Глава 1: Взрывная Волна





Взрыв ударил, выбивая дух, мир перевернулся и погас. Боль вспыхнула в солнечном сплетении, заставляя скрючится, прижимая колени к груди в бесплодной попытке вдохнуть. Задыхаясь, хватая ртом воздух, царапая себя руками, корчась на земле я подумала, что вот-вот мои легкие лопнут от недостатка кислорода.

Грохот не утихал. Земля тряслась подо мной, как в конвульсии, и я услышала — нет, почувствовала — вибрацию в воздухе: низкий, гулкий рёв, от которого вибрировали внутренности.

Я открыла глаза и увидела серый асфальт прямо перед собой. С трудом сумела вдохнуть и перевернуться на спину. Взглянула вверх, щурясь от пыли и вспышек. Вертолёты — три, нет, четыре — висли над руинами, как стая ос, кружащаяся вокруг гнезда. Ракеты вырывались из-под их брюх белыми хвостами, оставляя следы дыма, и врезались в… что-то. Гигантское. Тень накрыла улицу целиком, блокируя солнце — или то, что от него осталось в этом сером, задымлённом небе. Силуэт: двуногий, с маской вместо лица, руки как колонны, а на голове — этот абсурдный шлем, как у древнего воина из комиксов. Оно двигалось — нет, шаги были землетрясением, каждый удар по асфальту эхом отдавался в моей груди.

Губитель! Первая мысль была именно такой – Губитель в Броктон Бей! Следом пришла ярость, как эти твари смеют показывать свой нос в моем городе?! В городе Администрации! Инстинктивно я потянулась за нитями управления Роем, за своими легионами смертноносных насекомых, «Валькирий», под крыльями у которых были установлены ракеты с боеголовками «Zero-T», «Куноичи» и «Медичи», генномодифицированных японских шершней с нейротоксином на жале, способном пробить кевларовый бронежилет. За десятками тысяч моих тел-клонов со стрекозиными крыльями за спиной и со всеми моими умениями. Наконец – за своими способностями. Я – Королева-Администратор, я – Мясник Пятнадцатая, я – неубиваема и неуязвима, я могу телепортироваться в пределах взгляда, мои выстрелы всегда попадают в цель, я могу бить лучами боли, вызывать гноящиеся язвы, управлять кровью – собственной и чужой, могу залезать в голову к кому угодно… а те, кто убьют меня – станут мной. Я становлюсь сильнее с каждой смертью и … да, я управляю Губителями, так как Симург однажды уже убила меня!

Вдруг приходит осознание. Роя нет. Я его не чувствую. Не чувствую и своих сил – никаких. В голове нет диалога с своим внутренним Чистилищем, куда-то пропали и Первый и Пятый и даже Свара с Мурамасой, я больше не чувствую свои сотни тысяч тел и миллиардов насекомых, мне не приходят доклады от Города-На-Холме, как называют Нью-Броктон, что я выстроила за ночь на месте разрушенного.

Я вспоминаю, что Золотое Утро – было. Сглатываю. Все уже прошло, понимаю я, все закончилось. Меня больше нет, я объединилась с Сущностью чтобы спасти человечество, спасти мир, объединилась чтобы вместе с ней рассчитать новые реальности, в которых Сущность смогла бы найти ответ на свой вечный вопрос без того, чтобы провести Жатву на нашей планете.

И самое главное – я больше не слышу Лизу в своей голове.

Это выбивает меня из реальности. Некоторое время я просто лежу, глядя вверх и ничего не видя. Я – умерла? И мне все это снится? Или … наоборот – все что казалось мне реальностью просто было сном, а сейчас я проснулась вот здесь? И кстати - где это здесь?

Я села, и огляделась, быстро подмечая места для засады и атаки — привычка, въевшаяся в мозг. Улица, обычная улица. Была бы совсем обычной, если бы не вывески на … японском? Точно на японском. Вывески были мне понятны, Марико-сан, кейп со способностью обучать языкам в свое время «поставила» мне и Флешетте знание японского, чтобы мы могли вести переговоры с правительством Японии на их языке.

Разрушения свежие: трещины в бетоне, перевернутые машины, мимо меня пробежала женщина в офисном пиджаке и юбке, ее лицо было искажено страхом, она что-то прокричала мне, убегая вниз по улице.

Я перевожу взгляд наверх. Грохот, грохот, вспышки. Опознаю выстрелы из крупнокалиберных пулеметов пятидесятого калибра, вспышки и взрывы – от попаданий тяжелых кумулятивных ракет «Хеллфайер». Думаю о том, что против Губителя это бесполезно, что слону дробина. Спохватываюсь, какие Губители, о чем я? Вообще – где я?





Вертолёты палят без остановки, но это не работает. Ракеты взрываются на барьере — синем, мерцающем, как мыльный пузырь, — и осыпаются искрами. Оно даже не моргнуло. Шагнуло вперёд, и один вертолёт — ближе всех — разнесло в клочья: просто взмах рукой, и роторы отлетели, как игрушки. Обломки посыпались дождём, один кусок — пропеллер? — врезался в асфальт в десяти метрах от меня, высекая искры.

Я вскакиваю на ноги, адреналин ударяет в голову, нужно перемещаться, нельзя стоять на месте, может быть, меня лишили моих способностей, но я все еще жива. Значит – нужно двигаться. Для начала – прочь от эпицентра событий, если у меня нет способностей, то ввязываться в бой с Губителем – это совершенно идиотская и самоубийственная затея.

Вдали ревут сирены, заходясь раненным зверем. Откуда-то издалека ведет огонь артиллерия и учитывая мою близость к этому псевдо-Губителю это еще один аргумент уносить свои ноги как можно дальше отсюда. Разворачиваюсь и … ноги подкашиваются, я оседаю на асфальт, сил нет вовсе, колени дрожат, во рту металлический привкус, в ушах – тонкий, высокий звон. Рычу от бессилия, поднимаю руки к глазам… что же со мной не так?!

На секунду замираю, осознавая. Это – не мои руки. Я помню свои руки, они были идеальными, как и все мое тело – конструкт, выстроенный силой Панацеи. Эти же… я их не узнавала. Поспешно опускаю взгляд, ощупываю себя… да, так и есть. Худое, мальчишеское тело.

Сглатываю. Что происходит?

Руки — тонкие, бледные, с пальцами, которые кажутся слишком длинными для такой худобы, как у недокормленного подростка. Ногти обгрызены, кожа в мелких царапинах от падения. Я провожу ладонью по груди — плоская. Мальчишеская. Школьная форма — брюки, заправленная рубашка, — липнет к потной коже, и я чувствую, как мышцы дрожат не от силы, а от слабости. Чужое. Всё чужое. Как будто меня запихнули в костюм, который жмёт везде, кроме плеч — слишком узких, слишком… подростковых.

“Анализ: тело — не боевое. Возраст — лет 14-15, по ощущениям в суставах. Пол — мужской. Уязвимости: нет мышечной массы, координация хреновая. Силы: ноль. Рой: отсутствует.” Мысли крутятся, как алгоритм в вакууме, пытаясь зацепиться за что-то знакомое. Но ничего. Ни имён, ни контекста. Только эхо Золотого Утра — финальный расчёт, слияние с Сущностью, миллиарды вероятностей, сходящихся в точку. А потом — тьма. И это. “Симуляция? Ещё одна? Или… после?” Рычание вырывается само — низкое, срывающееся на ноте, которая не моя. Вокруг хаос: крики, топот ног, далёкий гул артиллерии. Гигант — угроза номер один — шагает ближе, земля дёргается, как в конвульсии. Нужно двигаться если я хочу жить. Хочу ли я?

Упавший рядом обломок вывески разбивается, и острая боль вспыхивает в моей щеке. Поднимаю руку, машинально трогаю теплое и мокрое. Смотрю на пальцы. Кровь. Рывком встаю на ноги. Я могу подумать потом, сейчас главное – выжить. Я умею выживать, черт возьми, я так делала сотни, тысячи раз, я знаю как.

Ещё один рывок — и я на ногах, шатаясь, как новорождённый жеребёнок. Разворачиваюсь, чтобы рвануть в ближайший переулок — укрытие, эвакуация, оценка, но в этот самый момент гигантский псевдо-Губитель протягивает руку и пронзает лучом ближайший вертолет! Тот падает наземь, тварь наступает на него, и взрывная волна отбрасывает меня в сторону! Закрываю голову руками, группируясь во время падения, закрывая глаза…

Визг шин режет воздух, перекрывая даже грохот шагов твари. Я открываю глаза, осматриваясь. Ярко-синий спорткар — низкий, обтекаемый, с мигающими фарами — вылетает из-за угла, двигаясь зигзагом, чтобы не врезаться в перевернутую машину в пяти метрах от меня. Тормоза заскрипели, оставляя чёрные полосы на асфальте, и машина встала боком, совсем рядом, она хотела меня задавить?

Водительская дверь поднимается, и из неё показывается девушка - тёмные волосы в беспорядке, на ней черное … платье? туника? Лицо перепачканное чем-то темным. «Симпатичная», думаю я и тут же отбрасываю эти мысли, не до цветов сейчас. Видно же, что она по мою душу или по душу того паренька, в чьей голове я сейчас нахожусь. При этой мысли мне вдруг становится веселее, потому что кого бы она не искала – уже не найдет. Внутри меня нет и отголоска личности этого паренька.

Тем временем девушка в фиолетовой куртке подмигивает мне и повышает голос, перекрикивая канонаду и грохот боя вдалеке.

— Извини. – говорит она так, словно мы сейчас в светской гостиной ведем неторопливые разговоры о погоде: - давно ждешь?

Я встаю, отряхиваю одежду, глядя на эту девушку. Спокойная, даже слишком, если учитывать обстоятельства. Мы совсем рядом с гигантской тварью, с псевдо-Губителем что само по себе уже должно вызывать страх в сердце любой девушки. Однако меня сейчас больше пугает даже не сама огромная тварь, она не обращает на нас внимания. Меня больше пугает мысль оказаться под перекрестным огнем, местные не жалеют ракет и снарядов на это чудо-юдо, и если ему на снаряды как-то все равно, то…

Выводы? Скорее всего эта девушка кейп, и скорей всего – Брут, то есть обладает частичной неуязвимостью, а значит может не боятся попадания стадвадцатимиллиметрового снаряда себе в грудь. С другой стороны, разве ей машину не жалко? Хорошая машина, дорогая, видно же… но что я о ней знаю? Может ей машины как расходники, вышла, дверью хлопнула и ключи в канаву выкинула. Лиза в конце концов могла так делать… да и я тоже.

- Да нет. – нарочито спокойно говорю я, отчаянно блефуя: - совсем недолго.

- Ну так садись, чего встал! – повышает голос девушка: - хочешь, чтобы нас раздавили тут?!

- Садится? – быстрым взглядом оцениваю ситуацию. Девица явно меня знает… то есть знает предыдущего хозяина тела, настроена она вроде бы не враждебно, у нее есть транспорт, а мне сейчас нужно убраться от эпицентра событий как можно дальше. Эрго – наши цели совпадают. А убить ее я всегда успею. С другой стороны – она симпатичная…

- Чего встал как истукан?!

- Хорошо. – я обхожу машину и неторопливо открываю дверь. Сажусь на пассажирское сиденье и ищу ремень безопасности.

Грохот!

Рядом падает обломок здания, задетый рукой гигантской твари!

Девушка вдавливает педаль газа в пол и меня прижимает к спинке сиденья, да так, что темнеет в глазах! «Слабое тело» - мелькает в голове мысль – «жаль нет Панацеи чтобы исправить».

Машина несется по улочкам города, и я успеваю удивиться пустоте и открытым дорогам, нигде на обочинах не стоят автомобили, никаких пробок. Если в Броктон Бей или в Нью-Йорке тревогу объявить, включить сирены Губителей – так там такие пробки будут что легче пешком добежать чем на машине ехать. Да чего там – такое уже было, до сих пор помню, как мы с Лизой ехали на мотоцикле, потому что на машине никак и все равно пришлось его бросить за квартал до штаб-квартиры СКП. А тут – гони вовсю, ни одной машины. Вымерли они все что ли? Вспоминаю женщину с безумными глазами и качаю головой. Нет, жители в городе есть, только вот они машины на улицах не бросают.

Украдкой изучаю девушку, что сидит за рулем. Действительно симпатичная, прямой, чуть курносый носик, подведенные глаза, довольно большие… не чистокровная японка, явственно видна примесь европейской крови. Щека, испачканная чем-то темным, видимо машинное масло? Утерлась рукой, вон на предплечье полоса…

- Что, нравлюсь? – улыбается она, бросив на меня быстрый взгляд: - совсем как на фотке, а?

- Очень. – тут же признаюсь я: - ты симпатичная. – что за «фотка» решаю не уточнять, потому как выдавать себя прямо сейчас идея глупая. Подожду немного… хотя мне Лиза не раз говорила, что из меня не то, что двойного агента, из меня и одинарного не выйдет. А когда я пыталась себя за Панацею выдать, Вики меня раскусила в два счета и не только Вики. Плохой из меня разведчик. Или шпион.

Девушка в ответ на мое откровение только воздухом поперхнулась. Рассмеялась, бросила на меня еще один взгляд, покрутила головой.

- А ты забавнее чем я думала! – говорит она и резко давит на тормоз, останавливаясь прямо посреди дороги: - говорили, что ты сухарь и стесняшка! – она нажимает на кнопку и стекло с моей стороны опускается вниз с едва слышным жужжанием. Девушка протягивает руку, ее лицо оказывается совсем близко от моего, и я невольно задерживаю дыхание. Что это с ней? Неужели она и я… то есть хозяин этого тела…

- А, вот он! – торжествующе говорит она, извлекая тяжелый, армейский бинокль из перчаточного отделения: - Синдзи, дружище, откинься на спинку, не отсвечивай…

Я послушно откидываюсь, отметив про себя что это тело зовут «Синдзи». Интересно. Мужчина… нет скорее – мальчик. И «Синдзи».

Девушка перегибается через меня, разглядывая что-то лишь ей известное в бинокль, а я совершенно отчетливо чувствую упругость ее тела. Медовая ловушка? В каких отношениях хозяин тела и эта девушка? Они любовники? Если так-то придется разыгрывать амнезию, от интимного партнера потерю памяти не скрыть.

- Черт! – выдыхает девушка: - они решили сбросить N-2 бомбу! Ложись! – и она вдавливает меня всем телом вниз, в сиденье!

Вспышка приходит молнией — не взрыв, а рождение звезды в миниатюре. Свет бьёт сквозь стекло, как лазерный скальпель, ослепляя даже зажмуренными глазами: белый, чистый, проникающий в мозг, выжигающий тени. Звук — не грохот, а удар молота по барабанным перепонкам, низкий гул, который вибрирует в костях, в зубах, в лёгких, заставляя воздух сжиматься, как в вакууме. Давление накатывает волной: оно не толкает — оно сминает, как пресс, вдавливая тело в сиденье, выжимая воздух из груди. Я чувствую, как кожа на лице стягивается, волосы встают дыбом от статического электричества, а в ушах — хлопок, как разрыв вакуума. Мир снаружи белеет, окрашиваясь в цвета апокалипсиса: оранжевые всполохи пламени, чёрные силуэты руин, вырванные из земли деревья и машины, летящие, как конфетти в буре. Ангел в центре — тёмный силуэт в аду, его барьер мерцает, поглощая ад, но волна расходится, как цунами по асфальту: трещины бегут, земля вздувается волнами, фонари гнутся, как спички.

Машина не выдерживает — её подхватывает, как лист в урагане. Первое перевороты бьёт сбоку: кузов кренится, шины отрываются от земли, и мы летим в кувырке, как в стиральной машине. Перегрузка вжимают в кресло, в глазах темнеет, мир вертится в калейдоскопе: небо-асфальт-небо, осколки стекла сыплются, как дождь, царапая щёки. Третий кувырок — финальный, хаотичный: нас подбрасывает, как мячик, и машина встаёт на дыбы, балансируя на двух колёсах правой стороны, на самом ребре, как цирковой трюк в аду, замирает обрушивается набок.

— Фух… пронесло! Ты в порядке, Синдзи? – говорит она, откуда-то сверху. В мое окно видно только землю, машина встала на бок, на сторону пассажира.

- Все отлично. – с трудом выдыхаю я: - если ты встанешь с меня… ну или хотя бы уберешь ноги с моей груди – так и вовсе прекрасно станет.

- Ой! Извини, сейчас вылезу через верх… поможешь мне машину поставить на колеса? – вверху надо мной мелькает темная юбка и длинные ноги. А чулки она не надела, думаю я, что за агент такой… без чулок.





Глава 2: Спуск в Бездну ​





Тишина после бури — это не тишина вовсе. Это гул в ушах, как эхо далёкого роя, который вот-вот соберётся в точку. Кажется, что у меня болит буквально все тело, ноет спина, трясутся руки, ноют ноги, конечно же болит грудь – в том месте где эта девушка встала на нее своими острыми каблучками.

Пассажирская дверь над головой, трещины в стекле паутиной, через которые сочится пыль и запах горелой резины. Мир снаружи: оранжевый отблеск от грибовидного облака вдалеке, где стоял этот псевдо-Губитель. Как он там? Мертв? Если он хоть чуточку похож на Губителей из моего мира, из мира Земли-Бет, то … нет. Губителя не убить такой бомбой. Черт, да Губителя не убить никакой бомбой вообще, Губители — это манифестация силы Эйдолона, его подсознательного желания быть Героем и спасать всех «из последних сил». Интересно, в этом мире есть Эйдолон? И где я вообще? На Землю-Алеф непохоже, равно как и на все известные мне миры.

— Все безопасно! — голос девушки звучит сверху, она наклоняется в раскрытое окно сверху и протягивает мне руку: - можешь выбраться? Хватайся…

— Спасибо. – избегая протянутой руки, самостоятельно вылезаю наверх, оттолкнувшись ногой сперва от боковины кресла, затем – от рулевой колонки. Выбравшись – спрыгиваю с машины вниз. Оглядываюсь.

Мир вокруг похож на марсианский пейзаж, в небе горит ослепительно-яркий столб красного пламени, остаточный след детонации N-2 бомбы, в этом свете видны резкие черные тени от предметов, следы в песке от кувыркания нашего автомобиля и парящие далеко в небе точки боевых вертолетов странной конструкции. Где я? Что это за мир, в котором ходят новые Губители? Обречена ли я в каждом из миров встречать их? Почему я не могла открыть глаза прямо в Деревне Вечного Праздника, рядом с Лизой, там где теплый вечерний воздух, звонкий девичий смех и музыка, там где танцы до упаду и никто не уходит обиженным…

— Ладно, нам нужно перевернуть мою ласточку. – раздается голос совсем рядом: - Синдзи! Слышишь? Хьюстон вызывает Синдзи, прием!

- Конечно. – киваю я, возвращаясь в реальность. Действительно, машина сама себя на колеса не поставит, а девушка на вид не такая уж сильная, хотя она вроде бы Брут?

— Раз! — она упирается руками в кузов, мышцы на ногах напрягаются видно, что тренированная девушка: — Два! — Я вдавливаюсь плечом, металл поддаётся с протестующим скрипом. — Три! — Толкаем. Машина кренится, центр тяжести сдвигается, и она переваливается через ребро. Машина падает на колёса, подпрыгивает раз, амортизаторы скрипят, что-то отваливается, но – стоит и то хлеб.

Думаю о том, что если бы у меня были мои способности, то я бы сейчас вызвала Тик-Тока и вмиг починила бы эту колымагу, да еще бы сделала так чтобы она летала, плавала и стреляла из крупнокалиберного пулемета… хотя если бы у меня были мои способности я бы уже этого Губителя в землю по шею вбила. Эх, мечты, мечты… чего там способности, у меня даже тела нормального нет. Смотрю вниз с печалью... тело мне досталось неказистое.

- Садись! – машет мне рукой девушка: - сейчас я отвезу тебя в NERV, центр сопротивления человечества! Хочешь узнать, чем твой отец занимается?

- Конечно. – вру я. Искренне надеюсь, что мне удается изобразить интерес, хотя на самом деле меня сейчас больше интересует кто я такой и что тут делаю. Как в том анекдоте – «к черту подробности! На каком континенте!». Пожалуй, у меня даже круче, к черту подробности, на какой я Земле? В каком мире?

- Ладно. – говорит девушка и протягивает мне свою руку: - давай знакомиться как следует. Ты – Икари Синдзи, сын командующего, я знаю. А я – майор Кацураги. Хотя ты можешь обращаться ко мне по имени – Мисато.

- Очень приятно, Мисато. – я пожимаю ей руку и вижу, как у нее дергается бровь. Черт, я опять не то сделала? То есть – сделал, нужно привыкать о себе в мужском роде думать. И да, я вспомнила… вспомнил – в Японии называть друг друга по имени, а не по фамилии – это что-то сродни интимному «дорогой» или «дорогая». Получается, что она вроде как подколоть меня хотела с этим «называй меня Мисато», а я не поняла… то есть не понял. И назвал ее «дорогуша».

Назад отыгрывать поздно, да и все равно я себя сдам в конце концов, так что придется разыгрывать карту с амнезией. И ведь я ни капельки не совру, у меня действительно амнезия, ни черта я не помню из того, что должен был помнить хозяин тела. Другая проблема то что я помню все о том, кто я и откуда. Я – Королева-Администратор, Рой, Ниспровергательница, Бич Губителей, Хозяйка Броктон Бей, Палач Кейпов и конечно же Вавилонская Блудница. Последний титул особенно доставляет…

- Синдзи. – раздается голос, который возвращает меня в реальность: - не мог бы ты отпустить мою руку уже?

- Что? О, извини. – отпускаю ее руку. Она была мягкой и приятной на ощупь. И вообще от Мисато-сан приятно пахнет, ландышами и свежестью. Задаюсь вопросом как может пахнуть ландышами от девушки, которая только что кувыркалась со мною в машине от ударной волны N-2 бомбы и не нахожу ответа. Принюхиваюсь к себе и морщу нос, от моего мальчишеского тела отчетливо несет козлиным душком.

Через некоторое время мы уже едем по пустынному шоссе, сзади дребезжит отваливающийся бампер, а впереди вырастает циклопический по своим размерам въезд в туннель. На огромной бронированной двери кроваво-красная эмблема – лист какого-то растения и надпись NERV. Внизу, дугой - надпись - «God's in His heaven, all's right with the world».

- Роберт Браунинг. – бормочу я, глядя на массивную дверь. Зачем они сделали ее такой огромной? Это же оверкилл, растрата ресурсов, разве что они через эту дверь огромные неразборные конструкции провозят, ну вроде двери на космодром…

- Что? – переспрашивает меня Кацураги.

- THE year ’s at the spring,

And day ’s at the morn;

Morning ’s at seven;

The hill-side ’s dew-pearl'd;

The lark ’s on the wing;

The snail ’s on the thorn;

God ’s in His heaven—

All ’s right with the world! – на память цитирую я Роберта Браунига с удивлением отмечая что английские слова даются мне с трудом. Моя мама- учительница английской литературы и уж чего-чего, а классиков я знаю наизусть. Правда, как выяснилось – не умею толком разговаривать на английском. Привычка тела – гортань привыкла к определенному звучанию, и я читаю стихи с жутким японским акцентом, произнося вместо «эл» - «эр».

- Чего? – девушка рядом поворачивает голову и смотрит на меня с удивлением: - чего ты только что сказал?

- Это цитата из стихотворения. – говорю я на родном японском языке. Родном для этого тела.

- Я поняла. – кивает она: - это стихотворение. Всегда знала, но как-то не удосужилась прочитать. А… о чем оно?

Тем временем наша машина въезжает в туннель, и свет умирает. Не гаснет — умирает, как задутая свеча, оставляя только красные аварийные лампы на стенах, мигающие в ритме пульса. Мисато притормаживает у барьера — массивные стальные ворота, как в бункере PRT, но в десять раз толще, с гидравликой, которая шипит, как змея. Урчит мотор, затихает – Мисато выключает зажигание, становится слышен отдаленный гул каких-то механизмов.

Сканер у её окна светится зелёным, считывает ладонь — биометрия, отмечаю машинально, — и ворота раздвигаются с грохотом, открывая пасть тоннеля впереди. Платформа с нашей машиной выезжает чуть вперед и плавно начинает опускаться вниз. Темнота там плотная, как вода, и я чувствую, как тело — это тело — напрягается, пальцы на коленях сжимаются в кулаки. “Страх? Нет. Память этого тела? Или моя — от Клетки, от шкафчика? Потому что у меня больше нет моих сил, и я больше не Королева-Администратор, а испуганный мальчик?” Игнорирую, фокусируюсь на дыхании: вдох на четыре, выдох на шесть, как учила Лиза перед рейдами.

- О чем эти строки? – я на секунду задумываюсь, пытаясь отвлечься. Марико-сан вложила мне в голову японский, но смогу ли я перевести эти строки?

- У года – весна. – произношу я, решившись: - а утро у дня. Восемь утра. Сияет роса. Пичужка летит. Улитка ползет. Бог в небесах, покой на земле.

- Ух ты. – качает головой Мисато Кацураги: - смотри, а ты и английский знаешь на уровне. Молодец. Откуда? Хотя чего я спрашиваю, в последнее время у тебя только учеба и была, да? – она внимательно смотрит мне в глаза.

- NERV. – говорю я вслух, просто чтобы что-то сказать. Как ответить на ее вопрос я не знаю, потому зачитываю вслух то, что написано на кроваво-красной эмблеме. У меня и выбора-то особого нет, кроме цитаты из «Песни Пиппы» там четыре буквы и изображение листа.

- Это инжирный лист. – говорит Мисато: - символ… чего-то там. Нам говорили, но я забыла. – ее глаза быстро сбегают влево, и я понимаю, что она врет. Кривит душой. А еще я понимаю, что нас тут двое таких – не умеющих врать. Она тоже не будет двойным агентом, нет у нее таланта врать убедительно, глядя прямо в глаза, взахлеб.

- А NERV – это специальный институт. Секретная организация, подчиняющаяся непосредственно ООН. – говорит она, видимо пытаясь перевести тему: - твой отец, Икари Гендо – ты знаешь, чем он здесь занимается?

- Без понятия. – честно отвечаю я. Если вообще начистоту, то я даже не знаю, как он выглядит... хорош сын.

- У него очень важная работа. – поднимает она вверх указательный палец: - важная для защиты всего человечества. Кстати – ты получил от него пропуск?

- Пропуск? – какой еще пропуск?

- Ай, неважно. Вот! – она протягивает мне пластиковую папку с документами: - прочти внимательно, Синдзи.

- Хорошо. – я открываю папку и погружаюсь в чтение. «Добро пожаловать в NERV!» - гласит надпись на заглавной странице. Таак… секретный институт, подчиняется непосредственно комитету ООН, интернациональные вооруженные силы, «Первый Удар», противодействие «Ангелам». Каким еще «Ангелам»? Перелистываю страницу. Ага, «Ангелы» — это та здоровенная штуковина, которую я про себя обозначил как псевдо-Губителя. Вот значит как. Не оставляет меня борьба с Губителями, что в прошлой жизни что в этой. Наверное, это судьба. А может – второй шанс. Сделать все как надо на этот раз. Но как? У меня и сил тут нет, все что есть – это худощавое мальчишеское тело, в прошлой жизни даже до того, как я получила способности – я была выше и сильнее чем… это. Приступ паники охватывает меня, и я стискиваю зубы. Дыши, думаю я, дыши. Ничего еще не пропало, у меня есть я. Может у меня нет силы Королевы-Администратора теперь, но моя воля, мои знания, мое упорство – все осталось со мной. Это лучше, чем ничего. Черт, это лучше, чем если бы у меня были способности, но не было моей личности. И потом – разве я не умерла уже один раз? Хотя нет, о чем я говорю… Тейлор Хеберт в первый раз умерла еще в тот раз, когда спроектированная Панацеей хитрая биологическая реакция убила ее через прикосновение к Виктории Даллон. Во второй – после столкновения с Симург. В третий – прекратила существовать, став Сущностью. И тем не менее я все еще здесь. Я выдыхаю, чувствуя веселую злость. Поживем. Оскаливаюсь. Поиграем, думаю я, новая жизнь, новые правила… новые люди рядом. Жалко, что нет Лизы… или она все еще прячется где-то в глубинах моей души? Или ждет меня в Деревне Вечного Праздника?

- Вижу у тебя не очень хорошие отношения с отцом. – раздается голос рядом и я отстраняюсь от своих мыслей. Поворачиваю голову.

- Впрочем, как и у меня. В этом мы похожи. – говорит Мисато.

Я вспоминаю Дэнни, его глаза, его улыбку, то как он испек мне и Лизе оладьи с утра «не привыкайте, юные леди!». То, как он шутил вместе с ней, то как он воспринял новость о том, что я – Мясник Пятнадцать – «я беспокоился за тебя, дочка». Вспоминаю как он взял свой старый «Ремингтон», набросил пончо и вышел на крыльцо встречать Лизу поздно вечером «округа у нас неспокойная». Вспоминаю веселые морщинки в уголках его глаз, когда он увидел как я и Лиза спускаемся вместе по лестнице вниз «папа, Лиза вчера не успела уехать домой». Вспоминаю как он открыл старый фотоальбом и сказал, что я – семнадцатая в роду Хебертов и ничто это не изменит. Heart over mind, yes I'm, My father's girl, I live my life, just like, My father's done… как я пела эту песню, положив голову ему на плечо. Сердце превыше разума, да я – дочь своего отца…

- У меня отличные отношения со своим отцом. – твердо говорю я и Мисато рядом – закашливается, как будто чем-то поперхнулась.

Мисато молчит. Секунду, две — я считаю удары сердца, как метроном в пустоте. Платформа дрожит под колёсами, лифт опускается глубже, гул механизмов усиливается. Красные лампы мигают на стенах, отбрасывая тени на её лицо. Она смотрит вперёд, в темноту, пальцы на руле постукивают — нервно? Нет, скорее… отвлечённо. Как будто считает что-то в уме. Потом усмехается — коротко, без юмора — и включает радио. Статический шум, потом голос диктора: “Sachiel neutralized. Collateral damage: sectors 4-7. Civilian casualties: minimal. NERV advises—” Щёлк. Выключает.

— Ну и денёк, — говорит она, слишком бодро, как будто мы не только что кувыркались в машине от N-2 бомбы. — Первый Ангел явился. Sachiel, кодовое имя. Но мы справились. Справимся. Должны справится. Как ты думаешь? - она оборачивается ко мне.

- Конечно справитесь. – отвечаю я, изучая уходящий назад и вверх потолок: - ведь теперь с вами я.

Мисато фыркает — смех вырывается настоящий, от души. — Ха! Окей, пацан, ты меня удивляешь. Чувство юмора есть — это плюс. Понадобится, когда встретишь отца. Он… ну, скажем так, не комик года. — Она качает головой, взгляд снова на темноту впереди. — Гэндо Икари. Командир NERV. Спаситель человечества. И, кстати, твой папочка. Готов к семейной встрече? Обниматься не обязательно, он не любит телесный контакт. Вообще контакт. С людьми.

В её голосе — сарказм, но не злой. Усталый. “Она его не любит? Или не понимает?” Я пожимаю плечами. Ничего не отвечаю. Такие вот монологи – не нуждаются в ответе.

- А ты странный. – она обвиняюще тычет в меня пальцем: - но мне это даже нравится. Впрочем, мне так и говорили, что ты странный. Правда я немного другого ожидала…

- Я тоже. – отвечаю я. Просто чтобы что-то ответить. А еще – чтобы ответить в стиле Лизы. Загадочно, остроумно и показать себя «самой умной в классе». Получилось не очень, но ведь у меня нет категории Умник 10 в голове.

Мисато озадаченно молчит. Потом поворачивается ко мне.

- Ты про фотку, да? – спрашивает она: - я там слишком легкомысленно выгляжу, да? Слишком низко наклонилась и все видно? А ну отдай!

- Какую еще фотку?! – не понимаю я.

- Фотку отдай, извращенец малолетний! – Мисато решительно лезет ко мне в карманы, я сопротивляюсь, но она без стеснения дает почувствовать ее физическое превосходство и легко выворачивает мне карманы. Торжествующе поднимает вверх прямоугольник фотографии, сделанной "Поляроидом".

- Ага! – торжествующе провозглашает она: - как я и думала! В нагрудном кармане таскал! Небось по вечерам на нее глядел перед сном! Непристойности воображал?!

Я вглядываюсь в фото. Ничего крамольного, на фото Мисато в коротких джинсовых шортиках и желтой маечке, она нагнулась к фотографу и показывает двумя пальцами знак «Виктория». На фото – отпечаток губ в помаде и надпись «Я приеду за тобой, так что жди», с другой стороны – стрелка, указывающая в разрез майки, прямо на грудь и надпись «Зацени!».

Поднимаю бровь. Оценивающе смотрю на Мисато.

- Чего тебе? – пыхтит она, пряча фотографию.

- Интересная фотография. – говорю я: - а заценить и правда есть чего. Красивая грудь. Видно, не все, но красивая. – едва не добавляю «у меня была красивее», но вовремя затыкаюсь.

- Точно непристойности воображал! – прищуривается она.

- Еще как. – соглашаюсь с ней я: - а еще такие фотки есть? Желательно в бикини. Ой, что я несу, желательно без бикини. Вот, инжировым листом можешь прикрыться, с эмблемы вашего NERV.

- Так ты знал! – тычет она пальцем в меня: - знал, что это за лист! А чего голову мне морочил?!

- В листьях не разбираюсь. – отрицаю все я: - но как ты сказала, что инжирный – вспомнил. Символ грехопадения же. Им Адам и Ева прикрывались после изгнания из рая и обретения стыда. Как по мне так глупости. Если у тебя есть такое богатство – зачем скрывать? – тут я опять едва не говорю что-то вроде «вот мои сиськи все, у кого есть интернет видели, благодаря этой несносной Лизе», но опять-таки вовремя прикусываю язык.

- Да ты наглец! – Мисато восхищенно смотрит на меня и немного – отодвигается, насколько это вообще возможно находясь в сиденье-ковше спорткара: - пожалуй я понимаю за что тебя в деревню сослали.

- За правду. – говорю я: - потому что я слишком прямой. Людям всю правду в лицо говорю, не скрываясь. Вижу у кого красивая фигура – так и говорю. Ты вон попросила меня заценить твои достоинства… - я замолкаю, глядя как над нами проплывает очередная лампа аварийного освещения.

- И что? – не вытерпев задает вопрос Мисато: - ты чего замолчал, Икари, сын Гендо? – она усмехается: - Я не поняла, так чего там с … моим декольте? Не то, чтобы я в твоей оценке нуждалась…

- А я не знаю. – отвечаю я пожав плечами: - я ж и не видел ничего толком. Покажешь – заценю. Напишу развернутый отчет на три страницы… или нет. Даже на пять. С графиками и иллюстрациями.

- Ну ты наглец… - она выпрямляется, хлопает по рулю. — ладно, выдумщик. Хватит. Приготовься к посадке. Ещё сто метров до… ну, увидишь сам. GeoFront. Наш маленький секретик. Не в каждом путеводителе найдёшь.





Лифт замедляется — плавно, но ощутимо, давление в ушах хлопает, как пробка из бутылки. Гул механизмов затихает, сменяясь… чем-то другим. Не тишиной. Эхом. Далёким, низким, как дыхание спящего исполина.

Платформа дёргается — толчок, финальный. Останавливаемся. Двери впереди — массивные, стальные — начинают раздвигаться с грохотом, медленно, театрально. Свет просачивается сквозь щель, заливает кабину — голубой, мягкий, нереальный. Мисато заводит мотор.

— Держись, дорогуша, — говорит она, и в голосе — гордость, смешанная с чем-то вроде страха. — Добро пожаловать в бездну.

Двери распахиваются. Я вижу.

Открытие Бездны

Подземный купол — нет, небо — простирается надо мной, километра на два вверх, окрашенное в небесно-голубой, с облаками, которые плывут, медленно, как настоящие. Искусственные? Должно быть, но выглядят… живыми. Свет рассеянный, мягкий, как перед рассветом, исходит откуда-то сверху — прожекторы? Или что-то ещё? Мозг пытается вместить масштаб, но срывается, как алгоритм без данных.

Внизу, под нами — город. Настоящий, подземный, раскинувшийся по равнине на километры. Небоскрёбы — меньше, чем наверху, футуристические, с зеркальными фасадами, отражающими искусственное небо. Дороги петляют между ними, поезда скользят по монорельсам, бесшумно, как призраки. Парки — зелёные, с деревьями, настоящими, я вижу листву, колышущуюся от ветра (искусственного? Откуда ветер под землёй?). Люди — крошечные точки в белых халатах — снуют между зданиями, как муравьи в улье.

“Броктон-Бэй. После Золотого Утра. Город-На-Холме, который я построила за ночь. Выглядит почти так же.”

— Впечатляет, да? — Мисато говорит, медленно съезжая с платформы на дорогу — гладкую, асфальтированную, как на поверхности. — Геофронт. Глубина: пятьсот метров от поверхности. Построен за три года после Второго Удара. Ну, если честно — найден. Мы только достроили. — Она показывает на купол. — Это не наша технология. Кто-то оставил это здесь. Давно. До людей, может. А может еще раньше.

- Есть многое на свете, брат Горацио… - говорю я, глядя на раскинувшуюся передо мной красоту: - чего я пока здесь не понимаю… пока.





Глава 3: Клетка





Нам пришлось ехать внутри геофронта, причем ехать довольно долго. Я наконец поняла почему лифты и транспортные линии с поверхности приспособлены для автомобилей – пешком тут передвигаться было бы затруднительно, это не просто подземный город, это целая провинция! С дорогами, с текущими реками и озерами, с сельскохозяйственными, мать его, угодьями!

Мысленно я позавидовала местным, вот если бы у нас в Броктон Бей был бы такой геофронт. Потом вспомнила на что были способны Губители и отбросила эту мысль в сторону, Бегемот оставил бы от геофронта Токио-3 дымящуюся воронку в земле, медленно наполняющуюся водой. Левиафан сразу же затопил бы все тут, превратив в новую Атлантиду, а что сделала бы Симург я и думать не хочу.

Все же местным повезло с их Губителями, или как они тут их называют – Ангелами. Одна N-2 бомба, судя по всему, не такая уж и мощная – и Ангел больше не существует. Или нет? Перехват по радио гласил что «нейтрализован», это непохоже на уверенное «уничтожен».





Машина Мисато останавливается у подножия пирамиды, чем-то напоминающей сооружения в Гизе. Она говорит, что это здание штаб-квартиры NERV — монолит из бетона и стекла, острые грани отражают искусственное небо над головой. Вход — массивные автоматические двери, три метра высотой, из матового стекла с красной эмблемой NERV, которая тут повсюду, не удивлюсь если обнаружу красные инжирные листы на нижнем белье сотрудников, не говоря о кружках, футболках и прочем. При мысли что на трусиках Мисато красуется выдержка из «песни Пиппы» мне становится смешно. И впрямь «Бог на небесах, покой на земле».

По бокам бронированной двери турели безопасности с торчащими стволами пулеметов. Отмечаю, что калибр маловат для хорошей стационарной защиты, то ли семь шестьдесят два, то ли пять пятьдесят шесть. Явно не пятидесятый, явно не крупнокалиберные «Браунинги». Камеры на над входом тут же поворачиваются в нашу сторону.

Мисато направляет машину на стоянку, выключает зажигание, кивает мне, выходит первой, поправляет свое не то платье, не то тунику, машет охраннику у входа — мужчина в чёрной форме NERV кивает ей в ответ. Несмотря на дружеское приветствие на входе приходится прикладывать пластиковый прямоугольник пропуска, который оказывается все это время был у меня в сумке. Да, у меня оказывается была сумка! Как я ее не потеряла… не потерял.

После того как пластиковый прямоугольник прижат к считывающему устройству - двери послушно раздвигаются перед нами. Тихие шипение, холодный, кондиционированный воздух вырывается наружу, заставляя волосы Мисато взметнутся в сторону.

- Вот мы и внутри. – она сопровождает свои действия словами: - это и есть штаб-квартира NERV, самое защищенное место на земле. Ключ к восстановлению мира и крепость человечества. Здесь мы спасаем всех людей планеты.

- Угу. – говорю я, настроение у меня весьма скептическое. Сколько я видела таких спасителей человечества - и не пересчитать. Всякий мегаломаньяк или городской сумасшедший считает себя спасителем человечества. СКП, Триумвират, Котел, черт, даже Падшие и Зубы – все считали, что несут благо. Только Бойня Девять и Джек Остряк признавались в том, что им нравится развлекаться, причиняя людям боль и за их действиями не стоит никакой высокой цели. По крайней мере в этом они были честны.

А уж сколько щепок летит в сторону во время «спасения» - и не сосчитать. Все ради высокой цели. И этот мир – он не похож на наш, я уже поняла, что тут нет Губителей и Зиона, нет способностей и супергероев, эти странные вертолеты в воздухе – были не совсем вертолетами, я не заметила винтов, там направляемые реактивные двигатели… не знаю, как их назвать, но в моем мире такого не было. Многое могло отличаться от моего мира… но люди не изменились. Я хотела бы верить в то, что они изменились, но это вряд ли. Очень и очень вряд ли.

Ведь люди – трусливы, ленивы и коварны, они ненадежны и на них нельзя положиться. Потому-то я так скептически отношусь к высокой миссии секретного института NERV, да я собственную шляпу готова съесть с кетчупом, если в недрах этой организации в их совершенно секретных архивах нет скелетов величиной с того же Ангела. Люди не меняются и если есть секретная организация, то обязательно найдется своя Ребекка Коста-Браун, свой директор Тагг и своя Эмили Пиггот. Свой Томас Кальвер. Миры могут меняться, но люди останутся прежними.

- А это наша транспортная система! – торжественный голос Мисато привлекает мое внимание, и я оглядываюсь. Все-таки пространства внутри помещений меня подавляют, сразу чувствуешь себя букашкой, столько воздуха и света. Теперь-то я понимаю, что этот оверкилл в ресурсах не построен людьми, им просто досталось вот такие просторные хоромы. Здесь жили гиганты?

Мисато машет рукой, показывая мне на три металлические ленты, подобия эскалатором, только без ступеней. Ленты постоянно движутся, одна быстрее другой, а третья совсем быстро. Движение лент создает непрерывный низкий гул, ленты уходят в стену, упираются в бронированные ворота. Транспортная система. На мой взгляд – трата времени и ресурсов, проложили бы дорожки и выдали людям скутеры или роликовые коньки, но кто я такая чтобы лезть в чужой монастырь со своим уставом?

- Очень удобно! – повышает голос Мисато: - шагай! – она берет меня за руку и тащит за собой. Мы ступаем на металлическую ленту, на ней нанесены резиновые полосы для сцепления с обувью. Лента несет нас к стене с воротами, я вопросительно поднимаю брови, но ворота с легким шипением открываются перед нами. Поток воздуха из ворот – ударяет в лицо.

- Из-за этого ветра совершенно невозможно носить тут юбки. – жалуется Мисато. Я бросаю взгляд на ее платье, ну да, нет там широкой юбки, она обтягивает ее фигуру, развиваться в потоках воздуха нечему. Хотя Мэрилин Монро такие потоки может и понравились бы…

Мисато смотрит на свой планшет и хмурится. Мы едем дальше. Я оглядываюсь по сторонам. Думаю о том, что никаких поручней или ограждений по бокам ленты нет, хорошо, что она широкая, метра три в ширину, а иначе пришлось бы напрягаться, потому что внизу – темная бездна, где периодически что-то сверкает. Сварка? Строительство?

- Я же помню этот поворот. – говорит Мисато спустя двадцать минут наших блужданий по внутренностям штаб-квартиры. Мне есть чем заняться, я наблюдаю и раскладываю информацию по полочкам у себя в голове. Указатели, надписи, особенности архитектуры, случайные слова, которые я улавливаю из разговоров людей, изредка встречающихся на пути. Их взгляды, которыми они одаривают мою сопровождающую… судя по всему Мисато не выиграть конкурс популярности внутри этой секретной организации. Еще, судя по всему, она тут начальник. Может не самый главный, наверняка не самый главный, но встреченные нами по пути люди все как один – невольно подтягивались при виде нас и замолкали… а говорить начинали только удалившись на почтительное расстояние. Хм. Начальство никто не любит. Или были иные причины для всех этих взглядов на Мисато и шепотков за спиной?

Сама девушка не обращала на это никакого внимания, то ли и правда не замечала, то ли привыкла.

- Не понимаю. Я была уверена, что мы идем правильно… - бормочет моя сопровождающая и подносит к глазам свой планшет: - ну вот же поворот. Или мы его пропустили? И все-таки… куда делась Рицуко? Извини, - она поворачивается ко мне: - я тут еще не очень ориентируюсь. А, ладно, сейчас разберемся!

- Мы ходим кругами. – говорю я, глядя на надпись, что проплывает над транспортной лентой: - отсек F-75.

- Что?

- Мы здесь уже были. – говорю я, провожая надпись взглядом: - десять минут назад. У тебя сложности с ориентацией в пространстве? Дай мне карту.

- А… ну… - Мисато смущенно чешет в затылке: - да не переживай! Сейчас мы все найдем… эти системы созданы чтобы люди ими пользовались, вот!

- Как скажешь. – я пожимаю плечами. Не хватало еще с ней драться за эту карту, хочет кругами кататься – пусть катается. Я никуда не тороплюсь, у меня экзистенциальный кризис, я не понимаю, что я тут делаю, где это самое «что» находится и как мне с этим всем жить. И нужно ли вообще. Я уже жила, уже спасла мир один раз и у меня есть нехилые такие подозрения что все это вокруг меня – лишь симуляция мира, рассчитываемая Сущностью среди миллиардов и миллиардов других. С этой точки зрения понятно почему у меня нет никаких способностей, понятно, что тут происходит и остается только вопрос – зачем мне участвовать во всем этом увлекательном свинстве.

Нет, общая аллегория на ситуацию ясна – мир на грани гибели, Губители-Ангелы, а что если рассчитаем все вот так и посмотрим куда все придет. С точки зрения наблюдателя и расчетчика реальности. А вот с моей точки зрения – зачем мне в этом участвовать? Не проще ли сейчас подойти к краю транспортной ленты и выпрыгнуть вниз? Если мои расчеты верны, то я открою глаза в Деревне Вечного Праздника и Лиза подаст мне чашу с теплым вином и конечно подковырнет из разряда «потерпеть не могла?».

Но – зачем? Зачем терпеть? Я в этом мире новенькая, привязаться ни к кому не успела, даже эта симпатичная Мисато для меня пока всего лишь случайная попутчица…

Стоп, думаю я, а что, если этот мир – вовсе не работа для меня, «Тейлор, спаси мир… опять». Не работа и не преисподняя, а… награда? Песочница в награду за спасение Земли Бет, например? Могла ли Лиза такое организовать? Вернее – Я-Тейлор-Лиза? Конечно могла. Что же… рано делать выводы, спрыгнуть головой вниз с транспортной ленты я всегда успею, место в Деревне Вечного Праздника мне гарантировано, так что есть смысл хотя бы осмотреться. Хотя бы из любопытства. Как говорила Лиза «когда ты становишься настолько могущественным, то все твои потребности могут быть удовлетворены. Кроме одной. Потребности в развлечении. Если мы предполагаем наличие Бога, то все что происходит вокруг – его игра».

- Клянусь, мы только что здесь были! – бормочет Мисато, переворачивая многострадальный планшет вверх ногами: - мы же отсюда вышли! А потом… вот сюда… и сюда… ааааа! – она нетерпеливо взъерошила свои волосы: - мне нужна Рицуко! За мной! – она решительно спрыгивает с транспортной линии на обочину в безопасную зону, я следую за ней. Ладно, думаю я, дадим этому миру шанс. И если честно, умирать не хочется. Умом я могу понимать, что живу в симуляции, но умирать не хочется все равно. Из упрямства?

- Ай, ладно! – говорит Мисато и нажимает красную кнопку у находящегося на стене устройства с динамиком. Немного похоже на то, как диспетчера вызывают. Ну или если кто в парке заблудился.

Мисато что-то бормочет в динамик, потом снова чешет затылок и бросает на меня пару быстрых взглядов. Выпрямляется, довольна собой.

- Ну все, - говорит она: - теперь только подождать. Рицуко нас мигом выведет. Она каждый закоулочек тут знает, одно слово – ученая! Кстати, она тоже симпатичная! – девушка подмигивает мне: - тебе понравится!

- Это просто замечательно. – сухо отвечаю я. Ноги начинают болеть, это тело явно не привыкло к таким физическим нагрузкам, вдобавок совсем недавно я тут прыгала, падала и кувыркалась в машине, адреналиновый откат. Слабость, тремор в руках и снижение уровня глюкозы в крови. Сейчас бы поесть чего-нибудь сладенького. Открываю свою сумку и роюсь в ней, может предыдущий владелец тела оставил конфетку или леденец?

- Чего ищешь? – спрашивает меня Мисато, заинтересовавшись моей возней с портфелем.

- Сладости. – отвечаю я честно: - впрочем можно и просто бутерброд. У тебя есть чего-нибудь пожевать?

- А? Да! Вот… - она копается уже в своей сумочке и протягивает мне коробочку леденцов: - я всегда с собой ношу! Еще жевательная резинка есть и …

- Как замечательно. – повторяю я, глядя на коробочку. На коробочке большими синими иероглифами написано, что «Никотиновые леденцы уберут вашу зависимость от сигарет!», а еще «Ноль калорий! Без сахара!».

- Хозяюшка ты, наверное, отменная. – говорю я, взяв коробочку и открывая ее. Без сахара – значит и толку от них не будет, уровень глюкозы они мне точно не поднимут, но никотин может подстегнуть нервную систему. А может и нет. Съесть парочку на всякий случай или да ну его?

- А жевательная резинка у тебя тоже без сахара? – уточняю я на всякий случай.

- Конечно. – моргает Мисато: - сахар вреден для организма. Чем меньше сахара ты потребляешь… о! А вот и лифт наш пришел! – она бросается вперед. Двери открываются и из лифта выходит довольно-таки симпатичная блондинка с короткой прической и в белом, лабораторном халате. Но не это приковывает мое внимание. Ее лабораторный халат не застегнут спереди, распахнут, она носит его на манер плаща или пальто, а под ним у нее почему-то мокрый купальник синего цвета!

Эээ… привет, Рицуко! – с преувеличенной бодростью здоровается Мисато. Блондинка молча делает шаг вперед, толкая Мисато своей грудью. Да, вот так – словно бульдозер, уверенная в своем праве и нимало не сомневающаяся. Моя сопровождающая, перед которой всю дорогу вытягивались в струнку и оглядывались через плечо – позволяет оттолкнуть себя назад и в сторону.

- Что за трата времени и ресурсов, капитан Кацураги? – говорит блондинка, строги глядя на Мисато: - у нас каждый человек и каждая минута на счету!

-Извини, Рицуко! – Мисато склоняется, выставляя одну руку ребром ладони перед собой: - извини!

Блондинка вздыхает и опускает плечи. Бросает на меня быстрый взгляд.

- Тот самый мальчик? – ее голос нейтрален, однако я почему-то чувствую пренебрежение. Наверное, потому что она говорит обо мне в третьем лице, а я же – вот тут стою.

- Да. – отвечает ей Мисато, точно так же не обращая внимания ни на меня, ни на мое мнение: - в докладе Мардука сказано, что он и есть Третье Дитя.

- О. – Блондинка наконец снисходит до того, чтобы обратить на меня свой взгляд: - рада познакомиться.

- Взаимно. – отвечаю я, таким же нейтральным тоном. Звучит это не очень, я помню наставления Марико-сан, тут если ты младший, то должен первым представиться и вообще вести себя как подчиненный перед начальством даже если у вас разница в возрасте небольшая. У японцев нет понятия «равный», всегда есть оттенки «старший-младший», «начальник-подчиненны», «сенсей-кохай». Но она тоже не представилась, просто сказала «рада» и все. Кроме того, меня немного бесит что обо мне тут в третьем лице разговаривают. И кто такой Мардук и что за доклады он про меня пишет?

- Он похож на своего отца. – говорит Мисато: - в смысле – не очень-то и общителен. Я молчу. В самом деле может я не душа компании, но я только что очнулась в новом мире с незнакомыми людьми… и потом, я до сих пор еще не до конца все переварила и смирилась. У меня шок. Наверное. Вот вас взять и выкинуть в мой мир, да еще в тело какой-нибудь Эммы Барнс, попавшейся на пути Лунга – я бы на вашу коммуникабельность посмотрела!

- Внимание! Всему персоналу занять боевые посты! Приготовиться к столкновению на поверхности! – звучит громкий голос откуда-то сверху: - Внимание!

- Вы слышали? – говорит Мисато, бросая обеспокоенный взгляд наверх.

- Это серьезно. – Рицуко наматывает светлый локон на указательный палец.

- Между прочим… что там с Евой-01? – спрашивает моя сопровождающая. Спрашивает как будто между прочим, но я улавливаю что она напрягается.

- Установили снаряжение категории «Б». Идет охлаждение.

- Она наконец заработала?

- Вероятность ничтожно мала.

— Значит не заработает.

- Ничтожна мала – не равно нулю.

- Все равно что ноль. – возражает Мисато. Мы спускаемся на лифте вниз. К моему удивлению, та самая тьма внизу оказывается водой. Или не водой – странный оттенок, не то красноватый, не то желтый… маслянистая жидкость накатывает волнами на самый настоящий пирс. Еще раз кручу головой, поражаясь чудесам этого мира и убеждаясь, что совершенно верно не выпрыгнула с транспортной ленты. Оказалась бы в этом вот непонятном, маслянисто-желто-красном, а не разбилась бы.

Мы садимся на самую настоящую резиновую лодку, чем-то похожую на обычный «Зодиак», я плавала на таких во время одной из операций в Африке. Навесной мотор ревет, лодка разрезает маслянистую гладь, мы несемся вдаль. На горизонте я вижу массивную фигуру, выступающую из воды. Это… рука?!

- Сейчас ты познакомишься с Евой! – обещает мне Мисато, перекрикивая гул мотора и убирая за ухо растрепавшиеся на ветру волосы: — это невероятное зрелище!

Лодка подпрыгивает на волне, обрушивается вниз, поднимая тучу брызг, я невольно закрываюсь рукой. Во рту – железисто-металлический привкус крови. Откуда?





