Глава 1


Новостью о том, что у Шелеховой уже есть тайное место для сборов Змеиного Ордена, она нас немного удивила. Во всяком случае, меня. По правде говоря, я не думал, что у Марии найдется такое местечко на примете, и заранее подготовил подходящий вариант.

Бункер я планировал вернуть обратно в нашу с Нарышкиным собственность, а Шелеховой предложить чердак. На мой взгляд, это было очень хорошей идеей. Одно дело — присутствие Змеиного Ордена в Бункере, пока мы с Лешкой в нем состоим, и другое — когда нас там нет. По сути, это будет означать, что мы подарили свое тайное место, а мне эта идея совсем не нравилась. Совсем другое дело — чердак.

Орлов давным-давно отдал мне его в распоряжение и сказал, что я могу им пользоваться. Вот только подходящих идей для его применения у меня все равно не было, поэтому он стоял без дела. Если так, то почему бы его не использовать? Место хорошее. Сухо, тепло, что еще нужно для уютных заседаний секретного ордена?

Да, того факта, что время от времени на чердаке заседает компания учеников, скрыть не удастся, но это не так уж важно. Кто знает, зачем они там собираются? Можно было бы выдумать все что угодно. Например, какой-нибудь астрономический кружок «Галилей».

В «Китеже» всяких кружков, хоть в бочке их засаливай, поэтому, если бы появился еще один, на него даже особого внимания никто не обратил. Тем более, что почти каждый кружок в школе считался тайным, о котором никому знать не положено.

— И что это за место? — с любопытством спросил я у нее.

Мне было на самом деле интересно. Когда-то давно я потратил уйму времени, чтобы отыскать наш милый Бункер. Теперь мне не терпелось узнать, что подыскала Шелехова.

— Знаете заброшенный класс на четвертом этаже? — спросила она.

— Это там, где Терлецкий свое барахло хранит? — уточнил у нее Костя. — Конечно знаем, еще бы не знать. Он там по воскресеньям всяких монстров разделывает и пожирает их сердца.

Вообще-то, Собакин был прав, о заброшенном классе ходило много всяких историй. Уроки Даниила Ивановича в «Китеже» не пользовались особой популярностью и все, что было с ним связано, сразу же обрастало всякими мрачными слухами. Вот как с этим классом, например.

— Ерунда какая, — усмехнулась Мария. — Никого он там не разделывает и ничего не пожирает. Просто использует его как склад. Между прочим, я за него отвечаю и все время там навожу порядок. Кроме меня там никого не бывает.

— Точно, — улыбнулся Лешка и подмигнул девушке. — Я и забыл, что ты у него любимая ученица. Значит вы там вместе по воскресеньям монстров разделываете?

— Очень смешно, — усмехнулась Шелехова и показала Нарышкину язык. — Монстров мы разделываем только в его лаборатории, чтобы ты знал, и, в отличие, от Гадючего Змея, только мертвых.

— Ладно, это ваши дела, — покачал головой княжич. — Избавь меня от лишних подробностей. Терпеть не могу обсуждать разделку монстров за ужином. Заброшенный класс — отличное место! Меня бы ты туда хрен затащила, но дело твое. В любом случае, это лучше, чем собираться на лавочке в школьном парке.

Слово за слово, а я и не заметил, как пролетело почти полтора часа. После места сбора обсудили еще некоторые вопросы, типа подходящих кандидатов и прочие вещи. Шелехова взялась за дело с большим энтузиазмом. Начала сыпать на нас идеями, которые, на ее взгляд, нужно было срочно внедрять. Каким-то чудом нам удалось прервать ее и вырваться из пиццерии.

Точнее сказать, вырвались только мы с Нарышкиным, а вот Собакину еще предстояло ехать в компании Марии до «Китежа». Я почему-то был уверен, что эту поездку он запомнит надолго. Судя по его несчастному выражению лица, он это тоже понимал.

Тем временем Лешка подбросил меня до «Волшебного базара», где мы с ним и попрощались. Как обычно, княжич не стал задавать мне никаких вопросов насчет того, что мне здесь понадобилось в такое позднее время. Скорее всего догадывался, что я направляюсь в гости к Лазаревым, что бы мне еще здесь делать?

Люблю бывать в «Волшебном базаре» после его закрытия. Тишина, спокойствие, полумрак… Слышно лишь только мои шаги по пустым торговым коридорам.

— Согласен, мой мальчик, мне тоже нравится, — поддержал меня Дориан в тот момент, когда я не спеша поднимался по лестнице на нужный этаж. — Здесь, конечно, не так здорово, как на кладбище, но тоже ничего.

Дверь в мастерскую Лазаревых была открыта. Перед тем как войти, я немного помедлил, подумав о том, что могу сейчас увидеть здесь Гордеева, поморщился и лишь потом вошел. Черт его знает почему, но я все никак не мог привыкнуть к тому, что этот парень теперь с Полиной считай, что одно целое.

Изнутри мастерской слышалось тихое потрескивание. Интересно, чем там Полина сейчас занята? Стараясь не сильно шуметь, я тихо вошел в мастерскую, прошел через торговый зал и осторожно открыл дверь в рабочее помещение.

Никакого Емельяна в мастерской не было. Лазарева была занята тем, что внимательно наблюдала за двумя металлическими шарами, которые лежали перед ней на столе. Между шарами то и дело простреливали молнии, которые и издавали этот странный треск. Судя по ее нахмуренному лицу, происходящим она была не очень довольна.

Как только я закрыл за собой дверь, раздался оглушительный треск и между шарами блеснул очень мощный электрический разряд, который сбросил их со стола.

— Проклятье! — вскинула руки вверх Лазарева, а металлические шары в этот момент гулко покатились по полу. — Долбаная пропорция! Я когда-нибудь подберу для них нужный вес или нет?

— Если ты у меня спрашиваешь, то я понятия не имею, — улыбнулся я и поднял с пола металлический шарик, который прикатился к моей ноге. На ощупь он был очень горячий, как будто его только что вынули из кипятка.

— Привет, Макс, — улыбнулась мне Полина в ответ. — Я уже думала ты не придешь.

— С чего бы? Детское время еще. К тому же, я обещал, — я подошел поближе и передал ей металлический шар. — Что за срочность? Куда-то уезжаешь?

— Угадал, — она положила шар на стол и подняла с пола второй. — Нужно закончить дело с Атрибутом Распада, еще не забыл про него?

— Конечно нет, — ответил я и это было чистой правдой. Вот только я не был уверен, что после ее союза с Гордеевым, они не решат завершить дело без меня. — Честно говоря, я уже не думал, что вновь напомнишь мне о нем. Ты ведь теперь не одна.

— Не дури, Темников, что за намеки? — нахмурилась Полина. — Без тебя я бы не добыла ни одного ключа. Думаешь теперь, когда нужно просто найти место, где лежит артефакт и забрать его, я пошлю тебя ко всем чертям? Не высокого ты обо мне мнения.

— Извини, если что. Я не хотел тебя обидеть, — сказал я и пожал плечами. — Просто теперь у тебя есть новый помощник, и я подумал, что…

— Неправильно подумал, — недовольно фыркнула Лазарева. — Вот как раз Емельяна это совершенно не касается. Это наше с тобой дело. Мы его начали вдвоем и вдвоем его закончим. Если ты не против, конечно.

— Не против, — ответил я. — Тем более, что я обещал тебе помочь.

Немного помолчали. Такая неловкая пауза, которые я терпеть не могу. Полина делала вид, что перебирает свои инструменты, лежавшие на столе, а я думал над ее последними словами. Честно говоря, было приятно, что она именно так отнеслась к этому вопросу и не стала подключать к нашему делу Гордеева.

— Надолго уезжаешь? — спросил я, решив разрушить повисшую в мастерской тишину.

— Не знаю, — ответила Лазарева уже более спокойным тоном, — Думаю, как минимум на пару месяцев, а может быть и больше. Как пойдет. У меня около десятка мест на примете, так что все будет зависеть от того, когда я найду то, что нам нужно. Если вообще найду, конечно.

— Допускаешь мысль, что его не существует, этого Старого Грота? — уточнил я.

— Нет, я уверена в том, что он существует, — сказала Полина и вздохнула. — Просто это будет означать, что нужно искать дальше. Хотя я уже перелопатила все, что могла.

— Понятно… — улыбнулся я. — Тогда удачи тебе. Думаю, что ты найдешь нужное место. Честно говоря, мне уже не терпится посмотреть, как выглядит этот Атрибут Распада. Так долго его ищем уже. По-моему, он у нас в долгу, как считаешь?

— Ахах… — рассмеялась Лазарева. — Это ты точно подметил. Жаль, что артефакты долгов не делают и их не отдают. Если они не живые, конечно.

Она подошла к шкафу, в котором хранила готовые артефакты, и вернулась с двумя шкатулками в руках.

— Держи, — сказала Полина и протянула их мне. — В большой шкатулке тубус, который ты просил, а во второй Почтовый Свиток. Помнишь, как им пользоваться?

— Просто подумать о том, с кем хочешь связаться, и все, — ответил я. — Вроде бы ничего сложного.

— Вроде бы да, — кивнула она и усмехнулась. — Так что пиши мне тоже, пока я буду путешествовать, не забывай.

— Само собой, — пообещал я. — Интересно же узнать, где ты там скитаешься.

Я сунул шкатулку с Почтовым Свитком в карман и раскрыл вторую. Как я и предполагал, в ней лежал тубус для моей портальной карты.

— Круто! — сказал я. — Из кожи радужного крокодила! Спасибо!

— Не за что, пользуйся на здоровье. Сразу говорю, если сейчас спросишь сколько ты мне за него должен, то мы поссоримся, — предупредила меня Полина.

— Окей, не буду, — не стал спорить я. — Кстати, могла бы и без шкатулки мне его отдать. Я бы не расстроился.

— Чем ты хуже других? — спросила в ответ девушка. — Тебе же нужно где-то хранить свой тубус, а шкатулка для этого очень хорошо подойдет. Так что пользуйся. Слушай, может кофейку выпьем? Я что-то заработалась. Уже несколько раз собиралась отдохнуть и все на потом откладывала. Или ты спешишь?

— Да не особо, — честно ответил я и поймал себя на мысли, что тоже с удовольствием выпил бы чашку горячего кофе.

В мастерской у Лазаревой я просидел еще почти час. Вроде бы ни о чем не разговаривали, а время незаметно пролетело. В конце концов Дориан мне напомнил о том, что девушке тут торчать еще неизвестно сколько, поэтому я снова поблагодарил ее за подарки и поехал домой, где меня уже заждался дед.

Вот только с десертом на ночь не задалось. Пока дед ждал меня, он так и заснул в гостиной сидя в кресле. Журнал, который он перед этим читал, упал на пол, а сам он тихо похрапывал, укрывшись теплым пледом. Я решил его не будить. Он часто жаловался на бессонницу, так что пусть спит.

Собственно говоря, я и сам уже думал об уютной постели. Так что в этом смысле наши желания совпали. Мне уже не терпелось оказаться в своей комнате и снять наконец с себя броню, в которой я проходил почти весь день. Со стороны она хоть и выглядела практически как обычная одежда, но без нее гораздо комфортнее.

С десертом я разделался уже утром, когда дед разбудил меня к завтраку. Пока я ел, дед рассказал мне о том, что они с Шубиным уже присмотрели парочку мест, которые отлично подойдут под будущую вертолетную площадку. Я слушал его с улыбкой и молча кивал, радуясь энтузиазму деда.

По правде говоря, мне было абсолютно все равно какое место он выберет. Гораздо больше мне нравилось, что дед сильно увлекся этой идеей, а я любил, когда он был занят. Насколько я понимал этот процесс, дед получал особое удовольствие от тех моментов, когда он был нужен и его мнение что-то значило. Вот пусть и решает.

Как повелось с недавних пор, сразу после завтрака дед отвез меня в «Китеж», и началась новая школьная неделя. Причем началась не с самой хорошей новости.

Оказалось, артефакторику нам теперь временно будет читать глава кафедры Загорский Никита Львович, с подпольной кличкой Дед Мороз. Что поделать, если он как две капли воды был похож на персонажа, которого обычно изображали на Новогодних открытках. Единственное его отличие состояло в том, что по «Китежу» он разгуливал не в красной шубе, а в обычном костюме.

Вообще-то, мы Загорского не очень любили. Он несколько раз заменял Викторию Артемовну и всякий раз это заканчивалось тем, что практически у всего класса прибавлялось плохих оценок. Судя по всему, Никита Львович и сам был не в особом восторге, когда ему приходилось покидать свою кафедру.

Еще хуже была новость о том, что Островской не будет довольно долго. По словам Загорского, она укатила на какую-то конференцию артефакторов в далекую Австралию в составе группы преподавателей от магических школ Российской Империи. Сколько она там пробудет Дед Мороз не знал.

Хреново дело… Ладно бы только плохие оценки от Никиты Львовича. Это как раз не большая сложность. Островская нам потом все равно исправила бы ситуацию. Больше этого мне не нравилось, что в связи с ее отъездом застопорилась работа над дневником Грача-невидимки…

Тем более, что она обещала расшифровать мне его к концу зимы, так что по идее сейчас ее работа близилась к завершению. Эх… Как не вовремя затеяли эту конференцию! Честно говоря, я уже рассчитывал со дня на день заполучить в свои руки расшифрованный дневник.

Ну да ладно, придется немного потерпеть. Как говорит Дориан, во всем нужно видеть свои плюсы. Меньше вещей будет отвлекать меня от тренировок к магическому турниру. Хотя, конечно, хотелось бы узнать, что там в этом дневнике.

Кстати говоря, наши тренировки к турниру стали в «Китеже» уже чем-то обычным и практически не привлекали внимания учеников. Если раньше вокруг купола, который создавал Громов, все время околачивалось пара десятков особо любопытных учеников, то теперь практически никого не было. В это раз я насчитал всего с десяток человек, да и то, практически все первокурсники.

Мы же, тем временем, продолжали усиленно заниматься, с каждым разом все больше привыкая к друг другу. Окрики Романа Артемовича слышались реже, а вот сдержанные слова похвалы — чаще. Впрочем, хвалить нас было не обязательно. Мы и сами видели, что дело движется. Еще немного, и мы начнем понимать друг друга с одного взгляда.

Особенно приятно было видеть, как на наших глазах менялась Горчакова. Девушка не перестала держать дистанцию между нами, однако теперь она была значительно короче. Елена все чаще смеялась в нашей компании, шутила сама и совсем не была похожа на ту надменную девушку, которой была до этого.

Правда ее превращение обычно было недолгим. Как только у нас заканчивалась тренировка, она вновь превращалась в прежнюю холодную Горчакову. Впрочем, мы с Лешкой на это не обращали особого внимания и уже привыкли к подобным переменам. Как и ко всем прочим странностям, без которых Елену трудно было представить.

Кстати, у нас появилась новая традиция. Каждый раз после тренировки мы с Лешкой провожали Горчакову до школьных ворот, если она была не против. Прогулка была недолгой, однако и она шла на пользу тому, что мы становились с ней ближе.

Этим вечером я провожал Елену один. Как раз попрощался с ней несколько минут назад и возвращался в общагу, когда мне позвонил Голицын. Я надеялся, что он скажет мне насчет моей просьбы о поездке к Вороновой, и не ошибся.

Именно по этому поводу мне и звонил глава тайной канцелярии. Вот только приятных новостей я от него не дождался. Мы сможем увидеться с Софьей, но не раньше, чем через пару месяцев. Насколько я понял из объяснений Василия Юрьевича, это было как-то связано с ее эмоциональной стабильностью. Директор научно-магического института Скрябин сказал ему, что как раз сейчас беспокоить Воронову не стоит. Такие дела.

Что и говорить, как-то скверно неделька началась. Островская уехала, к Вороновой нельзя… Остается надеяться, что на этом плохие новости для меня закончатся. Не могут же они без остановки сыпаться.

— Хозяин, я бы на твоем месте сейчас выпил кружку горячего какао, — посоветовал мне Градовский, который в этот момент молча летел рядом и внимательно наблюдал за мной. — По-моему, тебе сейчас это просто необходимо.

— Кстати интересная мысль, — согласился я. — Почему бы и нет? Петр Карлович, ты молодец.

— Спасибо, хозяин, — ответил Петр Карлович и начал развивать успех. — Пока ты будешь наслаждаться напитком, я как раз расскажу тебе историю о клацающем чертополохе, который однажды чуть не откусил мне правую руку. Тебе будет очень познавательно ее услышать.

— Валяй… — согласился я. — Только ври поменьше, хорошо? В последнюю историю, которую ты мне рассказывал, даже Люфик бы не поверил, а он тоже тот еще фантазер.

— Как можно, хозяин? — с обидой в голосе спросил призрак. — Чистая правда! Вот слушай…

___________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели!

Напоминаю, что начиная с сегодняшнего дня мы вновь переходим на ежедневный режим выкладки. Пока никаких выходных! :)

Не забудьте добавить книгу в библиотеку и подписаться на автора, чтобы не пропустить обновления. Ну и конечно же, прошу не забывать ставить лайки и оставлять комментарии!

💖 Еще раз благодарю вас за поддержку! 💖





Глава 2


Следующий день не стал исключением и мои неприятности продолжились. На этот раз дело было в составном эликсире третьего порядка, которое я должен был приготовить для Компонента через неделю. Я весь вечер проторчал в подземной оранжерее, однако пользы от этого было мало. Ничего не выходило.

Перед тем как ввести в эликсир сопли летучей мыши их нужно было разбавить в чистой воде и для меня это неожиданно стало проблемой. Мне никак не удавалось найти нужную консистенцию, поэтому они у меня получилась или жиже, или гуще чем требовалось для эликсира. Кто бы мог подумать, что это окажется так сложно.

В конце концов, все закончилось тем, что я плюнул на это дело и решил, что сегодня не мой день. Тем более, что я уже начал злиться на эти долбаные сопли и готов был наслать проклятье на всех летучих мышей в Российской Империи. Когда я в таком настроении, то у меня никогда ничего не получалось.

Укладываясь в постель, я решил, что если завтра неприятная традиция моего невезения не нарушится, то отправлюсь в гости к Лакримозе. Пусть проверяет, может быть, на меня какая-то гадина порчу напустила. Очень на это похоже.

Чтобы привести свои нервы в порядок я решил провести эту ночь в Берлоге, и это оказалось очень правильным решением. Не знаю, как работает целительный бассейн в пещере, однако его вода была отличным успокаивающим средством. Так что утром я уже был готов столкнуться лицом к лицу с новыми невзгодами, случись им на меня навалиться.

Однако сталкиваться не пришлось. Первая половина дня прошла просто отлично, а днем меня ждал сюрприз. Приехала посылка, опечатанная гербом Романова, внутри которой оказалась пара эфирных перчаток. Точно таких же, которые я видел у Шмакова и Тараканова. Правда размером они были немного великоваты, но это мелочи.

Зато теперь я чувствовал себя гораздо спокойнее. Если ко мне вновь явится какой-нибудь демон и некросимволы против него не помогут, то я вновь могу попробовать применить свой старый испытанный способ их устранения. Надеюсь, этих тварей не обязательно убивать голыми руками, и перчатки не станут мне помехой в этом деле.

Разумеется, делать я это буду лишь в самом крайнем случае. Мне вполне хватило урока, который я получил после убийства своего последнего демона. Почему-то я был уверен, что эфирные перчатки меня выручат, однако выяснять это ради обычного интереса я не планировал.

Собственно говоря, именно об этом мне сказал и Голицын, который позвонил спустя десять минут после того, как я распаковал коробку. Такое ощущение, что он обладал каким-то специальным заклинанием, которым мог пронзать пространство и видеть, что происходит в сотнях километров от него.

Василий Юрьевич сообщил, что эфирные перчатки — это подарок от Александра Николаевича. Также выразил надежду на то, что я не стану теперь охотиться на демонов и не объявлю им войну. Ясное дело, что никакой войны я им объявлять не собирался. Вот и они бы мне ее не объявляли, совсем было бы хорошо.

Ну а после уроков у нас наконец-то состоялось первое практическое занятие по экстра-менталистике. Нам уже так осточертела бесконечная теория, что к школьному озеру мы бежали чуть ли не в припрыжку. Именно там должен был пройти наш первый урок.

Увидев, что к озеру движется группа учеников, деревья и конструкт тут же оживились, предвкушая интересное зрелище. Как водится в таких случаях, компанию им составили несколько особо любопытных уток. Удивительно, но утки у нас в школе какие-то особенные. Им регулярно прилетает на орехи в результате всяких экспериментов, которые на них проводят ученики, однако они все равно выходят на берег, чтобы выяснить — что на этот раз?

— Бурарум… Бум-бим… Барарам… — приговаривал Борис, пока Бобоедов напоминал нам шаги, которые должен будет пройти каждый из нас, если хочет попытаться увидеть хоть что-нибудь.

— Ну что, кто готов попробовать? — спросил Горох, глядя на нас испытывающим взглядом. — Темников, опусти руку, твоя очередь придет в самом конце. В следующий раз будешь знать, как опаздывать.

Вот это было обидно… Особенно, если учесть, что опоздал я по вине Громова, который попросил меня помочь донести гримуары из архива в его кабинет. В очередной раз убеждаюсь, что жизнь все-таки очень несправедливая штука.

— Давай, Семен, — махнул Панину рукой Кузьма Семенович. — Покажи всем остальным, как это нужно делать. Ну, чего смотришь? Давай смелее.

Огромный Панин потоптался на месте и осторожно вышел вперед. Видно было, что он немного растерялся. Еще бы! После инструктажа Бобоедова, на котором он вновь напомнил нам об опасностях экстра-менталистики, всякий растеряется. Как-то напрягает ощущение того, что этот предмет может свести тебя с ума.

— Самое главное не забудь — если тебе покажется, что чьи-то эмоции захлестывают тебя слишком сильно, то сразу же активируй Барьер, — напомнил ему Горох. — Не переживай, если что — я тебя подстрахую. Готов?

Семен сделал глубокий вдох, затем выдох, после чего закрыл глаза и кивнул.

— Отлично, — подбодрил его Кузьма Семенович. — Теперь представь, что ты слушатель самого высокого уровня и приступай к первой стадии. Помнишь, что нужно делать?

— Попробовать что-нибудь почувствовать, — ответил ему Панин. — Я должен услышать какой-нибудь звук или у меня задрожат пальцы… Еще я могу почувствовать аромат… Или все это должно произойти сразу вместе…

— Не обязательно именно это, — улыбнулся наставник. — Но в общем ты на правильном пути. Ты должен почувствовать хоть что-то. Давай, пробуй, не стой как столб.

— Барарам… Менталистика… Бадум-бом… — дополнил Бобоедова конструкт.

— Борис, не мешай, — попросил его Кузьма Семенович. — Он и так не может сосредоточиться. Всех остальных тоже попрошу закрыть рты.

Спустя несколько секунд после слов наставника наступила полная тишина. Если, конечно, не считать шума деревьев и деловитого покрикивания уток, которые довольно живо обсуждали происходящее.

— Семен, не молчи. Скажи, чувствуешь что-нибудь? — шепотом спросил у него Горох. — Хоть что-нибудь…

В этот момент Панин широко раскинул руки и поднял голову вверх.

— Я ощущаю, что меня немного трясет и как будто чей-то смех, — с тревогой в голосе спросил он. — Такое может быть?

— Всякое может быть, — ответил Бобоедов. — Попробуй немного ослабить свое сознание. Только совсем немного, слышишь? И приготовься активировать Барьер, если вдруг тебе покажется, что пришло время.

Семен вновь глубоко вздохнул, постоял еще немного, а затем на его лице появилась улыбка:

— Я четко слышу смех… Это девчонки… Первокурсницы… — в этот момент кто-то из ребят в нашей группе хохотнул. — Я вижу их… Они кормят уток… Рядом снег… Конструкт…

— Барам-бам! — радостно отозвался Борис. — Бурум! Менталистика!

— Ну все, хватит для начала, — сказал Кузьма Семенович. — Похоже ты без моих слов перешел к третьей стадии, если увидел первокурсниц.

Панин опустил руки, затем открыл глаза и несколько раз моргнул. Судя по его довольной физиономии, первый практический урок ему явно понравился.

— Ну, как дела? — спросил у него Горох. — Расскажи, какие у тебя ощущения.

— Отличные ощущения! — радостно сообщил нам Семен. — Я чувствую себя так, как будто… В общем…

— Как будто в твоей жизни произошло нечто очень приятное, — закончил за него Бобоедов.

— Точно! — подтвердил его слова Панин не переставая улыбаться.

— Хорошо. Теперь можешь идти к остальным, а я вкратце объясню, что вы только что видели, — наставник подождал пока парень займет среди нас свое место, а затем поднял вверх указательный палец правой руки. — Итак, будем считать, что первый опыт Семена был успешен, и первокурсницы ему не привиделись.

В этот момент несколько ребят хохотнули, а Панин пробурчал, что так оно и было. С чего бы ему врать? Вообще, было забавно смотреть, как такой огромный парень в один миг краснеет и стыдливо опускает глаза.

— Тихо, дамы и господа, успокоились! — повысил голос Горох, привлекая наше внимание. — Предлагаю проанализировать то, что увидел в своей работе Панин. Охотникова, начни первой. Согласуй это со своей теорией. Как ты там говорила на первом уроке? Мир, как большой и сложный музыкальный инструмент? Длинная арфа, что там было? Где каждая струна имеет свой звук. Так, по-моему?

— Бесконечная… — поправила его Люба. — Я сказала — бесконечная арфа.

— Не суть, — отмахнулся Бобоедов. — Давай ближе к делу. Выдай мне краткий анализ по видению Семена.

— Ну…

— Давай, смелее. Не стесняйся, — подбодрил ее наставник. — Это всего лишь первое практическое занятие, так что можешь говорить все, что считаешь нужным.

— Я думаю, что у Семена получилось увидеть одно из произошедших здесь событий, — начала Охотникова. — Но у него не получилось заглянуть глубоко.

— Почему ты так думаешь? — спросил наставник.

— Первокурсницы кормят уток, вокруг снег, да еще и наш Борис, — ответила девушка и заправила выпавшие из-под шапки волосы обратно. — Значит это произошло недавно. Конструкт ведь у нас в школе не так давно появился. Может быть, то, что он увидел, вообще случилось всего несколько дней назад. Просто радость этих девочек действительно была самым ярким эмоциональным событием за это время.

— По-моему, он вообще все придумал, — услышал я чей-то женский голос из-за спины. — Здесь постоянно уток кормят и первокурсников тут хоть пруд пруди. Борису прохода не дают.

— С чего бы мне что-то придумывать? — недовольно спросил Панин. — Что видел, то и сказал.

— Тихо! — поднял руку вверх Кузьма Семенович, прекращая перепалку. — Я всем дам возможность попробовать свои силы, а пока прошу тишину. Продолжай, Охотникова.

— Да я, собственно говоря, закончила, — сказала девушка. — Мне нечего больше добавить.

— Ну что же, очень неплохой анализ, на мой взгляд, — сказал Горох. — Ты молодец, Охотникова. В общем, я с тобой согласен. Я тоже считаю, что Семену удалось считать эмоциональный шрам, оставленный здесь совсем недавно.

— Вы же сами сказали, что глубоко не смотреть… — попытался оправдаться Панин. — Вот я и не смотрел…

— Какая возмутительная ложь! — воскликнул Градовский. — Хозяин, ты слышал, что говорит этот болтун? Я бы таких учеников гнал из магической школы взашей! Обманывать учителя самым наглым образом!

— Это сейчас неважно, — тем временем ответил Семену наставник с довольной улыбкой на лице. — Самое главное, что у тебя в принципе получилось. Все остальное со временем придет. Конечно, у каждого из вас будут разные возможности, но чем чаще вы будете использовать эту технику, тем лучше будут результаты. Что же, идем дальше. Кто следующий?

Пока остальные пробовали свои силы в экстра-менталистике, я терпеливо ждал своей очереди. Следом за Паниным были сразу два ученика, которым вообще ничего не удалось увидеть, отчего они сильно расстроились.

Затем пробовал свои силы Мишка Болдырев. Четверокурсник из багрового класса. Из нашей группы он был самым спокойным и молчаливым. У меня складывалось такое ощущение, что он как будто все время боялся сказать что-то лишнее. Однако такого за ним не водилось. Болдырев говорил хоть и редко, но всегда по делу и вопросы наставнику задавал правильные.

Все с интересом наблюдали за его работой, ожидая, что Михаил заглянет куда-нибудь поглубже, чем Панин, и расскажет нам не только про уток и первокурсниц. Зря ждали… Первокурсниц Болдырев не увидел, зато увидел хоровод, который водили ученики вместе с Борисом, а потом еще целующуюся парочку в беседке.

Разумеется, хоровод с конструктом сразу же отошли на второй план и всем стало интересно кто и с кем целовался, но, к сожалению, деталей Мишка не рассмотрел. Этим он сильно расстроил всех присутствующих. Особенно женскую часть нашей группы.

Зато Кузьма Семенович был очень доволен его результатом. Да, судя по всему, Болдыреву тоже не удалось заглянуть глубоко, однако он смог за один раз увидеть сразу два разных события. По словам Бобоедова, это было очень круто. Наставник сказал, что если Михаил не забросит экстра-менталистику в дальнейшем, то его будут ждать отличные перспективы.

После него было еще сразу трое ребят, у которых ничего не вышло. Таких уже набралось пятеро из девяти. Конечно, Горох их успокаивал по мере своих возможностей, но по его лицу я видел, что он разочарован. Видимо он ожидал, что успеха добьется каждый из нас.

Передо мной осталась только Охотникова, которая не спеша вышла вперед, стала к нам спиной и раскинула руки в стороны. Чувствовалось, что за ней наблюдают с особым интересом. На теоретических занятиях Кузьма Семенович уделял ей много внимания, гораздо больше, чем всем остальным. Поэтому все ожидали от Любы чего-нибудь такого, особенного.

Девушка молчала долго. Гораздо дольше, чем Панин и Болдырев, пока единственные, у которых хоть что-то получилось. Наставник ей не мешал. Наверное потому, что всем было видно — у нее получается. В какой-то момент она довольно сильно наклонилась вперед, а затем вскрикнула.

— Вижу! — в этот момент мне показалось, что ее голос стал гораздо глубже. Как у нашей Бирюковой по предсказаниям, когда она говорила, что пророчит в конце года отрицательные баллы половине класса.

— Говори, Охотникова! — повысил голос Бобоедов и на всякий случай подошел к ней поближе. — Говори все, что видишь, только не молчи!

— Я вижу каких-то ребят… Их несколько… — начала Люба. — Они смеются, им очень весело… Затем… Огонь…

В этот момент девушка выгнулась дугой, охнула и опустила руки.

— Огонь! Что огонь? Давай дальше, я тебе помогу, — сказал Горох и взял ее за руку. — Не бойся. Смотри. Видишь что-то еще или это все?

— Вижу… Чувствую… — глухим голосом продолжила говорить Охотникова. — Я горю и мне больно… Треск пламени… Смех… Ярость…

Я слушал, что говорит Люба, и чувствовал, как на меня накатывает приступ злости. Сомнений быть не может, девушка увидела тот самый день, когда эти придурки Лизуновы жгли моего Бродягу! Я вспомнил тот день, когда увидел обожженный дуб, и мои руки сжались в кулаки. Вот уроды, конечно!

Судя по всему, пока Охотниковой удалось занырнуть в прошлое глубже всех и увидеть по-настоящему что-то стоящее, а не смех первокурсниц и хоровод.

Вообще, это было очень неожиданно. Выходит, что живые деревья тоже оставляют эмоции, которые можно считать? И если эта эмоция осталась здесь, значит дереву было больно. Представляю, насколько сильной была боль Бродяги, если произошедшее здесь смогла увидеть Люба.

— Хватит, — громко сказал Кузьма Семенович. — Отпускай.

Едва прозвучали его слова, как ноги у Охотниковой подкосились и Бобоедову пришлось ее поддержать, чтобы она не упала. Даже мы слышали насколько тяжелым было ее дыхание.

— Ну-ка, ребята, давайте ее в беседку, — распорядился Горох, и мы дружно бросились ему на помощь.

Девушку проводили к беседке и усадили на лавочку, чтобы ей было удобнее. Ее лицо было бледным, как у призрака.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил у нее наставник, затем вытащил из кармана своего пальто металлическую флягу и открыл крышку. Я услышал легкий аромат Эликсира Бодрости. — На, глотни немного. Тебе станет легче.

Люба взяла флягу, сделала из нее пару глотков и вскоре на ее лице появился румянец.

— Наверное, я поставила слишком слабый Барьер? — спросила она у наставника и сделала еще несколько глотков из его фляги.

— Или нырнула глубже, чем следует для первого раза, — ответил Кузьма Семенович. — Оба варианта могут быть верными. Не волнуйся, со временем ты научишься определять меру своих возможностей и границу, за которую не стоит переходить. Ты молодец. У тебя получилось очень неплохо. Я доволен тобой.

Охотникова вернула флягу Кузьме Семеновичу и с сомнением в голосе спросила:

— Неплохо? Все же знают, что здесь случилось… Вы, наверное, тоже…

— Ясное дело, кто же этого не знает? — сказал Горох и посмотрел на меня. — Историю с дубом Темникова все отлично помнят, а я тем более на память не жалуюсь. Не могу понять, что тебя смущает?

— То, что я в своем видении превратилась в дерево, вот что, — ответила Люба и опустила голову.

— Во-первых, не превратилась, а считала его эмоции, — сказал наставник и спрятал флягу обратно в карман. — Во-вторых, дуб Темникова — это не обычное дерево, и оно может испытывать эмоции. Так что ничего удивительного здесь нет. Никаких поводов для беспокойства я не вижу. Ты же сама говорила, что эмоции — это струны, каждая из которых издает свой звук? Вот ты и услышала самый сильный из них. Точнее, самый сильный из тех, которые ты смогла увидеть. Понимаешь?

— Угу, — кивнула Охотникова и улыбнулась.

— Ну вот, совсем другое дело, — сказал Бобоедов и похлопал ее по плечу. — Посиди здесь и отдохни немного, а мы пока попросим продемонстрировать свои способности нашего опоздавшего. Давай, Максим, посмотрим, что у тебя получится.

— Брам-бам… Барарам… Темников! — услышал я голос конструкта, который в этот момент заглядывал в беседку. — Бум-бам!

Не знаю, получится ли у меня бум-бам, как того хочет Борис, но надеюсь, хоть что-то получится. Как-то совсем не хочется оказаться в числе неудачников.

— Давай, хозяин, не робей! — поддержал меня Петр Карлович. — Если что, я буду рядом!

— Он будет рядом, надо же… — пробурчал Дориан. — Прямо от сердца отлегло…





Глава 3


После слов Бобоедова о том, что пришла моя очередь, наша группа заметно оживилась. Я услышал шепотки, смешки и все то, что обычно сопровождает те моменты, когда внимание сконцентрировано на мне. Даже Охотникова решила выйти из беседки, чтобы ей было виднее.

Я хоть и привык к подобным вещам за пару лет, но временами это порядком раздражало. По правде говоря, сложно работать в такой нервной обстановке. Со стороны я хоть и выглядел невозмутимым, но нервничал каждый раз, когда происходило нечто подобное и я оказывался в центре внимания. В общем, это неудивительно. Как здесь не нервничать, когда все пялятся на тебя и ждут, что ты облажаешься?

Ну или почти все. Справедливости ради нужно сказать, что были и такие, кто следил за мной с любопытством, и их взгляд можно было истолковать как доброжелательный. В данный момент таких было двое — Охотникова и Бобоедов. Хотя нет, четверо. Еще Борис меня подбадривал своей болтовней, и Бродяга поощрительно шумел ветками.

Как советовал нам Кузьма Семенович, я закрыл глаза и раскинул руки в стороны. Учитель говорил, что так легче сконцентрироваться. Если бы я был здесь один, то мне бы все это было не нужно, но сейчас решил воспользоваться его советом.

— Макс, только давай без особого фанатизма, — попросил меня Дориан в тот момент, когда я начал глушить посторонние звуки. — Ты у нас парень впечатлительный, так что прошу тебя относиться к увиденному спокойно. Договорились?

— Без проблем, — запросто пообещал я своему другу. — Кстати… С чего это ты взял, что я впечатлительный?

— Не отвлекайся, работай, — сменил тему Мор. — Что за привычка все время болтать во время урока и спорить со старшими? Безобразие.

Вот же тип… Ладно, достаточно разговоров. Пора начинать. Как там называл Горох первую стадию? Стадия поиска? Значит будем искать.

Сложности в том, чтобы отключить посторонние звуки и полностью сконцентрироваться на собственных ощущениях, у меня не было. Все-таки не зря Кузьма Семенович и Чертков работали над моими ментальными способностями.

Проблема была скорее в другом — как не погрузиться слишком глубоко? Тем более, что пока я вообще не представлял насколько сложно или просто это будет сделать. Все придется познавать опытным путем. Впрочем, как почти всегда в моем случае.

Я стоял с закрытыми глазами, окружив себя абсолютной тишиной. Бобоедов говорил, что ощущения прошлого к каждому приходят по-разному. Через звуки, запахи или голоса. Может быть, еще как-нибудь. Интересно, что будет в моем случае? Да и будет ли вообще?

Время шло. Следуя наставлениям учителя, я пытался слиться с окружающим меня пространством. По идее, в какой-то момент должно прийти некое озарение. Пока я не чувствовал ничего, кроме давящей тишины, которая понемногу начинала раздражать. Примерно то же самое чувствуешь, когда ныряешь на большую глубину.

С каждой секундой я опускался все глубже, затем ненадолго останавливался и прислушивался к своим ощущениям. Я мог ускорить этот процесс, однако делать этого не стоило. Кузьма Семенович не зря предупреждал, что это опасно. Мне было вполне достаточно примера Охотниковой, которую пришлось отпаивать Эликсиром Бодрости, чтобы она пришла в себя.

В какой-то момент я услышал странный звук. Это было похоже на гул самолета, который стремительно приближался. Вот он уже совсем рядом. Я будто увидел, как нечто большое пронеслось надо мной, обдав порывом холодного ветра.

Звук унесся куда-то вдаль, а перед моими глазами замелькали видения. Как будто ветер принес их с собой и оставил в моей голове. Скорость сменяющихся картинок была очень большой, так что я толком не успевал их рассмотреть. Получалось лишь уловить некоторые детали.

Конструкт, ученики, деревья, утки, учителя… Все смешалось в один сплошной клубок видений без всякой понятной мне логики. Такое ощущение, что они даже не чередовались, а смешались в одну сплошную картинку, из которой мне нужно было взять нужное. Если исходить из системы, которую описала Охотникова, то, возможно, моей задачей было услышать нужный звук или коснуться правильной струны.

Я пытался хоть как-то замедлить мелькавшие перед глазами картинки, но все было тщетно. Вместо этого их скорость лишь увеличивалась, и когда мне начало казаться, что я делаю что-то неправильно, то все вдруг остановилось.

Вокруг был туман. Он понемногу начал рассеиваться, и я увидел какого-то мальчишку в школьной форме. Его лицо показалось мне знакомым. Я где-то видел его, но почему-то не мог вспомнить, где именно.

Вот он что-то кричит и машет руками. Судя по выражению его лица, он явно испуган. Я бы даже сказал, смертельно испуган. Очень хотелось понять, что происходит, но я не мог этого сделать и как будто смотрел на все происходящее со стороны. Как из зрительного зала в кинотеатре.

Видимо сейчас настал тот самый момент, когда нужно переходить ко второй стадии. Нужно попытаться настроиться на это событие. Приблизиться к нему и в какой-то мере стать его участником. Я попытался это сделать и у меня получилось. Теперь уже я смотрел на это не как зритель, а стоял рядом с мальчишкой.

Я не мог повернуться и посмотреть, чего он боится. Для этого нужно было переходить к заключительной, третьей стадии. Именно она превратит меня в окончательного участника этих событий и позволит понять, какие чувства испытывает тот, чьи эмоции я сейчас читаю.

Пришло время последнего шага. Я не знал, насколько это будет опасно, поэтому на всякий случай приготовился в любой момент активировать Барьер. На мне были защитные артефакты, которые наделяют меня ментальной защитой, но почему бы не подстраховаться лишний раз.

Опускаюсь еще немного глубже и в этот момент на меня накатывает сильнейший приступ страха. Даже нет, это не страх. Скорее смертельный ужас, вот что это такое. Ощущение какой-то безнадеги, которая в одно мгновение сдавила мою грудь. Я не могу сказать ни слова, а лишь раскрываю рот.

Вместе с этим пришли звуки. Истошные мальчишеские вопли смешались с жутким ревом какого-то существа за моей спиной. Я разворачиваюсь и вижу гидру, которая приближается ко мне! Ту самую, которую убили мы с Рахманиновым! Рядом с ней Борис, Эмерента, живые деревья…

Воспоминания накатывают на меня мощной волной, и я понимаю чьи эмоции сейчас считываю. Иван Москвин! Тот самый парень, которого мы здесь наши мертвым. Я сейчас испытываю все то, через что прошел этот мальчишка перед своей собственной смертью, вот что происходит…

Тем временем гидра все ближе к нему. Иван разворачивается, пытаясь убежать, и я слышу его крик… Чувствую рыдания, от которых сдавливает грудь… Следом за этим сильный удар в спину и темнота…

— Хватит, Макс, — слышу я голос Дориана и чувствую, как ледяная волна прокатывается по моей спине.

Пожалуй, Мор прав. На сегодня с меня экстра-менталистики достаточно. Даже выше крыши, я бы сказал. Я делаю глубокий вдох и пробую вынырнуть обратно. Куда-нибудь далеко отсюда. Как можно дальше от этих воспоминаний.

Темнота перед моими глазами начинает рассеиваться и в этот момент у меня перехватывает дыхание. Становится тяжело дышать. Я как будто задыхаюсь. Ухожу обратно под воду, тяну руку вверх, и в этот момент меня подхватывает какая-то сила. Серый туман перед глазами рассеивается и я вижу небо. Голубое небо.

— Глубокий вдох, Темников, — услышал я голос Бобоедова и немедленно последовал его совету.

Моя грудь мгновенно наполнилась спасительным свежим воздухом, который вновь наполнил меня жизнью. Еще один вдох и увиденное мной начало превращаться в дурной сон. Третий вдох окончательно привел меня в чувство и мне стало интересно — почему я вижу небо, собственно говоря? Я что, упал?

— Как ты себя чувствуешь, парень? — увидел я над собой лицо Кузьмы Семеновича.

Ага, понятно… Нет, я не упал. Похоже он меня вовремя подхватил, когда я уже собирался это сделать. Вообще-то, это было странно. По идее, перед у этим у меня должка была закружиться голова или что-то в этом роде. Однако ничего подобного я не почувствовал. Или это произошло в тот момент, когда мне показалось, что я опускаюсь на глубину?

— Я же тебе говорил, осторожнее, — проворчал Дориан. — Тебе хоть кол на голове теши. Остолоп.

В этот момент я попытался встать на ноги и после того, как мне это удалось, посмотрел на Бобоедова:

— Все в порядке, Кузьма Семенович. Уже нормально.

— На, пей, — сказал он и протянул мне уже знакомую флягу. — Тебе это сейчас будет полезно.

Я сделал несколько глотков Эликсира Бодрости, автоматически отметив при этом, что эликсиры моего собственного приготовления гораздо лучше по качеству. Впрочем, и этот был достаточно хорош для того, чтобы мои мысли пришли в порядок, а туман из головы испарился окончательно.

— Спасибо, — поблагодарил я наставника и вернул ему флягу. — Я что, потерял сознание?

— Почти, — ответил он. — Но ты справился и сам вышел из этого состояния. Я просто не дал тебе упасть. Ты меня приятно удивил. Дело даже не в глубине, на которую ты нырнул. Главное в другом. Ты смог вытащить самое мощное по энергетике событие, которое случилось на этом месте за последнее время, вот что важно. Потом еще и вернулся без посторонней помощи. Учитывая что это было очень сложно. Это говорит о твоем высоком уровне ментальной защиты. Очень высоком, я бы даже сказал.

В этот момент Кузьма Семенович усмехнулся, а я попытался понять для себя, что именно он этим хотел сказать? Ведь Горох знал, что у меня есть Серебро, которое обладает мощной ментальной защитой. Он сейчас говорит об артефакте или я действительно смог справиться с ситуацией, вовремя поставив Барьер?

Вряд ли я получу ответ на этот вопрос, хотя очень хотелось бы. Было бы приятно узнать, что я могу выходить из подобных ситуаций самостоятельно.

— Почему вы думаете, что вернуться мне было сложно? — спросил я у Бобоедова и посмотрел на ребят, на лицах которых трудно было что-то прочитать.

— Мне кажется, это увидели все, — пожал плечами учитель.

— Тебя трясло как паралитика, — сказал Семен. — Мы думали, что у тебя припадок.

Само собой, как же иначе… Интересно, почему весь «Китеж» думает, что я какой-то припадочный? Удивительно, что они до сих пор здесь и не разбежались от страха.

— Зря беспокоились, — сказал я Панину. — Когда у меня припадки, я буйный, а это так, баловство.

Как я и ожидал, Охотникова была единственной, кто усмехнулся в этот момент. Все остальные приняли мои слова за чистую монету.

— Расскажешь нам что-нибудь интересное? — спросил Горох. — Надеюсь, в том, что ты увидел, нет ничего секретного?

Я рассказал. Без деталей, само собой. Кому интересно, что я чувствовал в этот момент? Да я и не хотел, чтобы об этом кто-то знал. Пусть это останется со мной.

Не могу сказать, что мой рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы. Судя по скучающим лицам ребят, они рассчитывали услышать какую-нибудь более эпичную историю, а не узнать о том, что я увидел гидру. Это было давно и историю успели обсудить все кому не лень.

— По-моему, он все врет, — подвел итог моему рассказу Панин. Видимо парень сильно расстроился из-за того, что сам он увидел всего лишь каких-то первокурсниц и уток. — Никакой гидры он не видел. Очередная выдумка, чтобы обратить на себя внимание.

— Дурак ты, Семен, — встала на мою защиту Охотникова. — В отличие от тебя, он на отсутствие внимания и так не жалуется.

— Чего? — набычился Панин. — Кто дурак?

— Бим-бом, Темников! — вставил от себя конструкт. Судя по всему, ожидания Бориса я оправдал.

— А ну-ка, все угомонились, — хлопнул в ладоши Бобоедов, прекращая завязавшийся спор. — Видел, не видел… Что за детский сад?

После строго окрика Гороха все притихли. Наставник еще подождал немного, а затем вновь продолжил как ни в чем не бывало.

— Итак, сегодня мы с вами познакомились с экстра-менталистикой ближе, — начал он. — У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже, но прошу никого не расстраиваться. Не всегда получается с первого раза. Всех, у кого не получилось, я жду у себя в субботу. Мы с вами проведем еще одно практическое занятие. Прошу отнестись к этому серьезно и подготовиться. Второго шанса никому не дам. У кого не получится, покинет нас. К работе с предметами я их не допущу.

Среди сегодняшних неудачников послышались разочарованные вздохи. Кузьма Семенович был строгим учителем и, если сказал, что это последний шанс, значит так и есть. Но это их проблемы. Лично меня это не касается.

— Всем спасибо за работу, все свободны, — подвел итог Бобоедов и еще раз хлопнул в ладоши.

Народ потянулся к главному корпусу, а я решил немного задержаться. Мне нужно было побыть одному и привести свои мысли в порядок. Моя голова была свежей, но вот общее состояние…

Я сел на лавочку в беседке и посмотрел на озеро. С каждой минутой увиденное мной становилось все призрачнее. Примерно такая же штука происходит со снами. В какой-то момент ты просыпаешься и думаешь, что никогда не забудешь этот страшный сон. Но стоит немного подождать, и вот уже даже сложно вспомнить, что тебе вообще снилось.

Хотя один момент все-таки никак не хотел выходить из моей головы. Та самая предсмертная паника, которую испытывал Москвин, перед тем как погрузился во тьму. Навсегда. Жуткое ощущение. Я очень надеюсь, что мне никогда не будет суждено испытать чего-то подобного.

— Все потому, что смерти нужно смотреть в лицо, — начал рассуждать Дориан, когда я уже пришел в себя и направлялся в сторону общаги. — Тогда и не было бы никакой паники.

— Ну не знаю… Ты хоть раз оказывался в такой ситуации?

— Само собой, и не один раз, — тут же ответил Мор. — Собственно говоря, я потому и оставался в живых, что не боялся встречать опасность лицом к лицу. Вот что на самом деле сложно. Убежать может всякий, и это самый легкий путь, мой мальчик. Никогда не следует им идти, если есть другая возможность.

— Ты мне это к чему? — не сразу понял я.

— Ни к чему, — сказал Дориан, затем подумал немного и добавил. — Лишний повод поразмыслить над моими словами в свете всего того, что ты сегодня видел.

Да уж… Поводов поразмыслить мне сегодня хватало. Такой себе вечерок, на самом деле. Лишний раз убеждаюсь, что магия — это далеко не всегда хорошая штука. Чем больше я о ней узнаю, тем все чаще прихожу к выводу, что плохого в ней тоже хватает.

— Просто она разная, Макс, — сообщил мне Мор очередную очевидность. — Вот, к примеру, мы с тобой скелетов из могил поднимаем, а это тоже не всем нравится, между прочим.

— Да ну брось, — сказал я. — Что такого в обычном скелете? Тоже мне невидаль.

— Все равно не стоит думать о Москвине с гидрой, — посоветовал Дориан. — Это ведь уже случилось. Какой смысл пилить опилки?

Это я и сам прекрасно понимал, но мои впечатления были настолько яркими, что я снова и снова невольно возвращался к озеру. Даже когда уже лежал в постели и вертелся с боку на бок, пытаясь заснуть.

Бобоедов был прав, когда говорил, что экстра-менталистика — это опасная штука, и теперь я очень хорошо понимал почему. Нужно быть готовым к тому, что ты можешь увидеть все что угодно, и заранее этого никак не узнать.

Было и еще кое-что, что я понял об этом виде магии. Кроме всего прочего, она очень полезна. Взять хотя бы эту историю с гидрой. Ну хорошо, допустим, конкретно в данном случае я сам был ее участником и знал, что и как произошло, а если бы нет? Если бы нужно было увидеть, что там случилось? Сегодня экстра-менталистика пришла бы на помощь.

Конечно, при условии, что ты умеешь контролировать глубину погружения и твоя сила позволяет видеть не одно событие. Этому всему нужно учиться, но, если добиться в этом успеха… В общем, хорошая вещь экстра-менталистика, вот что я хочу сказать.

— При условии, что ты не будешь так близко принимать все к сердцу, — сказал Дориан, подводя итог моим размышлениям. — Иначе придется тебе в футляре для энергетического меча носить еще и носовые платки.

— Отвали.

— Ахах… — добродушно хохотнул Мор. — А что, по-моему, было бы забавно. Ладно… Спокойной ночи, Макс.

— Спокойной ночи, Дориан.





