Глава 1. Клетка


Я знала, что любовь умирает. Но не знала, что вместе с ней уходят уважение, достоинство и честь.

Но сейчас, стоя в собственной спальне, вижу все своими глазами. Вижу четко смятую постель, где не просто спали. Вижу разбросанные по полу вещи. Два смартфона. На один я звонила, чтобы сообщить, что командировка в область отменилась, и я возвращаюсь в Саратов. Но здесь было не до меня.

Два голоса раздаются из душевой вместе с плеском воды, затем смех. Мне не больно. Мне горько осознавать, что когда-то и я так звонко и беззаботно смеялась. Когда-то горели мои глаза так же, как на заставке розового смартфона, где изображен мой “упахавшийся” от тяжелой жизни муж и девица лет на десять моложе меня. Блондинка. А сзади плакат с "Новым годом". Значит, они уже давно вместе.

— Саш. Ну, Саш, ну не надо! — раздается ее голос, звонкий, счастливый.

Затем его игривый рык и женский визг. Стоны.

Хочется уйти, чтобы не мешать, но это идеальный момент, о котором где-то в глубине, хоть и стыдно признаться, я мечтала. Мечтала с тех пор, как стала тенью, а не женщиной в этом доме.

Закрываю глаза, пытаясь мысленно исчезнуть отсюда, пока звуки не закончатся, и вспомнить, почему все сложилось именно так. Почему мужчина, который когда-то сдувал с меня пылинки, вдруг охладел.

Искала причину в себе, но внешность не изменилась. Работа в полиции обязывала держать форму. Мой характер стал жестче, все же не с детьми в саду взаимодействую, а с криминальными элементами. Но этого я не несла в семью, да и Сашу это никогда не смущало. Он гордился своей “сильной, восхитительной женщиной”. По крайней мере, так говорил, и тогда я видела в его глазах восхищение. Потом — не видела ничего. Он просто перестал смотреть.

Сериал после работы или соцсети. Психолог говорил, что дело в отвлекающих факторах, и я много чего предприняла. Я откровенно старалась. Железная леди в органах дома была заботливой женой по вечерам, социальной поддержкой в дни неудач, и горячей тигрицей ночью.

Я долго гадала, долго искала то, что ускользает от меня. А потом сдалась с мыслью, что дело, наверное, ни во мне. Мы уже немолоды, каждый давно пошел своей дорогой. Просто пока я пыталась встать на его путь, он хотел двигаться сам.

Хотел карьеру, прикрываясь тем, что мужчина должен быть добытчиком, и раз мы собираемся когда-то завести ребенка, то он должен прийти в мир, где у него будет все, включая безопасность. Слова были красивыми, но действий за ними не следовало.

Я устала. В какой-то момент поняла, что сколько бы подходов ни пробовала — меня не услышат.

— Это жизнь, Марина! Настоящая человеческая жизнь! А ты каких-то сериалов насмотришься и потом права начинаешь качать, — эти слова были последней моей каплей.

Последней каплей, после которых я со слезами на глазах подала заявление на развод. Развод не случился — Саша попал в аварию. “Не дрянь же ты, Марина, вот так бросать мужа при первой беде”. Не дрянь…

А он дрянь, как выяснилось. Хотя, сейчас даже оскорблять его не хочется. Ничего от него не хочется. Разве что сбегать в командировки с тех пор, как он стал на ноги и стал бесконечно долго искать достойную его работу.

Стоны в душевой прекращаются. Надолго Сашу не хватило. Перестает шуметь вода, а еще минуту спустя открывается дверь.

Первой в мою спальню выходит красивая блондинка в одном лишь полотенце. Она беззаботно смеется, но лишь до той поры, пока не замечает меня.

— Саша, — пятится по паркету, натыкаясь в обнаженный торс мужа.

Смотрю на дряблый живот, на растерянное лицо, на залысины на висках и спрашиваю себя в тысячный раз: что я в нем так сильно любила, что выжимала себя до нитки, чтобы вернуть “нас”? Нет, я не глупая. Я живая женщина с надеждой на лучшее в людях. На работе такое невозможно — там мир боли и ненависти, но в личной жизнь хотя бы в ней… Я надеялась на свет.

— Марина, — хмурится Саша, завидев меня. Не пытается оправдаться. Напротив — атакует меня. — Что ты тут делаешь? Ты же должна быть в командировке!

Напрягается. Явно ждет то ли скандала, то ли слез — не знаю. Он мою душу уже давно выжал до нитки. Потому я просто улыбаюсь.

Может быть горько, ведь если, я уже не надеялась увидеть в нем мужчину, то все еще пыталась верить, что человек в нем есть. Тот, кто хотя бы не тратил бы мои деньги на содержанку. Сам-то он давно не работает.

— Отменилась командировка, Саша. А у тебя собеседование в самом разгаре. Не стоило мне прерывать, а то опять надумаю себе непонятно, что после всяких сериалов, — отвечаю ему. Хотя сериалы из нас двоих смотрит только он. Меня после работы и домашних дел времени хватало только на сон.

— Вот не надо! — Саша опять зачем-то рычит, хотя я говорю спокойно. — Сцену устроить хочешь?!

Начинает даже прятать блондинку себе за спину, будто я достану пистолет из кобуры и начну палить в его любовницу. Нет, за гильзы потом отчитывать придется. Да и жизнь я все еще, кажется, люблю. Она ведь может быть другой? может быть лучше?

— Напротив, сказать тебе спасибо, — шепчу ему.

Вижу, как лицо Саши меняется от удивления, но знаю, что он все равно не поймет до конца. Не потому, что тупой — потому что я "не та" в его жизни. А может никто не тот. Саша особенный — это его должны все понимать.

— За что?! — спрашивает он, явно сбитый с толку.

— За свободу, — отвечаю я.

Он не понимает, разумеется. Думает, я тут шоу устраиваю. Потому добавляю.

— Бумаги на развод пришлю через нотариуса. На твое претендовать не буду, — заверяю, чтобы поставить последнюю точку в десяти годах нашего наполовину счастливого брака.

— Стой! — Саша идет следом. — Стой, кому говорю! Вот чего ты начинаешь? Ну ошибся я раз! С кем не бывает? Сама ведь знаешь, как было тяжело! Ты все время работала!

— Саша, я сказала все, — скидываю его руку с плеча.

И кажется, впервые в жизни, не чувствую ни вины перед ним, ни жалости. Хотя жалость есть — за то, что так долго пыталась спасти то, что давно уже умерло.

— Не веди себя, как маленькая девочка! — требует он, вновь пытается ухватить меня за плечи.

И в этот момент мне действительно хочется выхватить пистолет и отстрелить ему кое-что между ног.

— Из-за одной ошибки хочешь разрушить семью? Выкинешь десять лет брака коту под хвост? Вот так вот легко?!

— Саша, руки убери, — требую. Голос тихий. Взгляд у меня уже не как у жены, а как у следователя на допросе. И Саша такой видит впервые.

Потому и отступает, шарахнувшись.

“Вот и познакомились настоящие мы спустя десять лет брака”, — пролетает мысль. И она сопровождается горкой улыбкой.

Прощаться второй раз нет смысла, потому разворачиваюсь, чтобы уйти. Ступаю на лестницу, а Саша, видимо, вновь пытается меня ухватить. Уворачиваюсь, ибо уже тошно от того, что было раньше. Хочу это закончить как можно быстрее, чтобы не попасть в паутину лжи и жалости. А он не сдается. Секунда, и ступень исчезает из-под пятки. Бьюсь сначала локтем, затем ребрами, головой, — бьюсь всем, чем только можно, пока лечу кубарем с лестницы. Боль невыносимая.

А когда, наконец, останавливаюсь, не могу сделать вдох. И мир... Мир вокруг гаснет.

— Марина! Марина! — доносится в темноте голос и топот. Но звуки превращаются в звук зажеванной кассеты, а затем вовсе исчезают.

Боль отступает под покрывалом холода, и становится так горько, так обидно… Обидно, что прожила свою жизнь вот так. Обидно, что не успела проверить, бывает ли женская доля счастливой. Обидно… что я — все…

— Кхм… — раздается покашливание в этой самой темноте.

Затем странное ощущение, что в глаза сквозь закрытые веки бьет яркий свет. Даже жарко становится.

Неужели, не умерла? Спасли!

Резко открываю глаза и жмурюсь — слишком ярко. Повторяю “подвиг”, стараясь не двигаться, ибо первый порыв отозвался тупой болью в затылке.

“А вот это вот странно”, — проскальзывает первая мысль, когда я упираюсь взглядом не в привычный белый потолок больнички, а в какую-то красивую темно-синюю ткань с драпировкой. Слева раздаются звуки — кажется, дзинькнула застежка ремня.

Медленно, чтобы себе не навредить самой себе, поворачиваюсь, и вот тут-то нужно звать медсестру и просить корвалол.

Это что вообще такое?!

Смаргиваю, но видение не исчезает. Передо мной мужчина. Темноволосый и обнаженный. Целиком! Он стоит ко мне спиной, будто намеренно позволяя разглядеть гору мышц, перекатывающихся под бронзовой кожей, разлет крыльев, бицепсы и… упругую задницу.

“Нет! Я точно сошла с ума!” — проскальзывает мысль, ибо такого не бывает. Зажмуриваюсь, желая очнуться, но голос…

Низкий, с хрипотцой, пробирается под кожу.

— Я знаю, что ты проснулась, Магдалина, — говорит он, а затем добавляет. — Ни к чему продолжать игру. Вставай, собирайся. Я вызову тебя в следующем месяце.





Глава 2. Жена по требованию


— Что? — мой голос проседает на хрип.

Во рту пересохло. А мужчина, как назло, не только оборачивается, но и отходит в сторону окна, откуда падает ослепляющий свет. Приходится щуриться.

— Уверен, Ваше Величество, вы все прекрасно слышали. В этом месяце мы выполнили супружеский долг. Задерживаться ник чему, — сухо, почти бесцветно говорит незнакомец.

Благо, хоть штаны уже натянуть успел, теперь надевает рубашку. Странную рубашку. Нет пуговиц и привычного воротника, похожего на крылья самолета. Зато на мощной груди завязки. Похоже на какую-то модернизированную историческую одежду.

Да и комната в старинном стиле: мебель резная в темном лаке, стрельчатые окна, красный ковер во весь пол. Но главное — я не вижу ни выключателей на стенах, ни ламп в люстрах — там свечи. На стенах тоже эти — как их там? — канделябры.

— Это шутка? — охаю я, поднимаясь в постели.

Одеяло спадает, открывая абсолютно обнаженную грудь. Приходится тут же прикрыться, хотя показалось, что размерчик не мой. Хотя, спросонья и при таких вводных все что угодно может померещиться. Потом проверю.

— Шутка? — переспрашивает мужчина.

Благо отходит от окна и смотрит так, будто я заноза в его упругой заднице, что не могу теперь развидеть, как бы не хотелось. Еще чуть-чуть и закатит глаза? Нет, сдерживается от импульсивных порывов.

— Кажется, это вы сейчас шутите, и весьма неудачно, — говорит стальным голосом.

А я на секунду залипаю на черты его лица. Какой-то он слишком красивый: квадратный подбородок с ямочкой, темные, почти черные глаза, высокие скулы. Природа будто забыла добавить ему хоть один изъян. Даже нос и тот — высокий и ровный.

Все больше чую подвох. Если секунду назад мне хотелось думать, что я сама встала после падения с лестницы, добрела каким-то чудом до Люды, моей лучшей подруге, а она, открыв запасы домашнего вина, излечила мою душу и решила сдуру дико подшутить с утреца, чтобы изгнать депрессию, то теперь у меня иные мысли на этот счет.

Я все-таки умерла, и теперь… нет, раем это быть не может. Красавчик грубит. Хуже – выскакивает из постели, как какую-то… А кто я?

Лишь сейчас замечаю ростовое зеркало недалеко от кровати. Подхватываю одеяло, несусь к зеркалу и охаю от шока.

А этот нетерпеливый тестостерон с дурным характером начинает капать на нервы.

— Я понимаю, тебе не нравится идея с отбором наложниц для меня, но безумие разыгрывать уже перебор, — цедит он. — Все равно наложницу придется выбрать.

Что? Какие еще наложницы?

— Да заткнись ты хоть на пять секунд! — рычу со злости, ибо то, что вижу…

Мамочки! Вот это я красавица в послесмертии. Жгучая брюнетка с черными глазами. А кожа бледная, почти фарфоровая. Румянец на щеках, губы цвета вишни. И ведь ни капли макияжа нет? Или есть?

— Что ты сейчас сказала? — раздается грозный голос прямо над ухом.

Поднимаю взгляд со своего отражения на незнакомца. А он продолжает обжигать мою шею своим горячим дыханием…





Глава 3. Кто я?




И вид у него такой, будто сейчас на части меня порвет. “И не таких видала!” — хочется мысленно съязвить, но это будет неправдой.

Я видела отъявленных мерзавцев без души и совести, видела психов всех типов от миссионеров до мстителей. Встречала и тех, на кого не срабатывала ментовская чуйка, тех, кому, глядя в глаза, хотелось верить, что расследовании была ошибка и преступник не он.

И они были самыми опасными: когда маска с лица наконец-то сползала, и я видела истинный взгляд лжеца, мурашки табунами бродили по коже при всех навыках абстрагироваться.

Но этот мужчина — с ним все сложнее. Глубже, запутанней. Но самое страшное — в его глазах я вижу: он умеет убивать. И убивать безжалостно.

Оттого и вздрагиваю. Рука автоматически тянется к месту, где должна быть кобура с пистолетом, но на мне лишь тонкое одеяло.

— Вижу, ты пришла в себя, — тем временем решает мужчина, пока я пребываю в необъяснимом шоке.

Отходит от меня, и кожа, которую только что обдавало почти невыносимым жаром, будто покрывается корочкой льда.

— Что ж, день для тебя непростой. Поэтому я уйду первым, — решает незнакомец.

Натягивает на гору своих мышц белоснежный фрак, или даже правильнее будет сказать камзол с золотой вышивкой на груди и лацканах. Что именно там вышито, разглядеть не успеваю. Он слишком быстро уходит.

Я хлопаю ресницами еще секунд пять, затем снова кошусь в зеркало. Где я? Кто я?

Это точно послесмертие? А может, я в коме, и в эту самую минуту врачи борются за мою жизнь?

Невольно вспоминаю один из фильмов с похожим сюжетом. Там герои, оказавшись во сне, должны были выжить, а кто не справлялся, умирал и в реальном мире. Со мной происходит нечто подобное?

По спине проходит холодок, мысли становятся вязкими, и даже не сразу слышу щелчок открывающейся двери.

В покои входят две служанки в черных платьях. Кланяются и сообщают, что пришли помочь мне собраться. Что ж, пусть помогают. Я все равно понятия не имею, где одежда, какая она и как ее надевать.

Не особо интересовалась исторической модой, знаете ли. Зато теперь познаю сполна: панталоны, чулки, нижнее платье, верхнее с распашной юбкой. Корсет к тому же! Вот все придумали, чтобы жизнь была не в радость.

Сразу после платья прислуги приступают к волосам. А я радуюсь, что смогла присесть, хотя и это дико неудобно. Боюсь подумать, чего здесь стоит сходить в удобную.

— Готово, Ваше Величество, — Склоняют голову женщины и отходят от меня примерно на семь шагов. — В ваших покоях вас ждет новое платье. Нужно поторопиться, чтобы не опоздать на отбор.

— На какой отбор? — спрашиваю я.

Служанки мнутся. Переглядываются между собой, но на меня смотреть не смеют.

— Отбор наложницы для Его Величества, — отзывается старшая из них и тут же сжимается и трясется, будто ей прилит за эти слова.

Ну, прикидывая в голове, как бы чувствовала себя настоящая жена короля, на долю которой выпало выбирать мужу любовницу, думаю, целой мебели в покоях стало бы меньше. Но в служанку швыряться — это уже чересчур. Хотя мне ли удивляться. Люди, обладающие слишком большой властью, часто теряют берега.

— Ведите в покои, — приказываю служанкам.

И вот тут-то они удивляются. Но быстро справляются с эмоцией и не поднимая головы, спешат указать путь.

Пока идем, разглядываю все вокруг от стрельчатых окон коридора и вида цветущих садов за окном, до количества стражников в коридорах. Обмундирование не такое, как я ожидала. Доспехов нет, все в красных мундирах и кажется, безоружные. Хотя касательно последнего есть сомнения.

Покои королевы находятся на другом конце коридора. Большие: спальня, гостиная и, скорее всего, гардеробная и уборная — две двери закрыты, не видно, что за ними. Но украшений в комнатах намного больше, чем было в покоях короля.

— Ваше Величество! — Спешит ко мне женщина лет сорока в темно-синем платье.

Кидает взгляд на служанок, которые меня сопровождали, и те в который раз по счету, склонившись, удаляются, закрыв за собой высокие двустворчатые двери.

— Сегодня вы задержались в покоях короля аж на час дольше обычно! — чуть ли не взвизгивает она.

Глаза горят такой радостью, будто я реально достигла чего-то великого. А мне становится даже жаль королеву.

— Ну не томите же, Ваше Величество! Как все прошло? Удалось уговорить перенести отбор? — спрашивает она.

А я отмечаю, что ведет себя эта женщина вовсе не как остальная обслуга, хотя одета похожим образом — чуточку лучше.

— Не удалось, — отвечаю я.

Сначала попробую прощупать, какие отношения между этой дамой и королевой, а потом, если будет нужно, разыграю амнезию.

— Боги! — хватается за сердце женщина. — Он это специально. Использует закон себе во благо, хотя спокойно мог бы дать вам время! Не все, знаете ли, беременеют за год! — ворчит служанка. — Вон, прежний король и по три года ждал наследников, и по восемь лет! Ни в какую не брал наложниц, а этот… Делает что пожелает. Не ценит ваших чувств!

Ого! Как смело она отзывается о короле. Любопытно. А у королевы, значит, были к нему чувства? Теперь ее еще больше жаль. Хотя мне ли судить. Сама вон сколько лет горе-брак спасти пыталась.

Ладно, о прошлом. Сейчас бы разузнать побольше. И у женщины весьма удачно не закрывается рот.

— Был бы ваш отец здесь, никогда бы такого не допустил, — продолжает она причитать.

И вот тут мне становится особенно интересно. Кто же мой отец такой, что посмел бы королю перечить? Но в цвет не спросишь, приходится хитрить.

— Напомни, когда он возвращается, — велю я.

— Как только армию на границе проверит, так и вернется, — сообщает женщина.

Она хорошо осведомлена о делах семьи королевы. Значит, не просто служанка. А отец, выходит, какой-нибудь генерал?

— Назревающая война опасна. Но министр не оставит дворец надолго. Вернется, как можно скорее, Ваше Величество.

Война? Министерство? Военный министр, выходит, или какой-то еще? Это мне нравится. Но ровно до следующих слов.

— Вы уж его не разгневайте. Не подведите. — просит служанка.

Ага, рано я понадеялась на помощь?

— И чем же я, по-твоему, могу его разгневать? — делаю вид, что задаю вопрос невзначай.

Служанка вовсе не выглядит глупой, но сейчас вся на нервах, вот поэтому, наверное, и заглатывает наживку.

— Ну как же. Этот треклятый отбор! — говорит она и тут же оборачивается к окну.

— Время к полудню близится, Ваше Величество, давайте оденем вас, — вздыхает женщина и спешит к манекену, на котором красуется золотое платье.

И по виду оно куда тяжелее и неудобнее чем то, что надето на мне.

— Погоди. Мне нездоровится, — останавливаю женщину.

Не хватало еще накосячить перед всем двором без навыков. А я накосячу — ни этикета не знаю, ни как обращаться к людям. Да и вообще, мне бы посидеть в тишине и во всем тут разобраться.

— Ваше Величество, вы же знаете, что в таком случае лекаря призовут. А если он выяснит, что вы опять слукавили… — женщина делает жалостливое лицо и прижимает свои руки к груди. — Давайте соберемся. За один день наложницу все равно не выберут. Лучше ведь наблюдать неугодных из первого ряда. А там и придумаете что-то, — предлагает она.

Мысль, нужно отметить, годная. Будь я заинтересованной в короле женой-то возможно, так бы и поступила. Но единственное, чего мне хочется сейчас — разобраться и… выжить.

А потом, если вдруг дороги домой не будет, то устроить им тут “шальную императрицу”. Нет, на престол я не хочу. Я хочу “вина и зрелищ”, как говорится. Праздную жизнь в хорошем смысле слова.

Поместье себе какое-нибудь или замок. И там мир, пир да красота. Но с нынешним статусом о таком только мечтать. Что там с королевами в прошлом делали? Травили, убивали, изгоняли? Были еще разводы, кажется, вот последнее звучит уже лучше, но торопиться точно не нужно.

Если я правильно все поняла, то доля королевы — раз в месяц навещать короля, чтобы зачать дитя и только? Я свое уже “отработала”. Еще месяц у меня есть в запасе. Что-нибудь придумаем. А пока отвлечем Его Величество какой-нибудь красоткой, раз ему нынешняя жена так сильно не нравится, что из покоев чуть ли не выгнал.

— Готовь платье, — велю служанке.

Она радуется такому приказу, снова бежит к манекену, и в этот самый момент открываются двери. Без стука. Без предупреждения.

Входит король, а за ним по пятам какой-то сгорбленный старичок. Служанка кланяется и искоса кидает на меня такой взгляд, будто прежде король ко мне вообще не являлся. Радуется, а вот я напрягаюсь. Ибо взгляд у господина-мужа сейчас такой, словно до отбора я уже не доживу.

— Оставьте нас, — приказывает он.





Глава 4. Обвинения


Женщина кидает на меня испуганный взгляд, но сопротивляться приказу не имеет права. Склоняет голову и семенит к выходу. Старичок, пришедший с королем, тоже выходит. Плотно закрывает двери, и в покоях повисает тишина. И чем дольше она длится, чем дольше он смотрит на меня в упор с нечитаемым выражением лица, тем сильнее зашкаливают нервы.

Вот чего его принесло сейчас, а? Ждет, пока я начну, или пытается извести меня психологически? Не на ту напал.

— Что-то случилось, Ваше Величество? — спокойно, натянув на губы фальшивую улыбку, спрашиваю коронованного красавца.

Молчит и испытывает меня взглядом. Злость уже не наблюдаю, зато какую-то усталость и презрение. Ошиблась я, посчитав себя занозой в заднице. Я даже не гость в горле. Я так — соринка, попавшая в глаз. Доставляю дискомфорт, но не более.

А это неприятно, скажу я вам. И позволять какому-то красавчику так смотреть на себя я не собираюсь. Даже если он местный король.

— Если вы пришли по поводу отбора, то будьте уверены, я как раз начала собираться. Если не будете отвлекать, то прибуду вовремя и в прекрасном настроении. — заявляю королю. — Более того приложу все свои силы для того, чтобы выбрать вам самую прелестную, красивую и… мудрую наложницу.

Последние слова явно удивляют короля, но он слишком быстро подавляет порыв и скрывает за маской безразличия. Более того, даже усмехается, словно не верит ни одному моему слову.

Как же это раздражает. Примерно так же на меня смотрели, когда я пришла стажером в органы. Еще и приговаривали за спиной, а порой и в глаза: “Бабе здесь не место. Звездочки на погоны через постель получать будет. Задолбали такие”. Те опера ничего не знали обо мне. Но я запомнила их слова и потратила не один год, чтобы стать той, кто ими руководит. Про дорогу через постель болтать не перестали, но мне стало плевать. К тому же правильность моих распоряжений и эффективность работы никто не мог отрицать.

Справилась с толпой мужланов, у которых, что на уме, то и на языке без ложной скромности. И с этим разберусь.

— А вы сегодня с самого утра удивляете, Ваше Величество, — тем временем говорит король.

Медленно проходится по комнате, разглядывая здесь все, будто в первый раз.

— Выберете, значит, для меня самую прекрасную наложницу? — уточняет он.

— Я так и сказала, — киваю я.

Опять усмешка. Не верит.

— Вы что, и претенденток уже успели отравить, что так легко соглашаетесь? — Король кидает в меня пугающий взгляд.

Нервничаю, но вовсе не из-за него, хотя стоило бы. Угроза, исходящая от него, пропитала весь воздух. А учитывая его глаза, где я ранее уже прочитала, что жизни отнимать он умеет, так и вовсе стоит быть осторожнее, но трусы не пьют шампанского. Куда больше меня интересует сказанное Его Величеством.

— Отравила? Такого вы обо мне мнения? — спрашиваю, а сама надеюсь, что угодила не в психопатку со смазливым личиком и короной, жмущей на мозги.

— До сего дня никогда бы не подумал, что вы способны на такой рискованный ход, — чеканит король.

Вот чего он вокруг да около ходит, вместо того, чтобы прямо сказать. Решил разыграть “хорошего — плохого” в одном лице. Я подозреваемая, что ли?

— Вы можете изъясняться четче? Если хотите в чем-то меня обвинить, я слушаю, — заявляю королю.

Опять ловлю этот его странный взгляд, полный подозрений. Неужели все, что я делаю совсем не в духе настоящей Магдалины? Ну, простите, мне тут что-то предъявить пытаются. А после предъявлений обычно следует наказание.

— Отбор переносится, Ваше Величество. Но вы ведь и так это знали, — с кривой усмешкой говорит король. — Вы это организовали тем, что вчера ночью отравили вдовствующую королеву.

— Чего?! — хмурюсь я и чуть ли не рыпаюсь в его сторону.

Нет. Ну а что он тут разбрасывается обвинениями, не имея на то фактов?

— Переигрываете, — чеканит этот мужлан.

Природа должна была дать ему внешность нашего опера Петрова — такой же грубиян. А этот зараза красивый, что бесит вдвойне.

— А вы роль недотягиваете, Ваше Величество. Если обвиняете меня в чьем-то отравлении, то где доказательства? Где мотив… — тут решаю переформулировать, на случай, если термина в этом мире еще нет. — Какая мне выгода? Сорвать отбор? А возможность? Вы уверены, что она у меня была? Прошлой ночью я была с вами.

— Я думал, сначала вы спросите, выжила ли вдовствующая королева.

— Судя по тому, что вы не убиты горем, а колокол не звенел — жива! — выпаливаю я и тут же прихожу в шок.

Откуда я взяла про колокол? Понятия не имею, но, кажется, попала в точку.

— Кажется, пары яда и на вас отразились. Вы ведете себя не просто странно, а вызывающе, — чеканит мужчина. В глазах — то ли лед, то ли раздражение.

— Я даю тебе шанс во всем признаться сейчас. Чистосердечно. Ты же знаешь, что даже статус королевы не спасет от казни, если совершишь преступления против членов королевской семьи, — заявляет он.

А мне все больше начинает казаться, что все это какая-то хитро спланированная ловушка.

— По-вашему, моя цель — сорвать отбор и поэтому я отравила вдовствующую королеву? Не проще ли было бы тогда расправиться с кем-то из претенденток? — задаю королю резонный вопрос. — В таком случае и наказание было бы не так страшно, не так ли?

Молчит. Кажется, кое-кому не нравится, что нелюбимая жена с мозгами, а не тупица.

— Признаваться отказываешься? — чеканит он. — Что ж, улик, к сожалению, достаточно. И без признания, вина будет доказана полностью. Стража!

Вот же безжалостный гадкий тип!

— Стой! Хочешь признания — сделаю! — выпаливаю, как только в двери врываются несколько мужчин в красных мундирах. — Но у меня есть одно условие.

— Условие? — изгибается темная бровь этого бессердечного гада, то есть короля.

— Покажите, где это произошло, поделитесь всей информацией, что есть. И я либо найду истинного преступника, либо… сознаюсь, — выдавливаю из себя сделку.

Стража в недоумении коситься на короля. А за их спинами стоит тот старичок и женщина, которая мне больше, чем служанка, но пока непонятно, кто именно.

Сам король смотрит на меня так, будто у меня вторая голова выросла.

— Найдешь преступника?

***

Дорогие читатели, книга "Развод с драконом или дело Лихой попаданки" близится к завершению. Сегодня там будет самая низкая цена по скидке





Глава 5. Боевая королева


— Именно, — заверяю я. — По крайней мере, буду уверена, что расследование было тщательным. Жена короля ведь достойна справедливости? — спрашиваю я. Но этот гад, кажется из тех, что снесет голову и не моргнет даже женщине, с которой спит. Надо надавить еще.

— К тому же что скажут подданые, если позже выяснится, что вы казнили невиновную? Разве я много прошу? — задаю последний вопрос.

А король стоит и смотрит. Даже голову немного наклоняет влево, будто под таким углом меня удобней изучать.

— Ваше Величество, — зову я, ибо уже и стража, не знает, что им делать.

Испуганно поглядывает на короля, а тот все еще препарирует взглядом меня.

— Кхм… Немного. — прокашливается король, и теперь он выглядит еще более раздраженным.

Вот точно как Петров — лишь бы дело быстрее закрыть, тяп-ляп и плевать, кто сядет. Погодите… А может, это сам король меня подставил? Решил таким образом избавиться от нелюбимой женушки? Как-то мелковато для человека его статуса.

Да и в таком случае, к чему тогда были тени сомнений, мелькнувшие в его глазах? А затем что-то похожее на бесполезность любых предприятий и разочарование в уголках слегка приподнявшись губ.

— Пойдемте, Ваше Величество. Допросить вас на месте преступления — отличная идея, — решает король.

Решил и мне конфетку дать, и заодно глянуть на мою реакцию на месте преступления? Хитер гад. Ну ничего, мы сейчас посмотрим, кто кого.

Подхватываю юбку и выхожу из комнаты за королем. А стража — за мной, как за преступницей.

Минут через десять понимаю, что с “сейчас посмотрим” я поспешила. Мы спускаемся по огромной мраморной лестнице на три этажа вниз. Это несложно, но вот как подниматься в этом дурацком платье наверх — вопрос другой.

Да и по белокаменной дорожке меж кустами то роз, то сирени, мы идем минут десять под палящим солнцем. Благо слуги прикрывают меня зонтом.

Вдовствующая королева точно во дворце живет? И кстати, вдовствующая — это значит жена предыдущего правителя? Мать нынешнего? Или еще кто-то постарше? Бабушка?

Спустя еще пару минут виднеется красивый двухэтажный особняк желтого цвета. И в этот самый момент перед глазами начинают мельтешить разноцветные пятна. А затем я слышу голоса.

— Ваше Величество, сразу после церемонии бракосочетания и вхождения во дворец, вам нужно приветствовать вдовствующую королеву каждое утро до десяти часов. По четвергам непременно быть на чаепитиях и в любое другое время, когда вдовствующая королева вас пригласит. Отсутствовать можно лишь по причине серьезного недомогания, остальное будет воспринято как неуважение и нарушение вековых устоев.

Голос, который слышу, кажется, принадлежит той близкой к Магдалине служанке. И теперь я даже знаю ее имя — Марго. Она говорит что-то еще, но звук так оглушает, что барабанная перепонка вот-вот лопнет. В глазах темнеет, меня ведет в сторону, но чьи-то руки подхватывают.

— Ваше Величество! — хор испуганных голосов приводит в чувства.

Пятна перед глазами рассеиваются, я снова все слышу четко. И вижу.

Меня подхватила служанка и стражники, а король даже не шелохнулся. Лишь соизволил обернуться и измерить меня подозрительным взглядом.

Думает, я это специально сейчас разыграла? По глазам вижу, что да. Но этот гад зачем-то натягивает на губы ледяную улыбку. Об искренности речи нет, зато мороз идет по коже.

— Плохо себя чувствуете, Ваше Величество? Желаете перенести визит во дворец вдовствующей королевы? — он вроде как спрашивает, но в то же время намекает.

Намекает, что видит мой дешевый цирк. А это, вообще-то, ни разу не цирк.

Встаю на ноги, кидаю взгляд на стражу, чтобы уже не тряслись рядом и неспешно подхожу к королю.

“Эйзан Дарргон” — всплывает в голове имя. Славно, такой бонус в этом сумасшедшем сне мне точно на руку.

— Ваше Величество, — произношу максимально добрым тоном, на какой только способна с чужаками, и улыбаюсь уголками губ. — Разумеется, я волнуюсь о здоровье вдовствующей королевы, потому головокружение вполне объяснимо. Но отступить не могу. Мы должны найти того, кто причинил ей вред.

— В таком случае, прошу, — с издевкой произносит король и даже уступает мне путь.

Кланяюсь, делая вид, что он не так уж сильно меня бесит. По крайней мере, шею ему сворачивать пока не хочется, и ступаю вперед.

— Стойте! — приказываю я буквально через пять шагов.

Но кто бы слушал королеву в этом мире!

— Что опять? — спрашивает король.

Даже могу поспорить, что в этот раз он точно закатил глаза, но не до этого.

— Там кто-то есть! — указываю на кусты, которые только что шелохнулись.

Король поднимает руку вверх, давая команду “замереть”, присматривается. Надеюсь, он сейчас не начнет из своей нелюбви ко мне убеждать, что там всего лишь кошка. Кусты тряслись сверху, а не снизу!

Нет. Король, хвала местным богам, хоть и ворчун, но не дурак. Дает стражам знак рукой, мол, проверьте. Сам тоже ступает несколько шагов вперед. Нам со слугами ничего не приказывает. Видимо, потому, что здесь само по себе положено не сходить с места без приказа.

Устоять, честно сказать, сложно. Прям времена моей стажировки напоминает. Но тогда я еще тряслась от каждого шороха, а сейчас автоматом отшибает ненужные эмоции и вперед выходят рефлексы. Я ведь была опером до того, как стала следователем.

Еще один сигнал короля, и стражники окружают куст, направляя мечи в сторону потенциальной угрозы.

— Выходи! — приказывают они.

Но куст… точнее тот, кто прятался там, выходит на обозрение. Мужчина лет сорока в одеянии слуги. Весь сгорбленный, дрожит, головы не поднимает, сразу падает на колени.

— Простите, Ваше Величество. Платок ветром унесло, не хотел напугать! — выкрикивает слуга слезливым голосом.

Показывает тот самый платок и трясется от страха. Неужели наказания здесь так строги?

— Иди, — велит ему король бесцветно.

Мужчина встает, благодарно кланяется и спешит уйти по единственной дороге мимо нас. А я смотрю на его обувь. Она не такая, как у других. И что-то черное торчит из воротника.

— Ваше Величество! — выкрикиваю, понимая, что здесь что-то нечисто.

Но судя по пристальному взгляду короля к этому мужчине, он и сам уже догадался. Но почему отпустил? Точнее — подпустил, получается, ко мне!

Мужчина, стоило мне только крикнуть, вынимает из-под платка что-то блестящее. Сталь?! Нож! И кидается на меня.

— Схватить! — звучит приказ короля.

Стражи кидаются через кусты, но не успеют! Марго пытается прикрыть меня собой.

— Назад! — командую служанке.

Отталкиваю ее за спину, а сама, выхватив у нее зонт, которыми укрывалась от солнца, поддаюсь вперед прямо к атакующему злодею.

На, гад! Заряжаю ему куда-то между плечом и головой, хочу добавить, но яркая вспышка и злодей падает. А из его руки вылетает маленький острый нож… Рефлекс срабатывает отлично: задираю юбку, чтобы ногой откинуть оружие подальше от преступника, и направляю в него зонт.

— Вот так вот, гад! — вырывается на адреналине, и лишь спустя секунду соображаю, что королевское представление видели все.

Особенно король, возле пальцев которого такие же искры, какие прилетели в спину мужчины. И если меня удивляют эти спецэффекты во сне, то Его Величество, кажется, удивлен рефлексами его новой жены. Он даже голову наклоняет набок. И в этот раз еще сильнее, чем прежде. А в глазах так и застывает вопрос: “Это что сейчас было, Ваше Величество?”.

У меня к нему тот же вопрос. Он ведь догадался, что это никакой не слуга. Но позволил ему ко мне подойти. Зачем?





Глава 6. Улики


Есть у меня пара мыслей на этот счет, но пока не буду спешить с выводами. Тем более тут назревает новое отрепетированное шоу. Стражники, едва подбежав, падают на колени и кричат в один голос:

— Простите, Ваше Величество! Мы заслуживаем казни!

В голове даже прокручивают истории про самураев с такой же самоотверженностью. Но эти с виду европейцы. Что за странный мир?

— С вами позже разберусь. Увести преступника и подготовить к допросу! Без меня не начинать. — приказывает король.

Два стражника накидывают на руки преступника веревки, а затем, подхватив под плечи, оттаскивают его в сторону. Остальные занимают прежние позиции, но процессия пока не двигается с места. Двигается только король, и не в сторону нужного нам дворца, а ко мне.

— Ваше Величество, вы целый год скрывали от меня подобные таланты, — подмечает он, сократив между нами дистанцию до двух метров. — В обморок не хотите упасть?

— Чуть позже непременно упаду, — обещаю ему, и как же он меня бесит гад.

Еще и усмехается.

— Интересно, чего еще я о вас не знаю.

— А вы пытались меня узнать прежде? — спрашиваю я. Королю этот вопрос однозначно не нравится. Надо бы поменьше язвить. — Может, уже осмотрим место преступления, Ваше Величество?

— Вы уверены, что хотите туда сейчас войти? — взгляд короля становится серьезнее. — На вас только что напали. Может, лучше отдохнуть?

А вот это уже похоже на заботу. Вынужденную заботу. Искренности не чувствую, он будто просто выполняет долг.

— Преступника лучше искать по горячим следам. Ничего ведь не трогали на месте преступления?

— По горячим следам? — переспрашивает король и прищуривается.

Что у них даже такого словесного оборота нет? Однако король решает не углубляться в этот момент. Указывает путь.

У дома тоже стоит охрана и много. Видимо, чтобы никто не вошел без разрешения. Нам же открывают двери, едва завидев, и склоняют головы.

Первое помещение похоже на большой зал с тремя коричневыми стенами справа и длинным столом в противоположной стороне. Этот зал разделяет лестница, по которой мы поднимаемся на второй этаж и заходим в просторную спальню.

Самой жертвы преступления на месте нет, но кровать не заправили. А вот рядом с кроватью явно прибрались. Одна тумбочка с книгой и подсвечником на вязаной салфетке. На другой тумбочке только подсвечник. Салфетки нет. Зато есть пара небольших пятнышек на сером ковре у тумбочки. Скорее всего, от воды.

— Ну, Ваше Величество, я показал вам то, что вы просили, — говорит король.

А я неспешно подхожу к окну. Ручки у местных рам похожи на наши.

— Оно было закрыто, когда обнаружили вдовствующую королеву?

Король косится на старичка, который все это время молча шел за нами.

— Закрыто, Ваше Величество, — отзывается тот.

— А где сейчас королева? — спрашиваю и по взглядам местных понимаю, что вышла осечка. — Вдовствующая королева.

— В нижних покоях под присмотром лекарей, — отвечает король и внимательно, даже сверхвнимательно за мной наблюдает.

— Расскажите, что произошло, — обращаюсь уже к старику.

Он здесь, что ли, местный следователь? Или как его правильно назвать? Может, правая- левая рука короля?

— Рассказывай, — позволяет король, ибо до этого старик, не проронив ни слова, смотрел на короля.

— В третьем часу ночи Ее Величество пожаловалась служанке, что стало нехорошо. Запретила звать лекаря, попросила отвар от боли. Ей полегчало, однако утром, она не проснулась. Служанки вызвали лекаря, и тот подтвердил, что вдовствующая королева отравлена.

— Чем отравлена? — спрашиваю я.

— Яд еще не определили.

— Как сейчас себя чувствует вдовствующая королева?

— Кровопускание и выводящие отвары помогли. Но она все еще не пришла в себя. Очнется или нет, зависит уже только от воли богов, — докладывает старик.

Неутешительный прогноз. Как и местная медицина. Не знаю, что за выводящие отвары, но кровопускание… Все быстрее хочется проснуться. Но тут бы до ночи дожить.

— Еще вопросы имеются, Ваше Величество? — спрашивает король.

Кажется, он куда-то торопится.

— Да. Хочу понять, почему подозрение пало на меня.

— По словам слуг, вы были последней, кто пил вчера вечером чай с вдовствующей королевой. Более того, вы отослали слуг и лично разливали чай, — сообщает мне король.

Отослала слуг? Вот зачем, спрашивается, это было делать?!

— Вы не допускали мысли, что даже если чай разливала я, то он мог быть отравлен ранее?

— Исключено. Дегустатор, пробовавший вашу еду и напитки в самом начале, не пострадал, — выдает король да с таким видом, будто поставил мне шах и мат.

— А отвар он тоже пробовал? — спрашиваю я.

— Отвар?

— Вы сказали, что вдовствующая королева ночью пила отвар от боли. Видимо, это следы от него, — указываю на капли на ковре.

Король хмурится, кидает строгий взгляд на старичка, который, кажется, пропустил эту улику.

— Немедленно проверю, Ваше Величество! — обещает старик.

Кидается на колени, прикладывает пальцы к пятнам и принюхивается. Не доверяю я ему, потому делаю то же самое. И плевать, что подумают другие.

— Не похоже на травяной отвар от боли, — заявляет старик.

И с этим я согласна.

— Белое вино? — делаю предположение. Запах чем-то похож.

— Запах похож, но не уверен. Нужно, чтобы лекари проверили. Они в этом разбираются, — отзывается старик.

Одобрительно киваю, ибо ход его мыслей мне сейчас нравится, а затем продолжаю:

— А где графин или бокал, из которого она пила?

— Кхм… — раздается над головами.

Кажется, королю не понравилось, как мы оба увлеклись. Да и Марго, смиренно стоящая в дверях, смотрит на меня с умоляющим видом. На лбу написано: “Вставньте, Ваше Величество, молю!”

Приходится вспомнить, что в этом мире я королева. Потому, сделав вид, что ничего странного я сейчас не вытворяла, поднимаюсь на ноги и отряхиваю дурацкую пышную юбку.

— Кхм… Насчет бокала, — хочу продолжить, но король перебивает.

— Салфетка тоже исчезла. Должно быть, на нее пролили то же, что и на ковер, поэтому убрали, — говорит он. А король куда наблюдательнее и сообразительней, чем я думала. — Еще раз допросите слуг и найдите пропавшее и узнайте у лекарей, что это был за отвар.

— Слушаюсь, Ваше Величество! — кланяется старик.

А король косится на меня. А что я? Недоволен, что заметила то, что проморгал он? Неважно, сейчас надо выкрутить ситуацию максимально себе на пользу.

— Видите, Ваше Величество, за пять минут мы нашли несколько темных пятен в этой истории. Думаю, если потянете за эту ниточку, то распутаете весь клубок и найдете истинного преступника, — говорю ему с натянутой улыбкой.

— Я потяну за эту нитку, Ваше Величество, не сомневайтесь. Но что делать с тем, что яд был именно в чайнике? — спрашивает король.

— Что? — хмурюсь я. — Его не вымыли за ночь? Вам не кажется это странным?

— У вдовствующей королевы привычка поливать остатками чая ее любимые цветы. Чайник вымыли, но чай вылили в цветок. Он погиб, — сообщает король.

Как хорошо местные все здесь придумали. А может, и сам король? Тогда что бы я ни сказала, он вывернет эти слова.

Нет, рано определять врага. Нужно прощупать.

— Ваше Величество, если яд был не в чашке самой вдовствующей королевы, а в чайнике, то почему же не пострадала я? — задаю логичный вопрос.

И тут же соображаю еще кое-что. Я, точнее настоящая Магдалина, как раз таки пострадала. Она, скорее всего умерла, а я в этот момент попала в ее тело, когда свалилась с лестницы.

Это что же выходит — это никакой не сон, а переселение душ?

— Мне это тоже любопытно. Возможно, использовали противоядие или же просто не пили, зная, что в чае отрава? В любом случае, лекари уже ждут возможности вас осмотреть. — сообщает король. Подходит ближе, прищуривается. — Вы побледнели. Страшно, Ваше Величество?

Вот же гад. Он либо свято уверен, что за всем стою я. Либо хочет все выставить именно так.

— Хорошо, у меня нет ал… — вот про “алиби” они точно не знают. — Ситуация выглядит скверно для меня. Я была здесь одна, не отравилась из общего чайника. Но при этом нет твердых доказательств моей вины и даже причины, по которой я бы это сделала. Отбор? Будьте уверены, если вы решите его провести, я сделаю все, чтобы выбрать вам достойную наложницу.

Король прищуривается, а затем наклоняется так близко, что шею обдает его горячим дыханием.

— Ваши слова пахнут фальшью, — шепчет он.

И по телу пробегают мурашки.

— А ваши — желанием избавиться от меня во что бы то ни стало, — шепчу ему в ответ.

От короля буквально бахает в меня чем-то горячим и невидимым. Он отстраняется и смотрит мне в глаза так, что в любой другой ситуации я бы пожалела о своих словах и прикусила язык. Но сейчас…

— У меня есть одно идеальное предложение для вас, Ваше Величество, — говорю я.





Глава 7. Предложение


— Оставьте нас, — велит король Марго и старику, и как только двери за ними закрываются, велит. — Ну, говорите, Ваше Величество.

Веет издевкой, но пропускаю эту колкость мимо сердца. Подхожу к окну и говорю:

— То, что вы не испытываете ко мне любви, видно за километр, ваше Величество.

— Я думал вы достаточно сообразительная, чтобы не искать чувств в политических браках, — отзывается он.

— Так и есть. Но у вас не равнодушие ко мне, а презрение. Я вам так сильно мешаю, что вы даже позволили тому слуге на меня напасть. И не говорите, что не заметили сразу, что с ним что-то не так.

— Считаете, я подпустил его к вам в надежде, что он избавит меня от вас? — в уголке губ короля пролегает тень улыбке, а в глазах сверкает что-то странное.

— Была такая мысль. Но вы его остановили. Значит, просто использовали меня, чтобы проверить, чего хочет это человек. Или же, как мы с ним связаны, не так ли? Ожидали, что он мой союзник, но когда он напал, поняли, что ошиблись?

В точку! По глазам вижу, что попала в точку, но король слишком умело берет себя в руки и продолжает разыгрывать свою партию.

— Я не ошибаюсь, Ваше Величество. — говорит лениво, с ухмылкой. — Можете перестать придумывать себе теории, и перейти к сути. Я выгнал слуг и теряю время. Какое у вас предложение?

— Все просто. Вы хотите избавиться от меня, я помогу! — заявляю королю.

И вот тут то его маска трескается, показывая искреннее удивление. Но потом король, видимо, решает, что грош цена моим словам.

— Да что вы? — усмехается он.

— Да, помогу. Но казнь и обвинение в преступлении — это уже слишком. Можно ведь просто сослать меня в какое-то отдаленное от дворца место. Я разыграю болезнь, а вы прикажете лекарям это подтвердить. У двора не будет ни вопросов, ни сомнений. Как вам? — спрашиваю я.

Судя по лицу короля: у него в мозгах сейчас перезагрузка.

— Похоже, вы все-таки умудрились отравиться. Я позову лекаря. — решает он после минуты полной тишины.

— Стойте. Чем же плох этот план? Вы получите свободу от меня, я — от вас.

— Свободу? — глаза короля вспыхивают.

Кажется, мои слова его царапнули. Твою ж налево! Быть нелюбимой женой это одно. А женой, которой нафиг не сдался муж — это другое. Тем более, если муж нарцисс и собственник. Психотип этого товарища я еще не до конца опередила, слишком он сложный. Надо быть мягче, пока не разберусь.

— Разумеется неполную. Я буду вести строгий образ жизни и буду такой тихой, что вы и не вспомните обо мне. Ну как? — спрашиваю короля.

— Отказываетесь от шанса жить во дворце и стать матерью будущего короля? — мне явно не верят.

— Долгая и спокойная жизнь кажется мне более привлекательным вариантом, чем риск пострадать во время дворцовых интриг. К тому же за целый год я так и не смогла забеременеть. Зачем бороться с судьбой? Я тихо помогу вам убрать меня из дворца. И этот план ведь проще и удобнее, чем тот, что придумали вы, — мило шепчу я.

Король прищуривается, делает шаг в мою сторону.

— План, который придумал я? — низкие ноты его голоса вибрируют под кожей. — А вы его знаете, Ваше Величество?

Он подходит настолько близко, что даже я с моим-то бесполым подходом к делу начинаю чувствовать, как горят щеки.

— Кхм… — немного отворачиваюсь, хочу отойти, но напоминаю себе, что моя жизнь в тысячу раз дороже, чем возвращение комфорта. Потому вновь поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза. А он так близко, что дыханием обжигает губы.

— Полагаю, вы собирались тайно расследовать это дело до самого конца. Выяснили бы, кто настоящий злодей лишь для того, чтобы исключить угрозу в будущем. Но для всех остальных преступницей выставили бы меня. Возможно, не казнили бы, так как за мной стоит влиятельная семья. Но избавились бы точно. Разве нет? — спрашиваю я.

Взгляд короля меняется. В нем плещется сдерживаемая ярость. Черты лица заостряются, и кажется, что меня на месте убьют, но короля отпускает. В уголке его губ вдруг возникает не усмешка, а подобие улыбки. Одобрение.

— Знал, что вы сообразительная, но сейчас вы поступили очень опрометчиво, Ваше Величество, — отзывается он. — Столько всего сказали мне в лицо. Другой на моем месте испугался бы остроты вашего ума и точно бы избавился, чтобы вы не доставили проблем в будущем. Вы совсем меня не боитесь?

— У вас глаза человека, способного убивать без капли жалости. Но в этих глазах есть и то, на что я сейчас сделала ставку. Стремление к справедливости и благородство. Потому и предложила вам самый лучший для обоих вариант.

— Интересно, — хмыкает король. Он явно понимает, что я права. Даже удивлен, но до конца мне почему-то не верит.

— А не боитесь разочаровать таким решением остальных?

О ком он? Об отце Магдалины?

— Жить я хочу больше. А раз власть у вас, значит, мое место на вашей стороне.

— На моей стороне только потому, что у меня есть власть, которую вы упомянули? — король наклоняется.

Такая близость — это уже перебор! Ночь “страсти” уже прошла. Чего он творит-то? Нет, что мне ему сейчас отвечать? В прошлый раз на “свободу” он отреагировал остро. Подыграю.

— Потому что вы мой муж. Пока с вами все хорошо, то и у меня будет все хорошо, если мы в одной лодке, — натягиваю улыбку.

А король опускает взгляд на мои губы, чего я совсем не планировала. Твою ж налево! Надо было этому придурку что-то другое ответить.

— Впрочем, давайте вернемся к расследованию, я хочу еще кое-что вам сказать.. — пытаюсь отойти, но король резко обхватывает мою талию и одним движением притягивает к себе!





Глава 8. Осечка


— Это сейчас к чему? – возмущаюсь я.

— А может быть, Ваше Величество, вы придумали этот план, как раз потому, что боитесь. Боитесь, что расследование укажет на вас. Потому хотите сделку и сбежать до того, как все прояснится? — прищуривает король.

Обжигает дыхание губы и с каким-то странным удовольствием отслеживает все мои эмоции. Не знаю, что именно он ищет, но кроме желания выкрутить ему руку и заковать в наручники за наглые объятия ничего не ощущаю. Но он ведь, зараза, сильнее. Интересно, в этом мире есть пистолеты?

— И вы прижали меня к себе, чтобы ваши слова воспринимались мной острее? — спрашиваю я, глядя упор в его глаза.

Не стану смущаться и не испугаюсь — не надейся!

— Кто вас прижал? Вы поскользнулись. Я всего лишь помог устоять на ногах, — только и сообщает король.

Хотя я абсолютно точно не поскальзывалась. Вот же хитрый гад. Он играет со мной как кот с мышкой. Проверяет на что-то, но я пока не могу понять на что именно. Может, примочки местного мира, как та вспышка из пальцев короля?

— Сейчас мне ничего не угрожает, — заверяю Его Величество, продолжая эту дурацкую игру в вежливость, за которой мы оба готовы друг друга придушить.

Только я то ясное дело не могу. А вот ему зачем все так усложнять непонятно, но очень интересно.

— Кроме правды, — добавляет король и наконец-то ослабляет свои наглые объятия. Отхожу от него на всякий случай на два шага, а по телу так и бродит электрический ток.

— Я вас поняла, — разглаживаю юбку. — В таком случае я хочу лично участвовать в расследование до конца. А потом поговорим про сделку. К слову о деле. Возможно, тот мужчина, что напал на меня, как-то к этому причастен. Он ведь шел со стороны этого дворца? А еще, Ваше Величество, нельзя исключать того, что отравить хотели не только королеву, а нас обеих. Либо одну меня, но что-то пошло не так.

— Эту теорию мы уже рассмотрели.

— И отложили в сторону, потому что я не пострадала, и вам это было очень удобно. Но вот загвоздка. Если бы это действительно была я, то, наверное, стоило хлебнуть… то есть выпить хоть немного этого чая, чтобы снять с себя подозрения. Не так ли?

— А вы как будто родились с трактатом по идеальным преступлениям, — подмечает король.

— Дома была большая библиотека, — быстро нахожу оправдание.

— А мне говорили, что предпочитаете только поэмы и в сложные темы не углубляйтесь, как и положено женщине.

Вот чего он докапывается? И что еще значит “положено женщине”? Этот мир мне нравится все меньше.

— Так мы договорились? — спрашиваю короля.

— Можно считать, что так. А сейчас возвращайтесь в покои.

— А что насчет допроса того, кто пытался на меня напасть?

— Не думаю, что королеве стоит видеть пытки.

Пытки? Да здесь все происходящее, как пытка!

— Но мы же договорились! — напоминаю я.

Подозрений в глазах короля становится все больше, но я отступать не собираюсь.

— Что ж, тогда приглашу вас, когда начнется допрос. А сейчас у меня дела, — усмехнувшись, решает король.

Врет же! Но что ему скажешь, когда он здесь и закон, и власть?

— Тогда доброго дня, Ваше Величество, — кланяюсь, не уверена, что правильно, но и так сойдет.

Покидаю покои королевы, и только когда мы с Марго и еще двумя ожидающими нас стражниками отходим достаточно далеко, останавливаюсь, чтобы перевести дух. Все-таки этот коронованный красавчик хорошо потрепал мне нервы.

— Ваше Величество, как вы? Как все прошло? — спешит узнать Марго.

— Сносно. Сообщи мне сразу, как только матушка короля очнется.

— Матушка? — хмурится Марго.

Неужели вдовствующая королева не мать? Бабушка, или учитывая местные правила, наложница прежнего короля?

— Видимо, яда я все-таки вчера надышалась.

— Вы пугаете меня, Ваше Величество, — Марго подозрительно прищуривается.

И это очень плохо. Ведь если король не был близок с королевой, а использовал ее как жену по вызову на один день в месяц, и не раскусил подмену, но явно пару раз что-то подозревал, то с Марго сложнее. Она всегда была рядом.

А я тут и боевой прием показала, и по полу ползала, собирая улики, и вообще, чует мое сердце, много чего сделала “не так”. Если Марго догадается, то что меня ждет?

Она выглядит верной своей хозяйке и явно боится отца Магдалины. Значит, скорее всего, доложит ему обо всем.

— Голова кружится. Позови мне лекаря, — велю женщине. Все равно ведь король пришлет проверять на яд. Так двух зайцев убью.

— Слушаюсь, Ваше Величество! — Марго отходит от меня, пытается поручить это дело другому слуге, но я не даю.

— Позови лично.

— Но как же? Я вас никогда не составляю, — пугается Марго.

Но в день, когда я пила чай, оставила. А здесь никому нельзя доверять. Дворец не то место, где можно расслабляться. Срок жизни его обитателей наверняка короче, чем у заключенных строгого режима.

— Потому и прошу лично тебя. Ты единственная, кому я сейчас доверяю, Марго, — специально зову ее по имени.

Женщина, кажется, верит.

— Я исполню ваш приказ, — склоняет голову, а затем исчезает среди дорожек и кустов.

Судя по размерам дворца, у меня есть где-то от получаса до часа, чтобы сделать то, что я задумала.

— За мной, — командую остальным и направляюсь в покои так быстро, как только могу.

Мне нужно срочно кое-что проверить!

***

Дорогие читатели! "Дело лихой попаданки или развод с драконом" завершена подностью -





Глава 9. Тайны и приглашение


Вернувшись в покои, велю никому не входить и начинаю обыск. Надеется, что у королевы был личный дневник, не приходится. Все-таки она была неглупой, но в комнате точно будут другие подсказки, благодаря которым можно сделать выводы.

В ящиках с украшениями ничего особенно не нахожу, проверяю каждую шкатулку на скрытое дно — но ничего нет.

Мимолетом замечаю кучу картин, которые Магдалина, кажется, сама рисовала. Здесь есть краски. На столе куча листов со стихами. А я такое разве что в школе читала. Полезного ни на рабочем столе, ни во всех его потенциальных тайниках возле него не нахожу.

Перехожу к шкафу с книгами. Опять поэзия. И много. Сразу убираю первый ряд. Во втором находится “Дворцовый этикет”, но будто бы даже не листали. Видимо, Магдалина все изучила еще до того, как выйти замуж.

Мне пригодится для домашнего чтения, и карта дворца, которая стояла в глубине тоже — но потом. Сейчас куда интересней другая книга. Название все тоже “Стихи и поэмы”, но судя по состоянию корешка, ее открывали куда чаще других.

Открываю, и — хоба! Она еще и написана от руки! И внутри целый список имен, схем и должностей, даже зарисовки портретов имеются.

Вот это подарок от Магдалины. Интересно, зачем она это хранила, да ещё и так скрытно? А может, даже и составила сама. По крайней мере, в книге два почерка. Текст написан один, а рядом приписки другим. Непонятные приписки. Зато очень даже четкое родословное древо короля.

А мне — надо. Мне сейчас все надо!

Дед, значит, умер от старости, передал сын Орэку II трону, но тот не продержался у власти и двух лет. Причина гибели — нападение вражеских шпионов во время шествия к северной границе. Какая-то хилая охрана короля.

Но еще более странно то, что в этот же год скончалась его беременная супруга. Написано, что умерла в храме при пожаре вместе с трехлетней дочерью. Вот уж кошмар!

Трон перешел к единственному выжившему наследнику, нынешнему королю. Но, судя по тому, что мать скончалась, когда ей было тридцать, то и Эйдан был тогда еще совсем ребенком. Значит, делами занимался регент. А он у нас кто?

Веду пальцам по тонкой линии и еще одно “Хоба!”. Жена дедушки Эйзана! Она же, видимо, вдовствующая королева, которую “я” отравила.

Прищуриваюсь, разглядывая приписку возле имени вдовствующей королевы. “ Вторая дочь дома Байсон”. Девичья фамилия типа? Где-то я уже видела.

Перелистываю в поисках страниц, где указывались действующие и бывшие министры с семьями, и чувствую, что мозг вот-вот закипит. Зато вижу свое имя. Ну, кажется свое.

Дистер Барэн — военный министр, 2 сына — оба генералы, на минуточку, две дочери. Старшая Магдалина, младшая Илана. И всюду какие-то странные приписки, смысла которых пока понять не могу.

— Ваше Величество, лекарь прибыл! — раздается за дверью очень не вовремя.

Быстро возвращаю книги на место, а ту, что мне еще пригодиться, прячу под матрас.

— Войдите! — велю я, развалившись на диване в позе умирающего лебедя.

В комнату входит Марго в вместе с ней седовласый мужчина в белом халате, больше похожем на мантию, и колпаке. В руках у него небольшой сундучок.

Кланяется, просит разрешения на осмотр, но получив его, зачем-то достает камень. Меня совсем не касается, все водит побрякушкой возле тела. Странно все это, но делаю вид, что не удивлена. Тем более Марго весьма внимательно за нами наблюдает.

— Я закончил, Ваше Величество, — сообщает лекарь.

— И каков же вердикт? — нервничает Марго.

А лекарь как-то странно напрягается.

— Даже не знаю, как мне правильно сказать…

“Ртом”, — так и хочется подсказать ему, но этот дворцовый этикет, чтоб его.

— Говорите, не томите, — приходится выдавливать из себя вежливость.

— Артефакты показывают нечто странное, Ваше Величество. В вашем теле есть что-то чужеродное и много.

Чужеродное. Я надеюсь, он не обо мне? Точнее о моей душе. Надо бы поосторожнее быть с местной медициной.

— Яд? — перевожу разговор в нужное мне русло.

— Сначала я так и предположил. Очень похоже. Но в таких количествах он бы вас убил. Чтобы сказать точно, мне нужно взять несколько капель крови для исследования, — сообщает лекарь.

Только этого мне сейчас не хватало. У них здесь хоть антисептики есть?

Однако, если откажусь, будет подозрительно. И все-таки инородным может быть яд, рано паниковать. Да и смысла в панике нет.

— Берите, — разрешаю я лекарю.

Однако вперед выходит не мужчина, а девушка, которая все это время тихо стояла у стены. Трясется, как осиновый лист. Протирает руки тряпкой, а мне уже взвыть хочется. Мыло ей, что ли, велеть принести? Благо игла у нее вроде читая, и держит она ее за другой конец. Небольшой прокол, пара капель в склянку, и все, девчонка отходит, а мне можно выдыхать.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? – спрашивает лекарь.

— Немного помутнение в голове. Что-то как будто забываю, но потом вспоминаю. И с настроением так же. Даже веду себя не так как всегда. Это последствие яда? — спрашиваю я будто невзначай.

— Скорее всего, — задумчиво кивает лекарь. — Я выпишу вам отвар для укрепления тела и души.

Два в одном? Крутые у них тут пилюли.

— Спасибо, можете идти, — отпускаю я.

Он кланяется и уходит вместе с девчушкой. Мы с Марго остаемся одни, и как только она закрывает дверь, так начинает приставать с вопросами.

— Ваше Величество, вы сказали про память. Неужели в самом деле так плохо?

— А что ты хотела? Возможно, чудо, что я вообще жива. Даже боюсь подумать, какой проснется вдовствующая королева. Тем более в ее возрасте.

— Но здоровье вдовствующей королевы не было шатким, — напоминает Марго.

— Каким бы крепким ни было тело, смерть мужа, сына и невестки с внучкой не проходят бесследно. Оставляет раны на сердце, — говорю я.

— Вы это помните? — кажется, ее подозрения развеиваются.

— Говорю же, что-то помню, что-то забываю. Не стоит об этом кому-либо знать, кроме лекаря.

— Вот уж точно. Его Светлости не понравится, если вы покажете врагам слабость, — говорит она.

Кто бы сомневался. Королева, а меж двух огней. Ни семья, ни муж не жалуют.

— Ладно, Марго, вернемся к делам, — решаю я, как за дверями снова раздается голос.

— Приглашение от короля!

— Откройте, — велю я, и когда вижу посыльного в колпаке, с радостью спрашиваю. — Зовет на допрос?

— Нет, Ваше Величество. Его Величество желает видеть вас у себя в покоях этой ночью.





Глава 10. Боевое самбо королевы


Глаза Марго загораются так, будто она в лотерею квартиру выиграла. Наверное, если бы не королевский этикет, то уже запрыгала бы и запищала. А так просто семенит ко мне.

— Ваше Величество, давайте я вас подготовлю! — говорит она.

И это даже звучит не как предложение, а как зашифрованный под вежливость приказ!

— Э не-не-не! — хочется выкрикнуть, но так я сдам себя с потрохами.

Приходится быстро обуздать порыв высказаться красноречиво, и придумать сносную отмазку.

— Боюсь, я не смогу сегодня навестить Его Величество, — выдавливаю из себя с грустной улыбкой.

По крайней мере, пытаюсь выглядеть грустной. Но судя по лицам местных, возможно, у меня это получается плохо.

— Как же так? О чем вы, Ваше Величество? — охает Марго, и кажется, озвучивает все то, что написано на лице посыльного.

Зато Марго точно не озвучивает половину того, что сказала бы мне наедине. “Ваше Величество! Это же шанс зачать наследника и удержать власть!”. Скорее всего, речь была бы в духе этого.

— Вы отказываете королю? — тем временем спрашивает посыльный, да с таким нажимом, будто я преступление сейчас совершаю.

— Отказываю? Что за глупость, я просто не могу сегодня к нему пойти. У меня был лекарь, я больна! — заявляю.

Мужчина внимательно оглядывает меня с ног до головы. Что, в этом мире больной считается только тот, кто прикован к постели? Идею с внезапным обмороком лучше использую позже, а сейчас предпочитаю злобно зыркнуть на посыльного, чтобы немного помнил, кто из нас Величество.

Он, вроде как, приходит в чувства, опускает взгляд. А вот Марго не унимается. Пытается шептать мне на ухо почти то, что я предположила.

— Ваше Величество, королевству нужен наследник. Вы можете отказаться от всего, но никак не от этого долга, — нервно шипит она.

Долг? Идеально подходящее слово.

Посыльный ее слова, кажется, слышал, потому и не спешит уходить. Ждет моей реакции.

— Как раз о долге я и думаю. Разве может больная королева родить здорового наследника? Такой подход к делу — полная безответственность. Как только я поправлюсь, тогда и займемся… долгом, — говорю громко, чтобы услышали все, а затем кошусь на мужчину. — Вы полностью услышали мой ответ? Это не отказ, это забота о будущем короля и королевстве.

— Услышал, Ваше Величество, — кланяется тот и уходит, закрыв за собой дверь.

Но легче не становится. Марго все еще на меня косится.

— Есть что сказать, говори. Но быстро. Мне нехорошо, и я хочу отдохнуть, — приказываю женщине.

— Нет. Ваше Величество. Вы все сделали верно, просто жаль было упускать такой случай, — вздыхает она. — Давайте я подготовлю для вас ванну, как велел лекарь.

На ванну я согласна полностью. Тем более под корсетом все так болит, что уже не терпится его снять. “Да и почитать ценные книжечки без лишних глаз будет удобнее”, — думаю я, но Марго, все подготовив, решает идти со мной.

— Не нужно.

— Но как же? — охает она.

Вот точно шпион, ни на секунду оставлять не хочет.

— Сегодня я пережила столько, что мне нужно побыть одной, Марго. Стой за дверью и смотри, чтобы никто не нарушил мой покой.

Маро явно хочет возразить, но один взгляд, и женщина вспоминает, что коронованная дамочка из нас двоих — я.

— Как прикажете, Ваше Величество, — склоняет голову.

Помогает раздеться и уходит. А я, спрятав под вещами карту дворца и книжецу, иду откисать в ванную. Точнее в нечто больше похожее на купель. А тут и лепестки роз и запах каких-то трав. На всякий случай решаю принюхаться.

Если убить хотели Магдалину, то явно захотят повторить неудавшуюся попытку. Вопрос лишь в том — когда?

Ванна пахнет исключительно мелиссой и чайной розой. Вроде не страшно, потому и погружаясь в воду, зачитываюсь бесконечным списком дворцовых правил и стараюсь не уронить челюсть в воду.

Когда голова идет кругом, выбираюсь и вытираюсь полотенцем. Накидываю шелковый прелестный халат и даже ловлю себя на мысли, что к шикарной жизни быстро бы привыкла. Но вот к прилагающимся к ней неприятностям — нет.

Вернувшись в комнату, на всякий случай, решаю окликнуть Марго, чтобы панику не развела. Велю готовить постель. Она, довольная, что убедилась в моей целостности или же в том, что я никуда не сбежала, уходит.

Наконец-то я буду одна и не нужно бояться, что кто-то явится.

Свечи решаю не зажигать. В щелку двери будет видно, а там караулят слуги. Значит. карту не почитаю. Но и после этой ванны спать не хочется.

Уже и луна полная, но сколько бы ни ворочалась — толку нет. Будто кто в меня энергетик влил. И тревожка начала давать о себе знать, сосредоточиться не дает. А от нее у меня одно лекарство.

Поднимаюсь с постели, подвязываю слишком длинную шелковую приседаю, отжимаюсь десяток раз, а в заключение к разминке вспоминаю пару элементов боевого самбо. Чую, оно мне в этом мире пригодится куда сильнее, чем в моем родном.

Хоба! Хоп! Вот так! Становится лучше. Тело, хоть и не мое, но двигается неплохо. Мыслей дурных в голове поменьше. Еще элемент и — Бах!

Застываю в позе этого самого боевого самбо и во все глаза смотрю на Его Величество, застывшего в дверях.

Какого лешего они вообще беззвучно открылись? Почему никто не предупредил?

Нет, сейчас куда больше интересует, чего этот коронованный сухарь на меня так пялится. Он даже выронил свечу. Она, упав, потухла, мы с том почти в темноте, а он…

Мать моя женщина!

Понимаю, в какой позе я застыла. Принимаю нормальную позу, но дурацкий узел на ночнушке. А этот гад все стоит и пялится.

Наконец-то справляюсь и выпрямляюсь, как ни в чем не бывало.

— Ваше Величество, что привело вас в столь поздний час? — спрашиваю с милой улыбкой, ибо кое-то то ли завис, то ли совсем сломался.

А нет. Рано радуюсь. Вот он привычный король — лицо становится недовольным, а взгляд начинает прожигать даже через несколько метров.

— Вы разве не при смерти? — сердито спрашивает он.

***



***

Дорогие читатели, моя история про Яру и Дэмиана ЗАВЕРШЕНА и доспуна БЕСПЛАТНО (в ближайшие дней пять точно)

— Пугало, Пустая, тебе здесь не место! — так встретила меня академия, едва я переступила порог. Но стоило свалиться на голову местному “богу”, как прежние беды оказались цветочками.

Дэмиан Сэйхар не просто дьявольски опасен, он одержим… идеей моего отчисления, но мне уходить никак нельзя! Поэтому…

Готовься к горячей войне, великий темный “бог”!

ИСТОРИЯ НАЧИНАЕТСЯ ЗДЕСЬ (16+) -





Начат второй том (он будет небольшим, выкладка ежедневная)





Глава 11. Принесла нелегкая


— Да? — охаю от растерянности. Быстро пытаюсь сообразить, что бы ответить, но язык сам срывается на привычный сарказм. — Так это предсмертные судороги, Ваше Величество.

— Да-а? — изгибается бровь короля.

Шутка ему явно зашла, но он слишком быстро возвращает на лицо ледяную маску,

— То есть даже не будете пытаться отрицать, что солгали моему посыльному?

— Вовсе нет. Ванная, прописанная лекарем, дала такой эффект, что пришлось размяться.

— Вот оно как, – закрывает за собой какого-то черта дверь, и с легким жестом и предвкушением во взгляде велит мне, — В таком случае продолжайте.

— Да нет уж…

— Продолжайте. Я хочу посмотреть этот танец до конца.

— Это не танец… — хочу поправить его, но проще перевести тему. — Вы вообще зачем пришли?

— Лекарь сказал, что вам нездоровится, решил проведать. И мягко сказать, удивлен. Вы решили отбросить свои попытки меня соблазнить и добровольно отказались от шанса зайти ко мне в покои?

Мне кажется, что если я даже плакат напишу: “ты мне на фиг не сдался!”, он будет упрямо верить в свое. Возможно, на то есть основания, потому, выдохнув, задаю риторический вопрос:

— Зачем мне вас соблазнять, когда по расписанию у нас с вами и так встречи?

А этот гад странно усмехается.

— Ну да, ну да, — кивает он, а затем смотрит на мои ноги.

В этот момент они уже прикрыты шелком сорочки, но гад будто способен видеть сквозь нее.

— Кхм… — прочищаю горло, ибо воздух начинает сгущаться, а оно мне точно не надо.

— А вы ловкая. Даже не подумал, что это новая стратегия, — выдает король.

Стратегия? Короны на голове нет, а мозги, видно, до сих пор ему передавливает.

— Так. Давайте проясним. Раньше да, я грезила вами. Но оказавшись на грани жизни смерти, переосмыслила ценности. Почему вы все время пытаетесь подловить меня на лжи? У вас паранойя, что ли?

— Пора… Я ною?! — переспрашивает король.

Стоит ли говорить, что отражено на его лице в этот момент? Кажется, меня сейчас казнят без следа и следствия.

— Это… старое слово, которым мы пользуемся исключительно в узком кругу семьи уже века. Так наши предки говорили. И означает острую подозрительность к тому, что точно не причинит вреда.

— Ваше Величество, вы не можете мне причинить вреда. А вот неудобство…

— Вы поругаться пришли?

Опять это его выражение. Начинаю уже думать, что пойти на плаху не так уж и плохо, главное его прибить первым.

— Ладно, вижу, лекарь не соврал о вашем состоянии. С телом видимых проблем нет, а вот с душевным состоянием… Вы точно завтра справитесь?

— С допросом? — Кажется, у меня загорелись глаза.

— Нет, я его уже провел, — выдает стыда и совести, а затем прищуривается.

Пытается разглядеть в темноте, как я матерю его тем особым взглядом, что в настройках у каждой советской и постсоветской женщины? Наслаждайся, вредитель.

— Да вы злитесь! — подмечает он. Еще и с удивлением.

— Вы не держите слово! При том, что король. При том, что мужчина. Я была о вас более высокого мнения! — чеканю в ответ.

— Разочаровались? — вопрос явно с издевкой.

Дайте мне пистолет.

— Так с чем я должна завтра справиться? — с трудом совладав с гневом, спрашиваю я.

— С отбором. Я думал, его перенести, но сейчас вижу, что вопрос не терпит отлагательств. Поскольку в вашем теле яд и разум начинает мутнеть, а вдовствующая королева не приходит в себя, найти наложницу нужно как можно быстрее. Будьте готовы к десяти утра, — велит мне король.

Вновь кидает взгляд на мои бедра, но только после моего “Кхм, вам пора”, уходит, не забыв в тысячный раз усмехнуться. В этот раз — злобно.

Дверь за его спиной закрывается, комната снова погружается во мрак, а я падаю на кровать.

Ему нужна наложница? Все ищет в моих словах и намерениях подвох? Так я ему устрою завтра ох какой отбор!

Где там чертова книга по дворцовому этикету?!





Глава 12. Эйзан Дарргон


Эйзан Дарргон:

Окна в коридоре закрывают на ночь, но в покоях я велел открыть нараспашку. Прохладный воздух должен остужать, а эффекта никакого. Оттягиваю ворот, но и это не помогает.

А все эта сумасшедшая королева. И ведь какая хитрая лиса. С самого начала знал, что она со своим на уме, но тогда она хотя бы искусно носила маску, делала вид, что желает угодить. От ее елейного голоса и приторных речей кровь сворачивалась в жилах, а теперь что?

Добровольно упустила шанс явиться? Да, я в курсе про яд, но раньше она бы и из мертвых восстала, чтобы не упустить свой шанс.

Разливала бы вино с завидной грацией, стараясь очаровать всем, чем наградила природа. Напевала бы: “Муж мой, я буду служить вам верой и правдой», и я всегда знал, что на самом деле скрывается за этими словами. “Как только родится наследник, в вас больше не будет необходимости».

Я знал ее как свои пять пальцев, она была предсказуема, как вечерний закат или рассвет поутру. А теперь что?!

Что она затеяла?!

“Переосмыслила ценности”, — сказала. Поет так же складно, как и прежде, и теперь даже не прячет взгляд в пол, изображая покорность. Смотрит смело, еще и упрекнуть меня умудрилась.

Так осмелела в отсутствие военного министра? Может, в самом деле, просто беда случилась с ее головой?

Бездна!

Ворочаюсь уже который час, вместо того, чтобы выспаться. И за это поутру получаю ожидаемый удивленный взгляд от личного стража.

— Ваше Величество, вы не спали? — пугается он.

Спроси меня об этом не Райзон, а любой другой, припечатал бы на месте. Но этот воин от бога и стратег к тому же единственный, кому я могу доверять почти как самому себе.

— Спал, но мало. Королева ведет себя странно, — отзываюсь, пока застежка ремня пытается раздражать меня поутру так же, как вчера делала Магдалина.

Да и Райзон как-то странно замолчал, притом что обычно хоть и осторожно, но пытается дать совет. Его мнение обычно мне ценно.

— Что? — смотрю на стража.

Неспроста ведь так напрягся.

— Не могу сказать. Это будет грубостью.

— Ты единственный, кому я дал право мне грубить и опускать на землю, — напоминаю ему.

Райзон резко делает поклон и, не поднимая головы, делится соображениями:

— Я боюсь, вы слишком сконцентрировались на королеве.

— Боишься? Зря. Не на ней, а на тех неприятностях, которые она может доставить. Особенно сейчас, когда решила сменить свою тактику, — сообщаю Райзону. — За ней присматривают? Есть что-то интересное.

— Как всегда, встала рано. На завтрак попросила то же самое. Сейчас готовится к отбору, — отчитывается он.

— Готовится к отбору? — уточняю, ибо зная Магдалину, не стоит сомневаться, что она будет оттягивать этот набор до дня совершеннолетия племянницы, чтобы в королевскую семью не вошли дочери других семей.

— Да, ваше Величество. С рвением, — добавляет Райзон.

— Даже так? Занятно.

— Вы не очень-то удивлены, — подмечает страж.

— Она всегда была умной и не станет портить свою репутацию на публике. Смотри в оба, уверен скоро случится то, что сорвет этот отбор как бы случайно, — велю ему.

А после иду прямиком в зал приема, где уже лежит гора свитков с прошениями. Повезло, что Совет министров не сегодня. Но все равно придется видеть их тоскливые лица, слушать нудные речи завтра и кивать, играя партию, которую я сам себе определил.

Определил не зря.

Райзон отлучается из кабинета ближе к четырем часам, ибо отбор проходит как-то тихо. Возвращается быстро, и дождавшись, когда я сошлю советника по поручению, спешит отчитаться.

— Королева провела первые два тура, согласно всем правилам. Отобрала пять девушек из дюжины и увела на закрытое чаепитие. — говорит он. — Все напитки проверили, Ваше Величество. Но они слишком долго сидят за закрытыми дверями и никого к себе не пускают.

— Даже слуг?

— Именно так. Думаете, Ее Величество что-то задумала? — спрашивает меня, ибо в этот момент я, скорее всего, выгляжу весьма задумчиво.

Ну тут и не задуматься сложно. Что она в самом деле замышляет?

— Травить она точно никого не будет. Она дочь своего отца. Осмотрительная. Действовать, если будет, то скрытно, за спиной и с уже подготовленным козлом отпущения, — напоминаю Райзону.

А сам кручу в голове дело вдовствующей королевы. Козла отпущения заранее не подготовили. А тот пленный кинулся на Магдалину с ножем. Хотел ли убить или пытался сделать вид, что желает ей зла — вопрос открытый.

В любом случае — он или самоубийца, или рассчитывает на протекцию того, кто его нанял. И наниматель очень уверен в себе, раз отважился на такое в стенах дворца.

А из отважных и тех, кто считает себя хозяином мира, невзирая на законы и проповеди богов, лишь двое. Отец и дед Магдалины. Неужели в игру вступил кто-то третий?

Или они смогли пронюхать про мои дела и решили отвлечь? Или решили проверить?

У самой королевы нет причин травить вдовствующую королеву. Бабушка на ее стороне, точнее была, и точно не осмелилась бы противостоять воле военного министра. Она была его марионеткой еще до моего рождения, и даже убийство моего отца этого не изменило.

Хотя смысла винить ее нет. Слабая женщина, которую не защитил мой дед. Вместо того чтобы заниматься делами государства, он допустил кумовство и поборы, каких свет не видывал. Большая часть армии его глупостью уже давно давно в руках одного рода. На их стороне и другие могущественные чиновники. Этот оплот собирался десятилетиями, и преломить одним махом такую систему не выйдет. Отец уже попробовал напомнить, что такое власть короля. Отказался был марионеткой, решил действовать координально, в итоге загубил и себя, и мать, мою сестру и младшего нерожденного брата.

— Умоляю, не будь таким, как покойный король! Не стремись победить министра, я не хочу потерять еще и внука, — вот что говорила мне бабушка, когда дворец был залит кровью моего отца.

— Твой отец поступил опрометчиво! Я говорила ему, что против того, что уже собрало всю власть нельзя выступать открыто! Посмотри, к чему это привело. Ты должен просто слушаться. Выступать перед народом и делать то, что тебе велят, ты понял, Эйзан? Ты понял?

Я понял… Понял, что если хочу мести и справедливости, то голова должна быть холодной. Годами делал вид, что политика меня не интересует, выискивая в своем окружении тех, которого можно было бы переманить на свою сторону. Кому так же важна справедливость, а не толстый карман от награбленного у народа золота.

Я потратил столько лет, чтобы выстроить идеальный план и раскидать тайные сети. И не позволю никому встать у меня на пути. Тем более чудной королеве. А она точно что-то задумала.

— На сегодня закончим. Хочу проверить, как идет отбор, — сообщаю, встав из-за стола.

Вызожу из зала, а советник со свитой следует за мной.

И чем ближе я подхожу к залу чаепитий, тем сильнее меня одолевают подозрения. Еще и эти голоса. Они что смеются? В голос? Во дворце?!

Кидаю взгляд на служанок, а те испуганно косятся в пол.

— Что там происходит?

— Мы не знаем, Ваше Величество. Ее Величество велела никому не входить, не то казнит.

О как! Благонравной и милосердной мы больше не притворяемся? Отлично. Сама смиренность с каменной улыбкой и елейным шепотом вместо нормального голоса не стала бы так координально менять стратегию поведения, не имея на то крепкого плана.

Вот и посмотрим!

Резко распахиваю двери, ожидая увидеть все что угодно, но… точно не это!





Глава 13. Переполох


Мандалина:

Несмотря на короткий сон после изучения ценной книжицы по этикету, просыпаюсь бодрой. Завтракаю вдоволь, наряжаюсь как на собственную свадьбу, не забыв трижды мысленно проклясть корсет, и велю сопроводить меня на отбор.

Он проходит в большом павильоне на свежем воздухе. Семь девиц в разных, но явно, дорогих платьях, делают книксен. Приветствуют меня умирающими голосами. Видимо, здесь в моде томные хрупкие барышни. Знаю, что сыграть умирающего лебедя точно не смогу, потому просто улыбаюсь, приветствуя в ответ.

Затем, присев на стул с высокой резной спинкой, выслушиваю от какого-то сгорбленного старичка, одетого в темную униформу как у слуг, но с круглым серебристым знаком на груди, имена и регалии участниц отбора. Какие-то фамилии звучат знакомо, видно, попадались в записях Магдалины, какие-то вообще ничего мне не говорят.

Но сами претендентки очень хороши. Молоды, красивы, с отличными манерами. Глядя на них даже, хочется еще раз выпрямить спину, хотя осанку я и так старательно держу. Особенно впечатляет рыженькая в зеленом платье. В ней есть не только кротость, как у других, но и характер, который, она, кажется, пытается спрятать под маской.

— Ваше Величество, знакомство состоялось. Можем ли приступать к отбору? — боязливо спрашивает у меня помощник.

Киваю, и девушкам, устоявшимся за отдельные столы, тут же несут листы бумаги и кисти с чернилами. Первым конкурсом обычно идет живопись, и королеве нужно оценить изящество выполненных работ и выбрать лучшую.

Но из меня, к сожалению, оценщик никакой. Я умею быстро печатать отчеты, бегать, допрашивать и иногда даже драться, но вот в искусстве разбираться не научилась.

А проводить суд с некомпетентным судьей — дело подлое, потому решаю чуточку изменить условия.

— Дорогие участницы отбора. — обращаюсь я. — В этот раз задание будет несколько иным. Я буду оценивать не только качество выполнения живописи, а смысл, который вы заложите в ней. Потому напишите на полотнах то, что считаете самым ценным в жизни.

Заканчиваю речь и с улыбкой смотрю на красавиц. Они быстро прячут растерянность, склоняют головы и приступают к заданию. А вот помощник продолжает украдкой коситься на меня.

Что, думает, я решила сорвать отбор тем, что немного изменила задание? А вот и нет. Все-таки сегодня мне придется отобрать девушек, жизнь которых далее пройдет в стенах дворца. Король хочет наследников, а я хочу понять, кто из этих красавиц разделяет его желание по собственной воле, а кто оказался здесь по принуждению семьи. К тому же наложница должна быть еще и с мозгами.

Потому и выжидаю, неспешно потягивая чай под запах горящих жасминовых благовоний. Когда палочки полностью превращаются в пепел, слуги собирают работы и кладут их одну за другой на длинный стол передо мной. А девушки застывают в ожидании оценки.

Работы исполнены настолько красиво, что каждая из них могла бы стать художницей. На первой картине нарисована беседка в саду, бегающие дети и двое влюбленных. На второй — весы. Это намек на справедливость или на выгоду? Нужно взять на примету эту рыженькую девушку.

Остальные пять полотен почти одинаковы — то мать читает книги сыну, то мать гуляет с сыном, то мать поправляет сыну ворот. Дочерей нет, тронов тоже, но девушки и неглупы, чтобы выкладывать мне свои истинные мотивы. А вот рыжая посмела намекнуть.

Интересно, она пытается произвести впечатление “честностью” или вылететь? Ладно, разберемся.

— Живопись прекрасна, как и смысл этих картин, — киваю я, отбираю две первые работы, как лучшие, а затем объявляю второй этап.

Конкурс поэзии. И тему я тоже выбирала тщательно.

— Представите, что этим стихотворением хотите передать наставление своим будущим детям, — говорю девушкам.

Они вновь переглядываются. Да, знаю, раньше их заставляли рассуждать о природе и показывать всю образность языка. Но мне интересно иное, вот и заслушиваюсь, когда они приступают к чтению.

В стихах речь и про справедливость, и про уважение королю, про важность учений. Про заботу о народе вспоминает лишь одна. Та самая рыженькая, что изобразила весы.

Значит, все-таки она пытается произвести впечатление, а не вылететь. И мне она пока что больше всех нравится. Но убедиться в своем выборе я смогу лишь после третьего этапа.

Чаепитие оставьте для клуба фальшивых улыбок. По моему поручению в закрытый от посторонних глаз зал Марго подкатывает тележку, накрытую тканью.

Дегустатор выкатывает глаза, когда Марго убирает ткань и показывает много бутылок вина. А что? Я не могу выбрать наложницу лишь по первому впечатлению.

Серебряная игла ни разу не чернеет, дегустатор отклоняется, и мы приступаем сначала к тусклым, искрящимся фальшью беседам с кучей льстивых комплиментов, а потом, когда девушки немного хмелеют, я перехожу к главному.

— Вот! — показываю самодельные карты.

Всю ночь между прочим рисовала!

— Ваше Величество! — Пугаются девушки.

Знаю, что азартные игры во дворце запрещены. Но мы и не в покер будем играть.

— Мафия! — заявляю я.

Объясняю правила игры, и поскольку красавицы уже отпили по паре фужеров, то стесняются поменьше. А спустя полчаса, так и вовсе с остервенением убивают “мирных жителей” в поисках “мафии”. А я смеюсь да наблюдаю за тем, кто и как себя ведет. Две брюнетки видать с вином на “вы”, поэтому азарт так и хлещет. Но они выглядят скорее простодушными, нежели злыднями.

А вот шатенка, оказывается, тот еще подарок. Взгляд, как у соседки из третьей квартиры, ненавидящей весь мир. Из всех претенденток, лишь рыженькая все еще держит себя в руках. Более того она наблюдает за остальными и за мной во все глаза.

Не знаю, насколько она хорошая, но точно умная. Значит, во дворце должна выжить. А вот выживу ли я, если возьму ее наложницей и не получу свободу, уже другой вопрос.

Об этом и думаю, когда снова раздаю карты под веселый смех девушек. И в этот самый момент открывается дверь.

Входят вовсе не слуги, хотя я как раз думала о пополнении запасов еды и напитков. Входит сам король.

Стоит ли говорить, как в этот момент всполошены девицы? Глаза навыкате, щеки уже красные и испарина легкая пошла. Ну, в последнем виновата я.

Зная, что девушки будут скромничать в напитках, велела слугам закрыть окна, чтобы “чай правды” сработал быстрее.

А вот отчего красный король, мне неведомо. И взгляд у него какой-то слишком гневный. Одна из девушек даже икать начинает с испуга. А вот рыженькая первой исполняет поклон и делает его так грациозно, что я прямо сейчас готова отдать ей корону.

— Ваше Величество! — кажется, Эйзан хотел обратиться ко мне спокойно, но получился рык.

— Желаете присоединиться? — спрашиваю с улыбкой, пока он не начал орать на меня при всех.

Не орет, зато точно сейчас материт меня взглядом

— Жаннет, ты хотела сыграть на арфе. Приступай, я скоро вернусь, — велю одной из девушек, а сама шагаю к выходу.

Если уж ругаться, то там, где меньше колющих, режущих и бьющихся о голову предметов. Вот и выхожу в коридор следом за королем. Марго закрывает за нами дверь, но Эйзан не начинает разбор полетов, пока все, поняв по одному лишь взгляду не отходят от нас подальше.

— Я знал, что вы это так просто не оставите, но саботировать отбор вот так открыто! Вы в своем уме?— рычит на меня.

— При чём здесь саботаж?

— А как еще назвать игру в карты и вино? — спрашивает он.

— Стратегией по вычислению истинных замыслов и темперамента претенденток, — с улыбкой отвечаю я.

Король, явно, не такого ответа ожидал. А я продолжаю.

— Вам ли не знать, Ваше Величество, что все носят маски. Особенно во дворце! Вы можете месяцами испытывать этих красавиц разного рода заданиями. но все, что получите это – лишь результаты навыков, а не саму суть.

— А вы, значит, хотели разглядеть их суть?

— А ради чего же, по-вашему, я рискнула своим здоровьем? — с напускной обидой спрашиваю его. — Да-да, рискнула. Лекарь велел беречь здоровье, но я предпочла сделать все, что в моих силах, чтобы выбрать для вас самую прекрасную и главное надежную и честную спутницу жизни! — последнее восклицаю с гордостью.

Король отчего-то решает помолчать. Зато взглядом будто препарирует.

— Ну и каков же ваш вердикт? — спрашивает с такой издевкой, будто я ему точно худшую выбрала.

Хотя…

— Кхм, — прочищаю горло и немного отхожу от короля в сторону, ибо лишь сейчас понимаю, что рычали мы друг другу практически в лицо. — Мне нравятся все. Но если уж выбирать, то первое место я отдам рыженькой. Она умна, элегантна, отлично знает этикет. В записях лекаря указано, что таз широкий…

— Ваше Величество!

— Дайте я сначала закончу, а потом хоть час рычите, — не позволяю себя перебить. — Так вот, она самая интересная из всех. На втором месте блондинка в сиреневом платье. Скромна, доброжелательна, но умом не сильно блещет. Возможно, это даже преимущество. Ум иногда доставляет больше проблем, чем простое послушание. Что касается третьего места…

— Хватит! — отсекает король.

А я понять не могу, сейчас то что не так? Его самого надо бы подлечить.

— Думаете, я поверю, что вы просто так отдали бы первые места внучкам левого советника?! — спрашивает он.

Так, а что у нас за подковерные игры с левым советником? Он что враг моего отца?

Увы, спросить не успеваю, да и выглядела бы глупо. К тому же в коридоре появляются два стражника.

— Срочное донесение из темницы! — сообщает один из них, склонив голову.

Король еще секунд пять ищет в моих глазах коварство, а потом приказывает стражу:

— Докладывай.

— Пленный, напавший на Ее Величество, только что был найден мертвым! Покончил с собой!

Лицо короля мгновенно меняется. Он оборачивается к стражникам и ляпнув мне что-то в духе “С вами договорю потом!”, уходит.

И опять без меня! А от их криворукого расследования вообще-то моя жизнь зависит! "Покончил с собой" еще заявили! Единственный свидетель — и вдруг ниточка оборвалась.

Нет уж, надоело стоять в стороне!

Я кошусь на слуг, на дверь, за которой сидят девицы и зову Марго.

— Подай им чай. Вели отдыхать, я скоро вернусь! — наказываю ей и спешу следом за королем.





Глава 14. Дорогу следователю


Король идет так быстро, что стражники едва за ними поспевают. Что уж говорить обо мне, разодетой в кучу пышных юбок и лишенной возможности нормально сделать вдох в корсете?

Теряю короля на повороте во дворе, а позади без конца доносится:

— Ваше Величество! Ваше Величество! Погодите! Вы же королева! Не пристало так бегать!

Запыхавшиеся слуги пытаются меня догнать. Приходится их подождать, лишь для чтобы спросить:

— Где находится темница?

Слуги бледнеют, испуганно переглядываются.

— Где находится темница? — повторяю вопрос.

А они вместо ответа начинают лепетать, мол, не положено. “Не велите казнить, но не пристало Ее Величеству туда наведываться”. У меня сейчас от местных правил глаз задергается.

— Если наведаюсь, накажут или казнят? — задаю главный вопрос.

— Нет, Ваше Величество, Но…

— Что но?

— Раньше никто так не делал.

Ах вот оно что.

— Показывайте путь! — приказываю и кидаю в них такой взгляд, что желание пререкаться больше не возникает.

А то постоим тут еще пару минут, нас и Марго догонит. Вот ей мне точно не нужно попадаться на глаза лишний раз.

Слуги повинуются, но, как назло, идут медленно, видимо, рассчитывая, что я передаю за время пути. Зря.

— Быстрее! — поторапливаю их.

Здание темницы стоит на отшибе. Сразу у входа стоят двое стражников и явно нервничают, завидев меня, но возразить или остановить не смеют. Склоняют головы в поклоне. А вот слуг без досмотра пускать не хотят.

— Ждите здесь! — приказываю слугам.

Захожу в темный коридор, и в нос тут же бьет застарелый воздух с запахом сырости и прочими неприятными нотками. Сразу у входа лестница, окон нет, а сверху доносятся голоса.

— Осмотрели? Какова причина смерти? — говорит, кажется, король.

И он в гневе.

— Только что закончил осмотр, Ваше Величество, — второй голос, судя по хрипотце, принадлежит пожилому человеку. — Он отравился ядом.

— Отравился? Сам? В темнице?! — негодует Его Величество, и я полностью разделяю его мысли.

Пока старик что-то лепечет, тихо, как только могу, поднимаюсь на второй этаж и выглядываю из-за угла, прижавшись к каменной стене. А тут даже она пахнет не очень. Зато обзор — то что нужно.

Несколько клеток, и все они пусты. Два зарешеченные окна в коридоре, между которыми и стоит сердитый Величество.

Рядом с ним пожилой мужчина с жидкой белой бородой, который то наклоняется к телу, то кланяется королю. А жертва, он же напавший на меня мужчина, весь в крови на полу.

— Как, по-твоему, пленник достал яд, будучи за решеткой? — продолжает отчитывать король, затем кидает взгляд на двух стражников, что стоят поодаль. — Вы ведь его обсыкали!

— Обыскали и переодели, Ваше Величество. Каждый волос ощупали! — докладывают они.

— Тогда как вы это объясните? — спрашивает король.

— Ваше Величество, у него сколот зуб. Скорее всего, яд был спрятан там. Некоторые опосо опасные злодеи пользуются таким способом, чтобы унести тайны с собой в могилу, — сообщает пожилой мужчина.

Буду называть его местным патологоанатомом. И версию он выдает весьма складную, если бы не одно “но”.

— Если яд все это время был у пленника при себе, зачем он выжидал и терпел пытки, когда мог сразу себя убить? — король снимает вопрос прямо у меня с языка. — А что за кровь на голове? Кто позволил пытать так?

— Раны, Ваше Величество, — начинает старик, но король, резко поднимает руку.

А затем оборачивается в мою сторону. Чудом успеваю спрятаться.

— Кто там? Выходи!

Рано я обрадовалась. Слышу звон мечей и шаги. Еще секунда, и король, скорее всего, гаркнет “Стража!”. И я буду поймана в ловушку с двух сторон, как какой-то преступник.

— Ваше Величество, не нужно так кричать. Я от страха чуть не упала, — отзываюсь, и лишь когда слышу, что двигающиеся на меня стражи замешкались, выхожу из-за угла.

Натягиваю на губы эту пресловутую улыбку, которую носят все женщине во дворце, и немного склоняю голову в знак приветствия, хоть и расстались мы недавно.

— Вы? — король даже голову набок наклоняет.

Явно не ожидал меня здесь обнаружить. Сейчас еще припишет мне какой-нибудь шпионаж, потому и решаю сообщить о цели своего визита первой, но он вдруг отсекает:

— Это не место для женщин, Ваше Величество. Возвращайтесь к себе!

Ага, разбежалась. Чуть не померла, пока сюда бежала и по ступеням поднималась, и сразу послушалась и сдалась. Нет уж.

— Ваше Величество, я пришла помочь, — сообщаю ему.

Не только на лице короля, но и на лицах всех остальных застывает выражение в духе: “А чем вообще вы здесь можете помочь?”. Опомнившись, служащие виновато отводят взгляд, а король пытается, видимо, казаться добреньким, потому и меняет тон.

— Я ценю ваше рвение, Ваше Величество, но боюсь, это зрелище не для ваших глаз.

— Отчего же? — смело ступаю вперед, а стражи отшатываются от меня как от огня.

Испуганно косятся на короля, а он, кажется, уже передумал меня гнать. Прищуривается и наблюдает за мной.

— Его пытали? — спрашиваю у пожилого господина в сером, окинув взглядом убиенного.

Тот вместо того, чтобы ответить прямо, опять смотрит на короля. Здесь никто даже вздохнуть не смеет без его разрешения, что ли?

— Ваше Величество… — уверена, король сейчас закатывает глаза, думая, что я все еще играю, но я на него не смотрю.

Опускаюсь к телу, хватаю один из платков, что лежат в открытом сундуке патологоанатома, и поднимаю руку жертвы.

— Под ногтями нет крови, костяшки не сбиты, да и других признаков сопротивления нет, — заключаю я. Не зря ж столько с криминалистами да сотрудниками моргов общалась. — А тело под одеждой осмотрели? Можно отличить синяки, полученные, в результате пыток, от тех, которые могли бы нанести во время предсмертной драки?

— Что? — охает патологоанатом, забыв в этот раз спросить разрешения короля. — Но как же найденный яд? — показывает мне почерневшую на кончике металлическую палочку.

Видимо, она из серебра, как иглы, которыми проверяет еду дегустатор.

— Его могли заставить выпить этот яд, — отзываюсь я, продолжая осмотр.

— Если бы его заставили выпить силой, то остались бы следы, — подмечает король.

Видимо, он решил позволить мне поиграть в умную, чтобы я поскорее опростоволосилась и ушла. Досадно, но замечание его абсолютно верное. Ни на шее, ни на лице никаких признаков насилия нет.

— Может, его заставили выпить добровольно? — спрашиваю, переходя к осмотру волосяного покрова головы.

Зрелище не для слабонервных. Опять будут сниться кошмары, но я уже привыкла. Терпеть — делать работу — немного мучится, а потом успокоиться после победы.

— Хотите сказать, Ваше Величество, что кто-то смог бы пронести яд в мою темницу? — спрашивает король.

Опять отличный вопрос. Стражники у ворот проверили даже слуг, которые шли со мной. Не тронули лишь меня.

— Обыскивают всех приходящих? А самих… — хочу спросить я, но король отвечает, даже недослушав.

— И самих стражников тоже.

Мысли, что ли, читает?

— А рана на затылке откуда? — не отвлекаюсь от дела.

— Получена при падении, вероятнее всего, — докладывает патологоанатом.

— Он умер в этой клетке? В какой позе его нашли? — спрашиваю и мысленно матерюсь.

Ну почему в этом мире одни дилетанты? Даже позу не зарисовали!

— Ну же. Отвечайте! В какой позе он лежал? — требую я.

— Отвечайте, — велит следом король, а голос ленив, будто его терпение на исходе.

— Он лежал вон там, — указывают на угол клетки. — Лицом вверх, Ваше Величество.

— А кто-нибудь может показать эту позу? — спрашиваю я.

Спиной чувствую его пристальный взгляд, пока я оглядываю окровавленный порог, к которому прикручена решетка. Кошусь на стражников, а они, оказывается, только мечом махать горазды. А показать позу мертвеца, видимо, местное мировоззрение не позволяет.

Зато приказ короля решает это быстро.

— Показывай примерно! Не вздумайте портить место преступления. — велю я.

А саму аж коробит оттого, что вообще кого-то на это место преступления пускаю. Но здесь точно не знают о дактилоскопии. Хотя судя по тому, что страж, ступает на носочках, не “затаптывать” улики их учили.

Но тут нечего топтать. Ни следов сапог, ничего. Тем более жертву явно неделикатно вынесли из клетки.

— Ага, замри! — останавливаю стражника, когда тот, потея от перенапряжения, имитирует позу, едва не вляпавшись своим шлемом в кровь на порожке. — Он точно лежал так?

— Т-точно, Ваше Величество, — заикаясь отвечает тот.

— Вставай, свободен, — командую я, а затем задумчиво кошусь на голову мертвого преступника.

— Ваше Величество, мы наблюдаем за вами уже достаточно долго. Не заставляйте меня думать, что я зря позволил вам играть в следопыта, — раздается голос короля.

Только вот нотки в его интонации уже не раздражительные, а напротив. Кое-кто у нас, кажется, заинтересован в моих выводах?

— Вы уже нашли злодея своим чутьем? — добавляет король. Вот же гад. Все-таки издевается! — Если нет, то стражи вас проводят.

— Ваше Величество, — выпрямляюсь я, кидаю на него взгляд и лишь сейчас вижу, как сильно побелело лицо.

И причина этому явно не мертвец на полу. Тогда что? Искоса гляжу на остальных, они тоже белые как мел. Неужели мой осмотр их так напугал?

Ладно, с этим разберемся потом.

— Ваше Величество, если жертву нашли лицом вверх вот здесь, то вряд ли он проломил череп при падении. Рана намного ниже, чем расстояние от прутьев до острого угла ступени. Удариться так сложно. Голова бы не поместилась. К тому же там на стене какие-то затертые пятна. Возможно, кровь. Потому прошу проверить, есть ли яд в желудке. И если там яда нет, значит, его убили ударом по затылку каким-то, скорее всего, тупым предметом, а потом положили, верно, господин? — спрашиваю старика и продолжаю, пока меня не перебили. — А яд, видимо, налили в рот, чтобы скрыть этот факт и представить все, как самоубийство.

— Что? — охает старик.

А вот королю моя идея, кажется, нравится. Даже слишком правится. А может, он уже и сам об этом подумывал? Поэтому не шибко удивлен?

— Проверьте, есть ли в желудке умершего яд, — велит король старику, но не отводит взгляда от меня. Да и остальным дает очень дельные распоряжения. — А вы схватите тех, кто нес пост в момент гибели преступника, и всех, кто заходил. Внимательно сомотрите их одежду. Кровь от удара могла брызгнуть.

— Немедленно выполним приказ! — кричат стражники.

Стрелами пролетают мимо меня к лестнице. А король все смотрит и смотрит на меня. Делает шаг, второй, третий, беспощадно сокращая дистанцию и останавливается. Видимо, ждет вердикта патологоанатома, который решил провести мини-вскрытие прямо здесь.

— Готово! — выпаливает старик, подняв окровавленную, но ни разу не почерневшую, пластину, — В животе яда нет!

Ну вот. Миры разные, а схемы у преступников все те же.

— Все еще думаете, что я ваш враг, а не союзник? — вскинув подбородок, спрашиваю короля.

И тут понимаю, что выпад я сделала зря. Очень уж не нравится мне то, что написано в темных глазах этого мужчины. Сейчас я бы даже сказала, опасного мужчины.

— Ваше Величество, — король делает еще шаг, заставляя меня инстинктивно пятиться к стене.

И даже когда я натыкаюсь лопатками на камень, не собирается останавливаться. Наклоняется ко мне…

— Если надо посекретничать, давайте лучше на свежем воздухе, — предлагаю я, чувствуя, как от нервов поднимается жар.

В уголке губ короля появляется легкая ухмылка. Будто он поймал меня на попытке от него сбежать.

— Ваше Величество, мне всего лишь интересно, откуда у вас такие познания, — спокойно спрашивает он, но в каждом слове я слышу звенящую опасность.

— Из книг. Говорила ведь, что очень люблю читать. И не только поэмы, — напоминаю ему с невинной улыбкой.

— Занятно. Да вы кладезь талантов и… лжи.

— Что?

— В прошлый раз упали в обморок при виде мертвой птицы, а тут осматривали человеческое тело и ни разу бровью не повели, — подмечает Его Величество.

Ага, прокололась. Но если бы не вмешалась, вы бы так и решили, что он самоубился. Ниточка бы оборвалась, А так — есть шанс найти того, кто убил исполнителя и выйти на заказчика. Но об этом в лицо не скажешь.

Значит, остается давить на совесть.

— Я вам помогла. Но вместо благодарности опять подозрения? — с напускной обидой спрашиваю я и дую щеки. С моей новой внешностью я точно выгляжу мило и невинно.

Но этот гад, будто видит меня сквозь маску. Даже бесит. Особенно эта его самоуверенная полуулыбка и колкий взгляд.

— Скажем так, — отзывается король. — Вы… заинтриговали.

Та-а-ак! А вот этого я точно не планировала.

— Вас там наложницы ждут! — напоминаю ему.

— Закончили отбор? — игриво.

— С вашего позволения, раз здесь мы временно закончили, то вернусь и выберу ту рыженькую, а потом… — начинаю я.

Но королю моя идея что-то не очень нравится, судя по лицу. Взгляд темнеет, желваки даже выступили. А ведь как требовал.

Эх, типичный властный кобель. К ногам продаешь — не надо. Нос воротишь — будешь моей. Видала я таких. Правда, по работе. Мой бывший властным не был. Был просто кобелем.

— Ваше Величество! — выдавливаю из себя, ибо этот коронованный тестостерон наклоняется еще ниже.

Уже дыхание губы опаляет, а мы вообще-то не на свидании, а в темнице. Не то место для приставаний, знаете ли, но ему будто плевать.

Вот что сейчас с ним сделать? Уже готова от нервов по колокольчикам зарядить. Одна лишь мысль, что на такое меня, скорее всего не только ноги, но и головы лишат, останавливает. И что же делать? Что делать?

— Ваше Величество! Срочное послание! — раздается спасительный голос с лестницы.

На этаж влетает стражник, но король даже сейчас не спешит отстраниться. Смотрит мне в глаза еще мучительных пять секунд, а затем лениво отходит.

— Что там? — спрашивает он.

— Печать военного министра! — отчитывается стражник, протягивая маленький свиток с сургучной печатью на веревке.

Король ловко вскрывает ее. Разворачивает послание, хмурится, пока читает, а затем очень уж не по-доброму косится на меня.





Глава 15. Настойчивое приглашение


— Что-то не так? — спрашиваю, ибо этот загадочный гад слишком долго молчит.

— Ну что вы, — отзывается король.

Смаргивает, делая вид, что все, как обычно, а затем протягивает мне письмо.

— Дело касается вас. Потому и решение оставляю за вами, — говорит, пока я касаюсь кончиками пальцев шероховатой бумаги.

Разворачиваю, глядя на буквы, явно выведенные чернилами и пером. Военный министр, хоть и обращается с просьбой к Его Величеству королю, но речь здесь и правда идет обо мне.

— Ну, что скажете? — спрашивает король, пока я дочитываю последние строки.

Министр просит короля отпустить меня в надежном сопровождении в семейный особняк для того, чтобы присутствовать с членами семьи на пятой годовщине смерти матушки Магдалины.

Повод серьезный, да и учитывая, что во дворце на меня пытались напасть, может, оно и к лучшему — затаиться где-то в безопасном месте и подучить правила местного мира. Но не раскусят ли близкие Магдалины, что я подделка? Они же все-таки вырастили ее.

А если откажусь от поездки, тогда что?

— Вы слишком серьезно задумались, — тем временем подмечает король. — Изучать тело погибшего вам куда проще, чем решиться на поездку в отчий дом? Занятно. Раньше вы бы сами упрашивали меня вас отпустить.

— Многое изменилось, знаете ли, — отзываюсь я. — Вдруг по пути на меня еще кто-то нападает?

Кажется, король и сам об этом думал.

— Полагаю, что ваш отец уже прознал про нападение и прочие дрязги во дворце, потому и отправил письмо сейчас. Ведь день смерти вашей матери только через месяц, — сообщает король. — И как вы могли прочитать, министр обещал приставить к карете личный отряд стражников.

— Так спешите меня сослать? — спрашиваю в свою очередь. — А как же отбор?

— Отбор подождет, — отзывается король.

Странно, но он будто даже рад такому положению дел. Точнее не моему отъезду, а тому, что отбор можно перенести. Но почему?

Сказала бы, что новая я его заинтриговала, как он и признался ранее, но нутром чую, что дело далеко не в этом. Чувство, что он и отбор этот вовсе неспроста затеял. Но понять, что именно происходит у короля в голове, пока невозможно.

— Но я все еще нездорова для дальней поездки, — напоминаю Его Величеству.

Замечаю в уголках его губ легкую улыбку.

— “Дальняя” поездка занимает не больше часа по столице. Но вы правы, многое действительно сильно изменилось. Особенно вы, — подмечает он. — Что ж, тогда сообщу, что по состоянию здоровья вы не сможете исполнить дочерний долг перед покойной матерью. Или же можно не утруждать ответом? Кто-то доложит быстрее, чем голубиная почта дворца.

— Намекаете на шпионов отца? — спрашиваю, глядя в глаза.

Король решает оставить вопрос без ответа, но я и без него понимаю, что так оно и есть. И возможно тот шпион — Марго.

Тогда тем более нельзя возвращаться в место, где меня все знают. Тем более, еще не окончено расследование.

— Придумайте для вашего отца ложь поубительнее. Он ведь не прощает неподчинения, — решает посоветовать мне Величество, остановившись у дверного проема.

Выхожу на свежий воздух следом за ним, а у ворот среди толпы слуг уже маячит Марго. Вся нервная, взъерошенная.

Делаю вид, что ничего не случилось, и ступаю к свите. К моему возвращению зал, где были претендентки, оказывается пуст. Одной из девушек стало нехорошо от духоты, вот всех и распустили.

— Ваше Величество, позвольте я начну собирать вещи, — просит Марго, как только возвращаюсь в комнату. — Выехать лучше сегодня, чтобы пропустить завтрашний день по отбору.

— Выехать куда? — спрашиваю служанку, ибо я ей про письмо от отца ничего не говорила.

— Ну как же? На поминки, — сообщает она. — Разве вам еще не сообщили?

Мне-то сообщили, но Марго откуда все это знает?

Спросить не успеваю. За дверями раздается голос:

— Письмо Ее Величеству.

Марго спешит передать мне сверток, но уже с другой сургучной печатью. Та, с драконом, видимо, была личным знаком военного министра, а это — герб дома Магдалины. И направлено уже не королю, а лично мне.

Дедушке, значит, стало плохо. На предсмертном одре пишут они. Но почему мне кажется, что это явная ложь и манипуляция? Однако для кого?

Они так быстро прознали, что я решила оттянуть поездку и подсуетились, чтобы я не отвертелась? Или же заранее решили атаковать со всех сторон, чтобы у короля не было шанса отказать в прошении, даже несмотря на отбор?

Подозрительно. И не менее подозрительно то, что претендентке в такой важный день вдруг стало плохо от духоты. Тем более окна перед уходом в темницу я велела открыть.

М-да, ситуация становится сложнее. И отказаться при таких условиях я, наверное, уже не могу. Разве что разыграть, что сама слегла, притом что сегодня проводила отбор с вином и мафией.

И как же быть?

— Ваше Величество, разрешите мне начать собрать вещи. Вы знаете, как меня накажут, если вы послушаетесь господина, — умоляет Марго.

— Ты в курсе, почему он так сильно хочет вывести меня из дворца? — спрашиваю я. — Из-за отбора?

Женщина опускает глаза в пол.

— Я могу лишь предполагать, что так. Иного мне не известно, — то ли лукавит, то ли в самом деле не знает.

Возможно, она лишь шпионит, но знает ровно то, что ей позволяют знать.

Беру на раздумья еще час, а после понимаю, что встречи с судьбой мне не избежать. Тем более Марго не перестает слезливо напоминать, что завтра я не имею права явиться на этот отбор.

— Ладно уж, собирай вещи, — командую я.

В конце концов, надо лично посмотреть в глаза всем участникам основных действий. Может быть, тот преступник, которого я ищу, как раз среди них. Но идти к нему с пустыми руками я не намерена.

Потому, пока Марго пакует сундуки, решаю пойти к лекарю. “За снадобьями для дедушки”, — говорю ей, но сама прошу у старика кое-что иное.

Может, он доложит королю, а может, нет — но безоружной я точно не сунусь в этом мире ни в одно место.

Когда солнце окрашивает горизонт в алые тона, спускаюсь к карете, но даже не подозреваю в этот самый момент, что ждет меня в следующие полчаса.





Глава 16. Нападение


У порога нас ждет карета и несколько всадников — трое спереди, двое позади. Пока карета едет по территории королевского двора, очень хочется высунуться в окно и разглядеть каждый угол, но из-за Марго, сидящей напротив, приходится действовать осторожнее.

Со скучающим видом велю открыть шторки и “неохотно” поглядываю то в одно окно, то в другое, то в потолок. Спустя какое-то время карета останавливается. видимо, мы достигли ворот дворца. Стоим не дольше пары минут, после чего, карета, пошатнувшись, продолжает путь.

А за воротами дворца все совершенно иначе. Через окна тут же проникает запах выпечки и сладостей. Разносятся громкие голоса. всюду снуют торговцы, разносчики газет, прогуливаются господа.

— Ваше Величество, давайте закроем окно? — просит Марго.

Вот вечно ей нужно все испортить. Приучила свою хозяйку в клетке с завязанными глазами сидеть, а я так не хочу.

— Оставь, мне душно, — отвечаю ей и дальше поглядываю на двух и трехэтажные дома плотной застройки, на клочок базарной площади, которая вскоре остается позади.

Исчезают и голоса, и запахи. Переулок, в который въезжает карета, совсем тихий и мрачный, будто солнце резко спряталось за тучами. Даже чуйка срабатывает, так и хочется спросить, долго ли еще, и правильный ли это маршрут? Но Магдалина должна знать дорогу, а вопросы выдадут меня с головой.

Приходится откинуться на спину и прикрыть глаза, чтобы наблюдательная Марго сбавила свою подозрительность. Карета пошатывается еще минут пять, а затем тормозит так резко, что едва не слетаю с лавки вперед. Про ремни безопасности местным, что ли, рассказать?

Увы, шутка оказывается ни к месту. Громкие голоса, звук стали и хрипы врезаются в барабанные перепонки.

— Ваше Величество! — кидается ко мне испуганная Марго, когда понимает, что происходит. — На нас напали!

Дверь в карету отворяется в ту же секунду. Правильнее сказать, ее вырывают с петлями. Мужчина, облаченный во все черное с головы до ног, и в маске с одной лишь прорезью для глаз, замахивается мечом. Холодная сталь сверкает под тусклым светом солнца, устремляясь в нас.

Марго вскакивает, пытаясь высунуться вперед, но я отталкиваю ее и швыряю в гада кувшин с водой, которую мы попивали в пути. Хватаю железный поднос, чтобы треснуть, пока враг дезориентирован, но этого не требуется.

Острое лезвие сверкает возле шеи нападавшего, а в следующий миг, его сносит прочь от двери ударом чьей-то ноги.

— Ваше Величество! — перед нами появляется молодой человек с окровавленным мечом.

Кажется, я видела его в окружении самого короля. Личный страж?

Он пришел спасти или добить?

— Нужно спасаться! Скорее! — командует этот молодец, пока на фоне раздаются звуки боя.

Протягивает руку, и в момент, когда я хочу коснуться его пальцев, резко выхватывает клинок и кидает мне в голову.

Точнее почти! Сталь пролетает совсем рядом, врезается во что-то позади. Раздается вопль, и обернувшись, натыкаюсь на ещё одного человека в черном, который, видимо, собирался напасть со спины, воспользовавшись вторым окном. Но теперь повис на раме головой вниз и заляпывает своей кровью пол кареты.

— Быстрее! — торопит страж, и я, не теряя ни секунды, хватаюсь за его руку.

— Марго! — зову за собой служанку.

И мы бежим следом за личным стражем, который мечом расчищает нам путь от врагов. А людей в черном так много, что не счесть.

Успеваю заметить, что те, кто нас сопровождали изначально, уже полегли. Сражаются уже другие. Откуда они взялись, понятия не имею. Да и некогда сейчас думать.

— Берегись! — выкрикиваю стражу, когда с козырька крыши спрыгивают двое в черном.

Страж ловким движением, больше похожим на танец, подсекает обоих. А вот третий, появившийся будто из ниоткуда, оказывается у него за спиной.

— На тебе! — выкрикиваю, треснув подносом прямо по затылку.

Зря, что ли, эту махину все время с собой тащила.

— Ваше Величество! — вскакивает Марго, когда я, наклонившись к упавшему, забираю меч.

Тут находится еще и клинок.

— Держи! Держи, говорю, если жить хочешь! — рычу служанке, ибо она в таком ступоре, что даже забывает моргать.

Приходится силой вложить ей в руки нож, а затем пойти на безумие. Личный страж короля бьется с двумя. Если эти наемники убьют его — то мы с Марго сложим головы следом за ним. Нужно рискнуть и помочь. Тогда, может, и выживем!

Потому и собираюсь подкрасться со спины, но помощь теперь нужна мне. Еще один слетает с крыши и замахивается прямо на меня.

На мечах я в жизни не сражалась, но тело будто само отбивает удар. Инстинкты явно не мои. Может, сама Магдалена когда-то училась бою на мечах? Не зря же она дочь военного министра.

Увы, додумать мысль не успеваю. Отражаю еще один удар, но падаю при этом на землю. Меч, зараза, тяжелый и дико неудобный. Мне бы другое оружие найти, но не успею — сталь врага вновь взмывает в воздух.

Личный страж в последнюю секунду сбивает врага с ног, а мне кричит:

— Ваше Величество! Возьмите!

Чудом успеваю заметить, как в меня летит что-то мелкое и блестящее, как камень. Хватаю его, не дав треснуть себя в грудь, и в ту же секунду, мир вокруг начинает кружиться.

Земля уходит из-под ног. Я будто проваливаюсь куда-то. Холодная вода иглами впивается в тело. Обжигает нос и горло.

Как это вообще? Почему я оказалась в воде, ухватив камень?

Барахтаюсь, пытаясь найти воздух, но не понимаю, где дно, а где поверхность.

Рывок… Еще рывок… Я вижу свет. Мне нужен воздух. Рывок. Еще рывок…





Глава 17. Хижина


Темнота медленно отступает, сквозь ресницы вижу свет, но ни открыть глаза полностью, ни пошевелиться не могу. Зато слышу разговор.

— Сестра, зачем ты последнее отдала?! Ты ее даже не знаешь!

Голос детский, кажется, мальчишеский. Откуда он здесь? И “здесь” это где?

— Тише, Нико, помнишь, как говорила мама? Если на твоем пути оказался тот, кто без тебя погибнет, его нужно во что бы то ни стало спасти. Боги ничего не делают просто так, — раздается еще один голос.

Женский. Скорее даже девичий. Пытаюсь привстать или хотя бы голову повернуть, но в глазах опять меркнет, а затылок раздается такой болью, что хочется опять провалиться во тьму. И все тело при этом ломит.

— А еще мама говорила не доверить всем подряд, — возражает мальчишка. — Кто знает, вдруг она злодейка или преступница?

— Коли преступница, то отдадим властям. Но сначала выполним свой человеческий долг, — спокойно отзывается девушка.

— Из-за этого человеческого долга, мы теперь в настоящих долгах! Ты мамину заколку не продавала, даже когда есть было нечего, а ради нее… — мальчишка осекается. В его голосе звучит праведный гнев.

— Сестра, у нее же куча дорогих украшений было и одежда дорогая. Зачем же ты свое самое ценное отдала? — спрашивает он.

Ответа девчонки не слышу, хотя была бы рада, если бы она прислушалась к мальцу.

Пытаюсь повернуть язык и выдавить хотя бы слово, но получается какой-то странный звук.

Да что же со мной?

— Вы очнулись! — девчонка взвизгивает, и я, едва приоткрыв веки, смутно вижу ее маленькое лицо с острым подбородком.

Глаза, кажется, карие, волосы каштановые и растрепанные. Худенькая и чумазая, зато улыбается так, будто счастливей всех на свете. А улыбка… улыбка у нее очень красивая. Слепит, как жемчугом, отражая яркий солнечный свет.

— Осторожно, вам пока не стоит делать резких движений, — просит меня она, но все же помогает привстать.

Руки тонкие, пальцы, как палочки, но сил, у девчушки на удивление много.

Поменяв положение лежа на полу-сидячее вновь смаргиваю и соображаю, что перед глазами вовсе не мушки от помутнения сознания, а пыль, мерцающая золотом в ярком свете, падающем из окна.

Стены вокруг деревянные, старые. Убранств почти что нет, занавеска на окне и та похожа на старую наволочку. Из мебели лишь стол, приставленный к стене, и лавка.

На этой лавке и сидит мальчишка лет десяти со всклокоченными каштановыми волосами и строгим взглядом. Тоже худенький, но в отличие от сестры выглядит недовольным. Одежда на нем старая, застиранная и в заплатках на коленях. На ногах что-то похожее на лапти.

— Как вы себя чувствуете? — тем временем спрашивает девчонка.

А я оглядываю себя. На руках ран нет, да и меня переодели в какой-то выцветший синий халат.

— Госпожа, простите, что переодела вас без дозволения. Платье было вымокшее, вас знобило, — сообщает она, да так, будто еще и виновата передо мной.

Может, это потому что наряд у меня был “барский”, а девчонка, судя по всему, простолюдинка.

— Иных вещей у нас не водится. А ваше было совсем мокрым. Заболели бы. Я его постирала, но на улице вешать побоялась. Украсть могут. В сарае долго сохнет, — объясняет девушка.

— Все х…, — хочу сказать “Все хорошо, спасибо”, но голос проседает на хрип.

— Нико! Быстро принеси воды! Теплой! — командует ему девчонка.

Мальчонка нехотя спрыгивает с лавки и, кинув в меня сердитый взгляд, выходит.

А девчонка смотрит на меня такими глазами, что я уже начинаю взрываться от злости. Злюсь, разумеется, на себя. Потому что все еще слова вымолвить не могу. А надо, потому что девчонка эта трясется как осиновый лист, глядя на меня. Будто нагоняя ожидает.

Может, знает, что я королева? Тогда почему стражников никаких не позвала?

— Госпожа, а как вас зовут? Скажите, и я сразу же сбегаю к вашему дому и сообщу, что вы нашлись, — просит она. — За вас ведь, наверняка, беспокоятся.

— В последнем не уверена, — отзываюсь я и на удивление сказать получается четко.

А когда Нико приносит теплой воды, так и вовсе отпускает.

— И отвар, госпожа, отвар, — говорит девочка, подавая мне какую-то мятую кружку.

Вид дико нестерильный. Не то что грязь, нет. Кружку наверняка намывали и натирали — даже царапинки от чего-то похожего на железную губку остались. Но ободочки от старого чая вьелись намертво.

— Простите, хорошей посуды нет, — вновь извиняется девушка.

Сейчас с точностью могу сказать, что ей лет восемнадцать на вскидку. Хотя худенькая настолько, что старое платье в заплатках на ней мешком сидит. И подпоясано оно превратившимся в подобие веревки красным ремешком.

— Ты мне жизнь спасла, за что тут извиняться. Это я должна благодарить тебя, — отзываюсь я. — Как я здесь оказалась?

— Тебя моя сестра из реки вытащила, а сама чуть не утонула, — буркает мальчонка.

И внимательно следит за мной, будто ожидая, что я могу принести вред его сестре. Совсем ребенок, а мужское уже растет. Защитник.

— Брось. Не так уж и опасно было, — сглаживает углы сестра.

— Ага, течение у реки такое бурное, что я опять едва не стал сиротой!

— Нико! — вскакивает девушка, а он сердито отворачивается.

— Пойду проверю платье госпожи! Надеюсь, госпожа умеет быть благодарной за спасение. — бурчит он и толкает хлипкую деревянную дверь, больше подходящую сараю, нежели дому.

— Не сердитесь на него, пожалуйста, — просит меня девочка. — Он раньше самым добрым ребенком во всем хуторе был. Но как не стало родителей, совсем колючкой стал…

— Как тебя зовут? — спрашива я.

— Илана.

— Значит, вы вдвоем с братом здесь живете?

— Уж год как, — отзывается она. — Это наш единственный дом.

А я вновь окидываю взглядом то, что она назвала домом, но увы ассоциации лишь с сараем. И сейчас лето, а каково же тут зимой?

— Я слышала, что ты продала что-то ценное, чтобы купить мне лекарство, это так?

Девушка опускает взгляд в пол.

— Не продала, заложила. Заколку от мамы.

— Когда ты меня нашла, со мной ведь были украшения? — спрашиваю я.

В прическу мне Марго кучу золотых шпилек натыкала, да и на шее было колье.

— Были, госпожа! — отзывается девчонка и тут же достается из-под настила, который служит мне кроватью, тряпку.

Раскрывает, показывая колье, пару шпилек и одну сережку. Вторая, должно быть, утонула в той реке. Но где же камень, который в меня кинул страж?

Этот камень, как бы бредово ни звучало, скорее всего, и перенес меня в реку.

Вопрос в том, случайно ли это вышло, или намерено?

— Это все, что было при мне? — спрашиваю девушку.

— Честное слово, госпожа, все, что было при вас — здесь. Мы ничего не брали!

— Не беспокойся, даже если бы и взяли, я бы не рассердилась. Вы же мне жизнь спасли. Кстати, а почему не взяли? Отдала свою заколку ради спасения незнакомки, вместо того, чтобы лечить меня за мои деньги? — хочу понять, что же движет этой необычной девушкой.

А она опять улыбается. Да так беззаботно, что этот мир, который казался мне холодным с самого моего появления, будто бы теплеет.

— Я не глупая, госпожа. Не думайте, что выгоды не видела, но… — отводит стыдливо взгляд в сторону. — Если бы я не смогла спасти вам жизнь, а за вами пришли и выяснили, что мы что-то сдали закупщикам, то и меня и брата бы казнили.

А девчонка права. Она далеко не глупая. Она умная, тем более для своих-то лет.

— Ну раз уж, умирать я передумала, то, наверное, нам всем стоит немного расслабиться? — улыбаюсь в ответ.

Беру из свертка одну из золотых шпилек и прикидываю, какова же ее ценность в этом мире. Надеюсь, что средняя, ибо сдав в местную ювелирку колье, можно привлечь лишнее внимание.

Если бы я искала пропавшего человека, у которого была куча драгоценностей, то велела бы прочесать все ломбарды на появление похожих вещиц. А я не уверена, что хочу быть найденной.

Тем более пока не соображу, кто желает моей смерти, кто друг, кто враг, и где мне будет безопаснее. Потому и протягиваю одну шпильку девчушке.

— Этого хватит, чтобы вернуть украшение твоей мамы? — спрашиваю я.

А она застывает. В глазах начинают блестеть слезы.

— Вы шутите? Этого на три маминых заколки хватит!

— А за одну мамину заколку что можно купить?

— А что бы вы хотели?

Вина, креветок и интернет, но о таком не скажешь.

— Какое-нибудь простое платье. Если есть в этом доме, то так даже лучше. Мне сейчас не стоит выделяться. И еды. Хорошей еды, — говорю я.

— На это хватит, госпожа, — кивает шатенка.

— Тогда можно я останусь у вас на пару дней? Не за бесплатно, конечно. И не надолго, а пока не разберусь, что со мной приключилось? — спрашиваю я.

— Разумеется, — кивает девчушка. — Я сейчас же всем, чем смогу помогу. А вы пока отдыхайте!

Кланяется и выбегает, хлопнув хилой дверью. А та, ударившись, приоткрывается, позволяя увидеть недовольного Нико.

— Следи за госпожой. Помогай, если что нужно и не вздумай больше грубить! Помни, чему нас мама учила! — велит ему сестра.

— Понял я, понял, — бурчит мальчишка и усаживается на крыльцо ко мне спиной.

Хочу подняться на ноги и осмотреться. Надо же понять, в конце-концов, где я оказалась. Вот только едва встав на ноги, пошатываюсь, и перед глазами меркнет. В сон начинает клонить крайне не вовремя. Видимо, отвар оказался с побочным эффектом снотворного.

Пытаюсь перебороть усталость, но сон берет свое. Проваливаюсь в не бытие, но вместо спокойного отдыха, сознание терзают вспышки. Карета, нападение, люди в черном, мечи… Марго, как же она там? Спаслась?

Зову ее, бегая по пустым улицам столицы в этом сне, и вдруг резко наступает тишина и темнота.

Затем шорох, еще один. Будто кто-то крадется. Половица противно поскрипывает.

Или это уже не сон?

Резко открываю глаза, уткнувшись взглядом в потолок той же лачуги, оборачиваюсь и застываю от шока…





Глава 18. Королевская лопата


Дверь хижины распахнута настежь, а возле меня стоит какой-то мужчина лет двадцати- двадцати пяти. Темные волосы с рыжим отливом взъерошены, лицо смуглое и то ли грязное, то ли нервно загоревшее.

Взгляд свирепый и в то же время будто глуповатый. Но самое страшное — этот незнакомец направляет в меня какую-то палку, похожую на обломок черенка лопаты.

— О, проснулась, ненаглядная! — гаркает он.

Я успеваю разве что моргнуть и рот открыть. И тут же замечаю, что за спиной этого бугая, маячит еще один со светлой макушкой. Он, кажется, что-то ищут возле стола. И ищет весьма мародерский, не обращая никакого внимания ни на меня, ни на своего приятеля с палкой.

— Ну, что? Добегалась? — спрашивает меня. — Сама отдашь, или силой из тебя долг выбивать?

— Какой долг? — охаю я.

— Как какой? — злится рыжий. — Думаешь, мы не в курсе, что ты свои травки да побрякушки из-под полы продаешь?

Чего? Побрякушки? Это он про заколку, которую я Илане поручила в ломбард отнести? Неужели в этом мире и све просто так продать нельзя?

— Ну, чего вылупилась? — гаркает. — Плати! За все полгода плати и не вздумай опять врать, про пустые карманы! Видали тебя наши люди у ювелиров, да потом на рынке!

И тычет мне своей палкой чуть ли не в лицо.

— Так, погоди! — отмахиваюсь от дурнопахнущей деревяшки и резко поднимаюсь на ноги.

А бандит выпучивает глаза от неожиданности.

— Ты чего?! — рявкает и вновь тычет коренком.

Засунуть бы ему эту штуку куда поглубже, но сначала разберусь.

— Какие еще полгода? За что я должна вам платить? — спрашиваю я.

Глаза рыжего становится еще шире от удивления. Но вместо того, чтобы объяснить, оборачивается к блондину.

— Глава! Тут эта… дурочку из себя строит! — гаркает рыжий блондину.

— Да ты что? — отзывается Глава.

Оборачивается, демонстрируя свое весьма симпатичное лицо с жидкой бородкой, голубые глаза, да наряд такой же простецкий из синей и черной ткани, и мятый, как у рыжего.

— Глаза протри. Это не она, — отзывается он.

— Как?! — охает рыжий.

— Той восемнадцать на днях исполнилось. Эта явно же старше, — отзывается блондин и по-хозяйски вышагивает в мою сторону, продолжая нагло облизывать взглядом. — Да и при теле уже. Лицо холеное, волосы блестящие. Какая из нее сирота-оборванка? Рваным тряпьем натуру не спрячешь.

— Коль не наша паршивка, то кто? — охает рыжий.

Блондин в этот момент останавливает метре от меня. Уголок его губ дергается вверх, пока взгляд медленно поднимается с моей талии к груди и выше.

— А вот это хороший вопрос. Кем будешь? — спрашивает меня.

— А кто спрашивает, господа? — вскидываю подбородок.

— Дерзкая, — шипит рыжий. — Проучить бы!

И сжимает палку покрепче, готовый приложить ее к моему телу, но блондин легким движением руки велит не спешить.

— Ты, видно, не знаешь, с кем говоришь. Или и того умом повредилась, — усмехается Глава. — Мы не по твою душу пришли. Нам нужна девчонка из этого дома. Скажешь, где она, останешься целой.

По взгляду вижу, что этому блондину не впервой ломать кому-то кости. Он истинный бандит. Может быть, даже местный коллектор, раз про долги его дружок упоминал.

С такими обычно срабатывает одна из двух стратегий: молить и плакаться, если встреча случайна и другие не предвидятся. Целее будешь.

Либо же — заставить его себя уважать, если взаимодействия в будущем не избежать. Учитывая, что я понятия не имею, где я, как отсюда выбираться, а еще точно не хочу отдавать головорезам девочку, которая мне жизнь спасала, не жалея себя, выбираю второй вариант.

Кидаю тот самый взгляд, которым обладают все надсмотрщики в тюрьмах. Как сейчас помню тот день, когда будучи наивной, впервые пришла к заключенному по делу.

Тогда-то меня и просветили, что дуэль между отбитым бандитом происходит в первую очередь через взгляды. Если покажешь слабину, то проиграл еще до боя.

И взгляду этому — открытому, безрассудному, будто тебе нечего терять, и ты вцепишься в глотку, если что-то пойдет не так, я еще тогда научилась. Также смотрю на бандитов.

— На кой вам сдалась эта девчонка? — спокойно, но грозно спрашиваю их.

Рыжий даже вздрагивает, косится на блондина. А тот не с первого раза скрыв удивление, опять усмехается.

— А с чего мне тебе отвечать?

— С того, что если хочешь помощи, рассказать придется. Может, и я вместо нее проблему решу. Если проблема стоящая.

— Вот оно как, — тянет блондин. — Ну тогда вынь из своего платьица сто медяков. Ровно столько должна твоя девчонка за торговлю на улице.

— А вы, стало быть, закон тут представляете? Налоги собираете. Что-то не похоже.

Рыжий насупливается. Явно желает отходить меня палкой, да не смеет, пока рыжий добро ему не дал.

— Не горячись, Матей, — говорит ему блондин, но смотрит пристально мне в глаза. — Деваха явно неместная. Оттого и не знает, кто мы такие.

— И кто же? — спрашиваю я.

— Мы — закон улиц и всего хутора. Все, кто хоть чем-то промышляют — платят нам дань. А если не платят золотом, то платят здоровьем. Так что выбираешь, заплатишь за девчонку, сдашь ее нам или же с тебя спрашивать, раз такая смелая?

Откупиться было бы проще всего. Точнее проще всего было бы отдать долг, если бы товарищи представляли закон. Но этим - веры нет. Полезу за шпилькой под матрас, заберут все золото. А потом и прибить могут, чтобы факт кражи скрыть.

— Завтра приходите, я что-нибудь придумаю, — решаю потянуть время.

Но ребята не лыком шиты.

— Зубы заговариваешь? — шипит рыжий, уже из штанов выпрыгивает, как хочет силу свою проявить.

— Ну побьешь ты меня и что? Деньги с неба свалятся? Ты уши прочисть и послушай, что я тебе говорю: завтра приходи и все решим.

— Глава! — вопит от безысходности рыжий.

Но блондин, к счастью, не совсем бестолковый.

— Вижу, ты с мозгами, да та девчонка тебе дорога. Кем же ты ей будешь?

— Сестрой. Троюродной.

— А мне чего-то кажется, что общей крови у вас нет. Да и не похоже, что в руках мотыгу держать умеешь.

— А не та ли она новенькая деваха, что из публичного дома позавчера сбежала? — вскрикивает рыжий.

М-да, в ряды куртизанок меня еще не записывали.

— Думаешь? — Блондин прищуривается, ожидая ответ от меня.

— Ну, погляди! Откуда такой холеной еще взяться в этом холостые? Руки бех мазолей, хилая вся, бледная. Давай сдадим ее хозяйке, да озолотимся, а девчонку ту потом изловим! — с огнем в глазах предлагает рыжий.

Блондин очень уж задумывается над его предложением, а я тем временем примечаю, чем бы этих двоих с их то палкой отходить, если дело на ребро встанет.

Во дворе раздаются звуки возни, охи и крики.

— Явилась! Деваха, явилась, Глава! Лови ее! Лови плутовку!

— Ай, больно! Собака ты бешеная, а не девица!

Рыжий и блондин тотчас вылетают на порог, а я — за ними. Ибо женский вопль тоже слышала.

Во дворе в точности напоминающим захудалые деревенские дворы в моем мире двое бугаев отбиваются от той самой девчушки. Вырывают из ее рук палку, да скручивают так, что бедняжка взвизгивает.

— Ишь, какая! Со спины напала! — пьется грозно один из них, наматывая ее темную косу на кулак.

— Госпожу не трогай! — вопит она, невзирая на боль, а затем замечает целехонькую меня.

— Платить говорит денег нет, а целую авоську добра принесла! Обманывает она нас, Глава! — гаркает второй.

— Ну раз так, начнем воспитательные мероприятия, — тянет блондин и кивком дает сигнал двум свободным бандитам.

Рыжий ныряет в дверь за моей спиной. Секунда и раздаётся звон битого стекла. Из окна вылетает лавка, а затем треск дерева. Видимо, и стол пошел в утиль.

— Да что же вы творите?! — выкрикивает девчонка в слезах.

Второй бугай в это время принимается ногой сбивать покосившийся деревянный забор. Бесчинствует во всю силу, а толпа, сбежавшаяся на крики, не смеет и голос подать. Соседи еще называются.

— Не смей! Не смей! — выкрикивает девчонка, когда рыжий, выйдя из хижины, поднимает над головой глиняный горшок.

С виду самый обычный, но страх в глазах девчонки такой, будто от этого горшка вся ее жизнь зависит. Она брыкается, не щадя ни волос, ни тела.

— Не трогай маму! — кричит она.

И тут-то до меня доходит. В горшочке, должно быть, прах.

— Матей! — гаркает блондин, то ли остановить хочет, то ли поторапливает разбить – непонятно.

Рыжий кидает с порога этот самый горшок. Срываюсь с места. Ловлю у самой земли, больно ударившись локтями.

— Ты! — плюются мне в спину.

А затем хватает за волосы с такой силой, что перед глазами встает красная пелена.

Зря, ох, зря…

Не надо будить во мне бешеную самбистку!

Бью бандита в живот так, что тот складывается пополам и волосы мои отпускает. Добавляю ногой, чтобы разогнуться не успел. Отскакиваю из-под навеса, ставлю горшок и хватаю лопату, что стояла у лавки.

— Ты… с ума сошла?! — выпучивает на меня глаза блондин.

А другие только и ждут, чтобы напасть.

— Ну, давайте хоть одному, что ли? Раз уж чести разделить мужской и женский бой нет! — гаркаю я им.

Слышу шорох за спиной, и резко обернувшись, добавлю рыжему лопатой по голове. А нечего нападать со спины.

— Ах, стерва! — с криком кидается еще один.

Замахивается своей дубиной, но лопата подлиннее будет и намного быстрее ей размахивать. Бах! Бум! Дубина отлетает, но и лопату у меня вырывают с такой силищей, что палец царапаю.

Пячусь моментом и скоростью и с ноги заряжаю прямо в бок, а как только тот от боли сгибается, добавляю с разворота по голове. И бандит катится по земле. Передохнуть бы, да третий уже на подходе. А силы у меня не бесконечные. Зато удача на моей стороне.

Подхватываю лопату с земли, и черенок в самый раз по бубенцам злодея приходится.

Сопрано слышит вся улица.

— Ох, зря ты это, девка. А ты ведь мне приглянулась, — качает головой блондин.

И что-то мне подсказывает, что из них он самый сильный. Да и первые два скоро встанут на ноги – пиши пропало.

— Илана, бегом за помощью! — кричу девчонке.

Пусть она первая ноги уносит, а я постараюсь за нею успеть.

— Нико уже побежал! — отзывается она и… поднимает бандитскую биту с земли. А это бита толще ее руки будет.

Вот уж картина маслом. Трое побитых мужиков, две несчастные женщины и сам Глава местной мафии против них.

— Посиди-ка ты тихо, — велит ей бандит. — Я пока с теткой твоей разберусь.

— Ты кого это теткой назвал? — хочу выкрикнуть, да тут от ударов спасаться нужно.

Уворачиваюсь раз от его черенка, второй, третий. Да делаю так, чтобы этот гад вместе с теми, что на земле лежат, под навесом оказался. Выдохлась, больше пяти минут даже на адреналине уже не продержусь. И Илана летит в нашу сторону.

Надо действовать сейчас!

Резко приседаю, уходя от нового удара, дергаю гада за сапог, и тот падает, растеряв равновесие. Я же, перекатившись на спине, со всей дури бью по дряхлому столбу. Тот заваливается, хлипкий навес рушится прямо на глазах, падая на головы бандитов.

— Госпожа! — Илана хватает меня за руки и оттаскивает прямо по земле.

Спина точно теперь расцарапана, зато четверо придурков минут на пять задержаться под обломками навеса.

— Госпожа, вы как? — беспокоится девчушка.

— Вот они! Вон! — раздается мальчишеский голос.

Сквозь дикий забор вижу Нико, ведущего за собой местных жандармов. М-да, теперь я понимаю негодование горожан, когда полиция приходит слишком поздно.

— Что здесь происходит?! — спрашивает огромный мужчина с черными усами, остановившись посреди двора со своей стражей.

Смотрит то на меня, то на Илану, то на мужчин, выбирающихся из-под навеса.

— Бандиты, господин! — выкрикивает Илана. — Напали они на нас!

— Они на вас или вы на них? — Охает жандарм и поправляет свою синюю фуражку.

Стражники за его спиной, как и Нико, тоже плохо понимают, что происходит. Бандиты покоцанные, хромые, косые. А мы с Иланой выглядим вполне опрятно.

— Они, господин, — заверяет девчонка. — Вон лавку из окна вышвырнули. Навес сломали! Нас побить хотели! Деньги они вытряхивают так из местных жителей! А гос… — Илана поворачивается ко мне и заметив, как я напряглась, быстро спохватывается. — А сестрица их остановила!

Жандарм открывает рот, но и звука не издает. Смотрит на меня секунд пять, затем переводит взгляд на уже выбравшихся из-под завалов бандитов.

Те, хвала местным богам, снова в бой не кидаются. Видят, что с жандармом и стражи пришли. А я вот стою и думаю, а не процветает ли здесь коррупция? Вдруг бандиты кормят местную власть?

Вот это было бы самым страшным для меня, Иланы и Нико.

— Ах ты ж! Опять бесчинствуешь, Сандерс?! — рычит жандарм, глядя на блондина. Выходит, знакомы они. — Еще и братьев привел! На женщин напал! Не стыдно тебе?!

— Коль работы нет, за любую возьмешься, дядюшко, — с кривой ухмылкой отвечает блондин. — Чем можем тем и выживаем. А за стыд у короля спрашивай!

Последние его слова пропитаны болью.

— Ах ты ж, плут! Поговори мне тут! — вспыхивает “дядюшко”. — Все у меня в темницу пойдете! И выпущу только после того, как мать тебя лично из-за решетки заберет!

Блондина как молнией бьет.

— А вот этого не надо! Хоть на год сажай, мать мою не впутывай! — требует блондин, и в глазах его отражается самый настоящий испуг и… тот самый стыд, которого якобы нет.

— На харчах казеных жить ты ладен! А за грехи отвечать боишься, — плюётся жандарм, а затем приказывает страже. — Ну-ка уведите их да заприте!

— Стойте! — выскакиваю я и тут же получаю удивленные взгляды и от представителей закона и от бандитов.

— Что еще? — недоумевает жандарм.

— Темница это, конечно, хорошо. Но кто ущерб возместит? — спрашиваю я, и теперь лица местных не просто удивленные, а ошарашенные.

— А что? Окно разбили, лавку повредили. Стол, наверняка, тоже сломали. Навес свалили. Илана, сколько это все стоит? — сморю на девочку.

Она хлопает ресницами, пытаясь отойти от шока, а затем быстро сгибает пальцы один за другим.

— Девяносто медяков, примерно, — отвечает мне.

— Округлим до ста, ведь теперь еще мази от синяков покупать, — решаю я и протягиваю открытую ладонь к бандитам. — Ну, отдавайте деньги!

Стоит ли говорить, как вытягиваются лица у всех. кроме блондина. Тот прищуривается и как-то кисло усмехается:

— Нету денег.

“А если найду?” — так и хочется ему сказать, но есть рычаг помощнее.

— Где там вашу маменьку искать?

Блондина перекашивает. Злой до чертиков, но уступать сейчас нельзя.

— Ну? — тороплю его и взглядом даю понять, что зря он со мной и всеми, кого я прикрываю, связался.

Ох, а что было бы, узнай он, что королеву хотел поколотить. Мечтаю это увидеть, но увы, себя раскрывать пока что рано. Есть у меня кое-что на уме. А пока… жду свои монеты.

— Братья! — гаркает Сандрс. — Отдайте ей деньги!

— Что?! — охает рыжий.

— Я сказал отдать!

Бандиты тут же шерстят по карманам. Один передает другому все монеты, что есть, и когда они оказываются у блондина, тот с явным презрением рассыпает их на землю.

— Вот твой ущерб, — заявляет мне, видимо, пытаясь так унизить.

Кидаю равнодушный взгляд к земле, но монет там явно не сто — меньше.

— Не хватает, товарищ бандит.

— А большего нет.

— Ну тогда, как наказание отбудешь, придешь и лично починишь навес, — решаю я, ибо чуйка подсказывает, что оставлять ситуацию на этой ноте нельзя.

— Издеваешься? Тетка! — рычит Сандр и чуть тише добавляет. — А может мне шепнуть друзьям, откуда ты сбежала.

Про публичный дом напоминает? Однако угрожает тихо, чтобы остальные не слышали. Он мне точно еще пригодится.

— Чего ты там бормочешь? — гаркает на него жандарм, а затем приказывает своим. — Уводите!

И парней уводят под взгляды ошарашенных соседей. Нико жмется к сестре, а я начинаю четко осознавать, что все-таки за время драки мне хорошо прилетело. Плечо болит, спина, бедро и сами ладони горят после лопаты.

Но главное все живы. И даже мою личность не раскрыли. Пока что не раскрыли.

— Илана, — зову девушку. — Нам нужно поговорить.





Глава 19. Куриный суп и черный ворон


— Вот значит как, — подытоживаю я, разузнав у Иланы все, что она знает о местных порядках.

— Ага, — беззаботно отзывается девчонка и так сильно колотит подобием молотка по лавке, что скорее расколет ее этим кривым гвоздем, нежели починит.

По это совсем неравномерное “тах-бах-бах” стараюсь проанализировать собранные данные, но отвлекаюсь на шипение котла.

Он стоит на костре прямо возле нас на улице и создает соблазнительный аромат куриного супа. Точнее – аромат кажется соблазнительным, так как я тысячу лет не ела. Но вид у супа даже близко не похож на тот, что в моем мире. А его на минуточку готовила я, пока Илана чинила то, что можно починить во дворе.

Нет в хижине сирот ни масла, ни жира. Потому пришлось кидать ощипанную (хвала богам) курицу в воду и сверху посыпать луком, морковью и картошкой без всякой зажарки. Когда спрашивала Илану про соль всем богам молилась, чтобы она нашлась.

— С этим у нас богато! — на радость ответила девчонка, и дала не только соль, но и какие-то сушеные, перетертые в приправу овощи, но по запаху это далеко не “Маги - буль-буль".

— Вот и хорошо! — радуется Илана, перестав издеваться над лавкой. Ставит ее на землю и запрыгивает сверху. — Крепче, чем была!

— И суп готов, — зову ее месту, где был навес, а теперь просто площадка. — А Нико куда убежал?

Стоит только вспомнить, как с улицы, окрашенной в рыжий цвет заката, доносится довольный возглас: “Сестрица!”, а затем мальчишка стрелой влетает в калитку.

— Сестрица, сестрица, о тебе теперь вся улица спрашивает! — на ходу сообщает Нико, а увидев суп, тут же потирает руки и тянется за тарелкой.

— Ты же не сказал им правду? — пугается Илана.

— А чего бы? Бабка Варка нас оборванцами обзывает, вот пусть лопается от любопытства, кто же такая героиня, побившая хуторских разбойников! — смеется Нико.

Илана спрыгивает с лавки, обтирает руки о платье и собирается схватиться за хлеб. Но тут во мне включается злая тетя.

— Руки мыть! — указываю на тазик.

Сироты округляют глаза в удивлении, но не спорят. А когда садятся за стол уже не выглядят такими беспечными, как раньше. Кажется, я знаю, о чем они думают.

Мы выиграли сражение, но развязали войну.

Илана рассказала мне, что тех хулиганов на хуторе называют четверкой Сандерса и служат они Черному Ворону. Этот Ворон — глава бандитской группировки, которая держит в страхе город и на хуторки да деревни не размениваются.

Для этого у него есть “наемные коллекторы”. Четверка Сандерса собирает дань у нас и относит во дворец Черного Ворона.

Как уж там они ведут подсчет и бухгалтерию остается диву даваться. Но и не это главное.

Как быть, когда хулиганы выйдут из заточения и захотят поквитаться, я примерно знаю. Но вот воевать с бандой Черного Ворона точно не хочу. Всухую проиграю без титула.

— В случае чего вам есть куда ехать? — спрашиваю Илану и Нико, пока они хлебают суп из старой посуды.

Суп, к слову, сносный. Но деревенская курица такая жесткая с непривычки после магазинной. В следущий раз два часа ее варить буду.

— Некуда, — отзывается Илана. — Родня давно уже на том свете.

— А толку-то бежать из одной ямы в другую? — спрашивает мальчишка с набитым ртом.

— О чем ты?

— Такой порядок по всему королевству. Есть официальный королевский налог, а есть… негласный, которые собирают бандитские кланы. — рассказывает Илана. — Поговаривают даже, что они служат важным чиновникам из дворца, потому власть и бездействует, — чуть понизив голос, добавляет она.

А мне становится стыдно, оттого, что я и есть часть этой власти. Пусть даже и без году неделю, но противненько. И самое паршивое — поделать ничего не смогу, даже если вернусь во дворец.

Да я там долго и не протяну. Саму королеву по средь белого дня чуть не прикончили.

Возвращаться туда, пока тот, кто желает мне смерти, не найден — глупо. Связываться с семьей — тоже рискованно. Враг может быть в их числе.

А если даже нет, король, узнав о том, где я, может потребовать свою королеву к дворцу. И опять пойдет игра вслепую.

Придется временно обосноваться здесь. В целом перспективы не так уж и плохи. С местными бандитами я диалог налажу. А если внимание Черного Ворона нас минует, что логично, ибо человек он большой, то и бояться нечего.

Может, даже дело какое наладить удастся. А там большой дом, пара служанок и жизнь удалась. Но прежде чем кидаться в омут с головой, нужно провести разведку и прикинуть план действий.

— Покажешь мне хутор? — прошу Илану, и та охотно соглашается.

Но уже вечереет, а в деревне каждая минута на вес золота. Не поработал — не поешь в прямом смысле слова. Вот Илана и переносит прогулку на утро.

Но в этот момент я даже вообразить не могу, какая беда уже плетет свои сети.





Глава 20. Женушка


Король:

Тучи над столицей сгущаются, но дождя все нет. Зато духота стоит такая, что сунуть голову под воду хочется. Но если от погоды это спасет, то от головной боли и дел не избавит.

Вот и приходится просматривать одну бумагу за другой и напрягать глаза, чтобы буквы не списывались. Но стоит услышать за дверью кабинета четкую быструю поступь, откладываю прошения в сторону. И едва доносится: “Ваше Величество, к вам прибыл личный королевский страж”, велю впустить.

В кабинет входит Райзон, и капля радости, что зажглась на миг, угасает, как только вижу его бледное, хмурое лицо.

— Не нашел? — все же спрашиваю.

— Как в воду канула, Ваше Величество, — докладывает он и злится.

На себя злится. Райзон любое дело обычно доводит до конца, а такой провал для него, как удар по чести.

Когда королева взяла артефакт, но не оказал в защищенном месте, куда он должен был ее переместить, Райзон даже просил казнить его за ошибку. Но ошибки не было.

В тех условиях он сделал больше, чем кто-либо мог от него ожидать. Да и от королевы тоже были сюрпризы.

— Подносом ударила? Отбивалась? — спросил я, когда услышал подробный рассказ о случившимся.

— Кхм… Не отбивалась. Ее высочество… кхм… этим подном… кхм… сама всех лупила, — сказал он.

Вот это было удивительно настолько, что даже отвлекло меня на миг от самого факта вопиющего нападения. И как и в прошлый раз — злодей не оставил следов. Нападавшим удалось скрыться. А единственный раненый, взятый в плен, откусил себе язык.

Но кое-что мы все же выяснили. Райзон заменил приметную технику боя. Это позволило сделать некоторые выводы о том, кто мог бы стоять за нападением. Но к ответу, где же сейчас королева, ни разу не приблизило.

Ее ищут уже четвертый день, а толку — ноль. И как не злится?

— Ваше Величество, мы прочесали почти все леса в округе, — докладывает Райзон. — Стражи и жандармы ищут по всему королевству по тем портретам, что вы предоставили. Все наготове. Но если и дальше прочесывать безлюдные местности, то наших обычных сил уже не хватит. А задействовать скрытые резервы для этого дела — слишком рискованно, — докладывает он.

И складно, зараза, говорит. Да еще и добавляет:

— К тому же военный министр точно перевернет каждый камень в королевстве, чтобы отыскать свою дочь.

— Он-то перевернет. Но именно его охрана подвела. – Напоминаю я. — Если бы я не приставил тебя с людьми проследить, Магдалины уже не было бы. Но почему портальный камень не вернул ее в защищенное место?

— Возможно, она не знала, как им пользоваться, Ваше Величество.

— Не знала? Уверен, военный министр обучил ее этому раньше чем сыновей, которых старательно навязал в генералы, когда еще бабушка была регентом. Она бы не допустила такую ошибку. Мог ли быть артефакт сломан?

Райзон серьезно задумывается.

— Был бой, Ваше Величество, но камня ни один удар не коснулся. Однако полностью исключать вероятность повреждения нельзя.

— И все-таки даже поврежденный камень смог ее перенести. Значит, она должна была появиться в другом месте. Прошло уже четыре дня, но нет ни слуху, ни духу.

— Может быть, Ее Величество затаилась?

— С ее-то характером? Она бы на уши поставила то место, в котором оказалась. И уже не один почтовый голубь, а тысяча бы летала над дворцом. А если бы не сказала нам, опасаясь, то министр был бы в курсе и не гонял бы резервы.

— А что, если он делает это специально, чтобы пустить пыль в глаза?

— И зачем ему это? — спрашиваю, но страж не знает ответ. Зато у меня кое-что вертится на уме. — Думаешь, так он пытается сберечь ее от того, кто пытался убить?

— Это было бы логично, Ваше Величество, разве нет?

— Министр часто поступает хитро и подло, когда дело касается политики. Но в таких вопросах он бы предпочел поймать врага на живца. Дочерью, вошедшей в королевскую семью, он бы не рискнул. Но нашел бы подставное лицо на ее место. Если его план таков, то вскоре мы услышим, что королева нашлась и по состоянию здоровья скрывается в каком-то плохо защищенном месте, — говорю стражу, и ему нечего возразить.

Я целую жизнь тайно изучал своих врагов, их тактики и возможности, пока прикидывался удобным и послушным королем с легкой стадией идиотизма. Без последнего было не обойтись — некоторые нововведения нельзя было допускать, а проявив ум, когда не готов план целиком, все равно что повесить мишень на лоб. Может, я и победил бы с теми силами, что уже собрал, но крови пролилось бы слишком много. А первая задача короля — безопасность государства. Вторая — благодатная спокойная жизнь внутри него. Вот ради первого и второго порой приходилось примерять не самые приятные роли. А порой даже действовать хитростью, чтобы дело выгорало, как мне нужно, но меня никто не заподозрил.

Однако я провернул такую схему уже много раз. Военный министр не дурак, давно уже начал подозревать. Но действовать пока не убедиться не станет. Тем более пока нет приемника трона из его семьи. И исчезновение Магдалины надолго ему точно не на руку.

— Так что прикажете, Ваше Величество? Отозвать наших людей или просто сократить ряды для того, чтобы сохранить видимость?

— Нет. Усиль. Задействуй часть резервов, но не все, — говорю я.

Страж не может сдержать удивления, но вслух возражать не смеет. Однако я и так знаю, что за вопрос его тревожит.

— Спрашивай, Райзон.

— Простите. Просто не могу понять, отчего вы так сильно хотите спасти ту, от кого удобнее было бы избавиться? Тем более так сильно рискуете секретом, который готовили столько лет, — смотрит на меня с искренним недоумением.

— В твоих словах есть смысл. Но лучше вернуть все на свои места. Пока военный министр думает, что у него все под контролем, он не станет придумывать новых интриг. А мы сможем завершить приготовления. Это первая причина.

— Есть еще и вторая?

— Тот, кто ведет на нее охоту, бросает вызов не только мне, но и военному министру. Я должен добраться до этого человека раньше других, Райзон. Это вторая причина. А третья… Ее Величество попросту не справится без посторонней помощи. Она привыкла к шику и слугам и не видела жизни за стенами отчего дома или дворца. Она там точно не выживет.





Магдалина:

Никогда бы не подумала, что просыпаться под беканье коз и баранов за окном может быть так приятно. Спала на жутко неудобном подобии кровати (а как еще назвать настил с матрасом больше похожим на плотное одеяло?) но выспалась так, что плясать и петь с утра хочется. А этот воздух, пронизанный запахом свежескошенной травы и утренней росы. Боги, я, кажется, начинаю влюбляться в такую жизнь.

Еще бы чашечку кофе с утра. Но у Иланы есть только чай. Она как раз снимает кипяток с огня и заливает сухие листики. Умываю лицо на улице и радуюсь. Но понимаю, что вдолгую в таком спартанском стиле не протяну. Нужен душ, а лучше ванная. Ну и еще пару предметов, облегчающих быт. Но это дело наживное.

Сначала — разведка, а затем и решения по улучшению уровня жизни.

С такой целью мы с Иланой и выходим в девятом часу со двора, а Нико отправляется пасти чьих-то гусей за буханку, как бы странно это ни звучало.

— Это с вами у нас стол от еды ломится. А до этого за любую работу брались, — объясняет мне Илана, пока мы неспешно прогуливаемся по тихим хуторским улицам.

Народа немного. Кто-то занят огородом за кольчатым забором, кто-то с корзиной спешит на базар. Но и те и другие находят время нас разглядеть.

Подумав заранее о своем внешнем виде, нарядилась в простое платье. Вещи Иланы мне были малы, девчонка худенькая и ростом ниже. Материнское платье оказалось большим, но пояс почти такой же, как у Иланы из красной нити исправил ситуацию. Да и синий, пусть и почти вытиравшийся цвет, мне оказался к лицу.

Волосы сплела в косу, чтобы не смущать местных дам блеском царских локонов. А вот от платка отказалась — не смогла себя побороть. Теперь же жалею — неспроста этот аксессуар на голову в этом месте вяжут. Солнце слишком рано начинает припекать. Боюсь подумать, что будет в полдень.

Базарная площадь находится вовсе не в центре хутора, а на последних улицах, за которыми начинается город.

— Некоторые тамошние приезжают сюда за парным молоком и мясом. А вот местные барышни, те, что побогаче, скупают ткани да украшения только в городе, — рассказывает Илана, когда я останавливаюсь у лавки с украшениями.

— Теперь понятно, — киваю, ибо выбор очень скудный и улыбнувшись хозяйке, которая заметила нас, но не слышала, ступаю дальше.

В основном здесь лавки лопат, всякой кухонной утвари. Есть местечко, где продают охотничьи принадлежности, замки. Пара точек с горячей выпечкой. И стоит мне только учуять запах пирожков, как мысленно возвращаюсь в студенческие годы, а живот начинает урчать.

— Вы уже проголодались? — охает Илана.

Ну, поели мы в восемь, а сейчас почти полдень. Кучу времени ходили пешком по свежему воздуху. Будь я в кабинете, закинулась бы кофе и конфетой, и дальше бы изучала улики и раздавала указания. А тут двигаться приходится больше.

— Ах, глупая! — Илана хлопает себя по лбу еще до того, как успеваю открыть рот. — Вы ведь не привыкшие к такой жизни! Давайте купим вам чего-нибудь, — и указывает на торговку странными сладостями.

Выглядят не гигиенично. Ни понос, на котором лежат пирожки, ни сама женщина с черными пальцами и ногтями. А вот в следующем здании замечаю что-то вроде кафе на открытом воздухе по соломенным навесом. И присесть можно, и спокойно обсудить все интересующие меня вопросы.

— Давай лучше туда, — зову Илану. — Как думаешь, хорошее место?

— Очень хорошее! Сюда даже знать захаживает, от того, как вкусно готовят!

— Вот и славно, — решаю я.

Но стоит нам присесть и заказать две миски супа, как девушка начинает нервничать.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Что вы! Просто всю жизнь мимо этой таверны ходила и не думала, что однажды смогу здесь поесть. Если бы Жако знал... — говорит она и осекается.

Видимо, думает, что лишнего сказала.

— Так давай и ему отнесем, — улыбаюсь Илане.

Она радуется, тут же краснеет, снова радуется. Видимо, борется с установками скромной девочки в голове. Решаю меньше на нее пялиться и не смущать.

— Ешь, — говорю ей.

Сама беру ложку и вдруг скручивает живот.

— Что такое? Вам плохо? — пугается Илана.

— Нормально. С непривычки, наверное. Сейчас пройдет. Ты ешь, — говорю ей.

Девочка слушается, а боль немного отступает. И в перерыве между едой расспрашиваю Илану о том, чем она торговала, что так задолжала.

Оказывается, у ее семьи была лавка на другой улице. Продавали самые разные кремы, свечи и даже особенные мыла и порошки. Бытовая химия по местному, я бы сказала. Когда отца не стало, Илана продолжило его дело, изучала кучу самых разных книг. Но с каждым годом становилось все сложнее. Во-первых, талантам женщин тут никто не доверяет. “Качественный порошок может сделать только мужчина”. По первой еще ходили, пока мать была жива, а с ее смертью и затратами на похороны, дело совсем испортилось. Поставщики ингредиентов цену загнули перед сиротой такую, что боги им судьи. За лавку платить было нечем, вот она и продавала на улицах тем, кого знала. Сначала то, что было в закромах, а потом просто разные травы.

Горькая судьба, а девчонка сильная. Достойная восхищения. В нашем мире точно химиком смогла бы стать. А здесь… От злости опять живот скучивает. Или все же не от нее.

— Госпожа, может вам все же лекарство? — спрашивает Илана, когда ее тарелка “божественно вкусного супа” пустеет.

Мне же и пары ложек хватило, чтобы понять, что мастерство местного шеф-повара переоценено.

— Да нет… — хочу отмахнуться, но явно зря. Спазм не отпускает. — Да! Да!

— Посидите! Я мигом! Тут лавка аптекаря недалеко! Одной ногой здесь, другой там! — обещает Илана, вскочив из-за стола.

Кидается на улицу и вдруг решает добавить.

— Если что здесь есть отхожее место! Не найду вас здесь, буду искать там! Дождитесь меня!

И говорит это громко. Вот же…

К счастью, остальные гости “ресторана” не сильно этому удивляются. Кто улыбнулся, кто тихо хихикнул, а затем все возвращаются к своими тарелками и разговорам.

Я же прошу у хозяйки сего заведения зеленый чай. Обычно он мне помогает. Но есть только ромашка.

— Несите, — киваю.

А она странно поглядывает на меня и на опустевшее место Иланы. Неужели думает, что мы разыгрываем представление, чтобы уйти не заплатив?

Достаю пару монет из тех, которым поделилась четверка Сандерса, и щекастая хозяйка расплывается в улыбке.

— Уже несу! — радостно отзывается она и исчезает.

Исчезает надолго, как и Илана. Начинаю волноваться и даже про боль в животе забываю. А среди люда на базаре появляются темно-синие униформы. Местные полицаи, видимо.

Они останавливают то одного, то другого. Даже у бабки что-то спрашивают. Ищут кого-то? Уж не меня ли?

Наклоняюсь к тарелке, чтобы издалека мою царскую персону не приметили, и наблюдаю. Портрета с собой ни у кого нет. А при розыске определенного человека без него нелогично ходить. Да и на память — грех надеяться в таком деле.

Что-то здесь нечисто.

— Не расходимся! Не расходимся! Все одиночки — представьте документы на проверку. Кто побежит, будет арестован! — кричит один из стражей, заметив мальчишку, который планировал скрыться в переулке, и ловит за шкирку.

Четверо других представителей порядка направляются в мою сторону.

Вот только этого мне не хватало. Где же Илану носит? Нет, как мне выкрутиться? Представиться? А поверят? И надо ли? Думай, голова, думай... Они уже совсем рядом! Если к отхожему месту пойду, заметят? Едва привстаю, как вдруг...

— Женушка, вот ты где! — раздается мужской голос над головой, а мне на плечо ложиться тяжелая горячая рука. — Прости, дорогая, задержался!





Глава 21. Аптечная лавка


Поднимаю взгляд на совершенно незнакомого мужчину. На вид ему лет двадцать, ну максимум двадцать пять, и то вряд ли.

Серые глаза так и блестят азартом и чем-то опасным. Волосы русые, слегка кудрявые, из-за чего кажется, что взлохмаченные. А тело спортивное, хотя и скрыто странной мешковатой одеждой из грубой серой ткани.

— Ну что же ты, — улыбается хитрюга так, что юные женские сердца раскалывались бы одно за другим. — Мужа родного не признаешь? Пойдем.

И подхватывает меня под руку.

Если сначала я думала, что он просто меня с кем-то спутал со спины, то теперь уверена в обратном. Он подошел намеренно. К незнакомке для него. А значит, тоже опасается проверки документов.

Кидаю взгляд в сторону улицы, но Иланы так и нет.

— Неужто хочешь с жандармами позаигрывать, женушка? — сквозь зубы и натянутую улыбку спрашивает незнакомец. — Там нас дети, вообще-то, заждались!

— Дети, ну конечно, поторопимся, — натягиваю на губы такую же улыбку.

И под ручку с незнакомцем выхожу из таверны прямо мимо полицаев. Еще и шепчу ему:

— Смейся, как будто я пошутила.

Он же как идиот округляет глаза. Приходится само́й дотягивать план побега до реалистичного.

— Ну вот я и говорю, когда твоя матушка велела напечь пирожков, я весь фартук испачкала. А потом…

Смолкаю, ибо стражники остались позади. Дохожу под ручку до ближайшего спокойного закоулка и отстраняюсь от незнакомца.

— А что потом? — спрашивает он.

Даже не сразу соображаю, к чему он говорит.

— А потом суп с котом, — отзываюсь и смотрю на мужчину.

Он-то, конечно, выручил, но в первую очередь себя. А я была инструментом, хотя мне, конечно, тоже на руку. Однако я точно не в розыске за какое-нибудь опасное преступление. А вот он… Неспроста же прячется.

— Острый язык, — подмечает незнакомец. — Да и голова работает. Приятно было сотрудничать, а сейчас у меня важное дело, красотка.

Усмехается, даже подмигивает и больше не сказав ни слова, топает в переулок.

— Стой! — окликаю его.

Но этот гад и не думает слушаться.

— Муженек, я тебя не отпускала, — добавляю в его же манере.

И в этот раз работает. Незнакомец останавливается, и обернувшись, улыбается так, будто я соблазнительный товар на витрине.

— Прости, но дольше пяти минут в я такие игры не играю, — говорит он мне. — Угомони сердечко.

Сердечко?

Он что решил, что я в него влюбилась из-за представления перед жандармами? Незнакомец, видимо, расценивает мой шок как глубочайшую обиду и потому подходит.

— Смазливым расстроенным личиком меня не проймешь. Но ты не расстраивайся, в мире полно дурачков, которые спят и видят, как испортить жизнь женитьбой. А раз ты симпатичная, без труда такого найдешь. Но не меня. Я и не таких видал.

— И не таких видал, значит?

— Ага, — кивает он, еще и тянет свои пальцы к моему подбородку.

Даже не замечает, как низ рубахи его поднялся, показывая примечательную рукоятку спрятанного в поясе ножа. И там же бурое засохшее пятно. Возможно кровь, возможно, нет. Да и оружие можно носить по разным причинам, но все же…

— Погоди, — Быстро снимаю красный пояс с платья.

— Это что за брачные игры? — хмурится он, явно не понимая, что я затеяла. — Не припомню, чтобы я соглашался.

— Просто зови меня “госпожа”, — заговариваю ему зубы, а затем парой ловких и неожиданных для него движений, цепляю этим ремешком обе его руки и привязываю их узлом к забору, глаза округлятся.

— Эй! Ты что больная?!

Дергается, но это лишь закрепляет узел, который я не успела закрепить сама. Пытается меня схватить, но я отскакиваю.

— И это благодарность за помощь?! — возмущается он.

— Ну, во-первых, ты помог не мне, а себе, — расставляю все точки. — Во вторых, раз жандармы рыскают, значит на то есть причина. Ты прятался усерднее всех. Стало быть, преступник?

— Тебе больше всех надо?

— Надо, тем более когда у подозрительного человека припрятан нож, — заявляю я.

И вот тут-то незнакомца полностью накрывает шок.

— У тебя десять секунд, чтобы дать мне весомую причину не знать сюда жандармов!

Но вместо того, чтобы воспользоваться шансом, незнакомец взрывается.

— Ты… Да ты чокнутая! Сейчас я до тебя доберусь!— рычит он и дергается, чтобы освободиться.

И дергается очень даже сильно. Либо порвет ремень, либо забор сломает с такой силищей.

— Стража! — воплю со всей силы. — Стража, сюда!

И уношу ноги.

— Вот попадешься ты мне, лично выпорю! — слышу вслед и чувствую, как дымиться затылок от гневного взгляда. — Из-под земли тебя достану!

— Побереги силы! Если ни в чем не виноват, опустят! — кричу ему и сворачиваю за угол, так как голоса стражников, уже близко.

Но даже после поворота не останавливаюсь. Вдруг и а мной побегут. На всякий случай отдаляюсь улицы на две, а затем пытаюсь припомнить, в какой стороне дом Иланы. Искать девчонку на площади, точно плохая идея.

Иду в один переулок, в другой — пусто, лишь пара незнакомых старушек. А вот на третьей улице не просто оживленно, а целый аншлаг.

Мне туда соваться не стоит, но только пячусь, как замечаю на горизонте стражников.

Значит, придется потеряться в толпе.

— Боги! Что делается-то! Такая молодая и уже убийца! — раздаются голоса, когда пробираюсь через скопище людей.

— А это не та сирота, что раньше лавкой трав и порошков владела? Брат у нее еще мелкий есть, — говорит кто-то еще, и меня как ведром холодной воды обливают.

— Она, — кивает старуха рядом. — Такая молоденькая, а уже руки в крови. И чем ей не угодил старый аптекарь? Украсть чего хотела и помешал?

Чего?!

План побега резко отменяется. Пробираюсь через толпу к низкому забору, за которым стоят стражники и замираю на месте. Илана, связанная по рукам и плечам, стоит на коленях и плачет:

— Не я это! Не я, клянусь!

Но грозный мужчина, тот самый, что являлся к нам во двор со стражниками, когда напала четверка Сандерса, и не думает ее слушать.

— Тебя поймали на месте преступления, ты вся в крови! — гаркает он.

Илана правда в крови. Ее руки и платье на груди испачканы.

Кидаю взгляд вглубь двора и вижу жертву. Мужчина, седой, в льняном халате, лежит прямо на пороге лавки. Вся его шея залита темной кровью, и там же торчит рукоятка ножа. Им как раз занимается осмотрщик, и он же накрывает тканью. Слишком быстро, но кое-что успеваю заметить.

— Говорю вам, я увидела преступника! Крикнула с испугу, а он ударил меня. Упала, и все потемнело в глазах, а когда очнулась, пыталась помочь, но аптекарь уже не дышал! Весь холодный был! — слезно оправдывается Илана.

— Да ты что, и кто же был этот преступник? — гаркает представитель закона.

— Я… я не разглядела! Он в маске был!

— Сказки мне тут сочиняешь! Увести и пытать, пока не сознается! — Главный отдает приказ и ни один мускул не дергает у него на лице.

Пытать… молоденькую девчонку.

— Стойте! Преступница не она, и я могу это доказать! — вырываюсь из толпы, хоть и знаю, что отхвачу за это. Тем более без документов.

Но отдавать молоденькую девочку, спасшую мне жизнь, на растерзание варварам точно не дам!

— Госпожа… — одними губами шепчет Илана, увидев меня.

Но обзор на нее загораживает этот самый Главный.

— Ты еще кто такая? — гаркает, видимо, даже не припомнив поначалу, но быстро соображает. — Ты… Я тебя помню…

— Неважно, кто я. Главное, я могу доказать, что убийца не эта девочка! — заявляю я.

Толпа за спиной начинает шептаться, Главный краснеет от злости. Видно, не привык, когда какая-то выскочка учит работать. Понимаю и не осуждаю его злость. Но сам виноват. И пока мне не заткнули рот, начинаю:

— Посмотрите! Лекарь высокого роста. И нож воткнут в шею по направлению сверху вниз. Эта девочка лекарю ниже груди будет. Чтобы так нанести удар, ей нужно было встать на стул. И сделать это стоя лицом к жертве. Как бы аптекарь на такое отреагировал? Просто бы стоял и ждал? Да и где этот стул?!

— Ты… замолчи! — рычит на меня Главный, а вот простому люду моя логика нравится.

— Погодите! Последнее! Клинок! На рукояти синие камни! Орудие явно не простое! Такой же нож я видела сегодня у одного из мужчин на базарной площади! Это его нужно найти и допросить. Даже если не он убийца, то знает, где приобрел этот нож. Так и найдем настоящего преступника или ниточку к нему! — выпаливаю я.

И Главному уже нечего ответить. Его просто переклинило. Но сейчас стадия шока пройдет, а за ней будет праведный гнев. Пускай! Главное, чтобы девочку не покалечили с глупости.

— Видела, говоришь? А описать можешь?

— Могу! И возможно он уже у стражников! — отзываюсь я.

Но тут происходит нечто невообразимое.

— Какой знакомый звенящий в ушах голос, — раздается голос из темного дверного проема аптекарского дома, а затем шаги. — Не обо мне ли ты говоришь?

На пороге появляется тот самый незнакомец, которого я оставила связанным в проулке.





Глава 22. Дерзай


“Поймаю — лично выпорю!” — вспыхивает буквально субтитрами в его глазах. А в левый уголок губ дергается в хищной ухмылке.

А стражники как заорут чуть ли ни хором.

— Господин! Господин! Приветствуем! Мы не заметили, как вы вошли!

И кланяются один за другим — Ему!

— Я зашел с другой стороны, — неохотно отзывается незнакомец.

А я в толк взять не могу, кто он вообще кто такой? Как это вообще возможно, чтобы человек, который сам же скрывался от стражников, сейчас стоял перед ними всеми, как местный царь-бог?!

Видимо, гаденыш-незнакомец считывает шок и недоумение на моем лице, потому и усмехается.

— Надо же, кто тут у нас, — тянет он. — Напомни, как там тебя правильно называть? Женушка или госпожа?

— Вы ее знаете, господин? — округляет глаза капитан.

— Был так сказать опыт общения. Не самый приятный, но запоминающийся,— отзывает он.

Стражники бледнеют, будто сами оплошать успели.

— Мы сейчас же ее уберем! — гаркают и кидаются ко мне с завидной ловкостью.

Так бы преступников цепляли, а не женщин хватали.

— Не надо, — устало окликает Господин и даже пальцами своими длинными жестикулирует в духе “Не душните, окаянные”.

Собирается выйти из дома, но глянув на накрытое тело, ставит пятку на место. Странная у него реакция. Даже слишком. Игривый взгляд, лень в движениях исчезают. Он напрягается, и сама серьезность теперь горит в его серых глазах.

— Баба с мозгами — редкость. Я бы даже сказал диковинка. Разве можно упускать такое представление, да еще и бесплатно? Пусть продолжит. Я хочу послушать, особенно часть про клинок, — велит он.

И стражники подчиняются беспрекословно, даже умудряются мне подмигивать, мол, чего молчишь? Говори теперь давай!

Я же смотрю на низ его рубахи. Под тканью в том месте, где я видела клинок, точно что-то есть. Может то же самое оружие. Может другое. Знать бы точное время смерти жертвы, чтобы понять, есть ли у этого типа алиби.

— Что, передумала оправдывать подружку? — тем временем кидает вызов Господин.

— Я уже озвучила все несостыковки и предложения.

— Но этого мало, — заключает он, будто намеренно издеваясь надо мной. — У девочки мог быть сообщник. Они могли провернуть все вдвоем. Допросить ее самое то, не думаешь?

— Да какой смысл ей убивать, тем более сообща? Она пришла сюда за лекарством для меня.

— Так докажи, раз просишь, чтобы ее отпустили без пыток.

Ну точно гад. Он будто намеренно надо мной издевается. Почувствовал власть и теперь хорохорится.

Местные боги мне свидетели, если однажды вернусь во дворец, то это лично приглашу в тронный зал, чтобы отомстить, а пока…

— Хотите услышать больше, тогда позвольте осмотреться и собрать сведения. А еще мне нужно заключение суд-мед… Кхм! Мне нужно услышать, что скажет осмотрщик тел, — заявляю я.

Толпа застывает. Во все глаза смотрит на господина и ждет решения.

— Валяй! — в легкую соглашается он.

— Но, господин, это не по протоколу! Ладно вы, а эта… — взвизгивает капитан, однако затыкается под злобным, я бы даже сказала убийственным взглядом Господина.

— Тихо, — шепчет он ему, а затем велит мне. — Расследуй.

Киваю и ступаю ближе к телу. Илана едва слышно всхлипывает и смотрит так, будто от меня зависит ее жизнь.

“Я справлюсь, не беспокойся”, — пытаюсь сказать ей взглядом, а затем приступаю к осмотру.

— Кто первым обнаружил тело? — спрашиваю толпу между делом.

Стражники косятся на молоденькую худенькую девушку. Она испуганно ступает вперед.

— Я обнаружила.

— Как это произошло?

— Я дремала, затем услышала крик и прибежала.

— Кто кричал? Что кричали? — спрашиваю будничным тоном, пока осматриваю рану.

— Кричали, вроде, "Помогите!". Женский голос был. Я побежала вниз по внешней лестнице. Увидела эту девушку у тела, закричала со страху, и тут же влетели жандармы.

— Ну вот, — заключаю я и смотрю на остальных. — Стал бы убийца или его сообщник звать на помощь? Они бы скрылись тихо, господа. Вот вам еще одно подтверждение. Теперь достаточно?

— Нет. Я велел расследовать, а не играть в заступника, — выдает этот гад.

И меня уже взрывает изнутри.

— Я вам уже кучу наводок дала. Да кто вы такой, чтобы так бессчетно издеваться над людьми?

Кажется, последний вопрос я задала зря. По крайней мере, это считывается по побелевшим лицам стражников. Они даже не дышат и, кажется, мысленно читают молитвы.

— Считай меня законом и властью, — усмехается в ответ кучерявый господин. — Твою девчонку могут задержать, пока не найдут преступника, но ты можешь похлопотать за нее. Я дал тебе шанс, но могу передумать. Продолжишь спорить?

— Продолжу расследование, — шиплю сквозь зубы.

Опрашиваю Илану, так как она по сути первая обнаружила труп. Точнее, по ее словам, тогда аптекарь был еще жив.

Сначала она тараторит мне то же самое, что говорила местному следователю. Поэтому приходится задать ей пару направляющих вопросов, чтобы понять, где, кто стоял. Как ударил.

И вырисовывается картина: Илана подходит к лавке. На порог вылетает аптекарь с ножом в шее и падает. Она кидается к нему на помощь. И тут удар по голове. Падает рядом, успев заметить лишь то, что нападавший был мужчиной. И был в маске.

Шишку на ее макушке я тоже нахожу и для пущей бдительности демонстрирую местным умникам.

А затем иду в дом. Потому что истинное место преступление — там, а смерть настигла на пороге.

Аптечная лавка похожа на просторный магазинчик в деревне. Шкафы со всякими банками вдоль стен, парочка столов с порошками, напоминающими специи, но пахнущих отнюдь не так и стол, за которым видимо и работал аптекарь. На столе тарелка с пеплом и кусочком уцелевшей бумаги.

Зачем жечь что-то в доме, когда у лавки есть небольшой передний дворик и приличный задний. Только если хочешь что-то скрыть.

— Дайте платок, — прошу у стражника, который вместе с Господином наблюдает за мной во все глаза. Но вояка, в отличие от второго хотя бы не дышит в спину.

— Платок?

— Платок, — повторяю, ибо вряд ли у них тут водятся латексные перчатки. Да и обычные не в почете.

Платок находится. Не знаю, кто именно его дает, так как разглядываю бумагу. Но запашок от платка женский, сильный парфюм. Потому решаю сначала принюхаться к огарку не трогая, мало ли чем интересным пахнет, и лишь после поднимаю ее и подношу к свету.

Не показалось!

— Что там? — спрашивает Господин.

— Необычная бумага, какая-то тесьма, — говорю, и даже не успеваю предложить посмотреть, как кудрявый бугай тут как тут.

— Королевская типография, — заключает он. Забирает улику и разглядывает под разным углом, а я кидаю взгляд на приоткрытый ящик стола.

— Кем вы приходились погибшему? — спрашиваю ту блондинку, что “нашла” тело.

— Что? Я? Я его помощница, — отзывается она между всхлипываниями.

— Вы хорошо знали это место?

— Да. Здесь я работаю с утра до вечера. А в перерывах готовлю обед. На втором этаже у аптекаря дом.

— Посмотрите, не пропало ли что из лавки, — даю ей задание.

А сама, пользуясь тем, что стражники увлечены королевской бумагой, заглядываю в ящик. Там лежит старая фотография. Погибший и шесть юнцов-оборванцев и все они победно держат в руках клинки. Снимок мелкий, нечеткий, но сдается мне, что это наше оружие убийство принадлежит одному из мальцов. К слову о подростках.

— Еще что-то нашли? — вырастает рядом Господин.

— Пока ничего, — быстро кладу фотографию на место.

Озираюсь по сторонам и понимаю, что такими темпами расследовать мы будем еще год. Надо опросить соседей. Вдруг видели что. Возможно, преступник вошел через задний ход, как господин. И ворятные мотивы еще не установлены, а их может быть куча: выгода, наследство, месть. Все что угодно. И проверять это нужно долго и тщательно. А мы даже исключить факт кражи не можем, потому что в аптеке так много всего, что пропажу работница может попросту не заметить. Потому отправлю ее проверить в первую очередь редкие и запрещенные снадобья. Но там все на месте.

— Все? Дело встало? — спрашивает Господин.

И если поначалу мне казалось, что он просто издевается, чтобы поставить меня на место, то после той фотографии в голове совсем другая причинно-следственная связь.

— Не совсем. Нож кто-нибудь трогал? — спрашиваю я, решив воспользоваться хлипким шансом на удачу и надеждой на науку.

— Нет, — отзываются стражники.

— А ты Илана?

— Не успела. А когда очнулась, с испуга хотела прижать рану. Не понимала, что уже поздно. Но нож не трогала. Если бы дернула при жизни, то он бы точно умер! — выкрикивает она.

Надо же. У нее и медицинские познания откуда-то имеются. Интересно, но с этим потом разберусь. Сейчас мне нужен другой ее талант.

— Господин, мне нужна помощница. Если получится, у вас будут неоспоримые улики, которые позволят установить преступника! — заявляю кудрявому, и тот кивает.

Я подзываю Илану, велю ее найти в аптеке то, что похоже на наш тальк и собрать сажу из камина. Сама ищу кисть, к счастью, у аптекаря таких много. А вот чем заменить дактилоскопический скотч, пока понятия не имею.

Приходится спросить совета у Иланы. Она как раз находит крахмал. А вместо скотча Илана предлагает использовать бумагу с тонким слоем подсушенного клея.

Стоит ли говорить, скоро раз капитан пробует убедитьГосподина убрать нас отсюда, пока мы копошимся. Но вот мой отпечаток получается. Метод опробован. Потому повторяю то же самое с ножом и с победным: “Вуаля!” оборачиваюсь к изнуренной ожиданием толпе стражников и их главного кудрявого непонятно кого. Ах да, Закона и Власти”, точно, вспомнила, как он представился!

— И что это? — спрашивает он.

— Отпечатки пальцев. У каждого человека они свои. Во всем мире нет повторяющихся!

— Что за вздор?! Неслыханно! — бубнит капитан. — Это шарлатанство!

— Можете проверить! — предлагаю ему.

А что? А вдруг? Не зря же меня в этот мир закинуло. Введу им тут прогресс, хоть невинных людей пытать и казнить перестанут.

— А с чего нам знать, что это пальцы убийцы, а не чьи-то еще? Клинком кто угодно мог пользоваться, — задает Главный очень важный вопрос.

— По расположению. Отпечатки полностью соответствуют предполагаемому захвату ножа в той траектории, в которой нанесен удар.

— Что?

— Я говорю… Позволите? — прошу его клинок, чтобы показать, но едва приступаю к демонстрации, он останавливает и выглядит несколько смущенно.

— Я понял. Просто ты нарочито сложно объясняешь, — делает мне замечание Главный. Смотрит на листки с темными узорами пальцев и спрашивает. — Почему только четыре? И то не все ровные.

— Неровность допустима. А вот полностью отсутствующий… Возможно, у убийцы нет среднего пальца.

Тут-то в глазах кудрявого что-то вспыхивает. Он явно о ком-то вспомнил.

— Кажется, вы его знаете преступника, не так ли? — спрашиваю я, но говорю так тихо, чтобы слышал только кудрявый.

А этот стражник-капитан, как назло, тянет ухо к нам поближе.

— Перешли от расследования к гаданию? — кудрявый злится и пытается обесценить мое умозаключение, но зря.

— С того, что у аптекаря было шесть подопечных. Возможно, даже его учеников. Всем им он подарил одинаковые ножи. Один нож достался вам, а вот парень со шрамом на лбу был как раз без пальца, — говорю Главную, и вот тут чистой воды гадаю.

Строю теории по одной лишь найденной фотографии. Но лучшего подтверждения, чем то, что вспыхивает в глазах Господина, уже не будет.

— Ты… — шипит он и шагает на меня так резко, что, отпрыгнув с испуга, врезаюсь пятой точкой в стол.

— Госпожа! — спешит ко мне Илана, испугавшись не на шутку.

— Всем выйти, — хрипит Господин, но толпа лишь растерянно моргает. — Я СКАЗАЛ ВЫЙТИ!

Минута, и в аптечной лавки не остается никого, кроме меня, самого господина и какого-то моложавого стражника. Они даже Илану чуть ли не силой утаскивают.

— Хотите меня запугать? — спрашиваю кудрявого, но понимаю, что сейчас в храбрую точно играть не выйдет.

— У вас получается. Я напугана. Дальше продолжать не надо! — прошу его, а он так и сверлит взглядом, будто решая, как лучше меня прибить.

— И вообще, не понимаю причины вашей злости. Вы просили расследовать, я выполнила. Какие теперь претензии? — выпаливаю с нервов.

Он медленно опускает подбородок, прищуривается и говорит:

— Я спрошу лишь один раз: кто ты такая?

То ли от угрозы в его взгляде, то ли от тона, которым он это сказал, органы связываются в узел. Но срывать маски пока рано.

— Этого в сделке не было. Услуга за услугу и только. Или вы не держите свое слово? — спрашиваю его. — Разве это по-мужски?

Последнее явно попадает в цель. Нет, кудрявый не злится, напротив усмехается, словно одобряя мой ответ.

— Не расскажешь сама, я все равно узнаю, — предупреждает он. — А может мне лично обыскать тебя в поисках именной таблички?

— Ушла бы я с вами из таверны, если бы она была? — напоминаю ему. — Я ее потеряла. Но мне уже выслали новую. Подождите день-два и присылайте своих стражей проверить. Они уже знают, где я живу.

— Откуда же? — прищуривается он.

— Господин, — тихонько отзывает стражник. — Пока вы расследовали, городничий шепнул, что это она поколотила четверку Сандерса и упекла их в темницу за хулиганство.

— Она? — Господин округляет глаза.

— Как есть говорю. Еще и деньги с них стрясла.

— Даже так? И при этом удивляется, что я требую твое имя? — косится на меня. — Где ж ты пряталась на этом хутаре до сего дня.

— Господин. Не местная она, это точно. Думается, что из публичного дома та беглая.

Ну вот опять двадцать пять!

— Так наш самородок-сыщик на самом деле куртизанка, — отчего-то веселится кудрявый, и тут же прищуривается. — Стало быть, ее хозяйка разыскивает? Сколько за голову хочет?

— За живую четыреста монет. Сдать ее? — с огнем в глазах спрашивает страж.

И я уже готова снять маску, как...

— Не спеши. Мы еще за пояс не поквитались, — отзывает кудрявый и в глазах мелькает самое настоящее коварство.





Глава 23. Время сделок


— И как же вы хотите поквитаться? — спрашиваю я, а сама уже сплю и вижу, как возвращаюсь во дворец, а этого умного и прекрасного на колени перед троном ставлю.

Интересно, если признаюсь им, кем являюсь, поверят? Если дело станет еще хуже, то придется попытаться. Но нет… Видимо, господин считывает что-то странное в моем взгляде, возможно, даже угрозу.

В уголке его губ возникает странная улыбка.

— А ты меня совсем не боишься, да? — спрашивает меня.

Вообще-то, побаиваюсь. Но кто ж в таком сознаваться будет?

— А надо? — дельно усмехаюсь и включаюсь в игру. — Вы хоть и выглядите грозным и властным, но пользуетесь скорее уважением у окружающих, чем страхом, — говорю ему и тут нагло вру.

Местные его уважают, в этом нет сомнений, но бояться ничуть не меньше. Может даже больше. Однако если нужно польстить ради победы, то можно сместить чуточку акцент.

Потому и продолжаю:

— А раз так, значит, поступаете по справедливости. Вы хоть и пытались меня пару раз припугнуть сейчас. И к сожалению впечатление этим произвели такое себе, но в целом, полагаю, дело закончится так, чтобы ваша репутация не пострадала. А значит, не должна пострадать и я, — отзываюсь, натянув на губы прохладную улыбку.

Господин, выслушав мой монолог, подозрительно долго молчит.

— Я слышал, что если женщина не только красивая, но и умная — это смертельно опасно. А теперь, кажется, рискую убедиться в этом, — отзывается он и какого-то лешего ступает на меня.

Ох, как же хочется от него отодвинуться, но раз начала партию, не сдам позиций. А он продолжает:

— Коварные слова ваше все, госпожа-сыщик. Вы только что пару раз принизили меня, а затем дали шанс возвыситься в ваших глазах. Будь я местным дурачком, повелся бы.

— Что, совсем не получилось? — ехидничаю.

Господин усмехается, но затем говорит уже строже:

— Признаю, хитро, прямо-таки дворцовыми играми пахнет.

— А вы с ними знакомы?

— Боги уберегли. А что касается вас, — кудрявый нагло берет меня за подбородок, чтобы заставить смотреть ему в глаза и ощущать то ли трепет то ли страх, но я…

Я тоже беру его за подбородок.

— Вы! — кудрявый сбивается с мысли от такой выходки и стряхивает мои пальцы. Заодно и свои от меня убирает.

— А что такого? Если это что-то неприятное, то не делайте другим, — советую я.

— Пальцы бы тебе за это отсечь, — рычит он, но как-то слишком быстро отходит. — Но пальцы твои мне еще нужны. Значит так. Сейчас заберешь свою подружку, но из хутора никуда не денешься. Я пришлю за тобой, когда мне понадобится твоя услуга в ближайшем будущем. Какая именно услуга — решу позже. И советую тебя меньше хватать мужчин за подбородок.— заявляет мне, а потом нагло решает подмигнуть.

Думает, запугал? Или обольстить так пытается.

— Звучит интересно, — отзываюсь, включая деловую леди. — А какая награда, господин?

— Какая награда? — охает он, а страж выкатывает глаза.

— На торговой площади есть доска объявлений. Там лист, где черным по белому сказано, что за помощь в расследованиях, жителям полагается вознаграждение.

— Я пощадил твою подругу! — напоминает он.

— Но она по факту оказалась невинной. А я прилично сократила вам время на поиск истинного преступника. Но так и быть, эту ситуацию можно забыть. А вот в будущем бесплатно работать не стану, — говорю господину. — Вы же не бандит какой-нибудь людей принуждать без оплаты?

— Ты! — шипит страж, кажется, он уже раза три хотел меня огреть, да сдерживался. А сейчас сам господин подает его сигнал ладонью, мол, не вмешивайся. Эта сумасшедшая на мне.

— Наглости не занимать, — отмечает господин.

Только вот за его напускным холодом отчетливо заметно одобрение.

— С волками жить — по-волчьи выть.

— И что же ты хочешь? — спрашивает он.

— Вы здесь закон и власть, стало быть, даже Черного Ворона не боитесь? — спрашиваю я, и стоит только упомянуть бандита, страж бледнеет, а в глазах господина сверкают странные искорки.

— Ну, допустим, — кивает он и прищуривается.

— Я помогу вам в деле. Но если вдруг случится, что мне нужна будет помощь или защита от Черного Ворона, сможете ее оказать? — спрашиваю.

— Ну, это непростая просьба. Вы должны понимать, что связываться с таким бандитом — дорогого стоит, — начинает набивать себе цену господин. — Я подумаю.

— Как решитесь, так и присылайте за мной. Буду ждать, — отзываюсь я и с легкой ноги ступаю прочь, мимо красного как рак и напряженного до кончиков пальцев стража.

— Господин, вы же… — слышу за спиной, но следом раздается “тсс!”, и все.

Ну и ладно, хватит на сегодня шпионажа и расследований. Забираю у этих дикарей Илану, и лишь когда мы выбираемся на окраину, выдыхаю спокойно.

— Как вы их! А! Я готова была вам аплодировать! — не унимается девчонка.

От страха в ней уже ни капли не осталось.

— Ты и сама хороша. Без тебя злодея бы так быстро не вычислили, — напоминаю Илане и про ее заслуги, а сама думаю, что, возможно, нашла самого юного криминалиста в мире. Немного поднатаскать, и целое бюро можно будет открыть.

Надо бы это обсудить, но после ужина.

— О! Нико! — Илана замечает брата, бегущего к нам от калитки дома.

Только вот встретиться не успеваем. Дорогу преграждают четыре уже хорошо знакомых амбала, с Сандерсом во главе.

— Давно не виделись, госпожа! — рычит он с гневом.

И когда их успели из темницы выпустить? Но это вовсе не проблема. Как раз появилась идея. Потому и говорю:

— Не так уж и давно, но вы вовремя, господа-разбойники!

То ли из-за моей радостной улыбки, то ли из-за самих слов бандиты выглядят обескураженным. А когда приходят в себя, вновь пытаются припугнуть:

— Ты, кажется, не поняла! Мы вообще-то…

— Давайте за чаем поговорим. Там как раз навес вас ждет. И сделка. Идете или опять за лопату браться? — спрашиваю я, чем, кажется, еще сильнее шокирую мужчин.





Глава 24. Она


Король:

— Вы уверены, что лично хотите с ним встретиться? — спрашивает Райзон.

— Разумеется, это идеальный момент, — отвечаю я и смотрю, как страж в спешке натягивает белоснежное одеяния короля.

В первый раз, когда я заставил его облачиться, он дико нервничал, словно само одеяние билось молниями. Сейчас уже шестнадцатый раз, поэтому Райзон спокойней.

У него было достаточно времени, чтобы отточить все мои повадки, да и время для тайных вылазок я выбираю с идеальной точностью.

В ближайшие три дня — королевская охота. Ее придумали те, кто забрал у деда власть, чтобы тот меньше мешался и хоть чем-то занимался. Я подыгрываю, ведь чем меньше враг знает, тем легче делать маневры.

На охоте не бывает лишних глаз, потому подмену сложно обнаружить. А если военный министр и приставит в ряды охотников шпиона, то тот ни о чем не догадается. Иллюзии моей внешности хватает ровно на три дня. Дальше магия даст негативный эффект на здоровье. Но этого времени обычно хватает на мои дела.

Схема выхода из дворца тоже продумана. Я выхожу в облике Райзона, добираюсь до таверны, где меняюсь местами с Ильзаном, братом-близнецом стража. Он и возвращается в роли Райзона во дворец, чтобы никто не задавался вопросом, чем же занят мой личный страж.

После того как хвост уходит за двойником, перехожу к своим планам. И сегодня мне нужно лично увидеть одну интересную фигуру, главенствующую в южном округе. А заодно проверю секретный отряд.

Приходить к солдатам лично — важно. Мне нужно их доверие и уверенность, что они не подведут в ответственный момент.

Перемещаюсь через портальную городскую арку и возвращаю внешность, чтобы тайного помощника удар не хватил.

— Ваше Величество! — вопит он, едва я подхожу к воротам гостевого дома.

Солнце сильно припекает голову, но вспотел старик явно не из-за этого. Он понимает, чем рискует, ввязываясь в мою игру. Он вообще чудом выжил, после того как занял сторону моего отца, а потом чудом спасся от гнева победителей.

Однако у него есть то, что заслуживает уважения и восхищения — желание вернуть Асдевилю справедливость и благополучие. Ради этого мы и суем головы в пекло.

— Осторожнее с обращениями. Здесь я просто Светлость, — напоминаю советнику, и тот кивает.

Провожает в комнату и начинает доклад. Что поменялась, чьих руках здесь власть, кто с кем связан, — мне нужно все. И все моментные изменения тоже.

— Понял, — киваю я после доклада. Видимо, встречи с интересующей меня и вовсе не самой приятной персоной не избежать.

Вот уж не думал, что докачусь до того, чтобы связываться с бандитским кланом, но враг моего врага — мой союзник. К тому же, любого бандита можно переманить на нужную сторону, если грехи его не тяжкие.

Судя по словам советника, этот главарь хоть и грозный, но знает, что такое справедливость. Да и винить людей в росте преступности — непростительно глупо. Кто и виновен, так это верхушка, допустившее это.

В других краях бандиты прикормлены военным министром, да что там — работают на его род. А этот пока что не соглашается.

И мощь его группировки неоспорима, раз сам министр пока его не трогает. Хотя дело может быть в чем-то другом. Потому и важно лично все провернуть.

— По делу вопросов нет. А никакая леди здесь не объявлялась? — задаю старику еще один вопрос, который уже всю душу высосал.

А как не высосать. Столько времени прошло, а от королевы ни слуху ни духу. И отец ее рыщет по всему королевству, как ни в себя. Оттого и предположения самые отвратные.

— Леди? —задумчиво переспрашивает старец. — Не о Ее Величестве ли вы спрашиваете?

— О ней. Но кто знает, она и под другим именем может быть, — говорю старику.

Тот недоумевающе округляет глаза. Еще бы. Магдалена ни за что бы свой статус на инкогнито ни променяла. Но она могла потерять память, как минимум. Хотя, я уже не уверен, что знал эту женщину так хорошо, как думал.

Последние ее дни во дворце напрочь перечеркнули ту репутацию, которую она выстраивала годами. А люди так резко меняются лишь перед смертью.

Нет, об этом не хочется думать. Пусть она и враг, но пусть будет жива. А там я разберусь.

— Так слышал что-то или нет?

— Нет, Ваше Вел… Ваша Светлость. Ни одной благородной леди в краях не появлялось. Да и вообще из всех слухов, касательно женщин, упоминалась лишь сбежавшая куртизанка, ну и дамочка-сыщик, что четвёрку бандитов побила лопатой, — говорит он, почесывая белую бороду.

— Что за дамочка? — спрашиваю я.

— Да кто ее знает. Просто слухи ходят. Сначала, говорят, всю четверку хуторских бандитов одной лопатой перебила. И,не поверите, даже деньги с них умудрилась стрясти! А потом явилась в аптечную лавку, хозяина которой убили, и утерла нос местным стражам. Даже на Черного Ворона прикрикнула и ушла, — хохочет старик, а затем вдруг вскакивает. — К слову, говорят, что он так на эту дамочку смотрел, что не ровен час, что ее госпожой клана сделает. Может, конечно, это и домыслы, от скуки чего только не придумает люд, но я проверю информацию. Вам ведь иной рычаг не помешает?

— Не помешает, — соглашаюсь я.

Да и старик дело говорит. Если мужчина не сговорчивый по натуре, то только слабость к женщине может пробить его броню. Однако кое-что в этой истории меня смущает.

— А как, говоришь, зовут этот даму с лопатой?

— Так я не знаю. Никто не знает. Она недавно появилась. Я все для вас выясню.

— Недавно? — спрашиваю я, и в голове начинаю вертется очень опасные, и я бы даже сказал нереалистичные идеи.

— Ваше… Ваша Светлость, — обращается старик и внимательно всматривается в мое лицо. — Вы ведь не думаете, что это может быть королева? Ее Величество тяжелее вышивки в руках ничего не держала. А тут лопата, бандиты. Труп, говорят, лично осматривала!

Вот это и раздражает. Та королева, за которой я наблюдал почти год и близко бы к трупу не сунулась. И действительно ничего тяжелее иголки в руках не держала. Но та, что дерзила мне перед своим исчезновением запросто могла навалять. Даже Райзон про ее удары подносом с таким восторгом говорил, что не верилось.

— Отправь кого-нибудь найти эту женщину. Хочу лично на нее посмотреть, — отдаю приказ, затем кидаю взгляд в окно.

Полдень. Время выдвигаться.

Дом Утех, где было решено подловить Черного Ворона, хоть и находится на краю города, но выглядит не хуже гостевых домов в столице. Три этажа, окна в витражах, куча разноцветных лент и сады благоухающих цветов. Вот только запах роз перебивает менее приятный запах, исходящий от прогуливающихся вовсе не на твердых ногах весельчаков.

Вот они — чиновники, которые должны быть примером благородства и семейных ценностей, — все в сборе. Но ничего, на них у меня есть управа. Сначала — Черный Ворон.

— Обычно он бывает на втором этаже и лишь здесь без охраны, — нашептывает старик.

Киваю, в полной готовности к встрече, но сбиваюсь с шага, заметив на балконе до боли знакомую фигуру.

Тонкий стан, платье из голубого шелка, очень похожее на то, в чем королева покинула дворец. Даже заколка в копне черных волос — та же самая, если я правильно запомнил. Надо было разглядывать ее лучше. Нет, сейчас она обернется, вот тогда я все пойму. А с кем она вообще говорит? Что за мужчина?

— Ваша Светлость! Можем упустить момент! Давайте поторопимся, — обращается советник.

А девушка, лишь немного повернув лицо в нашу сторону (советник говорил слишком громко), быстро отворачивается и… стремительно уходит в здание.

— Ваша Светлость! — вскрикивает советник, когда я со всех ног залетаю в дом Утех.

Дом куртизанок, чтоб его! Что б меня!

Я уверен, что это она, хоть и полностью лица не видел. Но какого гоблина, она здесь? Все-таки отшибло память?

Залетаю на второй этаж, проигнорировать крики местных работниц и работников, но от девушки и след простыл. Зато другие дамы, едва завидев меня, пытаются соблазнить. Будто до них сейчас есть дело.

— Женщина, тут была женщина. Черные волосы, синее платье. Где она?

— А мы разве менее красивые? — жеманно шепчут они, но один взгляд, и девицы обиженно дуются. — Не видели мы!

— А так? — вытаскиваю золотую монету.

— На третий этаж она пошла, — выдает блондинка, буквально вырвав из пальцев золото.

Возвращаюсь к лестнице, слыша, как за спиной девицы негодуют, чем та новенькая так прославилась, что на нее так все заглядываются. Новенькая, бездна их возьми! И что это за все, заглядываются?!

Обхожу третий этаж, врываясь то в одну комнату, то в другую. Чувствую, если продолжу, меня отсюда самого стража вынесет. Но девица в синем платье находится. Волосы уже растрепанные и без заколки. Взгляд испуганный, ибо застал я ее посреди танца. И она определенно точно не королева.

Неужели, показалось?!

— Ваша Светлость! — нагоняет меня советник.

Весь запыхавшийся, дышит с трудом, но говорит:

— Да что же с вами такое? Привиделось что?

— Видимо, так, — киваю, ибо иначе свое помешательство объяснить не могу.

И в самом деле, чего как с цепи сорвался. Королева, даже если и лишится памяти, то рассудок останется при ней. В таком месте засиживаться не станет — сбежит.

— Какая там комната у Черного Ворона? — спрашиваю старца, и он спешит отвести меня обратно на второй этаж.

— Эта.

На миг закрываю глаза, чтобы выгнать из головы ненужные мысли и сосредоточиться на деле. Толкаю дверь… Она открывается без скрипа, зато скрипят мои зубы, когда я вижу в завалах одеял смазливого кудрявого юношу и… королеву!

Смаргиваю, ибо не верю своим глазам, но это точно она. И платье, и проклятая заколка в волосах имеется. И румянец на щеках, не говоря уже о размазанной помаде на чувственных губах… Что за… ?!

— Вы! — охает Магдалина, явно не ожидавшая меня увидеть.

В глазах вспыхивает страх, и правильно. Сейчас я сам себя впервые в жизни боюсь.

И за жизнь этого мерзавца не ручаюсь. Срываюсь с места, готовый убить, а гад еще и выпаливает:

— Женушка, ты что его знаешь?

Что?!

Как он только что ее назвал?





