Пролог


Я бежала по темному лесу, не понимая, что вообще здесь делаю. Как оказалась в этом месте? Когда успела сюда попасть? Мысли путались, ускользали, но одно я ощущала слишком ясно — мне нужно было бежать вперед. Быстрее. Не останавливаться. Словно за спиной действительно был кто-то опасный, и я почти чувствовала его дыхание у себя на затылке.

— Адель…

Мое имя прозвучало странно — одновременно громко и почти неслышно, как будто этот голос существовал только в моей голове. Я резко обернулась, пытаясь увидеть преследователя, но за спиной была лишь темнота и рваные силуэты деревьев.

И всё же я знала, что он есть.

Он шел за мной, поэтому я и бежала.

Я не знала, что будет, если остановлюсь. Не могла представить, что он сделает со мной. Но где-то глубоко внутри поднимался дикий, первобытный инстинкт, который не оставлял мне выбора. Я просто подчинялась ему, даже не пытаясь сопротивляться.

Говорят, у страха глаза велики. Возможно, но я физически не могла от него избавиться — он липкой паутиной сковывал легкие.

Ветки хлестали по рукам, царапали кожу, цеплялись за одежду, будто пытались удержать, замедлить. Я задыхалась, сбивалась с дыхания, а потом не заметила, как врезалась в дерево, и резкая боль прокатилась по всему телу, выбивая из груди воздух.

— Адель!

На этот раз голос был мужским. Резким, напряженным, и в то же время в нем звучало отчаяние, от которого внутри всё болезненно сжалось.

Где-то в груди, прямо под ребрами, пульсировала тупая боль, словно чья-то сильная рука сжимала мое сердце, не давая ему нормально биться. Но под этой болью было что-то ещё — странное, тянущее, почти горячее ощущение, которое вспыхивало каждый раз, когда звучал его голос, и от этого становилось только тяжелее.

Дышать становилось всё труднее. Лес казался бесконечным, черным лабиринтом, но я, словно в бреду, упрямо двигалась вперед.

Вдруг сбоку во тьме мелькнул свет. Это были глаза. Желтые, нечеловеческие, дикие, как у хищника. Я истошно закричала и резко свернула в другую сторону. Туда, откуда сквозь деревья доносился гул трассы. Громкий, тяжелый рокот надвигающегося двигателя.

— Адель, вернись!

Снова этот голос. Каждое его слово приносило невыносимую, тягучую боль. Но я не боялась умереть от его руки, при этом до животной дрожи боялась встретиться с обладателем этого голоса.

— Ты моя…

Нет, нет, неправда! Я бежала от этих властных слов, словно от чумы.

Я выскочила из леса на дорогу, резко, почти спотыкаясь, и на секунду мне показалось, что я спаслась. На губах даже появилась слабая, почти безумная улыбка, несмотря на боль, которая разливалась по телу.

Почему мне так больно?

Я согнулась, упираясь руками в колени, пытаясь отдышаться, но воздух всё равно не наполнял легкие до конца, словно чего-то не хватало. Вдруг звук автомобильного двигателя резко усилился, превращаясь в оглушительный визг шин. Я подняла голову и яркий свет фар резал глаза, ослепляя, не оставляя шанса рассмотреть хоть что-то за ним. Все что я успела понять, что машина на огромной скорости неслась прямо на меня.

Оставалась всего секунда до удара…

— АДЕЛЬ! ПРОСНИСЬ!

Я резко распахнула глаза. Судорожно втягивая воздух, я словно вынырнула из-под темной воды. В лицо бил слепящий, режущий свет. Вокруг всё было белое, стерильное, расплывчатое. Комната просто плыла перед глазами. В то время как голова кружилась, веки казались невыносимо тяжелыми, будто их тянуло вниз, не давая удержать взгляд.

Я умерла?





Глава 1


— Ох, вы вернулись к нам! Слава богу! — женщина в голубом медицинском костюме быстро шагнула к кровати, на ходу нажимая какую-то кнопку на стене. — Доктор Райли! Пациентка из четвертой пришла в себя!

Слепящий белый свет безжалостно резал глаза. Я попыталась сфокусировать взгляд на этой женщине, но палата плыла, очертания предметов смазывались. Резкий, стерильный запах антисептика, хлорки и медикаментов заполнил легкие, отрезвляя, но одновременно вызывая тошноту.

Я осторожно скосила глаза. К моему запястью тянулась прозрачная трубка капельницы, на пальце мигал красный датчик, а где-то сбоку мерзко, монотонно отсчитывал удары сердца кардиомонитор.

Пип. Пип. Пип.

Мое тело казалось абсолютно чужим, налитым тяжелым свинцом. Я попыталась пошевелить рукой, но тупая боль тут же отозвалась в каждой мышце, а голова затрещала так, словно мой череп прямо сейчас раскалывали изнутри тупым топором. Малейшее напряжение мыслей приносило физическую агонию.

Но даже сквозь эту пульсирующую боль в сознание настойчиво, как заевшая пленка, пробивались странные, рваные образы.

...Холод. Колючий снег под босыми ногами. Горячее дыхание на затылке и оглушительный, полный отчаяния рев, от которого внутри всё переворачивается...

Я судорожно сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как по спине стекает липкий пот. Это мне приснилось? Или это было на самом деле? Откуда в моей голове этот животный ужас и чувство чужого, пугающего присутствия?

Медсестра склонилась надо мной, проверяя датчики и поправляя капельницу на руке.

— Где... — мой голос прозвучал как сухой шелест, и я тут же закашлялась от режущей боли в горле. — Что... случилось?

— Тише, милая, не напрягайте связки, — она осторожно поднесла к моим пересохшим губам стаканчик с водой и трубочкой. — Пейте маленькими глотками. Вы попали в страшную автомобильную аварию. Внедорожник выбросило с обледенелой трассы. Вы родились в рубашке, Адель. То, что вы живы — настоящее чудо.

Авария? Обледенелая трасса?

Я уставилась в белый потолок, пытаясь уложить в голове услышанное, но слова медсестры словно отказывались складываться в цельную картину. Это звучало как чужая история, в которую меня зачем-то вписали, не спросив разрешения.

Холодный пот выступил на лбу. У меня даже машины своей не было. Меня всегда возил водитель отца. Я редко садилась за руль, да и то — только в городе, и то неохотно. Какая, к черту, заснеженная трасса?!

Я перевела напряженный взгляд на медсестру, пытаясь найти на её лице хоть намёк на ошибку, на нелепое недоразумение, но она выглядела слишком спокойно, слишком профессионально.

Значит, для неё это — факт.

Для меня — полный бред.

— Это… точно я? — тихо выдавила я, чувствуя, как голос всё ещё царапает горло. — Машина… моя?

Она на секунду замялась. И этого короткого, почти незаметного колебания хватило, чтобы внутри неприятно кольнуло.

— Вас нашли в этой машине, — аккуратно, явно подбирая слова, ответила она. — Обо всем остальном вам лучше поговорить с доктором. Он уже идёт. Кстати, мы связались с вашей семьей. Ваш отец оповещен и сообщил, что скоро прибудет.

Я вцепилась здоровой рукой в жесткую больничную простыню так, что побелели костяшки. Мозг отчаянно пытался найти логику, собрать пазл, но детали не сходились. Да и упоминание об отце не очень успокоило меня. Будучи влиятельным политиком, он слишком переживал о безупречной репутации. Если я устроила аварию на какой-то богом забытой трассе, да еще и в чужой машине, он будет просто в ярости от грядущего скандала в прессе. Очередное пятно на его идеальной предвыборной кампании. Он точно не будет рад видеть меня в таком виде

— Какой... сегодня день? — прошептала я, с ужасом понимая, что всё внутри меня сжимается в ожидании ответа.

Медсестра тепло улыбнулась и бросила взгляд на свои наручные часы.

— Суббота, третье января.

Я шумно выдохнула. Слава богу. Январь. Зима. Значит, я пропустила всего пару дней.

— Две тысячи... — я хрипло назвала год, который последним отпечатался в моей памяти.

Рука медсестры, поправлявшая одеяло, замерла. Её профессиональная улыбка медленно, пугающе сползла с лица. Она посмотрела на меня с внезапной, острой жалостью, от которой у меня внутри всё заледенело.

— Адель... — тихо, почти виновато произнесла она. — Мы как раз только провели этот год, как старый год.

______________________________



Книга выходит в рамках Литмоба "В клетке со зверем"



ОЧЕНЬ ПОПРОШУ ВАШИХ ЗВЕЗДОЧЕК!⭐ ⭐ ⭐!



ПОЖАЛУЙСТА ПОДДЕРЖИТЕ ЭТУ ИСТОРИЮ МАКСИМАЛЬНО!

МЕЧТАЮ, ЧТОБЫ КОЛИЧЕСТВО ЗВЕЗДОЧЕК ⭐ СООТВЕСТВОВАЛО КОЛИЧЕСТВУ БИБЛИОТЕК📚!





Глава 1.2


Я не сразу поняла, что она сказала. Слова просто не сложились в смысл, повисли в воздухе, пока мой измученный мозг пытался зацепиться за цифры.

— Что?.. — выдохнула я.

Но ответ уже подобрался ко мне. Я просто не хотела его принимать. Где-то глубоко, под паникой, под физической болью, под этим липким страхом уже начала медленно, неотвратимо подниматься чудовищная догадка.

И от неё хотелось зажмуриться.

Дверь в палату открылась, и в помещение уверенным шагом вошёл мужчина в белом халате. Я перевела на него загнанный взгляд, чувствуя, как всё внутри сжимается в ожидании приговора.

— Адель, — спокойно произнёс он, подходя ближе. — Я доктор Райли. Рад, что вы пришли в себя.

Я едва заметно кивнула, не сводя с него глаз.

— Скажите… — голос снова предательски сорвался, но я всё равно заставила себя договорить. — Со мной что-то не так?

Он посмотрел на медсестру, и между ними мелькнул короткий, понятный только им обмен взглядами.

— Вы получили серьёзную травму головы, — начал он спокойно. — У вас была черепно-мозговая травма. Несколько дней вы находились без сознания, но сейчас ваше состояние стабильно.

Я слушала, но слова скользили мимо, не цепляясь.

Меня интересовало только одно.

— Я… назвала неправильный год, да? — тихо спросила я, не отрывая от него взгляда.

Доктор не стал делать вид, что не понял, а просто медленно кивнул.

— Вы назвали дату, которая отстаёт примерно на год от текущей, — подтвердил он.

Внутри всё оборвалось.

— Это… значит?.. — я даже не смогла закончить вопрос.

— Это означает, что у вас ретроградная амнезия, — мягко сказал он. — Судя по всему, она затронула примерно последний год вашей жизни.

Я забыла целый год!

Я медленно моргнула, отчаянно пытаясь осмыслить масштаб этой катастрофы.

— Весь год? — переспросила я, и собственный голос показался мне чужим, мертвым.

— Как мы можем сейчас судить, примерно так, — подтвердил он. — Всё, что было раньше, у вас сохранено. Личность, базовые воспоминания, навыки. Но события последних двенадцати месяцев… они могут быть утрачены полностью.

Судя по той чёрной стене в моей голове — именно так и было.

Я отвела взгляд, уставившись в складки одеяла.

Целый гребанный год. С одной стороны, это не так и много. С другой – это год, в котором, судя по всему, я раздобыла машину, и поехала куда-то на ней по трассе, где случилась авария… и ещё что-то. Что-то важное. Слишком важное, раз от него остались только обрывки — холод, снег и чужое дыхание за спиной.

— Моя память… вернётся? — спросила я тихо, боясь услышать ответ.

Доктор сделал паузу, и этой секундной заминки хватило, чтобы внутри всё окончательно похолодело.

— Иногда память возвращается фрагментами, — осторожно ответил он, подбирая слова. — Через ассоциации, сны, сильные эмоциональные потрясения. Но гарантировать этого мы не можем, Адель. Травма была серьезной.

Я дергано кивнула, хотя всё мое существо сопротивлялось этому приговору.

— То есть… я могу вообще не вспомнить? — уточнила я, впиваясь ногтями в ладони.

— Такая вероятность есть. Пока ваша главная задача — отдыхать и восстанавливаться физически. Не пытайтесь силой пробить эту стену, дайте мозгу время. Позже мы проведем дополнительные тесты.

Доктор Райли еще что-то говорил медсестре, проверял показатели на мониторе, но я медленно вдохнула, чувствуя, как сухой воздух царапает легкие изнутри. Впервые за всё это время меня накрыло не паникой, а тяжёлым, глухим ощущением безвозвратной потери.

Я потеряла не просто воспоминания. Я потеряла часть своей жизни. Какую-то версию себя, которую я совершенно не знала.

Когда дверь за врачом и медсестрой наконец закрылась, я осталась совершенно одна в оглушающей, стерильной тишине палаты.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и неосознанно подняла слабую руку. Пальцы сами по себе скользнули к шее, нащупав на стыке с плечом неровный, затянувшийся шрам, которого там раньше точно не было. Прикосновение к нему отозвалось странной, тупой фантомной болью. А затем рука так же машинально опустилась ниже, ложась на живот, который вдруг стянуло едва заметным, тягучим спазмом.

Боже, я забыла целый год. Что за гребанная шутка! Такое бывает только в каких-то низкосортных фильмах.

Но какой-то глубокий, первобытный инстинкт внутри меня шептал, что я забыла что-то важное, что-то чего нельзя было забывать. А как выяснить что это я не знала.

___________________________________________

ВНИМАНИЕ!

ВСЕ, КТО ЖЕЛАЕТ УВИДЕТЬ ДАРРЕЛА В ЭТОЙ ИСТОРИИ СКОРЕЕ == ВЕРНИТЕСЬ НА СТРАНИЦУ КНИГИ И НАЖМИТЕ "МНЕ НРАВИТСЯ"

ВАНГУЮ, КАК ТОЛЬКО КНИГА НАБЕРЕТ 500 ⭐ ⭐ ⭐ - ПОЯВИТСЯ ДАРРЕЛ!

НЕВЕРИТЕ? ДАВАЙТЕ ПРОВЕРИМ!





Глава 2.1


Вечером следующего дня мне наконец разрешили подняться. Медсестра помогала мне, осторожно поддерживая под локоть, словно я могла развалиться на части от одного неловкого движения. Впрочем, это ощущение было недалеко от правды: стоило чуть сильнее опереться на ногу или вдохнуть глубже обычного, как под ребрами тянуло тупой, глухой болью, заставляя невольно замирать.

Родители так и не появились, но я их и не ждала.

У отца предвыборная кампания, слишком плотный график, встречи и эфиры, а мама, как всегда, обязана быть рядом с ним, создавая ту самую картинку, за которую их так любят.

И вот сейчас, стоя в ванной и упираясь ладонями в холодный край раковины, я смотрела в зеркало и не узнавала себя.

Да, это было мое лицо — чуть бледнее, чем обычно, с впалыми, уставшими глазами и едва заметными тенями, которые раньше я бы замаскировала за пару минут, с пересохшими, потрескавшимися губами, и даже эта болезненная бледность выглядела логично после аварии, с этим можно было смириться, это можно было объяснить.

Но не волосы.

Я чуть сильнее вгляделась в отражение, словно от этого мог появиться хоть какой-то ответ.

С чего вдруг я стала брюнеткой, если с тех пор как меня забрали приемные родители, я ни разу не возвращалась к этому цвету — к родному?

Я всегда подкрашивала корни, подгоняла оттенок под мамин, будто этим могла ещё раз подчеркнуть очевидное — я её дочь, и это устраивало всех: и её, и отца, и людей, которые выстраивали вокруг нас нужный образ.

Так я выглядела моложе, мягче, беззащитнее, и это идеально вписывалось в роль «идеальной дочери идеального политика».

А вот брюнеткой я была совсем другой — не мягче, а жестче, не удобнее, а упрямее, как будто в этой версии меня было куда меньше желания нравиться и куда больше — не уступать.

Этот цвет делал меня старше, мрачнее и странно… сильнее, будто я действительно могла выйти против чего-то, что раньше предпочла бы обойти стороной.

Но это была не Адель Ортис.

Эта девушка в зеркале куда больше напоминала Хелену, и от этой мысли внутри неприятно кольнуло, потому что той меня больше нет.

Я медленно подняла руку, собираясь коснуться отражения, но так и не довела движение до конца, потому что тело, кажется, достигло своего предела, и любое лишнее усилие тут же отзывалось тянущей болью под ребрами.

Упершись ладонями в раковину, я постаралась выровнять дыхание, медленно, осторожно, как будто даже воздух мог причинить вред.

Чертовы травмы.

И угораздило же меня.

Правда, как именно — я всё ещё не помнила.



Странно забыть целый год своей жизни, потому что вроде это и немного, но за это время могло произойти всё что угодно, включая вот такую смену имиджа, которая сейчас раздражала меня сильнее, чем хотелось бы признавать.

Я совсем не помнила, когда решила перекраситься и зачем вообще могла это сделать, и в голове не было ни одной зацепки, ни одного обрывка, который помог бы связать меня нынешнюю с этим решением.

Память обрывалась раньше — там, где я была другой.

Я вглядывалась в свое отражение, пытаясь найти в этой брюнетке ту Адель, которую знала. Но видела только чужую женщину, которая совершила какой-то дикий, бунтарский поступок и теперь расплачивалась за него этой пустотой в голове.

От этого темного цвета веяло чем-то опасным. Чем-то, что я отчаянно хотела забыть.

Внутри поднялась волна иррационального, детского раздражения, смешанного с паникой.

— Мне не нравится, — сказала я зеркалу резко, срываясь на хрип. — Это не я.

Я задержалась у раковины ещё на секунду, словно давая себе последний шанс передумать, но затем просто развернулась и вышла из ванной, шаркая больничными тапочками.

Телефон лежал на тумбочке, и я почти с облегчением взяла его в руки, как будто гладкий корпус мог дать мне хоть какую-то точку опоры.

Экран загорелся мгновенно.

Марго. Моя лучшая подруга. Единственный человек, кроме родителей, которого моя разорванная память удержала без пробелов.

Я нажала вызов, чувствуя, как внутри нарастает тугое, необъяснимое напряжение.

Гудок.

Ещё один.

— Адель? — голос Марго прозвучал сразу, сонный, но с явной тревогой. — Ну наконец-то. Я уже думала, ты решила исчезнуть. Мне звонил доктор, сказал, ты очнулась, я уже собиралась ехать, просто…

— Марго, — перебила я её, не дав договорить. Если она продолжит тараторить, я могу не решиться спросить. — Скажи… я давно брюнетка?

На том конце провода повисла пауза. Короткая, но слишком тяжёлая, чтобы быть случайной.

— Эм… Адель, ты о чем?

— В этом году, — уточнила я, стараясь говорить ровнее, хотя внутри уже начинало неприятно сжиматься. — Я брюнетка?

— Ну… да, — неуверенно ответила она. — Последние несколько месяцев точно. Ты перекрасилась осенью… вроде в сентябре. Сказала, что тебе надоел папин имидж и ты хочешь перемен. Адель… ты правда этого не помнишь?





Глава 2.2


Я на секунду зажмурилась.

Этот цвет был частью той жизни, которую я потеряла. Частью той версии меня, которая принимала решения, о которых я теперь ничего не знала. И, что хуже всего, я совершенно не была уверена, что хочу о них знать.

— Понятно, — тихо сказала я. Это слово прозвучало куда спокойнее, чем я себя чувствовала на самом деле.

И это слово прозвучало куда спокойнее, чем я себя чувствовала.

Я снова открыла глаза и посмотрела на своё тусклое отражение в выключенном экране телевизора.

Нет. Это нужно убрать. Стереть.

— Марго, мне нужна твоя помощь.

— Конечно, — она сразу оживилась, переключаясь в режим спасателя. — Что случилось? Тебе что-то привезти?

— Да, — я коротко выдохнула. — Купи краску для волос. Самую обычную. Светлую. Чем светлее — тем лучше.

На том конце повисло тотальное, недоверчивое молчание.

— Ты сейчас серьезно? — наконец выдала подруга. — Ты лежишь в больнице после тяжелой черепно-мозговой травмы, а думаешь о том, как покраситься? Тебя врачи прибьют. И меня вместе с ними.

— Мне всё равно, — отрезала я, удивляясь собственной холодной уверенности. — Мне нужно вернуть всё обратно.

— Адель…

— Пожалуйста, — добавила я тише, но твёрдо. — Просто привези.

Марго шумно выдохнула прямо в динамик, и я почти наяву увидела, как она закатывает глаза.

— Нет, подожди, — она резко оживилась, и в голосе появилось то самое возмущение, за которое я её и любила. — То есть ты хочешь, чтобы я привезла тебе краску из супермаркета? Самую обычную? Ты вообще слышишь, как это звучит?

Я невольно прикрыла глаза, но раздражение никуда не делось.

Отлично слышу.

— Ты убьёшь свои волосы! — продолжала она уже быстрее, с нажимом. — Просто возьмёшь и добьёшь их окончательно. Ты хоть представляешь, что с ними будет после такого осветлителя? Они и так сейчас в стрессе, а ты решила устроить им контрольный выстрел?

— Мне всё равно, — упрямо повторила я, хотя внутри уже начинало закипать. — Мне нужно это исправить.

— Адель, тебя через пару дней выпишут, — Марго явно пыталась взять себя в руки и перейти на более разумный тон. — Мы спокойно поедем в салон, сделаем всё нормально, с уходом, с нормальным мастером, и ты будешь выглядеть как куколка.

— Я не хочу ждать, — сказала я тише, но от этого только жёстче. — Мне нужно сейчас.

Марго замолчала. Я слишком хорошо знала это молчание. Моя подруга напряженно думала.

— Боже… — тихо простонала она наконец. — Ты просто невозможный человек. И почему я тебя так люблю?

Я не ответила. Потому что она была абсолютно права.

— Ладно, — выдохнула она, сдаваясь. — В салон тебя сейчас никто не повезёт, из отделения просто не выпустят. Но… — она на секунду замялась. — Я могу попробовать уговорить Энрике приехать со мной к тебе в палату. Если, конечно, его пропустит охрана.

Я чуть сильнее сжала телефон. Энрике был её любимым, до неприличия дорогим парикмахером.

— Он согласится? — с сомнением спросила я.

— Если я правильно поплачу, пообещаю ему кофе, свежие сплетни и твою безграничную благодарность — вполне возможно, — фыркнула Марго. — Хотя, зная тебя, особой благодарности он не дождется.

— Марго! — возмутилась я, прекрасно понимая, какую именно благодарность для обаятельного стилиста она имеет в виду.

— Ты вообще в курсе, что прямо сейчас звучишь как человек, который готов развязать войну из-за цвета волос? — с усмешкой спросила она.

Я перевела взгляд на своё мутное отражение в стекле больничного окна. Тёмные пряди, осунувшееся лицо, пугающая пустота там, где должен быть целый год жизни.

— Возможно, — ровно ответила я. — Но это единственное, что я сейчас могу контролировать.

На том конце повисло короткое, понимающее молчание.

— Поняла, — уже абсолютно серьёзно сказала Марго. — Хорошо. Я вытащу его завтра с утра и приеду к тебе. Только, умоляю, не делай ничего сама, договорились?

Я едва заметно усмехнулась.

— Ничего не обещаю.

— Адель…

— Я буду ждать вас, — перебила я её, намеренно смягчая тон.

Марго тихо вздохнула, и в этом звуке было всё: раздражение, искренняя забота и привычное смирение с тем фактом, что меня всегда было проще поддержать, чем переубедить.

— Ладно, — сказала она. — Я напишу тебе завтра.



____________________________

Дороги читатели!

Хочу познакомить вас с НОВИНКОЙ нашего литмоба "В КЛЕТКЕ СО ЗВЕРЕМ"

СВЕТЛАНА ВОРОН

Жена заключённого Лютого альфы





Он - монстр, который сделал с ней непростительное. И она сбежала. Но разве от альфы спрячешься, когда на тебе - его метка? Он следит за ней из тюрьмы по сей день. И однажды бежать ей станет некуда…





Глава 2.3


Экран телефона погас, и палата снова погрузилась в стерильную тишину. Я положила аппарат на край тумбочки и, повинуясь какому-то мазохистскому порыву, снова подошла к зеркалу.

Взгляд скользнул ниже бледного лица и этих чужих, темных прядей. Пальцы машинально потянулись к вырезу жесткой больничной рубашки. Я медленно оттянула грубую ткань вниз, обнажая ключицы и плечо.

Светлая кожа пестрела желтеющими и багровыми синяками — уродливыми следами от ремня безопасности и ударов. Это было ожидаемо. Свидетельства того, что я выжила в мясорубке из искореженного металла. Но затем мой взгляд зацепился за нечто иное.

Там, где линия шеи плавно переходила в плечо, отчетливо выделялся шрам.

Он совершенно не был похож на обычную ссадину, порез от разбитого стекла или аккуратный хирургический шов. Наоборот, рана выглядела затянувшейся, оставив на коже неровный, странно симметричный, рельефный след. Словно...

Нет. Это бред.

Я мотнула головой, отгоняя дикую мысль. Это же явно травма от аварии. Наверное, какой-то кусок металла или пластика. Просто эта рана почему-то зажила быстрее и иначе, чем остальные.

Но я не могла оторвать от него взгляд. Что-то в изогнутых очертаниях этого рубца гипнотизировало, притягивало внимание так сильно, что на кончиках пальцев появилось странное, зудящее покалывание. Мое тело словно узнавало эту отметину, реагировало на нее, даже пока мозг отчаянно пытался найти ей рациональное оправдание.

Я затаила дыхание. Рука сама по себе, словно помимо моей воли, медленно потянулась к шее. Мне было до дрожи страшно до него дотронуться. Какая-то первобытная часть меня кричала, что это не просто шрам.

Подушечки пальцев осторожно, едва ощутимо мазнули по рельефным краям.

И шрам как будто ответил. Не болью, нет. Наоборот, прямо под кожей, в самом центре рубца, вспыхнуло пульсирующее тепло. Густое, живое, обжигающее. Такое, словно кто-то прямо сейчас прижался к моей шее своим тяжелым, горячим дыханием.

Я в животном ужасе отдернула руку, словно коснулась раскаленной плиты, и резко отшатнулась от раковины. Спина врезалась в холодный кафель стены. Грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось где-то в горле, оглушая пульсом по барабанным перепонкам.

— Господи... — прошептала я, глядя на свое перепуганное отражение расширенными глазами. — Мои мозги окончательно поплавились.

Дрожащими руками я намертво запахнула воротник рубашки, пряча отметину, и выскочила из ванной, отчаянно желая оказаться как можно дальше от этого проклятого зеркала.





Дорогие читатели, эта книга входит в литмоб "В клетке со зверем", который вы можете найти по тегу:



15 опасных, горячих Альф для вас!





Глава 3.1


Утро началось с неожиданного открытия: мне почти не было больно.

Нет, конечно, тело еще приходило в себя от последствий аварии, но пропала та тяжёлая, сковывающая движения боль, которая ещё вчера не давала нормально вдохнуть. Остался лишь ее глухой отголосок, который служил больше напоминанием о произошедшем, чем реальной проблемой.

Я медленно провела пальцами по руке и замерла.

Синяки, которые вечером были густо багровыми, с тёмными прожилками, заметно посветлели и ушли в желтизну, будто прошла не ночь, а несколько дней. Мелкие ссадины затянулись тонкой плёнкой, почти исчезли, и кожа под ними выглядела слишком… здоровой.

Странно, но неплохо.

Я осторожно потянулась, ожидая привычного прострела в рёбрах, но ничего не произошло. Тело охотно откликнулось на это движение, и внутри вместо боли разлилось странное ощущение — тихое, гудящее, как будто под кожей что-то работало быстрее, чем должно. А еще меня накрыл прилив энергии и хорошего настроения.

Я жива! Что может быть лучше этого?

Вот только у молоденькой медсестры, пришедшей проверить мои утренние показатели, мое состояние вызвало волну недоверия. Она задержалась у монитора чуть дольше, чем требовалось. Да еще и несколько раз сверила цифры с картой, хмурясь от показателей. Это повторилось несколько раз, пока она поняла, что никакой ошибки в аппарате нет. Потом она подошла ко мне и осторожно коснулась рёбер. А я просто вопросительно посмотрела на нее, даже не поморщилась.

— Знаете, Адель… — протянула она, и в голосе впервые прозвучало не дежурное спокойствие, а растерянность. — Ваше восстановление идёт слишком быстро.

Я угрюмо молча посмотрела на неё. Ваш пациент выздоравливает, а вы еще и недовольны?

— После таких травм пациенты обычно лежат пластом, — продолжила она, уже внимательнее разглядывая меня, словно я стала чем-то вроде медицинской загадки. — Вы должны были чувствовать сильную слабость, боль, требовать обезболивающее… А у вас показатели улучшаются буквально по часам. Такое ощущение, будто организм… — она запнулась, — будто он сам восстанавливается.

— Просто хороший иммунитет, — спокойно ответила я, пожав плечами.

Слова прозвучали как-то неправдоподобно, даже для меня самой. Медсестра же бросила на меня скептический взгляд, из-за чего я почувствовала себя неуютно и машинально поправила ворот больничной рубашки, прикрывая шею. Пальцы сами собой задержались там, где под тканью прятался тот странный шрам. Я не помнила, откуда он взялся, но почему-то не хотела, чтобы его видел кто-то другой.

— Я правда чувствую себя нормально, — добавила я чуть тише.

Медсестра открыла рот, чтобы добавить что-то еще — скорее всего, дежурную фразу про обязательный постельный режим, — но наш разговор резко прервался, когда дверь палаты распахнулась с такой силой, что едва не ударилась об ограничитель.

На пороге возникла Марго. Безупречное бежевое пальто, идеально уложенные волосы и выражение лица, с которым она обычно решала все проблемы. В руках подруга сжимала огромную, нелепую на вид корзину с экзотическими фруктами — видимо, в качестве проездного билета для строгой больничной охраны.

— Та-дам! Спасательная операция прибыла! — торжественно объявила она и, шагнув внутрь, с силой затянула за собой в палату высокого мужчину с массивным профессиональным бьюти-кейсом. — Смотри, кого я привела!

Энрике выглядел так, словно его насильно вырвали с миланского показа мод и заставили спуститься в стерильную преисподнюю. Он брезгливо оглядел белые стены палаты, затем перевел взгляд на меня, на мои отросшие темные волосы, и трагически прижал свободную руку к груди.

— О, святая Мадонна… — простонал он с легким, очаровательным акцентом. — Марго сказала, что всё плохо, но я не думал, что мы имеем дело с катастрофой такого масштаба. Кто сотворил с тобой это преступление против колористики, дорогая? Это же чистый, беспросветный мрак!





Глава 3.2


Медсестра, опешившая от этого шумного и слишком яркого вторжения, перевела растерянный взгляд с корзины ананасов на стилиста, а затем снова на меня.

— Ох… я смотрю, у вас посетители, — пробормотала она, поспешно отступая к выходу. — Тогда я оставлю вас. Ненадолго! И пожалуйста, — она строго посмотрела на Марго, — не выматывайте мне пациентку. Ей нужен абсолютный покой.

— Разумеется! Исключительно витамины и позитивные эмоции! — лучезарно улыбнулась подруга, выпроваживая медсестру в коридор и с тихим щелчком запирая за ней дверь на замок.

Как только щелкнул замок, Энрике тяжело вздохнул, закатал рукава своей безупречной шелковой рубашки и по-хозяйски оглядел палату, быстро найдя ванную комнату.

— Освещение здесь, конечно, как в морге, — констатировал он, открывая свой массивный кейс, из которого тут же показались ряды тюбиков, кисточек и фольги. — Но ради тебя, дорогуша, я готов совершить чудо даже в этих полевых условиях. Садись на стул. И накинь полотенце, не хочу испортить эту очаровательную больничную пижаму.

Я улыбнулась, сползая с больничной кровати, зато Марго быстро устроилась на ее краю, вытащила из своей нелепой корзины зеленое яблоко и с хрустом откусила.

— Ты мне должна до конца жизни, подруга, — с набитым ртом сообщила она. — Пришлось пообещать Энрике, что я пойду с ним на ту самую ужасную выставку авангардного искусства.

— Я всё слышу, Маргарита, — не оборачиваясь, бросил стилист. Он ловко смешивал осветляющий порошок с оксидом в пластиковой мисочке. Резкий химический запах аммиака мгновенно вытеснил больничный аромат хлорки. — И выставка прекрасна. В отличие от того, что сейчас на голове у нашей пациентки.

Холодная кисточка коснулась моих корней. Энрике работал быстро, профессионально разделяя пряди и заворачивая их в фольгу. Я прикрыла глаза, вслушиваясь в привычное шуршание. В какой-то момент мне даже показалось, что я в нормальной жизни. В той, где главной проблемой было успеть на укладку перед папиным благотворительным вечером.

— Знаешь, — протянула Марго, болтая ногой, — твоя мама будет на седьмом небе от счастья, когда знает, что ты вернулась к старой себе. Она же спала и видела, как ты снова станешь блондинко.

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на подругу через зеркало.

— Она так сильно расстроилась из-за брюнетки?

— Расстроилась? — Марго фыркнула. — Адель, да у вас на этой почве был просто грандиозный скандал!

Мое сердце учащенно забилось. Скандал? Я пошла против воли отца и мамы из-за имиджа? Это было так непохоже на ту послушную Адель, которую я помнила. Я ведь никогда, ни при каких обстоятельствах не ссорилась со своими приемными родителями. Всегда была правильной, удобной, бесконечно благодарной за то, что они забрали меня из приюта.

— Да, подруга, ты провела последний год в сепарации, — добавила Марго, чуть понизив голос.

— Что? — я опешила настолько, что едва не дернулась.

— Сидеть смирно! Перфекционизм не терпит резких движений, — тут же строго пожурил меня Энрике, придерживая за плечо ледяными пальцами в перчатке.

— Не знаю, что именно между вами случилось, ты не особо делилась подробностями, — продолжила Марго, задумчиво покрутив в руках надкусанное яблоко. — Но в какой-то момент ты неожиданно собрала вещи, съехала из родительского особняка в арендованную квартиру и перекрасилась. Просто обрубила концы.

— Я... живу отдельно? — прошептала я, глядя на подругу через зеркало расширенными глазами.

— Да. И вполне успешно, между прочим.

_______________________________________________

Беги, милая, беги… но от Двух Альф невозможно скрыться.

Приглашаю в горячую новинку нашего литмоба:

ОДЕРЖИМОСТЬ АЛЬФ. ИХ ЛИЧНЫЙ ДОКТОР

от Юки и Дианеллы Кавейк





Я заперта в клетке с Альфами

В клетке с Двумя голодными Альфами

Если Альфы узнают, что я их истинная, то…

Альфы не знают, что я их истинная…





Глава 3.3


Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как реальность снова уходит из-под ног. В моей голове стоял густой, непроницаемый туман, и даже торчащие во все стороны антенки из фольги никак не помогали наладить сигнал с пропавшей памятью.

Я — бунтарка? Я съехала от людей, которым была безмерно благодарно за то, что они подарили мне другую жизнь? Что такого должно было произойти год назад, чтобы я вдруг сорвалась с цепи?

— Марго, ты точно не знаешь, что произошло? — с нажимом спросила я, пытаясь поймать её бегающий взгляд в зеркале.

— Прости, подруга, но даже если бы и знала, мне нельзя было бы тебе говорить, — она виновато поджала губы и отложила яблоко. — Доктор Райли категорически запретил провоцировать в тебе воспоминания. Врач сказал, что искусственное навязывание прошлого может вызвать шок или ложную память. Твой мозг должен восстановиться сам.

— То есть, я должна просто лежать здесь с пустой дырой в голове и ждать у моря погоды? — процедила я сквозь зубы.

— Девочки, не ссоримся, — мягко вмешался Энрике, элегантно стягивая резиновые перчатки. — Стресс катастрофически плохо влияет на процесс осветления. Адель, милая, дай себе время. Ты только вчера очнулась.

Не успела я ответить, как ручка двери сухо щелкнула. Сначала я решила, что медсестра вернулась, чтобы прогнать моих посетителей, но на пороге появился высокий мужчина в безупречно скроенном костюме.

Его я узнала сразу.

Алан. Личный помощник моего отца.

Я едва заметно усмехнулась, чувствуя горечь на корне языка. Ну конечно. Страшная авария и потеря памяти приемной дочери — недостаточно веская причина, чтобы Ричард Ортис отменил свои предвыборные мероприятия и приехал в больницу лично. Делегировать решение проблем подчиненным — его главный политический талант.

— Доброе утро, Адель, — произнес Алан ровным, хорошо поставленным голосом, в котором не было ни грамма человеческого тепла. Он прошел в палату, даже не поморщившись от резкого запаха аммиака. — Ричард приносит свои извинения за то, что не смог приехать. У него экстренное совещание штаба.

Я молча кивнула. Я знала эти заученные оправдания наизусть.

— Он приказал держать его в курсе малейших изменений вашего состояния, — продолжил помощник с абсолютно каменным лицом. — Ваш отец очень обеспокоен новостями о вашей амнезии.

Это прозвучало настолько сухо, фальшиво и отрепетировано, что Марго на кровати отчетливо закатила глаза.

— Скорее рад, — фыркнула подруга себе под нос, скрестив руки на груди.

Помощник скользнул по ней холодным, снисходительным взглядом, проигнорировав реплику, а затем перевел внимание на меня. Точнее, на серебристые конструкции из фольги на моей голове и кисточку в руках замершего Энрике. Лицо Алана на долю секунды дрогнуло, выдавая подобие профессионального удовлетворения.

— Вижу, вы решили возобновить свой прежний имидж, — одобрительно отметил он, чуть склонив голову. — Пиар-отдел будет этому очень рад, Адель. Светлый образ всегда работал на рейтинги семьи куда эффективнее ваших... недавних экспериментов. Я лично передам эти прекрасные новости вашим родителям. Они будут рады это услышать.

Я до хруста стиснула зубы, заставляя губы растянуться в идеально отрепетированной, натянутой улыбке — той самой, которую годами безотказно включала для объективов телекамер.

— Я просто счастлива, что наконец-то могу порадовать близких, Алан, — произнесла я, и мой голос прозвучал почти так же сухо и безжизненно, как его собственный.

Помощник чуть прищурился, безошибочно улавливая сарказм, но его лицо осталось непроницаемой маской.

— В последний год, Адель, этого совершенно не было видно, — холодно парировал он. — Но, как говорится, нет худа без добра. Возможно, ваша травма и потеря памяти — это к лучшему.





Глава 3.4


Марго на кровати буквально взвилась.

— К лучшему?! — вспыхнула подруга, резко подавшись вперёд так, что яблоко покатилось по одеялу. — Вы вообще слышите себя? Как можно говорить такое человеку, который едва не погиб в искорёженной машине? Ей нужен покой, а вы заявляетесь сюда и…

— Маргарита, — ледяным тоном оборвал её Алан, даже не повернув головы в её сторону.

Он лишь скользнул откровенно скептическим, почти брезгливым взглядом по Энрике, который замер с кисточкой в руке и, кажется, был готов в любой момент защищать меня своим осветлителем как холодным оружием, а затем снова перевёл внимание на меня.

— Скорейшего выздоровления, Адель. Я сообщу Ричарду, что вы идёте на поправку.

Короткий кивок — и он вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Как только щелкнул замок, моя фальшивая улыбка мгновенно стекла с лица. Внутри всё дрожало от подавленной злости и острой, удушающей беспомощности. После прихода Алана мне совсем не верилось, что я могла за этот год отвоевать себе крохи свободы.

И в этот самый момент шрам на шее, скрытый под воротником больничной рубашки, вдруг дернулся.

Это не было похоже на обычный спазм. Скорее на четкий, обжигающе-горячий импульс. Словно отметина жила своей собственной жизнью, безошибочно считывая мое подавленное состояние, мою нарастающую ярость. Тепло разлилось под кожей, странное, дикое, слишком осознанное для простой боли. Я судорожно сглотнула и почти неосознанно прижала ладонь к ключице, будто могла этим жестом остановить или хотя бы скрыть это ощущение.

Странно… но оно не пугало так, как должно было.

Скорее… давало ощущение, что я не одна.

— Вот же мерзкий тип, — процедила Марго, тяжело выдыхая и падая обратно на кровать. — Он мне всегда не нравился. Стоит только пересечься с ним — и настроение гарантированно испорчено на весь день. Энрике, скажи честно, тебе тоже хотелось вылить на его костюм осветлитель?

— Дорогая, мой осветлитель стоит слишком дорого, чтобы тратить его на безвкусных клерков, — фыркнул стилист, хотя руки у него всё ещё слегка подрагивали, когда он снова принялся за работу. — А теперь расслабляемся. Негатив плохо влияет на цвет. А я не собираюсь отвечать за ваши эмоциональные всплески.

Марго тихо хмыкнула, но спорить не стала.

Остаток времени прошел в напряженной тишине. Марго пыталась как-то разрядить обстановку, что-то говорила, шутила, но ее попытки проходили мимо. Я сосредоточилась на гудение фена, когда Энрике смыл состав и начал вытягивать пряди на брашинг.

И вот шум стих. Стилист снял с моих плеч защитное полотенце и сделал шаг назад. Я медленно подняла глаза и посмотрела в огромное зеркало.

Из зазеркалья на меня смотрела привычная мне блондинка. Идеальный, теплый медовый оттенок мягкими волнами спадал на плечи. Тот самый цвет, к которому я привыкла, который должен был вернуть ощущение себя. Стереть это странное, липкое чувство чужеродности, преследующее меня с момента пробуждения.

Я смотрела на неё несколько секунд, пытаясь уловить облегчение и чувство, что все стало на свои места.

Но ничего подобного я не ощущала.

Внешне всё выглядело правильно, какой я и помнила себя. Вот она прежняя Адель. Только легче от этого ни капли не становилось. И я не понимала причины.

Может это из-за глаз? Взгляд казался каким-то чужим. Как будто в глубине глаз, за знакомым отражением, пряталось что-то, чего я не могла вспомнить, но отчётливо чувствовала. Как будто там лежало знание, которое мне больше не принадлежало, но не исчезло до конца. Как шестое чувство.

И в этот момент шрам на шее снова отозвался лёгкой, пульсирующей болью. Проклятая отметина, да что с ней такое? Почему она вела себя так странно?

Сейчас казалось, что она подтверждает мои мысли. Подтверждает то, что я действительно забыла что-то важное.

И оно не собиралось оставит меня в покое.

______________________________

Хочу представить вам еще одну книгу нашего литмоба "В клетке со зверем"

Анастасия Ригерман

Одержимость зверя. Брачная метка





Если оборотень признал в тебе свою истинную пару — от судьбы не уйти. Еще и древние вампиры идут по следу. Сохранить тайну, которую носишь под сердцем, и выжить самой можно лишь… разбудив хищника пострашнее.





Глава 4.1


Даррел



Я припарковал внедорожник в тени, чуть в стороне от главного входа в клинику, но двигатель не глушил. Ровный гул мотора удерживал словно меня на месте, не давая сорваться раньше времени. Вибрация отдавалась в руль, в ладони, проникала под кожу, и я цеплялся за это ощущение, как за единственное, что ещё связывало меня с человеческой рациональностью. Потому что зверь внутри давно рвался выйти из-под контроля.

Мне всегда было тяжело находиться в городе. Его атмосфера давила на звериное обоняние. Слишком много снующих туда-сюда людей, их запахов, смешанных с вонью выхлопных газов, едкой химией и приторным уличным кофе. Да и беспрерывные голоса, что накатывали волнами, сбивали с толку, не давая сосредоточиться. Всё это сливалось в тяжёлый, грязный фон, от которого начинала гудеть голова. Но сквозь этот раздражающий шум я отчаянно пытался уловить только одно — связь со своей парой.

Я вцепился в кожаный руль с такой силой, что пластик жалобно заскрипел под пальцами. Но заметил я это лишь когда костяшки побелели, а кожа на ладонях натянулась до боли. Всё моё внимание было намертво приковано к стеклянным дверям частной клиники, куда три дня назад доставили Адель.

Именно там сейчас находилась Сара, используя все свои связи, чтобы добыть реальную информацию о её состоянии.

Все это время связь с моей парой оставалась глухой, но нить между нами не оборвалась. Я чувствовал её — слабо, будто через толщу воды, но этого было достаточно, чтобы не сорваться окончательно.

Потому что если бы она исчезла…

Я медленно выдохнул, заставляя себя не продолжать эту мысль.

Однако память о том моменте, когда едва зародившаяся связь вспыхнула чистой агонией и почти оборвалась, преследовала меня ежесекундно. Я снова проигрывал в голове тот момент, когда сорвался на бег и вышел на след своей пары, но увидел лишь искорёженный автомобиль, впечатавшийся в дерево, и почувствовал сводящий с ума запах её крови на обледенелом асфальте.

Зверь внутри тогда просто обезумел. Инстинкты вопили только об одном: вырвать свою покалеченную пару из этой груды металла, прижать к груди, унести глубоко в лес и никого не подпускать. Спрятать. Вылизывать её раны и ждать, пока мой ген, переданный при укусе, сделает своё дело и исцелит её.

Я бы так и сделал. Украл бы её, если бы не Алек с Сарой.

— Даррел, остановись!

Я даже не помню, в какой момент они оказались рядом. Голос Алека прорвался сквозь заполнившее разум безумие, воздействуя на меня своей ментальной властью Альфы и заставляя врасти в землю. Сара сжала моё лицо в ладонях и буквально кричала, пытаясь привести в чувство.

— Даррел, послушай меня! Она человек, — твердо произнесла Луна, силой удерживая мой расфокусированный взгляд. — Прямо сейчас ей нужна медицинская помощь.

Я зарычал, неосознанно вырываясь из-под власти Алека и чувствуя, как зверь внутри скалится в ответ на его волю. Адель моя. Никому не отдам. Где-то на заднем фоне, вдалеке, уже завыли сирены скорой помощи.

— Ты её убьёшь, если потащишь сейчас в лес, — жестко добавила Сара, прорываясь к моему сознанию. — Да, связь уже работает, и регенерация скоро проявит себя, но этого недостаточно! Её хрупкий организм не выдержит без вмешательства человеческой медицины. Прямо в эту секунду ей в первую очередь нужна реанимация, хирурги и аппараты!

Зверь внутри взвыл. Я не хотел этого слышать. Не хотел отдавать пару в чужие руки, потому что в тот момент не доверял никому, кроме себя.

— Ты слышишь? Скорая едет, — тихо добавила она. — И это единственный правильный вариант.

Но, проклятие, я чувствовал, что связь была слишком слабой. Сердце Адель билось неровно, срываясь, и если она сорвётся окончательно… Я стиснул челюсти так, что в висках болезненно зазвенело.

— Если с ней что-то случится… — начал я, даже не пытаясь скрыть угрозу, которую обрушу на этих людишек, если они посмеют навредить ей. — Случится, если ты сейчас её не отпустишь, — перебила Сара.

Ей было легко говорить. Это её раса. Несмотря на то, что Сара — истинная пара Альфы, она навсегда останется человеком. Поэтому она так слепо доверяла человеческой технике и их методам лечения.

Но в тот момент я понял, что выбора нет.





Глава 4.2


Несмотря на всё, что я пережил, это был самый страшный момент в моей жизни. Стоять в тени деревьев, впиваясь когтями в собственные ладони до треска костей, и смотреть, как люди в медицинской униформе трогают мою пару. Каждое прикосновение чужих рук отзывалось внутри животным раздражением, почти физической болью, но я заставил себя не вмешиваться. И продолжил наблюдать за тем, как они перекладывают её окровавленное, бесчувственное тело на носилки и увозят прочь, пока я ни черта не мог сделать.

Из этих липких, удушающих воспоминаний меня выдернул резкий импульс.

Прямо под ребрами, там, где последние трое суток глухо тлела едва живая искра нашей связи, внезапно полыхнуло горячим, пульсирующим теплом. Я судорожно втянул воздух, распахивая глаза. Нить натянулась, завибрировала, передавая мне чужую растерянность, вспышку слепящего света и участившийся пульс.

Она пришла в себя. Адель очнулась. Зверь внутри победно зарычал, требуя немедленно броситься к ней. Регенерация сработала. Она выжила!

Я уже собирался выйти из машины, когда дверца рядом открылась, и Сара впустила в салон холодный январский воздух. Она забралась на переднее сиденье, закрыла дверь и на секунду замерла, прежде чем повернуться ко мне и заговорить. Алек, сидевший всё это время на заднем сиденье абсолютно молча, чуть подался вперед.

— Ты уже почувствовал, — сказала она негромко, и это прозвучало не как вопрос.

Я коротко кивнул, не отрывая взгляда от стеклянных дверей больницы.

— Она пришла в себя, — продолжила Сара, и в её голосе прозвучало облегчение, которое она не скрывала. — Причём раньше, чем ожидали врачи. Они сами сейчас не понимают, как так быстро пошла динамика.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как стальные тиски, сжимавшие горло последние дни, наконец-то разжались, а напряжение внутри стало спадать.

— Регенерация запустилась, — добавила она. — Связь усилила восстановление, как мы и предполагали.

Ее выводы были верны, потому что я уже сам ощутил это по нашей связи, но что-то в тоне Луны меня зацепило. В нем было не только облегчение, а и странный оттенок, который она пыталась сгладить.

— Но есть проблема, — голос Соры предательски дрогнул.

Эта заминка заставила моего волка мгновенно насторожиться. Шерсть на загривке встала дыбом. Я нахмурился, впиваясь в неё тяжелым, давящим взглядом.

— Какая?

Сара замялась. Женщина, которая не боялась перечить даже Альфе, сейчас отводила взгляд, словно не решаясь произнести слова вслух.

Внутри тут же поднялось глухое раздражение.

— Какая проблема, Сара? — Я надавил, хотя чувствовал недовольство Альфы и его готовность утихомирить меня.

Она чуть сильнее сжала пальцы, словно собираясь с мыслями, и наконец произнесла:

— У неё амнезия.

Смысл сказанного не сразу дошел до меня. Я медленно повернулся к ней всем корпусом, чувствуя, как под кожей начинает собираться напряжение, плотное, тяжёлое, почти физическое.

Что значит амнезия?





______________________

Хочу представить вам еще одну книгу литмоба

Дита Терми, Эя Фаль

Пленница чёрного зверя. Клетка для истинной





Меня обманом заперли в клетке с обезумевшим наследником корпорации. Для него я просто добыча в период гона. Я должна была стать всего лишь его лекарством и собственностью... Но смогла найти под маской тирана кое-что другое...





Глава 4.3


— Ты хочешь сказать, что она всё забыла? — голос прозвучал ровно, но опасливо тихо.

— Не совсем, — быстро ответила Сара. — Это ретроградная амнезия. По их данным, она помнит себя, свою жизнь, базовые вещи, но…

Она замялась на долю секунды, и этого оказалось достаточно, чтобы я уже понял, что она ведет к очень нехорошим вещам.

— …но выпал последний отрезок, — договорила она. — Примерно год.

Я смотрел на неё, не отрываясь, чувствуя, как внутри всё медленно перестраивается под эту информацию. Связь в этот момент отозвалась теплом, мягким, ровным, как будто ничего не произошло, как будто с её стороны всё было на месте.

— Поэтому, — тихо добавила Сара, — она не помнит ни стаю, ни то, зачем приехала сюда…

Она сделала паузу, прежде чем договорить:

— …и тебя тем более.

Я отвернулся, возвращая взгляд к входу в клинику, но теперь он был расфокусированным, потому что я пытался осознать, что именно Сара только что сказала.

Сначала я просто смотрел прямо, пытаясь уложить услышанное в голове, и только через несколько секунд смысл начал складываться в одну цельную картину.

Она забыла… целый год.

Я медленно провёл ладонью по лицу, но перед глазами всё равно чётко и живо всплывала наша ночь. Промерзшая хижина, её взгляд, в котором держалась упрямая, почти отчаянная вера в свою правду… и то, как я собственными руками её уничтожил.

Я вспомнил, как давил на неё, не выбирая выражений, как вывалил всё, что знал о Химене, не оставляя ни единого шанса сохранить иллюзии. Вспомнил, как в её глазах сначала появилось непонимание, потом сомнение, а затем — тот самый страх, животный, неконтролируемый, когда мир под ногами рушится окончательно.

Но самое главное — она забыла полнолуние.

Зверь внутри глухо, угрожающе зарычал, болезненно скребя когтями по ребрам. Мой волк отказывался принимать этот факт.

Ту ночь, когда её запах наконец прорвался сквозь всю эту химическую дрянь, которой она травила себя, и ударил по мне так, что у меня просто сорвало крышу. Я до сих пор помнил этот момент так ясно, как будто это происходило сейчас, а не тогда. Запах, от которого сводило мышцы, жар, который поднимался по позвоночнику, и тот срыв контроля, за которым уже не оставалось выбора.

Она забыла мой гон. Для неё той ночи просто не существовало. Она стерлась с ее памяти, а это значило, что моя пара больше не помнила, кому она принадлежит.

Человеческая часть моего разума, холодная и циничная, вдруг осознала всю извращенную иронию этой ситуации. Возможно, это был больной подарок судьбы. Я стер из её памяти не только себя, но и ту боль, тот панический страх, который причинил ей в ночь нашего спаривания. У меня появился шанс не быть в её глазах монстром с первой же секунды.

Но моему волку было плевать на логику. Он требовал немедленно пойти туда, вынести двери палаты, прижать её к себе, вдохнуть её запах и заставить тело вспомнить каждое моё прикосновение.

— Она моя пара… — процедил я сквозь стиснутые зубы, впиваясь невидящим взглядом в лобовое стекло, хотя ничего перед собой уже не видел. — Как она могла просто… забыть меня?

Внутри это не укладывалось.

Связь никуда не делась. Метка работала. Я чувствовал её так же ясно, как собственное дыхание, и это ощущение только усиливало раздражение, потому что тело знало правду, а её разум теперь нет.

— Её тело меня узнает, — добавил я уже жёстче, сжимая руль так, что под пальцами снова послышался треск. — Метка откликнется.

Сара тяжело вздохнула, и мне не понравилось, то что скрывалось в этом вздохе.

— Врачи настаивают, что нельзя пытаться насильно вернуть ей память, — сказала она осторожно. — Любое давление сейчас может спровоцировать шок или… что хуже, сформировать ложные воспоминания. Она должна восстановить всё сама, постепенно.

Я повернул голову к ней медленно, чувствуя, как внутри поднимается глухая, тёмная волна гнева.

— То есть ты предлагаешь мне сидеть и ждать? — голос прозвучал ровно, но в нём уже сквозило раздражение. — Чего? Гребаного чуда?

Связь под кожей отозвалась тёплым импульсом, будто издеваясь над самой ситуацией.

— Нет, — твердо ответила Сара, с той жёсткостью, которая могла быть присуща только Луне. — Ждать мы как раз не можем.

Я нахмурился, и этого было достаточно, чтобы она продолжила.

— В реанимации врачи могли списать скачки её показателей на стресс и травму головы, — произнесла она, глядя куда-то вперёд, будто проговаривая это и для себя. — Обычные тесты ничего не показали, потому что срок слишком маленький, а твоя кровь частично блокирует реакцию организма… но это ничего не меняет.

Я уже понял, к чему она ведёт, ещё до того, как она договорила.

— Она беременна, — сказал я глухо.

Сара кивнула.

— Да. И, как твоя истинная пара, она забеременела сразу после спаривания. Ты это и сам знаешь.

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри отзывается зверь, тяжело, удовлетворённо, как будто это единственное, что сейчас имело значение.

Моя.

И теперь ещё и с моим ребёнком.





Глава 4.4


— А как я знаю на собственном опыте, срок беременности от оборотня сокращен вдвое, — проговорила Сара, и в этот раз она уже смотрела прямо на меня. — Через пару недель начнутся изменения, которые невозможно будет не заметить. Её тело будет перестраиваться слишком быстро для человека, и она не поймёт, что с ней происходит. Адель это просто шокирует.

Луна сделала тяжелую паузу, давая мне переварить сказанное.

— У неё изменится аппетит, — продолжила она тише. — Появится агрессия, скачки температуры, реакции, которые она не сможет контролировать. Всё это будет для неё выглядеть как… что-то ненормальное.

Она на секунду замолчала, давая мне переварить сказанное, а потом договорила:

— А когда поймет, что неестественно быстро вынашивает ребёнка, то что тогда?

— Значит, я должен пойти и забрать её сейчас, — произнёс я уже без попытки сдержаться.

Голос ушёл ниже, в нём появилась вибрация, от которой в груди стало тесно. Пальцы сжались сильнее, и я почувствовал, как под перчатками удлиняются когти, разрезая плотную кожу.

Зверь больше не собирался ждать.

— Остынь, — приказал Алек с заднего сиденья, включив голос Альфы, который невозможно игнорировать.

Волк внутри пригнулся, но не отступил, просто затаился, не сводя взгляда с цели.

— Согласно предоставленным мне данным, она не просто архитектор, а дочь Ричарда Ортиса, — продолжил Алек уже спокойнее, но не ослабляя давления. — Политика, который открыто враждебно настроен к расе оборотней и построил на этом часть своей гребаной карьеры. Ты не можешь просто прийти к ней и заявить, что она твоя пара.

Я глухо зарычал, отворачиваясь, потому что эта часть звучала рационально, как бы сильно это ни бесило обезумевшего зверя.

— Тем более, что для неё ты сейчас никто, — добавил он. — Незнакомец, к которому её возможно и будет тянуть, но которого она при этом точно будет бояться. А вот для её отца ты станешь явной угрозой, которую он использует против нас всех.

Я сжал челюсти, чувствуя, как внутри сталкиваются две части — та, что понимает, и та, что уже готова идти напролом.

— И поэтому, — вмешалась Сара, откидываясь на спинку сиденья, будто сбрасывая напряжение, — я придумала кое-что.

Я резко повернулся к ней.

— Что ты сделала?

В её глазах мелькнуло хищное удовлетворение и тот самый коварный блеск, который появлялся каждый раз, когда она проворачивала очередную идеальную многоходовочку.

— Из досье, которое раздобыл Алек, следует, что последний год она живёт отдельно от родителей, — с едва заметной, расчетливой ухмылкой продолжила Сара. — И, к счастью для нас, у людей нет привычки менять место жительства каждые пару месяцев.

Она сделала короткую паузу, прежде чем добить:

— Я выкупила апартаменты на том же этаже. Прямо по соседству.

На заднем сиденье Алек тихо выругался сквозь зубы, но в его голосе явственно прозвучало восхищение. Альфа явно не ожидал от своей пары такой безупречной оперативности.

Я медленно моргнул, всё ещё пытаясь уложить в голове масштаб того, что она только что сделала. Мысль о том, что это не просто идея, а уже почти завершённая реальность, воспринималась с запозданием, как будто догоняла меня на ходу.

— Сделка будет закрыта через час, — спокойно добавила Сара, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном. — Так что можешь начинать привыкать к новой роли.

Я повернул к ней голову, чувствуя, как внутри всё ещё не складывается до конца.

— К какой роли?

Она даже не попыталась скрыть тень удовольствия в голосе.

— К роли заботливого, милого соседа.

С заднего сиденья раздался короткий смешок Алека, который быстро перешёл в откровенный смех.

— Люблю тебя, — сказал он сквозь него, — но ты сама-то на него сейчас посмотри. На милого он тянет примерно так же, как я на монаха.

Я невольно оскалился, бросив на него короткий взгляд через зеркало, но спорить не стал. Сейчас это было не главным.

— Ну, ему достаточно хотя бы в этот раз постараться не рычать на неё при каждой попытке приблизиться, — спокойно продолжила Сара, не отрывая взгляда от меня. — Остальное за него сделает связь.

Она выдержала мой взгляд без малейшего напряжения, словно заранее знала, что я скажу.

— Главное, что ты будешь рядом. Одолжить сахар или соль. Почить что-то в доме по-соседски. И у тебя появится время сделать так, чтобы она привыкла к тебе, — добавила она уже тише. — Чтобы начала тянуться сама.

Связь под кожей отозвалась на это мягким, но уверенным импульсом, как будто подтверждая её слова.

— Но пока она не перестанет тебя бояться, — продолжила напутствовать Сара, — ты не делаешь ни шага дальше. Ни давления, ни попыток заявить права. Напугаешь её сейчас — потеряешь.

Мысль о том, что мне придётся держать дистанцию, находясь так близко, отозвалась внутри глухим напряжением. Я уже чувствовал её, знал, где она, как дышит, как движется, и теперь это ощущение будет только усиливаться.

Жить с ней через стенку. Чувствовать запах моей беременной самки, слышать её дыхание по ночам, но не иметь возможности заявить на неё права. Это будет мой персональный ад. И я шагну в него, не раздумывая ни секунды.



____________________________________

Сгодня хочу представить вам следующую книгу нашело литмоба "В КЛЕТКЕ СО ЗВЕРЕМ"

Алиса Буланова, Элис Карма

ДРУГ ОТЦА. АЛЬФА НЕ ОТПУСТИТ





В попытке сбежать от врагов моего отца я оказалась в доме его лучшего друга. Я надеялась на защиту, но этот альфа принял меня за жрицу любви. Теперь нам обоим придётся разбираться с последствиями этой ошибки.



В тексте вас ждут:

🌜 городское фэнтези

🐺 оборотни

🌜 суровый герой

🐺 нежная героиня

🌜 разница в возрасте





Глава 5.1


Адель



Дорога от клиники до моего нового — или старого? — дома прошла как в густом тумане. Я смотрела в окно на мелькающие улицы, пытаясь выудить из памяти хоть какую-то зацепку, хоть смутное чувство узнавания района, но в голове была лишь звенящая пустота.

Марго уверенно свернула к высоким кованым воротам, которые бесшумно разъехались, пропуская нас на территорию закрытого жилого комплекса. Это была «тихая гавань» для тех, кто мог себе позволить не просто квадратные метры, а абсолютную приватность. Современные высотки из темного стекла и матового камня вонзались в серое небо, а безупречно вычищенные дорожки и ландшафтный дизайн даже посреди зимы выглядели как вылизанная картинка из холодного архитектурного журнала.

Я смотрела на эти идеальные, безжизненные фасады через стекло машины, и внутри росло глухое недоумение.

Неужели я это выбрала?

Где уют и душевность? Сколько себя помнила, я всегда мечтала о доме, в котором будет по-настоящему тепло, где будут висеть картины, стоять живые цветы, а не царить эта стерильная эстетика. Что вообще мной двигало в тот забытый год, когда я согласилась променять привычный особняк родителей на это красивое, но абсолютно мертвое строение?

— Приехали, красотка, — Марго тем временем припарковалась на подземном паркинге, где ряды дорогих внедорожников и седанов поблескивали под лампами дневного света. — Дом. Родимый дом.

Лифт бесшумно полз вверх. Я прислонилась затылком к прохладной зеркальной стенке и на секунду закрыла глаза, чувствуя, как наваливается усталость.

Все было так странно.

Я повернула голову и посмотрела на свое отражение. Вид у меня был… скажем так, не для красной ковровой дорожки.

Бесформенный бежевый свитер крупной вязки, который Марго притащила мне на замену больничной пижаме, скрывал пожелтевшие синяки на теле, но делал меня похожей на укутанного в плед подростка. Ни грамма макияжа, кожа всё ещё оставалась бледной, под глазами легли тени, губы пересохли, а эти волосы… я невольно коснулась пряди, пропуская её между пальцами.

Медовый оттенок должен был вернуть ощущение привычности, но вместо этого только усиливал дискомфорт.

Как будто я пыталась убедить себя, что это — я.

Больше всего сейчас хотелось просто добраться до комнаты, закрыться, спрятаться под одеяло и на время перестать думать. Перестать пытаться собрать из обрывков что-то цельное.

— Твоя этаж, милая, приехали! — бодро объявила Марго, звеня ключами.

Двери лифта разъехались мягко и почти бесшумно, выпуская нас в просторный холл. Пол блестел дорогим керамогранитом, всё вокруг выглядело так идеально выверено, как в тех местах, где люди не живут, а демонстрируют статус.

Я сделала шаг вперёд — и замерла.

Это произошло настолько резко, что я едва не споткнулась о собственные ноги.

У двери соседней квартиры стоял мужчина.

Он стоял к нам вполуоборот, разговаривая по телефону, но даже этой небрежной позы хватило, чтобы всё пространство холла вдруг показалось катастрофически тесным. Высокий. Пугающе мощный, с разворотом плеч, который никак не вязался с образом типичного городского жителя, потому что от него за версту веяло хищной опасностью.

На нём была тяжёлая куртка из дорогой матовой кожи, под ней — чёрная футболка, плотно облегающая спину, и я на секунду поймала себя на странной, почти нелепой мысли: ему не холодно так в январе?

На ногах — массивные ботинки, больше похожие на тактические, чем на что-то из гардероба обитателя элитного дома.

Услышав звон ключей в руках Марго, мужчина прервал разговор и медленно повернул голову.

Наши взгляды пересеклись. И в этот момент меня будто накрыло волной эмоций.





Глава 5.2


Сердце внезапно сорвалось в такой бешеный, оглушительный галоп, от которого в ушах зашумело. Воздух стал вязким, что мне пришлось буквально заставить себя сделать вдох. А низ живота стянуло тугим, странно сладким напряжением, от которого стало одновременно неловко и тревожно. Вот только шрам на шее под воротом свитера вдруг отозвался горячей, пульсирующей вспышкой, словно кто-то коснулся его изнутри.

Что за чертовщина?

Я наверное выглядела как дурочка, потому что стояла как вкопанная, не в силах разорвать зрительный контакт. Но в свое оправдание могу сказать, что у него были такие невероятные, пронизывающие глаза, в глубине которых на долю секунды мелькнуло что-то настолько темное, голодное и собственническое, от чего у меня просто перехватило дыхание.

И при этом… я почувствовала себя в абсолютной, тотальной безопасности. Знаете, не было этого ощущения скованности, которое часто возникает рядом с незнакомцем.

Хм, может мой мозг повредила чуть сильнее чем я думала.

Он выгнул бровь на мое откровенное рассматривание и мои щеки мгновенно залило предательским, горячим румянцем. Внезапно я с ужасом осознала, как именно сейчас выгляжу. Растрепанная, бледная, уставшая, в этом нелепом огромном свитере. Мне захотелось провалиться сквозь землю, только бы он не видел меня такой жалкой. Почему-то именно перед этим незнакомцем мне жизненно необходимо было выглядеть идеально.

— Твою мать… — выдохнула Марго где-то рядом со мной. Её голос прозвучал слишком громко в повисшей тишине. Без тени смущения. — Ничего себе у тебя соседи. Я собираюсь часто проведывать тебя, подруга.

Её слова словно дернули меня обратно в реальность. Как будто кто-то щёлкнул выключателем.

Ещё секунду назад я стояла, зависнув на нём, как последняя идиотка, а теперь внутри резко поднялась совсем другая волна — горячая, раздражённая, неприятно резкая.

И я даже не сразу поняла, что именно меня выбесило.

То, как она ее рассматривала? Или то, как кокетливо прозвучали ее слова? Или сам факт того, что его внимание переключилось на нее.

Серьёзно, Адель? Это же твоя лучшая подруга!

Я мысленно поморщилась от собственной реакции.

Какого чёрта со мной происходит?

Я сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и заставила себя сделать шаг вперёд, возвращая контроль хотя бы внешне. Тем временем мужчина убрал телефон во внутренний карман и плавно двинулся к нам. Слишком плавно для такого громоздкого тела. Его движения были мягкими, но от них веяло скрытой силой готового к броску зверя.

Я невольно задержала дыхание.

— Добрый день, — произнёс он, и его голос оказался именно таким, каким не должен был быть у незнакомца. Таким низким, бархатным, вибрирующим на таких частотах, что эта вибрация отозвалась дрожью где-то у меня в позвоночнике. — Вы, должно быть, моя соседка? Адель, верно?

Я подозрительно нахмурилась.

Он произнёс моё имя так уверенно, словно хорошо его знал и без ошибки верно обратился. Именно ко мне, а не к Марго.

— Я Даррел, — добавил он, не отрывая взгляда. — Буквально час назад закрыл сделку по покупке этих апартаментов.

«Даррел».

Имя скользнуло по мыслям, оставив после себя странный, царапающий след. Оно было абсолютно незнакомым, но отчего-то язык так и чесался попробовать его на вкус, а под ребрами снова разлилось горячее тепло.

Я заставила себя сделать судорожный вдох.

Хватит, Адель! Приди в себя!

Я не собиралась стоять перед ним, как испуганная, пускающая слюни школьница.

— Откуда вы знаете моё имя? — спросила я, выпрямляясь сильнее, чем было нужно, и чувствуя, как голос сам по себе становится холоднее и надменнее.

Отлично.

Вот это уже я.

Даррел чуть склонил голову, и уголок его губ едва заметно дрогнул, будто моя реакция его… устроила.

— Консьерж оказался довольно разговорчивым, — спокойно ответил он. — Предупредил, что у меня очень… чувствительная соседка, которую может раздражать шум ремонта.

Я прищурилась.

Чувствительная? Серьёзно?

— Надеюсь, не доставлю вам неудобств, — добавил он тем же ровным тоном.

— О, мы только приехали, так что шумите сколько хотите! — снова влезла Марго, улыбаясь уже более откровенно, явно пытаясь перетянуть его внимание на себя. — Я Маргарита, подруга Адель. И если вам вдруг понадобится помощь с... распаковкой коробок, или захочется выпить кофе, мы всегда рядом. Вернее, Адель рядом, а я часто бываю в гостях.

Я стиснула зубы до скрежета. Мои ногти впились в ладони. Зверская, совершенно дикая злость снова ударила в голову, затапливая сознание. Какого черта она перед ним распинается?!

Даррел медленно перевел взгляд на Марго. Вежливо. Холодно. И абсолютно равнодушно.

— Буду иметь в виду. Спасибо, Маргарита, — ровным тоном произнес он.

А затем его глаза снова вернулись ко мне. Вот теперь всё стало хуже.

Его взгляд ощущался физически — тяжелый, неотрывный, собственнический. Он смотрел так, словно прямо сейчас снимал с меня этот бежевый свитер. И от этого мне стало неприлично жарко. Воздух в холле стал густым, наэлектризованным, как за секунду до удара молнии. Шрам на шее пульсировал всё невыносимее, будто реагируя на присутствие этого мужчины.

Моя рука инстинктивно метнулась вверх, к ключице, и пальцы нервно оттянули ворот свитера, чтобы впустить немного прохладного воздуха.

Взгляд Даррела молниеносно упал на мою шею, прямо на то место, где прятался шрам.

Его зрачки неестественно расширились, почти затопив радужку черным. Челюсти сжались с такой силой, что на скулах заиграли желваки, а грудная клетка под черной футболкой тяжело вздымалась. На долю секунды мне показалось, что он сейчас сорвется с места, прижмет меня к стене и…

— Добро пожаловать в наш дом, Даррел, — процедила я, с трудом разрывая этот удушающий зрительный контакт.

Я резко отвернулась, будто этим могла оборвать эту странную связь, выхватила у оторопевшей Марго ключи и почти на автомате вставила их в замок.

Мои пальцы предательски дрожали.

От усталости, конечно.

И ни от чего другого.

Я провернула ключ, распахнула дверь и шагнула в темноту незнакомой мне квартиры, чувствуя, как его тяжелый взгляд всё ещё обжигает мою спину.

__________________________________________

Итак, еще одна книга с нашего литмоба "В клетке со зверем" с очень интересным сюжетом

Элис Екс, Анна Ардо

Адвокат Альфы





Мое первое дело в роли адвоката оказалось самым громким в городе: впервые за сто лет оборотень убил человека. И именно мне выпало стать адвокатом Альфы.

Он невыносим, агрессивен и опасен. Но он мой клиент. Все улики указывают на его виновность. Но меня не покидает постоянное сомнение и мысль, что кто-то очень старается, чтобы правда никогда не всплыла…





Глава 6.1


Когда я переступила порог, и дверь за моей спиной тихо закрылась, с глухим щелчком отрезая нас от холла… и от моего пугающего нового соседа

Сразу как-то легче стало дышать.

И это уже было подозрительно.

Я медленно прошла дальше по коридору, оглядываясь, будто впервые оказалась в этом месте. Вроде бы это мой дом. Или должен им быть. Но ощущение было такое, словно меня просто запустили в чужое пространство и вежливо намекнули, что теперь я должна здесь жить.

Гостиная встретила меня идеальной картинкой. Как и положено в такого рода апартаментах.

Элегантный минимализм, дорогие фактуры, монохромные оттенки серого и белого, встроенная подсветка. Всё было безупречно стильным, современным, но… каким-то неживым. Словно я забронировала номер в дорогом бутик-отеле, а не вернулась в собственное место. Здесь не было ни раскиданных мелочей, ни уютного пледа на диване — ничего, что выдавало бы мой характер. Ни какой-нибудь глупой мелочи, которая обычно валяется не там, где надо.

Ничего.

Марго, в отличие от меня, чувствовала себя здесь как рыба в воде. Она скинула сапоги, не глядя прошла на кухню, открыла нужный шкафчик и достала стаканы так уверенно, будто бывала здесь сотни раз. В отличие от нее я чувствовала себя незваной гостьей.

— Фух, ну и денёк, — выдохнула она, возвращаясь в гостиную и без всякого стеснения разваливаясь на светлом диване. Она сделала глоток воды и тут же хитро прищурилась, обмахиваясь ладонью. — Слушай, ну и красавчик с тобой рядом поселился! От него же буквально фонит тестостероном.

Я устало опустилась в кресло напротив, чувствуя, как горят щеки.

— Даже не думай об этом, Марго.

— Ой, да ладно тебе, — фыркнула она, закидывая ногу на ногу. — Можно подумать, ты сама на него не залипла.

Я подняла на неё очень выразительный взгляд.

— Нет.

— Да? — она выгнула бровь. — А мне показалось, вы там чуть не прожгли друг друга глазами. Я уже думала, сейчас сработает сигнализация и нас всех эвакуируют.

Я скривилась. Картинка, к сожалению, была слишком близка к реальности.

— Не выдумывай, — отмахнулась я, хотя шрам на шее в этот момент снова напомнил о себе лёгкой, неприятной пульсацией. — Мне сейчас вообще не до этого. Я только из больницы вышла, если ты вдруг забыла.

И у меня амнезия.

И я не понимаю, что со мной происходит.

И моё тело реагирует на какого-то незнакомца так, будто это нормально.

Отличный набор.

— Да я помню, — протянула Марго уже спокойнее, крутя стакан в руках. — Но факт остаётся фактом. Мне там явно ничего не светит. Этот Даррел от тебя взгляда отвести не мог. Смотрел так, будто кроме вас двоих вообще никого не существует, а я так — просто предмет интерьера.

— Тебе показалось, — резко оборвала я, не желая развивать эту опасную тему.

Сердце всё ещё билось слишком быстро.

Я снова обвела взглядом идеальную гостиную, холодную кухню с мраморным островом, и плечи сами собой опустились.

— Марго… — тихо позвала я, чувствуя, как к горлу подступает горький ком разочарования.

Я провела взглядом по комнате, снова — как будто надеялась, что со второго раза что-то щёлкнет, откликнется, станет своим.

Не стало.

— Я ничего не помню, — добавила я уже ровнее, но от этого не легче. — Вообще. Ни одного намёка. Я смотрю на всё это… — я неопределённо повела рукой, — и ощущение такое, будто я просто вломилась в чужую квартиру и теперь делаю вид, что так и должно быть.

Марго сразу отставила стакан. Без шуток, без подколов.

Её лицо стало мягче, она подалась ко мне, как будто боялась, что я сейчас развалюсь прямо на месте.

— Эй, — сказала она уже совсем другим тоном. — ты чего?

Я пожала плечами, но жест вышел каким-то беспомощным.

— Доктор же предупреждал, — продолжила она мягко. — Это нормально. Не пытайся сейчас вспомнить всё сразу, ты только хуже себе сделаешь. Дай себе время. Просто живи. Тело само подстроится.

Я хотела что-то ответить. Но в этот момент мой организм решил внести свои коррективы. Живот предательски заурчал. Так громко, что мне стало неловко.

Марго моргнула, а затем звонко рассмеялась, откидываясь на спинку дивана.

— Серьезно? Адель, мы же всего пару часов назад ели в больничном кафетерии!

Я смущенно прижала руку к животу, который действительно свело от внезапной пустоты.

— Давай закажем доставку, — предложила Марго, доставая телефон. — Тут совсем рядом твой любимый ресторан здоровой пищи. Возьмем твой любимый салат с киноа и авокадо, легкий крем-суп... Как раз то, что нужно для восстановления.





Глава 6.2


— Да, давай, — кивнула я, поднимаясь. — Я пока пойду в ванную, умоюсь. Чувствую себя все еще какой-то грязной после этой больницы.

Я прошла по коридору и толкнула дверь.

Ванная оказалась такой же, как и вся квартира — идеальной до раздражения. Гладкие поверхности, холодный свет, всё выверено, ничего лишнего. Я машинально огляделась, ожидая увидеть хотя бы привычный женский хаос: баночки, кремы, какие-то мелочи, разбросанные без системы.

Ничего. Ни одной лишней детали.

Я нахмурилась, проводя взглядом по полкам. Я точно здесь жила? И почему это ощущается так, будто нет?

Ответа, разумеется, не было, и это бесило больше всего.

Я включила холодную воду и подставила ладони под струю, позволяя холоду хоть немного привести меня в чувство. Вода стекала по коже, я ополоснула лицо, медленно выдохнула и подняла взгляд в зеркало.

Вроде та же внешность. Та же… я, но в тоже время какая-то чужая версия меня.

И именно в этот момент меня накрыло.

Это произошло так резко, что я пошатнулась и вцепилась влажными руками в края раковины. Желудок скрутило так, словно его сжали изнутри. Это была не обычная тошнота, не слабость после больницы, а что-то более грубое, почти агрессивное, отчего внутри стало тревожно. В голове помутнело, а во рту моментально скопилась слюна.

Я сжала зубы.

И вдруг с пугающей ясностью поняла одну вещь. Я не хотела есть салат. От одной мысли о салате, о киноа, о всей этой правильной, «здоровой» еде меня буквально передёрнуло, как от чего-то испорченного.

Честно говоря, меня потянуло на мясо. Настоящего. Красного. Истекающего густым, теплым соком. Словно мой метаболизм сошел с ума и превратился в черную дыру.

Образ куска свежей, почти не прожаренной говядины вспыхнул в мозгу так ярко, что я судорожно сглотнула, чувствуя, как живот снова издает громкое, голодное урчание.

Меня слегка затрясло. Серьёзно? Это вообще нормально? Откуда во мне это? Я смотрела на себя в зеркало и впервые за всё время по-настоящему испугалась. Потому что это было не просто странно.

И в этот момент за стеной, прямо за зеркалом, раздался глухой стук, а следом — характерный шум воды в трубах. Я замерла и первое о чем подумала, это мой сосед. Даррел. Планировка наших квартир наверное зеркальная, и поэтому ванные расположились рядом друг с другом. И сейчас он тоже был там. Прямо за этой тонкой перегородкой.

От осознания его близости меня пробила крупная дрожь. Тело бросило в жар, а рецепторы, казалось, обострились до предела. Я испуганно отшатнулась от стены, будто это могло что-то изменить, и схватила полотенце, вытирая лицо чуть резче, чем нужно.

Что со мной происходит?

Мои собственные реакции пугали меня до чертиков. Мне нужно успокоиться. Я просто перенервничала. Авария, больница, потеря памяти... гормоны просто сошли с ума.

Я глубоко вдохнула, натянула на лицо спокойную маску и вышла в гостиную, твердо решив скрыть этот пугающий приступ и давиться этим чертовым полезным салатом, чтобы не вызывать у Марго вопросов.

Время тянулось странно.

Мы вроде разговаривали, Марго что-то рассказывала, шутила, перескакивала с темы на тему, как обычно, но я ловила себя на том, что слушаю вполуха. Мысли всё время ускользали куда-то в сторону, а внутри продолжало неприятно тянуть это чувство, которое я так и не смогла нормально объяснить.

И тут раздался звонок в дверь.

— О, а вот и наша еда! — обрадовалась Марго, спрыгивая с дивана. — Быстро они.

Я встала, почти автоматически, и пошла за ней в коридор, уже заранее готовясь к тому, что придётся изображать нормального человека и не морщиться от запаха зелени. Подруга распахнула дверь, и в нос тут же ударил запах. Сильный, густой, тёплый, он буквально ударил в лицо, заполняя лёгкие быстрее, чем я успела вдохнуть осознанно. Это был не лёгкий аромат овощей или чего-то нейтрального, как я ожидала. Это был густой, тяжелый, одуряюще вкусный запах жареного мяса и специй.

Я почувствовала, как ноздри сами собой расширяются.

Как дыхание становится глубже.

Как тело реагирует быстрее, чем я успеваю подумать.

— Эм… простите, — растерянно протянула Марго, глядя на курьера, который протягивал ей тяжёлый крафтовый пакет с логотипом дорогого стейк-хауса. — Мы заказывали из другого ресторана. Вы, наверное, ошиблись квартирой.

— Десятый этаж, квартира двадцать два, для Адель? — спокойно уточнил парень, сверяясь с чеком. — Всё верно. Заказ уже оплачен онлайн.

Мой мозг даже не успел скомандовать, как тело среагировало само. Я шагнула вперёд, даже не осознавая, что делаю, и почти оттеснила Марго в сторону, выхватывая пакет из рук курьера так резко, что он на секунду завис, явно не понимая, что происходит.

Тепло от упаковки пробилось сквозь бумагу. И это было последней каплей. Во рту снова мгновенно появилась слюна, желудок болезненно сжался, но уже не от спазма, а от ожидания.

Чёрт.

Я замерла на секунду, глядя на пакет в своих руках, как будто он мог сам объяснить, откуда вообще взялся.

— Спасибо, — выдохнула я, уже тише, чем нужно, и закрыла дверь, даже не дожидаясь реакции Марго.

Я развернулась, чувствуя на себе её взгляд, и аккуратно поставила пакет на тумбу, будто это было что-то опасное.

— Ты… это заказывала? — наконец спросила она.

Хороший вопрос.

Я медленно покачала головой.

— Нет.

И я не врала, потому что и правда не заказывала. Но когда я открыла пакет и увидела внутри огромный стейк слабой прожарки, с тёмной корочкой и розовой, сочной серединой, меня накрыло тем самым ощущением, от которого я только что пыталась избавиться в ванной. Именно такой я и хотела. Нуждалась в нем.

И это уже было совсем не смешно.

____________________

Как видим Даррел уже начал втихаря заботиться о своей беременной паре))) Конечно стены в новострое тонкие и ничем не мешают ему подслушивать и следить за Адель.

__________________

Следующая книга литмоба "В клетке со зверем" от автора



Амалия Кляйн

Одержимый страстью





Я старалась относиться к своей работе отстраненно, пока не встретила его… Грозный рык, янтарный взгляд, и вот мы уже в одной клетке. Мной пожертвовали ради эксперимента.



Я готовилась к смерти, вот только все оказалось иначе. Между нами вспыхнула искра, которая могла либо сжечь нас дотла, либо осветить путь к свободе. Выбор был прост: оставить все как есть или попытаться стать счастливой…





Глава 7.1


Марго ушла около десяти, в очередной раз напомнив, что мне нужен покой, а ей — хотя бы несколько часов сна перед завтрашней сменой. Я кивнула, пообещала, что лягу сразу, как только она выйдет, и даже улыбнулась, чтобы не выглядело так, будто я собираюсь сидеть тут и сходить с ума в одиночестве.

Как только за ней щёлкнул замок, всё вокруг резко изменилось.

Тишина вокруг просто обрушилась на меня. Я осталась одна. И это ощущение пугало сильнее, чем я ожидала.

Следующие полчаса я бродила по комнатам как неприкаянная призрачная тень. Касалась кончиками пальцев холодной столешницы на кухне, проводила ладонью по корешкам книг на стеллаже, открывала дверцы шкафов, пытаясь уловить хоть искру узнавания. Ничего. Только нарастающая, липкая тревога, царапающая грудную клетку изнутри. Эта идеальная квартира казалась мне красивой, дорогой, но абсолютно чужой.

В какой-то момент я просто устала.

Измотанная морально и физически, я направилась в спальню.

Спальня встретила меня тем же холодным порядком, что и остальная квартира. Я скинула одежду почти на автомате и забралась под одеяло, чувствуя, как прохладная ткань касается кожи.

Должно было стать легче, но сон не шел.

Тело вело себя странно. Внутри всё горело, словно по венам вместо крови пустили горячий сироп. Я приложила ладонь к пульсирующему лбу — кожа была ощутимо горячей.

Отлично.

Теперь ещё и температура.

«Это нормально, — попыталась убедить себя я, переворачиваясь на бок. — После аварии организм просто восстанавливается. Доктор говорил, что так может быть. Просто иммунный ответ ».

Логическое объяснение звучало убедительно.

Только тело почему-то не соглашалось.

Я закрыла глаза и заставила себя дышать медленно, ровно, стараясь не прислушиваться к этому странному ощущению внутри. Усталость постепенно взяла своё, и в какой-то момент я всё-таки провалилась в сон.

Но облегчения это не принесло.

Сначала пришёл холод. Резкий, пронизывающий, такой настоящий, что я вздрогнула всем телом. Я стояла босиком на снегу, и он был не просто холодным — он жёг, впиваясь в ступни тысячей иголок. Колючий ветер забирался под тонкую одежду, кусая кожу, вымораживая до самых костей. Мое дыхание сбивалось. Я дрожала так, что зубы выбивали дробь, а дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара.

Вокруг тянулся густой лес. Из его темноты на меня смотрели глаза. Жуткие, светящиеся расплавленным янтарем. Я хотела закричать, но как раз в этот момент вдалеке раздался протяжный, полный боли и ярости волчий вой.

Меня сковал первобытный ужас. Я понимала, что нужно бежать отсюда, но ноги будто вросли в снег, и я только сильнее ощущала, как холод поднимается выше, захватывая всё внутри.

Я задыхалась, пытаясь вырваться из этого кошмара, но не могла. Холод становился сильнее, дыхание рвалось, тело трясло, как в лихорадке…

И в какой-то момент всё изменилось.

Холод отступил так резко, что я даже не сразу это поняла. Словно кто-то огромный, сильный и нереально горячий опустился совсем рядом и заграбастал меня в свои объятия. Меня окутало густым теплом, как будто кто-то возле меня растопил печку.

Сквозь сон я почувствовала, как лихорадка отступает, растворяясь в нахлынувшем жаре. В воздухе едва уловимо запахло хвоей, морозной свежестью и чем-то терпким, до одури успокаивающим и мужским. Шрам на шее отозвался почти сразу, мягкой, тёплой пульсацией, будто тоже реагировал на это присутствие, и это уже перестало пугать.

Наоборот. Это казалось… правильным.

Мое тело само, инстинктивно потянулось к источнику этого жара. Я свернулась калачиком, подтягивая колени к груди, и с облегчением выдохнула, погружаясь в эту согревающую ауру.

— Как же тепло… — пробормотала я куда-то в подушку, даже не осознавая, говорю ли вслух или это остаётся только у меня в голове.

Мысль ускользала.





Глава 7.2


Я открыла глаза и сладко потянулась, чувствуя удивительную легкость во всем теле. Головная боль исчезла, температура спала, а мышцы были расслаблены. Кажется, я не спала так крепко, глубоко и спокойно целую вечность.

Перевернувшись на живот, я инстинктивно уткнулась носом во вторую подушку. От ткани исходил едва уловимый, дразнящий пряный аромат. Хвоя, морозная свежесть и что-то невероятно теплое, мужское...

Я чуть повернула голову, вдохнула ещё раз, сильнее втягивая, почти жадно, и сама же тихо хмыкнула в подушку.

Серьёзно? Что это?

Запах манил к себе. Он успокаивал и одновременно будоражил. Но где-то под ребрами заворочалось тянущее, и такое капризное ощущение, что мне его мало. Чего-то очень важного и осязаемого явно не хватало в этой огромной пустой постели.

Скинув одеяло, я встала на ноги. Квартира уже утопала в лучах утреннего солнца, которые пробились сквозь гардины. Я подошла к панорамным окнам спальни, раздумывая над архитектурой комплекса, которую отметила еще когда мы только подъехали к зданию. Если этажи под нами были зашиты в сплошное глухое стекло, то мой этаж был спроектирован в виде выступающих кубов. Благодаря этому у меня был настоящий открытый балконы с металлическими перилами.

Неожиданно мне до одури захотелось глотнуть свежего январского воздуха, пусть и морозного. Подцепив со стула халат, я накинула его на плечи и подошла к балконной двери. Сдвинув защелку, я распахнула стеклянную дверь и сделала шаг на прохладную плитку, жмурясь от яркого солнца.

В лицо тут же подуло колким морозом, а изо рта вырвалось легкое белое облачко пара. Январь в этом году выдался суровым. По всем законам здравого смысла, я должна была тут же окоченеть, застучать зубами и броситься обратно в тепло. Но… странно. Холод ощущался только на поверхности кожи, не пробирая до костей. Мне было парадоксально комфортно. Я даже не стала запахивать халат плотнее, хотя логика тихо намекала, что стоило бы.

И только потом я его увидела.

Буквально в нескольких метрах, по ту сторону невысокой перегородки, стоял мой новый сосед.

Даррел.

Я замерла уже по другой причине.

Если я хотя бы накинула халат, то он, судя по всему, решил, что в одежде он не нуждается. На нём были только свободные тёмные пижамные штаны, которые держались на бёдрах так, что это выглядело почти вызывающе.

На улице минус, а он стоял абсолютно раздетый по пояс!

В одной руке он держал дымящуюся чашку с кофе, а другой расслабленно опирался на перила, будто находился где-то на курорте.

Секунда ушла на попытку понять, как это вообще возможно.

А потом взгляд предательски съехал ниже — и застрял.

Вот просто… застрял.

Я не собиралась его разглядывать.

Честно.

Но глаза, кажется, решили иначе.

Он выглядел идеальным. Литым, как у античного воина. Рельефные кубики пресса, широкая, мощная грудь, точеные линии ключиц и бугрящиеся мышцы плеч, перекатывающиеся под кожей при каждом его вдохе.

В морозном утреннем воздухе от его разгоряченного тела буквально исходил пар. Он выглядел настолько потрясающе, брутально и первобытно-сексуально, что я напрочь забыла, как дышать. У меня пересохло в горле и, кажется, в прямом смысле потекли слюнки.

Я поймала себя на том, что стою и смотрю дольше, чем прилично. Намного дольше.

И в какой-то момент до меня дошло, что я вообще-то забыла, как дышать.

Отлично, Адель.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и попыталась отвести взгляд, но он словно прилип. И в этот момент он медленно не повернул голову в мою сторону. В его потемневших глазах заплясали бесенята.

— Доброе утро, соседка, — его низкий, хрипловатый со сна голос обволок меня, пробирая до самых костей и заставляя шрам на шее пульсировать.



_____________________________________________________



К вашему вниманию еще одна книга из нашего литмоба "В клетке со зверем"

Мари Александер, Алексия Эм

Трофей Жестокого Альфы





‒ Моя! ‒ сказал Альфа, перекинувшись из зверя в человека, лишь почувствовав мое присутствие рядом.



А я…? Нас разделяла решётка и несколько метров темноты. Он не мог меня видеть, но меня сковал страх, ужас и что-то ещё, чему я не могла найти объяснения, но что пугало сильнее, чем те, кто преследовал меня и хотел убить.



Огромный дикий зверь, запертый в клетке, таким увидела его я.

Жестокий оборотень-волк, Альфа без стаи и семьи, безжалостный охотник и убийца, ‒ это я прочла в его анкете.



Мы не должны были встретиться. Но я совершила ошибку, решив, что Альфа станет моим союзником и поможет мне найти сестру и племянников.



А он решил, что я принадлежу ему.

И он мне поможет, но платой за это буду я.





Глава 7.3


Он чуть приподнял чашку, словно в небрежном приветствии, и в уголке его губ мелькнула тень улыбки.

Я сглотнула, пытаясь собрать мысли, которые почему-то разлетелись в разные стороны, как только он на меня посмотрел.

Нужно было что-то сказать.

Желательно что-то нормальное.

И естественное.

Такое, после чего не станет очевидно, что я только что стояла и откровенно зависала на его теле.

— Доброе… — голос предательски подвёл, прозвучал ниже и хриплее, чем я рассчитывала, так что пришлось быстро прочистить горло и сделать вид, что всё под контролем. — Ты не боишься подхватить воспаление лёгких? На улице, вообще-то, минус.

Отлично.

Вот это, конечно, верх остроумия.

Он плавно, с легкой дразнящей ухмылкой салютовал мне чашкой кофе.

— У меня отличный иммунитет, Адель, — спокойно ответил он, и в его голосе снова прозвучала та самая мягкая, тянущая вибрация, от которой становилось не по себе. — А вот ты, похоже, вышла сюда, не особо задумываясь о погоде.

Он сделал шаг ближе к перегородке, и расстояние между нами сократилось до опасного минимума. Я почувствовала, как тёплый пар от его дыхания смешивается с холодным воздухом, и это почему-то сбило дыхание сильнее, чем сам мороз.

— Или тебе вдруг стало слишком жарко? — добавил он уже тише.

Я резко втянула воздух, словно только сейчас вспомнила, как это делается.

— Я… я просто вышла подышать воздухом, — пролепетала я, чувствуя, как щеки начинают гореть. Уверенная в себе дочь политика позорно пасовала перед наглостью этого незнакомца.

Это раздражало. И сильно. Потому что обычно я не терялась.

— Дыши, — уголок его губ дрогнул, и на этот раз это уже не выглядело как вежливая улыбка. — Судя по тому, как ты на меня смотришь, кислород тебе сейчас действительно нужен.

Я замерла.

Вот просто замерла, не зная, возмутиться, съязвить или сделать вид, что ничего не поняла.

Его взгляд медленно, без всякой спешки, скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем начал опускаться ниже.

И вот этот обжигающий, откровенный взгляд сработал лучше любого мороза.

До меня с пугающей ясностью дошло, что именно он сейчас видит. Халат предательски распахнулся, открывая слишком много для утреннего «здравствуйте»: тонкая майка, короткие шорты. И, естественно, белья под майкой не было, а соски от прохлады (или от его бесстыдного взгляда?!) отчетливо затвердели, болезненно-остро проступая сквозь тонкую ткань. Плюс заспанное лицо и растрепанные волосы.

Я замерла на долю секунды, словно надеялась, что если не двигаться, то ситуация как-то сама рассосётся.

Не рассосалась.

Наоборот, ощущение стало только острее. Холод, который до этого почти не чувствовался, вдруг напомнил о себе, и я слишком отчётливо ощутила, как ткань касается кожи, как воздух скользит по открытым участкам тела… и как его взгляд это фиксирует.

Чёрт.

— Ох! — сдавленно пискнула я.

Я резко дёрнула полы халата, запахивая их на груди, но ощущение, что уже поздно, никуда не делось. Лицо вспыхнуло мгновенно, жаром залило щеки, шею, даже уши, и я уже точно знала, что выгляжу сейчас максимально нелепо.

Я развернулась слишком резко, едва не запутавшись в собственных тапках, и практически влетела обратно в комнату, захлопнув за собой стеклянную дверь с таким звуком, словно пыталась стереть этим хлопком последние пять секунд своей жизни.

Прислонившись спиной к холодному стеклу, я пыталась отдышаться. Сердце колотилось так, что отдавалось где-то в горле, а ладони сами собой легли на пылающие щеки.

Но даже сквозь толстый стеклопакет до меня донесся его низкий, бархатный и абсолютно довольный мужской смех.





Глава 8.1


Даррел

Звонкий хлопок балконной двери эхом прокатился по утреннему морозному воздуху, вызывая у меня грокий смех.

Моя пара та еще перчинка даже с амнезией.

Я сделал неспешный глоток кофе, не отрывая взгляда от двери, за которой она только что скрылась, и позволил себе короткую, почти ленивую усмешку. Зверь внутри довольно заворочался, отзываясь на её реакцию так, будто получил именно то, чего ждал.

Чёрт, она была хороша.

Растрёпанная, сонная, с широко распахнутыми глазами, в которых плескался испуг пополам с чистым, неконтролируемым желанием. Мой взгляд буквально выжег в памяти то, как тонкий шелк её майки натянулся на затвердевших от холода — но больше от моей близости — сосках. Если бы нас не эта чертова ситуация, я бы перемахнул через перегородку в одну секунду, вжал бы свою пару в стену и доказал бы ей, что значит настоящий жар оборотня.

Меня накрывало от потребности сделать это.

Но мне приходилось сдерживать себя. Бороться за контроль с собственным зверем и своими нуждами.

Я медленно выдохнул и сделал ещё один глоток кофе, позволяя горечи осесть на языке и немного остудить голову.

Каждую гребаную секунду с того момента, как её выписали из клиники, я балансировал на грани потери своего контроля. Чего мне только стоило спокойно стоять вчера в холле, когда двери лифта открылись и я увидел её!

Она была такой бледной, такой хрупкой в этом дурацком безразмерном свитере. Воздух вокруг неё был пропитан тошнотворным, едким запахом больницы, который перебивал её естественный и такой сладкий аромат. От этого внутри поднималось глухое рычание раздраженного зверя. Он не понимал, почему его пару трогали, лечили, держали вдали от него, и реагировал на это так, как умел — агрессией и желанием всё это стереть.

Мне пришлось буквально вбить себя в пол.

Стоять в метре от неё, держать руки в карманах и делать вид, что я просто сосед, которому плевать, кто перед ним стоит.

Хотя плевать не было ни секунды.

Зверь внутри меня бесновался, царапая ребра изнутри.

Мое тело дрожало от первобытной потребности броситься к ней, подхватить на руки, зарыться носом в её шею и слизать каждый синяк. Связь истинных требовала физического контакта для исцеления, чтобы регенерация шла быстрее, но на деле такой бы поступок испугал бы эту версию Адель.

Поэтому я продолжал стоять и играть в человеческую вежливость. И это было хуже любой физической боли.

Но когда наши взгляды встретились, я понял, что всё это не зря. Её тело реагировало на меня. Её зрачки расширились, пульс подскочил так резко, что я услышал его даже сквозь гул лифта, а метка на её коже отозвалась, как и должна.

Она моя. И никакая амнезия этого не изменит.

Хвала архитекторам этих элитных новостроек. Какими бы дорогими ни были материалы, и как бы снаружи все не выглядело так, словно здесь все продумали до мелочей — на внутренних перегородках они явно сэкономили. Благодаря чему, мой слуг оборотня прекрасно слышал, что происходило в соседней квартире.

Зайдя после короткого разговора внутрь своих апартаментов, я почти сразу занял позицию у смежной стены. Слушал каждое движение моей пары. Особенно, как она растерянно бродила по комнатам. И слушал эту надоедливую болтовню её подруги.

А потом вместе с Адель я переместился в ванную.

И там кое-что изменилось.

Я уловил это сразу.

Резкий, голодный спазм, скрутивший её желудок, и тяжелое, рваное дыхание. Моя девочка менялась. Моя кровь уже работала в её организме, перестраивая его под себя, давая ей силы без проблем выносить мое потомство.

Когда её подруга-человек начала рассуждать о «лёгком ужине» и предложила заказать какой-то салат с киноа, я едва удержался от того, чтобы не снести к чёрту эту стену нахрен. Какой салат? Серьёзно?

В тот момент это прозвучало как издёвка.

Моя беременная самка, которая нуждалась в исцелении и у которой прямо сейчас перестраивался метаболизм, не способна была выжить на какой-то траве.





__________________________

И еще один роман нашего литмоба

Лена Фарт

Альфа. Шторм его желаний





Вчерашняя вечеринка на яхте обернулась для меня самой настоящей катастрофой. Я проснулась на берегу океана, в мокрой одежде и с ноющим бедром.

Первый испуг я получила, когда осознала, что нахожусь на небольшом острове без цивилизации. Второй, когда обнаружила современный дом, замаскированный среди тёмного леса. А третий… когда решила просить помощи у хозяина этого жуткого бункера. Им оказался самый настоящий монстр!





Глава 8.2


Но самым тяжелым испытанием стала ночь.

Когда её подруга ушла, квартира Адель затихла. Я стоял в темноте своей спальни, упершись лбом в холодную стену, вылавливая малейшие шорохи. Прислушиваясь ко всему, пока моя пара не улеглась спать. Да, я нарушал её личное пространство, хотя смешно было бы делать вид, будто у моего зверя ещё остались какие-то понятия о дистанции. Дай ему волю и я бы ворвался к ней, забрался в ее постель…

Пока же я готовился стоять всю ночь на стреме, словно мог уберечь ее сон. Но это задача оказалась со звездочкой.

Сначала Адель начала ворочаться на простынях. Потом её дыхание стало прерывистым, тяжёлым, а сердце начало биться слишком быстро, сбиваясь с нормального ритма. Через несколько минут до меня донёсся тихий, болезненный стон, и этого оказалось достаточно, чтобы зверь внутри поднял голову.

Перестройка организма и исцеление запустили лихорадку.

Я слышал, как её знобит. Слышал, как стучат зубы, как она сжимается под одеялом, которое сейчас никак не могло помочь. Человеческое тело пыталось справиться с тем, к чему не было готово, а моя кровь ускоряла процессы, не спрашивая разрешения.

Волк внутри взвыл.

Терпение закончилось.

Ни один самец в здравом уме не станет стоять за стеной и слушать, как его пара мучается в одиночестве, когда ему достаточно сделать несколько шагов, чтобы забрать облегчить ее страдания.

Выйти на балкон и перемахнуть через разделяющую нас перегородку было делом одной секунды. Хлипкий замок на её пластиковой двери поддался без звука от одного осторожного нажима когтя.

Я вошел в её спальню бесшумно, как тень. В комнате пахло её страхом, болезнью и холодным потом. Она металась по кровати, свернувшись в дрожащий клубок под тонким шелковым одеялом, которое совершенно не грело.

Скинув одежду, я осторожно лёг рядом и скользнул к ней под простыни. Это было рискованно, я прекрасно это понимал. Она могла проснуться, испугаться, закричать, и тогда всё, что я пытался выстроить, рухнуло бы за одну секунду. Но её дрожь становилась сильнее, и никакая осторожность уже не могла перевесить потребность помочь.

Осторожно, чтобы не напугать, я обхватил её со спины, прижимая это маленькое, бьющееся в лихорадке тело к своей широкой груди. Моя температура была гораздо выше человеческой — я стал для неё живым источником тепла. Я чувствовал, как жар проходит от меня к ней, как связь под кожей откликается мягким, ровным импульсом, как её напряжённые мышцы постепенно перестают дрожать.

И вот тогда она сама подалась назад.

Бессознательно,повинуясь чистым инстинктам, вжалась меня, ища утешения. Она тихо вздохнула, уткнувшись холодным носом в мою руку, и пробормотала что-то про то, как ей тепло и хорошо.

Я замер, уткнувшись лицом в её волосы, и долго просто дышал ею, позволяя зверю внутри наконец успокоиться. В ту секунду не существовало ни амнезии, ни её погибшей сестры, ни всех тех проблем, которые ждали за дверью. Толька она в моих руках, её ровное дыхание, её сердце, которое постепенно возвращалось к нормальному ритму, и знание, что под её сердцем уже растет мое потомство.

Вот оно мое счастье, которое я никогда не думал, что получу. Держать в руках свою пару. Защищать её от всего. Быть тем, к кому её тело тянется даже тогда, когда разум ничего не помнит.

Пролежав без сна до самого рассвета, я наслаждался ее видом и заставил себя уйти только тогда, когда небо начало светлеть, оставив свой запах на её подушке. Пусть привыкает.

Я вернулся на свой балкон уже перед самым утром, оделся лишь наполовину и вышел с кофе, когда услышал возню в ее спальне.

А когда она появилась на балконе — заспанная, тёплая, растрёпанная, в халате, который почти ничего не скрывал, — зверь внутри довольно заворочался. Потому что теперь я точно знал: она вся мое. Пусть пока это и не осознает.

Я допил остывший кофе и поставил чашку на перила, не сводя взгляда с двери, за которой она исчезла, вся красная от смущения.

Зверь внутри был доволен. Впервые за это страшное время я подумал, что у меня все получится. Я завоюю свою пару, и к тому моменту когда это произойдет уже будет не важно вернется к ней память или нет.





Глава 9.1


Я прижалась спиной к холодному стеклу балконной двери, чувствуя, как горят щеки, уши и, кажется, даже шея. Сердце колотилось где-то в горле, сбиваясь в нервный, оглушительный ритм.

Вот это я, конечно, вышла подышать воздухом.

Позорище. Какое же позорище!

Я зажмурилась, но это совсем не помогло. Перед внутренним взором всё равно стоял Даррел. Его литой торс, от которого на морозе словно исходил пар, эта ленивая, хищная грация и его потемневший, откровенно раздевающий взгляд. И я — заспанная, растрепанная, в тонкой шелковой майке, сквозь которую предательски проступало всё, что только можно.

Резко выдохнув, я отлипла от стекла и почти бегом направилась в ванную. Включив ледяную воду, я несколько раз плеснула ею в лицо, пытаясь остудить пылающую кожу и заодно выбьет из головы лишние мысли.

Не выбило.

— Приди в себя, Адель, — строго прошептала я своему отражению, вытирая лицо полотенцем. Капли стекали по подбородку, но взгляд уже стал более осмысленным. — У тебя сейчас есть проблемы поважнее, чем сексуальный сосед за стенкой.

Например, тот факт, что я не помню целый год своей жизни. Вот это уже действительно не смешно.

Я плотнее запахнула халат, завязала пояс на тугой узел и пошла на кухню, стараясь переключиться хоть на что-то более приземлённое, а именно завтрак. В животе неприятно заурчало, напоминая о том, что вчерашний стейк давно переварился.

Открыв дверцу большого встроенного холодильника, я с облегчением выдохнула. Полки были аккуратно заставлены контейнерами, зеленью, йогуртами и свежими яйцами — всё выглядело так, будто кто-то специально подготовился к моему возвращению.

Марго, конечно.

Она явно решила перестраховаться и загрузила продуктами эту идеально пустую белую коробку, чтобы я, не дай бог, не умерла с голоду в первые же сутки самостоятельной жизни.

Я потянулась за упаковкой яиц… и вдруг замерла.

Подождите.

А почему холодильник вообще был пустым?

Я нахмурилась и медленно закрыла дверцу, будто от этого ответ мог сам всплыть в голове. Даже если я не была дома несколько дней до аварии, внутри должно было остаться хоть что-то. Бутылка воды, кусок сыра, соус, молоко… хоть какие-то следы нормальной жизни.

Но нет.

Холодильник сиял стерильной, почти показательной чистотой, как будто им вообще никогда не пользовались. И чем дольше я об этом думала, тем сильнее это ощущение распространялось на всю квартиру.

Словно я здесь не жила.

Поставив яйца на мраморную столешницу, я опёрлась на неё ладонями и на секунду прикрыла глаза, пытаясь собрать мысли во что-то связное.

Авария. Меня нашли на лесной трассе, километрах в сорока от города. Когда я спросила об этом Марго, она лишь пожала плечами и предположила, что я могла ехать на встречу с каким-то сложным клиентом.

Звучит логично.

Вот только я почему-то в это не верила.

Я никогда не ездила на объекты одна, особенно в такую глушь, и уж точно не стала бы вести переговоры в подобном месте. Это не мой стиль работы, и, как ни странно, я это помнила абсолютно чётко.

Тогда что я там делала?

Откуда ехала? И, что важнее, от кого?

Я выдохнула и провела ладонью по холодной столешнице, пытаясь сбить нарастающее напряжение.

Нужно будет позже открыть карты в телефоне, посмотреть маршрут, разобраться, что вообще находится в той стороне. Возможно, там есть посёлки или объекты, за которые можно зацепиться.

Сейчас это казалось единственным способом хоть немного приблизиться к ответам.

Я тряхнула головой, не давая себе окончательно уйти в эти мысли, достала сковороду и включила плиту. Решила сделать свой привычный завтрак: яичницу с томатами и авокадо-тост.

Если уж я ничего не помню, пусть хотя бы утро будет нормальным.

Я бросила на горячую сковороду кусочек сливочного масла, дождалась, пока оно начнёт шипеть, и разбила пару яиц. По кухне поплыл знакомый, уютный запах жареного…

И в следующую секунду меня накрыло.

____________________________________________________

Хочу порекомендовать вам книгу из нашего литмоба!



Нинель Верон, Ирина Романова

Во власти Альфы. Ты моя пара!





Я — оборотень, оказавшийся в ловушке у людей. Моя цель прихода в этот мир — найти свою единственную пару, и вот она передо мной. Люди посчитали, что дав мне то что, я так желал, смогут мной управлять. Я узнал, что моя избранница беременна, и решил любой ценой помочь ей сбежать из лаборатории, где меня удерживали. Теперь она свободна, а я готов призвать свою стаю, чтобы защитить ее и нашего ребенка. Я верну то, что принадлежит оборотням по праву, и никто не сможет нас остановить.





Глава 9.2


Аромат, который обычно для проголодавшегося человека аппетитный, вдруг ударил в нос тошнотворной волной. Желудок мгновенно сжался. Я поморщилась, пытаясь справиться с накатившей дурнотой, и поспешно переложила яичницу на тарелку, лишь бы убрать этот запах подальше.

— Это просто нервы и пустой желудок, — пробормотала я, садясь за барную стойку и упрямо делая вид, что всё под контролем. — Вчера ты слопала кусок сырого мяса, организму нужна нормальная еда.

Я отрезала маленький кусочек, зажмурилась и отправила его в рот, не давая себе времени передумать. Медленно прожевала, заставила себя проглотить и замерла, прислушиваясь к ощущениям.

Хватило одной секунды.

Желудок скрутило так резко и сильно, что у меня потемнело в глазах. В горле тут же скопилась едкая, горькая слюна, и я даже не попыталась с этим бороться. Ладонь сама метнулась ко рту, стул с грохотом отлетел в сторону, когда я вскочила и почти вслепую рванула в ванную.

Я едва успела добежать до ванной.

Дверь захлопнулась за спиной, я рухнула на колени перед унитазом, и тело вывернуло наизнанку. Сухие, мучительные спазмы выворачивали меня несколько долгих секунд, хотя я практически ничего не съела. Когда спазм наконец отпустил, я ещё несколько секунд сидела, вцепившись в край унитаза, тяжело дыша.

Грудь тяжело вздымалась. В ушах шумело.

Что со мной творится…

Наверное из-за того огромного количества лекарств, которыми меня пичкали в больнице моя микрофлора желудка полностью разрушена. Я откинулась назад и, не думая ни о чём, опустилась прямо на прохладный кафельный пол. Холод приятно остудил кожу, и я на секунду закрыла глаза, позволяя себе просто лежать и приходить в себя.

Когда же я подумала, что достаточно валяться трупом в собственной ванной, и медленно открыла глаза, и взгляд расфокусированно скользнул по идеально чистому полу и остановился под подвесной тумбой раковины.

Я моргнула. Прищурилась.

Одна из кафельных плиток в самом дальнем углу под тумбой... стояла криво.

Сначала я даже не сразу поняла, что именно меня зацепило, но взгляд упрямо возвращался к этому месту. Затирки по краям почти не было, а сама плитка чуть выступала вперёд, оставляя тонкую, тёмную щель.

Сердце странно дернулось.

Я медленно поднялась на четвереньки и подползла ближе, не до конца понимая, зачем вообще это делаю. Провела пальцем по шву — плитка едва заметно качнулась.

Так.

Это уже не похоже на случайность.

Я мгновенно забыла о тошноте и слабости. Потянулась к полке, на ощупь нашла косметичку и принялась лихорадочно перебирать её содержимое, пока не наткнулась на металлическую пилочку для ногтей.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос, хотя сердце уже колотилось быстрее, чем после пробежки.

Осторожно подцепив край плитки, я потянула на себя, ожидая, что придётся приложить усилие. Но она поддалась слишком легко, будто кто-то уже делал это до меня — и не один раз.

Квадрат кафеля просто оказался у меня в руке. За ним оказалась неглубокая ниша в стене.

Сердце застучало как сумасшедшее, когда я поняла что внутри лежит плоский водонепроницаемый пакет на зип-локе.

Я вытащила его и торопливо расстегнула застежку. На ладонь сразу выпала тяжёлая чёрная карта — матовая, без единой надписи, только чип. Ни логотипа, ни намёка на то, откуда она.

Следом из пакета я достала небольшой блокнот в кожаной обложке.

И всё.

Я села прямо на пол, прислонившись спиной к ванне, и несколько секунд просто смотрела на находки, пытаясь осознать, что держу в руках.

Потом открыла блокнот. Свой почерк я узнала сразу.

Но записи… выглядели так, будто их делал совсем другой человек. Никаких рассуждений, никаких эмоций — только короткие, сухие факты, местами обведённые по несколько раз, словно я пыталась вбить их себе в голову.

«Химена. Дело закрыто за 48 часов. Отец в курсе??? (Проверить переводы на его счета за май)»

Я замерла.

Химена… моя сестра.

Я… расследовала её смерть?





Глава 9.3


Я щелкнула замком и приоткрыла дверь, всё ещё крепко сжимая ручку. После находки в ванной моя паранойя кричала о том, что нужно быть предельно осторожной, но стоило мне увидеть его, как все связные мысли вылетели из головы.

Даррел стоял на пороге, заполнив собой, казалось, всё пространство. В черной водолазке, обтягивающей широкие плечи, и с упаковкой минеральной воды в руках.

— Привет, соседка, — произнес он легко, с чуть заметной, дразнящей улыбкой.

Его голос прозвучал так бархатно и низко, что внутри меня мгновенно разлилось тягучее тепло, словно этот звук физически ласкал мою кожу. Я почувствовала, как щеки снова заливает предательский румянец. Вся моя холодная рассудительность и подозрительность просто плавились рядом с ним.

Я нервно поправила выбившуюся прядь волос, заправляя её за ухо, и поспешно отвела взгляд, фокусируясь на минералке.

— Что это? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Доставка перепутала заказ, — невозмутимо ответил Даррел. — У меня оказалось две такие упаковки. Подумал, может, тебе пригодится.

Мне до одури захотелось сказать, что он просто послан мне свыше, потому что мой желудок прямо сейчас бунтовал и требовал спасительной воды, но я заставила себя сохранить остатки достоинства.

— Не откажусь, — сдержанно кивнула я, отступая на полшага, чтобы забрать у него упаковку.

Но вместо того, чтобы передать её мне, Даррел уверенно шагнул вперед, переступая порог моей квартиры. Это произошло настолько плавно и неожиданно, что я инстинктивно отшатнулась назад, едва не споткнувшись о собственные тапочки. Его запах мгновенно заполнил прихожую, вытесняя весь кислород.

— Что ты делаешь? — вырвалось у меня.

Даррел даже не остановился. Он прошел мимо меня, словно находился на собственной территории.

— Упаковка тяжелая, я поставлю на кухне, — бросил он через плечо, а затем скользнул по мне внимательным взглядом. — К тому же, ты слишком бледная, чтобы отдавать её тебе в руки. Упадешь еще вместе с ней.

Я возмущенно открыла рот, чтобы осадить наглеца, но поняла, что он прав. Ноги всё ещё немного дрожали после приступа в ванной. Поэтому покорно пошла следом за ним, наблюдая, как легко он ставит тяжелый пак на мраморный остров кухни, будто тот ничего не весил.

— А... эм, спасибо, — неловко поблагодарила я, кутаясь в свой халат. Присутствие этого огромного мужчины на моей идеальной кухне создавало невероятный контраст. — Я просто недавно выписалась из больницы. Еще не до конца пришла в норму.

Даррел медленно повернулся ко мне. Его лицо оставалось спокойным, но челюсти едва заметно сжались, отчего на скулах проступили желваки.

— Болела? — поинтересовался он. Тон был ровным, почти светским, но его темные глаза смотрели так пронзительно, словно пытались забраться мне в самую душу.

— Нет, — я зябко обхватила себя руками за плечи. — Попала в автомобильную аварию. Врезалась в дерево на трассе.

На секунду между нами повисла наэлектризованная тишина. Он смотрел на меня так глубоко, что у меня перехватило дыхание. Шрам на шее снова отозвался знакомой горячей пульсацией, а низ живота сладко сжался. Я как-то остро ощутила, что Даррел стоял слишком близко. От него исходило такое обволакивающее, мужское тепло. Но несмотря на на такое короткое расстояние между нами, мне мне до безумия захотелось сделать еще шаг вперёд. Да и вообще просто прижаться к нему всем телом, забыв о том, что мы едва знакомы.

Я уже почти открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, как вдруг до меня донесся характерный звон остановки лифта. Только в эту секунду до меня дошло: когда Даррел по-хозяйски шагнул внутрь с тяжелой упаковкой воды, входная дверь в квартиру так и осталась распахнутой настежь. Звуки из холла этажа беспрепятственно долетали до нас.

Я инстинктивно обернулась на шум, выглядывая в коридор, и чуть не вскрикнула, когда в проеме моей открытой двери увидела две фигуры.

Мои приемные родители именно сегодня решили меня наконец навестить.

Ричард и Эвелин Ортис застыли на пороге и во все глаза смотрели на открывшуюся им картину: их дочь, которую только вчера выписали из больницы, стоит посреди квартиры в одном тонком халатике, а рядом с ней, почти вплотную, возвышается огромный, пугающе красивый незнакомый мужчина.



____________________________________________

Предлагаю ознакомится еще с одной книгой нашего литмоба

Кира Стрельнева

Мой дикий Альфа. Сезон охоты на истинных открыт!





Мир уже не тот, что раньше. Оборотни вышли из тени и теперь правят миром. Мы живем по их законам и правилам. Меня зовут Дана и я… человек. Я мечтала бежать от отца, для которого ничего не значила. Хотела вырваться из его плена, но не успела. Отец продал меня оборотням и теперь мне предстоит участие в сезоне охоты на истинных. Что может быть хуже? Пожалуй, ничего, ведь среди проклятых диких альф мне придется либо найти своего истинного, либо умереть. Ну что же, пока дикие альфы охотятся на меня, я объявляю охоту на истинного!





Глава 10.1


Воздух в квартире, который ещё секунду назад потрескивал от странного напряжения между мной и Даррелом, мгновенно заледенел.

Я посмотрела на маму. Как и всегда, она выглядела идеально. Дорогое твидовое пальто сидело на ней без единой складки, светлые волосы лежали так безупречно, будто над ними только что поколдовала команда стилистов. Даже выражение лица у неё было идеально выверенным — лёгкое недовольство, смешанное с привычной холодной сдержанностью.

Её взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз и предсказуемо задержался на голых ногах и растрёпанных волосах. Я буквально физически почувствовала эту волну молчаливого разочарования.

Впрочем, ничего нового.

До маминых стандартов я не дотягивала почти никогда.

Папа отреагировал куда жёстче. Он терпеть не мог ситуации, которые выходили из-под контроля, а присутствие незнакомого мужчины в квартире его дочери явно не входило в список того, что он ожидал увидеть этим утром.

— Адель, — его глубокий баритон моментально заполнил кухню, заставляя всё вокруг будто собраться по стойке смирно. — Мы приехали проведать тебя после выписки, рассчитывая увидеть дочь, которой нужен отдых и покой. Но, как я понимаю, ты уже принимаешь гостей. Причём в весьма… откровенном виде.

Я инстинктивно запахнула халат плотнее, хотя ещё секунду назад вообще о нём не думала. Это ощущение — будто тебя поймали на чём-то неправильном — включилось автоматически, быстрее любой логики.

Господи, мне двадцать пять лет, почему рядом с ними я снова чувствую себя подростком?

— Вы не предупреждали, что приедете, — пробормотала я, и собственный голос показался мне подозрительно тихим.

Папа едва заметно приподнял бровь.

— Нам теперь нужно записываться на встречу с собственной дочерью?

Его взгляд наконец переместился на Даррела.

И вот тут атмосфера окончательно испортилась.

Папа смотрел на людей очень характерно — будто мысленно уже раскладывал их по категориям: полезен, опасен, бесполезен, мешает. Именно так он сейчас оценивал моего соседа, холодно и снисходительно, как очередного человека, которого придётся поставить на место.

— Что здесь происходит? — сухо спросил он. — И кто этот молодой человек?

Даррел за всё это время даже не сменил позу. Он по-прежнему спокойно опирался бедром о кухонный остров, но что-то в воздухе рядом с ним изменилось настолько резко, что я ощутила это кожей.

Не злость.

Хуже.

Это была аура человека, который вообще не считает нужным кому-то что-то доказывать.

— Доброе утро, мистер Ортис, — ровно произнёс Даррел, не тушуясь перед моим отцом.

Наоборот, хоть его голос и прозвучал спокойно, но под этой спокойной интонацией чувствовалось что-то жёсткое. И ещё мне сразу бросилось в глаза, что он не спросил имя моего отца. Неужели догадался кто перед ним? Следит за политикой? По нему и не скажешь.

— Меня зовут Даррел. Я живу по соседству. Адель сказала, что ее недавно выписали после аварии, поэтому решил помочь ей с водой.

Сказано это было вежливо. Очень вежливо.

Но между строк так отчётливо читалось: «Потому что вы не побеспокоились», — что даже я это услышала.

А мой отец ненавидел подобные намёки.

Особенно когда они были правдивыми.

Я почти физически почувствовала, как между ними за секунду натянулась невидимая струна неприязни.

Ричард едва заметно прищурился. Ему совершенно точно не понравилось, что Даррел не только не стушевался под его тоном, но ещё и позволил себе этот спокойный, почти небрежный намёк.

— Сосед? — медленно протянул он. — Что ж, благодарю за помощь, Даррел. Но теперь, когда вода доставлена, думаю, дальше мы справимся сами. У нас семейный разговор.

Это прозвучало именно тем тоном, которым отец обычно отдавал приказы людям. И ожидал, что ему не будут перечить.

____________________________________________

Так же хочу вас рассказать о еще одной книге с литмоба " В клетке со зверем"

Эмили Гунн

Мой Зверь выбрал тебя. Забудь про выход





- Мой зверь указал на тебя. Он сделал свой выбор, — низкий рык альфы заполнил тьму холодного помещения. — А вот у тебя его нет, малышка, — он вжал меня в стену блока для заключенных оборотней своим огромным, мощным телом и наклонился, почти касаясь губами моего уха.



- Я не буду твоей игрушкой! Я здесь незаконно. Обвинения против меня… ложь, - всё тише хрипел мой голос, поглощаемый его жадным дыханием.





Глава 10.2


Мама с заметным облегчением стянула тонкие кожаные перчатки и недовольно повела плечами, будто само присутствие Даррела оставило после себя неприятный след.

— Слава богу, — тихо произнесла она, проходя в гостиную. — От этого мужчины просто веет какой-то… дикостью. Адель, где ты вообще находишь подобных знакомых?

Я уже открыла рот, собираясь ответить, но отец не дал мне вставить ни слова. Он медленно прошёлся взглядом по квартире, задерживаясь на мебели, панорамных окнах, дорогой отделке. Я слишком хорошо знала это выражение лица. Его полностью устраивало то, что он видел — статусное жильё в хорошем районе, всё дорого, аккуратно и достаточно безлико, чтобы не выбиваться из картинки.

— По крайней мере, у тебя хватило ума купить нормальную недвижимость, а не жить в какой-нибудь съёмной дыре, — наконец произнёс он, а затем резко перевёл взгляд на меня. — Но, как я понимаю, на этом список твоих разумных решений заканчивается.

Я устало прикрыла глаза на секунду.

Ну конечно.

Даже после аварии всё сводится к тому, что я снова сделала что-то не так.

— Папа, я только вчера выписалась из больницы, — осторожно начала я, чувствуя, как от его тона уже начинает неприятно пульсировать висок.

— Вот именно! — резко перебил он, и я невольно вздрогнула. — Может, теперь ты наконец поймёшь, к чему привело это твоё бесконечное желание играть в независимость? Трасса, авария, реанимация, амнезия… Ты хоть понимаешь, чем это могло обернуться для моей репутации в преддверии выборов?

Его репутация. Не моя пробитая голова, не то, что я потеряла целый год своей жизни, а его чертовы рейтинги.

Я молчала.

Потому что да, осознавала.

Каждую чёртову секунду.

— Ты потеряла память, Адель, — продолжил отец уже тише, но от этого почему-то только хуже. — Целый год. Это не шутка и не очередной подростковый бунт, который можно романтизировать. Может, хватит? Может, пора перестать упрямиться и вернуться домой, где о тебе хотя бы смогут нормально позаботиться?

Домой.

От одного этого слова внутри всё сжалось.

Странно, но тело среагировало раньше разума. Я ещё даже не успела обдумать его предложение, а внутри уже поднялось отчётливое, почти паническое сопротивление.

Нет.

Я не помнила, как именно добилась возможности жить отдельно, не помнила, почему вообще съехала, но сейчас, стоя перед ними, вдруг поняла одну простую вещь — эта свобода далась мне слишком тяжело.

И я не хочу её терять.

Даже если пока не могу объяснить почему.

— Твой отец прав, милая, — спокойно поддержала мама, устраиваясь на диване так, будто мы обсуждали не мою жизнь, а неудобный свет в гостиной. — Последний год ты вела себя крайне безответственно. Мы надеялись, что это просто временная блажь и ты рано или поздно образумишься.

Я сжала пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.

Блажь.

Интересно, всё, что я чувствую, для них всегда будет называться именно так?

— Игры закончились, Адель, — отец сделал шаг ближе, и от его тяжёлого, давящего взгляда мне снова стало тесно в собственной квартире. — Врач ясно дал понять, что тебе нужен покой, наблюдение и нормальный уход. Собирай вещи. Ты возвращаешься домой.

У меня внутри всё похолодело.

И дело было даже не в его приказном тоне.

Глядя на его холодное, властное лицо, я вдруг совершенно ясно поняла одну вещь: моё тело реагирует быстрее памяти.

И оно буквально кричало мне — только не обратно.

Возвращение в особняк приемных родителей ощущалось как приговор. Там за мной снова будут следить двадцать четыре часа в сутки, контролировать каждый шаг, каждое решение, каждый вдох. Если я туда вернусь, то уже никогда не доберусь до адреса из блокнота и не узнаю, что на самом деле произошло с Хименой.



__________________________________________



_______________________________________________

Приглашаю вас заглянуть в еще одну книгу нашего литмоба "В клетке со зверем"

Елена Абернати

Пленница альфы. Связанные пламенем драконов





— Моя, — хрипло прорычал альфа волхаров.

И весь мой мир рухнул.

Нас связало древнее драконье пламя — пеплом, искрами и проклятой истинностью.

Для меня эта связь — смертный приговор.

Для него — последний шанс не потерять разум.

В крови альфы бушует пламя Зверя, сводящее его с ума.

Только моя энергия способна удержать чудовище внутри него.





Глава 10.3


Свобода, которую я когда-то буквально вырвала себе зубами, сейчас висела на волоске.

— Нет, — тихо, но твёрдо произнесла я, поднимая голову.

Пальцы так сильно сжали пояс халата, что побелели костяшки, но взгляд я не отвела.

Папа замер. Ему не нравился тот факт того, что я посмела возразить. Чувствую, это было не впервой.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что остаюсь здесь, — теперь мой голос звучал увереннее, а внутри неожиданно начала подниматься злость, вытесняя страх. — Это моя квартира, и я никуда не поеду. Со мной всё нормально. Марго будет помогать мне, если понадобится.

Отец коротко, раздражённо выдохнул.

— Марго? — переспросил он с таким выражением, будто речь шла о бездомной кошке, а не о моей подруге. — Твоя легкомысленная подружка-дизайнер?

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

Господи, почему рядом с ним я всегда снова чувствую себя маленькой и недееспособной?

— Адель, ты ничего не помнишь, — продолжил отец уже жёстче. — Ты потеряла целый год жизни, попала в реанимацию и сейчас ведёшь себя так, будто всё под контролем. Это не самостоятельность. Это безрассудство. Ты почти инвалид!

— Ричард, — негромко вмешалась мама, положив ладонь ему на руку. Затем перевела на меня тот самый взгляд, от которого у меня ещё в детстве начинал сводить желудок. — У девочки просто посттравматический шок. Она не понимает, что говорит.

Да, давайте все спишем на ПТСР

Как удобно.

Я резко отвела взгляд, потому что если продолжу смотреть на них, то либо сорвусь, либо действительно начну сомневаться в себе.

Отец ещё несколько секунд смотрел на меня тяжёлым, давящим взглядом, будто ждал, что я всё-таки одумаюсь и соглашусь. Но я молчала, продолжая упрямо стоять на своем.

В конце концов папа шумно выдохнул через нос, возвращая себе привычное ледяное спокойствие. Поправил идеально сидящий галстук и направился к выходу так, словно этот разговор его окончательно разочаровал.

— Хорошо, — произнёс он уже возле двери. — Раз тебе так хочется остаться здесь — оставайся. Но если ты снова выкинешь что-нибудь подобное, я пришлю Алана с водителем, и они перевезут тебя домой уже без твоего участия.

Меня снова обожгло раздражением.

Будто речь шла не обо мне, а о проблемной вещи, которую можно просто забрать обратно.

— Я не вещь, папа, — тихо, но жёстко произнесла я раньше, чем успела передумать, — чтобы мены перевозить по желанию.

Мама устало прикрыла глаза, словно я только что устроила отвратительную сцену на публике, а отец медленно повернул голову в мою сторону.

И от этого спокойного взгляда по спине пробежал холодок.

— Тогда начни вести себя разумно, Адель, — ровно ответил он. — Всё, что мы делаем, делается исключительно ради твоего блага.

После этих слов он открыл дверь и вышел в коридор.

Мама задержалась буквально на секунду, окинув меня долгим взглядом, в котором, как мне показалось, мелькнуло что-то похожее на жалость. Или мне просто хотелось так думать.

А потом дверь за ними закрылась с тяжёлым, неприятно громким щелчком.

Только тогда я поняла, что всё это время стояла, задержав дыхание.

Напряжение, которое я держала в себе при них, наконец прорвалось наружу. Руки начали дрожать, колени резко ослабли, и я тяжело опустилась прямо на пол посреди гостиной, обхватив себя руками за плечи.

Во рту до сих пор стоял горький привкус их «заботы».

Не знаю сколько я так просидела на полу, пытаясь успокоиться и избавиться от этого мерзкого ощущения, будто меня только что снова отчитали за плохое поведение.

И именно тогда мой взгляд зацепился за упаковку воды у кухонного острова.

Ту самую, которую принёс Даррел.

Странное чувство кольнуло где-то под рёбрами.

По сути, этот мужчина был для меня абсолютно чужим человеком. Мы познакомились меньше суток назад, но именно он почему-то подумал о том, что мне после больницы может быть тяжело таскать тяжёлые бутылки.

А мои родители?

Они приехали с пустыми руками.

Ни продуктов. Ни лекарств. Ни банального вопроса о том, как я себя чувствую на самом деле и нужно ли мне что-то.

Всё, что их волновало, — это как можно быстрее вернуть меня обратно в особняк, под их контроль, в тот мир, где меня не воспринимали как личность, только как приемную дочь Ричарда Ортиса.

И от этой мысли внутри стало неприятно холодно.

Потому что впервые в жизни я вдруг по-настоящему задумалась: они вообще когда-нибудь воспринимали меня как дочь?

Или я всегда была для них просто удачным благотворительным проектом, который нужно правильно воспитать, красиво упаковать и выгодно встроить в свою идеальную картинку мира?



_____________________________________



И еще одна рекомендация по литмобу!

Диана Валеса

Альфа без тормозов





Если догоню, то сожру. А если нет... Всё равно не отпущу.





