Annotation


		Как усложнить свой дебютный сезон в НХЛ: фальшивые свидания с бывшей девушкой соперника по университету, по совместительству, товарища по команде.			Это плохая идея, и я это знаю, особенно с тех пор, как Кендра Харт овладела мной с первого курса университета. Она понятия не имеет, что я чувствую, а я не могу контролировать свой рот, когда её жизнь идёт к чертям, и ей нужен друг и место для проживания.			Мой тренер, который по совместительству является моим отчимом, предупреждает меня, чтобы я держался подальше не только ради команды, но и чтобы уберечь себя. Наверное, мне стоит прислушаться к его совету. Однако, я никогда не выбирал простой путь. И с каждым “фальшивым” взглядом, прикосновением и поцелуем, которые я ей дарю, я думаю, что начинаю нравиться ей не только за мой британский акцент.			Я начинаю думать, что это может быть моей лучшей идеей на данный момент…			18+





* * *



Идеальный приём



Плейлист

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ЭПИЛОГ

Notes





* * *





Идеальный приём

Рут Стиллинг




Тропы:

Профессиональный хоккеист x Профессиональная футболистка

Бывшая девушка товарища и соперника по команде

Фальшивые свидания

Он влюбляется первым и сильнее

Принудительная близость





Девочкам, которые жаждут любви одержимым мальчиком

— и его головы между своих бедер.





Плейлист




“London Boy” by Taylor Swift



“One Kiss” by Calvin Harris and Dua Lipa



“Love Looks Pretty On You” by Nessa Barrett



“2 hands” by Tate McRae



“Bed Chem” by Sabrina Carpenter



“R U Mine?” by Arctic Monkeys



“I’m In Love With You” by The 1975



“Shape of You” by Ed Sheeran



“Sports Car” by Tate McRae





ГЛАВА 1




джек

Насилие – это никогда не выход, но я чертовски уверен, что это было бы приятно.

Это моя самая первая мысль, когда я загоняю свой грузовик на парковку учебного центра. Я прожил более шести лет в Штатах, и на данный момент мой мозг наполовину британский, наполовину американский.

Но моя национальность сейчас никак не влияет на главную задачу, стоящую перед мной в первый день тренировочного лагеря, — постараться не ударить Тайлера Беннета по лицу.

Прошел год с тех пор, как я закончил университет вместе с ним. После этого он перешел в НХЛ, чтобы играть за "New York Blades", а я присоединился к их фарм-команде1 в Коннектикуте.

Это был лучший сезон в моей карьере на данный момент и, между прочим, худший в его.

Я не разговаривал с ним с выпускного вечера, который закончился тем, что наши товарищи по команде отнесли его в туалет, и, честно говоря, это меня удивляет. С тем, как он играл, ему место в фарм-команде. Я ни в чем не был уверен больше. Он мудак, и это единственный недостаток, мешающий мне наконец осуществить свою мечту и стать профессионалом.

Когда я рос в Великобритании, у меня было мало возможностей заниматься хоккеем, но если и было что-то, что мой биологический отец сделал для меня, так это перевез нашу семью за океан, что, следовательно, дало мне шанс играть в NCAA2.

Несмотря на то, что прошел год, у меня нет никаких сомнений в том, что Тайлер не изменился. В университете напряжение между нами можно было разрубить ножом, и враждебность не ограничивалась только льдом. Он знал, что я думаю о его враждебной игре, и ему не очень нравилось то, что я думаю о нём как о мужчине. Особенно когда дело касалось того, как он обращался со своей девушкой. Девушка, о которой я не должен был заботиться так сильно, как заботился, судя по тому количеству внимания, которое она уделяла мне в университете. Но Кендра Харт была, и остается, не из его круга.

Сосредоточься, Джек.

Я захлопываю дверцу грузовика и закидываю сумку на спину, готовясь отправиться в тренировочный центр. Но не раньше, чем замечаю инициалы, выбитые на темно-синей толстовке, которая на мне.

ДМ.

Это всё ещё кажется нереальным, даже сейчас. Двенадцать месяцев назад я был Джеком Томпсоном — сыном бывшего мужа моей мамы, Эллиота Томпсона. Таким парнем, с которым Тайлер Беннетт мог бы посидеть и пропустить пару стаканчиков. Теперь я Джек Морган, игрок НХЛ и, по сути, пасынок маминого нового мужа и бывшей звезды профессионального хоккея Джона Моргана. Того самого парня, которого я боготворил в детстве и наблюдал за игрой в "Seattle Scorpions", когда впервые переехал в США. Того самого парня, который сейчас тренирует команду НХЛ, с которой я только что подписал контракт, и, скорее всего, стоит по другую сторону этих двойных дверей.

Так что, да, есть масса причин, по которым я не могу ударить Тайлера по лицу. Особенно из-за того факта, что он снова мой товарищ по команде, а также центровой, на которого мой отчим возлагает надежды в этом сезоне.

Когда я протискиваюсь в конференц-зал, кое-кто из команды уже ждет, рассевшись по разным столам. Вдоль задней стены расставлены разнообразные блюда для завтрака, и когда я оборачиваюсь, на экране установлен большой проектор с надписью "Сезон королей".

В глубине души я общительный парень. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы заводить друзей, но эта атмосфера кажется...другой. По моим оценкам, в этой комнате по меньшей мере десять парней, все лица мне хорошо знакомы, но ни один из них не настолько дружелюбен, чтобы к нему подойти. И это ещё до прихода моего бывшего товарища по команде из университета.

Я прохожу в заднюю часть зала и беру Gatorade со стойки, прислоняясь к стене и просматривая столы в поисках чего-нибудь на выбор. Я не особо нервничал, когда ехал сюда сегодня, скорее был взволнован. Но в то же время я не ожидал такой сдержанной реакции от новичков. Всего за один сезон в качестве главного тренера Джон, по крайней мере, поднял команду со дна лиги, но, учитывая, что некоторые поражения, которые они потерпели в прошлом сезоне, были достойны сожаления, я подумал, что несколько новых лиц, особенно новых вингеров, будут оценены.

Очевидно, что нет.

Я направляюсь к свободному месту справа, когда моё внимание привлекает поднятая рука.

Сойер Брайс.

Несомненно, лучший защитник команды, а также наш капитан.

Он указывает на себя, жестом приглашая меня присоединиться к нему и ещё двум парням. Но, несмотря на то, что я попал в параллельную вселенную, окруженный игроками, которые в детстве висели на стене моей спальни, я на самом деле был поражен улыбкой на лице Сойера, когда я сел рядом с ним и бросил свою сумку на свободный стул. Он может быть капитаном и признан одним из лучших защитников в лиге, но он также известен тем, что в интервью посылает репортеров на хуй.

– Прости моих ребят за их не слишком теплый прием сегодня утром, – Сойер продолжает улыбаться, указывая большим пальцем на остальных в комнате, его южный акцент заметен. – Старт в семь утра после долгого межсезонья сделал их такими.

Он откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Сын Джона, верно?

Я ощетиниваюсь и откручиваю крышку на своем напитке, делая глоток, прежде чем поставить его на стол. Как бы сильно я ни уважал своего отчима и как бы мне ни повезло, что он есть в нашей жизни, особенно в маминой, есть одна вещь, которую я ненавижу в этом — жить в его тени. Я взял его фамилию, потому что он мой герой, и я не хотел играть под фамилией моего отца, но и у этого есть недостатки.

– Официально, пасынок, – говорю я на долгом выдохе.

Придвигая ко мне пару документов, Сойер опирается локтями о стол, его темные волосы вьются по бокам бейсболки “Blades”.

– Видел и слышал о тебе много хорошего. Я был немного шокирован, что ты остался в АХЛ на целый сезон. Ты пригодился бы пораньше. Но...если быть до конца честным с тобой, – Сойер надувает щеки. – В команде есть несколько парней, которые думают, что ты получил профессиональный контракт из-за папочки, – он тихо усмехается. – В лиге не так много британских парней, и, ну, ты начал играть очень поздно. То, что ты пробился в профессионалы, для некоторых не вяжется.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но он явно не закончил.

– Тем не менее, ты убийца перед воротами, и я рад, что ты присоединился к нам. Возможно, тебе просто нужно расположить к себе нескольких других парней.

Двойные двери перед входом открываются, и сразу же раздается смех. Тайлер и пара других парней, играющих на второй и третьей линии нападения, заходят в комнату, но в тот момент, когда он смотрит на меня, его улыбка исчезает.

Да, я попал в точку. Он ни капельки не изменился.

Он смотрит мне в глаза несколько секунд, прежде чем отвлечься, когда один из парней толкает его локтем в плечо, прося посмотреть что-нибудь в его телефоне. Тайлер ухмыляется в ответ, но я вижу, что улыбка приглушенная. Часть меня задается вопросом, была бы его реакция на то, на что он смотрит, другой, если бы я не наблюдал за ним. Другой части меня на это наплевать.

– Играл с ним в Сиэтле, верно? – Сойер кивает головой в сторону Тайлера.

Я провожу языком по нижней губе, ощущая кислый привкус Gatorade.

– Да, – это всё, что я говорю, не решаясь добавить что-либо ещё.

– Он мне не нравится, – говорит Сойер.

Я поворачиваю к нему голову, пораженный тем, что капитан говорит так про игрока из своей команды, особенно о том, кто всё ещё считается новичком после всего лишь одного сезона в команде.

– Почему?

Он опускает голову и понижает голос.

– Был один парень, который играл за нас несколько сезонов назад. Он был нашим помощником капитана до того, как его фактически выгнали из команды, когда “Blades” отказались продлевать с ним контракт.

– Алекс Шнайдер? – спрашиваю я.

Сойер едва заметно кивает, его брови приподнимаются в сторону Тайлера.

– Ну, от него исходят вайбы Шнайдера, и мне это не нравится. Что-то подсказывает мне, что ты тоже не его фанат №1.

– Почему ты так решил? – спрашиваю я, небрежно пожимая плечами.

Он берет свою бутылку с водой и откручивает крышку, на его губах появляется ухмылка.

– Потому что прямо сейчас у вас одинаковое выражение лица.

Я издаю тихий смешок.

– У меня есть свои соображения на его счет.

– Ага. И у него есть свои соображения на твой счет – большинство из них он высказал вслух. Он, несомненно, твой главный скептик.

– О, я в этом не сомневаюсь. Итак, здесь есть кто-нибудь приятный?

Сойер фыркает от смеха.

– Да, почти вся команда.

– Похоже на то, – саркастически отвечаю я, отслеживая движения Тайлера, когда он садится за стол прямо перед нами.

Двери снова распахиваются, и входит Джон с папкой под мышкой, синяя кепка прикрывает его каштановые волосы, а в левой руке он держит кофе.

Поставив чашку и папку на маленький столик у входа, он упирает руки в бока, ожидая, когда Тайлер закончит говорить. Прочищая горло, Джон, наконец, привлекает всеобщее внимание, и он наклоняет голову через плечо в сторону проектора позади себя.

– Хорошо, теперь, когда я привлек всеобщее внимание, я думаю, мы можем заняться делом. Прежде всего, с возвращением. Есть несколько новых лиц, с которыми, я уверен, вы все знакомы. Найдите время, чтобы поговорить друг с другом, потому что я не собираюсь нянчиться с вами. Во-вторых, следующие пару недель не будут похожи ни на что из того, что вы делали раньше. Некоторые из вас уже много лет играют на профессиональном уровне, а кто-то только начинает. Но позвольте мне сказать, что это будет ваша самая тяжелая предсезонка на данный момент.

Когда Джон замолкает, Тайлер оборачивается через плечо, ухмыляясь мне, но я игнорирую это, привыкшая к его играм.

– Не будет никаких поблажек. Каждый будет работать и заслужит своё место в команде. Прошлый сезон был на порядок лучше того дерьмового шоу, свидетелями которого фанаты были ранее, но именно здесь мы все изменим. С этого момента и до июня вы будете жить и дышать хоккеем, каждый из вас.

– Подожди, – заговаривает Тайлер. – Июнь? Типа, это даты плей-офф.

Руки Джона скользят в карманы его брюк.

– Чертовски верно. У тебя с этим какие-то проблемы? У тебя что, аллергия на успех?

Я сжимаю губы, чтобы сдержать смех, и краем глаза замечаю, как Сойер проводит рукой по губам.

– Нет, – отвечает Тайлер.

– Хорошо. И, да, ты очень проницателен, Беннет. Июнь действительно время плей-офф, а не перелета куда-нибудь в жаркие тропические края, как, похоже, думают многие из вас. На этот раз, через девять месяцев, вы будете другими игроками, лучше, чем раньше. Вы все будете вспоминать сегодняшнее утро и задаваться вопросом, остались ли вы тем же человеком. В этой комнате много талантов, и я устал наблюдать, как они пропадают даром. Лига ждет нас в этом сезоне, и большинство команд рассматривают игры против “Blades” как гарантированные победы. И я говорю им: к чёрту вас.

Несколько хлопков и одобрительных возгласов эхом разносятся по комнате, и я поворачиваюсь к Сойеру.

– Я не верю, что он кому-то в этой команде даёт какие-либо привилегии.

Его зеленые глаза останавливаются на мне.

– Играй, приложив все усилия, ладь с парнями, и у тебя всё будет хорошо.

Когда комната начинает пустеть, я встаю, готовясь направиться в раздевалку и переодеться для нашей первой тренировки, когда чувствую, как чья-то рука опускается мне на плечо.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Джона, но вместо этого меня встречает копна грязно-светлых волос и серые глаза.

Уголки губ Тайлера приподнимаются, когда он оглядывает остальную часть комнаты, а затем снова смотрит на меня.

– Добро пожаловать в Нью-Йорк, Морган.





ГЛАВА 2




КЕНДРА

– Я думаю, нам нужно поговорить об этом ударе головой. Серьезно, девочка, ты поднялась, как гребаный лосось.

Моя губа дрожит, когда я наклоняюсь и расшнуровываю бутсы.

Я поворачиваюсь к своему вратарю и самой близкой подруге Дженне и показываю на свою губу.

– И в процессе я приняла удар за команду.

– Да, возможно, ты и получила удар локтем в лицо, но ты не дала мячу попасть в сетку, и моя серия сухих матчей3 продолжилась, так что выпивка сегодня за мой счет. Даже если это всего лишь диетическая кока-кола.

Встав со скамейки, я снимаю бутсы по одной. Я не отвечаю Дженне и даже не смотрю на нее. Я не готова к допросу, который вот-вот обрушится на меня, когда я скажу ей, что не хочу никуда идти.

– Хорошо, я поменяю это на Mountain Dew4, – продолжает она, снимая свою майку и вешая её на один из крючков, расположенных над нашими головами.

Я молчу, раздеваясь как можно быстрее, чтобы успеть в душ, а затем вернуться домой, в свою квартиру на другом конце города.

Когда я заворачиваюсь в полотенце и достаю из сумки бутылочку шампуня, я собираюсь уйти, как раз в тот момент, когда ухоженная рука ложится на моё предплечье.

– Ты ведь придешь сегодня вечером, верно?

Я пожимаю плечами.

– Я не знаю. Это была ничья, ноль-ноль. Праздновать особо нечего, и я устала, – я распускаю пучок на макушке, и вместе с ним выпадает несколько светлых прядей, больше, чем обычно. – Я плохо спала прошлой ночью, поэтому планировала вернуться домой пораньше.

Взгляд Дженны падает на черную резинку в моей руке, покрытой блондинистыми волосами.

– Мы могли бы вместо этого устроить вечер пиццы у тебя дома?

– Да, может быть, – говорю я, снова пытаясь уйти.

– Он не появился прошлым вечером, не так ли?

Я закрываю глаза и тяжело сглатываю, мои мысли возвращаются к сообщению Тайлера, всё ещё оставшемуся без ответа на моем телефоне. Это была наша четвертая годовщина, и он пообещал мне, что мы проведем вечер вместе. Только мы. Оказалось, что он не смог даже пройти мимо моей входной двери.

– Он написал мне, что ему нужно было очень рано явиться на предсезонную подготовку, и он не смог прийти, – я не упоминаю фотографию, опубликованную в баре Lloyd's позже тем вечером, которую я видела. – У него много дел, и у меня тоже, футбольный сезон в самом разгаре. Я увижусь с ним позже на неделе.

Дженна хмыкает, как будто она убеждена в этом не меньше меня. Я центральный защитник в "Нью-Йорк Storm" уже целый сезон с тех пор, как уехала из Сиэтла с Тайлером, и за это время я могу по пальцам одной руки пересчитать количество наших свиданий.

Конечно, я знала, что встречаться с игроком НХЛ будет непросто; сезон изнурительный, и предстоит много путешествий. Но не больше, чем у моего отца, когда он переехал в Англию ради карьеры профессионального футболиста. С тех пор как мы остались в США, чтобы быть рядом с маминой семьей, он мотался туда-сюда по континентам. У него всегда находилось время для моей мамы, он всегда прилагал усилия, чтобы поставить её, моего брата и меня на первое место.

– Но ты готовила для него и всё такое, Кенд, – голос Дженны звучит грустно, когда она отпускает мою руку, и я позволяю ей упасть.

Гнев, который был подавлен адреналином во время игры, возвращается, когда я вспоминаю, что оставила всё, что могла, от ужина и выбросила непригодную для хранения еду в мусорное ведро. Я зарабатываю шестьдесят тысяч долларов в год, в отличие от моего парня, который зарабатывает в десять раз больше меня. Возможно, намного больше, но поскольку он мне не говорит, я ограничиваюсь минимумом. Национальная женская футбольная лига и НХЛ — это очень разные миры, не то чтобы я тренировалась, путешествовала или играла менее усердно.

– Я не хочу говорить об этом, – отвечаю я, накручивая свои длинные волосы на запястье, всё ещё обернутая полотенцем, когда холод раздевалки касается моего остывающего тела. – У меня нет сил расстраиваться из-за него снова.

– Ты можешь добиться большего, детка. Правда, можешь.

Я открываю флакон с шампунем и подношу его к носу, вдыхая приятный аромат медовых сот, который успокаивает меня и напоминает об улье моего отца дома, в Огайо.

– У вас с Ли всё ещё медовый месяц. Мы вместе уже четыре года.

Брови Дженны сходятся на переносице.

– И как долго женаты твои родители? – она машет рукой перед собой. – Забудь про моих. Мой отец был придурком. Но твой – они были вместе целую вечность, верно? Я не думаю, что время имеет к этому какое-то отношение.

Я не могу возразить её логике, но я отвлекаюсь от разговора, когда наш центральный нападающий и капитан Холли Браун подходит ко мне с лучезарной улыбкой.

– Отличная работа, Харт. Я думала, они вырвут три очка во время овертайма, но ты показала нам, почему мы подписали контракт именно с тобой, – она оценивает мой рост; я не совсем маленькая, пять футов восемь дюймов (~172-173 см). – Честно говоря, я никогда не видела никого, кто был бы так хорош в воздухе. Всё, что нужно было сделать их правому защитнику, – это установить хоть какую-то связь с мячом, и нам было бы конец, – она одаривает меня ещё одной улыбкой и разворачивается, направляясь обратно в другой конец раздевалки.

Дженна поворачивается ко мне.

– Надеюсь, ты высказала ему всё, что о нём думаешь.

– Я еще не ответила, – говорю я, прикусывая нижнюю губу. – Мне сейчас нечего ему сказать.

Она понимающе кивает, а затем направляется к душевым.

– Пойдем. Давай примем душ и потусуемся немного. Даже если нет повода для празднования, предлагаю пропустить по коктейлю-другому. К черту мужчин.

Из меня вырывается смех, но я не могу избавиться от чувства грусти, которое окутывает меня изнутри.

Добравшись до душа, я поворачиваю кран и перекидываю полотенце через дверцу. Я отступаю, чтобы не попасть под холодные струи, но мелкие капельки попадают на мою кожу, пока я жду, пока вода нагреется.

Я точно знаю, о чём думает Дженна – я слишком мягка с парнем, который практически не прилагал усилий для поддержания наших отношений с тех пор, как мы переехали сюда в прошлом году. Не могу сказать, что я с ней не согласна, поскольку все знаки указывают на одностороннее движение. Это я пишу первой утром. Это я приглашаю его на ужин, который он затем отменяет в последнюю минуту. Это я предложила нам жить вместе, когда мы приехали в Нью-Йорк. Это он сказал "нет", и он хотел, чтобы мы двигались медленнее, потому что мы были молоды, и он не хотел чего-то серьезного слишком рано.

И знаете что? Я ему поверила.

Вода теплая, почти слишком горячая, когда я встаю под струю, но я не регулирую температуру. Струи воды словно обнимают моё ноющее тело.

Я провела всю прошлую ночь, пытаясь напомнить себе о причинах, по которым я сошлась с Тайлером в университете, но ничего не вышло. Он был звездой в центре внимания и популярным парнем в кампусе, а я была впечатлительной девушкой, которая приходила в восторг, когда он проявлял ко мне хоть какой-то интерес. Если быть честной с собой, не думаю, что многое изменилось с тех пор, как я познакомилась с ним. Если уж на то пошло, то его отсутствие в наших отношениях только усугубилось. Возможно, я и мирилась с этим, когда мне было восемнадцать, но в двадцать два я всё больше убеждаюсь, что мне лучше быть одной. Я думала, что это навсегда, и каждый раз, когда мы говорили о будущем, я воспринимала его вялые ответы как гораздо более восторженные.

И именно поэтому я последовала за ним в Нью-Йорк.

Выдавив на ладонь слишком много шампуня, я начинаю массировать волосы, и всё больше волос остаётся на руках – реакция моего организма на стресс.

Я так долго цеплялась за то, что было между нами, что забыла, каково это – быть желанной. Не то чтобы я ею была.

Сейчас остаться с Тайлером – значит доказать самой себе, что я приняла правильное решение, отказавшись от профессионального контракта в Лондоне, чтобы играть перед толпами болельщиков Суперлиги, а также надеяться, что я не обманывала себя все эти годы.

– Эй, детка. У тебя с собой тот массажный брусок, который ты приносила в прошлый раз? У меня ужасно болит икра! – кричит Дженна из другой душевой кабины.

Я опускаю плечи, вспоминая, что оставила его на скамейке.

– В моей спортивной сумке! – отвечаю я.

Дело даже в таких вещах, как это: я так сильно концентрируюсь на том, что происходит с Тайлером, например, на том, чем он занимается по вечерам, о чем не рассказывает мне, что приводит к тому, что все аспекты моей жизни и карьеры отходят на второй план по сравнению с ним. И не в хорошем смысле, как у моих родителей.

Моя жизнь не должна вращаться вокруг парня, который, кажется, совсем не заботится обо мне.





ГЛАВА 3




ДЖЕК

С глухим стуком я ставлю олимпийскую штангу на место.

Мой наблюдатель, а также вратарь, Арчер Мур, бросает взгляд на нескольких парней, когда они возвращаются в раздевалку, все они смеются и шутят.

Меловые облака заполняют пространство между нами, когда он потирает руки, а я сажусь на скамейку и беру полотенце, вытирая пот с затылка. Я кивком указываю на Тайлера и наших товарищей по команде, поднимая бровь на Арчера.

– Что намечается?

Арчер достает из-за спины свою футболку Dri-FIT5 и заправляет её за пояс шорт. Он протягивает мне мою, но мне всё ещё слишком жарко, чтобы надеть её, поэтому я накидываю её на плечи.

– Моё лучшее предположение, что сегодня вечером они направляются куда-нибудь выпить. Вероятно, в Lloyd в городе. Это своего рода традиция.

Я встаю со скамейки, беру бутылку с водой, откручиваю крышку и делаю глоток.

– И мы все пойдем, я полагаю, или это традиция только по приглашению?

Он улыбается мне.

– О, мы все идем, включая тебя, новичок.

Достаточно около 0,5 секунды поиска в интернете, чтобы легко прийти к выводу, что Арчер Мур – плейбой, причем весьма плодовитый. Его похождения затмевают даже Джона в своё время. Вратари, как известно, граничат с безумием и здравомыслием – я думаю, чтобы они были готовы встать на пути у шайб, – но Арчер раздвигает даже эти границы.

Тем не менее, за короткий промежуток времени я пришел к выводу, что он мне нравится. У него нет никаких планов, когда дело доходит до командной динамики – это совершенно очевидно. Его единственные приоритеты – хоккей и девушки, и я ценю его прямолинейный подход.

– Морган.

Я собираюсь последовать за Арчером в раздевалку, когда оборачиваюсь на звук голоса Джона. По пути он наблюдает, как его вратарь протискивается в дверь, и затем обращает своё внимание на меня.

– В первый вечер предсезонки ребята собираются вместе. «Blades» делали это годами, поэтому я предлагаю тебе присоединиться к ним.

Я вытираю полотенцем лоб, пот всё ещё струится с меня. Джон не шутил, когда сказал, что следующие пару недель будут тяжелыми.

– Я только что говорил об этом с Арчером. Он уже сказал мне, что я иду.

Он скрещивает руки на груди.

– Общаешься с местным плейбоем, да? Он хороший парень. Все они по-своему хорошие. Как я говорил тебе несколько недель назад, команда немного раскололась из-за плохих игр и разгневанных фанатов. Нам предстоит проделать большую работу не только на льду, но и в раздевалке.

Я понимающе киваю.

– Тренер поставил нас сегодня в пару, но, да, команда сплоченная, и прямо сейчас я общаюсь со всеми, кто посмотрит в мою сторону.

– Хм... – Джон опускает взгляд и водит по полу своим кроссовком. – Уже поговорил с Тайлером?

Он знает о наших взаимоотношениях с тех пор, как тренировал нас обоих в университете. Честно говоря, я не знаю, много ли Джон знал о причинах, по которым мы не сходились во взглядах, но я почти уверен, что ни одна из них не была о том, что я запал на девушку Тайлера. Я приложил немало усилий, чтобы скрыть это. Даже если Тайлер и догадывался, что я думаю, что он встречается с девушкой, которая намного лучшего него, мы никогда не ссорились из-за этого. Джон просто знал, что мы не сходимся.

– Он приветствовал меня в Нью-Йорке, – отвечаю я с юмором.

– Вам обоим нужно зарыть топор войны. Это больше не NCAA, Джек, – его тон серьезен, и моя улыбка исчезает, когда я вижу выражение его лица, которого я раньше не замечал – или, по крайней мере, оно никогда не было направлено на меня. – Сходи с ними куда-нибудь сегодня вечером, – продолжает он. – Сделай над собой усилие вместе со всеми и, ради всего Святого, воздержись от выпивки. На завтра у меня запланированы спринты, и я смогу сказать, кто сделал правильный выбор накануне, а кто нет, – его лицо смягчается, когда он хлопает меня по плечу. – Ты сегодня хорошо поработал. Это всего лишь период адаптации, но ты на сто процентов принадлежишь этому месту. Это начало безумной профессиональной карьеры, и мы с твоей мамой гордимся тобой.

– Держаться подальше от выпивки и продолжать в том же духе, – повторяю я ему в ответ. Поднося руку ко лбу, я отдаю ему честь. – Не волнуйся, Джон, – я разворачиваюсь и направляюсь в раздевалку.

– О, и ещё, Морган?

Я снова поворачиваюсь к нему.

– Да?

– За пределами тренировочного центра и арены – я Джон. Но в этих четырех стенах и на льду – ты знаешь правила игры. Возможно, в университете тебе это сходило с рук, но не здесь.

Я слегка киваю и делаю ещё глоток воды.

– Конечно, тренер.





– Значит, это и есть “Lloyd”, – говорю я, заходя внутрь с Сойером по одну сторону от меня и Арчером по другую.

– Ага, – отвечает Сойер, снимая куртку и передавая её швейцару.

Бар оказался полной противоположностью тому, что я ожидал увидеть. Я основывал свои ожидания по бару “У Райли” – баре, в котором я частенько зависал с несколькими парнями из “Scorpions”, когда жил в Сиэтле, но это место отличается. Это скорее не спортивный бар, каковым он и является, поскольку на экранах над головой транслируется матч НБА, а скорее коктейль-бар. Заведение оформлено в темно-зеленых и черных тонах и обставлено роскошными креслами.

Когда мы направляемся к задней части бара, головы поворачиваются в нашу сторону.

Сегодня вечером нас здесь двадцать человек, и когда мы подходим к приватной зоне, Сойер направляется в начало группы, оставляя меня и Арчера позади.

– Что будешь пить? – спрашивает меня Арчер, не сводя глаз с частного бара перед нами.

– Газировку, – отвечаю я, когда мы направляемся к паре столов, установленных для нас. Он останавливается как вкопанный, его лицо становится белым, как будто я только что признался в убийстве его щенка.

– Да иди ты.

Я пожимаю плечами.

– Завтра у нас спринты. Очевидно, мне нужно воздержаться от выпивки.

Он подходит ко мне и хлопает по плечу.

– Дай угадаю – распоряжения тренера Моргана?

– Ага.

– Ну, если когда-нибудь и было «делай то, что я говорю, а не то, что я делал», то это оно, – он наклоняет голову через плечо, направляясь к остальным парням, и я следую за ним, отмечая, что кабинка, к которой он направляется, как раз там, где сидит Тайлер. – Послушай, мне, может, всего и двадцать шесть, но я пробыл в НХЛ достаточно долго, чтобы помнить времена, когда Джон был в расцвете сил, и позволь мне сказать, что он не воздерживался от выпивки перед предсезонными спринтами.

Мы садимся рядом в круглой кабинке. Я сижу напротив Тайлера, который слишком занят, хмуро глядя в свой телефон, чтобы заметить меня.

– Так что, да, выпей и побеспокойся о последствиях завтра. Чем мы ближе к сезону, тем больше тебе нужно сдерживаться. Сегодня один из твоих последних шансов, – он делает паузу и поворачивается ко мне, пока я наблюдаю, как Тайлер сердито стучит по экрану своего телефона. – Итак, что будем заказывать?

– Пиво IPA6, – отвечаю я без колебаний.

Арчер кивает и встает из-за столика, оставляя меня, Сойера, Тайлера и его компанию в тишине, ритм музыки – единственный звук между нами.

– Сколько раз ты отправлял ей сообщения? – спрашивает Коннор, один из нападающих второй линии.

Тайлер пожимает плечами, стискивая челюсти.

– Три. Она прочитала их все, но не ответила. Я думал, что она захочет увидеться со мной, так как я не смог прийти прошлым вечером.

– Может, она за что-то на тебя разозлилась, – отвечает Коннор со смешком. – И это не в первый раз.

Я стискиваю зубы, и, словно снова оказавшись в университете, я борюсь с желанием узнать больше подробностей о том, почему Кендра игнорирует его. Честно говоря, я борюсь с желанием спросить, какого черта она вообще с ним до сих пор встречается.

Тайлер морщится, и это не из-за сожаления – нет, он слишком самодовольный для этого.

– Вчера вечером мне пришлось отказаться от наших планов. Вы знаете, из-за раннего старта, который Джон устроил нам в последнюю минуту.

Я сильнее стискиваю зубы.

– Чёрт, чувак. Да, цыпочкам не нравится, когда их бросают, – брови Коннора взлетают вверх, когда он откидывается назад и берет пиво у Арчера, который раздает его остальным.

– Ага, – отвечает Тайлер, откладывая телефон, всё ещё глядя на экран. – Особенно в нашу четвертую годовщину.

Как только я беру свой напиток у Арчера, я тут же подношу его к губам – что угодно, лишь бы не пнуть Тайлера под столом.

Он придурок.

– Но ты был здесь прошлым вечером, – говорит Арчер, садясь рядом со мной.

Не бей его по лицу, Джек.

– Ты знаешь, мой отец относился так к моей маме. В конце концов, ничего хорошего не вышло, – вырвалось у меня, не в силах сдержаться. – Сейчас она замужем за бывшей звездой НХЛ и редко вспоминает о нём.

Тайлер вскидывает голову, его глаза сужаются. Очевидно, он был так поглощен попытками связаться с Кендрой – в кои-то веки, чёрт возьми, – что действительно не заметил, как я сел.

Я киваю на его телефон без уведомлений.

– Возможно, Кендре пришла в голову та же мысль. Ты знаешь, что она могла бы добиться большего.

Арчер прочищает горло рядом со мной, пока я наблюдаю, как горло Тайлера напрягается, чтобы проглотить свой гнев.

Я слишком хорошо знаю, что мне не должно быть дела до чужих отношений, и обычно я не лезу. Но я слишком долго наблюдал, как этот ублюдок портит отношения с девушкой, за свидание с которой я бы отдал левую руку. В колледже мне особо не было дела до девушек, я был слишком занят тем, чтобы улучшить свою игру и получить необходимые оценки, чтобы догнать всех других парней, которые играли с тех пор, как научились ходить. Но я видел, как моя мама ставила себя на второе место, когда в её мизинце было больше таланта, чем во всём теле моего отца, и эта ситуация прямо здесь попахивает тем же самым.

Тайлер не сводит с меня глаз, откидываясь на спинку стула и проводя языком по нижней губе.

– Да, что ж, я заглажу свою вину перед ней сегодня вечером. Ей нравится быть сверху.

Пара парней, сидящих вокруг, смеются, но быстро замолкают, бросая взгляды через моё плечо.

– Ты можешь сказать ей это прямо сейчас, Тай, – усмехается Сойер, оборачиваясь через плечо, и множество глаз следят за ним, потому что…

Чёрт возьми.

Я несколько раз видел её с Тайлером, но в основном на фотографиях, где она играет за “Нью-Йорк Storm”. Хотя ничто, абсолютно ничто, не могло подготовить меня к тому, как она выглядит сегодня вечером. Со светлыми волосами, рассыпавшимися по плечам, она и её темноволосая подруга, в которой я узнаю вратаря её команды, подходят и встают в конце нашего стола.

Я беру своё пиво, пытаясь сосредоточиться на стакане, а не на черном платье с глубоким вырезом, которое на ней надето, или черных кожаных сапогах, которые заканчиваются чуть ниже колен. Её подтянутые бедра выглядят потрясающе, когда она наклоняется вперед и барабанит своими зелеными ногтями по столу.

– Кенд, – выдыхает Тайлер, указывая на свой телефон. – Мы только что говорили о тебе. Я весь вечер писал тебе.

Поскольку я снова пялюсь на неё как гребаный неудачник, я замечаю, как её внимание ненадолго переключается на меня, прежде чем она снова сосредотачивается на своём придурковатом парне.

– Да, я знаю. Мне просто не хотелось отвечать. Подумала, что просто зайду, посмотрю, чем ты занимаешься в своем любимом месте, – она оглядывает барную стойку.

Арчер неловко переминается с ноги на ногу, язык его тела отражает то, что чувствуем все мы.

Она в ярости.

Тайлер, может, и пытается скрыть это, но на его лице безошибочно читается вина. Он указывает подбородком на Коннора.

– Подвинься, пожалуйста, чтобы моя девочка могла сесть.





ГЛАВА 4




КЕНДРА

Конечно, он здесь.

Даже если бы я не знала, что сегодняшний вечер был традицией “Blades”, или он не писал мне без остановки, я бы всё равно точно знала, где его найти.

Когда его товарищи по команде расступаются, я сажусь рядом с Тайлером. Я едва могу смотреть на него.

Когда он начал взрывать мой телефон, я хотела просто оставить его на прочтении, но Дженна предложила мне прийти сюда и показать ему, что он пропустил прошлым вечером. И это прозвучало как лучшая идея, которая пришла ей в голову за весь сезон, потому что, да, я в бешенстве.

Я знаю, что он ненавидит платье, которое на мне, исключительно потому, что оно нравится другим парням, но он может отвалить, если думает, что может распоряжаться тем, что я буду носить. С меня хватит.

Мои глаза всё ещё прикованы к черному столу перед нами, когда рука Тайлера тянется мне за спину и гладит мою задницу. Это его способ извиниться, поскольку он никогда не мог произнести извинения вслух, но, к сожалению для него, я сейчас не в настроении принимать какие-либо извинения.

– Ты, эм...не хочешь чего-нибудь выпить?

Мой взгляд скользит по голосу и останавливается на Джеке Томпсоне. Ну, теперь он Джек Морган. Я увидела его в ту же секунду, как вошла в бар, и не смогла удержаться, чтобы не бросить быстрый взгляд в его сторону, когда разговаривала с Тайлером.

Он секси. Я не одинока, но у меня есть глаза, и, боже мой, он стал намного сексуальнее за последние двенадцать месяцев. Его плечи стали намного шире, чем были, а глаза почему-то кажутся ярче, чем я помню. А ещё он отрастил свои каштановые волосы, и они свисают вперед, как у его отчима.

Хотя моё внимание приковано не к его внешности и не к белой рубашке с закатанными до локтей рукавами.

– Подожди. Ты британец, – заговаривает Дженна, его акцент явно производит на неё то же впечатление, что и на меня.

Я была немного зла из-за того, что Джек и Тайлер не ладили в университете, потому что, чёрт возьми, о боже, я могла бы слушать его весь день.

Джек улыбается в ответ, показывая свою милую ямочку на щеках, но не смотрит на Дженну. Его внимание сосредоточено прямо на мне.

– Я принесу напитки, – вмешивается Тайлер, наклоняясь, чтобы поцеловать моё обнаженное плечо.

Я отрываю взгляд от Джека и смотрю на своего парня.

– Нет. Ничего не нужно, спасибо. Я сама могу купить себе выпивку, – я поворачиваюсь к Дженне. – Хочешь помочь?

Тайлер не спорит, и я встаю, проталкиваясь к выходу из кабинки мимо него и его товарищей по команде. В ту секунду, когда я подхожу к бару и кладу сумочку на стойку, рука Дженны ложится поверх моей.

– Ладно, подожди с напитками, потому что мне нужна минутка. Это сын Джона Моргана, верно? Ты никогда не говорила мне, что ты ему нравишься.

Я наклоняю голову вперед и хихикаю.

– Эм, что? Я никогда ничего не говорила, потому что это не так.

Она в замешательстве сдвинула брови на переносице.

– Кенд, ты, должно быть, шутишь.

Я осторожно поворачиваю голову через плечо и вижу, как Джек шутит с Сойером Брайсом и Арчером Муром.

– Мне кажется, ты немного сходишь с ума, – я постукиваю указательным пальцем по виску. – Я знаю Джека с начала учебы, когда он начал играть с Тайлером, тогда тоже не было никаких флюидов. Кроме его ненависти к моему парню.

– Хм... – отвечает Дженна. – Ну, он привлек меня своим британским акцентом, и теперь я, возможно, по уши влюблена в него. Очевидно, он может распознать придурка, когда видит его.

Я бы хотела позволить себе роскошь поспорить с ней и защитить парня, в которого я должна быть по уши влюблена, но, честно говоря, я полностью согласна с ней, и я не знаю, что сейчас чувствую к нему. Я определенно не знаю, люблю ли я ещё Тайлера, и мой желудок сжимается от этой мысли.

– Поговори со мной, детка, – говорит Дженна, садясь за барную стойку. Она смотрит на соседний стул, приглашая меня присоединиться к ней. – Ты едва можешь смотреть на этого парня. Всё по-другому, не так ли?

Я надуваю щеки и указываю на случайный коктейль в меню, когда к нам подходит бармен. Я понятия не имею, что я выбрала, но если в нем есть алкоголь, то это всё, что сейчас имеет значение.

– Я не знаю, что сказать. Я приехала в этот город, потому что именно здесь Тайлера задрафтовали перед поступлением в университет. На самом деле, я, вероятно, должна была быть в Лондоне и играть на стадионах Премьер-лиги. Думаю, это был мой шанс, понимаешь? Думаю, это был мой шанс, понимаешь? И я отказалась от этого ради парня, который... – я оглядываюсь через плечо и вижу Тайлера, который, запрокинув голову, заливается смехом. Единственный человек, который смотрит в мою сторону, это Джек, и я слегка улыбаюсь ему. – Я думаю, он просто не очень беспокоится о нас. Я устала гоняться и цепляться за то, что, кажется, больше не стоит усилий.

Бармен ставит передо мной голубой коктейль, и я шмыгаю носом, когда меня охватывает грусть.

– Ты была права насчет времени. Не имеет значения, как долго вы встречаетесь. Это всё ещё должно быть захватывающе, но между нами теперь не так, и он не хочет прилагать усилий, чтобы вернуть то, что было.

Дженна кивает и отпивает из своего бокала.

– И что ты собираешься с этим делать?

– Поговорю с ним, полагаю. Скажу ему, что несчастна, если он ещё не понял, – я провожу пальцем по краю своего стакана, который блестит в свете барной лампы.

– Ты в порядке? – высокая тень нависает надо мной, заслоняя блеск моего бокала.

Боже, этот британский акцент.

Подзывая бармена, Джек поворачивается ко мне лицом, облокачиваясь на стойку. Я пожимаю плечами.

– Да, я в порядке.

– Ты уверена?

– Я…я схожу в туалет, – говорит Дженна, вставая со стула и хватая свою сумку. – Вернусь через секунду! – напевает она.

Я борюсь с желанием закатить глаза, прекрасно зная, что ей не нужно в туалет. Она сходила в туалет прямо перед выходом из моей квартиры двадцать минут назад.

– Ага. Просто сегодня была тяжелая игра, и я устала, – отвечаю я, всё ещё уставившись в свой коктейль, поскольку не могу смотреть на него остекленевшими глазами.

Он всё ещё стоит сбоку от меня, когда откидывается ещё сильнее, пытаясь привлечь моё внимание, и когда ему это удается, улыбка на его лице заставляет мои губы приподняться. Джек всегда был известен в университете как славный парень. Он проводил почти всё свое время на катке или в библиотеке, но недолго встречался с девушкой, которая была на том же курсе английской литературы, что и я. Она никогда не говорила, почему они расстались, но она сказала, что была опустошена. Хотя мне так и не удалось по-настоящему узнать или увидеть его с этой стороны, потому что всякий раз, когда я была рядом, Тайлер был рядом со мной.

– Я что, вижу улыбку?

– Неа, – отвечаю я, моя улыбка становится всё шире. – Слишком угрюма для этого.

Он выдыхает и протягивает бармену двадцатидолларовую купюру.

– Эти два напитка оплачены?

– Не-а, за счет Тайлера, – отвечает бармен.

Я лезу в сумочку, чтобы расплатиться.

– Я оплачу, – отвечает Джек бармену, прежде чем посмотреть на меня. – Если ты не против?

На этот раз, когда я смотрю на него, я чувствую, как мои щеки заливает жар.

– Ты не обязан.

– Я знаю. Но что, если я хочу? – его голос звучит слегка кокетливо, или, может быть, это просто разыгралось моё воображение после того, что сказала Дженна.

– Кенд, бармен знает, что твои напитки нужно записывать на мой счет, мы платим по очереди, и сегодня плачу я.

Улыбка на губах Джека превращается в хмурый взгляд, когда Тайлер бочком подходит ко мне и садится на стул Дженны.

– Ты угощаешь мою девушку напитками, Морган? – Тайлер пронзает его свирепым взглядом, но я уже готова взорваться.

– Твоя девушка? – я смотрю на Тайлера и показываю на свою грудь. – Во-первых, я не какая-то собственность, на которую ты можешь претендовать, а во-вторых, ну и что с того, если он это сделал?

Тайлер отшатывается, как будто он не ожидал, что я выйду из себя, но, честно говоря, с меня хватит.

– Давай будем честны, – продолжаю я. – Не похоже, что тебя это беспокоило, когда я решила сесть здесь, или даже когда ты бросил меня прошлым вечером.

Краем глаза я замечаю, как Джек переминается с ноги на ногу.

– Я буду вон там, если понадоблюсь, – говорит он, указывая на кабинку.

– Зачем ты ей понадобишься? – усмехается Тайлер. – Я справлюсь с ней.

– Какого хрена?! – вскрикиваю я. – Прости, что ты со мной?

Лицо Тайлера бледнеет, когда он смотрит на меня.

Я хватаю свою сумку и соскальзываю со стула, разворачиваясь лицом к своему парню, как я знаю, в последний раз. Моя ярость достигла небывалой высоты, и меня захлестывает унижение.

– Справишься со мной? Кем, чрт возьми, ты себя возомнил? Ты... – я прикусываю губу, пытаясь сдержать эмоции. – Ты ведешь себя как полный мудак!

– Детка, ты в порядке? – спрашивает Дженна, подходя к нам, и поворачивает голову, когда Джек возвращается в кабинку.

– Я хочу уйти, – говорю я, не сводя глаз с Тайлера.

– Детка, не будь такой.

Он тянется к моей руке, но я быстро отдергиваю её.

– Не надо, – выдавливаю я.

– Дай-ка я возьму свою куртку, – говорит Дженна, хватая её со спинки стула Тайлера.

Тайлер вскидывает руки.

– И что? Это всё? Ты просто собираешься бросить меня?

Я давлюсь смехом и указываю на кабинку. Я знаю, что люди смотрят на нас, но сейчас мне всё равно.

– Почему ты так расстроен, Тайлер? В любом случае, ты состоишь в отношениях практически со всеми, кроме меня.

Он чешет затылок, на его лице виднеется чувство вины. Я показываю на его товарищей по команде, но мы оба знаем, что есть большая вероятность, что он не был верен мне. У меня никогда не было веских доказательств, но я видела те сомнительные фотографии и слышала слухи, которые он категорически опроверг, когда я спросила его о них.

Так почему же я никогда ему не верила?

Проведя грубой ладонью по губам, Тайлер со шлепком опускает её на бедро.

– Давай я зайду к тебе позже, и мы сможем поговорить об этом. Знаешь, вместо того, чтобы устраивать гребаную сцену на публике. Ты можешь остаться незамеченной, но я знаменит, и люди меня фотографируют.

Я качаю головой с саркастическим смешком.

– Да, ты прав. Я незаметна, не так ли, Тайлер? На самом деле, я уже почти ничего не значу. Так что позволь мне упростить тебе задачу, – я делаю шаг к нему, чувствуя скорее облегчение, чем огорчение от того, что собираюсь сказать. – Не утруждай себя, чтобы прийти сегодня вечером. На самом деле, вообще не утруждай себя. С нами покончено.





ГЛАВА 5




ДЖЕК

Вскоре после моего переезда в США, на мой восемнадцатый день рождения, моя мама Фелисити купила мне сезонные билеты на ледовый стадион “Seattle Scorpions”. Я посмотрел массу хоккейных матчей в Великобритании и начал играть, когда мне было восемь, но когда мы впервые смотрели игру НХЛ на стадионе? Да, это было что-то чертовски особенное.

Думаю, именно тогда моя приверженность игре достигла предела, и чем больше людей шептались и смеялись над моими шансами стать профессионалом, тем больше я упирался, решив доказать, что они ошибаются.

Мой отец всегда говорил, что спорт – пустая трата времени. Он хотел, чтобы я пошел по его финансовым стопам и работал в Кэнэри-Уорф в Лондоне. Работа биржевого брокера привлекала меня так же сильно, как выкалывание глаз тупым ножом, и когда я отказался работать в его фирме стажером, можно сказать, что именно тогда наши отношения по-настоящему пошли под откос. Я всегда был ближе к своей маме, поэтому, думаю, неудивительно, что я решил остаться с ней в Сиэтле, когда родители развелись, в то время как мой отец и сестра Дарси вернулись в Оксфорд по окончании его трудового контракта.

И именно там они оба сейчас живут, хотя я скучаю только по своей сестре, потому что наконец-то осуществил свои мечты. Не думаю, что папе когда-нибудь будет по-настоящему интересно то, чем я занимаюсь. Единственный раз, когда он, казалось, обратил внимание, это когда увидел количество нулей в моем профессиональном контракте.

Это правда; я получил преимущество, когда мама начала встречаться с Джоном, и он начал тренировать меня в частном порядке, но я всё ещё сильно отставал от стандартов, ожидаемых от других игроков моего возраста. Я всегда был быстр на льду, но мои технические навыки были...скажем так, не на должном уровне.

Я чуть не сломался в университете. Дошло до того, что я рисковал получить травму и был на грани полного истощения, прочти прописавшись на катке и в библиотеке, лишь изредка выходя куда-нибудь с друзьями.

У меня не было времени на свидания, но в какой-то момент я начал встречаться с девушкой по имени Оливия. Она была на том же курсе, что и Кендра, и она была милой. Я просто никогда не хотел заходить дальше нескольких свиданий, поэтому порвал с ней, не желая морочить ей голову.

Дарси полная противоположность мне – в то время как я никогда не хотел ни с кем серьезных отношений, у неё был постоянный парень, лет с пятнадцати. Я наблюдал, как они с Лиамом вместе проходят через все испытания, и, честно говоря, подобное было не для меня. Была только одна девушка, с которой я хотел чего-то серьезного.

Отбрасывая мысли о том, когда я видел её в последний раз в баре “Lloyd”, я останавливаюсь в центре катка. Ничто не могло подготовить меня к сегодняшнему дню. Я мог бы посетить тысячу матчей НХЛ в качестве зрителя и отыграть десять сезонов в АХЛ, и я всё равно был бы так же ошеломлен первой показательной игрой предсезонки.

Чёрт, это безумие, и это только разминка.

– Все хорошо? – Сойер останавливается рядом со мной, и мы начинаем разминать пах, ягодичные мышцы и подколенные сухожилия.

Я оглядываю арену, заполненную по меньшей мере двадцатью тысячами болельщиков. Разглядеть мою маму невозможно, но я знаю, что она сидит – и, вероятно, кричит – в семейной ложе наверху.

– Ага, – говорю я, переходя к левой ноге и вытягивая её.

– Сегодня вечером у тебя будет достаточно времени на льду, – склонив голову через правое плечо, Сойер разглядывает оранжевые майки “Dallas Destroyers”. – С этими ребятами можно расслабиться.

– Они крутые, но мы умнее, – говорю я, вставая, когда Джон подходит к нам.

Сойер ухмыляется.

– Ты смотрел те же кадры, что и я? Главное – не терять голову в игре и быстро перемещать шайбу.

– И играть в команде, – отвечаю я, краем глаза замечая Тайлера, когда он направляется к Арчеру, готовый к броскам.

– Ладно, Морган, я хочу, чтобы ты разыграл свой удар, как мы и договаривались. И, Брайс, ты нужен мне на секунду. Я передумал по поводу стратегии в последнюю минуту, поскольку стартовый состав будет не таким, как я ожидал, – инструктирует Джон.

– Понял, тренер, – растягиваю я и улыбаюсь ему, а он в ответ приподнимает бровь.

У Джона Моргана есть одна особенность: он умеет подшучивать. Но я ещё лучше.

В ту секунду, когда я добегаю до Тайлера, он отправляет в мою сторону пару шайб, оставляя по меньшей мере дюжину себе.

– Что, теперь довольствуемся малым? – спрашиваю я, надевая каппу и выстраиваясь в очередь перед Арчером, который сосредоточен на нас обоих.

Прошла почти неделя с тех пор, как Кендра ушла от Тайлера, и я бы солгал, если бы сказал, что мне это не понравилось. Хотя, судя по его настроению, я бы предположил, что он давно ничего о ней не слышал.

Сделав ещё один удар, который Арчер с легкостью отразил, Тайлер прижимает перчатки к бедрам.

– Вон там есть целая куча, – он указывает подбородком в сторону скамеек, но не смотрит на меня.

– Или ты мог бы просто дать мне половину того, что у тебя есть, чтобы мы могли продолжить и перестать валять дурака, – отвечаю я.

– Не могу. Мне понадобятся все они, – он отправляет ещё одну шайбу в сторону Арчера, и на этот раз она летит мимо цели.

Я качаю головой и смотрю вниз на лед.

– Мы действительно снова идем по этому пути, Тайлер? Ты не устал от своих мелких выходок во время учебы в университете? Потому что я устал. Мне нужно сосредоточиться на карьере.

Я подтягиваю шайбу к себе и с разворота отправляю её в правый верхний угол ворот. Даже отсюда я замечаю одобрительный взгляд Арчера.

Ударом кистью, который застает нашего вратаря врасплох, Тайлер втискивает шайбу между ног Арчера, прежде чем тот успевает поймать её.

Удовлетворенный своей попыткой, Тайлер смотрит на меня впервые с той ночи в баре.

– Сосредоточиться на своей карьере? Ты мог бы одурачить меня, братан. Кажется, что ты сосредоточен только на одном.

Я качаю головой и выдыхаю.

– Да? И на чём же?

Он делает ещё один бросок, но снова промахивается, и Арчер в отчаянии разводит руками.

– На Кендре. Но, полагаю, в этом тоже нет ничего нового, не так ли?

Ещё несколько шайб оказываются у моих ног, когда Сойер останавливается рядом со мной.

– Спасибо, – говорю я, когда он тут же поворачивается и катится к центру льда.

Я решаю не попадаться на удочку Тайлера и начинаю метко отправлять шайбы в сторону Арчера — некоторые из них он ловит, а другие попадают точно в то место, которое я выбрал. Тайлер снова заговаривает через несколько минут.

– Я приму твоё молчание как подтверждение.

Когда мой запас шайб иссяк, я подкатываюсь к нему, в то время как наш вратарь поворачивается лицом к своим воротам, хватая бутылку с напитком.

– Давай просто продолжим говорить о хоккее, ладно? Мы никогда не сходились во взглядах, и я это принимаю. Я тебе не нравлюсь, и я тоже не в восторге от тебя.

Я продолжаю скользить мимо него.

– Но она тебе нравится, не так ли? Просто будь мужчиной и признай это.

Я поворачиваюсь к нему лицом, покусывая уголок каппы.

– Ну и что, если нравится? Я с ней не встречаюсь, и ты тоже. Она свободна, и это нас не должно заботить.

В некотором роде меня это заботит.

Приближаясь ко мне, Тайлер останавливается как раз перед тем, как наши шлемы соприкасаются. В толпе можно было бы предположить, что мы либо хорошие приятели, которые смеются, либо вот-вот начнется первая в сезоне драка на льду.

– О, она всегда была моей заботой, твоей, безусловно, тоже. Даже если ты никогда не имел на это права. Не думай, что я не замечал, как ты на неё поглядываешь. Я не знаю, какие правила действуют в твоей стране, но в Америке мы не заигрываем с девушкой, у которой уже есть парень.

Я откидываю голову назад и смеюсь.

– В моей стране? Господи, Тайлер, я ни разу не пытался заигрывать с Кендрой. Она всегда была твоей девушкой и предана тебе. Даже если ты не можешь сказать такое про себя.

Я знаю, что давлю на больные места, и это действительно плохая идея, особенно прямо перед игрой, но я, блядь, ничего не могу с собой поделать. Когда мы ездили на выездные матчи во время учебы, я наблюдал, как Тайлер выходил из баров с девушками, которые абсолютно точно не были Кендрой.

– Следи за своим языком, Морган, – выплевывает он.

Я отодвигаюсь от него, понимая, что у нас в буквальном смысле двадцатитысячная аудитория.

– Послушай, Тайлер, я был серьезен. Я здесь для того, чтобы играть в хоккей, и мы с тобой собираемся много играть вместе в течение следующих восьмидесяти с лишним игр. У меня нет ни малейшего желания заниматься этим с тобой.

Он снимает шлем и засовывает его под мышку, стиснув зубы от того, что происходит у него в голове.

– Держись подальше от Кендры, и у нас не будет проблем.





ГЛАВА 6




КЕНДРА

Когда я рассталась с Тайлером – моим давним бойфрендом, ради которого я переехала через весь штат, – чуть больше недели назад, я решила, что хуже уже быть не может.

Что ж, я ошибалась.

На следующее утро после того, как я с трудом поднялась с постели — она же моя яма скорби, потому что последние четыре года, проведенные вместе, были потрачены впустую — я ожидала найти свою кухню в таком же состоянии, в какой я оставила её прошлым вечером. Вместо этого я увидела, что у меня отсутствует половина потолка, повсюду мусор и гипсокартон, пыль въелась во все мягкие предметы мебели.

Понятия не имею, как, чёрт возьми, я проспала всё это, но я проспала.

Можно с уверенностью сказать, что у меня дома полный пиздец.

Также можно с уверенностью сказать, что мой домовладелец – мудак высшей пробы. Очевидно, потребуются недели, чтобы привести мою квартиру в хоть какое-то пригодное для жизни состояние, и он, похоже, не особо озабочен тем, чтобы поторопиться с этим.

Не могу сказать, что я шокирована тем, что у меня обвалилась половина потолка. Здание старое и было в плачевном состоянии, когда я переехала сюда год назад. Вероятно, именно поэтому я плачу самую низкую арендную плату, какую только можно.

Но я была полна решимости обзавестись собственным жильем вместо того, чтобы жить вместе с членами своей команды. На самом деле мне было тяжело платить арендную плату, я сводила концы с концами, но это стоило того, чтобы иметь свою личную жизнь. Даже если бы Тайлер предложил мне финансовую помощь, я знаю, что не приняла бы её.

Моя квартира была моим маленьким убежищем. А теперь это строительная площадка.

Конечно, “Нью-Йорк Storm” могли бы поселить меня в отеле, что они и обещали сделать, но жить на чемоданах ещё какое-то время мне не прельщало. Мне нужен какой-то домашний уют, а длительное пребывание в отеле с этим не вяжется.

Итак, именно в этот момент я потеряла самообладание, и, как и мой потолок, я рухнула, все эмоции выплеснулись из меня. К счастью, который был свидетелем моего срыва, была Дженна, которая сразу же предложила мне занять диван-кровать в своей гостиной.

И именно здесь я сейчас нахожусь. С чемоданом, полным одежды, и страховыми выплатами, которые сыплются у меня из ушей, это не то, чего я ожидала от своей жизни через двенадцать месяцев после переезда в “Большое Яблоко”.

Телефон жужжит у меня в руке, пока я продолжаю искать альтернативные варианты жилья в районе Бруклина, которые мне не по карману.



Тайлер:

«Кенд, я действительно хочу поговорить с тобой. Разве мы не можем просто попытаться всё уладить?»





Проигнорировав это сообщение, как и все остальные, я бросаю телефон на одеяло перед собой и устраиваюсь поудобнее на диване-кровати, который знавал лучшие времена. Пружины впиваются мне в бока, оставляя меня измученной и ворчливой. Не лучшая комбинация для профессионального спортсмена, пытающегося пробиться в национальную команду и получить шанс выступить на чемпионате мира следующим летом.

Несмотря на дерьмовое шоу, которым сейчас является моя жизнь, одна вещь ясна как день: я расстроена из-за нашего разрыва не потому, что потеряла Тайлера; Я расстроена из-за решений и жертв, на которые я пошла ради него. Да, какая-то часть меня скучает по нему – как я могла не скучать, когда он был огромной, если не сказать уменьшающейся, частью моей жизни в течение четырех лет? Но большая часть меня чувствует себя — я не знаю — безразличной ко всему этому. Как будто в глубине души я всегда знала, что это неизбежно, и я мирилась с нашим расставанием гораздо дольше, чем могу признать.

Но сейчас у меня нет подходящих слов для него, и, честно говоря, я все еще злюсь на то, как он обращался со мной. Я даже не могу найти в себе сил сказать своей семье, что мы расстались, не то чтобы мои мама или папа сильно любили его. Они всегда думали, что тот, кто так сильно любит себя, никогда не сможет оставить в своем сердце место для кого-то другого.

Из коридора доносится хихиканье, за которым следует удар о стену гостиной, и я глубже зарываюсь в одеяло.

Ещё одна причина, по которой мне нужно найти решение проблемы моей бездомности – я думаю, что за последнюю неделю была только одна ночь, когда Ли не приходил сюда, и когда я говорю, что у моей подруги сильное сексуальное влечение, я имею в виду именно это.

Возможно, многие мои вещи были испорчены, но меня спасло то, что мой вибратор был надежно спрятан в прикроватной тумбочке. Если бы вы спросили меня, когда я в последний раз занималась сексом, я бы сказала, что тогда на земле ещё лежал снег. Тайлер был из тех парней, которые слишком высокого о себе мнения, но, к сожалению, для него, его навыки на льду не распространялись на спальню. В постели он был эгоистом, и я овладела искусством притворного оргазма, пока мой интерес к сексу почти полностью не угас.

Вставив затычки в уши, чтобы не слышать подругу, я протягиваю руку к чемодану и достаю свою красную волшебную палочку, которую я назвала Скарлетт, потому что думаю, что она лучше работает, когда у неё есть личность.

В ту секунду, когда я переключаю Скарлетт на первую скорость и опускаю её за шорты, мой рот открывается от мгновенной эйфории.

Я была слишком отвлечена, чтобы думать о том, как бы мне кончить, но когда она находит мой клитор, посылая по мне восхитительные вибрации, я понимаю, что это именно то, что мне было нужно.

Постепенно накаляя атмосферу внутри себя, я не могу избавиться от ощущения, что, возможно, я упускала не только возможности карьерного роста, пока была с Тайлером, но и возможности хорошего секса. И когда вибратор попадает в точку, которую мой бывший парень никогда не смог бы найти, я начинаю задаваться вопросом, может быть, веселиться, будучи одной, – это путь вперед.

Дженна месяцами твердила мне, что я могла бы добиться большего, и каждый раз я отвечала ей, что, кроме моих отношений с Тайлером, я не могу представить себя с кем-то еще. Когда я провожу палочкой между ног, мои колени начинают дрожать под тяжестью сильного удовольствия.

Возможно, мне не нужно ни с кем заводить отношения. Возможно, что мне действительно нужно, так это с кем-то видеться и заниматься случайным сексом. Может быть, всё, что мне нужно, это снять с себя давление, найти подходящего парня и расслабиться на какое-то время.

Я включаю следующую скорость на палочке и откидываю голову на подушку, прикусывая нижнюю губу.

Боже, как это хорошо.

Немного грустно, что мой вибратор может возбудить меня, в то время как мой бывший парень этого не мог.

Я выбрасываю Тайлера из головы и включаю Скарлетт на самую высокую скорость, подавляя стон, когда вибрации захватывают меня прямо там. Я чувствую, как давление нарастает, как каждый нерв расслабляется, когда волны блаженства обрушиваются на меня.

Мой оргазм угрожает прорваться наружу, и я нахожусь прямо на грани, когда закрываю глаза, сосредотачиваясь только на себе и этом моменте.

До тех пор, пока я больше не перестаю видеть темноту и не падаю через край, когда в поле зрения появляется лицо Джека, его широкие плечи и накачанный пресс, двигающиеся надо мной. На его щеках появляется ямочка от сексуальной улыбки, а пышные каштановые волосы падают на голубые глаза.

«– Тебе это нравится, Кендра?»

Я подскакиваю на кровати и оглядываюсь, не уверенная, у меня галлюцинации или я сплю. Одно могу сказать точно: Джека Моргана нет в моей постели, но секунду назад он точно был в моей голове.

Быстро откидывая одеяло, я наклоняюсь и включаю торшер, заливая гостиную мягким светом.

Что, чёрт возьми, только что произошло?

Я бросаю Скарлетт на одеяло и вскакиваю с кровати, направляясь на кухню и включая кофеварку. Я беру с сушилки кружку и, обхватив её обеими руками, прислоняюсь спиной к столешнице.

Я никогда не думала о Джеке в таком ключе. Конечно, я считала его красивым, но никогда…вот так.

– Детка? – Дженна стоит между кухней и гостиной, завернувшись в пушистый розовый халат. – Ты в порядке? Ты выглядишь немного шокированной.

Мой взгляд падает на диван-кровать, и на фоне белоснежного пухового одеяла Скарлетт невозможно не заметить. Мои щеки вспыхивают, когда Дженна прослеживает за моим взглядом через комнату, и она прикусывает нижнюю губу, подавляя веселье.

– Я чему-то помешала? – поддразнивает она.

В свои двадцать пять она не совсем невинна – определенно, не с учетом того, как они с Ли занимаются этим каждую ночь, – но я ничего не могу поделать с жаром, который разливается по моему телу.

– Хочешь кофе? – спрашиваю я, отворачиваясь, беру вторую чашку и быстро наполняю её.

Она прочищает горло, а затем подходит ко мне, когда я разворачиваюсь и протягиваю ей кофе. Она берет его, настороженно глядя на меня.

– Продолжай. Говори всё, что у тебя на уме, – растягиваю я слова на тщетном вдохе.

Она приподнимает бровь, поднося чашку к губам.

– Я просто вспомнила, когда в последний раз видела этот румянец на твоих щеках.

Я склоняю голову набок и, прищурившись, смотрю на свою подругу.

– О, да? Когда?

Она делает маленький глоток, но подносит горлышко ко рту, пытаясь скрыть самодовольство.

– О, я думаю, ты знаешь, когда у тебя в последний раз была такая реакция.

Я продолжаю прикидываться дурочкой, беру свою чашку и добавляю сахара.

– Тебе придется быть более конкретной.

Она разворачивается и направляется обратно в спальню, но перед этим останавливается и оглядывается через плечо.

– Я дам тебе подсказку: ты сказала мне, что он был единственным парнем, у которого ты приняла выпивку в тот вечер.





ГЛАВА 7




ДЖЕК

Начало моей профессиональной карьеры было, с одной стороны, потрясающим — я отдал две результативные передачи и забил гол в ворота Далласа. Без сомнения, я доволен тем, как идут дела. Даже Тайлер забыл о наших разногласиях на льду, и последние четыре дня были менее драматичными.

Хотя на этом положительные моменты заканчиваются. Вне льда он даже не смотрит в мою сторону, не говоря уже о том, чтобы заговорить со мной. Возможно, он думает, что мне небезразлично его холодное отношение.

Жаль, но это не так.

Я живу в Бруклине чуть больше трех недель, и, кроме моих товарищей по команде, Джона и мамы, я почти никого не знаю.

Я нашел лучшую пекарню в паре кварталов от моей трехкомнатной квартиры. И там почти так же вкусно, как дома, в Великобритании.

Почти.

"Rise Up" переполнен, когда я вхожу в дверь и снимаю шапочку, засовывая ее в карман куртки. Сейчас начало октября, и температура в Бруклине уже опустилась ниже нуля. По мере того, как очередь покупателей продвигается вперед, Эд – владелец и главный сотрудник, который обычно меня обслуживает, – подходит ко мне с протянутой рукой и пожимает её через стойку. Первая игра регулярного чемпионата состоится через два дня, и меня, вероятно – определенно – не должно здесь быть. Впрочем, неважно. Он готовит булочки именно так, как надо.

– Джек, рад тебя видеть, чувак. Что я могу для тебя сделать?

Я пару раз стучу по стеклу и показываю на вишневую булочку, а затем на брауни, лежащий в самом конце.

– Эти две, пожалуйста.

Он кивает и принимается за работу.

– Будешь есть здесь или на вынос?

Поскольку у меня сегодня нет тренировки или каких-либо обязательств, я могу как-то убить время. Я поворачиваюсь, ища, куда бы присесть. Все столики в маленьком кафе заняты, но, когда я уже собираюсь сдаться и попросить упаковать их с собой, моё внимание привлекает копна светлых волос. Она повернута ко мне спиной, склонившись над столом и стуча по своему телефону.

Я поворачиваюсь к Эду, чувствуя, что день уже стал насыщеннее.

– Здесь, пожалуйста, и можно мне ещё булочку?

Держа по тарелке в каждой руке, я подхожу и встаю перед Кендрой, которая по-прежнему сосредоточена на своём телефоне. Я понимаю, что она что-то подсчитывает, когда вижу приложение, которое она открыла. Она испускает печальный вздох и роняет голову на стол, когда на экране высвечивается -200.

Я выдвигаю стул напротив Кендры, ставлю перед ней булочку со взбитыми сливками и джемом.

– Это место занято? – спрашиваю я, всё равно садясь.

– Что? – она поднимает голову, и тогда я вижу темные круги у не под глазами.

Чёрт.

– Привет, – говорю я, когда она переводит взгляд с булочки на меня, а затем внимательно рассматривает.

Она убирает волосы с лица, выпрямляется и быстро блокирует телефон.

– Джек, эм, что ты здесь делаешь?

Мои глаза всё ещё прикованы к ней, и я откидываюсь на спинку сиденья, беру свой брауни и откусываю кусочек. На ней нет ни грамма косметики, и её волосы не уложены, но чёрт возьми, это делает её ещё красивее.

Ещё более ошеломляющая, чем когда я увидел её в баре «Lloyd».

Проглотив кусок, я пытаюсь вести себя так, будто случайно столкнулся с подругой, и не фантазирую о том, как бы я привел её сюда на завтрак утром после того, как провел с ней всю ночь в своей постели.

Обычно я много улыбаюсь, но сейчас начинаю понимать, что рядом с Кендрой я ношу какую-то особенную улыбку, и сейчас она у меня на лице.

– Я живу в паре кварталов отсюда, и это лучшее кафе, которое я пока нашел.

Я отодвигаю тарелку в сторону и опираюсь на предплечья, не сводя с неё глаз, и улыбка расплывается на моих щеках.

– А как насчет тебя?

Она опускает взгляд на булочку, стоящую перед ней, а затем снова поднимает его на меня.

– Я была в этой части города, а на улице холодно, так что я зашла погреться и выпить кофе.

Я смотрю на её лицо, когда она пытается улыбнуться, но у не ничего не получается.

– Что это? – спрашивает она, указывая на свою тарелку.

Я отстраняюсь, мои глаза расширяются от шока.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

– Эм...Нет, я буквально понятия не имею, что это такое, – она хмурит брови.

Я наклоняю подбородок к её тарелке.

– Наверное, будет проще, если ты попробуешь.

Она морщит носик, что делает её ещё привлекательнее. Как котенок, отказывающийся следовать инструкциям.

– Нужно макать в джем?

Из меня вырывается смешок, когда я сцепляю руки под подбородком.

– Что, как картошку в кетчуп?

– Да? – она пожимает плечами, впервые поднимая на меня свои темно-карие глаза.

Иисус.

Мы поддерживаем зрительный контакт, когда я протягиваю руку и подтягиваю её тарелку к себе. Взяв нож, лежащий сбоку, я разрезаю ещё теплую булочку пополам.

– Это английские булочки, сконы. Их можно готовить по-разному, со смородиной или с сыром.

Она указывает на булочку.

– Я была в Англии всего пару раз, и то тогда, когда мы смотрели игру моего отца. Мы никогда не ели такое.

Я перевожу взгляд на неё и вижу, что она пристально наблюдает за мной.

– Дома постоянно спорим о том, следует ли намазывать сливки перед джемом или наоборот.

– Что предпочитаешь ты? – спрашивает Кендра.

Чтобы сдержать смех, я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Есть так много способов повернуть этот разговор в совершенно другое русло.

Я намазываю сливки, а затем джем на одну половину и делаю наоборот на другую. И когда я возвращаю тарелку в её сторону, на этот раз, она протягивает руку и ставит её перед собой.

– Почему бы тебе не попробовать и решить самой? – спрашиваю я.

В ту секунду, когда она подносит половинку к губам, я тут же жалею, что надел серые спортивные штаны. Я открыто признаю, что думал о том, каково было бы почувствовать рот Кендры, больше раз, чем мне, вероятно, следовало, но показать это своим членом – неидеально.

Она проглатывает свой первый кусок и улыбается.

– Хорошо?

– Хм... – она подпирает щеку левой ладонью, а затем берет в другую руку нетронутую половинку, ту, где джем снизу. – Мне нужно сравнить, прежде чем я приму решение.

Покончив со вторым кусочком, она откладывает оставшуюся половину и напряженно смотрит в тарелку.

– Мне нравится, насколько серьезно ты к этому относишься, – говорю я.

Впервые с тех пор, как я сел, она улыбается, и даже если это ненадолго, мне становится приятно от осознания того, что я отвлек её от того, что является причиной кругов у неё под глазами.

– Как-то странно, когда джем поверх сливок, – она показывает на вторую половинку, которую откусила, и прикусывает нижнюю губу зубами. – Я говорю, что сначала джем, потом сливки.

Я откидываюсь на спинку стула и провожу рукой по волосам, а она следит за моими движениями.

Возможно ли, что Кендра Харт находит меня привлекательным?

– Хороший ответ, – отвечаю я.

Она с облегчением выдыхает и скрещивает ноги под столом, попутно доставая телефон.

– Ладно, фух. Это было слишком напряженно для утра среды.

Я киваю на телефон в её руке, вспоминая её реакцию на калькулятор.

– Хочешь поговорить об этом?

Она убирает телефон в карман и кладет руки на стол перед собой, сплетая их вместе.

– Без обид, Джек, но почему тебя это волнует? Я враг, не так ли?

Я не могу перестать хмурить брови. Мне не нравится, что она думает, что мои проблемы с Тайлером касаются и её. Из-за неё? Да. Но опять же, как, чёрт возьми, я должен сказать Кендре, что я был влюблен в неё много лет?

– Ты мне не враг, Кендра, – отвечаю я.

– Потому что я больше не с Тайлером? – спрашивает она.

Я качаю головой, моя улыбка очевидна.

– Ты никогда не была врагом. Меня это волнует, потому что я видел, – я делаю паузу, наклоняюсь вперед и слегка барабаню пальцами по столу, подыскивая нужные слова. – Мне не всё равно, потому что я видел, как парень, который должен был заботиться о тебе, обращался с тобой как с дерьмом. И почти две недели спустя я вижу тебя с опущенной головой и темными кругами вокруг глаз. Меня учили не игнорировать чужие проблемы.

Её пухлые губы приоткрывают белые зубы, когда она едва заметно кивает.

– Я…ух…Я в некотором роде в затруднительном положении, и у меня заканчиваются варианты, кроме дивана-кровати моей сокомандницы.

– Подожди, – говорю я, меня охватывает ярость. – Ты хочешь сказать, что жила с ним, а он тебя выгнал?

Она качает головой.

– Не-а. На самом деле всё ещё хуже. У меня была своя квартира, но в ночь после того, как я порвала с Тайлером, в моей квартире обвалился потолок.

Я сажусь.

– Чёрт. Чёрт. Ты в порядке?

– Я в порядке. Моя квартира? Не очень. Мой домовладелец сначала сказал мне, что потребуется несколько недель, чтобы привести её в порядок и снова сделать пригодной для жилья, поэтому я решила переждать это время в гостиной Дженны. Но поскольку я сплю там как на гвоздях, а у неё, ну, в общем, новые отношения...

Её щеки вспыхивают, когда она смотрит на меня, и, чёрт возьми, у меня снова встает.

Она прочищает горло.

– Итак, да, вчера вечером мне позвонил мой домовладелец и сказал, что подрядчики, занимающиеся ремонтом, обнаружили асбест.

– Чёрт, – это всё, что я могу выдавить.

– Да, – протягивает она. – Я досрочно расторгаю договор аренды, поскольку всё здание теперь в аварийном состоянии, и я вынуждена искать новое жилье с ограниченным бюджетом и жалким взносом от моей команды, поскольку лига не очень прибыльна... – она делает паузу и глубоко вздыхает. – И переезжать в командное жилье – это не то, чего я хочу.

Я собираюсь открыть рот, но она обрывает меня.

– О, и прежде чем ты спросишь, нет, я не хочу просить денег у своего отца, или у моего брата, или у кого-либо ещё просить о помощи. Я добилась успеха как профессиональная футболистка, и в двадцать два года я не собираюсь просить милостыню у родителей, – она откидывается на спинку сиденья, в отчаянии скрестив руки на груди.

Её глаза прищуриваются, когда я улыбаюсь ей — снова.

– Это не смешно, Джек.

Я поднимаю руки, защищаясь. Да, от этой девушки определенно исходит вайб котенка.

– Эй, эй. Я никогда этого не говорил.

Она фыркает и смотрит в пол, на её щеках всё ещё видно румянец. Я знаю, что отец Кендры в своё время был известным игроком Премьер-лиги, а её брат Олли сейчас играет в Европе. Они могли бы легко поселить её в пентхаусе, но эта девушка пробилась на вершину игры, в которой доминируют мужчины, и что-то подсказывает мне, что её решимость не позволяет ей обратиться к ним за деньгами.

– Я уважаю тот факт, что ты не хочешь обращаться за помощью к своей семье. А также то, что ты хочешь иметь собственное пространство.

– Спасибо, – отвечает она на выдохе.

– Это столько тебе не хватает на новое жилье? Двести? – спрашиваю я, вспоминая цифру в её телефоне.

Она разводит ноги, прежде чем снова скрестить их.

– Да. Я осматривала одно местечко неподалёку. Оно идеально, но из-за счетов я бы каждый месяц уходила в минус, и, очевидно, я не могу так жить.

Даже в свой первый сезон в НХЛ я зарабатываю намного больше, чем могу потратить. Мои родители живут в комфорте, а моя сестра совсем как Кендра – отчаянно независимая и работает на двух работах, чтобы закончить последний курс университета.

– Прости, Кендра, – отвечаю я. – А как насчет мест дальше Бруклина?

Она качает головой.

– Думаю, это мой единственный вариант. Я не могу дождаться того момента, когда буду вставать в четыре утра и ехать на метро через весь город. Профессиональная спортсменка, а не могу позволить себе даже собственное жилье, – её голос дрожит на последнем слове, и, чёрт возьми, теперь мне хочется обнять её.

Между нами на несколько секунд воцаряется тишина, а потом до меня доходит.

Мой дом.

Конечно, она жила бы со мной, а не одна, но у меня вот-вот начнется сезон, и я буду часто отсутствовать.

Борясь со страхом, что она рассмеется мне прямо в лицо, я открываю рот, чтобы предложить свою идею, когда она отодвигается от стола и быстро проводит рукой под глазом.

Она закидывает рюкзак на спину и бросает на меня короткий взгляд, у неё в глазах блестят слезы.

– Спасибо тебе за булочку и за то, что заставил меня сегодня улыбнуться. Поверь, мне это было нужно, – она задвигает свой стул обратно под стол и снова смотрит на меня. – Я надеюсь, ты добьешься успеха в этом сезоне. Тай всегда говорил, что ты полагаешься на успех своего отчима, но, судя по тому, что я видела, это абсолютно не так.

Прежде чем я успеваю ответить, она проходит мимо меня и направляется к двери.

Я откидываюсь на спинку стула и зажмуриваю глаза, зная, что это потрясающая, но в то же время невероятно глупая идея.

– Кендра, – говорю я, открывая глаза, и вижу, что она уже выходит за дверь.

– Кендра, – повторяю я, следуя за ней по пятам, и машу Эду на прощание.

– Харт! – Кричу я на шумный тротуар, проталкиваясь сквозь толпы, пытаясь добраться до неё.

Господи, эта девушка быстро ходит.

Поскольку у меня нет номера её телефона и я понятия не имею, где живет Дженна, это моя единственная возможность. И когда я дохожу до перекрестка, я смотрю налево, потом направо, но не вижу её, и моё сердце замирает у меня в груди.

Чёрт возьми, Джек. Тебе следовало просто пригласить её в кафе, а не выпендриваться.

– Джек?

Я оборачиваюсь и вижу, что Кендра стоит у меня за спиной, натягивая на голову фиолетовую шапочку.

– Ты практически пробежал мимо меня, выкрикивая моё имя, – смеётся она.

Когда я подхожу к ней, нас разделяет всего пара футов, поскольку толпа продолжает проталкиваться мимо нас.

– Итак…это может прозвучать немного безумно, – я засовываю руки в карманы спортивных штанов, уже готовый к выражению её лица, когда это скажу.

– Продолжай, – осторожно говорит Кендра.

Я показываю пальцем через плечо.

– Помнишь, я сказал, что живу всего в паре кварталов отсюда, да?

Она кивает, а затем смотрит на часы. Чёрт возьми, ей нужно куда-то идти.

– Всё, что я хочу сказать, это то, что у меня есть квартира с тремя спальнями и прочным потолком, и я буду часто отсутствовать, так что ты могла бы…если ты не против...

Её глаза расширяются, когда до неё доходит.

– Джек, ты хочешь сказать, что я...

Я, чёрт возьми, не могу остановиться, когда кладу ладонь ей на плечо, и она замолкает. В ту секунду, когда я прикасаюсь к ней, я ожидаю, что она отодвинется, а я почувствую сожаление, но она этого не делает.

– Я понимаю, – отвечаю я. – Тайлер, я и возможные осложнения, которые могут возникнуть. Но я не могу позволить тебе уйти от меня и не предложить то огромное пространство, которое у меня есть. Ты можешь относиться к нему как к своему. Тебе не нужно будет платить за аренду, потому что мне это не нужно. Знаешь, ты можешь накопить на что-нибудь, что не обрушится на тебя. Тебе даже не нужно будет пользоваться со мной одной уборной.

Немедленно прекрати болтать, Джек.

Кендра продолжает смотреть на меня, на её лице то потрясение, которое я и ожидал. Я достаю телефон, вывожу на экран свой номер и протягиваю его ей.

– Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас. Подумай об этом, если хочешь. Но вот мой номер, – она вводит мои данные в свои контакты, а затем протягивает мне мобильный, её верхняя губа слегка приподнимается.

– Я даже не знаю, что сказать.

Я пожимаю плечами, как будто мне не так уж отчаянно хочется услышать её мысли.

– Ничего особенного. В любом случае, мне не помешало бы завести ещё несколько друзей в этом городе.

Когда она убирает волосы за воротник куртки, меня обдает чем-то сладким, что я помню по университету, и это возвращает меня к вечеринкам, на которые мы оба ходили, но никогда там не разговаривали. Снова взглянув на часы, она морщится.

– Мне нужно на встречу, но ничего, если я подумаю об этом? Это просто...Тайлер…и...

– Ему не обязательно знать, – перебиваю я.

Ещё раз поморщившись, она обходит меня на шаг, прежде чем снова повернуться и улыбнуться.

– У меня есть твой номер, Джек. Я буду на связи. И ещё раз спасибо за...ну, в общем, за всё.





ГЛАВА 8




ДЖЕК

Джон кивает мне, и я встаю со скамейки запасных, готовый выйти на замену в третьем периоде моего дебюта в НХЛ.

В ту секунду, когда мои лезвия касаются льда, я перемещаюсь по правому флангу, чтобы поддержать Тайлера, который сцепился с одним из защитников Бостона. Он дерьмово играл всё это время, и я чувствую, как в нём закипает разочарование, особенно после того, как Джон вывел его на лёд сегодня вечером.

Шайба вылетает как раз в тот момент, когда я приближаюсь к ним, и я подбираю её, используя инерцию, чтобы увести подальше за сетку. Когда другой защитник бросается ко мне, я осматриваю лёд в поисках возможности отдать пас, поскольку в следующие две секунды рискованные.

Мэтт Райс, наш помощник капитана, ближе всех, но всё равно слишком далеко, чтобы я мог сделать пас и не рискнуть перехватом.

Чёрт.

Зная, что скорость на моей стороне, я протаскиваю шайбу между коньками и в последнюю секунду ухожу от защитника в противоположном направлении. Я ускользнул от него, но он по-прежнему преследует меня.

В то время как мне кажется, что я скорее выигрываю время с шайбой, чем делаю что-то полезное, Тайлер отходит от ворот и увлекает за собой своего защитника. Их вратарь слишком занят наблюдением за ними и не обращает на меня внимания. Это самый дерзкий гол в истории НХЛ, когда я отправляю шайбу в сетку вдоль трубы ворот и на последних секундах игры вывожу нас на счёт 2:0

Гребаный гол в моём дебюте.

У меня едва хватает времени обдумать эту мысль, когда Сойер врезается в меня.

– Морган, это было чертовски дико! – кричит он, перекрывая шум на нашей домашней арене.

– У новичка есть навыки и дерзость, – Мэтт протягивает свой кулак, чтобы ударить по моему.

Я пожимаю плечами, когда мы поворачиваемся и проезжаем мимо скамейки запасных, давая пять команде.

– Увидел возможность и воспользовался ею.

Я направляюсь обратно к центру льда, когда Тайлер проносится мимо меня, едва не задев наплечники.

– Да, ну, я был, блять, открыт, но не за что.

Сойер поворачивается ко мне лицом, вопросительно приподнимая бровь.

Я снова пожимаю плечами и смотрю на Тайлера, который вернулся на позицию с таким лицом, будто мы только что пропустили гол, а не ведем на 2 очка.

Оставшиеся десять секунд истекают, и раздается последний звонок, тем самым первая игра сезона заканчивается Победой в пользу “Blades”.

Обмениваясь парой слов с игроками Бостона по пути к скамейкам запасных, Джон останавливает меня за руку как раз в тот момент, когда я собираюсь сойти со льда и направиться в туннель.

– Есть минутка? – спрашивает он.

Когда лёд тает и скамейки начинают пустеть, Джон поворачивается ко мне.

– Отличная интуиция, Морган.

Я прислоняю клюшку к борту. Я понимаю, что за этим кроется что-то ещё, когда начинаю снимать перчатки.

– Но?

Он смотрит в сторону раздевалки, где исчезают все игроки.

– Как у вас с Беннеттом дела?

Моей первой мыслью определенно должен был быть его дерьмовый комментарий, но вместо этого мои мысли возвращаются к Кендре. Прошло три дня с тех пор, как я предложил ей пожить у меня, но до сих пор ничего не слышал от неё.

Проблема в том, что твой тренер знает тебя чертовски хорошо – он может читать тебя как книгу. Я смотрю на него и изображаю непринужденную позу.

– Думаю, дела идут лучше. На льду уж точно.

Он проводит рукой по своим темным волосам.

– А вне льда?

– Никаких изменений. Мы просто не сходимся, вот и всё.

Когда последние зрители покидают арену, Джон занимает место на скамейке запасных.

– Постарайся поладить с ним. Будь выше этого.

Я снимаю шлем, киваю и прохожу мимо него в сторону раздевалки.

– Конечно, – отвечаю я.

Он снова хватает меня за руку.

– Почему у меня такое чувство, что ты что-то скрываешь от меня?

Я ухмыляюсь ему, зная, что сейчас абсолютно неподходящее время рассказывать ему о предложении, которое я сделал Кендре. Он мой отчим, и я доверяю ему, но он также мой тренер, который только что попросил меня попытаться подружиться с Тайлером.

Я наклоняюсь к его темным волосам и притворно вздыхаю.

– Я не знаю, как тебе это сказать, тренер.

– Что мне сказать? – лицо Джона становится серьезным.

Я протягиваю руку и взъерошиваю ему волосы, отстраняясь и направляясь к туннелю.

– Ты превращаешься в чернобурую лису7.

Я уже на полпути к раздевалке и едва сдерживаю смех, когда слышу, как он ворчит:

– Самоуверенный ублюдок.

– Я думаю, ты просто должен дать ей пространство, чувак, – говорит один из наших защитников Тайлеру, когда я толкаю дверь.

Тайлер опускается на скамейку и начинает стягивать с себя щитки, попутно бросая их на пол.

– Мне не нравится тот факт, что она игнорирует меня. Вчера вечером, когда я спросил, могу ли я забрать у неё свои вещи, я получил односложный ответ.

Расшнуровывая коньки, я случайно сосредотачиваюсь на ответе Тайлера, пытаясь разобрать их разговор сквозь шум. Я не могу не задаться вопросом, рассказала ли Кендра Тайлеру о своей квартире.

– Она сказала, что вернет мне их как можно скорее, – слышу я слова Тайлера.

– И это всё? – спрашивает один из наших защитников.

– Ага. Мне просто не нравится, когда меня игнорируют, – Тайлер достает телефон из сумки, секунду проверяет его, а затем бросает обратно. – Я думаю, она встречается с кем-то другим.

В тот момент, когда слова слетают с его губ, он переводит взгляд на меня, и мы на мгновение удерживаем контакт, прежде чем я снова смотрю на свои шнурки.

Если бы Тайлер узнал о моём предложении Кендре, он, без сомнения, в любую секунду ударил бы меня кулаком в лицо. Когда я сделал ей это предложение, я знал, что ступаю на опасную почву. Но даже если бы она меня не привлекала, я бы всё равно не оставил её в таком положении, когда у меня есть две неиспользуемые спальни и ванные комнаты.

– Для человека, который только что забил гол в своем дебютном матче в НХЛ, ты чертовски тихий, – Сойер отвлекает меня от моих мыслей. Он стоит прямо передо мной, полотенце обернуто вокруг его талии.

Я поднимаюсь на ноги и стягиваю майку.

– Просто перевариваю всё это, наверное.

– Хм... – он задумчиво почесывает голую грудь. – Значит, твоё задумчивое отношение не имеет ничего общего с разговором, происходящим у нас за спиной?

– Нет, – я говорю так же тихо, как и он, чтобы никто не подслушал.

– Но ты ведь к ней неравнодушен, не так ли?

Я ещё не совсем разгадал Сойера Брайса. Несмотря на то, что говорят СМИ, он мне нравится. Конечно, он капитан, и можно было бы ожидать, что в свои тридцать четыре года он будет использовать свой опыт, чтобы новички чувствовали себя желанными гостями. Но он также был единственным парнем, который постарался наладить со мной контакт в тренировочном центре, и почему-то я знаю, что он прикроет мою спину.

Я киваю головой и думаю, что этого достаточно, чтобы ответить на его вопрос.

Он скрещивает руки на груди, запрокидывая голову к потолку.

– Чёрт возьми, я так и знал. Это было написано у тебя на лице тем вечером в “Lloyd”.

Я снимаю свою футболку Dry-FIT и беру принадлежности для душа, прежде чем повернуться к своему капитану.

– Между нами ничего не происходит. Честно говоря, нас даже нельзя назвать друзьями.

Из-за спины Сойера я наблюдаю, как Тайлер и пара других парней направляются в душ.

– Я могу доверять тебе, верно? – спрашиваю я. – Помимо хоккея?

Как и раньше, он кивает, и я делаю глубокий вдох.

– Я знаю Кендру столько же, сколько и Тайлера, и, скажем так, я не виню её за то, что она порвала с ним и теперь игнорирует. К тому же… – я вздыхаю. Между нами ни черта не происходит. – У неё сейчас и так много забот.

Сойер вопросительно приподнимает бровь, но ничего не говорит.

– По сути, она бездомная. Несколько дней назад я столкнулся с ней в кафе, и мы разговорились. Я не буду вдаваться в подробности, но она в трудном положении, пытается найти жилье, так как в её доме обвалился потолок, а здание находится в аварийном состоянии.

– Чёрт.

– Да, чёрт, – отвечаю я.

Он разражается смехом, застигая меня врасплох.

– Дай угадаю, к чему это идёт, – он продолжает смеяться. – Ты предложил ей свою свободную комнату.

Я впервые слышу, как Сойер смеется по-настоящему, и моё лицо расплывается в ответной улыбке, когда я почесываю затылок.

– Ага.

Он хлопает меня по плечу и поворачивается, чтобы уйти.

– Я сохраню твой секрет, Джек. Я бы просто не стал рассказывать Тайлеру об этом в ближайшее время.

Когда у меня в сумке жужжит телефон, я протягиваю руку и хватаю его, прежде чем оглянуться на Сойера.

– Эта договоренность временная, пока она встанет на ноги. У неё примерно столько же друзей в этом городе, сколько и у меня, и она точно не может переехать к своему бывшему.

Он понимающе кивает.

– Я понимаю, и это джентльменский поступок. Но я бы всё равно, наверное, не стал сообщать об этом ещё несколько недель, – его смех начинает затихать. – Для протокола и с точки зрения капитана, это плохая идея. Но мы все здесь профессионалы, и я не собираюсь вмешиваться в личную жизнь моих ребят. Просто подходи к этому с осторожностью, хорошо?

– Я понял. Тебе не нужно беспокоиться, – уверенно отвечаю я. – Она всё равно может даже не принять предложение.

Я остаюсь один, когда переворачиваю телефон в руке, и мой пульс учащается.



Кендра:

«Привет, прости, что это заняло у меня несколько дней. Последние несколько дней были сумасшедшими, и мы только что вернулись с выездной игры в Техасе. Твоё предложение всё ещё в силе? Кстати, хороший гол.»



Я бы спросил, как прошла её игра, но поскольку я уже знаю, что они выиграли, я опускаю эту часть. Но тот факт, что она смотрела мою игру...это заставляет мой пульс биться немного быстрее.



Я:

«Эй, да, конечно в силе. Когда ты хочешь перевезти свои вещи? Я могу помочь, если нужно.»



Кендра:

«У меня всего один чемодан и две спортивные сумки, одна из которых принадлежит Тайлеру. Так что, спасибо, но я справлюсь. Я подумала, может, завтра утром?»



Чёрт, завтра. Я мысленно прохожу по своей квартире и думаю о том, что мне нужно подготовить и какая комната лучше всего подойдет для неё. Слава богу, что мама настояла на том, чтобы я подготовил одну свободную комнату, когда переехал. Сказать, что моя квартира – логово холостяка, было бы преуменьшением.



Я:

«Было ли разрушено буквально всё?»



Кендра:

«В значительной степени, но моя квартира всё равно была меблирована. Я просто не могу вернуться, пока там есть асбест.»



Я:

«Послезавтра у меня выездная игра, но завтра утром я буду дома.»



Кендра:

«Хорошо.»

«И спасибо тебе за это. Серьезно, ты спас меня. Я обещаю, что через несколько недель смогу найти жилье. А пока ты можешь использовать меня, чтобы компенсировать это одолжение. Я не так уж хорошо готовлю, но я не совсем бесполезна в домашнем хозяйстве. *смайлик*»



Я закрываю сообщение и зажмуриваю глаза, втягивая голову в плечи.

Кендра бродит по моему дому, вероятно, одетая в спортивные штаны и футболки, с волосами, собранными в один из тех неряшливых пучков, которые девушки собирают небрежно, но точно знают, что делают.

Иисус.

Во что, чёрт возьми, ты вляпался, Джек?





ГЛАВА 9




КЕНДРА

Стоять перед дверью квартиры Джека с двумя спортивными сумками за спиной и чемоданом у ног – это в высшей степени сюрреалистично.

Одинокая, бездомная и собираюсь переехать к сопернику моего бывшего парня.

– Господи, Кендра, – шепчу я себе под нос, поднимая руку и дважды стуча в белые двойные двери.

Мне не нужно заглядывать в его квартиру, чтобы понять, что это отличное место для игрока НХЛ. Вестибюля и коридора было достаточно, чтобы это понять. Но когда Джек открывает дверь и свет льется в зал через огромные окна, отражаясь от белых стен и мраморного пола, я вспоминаю другую сторону жизни профессионального спортсмена.

– Привет, – Джек заговаривает первым, проводя тыльной стороной ладони по лбу.

– Привет, – неловко отвечаю я, пытаясь, и безуспешно, скрыть то, что мой мозг, похоже, не может предотвратить.

Сегодня на нем светло-голубые спортивные шорты и темно-синяя футболка с надписью “Blades”, и, судя по румянцу на его лице, я предполагаю, что он тренировался.

Он отходит в сторону, открывая дверь чуть шире, и когда я переступаю порог, он протягивает руку и забирает у меня чемодан, при этом наши пальцы соприкасаются.

– Ты нормально добралась, не было проблем? – Джек закрывает за собой дверь, пока я продолжаю осматривать открытую планировку.

Поворачиваясь, я напускаю на себя саркастический вид, который можно было бы истолковать как уверенность, но на самом деле я чертовски нервничаю и не в себе.

– Ты имеешь в виду, как я добралась до одного из самого престижного здания в Бруклине? Да, таксист нашел его без проблем.

Он издает смешок и оставляет мой чемодан рядом с тумбой, засовывая руки в карманы.

– Квартира не принадлежит мне.

– Значит, “Blades” предлагают такое жильё?

Поморщившись, Джек чешет затылок.

– Это квартира Джона. В прошлом году он купил пять квартир для сдачи в аренду, включая эту.

Я слегка киваю головой, но не двигаюсь.

– Но я плачу ему за аренду по рыночной стоимости. Не хочу принимать подачки, помнишь?

Когда я поднимаю на него взгляд, его щеки всё ещё пылают, а волосы в милом растрепанном беспорядке. Я не могу не удержаться и поджимаю губы, забавляясь.

– Так точно, Морган.

Он раскачивается в своих белых кроссовках Nike, которые выглядят совершенно новыми, как и эта квартира.

– Ты поддерживаешь здесь порядок, – говорю я, делая шаг в сторону безумно большой кухни, расположенной позади Джека. Добравшись до островка, я снимаю свои спортивные сумки и бросаю их на стойку.

– Не всегда, – отвечает он, следуя за мной к холодильнику.

Открыв дверцу, он достает две бутылки воды и протягивает одну мне, я беру её.

– А, значит, уборщица только ушла, – я улыбаюсь, делая глоток.

Он ставит бутылку рядом с собой и прислоняется спиной к островку, сжимая ладонями серый гранит.

– Говори за себя, Харт. Я сам убираю за собой.

Между нами воцаряется тишина, когда он берет свою бутылку и делает ещё глоток, и пока я делаю то же самое, я ловлю себя на том, что пытаюсь разобраться в атмосфере между нами. Могу ли я назвать это неловкостью? Не совсем, поскольку ясно, что у Джека нет проблем с тем, чтобы смотреть мне в глаза. На самом деле, он не переставал наблюдать за мной с тех пор, как я переступила порог. Тем не менее, что бы ни происходило между нами в этой комнате, атмосфера накалена настолько, что можно было бы трахнуться.

Я прочищаю горло, пытаясь избавиться от этого чувства.

– Итак, где будет моя комната? – спрашиваю я.

– Чёрт. Да, прости, – Джек отталкивается от островка, как будто он был погружен в те же мысли, что и я.

Подойдя к моему чемодану, он поднимает его, а затем направляется на кухню, хватая мои сумки и держа их в другой руке.

Дойдя до порога длинного коридора, он останавливается и поворачивается ко мне.

– Я подготовил для тебя комнату с видом на город. Хороший вид на мост, и кровать здесь большая, – он закрывает глаза, но только на миллисекунду, прежде чем снова смотрит на меня. – На случай, если тебе захочется, ну, знаешь, растянуться и прилечь.





После того, как я почти две недели жила на чемоданах, распаковывать одежду и раскладывать её по шкафам было настоящим исцелением. То же самое и с этой квартирой. Свободная комната Джека для гостей с собственной ванной комнатой чуть не довела меня до слёз, когда он открыл дверь, и я увидела городской пейзаж с большой черной кроватью. Комната оформлена в монохромном стиле с приглушенным освещением по всему полу. Который, кстати, с подогревом.

Закончив распаковывать вещи, я опробовала тропический душ и собрала волосы в небрежный пучок. И пока я стою, глядя на себя в зеркало в полный рост, одетая в спортивные штаны и футболку “Storm”, я прикидываю, как долго я смогу оставаться здесь без арендной платы, прежде чем почувствую, что использую его в своих интересах.

Что я, в некотором роде, уже делаю.

– Кендра? – доносится голос Джека до моей спальни.

Заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, я продолжаю смотреть в зеркало.

– Да?

– Ты можешь подойти сюда на секунду?

Когда я добираюсь до гостиной, я нахожу Джека сидящим за островком на кухне спиной ко мне, с опущенной головой и глубоко сосредоточенного.

– Чем я могу помочь? – спрашиваю я, присаживаясь рядом с ним и изучая приложение для покупок, которое он открыл на своём iPad.

Как только в корзину был добавлен ещё один товар, и общая сумма превысила триста долларов, он обращает своё внимание на меня, и его взгляд останавливается на копне мокрых волос у меня на макушке. Он ничего не говорит, протягивая мне iPad.

– Я собирался сделать это раньше, но потом понял, что не знаю, что тебе нравится. Так что просто добавляй, что хочешь, я указал время доставки на вторую половину дня.

Просматривая варианты, я выбираю пару вещей, которые у меня заканчиваются, включая дезодорант.

– Я могу заплатить тебе половину от общей стоимости, – говорю я, продолжая просматривать содержимое корзины. Это всё, что я смогла придумать.

Я останавливаюсь над взбитыми сливками и поднимаю на него ухмыляющийся взгляд.

– Но за это платить не буду.

Подперев подбородок ладонью, Джек опирается правым локтем на столешницу.

– Давай не будем начинать c плохого, Кендра. Мы оба знаем, что тебе понравились сконы.

Я снова сосредотачиваюсь на продуктовой корзине, но останавливаюсь и прокручиваю пару позиций назад.

– Свечи?

Взгляд Джека опускается на список, его губы слегка кривятся.

– Итак, моя сестра Дарси очень любит свечи. Она твоего возраста и говорит, что они везде создают атмосферу домашнего уюта. Я подумал, что, знаешь, тебе они могут понравиться. В твоей комнате или где-нибудь ещё.

Он проводит рукой по губам, а я продолжаю смотреть на него, вероятно, с открытым ртом.

– Прости, это была глупая идея.

Он протягивает руку, чтобы нажать на кнопку "Удалить" в списке, но я опережаю его и закрываю экран рукой.

– Нет, нет. Твоя сестра права. Я люблю свечи, и это правда; они действительно придают домашнюю атмосферу любому месту.

Я убираю руку, но рука Джека остается в воздухе.

– Честно говоря, я удивлена, что моя квартира не сгорела дотла. Пламя было повсюду, – размышляю я.

Нажав на знак "плюс" рядом со свечой с ароматом ванили, он добавляет ещё несколько.

– Мне не нужны деньги на продукты, если только ты не настаиваешь, потому что это заставляет тебя чувствовать себя некомфортно или что-то в этом роде.

– Это заставляет меня чувствовать себя некомфортно, – немедленно подтверждаю я. – Просто дай мне данные, и я всё переведу.

Откинувшись на спинку стула, он скрещивает руки на груди. Я заметила, что у него широкие плечи, когда увидела его в “Lloyd”, но сегодня впервые обратила внимание на его более толстые предплечья.

У него есть и лицо, Кендра.

– Ладно, договорились, – отвечает он. – Но это всё. Больше ничего не надо. Береги деньги, которые зарабатываешь; в противном случае, если ты вернешься к исходной точке, то это всё будет бессмысленным.

– Спасибо, – тихо говорю я. – Я могу использовать их для субсидирования аренды, пока не подпишу новый контракт позже в этом сезоне. Надеюсь, это приведет к увеличению моей заработной платы.

Нажав "Заказать" в приложении, Джек подтягивает iPad обратно к себе и блокирует экран.

– Я нахожу отвратительным, что профессиональные мужчины-футболисты зарабатывают этим спортом, а женщины нет. В Великобритании то же самое.

Я провожу языком по небу.

– Ага. Тай всегда говорил, что в этом виде спорта доминируют мужчины, и поэтому разница в оплате труда естественна, – я саркастически смеюсь. – Хотела бы я посмотреть, как он выживет на шестьдесят тысяч долларов в год.

Брови Джека взлетают вверх.

– Да, этого ему хватило бы только на неделю.

– Этим летом я надеюсь получить ещё двадцать тысяч, поскольку это будет мой третий сезон в NWSL. Дженна думает, что мне в любом случае предложат это.

– Ты сказала ей о том, что переезжаешь сюда? – спрашивает Джек, меняя тему. Я качаю головой.

– Сказала ей, что собираюсь на некоторое время остановиться в отеле в паре кварталов от нашего тренировочного центра. Сказала, что хочу дать ей и Ли немного уединения. Я расскажу ей завтра на тренировке.

И я не могу дождаться выражения её лица, когда сделаю это.

Между нами снова воцаряется тишина.

– Я улетаю довольно рано утром, и меня не будет три ночи, – Джек лезет в карман и достает ключ. – Я сделал это для тебя и оставил код, чтобы ты могла попасть на этаж своей спальни. Тот, который тебе дали внизу, – код для гостей.

Я беру у него ключ.

– Поняла. Спасибо.

Когда он проводит рукой по волосам, я понимаю, что он хочет меня о чем-то спросить.

– Продолжай, – говорю я, предоставляя ему такую возможность.

– Тайлер знает про твою квартиру?

Я качаю головой, думая обо всех случаях, когда он пытался связаться со мной за последние несколько дней. Все сообщения только о нём и о том, как я его “игнорирую”. Ни разу не спросил, как у меня дела.

– Нет. Я скажу ему, когда устроюсь на новом месте. На самом деле он не появлялся, когда мы были вместе, так что нет никакой опасности, что он заявится без предупреждения. Даже если он продолжит взрывать мой телефон.

Последние несколько минут выражение лица Джека было относительно спокойным, но я не могу не заметить, как он сжимает челюсти.

– Он беспокоит тебя?

Мои руки тут же тянутся к волосам, и я поправляю пучок.

– Кендра, он беспокоит тебя? – повторяет Джек, в его голосе больше беспокойства, чем гнева, что застает меня врасплох, учитывая его историю с моим бывшим парнем.

Я выдыхаю и опускаю руки на колени.

– Это всегда одно и то же сообщение. Он говорит, что сожалеет и хочет всё обсудить. Но вот в чём дело – я не хочу. Я хочу продолжать жить своей жизнью и заниматься соккером, потому что, как я понимаю, для нас с ним нет пути назад.

Джек прикусывает нижнюю губу.

– Тогда ответь и скажи ему это.

Я киваю, зная, что он прав.

– Я просто не хочу больше с ним разговаривать. Если бы полгода назад ты сказал мне, что я окажусь в такой ситуации — одинокой и бездомной, — я бы, наверное, больше плакала из-за “одинокой”. Но, честно говоря, я изо всех сил пытаюсь что-то чувствовать к нему. Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое.

Джек собирается что-то сказать, но я продолжаю, чувствуя какое-то облегчение оттого, что говорю это вслух.

– Если уж на то пошло, я в некотором роде взволнована тем, что одинока.

Его глаза округляются, когда он проводит ладонью по подбородку.

– Что ты имеешь в виду?

Я достаю свой мобильный и открываю приложение Tinder.

– Я пока только завела профиль, но, думаю, что мне стоит сходить куда-нибудь и немного повеселится. Я состояла в отношения четыре года, и осталось всего две недели до моего 23-летия, так что чувствую, что многое упустила.

Легкомыслие в моём голосе не отражается на лице Джека, когда он отводит взгляд в сторону, а затем снова смотрит на меня; на его лице отражается беспокойство.

– Да, – из его груди вырывается хриплый звук. – Я имею в виду, да, конечно, ты должна наслаждаться. Просто будь осторожна с… – он указывает на телефон в моей руке. – Парнями, которых ты не знаешь. Я имею в виду, береги себя, – заканчивает он, неловко ерзая на стуле.

– Я не собираюсь никого приводить сюда, тебе не стоит об этом беспокоиться, – усмехаюсь я.

Он почесывает висок, издавая смешок, который кажется немного натянутым.

– Да, я знаю.

Я кладу телефон на стол и закрываю лицо руками.

Кого я обманываю?

– Да, ты прав. Приложения для знакомств, вероятно, ужасная идея для меня.

Так как я закрыла глаза руками, то ничего не вижу. Поэтому, когда Джек берет меня за запястье и отводит руку, я чувствую его теплую, слегка шершавую ладонь всем своим телом, до самых кончиков пальцев ног. Его лицо мягкое и успокаивающее.

– Эй, я никого не осуждаю, Кендра. Делай, что хочешь, но я просто говорю, будь осторожна. Плюс, если ты хочешь покончить с Тайлером, то на твоём месте я бы вернул ему его вещи как можно скорее. Таким образом, у него не будет никаких причин связываться с тобой.

Я слегка улыбаюсь Джеку, выражая признательность за всё, что он для меня сделал и делает, и в то же время сожалея, что так и не узнала его получше в университете.

– Всё, чего я хочу, это сконцентрироваться на игре в соккер, попасть на чемпионат мира этим летом и найти место, которое я смогу назвать домом.

От широкой улыбки на щеках Джека появляются ямочки.

– Футбол.

– Что? – отвечаю я.

– Футбол, – повторяет он. – Ты уже несколько раз назвала футбол соккером с тех пор, как начала жить со мной, – он наклоняется ко мне, его улыбка становится дерзкой. – У меня не так много правил, Кендра, но это одно из них. Всякий раз, когда мы говорим о виде спорта, в котором ты физически контролируешь мяч ногой, мы называем это футболом.

Я игриво прищуриваюсь, глядя на него, и всё прежнее напряжение в моих плечах мгновенно исчезает.

– Абсолютный отказ, Морган.





ГЛАВА 10




ДЖЕК

Единственное, с чем я никогда не боролся, так это со сном, что Джон часто комментировал, когда я терял сознание в неудобном и шумном командном автобусе. Дайте мне любую поверхность, плоскую или нет, и я мгновенно засну.

Исключение из правил? По-видимому, именно в этот момент Кендра Харт забирается в постель по другую сторону стены моей спальни.

Лежать без сна до рассвета, обдумывая свою новую реальность, было своеобразной пыткой — коктейль из фантазии и паники, дополненным вопросом “какого хрена я делаю”.

Самолет команды вылетает в Колорадо через три часа, а прошлой ночью я спал ещё меньше.

Поскольку всё вчерашнее утро я потратил на уборку своей квартиры и сборы на выездные игры. Я быстро принял душ, оделся и взял вои сумки. Сейчас чуть больше пяти утра, когда я тихо выхожу из своей спальни. Я не ожидал увидеть тусклый свет, проникающий в коридор из тихой гостиной.

Я оставил свет включенным прошлой ночью, после того как Кендра легла спать?

Ответ на этот вопрос? Нет, и ещё, блядь.

Словно почувствовав мой взгляд, прожигающий её обтянутую лайкрой задницу, Кендра встает в странную позу и поворачивается ко мне лицом, в ушах у неё наушники, за спиной работает телевизор.

– Джек, – говорит она, вытаскивая наушники. Она протягивает руку и останавливает программу, которая, как я теперь вижу, была чем-то вроде занятий пилатесом. Держа свои сумки в одной руке, я поднимаю другую и показываю на экран, но вместо этого кажется, что я указываю на её голубой топ.

Слова пытаются, и безуспешно, слететь с моих губ, когда я продолжаю указывать на её грудь.

– Э-э-э...ты занимаешься пилатесом? – спрашиваю я.

Она поворачивается к телевизору, а затем снова ко мне, кожа на её груди и лбу сияет.

Иисус.

– Плохо, но да. Я стараюсь заниматься по крайней мере три раза в неделю.

Я остаюсь неподвижным, пока мой мозг, наконец, не включается, и я не опускаю руку.

– Значит, уходишь? – спрашивает она.

– Да, я думал, ты ещё спишь.

Она берет с кофейного столика бутылку с водой и, сделав глоток, качает головой.

– Нет. У меня тренировка по футболу, – она делает паузу и вызывающе приподнимает бровь. – Позже этим утром, но мне не спалось, поэтому решила сделать растяжку прямо сейчас, а не пялиться на стены.

Я киваю.

– Ты плохо спишь?

Она ставит бутылку обратно на стол, а затем опускает взгляд на синий коврик для йоги у себя под ногами, который, честно говоря, знавал лучшие дни.

– Нет. Обычно я хорошо сплю, но не знаю. Может быть, так повлияла первая ночь в незнакомом месте…Я имею в виду, не то чтобы кровать была неудобной или ты не был приветлив.

Я не могу удержаться, чтобы не приподнять бровь в ответ, пока она продолжает тараторить.

Чертовски мило.

Её взгляд падает на мои туфли, и она раскрывает ладонь, теребя AirPods в своей руке.

– Ты обычно занимаешься в наушниках? – я указываю подбородком на её руку.

На данный момент я опаздываю и рискую разозлить не только Джона, но и пилота, однако мои ноги отказываются сдвинуться с этого места между гостиной и кухней.

– Иногда. Я просто не хотела будить тебя. Я не была уверена, насколько рано ты уходишь.

На этот раз я успешно смотрю на экран, а не на её грудь.

– Это помогает тебе? Ну, знаешь, в игре.

Когда она поднимает руку, чтобы поправить конский хвост, её кроп-топ задирается, но я изо всех сил стараюсь не отрывать взгляда от остановившегося инструктора на экране.

– Думаю, ни для кого не секрет, что у меня постоянные проблемы с левым коленом. Моя передняя крестообразной связка8 относительно нестабильна, поэтому я делаю всё возможное, чтобы укрепить её. Пилатес отлично подходит для этого, а с сильным кором снижается риск травм. Я только начинаю профессиональную карьеру, а уже сталкиваюсь с физическими рисками.

Я знаю, что она боролась со спорадическими травмами; я помню, как Тайлер рассказывал о них в колледже.

Я лезу в карман и достаю ключи от своего пикапа, зная, что мне пора ехать, но всё ещё не в силах удержаться от последнего вопроса.

– У тебя есть какие-нибудь планы на предстоящий день рождения?

Вчера вечером она сказала, что ей скоро исполнится двадцать три, но я уже знал. Я никогда не ходил ни на одну из вечеринок, которые устраивали для неё её друзья, но мне в голову навсегда засело, что мы родились с разницей ровно в неделю, и, следовательно, мы оба Весы. Когда я узнал об этом на первом курсе, я не могу сказать, что это меня удивило. Мы с Кендрой похожи во многих отношениях, но в основном в том, что любим общаться.

Пока я стою, ожидая, когда она допьет очередной глоток воды, я не могу не надеяться, что она узнала про мой день рождения, когда мы учились в университете.

Она медленно качает головой и проводит тыльной стороной ладони по губам.

– Нет. Я планировала пригласить нескольких своих товарищей по команде ко мне домой на пиццу и, может быть, на пару коктейлей, но, – она пожимает плечами и берет пульт от телевизора. – План вылетел в окно.

Между нами проходит несколько секунд, пока она не указывает на ключи в моей руке. – Лучше поторапливайся, а то такими темпами ты опоздаешь.

Я опускаю взгляд на свои ключи, а затем снова смотрю на Кендру, мой мозг перегружен всем, что она сказала.

– Да, точно. Я вернусь через три ночи.





КЕНДРА

В ту секунду, когда за Джеком закрывается дверь, я опускаю взгляд на свои облегающие черные шорты из лайкры и небесно-голубой кроп-топ.

Молодец, Кендра. Способ заставить парня чувствовать себя неуютно в его собственном доме.

Полностью потеряв концентрацию, я направляю пульт дистанционного управления на Челси Рейн, моего любимого онлайн-тренера по пилатесу, и экран гаснет, погружая комнату в темноту.

Переполненная разочарованием из-за моей неосведомленности о своём соседе, я хватаю телефон и открываю чат с Тайлером. Все последние пять сообщений от него были с вопросами о том, можем ли мы встретиться и всё обсудить.

Я смотрю на экран и думаю о том, как лучше всего это сделать, и в моей голове снова и снова звучит совет Джека.



Я:

«Как насчет того, чтобы встретиться, когда ты вернешься с выездных игр? Заодно передам тебе твои вещи.»



В ту секунду, когда я нажимаю "Отправить", меня охватывает паника. Откуда мне знать, что он на выездных играх, если мне никто не сказал? Или, что ещё хуже, я отслеживаю его передвижения, как будто скучаю по нему или что-то в этом роде.

Я начинаю торопливо печатать другое сообщение, когда внизу появляются три точки. Мои пальцы порхают по клавиатуре, и я словно участвую в гонке, чтобы отправить объяснение до того, как он ответит.

Тайлер опережает меня, и я останавливаюсь, чтобы прочитать его ответ.



Тайлер:

«Да, конечно. Как насчет вечера пятницы? Я могу заехать за тобой, и мы сходим в то французское заведение, в которое ты всегда хотела. P.S. Приятно знать, что ты помнишь моё расписание. *подмигивающее лицо*»



Я громко стону в темноте комнаты, когда подхожу к дивану и с глухим стуком падаю на него. Заехать за мной – не вариант, и я ни за что не позволю ему сводить меня куда-нибудь поужинать. И в то место, которое я предлагала так много раз? Немного поздновато для этого.



Я:

«Как насчет выпить где-нибудь кофе?»



Я вспоминаю место, где столкнулась с Джеком, и улыбаюсь тому, как мне чертовски понравилась эта булочка.



Я:

«Недалеко от твоего дома есть кафе под названием "Rise Up". Встретимся там в час, если получится.»



Точки появляются и исчезают снова и снова, и я уже готова перестать ждать и направиться к кофеварке, когда мой сотовый, наконец, мигает.



Тайлер:

«Ну, это далеко от твоего дома, но если ты собираешься встретиться со мной где-нибудь и не хочешь, чтобы я заезжал за тобой, то, думаю, всё в порядке.»



Я уже готова ответить Тайлеру, когда “Олли” загорается на моём экране.

Направляясь на кухню, я включаю кофеварку и отвечаю.

– Ну и во сколько ты мне звонишь? – спрашиваю я.

– В полдень, – отвечает мой брат одним словом.

Олли на четыре года старше меня, но он не учился в университете, потому что в восемнадцать лет он подписал контракт с одной из лучших испанских команд, и с тех пор он играет в Европе.

И это заметно; его акцент иногда сбивает с толку – немного похож на акцент Джека. Я всё ещё слышу в нём старого Олли, но иногда слышится акцент тех мест, где он прожил.

– А здесь только шесть утра, – жалуюсь я.

– Да, ну, я подумал, что ты уже проснулась и тренируешься, как настоящий профессионал. А если бы это было не так, и ты вместо этого бездельничала, я бы остановил твою лень.

Пока я наливаю себе черный кофе, мои мысли возвращаются к его нелепому упоминанию.

– С чего бы мне бездельничать?

Поскольку есть только я и мой брат, мы всегда были близки. Хотя я не могу отрицать, что завидую тому, как легко ему дается его карьера, в отличие от моей. Я помню, пару лет назад в День благодарения он жаловался, что его команда в Мадриде не выплатила ему более высокую премию за результативность. Она была на уровне обычных семисот тысяч евро. Мне хотелось влепить ему пощечину за это. Вместо этого я запустила в него зеленой фасолью.

– Ну, я надеялся, что ты скажешь мне это, Кенд. Знаешь, поскольку ты моя сестра и всё такое, – фоновый шум позади него исчезает, и я понимаю, что он только что забрался в свою машину, когда слышу, как закрывается дверца.

Всё ещё ничего не понимая, я делаю глоток кофе и отстраняюсь, когда обжигаю губы, вспоминая, что кофеварка Джека намного лучше моей, когда дело доходит до горячего напитка.

– Прости, но я не понимаю.

Он выдыхает.

– Тайлер, Кенд. Предположительно, твой теперь уже бывший парень. Я думал, ты будешь плакать из-за него, но, видимо, это не так, – посмеивается он. – Теперь, если подумать, в том, что он позвонил мне, есть какой-то смысл.

Я хмурюсь.

– Что?

Олли снова выдыхает.

– Да, ты знаешь, что я почти не разговаривал с этим парнем, потому что он был огромным придурком? Ну, он позвонил мне ни с того ни с сего прошлой ночью и попросил поговорить с тобой. Хотя, судя по голосу, он был скорее рассержен, чем расстроен. Ему надоело, что ты его игнорируешь, или что-то в этом роде.

Опершись локтями о кухонный столик, я переключаю звонок в режим громкой связи и кладу телефон перед собой, подперев щеку левой ладонью. В ту же секунду, как я это делаю, я вспоминаю Джека, сидящего напротив, с его дерзкой ухмылкой, когда мы обсуждали покупку продуктов.

– Я порвала с ним пару недель назад, – говорю я. – Я вроде как игнорирую его, но это не было преднамеренно. Мне просто особо нечего было сказать. Он хочет вернуть свои вещи, и я буквально только что согласилась встретиться с ним в пятницу, так что он больше тебя не побеспокоит, не должен.

Повисает долгая пауза, прежде чем Олли отвечает.

– Я думал, ты влюблена в этого парня?

Я качаю головой, хотя никто не видит.

– Думаю, я пережила расставание задолго до того, как мы расстались по-настоящему, Ол.

Я слышу слабый звук сигнала поворотника, когда он продолжает движение.

– Ну, как бы там ни было, я испытываю гребаное облегчение. Ты знала, что мы с родителями одинаково думали об этом засранце. Кстати, ты планируешь рассказать им об этом в ближайшее время?

Я пожимаю плечами.

– В какой-то момент, да. Я была занята, пытаясь найти новое жилье с тех пор, как моё было разрушено.

– Что?! – выпаливает Олли. – Кендра, какого хрена я слышу всё это только сейчас и после того, как позвонил тебе?

– Прости, – стону я. – Я была так занята, разгребая всё это. Я была в отключке.

– Да, это точно, – отвечает Олли. – Но ты же всё уладила, да? Где ты живешь?

Я оглядываю роскошную квартиру Джека, солнечный свет проникает внутрь через огромные окна. Место, конечно, потрясающее, но без него здесь почему-то всё кажется другим.

– Вроде того, – отвечаю я, не имея ни малейшего намерения сообщать брату о своём нынешнем местонахождении.

– Послушай, – говорит он, когда я слышу, как шум дороги стихает. – Может, я и парень, у которого абсолютно нет опыта в свиданиях, поскольку, похоже, я не могу поддерживать отношения, даже если бы от этого зависела моя жизнь, но я не вчера родился, Кендра, – его тон немного резок, и это застает меня врасплох.

– Что?

– Что ж, давай посмотрим на доказательства, ладно? Сначала ты говоришь мне, что рассталась со своим давним парнем, ради которого переехала через всю страну. Теперь ты говоришь мне, что твоё жилье разрушено... – он произносит это слово с сомнением. – И вдруг ты становишься такой расплывчатой и несешь чушь о том, где живешь. Почему бы тебе просто не сказать мне, не сообщая, что ты встретила кого-то другого?

Моё сердцебиение учащается. Думаю, это действительно так звучит.

– Это неправда, – отвечаю я, изо всех сил пытаясь придумать правдоподобное алиби.

Я редко говорила с Олли о ком-либо из товарищей Тайлера по команде, но он большой поклонник хоккея и “Seattle Scorpions”, и я знаю, что Джон Морган в своё время был для него игроком номер один. Так что, сказать ему, что я живу с его пасынком? Ну, скажем так, я надеюсь, что он остановил свою машину.

– Так что же все-таки правда, Кендра? И что это вдруг за секреты? Мы всегда всё друг другу рассказывали.

Боль в голосе моего брата заставляет меня усомниться — и пожалеть — в своем предыдущем решении скрыть от него правду.

– Если бы я тебе сказала, ты бы мне, наверное, не поверил, – говорю я, делая ещё глоток кофе, который успел остыть.

– А ты проверь.

– Хорошо, – говорю я, решив, что это может быть пробной версией того, что я расскажу Дженне позже сегодня. – Итак, ты знаешь Джона Моргана?

– Нет, Кендра. Никогда не слышал об этом парне. Подожди. Чёрт возьми, он женат! Кендра, я никогда не думал, что скажу это вслух, но, пожалуйста, скажи мне, что у тебя нет отношений с моим героем. Потому что, если он изменяет своей жене, я никогда больше не буду смотреть на него так, как прежде. Моё детство будет разрушено.

Я разражаюсь смехом, а затем резко останавливаюсь.

– Но тебя бы не беспокоило моё поведение?

– Подробности, Кендра.

– Я живу с его пасынком.

Олли начинает кашлять, как будто он поперхнулся собственным дыханием или что-то в этом роде.

– Ты с Джеком долбаным Морганом? Чёрт…Я не знаю, дать тебе пощечину или отдать честь. У тебя только что закончились отношения, и ты...

– Мы не встречаемся, – вмешиваюсь я. – Он предложил мне пожить у него пару недель, поскольку сейчас я не могу позволить себе ничего другого, и я согласилась. Он хороший парень.



– Я даже не собираюсь вдаваться в причины, по которым ты не обратилась ко мне или нашим родителям со своими финансовыми проблемами, поскольку знаю, что ты упряма, как гребаный мул, но, Кендра, Джек Морган? Разве ты не говорила мне однажды, что он был соперником Тайлера?

– И до сих пор.

От смеха, который раздается в трубке моего телефона, у меня болят уши, даже когда он звучит по громкой связи.

– И я полагаю, Тайлер понятия не имеет об этом?

– Да, так должно быть и дальше. Я планирую пожить здесь несколько недель, накопить немного денег, а потом найти что-нибудь другое.

Тишина.

– Олли? – спрашиваю я, проверяя, что он всё ещё на связи.

– Я здесь, Кендра, – отвечает он ещё через несколько секунд. – Но я должен спросить, ты уверена, что он тебе не нравится? Это довольно серьезное дело – просто принять что-то подобное. С точки зрения парня, для него это предложение может значить нечто большее.

Я замолкаю, не зная, как ответить. Я знаю, что я должна сказать, о чём кричит моя голова, но что-то ещё мешает мне отрицать, что я ничего не чувствую между нами.

Безумная мысль, Кендра. Он хороший парень, просто помогает девушке.

– Нет, – отвечаю я. – Он ведет себя как джентльмен, и я просто благодарна ему, не более того.

Мой брат глубоко вздыхает, когда я слышу, как двигатель его Мазерати снова заводится.

– Хорошо. Не могу сказать, что меня это не коробит, но это просто мой эгоизм. Передай ему, что я благодарен за его помощь моей упрямой, скрытной младшей сестренке.





ГЛАВА 11




КЕНДРА

– Это он, не так ли? – Дженна заглядывает мне через плечо.

Завернувшись в полотенце и распустив волосы после душа, я прижимаю телефон к груди.

– Да.

– Я так и знала, – напевает она, становясь рядом со мной после нашей домашней победы со счетом 2:1.

Каким-то образом я завершила игру победным ударом слету. Я никогда в жизни не пробовала делать такой удар, но когда мяч пролетел по воздуху на угловой, я подумала: почему бы не попробовать?

Хотя моё левое колено сейчас ненавидит меня не за это.

Пока Дженна роется в своей сумке, я пользуюсь возможностью прочитать сообщение Джека.



Джек:

«Отличный удар, Харт. Этот пилатес приносит свои плоды.»



Когда я пришла на тренировку в то утро, когда Джек уехал в Колорадо, и Дженна сразу спросила меня, как дела в отеле, я всё ей рассказала. Неудивительно, что её реакция была похожа на реакцию моего брата, но с добавлением визга и слов “Я же тебе говорила”.

Она не примет никаких аргументов, кроме того, что я ему нравлюсь, но я даже не допускаю этой мысли.

– Итак, что он сказал?

Закатив глаза, я признаю, что сопротивление бесполезно, и показываю ей свой экран.

– Ладно, я делаю из этого два вывода, – размышляет она, всё ещё уставившись на мой телефон, как будто написанная им строчка больше похожа на сонет Шекспира, которую я изучала в колледже.

– Во-первых, он думает о тебе, а во-вторых, он уже посмотрел основные моменты нашей игры.

– Во-первых, – возражаю я. – Он мой сосед и главный жилец квартиры, которую он доверил мне, и, во-вторых, он любит соккер, – я сохраняю невозмутимое выражение лица и борюсь с улыбкой, растягивающей мои губы, когда думаю о его ненависти к этому слову.

– Ты же знаешь, что я действительно наслаждаюсь всем этим, правда? – по лицу Дженны я понимаю, что так оно и есть.

– Ну, может быть, так оно и есть, но ты останешься разочарованной. Он хороший парень, и, думаю, мне нравится его компания, но я не собираюсь ни во что ввязываться.

– О, значит, ты уже думала об этом?

– Нет! – заявляю я громче, чем хотела. – Всё, о чем я думаю, это о том, чтобы мой бывший парень от меня отстал и у меня была своя квартира. Если в процессе я заведу друга, тогда отлично.

Дженна с силой застегивает молнию на своей сумке и озорно смотрит на меня, веснушки на её переносице выделяются.

– Не убедила.

– У меня нет ни малейшего намерения убеждать тебя своими словами. Пусть мои действия говорят сами за себя, – отвечаю я, натягивая шорты и морщась от боли в колене.

– Тебе нужно вернуться к физиотерапевту, детка, – голос Дженны мгновенно меняется с игривого на серьезный.

Со своего места на скамейке я вижу небольшую припухлость вокруг своей коленной чашечки.

– Думаю, всё, что мне нужно, – это бандаж, который поможет мне на некоторое время.

Она упирает руки в бедра.

– И ты думаешь, что появление на тренировке в субботу утром в бандаже не вызовет вопросов у тренера.

Дженна плюхается рядом со мной, когда я тяжело выдыхаю.

Последние три недели были для меня не самыми лучшими.

– Я знаю, что скауты сборной США могут появиться на любой игре или тренировке, и я знаю, что я у них в поле зрения. С тех пор как Лэйни завершила карьеру в прошлом сезоне, у нас не хватает центральных защитников, и я чувствую, что это мой шанс. Я не хочу ждать еще четыре года, Дженна.

Она обнимает меня за плечи и притягивает к себе, в то время как остальные девочки начинают выходить из раздевалки.

– Ты в порядке, Кенд? – Холли останавливается на пути к двери.

Я поднимаю руку и улыбаюсь.

– Всё хорошо, детка. Выйду через секунду.

Слегка сжав меня, Дженна разворачивает меня лицом к себе.

– Послушай меня, Харт. Когда я говорю, что нет другого защитника, которого я бы хотела видеть рядом собой в клубных или международных матчах, поверь мне – я не лгу. Ты не просто у них в поле зрения; ты на вершине их списка. Но если ты начнешь валять дурака и скрывать травмы, то они не только узнают и разозлятся на тебя, но и будут обеспокоены тем, что ты не была откровенна.

Когда я встаю со скамейки и достаю телефон из сумки, я понимаю, что она права.

К Дженне возвращается игривый вид, когда она закидывает сумку на плечо.

– А теперь ответь своему любимому и присоединяйся к нам на улице.

Я не утруждаю себя спором с ней, когда она открывает дверь, и та захлопывается за ней, оставляя меня одну в раздевалке.



Я:

«Спасибо. Тебе стоит как-нибудь попробовать. Сегодня последняя игра, верно?»



Джек:

«Да, нам нужна победа. Как дела в квартире? Потолок, я полагаю, всё ещё на месте?»



Я:

«Кто бы мог подумать, что парень, с которым я почти не общалась в университете, на самом деле такой забавный?»



Когда приложение показывает, что Джек отключился, меня захлестывает волна паники. Это было кокетливо?

Будь ты проклята, Дженна, за то, что морочишь мне голову.

Я торопливо набираю разъяснение, что благодарна ему за помощь, когда Джек снова начинает печатать.



Джек:

«Вывесите флаг9. Кендра Харт заметила меня.»



Я стою в тишине, смотрю на сообщение и пытаюсь понять, что именно он имел в виду. Прямо как Дженна несколько минут назад.



Я:

«Я кое-что замечала о тебе в университете.»



Джек:

«Хорошо, давай проверим это...»



Я застываю, крепко сжимая телефон в руке, пока он снова печатает.



Джек:

«Без жульничества, когда у меня день рождения?»



Я морщу лоб, пытаясь найти ответ, который, должно быть, где-то спрятан. Искушение открыть Google и поискать его имя заставляет меня закрыть наг диалог и открыть новое окно. Но когда я ввожу его имя, я чувствую, что обязана быть с ним честной.



Я:

«Я хочу сказать "апрель".»



ДЖЕК:

«Нет.»



Я:

«Ты скажешь мне?»



ДЖЕК:

«Нет.»



Из моей груди вырывается смешок.



Я:

«Ладно, попробуй что-нибудь другое.»



ДЖЕК:

«Ладно, Харт, последний шанс.»



У меня в животе порхают бабочки. Почему, чёрт возьми, я нахожу то, во что играла в младших классах, таким чертовски захватывающим? Это итог того, во что превратилась моя жизнь.



Джек:

«Какая у меня была фамилия до того, как я её сменил?»



Я закатываю глаза и набираю ответ.



Я:

«Окажи мне немного доверия. Очевидно, Томпсон.»



Джек:

«Хорошая девочка.»



Я:

«Давай ещё что-нибудь, раз уж это было так чертовски просто.»



Джек:

«Последнее, а потом мне нужно идти.»



Я:

«Порази меня. Сделай всё, что в твоих силах.»



Я сажусь на скамейку и, затаив дыхание, смотрю, как он печатает.



Джек:

«Почему мы так долго ждали, прежде чем заговорить?»



Мои пальцы зависают над клавиатурой, пока те немногие, очень смутные воспоминания, которые у меня остались о Джеке из университета, прокручиваются в моей голове, как карусель. Большинство из них – о нем на льду или о взглядах, которые он бросал на Тайлера или его друзей с другого конца зала.

По мере продолжения слайд-шоу, оно, наконец, останавливается на моменте, о котором я знала, но никогда не думала – или не позволяла себе думать – об этом больше.

Я играла в матче, когда у меня отказало колено. Я была на третьем курсе, и это было второй раз за мою карьеру в университете, когда такое случилось. Когда прозвучал финальный свисток, все направились обратно в здание клуба, а я ещё немного посидела на скамейке, глядя на поле и пытаясь прикинуть, как долго я буду отсутствовать на этот раз.

В тот момент я почувствовала настоящее отчаяние. Это была игра, на которую Тайлер обещал мне прийти, поскольку не был занят хоккеем, но он не пришел.

Кто пришел? Джек.

Моё внимание привлек парень на другой стороне поля, одетый в бейсболку и куртку университета. Я знала, что это Джек, но предполагала, что он пришел из-за кого-то другого.

Итак, почему он всё ещё был там, когда все остальные ушли?

Я хотела подойти и спросить его, что он здесь делает, но в ту секунду, когда я поднялась со скамейки, позади меня раздался голос Тайлера.

А когда я обернулась, чтобы проверить, где там Джек, он уже ушел.



Я:

«Честно говоря, я не знаю. Но, может быть, обрушенный потолок, в конце концов, не так уж и плох.»





ГЛАВА 12




ДЖЕК

Просмотр повторов некоторых из моих игр останется самым болезненным переживанием в моей жизни. Как, например, в университете, когда я был слишком открыт и пропустил гол, который обеспечил команде соперников победу. Чёрт, это воспоминание будет преследовать меня всю жизнь.

Но сегодняшняя игра? Что ж, я мог бы любоваться этой красотой каждый день, и этого всё равно было бы недостаточно. Я не забил, но почему-то чувствовал, что моя роль на льду была более доминирующей, чем когда-либо прежде. Сегодня вечером я чувствовал себя не новичком, а скорее готовым игроком для НХЛ. Особенно когда я заменил Мэтта на один тайм, и игра завершилась со счетом 0:3 в нашу пользу.

Игра, в которой, судя по нашим играм в прошлом сезоне, мы никогда не ожидали победы. Так что для нашего вратаря вполне логично сидеть рядом со мной в баре с широкой улыбкой на лице. Сегодня он был великолепен.

Моя улыбка? Ну, она такая же широкая, как у Арчера, но не только из-за хоккея. Может, она и не знает про день рождения, но ей тоже интересно, какого черта мы никогда не общались в университете.

И для меня это похоже на ещё одну большую победу.

Есть только одна вещь, которая беспокоит меня сегодня вечером...

– Что такое с Сойером? – я поворачиваю голову в его сторону.

Наш капитан сидит в одиночестве по другую сторону бара в форме полумесяца. Большинство ребят собрались за столами, но мы с Арчером смотрим кадры из НХЛ на экранах над головой. Я пару раз приглашал Сойера присоединиться к нам, но каждый раз он отказывался.

Арчер продолжает пялиться в экран телевизора и морщится.

– Что тебе известно о нашем капитане?

Я пожимаю плечами и кручу бокал на подставке для пива.

– Помимо того немногого, что он рассказал мне за последние три недели...Только то, к чему имеет доступ широкая публика.

– Хм... – отвечает Арчер, беря свое пиво и делая большой глоток. – Значит, ты знаешь о том, что произошло шесть лет назад?

Когда я не отвечаю сразу, Арчер делает правильное предположение – я понятия не имею.

– Да, я думаю, тебе было, сколько, шестнадцать, когда всё случилось? – он делает паузу и бросает быстрый взгляд в сторону Сойера. – Послушай, на самом деле не моё дело, но поскольку кое-что из этого общеизвестно, я скажу тебе вот что. Есть причина, по которой ты не видишь Сойера с женщинами. Когда дело доходит до прекрасного пола, мы с ним – полярные противоположности.

Откидываясь на спинку стула, я думаю об истинности этого утверждения.

– Сойер был женат, и когда я говорю “женат”, я имею в виду, что они были по уши влюблены друг в друга, и от одного взгляда на них можно было почувствовать любовь. В какой-то момент они считались самой сильной парой в НХЛ. Софи не была известной моделью или что-то в этом роде, но она была причиной, по которой Сойер добился всего, что у него есть, – по крайней мере, так он всегда говорил. Скажем так, у него не было счастливой молодости, пока он не встретил свою жену.

– Подожди, Софи была рыжей? – спрашиваю я, смутно припоминая, что о ней что-то писали.

– Да, и я не думаю, что Сойер будет возражать, если я скажу, что чертовски сексуальной, – Арчер прочищает горло. – Итак, переведем часы на пару лет вперед, и у них родился их первенец, Эзра. Было время, когда Сойер был совсем не тем парнем, которым он является сегодня. Всё изменилось, когда Софи внезапно скончалась от тромбоэмболии легочной артерии. Однажды вечером он пожелал ей и своему четырехлетнему сыну спокойной ночи перед поездкой на выездную игру, а на следующий день ему позвонили и сказали, что, когда он вернется домой, его будет ждать только Эзра.

Мой взгляд переключается на Сойера, когда он достает свой телефон и начинает водить пальцем по экрану.

– О, чёрт.

Арчер медленно кивает головой.

– Да. Сойер так и не оправился. Он лучший отец для Эзры, но все ребята в команде знали, чего ожидать, когда мы поедем в Колорадо.

– Это случилось, когда он был здесь, не так ли? – спрашиваю я, уже зная ответ. Кусочки пазла быстро собираются вместе. – Как ты думаешь, мне следует ему что-нибудь сказать?

Арчер отвлекается от экранов и смотрит на меня.

– Ты хороший парень, Джек. Я думаю, что команда нуждалась в тебе не только из-за твоих способностей на льду. За те три недели, что я играю с тобой, я уже вижу тебя в качестве капитана в будущем. Ты как клей, который скрепляет команду. Но в данном случае я бы посоветовал тебе оставить Сойера в покое. Он справится с этим, как и всегда.

Арчер хлопает меня по плечу, я беру свой бокал, делаю глоток и ещё раз смотрю на Сойера.

– Итак, какова твоя история? – спрашиваю я, меняя тему.

За столиками позади нас раздается смех, и я наблюдаю, как Сойер опустошает свой стакан и соскальзывает со стула. Он кивает нам и остальной команде и исчезает из бара. Когда я вернусь в наш общий номер в отеле, я ожидаю найти его уже спящим.

– Что ты хочешь этим сказать? – смеется Арчер. Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Мне просто кажется, что я уже достаточно хорошо знаю большинство парней в команде, но ты в некотором роде загадка.

Арчер выглядит немного удивленным, но не отказывается дать мне ответ.

– Я простой парень.

– Да, я уже это понял. Но ты никогда не хотел найти ту единственную девушку?

Он выгибает бровь в мою сторону.

– Мне двадцать шесть, и я не умираю. У меня ещё есть время найти кого-нибудь. Я просто никуда не спешу.

– Вполне справедливо, – отвечаю я.

– А как насчет тебя? – спрашивает он.

Мои мысли возвращаются к Кендре и последнему сообщению, которое она отправила, поздравляя меня с нашей победой.

– Немного похож на тебя, я думаю, в том смысле, что я одинок и никогда особо не беспокоился о свиданиях. В университете у меня была девушка, но ничего не вышло, мы встречались недолго.

– Ты не кажешься мне плейбоем, – отвечает Арчер.

Я качаю головой.

– Это не так. Я спал с несколькими девушками, но, кроме Оливии, ни с кем из них не больше одного раза.

Допивая свой напиток, Арчер наклоняет пустой бокал в мою сторону.

– Почему у меня такое сильное ощущение, что всё, что ты сейчас говоришь, происходит в прошедшем времени?

Я отдам ему должное в одном – он чертовски проницателен.

Я потягиваю себя за шею. В моем влечении к Кендре нет ничего нового, но чувства, которые я испытываю и пытаюсь подавить, начинают затуманивать мне голову.

– Я знаю, что фраза “это сложно” используется слишком часто, но в данном случае это определенно правда, как и термин “безответная”, – продолжаю я, чувствуя, как что-то сжимается у меня в груди. Арчер глубоко вздыхает.

– Думаю, в одном предложении ты суммировал точные причины, по которым я трахаюсь и cбегаю.

Я практически вою, когда снова перевожу взгляд на Арчера, и его плечи тоже трясутся.

– Господи, приятель, ты умеешь обращаться со словами.

Его улыбка становится дерзкой.

– Да, именно это они все говорят в критический момент.

Смех продолжает вырываться из меня, когда я чувствую чье-то присутствие сзади.

Почувствовав, что это наш тренер, Арчер пододвигает свой стакан к бармену и бросает двадцатку.

– Я пойду спать.

– Серьёзно? – кричу я вслед Арчеру, когда Джон садится рядом со мной.

Он почесывает щетину на подбородке, к нему возвращается самоуверенность.

– Я ведь не говорил, что “один”, не так ли?

– Господи, при одном взгляде на него во мне всплывают воспоминания пятнадцатилетней давности, – стонет Джон.

Я поворачиваюсь к нему.

– Скорее, двадцать, не так ли? – махнув рукой бармену, я прошу ещё две пинты пива пэль-эль.

– Правда, Джек? – спрашивает Джон, и я чувствую, как краснеют мои щеки.

– Что? Мы празднуем победу, не так ли?

Он кивает на мой пустой стакан.

– Какой по счету? – Джон откидывается на спинку стула. – Хорошо. Сегодня была твоя самая лучшая игра, так что я оставлю это без внимания.

– Ты слишком добр, – отвечаю я после первого глотка.

Когда остальная команда покидает бар, я наблюдаю, как Джон превращается из тренера в члена семьи.

– Твоя мама сказала, что написала тебе вчера, спрашивая, придешь ли ты в воскресенье на свой день рождения.

Я вздрагиваю, когда вспоминаю, что прочитал сообщение и забыл ответить.

– Вроде как у меня есть планы. Может быть, позже на неделе?

Брови Джона взлетают вверх.

– Конечно. Но с кем?

Я смотрю на капли, стекающие по моей кружке.

– С девушкой.

Джон быстро ставит стакан на стойку, чтобы ничего не разлить.

– Прости, что?

Вздрагивая, я понимаю, что пришло время сказать ему правду.

– Когда я говорю о планах, они вроде как ещё не утверждены. Я планирую поговорить с ней об этом, когда вернусь домой.

– Джек, мне действительно нужно, чтобы ты как можно скорее начал говорить по-английски.

Я выдыхаю смешок и решаю просто пойти на это.

– Кендра Харт. Она какое-то время поживет у меня. Коротко говоря, она фактически бездомная, но не потому, что недавно рассталась со своим парнем. Я сказал, что она может остаться со мной, и, ну, поскольку у неё нет никаких планов на свой день рождения, который через неделю после моего, я решил узнать, не хочет ли она отпраздновать. Как друзья, – уточняю я.

Джон поднимает дрожащую руку.

– Подожди, Кендра? Бывшая Тайлера?

Я киваю один раз.

Он опускает голову на руки.

– О, чёрт.

– Ага. Я просто помогаю другу, – повторяю я.

Он наклоняет голову в мою сторону, и я вижу в его глазах сомнение.

– Да, судя по выражению твоего лица, для тебя она именно подруга.

Я пожимаю плечами. Моё беспокойство по поводу того, что узнает Тайлер, на самом деле связано только с командой и Кендрой.

– Ну и что, если она мне действительно нравится?

Джон откидывается на спинку стула, опускает руки и проводит ладонями по барной стойке.

– Ты не нарушаешь никаких правил тем, что делаешь, но ты рискуешь сломать нос. Если Тайлер узнает обо всём этом, он обрушит на тебя ядерную атаку. Я уже вижу, как их разрыв разъедает его изнутри.

– По совершенно неправильным причинам, – говорю я себе под нос.

– Может и так, но если он пронюхает, что она живет с тобой, и ты запал на неё? Приготовься к боли, – лицо Джона снова переключается в режим наставника. – Если ты хочешь ухаживать за девушкой, тогда действуй. Если кто-то и выступает за то, чтобы найти своего человека, так это я, но если что-то из этого повлияет на динамику команды и игру, то знай, что я обрушусь на вас обоих. Мы только начинаем добиваться некоторого прогресса в лиге.

Я не могу отрицать, что у меня внутри все переворачивается от страха.

– Я не планирую ухаживать за девушкой, которая только что разорвала долгосрочные отношения и нуждается в моей помощи.

Из горла Джона вырывается одобрительное мычание.

– И я это понимаю. Я просто хочу сказать, что, по-моему, ты играешь в опасную игру, когда дело касается твоего товарища по команде и твоих чувств.





ГЛАВА 13




КЕНДРА

Я лежу, свернувшись калачиком, на диване Джека и смотрю повтор «Друзей», когда дверь квартиры открывается, и появляется Джек с чемоданом в одной руке.

Я не уверена, видит ли он меня, укрытую одеялами, когда ставит чемодан на пол и снимает обувь, прежде чем направиться на кухню и открыть холодильник. Он открывает бутылку с водой и делает пару глотков, прежде чем опереться ладонями о стойку перед собой.

Моей первой реакцией было поздороваться, но интуиция подсказывает мне, что у него какой-то личный момент, поскольку он зажмуривает глаза и шепчет что-то невнятное себе под нос. Проходит ещё несколько секунд, прежде чем я сажусь и, очевидно, пугаю его до смерти.

– Всё в порядке?

– Чёрт. Я думала, ты легла спать и оставила телевизор включенным или что-то в этом роде, – он прижимает ладонь к груди.

– Я засыпала, но… – я тянусь через диван и проверяю время на своем телефоне, на экране высвечивается сообщение от Тайлера.



Тайлер:

«Увидимся завтра в час. Я скучаю по тебе. X»



– Я мог бы спросить тебя о том же, – говорит Джек, отталкиваясь от столика и садясь на свободный стул напротив меня. – Всё в порядке? – он указывает на мой телефон.

– Сообщение от Тайлера. Я последовала твоему совету, поэтому встречусь с ним завтра. Он говорит, что хочет прояснить ситуацию между нами. Я рада выслушать его, но моя главная цель – вернуть ему его вещи и закрыть эту главу своей жизни.

Наверное, это можно было бы назвать облегчением на лице Джека. Что бы это ни было, я могу сказать, что он думает, что я принимаю правильное решение.

– Ты голоден? – спрашиваю я.

– Умираю с голоду.

Я показываю через плечо на кухню.

– Я, конечно, не шеф-повар Рамзи, но я готовила чили и оставила немного для тебя. Просто нужно разогреть. Ну, если тебя устроит чили? Потому что лично я люблю его.

Улыбка, к которой я начинаю привыкать, появляется на лице Джека.

– Я люблю чили.

Я встаю с дивана и направляюсь на кухню, натягивая длинную футболку, которая чуть ниже моих пижамных шорт. Когда я поворачиваюсь к нему, чтобы кое-что спросить, голова Джека наклонена и втянута в плечи.

– Ты уверен, что у тебя всё хорошо?

Он опускает голову и кивает один раз.

– Да. У меня просто начинает болеть голова. Наверное, потому, что я голоден.

– Ну, с этим я определенно могу помочь, – говорю я, поворачиваясь к конфорке и разжигая её. – И прости, если будет не очень на вкус, – кричу я.

– Эй, ладно. Теперь я не только умираю с голоду, но и оглох, – размышляет Джек у меня за спиной, заглядывая через моё плечо в кастрюлю.

С той секунды, как я начала жить с ним, я не могла понять, что за землистый запах наполняет его квартиру, но, оказавшись рядом, я поняла, что это его одеколон.

Мои чувства обостряются, когда я беру половник и размешиваю чили.

– Ты умеешь готовить? – спрашиваю я.

Он снимает куртку и бросает её на барный стул, затем разворачивается и открывает верхний шкафчик, доставая тарелку.

– Я неплох в этом. Моя мама, Фелисити, и Джон безумно хороши на кухне, и большая часть их отношений вращается вокруг готовки и походов в ресторан. Джон в процессе покупки итальянского ресторана в Сиэтле. Его выставили на продажу несколько месяцев назад, и он всегда был популярным местом встреч для него и его друзей. Я думаю, их страсть передалась мне и Дарси.

Когда чили начинает пузыриться, я выкладываю его на тарелку, а Джек добавляет кукурузные чипсы и сметану.

– Думаю, мне могла бы понравиться твоя сестра; похоже, она девушка в моём вкусе, любит еду и свечи.

Всё ещё держа половник в руке, я поднимаю глаза и вижу нависшего надо мной Джека. При росте 193 см он такого же роста, как Тайлер, но что-то в присутствии Джека кажется более доминирующим. И не в плохом смысле.

– Чили готово, – шепчу я.

Джек держит свою тарелку крепко, и его голос звучит хрипло, когда он говорит:

– Мне придется как-нибудь приготовить для тебя.

Нас разделяет всего несколько дюймов, я стою неподвижно, половник всё ещё в моей руке, повис в воздухе.

– Что тебе нравится? Я думаю о британской классике, – говорю я, пытаясь изобразить свой лучший акцент. Он игриво улыбается.

– Ну, мы выяснили, что ты не против булочек, так что, может быть, мы заменим их и попробуем что-нибудь более пикантное. Может быть, пастуший пирог.

Мой взгляд скользит к телевизору, «Друзья» всё ещё играют на заднем плане.

– Наверное, мой любимый эпизод – тот, где Рэйчел склеивает страницы и смешивает пирог с каким-нибудь случайным желейным десертом.

Джек продолжает улыбаться мне сверху вниз, его дыхание овевает моё лицо.

– Трайфл, Харт. Она готовит половину трайфла и половину пастушьего пирога.

Каждая клеточка моего тела превращается в желе, когда обычно ярко-голубые глаза Джека темнеют. Словно сдерживая себя, он коротко качает головой и снова сосредотачивается на тарелке, которую всё ещё держит в руке.

– Во сколько у тебя завтра встреча с Тайлером?

Я чувствую что-то неприятное, когда он отстраняется от меня и садится за стол, сразу же принимаясь за еду.

– В час дня в «Rise Up». Честно говоря, я этого боюсь.

С набитым ртом он кивает.

– Что у тебя запланировано на эти выходные? Никаких игр, верно?

Я поправляю свой растрепанный пучок, и Джек наблюдает за тем, как волосы каскадом рассыпаются по моим плечам. По крайней мере, в последнее время они не так сильно выпадают, как раньше.

– В субботу утром у меня тренировка, а потом ничего до понедельника. Мой план – запоем смотреть телевизор, хочешь присоединиться ко мне?

Он откладывает ложку, и мне требуется секунда, чтобы осознать, с какой скоростью он только что расправился с чили.

– Ты всё уронил или что-то в этом роде? – спрашиваю я, наклоняясь и проверяя пол под ним. На губах Джека появляется усмешка.

– Я не врал, когда сказал, что голоден, и это было чертовски вкусно, – он указывает на пустую тарелку, и я чувствую, как румянец гордости заливает мои щеки.

– Я с радостью присоединюсь, – он наклоняется вперед и берет свою бутылку с водой. – Но я хотел спросить тебя кое о чём.

От его вопроса у меня внутри все переворачивается, и я вжимаюсь задницей в гранитную столешницу.

– О чём? – спрашиваю я.

– Не знаю, смотрела ли ты это в интернете, но в это воскресенье мой день рождения, а твой – через неделю. Поскольку ни у кого из нас, похоже, нет никаких планов, я подумал, не хочешь ли ты, – он делает паузу и тяжело сглатывает. – Сходить куда-нибудь перекусить или, может быть, сходить в кино?

Я открываю рот, но Джек заговаривает снова.

– Очевидно, как друзья, – он неловко смеется. – Просто мне стыдно ничего не делать.

– Прости, – начинаю я.

Джек быстро поднимает руку, его лицо искажается от беспокойства.

– Всё в порядке. Я понимаю. Это странно.

Я качаю головой, и мой желудок продолжает сжиматься.

– Нет, нет. Я не собиралась говорить, что не могу или не хочу. Мне жаль, что я не знала про твой день рождения.

На щеках Джека появляются ямочки.

– Значит, ты в деле?

– Да, безусловно.

Когда я выдвигаю стул и сажусь напротив него, то ловлю себя на том, что снова тереблю свои волосы. Джек указывает на мою голову.

– Твои волосы выглядят хорошо в любом случае, но с распущенными действительно красиво.

– Ты так думаешь? – спрашиваю я. – Их нужно подстричь, и обычно, когда они вырастают до такой длины, они становятся неуправляемыми. Вот тогда-то я и начинаю укладывать их на макушке, чтобы они не мешали.

Клянусь, я вижу, как щеки Джека слегка краснеют, но это может быть и из-за того, что он только что съел целую тарелку острого чили.

– Я никогда не видел тебя с распущенными волосами в университете. Они были либо собраны в хвостики для футбола и занятий в спортзале, либо какая-то домашняя прическа, – он поднимает руку и проводит ею по макушке. – Что-то повседневное, но с деталями, которые подчеркивают твоё лицо. Это красиво, но и по-другому, не так, когда они распущены.

Опершись локтями о стойку, я наклоняюсь вперед и, прищурившись, смотрю в его сторону.

– Соккер, – говорю я, перекидывая свои длинные волосы через правое плечо для пущего эффекта.

Он ничего не говорит, отодвигая стул и обходя стол со своей тарелкой. Подходит ко мне и разворачивает мой стул так, чтобы я была к нему лицом.

– Мне нравится, когда ты здесь, Харт, особенно когда ты готовишь такое вкусное чили. Но есть определенные границы, которые, как я сказал, ты не можешь переступить.

Напряжение между нами нарастает, и я начинаю сомневаться, действительно ли этот разговор идет о названии моей профессии.

– Хорошо, принято к сведению. Но я не могу обещать, что буду соблюдать их.

Его челюсть сжимается, когда он протягивает руку и ставит тарелку рядом с раковиной, стук ложки о керамику эхом разносится по квартире.

– А какие ещё границы? – спрашиваю я, не в силах остановиться.

Джек проводит рукой по волосам, его бицепсы напрягаются под белой рубашкой.

Сделав глубокий вдох, он хлопает себя рукой по бедру, опустив взгляд в пол.

– Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться, Кендра.





ГЛАВА 14




КЕНДРА

Справедливости ради стоит сказать, что судьба в последнее время была не совсем на моей стороне, и, по-видимому, мало что изменилось, когда я врываюсь в Rise Up и обнаруживаю Тайлера, уже сидящего за тем же столом, за которым я не так давно сидела с Джеком.

Перед ним уже стоят кофе и пирожные, и он машет рукой, чтобы привлечь моё внимание.

– Привет, – осторожно приветствует меня Тайлер, когда я занимаю прежнее место Джека и вешаю куртку на спинку стула, ставя спортивную сумку рядом с собой.

– Я, эм... – он указывает на черничный маффин и песочное печенье “миллионер” на тарелке передо мной. – Я не был уверен, что из этого тебе понравится больше, поэтому взял оба, – улыбается он. – Я знаю, ты любишь чернику и шоколад, поэтому я решил, что это лучшие варианты.

Я продолжаю смотреть на угощения передо мной, не вникая в то, что он говорит, и, следовательно, позволяю своему рту опередить мозг.

– Вообще-то, я сейчас немного перехожу на булочки, но это тоже вкусно. Так что спасибо.

Тайлер склоняет голову набок, сложив руки на столе.

– Ты никогда не упоминала об этом раньше, но если хочешь, я могу поменять...

– Нет, нет, всё в порядке, – поспешно выпаливаю я, а затем прочищаю горло, злясь на себя за то, что вообще что-то сказала. – Итак, ты хотел поговорить?

Левой рукой Тайлер чешет висок.

– Да.

– О чём? – спрашиваю я, решив, что он должен раскрыть свои карты и начать разговор, хотя бы раз в жизни. Ему требуется всего пара секунд, чтобы заговорить снова, но кажется, что прошла вечность.

– О нас.

Добавляя в кофе сахар, я беру ложку и начинаю помешивать его — любой предлог, чтобы избежать зрительного контакта. Я не хочу показаться грубой, но атмосфера между нами кажется неловкой, и я изо всех сил стараюсь выдержать её.

Верни ему его сумку и покончи с этим, Кендра.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем заговорить.

– ‘Нас’ больше нет, Тайлер. Я думала, что я здесь для того, чтобы мы могли прояснить ситуацию и двигаться дальше.

Наклоняясь, я беру его спортивную сумку и протягиваю над стол между нами.

– Я думаю, это всё, что ты оставил у меня дома. Там было немного, так что я смогла вместить всё сюда.

Я продолжаю держать сумку в вытянутой руке, но когда Тайлер не берет её, я, наконец, набираюсь смелости посмотреть на него.

– Возьми её, пожалуйста.

На его лице отражается разочарование, когда он протягивает руку и цепляется за один из ремешков.

– Это твоя сумка.

– Оставь себе, – отвечаю я, махнув рукой перед собой. – Она старая, со времен университета. Я ею больше не пользуюсь.

Вокруг нас продолжаются разговоры, прерываемые звоном тарелок и шумом кофеварки, пока я жду, когда Тайлер заговорит снова. Он вытягивает шею и смотрит в потолок.

– Прости.

Я киваю в знак признательности. Я не особо ждала от него извинений, но я ценю это, даже если они запоздали на годы.

– Мы можем хотя бы попытаться стать друзьями? – спрашивает Тайлер.

Я думаю, мы оба знаем, что шансы на то, что мы станем друзьями, невелики, тем более что единственное, что у нас есть общего, – это город, в котором мы живем. Но я не хочу рисковать ещё одним спором.

– Конечно, – отвечаю я, одаривая его своей лучшей, но в конечном итоге слабой улыбкой.

Тайлер достает свой телефон и начинает что-то смотреть. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Он никогда не мог уделять мне всё своё внимание; интерес к его последним публикациям в социальных сетях и шумиха вокруг них всегда оказывались для него намного более увлекательными.

Он задумчиво поджимает губы.

– В таком случае, я думаю, это хорошая идея – пойти на гала-концерт на следующей неделе вместе. Я знаю, что мы были бы друзьями, но мои мама и папа задают вопросы о нас с тех пор, как прочитали слухи о том, что мы расстались в плохих отношениях, и папа обеспокоен тем, что это плохо отражается на мне. Так что, если мы пойдем вместе и дадим понять, что идем как друзья, тогда, я думаю, это поможет.

– Гала? – спрашиваю я, глубоко вздохнув. – О чём ты говоришь?

Тайлер хмурит брови.

– Ежегодный гала-концерт профессиональных спортсменов, Кенд. Тот, на котором мы присутствовали в прошлом году. Ну, знаешь, тот, что...

– Я помню, – прерываю я его.

Чёрт.

У меня сводит живот. Из-за всего происходящего я как-то умудрилась забыть, что NYPAG – гала—концерт профессиональных спортсменов в Нью-Йорке – будет в следующую субботу вечером. Все электронные письма с напоминанием об этом до сих пор остаются непрочитанными в моём почтовом ящике.

Делая глоток кофе, чтобы выиграть себе ещё несколько секунд на размышления, я ставлю чашку обратно и смотрю на Тайлера.

– Итак, ты хочешь, чтобы я пошла с тобой, чтобы помочь твоей репутации? – в моём голосе звучит недоверие. Мне никогда не нравился отец Тайлера, но теперь я начинаю понимать, откуда у моего бывшего парня такие эгоистичные пристрастия. – Я не думаю, что это хорошая идея.

– Почему бы и нет?

Я делаю ещё глоток холодного кофе.

– Потому что я не пешка в твоей пиар-игре.

– Ха, – фыркает он и поглаживает свой грубый подбородок. – Это потому, что у тебя уже есть пара на гала-концерт?

Я недоверчиво качаю головой.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что, Кендра, – он протягивает руку, указывая на меня. – Ты, кажется, чертовски быстро забыла о нас. Четыре года, – он повышает голос и обводит взглядом кафе, чтобы убедиться, что никто не заметил. Его голос понижается до шепота. – Четыре года мы были вместе, а теперь ты двигаешься дальше, как будто меня никогда и не существовало.

Впервые с тех пор, как я себя помню, я вижу что-то похожее на сожаление на лице моего бывшего парня.

– Я ни с кем не встречаюсь, – подтверждаю я. – Я просто уделяю больше времени себе и устанавливаю границы прямо сейчас. Большая часть боли была причинена мне за месяцы, может быть, даже за годы до того, как мы расстались. Год назад ты поставил мне ультиматум – футбол в Великобритании или мы. Я выбрала нас и последовала за тобой в этот город только для того, чтобы ты, в итоге, кинул меня.

– Что ж, всё, что я могу сказать, это то, что мне очень жаль, – в голосе Тайлера слышится раздражение, которое подсказывает мне, что его слова, возможно, не совсем искренни.

Мне не нужна его жалость.

– Всё в порядке. Теперь всё в прошлом.

Когда между нами снова воцаряется тишина, я отодвигаю свой стул, не в силах больше выносить эту атмосферу.

– Куда ты идешь?

Я пододвигаю к нему маффин и печенье.

– Вот, возьми их. Думаю, мы сказали всё, что нужно.

Я тянусь за курткой, висящей на спинке стула, когда телефон Тайлера привлекает моё внимание. Он находится на другой стороне стола, но сообщение легко увидеть.



Неизвестный:

«Просто хотела сказать, что та ночь была потрясающей. Ты был потрясающим. Нам обязательно нужно как-нибудь повторить это. *подмигивающее лицо*»



Когда мы встречались, мысль о том, что Тайлер уйдет к другой женщине, вызывала у меня тошноту. В какой-то степени, возможно, именно это помешало мне покончить с нашими отношениями раньше – страх причинить боль.

Но когда я натягиваю куртку и убираю волосы за воротник, я ничего не чувствую. Полное безразличие. Единственная эмоция, пронизывающая меня, – это закипающий гнев, который я испытываю из-за его дерзости возражать против того, что я, возможно, встречаюсь с кем-то другим.

Это было то завершение, в котором я нуждалась.



Я указываю на его телефон, в то время как Тайлер продолжает наблюдать за мной, на этот раз не обращая внимания на светящийся экран слева от него.

– Похоже, Неизвестный сможет быть твоей парой в следующую субботу.





Безразличие, которое я чувствовала десять минут назад, длилось недолго.

Как только я вошла в квартиру Джека, я сразу же направилась в свою спальню, даже не остановившись, чтобы проверить, в гостиной ли он.

Я никогда не была из тех, кто плачет, но, когда все возможные эмоции захлестывают меня подобно приливной волне, начинают литься слезы.

Как могла бы выглядеть моя жизнь прямо сейчас, если бы я выбрала себя, а не парня.

Лондонская команда, предложившая мне контракт, находится на вершине Суперлиги с момента её основания, что делает их текущими фаворитами в борьбе за место в престижной Лиге чемпионов. Что-то, что, несомненно, повысило бы мои шансы попасть в национальную команду.

Я оглядываю роскошную комнату и провожу рукой по пуховому одеялу из египетского хлопка, опускаясь на кровать. Я не могу оставаться здесь и жить за счет гостеприимства Джека. Я сама приняли те решения, и я не могу ожидать, что другие люди поддержат меня.

Пытаясь сдержать рыдания, я сажусь и тянусь к прикроватной тумбочке, достаю зарядку для телефона и засовываю его в чемодан, стоящий в ногах моей – Джека – кровати.

Тихий стук останавливает меня.

– Кендра?

– Просто дай мне минутку, ладно? – прошу я Джека дрожащим голосом.

– Ты одета?

– Что? – спрашиваю я, смех угрожает прорваться сквозь рыдания.

Из-за двери доносится долгий вздох.

– Ты прикрыта?

– Да, – отвечаю я.

Лицо Джека полно беспокойства, когда он открывает дверь спальни и смотрит на меня. Затем он переводит взгляд на мой открытый чемодан.

– Куда ты собираешься?

Я заправляю свои длинные волосы за уши.

– Я не могу здесь оставаться. Я пользуюсь тобой.

– Это не так.

– Это так, – возражаю я, вставая с кровати и направляясь к комоду рядом с Джеком.

В спешке я выдвигаю ящик, и Джек протягивает руку, кладя свою большую ладонь поверх моей, когда я сжимаю ручку в своей ладони. Всё, что угодно, лишь бы слезы снова не потекли рекой.

– Поговори со мной, Кендра. Его голос мягкий и понимающий, как теплое одеяло, укрывающее мои проблемы. – Тайлер что-то сказал?

– Нет, – отвечаю я, глубоко вздыхая. – Я просто думаю, что моё ведро для дерьма, возможно, переполнено.

– Ведро для дерьма? Такого я раньше не слышал.

Я поджимаю губы, моё настроение меняется с отчаянного на веселое.

– Ты можешь помолчать хотя бы секунду?

– Что сделать?

Его рука всё ещё лежит на моей, когда я поднимаю на него взгляд, и моё внимание привлекает появившаяся ямочка на его щеке.

– Не заставляй меня улыбаться, когда всё, чего я хочу, – это разбросать свою одежду по комнате и поорать в одну из твоих ненужных дорогих подушек.

Его улыбка становится шире, а голубые глаза искрятся озорством.

– Но ты должна признать, Харт. Жизнь становится веселее, когда ты улыбаешься.

– Я не мешаю тебе улыбаться, – фыркаю я, пытаясь сохранить своё настроение.

Это происходит прежде, чем кто-либо из нас успевает осознать это – его другая рука тянется вверх и заправляет прядь волос мне за ухо.

– Моё первоначальное утверждение всё ещё в силе. Жить веселее, когда ты улыбаешься.

Между нами воцаряется тишина, отличная от той, что мы разделили с Тайлером. Я не хочу, чтобы она внезапно заканчивалась.

– Он спит с другими, – говорю я. – Думаю, он может делать всё, что хочет. Но что меня действительно разозлило, так это то, что несколькими минутами ранее он попросил меня посетить NYPAG вместе с ним. Я сказала ему “нет”, потому что последнее, чего я хочу, – это быть с ним под руку, как с другом или как-то иначе.

Я издаю разочарованный смешок, и Джек убирает свою руку с моей.

– Но я уже могу представить, как бы всё было – я стою одна рядом с баром, в то время как он развлекается с какой-то случайной девушкой, с которой спал. И всё это на гала-концерте в городе, в котором я никогда не хотела быть, – мой голос становится всё более резким, когда мной охватывает разочарование. – Я могла бы играть в Лондоне прямо сейчас.

Когда на глаза наворачиваются слёзы, я быстро провожу пальцами под глазами.

Я не позволю ему взять надо мной верх.

– Что, если бы ты не была одна? – голос Джека выводит меня из задумчивости, и я оглядываюсь на него.

– Что ты имеешь в виду?

Его встревоженные глаза изучают моё лицо.

– Я имею в виду, что, если бы тебе не нужно было беспокоиться о том, что ты будешь там одна? Что, если... – он делает паузу, и я смотрю, как шевелится его горло. – Что, если бы вместо этого ты опиралась на мою руку?

ДЖЕК

Я только что сказал это вслух?

Глаза Кендры расширяются.

Да, я сказал это вслух.

– Что? – отвечает она.

Поморщившись, я указываю на нас.

– Ты могла бы пойти на гала-концерт со мной.

Кендра смотрит на комод перед собой, явно обдумывая то, что я только что сказал. Она качает головой.

– Если мы пойдем туда как друзья, он скажет, что я сделала это назло ему, потому что это именно то, что он предложил.

Что ж, вот и мой запасной план.

Искушение протянуть руку и поднять её подбородок, чтобы она посмотрела на меня, велико, но на этот раз я крепко держу руки по швам. Я уже перешел границы дозволенного, когда секунду назад заправил ей волосы.

– А если ты притворишься моей настоящей парой?

Господи, сегодня слова так легко слетают с моего языка.

Кендры резко поворачивается ко мне.

– Ты серьезно, да?

Я не могу сказать, вызвана ли её ухмылка моим предложением или сдерживаемым волнением, которое я тоже испытываю.

Раз уж начал, пути назад нет.

– Смертельно, – отвечаю я, удерживая контакт с её темно-карими глазами, чтобы она могла видеть, насколько я серьезен.

– Джек, он уничтожит тебя и обвинит меня во лжи. Я сказала ему, что ни с кем не встречаюсь.

– Он спросил тебя об этом?

Она поджимает губы и кивает.

– Он думает, что именно поэтому я так быстро забыла о нём. Он думает, что я ушла к кому-то другому в качестве компенсации.

– Кому какое дело, что он думает? Я имею в виду, ты так долго приспосабливалась к его потребностям. Пришло время начать думать о том, чего хочешь ты.

Легкая улыбка озаряет её лицо.

– И ты думаешь, что понарошку встречаться с тобой – это то, чего я хочу?

Я пожимаю плечами.

– Ты же говорила, что хочешь повеселиться. Конечно, это будет не по-настоящему, но я могу показать тебе, каково это – встречаться с кем-то, кому на самом деле не все равно. Плюс, если это поможет избавиться от него и его сообщений, то это будет дополнительным бонусом.

Я знаю, что моя улыбка стала дерзкой, когда она в шутку закатывает глаза.

– Как думаешь, Морган, ты составишь мне хорошую пару?

Решимость наполняет мою грудь. Я знаю, что всё это не по-настоящему, но я не могу сдержать прилив адреналина, когда думаю о Кендре Харт, держащуюся за мою руку. Даже если после этого Тайлер разобьет мне нос. При условии, что я буду вести себя профессионально и не буду реагировать, именно с ним у команды возникнут проблемы.

– Я уверен, что заставлю тебя улыбаться намного чаще, чем это когда-либо удавалось Тайлеру.

Когда она, наконец, выпускает ручку комода из своей ладони, я протягиваю руку и задвигаю ящик.

– Мне нечего надеть, так как я не думала, что в ближайшее время мне понадобится платье. В эти выходные мне придется съездить и купить что-нибудь из одежды.

– В воскресенье, – отвечаю я. – Я мог бы сводить тебя по магазинам за платьем, а потом мы могли бы куда-нибудь сходить поесть. В любом случае, у нас были планы.

И я не могу придумать лучшего способа провести свой день рождения.

Кендра поднимает руку.

– О, я ни за что не позволю тебе платить за платье.

Я беру её руку в свою, и у неё перехватывает дыхание, когда я переплетаю наши пальцы и опускаю наши соединенные руки между нами.

– Если мы хотим, чтобы это выглядело правдоподобно, тогда нам нужно начать практиковаться прямо сейчас. Привыкать держаться за руки и быть близкими на публике. Если бы ты была моей девушкой по-настоящему, то я бы постоянно держал тебя за руку. Я бы также относился к тебе хорошо. Потому что это подарок. Это не проявление собственничества и уж точно не угроза твоей независимости. Итак, давайте сделаем это настолько правдоподобно, насколько сможем. Начиная с воскресенья.

Когда я заканчиваю говорить, она смотрит на наши руки. Я не вижу её лица, но от меня не ускользает, что её грудь поднимается и опускается быстрее, чем раньше. И когда она, наконец, поднимает на меня взгляд, облегчение переполняет меня.

– Ты сделаешь всё это для меня? Ты многим рискуешь, не получая ничего взамен, Джек.

Всплывают воспоминания о том, как отец преследовал мою маму в течение нескольких месяцев после их разрыва. Возможно, Джон прав, и я рискую своими чувствами. Но если я могу помочь Кендре вырваться из паутины, в которую Тайлер, похоже, изо всех сил пытается её заманить, то для меня этого достаточно.

– Да, сделаю, – я судорожно сглатываю. – Не все парни такие эгоисты, как твой бывший, Кендра.





ГЛАВА 15




КЕНДРА

Как и в первый день, когда я переехала в квартиру Джека, я ловлю себя на том, что смотрюсь в зеркало во весь рост, пытаясь решить, подходят ли мне узкие синие джинсы и черный свитер с V-образным вырезом, которые я надела для нашего сегодняшнего “свидания”.

Примерно пять минут назад я услышала, как открылась дверь спальни Джека, и я знаю, что он в гостиной, ждет меня.

Но я нервничаю – не могу этого отрицать. Когда Джек предложил эту затею, у меня нашлось много причин, по которым это была отличная, но в то же время ужасная идея, и в пятницу вечером я легла спать с забитой мыслями головой. И к сегодняшнему утру мало что изменилось.

Он возьмет меня сегодня за руку? Обнимет меня? Поцелует меня?

Ещё раз оглядев себя, я прихожу к выводу, что даже если этот наряд и не подходит для того, что он задумал, у меня всё равно их не так уж много.

Поворачиваясь обратно к кровати, я беру открытку и подарок, которые вчера купила Джеку. Конечно, с деньгами сейчас туго, но я ни за что не позволю остаться ему без подарка в такой день. Сделав последний глубокий вдох, я нажимаю на ручку двери своей спальни и выхожу в коридор.

Войдя в гостиную, я вижу Джека, находящегося спиной ко мне. Устроившись на подлокотнике дивана, он держит в одной руке пульт дистанционного управления и смотрит основные моменты вчерашних хоккейных матчей.

– С днём рождения, – говорю я, и в животе у меня порхают бабочки. У меня никогда не было такого чувства, даже когда я встречалась с Тайлером.

Развернувшись, Джек выключает телевизор, при этом не сводя с меня глаз.

Я протягиваю ему его подарок и морщусь от того, насколько это неловко. Я мало что знаю о его отце, но я уверена, что Джон, его мама и, возможно, даже его сестра, будут не очень рады, что я заняла его время.

Джек, по-прежнему не сказав мне ни слова, бросает пульт на подушки дивана и направляется ко мне.

В прошлом я восхищалась тем, насколько он хорош собой, и, возможно, в силу обстоятельств, сегодня это чувство ещё сильнее. Мои глаза поднимаются по его телу; от его серых кроссовок до черных джинсов и приталенного свитера. Молния на воротнике расстегнута до упора, обнажая грудь, а его пышные каштановые волосы уложены небрежно, но невероятно сексуально.

Да, он чертовски горяч.

Не только в том, как он выглядит, но и в том, как он себя ведет. С правильным балансом скромности и уверенности. Но что самое интересное? Что ж, это его непоколебимое внимание, когда он останавливается передо мной.

Он всё ещё ни разу не посмотрел на подарок в моей руке.

– Ты выглядишь…действительно великолепно, Кендра, – ухмылка растягивает его губы, когда он забирает подарок, и я чувствую, как горят мои щеки. – Ты распустила волосы.

Я провожу по ним рукой и пожимаю плечами, стараясь оставаться спокойной.

– Кое-кто упомянул, что так мне очень идёт, поэтому я подумала, почему бы и нет, ведь у него день рождения. Двадцать три, верно?

Джек прикусывает нижнюю губу, когда его взгляд опускается на подарок.

– И ты подарила мне открытку для парня?

Я снова внутренне съеживаюсь от темы открытки и подарка, которые выбрала.

– А должна была?

Вскрывая конверт, он переворачивает открытку, и его плечи начинают трястись.

– Нет, и это намного лучше, чем слащавая открытка. Мне нравится.

Я смотрю на британского бульдога в короне. Раньше мне казалось, что это мило, а теперь так уже не кажется.

Подойдя к кухонному островку, он откладывает открытку в сторону, а затем начинает рвать бумагу, возвращаясь ко мне.

– Кендра, это потрясающе, – он открывает коробку с подставками “Union Jack”10 и начинает доставать их; каждая из них разного цвета.

Он собирается выбросить упаковку в мусорное ведро, когда я спешу к нему и останавливаю его.

– Подожди, там внутри ещё кое-что спрятано.

Разорвав упаковку ещё больше, он достает двадцатидолларовую подарочную карту для Rise Up.

Мои щеки снова вспыхивают. Господи. К тому же в следующее воскресенье мне исполнится двадцать три, а не шестнадцать.

Джек качает головой, когда его глаза встречаются с моими. Я прислоняюсь спиной к столешнице. Он стоял близко ко мне, поэтому, сделав всего один маленький шаг, он прижимается ко мне. Трепет возвращается, но на этот раз к нему присоединяется покалывание во всём теле.

Между нами проходит несколько секунд, пока я жду, что он сделает дальше.

– Спасибо тебе, Кендра. Наверное, это один из самых продуманных подарков, которые я когда-либо получал.

В ту секунду, когда его мягкие, полные губы находят мою правую скулу, мои веки закрываются.

– Ты готова провести время со мной? – шепчет он мне на ухо, его дыхание и одеколон разлетаются искрами по всему моему телу.

Я не могу сдержать стон, вырывающийся из моего горла.

– Да, конечно.

Когда Джек отстраняется, темноту в его глазах — такую же, как в ту ночь, когда он вернулся из Колорадо, — невозможно упустить, когда он поднимает руку и проводит ею по волосам.

– Ладно, Харт. Первая остановка, завтрак, потом по магазинам.





Я была уверена, что найду что-нибудь в этом магазине. В первых двух не было ничего, что подходило бы к моей пышной и мускулистой фигуре. Это единственный недостаток того, что ты спортсменка — пытаться втиснуть свои квадрицепсы в облегающие платья.

Я расстегиваю молнию на последнем платье ещё до того, как полностью натянула его, и черное платье облегает мои ноги. Я выбрала шесть разных вариантов, но опять же, ни один из них не подходит.

– Всё в порядке? – спрашивает Джек оттуда, где терпеливо ждал последние полчаса. Точно так же, как в двух предыдущих магазинах.

– Уф, – я раздраженно выдыхаю и снимаю платье, прежде чем поднять его и повесить обратно на вешалку. – Здесь тоже ничего не подходит. Может быть, нам стоит просто сдаться и пойти пообедать или что-нибудь в этом роде.

– Тогда что ты наденешь в субботу?

– Я не знаю, – отвечаю я с расстроенным вздохом. – Мой халат.

Я сую одну ногу в джинсы, когда занавеска позади меня колышется.

– Не могла бы ты сделать мне одолжение и примерить это? – голос Джека звучит немного нервно, и он протягивает мне атласное платье светло-оливкового цвета.

Я оглядываюсь на вешалку с платьями, которые выбрала: три черных, одно светло-голубое и ещё два нежно-розовых.

– Зеленое?

– Подходит к твоему лаку. Плюс, я не знаю, я увидел его на манекене перед входом и сразу подумал... – он делает паузу, и платье медленно возвращается обратно к нему.

– Дай я попробую. Терять нечего, верно? – говорю я, останавливая его от того, чтобы забрать платье обратно, и немедленно снимаю его с вешалки, готовая примерить.

– Джек? – спрашиваю я, разинув рот, пока кручусь перед зеркалами.

Он был прав. Вырез-капюшон создает умеренное декольте, но именно то, как гладкий атласный материал облегает мою тонкую талию и полные бедра, действительно завораживает.

Ни за что на свете я бы не выбрала это.

– Да?

– Ты случайно не ходил со своей сестрой по магазинам в Лондоне?

Он издает смешок.

– Неа. Она скорее умрет, чем будет красоваться передо мной.

Я думаю об Олли и о том, насколько точно это утверждение.

– Ну, может быть, это удача новичка, но я думаю, что ты справился с первого раза.

Джек прочищает горло.

– Ну, думаю, мне нужно посмотреть, чтобы удостовериться в этом.

Мой желудок переворачивается. Очевидно, что я буду в этом перед сотнями людей в субботу вечером, но что-то в том, чтобы показаться вот так перед Джеком, кажется более интимным, чем следовало бы.

Я отодвигаю занавеску и выхожу в босоножках на ремешках, которые я выбрала для других платьев, но почему-то к этому они подходят гораздо лучше.

– Что думаешь? – спрашиваю я, медленно поворачиваясь и чувствуя себя идиоткой.

Когда я закачиваю крутиться, Джек стоит всего в нескольких дюймах от меня, его глаза блуждают по моему телу. Если раньше я не думала, что это подходящее платье, то теперь в этом не может быть сомнений.

Он качает головой, на его губах появляется милая улыбка.

– Не имеет значения, что я думаю, Кендра. Что думаешь ты?

Вопреки себе, я не могу отрицать, что я чувствую себя прекрасно. Мой взгляд опускается на струящееся платье.

– Потрясающе.

– Тогда это всё, что действительно имеет значение.

Взяв меня пальцем за подбородок, Джек привлекает моё внимание к себе. Прямо здесь, посреди пустой примерочной, мы ближе, чем когда-либо были. Его дыхание касается моих губ, прежде чем он опускает на них взгляд.

Я всегда видела в Джеке Моргане только игривую сторону, но по тому, как он сейчас смотрит на меня, я знаю, что за легкостью, которую он изображает, скрывается гораздо больше.

– Ты бы так обращался со своей настоящей девушкой? – мой голос срывается с придыханием, и я не могу удержаться от вопроса, который срывается с моих губ.

– Нет, – отвечает он, и его голос больше похож на рокот.

Кладя руку на моё левое бедро, он притягивает меня ближе к своему телу, и весь воздух, оставшийся в моих легких, выходит со свистом.

– Платье потрясающее, но если бы ты была моей, то сейчас оно было бы на полу.





ГЛАВА 16




ДЖЕК

– Ты не лгала, когда говорил, что любишь чили, – говорю я с улыбкой, которая не сходила с моего лица весь день.

Кендра берет кукурузные чипсы, щедро намазывает их чили и сметаной и съедает за раз.

Я не притронулся к своим энчиладас с тех пор, как официант принес их пару минут назад, и я с болью осознаю причину — я не могу оторвать взгляда от девушки передо мной. По правде говоря, я никогда не мог оторвать от неё глаз. Но видеть, как она выходит в этом платье ранее, и знать, что она будет в нем под руку со мной в эту субботу? Можно с уверенностью сказать, что чувства, которые я всегда питал к Кендре, стали только сильнее, и я в полной заднице.

Я знаю, что для неё всё это нереально, даже если я ловлю себя на том, что задаюсь вопросом о том, как краснеют её щеки и перехватывает дыхание. Возможно, она находит меня привлекательным, но я знаю, что этим дело и ограничивается. Она только что закончила отношения с придурком, и я не могу сказать, что виню её за то, что она хочет немного развлечься после четырех лет дерьма.

Проблема в том, что я был уверен, что смогу быть тем, кто даст ей то, чего она хочет, вместо того, чтобы она искала это через приложения для знакомств. Теперь всё, о чем я могу думать, это не просто показать ей, каково это – встречаться с подходящим парнем, но и быть им.

– Это превосходно. Я, наверное, могла бы есть его несколько раз в неделю, если бы наш диетолог мне разрешил, – она берет ещё один чипс и с хрустом откусывает.

Сейчас только обеденное время, но приглушенный свет в ресторане, который я выбрал, создает ощущение вечернего свидания, а мягкий свет свечей, расставленных вокруг нашего стола, согревает лицо Кендры.

Она берет свой моктейль и делает глоток, указывая на мою еду.

– Ты ничего не съел, именинник.

Я перевожу взгляд на свою тарелку.

– Не голоден.

Она склоняет голову набок, прищурившись в мою сторону.

– Но ты всегда голоден. В чём дело?

О, просто влюбился в тебя. Ничего особенного.

Я открываю рот, чтобы озвучить совершенно другой ответ, когда меня прерывает вибрация, за которой следует текстовое оповещение.

– Прости, – говорю я, залезая в карман джинсов. – Я думал, что включил без... – я замолкаю, когда на экране появляется имя, которого я давно не видел.

Кендра выпрямляется и указывает на мой телефон, пока я продолжаю смотреть на короткое сообщение, которое мне не нужно открывать, чтобы прочитать полностью.

– Кто это?

Я с трудом сглатываю, мой аппетит полностью пропал.

– Мой папа.



Папа

«С днем рождения, сынок. Горжусь тобой.»



Она откладывает ложку, на ее лице отражается беспокойство. Насколько мне известно, она ничего не знает о моей семье. Только то, что у меня есть сестра, мою маму зовут Фелисити, а Джон – мой тренер и будущий член Зала славы НХЛ.

– Судя по выражению твоего лица, я бы сказала, что это сообщение как гром среди ясного неба и только потому, что сегодня твой день рождения.

Мой большой палец зависает над кнопкой удаления. Я уже несколько месяцев ничего не слышал от него; последний раз это было, когда я подписал профессиональный контракт с “Blades”. Я не скучал по нему, когда он вернулся в Великобританию, а я остался учиться в Сиэтле, и сейчас я скучаю по нему ещё меньше. Если бы моя сестра не продолжала общаться с ним, я бы, наверное, вообще разорвал все связи.

Я закрываю сообщение, но не удаляю его.

Когда я убираю телефон в карман, Кендра всё ещё выжидающе смотрит на меня, и я беру свой первый кусочек еды, пытаясь что-нибудь съесть.

– Ты можешь поговорить со мной, ты знаешь? – спрашивает она.

Когда речь заходит о моём отце, рассказывать особо нечего. Я предпочитаю игнорировать его существование, но это также означало бы отгородиться от Кендры, а большая часть меня не хочет этого.

Я проглатываю еду и делаю глоток воды.

– Иногда меня так и подмывает спросить маму, не было ли у неё романа с доставщиком молока, потому что мы с папой не могли быть более разными.

– Значит, он мудак? – спрашивает она, приподняв бровь.

– Что-то в этом роде, да. Он не является постоянной частью моей жизни, и я не могу сказать, что меня это огорчает. Он ладит с Дарси лучше, чем когда-либо ладил со мной. У них с Джоном было несколько стычек, и я не могу сказать, что виню Джона за то, что он его ненавидит.

Я вспоминаю первое Рождество после развода моих родителей. Я учился на первом курсе, а папа и Дарси вернулись в Оксфорд. Мама только начала встречаться с Джоном, но была полна решимости провести каникулы с нами. Предполагалось, что мы все останемся вместе в нашем старом доме на несколько дней, но как только мы приехали, напряжение стало ощутимым. Могу сказать, что мой отец ждал возможности расспросить маму о её новых отношениях. Он сказал, что хочет попробовать с ней ещё раз, но на самом деле это было больше связано с его собственным эго и тем фактом, что она ушла, что и мотивировало его действия.

Прямо как Тайлер с Кендрой.

Мы даже не продержались до Рождества. Когда мы с Дарси ушли, чтобы встретиться с друзьями, папа начал словесно нападать на маму. Он преследовал её некоторое время, но единственное, что его остановило? Удар Джона кулаком в лицо.

Это стало поворотным моментом для меня. В тот день я сказал себе, что, может, у меня и есть его ДНК, но я никогда не стану таким, как он.

– Джек, – Кендра отвлекает меня от моих мыслей, когда тянется через стол и берет мою руку в свою. Я смотрю вниз, на наши руки, а затем снова на неё.

– Да, Харт?

– Могу я спросить тебя кое о чем? Необязательно отвечать, – её голос такой же мягкий, как ладонь в моей руке.

– Всё, что угодно, – отвечаю я.

– У тебя было много друзей в университете, но ты встречался только с одной девушкой, насколько я помню. Мы вместе посещали занятия. Казалось, ты ей действительно понравился, но ты расстался с ней через несколько недель. Что там за история?

Возможно, Кендра думает, что короткие отношения с Оливией и их внезапный конец вызваны неуверенностью в себе, которую я испытываю из-за отца и его отсутствия в моей жизни.

Но она ошибается.

Я поворачиваю руку, переплетая наши пальцы. Я не уверен, насколько всё это реально для Кендры и чувствует ли она неоспоримую связь между нами.

– В университете свидания не входили в мои планы. Я слишком много времени проводил за играми и учебой. Я не из тех парней, которые встречаются с кем-то, чтобы поразвлечься, и Оливия тоже. Я несколько раз приглашал её на свидания... – я делаю паузу, не желая ничего добавлять о том, что мы спали вместе. – Это было весело, но я не мог уделять ей достаточно своего времени, – мои глаза находят большие карие глаза Кендры. – Я не собирался морочить ей голову, поэтому порвал с ней.

Инстинктивно я провожу большим пальцем по её руке.

– Я всегда доверял своей интуиции — на льду и вне его. У нас с Оливией ничего бы не получилось, и в основном я держался особняком в течение тех четырех лет. Это было началом моей профессиональной карьеры. Меня не задрафтовали, как Тайлера и ещё пару человек в команде. Мне нужно было усердно работать.

Она одаривает меня благодарной улыбкой.

– Я понимаю это, правда понимаю. Я должна была быть сейчас в Великобритании, а не болтаться по незнакомому городу. Ты принял правильное решение с Оливией. Я знаю, что она была подавлена, но сейчас она, вероятно, поблагодарила бы тебя.

На моём лице появляется самодовольное выражение, и Кендра приподнимает бровь, отстраняясь и откидываясь на спинку стула.

– Она была раздавлена, не так ли? – спрашиваю я.

– По-видимому, да. Я этого не понимаю, но, может быть, она любила сконы и называла соккер футболом.

Я откидываю голову назад и смеюсь.

– Она не была капризным маленьким котенком – это уж точно.

Кендра расправляет плечи, берет кукурузный чипс и поднимает брови, угрожая запустить им в меня.

– Прости, Морган. Как ты меня только что назвал?

– Негодница, – я опираюсь на предплечья, беру чипсы из её тарелки и макаю их в оставшийся чили и сметану. Мой рот полон, и я улыбаюсь, пока жую.

Она поднимает руку.

– Нет, нет. Не это. В том, что меня называют негодницей, нет ничего нового – мой брат позаботился об этом. Я имею в виду то, что ты сказал про котенка.

Чили – одно из самых острых блюд, которые я когда-либо пробовал, но румянец, разливающийся по всему телу, никак с ним не связан.

– Котенок, – повторяю я. – Снаружи ты мягкая, пушистая и милая, но ты можешь в любую секунду затопать ножками и показать коготки.

Чипс летит ко мне, и я ловлю его, расправляясь с ним одним укусом.

– На самом деле, ты начал мне нравиться. Но теперь я отчасти согласна с Тайлером.

– О, поговорим о драке, – размышляю я.

– Если серьезно, я нервничаю из-за его реакции в субботу. Что, если он ударит тебя?

Я пожимаю плечами и делаю глоток воды.

– Если он это сделает, то ему придется столкнуться с последствиями. Мы не делаем ничего плохого, и он это знает. Пока я сдерживаюсь, чтобы не ударить его, всё будет хорошо.

– Тебе действительно всё равно, не так ли?

Я провожу языком по небу.

– Да, полагаю, я рискую долговременной, полной любви дружбой.

Кендра фыркает и прикрывает рот ладонью.

– Это было по-девчачьи, – стонет она.

Когда официант спрашивает нас про десерт, мы оба отказываемся от него, так как она съела много чили, а я едва притронулся к основному блюду.

Чек падает передо мной, и Кендра тянется за своей сумочкой.

– Если только ты не собираешься пойти с ней в уборную, – я киваю на её сумку. – Тогда даже не думай об этом.

В её глазах читается вызов, когда она медленно расстегивает молнию.

Достав свою карту, я бросаю её поверх чека и откидываюсь на спинку стула. С этого ракурса я замечаю, как низко спадает V-образный вырез на её свитере, обнажая часть декольте.

Да, сейчас не лучшее время для возбуждения, Джек. Господи.

Мне нравится, когда она улыбается, но когда она становится дерзкой, я начинаю думать о том, как бы я мог найти этому надутому рту хорошее применение. Если бы она позволила мне, то, что я сделал бы с этой девушкой, граничило бы с преступлением.

Пока что она воспринимает меня как хорошего парня. Но, будь у меня хоть малейший шанс, я бы с удовольствием показал ей не только то, каково это – встречаться с парнем, который хорошо обращается с ней на публике, но и то, как он прикасается к ней наедине.





ГЛАВА 17




ДЖЕК

– Сегодня утром была отличная тренировка.

Вся раздевалка замолкает не только потому, что вошел Джон, но и из-за комплимента, который он нам только что сделал.

Я думал, что за эти годы я увидел все стороны личности моего отчима. Оказывается, тренер НХЛ Морган не был одним из них.

– Мы добились нескольких неожиданных результатов против команд, которые, по прогнозам, должны были надрать нам задницы. Это означает, что в будущем лига будет более осторожно относиться к противостоянию с нами. За исключением некоторых из вас, с вами я поговорю отдельно, я рад, что вы проявили активность этим утром.

Рядом со мной на скамейке Сойер по-прежнему сидит сгорбившись, положив руки на колени. Он выложился на полную в спринте и тренировке, вел за собой, как настоящий капитан. Я хлопаю его рукой по спине, замечая, что его футболка промокла насквозь от пота.

– У тебя всё в порядке, старина?

Не двигаясь, Сойер поворачивает голову и смотрит на меня.

– Я часто спрашиваю себя, почему ты мне нравишься. Это один из таких случаев.

Я вожу рукой по его спине, когда он подносит сжатый кулак ко рту.

– Если тебя стошнит, пожалуйста, убедись, что ты сделаешь это не на мои новые кроссовки “Найк”, – умоляю я.

Сойер машет рукой, показывая, что с ним всё в порядке, прежде чем моё внимание цепляется за Джона и Тайлера в углу комнаты. Тайлер пожимает плечами, уперев ладони в бока, пока Джон продолжает говорить. Мне не нужно слышать, что он говорит, чтобы понять, что он недоволен. И я не удивлен. Тайлер определенно возглавляет список тех, о ком недавно упомянул Джон. По правде говоря, он такой уже некоторое время, и это как раз связано с тем, что он заменил дополнительные тренировки в спортзале и на льду своими ночными тусовками. Если Кендра и видела что-нибудь про его выходки в интернете, она ничего не сказала.

Когда Джон заканчивает свой разговор с Тайлером и выходит из комнаты, мои мысли невольно возвращаются к воскресенью. То, как она выглядела в том платье, которое я выбрал для неё на гала, то, как она искренне переживала из-за всё ещё оставшегося без ответа сообщения от моего отца.

Сегодня утром я снова ушел ни свет, ни заря. Жаль, что я не могу по-быстрому принять душ, а затем вернуться домой, чтобы забраться к ней в постель до того, как она успеет встать.

– Если бы меня уже не тошнило из-за тренировки, я чертовски уверен, что это случилось бы из-за выражения твоего лица.

– Что? – отвечаю я, когда голос Сойера проникает в мои мысли.

Он тяжело сглатывает и встает, снимая футболку.

– Ты выглядишь как влюбленный щенок или что-то в этом роде.

Я тоже снимаю футболку.

– Разны мысли в голове, вот и всё.

Повернувшись спиной к ребятам, мы оба сидим на скамейке и собираемся, чтобы принять душ. Клянусь, я вижу, как вращаются шестеренки в голове моего капитана.

– Почему бы тебе просто не сказать всё, что у тебя на уме? – спрашиваю я, заглядывая в свою сумку, чтобы посмотреть, проснулась ли Кендра и видела ли овсянку, которую я оставил ей в холодильнике вчера вечером.

Я заметил, что это часть её режима, но когда она поздно вернулась домой после тяжелой тренировки, то сразу легла спать и не приготовила её сама. Поэтому я сделал это для неё.

– Мне это и не нужно, потому что я знаю, что ты не настолько глуп.

Я всё ещё улыбаюсь Сойеру, но не могу избавиться от приступа страха, который закрадывается в мой мозг. Он говорит о гала.

– Тебе придется быть более конкретным, – прикидываюсь я дурачком.

Он, как обычно, чешет грудь.

– Кендра. Ты идешь с Кендрой, не так ли?

Я открываю рот, но он поднимает руку.

– И не спрашивай меня, как я догадался. Твоя улыбка превратилась из чертовски раздражающей в откровенно тошнотворную, и поскольку я единственный, кто знает о твоих жилищных условиях и твоих чувствах к ней...Ну, скажем так, что своими выводами я не составлю конкуренцию Шерлоку.

Прекращая раздеваться, я упираю руки в бедра. Через три дня это всё равно будет подтверждено.

– Да, я иду с Кендрой на гала.

– Какого хрена? – дыхание Тайлера обдает мне затылок.

Чёрт. Я не планировал, что он узнает об этом вот так. Честно говоря, у меня не было плана, так как я, кажется, теряю голову, когда дело касается этой девушки, но то, что он подслушает это в раздевалке, не было бы моим первым вариантом.

Прижимая полотенце к затылку, я вытираю остатки его ярости, а затем поворачиваюсь к нему.

Его лицо именно такое, каким я его себе представлял, — свекольно-красное. Его глаза практически вылезают из орбит, и он так сильно сжимает челюсть, что она, вероятно, напрягается сильнее, чем все остальные части его тела за последние недели.

– Тебе лучше быть чертовски честным со мной прямо сейчас, Морган. Скажи мне, что ты не ведешь мою девушку на гала.

– Бывшую.

– Что? – отвечает он, слишком разъяренный, чтобы осознать мой ответ.

– Я сказал “бывшую”, Тайлер. Она твоя бывшая девушка.

Всё ещё сжимая челюсть, крепче, чем приём, который я показывал ранее на тренировке, он опускает голову и издает смешок.

Апперкот, который он наносит мне в нижнюю часть челюсти, болезненный, но не совсем неожиданный.

Я подношу к ней ладонь; чертовски больно, но я не отрываю от него взгляда и слегка потираю рану. Ясно, что он знает только о гала, а не о том, где она живет. Если бы он знал обо всём, я почти уверен, что у меня болела бы не только челюсть.

– Значит, всё ещё работаешь над подъемом трехсот шестидесяти в жиме лежа, Тай

Он отступает назад, чтобы ударить меня снова, когда Сойер встает перед ним, ловя кулак Тайлера своей ладонью.

– Ударь моего вингера ещё раз, и это выйдет за рамки этих четырех стен.

Тайлер поддерживает зрительный контакт со мной, когда опускает кулак, и Сойер отходит в сторону.

Первые капли крови падают мне на грудь и стекают на пояс моих шорт.

Тайлер подходит ещё ближе, его глаза прожигают меня.

– Ты трахал её?

– Не думаю, что это вообще твоё дело, не так ли?

– Ты трахал её, Морган? – повторяет он.

Во всей раздевалке царит гробовая тишина, поскольку по меньшей мере дюжина парней пристально наблюдают за происходящим. Я мог бы легко заявить, что так оно и есть, хотя бы для того, чтобы ещё больше разозлить Тайлера. Но Кендра значит для меня гораздо больше. Она не пешка в какой-то игре.

– Нет, – выдыхаю я. – Всё только началось, и я не хочу торопиться, так как она только что разорвала токсичные отношения с мудаком.

Его губы кривятся в мерзкой усмешке.

– Такова твоя жизнь, не так ли, Джек? Я имею в виду, что сначала тебя отправляют на сезон в фарм-команду. Теперь ты борешься за своё место на третьей линии11. А теперь ты ждешь, когда Кендра позволит тебе засунуть в неё свой член, в то время как в течение многих лет она отчаянно желала моего.

Я вытираю кровь с подбородка.

– Никогда ещё не было так приятно прибирать за другим.

Тайлер откидывает голову назад и мрачно смеется.

– Думаешь, она встречается с тобой по-настоящему? Вот моё лучшее предположение, – он пристально смотрит мне в глаза, приближаясь к моему лицу. – Это одно из двух: она использует тебя, чтобы забыть меня. Или это всё просто уловка, таки образом она разозлит меня, а ты, наконец-то, возьмешь вверх надо мной, потому что ты никогда не сможешь сделать это на льду. Я ни на секунду не поверю, что ты встречаешься с Кендрой по-настоящему. В университете она едва смотрела в твою сторону. На самом деле, я не уверен, что она вообще знала о твоём существовании.

Дверь раздевалки ударяется о стену, и Джон заходит обратно.

– Я вышел отсюда, когда здесь было спокойно, а вернулся обратно к крикам, – осматривая комнату, он, наконец, останавливается на мне и Тайлере, и его глаза опускаются к моему подбородку. На краткий миг в них мелькает беспокойство, прежде чем он смаргивает его и показывает пальцем через плечо. – Морган, Беннетт. В мой кабинет.

– Но я…

Джон тут же прерывает Тайлера

– Мне плевать на это. Надень свою майку обратно. Я хочу, чтобы вы оба были в моём кабинете, быстро.

Дверь снова с грохотом ударяется о стену, и Тайлер ждет, пока Джон уйдет, прежде чем оглянуться на меня.

– Это ещё не конец.

Он разворачивается и направляется к своему шкафчику.

Схватив футболку, я натягиваю её через голову.

– Вот, возьми. Кровотечение почти остановилось, но синяк останется, – говорит Сойер, протягивая мне антисептическую салфетку.

– Спасибо, – говорю я, вытираю ей подбородок и выкидываю в мусорное ведро рядом с собой. Сойер прочищает горло.

– Ты же знаешь, он это так не оставит.

Когда я беру свой мобильный, от Кендры по-прежнему нет сообщений, и я засовываю его в карман своих шорт. Я уже собираюсь уходить, чтобы получить самый серьезный выговор и нотации в своей жизни, когда Сойер тычет пальцем мне в лопатку, и я поворачиваюсь к нему.

– Между прочим, я всё ещё думаю, что ты гребаный псих. Но ты поступил правильно, не ударив его в ответ.





Джон не проронил ни слова с тех пор, как Тайлер начал подробно рассказывать ему о том, что произошло. К счастью, он рассказал всю историю целиком, за исключением апперкота, который он нанес по моей и без того покрытой синяками челюсти.

– Так что, да, – Тайлер скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула напротив Джона, как какой-нибудь капризный подросток. – Морган думает, что это нормально – подкатывать к чужой девушке. К черту кодекс братана и особенно к черту уважение к товарищу по команде.

Мне хочется согнуться в приступе смеха от того, как этот парень явно живет в 1950-х годах. Но вместо этого я стараюсь сохранять серьезное выражение лица и закидываю ногу на ногу, ожидая, что Джон скажет что–чёрт возьми–нибудь.

Сцепив руки перед собой и наклонившись вперед, он втягивает голову в плечи и делает глубокий выдох.

– Кто-нибудь может объяснить, почему лицо Моргана выглядит иначе, чем после окончания тренировки?

Я смотрю на Тайлера, который приподнимает бровь. У него нет ни малейшего намерения бросаться под автобус.

– Беннетт на секунду потерял хладнокровие, но как раз собирался извиниться, когда ты вернулся, – вру я, и Тайлер вопросительно хмурит брови.

– Это правда? – Джон смотрит на Тайлера.

Проходит несколько секунд, пока я наблюдаю, как мой товарищ по команде постепенно перебирает варианты, прежде чем медленно кивнуть головой.

Откинувшись на спинку стула, Джон барабанит пальцами по столу, настороженно глядя на нас обоих.

– Я думаю, можно с уверенностью сказать, что вы недолюбливаете друг друга. Напряжение нарастало ещё со времен университета. Тогда я бы вынес вам обоим предупреждение и исключил ни одну игру, но теперь вы профессионалы, а это накладывает определенный уровень ответственности.

Он указывает на Тайлера.

– В ту секунду, когда ты прикоснулся пальцем к своему товарищу по команде, ты подверг себя риску быть дисквалифицированным. Алекс Шнайдер был последним, с кем это случилось, и позвольте мне сказать, что наш генеральный директор без колебаний сделает то же, что тогда. Я должен сообщить ему об этом, и лучшее, на что ты можешь надеяться, – это крупный штраф. В худшем случае тебя будут рассматривать на обмен.

Тайлер сглатывает и нервно проводит рукой по волосам.

– Я, однако, поясню, что ты сразу же осознал ошибку в своих действиях.

Внимание Джона переключается на меня.

– Морган, я, чёрт возьми, не знаю, что тебе сказать, если честно. Ясно, что ты не стал ударять в ответ, и благодаря этому ты только что спас себя от участи Беннетта, – он поднимает брови, глядя на меня. – Тем не менее, я не думаю, что мне нужно напоминать тебе о глупости твоих действий. Ты гребаный профессионал, и, хотя ты не нарушаешь никаких условий, встречаясь с бывшей девушкой товарища по команде, ты подвергаешь риску отношения команды. И это всё, что меня волнует. Если испортишь динамику моей команды, то узнаешь, как далеко я готов зайти.

– Я не позволю этому помешать игре, – отвечаю я.

– О, ещё как, – Джон переводит взгляд с меня на Тайлера и обратно. – Потому что, если я уловлю хотя бы малейшее скрытое напряжение, – он сводит большой и указательный пальцы вместе, оставляя лишь крошечное пространство между ними. – Тогда вас обоих отправят в фарм-команду. То есть, если ты всё ещё будешь здесь и вообще будешь играть, Беннетт.

Его гнев почти достигает точки кипения, когда он резко встает со стула, и тот откатывается к стене.

– А теперь убирайтесь из моего кабинета.

Тайлер уже выходит за дверь. Я иду вслед за ним, когда Джон зовет меня по имени, и я позволяю двери закрыться передо мной.

– Да? – спрашиваю я, поворачиваясь лицом к парню, который с экспертной точностью сочетает в себе роль отчима и тренера. Любому, кто наблюдал бы за этим разговором, никогда бы не пришло в голову, что он член моей семьи.

Джон смотрит в пол, засунув руки в карманы спортивных штанов.

– Я действительно надеюсь, что ты знаешь, что делаешь с этой девушкой, Джек. Я также очень надеюсь, что она того стоит. Ты понимаешь, что сейчас это выглядит не очень хорошо. Для всех.

У меня в кармане жужжит телефон, и я достаю его, чтобы посмотреть сообщение от мамы.



Мама

«Джон рассказал мне. Джек, что происходит?! Ты никогда не ввязываешься в драки НА ЛЬДУ, не говоря уже про драки вне его.»



Джон указывает подбородком на телефон в моей руке.

– Это Фелисити?

– Ага.

– Она позвонила мне сразу после того, как я застал вас с Тайлером за выяснением отношений.

Я убираю телефон в карман и пожимаю плечами.

– Всё в порядке. Я позвоню ей позже и всё объясню.

Я уже собираюсь уходить, чувствуя, что мне больше нечего сказать, когда Джон снова останавливает меня.

– У вас с Кендрой...это серьезно?

Я закрываю глаза и нажимаю на ручку двери его кабинета.

– Для меня? Да. Для неё? Я не знаю.

В глубине души я знаю, что это давит на меня, поскольку Кендра видит в нас только фальш. Хотя, почему-то, я не могу заставить себя признать это вслух, даже если знаю, что Джон ничего не сказал бы. Кроме того, что я ещё больший идиот. Он резко выдыхает.

– Я был бы лицемером, если бы посоветовал тебе не ухаживать за девушкой, которую ты хочешь, ведь я потратил месяцы, ухаживая за твоей мамой, – его голос смягчается. – Ты хороший человек с самыми лучшими намерениями, Джек. Просто убедись, что она с тобой на одной волне, ладно?

Оглядываясь через плечо, я удерживаю зрительный контакт.

– Обязательно.

Как только я выхожу из кабинета, Тайлер оказывается передо мной, его лицо всё ещё искажено гневом.

– Я имел в виду то, что сказал, Морган. Это ещё не конец.

Я насмешливо улыбаюсь.

– Может быть, не для тебя, хотя так и должно быть. Именно поэтому я солгал и сказал, что ты сожалеешь о том, что ударил меня.

Он смотрит на меня все так же растерянно, как и тогда, когда я рассказала об этом Джону.

– Кендра больше не имеет к тебе никакого отношения. Она не твоя забота, и она определенно не твоя собственность, и никогда ею не была. Я сказал Тренеру, что ты извинился, потому что это именно то, что ты должен сделать, сразу после того, как оставишь мою девушку в покое.





ГЛАВА 18




КЕНДРА

– Ты же знаешь, что мы увидимся примерно через два часа, верно? – говорит Дженна, отвечая на мой звонок.

– Я знаю, но я не хотела говорить тебе об этом в переполненной раздевалке, – говорю я, включая кофеварку, подавляя зевоту и нетерпеливо ожидая свой первый – и столь необходимый – прием кофеина за день.

– Что ж, я заинтригована. Выкладывай, – отвечает Дженна, когда я слышу звук закрывающейся двери с её стороны.

– Итак, гала в эту субботу…Я иду не одна.

– Пожалуйста, ради всего святого, не говори мне, что ты идешь с Тайлером. Не думаю, что мой рассудок выдержит это.

Я издаю смешок.

– Если ты думаешь, что я настолько глупа, тогда, возможно, тебе стоит пересмотреть свой выбор центрального защитника.

– Ладно, хорошо. Ты заставила меня поволноваться... – Дженна замолкает, и проходит пара секунд, прежде чем она снова начинает говорить. – Подожди, если ты идешь не одна и не с Тайлером…О, чёрт, ты идешь с Джеком Морганом, не так ли?!

Когда кофеварка заканчивает приготовление, я беру кувшин и наливаю себе кофе.

– Хорошая догадка.

– Я не знала, что в этом году будет шоу, но, возможно, меня просто ещё не успели предупредить, – отвечает Дженна. – Серьезно? Ты идешь с ним, как пара?

Я могла бы сказать ‘да’ и позволить своей самой близкой подруге в этом городе поверить в нашу уловку. Но наши отношения всегда были основаны на правде, как на поле, так и за его пределами. Усаживаясь на стул вокруг столика, я поджимаю губы и решаю сказать правду.

– Тайлер попросил меня пойти с ним, и я отказала ему. В последнее время он был настоящим засранцем…

– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, – вмешивается Дженна, и я киваю в знак согласия.

– Итак, да, после того, как я встретилась с Тайлером за чашечкой кофе, я вернулась домой расстроенная, но, честно говоря, больше разозленная. У него была своя цель для встречи со мной, а всё, что я хотела сделать, это вернуть ему его вещи и двигаться дальше. Джек застал меня в разгар моего мини-срыва и предложил пойти вместе. Таким образом, я буду не одна, а Тайлеру придется отступить.

– И с тех пор вы трахались в каждой комнате, просто чтобы проверить свою совместимость и попрактиковаться.

Ума не приложу, почему в "кухне Джека" нет моего кофе. Я с трудом проглатываю то, что осталось во рту, и разражаюсь приступом кашля.

– Да ладно тебе, Кенд. Не пудри мне мозги. Это соглашение удобно для вас обоих — и во многих отношениях.

– Вообще-то, нет. Ты ошибаешься. Мы уже ходили на пробное свидание и даже не поцеловались, так что твоя теория не имеет смысла.

Между нами воцаряется тишина, и я чувствую, как настроение меняется с игривого на что-то более серьезное. В попытке отвлечься от воспоминаний о примерочной, той самой, где Джек объяснил, где именно было бы моё платье, если бы мы встречались по-настоящему, я встаю со стула и направляюсь к холодильнику.

– Но ты же понимаешь, что нравишься ему, верно? – в конце концов говорит Дженна.

Закатывая глаза, я открываю холодильник, чтобы найти что-нибудь на завтрак.

– Не знаю, сколько раз мне нужно это повторять. Мы с Джеком просто... – Окончание фразы застывает у меня на языке, когда я нахожу банку моей любимой ночной овсянки с черникой.

Доставая её из холодильника, я нахожу на ней записку.

«Даже если моя девочка забудет приготовить ночную овсянку, она все равно получит её.

Надеюсь, получилось не дерьмово.»

Дж

x

– Земля вызывает Кендру?

Я пару раз моргаю и прихожу в себя.

– Да, прости. Ч-что я говорила?

– Ты в порядке? – спрашивает Дженна.

Я сажусь обратно на стул и делаю ещё один глоток кофе, пытаясь восстановить самообладание.

Неудивительно, что Оливия была чертовски расстроена.

– Джек хочет мне помочь, и никто из нас не хочет идти туда в одиночку. Так что это взаимовыгодное соглашение, – наконец я заканчиваю предложение с уверенной бодростью в голосе. Дженна глубоко вздыхает.

– Итак, если у вас просто соглашение, когда оно закончится? Сразу после гала?

Она верно подметила. Я была так поглощена предстоящей субботой и реакцией Тайлера, когда он увидит нас, что не думала о чём-то большем.

– Мы об этом не говорили, – отвечаю я.

В трубке раздается недовольное бормотание.

– Я скажу вот что: если это “соглашение” между вами обоими “взаимовыгодно”, тогда, возможно, ты могла бы немного повеселиться, как надеялась ранее.

– Что ты имеешь ввиду? – спрашиваю я, прекрасно понимая, на что она намекает.

– Перепихон, трахнись по–дружески. Если в процессе можешь получить некоторые привилегии, замени свою красную палочку на Джека Моргана.

Передо мной всплывает то утро, когда Дженна застала меня веселящейся со Скарлетт, а также образ Джека, нависшего надо мной. Мои бедра сжимаются сами собой, и я прикусываю губу.

– Не знаю, смогу ли я это сделать.

Когда в дверь вставляется ключ, я немедленно распрямляю ноги и принимаю прежнее положение.

– Мне нужно идти, – шепчу я Дженне. Дженна хихикает в трубку.

– Передай привет мистеру Моргану.

Джек заходит в квартиру и бросает на пол свою спортивную сумку, скидывая кроссовки у двери. Я уверена, что он не заметил меня, когда полез в карман своих серых спортивных штанов и достал телефон. Я наблюдаю за происходящим с кухонного островка, расположенного позади него, и наблюдаю, как его плечи опускаются на дюйм, прежде чем он убирает свой мобильный в карман, а я кладу свой на стойку перед собой.

Этот звук заставляет его резко повернуться ко мне, и его взгляд тут же падает на закрытую банку овсянки.

– Значит, ты её нашла?

Мои бедра снова сжимаются, когда он подходит ко мне. Его волосы всё ещё влажные после тренировки, а черная футболка Dri-FIT облегает каждую линию его точеного тела.

Овес, Кендра. Поговорим об овсянке.

– Я совсем забыла приготовить её вчера вечером. Спасибо.

Подойдя к кофеварке, Джек берет себе чашку и начинает наливать кофе. Он смотрит через плечо на мою недопитую чашку.

– Я не знаю, как ты можешь пить это без хотя бы капли молока.

– Мне очень нужен кофеин. И если всё, что мне позволено, – это одна чашка в день, то я использую её по максимуму, – отвечаю я, снова зевая.

Может быть, из-за того, что он заходил на кухню левым боком, я этого не заметила, но, когда он поворачивается ко мне лицом, я вижу синяк. Огромный синяк на линии подбородка.

Чувство вины пронзает меня.

– Джек, что это у тебя на челюсти? – шепчу я.

Направляясь к холодильнику, он достает молоко и наливает немного в свою чашку.

– О, да, – усмехается он. – Ну, Тайлер знает.

Я поднимаюсь со стула и подхожу к нему, пока он стоит, прислонившись спиной к холодильнику.

– Это всё моя вина, – я осматриваю фиолетовый синяк более внимательно и замечаю небольшой порез. – Больно?

Джек качает головой, глядя на меня сверху вниз.

– Ты ударил его в ответ?

– Нет. Как бы заманчиво это ни было.

Я провожу рукой по лицу и останавливаюсь, прикрывая глаза.

– Я знала, что это плохая идея.

– Как я и сказал в первый раз, Харт, – Джек обхватывает мою ладонь своей и отводит мою руку. – Кому какое дело, что он думает? Он писал тебе сегодня утром?

Я делаю паузу и вспоминаю свои недавние сообщения. Только одно от моего брата, в нем говорится о датах объявления состава национальной сборной.

– Нет. Не писал.

Джек улыбается.

– Я сказал ему, чтобы он оставил тебя в покое.

– Я становлюсь заезженной пластинкой. Всё, что я, кажется, могу сделать, это поблагодарить тебя, – выдыхаю я.

Он делает глоток кофе и ставит чашку рядом с собой. Позади меня целая квартира, но я всё ещё не отошла от него. Наконец, я поворачиваюсь, чтобы уйти, и направляюсь в коридор.

– У меня есть кое-что, что может помочь от синяков, – я направляюсь в ванную и начинаю копаться в своей медицинской сумке.

– Что это? – голос Джека удивляет меня, и, обернувшись, я вижу, что он стоит в дверном проеме, держась рукой за косяк над головой. Его взгляд ненадолго падает на мои голые ноги, поскольку на мне только пижама и свободно завязанный халат.

– Крем с арникой, – я протягиваю ему тюбик. – Мама всегда мазала нам его, когда мы были детьми. Он помогает процессу заживления и быстрее устраняет синяки, открывая его, я выдавливаю небольшое количество на указательный палец и затем морщусь. – Думаю, тебе не нужно, чтобы я наносила его на тебя, как она это делала для меня, – смеюсь я.

Рука Джека опускается, когда он заходит в ванную, и я отступаю на пару шагов.

– Если бы ты была моей девушкой, ты бы это сделала?

Я опускаю взгляд на крем, а затем снова поднимаю на него.

– Возможно, – бабочки порхают в моём животе при этой мысли.

Взгляд Джека падает на мои губы, а затем на палец, когда он встает прямо передо мной.

– Тогда ничего страшного, если мы ещё немного попрактикуемся, верно?

Я протягиваю руку и начинаю наносить крем на его синяк, стараясь не задеть маленький порез в центре.

– Я никогда не осознавала, какой ты высокий, – размышляю я.

В мгновение ока Джек усаживает меня на стойку.

– Так легче? – спрашивает он, пристально глядя мне в глаза.

Каждый мускул в моём теле сокращается, когда он делает шаг вперед и встает между моих ног.

– Намного, – шепчу я.

Руками он упирается по обе стороны от меня, и я чувствую, как его дыхание обдувает моё лицо. Если бы я закрыла глаза, каждый нерв в моём теле почувствовал бы, как близко он. Почему-то я хочу, чтобы он был ещё ближе.

Переспала бы я с Джеком Морганом? Каждый раз, когда эта мысль приходила мне в голову, я гнала её прочь, решив, что это может ещё сильнее усложнить мою жизнь. Когда я заканчиваю с кремом, Джек закрывает глаза, а затем снова открывает их.

– Тайлер гребаный идиот.

– Я думала, ты уже разобрался с этим, – говорю я, закрывая крем и бросая его обратно в сумку.

Джек не двигается со своего места, и когда я снова встречаюсь с ним взглядом, его глаза снова опускается на мои губы.

– В субботу ты поцелуешь меня? – вопрос вылетает прежде, чем я успеваю его остановить. У него появляются ямочки на щеках.

– Это проблема? Будет немного странно, если я этого не сделаю.

– Это не проблема, – я медленно качаю головой. – Я просто хочу убедиться, что буду готова, вот и всё.

Я не могу отрицать, что меня охватывает острое желание. Я хочу, чтобы он предложил нам потренироваться прямо сейчас.

– Кендра, – начинает Джек. – Ты хоче...

В кармане его брюк несколько раз звонит телефон, и мы прерываем зрительный контакт.

– Это Дарси. Мама, должно быть, уже рассказала ей о нас, поскольку Джон стал свидетелем моей стычки с Тайлером и затащил нас в свой кабинет для объяснений, – он улыбается, просматривая оставшуюся часть сообщения. – Она хочет знать, кто такая Кендра Харт и когда она с ней встретится.





ГЛАВА 19




КЕНДРА

Со стороны я выгляжу так, будто на мне дорогое дизайнерское платье, и я держу себя в руках. Но внутри все совсем не так. Сидя рядом со мной в представительском внедорожнике, который он заказал, чтобы отвезти нас на гала, Джек выглядит настолько спокойным, насколько это возможно в его черном смокинге и галстуке-бабочке. А ещё он выглядит чертовски привлекательно с зачесанными назад волосами и гладко выбритой челюстью – удар Тайлера уже не так заметен, как три дня назад.

– Что у тебя на уме, Харт? – взгляд Джека опускается с меня на мои переплетенные руки, лежащие на коленях.

Я смотрю в окно на Бруклин, проносящийся мимо нас. Вплоть до последних двух дней многое в сегодняшнем вечере было сосредоточено вокруг моего бывшего парня — когда он увидит нас на гала, как он отреагирует, будет ли он с другой девушкой. И теперь, когда этот вечер наконец наступил, Тайлер больше не является, по которой я нервничаю.

– Да, я в порядке, – тихо отвечаю я.

– Знаешь, тебе даже не обязательно с ним разговаривать? – голос Джека такой же мягкий, как и мой.

Я хочу сказать ему, что меня сводит с ума не мысль о встрече с Тайлером. Мне наплевать, придет ли он один или с тремя супермоделями под руку. Мне наплевать, если он попытается заговорить со мной или даже плеснуть мне в лицо своим напитком.

Когда Джек предложил пойти вместе, я колебалась только из-за страха перед реакцией моего бывшего. Теперь мне кажется, что те мои сомнения по поводу этого сменились чем-то совершенно новым. Потому что всё, на чем я могу сосредоточиться, – это на том, когда Джек планирует поцеловать меня.

На его лице та самая фирменная улыбка, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

– Я уверен, что он будет избегать нас так же сильно, как и мы его.

Джек пожимает плечами, когда мы подъезжаем к тому же месту, где гала проходил в прошлом году.

Господи, это безумие, как сильно может измениться жизнь всего за двенадцать месяцев. Ещё более удивительно, насколько слепыми мы можем быть по отношению к тому, в чьей правоте мы убедили себя сами.

– Джон усадил нас прямо напротив себя. Я думаю, это был его личный способ наказать меня за драку в раздевалке. Это, а также назначенный мне штраф. Что лишь половина того, что в итоге получил Тайлер.

Я выпрямляюсь, когда мы останавливаемся.

– Но ты ведь не ударил в ответ, да?

Джек распахивает дверцу и быстро обходит машину. Когда он открывает мою дверь и протягивает мне руку, я беру её и выхожу в море мигающих огней.

– Не ударил, – он переплетает наши пальцы. – Но я не мог удержаться, чтобы не разозлить его немного.

Я хочу спросить его, что он сказал Тайлеру, но громкая музыка, доносящаяся из зала, в сочетании с орущими репортерами, делает практически невозможным поддерживать связный разговор. В прошлое воскресенье мы держались в тени, но сегодня вечером, когда Джек ведет меня по красной дорожке, мы не скрываем статус наших отношений. И пока мы направляемся ко входу, я не упускаю из виду подталкивания локтями и перешептывания между некоторыми репортерами, когда они фокусируют свои объективы на наших соединенных руках.

Может быть, Джек чувствует напряжение, проходящее сквозь меня, потому что сжимает мою руку и отводит в сторону сразу за входом.

– Всё ещё в порядке?

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пока пары продолжают заполнять зал, а затем делаю глубокий вдох, сосредоточившись на Джеке.

– Я в порядке. Просто нервничаю, – не совсем честно отвечаю я.

Когда его огромная ладонь обхватывает мой затылок и притягивает меня к его груди, я обвиваю руками его талию. Я провела последние четыре года с Тайлером, отказываясь показывать уязвимость. Решимость, которая привела меня к вершине в моём виде спорта, также стала неотъемлемой частью моих отношений с ним. Каждая секунда, проведенная нами вместе, была похожа на бег по рыхлому песку. Всё казалось величайшим усилием с наименьшей наградой. Но быть рядом с Джеком легко, несмотря на нашу историю. Я должна чувствовать себя неловко рядом с парнем, с которым почти не разговаривала в течение многих лет.

– Дженна здесь сегодня вечером со своим парнем, не так ли? – спрашивает он, заправляя прядь волос мне за ухо.

Я киваю.

– Тогда постарайся сосредоточиться на них, а не на придурке, сидящем напротив нас за ужином.





Я вонзаю вилку в десерт и уже почти подношу его ко рту, когда Джек наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Хочешь немного взбитых сливок к этому чизкейку?

Я игриво прищуриваюсь.

– Американские десерты превосходны.

Джек берет своё пиво и улыбается поверх стакана, когда я бросаю быстрый взгляд на Тайлера.

Я была права по двум пунктам. Он пришел не один, и мне определенно насрать на блондинку, которая весь ужин не отходила от него ни на шаг.

На самом деле, я почти не обращала внимания на своего бывшего весь вечер — если бы только о нём можно было сказать то же самое. Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня с той секунды, как мы сели, и даже когда Джек сидел рядом со мной, мне было чертовски неуютно.

Откусив последний кусочек чизкейка, я откладываю вилку и отодвигаю стул.

– Я схожу в уборную.

Джек хватает меня за руку, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Хочешь, я принесу тебе выпить или что-нибудь ещё?

Я смотрю вниз на наши руки, а затем на Тайлера, его глаза сфокусированы на них. Завтра у меня матч, но ещё это и мой день рождения, так почему бы и нет?

– Да, спасибо. Просекко, – отвечаю я, поворачиваясь, чтобы покинуть главный зал.

Стоя перед зеркалом в уборной, я роюсь в сумочке в поисках румян, когда дверь распахивается и входит Дженна.

– Ну, этот ужин...что-то с чем-то.

Я киваю, заново накладывая макияж.

– Ты заметила.

Она подходит, встает рядом со мной и наблюдает за моим отражением.

– Детка, я могла бы заметить это из Сиднея. Кто эта девушка с ним?

Я пожимаю плечами.

– Кто знает? Может быть, одна из многих, кто у него на быстром наборе, – я захлопываю крышку своих румян. – Не то чтобы меня это волновало.

Дженна бросает на меня оценивающий взгляд.

– Это моя девочка. Но знаешь, Тайлер не единственный, кто не может перестать пялиться на тебя. Я имею в виду, кроме меня, потому что...чёрт, – она опускает глаза вниз по длине моего платья. – Ты – просто пушка.

Я прикусываю губу и смотрю на чёрное платье Дженны с ремешками.

– Не могу сказать, что я тоже не думала о том, чтобы провести ночь с тобой. Ли лучше быть начеку.

Она хихикает и поворачивается обратно к зеркалу.

– Но если серьезно, Джек – одержимый мальчик.

Я беру клатч и опускаю плечи.

– Как мой кавалер. Было бы немного странно, будь это иначе, не так ли?

Она морщит нос.

– Всё ещё не купилась. В любом случае, мне нужно отлить. Увидимся там.

Я уже выхожу за дверь туалета, когда сталкиваюсь лицом к лицу с Тайлером, ожидающим у противоположной стены.

– Кендра, – зовет он меня.

Я решаю проигнорировать его и иду по коридору обратно к Джеку.

– Кендра! – повторяет он, но я продолжаю идти.

– Кенд.

Его рука ложится мне на плечо, разворачивая меня лицом к нему.

– Чего ты хочешь, Тайлер? – мой голос полон раздражения, когда я показываю пальцем через плечо. – Меня ждет выпивка.

Он качает головой.

– Это правда?

Я смотрю в пол, устав от гнева в его глазах.

– Что “это”?

– Морган? Это правда, что ты встречаешься с Морганом?

– Ну, я же здесь, с ним, не так ли?

Рука Тайлера всё ещё на моём плече, и я отдергиваю её, чтобы высвободиться, но он лишь ещё крепче сжимает меня.

– И не мог бы ты отпустить меня, пожалуйста?

Он игнорирует мой протест.

– Зачем ты играешь со мной в игры, Кендра? Это всё для того, чтобы заставить меня ревновать, да?

Я снова вырываюсь, но его хватка становится еще крепче.

– Мне это незачем. Единственное, чего я хочу прямо сейчас, это чтобы ты убрал свои руки от меня!

Капитан “The Blades” Сойер Брайс подходит к Тайлеру сзади и оттаскивает его в сторону. И вот тогда я вижу Джека. С грозным лицом.

– Не надо, Джек. Помни, что я сказал, – кричит Сойер ему вслед.

Я стою неподвижно, когда Джек проходит мимо Тайлера и направляется прямо ко мне. Его взгляд падает на моё плечо, прежде чем вернуться ко мне. Он ничего не говорит, когда берет меня за руку, и, когда он ведет меня обратно к месту проведения мероприятия, он ненадолго останавливается рядом с Тайлером.

– Это последний раз, когда ты можешь посмотреть на мою девушку, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней.

Джек не останавливается, пока мы не доходим до бара в задней части главного зала.

На черном подносе стоят два бокала нетронутого просекко, и он протягивает мне один. Я делаю глоток и пытаюсь справиться со своими эмоциями, хотя знаю, что справляюсь с ними лучше, чем Джек.

– Он причинил тебе боль? – спрашивает он резким голосом.

Я качаю головой и делаю ещё глоток, когда замечаю, что в комнату входит Тайлер, а Сойер следует за ним.

– Нет.

– У тебя на руке красные отметины.

Джек нежно проводит по ним большим пальцем.

– Что он тебе сказал?

Я поднимаю на него глаза.

– Что я играю с ним и пытаюсь заставить его ревновать. Что он знает, что всё это фальшивка.

Джек медленно выдыхает, и когда несколько прядей волос падают на его голубые глаза, он переводит своё внимание с отметин на моё лицо. В его взгляде нет ничего, кроме безмятежности.

– Ты пытаешься заставить его ревновать?

– Нет. Я хочу, чтобы он оставил меня в покое, – шепчу я, переполняясь предвкушением.

– Ты всё ещё любишь его?

– Нет, – повторяю я.

Забрав мой бокал, он ставит его на стойку рядом с собой, а затем поворачивается ко мне. Рука, поглаживающая мою руку, опускается мне под подбородок, требуя всего моего внимания.

Но оно уже у него.

– Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем то, что он может тебе дать, и единственный раз, когда мужчина должен прикоснуться к тебе, – это чтобы ты почувствовала себя королевой.

Я даже не заметила, что мы двигаемся, пока моя спина не уперлась в стену позади меня. Он всё ещё держит меня за подбородок, когда его губы нависают над моими.

– Я знаю, что он наблюдает за нами.

– Возможно, – отвечаю я, не заботясь ни о чем другом. Он улыбается мне сверху вниз.

– Помнишь, ты спросила, поцелую ли я тебя сегодня вечером?

– Да, – шепчу я.

– Это потому, что ты этого хотела?

Моё сердце бешено колотится в груди. Каждая частичка меня хочет, чтобы Джек накрыл мои губы своими и поцеловал так, как я думала дольше, чем хотела бы признать. И всё же я всё ещё не могу избавиться от неуверенности, скопившейся у меня внутри. Что, если он не чувствует того же, что и я? Что если для него это ничего не значит? Что, если это его способ доказать Тайлеру, что мы вместе по-настоящему, и он отвалил от меня?

Мой разум сражается с моим сердцем. Глаза Джека ищут мои.

– Поговори со мной, Кендра.

– Я...я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

Когда его рука находит мой затылок и притягивает меня ближе, он прикасается своими губами к моим.

– И как оно?

Я сжимаю губы. Его вкус слабый, но невероятный.

– Ещё.

– Хочешь мой язычок, Кендра Харт? – поддразнивает Джек, обдавая своим дыханием мои влажные губы, и я не могу сдержать улыбку.

– Да.

На этот раз, когда он прижимается ко мне губами, я приоткрываю рот, и первое прикосновение его теплого языка к моему вызывает у меня мурашки по коже.

Вот каково это – когда тебя целуют.

Рука Джека поднимается по моей шее, пока его пальцы не начинают играть с моими волосами. Его поцелуи требовательны, когда его язык проникает в мой рот, и я всхлипываю от этого ощущения.

Искушение потереться о его колено, когда он просовывает его между моих бедер, очень велико. Если он так целуется, то каково это, чёрт возьми, провести с ним ночь?

Я хочу это выяснить. Надеюсь, у меня будет такая возможность.

– Вау, Кендра, – шепчет он мне в губы, прижимаясь своим лбом к моему. – Это было...определенно правдоподобно.





ГЛАВА 20




ДЖЕК



Сойер:

«Добрый вечер, любовничек. Просто проверяю, не спрятал ли Тайлер наемного убийцу в твоей квартире. и мой нападающий действительно всё ещё дышит.»



Я:

«Всё ещё дышу, но я ещё не все комнаты проверил.»



Сойер:

«Послушай, может, я и не самый большой сторонник купидона, но из того, что я видел, смерть, возможно, того стоит.»



Я сижу на краю кровати в расстегнутой рубашке, галстук-бабочка свободно болтается на шее.



Я:

«Ты видел поцелуй?»



Сойер:

«Милый, ВСЕ видели этот поцелуй.»



Если это было похоже на то, как он ощущался, то, вероятно, это было величайшее шоу в их жизни.



Я;

«Она невероятна.»



Я бросаю телефон на кровать рядом с собой. В глубине души мне очень хочется рассказать Сойеру о нашем с Кендрой соглашении, и, честно говоря, я не знаю, почему я этого не сделал. Я снова беру телефон и начинаю набирать другое сообщение.



Я:

«Могу ли я тебе доверять?»



Сойер:

«Я уже дал тебе повод сомневаться во мне?»



Я:

«Ты прав.»

«Мы с Кендрой — ну, мы притворяемся, что встречаемся. Я предложил сводить её на гала, чтобы помочь Тайлеру отвязаться от неё, и чтобы она не чувствовала себя так неловко, если он придет с кем-нибудь. Тот поцелуй, который ты видел раньше, он был не совсем настоящим.»

Я отправляю сообщение и тут же чувствую, что мои попытки быть с ним откровенным ни к чему не привели. Всё в этом поцелуе было настоящим.



Сойер:

«Это был настоящий поцелуй. Поверь мне, это невозможно подделать. Мне всё равно, даже если ты выиграл сотню "Золотых глобусов" и "Оскаров", которые стоят в твоём шкафчике с трофеями. Это дерьмо было настоящим.»



Я:

«Не буду отрицать, что для меня так оно и было. Я чувствовал всё, что было между нами. Я по уши влюблен в неё. Но как ты можешь быть уверен насчёт Кендры?»



Сойер:

«Потому что именно так на меня смотрела моя жена.»



Я чувствую удар под дых от его имени. Что я могу ответить на подобное сообщение? Как я могу — или почему я должен хотеть — спорить с такого рода утверждением?

Я достаю из-под кровати подарок, который подготовил к завтрашнему дню рождения Кендры, а затем конверт с открыткой. После поцелуя всю обратную дорогу домой между нами царило сексуальное напряжение, но никто из нас не говорил об этом. И когда мы вернулись в мою квартиру, Кендра направилась прямо в постель, почти ничего не сказав.

Я подумал, что это будет последний раз, когда я увижу её перед тем, как она отправится завтра на игру. Но когда я вижу тусклый свет, пробивающийся из-под моей двери, и слышу, как её дверь закрывается с тихим щелчком, я понимаю, что она не спит.

Снимая рубашку и галстук-бабочку, я надеваю майку вместе со спортивными шортами и направляюсь в гостиную, но останавливаюсь, когда нахожу Кендру, свернувшуюся калачиком на моём диване, укрытую парой одеял, а на заднем плане, как обычно, тихо играют ‘Друзья’.

– Не можешь уснуть? – спрашиваю я, зная, что она плохо спала с того дня, как приехала сюда. Она подпирает голову рукой.

– Похоже, мы в одной лодке.

Я киваю и направляюсь к креслу в противоположном конце комнаты, когда Кендра садится и откидывает одеяло.

– Ты обещал мне посиделки с ‘Друзьями’, если я правильно помню.

Одеяла уже согрелись от тепла её тела, когда я сажусь рядом с ней и натягиваю их к себе на колени.

– А ещё я обещал тебе пастуший пирог.

Её розовые щеки вспыхивают в свете телевизора.

– Я всё ещё жду, когда ты его приготовишь. С нетерпением жду, если он будет таким же, как твоя ночная овсянка.

– О, так это был полный успех, не так ли, Харт?

Она вытаскивает руку из-под одеяла, вытягивая её перед собой.

– Я бы сказала, что это было хорошо.

Наклоняясь к ней, я останавливаюсь в нескольких дюймах от её лица.

– Ты определенно негодница.

– Должно быть, это кошмар, когда я рядом, – отвечает она с притворной обидой.

Моё лицо расплывается в дерзкой улыбке.

– Чертовски мучительно.

Я продолжаю смотреть на неё, и выражение моего лица меняется с игривого на гораздо серьезное. Она смыла макияж и собрала волосы в неряшливый пучок. Честно говоря, это та версия Кендры, которую я буду вспоминать, когда она съедет и найдет своё жилье – расслабленная и смотрящая повторы своих любимых программ в моей гостиной. Это повседневная версия девушки, в которую я влюбляюсь, и с которой я никогда не хочу расставаться.

Между нами снова воцаряется тишина, пока телевизор продолжает играть на заднем плане, хотя я не могу отвести от неё глаз.

– Ты взволнована завтрашним днём?

Она высовывает язык и проводит им по нижней губе, и когда её взгляд падает на мой рот, мой член возбуждается от напряжения в её глазах. То, что я почувствовал, поцеловав её раньше, — ни один поцелуй с другой девушкой даже близко не сравнится с этим.

– Это зависит от обстоятельств, – нахально отвечает она. – Ты купил мне что-нибудь?

– Да.

Наши губы в сантиметрах друг от друга. Я так чертовски сильно хочу эту девушку. Я прямо здесь, балансирую на грани своей силы воли.

– Ты можешь показать мне сейчас или мне подождать? – спрашивает она почти шепотом.

Если я сделаю шаг, чтобы поцеловать её, наедине, когда никто не увидит, она поймет, что для меня это по-настоящему. Всё, что мне остается, это молиться, чтобы она поцеловала меня в ответ.

Сообщение Сойера повторяется в моей голове.

– К чёрту это.

Я прижимаюсь к её губам, когда опираюсь рукой о диван позади её тела. Её язык горячий и гладкий, когда я неторопливо ласкаю его своим, наслаждаясь тем, как она стонет и тает подо мной. Я хочу попробовать на вкус каждую частичку девушки, которая вторглась в мой разум с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, но также я не хочу торопиться, чтобы запомнить каждую частичку того, как она реагирует на мои прикосновения.

Я думал, что тот поцелуй был особенным, но, чёрт возьми, это нечто гораздо большее. Я чувствую, что погружаюсь в неё все глубже, границы реальности полностью размываются.

Но я зашел слишком далеко, чтобы отступать – или, может быть, даже беспокоиться об этом. Если она хочет от меня только веселья, то я дам ей это, потому что альтернативы нет.

Отрываясь от её губ, я начинаю покрывать поцелуями её подбородок. Её кожа мягкая, именно такая, какой я её себе представлял. Может быть, даже более совершенная. Когда я начинаю лизать и посасывать её шею, её дыхание учащается, как и стоны, и, чёёёрт, мой член так отчаянно стремится погрузиться в неё.

– Ещё, – умоляет она голосом, который я едва слышу. – Ещё.

Мои руки оказываются у неё под задницей, и я поднимаю её на себя, сбрасывая одеяло одним движением.

В крошечных розовых шортиках и майке на бретелях она выглядит как чертова влажная мечта — моя влажная мечта, — когда она садится удобнее и прижимается ко мне. Она запрокидывает голову, и я смотрю на неё снизу своими чертовыми влюбленными глазами.

Это правда сейчас происходит? Или я проснусь расстроенным и с самыми синими яйцами в истории?

Крепко сжимая её бедра, я сильнее прижимаю её к себе, хотя бы для того, чтобы осознать свою реальность, когда она протягивает руку и распускает свой пучок, её волосы рассыпаются по плечам.

– Тебе нравится так, не так ли? – её зрачки расширяются, когда она прижимается ко мне, кладя руки мне на плечи.

– Чертовски сногсшибательно, Харт, – выдыхаю я, мой член угрожает взорваться в любую чертову секунду.

Прошло много времени с тех пор, как я был с кем-то, и прямо сейчас я рискую кончить ещё до того, как мы начнем. Мои пальцы погружаются в её мягкие бедра.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я.

Её волосы падают мне на лицо, когда она наклоняется и целует меня.

– Я хочу, чтобы ты отвел меня в свою комнату и не сдерживался. Я хочу, чтобы ты заставлял меня кончать до тех пор, пока я не увижу звезды.

Я прикусываю нижнюю губу.

– Правда? Ты хочешь, чтобы я жестко трахнул тебя? – моя рука опускается к её заднице, где я просовываю пальцы под подол её шорт, и я сразу же чувствую исходящий от неё жар. – Насколько влажная твоя киска?

– Капает, – стонет она.

Мои пальцы продолжают двигаться, пока не находят шов её трусиков.

– Могу ли я проверить это?

Кендра зажмуривается.

– Прикоснись ко мне.

Я просовываю два пальца под её уже промокшее нижнее белье, и когда я чувствую, насколько она мокрая, мои яйца сжимаются до боли.

– Это всё для меня, котенок?

Это первый раз, когда я называю Кендру так, как ассоциируется у меня с тех пор, как мы встретились в кафе, и по дикому выражению её глаз я понимаю, что ей это нравится.

Одно прикосновение трех пальцев к её киске заставляет громко стонать не только её, но и меня. Она шире раздвигает бедра, предоставляя мне лучший доступ.

– Я твердо намерен трахнуть тебя до умопомрачения сегодня вечером, – я просовываю кончик пальца в её узкий вход и слышу, как её киска принимает меня. – Но я люблю поиграть со своей едой, прежде чем проглотить её. Тебя это устроит?

– О боже, – выдыхает она, когда я погружаю палец глубже, быстро добавляя ещё один. – Что ты имеешь в виду?

Я вспоминаю, какой я всегда представлял себе Кендру подо мной, и я знаю, что она будет выглядеть идеально. Я подношу свободную руку к бретельке её майки и спускаю её, освобождая грудь. Я дразню её языком, посасывая и покусывая её круглый, идеально розовый сосок.

Я отрываюсь и смотрю на неё снизу вверх, когда погружаю пальцы поглубже и нащупываю её переднюю стенку.

Её голова наклоняется вперед.

– О чёрт!

Она ещё не кончает, но я позволяю ей насладиться моими пальцами ещё несколько секунд, прежде чем вытаскиваю их и подношу ко рту. Я чувствую себя изголодавшимся животным, когда она смотрит, как я проглатываю её влагу.

– Я хочу привязать тебя к своей кровати и обращаться с тобой как с королевой, каковой ты и являешься, котенок, – я обхватываю рукой её затылок и притягиваю её лицо к своему. – Я хочу наблюдать, как каждый нерв в твоём теле напрягается и-за меня. Я хочу сделать с тобой именно то, о чём думал с тех пор, как увидел тебя много лет назад.

Её сосок твердеет ещё больше, и я улыбаюсь, прежде чем взять его в рот, стягивая другую бретельку.

– Т-ты хочешь связать меня? – её голос дрожит от вожделения.

– Только твои руки, – говорю я, переключаясь на другой её сосок. – Сегодня я хочу взять всю работу на себя. Я хочу, чтобы ты была в моей власти.

– Когда я смогу прикоснуться к тебе?

Подхватив её руками под промокшие пижамные шорты, я встаю, и она обхватывает меня ногами за талию. Когда она вот так висит на мне, всё, о чём я могу думать, это о том, как легко было бы спустить мои шорты, сдвинуть её нижнее белье в сторону и полностью проникнуть в её тугую киску.

Черт, не кончай пока, Джек.

Я облизываю её язык своим.

– Ты сможешь прикоснуться ко мне, когда я компенсирую годы желания к тебе.

Я начинаю вести нас в свою спальню, и её полная грудь подпрыгивают у меня на груди.

– Не могу поверить, что ты хотел меня так долго.

Я останавливаюсь у самого входа в свою спальню.

– Кендра, – мои губы находят её ключицу, она откидывает голову назад и стонет. – Мне пришлось годами наблюдать, как этот мудак плохо обращается с девушкой моей мечты, – шепчу я ей на ухо. – И даже если сегодняшняя ночь – мой единственный шанс быть с тобой, завтра утром, когда взойдет солнце, ты узнаешь, каково это, когда тебе поклоняются.





ГЛАВА 21




КЕНДРА

Четыре года. Он хотел меня так долго.

Господи, я действительно была слепа.

Мой мозг всё ещё пытается осознать ошеломляющую новость, которую только что сообщил Джек, укладывая меня на своё одеяло.

Стоя в изножье своей кровати, он заводит руку за голову и снимает майку. В мягком свете лампы на прикроватной тумбочке его грудь и пресс именно такие, какими я их себе представляла. Совершенство.

У меня текут слюнки, и я становлюсь ещё влажнее при мысли о том, как он связывает меня и воплощает в жизнь свои фантазии. Я хочу, чтобы он ловил ртом мои слова и не давал мне уснуть всю ночь своим членом.

Его темно-синие спортивные шорты приспущены, когда он протягивает руку, поднимает завернутую коробку и ставит её на пол.

– Эта часть твоего подарка может немного подождать.

Затем он подходит к своему комоду и выдвигает верхний ящик. Обернувшись через плечо, он одаривает меня улыбкой, от которой трусики мокнут ещё сильнее, достаёт черный галстук и засовывает его в карман шорт.

Я никогда не нервничала перед тем, как переспать с парнем. С Тайлером я была слишком сосредоточена на достижении кульминации, чтобы даже думать о том, что я делаю или с кем я была.

Но когда Джек Морган переползает через меня и поднимает мою майку над головой, бабочки порхают по моему телу в ответ на то, как он впитывает меня.

Я приподнимаюсь на локтях и опускаю взгляд на твердую выпуклость, выступающую под его шортами. Он усмехается, наклоняясь, чтобы накрыть мои губы своими, лаская наши языки.

– У меня никогда не было проблем с тем, чтобы высказать то, что у меня на уме, – он прижимается своим лбом к моему. – Но ты делаешь со мной такое, для чего у меня никогда не найдется слов. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не думал, что мы окажемся здесь, и сейчас я чувствую себя чертовски счастливым.

Он вытаскивает черный галстук, и я пульсирую от желания.

– Ты когда-нибудь делала это раньше?

Наши лбы всё ещё прижаты друг к другу, и я качаю головой.

– Никогда.

Из его горла вырывается мрачный рык, как будто это ещё больше заводит его.

– Ложись на спину и подними руки над головой.

Я делаю, как он просил, и Джек садится на колени, беря мои руки в свои. Когда он оборачивает галстук вокруг моих запястий и привязывает его к спинке кровати, я понимаю, что полностью в его власти. Одна эта мысль заставляет меня прикусить нижнюю губу, волнение и предвкушение становятся невыносимыми.

Мой опыт с парнями невелик, но одна вещь объединяла их всех – они как можно скорее хотели достичь кульминации. Итак, когда Джек садится на меня и его губы опускаются на моё левое предплечье, эмоции, которых я не ожидала от сегодняшнего вечера, застревают у меня в горле.

Правда в том, что я не знаю, чего я хочу от него. У меня столько противоречивых чувств, которые в конечном счете пересиливает потребность. Мы слишком долго кружили друг вокруг друга, и мне нужно знать, каково это – оказаться в его постели.

– Пообещай мне, что больше никогда не позволишь парню прикасаться к тебе подобным образом. А если кто-то посмеет, то я, чёрт возьми, хочу услышать об этом, Кендра, – он целует пять отметин, оставленных пальцами Тайлера, по очереди, а затем снова смотрит мне в глаза. – Обещай мне.

– Обещаю, – шепчу я.

– Не знаю, осознаешь ли ты, насколько ты особенная. Не думаю, 33 чашечке — том месте, где я чувствую постоянную боль.

Я остаюсь в одних черных стрингах, когда Джек бросает мои шорты на пол.

– Господи Иисусе, – он проводит рукой по рту, недоверчиво качая головой.

Снова прижимаясь ко мне, он обхватывает моё лицо ладонями и глубоко целует меня. Его язык, его дыхание, его запах, его стоны — все это переполняет меня самым лучшим образом. Я хочу, чтобы ко мне прикасались только так.

Он прикусывает мою нижнюю губу, прежде чем отпустить её, опускаясь губами вниз по моей шее к груди.

– Как тебе нравится кончать, Кендра? – спрашивает он между поцелуями.

У меня отвисает челюсть, когда он скользит языком от одного соска к другому, обводя каждый по очереди.

– Я...я не знаю, – я судорожно сглатываю, зная, что уже близко. Джек поднимает голову.

– Что значит “ты не знаешь”? – прищуривается он, глядя на меня. Я качаю головой.

– В большинстве случаев я кончала только с помощью Скарлетт.

Лицо Джека расплывается в дерзкой улыбке.

– О, да? И кто это?

Вещь цвета моих щек прямо сейчас...

– Мой вибратор, – отвечаю я. – Кое-что, что Тайлер чертовски ненавидел.

Он садится на корточки, руки опускаются к моим стрингам.

– Бриллианты могут быть лучшими друзьями девушек, но наши – это игрушки. Какой парень не хотел бы увидеть, как его девушка берет вибратор и его член одновременно?

Вставая с кровати, он забирает с собой мои трусики.

– Ты такая чертовски мокрая. Раздвинь для меня свои прелестные бедра, котёнок.

Когда я раскрываюсь перед ним, из его груди вырывается урчание.

– Дай мне посмотреть на тебя, – я указываю подбородком на его шорты.

Он расплывается в улыбке.

– Хочешь посмотреть на мой член?

Я хочу сделать гораздо больше, чем просто посмотреть на него.

– Да.

Мучительно медленным движением он сбрасывает шорты на пол. Я хотела, чтобы сегодня он вечером лишил меня дара речи, но я никак не ожидала, что его член добьётся этого одним своим видом.

– Чёрт возьми, – выдыхаю я.

Он сжимает основание в кулаке, и кончик блестит в свете прикроватной лампы.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – спрашивает он.

Я с готовностью киваю, и он забирается обратно на кровать.

– Ну, если ты будешь хорошей девочкой, я покормлю тебя позже...Но сначала, – его руки находят внутреннюю поверхность моих бедер, и он шире раздвигает меня. – Мне нужно поесть.

Его язык скользит по следу моего возбуждения, оставшемуся после того, как он снял с меня стринги, и когда он переключается на другое бедро и делает то же самое, я уже чувствую, как оргазм захлестывает меня.

Я дрожу, ощущение усиливается от того, что пальцы Джека проводят по моей киске и кружат по клитору.

– Я сейчас кончу, – стону я. – Прямо сейчас.

Его большой палец заменяет остальные и надавливает на мой клитор, продолжая покусывать и посасывать внутреннюю поверхность моего бедра. Он даже не смотрит на мою киску, но каким-то образом точно знает, куда прикоснуться.

– Тогда, будет лучше, если ты кончишь на мои пальцы.

В тот момент, когда два пальца проникают в мой вход, я начинаю сжиматься вокруг него.

Гортанный стон вибрирует у моего бедра, в то время как его рот приближается к моей киске, и я откидываю голову на подушку, натягивая галстук на запястьях.

– Ты кончаешь мне на руку, котёнок.

Его пальцы продолжают ласкать меня, его язык смакует моё освобождение. Каждый раз, когда я думаю, что зашла так далеко, как только могла, Джек находит более глубокое местечко внутри меня, вызывая очередную волну блаженства, которую он с удовольствием проглатывает между стонами.

Даже если бы я захотела встать, не думаю, что смогла бы. Каждая косточка в моём теле вросла в матрас подо мной.

Джек тянется ко мне, хватает подушку и подсовывает её мне под бедра. Я с любопытством приподнимаю бровь, когда он подносит пальцы ко рту и с дерзкой ухмылкой посасывает их.

– Поскольку ты такая вкусная, я задержусь здесь на некоторое время. Так будет удобнее.

У меня нет возможности ответить. Я официальном лишилась дара речи. Господи, что за рот у этого человека.

– Так чертовски вкусно, – он ласкает мой клитор, безжалостно посасывая его.

Мои бедра отрываются от кровати, но он обхватывает их рукой и удерживает меня на месте, в то время как его язык проникает глубоко в мою киску.

– Джек, Джек, я собираюсь к-кончить ещё раз.

– Я знаю, – отвечает он. – Кончи, Кендра. Отдай мне всё.

Я никогда не была громкой в постели — может быть, потому, что у меня никогда не было причин кричать. Но когда Джек закидывает одну из моих ног себе на плечо и подтягивает к себе мою нижнюю половину, то, как он ест меня, заставляет меня повторять его имя.

Там я и остаюсь, подвешенная и прижатая к его рту, доводящему меня до исступления. Я заперта в постоянном состоянии блаженства, не зная, когда закончился мой последний оргазм и начался новый. Когда его язык медленно скользит по моему клитору, каштановые волосы Джека падают ему на глаза, и он наблюдает, как я снова расплываюсь. Единственный звук в его тихой спальне – это то, как он пожирает меня.

Я никогда раньше не кончала так сильно и быстро. Я даже не думала, что это возможно.

Он убирает подушку и опускает мои бедра обратно на кровать, протягивая руку, чтобы развязать меня.

– Я собирался подержать тебя так подольше, но я хочу почувствовать, как твои ногти впиваются в мою кожу, когда я вхожу в тебя.

– Позволь мне оседлать тебя, – говорю я, садясь и снова находя его губы. – Я хочу почувствовать, какой ты большой.

Моя рука опускается на его член, когда мы оба встаем на колени друг перед другом. Джек обхватывает мою руку своей.

– Хочешь поиграть со мной?

Я толкаю его и наблюдаю, как капля предварительной спермы стекает по его стволу, а затем по моей руке.

– Ты развязал меня и выпустил зверя. Я тоже хочу услышать, как ты выкрикиваешь моё имя.

Он проводит языком по своей нижней губе, и я провожу ладонью по головке, смазывая её предварительной спермой.

– Господи, – рычит он, опуская голову. – Я так близок к тому, чтобы кончить.

Когда я наклоняюсь, чтобы взять его в рот, он наматывает мои волосы на кулак, снова поднимая меня к себе лицом. Его глаза прищурены и темны — совсем не тот игривый Джек, к которому я привыкла.

– Ты собираешься оседлать мой член или как?

Я придвигаюсь ближе, наши губы почти соприкасаются.

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что для парня с шикарным акцентом у тебя действительно грязный рот?

Он наклоняется и проводит пальцем по моей влажной киске, предлагая мне попробовать её на вкус.

– Может, тебе стоит узнать, из-за чего весь сыр-бор. Попробуй все причины, по которым ты сводишь меня с ума.

У него отвисает челюсть, когда я полностью высасываю себя с его пальца, с хлопком выпуская его.

– Мне нужно быть внутри тебя. Прямо сейчас, – выдавливает он, падая обратно на кровать и крепко сжимая свой член.

Я уже готова опуститься на него, когда руки Джека находят мои бедра, останавливая меня.

– Мы не говорили о защите, но я регулярно прохожу проверку, и я ни с кем не был...некоторое время.

Я наклоняюсь вперед и целую его.

– Я сдала анализы после Тайлера, и у меня ВМС.

С того момента, как я увидела его, я поняла, что Джек большой. Но я не была готова к тому, как он растягивает меня. Опускаясь всё ниже, я останавливаюсь, когда его член наполовину входит в меня, и он приподнимается на одном локте, обхватывая рукой мой затылок.

– Ты так хорошо принимаешь меня, – его взгляд опускается вниз, и он приподнимает бедра, входя ещё на дюйм.

– Ты такой большой, – моя голова наклоняется вперёд, но рука, держащая меня за затылок, опускается на подбородок и обратно поднимает моё лицо.

– Посмотри на меня, Кендра. Позволь мне увидеть тебя, когда я сделаю тебя своей.

Я хочу сказать ему, что он не просто делает меня своей сегодня вечером.

Он губит меня.

Когда он полностью входит, я ожидаю, что он откинется на спину и позволит мне сделать всю работу. Но он продолжает опираться на локоть, двигая бедрами, чтобы проникнуть глубже, и я впервые раскачиваюсь над ним.

Он так глубокий, что я уверена, он сломает меня.

– Вот и всё, котёнок. Возьми от меня то, что тебе нужно. Позволь мне быть твоей игрушкой сегодня вечером.

Я снова раскачиваюсь на нём и слышу, какая я мокрая. Джек, должно быть, тоже это заметил.

– Ты слышишь это, как ты промокла?

– Никогда-не-была-такой-влажной, – выдыхаю я, мои бедра сбиваются с ритма, когда удовольствие достигает неконтролируемого уровня.

– Да, теперь мне пора тебя трахнуть.

Одним плавным движением я оказываюсь на спине, и Джек входит в меня. Его лицо в точности такое, каким я представляла его тем утром у Дженны. Стоя на коленях, он сильно входит в меня и раздвигает мои ноги.

– Скажи мне, ты выкрикивала имя Тайлера, когда он трахал тебя?

– Нет! – кричу я.

Он снова входит в меня, его член становится тверже.

– Кто заставляет тебя кричать, Кендра?

– Т-ты. Только ты.

Его горячая сперма изливается в меня, но Джек продолжает двигаться, пока не изливается полностью.

Он опускается на локти, заключая меня в объятия, и мы целуемся, погружаясь в мирное и удовлетворенное блаженство.

– Я хотела этого несколько недель, – говорю я ему.

Джек испускает долгий, расслабленный вздох.

– В этом я переплюнул тебя на несколько лет. Господи Иисусе, ты чертовски невероятная. Лучше, чем я когда-либо мог себе представить.





ГЛАВА 22




КЕНДРА

Ещё даже не утро. Я знаю это, потому что за окном Джека всё ещё кромешная тьма, и я вижу, как ярко горят огни Бруклинского моста, так как мы оба заснули и не потрудились задернуть шторы.

Когда мы закончили заниматься сексом в первый раз, мы занялись им снова. И снова.

Спрятавшись у него под мышкой и прижавшись к нему, пока он тихо дышит у меня за спиной, я сжимаю бедра и не просто вспоминаю, а чувствую то, что мы делали ночью. Я кончила больше раз, чем могла сосчитать, и лениво улыбаюсь в одеяло, всё ещё чувствуя его подбородок у себя между ног.

“Не двигайся, котёнок. Я ещё закончил с тобой.”

У меня внутри всё переворачивается при воспоминании. Его грязные слова, его язык. И я наслаждалась этим.

Понятия не имея, два часа ночи сейчас или пять, я снова прижимаюсь к его бедрам, совершенно ненасытная и нуждающаяся. Я двигаюсь ещё несколько раз и чувствую его твердый член между своими голыми ягодицами, но ритм его дыхания не меняется.

Чёрт, я так возбуждена.

Я опускаю руку к своей киске и провожу пальцем по ней, мои глаза закрываются.

– Ты всё ещё влажная от моего члена? – шепчет Джек мне в волосы.

Я снова поглаживаю себя и завожу руку за спину в поисках того, что мне нужно.

Кончики моих пальцев касаются его члена, собирая предварительную сперму, которую я подношу ко рту, и он переворачивает меня на спину, нависая надо мной.

Его обычно уложенные волосы растрепались из-за того, что я всю ночь проводила по ним пальцами. Протягивая руку, я играю с прядями, падающими ему на глаза.

– С днём рождения, – он шепчет эти слова, находя языком мою грудь.

Я извиваюсь под ним и обхватываю ладонями его лицо, притягивая его обратно к себе.

– Я хочу, чтобы ты снова был внутри меня.

– И ты думала, что есть реальная альтернатива?

Я пульсирую от его пьянящего голоса, хриплого от вожделения.

– Ну, я надеялась, что нет, но... – я замолкаю, не желая портить момент.

Губы Джека находят мои.

– Что такое, Кендра?

Ко мне возвращаются воспоминания.

– Просто думаю о том, как сильно отличается прошлый день рождения от того, как начался этот.

Джек, лежащий надо мной, закрывает глаза.

– Тебе следовало быть в моей постели ещё в прошлом году.

Моё сердце бьется чуть быстрее.

– Что мы делаем, Джек? – спрашиваю я.

– Я не знаю, котёнок, – он открывает глаза и проводит большим пальцем по моему лбу. – Следуем своим желаниям? – выдыхает он и прижимает свой член к моему вход. – У нас был лучший секс в нашей жизни.

Когда он входит в меня, я обхватываю его ногами за талию. У меня всё восхитительно болит после прошлой ночи, и это только усиливает возбуждение от того, как он наполняет меня. Мы оба стонем друг в друга, наши рты приоткрыты, языки сплетаются.

– Думаю, я зависим от тебя, от этого тела, – он проводит кончиками пальцев по моему боку, прижимаясь ко мне бедрами.

Я упираюсь пятками ему в поясницу, уже желая, чтобы он вошел глубже.

– Я не могу насытиться.

Каждое движение, которое делает Джек, не похоже на то, что было раньше. Каждый поцелуй, который он оставляет на моей коже, бросает меня в дрожь.

– Расслабься, Кендра. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

Джек садится на корточки и тянет меня за собой. Он всё ещё внутри меня, когда пододвигает нас к краю своей кровати и опускает ноги на пол. Полностью обнаженный, он сидит, раздвинув бедра, и огни Бруклина отражаются в его глазах.

– Оседлай меня вот так. Кончи на мой член, когда весь мир у тебя за спиной.

Я поднимаюсь выше, впиваясь ногтями в его плечи.

– Скажи мне, ты чувствуешь себя такой же сексуальной, как выглядишь прямо сейчас? – руки Джека оказываются у меня под задницей, когда он приподнимает меня над собой, прямо над своим членом. – Чувствуешь это, Кендра? – повторяет он.

Я киваю головой.

– Да.

– Хорошая девочка.

Он опускает меня обратно на свой член, и я ахаю. Я чувствую себя более заполненной, чем раньше.

– Я никогда не был таким твердым – никогда, – на его лбу выступили капли пота, несколько влажных прядей волос упали на глаза. – Только ты делаешь это со мной, заставляешь быть таким возбужденным.

Приподнявшись, я снова наваливаюсь на него, и мы оба вскрикиваем одновременно.

– Чёрт возьми, котёнок, сделай это снова. Мне нравится, когда ты используешь меня.

На этот раз, когда я опускаюсь сильнее, его губы находят мою шею. Обычно он целует или слегка покусывает, но на этот раз Джек сосет —жестко.

– Ч-что ты делаешь?

Удовольствие накрывает меня, когда он отпускает мою кожу и облизывает её своим языком.

– Доказывая, что всё это реально, – он снова смотрит мне в глаза и кладет ладонь мне на шею. – Я никогда этого не забуду, Кендра. Прошлая ночь, это утро — теперь это часть меня.

– Я тоже. Лучший день в моей жизни.

Раздается смешок, и он входит в меня, зажигая, как гребаный фейерверк. Я была на грани, но всё, что потребовалось, – это глубокий толчок, и я вижу звезды.

– Я собираюсь кончить прямо в тебя. Ты хочешь этого? А? Хочешь моей спермы, грязная девчонка?

Я раздвигаю ноги шире и, заведя руку за спину, массирую ладонью его яйца.

– Я жадничаю. Кончи, детка.

С глубоким ревом, который, я уверена, слышат его соседи, Джек изливается в меня. Прошлой ночью я почувствовала его освобождение, но когда солнце встает у меня за спиной и заливает оранжевым светом его спальню, моё наполняется теплом от того, как хорошо он наполняет меня.

– Господи Иисусе, – Джек прижимается лбом к моей груди.

– Думаешь, ты жадная? Я никогда не смогу насытиться тобой.





– Спасибо. Хорошо сыграно, – говорю я, пожимая руку Кейси Робинсон.

– Аналогично, Харт. Ты ведь надеешься попасть в сборную на чемпионат мира, верно? – спрашивает вратарь Кливленда. Робинсон побывала на большем количестве крупных турниров, чем я могу припомнить.

Я киваю и меняю позу, снимая нагрузку с колена. Победа над лидером лиги сильно вымотала меня. Хотя я не уверена, возможно, это связано с тремя часами сна, которые я проспала прошлой ночью.

– Да. Держу пальчики за это.

– Ну, скажем так: они были бы сумасшедшими, если бы не выбрали тебя.

– Эй, там. Отвали от моей девочки, ладно? – Дженна обнимает меня за плечи и оттаскивает от Робинсон. – Найди своего собственного центрального защитника, – кричит она ей в спину, не переставая хихикать.

Я качаю головой и смеюсь.

– Такая собственница.

Отпуская меня и трусцой направляясь к своей цели, она берет полотенце и бутылку с водой и возвращается обратно.

– Как прошел вчерашний вечер?

Я вопросительно прищуриваюсь, глядя на неё.

– Ты видела меня вчера вечером.

Она набирает воду в рот и, ухмыляясь, закрывает бутылку.

– Да, но я совершенно уверена, что, когда я видела тебя в последний раз, на тебе не было клейма Джека.

– О, чёрт, – моё лицо вспыхивает, я поднимаю руку к шее, обводя след, который он оставил.

– Мне показалось, что сегодня днем ты была более бодрой, – она делает шаг вперед, её голубые глаза полны озорства – Теперь я знаю почему. Он был потрясающим? Думаю, был.

Я поворачиваюсь и направляюсь в раздевалку, когда толпа вокруг нас полностью рассеивается.

– Я не буду говорить об этом.

Дженна запрокидывает голову назад, как ребёнок.

– Да ладно тебе. Я бы всё рассказала о Ли.

Я подталкиваю её локтем и смеюсь.

– О, держу пари, ты бы так и сделала.

Схватив меня за руку, Дженна останавливает меня перед тем, как мы войдем.

– Серьёзно, Харт, ты улыбаешься. Ты выглядишь счастливой.

Впервые в жизни я не пытаюсь это скрыть.

– Да, это так.

Она стучит ногой по коврику.

– Означает ли это, что всё стало...более постоянным?

Я поджимаю губы, неуверенность смешивается с беспокойством.

– Я не знаю. Сейчас всё как в тумане.

Плечи Дженны опускаются.

– Ты говорила...

– Миллер, можно тебя на секунду, пожалуйста? – голос тренера прерывает её.

Бросив последний взгляд в мою сторону, Дженна уходит в противоположном направлении, оставляя меня наедине с моими мыслями.

Дверь раздевалки распахивается, и на пороге появляется моя капитан с моим телефоном в руке.

– Харт, твой телефон звонит не переставая.

Я сразу же впадаю в панику, думая, что с Джеком что-то случилось на тренировке. Мой пульс замедляется, когда я вижу на экране Олли.

– Полагаю, ты звонишь, чтобы поздравить меня с моей лучшей игрой в сезоне на данный момент, – я стучу кроссовками по коврику, пытаясь привести их в порядок.

– Я знал это, я, блядь, знал, что ты встречаешься с ним! О, кстати, с днём рождения.

– Оливер, язык! С днём рождения, дорогая. Ты получила цветы, которые мы тебе отправили?

Я отодвигаю телефон от уха, и вижу, что у нас групповой звонок с братом и родителями.

Восхитительно.

– Цветы? – я вспоминаю, что отправила им адрес Джека пару дней назад, хотя в то время они не знали, чей он. – О, нет, пока нет. Может быть, когда я вернусь домой.

– Ладно. Что ж, надеюсь, они тебе понравятся, – мама делает паузу. – Но твой брат прав. Когда именно ты собиралась сообщить нам об этом, или теперь все новости о тебе мы будем узнавать от ESPN?

– ESPN? – переспрашиваю я.

– Э-э, да. Ты пришла на гала не просто со звездой профессионального хоккея, но и с парнем, которого только что назвали самым завидным холостяком НХЛ. Это логично, если подумать. Учитывая его фамилию и всё остальное, – поясняет Олли.

Я в замешательстве качаю головой.

– Самый завидный…О чём ты говоришь?

– Ох, – вздыхает он. – Посмотри новости, когда выдастся свободная минутка. Я полагаю, что в последнее время ты была слишком занята.

– Да, да. Ладно, Оливер, хватит об этом, – прерывает его папа. – Но если серьезно, – его голос повышается на пару октав. – Ты встречаешься с сыном Джона Моргана?

– Он пасынок, – поправляю я.

– Eh, potato, potahto12, – отвечает мама.

Я смотрю в конец коридора, как будто Дженна там и придет мне на помощь. Вместо этого я вижу Джека, стоящего у входа на поле, за спиной у него льет дождь, руки в передних карманах толстовки “The Blades”.

У меня учащается сердцебиение. Он не сказал, что будет здесь.

Я машу ему рукой, а затем возвращаюсь к семейному совещанию.

– Да, – говорю я, закрывая глаза, когда эти слова слетают с моих губ. – Мы встречаемся.

– Боже мой! Ты любишь его?! – не выдерживает мама.

– Ради гребанного...

– Оливер! – ругается папа.

Мои глаза всё ещё закрыты, когда Джек подходит ко мне сзади, целует отметину на моей шее и обнимает за талию.

Всё внутри меня тает, и мне приходится бороться с собой, чтобы сосредоточиться на разговоре и не быть полностью поглощенной покалываниями у меня в животе.

– Я не буду отвечать на этот вопрос, мам.

– Почему нет? Мне нужно договориться со священником?

– Нет.

Я фыркаю от смеха, а затем оглядываюсь через плечо, и глаза Джека сверкают в ответ. Я не знаю, слышит ли он, о чём идет речь, но в любом случае, он, вероятно, имеет хорошее представление о том безумии, среди которого я выросла.

– Ладно, мне пора, – говорю я, уже убирая телефон от уха.

– Приведи его домой на День благодарения! – говорит мама.

Я быстро кричу “Пока” и завершаю звонок.

– Прости за это, – я вздрагиваю и машу телефоном перед собой. – Моя семья вроде как...

– Сумасшедшая? – заканчивает он.

Я киваю и распускаю волосы, собранные в хвост.

– Именно так.

Я оглядываюсь вокруг и вижу, что мы совсем одни в коридоре, когда Джек вытаскивает руки из своей толстовки и приподнимает мой подбородок.

– Ты сегодня играла просто офигенно.

– Ты смотрел?

На его щеках появляются фирменные ямочки.

– Я пропустил первый тайм из-за тренировки, но попал на второй. Тот подкат? – он делает жест “поцелуй шеф-повара”. Я краснею.

– Спасибо.

– Итак, о семье, – Джек протягивает руку и запускает пальцы в кончики моих волос. – Как ты относишься к тому, чтобы познакомиться с моей?

Мои глаза расширяются, когда я показываю пальцем через плечо.

– Прямо сейчас? Сегодня?

Он ухмыляется и кивает один раз.

– Дарси прилетела на несколько дней, так как скоро обратно на учёбу, а мама...скажем так, она настаивает на встрече с тобой после вчерашних фотографий.

Я молчу. Чёрт, познакомиться с его семьей?

– Я могу сказать им, что ещё слишком рано, – быстро добавляет Джек. – Да, слишком рано, – он достает свой телефон. – Честно говоря, это даже не было частью нашей договоренности. Я не знаю, о чём я думал, – он начинает печатать сообщение. Я накрываю его экран рукой.

– Нет, не надо. Я бы с удовольствием с ними познакомилась. Просто дай мне переодеться, ладно?

Я толкаюсь в дверь раздевалки, когда у меня в руке жужжит телефон.



Олли:

«Не может быть, чтобы ты жила с ним и ничего больше. Когда ты встретишься с Джоном, я хочу получить полный отчет.»



Моему брату, чёрт возьми, нужно успокоиться.

– Кенд?

Я поворачиваюсь к Джеку.

– Да?

Он выглядит так, будто хочет что-то сказать, но явно передумывает.

– Я на машине, так что отвезу нас.





ГЛАВА 23




ДЖЕК

Дождь барабанит по ветровому стеклу моего GMC Sierra, пока я сижу, барабаня пальцами по рулю. Она выйдет из душа и сразу же наденет одежду, и, скорее всего, она чертовски замерзнет, когда выйдет. Даже если до моего грузовика всего пара сотен ярдов, она промокнет до нитки. Я распахиваю дверь и натягиваю толстовку, направляясь к тому же охраннику, который открыл мне доступ в коридор, чтобы я мог поговорить с Кендрой ранее.

Очевидно, он фанат “Blades”.

– Эй! – я стучу по стеклу, и он вздрагивает.

Он открывает окно, и я указываю на зону ограниченного доступа прямо за выходом для игроков.

– Я знаю, что это только для доставки, но моя девушка, Кендра Харт, – чёрт, как это приятно звучит. – Промокнет насквозь.

Парень смотрит на меня так, словно я с другой планеты.

– Да, и? Она футболистка и привыкла к дождю.

Я подхожу ближе к окну.

– Она только что сыграла лучшую игру в всей своей жизни, и я собираюсь познакомить её со своей семьей. Я хочу, чтобы она чувствовала себя комфортно, а не сидела там замерзшая и мокрая, – я показываю на ворота. – Итак, вы можете просто пропустить меня, и я не буду вам мешать?

Он поправляет капюшон своей куртки, обдумывая мою просьбу.

– Хорошо. У тебя есть пять минут.

Я показываю ему большой палец и бегу обратно к своей машине, заводя двигатель. Ворота открываются, и я подъезжаю прямо к дверям для игроков.

Стягивая с себя мокрую толстовку, я включаю подогрев сидений на полную мощность и достаю её подарок с заднего сиденья. Кендра хотела не открывать его до возвращения домой, но что я могу сказать? Я нетерпеливый ублюдок.



Джон:

«Твоя мама хочет знать, во сколько ты будешь здесь.»



Я:

«Где-то через час. А может, и меньше. Сначала я должен вручить Кендре свой подарок, а потом мы подъедем.»



Джон:

«Подарок?»



Я:

«Чёрт.»



Джон:

«Да, мне не нужно было этого знать, Джек.»



Моё лицо разрывается между отвращением и весельем.



Я:

«Нет, не это. Ну, может быть, это позже. Определенно, позже. Сегодня её день рождения.»



Иииииии, я забыл им сказать.



Джон:

«Аааа. Круто, круто. Итак, ты решил пропустить ту часть, где тебе нужно сказать нам, что ей нужен подарок. Ты знаешь, девушке, с которой ты встречаешься, и с которой мы встречаемся в первый раз.»



Я печатаю сообщение с извинениями, но приходит ещё одно сообщение.



Мама:

«СЕГОДНЯ У НЕЁ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ?!!»



Я:

«Не убивай меня.»

* Джон был добавлен в чат*



Джон:

«Ангел, я уже в дверях, надеваю кроссовки. Не выключай духовку, нужно разогреть её для говядины. Я бегу в Кингз-Плаза в паре кварталов отсюда.»



ДАРСИ:

«Джек, у меня нет слов. Кроме того, что я переименую твой контакт на “Болван”».



Должно быть, проходит ещё минут двадцать, прежде чем товарищи Кендры по команде начинают выходить.



Джон:

«Какой у неё любимый цвет?»



Я:

«Она думает, что это голубой, но на самом деле это шалфейный. На самом деле, больше оливковый. В такой она красит ногти.»



Джон:

«В этом магазине нет ничего оливкового.»



Я:

«В каком ты магазине?»



Джон:

«Macy's.»



Я:

«И там нет ничего оливкового?»



Джон

«Нет, Джек, нету.»

«Подожди, я кое-что нашел. Слава Богу.»



Я отрываюсь от телефона как раз в тот момент, когда Кендра открывает пассажирскую дверь и забирается внутрь.

– Как тебе удалось найти здесь место? – её лицо опускается к подарку у меня на коленях.

– Подружился с Тедом, – я показываю на будку охраны.

Она пристегивает ремень безопасности.

– Подожди, так ты уговорил Теда разрешить тебе припарковаться здесь?

Я пожимаю плечами.

– Да.

– Почему? – она издает смешок.

Я наклоняюсь и кладу ладонь ей на щеку.

– Потому что там мокро и холодно, и, если бы ты была моей девушкой, я бы не позволил ей идти в такую погоду. Даже если это двести ярдов.(~183 метра)

Я не отрываю от неё взгляда, прежде чем включаю двигатель и направляюсь к главной парковке.

– Готова к подарку?

Когда я снова паркуюсь, она смотрит в пассажирское окно.

– Кендра?

– Да? – она поворачивается ко мне лицом с блеском в глазах.

– Эй, в чём дело? – я протягиваю руку и провожу по её длинным волосам.

Она поджимает губы и сцепляет руки на коленях.

– В какой момент мы должны прекратить это, Джек? Договоренность, которую мы заключили, – комок подкатывает к горлу от нотки грусти в её голосе.

– Иди сюда, – я протягиваю руку и расстегиваю её ремень, откладывая конверт и подарок.

Кендра перебирается через консоль и садится на меня верхом, мои руки тут же находят её обтянутую джинсами задницу. Всё, что мы делали прошлой ночью, а после и этим утром, вспоминается моему члену.

– Когда ты хочешь остановиться, Кендра? – я задаю ей этот вопрос, поскольку ответ для меня прост.

Никогда. Я не хочу останавливаться. Вечность – это не срок, и это всё, что я могу понять, сидя с девушкой у себя на коленях. Она обвивает руками мою шею и прижимается своим лбом к моему.

– Пока нет.

Прижимаясь своими губами к её, я жалею, что не могу проникнуть в её голову и разгадать всё, о чем она думает. Мы во многом похожи, но я постепенно начинаю понимать, что часть моей одержимости этой девушкой – это карты, которые она держит при себе. Она скрывает те свои качества, которые я отчаянно хочу раскрыть.

– Когда это закончится, зависит от тебя, Кендра. Просто скажи мне. Но до тех пор я здесь, рядом с тобой, – с каждым словом, слетающим с моих губ, у меня перехватывает горло.

Я всегда знал, что это. Я знал, что она хотела повеселиться после Тайлера. Но я не был готов к тому, что подпаду под её чары.

Я играю в рулетку со своими чувствами, и есть шанс, что я проиграю. Но я и раньше был по уши влюблен в неё, а теперь, когда она побывала в моей постели, я готов на всё с ней.

Выпрямляясь, Кендра протягивает руку и берет свой подарок и конверт с дерзкой улыбкой на лице.

– Это похоже на две вещи.

Она разрывает оберточную бумагу, останавливаясь на последних моделях AirPods, а затем на экземпляре недавней книги Челси Рейн под названием “Руководство по тренировкам и питанию”.

Её глаза расширяются, когда она перелистывает титульный лист.

– О-она...подписана?

Я киваю и целую её в шею.

– В тот раз её показывали по телевизору. Я подумал, что она тебе нравится.

Недоверие отражается на её лице, когда она перелистывает ещё несколько страниц.

– Я её обожаю. А AirPods? В этом действительно не было необходимости. Они такие дорогие.

Её внимание падает на конверт с открыткой, и она вскрывает его.

– Ахахахаха! – она разражается смехом, когда замечает белоголового орлана на обложке. – О Боже мой!

Наблюдая за ней такой — в приступе смеха и такой чертовски счастливой, — я ловлю себя на том, что пялюсь на неё, откидываю голову назад, желая рассмотреть получше.

Она всё ещё смеётся, когда я беру подарок и кладу его на пассажирское сиденье. Затем я забираю открытку у неё из рук и кладу сверху.

– Я предполагаю, что это больше связано с тем, что я американка, чем с тем, какой ты меня видишь, – моя девушка указывает на открытку, её улыбка широка, как гребаный океан.

– Хочешь знать, какой я тебя вижу, Кендра?

Её смех затихает, а взгляд опускается на мои губы.

– Какой?

– Что-то вроде этого.

Я наклоняюсь к её губам, и от первого же прикосновения моего языка она начинает извиваться. Её хныканье заводит меня ещё больше, и мой член твердеет с каждой секундой.

Нет ничего фальшивого в этом поцелуе, в биении моего сердца. И она также не может подделать свой румянец, который разливается по её груди и скрывается за вырезом свитера. Жар между её ног усиливается, и она отстраняется, её губы припухли.

– Мне очень весело, Джек. Ты делаешь меня счастливой.

Поскольку я пристрастился к её губам, я снова целую её.

– Мне тоже. Мне даже начинает нравиться Нью-Йорк.

Из неё вырывается смешок.

– Я должна признаться.

Я приподнимаю бровь.

– О, да?

Играя с пуговицами на моей рубашке, она расстегивает первые две и оставляет поцелуй на моей груди.

Эта девчонка. Эта чёртова девчонка.

– Я люблю взбитые сливки.

Я знаю, что выгляжу самодовольным; я знал, что ей это понравилось. Всем это нравится.

– Не волнуйся, котёнок. Я сохраню твой американский секрет.

– Но, – она поднимает палец вверх. – Я всё ещё играю в соккер.

– Чёрт возьми... – я убираю прядь волос с её лица. – А я-то думал, что ты уже поняла свою ошибку.

Она приподнимает мой подбородок и облизывает мои губы, огонь окрашивает её карие глаза в янтарные.

– Я не совершаю ошибок, по крайней мере, сейчас.

Несколько секунд мы ничего не говорим, хотя тишина так и кричит о том, чтобы её заполнили.

– Нам пора, – наконец говорю я, понимая, что мы валяем дурака и целуемся гораздо дольше, чем следовало бы, а отсюда до дома мамы и Джона как минимум полчаса езды.

– Как думаешь, я им понравлюсь? – спрашивает Кендра, всё ещё сидящая у меня на коленях.

– Моей семье? – спрашиваю я, шокированный её сомнениями.

Она кивает и играет с волосами у меня на затылке.

– А почему ты думаешь, что можешь не понравиться?

Она кривит губы.

– Не думаю, что я так уж сильно понравилась родителям Тайлера. Он единственный ребенок в семье, и, наверное, они думали, что их золотой мальчик мог бы найти себе кого-нибудь получше.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, подавляя смех от того, насколько чертовски нелепы Беннетты.

– Знаешь, что я думаю? Людям не нравится то, чего они боятся. Ты угрожала ему, Кендра. Ты была не из его гребаной лиги, и он был не в своей тарелке с тобой. Сильным женщинам, которые делают потрясающие вещи, не место среди парней вроде Тайлера Беннетта. Тебе не место с Тайлером Беннеттом...

Ты принадлежишь мне.

Я прогоняю эту мысль и делаю глубокий вдох.

– И они это знали. Моя же семья знает, что они хороши. И они полюбят тебя.





ГЛАВА 24




ДЖЕК

В ту же секунду, как раздается писк лифта и открывается дверь в квартиру, как мотыльки на пламя, Дарси и мама устремляются к нам.

Забудьте об этом. Они полностью игнорируют меня и направляются прямиком к Кендре.

– О, Боже мой! – говорит Дарси, бросаясь к моей девочке.

– Дай ей немного пространства, Дарси, – инструктирует мама, и на мгновение мне кажется, что она взяла себя в руки, но затем она делает то же самое, когда моя сестра отступает на шаг.

– С днём рождения! Вау...Ты так вкусно пахнешь, – объявляет мама, протягивая руки, чтобы обнять Кендру. – Разве она не вкусно пахнет, Джек? И такая красивая! – она кладет руки Кендре на плечи, чтобы получше рассмотреть её.

Я провожу рукой по лицу и стону. Кендра – первая девушка, которую я привел домой. Если не считать парня Дарси, Лиама, у моей мамы не было возможности познакомиться с потенциальными будущими родственниками.

– Привет, – пищит Кендра, неудивительно ошеломленная таким приемом.

И подумать только, она нервничала, что не понравится им.

Беннетты придурки.

– Итак, я Дарси, сестра Джека. Это наша мама, Фелисити, – моя сестра движется вокруг всех, как будто не очевидно, кто мы все такие, её волосы цвета меда развеваются, а голубые глаза блестят от волнения. – Джон! – кричит она. – Тащи свою задницу сюда. Кендра и Джек приехали.

– А я Джек, – я поворачиваюсь к Кендре и показываю на себя.

Дарси ударяет меня в грудь и обнимает меня, зарываясь лицом в мою шею.

– Прошло чертовски много времени, – шепчет она, чтобы услышал только я.

Прошло почти четыре месяца с тех пор, как я в последний раз видел свою младшую сестру. В детстве мы ссорились, как обычные брат и сестра, но с тех пор, как наша семья разделилась по разные стороны от Атлантики, мы поняли не только то, насколько мы были близки, но и то, что на самом деле мы не созданы для длительной разлуки.

– Скучал по тебе, жучок, – отвечаю я.

– Джек, – Дарси незаметно поворачивает голову в сторону Кендры. – Мне двадцать два, я думала, ты забыл прозвище, которое дал мне, когда нам было по пять и ты гонялся за мной с дождевыми червями.

Я пожимаю плечами и бросаю взгляд на Кендру, которая смотрит на нас с отсутствующим выражением лица.

– Ладно, ужин будет готов минут через двадцать, – мама хлопает в ладоши. – Джон как раз готовит соус, – затем она смотрит на меня. – Джек, почему бы тебе не показать Кендре квартиру, а потом присоединиться к нам за столом?

– Ты расставила свечи? – Дарси смотрит на маму.

Она хлопает себя ладонью по лбу.

– Сааааааахр. Забыла.

Когда я протягиваю руку и беру Кендру за руку, я замечаю, как на её губах появляется тень улыбки. Каждый вечер, с тех пор как я купил их, Кендра зажигает ванильные свечи.

– Ладно, не беспокойся, – Дарси машет рукой и направляется в столовую. – Я могу разобраться с этим прямо сейчас.

Пару секунд спустя мы остаемся одни, и я беру другую руку Кендры в свою, поворачивая её лицом к себе. Может, она и улыбнулась, когда Дарси спросила про свечи, но я вижу, что у неё на душе что-то тяжелое.

– Всё в порядке? – спрашиваю я, в глубине души молясь, чтобы она не сказала, что это уже слишком. Что встреча с моей семьей – это не то, о чём мы договаривались.

– Да, – улыбается она. – Отлично.

Я подхожу к ней, вторгаясь в её личное пространство.

– Вот я и поймал тебя, котёнок. Я зашел слишком далеко? – шепчу я, касаясь губами её уха.

Её вздох звучит обреченно, и моё сердце ударяется о мраморную плитку под нами.

– Я скучаю по своему брату, вот и всё. Я не видела его целую вечность. Мы даже не на одном континенте. Ваше с Дарси воссоединение напомнило мне об Олли, и я не думала, что так это повлияет на меня. Можно сказать, что я ближе с ним, чем с родителями, – она делает глубокий вдох и смотрит в пол. – Если бы я не отказалась от Англии, то была бы в двух часах полета от него, а не в девяти.

Моё сердце разрывается из-за неё, и я сжимаю наши руки вместе. Не видеться с Дарси достаточно тяжело для меня, поэтому я не могу представить, как тяжело Кендре, у которой брат профессиональный футболист. Его карьера редко приводит его в США. Футбольный сезон в Европе такой же напряженный, как и в НХЛ.

– Ты чувствуешь себя одиноко? – спрашиваю я, и моё сердце сжимается при этой мысли.

Она поджимает свои пухлые губки, и всё, что я хочу сделать, это поцеловать их, прогнать поцелуем всё беспокойство, которое она испытывает.

– В какой-то. Теперь, наверное, я чувствую себя более... – она замолкает и смотрит в сторону кухни, где пару минут назад исчезла мама.

Обхватив её подбородок большим и указательным пальцами, я привлекаю её внимание к себе. Я хочу – нет, мне нужно – знать всё, что происходит в её голове. Загадочная часть моей девочки вызывает у меня тоску.

– Что чувствуешь?

Её карие глаза встречаются с моими, в них отражается неуверенность.

– Как будто, возможно, всегда чего-то не хватало, чего-то, о чём я и не подозревала, что мне это нужно.

Этого достаточно, чтобы мои губы нашли её.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я между поцелуями, на самом деле мне плевать, если я не проведу для неё экскурсию по пентхаусу.

Её плечи опускаются, и я притягиваю её к себе. Отчаянно хочу, чтобы она истолковала то, как я прижимаю нас друг к другу, как всего лишь желание, нужду, и чтобы она поняла, что она для меня всё и даже больше.

Я чертовски близок к тому, чтобы сказать ей, что хочу, чтобы между нами всё было официально. Что я привел её сюда сегодня вечером как девушку, в которую я полностью влюблен, а не как часть какой-то чертовой договоренности, которую мы заключили, чтобы держать какого-то гребаного придурка подальше от неё.

Но из-за этого придурка я сдерживаюсь от всего, что хочу сказать, боясь, что она спрячется от меня.

– Оп. Прошу прощения, я—уф. Ладно, я пойду, – Джон выходит в коридор, затем разворачивается и быстро уходит.

Я прижимаюсь своим лбом ко лбу Кендры и крепко закрываю глаза.

– Ну и момент он выбрал, – шепчу я ей, когда она тихо хихикает, прижимаясь ко мне.

– Твоя семья ждет.

Я киваю, всё ещё не открывая глаз.

– Мы можем поставить точку в этом вопросе и поговорить об этом вечером?

– Да.

Поднося её левую руку к своим губам, я целую костяшки её пальцев.

– Однако есть одно условие, – я встречаюсь с ней взглядом. – Я хочу, чтобы ты была в моей постели во время этого разговора.

КЕНДРА

– Что ты изучала в университете? – спрашивает Дарси, когда я откусываю ещё кусочек лучшей говядины по-веллингтонски, которую я когда-либо пробовала.

Прошло полчаса с тех пор, как я общаюсь с семьей Джека, но потребовалось всего пять минут, чтобы мои нервы успокоились. Я видела Джона Моргана всего пару раз, когда он был тренером университетской команды, и он не очень-то нравился Тайлеру.

Я понимаю почему. Джон на самом деле приятный человек.

Я смотрю на Дарси — она чистое солнышко. Сияет с головы до ног.

– Английскую литературу.

Проглотив зеленую фасоль, она протягивает руку и хлопает брата по руке.

– Офигеть! Мы изучали одно и то же. О, это определенно знак, Джек.

– Между вами двумя разница в год, верно? – спрашиваю я.

– Чуть меньше. Я забеременела Дарси почти сразу после Джека, – с улыбкой отвечает Фелисити. – Хотя вот эта держит бразды правления – всегда, – она указывает на свою дочь вилкой.

Гордая улыбка появляется на лице Дарси, когда она выпрямляется.

– Он пропадет без меня.

Джек усмехается и откладывает нож и вилку.

– И какие тому доказательства?

– О, ничего особенного, – взяв свой бокал, Дарси делает глоток и улыбается во весь рот. Поставив бокал на стол, она наклоняется, чтобы поднять что-то с пола.

Она встает со стула и, обходя стол, направляется ко мне, держа в руке подарочный пакет.

– Надеюсь, тебе понравится. Мы узнали, что у тебя день рождения, только... ну, совсем недавно, – Джон бросает взгляд на Джека, и я вижу, как краснеют его щеки.

– Это мой любимый бренд! – говорит Дарси, протягивая мне пакет. – Если тебе понравится, предлагаю бросить Джека и жить вместе. С днём рождения! – пищит она, а затем собирает тарелки и начинает относить их на кухню.

– Со всей серьезностью, мы не обидимся, если тебе не понравится, – говорит Джон, указывая на подарок у меня на коленях.

– Это от нас троих, – добавляет Фелисити, когда Дарси снова садится за стол.

Под пристальным взглядом четырех пар глаз я отодвигаю мягкую белую оберточную бумагу, и у меня перехватывает дыхание.

Вау.

– Это, гм... – я сжимаю мягкую кожу между пальцами и замечаю, как она сочетается с цветом моих ногтей — уверена, это как-то связано с Джеком.

– Mulberry! – восклицает Дарси.

Не поймите меня неправильно; у моих родителей есть деньги, как и у моего брата. Серьезные деньги. Время от времени они балуют меня, но получить сумочку Mulberry от семьи Джека, с которой я только что познакомилась, – это совершенно новый уровень щедрости.

– Тебе нравится? – спрашивает Джон, наклоняясь вперед и сцепляя руки под подбородком.

Его манеры и заботливое отношение так похожи на Джека. Если бы я не знала его лучше, то была бы уверена, что он биологический отец Джека.

– Это невероятно красиво, – шепчу я, всё ещё рассматривая сумочку, доставая её из подарочного пакета.

Стоимость этой сумки, вероятно, могла бы окупить аренду на месяц, а то и на два.

– Вот, дай мне, – Фелисити забирает у меня папиросную бумагу.

– Спасибо, – говорю я, всё ещё в шоке, когда оглядываю стол, мой взгляд, наконец, останавливается на Джеке рядом со мной, он протягивает руку и сжимает моё бедро. – Я действительно не знаю, что сказать.

– Ты был прав, Болван. Оливковый – определенно цвет Кендры.

Я чувствую, как горят мои щеки, когда ставлю подарочный пакет на стол рядом с собой. Я не думаю, что когда-нибудь смогу смотреть на этот цвет и не думать о нём или о платье, которое он выбрал. Особенно вчера вечером и снова сегодня утром.

Испытывая странные чувства из-за щедрости и воспоминаний о вчерашнем дне, я отодвигаю свой стул.

– Мне нужно в уборную.

Рука Джека скользит по моему бедру, когда я встаю.

– Первая дверь налево, – инструктирует он.

Двадцать секунд спустя я стою перед зеркалом как в фильмах, мои волосы после игры и без укладки выглядят такими же растрепанными, как я себя чувствую.

Что ты делаешь, Кендра?

Несколько недель назад ты рассталась с парнем, с которым, как ты думала, проведешь остаток своей жизни, а теперь ты ведешь себя как дома с семьей его соперника.

Часть меня чувствует, что я не должна быть здесь. Как будто я не имею права принимать этот невероятный подарок от этих невероятных людей. Я только и делаю, что принимаю что-то с того дня, как увидел Джека в баре. В своей решимости не полагаться на свою семью из-за денег, я сделала именно это с Морганами.

И я чувствую себя дерьмово из-за этого.

Так почему же мне кажется, что это лучший день рождения в моей жизни? И почему я могу думать только о мягком пуховом одеяле на кровати Джека и о том, как я вернусь под него сегодня вечером?

– Кендра? – раздается тихий голос из-за двери.

Я протягиваю руку и открываю дверь, замечая Дарси, стоящую с другой стороны.

Она наклоняет голову и тут же входит, закрывая за собой дверь.

– Я просто хотела проверить тебя.

– Я в порядке. Просто нужна секунда, – говорю я, показывая свою лучшую улыбку.

Она неуверенно приподнимает бровь.

– Подарок был слишком дорогим? Я знаю, что мы все можем немного перебарщивать, – хихикает она. – Мама, наверное, самая хладнокровная из нас всех.

Собрав волосы в ладони, я позволяю им рассыпаться по спине.

– Нет, всё прекрасно. Я просто... – мои слова обрываются. Что я вообще должна сказать? Всё, что я чувствовала секунду назад? Ну уж нет.

– Могу я кое-что сказать? – её обычно непринужденное поведение становится более серьезным, когда она приподнимается, чтобы присесть на столешницу. – Я знаю, что мы только встретились, но мне кажется, что это может быть полезно, как девушка девушке.

Я киваю головой и жду, когда она продолжит. Она разглядывает свои ярко-розовые ногти, прежде чем переводит взгляд на меня.

– Мой брат любит тебя.

Я практически задыхаюсь от собственного дыхания.

– Что?

Она морщится и опускает руку рядом с собой.

– Ух, я всегда такая. Мозг работает на первой, а рот – на пятой передаче. Но нет никакого тонкого способа сказать это, поскольку это и так чертовски очевидно. Мой старший брат по уши в тебя влюблен.

– Я...я не уверена, что он...

– Да. Я уверена в этом, – она отталкивается от столешницы и встаёт передо мной, наш рост не слишком отличается. – Тебя это пугает? Он вроде как писал мне, что ты не так давно рассталась с кем-то, поэтому я немного погуглила, и мне не потребовалось много времени, чтобы узнать, что ты была с Тайлером Беннеттом, его нынешним товарищем по команде и соперником ещё с университета. Я помню, Джек тогда говорил, что он мудак. Прости, – продолжает она.

Я издаю короткий смешок и опускаю глаза на её пушистые розовые носки.

– Ты действительно прямолинейна, не так ли?

– Эх, да. Иногда это доставляет мне неприятности. Моему парню вроде как не нравится, что я так откровенна, – ворчит она.

Что-то в этом заявлении находит отклик у меня, разжигая огонь глубоко внутри. Мне это не нравится.

Не раздумывая ни секунды, я беру её за руку.

– Это не плохо, Дарси. Я ценю, что ты пришла проведать меня. А также за то, что ты честно высказала мне своё мнение о Джеке. Сейчас всё...сложно для нас обоих. Я знаю, это звучит как отговорка, но мы определенно делаем друг друга счастливыми.

Улыбаясь, она продолжает держать меня за руки.

– Я иду на игру против “Scorpions” завтра. Ты придешь посмотреть?

Мы с Джеком не говорили о том, чтобы я приходила смотреть его игры, но что-то подсказывает мне, что он не был бы против. И ещё большая часть меня хочет этого, не только ради него, но и ради девушки, стоящей передо мной и нетерпеливо ожидающей моего ответа.

Дарси была права, когда спросила, не слишком ли это. Так и есть. Когда Джек прошлой ночью отнес меня в свою постель, я почувствовала то, чего никогда не ожидала. Эмоции, которые я никогда не испытывала, даже с Тайлером. Чем больше я думаю о связи между Джеком и мной, тем труднее списать всё это на веселье и желание сделать друг друга счастливыми. Не ради веселья Джек смотрел на меня так этим утром, и не из-за веселья по мне бегут мурашки каждый раз, когда я смотрю на него.

Если Джек Морган уже влюблен в меня, то есть большая вероятность, что я не сильно от него отстаю. Куда бы он ни пошел, я хочу быть рядом, и нет ни одной его частички, которую бы я не любила.

Улыбаясь в ответ Дарси, я киваю головой, уже думая о том, как взбесится Олли, когда я расскажу ему о сегодняшнем вечере.

– Да, я свободна. Я и моя Mulberry будем там.





ГЛАВА 25




КЕНДРА



Я:

«Итак, я знаю, что в Мадриде сейчас около трех часов ночи, но я подумала, что тебе следует знать, что сегодня я познакомилась с Джоном Морганом и ужинала у него дома. Ну, во всяком случае, познакомилась с ним официально. Никогда особо не разговаривала с ним в университете.»



Олли:

«Для такого рода новостей никогда не бывает неподходящего времени. Я буквально фанатею от него. Он хороший человек?»



Я:

«Да, он хороший человек, настоящий семьянин. Но разве ты не спросишь про Джека? Знаешь, о парне, с которым я встречаюсь.»



Олли:

«Нет, я уже убедился, что он хороший парень. Ты не представляешь, как я сейчас ревную; ты встретила моего героя.»



Я:

«Я также собираюсь посмотреть игру "Blades" – "Scorpions" завтра вечером.»



Олли:

«Черт, живешь своей лучшей жизнью, Кенд. Ужинаешь с Джоном, встречаешься с его сыном. Футбольная карьера на подъеме.»



Я отвлекаюсь от телефона, когда Джек заходит на кухню, держа в руках темно-синюю майку, с классической улыбкой на лице. Улыбкой, которая не покидала его с тех пор, как Дарси сообщила, что я иду с ней на игру.

Я кладу телефон на стол экраном вниз, потому что ему не нужно видеть беспорядочные сообщения моего брата.

– Что это? – мой взгляд падает на то, сто у него в руках.

Его улыбка полна возбуждения, как у щенка рождественским утром.

– Ты ведь знаешь, что обязательно, когда идешь на игру своего парня, не так ли? – Джек останавливается в паре футов от меня.

С тех пор, как мы вернулись, он принял душ и переоделся в спортивные штаны и футболку “Blades”. Его волосы всё ещё влажные, и он пахнет так же, как простыни на его кровати. У меня слюнки текут при мысли о том, что я, возможно, вернусь туда сегодня вечером. Он действительно сказал, что хотел бы поговорить именно там.

Я качаю головой в ответ, потому что всё, что мой мозг способен обработать прямо сейчас, – это мысли о том, чтобы обернуться вокруг него.

Джек склоняет голову набок.

– Моя майка. Ну, в частности, моя фамилия.

Он поднимает руки и раскрывает майку, чтобы показать “Морган” и его номер двадцать два – тот самый номер, под которым Джон играл до того, как ушел на пенсию.

Я смотрю на майку в его руках. Я думаю, это то, что хотела бы надеть каждая девушка, но почему-то кажется, что это будет самое публичное из того, что мы делали.

– Я в этом утону, – хихикаю я и меня одновременно охватывает смесь возбуждения и желания. Он подходит чуть ближе.

– Почему бы тебе не проверить это сейчас?

Моё сердце колотится, когда я смотрю на него.

– Прямо здесь?

Он мягко кивает.

– Прямо сейчас.

Наши пальцы соприкасаются, когда я беру её и натягиваю через голову. Все чувства обостряются, когда материал скользит мимо моего носа, и меня снова поражает насыщенный аромат его одеколона. Когда я вытаскиваю волосы из воротника и перевожу взгляд на Джека, он уже крутит пальцем, прося меня покрутиться.

Я закатываю глаза и делаю, как он просит.

На полпути он останавливает меня, положив руки мне на талию. Но он ничего не говорит, просто собирает мои волосы и перекидывает их через плечо, вероятно, чтобы получше разглядеть свою фамилию. Тишина между нами становится напряженной, и я закрываю глаза, каждый мускул в моём теле сжимается в ожидании.

– Она слишком большая, – вздыхаю я и поворачиваюсь к нему лицом.

Он сжимает майку в руках и качает головой.

– Я бы сказал, что она создана для тебя, – в ту секунду, как эти слова слетают с его губ, его глаза расширяются. – Т– ты знаешь, что я имею в виду. Я не думаю, что тебе нужно привыкать к тому, чтобы носить её. Это выглядит естественно для тебя, – бессвязно говорит он.

Я делаю шаг к нему, моё сердце бьется быстрее, адреналин бурлит во мне.

– Ты думаешь, она смотрится идеальна на мне?

Я наблюдаю, как учащается его пульс и учащается дыхание. Эффект, который я оказываю на него, заставляет меня чувствовать то, чего я никогда по-настоящему не испытывала ни с одним парнем. Сильной, сексуальной, желанной. Я хочу этого.

Я просовываю руку под его футболку и провожу кончиками пальцев по поясу его спортивных штанов. На нем нет боксеров. Глубокий рокот отдается эхом в его груди; он негромкий, но на фоне тишины я отчетливо его слышу.

– Как думаешь, мне больше не нужно примерять твою майку? – спрашиваю я, зная, что единственное, что я проверяю прямо сейчас, это как долго он сможет продержаться, не прикасаясь ко мне. Судя по выражению его глаз, я бы сказала, недолго — может быть, секунд тридцать. При этой мысли у меня всё пульсирует.

Джек проводит большим пальцем по отметине на моей шее, которую, я понятия не имею, заметила ли его семья раньше. Как и прошлой ночью, щелкнул переключатель, и передо мной стоит совершенно другая версия Джека. Которую я люблю так же сильно, как и его игривую сторону. Та, которая, я надеюсь, предназначена исключительно для меня.

– Чего ты хочешь от меня, котёнок? – его голос хриплый, он закрывает глаза и проводит языком по нижней губе. – Это просто секс? – он снова открывает их, пригвождая меня к месту. – Или что-то большее?

Наши губы едва соприкасаются, его горячее дыхание пробуждает к жизни каждый мой нерв.

– Уточни подробнее, – отвечаю я. Точно зная, что хочу услышать от него.

Джек тяжело сглатывает, замирая на секунду, которая кажется вечностью.

– Нечто большее, когда все, что мы делаем, не предназначено для практики. Нечто большее, когда моя фамилия у тебя на спине по-настоящему, потому что мы оба хотим этого, а не для чьей-то выгоды, – он притягивает меня к себе, его твердый член прижимается к моему животу. – Нечто большее, когда я укладываю тебя на свою кровать и больше не думаю о том, что это просто развлечение. Большее, когда я могу признаться в своих чувствах к тебе, а прятать их где-то в глубине души.

– Скажи мне, что ты чувствуешь, – у меня перехватывает дыхание, я знаю, что как только он произнесет это вслух, от этого уже нельзя будет отказаться. Это будет по-настоящему.

Он прижимается своим лбом к моему; я вижу, что он собирает все своё мужество, чтобы сделать это.

– Я всегда заботился о тебе, Кендра. Даже когда у меня не было на это никакого права. Может быть, больше, чем должен был, учитывая, что мы почти не разговаривали в университете. Я не могу объяснить это иначе, чем сказать, что мне было небезразлично то, что с тобой случилось. Я был чертовски расстроен, когда узнал, что ты собираешься последовать за ним в Нью-Йорк и отказаться от своей мечты ради этого куска дерьма. Но кем я был, чтобы что-то говорить? Я был для тебя никем.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он останавливает меня, приложив палец к моим губам.

– Я был для тебя никем, и это нормально. Ты думала, что влюблена, и была слишком предана, чтобы когда-либо обращать внимание на других парней. Я тоже намеренно держался на расстоянии.

– Почему?

Он улыбается и наматывает прядь моих волос себе на палец.

– Потому что я не доверял себе. Я знал, что, стоит мне сблизиться с тобой, сделаю что-нибудь, от чего почувствую себя дерьмово. Что-нибудь, что не в моём стиле.

– Ч-что бы ты сделал?

– Я бы сделал шаг навстречу к тебе. Бросил вызов и сказал: “Выбери меня”. Но ты не была готова к этому, а я не хотел раскрывать тебе свои карты, – он замолкает, и его рука, лежащая на моём бедре, сжимается сильнее. – До сегодняшнего дня.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю.

– Я готова услышать это сейчас. Скажи мне, – из-за пульсации в моих ушах мне трудно расслышать звук собственного голоса.

– Для меня всё это не было притворством, Кендра. Я хотел тебя четыре года, да. Но не только для того, чтобы увидеть, как ты расслабляешься подо мной. Я хотел, чтобы ты была в моих объятиях по-настоящему. Я хотел, чтобы у меня в квартире горели твои свечи, по-настоящему. Я хотел, чтобы ты стала моей девушкой по-настоящему, чёрт возьми.

По моей щеке скатывается слеза, и Джек убирает мои волосы.

– Почему ты плачешь?

Я снова прижимаюсь своим лбом к его, отчаянно желая быть ближе к нему.

– После Тайлера я убедилась, что всё, что мне нужно, – это веселье. Мысль о том, чтобы впустить в свою жизнь другого парня, пугала меня до чертиков. Я ожидала, что мне захочется убежать, как только ты скажешь это, – мои пальцы глубже проникают под его пояс. – Но всё, чего я хочу, это позволить тебе обладать мной любым способом, каким ты захочешь. Ничто в мысли о том, чтобы быть с тобой, меня не пугает. Ты делаешь меня чертовски счастливой, – я издаю смешок. – Даже если ты считаешь меня негодницей.

– Если ты негодница, то я должен тебя наказать.

Он накрывает мою руку своей, и мы оба спускаем его спортивные штаны.

Затем он стягивает с меня шорты, танцуя кончиками пальцев по моим кружевным стрингам.

– Могу я трахнуть свою девушку?

– Да, – хнычу я, в моём голосе слышится отчаяние.

Я готова к тому, что Джек снова отнесет меня в свою спальню, поэтому, когда он этого не делает, а вместо этого поднимает меня на островок, из моего горла вырывается шокированный возглас, за которым следует взрыв смеха.

Он полностью снимает свои спортивные шорты и мои пижамные шорты со стрингами, оставляя меня только в его майке. Потянувшись за спину, он стягивает футболку через голову, обнажая тело, которое вызывает у меня желание изучать его руками всю ночь.

Он раздвигает мои бедра и облизывает мои губы, медленно сжимая свой член.

– Я хочу услышать, как ты стонешь, когда я буду входить в тебя, котёнок. Затем я хочу услышать, как с твоих прелестных губ слетит то же имя, что у тебя на спине.

Джек не теряет времени даром, когда я раздвигаюсь ещё больше, и он медленно входит в меня. Я влажнее, чем когда-либо, и моя голова падает ему на плечо, когда я принимаю его, и он заполняет меня полностью. Боль в том месте, где он трахал меня ранее, напоминает мне о том, что он снова заставит меня сильно кончить.

– Тебе приятно, Кендра? Хорошо ли я ощущаюсь в твоей прекрасной киски?

– О, Боже, да, хорошо.

Удовлетворенный стон раздается у нас обоих, когда его член исчезает внутри меня, и я поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Я пока не могу пошевелиться, – говорит он мне в губы. – Мне нужно, чтобы ты не двигалась, потому что ты так крепко сжимаешь мой член, что я кончу прямо сейчас.

– Мне нужно, чтобы ты пошевелился, – умоляю я.

Он качает головой, но предлагает мне свои пальцы, и они нежно поглаживают мой клитор.

– Этот клитор такой совершенный. То, как он увеличивается под моими прикосновениями. То, как он ощущается у меня на языке.

– Двигайся, Джек. Трахни меня.

Всё, что я получаю в ответ, это дерзкую ухмылку, поскольку он остается совершенно неподвижным.

– Ты позволишь мне как-нибудь связать тебе ноги? Я мог бы чертовски весело провести время со Скарлетт. Я думаю, что из нас получилась бы команда мечты.

Он снова ласкает меня, и я неудержимо вздрагиваю.

Дразня отметину на моей шее, он проводит по ней языком, и я наклоняю голову набок, предоставляя ему полный доступ.

– Я мог бы взять тебя сзади; Скарлетт могла бы взять твою киску. Ты была бы такой полной, такой влажной, такой чертовски красивой и раскрасневшейся от вожделения. Прямо как сейчас.

Дрожь становится сильнее, когда он сжимает мой клитор пальцами.

– Джек, – стону я. – Трахни меня, Джек, пожалуйста.

– Ты собираешься кончить, котёнок? Ты собираешься намочить мой член ещё до того, как он начнет двигаться?

Я киваю, утыкаясь лицом в изгиб его шеи. Он тянет меня за волосы, запрокидывая мою голову назад. Моя шея полностью открыта для него, и он проводит языком по точке пульса.

– О чёрт! – вскрикиваю я. Этот гад усмехается, всё ещё отказываясь двигаться.

– Кончи на меня, Кендра. Я обещаю, что трахну тебя как следует, когда ты дашь мне то, что я хочу.

Он снова лижет то местечко на моей шее, и я извиваюсь на его члене.

– Вот и всё. Ты так хорошо кончаешь, – он опускает взгляд туда, где мы соединяемся, и, поскольку я продолжаю испытывать оргазм и содрогаться, он слегка отстраняется. – Я вижу, как ты кончаешь. Это так прекрасно – смотреть, как моя девочка вот так украшает меня.

Без сомнения, это самый долгий и интенсивный оргазм, который я когда-либо испытывала. Но ничто не сравнится с чувством, которое накрывает меня, когда он с силой входит внутрь, прижимая меня спиной к столешнице.

Руки Джека опускаются на мою голую задницу, когда он притягивает меня к себе и начинает трахать так чертовски сильно, что я визжу, не в силах контролировать сильное удовольствие.

– Устрой беспорядок, – умоляю я, запрокидывая голову, чтобы он мог кусать и посасывать мою кожу там, где ему нравится. – Оставь их повсюду.

Руки Джека перемещаются с моей задницы на внутреннюю поверхность бедер, проверяя пределы моей гибкости.

– Открой эту киску, чтобы я мог заявить на неё свои права, и я сделаю то же самое с твоей кожей.

Мокрый звук наполняет квартиру, и я изо всех сил стараюсь не шуметь, полная решимости расслышать всё, пока он воплощает в жизнь свои фантазии с моим телом. То, как мы оба наконец-то делаем то, что всегда было настоящим.

– Куда ты хочешь, чтобы я кончил, котёнок?

Я задираю майку и обнажаю нижнюю половину тела.

– Везде. Я хочу видеть твою сперму на себе.

Ещё два толчка, и он выходит, держа свой член в кулаке и не сводя с меня глаз.

С отвисшей челюстью он кончает на меня, и я втираю его сперму в кожу, собирая то, что осталось, и проталкивая в свою киску.

– Ты чертовски грязная девчонка, ты знаешь это? – говорит он с благоговением.

Я собираю последние капли спермы с кончика его всё ещё твердого члена и проталкиваю их внутрь себя.

– Поправка: я твоя чертовски грязная гребаная девчонка.





ГЛАВА 26




ДЖЕК

* Арчер добавил вас в групповой чат*

* Арчер переименовал чат в Shit on the Scorpions*

Мой телефон жужжит на тумбочке позади меня, пробуждая меня ото сна с участием девушки, которая сейчас спит в моих объятиях.

Перекатываясь на спину, я каким-то образом умудряюсь дотянуться до него и снять с зарядки, продолжая держать руку под Кендрой, чтобы не разбудить её.

– Какого хрена? – шепчу я, прищурившись на экран и ожидая, когда моё зрение сфокусируется в шесть утра.



арчер:

* фотография, на которой он без рубашки занимается на велотренажере *

«Просыпайтесь-просыпайтесь. Проснитесь и пойте. На ногах с пяти утра и готов к самой важной игре сезона на данный момент.»



Сойер:

«Ты ведь понимаешь, что это не твоя страница "OnlyFans", верно?»



Рядом со мной шевелится Кендра, и я сдвигаюсь, закидываю свою ногу на её и целую её обнаженное плечо.

Чёрт, не думаю, что я когда-нибудь к этому привыкну.

Забудьте про это. Какая часть меня когда-нибудь захотела бы привыкнуть к этому?

Она моя, а я принадлежу ей, и прямо сейчас я живу мечтой в городе, который быстро становится моим домом, чего я никогда не ожидал.



арчер:

«Ха, обычно для этого снимают шорты.»



Сойер:

«Пожалуйста, пощади нас. Мне понадобятся глаза для сегодняшней игры.»



арчер:

«Если Джесси Каллахан считает, что сегодня он продолжит удерживать свою лидирующую позицию по забитым голам, он может думать лишь о гребаном выигрыше.»



Бывшие товарищи Джона по команде из Сиэтла, особенно Джесси Каллаган, будут в полной готовности преподнести нашему тренеру и команде наши задницы на блюдечке с голубой каемочкой. Сегодняшняя игра очень важна, и мне нужно встать и начать готовиться, но впервые в моей жизни хоккей отошел на второй план по сравнению с девушкой, тихонько похрапывающей в моей постели.

Наша постели.

Отныне она будет спать здесь.



Я:

«Каллаган определенно думает об этом. Вероятно, одним глазом видит хет-трик.»

«P.S. печатать одной рукой сложно.»



Сойер:

«Прости, что?»



Чёрт. Я начинаю печатать другое сообщение. Мой большой палец двигается по клавиатуре со скоростью улитки.



арчер:

«Эй, эй, эй. Это правда не "OnlyFans", ты в курсе? Давай без этого.»



Я:

«Лол. Нет, другая моя рука под Кендрой.»



Сойер:

«Я звоню своему агенту и говорю, что готов к обмену. Я на это не подписывался.»



арчер:

«Братан, даже для меня это немного чересчур.»



Я:

«НЕТ! Я имею в виду, она буквально спит у меня на руке, и я не хочу её будить, поэтому печатаю одной рукой.»



арчер:

«Влюбленный дурак.»



Я;

«Сегодня я надеюсь забить пару голов.»



арчер:

«Похоже, ты уже забил.»



Сойер:

«Дайте мне сил.»

«Джек, я знаю, что я капитан и должен всячески мотивировать, но желаю удачи в том, чтобы найти способ обойти Дженсена Джонса. Сейчас он пытается побить свой собственный рекорд по играм, выигранным всухую, в своём последнем профессиональном сезоне. Зная его, могу поспорить, что он будет усердствовать еще больше.»



Я:

«У меня есть дополнительная мотивации сегодня вечером. Моя мама, сестра и Кендра будут смотреть игру из ложи.»



арчер:

«Сестра...»



Я:

«ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ.»



АРЧЕР:

«Чёрт, держу пари, тебе потребовалось ещё больше времени, чтобы написать это заглавными буквами. Ты, должно быть, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЭТО ИМЕЕШЬ В ВИДУ.»



Я знаю, что он шутит, но я кастрирую его, если он хотя бы посмотрит на неё.



Я:

«НЕ ПРИКАСАЙСЯ К НЕЙ.»



арчер:

«Это не очень по-феминистски с твоей стороны. Конечно, Эмили самостоятельная женщина, способная принимать собственные решения, не так ли?»



Я:

«Кто, чёрт возьми, такая Эмили?»



арчер:

«Единственное британское имя, которое пришло мне в голову.»



Сойер:

«Я собираюсь вмешаться и сказать, что Эмили, вероятно, под запретом.»



Я:

«Так оно и есть. К тому же, у неё есть парень.»

«И её зовут Дарси.»



арчер:

«Дарси, Дарси, Дарси. Мне нравится. Очень царственно.»



Я:

«Мы можем перестать говорить о моей сестре?»



арчер:

«Конечно. Я всё равно увижу её позже.»



Я:

«Невероятно.»



Я откладываю телефон в сторону, когда Кендра начинает просыпаться.

– Ты даже потягиваешься, как котёнок, – поддразниваю я, зарываясь лицом в её волосы, прежде чем она поворачивается ко мне лицом. – Открой для меня свои глазки, красотка.

Она морщит нос.

– У меня выходной, и мне никуда не надо до встречи с Дарси перед игрой. Разве мы не можем просто остаться в постели?

Я отстраняюсь, когда она приоткрывает один глаз.

– Чем вы займетесь?

– Поедим вместе, прежде чем отправиться на арену.

Что-то теплое разливается у меня в груди. Не только из-за меня, но и из-за девушки, в которую я влюбляюсь. Я хочу, чтобы у неё было всё хорошо в моей жизни, и моя сестра – её неотъемлемая часть.

– Она пригласила тебя, не так ли?

Кендра тянется руками к моему затылку и притягивает к себе для поцелуя.

– Наоборот. Я написала ей вчера вечером, что покажу кое-какие достопримечательности, прежде чем она улетит завтра домой. Она милая. Вся твоя семья милая.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать, что это мой отец не такой. Он – исключение из правил, и меня всегда окружали хорошие люди, со многими из них она познакомилась прошлым вечером. Хотя что-то подсказывает мне, что моя девушка в любом случае будет иметь минимальное общение с этим мудаком.

Отбрасывая мысли об Эллиотте Томпсоне, я снова сосредотачиваюсь на девушке, лежащей рядом со мной. Учитывая то трудное время, которое Дарси переживает в своих отношениях с Лиамом, приглашение, сделанное Кендрой, должно быть, очень много значило для неё, и я чувствую, что влюбляюсь в эту девушку ещё больше.

– Как бы хотелось, чтобы мне не приходилось вставать на утреннюю тренировку. Потому что через секунду я был бы внутри тебя.

Она хихикает и сползает вниз, исчезая под одеялом.

– Иди! Я буду согревать твою сторону.

Я стону и заставляю себя пошевелиться, но безуспешно.

– Чем ты собираешься заняться утром?

Она снова хихикает.

– Всяким.

– О, да? Например? – протягивая руку вниз, я щекочу её ребра. Понятия не имею, боится ли Кендра щекотки, но если это ещё один повод услышать её смех, то я с удовольствием это выясню.

Бинго.

– Стой, стой, СТОЙ! – кричит она и сползает ещё ниже, пока не оказывается вне пределов досягаемости.

Я тут же вскакиваю на ноги, хватаю угол одеяла и срываю его одним движением, подставляя её обнаженное тело утреннему воздуху.

Ошеломляюще.

Её взгляд останавливается на моём твердом члене, когда она пытается снова завернуться в одеяло.

– Холодно, а мне было так уютно и тепло!

Я мгновенно оказываюсь на кровати, прижимаясь к ней всем своим телом. Мой член находится на одном уровне с её входом, и мне потребовалось бы всего одно движение бедрами, чтобы снова оказаться там, где мне нравится. Её приступы смеха прекращаются, когда она смотрит на нас и замечает то же самое.

– Тебе нужно идти, помнишь?

Меня чертовски убивает, что я не могу взять её прямо сейчас. При желании, возможно, найдется время "трахнуть её и убежать”, по словам Арчера, но это не то, чего я хочу. Я не думаю, что когда-нибудь наступит время, когда я не буду отчаянно пытаться заставить её кончить до тех пор, пока она физически не будет не в состоянии дать мне больше.

– Встретимся после игры? – говорю я, целуя её. – У меня сегодня нет никаких обязанностей перед прессой.

– На парковке?

Я отстраняюсь.

– Где, чёрт возьми?

Она закатывает глаза и пытается изобразить британский акцент.

– На автостоянке.

Я провожу большим пальцем по её щеке, понимая, что её невинный вопрос ещё больше разоблачил её бывшего.

– Кендра, зачем мне встречаться с тобой на таком морозе? Встретимся в комнате отдыха игроков после игры. А потом мы вместе уедем.

Я чувствую, как осознание обрушивается на неё, и моё сердце разрывается от того, как она пытается скрыть своё смущение. Я не знаю, о чем думал Тайлер, но он явно не был заинтересован в том, чтобы его девушка была первым человеком, которого он увидел после игр.

– Ты встречаешься со мной после игры, одетая в мою майку и готовая к тому, что я поведу тебя куда-нибудь и буду баловать. Вот что будет каждый раз, когда ты сможешь прийти на одну из моих игр, Кендра. Вот что ждет мою девушку.





– Я не думаю, что мне нужно напоминать вам всем о том, насколько важна эта игра. Сегодняшняя победа означает, что мы обойдем “Scorpions” по очкам. Мне также не нужно напоминать вам о том, как многого мы добились за несколько недель с начала сезона. И многое изменилось с момента предсезонки.

Я не могу удержаться и бросаю взгляд на Тайлера, который подается вперёд, упираясь локтями в колени, пока Джон произносит последнюю напутственную речь перед тем, как мы выйдем на лёд.

Он смотрит мне в глаза, покусывая уголок своей каппы. Поскольку генеральный менеджер13 не включил его в список игроков для обмена, он в основном держался подальше от меня и Кендры и был более профессионален в играх. Хотя вражда между нами никогда не была такой сильной.

– Наконец-то вы играете как гребаная команда, – продолжает Джон. – Но позвольте мне сказать вам вот что. Это то, чего я не говорил на брифингах и подготовке на этой неделе, но я думаю, что новичков нужно предупредит, – он показывает большим пальцем через плечо в сторону катка. – “Scorpions” больше похожи на семью. Команда не разлей воды, которая может проигрывать со счетом 3:0 в третьем раунде, но это всё ещё не конец.

Джон смотрит прямо на меня, а затем на Тайлера и Мэтта.

– Дайте Заку Эвансу хоть малейший шанс прижать вас, и он это сделает. Вся его игра построена на запугивании и силе, но не обманывайтесь его навыками, как я показал вам в видеозаписи игры.

Затем он смотрит на Арчера.

– И я знаю, что говорил это пятьдесят тысяч раз, Мур, но Каллаган стал ещё лучше, чем в прошлом сезоне. Несмотря на то, что он недавно стал отцом, он быстрее и сильнее, и одному Богу известно, за какими моими рекордами он охотится.

В зале раздается несколько смешков, в том числе один от Арчера. Джон улыбается и засовывает айпад под мышку.

– Но знаете, с чем у них нет опыта?

В зале воцаряется тишина, пока мы ждем, когда тренер снова заговорит.

– Большинство из них не помнят, каково это – бороться. Видеть, как фанаты уходят с арены, проклиная команду за то, что их она переживает перестройку и пытается снова встать на ноги. Большинство из них забыли, каково это – по-настоящему бороться. Так что давайте, чёрт возьми, покажем им!

Джон покидает раздевалку под одобрительные возгласы только что мотивированных игроков. Я киваю головой в сторону Сойера, который в последнюю минуту проверяет свои коньки.

– Готов?

Он кивает в ответ, и мы оба направляемся ко льду, остальная команда следует за нашим капитаном.

Я нервничаю перед каждой игрой, но сегодня я занимаю вторую линию, и я знаю, что Кендра будет там, наверху, и будет наблюдать за мной. Я также знаю, как много эта игра значит лично для Джона. В прошлом сезоне “Blades” потерпели поражение от “Scorpions”, и я знаю, что он беспокоится о том, что это повторится.

– Тебя что-то беспокоит? – Тайлер подходит и встает рядом со мной.

Я пожимаю плечами и слушаю объявления команд.

– Неа. Просто настраиваюсь на игру, вот и всё.

– Ещё не видел её на арене. Немного странно, тебе не кажется?

– Странно, что тебе всё ещё не всё равно, – отвечаю я.

Господи, я ненавижу этого парня и то, как он всё ещё влияет на Кендру, когда она осознаёт, как сильно он пренебрегал ею. Опершись руками на клюшку, он наклоняется ко мне, всё ещё покусывая уголок каппы, с такой дерзкой ухмылкой, которую мне хотелось бы убрать одним ударом.

В один гребаный день.

– Говорят, отскок14 длится около месяца, иногда до года. У вас всё хорошо. Но я подожду.

Один удар, и я мог бы вырубить его. Я изо всех сил стараюсь не выпускать из рук клюшку.

– Да, вчера вечером всё прошло чертовски хорошо, когда на ней была майка с моим номером, – мы начинаем выходить на лёд, и я ухмыляюсь ему. – Если ты посмотришь вверх и немного влево, то, возможно, даже увидишь её в ней сегодня вечером.





ГЛАВА 27




ДЖЕК

Дженсен Джонс – это машина.

Ни одного чертова гола мимо него, в отличие от трех, забитых Каллаганом.

Готовый к смене линии, я стою и жду, когда Мэтт покинет лед, прежде чем я выезжаю на позицию, готовый поддержать Тайлера в слоте15. Это самое большое время, которое я провел на льду в этом сезоне, и когда до конца третьего тайма осталось десять минут, усталость действительно даёт о себе знать.

Когда Тайлер появляется с шайбой, я вижу, как Зак Эванс устремляется к нему, готовый атаковать и выбить шайбу для передачи.

– Я открыт! – кричу я, стуча клюшкой по льду.

Сначала я думаю, что он слишком занят поиском пути к цели, чтобы заметить моё местоположение, но затем он поднимает голову в мою сторону и встречается со мной взглядом.

Я ударяю клюшкой по льду и направляюсь к нему, делая потенциальный пас ещё более простым. Но он отказывается признать мою поддержку, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться ею.

Его секундное пренебрежение встречается “ударом Кронвалла” от Эванса, и Тайлер врезается в борт и сильно ударяется об лёд.

Чёрт.

Шайба переходит к “Scorpions”, и Каллаган, должно быть, думает, что сегодня его счастливый день, поскольку он забивает в правый верхний угол ударом с разворота, почти таким же идеальным, как у меня пару недель назад.

Я знаю, Джон сказал, что мы можем бороться, но мои ноющие ноги становятся ещё тяжелее, когда мы возвращаемся на центральный лед.

– Хорошая передача, – я не могу удержаться от сарказма, когда Тайлер проносится мимо, не говоря ни слова.

Вне себя от ярости, он разворачивается и направляется прямо ко мне. Вскоре к нам присоединяется Сойер.

– Ладно, ребята, давайте успокоимся, – говорит он, пытаясь разрядить нарастающее напряжение.

– Ударь меня, – настаиваю я, и весь мой профессионализм улетучивается, когда рвутся последние ниточки моего самообладания. – Ударь меня, и тебя обменяют. Ты, блядь, никому не нравишься.

Мой взгляд устремляется поверх плеча Тайлера на арену, где расположены семейные ложи. Я знаю, что это транслируется на Джамботрон, и я знаю, что Кендра будет наблюдать за нами. Это единственное, что удерживает меня.

Тайлер ударяется своим шлемом о мой, наши взгляды встречаются.

– Ты думаешь, что ты такой чертовски умный, не так ли? Это всё для того, чтобы превзойти меня, не так ли?

Судья направляется к нам, когда появляется Зак Эванс, что необычно для игрока соперника, не говоря уже об их капитане. Обычно в подарок за силовую игру идут крупные штрафы.

– Только тронь его, и я позабочусь о том, чтобы мой следующий удар переломал тебе кости, – говоря это, Зак сосредотачивает своё внимание исключительно на Тайлере. – У меня нет границ, когда дело доходит до драк с соперниками, и, если ты свяжешься с Морганом, я похороню тебя. Никто не смеет трогать семью.

– Да, и со мной у тебя тоже будут проблемы, – Джесси Каллаган присоединяется к своему капитану, сверля Тайлера взглядом. – Обычно я не из тех, кто использует “удар Кронвалла”, но для тебя, Беннетт, я могу сделать исключение.

Я перевожу взгляд с Зака на Джесси. Я провел много времени с этими ребятами, особенно до того, как Джон ушел на пенсию. Часть меня хочет сказать спасибо, но я знаю, что они делают это не только ради меня. Джон – лучший друг для них обоих, и есть такие отношения, которые соперничество никогда не превзойдет.

Когда Тайлер отступает как раз вовремя, когда к нам присоединился судья, Зак и Джесси разворачиваются и направляются обратно к своей команде.

– У нас проблемы? – спрашивает судья, переводя взгляд с одного на другого.

– Просто небольшой разговор о тактике, – отвечает Сойер.

Взглянув на часы, он показывает большим пальцем в сторону центра льда.

– Разговор окончен. Пора играть.

Когда игра возобновляется и часы начинают обратный отсчёт, фанаты “Scorpions”, приехавшие в Нью-Йорк, заглушают толпу болельщиков хозяев. И когда я в последний раз меняюсь с другим игроком и сажусь на скамейку запасных, я замечаю, как Джон заметно сдувается.

0:4 – это не то, на что он надеялся. Никто из нас не надеялся.

Эммет Ричардс, защитник, опускает голову и шепчет себе под нос:

– Беннетту крышка, если он продолжит в том же духе.

Я не общался с ним так часто, как с некоторыми другими ребятами, но я знаю, что Сойер ему доверяет. Они играли вместе несколько сезонов.

– Ему нужно привести себя в порядок, – отвечаю я, ничего больше не добавляя.

Когда мой взгляд возвращается к Джону, я слежу за направлением его взгляда, который направлен на другую сторону катка.

Какого хрена?

Сидя в люксе на первом этаже, обычно предназначенном для важных персон, мой отец берет у официанта ещё один напиток, наклоняется и разговаривает с темноволосым парнем, которого я не узнаю.

Всё гребаное время останавливается, пока я смотрю туда и игнорирую последние секунды игры. Папа откидывается на спинку стула, смеётся и небрежно проводит рукой по своим темным волосам.

Он вообще здесь ради меня? Ради “Blades”? Потому что если это так, то это чертовски забавный способ показать это.

Я едва слышу звонок, и Ричардс хлопает меня по плечу.

– Просыпайся, Морган.

Я выхожу обратно на лёд и пожимаю руки игрокам команды соперников.

Дженсен направляется ко мне, на ходу снимая шлем.

– Ты хорошо сыграл, Джек, – он указывает подбородком на Тайлера, идущего по туннелю, но я сосредотачиваюсь на папе, который выходит через боковую дверь. – Что у Беннета за проблема с тобой? – Дженсен возвращает моё внимание к себе. Он явно видел напряженность на льду и, как и его капитан, считает Морганов своей семьей.

– Долгая история, – выдыхаю я, а затем поднимаю глаза и вижу, что все семейные ложи пусты. Он рычит в ту сторону, где скрылся Тайлер.

– Просто будь осторожен, Джек. И если в этом зловонном месте станет слишком жарко и уныло, я уверен, что “Scorpions” будут только рады забрать тебя себе. Ты очень хорош, как всегда и говорил Джон.

Я улыбаюсь ему как раз перед тем, как он направляется в сторону туннеля и стукается кулаками с Джоном, который уже направляется ко мне.

– Ты видел его? – спрашиваю я.

Его челюсть сжимается, когда он сосредотачивается на пустом месте, где сидел мой отец. Я знаю, что он зол на результат игры, но есть только один человек, который вот так заводит его.

– Он здесь ради тебя, – выпаливает он из себя.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Что ты имеешь в виду?

Он качает головой, а затем опускает её с понимающей улыбкой на лице.

– Мы с твоей мамой давно предвидели это, – он снова смотрит на меня с убийственно серьезным видом. – Как только ты начал поднимать шумиху в НХЛ и получать большие деньги, мы сразу поняли, что Эллиотт вернется. Это был только вопрос времени. Фелисити сказала мне, что он приехал сюда на неделю погостить со своей новой девушкой.

Я так и не ответил на его сообщение, полученное в день рождения, и поскольку я плевать хотел на финансовую империю, которой он управляет, полагаю, я не знаю его несчастную новую женщину. Джон подходит ко мне.

– Мы не собираемся мешать тебе встречаться с ним, приятель. Мы твоя семья и будем рядом с тобой, независимо от того, какое решение по поводу Эллиота ты сделаешь. Но если хочешь моего совета, будь чертовски осторожен с тем, что говоришь ему.

Мой взгляд блуждает по пустой арене.

– У меня уже есть семья.





КЕНДРА

– Ладно, может, мы и проиграли, но это был лучший хоккейный матч, который я смотрела за весь сезон.

– Дарси, это единственный матч, которую ты смотрела за весь сезон, – Фелисити подмигивает нам, забирая коктейли из бара, и несёт их нескольким своим друзьям, сидящим за столиком.

Я узнаю в них жен Зака Эванса, Дженсена Джонса и Джесси Каллагана, но у меня нет ни малейшего шанса подойти к ним и поздороваться. Половина из них – юристы, а другая половина такая же пугающая.

– Я слышала, она связывает Дженсена цепями и бьет его кнутом, – Дженна кивает на утонченную блондинку, которая хихикает вместе с Фелисити.

– Его жена?! – кричу я шепотом.

Дарси закатывает глаза, глядя на Дженну, расплываясь в ухмылке.

– Да, зная Кейт, это, вероятно, правда.

Я ничего не говорю, сажусь за барную стойку и скрещиваю ноги.

Если бы они только знали, что нравится Джеку.

Когда Дарси поворачивается к бармену, чтобы заказать ещё выпивку, Дженна поворачивается ко мне.

– Итак, ты признаешься мне сейчас или позже?

Я прищуриваюсь, глядя на неё.

– Признаюсь в чём?

Её рука тянется мне за спину и дергает за майку Джека.

– Только не говори мне, что это всё подделка.

– Ш-ш-ш! – ругаюсь я, и она скрещивает руки на груди, постукивая ногой в ожидании моего ответа. – Мы как бы признались, что хотели бы попробовать быть вместе официально.

Её глаза загораются, на лице неподдельный восторг.

– Серьезно?!

Я расплываюсь в легкомысленной улыбке.

– Да. Мы спим вместе. Как будто каждый раз, когда мы были одни, мы были друг без друга. К тому же… – я замолкаю и смотрю на свои ботинки. – Он делает меня по-настоящему счастливой. Я чувствую это, понимаешь? Бабочек в животе. Он сказал мне, что был влюблен в меня ещё с университета, и я... Он мне действительно нравится, Дженна. Я не могу этого отрицать, к тому же, устала делать это.

Взгляд Дженны смягчается, когда она садится на стул рядом со мной.

– Я вижу это. Что он тебе нравится.

– Ага!

Мы обе смотрим на Дарси, пока она кружится с двумя коктейлями, по одному в каждой руке. Она делает глоток французского мартини и морщит нос, затем пьёт “Космо”. – Намного лучше, – сияет она.

– К чему было это ‘ага’? – спрашиваю я. Мне нравится эта девушка и её беззаботное отношение.

Она делает ещё глоток Космо и поднимает бокал перед собой.

– Ага. Мой брат по уши влюблен, и я уже выбираю наряд для вашей свадьбы.

Бабочки танцуют у меня в животе. Я ещё не вижу его, но знаю, что он близко.

– Привет, котёнок.

Мой стул поворачивается, когда знакомая рука обхватывает меня за затылок. Джек встает между моих ног и наклоняется, касаясь своими губами моих и высовывая язык, чтобы приласкать мой.

Я улыбаюсь как дурочка.

– Я сожалею о счете.

– Ииик! – Дженна визжит при виде нас, хлопая себя по бедру в знак празднования. – Вы двое такие чертовски милые вместе!

Дарси ставит свой бокал обратно на стойку и пронзает брата свирепым взглядом.

– Мой Космо сейчас выйдет наружу. Видеть, как мой брат целуется, отвратительно.

Однако он не смотрит ни на кого из них, потирая мозолистым большим пальцем у меня за ухом, желая привлечь всё моё внимание.

– Я одержим тобой, – шепчет он мне в губы. – Это нормально?

Я прикусываю нижнюю губу, сдерживая улыбку, от которой сводит челюсть.

– У меня нет с этим проблем.

Он снова целует меня, и я слышу, как Дженна вздыхает рядом со мной.

– Это хорошая новость, потому что не думаю, что мог бы сдерживаться.

Как, чёрт возьми, я не замечала этого парня раньше?

После очередного поцелуя Джек отстраняется, и я напрягаюсь, когда Тайлер подходит и встает с другой стороны от Дарси.

Я не знаю, видел ли Джек его или просто почувствовал его присутствие, но, как всегда, Джек не сводит с меня глаз.

– Не обращай на него внимания. Его не существует.

Я обхватываю ладонью упругую задницу Джека и притягиваю его ближе, не заботясь о том, что другие смотрят.

– Я знаю. Я просто хочу, чтобы были только ты и я, без лишних сложностей.

Его кончики пальцев скользят по моим бедрам. От его прикосновений мне хочется вытащить его из этого бара и послать к чёрту общение с остальными.

– Он может говорить, делать и думать всё, что захочет, котенок. Всё, что действительно имеет значение, – только то, что мы знаем.

Позади нас кто-то откашливается, я опускаю руку, и Джек отходит в сторону.

– Ты идешь в 'Lloyd’? Я знаю, что мы проиграли, но подумал, что команде не помешает немного веселья. Выпивка за мой счет, – Сойер переводит взгляд между нами всеми.

– Кто-то сказал... – потирая руки, к нам подбегает Арчер, совсем не похожий на вратаря, который только что пропустил четыре шайбы мимо себя.

Хотя, судя по тому, что я знаю об этом парне, он ничему не позволяет беспокоить себя.

Кроме сногсшибательной красотки с медовыми волосами, известной также как сестра Джека.

Ясно, что Дарси ничего не заметила, как и то, что Арчер не закончил свое последнее предложение, когда она подняла палец вверх.

– Я с вами.

Я оглядываюсь на Арчера, пока Джек продолжает разговаривать с Сойером об игре.

Он просто пялится, пожирая её глазами, прямо рядом с её братом.

Наконец, Арчер привлекает внимание Дарси, который немедленно засовывает руки в карманы и насвистывает, оглядывая бар.

Гладко.

Ещё раз вздохнув, Дженна кладет телефон в карман.

– Так мы идём или как?





ГЛАВА 28




КЕНДРА

Взяв меня за руку, Джек выводит меня на парковку для игроков и открывает свой пикап, открывая пассажирскую дверь.

Я собираюсь залезть внутрь, но в последнюю секунду он разворачивает меня, прижимая к холодному металлу. Его теплое дыхание обжигает мои щеки, по спине пробегают мурашки.

– Как думаешь, нас кто-нибудь видит? – говорит он в темноту с озорным блеском в глазах.

– А что?

Он бросает свою сумку рядом с собой. Затем открывает заднюю дверцу, усаживает меня на сиденье так, чтобы я оказалась лицом к нему, и кладет руки мне на бедра. Вокруг почти никого нет, когда он оглядывается через плечо и его пальцы нащупывают верхнюю пуговицу моих джинсов.

– Я не думаю, что смогу ждать до следующего раза; мне нужно кое-то что исправить для тебя.

– Ч-что ты хочешь сделать?

Я с интересом наблюдаю, как он берет свою спортивную сумку и кладет её мне на бедра, расстегивая молнию и залезая внутрь.

– Боже мой! Ты взял с собой Скарлетт на игру? – вскрикиваю я, мои глаза прикованы к красной игрушке в его руке. – Кто-нибудь видел тебя с ней?

Он качает головой и свободной рукой поднимает сумку с моих колен, закидывает её на переднее сиденье и закрывает пассажирскую дверь. Он забирается на заднее сиденье, а я пересаживаюсь на другую сторону, прижимаясь к противоположному окну.

– Я думал, что, возможно, Сойер мельком увидел в раздевалке после игры, но я хорошо спрятал её.

Я сжимаю губы и ухмыляюсь.

Подползая ко мне, он снимает галстук и расстегивает две верхние пуговицы на своей белой рубашке.

– Я лишь сказал, что хорошо спрятал Скарлетт. У тебя грязные мысли — ты знаешь это?

Он начинает расстегивать молнию на моих джинсах, и я пульсирую от предвкушения.

– Говорит парень, который собирается заставить меня кончить с помощью моего вибратора на заднем сиденье своего пикапа.

Снимая с меня ботинки, он приступает к моим джинсам, стягивая их с моих ног и притягивая меня к себе, пока моя спина не оказывается прижатой к сиденью. Он опускается на колени между моих бедер, и я наблюдаю, как его глаза блуждают по моему частично обнаженному телу. Только мои крошечные стринги и его майка прикрывают то, к чему я отчаянно хочу, чтобы он прикоснулся.

Он расстегивает свои брюки и стягивает их вместе с боксерами, пока его член не оказывается на свободе.

– Кто говорил что-нибудь о том, что только Скарлетт заставит тебя кончить?

У меня слюнки текут от этой мысли.

– Я планирую использовать так много способов заставить тебя кончить, Кендра, – он обхватывает моими ногами свою талию и сдвигает мои стринги в сторону, дразня меня рукой.

Я закрываю глаза и чувствую, что становлюсь всё более влажной с каждым движением его пальцев.

– Как думаешь, сколько у нас времени, пока они не заметят, что мы задержались? – он всё ещё стоит на коленях между моих бедер, когда его большой палец ласкает мой клитор, а другой медленно входит в меня.

– Немного, – стону я.

У меня никогда в жизни не было столько секса, и восхитительная боль, когда он гладит мою переднюю стенку, только подпитывает моё отчаянное желание большего.

Поскольку его голова едва достает до крыши, он перегибается через меня и упирается ладонью в окно за моей головой, нависая над моим телом. Когда его язык находит мой, он ласкает мой рот и киску, и я раздвигаю ноги для него. Всё, что я могу слышать, – это страстные поцелуи, которыми мы обмениваемся, и звук того, как я готова к тому, чтобы он трахнул меня.

Он улыбается и добавляет второй, а затем, быстро, третий палец.

– Ты отчаянно нуждаешься во мне, Кендра?

Через его плечо я замечаю, как запотевают окна. Боже, это так чертовски грязно.

– Да. Я хочу тебя сейчас.

– Хорошо.

Его рука убирается так же быстро, как его член врезается в меня, и я закрываю рот другой ладонью, уверенная, что любой, кто остался на этой парковке, может услышать мой крик.

В частично расстегнутой рубашке и штанах, спущенных на упругую задницу, он выглядит как мечта. Его волосы падают на потемневшие глаза, которые удерживают меня на месте, в то время как его бедра толкаются в меня.

– Вот и всё, котёнок. Стань милой и влажной для меня. Позволь мне растянуть своим членом эту тугую киску.

Он снова входит в меня, и мы оба издаем полные удовольствия стоны в губы друг друга.

– Кончи в меня, пожалуйста, – умоляю я.

Я такая нуждающаяся, готовая ощутить тепло, когда его сперма прольется в мою киску.

– Пока нет, – он подмигивает и берет в руки Скарлетт, лежащую рядом с нами, его лицо снова загорается озорством. – Я с тобой ещё не закончил.

Мой взгляд падает на силиконовую палочку, которую я пользовала только сама.

Джек снова входит в меня, и я кончаю на его член.

– Хорошая девочка. Это то, что нам нужно.

Он протягивает мне Скарлетт.

– Плюнь на неё.

Мои глаза расширяются.

– Ч-что?

Его голос низкий, почти рычащий.

– Ты мне доверяешь?

Я киваю.

– Да.

– Тогда плюнь на неё. Сделай её мокрой для нас.

Приподнимаясь на локтях, я делаю, как он приказал.

– Трахни меня, – стонет Джек.

Он завладевает моим ртом, проводя языком по моей нижней губе. Он отстраняется и тоже плюет на вибратор, и моя киска напрягается, когда он это делает.

Он такой чертовски грязный.

– Расслабься ради меня, котёнок. Мне нужно, чтобы ты была готова к встрече с нами.

Когда он направляет Скарлетт между моих ног, я мгновенно обхватываю его бедрами.

– Ч-что ты делаешь?

Взгляд Джека смягчается, когда он смотрит на меня.

– Ты доверяешь мне, верно?

– Да, – повторяю я.

Его свободная рука давит на внутреннюю сторону моего колена.

– Тогда ложись на спину и позволь мне сделать всю работу. Я хочу показать тебе, что игрушки становятся лучше, когда твой мужчина знает, как ими пользоваться.

Всё ещё находясь внутри меня, он слегка отстраняется и направляет вибратор к моему входу.

– Такая чертовски влажная. Такая совершенная и готовая.

Первый сантиметр растягивает меня настолько, что я уверена, что не выдержу этого. “

– Я не могу. Не получится.

– Дыши для меня, Кендра.

Я доверяю ему и раздвигаю ноги так широко, как только могу.

– Вау. Ты такая красивая в таком положении, – Джек проталкивает вибратор глубже внутрь и зажмуривает глаза, постанывая в окружающей нас тишине.

– Это вкусно, детка? – спрашиваю я.

Он прикусывает нижнюю губу, глядя мне прямо в глаза.

– Так чертовски хорошо. Ты чувствуешь себя заполненной?

Ещё дюйм, и жжение сменяется удовольствием.

– Я чувствую себя такой грязной прямо сейчас.

Он продолжает смотреть.

– Потому что это так и есть. Ты моя маленькая шлюшка. Ты на моём заднем сиденье, твои стринги сдвинуты в сторону, и мы со Скарлетт погружаемся в эту идеальную, красивую киску.

Он переключает вибратор на первую скорость, и мы оба глубоко стонем.

– Господи Иисусе, блядь, я взорвусь, прежде чем начну трахать тебя как следует.

– Сделай это, – выдавливаю я.

Джек усиливает вибрацию, и его член вместе с игрушкой проникают внутрь меня.

– Такая чертовски заполненная.

– Такая чертовски жадная, – хрипит он.

Когда он, наконец, начинает двигаться и повышает скорость вибратора, я наблюдаю, как его волосы прилипают ко лбу, частично прикрывая глаза.

– Поцелуй меня, – умоляю я, переполненная эмоциями, которые пугают меня до чертиков. – Поцелуй меня.

Балансируя на предплечье, он проводит своим языком по моему.

– У тебя сильные мышцы кора, раз ты справляешься с этим, – говорю я с похотливым смешком.

Он улыбается мне в губы и подтягивается, снова прикладывая ладонь к запотевшему окну над моей головой.

– Детка, я бы занялся любой тренировкой, если бы это означало, что я смогу трахнуть тебя вот так.

И это всё. В этот момент я теряю рассудок и кончаю так сильно, что в глазах становится темно.

– Испачкай мои сиденья, Кендра, – Джек переключает вибратор на максимальную скорость и трахает меня. Оргазм длится так долго, что мне кажется, он никогда не закончится.

Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Плавные движения превращаются в беспорядочные, его толчки начинают замедляться, но он не сводит с меня глаз.

– Я так хорошо заполняю тебя прямо сейчас. Ты чувствуешь это, Кендра?

Я обхватываю ногами его задницу, когда он вытаскивает вибратор и бросает его на пол.

– Ты всё ещё кончаешь? – спрашиваю я, пока его тело продолжает трястись.

– Да, – Джек издает глубокий стон, когда его свободная рука хватается за край кожаного сиденья.

Он потерял всякий контроль над своими чувствами, и мне чертовски нравится то, что я при этом чувствую.

Я протягиваю руку и убираю прядь волос с его лба.

– Вот и всё, детка. Отдай мне всё, что у тебя есть.





ГЛАВА 29




КЕНДРА

Когда мы подходим к нашему зарезервированному столику в баре “Lloyd”, многие удивленно приподнимают брови.

– Мило с вашей стороны присоединиться к нам, – Дженна ухмыляется, сидя напротив нас, когда мы садимся, и смотрит на свои воображаемые часы.

– Пробки могут быть просто ужасными, – протяжно произносит Джек, поднимая руку, чтобы заказать выпивку, а затем застывает рядом со мной.

Я слежу за направлением его взгляда и останавливаюсь на Арчере. Он стоит рядом с Дарси, которая сидит у стойки бара. Вратарь “Blades” точно такой же, каким Джек был со мной в тот вечер, когда я увидела его впервые за год. Арчер опирается локтем на стойку бара и поворачивается всем телом к Дарси, внимательно изучая её.

Нужно жить под скалой, чтобы не знать о его репутации. Если у неё есть пульс, и она готова, он, скорее всего, уйдет с ней — настолько он бабник. Думаю, некоторые могли бы сказать, что он сейчас делает свой ход, как обычно. Но что-то подсказывает мне, что на этот раз всё по-другому. Его глаза не лгут.

– Оставь их в покое, – говорю я, наклоняясь и целуя Джека в плечо.

Джек начинает делать заказ у официанта, заказывая содовую для меня.

Дженна постукивает пальцем по столу, привлекая моё внимание.

«Он привез её сюда.»

Я не специалист по чтению по губам, но почти уверена, что именно это она и сказала мне одними губами.

«У неё есть парень», – произношу я. Дженна небрежно пожимает плечами в ответ.

Сойер, сидящий в конце кабинки, смотрит в свой недопитый бокал с пивом.

– С ним всё в порядке? – спрашиваю я.

Откидываясь назад, Джек обнимает меня за талию, прижимая к себе.

– Сегодня нас разгромили. Это по-разному влияет на всех нас.

Я ничего не говорю, поскольку не уверена, что это правда. Обычно капитан – это человек, который поднимает настрой команде после неудачной игры и первым празднует победу. Из того, что я видела, он именно такой капитан. Но тяжесть, которую я вижу на его плечах сегодня вечером, ощущается гораздо сильнее, чем просто от результата игры.

Из бара доносится смех, и я поднимаю взгляд. Голова Дарси запрокидывается от смеха, но никто не реагирует, только Дженна едва заметно ухмыляется.

Проходит пара секунд, прежде чем Дженна прерывает короткое молчание.

– Полагаю, ты получила электронное письмо, – спрашивает она, крутя бокал на столе перед собой.

Я делаю глоток содовой.

– Какое электронное письмо?

Её глаза широко распахиваются.

– Примерно час назад. От руководителя отдела подбора команды, – она лезет в сумочку и достает телефон, пару раз постукивая по экрану, прежде чем прочистить горло.

– “Дорогая Дженна, как ты знаешь, в настоящее время мы наблюдаем за как можно большим количеством игр в рамках подготовки к нашему предварительному отбору состава. Эта команда также сыграет в серии международных товарищеских матчей, которые состоятся во время перерыва в феврале этого года.”

Она поднимает на меня взгляд.

– “Мы намерены через две недели назвать состав из двадцати шести игроков, и вы и ваш клуб будете уведомлены, если вы будете выбраны. Пожалуйста, имейте в виду, что, хотя предстоящие матчи этой зимой будут сугубо товарищескими, мы ожидаем, что состав, выбранный для участия в чемпионате мира этим летом, будет аналогичным. Сплоченность и динамика команды являются приоритетом, и мы хотим, чтобы отобранные игроки проводили как можно больше времени вместе. С наилучшими пожеланиями”, бла-бла-бла.

Она закрывает экран своего телефона, и я чувствую, как рука Джека сжимает моё плечо.

– Ты получила электронное письмо, котёнок?

– Я не проверяла свой телефон несколько часов, – отвечаю я, зная, что была слишком отвлечена горячим сексом на заднем сиденье его машины, чтобы думать о чём-то ещё.

Залезая в карман куртки, я быстро просматриваю свою электронную почту и сразу же нахожу письмо, которое Дженна только что прочитала вслух. Моё сердце бешено колотится в груди, когда я проверяю его на наличие каких-либо отличий и вздыхаю с облегчением, когда оно оказывается точно таким же.

– Если я получила то же электронное письмо, что и моя коллега по международный команде, это должно быть хорошо, не так ли? – я поднимаю голову и смотрю на Джека, затем на свою подругу.

– Ты бесспорно кандидат, – он целует меня в переносицу.

– Ты так думаешь? – я смотрю на Дженну, от волнения мой голос срывается на писк.

Улыбаясь, она наклоняется ко мне, опираясь на локти.

– Я знаю, – она указывает на мой телефон, когда я засовываю его обратно в куртку. – Они делают вид, что это что-то новенькое, но я написала Холли сразу после того, как получила письмо. Ты задержалась… – она делает паузу, и я краснею от воспоминаний получасовой давности. – Она сказала, что в прошлый раз было так же. Игроки, которых они хотели видеть в команде, были уведомлены примерно таким же образом. Всё сходится.

– Боже мой, – слёзы скапливаются в уголках моих глаз, когда я осознаю, что, возможно, ожидание подходит к концу. Что, возможно, все ночные тренировки и пилатес Челси Рейн приносят свои плоды.

– Я чертовски горжусь тобой, котёнок, – Джек наклоняется и целует меня в макушку. – Если мы не попадем в плей-офф, то я поеду с вами на чемпионат мира в Бразилию.

У меня перехватывает дыхание, и я смотрю на него.

– Это примерно через семь месяцев.

Его глаза изучают мои, в них читается легкая неуверенность.

– Ты не хочешь, чтобы я поехал?

Я смотрю на пузырьки, лопающиеся в моём бокале. Многое из того, что я делала, было связано с тем, чтобы жить настоящим моментом. Так много в моей жизни кардинально изменилось за последние пару месяцев. Но всё это не кажется неправильным. Когда дело касается этого парня, нет никаких красных флагов, и я должна верить, что он не подведёт меня, как это сделал мой бывший. Я бросаю взгляд на его сестру, которая продолжает смеяться и шутить в баре. Я едва знаю его семью, но уже доверяю им. Я доверяю её мнению о своём брате.

Но больше всего я доверяю своему.

Поворачиваясь обратно к Джеку, я беру его красивое лицо в ладони и притягиваю его к себе для поцелуя.

– Хочу.





Я:

«Я думаю, что, возможно, поеду на чемпионат мира в июне. Пока ничего не подтверждено, но мне сказали, что всё практически готово!»



Олли:

«Ты ведешь себя так, будто удивлена.»



Я:

«Я удивлена! Есть так много сильных вариантов на центрального защитника. Я думала, что буду последней в списке.»



Олли:

«Ты очень хороша. Что неудивительно, поскольку ты моя сестра и всё такое.»



Я:

«Осторожнее. Ты можешь споткнуться о своё эго.»



Олли:

«Проблема не в размере моего эго.»



Я:

«Отвратительно.»



Олли:

«Как поживает мой любимый хоккеист?»



Я:

«У Джека всё хорошо. Джон тоже в порядке. Если не считать разгрома сегодня вечером.»



Значок батареи в правом верхнем углу моего экрана мигает с предупреждением.



Я:

«Мне пора. Ты всё ещё прилетишь домой на Рождество?»



Олли:

«Да. Одно из преимуществ игры в Ла Лиге: они дают тебе отдохнуть, а не загоняют в угол, как в Премьер-лиге.»



Я:

«Увидимся позже, суперзвезда.»



– А-а-а! Гребаные бары, гребаные телефоны.

Прислонившись к стенке кабинки, я слышу, как кто-то идет по уборной, и тут включается сушилка для рук.

– Но больше всего – гребаные мужики!

Я не издаю ни звука, пока девушка продолжает бормотать что-то себе под нос насмешливым голосом.

– “Всё, о чем я прошу, – это выпить, детка. Я не похож на других мужчин, которые приставали к тебе”

Сушилка для рук отключается, но тут же включается снова.

– И чёртовы бесполезные сушилки!

Немного напуганная тем, что я могу обнаружить по ту сторону двери, я открываю замок и выглядываю из-за двери.

Первое, что я вижу, – волнистые светло-розовые волосы, а всё что ниже – чёрное. Каждый предмет одежды, который на ней надет, чёрный — от ботинок до облегающего чёрного платья до колена. Даже её сумка чёрная.

Когда сушилка выключается во второй раз, она, должно быть, слышит моё приближение и поворачивается ко мне лицом, смотря своими поразительными глазами, подведенными чёрным карандашом.

– О, простите! – её щеки порозовели в тон волосам. – Не знала, что тут есть кто-то ещё.

Я улыбаюсь, глядя на телефон в её руке, когда она снова засовывает его под сушилку.

– Что случилось?

Девушка, которая, вероятно на пару лет старше меня, пытается снять чехол со своего телефона — безуспешно.

Опустив плечи, она хмуро смотрит на него и кричит в ответ сквозь жужжание:

– Сколько у тебя времени?

Я вытираю руки бумажным полотенцем и выбрасываю его в мусорное ведро рядом с собой. Затем достаю тюбик крема для рук, и, наконец, в комнате воцаряется тишина. В туалете бара есть что-то такое, что всегда сближает девушек. Например, в месте, заполненном в основном развратными парнями, пытающимися прижаться к тебе каждые тридцать секунд, четыре знакомые стены и зеркала служат убежищем, где можно говорить всякую чушь, а иногда и стервозничать.

– Рассказывай, – отвечаю я, протягивая ей крем, как старой подруге.

Она кладет мобильник на столешницу, забирает крем из моих рук и выдавливает небольшое количество на ладонь.

– Парень приглашает девушку на свидание, обещая, что он не такой, как все остальные придурки, и что он обязательно встретится с ней сразу после игры “Blades”, – она возвращает мне крем и приподнимает бровь. – Мне не следовало верить ему, когда он сказал, что не женат.

Я громко ахаю.

– Что?!

Она кивает.

– Ага. Я познакомилась с ним в магазине байков, где я взяла несколько смен. Он пригласил меня на свидание, и я спросила его о белой полоске на его безымянном пальце. Он сказал, что недавно развелся и хочет немного развлечься. Я отказывала ему примерно три недели подряд, но он продолжал возвращаться, чтобы заказать запчасти, которые, как я знала, ему были не нужны. В конце концов, я уступила. Он был симпатичным, и прошло много времени, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Девушка закатывает глаза.

– Следующее, что я помню, это то, что я сижу в этом баре, ожидая этого придурка, когда в моих запросах появляется сообщение от его жены, в котором говорится, что она уходит от него, и я не единственная женщина, которой он лгал.

– Чёрт.

Она приподнимается своей миниатюрной фигуркой и садится на стойку.

– И это всё?

– Это всё, что я могу сказать. Кроме мудачье членоголовое.

Она улыбается, и улыбка достигает её больших карих глаз. Она действительно хорошенькая.

– Да, что ж, для меня это всё. Мне двадцать пять, и я больше никогда не посмотрю ни на одного мужчину. И не отвечу ни на какие сообщения, которые они могут прислать, – она берет свой телефон и засовывает его в сумку. – Не то чтобы у меня был рабочий телефон, чтобы я могла это сделать. Или вызвать себе такси до дома.

– Вот, можешь одолжить мой, – я достаю свой телефон и вижу черный экран. – Чёрт.

– Тоже пролила выпивку... – она замолкает, отчетливо осознавая, что не знает моего имени.

– Кендра, – отвечаю я.

Она спрыгивает со стойки, поправляет воротник своей кожаной куртки и протягивает руку.

– Коллинз. Приятно познакомиться, Кендра.

Я жму ей руку и показываю пальцем через плечо.

– Я здесь с друзьями. Уверен, кто-нибудь из них сможет одолжить тебе телефон. Возможно, тебе придется немного подождать, прежде чем зайти в бар.

Я проверяю себя и вспоминаю, что люди, с которыми я здесь, в значительной степени знаменитости, включая моего парня.

– Ты увлекаешься хоккеем?

Она издает резкий смешок.

– Ты, блядь, шутишь, да? Спорт – это не моё. Байки? ДА. Спорт? Жесткий пас.

Мы выходим за дверь, и уже на полпути к кабинкам, когда Коллинз хлопает меня по плечу, и я оборачиваюсь.

– Спасибо тебе за это, за то, что помогаешь. В этом городе может быть немного одиноко, и не знаю, увижу ли тебя снова после сегодняшнего вечера, так что, да, спасибо.

Я склоняю голову набок.

– Мне слишком хорошо знакомо это чувство, детка, – залезая в сумку, я останавливаюсь, вспомнив, что мой телефон разрядился. – Подожди. У меня должны быть где-то здесь ручка и бумага.

Когда я нахожу ручку и достаю её, а затем ищу что-нибудь, на чём можно написать.

– Просто напиши это здесь, – Коллинз протягивает мне ладонь.

– Что, как в старших классах? – смеюсь я. Она поджимает губы.

– Сколько тебе лет? Люди не делали этого с 90-х.

– В 90-е меня не было на свете, – я хихикаю, быстро записывая свой номер на её ладони. – Ну вот, только не мой руки, а то потеряешь меня навсегда.

Я ожидаю, что Коллинз рассмеется, но она не смеется. Вместо этого она опускает глаза в пол и бормочет что-то невнятное в такт музыке.

Не желая давить, я веду нас к кабинке.

– Кто-нибудь может одолжить Коллинз свой телефон? Ей нужно позвонить, чтобы её подвезли домой.

– Конечно, – Джек протягивает руку со своим телефоном.

Я беру его у него и передаю Коллинз.

– Большое спасибо. Я всего на секунду, – отвечает она и начинает набирать номер, который, очевидно, запомнила.

– Подожди. Я могу подвезти тебя домой, если нужно.

Коллинз поднимает голову и смотрит прямо на Сойера.

– Ко мне домой?

Он чешет затылок и как-то неловко улыбается.

– Да, ты ведь туда нужно, верно?

Она искоса смотрит на меня, явно неуверенная.

– Он капитан моего парня. Ему можно доверять.

– Моё лицо довольно хорошо известно в городе, – добавляет Сойер.

Набирая последние цифры на телефоне Джека, Коллинз подозрительно прищуривается.

– Знаменитость или нет, я не принимаю приглашения от незнакомцев. Но всё равно спасибо.

Она прикладывает телефон к уху и начинает говорить, отключаясь от остальных, когда отворачивается.

– Блин, братан. Зажигай, детка, зажигай! – Арчер откидывается назад, скрещивая руки на груди, а Дарси хихикает рядом с ним. В какой-то момент они, должно быть, присоединились к группе.

Сойер наклоняется вперед и кладет руку на плечо своего вратаря, понижая голос.

– По крайней мере, сегодня я не танцую со смертью, – он приподнимает бровь, глядя на Дарси, которая занята разговором с Джеком о своём возвращении домой.

Арчер пожимает плечами и делает глоток из своего бокала.

– У неё есть парень.

– Хорошо, такси скоро будет. Большое спасибо! – Коллинз передает Джеку его телефон и сосредотачивается на мне. – Ещё раз спасибо. Никогда не знаешь наверняка, если мне захочется выпить чашечку кофе, я, возможно, зайду к тебе.

Она застает меня врасплох, когда наклоняется и целует меня в щеку, бросая последний взгляд на Сойера.

– Увидимся.





ГЛАВА 30




ДЖЕК

Флакончик духов Кендры стоит на столике в моей ванной. Её не было всего двадцать четыре часа, но я уже тоскую, как щенок, когда его хозяйка отворачивается на несколько секунд.

Хватая свой дезодорант рядом с её духами, я понимаю, что такой будет наша жизнь — Кендра в отъезде со своей командой, а я со своей. Возможно, мы можем оказаться в разлуке на несколько недель, особенно если наши графики не совпадут. Единственный положительный момент? По крайней мере, лето будет свободным. И когда у неё будут международные турниры, такие как Чемпионат мира, я буду путешествовать с ней.

Когда дело касается Кендры, всё имеет долгосрочную перспективу. У меня нет ни малейших сомнений, когда дело касается этой девушки. Я просто надеюсь, что она чувствует то же самое. На прошлой неделе в “Lloyd”, когда я сказал, что этим летом поеду за ней в Бразилию, я почувствовал её нерешительность, в тот момент, когда она осознала, как долго до турнира. Я не хочу, чтобы она когда-либо сомневалась в моей преданности нам — чёрт возьми, я увлекся ею ещё до того, как разрешил себе пить. В нас нет ничего временного, и ничто между нами не находится в тени Тайлера.

Не позволяй ему залезть тебе в голову, Джек.

Я отбрасываю мысли об этом мудаке, заканчиваю собирать сумку и отправляю смс своей девушке.



Я:

«Ты знаешь, как это было странно – спать одному в своей постели прошлой ночью?»



Кендра:

«Сегодня утром я проснулась от храпа Дженны. Сначала я подумала, что это ты, и разволновалась, но потом поняла, что всё ещё во Флориде.»



Я:

«Я не храплю.»



Кендра:

«У меня есть записи, доказывающие обратное.»



Я:

«Подожди, ты серьезно?»



Кендра:

/Запись прилагается/



Я включаю десятисекундное видео, прохожу через гостиную и хватаю куртку, готовясь отправиться в аэропорт на трехдневный выезд в Чикаго.

Запись заканчивается, и я хмурюсь.





Я:

«Я не куплюсь на это. Кроме того, я никогда не жаловался на звуки, которые ты издаешь.»



Кендра:

«Я шумная?»



Я разражаюсь смехом и хватаю ключи со столика.



Я:

«О, котёнок, сколько возможных ответов я мог бы дать на это.»



Кендра:

«Не имеет значения. Я храплю?»



Я:

«Нет.»



Кендра:

«Я храплю, не так ли?»



Я:

«Это мило.»



Кендра:

«Я умираю.»



Я:

/Запись прилагается./



Кендра:

«ТЫ ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ!»



Заливисто смеясь, я поворачиваю ручку входной двери и хватаю свой чемодан, всё ещё улыбаясь в телефон, как влюбленный дурак.

– Сынок. Решил перехватить тебя до того, как ты отправишься в аэропорт.

Я уже на полпути к лифту, когда голос стирает с моего лица улыбку, и мной овладевает неловкое чувство.

– Это девушка? – он кивает головой на телефон в моей руке, и я быстро убираю его в карман.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос холоден как лёд.

Я не могу сказать, что питаю ненависть к своему отцу, но я определенно не самый большой его поклонник. В жизни не так уж много вещей, в которых мы сходимся во взглядах, что приводит к тупиковой ситуации между нами. Вот почему я удивлен, увидев его здесь, и он ведет себя так, словно ему на самом деле не всё равно.

– Ты не ответил на мой вопрос, – отвечает он, стряхивая несколько хлопьев снега с воротника своего длинного черного пальто.

Я покачиваю ключами от машины, надеясь, что он поймет намек на то, что мне нужно ехать.

– А ты не ответил на мой. У меня есть примерно тридцать минут, чтобы добраться до аэропорта.

Он улыбается и покровительственно качает головой, как всегда.

Папа всегда был высокого мнения о себе. Он заходил в комнату и ожидал, что все разговоры будут касаться только его. Всё вращалось вокруг его повестки дня, и вас лучше приспособиться к этому, если у вас тоже есть, что рассказать.

– У тебя нет и пяти минут для твоего старика? Я проделал весь этот путь, чтобы увидеть тебя. Думал, это мой единственный выход, раз уж ты отказываешься отвечать на мои сообщения.

Я игнорирую насмешку вместе с его пассивно-агрессивным комментарием.

– Значит, ты здесь не по работе?

Он самоуверенно проводит рукой по волосам. Жаль, что я не могу извлечь его ДНК из своего генетического набора и заменить её ДНК Джона, тогда жизнь была бы намного проще.

Он делает шаг ко мне.

– Я здесь, чтобы проверить, как продвигается работа нашего американского хедж-фонда, но это не главная причина моего визита в Нью-Йорк. Я хотел увидеться с тобой, Джек.

Его голос звучит достаточно искренне, но предупреждение Джона имеет смысл. Я не могу ему доверять. В его действиях всегда есть что-то большее. Мой телефон жужжит в кармане во второй раз, напоминая мне о неотвеченном сообщении Кендры.

– Я улетаю обратно через несколько дней и надеялся увидеть тебя перед отъездом. Подумал, может, мы могли бы где-нибудь перекусить. Ты ведь возвращаешься из Чикаго в субботу утром, не так ли?

Я поднимаю запястье и смотрю на часы. Чёрт. Я не врал, когда говорил, что у меня есть тридцать минут.

– Дебби, моя девушка, здесь со мной. Может быть, ты мог бы привести и свою? – продолжает он.

В этот момент я не совсем перевариваю его слова.

– Конечно, – говорю я, отчаянно желая добраться до своего пикапа и избежать взбучки, которую Джон собирается мне устроить за задержку рейса.

Его глаза загораются, как будто он не ожидал, что я соглашусь.

– Отлично, – он засовывает руки в карманы пальто. – Я закажу столик на четверых.

– Хорошо, – схватившись за ручку своего чемодана, я прохожу мимо него и нажимаю кнопку лифта.

– Джек.

Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда открываются двери.

– Да?

– Ты не забудешь привести свою девушку, да? Я хочу быть частью твоей жизни.

Его голос звучит на грани поражения, и я борюсь с желанием посочувствовать этому парню. Как я уже говорил раньше, мы с ним в тупике, и это лучшее, что может быть.

Последнее, чего я хочу, это втягивать Кендру в мои проблемы с отцом, но я также знаю, что она не согласится на то, что ей не нравится.

Я захожу в лифт и нажимаю кнопку.

– Я спрошу её.





– Вот и всё, котенок. Ты готова?

– Так близко.

Положив телефон на одеяло перед собой, я откидываюсь на спинку кровати и обхватываю член ладонью, поднимая руку от основания движением, которое заставляет мои яйца напрячься.

– Чёрт возьми, ты так красиво выглядишь.

Она стоит передо мной на коленях, её телефон лежит на кровати, она нависает над ним, предоставляя мне идеальный вид на её мокрую киску.

Кендра запрокидывает голову и стонет, толкая Скарлетт глубже в себя.

– Хотелось бы, чтобы и ты был во мне.

Мой член становится тверже.

– Тебе это понравилось, не так ли?

– Очень сильно. Я хочу, чтобы ты был здесь, Джек.

– Я знаю. Я тоже. Ещё всего две ночи, и я вернусь к тебе, мой член будет в твоей киске.

От очередного толчка своего вибратора она стонет. Даже по видеосвязи и в слабом свете моей спальни я вижу, как покрывается мурашками её кожа, как приливает кровь к щекам, когда она наклоняет голову вперед и кончает с приоткрытыми губами. Как бы я хотел сейчас прильнуть к этим губам.

Я загипнотизирован красотой, раскинувшейся на моей кровати, но моя рука застывает на члене, когда я слышу, как ключ-карта Сойера вставляется в дверь отеля.

– Блядь, блядь, блядь, – я натягиваю одеяло до пояса и хватаю телефон. – Прикройся, Кендра. Он вернулся.

Как хорошо обученный ниндзя, она спрыгивает с кровати и скрывается из виду, и я подавляю смех, когда слышу, как она проклинает моего капитана. Мы и близко не закончили с сексом по телефону, а он вернулся намного раньше, чем обещал.

Приподняв бровь, он заходит в комнату и закрывает за собой дверь.

– Может, мне...зайти попозже?

Я опускаю плечи и дважды проверяю, не натянуто ли одеяло.

– Я бы сказал, что момент упущен.

Он скидывает кроссовки и направляется в ванную.

– Там чертовски холодно. Я собираюсь заказать доставку еды и напитков в номер.

Он исчезает в ванной, а я снова беру телефон.

– Кендра! – кричу я шепотом.

Когда она появляется в поле зрения, на ней одна из моих тренировочных маек, её щеки раскраснелись.

– Не помогает, – я указываю на её верх, а затем на свой набухающий член.

Она пожимает плечами и забирается на кровать, собирая волосы в легкий пучок.

– Первое, что попалось под руки.

Чёртовы выездные игры.

– Я так по тебе скучаю, – говорю я.

Она мило улыбается, заправляя прядь волос за ухо.

– Когда ты вернешься, мы сможем всю ночь обниматься на диване.

Это звучит как лучшая идея в истории, если бы только не одна загвоздка.

– Вообще-то, мне нужно поговорить с тобой.

Она выпрямляется, воротник моей майки спадает ей на плечо.

– Что случилось?

Теперь, когда мой член полностью опущен, я протягиваю руку и хватаю шорты, натягивая их под одеялом.

– Я столкнулся с папой по дороге в аэропорт. Он хочет встретиться за ужином перед возвращением в Великобританию. Он пригласил тебя присоединиться к нам со своей новой девушкой Дебби.

– Откуда он знает обо мне?

Это справедливый вопрос, но нет ничего, о чём он не смог бы узнать из СМИ.

– Я думаю, что в Интернете есть много фотографий.

Она кивает.

– Верно. Ты хочешь пойти?

Я почесываю затылок.

– Не особо, но в спешке, чтобы успеть на самолет, я вроде как согласился.

Она забирается под одеяло, и, чёрт возьми, мой член снова дергается, как раз в тот момент, когда Сойер возвращается в спальню.

– Я имею в виду, я не против, если ты пойдешь. Если его девушка пойдет, это может быть не так неловко. Думаю, мне следует поближе познакомиться со всей твоей семьей.

Каждый раз, даже когда разговор заходит о моём отце, этой девушке каким-то образом удается заставить меня влюбиться в неё ещё сильнее.

Я открываю рот, и слова уже готовы сорваться с моего языка.

– Детка, мне кто-то звонит. Можно я тебе перезвоню? – говорит она.

Я закрываю рот; в любом случае, сейчас было неподходящее время.

– Да, конечно.

Она посылает мне воздушный поцелуй и исчезает, оставляя меня пялиться на историю звонков и перебирать в уме способы сказать ей, что я хочу, чтобы кровать, в которой она будет спать сегодня, была постоянной.

– Э-э-э...та цыпочка связывалась с Кендрой?

Я поворачиваю голову к Сойеру, пока он просматривает меню обслуживания номеров со своей огромной кровати.

– Какая цыпочка?

Он скрещивает ноги в лодыжках и переворачивает страницу.

– У неё были розовые волосы.

Я напрягаю память, пытаясь вспомнить, о чём, чёрт возьми, он говорит.

Бинго.

Едва я поджимаю верхнюю губу, как он бросает на меня предупреждающий взгляд.

– Она казалась немного напряженной, вот и всё.

– Ты говоришь о девушке, которая отклонила твоё предложение подвезти до дома, верно?

Он закрывает меню и швыряет его в меня.

– Не помню эту часть.

Я быстро выбираю, что заказать, и беру трубку телефона, чтобы оформить заказ.

– Кроме рок-цыпочки с розовыми волосами, чего ты хочешь?

Он прищуривается, глядя на меня.

– Филе.

– Слабой прожарки или хорошо прожаренное?

Он опускает плечи и поднимает голову к потолку.

– Слабой прожарки.

Я хихикаю, когда подушка ударяет меня по лицу.

– Закажи эту чертову еду, новичок.

– Хочешь, я спрошу Кендру, есть ли от неё какие-нибудь известия?

Он откидывает голову на мягкую спинку кровати и медленно выдыхает.

– Нет, это звучит чертовски странно.

Звонок соединяется, и я тут же попадаю в очередь, а Сойер тянется за книгой на прикроватной тумбочке.

Он может подумать, что спрашивать о девушке, с которой он виделся всего тридцать секунд, звучит странно, но я знаю, что он бы вообще ничего не сказал, если бы она не произвела на него какое-то впечатление. Что-то подсказывает мне, что Сойеру потребовалось немало усилий, чтобы хотя бы спросить.

Зная это, я решаю оказать ему услугу, о которой он не просил.



Я:

«Слышала что-нибудь от девушки из бара в тот вечер?»



Кендра:

«Коллинз?»



Я:

«Да.»



Я перевожу взгляд на Сойера, который надевает очки и сосредотачивается на своем последнем криминальном романе.



Кендра:

«Ладно, это совсем не странно. Это она звонила мне секунду назад. Я встречаюсь с ней выпить по чашечке кофе, как и обсуждали»



Я снова смотрю на Сойера.

– С ней всё в порядке. Кендра только что подтвердила это.

– Ты спросил? – он снимает очки и смотрит на меня, хотя, кажется, его не раздражает, что я не сдался, когда он сказал "нет".

– В последнее время я просто комок любви.

Чёрт, я превращаюсь в Джона?

Как только он заполучил мою маму, мгновенно превратился из плейбоя в выдающегося сваха, когда дело касалось его товарищей по команде.

Он качает головой.

– Она меня не интересует, Джек.

Я закрываю чат с Кендрой.

– Тогда почему ты так беспокоишься?

Он продолжает качать головой, как раз, когда звонок соединяется с рестораном внизу.

– Просто оставь это.





ГЛАВА 31




ДЖЕК

Когда я подъезжаю к ресторану, в котором папа заказал для нас столик, Кендра на пассажирском сиденье поворачивается ко мне, её челюсть отвисает.

– Ты же понимаешь, что здесь не будет ничего дешевле двухсот долларов, верно? Даже хлебные палочки.

Я сворачиваю на парковку и смотрю через её плечо, наблюдая, как мой отец и его подружка-брюнетка входят в ресторан, к счастью, не замечая, что мы сидим в моём пикапе. Думаю, он не знает, на чём я езжу.

– Ты хочешь сказать, что твоим отцу и брату не нравятся такие шикарные места, как это?

Она тут же качает головой, а затем кривит губы.

– Хм...папе? Определенно нет. Мы живем на ферме в Огайо, и он разводит пчел. Глядя на наш дом и образ жизни, ты бы и не подумал, что он заработал миллионы за свою карьеру, – она хихикает. – Но ты прав насчет Олли. Он эпатажный ублюдок.

Я фыркаю от смеха и наклоняюсь, чтобы запустить пальцы в её мягкие волосы.

– Ты надела это для меня сегодня вечером?

Она приподнимает бровь.

– Если я скажу “да”, ты оплатишь мой ужин, чтобы я не потратила всё, что накопила для аренды, на первое блюдо?

Я провожу языком по её нижней губе, и она ахает от удивления.

– Ты милая, когда дерзкая. Но ради моего набухающего члена, не могла бы ты быть хорошей девочкой сегодня вечером и не дерзить мне в ответ?

На ней чёрное платье, в котором она была в тот первый вечер в “Lloyd”, и это, в сочетании с кожаными сапогами до колен и дерзким поведением, заставляет мой член набухнуть. Судя по тому, как блестит её кожа, я делаю вывод, что мы оба чувствуем одно и то же

Подмигнув, я убираю руку с её волос и распахиваю водительскую дверцу, холодный декабрьский воздух бьет мне прямо в лицо, возвращая меня к реальности, когда я обхожу свой пикап и открываю её дверцу.

– Ты нервничаешь? – спрашивает Кендра, явно чувствуя перемену во мне.

Когда она выходит из машины, я забираю из её рук куртку и набрасываю её ей на плечи, притягивая её к себе за воротник. Я не нервничаю из-за встречи с отцом, но я переживаю из-за его встречи с моей девушкой.

Ветер кружит вокруг нас, развевая её волосы вокруг моего лица. Её аромат всё глубже затягивает меня в её чары.

– Я не хочу, чтобы ты проводила сегодняшний вечер, думая, что он чем-то похож на маму, Дарси или Джона. Эллиот Томпсон – такой человек, которого ты легко возненавидишь. Единственное, о чём я беспокоюсь сегодня вечером, – это чтобы ты убедилась, что я не такой человек, как он.

Она хмурится; я протягиваю руку и провожу большим пальцем по складке, образующейся между её бровями.

Чёрт, надеюсь, она так же без ума от меня, как я от неё.

– И в ответ на твой предыдущий вопрос, – я переплетаю наши пальцы и иду ко входу. Швейцар открывает нам дверь, и мы входим в тепло. – Твой ужин уже покрыт. Сегодня вечером мне от тебя нужно только одно.

– Что это? – она сбрасывает куртку, когда к нам подходит сотрудник.

Я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ушко.

– Те милые вздохи, которые ты издаешь, когда раскрываешься передо мной.





– Итак, скажи мне, Кендра, ты представляешь себя однажды играющей по ту сторону Атлантики? – папа наклоняется вперёд и снова наполняет наши стаканы водой, и я наблюдаю, как моя девушка заметно напрягается рядом со мной.

Мы пробыли в его компании всего пятнадцать минут, но за это время он успел поухаживать за своей девушкой Дебби, по крайней мере, три раза. В ту секунду, когда она увидела меня, она покраснела, и именно в этот момент всё встало на свои места — она была его секретаршей, когда они с мамой были ещё женаты. Я помню её лицо по тому дню, когда он притащил меня в офис, пытаясь убедить, что моё будущее связано с финансами.

Пока всё, что она делала, – это потягивала вино и мило улыбалась моему отцу, пока он сосредоточил своё внимание на нас.

– Может быть. Год назад у меня была возможность, но тогда я ею не воспользовалась, – Кендра тянется к середине стола и берет хлебную палочку.

– Значит, ты не заинтересована пойти по стопам своего брата?

Что это за хрень? Викторина “Вечер Кендры”?

Я прочищаю горло и решаю подключить к разговору Дебби, учитывая намерения моего отца.

– Тебе понравился Нью-Йорк, Дебби?

Краем глаза я наблюдаю, как Кендра расслабляется, внимание переключается с неё на что-то другое.

Словно загнанный олень, Дебби вздрагивает и смотрит на папу.

Пожалуйста, скажи мне, что ты не просишь разрешения говорить.

Она откашливается и вертит в руках нож и вилку, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Ну, у нас было мало времени на осмотр достопримечательностей. Твой папа был занят на работе. Но, да, здесь действительно мило. Здесь определенно много людей, – она нервно хихикает. – Это действительно город, который никогда не спит...

Отец перебивает её, как будто её никогда и не существовало.

– Должен сказать, я удивлен, что ты ничего не изменил, учитывая твой успех, Джек.

Я бы не назвал Дебби миниатюрной, но она становится на несколько дюймов меньше, пока я наблюдаю, как она съеживается на своём месте.

Гребаный придурок.

– Джек, – повторяет он, когда я одариваю Кендру извиняющейся улыбкой.

Мне не следовало приводить её знакомиться с ним.

– Что ты имеешь в виду? – наконец отвечаю я, когда на стол подают наше первое блюдо.

Папа берет салфетку и кладет её себе на колени.

– Этот твой агент...я не уверен, что праведные намерения на твой счёт.

Я ощетиниваюсь. Мой агент – тот же парень, который представлял интересы Джона на протяжении всей его карьеры. Он знает НХЛ лучше, чем планировку своего дома, но более того, он заботится о судьбе своих клиентов.

Упираясь локтями в стол, я сцепляю руки и качаю головой, глядя на нетронутую тарелку с едой, стоящую передо мной. Это никогда не было связано ни со мной, ни с моей девушкой. Честно говоря, не могу сказать, что думал иначе.

– Он хороший парень. Не всё крутится вокруг денег.

Клянусь, Дебби становится ещё меньше из-за дерзкого высказывания моего отца. Если его поведение удивляет её, значит, она не так уж хорошо его знает.

– Значит, отказаться от сотен тысяч долларов для тебя не проблема?

– О чём ты говоришь?

Папа пожимает плечами и откусывает кусочек от своей еды.

– Мне просто интересно, есть ли скидка для рефералов бывших клиентов.

Если бы сегодня вечером были только мы с папой, это стало бы сигналом к тому, чтобы встать и уйти. Но ради моей девочки и женщины, о которой мой отец должен заботиться, я борюсь со своим гневом.

– Чем ты зарабатываешь на жизнь, Дебби? – Кендра выпрямляется на стуле, перебивая моего отца и давая ему попробовать его собственное лекарство.

Папино лицо искажается от раздражения, но в основном от замешательства.

Да, это официально. Я влюблен в неё.

Несмотря на явный дискомфорт, который она испытывает, Дебби натягивает благодарную улыбку.

– Я работаю на Эллиота и его команду. В основном я работаю администратором, но учусь на биржевого брокера. Я сказала, что у меня было мало возможностей осмотреть достопримечательности и всё такое, но мы правда здесь по делу.

Кендра делает глоток воды и кивает.

– Я слышала, что такая работа требует много усилий. Мой двоюродный брат работает финансовым консультантом в Огайо. Я помню, он говорил, что потратил больше времени на подготовку, чтобы получить квалификацию, чем для поступления в университет.

Хотя я сосредоточен исключительно на Кендре, я отвлекаюсь, когда мой отец неловко ерзает.

– Ты близка со своим двоюродным братом? – спрашивает он.

Кендра невинно кивает. Она понятия не имеет, к чему всё это идёт, но я достаточно насмотрелся за эти годы, чтобы точно знать, в чём заключается его игра.

Вокруг чего построен весь этот ужин.

– Да, он член семьи, но он работает с папой и моим братом. Управляет их финансами и всем остальным.

На его губах появляется ухмылка. В ней нет ни самодовольства, ни веселья. В ней разочарование. И с этой ухмылкой у меня иссякают последние остатки терпения.

– Вот почему мы здесь, не так ли?

Папа небрежно пожимает плечами, его голос абсолютно ровный.

– Мы здесь из-за семейного ужина.

Я качаю головой, огонь разгорается в моих венах.

– Так вот почему ты приехал в Нью-Йорк, не так ли? – я поворачиваю голову к своей девушке. – Ты узнал, что я встречаюсь с Кендрой Харт, дочерью бывшего профессионального футболиста и сестрой одного из крупнейших игроков Ла Лиги, – я откидываюсь на спинку стула и смотрю в потолок, бросая салфетку на стол перед собой. – Ты хотел, чтобы я сменил агента, без сомнения, на кого-то, кто заключил бы выгодную сделку лично для тебя, а затем перешел к семье моей девушки.

Я наклоняюсь вперед и кладу локти на стол, а лицо папы краснеет ещё сильнее. Он не может смотреть на меня, вместо этого осматривает ресторан.

– Проблема в том, что кузен Кендры опередил тебя. Мы оба знаем, что труднее всего завоевать клиента, когда нынешний консультант – член семьи.

Когда я поворачиваюсь к Кендре, моё сердце замирает. Вся кровь отхлынула от её лица.

– Я бы сказал, что Джон здорово вскружил тебе голову, Джек, – отвечает он всё таким же невозмутимым тоном.

– Это правда? – Дебби смотрит на моего отца, и понимание отражается на её лице.

Прочищая горло, он поднимает руку, подзывая официанта.

– Я думаю, мы готовы к главному блюду.

Когда Кендра отодвигает свой стул и встает, мне не стыдно признаться, что, несмотря на всё происходящее прямо сейчас, я чертовски возбужден от открывшегося передо мной зрелища.

Кендра хватает свою сумку и куртку и пронзает моего отца свирепым взглядом.

– И я думаю, мы готовы идти. Джек был абсолютно прав, когда сказал, что ты мне не понравишься. Я бы не хотела, чтобы ты ходил за продуктами для моей семьи, не говоря уже о том, чтобы следить за их финансами. Единственное, чего я хочу от тебя, – это чтобы ты держался подальше от меня и моего парня.

Она разворачивается, а затем снова поворачивается к Дебби, даже не взглянув на отца.

– Было приятно познакомиться с тобой, Дебби, – Кендра мило улыбается ей. – Я не уверена, что мы когда-нибудь встретимся снова, поэтому позволь мне сказать это, пока у меня ещё есть шанс: знай себе цену, потому что ты можешь добиться гораздо большего.

Когда она направляется к выходу, я встаю и подумываю о том, чтобы отправиться прямо за своей девушкой, но вместо этого достаю ключи от своего пикапа и открываю его через окно.

– Она у тебя настоящий фейерверк, сынок.

– Она чертовски потрясающая, не так ли? – я убираю ключ в карман и допиваю оставшуюся в стакане воду, ставя его обратно на девственно белую скатерть.

Я знаю, что, скорее всего, это последний раз, когда я вижу его или разговариваю с ним, но одной этой мысли всё равно недостаточно, чтобы мне захотелось взглянуть на него.

– Я уверен, что в какой-то момент ты познакомилась с моей мамой, – я сосредотачиваю своё внимание непосредственно на Дебби. – Хотя я не уверен, встречалась ли ты с моим отцом, когда он всё ещё был женат.

Мой отец хочет что-то сказать, но я поднимаю руку, заставляя его замолчать.

– Честно говоря, это не имеет особого значения, и меня это не особенно волнует. Но моя девочка права. Уходи. Подальше от фирмы моего отца, из его контроля. Повышай свою квалификацию где-нибудь в другом месте и не оглядывайся назад. Возьми пример с сына, который годами наблюдал, как он манипулирует всеми вокруг.

Я был убежден, что не стану этого делать, но я это делаю. Я смотрю на него. Я хочу, чтобы он понял, насколько серьезны следующие мои слова.

– Сегодня вечером ты перешел черту, о существовании которой я и не подозревал. Никто не смеет связываться с моей девушкой или людьми, которых она любит. Я больше не хочу тебя видеть. Мне стыдно называть тебя своим отцом.

Он снисходительно усмехается в своей манере, которую за долгие годы отточил до совершенства.

– Ты говоришь так, словно между вами всё серьезно. Я всегда думал, что ты несерьезен.

Я ухмыляюсь его жалкой попытке вывести меня из себя.

– Ты прав. Я не просто серьезен по отношению к Кендре; я давно испытываю к ней чувства, и я раздавлю любого, кто попытается причинить ей боль. Включая жалкое подобие отца.





ГЛАВА 32




КЕНДРА

Когда я по-настоящему злюсь, я замолкаю.

Не знаю, почему, но сегодня вечером я как никогда благодарна за эту черту своего характера. Или за то, что Джек точно такой же.

Честно? Ничего хорошего или полезного не выйдет из того, что я могу сказать о мужчине, с которым только что познакомилась.

Загоняя пикап на своё место на подземной парковке, Джек продолжает сжимать руль так, что костяшки пальцев белеют.

Когда он сказал, что его отец – мудак, я наивно подумала, что он придурок, который много о себе возомнил. Но нет, Эллиот Томпсон намного хуже, чем просто мудак, и моё сердце разрывается не только из-за моего парня и Дарси, но и из-за его мамы, Фелисити. Господи, каково было так жить с ним каждый день? Я едва терпела его в течение получаса.

– Мне не следовало соглашаться на встречу с ним, – голос Джека отвлекает меня от моих мыслей. – Клянусь, я ничего не знал о его намерениях относительно твоей семьи.

Я медленно убираю его руку с руля и переплетаю наши пальцы. Я ничего не сказала с тех пор, как выбежала из ресторана, и даже сейчас пытаюсь подобрать правильные слова. Поэтому я крепче сжимаю его руку, надеясь, что мои действия принесут ему хоть какое-то утешение.

Спустя ещё несколько секунд я открываю пассажирскую дверь и вылезаю из машины, Джек делает то же самое, и я протягиваю ему руку, чтобы он снова взял её, когда мы направляемся к лифту.

До этого момента большая часть наших отношений была сосредоточена на том, что Джек заботился обо мне. О том, чего я хочу и в чём нуждаюсь.

Но сегодня всё по-другому. Сегодня я чувствую, что нужна ему.

Когда лифт поднимается на первый этаж, я протягиваю руку и нажимаю кнопку аварийной остановки.

– Кендра. Что ты делаешь...

Я заставляю своего парня замолчать поцелуем, а мои руки опускаются к молнии на его брюках. В своих ботинках я всё ещё намного ниже его ростом, но он не возвышается надо мной, как обычно, и это усиливает моё доминирование.

– Сядь на перила.

Когда он приподнимается, чтобы опереться на латунные перила позади себя, я оглядываюсь. Камер нет.

Я знаю, что это платье заводит его. Думаю, я поняла это с того дня, как он увидел меня в нём в баре “Lloyd”. Даже если я была полна решимости игнорировать Дженну, когда она пыталась убедить меня, что между нами что-то есть.

– Это всё для тебя, – говорю я ему, стягивая бретельки с плеч и приспуская платье, обнажая грудь, показывая ему, что сегодня вечером на мне не было лифчика.

– О, чёрт, котёнок, – напевает он. – Ты чертовски потрясающая.

Я, не теряя времени, залезаю ему в штаны и достаю его член. Я не знаю, сколько у нас времени, прежде чем кто-нибудь сообразит, что лифт остановился, и попытается запустить его снова.

Первое прикосновение моего плоского языка к его головке заставляет его резко втянуть воздух.

– Держись за перила, – говорю я ему, прежде чем заглотить его член.

Его пальцы зарываются в мои волосы, в то время как мой рот и рука работают в идеальной синхронности. Я никогда раньше не отсасывала Джеку, но по тому, как он стонет и дергает меня за волосы, я знаю, что даю ему именно то, что ему нужно.

Я обхватываю его яйца другой рукой и нежно массирую их. Они становятся всё тверже, и он двигает бедрами, проникая глубже в моё горло.

– Я так долго фантазировал о том, как ты будешь сосать мой член. Заглатывать меня, пока я буду заставлять тебя давиться.

Я отрываюсь и смотрю на него снизу вверх.

– Придуши меня этим.

Челюсть Джека отвисает, когда струйка слюны соединяет мои губы с набухшей головкой его члена. Когда я снова беру его в рот, он толкается в меня сильнее, чем раньше. Я давлюсь, как он и хочет, и сгибаюсь, заглатывая его ещё больше.

– Чёрт возьми, – выдыхает он. Его рука опускается к одному из моих сосков, играя с ним пальцами.

Я хочу услышать, как он зарычит, когда кончит и освободит не только себя, но и всё то сдерживаемое напряжение, которое он испытывает из-за сегодняшнего вечера, в моём горле.

– Сейчас взорвусь, – выдыхает Джек, запыхавшись.

Прямо перед тем, как он кончает, я чувствую, как его член твердеет, а яйца сжимаются до предела. Он опускает голову, на его лице благоговейный трепет, а тело полностью в моей власти. Я ненадолго отстраняюсь.

– Хороший мальчик, детка.

Он так хорош на вкус, как я и предполагала, и моё тело пульсирует от необузданного желания. Когда я заглатываю его дважды, а он всё ещё кончает, я вынимаю его член изо рта и продолжаю ласкать его, выплескивая его горячую сперму на свои сиськи.

– Ты назвала меня хорошим мальчиком.

– Назвала, – отвечаю я, его сперма всё ещё брызжет на меня. – Тебе нравится, когда я хвалю этот симпатичный член?

– Да, Кендра.

Его лицо раскраснелось, глаза расширились, а челюсть отвисла от желания, когда я втираю его сперму в свою кожу. Его расслабленное тело – это всё, на что я надеялась, когда останавливала лифт, и когда я выпрямляюсь и нависаю над ним, его член всё ещё твердый в моей ладони, я провожу языком по его нижней губе и позволяю ему попробовать себя на вкус.

– Поступки говорят громче слов, и сегодня вечером я не смогла подобрать подходящих слов о твоём отце. Кроме того, что он мудак.

Слезая с перил, он обхватывает ладонями моё лицо, прижимаясь своим лбом к моему.

Он протягивает руку и нажимает кнопку аварийной остановки, чтобы мы снова тронулись, а затем натягивает лямки моего платья обратно на плечи.

– Для меня это не было притворством, Кендра. Ни тогда, когда я пригласил тебя на гала, ни теперь, когда ты стала моей настоящей девушкой. Я всегда знал, что ты невероятна, но ты намного больше, чем просто “невероятна”, что я стою перед тобой на гребаных коленях, – его губы дрожат, когда находят мои. – Я знаю, что наши отношения захватывающие и полны веселья – это абсолютная правда. И сейчас я влюбляюсь в тебя





.



Показателем хорошего минета должна быть ваша тушь и то, насколько она размазалась после него.

Ну, моя полностью растеклась.

Пока Джек лежит в отключке на своей кровати, нуждаясь в “минутке, чтобы прийти в себя после этого шедевра” — его слова, не мои, — я пользуюсь возможностью умыться и насладиться чувством самодовольства.

Миссия выполнена. И пошел ты, Эллиот Томпсон.

Я заканчиваю наносить крем для век, когда на моем телефоне загорается сообщение от неизвестного абонента, и моё сердце замирает, когда я узнаю международный телефонный код.

– Алло?

– Алло. Это Кендра Харт? – я слышу женский голос с британским акцентом, не слишком отличающийся от акцента Дарси и Фелисити.

– Да, это я, – я разворачиваюсь и смотрю на дверь ванной комнаты, затаив дыхание ожидая, когда она скажет, кто она и откуда звонит.

– О, замечательно. Я специально позвонила в такое время, так как не была уверена, когда лучше всего вас застать. Меня зовут Сара Уоткинс, и я главный тренер “London Villa”.

О, чёрт, я знаю, кто она. Всего лишь один из лучших тренеров в мире, которая сейчас возглавляет, возможно, лучшую команду Европы.

– Чем я могу вам помочь? – спрашиваю я, пытаясь удержать телефон в дрожащей руке.

– Надеюсь, вы не возражаете, что я звоню вам напрямую. Ваш агент дал мне своё разрешение. Я подумала, что будет лучше, если я свяжусь с вами напрямую, поскольку я уже давно слежу за вами.

– Правда? – я поворачиваюсь обратно и смотрю в зеркало.

Она слегка посмеивается.

– О, да, безусловно. Но из-за финансовых решений мы не могли сделать предложение вашей команде, до настоящего момента. Ну, на самом деле официально мы сможем сделать это только в январе, когда здесь, в Великобритании, откроется зимнее трансферное окно. Цель моего звонка – сообщить вам о наших намерениях. С наступлением нового года мы планируем включить пункт об освобождении от обязательств в ваш контракт и пригласить вас присоединиться к нам, – она делает паузу. – Если вы этого хотите.

У меня пересыхает во рту, и я изо всех сил пытаюсь сформулировать ответ. Вместо этого я неподвижно смотрю на своё отражение.

– Я понимаю, что это немного неожиданно, – продолжает Сара. – Мы просто обеспокоены тем, что это важный шаг для вас, и мы понимаем, что может потребоваться некоторое время, чтобы всё обдумать, поэтому мы хотели дать вам...

– Мне не нужно время, чтобы подумать об этом, – произношу я, наконец обретая дар речи.

– Не нужно? – её голос взволнован.

Я качаю головой и смотрю на туалетные принадлежности Джека, расставленные на стойке. Тяжело сглатывая, я молюсь, чтобы моё решение оказалось правильным. Я не могу снова совершить ту же ошибку. Но моя интуиция никогда не была сильнее, чем сейчас, и я не могу игнорировать это.

– Я не могу принять ваше предложение, каким бы оно ни было.

Она медленно выдыхает. Я чувствую её разочарование по телефону. Я закрываю глаза и молюсь всем, кто меня слышит, о том, что этим решением я не поджигаю свою карьеру.

– Могу я поинтересоваться причинами вашего решения?

– Это не имеет никакого отношения к вашему клубу, команде или вам как тренеру. У вас феноменальная система подготовки, – я проглатываю комок в горле. – Это моё личное решение. Я… – я опускаю глаза на кафельный пол, и улыбка Джека прямо там, в моих мыслях. – Недавно я вступила в отношения с одним человеком и обрела много счастья, которого у меня давно не была. Это не та ситуация, когда он может переехать со мной через Атлантику, и я бы не стала просить его об этом.

Она понимающе хмыкает.

– Джек Морган?

– Да, – отвечаю я, понимая, что мой парень – это не совсем секрет.

– Итак, ты намерена остаться и завершить свою карьеру в США?

Я открываю глаза и думаю о серьезности её вопроса. Мы оба одного возраста, и НХЛ не существует за пределами Северной Америки, в то время как футбол существует. Часть меня хочет отказаться отвечать на ее вопрос, но я знаю, почему она спрашивает — она хочет знать, есть ли возможность моего перевода в Европу в ближайшее время или я решу надолго остаться в Штатах.

От мыслей о моём брате у меня скручивает живот. Переезд в Англию означал бы, что я буду намного ближе к нему. Кроме того, я мог бы регулярно видеться с ним, поскольку он играл в Великобритании гораздо чаще, чем в США. Воспоминания о том, как мой папа ездил туда-сюда к маме, также всплывают в моей памяти. У них всё получилось, но разве это то, чего я хочу для себя и Джека? В перерывах между нашими выездными играми мы и так проводим вместе гораздо меньше времени, чем хотелось бы.

Я знаю, что нет никаких гарантий, что у нас всё получится, и я никогда не смогу рассказать Джеку об этом звонке. Я нисколько не сомневаюсь, что он посоветовал бы мне следовать своим мечтам, но чего он не осознает, так это того, что быстро стал их частью.

Я не осознаю, что плачу, пока первая слеза не скатывается по моей щеке, и я быстро смахиваю её.

– Да, – говорю я с гораздо большей уверенностью в голосе, чем ожидала. – Между нами действительно всё серьезно, и я не планирую покидать США в ближайшее время.





ГЛАВА 33




ДЖЕК

– Похоже, мы снова в паре, – Арчер бросает своё полотенце на скамейку cо штангой рядом со мной.

– Ты веришь в одежду? – спрашиваю я его. – Или, может быть, хотя бы в какую-нибудь майку.

Он приподнимает кепку и надевает её задом наперед.

– Это вызывает в тебе комплекс неполноценности? – он опускает взгляд на свои грудные мышцы и напрягает каждую по очереди, заставляя их танцевать.

– Это производит впечатление на дам или что-то в этом роде? – спрашиваю я, садясь на скамейку и вытирая свой пот с пола.

Он дерзко улыбается.

– Кстати, как поживает твоя сестра?

Я, сглотнув, качаю головой.

– Подобные вопросы опрометчивы, когда её брат вот-вот будет подстраховывать тебя. Достаточно потерять концентрацию или оступиться, и хрен знает, к чему это может привести эта олимпийская штанга.

Ни Арчер, ни я не слышим смешка, который присоединяется к разговору.

– Перестань беспокоить моего вингера, ладно? – Сойер без рубашки кладет руку на тренажер для жима лежа. – Кроме того, разве ты не встречаешься с Челси?

Я закрываю бутылку и ложусь, готовясь к следующему повторению.

– Кто такая Челси?

Арчер качает головой, глядя на нашего капитана, и впервые я вижу эмоцию, отличную от игривости.

– Где ты это услышал? Я не видел её несколько месяцев.

Сойер пожимает плечами и показывает большим пальцем через плечо.

– Пара парней сказали, что, по их мнению, видели, как ты уходил с ней той ночью из “Lloyd”.

Я приподнял штангу примерно на дюйм, когда опускаю её обратно и снова сажусь.

– В тот же вечер, когда ты флиртовал с Дарси?

Арчер кривит губы, на его лице появляется сомнение.

– Я бы не сказал, что флиртовал с ней. Просто пытался сделать так, чтобы она почувствовала себя желанной гостьей.

– Угу, – добавляет Сойер.

Арчер разводит руки в стороны.

– Что? Я серьезно, – он делает паузу и вытирает шею полотенцем. – Но она рассказала мне всё о Лиаме.

– Серьезно? – я искоса смотрю на него, не веря ни единому слову, уверенный, что он просто пытается подзадорить меня. Хотя откуда ещё он мог знать имя её парня? – Зачем ей рассказывать тебе о нём?

Арчер кивает один раз.

– Мы разговорились, и она открылась мне. Серьезно, он в некотором роде придурок.

Сойер разражается смехом.

– Конечно, ты так думаешь. Он был единственной причиной, по которой ты не получил то, что хотел, и... – он замолкает и смотрит на меня.

Я перевожу взгляд с одного на другого и сжимаю переносицу, медленно закрывая глаза, чтобы прогнать эти мысли.

– Арчер, ты хочешь трахнуть мою сестру?

Тишина. Ему следовало бы сразу всё отрицать.

Я открываю глаза и пронзаю нашего вратаря свирепым взглядом.

– Я не шучу. Ты хочешь трахнуть мою сестру?

Он сохраняет невозмутимое выражение лица, прежде чем согнуться пополам от смеха.

– Боже мой! Я тебя подловил. Ты был готов уложить меня, не так ли?

Я не смеюсь. Ни один гребаный смешок не слетает с моих губ. В конце концов, Сойер присоединяется к Арчеру.

Я поворачиваю голову к своему капитану.

– Кто бы вообще говорил, – я прочищаю горло и изображаю свой лучший южноамериканский акцент, доводя его до совершенства. – “Джек, с ней всё в порядке? Может, она не сразу добралась домой. Ты можешь проверить, как она? Нет, вообще-то, не проверяй её. Это было бы странно. Вместо этого я буду сидеть здесь и хандрить, тосковать по розововолосой девушке и притворяться, что не могу вспомнить её имя или тот факт, что она отшила меня, когда я предложил ее подвезти.”

– Моё имя здесь хорошо известно, – хрипло добавляет Арчер, поднимая руку, как будто ему нужна минутка. – Господи, когда ты сказал ей это, а она ответила, что не принимает помощь от незнакомцев, я чуть не рухнул в обморок от пережитого смущения.

Сойер скрещивает руки на груди и приподнимает бровь. С невозмутимым видом он продолжает наблюдать, как мы хохочем, словно пара гиен.

– Господи, если бы вы только тренировали свои тела так же, как вы тренируете свои языки, тогда нам пришлось бы купить дополнительный шкаф для трофеев, – Джон подходит и встает перед нами.

Он выглядит таким же невозмутимым, как и Сойер, и постепенно наш смех затихает.

Джон указывает на меня подбородком.

– Сколько повторений ты сделал, Морган?

Наклоняясь, Сойер обхватывает рукой моё предплечье.

– Недостаточно. Какой-то худой.

Арчер снова начинает смеяться, и Джон поворачивается к нему.

– Рискую переступить границы моих тренерских полномочий, но ты же знаешь, что она не только сестра твоего вингера, но технически она ещё и моя падчерица. Шутки в сторону, это довольно хреново. Даже для тебя.

Арчер краснеет — чертовски сильно краснеет, — пытаясь сделать вид, что всё нормально.

– Я просто дурачусь с новичком.

– Вы знаете, как это бывает, тренер, – добавляет Сойер.

Джон с сомнением щелкает языком и вытаскивает айпад из-под мышки.

– Когда ты планируешь пойти на массаж, который ты попросил у тренера? – он поднимает другую руку и смотрит на часы. – Начавшийся пятнадцать минут назад.

– Чёрт! – говорит Арчер, хватая полотенце и бежит с ним к выходу.

Джон качает головой и бросает на меня косой взгляд, пока обходит спортзал, продолжая свои наблюдения.

– Так как я потерял напарника, не хочешь поработать в команде?

– Конечно, – Сойер обходит стойку и встает у меня за спиной. – Как дела с Кендрой?

Он передает мне штангу, и я делаю несколько повторений, прежде чем он забирает её обратно и даёт мне передышку.

Не буду лгать; за последние пару дней она немного изменилась. Сначала я списал это на то, что она нервничает, поскольку она ждёт объявления состава сборной США в ближайшие пару дней, но, когда она сказала мне, что не переживает по этому поводу, мои мысли начали блуждать. Когда она сделала мне безумный минет в лифте, она сказала, что у неё нет слов, чтобы описать, каким мудаком был мой отец, но она ясно дала понять, что видит, что я совсем не похож на него. Может быть, сейчас она не так уверена в этом.

Я отбрасываю прочь все сомнения.

– У нас всё в порядке, – отвечаю я, забираю штангу обратно и выполняю ещё один подход до того, как Сойер увеличит вес. – Я подумываю о том, чтобы попросить её переехать ко мне, – добавляю я.

Сойер делает тяжелую паузу, и я поворачиваюсь к нему лицом.

– Но вы уже живете вместе?

– Сегодня День сурка или что-то в этом роде?

Я закрываю глаза при звуке голоса Тайлера. Только не снова.

– Чего ты хочешь, Тайлер? – спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, когда он подходит к нам, уперев руки в бедра.

Он прикусывает внутреннюю сторону своей щеки.

– Почему у тебя не хватает смелости сказать мне это в лицо? Всё, что я узнал, я узнал только потому, что подслушал тебя.

Я пожимаю плечами и потираю руки, стирая немного мела с ладоней.

– Потому что это не имеет к тебе никакого отношения.

– Значит, вы живете вместе?

Я киваю.

– С тех пор, как её квартира была разрушена и ей нужно было где-то остановиться.

Он делает шаг вперед, пока его голени не упираются в край скамейки.

– Подожди, то есть ты хочешь сказать, что пригласил её жить к себе до того, как вы начали встречаться?

Я снова киваю, мне на это наплевать. Я влюблен в его бывшую девушку, и я на девяносто девять процентов уверен, что она чувствует то же самое. И он, чёрт возьми, ничего не может с этим поделать.

– Да, сразу после того, как вы расстались.

Его лицо искажается от обычного гнева, которого, я надеюсь, Кендра никогда не видела.

– Всё это имеет смысл, абсолютно всё, – он наклоняется вперед, от него исходит чистая ненависть. – Ты всего лишь хищник. Ты подождал, пока она не станет наиболее уязвимой, а затем решил напасть.

Да, я возражаю.

Я вскакиваю со скамейки и направляюсь прямо к нему.

– Скажи это ещё раз, придурок! – плююсь я, когда Сойер сзади хватает меня за руки.

Я смотрю налево и вижу, что Джон ушел — слава богу.

– Хищник, – спокойно повторяет он с самодовольной улыбкой на губах.

Во мне закипает гнев, и я знаю, что если бы мои руки не были сжаты за моей спиной, они бы сейчас были у него перед носом.

– Ты ничего не знаешь обо мне и уж точно не о девушке, которую ты потерял. Ты не можешь смириться с тем фактом, что она двигается дальше и встретила в мужчину, который не просто делает её счастливой, но и в которого она влюбляется. Всё верно, Тайлер; она любит меня. Она не может насытиться нами и тем, как я заставляю её улыбаться.

Я знаю, что он хочет ударить меня, но не может. Нет, если он дорожит своей карьерой.

– И знаешь что, Эйнштейн, – я лучезарно улыбаюсь, на моих щеках появляется ямочка. – Я так сильно влюблен в неё, что собираюсь попросить её превратить мою квартиру в наш дом. Затем я планирую трахнуть её на каждой поверхности нашего дома, – я расслабленно выдыхаю, ещё немного издеваясь над ним и его чертовски удручающей ситуацией. – Потом, когда придет время и она даже не сможет вспомнить твоё имя, я планирую дать ей свою фамилию.





ГЛАВА 34




КЕНДРА

“Rise Up” – более известный как конференц-зал Кендры.

Однако здесь намного тише, чем я раньше, и мне не требуется и секунды, чтобы заметить человека во всём чёрном с копной розовых волос за баром у окна.

– Всё в порядке, Кендра?

Эд – владелец этого места, с которым Джек меня познакомил меня, когда мы пришли сюда однажды, чтобы перекусить после секса, – машет мне рукой.

– Привет, – отвечаю я и направляюсь к нему, когда он жестом приглашает меня подойти.

Я упираю руки в бока, когда в поле зрения появляется скон.

– Дай угадаю, кто тебя подговорил на это.

Эд хихикает и протягивает мне тарелку.

– Он сказал, что ты будешь здесь после обеда, и попросил приготовить твоё любимое блюдо. Сливки сверху, верно?

– Да. Да, именно так, – говорю я с сокрушенным вздохом, притворяясь, что я не в восторге от всего этого.

– О, и чай, – он ставит передо мной поднос с керамическим чайником, чашкой и блюдцем.

Я хмурюсь.

– Подожди, у тебя такого даже в меню нет, – я беру чайный пакетик и смотрю на бумажную этикетку. – Йоркширский? Я никогда не пробовала этот сорт.

Эд пожимает плечами и улыбается.

– Джек попросил меня сделать это специально для него, что я и сделал. Если честно, продажи были бешеными.

Да, я влюблена в него.

По моему телу пробегает дрожь, когда воспоминание о том, как он говорил мне о своих чувствах, стремительно возвращается. Он тоже влюблен в меня. Парень, который сказал, что у него не было серьезных отношений с девушками, влюбляется в меня.

Я кладу скон на блюдце и забираю остальное у Эда.

– Сколько я тебе должна?

Он опускает плечи и хмурит брови, одаривая меня взглядом, который не нуждается в дальнейшем толковании.

– Он был здесь сегодня утром? – спрашиваю я.

Он кивает и делает глоток собственного йоркширского чая, а я сдерживаю смех.

Джек Морган медленно превращается в нью-йоркского британца.

– Зашел, когда мы открылись. Сказал, что ему нужно запастись для выездной серии.

Моё сердце замирает, когда я вспоминаю, как он оставил меня в постели этим утром. Целая неделя. Семь долгих дней. Прошлой ночью он провел всё время внутри меня, полный решимости компенсировать то, как сильно он будет по мне скучать. И всё же этого было недостаточно. Я не могу отвлечься футболом, поскольку у нас четыре дня отдыха после напряженного игрового графика и перед сумасшедшей серией матчей перед праздниками.

Похоже, я буду занята сериалами и ожиданиями электронного письма, подтверждающего то, о чем я молюсь, — место в национальной сборной в феврале этого года.

– Вопрос.

Я смотрю на Эда, когда он ставит свою чашку и улыбается.

– Когда вы двое свяжете себя узами брака, вы же придете ко мне за тортом?

Я смотрю на него, ничего не говоря, поскольку не уверена, как ответить на этот вопрос. Я только сейчас начинаю понимать, как быстро я влюбляюсь.

– Ты идешь или как?

Я оборачиваюсь и вижу, что Коллинз барабанит пальцами по барной стойке перед собой. Она улыбается, когда я подхожу и ставлю поднос перед собой.

– Что это? Чаепитие Алисы?

Я фыркаю и беру свою булочку, откусывая кусочек и одобрительно мурлыкая.

– Хочешь попробовать? – спрашиваю я. Я предлагаю ей вторую половину.

Она морщит носик и ковыряется в пирожном.

– Не надо, спасибо.

– Ты что-нибудь слышала от мистера “Я не женат”? – спрашиваю я, сразу переходя к делу, поскольку у меня складывается впечатление, что Коллинз не церемонится. Она из тех девушек, которые тоже не любят вести светскую беседу.

Она качает головой.

– Нет. Но я отправила ему счет за запчасти, за которыми он продолжал возвращаться.

– Разумеется, – говорю я, поднося чашку к губам и ненавидя тот факт, что это лучший чай, который я когда-либо пробовала.

Будь он проклят.

Коллинз морщится.

– Хотя с боссом всё прошло не слишком хорошо.

– Почему? Ты не сделала ничего плохого.

Она морщится сильнее.

– Я добавила налог за мудака.

Я давлюсь чаем, несколько брызг попадают на окно перед нами, и я быстро вытираю их салфеткой.

– И, да, на этом моя работа закончилась.

– Подожди, теперь ты безработная?

Она пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного. Может, и нет. Я очень мало о ней знаю.

– Ты что, миллионерша, и работа нужна тебе просто для развлечения?

Она размешивает ложечкой сахар в кофе и смеется.

– Нет. Не все из нас профессиональные футболисты.

Когда мы разговаривали по телефону, Коллинз сказала мне, что предположила, что я хоккеистка, и именно так я познакомилась с Джеком. Я быстро поправила, тем не менее, очевидно, что она думает, что я купаюсь в деньгах.

Продолжай мечтать, Кендра.

– Ага, большие деньги приберегаются для мужчин, – отвечаю я.

– Ах, да, это мужской мир. Я забыла об этом. Какая же я глупая.

Я люблю её.

Продолжая помешивать кофе, она откидывается на спинку стула и стряхивает крошки брауни со своих черных, как смоль, джинсов.

– Я живу так, как хочу. Я не провожу много времени в какой-то одной конкретной области и поэтому не придаю работе особого значения. Это средство для достижения цели.

Как бы сильно я её ни уважала и отчасти не завидовала её отношению, я не могу удержаться от того, чтобы не упасть духом.

– Значит, ты не останешься в Нью-Йорке?

Она пожимает плечами, а затем смеётся.

– Зависит от того, смогу ли я найти новую работу.

Я смеюсь вместе с ней.

– Но если серьезно, я провела половину этого года, беспокоясь о деньгах. Что ты будешь делать?

Она смотрит мне в глаза. Её беззаботное выражение лица немного освежает.

– Я не знаю, насколько тебе интересно узнать о моей жизни.

Я ошеломлена. Почему она думает, что я не захочу узнать о ней побольше? Конечно, я знаю её совсем недолго, но не могу отрицать мгновенную связь между нами. С некоторыми людьми ощущаешь себя так, будто знаешь их много лет, и Коллинз определенно попадает в эту категорию.

– Я вся во внимании, – заверяю я её.

Она опирается локтем на барную стойку, подпирая щеку ладонью, и смотрит на меня.

– Думаю, в чём-то мне повезло, а в чём-то нет. Жизнь была похоже на содержимое миксера.

Я делаю ещё один глоток чая и позволяю ей говорить, на интуитивном уровне присоединяясь к этому заявлению.

– Не буду утомлять тебя подробностями, но мои бабушка и дедушка фактически вырастили меня в Огайо.

Я быстро опускаю чашку.

– Быть не может. Я из Огайо! Откуда ты?

При этих словах её глаза загораются.

– Недалеко от Кливленда. А ты?

– Цинциннати, – отвечаю я.

– Значит, мы не ходили в один детский сад, а потом забыли о существовании друг друга?

Я фыркаю.

– Нет. В любом случае, ты говорила о своих бабушке и дедушке.

– Ага, значит, они вырастили меня, а потом умерли.

Я оглядываюсь, когда она замолкает.

– Это...это конец истории?

Она пожимает плечами.

– В значительной степени. Они умерли, когда мне было восемнадцать, и оставили мне кучу денег. Я была единственным ребенком, поэтому мне не нужно было делиться ими. С тех пор я использую их для путешествий. Как по США, так и в другие малоизвестные страны. Не стала поступать в университет, так как это полная чушь. Потом увлеклась мотоциклами. Купила свой первый после смерти бабушки с дедушкой и как-то ночью чуть не покончила с собой на автостраде. Затем нашла достойное применение их деньгам и получила квалификацию механика. Остальное – история, – она делает ещё один глоток кофе. – Но, да, деньги сейчас на исходе, поэтому работа становится всё более необходимой.

У меня голова идет кругом от потока информации. Я не хочу спрашивать, что случилось с ее родителями, потому что это кажется немного навязчивым.

– Так что, да, – продолжает она. – Думаю, я считаю себя в некотором роде свободным человеком. У меня нет семьи, и люди часто подводят, поэтому я держусь особняком. Кажется, это самый простой путь.

Возможно, в том, что она только что сказала, много грусти. Но я не вижу, чтобы это отразилось на её поведении. Я думаю, что Коллинз относится к тому типу людей, которые искренне смирились с тем, кто она есть, и с тем образом жизни, который она ведет.

В этом смысле она немного похожа на Джека.

Протягивая руку, она берет половинку булочки, от которой ранее отказалась, и откусывает.

– Что ты думаешь? – спрашиваю я.

Она мотает головой из стороны в сторону.

– Comme ci, comme ça (c франц. «Так себе»). Думаю, всё в порядке.

– Ну, как бы то ни было, скажи моему парню, что это лучшее, что ты когда-либо пробовала, хорошо?

– Вот первое признание в нашей дружбе, – она кладет булочку обратно и вытирает руки. – Помнишь, я говорила тебе, что совершенно не интересуюсь спортом?

Я киваю.

– Ну…это не совсем так, во всяком случае, не в смысле благодарности, – она подмигивает мне. – У профессиональных спортсменов действительно красивые задницы.

– Да, я определенно могу подтвердить, что это так.

Она хмурится от пришедшей ей в голову мысли.

– Хотя я бы не смогла вступить в отношения с кем-то из них. Думаю, я была бы счастлива просто время от времени трогать её.

Я смеюсь.

– Что-то вроде соглашения о “твердой заднице с выгодой”?

– Да, – она улыбается, а затем откидывает голову назад. – Уф, прошло слишком много времени.

– Ты вроде как должна винить в этом только себя, понимаешь?

Она резко поворачивает ко мне голову.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты помнишь, как отклонила предложение капитана “Blades" подвезти тебя. Скажем так, я вроде как знаю этого парня некоторое время, и я не уверена, что он когда-либо делал подобное предложение.

Коллинз поправляет волосы.

– О, нет, я помню это предложение и интерпретировала его как потенциальный секс. Вот почему я отказалась от этого предложения.

– Но ты только что сказала, что прошло много времени? – возражаю я.

– Он не в моём вкусе, – немедленно отвечает она. – Он, должно быть, лет на десять старше меня, и — я не знаю — он вроде как сделал хуже, когда напомнил мне о том, насколько он знаменит. Как будто я этого не знала. Фанат хоккея или нет, но Сойер Брайс известен.

– Ты назвала его незнакомцем?

– Правда? – она улыбается, явно вспоминая, что так и было. – Это задело его самолюбие?

Я сжимаю губы, чтобы сдержать злобный смешок, который мне хочется издать.

– Не знаю, как это повлияло на его самолюбие, но я точно знаю, что он спрашивал о тебе. Хотел убедиться, что ты благополучно добралась домой.

Она допивает остатки кофе.

– Мне нравятся парни помоложе. Как правило, там меньше багажа. Чаще всего.

Я подпираю подбородок ладонью и изучаю её.

– Итак, какой у тебя план? Найти другую работу и остаться, чтобы мы могли встречаться за чашечкой кофе и ныть, как две старухи? Или ты бросишь меня?

Она берет лежащий рядом телефон и проверяет экран.

– Могу я ответить на этот вопрос через пару часов? У меня собеседование в другом магазине мотоциклов. Если я не облажаюсь и их не будут беспокоить рекомендации предыдущих работодателей, то моя крошечная квартирка и я будем в полном порядке ещё несколько месяцев.

Она соскальзывает со стула и хватает свою кожаную куртку.

– Ты мне нравишься, Кендра. Я думаю, тебе грозит опасность стать моей первой подругой за последнее время.

Я наклоняю голову и улыбаюсь.

– Тогда лучше убедиться, что тебя возьмут на эту работу, верно?

Она слегка отдает мне честь.

– Делаю это ради тебя, меня и нашей цветущей истории любви. Увидимся!

Когда она выходит из кафе и проходит мимо окна напротив меня, она посылает воздушный поцелуй, прежде чем исчезнуть из виду.

Несколько секунд я сижу в оцепенении. Она как вихрь, но в лучшем смысле этого слова. Такой человек, с которым встречаешься, а потом удивляешься, было ли это на самом деле.

Я всё ещё смотрю в окно, когда мой телефон жужжит на стойке бара, и я поднимаю его, слишком хорошо зная, что ещё слишком рано для новостей о работе Коллинз.



Джек:

«Итак, наш рейс задержали. Между приземлением и сегодняшней игрой будет мало времени. Я позвоню тебе, когда смогу, котёнок.

P.S. Выездные игры – отстой.

P.P.S. Сегодня утром ты была прекрасна.



Я:

*фотография чайника*

Когда ты повезешь меня в Великобританию, чтобы мы могли запастись йоркширским чаем?



Джек:

«Я думал, ты никогда не спросишь.»



Я набираю ответ, когда чат исчезает, и моё счастливое настроение мгновенно сменяется раздраженным.

– Разве ты не нужно садиться в самолет? – отвечаю я, даже не потрудившись поздороваться.

– Не вешай трубку, – быстро говорит Тайлер. Вокруг тихо, и он говорит шепотом.

Чувствуя себя неловко, я встаю со стула, хватаю сумку и машу Эду на выходе.

– Ну, это зависит от того, зачем ты звонишь. Если ты спрашиваешь, можем ли мы быть друзьями, то нет, мы не можем. Ты подорвал любые шансы на это, когда вел себя как придурок на днях. Джек рассказал мне, что ты сказал ему в спортзале. Никто ни на кого не охотится.

Наступает короткая пауза, когда я выхожу на оживленный тротуар и направляюсь обратно к квартире Джека.

– Хочешь верь, хочешь нет, Кендра, но, несмотря на то, что ты меня до глубины души ненавидишь, ты мне всё ещё небезразлична.

Я недоверчиво выдыхаю.

– Небольшой совет: я бы оставила твою игру в заботу для следующей девушки, которую ты встретишь.

Он ничего не говорит, пока я добираюсь до более тихой части города и роюсь в кармане в поисках ключа.

– Это всё, что ты хотел сказать?

– Мне нужно, чтобы ты кое-что увидела. Я понимаю, что это от меня, и ты не считаешь меня надежным источником, но, как я уже сказал, ты мне небезразлична, и я не могу позволить тебе совершить ошибку, не могу не показать тебе это. Я не думаю, что смог бы жить с этим, – в голосе Тайлера звучит какая-то боль, когда он произносит фразу, от которой у меня подкатывает тошнота.

– Тайлер, о чём ты говоришь? – меня раздражает и тревожит, насколько расплывчато он говорит.

– Послушай, я могу быть кем угодно, и я искренне признаю, что для нас нет пути назад, – он глубоко вздыхает, когда у меня в руке жужжит телефон, и от него приходит сообщение с вложением. – Но я знал об этом уже давно. Один мой старый приятель по университету показал мне это тогда, потому что думал, что я должен это увидеть. Я ничего не предпринял по этому поводу, но держал это при себе... – он замолкает. – Потому что я всегда знал, что в нём есть что-то, чему нельзя доверять. Меньше всего я хотел бы причинить тебе боль, Кендра. Но независимо от того, считаешь ты меня другом или нет, я тебе друг. И друзья не позволили бы тебе выставить себя на посмешище.

Я ощетиниваюсь при последнем предложении.

– Я не выставляю себя на посмешище. Я счастлива.

– Просто...посмотри на то, что я отправил тебе, а затем спроси себя ещё раз, действительно ли ты веришь, что всё это реально для него. Я всегда заботился о тебе, Кендра. Не уверен, что он может сказать то же самое.

Ужас пробирает меня до костей, пока я стою неподвижно в нескольких сотнях ярдов от квартиры Джека.

– Прочти сообщение, Кендра. Мне нужно идти.

Я всё ещё прижимаю телефон к уху, когда звонок заканчивается.

Я не верю ни единому его слову, но это не помешает мне прочитать всё, что он прислал. Я медленно открываю чат, а затем нажимаю на сжатый файл.

Первое, на что я обращаю внимание, – это дата более чем трехлетней давности. Мы как раз заканчивали второй курс.

Следующее, что я вижу, – это имя Джека вместе с парой других парней из его бывшей команды. Я знала, что в то время он тусовался с ними, и один из них дружил с Тайлером.

Моё сердце бешено колотится в груди, когда я просматриваю первые несколько страниц. Здесь нет ничего, кроме типичных подшучиваний девятнадцатилетнего парня над девушками.

Пока я не нахожу кое-что, и моя спина ударяется о стену позади меня, когда я соскальзываю вниз и сажусь на холодную, влажную землю, подтягивая колени перед собой.

Я всё неправильно прочитала. Не может быть, чтобы здесь было так написано.

Я поднимаю глаза и делаю успокаивающий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, прежде чем собраться с мыслями и перечитать это ещё раз.



БЕН:

«Итак, для ясности, ты хочешь трахнуть Кендру Харт?»



Курт:

«Не отрицай этого. Это очевидно.»



Джек:

«Да, хочу.»



БЕН:

«Я знал это!»



Курт:

«Она с Тайлером.»



Джек:

«И что? Это было бы так же просто, как отобрать конфету у ребенка. Улыбнусь ей, пообещаю хорошо провести время, и через несколько секунд она окажется в моей постели.»



Курт:

«Подожди. Ты серьёзно?»



Джек:

«Смертельно. Я трахну самую горячую девчонку в кампусе, а на следующее утро увижу его лицо. Если повезет, я смогу заставить ее кричать достаточно громко, чтобы он тоже это услышал.»





ГЛАВА 35




КЕНДРА

Мои ноги горят, когда я вхожу в квартиру Джека, после того как несколько часов бродила по улицам Бруклина, пытаясь привести в порядок мысли и успокоиться.

Не потрудившись включить свет, я радуюсь тишине, когда подхожу к дивану и рассеянно сажусь, натягивая одеяло на колени.

Это то самое место, где мы много раз бывали вместе. Диван, на котором я сидела у него на коленях, завернутая в то же одеяло, когда мы впервые целовались по-настоящему. Первый раз, когда он поцеловал меня по-настоящему. Это было началом всего, что было между нами.

Не так ли?

Я знаю, что ему было девятнадцать, когда он отправил эти сообщения, и я знаю, что тогда мы почти не разговаривали, но это дерьмо действительно ранит.

– Я всегда была просто пешкой? – шепчу я в темноту, открывая свой телефон и перечитывая сообщения, которые прислал мне Тайлер.

Это не может быть от Джека.



Дженна:

«Ты получила электронное письмо?!»



Мое сердце бешено колотится, а уровень адреналина уже достиг небывалого уровня, когда мое внимание привлекает сообщение от Дженны.

Я сразу же открываю электронную почту, несколько раз входящие письма.



Я:

«Нет. Ничего нет.»



Дженна:

«Может быть, нужно подождать несколько минут.»



Я встаю с дивана и начинаю мерить шагами гостиную. Я не могу этого вынести. Я теряюсь в мыслях о сообщениях, которые я никогда не ожидала получить, и о электронном письме, которое я отчаянно хочу получить, но которое не приходит.

Когда телефон жужжит у меня в руке, я чуть не роняю его, когда пытаюсь открыть письмо.



От: Отбор в сборную США

Кому: Кендра Харт

Тема: Объявление состава

«Дорогая Кендра,

В соответствии с нашим недавним сообщением, мы, как и обещали, сообщаем вам о нашем решении.

Вы должны знать, что за все позиции велась ожесточенная борьба, что свидетельствует об огромном количестве талантов, которыми мы располагаем, и о прогрессе, достигнутом нашим видом спорта за последние двенадцать месяцев.

Позиция центрального защитника была одним из наших самых сложных решений, и мы знаем, что вы в курсе, что мы можем взять только ограниченное количество игроков.

К сожалению, мы считаем, что вы не совсем готовы к международному отбору. Наши скауты были невероятно впечатлены вашей трудовой этикой и набором навыков, но у нас есть некоторые опасения по поводу вашего физического состояния. Футбольный сезон долгий и напряженный, и когда мы проконсультировались с вашими тренерами по физической подготовке, они сообщили, что вы проходите программу укрепления, направленную на устранение нестабильности вашей передней крестообразной связки. Мы считаем, что было бы несправедливо и этично усугублять вашу травме. Кроме того, с точки зрения состава риск выбора игрока с потенциально серьезной травмой может иметь серьезные последствия, особенно если сборная США продвинется в турнире, что, конечно же, является нашей целью.

Мы понимаем, что это разочаровывает, и ни в коем случае не говорим, что о будущем отборе не может быть и речи. Нашим главным приоритетом является ваше физическое состояние и обеспечение долговечности в том, что, как мы знаем, станет очень успешной карьерой.

Ваш клуб был уведомлен, но, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам, если у вас возникнут какие-либо вопросы.

Мы желаем вам всего наилучшего до конца сезона.

Сборная США.»



Меньше суток.

Это всё, что потребовалось, чтобы блаженные стены рухнули, и моя жизнь превратилась из чаепития с булочкой в компании нового друга в разрушительное осознание.

Я оттягиваю ворот свитера. Мне жарко, меня словно душат, и мне нужно убраться к чертовой матери из этой квартиры. Остановиться в отеле. Да где угодно, только не здесь.

Направляясь в спальню, в которой я не спала с вечера гала, я вытаскиваю свой чемодан из-под кровати, открываю его и иду к комоду.



Дженна:

«Итак, ты получила письмо? Бразилия, детка!»



Сквозь туман в глазах я читаю сообщение от моего товарища по команде. То, которое я так хотела получить. Я чувствую себя раздавлено, опустошенно. Мне больше нечего дать кому-либо или чему-либо.



Я:

«Я не прошла. Они сказали, что моё колено не стоит такого риска.»



Дженна:

«Ладно, хватит шутить.»



Я:

«Хотелось бы, чтобы это была шутка.»



Я бросаю телефон на одеяло и хватаю горсть одежды из верхнего ящика комода, прежде чем бросить её в свой чемодан. Когда я оборачиваюсь, чтобы взять пару вещей с тумбочки, то вижу их. Две свечи, наполовину сгоревшие, смотрят прямо на меня. Рядом с ними – код от его квартиры, нацарапанный его почерком, а под ним – смайлик.

Не может быть, чтобы он отправлял эти сообщения.

– К черту всё это.

Я снова хватаю телефон и набираю номер Джека. Мне просто нужно, чтобы он сказал мне, что сообщения были сфабрикованы и что всё будет хорошо. Что я не полная неудачница из-за того, что меня не выбрали. Что я приняла правильное решение, когда отказалась от ещё одной попытки в Великобритании.

Что моё чутье не подвело меня, когда я так быстро погрузилась в наши отношения.

Что всё, что я чувствовала между нами, было настоящим, а не игрой.

Сидя на кровати рядом со своим чемоданом, я жду, слушая гудки, пока звонок не переключается на голосовую почту. Я подумываю повесить трубку, но в последнюю секунду передумываю.

– Джек, привет. Это я. Эм… – я прикусываю нижнюю губу и пытаюсь успокоиться. – Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, что произошло ранее сегодня, и мне правда нужно, чтобы ты перезвонил мне, хорошо? – мой голос срывается, и я пытаюсь подавить рыдания, которые вырываются наружу. – Да, мне просто нужно, чтобы ты сказал мне, что всё это чушь собачья.

Я завершаю вызов и яростно вытираю глаза. На моём экране высвечиваются ещё два сообщения.



Дженна:

«Я бросаю руки. Нет, на самом деле, я отказываюсь играть. Ты единственный центральный защитник, который мне нужен. Это безумие.»



Коллинз:

«Получила работу! Проще простого.»



– Джек?! – я беру трубку после первого звонка.

– Эй, эй. Я только что сошел со льда. Игра только что закончилась. Мы выиграли, и я забил два гола!

На заднем плане столько шума и криков, что я едва слышу его. Но очевидно, что он не прослушал голосовую почту.

– Отлично, – выдавливаю я. – Ты получил моё сообщение? – всё равно спрашиваю я. Внутри меня всё переворачивается.

– Нет, – его голос звучит гораздо менее оживленно, когда он улавливает мой тон. Я слышу, как за ним закрывается дверь, и шум исчезает. – В чём дело, котёнок?

Я с трудом сглатываю, желчь подступает к горлу, и мне трудно подавить тошноту.

– Мне нужно спросить тебя кое о чем, и мне нужно, чтобы ты был со мной абсолютно честен.

– Кендра, в чём дело?

Я отодвигаю телефон от уха, открывая файл, который прислал мне Тайлер. Прикрепляя это к сообщению, я пересылаю его Джеку.

На линии раздается звуковой сигнал.

– Мне нужно, чтобы ты сказал, что не писал эти сообщения.

Между нами воцаряется тишина, пока я жду, пока он прочтет их.

– Джек, – шепчу я, не в силах больше выдерживать напряжение. – Я знаю, тогда всё было по-другому. Я знаю, мы не так хорошо знали друг друга, но ты действительно сказал, что можешь легко трахнуть меня? – я сдерживаю слезы и впиваюсь ногтями в ладони с такой силой, что, очевидно, они оставят следы в форме полумесяца. – Ты сказал Курту и Бену, что трахнуть меня – лучший способ добраться до Тайлера?

Снова тишина.

– Кендра... – его голос мягкий, совсем как в тот день в этой самой комнате. В тот день, когда он попросил меня пойти с ним на гала в качестве его фальшивой девушки.

Я думала, это потому, что он заботился обо мне.

– Кендра, я...

– Это ты отправил их, Джек? – спрашиваю я снова, на этот раз более резко. – Или Тайлер тот ещё пустозвон, которым, я надеюсь, он является?

– Кендра, я не знаю, что сказать...

– Это просто. Да или нет?

– Да, я их отправил.

Мой телефон падает мне на колени, когда я прикрываю глаза ладонями. Всё это время я слышу голос Джека, повторяющий моё имя.

Сделав глубокий вдох, я снова беру телефон.

– Мне было девятнадцать, и я был гребаным идиотом из-за того, что я сказал. Я был зол на то, как он обращался с тобой. У меня нет доказательств, потому что это было много лет назад, и, честно говоря, я совсем забыл об этих сообщениях, но то, что он отправил тебе – это не весь разговор.

Я сердито всхлипываю.

– О, да? Что ещё ты сказал?

– Я не помню точных слов. Я просто знаю, что он обрезал остальное, чтобы выставить меня в плохом свете... – он замолкает. – И я знаю, что это выглядит плохо, котёнок. Но я обещаю тебе, что дело не в этом. Эти сообщения не отражают моих чувств к тебе.

– Знаешь, что я чувствую? Унижение, – шепчу я. – Как будто меня держат за дуру.

– Я обещаю, что это не так. Я испытываю к тебе сильные чувства.

Я качаю головой, не зная, чему больше верить.

– Насколько это было связано с твоими проблемами с Тайлером, а насколько со мной?

– Это всё связано только с тобой, Кендра. Всё. Каждый гребаный кусочек, – выдавливает он сквозь зубы.

Я хочу верить ему. Я хочу выслушать его. Но, честно говоря, на данный момент я не знаю, как это сделать. Я больше не знаю, чему доверять или кого осуждать. Моя карьера рушится, и те самые руки, в которых я искала утешения, разбивают мне сердце.

– Я отказалась от контракта с “London Villa” ради нас.

– Ч-что? Когда?

Я невольно втягиваю голову в плечи.

– Несколько недель назад. Главный тренер позвонила мне. Но я сказала им "нет". Я сказала, что у меня здесь началась новая жизнь. Я сказала, что не хочу подвергать нас риску, – по моим щекам снова текут слёзы. – Я не колебалась, когда принимала решение. Я не говорила тебе, потому что думала, что ты попытаешься убедить меня следовать за своими мечтами. Я была неправ, Джек?

– Я-я не знаю, что сказать, Кендра. Жаль, что ты не сказала мне.

– И я не попала в сборную США. Несколько минут назад получила электронное письмо, в котором говорилось, что они не смогли выбрать меня из-за травмы передней крестообразной связки. Что это большой риск.

– Кендра, мне чертовски жаль. Это их потеря, их упущение.

Я поднимаю голову. Во мне нарастает гнев.

– Что ты думаешь, Джек? Я стою того, чтобы рискнуть?

Он хочет что-то сказать, но я обрываю его.

– Потому что прямо сейчас мне кажется, что я мало чего стою для тебя.

– Кендра, я так много хочу тебе сказать. Но я не могу сделать это как следует по телефону. Мне нужно приехать к тебе.

– Это было по-настоящему? Были ли мы настоящими? Может быть, всё произошло слишком быстро. Скорость поднялась от нуля к сотне, и у меня едва хватило времени перевести дыхание.

– Мы настоящие, Кендра. Я обещаю тебе, что между нами всё по-настоящему.

Я качаю головой, несмотря на то, что он не видит это.

– Я не знаю, что и думать. Я в растерянности.

– Я знаю, что всё произошло быстро, но это потому, что так правильно. Всё это – ты, я – правильно.

– Я...я просто больше не понимаю, что происходит.

Слёзы снова наворачиваются на глаза, и я делаю глубокий вдох, медленно выдыхая.

– Думаю, мне нужно время, – как только слова слетают с моих губ, моё сердце протестует. Хотя я знаю, что это то, что нужно моему разуму. – Мне нужно пространство.

– Ч-что ты хочешь мне сказать, Кендра?

Я никогда не думала, что кто-то может звучать так болезненно, но Джек доказывает, что я ошибалась.

Поджав губы, я крепко зажмуриваю глаза.

– Я не знаю. В этом-то и дело. Я не знаю ничего, кроме того, что мне нужно пространство. От всего. Я уезжаю в Огайо.





ГЛАВА 36




ДЖЕК

Да, насилие сейчас было бы приятным.

Мне требуется два шага, чтобы добраться до двери процедурного кабинета и сорвать её с петель.

Еще три шага, прежде чем я оказываюсь рядом со скамейками и бросаю телефон в тренировочную сумку.

А на седьмом шаге? Мой кулак соприкасается с лицом Тайлера.

Он отшатывается назад, из его носа течет кровь.

Я бью его снова, на этот раз целясь в челюсть. Безошибочный хруст двух зубов – единственный звук в мертвой тишине раздевалки.

Я делаю последний шаг, но Арчер добегает до меня первым, Сойер следует за ним прямо из душа.

– Ты…ты сломал мне гребаный нос! – кричит Тайлер.

Ни о чем не жалею. Вообще, чёрт возьми.

– ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ЕЙ СКАЗАЛ?! – я никогда не испытывал такой ярости, неуправляемой, кипящей.

Хватка Арчера на моей талии усиливается.

– Дыши, Джек. Ради всего святого, дыши.

Я искренне думаю, что, если бы это сказал кто-то другой, я бы не послушал. Мой гнев всё ещё нарастал бы, когда голос разума овладевал бы мной.

Но это Арчер — парень, который много шутит и развлекается, — теперь просит меня остыть.

Я останавливаюсь, когда пытаюсь снова ударить его, и Тайлер плюет кровью мне в лицо. Я ухмыляюсь, приподнимая подол майки и вытирая щеку.

– Как я уже говорил, никогда не была так приятно исправлять за другими.

Он рычит, как какой-то гребаный Доберман.

– Значит, она прочитала сообщения, – говорит он, кровь струится по его лицу и заливает майку.

– Чёрт возьми, Тайлер. Что ты наделал? – Сойер подходит и встает рядом со мной.

– То, что я должен был сделать месяцы — нет, годы назад, – на этот раз он делает шаг ко мне, и Сойер встает между нами обоими. – Ты действительно думаешь, что тогда я не знал? Как отчаянно ты пытался добраться до меня? Я же говорил тебе, что это никогда не было связано с Кендрой. Дело всегда было во мне.

Все это неправда, но, несмотря ни на что, это потрясает меня до глубины души. Мне насрать, что думает Тайлер. За исключением того, что он настроил против меня и без того уязвимую и убитую горем Кендру.

Сейчас я нужен ей больше, чем когда-либо, и сейчас я хочу быть рядом с ней.

Паника охватывает меня, когда я держу Тайлера в заложниках своим свирепым взглядом. Мы всегда соперничали, мы никогда не могли выносить и вида друг друга. Но на этот раз он знает, что зашел слишком далеко. Как я и сказал своему отцу, я бы сжег любого, кто причинит боль девушке, которую я люблю.

И я влюблен в неё. Не нужно было думать о том, что я могу потерять её, чтобы прийти к такому выводу. Но мне понадобился именно этот момент, чтобы понять, что я не могу жить без неё.

Я не позволю, чтобы мое идиотское поведение в прошлом использовали против меня.

Мои коренные зубы практически превращаются в пыль, когда я борюсь с хваткой Арчера, готовый снова ударить Тайлера.

– Мы с тобой оба знаем, что сообщения были обрезаны, чтобы всё выглядело ещё хуже. Ты знаешь, что было сказано в моем следующем сообщении — что она заслуживала лучшего. Она заслуживала того, чтобы у неё был парень, который показал бы ей, каково это, когда тебе поклоняются. Даже в девятнадцать я это понимал, и ты знал, что я могу сделать её счастливой. Правда в моих словах угрожала тебе. Почему ты не отправил все сообщения, Тайлер? Не хватило мужества?

– Отвали! – выплевывает он.

Я видел и слышал достаточно.

Когда я отворачиваюсь, Арчер отпускает меня, и я снимаю с себя майку и кроссовки, бросая их на скамейку.

– Куда ты идешь? – спрашивает Сойер, обеспокоенно приподнимая бровь. – Ты не можешь поехать к ней. Мы в самом разгаре выездной серии.

Я хватаю свою сумку.

– Я бы сказал, что в ту секунду, когда ударил его, я обеспечил себе проблемы с генеральным менеджером. Ничто — и я имею в виду, ничто — не остановит меня от того, чтобы пойти к ней. Она не попала в национальную сборную, её карьера рушится, а теперь я только что разбил ей сердце.

Он хлопает меня по плечу и сжимает его — это его способ попросить меня уделить ему секунду.

– Мой папа всегда говорил мне сражаться в битвах, в которых я знаю, что выиграю, и я вижу, что в этой у меня невелики шансы.

У меня сводит челюсть, Сойер абсолютно прав, он не может меня остановить.

– Она едет домой в Огайо, и я буду там через несколько часов, – отвечаю я.

Он лезет в мою сумку, достает телефон и протягивает его мне.

– Пришли мне номер Кендры.

Я забираю у него телефон.

– Зачем?

– Просто пришли мне её номер.

Отправляя её номер, я наклоняю голову через плечо и наблюдаю, как Тайлер пытается остановить кровотечение из носа.

– Где Джон?

Сойер проводит рукой по линии подбородка.

– Готовится к отчету несколькими комнатами ниже.

Я киваю и направляюсь к двери.

– Джек?

Я поворачиваюсь к Арчеру, когда он подходит к моему капитану.

– Да?

– Дарси знает домашний адрес Кендры в Огайо. Когда мы были в баре, она при мне спросила её об этом. Она хотела отправить рождественскую открытку её семье. Итак, всё, что я хочу сказать, это то, что если тебе нужен адрес, где живут её родители, то твоя сестра может в этом помочь.

Я не знаю, где живет её семья, но я бы постучал в каждую дверь штата, пока не нашел бы её. Несмотря на чёртову неразбериху, в которой я нахожусь, я выдавливаю благодарную улыбку, прежде чем выхожу за дверь и направляюсь к Джону.

Пустой коридор для игроков только усиливает мою панику, когда я проверяю каждую комнату и нахожу её пустой.

Я потеряю её. Я потеряю её.

Когда я наконец нахожу Джона, сидящего за длинным столом, я перевожу дыхание и наблюдаю за ним через дверное окошко; он просматривает кадры игры.

Он разворачивается, когда я вхожу в комнату, улыбка с его лица полностью исчезла, как и его образ тренера. Он бросает ручку на стол, когда видит боль в моих глазах.

– Джек, что, чёрт возьми, произошло?

Моя сумка с глухим стуком падает на пол, когда я приваливаюсь к стене рядом со мной.

– Это полный пиздец. Всё полетело к чертям.

Он обходит стол меньше чем за секунду, его руки оказываются у меня на плечах, а глаза изучают меня из-под козырька кепки.

– Поговори со мной. Это как-то связано с Кендрой? Потому что ты только что сыграл в лучшую игру всей своей жизни. СМИ хотят поговорить с тобой, – он пытается поднять мне настроение. – Они называют тебя следующим Джоном Морганом.

Я помню, как Джон впервые появился на тренировке в университете. Я был на первом курсе, и всего одна неудачная тренировка отделяла меня от того, чтобы всё бросить. Моя игра была плохой. Я сильно отставал. Всё, что я мог делать, это быстро кататься на коньках и преуспевать в тестах на ловкость.

Дошло до того, что большинство парней избегали разговаривать со мной, потому что я не только не вписывался на льду, но Тайлер позаботился о том, чтобы я был таким чужим в команде, как и моя национальность.

Мама неоднократно говорила мне, что Джон изменил её жизнь, и я знаю, что он испытывает к ней точно такие же чувства. Они были незнакомы друг с другом, когда встретились, но сразу почувствовали притяжение.

Вот что я чувствую к Кендре. Всегда чувствовал. И вот что я чувствую к парню, стоящему передо мной. В тот день он изменил мою жизнь. Все мои товарищи по команде хотели сфотографироваться с ним и получить автограф, и когда он включил режим профессионала, каким всегда был, он спокойно начал давать мне наставления, в которых, как он знал, я нуждался.

Он не разочаровался во мне и научил меня тому же самому, когда дело касалось моих мечтаний. Он показал мне, что я могу быть тем, кем захочу, и он наставлял меня как на льду, так и вне его.

Когда моя мама купила эти абонементы на моё восемнадцатилетние, она подумала, что это будет лучший подарок, который я когда-либо получу, и это было чертовски близко к истине. Чего она не ожидала, так это того, что мужчина, которого она встретила, в конечном итоге станет отцом, о котором я мечтал.

Никогда не было другой фамилии, под которой я бы играл, и нет другой девушки, которой я хотел бы её передать.

Она для меня эндшпиль.

– Мне нужно к Кендре.

Его взгляд опускается на мои покрасневшие костяшки пальцев, и я готовлюсь к тому, что он отчитает меня. Ответа не последовало, и я смотрю ему в глаза.

– Я облажался в университете, и Тайлер обернул это против меня.

Джон медленно выдыхает, не говоря ни слова.

Я знаю. Я знаю, что это НХЛ и у меня есть обязанности. Но она только что получила плохие новости о национальной сборной, и теперь она думает, что я использовал её как часть этого гребаного глупого соперничества с Беннеттом. Я резко провожу рукой по волосам.

– Мне нужно съездить к ней в Огайо.

Я ждал, что он перейдет в режим тренера, с тех пор, как переступил порог комнаты.

Он снова удивляет меня, когда выражение его лица смягчается.

– Это она, Джек?

Я не колеблюсь. Если бы это было не так, я бы не чувствовал, что мои органы обливают кислотой.

– Да. Мне нужно показать ей, что она может доверять мне и что она моя девушка. Я могу сделать это только лицом к лицу.

Он поджимает губы.

– Ни слова больше.

– Я ударил Тайлера, – говорю я ему. – Дважды.

Его взгляд снова опускается на костяшки моих пальцев.

– Не для протокола, я, блядь, тебя не виню. Если бы кто-нибудь связался с Фелисити, я бы... – он умолкает и вновь обретает свой профессиональный облик. – Ну, ты знаешь, что я ударил Эллиота. Когда ты рассказал мне, что он сделал тем вечером, я был полностью за то, чтобы снова сделать это. Твоя мама, к счастью, отвлекла меня от этой идеи.

Несмотря на то, в каком дерьмовом состоянии я сейчас нахожусь, я закатываю глаза.

– Да, это не помогает справиться с тошнотой.

Он поднимает подбородок.

– Иди. У тебя есть два дня до следующей игры. Я разберусь с этим бардаком и улажу всё с генеральным менеджером и директором, – он понижает голос, на его лице появляется убийственное выражение. – Дальше этого дело не пойдет.

Я киваю, когда он отпускает меня, и, не теряя времени, хватаю свою сумку и готовлюсь догнать Кендру.

– Сегодня у Беннетта был последний шанс. Он уже получил предупреждение. Его тренировки и игра не на должном уровне, а его отношение к делу чертовски отвратительное. Мы отправляем его в фарм-команду16 в Коннектикут.

Я ничего не говорю. Внутри меня всё кипит. Он заслуживает того, чтобы его уволили.

– Кто его заменит?

Джон снимает с головы свою кепку и наклоняется ко мне, надевая её на меня.

– У тебя невероятные способности плеймейкера, и ты на сто процентов подходишь на роль будущего капитана. Когда ты не бьешь своих товарищей по команде, конечно. В тот день, когда ты подписал контракт с командой, в тебе сомневались все, кто только мог. Теперь все, кроме одного, видят, какую ценность ты привносишь в каждую игру и тренировку. Включая генерального менеджера. Если я смогу убедить его, что у тебя не войдет в привычку драться со своими товарищами по команде, тогда я не сомневаюсь, что ты будешь его первым выбором.

У меня отвисает челюсть, и он указывает на дверь позади себя, беря ручку и готовясь продолжить работу.

– А теперь иди. Получи свою девушку и расскажи ей о квартире.





ГЛАВА 37




КЕНДРА



Я:

«Я возвращаюсь домой.»



Олли:

«Прямо сейчас?»



Я:

«ДА. Когда ты будешь у мамы с папой?»



Олли:

«Примерно через двадцать четыре часа.»



Я:

«Сейчас я в аэропорту, жду свой рейс. Я по уши в дерьме, Ол.»



Олли:

«Поговори со мной.»



Я:

«Я не знаю, что сказать.»



Олли:

«Расскажи мне, что тебя расстраивает.»



Я:

«В том-то и дело. Я не знаю, где всё пошло не так. Около шести часов назад я узнала, что не попала в национальную сборную из-за моего колена. Потом я сказала Джеку, что мне нужно пространство после того, как я прочитала несколько довольно дерьмовых сообщений, которые он писал обо мне. О, и я отказалась от ещё одного предложения в Великобритании, потому что не хотел портить отношения, которые всё равно оказались испорченными.»



Олли:

«У меня есть серьезные соображения по поводу решения о составе, и все они сводятся к тому, что они дураки, что не выбрали тебя. Но прямо сейчас, что я могу сделать, чтобы исправить ситуацию?»



Сидя в пустом зале, я наблюдаю, как пара передает свои билеты сотруднику. Обняв девушку за плечи, парень притягивает её к себе и целует в волосы.

Мысли о Бразилии и поездке в Великобританию, чтобы запастись чаем, застилают мне глаза, делая их стеклянными.

Я поднимаю руку и вытираю влагу рукавом. Прошло несколько часов с тех пор, как я сказала ему, что мне нужно пространство. И это правда. Но это всё равно не мешает мне скучать по нему. До Джека я чувствовала себя сбитой с толку и не в ладах со своей жизнью. Он и его улыбка внесли некоторую ясность, и я перестала подвергать всё сомнению. Я просто смирилась с этим. Мне было весело, и это проявлялось во всех сферах моей жизни. Особенно в футболе.

Я просто не понимаю, как я вернулась к тому, что было — потерянная, сбитая с толку и чертовски одинока в городе, который снова кажется таким же холодным, как иней, покрывающий его тротуары.



Я:

«Я думаю, мне нужен мой брат.»



Олли:

«С этим я могу помочь. Я только что перенес свой рейс. Я буду через двенадцать часов.»



Я:

«Я временами ругаю тебя, но ты вроде как не так уж плох.»



Олли:

«Сделал скриншот.»

«Хочешь поговорить о Джеке?»



Я:

«Я сказала ему, что мне нужно побыть одной, потому что я буквально не знаю, что ему сказать. Я злюсь, мне больно, я унижена, мне грустно, и я просто чертовски сбита с толку, Олли.»



Олли:

«Я не знаю точно, что произошло, но не уверен, что мне нужно это знать. Ты влюблена в него. Когда ты рассталась с Тайлером, ты была настолько невозмутима, что забыла рассказать мне. Что касается Джека, ты летишь в Огайо, а я переношу свой рейс.»



Я перечитала его сообщение три раза, каждое слово имеет смысл, даже в разгар моего нервного срыва. Я знаю, что люблю Джека.



Олли:

«Вопрос в том, от кого ты убегаешь – от Джека или от страха снова получить травму?»



Я всё ещё обдумываю его вопрос, когда приходит другой.



Олли:

«Подумай немного. Я пойду собирать вещи, чтобы успеть на свой рейс. Мы сможем поговорить подробнее, когда увидимся.»





– Кендра Что тебе принести поесть, милая?

У меня урчит в животе, но я всё равно не голодна.

– Всё нормально, ничего не надо, спасибо, – кричу я маме в ответ, оглядывая спальню своего детства.

Розовые стены, семейные фотографии и один крупный постер с изображением моего любимого футболиста украшают пространство вокруг меня. Я давно не была дома, и мои родители ничего не меняли в моей комнате с тех пор, как я съехала перед поступлением в университет.

Мама толкает мою дверь, на её лице видно беспокойство. Ты ничего не ела, когда приехала вчера вечером, и сегодня утром ты снова отказываешься. Тебе нужно поддерживать свои силы.

Я вздыхаю и плюхаюсь спиной на кровать, а она подходит и садится рядом со мной.

– Ты всегда была невероятно независимой. С трехлетнего возраста ты была полна решимости делать то, с чем большинство пяти– и шестилетних детей всё ещё боролись.

– Мне не нравится быть обузой для кого-либо, – говорю я. Я прикрываю глаза ладонью, потому что за ними нарастает головная боль.

– Что заставило тебя вернуться домой на этот раз?

Я смотрю на неё из-под руки.

– Хотела бы сильная и независимая девушка, лежащая передо мной, получить совет от своей старой мамы? – спрашивает она, беря в руки нашу фотографию в рамке, сделанную однажды летом в местном аквапарке.

Я киваю и наклоняюсь, чтобы взять её за руку. Она абсолютно права в своей оценке моей упрямой независимости. Хотя иногда мне всё ещё нужны советы мамы.

Она проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

– Я никогда тебе этого не говорила. Может быть, потому, что я была поглощена твоим отцом в течение тридцати лет и почти забыла о нём. Он больше не казался мне важным, но, возможно, мое прошлое могло бы принести тебе пользу прямо сейчас.

Она осторожно ставит фотографию на место.

– Однажды я встречалась с парнем, похожим на Тайлера Беннетта. Его звали Джейсон Мэтьюз, и он был самым сексуальным парнем в старшей школе. Честно говоря, я была с ним четыре года, но мы всё ещё были молоды. Он был из классической хорошей и воспитанной семьи. Он был полной противоположностью твоему отцу и его воспитанию. Как ты знаешь, твой дедушка не был добрым человеком.

Я приподнимаюсь на локтях, но продолжаю молчать.

– Я была слишком мала, чтобы понять, почему Джейсон изменил мне в тот день. Я застала его целующимся с другой на заднем сиденье его машины. Это было прямо перед его домом, и я пришла, чтобы сделать ему сюрприз после бейсбольного матча. Долгие годы я думала, что недостаточно хороша для него. Но потом я стала старше и мудрее, а потом встретила твоего отца. Мне всё равно потребовалось некоторое время, но знаешь, что в конце концов я поняла?

Я качаю головой, мой мозг сфокусирован впервые с тех пор, как я получила сообщение от Тайлера.

– Я не думаю, что Джейсон ценил то, что у него было. Я не думаю, что он когда-либо делал шаг назад и думал о том, насколько священны и драгоценны были те, кто любил нас и заботился о нас. Я не думаю, что ему когда-либо показывали, или он сам испытал, каково это – желать чего-то вроде безопасности в надежных, любящих руках, – она замолкает и встречается со мной взглядом. – Тайлер Беннетт напоминал мне Джейсона Мэтьюза. Так много раз я хотела сказать тебе, чтобы ты была осторожна, и иногда мне казалось, что я переступила границы твоей независимости, когда намекала на это. Тайлер никогда не делал тебя счастливой и не придавал твоему голосу яркости. Не то, что я услышала в тот раз во время совместного разговора с твоим братом. Твой голос звучал легко и полон жизни. Вот что исходило от тебя. Я заметила это даже с расстояния в тысячи миль.

Мои чувства обостряются не только от эмоций, но и от осознания.

– И ты думаешь, Джек делает меня счастливой?

Она медленно приподнимает одно плечо.

– Я просто хочу сказать, что ты права, что злишься на Джека. Ты была права, что обиделась, и твои чувства по этому поводу абсолютно обоснованы. И я думаю, что тебе не нужно пространство. Это не то, что ты ищешь. Я думаю, ты хочешь, чтобы он показал тебе, что он достоин того факта, что ты отказалась от Англии и поставила ваши отношения выше шанса попасть в Суперлигу. И как бы то ни было, лично я думаю, что достоин. Назовем это материнской интуицией.

Она отпускает мою руку и встает с кровати, оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

И тут всё встало на свои места, словно нашла последний кусочек головоломки.

Элиот.

Джек был свидетелем того, как его матерью и семьей манипулировал человек, на которого я не могла смотреть и тридцать секунд. Возможно, из-за своего отца-придурка он научился ценить важные вещи в жизни.

Может быть, мне вообще не нужно беспокоиться о том, что он причинит мне боль.

Мама улыбается, наблюдая, как я всё обдумываю.

– Надеюсь, в том, что я сказала, есть что-то полезное.

Её взгляд возвращается к моему прикроватному столику, и она протягивает мне телефон.

– Звонит некто по имени Дарси.

С мыслями, всё ещё крутящимися в голове, я сажусь и беру телефон. Мама быстро уходит, оставляя меня наедине.

– Алло?

– Кендра? Это Дарси.

Звук её мягкого британского акцента заставляет меня прикусить внутреннюю сторону щеки, эмоции переполняют меня, когда я слышу естественную доброту в её голосе.

– Итак! – взволнованно восклицает она. – Угадай, кто возвращается в Нью-Йорк после Рождества? Короче говоря, у меня будет неделя чтения17, и я подумала, какого чёрта? Я вернусь и увижу своего любимого человека. Ну и Джека, – она хихикает. – У него будет игра, и я подумала, что мы могли бы снова пойти вместе. В прошлый раз было довольно весело, и, честно говоря, я видела недостаточно его игр.

Я судорожно сглатываю. Она не знает. Думаю, она бы и не узнала. Даже Дженна не знает, что произошло. Только мой брат и родители.

Изо всех сил стараясь скрыть свой эмоциональный кризис, я прочищаю горло.

– Звучит здорово! У меня напряженный график перед Рождеством, но, если я смогу успеть, тогда я...

– В чём дело? – она обрывает меня на полуслове. – У тебя расстроенный голос.

Я перекладываю телефон от одного уха к другому, пытаясь придумать, что сказать.

– Я-я...

– Он ведь не порвал с тобой, правда? – в её голосе слышится недоверие.

Я качаю головой.

– Нет, нет. Мы всё ещё вместе, ну, вроде как вместе. У меня только что были худшие сутки в истории, мы вроде как поссорились, и я вернулась домой.

– Подожди...Ты у своих родителей. Прямо сейчас?

Я оглядываю свою розовую спальню.

– Я вернулась домой, чтобы всё хорошенько обдумать, – говорю я сквозь прерывистое рыдание, с которым ничего не могу поделать. – Это были дерьмовые двадцать четыре часа.

Она тихо вздыхает в трубку.

– О, детка. Джек звонил мне ранее, спрашивал твой домашний адрес. Я подумала, что он собирается что-нибудь прислать твоим родителям на Рождество. Но теперь я думаю о другом.

– Кендра? – моя дверь со скрипом открывается, и мама снова появляется в дверном проеме. Её лицо слегка порозовело, и на нём сияет улыбка. – Ты ждешь гостей?

Она отходит в сторону, и появляются белые кроссовки, за которыми следует козырек бейсболки “Blades”.

– Привет, котёнок, – мягко говорит он. Его глаза покраснели, а лицо выглядит очень уставшим, на подбородке видна неаккуратная щетина.

– Он только что пришел, – говорю я Дарси, не сводя с него глаз, когда он заходит в мою комнату и ставит пакет с чем-то у своих ног.

– Я сейчас вернусь с напитками и едой, – мама всё ещё улыбается, когда закрывает дверь.

– Он выглядит извиняющимся за то, что сделал? – невозмутимый тон Дарси заставляет мои губы приподняться.

Очевидно, услышав её, Джек закатывает глаза и засовывает руки в карманы джинсов.

Я хихикаю и чувствую, как бабочки порхают в животе, когда я впервые за несколько дней вижу его.

– Ладно. Я оставлю тебя и дам возможность высказать всё, что нужно. Но позволь мне подытожить: я ни за что не отпущу тебя — ты поняла? Даже если мой брат достаточно большой засранец, чтобы потерять тебя, то я, чёрт возьми, точно не отпущу тебя. Понятно?

Я улыбаюсь её позитиву. Как и у её брата, он заразителен.

– Громко и четко, – отвечаю я.

Я поднимаю взгляд на Джека, когда он делает шаг ко мне, его глаза прожигают мои.

– Ладно, круто. Заставь его пресмыкаться, детка. Люблю. Пока!

Когда звонок заканчивается, Джек наклоняется и забирает телефон из моих рук, кладя его на тумбочку. Он садится на кровать рядом со мной, матрас прогибается под его весом, когда он кладет локти на колени.

– У тебя выездная серия.

Он снимает кепку и проводит рукой по волосам.

– Технически, да. У меня есть сорок восемь часов, прежде чем мне нужно будет вернуться. Ну, сейчас, скорее, тридцать шесть часов.

Возникшая между нами напряженность ощущается неловко, хотя и не в том смысле, который я терпеть не могу. Скорее, ему так много нужно сказать, и он нервничает, не решаясь начать. Разговор с мамой принес мне некоторую ясность, но мне нужно услышать его мысли. Мне нужно, чтобы он показал мне, что то, о чем я молюсь, является правдой.

Делая глубокий вдох, он оглядывает мою комнату. Его фирменная улыбка очевидна, хотя она явно скрыта под грузом беспокойства.

– Я должен был приехать к тебе. Я знаю, ты сказала, что тебе нужно побыть одной, но я хотел, чтобы ты услышала всё, что я хочу сказать, прежде чем решишь, что делать, чего именно ты хочешь.

Он проводит ладонью по лицу, от него исходит напряжение.

– Видеть, как тебе больно, – худший вид пытки. И знать, что это я заставил тебя так себя чувствовать, чертовски невыносимо. От этого мне хочется вылезти из собственной кожи.

Он втягивает голову в плечи и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его голубые глаза не такие яркие.

– Есть шанс, что я скажу это, и это ничего не изменит. Тем не менее, я не думаю, что мои слова будут напрасны. Тебе нужно услышать эти слова, а мне нужно выйти за эту дверь, зная, что я рассказал их в этих стенах. Я не могу контролировать прошлое, но я могу контролировать настоящее.

Я задерживаю дыхание, не в силах наполнить легкие воздухом, и жду, когда он продолжит.

– Я больше не просто влюбляюсь, Кендра. Я полностью влюблен в тебя. В каждую частичку тебя. От твоего невероятного таланта на поле до того, как ты поправляешь свои волосы, не зная, зачесать их наверх или распустить. По правде говоря, что бы ты ни выбрала – всё равно будешь такой же красивой.

Он протягивает руку к верхней части моего бедра, а затем быстро отдергивает, не зная, как далеко может зайти.

– Когда я увидел сообщения, которые Тайлер отправил тебе, мне стало плохо. Плохо, потому что я знал, как сильно они ранят тебя. Манипулировали им или нет, но мне не следовало так говорить. У меня нет никаких оправданий, и я не собираюсь их придумывать. Ты имеешь полное право злиться на меня, и я должен это принять.

Он садится и придвигается чуть ближе, пока я не чувствую его теплое дыхание, щекочущее мои губы.

– Ты можешь злиться на меня столько, сколько захочешь. У тебя может быть столько пространства, сколько тебе нужно. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. Даже если это означает, что мне придется исчезнуть на некоторое время, я это сделаю. Но я не уйду. Я не откажусь от неоспоримого притяжения между нами. Честно говоря, я даже не уверен, что это возможно.

– Я чувствовала себя пешкой в игре, – выдыхаю я, моё сердце бешено колотится в груди.

Не в силах остановиться, он нежно проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

– Невозможно играть в игру с чем-то настолько серьезным. Даже не пытаясь, ты сбил меня с ног; мне было трудно мыслить здраво, когда я был рядом с тобой, – он издает тихий смешок. – И всё это, даже не глядя в мою сторону. Это та власть, которую ты всегда имела надо мной, котёнок.

Дрожь пробегает по мне до самых кончиков пальцев ног.

– Последние три месяца ты смотрела на меня так, как я всегда мечтал. Ты дала мне шанс, которого я так сильно хотел, который я получил, после того, как смотрел на тебя, угасающую в отношениях с придурком четыре года. Ты не совершила ни одной ошибки, Кендра. Ни одной. Ты осветила мой чертов мир, когда сказала, что выбрала нас и Нью-Йорк, потому что я тоже выбрал нас. Каждую нашу настоящую секунду. Это никогда не было связано с Тайлером или соперничеством. Только с тобой. Всё, чего я когда-либо хотел и о чем заботился, – это ты.





ГЛАВА 38




ДЖЕК

Да, я на грани сердечного приступа.

Девушка моей мечты сидит рядом со мной на своей подростковой кровати, закрыв лицо ладонями, а её голова полна всевозможных мыслей.

Меня так и подмывает повторить слова, которые я никогда никому раньше не говорил. Я всегда думал, что их будет трудно произнести вслух, и когда я, наконец, произнесу их, вокруг нас взорвется что-то вроде фейерверка.

Вместо этого это было так же просто, как заказать скон у Эда. Она слетела с моего языка, как будто это была самая естественная вещь в мире.

Любить Кендру Харт так же легко, как дышать.

– Пенни за твои мысли? – спрашиваю я шепотом, когда её мама стучит в дверь и возвращается с двумя бутербродами и бутылками воды.

Она ставит их на стол, и я улыбаюсь ей.

– Хочешь, я поставлю это в холодильник? – она указывает на пакет на полу.

Кендра убирает руки от лица, и моё сердце обливается кровью, когда я вижу боль в её глазах. Она через многое прошла за последние двадцать четыре часа, и отчасти это моя вина. Хотя я в мгновение ока забрал бы у неё всю боль и переживания, и взвалил их на себя.

– Что в пакете? – спрашивает Кендра.

Я тянусь к пакету и ставлю рядом с собой, чтобы она тоже могла заглянуть внутрь.

– Подожди, – её рука опускается в пакет и вытаскивает картофель, морковь, лук и бараний фарш. Её глаза поднимаются на меня. – Ты принес ингредиенты для пастушьего пирога?

Я знаю, что у меня появляются ямочки на щеках, когда я достаю ещё три ингредиента.

– Я же обещал тебе, – я перевожу взгляд с Кендры на её маму. – У меня хватит, чтобы приготовить на всех, – я перевожу взгляд на девушку рядом со мной. – Если, конечно, ты хочешь, чтобы я остался.

Кендра передает ингредиенты маме, и та кладет их обратно в пакет, явно чувствуя, что ей пора уходить, когда она поднимает его и резко выходит.

Между нами повисает тишина, но я твердо намерен, чтобы она заговорила следующей.

Её мобильный жужжит на тумбочке, заставляя нас обоих подпрыгнуть, и она нерешительно тянется к нему.

Я не вижу экрана, я всё равно не смотрю на него. Только на то, как сжимаются её губы и скатывается слеза по щеке.

Мне хочется протянуть руку и смахнуть её.

– О Боже мой, – наконец выдыхает она. Ещё одна слеза скатывается из её глаз, когда она смотрит на меня. – Откуда у него мой номер?

Я в замешательстве хмурю брови, и Кендра протягивает мне свой телефон.



Неизвестный:

«Кендра, я знаю, что мы не так уж много общались раньше, хотя я не уверен, что это действительно имеет значение. Я бы тоже хотел, чтобы ты кое-что увидела. Что-то, что опровергает ту чушь, которую прислал Тайлер.»

«Однажды я сказала твоему парню, что не очень верю в любовь. У меня есть на то свои причины. Но я действительно верю в дружбу и хороших людей, и мой мальчик Джек – это и то, и другое для меня.»

«Возможно, вы целуетесь прямо сейчас, и, если это так, проигнорируй это и продолжайте. Но если прочтение этих сообщений (я знаю, Джек не будет против, что я их тебе прислал) поможет, то я с радостью сделаю всё, что в моих силах. Я хорошо разбираюсь в людях, и позволь мне сказать, что Морган просто великолепен.»

* Неизвестное вложение*



ДЖЕК:

«Мы с Кендрой — ну, мы притворяемся, что встречаемся. Я предложил сводить её на гала, чтобы помочь Тайлеру отвязаться от неё, и чтобы она не чувствовала себя так неловко, если он придет с кем-нибудь. Тот поцелуй, который ты видел раньше, он был не совсем настоящим.».



Я:

«Это был настоящий поцелуй. Поверь мне, это невозможно подделать. Мне всё равно, даже если ты выиграл сотню "Золотых глобусов" и "Оскаров", которые стоят в твоём шкафчике с трофеями. Это дерьмо было настоящим.»





Джек:

«Не буду отрицать, что для меня так оно и было. Я чувствовал всё, что было между нами. Я по уши влюблен в неё. Но как ты можешь быть уверен насчёт Кендры?»



Я:

«Потому что именно так на меня смотрела моя жена.»



Она медленно забирает свой телефон из моих рук и кладет его на одеяло рядом с собой. Затем она протягивает руку и распускает пучок на макушке.

– Поцелуй меня.

Эти два слова вызывают волну облегчения, когда я наклоняюсь к её лицу, нежно сжимая её подбородок большим и указательным пальцами.

– Тебе нужен мой язык, Кендра Харт?

Она облизывает нижнюю губу, и в то же время её зрачки расширяются.

– Я хочу долгий поцелуй.

– Я скучал по тебе, котёнок, – мой голос звучит хрипло, когда я впервые за целую вечность чувствую её губы.

Я целую её, проникая языком в её рот.

– На вкус ты как моя. Ты моя?

Она всхлипывает, когда её тело практически обмякает от моих прикосновений, и я кладу руку ей на талию, чтобы поддержать, и притягиваю к себе.

– Потому что, если нет, я могу завязать отношения со своим капитаном.

Улыбка, с которой она прикасается к моим губам, вызывает у меня желание уложить её прямо здесь и разными способами продемонстрировать, как сильно я её люблю.

Она тянет за подол своего свитера.

– Сними это. Возьми меня.

Я качаю головой, злясь на себя за это.

– Я не собираюсь трахать тебя, пока твой брат и родители внизу.

Мои джинсы задрались, и её взгляд опускается на очевидную выпуклость.

– Твой член говорит об обратном.

– Ну что ж, – шепчу я ей в припухшие губы. – Я порядочный британец.

Я смотрю, как она тает.

– Ты даже не представляешь, как это возбуждает.

Моё лицо расплывается в дерзкой ухмылке.

– Как ты думаешь, почему я это сказал?

Я провожу костяшками пальцев по её обтянутой джинсами киске.

– Ты промокла насквозь, котёнок.

Она всхлипывает от ещё большей потребности.

– Но я хочу, чтобы ты что-нибудь съела, пока я задам тебе вопрос.

Её прищуренные глаза немного расширяются, когда я протягиваю ей сэндвич, а затем снова расширяются, когда она видит ключ оливкового цвета в моей другой ладони.

– Что это?

– Как ты думаешь?

– Ну, похоже на ключ от твоей квартиры, – говорит она, откусывая первый кусочек. Я качаю головой.

– Технически это неверно. Это ключ от нашей квартиры. Если ты этого хочешь.

Она проглатывает кусочек сэндвича и смотрит прямо на меня.

– Ты...

Я киваю.

– Я не хочу, чтобы ты копила на другую квартиру, потому что хочу, чтобы ты была со мной. У нас дома, смотрела повторы любимых программ и спорила о футболе.

Она прищуривает глаза, и я целую её, прежде чем она успевает это сказать.

– Футбол, – растягиваю я.

Я целую её снова, потому что какого черта? Я чертовски по ней скучал.

– Переезжай ко мне и подпиши документы, который сейчас лежит дома на кухонном островке. Я купил квартиру у Джона и хочу, чтобы она была нашей. Только ты, я и наш замок.

– Как члены королевской семьи?

В её глазах светится ответ, который она ещё не произнесла, но мне и не нужно его слышать. Я уже чувствую это. Я заправляю прядь волос ей за левое ухо.

– Да, котёнок. Потому что ты моя королева.





КЕНДРА

– Ты же знаешь, что тебе нужно закрыть рот, чтобы жевать, верно? – спрашиваю я Олли, когда он сидит с отвисшей челюстью, а на его тарелке горкой лежит пастуший пирог.

– Всё это похоже на сон. Как будто Рождество наступило раньше или что-то в этом роде, – он указывает на Джека вилкой. – На что это было похоже, когда ты встретил его в первый раз, а потом узнал, что твоя мама выходит за него замуж?

Я смотрю на своего парня, пока мы все впятером сидим за обеденным столом.

Я могу сказать, о чем он думает: «Какого чёрта этот парень, одна из самых известных фигур в футболе, фанатеет по моему отчиму?»

Я имею в виду, я понимаю, что Джон – громкое имя. Но мой брат, пожалуй, более известен во всем мире. Это Олли. Хотя он и может похвастаться своими автомобилями, вы никогда не найдете более скромного человека.

Я откусываю ещё кусочек от ужина Джека. Чёрт, как вкусно.

– Как ты себя чувствуешь, милая? – спрашивает мама, наклоняясь и снова наполняя мой стакан водой.

Мой брат делает паузу в своём фанатизме и тут же качает головой. Он был взбешен решением национальной сборной с тех пор, как я ему рассказала. Я пожимаю плечами, чувствуя себя как угодно, но только не расслабленной из-за того, что упустила что-то важное.

– Осталось ждать ещё четыре года.

Клянусь, я вижу, как в глазах мамы появляются сердечки, когда Джек поднимается со своего места и обходит стол. Подойдя ко мне, он наклоняется и целует меня в щеку.

– Я обещаю, что сделаю это лето незабываемым для тебя... – он делает паузу и приближается к моему уху. – К чёрту Бразилию. Мы прекрасно проведем время вместе, что бы мы ни делали.

– Как ты думаешь, “Blades” выйдут в плей-офф? – папа спрашивает Джека.

Он продолжает стоять позади меня, массируя мои плечи, и отвечает:

– Я думаю, у нас есть шанс, да. Хотя это будет сложно.

– Я думаю, у вас получится. Джон сотворил чудеса с этой командой, – Олли кивает головой Джеку. Он никогда так не общался с Тайлером о хоккее. Разница очевидна как день и ночь. – Хотя ты доказал неправоту всех сомневающихся.

Я чувствую, как Джек перемещает вес со спины на меня, когда он наклоняется и обнимает меня за плечи, положив подбородок мне на макушку.

Чёрт, я люблю этого парня.

– Вы умеете хранить секреты? Я бы сказал, что мои яйца на кону.

Мама хихикает, а папа сдерживает улыбку.

– О-о, инсайдерская информация, – Олли радостно потирает руки.

– В чём дело? – спрашиваю я, чувствуя волнение Джека.

– Джон сказал мне, что я буду играть на первой линии в качестве центрового. Они хотят посмотреть, как я сыграю.

– Ну ни фига себе! – я громко визжу, и папа закрывает уши руками.

Я вскакиваю со своего места и обнимаю своего гигантского парня.

– Подожди, – я останавливаюсь и отстраняюсь. – Это позиция Тайлера, верно? – мне совсем не жаль, когда на моём лице расплывается улыбка. И, судя по выражению его лица, Джеку тоже.

– Опять же, совершенно секретно, но его отправляют в АХЛ. Мы долго ждали этого.

– В любом случае, гребаное дерьмо.

– Оливер Харт! – говорит мама, вставая из-за стола с пустой тарелкой. – Поздравляю, Джек. У тебя впереди блестящее будущее, я знаю это, – она смотрит на наши соединенные руки и улыбается. – У вас обоих.





ГЛАВА 39




ДЖЕК

– Именно в этот момент я пришел к выводу, что Джон лучший тренер, чем игрок, – Олли ставит запись на паузу и вскакивает со стула. Он указывает на меня, Тайлера и Мэтта Райса на экране. – Нэшвилл не ожидал такого, а ты, чёрт возьми, сделал офигенный удар!

Он садится на корточки перед телевизором, а я сажусь на диван, чувствуя, как тяжелеют веки. Уже почти полночь, и мы единственные, кто ещё не спит. Если бы была возможность лечь в постель с Кендрой, я бы с радостью уже лежал с ней. Несмотря на то, что мне безмерно нравится её брат.

Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени.

– Ты уверен, что выбрал правильный вид спорта?

Он встает с корточек, засовывая руки в карманы.

– Абсолютно не умею кататься на коньках. К тому же, когда папа вернулся домой из Англии, он вывел меня на поле ещё до того, как я начал говорить.

Он возвращается и садится, включая видеозапись.

– Пока у меня есть такая возможность и Кендры здесь нет, я просто хочу сказать спасибо за то, что ты сделал. За то, что помог ей. Она слишком упряма, чтобы прийти ко мне или к маме с папой, так что, да, спасибо.

Он не отрывает взгляда от экрана, проводя ладонью по своим спортивным штанам, явно глубоко обдумывая своё следующее предложение.

– Тайлер разбил ей сердце. Может быть, не в момент их разрыва, но определенно когда она поняла, каким он был болваном.

Я знаю, о чём он говорит. Я бы сказал то же самое, когда речь зашла бы о Дарси, и я уверен, что она сделала бы то же самое для меня.

– Я не причиню ей вреда, – говорю я, давая ему ответ, в котором он нуждается. – Я уйду из её жизни только в том случае, если она сама попросит меня об этом.

Он заметно расслабляется на подушке позади себя.

– Она возненавидела бы меня, если бы узнала, что я играю роль старшего брата-защитника. Это только потому, что мне не всё равно, – он переводит взгляд на меня, и я вижу искренность. – Ты мне нравишься, Джек. У меня такое чувство, что с годами я буду видеть тебя гораздо чаще, и не могу сказать, что мне это не понравится.

Я киваю один раз.

– Нет ничего такого, чего бы я не сделал для неё. Я сказал ей, что я зависим, и мне не стыдно признаться в этом и тебе.

Могут ли мужчины терять голову от восхищения? Очевидно, могут, судя по тому, как Олли смотрит на меня.

Подавив зевок, я протягиваю руку и беру свой мобильный с края дивана.

– Я не увижу тебя на Рождество, потому что НХЛ – это не Ла Лига, и нам приходится работать, чтобы получать зарплату.

Он закатывает глаза, и я улыбаюсь только что пришедшему видеосообщению.

– Так что считай это моим подарком тебе.

Сделав несколько шагов, я передаю Олли свой телефон и включаю видео.

– Неееет! – выдыхает он, когда замечает, что я сделал.

«Привет, Олли. Это Джон Морган. Джек сказал мне, что ты мой большой поклонник, и поскольку он по уши влюблен в твою сестру, я думаю, что в какой-то момент мы, по сути, станем семьей. В любом случае, я пришлю тебе пару вещей, в том числе подписанную шайбу с игры с “Blades” пару сезонов назад, когда я сделал хет-трик; считай это моим долгом в качестве будущего свёкра, – Джон ухмыляется в камеру. – Удачного Рождества и выиграй Лигу чемпионов в этом сезоне. Ставлю сто долларов на то, что ты станешь лучшим бомбардиром.

Видео заканчивается, а Олли остается неподвижно смотреть на темный экран.

– Это, несомненно, сама крутая вещь в моей жизни.

Я забираю у него свой телефон и кладу его в карман.

– Всё во имя очков у старшего брата.

Он встает со стула и протягивает мне руку, указывая на дверь, через которую я собираюсь отправиться спать.

– Джек, я сам отнесу тебя туда, если это означает, что ты сделаешь предложение.

Я фыркаю от смеха и пожимаю ему руку.

– Не искушай меня, чёрт возьми.





Я знаю, что раньше говорил, что спать в соседней комнате с Кендрой – это пытка. Но проходить мимо её комнаты, зная, что она, скорее всего, полуголая и вся моя?

Да, я совсем не возбудился.

Примерно через двенадцать часов мне нужно садиться на обратный рейс в Нэшвилл, и я с болью осознаю это, пока стою, уставившись на дверь спальни для гостей.

Порядочный британец. Вот кто ты, Джек. Ты не можешь трахнуть её в постели её детства. Ты отлично начал с её семьей. Не упусти это сейчас.

Даже не думай.

Раздевшись и оказавшись в постели, я переворачиваюсь на спину и смотрю в белый потолок.

– Гребаный идиот, – шепчу я самому себе, девятнадцатилетнему. – О чём, чёрт возьми, ты думал?

– Ты же знаешь, говорят, это первый признак безумия?

Кендра стоит в дверях, одетая в старую майку “New York Storm”, которая чуть-чуть прикрывает её киску.

Чёрт...На ней есть нижнее белье?

Я собираюсь спросить её, что она делает, когда она прижимает палец к губам, с важным видом входит в комнату и закрывает за собой дверь.

– Ш-ш-ш.

Её руки опускаются к подолу майки, и я протягиваю руку и останавливаю её, зажмуривая глаза и думая обо всех тех грязных вещах, которые я отчаянно хочу сделать.

К чёрту образ порядочного парня. Я трахну её.

Когда я снова смотрю на свою девушку, я вижу тот же огонь, горящий в её глазах.

– Оставь это. Ты можешь носить майку с моей фамилией, но у меня есть пунктик, и вид тебя в этом, – я тереблю материал. – Возбуждает меня сильнее, чем когда-либо.

Её улыбка решает мою судьбу, когда она забирается под одеяло и садится на меня верхом.

– На мне нет трусиков.

Тепло, проникающее сквозь мои спортивные шорты, и так мне это сказало.

– Иди сюда, котёнок.

Она кладет ладонь на подушку рядом с моей головой, пока её волосы рассыпаются вокруг нас.

– Ты можешь быть потише ради меня? – спрашиваю я после нескольких движений языком в её рту.

Она хнычет, когда я зажимаю зубами ее нижнюю губу и нежно прикусываю.

– Меня бы здесь не было, если бы я не думала, что смогу. Мой брат в соседней комнате, а здесь тонкие стены.

Я прижимаюсь к ней бедрами.

– Как ты думаешь, я бы всё ещё нравился ему, если бы он знал, что я планирую сделать с его младшей сестрой, пока он спит в соседней комнате?

Моя девушка оказывается на спине за считанные секунды, когда я нависаю над её телом.

– Хотя, просто для ясности, – я провожу рукой по её киске и позволяю ей попробовать себя на вкус. – Я могу трахать тебя так, будто это последний раз, когда я чувствую тебя под собой, но я всегда буду любить тебя так, словно это навсегда, – я пробую её вкус со своих пальцев, когда её глаза сияют от благоговения. – Потому что это навсегда, Кендра. Я перед тобой на коленях.

Она тяжело сглатывает, когда я стягиваю шорты и толкаюсь в неё. От неожиданности она ахает, и я закрываю ей рот ладонью, заглушая звук.

– Прими этот член, как тихая сучка, которой, я знаю, ты можешь быть.

Я снова толкаюсь в неё и хватаюсь за деревянную спинку кровати, не давая ей удариться о стену.

– Как тебе это, котёнок?

Она хранит полное молчание, пока я снова двигаю бедрами.

– Если я уберу руку, могу ли я быть уверен, что ты тихо кончишь на мой член?

Кендра моргает один раз, и я интерпретирую это как подтверждение, убирая руку, прежде чем опустить её между нами.

– Даже если я сделаю это? – используя смазку, стекающую из её киски, я осторожно обвожу кругами её попку. Её глаза расширяются.

– Это мой... – она замолкает, охваченная удовольствием, когда я медленно и осторожно ввожу в неё один палец.

В отчаянии она откидывает одеяло и обнажает нас, а затем – как хорошая девочка – поднимает обе ноги в воздух и разводит их так широко, как только может.

– Я собираюсь кончить, Джек.

Моё имя срывается с её губ, когда она выгибается навстречу мне, так идеально принимая мой член и пальцы.

– Это то, чего ты хотела, когда пробралась сюда? Чтобы твоя задница и киска кончали вот так? Я чувствую тебя всем телом.

Мой собственный грязный рот – моя погибель, и я утыкаюсь лицом в подушку рядом с ней, постанывая от лучшего оргазма, который я когда-либо испытывал.

– Спасибо, – тихо выдыхаю я. – Спасибо, что дала мне шанс доказать, что я не такой осел, каким он меня выставил. Я не такой, Кендра. Я полон любви к тебе.

Она проводит рукой по волосам у меня на затылке, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на неё.

– Мне нужно подождать ещё немного, прежде чем я завоюю твоё сердце? – я кладу ладонь на её грудь, которая быстро поднимается и опускается.

Она обхватывает ладонями моё лицо, поглаживая большими пальцами мои щеки.

– Моё сердце полностью твоё. Честно говоря, я думаю, что так было всегда, я просто не знала этого. Даже если мне никогда этого не хотелось. Я всегда знала, что ты рядом, я всегда чувствовала твое присутствие на вечеринках, находясь в другом конце комнаты, – она целует меня в лоб, и моё сердце взрывается. – Я люблю тебя, Джек. Навсегда.

Костяшки моих пальцев сжимаются вокруг изголовья кровати, когда я снова наваливаюсь на неё. Несмотря на то, что я только что кончил, я всё ещё возбужден, и она всё ещё мокрая.

– Думаю, у нас есть ещё несколько часов, прежде чем все проснутся. Позволь мне показать тебе, каково это – быть центром чьего-то мира.





ГЛАВА 40




КЕНДРА

– Ты знаешь, я всегда думала, что никогда не смогу уехать из Англии, – Дарси оглядывает арену, а затем снова смотрит на всех нас, сидящих в семейной ложе. – Но я вижу привлекательность Нью-Йорка. Такое чувство, что здесь может случиться всё, что угодно. Как будто весь мир у тебя на ладони.

Коллинз фыркает, глядя, как вратарь Далласа растягивается на льду.

– О, конечно, есть некоторые преимущества. Ты можешь приглашать меня на столько хоккейных матчей, сколько захочешь. Кстати... – она достает пачку драже из кармана пальто и высыпает целую тонну на стол рядом с собой, складывая все красные драже в аккуратную стопку.

Я приподнимаю бровь, когда Дарси и Дженна наблюдают за происходящим рядом с ней.

– Что ты делаешь? – спрашивает Дарси.

Она кладет остальное обратно в пакетик, оставляя только красные.

– Этот цвет намного вкуснее.

– Или ты могла бы просто купить все красные? – предлагает Дженна, глядя на лёд.

Коллинз пожимает плечами и отправляет в рот несколько штук.

– И что в этом забавного? Такое мне по душе.

– Кстати говоря, как тебе новая работа?

Она поднимает брови, глядя на меня.

– Ну, главный механик предлагает отличный пакет услуг.

Дженна прикрывает рот рукой, когда Фелисити возвращается с подносом напитков для всех нас.

– Ты же не собираешься связываться со своим боссом? – Дженна ахает. – Это всегда плохой выбор. Я помню, ещё в старших классах директор начал встречаться с завучем по науке, и, скажем так, это закончилось не очень хорошо. Ей пришлось уйти и...

– Он мне не начальник, – уточняет Коллинз. – Мы просто дурачимся, и, как я уже говорила Кендре, прошло слишком много времени. Мне нужно было расслабиться.

– Да, я понимаю, – говорит Дженна, делая глоток содовой и практически исполняя серенаду. Сладкие напитки для неё редкость, особенно сейчас, во время подготовки к международным матчам.

Моё сердце немного замирает. Прошло три недели с тех пор, как я получила электронное письмо от сборной США, а оно всё такое же болезненное.

– Вы с Ли постоянно этим занимаетесь, – подшучиваю я. – Когда я жила у тебя, это всё, что я слышала. Буквально.

Дарси пренебрежительно машет рукой перед собой.

– Позволь мне сказать тебе, что через некоторое время это пройдет. Потерпи ещё несколько месяцев, и ты будешь будить его из-за храпа, а не из-за второго раунда.

Я открываю рот, чтобы возразить, поскольку не представляю, что Джек не уложит меня на случайную поверхность и не “украдет немного сексуального времяпрепровождения”, как он это называет, но Фелисити успевает первой.

– Мы с Джоном занимаемся этим почти каждый вечер.

Дарси поднимает руку, притворяясь, что её тошнит, когда её внимание привлекает джамботрон. Игроки уходят со льда после разминки, и камера показывает Арчера, снимающего шлем. Дженна искоса смотрит на меня, на её лице написано любопытство. Я смотрю на Фелисити, и у неё такое же выражение лица, но никто из нас ничего не говорит.

Тишина затягивается ещё на несколько секунд, прежде чем её нарушает Коллинз.

– Я не знала, что у Сойера Брайса есть ребенок.

Мы все одновременно поворачиваемся и смотрим на неё.

– Я же говорила тебе, Кенд. Багаж, – добавляет Коллинз.

– И ты сочла необходимым покопаться в его личной жизни, потому что... – я замолкаю, ожидая ответа.

Она очень осторожно приподнимает одно плечо, высыпая на стол ещё драже.

– Он дал это интервью журналу, который я случайно прочитала на днях в метро. Это было о том, что он воспитывает ребенка как отец-одиночка, – она выдыхает. – Он молодец. Я бы не справилась. Я едва могу позаботиться о себе, не говоря уже о том, чтобы завести ребенка.

– У нас с Лиамом был такой разговор на днях. Он спросил меня, хочу ли я семью. Я сказала ему, что, может быть, когда мне будет сорок, – добавляет Дарси.

– Серьезно? – Фелисити раздраженно откидывает голову назад. – Я рассчитывала получить первого внука от вас двоих.

– Да, на меня тоже не смотри, – отвечаю я. – Эти яичники закрыты на следующие пять лет. Париж – это год, когда я попаду на чемпионат мира – я это чувствую.

Дженна наклоняется, чтобы дать мне пять.

– Твои проблемы с передней крестообразной связкой останутся лишь далеким воспоминанием.

Мои мысли возвращаются к прошлой ночи. Каждый раз, когда Джек присоединяется ко мне на тренировке по пилатесу, она заканчивается тем, что он срывает с меня шорты и трахает меня на новых ковриках, которые он нам купил.

«Сядь мне на лицо и трахни его, котёнок.»

Я сжимаю бедра вместе, когда его команды буквально возвращаются ко мне. Его мама сидит через пару стульев от меня, наблюдая, как её сын выходит на лёд в своей первой игре в стартовом составе, и я дрожу с головы до ног, а я с головы до ног дрожу от восхищения другими его талантами.

Коллинз наклоняется ко мне и шепчет:

– Ты думаешь о том, чтобы трахнуться с ним, не так ли?

Я беру красное драже и отправляю их в рот.

– Ага.

Она тихо фыркает.

– Не могу сказать, что виню тебя. Я бы с радостью взяла эту задницу.

– Сегодня вечером невозможно сдерживать тошноту, – Дарси крепко зажмуривает глаза. – Я собираюсь притвориться, что не слышала, что ты только что сказала.

Я игриво прищуриваюсь, глядя на неё, и произношу одними губами: Бог секса.

Она вздрагивает и лезет в карман, вытаскивая телефон.

– Всё. Я отменяю бронь столика на ужин. Аппетит полностью пропал.





– Не могу поверить, что ты действительно отменила бронь, – я беру кусочек жареной картошки и макаю его в кетчуп. – Я умираю с голоду и ем в этом баре всё, что не следует.

Я беру ещё картошку фри, когда Джек проскальзывает на место рядом со мной.

– Я могу помочь тебе разобраться с этим позже.

Дарси морщит нос, но вскоре отвлекается, когда к ней присоединяются Сойер и Арчер.

Взгляд Сойера устремлен куда угодно, только не на Коллинз, пока она занята перепиской, и я готова поспорить, что это разновидность “секса по телефону”.

– Значит, ты...э-э...разобралась со своей ситуацией с телефоном, – Сойер прочищает горло и садится рядом с Дарси, заслужив взгляд от Арчера.

Коллинз из тех девушек, которые излучают уверенность. Буквально ничто и никто не смущает её. Итак, когда она поднимает взгляд и заправляет за ухо прядь розовых волос, я прихожу к выводу, что, возможно, она немного солгала, когда сказала, что капитан “Blades” не совсем в её вкусе.

Она мгновенно берёт себя в руки.

– Да, несколько недель назад.

Натянутый разговор между ними разносится по всему столу, когда Арчер садится на место в конце кабинки и его взгляд останавливается на сестре Джека.

– Как долго ты пробудешь в городе, Дарс?

Джек не сводит с меня глаз. До сих пор.

– Дарс? – Джек отворачивается от меня к своему вратарю.

Малейшее движение губ Арчера не оставляет сомнений в том, как сильно ему нравится заводить моего парня. И я уверена, что он выдает всё это за подшучивание между товарищами по команде.

Как скажешь, Арчер.

Дарси прерывает разговор с Дженной и улыбается своей обычной лучезарной улыбкой. Такую она предложила бы другу. Она никак не реагирует на то, что он называет её Дарс, когда перебрасывает свои медовые волосы через плечо.

– Мне нужно вернуться к четвергу, так как в эти выходные у папы день рождения.

Я чувствую, как Джек напрягается рядом со мной. Я знаю, что он не рассказал Дарси о том, что произошло тем вечером в ресторане. Читая между строк, я могу сказать, что Дарси всегда была ближе к Эллиоту, и я думаю, что это то, что Джек хотел бы изменить, но он не хочет быть братом, который настраивает свою сестру против её отца.

– Ты в порядке? – шепчу я Джеку на ухо.

Он проводит рукой по моим длинным волосам, убирая их с моего лица, и я не могу удержаться от того, чтобы мои веки не затрепетали от этого прикосновения.

– Я в порядке, котёнок. На самом деле, я просто думаю о том, как мы впервые оказались в этом баре вместе, – его взгляд опускается на майку, которая на мне. – Пытаюсь понять, что мне больше нравится – маленькое черное платье или то, что на тебе надето сейчас.

Я прижимаюсь своим лбом к его.

– Для меня это ни то, ни другое.

Он слегка отстраняется.

– Ни то, ни другое?

– Ни то, ни другое, – повторяю я, качая головой. – Черное платье заставляет меня чувствовать себя сексуальной, и должна признать, когда я увидела тебя здесь тем вечером, я была счастлива, что Дженна уговорила меня надеть его.

Он дергает меня за майку, разговоры вокруг нас сводится к простому шепоту.

– А что насчёт неё? – он целует мою пульсирующую точку. – Это потому, что я трахал тебя в твоей, пока твоя семья спала?

Я хихикаю, как подросток.

– О, не пойми меня неправильно; мне нравится носить твою фамилию.

Его глаза вспыхивают жаром и одержимостью.

– Тогда, может быть, это идеальное сочетание – моя фамилия, твоя майка.

– Я могу представить, что однажды это произойдет, – говорю я, запуская руку в его короткие волосы.

– Итак, скажи мне, котёнок, – Джек приподнимает мой подбородок, чтобы я посмотрела прямо на него. – Что тебе нравится больше всего?

Я делаю паузу и думаю о гала, ночи, которую я изначально планировала пережить, но которая оказалась началом всего, что было между нами.

– Платье, которое ты мне купил.

– То зелёное?

Я медленно киваю.

– Я никогда не забуду твоё лицо, когда ты увидел меня в нём, и я никогда не забуду, как, обернувшись, увидела, что ты стоишь прямо передо мной. Думаю, в тот момент я почувствовала это – притяжение между нами. Думаю, именно тогда я начала верить, что, возможно, ничего не было фальшивым. По крайней мере, тогда я на это надеялась.

Джек проводит губами по моему рту, его язык дразнит мой.

– Если вы не возражаете, мисс Кендра Харт, я бы с удовольствием купил вам ещё.

– С твоей большой зарплатой стартового состава? – поддразниваю я. – Не знаю, могу ли я это допустить. Возможно, меня нужно будет немного убедить.

Он улыбается мне, на его щеках появляются ямочки, а голубые глаза искрятся озорством.

– Когда я покупал тебе то платье, я фантазировал о том, как оно будет смотреться у твоих ног. И то, что я обещал тогда, всё ещё остаётся в силе, Кендра. Теперь, когда ты моя девушка, воображению не останется места.





ЭПИЛОГ




Июль

ДЖЕК

– Джек! Ты можешь помочь мне с застежкой?

Я захожу в ванную отеля и вижу взволнованную и раскрасневшуюся Кендру.

Я мог бы притвориться и сказать, что она разволновалась из-за молнии на потрясающем чёрном платье, которое я уговорил её позволить мне купить пару месяцев назад, но это было бы ложью. Она нервничала с тех пор, как организаторы попросили её выступить с речью несколько недель назад. Кендра хотела вернуться в Сиэтл, чтобы встретиться со своими друзьями, поскольку в прошлом году у неё не было возможности присутствовать на встрече выпускников, и я убедил её, что мы должны поехать. Вскоре после того, как мы забронировали билеты, с ней связались и попросили рассказать о её карьере и о пройденном пути.

Протягивая руку к молнии, я медленно провожу ею вверх по её спине, а затем застегиваю застежку вверху.

Она стоит, наблюдая за мной в зеркале, и когда мои глаза встречаются с её в отражении, она поворачивается ко мне лицом.

– Как ты думаешь, мне следовало распустить волосы?

Я качаю головой и целую её в шею.

– Так мне будет удобнее делать это.

Я чувствую, как её тело расслабляется от прикосновения моих губ, и она прижимается ко мне, обнимая меня за плечи.

– Я никогда раньше не выступала с речью. Я точно буду путаться в словах.

Я кладу руки ей на бедра, кончиками пальцев ощущаю мягкость атласной ткани.

– Ты будешь сногсшибательна.

Её карие глаза, обрамленные густыми черными ресницами, смягчаются в ответ.

– Я просто не могу поверить, что Тайлер решил прийти. По-моему, это слишком удобно – меня утвердили спикером на этот год, а он вдруг объявляет о своём участии.

Я целую её в лоб.

– Не могу сказать, что виню его.

Её глаза расширяются.

– Что ты имеешь в виду?

– Он застрял в фарм-команде в Коннектикуте. Это единственный шанс для него увидеть тебя. Маловероятно, что его пригласят на гала в этом году.

Ещё более маловероятно, что он вернется в НХЛ в ближайшее время, поскольку я провел лучший сезон в своей жизни в качестве центрового. Конечно, мы не выиграли Кубок Стэнли, но мы вышли в плей-офф, и это безумный прогресс по сравнению с тем, где мы были в сентябре. Прямо сейчас он не нужен команде.

Она прикусывает нижнюю губу, и я беру её за руку, вытаскиваю из уборной и направляюсь к двери.

– Подожди, – она останавливается как вкопанная, когда моя рука тянется к дверной ручке. – Как ты думаешь, мне стоит ещё раз попрактиковаться? Один последний раз, чтобы убедиться, что не забыла всё, что хотела сказать?

Я планировала сделать это, когда мы вернемся в нашу комнату позже вечером. Но по встревоженному выражению её лица и по тому, как она сжимает мою руку, я заключаю, что, возможно, это то, что ей нужно, чтобы отвлечься.

Отпустив ручку, я лезу в карман и достаю сложенный листок бумаги.

– Конечно. Вчера вечером я записал все темы, которые ты хотела затронуть. Женщины в спорте, расцвет футбола в США.

Я протягиваю ей листок, и она, прищурившись, смотрит на меня.

Восемь месяцев вместе, а она всё ещё не хочет признать мою правоту.

– Спасибо. Это действительно хорошая мысль... – она замолкает и смотрит на бумагу в своих руках. –Э-это не заметки к моей речи.

Я подхожу к ней и снова кладу руки ей на талию, опускаю голову, чтобы ещё раз прочитать подтверждение рейса.

– Разве? Что там написано, котёнок?

– Два билета первого класса до Хитроу. Вылет через два дня, – в её голосе звучит смесь волнения и удивления, когда она читает подробности.

Бинго. Расслабленная Кендра вернулась.

Я забираю бумагу у неё из рук и бросаю её на кровать рядом с нами.

– Всё быстро изменится, когда мы вернемся в Нью-Йорк, но мама и Джон одолжили нам свой коттедж в Оксфорде на две недели, – я наклоняю голову, чтобы встретиться с её потрясенным взглядом. – Только ты, я, английская сельская местность и столько чая со сконами, сколько мы захотим.

Кендра поджимает губы и издает возбужденный писк.

– Я так сильно тебя люблю! – она обнимает меня и целует. – Оп. Чёрт, теперь на тебе мой блеск.

Она собирается вытереть его, но я протягиваю руку и провожу пальцем по нижней губе, поднося его ко рту. Её глаза округляются.

– И теперь я буду возбуждена, когда буду произносить свою речь.

Я приподнимаю её подбородок, чтобы встретиться со ней взглядом.

– Давай спустимся вниз и встретимся с нашими друзьями. Потом я приведу тебя обратно сюда, и мы сможем поиграть со Скарлетт.





– Женщины всегда занимали достойное место в спорте и будут продолжать процветать не только здесь, в Америке, но и во всём мире во многих дисциплинах. Молодых девушек следует вдохновлять на осуществление их мечты стать знаменитыми марафонцами, гимнастками, теннисистками, хоккеистками.

Разинув рот, я наблюдаю, как моя девушка произносит отличную речь, как я и предполагал.

На короткую секунду она одаривает меня дерзкой улыбкой.

– Или игроками в соккер. Я рада видеть всё больше девушек, стремящихся реализовать свой невероятный талант в карьере, и для меня большая честь быть одной из многих спортсменок, помогающих продвигать женское спортивное мастерство вперёд, – она делает паузу и тяжело сглатывает. – К сожалению, моя коллега по команде и хорошая подруга Дженна Миллер не смогла быть здесь сегодня вечером, так как она возвращается из Бразилии с “Золотой перчаткой”.

Она делает паузу, пока несколько человек в толпе аплодируют невероятному выступлению Дженны на чемпионате мира. Они едва не проиграли Англии в финале.

– Но я хотела воспользоваться сегодняшним вечером как возможностью объявить о наших планах по созданию академии для девочек в возрасте до шестнадцати лет. Она будет поддерживаться и финансироваться New York Storm, но со временем мы надеемся расширить её доступность по всей стране.

Аплодисменты толпы сменяются бурными возгласами, когда Кендра отходит от микрофона, а я на секунду оглядываю зал. Все её университетские друзья стоя аплодируют её невероятному выступлению. И когда я стою рядом с ними, я не могу не заметить, что единственный человек, который не поздравляет её, – это Тайлер.

Я не знаю, какой умник усадил его туда, но, когда мы подошли к столику и она увидела его карточку рядом со своей, я предложил поменяться местами, на что получил решительный отказ.

Словно какая-то богиня, она делает последние пару шагов вниз со сцены, и мне не стыдно признаться, что движение бедер, которое я уловил, вкупе с её шикарной речью, которую она только что произнесла, заставляет мой член дергаться в штанах.

Не сейчас.

Не обращая никакого внимания на Тайлера, она садится обратно и машет рукой своим друзьям, прежде чем сосредоточить своё внимание на мне. Я протягиваю руку и пододвигаю её стул к себе. Ужин закончился, речь удалась, и теперь я хочу немного повеселиться.

– Помимо чертовски потрясающей работы, которую ты только что проделала там, знаешь, из-за чего я выгляжу как чеширский кот?

Она улыбается поверх края своего бокала с шампанским.

– Из-за чего?

Я наклоняюсь немного ближе и замечаю, как Тайлер достает свой телефон, отчаянно пытаясь игнорировать нас.

– В последний раз, когда мы были в этом кампусе, окруженные всеми этими людьми, ты была всего лишь девушкой мечты, к которой я никогда не мог прикоснуться.

Засовывая руку под белую скатерть, я уверен, что нас никто не увидит, потому что позади нас только стена, а все остальные погружены в разговор.

– Но сейчас, этой ночью, и, чёрт возьми, навсегда, ты моя...

Я провожу кончиками пальцев по внешней стороне её бедра, и она резко втягивает воздух, когда я добираюсь до края её трусиков. Когда я просовываю указательный палец под тонкий материал, она приподнимает бедра, и я стягиваю крошечное подобие нижнего белья с её ног. Она снимает их и ставит свой бокал обратно на стол с выражением чистого вожделения на лице, когда я кладу её стринги в карман и подношу руку к внутренней стороне её бедра.

Я чувствую там жар, нужду.

– В прошлый раз, когда я просил тебя не кричать, ты хорошо справилась и вела себя тихо ради меня, – я нахожу её киску, и мои пальцы тут же намокают. – Ты можешь сделать то же самое для меня ещё раз?

Она всхлипывает, и я толкаю палец внутрь, поворачиваясь всем телом к ней. Для постороннего наблюдателя я просто уделяю всё своё внимание самой горячей девушке в комнате. Но в моей реальности? Я ласкаю женщину, которую однажды попрошу стать моей женой.

– Я могу это сделать, Джек, – говорит она, закидывая свою ногу мне на колено.

Её рот образует идеальную букву "О", когда я добавляю ещё один палец и чувствую, как её стенки сжимаются вокруг меня. Свободной рукой я возвращаю ей стакан, и она делает ещё глоток, пока я сжимаю пальцы и глажу её идеальную киску.

– Сейчас я поиграю с твоим клитором и заставлю тебя кончить, котёнок. Это нормально?

Она кивает один раз, и я медленно шевелю пальцами, понимая, что не могу делать резких движений и рисковать привлечь к себе внимание. Когда она начинает дрожать, я беру стакан, который дрожит в её руке, и осторожно ставлю его на стол.

– Вот и всё. Отдай мне всё, что у тебя есть, – я медленно успокаиваю её, пока она пытается удержаться в руках, её лицо заливается милым румянцем.

Музыка звучит относительно громко, но звуки, которые издает её влажная киска, когда она кончает мне на ладонь, ни с чем нельзя спутать, и мои яйца напрягаются, в основании позвоночника нарастает давление, а самообладание покидает меня.

Когда Кендра кончает, её киска заливает мою руку.

– Хочешь кое-что узнать? – мой голос хриплый, почти шепот.

– Да, – выдыхает она.

– Я только что кончил в штаны, наблюдая, как ты вот так раскрываешься для меня.

Её взгляд опускается на мою промежность. Она не может увидеть мокрое пятно, так как оно скрыто под столом, но оно там есть.

– Слава богу, что я надел черные брюки, – усмехаюсь я.

Она прикусывает нижнюю губу. Я точно знаю, что она собирается сказать, ещё до того, как она открывает рот.

– А теперь я хочу лечь спать, Джек.

Я вытаскиваю свои пальцы, а затем и её стринги из кармана, вытирая о них её сперму.

– Хорошо, котёнок, я отведу тебя наверх сразу после того, как ты снова наденешь это, и сделай для меня одну последнюю вещь.

Она делает, как я просил, и я переплетаю наши пальцы. Но прежде чем я уведу её наверх, где планирую совсем не спать, я бросаю ещё один взгляд на девушку, которую никогда не думал заполучить.

– Повторяй за мной: футбол.



КОНЕЦ



Вторая книга серии про Сойера и Коллинз.





Notes




[

←1

]

спортивная команда, создаваемая при команде высшей лиги в целях подготовки молодых игроков — будущих членов команды, является резервной для главной команды



[

←2

]

Национальная ассоциация студенческого спорта — национальная университетская спортивная ассоциация, в которую входят 1281 различная организация, организующая спортивные соревнования в колледжах и университетах США и Канады. Штаб-квартира ассоциации находится в Индианаполисе, Индиана.



[

←3

]

Сухой матч – матч, сыгранный в сухую, где команде противника не дают забить гол.



[

←4

]

газированный напиток со вкусом цитрусовых и кофеином



[

←5

]

Dri-FIT –– это высокофункциональная ткань из микроволокон и полиэстера, которая выводит влагу с кожи на поверхность ткани, где она испаряется. В результате Dri-FIT отводит влагу и обеспечивает комфорт.



[

←6

]

индийский пэйл эль (India pale ale), изготавливается из светлого солода методом верхового брожения.



[

←7

]

Чернобурка довольно вариативна в окраске: некоторые лисицы — полностью чёрные с белым кончиком хвоста, другие — серые с голубоватым или буроватым оттенком, третьи — с боков пепельные. Рыжих волосков нет. Иногда бывает седина.



[

←8

]

Передняя крестообразная связка (ACL) – это одна из основных связок коленного сустава, которая отвечает за стабильность и предотвращение чрезмерного движения вперед большеберцовой кости (кости голени) к бедренной кости (кости бедра). Травмы ACL часто происходят во время занятий спортом, связанных с резкой остановкой, изменением направления движения или прямым ударом по колену, что приводит к растяжению или разрыву связки.



[

←9

]

идиома британского юмора. То, что вы говорите, когда рады и удивлены чем-то произошедшим.



[

←10

]

Флаг Соединённого Королевства Великобритании



[

←11

]

состоит из более ориентированных на оборону форвардов и гриндеров. Эта линия часто играет против первой или второй линии противника, чтобы уменьшить их результативность и физически измотать их.



[

←12

]

Так говорят с издевательским оттенком в ответ на что-нибудь, имея в виду буквально «да какая разница!» или «да это одно и то же!»; чаще всего употребляется как отмазка, если человек что-то сказал грамматически неправильно, типа «Неважно, всё равно понятно».



[

←13

]

Именно генеральный менеджер ведет, иногда очень сложные и продолжительные, переговоры с заинтересовавшими скаутов и тренеров игроками из других клубов об их переходе. Он постоянно общается с агентами хоккеистов, готовит и обсуждает детали и сроки контрактов как с новичками, так и с теми вратарями, защитниками и нападающими из своей команды, кого главный тренер хочет видеть в ней и дальше. Кроме того, договаривается с коллегами из других клубов о трансферах и обменах игроков, принимает участие в драфте новичков.

Еще одной из многочисленных обязанностей генерального менеджера хоккейного клуба считается его постоянный контакт с руководством так называемого фарм-клуба. То есть самостоятельной юридической организации из более низкой лиги, с которой клуб КХЛ связывают договорные отношения.



[

←14

]

это когда кто -то вступает в новые отношения вскоре после окончания предыдущих отношений. Эти новые отношения часто используются как способ переходить от предыдущих отношений и заполнить пустоту, оставленную разрывом.



[

←15

]

это область хоккейной площадки, которая расположена непосредственно напротив ворот между кругами для вбрасываний



[

←16

]

спортивная команда, создаваемая при команде высшей лиги в целях подготовки молодых игроков — будущих членов команды, является резервной для главной комнды.



[

←17

]

это неделя в первом и втором семестрах, в течение которой студенты большинства курсов освобождаются от запланированных лекций/практических занятий, которая позволяет студентам сосредоточиться на чтении или исследованиях, чтобы подготовиться к тестам, экзаменам и т.д.





