Содержание


	Cover Page

	Содержание

	Пролог

	Глава 1. Родовое гнездо маленькой баронессы

	Глава 2. Прощание с отчим домом, и дорога в графство Таури

	Глава 3. Замок Таури

	Глава 4. Бытовые хлопоты маленькой баронессы





История жизни герцогини


Юлия Меллер





Пролог


— Охохонюшки, — с трудом поднимаясь с садовой табуретки, простонала девушка.

Ей нравилось неспешно ковыряться в земле, думая в это время обо всем на свете, но тело затекало и бастовало против подобной увлеченности. Эх, если бы Тома знала, что в ней проснется такая тяга к земле, то она пошла бы учиться на садово-паркового дизайнера, или агронома, или… Да что теперь гадать. Через месяц она будет дипломированным учителем начальных классов, и о тишине можно даже не мечтать. Ей хотелось бы устроиться учителем труда, но подружки говорят, что теперь не во всех школах есть такие уроки. Домоводство все чаще заменяют на преподавание этикета. Очень жаль, потому что в мире рукоделия нынче столько интересного!

Тамара потихоньку отвозила на компост выполотую траву, присматривала, где еще требуется довести до ума первые посадки. Особенно ей нравилось украшать булыжниками края клумб. Она с удовольствием брала в руки гладкие камни, рассматривала их рисунок, укладывала в ряд.

Родители у Томы молодцы. Купили землю в получасе от города, поставили крошечный домик. Летом планировали прямо отсюда ездить на работу, а доча их «одна поживет в квартире, может, личную жизнь наладит». Так решили на семейном совете. Семья была не богата, но на дачку скопили, а там дальше как бог даст. Может, со временем дачу в зимний домик перестроят.

Тома, возвращаясь с тележкой за следующей кучей травы, нервно оглянулась. Ей показалось, что кто-то плачет. Она походила по участку, посмотрела по сторонам, но никого не нашла.

Девушка продолжила наводить порядок, убрала инструмент, помыла руки и села на новенькие качели, дожидаться обеда. Родители тоже без дела не сидели. Отец мастерил кровати, мама высаживала розы, дед красил забор, бабушка готовила на всех еду.

— Мам, не слышишь, откуда плач идет? — не выдержала Тамара раздражающих, непонятно откуда слышимых всхлипываний и горестных подвываний.

— Что? Плач? Нет, зайка, ничего не слышу, — распрямившись и покряхтывая, женщина попыталась выгнуться обратно, потирая поясницу.

— Ну как же, мам, вот сейчас, слышишь, прямо рыдает взахлеб, — начиная раздражаться, настаивала дочь.

Томина мама прислушалась и, отрицательно покачав головой, принялась распаковывать следующий саженец. Тамара поднялась с качелей и снова попыталась определить, с какой стороны она слышит плач.

«Чертовщина какая-то», — распалялась она.

— Деда, не чуешь, откуда плач детский слышится?

— Плач? Нет, никто не плачет.

— Дед, ну как же, я же не с ума сошла?

Заинтересовавшись настойчивостью дочери, мама отложила цветы и подошла к красящему забор свекру.

— Папа, как у вас дела?

— Нормально, вон внучка переполошилась, плач ребенка слышит, а я нет. Наверное, у меня давление поднялось, раз слух понизился? — озадаченно произнес крепенький мужчина лет за шестьдесят.

— Знаете, папа, я тоже не слышу, значит, это Тома переработала на солнце, — забеспокоилась женщина. — Доченька, у тебя голова не кружится?

Тамара недовольно посмотрела на маму, но прислушалась к себе. Она девушка крепкая, рослая, но, конечно, не спортсменка, могла и утомиться с непривычки. И все же…

— Я устала, но не до глюков же! — возмутилась Томка, отмахиваясь от мамы с дедом.

— Эй, кто там ревет?! — требовательно закричала она. — Что случилось, помощь нужна?!

Ответили ей с двух сторон. Баба Таня крикнула, что не откажется от посадки картошки. Сосед с другой стороны крикнул, что она может старую траву у него грабельками поскрести. Мама посмеялась над активностью соседей, а дед сплюнул, обозвав их халявщиками, Тома же резко обернулась. Помимо соседей она услышала писклявый голосок.

— А вы сможете мне помочь? — спрашивал ребенок.

Тамара дала знак родственникам, чтобы помолчали, и спросила, без крика, так как голос слышался совсем рядом:

— В чем дело? Чем я могу помочь? — Она завертела головой, стараясь понять, где скрывается малышка.

— Меня хотят отдать замуж за старика.

Тома замерла.

«Шутка?» — это первое, что мелькнуло у неё голове.

Мама и дед с подозрением смотрели на неё, не понимая с кем она говорит.

— Эй, ты где, невеста, покажись! — насмешливо спросила Тамара, решив, что её разыгрывают чьи-то спрятавшиеся дети.

— Я не могу. Я далеко, — с небольшой паузой проговорила все еще всхлипывающая девочка.

— Ну как же далеко! — возмущаясь, пробормотала Тома.

— Томочка, ты как будто с кем говоришь? — неуверенно спросила мама, ища поддержки у насупившегося свёкра.

— А вы не слышите? — сердясь, огрызнулась она.

Ей скоро устраиваться на работу учителем, а она в первой же ситуации, связанной с детской проблемой, растерялась и чувствует себя, мягко говоря, некомпетентной.

— Нет, доча. Мы с твоим дедушкой слышим только тебя.

— Так вы мне поможете? — снова раздался тоненький голосок.

— Вот! — торжествующе воскликнула Тома, повернувшись к маме с деом. — Слышите?! Какая-то девочка просит о помощи!

Родственники помотали головами.

— Люда, сходи-ка за моей благоверной, скажи, чтобы прямо сейчас пришла, — попросил дед невестку.

Она помялась, тревожно посматривая на нервничающую дочь, но побежала за свекровью на кухню.

— Дед, ты что-то знаешь? У меня проснулась какая-то наследственная болезнь?

— Погоди, Томка, не дергайся. Спроси, с кем ты имеешь честь общаться, чего надобно от тебя, ну и по обстоятельствам спрашивай, — по-деловому проинструктировал дед.

Тамара неуверенно кивнула и, чувствуя себя дура дурой, спросила:

— А с кем я говорю?

— Баронесса Шантрэ, младшая дочь графа Виндматрэ, — прогундосил ребенок на другом конце связи, и еще удалось услышать, как где-то там сморкаются.

Тома шепотом передала деду то, что услышала. Дедушка нахмурился, отложил кисть и внимательно стал следить за внучкой и ее переговорами.

— Баронесса, почему же ты плачешь?

Девушка разговаривала, слушала, передавала деду, но ощущение игры у неё не проходило.

Подошла бабушка и, узнав, в чем дело, отреагировала так, будто внучка при смерти. То́му это напугало, но дед дал знак продолжать говорить с ребенком, и она продолжила вести странную беседу, докладывая о результатах.

— Баронесса, почти десяти лет от роду, плачет от безысходности. Их славный род обнищал, и ее отдают замуж за древнего старика. Причем отдают прямо сейчас, жених хочет воспитывать будущую жену сам.

Вся информация передавалась ею бездумно. Сама же Тамара ждала объяснений, чем она больна, какая стадия и как долго ей жить на свободе, пока на нее не наденут смирительную рубашку.

— Анфиса, скажи наконец внучке, какая хрень время от времени творится в вашем роду! — рявкнул дед.

— Павлуша, ты думаешь?! Может, Томочка все-таки перегрелась? — заюлила перепуганная бабушка.

— Мама, что происходит с моей дочерью? — начала наступление невестка.

— Вы что тут все собрались? — удивился подходящий к собравшимся родным отец Томы.

— Так вы мне поможете? — пропищала мнимая баронесса.

— Да подожди ты! — раздраженно отмахнулась от глюка Тамара.

Вся семья взволновалась, загудела и заговорила одновременно. Как люди интеллигентные, такой гвалт семья прекратила бы быстро. Но маленькая баронесса снова заныла и стала жаловаться, не давая времени на разбор ситуации.

— Вы моя единственная надежда, — торопилась она высказаться, — только вы мне можете помочь. Я даже убежать не могу, за мной следят, чтобы я ничего с собой не сделала. Вы поможете? Прошу вас! Не оставляйте меня! Кроме вас, мне никто не поможет!

— Слушай, тебе десять лет, никто не имеет права такую козявку выдавать замуж. Успокойся, — сердилась девушка, которая никак не могла ухватить, о чьих бабушках рассказывает ее бабушка и какое отношение они имеют к ней.

— Правда? А почему тогда родители меня отдают? — не отставала упертая малышка.

— Пожалуйста, помолчи минутку!

— Я не могу, скоро за мной придут.

Девушка слушала, что говорит бабушка о своей незабвенной бабушке, одновременно краем уха улавливала, как ее мама говорит отцу о слуховых галлюцинациях дочери, баронесса нудела не затыкаясь.

— Эй, семья, малявка продолжает ныть у меня в голове, просит помощи, что мне делать? Темпалгин принять, успокоительное или водки?

— Скажи, что мы ей поможем. Сейчас выясним, что от нас скрывала твоя бабушка, и поможем маленькой баронессе, — ответила мама.

Она, как и дочь, не понимала, что происходит и почему все должны стоять и ждать исповеди от свекрови.

— Слышала, баронесса?

— Нет, я слышу только вас.

— Ну да, конечно. — Тома уже не цеплялась за версию спрятавшихся детей. Может, это ее вторая личность, с которой удастся договориться, ведь бывает так? — Я помогу тебе, не переживай.

— Скажите, вы добровольно хотите мне помочь? — с надеждой переспросил тоненький голосок Шантрэ.

«Зануда», — с досадой подумала Тамара, жалея об утерянной гармонии, которую ей навеял труд на природе.

— Так вот, она слышала голоса, — торопливо исповедовалась бабушка Томы, — они ей рассказывали, что живут в других мирах, даже как-то приглашали к себе. Но моя бабка была глубоко верующим человеком, старалась игнорировать соблазны в голове.

— Добровольно, да? — настаивала на уточнении баронесса, не дождавшись ответа.

— Да! — выкрикнула Тома, которая никак не могла уловить суть рассказа бабули о ее странных предках.

От выкрика внучки бабушка резко замолчала, родители, еще более встревоженные, повернулись к Томе. Дед подскочил с ящика, на котором сидел, и поддержал начавшую заваливаться внучку.

Тамаре стало дурно сразу после ее выкрика. Нет, никаких болей, но она как будто выдохнула воздух, а потом еще раз и ещё… до темноты в глазах, до потери сознания, которое уплывало по конкретному направлению. А общее ощущение создавалось такое, будто теряешь себя в никуда.





Глава 1. Родовое гнездо маленькой баронессы


Резкий вдох. Шальной взгляд. Так бывает. Раз — и забыла, как дышать, а потом, видимо, терпение организма заканчивается и баловство прекращается. Похоже, Тамара упала на землю и никто не успел ее поддержать.

«А хорошо как!» — была первая её мысль.

Она лежала под раскидистым цветущим деревом, а вокруг стояла упоительная тишина. Никто больше не ругался, не орало радио, не тарахтел фоном трактор у дороги. Слышалось только пение одинокой пичужки, но оно совершенно не портило впечатления «тишины». Наоборот, это была живая, дышащая тишина, с шелестом листвы, жужжанием пчелы и собственным дыханием. Вставать Тамаре не хотелось.

Прошла минутка, другая, и зародилось ленивое беспокойство по поводу затихших родных. Куда они все подевались? И невольно привязался вопрос: почему ее сейчас окружает зрелый сад, а не тощие саженцы? Тома интуитивно затаилась и с нарастающей настороженностью стала медленно приподниматься и осматриваться.

Могучие деревья перекрывали обзор и удивляли. Откуда они взялись? Она с недоумением смотрела на идеально гладкие дорожки, на обрамляющие их цветущие кустарники, на легкую запущенность явно старого сада.

Не так далеко сквозь зелень угадывались очертания каменного строения. Окружающая обстановка была насыщена флером романтичности, вызывая желание любоваться ею и думать о чем-то возвышенном. Одно терзало: полнейшее непонимание, откуда все это взялось и где соседи со своими крошечными цветными домиками, хозблоками, хилыми молоденькими саженцами с подпорками и дымом костров, сжигающих сухую траву, несмотря на запрет разведения огня.

— Миледи, где вы? — послышался голос, прежде чем Тамара увидела приближающуюся странную женщину.

Она была в годах, слегка полновата, но девушку смутило ее ужасное мешковидное платье до пят, прикрытое сверху отрезом ткани более темного цвета. Незнакомка поддерживала платье-мешок одной рукой, чтобы не наступить на грязноватый неровный подол, торопилась и крутила головой во все стороны, выискивая то ли кошечку, то ли собачку по кличке Миледи.

Тамара продолжала сидеть на земле, ощущая себя не столько слабой физически, сколько сломленной пришедшими в голову догадками. Она вспомнила суету родни на даче, настырный голос писклявой баронесски и бабушку, которая долго мялась, подбирала правильные слова, пытаясь донести до всех о какой-то наследственной болезни в ее роду.

«Как все быстро развилось, — горько подумала Тома, — раз — и в дурке». Теперь вся семья будет вынуждена работать ей на лечение, обеспечивая приличные условия содержания.

— Миледи, ну что же вы на земле! — всплеснула руками женщина, искавшая по кустам собачку.

Тамара повернулась посмотреть на животное, которое, по-видимому, находилось прямо рядом с ней, но никого не увидела.

— Давайте я помогу вам встать, — сюсюкала подошедшая. — Ваши родители будут сердиться, что вы убежали так надолго. — Тяжело вздохнув, она наклонилась к Тамаре, обдав её запахом немытого тела, c неожиданной легкостью подхватила ее под мышки и поставила на ноги.

Девушка замерла, не зная, как реагировать на дурнопахнущую «женщину в мешке». Тетка же начала отряхивать с ее платья прилипшие соринки и сочувствующе приговаривать:

— Ничего-ничего, может, еще все образуется. На вид он приятственный, не злой. Голодом морить не будет. Накупит вам игрушек, — ласково говорила она, — каких пожелаете, наймет учителей, и будете учиться музыке, петь, танцевать. Еще посмеётесь над своими страхами, моя леди.

Тома послушно поворачивалась, не осмеливаясь протестовать и давая воркующей глупости женщине позаботиться о ней.

После этого они не торопясь пошли по дорожке к дому. И вот тут невозможно стало не обратить внимание на себя. Тома сделалась какой-то маленькой, легкой, если не сказать откровенно тощенькой. Она подняла тоненькую руку к глазам, потом, боясь заранее о чем-либо думать, другую. Остановилась, игнорируя недовольство сопровождающей. Уже не ожидая для себя ничего хорошего, Тамара поддёрнула вверх свое одеяние, походящее один в один на балахон женщины, разве что ткань пытались выбелить, но не особо успешно, и с удивлением уставилась на худющие детские мослы, прятавшиеся в жутких разношенных тканых туфельках.

По-новому пригляделась к спутнице, отмечая самодельность её одежды, такую же разношенную, даже разваливающуюся обувь, заметное отсутствие поддерживающего грудь белья и бьющий в нос неприятный запах тела.

Тамара звезд с неба не хватала, но и глупой не была. Пока женщина аккуратненько подталкивала остановившуюся маленькую леди идти дальше, Тома собранную информацию рассматривала с новой точки зрения. Выводы напрашивались такие.

Либо она в коме и ей все кажется, либо она «попала». И если брать версию с попаданием, то приходится думать, что бабушка говорила не о болезни, а о некоторых родовых способностях. Эти таинственные способности, по всей видимости, пугали женщин, живущих в веке малой информативности, и они предпочитали страусиную политику.

А нетерпеливая Тома, которую держали в неведении, надеясь, что все обойдется, сама дала согласие неизвестно на что. Хотя почему же неизвестно? Вот она тут стоит, маленькая леди. А настоящая баронесса-паршивка наверняка валяется на дачном участке в роскошном Томином теле.

Женщине все же удалось столкнуть Тамару с места и довести до дома. Громоздкое каменное двухэтажное строение с крошечными окнами показалось ей тюрьмой. На пороге стояла тоненькая женщина с огромным сложно закрученным тюрбаном на голове. Она укоризненно смотрела печальными красивыми глазами на подошедшую Тому.

— Вы опять убегали и испортили платье, — сухо проговорила она, — останетесь без ужина. Я устала повторять, что все делается для вашего блага.

Тамара, подняв голову, слушала и разглядывала вышедшую им навстречу «мадам». Огромная голова на тоненькой шейке и узких плечах казалась уродливой. Да, конечно, это все дурацкий головной убор, но не сразу же глазом отделишь тело от накрученной ткани.

Унылое создание с оленьими глазами, скорбно поджав губы, отчитало Тому, попутно лишив ужина, и ждало ответа. Тамару позади дернули за ткань, заставляя реагировать. До нее дошло, что надо сделать книксен или что-либо подобное, чтобы показать, что урок усвоен. Она так и сделала. Очень даже изящно. Три года бальных танцев, пока не переросла партнера на целую голову, оставили ей некоторые умения, хорошую осанку и обиду на всех мелких, вертлявых мужчин.

Дама в огромном тюрбане, удовлетворившись проявленным смирением, отошла в сторону, «женщина в мешке» подхватилась, засуетилась и, подталкивая Тому вперед, проскользнула с ней в дом. Их встретили темнота, мрачная обстановка и холод. Девушка зябко поёжилась, попробовала остановиться, давая глазам привыкнуть к темноте, но ее продолжали подталкивать к лестнице, и пришлось подчиниться.

На втором этаже показалось светлее, и, стоя наверху, можно было лучше оценить обстановку дома. Серые стены от пола до потолка были украшены развешанным оружием и щитами. Мебель практически отсутствовала. Гигантский массивный стол, лавки вдоль него и несколько стульев на первом этаже, потом брутальная лестница и пустой коридор, по которому провели Тому, прежде чем она попала в маленькую темную комнату, вмещающую в себя лишь узкую кровать со стоящим напротив сундуком.

Все. Более ничего не было. Интерьер можно было назвать минималистическим, мужским, простым и суровым.

Если бы Тома увидела такой интерьер в музее-замке, то это произвело бы на нее положительное впечатление. Но находиться здесь и понимать, что это жилой дом, в котором уже через минуту зуб на зуб от холода не попадает, — кошмар!

Она здесь не выживет, тем более при своих новых костлявых формах. На улице даже сквозь мощную крону деревья пробивалось солнце, даря тепло, а тут как в морозильнике! К тому же на кровати даже сидеть было противно. Она оказалась бугристой, узкой, со множеством засаленных шкурок с терпким запахом старья и плесени.

Сопровождающая Тамару женщина, заметив, что ее подопечная дрожит, полезла в сундук, достала овечью шкуру и накинула её ей на плечи. Шкура оказалась тяжелой и вонючей. Томе пришлось дышать ртом, чтобы не чуять гадковатый запах.

— Мари! Мари! Иди сюда, — послышался визгливый голос из глубин второго этажа, и «женщина в мешке» заторопилась на зов.

«Значит, ты у нас Мари. Внизу была маман баронессы. Я Шантрэ. А это отчий дом», — уныло констатировала Тамара.

Она попыталась обдумать, в какое положение попала, как-то здраво рассуждать, составлять план дальнейших действий, но ничего не получалось. Ее охватило состояние шокированного наблюдателя.

«Все вижу, даже понимаю, но как будто происходит не со мной».

Когда-то она, раскрыв большие глазищи, с восторгом и ужасом смотрела на смелых девочек, приехавших из других городов поступать в их университет. Они самостоятельно решали все вопросы в незнакомом месте, ни на кого не надеялись.

Она бы не рискнула!!!

Тома никогда никуда не ввязывалась, не рисковала, не скандалила, не участвовала, не брала на себя никакой ответственности, не привлекалась ни к плохому, ни к хорошему. Учеба — дом — выставки, театр, музей, кино и изредка вечер в клубе, но не до глубокой ночи, и никогда не принимала в клубе угощения от незнакомых людей. А вдруг наркотик подсунут! Господи, она даже туалет в незнакомых местах избегала. Мало ли кто там может стоять курить!

Студенческая жизнь на ее отделении в педагогическом институте не существовала. У них в группе был один мальчик и тот африканец, едва говорящий по-русски. Двадцать один год, почти двадцать два, у некоторых приезжих девочек уже был свой карапуз, муж. Тома переживала, что застряла в периоде мечтательной юности, и пыталась «погулять по-взрослому», но как-то неуспешно, все чаще возвращаясь в состояние ожидания чего-то великого и прекрасного. Дождалась.

«Что же делать? Надо ли все рассказать родителям баронессы? Пусть они вернут ее обратно! А вдруг они порадуются, что их дочь в безопасности, а меня, чужую девку, им не жалко отдавать какому-то старику. Отдавать? В этом-то возрасте? Да нет, скорее продавать».

Тома вынуждена была признать, что маленькая соплюшка оказалась деятельнее, хватче, сообразительнее и настойчивее, чем более взрослая, образованная, папина с мамой Томочка-Томулька.

Забравшись с замерзшими ногами на кровать и сжавшись в комочек, она изучала найденный в складках своего платья листочек бумаги с записью ритуала по единовременному перемещению душ из разных миров.

«Один раз в жизни два существа, обладающие хотя бы зачатками магии, по добровольному согласию могут обменяться своими сущностями. Инициатор отдает львиную долю своей магии за обмен».

Коротко, ясно и безнадежно. Мелкая Шантрэ искала выход и нашла. Она отыскала в безмагическом мире того, кто ее услышит. Сложно представить, скольких сил стоила эта затея ребенку. Да еще баронесса заплатила за переход своим даром. Что же за жуткий монстр у нее в женихах, если она ринулась в неизвестность, не считаясь заплатив дорогую цену?

Дальше Тома стала задавать себе вопросы и искать ответы. Знание языка, умение говорить на нем, чтение, письмо — с этим она потихоньку разобралась. Умеет, и ладно. Сейчас ей необходима информация о семье, о женихе, и надо придумать повод, который поможет ей в изучении мира, в который она попала.

— Сидишь? — В комнату просочилась юная девушка. Очень красивая, темноволосая, было в ней что-то от индейского племени. Неуловимо она походила на встретившуюся женщину в тюрбане на пороге дома.

«Сестра баронесски», — решила Тома и вопросительно уставилась на нее.

— Жениха видела? — сразу спросила ее красавица.

Тамара не стала отвечать вслух, только помотала отрицательно головой. Доброжелательности от родственницы она не приметила и с интересом ожидала, как та поведет себя дальше.

— Дряхлый старикан, — презрительно выплюнула юная дева, усаживаясь на другой край кровати и протягивая ногу к сундуку, чтобы упереться на него. — Ты знаешь, что он с тобой будет делать? — небрежно спросила она, некрасиво кривя губы, изображая много повидавшую в жизни женщину.

Тома, скрывая усмешку, опять молча покачала головой, старательно таращась на гостью.

— Он разденет тебя, раздвинет ноги и будет пихать между ног свою противную сморщенную пиписку. — Красавица не только изо всех сил старалась передать гадостные чувства резко звучащим голосом, брезгливой интонацией, но и жестами активно показывала, что и как будут делать с малышкой. Закончив свое короткое выступление и не удовлетворившись произведенным результатом, она на миг задумалась и продолжила:

— А еще он будет кусать тебя и пихать вонючий язык тебе в рот. — И тут же показала, как ее рвет от всего этого.

Тома сидела в обалдении. Навестившая её тоненькая юная девушка с необычными благородными чертами лица никак не вязалась с произнесенным монологом. Конечно, Тамара знала, что люди злы, коварны и всякое такое. Ей приходилось слышать немало историй про склоки между родными, про предательства друзей, но лично она никогда не сталкивалась с подобным. Непосредственное участие в таком событии произвело на нее ошеломительный эффект.

Девица, не дождавшись слез от сестренки, фыркнула и ушла.

«Малышке среди этой мерзости делать нечего», — неожиданно для себя твердо решила Тома.

Она долго не могла успокоиться после визита старшей сестры, но ей пришлось переключить свое внимание на новую гостью. Тихонько поскребшись в дверь, та протиснулась в приотворенную щель. Девушка была похожа на старшую, но еще не расцвела. Такая же тоненькая, темноволосая, кареглазая, но лицо её было помягче, помиловиднее.

— Кикимора к тебе уже приходила? — оглядываясь назад, чтобы удостовериться, что ее никто не слышит, зашептала она.

Тома кивнула.

— Небось наговорила всяких гадостей. — Сестра присела на кровать, приобняла Тамару и сочувственно быстро заговорила: — Ты не слушай ее, она все из зависти! Она сама хотела замуж за графа этого, но не подошла ему. Слишком старая. Я слышала, он спрашивал, зарегистрирована ли Зулана в качестве магички. Ты же знаешь, что Зульку пару лет назад на учет поставили, папа тогда праздник организовал, а год назад меня. Только когда я прошла регистрацию, папа вместо праздника нам конфет дал. Помнишь?

Тамара аж вся извернулась за полезной информацией и робко кивнула.

— Так вот, граф как услышал, что обе мы стоим на магическом учете, так интерес сразу к нам и потерял. Отец ему хотел отдать Зульку, потом предлагал взять меня, а тот знай твердит, что мы старые. Наша змеища уже размечталась, что ее ко дворцу повезут, нарядов позволят купить, каких захочет, а он ее старухой обозвал! Представляешь?! — захихикала девушка.

— Ей так хотелось со стариком жить? — не сдержала удивления Тома.

Ей было интересно, что за подоплёка скрывалась в планах старшей сестры Зуланы. Догадываться можно было о многом, но раз есть рассказчица, то пусть она похвастает знаниями.

— Думаешь, она долго с ним прожила бы? — состроив мордашку заядлой всезнающей сплетницы, воскликнула сестричка.

— А как же?.. — Тамаре хотелось услышать конкретный ответ. Поэтому она подыгрывала и охала в растерянности, подталкивая девушку к разъяснениям.

— Да вот так же, — поддразнила сестра младшую, но видно было, что ее распирает от домыслов или доверенной Зуланой тайны и хочется излить все это благодарному слушателю.

— Она же довольно сильный маг Жизни! Ах, ты же не знаешь, тебя после учить будут, — с досадой стукнула она себя по лбу. — Слушай, все просто! Где жизнь, там и смерть рядом. Можно, к примеру, сердцу при помощи своего дара дать столько силы, что оно будет бухать слишком сильно, и не каждый здоровяк это выдержит. А много ли старикашке надо? Или вот еще способ: взять и добавить своей живительной силы в кровь, и помчится та аки вихрь. Так что Зулька все правильно рассчитала.

Тамара затаилась, боясь выдать свое полнейшее неведение, но вопросы рвались наружу.

«Маг Жизни. Ну надо же!»

— Ты тоже маг Жизни? — запинаясь, спросила она. Дождавшись кивка сестры, поинтересовалась: — А если бы граф выбрал тебя? Ты бы подстроила ему… болезнь?

Сидевшая рядом сестра задумалась, нахмурив идеальный лоб.

— Знаешь, Эль, я думала об этом, только не про себя, а про Зульку. Вот представим, через пару месяцев, а дольше наша гадюка ждать не будет, граф покидает бренный мир и Зулана становится хозяйкой. Сладко? — Поскольку требовалось чисто номинальное подтверждение, то Тома кивнула, соглашаясь. — Только ненадолго это, — триумфально припечатала сестра, — никто ей не даст сидеть одной на огромном хозяйстве. Король в течение месяца пришлет ей нового жениха, и неизвестно, что за пень им окажется. И придется ей ему сапоги лизать, чтобы смирился и принял ее, либо снова устраивать сердечный приступ. Может, и второй раз получится свести мужа в могилу, но, скорее всего, ее в доме забвения запрут, как несущую смерть, поскольку подозрения обязательно возникнут. Законы наша красотка читать ленится, думает, самая умная.

«Как интересно. Средняя сестра у Шантрэ не дура, вот только как ее зовут?»

— А все-таки, если бы он выбрал тебя, что бы ты делала? — допытывалась Тома.

— Не торопилась бы, это уж точно, — польщенная вниманием девочки, важно начала отвечать сестра. — Граф спокойный, галантный старичок, с таким можно и подольше пожить, подкормить его успокаивающим снадобьем. Осмотреться, потихоньку прибирая к рукам хозяйство и подготавливаясь к новому мужу. — Все это девушка проговорила не торопясь, обдумывая каждое слово. — Тебя он не тронет до первой крови точно. У него с нашей семьей договор. Ты время не теряй, учись вести хозяйство и откладывай себе деньги на черный день. Не будь дурой, ластись к нему, обязательно проси его нанять тебе учителей. Приглашай меня в гости, вместе учиться будем, только денег на проезд пришли. Я тебя магии научу, вдруг снова война случится, тогда мы озолотимся, леча раненых.

— А в мирное время нельзя лечить?

— Кого? Крестьян? Торговцев? С ума сошла! А если ехать к какому-нибудь лорду, то упрекнут потом в бесчестье, да и опасно это.

«Интересная девушка, хитрая, умная, — немного с завистью подумала Тамара. — Хорошо бы разобраться, сколько у нее сочувствия к сестре, а сколько расчета прибиться к кормушке».

Внешне же она только кивала, соглашаясь и преданно взирая на поучающую ее жизни среднюю сестру. Жаль, что та надолго не задержалась, сочтя, что достаточно потратила своего драгоценного времени на малявку.



В комнате стало совсем темно, солнышко, передвинувшись по небосклону, перестало светить в узенькое окошко, и помещение все больше напоминало склеп. У Томы затекло тело, и захотелось вытянуться, но тогда ноги вылезали из-под овчины и сразу мерзли. Снова скрипнула дверь, и, как средняя сестра, точно так же протиснулся в нее мелкий пацанчик.

— Когда ты уедешь, я займу твою комнату! — с ходу заявил он.

Тамара, склонив голову, выжидающе посмотрела на преисполненного важности нахаленка.

«Ну и семейка».

Не дождавшись реакции, мальчик, явно копируя кого-то из взрослых, важно выставил одну ногу вперед, руки заложил за спину и презрительно бросил:

— Игрушки твои останутся тут, вдруг у нас еще одна девочка родится. Новое заказывать — не напасешься злата.

— А тебе не жалко, что меня отдают старому мужу?

— Не-а, — мотнул он головой и, ни о чем не задумываясь, побежал вон.

«Ну что ж, осталось посмотреть на папеньку, выгодно продавшего дочку».

Тамара сползла с кровати и, посильнее укутавшись, пошла побродить по дому.

Холод пробирался через ноги, и очень быстро ее стало потряхивать в ознобе. Более-менее тепло оказалось только на кухне, но там ей сунули в руки хлеба, морса и вежливо, но настойчиво выпроводили.

Тома сначала заподозрила, что только у ее прототипа бедная комната, на которую может позариться лишь еще такой малыш, как ее братик, но у сестер оказалось не богаче. Разве что у Зуланы на стенах висели интересные музыкальные инструменты. Зато из ругани старшей Тома узнала, как зовут среднюю сестру — Армина.

Она еще успела сунуть нос в родительскую спальню. Там ее ожидала просторная комната, скорее даже зала с камином. Камин вызвал массу недоумения — такая махина с дырой (труба) на улицу! Громадная кровать на постаменте с массивным балдахином и плотными прикроватными шторами. Пара сундуков, теряющихся в большом помещении, одна скамья с тощей подушечкой, потертый резной стул, блеклый гобелен с растрепавшимися краями. Семья явно бедствовала.

— Мари, где вы… — она запнулась, увидев изумленно-обеспокоенный взгляд женщины, — ты ходишь?! — Девушка обрадовалась, встретив знакомую ей женщину.

— Миледи, мы с хозяйкой собирали вам вещи в дорогу, — заторопилась служанка удовлетворить любопытство маленькой леди.

— Много у меня вещей? — стало интересно Томе.

— Одна видимость, — недовольно буркнула Мари.

— Все так плохо? — шепотом уточнила девушка, не зная, как она должна реагировать на это.

Женщина, нервно облизнув губы, беспокойно оглянулась. Убедившись, что подслушивать некому, быстро затараторила:

— Шубку вашу не положили, сапожки зимние, меховые варежки, штаны — ничего из зимнего не дали. Надеются, что граф купит. Шкуры для постели, ткань на платье — все грубое, старое. Позор, да и только. Кубки, украшения граф при свидетелях примет, но там добра столько, что все в крошечный сундучок уместится. Ваш же бельевой сундук даже наполовину не заполнен. Графиня голову ломает, что можно запихнуть туда для объёма.

— М-да. А из людей кто меня сопровождать будет?

— Меня отправляют, — всхлипнула женщина. — Братцу вашему дядьку нашли, все же он наследник, будущий граф, и экономить на нем нельзя, а сестричкам вашим я уже не нужна. Им опытную горничную подавай, чтобы прически делала, а не горшки выносила.

— Значит, мы обе тут не нужны, — грустно улыбаясь, промолвила маленькая леди.

— Что вы! Не думайте так. Если бы не долги, разве отправили бы вас на чужбину-то?!

— Мари, а где же жених?

— Так леди Сибилла предлагала графу Таури гостевые комнаты для него и его людей, но он решил не стеснять нас и устроил стоянку за оградой.

— Вот как? Ну ты иди, Мари, собирайся. — Тома подумала, что тоже не горела бы желанием гостить в столь мрачном и холодном доме, но, может, в этом мире подобное в порядке вещей, и зря она подозревает графа в небрежении к предоставляемым ему условиям гостевания.

Осмотрев дом, она выбралась на улицу и села на разогретые солнцем ступеньки. Увиденное вгоняло ее в уныние. Окружающая обстановка напоминала средневековье: простота в одежде, в быту и запах. Смердело каждое встреченное по пути тело. Запах пота, мочи и у некоторых грязной головы. Сама Тамара, находящаяся в теле девочки, тоже пованивала, да еще, похоже, предшественница была любительницей сморкаться в широкие рукава платья. Воспользовавшись горшком, она поняла, что интимное место промокают нижней рубахой, которую сверху прикрывают прямоугольным отрезом ткани, так называемым верхним платьем. Ну и еще бы после такого не было бы устойчивого резкого запаха!

Оружие, которое попадалось в поле ее зрения, тоже не опровергало теории об отсталости мира от привычного Томе. Но как было объяснить идеально ровные дорожки в саду и основную дорогу? Широкая, гладкая до блеска, она подходила к воротам, далее терялась в туннеле и выскальзывала для того, чтобы упереться в дом.



Тамара немного покрутилась возле дома и, услышав из разговоров, в какой стороне устроился граф, побежала подглядывать за ним, а может, даже пообщаться, но никто не согласился выпустить ее за ворота. Тогда она залезла на широкую стену, окружающую сад. Поначалу она думала, что стена вроде крепкого забора, но, присмотревшись, увидела расположенные на равном расстоянии блестящие кристаллы. От них под ногами ощущалась легкая вибрация.

«Вот еще одно маленькое чудо, не вписывающееся в обыкновенное средневековье», — думала она. Любительнице разной литературы несложно было догадаться, что стена защищена магически. Раз у живущих в этом мире людей есть дар магии, то, вероятнее всего, ровные дорожки, удивившие ее гладкостью, их рук дело.

Со стены ей удалось разглядеть, что ее дом стоит на холме. Внизу пасутся совершенно обычные лошади, стоит несколько фургонов. Один из них по размеру напоминал строительный вагончик, что не единожды доводилось видеть на Земле. Тома старательно вглядывалась в мужчин, находившихся рядом с фургонами, но кто из них граф, со стены было невозможно определить.

Покрутившись еще немного, стоя на ограде и пытаясь увидеть что-то полезное для себя, она сдалась. Бомжовый запах немытых тел уже колом стоял в горле, и она решила заняться собой.

— Я хочу помыться! — заявила маленькая леди первой попавшейся женщине.

Та удивилась, попробовала отнекаться, но маленькая хозяйка вцепилась в нее как клещ и внаглую давила авторитетом.

Тома надеялась, что отловила служанку, а не какую-нибудь гостью, так как наряд у всех был очень похож. Ей пришлось капризничать и упираться в своем желании, как баран. Еще ей требовалось понять, как тут устроено хозяйство, хотя бы как здешние обитатели моются. Может ли она рассчитывать на чистую рубаху, и хорошо бы заполучить старую выстиранную ткань, из которой она сделает туалетную бумагу, не только для себя, но и для Мари. Раз женщина отправляется с ней, то нюхать чужую гадость будет противно.

Тамара добилась желаемого, и ее отвели в глубокий и обширный подвал, где располагалась мыльня. По ее требованию сопровождающие набрали кучу тряпок, притащили из кухни несколько кувшинов, наполненных приятно пахнущими отварами из трав, взяли выданную хозяйкой сменную одежду.

Одна из служанок зажимала под локтем губку размером не менее футбольного мяча и, с недовольством косясь на раскапризничавшуюся девочку, провожала ее вниз. Сначала Тома испугалась, так как они долго спускались по какому-то ходу, после двигались в сторону, явно уже выбираясь из-под территории дома, потом снова шли под уклон, еще раз вбок и опять спускались. Под землей, скорее всего под садом, находилась большая пещера с двумя источниками.

Это было довольно красиво, почти волшебно. Служанки воткнули факелы по кругу всей пещеры, и те, чадя, громко потрескивали, красиво отражаясь в воде и привнося слабый запах горелого. Хотелось бы насладиться таинственной атмосферой, создаваемой посверкивающими сводами пещеры, осознать, что вот она, прекрасная дева, сейчас будет купаться в нескольких источниках под светом живого огня, но противная дрожь хилого тельца нарушала ход легкомысленных фантазий.

Томиному взгляду предстал бассейн метров на десять с ледяной водой и еще один, который условно можно было назвать «двухъярусным лягушатником», также с проточной водой. Пока маленькая леди царственно стояла, сжав зубы, чтобы те не слишком громко стучали, и изображала высокомерие, две крепкие девушки обкладывали маленькие бассейны по краям плоскими черными голышами. Камешки они бережно вытаскивали из корзины щипцами и опускали в воду, где от первых же капель те начинали светиться, а полностью погружаясь в воду, вдруг раскалялись, приобретая багряный цвет. Тамара от удивления вытаращила глаза.

«Вот это да!»

Она не сразу обратила внимание, что камешки укладывали не хаотично, а в выемки на стенке лягушатника, располагающиеся почти у самого дна. После выкладки горячительных бытовых артефактов девицы буквально за минуты собрали из шестов подобие шатра.

Когда они уже заканчивали, послышались шаги, и в пещеру, шаркая ногами, вошли еще несколько человек. Двое из них тащили огромный таз, заполненный горячими углями, еще один был скрыт под горой ткани, которую тут же подхватили служанки и стали накидывать на собранный костяк шатра. В конце процессии шел паренек с широким пустым блюдом, на которое после банных процедур, как заметит потом Тамара, выложат мокрые шипящие голыши на просушку.

Из-за того, что в пещере стоял дубак, установка шатра с помещенным внутрь источающим жар тазом была как нельзя кстати. Не хотелось даже думать, как моются здесь простые люди, без эскорта, который устроили маленькой леди сейчас.

Побалдеть и погреться в бассейне у нее не вышло. Как только из-за ее неосторожности намокла голова, так сразу стало холодно. Пришлось отбросить расслабляющий прогрев тела и быстро мыться. В пещере осталась помогать только одна девица. Она быстро и ловко помыла девочке голову, помогла ей перебраться из дальней замыленной части лягушатника в первую, чистую. После того как тщательно растерла ее тельце мочалкой и ополоснула травяными настоями, она буквально выдернула из воды дрожащую леди и, на скорую руку обмотав тряпкой, втащила в шатер. Там было тепло-претепло, и ошалевшая от контраста тепла и холода Тома смогла расслабиться.

Помощница не дала ей размякнуть возле жара углей, вытирая ее сначала одной тряпкой, потом другой, а далее зловредно вцепилась в длинные волосы и нещадно тормошила их, промокая сухой частью ткани.

Тамару длина и густота собственных волос порадовала. Приятного темно-шоколадного цвета, слегка прикрывающие крепенький маленький задок и раза в два гуще, чем были у нее на Земле. Невообразимое роскошество! Однако, если впоследствии придется следовать дурацкой моде, которую она приметила на матери своего прототипа, и накручивать на голову двуспальную простыню, сооружая гигантский тюрбан, то радоваться определенно нечему.

Еще Тамара старательно рассматривала себя в воде, пренебрегая ухмылками торопящейся девицы. Элья, а именно так назвал ее один из прислуживающих мужчин — «леди Элья», походила на сестер. У нее были такие же выразительные глаза, красиво обозначенные скулы, прямой аристократический носик, средней пухлости губы. Более пока сказать нечего. Явная недокормленность девочки отражалась на всем теле.

В будущем фигурка должна стать ближе к спортивному типу. Если ориентироваться на сестер, то наследственность обеспечит ее высокой аккуратной грудью, осиной талией, узковатыми бедрами и средним ростом. Сейчас же в наличии был только набор костей и задатки породы. Еще Томе показалось, что глаза у нее в отличие от сестер светлые с таинственным темным ободком, что было бы красиво и притягательно. Возможно, она сероглаза, но в пещере было маловато света и точнее ей было не определить.

Выйдя из мыльни, миледи расположилась в саду, выбрав самое солнечное местечко, добирая тепло уходящего дня. Радость от обладания густыми роскошными волосами у нее поутихла, стоило ей вплотную заняться ими. Без современных земных бальзамов проще было остричься налысо, чем терпеливо разбирать их на пряди, просушивать, а потом, прячась от ветерка, удерживать в небольших ладошках, заплетая в косички. Настроение упало.

Несколько раз ей попадался на глаза бесцельно бегающий братик. Время от времени ее местонахождение проверяла утомленная сборами мать, опасаясь, что маленькая невеста что-нибудь учудит. Тамара криво улыбалась, понимая, что не зря женщина беспокоится по поводу своей дочери, но поздно. Все уже свершилось, и разгребать ситуацию придется иномирянке.

Ощущения у нее были странные. Присутствовал страх, возбуждение, азарт и волнение. Тома еще дома готовилась к скорой самостоятельной жизни, собираясь выпорхнуть из-под заботы родных, но эта самостоятельность обрушилась на нее все же как-то неожиданно и слишком категорично. Все планы, знания и близкая поддержка оказались отрезаны от нее, но в душе она не верила, что с ней может случиться что-то плохое. Быть может, причиной этого оптимизма послужили ее счастливое детство, спокойная юность, что, впрочем, неважно. В любом случае сейчас ее больше брака со стариком волновали путающиеся волосы и пробирающий до костей холод в доме.

Пробегающие слуги кидали на маленькую госпожу заинтересованные взгляды, видимо тоже ожидая от нее какой-то каверзы или истерики, больше никому до фальшивой Эльи дела не было. Вечером она потихоньку от родительницы прокралась на кухню, с важным видом забрала у сидевшей за столом прислуги хлеб, который лежал посередине, и самостоятельно налила в кружку морса. Так закончился первый день пребывания Тамары в другом мире в качестве баронессы Шантрэ, дочери графа Виндматрэ. Голод, холод, еще раз холод и какая-то царившая в доме тоска, а еще немного предвкушающего волнения.





Глава 2. Прощание с отчим домом, и дорога в графство Таури




— Миледи, вставайте.

«Разве поспишь тут?» — проворчала миледи.

Она уже давно проснулась от настойчиво пробирающегося к телу холода. Пытаясь сохранить тепло, она с головой укрылась засаленными шкурками, изредка высовывая нос наружу, чтобы хоть немного хватануть свежести, но нос моментально замерзал, и тогда начинали беспокоить сопли. Справедливости ради Тома отметила, что никакие насекомые ее ночью не тревожили, а то ее выдержке и приспособляемости настал бы конец и она отдалась бы на волю караулящей ее истерике.

— Миледи, вот ваш горшок, и одевайтесь скорее. Вас ждут.

— А где вода?

Прежде чем вылезать из-под теплых шкур, девочка окинула взором предстоящие мероприятия и, кроме горшка и так называемого платья, больше ничего не увидела.

— Зачем вода? — искренне удивилась Мари.

«Может, в коридоре есть общая мыльня для утренних процедур», — засомневалась Тома, но в коридоре наверняка было ещё холоднее и она решила настоять на своем.

— Мне нужна вода, — повторила она и видя недоумение служанки, начала оправдываться:

— Подмыться, умыться. Для зубов тоже что-то надо. Не могу же я показаться жениху грязнулей! — привела она последний аргумент.

— Воду я сейчас принесу, — спохватилась женщина, услышав о женихе. — Как я сама-то не подумала? А вот порошок просить у хозяйки не смогу, она уже сидит в зале, показывает ваше приданое.

— Быстро за водой! — стуча зубами, поторопила миледи.

От утренних процедур Тамара чуть со стыда не сгорела, но, понимая, что Мари хотела только помочь, молчала и терпела.

Она хотела посмотреть какие ценности за ней дают и поэтому рассусоливать было некогда. Если впоследствии супруг начнет кричать, что она нищенка, так хоть знать, какими родовыми цацками ему в нос тыкать.



Граф Виндматрэ сидел молча, хмурил брови. Графиня Виндматрэ небрежно тыкала изящным пальчиком в короба с тряпками и следила, как их обратно укладывают в сундук. Граф Таури не мог скрыть брезгливости. Такими застала маленькая леди Элья своих родителей и жениха.

Отец внешне произвел на нее благоприятное впечатление. Красивый мужчина с благородным лицом. Индейские корни пришли явно из его рода. Жаль, что представить его улыбающимся было трудно, слишком много холода в лице, и даже появление младшей дочери вызвало только оценивающий взгляд, но не тепло и уж тем более не подбадривающую улыбку.

Граф Таури был стариком. В этом маленькую леди не обманули. Сложно было определить его возраст в этом мире, но на земной лад не меньше семидесяти пяти, это уж точно. Но старик старику рознь. Граф был приятен, крепок, и в определение его внешности просилось слово «статен».

Никаких брылей, вторых подбородков, мешков под глазами или старческих пятен. Он даже не растерял своих волос за прожитые годы. Седые, чуть длинноватые, они поддерживались с висков заплетенными косичками. Острый, цепкий взгляд, немного мясистый прямой нос с едва заметной горбинкой, тонкие бледные губы и морщины. Главной приметой его облика была властность. Рядом с ним неуютно чувствовал себя даже высокомерный отец девочки, излишне суетилась мать, затеявшая ненужный показ тряпья. Тамара, вышедшая на всеобщее обозрение, тоже заволновалась.

Замерев перед ступеньками, она провела внутренний аутотренинг «я самая-самая, пресамая, и вообще!» и начала сдержанно спускаться, состроив приветливое, великосветское выражение лица. Уловив удивление старикана, увидевшего ее, она воодушевилась и наполнилась уверенностью, что ведет себя правильно.

Граф Таури улыбнулся, поднялся из-за стола и подошел к лестнице. Девочка спокойно спустилась и остановилась перед женихом, вопросительно посмотрев на него.

Граф перекрывал ей дальнейший путь, видимо предполагая дождаться каких-то слов или телодвижений юной невесты. Тома изысканно, двумя пальчиками, чуть приподняла платье-балахон и присела с легким поклоном.

Так в фильмах кланялись аристократы более высоким титулам. Старикан заметно повеселел и, кивнув вежливо головой, предложил девочке руку. Родители продолжали пребывать в шоке. Их младшая дочь действовала уверенно и умело, оставив в прошлом свои детские выходки.

Граф Таури посадил маленькую баронессу рядом с собой, показывая, кому отныне она принадлежит. Судя по реакции четы Виндматрэ, это было своеволие со стороны жениха, но промолчавшая невеста узаконила поступок жениха. А Тома прекрасно понимала, что теперь ее семья этот старикан, и собиралась придерживаться совета сообразительной средней сестры. Ей предстояло позабыть о том, что она любимая доченька своей земной семьи, и бросить все силы на то, чтобы поладить со властным графом, надеясь на его покровительство.

— Милое создание, скажите мне честно: вы привязаны к этим… одеждам? – мягко обратился гость к девочке.

— Любви у меня к ним нет, но неуверенность в будущем заставляет бережно относиться ко всему, что мне дают родители, — волнуясь, немного запинаясь, явно обдумывая каждое слово, ответила она.

— О, не переживайте о своей судьбе. Уже к обеду мы с вами достигнем Воллена, и там вы сможете купить самое необходимое в дорогу. А в Волстархе можно будет посвятить весь день покупкам. Так как, может, возьмем пустой сундук и не будем разорять ваших родных?

Граф не удержался от насмешливого взгляда в сторону четы Виндмартэ, но родители Эльи не посмели обмолвиться ни словом. Им слишком выгодно было породниться с Таури и крайне важно получить щедрый выкуп.

— А мои драгоценности? — помня слова Мари о приданом, забеспокоилась Тома. Совсем нищей в глазах этого аристократа ей быть не хотелось.

— О, за вами дают два золотых кубка, пять серебряных и колье. Это поместится в одну шкатулку.

Она растерянно посмотрела на стоящую на столе шкатулку, в которую прислуга тут же начала укладывать названные гостем предметы, и, кусая губы, выдавая свое состояние, объявила о своем решении:

— Мне кое-что понадобится на тряпки в дорогу, а остальное оставим.

Граф удовлетворенно кивнул, положительно оценивая разумность девочки. Он даже решил благосклоннее отнестись к ее родителям, ценя их за воспитание дочери в лучших традициях аристократии. Его порадовало, что с ней не придется возиться как с несмышленым дитем.

Тем временем маленькая баронесса поднялась, дала знак вытащить заново все из сундука на стол и, отобрав несколько нижних рубах, отмахнулась от остального.

Она понимала, что весь произошедший разговор и ее отказ от предоставляемой одежды унизителен для родителей Эльи. Настоящей Эльи. Но никто из них не пришел вечером поцеловать напуганную дочь, утешить ее, объяснить, что были причины так поступить, дать какое-то напутствие, хотя бы пожалеть, поплакать с ней.

Они вычеркнули свою дочь, а Тома вычеркнула их. Ее семья, настоящая, которая осталась на Земле, примет девочку, окружит ее любовью и заботой, не то что эти.



На Земле



Тома была права. Гоняя объяснения случившегося по третьему кругу, семья девушки вынуждена была признать, что произошел обмен душами. Перед ними стояла не молоденькая девушка, коей являлась Томочка, а сущий ребенок. Крайне растерявшийся, опасающийся, дрожащий, но гордо вздергивающий подбородок.

Со словами, что, может, и в том, другом мире найдется тот, кто позаботится об их девочке, родители, бабушка и дед занялись адаптацией иномирного ребенка. Целый год понадобился бывшей баронессе, чтобы набраться храбрости и самостоятельно выйти на улицу, не вздрагивая от странных звуков, насыщающих окружающий мир. Диплом за Тому она, конечно же, получить не сумела. Разница в знаниях Эльи и Томы оказалась колоссальной и сочувствующим преподавателям уцепиться было не за что.

Элья училась самостоятельно, пыталась влиться в общество, но даже ее сообразительности не хватило, чтобы соответствовать хоть как-то своей новой внешности. Нанимать необходимых учителей семье не позволяли средства.

За год тело Томы сильно помолодело. Время как будто повернуло вспять. Двадцать один обернулись шестнадцатилетним обликом. И если тело помолодело, то внутри девочки происходило быстрое взросление. Этому способствовали не только физиологические изменения, но и получаемый огромный объем знаний, новых навыков, освоение другого уровня взаимоотношений между людьми. К ней относились в соответствии с тем, как она выглядела, и вскоре различия между внутренним состоянием и внешним видом стерлись.

От магии Жизни у бывшей баронессы остались крохи, но в сочетании с таблетками, травами она могла творить чудеса. Выяснили это случайно и приняли как знак свыше. Отныне все усилия в обучении были направлены на получение медицинского образования.

Свою новую семью Элья очень берегла и, узнав, что длительность жизни на Земле значительно меньше, чем она привыкла, взялась сама следить за здоровьем ставших родными ей людей.

Иногда в ней просыпался заложенный в нее аристократизм и гордыня, что очень мешало знакомиться со сверстниками и поддерживать с ними дружеские отношения. Все же она на многое смотрела еще слишком наивно, и подружкам приходилось проявлять терпение, объясняя ей мотивы поведения, но когда она начинала задирать нос, то нарывалась на насмешки и вроде бы наладившаяся дружба обрывалась.

Но тем не менее урожденная Элья Шантрэ, ставшая Тамарой, на Земле обжилась. Спустя годы она блестяще закончила университет и успешно вышла замуж. Немного поработав и поездив с мужем по миру, она родила детей и молилась за настоящую Тому, чтобы все у нее было хорошо.



Мир Твердь, продолжаем рассказ



Завтракать сели сразу же после передачи приданого. В полутемном зале установилась напряженная тишина, на стол была подана каша, порезанная на пласты булка, и перед мужчинами поставили блюдо с мясом.

Пока все завтракали, ни на минуту не прекращалась своеобразная «перестрелка глазами». Все сидели чинно, скованно, но любопытство сестер было не унять.

Они жадно разглядывали гостя, следили за напряженными родителями, с завистью смотрели на сестру, отмечая, с каким достоинством сидит их малявка. Что думали юные девы по поводу происходящего, невозможно было понять. Следить за своим лицом они уже научились не хуже старшего поколения. Как только завтрак закончился, граф Таури поднялся и, не выражая положенной благодарности за предоставленную пищу, обратился к невесте:

— Миледи, вы сыты?

— Да, — соврала Тамара, но мучиться с пресной холодной кашей у неё уже не хватало сил.

— Мы можем отправляться? — вопрос был задан благожелательно, но раздражение и желание поскорее убраться из этого негостеприимного дома не ускользнуло от ее внимания.

— Да, — и этот ответ прозвучал намного увереннее.

Они просто вышли из-за стола, двинулись к выходу, с облегчением ступили на улицу и не торопясь шествовали к воротам. Графа Таури не интересовало, кто захватит пустой сундук и шкатулку с ценностями. Не заботило, кто будет сопровождать и нянькаться с его будущей женой.

Он подал руку малышке и радовался, что она спокойно, практически по-взрослому, восприняла его.

«Холодный дом, ледяная семья», — с неприязнью думал он о покинутом жилище и хозяевах.

Его подсказывал, что почти все маги Жизни такие — высокомерные, не любящие показывать свои эмоции, а может, и не испытывающие их. Они словно боялись расплескать свой дар по мелочам.

На войне маги Жизни незаменимы, их оберегают, осыпают золотом, лишь бы они вернули порушенное здоровье, залечили увечья. Сейчас королевство ни с кем не воюет. Мир длится уже более десяти лет. Вознесенные до небес маги Жизни остались не у дел.

Таури понимал, что воспитание и прошлое беспрецедентное преклонение перед их даром не позволяет им заниматься лечением болезней за умеренное вознаграждение. Но сам бы Таури не позволил прозябать своей семье в нищете и обязательно что-нибудь придумал для заработка.

— Элья! — отчаянный крик леди Сибиллы остановил удаляющуюся пару.

«Неужели проснулись чувства?!» — одновременно подумали уходящие Тамара и Таури.

Пара остановилась. Девочка вопросительно вскинула голову, безмолвно спрашивая разрешения у старика, и, видимо получив его, развернулась и сделала пару шагов обратно.

Графиня Виндматрэ подбежала к дочери, опустилась на колени и обняла малышку. Всего один миг, потом она прервала объятия, поднялась и строго произнесла:

— Не опозорьте нашу семью, миледи.

Тома за короткий миг прощания испытала разные эмоции. Она долго еще в дороге пыталась понять семью Виндматрэ, заставляла себя не делать поспешных выводов, не упрекать их в бесчувствии и бессердечии, но неприятный осадок никуда не девался. Девушка все лучше понимала поступок Эльи.

Покинув территорию родового гнезда девочки, Тамара заметила, что за ней, прижимая к себе шкатулку, поспешает Мари, за которой следовали двое мужчин, таща громадный сундук. У вагончика с уже запряженными лошадьми граф остановился.

— Прошу вас, миледи, проходите, это наш дом на ближайший месяц пути, — совершенно по-взрослому обратился он к ней.

— Месяц?! — недоверчиво воскликнула она, прижимая руки к груди.

Граф усмехнулся, впервые увидев детские эмоции у своей нареченной.

— Мы никуда не торопимся, — мягко пояснил он, — будем останавливаться в больших городах на день-другой. У меня есть дела, вам же, я думаю, будет интересно попутешествовать и посмотреть, как живут люди в других местах.

Миледи согласно кивнула, робко улыбнувшись тому, что граф задумывается о том, что ее могло бы заинтересовать.

Ознакомив невестушку с временным жильем, где помимо кровати, лавки и стола разместилась печь-лежанка, нагреваемая уже виденными в мыльне диковинными камнями, Таури сделал акцент на обустроенной в углу душевой кабинке. Он выразил надежду, что Элья и ее сопровождающая будут часто пользоваться этим удобством. Старикан велел обустраиваться и, предупредив, что появится теперь только перед остановкой в городке, вышел.

Буквально через пару минут пассажирки почувствовали толчок, потом тяжелый ход, и вдруг все изменилось. Вагон был поставлен на дорогу и ровненько заскользил, не вызывая ни малейшей тряски. Тамара какое-то время смотрела в окно, а потом повернулась к служанке.

— Мари! Иди сюда.

— Да, миледи.

— Ты слышала, что говорил граф о чистоте?

Няня всем своим видом показала, что да, слышала и совершенно согласна, только не понимает, она тут при чем? Воспитанницу свою всегда в чистоте блюдет, что еще надобно?

Томе было все-таки неловко вести себя с женщиной как с малым ребенком. Командовать, поучать, следить. Но ведь она ответственна за Мари. Если нянька будет неприятна графу, то он избавится от нее в два счета. В этом можно было не сомневаться.

Не то чтобы Тамара враз прикипела душой к этой неопрятной женщине, но она уже составила о ней мнение и оценивала ее как несколько навязчивую, но старательную наседку. К тому же Мари будет держаться ее и она подчиняется ей, а будет ли так же просто с новой няней?

Поэтому, сурово сведя брови, она тут же отправила женщину в душ, с восторгом замечая, что от брызг воды стоит такая же магическая защита, как виденная ею на стене. Методом тыка Тома догадалась: чтобы защита включилась, необходимо в пустую лунку вложить заряженный магией воздуха кристалл, который лежал рядом в коробочке. А чтобы выйти, нужно было нажать внизу на рычажок, тогда камешек выпрыгивал, а защитная стенка исчезала.

Когда Мари вышла из маленькой мыльни, ей были озвучены новые правила гигиены и представлены нарезанные кусочки ткани из старых нижних рубашек для туалета. Няня на все кивала головой, принимая условия, но выкидывать использованные лоскуты ей явно не хотелось. Она собиралась их потом стирать и пользовать дальше. Тома не стала спорить, решив, что время покажет, как оно будет.

Потом они вместе обследовали вагончик с большой тщательностью. Кроме печки-лежанки и защитной стенки для душевого уголка, ничего необычного Мари, а вместе с ней Тома не обнаружили. Обе гостьи обустроили свои «кровати». На вид получилось очень уютно. Приметив при изучении вверенной им территории, что чистота царит здесь только посередине, они занялись уборкой.

В любопытном перебирании чужих вещей и протирании пыли по углам незаметно пролетело время. Когда был наведен порядок, миледи с няней устало расположились на лавке и решили обсудить, что и по каким ценам им необходимо купить в первую очередь. Неожиданно вагончик остановился.

— Неужели приехали? — удивилась женщина, вопросительно смотря на свою деловитую маленькую хозяйку.

Тома попыталась разглядеть в окошко окружающую их обстановку и, оценив ее, дала команду на выход. Однако у дверей столкнулась с графом.

— Минутку, миледи, задержитесь. Ваша служанка может выходить.

Девушка настороженно посмотрела на графа, переживая, что позволила себе лишнее в уборке, но, не смея возражать, прошла обратно. Она чинно присела на придвинутый к стене стул. Старик прошел следом, остановился и с любопытством осмотрелся.

— Вроде ничего не поменялось, но стало более обжито, — отметил он к удовлетворению Томы, которая даже не заметила, что перестала дышать, ожидая слов Таури.

— Леди, возьмите кошелек. — Сделав незаметный жест рукой, старикан достал из-под изголовья кровати шкатулку и вынул оттуда увесистый кошель. — Здесь пятьдесят золотых. Я хочу, чтобы за месяц наших путешествий вы приоделись и набили свой сундук необходимыми вещами.

— Благодарю вас, милорд. — Она покраснела, но с достоинством приняла кошель, достала оттуда пару золотых и, завязав мешочек, задумалась, куда бы спрятать.

То, что старикан будет внимательно следить, как она тратит деньги, сомнений не вызывало. Все проверит: на что тратит, сколько платит и много ли вообще надо маленькой баронессе на тряпки и игрушки. — Не подскажете ли, где я могу хранить золото?

— Хм, в своей шкатулке с кубками не хотите? — иронично уточнил он.

— Не стоит все держать в одном месте. Я уверена, что ваш, то есть наш, домик защищен магически. — Граф кивнул, подтверждая, что это так. — Но на всякий случай мне хотелось бы, как вы, уметь прикрывать тайничок.

— Милая моя, пока у вас не проснулась магия, так не получится, — по-доброму усмехнулся он. — Сожалею. — И, чуть склонив голову набок, спокойно ждал, что малышка будет делать дальше.

Тома, волнуясь, что задерживает его, спешно осмотрелась и втиснула кошель в маленький кувшин, возвращая его к остальной посуде, стоящей на огороженной полке.

— Оригинально, — оценил он, приподняв седую бровь. — В кувшин любой воришка заглянет только по случайности.

— Если хочешь что-либо спрятать, положи на самое видное место, — поучительно произнесла миледи, вызывая улыбку графа.

— Что ж, вполне возможно, вполне, — снова бросил он любопытный взгляд на девочку.

В первом посещенном путешественниками городке Воллене покупать было особо нечего, разве что взяли рулон простой ткани. Зато Тамара в подробностях разузнала о ценах.

Хороший крестьянский домик в одну комнату с сенями и погребом можно было купить за пять золотых. Откормленная свинья обошлась бы почти в целый золотой. За корову можно было заплатить от двух золотых до десяти, а в былые времена, довоенные, цена за редкую породу доходила до сотни. Но это уже больше походило на сказки.

Граф Таури успел похвастать, что именно в его хозяйстве можно найти самых породистых коров. На оплату простой одежды шли серебрушки и медяки. Тамаре не удалось разведать в крошечном городке, сколько платят леди и лорды за платья, хотя ей было интересно.

Что же касалось других цен, то для «посидеть в таверне», чем чаще занимались мужчины, нежели женщины, хватало медяшек — полных, половинок, четвертушек. Опять же, в местной таверне даже за четвертушку можно было получить целый обед, но оставался вопрос насколько он съедобен. Как говорится, что свинья не доела, снова в ход пошло и продалось за четвертушку.



Графский кортеж перемещался из города в город. Тамара с любопытством и энтузиазмом изучала окружающее. Ее интерес был объясним. Маленькая девочка не могла ранее увидеть всего того, что предоставила ей вынужденная поездка, а граф к тому же поощрял ее разумную активность и был доволен, что она не доставляет ему хлопот.

Тома заметила, что все города были построены не хаотично, а спроектированы, разбиты на кварталы, в которых есть вода. По улицам несколько раз в день ездят сборщики отходов. Процветает система штрафов «за несоблюдение правил проживания», и в то же время сами жители малообразованны, даже примитивны. Этот контраст бросался в глаза, и оправданием нецивилизованности большей части населения была послевоенная разруха.

Юная леди, освоившись с ценами, совершила закупки первой необходимости и, продолжая путешествие, начала понемногу мастерить сама. В первый же день она при помощи Мари изготовила постельное белье.

Томе очень понравилось, что вместо иглы можно использовать портновский клей, что упрощало работу с большими полотнами. После она занялась своими платьями.

Граф все время наблюдал за ней и был доволен рачительностью своей невесты, совершенно не задумываясь о том, свойственно ли это ее возрасту или нет. Он видел, что служанка во всем слушала девочку, ничему не удивлялась, и думал, что его малышка давно привычна к руководству и хозяйским обязанностям. Удовлетворенный своим выбором, он часто с удовольствием рассказывал девочке о своем графстве. Ее внимание, искреннее желание слушать не хуже доброго вина развязывало ему язык. Ему было чем похвастать, чем гордиться, но не каждому же можно рассказать, не получая в ответ насмешливого взгляда, чего он достиг, чем его имение особенное и чем гордятся его люди.



Из рассказов старика Тамара узнала, что графство Таури специализировалось на животноводстве, обеспечивая все королевство мясом, молоком, шкурами. Обширное имение не только само процветало, но и давало устойчивый заработок соседским землям. Одни соседи перерабатывали молоко в масло, сыр, творог. Другие работали с мясом, вяля его, коптя и суша для дальних земель или для зимы. Третьи работали со шкурами убитых животных.

У соседствующих графств, баронств были годами отработанные специализации. Существовало даже такое баронство, где из шкур делали только ремни и более ничего. Зато никто, кроме них, этим не занимался.

— А как же порча? Ведь молоко, мясо — скоропортящиеся продукты, — недоуменно спрашивала Тома, мысленно прикидывая, сколько дней длится доставка молока до места переработки.

— Вы там в глуши своей совсем от жизни отстали, — беззлобно буркнул Таури. — Водники давно уже кристаллами заморозки торгуют, а сразу после войны вообще придумали ящики, в которых продукты месяцами сохраняют идеальную свежесть.

— Стазис! — воскликнула девушка.

— Э-э, не знаю, не слышал такого слова, — удивленно качнув головой, признался Таури. — Ящик для хранения, и все, что тут мудрить?

Пришлось кивнуть, иначе как объяснить про чужие фантазии в книжках, которые всенепременно возникают в голове при слове «магия».

— Я в свое графство первым делом морозильные кристаллы закупил, а уж когда были придуманы ящики, так вся перевозка только на них теперь держится. Вон и здесь под столом такой стоит. Найдем приличный трактир, закупимся в нем едой, сложим в этот ящик свои запасы.

— А почему ваши люди ремесла не развивают, ведь готовую вещь можно дороже продать, чем сырье?

— Не все так просто, маленькая леди, — поучительно произнес граф. — Король не одобрит, если я подомну под себя всю торговлю. Надо и другим оставить место для заработка. К тому же, чтобы вырастить хорошего мастера, необходимо много времени, иногда не одно поколение на это уходит. Вы малы еще, многого не знаете, а ведь наше королевство не вылезало из войн лет сто! За этот срок не то что мастеров осталось мало, а целые ремесла были потеряны, и искусство создания некоторых вещей теперь невозможно.

— Мой лорд, а вы меня будете учить? — преданно смотря ему в глаза и затаив дыхание, спрашивала Тома.

— А что бы вы хотели знать? — щурился он, пряча улыбку.

— Я хочу стать хорошей хозяйкой, чтобы меня никто не мог обмануть, — осторожно произнесла она, опасаясь просить большего.

— Что ж, похвально. Впервые вижу мага Жизни, желающего самостоятельно управлять своим хозяйством.

— А еще мне не хочется выглядеть дремучей при знакомстве с другими знатными людьми, — осмелела Тамара, видя, что граф настроен доброжелательно. — Хочу знать, какое оно, наше королевство, наш мир. Границы, народы, языки, история.

— А как насчет танцев, игры на музыкальных инструментах, пения, ткачества, вышивания, шитья, зельеварения?

— Не отказываюсь, — торопливо ответила она.

Таури не выдержал, засмеялся.

— Вы жадная, миледи. Справитесь ли?

— Дорогу осилит идущий.

— Прекрасно сказано. Вы мне нравитесь. Определенно нравитесь.

Между старым графом и маленькой леди потихоньку наладились теплые взаимоотношения. Он мало общался со своими людьми, лишь раздавал указания и требовал безупречного исполнения, но ко всеобщему удивлению со своей невестой всегда находил общие темы и разговаривал с нею на равных, всячески подчеркивая свое уважение к ней.

Когда девочка задавала вопросы, показывая свое незнание или непонимание, он удовлетворенно кивал, отмечая, что у простых людей даже интереса не возникает к тому, о чем она спрашивает. Ему нравилось беседовать с нею, и он наслаждался поездкой, своей поучающей ролью и тем, что малышка впитывает все как губка, запоминая, делая выводы и вновь задавая интересные вопросы, демонстрируя, что он не зря тратит на нее свое драгоценное время. Тамаре же непросто было выстроить такие отношения, но деваться ей было некуда.

Так, минуя города и села, они незаметно добрались до конечной цели путешествия.





Глава 3. Замок Таури


Зеленые луга, чистенькие пушистенькие овечки, солидные ленивые коровы, замершие с травинкой во рту пастухи, бдящие за стадами. Основательные домики, упитанные щекастые хозяйки в белоснежных чепчиках, добротные мастерские со снующими на посылках крепкими мальчишками. Спокойные, уверенные в себе мастера, без излишнего суетливого любопытства кланяющиеся и провожающие взглядом кортеж своего графа.

Земли Таури источали благополучие через каждого местного жителя. Сытость, чистота, самоуважение, неторопливость и многое другое отличало здешнее население от виденных Томой ранее обитателей нового мира.

Проехав через все королевство, Тамара в теле маленькой баронессы многое повидала, и ей уже было с чем сравнить. Были крайности. Нищие бесхозные земли, сверкающие голодом глаза жителей, дети, бегущие за их фургоном в надежде на выброшенную еду. Все это пугало девушку, заставляло быть настороженной, и приходило понимание, что она в этом мире более неопытна, чем настоящая Элья. Магия, другой строй общества, другие взаимоотношения между людьми, непривычные правила и жестокие наказания.

— Не смейте ничего кидать им, — строго осадил ее старик, когда она попыталась бросить в руки бегущего мальчика половину буханки хлеба. — Пусть работают.

— Но это же дети, где им работать? — из уст маленькой девочки фраза прозвучала странно, но Таури был сердит и не обратил внимания на то, что в этот момент его невеста не посчитала себя ребенком.

— Их родители имеют право переселиться, но предпочитают оставаться здесь. Это их выбор.

Она не смела возражать графу, понимая, что его лояльность к ней зиждется на том, что она не доставляет ему проблем. Это слишком хрупкий фундамент для того, чтобы испытывать его на прочность. Тамара осторожно выспрашивала Таури про законы и пыталась соотнести их с тем, как происходит все на самом деле. Разница была велика. Истина была такова, что не все люди ленились или проявляли мало упорства в обеспечении семье достатка, как считал граф. Многие не знали своих прав и в силу своей ограниченности боялись даже думать покидать родные земли. Чужбина для них звучало грозно, ужасающе страшно, и уход с земли предков не сулил ничего хорошего. А у себя дома, даже голодая, они чувствовали какую-то общность с соседями, и всем вместе легче было верить, что когда-нибудь все наладится.

Или вот на пути графскому кортежу попался город-крепость ювелиров Геммар. Там было столько стражников, что все время казалось, что неосторожно чихнешь — и получишь стрелу в затылок или огненный шар. Но красивый ободок на голову, яснее ясного показывающий, что одевшая его девочка — знатная леди, все же купили именно там.

В остальном чем больше город, тем выше стояли в нем здания, строже следили за соблюдением чистоты и суетливее были жители. У них само время, казалось, течет быстрее. И все же, как бы ни следили за внешним обликом города, от многих жителей пахло неприятно.

В каждом квартале был свой источник воды, в каждом многоквартирном доме обязательно должна была находиться мыльня, но воду туда натаскать предлагалось самим жильцам, однако не все утруждали себя после работы дополнительными хлопотами. Если не жалко медяшек, а опять же многим было жалко, то можно было поручить это водовозу. Зато грязная вода из мыльни стекала в городской сток, но к этому горожане как-то быстро привыкли и мало ценили.

Земли Таури стали крайностью с положительной стороны. Тома не могла не уважать графа. Она, как никто другой, могла оценить его хозяйственность. Старикан был не просто рачительным владельцем земель, интересной личностью, но и государственным деятелем. Население его графства превышало двадцать тысяч жителей! В обезлюдевшем королевстве это была значительная цифра. На его территории обосновались несколько маленьких городков и один большой торговый город Таури.

Во время пути Тамара неожиданно для себя эмоционально привязалась к графу. Она видела, что это умный, сильный и жесткий человек, но ей удалось добиться его уважения и теплого отношение к себе. А как известно, чем труднее налаживать контакт, тем больше его ценишь. Хотя, Тома могла прикипеть душой к Таури потому, что испытывала потребность в опеке. Весь нажитый ею опыт, знания, отношение к делам, к людям претерпевали изменения, и Тамара вновь ощущала себя девочкой. Ей заново нужно учиться, адаптироваться к новым условиям и не допускать ошибок. Но за все время пути не раскрылся один терзающий ее вопрос.

Зачем старому графу, не замеченному ею ни в каких извращениях, баронесса Шантрэ десяти лет от роду? Невеста? Нет, что бы ни говорила недалекая Мари, Таури не нужна малолетняя невеста даже на вырост.

Воспитанница? Своеобразное лекарство от одиночества? Нет, не нужна.

Лишь ее ласковость, спокойное стремление познавать мир, умение спрашивать и со вниманием слушать все, что рассказывает Таури, расположили к ней старика. Он заранее на это рассчитывать не мог. Так зачем она ему?!

***



Возвышающийся среди небольшого городка замок был огромен. Невозможно представить, сколько потребовалось привезти сюда камня ради столь грандиозного строительства. Высокая оградительная стена с башнями, переходами, большими и малыми воротами, за ней каменные дома в два-три этажа, составляющие улицы, переулки, выводящие на рыночные площади, а в самом центре монументальный замок.

Было заметно, что он возводился не сразу. Сильно выделялся основной костяк здания в виде высокого узковатого замка, украшенный такими же вытянутыми вверх башнями, уходящими в небо. И более светлый камень был использован для постройки боковых частей, которые походили на крылья центральной основы. Особой красоты и гармоничности в строении не было, но высота по центру составляла не менее десяти этажей, что впечатляло. Даже более низкие поздние пристройки-крылья поражали воображение своей громоздкостью и основательностью.

Убежище графа Таури не за одно десятилетие превратилось в полноценный городок, и сейчас во всем королевстве не было замка надежнее, чем этот. К тому же здесь изначально делали ставку при строительстве не только на магию, но и на мощные стены.

Если бы у семьи Тамары были деньги и родители повозили бы дочку с экскурсиями по Европе, где стоит великое множество замков разных столетий и размеров, то она не так была бы поражена увиденным. Но в любом случае детский искренний восторг сподвиг старика на рассказ про свой дом.

— Смотрите, моя леди, — с гордостью начал объяснять он ей, — ворота закрываются с наступлением темноты, открываются с рассветом. Четыре основных входа-выхода с разных сторон. У каждых ворот есть малая защищенная калитка для ночного времени или для гонца в момент осады.

— Ваш замок — целый город! — восхитилась невеста. — Чем занимаются проживающие в нем горожане?

— О, дел полно! — усмехнулся лорд. — Женщины объединились и вытребовали у меня для себя весь верхний этаж с правой стороны. Видите там огромные окна? — Таури указал кривоватым пальцем в сторону, куда следует смотреть.

— Да.

— Вот, там десятки мастериц ткут полотно, вышивают. Кстати, в самом низу этой же части замка женщины красят сотканную материю и шерсть. Милые дамы скоро полностью заберут в свое ведение правую часть здания. В подвалах у них все забито заготовками. На втором этаже без конца что-то сушат, режут, чистят, квасят. На третьем работают с глиной: лепят посуду, толкут краски для нее, там же раскрашивают. Еще на этом же этаже обосновались портнихи, отстояв для себя уголок возле окон. На четвертом пока еще сохранился оружейный склад. Там же занимаются починкой и чисткой оружия, доспехов. Безусловно, есть разные мастерские и в самом городке, не все сосредоточено у меня, но им сложновато соперничать со мною.

— Значит, можно сказать, что правое крыло у вас женское, да?

— Да. Вы красиво назвали — «крыло». Пожалуй, вы правы, при подъезде к городу пристройки к замку похожи на крылья.

— А в левой части что?

— Там пока «держат оборону» мужчины, — улыбнулся граф. — Нижние два этажа жилые. Это казармы. Третий отдали магам. Он для них является жилым и рабочим. Четвертый представляет собою большой зал. Иногда там проводят тренировки, состязания, а когда мы воевали, то туда относили раненых. Пятый этаж сейчас реконструируется, и вскоре там будут сделаны большие окна, вот тогда я поселю туда вышивальщиц с кружевницами. Их работа дорого ценится, и перестройка замка вполне оправданна. Помните, мы проезжали нищие земли?

— Как забыть такое?! — нахмурилась Тома, до глубины души пораженная нищетой и безнадежностью тех земель.

Она в дороге любую ситуацию примеряла на себя и, к своему стыду, была счастлива, что попала в тело баронессы, пристроилась к графу Таури и что у нее есть еда, сносные условия, надежда на будущее.

— Так вот, еще десять лет назад это был центр ткачества. Но владелец земель барон Филум умер, ему наследовал сын, и ему хватило нескольких лет, чтобы разорить свои земли неумелым, вредоносным управлением.

— Значит, в королевстве образовалась нехватка тканей и вы пытаетесь занять освободившуюся нишу?

— Вы очень сообразительны, моя леди. Через пять-десять лет все забудут о Филумах и будут прославлять по всему королевству таурийские ткани.

— Не сомневаюсь, милорд, что у вас все получится! А вы со своими слугами ютитесь в центральной части?

— Именно что ючусь! — усмехнулся граф. — Нижние этажи — это кухня, кладовые, мыльня, потом общая обеденная зала, выше мой этаж, заметьте, это уже четвертый. Ещё выше была устроена перестройка замка, и из-за неправильных расчетов получился низковатый этаж, который я не смею предложить вам. Сейчас там проживают слуги. Далее строение неравномерно переходит в высокие башни. Вы можете выбрать любую, но я бы вам посоветовал центральную. Она самая теплая, и если приглядитесь, то увидите, что к ней подходит довольно большая терраса. Когда-то она строилась для грифонов, но теперь в ней нет надобности.

«Грифоны! — мысленно воскликнула Тамара. — Надо же, вот и первое магическое существо!»

Разговор прервал трубный зов. Таури улыбнулся.

— Оповещение жителей о моем въезде в замок. Миледи, посмотрите, хорошо ли я выгляжу?

Девочка улыбнулась, понимая, что ей позволили поиграть в хозяйку. Подошла к старику, расправила складочки одежды, прижатые кожаным поясом. Надела приготовленный графский обруч ему на голову.

— Удобно? — немного волнуясь и краснея, уточнила она.

— Все хорошо, миледи, — подбадривающе улыбаясь, Таури погладил ее по голове.

Юная невеста отошла на шаг назад, придирчиво осмотрела жениха и серьезно произнесла:

— В моем понимании, так, как вы, может выглядеть только всеми уважаемый король. Вы очень внушительны, милорд.

Граф не сумел скрыть довольства. Наивная похвала пришлась ему по душе. Через несколько минут кортеж подъехал к замку.

Баронесса и нянька волновались. Обеих украсил яркий румянец, а глаза блестели предвкушением. Открылась дверь.

Первым под радостные вопли вышел граф. Он остановился, привычно улыбнулся родному дому, который не видел уже несколько месяцев, встречающим его людям и развернулся, чтобы подать руку замешкавшейся девочке.

Ее выход не остался незамеченным выстроившимися в ряды обитателями замка и подглядывающими со стороны толпящимися горожанами. Мимолетное затишье — и новый радостный гвалт оглушил насмешливо сверкающего глазами владетеля этих земель.

Никто не обманулся ладной фигуркой попутчицы хозяина. Все видели, что сошедшая со ступенек леди еще совсем ребенок. Но как она смотрелась!

Белоснежная рубашка из тонкой дорогой ткани, стянутая у ворота на завязку, широкие рукава, также стянутые завязочками возле запястья. Поверх белой рубахи маленькую леди укрывали не два отреза полотна, перетянутых поясом, а красивое голубое платье с фигурно вырезанным воротом, приталенное и опускающееся вниз роскошными складками.

Белый и небесный — сочетание само по себе выигрышное, но торчащие из-под изысканного платья голубые туфельки, расшитые золотом, а также золотое плетение, украшающее наряд возле ворота и нисходящее на убыль к талии, широченная коса, перевитая жемчугом, и венчающий голову золотой ободок — все это создавало образ волшебный, нереальный для людей, привыкших к простоте.

Произвела впечатление и вышедшая следом няня маленькой леди. Ее тоже приняли за знатную даму. Рубашка на ней была такая же белоснежная, с широкими сосборенными рукавами, показывающими, что ткани на ее наряд не жалели. Верхнее платье было тоже голубым, но более темным, насыщенным. Оно было приталено, выгодно демонстрируя наличие фигуры у женщины, и по низу щедро украшено нашитыми крупным узором ярко-синими лентами.

Для Мари этот наряд и выход из походного домика станет самым любимым моментом, надолго осевшим в памяти. На нее произвела неизгладимое впечатление встреча, всеобщее ликование и зависть других женщин к ее платью.

Тома была оглушена, не столько приветствиями, сколько царившей атмосферой. Все это напоминало ей праздничный парад, где сама она неожиданно стала одной из тех, кто стоит на трибуне, приветственно помахивая рукой. Она, счастливо блестя глазами, широко улыбалась, смотрела вправо, влево и снова улыбалась. Столько вокруг было восхищения, доброжелательного внимания, что поневоле кружилась голова от удовольствия. Ее как будто искупали в радости, бережно окутали почитанием, и забылось даже, что это всего лишь отголосок авторитета старика.



Граф Таури торжественно вел баронессу в замок, показывая всем свое расположение к ней и подчеркивая ее статус, скрывая, что давно уже мечтает об отдыхе. Он был очень рад, что длительное путешествие закончилось, что он наконец-то прибыл домой, и торопился избавиться от дорожной грязи.

Таури предвкушал погружение в знакомую тишину и привычную обстановку, где снуют старательные, во всем угождающие ему умелые слуги. Радовался прохладе замка, легкому полумраку. С возрастом солнышко перестает радовать старческие глаза, все чаще раздражают блики идеально ровной дороги, сверкающих окон, дамских и маговских украшений. Начинаешь замечать, что чужие громкие разговоры не вызывают любопытства, а тоже раздражают, что запахи, даже вкусные, иногда оказываются не к месту. Тяжело наслаждаться мясным рагу, если после него скручивает от изжоги. Дома многие бытовые проблемы даже не возникают, так как все знают, чему любимый граф отдает предпочтение, а что не уважает.

«Дом, милый, родной дом».

И действительно, стоило чуть углубиться внутрь замка, как тишина охватила Тому и Таури со всех сторон, оставляя людской гомон позади. Первым помещением при входе был холл, из которого можно было по широкой, но мелкой лестнице спуститься в кладовые, мыльню. Из этого же холла, пройдя вперед, попадаешь в гигантскую кухню, разделенную на несколько залов, где пекут хлеб, пироги или занимаются исключительно приготовлением горячей мясной еды на всех обитателей замка, и есть даже отдельный зал с питьевой зоной, в которой без конца варят только различные напитки. Малую часть, но тоже обособленную, занимало помещение под сладости. Кухня ежедневно кормила от трехсот до пятисот человек, и нет ничего удивительного в том, что пришлось разделить поваров по направлениям. Работы хватало всем.

Также из холла, если слегка развернуться, по широкой красивой лестнице можно было попасть на второй этаж, который являлся гостевым. Он представлял собой огромную залу с высоченным потолком, гладкими посверкивающими в свете огней стенами, с вытянутыми вверх узкими окнами и длинными, отполированными сотнями локтей ежедневно трапезничающих воинов столами, расположенными вдоль всего помещения.

В глубине, где магически отполированная стена в изобилии была украшена оружием, стоял массивный стол владетеля из редчайшего дерева. Именно от него, расходились в две параллельные линии столы для обитателей замка, рассчитанные не на одну сотню человек.

В этом зале Тома впервые увидела магическое освещение. Вдоль серых стен на бронзовых кронштейнах висели шары из такого же материала, что и окна, а внутри них разгорался яркий огонек. Тамару с первых дней заинтересовало, какой материал используют для получения стекла. Оно было похоже на земное, но под определенным углом приобретало радужный цвет и имело слишком разную толщину. Поэтому она спросила у Таури и с удивлением узнала, что в этом мире совершенно другой подход к прозрачному материалу.

Самое качественное «стекло» — это улиточное. Оно обладает абсолютной прозрачностью, довольно прочное, тонкое и легкое, при этом не пропускает холод или жар. Чуть более мутное стекло изготавливают из медуз. Получается толстовато, тяжеловато, но с ним морально гораздо легче работать. Нет ощущения, что держишь в руках хрупкую дорогостоящую вещь, и городские мастерские использовали в основном этот вариант. Но не менее популярным было низкосортное стекло, вываренное из рыбок Шу. Мутное, при морозе становящееся хрупким, но дешевое и быстро изготовляемое. В конце концов его стали делать маленькими квадратиками, что сократило потери при перевозках, и успешно распространяли среди крестьян.

— Здесь я ужинаю вместе со своими людьми, — устало повел рукою Таури. — Вы займете место рядом со мной. Обедать мы будем на моем этаже. Там небольшая, хорошо протапливаемая, уютная гостиная, где можно спокойно поесть и поговорить, решая насущные дела. Там же я завтракаю, вы же вольны вставать, когда вам будет угодно, и завтракать в своих покоях.

— Да, мой лорд, — благодарно кивнула Тамара, чувствуя себя растерявшейся и боящейся опозориться.

— Горен, подойди сюда, — махнул рукой граф кому-то стоящему в тени.

К нему приблизился осанистый пожилой мужчина, абсолютно лысый и с кнутом за поясом.

— Миледи, Горен служит мне более сорока лет. Начинал он на кухне, был моим личным слугой, в настоящее время он отвечает за центральную часть замка, где мы с вами сейчас располагаемся. Вопросы, касающиеся слуг, вашего обустройства, ремонта, — Таури склонил голову, чуть подбадривающе улыбаясь, — если вы затеете его, — все поможет решить он.

— Очень рада знакомству с вами, Горен, — вежливо произнесла Тома. — Надеюсь, мы поладим.

— Я счастлив, миледи, что в замке появилась хозяйка, — сдержанно, но с безусловным почтением ответил управляющий и поклонился.

«М-да, не очень-то рад, но лишь бы не пакостил, а то начнет дурочкой перед всеми выставлять», — расстроилась Тамара.

Граф, по-видимому, тоже заподозрил недостаточное количество радости в реакции слуги и очень жестко произнес, вроде бы обращаясь к девочке, но так, чтобы управляющий замком не пропустил ни слова.

— Если вас, моя леди, не устроит работа Горена, то мы найдем кого помоложе. Иногда старики с трудом шагают в ногу с молодежью, так зачем заставлять? — Он развернулся и, смотря в упор на своего старшего слугу, произнес: — Правда, Горен?

Тамара поежилась, ощутив угрозу от старика.

— Совершенно верно, мой лорд, — не дрогнув, подтвердил тот.

— Готова ли башня для миледи?

— Да. Башня вымыта, прогрета, где необходим был ремонт, отремонтировано.

— Покажешь все сам нашей хозяюшке. Если ее устроит подготовленное помещение, то откроешь для нее кладовые. Все, что миледи понравится, поднимешь сегодня же наверх.

Граф недвусмысленно дал понять, что маленькая леди пользуется полным его доверием и благосклонностью и ее будут баловать, как всякого ребенка, особенно девочек.

— Леди Элья, — чуть наклонив голову, обратился он к ней, — как я обещал, вы можете выбрать любую башню или покои старой графини, если вас не устроит центральная башня.

— Спасибо, милорд, — поблагодарила Тома, испытывая искреннюю признательность.

— На обед мы с вами опоздали, поэтому Горен распорядится подать перекус туда, где вы обустроитесь. На праздничный ужин жду вас здесь, вместе с вашей сопровождающей. Прощаюсь с вами до вечера, моя дорогая.

— Приятного отдыха, милорд, — сделала книксен Тома.

Граф кивнул, развернулся и скрылся между колонн.

— Миледи, прошу, следуйте за мной.

Горен повел маленькую хозяйку со следующей за ней по пятам женщиной вниз. Тома удивленно переглянулась с няней, которая едва справлялась с выпавшими на ее долю впечатлениями, но промолчала. В холле, помимо лестниц и входа на кухню, сбоку была еще одна малозаметная широкая дверь. Управляющий открыл ее, и Тамара увидела лифт. Примитивную платформу с противовесом.

— На весах, — мужчина, встав на платформу и подождав, пока леди с няней встанут рядом, начал объяснять, показывая на две плоские серебряные тарелочки, — выкладывают камешки, добиваясь равновесия. После этого надо обязательно убедиться, что дверь плотно закрыта. Затем кладете ладонь на этот кристалл, и он начнет работать, ощутив тепло вашего тела.

— А если руки замерзли? — невольно вырвался глупый, но насущный вопрос, так как по худенькому тельцу Томы плоховато циркулировала кровь и конечности частенько были холодными.

— Значит, надо потереть их друг о дружку, чтобы они нагрелись. Именно тепло активирует кристалл, благодаря которому маленький воздушный вихрь подталкивает снизу платформу.

— А если вихрь вдруг прекратит работать, а мы еще не поднялись? — задала баронесса новый вопрос Горену.

— Пол не упадет. Просто замрет, но это в том случае, если вы не будете трогать весы, — успокоил старик. — Однако, уверяю вас, работы этого кристалла хватит еще не на один год.

— А спускаться так же? Зайти, отрегулировать весы, проверить дверь и запускать кристалл?

— Да, леди Шантрэ, — с некоторой долей уважения кивнул управляющий. — Вы поняли все совершенно верно. Вам встречались раньше такого рода изобретения?

— Только в книгах, — выкрутилась Тома. — Очень полезное устройство, особенно если нужно поднимать что-то тяжелое и часто.

— Вы правы.

Мари стояла чуть жива. Лифт ее напугал, и, кажется, она испытывала сложности с дыханием. Вероятно, управляющий ожидал такой же реакции от девочки, но ее умеренное любопытство заставляло считаться с нею и развеяло домыслы о том, что граф привез баронессу из глухомани.

На выходе из шахты у Томы возникли новые вопросы.

— Скажите, если, э-э, подъемник внизу, а я здесь и хочу воспользоваться им, то как его вызвать?

— К сожалению, никак, миледи. Рядом есть лестница, и придется просто спуститься. Можно что-нибудь придумать с колокольчиком, при помощи которого вам удастся подать сигнал вниз. Тогда целесообразно поставить кого-нибудь из детей, чтобы караулить звонок и вовремя подавать подъемник наверх или вниз.

— Может быть, придется, посмотрим.

Горен, Мари и баронесса Шантрэ почти сразу, выйдя из лифта, оказались на террасе. Можно было повернуть к лестнице, располагающейся по внутреннему периметру уходящей ввысь башни, но прежде, чем подниматься дальше, Тамаре захотелось осмотреться.

— Горен, при выходе из подъемника очень темно. Подумайте, что лучше здесь использовать для освещения. Либо повесить светильники, либо вытащить вот эти квадратики, — Тома показала на двери, прикрывающие выход на террасу, — и заменить их на вставки из прозрачного стекла. Как вы думаете?

— Миледи, мне нравится ваша идея со вставками стекла в дверь. Думаю, сюда лучше подойдет медузье стекло.

— Договорились. Надеюсь, оно даст достаточно света, чтобы не нащупывать дорогу руками. — Чуть пройдя вперед, Тома воскликнула: — Ах, Мари, смотри, какая красота!

Площадка имела слегка изогнутую форму, повторяя изгиб башни. Ее ширина была не менее десяти метров, а длина составляла все двадцать, а может, и поболе.

— Здесь никто не сторожит? — Вертя во все стороны головой и пытаясь рассмотреть, что делается внизу во дворе, а также стремясь охватить взглядом прилегающий городок, Тома решила, что это место может стать ее любимым.

— Нет, миледи. Посты есть на трех крайних башнях. На самом верху. Оттуда обзор лучше.

— Понимаю, отсюда видно только городок и что впереди за стенами. Что ж, пойдемте дальше?

— Да, миледи.

Все трое вернулись на площадку у лифта и вышли к лестнице в башне. Она была достаточно удобной, в меру широкой, не крутой. Через равные промежутки были пробиты и застеклены окошки, в нишах которых можно было установить скамеечки, чтобы перевести дух.

Поднимающиеся сделали остановку примерно посередине. Мари раскраснелась, и ей потребовался отдых. Заодно Тома рассмотрела небольшое круглое помещение, которое располагалось в центре башни, и получалось так, что лестница его обвивала.

«Поселю сюда Мари», — решила она.

Еще немного покрутившись в своеобразной комнатке, оценивая ее достоинства и недостатки, Тамара дала отмашку продолжать подъем.

С каждым витком лестница становилась чуточку круче и у́же, но она все еще была удобна и нарядна. Последние ступеньки выводили сразу в просторное помещение не менее семидесяти квадратных метров.

Первыми в глаза бросались огромные окна, как будто это была художественная мастерская для признанных деятелей искусств. Приглядевшись, Тома поняла, что изначально здесь была открытая площадка с колоннами, а впоследствии колонны слегка утолщили и в получившиеся проемы вставили окна. Помещение радовало лившимся со всех сторон светом, в нем было просторно и, скорее всего, чрезвычайно свежо в холодную погоду.

Посередине стояла кровать со столбиками, крышей, и предполагалось, что должны быть занавеси, которые укроют от сквозняков и лишнего света. Кое-как были расставлены лавки и стол. Больше сюда ничего не принесли, но, может, это и к лучшему, так как Тамара с удовольствием сама занялась бы обстановкой. Радовало то, что сверкающая чистота бросалась в глаза и доказывала, что к встрече готовились без обмана.

— Горен, в общем мне нравится, но здесь требуется переделка. Я вас прямо сейчас сориентирую, какие работы надо провести. Скорее всего, — Тома покрутилась на месте, отслеживая, откуда светит солнце и с какой стороны ожидать холодные ветра, немного задумалась, стоит ли подходить к этому миру с земными мерками, но сразу уверенно продолжила, — пару окон мы заложим камнем. Обязательно возведем перегородку, и не одну. Не хочу, чтобы у меня тут ветер со свистом гулял. Подумайте, из какого материала их лучше сделать. И еще, вы видели установленную у графа в разъездном домике умывальню?

— Да, миледи.

— Здесь сделаем что-то наподобие, только побольше размером.

— Миледи не хочет пользоваться мыльней, что находится внизу замка?

— Я ее еще не видела и не отказываюсь. Но я люблю чистоту и, особенно в жару, не откажусь ополоснуться несколько раз в день. Каждый раз при этом бегать вниз не хочу.

— Конечно, миледи.

— У нас тут встает проблема не столько в обустройстве собственной умывальни, сколько в стоке для воды. Не так ли?

— Воду можно уносить так же, как принесли, миледи, — внес предложение Горен.

— Нет, давайте подумаем, как сделать слив на террасу. Мне кажется, это не вызовет затруднений.

— Но, миледи, камню не понравится влага, — осторожно возразил управляющий замком, зная, как сложно бороться с плесенью из-за сырости.

— Для стока понадобится труба, чтобы не брызгало на стены. Правильно? — Тома выглядела очень забавно, хмуря лоб и рассуждая о хозяйственных проблемах, которые волновали не каждого владетеля.

— Да, миледи, это было бы правильно, — медленно кивнул мужчина.

— Если трубу вести в самый низ во двор и присоединять ее к общему стоку, то выйдет безумно дорого. Так?

— Совершенно верно. Для наружной трубы и для работ на такой высоте необходимо использовать магически укрепленный материал, чтобы не пришлось потом заниматься бесконечным ремонтом.

— Вот! — Тома подошла к окну и посмотрела вниз. — Мне понравилась терраса. Я думаю, что никому не помешает, если я закажу несколько десятков больших горшков и высажу в них цветы, маленькие деревца, может, виноградную лозу. Как вы думаете?

Старик задумался, не понимая и не успевая за мыслями маленькой леди.

— Думаю, что может получиться очень даже неплохо.

— Я еще подумаю, что, как и в каком количестве там посажу. Но мы с вами пришли к тому, что высаженные растения будут нуждаться в поливе. Поэтому использованная здесь мною вода, стекающая по трубе до террасы, вполне пригодится для небольшого сада. Единственное, зимой все равно придется ее выносить из-за морозов.

— На площадке подъемник, а с ним все гораздо проще.

— Да, подъемник, — согласилась она. — Продолжим. — Заложив руки за спину, Тома начала расхаживать по помещению, прислушиваясь к тому, как звучит ее голос. Создавалось ощущение, что она стоит на сцене. Захотелось крикнуть, аукнуть, проверить, как будет звучать шепот, но это выглядело бы глупо и слишком по-детски, поэтому она приняла деловой вид и продолжила: — Я абсолютно точно закажу мебель.

— Простите миледи, не понял, что такое мебель?

— Э-э, мебель — это что-то вроде сундуков, только с особенностями.

— Как скажете.

Неожиданно Горен оказался в той роли, что недавно хотел предоставить девочке, показывая ей подъемник. Он с трудом поспевал за ее мыслями, не понимал, как она так быстро ориентируется и решает, что нужно сделать, а главное, он чувствовал себя так, как будто долгое время жил на отшибе и упустил развитие столичных новшеств. Хотя до этого момента думал, гордился, что графство Таури считается во многом передовым, а теперь оказалось, что он не знает, что такое мебель.

— И последнее, — леди развернулась к громоздкой кровати и, указывая на нее рукой, велела: — Завтра перетащите ее к краю! Я остаюсь здесь, и все работы по благоустройству должны проходить быстро. Каждый вечер, после того как уйдут рабочие, сюда должны приходить девушки, чтобы навести порядок.

— Да, миледи.

Тамара уже хотела отпустить Горена, но, посмотрев на устало переминающуюся с ноги на ногу няню, решительно произнесла:

— Мари нужна будет помощница, которая будет у нее на посылках. В ее обязанности войдут доставка завтрака, наполнение бака водой, вынос отходов, стирка.

Женщина обрадованно закивала, услышав о помощнице. Наконец-то леди Элья заговорила о чем-то понятном ей. Сложив руки на животе, Мари внимательно следила за лысым управляющим. Несмотря на усталость, ее волновало, достаточно ли внимания и уважения он оказывает ее леди.

— Какую вы хотите — помоложе, постарше?

— Крепкую. Сами видите, по ступенькам бегать здоровье нужно. Лучше семейную, с уже подросшими детьми. Спокойную, не болтливую, но не затворницу. Найдется?

— Конечно, миледи.

— Да, и пусть в комнате Мари девушки наведут чистоту.

— Будет сделано, леди Шантрэ.

Управляющий ушел. Баронесса и няня присели на лавку и заново осмотрели будущее жилище.

— Миледи, вы меня отсылаете от себя? — встревожилась женщина, услышав про комнату для себя.

— Почему отсылаю? Ты со мной, Мари. Просто у тебя появился свой отдельный уголок на ночь. Ты не рада?

— Не знаю, миледи, — растерялась она. — У меня никогда не было своей комнаты. В доме ваших родителей мы делили помещение со всеми прислуживающими девушками.

— Здесь, наверное, так же, только ты у меня одна, и ставить тебя вровень со всеми я не хочу. И, Мари, я вот о чем желаю тебя предупредить… — баронесса замялась, подбирая слова.

Няня же подумала о том, как быстро повзрослела её подопечная.

— …доверия и уважения ты добивалась годами, потерять же его можно в один миг. Пожалуйста, будь разумна и осторожна, — попросила её леди, смотря на неё не по-детски серьёзными глазами. — Больше слушай, чем болтай.

— Да, миледи. — Нянька неожиданно расплакалась. — Думала ли я, что доживу до такого? — сквозь слезы гундосила она. — Старая деревенская баба, буду жить в замке так, будто я знатная дама. Ходить в нарядных платьях, спать в своей комнате. Служить только вам!

— Вот, кстати, поменьше болтай, что ты деревенская. Что новенького увидишь, глаза не таращи, потихоньку, исподволь, разузнай, для чего, как пользоваться, сама учись и мне рассказывай.

Мари кивала, полностью одобряя каждое слово. Уж она-то приметила, с каким довольством глядел на нее старый лысый пень, когда увидел ее страх перед диковинным поднимателем. Больше она такой оплошности не совершит, уж будьте уверены.

Поговорив, новая обитательница башни с няней окунулись в хлопоты. Тамара внимательно осмотрела выделенное ей помещение, спустилась в будущую комнату няни, обдумала, что там можно сделать, чтобы стало уютно и удобно. Потом они вместе несколько раз воспользовались лифтом, чтобы не только Тома приноровилась запускать его, но и Мари чувствовала бы себя уверенной. Заодно они заглянули на кухню, поприветствовали поваров, затем прошли в замковую мыльню, чтобы проверить, так же ли там холодно, как в родном доме баронессы. Едва успели осмотреть основное, как уже пора стало собираться на ужин.

Принарядившись, Тамара и Мари вышли в большой зал. Легкий гул голосов стих, все с любопытством разглядывали будущую графиню Таури и ловили каждое слово своего владетеля. Он поднялся, подошел к девочке и, подав ей руку, чинно провел ее за свой стол, усадив рядом с собою, после чего подал знак одному из управляющих хозяйством, чтобы тот поухаживал за няней невесты. Мари показали, что ее место отныне среди важных людей. Она оказалась единственной дамой, столь близко сидящей к столу графа. Ее статус взлетел до невообразимых высот, и она очень старалась соответствовать.

Мари познакомилась с командиром стражи, что сидел рядом с нею, принимала вежливые ухаживания одного из управляющих, подглядывала, как ведет себя за столом важная дама, сидящая недалеко от нее, которую ей представили как ответственную за ткачих и вышивальщиц, потом сосед тихо шептал ей имена и обязанности других людей. Няня старалась всех запомнить, но вскоре запуталась, а незнакомые слова вроде «кухмистер» напрочь отбили ей аппетит.

Тамара сидела рядом с графом особняком и за разговорами наблюдала со стороны. Она видела, что няня нервничает, но, помня наставления, больше молчит и слушает. Во время ужина люди несколько раз поднимали здравицу за графа и за будущую хозяйку баронессу Шантрэ. Тома очень устала и боролась с навязчивым желанием поднять ноги на сиденье, чтобы свернуться калачиком.

После ужина слуги под руководством Горена убрали со столов еду и под незатейливую музыку собрались танцевать. В какой-то момент утомленная обилием информации и множеством народа Мари посмотрела на свою хозяйку и осмелилась подойти к графу, чтобы тихонечко шепнуть ему на ухо:

— Милорд, баронесса слишком юна и вот-вот уснет за столом, позвольте ей покинуть вас.

Старик развернулся к сидящей рядом девочке и, улыбнувшись, увидел, что та, поставив руку на локоть, положила на нее голову и почти спала.

— Хорошо, Мари, проводите леди Элью в ее покои.





Глава 4. Бытовые хлопоты маленькой баронессы


Следующий день для баронессы и ее няньки начался с рассветом и закончился с наступлением глубокой ночи. За это время она познакомилась со множеством людей, среди которых были мастера, задействованные в ремонте. Еще Тома переговорила с присланной к ней учительницей музыки. Мисс Лето по достоинству оценила фаэль, купленную по дороге графом Таури для девочки, и обещала обучить играть на ней.

На Земле Тома мечтала овладеть хоть каким-нибудь музыкальным инструментом, и ребенком она несколько лет посещала уроки музыки в небольшом детском клубе, пока ей не сказали, что выдающегося таланта у нее нет. Родители вздохнули с облегчением, радуясь, что больше не надо тратить деньги на Тамаркину блажь, но мечтать о музыке она не перестала.

Итогом утренних переговоров с мастерами стала доставка во второй половине дня стройматериалов, которые временно сгружали на террасу. У лифта пришлось поставить дежурного, чтобы он контролировал работу подъемника и приходящих людей.

А вечером Тамара, уже во многом подкованная, как в этом мире используют разные направления магии, погнала Мари в женское крыло замка заказывать пух и гору некрашеной, некондиционной овечьей шерсти. Дело было в том, что, оказывается, некроманты выполняли не только необходимые серьезные работы по провождению души в лучший мир или воевали, призывая духов, они еще отвечали за крайне важную область жизни. Благодаря их профилактическим мерам не заводилась моль в одежде и на складах с тканью, не было проблем с жучками в крупе, а кладовщики никогда не видели нашествия мышей.

Всех насекомых, которые могли повредить человеку, уничтожали именно некроманты! Вот поэтому в имении Шантрэ в стархы грязных шкурах не было ни единого кровопийцы, и теперь Тома решилась параллельно с ремонтом организовать себе настоящие матрац и подушки.

За день маленькая леди так вымоталась, что, не дождавшись, пока служанки приберут помещение, уснула прямо в одежде. Мари раздела ее и уложила спать на большую кровать, на которую уже прикрепили балдахин с плотными шторами. Она аккуратно распределила полотна, чтобы ее хозяюшку не беспокоил ночью ни сквозняк, ни свет звезд. Следующий день не обещал быть легким и не сулил покоя. Вновь будут снующие целый день люди, стук, грязь, гомон.

Утром не успела баронесса привести себя в порядок, как ей доложили, что рабочие готовы приступить к ремонту. Она с няней спустилась в малую гостиную, чтобы позавтракать вместе с графом, но там оказались градоправители, которые, снедаемые любопытством, прибыли в замок специально для приватного знакомства с будущей графиней Таури. Всех обывателей, а тем более людей, облеченных властью, беспокоила и возбуждала тема женитьбы старого владетеля самого богатого имения и никому не знакомой девочки.

Тамара понимала, что от нее ничего не ждут, просто смотрят, оценивают, но было неприятно. Впрочем, Таури тоже оказался в не настроении, и завтрак не затянулся. После трапезы в так называемом своем кругу его сиятельство попросил задержаться невесту и одновременно дал указание Горену пригласить кухмистера по приготовлению горячей пищи. Тома тревожно поглядывала на старика, думая, где она успела оплошать, но все быстро разъяснилось.

— Мистер Сентис, — обратился Таури к пришедшему кухмистеру, — с завтрашнего дня вы начнете обучение миледи тонкостям вашего дела.

Тамара выдохнула. Ведь она сама изъявила желание учиться всему, стать настоящей хозяйкой замка! Вроде бы сказано было между делом, а граф запомнил и сразу же взялся реализовывать ее пожелания. Таури меж тем продолжал:

— Баронесса Шантрэ должна знать, как вы составляете меню, сколько надо закупать продуктов, какими заготовками вы пользуетесь, как правильно хранить еду, и, наконец, научите ее готовить. К празднику зимы миледи должна сама составить меню и произвести закупки, а я посмотрю результаты вашего обучения. По ее успехам будет вам награда или наказание.

— Э-э, хорошо, милорд, — немного растерялся мистер Сентис, но возражать не посмел.

— Леди Элья, в вашем расписании необходимых дел выделите два дня в неделю для кухни, — приказал Таури.

— Да, милорд, — поспешила кивнуть Тамара, пока граф не передумал. — Спасибо.

По окончании завтрака возникли новые вопросы у мастеров, занимающихся ремонтом. Потом мисс Лето прихватила часик времени. После пришлось еще работать с некромантом. Ему было интересно, зачем он стерилизует гору никому не нужной шерсти и недешевого пуха. (Из некондиционной шерсти делали веревки, а из пуха крутили нитку для изготовления теплой дорогой ткани.) Получив пространные объяснения, маг задумался и попросил после показать, что у баронессы получится. Она, улыбаясь, быстро закивала, понимая, что подушки и матрац лучше щупать рукой, чем описывать на словах.

Тамара думала, что спальными принадлежностями она займется с няней, но ей пришло в голову привлечь к работе забегающих в башню девиц, по поводу и без тешащих свое любопытство. К тому же Мари впервые помогала свой леди в подобной работе, и более сметливые помощницы оказались незаменимы. Во время рукоделия Тома не чувствовала себя девочкой, скорее учителем, у которого бегают пусть великовозрастные, но необученные дети.

Покровительство графа дарило ей спокойную уверенность, и она могла воспользоваться своими наработками учительницы с Земли. Поэтому она легко командовала, а ее слушали, ведь статус леди, будущей хозяйки всего замка, никто не отменял. К вечеру первый матрац в мире Твердь и пуховая подушка были готовы. Воодушевленная успехом баронесса заказала себе теперь приличную шерсть для изготовления одеяла, и мечтала о том, когда можно навсегда распрощаться со шкурами для постели.

Вечером в Томиной светлице было душно. Несколько окон заложили камнями, которые маг огня оплавил, чтобы сделать ровную и гладкую поверхность. К ещё не остывшей стене подвинули массивную кровать, и девушки занялись уборкой.

На следующий день баронессе пришлось вставать под звуки скандала. Между Мари и мистером Сентисом разгорелся нешуточный спор. Кухмистер очень серьезно отнесся к поручению графа, и поскольку сегодня у него был день закупок, то он заранее пришел к миледи.

Дело в том, что каждый день на рассвете во двор замка приезжали торговцы. Что-то они привозили по контракту, что-то покупалось у них по надобности кухмистерами цехов. Чтобы не случалось столпотворения из телег, существовал определенный порядок. Сегодняшний день был мистера Сентиса, поэтому подвезенный товар был рассчитан в основном на его епархию. Ему доставили: зелень, мясо, яйца, овощи, крупы, специи, соль. Следующий день будет мистера Симила, кухмистера выпечки, потом ягодно-фруктовый день, когда закупается кухмистер, ответственный за напитки, и наконец короткий день мадам Дульсио. Для нее привозили сухофрукты, орешки, сиропы, семечки, ягоды, крахмал, муку, особые разновидности масла. Конечно, каждый из старших поваров мог докупать необходимое в любой день, но покупка в два десятка яиц существенно отличалась от закупки в три сотни яиц.

— Мистер Сентис, как вы все это считаете?! — потрясенно ахнула Тома, оказавшись во дворе. — Это какой-то кошмар!

Кухмистер горячего цеха усмехнулся, отчего несколько особо назойливых продавцов отпрянули назад. Сложение у мистера Сентиса было великанское, упитанное, и если бы не смешной, спадающий набок берет на голове, то вид его был бы бандитский.

— Ничего, миледи, это по-первости люди, товар, споры за цену оглушают, потом мы с вами подробно разберем покупки, посмотрим качество, и постепенно к вам придет понимание того, что требуется для любой хозяйки. Я вас всему научу, а вы уж не подведите старика.

— Какой же вы старик! Не прибедняйтесь. А стараться я буду, не хочу в глазах графа прослыть неумехой.

До обеда баронесса под множеством любопытных взглядов крутилась на кухне. Повелитель и бог горячего питания мистер Сентис в принципе остался доволен покладистостью и сообразительностью леди. На его взгляд, она очень отличалась от простых девочек, которые были пристроены своими родителями на кухню. Баронесса легко переключалась с одной работы на другую, понимала, что от нее хотят и что она получит в результате, ну а то, что ручки у неё пока неловкие, так это только практика поможет.

За обедом граф Таури проявил осведомленность о текущих делах своей невесты. Похвалил суп, который она помогла готовить, и неожиданно спросил ее:

— Миледи, как вам спалось?

— Спасибо, крепко и хорошо. — Не совсем поняв, с чего бы среди дня такой вопрос, Тома вопросительно уставилась на графа.

— Я приметил еще в дороге, что вам неприятны шкуры, но там вы придумали использовать ткань, оборачивая ею мех. Сейчас мне рассказали о сшитой вами толстой подложке.

— Ах, вы про матрац, милорд!

— Матрац?

— Да, пусть так будет называться. Рациональное использование материи и шерсти. Я покрутила эти слова и оставила от материи «мат», от рационального…

— «Рац», забавно. И что же, удобно получилось?

— В общем, гораздо мягче, чем спать на голом дереве, но я хочу еще парочку изготовить, чтобы помягче стало. Вы не против?

— Что вы, я хотел попросить для себя такую же подложку. Мат-рац, — просмаковал новое слово граф.

— Ох, конечно, милорд, я сегодня же займусь. Мне только нужно замерить размер вашей кровати.

— Горен, после обеда проводи миледи вместе с ее сопровождающей ко мне в спальню и помоги им сделать замеры.

— Да, милорд, — моментально отреагировал стоящий у дверей Горен.

— Миледи, я слышал, что вы уже познакомились с сэром Эливаром, — вновь обратился к девочке Таури.

— Да, милорд, он задействован в ремонте светлицы.

— Светлицы? Хорошее название для ваших покоев. Так вот, я договорился с ним об общеобразовательных занятиях с вами. Он забирает у вас два часа перед ужином. Вместе с вами обязаны быть Мари и прислуживающая вам миссис Лоренц.



Время у баронессы таяло катастрофически. Сделав замеры для графского матраца, она сразу должна была бежать принимать заказанные накануне керамические вазоны для террасы. Незаметно оказалась потрачена уйма времени на их правильную расстановку.

— Горен, когда привезут землю? — Облокотившись на стену и окидывая взглядом, что получалось, Тома ждала ответа.

— Предполагаю, на следующей неделе, миледи.

— Хорошо. — Ей хотелось бы, чтобы уже все было привезено, но все равно она ничего не успевала. — Проверьте, чтобы нам не подсунули сплошной торф или глину, и засыпайте сразу в расставленные горшки. Что не влезет, пусть в мешках стоит в углу.

Тамаре было жаль, что хлопоты с землей приходится поручать другим, но ей надо было как можно скорее заканчивать с ремонтом.

Она еще раз придирчиво рассмотрела, что у нее получилось с горшками. В воображении Томы стояли не пустые вазоны на обдуваемой ветром террасе, а будущие в них растения. Уже сейчас её заботило то, как они будут смотреться взрослыми, получат ли достаточно света, не станут ли страдать от сильных порывов ветра, не возникнет ли сложностей с уходом за ними.

— И еще, — спохватилась леди, — это не срочно, но к концу лета я хочу, чтобы мои окна можно было открывать-закрывать и были поставлены вторые стекла. — Тома помогала себе руками, чтобы объяснить смысл двойных окон. — Ширина стены позволяет сделать это.

— Миледи, но зачем вам вторые стекла? — опешил управляющий средней части замка.

— Ради тепла, Горен, — терпеливо заметила ему баронесса. — Вы ведь не будете спорить, что зимой в моей башне очень холодно?

— Нет, миледи, — мужчина склонил голову, признавая её правоту. — Так и есть. Несмотря на то, что все камины круглосуточно топятся, замок невозможно полностью прогреть.

— Так вот, осенью мы заделаем щели, не давая и шанса пронизывающему ветру и морозцу попасть внутрь. Кстати, мастер, изготовивший печь для разъездного домика, наш?

— Да, миледи, это миссис Кани. Она занималась печью в походном доме, вазонами для террасы, и многое другое ее рук дело.

— У меня для нее есть работа, — задумчиво бросила Тома.

— Я приглашу ее к вам сегодня же.

— Спасибо. Не забудьте, что два часа до ужина я буду недоступна. И скажите мне, Горен, как производится оплата затеянных мной работ?

Она внимательно смотрела на него, и у управляющего замком складывалось впечатление, что аристократы уже рождаются с умением хозяйничать, править и считать деньги.

— Миледи, пока что вы давали работу исключительно нашим людям. С ними рассчитываюсь я. Шерсть, пух, вазоны, земля, саженцы — это тоже внутренние дела замка.

— Могу я узнать, как дорого обходится графу Таури мой ремонт? — не все поняла из объяснений Тома и поэтому решила уточнить по-другому.

— Конечно, миледи. Я отчитываюсь перед милордом и отдам вам копии платежных документов.

За неделю успели сделать многое: заложили камнем лишние окна, установили перегородки, смонтировали душевую. Сразу перестало гулять эхо по помещению и стало намного уютнее.

Просмотрев стоимость произведенных работ, Тамара чрезвычайно воодушевилась. Практически медяки! Замковые мастера не состоят в гильдиях или цехах и получают работу только из рук своего владетеля. Это обеспечивает их стабильным доходом в любые времена, но ставит крест на развитии их карьеры. Сотвори они шедевр, граф все равно заплатит стандартную сумму, но это их выбор.

Успокоившись насчет расходов, Тома заказала душевой уголок для Мари. Это стало испытанием для мастеров. Им необходимо было вывести трубу для слива из спрятанного внутри башни помещения наружу и присоединить ее к основной. Еще Тамара обдумала и устроила небольшой дизайнерский ремонт для няни.

Вышло необычно и уютно, особенно всех удивило фальш-окно. Первые дни Мари даже искала разные поводы, только бы побыть в своей комнатке, в которой она ощущала покой и умиротворение. Женщина с осторожностью и трепетом садилась на мягкую кровать, гладила рукой постельное белье, прижималась щекой к балдахину, потом подходила к имитации окна, открывала его, разглядывала спрятанные на узеньких полочках свои богатства. Это были ленточки, оставшиеся после пошива нарядного платья. Полюбовавшись на них, Мари касалась маленького шарика-светильника, запуская его в работу, закрывала застекленную дверцу и подолгу смотрела на фальшивое окошко. Когда начинали болеть глаза, она подходила к столу, проверяла, насколько он гладкий, протирала его от налетевшей пыли и, обойдя всю комнату, возвращалась к кровати, чувствуя себя невероятно счастливой.

Тамаре предстоял следующий этап ремонта. Она планировала натянуть ткань на перегородки и тем самым придать цвет помещению, а еще скрыть недостатки досок. Для окон у нее были заказаны карнизы, подготавливались шторы для них. С нетерпением она ждала мебель.

Мастер, сделавший перегородки и работающий с деревом, так и не понял, что от него хочет баронесса. Сундуки, которые не сундуки, невообразимых размеров и пропорций. Отказываться от работы он не посмел, но обрадовался, когда маленькая леди передала свои пожелания более молодому мастеру.

Товарищ по ремеслу с большим воодушевлением ухватился за идеи баронессы. Вместе с нею подробно все расчертив, он окунулся в творчество, не слушая ворчания старого мастера. Ему предстояло сделать пару маленьких прикроватных столиков с одним выдвижным ящичком, комод для спальни, над которым должно висеть зеркало в сочетающейся с комодом раме, комод более высокий и длинный для гостевой комнатки баронессы и шкаф. Как объясняла Тома про шкаф, это должны быть три узких сундука, поставленных на узкий бочок и соединенных вместе.

— Миледи, если мы поставим три сундука вот так, — ловко водя кисточкой по бумаге из водорослей, мастер нарисовал знакомый Томе шкаф, — то что у нас будет внутри? Давайте уберем вот эти стенки, и наш большой сундук будет намного легче.

— Вы верно мыслите, — обрадовалась Тома, уставшая от того, что ей не всегда удается подобрать правильные слова для объяснения того, что ей хочется. А еще она видела, что не все хотят осваивать что-то новое. Привычная работа без риска получить нагоняй за испорченный материал для многих была предпочтительней.

И все же ей уступали, видя ее настойчивость, и работа двигалась. Тома даже забывала, что она всего лишь маленькая девочка, так как титул обеспечивал ей уважительное отношение и большие возможности, как будто она руководитель со стажем. Ну а большой сундук, выполняющий роль шкафа, неожиданно получил собственное название «платьевик» и вызвал интерес у многих обеспеченных обитателей замка. Комод же пока остался сундуком с ящиками.

Матрац для графа баронесса вручила на следующий день. После ночи, проведенной на нем, граф за обедом с улыбкой обратился к невесте, демонстрирующей отменный аппетит:

— Леди Элья, на следующей неделе в городе Таури будет ярмарка, не хотите ли съездить туда и прикупить мелочей для украшения вашей светлицы?

— Спасибо, милорд, с удовольствием, — расцвела Тамара, которой очень не хватало выбора.

— Охрану вам выделит сэр Катонис, — добавил граф, довольный реакцией девочки. — Это начальник охраны, вы видели его, он иногда с нами обедает.

Граф Таури выдал сто золотых на «побаловать себя покупками». Немыслимое богатство не только для баронессы Шантрэ, но и для Тамары, которая на Земле не особо нуждалась, но, чтобы купить новую вещь, ей необходимо было собирать деньги. А тут у нее не потрачены были первые выданные монеты, как к ним присоединились новые золотые. Жизнь все более походила на сказку!

С другой стороны, в женском крыле теперь беспрестанно работала пара женщин, изготавливающих матрацы из залежавшейся шерсти, которую было жалко выкинуть, но для чего-то другого она не подходила. Некромант из-за развития нового направления в работе начал искать учеников. Матрацы, одеяла, подушки пока не получили широкого распространения, но даже тех заказов, что посыпались от жителей замка, хватало, чтобы сбиваться с ног, проводя необходимые ритуалы.

С появлением баронессы женщины освоили еще одно мастерство. С помощью воды и мыльного раствора из шерсти стали валять шерстяные одеяла. Первые экземпляры они составляли из кусков, после работницы приноровились и вчетвером валяли на большом столе цельное одеяло.

Радости Томы не было предела, когда она получила свое первое, собранное пока из небольших лоскутов шерстяное одеяло-плед! Она сразу же надела на него сшитое, а точнее склеенное, постельное белье. Иглой для шитья здесь пользовались редко, в основном одежду склеивали. Клей не боялся стирки, глажки, нóски. Но если что, то и распороть изделие было нельзя, поэтому игла не выходила из обихода, так как детскую одежду для простых людей скрепляли стежками, ну и вышивку никто не отменял.

К моменту поездки в город на ярмарку, для чего граф отдал баронессе в пользование свой походный домик на полозьях, замок Таури уже охватил бум постельных новинок. Вишенкой в пирамиде нововведений для личного уюта стала большая картина из цветной шерсти, повешенная в изголовье кровати баронессы. Тамара, собираясь стать учителем труда, освоила практически все новые веяния рукоделия, и сейчас она с удовольствием и успехом применяла свои навыки. Картина поражала сюжетом, быстротой исполнения и задерживала холод, источаемый камнями замка.



«Наверное, граф считает, что мои нововведения принесут доходы, раз дал столько денег», — думала Тома, подсчитывая, какие у нее теперь есть накопления.

Его сиятельство действительно весьма положительно оценил новинки и, разговаривая со своим финансовым управляющим, в этом только убеждался.

— Милорд, если так дальше пойдет, то к концу месяца мы освободим склад от прошлогодней шерсти и от не очень качественной ткани, полученной еще в первые годы ткачества, — докладывал доверенный управляющий хозяйством.

— Замечательно. Шерсть пошла на матрацы. А ткань куда мы используем?

— Наши кумушки увлеклись идеей постельного белья. Если брать хорошее полотно, то выходит дорого. А наше залежавшееся как раз плотное, а неровности и утолщения нити в этом деле не помеха. Зато много стирок выдержит. Неплохо было бы пригласить на работу еще женщин. Пока идеи нашей маленькой леди не распространились повсеместно, мы успеем собрать сливки.

— Согласен, мистер Дюше, — одобрительно кивал граф, — действуйте, как считаете нужным. У меня к вам просьба. Вы будете на ярмарке в Таури?

— Обязательно, милорд.

— Понаблюдайте за тем, что нравится миледи. Я хочу сделать ей подарок, но не знаю, чем порадовать столь юную особу.

— Постараюсь, милорд. Баронесса Шантрэ становится украшением нашего графства, и я с удовольствием выполню ваше поручение, — раскланивался довольный Дюше, радуясь возможности угодить владетелю.





