Скачано с сайта bookseason.org





Глава 1. Мира


Рассматриваю свое отражение в зеркале, медленно поворачиваясь из стороны в сторону. Платье село идеально, и очень удачно скрывает то, о чем гостям знать пока не положено.

Провожу ладонью по ткани в районе талии. Совсем ничего и не видно, и слава богу. Однако это не помогает унять тошноту, нервную, или опять токсикоз решил меня доконать. Всего денек продержаться бы.

— Всё будет хорошо, — шепчу я своему отражению, поправляя выбившуюся прядь. — Просто очередной этап. Без паники, Мира. Ты со всем справишься.

Внутри, где-то под ребрами, ворочается странное липкое предчувствие. Будто я что-то забыла или стою на краю обрыва, прикрытого туманом. Хотя это беспокойное ощущение скорее всего тоже результат токсикоза, ну или пустого желудка в следствии него. Надо бы чего-то перекусить перед регистрацией, не слишком тяжелого. Тогда глядишь и эти неприятные ощущения хоть немного притупятся.

Ведь в моем положении списывать всё на предчувствия гиблое дело, так и умом тронуться можно.

На заднем плане мама с тетей Людой вовсю наводят марафет не прекращая свою болтовню.

— Я считаю, правильно сделали, что только близких позвали, — тетя Люда старательно выводит контур губ. — Сейчас времена такие, не до пышных торжеств. Главное, что жених парень надежный.

— Знаешь, если бы не спешка, то может и попышнее бы торжество организовали. А так… — отзывается мама, бросая на меня выразительный взгляд через свое зеркало. — Посидим по-семейному. Я еще кумовьев позвала. Своих друзей Мирка что-то не захотела звать, только вот свидетельница одна — подружка ее лучшая. А вот друг сына что-то подвел в этот раз. Отец написал ему приглашение, так тот даже не ответил.

Я напрягаюсь:

— Это кому? — уточняю осторожно.

— Так Богатыреву же, — подтверждает она мои худшие опасения.

У меня внутри всё на секунду замирает, а потом сердце пускается в неровный пляс. Стараюсь, чтобы голос звучал максимально буднично, когда я оборачиваюсь к ним:

— Зачем ты вообще его звала?

Мама смотрит на меня с легким недоумением, поправляя на плече шаль.

— Ну как же зачем, Мир? У него машина самая приличная из всех знакомых. Да и потом, Роман ведь был лучшим другом твоего брата. Почти как член семьи.

— Стоило сначала у меня спросить, хочу ли я видеть посторонних на своей свадьбе, — фыркаю себе под нос. — И никакой машины мне не надо!

— Мир, ты угомонись, — мама хмурится, глядя на мою резкую реакцию. — Какой же он посторонний, если вырос у нас с отцом на глазах? Ты и сама всё детство за ним хвостиком увивалась. К тому же Рома — герой настоящий. Он первый ринулся искать твоего брата и его группу, когда они пропали. Я слышала, даже ранение какое-то получил серьезное в той командировке…

У меня сердце екает. Ранение. Герой.

Ну хотя бы живой…

— Тем более, всё равно же не пришел, — продолжает ворчать мама. — Так что к чему претензии?

Я поджимаю губы и снова отворачиваюсь к зеркалу, чтобы они не видели моих глаз.

Раздражение внутри меня снова сменяется какой-то колючей тревогой. Вслух я больше ничего не говорю, спорить с матерью в день свадьбы себе дороже, только себе же настроение испорчу еще сильнее. Но пальцы, сжимающие край атласной юбки, слегка подрагивают.

Хорошо, что живой.

Хорошо, что не приехал.

Ведь всё из-за него…

Вздыхаю и шагаю к двери, ведущей из комнаты.

— Ты куда это? — бросает мне вдогонку мама.

— Егора найду. Нам уже выезжать скоро, а он точно где-то воюет с галстуком.

— Ну нет уж! — фыркает тетя Люда. — Примета же плохая жениху перед свадьбой в платье показываться.

— По мне, так еще хуже примета, если он придет на роспись с морским узлом на шее, — усмехаюсь я. — Но если есть желающие помочь ему вместо меня, то останавливать не буду, — указываю на открытую дверь.

Мама с тетей переглядываюсь, и отмахиваются от меня, как от мухи назойливой.

Так я и знала. Ведь на их марафеты времени почти не осталось, куда уж тут еще галстук жениховский впихнуть.

Выхожу из комнаты, и довольно быстро обойдя весь дом, шагаю на улицу. Егора нигде не видно, как сквозь землю провалился.

Заодно свежим воздухом подышу, может получится успокоиться и унять это дурацкое предчувствие. Родительский дом за городом это место, где мне всегда было спокойно, но сегодня даже здесь всё кажется каким-то чужим.

— Егор? — зову негромко, озираясь по сторонам.

Тишина.

Хочу было выйти за калитку и проверить его у машины, как вдруг слышу со стороны гаража доносятся какие-то приглушенные звуки.

Вроде даже голос Егора различаю. Может он там уже друзей своих собрал? Праздновать начали? Еще этого не хватало…

Иду туда, намереваясь разогнать несанкционированное застолье. Дверь приоткрыта.

Захожу внутрь готовая отчитать всех присутствующих, но слова так и застревают в горле. И даже тошнота усиливается моментально, словно подтверждение того, что нехорошее предчувствие было не случайным…

Передо мной сцена, как из дешевого кино, только бьет под дых слишком уж по-настоящему.

Мой будущий муж, прижав к верстаку мою же свидетельницу и лучшую подругу по совместительству, увлеченно трудится, даже не замечая моего вторжения…

А я просто глазам своим не верю.

И пошевелиться не могу.

Будто к месту приросла.

Только пальцы крепче стискивают подол платья, а в голове все его лживые признания в любви как назло всплывают.

Уж как он меня обхаживал, как завоевывал, все эти месяцы, что я и правда позволила себе поверить, что у нас любовь…

Мой шок длится недолго, а затем его сменяет такая ярость, что у меня будто шоры на глаза опускаются, мозг отключается напрочь, а рука сама тянется к стоящей у стены лопате… и я всего размаху прикладываю ею плашмя прямо по голой заднице этого «героя-любовника».

Звук получается сочным. Егор орет, моментально отскакивает от подружки, судорожно пытаясь натянуть брюки.

— Ой, Мир, а ты чего тут? — в панике бормочет Вика. — Тебе же прическу должны сейчас делать!

— Как видишь мастер управился быстрее, чем вы, голубки, рассчитывали! — цежу я в бешенстве. — Ну как вам?! — бью лопатой по верстаку прямо рядом с подружкой, вынуждая ее соскочить.

— Мира, перестань! — визжит она. — Горчик, скажи ей!

— Мир, это не то, что ты подумала! — вступается за свою потаскуху «Горчик». — Я сейчас всё объясню! — божится он, спеша натянуть штаны, пока я еще и по бубенцам лопатой не съездила видимо.

— А нечего тут объяснять! — рявкаю я, и голос мой звенит от отвращения. — Я и так всё поняла. Свадьбы не будет!

Швыряю лопату, разворачиваюсь и выхожу из гаража, чувствуя, как атласный подол цепляется за сухую траву.

Гаражом-то и не пользуется у нас никто, вот вход и зарос изрядно. Потому видать они и надеялись, что останутся незамеченными. Интересно только, в первый ли раз они вот так у меня за спиной…

Хотя плевать. Это уже ничего не изменит, разве что хуже сделает. Для них же!

Я сразу за двор выхожу. Хочу убраться как можно дальше. И пока понятия не имею, как буду объяснять все это родителям. Но для начала точно нужно остыть, чтобы ненароком никого не прибить.

— Да послушай, Мира! Стой! — Егор хватает меня за локоть и грубо разворачивает к себе. — Ты себе же хуже делаешь, дуреха! Сейчас отменишь свадьбу, и что твоя родня скажет? Это же позор на всю улицу! Мать свою пожалей!

— А это уже не твое дело! — рычу я, пытаюсь руку вырвать, но ублюдок держит насмерть. — Со своей родней я как-нибудь сама разберусь. Сгинь с глаз моих.

Егор вдруг дергает меня к себе, и его лицо заметно меняется:

— Мир, ну давай честно. Это ведь справедливо. Я взял тебя с прицепом, — он криво усмехается, кивая на мой живот. — Так что вполне ожидаемо, что я не обязан тебе верность хранить. Тем более ты вся такая закомплексованная...

Договорить он не успевает. Пощечина выходит такой сильной, что у меня самой ладонь начинает гореть.

— Не смей моего ребенка называть прицепом! — шиплю я ему в лицо. — Прицеп тут — ты. И я рада, что вовремя от этого груза избавилась, — хочу было снова высвободиться из его захвата.

Но он будто звереет. Стискивает свои пальцы на локте до жгучей боли и встряхивает меня с такой силой, что у меня голова начинает кружиться.

— Окстись, идиотка! — шипит он яростно. — Кому ты еще, кроме меня, нужна? Твой батя явно не переживет, когда узнает, что дочурка в подоле до брака принесла. Ты об этом подумала?

Я обмираю, и ярость внутри на миг захлебывается ледяным страхом.

Ведь в его словах есть горькая пугающая правда…

После того как Дамир пропал, у папы случился сердечный приступ. А когда я, рыдая, покаялась маме, что беременна, она сказала, что придушит меня собственными руками, если он узнает об этом раньше, чем ты выйдешь замуж.

Потому и свадьба такая скорая и тихая…

Егор явно замечает мое замешательство. Чувствуя себя хозяином положения, он расслабляется и криво ухмыляется, поправляя воротник рубашки.

— Короче сейчас иди, успокаивайся, — цедит он, уверенный в своей безнаказанности. — Выйдешь, извинишься за то, что ударила меня, и поедем в ЗАГС. Сделаем вид, будто ничего и не было. Я всё так же принимаю твоего дитя как своего, а ты принимаешь меня… таким, какой я есть, — он непринужденно пожимает плечами, явно решив, что выиграл этот раунд.

А я просто в немом шоке от его непоколебимой самоуверенности. Внутри всё клокочет от омерзения. Он действительно думает, что после увиденного в гараже я соглашусь на этот фарс?

Да я за первого встречного скорее замуж выскочу, лишь бы не за этого урода!

Я подаюсь вперед, делая вид, что сдаюсь. Нужно только ослабить его бдительность.

— Извиниться, значит, надо? — шепчу я почти елейным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Чтобы ты простил за то, что я тебя ударила?

Егор самодовольно кивает:

— Можешь вечером, после праздника. Чтобы сейчас настроение себе не портить, а то будешь потом с кислой миной весь день таскаться.

— Нет уж, милый, — мой голос резко меняется на стальной. — Это тебе стоит извиниться. И скрыться с глаз моих, пока я тебе еще раз не врезала!

Рявкаю это ему в лицо, с силой выдираю свою руку из его захвата и резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут же, словно в каменную стену, впечатываюсь в широкую мужскую грудь, а огромная ладонь тут же ловит меня за талию, не позволяя упасть.

— Слепой, что ли?! — бормочу я себе под нос, злясь на весь мир и на этого случайного прохожего в частности. — Не видишь, куда идешь?!

Поднимаю голову, готовая высказать всё, что думаю об этом препятствии, но тут же осекаюсь. Слова застревают в горле.

Надо мной, возвышаясь на добрую голову, стоит он.

— Б-богатырев, — выдыхаю я в шоке.

Только его здесь не хватало…

В черном костюме, в солнцезащитных очках, он выглядит как вестник апокалипсиса на моей неудавшейся свадьбе.

Рома медленно поднимает руку, снимает очки, и я вздрагиваю. Он смотрит прямо на меня, но взгляд этот какой-то странный. Пустой. Будто он видит не меня, а смотрит куда-то сквозь, в бесконечность.

— Ну допустим, — его голос звучит всё так же низко и хрипло, прошибая меня до самого позвоночника. — А ты… кто такая?

Блеск. Просто высший пилотаж.

Он меня даже не узнал.

Спонсор всех моих бед и… отец малыша, что растет под моим сердцем, даже не понял, кто перед ним стоит.

Разве может придумать ситуацию хуже этой?

Оказывается можно…

Ведь водительская дверь припаркованного у моего двора внедорожника открывается и…

***

Если история зацепила, ставьте лайк и убедитесь, что книга попала к вам в библиотеку.





Визуализация героев 1


Визуализация героев, Мира



Студентка-отличница, при этом, едва окончив школу, она всегда брала подработки, чтобы не сидеть на шее у родителей. Обычно послушная дочь, хотя и с весьма своенравная. Однако, когда речь идет о здоровье отца, Мира, не задумываясь, подчиняется родительской воле и спешит выйти замуж, пока папа не узнал о том, что она забеременела до брака. Чтобы это не стало для него еще одним ударом после того, как брат Миры пропал без вести.

Она искренне надеялась, что черная полоса в ее жизни уже позади, и впереди новая счастливая жизнь с мужем и ребенком, но тут новый жестокий поворот судьбы.

Будет ли это конец или новое начало? Совсем скоро узнаем!

А пока, если хочется посмотреть больше визуалов, ставьте лайк на книгу и пишите в комменты, кого хотели бы увидеть следующим? Неверного жениха или же внезапно явившегося на свадьбу Богатырева? А может, свидетельницу, которая так запросто перечеркнула годы дружбы с Мирой ради случайного перепихона? Или он был не случайный?

Голосуем)





Визуализация героев 2


Визуализация героев, Роман Богатырев



Офицер, герой и просто красавец (еще и на навороченной машине, если верить маме Миры))). Он лучший друг Дамира — брата нашей героини, который нынче пропал, и с самой Мирой немало знаком, но исключительно в детстве (как он думает). Ведь с тех пор, как он поступил в военное училище, они вроде как и не пересекались больше (опять же, по мнению самого Богатырева).

Каково же будет его удивление, когда он узнает, что стал невольным, или вольным, соучастником всех бед младшей сестры лучшего друга? И что будет делать Богатырев с предстоящей свадьбой, когда у него самого не пойми кто из машины вылез?) А главное, почему этот подлец не узнал нашу обиженную невесту (в конце концов, там ведь и по нетривиальному прикиду можно было догадаться, что она главный гвоздь программы)?

Это и многое другое мы совсем скоро узнаем на страницах книги!

А пока, если история зацепила, ставьте лайк‍❤️‍ и подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропустить в будущем историю и брата героини — Дамира:





Глава 2. Мира


— Ой, Ромчик, куда же ты без меня убежал? — щебечет длинноногая девица, вылезающая из машины.

— Да вы издеваетесь! — фыркаю я, и порывисто выбираюсь из неприятных мне нынче объятий некогда обожаемого мной мужчины.

Рома отчего-то так и замирает не опуская руку, и словно растирает между пальцами ощущение от прикосновения ко мне.

— Зачем приехал? — спрашиваю раздраженно, не в силах даже сейчас делать вид, что мне все равно.

— Меня на свадьбу пригласили, — холодно отвечает он.

— Я — не приглашала! — отрезаю зло.

— Повторю свой вопрос, — он все еще на меня смотрит, но при этом спрашивает опять: — кто ты?

— Шутишь? — цежу, разглядывая его лицо и пытаясь понять, он издевается, или нарочно прикидывается, что мы не знакомы. — Конь в…

— Ромчик, да это же невеста! — его девка очень по-хозяйски берет его под руку, и прилипает к его плечу.

А меня воротит от них всех.

— Невеста? — он все еще смотрит сквозь меня, будто и правда не узнает. — Выходит ты и есть сестренка Дамира? Ми-ра, — будто пробует на вкус мое имя, вспоминая его.

— Она самая, — цежу. — Но ты зря приехал. Свадьбы не будет! Так что забирай свою эту… — киваю на модельку, — и все-го хо-ро-ше-го!

— Характер прям как у брата, — ухмыляется он нагло. — Мерзопакостный.

— Брата моего сюда не приплетай! — рычу, стараясь не плакать. Ведь был бы здесь сейчас Дамир, он бы точно защитил меня от всего этого ужаса. — Счастливо вам всем оставаться! — поворачиваюсь на пятках и шагаю подальше отсюда.

Но…

— Мир, ну не начинай! — тут же ловит меня за локоть Егор. — Гостей назвали, ресторан оплачен, ну как потом родне в глаза смотреть будем? Все равно же щас перебесишься и простишь. Так что иди уже успокойся и поехали в ЗАГС.

— Я тебе уже все сказала, — рычу, чувствуя себя окончательно униженной из-за того, что эти разборки еще и на глазах у Богатырева происходят. — Уйди прочь, пока я не вспомнила, где оставила лопату! А в ЗАГС можешь валить с моей подружкой, раз нравится ее в гараже пялить! Как раз и ресторан не пропадет!

— Хватит при людях трепаться, я сказал! — рявкает мой несостоявшийся жених, и больно дергает меня на себя. — Щас ты пойдешь со мной и мы поговорим наедине!

— Да пошел ты! — пытаюсь выдернуть свою руку, но он не пускает, тянет за собой.

Как вдруг… замирает резко.

Поворачиваюсь и вижу, как его невозмутимо держит за горло Богатырев:

— Ты походу не расслышал, что она сказала, пацан?

— Слушай, как тебя там? — хрипит Егор. — Богатырев! Да, у девчонки просто мандраж предсвадебный случился, вот она и чудит. Сейчас мы переговорим с ней и…

— Никакого «и», — перебивает его Рома. — Я может и слепой, но не глухой. И отлично слышал, с чем связан этот ее «предсвадебный мандраж». Так что если Мира говорит, что не готова такое простить, и что свадьбы не будет, то ее не будет. Понял меня?

У меня будто картинка перед глазами пошатывается, и земля слегка двигается под ногами. Я редко поднимаю взгляд на Богатырева.

С-слепой?!

В ушах появляется какой-то неприятный звон, и с каждой секундой будто усиливается.

Я смотрю на Рому и глазам своим не верю.

Он… ослеп?

Мама ведь говорила что-то про ранение, которое он получил, в попытке найти моего брата.

Получается… он не видит? Совсем?

Значит потому он и не узнал меня?..

Даже если так, это ведь не отменяет того, как он жестоко разбил мне сердце несколько месяцев назад!

Он меня и тогда не узнал, как сестру своего лучшего друга. А я то еще удивилась, отчего мои детские чувства вдруг так резко стали взаимными, потому и повелась на него, не задумываясь даже.

Оказалось он просто принял меня за шлюху, имени моего даже не спросил, еще и денег предложил за проведенную ночь, гад! А сам укатил поскорее к своей семье, о которой я и не знала.

Если бы знала, ни за что бы не отдалась ему! Да если бы в принципе знала, какой он подлец…

А теперь вот с новой девицей!… хотя может это и есть та, с которой он по телефону тогда говорил на утро, после нашей ночи? Как бы там ни было, плевать! Он как был мерзавцем, так и остался!

Только теперь… ослеп.

У меня отчего-то непрошено щемит в груди от этого осознания.

Как же так вышло? Ему было очень больно?..

Хватит, Мира! Это ведь совсем не твое дело. Благо, о нем вон, есть кому позаботиться!

— Мужик, ну ты должен меня понять? — скулит Егор, пытаясь отодрать от себя крепкую офицерскую руку, которая к слову поймала его в тиски с удивительной меткостью. — Ну подумаешь, минутная слабость? С кем не бывает?

— С настоящим мужиком, который уже дал другой женщине обещание — не бывает, — отрезает Рома.

Вы только поглядите, какая пламенная речь!

А сам-то?!

Как же бесит!

— Пусти меня! — рычу я уязвлено, пытаясь вырвать свой локоть из руки Егора. — Я хочу уйти!

— Отпусти ее щас же, пока я тебе кадык не вырвал, — холодно приказывает ему Рома.

— Ладно-ладно! — он отпускает моментально. — Но Мир, подожди! Я извиниться хочу!

— Знаешь куда свои извинения засунь?! — цежу я, и хочу уйти, но голова слишком кружится, лишь потому притормаживаю. Еще не хватало рухнуть прямо тут без чувств.

— Прости меня, правда! — Егор явно говорит это только потому что Богатырев все еще держит его за горло, и видимо думает, что это должно ему помочь освободиться. — Я был не прав, что спал с твоей подругой!

— Спал? — выдыхаю я болезненно. — Так ты это еще и не однократно делал?

— Ну, а что ты хотела, если держишь меня на сухом пайке? — затыкается, когда Рома его хорошенько встряхивает, и вопит с новой силой: — Ладно, прости-прости! Это я один был не прав во всем! Я не должен был изменять тебе! Не должен был трахать твою подругу! Тем более прямо в день свадьбы! И очень жалею о содеянном!

Слова его звучат совершенно не искренне. Хотя мне и плевать уже на его искренность.

Ведь как бы душевно он сейчас не извинялся — не прощу.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но так и замираю.

— П-папа, — выдыхаю в ужасе.

— Ты что сейчас сказал? — непонимающе выдавливает папа, глядя на Егора. — Изменил?

— Пап, нет, — в шоке бормочу я. — Я сейчас все объясню!

Хотя и не знаю, что должна объяснять в сложившейся ситуации, ведь это даже не мой грех!

— А ну-ка… — хрипит папа, и я прямо вижу, как его глаза кровью наливаются, — вон отсюда пошел, и чтобы мои глаза…

Он тут же за сердце хватается, и начинает медленно оседать по забору…

Только не это!

— Папа! — бросаюсь к нему. — Вызывайте скорую! Срочно!

...

Дорогие мои, спешу обратить ваше внимание, что к этой книге доступна и аудиоверсия! Для меня это первый опыт, но надеюсь, что вам понравится🙏🏻

Приятного прочтения и прослушивания❤️





Глава 3. Мира


— Состояние стабилизировали, но стресс ему сейчас категорически противопоказан, — тихо говорит доктор, едва выходит из палаты. — Хотя я вам об этом говорил в прошлый раз, но не могу не предупреждать снова: каждый такой приступ может стать для него последним.

Мама всхлипывает, и судорожно кивает:

— Я поняла! Поняла, Виктор Анатолич, — за руку доктора хватает. — Вы только позаботьтесь о нем, спаситель вы наш! А мы уж как-нибудь постараемся оградить его от стресса, — на меня косится.

А я и так себя виноватой во всем чувствую. Ведь по сути папе из-за меня плохо стало. Из-за моего жениха неверного. Не пойди я в тот дурацкий гараж… Да и вообще, не торопись я выскочить замуж, чтобы скрыть свою тайну.

А все из-за Богатырева!

Точно! Это он во всем виноват! Подлец! Мерзавец!

Одно в этом всем хорошо. Мы с ним больше не увидимся!

Ведь свадьба официально отменена, значит и ему больше нет повода приезжать к нам.

А вот то, что свадьба отменена, с одной стороны конечно же тоже хорошо, ведь я бы точно не вышла за этого урода-Егора после всего, хоть и не представляла, что мне в этой ситуации делать, и как объяснять родителям, — хотя я всяко могла бы преподнести это помягче, чем вывалил это Егор, из-за чего папе и заплохело. Скотина! Мало этому козлу было мне изменить, так он еще и отца моего едва не убил своим длинным языком!

А еще, с другой стороны, и отмена свадьбы это еще одна катастрофа для меня! Ведь теперь мне нужно каким-то непостижимым образом скрыть от папы свою беременность, и идей у меня пока больше нет.

— Значит слушай сюда, моя дорогая! — мамин голос резко становится стальным, едва доктор пропадает с горизонта. — Ты либо в течении месяца выходишь замуж — только нормально в этот раз, без вот этого вот всего! Либо, — она грозит мне пальцем с таким угрожающим видом, что и без слов понятно, что ничем хорошим это не закончится, — либо ты делаешь аборт, милая моя!

Я даже отшатываюсь в ужасе, и руками талию прикрываю, никак не ожидая от собственной матери такой жестокости:

— Мам, ты чего?! — шепчу в шоке.

— Я — ничего! — шипит она яростно. — Я из-за тебя, дуры, вдовой не останусь, поняла меня?!

— Перестань, доктор же сказал, что состояние стабилизировали. Значит все будет хорошо! — стараюсь успокоить я ее, в надежде, что она просто из-за страха за папу такие ужасные вещи мне говорит.

— Что хорошо? — рявкает она на меня. — Ты хоть представляешь, что ты сейчас мать родную на бедную старость обрекаешь?

— Чего? — теряюсь я. — А это тут при чем?

— Притом! Что у отца твоего хотя бы пенсия офицерская! А у меня — копейки, — ошарашивает она меня ответом. — Так на что я жить буду, если его не станет? Брат твой тоже уже…

— Хватит! — торможу ее я, ушам своим не веря. — Так ты только из-за денег так об отце печешься?

— Тьфу ты дура! — цедит она. — Не только! Но если его не станет, ты меня что ли кормить будешь? Со своей нищенской зарплаты? А сейчас ребенка родишь, так и того не будет. На шею сядешь и ножки свесишь! Оно мне надо? Кто тогда нас всех кормить будет, подумала? — добивает меня мама своей расчетливостью. — Так что молись, моя дорогая! Молись, чтобы отец выжил.

— Мам, хватит! Он выживет и я что-нибудь придумаю…

— Конечно придумаешь! — перебивает меня она. — Ты сейчас же пойдешь мужа нового искать!

— Да где я тебе его найду так быстро? Я подумаю, что еще можно…

— Мне плевать! — у нее будто истерика. — Не можешь найти нового, значит возвращай старого! А отцу скажем, что он просто на радостях от свадьбы все не так понял!

— Да ни за что! — меня аж тошнить начинает, стоит представить, что я должна еще и возвращать этого ублюдка. — Я за этого урода никогда в жизни не выйду!

— Если другого не найдешь, то еще как выйдешь, дорогая моя. Или, я тебе сказала… — кивает на мой живот, пока еще довольно плоский, — избавься от проблемы.

— Ты не можешь так со мной поступать, мам, — выдыхаю я в шоке. — Папа с Дамиром бы точно тебе такого не позволили!

— И где они в итоге?! — шипит она. — Что-то я тут никого не вижу! Так что и права голоса у них нет! Один вон на койке больничной, а брат твой и вовсе…

— Я за него, — вдруг раздается до боли знакомый голос у меня за спиной. — И я согласен с вашей дочерью, что после случившегося, мой друг точно бы не одобрил этот брак. Так что у меня есть предложение получше…

***

Мои хорошие, прошу простить за задержку, случилась накладка с озвучкой (все же это мой первый опыт🙈) и оказалось главу нельзя выложить без аудио, поэтому сейчас постараюсь быстро наладить этот процесс и впредь не допускать задержек🙏🏻





Глава 4. Мира


Оборачиваюсь, все еще надеясь, что мне просто послышалось, и это кто-то другой пришел мне на помощь, но… нет.

В нескольких шагах от нас стоит Богатырев, и на его плече все так же висит красивая моделька, как эдакий аксессуар, который он всюду за собой таскает. Девица эта стоит со скучающим видом, лениво переминаясь с ноги на ногу на своих шпильках, будто её вообще не касается то, что здесь происходит, — хотя так оно пожалуй и есть, но притащилась же зачем-то. Да и самому Богатыреву тут пожалуй тоже делать нечего, однако он здесь, и явно серьезно настроен вмешаться, чтоб его!

— Ой, Ромочка, да если бы тут были варианты, я бы и не спешила так с этой чертовой свадьбой! — взмаливается мама, снова включая режим жертвы, как делает часто при посторонних. — Я же и сама не рада дочку свою единственную любимую за кого попало отдавать, но ты ведь всех обстоятельств не знаешь, потому вряд ли нам помочь сможешь.

Рома подходит ближе, и тихо, но твердо говорит:

— Если я правильно понимаю, ради здоровья отца вы решили от него скрыть, что Мира забеременела до брака.

Я даже вздрагиваю от неожиданности.

Так он все понял?!

В панике таращусь на отца своего ребенка, а он продолжает невозмутимо:

— Ведь теперь, когда свадьба отменилась, это открытие может стать для него фатальным, в виду непорядочности отца ребенка.

Смотрю на него и ушам своим не верю.

Значит, он услышал, что я беременна, но решил, что это я от неверного жениха залетела до росписи? А он как рыцарь в сияющих доспехах тут явился спасти меня? И главное ж даже ничего нигде не екнуло у него? Вот же… подлец!

Кто бы говорил о порядочности! Ведь прошло всего несколько месяцев, а он даже голос мой не вспомнил теперь!

Хотя чему я удивляюсь? При его то штате баб, он бы и зрячий моего лица не вспомнил, мерзавец! Куда уж ему помнить девчонку одной случайной ночи.

Дурацкое платье так сдавило грудь, что мне аж дышать тяжело. Или это от обиды, жгущей изнутри, словно проклятая изжога.

— Так ты все понял, — охает мама, явно тоже не собираясь переубеждать его в том, кому принадлежит отцовство моего малыша. — Только я тебя заклинаю, не выдавай нас!

Конечно же она не знает, что это ее любимый Ромочка и есть создатель всех наших бед. Так уж она меня трясла, когда я призналась ей, что беременна, так выпытывала, кто посмел обрюхатить ее дочь, но я смолчал.

Не хотела, чтобы меня хоть что-то с ним связывало.

И сейчас не хочу! Не хочу быть очередной его девицей, прямо как эта, что висит на его плече, не особо проявляя интерес к нашему разговору.

Я ведь наивно возомнила себя особенной в ту ночь, когда мы случайно заделали малыша.

Я думала, что одна для него такая, что он жениться собирается — никак иначе.

Да как же!

У него же на лице написано, что он бабник, каких еще поискать, и нет в нем ничего святого.

— Сложно не понять, когда вы на весь коридор требуете от своей дочери аборт, — грубо припечатает он в ответ.

И меня снова подташнивать начинает, когда я слышу это ужасное слово.

— Ой, Рома! — теперь и мама за сердце хватается, забыв видимо, что ее зритель слеп, и не способен оценить ее спектакль, — да я же не всерьез! Ну кто же станет свою кровиночку родную убивать? Ты же меня с детства знаешь…

— Да, и именно из своего детства помню, как вы лупили свою кровиночку так, что даже мне, молодому курсанту, не по себе было, когда я те синяки видел, — он довольно четко кивает в мою сторону.

Стыд какой.

У меня внутри всё так и переворачивается от этого воспоминания. Опускаю глаза, чувствуя, как лицо начинает гореть. Стыдно даже просто за то, что он знает меня настолько давно, что помнит столь позорные эпизоды моей жизни.

Но стыдно видимо не только мне, но и маме за то, что ей правду в глаза говорят, да еще и человек, с которым она не посмеет спорить. Рома ведь с ее слов герой, и за братом первый бросился. И ранение свое там же получил.

Поражаюсь даже, как он вообще умудряется и дальше держаться столь раздражающе высокомерно после того, как ослеп. Других бы уже сломала подобная травма, но Богатыреву всё нипочем. Даже в таком, казалось бы, уязвимом состоянии он явно чувствует себя хозяином положения. Стоит, гордо распрямив свои широченные плечи, и командует, будто мы все тут его подчиненные.

Но пожалуй сейчас это мне даже на руку. Ведь в одном этот гад прав: мать свою я боюсь с самого детства. Хоть и пытаюсь вырваться в самостоятельную взрослую жизнь, да всё через задницу у меня, что я будто еще сильнее начинаю попадать под ее давление. А так у меня хотя бы есть сторонник, который не подвластен ей. Хотя то, насколько он на моей стороне, еще предстоит выяснить. Как бы еще хуже не стало из-за того, что он вмешался. Но одно то, как он с ней разговаривает, мало людей могут себе позволить: отец слаб, брата нет. Так что мне остается надеяться только на то, что Богатырев не усугубит мое и так хреновое положение.

— Ты если отчитывать меня пришел, то не нужно, сынок, — тут же жалобится мама, — мне и без того сейчас дурно, чтобы мне еще рассказывали, какая я плохая мать.

— Всё верно, я пришел не за этим, а чтобы предложить свою помощь, — отвечает он холодно.

— Да чем ты тут поможешь, мой хороший? — всплескивает руками мама. В глазах у неё сразу загорается чисто шкурный интерес. — Разве что поможешь новую свадьбу организовать, — глядит на него заискивающе, и я понимаю, что она точно намекает на деньги.

— Мама перестань, — одергиваю ее тихо.

— Да помолчи ты! — отмахивается от меня. — Последние кровные на сегодняшнее торжество угрохали. И всё сорвалось.

— Насколько я знаю, еще не сорвалось, у вас примерно час до росписи, — говорит вдруг Рома, напрягая меня этим фактом.

— И что ты предлагаешь? — заинтересовывается мама. — Попробовать вернуть Егора? Ну да, это пожалуй лучший план, тогда и перед людьми не стыдно будет, и отцу проще всё объяснить. Но эту же гордячку еще поди заставь извиниться!

— Я вроде сказал, что за этого урода мелкая замуж не выйдет, — отрезает он.

И я вроде даже благодарна должна быть, что он стоит за меня, но в то же время… «мелкая»?!

Серьезно? Так вот кто я теперь? Мелкая?

И это после того, как он мне дитя заделал?!

О, ну да, он ведь меня не узнал. И в его голове я просто младшая сестра его лучшего друга.

— Тогда за кого? — спрашивает вдруг мама, прерывая поток моих гневных мыслей.

И я тоже взгляд на Богатырева поднимаю, пытаюсь заранее распознать, что он там задумал. Всматриваюсь в его темные очки, за которыми ни черта не видно, надеясь понять, к чему он ведет.

Он вздыхает устало, и вдруг выдает:

— За меня.





Глава 5. Мира


— Ой, Рома, — мама его тут же за руку хватает, пока я так и стою в шоке, — спаситель ты наш!

— Значит вы согласны? — спрашивает Богатырев.

— Конечно! — начинает было мама. — Лучше кандидата ведь и не найти…

— Да не в жизни! — выпаливаю я тут же. — Лучше убейте!

— Это я как раз тебе быстро могу организовать, — шипит она на меня. — Заткнись лучше.

— Если Мира против, то предложение снимается, — холодно отрезает Рома.

— Да что ты! Конечно она не против! — мама меня в бок пихает, давая понять, что если я хоть пискну против, то она меня на британский флаг разорвет. — Это она просто от неожиданности так отреагировала.

— Не правда! — цежу я, чувствуя, как с каждым ее словом моя гордость все сильнее оказывается втоптана в грязь. — Тебе я погляжу все равно кому меня сбагрить, а мое мнение больше вообще не имеет значения?

— Так и есть! Не имеет! — отрезает эта диктаторша.

— Так не пойдет, — прерывает нашу перепалку Рома, неодобрительно качая головой.

И ощущение такое, что он буквально таранит меня своим невидящим взглядом через непроницаемые очки:

— Теть Маш, если вы не против, я бы предпочел поговорить с Мирой наедине.

Меня в холодный пот бросает.

Поговорить? Со мной? Еще и наедине?

Неужели все же узнал меня?

Он вдруг стряхивает с плеча руку своей девицы и протягивает мне ладонь, удивительно четко определяя мое местонахождение видимо по одному только звуку моего голоса.

Прежде чем взять его руку на маму поворачиваюсь. А она тут же подается ко мне, и шипит мне в ухо:

— Либо он, либо Егор твой — выбирай!

Чертов Богатырев! За что ты только на меня свалился?!

Вкладываю свои пальцы в его огромную горячую ладонь, и увожу его подальше от посторонних ушей, в другой конец коридора, но так, чтобы мама оставалась в поле моего зрения, иначе она явно захочет ненароком нас подслушать.

— Может уже объяснишь, на кой черт тебе это?! — фыркаю я, выдергивая свои пальцы из его руки, едва мы оказываемся на безопасном расстоянии.

— А ты с характером, я погляжу.

— Это каламбур такой? — язвлю я.

— Ух, еще и не считаешься с чувствами инвалидов, я заинтригован, — усмехается нагло.

— Прости, я вовсе не хотела… — тут же осекаюсь я, осознавая, что никак не хочу цеплять его травму.

— Да нет, продолжай, — отмахивается безразлично. — Меня наоборот бесят люди, которые теперь относятся ко мне, как к неполноценному какому-то. Пожалуй потому-то я и решил тебе помочь.

— Ой, щас прям расплачусь от от благодарности, — не могу унять язвительность. — Говори уже, зачем тебе этот брак! Ты же явно не просто так пошел на это!

Рома едва заметно ближе ко мне шагает, и наклоняется так, что наши лица теперь на одном уровне. Воздух рядом со мной тянет, будто сигаретой затягивается, прямо как тогда, несколько месяцев назад, а затем выдает:

— Ты мне понравилась, — говорит вдруг.

И я дышать перестаю.

На секунду кажется, что он сейчас ровно как тогда скажет «переспим?»… И я как дура соглашусь…

Нет же! Если у меня будет возможность переиграть тот позорный эпизод моей жизни, то я просто пошлю его ко всем чертям. Чтобы сохранить свою гордость!

Но вместо этого он вдруг говорит:

— Характерная такая, дерзкая. Чем-то брата своего напоминаешь. Только мелкая и явно красивее этого придурка.

— Тебе-то откуда знать? — фыркаю только потому что смущаюсь как дура из-за его слов. — Ты же меня не видишь.

— Совершенно не толерантная к калекам к тому же, — усмехается, кажется его и правда забавляют мои неосторожные высказывания. — А я может на ощупь понял, — скалится гад. — Девочки с такими формами некрасивыми не бывают.

— О, ну конечно! — закатываю я глаза, и руки на груди складываю, будто защищаясь. — Можешь свои приемчики для своих бабищ оставить, а мне неча зубы заговаривать! Говори уже, чего тебе от меня нужно, иначе я просто уйду!

— Ух, какая злюка, — он снова усмехается, будто ребенка дразнит, но тут же выпрямляется, серьезнея. — Я уже сказал: мне от тебя нужен брак, и я хочу, чтобы ты собственное мнение озвучила, без влияния своей матери.

— Я уже сказала: только через мой труп! — отрезаю я.

— Весьма категорично, — усмехается он. — Понимаю, что становиться женой покалеченного офицера не очень льстит молодой красивой девочке вроде тебя, — он воспринимает мой отказ сильно по своему. — Но ради Дамира и твоего отца, предлагаю тебе подумать еще раз. Что, если я скажу, что наш брак будет исключительно фиктивным, с обоюдной выгодой.

О, а вот мы и дошли до сути!

Значит он не по доброте душевной это предлагает, у него и свой интерес есть:

— С этого и стоило начинать, вообще-то, — настораживаюсь я, — и какая выгода в этом браке будет для тебя?

— Ничего серьезного, как видишь мне необходима некоторая помощь в связи с моим… состоянием. Иначе я испытываю… трудности, — этому бугаю явно гордость не позволяет вот так прямо говорить о своих слабостях. — А так как ты сестра моего лучшего друга, то я решил и тебе помочь, и зная твоего брата, верю, что и ты не подведешь.

— А, так тебе поводырь нужен? — фыркаю я, уже осознавая, за кого он меня принял. —

Для этого заведи себе собаку!

— Собака поесть не приготовит, — пожимает он плечами равнодушно.

— Тогда кухарку! — рявкаю я.

— Не хочу чужих людей в доме. Не уверен, кому могу доверять.

— А как ты тогда вообще ешь? — невольно вырывается у меня.

— Заказываю доставку из ресторанов. Но хочется домашней кухни.

— Так попроси свою девушку приготовить! — киваю на девицу, что до сих пор стоит рядом с моей матерью.

— у меня нет девушки.

О, ну конечно! Видимо она просто очередная влюбленная в него дурочка, которую он даже всерьез не воспринимает. Поимеет и бросит, а она потом, как и я, останется с двумя полосками на тесте.

Интересно, сколько вообще у него таких? И девушек, и детей, небось, наплодил по стране, беспринципный гад.

О том, что и мой ребенок от него, я теперь точно ни за что в жизни не признаюсь. Этот секрет уйдет со мной в могилу.

— Исправь меня, если я что-то не так поняла, — начинаю я деловито, — то есть тебе нужна нянька, но вместо того, чтобы нанять квалифицированную сиделку, кухарку, завести собаку и купить себе трость, ты решил найти себе жертву в безвыходном положении и возложить все эти обязанности на нее? То есть на меня!

— Вот же хамка, — посмеивается он, — все же никакого уважения к героям войны. Чет не припомню, чтобы ты и в детстве такая же языкастая была.

— Детство кончилось! — отрезаю я. — И раз ты предлагаешь сделку, то я хочу понять, что получу я, за довольно большой объем работы? Штамп в паспорте?

— Здорового отца, безопасность для своего ребенка, возможность уйти из-под давления матери, ну и, — он склоняет голову на бок, — работу, даже с проживанием.

— То есть? — туплю я. — какую работу? С каким проживанием?

— Я и сам понимаю, что прошу в ответ много, поэтому готов оплачивать твою помощь, как за всех, кого ты там перечислила.

Я присвистываю:

— Сумма-то нехилая выйдет. Не проще найти кого-то более компетентного, и менее языкастого, чем я.

— Так мне именно это и понравилось, что ты не подбираешь выражений. Остальные бесят дико, — он замолкает, будто не договорив.

Но кажется я и сама прекрасно понимаю, что именно его бесит.

Он всегда был сильным и непоколебимым мужчиной, офицером, героем. Пожалуй этого у него и сейчас не отнять. Потому его скорее все из себя выводит, если кто-то начинает вести себя с ним, как с калекой. Ведь слабостей Богатырев не терпит. Мой брат был таким же.

А тут я, которая обложила его при первой же встрече, — по его мнению.

Вот и прицепился теперь, решив, что мы можем быть друг другу полезны.

Что ж, пожалуй он даже прав.

Выбора у меня все равно особо нет. Да и раз брак с Богатыревым всего лишь сделка, то почему бы не пойти на это?

Ради нашего же ребенка.

Ради собственной свободы.

Ради здоровья папы.

— Ладно, уговорил. Поехали жениться, пока не поздно. Но есть условия…





Глава 6. Мира


— Выкладывай, — приказывает он.

И меня бесит его повелительная интонация, но времени на споры уже не остается. Поэтому я выдаю главное, что меня беспокоит:

— Во-первых, надо решить, как мы объясним замену жениха папе, чтобы ему еще хуже не стало, — раз уж это всё в первую очередь ради его здоровья, то стоит об этом и позаботиться сразу.

— Его я беру на себя, — уверенно отвечает Рома.

— Серьезно? — переспрашиваю недоверчиво.

— Да, об этом не волнуйся. Я разберусь.

— Лааадно, — растягиваю я неуверенно, но знаю, что Богатырев точно не сделает отцу хуже, ведь он его с детства очень уважает. Для них с Дамиром папа всегда был непререкаемым авторитетом, тут можно не сомневаться — косячить Рома не станет.

— Тогда от меня встречное условие, — говорит он тут же, — никто не должен знать о том, что наш брак фиктивный.

Не могу спорить с ним. Во-первых, мне это и самой невыгодно — не дай бог до отца дойдут слухи. Ему сейчас только новостей о фальшивой свадьбе для полного счастья не хватает. А во-вторых, для нас обоих будет унизительно, если кто-то узнает, что между нами просто сделка, а не настоящий брак.

— Договорились, — соглашаюсь я. — Тогда следующее: ты что-то говорил насчет проживания. Я не согласна, — отрезаю я. — После свадьбы я вернусь в свою комнату в общежитии и буду приезжать по необходимости.

— Боюсь, это противоречит предыдущему пункту, — пожимает он плечами. Спокоен, гад, даже бровью не ведет. — Если кто-то узнает, что моя жена живет в общаге, а не в моей квартире, то наш спектакль на том и закончится.

— Блин, — бурчу себе под нос, недовольная тем, что он снова оказывается прав. — Ладно, мне нужно подумать, что с этим можно будет сделать. Так что остальные пункты обсудим позже. Ты обещал поговорить с папой. Лучше бы сделать это до ЗАГСа, а времени впритык.

Он молча кивает и… протягивает мне ладонь.

Вот черт, к этому ведь еще и привыкнуть придется.

Что он теперь постоянно будет рядом.

Что мы будем вынуждены вот так держаться за руки.

Я ведь все еще ненавижу его, так какого черта меня будто электричеством пробивает от его прикосновений?

Должно быть, это злость, вот и все! Обычная злость и нервы.

Ведь ни его ранение, ни помощь не смогут утолить эту жгучую обиду за то, как он поступил со мной в то роковое утро.

Вышвырнул попросту, как вещь ненужную.

Я ненавижу тебя, Богатырев. И пусть сейчас вынуждена смириться с твоими правилами, но никогда больше не поведусь на тебя. Хватит с меня и одного раза быть дурой!

Крепко держу этого мерзавца за руку, возвращаясь обратно к папиной палате.

— Ну что? — тут же шагает к нам навстречу мама, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. — Решили? Женитесь?

— Да, мы с Мирой договорились, — Рома отчего-то не отпускает мою руку, держит крепко, будто право на это имеет.



— Я знала, — мама опять за сердце держится, — знала, что она согласится, она ведь все детство влюбленная в тебя была.

— Мама! — рявкаю я, чувствуя, как краска мгновенно заливает шею. Вот же язык без костей!

— Вот даже как? — ухмыляется Рома. По лицу довольная такая, сытая мина расползается. — Выходит, наш брак вовсе и не по расчету?

— Иди к черту, Богатырев, — фыркаю я, пытаясь сохранить хоть каплю своей гордости, хотя ее там уже и так не осталось после маминых откровений.

— Мирослава, следи за языком! — тут же влезает мама, зыркая на меня так, будто готова прямо здесь прибить. — Ты как с будущим мужем разговариваешь? Хватит, что уже раз сегодня свадьба отменилась. Хочешь, чтобы и этот жених сбежал?

— Теть Маш, мы с Мирой дальше сами разберемся, — осаживает маму мой внезапный спаситель, — Знаете же: милые бранятся — только тешатся, — он тянет меня к себе, собственническим таким жестом, отодвигая от мамы и ее убийственного взгляда, руку мне на плечо кладет, и говорит вдруг мне в волосы: — Правда ведь, милая?

У меня мурашки по всему телу от его горячего шепота. И даже дыхание сбивается, застревает где-то в горле. И еще боюсь, что покраснела как рак, уши прямо пылают. Благо хоть сам Богатырев этого не видит.

— Ты не перебарщивай, — шиплю я, толкая его локтем в бок, но он даже не шевелится, стоит как столб. — Перед мамой-то можешь не устраивать спектакль, она явно в курсе нашего расчета. И даже сама в нем заинтересована. Не правда ли, мам?

— А какие тут еще варианты? — фыркает она, мгновенно растеряв всю свою притворную сентиментальность. — Я потому вас и благословляю. Поторопитесь уже в загс, чтобы не опоздали!

— Тогда идите пока на парковку, я сейчас переговорю с отцом и догоню, — вдруг велит Рома.

Скачано с сайта bookseason.org

— Сам? — удивляюсь я, невольно оглядывая его фигуру.

— А ты думала, я тебя с собой возьму?

— Да ты даже дверь не найдешь без сопровождения, — цежу я.

— Мира! — тут же одергивает меня мама, аж воздухом поперхнувшись. — Хоть думаешь, что говоришь, грубиянка.

А Богатырев опять посмеивается, его эта моя шпилька вообще видать не задевает:

— Оставьте ее, теть Маша. Отныне со своей женой я буду разбираться сам, — он говорит это таким тоном, что мне даже не по себе становится. Будто мы и правда, по-настоящему женимся. — Да и она все верно говорит, один я действительно не попаду в палату, поэтому, — он довольно точно оборачивается на притихшую в углу девицу: — Вик, проводишь меня? — он протягивает к ней руку, точно так же, как до этого ко мне.

И во мне прямо злость вскипает. Я будто по инерции шагаю к нему и перехватываю его ладонь, грубо вцепляясь в его пальцы.

— Совсем обалдел, Богатырев? — шиплю я, понизив голос. — Собрался просить у отца моей руки, будучи при этом с другой девицей?

— А ты уже ревнуешь, дорогая? — улыбается гад, даже не пытаясь высвободить руку.

— Да при чем тут ревность?! Об отце подумал? Ты смерти его хочешь?

Рома слегка поворачивает голову назад:

— Вик, представься, пожалуйста, моей невесте и ее маме.

Девица делает шаг вперед, поправляя сумочку, и подает голос:

— Здравствуйте, я Виктория, оказываю услуги сопровождения.

Щурюсь подозрительно, окидывая придирчивым взглядом эту Вику — от её нарочито идеальной укладки до слишком короткого для больницы платья — сильно сомневаясь, что речь именно о медицинском сопровождении для граждан с ограниченными способностями.

Подаюсь ближе к Богатыреву и шепчу ему на ухо, едва не касаясь губами его щеки:

— Что-то мне подсказывает, что ты из-за проблем со зрением номером-то ошибся. И вместо соцслужбы позвонил в эскорт.

— А тебя не проведешь, мелкая, — хмыкает мне в ухо этот гад. — Но эскорт — это ведь тоже своего рода сопровождение. А для твоего папы мы просто не станем вдаваться в подробности.

Нет, вы только посмотрите на него!

Он даже подтверждает мои догадки без зазрения совести. Ну и гад же! Но теперь хотя бы понятно, что это за безмолвный аксессуар — эскортница, которую он использует как поводыря.

Хотя уверена, что по назначению он ее тоже не чурается использовать.

— Ну ты и кобель, Богатырев, — шиплю ему в ухо.

— Уже передумала выходить за меня? — тихо спрашивает он, наклонив голову ко мне ближе, будто ответ мой ловит.

Вот же… гадство! Так и хочется послать его куда подальше! Да был бы у меня другой выход.

Но его нет.

Так что теперь мне придется терпеть этого невыносимого бабника. Или же… стать для него столь же невыносимой.

А это идея!

— Жду тебя на парковке, — отвечаю едва касаясь губами его уха. — Только не забудь сдать свою резиновую игрушку обратно в магазин, — разворачиваюсь и ухожу по коридору, не в силах больше выдерживать такую близость с ним.

Лицо горит, внутри все клокочет от злости.

С ума сойти. Я выхожу замуж за Богатырева.

Это катастрофа.

Вот только… для кого из нас, это мы еще посмотрим!

***

А еще одну прям огромную проду хотите?

Тогда ставьте лайки и подписывайтесь, осталось всего 4 человечка до юбилея❤️‍🔥





Глава 7. Мира


К ЗАГСу мы подъезжаем почти впритык по времени, потому что мне пришлось сесть за руль, а делаю я это не очень часто. Бывает изредка отвезти куда-то маму на папиной машине, когда он оказывается занят для ее безотлагательных просьб.

Но то на папином седане, а тут целый сарай на колесах. Огромный, неповоротливый внедорожник, в котором я себя чувствую как в танке. Да еще и нажимать педали босыми ногами, потому что в свадебных туфлях было бы еще более неудобно. И вдобавок ко всему мама под руку бубнит с заднего сиденья:

— Осторожней ты, бестолковая! Машина чужая, дорогая, а ты водишь как…

— Ну какая ж чужая, матушка? — переживает ее Рома, явно подтрунивая над моей тоталитарной матерью. — Уже через минут пятнадцать будет ее тоже.

Бросаю на него короткий уничтожающий взгляд, и даже жаль, что он его не видит.

Зато мама тут же лебезит:

— Сынок, ну это же вовсе не повод портить ценное имущество.

— Вы можете оба не говорить под руку, чтобы я могла припарковаться, — рычу я, до боли сжимая пальцами кожаный руль, и в салоне наконец повисает тишина.

С трудом, и довольно криво, но я наконец паркуюсь у ЗАГСа, кажется даже наехав колесом на бордюр. Но даже возмутиться не на кого. В конце концов я ведь сама потребовала «уволить» его водителя, поводыря и шлюху в одном лице, поэтому теперь и отдуваться мне. Аж вспотела вся от нервов, ладони влажные, а сердце колотится где-то в горле.

Вижу, что и мама, и Богатырев уже выходят из машины, не особо дожидаясь меня. Двери хлопают одна за другой. Оно и хорошо, я хоть в зеркало гляну, успокоюсь немного. Жених-то мой все равно далеко не уйдет теперь.

Открываю козырек и смотрю на свое отражение. Видок, конечно, тот еще. Тушь слегка осыпалась, щеки горят лихорадочным румянцем, прическа от всех этих встрясок слегка растрепалась. Наспех поправляю что могу.

Повезло, что мой жених незрячий, иначе бы не стал так порывисто меня замуж приглашать.

Шутница хренова.

Но, а как еще взбодрить себя в сложившейся ситуации, чтобы не свихнуться окончательно?

Я выхожу замуж по залету. Меня предает жених прямо перед свадьбой, и вуаля — я уже выхожу замуж по залету, но уже за отца своего ребенка, коего он своим, конечно же, и не считает. Да и меня саму принимает за малолетку, судя по этим его раздражающим обзывательствам.

Мелкая. Тоже мне. А ведь в ту ночь он явно не считал меня такой уж мелкой! Тогда его всё очень даже устраивало.

Так и чешется язык ему что-то в таком духе ляпнуть, но я скорее умру, чем позволю себе выдать, что мы знакомы сильнее, чем он считает.

Гордость дороже.

И очень надеюсь, что даже если он вдруг прозреет, то по внешности меня уже тоже не признает. Иначе это будет проблема…

Хотя… это мне бы много чести перепало. Чтобы Богатырев, да вспомнил? Еще и спустя столько месяцев? Да он скорее всего уже и лица своей модельки не помнит!

Хотя ладно, ее лица-то он и не видел…

Черт, и как к этому привыкнуть?

Кажется, пора и правда научиться фильтровать высказывания. Ведь задеть его за живое у меня нет цели. Мне его слепота ни разу не в радость. Да, он, конечно, подлец, и все такое. Но у меня, в отличие от него, хоть сердце есть, так что стоит думать, что говорю.

Дверь с моей стороны вдруг резко открывается, обдавая меня прохладой с улицы, и я вздрагиваю от неожиданности:

— Фу ты, напугал, черт! — рявкаю я на Богатырева. — Не видишь, я еще не готова!

А он тут же весь отчего-то в улыбке расплывается, такой обаятельной, что у меня сердце заходится.

— Честно, не вижу, — поддевает он меня. Дает понять, что я снова забылась, но кажется, его это и правда развлекает. — Но если тебе так станет спокойней, я считаю, что ты выглядишь просто потрясающе.

— Да иди ты, — бормочу себе под нос, замечая в зеркале, что краснею, как идиотка, и ругаю себя за то, что неспособна и минуты держать собственные обещания самой себе. — Пойдем уже, пока не опоздали.

— Без нас ведь все равно не начнут, — продолжает развлекаться он.

Рома подается ближе, и его большая ладонь довольно точно ловит мои пальцы. Сжимает несильно, но крепко. А второй рукой приобнимает меня за талию, помогая мне выбраться из своей высоченной машины.

У меня голова кружится от того, как он близко сейчас. Буквально кожей чувствую его тепло. Запах этот — его, и его машины, — моментально пробуждает непрошеные воспоминания. Как он тогда встретил меня у ресторана, и как… поцеловал тогда, что у меня аж ноги подкосились.

Я думала, что это любовь…

Какая же я была дура.

— Пусти уже, — фыркаю, дергая плечом и пытаясь отстраниться.

— Боюсь, тогда наш план будет под угрозой срыва, — хмыкает он, не торопясь отпускать меня, — ведь без тебя я даже в двери ЗАГСа не попаду.

Не могу сдержать короткий смешок, и он, кажется, его замечает — чутко улавливает малейшее изменение моего дыхания:

— Это что же, наша злюка и смеяться умеет?

— Тебе показалось, — тут же серьезнею я, и расправляю плечи. — И перестань уже обращаться со мной как с ребенком!

— Ух ты, а как же мне стоит с тобой обращаться? — он чуть наклоняет голову набок. Почему-то столь простые слова из его уст кажутся мне сейчас какими-то угрожающе-двусмысленными.

— Как с равной! — отвечаю я, слегка задирая нос, пытаясь так справиться с неловкостью, вызванной его словами и этой пугающей близостью. — Я вообще-то уже давно взрослая женщина! А не та девочка, которую ты, очевидно, запомнил. Так что, если хочешь, чтобы наша сделка была в силе, то будь добр, прояви хоть каплю уважения к своей будущей жене — и это еще одно условие нашего договора.

— Взрослая женщина, говоришь? — Рома делает паузу, и на его губах играет странная, многозначительная усмешка. Почему-то из всех моих слов он выбирает именно те, которыми умудряется меня смущать. Да еще и его ладонь на моей талии, будто сильнее сжимается, притягивая меня на сантиметр ближе. — Мне нравится. — Выдыхает он как-то горячо. Голова кругом идет. — Еще будут пожелания от будущей жены?

Да блин!

Внутренне проклинаю свою излишнюю эмоциональность. Я ведь сама только что все эти слова сказала, так какого черта, когда он их повторяет, у меня мурашки по всему телу разбегаются?

Усилием воли вынуждаю себя не залипать на его губы, — ведь даже если он этого не видит, для меня это все равно непозволительно! И упираюсь ладонями в его грудь, чтобы наконец выбраться из его объятий:

— Да! — выпаливаю я нервно. — Самое главное: никакого физического контакта у нас быть не может! У нас фиктивный брак, помнишь?

— Эммм, — будто задумывается он. — Ты про секс что ли?

— Естественно, — шиплю я, готовая от смущения сквозь землю провалиться.

А он вдруг усмехается:

— Боже упаси, — отмахивается от меня будто. — Я же не изврат какой-то, чтобы совращать младшую сестренку лучшего друга. Дамир бы мне такого никогда не простил.

— Ах вот как?! — я буквально задыхаюсь от возмущения. Меня аж подбрасывает от того, как легко и пренебрежительно он это говорит.

— Ты злишься? — кажется он переспрашивает не потому, что не видит моих эмоций, а потому, что еще сильнее выбесить меня хочет. Наслаждается моей реакцией. — Разве сама не об этом только что попросила? Я только поддержал твою инициативу.

В груди всё клокочет от обиды и злости. Сейчас сильнее прочего хочется что-то такое ляпнуть, про то, что однажды он вполне себе переступил эту грань! И соблазнил «младшую сестренку лучшего друга»! Но я держусь, из последних сил сжимая зубы.

К тому же, зачем говорить? Если можно… показать этому грубияну, как сильно он неправ? Заставить его снова захотеть, а потом обломать его так же жестко, как он меня когда-то.

У меня внутри вся прямо кипит от предвкушения.

Ну держись, Богатырев! Не на ту «мелкую» ты напал!

***

Мои хорошие, с юбилеем подписчиков нас всех!

Я очень постаралась, чтобы нагнать отставания, и даже впрок выдала объем, в связи с тем, что ухожу на выходные, причина крайне бытовая) В моем районе отключают горячую воду, и я с семьей вынуждена уехать за город, а там интернет очень слабый. Но по возможности буду все же приносить проды, однако, если чуть пропаду, надеюсь на ваше понимание за мое старание🙏🏻

Заранее большое спасибо!

А в ожидании свадебной проды приглашаю вас в свою недавнюю завершенку, на нее сегодня как раз для вас скидка:

"Измена. (не) любимая бывшая"





Гости смеются, удивленные появлением ростовой куклы. А те самые подружки, которые меня заказали принимаются вытаскивать в центр шатра симпатичную брюнетку, чем-то даже на меня похожую:

— Ну что за детский сад? — тянет она слегка гундосо.

— Мы вообще хотели стриптизера, — хохочет одна из подруг. — Но ты успела парнем обзавестись к дню рождения. Кстати, где он? Ты же обещала нас с ним познакомить. Он так весь сюрприз пропустит.

— Ну и хорошо, что пропустит, — фыркает именинница. — Масику бы не понравилось это убожество. Не его уровень.

Спокойно, Рита. Вовсе не обидно.

Она ведь не про меня. А про костюм. Лица то моего все равно не видно.

— Рин, ну ты че? Мы же не для Масика твоего старались, а для тебя, — дует губы одна из подружек. — Тем более где же твой Масик? Разве можно опаздывать на день рождения своей девушки?

— Ему можно, — с придыханием говорит она. — Там такой мужчина, девочки… Деньги, недвижка, еще и на внешность — бог. А в сексе, ммм…

Поворачиваюсь, чтобы оценить своим узким обзором, где можно дождаться окончания интимных разговоров, как вдруг замираю…

Передо мной стоит мужчина с огромным букетом цветов.

И я больше пошевелиться не могу, узнавая эти строгие глаза с первой секунды...

— Привет, Рит, — говорит вызывая дрожь по телу, — я опоздал…

Дима.

Он узнал меня? В костюме? Но как?

Что он вообще здесь делает?

Ответ приходит оттуда, откуда я совсе не жду:

— Мааасик! — визжит у меня за спиной брюнетка, похожая на меня, и уже в следующую секунду повисает на шее… моего мужа.

И как мне теперь скрыть от него свою крохотную тайну?

ОДНОТОМНИК!



И визуал наших бранящихся милых вам на десерт:





Глава 8. Мира


В ЗАГС мы входим почти бегом. Из-за моей неуклюжей парковки и препирательств у машины драгоценные минуты утекли, и теперь я просто дрожу от страха опоздать.

Крепко сжимаю ладонь Богатырева, увлекая его за собой по скользкому кафелю вестибюля, как вдруг... дорогу нам преграждает знакомая фигура.

Егор.

Стоит посреди холла, засунув руки в карманы брюк, и смотрит на нас с такой уверенной, снисходительной ухмылкой, что меня тут же тошнить начинает. Какого черта он вообще явился?!

Я замедляюсь, ожидая от него подлянку. Егор смеряет меня победным взглядом и шагает навстречу:

— Я так и знал, что ты все-таки придешь, — заявляет этот придурок, даже не глядя на Рому, явно считая его каким-то рядовым гостем. — Ты же не дура, сама понимаешь, что я сейчас твой единственный шанс спасти отца.

Я аж застываю на месте от такой запредельной наглости. Ушам своим не верю. Он что, правда думал, что после всего, что он устроил, я приползу умолять его о пощаде? Хотя… если даже родная мать предлагала мне этот путь, то чему удивляться?

— Ты должно быть шутишь? — усмехаюсь я, кривя губы в презрительной улыбке. — Ты правда думаешь, что после всего я за тебя выйду?

— Ну а за кого еще? — Егор прыскает со смеху, озираясь по сторонам с такой миной, будто ищет мне претендентов. Затем он кивает в сторону Богатырева, который все это время стоит рядом со мной с каменным лицом. — Не за этого же незрячего робокопа?

Воздух вокруг нас словно мгновенно застывает. Я чувствую, как пальцы Ромы в моей руке каменеют, превращаясь в тиски, будто он собрался отдернуть меня в сторону и всечь этому придурку:

— Этот незрячий робокоп может натянуть тебе глаз на ж... — глухо и угрожающе произносит Богатырев, подаваясь корпусом вперед.

— Рома! — тут же одергиваю я его, сильнее сжимая наши переплетенные пальцы, чтобы удержать на месте. Только драки в ЗАГСе нам сейчас не хватало. — Оставь его, мы торопимся.

— Куда это? — спрашивает Егор, переводя взгляд с меня на Рому. По его лицу видно, что он явно не понимает, что здесь происходит. До его куриных мозгов еще явно не доходит, что между нами все действительно кончено.

Рома медленно поворачивает голову на звук его голоса, нагло ухмыляется и придвигается чуть ближе:

— Жениться, мальчик, — с особым удовольствием чеканит он каждое слово. — Незрячий робокоп у тебя невесту-то отбил.

Егор замирает, явно не веря его словам.

Буквально на пару секунд затыкается, хлопая глазами и переводя ошарашенный взгляд с темных очков Ромы на мою руку, которая все еще крепко сжимает руку Богатырева.

Но затем он словно приходит в себя и нервно усмехается, пытаясь вернуть прежнюю уверенность:

— Ха, ловко вы придумали, чтобы избежать позора, — кривится он, и в его глазах вспыхивает злобный, мстительный огонек. — Значит, фиктивно женишься на этом инвалиде, потому что иначе батя не переживет, что ты принесешь им с мамкой ребенка в подоле? Ну-ну…

Я чувствую рывок Богатырева, но моя нога оказывается быстрее, и уже через секунду врезается уроду между ног, помогая ему наконец заткнуться.

Егор мгновенно складывается пополам и плавно загибается, хватаясь руками за пострадавшее место и хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба.

Я делаю шаг к нему, наклоняюсь и ледяным тоном цежу:

— Слушай сюда, Егорка: инвалид тут — ты. И брак у нас вовсе не фиктивный, но тебя больше не должны касаться дела моей семьи, понял меня?!

— Ну сука… — стонет он от боли, едва шевеля губами, а по его лицу градом катится пот. — Меня может и не касается, а вот твоего батю — еще как. Посмотрим, как ему понравится новость о том, что это был спектакль… только для него… и что ты беременная давно!

Ах ты ж урод. Все-таки решил идти до конца, ничтожество.

Внутри меня словно предохранители перегорают. Я окончательно теряю самообладание, хватаю его за шею, впиваюсь когтями в его кожу прямо над воротником рубашки, и шиплю ему в ухо:

— А ты попробуй! Мою беременность ты никак не докажешь! И я с детства влюблена в Богатырева — мама это подтвердит, так что поди докажи, хоть что-то, когда отец уже понял какой ты лживый ублюдок!

Отпускаю его, брезгливо отталкиваю от себя и выпрямляюсь.

Егор корчится от боли, а Рома усмехается:

— Если ее предупреждений недостаточно, я могу тебе например руку сломать, — буднично предлагает он.

— Я в полицию сообщу, — скулит подонок.

— Пойдем, Ром, — поторапливаю я своего жениха. — Опаздываем уже.

Он послушно шагает за мной, и бросает мне тихо с усмешкой:

— Значит мать не соврала. Ты все же влюблена в меня?

Блин, он все слышал?

Еще этого не хватало!





Глава 9. Мира


— Была в детстве, — фыркаю я.

— Ну уже что-то, — смеется он. — Весьма почетно. Я и не знал ведь.

— А еще я была влюблена в Лунтика и беззубого одноклассника, так что твое почетное место сильно многолюдно, — отмахиваюсь я, насколько возможно обесценивая для него это откровение. Еще не хватало, чтобы он думал, будто у меня к нему хоть что-то осталось.

Не осталось ведь?..

Тяну Богатырева к залу, где уже столпились гости. Сердце все еще в горле стучит после этой потасовки, а пальцы мелко дрожат.

— Мне ведь не показалось, что ты ударила этого придурка? — тихо спрашивает Рома, явно забавляясь. На губах у него играет едва заметная, но жутко довольная усмешка.

— Показалось, — бормочу я раздраженно, стараясь шагать быстрее.

Рома посмеивается:

— Именно в такие моменты мне больше всего жаль потерянного зрения.

— Шутник хренов, — ворчу себе под нос, и все же признаюсь, косясь на его непроницаемый профиль: — Да, я съездила ему по яйцам, доволен?

— Очень, — смеется он, и в его голосе проскальзывает какая-то новая, совсем не фиктивная теплота. — Признаться, ты мне и в детстве нравилась, но сейчас я просто покорен.

Хочу ответить что-то колкое, как-то защититься от его этих слов, но не могу — смущаюсь опять как идиотка. Щеки снова вспыхивают, и я просто молча вхожу в зал для регистрации, ведя его за собой.

— Мир, ну чего вы так долго?! — тут же налетает на меня тетя Люда, всплескивая руками. На лице у нее написана крайняя степень паники. — Нас тут уже чуть не выставили, мол, время наше заканчивается! — но тут же осекается, бросив взгляд на моего спутника, и округляет глаза: — О… а это кто? И где жених?

— Я за него, — усмехается Рома, явно развлекаясь из-за всего происходящего. Ему этот хаос похоже даже нравится.

— Теть Люд, мама вам позже все объяснит, а нам уже очень пора! — увлекаю за собой Рому, прерывая любые лишние расспросы, и мы встаем на середину зала под неодобрительный взгляд регистраторши.

Она поджимает губы, но все же включает профессиональный приторный тон и начинает свою торжественную речь. Мама должна была передать, что у нас замена жениха, заодно и документы Ромы все отнесла. Из-за того что он военный, вроде должны без затруднений произвести рокировку, но я все равно нервничаю так, что дышать тяжело.

Особенно напрягает перешептывание по залу. За спиной стоит сплошной змеиный гул, ведь некоторые гости тут так и остались со стороны Егора, а его самого нет.

Хотя…

…боковым зрением замечаю, как некоторые гости оживляются, поглядывая куда-то на дверь. Оборачиваюсь на секунду и вижу, как человек пять обступают вошедшего Егора. Как раз те, кто с его стороны, явно хотят объяснений почему на его месте стоит другой. А Егор на меня смотрит через весь зал и ухмыляется ядовито. В глазах прямо злоба кипит. Неужто собрался помешать мне выйти замуж? Пусть только посмеет!

Меня трясет от нервов, но в этот момент я чувствую, как Ромина рука сжимает мою ладонь чуть сильнее. Спокойно так, будто заземляя.

Я благодарна ему за этот жест, ведь он тоже явно слышит этот тихий гул перешептываний вокруг нас. А я из-за этой тишины в зале даже некоторые слова вполне различаю. Например, о том, что брак наш фиктивный, и еще что-то о Роминой слепоте — причем далеко не в самых приятных формулировках. Суки.

Но всех ведь не побьешь, поэтому остается только сделать так, чтобы все эти лишние гости сами поспешили свалить с чужой для них свадьбы. Умыть их так, чтобы заткнулись раз и навсегда.

— Можете поцеловать невесту, — очень кстати заканчивает свою речь регистратор.

И я поворачиваюсь к Роме, краем глаза замечая, как Егор посмеивается. Очевидно ожидает, что я — ханжа, по его мнению, — ни за что не поцелуюсь с чужим мне, — опять же по его мнению, — мужиком.

Рома приобнимает меня за талию вполне уверено, и притягивает к себе, склоняясь ближе. Лицо его становится серьезным, он явно намеревается просто скромно чмокнуть в губы «младшую сестренку лучшего друга», блюдя приличия.

Но еще прежде, чем он успевает меня коснуться, я шиплю, едва задевая его губы своим дыханием:

— Придется постараться, Богатырев, зрители ведь смотрят.

Он даже замирает на секунду явно не очень понимая, что я имею в виду под старанием. Поэтому я сама тянусь к нему. Скольжу похолодевшими пальцами по его шее, и прихватываю своими губами его нижнюю губу, а затем… неторопливо проникаю языком в его рот, давая понять всем окружающим, что свадьба наша самая что ни на есть настоящая. Чтобы ни у кого и мысли не возникало, что мы с Богатыревым не всерьез.

Внутри меня всё взрывается от этого безумного шага. И я чувствую, как рука на моей талии мгновенно становится заметно жестче, а дыхание этого самоуверенного, непробиваемого офицера отчего-то сбивается. Ломается, как у мальчишки, который впервые дорвался до взрослых поцелуев. И Рома вдруг неожиданно уверенно отвечает на поцелуй…

Неужто мне так легко удалось доказать этому мужлану, что сестренка его лучшего друга не такая уж и мелкая?

Что ж…

То ли еще будет, мой дорогой муж! Ты у меня еще попляшешь.





Глава 10. Мира


Осторожно отстраняюсь, прерывая поцелуй, но Рома меня не отпускает. Его рука так и остается на моей шее, горячая, тяжелая ладонь почти собственнически удерживает меня за затылок, а большой палец медленно, едва ощутимо поглаживает кожу у самого основания волос.

Мы так и стоим посреди зала, окутанные звенящей тишиной, и я буквально кожей чувствую, как между нами искрит воздух. Сердце колотится в груди как сумасшедшее, и я никак не могу сделать нормальный вдох, все еще чувствуя во рту его дыхание.

Смотрю на его губы, на его волевой подбородок, а Богатырев будто и не собирается отстраняться, словно он тоже смотрит. Его пальцы на моей шее чуть вздрагивают, скользя по моей шее, к подбородку. Он медленно ведет подушечкой большого пальца вверх по линии челюсти, скользит к нижней губе, которая все еще влажная после нашего поцелуя.

Ощущение такое, будто он пытается считать меня, «рассмотреть», воссоздав мой образ с помощью этих прикосновений. Даже напрягаюсь слегка, испугавшись, что он может меня узнать, но тут же одергиваю себя: много чести для случайной девчонки на одну ночь.

Рома вдруг рот приоткрывает, будто сказать что-то хочет, но так и не произносит ни слова, нисколько не помогая разорвать этот странный затянувшийся момент.

— Дорогие новобрачные, поздравляем, отныне вы муж и жена! — наконец регистраторша тихонько прерывает нашу неловкую паузу, и тут же шепчет заговорщически: — Пожалуйста, пройдите в другой зал для поздравлений, вы и так немного опоздали, из-за чего у нас тут накладка по времени началась.

Ее голос мгновенно разбивает наваждение. Я резко отстраняюсь, чувствуя, как лицо снова заливает пунцовая краска. Нервно киваю работнице ЗАГСа, и иду прямиком к выходу, увлекая за собой Богатырева.

Всё. Мы официально муж и жена.

Когда мы наконец выходим в вестибюль, нас тут же облепляют наши гости. Благо их осталось не очень много: если изначально с трудом человек двадцать насчитывали, то после того как змеиная родня Егора в полном составе испарилась из здания, осталась и вовсе горстка самых близких. Они поздравляют нас с явным, и плохо скрываемым удивлением, относительно внезапной рокировки жениха, но, к счастью, видимо оценив мой взвинченный вид и каменное лицо Ромы, сильно с расспросами не лезут.

Наконец большая часть гостей выходит на улицу, и я хоть вздохнуть могу полной грудью:

— Господи, как же я хочу поскорее закончить этот цирк… — ворчу себе под нос, крепко сжимая руку Ромы, и неторопливо выхожу вслед за всеми на улицу.

— Так, ну всё, расписались слава богу! — тут же налетает на меня мама. — Сейчас быстренько по машинам грузимся и едем, кафе-то оплачено, и люди заждались уже!

Блин. Только этого мне не хватало сейчас. Сил никаких, и тошнит слегка от всей этой нервотрепки, но с мамой спорить я не рискну, и без того уже дров сегодня поналомала.

— Мы никуда не едем, — вдруг будто мысли мои читая, категорично отрезает Рома. — Моя жена устала. По вполне понятным причинам, — бросает понятный нам троим намек. — Так что мы, пожалуй, поедем домой.

Я испуганно кошусь на него, но Рома спокоен как танк. Зато мама того и гляди взорвется:

— Как это домой?! — округляет она глаза. — Ромочка, родненький, так ведь нельзя! А как же банкет? Гости и так в шоке от внезапной замены жениха, ты только подумай, что они скажут, если вы еще и в ресторан не явитесь!

— Вот вы с ними и разберитесь, мама, — спокойно отбривает ее мой новоиспеченный муж, выделив слово «мама» особым, почти издевательским тоном. — Думаю, ни у кого не возникнет лишних вопросов и никто не сочтет странным, что мы решили отказаться от застолья, когда отец Миры лежит в больнице.

Мама аж воздухом давится от этого его замечания, будто камень в ее огород, что она уже и думать про отца забыла. и судя по нашему с ней разговору в больнице — она и забыла. Ей лишь бы скандал замять, и чтобы отцу хуже не стало, ведь на его деньги ей видите ли жить комфортней. Меня аж сильнее тошнит от этой мерзкой мысли.

Не дожидаясь, пока она начнет возмущаться дальше, Рома увлекает меня за собой к машине, будто прекрасно знает, где она стоит. Все же поразительно, как легко он ориентируется в пространстве, но еще удивительнее, как легко он может кого угодно заткнуть за пояс. Даже мою деспотичную мать.

К слову, интересно, что он такого сказал отцу, что тот так просто нас благословил. Надо будет спросить потом…

Я иду на автомате, практически не глядя под ноги, все еще пытаясь переварить этот сумасшедший день. Мы подходим к огромному внедорожнику Богатырева, но я будто сама слепая — не замечаю бордюра под ногами из-за дурацкого платья, спотыкаюсь, но Рома тут же подхватывает меня за талию, и прижимает к себе, не позволяя мне упасть.

Я утыкаюсь ладонями в его широкую грудь, чувствуя под пальцами его бешеное, пожалуй такое же как у меня, сердцебиение. Рома тяжело дышит мне прямо в макушку, не спеша разжимать свои стальные объятия. Его руки на моей талии держат крепко, надежно, так, что я физически не могу сдвинуться ни на сантиметр.

Между нами опять повисает то самое пугающее, глухое напряжение, от которого подкашиваются коленки и кружится голова. Он медленно наклоняет голову, его лицо оказывается в считаных сантиметрах от моего, так близко, что я вижу каждую мелкую морщинку у его глаз и то, как напрягаются желваки на его скулах. Он вроде не видит меня, но ощущение такое, что снова изучает: руки едва заметно скользят по гладкому атласу на моей талии, и вдыхает он так глубоко, будто впитывает меня каждой клеточкой. И вдруг говорит так тихо, почти интимно:

— А мы точно… не встречались раньше вне твоей семьи?..





Глава 11. Мира


От его вопроса у меня внутри всё просто леденеет. Сердце делает бешеный кувырок и, кажется, вообще перестает биться.

Он что… узнал?

Неужели этот чертов поцелуй в зале регистраций всё-таки выдал меня с потрохами? Паника накатывает такой мощной волной, что на секунду к горлу подкатывает тошнота. Но я тут же беру себя в руки. Ни за что не признаюсь, что мы знакомы куда ближе, чем он считает! Иначе недолго и до того, что он поймет от кого я беременна. А этого я допустить никак не могу.

Усилием воли заставляю себя дышать ровно и отмахиваюсь, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно:

— Пфф! А ты что, кроме зрения, еще и память потерял? — фыркаю я, пытаясь высвободиться из его горячих объятий. — Иначе почему задаешь такие странные вопросы?

Рома не отвечает, только желваки на его лице подергиваются, словно он размышляет верить мне или нет. Но все же отпускает меня, будто бы нехотя разжимая пальцы на моей талии. Пользуясь моментом, я тороплюсь спрятаться от него в машине, буквально запрыгивая на высокое водительское сиденье огромного внедорожника. Закрываю дверь, и только здесь, в замкнутом пространстве салона, позволяю себе шумно выдохнуть, нервничая, и гадая, как вообще такое могло произойти, что он почти разоблачил меня? Не узнал же сразу! Так какого…

Он же не мог всего из-за одного поцелуя взять и вспомнить меня?! Нет же!

Это просто невозможно. Такие как Богатырев вряд ли запоминают случайных девчонок на одну ночь, тем более спустя столько месяцев. И никакой поцелуй не в силах раскрыть ему глаза на меня, — как бы двусмысленно это сейчас не звучало в моей голове. Это просто невозможно!

Подбираюсь вся, когда Рома садится в машину с пассажирской стороны, и выезжаю с парковки ЗАГСа в направлении его дома.

Едем в тишине. Я даже периодически поглядываю на него, пытаясь угадать о чем он сейчас думает. Или вовсе не думает? Глаза у него прикрыты, может и вовсе спит? А я тут извелась вся от нервов.

Стараюсь концентрироваться на дороге, но беспокойные мысли сменяют одна другую. Что если все же узнал? Или сейчас нет, но позже узнает? Или прозреет вдруг и увидит, и тогда узнает?

Это же будет катастрофа!

Заезжаю во двор того самого дома, из которого убежала в слезах в то роковое утро, и паркую огромную машину прямо у подъезда. Глушу мотор и говорю, надеясь разбудить Рому:

— Приехали.

— Куда? — отвечает он тут же, будто вовсе и не спал.

— К тебе домой же! — раздраженно выдыхаю я, отстегивая ремень безопасности. — Вернее, я привезла тебя домой, сейчас провожу тебя и поеду в общагу.

Наступает короткая пауза, после которой Богатырев медленно поворачивается в мою сторону.

— Разве мы не договорились, что будем жить вместе?

Меня в жар бросает от такого прямого вопроса, хотя я и успела прийти к выводу, что все же придется жить у него, потому что разрываться между учебой, работой, Богатыревым, да еще возвращаться в общагу до комендантского часа — почти нереально. Однако его формулировка дико смущает:

— Вовсе не вместе, — возражаю я, чувствуя, как горит лицо. — Я просто поживу у тебя, пока будет действовать наш договор.

— Тогда зачем домой? — Рома спокойно нащупывает ручку двери.

— Не могу же я в свадебном платье теперь везде таскаться, — ворчу я, оглядывая свой пышный белый подол, который уже успел знатно истаскаться со всеми этими приключениями. — Нужно хоть какие-то вещи собрать.

— Об этом не волнуйся, купим все необходимое, — с этими словами он выходит из машины, не оставляя мне времени на возмущения.

Выскакиваю вслед за ним, оббегаю машину и подхватываю его под локоть, раздраженно дергая на себя, и веду к подъезду.

— Что значит купим? — протестую я, пока мы шагаем по аккуратной дорожке к стеклянной входной двери. — Мне подачки не нужны! И из своей зарплаты списывать я не позволю, потому что все необходимое у меня уже есть и я не намерена тратить свои деньги на лишнее, — отрезаю категорично, решив, что раз уж придется на него работать, то как раз может на роды подкоплю.

— Я сам куплю, без подачек, — ровно отзывается он.

— Мне ничего не надо! — злюсь я.

— Мне надо, — отрезает он. — Потому что моя жена должна выглядеть достойно.

Его этот не терпящий возражений тон выводит меня из себя еще сильнее. Хочу продолжить ругаться, и напомнить ему, что мы женаты всего лишь фиктивно, а если он считает мой внешний вид недостойным, — к слову, он-то его даже оценить не в силах, — то стоило дальше арендовать себе эскортниц, а не жениться на ком попало. Та девица уж точно соответствовала его высоким стандартам!

Но мы уже подходим вплотную к подъездной двери, и я вынуждена перевести тему:

— Код домофона?

— Какого домофона? — переспрашивает он почему-то, слегка нахмурившись.

— От твоего же! — теряя терпение, вздыхаю я.

— Мир, у меня нет домофона, я живу в частном доме, — Рома останавливается, медленно поворачивает ко мне лицо, и как-то подозрительно щурится. — Но вот тот факт, что ты знаешь адрес моей квартиры, я нахожу весьма любопытным...

О-оу...





Глава 12. Мира


У меня внутри всё обрывается. Земля уходит из-под ног, а воздух в легких мгновенно превращается в раскаленный свинец. Дура! Какая же я дура! Сама себя загнала в ловушку, просто на автомате привезла его туда, где провела с ним ту чертову ночь. Ну потому что у нормальных людей обычно всего один дом, не то, что у некоторых!

— Ничего тут любопытного! — быстро нахожусь я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Мы как-то с Дамиром просто были в этом районе, он и показал твой дом, а у меня память хорошая, вот я и запомнила! Так что нечего тут фантазировать! Говори значит, где твой дом и поехали.

Я выпаливаю это на одном дыхании, изо всех сил стараясь звучать раздраженно, а не напуганной до смерти. Сама замираю, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, поверил или нет.

Рома молчит несколько бесконечно долгих секунд, и под его глухим, невидящим взглядом мне кажется, что я медленно схожу с ума. Но затем уголок его губ едва заметно дергается.

— Ладно, можем и здесь остановиться, раз у меня теперь есть сопровождение, — он находит рукой кнопки домофона и наощупь вводит код для входа.

Раздается писк электронного замка, тяжелая дверь со щелчком открывается.

— Прошу, — Богатырев пропускает меня вперед.

А я вне себя от счастья, что удалось избежать разоблачения, даже за руку его беру, и увлекаю за собой вглубь подъезда. Мне сейчас просто жизненно необходимо двигаться, суету какую-то навести, чтобы отвлечь его от всяческих подозрений в мой адрес.

Холл первого этажа встречает нас прохладой. Мы подходим к лифтам, я нажимаю на кнопку вызова, и серебристые створки бесшумно разъезжаются в стороны.

Входим в лифт, и я едва не совершаю еще одну оплошность, но вовремя останавливаюсь, и спрашиваю у Богатырева:

— Этаж какой?

— Девятнадцатый, — ровно отзывается он.

Тыкаю кнопку, к которой уже и так тянулся палец, двери закрываются, и я хочу было отпустить горячую ладонь Ромы, и отойти от него подальше, чувствуя себя дико неловко так близко к нему, да еще и в столь тесном пространстве. Но Рома сильнее сжимает мои пальцы в своей руке, не позволяя освободиться. Вот блин…

Стены зеркальной кабины начинают давить на меня со всех сторон. Перед глазами против воли вспыхивают картинки из прошлого. Всего несколько месяцев назад я точно так же ехала с ним в этом самом лифте. Помню, как бешено колотилось сердце, как кружилась голова от его близости. Какое у меня было предвкушение вперемешку со страхом перед неизвестностью, но весь этот страх мерк перед глупой, наивной надеждой, что теперь мы будем вместе. Я ведь тогда, как дура, вбила себе в голову, что это начало нашей личной сказки. Что он точно не мог вот так просто предложить сестре своего лучшего друга перепихон, что за этим явно что-то последует. Сейчас вспоминаю это все, и аж сама на себя глаза закатываю.

И как же быстро эта моя детская наивность развеялась…

Помню, как в этом же лифте я потом возвращалась уже одна в слезах, задыхаясь от унижения после того, как он вышвырнул меня из своей жизни, даже не потрудившись узнать мое имя…

Не узнал. Просто. Как собственно и сейчас.

Слов не подобрать, как теперь я ненавижу его за всё это! За его высокомерие, за его помощь, за этот его парфюм с тонкими нотками дорогого табака, который заполнил собой все пространство лифта и мои легкие в том числе. Мне дышать нечем, этот запах проникает под кожу, будоража тело, которое, вопреки разуму, предательски помнит его прикосновения.

Черт бы меня побрал.

Даже глаза прикрываю, раздражаясь на саму себя.

Но лифт тут же тихонько пикает, сообщая о прибытии, и створки открываются. Я буквально вытягиваю Рому наружу, спасаясь от удушья. Мы доходим до нужной двери, Рома достает ключи, открывает замок, и мы входим в квартиру.

— Чувствуй себя как дома, — говорит Рома, бросая ключи на тумбочку. — Дубликат можешь взять в верхнем ящике. Ну и не удивляйся, что тут явно бардак. Я как вышел отсюда пару месяцев назад, так потом сразу в дом решил ехать, подумал, что на земле все же проще ориентироваться, — объясняет он. — Но с тобой я могу остаться и здесь. Пожалуй отсюда тебе и на учебу будет ездить удобнее, чем из пригорода. Так что располагайся.

Я окидываю взглядом свое свадебное платье и раздраженно вздыхаю:

— Спасибо, — искренне говорю я, удивленная, что он даже подумал о моей учебе. — Сейчас только за вещами своими съезжу, тогда и расположусь. Ты же сам пару часов сможешь побыть?

— Мне нянька не нужна, — отмахивается он, явно уязвленный моим вопросом. — Так что каждую минуту надо мной сидеть тебе точно не придется. Однако я уже сказал, что я куплю тебе все необходимое, так что не спорь! — отрезает он. — Считай это частью уговора.

— Даже если бы я могла на это согласиться, то это будет позже, а мне сейчас уже хочется вылезти из этого дурацкого платья, — ворчу я, оглядывая себя в отражении большого зеркала.

Платье изрядно устало за сегодня, пожалуй, как и я сама. Сейчас бы ванну принять, да спать лечь, а не мотаться в такси до общаги, — сил просто никаких.

И Рома будто мысли мои читает, выдает:

— Можешь взять у меня в шкафу любую футболку, и пока переодеться в нее, — спокойно предлагает он, кивая в сторону спальни.

— Вот еще! — моментально вспыхиваю я. — Не хватало еще в чужой квартире полуголой ходить.

— Можешь и вообще голой, я все равно не увижу, — усмехается он нагло.

И меня отчего-то это смущает сильнее всего прочего. Ведь это как напоминание о том, как он тогда меня совсем голую поймал в ванной, целовал меня в коридоре, а потом унес в свою спальню…

Боже.

Вижу в отражении зеркала, как щеки моментально заливает густым румянцем. Благо, что этот нахал меня не видит сейчас, иначе бы непременно захотел смутить меня еще больше.

— Вот уж спасибо! — фыркаю и спешу сбежать от этого грубияна.

Как-то по инерции захожу в ту самую спальню, где между нами все случилось, и так и замираю на пороге…

Скачано с сайта bookseason.org





