Глава 1: Взрывная Волна





Взрыв ударил, выбивая дух, мир перевернулся и погас. Боль вспыхнула в солнечном сплетении, заставляя скрючится, прижимая колени к груди в бесплодной попытке вдохнуть. Задыхаясь, хватая ртом воздух, царапая себя руками, корчась на земле я подумала, что вот-вот мои легкие лопнут от недостатка кислорода.

Грохот не утихал. Земля тряслась подо мной, как в конвульсии, и я услышала — нет, почувствовала — вибрацию в воздухе: низкий, гулкий рёв, от которого вибрировали внутренности.

Я открыла глаза и увидела серый асфальт прямо перед собой. С трудом сумела вдохнуть и перевернуться на спину. Взглянула вверх, щурясь от пыли и вспышек. Вертолёты — три, нет, четыре — висли над руинами, как стая ос, кружащаяся вокруг гнезда. Ракеты вырывались из-под их брюх белыми хвостами, оставляя следы дыма, и врезались в… что-то. Гигантское. Тень накрыла улицу целиком, блокируя солнце — или то, что от него осталось в этом сером, задымлённом небе. Силуэт: двуногий, с маской вместо лица, руки как колонны, а на голове — этот абсурдный шлем, как у древнего воина из комиксов. Оно двигалось — нет, шаги были землетрясением, каждый удар по асфальту эхом отдавался в моей груди.

Губитель! Первая мысль была именно такой – Губитель в Броктон Бей! Следом пришла ярость, как эти твари смеют показывать свой нос в моем городе?! В городе Администрации! Инстинктивно я потянулась за нитями управления Роем, за своими легионами смертноносных насекомых, «Валькирий», под крыльями у которых были установлены ракеты с боеголовками «Zero-T», «Куноичи» и «Медичи», генномодифицированных японских шершней с нейротоксином на жале, способном пробить кевларовый бронежилет. За десятками тысяч моих тел-клонов со стрекозиными крыльями за спиной и со всеми моими умениями. Наконец – за своими способностями. Я – Королева-Администратор, я – Мясник Пятнадцатая, я – неубиваема и неуязвима, я могу телепортироваться в пределах взгляда, мои выстрелы всегда попадают в цель, я могу бить лучами боли, вызывать гноящиеся язвы, управлять кровью – собственной и чужой, могу залезать в голову к кому угодно… а те, кто убьют меня – станут мной. Я становлюсь сильнее с каждой смертью и … да, я управляю Губителями, так как Симург однажды уже убила меня!

Вдруг приходит осознание. Роя нет. Я его не чувствую. Не чувствую и своих сил – никаких. В голове нет диалога с своим внутренним Чистилищем, куда-то пропали и Первый и Пятый и даже Свара с Мурамасой, я больше не чувствую свои сотни тысяч тел и миллиардов насекомых, мне не приходят доклады от Города-На-Холме, как называют Нью-Броктон, что я выстроила за ночь на месте разрушенного.

Я вспоминаю, что Золотое Утро – было. Сглатываю. Все уже прошло, понимаю я, все закончилось. Меня больше нет, я объединилась с Сущностью чтобы спасти человечество, спасти мир, объединилась чтобы вместе с ней рассчитать новые реальности, в которых Сущность смогла бы найти ответ на свой вечный вопрос без того, чтобы провести Жатву на нашей планете.

И самое главное – я больше не слышу Лизу в своей голове.

Это выбивает меня из реальности. Некоторое время я просто лежу, глядя вверх и ничего не видя. Я – умерла? И мне все это снится? Или … наоборот – все что казалось мне реальностью просто было сном, а сейчас я проснулась вот здесь? И кстати - где это здесь?

Я села, и огляделась, быстро подмечая места для засады и атаки — привычка, въевшаяся в мозг. Улица, обычная улица. Была бы совсем обычной, если бы не вывески на … японском? Точно на японском. Вывески были мне понятны, Марико-сан, кейп со способностью обучать языкам в свое время «поставила» мне и Флешетте знание японского, чтобы мы могли вести переговоры с правительством Японии на их языке.

Разрушения свежие: трещины в бетоне, перевернутые машины, мимо меня пробежала женщина в офисном пиджаке и юбке, ее лицо было искажено страхом, она что-то прокричала мне, убегая вниз по улице.

Я перевожу взгляд наверх. Грохот, грохот, вспышки. Опознаю выстрелы из крупнокалиберных пулеметов пятидесятого калибра, вспышки и взрывы – от попаданий тяжелых кумулятивных ракет «Хеллфайер». Думаю о том, что против Губителя это бесполезно, что слону дробина. Спохватываюсь, какие Губители, о чем я? Вообще – где я?





Вертолёты палят без остановки, но это не работает. Ракеты взрываются на барьере — синем, мерцающем, как мыльный пузырь, — и осыпаются искрами. Оно даже не моргнуло. Шагнуло вперёд, и один вертолёт — ближе всех — разнесло в клочья: просто взмах рукой, и роторы отлетели, как игрушки. Обломки посыпались дождём, один кусок — пропеллер? — врезался в асфальт в десяти метрах от меня, высекая искры.

Я вскакиваю на ноги, адреналин ударяет в голову, нужно перемещаться, нельзя стоять на месте, может быть, меня лишили моих способностей, но я все еще жива. Значит – нужно двигаться. Для начала – прочь от эпицентра событий, если у меня нет способностей, то ввязываться в бой с Губителем – это совершенно идиотская и самоубийственная затея.

Вдали ревут сирены, заходясь раненным зверем. Откуда-то издалека ведет огонь артиллерия и учитывая мою близость к этому псевдо-Губителю это еще один аргумент уносить свои ноги как можно дальше отсюда. Разворачиваюсь и … ноги подкашиваются, я оседаю на асфальт, сил нет вовсе, колени дрожат, во рту металлический привкус, в ушах – тонкий, высокий звон. Рычу от бессилия, поднимаю руки к глазам… что же со мной не так?!

На секунду замираю, осознавая. Это – не мои руки. Я помню свои руки, они были идеальными, как и все мое тело – конструкт, выстроенный силой Панацеи. Эти же… я их не узнавала. Поспешно опускаю взгляд, ощупываю себя… да, так и есть. Худое, мальчишеское тело.

Сглатываю. Что происходит?

Руки — тонкие, бледные, с пальцами, которые кажутся слишком длинными для такой худобы, как у недокормленного подростка. Ногти обгрызены, кожа в мелких царапинах от падения. Я провожу ладонью по груди — плоская. Мальчишеская. Школьная форма — брюки, заправленная рубашка, — липнет к потной коже, и я чувствую, как мышцы дрожат не от силы, а от слабости. Чужое. Всё чужое. Как будто меня запихнули в костюм, который жмёт везде, кроме плеч — слишком узких, слишком… подростковых.

“Анализ: тело — не боевое. Возраст — лет 14-15, по ощущениям в суставах. Пол — мужской. Уязвимости: нет мышечной массы, координация хреновая. Силы: ноль. Рой: отсутствует.” Мысли крутятся, как алгоритм в вакууме, пытаясь зацепиться за что-то знакомое. Но ничего. Ни имён, ни контекста. Только эхо Золотого Утра — финальный расчёт, слияние с Сущностью, миллиарды вероятностей, сходящихся в точку. А потом — тьма. И это. “Симуляция? Ещё одна? Или… после?” Рычание вырывается само — низкое, срывающееся на ноте, которая не моя. Вокруг хаос: крики, топот ног, далёкий гул артиллерии. Гигант — угроза номер один — шагает ближе, земля дёргается, как в конвульсии. Нужно двигаться если я хочу жить. Хочу ли я?

Упавший рядом обломок вывески разбивается, и острая боль вспыхивает в моей щеке. Поднимаю руку, машинально трогаю теплое и мокрое. Смотрю на пальцы. Кровь. Рывком встаю на ноги. Я могу подумать потом, сейчас главное – выжить. Я умею выживать, черт возьми, я так делала сотни, тысячи раз, я знаю как.

Ещё один рывок — и я на ногах, шатаясь, как новорождённый жеребёнок. Разворачиваюсь, чтобы рвануть в ближайший переулок — укрытие, эвакуация, оценка, но в этот самый момент гигантский псевдо-Губитель протягивает руку и пронзает лучом ближайший вертолет! Тот падает наземь, тварь наступает на него, и взрывная волна отбрасывает меня в сторону! Закрываю голову руками, группируясь во время падения, закрывая глаза…

Визг шин режет воздух, перекрывая даже грохот шагов твари. Я открываю глаза, осматриваясь. Ярко-синий спорткар — низкий, обтекаемый, с мигающими фарами — вылетает из-за угла, двигаясь зигзагом, чтобы не врезаться в перевернутую машину в пяти метрах от меня. Тормоза заскрипели, оставляя чёрные полосы на асфальте, и машина встала боком, совсем рядом, она хотела меня задавить?

Водительская дверь поднимается, и из неё показывается девушка - тёмные волосы в беспорядке, на ней черное … платье? туника? Лицо перепачканное чем-то темным. «Симпатичная», думаю я и тут же отбрасываю эти мысли, не до цветов сейчас. Видно же, что она по мою душу или по душу того паренька, в чьей голове я сейчас нахожусь. При этой мысли мне вдруг становится веселее, потому что кого бы она не искала – уже не найдет. Внутри меня нет и отголоска личности этого паренька.

Тем временем девушка в фиолетовой куртке подмигивает мне и повышает голос, перекрикивая канонаду и грохот боя вдалеке.

— Извини. – говорит она так, словно мы сейчас в светской гостиной ведем неторопливые разговоры о погоде: - давно ждешь?

Я встаю, отряхиваю одежду, глядя на эту девушку. Спокойная, даже слишком, если учитывать обстоятельства. Мы совсем рядом с гигантской тварью, с псевдо-Губителем что само по себе уже должно вызывать страх в сердце любой девушки. Однако меня сейчас больше пугает даже не сама огромная тварь, она не обращает на нас внимания. Меня больше пугает мысль оказаться под перекрестным огнем, местные не жалеют ракет и снарядов на это чудо-юдо, и если ему на снаряды как-то все равно, то…

Выводы? Скорее всего эта девушка кейп, и скорей всего – Брут, то есть обладает частичной неуязвимостью, а значит может не боятся попадания стадвадцатимиллиметрового снаряда себе в грудь. С другой стороны, разве ей машину не жалко? Хорошая машина, дорогая, видно же… но что я о ней знаю? Может ей машины как расходники, вышла, дверью хлопнула и ключи в канаву выкинула. Лиза в конце концов могла так делать… да и я тоже.

- Да нет. – нарочито спокойно говорю я, отчаянно блефуя: - совсем недолго.

- Ну так садись, чего встал! – повышает голос девушка: - хочешь, чтобы нас раздавили тут?!

- Садится? – быстрым взглядом оцениваю ситуацию. Девица явно меня знает… то есть знает предыдущего хозяина тела, настроена она вроде бы не враждебно, у нее есть транспорт, а мне сейчас нужно убраться от эпицентра событий как можно дальше. Эрго – наши цели совпадают. А убить ее я всегда успею. С другой стороны – она симпатичная…

- Чего встал как истукан?!

- Хорошо. – я обхожу машину и неторопливо открываю дверь. Сажусь на пассажирское сиденье и ищу ремень безопасности.

Грохот!

Рядом падает обломок здания, задетый рукой гигантской твари!

Девушка вдавливает педаль газа в пол и меня прижимает к спинке сиденья, да так, что темнеет в глазах! «Слабое тело» - мелькает в голове мысль – «жаль нет Панацеи чтобы исправить».

Машина несется по улочкам города, и я успеваю удивиться пустоте и открытым дорогам, нигде на обочинах не стоят автомобили, никаких пробок. Если в Броктон Бей или в Нью-Йорке тревогу объявить, включить сирены Губителей – так там такие пробки будут что легче пешком добежать чем на машине ехать. Да чего там – такое уже было, до сих пор помню, как мы с Лизой ехали на мотоцикле, потому что на машине никак и все равно пришлось его бросить за квартал до штаб-квартиры СКП. А тут – гони вовсю, ни одной машины. Вымерли они все что ли? Вспоминаю женщину с безумными глазами и качаю головой. Нет, жители в городе есть, только вот они машины на улицах не бросают.

Украдкой изучаю девушку, что сидит за рулем. Действительно симпатичная, прямой, чуть курносый носик, подведенные глаза, довольно большие… не чистокровная японка, явственно видна примесь европейской крови. Щека, испачканная чем-то темным, видимо машинное масло? Утерлась рукой, вон на предплечье полоса…

- Что, нравлюсь? – улыбается она, бросив на меня быстрый взгляд: - совсем как на фотке, а?

- Очень. – тут же признаюсь я: - ты симпатичная. – что за «фотка» решаю не уточнять, потому как выдавать себя прямо сейчас идея глупая. Подожду немного… хотя мне Лиза не раз говорила, что из меня не то, что двойного агента, из меня и одинарного не выйдет. А когда я пыталась себя за Панацею выдать, Вики меня раскусила в два счета и не только Вики. Плохой из меня разведчик. Или шпион.

Девушка в ответ на мое откровение только воздухом поперхнулась. Рассмеялась, бросила на меня еще один взгляд, покрутила головой.

- А ты забавнее чем я думала! – говорит она и резко давит на тормоз, останавливаясь прямо посреди дороги: - говорили, что ты сухарь и стесняшка! – она нажимает на кнопку и стекло с моей стороны опускается вниз с едва слышным жужжанием. Девушка протягивает руку, ее лицо оказывается совсем близко от моего, и я невольно задерживаю дыхание. Что это с ней? Неужели она и я… то есть хозяин этого тела…

- А, вот он! – торжествующе говорит она, извлекая тяжелый, армейский бинокль из перчаточного отделения: - Синдзи, дружище, откинься на спинку, не отсвечивай…

Я послушно откидываюсь, отметив про себя что это тело зовут «Синдзи». Интересно. Мужчина… нет скорее – мальчик. И «Синдзи».

Девушка перегибается через меня, разглядывая что-то лишь ей известное в бинокль, а я совершенно отчетливо чувствую упругость ее тела. Медовая ловушка? В каких отношениях хозяин тела и эта девушка? Они любовники? Если так-то придется разыгрывать амнезию, от интимного партнера потерю памяти не скрыть.

- Черт! – выдыхает девушка: - они решили сбросить N-2 бомбу! Ложись! – и она вдавливает меня всем телом вниз, в сиденье!

Вспышка приходит молнией — не взрыв, а рождение звезды в миниатюре. Свет бьёт сквозь стекло, как лазерный скальпель, ослепляя даже зажмуренными глазами: белый, чистый, проникающий в мозг, выжигающий тени. Звук — не грохот, а удар молота по барабанным перепонкам, низкий гул, который вибрирует в костях, в зубах, в лёгких, заставляя воздух сжиматься, как в вакууме. Давление накатывает волной: оно не толкает — оно сминает, как пресс, вдавливая тело в сиденье, выжимая воздух из груди. Я чувствую, как кожа на лице стягивается, волосы встают дыбом от статического электричества, а в ушах — хлопок, как разрыв вакуума. Мир снаружи белеет, окрашиваясь в цвета апокалипсиса: оранжевые всполохи пламени, чёрные силуэты руин, вырванные из земли деревья и машины, летящие, как конфетти в буре. Ангел в центре — тёмный силуэт в аду, его барьер мерцает, поглощая ад, но волна расходится, как цунами по асфальту: трещины бегут, земля вздувается волнами, фонари гнутся, как спички.

Машина не выдерживает — её подхватывает, как лист в урагане. Первое перевороты бьёт сбоку: кузов кренится, шины отрываются от земли, и мы летим в кувырке, как в стиральной машине. Перегрузка вжимают в кресло, в глазах темнеет, мир вертится в калейдоскопе: небо-асфальт-небо, осколки стекла сыплются, как дождь, царапая щёки. Третий кувырок — финальный, хаотичный: нас подбрасывает, как мячик, и машина встаёт на дыбы, балансируя на двух колёсах правой стороны, на самом ребре, как цирковой трюк в аду, замирает обрушивается набок.

— Фух… пронесло! Ты в порядке, Синдзи? – говорит она, откуда-то сверху. В мое окно видно только землю, машина встала на бок, на сторону пассажира.

- Все отлично. – с трудом выдыхаю я: - если ты встанешь с меня… ну или хотя бы уберешь ноги с моей груди – так и вовсе прекрасно станет.

- Ой! Извини, сейчас вылезу через верх… поможешь мне машину поставить на колеса? – вверху надо мной мелькает темная юбка и длинные ноги. А чулки она не надела, думаю я, что за агент такой… без чулок.





Глава 2: Спуск в Бездну ​





Тишина после бури — это не тишина вовсе. Это гул в ушах, как эхо далёкого роя, который вот-вот соберётся в точку. Кажется, что у меня болит буквально все тело, ноет спина, трясутся руки, ноют ноги, конечно же болит грудь – в том месте где эта девушка встала на нее своими острыми каблучками.

Пассажирская дверь над головой, трещины в стекле паутиной, через которые сочится пыль и запах горелой резины. Мир снаружи: оранжевый отблеск от грибовидного облака вдалеке, где стоял этот псевдо-Губитель. Как он там? Мертв? Если он хоть чуточку похож на Губителей из моего мира, из мира Земли-Бет, то … нет. Губителя не убить такой бомбой. Черт, да Губителя не убить никакой бомбой вообще, Губители — это манифестация силы Эйдолона, его подсознательного желания быть Героем и спасать всех «из последних сил». Интересно, в этом мире есть Эйдолон? И где я вообще? На Землю-Алеф непохоже, равно как и на все известные мне миры.

— Все безопасно! — голос девушки звучит сверху, она наклоняется в раскрытое окно сверху и протягивает мне руку: - можешь выбраться? Хватайся…

— Спасибо. – избегая протянутой руки, самостоятельно вылезаю наверх, оттолкнувшись ногой сперва от боковины кресла, затем – от рулевой колонки. Выбравшись – спрыгиваю с машины вниз. Оглядываюсь.

Мир вокруг похож на марсианский пейзаж, в небе горит ослепительно-яркий столб красного пламени, остаточный след детонации N-2 бомбы, в этом свете видны резкие черные тени от предметов, следы в песке от кувыркания нашего автомобиля и парящие далеко в небе точки боевых вертолетов странной конструкции. Где я? Что это за мир, в котором ходят новые Губители? Обречена ли я в каждом из миров встречать их? Почему я не могла открыть глаза прямо в Деревне Вечного Праздника, рядом с Лизой, там где теплый вечерний воздух, звонкий девичий смех и музыка, там где танцы до упаду и никто не уходит обиженным…

— Ладно, нам нужно перевернуть мою ласточку. – раздается голос совсем рядом: - Синдзи! Слышишь? Хьюстон вызывает Синдзи, прием!

- Конечно. – киваю я, возвращаясь в реальность. Действительно, машина сама себя на колеса не поставит, а девушка на вид не такая уж сильная, хотя она вроде бы Брут?

— Раз! — она упирается руками в кузов, мышцы на ногах напрягаются видно, что тренированная девушка: — Два! — Я вдавливаюсь плечом, металл поддаётся с протестующим скрипом. — Три! — Толкаем. Машина кренится, центр тяжести сдвигается, и она переваливается через ребро. Машина падает на колёса, подпрыгивает раз, амортизаторы скрипят, что-то отваливается, но – стоит и то хлеб.

Думаю о том, что если бы у меня были мои способности, то я бы сейчас вызвала Тик-Тока и вмиг починила бы эту колымагу, да еще бы сделала так чтобы она летала, плавала и стреляла из крупнокалиберного пулемета… хотя если бы у меня были мои способности я бы уже этого Губителя в землю по шею вбила. Эх, мечты, мечты… чего там способности, у меня даже тела нормального нет. Смотрю вниз с печалью... тело мне досталось неказистое.

- Садись! – машет мне рукой девушка: - сейчас я отвезу тебя в NERV, центр сопротивления человечества! Хочешь узнать, чем твой отец занимается?

- Конечно. – вру я. Искренне надеюсь, что мне удается изобразить интерес, хотя на самом деле меня сейчас больше интересует кто я такой и что тут делаю. Как в том анекдоте – «к черту подробности! На каком континенте!». Пожалуй, у меня даже круче, к черту подробности, на какой я Земле? В каком мире?

- Ладно. – говорит девушка и протягивает мне свою руку: - давай знакомиться как следует. Ты – Икари Синдзи, сын командующего, я знаю. А я – капитан Кацураги. Хотя ты можешь обращаться ко мне по имени – Мисато.

- Очень приятно, Мисато. – я пожимаю ей руку и вижу, как у нее дергается бровь. Черт, я опять не то сделала? То есть – сделал, нужно привыкать о себе в мужском роде думать. И да, я вспомнила… вспомнил – в Японии называть друг друга по имени, а не по фамилии – это что-то сродни интимному «дорогой» или «дорогая». Получается, что она вроде как подколоть меня хотела с этим «называй меня Мисато», а я не поняла… то есть не понял. И назвал ее «дорогуша».

Назад отыгрывать поздно, да и все равно я себя сдам в конце концов, так что придется разыгрывать карту с амнезией. И ведь я ни капельки не совру, у меня действительно амнезия, ни черта я не помню из того, что должен был помнить хозяин тела. Другая проблема то что я помню все о том, кто я и откуда. Я – Королева-Администратор, Рой, Ниспровергательница, Бич Губителей, Хозяйка Броктон Бей, Палач Кейпов и конечно же Вавилонская Блудница. Последний титул особенно доставляет…

- Синдзи. – раздается голос, который возвращает меня в реальность: - не мог бы ты отпустить мою руку уже?

- Что? О, извини. – отпускаю ее руку. Она была мягкой и приятной на ощупь. И вообще от Мисато-сан приятно пахнет, ландышами и свежестью. Задаюсь вопросом как может пахнуть ландышами от девушки, которая только что кувыркалась со мною в машине от ударной волны N-2 бомбы и не нахожу ответа. Принюхиваюсь к себе и морщу нос, от моего мальчишеского тела отчетливо несет козлиным душком.

Через некоторое время мы уже едем по пустынному шоссе, сзади дребезжит отваливающийся бампер, а впереди вырастает циклопический по своим размерам въезд в туннель. На огромной бронированной двери кроваво-красная эмблема – лист какого-то растения и надпись NERV. Внизу, дугой - надпись - «God's in His heaven, all's right with the world».

- Роберт Браунинг. – бормочу я, глядя на массивную дверь. Зачем они сделали ее такой огромной? Это же оверкилл, растрата ресурсов, разве что они через эту дверь огромные неразборные конструкции провозят, ну вроде двери на космодром…

- Что? – переспрашивает меня Кацураги.

- THE year ’s at the spring,

And day ’s at the morn;

Morning ’s at seven;

The hill-side ’s dew-pearl'd;

The lark ’s on the wing;

The snail ’s on the thorn;

God ’s in His heaven—

All ’s right with the world! – на память цитирую я Роберта Браунига с удивлением отмечая что английские слова даются мне с трудом. Моя мама- учительница английской литературы и уж чего-чего, а классиков я знаю наизусть. Правда, как выяснилось – не умею толком разговаривать на английском. Привычка тела – гортань привыкла к определенному звучанию, и я читаю стихи с жутким японским акцентом, произнося вместо «эл» - «эр».

- Чего? – девушка рядом поворачивает голову и смотрит на меня с удивлением: - чего ты только что сказал?

- Это цитата из стихотворения. – говорю я на родном японском языке. Родном для этого тела.

- Я поняла. – кивает она: - это стихотворение. Всегда знала, но как-то не удосужилась прочитать. А… о чем оно?

Тем временем наша машина въезжает в туннель, и свет умирает. Не гаснет — умирает, как задутая свеча, оставляя только красные аварийные лампы на стенах, мигающие в ритме пульса. Мисато притормаживает у барьера — массивные стальные ворота, как в бункере PRT, но в десять раз толще, с гидравликой, которая шипит, как змея. Урчит мотор, затихает – Мисато выключает зажигание, становится слышен отдаленный гул каких-то механизмов.

Сканер у её окна светится зелёным, считывает ладонь — биометрия, отмечаю машинально, — и ворота раздвигаются с грохотом, открывая пасть тоннеля впереди. Платформа с нашей машиной выезжает чуть вперед и плавно начинает опускаться вниз. Темнота там плотная, как вода, и я чувствую, как тело — это тело — напрягается, пальцы на коленях сжимаются в кулаки. “Страх? Нет. Память этого тела? Или моя — от Клетки, от шкафчика? Потому что у меня больше нет моих сил, и я больше не Королева-Администратор, а испуганный мальчик?” Игнорирую, фокусируюсь на дыхании: вдох на четыре, выдох на шесть, как учила Лиза перед рейдами.

- О чем эти строки? – я на секунду задумываюсь, пытаясь отвлечься. Марико-сан вложила мне в голову японский, но смогу ли я перевести эти строки?

- У года – весна. – произношу я, решившись: - а утро у дня. Восемь утра. Сияет роса. Пичужка летит. Улитка ползет. Бог в небесах, покой на земле.

- Ух ты. – качает головой Мисато Кацураги: - смотри, а ты и английский знаешь на уровне. Молодец. Откуда? Хотя чего я спрашиваю, в последнее время у тебя только учеба и была, да? – она внимательно смотрит мне в глаза.

- NERV. – говорю я вслух, просто чтобы что-то сказать. Как ответить на ее вопрос я не знаю, потому зачитываю вслух то, что написано на кроваво-красной эмблеме. У меня и выбора-то особого нет, кроме цитаты из «Песни Пиппы» там четыре буквы и изображение листа.

- Это инжирный лист. – говорит Мисато: - символ… чего-то там. Нам говорили, но я забыла. – ее глаза быстро сбегают влево, и я понимаю, что она врет. Кривит душой. А еще я понимаю, что нас тут двое таких – не умеющих врать. Она тоже не будет двойным агентом, нет у нее таланта врать убедительно, глядя прямо в глаза, взахлеб.

- А NERV – это специальный институт. Секретная организация, подчиняющаяся непосредственно ООН. – говорит она, видимо пытаясь перевести тему: - твой отец, Икари Гендо – ты знаешь, чем он здесь занимается?

- Без понятия. – честно отвечаю я. Если вообще начистоту, то я даже не знаю, как он выглядит... хорош сын.

- У него очень важная работа. – поднимает она вверх указательный палец: - важная для защиты всего человечества. Кстати – ты получил от него пропуск?

- Пропуск? – какой еще пропуск?

- Ай, неважно. Вот! – она протягивает мне пластиковую папку с документами: - прочти внимательно, Синдзи.

- Хорошо. – я открываю папку и погружаюсь в чтение. «Добро пожаловать в NERV!» - гласит надпись на заглавной странице. Таак… секретный институт, подчиняется непосредственно комитету ООН, интернациональные вооруженные силы, «Первый Удар», противодействие «Ангелам». Каким еще «Ангелам»? Перелистываю страницу. Ага, «Ангелы» — это та здоровенная штуковина, которую я про себя обозначил как псевдо-Губителя. Вот значит как. Не оставляет меня борьба с Губителями, что в прошлой жизни что в этой. Наверное, это судьба. А может – второй шанс. Сделать все как надо на этот раз. Но как? У меня и сил тут нет, все что есть – это худощавое мальчишеское тело, в прошлой жизни даже до того, как я получила способности – я была выше и сильнее чем… это. Приступ паники охватывает меня, и я стискиваю зубы. Дыши, думаю я, дыши. Ничего еще не пропало, у меня есть я. Может у меня нет силы Королевы-Администратора теперь, но моя воля, мои знания, мое упорство – все осталось со мной. Это лучше, чем ничего. Черт, это лучше, чем если бы у меня были способности, но не было моей личности. И потом – разве я не умерла уже один раз? Хотя нет, о чем я говорю… Тейлор Хеберт в первый раз умерла еще в тот раз, когда спроектированная Панацеей хитрая биологическая реакция убила ее через прикосновение к Виктории Даллон. Во второй – после столкновения с Симург. В третий – прекратила существовать, став Сущностью. И тем не менее я все еще здесь. Я выдыхаю, чувствуя веселую злость. Поживем. Оскаливаюсь. Поиграем, думаю я, новая жизнь, новые правила… новые люди рядом. Жалко, что нет Лизы… или она все еще прячется где-то в глубинах моей души? Или ждет меня в Деревне Вечного Праздника?

- Вижу у тебя не очень хорошие отношения с отцом. – раздается голос рядом и я отстраняюсь от своих мыслей. Поворачиваю голову.

- Впрочем, как и у меня. В этом мы похожи. – говорит Мисато.

Я вспоминаю Дэнни, его глаза, его улыбку, то как он испек мне и Лизе оладьи с утра «не привыкайте, юные леди!». То, как он шутил вместе с ней, то как он воспринял новость о том, что я – Мясник Пятнадцать – «я беспокоился за тебя, дочка». Вспоминаю как он взял свой старый «Ремингтон», набросил пончо и вышел на крыльцо встречать Лизу поздно вечером «округа у нас неспокойная». Вспоминаю веселые морщинки в уголках его глаз, когда он увидел как я и Лиза спускаемся вместе по лестнице вниз «папа, Лиза вчера не успела уехать домой». Вспоминаю как он открыл старый фотоальбом и сказал, что я – семнадцатая в роду Хебертов и ничто это не изменит. Heart over mind, yes I'm, My father's girl, I live my life, just like, My father's done… как я пела эту песню, положив голову ему на плечо. Сердце превыше разума, да я – дочь своего отца…

- У меня отличные отношения со своим отцом. – твердо говорю я и Мисато рядом – закашливается, как будто чем-то поперхнулась.

Мисато молчит. Секунду, две — я считаю удары сердца, как метроном в пустоте. Платформа дрожит под колёсами, лифт опускается глубже, гул механизмов усиливается. Красные лампы мигают на стенах, отбрасывая тени на её лицо. Она смотрит вперёд, в темноту, пальцы на руле постукивают — нервно? Нет, скорее… отвлечённо. Как будто считает что-то в уме. Потом усмехается — коротко, без юмора — и включает радио. Статический шум, потом голос диктора: “Sachiel neutralized. Collateral damage: sectors 4-7. Civilian casualties: minimal. NERV advises—” Щёлк. Выключает.

— Ну и денёк, — говорит она, слишком бодро, как будто мы не только что кувыркались в машине от N-2 бомбы. — Первый Ангел явился. Sachiel, кодовое имя. Но мы справились. Справимся. Должны справится. Как ты думаешь? - она оборачивается ко мне.

- Конечно справитесь. – отвечаю я, изучая уходящий назад и вверх потолок: - ведь теперь с вами я.

Мисато фыркает — смех вырывается настоящий, от души. — Ха! Окей, пацан, ты меня удивляешь. Чувство юмора есть — это плюс. Понадобится, когда встретишь отца. Он… ну, скажем так, не комик года. — Она качает головой, взгляд снова на темноту впереди. — Гэндо Икари. Командир NERV. Спаситель человечества. И, кстати, твой папочка. Готов к семейной встрече? Обниматься не обязательно, он не любит телесный контакт. Вообще контакт. С людьми.

В её голосе — сарказм, но не злой. Усталый. “Она его не любит? Или не понимает?” Я пожимаю плечами. Ничего не отвечаю. Такие вот монологи – не нуждаются в ответе.

- А ты странный. – она обвиняюще тычет в меня пальцем: - но мне это даже нравится. Впрочем, мне так и говорили, что ты странный. Правда я немного другого ожидала…

- Я тоже. – отвечаю я. Просто чтобы что-то ответить. А еще – чтобы ответить в стиле Лизы. Загадочно, остроумно и показать себя «самой умной в классе». Получилось не очень, но ведь у меня нет категории Умник 10 в голове.

Мисато озадаченно молчит. Потом поворачивается ко мне.

- Ты про фотку, да? – спрашивает она: - я там слишком легкомысленно выгляжу, да? Слишком низко наклонилась и все видно? А ну отдай!

- Какую еще фотку?! – не понимаю я.

- Фотку отдай, извращенец малолетний! – Мисато решительно лезет ко мне в карманы, я сопротивляюсь, но она без стеснения дает почувствовать ее физическое превосходство и легко выворачивает мне карманы. Торжествующе поднимает вверх прямоугольник фотографии, сделанной "Поляроидом".

- Ага! – торжествующе провозглашает она: - как я и думала! В нагрудном кармане таскал! Небось по вечерам на нее глядел перед сном! Непристойности воображал?!

Я вглядываюсь в фото. Ничего крамольного, на фото Мисато в коротких джинсовых шортиках и желтой маечке, она нагнулась к фотографу и показывает двумя пальцами знак «Виктория». На фото – отпечаток губ в помаде и надпись «Я приеду за тобой, так что жди», с другой стороны – стрелка, указывающая в разрез майки, прямо на грудь и надпись «Зацени!».

Поднимаю бровь. Оценивающе смотрю на Мисато.

- Чего тебе? – пыхтит она, пряча фотографию.

- Интересная фотография. – говорю я: - а заценить и правда есть чего. Красивая грудь. Видно, не все, но красивая. – едва не добавляю «у меня была красивее», но вовремя затыкаюсь.

- Точно непристойности воображал! – прищуривается она.

- Еще как. – соглашаюсь с ней я: - а еще такие фотки есть? Желательно в бикини. Ой, что я несу, желательно без бикини. Вот, инжировым листом можешь прикрыться, с эмблемы вашего NERV.

- Так ты знал! – тычет она пальцем в меня: - знал, что это за лист! А чего голову мне морочил?!

- В листьях не разбираюсь. – отрицаю все я: - но как ты сказала, что инжирный – вспомнил. Символ грехопадения же. Им Адам и Ева прикрывались после изгнания из рая и обретения стыда. Как по мне так глупости. Если у тебя есть такое богатство – зачем скрывать? – тут я опять едва не говорю что-то вроде «вот мои сиськи все, у кого есть интернет видели, благодаря этой несносной Лизе», но опять-таки вовремя прикусываю язык.

- Да ты наглец! – Мисато восхищенно смотрит на меня и немного – отодвигается, насколько это вообще возможно находясь в сиденье-ковше спорткара: - пожалуй я понимаю за что тебя в деревню сослали.

- За правду. – говорю я: - потому что я слишком прямой. Людям всю правду в лицо говорю, не скрываясь. Вижу у кого красивая фигура – так и говорю. Ты вон попросила меня заценить твои достоинства… - я замолкаю, глядя как над нами проплывает очередная лампа аварийного освещения.

- И что? – не вытерпев задает вопрос Мисато: - ты чего замолчал, Икари, сын Гендо? – она усмехается: - Я не поняла, так чего там с … моим декольте? Не то, чтобы я в твоей оценке нуждалась…

- А я не знаю. – отвечаю я пожав плечами: - я ж и не видел ничего толком. Покажешь – заценю. Напишу развернутый отчет на три страницы… или нет. Даже на пять. С графиками и иллюстрациями.

- Ну ты наглец… - она выпрямляется, хлопает по рулю. — ладно, выдумщик. Хватит. Приготовься к посадке. Ещё сто метров до… ну, увидишь сам. GeoFront. Наш маленький секретик. Не в каждом путеводителе найдёшь.





Лифт замедляется — плавно, но ощутимо, давление в ушах хлопает, как пробка из бутылки. Гул механизмов затихает, сменяясь… чем-то другим. Не тишиной. Эхом. Далёким, низким, как дыхание спящего исполина.

Платформа дёргается — толчок, финальный. Останавливаемся. Двери впереди — массивные, стальные — начинают раздвигаться с грохотом, медленно, театрально. Свет просачивается сквозь щель, заливает кабину — голубой, мягкий, нереальный. Мисато заводит мотор.

— Держись, дорогуша, — говорит она, и в голосе — гордость, смешанная с чем-то вроде страха. — Добро пожаловать в бездну.

Двери распахиваются. Я вижу.

Открытие Бездны

Подземный купол — нет, небо — простирается надо мной, километра на два вверх, окрашенное в небесно-голубой, с облаками, которые плывут, медленно, как настоящие. Искусственные? Должно быть, но выглядят… живыми. Свет рассеянный, мягкий, как перед рассветом, исходит откуда-то сверху — прожекторы? Или что-то ещё? Мозг пытается вместить масштаб, но срывается, как алгоритм без данных.

Внизу, под нами — город. Настоящий, подземный, раскинувшийся по равнине на километры. Небоскрёбы — меньше, чем наверху, футуристические, с зеркальными фасадами, отражающими искусственное небо. Дороги петляют между ними, поезда скользят по монорельсам, бесшумно, как призраки. Парки — зелёные, с деревьями, настоящими, я вижу листву, колышущуюся от ветра (искусственного? Откуда ветер под землёй?). Люди — крошечные точки в белых халатах — снуют между зданиями, как муравьи в улье.

“Броктон-Бэй. После Золотого Утра. Город-На-Холме, который я построила за ночь. Выглядит почти так же.”

— Впечатляет, да? — Мисато говорит, медленно съезжая с платформы на дорогу — гладкую, асфальтированную, как на поверхности. — Геофронт. Глубина: пятьсот метров от поверхности. Построен за три года после Второго Удара. Ну, если честно — найден. Мы только достроили. — Она показывает на купол. — Это не наша технология. Кто-то оставил это здесь. Давно. До людей, может. А может еще раньше.

- Есть многое на свете, брат Горацио… - говорю я, глядя на раскинувшуюся передо мной красоту: - чего я пока здесь не понимаю… пока.





Глава 3: Клетка





Нам пришлось ехать внутри геофронта, причем ехать довольно долго. Я наконец поняла почему лифты и транспортные линии с поверхности приспособлены для автомобилей – пешком тут передвигаться было бы затруднительно, это не просто подземный город, это целая провинция! С дорогами, с текущими реками и озерами, с сельскохозяйственными, мать его, угодьями!

Мысленно я позавидовала местным, вот если бы у нас в Броктон Бей был бы такой геофронт. Потом вспомнила на что были способны Губители и отбросила эту мысль в сторону, Бегемот оставил бы от геофронта Токио-3 дымящуюся воронку в земле, медленно наполняющуюся водой. Левиафан сразу же затопил бы все тут, превратив в новую Атлантиду, а что сделала бы Симург я и думать не хочу.

Все же местным повезло с их Губителями, или как они тут их называют – Ангелами. Одна N-2 бомба, судя по всему, не такая уж и мощная – и Ангел больше не существует. Или нет? Перехват по радио гласил что «нейтрализован», это непохоже на уверенное «уничтожен».





Машина Мисато останавливается у подножия пирамиды, чем-то напоминающей сооружения в Гизе. Она говорит, что это здание штаб-квартиры NERV — монолит из бетона и стекла, острые грани отражают искусственное небо над головой. Вход — массивные автоматические двери, три метра высотой, из матового стекла с красной эмблемой NERV, которая тут повсюду, не удивлюсь если обнаружу красные инжирные листы на нижнем белье сотрудников, не говоря о кружках, футболках и прочем. При мысли что на трусиках Мисато красуется выдержка из «песни Пиппы» мне становится смешно. И впрямь «Бог на небесах, покой на земле».

По бокам бронированной двери турели безопасности с торчащими стволами пулеметов. Отмечаю, что калибр маловат для хорошей стационарной защиты, то ли семь шестьдесят два, то ли пять пятьдесят шесть. Явно не пятидесятый, явно не крупнокалиберные «Браунинги». Камеры на над входом тут же поворачиваются в нашу сторону.

Мисато направляет машину на стоянку, выключает зажигание, кивает мне, выходит первой, поправляет свое не то платье, не то тунику, машет охраннику у входа — мужчина в чёрной форме NERV кивает ей в ответ. Несмотря на дружеское приветствие на входе приходится прикладывать пластиковый прямоугольник пропуска, который оказывается все это время был у меня в сумке. Да, у меня оказывается была сумка! Как я ее не потеряла… не потерял.

После того как пластиковый прямоугольник прижат к считывающему устройству - двери послушно раздвигаются перед нами. Тихие шипение, холодный, кондиционированный воздух вырывается наружу, заставляя волосы Мисато взметнутся в сторону.

- Вот мы и внутри. – она сопровождает свои действия словами: - это и есть штаб-квартира NERV, самое защищенное место на земле. Ключ к восстановлению мира и крепость человечества. Здесь мы спасаем всех людей планеты.

- Угу. – говорю я, настроение у меня весьма скептическое. Сколько я видела таких спасителей человечества - и не пересчитать. Всякий мегаломаньяк или городской сумасшедший считает себя спасителем человечества. СКП, Триумвират, Котел, черт, даже Падшие и Зубы – все считали, что несут благо. Только Бойня Девять и Джек Остряк признавались в том, что им нравится развлекаться, причиняя людям боль и за их действиями не стоит никакой высокой цели. По крайней мере в этом они были честны.

А уж сколько щепок летит в сторону во время «спасения» - и не сосчитать. Все ради высокой цели. И этот мир – он не похож на наш, я уже поняла, что тут нет Губителей и Зиона, нет способностей и супергероев, эти странные вертолеты в воздухе – были не совсем вертолетами, я не заметила винтов, там направляемые реактивные двигатели… не знаю, как их назвать, но в моем мире такого не было. Многое могло отличаться от моего мира… но люди не изменились. Я хотела бы верить в то, что они изменились, но это вряд ли. Очень и очень вряд ли.

Ведь люди – трусливы, ленивы и коварны, они ненадежны и на них нельзя положиться. Потому-то я так скептически отношусь к высокой миссии секретного института NERV, да я собственную шляпу готова съесть с кетчупом, если в недрах этой организации в их совершенно секретных архивах нет скелетов величиной с того же Ангела. Люди не меняются и если есть секретная организация, то обязательно найдется своя Ребекка Коста-Браун, свой директор Тагг и своя Эмили Пиггот. Свой Томас Кальвер. Миры могут меняться, но люди останутся прежними.

- А это наша транспортная система! – торжественный голос Мисато привлекает мое внимание, и я оглядываюсь. Все-таки пространства внутри помещений меня подавляют, сразу чувствуешь себя букашкой, столько воздуха и света. Теперь-то я понимаю, что этот оверкилл в ресурсах не построен людьми, им просто досталось вот такие просторные хоромы. Здесь жили гиганты?

Мисато машет рукой, показывая мне на три металлические ленты, подобия эскалатором, только без ступеней. Ленты постоянно движутся, одна быстрее другой, а третья совсем быстро. Движение лент создает непрерывный низкий гул, ленты уходят в стену, упираются в бронированные ворота. Транспортная система. На мой взгляд – трата времени и ресурсов, проложили бы дорожки и выдали людям скутеры или роликовые коньки, но кто я такая чтобы лезть в чужой монастырь со своим уставом?

- Очень удобно! – повышает голос Мисато: - шагай! – она берет меня за руку и тащит за собой. Мы ступаем на металлическую ленту, на ней нанесены резиновые полосы для сцепления с обувью. Лента несет нас к стене с воротами, я вопросительно поднимаю брови, но ворота с легким шипением открываются перед нами. Поток воздуха из ворот – ударяет в лицо.

- Из-за этого ветра совершенно невозможно носить тут юбки. – жалуется Мисато. Я бросаю взгляд на ее платье, ну да, нет там широкой юбки, она обтягивает ее фигуру, развиваться в потоках воздуха нечему. Хотя Мэрилин Монро такие потоки может и понравились бы…

Мисато смотрит на свой планшет и хмурится. Мы едем дальше. Я оглядываюсь по сторонам. Думаю о том, что никаких поручней или ограждений по бокам ленты нет, хорошо, что она широкая, метра три в ширину, а иначе пришлось бы напрягаться, потому что внизу – темная бездна, где периодически что-то сверкает. Сварка? Строительство?

- Я же помню этот поворот. – говорит Мисато спустя двадцать минут наших блужданий по внутренностям штаб-квартиры. Мне есть чем заняться, я наблюдаю и раскладываю информацию по полочкам у себя в голове. Указатели, надписи, особенности архитектуры, случайные слова, которые я улавливаю из разговоров людей, изредка встречающихся на пути. Их взгляды, которыми они одаривают мою сопровождающую… судя по всему Мисато не выиграть конкурс популярности внутри этой секретной организации. Еще, судя по всему, она тут начальник. Может не самый главный, наверняка не самый главный, но встреченные нами по пути люди все как один – невольно подтягивались при виде нас и замолкали… а говорить начинали только удалившись на почтительное расстояние. Хм. Начальство никто не любит. Или были иные причины для всех этих взглядов на Мисато и шепотков за спиной?

Сама девушка не обращала на это никакого внимания, то ли и правда не замечала, то ли привыкла.

- Не понимаю. Я была уверена, что мы идем правильно… - бормочет моя сопровождающая и подносит к глазам свой планшет: - ну вот же поворот. Или мы его пропустили? И все-таки… куда делась Рицуко? Извини, - она поворачивается ко мне: - я тут еще не очень ориентируюсь. А, ладно, сейчас разберемся!

- Мы ходим кругами. – говорю я, глядя на надпись, что проплывает над транспортной лентой: - отсек F-75.

- Что?

- Мы здесь уже были. – говорю я, провожая надпись взглядом: - десять минут назад. У тебя сложности с ориентацией в пространстве? Дай мне карту.

- А… ну… - Мисато смущенно чешет в затылке: - да не переживай! Сейчас мы все найдем… эти системы созданы чтобы люди ими пользовались, вот!

- Как скажешь. – я пожимаю плечами. Не хватало еще с ней драться за эту карту, хочет кругами кататься – пусть катается. Я никуда не тороплюсь, у меня экзистенциальный кризис, я не понимаю, что я тут делаю, где это самое «что» находится и как мне с этим всем жить. И нужно ли вообще. Я уже жила, уже спасла мир один раз и у меня есть нехилые такие подозрения что все это вокруг меня – лишь симуляция мира, рассчитываемая Сущностью среди миллиардов и миллиардов других. С этой точки зрения понятно почему у меня нет никаких способностей, понятно, что тут происходит и остается только вопрос – зачем мне участвовать во всем этом увлекательном свинстве.

Нет, общая аллегория на ситуацию ясна – мир на грани гибели, Губители-Ангелы, а что если рассчитаем все вот так и посмотрим куда все придет. С точки зрения наблюдателя и расчетчика реальности. А вот с моей точки зрения – зачем мне в этом участвовать? Не проще ли сейчас подойти к краю транспортной ленты и выпрыгнуть вниз? Если мои расчеты верны, то я открою глаза в Деревне Вечного Праздника и Лиза подаст мне чашу с теплым вином и конечно подковырнет из разряда «потерпеть не могла?».

Но – зачем? Зачем терпеть? Я в этом мире новенькая, привязаться ни к кому не успела, даже эта симпатичная Мисато для меня пока всего лишь случайная попутчица…

Стоп, думаю я, а что, если этот мир – вовсе не работа для меня, «Тейлор, спаси мир… опять». Не работа и не преисподняя, а… награда? Песочница в награду за спасение Земли Бет, например? Могла ли Лиза такое организовать? Вернее – Я-Тейлор-Лиза? Конечно могла. Что же… рано делать выводы, спрыгнуть головой вниз с транспортной ленты я всегда успею, место в Деревне Вечного Праздника мне гарантировано, так что есть смысл хотя бы осмотреться. Хотя бы из любопытства. Как говорила Лиза «когда ты становишься настолько могущественным, то все твои потребности могут быть удовлетворены. Кроме одной. Потребности в развлечении. Если мы предполагаем наличие Бога, то все что происходит вокруг – его игра».

- Клянусь, мы только что здесь были! – бормочет Мисато, переворачивая многострадальный планшет вверх ногами: - мы же отсюда вышли! А потом… вот сюда… и сюда… ааааа! – она нетерпеливо взъерошила свои волосы: - мне нужна Рицуко! За мной! – она решительно спрыгивает с транспортной линии на обочину в безопасную зону, я следую за ней. Ладно, думаю я, дадим этому миру шанс. И если честно, умирать не хочется. Умом я могу понимать, что живу в симуляции, но умирать не хочется все равно. Из упрямства?

- Ай, ладно! – говорит Мисато и нажимает красную кнопку у находящегося на стене устройства с динамиком. Немного похоже на то, как диспетчера вызывают. Ну или если кто в парке заблудился.

Мисато что-то бормочет в динамик, потом снова чешет затылок и бросает на меня пару быстрых взглядов. Выпрямляется, довольна собой.

- Ну все, - говорит она: - теперь только подождать. Рицуко нас мигом выведет. Она каждый закоулочек тут знает, одно слово – ученая! Кстати, она тоже симпатичная! – девушка подмигивает мне: - тебе понравится!

- Это просто замечательно. – сухо отвечаю я. Ноги начинают болеть, это тело явно не привыкло к таким физическим нагрузкам, вдобавок совсем недавно я тут прыгала, падала и кувыркалась в машине, адреналиновый откат. Слабость, тремор в руках и снижение уровня глюкозы в крови. Сейчас бы поесть чего-нибудь сладенького. Открываю свою сумку и роюсь в ней, может предыдущий владелец тела оставил конфетку или леденец?

- Чего ищешь? – спрашивает меня Мисато, заинтересовавшись моей возней с портфелем.

- Сладости. – отвечаю я честно: - впрочем можно и просто бутерброд. У тебя есть чего-нибудь пожевать?

- А? Да! Вот… - она копается уже в своей сумочке и протягивает мне коробочку леденцов: - я всегда с собой ношу! Еще жевательная резинка есть и …

- Как замечательно. – повторяю я, глядя на коробочку. На коробочке большими синими иероглифами написано, что «Никотиновые леденцы уберут вашу зависимость от сигарет!», а еще «Ноль калорий! Без сахара!».

- Хозяюшка ты, наверное, отменная. – говорю я, взяв коробочку и открывая ее. Без сахара – значит и толку от них не будет, уровень глюкозы они мне точно не поднимут, но никотин может подстегнуть нервную систему. А может и нет. Съесть парочку на всякий случай или да ну его?

- А жевательная резинка у тебя тоже без сахара? – уточняю я на всякий случай.

- Конечно. – моргает Мисато: - сахар вреден для организма. Чем меньше сахара ты потребляешь… о! А вот и лифт наш пришел! – она бросается вперед. Двери открываются и из лифта выходит довольно-таки симпатичная блондинка с короткой прической и в белом, лабораторном халате. Но не это приковывает мое внимание. Ее лабораторный халат не застегнут спереди, распахнут, она носит его на манер плаща или пальто, а под ним у нее почему-то мокрый купальник синего цвета!

Эээ… привет, Рицуко! – с преувеличенной бодростью здоровается Мисато. Блондинка молча делает шаг вперед, толкая Мисато своей грудью. Да, вот так – словно бульдозер, уверенная в своем праве и нимало не сомневающаяся. Моя сопровождающая, перед которой всю дорогу вытягивались в струнку и оглядывались через плечо – позволяет оттолкнуть себя назад и в сторону.

- Что за трата времени и ресурсов, капитан Кацураги? – говорит блондинка, строги глядя на Мисато: - у нас каждый человек и каждая минута на счету!

-Извини, Рицуко! – Мисато склоняется, выставляя одну руку ребром ладони перед собой: - извини!

Блондинка вздыхает и опускает плечи. Бросает на меня быстрый взгляд.

- Тот самый мальчик? – ее голос нейтрален, однако я почему-то чувствую пренебрежение. Наверное, потому что она говорит обо мне в третьем лице, а я же – вот тут стою.

- Да. – отвечает ей Мисато, точно так же не обращая внимания ни на меня, ни на мое мнение: - в докладе Мардука сказано, что он и есть Третье Дитя.

- О. – Блондинка наконец снисходит до того, чтобы обратить на меня свой взгляд: - рада познакомиться.

- Взаимно. – отвечаю я, таким же нейтральным тоном. Звучит это не очень, я помню наставления Марико-сан, тут если ты младший, то должен первым представиться и вообще вести себя как подчиненный перед начальством даже если у вас разница в возрасте небольшая. У японцев нет понятия «равный», всегда есть оттенки «старший-младший», «начальник-подчиненны», «сенсей-кохай». Но она тоже не представилась, просто сказала «рада» и все. Кроме того, меня немного бесит что обо мне тут в третьем лице разговаривают. И кто такой Мардук и что за доклады он про меня пишет?

- Он похож на своего отца. – говорит Мисато: - в смысле – не очень-то и общителен. Я молчу. В самом деле может я не душа компании, но я только что очнулась в новом мире с незнакомыми людьми… и потом, я до сих пор еще не до конца все переварила и смирилась. У меня шок. Наверное. Вот вас взять и выкинуть в мой мир, да еще в тело какой-нибудь Эммы Барнс, попавшейся на пути Лунга – я бы на вашу коммуникабельность посмотрела!

- Внимание! Всему персоналу занять боевые посты! Приготовиться к столкновению на поверхности! – звучит громкий голос откуда-то сверху: - Внимание!

- Вы слышали? – говорит Мисато, бросая обеспокоенный взгляд наверх.

- Это серьезно. – Рицуко наматывает светлый локон на указательный палец.

- Между прочим… что там с Евой-01? – спрашивает моя сопровождающая. Спрашивает как будто между прочим, но я улавливаю что она напрягается.

- Установили снаряжение категории «Б». Идет охлаждение.

- Она наконец заработала?

- Вероятность ничтожно мала.

— Значит не заработает.

- Ничтожна мала – не равно нулю.

- Все равно что ноль. – возражает Мисато. Мы спускаемся на лифте вниз. К моему удивлению, та самая тьма внизу оказывается водой. Или не водой – странный оттенок, не то красноватый, не то желтый… маслянистая жидкость накатывает волнами на самый настоящий пирс. Еще раз кручу головой, поражаясь чудесам этого мира и убеждаясь, что совершенно верно не выпрыгнула с транспортной ленты. Оказалась бы в этом вот непонятном, маслянисто-желто-красном, а не разбилась бы.

Мы садимся на самую настоящую резиновую лодку, чем-то похожую на обычный «Зодиак», я плавала на таких во время одной из операций в Африке. Навесной мотор ревет, лодка разрезает маслянистую гладь, мы несемся вдаль. На горизонте я вижу массивную фигуру, выступающую из воды. Это… рука?!

- Сейчас ты познакомишься с Евой! – обещает мне Мисато, перекрикивая гул мотора и убирая за ухо растрепавшиеся на ветру волосы: — это невероятное зрелище!

Лодка подпрыгивает на волне, обрушивается вниз, поднимая тучу брызг, я невольно закрываюсь рукой. Во рту – железисто-металлический привкус крови. Откуда?





Глава 4. Знакомство


Рубчатый металл под ногами отдается гулким эхом в ответ на каждый шаг. Эхо теряется где-то высоко, масштабы окружающего пространства подавляют, вокруг темно, ни черта не видно, я привычно пытаюсь перейти на зрение Роя, на восприятие моих насекомых, тут же вспоминаю что никакого Роя у меня больше нет. Несмотря на это я вдруг чувствую внутренний толчок – знакомый поток информации. Именно так я и очнулась в первый раз на Земле Бет – от обилия информации, поступающей мне прямо в мозг. От каждого насекомого, что находилось в пределах квартала от городской клинической больницы Броктон Бей… а насекомых там было полно.

Как и в прошлый раз новый поток информации ошеломляет меня и я невольно останавливаюсь, пытаясь переварить все это – ощущения, чувства, свет, темноту, жар и холод, искрящиеся магистрали нервов и теплый поток энергии, поступающий куда-то в спину… тикающие звуки обратного отсчета и низкий гул механизмов, вибрацию, отдающуюся в костях черепа, тесные стальные пластины, сжимающие торс… что это за чувства? Откуда они?

За спиной плавно закрывается огромная дверь и мы погружаемся в темноту, все втроем, я, Мисато и Рицуко. Темнота.

В этой темноте я вновь обретаю огонек. Едва уловимый, зудящий на пределе сознания, раздражающий поток информации - механизмы гудят где-то в стенах, глубоко, как в подводной лодке. Насосы? Охлаждение? Ритмичное, монотонное — вжжжж… вжжжж… словно пульс неживого зверя. Так стучало бы сердце у Симург, если бы у нее было сердце.

- … Синдзи? – голос Мисато звучит в темноте: - не бойся, это просто …

Все вокруг вдруг вспыхивает! Я невольно поднимаю руку, закрываясь от слепящего света. Смотрю вперед, прищуриваясь сквозь выступившие слезы. Несколько раз моргаю. Опускаю руку.

- Вот! – с гордостью говорит Мисато: - чудо инженерной мысли, самое совершенное оружие на свете – Ева 01!

Платформа, на которой мы стоим — не на полу ангара. Она плавает. Нет, не плавает — закреплена на опорах, мы как будто стоим на мосту, под ним – маслянистая, вездесущая красно-желтая жидкость.

Озеро жидкости огромное, тридцать, сорок метров в диаметре? Для нас, стоящих на платформе – целое море вокруг. Края помещения теряются в тенях, в полутьме. Но я вижу: там, где свет достает, — стены. Изогнутые, бетонные, с металлическими вставками, исписаны предупреждениями: “CAUTION: NEURAL LINK ACTIVE”, “BIOHAZARD LEVEL 4”, “RESTRAINT SYSTEM: ENGAGED”. Под надписями — царапины. Глубокие, как будто кто-то когтями драл бетон, снизу вверх, метра на три высоты.

И в центре озера — она.

Голова.

Рогатая голова. Цвет — фиолетово-зеленый, кислотный, как будто ее стайка подростков ночью изрисовали. Голова поднимается из маслянистой жидкости, как айсберг, видна только верхняя часть, остальное скрыто под поверхностью. Но этой части достаточно, чтобы понять: это неведомая хтонь просто огромна. Может быть даже больше, чем Левиафан или Бегемот.

Голова гуманоидная. Но искаженная. Как у манекена, который лепили по памяти, не глядя на живого человека. Шлем — гладкий, обтекаемый, фиолетовый, блестит, как будто мокрый. Швы видны — тонкие линии, пересекающие шлем, как вены под кожей. Лицо?

Нет. Не лицо. Маска. Вместо лица — бронированная пластина, фиолетовая, с четырьмя прорезями для глаз. Две большие — на уровне человеческих глаз, горизонтальные, узкие, как щели в рыцарском шлеме. Две маленькие — выше, на лбу, круглые, как дополнительные камеры. Ниже глаз — горизонтальная щель, где должен быть рот. Закрыта пластиной, но края неровные, зазубренные, как будто пластину вырывали, а потом вставили обратно.

Чуть ниже — плечи. Массивные. Широкие. Покрыты бронепластинами — фиолетово-зелеными, как и все остальное, блестящими, с черными вставками по краям. Пластины не гладкие — царапины, вмятины, следы использования. На левом плече — глубокая борозда, как будто кто-то огромный ударил таким же огромным мечом, но не прорубил. Мысленно прикидываю энергию такого удара и мне становится неуютно.

Анализ, думаю я, лихорадочно просчитывая вероятности. Огромное озеро, робот в этой маслянистой жидкости, оговорки Мисато по дороге – все с военным подтекстом, «крепость человечества», «самое совершенное оружие», ее звание – капитан. Надпись на эмблеме института – «Бог на небесах, покой на земле», при этом сражение ведут против Ангелов. Эти ребята считают себя миссионерами, они готовы бросить вызов Богу. Фанатики.

Ангел-Губитель на поверхности. Почему именно тут? Крепость человечества… крепости нужны тогда, когда у тебя есть враг. Оружие нужно тогда, когда у тебя есть враг. Голос по громкой связи сказал «приготовиться к боевому столкновению на поверхности». Губитель остался в живых, он даже не прекратил атаку. В момент, когда «крепость человечества» находится в осаде, когда враг у ворот, никто не станет устраивать экскурсию своему отпрыску только для того, чтобы продемонстрировать «самое совершенное оружие человечества». Намеки Мисато на то, что у хозяина этого тела не такие хорошие взаимоотношения с отцом – добавляют весомости этим аргументам.

Если эта Ева-01, как ее назвала Мисато – действительно самое лучшее их оружие, то прямо сейчас ее должны готовить к бою, а не гордо демонстрировать недорослям из глубинки «вот какая у нас есть хреновина!»

Но – показывают. Вывод? Мною неправильно просчитан статус хозяина этого тела, скорее всего он играет ключевую роль в инициации или управлении этой самой неведомой хтонью.

Это же подтверждает и слабый поток информации, мой обычный канал связи с Роем, теперь я уверена… нет – уверен. Уверен в том, что чувствую гигантскую машину… или кем она там является. Машины не ощущаются так… тепло.

Вывод? Либо меня сейчас принесут в жертву для инициации хтони, либо я – ключ к управлению, я – пилот Евы-01. Наверное хозяина этого тела обучали в особом элитном подразделении, в конце концов местные фанатики считают, что противостоят самому Богу или Дьяволу, они наверняка готовили своего пилота управлять всей этой конструкцией… а у меня в памяти нет даже воспоминаний где там ключ зажигания и как в нее взлезть вообще. Надеюсь, что управление дистанционное и я буду сидеть в подземном бункере, глядя как эта хтонь разрывает Губителя на кусочки за сотни миль от моего бренного тела.

- Синдзи! – гремит голос под сводами этого огромного, мрачного помещения: - давно не виделись.

Голос гремит из динамиков где-то сверху, но Мисато поворачивается назад и я – следую ее примеру. На высокой платформе над нами – вижу фигуру человека, который стоит, заложив руки за спину. Огромный экран на стене транслирует изображение его недовольного лица. Борода, очки, встрепанные черные волосы. Это мой отец? Вернее – отец хозяина этого тела?

Встряхиваюсь. Не время сейчас для двойственности в суждениях, я – это я и все тут.

- Ты был мне нужен, и я вызвал тебя. – не дождавшись моей реплики продолжает мужчина в очках, мой отец: - это Ева-01. На поверхности бушует битва. Ты будешь пилотировать ее.

Я молчу. Заявление (приказ?) не застало меня врасплох, я уже готова… нет, готов, готов к такому повороту. Вот только если предыдущий хозяин этого тела действительно элитный пилот боевых мехов, закончивший какую-нибудь Академию и прошедший отбор среди лучших, что было бы логично, то я – бродяга с улицы, ничегошеньки не знающая даже об основах этого мира, а не то что об основах тактики ведения боя такой вот… штуковиной. Как она сражается вообще? Есть оружие или придется крушить все руками и ногами, как в плохой видеоигре? Где у нее кнопка? И неважно как эта хтонь управляется, из далекого бункера или в ней там есть дверца – я не умею управлять ей!

В момент, когда «крепость человечества» находится в осаде, когда им нужно их «самое совершенно оружие» я вселяюсь в его голову и стираю память к чертям собачьим. Мое везение, дамы и господа. Может в самом деле нужно было с транспортной ленты спрыгнуть?

- Боюсь, что я не готов. – говорю я. Лучше разыграть карту «труса», пусть меня потом презирают, но это лучше, чем самонадеянно залезть в кабину боевого меха и облажаться. У них есть резервные пилоты, должны быть, это же Топ Ган, совершенное оружие, такое от капризов малолетних пилотов не должно зависеть, у них должны быть десятки резервных пилотов, все как один – лучшие из лучших, прошедшие жесточайший отбор, выдержавшие все тесты, выжившие в прямой конкуренции между собой – их должно быть десятки, если не сотни. Защита человечества – такое не доверишь одному подростку, пусть даже самому гениальному.

И… разница между первым в очереди на пилотирование и вторым кандидатом – должна быть едва заметна, на волосок. Может и вовсе по политическим причинам или еще что. В любом случае так будет лучше. Подготовленный человек займет место в боевой машине, а я пока ничего не знаю об этом мире. Согласится управлять совершенным оружием в такой ситуации было бы безответственным поступком. Я не боюсь смерти, я умирала уже много раз, смерть – только начало. Но если я займу это место и облажаюсь… а я облажаюсь. Меня не учили. Я – не знаю.

- Извините. – наклоняю голову я.

- Ева-01 не готова! – вмешивается в разговор Мисато: - вероятность ее инициации ничтожна мала! Рицуко… доктор Акаги мне рассказала! И потом, даже у Аянами Рей заняло семь месяцев для достижения порога синхронизации! Он не сможет…

- Он должен просто сидеть внутри, ничего больше. – прерывает ее Рицуко (доктор Акаги?): - сейчас наша задача – остановить Ангела! Нам нужен хоть кто-нибудь на место пилота, пусть даже вероятность его синхронизации с Евой очень мала. Вы понимаете, капитан Кацураги?

Я стою, ничего не понимая. Должен просто сидеть внутри? Так я все-таки не пилот, а ключ? Тем больше у меня причин узнать, что происходит, мало ли что потом с ключом произойдет в процессе этой… синхронизации. Нехорошее слово. Синхронизироваться с этим? Я бросаю взгляд на возвышающуюся над нами гигантскую голову с единственным фиолетовым рогом. Просто сидеть внутри… значит все-таки придется лезть внутрь. Жаль, а я надеялась на подземный бункер и дистанционное управление. Впрочем, все еще может быть, может быть, все эти люди управляют хтонью дистанционно, а пилот… нет, скорее ключ – должен сидеть внутри для того чтобы эта хтонь выпила из него жизнь, например. Один пилот-ключ – один бой. Хотя нет, я же сын этого мужчины в очках, он, конечно, не душа компании, но вряд ли хладнокровно сыном пожертвует, да и Мисато не похожа на фанатичку… хотя что я в людях понимаю. Вот и где эта паршивка Лиза, когда она мне так нужна?!

- … может ты и права. – опускает голову Мисато, и я давлюсь воздухом, глядя на нее. Я ее в первый раз вижу, но за то время что мы провели вместе я уже успела понять, что вот такое – вовсе нехарактерно для нее.

- Я вызвал тебя, сын, чтобы ты пилотировал Еву. Никто другой не может этого сделать. – вещает мой отец с возвышения: - если ты согласен управлять Евой, не будем терять времени. Если нет – пошел вон!

Грохот! Металл под ногами дрожит, по маслянистой поверхности пробегают волны! Где-то наверху что-то взорвалось, я мысленно прикидываю расстояние от поверхности земли до самого низа геофронта и присвистываю. Это ж сколько килотонн должно быть, чтобы так трясло аж тут?

- У вас должен быть резервный пилот. – говорю я: - в настоящий момент это лучший выбор.

- Синдзи, давай. – говорит Мисато: - ты же приехал сюда. Не надо бежать от своего отца или от самого себя.

- Нет. – твердо говорю я. Думайте обо мне что хотите, но внутрь этой хтони я не полезу. И не потому, что мне страшно. Я видела вещи и пострашнее, я видела, как Левиафан сметает половину Броктон Бей, видела карантинную зону Мэдисон, видела затопленный Кюсю, видела Золотое Утро и весь гнев Зиона, направленный на меня лично. Чтобы испугать меня после этого вам нужно что-то большее чем ваш недо-Губитель. Но я не хочу нести ответственности за ваши погубленные жизни, хотите на тот свет? Пожалуйста. Но – сами, ножками, без моей помощи.

- Фуюцки. – мужчина в очках поворачивает голову: - используем Рей.

Я опускаю голову, чтобы никто не увидел моей улыбки. Конечно. У них есть запасной пилот, не мог не быть.

- Она справится?

- Она же не мертва. – сухой ответ. Я рад что моя голова опущена, и никто не видит моей улыбки. Какие знакомые фразы. Так говорила Джейн «Мамасита» Родригес, лучший снайпер отрядов Администрации, лично убившая Джека Остряка, - «в Администрации нет больных и здоровых, есть живые и мертвые». Смерть не оправдание, я знаю.

- Действительно. – звучит голос в ответ. Щелчок.

- Рей? – снова говорит мой отец.

- Да? – девичий голос, тонкий, но уверенный и бесстрастный.

- Замена оказалась бесполезной. Вся надежда на тебя. – говорит отец и я прикусываю губу, чтобы не расплыться в улыбке еще больше. Манипулятор. Думает, что сможет сделать мне больно таким образом. «Замена оказалась бесполезной». Отец года, не иначе. Плевать мне на ваше мнение, отец-сама, вы мне еще спасибо скажете, когда узнаете, что я ничегошеньки не помню о том как управлять этой вашей Евой. Если узнаете.

В стене открывается дверь и в помещение вкатывают носилки на колесиках, такие обычно бывают у парамедиков. С капельницей на стойке. На носилках лежит девушка в странном облегающем белом комбинезоне. Вид у девушки такой, что краше в гроб кладут – она бледная, вся в бинтах, один глаз закрыт повязкой. С ней две медсестры и один врач, они суетятся вокруг, извлекают капельницу. Она садится на край носилок, тяжело дышит. И это – моя замена? Неужели у них нет никого, кто бы не помирал прямо в эту минуту? Или машине все равно?

В этот момент раздается грохот, помещение трясется, свет мигает, и я успеваю заметить как сверху обрушиваются какие-то балки и механизмы! Вскидываю руки, понимаю, что это бесполезно, металлические конструкции с такой высоты… все вокруг замирает словно в замедленной съемке в кинофильме. Балки - падают. Металл, тонны металла, срываются с потолка ангара, летят вниз, вращаются, искры сыплются, как фейерверк – одна из балок задевает стену.

Поток информации в голове — взрывается. Не постепенно. Сразу. Как если бы мой Рой снова ожил, миллион насекомых закричали одновременно, но это не насекомые, это один поток, но громкий, огромный, яростный. Я закрываю глаза, готовясь к удару…

Не взрыв. Не грохот. Свист. Воздух рассекается, как ножом. Потом — ХРЯСЬ. Металл о металл, но не удар по платформе (я жду, напрягаюсь, но нет), что-то другое. Звук цепей — ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ — натягиваются, рвутся? Нет, звенят, как струны под давлением. Потом — ТРЕСК. Громкий, как выстрел пушки. Что-то ломается.

Открываю глаза.

Из желто-красной маслянистой жидкости совсем рядом - вздымается рука. Огромная, черно-фиолетовая рука, возвышается над мостиком, защищая нас от падения металлических конструкций. Но самое невероятное это то, что огромная рука зеркально повторяет мой жест! Так же расположены пальцы, в таком же защитном жесте вскинуто предплечье… я сглатываю и сжимаю пальцы в кулак, подсознательно ожидая что Ева – повторит это движение. Но нет, рука остается стоять неподвижным изваянием.

- Ева начала движение! – помещение заполняется гулом голосов: - она вырвала крепление правой руки!

- Этого не может быть! Контактная капсула даже не введена! Невозможно! – выдыхает рядом Рицуко и я оглядываюсь на нее. Доктор Акаги сидит на полу, а вокруг разбросаны белые листы бумаги с логотипом NERV.

- Она отреагировала без всякой команды?! – звучит голос Мисато и я поражаюсь тому энтузиазму что звучит в ее голосе. Адреналиновая наркоманка, думаю я, такая же шебутная и готовая жить на грани как Лиза. Только Сплетница была умнее. Намного умнее.

- Он сможет! – выносит вердикт Мисато. Я смотрю на лежащую девушку, носилки перевернуло от удара, медицинский персонал испарился… надеюсь они не попадали в эту странную жидкость. У них нет резервных пилотов, понимаю я, что за детский сад. Целый институт, да сюда миллиарды вбуханы, чего только все эти транспортные ленты стоят и целый город построили, а резервных пилотов нет. Тут или я или эта странная девочка и если раньше у меня был выбор, то теперь уже нет. Даже не умея пилотировать, я все равно лучше, чем эта девчонка, она и стоять-то не может.

- Хорошо. – говорю я, поднимая голову вверх, туда, где стоит мой отец: - готовьте вашего робота. Что там нужно сделать?





Глава 5. Вкус крови





Платформа дрожит под ногами. Лифт открытый, без стен, только каркас из стальных балок, выкрашенных в желтое с черными полосами и тросы, уходящие вверх, в темноту купола ангара. Я уношусь куда-то вверх, к загадочной «контактной капсуле», в которую мне нужно сесть и не отсвечивать, то бишь не бесить окружающих глупыми вопросами, когда мир стоит на грани разрушения. Обычный вторник. Ловлю себя на мысли что не знаю даже какой день недели.

Лифт останавливается. Голова Евы — чуть ниже меня (метра на три?). Я вижу затылок: гладкий, обтекаемый, шлем без швов, но я знаю — это не металл. Под этой всей металлической мишурой есть что-то, откликающееся на мой зов, посылающее мне поток информации, как будто вместо моего Роя теперь у меня есть… это. Неведомая хтонь. Усмехаюсь. Раньше мне приходилось иметь дело с насекомыми, а теперь – с этой дылдой. Из крайности в крайность.

Откуда-то снизу доносится глухой рев, как будто я стою на краю водопада Виктория. Бросаю взгляд вниз, уровень желтой маслянистой жидкости стремительно падает, работают откачивающие насосы? Нет, звук был бы совсем другой, это звук низвергающейся с высоты жидкости. Значит где-то открылись сливы, значит это маслянистое озеро находится не в самом низу геофронта, есть что-то ниже.

Поворачиваюсь, выхожу на площадку. Перед лифтом цилиндр. Контактная капсула, - торчит из спины Евы, наполовину выдвинута, посередине – открытый люк, к люку ведет шаткая лесенка с перилами, висящая на тросах. Качаю головой. У этих ребят нет резервного пилота, на кону разрушение города, который называют «крепостью человечества» и «последней надеждой», а они похоже вовсе не заморачиваются с техникой безопасности. Вниз посмотреть и то голова кружиться начинает. Чертовы дилетанты. Я управляла людьми, сотнями, тысячами людей и прекрасно знаю, что только дай возможность убиться об движущийся механизм или сверзится с высоты, зажать себе пальцы в шестеренках – обязательно кто-то особо талантливый так и сделает.

Из динамика на стене ангара звучит голос: - Синдзи. Залезай в контактную капсулу, будь осторожен, лестница раскачивается. Сядь в кресло. Ремни застегнутся автоматически. Не трогай панели управления до команды. Понял?

Сперва киваю, потом – поняв, что она меня не видит, дублирую голосом.

- Понял. Исполняю. – про себя думаю, что это конечно хорошо, что Рицуко меня предупредила «будь осторожен, лестница раскачивается», но неужели они тут не могли нормальный пандус сделать? С учетом тех масштабов что я тут вижу это выглядит натуральным издевательством. Почему такой ценный кадр как пилот «совершенного оружия» должен каждый раз перед посадкой акробатические трюки из разряда «пройдись над бездной» исполнять?

И эти детали – важны. Мелочей не бывает, так говаривал Томас Кальверт, скользкий сукин сын, сволочь и редкостная тварь, но отличный начальник и администратор. И эта мелочь – значимая. Дает понять, что в сознании у местных какой-то перекос стоит на тему пилотов… надо узнать какой. Может быть, религиозные причины? Или это от зодиакального календаря зависит?

Быстро пробегаю по качающейся лесенке. Останавливаюсь перед открытым люком, оглядываюсь. Ничего не изменилось, разве что озеро маслянистой жидкости совсем уже исчезло, утекло в невидимые глазу сливные отверстия, грохот водопада Виктория затих.

И я залезаю внутрь люка. За спиной шипит люк, закрываясь. Внутри узко по сравнению с пространствами снаружи. Посредине капсулы стоит кресло странной формы. Сажусь в него. Оно облегает тело как перчатка, есть подсознательное ощущение что одежда – брюки, ботинки и рубашка - мешают.

Передо мной - панель управления. Справа и слева – две рукоятки, типа джойстиков. Все-таки есть управление, а? Значит я не просто ключ, а полноценный пилот. А еще это значит, что я только что крупно облажался в первый раз в этом мире. Хмыкаю. Привыкаю думать о себе в мужском роде, что поделать, «noblesse oblige». Положение обязывает.

Менять что-либо и кричать что «а тут нужно управлять, а я ничегошеньки не помню» - поздно. Следую главному правилу Наполеона, который считал, что сперва нужно ввязаться в бой, а там кривая вывезет. Сижу в кресле и смотрю на металлические стены контактной капсулы, освещенные красным аварийным светом. Хорошо, что у меня нет клаустрофобии.

— Синдзи. Слышишь меня? – раздается знакомый голос. Доктор Акаги Рицуко. Оглядываюсь. Динамика не вижу. Голос отовсюду сразу.

— Да, — отвечаю коротко.

— Хорошо. Сейчас начнём подготовку к запуску. Слушай команды. Не двигайся. Не трогай управление. Если почувствуешь боль или дискомфорт — сообщи немедленно. Понял?

Усмехаюсь. Как не понять. Я тут словно мартышка в космическом корабле, как еще по рукам не бьют – «ничего не трогай!»

— Понял. - Пауза. Три секунды. Потом — голос Мисато, звучит так, будто она оттолкнула Рицуко и крикнула в микрофон: - Синдзи! Всё будет хорошо! Ты справишься! Я верю в тебя!

Ха, думаю я, она в меня верит. Вера – это конечно хорошо, вот бы мне еще инструкцию в эту капсулу положили полистать. Потому что прямо сейчас я вообще ничего не понимаю… правда с гордостью могу сказать, что с функцией «сиди и ничего не трогай!» - справляюсь на отлично. Если это все, что от меня требуется, то …

— Внимание всем станциям. Начинаем процедуру активации Evangelion Unit-01. Первичные системы — статус? – опять голос Рицуко в эфире.

— Первичные системы в норме. Энергоблоки A, B, C — заряжены. Напряжение стабильно. Готовы к подключению. – отзывается другой голос, на этот раз мужской. Думаю о том, что им каналы бы переключить, в бою переговоры техников мне ни к чему. Или это я опять ничего не понимаю в местной кухне? Предпочитаю молчать.

— Подключить внешнее питание. Кабели один — пятнадцать.

Звук. Не из динамика — снаружи. Глухой, гулкий, как удар молота по наковальне — БУМ. Потом снаружи раздается грохот, словно якорную цепь через клюз – бам-бам-бам, быстро, один за другим.

— Кабели с первого по пятнадцатый отключены. Подключен главный кабель питания. Показатели в пределах нормы.

— Активировать систему охлаждения. Насосы с первого по восьмой.

— Система охлаждения активна. Насосы работают штатно. Температура ядра снижается. — Снять фиксацию правой руки. Замки с первого по двенадцатый. – снова пауза. Потом — лязг, грохот. Кресло подо мной ощутимо качнулось

— Замки с первого по двенадцатый сняты. Манжета правой руки открыта. Рука свободна.

— Снять кольца с первого по шестое. Обе ноги. – снова грохот, лязг, гудение механизмов, снова качается вся моя капсула. Я вижу только металлические стенки своей капсулы и надпись на люке «Открывать с осторожностью! Убедись в полном сливе LCL!».

— Подключить нейронный интерфейс. Активировать датчики A-десять. – передо мной вспыхивает изображение! Вздрагиваю, уж больно неожиданно. Голограмма, выписанная лазерными лучами прямо передо мной, над панелью управления. На изображении я узнаю внутренности ангара, понимаю, что «смотрю» через глаза Евы.

На левой панели вспыхивает цифры, вырастает оранжевый столбик с надписью «SYNCRO RATIO». Цифры меняются - 0.0% → 1.2% → 2.8% → 4.5%”. Столбик растет.

— Доктор Акаги! Синхронизация началась без команды! Уровень четыре с половиной процента и растёт! – на этот раз в голосе слышится не то тревога, не то удивление, он возбужден, так сразу и не поймешь.

— Это… нормально. Пилот реагирует на нейронную связь. Продолжайте процедуру. – отзывается холодный голос Рицуко.

— Да! Синдзи, у тебя получается! Продолжай! – голос Мисато, вот ее эмоции я узнаю сразу же, она радостна и возбуждена, наверное, прыгает там возле микрофона. Вздыхаю. Кошусь на ручки управления. Сказали ничего не трогать, я и не трогаю. Каким образом у меня получается и что именно получается и как продолжать, если я не знаю ответа на первые два вопроса – решительно не понимаю. Удерживаюсь от язвительного комментария.

— Активировать погружение контактной капсулы в Unit-01.

Мое кресло качнулось, пришло в движение, жужжание, лязг запорных механизмов, легкое вращение…

— Контактная капсула погружена, процедура прошла в штатном режиме, отклонений от нормы не наблюдается. Замки закрыты.

— Хорошо. Подключить нервные каналы. Первый контур — активировать. – оранжевый столбик начинает ползти вверх ускоренным темпом, цифры стремительно меняются, уже почти двадцать процентов…

— Энергоблоки — стабильны!

— Охлаждение — в норме!

— Нейронные каналы — подключены!

— Фиксация главного кабеля — надёжна!

— Система выброса — частично отключена, готова к полному снятию по команде!

— Отлично. Последний этап. Заполнить капсулу LCL. Синдзи… — пауза, вздох, — …приготовься. Будет неприятно. Но это необходимо. LCL насыщен кислородом. Твои лёгкие адаптируются. Ты сможешь дышать. Понял?

- Нет. – честно отвечаю я. Какой к черту LCL?

— Начинайте заполнение.

Заполнение? Бросаю взгляд вниз. Маслянистая жидкость стремительно заполняет пространство внутри капсулы. На ее поверхности вижу пузырьки. Мелкие, как в газировке, поднимаются, лопаются на поверхности.

Запах. Раньше не было заметно, почти не пахло. Теперь от сладковатого запаха некуда деваться.

- Хьюстон у нас проблемы. – говорю я, будучи уверенным что меня слышат: - тут какая-то дрянь поднимается снизу вверх. У вас там утечки нет? Так и запланировано? Судя по скорости заполнения капсулы у меня где-то минута в запасе. – бросаю взгляд на люк. Как я и полагал – там есть рукоятка аварийного сброса, достаточно нажать, повернуть и потянуть.

- Ничего не трогай! – голос Рицуко: - так и должно быть! Это LCL, она заполнит твои легкие, усилит сигнатуру АТ-поля, улучшит синхронизацию… а еще поможет при перегрузках!

- Как замечательно. – отвечаю я, следя за тем, как маслянистая жидкость подбирается к моим ботинкам: - надо было купальник надеть. Или плавки.

- Прекрати ныть, ты же мужчина! – врывается в эфир Мисато. Приподнимаю бровь, игнорирую ее выкрик. Смотрю как маслянистая жидкость поднимается вверх, чувствую какая она холодная. А что, если я все же не пилот, а ключ и все что им от меня нужно – утопить в этой жидкости, принеся в жертву местному богу, кто бы он ни был?

И … ладно, думаю я, была без радости любовь, разлука будет без печали. Сколько я в этом мире? Даже суток еще нет, если это такой забавный способ отправить меня назад, так я не возражаю. Смерти нет, есть только новое начало, и я знаю об этом из первых рук. Я сидела в первом ряду, когда Сущность выстраивала симуляции миров. И этот мир – всего лишь игра, как и все прочие. Так что придется соблюдать правила новой игры.

Устраиваюсь в кресле поудобнее, глядя как уровень поднимается все выше и выше. Маслянистая жидкость холодная, но на вид та же самая, что заполняла ангар внизу. Значит LCL, думаю я, какое дурацкое название. Этой дряни тут внизу невероятно много, целые моря, но это не вода. Что это? Протоплазма? На губах знакомый привкус, уж его-то я узнаю безошибочно.

Кровь, думаю я, целые моря крови, какой замечательный, гостеприимный мир, это протоплазма, она не сворачивается, не портится, но это кровь. Органика. По-хорошему всю эту роскошь должны были тут же сожрать бактерии и плесень, любые примитивные мелкие организмы, столько еды вокруг. Однако – нет. Радиация? Нет, иначе меня бы уже поджарило.

Маслянистая протоплазма поднимается к подбородку… я делаю глубокий вдох. Перед смертью не надышишься, а?

- Не бойся, LCL обеспечит тебя кислородом, просто вдохни ее. – напутствует меня Мисато и я понимаю, что они меня видят. Впрочем… а чего еще ожидать? В капсуле наверняка встроены несколько камер, они и ведут трансляцию, я понимаю необходимость визуального контроля кабины пилота.

Выдыхаю, пузырьки воздуха поднимаются вверх, провожаю из взглядом и … вдыхаю полной грудью. Отвратительный привкус крови во рту. Отлично. Прекрасный мир. Замечательные люди. Кого тут нужно убить?





Глава 6. О запад есть запад, восток есть восток...





В этом новом чудесном мире есть очень-очень большие лифты. Поправка – гигантские и колоссальные лифты. Огромная стена, вдоль который меня и эту неведомую хтонь высотой с двадцатиэтажный дом – выстреливает вверх! Перегрузка выжимает в кресло, в глазах темнеет.

Прежде чем я успеваю понять, что именно тут происходит – надо мной открывается темное небо. Я стою и понимаю, что в городе идет дождь. Дома вокруг похожи на картонные коробки из-под холодильников, некоторые выше меня, некоторые ниже. Меня? Нет, выше и ниже чем моя Ева-01, гигантский боевой робот. Я оглядываюсь вокруг, все кажется таким нереальным, как будто я во сне… в чьем-то чужом сне.

- Синдзи! – звучит голос доктора Акаги: - я хочу, чтобы ты сосредоточился на том, как идти! Сделай первый шаг! – где-то позади что-то громко щелкает и едва слышимый голос Мисато сообщает: - Отключены последние держатели! Евангелион, UNIT-01, запуск!

Ева-01, гигантская хтонь в которой я сижу – сразу же как-то оседает вниз, как будто зажимы принудительно удерживали ее в неестественном состоянии.

Сосредоточиться на ходьбе? Да запросто! Еще бы кто-нибудь сказал какие именно кнопки и рычаги тут отвечают за колени, какие за локти и как удерживать равновесие…

Поднимаю голову и вижу прямо впереди – Его. Ангела-Губителя. Он стоит и мне трудно оценить расстояние до него, потому что я не знаю его размеров, потому что я не могу ориентироваться ни на его размеры, ни на размеры зданий вокруг, ни на свои собственные. Но даже так я понимаю, что он – видит меня.

Инстинктивно чуть приседаю и поднимаю руку в защитной стойке, эти движения теперь у меня в крови. Чуть приседаю на правую ногу, выставляя вперед левую, оторвав пятку от земли, на носке. Руки – левая впереди, правая у уха, прикрывает шею и челюсть, голова чуть наклонена вперед…

- Молодец, Синдзи! Так держать! – врывается в сознание голос Мисато. Опускаю взгляд вниз и чувствую странное раздвоение восприятия – сейчас я сижу в кресле контактной капсулы и в то же самое время – стою под дождем среди картонных коробок зданий-холодильников, выставив левую руку вперед и чуть присев.

- Так вот оно что… - бормочу я, развернув «свои» руки в темно-фиолетовой броне к себе и несколько раз сжав и разжав пальцы, словно проверяя новые перчатки: - значит и правда учится особо нечему. Что же…

Я-Ева-01 – поднимаю голову, глядя на своего противника. Сомнений больше нет. Страха – никогда и не было. Я знаю, что делать.

Здесь нет зеркал, я не вижу своего лица, но те, кто сидит в командном центре наверняка увидели мою особую улыбку.

- Потанцуем? – бормочу я себе под нос и шагаю вперед. Не шагаю – скольжу над поверхностью. Разминаю плечи и шею, наклоняя голову влево-вправо, переношу центр тяжести с одной ноги на другую, распрыгриваюсь вперед и в сторону, сперва в одну, потом в другую, проверяя как движется это огромное тело. Пока все отлично. Я-Ева-01 достаточно быстра и подвижна, чувствую себя так, будто всегда двигался в этом теле – легко и приятно.

Ангел-Губитель передо мной издает низкочастотный рев и шагает навстречу. Я улыбаюсь. Теперь наконец-то все встало на свои места, вот я, вот враг, его нужно уничтожить. Все остальное, новый мир, Мисато Кацураги, доктор Акаги, мой «отец» в очках и с пижонскими перчатками на руках, подземный город, секретный институт, идиоты, которые не озаботились резервными пилотами, а вместо этого потратили миллиарды на транспортные ленты и гигантские лифты – все ушло на второй план.

О, запад есть запад, восток есть восток, и с места они не сойдут, пока не предстанет небо с землей на страшный господень суд. Но нет востока и запада нет, что племя, родина, род, коль сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает. Лиза говорила, что эти строки Киплинга описывают меня, ты всегда предпочитаешь повысить ставки, Тейлор, говорила она, тебе легче броситься в бой чем пытаться решить дело миром, пойми не все проблемы могут быть решены конфронтацией – говорила она. Что же… ее тут сейчас нет.

Я наклоняю корпус вперед ожидая атаки Ангела-Губителя и тот не разочаровывает меня, бросаясь навстречу с жутким ревом. Легко ухожу в сторону от его атаки, шаг, подшаг, шаг, движение, которое изобрели тут, в Японии - кайтен! Ураган! Оказываюсь у него за спиной и … едва не падаю, спотыкаюсь о какой-то кабель, который путается под ногами!

- Отстрелить главный кабель питания! – звучит команда, грохот, кабель падает вниз, я перепрыгиваю через него. Рядом, в углу вспыхивают цифры, четыре пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь…

- Синдзи у тебя пять минут после отстрела кабеля! – предупреждает меня Мисато: - но ты можешь подобрать другой или… - она говорит что-то еще, но мое внимание обращено на приближающегося Ангела. Я сумел зайти ему за спину, но чертов кабель лишил меня преимущества. Ладно. Делаю шаг вперед и снова поднимаю руки в стойку. Этот бой совсем не похож на те, что были в прошлом. Я дрался на кулачках со Славой. С Призрачным Сталкером. В конце концов – с Александрией. Много с кем. У меня за плечами не только личный опыт и тренировки, но и знания и умения Тактика, Мурамасы и Эдварда. И когда я дрался со Славой – я принимал ее как равную, я видел, как она двигается, признавал ее как бойца. По тому как она шагнула вперед, как подняла руки, как повела плечом – я узнал о ней все, что было нужно. Она была такой же как я, не раз и не два она вот так же вставала перед зеркалом дома, в зале, где угодно – отрабатывая это движение. Часы, дни, недели, месяцы и годы она провела в спортзале, тренируясь, проливая пот, кровь и слезы. Но не сдаваясь. Она такой же боец, как и я, подумал я тогда и если сбросить ее среди ночи с кровати, то она – перекатится, вскочит и примет эту стойку, даже не зная, что происходит, инстинктивно, потому что это теперь в крови. А еще тогда я подумал, что таких как она и я легко узнать, ведь если завтра расколется земля и из трещины вылезет сам Сатана она, так же как и я – поднимет руки, принимая эту же стойку и шагнет вперед. Самое гордое качество человека – умереть, сражаясь.

Но это было тогда. А сейчас… сейчас передо мной стояло что-то уродливое, непохожее ни на человека, ни на машину. И я не чувствовал в нем жизни. Не видел в его движениях ничего человеческого. Левиафан, Бегемот и Симург были в тысячу раз более человечными чем это.

Ангел- Губитель взревел снова и набросился на меня, взмахнув своими длинными как плеть руками. Сбоку непрерывно мелькают цифры, показывая сколько у меня осталось времени. Прикрываю голову, подныриваю под удар, четыре ноль пять! Оказываюсь у него сбоку, коротко бью левой по корпусу, если бы у него была печень он бы сейчас скорчился от боли, четыре ноль три. Сразу же, без остановки – обрушиваю хук правой в голову, туда, где у твари должен был быть затылок, и – удар! Удар! Удар! Серия ударов по корпусу, заставляя опустить руки вниз, для защиты, разворот корпусом…

- Хэк! – с выдохом – акцентированный мощный удар локтем в корпус! Если бы у него была голова, то ударил бы в голову, но головы у твари нет, две уродливые маски на груди, а худые, непропорционально длинные руки, плечи, выше нет ничего. Так что – удар в корпус!

Что-то вспыхивает прямо перед глазами, красным светом, моя рука, рука Я-Евы-01 – замирает в воздухе, что-то останавливает ее! Что за…

Отскакиваю в сторону и назад, перебираю ногами, двигаясь вокруг твари по дуге. Полупрозрачная красная плоскость возникла между мной и тварью, плоскость передвигается вместе с моим перемещением, закрывая ее от моих ударов. Какая-то защитная техника? Силовое поле?

- Ангел развернул АТ-поле! – слышу я голоса на самой грани восприятия, но не придаю этому значения. Какая разница как это называется, мне нужно средство чтобы преодолеть.

- Закрылся. – говорю я вслух: — значит боишься. Что же… если тебя можно ранить, значит можно и убить…

Тварь не отвечает. Тварь поддерживает полупрозрачную красную пленку защитного поля, между нами. Пока эта пленка висит – я не могу ее атаковать. С другой стороны – она тоже не может атаковать меня. Правда в отличие от нее у меня в углу мелькают цифры обратного отсчета, после окончания которого Ева-01 превратится в тыкву, а эта тварь выковыряет меня изнутри и сожрет. В отличие от нее у меня нет времени.

Снова скольжу ближе к твари, которая тут же перемещает свой барьер, выставляя его между собой и Евой. Делаю выпад. Кулак останавливается, не пробив барьер. Ударяю еще раз. И еще. Тварь держит барьер. Стремительно убегают цифры, три двадцать два, три двадцать один, три двадцать…

Выдыхаю. Внутри меня вспыхивает знакомая темная ярость. Они пришли на мою землю. Они пытались убить всех, кого я знаю. Ну уж нет, больше такое не повторится!

- Аааааа! – кричу я в контактной капсуле, чувствуя как крошится металл, отлетают в стороны ограничители и замки на челюстях Евы-01 и она надсадно ревет, открывая пасть вслед за мной!

- ААААААА! – рев проносится над застывшим городом, и моя рука втыкается в барьер АТ-поля! Одним рывком я разрываю его на части, отбрасывая в сторону, словно старый театральный занавес и ударом – отшвыриваю тварь назад! Губитель-Ангел падает и мощный бронированный ботинок обрушивается вниз, ломая ему руку! Темно-зеленая жидкость брызгами бьет во все стороны!

Тварь возится внизу, пытается вырваться, но следующий удар ломает ей вторую руку. Снова брызги. На этот раз я действую спокойней, контролируя ситуацию. Два сорок пять. Времени еще полно.

Сперва – обездвижить. Нога в бронированном ботинке опускается туда, где у твари находится коленка. Хруст, рев, брызги зеленой крови. Одна, потом – другая. Тварь ревет, возится на земле, взрывая бетонное покрытие и обрушивая какие-то здания поменьше. Я оцениваю ситуацию. По всей видимости тварь не чувствует боли… или чувствует, потому и корчится? Неважно. Моя задача – обездвижить ее с гарантией. Я методично ломаю ей руки – еще раз. И ноги – снова. Теперь она вряд ли встанет. Тварь хрипит у моих ног.

- Жду дальнейших указаний. – роняю я в эфир, убедившись, что конечности твари вряд ли восстановятся и что с такими повреждениями она не в состоянии продолжать бой. Задним числом понимаю, что уже какое-то время не слышу никаких голосов. Радио сломалось?

- Синдзи? – осторожный голос Мисато. Отлично, значит со связью все в порядке. Оглядываюсь, нахожу отстреленный кабель на автостоянке, при падении он совершенно расплющил чью-то «Тойоту», подбираю кабель, вставляю его в гнездо. Обратный отсчет останавливается на «ноль один сорок две», цифры вспыхивают и исчезают.

- С тобой все в порядке? – спрашивает меня Мисато.

- Повреждений нет. Жду дальнейших указаний. – повторяю я, вырвав из бетона стальную балку повыше, видимо вышку связи. Взмахиваю ею несколько раз в воздухе. Пойдет.

- К-каких указаний? – голос Мисато звучит как-то странно. Что же, если указаний нет, значит следуем последним приказам, они актуальны. Значит – убить.

Подхожу к твари и вижу, как та пытается растянуть красную пленку над своей грудью. Ну уж нет, второй раз такой фокус не пройдет!

Взмахиваю стальной балкой в руке и опускаю ее с размаху на… ногу. Тварь хрипит и барьер – гаснет. Удовлетворенно киваю. Конечно, какой бы ты ни был ковбой, но если тебя ударить по ноге, то ты потеряешь концентрацию. А для постановки барьера тварь замирала на месте и прекращала атаковать что значит…

- Пока тебе больно – ты не сможешь развернуть свой барьер. – говорю я, поднимая балку над плечом: - а я умею делать больно.





Глава 7. Майя Ибуки





Центр Управления, Майя Ибуки





- Отключены последние держатели! Евангелион, UNIT-01, запуск! – командует Мисато и Майя торопится нажать на нужные кнопки. Финальный запуск Первого Юнита! Ее руки слегка дрожат, но она же профессионал, она работает с доктором Акаги вот уже пять лет, ее лучшая ассистентка. Она не может позволить себе испытывать слабость на работе, в конце концов их к этому и готовили, она – одна из защитниц человечества!

- Есть отключить последние держатели! – отзывается она, переключая режим своего монитора: - держатели с тридцать седьмого и по финальный … отключены! – она нажимает на кнопку и где-то там высоко наверху, на поверхности, в городе, где только что начался дождь – щелкнули и открылись последние гидравлические замки, оставляя Еву-01 без опоры.

Она бросает быстрый взгляд на показатели синхронизации пилота, все гармоники в норме, выше удовлетворительных, некоторые достигают уровня в сорок семь процентов, выше, чем у Аянами. Хорошо, думает она, просто отлично, у нового пилота есть шансы.

- Синдзи! – звучит голос доктора Акаги: - я хочу, чтобы ты сосредоточился на том, как идти! Сделай первый шаг!

Майя поднимает голову от своего монитора – на главный экран, который транслирует камеры с поверхности. Картинка дрожит, видимо из-за дождя, а может помехи на линии? Потом все стабилизируется, наводится фокус.

На экране — Unit-01. Стоит в центре пустого перекрёстка, город эвакуирован, никого нет на улицах. Фиолетовая броня блестит под дождём, голова опущена, руки висят вдоль тела безжизненно, как у куклы. Кабель питания, тянется от спины к зданию позади, к стационарному источнику питания.

Майя видит: за спиной Юнита-01, метрах в ста — Ангел. Сакиил. Третий Ангел. Огромный. Выше Юнита на голову? Или Юнит стоит ниже, на склоне? Чёрно-белая маска на груди. Две маски, рядом, как глаза близнеца. Руки длинные, тонкие, как у паука. Стоит неподвижно. Смотрит на Юнит-01. Если это можно назвать смотрит — у него нет глаз, только маски.

Тишина. Две секунды. Долгие, как вечность. Она сжимает пальцы в кулаки.

Юнит-01 шевелится. Поднимает голову. Медленно, плавно, как у человека, который только что очнулся от легкой дневной дремы. Руки поднимаются перед лицом. Пальцы сжимаются в кулаки, снова разжимаются, поворачиваются в запястье. Ева – поводит плечами, словно бы разминаясь.

Майя моргает. Неожиданно, думает она, Ева двигается как… ну как человек. Даже Аянами в первый раз упала, а ее первый раз был после пятидесяти предварительных тестов на синхронизацию, в тепличных условиях, будучи погруженной в LCL.

Юнит-01 шагает вперёд. Правая нога поднимается, сгибается в колене, опускается. Дорожное покрытие трещит под весом многотонной машины, но выдерживает, все улицы в Токио-3 сделаны с расчетом на вес Евы.

— Молодец, Синдзи! Так держать! — раздается голос капитана Кацураги.

На главном экране — Юнит-01 останавливается. Поворачивается. Корпус, бёдра, плечи — всё синхронно, как у танцора. Лицом к Ангелу. Теперь они стоят друг напротив друга. Майя вдруг понимает, что все это время – задерживала дыхание.

Юнит-01 принимает стойку. Левая нога выдвигается вперёд. Пятка оторвана от земли, на носке. Правая нога сзади, чуть согнута в колене, устойчиво. Руки поднимаются. Левая вперёд, ладонь раскрыта, как щит. Правая у головы, прикрывает шею, челюсть. Голова наклоняется вперёд. Цифры гармоник синхронизации мельтешат, сменяясь со скоростью секундомера! Нет, даже выше!

Майя смотрит на происходящее, не веря своим глазам. Как у человека, который в первый раз оказался в Еве получается двигаться так легко, так непринужденно? Ева движется словно танцует – скользит над поверхностью земли и …

- Внимание, атака! Ангел атакует! – возбужденный голос из зала, но все уже и так видят как Ангел, которому присвоено кодовое имя Сакиил – ревет и бросается на Юнит-01!

- Синдзи! – сдавленно вскрикивает капитан Кацураги и тут же зажимает себе рот руками. Майя машинально отмечает, что капитан Кацураги уже успела привязаться к мальчику… или же это профессиональное? В конце концов капитан Кацураги кадровый военный офицер, а сейчас на поверхности за нее и нас всех сражается один мальчик четырнадцати лет.

- Как он движется! Как он так движется?! Разве Ева может так двигаться?! – раздается выкрик с места, в обычное время доктор Акаги сделала бы выговор или вовсе удалила бы из зала за подобное. Но сейчас всем не до этого, все взгляды прикованы к главному экрану, где два гиганта сошлись в поединке… вернее это только так кажется. Потому что Юнит-01 легко уворачивается от атаки Сакиила, сделав почти балетное па и тут же – запутавшись в кабеле питания…

- Отстрелить главный кабель питания! – кричит капитан Кацураги и Майя торопливо нажимает аварийную кнопку отстрела. Кабель падает вниз, а странный поединок продолжается.

Капитан Кацураги наклоняется над микрофоном и ее голос разносится по всему залу: - - Синдзи у тебя пять минут после отстрела кабеля! Но ты можешь подобрать другой или же запитаться у резервного аккумулятора! Это что-то вроде ранца для Евы, у тебя должна быть карта в тактическом компьютере! Есть нож! У тебя есть квантовый нож в наплечнике! В двух кварталах к востоку от тебя, в здании спрятана автоматическая крупнокалиберная винтовка!

- Мисато! – прерывает ее доктор Акаги: - не отвлекай его.

- Но…

- Он тебя сейчас все равно не слышит. Или скорее – не слушает. – говорит доктор Акаги и Майя снова поднимает глаза на главный экран. На нем творится что-то невообразимое, Юнит-01 осыпает ударами Сакиила, двигаясь при этом как опытный боец. Майя ничего не понимала в единоборствах, никогда ничем подобным не занималась, если не считать обязательных для всех работников NERV курсов самозащиты, но даже она видела, что Юнит-01 сейчас двигался как опытный боец, избивая Сакиила как боксерскую грушу.

Вспыхивают красные лампы, звучит сирена. Майя опускает голову к своему монитору…

- Ангел развернул АТ-поле! – выкрикивает она: - зафиксировано развернутое поле в красном спектре мощностью до шестисот стандартных единиц!

- Шайссе! – ругается кто-то рядом: - такое не пробить даже из орудий главного калибра «Ямато»! Шестьсот единиц АТ-поля!

- … если тебя можно ранить, значит тебя можно и убить… - на весь зал пункта управления звучит холодный, рассудительный голос и Майя замирает. Кто это говорит? Неужели…

- ААААААА! – рев! Она закрывает уши, потом кто-то додумался приглушить звук до приемлемого уровня и она – открывает глаза (когда успела зажмуриться?) и видит как Юнит-01 открывает… пасть?! Одним рывком бронированной руки Ева сдирает с Ангела красную завесу АТ-поля и мощным ударом посылает его в полет!

- Это… невозможно… - бормочет кто-то рядом: - АТ-поле… как это может быть?

- Заткнулись все! – не выдерживает доктор Акаги: - не мешайте пилоту! –

Майя бросает взгляд на доктора Акаги: та стоит неподвижно, смотрит на экран, лицо бледное, губы сжаты. Она переводит взгляд обратно на экран и моргает. Потому что Юнит-01 только что сломал руку Сакиилу. Как спичку. Просто поднял свою ногу в бронированном ботинке, а потом – так же просто опустил ее вниз. С ускорением. Она сглотнула и часто заморгала, когда увидела фонтан сине-зеленой крови, выплеснувшийся во все стороны.

Юнит-01 повторил то же самое со второй рукой. Сакиил попытался встать, получил удар в грудь, упал, заворочался на дорожном покрытии, а Юнит-01 раздробил ему коленную чашечку. Снова хруст, кровь, хрип-скрежет-вой…

- Боже… - тихо сказал кто-то рядом. Еще один хруст, снова вой… ему больно? Оно кричит от боли?

Майя видит, как Юнит-01 выпрямляется и неторопливо обходит Ангела, его бронированный ботинок опускается вниз, снова и снова, круша кости, дробя конечности. Он ломает ему руки и ноги, чтобы тот не мог подняться – вдруг понимает Майя и от этой мысли у нее внутри все замирает. Нет, она знала что будет бой, что Ангелы – враги человечества, что они пришли чтобы всех убить, но что все будет именно вот так…

- Жду дальнейших указаний. – снова звучит этот холодный голос. Майя сглатывает. Это … это Синдзи? Сын командующего?! Тот худенький паренек?

- Синдзи? – голос у Мисато ломается, она откашливается и склоняется над микрофоном: - с тобой все в порядке?

- Повреждений нет. – отвечает голос, а на экране Юнит-01 вырывает из бетонного покрытия стальную вышку связи и несколько раз взмахивает ею в воздухе, словно бы к чему-то примериваясь. Дубинка, понимает вдруг Майя, он сделал себе дубинку.

- Жду дальнейших указаний. – продолжает холодный голос и Майя наконец осознает, что ей кажется таким неправильным в этом голосе. Этот … мальчик только что сломал руки и ноги этому существу… он должен быть в шоке! Голос должен был дрожать! Неважно от радости победы, от сознания того, что только что чуть не погиб, от переживаний, которые навалились на него сейчас – неважно! Он должен был дрожать! Вместо этого – спокойные ответы по существу. Он даже не ответил на вопрос капитана Кацураги в порядке ли он? «Повреждений нет» - это же он про Еву а не про себя!

Майя вдруг вспомнила лекцию психолога из тех времен когда она еще училась в университете – «нет более жестоких созданий чем дети» - говорил он: - «почитайте «Повелителя Мух» например».

- Повелитель Мух… - бормочет она, глядя как Юнит-01 еще раз взмахивает своей импровизированной дубинкой: - Lord of the Flies…

- К-каких еще указаний? – голос Мисато дал петуха. Юнит-01 на экране молча двинулся к своему поверженному противнику.

- Ангел вновь разворачивает АТ-поле! Мощность… - говорящий тут же заткнулся, потому что Юнит-01 взмахнул вышкой связи и обрушил удар на бедро Сакиила, красная точка барьера над грудью – мигнула и погасла.

- Пока тебе больно – ты не сможешь поднять барьер. – раздается все тот же холодный голос: - а я умею делать больно.

После этого в эфире раздаются вязкие, хрустящие, мокрые звуки, Майя торопливо отводит глаза в сторону, чтобы ее не вырвало, замечает бледные лица стоящих рядом.

- Обнаружен всплеск энергии! Он самоуничтожается! – яркая вспышка осветила экран.





Глава 8. Котлован в седьмом районе Токио-3





- Какая жара! – капитан Кацураги обмахивается планшетом с прикрепленным листом бумаги и оглядывается вокруг: - сегодня просто какой-то адище! Эй, Рицуко! У тебя есть еще газировка в машине?

- В палатке еще полно воды. Ящиками. – отзывается доктор Акаги, не отрываясь от своих заметок: - сходи и возьми.

- В палатке она уже теплая. А у тебя в машине есть кондиционер. И холодильник. – Мисато оттягивает свою майку и начинает обмахиваться планшетом сверху вниз, задувая воздух внутрь.

- Ты бы оделась подобающе. – замечает ее собеседница, подняв голову и покосившись на нее: - начальник оперативно-тактического отдела NERV в одной майке…

- На мне еще каска! – девушка поднимает козырек строительной каски с эмблемой института: - и даже шорты! Так что насчет холодненькой газировки?

- … ладно. Пошли. – доктор Акаги убирает свой планшет с заметками.

- Рицуко! Я тебя люблю! – довольная Мисато следует за ней. Акаги открывает дверь, вытаскивает изнутри автомобиля синий контейнер и открывает его. Внутри, зарытые в кубики льда – стоят жестяные банки оранжевого цвета. Она берет одну и бросает ее Мисато, та ловко ловит ее на лету, тут же раздается щелчок и легкое шипение. Мисато присасывается к банке, задирает голову и в несколько глотков выпивает банку целиком.

- Аййййяяя! – зажмуривается она от удовольствия: - как же классно! Что может быть лучше банки холодной газировки после целого дня работы на жаре? Разве что … баночка пива?

- У меня нет привычки носить алкоголь с собой на работу. – сухо уточняет доктор Акаги и становится рядом с Мисато, оперившись спиной на корпус автомобиля и сложив руки на груди.

- Все та же железная леди. – кивает Мисато, в свою очередь обернувшись и бросив взгляд назад: - впечатляющее зрелище, а? Никогда бы не подумала, что буду разгребать последствия битвы с Ангелом.

Они стояли неподалеку от края котлована, который остался после взрыва Сакиила. Огромная воронка сейчас была заполнена техникой и людьми, с этого расстояния люди на дне казались насекомыми, стояли краны, экскаваторы и бульдозеры. Люди в строительных касках и жилетах крепили тросы к гигантской стальной массе в которой, если приглядеться – можно было узнать очертания бронешлема Евы-01, фиолетовый цвет, торчащий вверх рог.

- Кому-то нужно было разгребать последствия. – пожимает плечами доктор Акаги и в свою очередь достает из контейнера баночку оранжевого цвета с нарисованным на ней апельсином. Щелчок, шипение и она отпивает из баночки, делает несколько глотков, переводит дыхание. Поворачивает голову к своей подруге.

- А ты у нас капитан Кацураги, начальник оперативно-тактического отдела NERV и кому как не тебе этим заниматься.

- Рицуко! Ты за сегодня уже пятый раз меня так называешь! Что-то случилось?

- Нет. – Акаги качает головой: - ничего не случилось. Все в норме.

- Знаешь, Рицуко, а врать ты так и не научилась. Вроде целый доктор теперь, глава научно-исследовательского, а врать все равно не умеешь… - Мисато покачала пустую банку в руке: - а еще одну можно? Я целый день на жаре а ты только что приехала и …

- Да бери, бери…

- Ура! Ты настоящая подруга! – снова щелчок и шипение: - Аййййяяя! Как классно. Теперь можно пить, не торопясь! Так что у тебя случилось? Твой питомник юных гениев взбунтовался? Гэндо не с той ноги встал?

- Все у меня нормально. – отвечает Акаги: - просто… не все данные сходятся.

- Ааа… ты про битву с Ангелом. – Мисато снова поворачивает голову к котловану: - ну тут ничего удивительного. Это же первая битва с таким противником. Первая битва, в которой мы одержали победу. Знаешь, на войне все идет по плану только до первого боестолкновения, потом все обязательно летит кувырком и никакие данные не сойдутся. После боя – да, можно поумничать, объяснить почему что-то получилось, а что-то пошло не так, но до и во время… - она пожимает плечами: - все планы обязательно летят в тартарары.

- В науке это не так. Если мы ставим эксперимент, то его результат должен быть повторяем и предсказуем. – говорит доктор Акаги: - терпеть не могу сюрпризы. Бой прошел не так как мы ожидали. Даже не так как мы надеялись.

- А я обожаю сюрпризы. И потом… если бы не Син, то разрушений и жертв было бы куда больше. – отвечает Мисато и прикладывается к своей баночке с соком. Ставит ее на капот машины доктора Акаги. Сладко потягивается.

- Ну, наверное, мне пора. – преувеличенно бодро говорит она: - предстоит перекопать вручную еще добрую сотню тонн земли и все просеять в поисках артефактов, останков Ангела и моего долготерпения. Вот какого черта я пошла в армию? Надо было стать визажистом, выглядела бы всегда стильной красоткой, а не ходила бы в пыльном строительном шлеме… эх.

- У тебя в подчинении сотни людей и десятки единиц тяжелой техники. – указывает ей доктор Акаги: - не веди себя так как будто ты руками что-то делаешь, паразитка. Ты тут просто ходишь и пальцем тыкаешь, а потом делаешь вид что устала.

- Пальцем тыкать тоже талант нужен. – возражает Мисато: - у меня знаешь какие пальцы талантливые? К слову, слышала, что Син в себя пришел после взрыва. Он будет с отцом жить? Никогда не могла представить себе Гэндо в качестве любящего отца. Интересно, они и на работу будут вместе приходить? – она приставляет палец к подбородку и задирает голову вверх, прищуриваясь на палящее солнце.

- Икари Синдзи пришел в сознание. Сейчас с ним проводятся тесты и проверки состояния его здоровья. А жить он будет отдельно. Ему выделили квартиру в Верхнем городе, в том районе что не успели еще заселить в прошлом году, помнишь? – доктор Акаги аккуратно складывает пустые банки из-под сока в мусорный пакет и убирает его на заднее сиденье.

- Погоди-ка… - хмурит лоб Мисато: - постой… как отдельно?

- Так отдельно. Он уже практически взрослый, четырнадцать лет, скоро будет пятнадцать. Навыки самообслуживания у него есть в полной мере, никаких задержек в развитии тоже не наблюдается, деньги на оплату продуктов питания и покупку всего необходимого также будут выделены в необходимом размере. Парень в состоянии жить самостоятельно.

- Рицуко… пожалуйста, скажи, что ты шутишь? Пожалуйста…

- Ты же знаешь, что я не настроена шутить на работе.

- Да вы что там совсем ничего не понимаете? – вспылила Мисато, раздавив пустую банку из-под сока в руке: - вы какой-то другой бой с Ангелом наблюдали?! Парень – явный психопат, Рицуко! Он… да в какой медвежьей дыре его воспитывали вообще?! Психопат с выраженными садистскими наклонностями! Вот твоя Майя аж проблевалась, а она с экрана наблюдала, ее с задних рядов прихватило, а он – тумс, тумс, дубинкой своей! Он ненормальный! Да его нужно срочно к людям, к семье, к сверстникам, чтобы он социализировался! Вы с ума сошли?! У вас в кабине «Евы» - маньяк за рычагами сидеть будет!

- С пилотированием у него проблем нет.

- Рицуко, ты такая деревянная только по четвергам или как?! – взвилась Мисато и хлопнула ладонью по капоту машины: - ты же ученая! Это ты у нас умной должна быть! Сама подумай, что будет если когда он в очередной раз за рычагами «Евы» будет – крышечка стрельнет? Это «Ева», совершенное оружие! Знаешь, в чем проблема с совершенным оружием, Акаги Рицуко? Нет? Так я тебе подскажу – когда ты вручаешь его съехавшему психу, то у тебя не будет защиты против него! А если он взбесится – чем вы его останавливать будете, идиоты?!

- Мисато… - морщится Акаги: - ты преувеличиваешь. Он всего лишь мальчик и …

- Мальчик за штурвалом самого совершенного оружия, которое когда-либо было построено человечеством. Вот именно. – прищуривается Мисато: - если бы это был боевой пилот средних лет, то я бы так не беспокоилась. Человек, у которого есть семья, жена, дети, родители – он знает ради чего сражается и кто его враги, а кто союзники. А вы пустили в кабину мальчишку, у которого нет привязанностей, нет тормозов, при этом у парня явно выраженные признаки психопатии и садизма… и теперь посылаете его жить одного. Прекрасно! Великолепно! Что может пойти не так?!

- … ты права. Мы просчитывали такие варианты. – отвечает доктор Акаги, забирая пустую смятую банку из рук у девушки: - и штатные психологи NERV конечно же выдали рекомендацию что его нужно пристроить в семью, что ему обязательно нужно ходить в школу, где к нему нужно относиться без предвзятости – как ко всем. Обзавестись друзьями, в идеале – найти себе девушку. Ему нужна любящая семья, полная любящая семья, отец и мать, возможно младший брат – чтобы научиться чувствовать эмпатию и нести ответственность.

- И именно поэтому вы выделили ему квартиру в новом районе! Где едва четверть квартир заселена. Да я когда мимо еду уже депрессию чувствую, вы чего там, белены объелись?!

- Мисато… я не критикую деятельность оператично-тактического отдела, а ты…

- Да потому что мы в оперативно-тактическом такого идиотизма не допускаем!

- Да послушай ты! – повышает голос Акаги и Мисато – замолкает наконец. Акаги открывает дверцу автомобиля, достает мусорный пакет, складывает туда последнюю банку и убирает на заднее сиденье. Захлопывает дверь, хлопает по карманам, достает сигарету и прикуривает ее от зажигалки. Протягивает пачку Мисато. Та отрицательно качает головой, сложив руки на груди. Акаги выдувает струю дыма и вздыхает.

- Я все понимаю. – говорит она тихим голосом: - поведение Икари Синдзи беспокоит не только тебя. Мы все обеспокоены. Существует вероятность что он может как ты говоришь «слететь с катушек». В момент, когда мы так… - она шевелит пальцами в воздухе: - ограничены в ресурсах это было бы катастрофой. Однако … есть нюансы.

- Ну-ка, ну-ка. – на лице Мисато появилось скептическое выражение: - послушаем отмазки от главы научно-исследовательского.

- Ты… ты не понимаешь. Хорошо, было бы лучше если бы у него была семья, но у него ее нет. Предоставить суррогатную семью… мы могли бы, но это сын командующего! У него уже есть отец. И этот отец – не может жить с ним.

- Не может или не хочет? – уточняет Мисато.

- А есть разница? – пожимает плечами Акаги. Некоторое время они молчат. Затем доктор Акаги продолжает.

- Мы не можем просить кого-то из персонала разделить с ним проживание, только не после того что они видели. Кое-кто уже зовет парнишку Повелителем Мух.

- Вот засранцы!

- И я не могу их винить. Люди будут опасаться за свою жизнь… и вот как раз этого и нужно избежать. Если я в приказном порядке заставлю его жить с кем-то, кто его боится и недолюбливает… дальше продолжать?

- Не надо.

- Воот. То-то и оно. У нас нет выбора. Парень будет жить один. Мы приложим все усилия чтобы в школе у него появились друзья, но опять-таки – не все так просто. Это подростки. Нанять ему «медовую куноичи»? Так, где мы найдем такую его возраста?

- Обязательно его возраста? – поднимает бровь Мисато: - в таком возрасте парни влюбляются во все что движется. Вот вам и социальная связь. А если это будет дипломированный специалист по психологии, то он постепенно …

- Вторая причина – секретность. – перебивает ее Акаги: - у штатных психологов нет такого уровня допуска. Им придется разговаривать с парнем, обсуждать детали боя, вот это все… - она обводит рукой котлован с техникой и людьми: - может быть чуть позже мы и найдем такую. Сама по себе идея неплоха. Да, подсунем ему эдакую «старшую сестренку» из университета, они познакомятся, он в нее влюбится, она – будет его направлять. Однако сперва нам нужно еще найти такую, отобрать из тысяч претенденток, взять с нее все необходимые расписки о неразглашении, мотивировать к сотрудничеству… а дел и так сейчас по горло. Так что… - она разводит руками: - у нас попросту нет другого выхода. Парень будет жить один. Сегодня его выпишут из больницы.

- Сразу после боя с Ангелом он окажется один в пустой квартире в заброшенном районе? Черт, Рицуко, это просто опасно! Я видела ветеранов, которые пускали себе пулю в лоб, оставшись наедине с собой вот так. А он… мало того, что молод, так еще и с отклонениями в психике. Вы не можете его выписывать. Оставьте его под наблюдением! Засуньте в общежитие для молодых специалистов в конце концов! Наймите сиделку!

- А еще мы не можем показать ему насколько мы нуждаемся в нем. – добавляет Акаги: - ты права, это лишь мальчик. Но как только он поймет, что мы от него сейчас зависим – он может начать выкручивать нам руки. Психологический профиль в деле не соответствует действительности и сейчас мы можем ожидать от него чего угодно. Что он потребует себе золотую ванную, черный пистолет, военную форму с орденами и сверстниц-любовниц, как любой мальчик-подросток на его месте. И с точки зрения выживания человечества и успешности проекта NERV – нам будет лучше все это ему предоставить, лишь бы не капризничал. Но ты же знаешь, что террористам не платят, иначе заплатив раз придется платить еще и еще. Его требования будут расти, а эффективность падать. Нет, нам категорически нельзя показывать что мы нуждаемся в нем.

- Ну да, - скептически усмехнулась Мисато: - как будто это ему не будет понятно. Совсем за дурака парня не держи, Рицуко. Он, кстати, смышлёный. И… вот не производит он впечатления обычного выпендрёжника, которому лишь бы перед сверстниками покрасоваться в военной форме с орденами и с пистолетом на боку. Честно говоря, такому как он пистолет и не нужен. Он в глаза посмотрит и холод по спине…

- Вот. Кто с таким жить будет? – доктор Акаги выпрямляется и гасит сигарету в вынутую из автомобиля пепельницу: - ну все, я поехала. У нас в центре работы много. Я третий день до дома добраться не могу.

- Никто не может. – философски замечает Мисато, глядя на возню в котловане: - слушай… а что, если я с ним пока поживу? На время? В смысле – он у меня?

- Чего? – доктор Акаги оборачивается: - ты серьезно?

- Ну… да. А чего? У меня квартира трехкомнатная, в одну его поселю и всего-то. Буду за ним приглядывать. – пожимает плечами Мисато: - это ж всего лишь подросток, что может случится?

- Все может случится. Не сходи с ума, Мисато, пусть этим специалисты занимаются, у тебя у самой хлопот полный рот, вон впереди еще две сотни тысяч кубометров грунта просеять нужно. Вечно ты все на себя норовишь взвалить. Это не твоя ответственность.

- Да? – Мисато нехорошо прищуривается: - а ну-ка тогда расскажи мне чья это ответственность, Рицуко? Вот кто у нас отвечает за то, чтобы в кабину «Евы» не психопат садился, а лояльный и адекватный солдат, а? Кто? Ты мне пальцем ткни, я к тому человеку подойду, побеседую! Кто у нас тут допуски в кабину выписывает и на каких основаниях! Расскажи-ка мне какого черта у нас нет возможности устроить быт пилотов так чтобы они себе новые травмы на почве социальной изоляции не словили! Кто за это отвечает, Рицуко?!

- … успокойся. Возьмешь это на себя – будет трудно. Я тебя знаю, ты как бродячий щеночек, кто рядом прошел – тот тебе и близкий сразу же. Привяжешься – потом не ходи ко мне жаловаться. Каждый раз одно и то же, Мисато. Каждый раз. А этот… он и вовсе мальчик. И, ты права – с отклонениями от нормы. Оставь это. На следующей неделе к нам новые специалисты приедут, взамен тех, кого Гэндо выгнал из-за несоответствия психотипа мальчика. Пусть у них об этом голова болит.

- Я заберу его из больницы. Скажи там чтобы он меня в холле подождал, я после котлована этого заеду.

- Мисато…

- Я все еще командир оперативно-тактического отдела NERV и пилоты Евангелионов – в сфере моей ответственности!

- Ох, Мисато…





Глава 9. Сэндвич с тунцом





Я разглядываю совершенно гладкий и белый потолок, вспоминая потолок у себя дома в Броктон Бей – старый, с трещинами по штукатурке, напоминающими реки Хуанхэ и Янцзы… или это был совсем другой потолок и совсем в другое время? Не знаю. Вставать почему-то не хочется, лежится вполне себе комфортно, а я предпочитаю верить организму, когда он говорит, что предпочитает лежать. Знать не желаю, где у меня что болит, треснуло, лопнуло или сломалось. Последний бой был достаточно интенсивным, особенно его завершение. Тварь решила унести меня с собой и едва не добилась успеха. Слава богам, те кто делали эту самую «Еву-01» - постарались на совесть, броня выдержала.

Правда, глядя на последствия взрыва Ангела я, честно говоря, подумал, что все, конец моей стремительной карьере пилота самого совершенного оружия человечества. Потому что мне вот только со склада выдали, а я его тут же и угробил. Кстати – обратная нервная связь в этой штуковине работает на отлично. Не только «Ева» получает мои сигналы, но и я – ее. Так что было больно. Как будто кожу спереди содрали и кипятком обдали.

Как именно справляться с болью я помню, просто стискиваешь зубы и терпишь, пока не потеряешь сознание. Это знание не подвело и на этот раз, хотя выключилось тело довольно быстро… что неудивительно. Парень, в сущности, еще ребенок. Хотя с другой стороны Тейлор примерно столько же было когда она решила на улицы Броктон Бей выйти в патруль. Ему сейчас четырнадцать, мне было пятнадцать.

Дверь открылась и в комнату вошла медсестра, перед собой она толкала столик с какими-то инструментами и препаратами. Я поискал взглядом и разочарованно вздохнул, признаков съестного на столике не было, а есть хотелось просто ужасно.

- Как ты себя чувствуешь, Икари-кун? – вежливо спрашивает медсестра. Вежливо – это только если учитывать разницу статусов. С одной стороны, я ребенок, то есть подросток, это раз. Она же – старше меня, определённо старше и не на год или два, а намного. Это два – добавляет минус в мой рейтинг, вернее -повышает ее. Далее – она на работе, а я – вроде как клиент. Это наоборот – повышает мой социальный статус. При этом я – мальчик, что опять-таки работает мне в минус. Как и почему – хоть убей бог не понимаю. Почему, когда мальчик – то статус ниже, чем у девочки, но когда мужчина – то выше, чем у женщины. Кто мне это объяснит? Ах, да и финальный аккорд – я пострадал во время исполнения своей работы, поэтому еще два плюса в мою копилку.

И все что я перечислил - просчитывается этими удивительными людьми за доли секунды, едва лишь она меня видит и кланяется «как ты себя чувствуешь Икари-кун?». При этом изменение в обращении никакой иностранец не считал бы, то же самое «как ты себя чувствуешь, Икари-кун», только вот угол наклона головы совсем другой, тон другой, выражение и еще до чертиков сколько нюансов. И если бы не Марико-сан, которая в свое время привила мне не только язык но и культурную основу, особенности социального взаимодействия и поведения в обществе – я бы сейчас как павиан выглядел.

Однако Марико-сан, кейп со странной возможностью обучать языкам – объяснила в свое время что, если просто механически узнавать слова и уметь их проговаривать – этого будет недостаточно. Например, в том же японском языке присутствуют около шестисот идиом, большинство из которых нативные пользователи опознают по одной фразе… порой общение может целиком состоять из таких намеков. Человек, который их не знает – выглядит чужаком, даже если он понимает язык в совершенстве. Если брать близкий мне пример из Броктон Бей, то когда я ехала с Лизой из морга вместе с Викторией Даллон и телами в кузове пикапа, то я сказала «шотган!» и гордо уселась на переднее пассажирское сиденье. Людям, которые просто механически перевели бы это слово - стало бы категорически непонятно, почему для того, чтобы занять место на пассажирском сиденье нужно выкрикнуть «дробовик!». Пришлось бы объяснять за почтовые дилижансы и бандитов Дикого Запада и про то, что пассажиру который сидит рядом с кучером в обязательном порядке вручали именно дробовик - чтобы отстреливаться. Хочешь ехать спереди? Берешь дробовик. И только тогда все становится понятно.

При этом в английском языке, выхолощенном международным обращением – нет и сотой доли тех идиом, традиций и понятных всем носителям языка особенностей, которые есть в японском.

- Спасибо за вашу заботу, Наоко-сан. – наклоняю я голову: - благодаря вашим усилиям я чувствую себя хорошо. Скажите, а когда меня выписывают? Насколько я понимаю, со мной все в порядке?

- Мы провели все необходимые тесты и анализы. Некоторые из них все еще не готовы, но доктор Сакурато сказала, что ты совершенно здоров. У тебя крепкий организм, Икари-кун. – говорит медсестра, одновременно отклеивая пластырь у меня на локтевом сгибе, прижимая пальцем кожу и вытаскивая иглу катетера: - так что мы выписываем тебя прямо сейчас. Звонила капитан Кацураги из оперативно-тактического, сказала, что бы ты подождал ее в холле больницы, она заедет за тобой сразу после работы.

- Капитан Кацураги? – видимо именно Мисато является моим куратором тут, а то я уж начал на доктора Акаги грешить, она из меня едва ли не половину крови на анализы выкачала. И куда ей столько? Подозреваю что она вампир.

- Да. Вот, прижми пальцем сверху. – она кладет мой указательный палец поверх пластыря на локтевом сгибе: - чтобы кровь не текла. Держи минут пять, потом можешь отпускать. Соскучился по дому?

- Да не особо. – отвечаю я, понимая, что милая медсестра просто поддерживает разговор, отвлекая меня от извлечения игл и катетеров из моего тела. Где я тут живу и какой у меня дом, а также с кем – без понятия. Скорее всего – с командующим Икари Гендо. При этой мысли так и хочется кислое лицо скорчить, потому что лично мне Гендо напоминает смесь Томаса Кальверта, Эмили Пиггот, директора моей школы Блэквуд и … кого же еще? Ах, да Александрии, вот кто умел меня выбесить на ровном месте несмотря на то, что в детстве я на нее просто молилась. Черт, да у меня в спальне ее плакат висел! И ланч-бокс жестяной с ее изображением я всю среднюю школу с собой проносила!

Жить вместе с командующим Икари Гендо категорически не хотелось… и не только потому, что я капризная принцесса, а потому что я себя знаю, у меня разгон от ноля до «идите в задницу» - очень короткий. Тут я прямо спорткар, выжимаю педаль газа в пол за раз… полагаю, что «пузырьки моей страсти лежат ближе к поверхности», как говаривал один мой знакомый. Ссориться на пустом месте с самым главным начальником «последней крепости человечества» и главой секретного института очень не хотелось… тем более что у меня в этом мире не было моего Роя, а врукопашную против системы много не навоюешь, только дискомфорт себе на голову привлечёшь. В широком спектре – от выговора с занесением в личное дело, до тюремного заключения и … интересно, а как у них тут смертная казнь проходит? В своем прошлом мире я довольно быстро из категории «посадить эту дурочку» допрыгалась до категории «лучше сделать вид что ее не заметил». После чего все оставили меня в покое. Ну… не все, но большинство.

Улыбаюсь своим мыслям. Интересная штука – репутация.

- Вот и все. – выпрямляется медсестра и осматривает меня еще раз, с головы до ног: - давай я помогу тебе встать, Икари-кун. Вот … осторожно спускай ноги, держись за меня. Как себя чувствуешь? Голова не кружится?

- Нет. – говорю я, игнорируя легкое головокружение. Это от того, что это тело слишком долго лежало, а потом – встало. Кровь отлила вниз, давление упало, ерунда, не стоит даже внимания обращать.

- Хорошо. В шкафу твоя одежда. Тебе помочь одеться или выйти? – заботливая и вежливая медсестра предоставляет мне выбор. Ссылаюсь на стыдливость, и она уходит. Я одеваюсь, чувствуя себя заметно лучше, но все таким же голодным. Просить у медсестры что-нибудь поесть как-то глупо, так что терплю. Медсестра вкатывает в комнату кресло-каталку, я отказываюсь, она настаивает. Аргументирую тем что я здоров и вообще в состоянии ходить и потом – это же они меня выписали, а еще я младше а она старше и у нее не так много времени чтобы такого как я катать по коридорам, достаточно показать где тут выход и я сам. Не собираюсь я тут как инвалид в кресле-каталке, да еще чтобы меня эта Наоко-сан катила вперед, что за бред. В конце концов в Администрации нет больных и здоровых, есть живые и мертвые.

В холл меня выкатили на этой самой коляске. Вот чего понять не могу – зачем? Стоило меня в холл выкатить, как эта самая заботливая Наоко-сан поклонилась, распрощалась, радушно пожелала никогда больше у них не появляться и исчезла, оставив меня совсем одного в огромном пустом помещении.

Сам холл больницы оказался огромным. Не просто большим — огромным, как вокзал или аэропорт, рассчитанный на тысячи людей одновременно. Но сейчас здесь никого нет. Совсем. Только я, кресло-каталка и тишина, которая давит на уши, как вата.

Потолок высокий, метров десять, может больше. Белый, гладкий, с встроенными светильниками — длинные полосы неонового света, холодного, клинического. Они тянутся вдоль всего помещения, от входа до противоположной стены, как взлётная полоса.

Пол из полированного серого камня. По полу — жёлтая, синяя и красная линии, нарисованные краской или наклеенные. Ведут от входа к стойке регистрации, от стойки к коридорам (три выхода — слева, справа, прямо). Навигация для тех, кто впервые здесь. Или для тех, кто в панике и не соображает, куда бежать.





Стойка регистрации — длинная, метров двадцать, вдоль левой стены. За стойкой — пусто. Ни одного человека. Компьютеры выключены, экраны чёрные. На стойке – стопка белых одноразовых полотенец.

Рядом со стойкой — стеллаж с брошюрами. Цветные, глянцевые. Заголовки вижу даже отсюда: «Что такое Второй Удар?», «Как защитить себя и близких во время тревоги», «NERV: Вопросы и Ответы», «Первая помощь при лучевых ожогах, баротравмах и травматических ампутациях».

Кресла — рядами вдоль стен. Справа, слева. Металлический каркас, пластиковые сиденья, синего цвета. Жёсткие, неудобные — такие ставят в аэропортах, где людям не дают расслабиться, чтобы не задерживались. Кресла соединены по три-четыре штуки, как вагоны поезда. Между рядами — низкие столики из того же пластика.

Автоматы — у правой стены, между креслами и окнами. Шесть штук, в ряд. Высокие, металлические, с подсветкой. Два автомата с напитками, вижу банки кофе, чая, газировки — оранжевые, зелёные, красные — как светофоры. Три автомата с закусками, чипсы, шоколадки, сэндвичи в пластиковых обёртках. Один автомат странный — не пойму, что продаёт. Подхожу. Смотрю на экран. “Средства личной гигиены”. Зубные щётки, мыло, бритвы, тампоны.

Глядя на автоматы – прикидываю цены. Триста иен один сендвич с тунцом и васаби… лезу в карман. В карманах пусто… ну конечно. И сумки моей нигде нет, уж там-то должен был быть кошелек. Смотрю на такую близкую еду и напитки за прозрачным стеклом и задумываюсь насколько тут ценят жизнь и здоровье одного конкретного пилота и не следует ли мне плюнуть на политесы, обмотать руку рубашкой и разбить к чертовой бабушке парочку автоматов, устроив себе нормальный перекус в ожидании Мисато. Взвесив ситуацию – решаю дать шанс командиру оперативно-тактического отдела… может быть в этом мире к торговым аппаратам с особенным пиететом относятся, а вот пилотов тут как собак нерезанных. Вспоминаю ту девочку в бинтах и на койке-каталке с капельницей, что привезли к Еве-01 и хмыкаю. Вряд ли.

С другой стороны, я пока могу и потерпеть. Если честно, то терпеть я могу две недели… плюс-минус, хотя моя боеспособность заметно упадет. Это вот подсознательное желание крушить торговые автоматы – не от голода, а от раздражения ситуацией. И конечно же речь тут идет о том, что мне очень не нравится, как тут ко мне относятся. Как Ангел атакует «последнюю твердыню человечества», так «полезай в робота, Синдзи», а как нормально накормить человека, так не дождёшься. И не то, чтобы я Ангела за сэндвич с тунцом убивал, но черт возьми, почему у вас везде тут такой бардак?

Вот если бы я был командиром этого непонятного института… да ладно я, если бы во главе его стоял тот же Томас Кальверт или Лиза… да вот если бы его возглавляла Лиза, то меня бы встречали у входа лично начальники и выразили бы благодарность, крепко пожали руку и конечно же уточнили – не хочу ли я чего-нибудь? А узнав что хочу – тут же организовали ужин или обед и конечно же по-отечески пожурили ответственных, дескать как так, парень тут только что человечество спас, а вы его голодом морите…

И даже если у этого есть какой-то тайный смысл и мне нельзя сейчас есть, а нужно с пустым животом еще двое суток ходить – то по крайней мере объяснили бы это. Извинились. Мелочь… вроде мелочь, но на самом деле ни черта не мелочь. Как говорила Лиза – ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого как внимание. А я вот сейчас остро чувствую себя использованной резиновой куклой, которую на обочину выкинули… и конечно же я с этим чувством справлюсь. Не в первый раз. Но заметку себе сделаю. И именно поэтому мне так охота обмотать правую руку тканью и разбить парочку автоматов – чтобы дорогое начальство задумалось.

Вздыхаю. Сажусь на неудобное пластиковое кресло, закидываю руки за голову. В самом деле, думаю я, чего это тут загонятся. Дела у людей, они мир спасают… может, наоборот, то что они не спешат мне ковровые дорожки стелить – хороший знак. Честные ребята, никаких манипуляций, это Лиза и Выверт горазды в ментальные игры играть, а тут – «спасаем человечество и все тут», не до капризов мальчика-подростка, взрослый уже, потерпит.

Перевожу взгляд на стену. Там плакат — фотография Евы. Юнит-01. Фиолетовая, в полный рост, на фоне заката. Под ней надпись: «Мы защитим вас». Героическая поза, как на агитках времён Второй мировой. Смотрю на плакат и раздражение усиливается. Защитят они. Защитнички.

Второй плакат — схема эвакуации. Карта города, стрелки, подписи: “Убежище А”, “Убежище Б”, “Маршрут 1”, “Маршрут 2”. Цветные линии — красная, синяя, зелёная — ведут от центра города к краям.

Экраны — на стенах, над плакатами. Четыре штуки, плоские, широкие. Включены, но без звука. На одном экране — новости, симпатичная японка в строгом костюме и в круглых очках что-то говорит на фоне городского пейзажа, за ее плечами – строительная техника оранжевого цвета. Бегущая строка внизу: “Токио-3: восстановление после землетрясения, катаклизм унес жизни нескольких сотен человек, частично разрушена городская инфраструктура, правительство просит избегать паники и доверять информации из проверенных источников».

С ума сойти, думаю я, землетрясение и катаклизм. Нет, ничего не меняется, правительства все так же врут нам. Интересно, у них тут есть свой Котел? Наверняка есть. Испытываю острое желание найти этих деятелей и крепко пожать им горло, хваткой Королевы-Администратора, Брута категории 10.

Второй экран — реклама. Машина, блестящая, едет по горной дороге. Бегут субтитры “Новый Nissan Skyline. Почувствуй свободу.” Свободу? Кто из нас абсолютно свободен? Я вот сижу в пустом холле больницы и мне даже нельзя торговый автомат разбить. Интересно, сколько стоит стекло такого автомата и выплачивают ли мне зарплату. А чего? Я же получается государственный служащий, вон в Протекторате всем кейпам деньги платили, даже Висте, которой на секундочку двенадцать лет было. Правда ни она ни другие несовершеннолетние на руки их не получали, там в фонд зачислялось. На обучение в колледже или куда еще там – как станут совершеннолетними, так смогут распоряжаться. На мгновение чувствую укол совести – получается Виста так и не смогла этими деньгами распорядится, я же весь мир в единое собрала чтобы ...

Вздыхаю еще раз и переключаю внимание на третий экран. Там идет прогноз погоды. Карта Японии, облака, дождь. Температура: 28°C. Влажность: 70%. “Сегодня жарко. Оставайтесь дома.” Ха, я бы с удовольствием. Кстати, чего не отнять – кондиционер в холле больницы работает на ура, тут прохладно несмотря на то, что солнце снаружи беспощадно и жестоко.

Смотрю наружу. Окна от пола до потолка, все видно. За окнами — город, Токио-3. Здания высокие, прямоугольные, как коробки. Все одинаковые. Бетон, стекло, металл. Отсюда вижу только верхушки зданий, наверняка внизу – муравейник из людей и машин.

Вдалеке, за зданиями — горы. Зелёные, размытые. Красивые. Но до них далеко, как до другого мира.

Смотрю на часы. Прошло двадцать минут. Что же… я давал шанс командиру оперативно-тактического отдела секретного института NERV. Встаю с кресла, подхожу к стойке регистрации и неторопливо обматываю правую руку полотенцем. Оборачиваюсь к торговым автоматам. Все-таки тунец, а?





Глава 10. Обычный день


- Это же ты пилот «Евангелиона»? Да/Нет, - высвечивается у меня на экране школьного лэптопа. Оглядываюсь через плечо. Ну конечно они. С задней парты мне машут руками и подмигивают две девчонки, как их там – Хаято и Сакурай. Имена я точно не помню, тут принято по фамилии обращаться, а если вдруг на имя перешли, то большое событие, значит «ваши отношения перешли на другой уровень». Это вроде как близкие друзья. Если девочка позволяет мальчику себя по имени называть, и сама его по имени кличет, то это прямо как на лбу написать что они – парочка. У взрослых чуть сложнее, там это может означать как близость, так и степень доверия или там много лет вместе работали или чтобы подчернуть равный статус на работе, дескать не беспокойся, Кавада-сан, мы с тобой одной крови и делить нам нечего. Иногда это используют начальники, чтобы демонстративно снизойти до подчиненного, так меня например в NERV постоянно на «Синдзи-кун» называют, а не «Икари-кун». Просто, потому что носом не вышел, то бишь не дорос еще.

Соответственно и я про девчонок с задней парты не так много знал. Фамилии их знал и все. Да, еще та которая Сакурай – чуть повыше и ведет себя властно, даже со старостой не боится спорить, а та что Хаято – смешливая и веселая, у нее на лице постоянно улыбка играет.

Класс полупустой, говорят, что почти половина школьников вместе с их родителями как эвакуировались во время «инцидента», так и решили не возвращаться, разъехались по родственникам и другим городам. И я их понимаю, видел я от чего зависит вся оборона «последней крепости человечества» и если к «Еве-01» у меня лично вопросов нет, то к тому, как именно у них пилотов готовят – очень большие вопросы.

Начиная от элементарных и вплоть до стратегических. Опять-таки не мое собачье дело, по крайней мере пока. Наше дело телячье – сказали в школу ходить, да с Мисато жить в одной квартире, после школы в NERV на тренировки с «Евой-01»… ну я так и делаю.

Да, тот факт, что я теперь буду жить с капитаном Кацураги Мисато меня несказанно удивил. Ну не дело — вот так смешивать личное и профессиональное… хотя конечно, кто бы говорил. В бытность свою в качестве Королевы-Администратора Тейлор вовсю смешивала и личное, и профессиональное, и градус понижала, и вообще… так что я промолчал. Мало ли что тут в Уставе NERVнаписано, может быть, пилоты Евангелионов для подзарядки требуют, чтобы с ними рядом спали ослепительные красотки в форме, а так как секретность и поручить некому, то Мисато на себя эту нелегкую обязанность взяла. Может эти их гигантские роботы на энергии сексуальных мечтаний подростков работают вообще, вот почему у них глава оперативно-тактического не брутальный мужик со шрамами и с бородой, а красивая молодая девушка. Да и научно-исследовательский недалеко ушел, доктор Акаги хоть и ледышка в плане темперамента, но все равно красотка.

Кто я такой в конце концов чтобы сопротивляться непреодолимой силе убеждения капитана Кацураги? Она так и сказала – «пойдем со мной, будешь жить у меня». На разбитый автомат с закусками даже внимания не обратила. Понимаю, у них из-за этого нападения Ангела тут такой бардак образовался, вон в классе половины детей не хватает, надо полагать что гражданский персонал тоже не весь на свои места вернулся.

Однако к моему вящему разочарованию Мисато выделила мне отдельную комнату и отдельную кровать и ни о каких языческих ритуалах плодородия или «напитывания энергией своей страсти гигантского боевого робота» речи не заводила. Ходила по дому черте в чем – такие короткие шортики, что как говаривала Шэрон Стоун после сцены в «Основном Инстинкте» - все было видно до самой Небраски. Небраска, равно как и Северная Дакота у капитана Кацураги были что надо, если первая едва влезала в джинсовые шортики, то северные штаты свободно и торжественно поддерживали желтенькую, видавшую виды футболку. Вообще от таких вот видов у нормального подростка может лопнуть что-нибудь в голове… или не в голове.

Но постольку, поскольку саму Тейлор в бытность Хозяйкой Броктон Бей периодически называли Вавилонский Девой – за неразборчивость в связях, то меня весь этот эротический перфоманс оставлял… нет не равнодушным, а скорее скептически заинтересованным. Почему скептически? Да потому что японцы на статусе повернуты как никто вообще на планете, а у меня и капитана Кацураги разница в этих самых статусах – ого какая. Опять-таки в манге и аниме частенько обыгрывается именно эта тема, когда грозная и властная милфа-начальница вдруг превращается в послушную девочку, потому что вот любит, а еще извращенка в душе и мазохистка, но давайте будем честны – это потому и популярно, что такого в жизни не бывает. Вот как часто немецкие сантехники заходя в дом сразу подвергаются атаке соблазнительных девушек в передниках? Вот то-то же.

Этому телу, а значит и мне, в нем сидящему – ничегошеньки от Мисато Кацураги не обломится. По крайней мере – пока. Пока она мой начальник, а я пилот «Евы», пока я школьник, а она – командир целого отделения института и так далее. Так что я даже напрягаться не стал, когда зайдя как-то раз в ванную увидел капитана Кацураги совершенно без одежды, принимающую душ. Она, кстати тоже глазом не моргнула. Передай, говорит мне шампунь, спасибо … и не мог бы ты выйти, ванная занята. Я передал ей шампунь, кивнул и вышел. Про себя отметил количество шрамов на ее теле. Некоторые были просто шрамами, но по крайней мере одно пулевое ранение я увидел совершенно точно.

Капитан Кацураги, несмотря на свою внешность и налет легкомысленной бравады – была ветераном. Это вот выражение «повидала я дерьма» в глазах я уже видел в прошлой жизни. Точно так же смотрела Джейн «Мамасита» Родригес, единственная в истории моего мира женщина, прошедшая подготовку NAVY SEAL, так называемых «морских котиков».

А еще она постоянно носила с собой пистолет. US SOCOM Mk3, полуавтоматическая тяжелая карманная гаубица сорок пятого калибра, довольно громоздкая как для девушки… но она таскала его с завидным упорством и если бы не наметанный взгляд – я бы и не заметил. В коридорах NERV я ни разу не видел людей с оружием, такое впечатление что это вообще гражданский институт, разве что у входа пропускной пункт стоит и там у охранника пистолет на поясе висит, но то «Глок», девятимиллиметровый, а у местной полиции и вовсе револьверы в кобуре. В таких вот условиях постоянно с собой пистолет сорок пятого калибра таскать… всякого на своем коротком веку повидала Мисато Кацураги.

- Ну так что? – горячий шепот сзади. Я очнулся от своих мыслей и вернулся к экрану школьного лэптопа.

- Это же ты пилот «Евангелиона»? Да/Нет, - высвечивается на экране. Набираю короткий ответ. «Нет». Школу я не люблю, еще у Тейлор со школой травматические воспоминания связаны, ее Эмма, Мэдисон и София в шкафчик затолкали и заперли. Стать популярным в школе – вот зачем мне весь этот цирк? Что мне нужно – так это разобраться в происходящем. Для начала.

- «Почему ты отпираешься?» - приходит еще одно сообщение: - «Все отсюда уезжают, один ты приехал!».

Отодвигаю лэптоп. Смотрю в окно, думая о том, что местные пиарщики у NERV конечно молодцы, но шила в мешке не утаишь. То, что город атаковал именно Ангел и что был бой между ним и «Евой» - попало на камеру какого-то любителя и он выложил это в сеть. Потом пошли утечки с камер внешнего наблюдения, которые люди ставили у себя в домах, а там уже и правительство вынуждено было признать, что «инцидент с Ангелом имел место», однако они все также упорно держались за версию и о землетрясении. Дескать и землетрясение в то же время было, так что мы не соврали. Да, умолчали кое о чем, но не врали.

Звенит звонок, пожилой учитель в очках кланяется нам, сухо сообщает что «это все будет на контрольных тестах, пожалуйста сделайте все задание» и уходит.

Возле моей парты тут же вырастает эта парочка – Сакурай и Хаято, они спрашивают о том, почему я отпираюсь и что именно я и есть пилот этого большого робота, кто-то этой Сакурай сказал, что пилоту четырнадцать и что он в ту же школу ходит, а единственный кто сюда перевелся за последние две недели – это я.

Некоторое время раздумываю, не натравить ли на девчонок Лизу Уилборн, с ее способностью съесть мозг кому угодно за рекордно короткое время, но отказываюсь от этой мысли. Не уверен, что у меня получится достаточно достоверно ее изобразить, да и девчонки не заслуживают такой травмы в столь юном возрасте. Встаю, извиняюсь, собираю учебники, этот урок последний. Краем глаза замечаю неподвижную фигуру у окна на задней парте.

Аянами Рей, та самая девочка-пилот, которую привезли на каталке, с капельницей и всю в бинтах. Тогда она выглядела как будто вот-вот сознание потеряет. Сейчас вроде получше. Сама ходит, бинты на руке остались, а еще один глаз прикрывает повязка. Интересно, зачем она в школу ходит в таком состоянии? Могла бы и больничный себе выписать, видно же, что нелегко ей.

Задумавшись об этом, я направляюсь к выходу из класса, сбегая от своих преследовательниц. Нет, мне внимание девочек даже льстит, но им же четырнадцать! Это как если бы я с Вистой связалась!

Заворачиваю за угол и тут меня окликают. Честно говоря первое время было непривычно на «Икари Синдзи» реагировать и я частенько тупил когда ко мне по имени обращались, но уж когда тебя не только окликают «Эй, новенький!», но еще и за плечо хватают – тут уж поневоле становится ясно что к тебе обращаются.

- Ну чего? – спрашиваю я обернувшись. Сзади двое. Один в спортивном костюме, хотя так вот ходить по территории школы в спортивке вне урока физкультуры – нарушение. Второй – очкарик. Тот, что в спортивном костюме выше меня на голову и широк в плечах, да и хватка у него сильная, вон как вцепился…

- Слышь, ты. – говорит тот, что повыше и в спортивке: - так это ты пилот той фиолетовой дряни?

- Это Судзухара Тодзи. А меня зовут Айда Кенске. – тут же встревает очкастый и веснушчатый парнишка пониже: - это же ты пилот, да, Икари-кун? Больше некому.

- Допустим. – вздыхаю я. Все-таки до чего отвратительно «секретка» в NERV работает. Утечка на утечке. Вот бы узнать кто у них за это отвечает и натравить на них Томаса Кальверта, чтобы жизнь медом…

Едва успеваю выставить вперед руку, закрывая голову локтевым сгибом, как тут же – прилетает удар слева! Больно!

Делаю шаг назад. Вырываясь из цепких пальцев, потирая руку и прищурив глаза. Это что еще за новости?

- Ты уж извини, новичок, но придется мне тебя вздуть. – говорит тот, которого зовут Судзухара, упирая кулак одной руки в ладонь другой и щелкая суставами: - все равно я бы не сдержался. И это даже хорошо, что ты сопротивляться будешь, а то я думал, что ты совсем тюфяк.

- У Тодзи младшая сестра в городе была. – доверительно сообщает мне очкастый пацан: - она в больнице сейчас, несколько часов под завалами провела.

- А все из-за твоего дурацкого робота! – взревел Судзухара, тыча в меня пальцем: - это все ты наделал! Готовься, я сейчас тебя хорошенечко поколочу!

- Сестру, конечно, жаль. – говорю я, аккуратно поставив портфель на место и наклонив голову сперва вправо, потом влево, разминая шею: - она ни в чем не виновата. Но я сожалеть об этом я не собираюсь, равно как и оправдываться за свои действия.

- Какой ты наглый! Получай! – Судзухара набрасывается на меня, размахивая руками. Он больше меня, наверняка сильнее, имеет какой-никакой опыт школьных и уличных драк. Тело что досталось мне в свою очередь – худое, невзрачное и неподготовленное. Руки словно хлысты, ноги как спички, не то что «развитой мускулатуры» нет, кажется любая мускулатура отсутствует.

Однако за рулем тут сижу я. Вся соль боевых искусств, весь их смысл в том, чтобы помочь слабому одолеть сильного и никак иначе. Если ты и так силен – к чему учиться?

Отступаю в сторону, перехватив запястье правой руки парня в спортивке, захожу ему за спину одним быстрым, слитным движением и …

- Кайтен! – не могу удержаться от выкрика в стиле здешнего аниме. Школьный хулиган катится по земле, тут же вскакивает, лицо у него красное от ярости и досады.

Я делаю шаг назад и развожу руками: - Ну, вообще-то это движение скорее можно назвать круговым шагом, но выкрикивать такое – слишком утомительно. Успокоился?

- Слышишь, ты! Я сейчас тебя порву, урод! Развалил полгорода и издевается! Знаешь сколько из-за тебя людей погибло?!

- Знаю. – киваю я. В самом деле знаю. Двести пятнадцать погибших. Раненных и травмированных намного больше, но там список постоянно пополняется. На секунду – задумываюсь, не слишком ли я очерствел, ведь это тоже люди, но потом вспоминаю что в своем мире после Золотого Утра погибли миллиарды… в конце концов человек не способен сопереживать так долго и такому количеству людей. Мы ценим только близких, а все остальные для нас просто цифры. Вот и этот… Судзухара кажется? Он переживает о своей сестре, которая даже не умерла, а на остальных ему плевать. Такой же как и все…

Боль обжигает мне лицо, я прихожу в себя и моргаю. Левая сторона лица горит огнем, в голове гудит, губа… поднимаю руку и прикасаюсь к губе. Морщусь от боли. Отнимаю руку и вижу кровь на пальцах.

Этот придурок ударил меня?! Темная волна ярости поднимается из глубины души. Делаю шаг вперед и … короткий тычок в горло, «вилкой», образованной ладонью между указательным и большим пальцами. Судзухара хватается за горло, я хватаю его за волосы и в прыжке – «натягиваю» голову на свое колено! Хруст, всхлип, он падает навзничь, хватаясь за лицо. Разворачиваюсь к очкарику, оценивая угрозу. Быстро прикидываю план действий. Сейчас – удар в колено, потом локтем в голову, затем…

- Эй! Я тут не при чем! – выставляет тот вперед растопыренные пальцы: - это Судзухара хотел тебя поколотить! Я … я понимаю, что ты пилот.

- … - медленно опускаю руку. Меня все еще трясет. Терпеть не могу школьный буллинг, выжег бы все из огнемета, дай мне волю. Эти малолетние придурки думают, что если сильные, то им все позволено? Идиоты… именно поэтому Тейлор не убила ни Эмму, ни Мэдмисон, ни даже Софию, как только обрела силу. Я не собираюсь быть таким же как они.

Поэтому – выдыхаю. Очкастый бросается к лежащему на земле парню в спортивке. Я – отряхиваю рубаху и наклоняюсь, чтобы подобрать портфель. Поворачиваюсь обратно, смотрю как очкастый пытается унять кровотечение из носа у хулигана в спортивке. Тщетно, скорее всего там нос сломан, коленом в лицо со всей дури… повезло ему что у меня тело хилое и не спортивное.

- Судзухара. – говорю я, успокаиваюсь: - мне жаль, что твоя сестра пострадала, но я не собираюсь оправдываться и более того – не собираюсь об этом помнить. Знаешь почему? Да потому что если в следующий раз на город нападет Ангел, а я замру в нерешительности, боясь кого-нибудь раздавить – то я не выполню поставленную задачу. Защитить город. Убить Ангела. Тебе понятно, придурок малолетний?! Или тебе еще по голове добавить?!

- Мог бы так и сказать… - бормочет Судзухара, зажимая кровоточащий нос. Из-за этого голос у него слегка гундосил: - чего ты сразу драться? И сестра у меня… ей ногу прижало.

- Мне жаль. – говорю я: - но это значит, что кто-то взрослый серьезно облажался. Районы эвакуировали же! Как она наверху оказалась, а не в убежище?!

- Дома осталась. – отводит взгляд Судзухара: - отец на смене был, он внизу работает, все двери закрылись… а нас в школе увели.

- Ей еще повезло что жива осталась. – говорю я. Верно говорят, акт героизма – следствие чьего-то головотяпства. Вот и сейчас, оставили девочку одну, старший брат в школе. Отец на работе, сигнал к эвакуации, а она не знает, что делать. Куда мама смотрела?

- Нету у них мамы. – буркает очкастый: - была да…

- Заткнись! – гундосит Судзухара. Я вздыхаю. Моя функция в воспитании подрастающего поколения тут закончена, можно идти домой. Мисато вчера курицу купила, приготовлю себе с рисом, еще и ей оставлю на вечер. Позанимаюсь, потренируюсь, посижу в медитации… что у нас сегодня? Вторник? Занятия на полигоне с «Евой».

Смотрю на малолетних придурков. Пожимаю плечами.

- Ладно. – говорю я: - будем считать, что познакомились. Ты значит Айда Кенске, а этого громилу в спортивке звать Судзухара Тодзи.

- Сам ты громила… - гундосит парень в спортивном костюме, но уже не так уверенно как в начале.

- Слушай, Икари-кун! – блестит очками Айда Кенске: - а откуда ты так драться умеешь?! Правда что всех пилотов Евангелионов обучают тайному, забытому искусству смертельного касания?! Значит Тодзи все-таки умрет?!

- Чего?! – выпучивает глаза Судзухара, от удивления даже гундосить перестал.

- Икари-кун. – голос сзади. Я поворачиваюсь. Этот голос я уже слышал как-то раз, спокойный, бесстрастный, безжизненный. Что она тогда сказала – «слушаюсь»? Или все же «так точно»?

На покрытии школьной дорожки стоит Аянами Рей.

- Нас срочно вызывают, Икари-кун. – говорит она: - следуй за мной пожалуйста.

- Конечно. – следую за ней.

- Эй! Новенький! Я что правда умру?!





Глава 11


Глава 11





Комната отдыха в научно-исследовательском центре «Токио-3»





- Ну и как вы там вместе поживаете? – спрашивает доктор Акаги Рицуко, стоя у кофейного автомата: - все в порядке?

- Нормально. Даже хорошо. – пожимает плечами капитан Кацураги: - Синдзи сидит в своей комнате, я и вижу его только по вечерам.

- Понятно. Кофе будешь?

- Спасибо, обойдусь. Как ты умудряешься эту черную жижу хлебать? Кофе надо пить со сливками и сахаром, а у тебя там уже не кофе, а желе какое-то. – отвечает Кацураги Мисато, встав с кресла и подойдя к окну. Окинула взглядом открывающийся вид на Геофронт и вздохнула. Акаги промолчала. Отхлебнула кофе, села и поставила чашку на стол перед собой. Она знала, что силком вытягивать из Мисато информацию – дело гиблое и неблагодарное. Проще сделать вид что не обращаешь внимания и тогда она неизбежно все расскажет сама.

- А… у вас с ним как? – задает вопрос девушка.

- Как? Ну если смотреть на академические показатели, то все хорошо. – отвечает Акаги: - он быстро учится, больше не совершает ошибок при синхронизации и во время обучения в «Еве», выучил расположение всех станций подзарядки по городу, тесты по тактико-техническим характеристикам всего оружия и материально-технической базы NERV сдал на отлично. Есть правда такое ощущение что ему скучновато, но в целом никто на него не жалуется. Правда Майя его стороной обходит… Майя и еще несколько операторов из тех, что видели финал боя с Ангелом.

- Слушай, а чего они ждали? Если так посмотреть, то он выполнил приказ, выполнил так как посчитал нужным. Это в общем-то моя вина, как непосредственного начальства. Нужно было среагировать вовремя. – Мисато повернулась к свой собеседнице и сложила руки на груди.

- Среагировать вовремя? – задает вопрос Акаги. Она знает свою роль, в беседе с Мисато достаточно повторять последние предложения и так – сама развернет разговор в нужное русло. Так будет быстрее и намного эффективнее чем приставать к ней со своими вопросами. Двадцать минут общения и Мисато во всех своих грехах покается и все свои подозрения как на ладони выставит.

- Да. – кивает девушка: - надо было команду отдать. Он же явно его обездвижил – чтобы захватить. Надо было скомандовать отойти и наблюдать, подождать пока придумаем как Ангела в плен захватить. Это ж сколько информации можно было получить, Рицуко! Правда он потом все равно взорвался бы… но все равно нужно было ему скомандовать остановиться. Ангел бы взорвался, а «Ева» не пострадала. А все остальное… - она машет рукой: - твои юные гении и операторы NERVчто в зале сидели – чертовы белоручки, знаешь ли.

- Белоручки? – Акаги достала пачку сигарет и зажигалку.

- Не нюхали они настоящей войны. А у нас – война. Знаешь, что во время Второй Мировой войны для того, чтобы убить одного солдата противника требовалось десять тысяч выстрелов? Нет? Убивать – трудно. Особенно в первый раз. Даже если у тебя в руках автоматическая винтовка большинство новичков просто стреляют куда-то туда. – она делает неопределённый жест: - так что убить кого-то они могут лишь случайно. А ты их возьми и сведи в расстрельную команду, чтобы казнить мародера – да половина стрельнет мимо. Помню, был случай в Кандагаре, когда мы такого три раза стреляли. Стоит с завязанными глазами у щербатой стены, залп – все мимо. Расстояние – четыре метра, у нас винтовки что точно в цель на триста бьют, а тут – все мимо.

- Все мимо? – рассеянно повторяет за ней Акаги, задумавшись о чем-то своем.

- Все новички. В первый раз человека убить – трудно. Каждый мимо целился и надеялся, что кто-то другой его убьет. Пришлось ему к ногам гранату подкатить. Но… это я к чему? Есть и другие ребята, знаешь ли. Такие, что на гражданке одни неприятности доставляют, с гауптвахты не вылезают, с субординацией проблемы вплоть до трибунала, в мирное время обязательно или в драку ввяжутся или что еще… но когда над головой пули свистеть начинают, тогда ты на такого смотришь и думаешь – хорошо, что он на моей стороне.

- Хочешь сказать, что психопат и садист, который управляет Евангелионом – это хорошо? – задает вопрос доктор Акаги, прикуривает от зажигалки и выдувает струю дыма вверх.

- За те годы что прошли с времени Второго Удара мы стали забывать. Забывать о том, что это – война, Рицуко. А на войне такие как он нужны. Программа «Евангелион» - это военная программа, но мы прячемся за удобными эвфемизмами «защитить человечество» или там «спасти людей». Задача пилотов Евангелионов, как и у любого солдата не в том, чтобы спасать, этим спасатели занимаются. Задача солдата – убивать. И как на мой взгляд с этим Син неплохо справляется.

- А ты не изменилась, Мисато. Такие же категоричные суждения…

- Я? У меня? Да эта твоя Майя и остальные должны ему пятки целовать, а не дергаться каждый раз как он в помещение входит! Если бы не прямые указания от командования я бы ему орден выдала. Рицуко, ты помнишь битву за Британию? Нет? Тогда тоже были пилоты, чьей задачей было убивать других пилотов в небе над Ла-Маншем, чтобы те не сбросили бомбы на города. И тогда эти пилоты чествовались как герои, которыми они и являлись! Знаешь, что сказал про них Черчилль? «Еще никогда столь многие не были обязаны столь многим – столь немногим». Все жители Англии были обязаны нескольким сотням пилотов своей жизнью, Рицуко. А сейчас … - она разводит руками: - что было бы, если бы Ангел пробился туда, куда он стремился? Как бы мы его остановили если бы не «Ева-01» и Синдзи? Это ты у нас ученый, ты и скажи – что будет если мы Догму не защитим?

- Всему настанет конец. Мы обязаны не допустить этого. – отвечает Рицуко, стряхивая пепел с кончика сигареты в металлическую пепельницу с эмблемой NERV на дне.

- Вот именно. – кивает Мисато: - получается что он всех спас. Это покруче чем на «Спитфайере» над Ла-Маншем «Мессершмидты» сбивать… тогда у пилотов была замена, они были не одни. А у нас один человек за всех отдуваться должен. Я понимаю, что это нападение нас всех врасплох застало… но это ничего не отменяет. Я бы ему орден выдала. Солдат должен быть поощрен. Сунь Цзы читала?

- Конечно читала. Но тут Сунь Цзы не применим. Мы не можем относится к Икари Синдзи иначе чем к другим. В этом и есть смысл программы психологической подготовки пилотов. Как только мы выделяем его из общей массы, у него сразу же начинает формироваться предвзятое ощущение собственной элитарности. У нас впереди еще много сражений, много Ангелов будут атаковать наш город. Психотип Икари-куна подразумевает неврастеническую реакцию на славу и популярность. Он быстро зазнается и станет неконтролируемым.

- Походу ваши специалисты попали пальцем в небо по самый локоть. – говорит Мисато: - нет в нем неврастении и истерики. Ты знаешь, что это чудо выкинуло в первый же день? Нет? У нас же с госпиталем режим строгой секретности, они обязаны нашим инструкциям в точности следовать, никто не должен видеть пилота, никто не должен видеть кто забирает пилота, на какой машине и прочие меры безопасности. Ну вот Сина на кресле-каталке в холл больницы вывезли и оставили там. Я … ну задержалась чуток…

- Опять заблудилась?

- Да ничего подобного! Я же на машине была! Просто поворот с трассы перепутала, мимо проехала, а там переезд закрыли, по железной дороге как раз квантовые ножи для «Ев» перевозили… в общем не морочь мне голову! – отмахивается Мисато: - я не об этом. В больнице его не покормили, потому что у нас пункт был про «особую диету для пилотов», конечно это для Рей, но Син по умолчанию туда попал. Так этот засранец автомат в холле разбил и два сэндвича с тунцом вытащил. И виноградный сок.

- Социально неустроенный тип. Явные признаки агрессии, неспособность контролировать свои потребности. Хотя… - Акаги задумалась: - ровно два сэндвича и ничего больше?

- Совершенно точно. Я потом счет за разбитое стекло и украденную еду на «общие затраты» оперативно-технического занесла, так что знаю. – кивает Мисато: - понимаешь? Если бы он совсем социопат был ну или не мог бы себя контролировать – это было бы видно. Я с ним рядом вторую неделю живу и нет ничего такого. В социальном плане он … нормален. Здоровается. Вежлив. С какими-то девчонками в школе подружился, приходили две пигалицы, вот такого роста «Здравствуйте, а Икари-кун дома?» - передразнивает она высоким голосом: - от горшка два вершка, а туда же… не рановато им по парням ходить, а?

- Ты ревнуешь? – приподнимает бровь Акаги: - ты ревнуешь…

- Я?! Да ничего подобного…

- Вот только к чему? К их молодости? К тому что у них вся жизнь впереди, а у тебя из личной жизни ящик пива и пингвин в холодильнике?

- Отвали, Рицуко, без тебя тошно. Можно подумать у тебя личная жизнь есть. Ты ж на проекте «Евангелион» жената.

- Корректно говорить – вышла замуж.

- Нет, ты – жената. – мотает головой Мисато: - когда там новые душеделы прибудут?

- NERV прикладывает усилия к поиску специалистов, отвечающих требованиям квалификации и соответствующим требованиям, выставленным службой безопасности.

- Значит пока не нашли. Я бы удивилась, если бы сама внутри этого бардака не жила. Ты-то из всех людей, - понимаешь, Рицуко. Понимаешь по какой тонкой грани мы прошли.

- Больше такого не повторится. – отвечает Акаги: - Икари-кун постоянно тренируется, как я уже говорила – показывает высокие результаты. Рей выздоравливает и уже готова к выходу на рубеж синхронизации. И ноль первая и нулевая находятся в полной боевой готовности. Привезли новое оружие, укрепляют рубежи города, сейчас мы работаем над системой раннего обнаружения Ангелов во всех направлениях, в том числе и из космоса. NERV запустил пять спутников на геостационарную орбиту над городом. В разработке программа «Столпы Голгофы», ведутся переговоры о переводе пилота и Евангелиона из Германии. Правительство передало институту право распоряжаться боевыми судами флота ССО Японии.

- И как обычно мы обосремся. – качает головой Мисато: - вот увидишь. Ни одно сражение не идет по плану, а генералы всегда готовятся к прошлой войне. Думаешь я тут капризничаю? Тетеньке не дали медальку ее деточку потешить? Рицуко, ты же… ты должна понимать. – девушка откидывается на спинку стула и закрывает глаза: - у меня на кителе ордена и медали есть, я знаю. Это всего лишь погремушки, Рицуко. Сколько стоит такая вот медаль или орден? Да сущие гроши. Это ничего не стоит. Но для самого пилота – это будет значить все. Что его усилия – видны, что он все сделал правильно, что ему нужно стараться. Я не верю что Син – психопат, он ведет себя совсем не так как ведут психопаты… но даже если! Тогда тем более нужно его поощрять, Рицуко! Психопаты – самые успешные карьеристы, им нужны знаки внешнего одобрения, они умеют мимикрироваться в обществе. У них нет эмпатии, они не чувствуют боль других, но прекрасно понимают свою. Дайте ему сраный орден, вручите перед строем, поднимите флаг, произнесите свою обычную чушь про то как вы все тут спасаете человечество, а он – наконечник копья, ударный кулак NERV и …

- И тогда мы увидим каким он может быть лояльным?

- Нет. Думаю тогда у нас появится шанс что он будет нас всех защищать. – отвечает Мисато: - я же права, Рицуко. Я не говорю о спорткарах или золотых слитках. Я говорю всего лишь о признании его заслуг. Любой другой на его месте был бы награжден и отмечен. А у нас пошла порочная практика пренебрежительного отношения к пилотам… и кстати это твоя вина.

- Моя вина? – идеально выщипанная бровь доктора Акаги приподнялась и изогнулась вопросительным знаком.

- Это из-за Рей. Ты ее у себя тиранишь как подопытное животное, а девочка никому не жалуется. Попробуйте Сина в капсулу на синхронизацию загнать на восемь часов… - Мисато хмыкает: - помнишь, что было?

- Засранец отказался.

- Заметь – корректно отказался. И не стал в дискуссии вступать. «До свидания, доктор Акаги». Должно быть это первый мужчина, который отверг тебя, Рицуко?

- Безответственный малец. Эти данные очень важны для всего проекта, разница в скорости и глубине синхронизации …

- Вот видишь – он важен. Прекратите на него дуть, начните согревать лучами… как в притче про ветер и солнце. Хочешь – я уговорю его занять место в капсуле на восемь часов?

- …

- Ха. Акаги Рицуко сдалась без боя. В первый раз такое вижу. – Мисато вдруг улыбнулась. У нее внезапно улучшилось настроение. Она встала и потянулась.

- Ну ладно! – сказала она: - мои нетопыри сами собой себе пинков не надают… а день только начинается. Эх… Рицуко!

- Чего тебе, Мисато?

- В самом деле, если не сможешь на него управу найти – обращайся ко мне. Синдзи это тебе не Рей, он на себе эксперименты ставить не даст. Как в тот раз, когда вы ее в капсуле забыли и она там сутки проторчала…

- Это было из-за сбоя оборудования…

- Иногда ты не видишь того, что прямо у тебя под носом творится. А еще ученая. Сунь Цзы говорил, что, если в армии государства всем воздают по заслугам, трусов и подлецов казнят, карьеристам не дают дороги, а героев вознаграждают – такая армия непобедима. А если наоборот – все должности у карьеристов, подлецы у власти, везде на должности ставят друзей и родственников, а про героев забывают… то никто не будет стремиться к геройству и такая армия – слаба и проиграет десять сражений из девяти.

- Сегодня у нас день цитат Сунь Цзы? Хорошо, я поняла, Мисато. Нет, капитан Кацураги. Мне нужен Икари-кун. Каждый день на четыре часа для исследований особенности синхронизации с Евангелионами.

- Четыре часа? А губа у научно-исследовательского далеко не дура. – качает головой Мисато: - будьте скромнее, доктор Акаги, потому что за каждую каплю крови что вы выжмете из моего Сина вам придется расплачиваться со мной лично. Чего бы мне потребовать? Для начала – вручение пареньку ордена «За Спасение Человечества» перед строем, и чтобы командующий присутствовал. Чтобы красивый такой орден был… на стенку повесить. И на кителе чтобы смотрелся. А чего? NERV самодостаточная организация…

- Ты же знаешь что я не могу такого обещать.

- Ну нет, так нет. – пожимает плечами Мисато: — значит никакого Икари-куна в вашей капсуле.

- Ты и сама можешь подать рапорт и …

- Уже подала. Если еще и ты подашь от научно-исследовательского, то командующий по крайней мере задумается. А если нет… - она разводит руками: - я сама такую церемонию в своем отделе проведу. И тебя попрошу присутствовать.

- Это противоречит установкам…

- Ой, не надо мне тут про установки и психотипы. Ваши душеделы крупно налажали с его типом личности, ничего не сходится. Между прочим – не в первый раз. Кто потом все исправляет в поле? Оперативно-тактический!

- Мисато, он мне не для удовлетворения личных нужд или комплексов нужен! Это важно! Мы тут все человечество спасаем, а он лицо от нас воротит! Отказывается тесты проходить!

- Ага, неприятно, да же? Вот он тоже так может сказать – что он человечество спасает, а твоя Майя от него лицо воротит.

- Слушай, я даже рапорт на награждение могу написать, но как я, по-твоему, на отношение людей повлиять могу? Они …

- Можешь. – твердо говорит Мисато: - можешь. Берешь свой питомник юных гениев и строишь. В шеренгу. Выстаиваешь их и говоришь все, что я тебе только что сказала. Убедительно. Можешь, кстати меня тоже пригласить – я им выскажу. Паразиты. Пусть радуются что он на нашей стороне, а не…

- ВНИМАНИЕ! АТАКА АНГЕЛА! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМ ЗАНЯТЬ СВОИ МЕСТА!

- Вот черт… - Мисато поднимает голову к потолку: - предыдущий Ангел дал нам подготовиться, четырнадцать лет. А этот… всего две недели прошло.





Глава 12


Глава 12





Будка напоминала обычный киоск по продаже напитков и закусок — потёртые металлические стенки, выцветшая реклама напитков, те самые банки с оранжевыми апельсинами и виноградными гроздьями, пыльное окошко с решёткой. Вот только везде по городу автоматы стояли, а тут – киоск. Никакой конспирации. Хотя… табличку «НЕ РАБОТАЕТ» все же прицепили. Может быть утомленный жарой местный работяга, взглянув на такую, - понимающе покачает головой как раз с мыслью, что не выдержали конкуренции с автоматами по продаже закусок и напитков, которые тут на каждом углу стоят. Так что зря я на NERV дополнительные минусы складываю, у них и прежних хватает.

Идущая впереди Аянами без колебаний толкнула дверь с табличкой “НЕ РАБОТАЕТ”, вошла внутрь и обернулась, как будто приглашая войти за ней.

За эту неделю с небольшим что я провел вне больницы, исправно посещая тренировки и тесты в научно-исследовательском и оперативно-тактическом отделах NERV я успел выучить наизусть расположения всех станций подзарядки, мест хранения оружия для Евагелионов и прочую тактически необходимую информацию. О том же, что места допуска внутрь Геофронта на случай внезапной атаки Ангелов раскиданы по всему городу и замаскированы под киоски – узнал в первый раз. Шагнул внутрь. Места внутри оказалось не так уж и много, под стать кабинке лифта в многоэтажке, из-за чего оказался неожиданно близко к Аянами. Как и положено, называл ее по фамилии даже мысленно, чтобы не сбиваться, не в тех мы с ней отношениях чтобы называть ее по имени. Пока она Аянами-тян или даже Аянами-сан, учитывая, что она в NERV намного раньше меня появилась. Интересно, насколько? Неужели она вот прямо с сопливого детства тесты и тренинги проходит? Тогда понятно почему девочка ведет себя как универсальный солдат, «Да, Икари-сан, так точно Икари-сан, будет сделано Икари-сан».

Тем временем Аянами приложила ладонь к невидимому сканеру — вспышка зелёного света прошла по её руке сверху вниз. Затем она наклонилась к небольшому отверстию на уровне глаз — ещё одна вспышка, на этот раз красная, просканировала сетчатку. Затем отодвинулась в сторону и сделала приглашающий жест рукой.

Я пожал плечами и повторил процедуру вслед за ней. Раздался щелчок и приятный женский голос произнёс: - «Идентификация подтверждена. Икари Синдзи, пилот Евангелиона Единица-01. Аянами Рей, пилот Евангелиона Единица-00. Доступ разрешён.»

Пол под ногами вздрогнул. Вся кабина начала опускаться — сначала медленно, потом всё быстрее. Через прозрачные стены стали видны слои: сначала обычный бетон и арматура, затем толстые плиты брони с характерным радужным отливом, между ними — пучки кабелей толщиной с человека, трубы вентиляции и охлаждения.

Скорость нарастала. Уши заложило от перепада давления, пришлось сглотнуть. Индикатор на стене отсчитывал какие-то единицы измерения: -100, -200, -300… Кабина продолжала разгоняться. На отметке -500 мимо пролетел бронированный вход — стальное кольцо диаметром метров двадцать, ощетинившееся гидравлическими замками. За ним структура стен изменилась — теперь это был цельный металл с характерной сотовой структурой. Антивзрывная защита?

-600, -700, -800… Кабина начала плавно тормозить. Финальный участок пути прошёл через огромную полость — сам Геофронт. На мгновение открылся вид на подземный город: перевёрнутые здания, нависающие сверху как сталактиты, отражающиеся в искусственном озере внизу.

Лифт остановился. Двери открылись с тихим шипением, открывая нашим взглядам коридор. Оранжевые маячки мигали вдоль стен. Где-то глухо выла сирена. По коридору в обе стороны бежали люди — техники в синих комбинезонах толкали тележки с ящиками боеприпасов, операторы с планшетами выкрикивали координаты и временные метки, медики тащили носилки с аптечками.

На полу были нарисованы цветные линии — жёлтая, синяя, красная, зелёная — каждая вела в своём направлении. Персонал двигался строго по своим маршрутам, создавая организованный хаос контролируемого движения.

- Рей! Синдзи! – нас окликает Мисато: - вот вы где! Переодевайтесь, быстро! У нас не так много времени, этот Ангел – летающий!

- Да, Мисато-сан. – коротко кивает Аянами и спешит переодеваться. Я следую за ней. Торопиться и нестись теряя тапочки сегодня почему-то нет особого настроения и вообще вся эта суматоха вызывает у меня подспудное раздражение, как будто я на сцене театра сатиры, который ставит детский спектакль, все время норовящий перерасти в фарс.

Впрочем, сдерживаю себя. Напоминаю самому себе, что серьезного тут ничего нет и вообще скорей всего это все симуляция в симуляции и все эти замечательные люди, не озаботившиеся даже тем чтобы машину к школе прислать за единственными людьми что могут их «самым передовым оружием» управлять – мне кажутся. Нет их.

Приободрившись от этой мысли, захожу в раздевалку. Переодеваюсь в штатный контактный комбинезон, чья задача – обеспечивать лучший контакт всего тела с LCL, маслянистой, желто-оранжевой гадостью что на вкус совсем как кровь. Подозреваю что это кровь и есть, вернее – чистая плазма, без красных кровяных телец и прочего.

Смотрюсь в зеркало. В бело-синем контактном комбинезоне Синдзи кажется тростинкой, я тут всего две недели, из которых три дня в больнице лежал, а этого времени явно недостаточно чтобы мясо нарастить. Хотя я усиленно занимаюсь спортом и ем за двоих, да и тело молодое, быстро откликается на нагрузки, но неделя с небольшим – этого маловато чтобы разницу увидеть. Огорченно цыкаю на свою фигуру, тощие задохлики мне никогда не нравились. Мне, например Мисато нравится, она когда за столом в одной майке сидит – у нее на руке видны плавные изгибы, словно вырезанные скульптором по плоти, виден каждый мускул. Нет, ничего вульгарного, никаких здоровенных кусков мяса, все красиво и эстетично, но ее руки — это не плеточки как у Синдзи.

- Син! Ты там скоро?! – раздается голос под потолком. Ах, да, надо опять мир спасать… и какого черта этот мир не может о себе сам позаботиться? Я один раз уже спас… сейчас очередь какого-то другого идиота.

- Иду! – отзываюсь я и даже немного ускоряюсь в направлении двери. За дверью меня уже ждет Мисато, она забрасывает меня сведениями об Ангеле, ему присвоено странное имя Самусиил, что они там в научно-исследовательском курят, чтобы такие имена присваивать? Пока мы идем по переходам к контактной капсуле – показывает мне изображения Ангела, надо полагать на тот случай чтобы я не перепутал его с другим каким Годзиллой. На мой взгляд штука бесполезная, потому что перепутать здоровенную хтонь с чем-то еще невозможно. Насколько я понимаю, весь процесс состоит в том, чтобы тебя выкинули в Евангелионе наружу, а там ты самостоятельно должен найти самую странно выглядящую штуковину и постараться ее убить. Все. Потому что и анализ противника от научно-исследовательского (он похож на насекомое, это значит, что у него могут быть такие же уязвимые места как у насекомого. А могу и не быть, ведь это не насекомое) и тактические решения от оперативно-тактического (стреляй ему по голове, стреляй ему по корпусу, стреляй пока не закончатся патроны, а если этого не хватит – переходи в ближний бой) – были одинаково бесполезны.

Однако видимо и на этой Земле, как и у меня дома бюрократы не могли просто развести руками и сказать «а хрен его знает, что с этим делать», а потому извели кучу бумажек на «анализ ситуации и противника» а также на «рекомендации по ведению боя».

Доставив меня к контактной капсуле и проследив что, я пролезаю внутрь – Мисато поспешила на мостик, как я называю местный центр управления. Если взглянуть на это циклопическое помещение, то и впрямь создается впечатление что это не просто зал, а боевой мостик гигантского космического линкора типа «Ямато».





Фиксация в ложементе пилота – специальные ремни обхватывают корпус. Привычная процедура запуска «Евы-01», снова кабину стремительно заполняет маслянистая жидкость, к которой я все никак не могу привыкнуть, каждый раз оглядываюсь назад, на ручку аварийного открывания люка и сброса LCL. Впрочем, теперь я знаю, что до тех пор, пока капсула находится внутри Евы, сброс LCL и аварийный выход невозможны, так что это скорее психологический эффект имеет.

Жидкость стремительно поднимается до подбородка, пахнет кровью и металлом.Выдыхаю, задерживаю дыхание, вдыхаю. Легкие не предназначены природой к тому чтобы в них жидкость находилась, судорожный спазм проходит по всему телу.

Щелчки по всему корпусу — к Еве подключают питание, по структуре гудит ток. Вибрация ощущается в позвоночнике.

— Контактная среда заполнена, — голос в шлеме, — приступаем к процедуре синхронизации.

Где-то вдалеке слышны и другие голоса, они говорят о том, что цель вошла в территориальные воды Японии, что город переводится в боевое положение, блоки с центрального по седьмой – опускаются под землю. О том, что зенитные батареи и береговая артиллерия готовы, что заканчивается эвакуация гражданского населения и еще о том, что погода солнечная, влажность воздуха – семьдесят пять процентов, ветер северо-западный.

В голове щёлкает, словно переключили тумблер, возникает привычное ощущение моего Роя, вот только вместо Роя я чувствую гигантскую боевую машину, Еву-01.

- Синхронизация пятьдесят три и растёт! Шестьдесят два! Шестьдесят пять!

- Все системы в норме! Внешняя герметизация по контуру!

- Энергокабель подключён! Механизмы фиксации — вывод на катапульту!

Чувствую лёгкое покачивание — Еву буквально волокут по рельсам, вес в ногах, коленях, спине. В плечах урчит гидравлика. Ещё секунда — и фиксаторы уходят; тело тяжёлое, как после бессонной ночи, но податливое, как собственное.

- Первая единица к запуску готова! Катапульта активна! – я готовлюсь к ускорению, которое вожмет меня в ложемент пилота как только катапульта сработает, выкидывая многотонный Евангелион наружу, навстречу летнему солнцу. Время прогуляться.

- Синдзи! Син, ты меня слышишь? – голос Мисато.

- Слышу. – отвечаю я, почувствовав легкий укол совести. В самом деле чего я такой бука? Да, переселился, да шок от всего нового, но капитан Кацураги обо мне заботиться, вон даже с собой поселила, мылась передо мной голая, как могла досуг одинокому подростку скрашивала… надо бы и ей в ответ чего приятного сделать… хотя бы комплимент сказать. Что бы на моем месте Лиза сделала? Пошутила остроумно и легко… и, как всегда, по грани прошлась бы.

- Слышно отлично. – говорю я: - прекрасная погода сегодня, не так ли?

- Синдзи, прекрати придуриваться! – строго говорит Мисато: - четвёртый Ангел появился в отсутствие командующего Икари, так что операцией буду командовать я. Ты готов к бою? Делай все как на учениях, как только лифт остановится на поверхности – сними винтовку с держателей слева. Помнишь? Прицелился – выстрелил. Прицелился – выстрелил.

- Понял. – ладно, думаю я, момент для шуточек явно неудачный, может потом попробовать, когда все закончится…

- Открыть шахту номер семнадцать! Запустить обратный отсчет катапульты!

Стенки дрожат, свет горит зелёным, отсчёт: …Пять. Четыре. Три. Два. Один!

Вдох. Всё внутри сжимается и — рывок вверх, бешеное ускорение. Катапульта выстреливает меня на поверхность.





Двери открываются, и я делаю шаг вперед, сжимая в руках Евы оружие – паллетную винтовку калибра сто шестьдесят пять миллиметров, сильные электромагниты в стволе разгоняют снаряды из обедненного урана до гиперзвуковых скоростей, прошивая танковую броню насквозь, словно бумагу. К сожалению, у меня есть обоснованные сомнения в эффективности этой винтовки, ведь до меня Ангела обстреляли всей мощью береговой артиллерии Сил Самообороны Японии, а у них совершенно точно есть орудия и помощнее и калибром побольше, да и стволов у них много, но толку никакого – АТ-поле отражает все атаки. Прошлого Ангела смогли чуть-чуть замедлить только с помощью N-2 бомбы, лишь на время достаточное чтобы мы с Мисато до Геофронта добрались. А ведь N-2 бомба считается в чем-то даже мощней чем ядерный заряд, только облучения не дает и остаточной радиации не оставляет. Экологическая бомба такая.

Выводы печальны, справится с Ангелом может лишь оружие, либо пробивающее АТ-поле, либо нейтрализующее его, с последующим нанесением повреждений.

Тем не менее – вскидываю винтовку к плечу, треугольник прицела сходится на уродливой голове, спуск! Гремит короткая очередь на три патрона… снаряда?

Ангел вскидывается и из наростов на его плечах – вырываются ярко-алые жгуты! Уворачиваюсь, отстреливаю кабель питания, перекатываюсь, вскакиваю. Снова ловлю голову уродца в прицел. Короткая очередь. Цифры на экране мелькают, отсчитывая минуты и секунды автономного энергопотребления Евы.

Снова жгуты. Припадаю на ногу, уходя за здание, короткий рывок к соседнему, прячусь за него. Жгуты проходят выше. Высовываюсь, прицеливаюсь и на этот раз – всаживаю в Ангела остаток магазина за раз! Облака разрывов скрывают уродца от меня. Почему-то я знаю, что он не уничтожен и даже не поврежден. Отбрасываю бесполезную винтовку в сторону. Жгуты разрезают здание над моей головой, едва успеваю пригнуться. Из чего они сделаны, из плазмы? Даже плазма так быстро сталь и бетон не прорежет…

- Синдзи! Дальше по улице есть еще одна винтовка и боезапас к ней! – кричит мне в ухо Мисато.

Я знаю где находится запасная паллетная винтовка и два магазина к ней, знаю где расположены станции зарядки, одна на востоке, другая в пяти километрах на юг. Знаю какие из зданий укреплены антивзрывной защитой и бронированы, вот только все это знание только что пошло прахом, потому что алые жгуты-плети Ангела режут бетон и сталь словно мягкое масло раскаленной проволокой!

Что делать в этом случае гении оперативно-тактического отдела так и не придумали. Можно продолжать держать дистанцию, я вижу, что жгуты имеют ограниченную длину, примерно около трехсот метров… дальше эта тварь еще ни разу не била. Держать дистанцию и продолжать атаковать, искать уязвимые места. Прямо сейчас я за бронированным зданием в полутора километрах от него и …

Стена здания прямо передо мной вспыхивает алым! Успеваю подумать, что Ангел все же перехитрил меня, приманил, не показывал, что может бить и на такое расстояние, а потом перед глазами что-то сверкнуло, мир вокруг вспыхнул и погас…





****





Центр Управления, Майя Ибуки





- Синдзи! Держи дистанцию! – кричит в микрофон капитан Кацураги: - винтовка! Синдзи! Уходи! – но все присутствующие в центре управления понимают, что слишком поздно. Майя поднимает ладони к лицу, глядя как плазменные жгуты Четвертого Ангела пронзают Евангелион, отбрасывая его назад. Вой, скрежет, глухой удар! Экран заволакивает дымом и пылью, поднявшейся от падения Юнита-01.

- Повреждения внешнего корпуса: сектора 5, 6, 7, 8 — пробит контур герметизации, нарушение целостности брони на груди и правом бедре.

- Обнаружена утечка LCL в полости капсулы пилота, давление в системе упало на 12%. Активирована аварийная подача резервного LCL.

- Уровень синхронизации упал с 71% до 43%, зарегистрированы тета-волны в гармониках типа А! Возможна декогеренция нейросетевого интерфейса!

- Системы локального охлаждения отключены в диапазоне модулей с пятого по восьмой, температура внутренних цепей выросла на 8,7 градусов Цельсия — угроза перегрева.

- Активация Ангелом АТ-поля, текущая мощность достигла 700 расчетных единиц, превышая предельно допустимые значения для прорыва вооружением класса N-2.

- Блоки Ферросетей защиты корпуса зафиксировали чрезмерные магнитные помехи, частоты скачков совпадают с вариациями энергетических выбросов АТ-поля! – В зале центра управления звучат скороговорки докладов. Эти люди чем-то заняты, их глаза впитывают информацию, пальцы стучат по клавиатуре, они выкрикивают критически важную информацию, у них нет времени осознавать, что именно сейчас происходит, каждый из них отвечает за свой участок параметров Евангелион. Но Майя не задействована в протоколе боевых повреждений и в отличие от всех остальных, слишком погруженных в детали – она видит гигантскую фигура Ангела, который возвышается над поверженным Юнитом-01. Видя с какой легкостью плазменные жгуты режут сталь и укреплённый бетон она сглотнула ком в горле. В прошлый раз Ева с пилотом Икари разобралась с Ангелом так быстро и так уверенно, что она даже мысли не допускала что в этот раз может быть по-другому.

Среди персонала даже завязалась шуточная лотерея на то, как быстро в этот раз Повелитель Мух разберется с пришельцем. Правда никто не ожидал что Ангел появится так быстро, спустя всего две недели после появления Сакиила, так что она не успела сделать ставку, ожидала выплату заплаты пятнадцатого числа…

Интересно, а сколько поставило на то, что Ангел – уничтожит Еву, а потом доберется до центра управления и Центральной Догмы – подумала она, все еще прижимая холодные ладони к своему лицу. Наверное ни одного… потому что в этом случае выигравший не смог бы забрать свой выигрыш…

В институте Майю называли математическим гением, она умела мгновенно просчитывать варианты и вычислять в уме с невероятной для остальных скоростью. Именно поэтому сама доктор Акаги, известная всему научному миру – пригласила ее к себе, в научно-исследовательский отдел института NERV.

И сейчас мозг Майи Ибуки с лихорадочной скоростью просчитывал варианты, откидывая маловероятные и возводя в абсолют неизбежные… скорость передвижения, умение летать, эффективность с какой Ангел использует свои плазменные жгуты, тот факт что сталь и бетон были разрезаны как лист бумаги…

- У нас нет шансов… - шевельнула губами побледневшая Майя. Ее тренированный, отточенный многочисленными решениями сложных математических проблем мозг мгновенно выдал итог – у них нет шансов без Евы-01. Да, есть еще Нулевая Ева, с Аянами, но если сравнивать поведение Ноль Первой в прошлом бою и Нулевую, с управлением которой сама Аянами не всегда справлялась… если добавить тот факт что Нулевая ни разу не разворачивала АТ-поле, что Ангел неуязвим для обычного вооружения, а взрывать N-2 бомбу прямо над городом никто не позволит, да и толку от нее…

- Состояние пилота… пилот без сознания! – еще один доклад среди многих. Майя стиснула кулак, так что пальцы побелели, сглотнула еще раз, уставившись на большой экран. Если Ева-01 не встанет сейчас, если Повелитель Мух не очнется…

Она вдруг поняла, что именно имела в виду капитан Кацураги, когда отсчитывала их перед строем за предвзятое отношение к этому малолетнему психу. «Он – это единственное что стоит между вами и Ангелами, придурки!» - так она сказала тогда.

- Ну же! – прошептала она, стискивая кулаки и не чувствуя, как ее ногти впиваются в кожу: - вставай! Вставай, черт тебя дери! Вставай, слышишь!

Майя Ибуки очень хотела жить.





Глава 13. Сэндвич с тунцом 2





Вагон едет, но за окном ничего не видать, сплошная желтоватая муть, словно туман – ничего не разберешь. Сижу и смотрю прямо перед собой. Зачем? Вагон пустой, почти пустой. В какой-то момент я понимаю, что я в нем не один, тут есть кто-то еще.

Девушка с синими волосами и в школьной форме, которая стоит спиной ко мне, держась за поручень и глядя в окно на проносящийся мимо желтовато-оранжевый туман.

Я смотрю на девушку, она кажется смутно знакомой. Как ее там звали? Аянами?

- Знаешь я никогда не была особо высокого мнения о твоем интеллекте, Тей-Тей. – говорит она, не поворачиваясь ко мне. Я замираю. Тей-Тей?

- Погоди-ка, - говорю я, вставая с места: - откуда ты знаешь это имя? Лиза?!

- Если бы получала по центу каждый раз, когда ты удивляешься очевидным вещам, у меня бы уже скопился четвертак. Эй, отпусти меня!

- Лиза! Так ты… ты не мертва? Погоди, а что ты тут делаешь? И… где вообще это все? – я отпускаю ее из своих объятий и делаю шаг назад.

- Никакой романтики. Сразу к делу. Ты такая черствая… – качает она головой. Я смотрю на нее. Лиза Уилборн, только вот с синими волосами Аянами и в ее же школьной форме. Что за косплей?

- А. Это, - она опускает взгляд и проводит рукой по форме: - это я тематический костюм надела. Чтобы не отвлекать тебя от красноглазой синеволоски. Скажи-ка ты ее уже … того?

- Лиза!

- Чего? Ты теперь мальчик, это больше не осуждается обществом, вперед! Кроме того, и ярлык педофила на тебя не наклеить, как в случае с Вистой…

- Между мной и Вистой ничего не было и ты это прекрасно знаешь!

- Интересный факт. То, что ты разрушила Землю, уничтожила семь с половиной миллиардов человек, слив их в одно сознание и объединившись с Сущностью - кажется тебе не таким страшным как обвинение в связи с тринадцатилетней девочкой. – кивает головой Лиза: - а ты лицемерка, Тей-Тей. Впрочем, мне такие нравятся. Так что? Подкати к ней в школе, зайди в гости… нет, я правда советую в гости зайти, много нового узнаешь. А что насчет Мисато? Высокая, опасная и травмированная на всю голову – такие тебе нравятся. Или тебе больше по душе властные и холодные стервы, которые прячут чувствительную душу под льдом профессионализма, такие как доктор Акаги Рицуко? Там еще девочка Майя в зале управления есть, какими глазками она на тебя смотрит! А в классе! В классе сколько девчонок! Как их там? Сакурай и Хаятэ?

- Лиза! Прекрати немедленно! Я вовсе не собираюсь… - набираю воздуха в грудь, чтобы обозначить свои приоритеты, сказать, что времени нет и нужно спасать мир, что нужно что-то делать… но вот… что?

- Ага. – кивает головой Лиза, внимательно следящая за выражением моего лица: - наконец дошло.

- Ты не меняешься. – говорю я, еще раз заключая в свои объятия: - ты остаешься той же самой. Все так же бесишь всех окружающих. Но я так рада что ты снова со мной…

- Кто я?! Упаси боже, Тей-Тей, это твой мир! – шепчет она мне на ухо: - кто я такая чтобы вмешиваться в сновидение демиурга. Твоя песочница, делай что хочешь…

- Погоди. – отстраняюсь я: - но ведь мир на грани гибели и …

- Мир всегда на грани гибели. – машет она рукой: - и всегда ты его спасаешь. Никогда не приходила в голову мысль что это не с миром непорядок, а с тобой?

- А?

- Все-таки ты такая тугая, Тей-Тей. – Лиза садится на сиденье, закидывает ногу на ногу и кладет подбородок на свою ладонь, уперевшись локтем в колено: - садись.

- Но… - передо мной вдруг вырастает школьная парта, позади – стул. Колеблюсь, но сажусь. Это сон, думаю я, совершенно точно это сон, иначе и быть не может. Правда все выглядит таким реальным…

- Итак. – Лиза встает и преображается, вернее преображается ее одежда, она сейчас выглядит как строгая учительница… правда скорее эта версия для Хэллоуина, чем реальная учительница. Для реальной учительницы у нее уж очень короткая юбка, слишком вызывающие чулки в крупную черную сеточку и слишком расстегнутая блузка сверху. Конечно же очки… стильные, строгие, но чуть вытянутые к вискам.

- Я не хотела мешать твоему веселью, Тей-Тей. – говорит она и стучит указкой по школьной доске: - но потом увидела, что ты вовсе не веселишься. Сперва я подумала, вот оно, веселье Тейлор – стать скучным универсальным солдатом, исполнять команды, убивать новых Губителей и быть полезным членом общества… но… - она скривила такую физиономию, как будто чего-то кислого попробовала: - неа. Ты ж намеки не понимаешь. Ты снова решила на себя всю ответственность взвалить. Спасительница мира…

- Но… это и правда так. Тут у них даже резервных пилотов толком нету. – отвечаю я: - кто если не я? Я вот сейчас плюну им на лысину и уйду в горы жить, уж я не пропаду. А они все…

- Дай-ка угадаю – без тебя и шнурки на ботинках не завяжут? – поднимает бровь Лиза.

- Ну… не совсем, но…

- И ты снова впрягаешься за весь мир… просто, потому что больше некому. А в твою голову не приходила мысль что именно потому больше и некому, что место уже занято? Как там говаривал Бен Бецалель «природа не терпит пустоты». Однако же и тесноты тоже. Если место героя уже занято... - она пожимает плечами: — значит занято. Это как место в поезде. Ты же не кричишь что «боже мой, никто не садится на тридцать четвертое место», верно? Места распределены и если место занято – то никто и не сядет на занятое.

- Лиза, прекращай говорить загадками. Не понимаю, на что ты намекаешь? На то, что нужно убежать от ответственности? Когда мир в опасности?

- Боже какая ты тугая, Тей-Тей… мир в опасности. Ты просто слишком много на себя берешь… как всегда. Пойми, ты – выполнила свой долг. Один раз ты уже спасла всех… ну или убила – это как посмотреть. Можешь наконец расслабить свою красивую задницу и прекратить сжимать зубы, кулаки и ягодицы, а то треснешь. Будь проще.

- Слушай, Лиза, даже если все что вокруг происходит – это симуляция реальности, просчитываемая Сущностью, то эти расчеты должны помочь нам в том, чтобы преодолеть проблему сущности, тепловую гибель вселенной. Значит я должна приложить усилия к тому, чтобы просчитать все верно! Чтобы спасти этот мир и довести его до логического окончания… не время расслабляться!

Лиза смотрит на меня и вдруг – начинает смеяться. Она смеется так, что слезы текут из глаз, так, что ее сгибает пополам. Она катается по полу, так ей смешно. Она сучит ногами в воздухе.

Наконец – затихает и поднимается с пола, утирая слезы, выступившие от смеха. Качает головой.

- Тей-Тей, ты дура. – говорит она: - вспомни как ни один из очень серьезных планов Котла и всех суперсекретных организаций, так и не сработал, когда наступило Золотое Утро. Почему у тебя удалось?

- Ну… я не сдавалась и …

- Heart over mind, yes I'm - My father's girl… - напевает Лиза: - не помнишь? Сердце превыше разума. Если бы в решении Проблемы Сущности помогало бы рациональное и логическое мышление, то Сущности давно бы нашли ответ.

- Ты хочешь сказать…

- Я хочу сказать, что нужно испробовать все варианты. Для начала – самые абсурдные и нелепые. Развлекаться. Получать удовольствие от поездки. Понимать, что весь этот мир дан тебе как песочница, хочешь – строй песчаные замки, а хочешь – разрушай их лопаткой. Хочешь, сделай тут облака из сахарной ваты, летающих пони и сладкую радугу, никто тебя не осудит и, может быть, это и есть ответ! – Лиза вскидывает руки вверх и кружится вокруг своей оси: - Великая Тей-Тей вернулась! Трепещите! Королева Эскалации! Вавилонская Дева! Бич Губителей… и что? - она останавливается и наклоняется ко мне: - какие великие деяния мы запишем на твой новый счет в этом мире? Один разбитый торговый автомат?

- Их было два! Один с напитками, а второй с сэндвичем. С тунцом, между прочим. – защищаюсь я.

- Его позвали злодейства учреждать, а он чижика съел. – кивает Лиза: - два торговых автомата. Думаю, что теперь у тебя появится новый титул. Что-то вроде «Гроза Торговых Автоматов» или там «Уничтожитель Сэндвичей с Тунцом». Ты что, Тейлор? Проснись! Этот мир, как и все остальные – это не только расчет вероятностей и один из миллиардов симуляций, но и … дар.

- Дар?

- Думаю, что Сущность таким образом благодарит тебя лично. Существуют миллиарды вероятных миров, где тебя нет, но там, где присутствуешь – тебе оставлена память и предоставлена свобода действий… в частности потому что Сущность когда-то была тобой. У тебя связи на самом верху, детка! – Лиза подбоченивается: - я сразу поняла, что нужно держаться к тебе поближе! Кто твоя лучшая подружка? Я! У меня даже свой мир теперь есть! Не каждая может похвастаться своим Чистилищем, а я вот могу... заходи на огонек после того, как тут разберешься... - она бросает взгляд на часы, что висят на стене: - тут недолго осталось.

- В смысле?!

- Времени говорю этому миру не так много отпущено. Это задачка для дошколят… - пожимает она плечами: - в любом случае я что сказать хотела – хватит уже по миру с такой серьезной моськой рассекать, Тей-Тей, ты тут ненадолго. Развлекись. Оторвись. Расслабься ты уже, сколько можно на себя тяжесть ответственности взваливать. Учти, никто тебе баллы за серьезность не начислит… хочешь я тебе помогу? Начнем с этой синеволосой…

- Ну уж нет. – говорю я: - самостоятельно разберусь.

- О! Слова не мальчика а мужа! – она хлопает меня по плечу: - что же, дерзай! Давай, вспомни кто ты и прекрати уже на земле валяться! Вставай!

- Вставать?

- Ага. Поцелуй, пока ты здесь? – ее губы пахнут земляникой и мятой…





- Вставай! Синдзи! Вставай! – голос в ухе громкий и настойчивый, вставать мне вовсе не хочется, хочется лежать и продолжать смотреть сон про Лизу, но на экранах горят красные предупреждающие надписи. Пробитие корпуса, падение уровня LCL, снижение гармоник синхронизации, выведена из строя левая рука и разбита нога.

Все сотрясается и грохочет, Ангел обрушивает на меня новый удар, вспыхивают новые надписи, Ева окончательно перестает меня слушаться и оседает грудой металла, жалобно жужжат сервоприводы, умирая…

- Разрыв соединений с двадцать пятого по сто сороковое! Юнит Ноль Один утратил управление!

- Синдзи! Вставай!

- Контроль над Евангелионом утрачен полностью! Рассинхронизация всех соединений!

- Синдзи! Отстрелить контактную капсулу!

- Сигнал не проходит! Капитан Кацураги!





Я улыбаюсь. Наконец-то я понял. Закрываю глаза и привычным волевым усилием тянусь вовне. Вот она, теплая пульсирующая волна моей Евы. Она – живая. Она чувствует меня и доверяет мне. Вот почему никто на свете не сможет пилотировать мою Еву, вот почему на месте пилотов у них четырнадцатилетние мальчишки и девчонки.

Теплая, уютная волна охватила меня, ограждая от мира, ты со мной, прошептала она, с тобой все хорошо, я никому не дам повредить тебе…

Все это время я не доверял Еве, считая ее механизмом, оружием, гигантским боевым роботом, но сейчас я наконец понимаю, что это не механизм и не оружие. И в ответ на теплую волну – я раскрываюсь полностью, принимая и посылая такое же чувство в ответ.





И я тоже люблю тебя, мама…





- Капитан Кацураги! Наблюдается рост гармоник синхронизации!

- Что? Как это возможно вообще?!

- Соединение восстановлено!

- Индикация повреждений сбоит… показывает, что… нет! Сбоя нет, повреждения ликвидированы! Посмотрите, она встает!

- Синдзи!





Я доворачиваю ладонь правой руки к наплечнику и в мои пальцы удобно ложится рукоять квантового ножа. Шаг. Поворот. Мимо проносится плазменный жгут, разрезая здание и оно рушится вниз, поднимая клубы пыли. Еще шаг. Снова плазменный жгут, на этот раз я вскидываю руку, полоснув его по диагонали и тот – растворяется в воздухе. Пронзительный визг твари. Убегающие цифры на экране говорят о том, что у меня почти не осталось энергии, я физически чувствую слабость и острый голод Евы, но до ближайшей станции подзарядки полтора километра… ничего, вытянем на морально-волевых.

Разгоняюсь, чувствуя сопротивление воздуха, слыша, как ветер свистит в ушах (ушах?), врезаюсь в Ангела, увлекаю его за собой на землю, втыкаю лезвие квантового ножа в … АТ-поле! Тварь успела развернуть красноватую пленку между нами!

Нажимаю на рукоять ножа всем телом, продавливая его вниз. Сбоку вспыхивают уже красные цифры, времени остается все меньше и меньше… ноль двадцать пять, ноль двадцать четыре, ноль двадцать три…

Тварь возится, хлещет по сторонам единственным уцелевшим жгутом, но как я и думал – не может ударить меня в партере, я слишком близко, мы с ней «сплелись как пара змей, обнявшись крепче двух друзей», если она ударит меня – пострадает сама, повредит свое АТ-поле…

Плоскость лезвия квантового ножа вибрирует и исходит синим цветом, медленно погружаясь в плоть Ангела. Тварь визжит, от крика у меня сводит зубы, темнеет в глазах, но я не останавливаюсь, наваливаюсь на рукоять и …

- ИИИИИИИИИиииипрртт… - она наконец затихает. Красная пленка АТ-поля между нами – гаснет, истончается в воздухе. Едва не падаю вниз, успеваю выставить руки, уперевшись в бетонное покрытие, заодно смяв в лепешку чью-то легковушку. Краем сознания понимаю, что сейчас воспринимаю Еву как собственное тело, чувствую каждый сантиметр ее плоти, осознаю что броня на ней меня тяготит и стягивает, а еще ощущаю нехватку энергии. Ощущаю ее как всеобъемлющий голод, терзающий тело. Первая мысль – не накормили меня в больнице, и тут тоже голодать оставили. Вот только где найти такой сэндвич с тунцом чтобы Еву насытить? Да и торговых автоматов поблизости не вижу. Умом я понимаю, что потребность Евы в энергии — это не совсем голод, но чувствую себя именно так. Как будто не ел дня три подряд… кстати, а этот мертвый Ангел, если сверху посмотреть – на тунца чем-то похож. Такая же вытянутая вперед голова как у рыбины и тело … сглатываю слюну. Чувствую, как челюсти Евы повторяют это движение, вниз осыпаются ограничители и запоры, открывается рот…

Странно, думаю я, зачем Еве рот закрывать и броней заваривать? Это же органическое создание, а не робот, кроме того, у любого животного пасть – первое оружие, куда как круче чем кулаками бить или пинать. Поставили бы дополнительные клыки, с квантовым эффектом как у лезвия ножа, я бы этого Ангела зубами порвал бы… сглатываю слюну еще раз.

- Пииииип! Энергия закончилась! Отключаются все системы, кроме жизнеобеспечения контактной капсулы! – звучит голос, высвечивается красное предупреждение на экране. Ева останавливается, замирает, некоторые экраны гаснут.

- Синдзи! Как ты себя чувствуешь! Ты живой?! – звучит обеспокоенный голос капитана Кацураги: - держись! К тебе выдвинулась бригада экстренной помощи! Сейчас тебя извлекут из… - она говорит что-то еще, но я не слушаю ее.

Я задумчиво смотрю на лежащую передо мной тушу. И правда на тунца похожа, даже цветом. Несмотря на то, что Ева отключилась, я все еще чувствую ее, чувствую терзающий ее голод, чувствую, что ей больно и некомфортно в броне, она словно зверь в клетке, ее морят голодом и дрессируют, запирая на тысячи запоров… никто не должен так жить. А еще я чувствую, что даже с отключенными батареями у нее все еще остались силы. Немного, совсем чуть-чуть, но все же…

- Эти люди даже не удосужились тебя покормить. – говорю я вслух: - со мной такая же история приключилась. Их ждать – с голоду помереть. Приятного аппетита. Кушай.

- Синдзи?! Что ты делаешь?! Синдзи!!





Глава 14.





Оглушающе звенят цикады. Вот интересно, вроде Токио-3 – это сплошная сталь, стекло и бетон, зелени тут кот наплакал, разве что на немногочисленных клумбах и в парке, а поди ж ты, только все затихло, как они тут же начали звенеть, стрекотать свою бесконечную песню жаркого дня…

Я сижу и болтаю ногами над бездной, внизу – добрый десяток метров до бетонного покрытия, там уже стоят пожарные машины с длинными лестницами, суетятся люди в униформе NERV, а надо мной сияет жаркое полуденное солнце.

Наверное, со стороны это выглядит странно – «Ева-01» свернулась в клубочек прямо посреди города, уютно устроилась прямо на бетоне и стали городской площади, подложив одну руку под голову и ... уснула.

Конечно, после вкусного обеда по закону Архимеда и так далее… в общем когда и спать как не после плотного перекуса? Вторая рука «Евы-01» поднята к плечу, между указательным и большим пальцем зажата небольшая коробочка торгового автомата…

Я сижу на ее плече и наслаждаюсь теплым летним деньком, нескончаемой песней тысячи цикад и виноградным соком. Надо сказать, что на вкус плоть Ангела чем-то похожа на кальмара – безвкусная резина… но внутри этого "кальмара" оказалось ядро. На вкус… нет, тут речь даже не о вкусе. Это как если очень голодному человеку дать что-то очень вкусное, нет не пирожного или там торта, не сладостей, а … ну скажем куриный бульон с кусочками мяса. Это было не сколько вкусно, сколько … необходимо. Казалось, что каждая маленькая клеточка тела торжествовала, участвовала в каждом укусе, растаскивая столь нужную энергию и тут же – усваивая ее.

Неудивительно что мне тоже есть захотелось. Ощущения мы с Евой может и делили, но вот лично мой желудок остался пустым… так что перед тем как удобно устроиться поспать, Ева выковыряла из бетона площади торговый автомат с закусками и поднесла его к плечу.

Так что теперь у меня был и виноградный сок, и сэндвич с тунцом и … что там еще? Рисовые треугольнички онигири, завернутые в водоросли «нори», пудинги с желе самых разных вкусов, горячий кофе в жестяных баночках с самыми экзотическими вкусами… хотя, нет, не горячий. Чтобы разогреть его перед выдачей нужно электричество, а Ева этот автомат из асфальта выковыряла как изюм из сладкой булочки и все провода оборвала.

Ну и ладно, думаю я, болтая ногами и глядя на то, как люди в униформе NERV пытаются справиться с лестницами пожарных машин внизу, ну и подумаешь. Как у них тут на эмблеме института сказано – Бог на небесах, с миром все в порядке. Вон, цикады трещат как не в себя, а ведь только что тут бой гремел, вон зданий мы с Ангелом разворотили… от торгового центра вообще ничего не осталось, страховые компании за голову схватятся от таких убытков. Вообще мы с Евой, конечно, та еще головная боль для страховых агентов недвижимости… полагаю, что стоимость квадратного метра в Токио-3 после нашего сегодняшнего перфоманса здорово упадет.

Кладу ладонь на наплечную бронированную плиту Евы, нагретую жарким солнцем, и чувствую, как она – вибрирует под моей рукой. Как будто огромная кошка, которая наконец наелась и успокоилась, нашла себе местечко потеплее и устроилась поспать. Интересно, как она выглядит без всех этих железяк? Сволочи, думаю я, заморили детку голодом, держали в подземелье, в клетке, наружу выпускали только драться… вот как тут не озвереть? Нет, если считать Еву роботом, то вроде все в порядке, но если посмотреть на нее как на живое существо, то тут же становится ясно что тут кожа да кости – худая она очень!

- Ничего. – говорю я, поглаживая нагретый под солнцем металл: - теперь ты в надежных руках. Не дам тебя голодом морить и издеваться. Ишь ты «самое совершенное оружие человечества» … не, у вас тут точно профсоюз нужно организовывать. Бардак у них тут в отделе кадров и с охраной труда тоже не очень… - я смотрю вниз.

У суетящихся внизу не очень-то и получается… нет, они наконец разобрались как лестницу выдвинуть и куда машину поставить поближе, между коленом и локтем Евы, но вот беда – лестница не достает. Я хмыкаю. Оно конечно же понятно, что настоящих пожарников к месту сражения не допустили, секретность и все дела. Прибежал важный дядя от NERV, хотя почему дядя? Мисато и прибежала, тыкнула в лицо свое удостоверение, и такая «забираем пожарные машины, некогда объяснять!». А поинтересоваться, кто в NERV из тех, у кого допуск к секретным секретам и тайным тайнам – кто умеет с пожарной машиной и лестницей обращаться – не удосужилась. Я ж говорю – бардак. А еще – «Бог на небесах, на земле все в порядке». Ни черта не в порядке у них на земле, это может у Бога все наверху более-менее, хотя если за аксиому взять то, что этот мир Сущность создала, следовательно она и есть местный Бог, то я лично могу сказать, что и у нее тоже в делах бардак.

Хмыкаю. Может быть переделать девиз NERV? Что-то типа «Везде бардак». А что? Нигде ничего нормально сделать не могут…

На горизонте появляются эти странные горбатые «вертолеты», которые и не вертолеты вовсе, а «тяжелые истребители VTOL», чтобы это не означало. У NERV в распоряжении вроде таких нет… это, наверное, от ССО Японии. Хотя я могу ошибаться, вон на борту горбатой загогулины красуется половинка красного инжирного листа NERV с песенкой Пиппы.

В голову приходит что если развернуть девиз института логическим реверсом, то выйдет что-то вроде «Если на земле нет порядка, то нет Бога на небесах». Еретики. Вот в моем прошлом мире никто не сомневался в наличии Бога, потому что я лично всем и каждому явилась, устроила такую всепланетную теофанию. Может и тут устроить? Навести порядок в Авгиевых конюшнях?

Откусываю кусочек сэндвича, он удивительно вкусный, может быть сам по себе, а может быть у меня чувства обострились после боя с Ангелом… кстати его еще очень много осталось, Ева не стала доедать тварь, удовлетворилась ядром. Наелась и спит…

В свою очередь связь с центром управления я потерял, как только контактная капсула выдвинулась и я вылез наружу. Для тех кто интересуется могу сразу сказать что процедура избавления от остатков LCLв легких отвратительна. В первый раз это происходило под легким наркозом, а вот в полевых условиях выблевывать свои легкие – удовольствие сомнительное.

Впрочем, даже эти воспоминания не мешают мне улыбаться навстречу тяжелому истребителю VTOL, заслонившись от палящего солнца рукой.

- Синдзи! – в боку горбатого истребителя вертикального взлета и посадки – открывается дверь, отъехав вбок. В дверном проеме – темная фигурка, она машет мне рукой. Мисато.

Машу рукой в ответ. Думаю о том, что Мисато не виновата, она скорее всего тоже не знает, что Ева не просто гигантский киборг, кибернетический организм, а живое существо. Более того, существо, которое почему-то испытывает странное чувство привязанности к своему пилоту… и у меня есть смутные подозрения почему. И если я хоть немного прав, то командующий Гендо очень крупно влип. Надеюсь, что мои подозрения не оправдаются и что это… ну не знаю, искусственно наведенные чувства с помощью каких-нибудь гормонов и какого-нибудь

электронного импринтинга.

- Лестница не достает! – кричит Мисато, горбатый «вертолет» подлетает ближе, ревут двигатели, заглушая все вокруг. Рядом с Мисато в дверном проеме – человек в униформе и шлеме на голове, он спускает вниз желтый аварийный трос с карабином на конце. К карабину пристегнута упряжь – широкий монтажный пояс с поддержкой спины.

- Застегни на поясе! – кричит мне мужчина в шлеме, и я подчиняюсь, поймав упряжь в воздухе. Разобравшись что и куда продевается и где застегивается – застегиваю. Поднимаю голову и показываю мужчине большой палец. Он кивает, и лебедка уносит меня вверх…





****





- Ну что? Как он там? – спрашивает Рицуко, не отрываясь от своего планшета. На голове у нее зеленая строительная каска с эмблемой института, она следит за тем как мощный кран поднимает часть тела Ангела, чтобы погрузить на платформу тяжелого грузовика.

Мисато пристраивается рядом, опираясь на складной столик с разложенными на нём планшетами и рациями.

Под тяжёлым брезентовым навесом, растянутым между двумя уцелевшими фонарными столбами, развернулся оперативный штаб. Три раскладных стола, заваленные документацией и ноутбуками, портативный генератор, гудящий в углу, катушки оптоволоконного кабеля, тянущиеся куда-то в сторону ближайшего люка в подземные коммуникации. На центральном столе — голографический проектор, отображающий трёхмерную карту района с пометками зон заражения, маршрутами эвакуации техники и точками забора образцов. Рядом — термосы с кофе, стопка одноразовых стаканчиков, початая пачка крекеров, большой кулер с водой.

За пределами навеса кипит работа. Два гусеничных крана Liebherr LTM с телескопическими стрелами - синхронно поднимали центральный фрагмент туши Ангела — массивный кусок хитиновой брони с торчащими из него обрубками. Чуть поодаль третий кран, поменьше, грузил на платформу тягача Scania уже отсечённые конечности — каждую предварительно упаковывали в контейнеры с маркировкой биологической опасности.

Между машинами сновали погрузчики и компактные бульдозеры, расчищая завалы и сгребая обломки зданий в аккуратные кучи на обочинах. Экскаватор с гидромолотом дробил бетонную плиту. Рядом бригада в оранжевых жилетах и респираторах срезала автогеном искорёженную арматуру.

Вся площадь была залита светом мобильных прожекторов на телескопических мачтах — хотя солнце ещё висело высоко, тени от окружающих зданий и пыль в воздухе делали дополнительное освещение необходимым. По периметру — бетонные блоки временного ограждения, джипы с мигалками, люди в форме NERV с оружием и планшетами.

Рицуко сделала пометку стилусом на экране и подняла взгляд на очередной фрагмент, медленно проплывающий над их головами в паутине тросов.

- Как он? – повторяет ее вопрос Мисато: - самой вот интересно. Он сожрал ядро Ангела, вырвал ограничители из бронеплит Евы и отправил ее спать. Как он? Лег спать. Говорит устал.

- Это можно понять. – рассеянно замечает доктор Акаги, делая пометки в планшете: - мне он будет нужен в научно-исследовательском прямо с утра. Хочу провести исследования изменений в синхронизации, да и отчет …

- Будет тебе отчет. – вздыхает Мисато: - как иначе. Отчет и все прочее. Слушай, Рицуко, а ты на редкость спокойна… тут такое случилось, а ты…

- Ученые довольно часто имеют дело с новыми, неизвестными факторами. Мы просто обязаны предполагать невозможное. – отвечает доктор Акаги и поворачивает голову к своей подруге: - больше всего меня сейчас волнует тот факт что «Ева-01» сожрала и полностью усвоила энергетическое ядро Ангела. Данные, которыми мы располагаем на этот момент позволяют предположить, что с вероятностью в шестьдесят пять процентов Юнит-01 больше не нуждается в энергетической подпитке.

- Ого. Это здорово поможет нам в дальнейшем. – моргает Мисато.

- Ты типичная солдафонка, Мисато. – вздыхает Рицуко: - все что ты можешь сказать «это будет полезно в бою».

- Но это и правда будет полезно!

- Кто бы спорил. Завтра «Ева» отрастит себе крылья и позитронную пушку на плече, научится превращать Ангелов в зефир и сладкую вату, распевая «Аллилуйя!» а все что ты скажешь «это полезно в бою!». – качает головой Рицуко: - откуда Синдзи узнал, что все так выйдет? Что «Ева» не отравится, к примеру? Что она усвоит плоть Ангела? Ты вообще знаешь, что такое плоть Ангелов? Откуда он знал, что это его действие не приведет к Третьему Удару, например? И почему ему так повезло? Мы мало знаем про Ангелов, но прямо сейчас я начинаю опасаться, что мы знаем про Икари Синдзи еще меньше. А ведь отныне он будет управлять совершенно автономной «Евой»… если раньше мы в любой момент могли отключить ее от питания и перетерпеть пять минут буйства, то теперь… - она качает головой: - я не уверена что обычные методы и средства сработают.

- У вас же есть способы контроля пилота в контактной капсуле… - осторожно замечает Мисато: - электрошок, повышение давления LCL, наконец прямое отключение связи между капсулой и «Евой».

- Когда твой подопечный начал жрать Ангела – Майя запаниковала и попробовала вернуть контроль. – доктор Акаги убирает планшет в сторону и смотрит на свою подругу. Поднимает руки ладонями к ней.

- Я тут не при чем. – говорит она: - личная инициатива Ибуки-сан. Она испугалась.

- Вы пытались вырубить пилота посреди операции? Без приказа руководителя? – прищуривается Мисато.

- Ибуки-сан уже наказана. И … впереди разбор ее действий на комиссии. – отвечает Акаги: - я подумала, что ты должна узнать об этом еще до общего отчета. И честно говоря, я бы предпочла, чтобы этот факт не был упомянут в общем отчете об отражении атаки Ангела.

- Чтобы твой отдел вышел сухим из воды? – поднимает бровь Мисато, складывая руки на груди: - Рицуко! Твоя Ибуки нарушила приказ! А что если бы она повредила здоровью Икари-куна?

- Ибуки-сан не просто нарушила приказ. – Акаги роется среди бумаг на столе, находит нужную и протягивает собеседнице: - вот. Посмотри. Три попытки увеличить давление LCL, с каждым разом повышая уровень давления. Если бы последний прошел, то у парня могли бы необратимые последствия в головном мозге и глазных яблоках произойти. Затем – попытка отключить управление. Попытка перегрузить систему. Попытка саботировать уровень синхронизации. Попытка спустить LCLиз капсулы. Все тщетно.

- Да она его чуть не убила! Рицуко! И ты просишь меня молчать об этом?!

- Совершенно верно, я прошу умолчать об этом в отчете. – твердо говорит Акаги: - и ты промолчишь…

- Да черт с два! – вскидывается Мисато: - я ее выпну за дверь и под трибунал отдам!

- … потому что если командующий про это прочтет, то он не успокоится пока не наладит полный контроль над пилотом. Я знаю, как работает его голова, Мисато. Пока он считает, что контролирует ситуацию и в любой момент может вмешаться – он не будет действовать. Но отсутствие контроля… - она качает головой: - я могу только предполагать на что он пойдет. Самый простой способ – это импланты.

- Импланты?!

- Если мы не можем контролировать «Еву», значит самый простой путь к контролю – контролировать пилота. – пожимает плечами Акаги: - начиная от импланта который просто вырубит его в нужный момент и заканчивая вживленной в голову компактной бомбой. Оставлять такие вещи на самотек Гендо не будет.

- Рицуко!

- Слушай, слишком многое сейчас стоит на кону. «Ева-01» и ее пилот – неизвестный фактор. Мы думали, что он на уровне Рей, ну может чуть выше, а на самом деле мы до сих пор в себя после первого боя прийти не можем, у нас аналитический отдел выдает самые разные гипотезы, вплоть до того, что в него вселился демон из другого измерения. Да, да, вот ты брови тут хмуришь, а они серьезно такие гипотезы выдвигают! Я знаю командующего, ты его знаешь… скажи мне, он посадит неподконтрольного пилота в автономную «Еву-01» пока не испробовал все средства контроля?

- … ладно. – Мисато даже зубами скрипнула.

- Ладно? – Акаги наклоняет голову, глядя на нее.

- Ладно, я не буду настаивать на внесении этих фактов в финальную версию отчета. – говорит Мисато, взяв себя в руки: - довольна? Ты меня убедила. Но твоей Майе…

- Я уже сделала выговор. И ты можешь лично пнуть ее в живот, как увидишь. Уверена, она не станет жаловаться. И … я рада, что мы все уладили. Мне тоже не хочется терять такой интересный объект для исследований.

- «Объект». Интересно, иногда я тебя как книжку читаю. – говорит Мисато: - наша холодная и несгибаемая доктор Акаги оказывается тоже человек. И ей нравится Синдзи-кун. Что же, это больше чем я могла бы сказать обо всех твоих связях с мужчинами…

- Икари Синдзи – уникален и мой интерес к нему объясняется исключительно исследовательским любопытством. Это я признаю. – кивает Акаги.

- Ты тоже дикобраз.

- Дикобраз?

- Ну, знаешь же дилемму дикобраза? У них длинные колючки и когда один дикобраз хочет погреться, он прижимается к другому, но колючки причиняют им боль. Так же и люди – мы боимся сближаться, потому что нам больно. Чем ближе мы подпускаем других – тем нам больнее. Это и называется «дилемма дикобраза». – поясняет Мисато: - когда я беспокоилась что у него в школе друзей нет, я ему про это рассказала.

- А он что?

- А он посмотрел на меня как на дуру и сказал, что никакой дилеммы тут нет.

- Да? – Акаги заинтересованно подается вперед: - и почему же, по его мнению, дилеммы нет?

- Он сказал, что это дилемма только для тех, кто боится боли.





Глава 15





Просыпаюсь. Сладко потягиваюсь, глядя в потолок, осознаю себя в этой вселенной, в теле мальчика-подростка, в квартире Кацураги Мисато и в своей комнате. Мимолетно жалея о том, что Лиза на этот раз во сне не явилась, а ведь могла бы, засранка…

Встаю, опираюсь на локоть, зеваю и оглядываюсь по сторонам. За окном все еще темно… это что же я так рано проснулся или проспал весь день до сумерек? Бросаю взгляд на часы… ого. Это получается, что я проспал полдня после атаки Ангела, всю ночь и последующий день… сейчас одиннадцать вечера, на улице уже стемнело.

В животе глухо забурчало. Ну конечно… это ж и не поужинал, и не позавтракал и не пообедал… и, наверное, еще раз не поужинал. Что же, нужно вставать и озаботиться поисками еды. Интересно, Мисато дома?

Встаю, натягиваю брюки, выхожу в общий коридор, отчаянно зевая и почесывая пальцами грудь. Света нет во всем доме, значит или капитан Кацураги отрабатывает японские сверхурочные на своей ответственной работе начальника оперативно-тактического отдела института NERV, а заодно временно исполняющей обязанности командующей операцией… или она уже дрыхнет кверху пузом, пуская носом пузыри. Второе – вряд ли.

За то время, что я провел в обществе начальника оперативно-тактического я совершенно точно усвоил что едва вернувшись с работы капитан Кацураги стремительно преображается, ну как в аниме про Сейлор-мун и прочих девочек-волшебниц и ответственных работников NERV. Не хватает только веселой закадровой музыки и рассыпающихся искр, буквально за доли секунды Мисато в своей красной куртке, черном топике и мини-юбке преображается из роковой красотки и деловой женщины в … тюленя! Как иначе ее назвать? Вместо мини-юбки на ней появляются джинсовые шортики, настолько потертые и старые, что они, судя по всему, еще Второй Удар застали. Наверху – помятая желтая майка с пятнами непонятного происхождения, отвисающая спереди так, что когда Мисато наклоняется то вся Небраска с Северной Дакотой как на ладони. Говорить ей об этом я не собираюсь, должны же у меня быть какие-то маленькие радости? В одной руке у Домашней Мисато появляется баночка крепкого пива, а в другой – пульт от телевизора. Перед ней возникает контейнер с быстрозаваривающейся лапшой, обычно со вкусом морепродуктов и «кусочками самых настоящих креветок». Если бы дело было в Броктон Бей я бы шляпу свою на спор съел что креветки никакого отношения к содержимому этой вот чашки заварной лапши не имеют, даже как очень далекие родственники или приятели знакомого школьного друга детства. Но это Япония, тут с маркировкой все строго, если нарисованы креветки – значит есть креветки. Кусочки креветок. Или хотя бы креветочный порошок. А не просто «вкус креветок».

Мисато любит креветки, особенно здоровенные, королевские тигровые, правда ни разу не видел, чтобы она их готовила, но уж поговорить о том как бы она их съела да под каким соусом – она горазда.

После своего обычного преображения из суровой и роковой красотки-профессионала в тюленя, который лежит перед телевизором, пьет пиво, ест лапшу прямо из контейнера, щелкает переключателем каналов и чешет себе пузо – она имеет обыкновение засыпать прямо так – на диване. Телевизор обычно выключаю я, терпеть не могу, когда что-то в доме работает или светиться ночью. И как люди могут спать под работающее радио или телевизор?

Однако сейчас в доме темнота, а это значит, что Мисато все еще на работе. Что в общем-то и понятно, только позавчера бой был, у нее работы полон рот, оперативно-тактический не только за поле боя и оружие отвечает, но и за «уборку» последствий всего этого веселого бардака что мы с Самусиилом натворили. Хорошо, что Токио-3 не похож на все остальные города мира, он наполовину подземный, а еще на все сто процентов из укрепленного бетона и инструментальной стали, иначе мы бы полгорода разворотили, как в фильмах про Годзиллу.

Щелкаю выключателем, включая свет, выхожу на кухню. Из холодильника показывается Пен-Пен, домашний питомец Мисато, какой-то особенный пингвин, результат мутных исследований когнитивных способностей у водоплавающих птиц. Эксперимент заморозили, пингвина должны были усыпить, но девичье сердце не камень, а Мисато у нас явная цундере, так что теперь она вынуждена два холодильника иметь дома. Сперва я думал, что один – целиком под пиво. Но я ошибался, один под пингвина, а уже второй – целиком под пиво.

Открываю дверь холодильника и задумчиво изучаю ряды пивных банок. Нет, еда тут тоже есть. Пачка орешков (зачем их в холодильник класть?) и засохшая головка сыра. С плесенью.

Задумчиво скребу подбородок ногтями. Снова хочется есть. Вообще вот как здесь себя ощутил – так есть охота. Видимо, растущий организм.

Зеваю. Достаю банку пива и изучаю надпись на ней. Шесть градусов, по местным меркам довольно крепкое. С одной стороны алкоголь тоже калории, а с другой пива пока не хочется. Хочется чего-нибудь вкусненького… значит придется одеться и сходить на улицу, до ближайшего комбини. Ну… или до торгового автомата, слава богу карманные деньги у меня есть, Мисато выделила. Как в школу ходить если денег нет? Заморачиваться тем, что нужно купить для школы она не собиралась, просто дала деньги и все.

Бреду в комнату, надеваю рубашку, беру кошелек и телефон, снова зеваю и выхожу из комнаты. Дверь в коридор открывается и на пороге вырастает начальник оперативно-тактического собственной персоной. Она устала – с ног долой. Под глазами темные мешки, лицо осунулось.

- О! Проснулся. – говорит Мисато, заходя в квартиру и скидывая туфли с ног: - это хорошо. А то я уж испугалась что Рицуко звонить придется, мол Син третьи сутки спит. Ты куда собрался?

- Есть охота, а у дома шаром покати. – говорю я: - я до торгового автомата и …

- Стоять! – Мисато сразу даже как-то выпрямилась: - а ну-ка отставить торговые автоматы ломать! Вандал малолетний! Я уже третий автомат в графу «убытки» заношу! Мало тебе двух в холле гостиницы! На улице зачем один из асфальта выковырял?! Потерпеть не мог пять минут?!

- Во-первых не пять, а двадцать пять. – указываю я на очевидное преуменьшение степени бардака на месте происшествия: - а во-вторых это … наверное агония.

- Чего?

- Ну, когда «Ева» устраивалась поспать – это вроде как бессознательные движения во сне. Типа подергивания конечностей. По-разному проявляется. – говорю я, надевая ботинки: - мне вот доктор Акаги говорила, что они не до конца Евангелионы изучили. Все новые и новые удивительные открытия сулит нам просвещенья дух. Например, что перед тем как лечь спать «Ева» обычно выковыривает торговый автомат и …

- Я сказала – стоять! – Мисато встает между мной и дверью: - куда собрался?!

- Да я за деньги! – показываю ей кошелек: - можно подумать меня хлебом не корми дай автомат разломать!

- Именно так все и выглядит. – кивает Мисато: — вот появятся у нас новые штатные психологи я обязательно вопрос поставлю откуда у тебя столько ненависти к автоматизированной торговой технике, что это – последствия детской травмы или ПТСР. Тебя что торговый автомат в детстве обижал? Да стой, говорю тебе… если хочешь, чего поесть вон посмотри в картонной коробке у стены в коридоре…

- А? – я смотрю на картонную коробку. Действительно стоит такая, обклеенная желто-черной полосатой лентой с надписью «Вещественные доказательства», приклеенным ярлыком с трилистником «Биологическая опасность!» и вездесущей эмблемой NERV. Если бы я на улице такую коробку увидел, то, пожалуй, на другую сторону перешел бы от греха подальше. Дома, в коридоре… места тут не так много, но все равно мимо протиснулся стараясь не дышать. Мало ли что Мисато с работы домой принесла… вон у нее пингвин в холодильнике живет, эта девушка нормальной быть по определению не может.

- На. – щелчок выкидываемого лезвия и в руке у Мисато появляется черное лезвие короткого тактического ножа, она ловко перекидывает его рукоятью вперед: - открой, посмотри.

Беру нож, отмечаю про себя что начальник оперативно-тактического явно на "ты" с этим коротким клинком «последнего шанса», уж больно ловко она с ним обращается, да и достала привычным жестом. Провожу лезвием по желто-черному скотчу, открываю коробку. Внутри – большой пластиковый контейнер-термос. На серой поверхности – изображение синей снежинки, надпись «KEEP COOL» и маленький цифровой дисплей сбоку, показывающий температуру внутри: +4°C. Серьёзная штука, такие используют для перевозки медикаментов или органов для трансплантации. Щёлкаю защёлками по бокам, откидываю крышку.

Внутри — аккуратно уложенные ряды еды из торгового автомата. Того самого, судя по всему. Пластиковые треугольники онигири с разными начинками — лосось, тунец с майонезом, умэбоси, маринованная слива. Сэндвичи в прозрачных упаковках: тамаго-сандо с омлетом, катсу-сандо с котлетой, клубный с ветчиной и сыром. Несколько упаковок моти — белые, розовые, зелёные. Желейные десерты в стаканчиках, пудинги с карамельной шапкой. Баночки кофе — и горячего, и холодного, судя по маркировке. Пакетики с рисовыми крекерами сэмбэй. Шоколадные батончики. Упаковка данго на деревянных шпажках. И даже несколько порций лапши быстрого приготовления в пенопластовых стаканах.

Всё это лежало на специальных охлаждающих элементах — плоских голубых брикетах, которые и поддерживали температуру внутри контейнера. Еда выглядела свежей, упаковки целые, сроки годности в норме.

Я поднял глаза на Мисато.

— Это…

— Вещественные доказательства твоего последнего преступления против торговой инфраструктуры. — она пожала плечами: — Автомат всё равно в утиль, а продукты… по-хорошему следовало бы все опечатать и на хранение убрать, но оно же все пропадет. NERV компенсирует стоимость владельцу, акт о списании «опасных биологических отходов» Рицуко подпишет, так что… приятного аппетита, юный вандал. Кстати, мне лапшу с креветками сразу завари. И сэндвич с апельсиновым желе.

- Вещественные доказательства… уже списанные по акту как опасные биологические отходы. — повторил я, глядя на это богатство: — Мисато-сан, вы лучший начальник оперативно-тактического отдела из всех, кого я знаю.

— Я единственный начальник оперативно-тактического, которого ты знаешь, засранец ты эдакий. Тащи эту штуковину на кухню, она тяжелая… а я пока в ванную.





Пока Мисато трансформировалась из своей боевой формы «Роковой Начальницы» в форму домашнего тюленя, я успел заварить ей и себе лапшу, разжиться сэндвичем и несколькими онигири, достать из холодильника несколько баночек пива (одной банкой она никогда не обходилась) и даже развернуть моти. Кофе в баночках трогать не стал, разумно рассудив, что кофе на ночь моветон, кроме того, я и так выспался, что ночью делать буду?

- О, ты и на стол накрыл! – говорит появившаяся Домашняя Мисато, вытирая волосы полотенцем: - хорошо получается, не думал о карьере… мммм… а кто на столы накрывает?

- Ресторатора? Или официанта? – поднимаю я бровь: - нет, спасибо. Но я подумаю.

- Подумай. У тебя вся жизнь впереди … – Мисато садится за стол, щелкает жестяным кольцом-открывашкой и запрокидывает голову, присосавшись к банке с пивом. Я разламываю палочки и открываю чашку с лапшой, оттуда вверх поднимается ароматный пар.

- Йиииихаа! – издает свой обычный торжествующий клич Домашняя Мисато и ставит банку на стол: - нет ничего лучше банки холодного пива после тяжелого рабочего дня!

- Две банки холодного пива после рабочего дня?

- Засранец ты Син. Знаешь сколько у меня из-за тебя работы теперь? Командующий Икари вернулся из командировки, а у меня такой беспорядок… и кишки Ангела по всему городу… не мог аккуратно есть? Что за манера жрать, раскидывая ошметки? Некоторые, между прочим, за восемьсот метров улетели… а это источник биологической опасности! Мы почти два квартала оцепили! – говорит Мисато и качает головой: - нет, конечно, что Ангела завалил – молодец, но жрать его зачем? Тебя что, не кормят?

- Да ты одной лапшой питаешься! – указываю я: - у меня растущий организм, требующий энергии! Кроме того, не меня не кормят, а Еву! Посмотри какая она дохлая! Голодом морите, в клетке держите… Завтра ее на прогулку выведу…

- Чего?!

- Того. Вот тебя запереть в клетушке и есть не давать чтобы худая как Ева была – это ж преступление. Нет на вас профсоюзов, ироды... – чуть было не говорю что мой отец – глава профсоюза докеров и уж кто-кто а я-то знаю как важно свои трудовые интересы защищать всем вместе, но вовремя прикусываю язык. В этом мире нету ни Дэнни, ни его дочери Тейлор, есть Синдзи и его папаша Гендо. К которому у меня лично вопросики появились…

- Каких еще профсоюзов? – давится пивом Мисато и выпучивает на меня глаза.

- Трудовых союзов. Тред-юнионов. Профессиональных организаций по защите интересов трудящихся. – поясняю я и начинаю загибать пальцы: - вот смотри, Еву мучаете, несовершеннолетних эксплуатируете, сверхурочные не выплачиваете, а условия труда у вас – ужас! Никакой безопасности на рабочих местах! Ты вообще эту вот лесенку в контактную капсулу видела? Это ж чудеса эквилибристика нужно проделать чтобы до рабочего места добраться. На самом рабочем месте – ни календарика, ни кактуса какого… даже закрепить негде. Надо хотя бы зажим поставить, я туда фотку повешу.

- Какую еще фотку?

- Моего непосредственного начальника, капитана Кацураги в боевом бикини! Конечно же в минималистическом таком, вот чтобы одни веревочки в стратегических местах. – заявляю я: - как в кабине у любого уважающего себя дальнобойщика.

- Ты что, охренел, Син? Какая тебе еще фотка в бикини?! – Мисато от удивления даже про пиво забыла.

- Хотя ты права, конечно. – вздыхаю я: - к черту бикини. Пусть будет без. Обнаженная начальница оперативно-тактического… о, а давай календарь с тобой замутим? Уверен, что продадим сумасшедшим тиражом!

- А давай. – внезапно соглашается Мисато: - только имей в виду январь будешь представлять ты сам. В первозданной красоте и без одежды. А я этот календарь выкуплю и в твоей школе бесплатно раздавать буду.

- Капитан Кацураги идет на слабо. – киваю я: — ну это вы зря. Мне-то разоблачиться ничего не стоит, да только кому такое интересно? Вот знойное и прекрасное тело Мисато-сан…

- Пфф… - взмахивает она рукой в воздухе: - уверяю тебя что найдутся извращенцы. Так что ты лучше меня не задирай. Там, где ты учился я преподавала…

- Ладно, идею с календарем отложим. Хотя все равно хорошая идея… например там – мисс Декабрь, холодная Снежная Королева NERV, начальница научно-исследовательского отдела доктор Акаги Рицуко! В просвечивающем белом халатике, под которым ничего кроме исследовательского интереса и научной страсти!

- Хм… - говорит Мисато: - я бы такой календарь точно купила. Если по разумной цене.

- Или там … скажем мисс Март! Юная и уязвимая Аянами Рей! В контактном комбинезоне, полуспущенном со спины так что мы видим каждый мускул в ее юном, но уже сексуальном теле!

- Хм…

- И конечно же Мистер Февраль! Икари Гендо, едва прикрытый Уставом NERV в том месте, которым он принимает решения!

- А вот такой календарь я бы купила даже если бы месяц голодать пришлось. – усмехается Мисато и тянется за второй банкой: - нет ничего лучше…

- Второй баночки пива после тяжелого рабочего дня. – заканчиваю предложение за нее.

- Вот именно. Йиииииха! – банка ударяется жестяным донышком о полированную поверхность стола: - эх, рановато тебе еще алкоголь пить, Син, а то был бы у меня в квартире собутыльник!

- Ничего, - говорю я, проглотив лапшу и запив ее остатками бульона в чашке: - я дождусь когда ты опьянеешь и воспользуюсь твоей беспомощностью.

- Син! – Мисато выпучивает на меня глаза: - ты… ты флиртуешь со мной?!

- Слава Богу, ты наконец заметила! А я думал, что у вас в Академии звания просто так выдают… ну не знаю за строевой шаг или подводное плавание… ну никак не за смекалку.

- Ого… - она моргает: - в общем это… я даже уважать тебя больше стала. Но ты не вывезешь, мальчик.

- Да я в общем не сильно-то и стараюсь. – отвечаю я: - это так, чтобы тебе веселее немного стало. В конце концов ты мой непосредственный начальник, это уже одно табу. Плюс разница в возрасте и социальном статусе. Кто я такой? Всего лишь одинокий мальчишка, идущий по дороге жизни в холодную, глухую ночь, знающий что никто его не согреет и …

- Сейчас как дам. – говорит Мисато, прищуриваясь: - вот прямо банкой в голову кину. Кончай придуриваться, Казанова малолетний. Вон лучше за своими одноклассницами приударь, думаешь я не знаю, что к тебе две девчонки приходили? И как ты на Аянами смотришь!

- Да я уже. – отвечаю я, закрывая пустую чашку и отправив ее в мусорку: - хорошие девочки. Правда с Аянами пока контакта не получается, она всегда такая… отстраненная была?

- Сколько я ее помню. – отвечает Мисато: - данные по ней засекречены на таком уровне что я даже не знаю настоящее ли у нее имя и фамилия. Ни где родилась, ни где училась раньше – все засекречено. Впрочем, по тебе тоже, так что не переживай. Это я знаю про тебя кое-что, потому что живем вместе, а кто посторонний захочет узнать – не узнает. Данные стерты.

- Вот как… а где Аянами живет?

- В гости хочешь зайти? – вопросом на вопрос отвечает Мисато и лукаво улыбается.

- Еще как. – отвечаю я: - может удастся там к ней в доверие втереться и жить переехать. Загадочная Аянами… интересно какого цвета трусики она носит?

- Наверняка белые, хлопчатобумажные, скучные, как и она сама… - машинально отвечает Мисато и тут же закрывает себе рот рукой.

- Интересно… - говорю я, улыбаясь: - ты серьезно об этом подумала?





Глава 16





Звонок в дверь звучит неожиданно. В нашу с Мисато дверь вообще редко кто когда звонит, разве что служба доставки или по ошибке. Если Мисато на работу вызывают, то по телефону обычно, по-домашнему или ей на сотовый звонят. Ко мне тут тоже не ломятся гурьбой гости, один раз девочки со школы зашли, все те же неугомонные Хаято и Сакурай. Надо бы их имена запомнить… пока же помню только, что Хаято-тян веселая, легкая и озорная, а Сакурай больше молчит, но когда говорит, то суждения у нее взвешенные и спокойные.

Однако никто из моих знакомых в школе не стал бы звонить в нашу с Митато дверь в одиннадцатом часу вечера.

Мисато чешет затылок и идет открывать дверь. Да, обычно такие вот мелкие действия в доме исполняю я, потому что Великая Японская Табель о Рангах гласит об этом, дескать пока статусом не вырос, будь добр к телефону подойти, дверь открыть, чаю налить и так далее. Но не в этот раз, потому что звонок в дверь так поздно – это событие не ординарное, а значит решения придется принимать по-взрослому. И взрослым.

Слышу, как в прихожей открывается дверь, звучат голоса. Через минуту на кухне вновь появляется Мисато, на этот раз в компании доктора Акаги Рицуко. На лице у начальника научно-исследовательского отдела тоже виден отпечаток усталости и мешки под глазами, хоть и поменьше чем у Мисато. Тоже видать третьи сутки не спит путем и кофе хлещет банками…

- Икари-кун! – в голосе доктора Акаги звучит поддельный энтузиазм: - рада тебя видеть! У тебя все в порядке?

- Добрый вечер, Акаги-сан. Со мной все в порядке. – отвечаю я. Понятно, что тут Рицуко делает, она, как и Мисато задолбалась в ноль за мной и Ангелом сопли утирать и «последствия» ликвидировать, а дома у нее судя по всему «ни ребенка, ни котенка», да и не замужем наша бравая исследовательница. Характер же у нее такой что она скорее застрелится, чем свои слабости признает, Мисато рядом с ней и не цундере вовсе. Когда вот так вот себя на работе растратишь до последнего цента, придешь домой, а дома – пусто. Никого нет. Для таких как она остаться наедине с самой собой – хуже не придумаешь. Тут-то она и вспомнила про то, что Мисато ее подруга, взяла бутылочку сакэ, легкую закуску чтобы не с пустыми руками в гости заявится и пришла…

А я в этом уравнении – досадная помеха. Две подруги будут говорить по душам, о жизни, о работе, конечно же о личном, как без этого. И им на кухне посторонние уши не нужны. Так что я понимаю и преувеличенно бодрый голос Акаги, которая на самом деле хотела бы меня сплавить куда-нибудь, но это наша с Мисато кухня. Так что… сейчас доем, поклонюсь и пойду в свою комнату. Спать конечно не хочется совсем, я же выспался. Значит почитаю чего-нибудь… буклеты от NERV в конце концов…

- Так вот куда ушли «опасные биологические отходы», - говорит Акаги, глядя на пластиковый контейнер с индикатором температуры и значком «биологическая опасность» на боку: - значит я зря закуску с собой брала.

- Закуска лишней не бывает! – поднимает палец вверх Мисато, становясь похожей на буддийского монаха, изрекающего очередную мудрость в форме коана: - снова со своей выпивкой?

- Я не пью ту бурду, что ты называешь «пивом». Это не пиво, это спиртовая настойка с вкусовыми добавками. – отвечает ее собеседница, садясь за стол.

Рицуко сегодня без своего обычного лабораторного халата и делового костюма. Вместо этого — свободная кремовая блузка с закатанными до локтей рукавами, тёмные джинсы и простые белые кеды. Волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас собраны в небрежный хвост, из которого выбиваются пряди. Без макияжа она выглядит моложе и… человечнее, что ли. Не холодная и отстранённая начальник научно-исследовательского, а просто уставшая женщина за тридцать, которой хочется выпить с подругой.

В руках у неё бумажный пакет из дорогого продуктового — из тех, что с верёвочными ручками и логотипом на боку. Из пакета она извлекает бутылку сливового вина умэсю с красивой этикеткой, пару пластиковых контейнеров — в одном угадывается эдамамэ, в другом что-то похожее на маринованные овощи цукэмоно — и небольшую коробку с логотипом кондитерской. Дайфуку, судя по форме. Или моти. В общем, что-то сладкое и дорогое.

Наша кухня, надо сказать, для таких посиделок не особо приспособлена. Небольшое пространство между холодильником Пен-Пена, холодильником с пивом и газовой плитой, которую Мисато использует исключительно для кипячения воды под лапшу. Стол — складной, придвинут к стене, за ним помещаются максимум три человека, и то если локтями не размахивать. На столе сейчас — мой контейнер с трофеями из торгового автомата, пара пустых обёрток от онигири, банка виноградного сока и вездесущие пивные банки Мисато, выстроившиеся в шеренгу как солдаты на параде.

Над столом — полка с посудой, которой явно не пользуются, и календарь с видами Окинавы, застрявший на марте. На стене — старый постер с какой-то рок-группой, пришпиленный кнопками. Под потолком тускло гудит люминесцентная лампа, иногда помаргивая. Из холодильника выглянул Пен-Пен, увидел Рицуко и спрятался.

- Давайте я вам помогу, Акаги-сан… – говорю я, вставая и направляясь к пакетам что принесла начальник научно-исследовательского. Далее следует обычная короткая сценка, которую западному обывателю не понять – она отказывается, уверяя что и сама может распаковать и расставить, так сказать, накрыть на стол, и даже сама может себе налить. Человек, незнакомый с японской культурой может принять эти слова за чистую монету и расслабиться, дав гостю самому за собой ухаживать, это не ain’t no big deal, ничего страшного. Ну хочет человек сам себе налить и для вас стол накрыть, распаковать все эти бумажные пакеты, расставить чашечки под сакэ, открыть бутылку и разлить всем присутствующим, в том числе и себе… но на самом деле ни в коем случае нельзя ей позволить это сделать!

По негласным традициям, пережившим века и тысячелетия – я, как младший представитель хозяев этого дома – обязан перехватить инициативу и не дать гостье накрыть на стол и уж не дай ками – позволить ей самой налить себе сакэ! Даже если бы мы сейчас сидели не у нас на кухне, а скажем в каком-нибудь ночном баре и были бы примерно равными по статусу, позволить человеку самому себе налить сакэ – это такой моветон, что лучше уж сразу ему в лицо плюнуть, чего уж.

Потому что человек, который сам себе наливает сакэ как бы говорит две вещи, во-первых, он оскорбляет всех присутствующих тем, что показывает какие они все невежливые, не могут ему даже сакэ налить, не видят, что его чашка пустая. Во-вторых, таким поступком он выставляет себя невеждой и грубияном, мол наливает себе сам, не надеясь на окружающих.

- Не стоит, Икари-кун, - мягко говорит Акаги: - я не так уж и устала.

- Что вы, Акаги-сан, как я могу позволить вам утруждаться после тяжелого дня…

- Не такой уж и тяжелый был день…

- Давайте я вам помогу… - после короткого ритуального танца я наконец отобрал бутылку у начальника научно-исследовательского и распаковал ее пакеты. Выставил на стол три чашки для сакэ, предварительно вымыв их и протерев сухой салфеткой. Почему три? Да, я не пью, я всего лишь «младшенький», «кохай» в этой небольшой социальной группке коллег-алкоголиков, но так как сижу за столом, то чашка мне полагается. Наливать в нее никто и ничего не будет, мы все будем делать вид что так и должно быть… а моя обязанность – следить чтобы чашки у старших не пустели и по возможности развлекать их.

По-хорошему следовало бы свинтить в свою комнату и оставить двух начальников отделов наедине, но как я уже говорил – это не от меня зависит. Сперва я обязан проследить что все в порядке, все накрыто, распакована, у всех есть приборы и чашки, в чашки налито и все такое. И только потом, если Мисато пошлет меня спать – я уйду. Таков порядок, this is the way. Могу ли я насрать на все эти реверансы и уйти? Конечно могу.

Будет невежливо, но и только. Если сравнивать с моим прежним опытом жизни в Броктон Бей это, как если бы к нам с Дэнни его коллеги вечером на пару кружек пива зашли и со мной на кухне поздоровались, а в ответ – тишина. Неловко как-то. Понятно, что в принципе от меня такого можно ожидать, но производить впечатление совсем отмороженного и асоциального типа неохота, как говориться не плюй в колодец. Ну и потом, Мисато мне нравится, чего ее огорчать лишний раз, я и так ей на два квартала Ангела раскидал пока кушал. Да и к Акаги я враждебности не чувствую, несмотря на ее холодный тон и поведение Снежной Королевы.

- Ну и как вы тут живете? – спрашивает Акаги, когда все разлито, распаковано и накрыто с соблюдением всех традиций, статусов и церемоний.

- Хорошо живем! – бодро рапортует Мисато, у которой на щеках уже играет румянец, она позабыла об усталости и как будто второе дыхание обрела. Вот что пиво, животворящее делает…

- Тебе-то везде хорошо. – говорит Акаги: - я у Икари… у Синдзи-куна спрашиваю.

Прогресс, отмечаю я про себя, доктор Акаги ко мне по имени обращается. В свою очередь я вот никак себе позволить ее назвать «Рицуко-сан» не могу.

- Как говорит Мисато. – отвечаю я: - хорошо живем вроде. Она мне обещала премиальные выплатить за Ангела, куплю новую рисоварку и нормальные ножи.

- Тебе нравится готовить? – спрашивает Акаги, наклоняясь чуть вперед.

- Не то чтобы очень нравилось. – признаю я: - но и на заварной лапше с креветками жить все время не дело. Мне она за три дня поперек горла встала. А так я смогу нормальную еду готовить… да и Мисато полезно будет диету сменить.

- Но, но. У меня отличная диета.

- Пивная. – замечает Рицуко и поднимает чашечку с сакэ: - еще раз, в современном мире не осталось натурального пива, Мисато. После Второго Удара хмель перестал цвести, а это все химические отдушки. Настоящее пиво было совсем другого вкуса.

- Ты-то откуда знаешь, какого вкуса было настоящее пиво? Мы ровесницы, Рицуко! А вот твое сакэ…

- Это косю. Сакэ двадцатилетней выдержки, моя невежественная подруга… и какие бы события с тех пор не произошли, но я пью настоящее сакэ. И ем настоящее мясо. Ты знаешь что современная говядина и твои любимые креветки – синтезируются на заводах, а не выращиваются на фермах? Должна знать, ты же училась в своей Академии военного чего-то там… или всему чему вас там учили – схватить винтовку и наброситься на врага?

- Примерно так. – кивает Мисато и отпивает глоток пива из банки: - это самое важное качество солдата.

- Кричать и бежать на врага?

- Не бежать от врага. – уточняет Мисато: - и не обосраться. Хотя… ты можешь даже обосраться, но не бежать. Вон как Синдзи… Син у нас герой! Четырнадцать лет, а я ни разу не видела чтобы он от врага бегал… Син!

- Да?

- Некоторые считают, что ты психопат. Не испытываешь чувства страха, привязанностей и эмпатии.

- Ну и пусть считают. – отвечаю я, заботливо наполняя чашку доктора Акаги двадцатилетним косю. Чашка гостя не должна пустовать в доме Кацураги и Икари. В нашем доме.

- Я так считаю. – заявляет Мисато.

- О. – говорю я, застыв с бутылкой: - правда?

- Не. Ты слишком ранимый и деликатный. В тот раз даже глаза отвел сперва, как меня в ванной застал. – хмыкает Мисато: - я до этого даже волновалась немного, ты и правда на психопата немного похож… но как только твое маленькое сердечко дрогнуло при виде великолепной меня в мыльной пене – я поняла, что ты за человек, Икари Синдзи…

- Ты мылась перед ним голая?! – Акаги подносит ладонь ко рту: - Мисато!

- Да не виноватая я! Он сам пришел! Просто дверь была не заперта, я ж не привыкла что у меня дома кто-то еще есть! – оправдывается девушка: - и вообще речь не об этом! Я же подумала сперва что он как Аянами, та вообще вечно ушибленная ходит… «да, капитан Кацураги, как скажете капитан Кацураги…»

- Кстати об Рей! – хлопает себя по лбу Акаги: - Синдзи, перед школой к ней зайди, отдай новый пропуск, я с собой захватила, у нас изменения в системе безопасности. – она кладет на стол пластиковый прямоугольник с фотографией Аянами.

- Хорошо. – я беру пропуск и изучаю фотографию. Ловлю себя на мысли что Рей на фото как живая. В смысле что живая, что на фото – одинаково себя ведет, молча смотрит своими красными глазами и все тут. Значит занести пропуск своей однокласснице… кстати Лиза говорила во сне что-то вроде «зайти к ней в гости, узнаешь много нового». Отлично. Кладу пропуск на стол рядом со своей чашкой.

- И все равно тебе следует думать о его моральной устойчивости и психологическом равновесии. – отчитывает подругу доктор Акаги Рицуко: - он же еще совсем мальчик!

- Как с непонятной хтонью драться так уже воин и солдат человечества, а как на голую женщину попялиться – так сразу мальчик? – говорю я вслух: - давайте я вам еще сакэ налью, Акаги-сан.

- Эээ… что ты сказал? – моргает Акаги. Оно и понятно, веду я себя сейчас не совсем в рамках культурных традиций, но тут уж коса нашла на камень. Культурные традиции культурными традициями, но задвигать себя в угол не дам. Я… вернее Тейлор Хеберт – видела Золотое Утро, видела как умирала Земля, как гибли миллиарды людей, у меня на руках умирали и мои злейшие враги и мои лучшие друзья, я отказалась от своей личности, от своей семьи, от того чтобы прожить тихую и счастливую жизнь с Лизой и папой где-нибудь на ферме в глуши, от того чтобы засыпать, слушая ее мерное дыхание, а просыпаясь – спускаться вниз и чувствовать запах свежих блинчиков с кленовым сиропом и видеть теплую улыбку своего папы… и все ради того, чтобы спасти Вселенную. Не просто человечество, а всю Вселенную. Как на мой взгляд – достаточные жертвы, чтобы наконец начать думать о себе и не позволять себя в угол задвигать.

- Я говорю – двойные стандарты у вас в институте. Вы там уж определитесь со статусом, взрослый я или нет. Несу ответственность или поиграть пришел. Может быть единственным мотивом для меня всех спасать было воспоминание о голой Мисато в душе. И кстати… не так уж и много пены там было, я все разглядел.

- Засранец. – вздыхает Мисато: - ну и как? Понравилось? Правда я – великолепна? Рицуко! Видишь, что паренек говорит?! Мое тело вдохновило его на спасение человечества! Если бы не разница в возрасте я бы за него уже замуж вышла, умеет, гаденыш, сладкий мед в уши лить…

- Ты точно ненормальный. – прищуривается Акаги: - я не психолог… а штатных психологов у нас до следующей недели не будет. Но твое поведение… скажи-ка, а что ты имел в виду когда говорил что дилемма дикобразов – не существующая?

- А? – вспоминаю, о чем она. Да, какое-то время назад Мисато что-то такое говорила… но что?

- Это когда дикобразы хотят согреться, но у них длинные иголки и чем ближе они прижимаются, тем им больней. – поясняет Мисато и я вспоминаю о чем речь.

- Нету никакой дилеммы. Дилемма – это когда у проблемы есть два выбора и оба затруднительны. Когда трудный выбор. – говорю я, разглядывая фотографию Аянами Рей на новом пропуске: - а в этом случае выбор очевиден. Он труден только для тех, кто боится боли.

- Погоди-ка, но это общая императива всех живых существ – избегать боли. – говорит Акаги: - боль – это сигнал о повреждениях, которых лучше избегать.

- Ха. Как у вас все просто, Акаги-сан. Пирамида Маслоу, приоритеты выставлены по умолчанию, сперва избегать боли, потом голода и только потом потребности духовные и гуманитарные?

- Это так.

- Это не так. – я откидываюсь на спинку стула: - мать всегда выберет не поесть но покормить своего ребенка. Почему она не следует пирамиде Маслоу? Солдат бросается грудью на пулемет, жертвует своей жизнью, самой базовой, фундаментальной потребностью жить – ради чего? Люди на самом деле довольно нелогичные существа.

- Погоди, но это частные случаи, лишь подтверждающие правило и …

- А я не живу за всех. Я живу только за себя и скорей всего я одно из исключений, частный случай, который может подтверждать правило…

- Синдзи-кун. – строго смотрит на меня Акаги: - ты мне голову не морочь. Пирамида Маслоу тут не при чем, это не иерархия потребностей, а именно дилемма в аллегории. Подпуская к себе других людей, мы позволяем им делать нам больно. И чем ближе подпускаем, тем больше боли. Если ты не в состоянии понять аллегорию, то мне придется объяснить.

- А. Ну тогда еще проще. Будда говорил, что жизнь сама по себе – страдание. Чтобы мы не выбрали – мы все равно будем страдать. – пожимаю я плечами: - так что и выбора, по сути, нет. Все равно будет больно. А значит боятся этого глупо. Берешь дикобраза и прижимаешь к груди… - я расплываюсь в улыбке: - иди сюда, мой дикобразик, я тебя не обижу…

- Ты… серьезно?

- Конечно. Вот, например, Мисато, или вы, Акаги-сан – по вам видно, что вы пробовали допустить людей ближе, но они причинили вам боль и вы закрылись. Но разве прожить всю жизнь вот так, закрывшись от людей – не трусость? Есть такая сказка про очень Мудрую Рыбку, которая вот так всю жизнь и прожила под камешком, никогда никуда не высовываясь. И была она очень Мудрой, да только жизнь прожила пустую…

- Черта с два! – подскакивает с места Мисато и бьет кулаком по столу: - не буду жить под камушком!

- Вот! Всегда знал, что капитан Кацураги не из трусливых!

- Ты, Мисато, на его манипуляции не ведись… - говорит Акаги: - видно же что он тебя на слабо берет.

- Да можно подумать мне так охота на голую Мисато смотреть…

- Чего?! Ах ты засранец! Скажу смотреть и будешь!

- Конечно, конечно, успокойтесь, Кацураги-сан, вы же начальник. Как прикажете так и сделаю. Куда я денусь… все-таки традиция…





Глава 17. Ночные разговоры





Время два часа ночи. Вот уже примерно полчаса как капитан Кацураги и доктор Акаги, две веселые подружки выговорились, залили все свои проблемы двадцатилетним косю, двухнедельным пивом и рисовой водкой. Несмотря на обманчивую внешность юных красоток эти двое могут уничтожать спиртное в промышленных масштабах, здесь вообще принято в пятницу вечером алкогольные марафоны устраивать и обычно этим занимаются в том же составе что и работают. Так сказать, тренируют печень с самого раннего возраста… и кстати, в отличие от Броктон Бей здесь в пятницу вечером люди спящие в вагонах метро не вызывают никакого удивления. Попробуй в БиБи вот так на улице поваляться… если это было до того, как Администрация власть в городе взяла так тебя бы, ограбили, изнасиловали и скорее всего органы на продажу вырезали бы. Так что с одной стороны такая деталь говорит о полном отсутствии преступности на улицах Токио-3, что, конечно, радует. А с другой стороны – о крайне высокой терпимости обществом алкоголизма. Здесь скорее вызовет осуждение если ты пить не будешь со всеми, так сказать, станешь из коллектива выделяться. Тем самым покажешь себя грубияном и человеком, который не доверяет своим коллегам и считает себя выше, чем они.

Мисато и Рицуко решили не выделяться и пойти до самого конца, как и полагается настоящим алкогольным самураям, у которых нет цели а есть только путь. В результате обе вырубились, одна на диване, другая в кресле. После того, как исполняя обязанности младшенького кохая в группе я дотащил одну онна-бугэйся до ее кровати и накрыл пледом вторую, чтобы не простыла во сне – передо мной во весь рост встала проблема – чем заняться.

Спать я не хотел, ведь я проспал почти сутки с половиной, чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Если бы дело было днем, то, наверное, был бы чем-то занят, ну там учебой в школе, тренировками в NERV или еще чем. А тут – два часа ночи, за окнами темнота, рассеиваемая уличным освещением и огнями на небоскребах Токио-3, все вокруг спят, а мне делать нечего совершенно…

Лежу, глядя в потолок и чувствую себя идиотом… вот если бы Лиза могла бы поговорить со мной сейчас… и ведь мне даже не нужно чтобы она давала мне ответы. Ответы я всегда находил самостоятельно, она просто помогала мне, разговаривая.

Усмехаюсь. Получается мне нужно чтобы кто-то поговорил со мной? Да, но … если это не может быть Лиза, тогда сойдет и попутчик. Человек, который меня не знает и не вовлечен в ситуацию. Доктор Акаги умная и холодная, Мисато горячая и импульсивная, но они – вовлечены в ситуацию, у них от моего поведения напрямую карьера зависит, а это будет влиять на их отношение. Ну да… и где же мне среди ночи найти собеседника, который будет не против со мной поговорить? В два часа ночи?

Переворачиваюсь на бок. А если уж совсем помечтать, то мне нужен умный собеседник, который будет критически осмысливать все что я говорю. Может мне взять волейбольный мяч, приложить к нему окровавленную ладонь и начать с ним разговаривать? «Уилсон, как ты думаешь, что за хрень в этом NERV творится?». Ну нет, так и до шизофрении недалеко… где бы мне собеседника взять?

Вдруг мне в голову приходит мысль и я – улыбаюсь. Решение есть всегда, не так ли, Лиза? Иду в комнату к Мисато, там у нее есть рабочий компьютер, подключенный к сети, она порой через него отчеты просматривает или на удаленные конференции выходит. Пароль простой, ее день рождения, подсмотрел пару раз…

Включаю, дожидаюсь загрузки, выхожу в сеть и … ага, так я и думал. В моем мире, несмотря на миллионы жертв от Губителей, несмотря на постоянные конфликты между паралюдьми, несмотря ни на что – такие сайты были. И в этом мире – тоже есть. Несмотря на Второй Удар и Ангелов и все на свете. Люди такие люди. Что тут нужно… ага, требует кредитную карту. Ну, это просто. А вот выбрать – это занятие посложнее, тут стоит подумать… ага.

- Привет, красавчик! Чем займемся сегодня? – улыбается мне девушка с монитора. Девушка одета весьма фривольно в красное кружевное белье и черные чулки на бедрах. На ногах – красные туфли на очень высоком каблуке.

- Привет. – отвечаю я: - меня зовут Синдзи. А тебя как?

- Сидни. Так … чем мы займемся?

- Мне бы поговорить. – говорю я: - я хочу проверить, подойдешь ли ты мне, Сидни, без обид.

- Никаких обид, красавчик. До тех пор, пока ты платишь поминутно – можем говорить о чем хочешь.

- Хорошо. Итак… знаешь что такое дилемма заключенного?

- А? – моргает девушка.

- Извини, что потратил твое время. – говорю я и прерываю связь. После короткого раздумья посылаю ей десять долларов чаевых, в конце концов она действительно потратила на меня время. Нахожу следующую девушку. И следующую. И еще.

- … в конце концов на что я рассчитывал? – говорю я очередной девушке в красивом белье, которая сидит на своей кровати и слушает меня, качая ногой: - как я могу найти кого-то на таких сайтах? Нет, я с уважением отношусь к девушкам легкого поведения…

- Ты хотел сказать – к шлюхам? – поднимает бровь моя собеседница.

- … если это название не вызывает у тебя отторжения…

- Нисколько, - пожимает она плечами: - в этом есть что-то возбуждающее. Но ты же не этого ищешь, а?

- Интересно. И чего же я, по-твоему, ищу? – я хмурю брови. Время уже почти четыре утра, а я сижу у компьютера, просаживая деньги с кредитной карточки, пора бы и честь знать. Сейчас закончу и … спать конечно не получится. Пойти на улицу, воздухом подышать?

- Ты ищешь не «что-то», а «кого-то». – отвечает мне девушка: - это же очевидно.

- Что? – я заинтересовался. Взглянул на нее по-новому. То, что красивая… все девушки на этом сайте красивые. То, что на ней только белье – это практически униформа. Но то, что она говорит…

- Знаешь что такое дилемма заключенного? – спрашиваю я.

- Это детская задачка из теории игр. – отвечает она, покачивая своей ногой: - ты пытаешься скрыться за вопросами? Не уводи тему разговора в сторону.

- Меня зовут Синдзи. – говорю я: - а ты… Мэнди, верно?

- Полное имя Мэдисон. – кивает девушка на экране: - ну так что, мне снять бюстгальтер? У меня довольно красивая грудь.

- До бюстгальтера мы обязательно дойдем. – обещаю я: - так что ты там говорила? Почему ты решила, что я ищу «кого-то»?

- Прямо бином Ньютона. – говорит девушка: - ты даже не взглянул на мое тело, тебя больше интересует что-то другое. Значит тебе нужен определенный типаж… судя по всему твоя подружка была очень умной… и мне очень жаль, что так вышло. Правда жаль. Я бы хотела с ней познакомиться.

- Что? Но… почему ты так говоришь?

- Я же объяснила. – пожимает она плечами. Смотрит на меня и вздыхает: - окей, раз уж ты платишь по пять долларов за минуту, я все объясню. Все очень просто, Синдзи. Как я уже сказала – ты ищешь определенный типаж девушки, это ясно по тому какие вопросы ты задаешь. Тебе не так важно все это… - она проводит рукой вдоль своего тела: - сколько вот это… - тут она стучит согнутым пальцем себе по голове.

- Все еще не понимаю…

- Твоя подружка очень умная. У тебя же есть чувство юмора достаточное чтобы шутить со мной, достаточно ума чтобы понять, что она была умной, достаточно денег чтобы платить пять долларов за минуту, а еще я знаю, что ты ее очень любил. И как я уже сказала – она была умной. Почему в прошедшем времени? Да потому что умные девочки таких как ты просто так не бросают. – отвечает она и вздыхает: - так что это всего лишь мое предположение… но ты бы не стал искать ей замену на этом сайте чтобы просто поболтать по пять долларов за минуту, если бы она была сейчас рядом с тобой. Извини, если сделала тебе больно…

- … все в порядке. – говорю я, глядя на нее. Обычная молодая девушка, лет девятнадцати-двадцати трех, прямые светлые волосы, чуть курносый нос, четко очерченная линия губ… она красивая, но все девушки на этом сайте красивые. Она же…

- Знаешь, а ведь я когда-то учился с девушкой по имени Мэдисон. – говорю я, наклонясь к экрану.

- Да? Ну и как? С моим именем у тебя связаны хорошие воспоминания?

- Отвратительные. Мэдисон была той еще стервой. Хотя в конце концов мы с ней помирились и даже сотрудничали. – говорю я: - скажи мне, а ты знаешь песенку Пиппы? Это из…

- Роберта Браунинга? Нет, не знаю. – качает она головой: - что-то там про Бога в небесах, да? У меня ужасная память, я все забываю.

- Ты издеваешься надо мной. Никто не скажет «не знаю», когда на самом деле – знает.

- Я работаю на сетевую камеру, - пожимает она плечами: - моя задача задержать тебя на том конце связи как можно дольше, пять долларов в минуту, помнишь? Десять минут – пятьдесят долларов. Я же современная Шахерезада, я буду говорить что угодно, лишь бы ты не нажал на кнопку окончания сеанса, ты же понимаешь это? Все что я говорю – всего лишь заумная шелуха, призванная удержать тебя на том конце оптоволокна, пользуясь твоей привязанностью к твоей мертвой подружке и эксплуатируя твою боль.

- У меня складывается ощущение что ты не очень-то и популярна. – говорю я: - кто же так с клиентом разговаривает?

- Мне показалось что ты именно этого и хочешь, - отвечает она и чуть подается навстречу камере: - или мне все же снять бюстгальтер? Я могу и так…

- Обязательно дойдет до бюстгальтера. – обещаю я: - но я не знаю сколько всего денег на карточке доктора Акаги, так что давай пока по делу пообщаемся. Вот смотри, что мне покоя не дает… если есть какое-то логичное и понятное решение, но никто вокруг как будто его не видит… это же означает что на самом деле я не понимаю, что тут происходит, верно? Вот то, что у них резервных … специалистов нет, например. Тем более, если вот есть уникальный специалист… вот скажем мы тут концерты даем, да. И во всем мире нет больше никого кто бы вот так в микрофон выдал, только я могу и еще одна девушка, смекаешь?

- Вы – уникальные специалисты, я поняла. – кивает Мэдисон: - ты Элвис Пресли, а она – Мать Тереза.

- Почему Мать Тереза? – озадачиваюсь я, потом машу рукой: - хорошо, пусть так. Она – Мать Тереза. Нет никого на свете, кто бы так мог петь… или молиться. Или что еще. Логика ситуации подсказывает что в этом случае с ней и со мной должны тут носиться как со звездами первой величины. Однако отношение насколько наплевательское что даже удивительно. Я подозреваю заговор.

- Кажется я понимаю. – говорит девушка, снимая с себя бюстгальтер и обнажая округлые, упругие груди с небольшими сосками: - это я для поддержания разговора и удержания интереса, не беспокойся. Пять долларов в минуту, помнишь же? Я буду чувствовать себя неуютно, если не дам тебе дополнительного сервиса, тем более тебе скорее всего потом от родителей влетит.

- Чего?!

- Но это не мое дело. Как тебе моя грудь?

- Очень. – честно говорю я: - вот прямо очень. Но откуда…

- У нас камера в обе стороны работает. Я же тебя вижу. И твою реакцию. Ладно… - девушка потягивается: - ты говорил о заговоре. Знаешь… может быть и нет никакого заговора.

- Почему это?

- Ну… ты же японец, да? Прости, английский у тебя неплох, но акцент и произношение выдают с головой. У вас там отношения очень формализованы. Те же айдолы, которые песни поют – там вроде эти девочки и мальчики уже мировую славу имеют, а их продюсер к ним по-прежнему как к «младшеньким» относиться. На западе такого быть не может, после того как состоялся как звезда – все. Можешь увольнять продюсеров, можешь делать что хочешь. Советовать будут, давить пунктами в контракте будут, но уже совсем по-другому будут относиться. А у вас… - она пожимает плечами: - такое ощущение что ты недавно на родину вернулся. Жил где-то на западе, да? Судя по всему – Северная Америка? Нет, можешь не отвечать, вижу, что задела, извини. Больше не буду. Так, о чем я?

- Твоя грудь меня отвлекает.

- На это и был расчет. Чем больше я тебя отвлекаю, тем хуже ты понимаешь, что я говорю, чем хуже ты понимаешь, тем дольше времени тебе нужно, а время…

- Пять долларов за минуту, я помню.

- Вот именно. Так о чем я? Ах, да, социальный статус. В японском обществе чего бы ты не добился, те, кто старше и раньше тебя пришел в корпорацию – всегда будут относится к тебе как к «младшему». Так что может никакого заговора у вас там и нет, а просто… безалаберность. Понимаю, что ты и та, другая девочка – уникальные специалисты, а к вам как к обычным подросткам относятся, так? Ну, тут даже посоветовать что-то трудно, можно конечно в суд подать на эмансипацию. Или … ты контракт уже подписал? Ага, вижу, что нет. Ну так и не подписывай. О! – она поднимает вверх палец: - вот тебе и доказательство того, что нет никакого заговора. Если бы был, то они сперва с тобой контракт подписали, а уже потом начали свое истинное лицо показывать. Так что… не стоит искать злой умысел там, где достаточно человеческой глупости.

- Боже, я, кажется, влюбился. – говорю я: - нет, серьезно.

- Я никогда не заменю тебе ее. Хочешь и трусы сниму?

- Пожалуй не надо. Узнать, что у девушки с таким умом еще и вагина есть – с меня достаточно моральных травм на сегодня.

- А вообще в положении подростка есть и свои преимущества. – говорит девушка, сидящая перед камерой в одних только трусиках: - вот смотри, ты слишком ответственный, я по лицу вижу. Взрослые считают, что они имеют власть над подростками, потому что у тех нет никаких прав. Но на самом деле это значит, что нет и никаких обязанностей. Теоретически ты еще ребенок. Это же как два автомобиля, которые несутся друг на друга по встречной – кто-то должен отвернуть первым, понимаешь? Если ты все время отворачиваешь первым, ответственно выполняя все поручения и болея за дело – то и считаться с тобой не будут. Жми на газ и не трогай руль.

- … - я смотрю на монитор, потеряв дар речи. Эта девушка за пять долларов в минуту говорит мне то, что мне самому следовало бы помнить. Тейлор Хеберт всегда жала на газ, она была Королевой Эскалации, никто не смел повышать ставки, потому что она всегда шла ва-банк! Как это я внезапно стал унылой тряпкой, которую можно использовать, а можно в угол задвинуть? Неужели характер хозяина тела и культурные особенности социальной жизни аборигенов повлияли? Или это от шока после Золотого Утра? Побочный эффект вселения?

- Мэнди. Ты мне очень помогла. – говорю я: - вот прямо очень. Спасибо тебе. Прямо пелена с глаз упала.

- Да пожалуйста. – пожимает она плечами и ее скульптурные формы – покачнулись и застыли: - и что? Все? Завершилась ночь и Шахерезада прекратила дозволенные речи?

- Нет, я с удовольствием поболтаю еще. – отвечаю я: - до утра еще пара часов, на карте видимо еще есть деньги, но самое главное я уже понял.

- Тогда давай поговорим о чем-то еще? Я могу задать тебе вопрос? – спрашивает она и прикусывает губу. Выглядит это очень соблазнительно.

- Что? Да. Да, конечно.

- Расскажи – какая она была?





Глава 18. Дом-крепость





Токио-3 изначально строился как город-крепость, как только был открыт Геофронт внизу, на поверхности начали возводить здания из стали и укрепленного железобетона. Весь город был выстроен на перспективу обороны против неведомого врага, результатом чего стали огромные, встроенные в асфальт и бетон механизмы защиты – от тех, которые опускают особо высокие здания под землю и до тех, что поднимают вверх бронированные щиты и вооружение. Автоматические турели и ракетные установки, рельсотроны и мощные лазерные установки, а по периметру города – еще и орудийные башни.

Этот город можно было подвергать ковровой бомбардировке и ничего с ним бы не случилось, в небоскребах Токио-3 отсутствовали пентхаусы, верхние этажи были заменены броней, когда здание погружалось вниз, бронированная «пробка» как будто бы затыкала поверхность пятиметровым слоем укрепленного железобетона.

Если бы у Японии были такие города во время Второй Мировой, то бомбить их можно было бы до посинения, ничего бы не вышло. Наверное, часть той травмы от проигрыша большой войны и осознания уязвимости собственных городов и выразилась в постройке «крепости человечества». По своей сути Токио-3 представлял собой не один город, а два – один на поверхности и второй – под землей, в Геофронте.

Особенности конструкции «города-крепости» и наличие у него подземного близнеца привели к тому, что многие районы в верхнем городе были построены «на вырост». Все же Токио-3 не был обычным городом и вот так просто выделить кусок земли на окраине и возвести новое здание тут не получится, здесь единый проект, требования безопасности, подключение к механизмам защиты и прочее…

Потому верхний город был запланирован так, чтобы по мере наполнения города людьми не пришлось строить новые районы. Неожиданно много людей вызвались жить внизу, Геофронт с его искусственным «светилом» показался даже уютнее мира на поверхности, тем более что это было самым защищенным местом во всем городе.

Именно поэтому в Токио-3 встречались целые кварталы, где пустовали дома, на улицах не было ни машин, ни людей, только редкие автоматические уборщики. И именно в одном из таких районов и находилась квартира Аянами Рей, Первого Дитя и пилота Евангелиона.

Я шел по пустой улице, чувствуя себя немного странно, как будто попал в один из тех фильмов в которых все люди пропадают, нет никого, но город стоит, улицы чистые. Раннее утро, цикады еще не проснулись, не отогрелись и не завели свою оглушающую мелодию, вокруг царит совершенная тишина, иногда нарушаемая чириканием какой-то птицы, живущей в этих бетонно-стальных джунглях.

Жить в таком районе, наверное, жутковато… хотя бы потому что до ближайшего магазинчика-комбини идти минут двадцать нужно, наверное. А торговые автоматы в этом районе отключены, опущены бронированные шторки и надпись о том, что автомат не работает, что администрация приносит свои искренние и глубокие извинения и тут же – указан адрес по которому можно найти работающий.

Извинения вообще работают тут как универсальное оружие, если не знаешь, что сказать – всегда извиняйся. Сумимасен и все тут. Причем даже в фильмах про якудзу главные персонажи, втыкая ножик в своего врага говорят: - «Извините что вас убил!». И это ладно, если кого-то убиваешь, то извиниться можно, в конце концов человек же. Но манера извиняться перед столом за то, что на него кружку горячую поставил… это вызывает вопросы. Впрочем, здесь в миру ходит религия синто, которая подразумевает что у всего, может быть, свой дух, все может быть живым и никогда не угадаешь, это просто стол или настоящий Ками всех столов, который потом тебе припомнит… так что лучше извиниться. Заранее и во избежание. Наверное, потому они и «Еву» сделали такой, как будто она живая… лично я ее ощущаю живой и обязательно на прогулку свожу. Хотя бы по Геофронту, а то и по поверхности. Гигантского киборга мне искренне жаль, наверное, потому что при подключении я испытываю все то, что она испытывает. Совместные переживания сближают, даже если испытываешь их вместе с здоровенной машиной для убийства Ангелов.

Я чувствовал все что чувствовала она, тремор в конечностях, боль от повреждений, стеснение от бронированных держателей и конечно же голод. Про себя решаю что если еще атаки Ангелов будут… доктор Акаги говорит что это вполне вероятно, если такая атака будет – то я снова его Еве скормлю. А что? На вкус очень даже. Задумываюсь, где бы достать здоровенную чашку для гигантского киборга и сколько туда соевого соуса нужно налить. Представляю себе как Ева сидит посреди города с тарелочкой для соуса в одной руке и здоровенными палочками для еды в другой, прямо над поверженным Ангелом…

Оглядываюсь по сторонам. А вот и дом с нужным мне номером. Вхожу туда и с удивлением отмечаю, что лифты в здании отключены. Мысленно прикидываю номер квартиры и поднимаюсь по лестнице. Лестницы внутри здания такие же чистые и пустые, как и улицы в квартале. И такие же безликие. Поднимаясь – вспоминаю ночной разговор с девушкой по имени Мэдисон. Что бы она сказала, если бы увидела это все и знала Аянами Рей лично?

Интересно, с кем живет Аянами? Меня к себе поселила Мисато, неужели она живет вместе с доктором Акаги? Это было бы объяснимо.

С другой стороны, лично я представить доктора Акаги живущей в этом районе не могу, не производит она впечатления человека, готового мириться с неработающими лифтами и отключенными торговыми автоматами… хотя может она, как и все порядочные японцы – ночует на работе, а дома появляется только на выходных?

Нужный мне номер квартиры оказался на пятом этаже. Высоковато, особенно если учитывать как Аянами выглядела в школе в первые дни после атаки Сакиила. Или тогда тут лифт работал?

Стандартная кнопка со встроенным динамиком домофона рядом с дверью. Нажимаю, а в ответ тишина. В этом доме не работает лифт, не работает и домофон. Что тут вообще работает? Снова поражаюсь контрасту между гигантскими киборгами и электромагнитными катапультами в несколько километров глубиной, между космическими технологиями и неработающими лифтами.

Стучу в дверь. Нет ответа. Я ошибся дверью? Нажимаю на ручку и дверь – открывается. Захожу внутрь и оглядываюсь. Сперва думаю, что все-таки ошибся дверью, настолько тут неуютно, все выглядит так, будто это заброшенная квартира, просто небольшая конура в этом бетонном человейнике. Но тут же замечаю признаки жизни, в первую очередь небольшую круглую сушилку под низким потолком, на ней сушатся «признаки жизни».

- Смотри-ка… - говорю я вслух, просто чтобы услышать свой голос: - а Мисато была права. Они у нее и правда белые, хлопчатобумажные… - некоторое время я разглядываю коллекцию нижнего белья Аянами Рей. Белые трусики и белые же бюстгальтеры, все скучное, белое и стерильное… больше похоже на то, что выдают в больницах. Думаю о том, что Мэдисон, наверное, нипочем что-нибудь такое не надела бы. Впрочем, нужно будет у нее об этом спросить.

Вынимаю телефон из кармана и набираю номер. Выслушиваю длинные гудки, потом раздается щелчок и сонный голос спрашивает: - Алло?

- Привет. – говорю я, разглядывая выставку достижений в области белого белья пилотов Евангелионов: - как, по-твоему, что может говорить о девушке выбор цвета нижнего белья?

- С ума сошел? – звучит голос в трубке: - у нас тут ночь на дворе, я сплю уже… - раздается протяжный зевок, потом голос продолжает: - это твоя подружка? Та, что Мать Тереза, да?

- Она самая. – говорю я: - сейчас я у нее дома и все что я вижу на сушилке – это белое хлопчатобумажное белье. В таких трусиках даже в среднюю школу не ходят.

- Как для парня ты слишком хорошо разбираешься в каких именно трусиках ходят в школу. – говорит Мэдисон: - и я дала тебе номер телефона именно, потому что ты обещал не тревожить меня по пустякам.

- Это не пустяки. – настаиваю я: - Аянами Рей – моя коллега и от нее тоже зависит судьба этого мира. Тебе нравится этот мир?

- Вообще-то не очень. – отзывается моя собеседница: - а как ты оказался у нее дома и почему ее там нет?

- Ну… - я прислушиваюсь к звукам в квартире: - судя по всему она в душе. А дверь была открыта.

- Ты собираешься украсть у нее трусики? – задает вопрос Мэдисон и я аж закашливаюсь.

- Чего?!

- Слышала, что у ваших там есть такой фетиш. Но вообще-то выбор цвета ни о чем не говорит. Порой хочется, чтобы тело дышало, не всегда же кружева и латекс носить. У меня вот и белые тоже в гардеробе есть…

- А если у нее абсолютно все белье белого цвета и одного фасона? – задаю вопрос я.

- А? Серьезно… - Мэдисон задумывается: - ого! Лучше бы тебе оттуда бежать, Синдзи.

- Это еще почему?

- Если у нее все белье белого цвета и одного фасона… таких девушек не бывает. Любая девушка обязательно примерит и купит себе что-то другого цвета. Или фасона. Или и цвета, и фасона сразу. У любой девушки в гардеробе есть парочка «стыдных» вещей, которые она никогда никуда не наденет, кроме как перед зеркалом… и если у твоей подружки такого нет, то она инопланетянка, которая прикидывается девушкой, а значит, как только она выйдет из ванной комнаты – она сожрет твой мозг. – Мэдисон снова зевает: - все, я спать. И не вздумай звонить мне если ничего срочного! У меня через два дня экзамен!

- А я думал, что ты уже закончила институт…

- Я не сдаю экзамен, я его принимаю. Все, пока! – короткие гудки в трубке. Я убираю мобильный в карман и оглядываюсь. Кроме пластикового круга сушилки под потолком с трусами и бюстгальтерами тут в общем-то не так уж и много объектов для наблюдения. В первую очередь внимание приковывает жестяной тазик полукругом, такие обычно используют в больницах при проведении хирургических операций. В тазике – несколько окровавленных бинтов и использованные шприцы. Жалею о том, что не взглянул туда раньше и не рассказал Мэдисон об этом. «Как ты думаешь, а что означают окровавленные бинты и использованные шприцы в тазике у кровати?». Что они могут означать… Аянами Рей все еще не оправилась до конца после своей травмы. Надо сказать, что держится она как стойкий оловянный солдатик из сказки Андерсена, ни разу не показала, что ей больно. На тумбочке у окна – треснувшие очки и открытые пачки с лекарствами.

Кстати, о кровати – это стандартная больничная кровать старого образца, не те новые с регуляцией подголовника и прочими функциями, а такая как из кино сороковых годов – с продавленным матрасом, панцирной сеткой и колючим синим шерстяным одеялом.

У кровати стоит такой же пластиковый бокс-холодильник с индикатором температуры, что и у нас в квартире, вот только у нас там лежит запас закусок из торгового автомата. Очень сильно сомневаюсь, что в это тоже онигири с виноградным соком в баночках лежат. И да, это комната-студия, тут же выступ для кухни, висят навесные шкафы, но нет ни холодильника, ни микроволновки, ни даже чайника. Она и правда тут живет?

Первая мысль – возмущение. Эта девочка – такой же пилот Евангелиона как и я. Ужасающие бытовые условия ее проживания означают крайнее пренебрежение жизнью и здоровьем пилота. Они что тут с ума все посходили? Минимальные бытовые удобства… да вы хотя бы ее в гостиницу поселили или в общежитие и то лучше было бы. А что, если она тут на лестнице упадет и ногу сломает? Через какое время ее в NERV хватятся? Через сутки, когда она на тренировку не придет? А если выходные будут – она так и проваляется на стерильной лестнице со сломанной ногой?

Потом я вспоминаю слова Мэдисон – «не стоит искать злой умысел, там, где достаточно человеческой глупости». Ну, конечно. Все просто, куда как проще. Аянами – сирота, об этом Акаги упомянула как-то раз. Наверняка чтобы не заморачиваться – оформили ее как эмансипированную, чтобы опекуна не назначать. Что дальше? Выделили ей квартиру и жалование как взрослой, проблема решена. В свою очередь девушка либо асоциальна и человеческим языком сказать «у меня в квартире даже чайника нет» - не может. Ну или как вариант – никогда и не знала другой жизни, не умеет ориентироваться в быту, не знает, как обустраиваться… а все остальные слишком заняты чтобы это заметить, спасают человечество, строят последнюю крепость Токио-3, обслуживают «самое совершенное оружие человечества» и конечно же бухают как не в себя по пятницам в составе коллектива.

Так дело не пойдет, тут точно профсоюз придется организовывать. Они ж как в Откровении от Луки сказано «ибо не ведают что творят» и в данном случае невежество – самый настоящий грех. Понятно, что по канонам японского общества никто не станет в личную жизнь другого коллеги вмешиваться, а Аянами сейчас именно как коллега им всем, пусть и «младшенькая». Кроме того, несмотря на то что она младшая коллега, она еще и школьница, а это уж сразу табу на общение выдает, если только клеймо «извращенец» получить не хочешь. Никто не хочет, даже если ты на самом деле извращенец. Особенно если ты на самом деле извращенец. В результате – никто и не интересуется, как и где она живет, в каких условиях и что поела или не поела, как спала и прочее. Медицинские показатели – в руках у врачей, отдел кадров выделил жилплощадь, кто-то еще выплатил зарплату… полноте, да платят ли ей вообще? Судя по бедности обстановки – не платят вовсе. Эмансипация с последующим рабством, как вам?

И да, несмотря на атомизацию японского рабочего коллектива в корпорации там все же есть моменты, когда все активно социализируются и могут рассказать о себе, пожаловаться или похвастаться. Именно в эти моменты начальник может узнать о проблемах в семье у своего работника или наоборот… вот только эта социализация происходит во время еженедельных пьянок по пятницам, куда Аянами ходить не может поскольку несовершеннолетняя.

Круг замкнулся. Она недостаточно ребенок чтобы о ней заботились как о ребенке и недостаточно взрослый чтобы выпустить пар на пьянке в пятницу и рассказать, что у нее дома даже чайника нет.

Вспоминаю слова Мэдисон о том, что в положении подростка на самом деле есть и свои плюсы. «Педаль в пол и не трогай руль» - так сказала она. Что же… видимо мне придется закатить истерику в NERV и потребовать надлежащего отношения к пилотам. В том числе и ко мне тоже. Кстати – потребовать денег. В конце концов общение с Мэнди стоит дороговато для обычного школьника…

Я подхожу к тумбочке у стены и изучаю лекарства, вываленные там. Антикоагулянты и препараты, понижающие давление и обезболивающие. Рядом с открытыми пачками лежат чьи-то очки, одно стекло треснуло. Ни разу не видел Аянами в очках…

Беру очки и разглядываю их. Надеваю на нос и морщусь, довольно сильные диоптрии все сразу как в тумане становится. Сзади скрипнула дверь, я обернулся. Шлепающие звуки босых ног по полу и большое, светлое пятно – снимает очки с моих глаз.

Промаргиваюсь и вижу, что это пятно на самом деле – голая девушка с короткими синими волосами и красными глазами, и с полотенцем на шее. Больше на ней ничего нет.

Она забирает у меня очки так, как будто это чертово кольцо Всевластия, забирает и тут же прячет их в чехол. Поворачивается ко мне и вытирает волосы полотенцем.

- Замечательная фигура. – говорю я, окидывая ее оценивающим взглядом: - серьезно. Все на месте. Правда я сегодня ночью на голых девушек уже насмотрелся и тем не менее.

- Икари-кун, что ты тут делаешь? – тихо говорит девушка и я искренне восхищаюсь ее невозмутимостью. Нет, лично я тоже не стал бы визжать и прикрывать ладошками стратегически важные места, но это я. Я в свое время дерьма повидал… а она – школьница. Естественная реакция молодой девушки в таком случае должна быть именно такой – завизжать и прикрыться. На худой конец покраснеть и прикрыться. Ну или – пощёчину закатить и прикрыться. Но чтобы вот так невозмутимо стоять совершенно без одежды перед своим сверстником и голову вытирать. Что бы сказала Лиза? Или Мэдисон?

- Я тебе пропуск новый принес. Акаги просила занести перед школой. – говорю я и выкладываю пластиковый прямоугольник пропуска на тумбочку. Аянами молча отпускает полотенце и берет пропуск, разглядывает его на свет.

Такое равнодушие к собственному телу и его обнажению может свидетельствовать о многих вещах. Например, так могут вести себя те, кто хлебнул горя полной чашей и не обращает внимания на условности. Или те, кому не привили концепцию стыда, те у кого есть видимые отклонения в развитии… но Аянами явно не из таких. Что же… есть еще один вариант. Так себя могут вести те, кого специально обучали подавлять стыд. Кому это нужно… для работы, например. Та же Мэдисон – она не стыдится своего тела, но осознает свою привлекательность, а вот Аянами, при том, что тоже не стыдится – привлекательности не осознает. Следовательно…

- Что ты знаешь о сексе? – спрашиваю я у нее.

- А? – Аянами поднимает голову: - о чем?

- О. Ну нам с тобой есть о чем поговорить…





Глава 19


Глава 19





- … подобного рода знание поможет тебе лучше взаимодействовать с людьми, понимая их мотивацию, что в свою очередь повысит общую эффективность твоих действий. – говорю я, шагая рядом с Аянами и прищуриваясь на утреннее солнце, что уже начало припекать.

Аянами молчит, но я знаю, что ее это задевает. Если хочешь задеть перфекциониста – дави на «эффективность». Кто-то ей вбил в голову что самое главное — это именно «эффективность» и что задача это все, а она сама – всего лишь инструмент. Спорить с этим сейчас будет бессмысленной потерей времени, эти принципы у нее внутри фундаментальны и составляют основу ее личности. А такие вот основы просто так не сдвинуть, обычным разговором и логическими аргументами не изменить.

Как бы поступила в таком случае Мэдисон? О, я ее знаю всего несколько часов, но совершенно точно понимаю, как именно она стала бы действовать. Она бы использовала эти самые основы для того, чтобы утвердить свою точку зрения. Что, собственно, я и делаю.

- Фрейд в свое время говорил, что основой для любых действий является два императива, один – это страх смерти и второй – желание продлить себя в вечности. То есть размножиться. А все то, что у людей связано с этим процессом и называется сексом. Не обладая знаниями в этой области…

- Я знаю о сексе. – прерывает меня Аянами: - я читала книги.

- Хорошо. – говорю я: - но ты знаешь преступно мало. Любая девочка в школе знает больше, чем ты.

- Я читала энциклопедию. Этого знания достаточно.

- Во-первых никогда не бывает достаточно знаний, - парирую я и замечаю блеск в ее глазах, до сих пор бывших совершенно бесстрастными. Значит, попал в точку.

- И во-вторых, я уже говорил что это знание является основой для более эффективного взаимодействия с людьми. Если у тебя возникали мысли что ты порой людей не понимаешь, не понимаешь их мотивов – значит твоих знаний недостаточно. Впрочем, давай не будем теориями раскидываться, давай поставим научный эксперимент. Будем предсказывать поведение людей в определенных ситуациях, посмотрим кто из нас лучше понимает и предсказывает это самое поведение. Согласна?

- … зачем мне это делать?

- В случае если я прав, то ты не осознаешь, насколько глубока пропасть твоего невежества, что мешает тебе выстраивать отношения с людьми. Возможно, ты бы хотела с кем-то… сблизиться, но не знаешь как. В этом случае новые знания помогут тебе и как я уже говорил – повысят твою эффективность как инструмента NERV, а значит ты сможешь лучше исполнять свои обязанности. Спасать мир. Следовательно – отказываться от нового знания ты попросту не имеешь права! Отказываясь от нового знания, от улучшения себя самой – ты саботируешь усилия сотен, тысяч людей, которые трудятся в NERV, капитана Кацураги, доктора Акаги, командующего Икари! - пафосно произношу я. С чувством юмора и сарказмом у синеволосой красноглазки тоже пока туго, и она все принимает за чистую монету. С другой стороны, я не сказал ни слова неправды… так все и есть. Конечно, кое-где преувеличил, но в целом прав. Аянами совсем деревянная, а так она сама о себе позаботиться не сможет и однажды просто передавит на газ и перегорит к черту, а все вокруг только руками будут разводить «и как так произошло, девочка ни на что не жаловалась». Идиоты. Устрою я сегодня в этом сверхсекретном институте некрасивую истерику с валянием по полу и сучением ногами-руками… дабы жизнь им медом не казалась. Пришла пора народ в чувство приводить… да, для местного менталитета это будет слом шаблонов, но пусть радуются, что пока шаблоны, а не лица ломаю…

- Я поняла. – кивает Аянами: - если это нужно для повышения эффективности, то я согласна. Но сперва мне нужно убедиться, что Икари-кун владеет нужными познаниями.

- Отлично. Вот давай сразу и выясним. – я оглядываюсь по сторонам. Мы с Аянами идем в школу по пустынным улицам новых кварталов Токио-3.

Улицы новых кварталов были непривычно тихи. Здесь, на самой окраине «города-крепости», огромные дома вздымались стеной, фасады их были идеально ровными, стекло и сталь бликовали в косом утреннем свете. Ни одной открытой форточки, ни одежды на балконах. Все здесь было задумано не для жизни, а для сдерживания внешней угрозы. За каждым углом и под каждым канализационным люком скрывались механизмы обороны: заблокированные ангарные ворота, нарочито лишённые внешней рекламы панели, бронестекло вместо обычных окон.

Впрочем, ближе к границе кварталов все еще встречалась жизнь, с утра спешили на работу одинокие прохожие, как правило мужчины в черных брюках и белых рубашках с портфелями или папками под мышкой. Выбрав себе одного из тех, кто шагал неподалеку я кивнул на него.

- Вот. – сказал я: - обычный офисный работник. В первый раз его вижу и подговорить его не мог бы. Давай предскажем его реакцию исходя из имеющихся у нас знаний о природе человека.

- Хорошо. – кивает девушка, бросив взгляд на мужчину, который шагал перед нами: - реакцию на что?

- Как, по-твоему, поступит этот человек, если увидит, что на тебе новое, чистое, безупречное с гигиенической точки зрения белье? – задаю я вопрос. Аянами задумывается.

- Гигиена – важная часть жизни человечества. – говорит она: - до тех пор, пока люди не открыли что большинство возбудителей болезней со смертельным исходом можно устранить путем соблюдения нехитрых гигиенических процедур, мир захлестывали эпидемии. Как ответственный гражданин своей страны и сотрудник института NERV этот человек скорей всего выразит удовлетворение тем фактом что я соблюдаю правила гигиены, и не подвергаю общество повышенным рискам возможных заболеваний.

- Ага. – говорю я, закончив писать и передаю ей бумажку: - прочитаешь после эксперимента. Там мое предсказание по ситуации. А теперь пришло время научного эксперимента. Давай обгоним этого мужчину, потом ты развернешься к нему и задерешь свою юбку вверх, давая «ответственному гражданину» заценить твои трусики.

- Хорошо. – покладисто кивает Аянами, она прибавляет шаг, обгоняя торопящегося мужчину, разворачивается к нему, ставит портфель на тротуар и … задирает юбку. Спешащий на работу служащий будто на невидимую стену налетает, останавливается и выпучивает глаза, багровеет и выставляет свою папку перед собой как щит.

- Хочу обратить ваше внимание что они совершенно чистые. – говорит Аянами: - и новые. В соответствии с правилами гигиены и …

Мужчина издает странный горловой звук, пятится боком как краб, осторожно обходя девушку по кругу и оказавшись у нее за спиной – дает деру, высоко задирая коленки и придерживая папку. Аянами смотрит ему вслед, забыв опустить юбку.

- Бумажку разверни. – говорю я ей. Она отпускает юбку и разворачивает бумажку с предсказанием. Читает. Поднимает голову и смотрит на меня.

- Убежал в закат, мелькая пятками. – киваю я.

- Это еще ни о чем не говорит. – упрямо наклоняет голову Аянами: - экстремумы кривой Гаусса ни о чем не говорят.

- Хорошо. Давай следующего?





****





- Всем привет! – вхожу я в класс и машу рукой. В ответ мне тоже машут, раздается нестройный хор голосов.

- Икари-кун! – рядом тут же материализуется Хаято, в ее глазах прыгают веселые чертики: - а ты почему вместе с Аянами сегодня пришел?

- Потому что перед школой к ней зашел. – отвечаю я, ставя портфель на парту: - нужно было передать что-то. А ты почему уже в школе, когда я только пришел?

- Не нужно думать, что если тебя нет, то я в школу не могу пойти! – надувает губы Хаято: - ты конечно пилот гигантского робота и все такое, но я – первая школьная красавица! Ай!

- Отстань от Икари-куна, Май! – говорит ее подруга, Сакурай. Она повыше ростом, у нее длинные, прямые, черные волосы и прямой нос. Когда она с кем-то говорит, то всегда возникает чувство будто сверху вниз смотрит, снисходит до общения. Учится Сакурай на отлично, а вот ее подруга Хаято – не очень. Вдвоем они являют контраст, невысокая, но кипишная, энергичная и жизнерадостная Хаято Май и сдержанная, высокая и утонченная Сакурай Кана.

- Ты слишком строгая, Кана! – отзывается Хаято, потирая макушку: - и дерешься больно! Наш учитель говорил, что насилие – не выход. А Икари-кун сегодня в класс вместе с Аянами-тян пришел, наверняка у них что-то было!

- Все знают, что Аянами тоже пилот Евангелиона, а значит они часто видятся. – пожимает плечами Сакурай: - ничего удивительного что между ними есть какие-то отношения, это вполне нормально.

- Сакурай, Хаято! – строгий голос нашей старосты, Хикари: - отстаньте от Икари и Аянами! Дайте к урокам подготовиться!

- Да мне это не мешает. – отвечаю я: - мне приятно с девочками поговорить. Кстати, можете и у самой Аянами спросить... - я говорю так, потому что самой Аянами социальное взаимодействие со сверстниками очень нужно. У нее же слабых социальных связей нет вовсе. Она живет в океане одиночества, видел я как с ней в институте обращаются, единственный с кем она с энтузиазмом разговаривает – это командующий Гендо, мой отец. И даже если это и есть ее единственная отдушина и даже если мой отец к ней относится хорошо и у них там сплошное взаимопонимание и розовые пони (или он ее там сексуально развращает) – даже в этом случае маловато будет для полноценного опыта социального взаимодействия. Потому что Икари Гендо – чрезвычайно занятый тип и с ней он поговорил один раз за две недели… а все остальное время питомцы доктора Акаги относились к ней как к инструменту. «Рей сделай то, Рей сделай это, извините за неудобства, давай мы тебе ногу отрежем». Про ногу я, конечно, преувеличиваю, но в целом примерно так и есть.

Потому я прикладываю усилия чтобы интегрировать Аянами в общество, пусть это даже только наш класс. Одноклассники – это и есть первый слой социума. Вот я, например за неделю уже успел с Тодзи и Айдой сперва подраться, а потом подружиться. И с девочками тоже, с Хаято Май и ее подругой Сакурай Каной – тоже как-то незаметно подружились… на переменках о том, о сем треплемся и даже иногда домой вместе идем. Потому что дружба с Тодзи и Айдой это конечно хорошо, но вот дружба с Май и Каной – еще лучше. Вот бы их еще и с Аянами подружить…

У самой Аянами спросить… - тянет Хаято, глядя на предмет обсуждения. Аянами, как всегда, уселась на свою парту и уже уставилась в окно: - мне, честно говоря, страшновато. Она всегда такая… холодная.

- И мне тоже. – признается ее подружка: - я как-то раз у нее спросила насчет дежурства, нам в тот раз вместе поставили. А она как будто сквозь меня посмотрела и ничего не сказала, жуть!

- И как ты с ней разговариваешь? Не страшно? – задает вопрос Хаято: - она же как посмотрит…

- Синдзи-кун у нас пилот Евангелиона! Самого совершенного оружия человечества! – вмешивается в разговор Айда: - вы его видели?! Ого какая махина! Квантовые ножи, паллетная автоматическая винтовка, позитронная пушка, N-2 бомба, вмонтированная прямо под сиденье! Вы о чем говорите, девчонки! Как пилот Евангелиона, сидящий на бомбе – может бояться?! Тем более – какой-то девчонки!

- Эта девчонка – сама пилот, Кэнсукэ-тян, – поправляет его Сакурай: - так что и ее тоже нужно бояться.

- С чего это ты взял что под сиденьем в кабине N-2 бомба? – удивляюсь я.

- Как это с чего?! Это же «самое совершенное оружие человечества»! – горячится Айда: - а если оно в руки Ангелам попадет?! Нужен механизм самоуничтожения! Чтобы раз! – он взмахивает руками: - бдыжь! Все в клочья! Кровь, кишки и … Ай! Староста! Да за что?!

- Чтобы глупости не говорил тут! – упирает руки в бока Хикари: - что ты такое несешь?!

- Чего ты к Айде лезешь, Хикари! – вмешивается в разговор Тодзи Судзухара: - он в оружии разбирается!

- Да тут не в оружии вопрос. – говорит Сакурай: - Кэнсукэ-кун дурак просто, вот и все.

- Чего это я дурак?! – вскидывается Айда.

- Ты сказал, что Синдзи на бомбе сидит. – указывает ему Сакурай: - вот тебе было бы приятно на бомбе сидеть?

- А… ну… - Айда чешет в затылке и замолкает.

- Я не сижу на бомбе. – говорю я: - не переживай, Айда. Бомбу я обязан с собой носить, в портфеле. Показать?

- Да тьфу на тебя! – пугается Айда: - шутник!

- Мальчишки. – морщит нос Хаято Май: - и все-таки, Икари-кун, ты даже не заметил, да? Ай-яй-яй, какие вы невнимательные.

- Я вот заметил, - говорит Тодзи и хлопает меня по плечу: - ладно, разбирайся с ними, а мы с Айдой до торговых автоматов сгоняем, тебе чего взять?

- Сэндвич с тунцом. И газировки. – я лезу в карман за деньгами, но Тодзи только машет рукой и уходит, уволакивая с собой Айду, дескать потом сочтемся.

- Икари-кун такой дурак. – говорит староста Хикари и исчезает. Сакурай краснеет и отворачивается в сторону. Хаято смотрит на меня как на идиота.

- Да что случилось-то? – не понимаю я: - чего я не заметил?

- Кана-тян тебя по имени назвала. – вздыхает Хаято Май: - ты, чего не заметил? Когда сказала…

- Май, заткнись! – Сакурай краснеет еще больше, вскакивает и зажимает свой подружке рот.

- А. О. – говорю я. Назвать по имени – это сильно. Тут так просто по имени не называют. И случайно с уст такое не срывается. А если уж сорвалось, то…

- Тогда и я тебя буду звать Кана. – решение приходит быстро. Нельзя девочку оставлять вот так – «она назвала мальчика по имени, а он ее – нет! Представляете какой ужас!». Следует тут же ее по имени называть, так по крайней мере будет социально приемлемо, никто ее не осудит. По имени назвать – это как заявка на близкие отношения, но это может быть и дружбой…

- И меня тоже зови просто Май! – тут же подхватывает Хаято, исправляя ситуацию: - а я тебя – Синдзи! И… - она оглядывается: - и Аянами тоже! Можно я тебя буду Рей-тян называть?!

- А? – синеволосая красноглазка поворачивает к нам голову: - Рей-тян?

- Или… или нельзя?! – зажмуривается Хаято: - я просто подружиться хотела!

Наступает тишина, все в классе невольно затаили дыхание. Я сразу понял, что Хаято – просто хотела неловкую ситуацию со своей подругой исправить и вылезла со своим «давай я тебя тоже по имени буду называть, Синдзи!», и вроде бы на себя одеяло перетащила, но тут же ей и самой неловко стало – как же, сама парню такое предлагает. Вот ее и понесло, тут же Аянами предложила дружить, дескать вот просто сегодня я такая дружелюбная и не в Синдзи дело… и напоролась на холодный взгляд красных глаз. Пожалуй, нужно исправлять ситуацию…

- Послушай, Май… - говорю я, но меня перебивает Аянами.

- Да. – говорит она: - ты можешь называть меня так. Икари… Синдзи-кун сегодня указал на то, что в моих знаниях о социальных взаимодействиях есть существенные пробелы. Он посоветовал мне больше общаться со сверстниками. Ты – сверстница, давай общаться.

- А… - теряется Хаято Май, она моргает и теребит пуговицу на своей форме: - ну конечно же давай общаться! Я буду только рада! Это… замечательно! И… ну о чем бы ты хотела поговорить?

- О сексе. – говорит Аянами и тишина в классе сгущается окончательно. Я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не начать ржать самым немузыкальным образом.

- О… чем?! Но… почему?! – Хаято Май начинает краснеть и запинаться.

- Как выяснилось это довольно важный аспект человеческих взаимоотношений. – говорит Аянами: - Синдзи-кун уже учил меня показывать нижнее белье незнакомцам, но мне нужны разные источники знаний…

- Чего?!





Глава 20. Перелом


Глава 20





- Я твой командир, так? – нависает надо мной капитан Кацураги, сегодня в облике «Роковой Начальницы»: — значит ты должен меня слушаться, верно?

- Я прошу прощения, но эти утверждения ложны. – отвечаю я в том самом стиле что используют якудза в местных телевизионных сериалах, идущих после полуночи. «Сумимасен, Куджиро-сан, но я вынужден убить вас и всю вашу семью, а также помочиться на родовую могилу ваших предков.»

- Чего?! – Мисато аж поперхнулась и повернулась ко мне: - что ты только что сказал?

- Прошу прощения, Кацураги-сан, но эти утверждения ложны. – снова склоняюсь в поклоне: - чтобы быть моим командиром одних только красных трусиков недостаточно.

- А?! – глаз у девушки начинает ощутимо дергаться.

- Начать с моего статуса. – продолжаю я: - я военнослужащий? Определенно нет, я не приносил присягу ССО Японии и не вступал в ряды иных подразделений. Может быть я – раб? Скажите, Кацураги-сан, у вас тут рабовладение развито?

- Что ты такое несешь, Синдзи?!

- Потому что только раба можно заставить делать что угодно. С точки зрения местного законодательства я все еще школьник. Согласно законам, я могу работать в корпорациях и организациях с разрешения моих опекунов… однако! – поднимаю палец я: - только на работах, которые не несут риска здоровью и жизни несовершеннолетнего, а также не связаны с индустрией для взрослых. Полагаю, что пилотирование Евы сюда никак не запихнуть.

- Так ты не хочешь пилотировать Еву?!

- Конечно не хочу. Это же работа. При поступлении на работу сперва условия нужно обговорить. Например – оплату, выходные дни, отпуска, обязанности, что нужно делать, а чего делать не нужно… с учетом того, что только я могу пилотировать Еву…

- Вот как?! – вскипает Мисато: - если не хочешь пилотировать Еву и спасать человечество, если тебе все равно, тогда убирайся туда, откуда пришел! Нам здесь пилоты с таким отношением не нужны! Думаешь ты такой уникальный?! Рей будет пилотировать «Еву-01»! Она в отличие от тебя не уклоняется от выполнения своего долга!

- Хм. – а ведь думал, что она пойдет мне навстречу… что за вожжа ей под хвост попала? Дальнейшее происходило быстро, как во сне – у меня отобрали пропуск и пробили его на специальной машинке, аннулировав, трое быковатого вида сотрудников службы безопасности NERV в черных костюмах и черных же очках – посадили меня в автомобиль, который пронесся через Токио-3 и остановился у загородной станции.

Быковатые проводили меня на поезд, всучили билет и тут же – уселись в машину и уехали. Я вздохнул и всунул в уши телефонную гарнитуру, набрал номер.

- Привет, Син. – послышался знакомый голос в трубке, раздался протяжный зевок: - снова ты. Как у тебя дела? Имей в виду что у меня тут ночь-полночь… правда я все равно над конспектами сижу.

- Извини что беспокою. – говорю я: - есть необходимость поговорить, оплачу двойной тариф.

- Я уже говорила, что ты необычный школьник? Убежал из дома?

- Близко. – соглашаюсь я: - слушай, ситуация вот такая… - в двух словах пересказываю случившееся – и странную реакцию Мисато на вполне законные требования хотя бы определиться с моим статусом и непонятную поспешность в аннулировании моего пропуска и даже то, что меня вывезли за город, хотя на самом деле особой необходимости в том не было, можно было на поезд посадить и на городском вокзале, а не на загородной станции где никого нет.

- Понятно… - звучит в ушах голос Мэдисон: - скорей всего они ожидали подобного рода развития ситуации, у них все было готово. С учетом того, что ты рассказал об этой организации… - она снова зевает: - и я сама тут кое-какие данные подняла. Они блефуют.

- Мне тоже так показалось. – отвечаю я: - так что я педаль в пол и выезжаю на встречку. Или на моих условиях или никакого сотрудничества больше.

- А ты я смотрю обожаешь конфликты эскалировать.

- О, ты даже себе не представляешь…

- Хорошо. Хорошо, давай подумаем. Все было готово к твоему бунту против их правил. Попытка уточнить свой статус, попытка хоть в чем-то настоять на своем тут же была подавлена, они среагировали слишком бурно, это их и выдает. – звучит в наушниках голос Мэдисон: - ты повел себя достаточно корректно и логично, задал кое-какие вопросы и уточнил свои права. В ответ на тебя обрушились всей мощью и выкинули на мороз. Раньше ты был уважаем, у тебя была важная работа, ты спасал человечество, жил вместе с горячей красоткой Кацураги, на тебя смотрели немного снизу вверх и в одну секунду – хоп! И ты никто. И звать никак. Стоишь там… а что там за звуки вокруг? Я слышу…

- Это цикады трещат.

- Ого, как поэтично. – восхищается девушка: - ты совсем одинокий стоишь на перроне и вокруг трещат цикады. Дай-ка угадаю – у тебя и вещей никаких нет, да?

- Они сказали, что вышлют их в деревню.

- Ха. Дешевый трюк. Дешевый, но действенный. Я вообще удивлена что ты со мной-то все еще можешь связаться… я бы на их месте у тебя и сотовый телефон забрала.

- Они и забрали. – пожимаю плечами я, выходя с перрона и оглядываясь по сторонам, ищу место где спрятаться. Впрочем тут вон кусты вдоль дороги, нетрудно найти местечко где меня не видно…

- Ты продолжаешь меня удивлять, Син! Как ты тогда… ты украл телефон?

- Не украл, а позаимствовал. Не могу же я без связи остаться. – отвечаю я.

- Погоди, погоди! Дай я угадаю – вытащил бумажник у сотрудников службы безопасности? – веселится Мэдисон на том конце провода: - ты мне нравишься все больше! Откуда такие навыки? Получается я многого о тебе не знаю!

- Я о тебе тоже.

- Значит будем узнавать. Ладно, не буду тратить твое время… вся эта ситуация срежиссирована как по нотам – только голову поднял и тут же – одинокий, всеми брошенный на перроне стоишь. Смотри, они не посадили тебя на поезд в городе, потому что в городе полным-полно других людей, понимаешь? Им нужно было чтобы ты почувствовал себя одиноким и брошенным, беззащитным и ничего не понимающим. Не удивлюсь если на эту конкретную станцию поезд и не приедет никогда или же – с очень сильным опозданием. Это все декорации, Син. Впрочем, судя по тому, что ты мне позвонил – ты и сам догадался. Знаешь, мне кажется, Лиза довольно сильно тебе мозги вывернула, сделав из себя моральный компас, эдакую советчицу и совесть для тебя в одном лице. Ты не доверяешь собственным суждениям и тебе нужен голос со стороны.

- Это уже бесплатные советы пошли? – сухо роняю я.

- Я не жалуюсь. Ты платишь мне достаточно, я выполняю свою работу. Жаль, что не могу показать тебе в чем именно я сейчас лежу на шелковых простынях… - снова зевок в трубке: - как доберешься до нормального интернета – обязательно покажу.

- Я не собираюсь им уступать. – говорю я. В трубке некоторое время царит тишина.

- Неадекватная реакция на твое поведение может говорить только об одном. – наконец говорит Мэдисон: - ты им нужен. Но нужен послушным, не задающим вопросы, благодарным за то, что они позволяют тебе почувствовать причастность к чему-то большому. К спасению человечества, например. К авторитету среди сверстников. К сотрудничеству с значимыми для тебя взрослыми. Эта ситуация должна прожевать тебя и выплюнуть послушным винтиком, который не задает вопросов, не сопротивляется и даже помыслить не может сомневаться в отданных приказах или выстроенной картине мира. Такое вот некоторые секты практикуют… и некоторые дисфункциональные семьи. Тут как – ведешь себя как положено и тебя замечают, хвалят и любят, не дай бог позволил себе в сторону дернуться, неважно как – задал вопрос, начал сомневаться, попытался отстоять свои права – и тут же холодный душ. Если вот так обычного паренька твоего возраста нагнуть, то он и правда сломается… должен сломаться. Один, на перроне, без людей, без связи… хочешь пари?

- Пари?

- На сто долларов. С твоей стороны – на желание. Требуй чего угодно. Спрячься где-нибудь и подожди поезда. Если я права – то твоя Мисато приедет и будет тебя ждать… это момент, который они рассчитали, как переломный. Тут ты должен был сломаться и послушно сесть к ней в машину и в дальнейшем – стать послушным песиком, знаешь из тех, кому говорят «прыгай!», а единственный вопрос, который возникает в ответ – «как высоко?».

- Ага. Не собираюсь я с тобой спорить. – говорю я, выглядывая из своего убежища и видя как к станции подлетает синяя спортивная машина капитана Кацураги.

- Эх, поздно я пари предложила… - огорчается Мэдисон на том конце провода: - она уже приехала, да? Что будешь делать?

- А что мне остается? – пожимаю плечами я: - нельзя блефовать, если не в состоянии исполнить свою угрозу. Они правы в том, что это переломный момент. Но не только для меня и даже не столько для меня. Уверен, что никто не будет вести со мной переговоры, они расценивают это как шантаж, а шантажистам не платят. Логика понятна – сейчас они пойдут мне навстречу в мелочи, потом я начну требовать большего, утверждаясь в мысли о собственной значимости… в результате они получат капризного неврастеника, эдакую примадонну за рычагами «самого совершенного оружия человечества». Тут не до сентиментов, неудивительно что они меня зазомбировать хотят, им нужен контроль, нужны управляемые пилоты. И… кажется я понимаю, что они сделали с Аянами.

- Если предположить, что она в институте уже давно, то … - Мэдисон не заканчивает свое предложение. Я все понимаю. Социальная неловкость Рей, отсутствие близких социальных связей со сверстниками, фиксация на личности командующего, стремление «быть хорошей девочкой», которая исполняет свой долг… ее наплевательское отношение к своей боли, к собственному здоровью и потребностям… из нее таки сделали универсального солдата. Не удивлюсь, если, как только у нее начинали появляться подружки или не дай бог друзья в классе – они сразу же куда-то исчезали. Переводили их родителей, например. В Токио-3 институт NERV заправлял всем, это практически государство в государстве. Даже правительственные чиновники тут власти не имели, а вот командующий Икари был всемогущ и вездесущ как господь Бог.

И этим людям нужно было оружие против Ангелов. Я понимаю их мотивы, пилоты – часть сложного комплекса вооружений под названием «Евангелион». Почему-то нельзя пока сделать их автономными, также нельзя посадить в кабину взрослого пилота. Но если этой, важной части оружия не будет, то все оружие станет бесполезным и даже опасным. Никому не нужна винтовка, которая может выстрелить, а может не выстрелить. Или даже может на самого владельца напасть. Аянами Рей, как и я – всего лишь часть, винтик, шестеренка в этом комплексе и так же, как все остальное, пилоты обязаны быть надежными и подконтрольными.

Как зазомбировать человека? Если у него уже сформировалась волевая сфера и свои жизненные принципы, то это будет сложно. Но даже такого человека можно «перепрошить» и я – знаю как. Отвратительные в своей простоте и логике методы Пятого, безымянного мясника – все еще у меня в голове. Я – знаю. Дайте мне время, дайте мне ресурсы, и я сломаю любого, или любую. О, нет, я не смогу управлять, всего лишь – сломать. Люди с развитой волей и сильными принципами могут быть опасными даже сломленными.

Но если взять ребенка… если воспитывать его с младых ногтей… если залезть к нему в голову и перевернуть все так, чтобы единственным его желанием было – служить хозяину…

- Кажется я начинаю испытывать теплые чувства к командующему Икари. – говорю я: - и к доктору Акаги. И даже к капитану Кацураги. Не может быть чтобы они ничего не знали. Они же искалечили Аянами.

- Судя по твоему описанию капитана Кацураги ее-то как раз можно было бы использовать втемную. – отзывается Мэдисон: - а ты не задумывался, почему на таких важных постах, во главе самых больших отделов института NERV, одной из самых влиятельных организаций в мире – стоят молодые девушки, а не умудренные опытом старцы?

- Гендо. – говорю я, глядя как Мисато, пометавшись вокруг машины, - вынула трубку телефона и начала кому-то звонить.

- Вот именно. Полагаю, что доктор Акаги его любовница. Она умная, но … - в трубке слышится вздох: - женщины отбрасывают свой ум в сторону, когда это касается их любимых. Как там говаривал Гамлет – на каждого мудреца довольно простоты. Свои люди на ключевых должностях, Син. Не самые умные, не самые заслуженные или способные, а лояльные. Доктор Акаги – глава научно-исследовательского отдела не потому, что она самая талантливая, я с ходу могу назвать человек сто которые лучше ее разбираются в теме и которые с теми же ресурсами намного большего добились бы… капитан Кацураги – ее подруга. Тоже на поверхности – как часто ты видел, чтобы люди, обучавшиеся вместе в одном университете потом на руководящих должностях, рядышком стояли? Обычно кто-то идет наверх по карьерной лестнице, кто-то отстает, а тут прямо совпадение… и это при том, что эти девушки разную стезю выбрали, твоя Мисато бросила университет и подалась в ССО, в отдел внешних операций.

- Ты и про нее узнала.

- Я всегда делаю свою домашку. Кстати, имей в виду, скоро NERV и до меня доберется. Я постараюсь держаться, но у них достаточно влияния и денег чтобы меня перекупить.

- Интересно. Ты даже не стала делать вид что будешь лояльной.

- Кто я? Ты забываешь с кем говоришь, Син. Конечно же я продамся тому, кто больше заплатит. Я предупреждаю заранее. И … я обещаю, что дам тебе знать как только это случится.

- Так ты на самом деле тоже цундере? – усмехаюсь я, глядя как Мисато с огорченным лицом садится в машину и уезжает. Особых иллюзий не испытываю, я знаю, что NERV в состоянии отследить меня, у них достаточно ресурсов чтобы спутник на геостанционарной орбите подвесить для этого. Но пока они надеются на маячок, вшитый в ремень… и на второй, в подошве ботинка – они не станут шум поднимать. У меня есть часа два.

- Я не цундере. Мне так легче будет. – говорит Мэдисон: - буду чувствовать себя плохо если тебе не скажу.

- Ясно. Значит просто облегчаешь себе процесс предательства. – киваю я, выходя на дорогу: - как это мило.

- Эй, девушке как-то нужно кормить семью. У меня больная мама и дочка трех лет, а социальной страховки нет.

- Уверен, что есть и такие кто во все это верит. – говорю я, шагая к городу: - ладно, в любом случае спасибо за разговор. Ты мне очень помогла. Даже если тебя перекупит NERV – мне будет приятно продолжать общение с тобой.

- Могу предложить сделку. – в ее голосе снова слышу веселье: - если они обратятся ко мне, я затребую такой гонорар что у них глаза вылезут. Готова делить его с тобой – ты делаешь что я тебе скажу, а я выплачиваю тебе компенсацию. Буду эдаким посредником между вами – и они лицо сохранят что не прогнулись под твои требования и тебе будет легче со мной работать.

- Порой я удивляюсь как ты еще не президент Соединенных Штатов?

- Я в Канаде живу, балда.

- А, ну вот и ответ. Думаешь они привлекут тебя как посредника?

- Скорее как … управу на тебя. Если, конечно, ты все сделаешь правильно.

- Правильно это как?

- Не станешь соваться в Еву при следующей атаке Ангела.

- Погибнут люди. – напоминаю я.

- Люди всегда гибнут. Получается, что им на гибель этих людей наплевать, они свою упертость и желание прогнуть тебя ставят выше жизней, а ты из-за этого должен на поводу у них идти. На что это похоже? Правильно – на захват заложников, Син. «Садись в «Еву» иначе люди умрут и виноват будешь ты!»

- Хм. С этой точки зрения…

- Помнишь с чего ты начал наше знакомство?

- Я заплатил тебе пять долларов за минуту.

- А ты крохобор. С дилеммы заключенного. Это вопрос о доверии и сотрудничестве. Если между тобой и ними не будет доверия, то никакое сотрудничество невозможно. В далекой, стратегической перспективе это будет иметь худшие последствия. Намного худшие. Запомни – террористам не платят. В конце концов это не твоя ответственность, Син – спасение мира. У них вон целый институт, пусть спасают.

- Где-то я это уже слышал…

- Значит ты слушаешь умных людей. Ну все, мне пора. Можешь деньги пока не переводить, запишу как долг.

- С чего это такая щедрость?

- Считай это инвестициями. Я так делаю, а у тебя – появляется доверие ко мне, затем я смогу этим доверием злоупотребить.

- Я уже говорил, что с таким вот отношением ты скорее всего много денег не заработаешь? – говорю я, сворачивая в переулок. Нужно найти, где переночевать и вообще бытом заняться. В конце концов нельзя блефовать, не будучи готовым исполнить угрозу. Над городом раздается сирена. Атака Ангела?





Глава 21. Простые решения


Глава 21





Аянами Рей, Первое Дитя





LCL заполнила лёгкие привычной тяжестью. Металлический привкус на языке – к нему быстро привыкаешь, если не обращать внимания.

Кабина Евы-01 отличалась от её собственной. Те же интерфейсные кресла, те же нейроконнекторы, та же оранжевая взвесь, в которой плавало тело — но всё было неправильным. Подголовник чуть выше, чем нужно. Подлокотники шире. Контрольные рукояти легли в ладони под непривычным углом, словно Рей надела ботинки не своего размера.

«Юнит-01 — это инструмент», — напомнила она себе. — «Инструменты не бывают чужими.»

Ева-01 промолчала в ответ. Нулевая не молчала никогда — там, в глубине синхронизации, всегда было присутствие. Тёплое. Знакомое. Порой даже враждебное, но оно – было. Здесь же — пустота. Холодный металл и мёртвые нервы.

- Первичная активация завершена, — голос Ибуки-сан в наушниках был напряжённым. — Синхронизация… восемь процентов.

Пауза. Шелест бумаг. Чей-то сдавленный вздох на заднем плане. Доктор Акаги Рицуко-сан?

- Продолжаем. Запускайте вторичный контур.

- Есть. Вторичный нейроконтур активирован. Подача энергии стабильна. Синхронизация…

Снова пауза. Длиннее.

— …одиннадцать процентов.

- Этого недостаточно, — голос Хьюги-сан. Про себя она отметила непривычно высокую частоту его звучания, он как будто срывался или … ломался?

- Для базовой моторики нужно минимум двадцать пять. Для ведения боевых действий — сорок.

- Пожалуйста не засоряйте эфир. Я знаю какие показатели нужны, — отрезала Акаги Рицуко-сан.

Рей слушала их голоса, как слушают дождь за окном. Информация поступала, классифицировалась, откладывалась в памяти. Одиннадцать процентов. Недостаточно. Ева-01 не принимает её.

Это было логично. Ева-01 — не её инструмент.

- Рей, — голос доктора Акаги прорезался сквозь помехи. — Попробуй расслабиться. Не форсируй контакт. Ева-01… специфична в своих требованиях. Но Нулевая пока не готова к полноценному сражению, потому пока придется вот так. К сожалению, у нас не так много пилотов.

Рей кивнула, потом вспомнила что нужно дать вербальное подтверждение доктору Акаги.

- Хай, Акаги-сан. – сказала она. Не так много пилотов… раньше она бы приняла это просто, как информацию. Информация означала что Икари Синдзи-кун, Третье Дитя – больше не может управлять Ноль Первой. Почему – ее не интересовало, а даже если бы интересовало – вряд ли кто-то удосужился бы объяснить.

Но это было раньше. До того, как Икари Синдзи-кун, Третье Дитя – не объяснил ей разницу между тем что говорят и тем как говорят и чего на самом деле желают. Она откинулась на спинку ложемента пилота и вспомнила…





- … пойми, когда человек отказывается от помощи, допустим в том чтобы налить ему чая – он на самом деле не отказывается от чая, нет. Он хочет, чтобы ты – настояла на том, что нальешь ему чай. – говорит ей Икари Синдзи-кун, Третье Дитя, сидя рядом и качая ногами. Внизу, во дворе школы играют в футбол, доносятся крики и смех. Где-то далеко – трещат цикады.

- Не понимаю. – говорит она: - если ты хочешь, чтобы тебе налили чай, почему бы не попросить, чтобы тебе его налили? Это же просто.

- Потому что гость не хочет просить. Более того – он не хочет, чтобы ему просто налили чай. Он может даже чая не хочет. Он хочет, чтобы ты – выказала уважение к нему. Вот в этом фильме, например, в том, что ты только что посмотрела – девушка кричит «Нет! Не надо! Только не туда!» но вовсе не хочет, чтобы ее оставили в покое, верно?

- Это странно. – соглашается она: - ее поведение не согласуется с тем что она говорит. Если бы она на самом деле хотела, чтобы перестали, она бы больше действовала ногами…

- Чего? – Икари Синдзи-кун, Третье Дитя – замолкает и смотрит на нее.

- Ноги – самые мощные конечности. – поясняет она: - самые сильные мышцы сосредоточены в ногах, судя по фигуре этой девушки у нее довольно сильно развиты бедра и ягодичные мышцы. Если бы она действительно сопротивлялась, то в первую очередь задействовала бы именно ноги. Однако не смотря на ее крики о помощи и выражении крайнего порицания действий остальных актеров фильма – она практически не сопротивлялась.

- Ну… я об этом не задумывался. – Икари Синдзи-кун, Третье Дитя – чешет у себя в затылке: - однако ты конечно же права. Ноги…

- Кроме того, примерно на двенадцатой минуте актриса уже заявляет прямо противоположные сентенции. Она поощряет остальных актеров к действиям, против которых только что так яростно возражала. Это нелогично.

- То, что ты не видишь в этом логики не говорит о том, что ее там нет. Это говорит лишь о том, что ты ее – не видишь. Она невидима только для тебя. С этой точки зрения ты как аутист в мире нормальных людей, Аянами-тян. Уверен, что для тебя действия и заявления других людей обычно непонятны и странны. Потому ты стараешься не общаться с ними. Ну, здесь еще целый слой того, что с тобой в NERV сделали… однако не будем о грустном.





Она посмотрела на меняющиеся цифры синхронизации. Одиннадцать и пять, одиннадцать и десять. Цифры росли. Люди – врали. Так сказал Икари Синдзи-кун, Третье Дитя. Когда же она спросила, а почему она должна ему верить – он только засмеялся. Сказал – «вот именно! Ты – не должна! Ни мне, ни кому бы то ни было еще!» и еще больше ее запутал.

Ведь если принять постулат что все люди врут, значит врет и он, а если врет и он, тогда все люди говорят правду. Но Икари Синдзи-кун, Третье Дитя – тоже человек и тогда если он врет…

У нее закружилась голова. Логический парадокс, подумала она. Что это означает? Что некоторые люди врут, а некоторые говорят правду. Причем некоторые из тех, кто говорит правду -иногда врут. А некоторые из тех, кто врет – иногда говорят правду. Однако некоторые из тех, кто врет – на самом деле искренне считают, что говорят правду, а некоторые из тех, кто говорит правду – на самом деле считают, что врут. А это означает…

- Акаги-сан, а что случилось с Икари Синдзи-куном? – задает она вопрос и переговоры, звучащие фоном - тут же стихают.

- Он… у него проблемы со здоровьем. – с некоторой заминкой отвечает ей доктор Акаги. Эта заминка не остается без внимания. Люди врут, думает она, некоторые врут, когда говорят правду, а некоторые думают, что говорят правду.

- Вы мне врете, Акаги-сан? – спрашивает она и в эфире повисает гнетущее молчание. Интересно, думает она, значит Икари Синдзи-кун, Третье Дитя – был прав. Может не во всем, может быть то, что он говорит – тоже вранье от первого до последнего слова, однако он прав в том, что она – мало знает о людях, как именно выстраивать взаимоотношения с ними и каковы их внутренние мотивы. Вот, например доктор Акаги… почему она сейчас врет? Зачем ей – врать?

У нее высокая должность, она же начальник научно-исследовательского отдела, выше чем она только заместитель командующего Фуюцки-сан и сам командующий. При мысли о командующем у нее что-то сладко заныло внутри, то самое запретное чувство, на которое она раньше не обращала внимания. А сейчас… она снова вернулась мыслями в прошедший день.





- … я не понимаю, почему Кана-тян убежала? Она все-таки не хочет со мной разговаривать?

- О, нет. Она очень хотела бы с тобой поговорить. И уж поверь мне, посплетничать на «запретные темы» между девочками – самое разлюбезное дело. А убежала она, потому что люди не всегда говорят о том, чего хотят прямо. Наша задача – расшифровать поведение и слова собеседника. Очень мало людей, которые говорят о своих желаниях и проблемах прямо. И это понятно. – Икари Синдзи-кун, Третье Дитя – потягивается: - ты же знакома с концепцией лжи? Мне не придется тебя шокировать тем, что люди могут врать?

- Конечно знакома. Война — это путь обмана. Сунь Цзы.

- О… ну да. Тебя же растили как солдата. Хорошо, как насчет такого – «Весь мир театр и все мы в нем актеры». Уильям Шекспир. – Икари Синдзи-кун, Третье Дитя – прищуривается на яркое полуденное солнце: - моя мама была учителем английского языка и литературы, ты бы видела мою комнату… одни только книги от пола и до потолка…

- Твоя мама?

- … я хотел сказать – другая мама. А, не обращай внимания… в любом случае, все люди врут. Потому что хотят чего-то добиться, хотят, чтобы ты что-то сделала, манипулируют, а порой – искренне считают, что тебе так будет лучше, потому что боятся и так далее. Почему именно – это детали. Главное, тут заключается в том, что, если тебе показывают что-то и говорят, что это сладкий сахар, но выглядит это как дерьмо, пахнет как дерьмо и даже на вкус как дерьмо… это скорей всего будет означать что это не в первый раз.

- Чего не в первый раз? – не понимает она.

- Не в первый раз тебя обманывают. – объясняет Икари Синдзи-кун, Третье Дитя: - разводят. Кидают. Проводят на мякине. Иначе откуда бы ты еще узнала привкус дерьма во рту, если ни разу его не пробовала? У О’Генри есть такая метафора про людей что прельщаются негой экзотических стран, он называл таких людей «поедателями лотоса». Как там «Джон де Граффенрид Этвуд объедался лотосом сверх всякой меры: ел корни, стебли и цветы. Тропики околдовали его.». А тебя, моя дорогая Аянами кормят дерьмом, NERVоколдовал тебя. Приятного аппетита.

- Но если все врут, значит и ты тоже врешь. – отвечает ему она. Икари Синдзи-кун, Третье Дитя только кивает в ответ.

- Конечно вру. – говорит он ей: - на самом деле я все это говорю только для того, чтобы втереться к тебе в доверие, а потом, когда обрету над тобой власть – превратить тебя в свою сексуальную рабыню и заставлять делать всякие непотребства как в этом фильме что я тебе дал посмотреть. Чтобы ты голая таскала мне кофе по утрам и все такое. Конечно, я тебе вру. Это же простая концепция, Аянами-тян, ты чего? Если врут все – значит вру и я.

- Я тебе не верю. – говорит она и выпрямляется: - есть люди которые всегда говорят мне правду. И я им верю.

- Это твой выбор. – отвечает Икари Синдзи-кун, Третье Дитя: - давай проверим? Учти, нет ничего более заразного и неотвратимого чем идея. Простая идея о том, что люди врут – ты уже не сотрешь ее из памяти. Ты можешь доверять только сама себе … и то не всегда. Отдели зерна от плевел, задай себе вопросы «зачем люди говорят это? Кому это выгодно? Какова их выгода?».

- Проверить? Как? Снова показывать свое нижнее белье?

- Нет, это уже прошедший этап. Кстати – если бы ты спросила любого из удравших о том, какие чувства они испытали и почему убежали – никто бы не ответил тебе правдиво. Интересно, да? Что же до проверки… задавай больше вопросов людям и смотри на их реакцию. Внимательно смотри. Узнаешь много нового… - Икари Синдзи-кун, Третье Дитя – улыбается широкой улыбкой: - с этого момента тобой будет трудно управлять. Ты умная и если тебе один раз показать, что не стоит верить словам, то ты запомнишь.

- Я не понимаю твоей мотивации. – говорит она: - ты только что сказал, что твоя задача – сделать меня своей сексуальной рабыней. Но то, что ты делаешь – противоречит твоим же словам. Ты… учишь меня не верить и тебе.

- А я что говорил? Люди врут…





Раздается щелчок. Тишину в эфире прерывает возмущенный голос, она узнает его. Это капитан Кацураги Мисато-сан, она командир оперативно-тактической группы.

- Я уволила Икари Синдзи из состава оперативно-тактического подразделения! Этот засранец совершенно невыносим! Он впрямую шантажирует меня! Бросает вызов авторитетам и не соблюдает субординацию!

- Капитан Кацураги. – сухой голос главы научно-исследовательского: - возможно не стоит нервировать Рей перед…

- А ты его не защищай! Он у тебя карточку спер! Чтобы всю ночь с проститутками болтать! Такой пилот нам не нужен!

- С проститутками? – переспрашивает Рей: - я всегда думала, что у Икари Синдзи-куна нет недостатка в женском внимании… или это из-за того, что его запросы специфичны?

- Чего?

- Я полагала что Кацураги Мисато удовлетворяла потребности Икари Синдзи в сексе, - говорит Рей и тишина в эфире становится просто оглушающей: - потому что вы живете вместе. Икари Синдзи объяснил мне важность секса как явления в социальных интеракциях и после этого я поняла зачем вас поселили в одну квартиру.

- Рей?!

- Раньше я не задумывалась об этом, но получается, что подобного рода потребности есть и у меня. – говорит она: - доктор Акаги, а можно мне подать заявку на совместное проживание с Икари Гендо-саном?

- … - тишина, треск статических помех в эфире. Рей бросает взгляд на индикатор связи. Странно, уровень связи хороший, горят все зеленые полоски, при таком уровне она должна была слышать ответ отчетливо и громко. Может быть, сломалось что-то?

- Доклад. – говорит она: - по всей видимости связь вышла из строя. Повторяю свой запрос. Доктор Акаги я бы хотела…

- Ни слова больше! Молчать! – резкий голос доктора Акаги: - Рей, заткнись пожалуйста! Замолчи! Слышишь?!

- … хай, Акаги-сан. – говорит Рей. Прикусывает губу, размышляя. Ведь ей сказали помолчать, а не перестать думать. В поведении доктора Акаги Рицуко-сан не было логики, оно было … нелогичным. Нерациональным. Именно сейчас, в момент подготовки Ноль Первой к сражению приказать пилоту прекратить подавать вербальные сигналы о процессе – это странно. Но … как сказал Икари Синдзи-кун, Третье Дитя? «Если ты не видишь логики в происходящем, это еще не значит, что ее нет. Это значит, что ты ее – не видишь.» Логика? Какая может быть логика в столь ярко выраженном агрессивном поведении доктора Акаги?

Из-за того, что она предпочитала не общаться с людьми, не будучи заинтересованной в социуме, многие считали ее заторможенной, в школе часто называли «бледной немочью» и «тормознутой», но на самом деле она умела просчитывать многовекторные пространственные уравнения в уме и была знакома практически со всеми способами анализа ситуаций. Правда до сих пор она не применяла эти знания в области человеческих взаимоотношений, считая это скучным. Но теперь…

Она мысленно развернула спектр возможных вариантов, просчитывая реакцию доктора Акаги, реакция слишком быстрая, слишком болезненная и агрессивная. Она никогда прежде не слышала, чтобы доктор Акаги повышала голос. «Заткнись!» - сказала она ей, такого от доктора Акаги она тоже не ожидала.

- … с-синхронизация на двадцать пять с половиной и растет… - робкий голос Майи в эфире: - с вами все в порядке, Акаги-сан?

- … - тяжелый вздох: - занимайтесь своими делами, Ибуки-сан. Что по гармоникам?

- В пределах нормы! – преувеличенно бодрый голос техника. Рей мысленно проработала все возможные аварийные ситуации и тут же отбросила эти варианты в сторону. Ясно же что реакция доктора Акаги никак не связана с работой, Ноль Первая функционирует отлично, синхронизация растет, даже то, что Икари Синдзи-кун, Третье Дитя – забрал у нее карточку и потратил средства на проституток – не вывело ее из себя. Она сорвалась только после того, как …

- Вот в чем дело… - тихонько бормочет себе под нос Рей, чувствуя как запутанные паззлы наконец встают на свои места, объясняя все. Она испытала прямо-таки физическое облегчение, когда смогла наконец все понять. Единая картина всплыла у нее перед глазами, логические связи вспыхнули, пропали неувязки и непонятности, исчезли сомнения, она наконец поняла!

- Рей? – осторожный голос капитана Кацураги: - ты можешь говорить. Извини, Рицуко слишком резко отреагировала. Сейчас важно знать твое состояние. Как ты себя чувствуешь?

- Доктор Акаги Рицуко и командующий Икари Гендо – занимаются сексом. – говорит Рей вслух, торжествуя от того, что наконец все понимает: - это же было на поверхности!

В эфире повисает потрясенная тишина. Кто-то давится слюной и закашливается, кто-то молчит в ужасе, а Рей чувствует облегчение. Наконец-то ей все понятно! Синдзи прав, люди врут и если она хочет стать более эффективной – ей нужно понимать, чего они хотят на самом деле, не то, что они говорят, а истинные мотивы! Так она сможет лучше исполнять свои функции как пилот Евангелиона. Если доктор Акаги и командующий Гендо занимаются сексом вместе, значит она была неправа, когда запрашивала доктора Акаги о совместном проживании с командующим! Понятно почему начальник научно-исследовательского разозлилась, это все из-за ее невежества! Но уж теперь-то она больше не совершит такой ошибки, это все социальная неуклюжесть, непонимание тонких нюансов человеческого поведения… сейчас она все исправит.





Глава 22. Пикник на обочине


Глава 22





Аянами Рей, Первое Дитя



- Катапульта три, статус! - голос Акаги Рицуко-сан звучал отрывисто, напряжённо. Рей отметила изменение тембра. Раньше начальник научного отдела всегда говорила ровно, спокойно, даже холодно. Сейчас — нет. Она явно напряжена из-за ее, Аянами, слов. Эта ситуация должна быть приведена к нормальной, ведь если не прояснить все сразу, то в социуме могут возникнуть конфликты, что приведет к снижению общей эффективности подразделения. Снижение эффективности в свою очередь недопустимо и неприемлемо, весь смысл ее существования в том, чтобы быть эффективной единицей, чтобы верно исполнять приказы и указания командующего Икари. Значит ей придется исправить ситуацию. Сперва провести анализ, затем на основе анализа – сделать вывод и предложить решение.

- Катапульта три готова к запуску! – слышится голос Аобы-сана. В его голосе тоже звучат оттенки напряжения. И как она раньше могла не замечать столь многих важных деталей, нюансов и аспектов человеческого поведения. Икари Синдзи-кун, Третье Дитя прав – ей нужно учиться искусству внутрисоциальной коммуникации.

- Фиксаторы плечевых секций?

- Зафиксированы!

- Давление LCL?

- Стабильно, норма!

- Нейроконнекторы?

- Синхронизированы… частично. — голос Ибуки-сан дрогнул. — Двадцать семь процентов. Рост минимальный.

Пауза. Рей слышала чьё-то тяжёлое дыхание в эфире. Кто-то нервно барабанил пальцами по консоли — звук передавался через открытый микрофон.

- Продолжаем процедуру запуска Евы Ноль Один, — сказала Акаги-сан. — Энергокабель?

- Подключён. Резерв стандартной батареи — пять минут в автономном режиме.

- Системы вооружения?

- Паллетная винтовка заряжена. Квантовый нож в пилоне. Всё штатно.

- Штатно… — повторила Акаги-сан с непонятной интонацией. — Хорошо. Капитан Кацураги, передаю командование оперативно-тактическому.

Снова пауза. Рей ждала.

- Рей, — голос Мисато-сан тоже отличался от обычного, был напряжённым. Это конечно можно было списать на то, что Токио-3 атакует Ангел. «Люди врут» - вспомнила она. Может быть и не только Ангел…

- Ты… готова?

- Я готова, — подтвердила Рей. Потом вспомнила, что хотела исправить свою нелепую ошибку. Сейчас был подходящий момент, все слушали и можно было исправить все одним разом. Иначе придется объяснять все каждому в отдельности.

- Акаги-сан, - сказала она, зная, что каждое ее слово сейчас ловят операторы Центра Управления, и конечно же – начальник научно-исследовательского отдела: - Я хотела принести извинения за свою бестактность.

Тишина. Слышен треск помех.

- …извинения приняты, — сухо проронила Акаги-сан. — Сосредоточься на выполнении задания, Рей. Параметры синхронизации…

- Я не закончила. — Рей на мгновение задумалась, формулируя мысль максимально точно, так чтобы в дальнейшем не возникло недопонимания и вероятных конфликтов. И как все остальные люди легко в этом всем разбираются? На поверку выходит, что общение с себе подобными ничуть не легче математического анализа, а то и посложнее.

- Я не хотела создавать помехи вашим отношениям с командующим Икари. – твердо говорит она: - Моя просьба о совместном проживании не означала, что я хочу заменить вас в ваших отношениях.

- Рей! — голос Акаги-сан стал высоким: - что ты несешь?!

- Если существующая конфигурация отношений вызывает логистические сложности, - продолжила Рей: - я готова рассмотреть альтернативные варианты. Например, проживание по очереди. Или совместное проживание всех участников одновременно. В учебном материале, который предоставил мне Третье Дитя, демонстрировался именно такой формат взаимодействия. Он казался эффективным.

- Что еще за учебный материал?!

- Учебный фильм по особенностям социальной интеракции в небольших группах. – поясняет Рей: - кажется он назывался «Горячие домохозяйки семейного общежития номер семь».

- Клянусь, я его убью! Засранец! – рычит в эфире капитан Кацураги: - испортил мне девочку! Вроде всего ничего с ней общался, а уже успел!

- Рей… - голос доктора Акаги, кажется, сломался: - вопросы подобного рода нельзя обсуждать в открытом эфире. Пожалуйста сосредоточься на задании. Пятый Ангел атакует Токио-3!

- Вы правы, Акаги-сан. Извините. Мы вернемся к обсуждению этого вопроса позднее.

- Хватит разговоров! Все готово к запуску? Да? Отлично. Запуск! — голос Мисато-сан прорезал эфир.

Перегрузка вжала Рей в кресло. Желудок остался где-то внизу, в глубине Геофронта, пока катапульта выстреливала восьмидесятиметрового гиганта к поверхности со скоростью, от которой у обычного человека лопнули бы сосуды в глазах. LCL смягчала давление, обволакивая тело, проникая в лёгкие — и всё равно было неприятно. Ноль Первая ощущалась совсем по-другому чем ее Нулевая, все команды шли с замедлением, как будто через толщу воды.

Темнота шахты сменилась стремительно убегающим серым бетоном стартовой площадки, а потом — ослепительным светом.

Город раскинулся вокруг — пустые улицы, убранные под землю небоскрёбы, эвакуированные кварталы. Тишина, нарушаемая только воем сирен где-то вдалеке. Небо было голубым, безоблачным, почти красивым.

Рей мгновенно нашла его взглядом - идеальный синий октаэдр, зависший в воздухе на высоте примерно шестисот метров — она определила на глаз, автоматически просчитав угол и расстояние. Восемь граней, шесть вершин, двенадцать рёбер. Грани переливались, как будто внутри кристалла горело холодное синее пламя.

- Ангел в зоне визуального контакта, - доложила она, ожидая пока фиксаторы, удерживающие Еву в вертикальном положении на площадке скоростной катапульты – выйдут из своих гнезд. Как только щелкнут замки, и Ева чуть осядет под влиянием гравитации – отстегнуть от креплений паллетную винтовку и открыть огонь на поражение, прицеливаясь в центр массы объекта.

- Ангел реагирует! – в эфире громкий голос: - Фиксирую перестроение внутренней структуры! Он…

Октаэдр перестал вращаться. Одна из граней повернулась к Еве-01 — и начала светиться.

Сначала тускло, едва заметно. Потом — ярче. Ещё ярче. Синее свечение сконцентрировалось в точку, в ослепительно-белую звезду в центре грани.

- Высокоэнергетическая реакция внутри цели! — голос Аобы-сан сорвался на крик: — Показатели зашкаливают! Это… это невозможно!

- Рей! В укрытие! — заорала Мисато-сан: — Немедленно!

Рей отдала команду телу Евы: в сторону, уклониться, двигаться. Ева-01 дёрнулась — слишком медленно, слишком неуклюже, двадцать семь процентов, задержка отклика… в стороны полетели крепления и фиксаторы, задерживающие на месте, замедляющие ее движения…

Мир стал белым.

Не было звука. Не было времени. Просто — белизна, и в этой белизне — боль. Не её боль. Боль Евы-01. Чужая машина кричала чужими нервами, и этот крик прошёл сквозь Рей, как раскалённая игла сквозь воск. Удар отбросил её назад — не Еву, а именно её, внутри кабины. Ремни безопасности впились в плечи. LCL вскипела, на мгновение став обжигающе горячей. Экраны погасли, вспыхнули красным, снова погасли. Мелькнуло смутное сожаление о том, что она не успела задать так много вопросов …

Мир снова стал белым.

А потом — чёрным.





****





Ветер пах солью и свободой. Прохладный бриз с моря забирался под рубашку, трепал волосы, холодил кожу — и это было хорошо. Я сидел на самом краю крыши, на бетонном бортике, свесив ноги в пустоту и болтая ими в воздухе.

Здание подо мной было новым — стекло и бетон, чистые линии, современный дизайн. Один из десятков таких же домов в этом районе. Построенных, оснащённых, подключённых ко всем коммуникациям — и пустых. Незаселённых. Внизу, как и везде в Токио-3, были встроены в фундамент мощные гидравлические механизмы, опускающие здание в Геофронт при опасности. Но в отличие от заселенных районов это здание, как и соседние никто опускать вниз не стал, несмотря на воющие сирены и объявления об атаке Ангела.

Зачем опускать в Геофронт пустые квартиры, в которых никто не живёт? Слишком бессмысленно. Во всем районе тут живет только одна Аянами Рей, но она наверняка в Центре Управления.

Токио-3 раскинулся передо мной как живая карта. Центральные районы — стекло и сталь, небоскрёбы, которые сейчас один за другим плавно опускались вниз, исчезая в недрах земли. Гидравлика работала почти бесшумно — только лёгкий гул и шипение, едва различимые на таком расстоянии. Жилые кварталы — уже ушли под землю, оставив на поверхности только пустые бетонные площадки. Порт вдалеке — краны, корабли, блеск воды в лучах послеполуденного солнца.

И сирены. Непрерывный, монотонный вой, разносящийся над пустыми улицами.

Странно, но он не раздражал. Скорее — успокаивал. Белый шум. Фон. Напоминание о том, что мир продолжает существовать, даже когда ты сидишь на краю крыши и смотришь на него сверху вниз.

Рядом со мной, на нагретом солнцем бетоне, был разложен мой скромный пикник. Две баночки сока — апельсиновый и яблочный, обе из автомата в вестибюле заброшенного офисного здания тремя кварталами отсюда. Автомат был старый, ключевой замок — ещё старше. Я справился за двадцать секунд. Этот автомат не простоял бы в холле старшей школы Уинслоу и минуты, был бы разграблен и приспособлен под свои нужды какой-нибудь из местных группировок.

Банка из-под апельсинового уже пустая, лежит на боку, отбрасывает солнечные блики блестящими боками. Яблочный еще не открыт.

Два сэндвича в прозрачной пластиковой упаковке — тунец и курица. Из того же автомата. Срок годности ещё два дня, я проверил. Тунец уже съеден, упаковка аккуратно сложена и придавлена камешком, чтобы не унесло ветром. Курица ждёт своей очереди, терпеливо греется на солнце.

Два банана — идеально жёлтые, без единого пятнышка. Один очищен наполовину, белая мякоть блестит на свету. Второй нетронут, лежит рядом как запас на потом.

И шоколадный батончик. Обычный батончик, карамель, арахис, нуга. Над всем этим, над батончиком с нугой, над пустой банкой с нарисованным апельсином на боку, над двумя сэндвичами и бетонным парапетом стояло ослепительно синее, без единого облачка небо.

Я же сижу на краю бетонного парапета и болтаю ногами в воздухе.

- Сидит моряк на плоту, а ноги свесил в воду, - говорю я вслух: - его мама позволила ему болтать голыми ногами в воде, иначе он не стал бы болтать, потому что был очень умный и храбрый.

- Надо полагать что у тебя есть синие холщовые штаны, подтяжки да перочинный ножик, Храбрый Моряк. – звучит у меня в ухе голос Мэдисон: - и… это не сирены я слышу вокруг? К тебе все-таки явился твой Кит?

- Как хорошо разговаривать с человеком, который тебя понимает. – вздыхаю я: - я как капитан Ахав в поисках своего Моби Дика, все это время искал с кем бы поговорить. Вот нашел и оторваться не могу. Знаешь ли ты что такое Ангелы, Мэдисон?

- Ну… мельком. Все знают, что Второй Удар был из-за этих Ангелов и все знают, что если не отразить их атаку, то будет Третий Удар. Так что ты и Аянами действительно там важным делом занимаетесь. Вернее – она занимается, а ты бездельничаешь. Сидишь на крыше.

- Кто мне советовал педаль в пол и на встречку выехать? Ну вот, наслаждайся видом… - я смотрю вдаль, приложив ладонь ко лбу. Где-то далеко гремит канонада, верный признак того, что Ангел приближается к городу, береговые орудия и линия обороны города по-прежнему не теряют надежды хотя бы поцарапать надвигающуюся угрозу и выкидывают на ветер сотни миллионов денег налогоплательщиков с каждым залпом.

- Если этот мир будет уничтожен Третьим Ударом только из-за того, что я тебе такой совет дала, то… - она задумывается: — вот что значит сила слова. Я получается буду как Елена Троянская.

- Или как Ева. Это из-за нее людей изгнали из райского сада.

- Ну нет. Скорее, тогда как Лилит, первая женщина, созданная Господом. Кстати, ваши машины так и называются – «Евы». Как по мне так слишком много библейских отсылок ваше руководство себе позволяет чтобы это случайностью было. Знаешь, что мне ваш сверхсекретный институт напоминает? Секту. Натуральную тоталитарную секту. И тебя из лона семьи и секты не просто так выкинули, малейшее сомнение и неповиновение в таких сектах недопустимо. Потому что если ты начнешь задавать вопросы и перечить руководству, то за тобой – начнут и другие. Например, та же девочка… как ее? Аянами Рей. Этого они допустить не могут… так что скорее всего никто с тобой мириться не будет.

- Ну и ладно. – говорю я, прищуриваясь на солнце. Канонада вдали – смолкает, значит Ангел уже преодолел линию береговых орудий.

- Ну и ладно? Ты подросток, Синдзи. Куда ты пойдешь, чем будешь заниматься? Нет, я уже поняла, что ты не пропадешь, у тебя довольно неожиданные навыки, ты ловко вскрываешь торговые автоматы, крадешь телефон у охраны, проходишь через охраняемые посты… у тебя было очень интересное прошлое. Но все же… ты так все и оставишь?

- Конечно. – киваю я: - какой у меня выбор? Кинуться обратно в NERV и умолять дать мне защитить человечество? Мало того, что в результате я стану фактически рабом, мальчиком на побегушках для Гендо и компании, включая Акаги и Мисато, так я тебе еще по секрету скажу что я жуткий мизантроп. Человечество мне не то чтобы нравится. Отдельные представители… вот, например ты… лучше скажи какого цвета на тебе сейчас трусики?

- Черные. Такие, что сзади их и не видно. Ну что за идиоты в этом NERV? «Таков наш век – слепцов ведут безумцы».

- Мм… Король Лир? Порой я поражаюсь что ты не филолог. И что там насчет трусиков?

- Я вышлю тебе фотку. Нет, я помню, что сама посоветовала тебе не поддаваться, но… - она колеблется: — это достаточно серьезное решение. Ты уверен?

- Совершенно. – отвечаю я, разворачивая сэндвич с курицей: - вот, черт, нужно было напитков побольше взять, а спускаться неохота. Лифты в здании не работают, тоже мне «крепость человечества».

- В Штатах не верят, что Япония справится с ситуацией самостоятельно, даже с помощью института NERV. Я слышала, что у них своя программа по «Евангелионам» и даже свой Геофронт есть. – говорит моя собеседница: - вообще это довольно мутная история. Читала я версии по поводу того, какого черта этим чудовищам нужно именно Токио-3, но на мой взгляд все они белыми нитками шиты. Одно ясно – у вас в Геофронте есть что-то, что им очень нужно.

- Хм. Плевать. Не моя забота. – говорю я: - сейчас доем, полюбуюсь тем, как Аянами раскурочит Ангела в сопли и пойду, поищу себе жилья и денег. Документы достану и в Канаду вылечу первым же рейсом. Адресок скинь.

- Серьезно? Ну ты даешь. Имей в виду, я тебя к себе подселять не собираюсь! У меня и так места мало… первое время дам поспать на диване, но не больше.

- Это больше чем я ожидал. – признаюсь я: - а ты не боишься что я сумасшедший сталкер, который прилетит за полмира к тебе чтобы изнасиловать?

- Ха. Я совершенно точно знаю, что ты сумасшедший сталкер и хочешь меня изнасиловать. Что тут поделать. Как говорила одна Красная Шапочка Серому Волку – а чего мне боятся? Лес я знаю, секс люблю… если полетишь - захвати там бутылочку настоящего шотландского виски в дюти-фри.

- Ага. – я наконец вижу быстро приближающееся пятно и напрягаю зрение. Пятый Ангел. Интересно что за имечко ему присвоили? Исаак? Октаэдриил?

- Но если вдруг они согласятся провести с тобой переговоры, то это ничего не будет означать. – предупреждает меня Мэдисон: - для них соглашения и выеденного яйца не стоят. Как говаривал принц Датский, все эти блага лишь на время, имей в виду. «… такие царедворцы служат королю лучше всего напоследок; он держит их, как обезьяна орехи, за щекой: раньше всех берет в рот, чтобы позже всех проглотить; когда ему понадобится то, что вы скопили, ему стоит только нажать на вас — и, губка, вы снова сухи.»

- «Хитрая речь спит в глупом ухе». – отвечаю я: - я понимаю, что ты хочешь сказать.

- Кстати, спасибо за букет и шоколадки. Хотя я девочка прагматичная и предпочла бы салями или фруктовую корзину. Откуда ты только деньги берешь?

- «Кто вопросов не задает – лжи не слышит» - отвечаю я, глядя как вдали под вой сирен – вырастает внушительная фигура «Евы-01». Мэдисон что-то отвечает мне но я – не слышу. Потому что воздух пронзает высокая, вибрирующая нота, сотрясающая все вокруг и ослепительный белый луч прожигает насквозь здание между Ангелом и «Ноль Первой». Я задыхаюсь от боли, сгибаясь пополам и хватаясь за грудь!

Мир вспыхивает и становится белым!

Потом – черным.





Глава 23





Маленькое белое облако где-то вдалеке, кажется – протяни руку, и ты его достанешь. Одинокое, отважное маленькое облако в безграничной синеве неба упрямо плывет по своим делам, существуя вопреки всему.

Я смотрю на него, впитывая все красоту его существования, вдыхая сладкий как нектар летний воздух и восхищаясь тем, что все еще живу. Жить – это так прекрасно. Просто дышать и видеть небо…

Проходит некоторое время, пока я осознаю, что лежу на самом краю бетонного парапета, что одна моя рука повисла над бездной и что малейшее неловкое движение отделяет меня от того, чтобы полететь вниз, навстречу собственной гибели на дорожном покрытии Токио-3.

Несмотря на это двигаться совершенно неохота. Нет желания вставать и что-то делать, до такой степени меня сейчас накрыло восхищение окружающим, тем что я могу дышать и видеть это красивое небо, то самое маленькое и красивое облачко, чуть ниже – стальную и бетонную красоту города, пульсирующий и очень красивый октаэдр Пятого Ангела…

Ангела?

Да, точно, вот же он – висит в воздухе, а вниз от него опускается самый настоящий бур… красиво опускается, нет слов, но опускается…

С усилием поднимаю голову и отодвигаюсь от края парапета. Сползаю за него, на крышу и встаю. Меня все еще шатает. Такое вот состояние здесь называют «Сатори», совершенное просветление и оно обычно бывает у тех, кто полностью осознал неизбежность своей смерти, но все же каким-то чудом сумел ее избежать. В таком состоянии каждая травинка кажется божественным чудом, каждый вдох – манифестацией божественной воли, а ноги превращаются в желе и все остальное – отступает на задний план и кажется таким неважным.

Я сглатываю. Закрываю глаза и выдыхаю. Потом – расслабляю живот, позволяя воздуху вновь заполнить легкие. Дыши. Не думай, не анализируй, пока просто дыши… Вдох-выдох… И снова.

Что же произошло? Пятый Ангел оказался передвижной артиллерийской платформой, совмещенной с бурильной установкой. Видимо они там учатся на своих ошибках, предыдущие Ангелы были повержены в ближнем бою, вполне логично озаботиться тем, чтобы не подпускать «Еву» близко, а уничтожить издалека.

Но ему не удалось уничтожить Ноль Первую, я чувствую, что с ней все в порядке, что она жива и даже относительно здорова, просто повреждена эта странная броня на груди и в самой груди жжется… я расстегиваю рубаху и опускаю взгляд. С левой стороны – красное пятно как от ожога. Только стигматов мне не хватало…

- Убийца здесь и раны мертвецов открылись… - говорю я, потирая грудь. Хорошо, что «Ева» не пострадала и пилот тоже… мне было бы жалко Аянами. В конце концов если и есть тут невинный агнец, так это она… правда вооруженный до зубов невинный агнец, но это уже детали. Сама «Ева» сейчас находится где-то в теплом и темном помещении, люди залечивают ей раны и проводят техническую диагностику, что я ощущаю как легкую щекотку и …

Стоп! Я – ощущаю «Еву»!

Осознание ударяет меня в голову тяжелым молотом. Я – стою на крыше высотного здания в безлюдном районе Токио-3, напротив меня, в нескольких километрах – висит Пятый Ангел… и в тоже самое время я – стою в удерживающих меня фиксаторах, техники снимают с меня расплавленную броневую пластину, у ног суетятся тяжелые погрузчики, доставляя материалы для починки, а контактная капсула выступает у меня из горба между лопатками…

От неожиданности я вздрогнул. С плеча сорвалась и улетела далеко вниз тяжелая, двутавровая балка, заскрипели тросы временной конструкции, замахали руками люди-муравьишки, раздались крики…

Я чувствую «Еву» на расстоянии – понимаю я. Более того… я могу ей управлять. Если судить по тому, что написано в буклетах, по тому, что говорила доктор Акаги – это невозможно. И если бы на моем месте был кто угодно другой – он бы сейчас растерялся. И впал бы в панику, слишком много информации, существовать одновременно в двух телах, получать потоки ощущений, образов, запахов и осознаний – это сбивает с толку.

Но я все это уже знаю. Я снова чувствую свой Рой, только и всего. Прямо сейчас я могу сделать так, что где-то глубоко в Геофронте моя «Ева» - выпрямится, скинет с себя надоевшие ей крепления и фиксаторы и сделает так, как я хочу. В точности.

- Кажется у меня не получится держаться в стороне от всего этого бардака… - говорю я вслух: - извини Мэдисон, но я задержусь…





****





Белый потолок. Рей смотрела на него и пыталась вспомнить, как здесь оказалась. Потолок был знакомый — медицинский блок NERV, палата интенсивной терапии. Она бывала здесь раньше. Много раз. Слишком много, чтобы считать.

Пахло антисептиком и чистым бельём. Тихо пищал кардиомонитор, отсчитывая удары сердца шестьдесят два. В сгибе локтя — игла капельницы, прозрачная трубка уходит куда-то вверх, за пределы поля зрения.

Она попыталась пошевелить пальцами. Получилось. Левая рука — в порядке. Правая — тоже. Ноги слушаются. Голова… Голова болела. Тупая, давящая боль за глазами, как будто кто-то сжимал череп изнутри. Рей моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд.

Белая вспышка. Воспоминание ударило без предупреждения — ослепительный свет, плавящаяся броня, чужой крик в чужих нервах. Боль, которая была не её болью. Ева-01, отброшенная назад, падающая…

- Ты очнулась.

Голос справа. Рей медленно повернула голову. Ибуки Майя сидела на стуле у кровати. Под глазами — тёмные круги, волосы выбились из причёски. Планшет в руках, на экране — какие-то графики. Она выглядела так, будто не спала очень давно.

- Ибуки-сан, сколько? - спросила она. Голос прозвучал хрипло, горло пересохло.

- Четыре часа и двадцать три минуты с момента потери контакта. — Ибуки отложила планшет, потянулась к тумбочке, налила воды в стакан. — Вот. Пей медленно.

Рей приподнялась на локте — голова закружилась, но терпимо — и взяла стакан. Вода была прохладной.

- Ева-01? — спросила она, вернув стакан обратно.

- Повреждена, но восстанавливается. Броня грудной секции расплавлена на сорок процентов. Правая рука… — Ибуки-сан запнулась: — Требует серьёзного ремонта. Но ядро не задето. Она будет в строю через… доктор Акаги говорит, через восемнадцать часов.

Восемнадцать часов. Рей поставила стакан на тумбочку.

- Ангел? - Пауза. Ибуки-сан отвела взгляд.

- Продолжает действовать. Он… бурит. Вниз. К Геофронту.

Рей осмыслила информацию. Ангел не уничтожен. Ангел продолжает атаку. Она потерпела неудачу.

- Какова расчётная скорость проникновения? — спросила она ровным голосом.

- Рей, тебе нужно отдохнуть…

- Какова расчётная скорость?

Ибуки-сан вздохнула. Посмотрела на планшет, хотя наверняка знала цифры наизусть.

- При текущей скорости бурения он достигнет Центральной Догмы через… — она сглотнула: — Через двадцать один час и сорок минут. Плюс-минус.

Двадцать один час. Рей откинулась на подушку. Потолок снова был белым и пустым.

- Капитан Кацураги проводит брифинг через… — взгляд на часы: — Через семнадцать минут. Доктор Акаги просила передать, что твоё присутствие обязательно. Если ты в состоянии.

- Я в состоянии.

Рей села на кровати. Голова закружилась сильнее, перед глазами поплыли тёмные пятна. Она переждала, дыша ровно и глубоко. Потом спустила ноги на пол. Холодный. Босые ступни на белом линолеуме.

- Моя форма?

- В шкафу. — Ибуки-сан встала, помогая ей подняться. — Рей… как ты себя чувствуешь? Правда?

Странный вопрос. Рей задумалась. Тело функционировало. Голова болела, но терпимо. Конечности слушались. Все системы в рабочем состоянии. Но было что-то ещё. Что-то, чего она не могла определить. Смутное ощущение на краю сознания, как далёкое эхо чужого голоса. Как будто где-то, совсем рядом, есть кто-то… знакомый? Похожий?

- Икари Синдзи-кун. Удалось его найти? - спросила Рей: - Ноль Первая не слушается меня так как его. Он нам нужен.

- Нет. – Ибуки отрицательно покачала головой: - пока еще нет. Но Акаги-сан считает что у нас есть решение этого вопроса.





Командный центр встретил её полумраком и тихим гулом работающих охлаждающих систем для всей электронной начинки управляющих модулей MAGI. Рей остановилась у входа, позволяя глазам привыкнуть после ярко освещённых коридоров медицинского блока. Голова всё ещё болела — тупая, пульсирующая боль за глазами — но это можно было игнорировать. Она умела игнорировать боль.

На главном экране, занимавшем всю дальнюю стену, висел он. Пятый Ангел. Идеальный синий октаэдр, медленно вращающийся в воздухе над руинами того, что ещё утром было центральным деловым районом. От его нижней вершины вниз уходил ослепительно-белый луч — бур, прожигающий землю, бетон, скальную породу. Камеры внешнего наблюдения транслировали картинку в реальном времени: столб дыма и пара над точкой бурения, оплавленные края воронки, медленно расползающиеся трещины в асфальте.

В углу экрана пульсировал таймер. Красные цифры, отсчитывающие время до конца.





21:17:33

21:17:32

21:17:31





Капитан Кацураги стояла у тактического стола, склонившись над голографической картой города. Синие точки — эвакуационные центры. Зелёные — позиции сил самообороны. Красная, пульсирующая — Ангел. Мисато-сан выглядела так, будто не спала с момента начала атаки: тени под глазами, сбившаяся причёска, расстёгнутый ворот кителя. Но голос, когда она отдавала приказы операторам, звучал твёрдо.

Рядом с ней — доктор Акаги. Все такая же холодная и спокойная, с поджатыми губами, с планшетом в руках. Её халат был безупречно чист — она явно не покидала Центр, но и не занималась ничем, что могло бы его испачкать. Кабинетная работа. Расчёты. Планирование.

Операторы за консолями — Хьюга, Аоба, Ибуки — все на своих местах. Пальцы летают над клавиатурами, голоса негромко переговариваются, обмениваясь данными. Атмосфера в командном центре была напряженная. Несмотря на то, что вентиляция работала в максимальном режиме, воздух как будто все еще был спертым, сжатым до предела.

Кресло командующего Икари пустовало. Рей отметила это без удивления. Он часто отсутствовал в критические моменты — физически отсутствовал, предпочитая наблюдать из своего кабинета через сеть камер и мониторов. Это не означало, что он не контролировал ситуацию. Это означало лишь, что он не считал нужным показывать свой контроль.

- Рей.

Мисато подняла голову. Их взгляды встретились — и Рей увидела в глазах капитана что-то, чего не ожидала увидеть. Облегчение? Беспокойство? Странная смесь того и другого.

- Хорошо, что ты здесь. Садись.

Рей прошла через зал к своему месту — второй ряд, третье кресло слева. Она садилась в это кресло десятки раз: на брифингах, на разборах операций, на бесконечных совещаниях, где люди в форме обсуждали вещи, которые она не всегда понимала. Кресло было удобным. Привычным. Она села, положила руки на подлокотники и стала ждать.

Мисато выпрямилась, расправила плечи.

- Итак, — голос капитана стал жёстче, официальнее. — За последние четыре часа мы провели серию тактических тестов. Результаты… - Она помедлила, подбирая слова: - Неутешительные.

Нажатие кнопки на пульте. Главный экран мигнул, картинка сменилась — теперь вместо Ангела там была запись. Временная метка в углу: четыре часа назад.

Пустые улицы Токио-3 в косых лучах вечернего солнца. Тяжёлый транспортный конвой — три грузовика с усиленными сцепками — медленно двигался по широкому проспекту. За ними, на низкой платформе, покачивался знакомый силуэт.





Макет Евы. Не настоящая машина — муляж, собранный из композитных панелей и металлического каркаса. Но издалека, для сенсоров Ангела, он должен был выглядеть как настоящий Евангелион. Приманка.

- Тест первый, — прокомментировала Мисато. — Цель — определить время реакции Ангела на потенциальную угрозу.

На записи — далёкий силуэт октаэдра на фоне вечернего неба. Потом — движение. Едва заметное. Одна из граней повернулась к конвою и засветилась. Рей знала, что произойдёт дальше. Она видела это своими глазами — изнутри кабины Евы-01, за долю секунды до того, как её мир стал белым. Но всё равно смотрела, не отрываясь.

Вспышка. Луч прочертил воздух — слишком быстро для глаза, слишком ярко для камеры. Изображение на мгновение засветилось, превратившись в белый прямоугольник.

Когда картинка вернулась — от макета осталось только оплавленное пятно на асфальте. Дымящееся. Рядом догорали грузовики.

- Ноль целых семь десятых секунды, — сказала Акаги сухо, без эмоций. — От обнаружения цели до уничтожения. Время полёта луча — практически мгновенно. Скорость света, плюс-минус погрешность измерения.

Тишина. Операторы переглядывались.

- Тест второй, — Мисато переключила запись. — Дистанционная атака.

Новая картинка. Другой ракурс — камера на вертолёте, снимающая с высоты. Внизу — железнодорожная платформа на запасных путях городской станции. На платформе — массивное орудие, похожее на короткую пушку с непропорциональным огрызком ствола. Вокруг — суета: техники в оранжевых жилетах, кабели толщиной в руку, генераторы, мигающие индикаторами.

- Позитронное орудие калибра сто двадцать миллиметров, — комментировала Мисато. — На вооружении Сил Самообороны Японии. Дальность прямого выстрела ограниченно только линией обнаружения.

На записи — ствол орудия медленно поднимался, наводясь на далёкий силуэт Ангела. Красная точка лазерного прицела, невидимая глазу, но отображаемая на тактическом дисплее рядом с картинкой. Захват цели.

Выстрел. Яркий луч — не белый, как у Ангела, а голубоватый, с фиолетовым оттенком — рванулся к октаэдру. И остановился. Просто — остановился в воздухе. В полуметре от переливающейся грани. Словно упёрся в невидимую стену, в стекло, в…

АТ-поле вспыхнуло вокруг Ангела — оранжевое, полупрозрачное, похожее на мыльный пузырь из света. Луч позитронного орудия разбился об эту преграду, рассыпался искрами, погас.

А потом Ангел ответил. Его луч был ярче. От железнодорожной платформы не осталось ничего. От станции — тоже. На месте, где секунду назад стояло орудие и суетились техники в оранжевых жилетах, зияла воронка. Оплавленная. Дымящаяся.

Запись закончилась.

- АТ-поле высокой мощности, — сказала Акаги в тишину. — Абсолютная защита. Никакое конвенциональное оружие не способно его преодолеть. Только другое АТ-поле может его нейтрализовать.

- Только Ева, - перевела Мисато.

- Только Ева. – согласно кивнула Акаги. Рей смотрела на застывший кадр — воронка на месте станции, дым, руины. Где-то на краю сознания шевельнулось что-то похожее на… признание? Уважение? Пятый Ангел учился на ошибках своих предшественников. Третий и Четвёртый были уничтожены в ближнем бою — и он не собирался подпускать противника близко. Разумно. Логично. Эффективно. Рей уважала эффективность.

- Есть план? — спросила она вслух. Мисато посмотрела на неё. Потом — на Акаги. Между ними промелькнуло что-то — короткий взгляд, который Рей не смогла прочитать.

- Есть, — сказала капитан Кацураги. — Операция «Ясима».

Она вывела на экран новую схему. Чертёж — технический, детальный, с десятками выносок и спецификаций. В центре — силуэт оружия. Винтовка, но не такая, как та, что была на железнодорожной платформе. Больше. Массивнее. С длинным, хищным стволом и непропорционально огромным казёнником.

- Экспериментальная позитронная винтовка. Прототип. Разрабатывается в лабораториях ССО для проекта «Орбитальный щит», — Мисато говорила быстро, чётко, как на экзамене. — Мощность — сто восемьдесят гигаватт в импульсе. Теоретически — достаточно, чтобы пробить АТ-поле Ангела.





- Теоретически? — переспросил Хьюга со своего места.

- Это никогда не тестировалось, — ответила вместо неё Акаги. — На практике — никогда. Но расчёты дают семьдесят три процента вероятности успешного пробития.

- А остальные двадцать семь?

Пауза.

- Луч рассеется на АТ-поле. Энергия уйдёт впустую. — Акаги чуть наклонила голову. — И Ангел, разумеется, ответит на атаку.

Снова тишина.

- Сто восемьдесят гигаватт, — медленно произнёс кто-то с места, в голосе звучало недоверие: - у нас нет столько энергии! Все, что вырабатывает станция Института и даже если мы возьмем резервные мощности Токио-3… откуда взять столько энергии?

- Есть мысль позаимствовать мощности всей страны на этот выстрел, — Мисато кивнула. — Для одного выстрела нам нужна вся мощность национальной энергосети. Все электростанции. Все генераторы. Всё, включая резервные мощности и аварийные накопители.

- Это возможно? — спросила Рей.

- Уже согласовано, — капитан Кацураги позволила себе короткую, невесёлую усмешку. — Удивительно, как быстро правительство соглашается на безумные планы, когда альтернатива — конец света. Официально объявят плановую профилактику энергосетей. Вся страна погрузится во тьму на тридцать секунд.

Рей представила: города без света, остановившиеся поезда, погасшие экраны, замершие лифты. Сто тридцать миллионов человек в темноте. Ради одного выстрела. Или ради нескольких?

- Но есть проблема, — сказала Акаги: - Время перезарядки позитронной винтовки — минимум пятнадцать секунд. Перегрузка сети, замена разрядника, зарядка конденсаторов. Ангел реагирует за ноль-семь.

Повисла пауза. Рей обдумала услышанное — и поняла. У нее есть только один выстрел и только один шанс. Если она промахнется, то ответным выстрелом Ангел расплавит броню «Евы» и неважно, какая это будет «Ева», Ноль Первая или Нулевая.

- Я поняла. – вслух сказала она.

- Все бы были такие как ты, Рей. – покачала головой Мисато: - но не переживай, у нас есть шанс сделать несколько выстрелов. По плану мы задействуем обе «Евы», одна будет стрелять из позитронной винтовки, а вторая – прикрывать стрелка с помощью термозащитного экрана, попросту – с щитом.

- С щитом? - переспросила она. О том, что в разработке есть защитное оборудование такого типа она не знала.

- Это часть обшивки шаттла. – поясняет Мисато: - остатки от космической программы Японии, свернутой из-за недостатка финансирования. Специальный сплав, плитки бериллия сверху… по прогнозам такой щит может выдержать выстрел корпускулярной пушки Ангела.

- Я буду стрелять, — сказала Рей.

- Нет. - голос Акаги — резкий, не терпящий возражений.

- Твоя синхронизация с Евой-01 нестабильна. Двадцать семь процентов — это критически мало для снайперского выстрела такой сложности. Один выстрел, одна попытка, никакого права на ошибку. — Она покачала головой. — Ты будешь держать щит. Это важнее.

Рей хотела возразить. На языке уже вертелись слова — что-то про логику, про вероятности, про распределение ресурсов. Но она остановилась. Потому что логика была безупречной. Потому что Акаги-сан была права.

- Тогда кто будет стрелять? — спросила она вместо этого. — Икари Синдзи-кун? Вы его нашли? Он … согласен?

Пауза.

Слишком долгая. Операторы переглянулись. Мисато отвела взгляд. Акаги… Акаги смотрела на Рей, и в её глазах было что-то странное. Что-то, чего Рей не могла определить.

- Икари-кун недоступен, — сказала начальник научного отдела. Голос ровный, нейтральный. Слишком ровный. — Но у нас есть… решение.

Дверь командного центра открылась. В дверном проёме стояла девушка.

Белый контактный комбинезон — стандартный, такой же, как у самой Рей, только без цветовой маркировки пилота. Среднего роста. Худощавая. Осанка прямая, но не напряжённая — осанка человека, привыкшего к своему телу. На лице — тактическая маска. Чёрный пластик, закрывающий нижнюю половину лица, от переносицы до подбородка. Глаза скрыты тёмными очками — не солнцезащитными, а тактическими, с непроницаемыми линзами.

- Исонами Рин, — сказала Акаги. — Резервный пилот. Проект засекречен. Все присутствующие давали подписку о неразглашении.

Девушка шагнула вперёд. В командный центр. В свет. Она двигалась… странно. Плавно. Уверенно. Каждый шаг точно выверен, ни одного лишнего движения. Рей видела такую походку у профессиональных танцоров. У мастеров боевых искусств. У людей, которые провели тысячи часов, учась контролировать каждую мышцу своего тела.

- Здравствуйте.

Голос — искажённый. Металлический. Модулятор встроен в маску, понял Рей. Никакой возможности определить настоящий тембр. Никакой возможности узнать…

Рей моргнула. Тряхнула головой, пытаясь избавиться от странного ощущения, что накатило на нее волной. Не помогло.

- Рей. – снова голос Акаги-сан — резкий. Требовательный.

- Сосредоточься на задании. У нас мало времени.

Рей оторвала взгляд от новой девушки. Посмотрела на экран с таймером.





21:09:47

21:09:46

21:09:45





- Да, Акаги-сан, — сказала она. Но ощущение не исчезло. Где-то в глубине её сознания, на самом краю восприятия, что-то тихо вибрировало. Резонировало. Откликалось на присутствие этой странной девушки в маске.

Исонами Рин.

- Кто ты? — подумала Рей. — И почему я чувствую тебя так, будто мы уже встречались?





Глава 24


Глава 24





Сорок километров к северу от Токио-3 — достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности, достаточно близко, чтобы видеть зарево над городом в темнеющем небе. Мисато вышла из машины, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь, и окинула взглядом бетонные коробки складов, ряды техники под маскировочными сетками, вышки с прожекторами по периметру. Всё очень военное. Очень правильное. Очень… бесполезное, когда речь шла об Ангелах.

Но кое-что полезное у них всё-таки было. Она одёрнула китель — впервые за этот бесконечный день застёгнутый на все пуговицы — и двинулась к административному зданию. Каблуки стучали по бетону, отмеряя секунды. Каждая секунда — это ещё несколько метров, которые сверло Ангела прогрызает сквозь скальную породу. У нее нет времени на то, чтобы играться с военными в их вечные игры о субординации и юрисдикции, меряться у кого яйца больше, и кто кому папочка. У нее нет времени на бумажную волокиту, на подписание и согласование приказа с самого верха и до самого низа. Нет времени ублажать чье-то раздутое эго, склоняясь в поклонах и путаясь в паутине намеков. Нет времени на то, чтобы гадать, где сейчас этот засранец Синдзи и не перегнула ли она палку… хотя она действовала по прямому приказанию от командующего Икари.

Она вздохнула и ускорила шаг. Как обычно все должно было происходить в Силах Самообороны Японии? Страна осознанно отказалась от названия «Вооружённые Силы» или «Армия». Военные во всем мире слегка зациклены на субординации и иерархии, на том, кто тут сверху и всей этой «пирамиде иерархии» и «цепочке принятия решений». Но в Японии этот принцип был возведен в степень. И чтобы перед ней распечатали кубышку Объекта 734, в обычное время потребовался бы как минимум год на согласование, одобрение, оформление запроса нужным способом, назначение комиссии (из-за стратегического значения Объекта такое решение нельзя было принять только командованием ССО, необходимо было одобрение парламентской комиссии). И даже если бы они идеально оформили и подали бы эту заявку, и даже если бы в рядах ССО и в парламенте не нашлось бы каких-нибудь особо ярых противников института, то даже в этом случае нельзя было быть уверенным в том, что все получилось бы. Нет, пришлось бы лоббировать это решение, встречаясь с нужными людьми, пить чай и сакэ, выслушивать нудные и несмешные истории, делая вид что очень смешно и интересно. Плести паутину тонких намеков, не осмеливаясь попросить в открытую, стараясь не запутаться в чужой паутине…

Но все это – в обычное время. Обычного времени больше нет, осталось только чрезвычайное. Военное положение, угроза безопасности национального масштаба, та самая ситуация, для разрешения которых сверхсекретный международный институт NERV и был создан.

Кроме того… Мисато чуть замедлила шаг, метнув взгляд через плечо. У шлагбаума, рядом с черными, бронированными автомобилями Службы Безопасности NERV – возвышалась громада Нулевой, бело-зелено-оранжевая, больше похожая не то на абстрактный памятник, не то на здание, выполненное архитектором-авангардистом. Как гласит народная пословица – воля и через скалу пройдет.





Объект 734 — или, как его называли те немногие, кто знал о его существовании, «Погреб» — был одним из самых охраняемых секретов Японии. То, что виднелось на поверхности — склады, казармы, вышки охраны — было лишь верхушкой айсберга. Архитектурной обманкой. Декорацией для спутников и любопытных глаз.

Настоящий Объект 734 начинался в ста метрах под землёй.

Гигантский подземный комплекс, вырубленный в скальном массиве ещё в восьмидесятых годах прошлого века — когда Холодная Война была в самом разгаре, а ядерный апокалипсис казался вопросом времени. Километры туннелей, уходящих вглубь горы. Бетонные своды толщиной в десять метров, способные выдержать прямое попадание термоядерной боеголовки. Герметичные шлюзы, системы фильтрации воздуха, автономные генераторы, рассчитанные на десятилетия работы.

И хранилища. Бесконечные хранилища.

Зерно и рис в вакуумных контейнерах — достаточно, чтобы кормить двадцать миллионов человек в течение пяти лет. Медикаменты, законсервированные по специальной технологии, со сроком годности в полвека. Семенной фонд — образцы всех сельскохозяйственных культур, когда-либо выращивавшихся на островах. Цистерны с питьевой водой. Топливо. Запасные части для всего, от тракторов до электростанций. Даже библиотека — не электронная, а бумажная, потому что бумага переживёт электромагнитный импульс ядерного взрыва.

Всё, что нужно, чтобы отстроить цивилизацию с нуля.

Мисато знала об этом месте только потому, что NERV однажды рассматривал возможность эвакуации командного состава сюда — в случае, если Геофронт падёт. Тогда эту идею отвергли: слишком далеко, слишком много согласований с военными, слишком мало контроля. Но она запомнила цифры. И впечатлилась.

И где-то там, в этих катакомбах, между ящиками с армейскими пайками и запасами антибиотиков, хранился прототип позитронной винтовки проекта «Орбитальный щит». Замороженный проект. Законсервированный. Забытый.

До того времени, пока не показался Третий Ангел, в появление которого ССО не сильно-то и верили, считая, что NERV это просто-напросто куча высокооплачиваемых истеричек с параноидальным комплексом конца света. Дескать все это – молитва в ухо лошади и вообще лающая собака не кусает, а ССО как были щитом Японии – так и останутся. Что еще за Ангелы? Несмешная фантастика, вот и все.

Однако с появлением Сакиила все изменилось и ССО в спешном порядке пересмотрело все свои приоритеты, пытаясь найти альтернативу применению «Евангелионов», который были монополией NERV. Была сдута пыль с папок архивных разработок, даже с самых диких проектов, вроде «Столпов Голгофы», выведенных на орбиту столбов из смеси тугоплавких металлов, закаленных кинетических болидов, или там электронный рой из микроскопических дронов-убийц и еще немало подобного.

Однако в отличие от проектов, оставшихся лишь в бумаге, позитронное орудие было сделано и даже было испытано… один раз. После первого и последнего испытания власти Китая, Кореи и Вьетнама – подали официальную жалобу и убедительно попросили больше так не делать. В результате орудие было признано «слишком затратным» в сочетании «цена выстрела/претензии соседей» и отправлено на склад, где оно благополучно покрывалось пылью вплоть до того момента, пока не явился Сакиил и военные не осознали что все всерьез и NERV не зря кричал «Волки! Волки!».

Впрочем, как всегда, было уже поздно, но лучше поздно чем никогда. Орудие извлекли из подземного хранилища, расконсервировали и привели в божеский вид, провели техобслуживание и проверку систем… планировалось использовать оружие на следующем Ангеле.

В этом задачи Мисато и ССО Японии совпадали. Она ускорила шаг, поднялась по ступенькам, быстро постучала в дверь, затем - толкнула ее, входя внутрь.

Полковник Ямагучи ждал её в своём кабинете. Не вышел встретить — конечно, не вышел. Это было бы слишком похоже на уважение, а уважение к NERV в армейских кругах считалось чем-то вроде венерического заболевания. Заразного и постыдного. Во времена Второй Мировой точно так же относились друг к другу Императорская Армия и Императорский Флот. Традиции не меняются.

Кабинет был именно таким, каким она его себе представляла: флаг Японии на стене, фотография императора, стол размером с вертолётную площадку и сам полковник за ним — седой, подтянутый, с лицом человека, который только что прожевал целый лимон.

- Капитан Кацураги. — Он не встал. Не предложил сесть. Даже не поприветствовал: - Я получил ваш запрос.

- И? - Мисато остановилась перед столом, положив папку с документами на полированную поверхность.

- К моему большому и глубокому сожалению, я не могу его подписать. – говорит полковник таким тоном, что становится кристально ясно – никакого сожаления он не испытывает.

Тишина. За окном кабинета садилось солнце, окрашивая небо в багровые тона, а где-то примерно в сорока километрах на северо-восток Ангел бурил поверхность земли, стремясь попасть в Геофронт. Броневые плиты проложенные в толще земли положение не спасали, он даже не бурил, а проплавлял себе путь вниз. Спиральные борозды на буре были не для того, чтобы бурить, а для того, чтобы распределять расплавленную породу вверх и по сторонам.

- Полковник, — сказала она ровным голосом: — Позвольте объяснить ситуацию.

- Ситуация мне известна. — Ямагучи откинулся в кресле, сложив руки на груди. — Ангел атакует. NERV облажался. Снова. Теперь вы хотите забрать нашу экспериментальную технику, чтобы облажаться ещё раз.

- Экспериментальную технику, которая пылится в ангаре уже … сколько времени? Десять лет?

- Которая является собственностью Сил Самообороны Японии. – говорит полковник: - которая является потенциально опасным оружием массового поражения, один выстрел из такого орудия в состоянии разнести небольшой город в щепки. У вас достаточно ваших собственных игрушек, капитан Кацураги, играйте со своими роботами. Можете из них суперрейнджера трансформировать.

Мисато медленно выдохнула. Досчитала до трёх. Терпение, сказала она себе, терпение. Попробуй сперва дипломатично – так сказала Рицуко.

- Позитронная винтовка проекта «Орбитальный щит», — сказала она, раскрывая папку. — Разработка заморожена из-за недостатка финансирования. С тех пор — ни одного испытания, ни одного отчёта, ни одной попытки реанимировать проект. Вы держите её как музейный экспонат, полковник. Как трофей, который можно показать начальству во время инспекций.

- Это не ваше дело, капитан. Как Силы Самообороны распоряжаются своим имуществом – вне юрисдикции и компетенции NERV. Это… - он взвесил в руке листок с запросом: - даже не подписано командующим, это запрос от главы оперативно-тактического отдела.

- Это станет моим делом, когда через — она посмотрела на часы: — уже двадцать часов Ангел пробьёт защиту Геофронта и доберётся до Центральной Догмы. Вы знаете, что там хранится, полковник? Знаете, что произойдёт, если он достигнет цели?

Лицо полковника сохраняло невозмутимость.

- Третий Удар, — продолжила Мисато, понижая голос. — Конец человечества. Не Японии — человечества. Всего. И когда это случится — если это случится — ваша драгоценная винтовка всё равно никому не понадобится. Потому что некому будет из неё стрелять.

Полковник молчал.

- У меня есть документ, — Мисато вытащила из папки лист с гербовой печатью. — Экстренные полномочия, подписанные премьер-министром два часа назад. Согласно параграфу семь, в условиях неминуемой угрозы класса «Омега» все военные ресурсы страны переходят под моё оперативное командование.

Она положила документ на стол. Прямо перед Ямагучи.

- Вы можете отказать мне, полковник. Это ваше право. Но тогда я сделаю один звонок — и через пятнадцать минут здесь будет группа захвата из штаб-квартиры ООН. Они заберут винтовку. А вас — под трибунал за саботаж в условиях глобальной угрозы.

Она наклонилась вперёд, опираясь ладонями о стол.

- Или вы можете подписать акт передачи, и мы оба притворимся, что этого разговора не было. Ваш выбор. У вас тридцать секунд.

Тишина.

Часы на стене отсчитывали время. Тик. Тик. Тик.

Ямагучи устало потер лицо, встал из своего кресла и подошел к окну, завел руки за спину и взглянул на небо, раскрашенное алыми цветами.

- Даже если бы я хотел. – произносит он совсем другим голосом: - поймите меня, капитан Кацураги – у меня приказ. Простой и понятный приказ. Ничего и никому не отдавать, потому что это – стратегические запасы Японии. Сегодня это вы, завтра еще кто-то и всем нужно срочно и прямо сейчас. И у всех – конец света вот-вот наступит. Думаете вы первая? Неделю назад из министерства сельского хозяйства приезжали, требовали, чтобы я им образцы семян выдал, потому что после Второго Удара что-то в генофонде поменялось и если ничего не исправить, то через пять лет рис перестанет давать урожай. А это – голодная смерть миллионов людей. Как по мне так проще во время Третьего Удара умереть, чем от голода мучаться. За месяц до этого, когда землетрясение было на Кюсю – приезжали спасатели, тоже с парламентским запросом выдать им технику для разбора завалов… - он покачал головой: - и я все понимаю, люди гибнут. Но и выдать не могу. Начнут разбазаривать и все. Не будет у Японии стратегического резерва. У меня приказ, капитан Кацураги, простой и понятный – не выдавать ничего до дня «Д», часа «Ч» и минуты «М».

- Значит придется по-другому. – говорит Мисато, складывая руки на груди: - полковник Ямагучи, вы мне даже нравитесь. Я понимаю вас как солдат солдата. Давайте разыграем карту непреодолимых обстоятельств.

- Чего? – моргает полковник, оборачиваясь к ней: - вы для этого вашего робота сюда пригнали?!

- Так точно. – кивает Мисато: - для этого. Вы же видели, что Ангелов по-другому не остановить. А у Евы есть АТ-поле, то самое из-за которого Ангелы неуязвимы против снарядов и бомб вашего уважаемого ведомства. Понимаю желание вашего руководства присвоить себе часть заслуг за убийство Ангела и защиту Токио-3, но сейчас не время одеяло на себя тянуть. То, что вы создали такую пушку – уже отлично, что бы с нами было, если бы ее не было? ССО Японии уже внесло гигантский вклад в защиту страны и города.

- Хм. – полковник посмотрел в окно, на возвышающуюся фигуру Нулевой, на контрольно-пропускной пункт, который казался спичечной коробочкой у ее ног. Повернулся к Мисато, окинул ее внимательным взглядом.

- Вы же понимаете, что мои люди на местах откроют огонь. – полуутвердительно сказал он: - у них тоже приказ. Мы будем стрелять на поражение.

- Конечно понимаю. – кивает Мисато: - пусть стреляют. Вот только… у нас есть информация что позитронное орудие извлекли из глубинных хранилищ и сейчас проводят техническое обслуживание на поверхности… - она сделала несколько шагов и встала рядом с полковником, глядя на базу из окна: - а у вас тут так много ангаров и зданий на поверхности. Если «Ева» будет вынуждена беспорядочно искать пока по ней стреляют ваши люди… - она делает многозначительную паузу и смотрит в окно. Полковник следит за ее взглядом.

- Понимаете, у нас в «Евангелионах» пилотами служат подростки. Только те, кто родился после Второго Удара могут управлять ими. В этом конкретно… - она кивает на гигантскую бело-зелено-оранжевую фигуру: - сидит четырнадцатилетняя девочка. Она наверняка начнет нервничать, вскрывая здания, представляю какой тут после этого бардак будет… вот если бы мы знали где искать…

- Скажите, капитан Кацураги. – говорит полковник, не отрывая своего взгляда от вида за окном: - вы верите, что сможете их остановить? С этой пушкой?

- Да. – твердо отвечает девушка.

- Что же… похвальная самоуверенность. Но конечно же я не буду вам помогать. – продолжает полковник: - фактически вы сейчас угрожаете мне прямым нападением и разрушением наземной инфраструктуры Объекта 734. Имейте в виду, что мы окажем вам вооруженное сопротивление… и особенно в районе ангара с номером 3-Е.

- Ангар 3-Е. Понятно. – задумчиво бормочет себе под нос Мисато: - спасибо, полковник. Позвольте откланяться?

- Крыша там из металла, на сварке держится… - полковник смотрит в окно: - старье на старье, едва прихвачена. Если аккуратно приподнять, то можно минимальными повреждениями отделаться.

- О. Спасибо, я передам… кому нужно. – моргает Мисато.

- И передайте своей четырнадцатилетней девочке чтобы не нервничала. Стрелять мы будем, но… - полковник морщится: - с меткостью у моих людей большие проблемы. Скорее всего они не смогут попасть даже по такой большой цели. Тем более что у караулов нет ничего противотанкового, ни ракет, ни гранатометов. На самой базе много чего есть, но… - он разводит руками.

- Ничего никому не отдавать. – понятливо кивает Мисато: - приказ. Скажите, Ямагучи-сан, вам будет легче если я … приложу к вам силу? Или мне обойтись простой демонстрацией оружия?

- Вы сможете приложить ко мне силу, Кацураги-сан? – в глазах полковника промелькнула веселая искорка: - правда?

- Третий дан по каратэ, степень инструктора по кравмага. – Мисато наклоняет шею в сторону, разминая ее и щелкает костяшками пальцев: - я бы не хотела, чтобы … происшествие больно ударило по вашим карьерным перспективам.

- Карьерным перспективам? Ха! Девочка, ты думаешь у меня есть какие-то карьерные перспективы? Объект 734, самая бесполезная дыра, карьерный тупик, пустыня куда ссылают неугодных. Максимум куда я отсюда уйду – так это в отставку. – полковник расставляет ноги пошире и закладывает руки за спину: - ступай уже. Выжди минут десять, пока я посты проинструктирую, чтобы твоя девочка на них не наступила…

- Огромное вам спасибо, Ямагучи-сан. Всегда была уверена, что военные из ССО – мудаки, только и умеющие совать нам палки в колеса.

- А вы в NERV – чертовы зазнайки, которые думают, что вам все с рук сойдет.

- Ну… справедливо…





