Автор: Опал Рейн


Название: «Исцелить Душу»

Серия: Невесты Сумеречных Странников

Перевод: Юлия

Обложка: Юлия

Переведено для канала в ТГ:



18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!



Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.





Тропы




Monster romance — Романтика с монстрами

Dark romance — Темный роман

Paranormal romance (pnr) — Паранормальный роман

Fantasy romance / Romantasy — Фэнтези-романтика / Романтическое фэнтези

Dark fantasy — Темное фэнтези

Erotica / Smut / Monster-smut / Spice — Эротика / Сексуальный контент / Эротика с монстрами / «Перчинка»

Forced-proximity — Вынужденная близость

Slow-burn — Медленное развитие отношений

Dual-POV — Повествование от обоих лиц

Age-gap — Разница в возрасте

Virgin-hero — Девственный главный герой

Monster-love — Любовь монстра

Mental-health — Тема ментального здоровья

Accidental pregnancy / Pregnancy trope — Случайная беременность / Троп с беременностью

Описание героев

Plus-size / Plus-size-fmc / Plus-size-rep — Пышная главная героиня (размер плюс-сайз)

Curvy — Девушка с формами

Demons / Demon — Демоны / Демон





От Автора




Всем депрессивным монстрофилам посвящается.

Эта книга — для вас.

Иногда нам просто необходимо, чтобы пришло какое-нибудь огромное и жуткое чудище и напомнило, что жизнь всё-таки стоит того, чтобы её жить. И очень помогает, когда этот монстр достаточно страшен, чтобы разогнать наши кошмары, и достаточно порочен, чтобы дразнить нас своим хером.

А ещё эта книга для моих сестёр по духу — девчонок плюс-сайз.





Глава 1




Делора поерзала плечами из стороны в сторону, растопыривая и вытягивая пальцы, пытаясь освободиться от веревочных пут на запястьях.

Пока ее несли конвоем через густой лес, ее тяжелое дыхание вырывалось сдавленным фырканьем в ткань, повязанную вокруг головы. Ткань впитывала слюну в ее пересыхающем рту, и в горле стало липко.

Земля размокла от недавно прошедшего моросящего дождя, и ее платье, которое и так было тусклым, серым и простым, теперь испачкалось от ходьбы. Хотя верхняя часть была грязной только от легкого пота, подол платья был покрыт коркой грязи из-за того, что она много раз падала на колени.

Она знала, что ее длинные черные волосы ужасно спутались, судя по тем прядям, что падали ей на лоб, застилая обзор больше раз, чем она могла сосчитать. В них также запутались ветки и опавшие листья.

Лиственный полог наверху сверкал мягким солнечным светом ранним утром этого осеннего дня. В основном там была тень, из-за чего ветерок, шелестевший листвой, казался холоднее, чем был на самом деле. Снег еще не начал падать, но она была уверена, что через пару недель красивая пудра начнет укрывать землю.

А пока им оставались только звуки мертвых листьев и веток, громко хрустевших под их шагами. В этом переходе участвовало около двадцати двух человек, и большинство из них были солдатами в доспехах.

Она сопротивлялась своим захватчикам, хотя и знала, что это бесполезно. Они считали, что она этого заслуживает, и в какой-то степени она была с ними согласна.

Чем дольше они шли, тем слабее становились ее попытки сопротивления.

Им ни разу не попались Демоны. Она была уверена, что если бы это случилось, они бы вытолкнули ее вперед и бросились наутек, спасая свои жизни.

В конце концов, именно поэтому они и были здесь.

В первую ночь после того, как они выступили с ней, связанной, примерно в дне пути от их относительно большого города, они разбили лагерь с костром на ночлег. Почти все следили за округой, так как темнота приносила с собой шипящие и воющие ужасы.

Только один человек остался в лагере, чтобы сторожить ее, с ужасно искривленной от отвращения ухмылкой.

У мужчины средних лет, который остался ее охранять, были морщинки от смеха вокруг глаз и складки на лбу от многолетнего стресса. Его коричневая щетина скрывала большую часть его возраста, но зеленые глаза говорили о том, что за его мрачными гримасами мало обаяния.

Каждый раз, когда он пялился на нее, Делора щурила глаза с презрением, точно так же, как она делала сейчас, когда мужчина обернулся, чтобы взглянуть через плечо.

Увидев выражение ее лица, он поднял глаза на мужчину позади нее с определенным взглядом. Солдат позади нее пихнул ее локтем в спину, заставив споткнуться.

Это проделывали уже много раз во время их приятной маленькой прогулки.

— Тебе стоит научиться не смотреть так, — мужчина покачал головой, возвращая взгляд вперед, чтобы смотреть под ноги. Затем он поднял руку, небрежно пожав плечами. — Ты сама виновата, что оказалась в этом дерьме.

Делора попыталась заговорить сквозь ткань, которая была засунута в рот так глубоко, что давила на задние коренные зубы. Ее слова выходили неразборчивыми.

— Послушайте, как она хрюкает, словно маленькая свинка! — рассмеялся один из охранников, идущих с ними.

Взгляд Делоры метнулся к нему с угрозой из уголка глаза. Сначала его веселое выражение лица исчезло. Затем он вспомнил о ее незавидном положении и отвернулся от нее с кривой ухмылкой.

Она начала кричать в свой кляп и остановилась. Даже когда ее снова толкнули, она отказалась падать или двигаться.

— Тьфу. Ну что там еще? — рявкнул Джетсон, лидер этой вылазки, оборачиваясь. Он махнул рукой, чтобы кто-нибудь развязал ей рот. — Что ты…

— Мне нужно, блядь, поссать! — голос Делоры сорвался на октаву из-за долгого молчания и был гораздо более хриплым, чем обычно.

Вздрогнув от ее крика, он скривил верхнюю губу в отвращении к ее естественной нужде — словно она была всего лишь безмозглым существом и должна была просто обмочиться.

Джетсон шагнул вперед и схватил ее за лицо одной рукой, вдавливая щеки в зубы. Он рывком притянул ее ближе. К счастью, это помогло размять ее ноющую челюсть.

— Еще один твой трюк, без сомнения?

— Это не было трюком и в прошлые пять раз, когда я просила!

Он оскалил на нее зубы.

— Зато было в первые два.

А, ну да. Первые два раза, когда Делора просилась воспользоваться природой как личной уборной, она пыталась сбежать. В первый раз она побежала, когда они отвернулись. Во второй, когда за ней наблюдали, она попыталась тихо придушить мужчину.

Это не сработало. Джейкоб, приставленный к ней охранник, закричал прежде, чем она успела сомкнуть руки на его горле.

Ему не удалось отбиться от нее. К несчастью для Делоры, это сделали его крупные друзья.

Когда мочевой пузырь неприятно дернуло, словно он был готов вот-вот лопнуть, брови Делоры дрогнули, и она поморщилась.

— Просто… — Она скрипнула зубами, прежде чем отвести взгляд от Джетсона. — Просто дайте мне поссать. Мне правда очень нужно. Пожалуйста.

Он отшвырнул ее голову назад, но, по крайней мере, слово «Ладно» сорвалось с его тонких, потрескавшихся губ.

Делору отвели за дерево, но ей не предоставили того уединения, которое она предпочла бы. Это не имело значения. Мало что имело значение на данном этапе. Ей приходилось делать это много раз за два дня, прошедшие с тех пор, как они покинули свой первый лагерь.

Демоны не приходили ни в первую ночь, ни во вторую, и мужчинам не терпелось вернуться к своим семьям. Они также оказались смелее, чем она могла себе представить, поскольку с каждым шагом вели ее все ближе к тому, что большинство считало Адом на Земле.

Когда она обошла дерево и окинула взглядом двадцать вооруженных мужчин, которых взял с собой Джетсон, стало неудивительно, что они решились на такую опасную прогулку.

С ней в качестве подношения они были свободны бросить ее тело и бежать домой, спасая собственные задницы.

— Завяжите ей рот.

— Боишься, что я снова скажу что-то, что тебя расстроит? — спросила Делора с невеселым фырканьем.

Был подан безмолвный сигнал.

— Она плакала, звала тебя! — рассмеялась Делора, когда руки схватили ее ноющие бицепсы, заломив их за спину, чтобы снова засунуть эту ткань. — О, папочка! Пожалуйста, помоги мне, папочка!

Все, что она только что сказала, было ложью.

— Не смей издеваться надо мной! — Он прервал своих людей, связывавших ей запястья, ударив ее тыльной стороной ладони по лицу. Удар был таким сильным, что ее голова дернулась в сторону, а с губ полетели брызги слюны. — Моя маленькая девочка была прекрасным невинным созданием, которое ты уничтожила!

— Невинным? — Делора позволила шоку от его слов отразиться в ее широко раскрытых глазах. — В ней был член моего мужа!

— Может, если бы ты меньше походила на откормленную свинью, он был бы тебе верен.

Внутри Делоры был задет нерв, который одновременно послал по ней волну кипящей ярости и жгучей неуверенности. Ее одежда, идеально сшитая по ее округлой фигуре, внезапно показалась слишком тесной. Даже сдавливающей.

Ее слова прозвучали тихо, но в них звенели последние капли яда, что оставались в ней, и чувство поражения.

— Твоя дочь была не более чем созревшей шлюхой, а мой муж — всего лишь высокомерным ублюдком. Они заслужили свой конец.

— Наш командир был героем, — взвыл охранник. Он схватил воротник ее платья и вздернул ее на носочки. Ее тело выгнулось к нему. — Он убил трех Демонов за то короткое время, что был нашим лидером.

Делора позволила губам изогнуться в мертвой ухмылке.

— И тем не менее, он поливал дерьмом всех вас за вашими спинами. — После того как ее взгляд покинул его светлые волосы длиной в дюйм, карие глаза и волевой подбородок, он скользнул по его кожаной форме. Семейный герб был красиво вырезан на металлическом нагруднике, расположенном на его торсе. — Лестер — твое имя, верно? Судя по всему, у тебя самый маленький член, который он когда-либо видел.

Его щеки мгновенно вспыхнули, прежде чем его глаза метнулись к людям, которыми он командовал после того, как она убила Хадита, своего мужа.

В точку. И он тоже это знал. Все они отвели взгляды, стыд читался на их лицах. Они тоже говорили то же самое. Ей почти захотелось рассмеяться.

Она не понимала, как мужчины могут быть так жестоки друг к другу, особенно к тем, кого называют друзьями или товарищами.

— В любом случае, — пробормотал Джетсон. — Убийство все равно наказуемо.

— Да, тюремным заключением, — огрызнулась Делора. — Но, поскольку ты наш замечательный майор, меня выбрасывают в дикую природу. Я не знала, что наш город полон садистских мудаков. Все было бы по-другому, если бы я убила не твою дочь.

— Стать дерьмом Демона — это максимум, чего ты заслуживаешь, — усмехнулся Лестер, отпуская воротник ее платья. — Мы закончили с ней болтать? Боюсь, она начнет хрюкать, и мы можем съесть ее вместо этого.

Делора знала, что они были открыто и излишне жестоки, потому что злились. Они пытались сделать все, чтобы вывести ее из себя, но были слишком глупы, чтобы понять: их комментарии о ее весе почти ничего не значили.

— И не говори, — усмехнулся другой охранник. — Я так чертовски голоден, а жена обещала мне хороший ужин, когда я вернусь домой.

— Да, — вздохнул Джетсон. — Давайте продолжим. Мне нужно утешить жену, когда я вернусь домой.

Ткань снова затолкали Делоре в рот, и ее заставили идти дальше. По крайней мере, небольшая передышка дала ей возможность дать отдых ноющим коленям и ногам.

Как и в прошлые дни, она размышляла о своих поступках, пока они шли. Было трудно этого не делать.

Деревня Лэмпшир была относительно большим городом с высокими каменными стенами для защиты от Демонов. Демоны были там не всегда. Их не было поблизости, когда они отправились в путь, иначе ее скормили бы им прямо там, но ее народ позаботился о своей защите.

Они жили в пяти днях пути от Покрова и располагались высоко у гор. Они были слишком далеко для предполагаемого Сумеречного Странника, который посещал небольшие городки внизу в долине. Они часто считали, что другие города лгут о существовании этого существа. Либо оно было достаточно умным, чтобы не приближаться к ним, так как они были укреплены и, скорее всего, атаковали бы его со стен, прежде чем выслать небольшую армию для защиты.

Ее деревня была военной.

Они верили в свою силу настолько, что были одной из редких деревень, имеющих деревья внутри своих стен так близко к Покрову. Они также были достаточно большими, чтобы иметь крупные фермы и двухэтажные дома.

В течение дня десятки стражников ходили по каждому уровню деревни, разделенному кольцами, создававшими огороженные платформы из каменных кирпичей. Эти кольца в конечном итоге сходились к середине массивного холма, на котором располагался город, к зданию в самом центре. Крепости стражи.

Ночью они удваивали количество патрулирующих стражников и стояли на стенах в качестве дозорных.

Майор Джетсон управлял деревней, так как когда-то был командиром солдат. Он был жестким, строгим человеком, но всегда говорили, что он безоговорочно любил свою жену и детей.

Так что, убив его единственную дочь, Делора подписала себе самый гнусный из смертных приговоров.

Джетсон также делал это как политический ход. Люди начали думать, что он размяк. Именно поэтому он возглавил эту экспедицию, вместо того чтобы просто убить ее.

Он пытался доказать, что он все еще бесстрашный и безжалостный лидер. Делора просто попала под перекрестный огонь его планов, сама преподнеся себя на блюдечке для наказания.

Я действительно облажалась. Она не знала, сделала бы она это снова.

Делора стиснула ткань во рту, словно пытаясь стереть ее в пыль между зубами.

Она сожалела о своих действиях, но ее толкали, толкали и толкали в безвыходный угол. Она позволила своим эмоциям взять верх и выйти из-под контроля в тот день, когда нашла дочь Джетсона под своим мужем.

Ее большая деревня была полна милых людей, дружелюбных и приветливых, но они также могли быть по-своему жестоки. Сплетни были постоянным источником развлечения, и с годами, прошедшими с тех пор, как ее привезли туда из ее маленькой деревни, чтобы выдать замуж за Хадита по договоренности, она стала объектом насмешек.

Она бы не узнала об их обидных словах, если бы Хадит не рассказывал ей о них. Козел.

Делора когда-то была тем, что некоторые назвали бы красавицей. Она на самом деле не считала, что перестала ею быть, но другие имели тенденцию смотреть на красоту со своим искаженным восприятием.

Когда она вышла замуж за Хадита, она почти сразу влюбилась в сильного, дородного мужчину. Казалось, он был так же привязан к ней.

Однако, будучи стражником, он часто был в патруле, и начал приходить домой все позже и позже.

Для Делоры это значило, что она оставалась одна на долгие часы в деревне, где все были тесно связаны друг с другом с самого детства. Ей было трудно влиться в компании женщин, которые росли вместе.

Были те, кто приветствовал её, но у них были свои жизни, и они не могли позаботиться об одиноком сердце Делоры, когда она была вынуждена страдать в своём пустом доме.

Она научилась утешать себя сама, из-за чего её образ жизни стал малоподвижным. За те пять лет, что она прожила там, она начала полнеть по мере взросления.

Её красота стала ценой пренебрежения Хадита. И, конечно же, ему это не нравилось. Он согласился жениться на ней только увидев её красоту. Это была её единственная ценность для него.

Тёплый и любящий муж, за которого она вышла, превратился в злобного человека.

Если бы только я могла развестись с ним… Такого варианта никогда не было. Она подняла эту тему однажды и жалела об этом с тех пор. Всё обернулось к худшему.

Она сжала кулаки, отчего боль прострелила её усталые руки, связанные за спиной.

По крайней мере, он никогда меня не бил. В этом плане он был джентльменом, но его действия по отношению к ней были суровыми — и такими же пугающими.

Делора никогда не жаловалась. Она продолжала играть роль любящей жены несмотря на то, что он был злым, обзывал её вульгарными словами и трогал так, словно она была диким медведем.

Я должна была предвидеть это…

Она думала в тот день, когда он был необычно весел с ней, прося приготовить грандиозный ужин вечером для его друзей-стражников, что всё меняется.

Он старел, и им обоим нужно было работать над браком — но в этот момент это была игра в одни ворота.

После всего, что я терпела… Я такая чертовски глупая.

После двух лет ужасной депрессии, когда она чувствовала себя мрачной тучей, нависшей над деревней, это был первый раз, когда она ощутила лёгкость внутри, когда Хадит выпроводил её из дома с поцелуем и игривым шлепком по заднице. Она поспешила в город в надежде быстро вернуться.

Часть её желала, чтобы она никогда не уходила. Другая часть желала, чтобы она не забыла список покупок. Затем ещё одна часть сказала ей, что это не имело бы значения, так как она сомневалась, что это был первый раз, когда Хадит ей изменял. Просто первый, о котором она узнала.

Она вернулась домой и тихо открыла дверь на случай, если он дремлет, так как на той неделе он работал в ночную смену.

То, что она услышала, были два человека в разгар секса. Хорошего секса. Такого, где женщина стонала, как кошка в течку, а мужчина был так же глубоко поглощен страстью. Хадит делал комплименты, чего Детора не получала годами, пока женщина выкрикивала его имя.

Делора зажмурилась, желая стереть это воспоминание навсегда. Особенно когда оно ударило жгучим жаром по её груди. Не от гнева, а от ужасной эмоциональной боли, которая ощущалась почти физически.

Ревность пронзила её. Это был её муж, раздающий признание, о котором она умоляла, кому-то другому. Это был её муж верхом на другой женщине.

Тьма росла в ней годами. Тьма, которая дарила ей бессонные ночи из-за кошмаров, мучивших её. Тьма, которая пожирала её сознание как болезнь, когда она бодрствовала и была одна в том тускло освещенном доме, потому что у неё больше не было сил осветить его нормально.

Он никогда не бил её, но всё же издевался над ней, всё же называл её дикими прозвищами, которых она не заслуживала. И теперь у него хватило наглости быть по самые яйца в другой женщине после всего, через что ей пришлось пройти?

Нет. Блядь, нет.

И всё же, Делора не знала, было ли хорошей идеей схватить свой самый острый кухонный нож и вонзать его много раз ему в спину. Девушка, Синди, кричала о помощи под ним, но Делора не могла смириться с фактом, что та пришла в её дом переспать с её мужем. Они были в её постели. Они запачкали её своим занятием любовью после того, как она постирала и почистила её тем утром после очередной бессонной ночи в чёртовом одиночестве.

Синди знала, что они женаты. Она была пышногрудой рыжей и молодой, всего девятнадцать, что Хадит, казалось, предпочитал, хотя Делоре было всего двадцать шесть.

Синди даже прошла мимо неё на улице в тот самый день с улыбкой и дружеским взмахом, поднимаясь на холм, пока Делора спускалась. Спланированная интрижка. Синди посмотрела ей прямо в глаза с полным намерением залезть на член её мужа.

Они смеялись за моей спиной? Как давно они этим занимались?

Синди была так же виновата, как и Хадит.

Это была вина Хадита, так как он должен был держать свой посредственный член в штанах и оставаться верным, но Синди прекрасно знала, что то, что они делали, было неправильно.

Единственная мысль, пронесшаяся у неё в голове, когда она вонзила нож между её упругих грудей, была: «Пошла ты тоже на хуй».

Возможно, ещё одна ошибка, потому что с тех пор Делора чувствовал себя неоспоримо пустой. Она думала, что ей станет лучше, но, когда она сидела на полу, сжимая лицо пропитанными кровью руками и впиваясь ногтями в кожу, это было ужасающе.

Трудно сохранять рассудок в мире, полном монстров — не только за стенами, которые делали город похожим на тюрьму, но и в твоём доме, твоём сердце и твоём разуме.

Сожаление мгновенно накрыло её, как только она протрезвела от жажды крови. Затем, даже мгновения спустя, стражники ворвались внутрь, чтобы увидеть бойню, которую она устроила.

Крики Синди о помощи были услышаны.

Делора была вялой, когда они схватили ее. Ей было уже все равно, что с ней случится.

Она сделала то, что втайне хотел бы сделать почти каждый, кому изменяли, кого предали. Но это должно было остаться именно таким: ничем иным, как навязчивой, желанной мыслью.

Она хотела сгнить в тюрьме — это ничем не отличалось бы от той пустой жизни, которой она жила. Тюрьма была бы такой же холодной, одинокой и скучной.

Она никогда не представляла, что ее заставят идти через лес за ее поступки, но ей следовало знать, что Джетсон захочет более мрачного правосудия для своей дочери. Его жена с заплаканными щеками была той, кто плюнул ей в лицо, когда ее вели через ворота деревни.

Заслуженно.

Эта прогулка? Она тоже ее заслужила.

По крайней мере, я смогу исчезнуть, — подумала она, увидев, как мир раскрывается за деревьями, и поняла, что они наконец достигли места назначения.

Не то чтобы Делора хотела умереть — она очень этого не хотела, — она просто больше не видела смысла пытаться жить. Она просто существовала, и в том, чтобы просто двигаться по инерции жизни, было мало счастья.

— Мы пришли, — сказал Джетсон. Затем его лицо исказилось в брезгливой гримасе, прежде чем он прикрыл нос и рот платком, который достал из кармана пальто. — Когда говорили, что Покров ужасно воняет, они не преувеличивали.

Желудок Делоры скрутило, когда ее заставили вдохнуть вонь, доносившуюся из каньона Покрова. Черный туман покрывал деревья, насколько хватало глаз.

Казалось, будто гигант разодрал землю когтями, чтобы создать этот пейзаж.

Она окинула взглядом полосу деревьев, прежде чем ее подтолкнули ближе к краю, позволив взглянуть на обрыв глубиной не менее километра. Запах гниения и разложения был еще более едким и прогорклым у самого края.

Слезы навернулись на ее глаза не от грусти, а от рези. Она попыталась попятиться, качая головой.

Воняет отвратительно. И падение навстречу смерти было последним, что она хотела испытать. Как долго я буду падать? Несколько секунд? Минут? Она не хотела проводить свои последние мгновения, зная, что расплющится о землю.

— Посмотрите на нее! — усмехнулся Лестер. — Она испугалась теперь, когда мы здесь. Ты думала, мы все это время шутили?

Испугалась? Как ни странно, она не боялась. Она хотела исчезнуть, и смерть была способом исчезнуть; она просто не хотела знать, когда это произойдет. Она также не хотела, чтобы это было больно.

Ее глаза нашли солнце, и она задалась вопросом, в последний ли раз она чувствует его нежное тепло.

Будет ли больно падать? В детстве, когда она игриво спрыгивала с уступов, у нее иногда возникало тошнотворное ощущение в животе. Она беспокоилась, что это чувство усилится, чем дольше она будет падать.

— Давайте просто покончим с этим, — пробормотал охранник, оглядывая местность безумным взглядом. — Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем сюда придет Демон. Это Покров. Мы просто напрашиваемся на неприятности, чем дольше здесь остаемся, даже при дневном свете.

Она была удивлена, что никто еще не пришел, учитывая, как их было много. Это была удача? Падение навстречу смерти, по крайней мере, казалось более приятным, чем быть съеденной заживо.

— Он прав, нам нужно уходить, — потребовал другой. Его металлические доспехи звякнули друг о друга, когда он дернулся от внезапного звука вдалеке.

Группа начала нервно переминаться с ноги на ногу. Это были не Убийцы Демонов, и довольно скоро их растущий страх мог привлечь к ним монстров.

— Ладно тогда, — вздохнул Джетсон, махнув рукой, как он часто делал.

Лестер подтолкнул ее прямо к краю обрыва, носки ее ботинок почти свисали с него, и сказал:

— Надеюсь, ты будешь еще жива после удара о землю.

Делора жестоко ухмыльнулась, повернувшись к ним лицом.

Может, она и жалела о содеянном, но все же чувствовала себя потрясающе от того, что сделала это. Она освободила себя, каким бы ни был ее конец. Лучше, чем жить с этим придурком с вялым членом.

— Ты даже не можешь выглядеть раскаивающейся, гребаная сука! — закричал Джетсон, встретившись с ее взглядом. Он был таким раздражающе громким.

Просто чтобы разозлить его, Делора опустила глаза и притворилась, что плачет, прежде чем запрокинуть голову и рассмеяться в кляп.

Сделай это! — подумала она, пока ее плечи тряслись от безумного смеха. — Поторапливайся и сделай это, пока я не закричала! Паника бурлила внутри нее, как пена. Она чувствовала ее, желание разрыдаться от страха перед тем, что должно было случиться.

СДЕЛАЙ ЭТО!

Лестер сильно толкнул ее в грудь, и она упала назад, ее платье развевалось в воздухе вокруг нее. Делора полетела вниз. Она крепко зажмурилась и сдержала крик.

О, блядь. О, блядь! Святое д…





Глава 2




У меня ничего не получается, — подумал Безымянный.

Когда он возился со своей черной рубашкой, третья пуговица, которую он пытался пропихнуть в петлю, выскользнула из-под подушечек его огромных пальцев.

Мои руки слишком большие.

Они дрожали от напряжения при выполнении этой простой задачи, а также от неприятного ощущения втянутых бритвенно-острых когтей.

Почему я не могу этого сделать? — Он попробовал еще раз.

Прикусив язык задними зубами от усердия, он держал маленькую круглую пуговицу и пытался пропихнуть её в прорезь петли.

Не помогало и то, что его костяная морда была длинной и мешала. Ему приходилось поворачивать голову так, чтобы видеть одним глазом, в то время как другой оказывался в тени.

Она выскользнула. Его когти случайно выпустились, и один из них пронзил тонкую ткань.

Он издал ужасный, расстроенный скулёж, когда понял, что порвал рубашку, и опустился на корточки, схватившись за рога.

Сколько бы раз я ни пытался… это сложно.

Немного помучившись, он опустился на колени, надеясь, что попытки удержаться стоя могли ему мешать. Он лишь недавно научился нормально стоять на задних лапах, и долгая ходьба на них всё ещё не была по-настоящему удобной. От этого сводило мышцы ног и поясницы.

Ему удалось продеть пуговицу, и тогда его светящиеся глаза, парящие в пустых глазницах подобно кружащимся вихрям, стали темно-синими при виде двух других, с которыми нужно было справиться. Чем выше он поднимался, тем труднее становилось, так как он ничего не видел.

И всё же он практиковался, учился. И каждый день чувствовал себя таким же бесполезным, как и накануне.

Он с облегчением вздохнул, когда ему удалось справиться с последней, прежде чем опустить руки и позволить им упасть на бедра, прикрытые брюками.

Но я лучше, чем был весной.

Осень была его самым нелюбимым временем года, так как даже в лесу Покрова некоторые листья вяли, становясь оранжевыми и красными. Потом эти листья падали с веток и разлетались вокруг входа в его пещеру, норовя попасть внутрь.

Каждое утро он убирался снаружи и всегда огорчался, обнаружив на следующий день лист на себе, когда просыпался после полудня.

Однако это было и его любимое время года.

С весны я съел еще двух людей. Они изменили его. Они сделали его немного умнее, дали ему чуть больше ловкости.

Этого было недостаточно. Безымянный знал это.

Я не такой, как Орфей. Орфей, Мавка, который всегда ходил на задних лапах, всегда связывал слова в умные предложения. Мавка, который умел делать всё с минимальными усилиями и редко испытывал трудности со своими задачами.

Безымянный поднес руку к своей лисьей морде и задумчиво постучал по ней острым когтем. Я хочу стать лучше.

Для этого требовалось охотиться на большее количество людей, а Безымянный… терял интерес к охоте на них. Он хотел той человечности, которую она приносила, но больше не хотел видеть их разорванными в клочья и окровавленными его собственными когтями и клыками.

Вместо этого он хотел знать, каковы они на ощупь — теплые и живые.

Он посмотрел в темноту своей пещеры. Она освещалась только у входа, потому что солнце все еще садилось, но никогда по-настоящему не освещало Покров. Здесь всегда было темно, всегда холодно, и он всегда был один.

Орфей никогда не навещал его, но Безымянный пытался найти любой предлог, чтобы встретиться с ним в его доме. Ему не нравится, когда я нахожусь поблизости.

Он не понимал почему.

Я не желаю зла Рее — его самке.

Раскрыв костяную челюсть, размыкая верхние и нижние клыки, он вздохнул громче обычного. Она милая. Я хочу такого человека, как она. Может быть, такого, который не пахнет палками и колючками, но всё же человека.

Он хотел человека, которого можно коснуться. Он не совсем понимал разницу между мужчиной и женщиной. Он просто хотел друга. Друга.

Кого-то, кого он не съест.

Встав, он отряхнул испачканные штаны, насколько смог. Сначала я должен найти того, кто не пахнет страхом. Иначе он съест его.

Он плохо умел контролировать свою жажду потребления. Страх и кровь, от какого бы существа они ни исходили, вселяли ненасытную потребность кормиться и разрушать в безумном, неистовом тумане.

Он всегда был голоден. Никогда не насыщался, сколько бы ни ел. И он задавался вопросом: как же удержаться и не съесть человека, с которым он хочет подружиться?

Он мог справиться с крошечной толикой страха, с каплей крови, но, если в их запахе будет хоть немного больше, он будет рвать когтями и кусать, пока они целиком не окажутся в его желудке.

Нет смысла размышлять об этом, если он отказывается идти на охоту. Ему нужно подняться на поверхность Покрова, взобраться по отвесной скале и выйти в человеческий мир наверху, чтобы найти кого-то.

Снова вздохнув, он пошел на двух ногах и одной руке, чтобы выбраться из пещеры, так как это было удобнее. Он знал, что ему предстоит долгий путь — путь, в котором он попытается идти на задних лапах.

У него было много дел сегодня. Он кое-что строил, и до этого места нужно было пройти приличное расстояние.

Ему придется избегать Демона-Змея, которому принадлежала лесная территория прямо у его пещеры. Тому не нравилось, когда Безымянный ходил через его лес, но ему нужно было пройти через него, чтобы добраться до места назначения.

Безымянный вышел на небольшой участок земли снаружи. Вокруг его жилища был вырезан магический соляной круг, защищавший дом от Демонов. После того как Мавка, или Сумеречные Странники, как называли их люди, съедали хотя бы одного Жреца или Жрицу — редких людей со склонностью к магии, — они могли начать сами творить магию. Он не помнил, когда съел такого, знал только, что, должно быть, съел, раз мог использовать магию.

Безымянный проверил, цел ли защитный круг, чтобы спланировать свой день, не беспокоясь, что в его дом могут проникнуть в его отсутствие.

Я должен срубить еще одно дерево и снять с него кору. Затем я должен придать ему форму. Какое дерево мне убрать?

Он мог думать о людях сколько угодно, мог размышлять и желать, но не то, чтобы кто-то из них упал с неба.

Свистящий звук привлек его внимание, и он задумчиво повернул голову. Что это?

Пригнувшись на одной руке и обеих ногах, он начал поворачиваться на звук, который странным образом доносился сверху.

Он успел лишь мельком увидеть что-то размытое, прежде чем оно врезалось в него, приземлившись прямо на его тело. Удар с силой швырнул его на землю и лишил сознания.





Глава 3




Безымянный проснулся, вздрогнув.

Заметив что-то тяжелое на своей спине, он изогнул шею, чтобы посмотреть через плечо. Затем он наклонил голову, увидев то, что там было. Человек?

Звук гремящих костей и стонущие звуки привлекли его внимание, и он оглядел пространство снаружи своей пещеры, где лежал. Привлеченные запахом человека, три маленьких Демона пришли потоптаться прямо за его защитным соляным кругом, балансируя на его краю.

Они ничего не говорили — казались слишком маленькими, чтобы уметь говорить, — но их звериные звуки раздражали.

Вокруг было разбросано много осенних листьев, что говорило ему о том, что прошло много времени с тех пор, как он в последний раз бодрствовал. Из-за отсутствия боли он понял, что, должно быть, был без сознания целый солнечный цикл.

Мавки исцелялись за день. Они оставались ранеными, неспособными исцелиться, пока не проходил день, а затем всё, что их беспокоило, заживало в течение минуты. Маленький порез, отсутствующая рука, даже всё тело целиком. Пока их лишенный плоти череп был цел, они возвращались к жизни.

Человек, должно быть, свернул ему шею, когда приземлился на него сверху, и его челюсть ударилась о землю. Ему повезло, что кость его черепа была самой прочной его частью и почти неразрушимой — что, вероятно, было единственной причиной, по которой он всё ещё был жив.

Поскольку, проснувшись, он не чувствовал боли, агония не привела его в ярость. Он был способен оценить случившееся с ясной головой.

Безымянный начал вставать, позволяя человеку небрежно соскользнуть с него, и посмотрел вверх на отвесную скалу, в которой находился его дом.

Он упал? Человек буквально упал с неба.

Он прошелся вдоль широкого соляного круга, чтобы убедиться, что тот всё ещё цел и надежен, прежде чем вернуться к человеку.

Он снова повернул голову, увидев, что у того на груди есть выпуклости, которые сигнализировали, что это женщина. Они всегда пахли слаще, чем самцы, и он присел на корточки, чтобы понюхать её волосы. Запах хрустящих красных яблок и морозного снега, исходящий от неё, заставил его тело содрогнуться от удовольствия.

Затем он приложил ушное отверстие к этим холмикам. Он ожидал, что она мертва, учитывая её падение с огромной высоты, но она, к удивлению, всё ещё дышала — хотя и слабо.

Смягчил ли я её падение?

Это не означало, что он не заметил её многочисленные сломанные конечности. Она не кровоточила, но участки её плоти были красными, словно кровь скапливалась под кожей. Большая часть её тела выглядела опухшей.

Тыльной стороной когтей он осторожно наклонил её голову, чтобы рассмотреть лицо. Одна сторона была ужасно покрыта синяками, а принюхавшись ближе, он заметил засохшую кровь, тянущуюся от носа и виска. Вокруг её головы был повязан кусок ткани, засунутый между зубами — не то, чтобы он знал, что это значит, хотя он использовал коготь, чтобы освободить её от этого.

Он посмотрел на Демонов. Теперь, когда кровь высохла, она не приводила никого из них в бешенство, но он видел следы их когтей, взрывших каменистую землю. Он мог только представить, как сильно они, должно быть, исходили пеной у рта, пытаясь добраться до неё, когда кровь была свежей.

Это всё ещё было неприятно и заставляло его зеленые сферы краснеть от голода. Он сунул пальцы во влажное носовое отверстие своей костяной морды, чтобы спрятаться от запаха, а затем уселся рядом с ней на корточки в безнадежных раздумьях.

Она сломана. Очень сломана.

Её спина была искривлена явно неестественным образом, а лодыжка, обнаженная, так как на ней не было обуви, была вывернута неправильно. Её рука казалась болтающейся в плечевом суставе несмотря на то, что он видел, что её руки связаны за спиной.

Он представил, что под её длинной одеждой скрывается еще больше травм.

Она не просыпалась с момента падения, и он схватил её за неповрежденное плечо и встряхнул. Она не проснулась, не издала ни звука. Её веки даже не дрогнули.

Безымянный знал, что она не мертва, но не похоже было, что она проснется в ближайшее время.

Ей будет больно, если она проснется. Похоже, люди, падающие с неба, — это не к добру.

Я ли причина этого? Причинило ли этой женщине боль его принятие желаемого за действительное? Его сферы стали красновато-розовыми от смущения. Стыд схватил его желудок и скрутил его.

Правильным поступком было бы исцелить её из-за его ошибки, заставившей человека упасть с неба, но он не знал, как это сделать.

Он поднял свободную руку и обхватил свою морду, чтобы постучать когтем сбоку. Думать ему было трудно, и обычно ему требовалось это действие, чтобы помочь себе сосредоточиться.

Я мог бы съесть её. Это прекратило бы её боль и облегчило бы его вину, так как она стала бы пищей. Не будет вреда, если человек не узнает, что это его вина.

Он пошевелил руками и наклонился вперед, чтобы снова понюхать её, содрогаясь от её запаха. Но мне нравится, как она пахнет. Он просунул свой фиолетовый язык между зубами, чтобы облизнуть их; желание лизнуть её кожу терзало его.

Он задался вопросом, сколько других людей вызвали бы у него ту же реакцию, если бы не были наполнены страхом.

Пока ветер мягко гонял вокруг него легкие потоки воздуха и опавшую листву, он сидел с ней долгое время, думая о том, что ему делать. Он открыто игнорировал Демонов.

Съесть мне её или помочь? Как мне помочь?

Он постучал костяшкой пальца по лбу своего черепа, пытаясь загнать мысли в голову одной лишь силой воли.

Единственная причина, по которой он поднял её сломанное тело за одну руку и затащил внутрь, была в том, что она пахла красными яблоками и морозом. Он хотел, чтобы этот аромат наполнил его дом на всё то время, что потребуется, чтобы починить её.

Очевидно, Мавки могли исцелять раны, но он не знал как, и не думал, что Орфей знает. Они узнали об этом лишь недавно. Мысль о том, чтобы суметь сделать что-то, чего не мог другой Мавка, взволновала его. Он всегда чувствовал себя неполноценным по сравнению с Орфеем.

Безымянный мог бы попрактиковаться на этом человеке, который спал. Если у него не получится, тогда он съест её и никому не скажет о своей неудаче.

Сова-Ведьма сказала, что мне просто нужна причина, чтобы выучить заклинания. Сова-Ведьма была странной. Когда-то она была человеком, но больше им не являлась, так как обладала сильной, противно пахнущей магией. Он не был до конца уверен, доверяет ли ей, хотя она, казалось, всегда лезла из кожи вон, чтобы помочь Мавке, чтобы помочь Безымянному.

Она была темнокожей, с длинными кудрявыми каштановыми волосами. Её глаза были угольно-черными — возможно, потому что тени Покрова не раскрывали их истинного цвета, — но у неё был этот чудесный глубокий голос, который он всегда находил… успокаивающим.

Она также могла превращаться в белую сову размером с человека с помощью своего перьевого плаща и капюшона.

Она часто пролетала над его домом, и он всегда гадал, почему. Она никогда не говорила ему об этом в те редкие моменты, когда разговаривала с ним.

Он уложил искалеченного человека в свое гнездо, которое защищало от холода и не давало грязи заползать на него, пока он спал.

Этот человек сейчас не вызывал у него голода, и он действительно хотел ей помочь.

Я не знаю, что нужно принести в жертву. Для большинства защитных заклинаний нужно пожертвовать кровью — будь то животного или человека. Он не думал, что это требуется здесь, поскольку пытался убрать её раны, а не добавить новые.

Может быть, моя собственная кровь?

Опустившись на колени рядом с гнездом, он выставил передний коготь и запястье другой руки. Если это не сработает, по крайней мере, он скроет часть её запаха своим собственным.

Мне нужно будет спросить Орфея, как скрыть запах человека. Тот Мавка знал как, и Безымянный возьмет его очищающие масла, когда примет окончательное решение о жизни этой женщины.

Была высокая вероятность, что она испугается его, когда проснется, и он впадет в безумие от запаха её страха. Если это случится, значит, всё сработало, и он сможет похвастаться своей новообретенной, великолепной силой! Это также дало бы ему немного больше человечности в момент её смерти.

Они больше не смогут называть меня глупым! — больше волнения запульсировало в нём, когда он полоснул когтем по запястью и позволил крови капнуть на её лодыжку.

Он крепко сжал её обеими руками и потребовал:

— А теперь исцелись.

Ничего не произошло.

— Хм. — Он убрал руки и несколько раз постучал по своей морде. Он услышал звон внутри черепа. — Не те слова?

Он снова сжал лодыжку, закрыл глаза и сосредоточился.

— Я исцеляю тебя от твоей раны.

Ничего.

Безымянный перепробовал множество вещей в течение дня и ночи. Он прикладывал листья и землю к её лодыжке, а затем поливал водой. Он молчал, затем начинал кричать через разные промежутки времени. Он даже попытался выпрямить её ногу в отчаянии, а затем поморщился, услышав плохой звук, похожий на движение влажных костей.

Его рычание, пыхтение и скулеж эхом отдавались от каменных стен его дома.

Когда на следующее утро рассвело, он сидел рядом с ней, чувствуя уныние. Он не мог этого сделать.

Орфей показал ему, как создавать защитный круг, и у него получилось с третьей попытки. Здесь же он бился часами. Изнурительные, долгие часы, которые тянулись вечно и рождали в нём разочарование.

Держа её за лодыжку и желая, чтобы она исцелилась, он наклонил голову вперед, упершись макушкой в вытянутые руки, устроив морду между ними.

Безымянный хотел исцелить лодыжку этой сломленной человеческой женщины больше всего на свете.

Если я исцелю её, останется ли она со мной?

Эта мысль крепла в течение ночи.

Возможно, этот человек должен был упасть с неба, чтобы он мог починить её, и тогда она могла бы стать его. Он хотел спутника; он хотел кого-то, кого можно обнять. Она уже наполняла его разум мыслями о себе, вместо гулкого одиночества, которое он всегда чувствовал. Её присутствие уже было для него утешением.

Она была… красивой.

Её волосы были цвета воронова крыла. Черные с вкраплениями бликов из-за своего блеска, сияющие на любом свету. Её маленький острый нос, круглые щеки, тонкая верхняя губа над пухлой нижней… Черты её лица были странными для него, так как у него не было губ или плоти на лице, как у неё, но это не делало её менее завораживающей.

Её тело было мягким, невероятно мягким. Оно было плотным, крупным и с такими изгибами, что проминало и заполняло часть его гнезда своим податливым теплом. Оно было смуглым и покрытым маленькими темными пятнышками тут и там, например, на задней части икры и сбоку на челюсти.

Он хотел знать, что означают эти пятнышки.

У Безымянного было много времени, чтобы стать одержимым тем, как она выглядела, как она пахла. Тем, как её сердце билось в груди и наполняло его разум ритмом, а не тишиной.

Я больше не хочу её есть. Каждая секунда в её присутствии заполняла часть пустоты внутри. Мысль о том, чтобы съесть её из-за собственной неудачи, ощущалась тошнотворной лужей кислоты в животе.

Он также беспокоился, что, если спасет её, она испугается, и он потеряет её чудесное присутствие из-за голода. Он беспокоился об этом исходе, и часть его подумывала не исцелять её и позволить ей оставаться утешительным, но спящим присутствием в его жизни.

Но Безымянный хотел, чтобы она открыла глаза и показала ему, какого они цвета. Он хотел, чтобы она заговорила и дала ему узнать звук своего голоса, в надежде, что он найдет его успокаивающим. Он хотел, чтобы она приветствовала его так, как Рея приветствовала Орфея — с распростертыми объятиями и губами, прижатыми к его морде сбоку, прямо за носовым отверстием.

Безымянный хотел, чтобы она осталась.

— Я бы забрал твою боль себе, если бы мог, мягкий человек.

Прохлада магии излучалась между ними.

Агония пронзила его ногу, и он издал мучительный визг, когда кость в его лодыжке сломалась с отчетливым хрустом. Он вцепился когтями в собственную ногу в замешательстве, не понимая, что происходит.

Белизна заполнила его зрение от испуга, пока вырывался ужасный скулеж. Его трясущиеся руки задрали штанину.

Она была сломана. Его нога была сломана!

Как это случилось? Гнев должен был наполнить его как следствие боли, но не было врага, которого можно атаковать. Никто не наносил ему эту рану.

— Погоди. — Он повернул голову, чтобы посмотреть на женщину, и обнаружил, что её нога выпрямилась, и на ней больше нет синяков.

Ещё один визг вырвался у него, когда он потревожил свою поврежденную ногу, чтобы придвинуться ближе и взять её за конечность.

— Я… я забрал её рану? — Он уставился на свою сломанную лодыжку. Она излучала пронзительное ощущение вверх по всей ноге, словно его кость была в огне. — Это жертва? Я должен нести её раны вместо неё?

Безымянный не знал, что делать дальше. Все Мавки ненавидели боль.

Я сделал это. Он понял заклинание. Я понял, что должно быть сделано, но мне это не нравится.

Единственное, что толкало его вперед, заставляя его тело ломаться в жертву ради её тела, было знание, что она проснется.

Он починит этого человека, и он сделает его своим. Если понадобится, он набьет нос грязью, чтобы заглушить худшую часть запаха страха.

Проводя руками вверх по её ногам, он касался её тела повсюду, непрерывно думая о том, чтобы забрать её раны себе. Два его ребра сломались, вызвав у него резкий скулеж. Его живот болел, словно некоторые органы были ушиблены и опухли. Он даже начал вздуваться в некоторых местах.

Он был вынужден остановиться, когда больше не мог пользоваться конечностями, словно его позвоночник сломался. Он ждал целый день, всё время наблюдая за ней, благодарный, что перебитый позвоночник не давал ему чувствовать боль.

Её грудь поднималась и опускалась в том же темпе. Он слышал её легкие и сердцебиение, как убаюкивающий ритм, который успокаивал его. Тук-тук. Тук-тук. Его разум расслаблялся от этого звука и её приятного аромата, который он вдыхал с каждым вдохом.

Как только он смог двигаться, он вылечил её плечо и обнаружил, что пальцы на одной её руке сломаны. Наконец, он добрался до её головы, открывая, насколько… красивым на самом деле было её лицо.

В тот момент, когда он забрал раны с боковой части её черепа, его голова запульсировала. Он почувствовал неоспоримое головокружение. Его собственный череп был под огромным давлением, словно треснул, но когда он коснулся его, то, к счастью, оказался цел.

Это не означало, что её череп не был поврежден.

Возможно, я не могу сломать свой собственный череп таким образом.

Он не позволил головокружению свалить его с ног.

Людям требовались еда и вода, а он не знал, как долго эта женщина была без них. Хотя это было опасно, он, спотыкаясь, вышел из своей пещеры с одной целью.

В доме Орфея есть овощи и фрукты, пригодные для употребления в пищу людьми. Безымянный прокрадется на его территорию, чтобы украсть немного.

Это могло быть так же опасно, если не более, чем само путешествие туда в его дезориентированном состоянии, с Демонами, скрывающимися в Покрове.





Делора проснулась с пересохшим ртом, словно он был покрыт толстым слоем песка. Она была настолько обезвожена, что у неё даже не было слюны, чтобы сглотнуть, и попытка сделать это заставила её поперхнуться, когда горло слиплось.

Вода. Она попыталась попросить, как будто кто-то мог быть рядом и услышать её, но изо рта вырвался лишь хрип. Вода. Подняв руку, чтобы схватить что-нибудь, что угодно, что могло бы утолить жажду, она едва пошевелилась из-за сильной слабости.

Её глаза слегка приоткрылись, когда что-то круглое, похожее на мелкую миску, прижалось к её губам. Зрение было мутным, так как глаза чувствовали себя такими же обезвоженными, как и всё остальное тело. Было темно, так как не было света ни от солнца, ни от свечи.

Миска наклонилась, и свежая, прохладная вода начала литься ей в рот. Она глотала её отчаянными, жадными глотками. Ей было всё равно, что она наполняла рот слишком быстро и стекала с губ по подбородку, замачивая перед платья.

Миску убрали.

— Пожалуйста, ещё, — умоляла она сломленным, хриплым голосом.

Миска появилась снова. Делора сделала большие глотки и почти заплакала, когда она опустела и её убрали.

Вместо того чтобы ответить на её мольбу добавкой, к её губам прижали что-то другое. Оно было твердым, острым и смутно напоминало на вкус морковь в земле. Она была слишком слаба, чтобы откусить.

— С-слишком твердое, — сказала она темноте.

На самом деле, это была не просто темнота. Был свет, но он не освещал ничего, кроме себя самого.

Две парящие зеленые сферы танцевали в её размытом зрении, подсвечивая белизну вокруг себя, но не более того. Она не могла разобрать, что представляло собой остальное, но этот парящий зеленый цвет был странно… успокаивающим.

Он прогонял её страх перед темнотой.

Свет был с ней. Она не была одна. Это было всё, что имело значение.

Где я? Я умерла? Загробная жизнь казалась слишком реальной. Жажда и голод были слишком ощутимыми, но она надеялась, что это всё же пустота.

Что-то гораздо более мягкое коснулось её губ. Оно было круглым, и когда она откусила, то поняла по вкусу, что это черника, когда она лопнула у неё во рту. Ей скормили ещё несколько ягод, прежде чем дали более бугристый фрукт — малину.

К тому времени, как она смогла откусить один кусочек клубники, Делора истратила всю энергию, что у неё была, и отключилась. Кто бы ни помогал ей, он продолжал прижимать еду к её рту, но она больше не могла разжать челюсти. Не могла поднять руку. Она даже не могла держать глаза открытыми.

До неё донеслась смесь запахов. Самым явным был запах человеческих отходов. Как только её разум уловил этот едкий запах, он зацепился за него, и она почувствовала неоспоримый стыд.

Она не могла озвучить это, не могла даже физически отреагировать. Слёзы не потекли, даже когда человек начал мыть её легкими, осторожными прикосновениями и тканью.

Если это загробная жизнь, я бы хотела умереть ещё раз.

Делоре пришлось позволить этому человеку, которого она всё ещё не видела, помыть её. Еды и воды хватило, чтобы утолить голод и жажду, но это дало ей ровно столько энергии, чтобы продолжать дышать, чтобы сердце продолжало биться.

Она провалилась в сон на середине процесса мытья.





Глава 4




Делора проснулась в полумраке. Света почти не было, за исключением большого круглого входа, но он был приглушен тенями, которые оставались несмотря на то, что снаружи явно был день. Это, по крайней мере, позволяло ей видеть очертания предметов вокруг того места, где она находилась.

Ужасного запаха больше не было. Напротив, ее окружало что-то более восхитительное. Пахнет стручками ванили и сливками.

Ее большой деревне посчастливилось достать семена, чтобы выращивать немного в своих теплицах, но потреблять это могли только те, кто жил богато. Это не значило, что Делора никогда с завистью не вдыхала этот сладкий, дразнящий аромат, проходя мимо их домов.

Лежа на боку, Делора свернулась калачиком в этом насыщенном запахе и чем-то, что щекотало кончик ее носа, губы и щеку, когда она вдыхала и выдыхала. Она провела рукой по тому, на чем лежала.

Это мех?

Ее брови сошлись на переносице, когда она почувствовала что-то еще, лежащее отдельно. Ее глаза привыкали к темноте, и она прищурилась, словно это могло позволить ей видеть лучше.

Перо? Черное.

Она не знала, почему ей захотелось понюхать его, но ее веки дрогнули от удовольствия, когда она обнаружила на нем сливочно-ванильный аромат. На самом деле, она заметила, что им пахнет все — мех, даже ее собственное запястье.

Кусок материи слегка шлепнул ее по щеке. Он был черным, и его было трудно разглядеть, он был виден только из-за контраста с ее смуглой кожей. Она поняла, что это длинный рукав рубашки.

На ней не было ничего с рукавами, когда ее сбросили со скалы. Посмотрев вниз, она обнаружила, что ее платье сменила длинная черная рубашка. Она была на ней такой огромной, что закрывала ее до самых колен.

Пуговицы были застегнуты ужасно: одна пропущена, а другая продета не в ту петлю, создавая брешь, из-за которой ее грудь едва не выпадала.

Делора прижала рубашку к телу, а ее глаза начали метаться по сторонам.

Это мужская рубашка. Она была в доме мужчины.

Она не может быть мертва.

Она почувствовала облегчение, так как никогда по-настоящему не хотела умирать, но также и разочарование, потому что морально подготовила себя к этому. Она чувствовала утрату от невозможности блаженно исчезнуть из своей собственной мрачной жизни. Теперь, когда она мыслила немного яснее, она знала, что загробная жизнь не была бы наполнена жаждой и голодом, которые она чувствовала, унижением от того, что она была настолько грязной, что ее нужно было мыть и переодевать.

Рыдание вырвалось у нее, слезы покатились по носу и щеке, падая на то, на чем она лежала. Я выжила?

Её бросили в грёбаный Покров! Я должна быть мертва.

И все же, каким-то образом, она выжила. Ей даже не было больно. Она должна была быть переломана, должна была, по крайней мере, умирать. Что-то должно было прийти и съесть ее к этому времени. Как это вообще возможно?

Она понятия не имела, где находится, но задавалась вопросом, как человек смог забрать ее из Покрова и исцелить.

Жрецы и Жрицы не могли исцелять обширные раны, так как же это сделал этот мужчина?

Ее щеки потеплели. Ангел? Но она не думала, что они существуют на самом деле.

И все же насыщенный запах, вторгшийся в ее чувства, был божественным. Ей почти хотелось начать облизывать рубашку, которая была пропитана им.

В конце концов ее слезы высохли. Даже если ее спас ангел… Что это значило для нее? Ей некуда было безопасно пойти, если только этот человек не решит помочь ей, отведя в новую деревню.

Я слишком устала, чтобы идти дальше. После пяти дней ходьбы она не хотела ничего, кроме отдыха. Хотя ее сны были полны кошмаров, делая ее еще более уставшей, сон казался… безопасным.

Это был побег от мира.

Она была слишком труслива, чтобы убить себя, но также знала, что у нее больше нет смелости жить.

Я больше не знаю, чего хочу.

Любовь была бременем. Дружба была бременем. Семья была бременем. Она была убийцей; она не заслуживала свободы.

Ее голова казалась джунглями запутанных и противоречивых мыслей, и она уже знала, что у нее нет воли, чтобы не заблудиться в них.

Она думала, что прольет еще слезы, но их не было.

Делора чувствовала себя опустошенной от эмоций. Пустой до такой степени, что даже в носу не щекотало от подступающих слез. Она просто лежала и смотрела в затененный потолок безучастным взглядом.

Спустя некоторое время кто-то нырнул в проем комнаты, где она находилась; он был выше входа и почти полностью перекрыл свет. Он замер, когда понял, что она не спит.

Она слегка нахмурилась, когда не увидела ничего, кроме двух парящих зеленых сфер. Каждая была размером с кулак маленького ребенка и, казалось, вращалась, как огненный вихрь, медленно двигаясь по кругу.

Это очень странный свет. Но, как и раньше, она заметила, что они на самом деле ничего не освещали.

— Ты проснулась. — Голос был таким глубоким баритоном, таким тяжелым и наполненным бархатной мягкостью, что он пел в ее теле, как тихий барабан.

Это было так приятно, что ей почти захотелось закрыть глаза от удовольствия, что ей позволили услышать такой красивый голос.

Определенно ангел.

Ни один человеческий мужчина не мог издать такой роскошный звук, да и пахнуть так хорошо они тоже не могли. Она надеялась, что его голос отразится от стен и снова подразнит ее слух.

— Я добыл для тебя еще воды, — констатировал он, и она наконец зажмурилась просто для того, чтобы послушать его. Она не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то говорил с ней так тихо, с такой нежной струйкой эмоций. — Остальное я использовал, когда мыл тебя раньше.

От этого она широко распахнула глаза, обожженная стыдом. В его тоне не было ни обвинения, ни насмешки, ни издевки, но Делора все равно почувствовала смущение.

Он начал двигаться по комнате, позволяя тусклому свету снаружи заполнить пространство, но это мало помогало его разглядеть. Он выглядел высоким, слишком высоким, когда ставил ведро, которое держал, на землю. Его спина затеняла его переднюю часть на фоне света, делая невозможным что-либо увидеть, кроме одной зеленой сферы, парящей там, где, как она думала, должно быть его лицо.

Это какой-то фонарь? Люди часто использовали огненные фонари, чтобы видеть в темноте.

— Как долго я здесь? — слабо спросила она.

Она нашла способ опереться на что-то, чтобы поддержать себя в вертикальном положении. Было жестко, хотя она ожидала подушку, чтобы смягчить ее слегка приподнятое положение в постели.

— Несколько дней.

Она не могла не заметить, что он продолжал стоять к ней спиной. Большинство людей к этому времени зажгли бы свечу, чтобы поговорить при свете, но он остался там, где был, присев на корточки рядом с ведром.

— Ты была очень сломана. Мне потребовалось время, чтобы исцелить тебя.

— Как я вообще выжила? — прошептала она, больше себе, чем ему. — Когда я ударилась о землю, я должна была… расплющиться.

Этого ли я хотела?

— Ты приземлилась на меня. Думаю, я смягчил твое падение и принял удар на себя.

Лицо Делоры побледнело.

— О боже, мне так жаль. — Ее ужас быстро исчез, и она нахмурила брови. — Как же ты тогда выжил?

— Я исцелился. Потом принес тебя в свой дом.

Исцелился? — подумала она. — Люди не могут исцеляться.

Ей хотелось, чтобы он повернулся, чтобы она могла его увидеть, хотя бы немного. Она хотела взглянуть на своего спасителя, узнать, так же ли он прекрасен, как его голос и запах.

— Ты ангел?

Ее сердце не забилось быстрее, как могло бы, будь она кем-то другим. Встреча с чем-то столь фантастическим, как ангел, должна была наполнить ее трепетом. Вместо этого она чувствовала холодную пустоту, которую ощущала, идя сюда.

Она хотела чувствовать трепет, чувствовать себя живой, чувствовать хоть что-то вместо той пустоты, которую ощущала теперь, когда больше не могла мучить Джетсона за всю ту боль, которую не смогла выплеснуть на Хадита. Она никогда не знала, что у нее есть такая злобная сторона. Она всегда делала то, что ей говорили, без жалоб.

— Я не знаю, что это такое, но я не ангел.

Не ангел. Он сказал, что она упала на него, а это значило, что он был внутри Покрова.

— Тогда ты Демон? — Страх не проник в нее. Быть съеденной означало исчезнуть, но ей не очень нравилась мысль о боли, которая придет первой. — Ты починил меня, чтобы съесть, когда мне станет лучше?

Может быть, так я буду вкуснее.

— Нет. — Слово было сказано мягко, но в нем таилась тьма. Это придало его голосу еще более глубокий бас, от которого у нее по коже побежали мурашки.

— Нет, ты не Демон? Или нет, ты не собираешься меня есть?

Он потянулся и прикрыл зеленый светящийся шар рукой, словно прятал его.

— И то, и другое.

— Кто ты тогда?

— Тот, кто не планирует причинить тебе вред, — ответил он. — Тебе не нужно бояться. Я помогу тебе почувствовать себя лучше.

— Кто ты? — нажала Делора тверже, ей не нравилось, что он уклоняется от ответа.

Луч света, проникающий внутрь, позволил ей увидеть, как он тяжело вздохнул, его плечи поднялись на глубоком вдохе, прежде чем звук вырвался из него.

— Я Мавка.

— Мавка? — Ее брови сошлись еще сильнее, а губы поджались. — Я никогда не слышала о Мавке.

— Это означает лесное существо. Так нас называют Демоны.

— А люди?

Он потянулся, чтобы взять что-то неглубокое с земли, и окунул это в ведро, затем протянул ей. Ей показалось, что она увидела блеск чего-то черного и гладкого, но, что более важно, острого на кончиках его пальцев, обхватывающих край миски.

Его рука была такой большой, что почти полностью поглотила ее нижнюю часть.

— Тебе следует пить больше воды. У меня все еще есть еда, которую ты не съела раньше.

Делора не знала, в чем она лежит, но у этого были невысокие стенки, словно она находилась в каком-то углублении, выстеленном мехами. Она поняла, что это не кровать. Она не знала, что это, но он был в ногах этого сооружения.

— Я слишком устала, чтобы тянуться так далеко.

Полная ложь.

Ну, она думала, что это может быть ложью, поскольку даже не попыталась. Она просто хотела, чтобы этот так называемый Мавка подошел ближе, чтобы она могла его увидеть.

Он наклонился в сторону и сократил расстояние лишь на несколько дюймов, отклоняясь назад. Она не взяла то, что он предлагал.

Когда он понял, что она не собирается этого делать, он отдернул руку и держал ее перед собой. Она подумала, что он, возможно, смотрит на миску с водой.

— Ты все еще слишком слаба, чтобы пить самой? — Он звучал разочарованным, возможно, даже немного встревоженным.

Делора вызывающе вскинула подбородок.

— Да.

Он оставался тихим и неподвижным, глядя на миску, в которой отражались зеленые огни.

Затем он издал еще один тяжелый вздох.

— Полагаю, другого выхода нет.

Он начал медленно приближаться; казалось, он полз на одной руке и обеих ногах. Что-то слегка цокало по земле при его движениях вместо топота ног или обуви. Он заслонил свет, загораживая ей обзор, когда приблизился к ней.

Был момент, когда ей показалось, что она видит рога на его голове. Ее губы приоткрылись в изумленном вздохе, когда она поняла, что эти зеленые огни вовсе не огни, а парят на его лице, как глаза.

Светящиеся сферы, которые подсвечивали лишенную плоти морду лисьего черепа.

— Ты…

Прежде чем она успела закончить предложение, он уже положил свою огромную ладонь на ее затылок и запрокинул ее голову назад, чтобы поднести миску к ее приоткрытым губам. Он влил содержимое ей в рот. Она глотала, чтобы не захлебнуться, широко раскрытыми глазами глядя на него снизу вверх.

Она вцепилась в рукав его рубашки; казалось, эти зеленые сферы смотрят прямо в ее душу, словно вглядываясь во все ее грехи.

— Ты Сумеречный Странник, — сумела выдохнуть Делора, когда он убрал миску, чтобы позволить ей вздохнуть.

Он прижал ее обратно после нескольких вдохов.

— Да. Так вы, люди, нас называете.

Делора крепко зажмурилась, когда вода потекла немного быстрее в этот раз, выплескиваясь изо рта и стекая на грудь. Она дернула его за рукав, и он отстранился.

Делора закашлялась, отпуская его и прижимая тыльную сторону ладони ко рту.

— Это было слишком быстро? — Он казался искренне озабоченным.

Мне следовало просто сделать это самой.

— Н-нет, все нормально.

Она была слишком напугана, чтобы ответить что-то другое.

— Я буду осторожнее, — предложил он, поднося миску обратно к ее губам.

Она отвернула голову настолько, насколько могла, пока его теплая рука все еще держала ее.

— Я больше не хочу.

Нет, вместо этого она хотела поглазеть на существо перед ней. Он не мог позволить ей понять, кто он такой, и не дать ей это осознать. Неудивительно, что он не решался показаться ей!

Конечно, он не был Демоном, но это, технически, было ничем не лучше. Он все равно был монстром, просто таким, у которого не было, черт возьми, лица!

Прямо на ее глазах его светящиеся сферы, парящие перед пустыми глазницами, стали красновато-розовыми.

— Я не хотел причинить тебе боль.

Он поставил миску ей на колени, и она поняла, что он пришел к выводу, что она больше не доверяет ему поить ее водой. Она уставилась на миску, видя свои голые ноги прямо под черной рубашкой на пуговицах, в которую была одета.

Она увидела, что что-то похожее прикрывает его грудь, а также пару черных брюк, обтягивающих явно не человеческие ноги. Она не видела его ступней, но тыльные стороны его рук были видны, и даже при тусклом свете она могла разглядеть выступающие белые кости от костяшек пальцев до самых запястий. Темно-серая плоть покрывала остальную часть, и руки были огромными.

Неудивительно, что она чувствовала тепло, исходящее от него у нее за спиной. Она готова была поспорить, что если он приложит руку к ее лицу, то закроет его полностью.

Ее взгляд скользнул по ним, от рук к широкому размаху плеч, окаймленных тусклым светом. Затем он откинулся назад, попадая в этот свет, который высветил рога; она поняла, что не ошиблась, увидев их.

Даже сидя на корточках, он возвышался над ней. Она могла только представить, каким огромным он будет по сравнению с ней, если они оба встанут.

Ее рука поднялась, чтобы в шоке провести по волосам, пока глаза метались по месту, где она находилась. Теперь она могла лучше рассмотреть стены, пол и потолок. Она думала, что просто так темно, что не видно дерева, но все это время она смотрела на камень. Стены пещеры.

Комната была не такой темной и большой, как она думала. Она осмотрела то, в чем сидела.

— Это гнездо? — пискнула она.

Стены были покрыты шкурами, из которых кое-где торчали большие ветки.

— Да. Это моя кровать. — Он потянулся вперед и поставил миску с едой в гнездо рядом с ней. — У меня не было другого места, куда тебя положить, чтобы было мягко.

Я в гнезде… В пещере Сумеречного Странника. Дома? Того, кто помыл меня, видел меня голой и переодел в свою одежду. Она осторожно посмотрела на него. Того, кто кормит и поит меня.

— Что ты задумал, если не собираешься меня есть? — Делора прищурилась. — Я не буду питомцем.

Он наклонил голову, издав гремящий звук, который она слышала только от Демонов за стенами своей деревни. Это было похоже на стук сухих костей друг о друга.

Ну, это мерзко.

— Питомец? Я не знаю, что это такое. Я просто хотел вылечить тебя после того, как ты упала с неба. — Он повернул голову в другую сторону, наклоняясь ближе, отчего она отстранилась. — Ты не боишься меня.

Нет, Делора не боялась. Он мог съесть ее, мог причинить боль, но ей было все равно, если это означало ее смерть. Что такое немного боли перед тем, как все блаженно закончится?

Она не боялась умереть, поэтому не могла бояться своего возможного мрачного жнеца. Это не мешало ей беспокоиться о том, насколько ей нравились запах и голос Сумеречного Странника, монстра.

Ее губы скривились в гримасе.

Он не был уродливым, но, столкнувшись с черепом лисы, который был слишком велик для любого животного — словно он был больше, чем нужно, — ей было трудно на него смотреть. Но, возможно, это было потому, что она не находила его по-настоящему неприятным.

Эти светящиеся сферы были довольно красивыми, особенно когда они снова стали зелеными и, казалось, кружились с такой жизненной силой.

Рога на его голове ветвились и раздваивались трижды, и выглядели темно-рыжими, насколько она могла судить.

У него были клыки, заметные спереди из-за двух длинных сверху и коротких снизу. Остальные были острыми, заостренными треугольными зубами.

Было очевидно, что у него укус, который может убить за секунду.

Она также видела, что длинные, слегка загнутые когти венчали все его темно-серые пальцы, черные и блестящие в тусклом свете.

— Зачем ты меня спас? Твой вид ест людей.

Почему он просто не избавил меня от моих чертовых страданий, пока я не проснулась?

— Не есть, — отрезал он мрачным тоном; от баса в его голосе у нее снова побежали мурашки. Затем он подтолкнул миску с едой ближе к ней. — Ты должна есть.

Ее желудок громко заворчал от злости, что она не набросилась на еду сразу. Подчиняясь требованию и желудка, и Сумеречного Странника, Делора допила воду, чтобы поставить деревянную миску с едой поверх пустой.

Она взяла последнюю доступную клубнику, увидев, что та, от которой она откусила ранее, начала портиться теперь, когда она открыла ее внутренности воздуху.

— Ты тот Сумеречный Странник, который посещает деревни за человеческим подношением в обмен на защитный оберег?

Она искренне надеялась, что нет; ей это было неинтересно.

— Нет, это другой. — Он медленно потянулся в гнездо, где она сидела, и взял руку, которой она не ела.

Единственная причина, по которой она позволила ему взять ее, заключалась в том, что ей было любопытно, что он будет делать. Он осмотрел ее, даря тепло ее холодным кончикам пальцев, проводя по ним когтистым большим пальцем.

— Твои руки такие маленькие, — прокомментировал он с ноткой удивления в голосе. Она заметила, что он ни разу не открыл свои костяные челюсти, чтобы заговорить, словно говорил разумом. — Твоя кожа тоже очень гладкая.

Делора вырвала руку.

— Ты, очевидно, никогда раньше не разговаривал с человеком, но я не очень хочу, чтобы меня осматривали.

Она сжалась, когда его светящиеся сферы стали красными, и от него исходило тихое рычание.

— Это неправда. Я разговаривал с другим человеком, но мне не разрешают трогать.

Он снова потянулся к ней, и она увернулась от его хватающих рук.

— Эй, нет, — огрызнулась она, прежде чем указать на него пальцем. — Мне все равно, что ты спас меня. Не трогай меня.

Она ожидала, что он разозлится сильнее, но вместо этого его сферы стали зелеными. Он поднял руку, чтобы постучать по своей морде сбоку.

— Нет? Не трогать? Я не понимаю, почему нельзя. Я сказал, что не желаю зла, и я уже трогал, когда снимал твою испачканную одежду.

Делора опустила морковь, которую у нее не было сил съесть раньше.

— Почему ты продолжаешь об этом напоминать? — Она была совершенно уверена, что очевидно, насколько ей это неприятно! — Я не твоя вещь, чтобы меня трогать, и тебе не стоит постоянно напоминать человеку, что он обмочился!

Она была почти уверена, что это было не только «обмочился», но не осмелилась произнести это вслух.

— Почему нет? Разве это не нормальная человеческая функция?

Ее губы приоткрылись от шока.

— Ты тупой или что-то вроде того?

— Да. — Он схватил себя за морду сбоку и потер ее, прежде чем посмотреть в сторону. — Мне говорили, что я тупой.

Делора закусила губу, чтобы промолчать. Кто-то сказал ему это? Она не знала, почему нашла это одновременно жалким и смешным.

— Слушай, это потому, что я не хотела этого делать. Просто… перестань об этом говорить. Я бы предпочла забыть.

— Хорошо, тогда не буду.

Она вернулась к еде, сердито грызя морковь. Закончив со всем, что могла съесть из миски, она поставила ее рядом с собой.

Сумеречный Странник подтолкнул ее обратно к ней.

— Тебе нужно поесть еще.

— Я не могу это есть. Зачем ты вообще дал мне сырой лук и картофель?

Получив отказ, он опустил руки в гнездо, чтобы забрать миску. Он взял луковицу и поднес её к отверстию на морде, где должен был быть нос, понюхал, а затем чихнул, словно запах раздражал его чувства.

— Есть определенные продукты, которые нужно готовить, чтобы люди могли их есть?

Делора пришла в ужасное смятение. У неё не было воли к жизни, откуда у неё останутся силы в сердце учить существо азам своего вида?

— Да, — пробормотала она, прежде чем лечь, так как все еще чувствовала слабость. Еда отняла у неё всю энергию, но ей, по крайней мере, стало лучше. Она перевернулась, повернувшись к нему спиной. — Я устала. Я бы хотела еще поспать.

Просто моё дерьмовое везение. Я наткнулась на одного из немногих Сумеречных Странников, который предпочтет спасти человека, чем убить его. Конечно, так и должно было случиться. Почему жизнь должна быть к ней легка?

Она никогда раньше не была милосердной.





Безымянный уставился на спину человека, склонив голову набок.

Я думал, она будет благодарна. Он надеялся, что она будет. Всякий раз, когда Орфей делал что-то для Реи, она тянулась к нему с ласковым прикосновением к его морде или дарила ему улыбку.

Эти улыбки были гипнотическими даже для Безымянного. Он надеялся, что эта женщина подарит ему такую, чтобы он мог увидеть, каково это — получить улыбку. Вместо этого она выглядела несчастной, а темные круги под глазами, которые он поначалу принял за синяки, не исчезли.

Может быть, когда ей станет лучше, она улыбнется мне. Требуется ли людям энергия, чтобы чувствовать положительные эмоции? Я так мало знаю о них.

Его взгляд скользнул к ней, лежащей в его гнезде, свернувшись калачиком в его мехах, поверх его перьев, одетой в одну из его рубашек. Ее полные, фигуристые бедра привлекли его внимание просто потому, что они ощущались гладкими и мягкими под его прикосновением, когда он мыл и переодевал её.

Во многом она отличалась от него — по сути, всем, с головы до пят. Маленькие пальчики на ногах, которые ему было любопытно потрогать с тех пор, как он увидел, как они шевелятся. Шевелятся!

Он посмотрел вниз на свои собственные копыта. Они были похожи на оленьи, только трехпалые — они лишь недавно превратились из двупалых в трехпалые после последнего человека, которого он съел. Он попытался пошевелить ими, но, увы, они едва двигались, так как ему все еще не хватало полной ловкости.

Желтый цвет радости просочился в его зрение. Ее глаза были как древесная кора. Они были такими насыщенными и хранили в себе определенную силу. Безымянный находил много сокровищ в грязи, и он гадал, сколько еще он увидит в ее глазах цвета корицы.

Его сферы стали ярко-желтыми, обозначая его радость.

Она не боялась меня! Ни разу он не почувствовал запаха ее страха и не ощутил дрожи, пробегающей по нему. Моя собственная самка. Та, что не боялась, могла смотреть на него и не беспокоилась о том, чтобы покинуть его гнездо или пещеру.

Безымянный подождал, пока она по-настоящему уснет, ее дыхание станет неглубоким и ровным, каким оно было в последние несколько дней. Затем он медленно опустил руку в гнездо и наклонился, чтобы понюхать её волосы сзади и вдохнуть ее аромат.

Он закрыл глаза, позволяя запаху наполнить его чувства.

Он осторожно поднял другую руку и использовал самый кончик когтя, чтобы убрать волосы за её ухо и увидеть ее лицо. Ему было все равно, что она не улыбалась, что у нее были темные круги под глазами и растрепанные волосы.

Она была прекрасна со своими черными волосами, похожими на его мех — ему нравилось, что у них была общая черта. Ее карие глаза были как расплавленные, а ее слегка загорелая кожа выглядела аппетитной, так, как он никогда раньше не испытывал. Он подумал, что ей будет удивительно удобно прижиматься к его твердому телу.

Означает ли «не трогать», что я не могу и обнимать? Он хотел знать, каково это — чувствовать тело другого, прижатое к своему. Он хотел укрыть ее своим теплом, своим запахом, своим телом и полностью защитить ее от всего, что было за его пределами.

Я сильный, — подумал он с уверенностью, отступая назад, чтобы начать собирать выпавшие перья в гнезде и класть их на нее. Я могу защитить.

Перья выпали из его тела и были пропитаны его запахом. Пока что они сгодятся, чтобы скрыть ее собственный.

Я должен обезопасить ее.

Насколько мог тихо со своими цокающими копытами, он передвигался по своей маленькой пещере, взяв с земли большую миску и зачерпнув ею из мешка с солью.

Он проверил соляной круг, наблюдая за четырьмя Демонами, которые продолжали топтаться вокруг его дома, ища самку внутри него. Они избегали его, переходя на другую сторону круга, но отказывались уходить, гремя, рыча и воя.

Я должен избавиться от них. Безымянный знал, что не может допустить, чтобы они здесь ошивались.

Может, она и не боялась его, но он был уверен, что она расстроится, увидев этих паразитов. Он зарычал на них, и они на мгновение разбежались, но тут же вернулись обратно.

Если они станут причиной ее страха, и он случайно съест ее в приступе безумия, он будет в ярости.

Но как мне избавиться от них? Он уставился на остатки соли в своей миске. Конечно, он мог убить этих Демонов, но со временем придут другие.

Он не ходил к Орфею за маслом, которое позволяло скрыть человеческую часть запаха человека с помощью заклинания. Он колебался делать это. Он не хотел, чтобы Орфей знал, что у него есть человек.

Безымянный беспокоился, что тот заберет её себе или съест просто для того, чтобы она не досталась Безымянному. В этом было мало смысла, но он уже чувствовал себя довольно сильным собственником по отношению к ней.

Я должен обмануть Демонов, спрятав её запах под множеством других отвлекающих запахов.

В голову пришла идея, за которую Орфей наверняка отругал бы его.

— Какая трата соли, — насмешливо пробормотал он себе под нос, притворяясь тем всезнающим Мавкой, выходя из-под защиты, чтобы вырезать когтями полный круг снаружи. Звук скрежета по земле наполнил его уши. — Она используется для защиты, а не для охоты. Бу-бу-бу. — он начал сыпать соль внутрь половины, сделанной им канавки, оставляя другую половину незаполненной. — Посмотрите на меня, я умный Мавка, который заставляет рогатого чувствовать себя бесполезным. Который говорит ему, что все его идеи глупые, хотя сам он считает их фантастическими.

Орфей наверняка высмеял бы Безымянного за то, что тот собирался сделать, но других идей у него не было, и он думал, что эта может сгодиться.

Он начал мягко подгонять Демонов в направлении наполовину заполненного соляного круга, идя на них и делая шаг в сторону, когда они шли не туда. Они медленно пятились, рыча и огрызаясь, но не нападали на него.

Они знали, что он убьет их, если они попытаются, хотя и не подозревали о своей грядущей гибели.

Как только они оказались внутри круга, соль, которую он уже насыпал, не дала им отступить дальше. Их головы неуверенно метались из стороны в сторону, так как они не могли сбежать.

У них не было шанса выбежать оттуда, прежде чем он насыпал еще соли в те линии канавки, которые еще не заполнил. Они оказались полностью в ловушке внутри него.

— Какая трата соли, Мавка, — продолжил он. — Теперь тебе придется добывать новую раньше, чем нужно было.

Несмотря ни на что, он достиг желаемого, неважно, каким способом. У него был человек, которого нужно было обезопасить; он потратит любые ресурсы, если потребуется.

Он небрежно схватил одного из маленьких Демонов за голову, прежде чем тот успел его укусить. Пока тот визжал, он пошел с ним в лес и стал искать на земле большую сломанную ветку.

Найдя такую, он поднял её и пошел с обоими, пока не оказался на безопасном расстоянии от своего дома. Затем он разорвал когтями горло Демона и намеренно пролил его кровь на землю широкой дугой.

Он вонзил самый острый конец ветки в его тело и пригвоздил к земле, давая любым Демонам в округе объект для охоты. Его запах и кровь, разлитая по грязи, должны были помочь скрыть тот факт, что за ним находится человек.

Он был благодарен, что запах крови Демона не привлекал Мавку, так как он был отвратительным — хотя в прошлом он съел многих.

Он повторил это действие с тремя другими, создав полукруг из мертвых тел Демонов в лесу, чтобы укрыть свой дом. Он не знал, как долго это продержится, но собирался проверить, сможет ли он учуять её после своей второй идеи.

Используя собственные когти, после того как отмыл их от гнилостного запаха разложения, исходящего от пролитой крови Демонов, он разрезал себе запястья. Он размазал свою кровь по входу в пещеру и по каменным стенам снаружи.

Её запах был легким и нежным. Как только его кровь высохнет, она не должна привлекать Демонов, так как свежего тела не будет, но она укроет её запах.

Он проверил местность, понюхав воздух, прежде чем одобрительно кивнуть. Это было не идеально. Если Демон подойдет ближе, просто блуждая вокруг, он заметит её запах, несмотря на всё это, но на первое время сойдет.

Он вошел в пещеру и обнаружил, что она всё ещё лежит там же, где и раньше. Он пригнулся, чтобы не нависать над ней, на случай если она проснется.

Я устал… а она в моей постели. Безымянный не спал с тех пор, как принес её сюда.





Глава 5




Что-то окутывало Делору полным и совершенным теплом.

Было трудно определить, где оно начиналось и где заканчивалось, так как жар шел от ее ног, поднимался по спине и достигал макушки.

Он также исходил спереди, где две большие, длинные конечности крепко держали ее. Они обвивались под ее головой, словно поддерживая ее, как подушка, которой у нее не было, затем пересекали грудь и охватывали руку. Другая конечность спускалась сверху, проходя по животу, чтобы сжать ее внешнее бедро, на котором она лежала.

Большая и сильная грудь прижималась к ней, когда огромные легкие наполнялись кислородом, прежде чем тихо сжаться при выдохе.

Запах стручков ванили и сливок вторгся в ее чувства настолько полно, что одурманил ее сонный разум.

Делора не могла вспомнить, когда в последний раз ее так держали. Это было нежно и так оберегающе, что заставляло ее чувствовать себя маленькой и нуждающейся в защите.

Темнота заполнила ее зрение, когда она открыла веки. Она чувствовала себя дезориентированной. Она похлопала по необычно толстой руке, накрывающей ее. Ее брови нахмурились, находя это незнакомым. Затем она наконец коснулась лица — чтобы обнаружить, что это вовсе не лицо, а череп.

Ее разум мгновенно протрезвел и очнулся от тумана, в котором пребывал. Делора забилась, чувствуя себя потерянной в темноте. Она вырывалась из объятий существа, которое лежало с ней так интимно!

Темнота отступила, явив две светящиеся зеленые сферы, которые внезапно ожили.

— В чем дело? — спросил Сумеречный Странник.

Спросил! Словно то, что она делала, было странным по сравнению с тем, что он обнимал ее, пока она спала.

Ей не понравилось, что сонливость в его голосе показалась ей такой легкой, нежной и… и приятной, что она почти расстроилась из-за того, что разбудила его.

Точно. Я в Покрове, и Сумеречный Странник спас меня.

— Почему ты лежал со мной?

Она не заметила, как рука обхватила ее талию, прежде чем притянуть обратно. Кончики когтей впились ей в бок, когда ее дернули; она пыталась остаться на месте, но безуспешно. Через мгновение она оказалась в том же положении, в котором только что проснулась.

— Скрываю твой запах, — констатировал он, прежде чем она почувствовала, как он свернулся вокруг нее теснее, словно его слова были лишь прикрытием. — Я позаботился о том, чтобы Демоны не обнаружили человека в моем доме. Это тоже поможет.

Да, конечно. Все, что она могла чувствовать, — это его запах, и она знала, что он повсюду на ней.

Одна из его рук двинулась, чтобы посыпать что-то на нее, пока она держалась за голову.

— Что это? — пискнула она, гадая, какую ужасную вещь он на нее положил.

Она надеялась, что это не что-то столь же варварское, как листья или грязь.

— Перья. Они покроют то, что не могу я.

Перья, — повторила она про себя. Ненамного лучше.

— Можешь… можешь, пожалуйста, отпустить меня?

— Нет, — отрезал он. — Я не спал нормально с тех пор, как принес тебя сюда. Лечение и наблюдение за тобой истощили меня, а я должен спать, чтобы защищать тебя. Так будет лучше всего.

Единственным утешением было то, что она не чувствовала никаких мужских гениталий, что было легко определить, так как он прижимал ее к себе так сильно, что она могла ощутить их отсутствие своей спиной.

Он собирается спать. Делора лежала неподвижно, не смея пошевелиться в надежде, что он быстрее отключится. Она не позволяла даже пальцу дернуться. Словно он действительно был измотан, дыхание Сумеречного Странника выровнялось, а хватка ослабла ровно настолько, чтобы дать ей понять, что он спит.

Спустя долгое время она осторожно сменила положение, пока не легла на спину, уставившись в потолок.

Она не знала, как долго спала, но ее разбудили запутанные сны. Сейчас было темно, и эта оболочка небытия была почему-то утешительной. Его тяжелый вес удерживал ее в ловушке рядом с ним так же сильно, как и ее отсутствие желания двигаться, но это было успокаивающе по-своему.

Ее взгляд скользнул туда, где, как она думала, должно быть его лицо.

Я просто лежу здесь рядом с ним. Она ждала, когда в ней проснется желание отодвинуться, но оно так и не появилось. Почему я здесь?

Был ли плен у Сумеречного Странника наказанием за то, что она сделала? Но в плену ли я? Он не говорил ей, что она не может уйти, но в этом не было смысла.

Он сказал, что не съест меня, так что же ему от меня нужно? Она плотнее сжала губы. А мне вообще не все равно? Раз он не планировал причинить ей боль, она действительно не могла придумать, куда пойти, чтобы это не закончилось ее смертью.

Счастья тоже не предвиделось. Делора больше не верила в жизнь среди своих собратьев-людей.

Но действительно ли я хочу жить в таком месте, как Покров?

Ее мысли затихли, когда ответ к ней так и не пришел.





Глава 6




Безымянный в тревоге расхаживал рядом со своим гнездом, пока человек внутри него продолжал спать.

С ней что-то не так. Прошло два дня с тех пор, как он отдыхал подле неё, и, проснувшись снова, он обнаружил, что человеческая самка всё так же лежит на месте, и это продолжалось и дальше.

Из того, что он знал о людях и видел на примере Реи, они обычно были активными и болтливыми существами. Рея часто разговаривала с Безымянным, а когда он сталкивался с другими людьми, они обычно переговаривались друг с другом попарно, прежде чем он нападал.

Он не был уверен, когда эта самка бодрствует, так как она двигалась только для того, чтобы повернуться, или когда он силой заставлял её есть и пить из своих рук. Сначала он делал это неохотно, но, когда понял, что она не станет кормить себя сама, Безымянный взял эту обязанность на себя.

Он пытался забрать её невидимые раны, но не чувствовал в себе никаких перемен, как будто с ней всё было в порядке.

Но это было не так.

Под её глазами по-прежнему оставались темные круги всякий раз, когда она их открывала, а взгляд казался… безрадостным? Даже мертвым.

Если бы она была больна, его магия должна была исцелить её и передать болезнь ему.

Что с ней не так? Безымянный чувствовал, что терпит неудачу, и как бы сильно он ни пытался заговорить с ней снова, казалось, она потеряла голос.

Её прелестный голос, мягкий и среднего тембра.

Он хотел, чтобы она снова разделила его с ним.

Он начинал чувствовать раздражение, так как не знал, как помочь человеку, который казался… сломленным.

Не в силах усидеть на месте, он вышел наружу. Его взгляд упал на клочок земли, где лежали сгнившие семена укропа. Орфей велел ему посадить их там, где будет достаточно воды и солнечного света. Это было единственное место, куда попадал хоть какой-то свет, но всего на час в день, а может и меньше. Оно находилось прямо за тенями на другой стороне тропинки рядом со скалой, там, где линия деревьев немного отступала.

Она как растение? Нужен ли ей солнечный свет, чтобы поправиться?

Он в нерешительности потянулся назад, чтобы почесать мех возле лопаток. Он так мало знал о том, как заботиться о человеке, но часто видел Рею, сидящую на солнце в их саду.

Вскоре первые лучи солнца коснутся этого клочка земли у его пещеры — он позаботился о том, чтобы тот находился внутри соляного круга.

Он поднял взгляд к небу, отмечая дугу вращения светила, затем почесал прямо под черепом, где у него росли перья. Одно из них отделилось и, покачиваясь, поплыло к земле.

А вдруг это плохая идея — передвигать её? Тихий скулеж вибрировал в его груди, прежде чем он принял решение. Если ей нужно больше спать, она может делать это и на земле.

Затем он повернулся и замер, пораженный мыслью. Мне ведь не нужно зарывать её в землю, верно? Он тряхнул головой. Он никогда не видел, чтобы Рея так делала.

Насколько мог тихо со своими цокающими копытами, он подошел к женщине и нерешительно просунул под неё свои огромные ладони. Она шевельнулась лишь на мгновение, прежде чем расслабиться в его руках.

В тот момент, когда он поднял её, чтобы прижать к себе, она резко проснулась и уперлась руками ему в грудь.

— Что ты делаешь? — спросила она широко раскрытыми, полными паники глазами.

Слабый шлейф страха сорвался с её кожи. В воздухе он ощущался как восхитительный, скручивающий внутренности аромат, и глаза Безымянного немедленно стали багрово-красными.

— Контролируй свой страх, — предупредил он, застыв с ней на руках. — Я не хочу тебя есть, но я не смогу сдержаться, если ты не перестанешь.

— Зачем ты меня поднял? — Её сердцебиение, насколько он мог слышать, было необычайно частым, а глаза продолжали метаться по сторонам. — М-мне не нравится, когда меня поднимают.

— Ты слишком слаба, чтобы идти самой, но я собираюсь вынести тебя наружу.

Это, казалось, успокоило её, и запах страха смягчился — впрочем, он и не был сильным с самого начала.

— Я слишком тяжелая, ты меня уронишь. — Она обмякла, словно боялась, что он её выронит, но он всё равно чувствовал напряжение в её теле. — Поставь меня.

— Тяжелая? — Его голова резко наклонилась вбок. — Ты не тяжелая. Я поднимал вещи гораздо весомее тебя.

Игнорируя её просьбу поставить на пол, Безымянный вышел из пещеры туда, где солнце уже заливало тот самый участок земли.

Он наблюдал, как её темные брови сошлись на переносице от его слов, а губы поджались так, что верхняя почти полностью скрылась. Они казались исключительно податливыми, и его любопытство к ним росло каждый раз, когда она выражала ими какую-либо эмоцию.

— Я не хочу выходить наружу, — пробормотала она, отводя от него взгляд и уставившись в землю.

Он не знал, почему она избегает смотреть на него, но его сердце сжалось от мысли, что это из-за того, что ей неприятно его видеть.

— Мне нравилась темнота твоей пещеры.

— Ты нездорова. — Он опустил её на землю, прислонив спиной к стене. — Я выставил тебя на солнце.

— Я не растение, вообще-то.

Её взгляд упал на лес, и какую-то тень пробежала по её лицу, пока он усаживался в нескольких футах от неё.

— Нет, не растение, — пробормотал он, надеясь, что она не догадалась: он всерьез решил, что за ней нужно ухаживать именно так. — Человек, — добавил он.

— Наверное, это даже приятно. — Она подтянула колени к себе и положила на них предплечья, а сверху пристроила подбородок. — Тепло.

Её глаза на мгновение метнулись к нему, прежде чем снова вернуться к лесу.

— Ты сидишь как-то по-собачьи.

Он вывернул голову так, что она оказалась почти вверх тормашками, чтобы рассмотреть свою позу. Он сидел задом на земле, плотно прижав к ней ступни.

— С копытами трудно подниматься. Так проще всего. — Он поднес руку к морде, чтобы постучать по ней сбоку. — Ты бы предпочла, чтобы я не сидел так?

Его поза не сильно отличалась от её собственной, разве что ей спину поддерживала стена.

— Нет. Мне всё равно.

Она отвернулась, уставившись в пустоту.

Это помогает. Столько он не разговаривал с ней с самого первого её пробуждения. Людям нужен солнечный свет. Он делал мысленную заметку обо всём, что нужно помнить для её благополучия.

Его хвост, пушистый, как у лисы, дважды стукнул по земле.

— У тебя есть имя?

— Конечно, у меня есть имя, — проворчала она. — Что это за человек без имени?

— У меня его нет.

Скользнув лицом по коленям, она повернулась к нему, напряженно нахмурившись.

— У тебя нет имени?

— Нет. — Он пододвинулся чуть ближе. — А какое твоё?

— Делора. Моя девичья фамилия была Делора Тералия. — Её взгляд опустился, прежде чем она добавила: — Думаю, добавлять «девичья» мне больше не нужно.

Цвет его глаз сменился с обычного зеленого на темно-желтый — любопытство захлестнуло его с головой.

— У тебя два имени?

— Ну да. У большинства людей так.

— Для чего это нужно?

— Наверное, для того, чтобы, если встретится другой человек по имени Делора, нас можно было различить, потому что наши фамилии, скорее всего, будут разными.

Безымянный постучал по длинной костяной морде.

У людей всё так сложно с самоопределением. Разве лица и одного имени недостаточно?

— Ты… дашь мне имя?

Он не стал бы жадничать и просить сразу два. Одно имя уже сделало бы его счастливым.

Делора чуть приподняла голову, её веки дрогнули. Он заметил, что цвет её карих глаз на солнце стал светлее, в них почти проступили искорки мёда и золота. Он старался сдержать хвост, чтобы тот не забарабанил по грязи от радости при виде этой завораживающей перемены.

— Ты хочешь, чтобы я тебя назвала?

Он уперся рукой в землю, подаваясь вперед в предвкушении. Он кивнул.

— Да, это бы меня очень порадовало.

— Я не знаю. — Она потерла ладонью шею сбоку, прежде чем отвернуться. — Это как-то странно — мне давать тебе имя. Обычно это делают родители.

Хвост замер, когда холод пронзил его сердце. Его плечи поникли. Почему никто не хочет дать мне особенное слово, которым можно меня звать?

Когда Рея впервые рассказала ему, что такое имя, он попросил её об этом. Она тоже ему отказала. Неужели я не заслуживаю имени? Это казалось чем-то важным, и всё же это было именно то, чего ему остро не хватало.

Он спрашивал и Орфея, но те имена, что он давал, Безымянному не нравились. Лисья морда. Заноза. Рогатый.

Тишина, вечно присутствующая в его жизни, повисла между ними тяжелым грузом, пока он размышлял об этом; его сферы светились глубокой синевой.





Глава 7




Делора снова перевела взгляд на Сумеречного Странника после недолгого периода, когда она избегала смотреть на него. Что за существо просит дать ему имя?

Ей следовало бы узнать кого-то получше, прежде чем давать нечто столь важное, как имя. Она не хотела ответственности или стыда, который испытает, если попытается дать ему имя, которое ему не понравится.

Я даже никому никогда прозвищ не давала.

Несмотря на её отказ, в голову приходило много имен. Роберт, Клаус, Андреас, но ни одно из них ему не подходило. Они были… они были слишком человеческими.

Однако она убрала руку от шеи, когда увидела, что он смотрит в сторону, поникнув в побежденной позе. Ей становилось любопытно наблюдать за переменами в цветах его «глаз», так как это случалось довольно часто.

Что означает синий? Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что они показывают его печаль, и в её собственной груди отозвался тот же глубокий колодец тоски.

Сердце ужасно кольнуло, отчего уголки её глаз опустились, а зубы впились в нижнюю губу изнутри.

Каким монстром нужно быть, чтобы заставить Сумеречного Странника грустить?

Он был таким странным на вид созданием.

Она впервые видела его при хоть каком-то свете, и теперь, когда она могла рассмотреть его как следует, ей были видны все детали. Рыжевато-бурые рога на макушке были большими и ветвистыми, а нижние ответвления изгибались над лбом. Его лисий череп был скорее чисто-белым, чем кремовым, а тени на нем из-за контраста казались холодно-синими.

Его тело было массивным; она подумала, что в нем должно быть не меньше семи футов и шести дюймов (230 см), а с рогами он был еще выше. То, как он сидел, давало понять, что его длинные ноги соответствуют длинному и в основном стройному телу. Плечи были широкими, в то время как талия — необычайно узкой.

Мышцы проступали сквозь рубашку на груди, руках и ногах, но она подумала, что, возможно, что-то другое заставляет его казаться мощнее — например, под одеждой у него мог быть мех.

Она видела его копыта. Они были странными, так как разделялись на три пальца, но не такими странными, как выступающие белые кости, которые тянулись по тыльной стороне его темно-серых кистей, бессильно лежащих на земле.

Он выглядел сильным, крупным и в то же время каким-то долговязым из-за узкой талии и бедер… и его конечности. Они были немного длиннее, чем у человека. У него были длинные руки, которые доходили почти до нижней части мускулистых бедер, а не до середины.

На нем была черная одежда, которая выглядела новой, но была слегка запыленной. Черный мех выглядывал из-под обшлагов брюк и рукавов рубашки на запястьях. В то время как черные перья обрамляли заднюю часть его черепа, напоминая викторианские воротники, которые она видела на набросках в библиотечных книгах своей деревни.

Парящие сферы, висевшие в его глазницах, были неземными, почти красивыми по-своему, и вид их глубокого синего цвета вызвал у неё укол вины.

Свет, в котором она сидела, внезапно стал слишком ярким, словно она не заслуживала находиться в чем-то столь приятном.

Делора слабо поднялась на ноги.

Его голова резко повернулась к ней.

— Что ты делаешь?

— Я больше не хочу сидеть на солнце. Иначе я обгорю. — Хотя она не думала, что это правда, ведь она едва чувствовала солнце сквозь туман Покрова.

— Люди могут обгорать на солнце? — Делора уловила нотку любопытства в его тоне, но его глаза оставались того же печального цвета.

— Да. — Она пошла к нему, так как он сидел перед входом в пещеру, но на мгновение замерла рядом с ним. Она тихо сказала: — Ты не хочешь, чтобы я давала тебе имя.

Наконец, его глаза сменили цвет. Темно-желтый заструился в его сферах, когда он вопросительно наклонил голову.

— Почему? — спросил он.

Делора услышала, как зашуршала земля, когда он двинулся следом за ней в пещеру.

— Потому что я ужасный человек, — был её ответ, когда она заползла в его жесткое в основе своей, гнездо. Она легла на бок, отвернувшись спиной от любого света, чтобы не видеть его.

— Как ты можешь быть ужасным человеком? — Его голос звучал искренне озадаченным, стал чуть выше, хотя баритон всё равно оставался глубоким и мрачным.

Делора крепко зажмурилась.

— Сколько людей ты убил? — За её вопросом последовала тишина, и в конце концов она повернулась ровно настолько, чтобы увидеть его сидящим на корточках рядом с гнездом. — Скольких ты съел? Ты — Сумеречный Странник. Ни для кого не секрет, что ваш вид такой же, как Демоны, так что не утруждай себя тем, чтобы это скрывать.

Он нервно заерзал на месте.

— Но ты возненавидишь меня или испугаешься, если я скажу.

— Не возненавижу, — ответила она без колебаний.

Ненависть была слишком сильной эмоцией, на которую у неё не было воли. Опустошенность, которую она чувствовала, была поглощающей, и лишь самые слабые эмоции могли просочиться сквозь неё.

Он почесал шею сбоку, отвернув голову, чтобы оглядеть стены пещеры, прежде чем медленно повернуть её обратно к ней, обнаружив, что она всё ещё смотрит на него и храбро выдерживает его взгляд. Осознав это, он замер.

Его ответ был тихим, словно он не совсем хотел, чтобы она его услышала.

— Двадцать девять, я думаю.

Еще всего двадцать семь, и я его догоню. Она напряглась и перевернулась, сворачиваясь в клубок.

— Ты…

— Я не ненавижу тебя, — перебила она на случай, если он воспринял её движение именно так. — Я даже не боюсь.

Да и как она могла? Он всего лишь делал то, что было естественно для его вида, в то время как то, что совершила она, было неправильным. Он убивал ради еды — это нормальная роль существа в пищевой цепочке. Это ничем не отличалось от того, как человек убивает курицу ради мяса.

То, что сделала Делора, было актом против обычной морали, потому что ею двигали злоба, ревность и ярость. Она испытывала отвращение к себе из-за того, что всё еще была рада смерти Хадита и Синди. Она не хотела, чтобы они были живы и счастливы, когда именно из-за них она чувствовала себя такой несчастной.

Это я монстр, а не он.

Делора вздрогнула, когда почувствовала, как что-то твердое, похожее на тыльную сторону изогнутых когтей, коснулось её волос, убирая прядь ей за ухо.

— Что с тобой не так?

— О чем ты? — Её губы плотно сжались, а глаза она крепко зажмурила.

— Ты не такая, какими я видел других людей. Неужели… неужели я не полностью тебя исцелил?

Грудь Делоры вздымалась всё сильнее от глубоких вдохов, а за сомкнутыми ресницами начала вскипать влага. Это был первый раз с тех пор, как она очнулась здесь, когда ей захотелось плакать.

— Это не твоя вина.

Неужели она и вправду пытается утешить Сумеречного Странника? И всё же мысль о том, чтобы обнажить перед ним свои грехи, не казалась такой уж ужасной. Он не был человеком, он не стал бы её судить. К тому же она сомневалась, что он действительно сможет её понять.

Только по этой причине она открыла рот, чтобы раскрыть часть правды.

— Я больше не хочу жить, — прошептала она. — Но я также не хочу умирать.

Делора мечтала о том, чтобы существовал какой-то иной план бытия, куда она могла бы уйти, где вся её боль, тоска и печаль исчезли бы, и она смогла бы почувствовать что-то приятное. Место, находящееся за пределами Рая и Ада, Земли и Покрова.

— Я не понимаю.

По крайней мере, он честен. Она подумала, что могла бы расстроиться, если бы он притворился, будто понимает, через что она проходит.

— Мне так больно. — Она открыла глаза, позволяя скопившимся слезам сорваться и разлететься по щекам. Она потянулась, чтобы схватиться за рубашку, в которую он её одел, вцепившись в ткань на груди, скрестила лодыжки и отчаянно попыталась сжаться в комок еще сильнее, будто это и было способом исчезнуть. — Внутри так сильно болит.

Это была тупая, онемевшая боль, которая казалась гораздо хуже любого пореза лезвием или ожога от огня.

— Как мне исцелить тебя от такой раны?

Она почувствовала, как он склонился над гнездом позади неё.

Делора покачала головой, её голос сорвался на высокой ноте, когда она зарыдала:

— Ты не сможешь.

Казалось, в тот момент, когда она начала плакать, она уже не могла остановиться. Сдерживаемые эмоции выплескивались через край, и она не знала, как выпустить их, чтобы стало легче. Она чувствовала одновременно и оцепенение, и затяжную болезненную жгучесть, словно она была на самой её коже.

— Это не та рана, которую можно заживить. Она глубоко внутри, в том месте, которого могу коснуться только я, и я ненавижу её так сильно.



Она сломлена, — подумал Безымянный, наклоняясь ближе к Делоре, пока она лежала, плача и беспомощно сжавшись в его постели. Багрово-красный цвет залил его зрение, когда гнев и голод, подобных которым он никогда не испытывал прежде, наполнили все его существо.

Сложные мышцы в его бицепсах и вокруг лопаток напряглись от агрессии, заставляя когти впиться в звериные шкуры, устилающие дно гнезда.

Я её починю. Он будет сражаться с любым невидимым врагом, пока не победит его. Он будет защищать её от него до тех пор, пока ей не перестанет быть больно.

Но сначала ему кое-что было нужно от неё.

— Если тебе не нужна твоя жизнь, отдай её мне, — скомандовал он хриплым голосом.

Сама мысль об этом вызвала в нем приятный трепет.

— Ч-что? — в удивлении спросила она, её голос дрогнул от слез. Она слегка перекатилась, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Если ты не хочешь нести ответственность за свою жизнь, тогда отдай мне свою душу.

Он будет защищать её, взращивать её и хранить в безопасности для неё, если она сама не хочет. Он сделает её своей, и тогда он сделает её своей женой.

Моя. Он мрачно прорычал это слово в своем сознании.

Безымянный выбрал этого человека для себя, и он сделает её своей невестой. Её запах кружил голову, а её голос заставлял тело дрожать. Её красота, с другой стороны, была совершенно иным делом, и ему не хватало интеллекта, чтобы сформулировать слова восхищения, которые он к ней питал.

Он отчаянно хотел коснуться её, но она сказала, что он не имеет права её трогать. Безымянный собирался это исправить.

Слабый намек на страх поднялся в её запахе, но этого было недостаточно, чтобы отвлечь его от аппетитного аромата красных яблок и морозного снега. Его язык чесался от желания лизнуть её кожу.

— Моя… Моя душа?

Она перекатилась на спину, её длинные, прямые черные волосы растеклись по его гнезду, как глянцевая лужа. Он хотел прочесать когтями каждую отдельную прядь, зная, что их там тысячи — не то, чтобы он умел считать. Он хотел коснуться каждой в отдельности, узнать её на ощупь, её длину по сравнению с другими.

Её боль взывала к нему так, как он никогда не чувствовал, и он сотрет её, даже если на это уйдет вечность.

Когда он не ответил ей, а лишь придвинулся ближе, пока его сферы становились все краснее, он почувствовал в её запахе намек на жар. Её руки взлетели к груди, когда он увидел исходящую оттуда искру света.

— Будет больно? — прошептала она.

— Нет. — По крайней мере, он не думал, что будет. — И я буду защищать её, всегда, чтобы тебе больше никогда не было больно.

Её длинные и красивые ресницы дрогнули от его слов, и ему показалось, что острые края её век смягчились. Темные круги под глазами всё еще были заметны, но даже это незначительное изменение заставило её выглядеть более расслабленной.

Она хочет, чтобы кто-то её защитил?

— Хорошо, — сказала она, и запах её страха рассеялся. — Не то, чтобы она мне была действительно нужна. И я… я больше не хочу свою жизнь.

Безымянный был удивлен, что всё прошло так легко, учитывая, сколько времени потребовалось Орфею, чтобы заполучить душу Реи. Но Делора просто отвела сложенные чашечкой руки от груди, и он увидел её.

Он в замешательстве наклонил голову, когда это оказалось совсем не тем, что он себе представлял.

В то время как душа Реи была в форме человеческой женщины с парящими волосами из огня, витающей между рогами антилопы импалы у Орфея, душа Делоры была… черной, как уголь. И она, казалось, не парила, так как девушка держала её за одну из рук, пока та безжизненно болталась между её зажатыми большим и средним пальцами.

— Вот. — Она практически швырнула её ему в ладонь, когда он протянул руку ладонью вверх. — Мне плевать, что ты с ней сделаешь, лишь бы не было больно.

Он уставился на крошечное создание, безжизненно лежащее в складке его ладони. Он бы подумал, что она мертва, если бы не тот факт, что она была теплой, а кончики её волос мерцали каким-то пламенем.

Это был последний кусочек света на ней, и он задался вопросом, что случилось бы, если бы он погас окончательно.

Безымянному было все равно. Когда желание съесть её стало слишком сильным, чтобы сопротивляться, он положил её в рот и проглотил. Вслед за этим его сотрясла дрожь безмерного удовольствия.

В его животе разлилось тепло, умеренное, но замечательное. Мгновенно его ненасытный голод исчез. Было такое чувство, будто всё это время он только и делал, что ждал, когда эта женщина отдаст ему свою душу.





Глава 8




Делора чувствовала себя беспомощным птенцом, сидя посреди гнезда Сумеречного Странника и позволяя ему кормить себя с рук.

Казалось, он твердо вознамерился делать это именно так, словно считал, что она не справится сама, так как пробормотал:

— Ты чувствуешь слабость. Я помогу тебе.

Она проснулась недавно после сна, последовавшего за передачей ему души. Сначала она не знала, что он с ней сделал, но теперь отчетливо видела её — она парила между ветвистыми рогами. Вязкая черная нить была обвязана вокруг её вытянутых рук и связывала ноги вместе. Эти нити также поддерживали её грудь и шею обмотками. Голова безжизненно свисала вперед, а волосы были откинуты на обе стороны груди, едва подавая признаки жизни.

В каком-то смысле она думала, что передача души заставит её исчезнуть, но была отчасти благодарна, что не умерла. Она боялась, что на той стороне её ждет лишь одинокая тьма или, что еще хуже, вечное проклятие.

И она также не возражала против этого.

То, как его острые когти осторожно проводили под её подбородком, слегка щекоча, чтобы положить клубнику ей в рот… было нежно.

Единственная причина, по которой она позволяла это, заключалась в том, что она всё еще чувствовала усталость, что было нелепо, учитывая, сколько она пыталась спать последние несколько дней. Словно у её разума и тела больше не было энергии, чтобы сопротивляться её сломленной воле.

Когда она закончила с клубникой, он поднес неглубокую миску к её губам и осторожно наклонил её, чтобы вода медленно текла в рот и она не захлебнулась. Она чувствовала, как кончики его когтей касаются её горла, когда она глотала, и не могла не смотреть в его светящиеся зеленые сферы.

Они ей нравились.

Поначалу они отталкивали, но со временем она начала находить их успокаивающими, глядя на них в тенях пещеры и темноте его фигуры.

Сейчас была ночь, и они были единственным, что позволяло ей знать, где он находится. Знать, что она не одна в темноте.

Закончив пить, она скользнула рукой по гнезду, чтобы нащупать край и понять, где находится. Она ахнула, когда почувствовала, как его гораздо большая рука схватила её ладонь.

Она вырвала руку.

— В чем дело?

— Ты напугал меня. Я не знала, что ты собираешься схватить меня за руку.

Она увидела, как что-то мелькнуло перед её лицом только потому, что это на мгновение закрыло обзор на его светящиеся сферы.

— Ты не видишь в темноте?

В его голосе сквозило любопытство, как и всегда, когда он задавал вопросы. Его глубина всегда светлела, превращаясь во что-то более мальчишеское.

— Нет. Люди не очень хорошо видят в темноте.

Делора услышала, как он двигается, цокая копытами, прежде чем чиркнула спичка, давая маленькое пламя. Он зажег тонкую свечу, которая выглядела так, будто её никогда раньше не использовали. Он попытался поставить её на землю, и она тут же упала.

Поняв, что она не может стоять сама, он обложил её камнями для поддержки, взвизгнув, когда горячий воск попал ему на пальцы. Скорее от неожиданности, чем от боли от ожога.

— Так со светом лучше? Я не знал раньше, что ты не видишь.

Впервые пещера и все её детали открылись ей, освещенные изнутри. Там было относительно чисто и организованно. Стояли ящики, наполненные предметами быта, такими как миски, чашки, подсвечники и столовые приборы. В стороне были сложены груды веревок и инструменты для резьбы.

Она также увидела его гнездо целиком.

— Ты больше не голодна и не хочешь пить?

Казалось, её потребности были его главным приоритетом, так как он настаивал на обоих пунктах, когда она проснулась.

Интересно, заставил бы он меня снова выйти на солнце, будь сейчас день.

— Я в порядке, — пробормотала она. — Спасибо.

Хотя он обнимал её во сне один раз, Сумеречный Странник никогда раньше не забирался в гнездо вместе с ней, пока они оба бодрствовали — до этого момента.

Делора отстранилась, но далеко уйти не смогла из-за стены веток за спиной, пока он возвышался над её гораздо меньшей фигурой. Он сел перед ней.

Когда он потянулся к ней, она не шелохнулась. Ей было любопытно, что он сделает. Как он и обещал, он никогда не причинял ей вреда, и она начала достаточно доверять ему в этом.

Он поднял её руку и поднес ближе к своим глазам, затем взял другую, словно изучая их в деталях.

Его руки поглотили её ладони в темноте, и она чувствовала, как его когти слегка впиваются в запястья. Он перевернул её руки, отпустил первую, чтобы провести подушечкой пальца по линиям на ладони, прежде чем снова перевернуть руку, чтобы посмотреть на ногти.

— У тебя нет ничего, чтобы защитить себя. — Он нажал подушечкой пальца на один из её длинных закругленных ногтей, пока её палец не отогнулся назад в первом суставе. — Поэтому люди носят те острые, серебряные, колючие палки?

Легкая хмурость исказила её черты.

— Ты имеешь в виду меч?

— Меч? — Его сферы стали красновато-розовыми, прежде чем он сказал: — Да, я знал, что они так называются. Я просто проверял тебя.

Нет, не проверял.

Его большой палец скользнул по тыльной стороне её запястья, прежде чем он опустил руку. И, прежде чем она успела остановить его, он схватил её за лодыжку. Делора вскрикнула, когда он поднял её, попутно протащив её по гнезду и почти перевернув вверх тормашками, чтобы осмотреть её ступню!

— Э-эй! Поставь меня. Я говорила не трогать меня.

Тот факт, что она позволила ему держать свои руки, вылетел у нее из головы в этот момент из-за шаткого положения, в котором она оказалась.

— Ты сказала, что ты не моя, чтобы я тебя трогал. Теперь ты моя, и я хочу изучить тебя.

Нога, которую он удерживал, была выпрямлена и поднята в воздух, в то время как другая согнулась в попытке вырваться.

Лицо Делоры побледнело, когда она увидела, что её лобок обнажен, ничем не прикрыт, а половые губы приоткрылись из-за её позы. Жар вспыхнул на щеках в то же мгновение, как она потянула рубашку вниз, чтобы прикрыться. Но он даже не смотрел туда, словно это не представляло для него особого интереса.

О, черт возьми, нет! Делора заерзала, боясь, что его руки начнут скользить вверх по её телу.

Она визгливо рассмеялась, когда он начал щекотать её ступню. Его руки не пошли вверх по телу, они переместились к её ногам, и теперь его пальцы с восхищением шевелили её пальцы на ногах.

— Так странно. У людей маленькие пальцы на ногах, и они хрупкие. — Когда он начал водить когтями под сводом её стопы, она снова рассмеялась, пытаясь теперь спастись от этой пытки, посылавшей странные, мучительные мурашки вверх по ноге. — Почему ты смеешься?

— Потому что мне щекотно!

Он остановился, и она наконец смогла сделать вдох. Она повернулась к нему и увидела, что он задумчиво обхватил ладонью свою морду.

— Щекотно? Это заставляет тебя смеяться?

У неё сложилось смутное впечатление, что он не понимает, что всё это значит. Он провел двумя когтями по её подошве, и она снова задергалась, смеясь, хотя не находила это ни капли смешным.

— Пожалуйста, прекрати! — взвизгнула она, отчаянно пытаясь отдернуть ногу. Делора была почти на грани слёз, но не от радости или счастья, а от отчаяния. — Это неприятное чувство. Это как пытка.

Он снова остановился, и его сферы стали темно-желтыми. Он повернул её ногу в одну сторону, затем в другую, осматривая её так, словно это была самая захватывающая вещь, которую он когда-либо видел.

— Зачем твоему телу функция, которая является пыткой?

Словно его на самом деле не интересовал её ответ, он сделал нечто такое, что она должна была счесть ужасающим, но нашла удивительно… милым. Сумеречный Странник приставил свою ступню к подошве её ноги, чтобы сравнить их.

Теперь она понимала, почему её собственная нога так его заворожила, потому что на мгновение ей и самой стало любопытно взглянуть на странность его конечности. Она не рассматривала их толком, ведь в нём и так было слишком много всего необычного, на что можно было смотреть.

Затем, несмотря на то что она ему сказала, он снова, черт возьми, пощекотал её ногу! Непроизвольным движением она вырвала лодыжку из его хватки и случайно ударила его ногой по лицу.

Короткое рычание было единственным предупреждением, которое она получила, прежде чем её вжали в дно гнезда и придавили весом. Под ним она чувствовала себя невероятно маленькой и беспомощной. Делора не была низкого роста для человека, со своими пятью футами и семью дюймами (около 170 см), но это не имело никакого значения перед исполинскими размерами Сумеречного Странника.

— Ты ударила меня! — взревел он, размыкая челюсти и демонстрируя смертоносные клыки.

Разгневанный красный цвет его сфер кричал об опасности.

— Ты меня щекотал! Я не хотела тебя бить.

Он издал фыркающий выдох.

— Ты моя, поэтому я не причиню тебе вреда, но это не значит, что ты можешь причинять вред мне!

Запах его тела вторгся в её чувства, и она отвела глаза, когда почувствовала, что ей становится жарче от такой близости. Жар прилил к щекам, и она сжала бедра.

— Ч-что ты имел в виду под «ты моя»?

Её вопрос, казалось, достаточно отвлек его от гнева, потому что он немного отстранился.

— Ты моя невеста.

Её глаза слегка расширились, губы приоткрылись.

— Нет, это не так.

— Ты отдала мне свою душу. Ты позволила мне съесть её и хранить для тебя, привязав себя ко мне навечно.

— Так вот что я сделала? Поэтому ты её хотел? — Её взгляд метнулся к душе, привязанной между его рогами. Она уставилась на неё в изумлении. — Зачем тебе я в качестве невесты? Я же сказала тебе: я ужасный человек.

— Мне ещё только предстоит это в тебе обнаружить. — Он навис над ней, опираясь на локти, и кончиками когтей коснулся её щеки, убирая волосы с лица. — Я хочу защищать тебя, вот почему я попросил её. Тебе больно, и я хочу облегчить твою боль, потому что я понимаю.

Делора усмехнулась.

— Как ты можешь понимать то, что я чувствую?

Делоре было любопытно, почему она не паникует под ним. Действительно ли она доверяла ему, или ей просто было наплевать на саму себя? До тех пор, пока она не испытывала физических мучений, поразительное осознание собственного безразличия к своей судьбе было единственной причиной, делавшей это открытие терпимым.

Возможно, это моё вечное наказание. Её беспечность привязала её к Сумеречному Страннику. Ей некого было винить в своих решениях, кроме самой себя. Какая же я дура. Надо было расспросить подробнее.

Он поднял руку и прижал её к своему сердцу.

— Потому что я тоже чувствовал боль здесь. Я прожил больше ста лет, и когда я осознал, насколько я одинок, видя счастье других, мне стало тяжело. — Затем он приложил свою теплую ладонь к её лицу, удерживая его. — Твоё присутствие в моем доме уже облегчило это для меня, и я хочу облегчить твою боль в ответ.

Его слова были такими сладкими, что её замутило. Она не чувствовала, что заслуживает их, даже от такого существа, как он.

— Ты не можешь это исправить, — сказала она и закусила нижнюю губу так сильно, что испугалась, не пойдет ли кровь.

— Почему нет?

Делора не ответила, потому что, если бы у неё был ответ, она бы уже попыталась исправить себя. Она не знала, было ли это сожаление об убийстве двух людей, или тот факт, что она покинула свою родную деревню — место, где могла быть счастлива, — чтобы выйти замуж за того, кто оказался жестоким. Было ли это следствием многолетнего обращения с ней, которое вызвало эту онемевшую боль? Ей казалось, что единственный способ исправить себя — это стереть последние пять лет жизни из памяти, но в то же время она не хотела забывать. Это сделало её той, кто она есть сегодня, хотя ей и не особо нравилось, кем она стала.

— Ты пожалеешь о своём решении, — наконец сказала она, отворачивая голову в сторону. — Ты пожалеешь, что попросил мою душу. Ты только проклял себя.

Ты возненавидишь меня, так же как Хадит.





Глава 9




На следующий день Делора села в гнезде, наблюдая, как уходит Сумеречный Странник, после того как они поняли, что у неё осталось мало еды.

— Теперь, когда ты забрала мой голод, я попытаюсь добыть мясо, чтобы придать тебе сил. — Он почесал морду сбоку, но не в задумчивости, а под влиянием другой эмоции, которую она не могла различить из-за отсутствия у него мимики. — Я видел, как другой человек ест мясо, и теперь я знаю, что могу добыть его для тебя, так как теперь я вряд ли съем то, что поймаю для тебя.

— А как же фрукты и овощи, которые ты мне приносил?

Она знала, что ведет себя эгоистично, прося большего, но мысль о рационе, состоящем из одного только мяса, не казалась ей привлекательной. Оно часто было жирным, а у него не было очага для готовки.

Он потер перья вокруг шеи.

— Я… пока не могу достать тебе еще.

Делора опустила глаза и ничего не сказала.

Мне следует быть просто благодарной, что он так старается накормить меня.

Это был первый раз, когда она не спала во время его ухода, и он замешкался у входа в пещеру. На фоне кольца приглушенного света — ведь, несмотря на середину дня, там лежали тени — он казался гигантским.

— Ты останешься? — Он странно склонил голову, но в его тоне слышалась малейшая угроза.

Она вскинула руки, указывая на обстановку вокруг, и раздраженно фыркнула.

— Куда еще мне идти? Если я выйду одна, Демоны съедят меня.

Он указал на свое гнездо.

— Здесь безопаснее всего. Покров опасен. Не ходи туда.

Делора скрестила руки на груди, потирая плечи. Ей не нужны были напоминания.

— Хорошо, — тихо ответила она.

Он кивнул, прежде чем пригнуться по меньшей мере на два фута, чтобы не задеть рогами выход из неглубокой пещеры.

Это теперь моя жизнь? Жить в какой-то маленькой пещере на окраине леса, принадлежащего Покрову?

Она запрокинула голову, уставившись в каменистый потолок, напрягая шею и чувствуя натяжение по всему горлу. Её волосы упали за спину, когда она закрыла глаза.

Но я не хочу жить в пещере.

Ей почти нечего было делать. Может, она и не хотела многого делать, но она хотела хотя бы иметь выбор.

Но она также не хотела просить большего от Сумеречного Странника. Она чувствовал себя с ним странно спокойно.

Между ними уже возник невысказанный уровень доверия, и Делора ценила всё, что он для неё делал. Она была бы мертва, если бы он не исцелил её сломанное тело. Вероятно, её бы съели, если бы он не проложил соляной круг, о котором рассказывал ей и который отпугивал Демонов. Она умерла бы от голода и обезвоживания, если бы он активно не заставлял её удовлетворять обе потребности, и она не была уверена, стала бы она на самом деле пытаться потреблять столько, сколько он её заставлял.

Осознание того, что он ушел, заставило место казаться холоднее, почти более одиноким.

Я не знаю, почему он так обо мне заботится. Она не сделала ничего, чтобы заслужить такую… доброту, особенно от того, кого большинство назвало бы монстром или кошмаром. Но она повидала достаточно и тех, и других за свою жизнь в разных обличиях, и не считала его ни тем, ни другим.

Для Делоры он был личностью. Странно выглядящей личностью с очень необычным лицом.

Но с закрытыми глазами она не могла отличить его от человека, за исключением цоканья его странных копыт или огромного тепла, которым он окутывал её всякий раз, когда обхватывал её лицо, чтобы заставить пить или есть.

Он был не очень умен, но понимал достаточно, чтобы знать, что ей нужно, без её просьб. Да, ей нужна была еда, вода и что-то мягкое, чтобы лежать, но каждому человеку также нужны солнечный свет, и чтобы с ним разговаривали мягко.

Похоже… он мне даже нравится. Странная мысль.

Делора услышала шорох, приближающийся к пещере, еще до того, как раздался знакомый скрежет когтей о вход. Сумеречный Странник часто опирался на руки, перемещая свой огромный вес и рост.

Он оказался прямо перед ней в мгновение ока, прежде чем она успела открыть глаза. Он что-то забыл? Может быть, он проверял её, чтобы убедиться, что она действительно не уйдет, прежде чем уйти на самом деле.

Однако фигура перед ней пахла не им. Желчь подступила к горлу, когда запах гнили ударил ей в ноздри.

Её глаза распахнулись как раз в тот момент, когда ветки вокруг гнезда, в котором она находилась, захрустели под тяжелыми руками.

Острые красные глаза впились в её собственные. Делора оказалась лицом к лицу с рычащим, плосколицым, но человекоподобным Демоном.

Она не успела рассмотреть его целиком, прежде чем он схватил её за челюсть, обрывая крик, который теперь застрял у неё в горле. Он одарил её злобной ухмылкой ртом, который был слишком широким.

— Я всссё гадал, когда же он уйдет, — сказал он грязным тоном, шипя на звуках «с».

Делору вытащили на призрачный свет, когда что-то обвилось вокруг неё сильными, играющими мышцами, а затем он выдернул её из пещеры.

Её ноги проволоклись по земле, прежде чем её подняло то, что охватило всё её тело. Демон использовал это, чтобы повернуть её так, чтобы она оказалась лицом к нему.

Широко раскрыв глаза, она уставилась на человекоподобное лицо Демона, чьи ноздри были щелями на приплюснутом носу. Его губы были тонкими, но припухлыми, и они подчеркивали, насколько далеко простирался его широкий рот, так как его уголки почти доходили до круглых ушей. Его зрачки, окруженные красной радужкой Демона, были вертикальными.

Его кожа была черной, как пустота. Настолько темной, на самом деле, что она напоминала ночное небо, и она задалась вопросом, сверкают ли когда-нибудь звезды в его плоти. Удивительно, но у него были короткие черные волосы, растущие клочками, оставляя части черепа лысыми.

Он убрал руку, чтобы обмотать чем-то нижнюю часть её лица, не давая говорить или кричать, и её взгляд скользнул вниз по его мускулистому телу, обнаружив, что у него нет ног. Вместо них был, судя по всему, змеиный хвост, покрытый переливающейся черной чешуей.

Делора покачала головой, глядя на ужасающее существо перед ней, отчаянно пытаясь освободить руки, зажатые в кольцах его хвоста и прижатые к бокам. Свободными оставались только ноги от колен и ниже, и когда она забрыкалась, его опасная ухмылка стала шире.

— Твой сссапах пропитан ссстрахом, — усмехнулся он, притягивая её ближе, чтобы понюхать, скользя своими отвратительными ноздрями-щелками по её обнаженной шее. — Но он не человечессский, как тогда, когда я впервые почуял тебя на сссоей территории.

Поставь меня! — мысленно кричала она, извиваясь.

Она чувствовала, как мягкие части её тела вминаются между кольцами его хвоста, что доказывало, насколько сильно он её сжимает. Она едва могла дышать. Еще немного, и она боялась, что лопнет.

— Почему ты боишшшься, сссущество, похожее на человека? — он наклонил голову вбок, и его волосы упали в ту же сторону, открывая больше лысых участков на черепе. — Я не сссобираюсь убивать тебя.

Делора замерла; её грудь часто вздымалась и опускалась, пока она напряженно смотрела на него. Она боялась. Она очень боялась монстра, в лапах которого оказалась, несмотря на то что он выглядел отчасти человеком. Она никогда не слышала о Демонах, выглядящих так: так близко к людям, но все же явно ими не являющимися.

Это делало его еще опаснее.

Она пыталась успокоиться, но было трудно смотреть на него, не испытывая ужаса или отвращения. О-он не убьет меня?

— Пока, — фыркнул он, заставляя её желудок сжаться в узел. — Сссначала я выясню, зачем этот Мавка так долго держит тебя. Ссстранно, что он так долго оставляет ссвое мясссо живым.

Она начала вырываться с новой силой при мысли о том, что Сумеречный Странник в опасности, когда Демон потащил её в лес.

Не причиняй ему боль! Он был её спасителем. Может, она и не испытывала к нему настоящей привязанности, но она не хотела, чтобы он пострадал из-за неё.

— Контролируй сссвой ссстрах! — прошипел он, скользя на основании своего хвоста. Несмотря на то, что он держал её остальной его частью, он двигался по лесу стремительно. — Ты привлечешь больше Демонов, есссли не перессстанешь. Тебе повезло, что меня это не беспокоит.

Когда Делора не могла ничего поделать, чувствуя лишь нарастающий страх и ужас от того, что должно произойти, хвост сжался крепче, пока она не перестала дышать. Её легкие пронзила мучительная боль от сдавливания. Прежде чем она успела осознать, её голова упала вперед, а в глазах потемнело, замелькали белые точки.

Она не могла вдохнуть, а чем больше выдыхала, тем теснее становились кольца.

Кто-нибудь… помогите мне…





Безымянный держал мертвого кролика за уши, спускаясь по скале Покрова, перепрыгивая с одного большого выступающего камня на другой. Он знал другой, более безопасный путь, но тот был слишком далеко, а он хотел вернуться быстрее.

Он оставил Делору всего несколько коротких часов назад и беспокоился за своего человека каждую минуту, пока она не была в поле его зрения.

Он даже не остановился, оценивая мертвое существо в своей руке, не уверенный, сможет ли она вообще это есть, но это было всё, что ему удалось поймать. Он даже не нацеливался на него во время охоты.

Он пытался охотиться на оленя, но каждый раз, когда ему приходилось гнаться за ним, инстинкты и азарт охоты крепко захватывали его разум, и он разрывал добычу на куски. Он даже не был голоден, когда пожирал её, так как её душа удовлетворила эту его часть, но словно внутри него жила жестокая натура, которую он не мог контролировать.

Его сферы стали красновато-розовыми при мысли, что, возможно, Орфей способен контролировать такой ужасный инстинкт внутри себя.

Единственная причина, по которой у него был кролик, заключалась в том, что тот лежал на земле рядом с последним оленем, которого он съел. Выглядело так, будто либо он, либо олень ударили его о дерево во время борьбы и убили.

— Пока я ей не скажу, она не узнает, — пробормотал он, с нетерпением возвращаясь мыслями к самке, находящейся на его попечении.

К симпатичному человеку, которого он изо всех сил старался не трогать, опасаясь отпугнуть.

Когда его ноги коснулись земли каньона Покрова, он остановился, чтобы повернуть голову в сторону дома Орфея.

Почему он может касаться своей самки, а я нет? Потом он вспомнил, что он и Рея велели ему делать, когда придет время найти своего собственного человека. Они сказали, что я должен действовать… медленно. Что он должен унять их страх, даже если не может видеть или чувствовать его запах. Что когда он найдет своего человека, тот, скорее всего, будет относиться к нему с опаской, и он не сможет прикасаться, пока тот не будет готов.

Он почесал перья, торчащие прямо под затылком.

Но как я узнаю, когда она готова? Он выставил руку вперед, чтобы посмотреть на неё. Я хочу держать её, когда она не спит. Я хочу, чтобы она подняла руки и погладила мою морду. Он был готов поспорить, что это будет феноменальное ощущение.

Он задавал себе много вопросов о её благополучии, но тот, над которым он размышлял больше всего, на самом деле был его собственным зовом. Одиноко ли ей?

Безымянный гадал, чувствует ли она отсутствие его постоянного присутствия. Скучает ли… она по нему.

Его желудок скрутило от эгоистичной надежды на то, что ей одиноко без него. И всё же он не мог перестать желать этого, надеясь, что однажды она будет отчаянно цепляться за него.

Именно эта мысль гнала его ближе к её местонахождению, пока его взгляд светился ярко-желтым от радости. Этого еще не случилось, но однажды он разрушит её стены когтями.

Однако, как только он приблизился к своему дому, он понял, что случилось что-то ужасное. Кто-то намеренно забросал землей его защитный соляной круг снаружи, чтобы нарушить его, но также в воздухе витал знакомый отвратительный запах.

Ему не нужно было входить в пещеру, чтобы понять, что её запах красных яблок и мороза стал слабым и старым, но он всё равно сделал это. Ужас пополз по его животу, и он попятился от входа с колотящимся сердцем.

Единственное, что принесло ему облегчение, это то, что он не чувствовал запаха крови, и надеялся, что она, возможно, не испытывала боли, но он подумал, что, вероятно, предпочел бы это, чем знать, что её забрал он.

Безымянный издал оглушительный рев в синее небо.

Нет!

Он не колебался, развернувшись и на всех четырех лапах прыгнув в лес, чтобы преследовать их.

Что он с ней делает? Во всяком случае, Безымянный предпочел бы для неё быструю смерть, но, если Змей-Демон забрал Делору, он боялся, что тот медленно поедает её, пока она кричит.

Она вернется ко мне, если умрет. Безымянный был хранителем её души.

Но Змей-Демон любил проглатывать свою пищу целиком — пока они были ещё живы. Он знал, что это будет ужасно для неё.

Его зрение побелело, а тело начало трансформироваться от одного лишь образа её лица, искаженного агонией и страхом.

Его ноги стали еще больше похожи на оленьи, чтобы поддерживать его четвероногое положение, чтобы он мог бежать быстрее и сильнее к своей цели. Его руки увеличились в толщине, обеспечивая необходимую силу, чтобы удерживать тяжелый торс, теперь, когда он полностью опирался на них. Его одежда утонула под плотью, когда та вздулась, открывая длинный мех, в то время как больше перьев проступило на его спине, лопатках и бедрах.

Хотя он следовал за их запахом, он знал, что единственное место, куда Змей-Демон мог забрать её, было его гнездо.

Его ноги цокали по земле, а руки глухо ударялись в быстром двойном ритме. Чем дольше он бежал, тем отчетливее становились его фыркающие выдохи через носовое отверстие, пока ему не пришлось разомкнуть челюсти, чтобы выпустить их из легких.

Ему не нужно было далеко идти, чтобы добраться до места назначения.

Он затормозил, когда вышел на небольшую поляну, окруженную густым лесом. Человеческие кости небрежно валялись на земле, а другие образовывали частичный холм.

Открывшееся пространство явило Змея-Демона посреди поляны, держащего Делору в заложниках в своем хвосте.

Она висела безвольно, откинув голову назад. Рука болталась, словно Демон держал её не слишком крепко.

Безымянный боялся худшего.

Он хотел броситься в атаку. Хотел напасть. Но видя, как тот держит её, Безымянный вместо этого переминался с ноги на ногу. Он держался на расстоянии, чтобы Змей-Демон не раздавил её; он также не хотел случайно поранить её, пытаясь сражаться со Змеем-Демоном.

— Она… — начал он, и его голос был искаженным, зернистым и громоподобным из-за смены формы и напряжения, которое это оказывало на его тело.

— Я не давал ей ссвоего яда, — ответил тот, наклонив голову и прищурив глаза на Безымянного, словно оценивая его. — Я думал, она проснётссся, когда я выдавлю из неё дух. Я хотел поговорить с ней, когда мы вернемссся в моё гнездо, но она не очнулась. — затем он ухмыльнулся, ослабив хватку на её груди ровно настолько, чтобы образовалась щель, и он мог прижать ухо между её грудями. — Но не волнуйссся, я слышу, как она дышит.

Безымянный посмотрел на двух живых людей позади них, один из которых лежал безвольно поверх другого. Он знал, что Змей-Демон, должно быть, дал им свой усыпляющий яд, судя по тому, что их грудные клетки всё ещё вздымались и опускались.

Он приберегал свою еду на потом.

— Зачем ты забрал Делору? — он дернул кончиком морды в сторону двух бесчувственных людей. — Я вижу, у тебя есть другие люди.

— Ты на моей территории, и всссё, что на моей территории, принадлежит мне, — холодно ответил он, оттягивая Делору, чтобы держать её немного в стороне.

Её голова качнулась, и глянцевые черные волосы свесились в ту же сторону.

— Я был здесь первым! — взревел Безымянный. — Я нашел свой дом задолго до того, как ты появился здесь.

Змей-Демон издал ужасное шипение, обнажая ряды острых клыков, ни один из которых не был плоским или человеческой формы, когда он в раздражении раскрыл свою широкую пасть.

— Я сражаюсссь за неё! Я позволяю ссвоим сородичам бродить по ней, но ты единссственный, кто насстаивает на том, чтобы оссстатьсся. Сссколько бы я ни предупреждал тебя и ни нападал, ты не уходишь!

И сколько бы раз они ни сражались, никто по-настоящему не выиграл битву. Безымянный был отравлен усыпляющим ядом и съеден Змеем-Демоном. Только для того, чтобы появиться снова там, где его целый череп остался лежать на холодной, твердой земле Покрова. Его голова была слишком большой из-за рогов, чтобы проглотить её.

Безымянный знал, что нужно держаться подальше от этих смертоносных клыков. Особенно от двух самых длинных в верхней части рта, которые впрыскивали дозу усыпляющего яда.

Только Демоны, съевшие большое количество ядовитых животных, а также съевшие человека, способного использовать магию, могли получить такую магию, как усыпляющий яд. Он также слышал от Орфея о Демоне-Паука, который съел столько Жрецов и Жриц, что могло получать доступ к воспоминаниям и показывать своим жертвам лица их любимых. Оно вызывало печаль у своих жертв, потому что ему нравился вкус их грусти.

Такие Демоны, мерзкие, но сильные, съели много людей за свою жизнь, и их было трудно убить. Они также были жестоки.

Многие граничили с территорией, на которой он находился, а также с домом Орфея. Мавки избегали их, так как схватки часто были кровавыми и опасными.

Единственным утешением Мавки было то, что если их череп оставался целым, то, где бы они ни находились и что бы с ними ни случилось, были ли они съедены частично или полностью, они возвращались в течение дня. Они восставали из своего черепа в вязкой форме, пока не обретали плотность, и их когти, мех или другие особенности, такие как его перья, отрастали заново.

Рост происходил за секунды, и тот единственный раз, когда Змей-Демон убил его, научил его всегда держать дистанцию. У них было много схваток на когтях, и было несколько опасных моментов, когда Безымянный почти попадался в его хвост, но большую часть времени… он убегал.

Он никогда не вступал в бой с этим Демоном, так как тот был грозным противником, но с Делорой в его лапах он не отступит сейчас. Даже если это будет стоить ему боли, даже если это будет означать, что его заставят спать, Безымянный попытается спасти её любой ценой.





Глава 10




Не в силах усидеть на месте, Безымянный продолжал переносить вес с одной руки на другую. Желание броситься в атаку росло с каждой секундой, и невозможность сделать это терзала его.

— Отдай мне Делору, — потребовал Безымянный.

Так как Безымянный отказался подчиниться приказу и проигнорировал жалобу на его нахождение на территории, приплюснутый нос Змея-Демона сморщился от гнева.

Он уже планировал освободить свою пещеру, но Безымянному нужно было подождать ещё немного, прежде чем он сможет это сделать. К сожалению, похоже, он действовал недостаточно быстро, и теперь Делора была в опасности из-за его недостаточных усилий.

С рычанием, которое быстро утихло, Демон повернул Делору так, чтобы она оказалась лицом к нему, частично закрывая Безымянному обзор на её правую сторону тела и лицо.

— Какой тебе интерессс в этой еде?

— Делора — не еда! — взревел Безымянный, и его багровое зрение вспыхнуло ярче.

Она никогда не будет едой. Ни для него, и уж точно ни для какого Демона, который положил на неё свои грязные глаза!

Он сделал нерешительный шаг вперед, испытывая отвращение, когда Демон поднес её ближе, чтобы понюхать лицо.

— Она не пахнет человеком. — затем его красные глаза выглянули из-за неё, чтобы взглянуть на Безымянного. — Но когда-то пахла.

Безымянный в ответ зарычал, поняв, что Змей-Демон, должно быть, наблюдал за ними издалека.

— Почему её запах изменилсся? — он слегка наклонил её с помощью хвоста. — Чем она ссстала? Я вижу, что-то теперь ссветитсся между твоими рогами.

Не было смысла прятать её душу от его взгляда, несмотря на желание сделать это. Он видел её, и он был прав. Хотя он продолжит называть её своим человеком, потому что именно им она для него была, Делора изменилась, когда он съел её душу.

Безымянный отказывался говорить этому существу что-либо о ней. Ровно до тех пор, пока тот не поднес её вперед, держа клыки у её шеи.

— Говори, или я отравлю её сссейчас же.

— Фантом, — быстро рявкнул Безымянный, метнувшись ближе, но замер, когда Змей прищурился на него.

Делора была Призраком, существом, живущим на грани жизни и смерти. Она никогда не могла умереть; её душа была вечно привязана к живому якорю — к нему.

— Я не знаю, что это… — начал Змей-Демон, прежде чем Делора медленно подняла голову.

Безымянный не мог видеть, когда она открыла глаза, но он знал, что она это сделала, когда она издала леденящий кровь, пронзительный крик. Запах её страха ворвался на поляну волной, взывая к его отчаянной потребности защитить её. Его перья и мех встали дыбом от предчувствия беды.

Демон отшатнулся в удивлении, прежде чем его лицо исказилось в ужасной гримасе от звука.

Безымянный безрассудно бросился в атаку. Он уже прыгнул, оказавшись менее чем в нескольких футах от них, прежде чем Демон успел метнуть голову вперед, чтобы вонзить клыки в её шею.

Змей-Демон дернул её в сторону, чтобы создать дистанцию между пастью Безымянного и своим телом. Толкая Безымянного в грудь, когда они покатились назад, Делора замахала руками в воздухе, пока они крутились, и закричала ещё сильнее.

Используя толстое основание своего змеиного хвоста для опоры и силы, Демон сумел перевернуть их, чтобы швырнуть Безымянного на землю. Он зашипел, широко раскрыв пасть с клыками, с которых капала слюна, нависая сверху.

Безымянный щелкнул челюстями несколько раз с цокающим звуком, когда его рот сомкнулся вокруг воздуха. Змей-Демон прижал его к земле руками за округлые суставы плеч, в то время как основание длинного хвоста Демона удерживало его бедра. Это оставляло ему мало возможностей для действий, кроме как впиваться когтями в грудь, бока и спину Демона.

Ужасный вой, исходящий от Делоры, раздражал Демона настолько, что он шлепнул кончиком хвоста по её лицу, чтобы заставить замолчать, но это лишь усилило её страх.

Он сгущался в воздухе, и от этого сердце Безымянного сжималось от сочувствия к ней.

Я должен успокоить её, прежде чем она приведет сюда еще Демонов. Но он не мог этого сделать.

Вместо этого он был вынужден схватить Змея-Демона за горло, чтобы не дать ему метнуть голову вперед и вонзить клыки в изгиб его плеча. Тот целился бы в горло, но костяная морда Безымянного преграждала путь к его шее.

Он бросил на Делору взгляд, увидев, что белки её глаз покраснели и налились слезами, а брови изогнулись в гримасе. Она не знала этого из-за его сфер, но он удерживал её взгляд просто потому, что она отказывалась отводить его от него.

Молила ли она о помощи? Был ли взгляд, которым она смотрела на него, выражением несомненного доверия? Знала ли она, что Безымянный сделает всё, чтобы спасти её?

Он хотел, чтобы она верила в него.

Он был хранителем её души. Он будет защищать её и саму Делору до конца времен.

Когда стало очевидно, что Змей-Демон не может отравить его, тот отпустил одно плечо. Быстрым ударом он полоснул по груди Безымянного и кончику его морды.

Кость избежала серьезных повреждений, но на теле мгновенно выступила темно-фиолетовая кровь. Безымянный взвизгнул от боли, и его усилия удвоились.

Он сжал толстую шею Демона крепче, чтобы сдавить пищевод, но Демон прошелся когтями по тыльной стороне руки Безымянного, повредив сухожилия в пальцах, прежде чем тот успел сжать сильнее. Всё, что он мог теперь делать, это толкать его горло, чтобы держать на расстоянии, пока другая рука резала и впивалась в плоть.

Вонь гнилого мяса сочилась из ран Демона, словно его кровь была заражена разложением.

Змей-Демон держал их близко, пока Безымянный безуспешно брыкался ногами, пытаясь выбраться из-под него. Под огромным тяжелым весом хвост прижимал его бедра к земле. Безымянный также хотел оставаться на расстоянии удара.

Он беспокоился, что в тот момент, когда они разделятся, тот нацелится на Делору.

У каждого из них была одна рука для ударов, пока они случайно не сцепили пальцы. Безымянный просунул пальцы в промежутки, чтобы вонзить когти между костями ладони Змея-Демона. С еще одним шипением тот выпустил струю густой слюны — она была сладкой, словно смешанной с его ядом — и попытался освободить свою раненую руку от Безымянного.

Тот держал крепко. Но Безымянный ничего не мог сделать, пока не окажется сверху.

Топот шагов вдалеке и треск лесного валежника были единственным предупреждением, которое они получили, прежде чем маленький Демон на четвереньках вкатился на поляну. С жутким хихиканьем, похожим на хриплый кашель маленького ребенка, он с ликованием обратил свои красные глаза на Делору.

Его сферы вспыхнули белым от ужаса при виде новоприбывшего, в то время как Змей-Демон фыркнул из глубины своих ноздрей.

— Да-а-а! Помоги мне убить Мавку, — скомандовал он, привлекая внимание Демона.

Его тело казалось похожим на человека, идущего вверх ногами, с вывернутыми локтями и коленями.

Однако, когда он открыл рот, тот разделил его лицо посередине от носа до подбородка. Болтающийся язык высунулся, чтобы облизнуть щеку.

Он продолжал хихикать, его красные глаза сощурились от веселья, но никто не был готов к тому, что он прыгнет на хвост Змея и начнет царапать его, пытаясь добраться до Делоры.

Пронзительный крик вырвался у Змея-Демона, когда Демон начал рвать мясистую плоть его хвоста и руками, и ногами.

— Что ты делаешь?! — Он попытался оглянуться через плечо на меньшего Демона, но был вынужден снова обратить внимание на Безымянного, когда тот попытался использовать его потерю концентрации, чтобы внезапно метнуть голову вперед. — Не трогай человека. Помоги мне убить Мавку, и она твоя!

Ноги Делоры задергались, словно она пиналась, откидывая голову назад и подальше от него. Когда меньший Демон начал подбираться ближе к её лицу, Змей-Демон хлестнул хвостом и отшвырнул его прочь — только для того, чтобы тот снова пополз по нему мгновение спустя.

Вскоре появился еще один Демон. Он был даже меньше первого, с крыльями вместо рук. Он пытался взлететь, используя свои птичьи ноги, чтобы взобраться по хвосту. Он отчаянно пытался добраться до еды, которая источала мощные феромоны страха — несмотря на то, что на поляне были и другие люди.

Змей-Демон с силой опустил хвост прямо на него, всё ещё удерживая Делору.

Предсмертного крика не последовало, так как его мгновенно раздавило насмерть.

То, как Змей-Демон слегка изогнул тело, дало Безымянному достаточно пространства, чтобы перевернуть их ударом когтей правой руки по его лицу. Тот заизвивался под Безымянным, схватившись за свое разорванное в клочья лицо, шипя и воя от глубины своей агонии.

Ему удалось сбросить Безымянного.

Из-за его метаний Делора скользила из стороны в сторону по грязи. Кости разлетелись в стороны, а маленький Демон, который первым пришел на поляну, был вынужден уворачиваться от хвоста, пытаясь подобраться ближе.

Он промахивался каждый раз, когда прыгал.

На пути к Делоре Безымянный пробежал несколько футов, разделявших их, и вцепился когтями в маленького Демона. Он ударил его и отправил в полет. Затем Безымянный оседлал хвост Змея-Демона и полоснул по нему когтями, нанося рубящие удары, зная, что попытки размотать его ничего не дадут.

Ему нужно было, чтобы Змей-Демон отпустил её по собственной воле.

— Пожалуйста, перестань плакать, Делора, — взмолился Безымянный, поймав её полный ужаса взгляд. Она выглядела такой испуганной, такой беспомощной, такой маленькой и хрупкой, и его сердце мучительно сжалось при виде её перепачканного грязью и заплаканного вида. — Запах твоего страха привлекает к нам еще больше Демонов.

Внутренние уголки её бровей поднялись в мучительном выражении, глаза сощурились. Безымянный знал, что это было извинение, даже когда её слезы потекли быстрее. Её запах не смягчился. Теперь, когда он был ближе, глядя прямо на неё, и их лица разделяли всего несколько дюймов, он мог видеть, что она заметно дрожит.

— Верь, что я спасу тебя.

Она крепко зажмурилась, словно пытаясь собраться с силами, и кивнула. Её дрожь едва заметно утихла, и она сделала глубокий вдох через нос, прежде чем снова открыть веки.

Её взгляд казался яснее и менее испуганным.

Её спокойствие исчезло, когда глаза широко распахнулись. Казалось, она пыталась что-то сказать сквозь кончик хвоста, закрывающий ей рот. Безымянный попытался сорвать его с неё, но она покачала головой и посмотрела мимо него.

Приглушенный крик раздался справа от неё, когда спина Делоры выгнулась, словно её сдавливали, лицо исказилось в ужасной гримасе.

Она пыталась сказать ему, что Змей-Демон поднялся у него за спиной. Тот схватил один из рогов Безымянного и попытался свернуть ему шею.

К несчастью для Змея-Демона, который не знал, что Мавки могут спокойно вращать шеей почти на триста шестьдесят градусов, это только развернуло его голову. Это дало Безымянному свободу повалить его на землю с рычащим рыком.

Маленький Демон, которого он считал убитым, попытался процарапать себе путь к Делоре.

С шипением Змей-Демон выбрался из-под него и использовал руки, чтобы передвигаться по поляне, пока Безымянный преследовал его. Когда он повернулся, чтобы бежать в противоположном направлении, его обширные раны заставили его ослабить хватку на Делоре, чтобы спастись самому.

Он отшвырнул её через поляну.

Безымянный не успел оценить ужасный хруст, который услышал, так как Змей-Демон внезапно извернулся и встал, возвышаясь на метр над Безымянным. С обнаженными клыками и поднятыми руками со сжатыми пальцами, демонстрируя смертоносные когти, Демон был покрыт следами когтей и кровью от головы до кончика хвоста. Один из его глазных яблок выпал из глазницы, когда Безымянный ранее полоснул его по лицу.

С освобожденным от своей ноши хвостом его ловкость и подвижность усилились, и Безымянный знал, что эта схватка будет еще труднее, чем прежде.

Но Делора была свободна от него, давая Безымянному возможность быть более безжалостным. Я уничтожу его!

Он издал высокий боевой клич, прежде чем броситься на Безымянного, который ответил раскатистым, мстительным рыком.



Делора судорожно вздохнула, когда её тело отшвырнуло на толстую, низко висящую ветку; та с треском переломилась под тяжестью её беспорядочно брыкающихся ног. Она рухнула на землю с глухим звуком удара, вибрацией прошедшим по телу. Голова раскалывалась, словно от сильного ушиба, но по головокружению она поняла, что получила хлыстовую травму шеи.

Головокружение затуманило зрение, сделав всё вокруг мутным и нечетким.

Острая боль пронзила правую ногу от колена вверх и вниз, но она всё же слабо попыталась приподняться на руках, опираясь на здоровую ступню и колено. Её руки дрожали, и она не знала, от чего именно: от боли, страха или стресса. Корпус ломило от сдавливания, а руки и ноги ныли после долгого пребывания в неудобной позе.

Она была уверена, что на лице остался красный след от хвоста Демона. Всё… болело.

Она резко вскинула голову, услышав это жуткое хихиканье, похожее на смех пятилетней девочки, а затем пронзительно вскрикнула, увидев, что тварь несется прямо на неё.

Твою ж мать! Блятьблятьблять! Делора, упав на задницу, попятилась назад, отталкиваясь пятками, чтобы убраться быстрее.

За мгновение до того, как оно добралось до неё, за его спиной возникло гигантское тело Сумеречного Странника. Одной огромной рукой он схватил Демона за голову, другой — за оба плеча, поднял над землей и разорвал на части прямо у неё на глазах. Настолько близко, что большая часть темно-бордовой крови брызнула на её тело.

Делору окружали красные глаза, но побледнела она только от его взгляда — из-за той свирепости, с которой он убил врага.

Но она побледнела не от страха перед ним, а от страха за него.

Сумеречный Странник был покрыт следами когтей, и секунду спустя его схватили за одно из копыт и потащили по земле на животе. Он снова рискнул повернуться спиной к змеиному монстру ради неё. Чтобы спасти её.

— Ты так сссильно хочешь ссспасти её? — частично змеиный Демон прополз по его телу, направляя свои острые когти в её сторону. — Я позабочусссь о том, чтобы ты не сссмог!

Сумеречный Странник схватил его за середину исключительно длинного хвоста и удержал прямо перед ней. Она поджала ноги, почувствовав, как кончик когтя царапнул подошву левой ступни, и тот начал рыть землю вместо её плоти.

Они оба рванулись вперед, когда Демон внезапно использовал свои сильные мускулистые руки, чтобы подтянуть себя ближе. Сумеречный Странник потерял равновесие, но быстро восстановил его, выставив одно копыто вперед.

Он ничего не мог сделать, кроме как сдерживать Демона. Было очевидно: в тот момент, когда он попытается сделать что-то иное, кроме как удерживать его, Делору разорвут на куски за считанные секунды.

— Беги, Делора! — проревел Сумеречный Странник, повернув к ней голову.

Он смотрел на неё, а не на своего противника, и от этого становилось еще страшнее.

Не раздумывая, она послушалась его команды, зная, что он велел бы ей бежать в Покров, только если бы считал это более безопасным. Она знала, что это не так. Хромота из-за поврежденного колена делала её легкой мишенью.

Несмотря ни на что, она рванула вперед.

Ветки кустарника хлестали её по лицу и телу, но ей было все равно, режут ли они кожу. Ужасные звуки позади, не стихавшие, как бы далеко она ни бежала, леденили кровь. Она слышала глухие удары тел о землю, шелест деревьев под тяжелыми ударами, шипение и рычание, от которых волосы вставали дыбом. Сумеречный Странник издал ужасный, плачущий взвизг, эхом разнесшийся вдаль, и Делора зажмурилась, всхлипывая.

Воздух казался холодным от быстрого бега, остужая тело и усиливая дрожь. С закрытыми глазами она споткнулась, но не потому, что за что-то зацепилась. Делора осознала, как сильно пульсирует голова и как кружится всё перед глазами.

Она была уверена: единственное, что заставляло её двигаться, — это адреналин, бешено бурлящий в крови.

Делоре не дали возможности перевести дух: за ней погнался маленький Демон. Она отказывалась оглядываться, чтобы увидеть его. Она сосредоточилась только на том, что было впереди — лишь тьма и деревья.

Через мгновение он схватил её за лодыжку.

Она снова ударилась головой при падении, прежде чем её потащили назад по земле; его когти полоснули по ноге. О Боги! О нет! В панике шаря руками, она сумела схватить с земли сломанную ветку.

Когда её перевернули, она закричала и нанесла удар вперед.

— Як! — было его ответом, когда она почувствовала сопротивление, вонзая ветку в его тело.

Единственная причина, по которой она открыла глаза, заключалась в том, что ничего не происходило. Она ожидала укуса.

Желчь подступила к горлу, и она мгновенно пожалела, что посмотрела: она увидела, что пронзила его прямо через глаз в мозг. Он слабо дергался, но она знала, что убила его, так как кровь текла по её варварскому оружию, заливая ей руки.

Запах был ужасным, но она едва его заметила. Она просто отшвырнула тело в сторону и снова поднялась на ноги.

Делора покачнулась, колени подкашивались. Зрение было настолько мутным, что она не заметила корень дерева прямо перед собой и споткнулась об него. Тело онемело невыносимо, и она пыталась проморгаться сквозь мерцающие огоньки, чтобы хоть что-то видеть.

Я больше не могу бежать.

Она просто шла, опираясь на стволы деревьев, не зная, куда направляется.

Она знала только, что должна бежать, что всё вокруг было страшным, таким страшным, и что она была до ужаса одинока в Покрове.

Где… где я? Куда ей пойти, чтобы спрятаться?

Уши словно заложило ватой, заглушая большинство звуков вокруг. Она не услышала и не увидела следующего Демона, которого навлекла на себя. Она поняла, что попала в его лапы, только по красному свету глаз и тому факту, что он навис над ней.

Делора не сопротивлялась.

В этом просто не было смысла.

Она не знала, где это началось и где закончилось. Она хотела бороться, жить. Она отчаянно хотела сделать следующий вдох, но вместо этого просто лежала там.

Что-то более крупное схватило его — она могла судить об этом только по силуэту тела. Оглушительный, полный ярости рев над ней звучал так знакомо, что успокоил её, а две светящиеся красные сферы, парящие перед белым, размытым черепом, принесли ей всё необходимое утешение.

Сумеречный Странник был её светом во тьме.

Зная, что он здесь, Делора позволила головокружению одолеть себя.





Глава 11




Делора чувствовала легкое покачивание своих ног: они подпрыгивали каждый раз, когда Сумеречный Странник, баюкающий её на руках, делал шаг. Её окутывало уютное тепло, а запах стручков ванили и сливок скрывал вонь гнилой крови, покрывавшей её тело. Она уткнулась головой в грубую ткань, которая была настолько изорвана, что она чувствовала щекой щекочущий мех.

Страх, который она испытывала, исчез теперь, когда вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь глубоким ритмичным дыханием Странника и звуком его неровных шагов.

В его руках она чувствовала себя в неоспоримой безопасности.

Где мы? Она не знала, как долго проспала. Должно быть, прошли дни, учитывая, что она больше не чувствовала боли.

Она поняла, что это не так, когда открыла глаза и огляделась. Они были глубоко в лесу, где почти не было света, но его хватило, чтобы заметить: он всё еще покрыт ранами после битвы.

Четыре рваных следа зияли у него на груди, еще один — на плече. Его рубашка была настолько превращена в лохмотья, что Делора видела белые кости. Она думала, что всё его тело будет покрыто черным мехом и перьями.

Ей потребовалось время, чтобы заметить, что он прихрамывает. Она подняла глаза, глядя на нижнюю часть его длинной костяной челюсти. Его сферы светились ярко-красным оттенком.

— Спасибо, — прошептала она, прижимаясь к нему и не сводя глаз с его лица. Он наклонил голову ровно настолько, чтобы увидеть её из-за своей морды. — Спасибо тебе большое.

Он снова сосредоточился на дороге.

— Я всегда буду защищать тебя. — Делора закусила губу в ответ на его слова. Ей никогда не говорили ничего подобного с такой непоколебимой решимостью. — Мне жаль, что я не смог сделать больше. Ты пострадала, потому что я подвел тебя.

Она покачала головой, прижавшись к нижней части его широкой груди.

— Т-ты всё равно пришел за мной. Ты не обязан был меня спасать. Я не сделала ничего, что заслуживало бы твоей помощи.

— Ты сделала больше, чем сама знаешь.

Её взгляд метнулся к душе, безвольно висевшей между его рогами. Это из-за неё?

Решив, что не хочет знать наверняка, она спросила:

— Почему у меня ничего не болит?

Насколько она могла судить, ни одно место на её теле не ныло и не саднило. Она не чувствовала пореза на лодыжке, боли в растянутом колене или даже того давящего ощущения в ребрах, бедрах и на лице от сжимающего хвоста Змея-Демона. Голова тоже больше не раскалывалась, и она видела всё четко.

— Я убрал твои раны с твоего тела. — Его голос звучал натянуто, а в конце некоторых вздохов слышался тихий свистящий хрип.

Её захлестнула жалость к нему.

— Как ты это сделал? Даже жрецы и жрицы не могут исцелить другого так быстро. Чтобы вылечить человека, нужно время, обычно им требуются травы и символы.

По крайней мере, она так слышала о том, как они используют свою магию. Она никогда не встречала их, если не считать обряда венчания. В её деревне постоянно жили двое, но они часто держались в стороне от других и всегда закрывали лица и тела, чтобы ни одна их часть не была видна. Большинство их недолюбливало, считая членами какого-то странного культа.

— Я не умею исцелять раны. Я могу только забрать их себе и залечить своим собственным телом.

Широко раскрыв глаза, она попыталась извернуться, чтобы увидеть его ногу, но он крепко держал её, чтобы она не упала.

— Ты хромаешь из-за моих ран?

— Ты была ранена довольно сильно. Я не мог позволить тебе оставаться в гнезде Змея-Демона, потому что он пытался напасть на тебя, но, возможно, мне не стоило говорить тебе бежать. Я не знал, что ты что-то сломала в колене.

Делора закусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Прости меня.

Он опустил голову к ней.

— Почему ты плачешь? — В его сферах на мгновение вспыхнул белый цвет, прежде чем снова стать красным. — Разве я не забрал все твои раны? Тебе всё еще больно?

Она покачала головой.

— Тебе больно из-за меня. Я ничего не смогла сделать, чтобы помочь, и просто убежала.

Я чертова трусиха. Она зажмурилась от стыда.

— Я не против, — успокоил он её, и в его глубоком, богатом голосе слышалась абсолютная искренность. — Это моя жертва для тебя, и я сам её выбрал. Твое тело слишком нежное и хрупкое, чтобы когда-либо испытывать долгую боль.

Нежное и хрупкое? Эти слова так давно не использовались для описания её внешности, что она едва могла поверить, что они были произнесены.

Она открыла рот, чтобы возразить ему, но тут же осознала: её держит на руках гигантский Сумеречный Странник, возвышающийся, сильный и совершенно не похожий на человека.

Он выжил в схватке с тем жутким Демоном, в то время как любого человека разорвали бы на куски. Она знала, что выжила лишь потому, что её использовали, чтобы поиздеваться над ним.

Шорох вдалеке заставил её вздрогнуть в его руках, и она в панике начала озираться по сторонам, всматриваясь в густые заросли.

— Ты убил его? Того Демона.

— Да. Благодаря тому, что ты была там и привлекла других Демонов, я смог убить его, хотя раньше мне это никогда не удавалось.

Он был настолько силен, что Делора думала — они оба погибнут. Ей было всё равно, как именно он его прикончил. Они были живы, а он, к счастью, нет. Она была уверена, что из-за этого её будут преследовать кошмары.

Наверное, кошмары о нем будут лучше тех, что мне снились до сих пор. Делора не боялась испугаться, но её нынешние сны оставляли разум измотанным и забитым ужасными мыслями.

— А… а что случилось с другими людьми, которых я видела?

Неужели… он их съел? Она поняла, что на самом деле не хочет знать ответ, если это так.

— Я не знаю. Я пошел искать тебя, но уверен, что туда пришли другие Демоны.

На них опустилась тишина, и она прислушалась к неровному стуку его ног, к тому, как под ним хрустит лесной мусор, и к его полным боли вздохам. Она закрыла глаза и украдкой прислонилась головой к его груди, пытаясь найти его сердцебиение.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…

Как только она нашла этот сильный, мерный стук, всё напряжение в её теле исчезло. Неважно, что он был другим, монстром, странным существом. Сумеречным Странником. Он был добр к ней, и она никогда не сможет забыть того, что он для неё сделал.

— Магнар, — тихо пробормотала она, открывая глаза.

Он склонил голову, а затем слегка задрал её вверх, словно пытаясь сообразить. Его парящие сферы на мгновение стали красновато-розовыми — этот цвет она начинала распознавать как признак смущения.

— Я не знаю, что означает это слово.

Она начала перебирать пальцами перед грудью, чувствуя, как щеки обдает жаром.

— Это имя, которое означает «сильный и свирепый воин», «защитник». — Когда он внезапно перестал идти и опустил голову, чтобы посмотреть на неё, щеки Делоры вспыхнули ещё сильнее. Она отвела взгляд. — Прости. Я не очень сильна в таких вещах, ну, давать имена… если тебе не нравится, я могу придумать что-то другое.

Но он был её защитником, именно поэтому это имя пришло ей на ум. Оно ей нравилось, но она придумала бы что-то получше, если бы он его возненавидел.

— Магнар — это твоё имя для меня? — спросил он, и в его тоне слышалось любопытство.

— Да, но если ты не…

— У меня есть имя! — закричал он от радости, его глаза стали ярко-желтыми. Он подпрыгнул, заставив Делору взвизгнуть от неожиданности, когда они оба взмыли в воздух.

Он чуть не упал, приземлившись на раненую ногу, и пошатнулся, выравнивая равновесие, чтобы не уронить её. Затем он закружился на месте, низко опуская череп, чтобы прижаться боковой частью челюсти к её лицу.

— Мне нравится. Мне нравится моё имя. Мне нравится, что ты выбрала его для меня.

Он начал ластиться к ней, и в её груди расцвела нежность. Уголки её губ дрогнули, словно хотели приподняться в улыбке.

— Магнар, — прошептала она и подняла руки, обхватив кончик его морды, чтобы ответить на это маленькое объятие.

Она видела, как его парящие сферы стали ярко-розовыми, цвета фламинго, и в то же время его тело, казалось, содрогнулось от удовольствия. Он прижался к ней еще сильнее.

Её сердце потеплело от того, как он реагировал на такую простую вещь, как имя, и краем глаза она заметила, как её почерневшая душа треснула. На животе призрачной фигурки появилась трещина с оранжевым свечением — так бывает, когда по тлеющему углю бьют кочергой, обнажая раскаленный жар под слоем пепла.

Делора моргнула, глядя на это.

С моей душой только что что-то произошло.





Глава 12




Делора сидела в гнезде в пещере Магнара, наблюдая, как он собирает разбросанные вокруг вещи. Они оба проснулись недавно после напряженных событий предыдущего дня, и он потревожил её, когда начал громко копаться в своих вещах.

Он зажег использованную свечу, стоявшую на полу посреди пещеры, чтобы она могла видеть, что он делает.

Мерцающее пламя осветило его фигуру: он всё ещё был ужасно изранен, и несмотря на то, что кровь больше не текла, его раны, казалось, не заживали.

Она предложила промыть их, но ран было слишком много, чтобы она могла их перевязать. Когда он сказал ей не беспокоиться ни о том, ни о другом, так как любая инфекция исчезнет вместе с ранами, она расстроилась.

Он, казалось, не понимал, что она просто хотела хоть как-то ему помочь.

Хотя он и говорил, что они заживут, её тревожило, что они выглядели точно так же, как и до того, как они легли спать.

Сама она была чистой, так как выгнала его из его же пещеры, чтобы помыться с помощью ведра и тряпки. На ней также была другая рубашка, принадлежавшая ему.

Магнар не потрудился переодеться, рассудив, что испортит новую одежду кровью.

Наконец он встал лицом к стене, где лежало всё собранное, постукивая когтем по боку своей морды. Когда, по-видимому, он остался доволен, он начал складывать все предметы в квадратный кусок ткани, который расстелил на земле рядом.

Как раз в тот момент, когда она собиралась спросить его, что он делает, прямо у неё на глазах произошло чудо.

Пока он сидел на корточках, из воздуха появился черный песок и начал окутывать его тело. Её глаза расширились от удивления, но он, казалось, не замечал происходящего или ему было всё равно. Когда песок начал заполнять его раны, он забурлил, как черная жижа, и прикрепился к краям, прежде чем стянуть их друг с другом.

Она наблюдала, как его раны затягиваются и мгновенно исчезают.

— Срань господня, — прошептала она, когда всё его тело исцелилось за считанные секунды.

Он встряхнулся, чтобы стряхнуть остатки черного песка, который кружил вокруг него, словно проверяя тело на наличие других ран, прежде чем раствориться в небытии. Магнар почесал несколько мест, где раньше были раны, а затем схватил свою одежду, чтобы выйти наружу.

— Почему ты уходишь? — спросила она, не понимая, зачем ему понадобилось уединение.

Она знала, что скрывать ему нечего. Он был покрыт мехом, и, в конце концов, она никогда не нащупывала у него гениталий.

Он замер у входа.

— Я не хочу пугать тебя.

Прежде чем она успела ответить, он вышел, не дав ей возможности унять его тревогу по поводу того, что она увидит его тело.

Неужели то, что под его одеждой, так ужасно? Его тело в основном казалось гуманоидным, но с мехом и перьями. Она не думала, что это так уж страшно.

Вернувшись через несколько мгновений, он схватил брошенный кусок ткани, который при разворачивании оказался плащом. Он накинул его на плечи и завязал на шее. Сзади был капюшон с двумя расстегнутыми секциями, которые выглядели так, будто их можно застегнуть вокруг его рогов, чтобы скрыть голову.

— Я бы предпочел нести тебя ради твоей безопасности, — сказал он, почти застенчиво почесывая край носового отверстия на морде. — Но мне интересно, предпочла бы ты идти сама. Если так, это займет у нас большую часть ночи.

Делора бросила взгляд на вход, хмуро всматриваясь наружу.

— Мы куда-то идем?

Он подошел и протянул ей руку: пальцы были длинными, но толстыми и манящими.

— Я понимаю, что держать тебя здесь небезопасно. Я думал, соляного круга будет достаточно для защиты, но не предполагал, что более умные Демоны поймут: всё, что им нужно сделать, — это бросить грязь на круг, чтобы нарушить его.

Только доверие к нему заставило её вложить свою ладонь в его, позволяя его руке поглотить её собственную, пока он осторожно поднимал её на ноги. Затем он вывел её из гнезда.

— Куда же ты меня ведешь?

Отпустив его руку, она нервно схватилась за рубашку, которая была ей слишком велика, хотя она и заполняла её в области груди и живота. Несмотря на то, что рубашка была достаточно длинной, чтобы прикрывать колени, это была не та одежда, в которой можно просто так разгуливать.

Представь, если меня увидит другой человек. Или, скорее, нас вместе.

Он вернулся к ткани и начал заворачивать в неё куски веревки, свечи, миски и всё остальное, что туда сложил, прежде чем поднять сверток и закинуть за спину, как сумку. Он завязал два конца поперек груди, пропустив один под мышкой, а другой через противоположное плечо.

Он не может забрать меня на поверхность. Люди наверняка нападут на него, особенно Истребители Демонов.

Как бы сильно она ни ненавидела пещеру, если бы там было безопаснее для них обоих, она помогла бы укрепить её, насколько возможно, лишь бы остаться там.

— Не бойся, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Но я уведу тебя глубже в Покров. На самом деле, это почти полдня пути для меня.

Она побледнела.

— Глубже? И чем же там безопаснее?

Он говорил о том, чтобы увести её вглубь земель, где обитали Демоны. Это было самоубийством.

— Доверься мне, Делора, — позвал он. — Я понесу тебя, чтобы обеспечить безопасность в пути. К тому же так мы будем двигаться быстрее, чем позволяют твои маленькие ножки, а чем скорее мы доберемся туда, тем лучше. — Делоре показалось, что он придумывает любые предлоги, когда он добавил: — И еще я буду согревать тебя.

Хотя стояла осень, температура в Покрове не казалась ей невыносимой, даже с учетом вечных теней.

Вздохнув и бросив застенчивый взгляд на его лицо, она шагнула ближе и кивнула.

Он медленно присел, обхватывая её руками. Он осторожно оторвал её от земли, устроив в своих объятиях, как тогда, когда нес обратно в пещеру.

— Укройся моим плащом как можно лучше, чтобы спрятать тело.

Делора сделала, как ей было сказано, пока наружу не осталась выглядывать только часть её лица.

— Мы вернемся сюда? — спросила она, когда он пригнулся, проходя через низкий вход.

— Нет, нам это не понадобится. Я взял всё, что хотел унести. Наш новый дом будет гораздо лучше.

Он шагал быстро, но ей было удобно, пока он нес её в лес. Делора крепко зажмурилась, как только они миновали линию деревьев и оказались в окружении темноты. Солнце садилось, делая Покров еще более жутким.

Он остановился, но прижал её крепче, словно пытаясь утешить объятием.

— Контролируй свой страх. Всё, что движется в Покрове, может стать мишенью, но тот факт, что ты больше не пахнешь человеком, и то, что большинство Демонов не нападают на Мавок, означает, что это не будет слишком опасно. Однако запах твоего страха, даже самый слабый, спровоцирует нападение на нас. — Он опустил взгляд на неё, и она встретилась с его зелеными сферами. — Верь, что я защищу тебя.

Глубоко вдохнув, она попыталась успокоить начинавшее бешено биться сердце и почувствовала облегчение на выдохе. Он кивнул и зашагал вперед.

Как и раньше, она покачивалась в его руках, и Делора провела долгий путь, тихо обдумывая всё происходящее.

Ужасные события с Демонами вытеснили часть её мрачных мыслей, мучивших её до того, как её бросили в Покров, и это дало ей короткую передышку, позволив разуму не зацикливаться на прошлом.

— Магнар…

Он тут же повернул к ней голову.

— Мне это нравится, — заявил он, прежде чем она успела заговорить. — Теперь я понимаю, почему имя так важно. Я знаю, что ты обращаешься напрямую ко мне, и понимаю, что всегда отзовусь на него.

Она задалась вопросом, с кем он вел беседы, чтобы узнать, что такое имя и как оно делает каждого индивидуальностью.

Она не стала это комментировать.

— Что такое Фантом? Почему мой запах изменился, и что это на самом деле значит для меня?

— Ты никогда не умрешь и всегда будешь рядом со мной. Я полагаю, часть тебя мертва, и думаю, что, если умру я, ты тоже погибнешь. Но сейчас у тебя бьется сердце, и это всё, что имеет значение.

— Можешь объяснить мне что-то еще об этом?

— Хм. — Он слегка склонил голову, поворачиваясь к кронам деревьев над ними. — Если ты умрешь телом, но не духом, то через короткое время ты вернешься ко мне.

— Ох, — выдохнула она. — Так вот что ты имел в виду, когда сказал, что я буду рядом с тобой вечно. А что, если я сбегу?

Мгновенное рычание пророкотало в его груди и вибрацией отозвалось в её боку, заставив её широко раскрыть глаза. Его сферы стали ярко-багровыми.

— Ты всегда вернешься ко мне, — сказал он с рычащими нотками в голосе, что придавало его словам угрожающий оттенок. — И я буду охотиться за тобой, пока ты не вернешься.

Ей не понравилось, что она почувствовала, как его когти впиваются в её кожу.

— Я не имела в виду, что собираюсь, — быстро вставила она. — Я просто не понимала, как я всегда буду рядом с тобой, если уйду.

— Уйдешь ли ты или уйду я — ты вернешься ко мне, где бы в этом мире я ни находился. Я твой якорь, и твое тело не может существовать без присутствия твоей души.

— Значит, я как Привидение?

Насколько она знала, Привидения были привязаны к якорю, например к дому, кукле или определенному дереву — месту, где они умерли, или к чему-то, к чему были привязаны при жизни.

— Да, и ты также можешь становиться прозрачной. — Его глаза со временем вернулись к обычному зеленому цвету, и он задумчиво хмыкнул. — Тебе вдруг стало это любопытно, хотя раньше не было.

— Это потому, что мне было на всё плевать, — пробормотала она, но даже сама удивилась, почувствовав себя немного живее, чем раньше. Она всё еще чувствовала некоторое оцепенение, но оно не было таким подавляющим. — Что ты имеешь в виду под «становиться прозрачной»? Типа… я могу превращаться в Привидение или что-то в этом роде по своему желанию?

— Да. — Её глаза расширились от его признания, и она задалась вопросом, как, черт возьми, ей это сделать. Звучало так жутко! — Но не пытайся сделать это сейчас. Ты выпадешь из моих рук, когда станешь неосязаемой, а это небезопасно.

Делора кивнула, но продолжила размышлять об этом.

Если бы я знала об этом раньше, я могла бы сбежать от того ужасного Демона. Она пожалела, что он не сказал ей. Или, скорее, она пожалела, что была так беспечна к этой внезапной перемене в себе, которая могла бы предотвратить их травмы.

Спустя некоторое время, когда Делора пребывала в полудреме, не в силах уснуть из-за опасностей вокруг, она заметила, что пространство прямо перед ними стало светлее. Это было единственное изменение в окружении, которое она увидела за многие часы пути.

Они направлялись в ту сторону, и тихий вздох сорвался с её приоткрытых губ.

Она подумала, что в её глазах, должно быть, отразилось свечение, исходившее от земли едва заметным отблеском. Это был зубец переливающегося зеленого магического символа, соединенного с массивным кругом, который опоясывал частично расчищенную территорию.

Деревья всё еще густо росли внутри круга, и когда они подошли ближе к центру, там оказалась одиннадцатиконечная звезда. Её лучи напоминали мечи с морскими румбами между ними. Она была окаймлена двумя кругами, внутренний из которых был гораздо тоньше внешнего.

Как и его светящиеся сферы, это не было настоящим светом. Когда она посмотрела вниз на его копыта, они почти не освещались, за исключением тех мест, что непосредственно касались земли.

— Что это? — спросила она, но её нарастающий шок усилился, когда она увидела темный силуэт здания в центре этого странного тусклого сияния. — Здесь есть дом?

Делора не могла поверить, что посреди Покрова есть нечто похожее на дом!

— Это защитный барьер, — ответил Магнар, опуская её на землю, так как стало очевидно, что её ерзанье означает желание встать. — Я создал его, чтобы защитить окрестности от Демонов.

— Значит, здесь безопасно? И откуда здесь вообще взялся дом?

Её взгляд скользнул по тени здания, но она не могла рассмотреть его толком из-за недостатка света. Она не могла дождаться, когда взойдет солнце, чтобы рассмотреть всё как следует.

— Здесь должно быть гораздо безопаснее, чем в соляном круге. А что касается твоего вопроса, откуда он взялся, — я его строю.

Делора резко повернулась к нему с отвисшей челюстью.

— Ты?

Он отвел от неё взгляд, чтобы самому осмотреть местность.

— Я начал несколько месяцев назад. — Он почесал перья на затылке. — Я знаю, что люди не любят жить в пещерах, и когда я нашел бы человека, который захотел отдать мне свою душу, мне нужно было построить это для него, чтобы ему было удобно.

Что-то шевельнулось в её груди, возможно, тепло и нежность, смешанные воедино, и её лицо смягчилось от этих смутных эмоций.

— Значит, ты построил это… для меня?

Это всё, о чем она могла думать. Он мог и не знать, что именно она будет той, кто отдаст ему свою душу, но она была той, кто это сделал, а значит, он делал всё это для неё. Никогда раньше никто не заходил так далеко только ради неё.

Ему, казалось, понравилось, что она пришла к такому выводу, потому что его светящиеся сферы сменили цвет на ярко-желтый, направленный на неё.

— Да. Я делал всё это для тебя, чтобы ты была счастлива здесь со мной.

Делора снова повернулась к дому, когда он подошел и встал рядом.

— Почему ты не привел меня сюда раньше? Я бы предпочла прийти сюда, чем оставаться в пещере.

— А, — пробормотал он, и его сферы стали красновато-розовыми. — Потому что он не готов. Мне ещё предстоит много работы, но внутри, по крайней мере, безопасно.



Магнар позволил своему взгляду скользнуть с дома, который он отчетливо видел в темноте, на Делору, которая смотрела на всю проделанную им работу. Впервые с тех пор, как она упала на него все эти дни назад, её выражение лица не казалось печальным или холодным. Оно излучало благоговение, и, хотя её губы не изогнулись в улыбке, искорка в её глазах была для него чудесной.

Он планировал приходить сюда и продолжать строительство в тайне от неё — он бы преодолевал расстояние в своей более чудовищной форме, чтобы сэкономить время. Однако в тот момент, когда он понял, что соляного круга недостаточно, чтобы оставить её там без его присутствия, Магнар понял, что не может ждать.

Даже если ей будет немного неудобно или её присутствие заставит его чувствовать неуверенность из-за того, насколько это место, по его мнению, не достроено, её безопасность была его приоритетом.

Он был уверен, что её благоговение исчезнет, как только она увидит дом при свете.

Несмотря на сомнения, он шагнул вперед, чтобы вести её, с надеждой, что, возможно, ей понравится, даже если дом пуст и не готов. Делора появилась в его жизни слишком рано, но он постарается сделать всё возможное.

Может быть, она захочет мне помочь. Эта мысль привела его в восторг.

Он не позволит ей выполнять тяжелую работу, так как был доволен тем, что делает это сам, но он подумал, что они могли бы обустроить это место вместе.

Магнар хотел, чтобы она считала это своим домом.

— П-подожди, — сказала она, схватив его за запястье. Когда он повернулся к ней с озадаченным видом, Делора огляделась, прежде чем вернуть взгляд к нему. — Я плохо вижу.

Делора никогда раньше не тянулась к нему, и он не знал, что делать. Магнар позволил ей держаться за его запястье, чтобы вести её, замедлив шаг, чтобы подстроиться под её темп.

Его взор охватил бревенчатый дом, который он строил. Хотя снаружи он был надежным и защищенным от непогоды, он все еще требовал много работы.

Окна были заколочены, так как у него не было необходимого для них стекла, но он хотел, чтобы внутрь не попадали грязь, пыль и листья. Дверь была тем, над чем он работал, и представляла собой лишь пару бревен, скрепленных веревкой, которая затем крепилась к одному из бревен, служившему дверной коробкой. Не было ни засова, ни замка, и в будущем он хотел раздобыть настоящую дверь — похожую на ту, что была у Орфея в его доме.

К крыльцу вела дорожка, но он еще не закончил перила, как и крышу с опорами.

Он замедлился еще сильнее, когда она чуть не споткнулась на первой ступеньке крыльца. Магнар ждал, пока она преодолеет все четыре, пока её ноги не коснулись ровной плоской поверхности.

Уже собираясь толкнуть дверь, он замер.

Хотя он нервничал, он также хотел, чтобы Делора увидела интерьер целиком.

— Подожди здесь.

Он оставил Делору, чтобы открыть скрипящую дверь, а затем закрыл её за собой.

Сняв с себя самодельную тканевую сумку и осторожно положив её на землю, он достал оттуда свечи и спички. Он был благодарен, что раздобыл эти предметы еще до появления Делоры.

Он взял свечи с более толстым основанием, уже зная, что тонкие не стоят сами по себе, и начал расставлять их на полу в случайном порядке, прежде чем зажечь.

Он переминался с ноги на ногу, цокая копытами, и оглядывался. Здесь не было ни мебели, ни внутренних стен, ни очага для готовки. Ничего, кроме временного гнезда, которое он сделал, чтобы спать здесь, когда не нужно было возвращаться в пещеру. Оно располагалось в углу у стены, напротив двери.

— Магнар? — позвала Делора из-за двери, прежде чем он услышал, как её ладони уперлись в дерево.

Было очевидно, что он возился слишком долго, и ей не терпелось увидеть. Бросившись вперед, он распахнул дверь, и её фигура осветилась тусклым светом, который он создал.

Когда он отступил, чтобы она могла войти, он наблюдал, как приоткрылись её губы при виде довольно большого внутреннего пространства дома. Он был широким и длиной в несколько метров.

Её взгляд скользнул по пространству.

— Здесь нет комнат?

Он покачал головой, случайно издав звук гремящих костей.

— Нет. Я их еще не сделал.

Оказавшись в центре, она лениво покружилась на месте. Дом был высоким, чтобы вместить его рост с рогами, но она казалась крошечной по сравнению с его размерами.

Не сделал ли я его слишком большим? Ему казалось, что он примерно такого же размера, как дом Орфея, в который он заходил лишь однажды, чтобы понять, как всё должно выглядеть внутри. Но теперь он задавался вопросом, не совершил ли ошибку.

— И это ты сделал? — Она перевела на него свои карие глаза.

Магнару показалось, что он заметил в них какой-то проблеск, отраженный светом огня.

Была ли это признательность? Разочарование? Он недостаточно хорошо знал людей, чтобы понять выражение её лица.

Сломалась ли у неё способность улыбаться? Если бы она улыбнулась, он бы понял лучше.

— Это действительно потрясающе, Магнар. — Её голос был легким и приподнятым, заставляя его тело выдохнуть с облегчением, когда она снова покружилась. — Не терпится увидеть, как всё будет выглядеть, когда ты закончишь. Ты очень талантливый.

Желтый свет наполнил его сферы, и он застенчиво почесал морду.

— Правда? Тебе нравится?

— Ну да. Я бы никогда не смогла построить дом. — Она слегка пожала плечами. — Здесь довольно пусто, но я уверена, что всё будет выглядеть отлично, когда ты закончишь.

Ей нравится! Магнар едва не запрыгал на месте от радости, но вместо этого бросился действовать. Он подошел к ней и указал на заднюю часть дома.

— Я собирался сделать три комнаты. По-видимому, вам, людям, нужно место для мытья, и вы предпочитаете иметь собственное пространство. Я собирался устроить свое спальное место в глубине, чтобы умывальная и твоя комната находились друг напротив друга. — Затем он прошел влево и поднял руки перед большим пространством. — Я собирался сделать здесь то, что называется кухней, с чем-то, на чем ты смогла бы готовить. А вот здесь… — Он прошел мимо неё туда, где сейчас находилось его гнездо. — …я собирался сделать зону для сидения с камином, чтобы ты не мерзла. Судя по всему, вы, люди, мерзнете зимой, так как у вас нет меха или перьев. А затем здесь…

Когда он повернулся, чтобы указать на место, где она стояла, он замер, заметив, что её взгляд смягчился, став чем-то прекрасным. Её глаза, которые всегда казались мрачными, потеплели настолько, что даже темные круги под ними не казались такими заметными. Её губы были сжаты, но уголки больше не были опущены вниз. Они приподнялись вверх, совсем чуть-чуть.

Даже её поза стала менее напряженной, словно она расслабилась, а голова слегка наклонилась набок.

Магнар хотел спросить, что означает это выражение лица, но не хотел показаться невежественным.

Почему она так смотрит на меня? Он не знал, почему его сердце начало бешено колотиться в груди. И почему она выглядит такой… хорошенькой прямо сейчас?





Глава 13




Делора никогда не видела ничего более очаровательного, чем этот огромный, пугающий на вид Сумеречный Странник, носящийся вокруг с явным волнением, чтобы показать ей свои планы.

Когда он остановился, уставившись на неё, Делора подумала, что, возможно, стоит на пути, так как его палец поднялся, чтобы указать на то место, где она стояла.

Она указала на землю, делая шаг в сторону.

— И здесь?

Что-то в его восторге тронуло её. Она не хотела, чтобы он останавливался из-за неё.

Вместо объяснений он подошел ближе и потянулся к ней. Он провел тыльной стороной когтей по её челюсти и над ухом, запуская их в её длинные волосы.

— Если тебе не нравится проект, ты можешь его изменить.

Делора чуть не отшатнулась от него, но его слова удержали её на месте, и она приняла его прикосновение. Она даже подняла глаза, чтобы посмотреть на него — их разделяло всего несколько дюймов.

Я никогда не замечала, что он такой высокий. Делора едва доставала до низа его груди, и ей приходилось задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Всё хорошо, — ответила она. — Я не против того, что ты делаешь.

Хотя она ответила, казалось, их разговор был забыт. Он склонил голову набок, приближаясь, чтобы рассмотреть, как его пальцы запутываются в её волосах. Магнар вытянул их, чтобы снова игриво зарыться ими, словно его дразнили простые пряди. Делора почувствовала, как восхитительная дрожь пробежала по телу, когда его когти царапнули по коже.

Затем она почувствовала, как острые кончики провели по изгибу её шеи сзади. Шумный вздох сорвался с её губ, а мурашки побежали вниз, до самых ног. Колени Делоры почти подогнулись, когда он наклонился еще ближе и понюхал прямо за её ухом, словно не мог удержаться от того, чтобы вдохнуть её запах прямо с кожи.

К счастью, он был рядом, чтобы поддержать её, когда она случайно навалилась на него, но она взвизгнула, когда мгновение спустя он быстро подхватил её на руки.

Она начинала привыкать к тому, что её носят на руках — к чему, как она думала, она никогда не сможет привыкнуть, — но было трудно бояться, что её уронят, когда он был таким сильным.

Он всегда заботился о том, чтобы она была надежно устроена в его объятиях.

— Зачем ты кладешь меня сюда? — спросила Делора, когда он осторожно опустил её на меха в середине гнезда, поджав ей ноги так, чтобы она сидела на коленях.

— Ты чуть не упала, — ответил он, заставив её щеки вспыхнуть от смущения.

Она не могла поверить, что от простого прикосновения Сумеречного Странника у неё подкосились ноги. Кажется, я даже простонала! Ей захотелось закрыть лицо от стыда.

Однако Магнар тоже забрался в гнездо и сел прямо перед ней, скрестив ноги. Прежде чем она успела остановить его, он потянулся вперед, чтобы схватить несколько прядей её волос и перекинуть их через плечо, чтобы рассмотреть.

— Твои волосы прекрасны. — Он наклонился вперед, чтобы понюхать кончики. — Мне нравится, что они черные. Что твоя окраска похожа на мою.

Его комментарий заставил её посмотреть на черноту как своих волос, так и его руки. Мех, покрывающий его тыльную сторону, спускался до запястья, прежде чем исчезнуть под рукавом рубашки. Он все равно казался темнее, почти с синеватым отливом, но она перестала сравнивать и просто наблюдала за его рукой.

Она была огромной и принадлежала тому, кого любой назвал бы монстром. Но Магнар использовал эту самую руку, чтобы защитить её, использовал эти смертоносные когти, чтобы касаться её так нежно, что она дрожала от прикосновения.

Поэтому, когда он прижал её к боковой стороне её шеи и лица, окутывая таким желанным теплом, Делора не отстранилась.

Она вздрогнула, когда он провел большим пальцем по её щеке, и коготь чуть не ткнул ей в глаз.

— Твоя кожа шелковистая.

Часть её всегда знала, что он хочет прикоснуться, но она отвергала его до этого момента, потому что находила эту идею отвратительной. Больше нет.

— М-можешь быть осторожнее с когтями? — взмолилась она, когда он коснулся её щеки во второй раз, и ей пришлось быстро зажмуриться, иначе он ткнул бы её в глаз.

— Мне можно будет трогать больше, если я сделаю так?

Он отдернул руку, и его когти втянулись. Она не знала, что он так умеет.

— Да. Пока ты не причиняешь мне боли, я не против, если ты будешь трогать.

В конце концов, что в этом плохого? Как она и сказала, если он не причинит ей боли, она не видела, чем это может закончиться плохо. Она была человеческой женщиной, а он — мужчиной-Сумеречным Странником — насколько она могла судить — но она сомневалась, что он поймет, для чего предназначены некоторые части её тела. Секс или интимные игры с ним казались маловероятными, или, скорее, по крайней мере, инициированными им.

Его парящие сферы стали желтыми от того, что, как она поняла, было радостью.

— Я никогда не причиню тебе боли, Делора.

Он начал ласкать части её лица. Он начал со щеки, затем его большой палец прошелся по бровям по направлению роста волос, а затем, странным образом, в противоположную сторону. Его прикосновение было нежным, он почти щекотал её губы, и это место его заворожило.

Он проводил по более полной нижней губе снова и снова. Это было почти так, как делает любовник, когда хочет поцеловать, но сопротивляется желанию и вместо этого пытается соблазнить другого сделать этот шаг.

Пока он это делал, она не могла оторвать от него взгляда. Её глаза были расфокусированы, пока она думала.

Я только что поняла, что у меня, вероятно, больше не будет секса. Делора не была в восторге от своего прошлого опыта с Хадитом, но было несколько раз, в основном в начале, когда она получала удовольствие.

Как только Хадит обнаружил, что она не может кончить просто от пары вялых толчков члена, он обленился и думал только о себе. Она доводила себя сама, когда его не было рядом, чтобы удовлетворить свои желания.

Это только заставляло её чувствовать себя еще более одинокой.

Она не могла решить, испытывает ли облегчение от того, что ей больше не придется через это проходить, или разочарование. Может, это был и не лучший секс, но это был секс с кем-то, связь с другим, где целью было удовольствие.

Её зрение снова сфокусировалось на Сумеречном Страннике перед ней, который только что провел большим пальцем по изгибу её носа, прежде чем пощекотать ресницы с одной стороны. Затем её глаза проследили за его рукой, или, скорее, за его пальцами.

Они такие длинные… и толстые. Теперь, когда она знала, что его когти втягиваются, они могли проникать в места, о которых она не думала, что это возможно. Всего два пальца были бы больше, чем члены большинства мужчин.

Её лицо начало гореть, особенно когда она почувствовала, как сжались её внутренние мышцы, и ей пришлось сдвинуть бедра. Она не могла поверить, что играет с мыслью о том, как он, Сумеречный Странник, трахает её пальцами!

О, Боги. Что со мной не так?

Погруженная в свои шокирующие мысли, она не заметила, что его рука скользнула вниз, пока он не сжал одну из её грудей.

Делора вздрогнула. Затем она схватила его за запястье, чтобы остановить; её лицо так горело и пылало, что она боялась, что голова сейчас взорвется. Её разум, который думал вовсе не невинно, не мог вынести того, что он трогает интимное место прямо сейчас! Она знала, что рано или поздно он доберется туда, но не думала, что её мысли о нём будут такими, когда это случится.

Её соски затвердели и стали ещё более чувствительными, чем раньше.

— М-можешь пока потрогать где-нибудь в другом месте?

Он озадаченно склонил голову набок.

— Почему? — Затем ему хватило наглости поднять вторую руку и взять другую грудь, полностью взвешивая её тяжесть в своей ладони. — Мне нравится это место. Оно мягкое.

Чтобы продемонстрировать это, он сжал обе груди, и они податливо заполнили пространство между его пальцами.

— А, потому что…

Как Делора должна была объяснить, что её грудь — это интимное место на теле, не вдаваясь в подробности о том, что это значит?

— Ты тоже можешь потрогать меня здесь, — предложил он, хватая её за руку и прикладывая к своей груди.

Его грудь была сильной и упругой, налитой твердыми мышцами. Её разум отключился и перестал думать о том, почему положение его рук было неразумным, когда она сжала его грудную мышцу — с одобрением.

Хадит был мускулистым, так как большую часть жизни проработал городским стражником, но тело Магнара было плотным, словно его худощавое сложение скрывало силу до тех пор, пока к нему не прикоснёшься.

Завороженная ощущением под ладонью и тем фактом, что ей казалось, будто под его рубашкой движется мех, она продолжила разминать его грудную мышцу. Ей также показалось, что она чувствует что-то… твердое поверх плоти там, где должны быть ребра.

— Хотя у нас в основном одинаковая форма, — сказал Магнар, когда один из его больших пальцев с любопытством задел затвердевший сосок. — Это место отличается от моего. У всех самок есть такие холмики на груди?

Делора опустила взгляд и увидела, что её грудь заполнила лишь половину его огромной ладони. Но она всё же заполнила её, тогда как у женщины поменьше этого бы не вышло.

— Наверное, у некоторых они не такие большие, — пробормотала она. Внизу живота у неё спазмировало, когда он провел большим пальцем по соску. — Мы называем их грудью.

Он кивнул, и она была благодарна, что он не спросил об их функции. Вместо этого обе его руки опустились ниже. Он схватил жирок на её животе, сжимая его в руках.

Делора отпрыгнула от неожиданности.

Когда он наклонился вперед, чтобы сделать это снова, она схватила его за обе руки, останавливая.

— Пожалуйста, не трогай меня там. Мне не нравится, когда хватают мой живот.

Магнар просто взял и беззаботно сжал складки на её животе.

— Но мне нравится это место в тебе, — разочарованно проворчал он, и его сферы стали синими. — Оно мягкое. Мне нравится, что ты вся мягкая. Ты больше, чем другой человек, которого я знаю.

Губы Делоры раскрылись в шоке, а глаза расширились.

— Ты только что назвал меня толстой?

Неужели Сумеречный Странник только что назвал меня, блин, толстой? Она не могла в это поверить!

Он наклонил голову с явным непониманием.

— Поэтому ты больше? Потому что ты толстая? — Затем он ткнул пальцем в бок её живота. — Благодаря этому ты лучше помещаешься в моих объятиях.

Делора вздохнула, осознав, что он действительно не имел в виду ничего плохого. Она не понимала, что беспокоилась об этом, пока не настал этот момент. Она никогда не видела ничего плохого в своём размере, за исключением того, как к этому относился Хадит, но теперь, когда его не стало, а этот Сумеречный Странник, казалось, предпочитал её такой, словно груз свалился с её плеч.

Как такое существо может быть более принимающим, чем большинство людей, которых я знаю? Ей почти захотелось прижаться к нему в благодарность.

Затем её брови сошлись на переносице из-за того, что он сказал ранее.

— Подожди… Ты сказал, что знаешь другого человека?

Магнар кивнул, и, как он, вероятно, думал, хитро придвинулся ближе, чтобы схватить её за бедро под рубашкой и коснуться кожи напрямую. Зеленый цвет вернулся в его сферы.

— Да. Рея. — Он разминал её плоть, его огромная ладонь едва обхватывала её полное бедро сверху. — Она связана с другим Мавкой по имени Орфей.

Когда его рука начала скользить вверх, Делора прижала ладонь к своему лобку, чтобы он не мог с любопытством исследовать места, которые ему не следовало.

— Есть еще один Сумеречный Странник, у которого есть человек? — Его рука скользнула под рубашку, и он ухватился за её мягкие бока. Она решила проигнорировать это ради их разговора. — Это они научили тебя всему?

— Да, — снова ответил он. — Они сказали мне построить для тебя этот дом, чтобы ты была счастливее со мной. Пещера — это плохо. Слишком темно и грязно, сказали они.

Кусочек пазла встал на место.

Я не единственный человек, отдавший душу Сумеречному Страннику. Она была удивлена, но также и почувствовала облегчение. Она думала, что застрянет с Магнаром в одиночестве и никогда больше не увидит другого человека, но эта Рея могла бы стать кем-то, с кем можно поговорить.

С другой стороны… люди были жестоки к ней в недавнем прошлом. Она не была уверена, что действительно хочет оказаться под пристальным взглядом другого человека.

Может ли… эта Рея заставить его понять, что я на самом деле ужасный человек? Мысль о потере этого милого и нежного существа, которое так бережно обращалось с её телом и было добрым к ней в словах и поступках, оставила пустоту в её груди.

Когда Магнар опустил руку ниже, чтобы схватить её за зад, от его скользящей ладони по коже побежали мурашки. Делора перехватила его запястье, чтобы остановить. Его руки начинали забираться туда, где она не совсем была уверена, что хочет их видеть, и всё же её тело начинало… покалывать в предвкушении.

— Д-думаю, на сегодня хватит прикосновений, — пробормотала она, отводя его руку вперед. — Я немного устала после нашей прогулки, и я уверена, что уже поздно.

Хотя она не могла сказать наверняка, так как в Покрове было преимущественно темно.





Глава 14




Змееподобный Демон обвивал своим скользким хвостом всё тело Делоры, сжимая кольца всё туже и туже, пока она не потеряла способность дышать. Казалось, они плывут в глубокой, бесконечной воде, пока она пыталась кричать в окружающую их пустоту. Она не видела ни земли, ни неба.

Её глаза шарили по пустым горизонтам, отчаянно ища спасителя.

Когда она увидела Магнара, чья форма Сумеречного Странника была подсвечена тусклым светом, льющимся из ниоткуда, ей удалось просунуть руку между кольцами и потянуться к нему.

Его зеленые парящие сферы предлагали ей единственное утешение, которое она могла найти. Их свет был подобен маяку, прорезающему её страх и освещающему путь из тьмы.

— П-помоги мне, — взмолилась она, голос срывался из-за сдавленных легких. — Пожалуйста.

— Нет, — холодно ответил он, и утешительный зеленый цвет сменился вспышкой яростного красного. — Он рассказал мне, что ты сделала.

Как только она собиралась спросить, кто именно, рядом с ним в пустоте материализовался Хадит — высокий мускулистый зверь с короткими волосами и бородой. Её лицо побледнело при виде его живым.

— Убийца! — закричал Хадит, шагнув вперед и внезапно превращаясь в тот труп, который она оставила позади.

Его чистые каштановые волосы стали грязными от крови. Она покрывала его бока, словно вытекая из ран на спине и растекаясь по телу.

— Ты убивала людей, — прорычал Магнар.

— Ты тоже! — возразила она, всё ещё протягивая к нему руку за помощью. Её руку внезапно поглотила конечность змея, который отказывался отпускать.

Он повернулся к ней спиной и отошел.

— Но я не знаю иного.

Он внезапно растворился в воздухе облаком черного сверкающего песка.

— Пожалуйста! — Слезы наполнили её глаза, прежде чем упасть тяжелыми каплями. — Не оставляй меня здесь так!

— Это то, чего ты заслуживаешь, — процедил Хадит сквозь окровавленные зубы; кровь капала с его рта, стекая по подбородку. — Тебя всегда будут бросать. Ты всегда будешь одна. Ты никому не будешь нужна.

— Иди сссюда, вкусссный человек, — прошипел Змей-Демон, отворачивая её от Хадита. Её заставили смотреть прямо в его широкую пасть, когда он открыл рот. — Я избавлю мир от твоего ужасссного присссутссствия.

С белым свечением загробной жизни, виднеющимся в глубине его глотки, его клыки раздвинулись шире вокруг её головы.

Словно он собирался проглотить её целиком.

Делора проснулась рывком, сев в гнезде; её дыхание с шумом вырывалось из груди. Вскрик при пробуждении был отголоском крика в её сне, и она быстро огляделась с бегающими, полными паники глазами.

Через секунду Магнар был рядом с ней, присев на корточки с другой стороны гнезда. Она не хотела отпрыгивать от него в испуге, но всё же вздрогнула.

Он отдернул руку, которой тянулся к ней — возможно, чтобы утешающе погладить по волосам, — и положил её на стенку гнезда, чтобы удержать равновесие в своей позе.

— В чем дело? — Вместо зеленого, который ей так нужно было увидеть, его парящие сферы были бесцветно-белыми. — От тебя разит страхом, Делора.

Это был всего лишь сон. Она приложила дрожащую руку ко лбу, чувствуя выступивший пот. Затем потерла ладонями закрытые глаза, чтобы прогнать остатки сна. Хоть бы кошмары прекратились.

В основном они были о Хадите, всегда о том, что она сделала. О крови, криках и слезах. Иногда это он толкал её с края скал Покрова. В другие разы ему удавалось выхватить у неё нож и ударить её им.

Иногда появлялась Синди, просто чтобы кричать, и Делора ненавидела то, как испуганно звучал голос девушки.

Ей снились извращенные сны о Синди и Хадите вместе, как они трахаются и насмехаются над ней. Словно Делора была мухой на стене, неспособной ничего сделать, только наблюдать.

После похищения тем ужасающим Демоном, Делора начала видеть сны и о нём. Иногда Хадит не появлялся, но иногда приходил посмотреть, как её едят, с мстительной ухмылкой. Больше всего она ненавидела, когда лицо Демона превращалось в лицо Хадита. Прошло два дня с тех пор, но она продолжала просыпаться только для того, чтобы снова погрузиться в новый хаос.

Однако это был первый раз, когда Делора увидела во сне Магнара.

— Прости, — сказала она, прикрыв лицо руками, затем опустила их. — Просто плохой сон приснился, вот и всё.

Пожалуй, это был худший из всех, что ей снились.

Сидя там несколько мгновений и безучастно глядя на свои ноги, она гадала, когда успела начать так сильно заботиться о Магнаре.

— Ес… есть способ, которым я могу сразиться с твоими снами за тебя? — спросил он, и его тон был пропитан таким беспокойством, что её глаза снова наполнились слезами. — Мне не нравится, что ты их боишься.

— Нет, — ответила она срывающимся голосом.

Он склонил голову, прежде чем взять маленькую деревянную миску, стоявшую на земле, и предложить её ей. Внутри была небольшая горсть черники, малины, клубника, морковь, которая выглядела вымытой, и даже случайный лимон, который она не смогла бы съесть.

— Еда поможет?

Он взял чернику и попытался покормить её, как часто делал.

Слезы скопились до такой степени, что она не могла их сдержать, и они покатились по щекам, когда она приоткрыла губы, чтобы взять ягоду. Он кормил её молча, пока она плакала, вздрагивая всем телом.

Магнар, казалось, не возражал против её жалких слез, довольствуясь тем, что заботился о ней, пока в миске не осталось ничего, кроме лимона. Делора была так благодарна, что он не отстранился, как сделало бы большинство мужчин из-за неловкости, и не давил на неё, заставляя говорить о проблемах, когда она этого не хотела.

Она просто хотела плакать. По крайней мере, теперь она могла это делать, тогда как раньше чувствовала лишь пустоту.

— На улице светло. Хочешь увидеть остальную часть нашего дома? — спросил он, поднося неглубокую миску с водой к её губам и заставляя её пить. — Мне не терпится тебе показать.

Нет. Делора хотела лечь на бок в гнезде и рыдать.

Единственная причина, по которой она кивнула, заключалась в том, что он сказал, что ему не терпится. Я не хочу его разочаровывать.

После того как он помог ей встать, Магнар подвел её к двери и открыл её, открывая пятна солнечного света, которые смогли достичь земли. Они были маленькими, так как деревьев было слишком много, чтобы позволить более широкие просветы, но она и не ожидала, что солнце вообще сможет достичь земли.

Она заметила, что на крыльце нет перил и крыши, но поняла, что планы по их добавлению существуют.

Она всё ещё могла видеть зеленый магический символ, который терялся лишь в маленьких участках яркого солнечного света. Трава вокруг двора росла клочками, так как было видно, что многие деревья были выкорчеваны. Кто-то засыпал несколько ям землей, чтобы выровнять эти места.

Солнце было в основном вокруг крыльца и дома, так как внутри защитного барьера всё ещё оставалось много леса.

— Я думала, ты сказал, что защитный круг не позволяет пересечь его только по земле, — заметила Делора. — Разве Демоны не могут просто забраться на деревья и перебраться внутрь?

Магнар покачал головой.

— Это только для соляного круга. Этот барьер создает купол.

Словно желая продемонстрировать это, он указал вверх. Потребовалось мгновение, но в конце концов она заметила зеленое мерцание над ними в небе.

Когда её ноги коснулись земли у подножия крыльца, она сделала несколько шагов и обернулась, чтобы посмотреть на дом. Строение было сделано из бревен от стен до крыши, но выглядело надежным. Снаружи оно казалось еще больше.

Магнар пошел налево, и Делора последовала за ним.

В конце концов они добрались до самой задней части дома. Там она обнаружила большую огороженную зону, где, казалось, росли небольшие кусты и растения. Деревья за ней были выкорчеваны в большей степени, и она видела, как солнце заливает всё до самой ограды.

— Это сад, — сказал он ей, почесывая перья на шее сбоку. — Но он не готов. Многое погибло поначалу, но я учусь, как лучше ухаживать за ним. Я не знал, что некоторым растениям требуется больше воды, чем другим.

— Выглядит так, будто здесь всего много.

Делора обошла вдоль забора, пока не добралась до проема, который позволил ей войти внутрь и как следует рассмотреть, что там растет. Она видела стебли разных овощей, много фруктов и огромное количество трав — некоторые даже выглядели готовыми к сбору.

Магнар не присоединился к ней. Он направился к месту, расположенному по диагонали от боковой стены дома, где росло молодое дерево. Оно было не выше её бедра и выглядело так, будто ему потребуются годы, чтобы вырасти.

— Ты пахнешь яблоками, как это дерево. Я рад, что выбрал для выращивания именно его, а не другие фруктовые деревья.

Делора вскинула голову в его сторону и быстро заморгала от удивления. Я пахну яблоками? Она подняла руку, чтобы понюхать её, но почувствовала лишь выцветший аромат ванили от его рубашки.

— Почему оно такое большое? — спросила она, оценивая размер дерева.

Если бы он посадил его из семечка в то же время, что и остальной сад, оно должно было быть не больше стебелька.

— Я выменял его таким и принес домой на спине.

— Выменял? — Брови Делоры сошлись в задумчивой гримасе. — В смысле, купил?

Это не имело смысла. Где Магнар мог купить яблоню? Она не представляла, как его огромная задница Сумеречного Странника разгуливает по человеческой деревне в поисках дерева.

Вместо ответа его голова резко повернулась влево, в сторону боковой части дома. Затем он отступил на шаг, вскинув руки, словно для блока.

— О, черт, — сказал он прямо перед тем, как Делора услышала топот быстрых шагов, приближающихся к ним.

Затем Магнара сбило с ног гигантское, покрытое мехом чудовище.

Делора ахнула от шока, когда он врезался в землю и покатился; его голова неестественно выворачивалась из-за рогов. Его глаза стали багрово-красными, а тело начало принимать более чудовищную форму.

Прежде чем он успел сориентироваться и подняться на руки и ноги, его схватили за рог. Его протащили вперед по земле на животе, прежде чем существо взобралось на него сверху, встав на его спину на четвереньки. Оно прижало морду Магнара к земле огромной рукой.

Я думала, он сказал, что Демоны не могут пройти через его барьер!

Она отступила в испуге, боясь, что оно придет за ней, и упала на задницу прямо в саду. Она услышала хруст чего-то сломавшегося под собой, но её разум был слишком занят, прикованный к монстру перед ней, атакующему Магнара.

Делора разрывалась. Часть её хотела броситься к Магнару и помочь ему, в то время как другая часть хотела бежать. Вместо этого она осталась сидеть на месте, оцепенев от ужаса, с широко раскрытыми глазами.

Затем они расширились еще больше, когда она поняла, что это вовсе не Демон, а другой Сумеречный Странник.

Он стоял на ногах и руке Магнара, удерживая его, и поднял его морду только для того, чтобы снова ударить её о землю.

— Как ты смеешь, Мавка! — прорычал другой Сумеречный Странник глубоким, темным рокотом. — Как ты смеешь приходить на мою территорию и воровать из нашего сада.

Магнар потянулся свободной рукой назад, чтобы впиться когтями в шею другого Сумеречного Странника сбоку.

— Ты не понимаешь, — заявил Магнар искаженным голосом, меняющимся вместе с его телом.

Они оба выглядели похожими друг на друга, но в то же время совершенно разными.

В то время как у Магнара были черные перья, торчащие из короткого, оленьего меха, и лисий череп, у этого Сумеречного Странника был длинный волчий мех, а голова была волчьей. У него также были рога антилопы импалы вместо оленьих рогов.

У Магнара сквозь мех проступало больше костей, чем у другого Сумеречного Странника, и его ноги заканчивались копытами, тогда как у другого были похожие на человеческие ступни, но с пальцами, напоминающими лапы.

Они разделяли один и тот же черный окрас, и формы их тел были в основном похожи — за исключением того, что новый Сумеречный Странник казался крупнее в плане мускулов и ширины.

— Ты думал, что я не почую твой свежий запах сегодня утром? — Сумеречный Странник опустил голову и перенес больше веса вперед, когда Магнар попытался оттолкнуться от земли. — Я бы не помог тебе, если бы знал, что ты вор!

Магнар, застигнутый врасплох, так как показывал Делоре сад, теперь застрял в положении, где не мог ничего сделать, кроме как царапать свободной рукой. Его глаза стали бледно-красными, и сердце Делоры сжалось, когда она подумала, что он выглядит напуганным и встревоженным.

— Но мне это было нужно. Мне это нужно для… а! — Магнар издал ужасный, похожий на визг раненой лисы вопль и начал трясти головой из стороны в сторону, чтобы освободиться из хватки Сумеречного Странника.

— Я говорил тебе, что проломлю тебе череп. — Тот поднял его морду и снова ударил её о землю. — Я говорил тебе, что я…

— Орфей, прекрати! — закричала женщина сбоку от дома, прежде чем появилась в поле зрения.

Её длинные светлые волосы развевались позади неё, когда она побежала прямо к обоим Сумеречным Странникам. Затем она начала храбро толкать плечом того, кого звали Орфеем.

Она была одета в бледно-серое платье до колен, перехваченное коричневым поясом на талии. Её изящные туфельки были черными, и она потеряла одну, продолжая пытаться оттолкнуть его.

— Слезь с него, Орфей! — Когда её толчки ни к чему не привели, она схватила его за один из витых рогов и потянула обеими руками, упираясь пятками в землю. — Я не против, что он взял из сада. Поговори с ним сначала. У него может быть веская причина.

Орфей зарычал в её сторону, отказываясь слезть с Магнара, но он ни разу не обратил свою ярость на человеческую женщину.

— Это твой сад! Твоя еда!

— Просто дай ему сказать, — взмолилась она. — Я буду очень зла на тебя, если ты причинишь ему боль.

— Я не знал, где еще достать еду, а она была нужна мне для Делоры! — прокричал Магнар, продолжая брыкаться.

О, черт. Это моя вина? Её сердце забилось. Она не могла остановить чувство вины, которое словно скручивало её внутренности.

— Посмотри на его рога, Орфей, — скомандовала женщина. — У него есть душа! Он нашел человека.

Очередное рычание вырвалось у Орфея, но он убрал руку с морды Магнара, чтобы схватить один из его рогов и повернуть его голову в сторону. Он осмотрел душу Делоры вблизи.

— Почему она выглядит мертвой? — Он понюхал её. — Что ты с ней сделал?

Моя… Моя душа выглядит мертвой?

Только тогда она заметила яркое пламя между его рогами в форме человеческой женщины. Оно выглядело сильным и здоровым, пока парило там, прикрепленное вязкой нитью к его рогам. Когда она посмотрела на свою, та выглядела безжизненной и угольно-черной.

В сравнении её душа действительно выглядела как угасающий уголь. Что-то не так с ней? Или со мной?

Женщина, осознав, что Магнар получил человеческую душу, начала оглядываться, дергая Орфея за рога. Её взгляд в конце концов упал на Делору.

— Ты, тупоголовый болван! — закричала она, указывая прямо в её сторону. — Посмотри туда! Ты, наверное, до усрачки её напугал.

Орфей повернул голову в её сторону, и ей показалось, что его красные сферы заглянули в самую её суть. Волоски на её руках встали дыбом.

Когда Делора оказалась под его взглядом, Магнар, казалось, впал в безумие.

Его сферы стали совершенно белыми, и он бился, пока ему не удалось сбросить Орфея. Он тут же бросился к Делоре и встал над ней в защитной стойке на всех четырех лапах, пригибаясь к земле, словно хотел спрятать её своим телом.

— Моя, — предупредил Магнар, и его тело угрожающе раздулось при этом простом, но собственническом заявлении.

Орфей, также на четвереньках, направился к другой женщине и прижал её к себе, защищая, выставив руку перед ней. Даже несмотря на то, что он стоял на руках, их лица были почти рядом, она лишь немного ниже.

Оба Сумеречных Странника зеркально повторяли звуки друг друга, рыча и огрызаясь, но оба заняли позиции рядом со своими женщинами — словно их приоритетом была защита, а не драка.

— Это Рея? Человек, о котором ты мне рассказывал? — прошептала Делора, опуская голову, чтобы выглянуть из-под Магнара.

Делора попыталась встать. Магнар обхватил её рукой за туловище и прижал к груди, прежде чем она успела подняться на ноги, удерживая её на коленях перед собой.

— Останься, — потребовал он; его голос звучал спокойнее, чем мгновение назад.

То, что она была в его объятиях, успокаивало его.

Делора не сводила глаз с женщины, которая, как она знала, должна быть Реей, судя по тому, что она была с этим другим Сумеречным Странником. Она была хорошенькой. Даже с небольшого расстояния между ними Делора могла это определить. Её светлые волосы развевались на легком ветру, который обдувал их всех, откидывая длинные пряди в сторону.

— Значит, ты нашел своего человека, чтобы заявить права, — констатировал Орфей. Его сферы оставались красными, словно он отказывался усмирить свою агрессию, но голос уже не звучал так искаженно, как раньше.

Магнар ответил более глубоким рычанием.

— Однако неделю назад у тебя никого не было. Что ты сделал, чтобы обманом заставить этого человека отдать тебе свою душу? — Рея похлопала его по шее, и её губы зашевелились, словно она что-то говорила ему. Он покачал головой. — Это слишком рано. Понимает ли она, что сделала?

— Да, — ответил Магнар, сжимая Делору крепче, пока не начал делать больно её ребрам. — Она понимает, что она моя.

— Правда? — Голова Орфея не двигалась, указывая на это, но она знала, что он смотрит на неё.

Делора сжалась в объятиях Магнара, не желая отвечать, и вцепилась в мех на его склоненной, более звериной груди в поисках утешения. Она не знала Орфея, не доверяла ему, и его ранняя вспышка агрессии чертовски её напугала. Она была уверена, что от неё всё еще пахнет страхом, и боялась, что он внезапно нападет на них обоих, пока Магнар держит её.

Ему удалось прижать его к земле.

Этого было достаточно, чтобы показать ей, что он силен, а скорость, с которой он налетел на Магнара, когда только прибыл, была пугающей. Может ли Делора случайно пострадать, если два Сумеречных Странника начнут драться над ней или рядом с ней?

Рея закатила глаза и попыталась сделать шаг вперед, но Орфей потянул её назад, чтобы она не могла отойти от него.

— Всё в порядке. Он не причинит мне вреда.

— Он украл твою еду, Рея. Мы больше не знаем, что он сделает теперь, когда у него есть своя самка, — заявил Орфей.

— Но я ему доверяю. — Рея повернулась к ним лицом. — Ты ведь не причинишь мне вреда, если я подойду, правда, Мавка?

— Магнар, — поправил он, делая шаг назад и увлекая Делору за собой. — Меня зовут Магнар.

Хотя он так и не подтвердил, причинит ли ей вред, и даже отступил в оборонительную позицию, на лице Реи расцвела теплая и светлая улыбка.

— У тебя теперь есть имя? Мне нравится. Магнар тебе подходит. — Затем она обратила эту приветливую улыбку к Делоре, и та увидела доброту в пронзительности её глаз. — А как насчет твоего имени?

— Её зовут Делора, — ответил за неё Магнар, прежде чем она успела открыть рот. — Прости, что я украл из твоего сада, но ей нужна была еда. Я не знал, куда еще пойти.

— Видишь? — сказала Рея, метнув взгляд на огромную голову Орфея рядом с собой. — Ему нужно было помочь Делоре, и если бы он попросил, я была бы рада поделиться. Нет причин для драки.

— Нет, — упрямо огрызнулся Орфей, притягивая её ближе к себе. — Я бы никогда не позволил ему брать у тебя.

— Орфей, — предупредила Рея мрачным тоном.

Рея глубоко вздохнула, когда ничего не произошло, словно ожидая чего-то конкретного. Затем она стала прозрачной и буквально проплыла сквозь его сдерживающую руку.

Делора ахнула и упала бы на задницу от шока, если бы не Магнар.

— Привидение! Она буквально превратилась в чертово Привидение!

Рея парила прямо над землей, касаясь её пальцами ног, пока двигалась в их сторону, но остановилась от крика Делоры. Орфей с рычанием оказался рядом с ней, но один взмах его руки сквозь неё сказал ему, что он не может затащить её обратно в безопасное кольцо своих объятий.

— Она не знает, что может так делать? — Её голос звучал отдаленно, словно она говорила издалека, а на лице появилось выражение замешательства.

— Она знает. Просто еще не делала этого. Делора со мной недавно.

Она не совсем поверила Магнару, когда он сказал, что она может становиться прозрачной, но, увидев это собственными глазами, она опешила. Её щеки вспыхнули от смущения, но она не могла отвести взгляд, даже если бы захотела.

Волосы Реи парили, как и подол её юбки. Всё её тело, включая одежду, стало настолько белым и прозрачным, что её было трудно разглядеть.

Делора разжала пальцы, сжимавшие мех Магнара, и посмотрела на свои руки, гадая, как ей сделать то же самое. Было довольно круто обладать такой способностью. Она не только станет почти невидимой, но и сможет проходить сквозь предметы.

Затем Делора осознала нечто поразительное.

Золотистая кожа её бедер виднелась настолько, что она могла видеть даже изгиб своей задницы. Она пискнула и потянула рубашку, которая была на ней, вниз, чтобы лучше прикрыться.

Черт! На мне нет штанов, и я почти уверена, что моя задница только что сверкала. Делора не думала, что могла бы встретить другого человека в более унизительном наряде, или, скорее, при его отсутствии. Её щеки разгорелись еще сильнее, до такой степени, что даже уши начали пылать.

Обычно Делоре требовалось время, чтобы привыкнуть к людям. Она была неразговорчивой от природы, скорее тихой и сдержанной. Теперь, встретив Рею вот так, когда, возможно, она могла бы встретить её стоя, а не демонстрируя свои женские прелести, ей захотелось уйти в дом и спрятаться.

— Ну, — рассмеялась Рея, положив руки на свои призрачные бедра. — Полагаю, я впервые научилась это делать, потому что умерла.

Стыд Делоры исчез при словах, которые только что произнесла Рея. Она… умерла?

Почувствовав это, Рея пренебрежительно махнула рукой.

— Не волнуйся. Это долгая история, и всё сложилось к лучшему. — Она попыталась положить руку на шею Орфея, но её рука прошла сквозь него. Она пошатнулась, словно ожидала, что будет твердой. Казалось, её это не волнует: она отдернула руку, посмотрела на неё, а затем пошевелила пальцами. — Мы всегда вернемся. Через день или после смерти, мы вернемся к ним.

— Теперь я понимаю, почему ты так защищал Рею от моего присутствия, — сказал Магнар Орфею. Его форма начала возвращаться к той, к которой привыкла Делора, и одежда проступала из его кожи, пока не покрыла его. — Я не понимал, что она так дорога тебе, пока не нашел Делору.

Орфей сделал то же самое, выходя из своей чудовищной формы, чтобы явить черную рубашку на пуговицах и брюки, похожие на те, что были у Магнара. Как и у него, его волчий череп и рога антилопы импалы не изменились. Однако его ноги закрывали черные сапоги, так как его ступни были более человеческой формы и могли носить обувь.

— Если я научился принимать это, то и ты научишься.

Он поправил манжету рубашки, одергивая её, прежде чем встряхнуться всем телом, словно проверяя, всё ли находится там, где он хочет.

Магнар щелкнул челюстями в явной угрозе, издав клацающий звук, когда его клыки сошлись вместе. Он поднял Делору, оттащив её в сторону, как тряпичную куклу, которую отбирает капризный ребенок.

Со вздохом, ноги Реи опустились на землю, когда она начала материализовываться обратно в полностью твердое тело. Закончив, она повернула голову к Орфею, затем перевела взгляд на Магнара, и еще одна улыбка озарила её лицо.

— Ну, раз уж мы здесь… может, поможем?

Делора посмотрела на Магнара, который нервно переминался с ноги на ногу, прежде чем встретиться с взглядом Делоры.

Поможем? — подумала она, нахмурив брови. — Поможем с чем?





Глава 15




Магнар бросил взгляд на Делору, которая сидела на ступеньках крыльца и наблюдала, как он срезает и снимает кору с толстого дерева, срубленного им для работы.

Держась за ручки с обеих сторон и сохраняя равновесие на пне, на котором сидел, Магнар провел скобелем вверх по стволу. Нижний слой сходил стружкой, завиваясь, в то время как слой сухой коры разлетался в разные стороны.

Он срубил это дерево еще до того, как покинул эти места, до встречи с Делорой, и теперь обрабатывал его, чтобы использовать для крыльца. Сначала он строил всё снаружи, чтобы подготовить и защитить дом, прежде чем приступать к внутренней отделке.

Он беспокоился, что если будет ждать слишком долго, настил крыльца пострадает от непогоды.

Может, сначала сделать комнаты? Это сделало бы её пребывание более комфортным, но в конце концов он покачал головой. Нет, крыльцо определенно нужно было закончить теперь, когда он начал.

Когда он перевел взгляд с очистки коры обратно на Делору, его сферы стали красновато-розовыми.

Нужно было слушать Орфея. Тот говорил Магнару закончить внутреннюю часть, но он по глупости зациклился на завершении внешней отделки, прежде чем делать что-либо в четырех стенах.

Раньше в этом не было смысла.

— Итак, — небрежно ворвалась в его мысли Рея, вприпрыжку направляясь к нему с лейкой, которую держала за спиной. Она ухаживала за садом вместо него. — Как ты собираешься вести Делору в Деревню Демонов теперь, когда получил её душу?

Магнар раздраженно фыркнул. Он не знал, как собирается это сделать.

Он знал, что ему нужно туда пойти, нужно попасть в это место — и скоро. Там были инструменты и предметы, необходимые ему для завершения внутренней отделки дома.

Деревня Демонов была довольно большой территорией, заполненной Демонами, которые были разумными, как Мавки. Они поглотили достаточно людей, чтобы стать менее жестокими, и теперь редко охотились на них. Вместо этого они начали подражать их образу жизни.

Они построили деревню, а затем начали жить в ней, торговать и участвовать в праздниках.

Эти странные Демоны также начали строить дома в районе прямо у середины Покрова и жили там мирно. Они ели мясо, независимо от того, какому существу оно принадлежало, но также они начинали создавать семьи, дружбу и деловые партнерства. Трудно было воспринимать их как обычных Демонов, с которыми сталкивался Магнар.

Была лишь одна разница между тем, когда он ходил туда с Реей и Орфеем, и тем, как он поведет туда Делору.

— Ты была человеком, — пробормотал он, проводя скобелем вверх по бревну, зажатому между коленями. Его взгляд снова стал зеленым. — Делора может превращаться в Фантома.

— Это все равно довольно опасно. — Она наклонила голову, и волосы упали на одну сторону. — Так станет известно, что она у тебя.

Она была права, и именно об этом Магнар беспокоился.

— Я не знаю, как Орфей это сделал, — признался он ей. — Брать тебя в такое место, пока ты была человеком, было невероятно глупо. Тебе могли причинить вред.

Магнар снова позволил своему взгляду скользнуть к своей самке, которая теребила ткань, повязанную вокруг талии. По-видимому, она чувствовала себя полуодетой, но он находил, что теперь на ней слишком много одежды.

Он не понимал, почему она чувствует необходимость прикрывать свое тело.

— Тогда у тебя с этим проблем не было, — возразила Рея, ставя лейку на землю позади себя и упирая руки в бока. Она даже вскинула бровь, глядя на него, и он был благодарен, что съел трех людей с момента их встречи. — Что? Поскольку тебе было выгодно, чтобы меня туда отвели, ты не видел в этом проблемы? Я не думала, что ты такой эгоист.

Она говорила правду, несмотря на обидные слова, но при этом слегка улыбалась, словно шутила. Он не настолько хорошо разбирался в людях, чтобы понять, верно ли истолковывает её поведение.

Всё, что он знал, — тот, кем он был тогда, отличался от того, кем он стал сейчас. Ненамного, он все еще был «тупым», как называл его Орфей, но он многому научился.

— Я не знал иного, — ответил он, наблюдая, как глаза Делоры скользнули к нему, прежде чем она отвела взгляд. Она тут же посмотрела снова, словно не могла удержаться от наблюдения за ними, так же как он не мог удержаться от того, чтобы не смотреть на неё. — Я не понимал значимости того, что мы делали. Ты была беззащитна, не имея возможности становиться прозрачной.

— У меня были ты и Орфей, помнишь?

И глядя на Делору сейчас, и чувствуя то, что он чувствовал к ней…

— Этого было недостаточно. Всего один удар — и ты бы умерла. Тебе не следовало загонять его в угол. Тебе не следовало заставлять его брать тебя с собой.

Челюсть Реи отвисла от недоверия.

— Ты серьезно отчитываешь меня за то, что я тебе помогла?

— Да, — признал он. — Я буду вечно благодарен за риск, на который вы оба пошли ради меня, и еще больше теперь, когда понимаю, почему Орфей так колебался.

— Кажется, она тебе очень нравится.

Рея повернулась к Делоре, которая, казалось, замерла на месте, когда они оба посмотрели в её сторону. Она была немного застенчивой и сдержанной с момента инцидента у яблони. Её лицо было милого свекольного цвета, но он знал её достаточно хорошо, чтобы понять, когда она чувствует себя неловко.

Он подумал, что, возможно, это из-за драки с Орфеем — которую он позорно проиграл еще до начала. Он надеялся, что они встретятся при лучших обстоятельствах.

Она была сдержанна не только с Орфеем, но и с Реей. Они обменялись парой слов и совершили какой-то странный обычай рукопожатия, но затем Делора ушла в дом на долгое время. Это дало Магнару, Рее и Орфею возможность обсудить планы на день.

Они помогали ему строить эту хижину, как и делали с самого начала.

Делора вышла посидеть на ступеньках крыльца вскоре после того, как Рея попросила Орфея принести пару вещей из их дома, чтобы Делоре было здесь удобнее. Такие вещи, как ведро для мытья, чтобы она могла нормально помыться, немного мыла, несколько кастрюль и столовых приборов, нормальное одеяло и подушку. Рея также попросила его принести еды — хотя Орфей пытался отказать в последней просьбе.

Теперь Магнару придется отдать часть еды, которую он выращивал, но которой у них пока не было, в благодарность за помощь. Это было единственным, что умиротворило Орфея.

Они не знали, что Магнар и так планировал отдать им свою еду.

Вместо того чтобы ответить на её комментарий о том, что Делора нравится ему «очень», как она выразилась, Магнар проигнорировал её, сдирая больше коры. Он не мог помешать своим сферам стать красновато-розовыми от смущения и пожалел, что его чувства так заметны, что, кстати, делало их еще более очевидными.

Раздался громкий, высокий смех, и он поднял глаза на Рею, которая хохотала, указывая на него пальцем.

— Нравится!

— Что в этом смешного? — прорычал Магнар, и его сферы стали ярко-красными.

Она покачала головой и закатила глаза.

— Вы, Сумеречные Странники, ничего не можете скрыть с этими вашими светящимися глазами. Не могу поверить, что ты вообще пытался. — Затем она подошла и встала рядом с ним, почти касаясь его плечом, чтобы посмотреть вниз на книгу с инструкциями, лежащую на земле у его ног. — Она действительно симпатичная. Как ты умудрился отхватить такую роскошную женщину?

Какую? Он иногда не понимал манер Реи или того, что означали её слова.

— Ты говоришь «роскошная», а она сказала… «толстая»? В чем разница?

Он хотел лучше понять, почему его самка странно реагировала на прикосновения в определенных местах, чтобы в будущем можно было поспорить с ней об этом.

Брови Реи сошлись на переносице.

— Ни в чем, наверное. Но одно слово звучит приятнее, почти как «сексуальная». Она женщина с формами, этого я не могу отрицать, но некоторые люди считают, что это плохо.

— Хм, — громко промычал он, почти остановив свою работу, чтобы задумчиво постучать по морде.

Люди странные. И он знал, что они ошибаются. Во внешности Делоры не было ничего плохого.

На самом деле, эти её полные, выдающиеся бедра вызывали у него странное желание… погрызть их.

Рея наклонилась, чтобы взять книгу с инструкциями по мебели и дому, которую сама же ему и подарила, и начала листать её. Она нашла страницу с инструкцией, как сделать стул.

— Тебе стоит сделать один такой для Делоры, — заявила она, показывая ему простой стул на четырех ножках с решетчатой спинкой. На следующей странице она показала ему подходящий стол. — В конце концов, тебе придется сделать такой, и будет хорошо, если у неё будет место, где можно сидеть и есть.

Он замер, глядя на то, что делал, прежде чем осмотреть стул. Между бедер у него было массивное бревно, которое он собирался расколоть на секции для опор крыши крыльца. Ему пришлось бы бросить это, чтобы начать задачу, которую она ему показывала. Ему нужны были бревна поменьше, вроде веток деревьев.

— Разве сиденье и стол важнее крыши над крыльцом?

— Ты не можешь ожидать, что она будет жить в пустом доме. Рано или поздно ей понадобится мебель. Я послала Орфея домой за кое-какими вещами, но она должна иметь возможность начать готовить из тех быстрорастущих овощей, что есть в саду. Я не люблю есть на полу, и сомневаюсь, что ей это нравится.

— Но я не знаю, как это сделать, — ответил он удрученным тоном. Он взял у неё книгу, чтобы рассмотреть получше. — Я не умею так вырезать по дереву.

Рея подняла на него свои зеленые глаза и улыбнулась. Когда-то от этого у него перехватывало дыхание, но теперь ему казалось, что он вечно задерживает его, ожидая того дня, когда Делора подарит ему свою самую первую улыбку.

Его глаза сменили обычный зеленый оттенок на что-то гораздо более темное. Он отвел взгляд, заметив, что ножки стула имеют изогнутую форму. Он не знал, как скрепить всё это вместе, чтобы оно не развалилось.

— Ничего страшного. Орфей может показать тебе, если ты сам не справишься.

Она начала указывать на нарисованную схему, зачитывая ему раздел с инструкциями.

Рея знала, что Магнар не умеет читать. Она планировала когда-нибудь научить его нескольким словам, но он подумал, что, возможно, мог бы попросить Делору научить его вместо неё.

Пока он размышлял об этом, Рея, стоявшая довольно близко к его лицу, так как они были почти одного роста, пока он сидел, оторвала глаза от книги и посмотрела на него.

— Знаешь, — начала она, приподняв светлую бровь. Она смотрела на него как-то странно. — Ты так и не ответил на мой вопрос о том, как ты встретил Делору.

Магнар склонил голову. Почему это было так важно, что она сочла нужным спросить дважды? Делора здесь, и это всё, что имело для него значение.

— Она упала на меня, — ответил он, зная, что Рея будет допытываться, пока её любопытство не будет удовлетворено.

Она резко отпрянула. Она нахмурилась, и её губы вытянулись в гримасе замешательства.

— Что ты имеешь в виду?

Магнар слегка приподнял морду и указал вверх.

— Она упала с неба и приземлилась прямо на меня, когда я в последний раз выходил из пещеры, чтобы прийти сюда.

— Типа… буквально с гребаного неба? — В её голосе звучало не изумление, а скорее шокированный ужас. — Как она оказалась в небе, Магнар? Почему она падала?

— Я не знаю.

— Что значит «ты не знаешь»?

— Я не знаю, почему она упала в Покров.

Мех и перья Магнара вздыбились от дурного предчувствия при виде выражения лица Реи. Его взгляд метнулся к Делоре, когда он понял, что это, возможно, вовсе не хорошо.

Почему Делора попала в Покров? Ему никогда не приходило в голову спросить раньше, но, может, ему стоило забеспокоиться?





Делора в сотый раз теребила манжету черной рубашки, которая была на ней, прежде чем поправить грязную белую ткань, повязанную вокруг бедер, чтобы лучше прикрыть интимные места и ноги. Лучше не становилось. Это было похоже на саронг, и так как ткани не хватало, чтобы обернуть бедра от угла до угла, она сложила её треугольником, чтобы самые дальние углы могли сойтись.

Одно бедро было полностью открыто, но это всё же было лучше, чем не носить ничего вовсе.

Поначалу она была благодарна, увидев, что другого Сумеречного Странника — того, которого она не знала, — нет поблизости.

Они были достаточно приветливы, когда перекинулись парой слов, пока неспособность Делоры игнорировать тот факт, что она полуголая, не начала её раздражать. Наряд Реи был довольно милым.

Её первоначальное мнение о ней было положительным.

Теперь же, сидя на ступеньке крыльца и наблюдая за тем, как она и Магнар разговаривают, Делора чувствовала сосущую пустоту в желудке.

Кажется, они отлично ладят.

Рея смеялась и улыбалась вместе с Магнаром, практически прижимаясь к нему, когда подняла книгу, которую он положил на землю, чтобы просмотреть её вместе с ним.

Делоре это не нравилось.

Ей не нравилось, что Рея так близко к Магнару. Ей не нравилось, что она смеется с ним, что она прислоняется к нему… что она разговаривает с ним так непринужденно, словно это дается ей легко.

В груди разливалась тяжесть, которую она уже чувствовала раньше и ненавидела каждой фиброй своей души.

Он — мой Сумеречный Странник. Когда они оба повернули головы к Делоре, она отвернулась в сторону с сердитой гримасой. У неё есть свой. Почему она должна быть такой дружелюбной с моим?

Делора никогда не была ревнивой женщиной. Она никогда раньше не чувствовала, как собственническая кислота бежит по венам, но после того, что случилось с Хадитом, как он предал её, было трудно избавиться от этого чувства.

Особенно когда Рея схватила один из рогов Магнара и начала трясти его голову. Он не остановил её.

Она хотела бы услышать, о чем они говорят, но не хотела подходить. Она сидела здесь уже некоторое время. Если бы они хотели поговорить с ней, они бы это сделали.

Вместо этого она просто схватила подвернутые манжеты своей черной рубашки и крепко сжала их, желая, чтобы скручивающее эмоциями нутро успокоилось. Она знала, что это иррационально, но всё равно чувствовала злость.

Магнар бросил то, что вырезал, и направился к дереву по команде Реи. Она указала на толстую ветку. Делора наблюдала демонстрацию его впечатляющей силы, когда он схватил ветку одной рукой, поддерживая дерево другой, и отломил её одним движением.

Он проделал то же самое с тремя другими ветками, на которые указала Рея, прежде чем они вернулись к пню, который он использовал как стул. На этот раз он сидел к ней спиной.

Огромная дыра в её груди стала ещё глубже.

Она не знала, что он делает, но внезапно он даже не хотел смотреть на неё, когда здесь была Рея!

Может быть, он хотел быть с Реей, но не мог, потому что та отдала свою душу другому? Она не знала ответа на этот вопрос, но чувствовала себя дерьмом из-за того, что, возможно, была всего лишь запасным вариантом.

Жар обжег щеки, горячий и полный ярости, и она прищурилась, отводя взгляд. Она хотела остаться на своем месте, чтобы показать свое присутствие, но больше не хотела смотреть на них.

Это дало ей возможность наблюдать, как Орфей вышел из-за деревьев, неся в руках и на спине кучу вещей.

Он направился прямо к Делоре, но голова его была повернута к Рее, словно он не мог оторвать от неё взгляда. Его сферы, обычно синие, стали темно-зелеными.

Подойдя к Делоре, он глубоко выдохнул, и в этом звуке слышалось раздражение. Он остановился перед нижней ступенькой, рядом с ней, и, наконец, повернулся к ней, роясь в большом ведре, которое держал в руках.

Теперь, когда она увидела все эти вещи, привязанные к Орфею и предназначенные для Делоры, часть её гнева угасла. Рея проявила щедрость и понимание её ситуации, отдав ей всё это. Какое право она имела испытывать к ней хоть какие-то негативные эмоции?

Блять. Мой разум так извращен. Он постоянно ощущался как джунгли, такие густые и полные переплетенных корней, такие глубокие и обширные, что она не могла найти из них выход. Клубок паранойи, боли, гнева и замешательства постоянно воевал внутри неё. Она хотела вырубить всё это и расчистить путь для ясности.

Я хочу, чтобы это прекратилось.

Она уже собиралась схватиться за лицо в раздражении от собственных мыслей, но в её боковом зрении возникла огромная рука. В ней была керамическая банка с привязанной бечевкой крышкой.

Делора подняла глаза на Орфея, который смотрел на неё сверху вниз со своей огромной высоты. Она поняла, что он пытается отдать это ей.

Она всё еще не знала, как к нему относиться после того, что случилось ранее. Он напал на Магнара, и, похоже, намеревался убить его за воровство.

— Что это? — настороженно спросила Делора, поднимая обе руки, чтобы взять банку.

— Это чай с мятой, лимоном и медом, — ответил он, медленно убирая руку, когда она почувствовала, как тыльная сторона пальцев коснулась темных мозолей на его ладони. — Рее нравится этот чай, который я для неё делаю, и я подумал, что тебе тоже может понравиться. Он еще должен быть теплым.

Его голос не был таким глубоким баритоном, как у Магнара, но был таким же насыщенным и мягким.

Делора быстро заморгала. Она не могла поверить, что он отдал это ей.

— Ты хочешь сказать, что ты… сделал это для меня? Почему?

Сферы Орфея снова стали синими, и он наклонил голову, глядя на неё так, как она часто видела у Магнара. Возможно, это была особенность Сумеречных Странников. Они не могли выражать эмоции лицом, но могли телом.

— Потому что ты человек. — Он поднял взгляд на Рею. — Трудно жить в Покрове, жить с нами, Мавками. Я понимаю, что напугал тебя раньше, и знаю, как опасен может быть этот страх. Я хотел загладить вину, особенно теперь, когда мы будем видеться чаще.

Делора была поражена тем, как складно он говорил и насколько предусмотрительным был. Он казался… старше Магнара, может быть, даже умнее.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что Рея захочет навещать тебя. Она захочет убедиться, что тебе комфортно. Я уже вижу это по ней сегодня. — Орфей кивнул мордой в сторону Магнара и Реи. — Она уже убедила его сделать тебе стул.

— Правда? — Взгляд Делоры метнулся к ним, и она увидела, что они склонились над книгой, а он держал одну из веток, с которой уже успел содрать кору. — Но она меня не знает. Зачем ей делать всё это для меня?

— Потому что Рея — добрая.

Орфей больше ничего не сказал на эту тему, поднявшись по лестнице, чтобы сгрузить всё, что принес, внутрь. За это время Делора успела развязать бечевку, снять шершавую керамическую крышку и сделать глоток содержимого.

Чай успокоил некоторые неприятные чувства, бурлившие у неё в животе, и был сладким на вкус.

Когда он выходил, Делора пробормотала:

— Спасибо. Это действительно очень вкусно.

Орфей кивнул; его ботинки глухо стучали по ступенькам крыльца, когда он спускался.

— Мне лучше помочь ему. Он наделает ошибок, если я не вмешаюсь. — Затем он покачал головой и добавил: — Делать мебель непросто.

Он направился прямо к Рее, обхватил её тонкую талию своей огромной ладонью, притянул к себе и с нежностью ткнулся кончиком морды в её челюсть.

Глаза Делоры расширились, когда он откровенно лизнул её шею, заставив взвизгнуть и захихикать, отталкивая его морду. Они были намного ближе, чем Делора могла себе представить, и она заметила, что Магнар наблюдает за ними, и в его сферах присутствовал более темный оттенок зеленого.

Затем он повернул голову к Делоре и резко дернул ею.

Хочет ли он лизнуть меня так же? Уголок её губ приподнялся, когда она поняла, что не возражала бы, если бы он попытался.

Теперь, когда Орфей пришел на помощь, Рея оставила их и подошла к Делоре. Её спина тут же напряглась, когда она села рядом, примерно в футе от неё, на ступеньку выше.

— Орфей извинился? — твердо спросила Рея.

Делора подтянула колени, положила на них руку, а затем оперлась подбородком на ладонь.

— А ты просила его? — Делора слегка повернулась к Рее, показывая, что слушает.

— Не-а, — ответила та, покачав головой. — Просто я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать: он будет чувствовать себя виноватым за то, что напугал тебя, потому что ты человек. — Затем Рея кивнула подбородком в сторону обоих Сумеречных Странников. — Мне нравится имя, которое ты ему дала. Я рада, что у него наконец-то оно есть.

— А почему ты не дала ему имя?

Рея пожала плечами.

— Не хотела ответственности. У меня плохо с креативом. Единственное, что я умею делать, — это платья, и то потому, что мне пришлось научиться. А не потому, что хотела.

Брови Делоры тесно сошлись.

— Значит, ты сшила платье, которое на тебе?

Рея перевела глаза, но не лицо, на Делору, а затем лучезарно улыбнулась.

— Ага. Орфей достал мне ткани и швейные принадлежности, чтобы я могла их шить. Еще он достал мне красители для ткани, чтобы я могла перекрасить белую одежду, которая у него уже была из подношений.

Губы Делоры сжались. Она отвела взгляд от Реи, чтобы посмотреть на них, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Орфей постучал тыльной стороной ладони по голове Магнара, словно тот допустил ошибку.

— Подношений?

— Да. Не уверена, слышала ли ты о нем, но он тот самый Сумеречный Странник, который ходил и предлагал защитный барьер в обмен на невесту.

— Да, я слышала о нем. — Затем Делора пробормотала: — Но я думала, что Сумеречные Странники — это просто миф, пока не встретила Магнара.

— Ну, — Рея слегка хихикнула. — Они определенно реальны, как видишь.

— Да уж, без дерьма понятно. Я так понимаю, раз ты отдала ему свою душу, он больше не будет искать подношений?

— Нет. — Последовала долгая пауза, словно Рея ждала, что Делора что-то скажет. Когда та промолчала, она спросила: — Так как ты оказалась в Покрове?

Делора почувствовала, как сжалась грудь.

— Это долгая история.

Та, которую она предпочла бы не рассказывать ей, да и вообще никому.

Когда её взгляд метнулся к Рее, она заметила, что та прищурилась. Делора быстро отвернулась, давая понять, что больше ничего не скажет об этом.

Если она и собиралась сбросить груз прошлого, который ощущался ужасной тяжестью в её разуме и сердце, то сделала бы это с тем, кому доверяет, с тем, с кем ей комфортно. Она сделала бы это с тем большим Сумеречным Странником, который чуть не свалился со своего пня, пытаясь дотянуться до ветки, начавшей укатываться от него.

Холод пронзил всё её существо. Она задавалась вопросом, сможет ли когда-нибудь побороть страх быть брошенной, чтобы на самом деле рассказать ему правду.

Делора не хотела, чтобы Рея узнала об этом первой и переиначила историю. Она была человеком. Она бы поняла всю тяжесть того, что совершила Делора.

Ей вдруг захотелось, чтобы они просто исчезли, и остались только она и Магнар. Их присутствие давило на неё, заставляло чувствовать, что нужно притворяться. Она не хотела быть грубой, но это был самый долгий период бодрствования с момента её прибытия в Покров, и её силы иссякали.

Потеря воли к жизни оказалась на удивление утомительной.

— Ты сказала, что покрасила ткань, — начала Делора. Она неловко перевела взгляд обратно на Рею и обнаружила, что та всё ещё сверлит её взглядом. — Значит ли это, что у тебя есть краски?

— Краски? — Рея задумчиво нахмурилась, прежде чем покачать головой. — Нет. А что?

Делора закусила губу. Возможно, она просит слишком многого, ведь они и так уже много ей дали, но теперь, когда её разум ухватился за эту мысль, она не могла отступить.

— А как насчет глины?

— Конечно, но у Магнара уже есть глина для строительства.

Его имя, слетевшее с её губ, резануло Делору. Её ревность была похожа на мерзкую пиявку, которая присосалась намертво, как паразит.

Она глубоко вздохнула, чтобы унять это чувство, прежде чем выдохнуть.

— Эм, ничего, если я тогда одолжу немного краски? — Делора повернула голову к небу, черты её лица расслабились от этой идеи. — Я бы хотела порисовать, а краску можно смешать с глиной. Я так давно не рисовала, но если ты не хочешь…

— Бери сколько хочешь, Делора, — быстро перебила Рея. — У нас не так много того, что я могу отдать, потому что мне самой нужно, но всё, что тебе нужно для счастья здесь… Я дам тебе то, что смогу.

— Спасибо…

Делора на самом деле не знала, как выразить благодарность, но попыталась слабо улыбнуться ей. Это вышло неловко, и улыбка тут же исчезла, когда она поняла, что та не коснулась её глаз.

— Конечно, — усмехнулась Рея, но в её взгляде сквозила резкость — что-то темное. — Я не хочу, чтобы ты закончила как Катерина.

— Кто? — спросила Делора, нахмурившись.

Улыбка Реи уже не была такой кроткой, как раньше.

— Я расскажу тебе историю о Катерине, кто она такая и что с ней случилось, когда ты расскажешь мне, почему ты упала со скалы и приземлилась в Покрове.

О, черт. Глаза Делоры расширились, когда Рея встала и решительно зашагала к Сумеречным Странникам, явно закончив их разговор.

Похоже, Рея была не такой уж и смирной, какой показалась на первый взгляд.





Глава 16




Делора не решалась сесть на деревянный стул, сделанный Магнаром. Она прикусила губу, медленно опускаясь, пока наконец не плюхнулась на сиденье.

Она думала, что стул сломается под любым весом, но теперь, сидя на нем, поняла, что он действительно прочный.

Желтое свечение его глаз смягчило её сердце, и это чувство только усилилось, когда он поставил перед ней такой же маленький столик. Он даже дал ей миску с фруктами, чтобы продемонстрировать его возможности, и она с энтузиазмом принялась за еду ради него, что, казалось, порадовало его.

Он смастерил это, пока Орфей и Рея еще были здесь, но они давно ушли, и с тех пор Магнар работал на крыльце.

Делора тихо наблюдала за ним, прежде чем спросить, как они собираются наполнить ведро для мытья, которое ей дали. Магнар продемонстрировал довольно ловкое, но в то же время отталкивающее заклинание. Он порезал себе запястье, чтобы капля его крови упала в ведро, и оно начало наполняться горячей водой.

К счастью, вода не имела странного запаха, но у нее был привкус.

Ей было всё равно. Это была её первая нормальная возможность помыться с тех пор, как она попала в Покров. Вода была горячей, мыло, которое ей дали, — приятным, и она обтерла тело с головы до ног куском ткани.

Магнар всё это время был занят снаружи, но она позвала его, как только обернулась импровизированным полотенцем. Он с радостью отдал ей свою последнюю чистую рубашку, и она пообещала вернуть её, когда Рея даст ей платье через день или два. Она планировала постирать грязную рубашку, которую только что сняла, и использовать её в будущем как ночную сорочку.

Рея сняла примерные мерки с её тела с помощью веревки и сказала, что перешьет платье, которое, как она думала, может подойти ей по размеру. После резкого окончания их предыдущего разговора было неловко, но Рея всё же предложила сшить ей одежду.

И всё же было приятно чувствовать себя чистой. Это почему-то заставило её почувствовать себя больше собой, больше человеком.

— Ты пахнешь по-другому, — заметил Магнар, понюхав её волосы, пока она ела.

Её стул поставили у одной из стен, так как прямо посреди пустого дома он смотрелся бы неуместно.

— Это мыло. — Она подняла голову и чуть не ударилась о его морду. — Я же говорила тебе, что собираюсь помыться.

— Мне не нравится. — Он фыркнул на её волосы, прежде чем отступить. — Не мойся. Мне нравилось, как ты пахла раньше.

— Но я была грязной. — Понимая, что он собирается спорить, Делора раздраженно прикрыла веки. — Людям важно мыться. Мы должны это делать. Это полезно для нас, заставляет нас чувствовать себя хорошо, а быть грязным — вредно для здоровья.

Магнар издал ворчливое фырканье, прежде чем признать поражение.

— Ладно, но только потому, что я всё еще чувствую твой запах под твоим мылом.

Закончив есть, Делора направилась к гнезду, в котором теперь также лежали тонкое одеяло и пушистая подушка. Постельное белье было темно-синим и, похоже, сделано из качественной ткани, но ей было всё равно. Ей всегда было трудно спать хорошо, ничем не укрывшись, словно её разуму нужен был барьер от мира на время сна.

Она опустилась на колени внутри, а затем перегнулась через стенки гнезда, чтобы взять расческу, которую дала ей Рея. Она начала расчесывать волосы, теперь, когда они высохли. У неё были прямые волосы, и всякий раз, когда она пыталась расчесать их мокрыми, они становились похожими на веревки и легко ломались.

Это был медленный процесс, так как она не только впервые расчесывала волосы за более чем две недели, но и впервые смогла их вымыть. Ей пришлось начать с кончиков и медленно продвигаться вверх по длине.

— Что это? — спросил Магнар, подходя ближе и накрывая своей ладонью её руку с расческой.

— Это расческа. — Она посмотрела на него через плечо. — Она помогает распутать узлы в волосах. Видишь?

Чтобы продемонстрировать, Делора закатала рукав его рубашки и начала расчесывать мех на тыльной стороне его запястья. Его черный мех сразу стал более блестящим, и он погладил его пальцами, прежде чем постучать по своей морде.

Он поднял голову, давая понять, что смотрит на её волосы, когда она снова начала распутывать их.

— Можно мне попробовать?

Делора замерла, щетинки расчески запутались в колтунах.

— Ты хочешь расчесать мне волосы?

Его глаза засветились красновато-розовым, но он кивнул, когда она убрала расческу, чтобы он мог взяться за её спутанные пряди.

— Это действие выглядит приятным. Я бы хотел прикоснуться к твоим волосам и сделать их красивыми для тебя.

Как такая простая просьба могла заставить её сердце замереть?

Расческа казалась слишком маленькой в его огромных руках, но Делора показала ему, как ею пользоваться, не причиняя ей боли. Магнар был осторожен и аккуратен, словно боялся выдрать ей все волосы одним взмахом руки. Из-за этого процесс занял гораздо больше времени, чем следовало бы.

Делора была благодарна за это.

Вскоре она закрыла глаза от удовольствия. Особенно когда он полностью распутал узлы и просто расчесывал её волосы, потому что ему хотелось. Он проводил щетинками по её чувствительной коже головы, и это было блаженством.

Затем он осмелел, прочесывая пряди еще и когтями. Делора судорожно выдохнула, почувствовав, как кончики скребут за волосами и спускаются по затылку. Дрожь пробежала по позвоночнику, заставляя её выгнуться.

— Я видел, как Рея делает что-то с волосами, — сказал Магнар, заставив её открыть глаза и прищуриться на стену. — Ты тоже будешь так делать? Она называет это косами и плетением.

— Ты, кажется, ужасно близок с ней, — проворчала Делора, изо всех сил стараясь не звучать мелочно.

Она была рада, что он, вероятно, не понял тона её голоса.

— Рея — первый человек, с которым я когда-либо разговаривал. Она та, кто убедил Орфея помочь мне, и она была очень добра ко мне. Она та, кто рассказал мне о людях, чтобы я не пугал тебя.

Делора повернулась, чтобы посмотреть на него, а он продолжал расчесывать её волосы, словно не желая расставаться с этим занятием.

— Я бы съел тебя, если бы не она. — Затем он быстро отвел взгляд, поворачивая морду то в одну, то в другую сторону. Он почесал затылок. — Наверное, мне не стоило этого говорить.

И снова эта стена.

Делора гадала, как часто Магнар держит мысли при себе или взвешивает слова рядом с ней. Она не хотела, чтобы он сдерживался из страха, что она испугается или начнет его опасаться.

— Магнар. — Она положила руку на его ладонь и начала поворачиваться.

— Если ты собираешься делать со своими волосами всякие забавные штуки, я бы хотел, чтобы ты научила меня, как. — Он все еще не смотрел на нее, но она видела, что смущенное сияние его сфер становится ярче. — Я научусь ради тебя.

Он тараторил. Делора опустилась на колени прямо перед ним, между его разведенных ног, пока он сам стоял на коленях в гнезде. Она сложила руки на коленях; кончик её носа потеплел от волнения перед тем, что она собиралась сказать дальше.

Делора хотела близости с Магнаром. Орфей обнимал Рею, гладил её и ластился к ней без колебаний, и она хотела, чтобы они тоже могли так делать. Она хотела, чтобы всё между ними текло легко.

— Ты… эм, хочешь потрогать меня?

Теперь, когда слова были произнесены, её щеки тоже вспыхнули, но она отказалась отступать.

— Всегда.

— Можешь, если хочешь. Где угодно, — сказала Делора, и его сферы вспыхнули ярко-желтым. Его рука поднялась, но прежде, чем он успел обхватить её лицо, она перехватила её обеими руками. — При одном условии. Я хочу, чтобы ты снял рубашку.

Магнар прижал кончики пальцев к груди, опустив голову и повернув её вбок, чтобы видеть всё из-за морды.

— Мою рубашку? Но мне сказали не показывать тебе свое тело.

Делора потянулась вперед и позволила кончикам пальцев коснуться выступающих белых костей на тыльной стороне его кистей. Она заметила, что у Магнара их больше, чем у Орфея. Хотя Магнар был выше, Орфей казался более… сформированным.

— Думаю, поначалу это было мудро, но тебе больше не нужно прятаться. Обещаю, я не расстроюсь.

Им обоим нужно было сделать шаг навстречу сегодня вечером. Магнару — частично раздеться, а Делоре — позволить ему проявить любопытство. Она надеялась, что это станет ответом на поиски комфортной близости между ними.

Судя по всему, она останется с ним навсегда. Нет смысла кому-то из них скромничать.

Делора никогда не видела, как Магнар справляется с пуговицами на своей рубашке. Когда стало ясно, что он мучается с этими крошечными вещицами своими огромными пальцами и загнутыми когтями, она решила помочь ему, осторожно подсунув свои ладони под его.

Она начала сверху, и быстро выяснилось, что его тело покрыто мехом, но грудные мышцы были окаймлены маленькими перышками, которые становились длиннее и крупнее в районе плеч. Чем ниже она опускалась, тем больше открывалось впадин в меху вокруг живота, показывая, насколько рельефны мышцы его поджарого тела. Он выглядел сильным, а его торс был длиннее, чем у человека.

Она не понимала, почему это должно было её оттолкнуть, почему ему велели прятать тело, пока не расстегнула последнюю пуговицу и не начала стягивать рубашку с его плеч.

Часть её знала, что она может увидеть больше странных костей снаружи плоти, но она не думала, что увидит его грудную клетку целиком, как и грудную пластину. Она также видела суставы плеч и верхнюю внутреннюю часть тазовых костей, так как всё остальное было впалым.

Магнар замер под её взглядом. Она посмотрела на него из-под ресниц, прежде чем потянуться вперед и погладить его ребра, с одной стороны, показывая, что принимает их.

— Ты всегда был таким? — спросила она.

Она провела кончиками пальцев по костям. Его голова слегка откинулась назад, а мех и перья распушились, словно всё тело трепетало от её легкого касания.

— Нет. Кости продолжают уходить под плоть.

— Почему ты меняешься?

Она скользнула пальцами ниже, касаясь живота, где мех был самым коротким. У него был пупок, что её удивило.

Когда он не ответил, Делора отстранилась и стала ждать. Он молчал, и она заметила, что он намеренно отворачивает череп, словно думал, что этого достаточно, чтобы избежать разговора.

Когда она скрестила руки на груди и вскинула бровь, Магнар заерзал сильнее. Она поняла — он чувствует, что она начинает сердиться. Возможно, Рея вела себя так же.

— Я обретаю немного больше человечности каждый раз, когда ем кого-то из твоего рода. Мое тело тоже меняется. Кости уходят внутрь, нарастает больше плоти.

С этим знанием Делора позволила взгляду изучить его обнаженный торс. Она догадалась: причина, по которой он был гораздо суше Орфея, хотя и выше, заключалась в том, что когда-то его тело, должно быть, было деформированным и почти скелетообразным.

Она была рада, что сейчас он хотя бы в таком состоянии, ведь смотреть на него было совсем не трудно.

На самом деле, чем дольше она смотрела на его грудь, тем сильнее ей хотелось зарыться пальцами в текстуру его меха. Ей хотелось взъерошить его перья и ощутить крепкие мышцы под ладонями.

Вместо этого она расстегнула верхнюю пуговицу черной рубашки, которая была на ней. Затем схватила его за руку и прижала его теплую ладонь к плоской части своей груди, прямо над грудью.

— Трогай, Магнар. — Она потянула его руку чуть ниже, чтобы придать ему смелости. — Я обещала, что ты можешь.

— Ты сказала «где угодно»… Значит ли это, что и «как угодно» тоже?

Он отвел руку, чтобы провести краем когтей под её челюстью.

— Да.

Магнар провел тыльной стороной когтей по её плечам, вниз по спине, а затем обеими руками сжал её ягодицы. Она издала удивленный писк, когда он поднял её и пересадил через свои ноги так, что она оказалась на его бедрах. Их торсы прижались друг к другу, когда он положил нижнюю челюсть ей на спину.

Объятие? — подумала она, когда он обхватил её за талию и сжал. Делора подняла руки и обвила его шею, отвечая на объятие, и была вознаграждена довольным фырканьем.

— Я намного больше тебя. — Он начал тереться боком челюсти о её затылок. — Но ты хорошо помещаешься в моих руках. Мне это нравится. Я беспокоюсь, когда нахожусь рядом с Реей, потому что она такая маленькая и кажется слабой, но ты — идеальна.

Искра нежности запорхала в её груди, как пугливая бабочка, и забилась еще быстрее, когда он отстранился, поддерживая её за затылок. Он провел языком по краю её челюсти — от подбородка до самого уха.

Она не ожидала, что его язык вызовет легкую дрожь во всем теле. Она усилилась, когда он лизнул её от ключицы вверх и по уху — на этот раз так, что она почувствовала, как оно сворачивается и прогибается внутрь раковины.

Делора заерзала у него на коленях, чувствуя пульсацию в чувствительных местах по всему телу. Она никогда раньше не осознавала, насколько нежны её уши, но даже его тяжелое дыхание на покрытой слюной коже заставило её судорожно вдохнуть от нахлынувшего жара.

— Я видела, что ты хотел сделать это раньше, — сказала Делора, обхватив его морду с обеих сторон, чтобы остановить его, так как это щекотало и посылало странные, нежеланные сигналы по всему телу.

— Я видел, как Орфей делает это много раз, и всегда гадал зачем. — Несмотря на то, что её руки удерживали его, Магнар разжал клыки и прижал язык к ней еще сильнее, почти облизывая всю переднюю часть её шеи. — Я чувствую вкус твоего запаха, и это приятно.

Когда он обхватил её бедро ладонью, Делора заметила, что он втянул когти, чтобы защитить её кожу. Он провел рукой вверх, и она поняла, когда его пальцы добрались до низа рубашки, потому что он пошевелил ими, чтобы пробраться внутрь.

Она вздрогнула, когда он схватил её за живот, но его последующее фырканье говорило о том, что он в восторге от ощущения её тела в своей ладони. Его ладонь была шершавой от затвердевших мозолей. Они ощущались грубыми, но приятными, когда он провел ими по её боку и сжал его, прежде чем перейти на спину, чтобы поласкать кожу.

Магнар казался заинтересованным каждой впадинкой на её теле, каждым углублением между позвонками и каждой складочкой на спине и боках. Каждое движение его руки, пока другая поддерживала её на его ногах, сжимая ягодицы, оставляло после себя покалывание.

Он трогал её спину везде, не пропуская ни единого места.

Он даже запустил руку в рукав, чтобы потрогать сустав плеча и бицепс. Он забрался так глубоко, как позволяла рубашка, прежде чем выскользнуть и снова пройтись по центру спины.

Никто никогда не изучал мое тело вот так.

В некоторых местах, например подмышками, было неловко, но она понимала, что он не видит ничего плохого ни в одной части её тела. У него не было человеческой идеологии осуждения — для него это было просто еще одно место на её теле, к которому можно прикоснуться.

Хотя она всё же упомянула, что ей щекотно.

Когда его рука начала скользить по её боку, но уже выше, Делора поняла, куда он направляется.

Она закусила губу и крепко зажмурилась. Её грудь буквально заполнила его ладонь, когда он приподнял её, удерживая так, чтобы с любопытством провести большим пальцем по соску.

Он покрутил его в ладони, прежде чем перейти к другой груди, чтобы сделать то же самое, слегка касаясь ложбинки между ними, чтобы подразнить грудину и ключицы.

Резкий стон внезапно сорвался с её губ, когда она почувствовала там его язык!

Делора открыла глаза и обнаружила, что он использовал предплечье, чтобы приподнять переднюю часть её рубашки, и просунул морду под ткань, чтобы лизнуть сосок напрямую. Его язык был шершавым и текстурным, посылая ударную волну по всему её телу, которая ударила прямо в промежность, заставляя её пульсировать.

Она даже почувствовала, как влага скапливается у входа. Она немного поерзала.

— Я думал, у них будет другой вкус, когда увидел их. — Она уже собиралась спросить, когда это он видел её грудь, но вспомнила, что он мыл и переодевал её, когда впервые исцелил. — Однако… — Он быстро втянул носом воздух вокруг её груди, а затем фыркнул. — Теперь от тебя исходит очень сладкий запах. Отсюда.

Делора чуть не выпрыгнула из кожи, когда его изучающая рука легла между её разведенных бедер. Вся её киска, от клитора до самого низа, покоилась в его огромной ладони.

Ладно, она сказала, что Магнар может трогать, но не думала, что её тело отреагирует так. Что она возбудится от самых простых прикосновений, потому что он был с ней так легок и нежен.

Она также не думала, что он сможет учуять, что она возбуждается.

Её лицо вспыхнуло жаром, но, прежде чем она успела схватить его за предплечье, чтобы остановить то, что он собирался сделать, его рука обхватила её бедро, и он потянул. Делора покатилась назад, пока её плечи не ударились о мягкость гнезда, а задница не оказалась в воздухе.

Магнар высоко поднял её ногу.

Рубашка, которая была на ней, свалилась выше груди, выставляя всё тело напоказ, и она поняла, что он осматривает её промежность вблизи и очень лично!

— Что это? У меня на теле нет ничего подобного. — Он наклонил голову, принюхиваясь так близко, что она почувствовала, как твердая кость его морды прижалась к её складкам. Она испугалась худшего, когда он провел языком по боковой части своей морды, словно слизывая количество влаги, которое он собрал. — Но мне нравится, как это пахнет и каково на вкус.

Делора была в шоке, застыв в перевернутом положении, едва веря, что её киска находится прямо перед лицом Сумеречного Странника, который её обнюхивает. Как она должна объяснить ему, что это такое? Какова её функция?

Её сердце колотилось так бешено, что она чувствовала его удары в животе, в запястьях, внутри своего лона, на которое он смотрел в упор.

Но хочу ли я это объяснять?

Чем дольше она находилась в этой позе, подвергаясь такому любопытному осмотру — до такой степени, что он буквально использовал кончик указательного пальца свободной руки, чтобы потереть твердый бугорок её клитора, — тем больше ей хотелось объяснить ему. Особенно потому, что от этого внутренняя часть её бедер подергивалась от удовольствия.

Она хотела, чтобы он знал, что с этим делать.

Делора прикрыла рот рукой. Неужели я действительно хочу, чтобы он трогал меня так?

Его сферы вспыхнули темно-фиолетовым, прежде чем вернуться к своему желтому свечению любопытства. Она никогда раньше не видела, чтобы они становились такого цвета; он поднял голову и огляделся, словно удивленный.

Магнар продолжал поглаживать её клитор. Тот пульсировал всё сильнее от нужды и желания, пока страсть быстро сворачивалась в её животе, как изголодавшийся зверь, отчаянно требующий внимания.

Она не знала, что вызывало такую реакцию. То ли потому, что это он трогал её, или то, что его реакции были невероятно очаровательными и не несли в себе дурных намерений, заставляя её чувствовать, будто она внезапно загорелась и нуждается в том, чтобы он её потушил.

Или, возможно, дело было в том, что она не могла вспомнить, чтобы к ней прикасались так деликатно. Каждое сжатие, лизок, рывок и ласка были наполнены заботой, словно он думал, что она сделана из стекла. И всё же он знал, что это не так, судя по тому простому факту, что она лежала на одних плечах, а её задница почти упиралась ему в грудь.

Но как-то… казалось неправильным делать это, когда было ясно, что он не понимает.

— У тебя здесь тоже есть отверстие, — сказал он, опуская палец между губами её складок, чтобы коснуться влажного входа в её нутро.

— Магнар. — Ей нужно было остановить его, чтобы они могли поговорить об этом нормально.

Следующее слово, сорвавшееся с её губ, едва ли было словом. Это было «И-ик!». Визгливый писк, когда он втолкнул этот огромный палец в неё так резко и без предупреждения, что её спина выгнулась дугой.

Делора непроизвольно содрогнулась вокруг этого пальца; волна интенсивной, горячей дрожи пронеслась по её плоти.

Он был длиннее человеческого, до такой степени, что она подумала, что он мог почти коснуться шейки матки, и он был достаточно толстым, чтобы частично заполнить её.

Делора не осознавала, что ее зрение затуманилось, пока он не вытащил средний палец из её дырочки и не осмотрел его.

— Здесь мокро?

Он потер подушечкой большого пальца скользкую влагу, покрывавшую его темно-серую плоть, и размазал её по среднему пальцу.

— Подожди! — взвизгнула она, увидев его движение.

Она хотела рвануться вперед, но он оказался быстрее. На этот раз он погрузил в неё и средний, и указательный пальцы. Дрожь пронзила всё её тело, и она прижала сжатые кулаки к груди, когда заерзала.

Делора растаяла, когда у неё вырвался тихий стон.

— Внутри тебя тепло, — прокомментировал он, прежде чем начать двигать пальцами взад-вперед. — И этот запах становится сильнее, когда я играю с тобой здесь.

Это было странное ощущение — чувствовать, как он копается внутри неё. Его два пальца двигались по отдельности: крутились, гладили и проникали вглубь её киски, но каждое движение заставляло её подергиваться от удовольствия.

Почему… Делора издала стон и крепко зажмурилась, зная, что её лицо стало пунцовым. Почему это так приятно?

Я не останавливаю его… И она знала, что на самом деле… не хочет.

Особенно когда она почувствовала абсолютное блаженство, когда один палец изогнулся и надавил прямо на точку G — так сильно, что она толкнулась задом в его руку. Её бедра качнулись в воздухе, и на этот раз с её дрожащих губ сорвался громкий стон.

Магнар замер. Она не знала, что балансировала на грани оргазма, пока он не украл его у неё, остановившись.

— Делора? — Она приоткрыла глаза и увидела, что его сферы стали белыми от неуверенности. — Ты издаешь такие звуки, будто тебе больно. Я причиняю тебе боль? Я думал, этот запах означает, что тебе нравится.

Словно не в силах сдержаться, Магнар, всё еще держа пальцы глубоко внутри неё, наклонился вперед и погладил её клитор своим твердым языком. Она почувствовала, как стенки её киски сжали его пальцы.

Его голова отдернулась от удивления, когда он почувствовал это.

— Н-нет, — прохрипела она; её голос был хриплым, высоким и наполненным таким желанием, что даже для её собственных ушей звучал эротично. — Это… э-э… приятно, Магнар. Очень приятно.

Его сферы вспыхнули желтым, и он опустил её, чтобы подхватить и снова усадить на себя на колени. Казалось, он хотел быть ближе к ней, потому что он все это время не вынимал пальцы и теперь прижимал их груди друг к другу.

— Я нашел место, где тебе нравится, когда трогают? — Придерживая её за затылок одной рукой, пока другая поддерживала спину, он вопросительно склонил голову. — Это приятно?

Теперь, когда у неё была надежная опора и она могла поддерживать себя, её бедра начали вращаться, когда он стал двигать пальцами внутри неё. Её тело искало больше трения, больше его прикосновений.

Вместо ответа Делора просунула руки под его подмышки, чтобы обхватить его худое тело. Она запустила пальцы в его мех и вцепилась в него, уткнувшись лицом между его твердых грудных мышц.

Она простонала, когда его грубые пальцы задели её набухшую точку G.

— Этот звук означает, что тебе нравится, да?

Всё происходило слишком быстро, она знала это, но сжала его крепче, боясь, что он остановится. Я чувствую, что сейчас кончу. Она не могла вспомнить, когда в последний раз кончала благодаря кому-то другому.

Когда её дыхание сбилось и она снова простонала, Магнар понял, что нашел для неё самое сладкое место. Он продолжал безжалостно воздействовать на него, пока её глаза не закатились.

— Прямо там, — взмолилась она; её тело подпрыгивало, пока она пыталась насаживаться на его пальцы.

Её открытые затвердевшие соски терлись о него, пульсируя от ощущения его разных текстур. Твердая кость, плотные мышцы и мягкий, щекочущий мех.

— Д-да, Магнар. Мне нравится.

Она не знала, когда её разум онемел, когда мысли опустели, или когда она отбросила все запреты, позволив себе непристойно и разнузданно скакать на его пальцах, словно на члене, но именно это Делора и делала.

Она знала, что её лицо зарыто в мех и перья, а не в человеческую плоть. Что восхитительный запах стручков ванили и сливок принадлежал Магнару. Она знала, что рычание, которое начало исходить от него, было потому, что он Сумеречный Странник.

Делора сжала руки вокруг него и сильнее вцепилась в его перья, понимая, что, должно быть, вырывает несколько штук.

— Не останавливайся, — прохрипела она, бесконтрольно двигая бедрами. — Пожалуйста, не останавливайся.

Её киска пульсировала, билась и дрожала. Там было так мокро, что она чувствовала легкое скольжение его пальцев, которые двигались быстрее после её мольбы. Делора знала, что вот-вот блаженно кончит на его пальцах, и она до смерти этого хотела.



Запах, исходящий от Делоры, начал насыщать воздух, и Магнар жадно вдыхал его.

Он всё еще пах яблоками и морозом, но в нем появился скрытый оттенок, от которого его разум покалывало. Он пах порочно, он пах жаром, и этот аромат, смешанный с тихими криками наслаждения, которые она издавала, заставлял его распушаться всем телом.

Его шерсть встала дыбом, перья поднялись, а вибрация вдоль позвоночника заставила тело содрогнуться в реакции настолько, что затрясся хвост. Он радостно застучал по земле.

Его зрение мигнуло фиолетовым, и он с удивлением огляделся на этот цвет. Впервые его зрение стало фиолетовым, и он понятия не имел, что это значит.

Но каждый раз, когда цвет менялся на этот, он чувствовал шевеление в щели под плотью. Этого ощущения он тоже никогда раньше не испытывал.

Однако у Магнара не было мыслей сосредотачиваться на этих изменениях внутри себя.

Делора стонала, прижавшись к нему, уткнувшись лицом в мех на его груди, и он очень надеялся, что это хороший знак. Её тело извивалось на его пальцах, пока он двигал ими, а её внутренности дрожали и посасывали их.

Он никогда не думал, что прикосновение к ней изнутри вызовет такую реакцию, особенно учитывая, что поначалу он счел это раной, когда впервые лечил её, но обнаружил, что эта щель осталась на теле. Пока у нее не шла кровь, и было очевидно, что она наслаждается его прикосновениями, ему было все равно, что он делает.

Он просто хотел сделать Делору счастливой, и сейчас она казалась очень, очень счастливой.

Он касался её, держал её, и она льнула к нему так, как он всегда хотел. Возможно, не совсем так, не издавая таких красивых звуков, но он обнаружил, что на самом деле это нравится ему больше, чем его фантазии о простом объятии.

Её запах душил его легкие, как и разум. Его непреодолимо тянуло к нему. Он отчаянно хотел вдохнуть его, попробовать на вкус, чтобы он покрыл его. Он не понимал своего ненасытного желания, но был так зациклен на том, чтобы сделать его глубже, что пытался следовать её подсказкам.

Магнар всегда быстро учился, поэтому понимал по её сбившемуся дыханию или высоте стона, что задел место, которое ей нравится. И когда её внутренности набухали вокруг его пальцев, он оставался там и играл.

— О-о-о, Магнар.

Звук её сладкого крика с его именем полностью окрасил его зрение в фиолетовый цвет, и оно таким и осталось.

Он почувствовал шевеление внутри, в щели. Ощущение было странным, но приятным: покалывающим, с необычной твердостью, которую он ощущал как пульсацию.

— О Боги. Я сейчас кончу, — выкрикнула Делора, задыхаясь и двигаясь всё быстрее.

Ему было любопытно, что она имела в виду. Он хотел узнать, что должно произойти, и ускорил движения пальцев, проверяя, поможет ли это ей.

Делора откинула голову на его руку, поддерживающую её за шею, выгнула спину и закричала в тот момент, когда её внутренние стенки сжались вокруг его пальцев так сильно, что казалось, внутри неё больше не осталось места. Затем из неё хлынула горячая влага, покрывая его пальцы и ладонь соками, пока она извивалась и билась в его руках.

И этот запах теперь был повсюду.

Магнар зарычал, прежде чем лизнуть её в шею. Ему отчаянно нужно было попробовать её на вкус; его рука двигалась быстрее между её бедер — там, где он на самом деле хотел прижаться ртом, у источника этого запаха.

Её маленькое тело дрожало в его руках, и он смотрел на её лицо: губы были приоткрыты, выпуская её сладкую песню. Её карие глаза казались помутневшими, но в выражении её лица было нечто, от чего темное чувство собственничества поднималось из глубин его существа.

Он знал, что это нечто особенное, и хотел быть единственным, кто когда-либо это увидит.

Моя…

Он почувствовал, как что-то высвобождается из его тела, что-то, что ныло, и опустил взгляд на свою щель: ткань брюк натянулась шатром.

Его разум поразило осознание.

С ним что-то происходило, но он посмотрел на их тела только сейчас. Его рука была между её бедер, её розовые губки были широко раздвинуты его темно-серыми пальцами, и он видел, что всё там было влажным и блестело от её соков. Он никогда не видел столь чудесного зрелища. Его разум замер, не в силах оторвать взгляд от их соединения.

Жар вспыхнул во всем теле, и то, что росло из него, рванулось дальше вперед.

Магнар взвизгнул от боли. То, что появилось из него, было сдавлено брюками, и прикосновение ткани ощущалось ужасно.

Когда его фиолетовое зрение вспыхнуло белым от замешательства и беспокойства, он снял Делору со своих бедер. Он намеревался сделать это осторожно, но от движения чувствительная плоть потерлась о грубую изнанку его одежды, словно о наждачную бумагу.

Он случайно оттолкнул её сильнее, чем хотел, и вскрикнул.

— Магнар? — спросила Делора, нахмурив лоб.

Её губы были приоткрыты, она тяжело дышала, а щеки были светло-розовыми — не от смущения, а от разгоряченности.

Он дернулся, когда боль усилилась.

Он хотел извиниться. Вместо этого он выбежал из дома, когда ломота в теле усилилась настолько, что он больше не мог её игнорировать.

Оказавшись снаружи, сбоку от дома, он судорожно расстегнул когтями ширинку брюк и почти вздохнул с облегчением, высвободив то, что его беспокоило.

Он опустился на колени и склонил голову в недоумении. Он держал фаллический предмет, торчащий между его тазовыми костями. Он никогда не знал, что линия, идущая по центру его паха, может разойтись и явить темно-фиолетовый стержень с почти черным наконечником.

Вокруг его длинного и толстого ствола извивались четыре щупальца с ищущими кончиками, растущие из основания открывшейся щели. Кончики щупалец расширялись наподобие лопаток, и на их внутренней стороне виднелись маленькие узелки.

Он с любопытством ткнул пальцем в бок твердой, неподвижной части, исходившей из него.

— Что это? — пробормотал он, отводя палец и обнаруживая, что тот покрыт скользкой жидкостью.

Головка имела округло-овальную форму, но по её ободку шли бугорки. Вдоль верха и боков твердого фаллического стержня располагались три парных ряда более мелких узловатых выступов, а снизу проходила глубокая борозда.

Он попытался понюхать его. Дотянуться он не мог, но, насколько мог судить, пахло сладко.

Он не совсем понимал, что делать с этой новой штукой на своем теле.

И чем дольше он ничего не делал, вопросительно глядя на него, тем больше на него воздействовал воздух. Жидкость, покрывавшая его, словно защитный слой, начала высыхать.

Магнар дернулся назад.

— Щиплет. — Затем он снова попятился, словно мог сбежать от собственной части тела. — Почему оно щиплет?!

Он взвизгнул, когда он высох еще сильнее, и схватился за него, чтобы унять жжение. Это закрыло лишь часть, а обнаженная головка набухла из-за ужасного жгучего ощущения, которое не проходило, а становилось довольно мучительным.

Он сжал его обеими руками, оглашая ночь резким скулежом, а затем начал заталкивать его обратно внутрь.

Было больно; из-за его твердости в паху возникало ужасное давление, но он продолжал попытки вернуть его внутрь, где под защитой тела мгновенно становилось легче.

Щупальца, которые искали что-то, начали защитно обвиваться вокруг стержня. Это уняло самую сильную боль, но он не мог убрать последнюю четверть внутрь своего тела до тех пор, пока тот не обмяк от перенесенного стресса.

Магнар сел на бедра, уставившись на полоску меха, заворачивающуюся внутрь прямо между его бедрами. Теперь, когда он исчез, он больше не испытывал там никаких ощущений — ни хороших, как в начале, ни плохих, как в конце.

Он раздраженно фыркнул на свое тело.

Магнар пообещал себе, что эта странная и болезненная штука, появившаяся из него, никогда больше не выйдет наружу.

И все же, как только его разум попытался переключиться на что-то позитивное — например, на то, как Делора «кончила», как она это назвала, на его пальцах, — и он поднес руку, чтобы понюхать её жидкость, его зрение мигнуло фиолетовым.

Его пах начал шевелиться, а шов начал раскрываться!

Пронзительный скулеж вырвался у него, и он прижал руки к этому месту, чтобы удержать его закрытым. Он позволил взгляду блуждать по двору.

Мысли о её запахе, её звуках, выражении её лица заставляли его тело возбуждаться.

— Значит ли это… что я не могу прикасаться к ней снова?

Но он хотел этого, безумно хотел.

Он свернул язык трубочкой, чтобы облизать клыки снаружи; ненасытная потребность попробовать мед, который хлынул из неё, захватила его разум, словно обезумевший зверь, отказывающийся отпускать добычу. Ему нужно было попробовать её.

Теперь он гадал, как, черт возьми, ему это сделать, чтобы эта штука не вылезала из него.





Глава 17




Делора поплотнее закуталась в новое одеяло, пока не превратилась в настоящий «бурито». Она даже подсунула подушку в образовавшееся отверстие, чтобы поддержать голову, стараясь спрятаться от всего мира.

Не могу поверить, что он вот так внезапно ушел!

Внутри неё бушевал целый вихрь эмоций: гнев, смущение, стыд, вина. Но она не чувствовала ничего подобного, пока он не вытащил из неё пальцы и не вылетел из комнаты так, словно она была объята пламенем.

До этого момента Делора, тяжело дыша, прижималась к его груди, паря в блаженном состоянии эйфории после того, как кончила прямо ему в руку.

Она хотела разрушить барьер между ними. Она не знала, что это приведет к тому, что он запустит пальцы в её лоно, но благодаря этому она почувствовала себя неоспоримо ближе к нему. И Делоре это понравилось.

У неё никогда не было кого-то, кто фокусировался бы исключительно на её удовольствии, а не просто заводил её для того, чтобы получить своё. И то, как Магнар придерживал её за затылок и ласково лизал шею, спрашивая, нравится ли ей то, что он делает, заставляло её сердце биться чаще.

Теперь же каждый удар сердца отдавался тревогой.

Что, если это понравилось только мне? Неужели она неправильно поняла его чувства? Может, он сделал это из жалости?

Но она также чувствовала вину и стыд, потому что позволила ему продолжать, зная, что он просто… учится? Делора понимала, что он понятия не имел, что творит, и действовал на чистых инстинктах. Возможно, он сделал это ради неё, но всё это казалось ужасно односторонним.

Хотя она считала его совершенно очаровательным и милым, это было равносильно тому, как воспользоваться наивным идиотом. Она злилась на себя за то, что зашла так далеко, что не остановила его только потому, что ей было хорошо и она этого хотела.

Надеюсь, я всё не испортила.

Она обхватила себя руками за талию, опасаясь худшего. Особенно тяжело было от того, что она никак не могла уснуть, а он всё не возвращался.

Даже когда небо посветлело, Магнара нигде не было. Она старалась не выходить за границы его охранного барьера, но, обойдя всё в его поисках, поняла, что его здесь нет.

Рядом стояло ведро со свежей водой и немного еды, так что голод ей не грозил.

Он никогда не уходил так надолго, и в его отсутствие Делоре не оставалось ничего другого, кроме как думать. А думать ей не хотелось. Её мысли никогда не были позитивными.

Глядя на свои руки и сидя на ступеньках крыльца, чтобы увидеть его возвращение, Делора почувствовала искушение попробовать стать призрачной. Раньше она не решалась, напуганная самой этой идеей. Но теперь, когда рядом не было никого, кто мог бы посмотреть на неё осуждающим взглядом, она набралась смелости попробовать.

В конце концов, это лучше, чем сидеть здесь в депрессии.

— Так… и как мне это сделать?

Она повернула руки ладонями вниз к свежевыструганным ступеням, затем снова вверх, приказывая своему телу измениться.

Это всё, что потребовалось.

В тот миг, когда она захотела стать прозрачной и представила это, она почувствовала, как приподнялась над ступенями примерно на дюйм в той же позе, в которой сидела. Не чувствуя опоры, она замахала руками. В итоге она перевернулась вверх тормашками: верхняя часть её туловища прошла сквозь ступени, а ноги заболтались в воздухе.

— Стань твердой! Стань твердой!

И снова всё оказалось проще простого.

Она выплыла из ступенек, обрела плоть и с отчетливым стуком приземлилась прямо на лицо.

Глаза наполнились слезами от боли — она сильно ушибла нос, а шею свело, когда голова ударилась о лестницу. Делора проехалась вперед, прежде чем остальное тело завалилось через голову. ОЙ!!

— Что ты делаешь, Делора?

Она вскрикнула, услышав голос Магнара, не заметив, что он уже здесь и видел её падение. Лежа на спине, она закрыла ладонями краснеющие щеки, мечтая отмотать время на пять секунд назад.

— Ты вернулся? — Она набралась храбрости взглянуть на него и обнаружила, что он смотрит куда угодно, только не на неё. — Где ты был?

В одной руке у него висели две мертвые птицы, болтаясь у бедра; она посмотрела на них с опаской.

— Птиц мне ловить легче, чем наземных существ, поэтому у меня самого так много перьев. — Он поднял руку и выставил их в её сторону. — Тебе нужно мясо, поэтому я ходил для тебя на охоту.

— Ты уходил, чтобы добыть мне еду?

Ей бы почувствовать облегчение, но каждый раз, когда его голова начинала поворачиваться в её сторону, он тут же отводил взгляд.

— Я заходил к Орфею, но их не было дома. Я подумал, что они на охоте, пытался их найти, но не смог. Я вспомнил, что у тебя мало еды.

Когда она не взяла птиц, он положил их на землю рядом с ней и отошел в сторону.

— У меня есть работа. — Он начал уходить, кивая — скорее самому себе, чем ей. — Да. Мне всё еще нужно сделать опоры для крыши.

Делора с отвращением посмотрела на птиц у своих ног. Она не знала, с чего начать, так как в жизни не ощипывала даже курицу, и не имела понятия, что это за вид.

Это вообще безопасно есть?

Её взгляд скользнул к Магнару: он уселся на пень и начал строгать то самое большое бревно, над которым работал вчера. Он сидел к ней спиной, и сердце Делоры сжалось.

Вообще-то я не особо голодна. Но она не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Сегодня — точно нет.

Как бы сильно ни задевала её его отстраненность, она потянулась и взяла птиц за лапы. Две крупные птицы, в основном коричневого цвета. Курицу я потрошила, так что с этим справлюсь. А ощипать их, вроде, не так уж трудно, просто противно.

С этими мыслями Делора осторожно сложила птиц на крыльце, где они были в безопасности, и начала собирать крупные камни по всему двору. Из её груди вырывались натруженные стоны, когда она поднимала камни, которые были для неё слишком тяжелы.

Боковым зрением она следила за Магнаром. Она намеренно усложняла себе задачу, надеясь, что он придет на помощь, но заметила лишь, как его тело вздрогнуло, прежде чем он резко отвернул голову в другую сторону.

Он, обычно столь любопытный ко всему, что она делала, даже не спросил, чем она занята.

К тому времени, как Делора выложила широкое кольцо из камней и набрала достаточно сухих веток, чтобы разжечь приличный костер, в носу предательски защипало от подступающих слез. Она подавляла их, запрещая себе эту слабость, не желая пролить ни единой слезинки.

Ладно, я всё испортила. Она нашла внутри спички и попыталась разжечь огонь. Костер находился примерно в трех метрах от ступеней крыльца — достаточно далеко, чтобы дом не загорелся, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло.

Он со мной не разговаривает. Он даже не смотрит на меня.

Делора плюхнулась на ступени и начала небрежно выдергивать перья из птиц.

Но это не только моя вина! Хотя по большей части — всё же её. Он засунул пальцы прямо в мою киску без предупреждения! Делора понимала, что, скорее всего, могла бы его остановить. Полагается спрашивать у девушки разрешения, прежде чем ласкать её там… Да, но она сама извивалась на его руке, как чертова кошка во время течки.

Делора принялась ощипывать вторую птицу быстрее: внутри всё зудело, словно под кожу забралось насекомое и впилось в самое сердце.

Я… я должна извиниться перед ним. Но тогда ей пришлось бы объяснять, за что именно она извиняется, а значит — обсуждать то, что они делали вместе. Уф. Это не было бы так сложно, будь он человеком.

Она оторвалась от работы и посмотрела на него.

На самом деле, будь он человеком, всё было бы иначе, и вряд ли такая ситуация вообще возникла бы. В глубине души Делора подозревала, что не чувствовала бы себя так комфортно с другим человеком, особенно с мужчиной. Она никогда не позволила бы им обнимать себя, трогать или делать такую простую вещь, как расчесывание волос.

У людей обычно были скрытые мотивы. У Магнара их не было.

Интересно, когда я начала считать его привлекательным?

Она скользнула взглядом по огромным рогам, торчащим из его костяного черепа, гадая, когда успела не просто привязаться к нему, но и проникнуться симпатией настолько, что возникло желание.

То, что раньше отталкивало в его лице и облике, теперь казалось ей почти… священным. Словно он был божественным духом друида, вокруг которого ведьмы в далеком прошлом могли водить хороводы, моля о процветании, плодородии и вере.

В нем всё еще оставались черты, заставлявшие её быть настороже — опасные когти и зубы, но чем уютнее ей становилось рядом с ним, тем больше она ослабляла защиту.

Делора вздохнула над ощипанными тушками и выпотрошила их ножом. Затем она заточила концы двух палок и насадила на них птиц, установив их над огнем.

Интересно, что бы случилось, если бы он не убежал?

Попросила бы она большего? В тот момент она была счастлива в его руках, чувствуя, как всё тело вибрирует вокруг его пальцев. Она не помнила, когда в последний раз кончала так сильно, даже от собственной руки.

Его неопытные прикосновения зажгли её.

Противный комок в груди сжался еще сильнее. Она поставила ноги на ступеньку выше, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Она хмуро наблюдала за тем, как жарится мясо.

Запах был на удивление приятным, и желудок наконец отозвался голодным урчанием.

Делора издала безрадостный смешок. Она приложила столько усилий: собирала камни и ветки, разводила костер, готовила птиц — и теперь ей, блять, совсем не хотелось есть.

Я просто хочу спать. Как и раньше, когда ей было плевать, что делает Магнар, где она находится и что с ней будет. Она просто хотела убежать от своих чувств, тем более что сейчас ей почему-то было даже хуже, чем прежде.

Когда птицы приготовились, Делора сняла их с огня и завернула в чистую ткань. Она попробует поесть позже, но сейчас нутро было завязано в такие узлы, что не стоило и пытаться.

Небо темнело. В Покрове из-за густых деревьев вокруг дома всегда казалось сумеречно. Она не думала, что ночь наступит скоро, но вечные тени сгущались задолго до того, как солнце действительно садилось.

Делора посмотрела на остатки воды в ведре — той самой, что Магнар сотворил своим странным заклинанием с кровью. Вода уже остыла, но она всё равно обтерлась ею и тут же пожалела об этом.

Холодная вода не принесла того облегчения, что теплая. Вздрогнув, она вынесла ведро на улицу и выплеснула остатки на костер, туша пламя.

— Эй, Магнар, — позвала Делора. Это была последняя попытка привлечь его внимание. — Я, эм… я пойду спать.

В ответ повисла долгая тишина. В сгущающихся тенях она могла найти его только по светящимся зеленым сферам глаз. Из-за рогов он иногда казался ожившим деревом.

Он повернул голову через плечо ровно настолько, чтобы увидеть её.

— Но ты не поела, Делора.

Она подняла руку и потерла плечо, зябко обхватив себя за туловище. Её взгляд скользнул в сторону, на потухший костер. Она не понимала, почему почувствовала облегчение от того, что он ответил, но тревога никуда не делась.

— Мне не очень хочется есть.

— Но ты должна. — Он качнул мордой в сторону кострища. — Я охотился для тебя, я принес мясо. Оно сделает тебя сильнее.

Она побледнела.

Лучше бы она промолчала. Она не ожидала, что он заставит её чувствовать себя виноватой. Делора знала, что он не хотел, чтобы это звучало так, но ей не хотелось оправдываться из-за еды, когда в животе и так было тяжело, словно от проглоченного свинца.

— Я поем позже, — уступила она; ложь была горькой на вкус.

Делора вошла в дом и зажгла несколько свечей, чтобы видеть комнату, если проснется ночью. Ей дали несколько подсвечников, и она была за это благодарна. Ей совсем не хотелось случайно сжечь дотла всё, над чем так упорно трудился Магнар.

Её спина выпрямилась, как струна, когда она услышала знакомый стук трехпалых копыт, поднимающихся по крыльцу. Она внутренне сжалась, когда дверь со скрипом отворилась, и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он переступает порог.

Настоящей причиной для тревоги было то, что его сферы были белыми. Она знала, что они становятся такими только тогда, когда он напуган или обеспокоен — обычно за неё.

Он наклонился и взял с прикроватного столика мясо, которое она завернула в ткань, чтобы хоть ненадолго сохранить его свежим.

— Ты ничего не съела.

Делора глубоко нахмурилась. Откуда он это знает? Ему нужно было наблюдать за ней, чтобы понять, что она не откусила ни кусочка. Неужели он следил?

Пойманная с поличным, Делора почувствовала, как щеки обдает жаром, когда он развернул ткань, показывая нетронутых птиц — если не считать её топорных попыток их разделать.

Она отвела взгляд, начав с фальшивым интересом изучать бревенчатые стены хижины.

— Я поем позже.

Она сомневалась, что мясо продержится больше нескольких часов — условий для его хранения не было. Он из кожи вон лез, чтобы добыть их для неё, и она понимала, что продукт пропадет, но заставить себя есть через силу не могла. Это было странно, ведь раньше еда была её главным утешением.

Неужели превращение в Фантома изменило меня? Не только так, как она уже знала, а гораздо глубже?

Это натолкнуло её на мысль, что она всё ещё хочет есть, но не чувствует острого голода, даже если долго не принимает пищу. Желудок начинал урчать только спустя сутки.

Она обхватила себя руками за талию, осознав, что её вес не изменился, несмотря на новые привычки в еде. Я теперь всегда буду такой? Если да, то это означало, что её размер, рост и даже возраст останутся прежними.

Она коснулась своей щеки. Остаться молодой навсегда?

Когда-то мысль о старости пугала Делору — в основном из-за жестоких комментариев Хадита, — но если она застыла в этом состоянии, то об этом больше не стоило беспокоиться.

Пока она была погружена в мысли, Магнар подошел ближе, держа кусочек мяса в кончиках пальцев. Он присел на корточки, склонив голову набок, и приближался медленно, словно боялся спугнуть зверька.

— Если ты слишком устала, я покормлю тебя, — предложил он, и его сферы всё ещё оставались белыми. — Людям нужна еда, чтобы быть сильными. Тебе не станет лучше, если ты не будешь есть и пить.

С самого начала главным приоритетом Магнара было удовлетворение её потребностей. Не поэтому ли он пришел сейчас, хотя весь день не желал с ней разговаривать?

Он поднес руку к её рту, прижимая белое мясо к губам. Делора почувствовала себя жалкой, когда на ресницах скопились слезы; она схватила его за запястье обеими руками, останавливая.

Заботиться о человеке — это не только кормить его. Она не была домашней птицей в клетке, которой нужны только вода, солнце, корм и немного времени вне решетки. Делора хотела его внимания.

Это заставляло её чувствовать себя живой. Заставляло чувствовать, что её присутствие желанно. Желание исчезнуть испарялось, когда Магнар был рядом. Когда он уходил или игнорировал её, оно давило вдвойне, до такой степени, что ей хотелось провалиться сквозь землю.

И она понимала, как это жалко.

— Делора, — предупредил он, но она покачала головой.

— П-прости, если я расстроила тебя, — тихо сказала она, протягивая руки и обхватывая ладонями его морду.

От её прикосновения его голова дернулась назад, и Делора закусила нижнюю губу: сердце пронзила болезненная волна.

Так было до тех пор, пока он сам не прижался мордой к её ожидающим ладоням, осторожно положив еду на пол. Это освободило его руки, и он накрыл ими её кисти, удерживающие его лицо.

Магнар отпрянул от неожиданности, ведь она обычно не тянулась к нему сама. Но по тому, как потемнели его сферы — словно они «закрылись», — и по тому, как он начал тереться о её ладони, она поняла, что ему это нравится.

— Мне это нравится, — почти промурлыкал Магнар в её ладони, устраиваясь в них поудобнее. — Так твой запах попадает мне прямо в нос, а твои руки такие теплые, что я их чувствую.

Забыв о еде, он обхватил её руками за колени, притягивая ближе и утыкаясь мордой ей в грудь. Кончик его морды оказался прямо у выреза рубашки, в ложбинке между грудями, и его дыхание обдало обе груди сразу.

По телу мгновенно прошла горячая дрожь, и она ахнула. Затем его язык высунулся и коснулся кожи между грудей, словно он хотел попробовать её на вкус. Это послало электрический разряд через всё её существо.

Они оба отпрянули друг от друга, будто какая-то сила растолкнула их. Она выскользнула из его рук, и его морда покинула её ладони.

Его сферы горели ярко-фиолетовым. Отвернув голову, он прикрыл их рукой, будто не хотел, чтобы она видела. Его челюсти приоткрылись, выпуская хриплый выдох. Затем его тело содрогнулось — от основания черепа до кончика позвоночника, заставив хвост задергаться.

Делора же отступила, потому что это мимолетное прикосновение ударило по ней, как молния. Его язык напомнил ей о том, как он ласкал её соски и чувствительную кожу прошлой ночью, и её нутро сжалось от желания, чтобы его пальцы снова проникли внутрь.

Магнар накрыл кончик морды всей ладонью, прижимая её к носовому отверстию, чтобы заглушить запахи.

— От тебя снова исходит этот сладкий запах, — сказал он; его голос был более сиплым, чем обычно, даже более темным.

Ужасное чувство пронзило Делору. Она обхватила себя рукой за живот, вцепившись в локоть, и отвела от него взгляд. Всё шло хорошо, он разговаривал с ней, держал её, и её тело решило возбудиться от одного только этого.

Почему он вызывает у меня такую реакцию?





Глава 18




Через несколько секунд Магнар отнял руку от морды, и Делора увидела, как его сферы снова стали привычного зеленого цвета. Он пододвинулся чуть ближе.

— Что означает этот запах? — спросил он, потянувшись вперед, чтобы коснуться её таза. — Вчера это было из-за того, что я трогал тебя, но только что я просто обнимал тебя.

Делора не знала, побледнела она или покраснела от необходимости объяснять ему это. Но она знала, что должна. Она не могла скрывать это от него, учитывая его невероятное обоняние.

— Это, э-э, иногда случается с людьми. Мне понравилось быть рядом с тобой, и то, что ты меня лизнул… поэтому я заволновалась. — Делора вцепилась в подол рубашки и обеими руками потянула её вниз, словно это могло остановить запах, исходящий от неё. — Это называется возбуждение. Я возбуждаюсь.

— Возбуждаешься? — Он склонил голову тем самым образом, который означал любопытство при полном непонимании.

Делора забегала глазами, словно её разум пытался найти выход из этого разговора. В конце концов, она снова посмотрела на него.

— Это трудно объяснить тому, кто не чувствует вожделения.

Он склонил голову в другую сторону, чуть резче, чем прежде, и послышался сухой звук соударяющихся костей.

— Но я чувствую желание обнимать тебя.

Делора покачала головой, и волосы рассыпались по её плечам.

— Это совсем другое желание.

— Но это значит, что я тебе нравлюсь?

Когда Делора отступила, пытаясь создать дистанцию перед его бесцеремонным вопросом, Магнар пополз вперед, следуя за ней. Его голова повторяла её движения, а эти сферы — вращающиеся огненные вихри, лишенные зрачков, — не отрываясь следили за ней.

Она знала: он ждет ответа.

— Да. Ты мне нравишься, Магнар.

Его сферы вспыхнули ярко-желтым, прежде чем снова стать зелеными. Она знала, что они изменятся.

— И Делоре нравится моё прикосновение? Нравится, когда я её обнимаю, настолько сильно, что она создает этот запах?

Она не знала, почему он сформулировал это именно так, но кивнула. Когда он, наконец, убрал руку от морды и потянулся, чтобы обхватить её за бедра и притянуть к своим коленям, Делора в спешке отпрянула.

В тот миг, когда она почувствовала, как его когти скользнули по задней стороне её бедер, у неё подкосились ноги.

— Прости, но я не могу. — Её возбуждение усиливалось; один его голос и малейшее прикосновение заставляли её жадное тело трепетать. — Прости, — повторила она.

— Почему ты извиняешься?

Теперь от него исходила почти хищная энергия; он медленно, подстраиваясь под её темп, начал преследовать её.

Потому что это кажется неправильным — делать это с тобой. Она не знала, как сказать это, не задев его чувств. Мало того что он был Сумеречным Странником, он ещё и ничего не понимал. Она не знала, что делать.

Делора закрыла лицо руками, моля об ответе.

Она взвизгнула, когда её лодыжка и ступни вдруг ушли из-под неё. Она рухнула на задницу, и её потащили по полу.

— Куда ты уходишь, Делора?

У неё перехватило дыхание, когда рубашка задралась до середины спины, обнажая всё — от нижней части груди до самых стоп. Магнар схватил край рубашки и задрал её выше, к самому горлу, полностью выставляя на свет её грудь.

— Эй! — Она попыталась выбраться, когда он поднял руку, чтобы провести кончиком когтя указательного пальца по её соску, вызывая острое ощущение в чувствительной плоти.

Она заерзала, чувствуя, как между губ её складок скапливается влага.

Его глаза стали фиолетовыми, и с коротким рыком он притянул её обратно к себе.

— Останься, — потребовал он. — Я хочу трогать.

— Я не думаю, что нам стоит это делать.

Все аргументы Делоры рассыпались, когда он провел языком по всей её груди. Его язык был широким и плоским, немного шершавым. Он прошел от основания, по соску и описал круг по ареоле.

— Но мне нравится запах твоего возбуждения. Тебе от этого хорошо.

Когда он собрался лизнуть снова, Делора уперлась ладонью в кончик его морды и оттолкнула её.

— Но ты избегал меня весь день! Я думала, тебе это не нравится.

Магнар резко вытянул руку и прижал её запястье к полу рядом с плечом, не давая отталкивать себя. Другую руку он положил ей на бедро, раздвигая её ноги; по его шумному вздоху и последовавшей дрожи она поняла, что он жадно вдохнул её запах.

— Потому что каждый раз, когда я смотрел на тебя, я хотел касаться тебя. Хотел пробовать твою кожу на вкус. — Он склонил голову и прикусил одну её грудь, слегка погружая все свои передние клыки в мягкую плоть. Затем облизал сосок, покрывая его слюной. — Но моё зрение становилось фиолетовым, а тело вело себя странно. Мне это не нравилось.

Его сферы сейчас были окрашены в фиолетовый, который темнел с каждой секундой.

Он провел когтями по внутренней стороне её бедра, и она хрипло ахнула, почти запрокинув голову. Эти острые кончики на концах его пальцев всегда творили что-то безумное с её нутром. Это ощущение, вместе с его клыками, буквально впивающимися в её правую грудь, казалось… неправильным, опасным и восхитительно порочным.

— Тогда почему ты делаешь это, если…

— Быть возбужденной значит хотеть прикосновений, да? Я хочу, чтобы ты чувствовала себя хорошо. — Он отстранился, еще раз прикусив её сосок, прежде чем прижаться к нему мордой. — Твой запах становится глубже, когда я трогаю здесь.

— Магнар, ты не должен делать это ради меня.

Сбивающие с толку эмоции бурлили внутри неё, мысли путались. Каждое касание заставляло кожу гореть всё сильнее, усиливая жажду в её лоне. Кровь бежала быстрее от нужды, но она не понимала, зачем ему это. Что Магнар получает взамен?

Делает ли он это из жалости? Или для собственного удовольствия?

Она хотела этого, хотела его ласк, но также хотела, чтобы и ему это нравилось. Она не знала почему, просто чувствовала это, а его сияющие фиолетовые сферы затягивали её всё глубже.

— Я буду хорошим, — пообещал он, хотя она не понимала, зачем ему это обещание. — Я всё контролирую.

Двумя пальцами, втянув когти, он провел от входа в её тело до самого клитора, заставляя твердый бугорок сместиться под его лаской.

Её лицо мгновенно вспыхнуло, когда он поднял руку, чтобы изучить капли её возбуждения, покрывавшие его пальцы. Он собрал немало.

— Ты еще мокрее, чем в прошлый раз.

— Нет! — выкрикнула она, когда он поднес руку к лицу, высунув язык. — Не облизывай это!

Было слишком поздно.

Магнар с любопытством провел языком по пальцам, пробуя её на вкус.

Последовавшее за этим рычание было глубоким, рокочущим и вибрирующим в самой груди; от этого звука по коже Делоры побежали мурашки. Его сферы вспыхнули темно-зеленым, а затем снова стали еще более густого фиолетового цвета. Она видела, как всё его тело под рубашкой раздулось.

— Еще, — прорычал он.

Делору снова дернули на себя, пока её поясница не оказалась на его бедрах. Затем его длинный, твердый и шершавый язык вошел в неё так глубоко, что уперся в шейку матки. Его клыки раздвинулись вокруг её плоти.

Всё её тело обмякло. Мозг в черепе превратился в кашицу. Дрожь сотрясла всю нервную систему до такой степени, что всё закололо, всё сжалось — её пальцы на ногах, руки и киска вокруг твердого органа. Всё пульсировало.

Она крутила бедрами в одну сторону, чувствуя, как его язык совершает круговые движения, а затем в другую, когда он менял направление. Пальцы ног подогнулись — она никогда раньше не чувствовала такого гибкого, извивающегося ощущения так глубоко внутри.

Казалось, он хочет собрать каждую каплю её влаги, прежде чем отстраниться. Его сферы стали черными, когда он откинул голову назад, облизал внутреннюю сторону рта и застонал. Рука на её бедре, удерживающая её, сжалась крепче, пальцы впились в кожу.

Магнар шумно выдохнул, опустил голову и открыл глаза.

— Вот какова ты на вкус? — Из его груди вырвался рокот, который, казалось, вибрировал где-то глубоко внутри. — Если бы я знал, что ты такая восхитительная, я бы попробовал сделать это раньше.

Когда он снова рванулся головой вперед, намереваясь продолжить, Делора обеими руками вцепилась в его рога и крепко зафиксировала их, выпрямив локти.

Она хотела сказать ему подождать, но не могла. Слова застряли в груди, отказываясь выходить наружу. Часть её не хотела, чтобы он останавливался. Она знала: если она скажет «нет», он подчинится, как делал раньше.

Но она не могла вынести, если он сделает это снова. Её тело было на грани полного истощения, ей нужно было подумать. Он засунул в меня язык! А слюна, которую он оставил, была густой и растекалась между складок. Она заерзала, чтобы унять покалывание от этого ощущения.

— Еще. Мне нужно еще, — потребовал он с рычащим подтоном в голосе.

Его сила победила её сопротивление.

Его плоский и широкий язык лизнул её сзади, заставив подпрыгнуть от неожиданности, а затем скользнул по входу и клитору. Её бедра пошли волной из стороны в сторону, когда он попал точно в цель.

Делора всё еще сжимала его рога, но теперь по совсем другой причине. Мертвой хваткой она использовала их как опору, когда её тело выгибалось навстречу его движущемуся языку, раздвигая губы. У неё вырвался сдавленный стон.

Она попыталась свести ноги — то ли чтобы сохранить рассудок, то ли чтобы сбежать от интенсивности этого невероятного наслаждения.

Магнар замер и издал жуткий скулеж.

Его голова отстранилась. Он опустил её, крепко сжимая её бедра и дрожа всем телом. Второй скулеж, последовавший за первым, подсказал ей, что это не удовольствие, а отвращение или боль.

Его челюсти были приоткрыты, слюна капала с верхних клыков, пока он громко хрипел. Каждый выдох сопровождался высоким свистом.

Хватка Делоры на его рогах стала крепче, брови сошлись на переносице от его странного поведения. Она пыталась игнорировать порочную пульсацию во всех своих нежных местах, требовавших, чтобы она притянула его обратно.

Если Магнар хотел остановиться, она бы позволила ему это без жалоб. Просто… он сам инициировал этот контакт, а затем внезапно становился странным и отстраненным.

— Что не так, Магнар?

Чем дольше он сидел на коленях, тем сильнее становилась его дрожь. Он вцепился в свой живот, когти вонзились в рубашку и разорвали её.

А ведь на ней сейчас была единственная его хорошая рубашка.

— Больно, Делора, — проскулил он.

Очередное содрогание, на этот раз его сферы стали черными, и он вцепился в свою шею. Но он не отстранялся. Напротив, он, казалось, намертво вцепился в её бедро, будто не хотел её отпускать. Она поморщилась, понимая, что останутся синяки.

Делора приподнялась, опираясь на локти, и начала осматривать его тело в поисках какой-нибудь раны. Я его ударила? Она много ворочалась, но не думала, что в её человеческих ногах хватит сил, чтобы причинить вред Сумеречному Страннику, как бы она ни брыкалась.

— Где болит?

Его сферы вспыхнули белым, выдавая его нерешительность, прежде чем он отвел голову в сторону. Фиолетовый вернулся, когда он снова схватился за живот, а затем белый свет вспыхнул дольше, когда он наклонил голову, чтобы посмотреть вниз.

Ей, наверное, не нужно было щуриться, чтобы заметить странную выпуклость между своих разведенных бедер, но глаза отказывались верить в то, на что смотрели. Она не хотела признавать, что видит нечто, движущееся под его брюками изнутри.

— Магнар?

У неё пересохло во рту, когда он потянулся вниз и дернул брюки, словно собираясь их расстегнуть. Она не верила, что он на самом деле собирается явить то, что там скрыто — ведь раньше она ничего там не чувствовала.

Она ошибалась. О, как же сильно она ошибалась.

Ему даже не пришлось ничего делать. В тот миг, когда он полностью расстегнул брюки, оттуда выскочило нечто твердое, длинное, толстое и совершенно неправильное. Следом показались четыре подвижных отростка, которые извивались точь-в-точь как его язык внутри неё.

У Делоры отвисла челюсть, губы приоткрылись.

Прямо перед её глазами — лежащий на её тазовых костях, доходящий до самого пупка и даже чуть выше — был самый большой член, который она когда-либо видела или о котором слышала.

Овальная головка была такого темно-фиолетового цвета, что казалась почти черной. Цвет начинал светлеть за ободком головки, переходя в насыщенный пурпурный, пока не встречался с каким-то швом. Щель в паху раскрылась — именно оттуда явно появилось это устройство, — и, насколько она видела, внутри она тоже была темно-фиолетовой.

Всё это было окружено коротким мехом между его белыми выступающими тазовыми костями.

Четыре щупальца длиной около шести, а то и семи дюймов, повторяли тот же узор: более темные на лопатообразных кончиках и светлеющие к основанию у бедер.

Глаза Делоры лихорадочно метались от одной странной детали к другой. От головки до крупных овальных выпуклостей у основания, которые сначала показались ей яичками, но на деле были встроены в нижнюю часть пениса. Её взгляд прочертил путь по глубокой бороздке снизу ствола, а затем по двойным рядам узловатых бугорков, идущих по верху и бокам.

Самым странным был ободок головки. На нем были очень заметные круглые выступы.

Ничто в этом предмете нельзя было назвать человеческим, кроме того, что он имел фаллическую форму. Его длина была сверхчеловеческой. Он был настолько длинным, что ни один человек не смог бы принять его целиком, и настолько толстым, что, если бы она обхватила его кулаком, он всё равно был бы шире.

— У тебя всё-таки есть член? — Вопрос сорвался с её губ, но был адресован скорее самой себе в полном недоумении.

Ну, это выглядело как член. Просто жуткий. Он находился там, где и положено быть члену. Но Делора никак не могла уложить в голове тот факт, что он стоит и смотрит ей прямо в глаза.

— Член? — переспросил Магнар на хриплом выдохе, и теперь, когда он высвободил его, он казался чуть спокойнее. Эта штука выглядела более чудовищной, чем он сам! Он коснулся его сбоку и произнес: — Так вот что это такое?

Её глаза округлились, и ей удалось оторвать взгляд от его извивающихся щупалец, чтобы посмотреть в его костяное лицо.

— Ты… ты не знаешь, что это?

— До вчерашнего дня я никогда не видел этой части себя. — Затем он положил руку ей на бок, притягивая ближе, и случайно скользнул членом по её складкам. Она поняла, что блеск на нем был из-за того, что у его стержня была собственная смазка для увлажнения. — Но ты знаешь, что это. Можешь мне объяснить?

Каким-то образом её глаза расширились еще больше, и она опустила взгляд, уставившись на него. Внутренние стенки её киски тут же сжались — от тревоги или от нужды, она сама не знала.

— Э-это член. Пенис или… болт. — Она облизнула губы, чтобы увлажнить их. — Это значит, что ты мужчина. Ну, или самец, я полагаю.

Дрожащий стон сорвался с губ Делоры, когда его рука скользнула вниз по её бедру, и он погрузил весь большой палец в её канал.

— А это значит, что ты самка?

— Да. Это моё влагалище. Или, э-э, киска.

Она чуть не произнесла «пилотка», но Делора искренне не думала, что вынесет, если этот невинный Сумеречный Странник начнет называть её этим конкретным словом.

— Почему мы разные?

Прежде чем Делора успела ответить, его сферы вспыхнули белым, и он издал короткий скулеж, приоткрыв челюсти. Он обхватил свой член свободной рукой, пока щупальца у основания зашевелились быстрее.

— Больно, — объяснил он, сжимая его так сильно, что она видела, как плоть деформируется в его кулаке. — Мне не нравится, когда он открыт. Когда он высыхает, его щиплет.

— Когда высыхает?

Делора осмотрела смазку на его члене. Теперь она была пятнистой, а открытые участки ствола выглядели сморщенными.

— Внутри здесь тепло. — Он протолкнул большой палец еще глубже, а затем потянул в сторону, раздвигая её плоть, словно хотел заглянуть внутрь. — И мокро, как внутри моего шва.

Фиолетовый цвет наполнил его парящие сферы, и он издал короткий, глубокий выдох, похожий на вскрик. Его бедра отодвинулись, а затем толкнулись вперед. Глубокая бороздка снизу его ствола так идеально прижалась к твердому бугорку её клитора, что тот оказался ровно посередине и подвергся трению со всех сторон.

О-о-ох, блять! Она закусила губу и инстинктивно подалась навстречу; её веки бесконтрольно затрепетали от блаженства, пока его движение не закончилось.

— Так лучше. — Его рога отбрасывали тени на неё, пока он держал её за бедро, упершись другой рукой в пол рядом с её тазом, и начал двигаться взад-вперед. Его влага медленно начала растекаться. — Ха-а. Это помогает.

Она прикусила нижнюю губу, пытаясь прижаться к его тяжелой эрекции.

— Помогает?

— Но этого недостаточно.

На Делору снизошло озарение.

Он мог не знать, что происходит, но его тело знало, его инстинкты знали. Она точно знала, чего хочет его член, в чем он нуждается, и когда увидела одинокую густую каплю семени, выступившую на головке, она поняла, что должна принять решение.

— Делора, — простонал он. — Я хочу внутрь тебя. Мне нужно тепло и влага. Ты мне нужна.

— Ты хочешь заняться со мной сексом, — прошептала она, желая, чтобы он хотя бы понимал, что говорит. Хотя бы дал этому имя. — Быть со мной в близости.

И как бы ни было странно ощущение этого члена, скользящего по ней и ласкающего клитор бороздкой на нижней стороне, Делора знала, что хочет этого.

Её пугал размер, она знала, что может быть больно, но она хотела Магнара. Делора хотела утешить эту его сторону, успокоить её. Влага у входа прибывала, и она попыталась обвить его бедра своими икрами.

— Внутрь, — повторил он, словно больше не был способен думать ни о чем другом. — Нужно внутрь тебя.

Его бедра ускорились; он пригнулся, нависая над ней, лежащей на полу. Он вытащил большой палец ровно настолько, чтобы просунуть руку ей под зад, обхватить одну ягодицу и приподнять её навстречу своим толчкам.

Она чувствовала, как два щупальца под ним скользят по её ягодицам своими ищущими кончиками, щекоча кожу и заставляя её подпрыгивать от неожиданности. Она не ожидала, что внутри они окажутся такими шершавыми, но они тоже были влажными.

Сердце сжалось. Она прижалась лбом к меху на его грудных мышцах и едва заметно кивнула.

— Л-ладно. Только… только будь нежным, хорошо?

Делора опустила руку. Когда она коснулась головки члена Магнара, он зарычал, а его глаза вспыхнули красным. Она вскрикнула и отдернула руку.

Его рычание перешло в ровный гул, словно её прикосновение пробудило в нем агрессию.

На этот раз он сам обхватил член у основания и отвел бедра назад. Когда он толкнулся вперед, он уперся кончиком в щель её киски, и она уже видела, что вход будет очень тугим.

Головка была влажной от её возбуждения, его смазки и капель предсемени, что вытекли из него. Но это не облегчило его проникновение, когда он начал с силой давить внутрь.

Она зажмурилась и уперлась ладонью в его таз, чтобы замедлить его. Он такой огромный. Когда это не помогло, она попыталась подтянуть колени, чтобы упереться ими в его бедра, но он был слишком близко, и ей не удалось втиснуть их между телами.

Делора почувствовала резкую боль, когда вход начал растягиваться под широкой и массивной головкой. Она понимала, что еще даже не приняла его глубже ободка, а напряжение уже казалось невыносимым.

Внезапно она почувствовала себя слишком маленькой под ним, слишком слабой, слишком хрупкой. Он был выше её, крупнее и настолько сильнее, что, сколько бы она ни толкала его, пытаясь заставить остановиться, он лишь продолжал давить. Его не переставало трясти, всё его тело напряглось под мощью первого толчка.

— Я не думаю, что ты поместишься!

Казалось, её лобковая кость сейчас, блять, просто треснет! Она пробовала раздвинуть ноги шире, пробовала свести их, пробовала приподнять таз навстречу, но ничто не облегчало давление.

— Я думаю, тебе нужно сначала подготовить меня…

Делора ахнула, когда головка буквально «проскочила» внутрь прежде, чем она успела договорить. Она сжалась вокруг него, её руки и ноги потянулись к туловищу, и она вцепилась в мех на его груди, когда он прижался к ней.

Было больно, он входил почти невыносимо плотно. Слезы наполнили её глаза; она посмотрела вниз и поняла, что приняла только головку. Он еще даже не вошел в неё полностью, а она уже знала, что это слишком.

— Ты слишком большой, Магнар.

Но был ли он? Он был внутри — пусть пока и не очень комфортно, — но она искренне задавалась вопросом, сможет ли она привыкнуть к чему-то настолько огромному. Она не знала почему, но ей хотелось, чтобы это стало возможным между ними.

Может, мне… мне просто нужно расслабиться. Она чувствовала себя очень напряженной и попыталась дышать ровнее, чтобы тело стало податливее для него.

— Тесно, — прохрипел он, содрогаясь. — Мокро. Я не знал, что будет так тесно.

Когти Магнара скрежетнули по дереву, когда он отвел руку назад, чтобы с силой прижать ладонь к полу рядом с её головой. Он придвинулся ещё ближе, и его вторая рука скользнула ей под спину, притягивая к себе.

— И ты такая теплая, Делора.

Когда он толкнулся глубже, спина Делоры выгнулась дугой. Прежде чем она успела попросить его подождать, его огромный член уже уперся в шейку матки и продолжал давить, стремясь пройти туда, где пути больше не было.

— Ха, — выдохнул он, прижимаясь к ней так плотно, что между их телами не осталось ни единого свободного дюйма. — Я чувствую, как твоё сердце бьется изнутри.

В тот миг, когда его дрожащее тело напряглось до предела, она почувствовала, как его член стал ещё толще. Она всхлипнула от этого ощущения, а он издал жалобный скулеж. Но она поняла, что что-то происходит, когда его тело содрогнулось в конвульсии, а рука мертвой хваткой вцепилась в её бок. Он издал самый странный звук, который она когда-либо слышала.

А затем тепло, жидкое тепло начало заполнять её изнутри. Делоре показалось, что её тело превратилось в желе в его руках. Зрение затуманилось, раздваиваясь; ей почудилось, будто в месте их слияния рождается рай, дарящий ей утешительное блаженство.

Его член пульсировал мощными толчками, то раздуваясь, то слегка опадая, и снова набухая. Снова и снова.

— Т-ты кончаешь? — прошептала она, пытаясь сдержать дикое желание застонать от того, как семя бурлило внутри её канала, наполняя её с каждой порцией.

Его протяжный, пугающе прекрасный стон был единственным ответом. Всего один толчок — и удовольствие от того, как её тело поглотило его, заставило его излиться.

Семя начало вытекать из неё, капая по изгибу ягодиц на пол, но ей было всё равно. Магнар слегка покачивался, распределяя влагу и заставляя её маленькое тело принимать форму его обхвата.

Когда всё стихло, они лежали, тяжело дыша. В тишине дома раздавались лишь их прерывистые вздохи. Делора прикусила нижнюю губу, а её лицо исказилось от душевного смятения.

Она смогла принять его, но даже сейчас чувствовала, насколько он велик. Она ощущала себя набитой, переполненной, растянутой до предела. Делора была буквально насажена на его длину и толщину, и, взглянув вниз, она поняла, что приняла его лишь наполовину.

Это невозможно между нами.

Если он начнет двигаться прямо сейчас, Делора знала, что то утешение, которое она чувствовала от его горячего семени (оно словно успокаивало её растянутые мышцы), мгновенно исчезнет.

Он Сумеречный Странник. Он не человек.

— Что-то вышло из меня, — констатировал Магнар; голос резонировал в его черепе, пока он продолжал хрипеть. Он звучал ошеломленно. — Я никогда не чувствовал ничего столь приятного… всё тело покалывает. Ты феноменальна.

Он потерся углом челюсти о её лицо. Из его груди донесся рокот, когда он провел языком по её коже — от челюсти через губы к самому виску. Не в силах сдержаться, она вздрогнула, когда язык скользнул в её ухо, заставив её ахнуть.

Делора понимала, что это её самое слабое место, и, похоже, Магнар тоже это осознал. Он облизал её ушную раковину, затем прошелся по нижней челюсти к затылку. Он продолжал вылизывать её, почти благодарно, нежно касаясь кожи языком. Она начала ерзать.

— П-прекрати лизать мне шею, Магнар, — прошептала она, умоляя. — Щекотно.

Но щекотно было не только снаружи. Её киска начала реагировать, сжимаясь и подергиваясь при определенных ласках, так что она чувствовала, как его семя вытекает из неё, создавая странное щекочущее ощущение внутри.

Магнар вытащил руку из-под её спины, приподнялся на выпрямленных руках и принялся лизать её грудь. Сначала выше, но, когда он повернул голову и провел языком по одному из сосков, его рога начали буквально описывать круги вокруг её головы. Ей приходилось следить, чтобы он не ткнул ей в глаз, из-за чего было трудно видеть, что он делает.

Она вздохнула с облегчением, когда почувствовала, что он отстраняется — кожа немного ныла, но она могла потерпеть.

Его когти постукивали по деревянному полу. Они сделали это прямо посреди дома, на голых досках. Возможно, так было лучше — по крайней мере, они не испачкали гнездо.

Единственным предупреждением для Делоры стал короткий рык, прежде чем он снова толкнулся в неё и дико выдохнул, содрогаясь. Она застонала в ответ — на этот раз от боли.

Когда ей удалось увернуться от рогов и посмотреть вниз, она поняла, что член Магнара вовсе не обмяк. Он всё ещё был огромным и полностью эрегированным внутри неё, а сам он смотрел на место их соединения фиолетовыми сферами. Теперь она знала, что означает этот цвет — его вожделение, и сферы всё ещё горели этим насыщенным пламенем.

— Ты такая мягкая внутри, — пробормотал он, отстраняясь для нового толчка.

— Пожалуйста, Магнар, — взмолилась Делора. — Мы не можем. Ты слишком большой для меня.

— Но я хочу излиться снова. — Его челюсти приоткрылись, язык хищно облизал морду. — Я хочу заполнить эту твою часть. — Она услышала, как когти на обеих его руках вонзились в древесину рядом с ней, а рычание стало явственным. — И я хочу войти глубже в тебя, в твою маленькую киску.

Магнар снова толкнулся вперед, и на этот раз — с огромной силой. Она почувствовала, как его член так глубоко вжимается в шейку матки, что её тело невольно выгнулось. Она вцепилась в мех на его груди и потянула на себя.

— Глубже, Делора, — потребовал он с рыком. — Прими меня глубже!

— Я хочу принять тебя глубже, но ты не пролезешь! — Она принимала столько, сколько могла!

Она судорожно вдохнула, когда он вонзил все когти правой руки ей в живот. Они прокололи кожу, заставив её кровоточить, прямо над тем местом, где его член находился внутри неё.

Царапины саднили, но боль, чувство разрыва и дискомфорт, которые Делора испытывала внутри секунду назад, мгновенно исчезли. Её затопило облегчение.

Внутри разлилось тепло — чужеродное, мистическое и странное. Она поняла, что он использует какое-то заклинание или магию, чтобы забрать её боль и изменить её тело: его член начал скользить дальше внутрь, хотя мгновение назад это было невозможно.

И это было божественно. В том, как её тело уступало члену Магнара, буквально перестраиваясь, чтобы вместить его, было нечто такое, что заставило её извиваться в абсолютном восторге вокруг этого толстого и горячего органа.

Теперь, когда она не была сосредоточена на боли, она чувствовала, как он пульсирует так дико, что это напоминало трепет крыльев. Меняющиеся контуры его члена — пульсирующие, но гораздо более интенсивные — создавали ощущение, будто он извивается внутри неё.

Пальцы её ног так сильно сжались, что стопы выгнулись, и она неистово застонала. Влага хлынула из неё потоком; её лоно жадно пыталось засосать его член ещё глубже.

Она могла не понимать, как он это делает, но всё, что волновало Делору — это феноменальные ощущения. Это одурманивало, крало мысли и разжигало ещё больший голод.

Он отстранился, прежде чем сесть на пятки, и её глаза расширились от паники. Она лихорадочно попыталась посмотреть вниз.

— Нет, — прохрипела она, упираясь руками в его бока, вцепляясь в мех, чтобы затащить его обратно. Глубже. — Ты вошел не до конца…

Остаток его длины вонзился в неё одним резким движением.

Его член уперся в самое дно просто потому, что ему больше нечего было ей отдать.

— О-о-о-ох! — закричала Делора, когда её мышцы сжались вокруг него.

Всё её тело выгнулось дугой. Голова с шумом ударилась о пол, вызвав вспышку боли, о которой она тут же забыла. Всё одеревенело: руки, ноги, мышцы живота… тело начало буквально доить его член.

Делора кончала на его стволе; глаза закатились так сильно, что зрение померкло.

Она пыталась обхватить бедрами его худощавую талию, извиваясь и двигая его в себе, пока он издавал над ней гортанные звуки удовлетворения. Делора была полностью и окончательно потеряна.

Подвижные щупальца обвились вокруг её ягодиц и бедер, намертво фиксируя её на месте, но она продолжала двигаться вопреки им. Она должна была, обязана была это делать, пока самый мощный оргазм в её жизни захлестывал всё её существо так сильно, что ей показалось — даже душа между его рогами затрепетала в ответ.





Глава 19




Магнар чувствовал, как её киска чудесным образом сжимает его пульсирующий член. Он издал фыркающий стон, разжимая клыки.

— Блять, — простонал он слово, которому его научила Рея и которое он никогда раньше не испытывал потребности произнести.

Но то, как тело Делоры содрогалось вокруг него, массируя по всей длине ноющий стержень, торчащий между его бедер… То, как она покрыла его своей влагой, полностью и окончательно пропитав его, так что ни одна его часть не чувствовала сухости… То, как её запах, сладкий, как красные яблоки, и холодный, как иней, пропитался той остротой, которую он теперь знал как порочную…

Всё это было настолько блаженным, что ругательство само сорвалось с губ, и это казалось правильным.

Внутри Делора была горячей. Она была мокрой. Её плоть была такой мягкой и пухлой, что она облепила его, баюкая его член, в то время как её неровное сердцебиение отбивало успокаивающий и утешительный ритм. И она была настолько, блять, тесной, что он знал: не осталось места, которое он бы не заполнил.

Она поглотила его целиком, заставив его почувствовать связь с ней, какой он никогда не ощущал прежде.

Дикое чувство овладело им; мех и перья распушились под одеждой, которая внезапно показалась слишком тесной. Он завел руку за спину и вонзил когти в рубашку, срывая и разрывая её, чтобы остаться обнаженным — за исключением брюк, собравшихся вокруг его бедер.

Красные вспышки прорезали фиолетовое марево его неистового желания, сменяясь темно-зеленым. Сильные эмоции тянули его чувства, его разум, испытывая на прочность его контроль и рассудок.

Магнар просунул руку под её тело, пока её затылок не оказался в его ладони. Его средний и указательный пальцы поддерживали её голову, приподнимая её, в то время как большой палец и остальные пальцы собственнически обхватили её горло. Он сжал руку ровно настолько, чтобы она поняла: он контролирует это место — столь хрупкое на её теле, — пока его естество наполняет её.

Нависая над её маленьким телом, когда её оргазм наконец начал стихать, Магнар приподнял её, одновременно опускаясь сам, так что они оказались лицом к лицу.

Он предупреждающе зарычал.

— Моя.

Каждая её часть будет принадлежать ему.

Её душа — его. Её разум — его. Её сердце будет его. Её тело, так восхитительно обхватившее его член, было, блять, его. Её запах, в любом состоянии, он имел право вдыхать. Тот неистовый стон, который она только что издала — тот, что был почти криком — предназначался только для его ушей.

Её красота, будь то лицо или нагое тело, была создана для его взора. Он никогда не понимал, зачем нужна одежда, но теперь осознал. Её груди, такие большие, круглые и тяжелые, были его — чтобы смотреть на них, пробовать на вкус, нюхать, дразнить, пока она не начнет источать этот запах возбуждения.

Её уши были его игрушкой, как и её шея.

— Ты моя, — сказал он, прежде чем немного отстраниться, чувствуя, как её внутренние стенки посасывают его член, словно не желая отпускать. Её губы сомкнулись в тихом всхлипе, глаза метались между его фиолетовыми сферами, пока он баюкал её шею и голову, прежде чем снова с силой вогнать стержень до упора. — А это, мой маленький ворон, — моя киска.

В тот миг, когда он вонзил когти ей в живот и использовал магию, чтобы изменить её тело под стать своему, он понял, что заявил на неё права. Тогда он не совсем осознавал, что делает, но теперь — да. И он никогда не позволит другому подойти к ней так близко, чтобы их тело оказалось внутри неё.

Этого единственного движения было достаточно, чтобы подстегнуть его; он отпустил её шею, чтобы обхватить её обеими руками снизу. Он защищал её от жесткого пола: одна рука сжимала плечо, другая обхватывала бедро снаружи.

Магнар отстранялся и снова толкался внутрь, содрогаясь от чистого восторга.

Делора обвила руками его торс, без колебаний зарываясь пальцами в мех, и потянула на себя. Ему нравилось, что она так делает, что она отчаянно цепляется за него, как он всегда и мечтал. Но теперь всё было намного лучше, ведь он мог похоронить себя внутри неё так, как сейчас.

Они были единым целым.

Её живот прижимался к его собственному, и он был таким мягким, что Магнар ловил себя на том, что входит в неё всё жестче, чтобы она сильнее колыхалась под ним, сильнее терлась о него. Он сжимал её в объятиях — крепче, чем сжал бы обычного человека, — и довольно хрипел.

Её крики были резкими, даже пронзительными, и он позволял себе наслаждаться каждым из них.

Вскоре он увеличил темп, пронзая её снова и снова. Она начала беспорядочно сжиматься вокруг него, пока из неё хлестала влага.

— Это! — простонал он, тяжело дыша, почти задыхаясь. Его голос постоянно менял тон, становясь то темнее, то сиплее, выдавая то, как мало контроля у него осталось над собой. — Снова. Кончи снова, Делора. Я хочу это чуять. Я хочу это чувствовать.

Он хотел, чтобы это поглотило его, пока от него не останутся одни кости.

Всю свою жизнь Магнар чувствовал ненасытный голод. Желание есть плоть, вгрызаться в мышцы, кусать органы. Он думал, что это невыносимо, но ничто не могло сравниться с голодом, заставляющим его глубоко и мощно вбиваться в эту извивающуюся женщину в его руках.

И чем сильнее она ерзала под ним в восторге, тем грубее ему хотелось с ней быть. Он нежно прикусил её горло, удерживая её на месте щупальцами вокруг бедер и руками вокруг тела. Магнар хотел придавить её, прижать так крепко, чтобы она знала, кто здесь хозяин.

Он никогда раньше не испытывал подобных желаний, но они захлестывали его с каждым толчком. Он чувствовал, как узелки на боках его ствола входят в неё и выходят, создавая мелкую вибрацию. Каждый такой контакт посылал спазм по всему члену.

Интенсивность их общего жара, рожденного трением, их влага, смешивающаяся в уникальный для них двоих аромат — всё это опьяняло.

И этот звук… Всасывающий, шлепающий, хлопающий — он возникал каждый раз, когда он входил или выходил. Он никогда не слышал ничего более эротичного, чем эти звуки в сочетании с её вздохами и стонами и его собственным рычанием, сопением и хрипами.

Прежде чем Магнар осознал это, он уже прижался к её телу, опираясь на колени и локти и поддерживая её на весу, начав маниакально двигать бедрами. Он бил сильно, он входил глубоко, его движения были стремительными. Он крепко держал её, пока все мысли не утонули в жажде разрядки.

Подобно гонному зверю, он позволил телу взять полный и окончательный контроль, позволил себе раствориться в этом моменте запредельного удовольствия.

Сначала его скулеж был тихим, но он усиливался с каждым разом, когда член набухал перед грядущим излиянием, наполняя выпуклости у основания. Он почувствовал мучительный прилив семени, бурлящего в его мешочках, и покалывание в позвоночнике.

— Ха-а. Ха-а. — Снова скулеж, но этот звук был смесью боли и высшего блаженства.

Стержень ныл так, что в глазах темнело; он убрал клыки от её горла, чтобы прижаться всей длиной морды к её виску, быть еще ближе. Его щупальца намертво прижали их друг к другу, делая невозможным отстранение, даже если бы они того захотели.

— О мой Бог! — Она вцепилась в мех на его спине, вырывая несколько прядей, выгнулась и закричала: — Магнар!

Он прорычал её имя и сжал объятия так крепко, что её стон оборвался. Он почувствовал её оргазм в тот самый миг, когда первая порция его семени вырвалась мощным, сильным фонтаном.

Её оргазм усилил его собственный влажными, сжимающими спазмами. Он чувствовал, как её тело дрожит вокруг него подобно волне, словно пытаясь подражать и танцевать в такт набухающим пульсациям его плоти.

Магнар наполнял её и без того полное семени лоно, пока не почувствовал, как оно потекло по его члену, вырываясь из её влагалища. Запах его излияния был сильным. Ему нравилось, что оно было внутри неё, на ней, помечая её. Он хотел, чтобы она была пропитана им навсегда.

Запах смешивался с ароматом меди, крови, но его разум был слишком изнурен, чтобы осознать, что это значит.

Он был в слишком глубокой эйфории.

А когда всё закончилось, он уложил её на землю и обнял, пытаясь собрать мысли воедино. Казалось, его сознание улетело куда-то в эфир, и ему пришлось ждать, пока оно вернется в его сущность.

Моя Делора… Он потерся краем челюсти о её волосы.

Удовлетворение и радость были теми нежными эмоциями, что кружились в его груди, играя вокруг сердца, пока он держал свою невесту в руках.

Так продолжалось до тех пор, пока он не услышал тихий всхлип.

— Делора? — нерешительно спросил он, слегка отстраняясь и чувствуя, что она уткнулась головой в его грудь.

Она прижималась к нему так, словно не хотела прекращать объятия, но его глаза стали белыми, когда всё тепло и нежность, что он чувствовал, внезапно покинули его холодным порывом.

Магнар вытащил руки из-под неё, щупальца всё еще крепко сжимали её, пока член оставался внутри, чтобы в ужасе уставиться на свои покрытые кровью ладони. Он увидел, что она прятала лицо в его руках, когда плакала, и отвел их, чтобы посмотреть на то, что он натворил.

Он мгновенно содрогнулся.

Плоть её правого плеча, руки и внешняя сторона левого бедра были изрезаны в клочья. Магнар, потеряв себя в экстазе, вонзил когти в её податливое тело и изувечил его. Кровь текла из ран свободно, и её тяжелые капли, срывающиеся с его когтей, пугали.

Неудивительно, что она плакала.

Магнар положил окровавленную руку ей на живот, заставляя щупальца разжаться — при этом он нечаянно размазал кровь по её коже, отчего его челюсти свело. Затем он вытащил обмякший стержень из её дрожащего тела.

Ей больно. Его руки задрожали, когда он снова посмотрел на них, испытывая ужас перед самим собой. Что я наделал?





Первое, что сделала Делора после краткого послеоргазмированного в тумане похотливого удовольствия — это уткнулась лицом в мех на груди Магнара и зарыдала. Это вышло непроизвольно; она не хотела, чтобы слезы вырвались наружу, но не могла их остановить, как ни старалась.

Что, блять, я творю с Сумеречным Странником?

Она не могла поверить, что прямо сейчас член Сумеречного Странника находился глубоко внутри неё. Он пульсировал в такт барабану его сердца, который она чувствовала лбом, прижатым к его груди. Было так интимно чувствовать и то, и другое, ощущать его присутствие в себе таким образом, что у неё сжималось сердце.

Она была в восторге от того, что он там, и ненавидела себя за это.

Она ненавидела то, что тепло его тела было таким чертовски успокаивающим, что плавило любое напряжение в её мышцах. Она ненавидела то, что его дрожащий стон заставлял её уши покалывать, а его вздохи баюкали её в этом тумане дольше, чем следовало. Она ненавидела то, что запах ванили, сливок и секса был настолько приятным, что ей не хотелось, чтобы он отстранялся.

Она закрыла лицо руками, желая еще больше спрятаться от мира, заметив мягкое постукивание по крыше — похоже, начинался дождь.

Я сошла с ума. Нужно быть по-настоящему безумной, чтобы позволить это. Чтобы согласиться на это. Чтобы хотеть этого так сильно, что она раздвинула ноги и сказала ему, что это нормально — погрузить этот огромный член в неё, пока он буквально не растянул её до предела.

Но больше всего Делора ненавидела то, что ни капли об этом не жалела. Ни на йоту.

Хадит был бы в ужасе от меня. Да весь род человеческий был бы. Меня назвали бы извращенкой! Выбросили бы в Покров дважды.

Но… Боже мой, Хадит никогда не доводил её до такого оргазма. Не до такой степени, чтобы она забывала дышать, потому что была слишком занята криком в полном забытьи. Хадит никогда не заставлял её разум так отключаться, что единственным желанием было — чтобы её продолжали вбивать в пол, пока она не рассыплется в гребаную пыль.

К Делоре никогда не прикасались так нежно, так трепетно, что её тело мурлыкало, требуя еще больше ласки, заставляя её отчаянно желать этот член в себе. Она была так заведена Магнаром, что даже не задумывалась о том, насколько причудливо выглядит его орган. Всё, что она чувствовала — это облегчение от того, что он у него есть, чтобы обладать её телом, и нужду в том, чтобы он это сделал.

В жизни Делоры не было ни одной ночи, когда бы она так отчаянно желала собственного мужа.

Она давно перестала надеяться на удовольствие, считая его невыполнимой задачей. Откуда ей было знать, что лучший способ трахнуться до блаженства — это запрыгнуть на член Сумеречного Странника?

Чувствуя себя по-настоящему удовлетворенной, она осознавала, что это открытие было болезненнее всего, что она узнала прежде.

Всё, чего она когда-либо хотела от мужа, ей давало существо, которого даже не должно существовать. Верность, нежность, удовольствие, защиту… и тепло. Отношение как к женщине, заслуживающей того, чтобы её берегли как драгоценный кристалл, и в то же время страстное, жесткое и грубое обладание, потому что она зажгла в нем такую неконтролируемую жажду.

И она знала, что Магнар захотел близости с ней не потому, что она просто была под рукой, чтобы сорвать на ней похоть. Час назад он даже не знал, что такое член — по крайней мере, ей казалось, что прошел час.

Она знала: его желание было направлено на неё, из-за неё.

— Делора? — спросил он с такой тревогой и искренностью в голосе, что это немного надломило её.

Он заботился о ней. Она слышала это. А она тут неприлично рыдает, потому что настолько запуталась в чувствах, что не знает, что еще делать. Его член всё еще был внутри неё, а она жалко плакала, потому что ей это нравилось. Сейчас это заставляло её чувствовать себя удивительно целой.

Она хотела извиниться, потому что он, вероятно, думал, что она плачет из-за чего-то, что он сделал, но это была не его вина. Он был идеален, и в этом заключалась проблема.

— Я… — начал он, осторожно вынимая свой стержень из неё, хотя она прильнула к нему в надежде, что он останется. — Мне так жаль, Делора.

Она знала, что её лицо должно быть пунцовым от слез и невыносимого жара. Он извинялся, и она чувствовала себя из-за этого злодейкой.

— Я не хотел причинить тебе боль. — Неуверенная дрожь в его голосе была очевидной.

Затем она вскрикнула от боли, когда он положил руку ей на плечо, и метнула взгляд туда, где почувствовала агонию. Её глаза расширились от неверия при виде собственной истерзанной плоти. Кровь текла по плечу, и она не осознавала, что у неё кружится голова, пока не увидела это.

В то же время Делора почувствовала, как теплое семя вытекает из её влагалища, а клитор пульсирует от восторга, вопреки её эмоциональному состоянию.

Боже мой. Не могу поверить, что мне так нравилось, как он меня трахает, что я даже не заметила, как он разодрал мне кожу!

И теперь, когда он обратил на это внимание, раны засаднили так сильно, что она поняла: он не просто прорезал кожу, он дошел до самых мышц. Она была благодарна за онемение — нервы в некоторых местах были перерезаны.

Однако спустя несколько секунд после того, как его ладонь накрыла рану, она почувствовала тепло магии, исходящее от места их соприкосновения. Оно разлилось по всему телу, и она посмотрела на свое кровоточащее бедро.

Зеленое мерцание магии сияло так ярко, что это завораживало. Она перестала плакать.

Цвет был точь-в-точь как у защитного барьера снаружи, но гораздо ярче. В считанные секунды она увидела, как её раны закрываются и исчезают, словно их никогда и не было.

Магнар убрал руку и начал пятиться. Он собирался сбежать, как и в прошлый раз.

— Пожалуйста, — прошептала она, потянувшись к нему. — Не уходи.

Хотя она плакала, она знала, что скоро успокоится. Ей просто нужно было мгновение, чтобы побыть человеком, пережить этот ментальный и эмоциональный срыв, чтобы осознать всё случившееся, и тогда она придет в себя.

Последнее, что Делора успела увидеть, прежде чем Магнар выбежал из дома — это его сферы, ставшие совершенно белыми. Его скулеж, похожий на плач щенка, повредившего лапу, был последним, что она услышала от него, прежде чем он исчез.

Магнар…





Глава 20




Делора сидела на крыльце, прислонившись спиной к стене, и ждала возвращения Магнара. Шел мелкий дождь — он не прекращался с тех пор, как Магнар ушел две ночи назад.

Наблюдая за унылым миром, она повернула голову и положила щеку на скрещенные руки, покоившиеся на коленях. По всему двору образовались лужи, и они словно светились в тех местах, где по земле проходила граница защитного барьера.

Света почти не было — солнце недавно зашло.

Когда же он вернется?

Его отсутствие затягивалось на третью ночь. Она знала, что он наверняка ненадолго возвращался в какой-то момент, раз она еще не «материализовалась» рядом с ним, как он говорил, но она его так и не видела.

Плотнее закутавшись в одеяло, чтобы спастись от холода, она хмуро смотрела вдаль со ступенек крыльца.

До сих пор не могу поверить, что он снова ушел. Сбежал как трус. Даже не дал мне времени объясниться.

Сжав кулаки, она поклялась себе: когда он вернется, она добьется того, чтобы они поговорили. Это недопонимание не шло на пользу ни одному из них. Ей просто нужно было «надеть свои взрослые трусики» и сказать ему правду.

Я не хочу ему говорить, — простонала она про себя.

Делору беспокоила не только его реакция; она просто… не хотела об этом вспоминать. Ей не хотелось говорить о прошлом, она предпочла бы его забыть, но оставлять Магнара в неведении казалось несправедливым. Она не могла найти достаточно веской причины, чтобы промолчать.

Он мой друг. Ну… больше чем друг, учитывая то, что мы натворили. Друг для секса? Может ли Сумеречный Странник быть другом для секса?

Ей хотелось унять его тревоги. Они оба были новичками в этом деле, изучали друг друга, будучи столь разными. А её сложное и болезненное прошлое только всё усложняло.

— Было бы лучше, если бы в Покров упал другой человек, — пробормотала она вслух. — Кто-то, кто не похож на меня.

Откинув голову, она подняла руки и уставилась на них. Делора хотела быть счастливой, но не чувствовала себя таковой. Спать одной последние две ночи, зная, что его нет рядом, было почти невыносимо.

В течение дня она пробовала становиться призрачной, чтобы привыкнуть к этому состоянию, и пришла к выводу, что ненавидит это. Из-за этого казалось, будто она не существует для этого мира. И не в хорошем смысле, как просто «исчезнуть», а как Призрак, который не готов уйти.

Она ничего не чувствовала носом, ничего не могла потрогать. Она могла слышать и видеть, но это было похоже на роль вуайериста, что вызывало пугающее чувство.

Снова обхватив колени, Делора вздохнула в ожидании Магнара.

— Я ужасно голодна.

Она отважилась выйти под проливной дождь, чтобы покопаться в огороде, но нашла лишь горсть мелкой моркови, которая была достаточно зрелой для сбора. Птиц она съела в ту самую ночь после секса, когда перестала плакать — оказалось, что секс и слезы вызывают зверский аппетит.

На самом деле, она была голоднее обычного. В животе тоже было какое-то гадкое ощущение. Её бил озноб, но при этом она потела, а сегодня по какой-то странной причине начала болеть грудь.

Может, скоро месячные? Цикл у неё всегда был нерегулярным, так что угадать, когда они придут и придут ли вообще, было той еще задачкой. Но сейчас? В такое время?

Замечательно, еще одна проблема. Интересно, как Магнар отреагирует на то, что из неё течет кровь? Ему будет противно?

Она уныло простонала:

— Я совсем не хочу вести с ним этот разговор прямо сейчас.

Всё это «я истекаю кровью раз в месяц, потому что я женщина» было только началом. Потом пришлось бы объяснять, зачем женщины это делают — то есть для зачатия, — и она провалится бы на месте, если ей придется вести лекцию «про пестики и тычинки» с любопытным Сумеречным Странником.

Со временем она была бы рада всё ему объяснить, но сначала им нужно просто сесть и поговорить.

Она вздрогнула. Без его присутствия это место казалось еще более пустым, чем было на самом деле. Она не могла представить, что застрянет здесь навсегда, совсем одна.

Покров был настолько пугающим и гнетущим местом, что Делора гадала, решится ли она когда-нибудь побродить по нему. Даже в прозрачной форме ей не нравилась идея наткнуться на гротескного Демона.

Она была благодарна, что защитный барьер достаточно велик, и она не видит их за деревьями. Он также работал как заслон, приглушающий их звуки.

С тех пор как Магнар привел её сюда, она ни разу не отважилась отойти дальше дома и его ближайших окрестностей. Она отказывалась уходить далеко, хотя знала, что здесь безопасно. По-своему она притворялась, что вовсе не находится в Покрове и что Демонов не существует.

В мире были только она и Магнар.

Ну, за исключением того, что сейчас она была совсем одна.

— Ну же, Магнар, — вздохнула она, глядя в потолок. — Где тебя, блять, носит… хмм?

Делора резко опустила взгляд — пальцы рук и ног странно онемели. Сердце забилось чаще, она испуганно выдохнула. Она потерла запястье и ладонь: её пальцы становились прозрачными помимо её воли.

Это состояние начало ползти выше по кисти, к предплечью и локтю.

— О черт! Что происходит?

Она превращалась в настоящего Призрака!

Делора испугалась, что с Магнаром случилось что-то ужасное. В груди кольнуло от мысли, что он ранен или каким-то образом погиб, и именно поэтому её тело исчезает сейчас.

Прозрачность охватывала всё большую часть тела. Сколько бы она ни пыталась стать твердой, сколько бы ни старалась остановить или повернуть процесс вспять, она продолжала исчезать.

Прежде чем она успела что-то предпринять, всё погрузилось во тьму.

Делора ахнула, когда спустя мгновение свет ударил ей в глаза.

Ну… не совсем свет, учитывая, что в центре Покрова стояла ночь. Голова пошла кругом, казалось, глаза вращаются в глазницах, но она поняла, что стоит на коленях на полу в той же позе, в которой исчезла.

Она попыталась пробормотать: «Где я, черт возьми?», но даже сама поняла, что это прозвучало настолько невнятно и неразборчиво, что не имело смысла. Делора была в полном замешательстве и дезориентирована.

Она подняла голову и увидела перед собой два неясных черных силуэта, у обоих ярко светились сферы глаз. У одного — зеленые, у другого — синие. Чем дольше она всматривалась, тем четче становилось зрение.

Она тряхнула головой, чтобы разогнать остатки тумана и унять головокружение. Это позволило ей увидеть, как Магнар внезапно повернулся к ней — привлеченный её запахом или звуком её дыхания — и пошатнулся на своих трехпалых копытах.

Делора, пошатываясь, поднялась на одно колено, упираясь рукой в перила — они находились на чьем-то полностью достроенном крыльце.

Она заметила, как глаза Магнара вспыхнули ярко-фиолетовым. О-о! Теперь-то я знаю, что означает этот цвет.

Насколько позволили силы, Делора одарила Магнара свирепым взглядом. Когда-то он сказал ей, что она никогда не сможет сбежать от него, так как вернется к нему через сутки, если его не будет рядом, но это также означало, что и он не может сбежать от неё.

И она видела, что он снова собирается бежать.

Чертов трусишка, — подумала она, делая шаг ближе. Чего вообще может так сильно бояться Сумеречный Странник?

— Не беги, — потребовала она, когда он отступил назад.

Магнар наткнулся на Орфея, который с легкостью пропустил его. Прежде чем она успела его схватить, Магнар закрыл лицо рукой, чтобы скрыть сияние глаз, и бросился вниз по лестнице под дождь.

— Магнар!

Орфей выставил руку вперед и схватился за перила ступенек, преграждая ей путь. Магнар скрылся в лесу, который яростно шумел от порывов ветра, и исчез.

— Не надо, — предупредил Орфей.

Он смотрел на неё своими обычными синими сферами, и ей пришлось заломить шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Кто дал тебе право вмешиваться? — огрызнулась она, раздувая грудь от гнева. Она не посмела прижаться торсом к его телу в знак агрессии, но он помешал ей броситься за Магнаром. — Мне нужно с ним поговорить.

Это была её вина, и она должна была всё исправить.

Орфей наклонил голову, отчего не только его череп загремел, как сухие кости, но и два колокольчика, висящие на его витых рогах импалы, издали мелодичный звон. Они держались на шнурке с девятью бусинами: синяя, черная, фиолетовая, и так трижды.

Хотя её Странник и этот имели схожие черты, Делора не сомневалась, что они разные. Мало того что его череп был волчьим, а не лисьим, их повадки различались настолько, что это читалось в самой осанке.

Орфей, хоть и был ниже ростом, стоял гораздо прямее и увереннее. Его тело казалось массивнее, сильнее и развитее, а держался он с достоинством.

К тому же их одежда была сшита совершенно одинаково, но у Орфея она была чистой, отглаженной и опрятной. Рубашка была застегнута идеально и заправлена в длинные черные брюки, скрывавшие верх его лакированных туфель.

Вместо того чтобы наклониться и напугать её, Орфей в конце концов небрежно откинул голову назад, словно она и её гнев были чем-то незначительным для существа вроде него.

— Хоть ты и храбра, маленький человек, сейчас тебе стоит его опасаться, — он махнул рукой в сторону лужайки перед домом, который, как она догадалась, был его собственной бревенчатой хижиной, указывая на лес за залитым водой соляным кругом неподалеку. — А поход в Покров лишь расстроит его и подвергнет опасности вас обоих. Он бы не хотел, чтобы ты пострадала из-за своего безрассудства.

Только тогда она заметила, что входная дверь в их дом открыта, и Рея наблюдает за ними оттуда. Она, должно быть, видела всё.

Делора вздрогнула от его слов, а затем понуро опустила плечи. Он был прав, и ей это не нравилось.

Тем не менее, она отступила, чтобы было место всплеснуть руками.

— Но он постоянно убегает! Он не может смываться каждый раз, когда что-то случается. Ему нужно научиться общаться со мной!

Проведя пальцами по волосам, Делора не могла поверить, насколько по-детски он себя ведет.

— Я провела последние два дня в ожидании его, — проворчала она, побежденно отводя взгляд. — Я знаю, что материализовалась здесь потому, что прошли целые сутки с тех пор, как он в последний раз заходил в дом.

Наверное, он приходил проверить её, или просто для того, чтобы она не явилась к нему. От последней мысли сердце в её груди сжалось.

Он бросил меня одну. Ей хотелось обхватить себя руками, но она отказалась показывать слабость перед ними.

— Прямо сейчас для него безопаснее всего быть как можно дальше от тебя, — заявил Орфей, убирая руку. — Он пытается защитить тебя.

— От чего?

Делора просто не видела проблемы. Ну, случайно поцарапал её во время секса. Подумаешь, великое дело. Это было тогда, а это — сейчас, и она не понимала, почему ему нужно… бросать её. Он же сразу её исцелил.

— От самого себя. — Орфей повернул голову к Рее, показывая, что его взгляд прикован к ней, но по напряжению его неподвижного тела Делора видела, что он начеку. — Ты открыла его разум и тело для вожделения, а для нашего вида первый раз — не самый простой.

— Мне всегда было интересно, каким был твой первый раз, — тихо рассмеялась Рея, но в её лесных зеленых глазах читалось понимание.

Орфей покачал головой, почесывая шею сбоку.

— Это не одно и то же. — Он опустил руку и посмотрел на свои острые когти. Они были затуплены, словно он специально их подпилил. — Я никогда не ранил Катерину.

— Катерину? — Делора нахмурилась, вспомнив, что Рея уже упоминала это имя.

Когда она перевела на неё взгляд, губы Реи превратились в тонкую линию, а брови нахмурились.

— Не ранил?

— Нет. Она никогда не заставляла меня цепляться за неё так отчаянно, чтобы мне хотелось пробраться ей под саму кожу. — Его сферы сменили цвет с синего на ярко-розовый фламинго — этот оттенок Делора видела лишь однажды, когда дала Магнару имя. Она нахмурилась, глядя на это проявление мягких чувств. — Но с тобой я это сделал.

— О… О! — ахнула Делора, и осознание ударило её, как молот.

Она всё это время думала, что только они с Магнаром занимались чем-то вроде секса.

Словно почувствовав ход её мыслей, Рея понимающе улыбнулась. Она не чувствовала стыда или смущения, раскрывая это, и даже выглядела вполне довольной.

— Слушай, я помню, что ты говорила в прошлый раз, но кто, черт возьми, такая эта Катерина и почему она так важна? — Делора мельком взглянула в ту сторону, куда ушел Магнар. — Я изо всех сил стараюсь ко всему этому адаптироваться, но это непросто, ясно?

— Она хотела побежать за ним, Рея, — констатировал Орфей, делая шаг ближе к своей женщине. — Они не одинаковые. Катерина никогда бы не побежала ради меня в Покров.

Рея скрестила руки на груди и прищурилась, глядя на Делору. Затем её гнев угас, и она вздохнула.

— Думаю, тебе стоит зайти в дом. Это долгая история. — Рея повернулась к ним спиной, направляясь вглубь жилища. — Не спорь, Орфей. Она наша гостья. Гости могут войти в дом и выпить чаю.

Большой Сумеречный Странник издал раздраженный выдох через носовое отверстие, но последовал за ней. Однако, к удивлению Делоры, он придержал для неё дверь, чтобы она вошла первой, прежде чем мягко закрыть её за ними.

Она была мгновенно поражена тем, что увидела внутри.

Пахло сосной, сушеными травами и жизнью. Дом был ярко освещен множеством свечей, стоящих почти на каждой поверхности, и люстрой из оленьих рогов, висевшей под потолком — почти на уровне рогов хозяина, но так далеко для человека.

Дом был похож по дизайну на дом Магнара: стены из толстых, состаренных деревянных бревен, которые казались одинаковыми в диаметре.

В обеденной зоне стоял массивный стол, рассчитанный на рост Орфея, но он заставлял Рею и Делору казаться крошечными. Делору усадили на одно из двух имеющихся мест. Было очевидно, что гостей здесь раньше не принимали.

— Я бы принесла садовое кресло с улицы, — начала Рея, жестом предлагая Делоре сесть на стул поменьше, пока сама забиралась на большой стул с помощью Орфея. — Но оно мокрое от дождя.

Рея попросила Орфея заварить чай, но Делора перестала слушать, принявшись оглядываться по сторонам.

Ей пришлось встать на колени на сиденье, чтобы нормально достать до стола. Она заметила на нем множество предметов: разделочную доску с веточками укропа, керамическую банку рядом. Там стояли ступка и пестик с измельченными травами, украшения из костей и камней.

На кухне был длинный подоконник с тазом и ведром для мытья внутри. Лианы растений свисали прямо в металлический таз, а стеклянные бутылки с разным пыльным содержимым придавали красок полкам.

С благоговением её взгляд вернулся к люстре — на рогах висели обереги. Кристаллы, камни, кости и даже ленты были аккуратно привязаны к костяным отросткам.

Наконец, на другой стороне комнаты, у длинного решетчатого окна, был камин и два кресла. Одно больше другого, но оба выглядели мягкими, так как были застелены звериными шкурами. Такие же шкуры лежали на полу, а между креслами стоял круглый столик.

Последним предметом мебели был почти пустой книжный шкаф, в котором стояло четыре или пять книг, две из которых выглядели очень старыми и потрепанными.

Делора не осознавала, что стоит с разинутым ртом, пока её блуждающий взгляд не упал на Рею, которая наблюдала за её реакцией. Она тут же сомкнула губы и уставилась на стол.

Но она не могла чувствовать ничего, кроме благоговения, даже будучи пойманной. Не потому, что дом был роскошным, а потому, что Делора гадала — станет ли дом, который Магнар строит для неё, когда-нибудь похожим на этот?

Здесь была стена, которая явно отделяла комнаты от остальной части дома, чего у них еще не было, и длинный коридор, ведущий к двери в самом конце. Планировка отличалась от тех планов, о которых Магнар рассказывал ей, когда мечтал достроить дом.

Укол тоски пронзил её при мысли о нем.

Всё было настолько ошеломляющим, что она едва осознавала, что сидит перед ними полуголая в одной черной рубашке. Её затрясло, несмотря на тепло в доме и легкую испарину на коже. Это было похоже на начало лихорадки, но она списала это на адреналин.

— Катерина — это первый человек, которого забрал Орфей. Несколько столетий назад, если быть точной, — начала Рея, возвращая Делору к причине, по которой они вошли. Покусывая нижнюю губу, Рея обвела руками дом. — Он построил ей это жилье, сад, двор. Смастерил мебель и украшения, многое даже купил. Он делал всё возможное, чтобы она была счастлива.

Щеки Делоры потеплели от нежности.

— Почти так же, как Магнар строит дом для меня?

Она надеялась, что их дом получится еще более удивительным, чем этот.

— Да, — вмешался Орфей, ставя перед ними две чашки. Из обеих поднимался пар с ароматом медового цвета жидкости, но пахло горько, имбирем и мятой. — И на момент появления её в Покрове я был в своем развитии примерно на той же ступени, что и он сейчас. Вот почему он часто приходит ко мне за советом. Он планировал найти человека, который со временем отдаст ему душу.

Её взгляд метнулся к огненной душе, парящей между его рогами — яркой, красной, полной жизни. Хотя в её собственной душе теперь появились проблески света, она всё еще выглядела угольно-серой и тусклой в сравнении.

— Ты только немного поторопилась, — рассмеялась Рея, но смех прозвучал неловко.

Орфей отступил назад, прислонившись к кухонной столешнице, которая была для него низковата, словно проектировалась под человека. Шкафчики сверху, впрочем, были как раз на уровне его головы.

— Мы планировали, что он съест еще несколько людей и обретет больше человечности, прежде чем найдет кого-то для себя. Но мы не можем контролировать, что случается и когда.

— Магнар уже объяснял, что Сумеречные Странники обретают человечность, поедая людей. Так же, как Демоны становятся сильнее, поедая нас.

— Именно, — кивнула Рея, и её светлые волосы качнулись на плечах.

Делора обхватила руками деревянную чашку.

— Это всё еще ничего не объясняет.

— Магнар уже рассказывал тебе про короля Демонов или деревню Демонов? — спросила Рея.

Глаза Делоры расширились так сильно, что, казалось, сейчас выскочат из орбит.

— Про какого короля и какую деревню? — поперхнулась Делора; её голос стал намного выше обычного.

— Видимо, нет. — Рея убрала несколько прядей волос за ухо, отведя взгляд, словно ей было не по себе. — Я знаю, это трудно переварить, и в будущем всё прояснится, но в центре Покрова есть замок, который принадлежит Королю Демонов. Он способен использовать магию, очень сильную магию. Столетия назад он открыл портал на Землю из другого измерения и привел сюда Демонов, чтобы они питались нами. Он пытается создать армию. Также он выделил территорию для Демонов, которые обрели достаточно человечности, чтобы построить деревню, и она выглядит как любая старая деревушка, из которой могли бы прийти ты или я. Это довольно жутко, но всё кажется абсолютно нормальным, если не считать того, кто там живет.

Её губы приоткрылись в недоверии. Она хотела было сказать, что Рея лжет просто ради забавы, но, когда она взглянула на Орфея, тот выглядел не менее серьезным. Его кулак сжался, и он казался более напряженным, чем раньше.

— Они сшили мою одежду, — добавил Орфей. — Они также сделали многие предметы для дома, которые я не могу изготовить сам, например, кухонный очаг.

Он махнул рукой в сторону камина на кухне, где были установлены металлические подвесные стержни очага. Дерево было защищено несколькими слоями кирпича и камня, а посередине стоял сетчатый металлический стол с горшком наверху, до которого дотягивались языки пламени.

— Они также предоставили нам инструменты, которыми мы строили дом для тебя и Магнара.

— Откуда они их взяли? — спросила Делора.

Она должна была признать: узнавать всё это было слишком ошеломляюще.

Деревня Демонов в центре Покрова, похожая на человеческий городок? Это звучало нереально. Демоны были ужасными монстрами, которые с радостью пировали людьми. Даже мысль о том, что у них есть рациональное мышление, помимо жажды плоти, укладывалась в голове с трудом.

Люди боялись их веками. Никто не знал, откуда они взялись, так как на Земле они появились не более нескольких сотен лет назад, и никто не знал, зачем они пришли. Всё, что знал её род — это то, что мир погрузился в хаос, и за стенами городов стало смертельно опасно.

— Кое-что они сделали сами, — сказал Орфей.

Типа, блять, кружок рукоделия?!

— Кое-что они украли у людей.

Делора подняла руку, призывая их остановиться, а другую прижала ко лбу.

— Я не могу. Мне нужно увидеть это, чтобы понять.

Орфей повернул голову к Рее, и та ответила вздохом.

— Давайте просто двинемся дальше. Я знаю, что это трудно осознать. То, что мы знаем как люди, очень далеко от истины, и я сама всё еще многому учусь. Есть еще столько всего, что нужно рассказать, и я бы тоже не поверила, если бы не увидела своими глазами.

— Давайте просто продолжим про эту Катерину, — взмолилась Делора.

Хватит пока про Короля Демонов и деревню.

— Король Демонов ненавидит Мавок, — заявил Орфей, заставив Делору застонать. — Мы убиваем Демонов и отказываемся присоединяться к нему. — Он посмотрел на свои руки, подняв обе ладони перед собой. — Я не хочу быть частью кровопролития или насилия. У меня нет интереса участвовать в его войне, как и у любого другого Мавки, которого я знаю.

— Но он предложил Катерине уйти с ним, и она согласилась. Она ненавидела Орфея, даже презирала его. — Рея посмотрела Делоре прямо в глаза, и та увидела в них жгучую враждебность. Не к Делоре, а к этой самой Катерине. — Король Демонов поддерживал в ней жизнь почти два столетия с помощью своей магии. Когда они наконец узнали, как убивать Сумеречных Странников, они пытались использовать меня как приманку, чтобы убить Орфея! Они похитили меня, чтобы заманить Орфея в замок-ловушку. Катерина планировала пробить ему череп, чтобы расколоть его.

— Уничтожение черепа — единственный способ окончательно убить Мавку, — сказал Орфей, проводя когтями по всей длине своего волчьего костяного носа.

— И как же вы сбежали? — спросила Делора, не будучи уверенной, хочет ли она слышать ответ, учитывая кровожадный вид Реи. — Из этого замка и от всемогущего короля?

— Она собиралась позволить Королю Демонов съесть меня. У меня также есть подозрение, что она позволила ему съесть и других людей, которых они украли у Орфея. — Рея оскалилась. — Так что я проткнула суку мечом прямо в туловище.

— Ты убила человека? — пискнула Делора.

— Я бы с радостью сделала это снова. — Рея ударила кулаком по столу, отчего её чашка подпрыгнула, и чай едва не выплеснулся. — Орфей так много сделал для неё, а она была абсолютно неблагодарной. Она считала его монстром до самого конца и хотела, чтобы он страдал. Они пытали его, крали других «невест», убивали их, просто чтобы убедиться, что он одинок. Она похитила меня, а потом ждала, что я буду ей сочувствовать.

Делора взглянула на Орфея, ожидая увидеть, как его сферы потемнеют от грусти из-за того, что с ним произошло. Но они снова были розового цвета фламинго.

Делоре очень хотелось знать, что означает этот цвет.

— Я не хочу быть грубой, — Делора надула губы, разглядывая потертое дерево стола и теребя подол рубашки. — Но какое отношение всё это имеет к Магнару и ко мне?

— То, через что Магнар проходит с тобой сейчас, я прошел с Катериной, — заявил Орфей, прежде чем снова скрестить руки и прислониться спиной к низкой кухонной стойке. — Однако у меня не было её души.

— И слава богу, — хмыкнула Рея, наконец-то пригубив остывший чай. Она подула в деревянную кружку и сделала глоток. — Иначе ты был бы привязан к ней навечно.

Орфей хмыкнул в ответ, отчего Делора нахмурилась. Она не помнила, чтобы когда-нибудь слышала от Магнара такой глубокий и приятный звук.

— Это чистая правда, моя маленькая лань. Я вечно буду благодарен, что именно твою душу мне суждено хранить целую вечность.

Делора почувствовала, как её и без того ноющее сердце упало еще ниже. То, что было у них с Магнаром, совсем не походило на это. Между Орфеем и Реей явно была очень глубокая и теплая связь, и ревность, которую почувствовала Делора, вызвала не ярость, а скорбь.

Может ли у них быть так же? Смогут ли они создать столь же нежную связь?

Неужели Рея и Орфей… любят друг друга? Это казалось странным, учитывая, что она человек, а он Сумеречный Странник, но внешне всё выглядело именно так.

Делора не знала, хочет ли она этого на самом деле и умеет ли вообще так чувствовать. Любовь когда-то обожгла её так сильно, что ей казалось, будто всё внутри неё слишком изуродовано, чтобы даже допустить подобную мысль. Бывают раны, которые не заживают, и если Магнар собирается сбегать как трус каждый раз, когда ситуация становится сложной, то она не видела возможности, что он когда-либо заставит её полюбить себя — это если он вообще хотел её любви или понимал, что это такое.

Орфей повернул череп в сторону Делоры.

— Катерина многому научила меня в том, что касается человеческой природы. — Затем его сферы окрасились в красновато-розовый, выдавая смущение от следующих слов. — У нас, Мавок, нет телесных функций, как у вас, людей. Мы поглощаем пищу настолько полно и окончательно, что у нас не остается отходов. Когда я впервые посмотрел на свой собственный член, я не знал, что это такое и какова его функция.

Щеки Делоры порозовели, и она украдкой взглянула на Рею, чтобы проверить, не неловко ли ей — но обнаружила, что странная женщина закусила губы, сдерживая хихиканье.

— Я… я думаю, это была реакция на меня, — тихо пробормотала Делора.

— На тебя? — в его голосе прозвучала явная нотка любопытства.

— Да. — Она старалась смотреть куда угодно, только не на них. Можно ли умереть от смущения? Делора не могла поверить, что вынуждена вести этот разговор с двумя почти незнакомыми людьми. — На мой, э-э, запах? Он трогал меня очень любопытно, и я как-то… увлеклась.

Орфей поднял одну руку и обхватил ею свою длинную нижнюю челюсть.

— Понимаю. Мой первый опыт вожделения был основан исключительно на моих собственных порывах — я просто хотел быть ближе к Катерине после двух лет совместной жизни. — Затем он опустил руку, словно пожимая плечами. — Я не знал этого тогда, был слишком глуп, чтобы понять, но она никогда не желала меня по-настоящему. Она делала то, что я хотел, потому что боялась, что я причиню ей боль, если она откажется, хотя я никогда ей не угрожал. Я делал всё, чтобы защитить её. Но, как и Магнар, я двигался вперед на чистых инстинктах, потому что она принимала меня. Я думал, она чувствует то же самое, раз она не говорила обратного.

Орфей посмотрел на свои когти.

— Иногда она сама инициировала прикосновения, пыталась разжечь во мне желание, чтобы я делал что-то для неё, когда мне не хотелось — например, уходил на охоту. Она использовала это как способ контроля, что делало всё еще более запутанным. Только когда она ушла, я понял, что она меня ненавидела.

— Что ты пытаешься этим сказать? — спросила Делора, крепко сдвинув брови.

Контролировать кого-то через близость и секс — это верх манипуляции. Она воспользовалась чувствами Орфея и его непониманием.

— Наши первые разы не одинаковы. У меня не было души Катерины, поэтому я не чувствовал той связи с ней, и моё желание не было реакцией на её чувства. Если ты жаждала Магнара…

— Я бы не сказала, что «жаждала» — подходящее слово, — пробормотала Делора в знак протеста.

Но разве нет? В тот момент она смотрела на его член, на все эти странные, извивающиеся части, и она жаждала, чтобы он был внутри неё. Ей было плевать, что он другой, важно было лишь то, что он может войти в неё, наполнить её, возможно, даже дать ей наслаждение… и он дал.

— Если ты жаждала Магнара, — повторил Орфей темным тоном, заставив её выпрямиться и напрячься. Ой, она его перебила. — Значит, его тело реагировало на твоё. Ты пробудила его желание своим собственным, и тогда он вцепился в тебя, ранив в процессе. Я никогда не царапал Катерину, но я много раз случайно причинял боль Рее. Я кусал её, царапал, был слишком груб, и это всегда было вызвано чем-то, что делала она.

Когда Делора робко перевела взгляд на Рею, она обнаружила, что та уже смотрит на неё. Рея оценивала её реакцию.

То, что она увидела в выражении лица Делоры, заставило её рассмеяться.

— Всё нормально. Мне это нравится, и, похоже, тебе тоже.

Делора стиснула челюсти и тяжело сглотнула.

Она нервно потерла предплечье запястьем, скрытым под рукавом.

— Я даже не знала, что он меня поцарапал, пока он не начал извиняться, а потом он просто убежал, прежде чем я успела что-то сказать.

— Он сказал, что ты плакала, — возразил Орфей, заставив Делору внутренне поморщиться.

— Это не его вина. — Её плечи поникли, она уставилась в стол. — Я плакала не из-за того, что он сделал. Он просто заставил меня осознать, что мне не хватало чего-то, чего я всегда хотела, и я не могла поверить, что именно он помог мне это увидеть. Я хотела объяснить ему это, но… э-э, да.

— Сейчас он боится, что снова причинит тебе боль, — Орфей повернул голову к горящему камину. Заметив, что дров осталось мало, он подошел к поленнице и подбросил несколько штук, продолжая говорить на ходу. — Он боится находиться рядом с тобой.

— Но я не понимаю почему, — сказала Делора, провожая его взглядом.

— Потому что он ранит тебя, — ответил он. — Потому что сейчас он не может себя контролировать. Даже одна мысль о тебе окрашивает его зрение в фиолетовый. То, чего он хочет сейчас — это продолжения, и он знает, что это неразумно. Ему нужно приспособиться к этой новой эмоции, которая стала слишком сильной теперь, когда он понял, что это такое, на что она способна и насколько близким она может его сделать с тобой. Ты — невеста Мавки, а мы всегда чего-то жаждем. Ты показала ему этот голод, и теперь он жаждет тебя неимоверно.

— Они невыносимо настырные, — прошептала Рея, прикрыв рот ладонью, чтобы приглушить слова.

Спина Орфея напряглась, когда он ворошил угли кочергой; он обернулся через плечо и рыкнул на неё:

— Мне нравится быть близко к тебе, Рея.

В ответ она лишь закатила глаза и подмигнула Делоре.

— Добро пожаловать в клуб озабоченных Сумеречных Странников.

И это стало последней каплей! То, что окончательно выбило Делору из колеи.

Она закрыла лицо обеими руками и издала жалобный стон отчаяния. Затем она затрясла головой, уткнувшись в ладони, мечтая просто исчезнуть, чтобы это позорище прекратилось.

Они странные. Они все такие, блять, странные!

Рея была чудной и слишком откровенной в таких вопросах. Орфей только что разложил ей всё по полочкам с пугающими подробностями, и осознание того, что Магнар постоянно сбегает, потому что думает своим членом, было уже выше её сил.

Делора всерьез опасалась, что её рассудок не выдержит. Сколько еще можно испытывать человека на прочность, прежде чем он окончательно сойдет с ума? Она и так была не в себе, когда её столкнули в Покров.

Мысль о том, чтобы стать «игрушкой» Сумеречного Странника, была дикой, и она не знала, в восторге она или в ужасе. В Магнаре было что-то эротичное, как и в самой близости с ним — просто потому, что он настолько отличался от неё.

Он был огромным, высоким, с сильными руками, которые казались надежным убежищем. Ей хотелось, чтобы он сжимал её до хруста, обнимал до самой глубины её существа, самой сути, самой души.

Она испытала оргазм благодаря ему и хотела почувствовать это снова. Хотела узнать, каково это — быть принятой такой, какая она есть, быть даже обожаемой, как Магнар, казалось, обожал её тело, а затем быть трахнутой до полного забвения. Конечно, это был целый клубок противоречивых эмоций, но её долго изголодавшееся тело изнывало от жажды удовольствия.

Делора знала, что в будущем не откажет ему, но в то же время ей совсем не улыбалась перспектива быть едва не разодранной когтями. Раны, которые он нанес, были серьезными — он прорезал мышцы, и она была уверена, что не почувствовала боли только потому, что в этот момент как раз кончала.

Тем не менее, часть её была готова рискнуть, если это позволит ей снова погрузиться в дрожащее блаженство и утонуть в его волнах.

— Как насчет ванны? — спросила Рея, заставив Делору наконец убрать руки от лица. — Настоящей, с ванной и всем прочим.

Впервые Рея улыбнулась Делоре по-настоящему — искренне, без тени чего-то темного во взгляде.

— Честно говоря, это звучит просто чудесно.

Благодаря камину в доме было тепло, но Делора всё еще не могла согреться после того, как сидела на крыльце под дождем перед своим перемещением сюда. Пальцы рук и ног ныли, и от возможности нормально помыться она бы точно не отказалась.





Глава 21




Делора удовлетворенно вздохнула: жидкое тепло окружило её, согревая тело до самых костей. Сначала, когда она опускалась в большую деревянную бадью, кончики пальцев рук и ног обожгло покалыванием, но она не обратила на это внимания — всё остальное существо трепетало от благодати.

Умывальня, расположенная в самой задней части дома, была средних размеров для такого большого бревенчатого коттеджа, но Делора не могла не признать её очень уютной и манящей.

В двух дальних углах от двери стояли крупные кристаллы аметиста, некоторые почти доходили ей до бедра. На них и у изголовья ванны горели свечи, дававшие ровно столько света, чтобы можно было видеть всё вокруг, не чувствуя себя выставленной напоказ — её тело скрывали мягкие тени.

Благовоний не было, но она заметила тарелку с травами, которые можно было поджечь для аромата. Воздух и так пах сладко, словно был пропитан этим запахом насквозь.

Ей дали немного жидкого масла для очищения тела, и она позволила себе полностью погрузиться в этот маленький временный кусочек рая.

— Надо будет попросить Магнара первым делом сделать мне умывальню, — пробормотала она, и её голос, глубокий от удовлетворения, эхом отозвался от стен.

Она бы душу отдала за нечто подобное.

Она бы отказалась от нормальной кровати, кухни и даже самого дома, лишь бы иметь возможность купаться в горячей воде, когда захочется. Был шанс, что она вообще никогда не вылезет из этой ванны.

Всё, что слышала Делора — это стук дождя снаружи, легкий плеск воды о края бадьи при каждом её движении, стук собственного сердца в ушах и ровное дыхание.

Однако одна мысль продолжала настойчиво грызть её. В ней не было злобы, но от неё сердце замирало одновременно от тревоги и застенчивости.

Неужели я действительно считаю тот дом своим домом? Хотя она знала, что Магнар строил его для неё, она не осознавала, насколько успела к нему привязаться, пока не оказалась здесь.

Она уже по нему скучала.

Обхватив себя руками, Делора откинула голову на край ванны. Я тоскую по дому, который состоит из рук существа, даже не знающего, как меня обнимать.

Потому что на самом деле она скучала не по дому, а по Магнару. Она чувствовала гулкое одиночество, которое стало еще острее после того, как она увидела Рею и Орфея вместе. Как бы нежно она ни представляла свое новое жилище, она знала, что в нем царит пустота. И не потому, что там нет мебели, а потому, что между ней и Магнаром стоял очень заметный и четкий барьер.

Не зная, была ли капля, скатившаяся по щеке, потом или слезой, она крепко зажмурилась. Я не знаю, как стать к нему ближе.

То, что она уже попробовала, привело их к сексу, но теперь дистанция между ними стала еще больше. Магнар даже не мог находиться в её присутствии, и единственное сожаление, которое она испытывала от их близости, заключалось в том, что из-за неё она потеряла всё остальное.

— Мне нехорошо, — прошептала Делора в пустоту, чувствуя, как в животе от избытка эмоций поднимается тошнота. — Я хочу домой.

Ей хотелось утешения в гнезде из веток и шкур, между парой огромных рук, туда, где пахнет ванилью и слышно сердцебиение и дыхание, слишком сильное, чтобы принадлежать человеку.

Её защитник ушел, и она больше не чувствовала себя в полной безопасности.

Здесь был другой Сумеречный Странник, и Орфей был… достаточно добр к ней. Было очевидно, что он заботится о людях, возможно, даже больше, чем о представителях своего вида. Делора гадала, вызвал бы любой другой Странник у неё это чувство «порхающих мотыльков» в животе, но Орфей такой реакции не вызывал.

Конечно, странно было даже представлять подобное, учитывая, что у него была Рея, а у неё — Магнар, но ей было любопытно, дело ли в самой природе Сумеречных Странников или в ком-то конкретном.

Дело было не в природе.

В том, как Орфей излагал свои мысли, в его надменности и уверенности, с которой он властно прислонялся к стойке, скрестив руки, было нечто такое, что оставляло Делору равнодушной. Он был слишком умным, слишком понимающим.

Она почти усмехнулась про себя.

Мне нравится Магнар именно потому, что он совсем не похож на человека. Люди были гадкими и жестокими, они показали ей, что у них всегда есть скрытые мотивы. Они предавали так легко. Магнар же был слишком первобытным в своих эмоциях, слишком открытым, потому что просто не знал, что нужно скрывать, а что нет.

С ним Делора никогда не останется в неведении из-за ужасных тайн, потому что он всегда всё ей расскажет. Может, не сразу, но достаточно скоро, чтобы в итоге она знала всё.

Поразмыслив, не слишком ли долго она сидит в воде, Делора наконец выбралась из ванны. Как бы ей ни нравился процесс, одиночество заставляло мысли вращаться по кругу. К тому же она была гостьей в чужом доме и не хотела злоупотреблять гостеприимством.

Вытершись длинным белым полотном, которое, как она поняла, служило полотенцем, она обернулась им. Затем приоткрыла дверь и тихонько позвала.

Рея прошла по коридору.

— Иди за мной.

Её отвели в комнату справа. Помещение было небольшим и почему-то казалось лишенным жизни. В углу стояла одинокая кровать с прикроватным столиком. В противоположном углу высился большой платяной шкаф, а рядом с ним — окно, которое выглядело новым, будто стекло и раму вставили совсем недавно.

Всё остальное казалось старым, но ухоженным.

На кровати было разложено длинное платье. Юбка, доходившая до талии и спускавшаяся к самым стопам, была темно-зеленой, а верхняя часть с длинными рукавами — ослепительно белой. Обе части были сшиты вместе; платье застегивалось на пуговицы от пупка и выше. Сверху лежал сложенный коричневый корсет-жилетка с лямками, который должен был сидеть под грудью.

— Это тебе, — сказала Рея, указывая на одежду. — Прости, что не принесла на днях. Орфей хотел сходить прогуляться, показать мне свою старую пещеру, я там ни разу не была. Не знаю зачем — там было совсем пусто.

— Ничего страшного, — ответила Делора, прижимая полотенце к груди и подходя к кровати. — Я просто благодарна за то, что ты сшила мне нормальную одежду.

— Надеюсь, ты не против, что оно перешито из двух разных платьев. У меня почти не было вещей твоего размера, так что пришлось собирать из того, что, как мне казалось, подойдет.

Рея вышла, чтобы дать Делоре переодеться. Та быстро сбросила полотенце и поспешила натянуть наряд. Пуговицы уже были расстегнуты, а пройма на талии оказалась достаточно широкой, чтобы Делора смогла с усилием натянуть юбку через свои пышные бедра. Пришлось немного потянуть, но как только она справилась, то принялась застегивать пуговицы.

Затем она приложила коричневую жилетку к спине и начала продевать шнурки в отверстия, чтобы затянуть их и завязать.

— Как сидит? — спросила Рея из-за двери.

— Идеально, — ответила она, разглаживая юбку, чтобы та легла естественнее.

Рея вошла после её ответа, и её улыбка была искренней, когда она окинула Делору взглядом с ног до головы.

— Я рада. Немного беспокоилась, что мои замеры веревочкой оказались неточными. — Рея подошла к шкафу, открыла его и опустилась на колени. — Какой у тебя размер ноги? Если скажешь «десятый», я не смогу помочь, потому что это мой размер, а достать обувь в Покрове невозможно, если только не идти в деревню Демонов.

— У меня девятый, — ответила она, прежде чем нахмуриться. — Ты была в деревне Демонов?

— Да, уже дважды. — Рея пожала плечами, поднимаясь на ноги с двумя парами обуви в руках: домашними тапочками и сапогами. — Можешь забрать всю обувь этого размера, но что ты предпочтешь надеть сейчас?

Делора посмотрела в окно, по которому стучал сильный дождь.

— Наверное, сапоги. — Но в будущем она предпочла бы тапочки.

Она натянула кожаные сапоги и посмотрела на себя, впервые за многие недели видя свое тело одетым как подобает. Она снова почувствовала себя настоящим человеком, а не каким-то забытым, выброшенным существом Покрова.

Как раз когда она коснулась своих спутанных, но чистых волос, Рея протянула ей расческу.

— Думаю, мне стоит просто выпустить кота из мешка и сказать: прости, что вела себя с тобой как сучка, — пробормотала Рея, пока Делора начала прочесывать колтуны.

Делора иронично хмыкнула:

— Да, было немного.

Рея хмыкнула в ответ, и на её губах заиграла улыбка. Похоже, она оценила честность Делоры.

— У меня довольно паршивые навыки общения, когда дело касается людей. — Рея плюхнулась на край узкой кровати и наблюдала за Делорой, которая подошла к окну, подсознательно надеясь увидеть хоть какой-то знак присутствия Магнара в этой штормовой и ветреной погоде. — Меня считали предвестницей дурных знамений.

Делора замерла и настороженно посмотрела на Рею. Черт, считается, что находиться рядом с такими — к беде. Она тяжело сглотнула и сильнее прижалась к стене.

Рея цыкнула:

— Не парься. Все эти бредни про проклятия и притягивание смерти — просто суеверная чушь. К тому же, мы обе технически уже наполовину мертвы, так какая разница?

Напряженные плечи Делоры расслабились.

— Ты права. Прости.

— Всё путем. Я привыкла. Я выросла среди людей, которые относились ко мне как к заразе. Орфей и Магнар стали моими первыми друзьями, и поэтому я за них горой. Я боялась, что ты окажешься как Катерина и будешь издеваться над Магнаром. Он очень милый. Не хочу, чтобы ему было больно.

— Ты сделала поспешный вывод о человеке, которого совсем не знаешь, — заметила Делора, распутывая последний узел в волосах и возвращая расческу Рее.

Та взяла её и пожала плечами.

— Как я и сказала, у меня туго с общением. И я не особо доверяю людям.

— Ну, я тоже. Я не по своей воле пришла в Покров. И не сама сюда явилась.

Рея приподняла светлую бровь:

— Что ты хочешь этим сказать?

Делора отвела взгляд, чувствуя, как в груди вспыхнул застарелый стыд.

— Меня выбросили в Покров, — пробормотала она, снова глядя на улицу с отчаянной надеждой, что Магнар просто… придет. Просто… спасет её от этих людей. — Со связанными руками и кляпом во рту. Меня просто выкинули.

— Кто?

— Это не твое дело, — резко ответила Делора. — И первым, кому я расскажу свою историю, будешь не ты, а он.

— Справедливо, полагаю. — Рея хлопнула в ладоши; внезапный громкий звук заставил Делору вздрогнуть. — Ты мне нравишься. Раньше ты казалась мне кроткой и робкой, но, похоже, ты можешь быть колючей, когда захочешь. Терпеть не могу ходить вокруг да около.

Ну, это и так заметно.

— Я сейчас пытаюсь разобраться со всем этим дерьмом, — честно ответила Делора, поворачиваясь к ней и скрещивая руки на груди. — Я не выбирала этот путь. Когда я падала, я думала, что умру. В каком-то смысле я отдала Магнару свою душу, потому что думала, что это убьет меня безболезненно. Мне тогда было плевать, что со мной случится.

— Ты жалеешь о своем решении?

— Нет, — отрезала она без колебаний.

— Ну, теперь, когда я знаю о тебе всё это, я постараюсь облегчить тебе жизнь. Вы оба всегда можете приходить к нам в гости. Можешь брать мою еду, в разумных пределах, и принимать нормальную ванну, когда захочешь. Могу только представить, как трудно привыкать к жизни в полудостроенном доме. — Рея неловко потерла затылок. — Я только сейчас поняла, как мне повезло, что у Орфея всё это уже было. Не знаю, как бы у нас всё сложилось, если бы он притащил меня в пещеру или в пустую коробку. Я влюбилась в этот дом раньше, чем он начал мне нравиться.

— Это ложь.

— Прости? — недоверчиво переспросила Рея, взметнув брови.

— Если я чувствую к Магнару хотя бы малую долю того, что ты чувствуешь к Орфею, то я знаю — твой дом там, где он.

Лицо Реи смягчилось, взгляд стал понимающим; она оперлась рукой о кровать, слегка откинувшись назад.

— Думаю, ты права. Я ненавидела моменты, когда его не было рядом, еще до того, как отдала ему душу. — Затем Рея окинула Делору взглядом с ног до головы и склонила голову набок. — Ты хочешь сказать, что влюблена в Магнара?

Делора отвела глаза, разглядывая комнату.

— Нет. — Она скрестила руки на животе, неосознанно потирая предплечья. — Я не люблю его. У нас нет того, что связывает тебя и Орфея. Всё, что я знаю — рядом с ним я чувствую себя… в безопасности. — Делора коротко и невесело усмехнулась. — Знаю, звучит странно, учитывая, что он Сумеречный Странник.

— Ты чувствуешь себя с ним в безопасности? — Рея одарила её сомневающимся взглядом. — У меня сложилось впечатление, что он располосовал тебя к чертям собачьим.

— Он сразу меня исцелил. И он не хотел этого. Просто… всё стало слишком жарким, — быстро проговорила Делора в его защиту, убирая за ухо прядь волос. Её уши начали гореть. Было тревожно сознавать, что другие в курсе её близости с Магнаром. — Но в нем есть что-то такое… рядом с ним спокойно. Думаю, это потому, что он не человек. Мне он нравится таким, какой он есть.

Мне нравится, что он никогда не сделает мне больно намеренно. Делора могла простить случайность, поступок без злого умысла — смотря, конечно, что именно произошло.

Она не злилась на Магнара за те царапины. Ей казалось, она не злилась бы, даже если бы он случайно убил её, лишь бы это было не больно, ведь она всё равно вернется. Такое она могла простить, но если бы он её предал…

Она перевела взгляд на Рею и попыталась отогнать мысль о том, что кто-то из них мог бы заниматься чем-то сексуальным друг с другом. Это было нелепо, она понимала это, но тень страха, оставшаяся после Хадита, была тем шрамом иррациональности, от которого она никак не могла избавиться.

В этот момент желудок Делоры издал ужасающее урчание, и она прижала руку к животу, пытаясь скрыть звук.

— Прости. Не знаю почему, но с самого утра я дико голодна.

Рея запрокинула голову и расхохоталась.

— Поверить не могу, что не догадалась тебя покормить! Я сама в последнее время почти не чувствую голода. Ем просто потому, что это приятно, и я знаю — Орфею нравится думать, что он заботится обо мне. Хоть я теперь и фантом, это помогает мне чувствовать себя… человеком.

Делора чувствовала нечто похожее, за исключением сегодняшнего дня.

Рея отвела Делору обратно на кухню и налила ей миску уже готового рагу. Она не спрашивала, что это за мясо; ей было всё равно. Как только она села за стол, сразу принялась за еду.

Дав ей возможность поесть в одиночестве, Рея устроилась на коленях у Орфея, и они вдвоем заняли большое кресло перед камином.

Сначала Делора попробовала бульон, чтобы убедиться, что вкус ей подходит — она редко ела чужую стряпню. Обнаружив, что это вкусно, возможно, не на её уровне мастерства, но всё же замечательно, она откусила кусок мяса. Оно проскочило легко.

После второго куска желудок заурчал, но всё еще казался пугающе пустым.

На третьем укусе, который она жевала дольше обычного, хотя мясо и овощи были мягкими, Делоре стало трудно глотать.

На лбу выступил обильный пот, а по спине пробежал ледяной озноб. Это было странно, учитывая, что её согрела ванна и жар, исходящий от камина.

Как только еда провалилась внутрь, она попыталась вырваться обратно. Делора вскочила со стула, зажимая рот рукой; её глаза лихорадочно искали место — куда угодно, только не в полную миску.

О черт. Кажется, меня сейчас вырвет.

Её взгляд упал на кухонный таз, и она бросилась к нему. По пути Делора поперхнулась едой, чувствуя, как подступает желчь.

Она достигла таза как раз вовремя, чтобы с силой извергнуть содержимое желудка.

— Черт, Делора! — ахнула Рея за её спиной. — Ты в порядке?

Вместо ответа Делора снова содрогнулась в рвотном позыве, на глазах выступили слезы. Зрение затуманилось, но она видела достаточно ясно, чтобы понять: то, что из неё вышло, было черным.

Закончив, она в ужасе уставилась на темную жижу, вышедшую из неё, и качнулась в сторону. Перед глазами всё поплыло. Пот теперь покрывал всё её тело, дыхание стало резким и поверхностным.

Рея оказалась перед ней — расплывчатое пятно; она протянула руки, когда увидела, что Делора вот-вот упадет.

— Я… кажется, я сейчас…

Договорить она не успела — сознание покинуло Делору.

Она почувствовала силу, которая внезапно окружила её, удерживая на ногах и не давая рухнуть на колени — это Орфей подхватил её.

Прямо перед тем как окончательно провалиться во тьму, она услышала громкий, долгий, отчетливый вой, устремленный в потолок. Это было последнее, что донеслось до неё, прежде чем её глаза закатились, и она отключилась.





Магнар медленно пробирался через Покров, шумно отфыркиваясь, злой на самого себя и на свою неспособность держать мысли в узде.

С тихим рычанием он пнул копытом камень. Тот покатился по грязи, редкой траве и веткам, приземлившись в черную мутную лужу с отвратительным хлюпаньем.

Воздух пах гнилью, кровью и разложением, но с какой-то сладковатой ноткой, что делало вонь только хуже. Над поверхностью бурлящей воды, вдоль которой он шел, поднимались прозрачные облака испарений.

Было так темно, что невозможно было разглядеть ничего глубже верхнего слоя болотной жижи. Подойдя слишком близко, можно было найти верную смерть или — по крайней мере для Мавки — вечное утопление.

Когда Магнар только начал путь через этот опасный район Покрова, известный как Болотные земли, вода была относительно спокойной, несмотря на непрекращающийся дождь, хлещущий жесткими, злыми струями.

В этом месте всегда стояла пугающая тишина.

Ни одна птица не кричала, ни одна крыса не шуршала, и даже Демоны не осмеливались приближаться сюда.

Обычно он держался отсюда подальше, как, он был уверен, и все остальные представители его вида. Здесь нечего было делать, а пузырьки воздуха на поверхности воды заметил бы только тот, у кого очень острые чувства.

Он держался на приличном расстоянии от береговой линии, внимательно следя за дорогой, чтобы убедиться, что земля под ногами — это действительно земля, а не слой грязи над водой.

Эти пузырьки — всего три или четыре тут и там — следовали за ним.

Что-то ждало, надеясь, что он по глупости подойдет ближе. Вместо этого Магнар лишь швырял новые камни в сторону существа, из-за которого воздух пах гнилью, дразня этого жуткого монстра.

Лишь раз в жизни он мельком видел, как это существо сожрало Демона, преследовавшего Магнара через болото. Он знал, что это груда копошащихся конечностей, но до сих пор не имел представления, как оно выглядит на самом деле. Оно было черным, а значит — Демоном.

Демоном, который питался только тем, что живет в Покрове. Каннибалом.

Мне не стоит здесь находиться.

Но он был здесь, потому что в панике, пытаясь избежать встречи с Делорой, забрел сюда неосознанно.

Я хочу быть рядом с ней. Он жаждал, чтобы его алчное зрение упивалось её прекрасным обликом. Его одинокие уши хотели слышать песню её голоса. Его сферы отчаянно искали связи, которая возникала, когда её прелестные карие глаза, подобные земным богатствам, смотрели в его собственные. Он хотел, чтобы его ноющие легкие расслабились, вдыхая её морозный яблочный аромат.

Он хотел тепла её тела.

Его зрение внезапно вспыхнуло неистовым фиолетовым, и он простонал, когда щупальца за швом его члена зашевелились в нетерпении.

Тепло её тела. Магнар снова простонал. Её мягкость, тающая в моих объятиях. Он вцепился когтями в низ живота, пытаясь удержать щель от раскрытия. Таяла, пока жидкость не потекла по моим выпуклостям, щекоча меня.

И порочный запах её оргазмов всё ещё цеплялся за его разум, как инфекция, которую невозможно излечить.

Он не мог изгнать из себя ощущение того, как он был внутри неё, пока она была пленена в его руках. Он не мог сбежать от воспоминаний о её стонах, которые всё ещё отдавались в его ушах, словно преследующий призрак.

Магнар не мог перестать думать об этом. Связь, которую он почувствовал с ней, была за пределами всего, что он мог вообразить, и он жаждал её. Его сердце билось быстрее от этой нужды. Быть так близко к ней, чтобы быть поглощенным её глубиной.

Он жаждал того, как она принимает его внутри своего пышного, но хрупкого тела.

Делора подарила ему нечто — голод, о котором он и не подозревал. И Магнар нуждался в нем; этот голод был подобен инстинкту, о существовании которого он не догадывался.

В некотором смысле, хотя он и приветствовал отсутствие обычного голода и чувство сытости, он также чувствовал… пустоту.

Секс? Как он узнал, это так называлось. Его способность излиться внутри неё? Теперь этот голод казался ему более значимым, чем его первоначальная потребность питаться мясом. Теперь он хотел прикусывать и слизывать вкус её плоти, её соков. Не так, чтобы текла кровь, а так, чтобы всё было пропитано влагой, пока она содрогается в полном забытьи.

Всё его тело, от головы до копыт, включая хвост, затрепетало от восторга.

Он почувствовал, как его член пытается выйти наружу.

Он ещё крепче сжал шов когтями, но чувствовал, что его щупальца в замешательстве. Они извивались, но еще не совсем привыкли обвиваться вокруг стержня так, чтобы он мог иметь хоть какое-то подобие контроля над собственным органом.

И именно поэтому он не мог быть рядом с Делорой сейчас, когда всё, чего он хотел — это её присутствие. Он не привык обращаться с этой новой частью себя, и, хотя теперь понимал множественные функции своих щупалец, он не мог ими управлять.

Одна функция заключалась в том, чтобы удерживать её, чтобы она не могла ускользнуть от его отчаянно бьющихся бедер или от его семени, когда он наполнял её. Другая — чтобы он мог защитить свой член от воздуха, который сушил его и заставлял страдать от жжения.

Была и последняя функция, которую Орфей объяснил ему во время его последнего визита. Они также были созданы для того, чтобы обвиваться вокруг члена и удерживать его внутри, чтобы он не выходил полностью, так как они могли дотянуться лишь на определенное расстояние. Они служили для самозащиты, и только состояние полного возбуждения позволяло кончику и паре дюймов выйти из влажного укрытия. К этому моменту Магнар должен был позволять ему выходить лишь тогда, когда знал, что его член будет укрыт внутри мокрой, горячей щели Делоры.

В данный момент он не контролировал ни свое тело, ни щупальца, а его разум был настолько одержим воспоминаниями, что он глупо возбуждался.

Её даже не было здесь, а она терзала его.

Магнар старался сдержаться, и единственное, что позволяло ему обмякнуть — это напоминание о её крови на его когтях.

В своем неопытном желании он причинил вред единственному существу, которое никогда не хотел обидеть. Он обещал ей, что не сделает этого.

Его зрение превратилось в глубокий колодец синего цвета, и руки упали вдоль тела, когда он успокоился.

Я монстр, раз ранил своего драгоценного ворона.

С её черными волосами, такими темными, что почти невозможно было разобрать, где они лежат на черноте его меха. С её милыми губами, маленьким носом и высокими, но округлыми щеками.

Как он мог причинить боль чему-то столь прекрасному? Чему-то, что он поклялся защищать ценой своей жизни? Он хотел исцелить её от всего, что мучило её разум, а не приносить ей еще больше разрушений.

Магнар с рычанием пнул камень в отвратительную болотную воду.

Плохой Мавка. Плохой Магнар. Он пнул еще один камень, на этот раз запустив его через кусты, пока тот не врезался в ствол дерева с красными листьями. Листья рассыпались по земле и поверхности воды, обнажая сухие ветви.

Идиот Магнар.

Но он больше не чувствовал себя глупым. В каждый момент с Делорой он учился. Он совершил ошибку, теперь ему просто нужно было убедиться, что он не повторит её.

Сейчас он просто хотел, чтобы она была в безопасности, в том числе и от него самого. Хотя она шокировала его, появившись за его спиной, он был благодарен за это. Она была с Орфеем и Реей, а значит — под защитой и с людьми, которым он доверял.

Она также не была одна.

Его сферы стали фиолетовыми, когда она появилась. Вид её, запах и даже звук её голоса звали его быть рядом с ней. Если бы он не ушел, он не знал бы, что бы натворил, и хватило бы ему мудрости подумать, остановиться, сдержаться, если бы она попросила его об этом.

Я причинил ей боль. Она может не захотеть, чтобы я снова так касался её. От этой мысли его сердце упало, словно хотело выскочить из груди и утонуть в водах рядом с ним.

Почему я не могу быть лучше?..

Звук воя, скорбный и долгий, эхом пронесся над огромным расстоянием. Это был призыв.

— Орфей, — констатировал он, поворачивая голову в сторону звука.

Магнар уже использовал свой собственный призыв в прошлом — гораздо более похожий на лисий, — когда сталкивался с опасным Демоном, загнавшим его в угол. Именно тогда они обнаружили, что могут слышать и отвечать на зов своего вида на огромных расстояниях.

Белый цвет заполнил его сферы при звуках этого зова.

Орфей никогда бы не позвал его, если только…

— Делора.

Что-то случилось. Либо они все были в опасности, либо что-то произошло с его невестой.





Глава 22




Магнар сорвался на бег, опускаясь на все четыре конечности, чтобы развить максимальную скорость на пути к дому Орфея.

Дождь с силой хлестал по его телу, подгоняемый скоростью бега. Его копыта иногда скользили, но он быстро восстанавливал равновесие и продолжал мчаться вперед.

Кровь бурлила в жилах, заставляя сердце гулко стучать в ушах, а из носового отверстия при каждом хриплом выдохе вырывались брызги дождевой воды. Он был с ног до головы в грязи, но не обращал на это внимания.

Минуты в его панике казались бесконечными.

Он затормозил, взрывая землю, когда увидел фигуру, покрытую белыми перьями, которая так же стремительно пересекала поляну перед домом Орфея. Она направлялась туда же — к входу в хижину.

Ведьма-Сова, — подумал он.

Она была насквозь мокрой, её тяжелый плащ из белых перьев отяжелел от воды. Босые ноги были перепачканы грязью по самые колени. Подол плаща и короткое белое платье тоже были в пятнах земли.

Он знал, что она не превратилась в сову размером с человека лишь потому, что летать в такой свирепый шторм невозможно, но видеть её в человеческом обличье всегда было странно.

У неё была темная кожа и густые, кудрявые коричневые волосы. Её глаза, почти черные, вспыхивали темно-карим блеском лишь при попадании света. На них было чарующе смотреть — казалось, она заглянула в бездну, увидела все её ответы и приняла силу её знаний.

Так оно и было.

Ведьма-Сова, странное, но бессмертное существо, когда-то вгляделась в пустоту и сошлась с ней.

Она была матерью. Магнар узнал об этом недавно, и не от неё самой. Орфей объяснил ему значение этого слова, но Магнар никак не мог осознать эти узы.

Что такое мать и отец? Родители? Один — человек, ставший Фантомом с помощью магии, другой — дух тьмы, даровавший ей эту магию. Очевидно, он был создан ими, как и все Мавки, но он не понимал, что такое родитель, как они были сотворены и какова была причина.

Магнар понимал лишь одно: в каком-то смысле она была его творцом.

Он почти не помнил её, за исключением тех случаев, когда она незримо присутствовала рядом с его домом. Иногда она помогала ему, но разговаривали они всего несколько раз.

От неё пахло магией — этот запах был неприятным и раздражал его чувства. Есть её было бы противно, а из-за перенасыщенного аромата маны у него никогда не возникало желания даже пробовать. Как и у Орфея.

То, что она оказалась здесь сейчас, значило, что она ответила на зов Орфея, как и он сам.

Да, что-то определенно не так.

Ведьма-Сова замерла, когда увидела его у ступенек крыльца. Она позволила ему пройти первым.

— Мавка, — поприветствовала она глубоким, но женственным голосом, слегка кивнув ему.

— Магнар, — поправил он, щелкнув клыками.

Тот факт, что ей можно было доверять, еще не означал, что он действительно ей верил.

Она была могущественна, а значит, её предательство могло стать смертельным. Именно она сказала ему, что, если его череп будет раздавлен, он умрет окончательно — значит, она знала, как его убить.

Ведьма-Сова приподняла бровь, глядя на него, но он лишь фыркнул. У него были дела поважнее.

— Рея! Орфей! — закричал он, ударяя по барьеру, который не давал ему подняться на крыльцо.

На каждом углу дома висели защитные обереги из лент, укропа, костей и колокольчиков. Они преграждали путь всем, кроме тех, кто жил в доме, если только их не приглашали войти. Они были сильнее соляного круга, но гораздо хрупче, так как их можно было сбить, их мог унести ветер или они могли сгнить со временем.

— Ой, да подвинься ты, — огрызнулась Ведьма-Сова, отталкивая его, чтобы постучать по барьеру.

Мерцающая пелена отозвалась на её призыв, завибрировав вокруг дома и обозначая свои границы. Когда она постучала второй раз, на этот раз шепча что-то неразборчивое, облачко черной магии коснулось её костяшек.

В барьере открылась временная брешь.

— Вот так, — сказала она, взмахнув рукой. — Теперь ты можешь войти в их дом.

Как только он шагнул сквозь открытый проход и поднялся по ступеням, Орфей распахнул дверь.

— Магнар, — поприветствовал его Орфей, его сферы были белыми, как будто от беспокойства. Затем он повернул голову к Ведьме-Сове, появившейся следом. — А ты почему здесь?

— А разве мне нельзя? — безучастно ответила она. — Ты звал, я пришла.

Плечи Орфея немного расслабились, когда он сделал успокаивающий вдох. Было очевидно, что и он не доверял ей до конца.

— Я не хотел быть грубым. Просто мне стало любопытно, ведь ты никогда раньше не хотела заходить внутрь. — Орфей отступил, пропуская их обоих, промокших насквозь. — Но, возможно, это к лучшему, что ты здесь.

Когда Магнар шагнул в тепло дома, Ведьма-Сова откинула пернатый капюшон и встряхнула волосами. Распрямившиеся от тяжести дождя, они рассыпались по её плечам, пока она не убрала влажные пряди с лица.

Затем она провела рукой по воздуху, и между ней и Магнаром возник черный туман. Через мгновение они оба были чистыми и сухими.

Он отпрянул от неожиданности, осматривая свой пушистый мех и перья. Он чувствовал себя чище и мягче, чем до начала дождя, словно кто-то выкупал его с мылом. Кожа зазудела от непривычного ощущения.

Но кое-что другое приковало его внимание.

Магнар огляделся, заметив, что двух маленьких женщин не было в комнате.

— Где Рея и Делора? — спросил он; его сферы всё еще были совершенно белыми.

Хотя он боялся собственной реакции — его тягучие желания всё еще не были окончательно побеждены, — он предпочел бы, чтобы его встретили обе. В доме не было следов нападения Демонов, а значит, стоило опасаться худшего. Этого было достаточно, чтобы остудить его измученное, разгоряченное тело.

— С твоим человеком что-то не так, — констатировал Орфей, разворачиваясь, чтобы провести их вглубь дома по тускло освещенному коридору. — Мы уложили её, но она в обмороке.

Грудь Магнара сдавило. Внезапно ему показалось, что неспешный шаг Орфея — слишком медленный. Делора никогда раньше не падала в обморок.

Орфей открыл дверь в маленькую комнату.

Рея, стоя на коленях на полу, протирала лоб Делоры влажной тканью, пока та лежала без чувств на узкой кровати.

— Я не знаю, что делать, Орфей. Её жар не спадает, — прохрипела Рея, не оборачиваясь.

Она продолжала промакивать лицо Делоры с мрачным выражением лица. Когда она наконец перевела на них взгляд, то нахмурилась, явно озадаченная видом Ведьмы-Совы так же сильно, как и Орфей минутой ранее.

— Ты здесь.

Ведьма-Сова бесцеремонно оттолкнула Магнара и Орфея с дороги. Магнар пошатнулся, не зная, как воспринимать увиденное.

Обычно смуглая кожа Делоры была бледной, даже болезненной. Пот градинами выступил на лбу, отражая свет свечей, стоявших на прикроватной тумбочке. Глаза были закрыты, но было видно, что её бьет озноб под грудой шкур.

Она выглядела больной, и ничто не могло заставить его тело так похолодеть, как это зрелище.

Ведьма-Сова опустилась коленом на кровать рядом с Делорой и начала что-то бормотать. Он не видел, что именно она делает, потому что она заслоняла обзор, но он чувствовал, как воздух густеет от магической силы, отдающей приторно-сладким запахом.

— Что с ней? — спросил он Орфея, поворачивая к нему голову с рычанием. Его глаза стали бледно-красными: гнев и беспокойство вели внутри него войну. — Ты должен был оберегать её.

— Я не знаю, что с ней! — огрызнулся Орфей темным, угрожающим тоном. — У меня никогда не было человека, который бы так болел.

— Но она была в твоем доме! — Магнар ткнул когтем в сторону Орфея, сделав тяжелый шаг вперед. Копыто гулко стукнуло по деревянному полу. — Разве ты не позаботился о ней?

— Мы дали ей искупаться, дали воды, — ответила Рея, заставив его перевести взгляд на неё. — Но, когда она попыталась поесть, её просто… начало рвать чем-то черным.

Он слегка склонил голову:

— Черным?

— Людей не должно рвать черным, Магнар, — сказала она, качая годовой. — Это ненормально.

Ненормально?

— Ты спарился с ней, — наконец произнесла Ведьма-Сова, выпрямляясь. Она внимательно посмотрела на Магнара. — Ты наполнил её своим семенем.

— Это… плохо? — спросил он, и его глаза снова стали белыми.

Он не видел другой причины её болезни, кроме мысли о том, что то, что они сделали вместе, могло оказаться ядом для её тела.

— Я не думала, когда сбрасывала её на тебя, что она так охотно отдаст тебе свою душу. Или что вы так быстро дойдете до этого этапа, — пробормотала Ведьма-Сова, глядя на Делору и поднеся согнутый палец к губам. На этот раз она посмотрела на Магнара с опаской. — Честно говоря, я думала, ты её съешь.

— Ты сбросила её на меня? — В его голосе прозвучало изумление.

Ведьма-Сова фыркнула, в её глазах промелькнуло веселье.

— А как иначе она упала бы прямо на тебя и не разбилась насмерть? — Она низко рассмеялась, и её волосы качнулись на плечах. — Нет другого способа для человека выжить после такого падения.

Мех и перья Магнара встали дыбом от агрессии; из глубины горла вырвалось рычание. Он обнажил клыки, позволяя гневу проявиться в полную силу.

— Её тело было сломано! — взревел Магнар, снова топнув копытом. — Она была на волосок от смерти! Как ты могла поступить с ней так жестоко?

Её веселье не исчезло, но стало мягче.

— Возможно, я бросила её с чуточку слишком большой высоты, — заявила она, показывая крошечный зазор между большим и указательным пальцами. Когда это его не успокоило, она закатила глаза. — Да какая разница? Ты научился исцелять и спас её. Разве это не сблизило вас? Разве ты не стал лучше понимать, насколько хрупко человеческое тело и сколько боли оно может вынести?

Напряжение в его пальцах ослабло, когда он обдумал её вопросы.

Да. Исцеление Делоры научило его тому, как сильно человеческое тело может быть повреждено без единой капли крови. Именно это знание позволило ему понять, что он может покалечить её своей силой, если будет держать слишком крепко.

— Я ведь проверила, чтобы у неё не было кровотечения, — пробормотала Ведьма-Сова в свое оправдание.

— Внешнего, — едко вставила Рея, всё еще стоя на коленях подле Делоры; казалось, она была в такой же ярости, как и Магнар. — Но это не значит, что у неё не было внутреннего. Она бы умерла, если бы не он.

Ведьма-Сова встретила взгляд Реи с явной враждебностью.

— А он мог стать причиной её кончины. — Затем она снова повернулась к Магнару. — Либо ты сделал бы шаг к пониманию человека, пока он лежал перед тобой без сознания, либо обрел бы больше человечности, съев её. Оба варианта пошли бы тебе на пользу. Как я уже сказала, я думала, ты в конце концов её съешь, но рада видеть, что она предпочла отдать тебе свою душу.

— Так что же с ней всё-таки не так? — спросил Магнар. Разговоры о поедании Делоры заставляли его внутренности сжиматься в узел.

Он не хотел думать о худшем из того, что могло произойти. Мысль о том, что он мог съесть её вместо того, чтобы узнать, какое она чудесное создание, так охотно обучавшее его всему, оставила в его сердце пустоту.

Он хотел видеть, как его маленький ворон процветает в «птичьей клетке» его жизни, а не представлять её конец в кровавой бане от его собственных когтей и клыков.

— «Что-то не так»? — с издевательским смешком переспросила Ведьма-Сова. — Ничего, кроме того, что ты был достаточно глуп, чтобы оставить свое семя в её утробе.

— Погодите, — ахнула Рея, и её глаза расширились. — Вы же не хотите сказать, что она…

Ведьма-Сова перевела взгляд на Рею:

— Да. Она беременна.

— Ну, блять, — вздохнула Рея, закрывая лицо рукой.

Все взгляды обратились к Магнару, и он не смог сдержать свои сферы, которые окрасились в красновато-розовый под пристальным вниманием Орфея, Реи и Ведьмы-Совы вместе взятых.

— Я не понимаю, что это значит, — правдиво ответил он, почесывая затылок.

Рея поднялась с колен:

— Это значит, что ты станешь отцом.

— Создателем? — спросил Магнар у Орфея, вопросительно склонив голову.

— Мне было трудно объяснить ему это, — ответил Орфей обеим женщинам, оставаясь стоять в дверном проеме, так как в маленькой комнате и так было тесно. — Он не совсем понимает, что такое ребенок.

— Понимаю, — проворчал Магнар. — Это маленькие люди.

— Но понимаешь ли ты, что они начинают маленькими и становятся большими, как я и Делора? — спросила Рея, тревожно сдвинув брови. В её глазах читалась мольба.

Магнар попытался отвести взгляд, но, отвернувшись от Реи, наткнулся на Ведьму-Сову. Все были слишком близко, и невозможно было посмотреть в сторону, не наткнувшись на чьи-то судящие глаза, а смотреть на больную Делору в постели — зная, что это может быть из-за него — было мучительно.

Он нервно отступил.

— Люди не сразу… своего размера?

— Нет, Магнар, — жалобно протянула Рея. — Мы растем. — Она сложила руки так, словно баюкала младенца — похоже на то, как он сам часто держал Делору, но при этом совсем иначе: то, что она показывала, было меньше любого человека, которого он когда-либо видел или ел. — Мы рождаемся младенцами. Мы не умеем говорить, ходить или хорошо видеть. За нами нужно полностью ухаживать, потому что мы уязвимы и ничего не можем сделать сами. Потом мы становимся детьми, которые учатся ходить и говорить, но мы всё еще знаем очень мало. Мы учимся.

Она указала рукой на уровень своего бедра, показывая размер, который он уже видел у людей раньше, но он думал, что они просто… другие.

— Учатся? Как я? — спросил Магнар.

— Да, как ты, — сказала Ведьма-Сова. — Но ты учишься быстро, а маленькие люди — нет. Им требуется много терпения, и они очень хрупкие, гораздо хрупче взрослых.

— Значит, я смогу его учить? — Искра радости вспыхнула в груди Магнара. Ему бы понравилось учить кого-то познавать мир. — Оно будет похоже на… неё?

Его взгляд упал на Делору, и мысль о маленькой версии её самой, еще более беззащитной, заставила его почувствовать тепло.

Я смогу защитить его.

— Нет, — покачала головой Ведьма-Сова. — Судя по тому, что её рвало черным, это, скорее всего, будет Мавка.

— Значит, оно будет похоже на меня?

Энтузиазма в нем поубавилось, но мысль о том, чтобы учить своего сородича охоте и жизни, а может, даже рассказывать о людях, чтобы он тоже нашел свою Делору, всё еще была приятной.

— Это зависит от того, чем ты будешь его кормить, — ответила она. Затем Ведьма-Сова вздохнула, устало потирая щеку. — Возможно, тебе тоже полезно будет это знать, Орфей, если когда-нибудь решишь пойти по этому пути, но воспитание Мавки — это совсем не нормально. Вы рождаетесь слепыми и полагаетесь в основном на нюх. То, что вы едите, определяет ваш внешний вид. Беременность также сокращена, так как нет нужды в долгом вынашивании. Вы не рождаетесь целыми.

— Что значит «нет нужды в долгом вынашивании»? — спросила Рея.

— Ну, они рождаются без костей и органов, по сути — ничего, кроме внешней плоти и рта.

— Ладно. Ладно… Честно говоря, это супер-странно. — Глаза Реи расширились от нарастающей тревоги. — И… сколько тогда это длится?

— Полный лунный цикл, иногда чуть больше.

Рея судорожно вдохнула и на мгновение поперхнулась слюной.

— Ты ведь шутишь?! Гребаный месяц?

— А сколько это длится обычно? — спросил Орфей, заставив Магнара повернуться в его сторону. Люди были такими сложными существами, что даже Орфей знал о них далеко не всё. Это принесло Магнару облегчение.

— Девять месяцев, — ответила Рея.

Орфей указал на её живот:

— Ты носишь ребенка в животе девять месяцев? Насколько я знаю, и мать, и дитя очень уязвимы в таком состоянии.

— Это не выбор, — тихо вздохнула Рея. — Просто столько времени это занимает.

— Ребенок растет внутри неё? — спросил Магнар, подходя к Делоре; женщины расступились, пропуская его.

Ведьма-Сова заговорила за его спиной:

— Судя по тому, как ей плохо, я полагаю, прошло всего два или три дня с вашей близости. Семя вашего вида довольно дикое, как и у твоего отца, и всё происходит очень быстро, если женщина способна к зачатию. В этом нет ничего нормального для человека, даже в самом моменте зачатия.

Магнар опустился на колени рядом с ней и принюхался к её животу, только теперь осознав, что она пахнет… иначе. Она всё еще пахла красными яблоками и инеем, но появился новый оттенок, который взывал к его чувствам, требуя защищать обоих.

Словно почувствовав его присутствие, Делора зашевелилась. Её лицо сморщилось, а затем глаза приоткрылись, являя те карие озера, в которые он так любил смотреть.

— Магнар? — слабо спросила Делора; её голос был надломленным и хриплым.

— Я здесь, мой маленький ворон, — произнес он, поднимая руку, чтобы коснуться её когтями и убрать влажные волосы с лица — он не знал, была ли эта влага от ванны, о которой они упоминали, или от пота.

— Я хочу домой, — тихо пожаловалась она, доверчиво прижимаясь к его ладони, несмотря на болезненную гримасу. — Мне так плохо.

— Первые несколько дней — самые трудные, — подала голос Ведьма-Сова. — Её тело отторгает нечто неестественное, но со временем оно успокоится.

Тревога отразилась на лице Делоры; она выглянула из-под его ладони и увидела, что они не одни. Она попыталась вжаться в кровать, и то, как она еще сильнее побледнела, было невыносимо видеть.

Хотя он слышал слова Ведьмы-Совы, всё его внимание было приковано только к дрожащей женщине перед ним. Он заговорил с ней, надеясь отвлечь её от чужих любопытных глаз в комнате.

— Мы не можем пойти домой прямо сейчас. — Его голос был полон сочувствия к ней, хотя он был в восторге от того, что она считает дом, который он строит, своим домом — и что она предпочла бы быть там, а не в этом теплом здании. — Сейчас идет дождь.

— Пожалуйста? — взмолилась она, потянувшись к нему и вцепившись в его запястье.

— Холод может пойти ей на пользу, — сказала Ведьма-Сова, и он обернулся через плечо, чтобы взглянуть на неё. — Мне нужно уйти до того, как закончится дождь, но, Магнар, сначала мне нужно поговорить с тобой.

— Нет. — Делора вцепилась в него крепче, но её хватка была слабой, как у кролика, пытающегося спастись. — Пожалуйста, не уходи снова.

Что-то холодное и болезненное пронзило его сердце, будто осколки льда потекли по венам. Он оставил Делору, потому что боялся причинить ей физическую боль, но он и подумать не мог, что его отсутствие заставит её страдать.

Теперь он видел, как глубоко ошибался.

Ей нравится, когда я рядом. Она не возненавидела его за то, что он с ней сделал. Он не был уверен, понравится ли ей узнать об остальном, но с этим он столкнется совсем скоро.

Магнар не знал, как относиться к этому открытию. Он узнавал слишком много и слишком быстро: одни вещи приносили удовольствие, другие — тревогу. Ему не нужно было спрашивать, стала ли их близость причиной этого состояния; он знал. Он умел складывать два и два.

Это было их творение. Они были создателями, и он чувствовал связь с этим. Он был… счастлив, но нервничал, потому что беспокоился о том, как Делора воспримет эту новость.

Рея выглядела озабоченной. Не возненавидит ли Делора всё это? Не станет ли она презирать его? Он не хотел, чтобы она чувствовала к нему что-то, кроме привязанности.

Что он будет делать, если она не захочет это принять?

Будет ли она снова плакать? Её слезы жалили как маленькие кинжалы, вонзающиеся в плоть. Он не хотел быть их причиной, ведь он пытался исцелить её невидимые раны — те самые, о которых она говорила, что он не может победить их своей грубой силой.

Магнар высвободил руку из её хватки, но лишь для того, чтобы провести тыльной стороной пальцев по её щеке.

— Я останусь здесь, в этом доме, но мне нужно поговорить с ней, — успокаивающе произнес Магнар. — Я буду недалеко.

Делора кивнула, и он начал отстраняться, чтобы подняться на ноги, глядя на неё с вихрем сменяющихся эмоций.

Рея заняла его место, пока он шел к Ведьме-Сове, которая развернулась на месте и вышла из комнаты. Орфею пришлось посторониться, чтобы пропустить её.

— Ты хочешь пить, Делора? — услышал он голос Реи, выходя из комнаты. — Вот, выпей воды.

Когда Орфей, Ведьма-Сова и Магнар вышли в просторное помещение между гостиной и кухней, она накинула капюшон на голову.

— Изначально я оставила твой огород нетронутым, чтобы ты сам научился ухаживать за ним, но я вижу, что мне придется вырастить его для вас, — сказала она, поправляя капюшон. — Я могу сделать это только в дождь. Единственное время, когда Фантому действительно нужна еда — это беременность. Ей нужно будет мясо, так как именно оно потребуется Мавке для роста.

— С Делорой всё будет хорошо?

Это было единственное, что по-настоящему волновало Магнара. Ведьма-Сова, на удивление, одарила его милой улыбкой.

— Да, с ней всё будет в порядке. И я рада видеть, как сильно ты о ней заботишься. Она явно уже много значит для тебя. И отрадно знать, что ты ей нравишься. — Затем её улыбка угасла, и она отвела глаза. — Но это должно было случиться позже. Прошло едва ли несколько недель с тех пор, как я сбросила её на тебя. Никто из вас не готов к этому, особенно она.

— Мы поможем, чем сможем, — предложил Орфей, его сферы стали темно-желтыми. — Мне любопытно посмотреть, что из этого выйдет.

Это было в новинку для всех них. То, что Магнар пробирался через это на ощупь, не должно было удивлять, но ему не нравилось, что ему не к кому по-настоящему обратиться за советом. До Ведьмы-Совы можно было докричаться только тогда, когда она сама того хотела.

Возможно, я смогу позвать её так же, как Орфей.

— Внутри неё таится тьма, — произнесла Ведьма-Сова зловещим тоном, её голос стал глубже обычного. — Она будет нестабильна. Её эмоции будут такими же неконтролируемыми, какими обычно бывают у Мавок. Ожидайте много слез и гнева, но также и смеха. Постарайся не судить её за это и не расстраиваться — это только ухудшит ситуацию.

Орфей и Магнар одновременно раздраженно фыркнули. Было очевидно: оба считали, что отлично умеют контролировать свои чувства.

— Как только пройдут первые пару дней, её состояние должно стабилизироваться. Ей будет нужно твое присутствие, Магнар.

— Я позабочусь о ней, — пообещал он, хотя в обещаниях не было нужды.

Теперь, когда он знал, что Делора находится в столь уязвимом и хрупком состоянии, он больше не отходил от неё ни на шаг. Его вожделение почти испарилось, вытесненное тревогой за неё.

— Хорошо. — Она одобрительно кивнула. — Отведи её в деревню Демонов и купи необходимые вещи. Они ей понадобятся.

— В деревню Демонов? — пробормотал Орфей с оттенком беспокойства. — Не будет ли это плохой идеей прямо сейчас?

Она насмешливо фыркнула:

— Она слаба только сейчас. Через несколько дней она будет сиять как ни в чем не бывало. Лучше отвести её туда, пока она чувствует себя лучше, чем когда её живот станет огромным и тяжелым. Она теперь Фантом. Она может идти с тобой в этой форме.

— Хмм, — промычал Магнар, поднеся когти к морде и постукивая по ней. — Я уже думал о том, чтобы отвести её туда, ведь так ей никто не сможет навредить.

— Именно. Но ты должен поспешить. Через две недели это станет слишком рискованно. Чем больше срок беременности, тем труднее ей будет удерживать призрачную форму долгое время.

— Я отведу её, когда ей станет лучше.

Ведьма-Сова кивнула и направилась к выходной двери, закончив разговор, хотя у Магнара всё ещё оставалось множество вопросов, на которые только она могла ответить. Она всегда была такой.

Когда она ушла, Магнар повернулся к Орфею с тяжестью в груди.

— И как мне, черт возьми, объяснить всё это Делоре?

— Понятия не имею, — ответил тот, подняв руку и пожимая плечами. — Я знаю об этом не больше твоего.

Ну и что мне теперь делать? — подумал он с ворчанием.





Глава 23




Делора чувствовала на лице брызги тяжелых дождевых капель; Магнар бережно нес её в своих длинных руках. В таком положении она лежала лицом к небу, не в силах укрыться от дождя, который казался ледяным на её разгоряченной коже.

Голова всё еще невыносимо кружилась, и каждый размашистый шаг Магнара заставлял её подпрыгивать в его руках. Это бередило желудок, в котором еще оставалось немного еды — ровно столько, сколько она смогла впихнуть в себя перед уходом из дома Орфея.

Поверх её тела громоздились горшок с рагу, сверток одежды, который Орфей отдал Магнару, и три пары обуви для неё.

Она прижимала вещи к себе, боясь что-нибудь уронить, но в теле не было сил. Даже дыхание давалось с трудом, время от времени вырываясь из груди болезненными, дрожащими хрипами.

— Что со мной, Магнар? — попыталась крикнуть Делора, но голос был совсем слабым. К тому же, был риск, что он не услышит её за стеной непрекращающегося ливня.

Дождь создавал вокруг них постоянный шум «ша-а-а», ударяясь о землю, а каждый шаг Магнара сопровождался хлюпаньем луж под копытами.

— Мы поговорим об этом, когда будем дома, — ответил он, не отрывая взгляда от тропы.

С тех пор как он вернулся после разговора с Ведьмой-Совой и Орфеем, Магнар отказывался смотреть на неё — ровно до того момента, когда подхватил её на руки, чтобы нести домой. И с тех пор больше не взглянул ни разу.

Он сообщил ей, что идти через Покров под дождем безопасно, так как вода смывает их запахи. Ливень также заглушал звуки, а туман был гуще, чем она когда-либо видела. Сейчас, если не подойти вплотную, они были практически невидимы.

— Пожалуйста, — пробормотала она, отплевываясь от воды. — Я хочу знать.

Усталость накатывала волнами. Она думала о том, что, когда они вернутся, она, вероятно, уснет сразу же, как только он её положит, невзирая на мокрую одежду.

Когда он не ответил, она подняла руку — настолько осторожно, насколько могла, чтобы ничего не уронить с груди, — и обхватила ладонью его морду, пытаясь повернуть к себе.

Он раздраженно фыркнул, как ей показалось, и тряхнул головой, заставляя её отпустить руку. Делора нахмурилась, стараясь скрыть обиду, и убрала ладонь.

— П-прости, что я плакала, — сказала Делора, и её голос дрогнул. — Пожалуйста, не сердись на меня.

Голова Магнара резко повернулась, и он посмотрел на неё сверху вниз.

— Я не сержусь на тебя, — быстро проговорил он.

— Но ты даже не смотришь на меня.

По крайней мере, не смотрел до этого момента. Её взгляд лихорадочно бегал по костяным чертам его черепа.

— Трудно видеть дорогу. Я боюсь споткнуться, когда ты у меня на руках, — ответил он, снова устремив взгляд вперед. — Я… я не привык так долго идти прямо, держа в руках что-то столь ценное. — его руки сжались вокруг неё чуть крепче. — Я боюсь уронить тебя из-за дождя.

— О-о, — выдохнула она, и её веки дрогнули в знак понимания. Она снова перевела взгляд на вещи, лежащие у неё на животе, чувствуя, как волна облегчения смывает тревогу. — Но ты избегал меня несколько дней.

Она не видела его глаз, но поняла, что они сменили цвет, потому что мягкое свечение вокруг его черепа стало красновато-розовым.

— Я ранил тебя, — произнес он мрачным тоном. — Я злился на себя за это, и всё же я хотел… — он тряхнул головой, не договорив, но Делора подумала, что он, должно быть, хотел сказать «хотел коснуться тебя снова». — Но я начинаю понимать, что причинял тебе боль и своим отсутствием тоже. Ты нездорова, и это сейчас важнее всего; это помогает мне сосредоточиться на том, что я должен делать.

Вспыхнул фиолетовый свет, его когти слегка впились в её тело, но сияние быстро померкло, и глаза снова стали зелеными.

— Я позабочусь о тебе.

— От чего ты будешь меня лечить? — настаивала Делора, глядя на него. — Что со мной не так?

Она почувствовала, как он внутренне съежился — его тело словно инстинктивно пыталось свернуться вокруг неё, будто он хотел опустить её на землю и сбежать в тень. Тем не менее, он продолжал идти вперед, упорно храня молчание.

— Человек заслуживает знать, что с ним происходит, когда спрашивает, Магнар. Я знаю, ты хочешь подождать до дома, но это неведение заставляет меня нервничать.

Они шли уже, должно быть, не меньше часа, и она не знала, сколько еще осталось. С каждой минутой глаза слипались всё сильнее, и она понимала: чем дольше это тянется, тем скорее её сознание поплывет. Дождь был холодным и не давал ей окончательно отключиться. Она хотела объяснений сейчас, пока еще была в состоянии соображать и помнить разговор.

— Я не знаю, как сказать тебе об этом и не расстроить, — признался он честно. — Рея заставила меня почувствовать, что это что-то плохое. Я не хочу, чтобы тебе было грустно или чтобы ты злилась на меня. — она увидела, как свечение его сфер стало синим. — Я не хотел, чтобы так вышло, Делора.

Она почувствовала, как пульс участился, и ей стало еще жарче.

— Что ты со мной сделал? — когда ответом снова стал лишь качок головы, её сердце забилось еще неистовее. — Я… я постараюсь не злиться на тебя.

— Я сделал тебя создателем. Или нас обоих — создателями. — Он опустил взгляд и увидел, что она в замешательстве качает головой, нахмурив брови. — Ведьма-Сова сказала, что внутри тебя от меня растет жизнь.

Её губы приоткрылись в недоверии.

— Ты хочешь сказать, что я беременна?

Он смотрел вперед сквозь дождь, капли которого стекали по его черепу. Ответ последовал не сразу:

— Да.

Вещи у неё на груди прижались плотнее, когда Делора порывисто приложила ладони к животу.

— Как это возможно? — спросила она саму себя. — Я человек, а ты Сумеречный Странник. Мы не должны были…

— Но ты больше не человек. Ты Фантом. Я сделал тебя такой же, как я.

Она подняла глаза на свою душу, парящую между его рогами, и её осенило. То, что я отдала ему душу, сделало нас совместимыми? Она снова посмотрела на свой живот и впилась в него ногтями.

— Я буду матерью?

Хотя её глаза и так были полны дождевой воды, она поняла, что теперь к ней примешались слезы — они были теплыми. Она была благодарна, что Магнар, кажется, этого не заметил, иначе он предположил бы худшее.

Но вместо ужаса, гнева или разочарования, которые могли бы возникнуть у любого другого человека в её ситуации, Делора впервые за долгие годы почувствовала трепет радости.

Я… я беременна. Если бы боль, которую она ощущала одновременно с этим, не была столь требовательной и жестокой, сжимающей сердце, она бы, наверное, рассмеялась.

Это была не моя вина.

За все годы брака с Хадитом Делора так и не смогла забеременеть. Обвинения, которыми он её осыпал, выжигали всё внутри. Она знала, что его чувства к ней остыли именно потому, что она не могла родить ему ребенка. Это было всё, чего он хотел — продолжения своего рода, и из-за её неспособности подарить ему дитя он счел её «сломанной», бесполезной, никчемной.

Это была не моя вина! Это была его вина.

Его гребаная вина, а он переложил всё это на Делору! С её утробой всё было в порядке, что стало очевидным теперь, когда она носила ребенка Магнара. Это у Хадита были никчемные яйца, не способные произвести живое семя.

И она была так счастлива, что он не мог, что у него никогда этого не получалось.

Заметив, как напряжен Магнар, Делора отбросила всю горечь от несправедливых лет унижений и сосредоточилась на настоящем моменте.

— Я всегда хотела ребенка, — пробормотала она застенчиво.

Он рискнул снова посмотреть на неё, склонив голову:

— Ты не расстроена из-за этого?

Делора покачала головой:

— Нет. Конечно, я удивлена, и не думаю, что сейчас лучшее время, но я не расстроена.

Делоре на самом деле было плевать, подходящее ли это время, правильное ли оно, и стоило ли им вообще это делать. Она станет матерью — то, о чем она всегда мечтала, и в глубине души её даже воодушевлял тот факт, что это ребенок Магнара.

— Ты хотела этого со мной?

— Нет, — ответила она. — Я даже не думала, что это возможно между нами, но мне немного любопытно. Оно будет человеком или как ты?

— Ведьма-Сова сказала, что это будет Мавка, потому что ты больна. Твое тело отторгает его.

Ужас пронзил её так внезапно, что всё её существо похолодело. Она была благодарна дождю за то, что он смывает запах страха, который, как она знала, сейчас начнет от неё исходить.

— Отторгает?

— Да. — Он поднял голову, следя за тропой, пока они пробирались через небольшой лесок, осторожно переступая через искривленные корни. — Потому что это в первый раз, сказала она. Твое тело со временем привыкнет, и через несколько дней тебе станет легче.

Облегчение расслабило её мышцы, и она уставилась на свой живот. Значит, всё будет хорошо? Ребенок Сумеречного Странника?

Её губы слегка изогнулись вверх — возможно, это была её первая настоящая улыбка за долгое время, — пока она касалась своего живота.

— И когда тебе станет лучше, я отведу тебя в деревню Демонов.

— Что?! — Делора ахнула, её глаза расширились, и ей пришлось часто заморгать, когда капли дождя ужалили их. — Ты ведешь меня в деревню Демонов?





Глава 24




Еще три дня Магнар изо всех сил старался заботиться о своей больной женщине. Это была непростая задача, учитывая, что её внезапно начинало рвать черным, и ему приходилось быстро подставлять большую миску, чтобы она не испачкала гнездо, на котором лежала. Затем он растирал ей спину, пока она склонялась над краем гнезда в мучительных позывах.

Звуки её рвоты терзали его слух, а затуманенный взгляд после приступов всегда вызывал беспокойство, но, по крайней мере, на короткое время ей становилось легче.

Некоторое время после этого она снова спала. Казалось, она тратила все силы на то, чтобы извергнуть тьму из своего нутра. Магнар наблюдал за ней, пока она дрожала и пыталась зарыться поглубже под шкуры. В другие моменты ей становилось душно, и она отчаянно сбрасывала их с себя.

Несколько раз она умоляла Магнара обнять её, и, хотя она была горячей и липкой от пота, она клялась ему, что замерзает и нуждается в тепле. Но стоило ему прижаться к ней, как её кожа багровела, и она начинала яростно вырываться из его объятий, спасаясь от жара.

Она была для него сплошным комом противоречий, но он делал для неё всё, что мог.

После сна он заставлял её пить, поднося неглубокую миску к её губам, а затем принимался за еду.

Дождь закончился, и чудо магии Ведьмы-Совы заставило огород расцвести в полную силу. Все растения проросли, даже яблоня вымахала почти с него ростом. Делоре, похоже, полюбилась сладость яблок, и в неё было легче впихнуть пищу, если она сопровождалась ломтиком плода.

Она сказала ему, что это, должно быть, «беременные причуды» — потребность добавлять яблоки ко всей еде, но он гадал, не потому ли это, что её тело хочет того, чем само пахнет. Возможно, она черпала утешение в чем-то знакомом.

Поскольку у неё не было сил ни на что, кроме болезни, Магнару приходилось заставлять Делору одеваться самой, пока он ждал снаружи.

В первую ночь он сам переодел их обоих из мокрой одежды. Магнар надел на Делору сухую рубашку, почти не задумываясь об этом. Он был слишком сосредоточен на помощи ей, чтобы позволить разуму осознать, что перед ним находится обнаженная прекрасная женщина. Он был слишком сбит с толку её реакцией на новости и втайне испытывал облегчение от того, что она казалась почти… счастливой.

Она уснула почти мгновенно, стоило ему уложить её и укрыть одеялом. Он высушил их одежду внутри дома, протянув веревку от одной стены к другой и развесив вещи так, как видел у Реи на крыльце.

Он был благодарен себе за это, так как на вторую ночь она насквозь пропитала рубашку потом во сне.

Магнар, решив, что может сделать то же самое, что и в день её появления, начал протирать её лицо влажной тканью, чтобы очистить кожу. Он нежно водил ею по её щекам, лбу, ушам и даже по волосам.

Её глаза, подсвеченные тусклым огнем, приоткрылись, блеснув затуманенным взором.

— Это приятно, — сказала она, склонив голову вбок и позволяя ему протереть шею прохладной влажной тканью.

Поддерживая её спину одной рукой, он начал расстегивать пуговицы на рубашке, чтобы раздеть и переодеть её, раз уж она проснулась. Он не дошел и до нижней пуговицы, как рубашка начала соскальзывать, обнажая её полную, тяжелую грудь с затвердевшими розовыми сосками.

Фиолетовый цвет мгновенно вспыхнул в его зрении, когда она простонала, пока он пытался протереть её грудь. Не в силах сдержаться, влекомый к ней, словно жалкое, ненасытное существо, он склонил голову и провел языком по одной из её грудей, на что она ответила нескрываемым, сладким стоном, зажмурив глаза.

Ему было плевать на соленость её кожи или на дрожь в теле, когда он начал вылизывать её грудь. Мокрая тряпка была забыта; он навис над ней всем телом. Вместо этого он провел когтями по внутренней стороне её бедра, которое дернулось под его касанием. Она выгнулась навстречу.

Его член зашевелился; движение за швом было настолько невыносимым, что он почувствовал, как сам орган и щупальца, которые должны были его скрывать, начали выходить наружу, извиваясь внутри брюк. Головка, оставшись без защиты, болезненно потерлась о грубую ткань штанов.

Стон, который она издала, когда он раздвинул её бедра и устроился между ними, дико дыша ей в грудь, пока его язык неустанно ласкал её напряженные соски, заставил его содрогнуться.

— Ты слишком горячий, Магнар, — вскрикнула она, толкая его в грудь.

В ответ он зарычал, пытаясь притянуть её ближе и одновременно потянувшись к ширинке брюк. Пульсация в члене была мучительной, а жжение от высыхания плоти требовало, чтобы он немедленно нашел убежище внутри неё.

Испытать восторг излияния в неё снова было подобно яду, в котором он, как оказалось, отчаянно нуждался.

— Пожалуйста, — прошептала она. — М-мне нужно остыть. У меня кружится голова.

Её надломленный, слабый голос, молящий его, заставил его сферы стать белыми. Магнар попятился назад, вздрогнув, когда понял, что едва не бросил её на постель.

Что я творю?

Делоре было плохо, она была в полузабытьи, а он был в секунде от того, чтобы начать неистово спариваться с ней.

Но он не знал, как унять этот зуд в паху. И чем дольше он сидел на корточках, глядя на неё между её стоп, видя её раздвинутые ноги и манящую щелку, открытую для него, Магнар чувствовал непреодолимое желание схватить её за ногу, натянуть на себя и ворваться внутрь. Он хотел зарыться так глубоко, чтобы она не смогла от него сбежать.

И он знал, что это будет божественно.

Фиолетовый вспыхнул снова, и он снова отпрянул, прежде чем вскочить на ноги.

— Делора, — простонал он, сжимая кулаки и поворачиваясь к ней спиной. — Умойся и оденься. Там ведро и новая рубашка. Я вернусь.

Затем он вышел наружу, прежде чем она успела ответить, сгорая от стыда за то, что был в шаге от грехопадения. Шагая взад-вперед, он сжимал свой член сквозь брюки, несмотря на боль, умоляя его опасть и вернуться в укрытие шва.

Лишь когда это произошло, и он проверил Делору, обнаружив, что она чиста, одета и спит без чувств, он вошел в дом.

Он ненавидел себя за то, что не мог позаботиться о ней, когда он был нужен ей больше всего; за то, что он был бесполезен и неспособен контролировать эту… странную часть своего разума и тела, которая постоянно грызла его.

На второй день Рея и Орфей начали приходить к ним, принося готовое мясо.

Орфей работал во дворе: валил деревья и обтесывал их, чтобы ускорить строительство, раз уж Делора теперь была здесь. Ей нужен был полноценный дом. Рея помогала чем могла: присматривала за огородом, учила Магнара ухаживать за ним теперь, когда всё выросло, и стирала их одежду.

Перед их уходом он попросил Рею помочь обмыть Делору, потому что сам не мог. Он знал, что не справится. Он больше не мог заставить себя даже переодеть её.

Они продолжали приходить, даже когда к четвертому дню Делора почувствовала себя гораздо лучше и начала понемногу двигаться.

Она всё еще была слаба, но чернота больше не выходила из неё. Она могла удерживать еду и воду, стараясь есть медленно, если в животе начинались неприятные ощущения.

Магнар набрался смелости оставить её на время, чтобы помочь Орфею затащить внутрь бревна, которые тот подготовил, чтобы начать возводить перегородки для комнат, которые он запланировал.

Магнар улавливал обрывки разговоров между Реей и Делорой, когда заходил в дом и выходил из него, но почти не вникал в них. Он знал лишь одно: его женщине становится лучше, и скоро им нужно будет готовиться к путешествию.

Ведьма-Сова сказала ему, что чем раньше он отведет Делору в деревню Демонов, тем лучше, но он опасался этого. Он хотел, чтобы она всегда была в безопасности, а путь к деревне был так же опасен, если не больше, чем сама деревня.

Он не знал, о чем беспокоится сильнее.

Для Мавки это был четырехдневный путь. Он не мог уйти без неё, так как через сутки она появилась бы рядом с ним, но он хотел, чтобы здесь ей было комфортно. В деревне были вещи, в которых она нуждалась, и он хотел дать ей всё — целый мир, если бы мог.

Он отведет её туда, если это поможет ему наконец увидеть её улыбку.





Делора сидела на ступенях крыльца, упершись локтями в сведенные колени и положив подбородок на ладони, ожидая, когда она исчезнет.

Она вздохнула. Скукотища.

Только вчера к ней окончательно вернулись силы — прошло пять дней с тех пор, как она заболела, — и вот она уже решается на поход в деревню Демонов.

Магнар настоял на том, чтобы идти именно сейчас, несмотря на её сомнения. За последние несколько дней они почти не разговаривали, так как её периоды бодрствования были редкими и короткими. И хотя она сказала ему, что не горит желанием идти, он был непреклонен. Как только она окрепла настолько, что смогла без труда обойти весь двор, Магнар объявил, что они отправятся в путь в тот же день.

Мысль о том, чтобы разгуливать по опасной территории с нерожденным ребенком — кем бы он ни был — пугала. Она больше переживала за вред, который могли причинить ему, чем себе.

В то же время она понимала, почему им нужно идти.

На последней неделе беременности ей будет трудно удерживать призрачную форму, а до этого момента оставалось всего три-четыре недели. Она до сих пор не могла поверить, что будет беременна всего, блять, месяц!

Кроме улучшения самочувствия, она пока не видела никаких изменений в своем теле. Она думала, что это потому, что её живот и так был округлым, и нужно больше времени, чтобы разница стала заметна.

И всё же месяц — это совсем недолго, и она гадала, как её тело успеет приспособиться к такой стремительной перемене. Будет ли с ней или с ним всё в порядке?

У Ведьмы-Совы, судя по всему, проблем не возникло.

Узнать, что женщина, которую она смутно помнила по дому Орфея и Реи, на самом деле мать Магнара — это было безумие. Знать, что именно она родила всех Сумеречных Странников — еще безумнее.

Значит ли это, что они все братья?

Как только Делоре стало лучше, она засыпала Рею миллионом вопросов.

Причина, по которой все Сумеречные Странники были мужского пола, заключалась в том, что первым человеком, которого они все съели, был мужчина. Рея верила: если бы первой съели женщину, среди их вида были бы самки.

Однако женщины либо слишком боялись путешествовать из-за Демонов — особенно из-за риска того, что в пути у них внезапно начнутся месячные (чего они всегда опасались, даже в обнесенных стенами деревнях), — либо были достаточно умны, чтобы не попадать в ситуации, где их может съесть Сумеречный Странник.

— Я даже рада, что самок нет, — проворчала Делора. — Захотел бы Магнар женщину своего вида?

Этот вопрос она никогда бы ему не задала, и она была рада, что ей не придется сталкиваться с этой проблемой, если они и дальше будут есть только мужчин.

Это было бы совсем странно, ведь они были бы родственниками. Она сомневалась, что они знали об этом, ведь новость о том, что Ведьма-Сова их мать, была для них самих в новинку. Вот это был бы конфуз.

— С другой стороны, — продолжала она рассуждать вслух. — Интересно, могут ли Сумеречные Странники отдавать души друг другу? Есть ли у них вообще души?

Её мысли крутились вокруг того, что они выбирают партнера только потому, что, кажется, жаждут обрести душу — ведь и Магнар, и Орфей стремились восполнить эту потребность.

Делора издала тихий смешок.

— У Магнара есть душа. Я просто это знаю.

Он не мог не иметь её, будучи таким нежным и заботливым. Существо без души и сердца было бы пустым, как кошмар, ужасающим пожирателем плоти.

Но Магнар ухаживал за ней все последние дни. Протирал лоб влажной тканью, давал еду и воду, помогал подстроиться под переменчивую температуру, которая ей была нужна.

Он даже пытался взбить мне подушку. При этом воспоминании в груди разлилось тепло.

Сильный порыв ветра всколыхнул деревья, возвращая её к реальности.

— Это отстой. Сколько мне еще здесь сидеть?

Солнце уже давно поднялось над деревьями, утро было ясным и ярким, а ей оставалось только сидеть.

Магнар уже ушел в сторону деревни Демонов, заставив её терпеливо или, скорее, нетерпеливо, ждать, чтобы она появилась рядом с ним, как только он выйдет из самого опасного кольца леса Покрова.

Оказывается, Покров состоял из четырех колец жизни.

Граница, где бродили самые мелкие Демоны, но самые безжалостные и жадные до человечины. Там же находился их дом. Второе кольцо вглубь было местом обитания Демонов среднего размера — они всё еще были голодны до людей, но охотились только когда голодали, и ели всё, во что могли вонзить когти. Третье кольцо было смесью средних и крупных Демонов — тех, кто начал строить дома вместо гнезд и уже пытался подражать людям.

И, наконец, внутреннее кольцо, где находилась деревня Демонов.

Ей всё еще было трудно уложить это в голове, ведь поначалу она вообще сочла всю эту затею бредом.

Ждать исчезновения было скучно, но она предпочитала это необходимости пробираться через пограничное кольцо. Я не такая бесстрашная, как Рея. От одной мысли о том, чтобы размахивать мечом перед мордой беснующегося Демона, у неё стыла кровь.

Интересно, что мы будем делать на обратном пути.

Магнар упоминал, что собирается разведать, нет ли поблизости гнезд, чтобы наметить безопасный маршрут для их возвращения.

— Он куда умнее, чем все думают.

Даже Делора не додумалась до такой предусмотрительности, а он составил план еще до того, как она озвучила свои опасения.

Она взглянула на солнце, которое пыталось окатить её светом, но не могло пробиться сквозь заросшее дерево у крыльца. Он ушел примерно в это же время вчера.

Должно быть, уже скоро.

Как она и думала, через несколько минут она почувствовала, как против воли становится прозрачной. Уже имея такой опыт, она просто закрыла глаза и приняла это.

Она поняла, что материализовалась рядом с Магнаром, когда её положение сменилось: она больше не сидела на ступеньках, а лежала на боку на холодной земле.

Прежде чем она успела открыть глаза, она почувствовала знакомое прикосновение кончиков когтей, скользнувших от основания яремной вены вверх к челюсти и к подбородку. От этой щекотки кожа покрылась мурашками, по спине пробежала дрожь, и, открыв веки, она увидела Магнара, присевшего перед ней на одно колено.

— Ты в порядке? — спросил он. Успокаивающее сияние его зеленых сфер в темноте леса Покрова было настолько пленительным, что она невольно покраснела.

— Я в норме, — ответила она, собираясь подняться самостоятельно, но тут заметила его руку, замершую в воздухе. Она взглянула на неё и тут же ухватилась, позволяя ему помочь ей встать. — Голова не кружится, как в прошлый раз.

— У тебя кружилась голова? — Прежде чем она успела ответить, Магнар подхватил её на руки и частично укрыл своим плащом, обернутым вокруг тела. — Мы должны быстро уйти отсюда.

Его сумка загремела, когда он поправил её на боку. Она была наполнена сверкающими камнями — он говорил, что нашел их у ручья недалеко от их дома, где брал для неё питьевую воду. Там же были обломки аметиста, которые он добыл в пещере, показанной Орфеем, и куски обсидиана из его собственной пещеры, где они жили в самом начале.

Всё это он нес в своей сумке вместе с едой и мехом с водой для неё — всё было подготовлено на случай, если бы она не смогла перенестись к нему со своим собственным запасом.

Но её вещи переместились вместе с ней, и теперь у неё было вдвое больше еды и воды, что было кстати, учитывая её постоянный голод.

— Почему? — Делора выглянула из-под плаща и огляделась. Она думала, что сердце сейчас зашоркается в бешеном ритме, но, к своему удивлению, не почувствовала ни капли страха рядом с ним. — Что-то не так?

— Мне потребовалось много времени, чтобы найти безопасный обратный путь, так как здесь было много скоплений гнезд. Мы вышли из пограничного кольца, но всё еще слишком близко к нему.

Он зашагал вглубь леса, и Делора заметила, что деревья здесь кажутся выше. Ему даже не приходилось пригибаться под низко висящими ветвями, чтобы не задеть их рогами.

— С нами всё будет хорошо?

Она посмотрела вверх: на такой глубине Покрова не было ни единого лучика света, а вечно присутствующий синий туман казался гуще.

Даже воздух казался более застоявшимся.

Единственным ярким пятном были всполохи красного и оранжевого от редких деревьев, теряющих листву до такой степени, что их ветви становились голыми. Не все деревья были такими — многие оставались зелеными и пышными, но это хотя бы не давало лесу выглядеть по-настоящему унылым.

Ей нравилось видеть землю, укрытую ковром жизни, а не просто грязью, палками и камнями.

— Да. Твой запах не человеческий. Это собьет Демонов с толку, они не потянутся к тебе. Пока мы избегаем их, а ты остаешься скрытой, мы должны быть в безопасности.

Делора изучала профиль его костяного черепа, обдумывая один вопрос.

— Ты ведь очень хорошо слышишь, правда?

Для существа, у которого не было ушей, он всегда казался способным слышать всё до мельчайших деталей. То же самое касалось и отсутствия носа, хотя его обоняние было острее, чем у любого животного, о котором она когда-либо слышала.

— Да, — повторил он. — Я услышу или учую любого, кто приблизится, так что не волнуйся. Я всегда защищу тебя.

Но Делоре не нужны были заверения.

Ей было тепло и спокойно в его объятиях, пока он нес её через густые заросли, и она доверчиво прижалась к его крепкой груди. Его мощное сердцебиение отдавалось в его плоти прямо у её уха, становясь успокаивающим ритмом для их пути.

— Когда мы пройдем глубже в Покров, где риск встретить Демона будет меньше, тебе стоит потренироваться использовать свою призрачную форму, чтобы подготовиться к деревне.

— Звучит как хороший план, — сонно пробормотала она, закрывая глаза, чтобы сосредоточиться на стуке его сердца и звуке его шагов.





Глава 25




Ничто не могло подготовить Делору к тому, что она увидит в деревне Демонов.

Массивные деревья, которые, казалось, росли из земли по диагонали, закручиваясь спиралью вокруг деревни, чтобы защитить её от яркого солнечного света, были… прекрасны. Особенно на фоне травянистой поляны, окружавшей это место, словно призванной удерживать существ внутри или не пускать чужаков днем.

Цветущие сорняки создавали море желтого и зеленого, танцуя между стеблями травы. Они колыхались под легким ветром, обдувавшим пологий холм, по которому они начали спускаться, чтобы подойти ближе.

Замок, видневшийся вдалеке за деревней, был живым доказательством того, что Король Демонов действительно существует, и она старалась не смотреть в ту сторону. Она боялась, что если будет разглядывать его слишком долго, то каким-то образом притянет его внимание к ним.

Судя по тому, что она слышала, он не был милым парнем.

Она сомневалась, что обладает такой же силой, как Рея, когда та рассказывала о битве против него и Катерины. В той истории Рея казалась рассудительной и храброй.

Делора же не умела обращаться с мечом и не могла быстро бегать.

Её единственный акт насилия сопровождался яростным криком и полным отсутствием мыслей. Мысль о встрече с чем-то столь ужасным, как владеющий магией уродец — полуэльф, полудемон, — казалась ей непосильной ношей.

Я не хочу больше видеть насилие или бойню.

Делора хотела жить мирно, и она верила, что с Магнаром у неё появился этот шанс.

Теперь, когда она могла жить под защитой барьера и превращаться в нечто неосязаемое за его пределами, её безопасность была гарантирована.

И она знала, что со временем сможет превратить их маленькую бревенчатую хижину в уютный дом. Делора была терпеливой. Она была терпеливой всю свою жизнь.

В призрачной форме она коснулась живота, чувствуя давление, но ничего больше. А с тобой, кроха, я наконец-то смогу стать той, кем всегда хотела.

Делоре было плевать, что ребенок будет не таким, как она.

Она подняла взгляд, чтобы убедиться, что всё еще идет рядом с Магнаром, пока тот вел её к возвышающимся деревьям, закрученным вокруг деревни. Они были больше всего, что она когда-либо видела: корни выгибались над землей, становясь выше её роста. Стволы уходили ввысь на сотни метров и были такими же широкими, как их защитный барьер дома.

Деревья отбрасывали длинные тени, подчеркивая, что наступают сумерки.

Поскольку войти можно было в любом месте между деревьями, они обогнули один из гигантских стволов и вошли в деревню.

— Оставайся со мной, Делора, — предупредил Магнар, когда впереди, в конце узкого, покрытого мхом туннеля, показался яркий свет. — В этой форме ты не издаешь запаха, поэтому я не смогу выследить тебя здесь. И если ты заговоришь, они поймут, что ты не настоящий Призрак. Всегда будь там, где я тебя вижу.

— Значит ли это, что я не могу разговаривать с тобой? — прошептала она, обнаружив, что её голос отдается эхом от деревянных стен.

— Можешь, — ответил он так же тихо. — Но ты должна говорить очень тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако я не смогу отвечать тебе так же открыто.

Прежде чем Делора успела спросить почему, она потеряла дар речи, так как они вышли к яркому свету костров. Её губы приоткрылись, а глаза устремились вверх, к спиралевидной крыше, защищавшей это место.

Тканые гобелены свисали с самого верха, словно существа забирались на самые высокие ветви, чтобы закрепить их. Они падали вниз, а затем их концы подхватывались и крепились к нижним ветвям по бокам, создавая сводчатый купол.

Они были разноцветными: ярко-желтыми, синими, красными и зелеными.

Она не знала, чего ожидать, но многоуровневые дома были совсем не такими, какими она их себе представляла. Сложенные из кирпича, с крышами из деревянной драни, они теснились друг к другу; у большинства были деревянные ставни. Делора увидела Демона, который высунулся из одного окна и что-то кричал другому на каменной дорожке между домами.

Но, прежде чем её глаза успели рассмотреть других Демонов, а слух — уловить музыку и смех, внимание привлекло нечто сверкающее.

Она подняла прозрачный палец, пытаясь проследить за крошечным светящимся насекомым, которое танцевало прямо перед ней вместе со множеством других.

— Ого… Они такие красивые.

Делора никогда раньше не видела светлячков, но поняла, что это они, когда насекомые пролетели сквозь её неосязаемую форму, а затем вспорхнули вверх маленьким роем. По всей деревне их было великое множество; они парили в воздухе, оживляя потолок, словно это были живые движущиеся звезды.

— Они начинают появляться здесь, когда наступает ночь, — тихо сказал Магнар, склонив голову к ней.

Она перестала с восторгом наблюдать за ними и сосредоточилась на остальной деревне и её обитателях, но вся тревога, которую она чувствовала раньше, исчезла после такого мистического приема.

Здесь не было страшно, и тот унылый туман, к которому она привыкла в Покрове, здесь отсутствовал.

Магнар вел её от окраин вглубь, и дома становились всё теснее. Им пришлось подниматься по булыжным и глиняным ступеням на верхние ярусы деревни.

Увидев первого Демона вблизи, Делора так сильно прижалась к Магнару, что случайно оказалась внутри его тела. Он не выказал недовольства и продолжал идти размеренным шагом. Ей приходилось непроизвольно переставлять ноги, имитируя ходьбу, хотя она и парила над землей.

Демон, заставивший её отпрянуть, не был похож ни на одного из тех, кого она видела раньше. Он был выше неё, со странным плоским лицом, но в остальном почти напоминал человека. У него даже были участки розовато-белой кожи на фоне привычной черной пустоты, словно он действительно перенимал человеческие черты.

Продолжая оглядываться, находясь внутри тела Магнара, она видела всё больше Демонов, которые ходили на задних лапах и переговаривались между собой. Она поняла: это было обычное сообщество разумных существ.

Если бы она закрыла глаза и только слушала, она бы подумала, что вернулась в свой родной город.

Звуки были точно такими же: маленький Демон, похожий на ребенка, визгливо хихикал, убегая от другого. У обоих были заостренные уши, большие кабаньи клыки и пятна светло-коричневой кожи. Они были так похожи, что она приняла их за братьев.

Делора не заметила, как выскользнула из тела Магнара, остановившись, чтобы с любопытством понаблюдать за ними. Щит его тела был потерян.

И теперь любопытные глаза Демонов могли беспрепятственно видеть её.

Её спина напряглась, когда один из демонов с лицом, где черты ящерицы переплетались с человеческими, уставил на неё свои непомерно большие красные глаза. Делора замерла на месте, сжимаясь под его пронзительным и враждебным взглядом… пока он не отвернулся, словно она была чем-то незначительным.

Она облегченно выдохнула, но тут же столкнулась взглядом с другим существом, которое тоже вскоре потеряло к ней интерес.

Они не обращали на неё внимания, проходя сквозь её призрачное тело, будто сквозь пустое место. Она посмотрела на свои руки. Они думают, что я настоящий Призрак. Они и не подозревали, что она может стать осязаемой.

Черная фигура загородила её, не давая прохожим задевать её форму, и Делора подняла глаза на Магнара.

— Им всё равно, — прошептала она в шоке.

Он лишь коротко фыркнул в ответ, развернулся и зашагал вперед.

Делора поспешила за его размеренными шагами. Она видела, что многие демоны ведут себя осторожно и обходят Магнара по широкой дуге. Однако другие, в самой гуще толпы, не желали уступать дорогу. Они грубо ворчали, задевая его плечами, но, к удивлению Делоры, Магнар сохранял спокойствие и не реагировал на провокации.

Он выглядел потрясающе, возвышаясь над всеми. Его рост был больше, чем у любого демона в округе, а рога делали его еще внушительнее. Даже если её окружали со всех сторон, и она теряла его из виду, она всегда знала, куда идти, замечая его рога всего в паре шагов от себя.

Магнар привел её в лавку одежды и поприветствовал очень эксцентричного демона по имени Снуш, у которого по бокам головы росли бараньи рога. Тот не обратил на Делору никакого внимания, обсуждая с Магнаром новую одежду. Магнар выменял несколько отполированных речных камней на рубашки и брюки.

Она подумала, что пару лишних рубашек он взял специально для неё.

Затем он отвел её в обувную лавку и сообщил торговцу, больше похожему на птицу, что ему нужны новые тапочки, так как его ступни недавно изменились. Торговка дала ему пару обуви без каблуков и острых носов. Делора наблюдала, как он сел на скамью и примерил их — теперь казалось, что его копыта обуты в специально подогнанные ботинки.

Эти лавки находились на окраине рынка, и Магнар повел её глубже, туда, где стояли уличные тележки с самым разным товаром: готовой едой, тканями и одной лавкой, где настойчиво предлагали свечи — Магнар купил их в большом количестве. Там были и деревянные прилавки с ювелирными украшениями и материалами для их изготовления.

Он долго стоял перед этим местом, ничего не говоря. Лишь по тому, как он склонил морду, она поняла: он молча спрашивает, не хочет ли она чего-нибудь.

Хотя Делора знала, что ей не нужны такие пустяки, как украшения, она всё же наклонилась рассмотреть их. Одни были грубой работы, другие — по-своему изящны в своей простоте. Холод пронзил её — возможно, реакция на подступивший ужас, — когда она заметила изделия явно более тонкой работы. Она поняла: их украли у людей, которые, скорее всего, расстались с жизнью.

Как только она потянулась рассмотреть серебряное ожерелье с рубином в кольце из бриллиантов, черная рука с длинными острыми когтями схватила его.

— Я возьму это, — потребовал женский голос, пока другая рука демонессы протягивала торговцу плату.

Делора едва не закричала, когда в тот же миг, как рука коснулась ожерелья, раздался душераздирающий вопль. Прямо посреди стола возникла призрачная фигура. Прозрачная женщина закрыла лицо руками и зарыдала.

К счастью, Делора успела зажать рот рукой, прежде чем из неё вырвался крик ужаса. Она в испуге отпрянула от прилавка.

— О-о, — с отвращением произнесла демонесса, небрежно бросая ожерелье обратно. Оно со звоном ударилось о другие украшения. — Это якорь.

Как только ожерелье выпустили из рук, крик призрака сменился всхлипами, а затем фигура начала медленно исчезать.

— Тебе не стоит продавать вещи, к которым привязаны человеческие духи, — огрызнулась женщина на торговца.

У неё были длинные черные волосы, блестевшие даже при тусклом свете. Высокая и стройная, она почти походила на человека, если бы не угольно-черная кожа. Лишь в уголках её губ и на одной щеке виднелись пятна веснушчатой человеческой плоти, доходящие до красного глаза.

Казалось, ни один демон не может избавиться от красного цвета радужки, и её взгляд был очень острым.

— Некоторым такие нравятся, — возразил торговец. Он был похож на женщину, но с шипами на лбу. Он кивнул в сторону Магнара. — Похоже, этому Мавке по душе «якоря» с привидениями.

Их взгляды, как и череп Магнара, обратились к Делоре. Она пятилась, пока не затерялась в проходящей толпе. Она чувствовала: если бы она была осязаемой, её сердце сейчас выпрыгивало бы из груди от страха.

Охваченная паникой, она поняла, что потеряла Магнара из виду. Она завертелась на месте, тщетно пытаясь найти его.

Боже мой, где он? Я не могу оставаться здесь одна!

Она открыла рот, чтобы позвать его, но тут же осеклась. Он велел ей молчать.

Вспышка пламени заставила Делору отпрянуть — прямо перед ней демон начал крутить огненные пои. Из-за скорости движений она не могла разглядеть его облик. Всё, что она видела — это широкую клыкастую ухмылку и пылающие шары на веревках, которые он вращал прямо в её сторону.

Он танцевал в такт барабанному бою, раздававшемуся неподалеку.

Толпа не обращала на него внимания. Движения демона были настолько стремительными, что она не успела отбежать, как одно из пламенных колец прошло сквозь её тело. Затем он пронесся сквозь неё в танце и скрылся в толпе.

Я думала, он нападает на меня!

Почти задыхаясь от панической атаки, хотя она и не чувствовала движения воздуха в легких, Делора лихорадочно озиралась. Она не могла сосредоточиться, её взгляд метался от одного жуткого демона к другому. Они были повсюду, со всех сторон. Их было слишком много.

Вдруг чье-то тело окружило её — она оказалась внутри гигантской фигуры. Плащ и плоть полностью закрыли ей обзор. Она подняла голову, выглядывая из этой преграды, думая, что какой-то демон остановился прямо на ней. Она хотела немедленно выбраться. Ей было противно парить внутри кого-то чужого так долго.

— Осторожнее, — прошептал Магнар, озираясь по сторонам. — Не теряйся.

Делора закрыла глаза и сделала глубокий вдох; её призрачная форма содрогнулась от облегчения. Магнар терпеливо ждал, пока она успокоится, позволяя демонам толкать его в плечи, лишь бы дать ей несколько секунд относительного покоя.

— Спасибо, — прошептала она, мечтая стать осязаемой и обнять его за тонкую талию для утешения. — Прости, я просто испугалась.

Делора не ожидала увидеть здесь настоящего призрака. Было жутко осознавать, что дух человека привязан к «якорю», зная, что демон сорвал это украшение с трупа — если от того вообще осталось хоть что-то недоеденное.

Магнар хмыкнул и кивнул, нерешительно отступая назад, чтобы убедиться, что она не спрячется снова за его телом.

Делора не стала этого делать, хотя искушение было велико, и Магнар двинулся дальше по рынку. Он остановился у лавки, где она могла бы выбрать материалы, чтобы самой мастерить украшения или подвесные обереги, если захочет. Поскольку эти вещи были маленькими и не заняли бы много места в его сумке, она молча указала на несколько бусин и шнурков, пытаясь отвлечься.

По крайней мере, от этого не должен был внезапно появиться Призрак — или, во всяком случае, она, блять, искренне на это надеялась.

Она увидела резные хрустальные бусины, и они заинтересовали её куда больше, чем бусины из рога и кости с нарисованными на них символами. Затем её внимание привлекла лавка через две двери от этой.

Наверное, ей не стоило так внезапно покидать Магнара, но там, на белой ткани, виднелись яркие полоски цвета. А перед входом стояли керамические горшочки.

Внутри неё словно вспыхнул огонь.

— Вот это, — тихо взмолилась она Магнару, который с интересом подошел к ней, когда она начала указывать на всё подряд.

— А-а, так Мавкам нравится рисовать, да? — хихикнул похожий на мышь Демон. У него были вьющиеся рыжие волосы и вздернутый нос, над которым торчали два длинных передних зуба. — Какие цвета вы бы хотели? У меня есть любой оттенок, какой пожелаете.

Магнар повернул голову в сторону Делоры, но ничего не сказал.

Глаза Делоры пробежались по множеству доступных вариантов — ей хотелось забрать всё. Керамические горшки выглядели прочными, но, если их наберется слишком много, они могут разбиться.

Когда она поняла, что сделала выбор, она скользнула внутрь Магнара, надеясь, что только он услышит её, когда она перечислит пять нужных цветов.

— Синий, желтый, красный, черный и белый, — сказал он лавочнику.

— А-а, — произнес Демон, и в его глазах блеснуло веселье. — Ваш брат умнее, чем я думал.

Демон начал деревянным половником разливать нужные цвета в большие керамические банки.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что вы выбрали основные цвета, чтобы смешивать свои собственные. — Он накрыл каждую банку крышкой и начал обвязывать горлышки толстой бечевкой, чтобы они держались. — Новички обычно скупают все цвета подряд, чтобы не возиться со смешиванием. Вам нужны кисти?

— Да, — ответил Магнар, когда она закивала.

— Какие именно?

— Все.

К тому времени, как они закончили, его сумка была доверху набита её красками и необходимыми инструментами.

На её губах заиграла улыбка, и она хотела было повернуться к Магнару, пока они шли, но замерла, увидев что-то белое на углу крыши.

Из всех цветов, что она видела в деревне Демонов, белый встречался реже всего. И учитывая, что по форме это была массивная сова, ростом почти с неё саму, она застыла, уставившись на птицу.

Тем более что глаза совы уже были устремлены на неё. Она наблюдала.

Прежде чем снова потеряться, Делора бросилась вперед, так как Магнар не сразу заметил, что она остановилась. Оказавшись рядом с ним, она снова взглянула на крышу, где сидела сова, но той уже не было.

Она увидела её снова лишь когда они прошли вглубь рынка: птица сидела на довольно низкой ветке, которая, по чистой случайности, находилась по меньшей мере в ста футах от них. Она смотрела в их сторону, но её голова двигалась так, будто она что-то искала.

Сова сорвалась с места, промелькнула в узком проходе между двумя домами и исчезла. Она знала, что птица коснулась земли, но никто из Демонов не поднял шума, так что было неясно, где именно она приземлилась.

Это место такое странное. Вокруг происходило столько всего, что было трудно сосредоточиться на чем-то одном.

Делоре казалось, что её глаза открылись миру заново.

Я хочу вернуться сюда. Она чувствовала себя в безопасности, несмотря на знание о том, что всё изменится, стань она осязаемой. Я хочу исследовать это место, пока не узнаю каждый его уголок. Какие еще диковинки она здесь найдет? Таит ли это место еще больше красоты, или она обнаружит нечто ужасающее, затаившееся в тенях?

Толпа стала еще гуще, когда они достигли центра деревни. Перед ними открылась площадь, похожая на кольцо с рыночными палатками по краям, в центре которого было оставлено много места для статуи — мужской фигуры, стоящей на подиуме с поднятой правой рукой.

Мужчина, выглядевший почти как человек, имел длинные заостренные уши, проглядывавшие сквозь длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам, что заставило её подумать об Эльфе. Однако огромные клыки, обнаженные в оскале, говорили о том, что это Демон.

Так как на нем не было рубашки, она видела, что кто-то с любовью вырезал каждый мускул на его животе, бицепсах и груди. На его руках, плечах и боках были выделены странные полосы. Шаровары были подвязаны у колен, открывая босые ступни и мощные икры.

Его правая рука была поднята, когти указывали вверх, словно он призывал существ подняться — или, возможно, воскрешал их из мертвых, как некромант.

Его поза должна была внушать власть, призывая всех вокруг присоединиться к нему.

Делора стояла перед статуей, которая была даже больше Магнара.

— Это Король Демонов, — тихо сказал Магнар, прежде чем указать рукой на нескольких Демонов, стоявших на коленях вокруг изваяния. — Они поклоняются ему за всё, что он для них сделал, включая создание этой деревни.

Магнар поднял руку, указывая на небо, словно пытаясь объяснить ей, что именно Король вырастил эти гигантские деревья вокруг поселения.

— На самом деле он не такой большой. — Он повернулся, его плащ взметнулся за спиной, а копыта гулко застучали по булыжнику, когда он начал уходить. — Я больше.

Делора чуть не хихикнула: похоже, Магнар всерьез беспокоился о своей мужественности на фоне Короля Демонов, чье лицо оказалось на удивление красивым. Резкие брови, высокие скулы, четко очерченные губы.

Она смотрела на него, гадая, как такое приятное лицо может быть воплощением зла, а затем последовала за Магнаром.

Он вел её прочь из этой части рынка, не давая возможности заглянуть в лавки, что было странно, ведь до этого он останавливался повсюду.

— Ой! — Она ахнула и отпрянула, когда прямо перед ней возник очередной Призрак — она едва не прошла сквозь него. Она так надеялась больше их не встречать!

Дух безмолвно плакал, следуя за Демоном, который что-то жевал прямо с ладони. Призрак был мужчиной с короткими волосами и в разорванной одежде. Как только Демон закончил есть, дух исчез.

Когда она увидела его снова — того же самого, — то заметила, что он беззвучно рыдает над свертком в руках другого Демона. Он хватался за лицо, в ужасе глядя на тряпичную упаковку, пока Демон не засунул её в свою сумку. Затем он махнул рукой сквозь Призрака, словно отгоняя назойливое насекомое.

Призрак шел следом еще недолго, а затем исчез и снова появился у определенной лавки. Его всхлипы были тихими, едва слышными, но он реагировал каждый раз, когда Демон брал что-то из этой конкретной лавки.

Затем внимание Делоры привлек женский крик: она увидела еще одного Призрака у другого прилавка. Там был и второй — старик, опирающийся на трость; он лишь протягивал дрожащую немощную руку всякий раз, когда Демон что-то покупал.

Глаза Делоры лихорадочно метались от прилавка к прилавку. Призраков становилось всё больше: они кричали, выли, в ужасе терзали свои прозрачные формы. Они сновали в толпе, не сводя широко открытых глаз с определенных Демонов, которые лишь отмахивались от них, как от мух.

Везде. Они здесь повсюду.

Прозрачная форма Делоры задрожала — она не видела здесь ни одного возможного «якоря»… пока не заметила нечто, заставившее её в ужасе попятиться.

На прилавке одной из лавок лежала человеческая рука.

Тюк. Демон ударил по ней тесаком и сдвинул отрубленную кисть в сторону. Призрак-мужчина закричал в знак протеста. Мясник завернул руку в белую ткань — точно такую же Делора видела у многих покупателей, — и отдал её Демону, который расплатился и ушел.

О боже. О нет. Кажется, меня сейчас вырвет!

Делора не знала, куда бежать. Она поняла, что стоит посреди рынка, где торгуют мясом. Человеческим мясом. Они были повсюду.

— Делора, — предупредил Магнар, заметив, что она застыла.

Она покачала головой, отступая от него, пытаясь найти выход. Мне нужно уйти. Мне нужно убраться отсюда. Несмотря на прозрачность и обычное отсутствие физических ощущений в этой форме, её живот ныл, а горло словно сжала невидимая рука.

И один из призраков даже был жутко похож на Хадита.

Воспоминания о той страшной ночи вихрем ворвались в её мысли. Вид крови, стекающей с кровати — точь-в-точь как та кровь, что капала сейчас с краев прилавков. Завывания, похожие на крики Синди. Это было слишком. Слишком похоже, будто всё вокруг пыталось вернуть её в ту самую ночь.

Они придут за мной? Могут ли они?

Та самая сова, которую она видела раньше, вспорхнула в воздух. Глаза Делоры расширились, когда птица, коснувшись земли, начала превращаться в темнокожую женщину. Она не сразу сообразила, что та кажется ей знакомой.

Женщина в плаще из перьев была осязаемой. Она подошла к одному из Призраков и открыла перед ним флакон. Черный песок закружился вокруг духа, и тот перестал выть. Он с облегчением закрыл глаза и через секунду стал еще прозрачнее; песок полностью окутал его и начал втягиваться внутрь флакона. Дух исчез, и женщина направилась к следующему.

По какой-то причине она собирала их.

Что она с ними делает? Спасает их или творит что-то ужасное с людьми, которые и так уже настрадались?

Магнар прошел сквозь Делору, заслоняя собой всё вокруг. Она закрыла лицо руками и зарыдала, содрогаясь от ужаса, когда поняла, что её рыдания звучат точно так же, как у всех остальных Призраков.

Она испугалась, что эта женщина сейчас придет и за ней.

— Пожалуйста, — прошептала она Магнару дрожащим, сорванным голосом. — Уведи меня из толпы. Забери меня отсюда.

Она была на грани срыва.

Я не могу. Я больше не хочу здесь находиться.





Глава 26




Магнар, ощущая давящую тревогу в груди, лихорадочно озирался по сторонам в поисках подходящего укрытия. Хотя он бывал в этой деревне дважды, он не слишком хорошо ориентировался в её лабиринтах.

Он рванул в случайном направлении, бесцеремонно расталкивая Демонов, чтобы прибавить ходу, и завел Делору в узкий переулок, который пересекался со множеством других. Он нырнул в третий по счету проход, чтобы увести её как можно дальше от шумных рыночных площадей.

— Ты в порядке? — спросил он; его сферы уже стали мертвенно-белыми. — Здесь мы можем поговорить без опаски.

Вместо ответа Делора выскользнула из его тела и приняла осязаемую форму. Она уперлась обеими руками в стену, и её начало мутить; её облик мерцал, становясь то материальным, то прозрачным. К счастью, её желудок был пуст, но в конце концов она бессильно опустилась на колени.

Магнар присел рядом, загораживая её своим мощным телом, а затем накрыл полами плаща, надеясь спрятать её запах под своим собственным.

Ему казалось, что сердце и желудок поменялись местами, когда он увидел, какой бледной она стала. Он усадил её к себе на колени и прижал к стене, понимая, что Делора изо всех сил старается держаться, но просто не справляется.

— Зачем ты привел меня сюда? — всхлипнула она. Её голос сорвался, когда она спрятала лицо в ладонях и прильнула к его груди. Её плечи содрогались. — Почему ты не предупредил, что я увижу их?

— Увидишь что? — Он искренне не понимал, что происходит. Еще несколько минут назад всё было хорошо.

— Призраков.

Хватка Магнара стала крепче.

— Я не думал, что ты сможешь их видеть, — признался он. — Когда мы приводили сюда Рею, её они никогда не беспокоили, так что я знал: она их не видит.

— Ты… ты должен был рассказать мне всё об этом месте.

Он прижался краем черепа к её голове, стараясь утешить её, как умел.

— Тебе нужно взять свой страх под контроль, Делора, — взмолился Магнар, сильнее сжимая объятия. — Ты привлечешь к нам Демонов.

— Я стараюсь! — Она всё еще заметно дрожала и качала головой. — Я даже форму удерживать не могу. Мне очень плохо.

На её лбу выступили капли пота — совсем как тогда, когда она болела в доме.

— То, что вы делаете — безумие. В таком виде её учуют, — произнес чей-то голос за пределами их «кокона».

Магнар резко повернул голову: рядом с ними стояла Ведьма-Сова. Он коротко зарычал и щелкнул клыками:

— Ты же сказала, что привести её сюда — хорошая затея!

От его тона её глаза сузились в суровом прищуре.

— Нет. Я сказала, что её лучше привести сюда раньше, чем позже.

В конце переулка замер Демон. Он принюхался, почуяв густой шлейф страха, который, должно быть, доносился от них. Магнар вскинул голову и яростно зарычал в ту сторону, заставив Ведьму-Сову обернуться.

Тяжело вздохнув, она пошарила под плащом и с силой разбила о землю стеклянный флакон. Вокруг них поднялось облако розовой пыли. Она пахла горько и остро, заставив Магнара раздраженно фыркнуть, но Демон тряхнул головой и тут же пошел прочь.

Магнар перевел на Ведьму-Сову взгляд желтых сфер, в которых читался немой вопрос.

— Это зелье, скрывающее запахи, но оно не вечно. У нас есть минут пять, прежде чем оно рассеется.

Она присела рядом с ними на корточки и осторожно приоткрыла плащ Магнара, чтобы заглянуть внутрь. Его сердце сжалось. Он и не заметил, что Делора отключилась у него на руках.

Она в обмороке! Паника Магнара росла с каждой секундой.

— Тебе придется привести её в чувство, если мы хотим идти дальше, — сказала она; её черные глаза скользили по Делоре, а губы поджались. — Бедняжка. Помню я свой первый раз, когда затяжелела вашим братом.

— Куда мы пойдем? Мы в самом центре деревни. Я никогда не выведу её отсюда живой.

— В отель. — Она указала вдоль переулка. — Всего в квартале отсюда есть место, где вы сможете переждать, пока её приступы дурноты не утихнут.

Магнар кивнул и принялся трясти Делору. Она не просыпалась. Он тряхнул сильнее — она зашевелилась, веки едва приоткрылись.

— На, съешь это. — Ведьма-Сова поднесла к её губам что-то круглое и синее; оно пахло сладко, будто было пропитано магией. — Это успокоит желудок, чтобы мы могли тебя перевести.

Делора не сразу, но приоткрыла рот и взяла подношение. Она немного пожевала и тяжело сглотнула. Через несколько секунд напряжение в её мышцах спало, и она с облегчением выдохнула.

Затем она зажмурилась. Тяжесть её тела на его руках исчезла — она снова стала прозрачной.

— Что происходит? — слабо спросила Делора. Она сфокусировала взгляд на Ведьме-Сове и нахмурилась. — Снова ты. Почему ты всегда появляешься, когда мне плохо?

— Идемте. Быстрее, — поторопила Ведьма-Сова, направляясь к выходу из переулка и осторожно проверяя, свободен ли путь.

Она вывела их на почти пустую улицу и подвела к большому двухэтажному зданию. Оно было шире остальных домов, и одна из двух входных дверей была открыта, приглашая войти.

— Делора… Спрячься в Магнаре. Не давай себя увидеть.

Она кивнула и погрузилась в его форму. Магнар жалел, что не может чувствовать её присутствия там. Он хотел знать, что она рядом, даже если не видит её.

Он старался идти как можно тише, когда они входили в здание.

Демоница в очках — в которых не было стекол — оторвала взгляд от того, что читала на стойке, за которой сидела. Она вопросительно вскинула бровь. Черты её лица были резкими, с острыми углами скул и надбровных дуг; она прищурила красные глаза, а позади неё качнулся длинный тонкий хвост.

— Дай нам комнату, — потребовала Ведьма-Сова, её босые ноги гулко застучали по деревянному полу, когда она подошла ближе. Она держала голову высоко, словно Демоница перед ней была пустотой. — Считай это платой за всех призраков, которых я изгнала из твоего заведения в прошлом.

Демоница издала мужественный смешок, несмотря на свой женский облик.

— Ты всё равно это делаешь. Не притворяйся, что это одолжение. — Затем она скривила губы и поправила свои пустые очки на носу, пренебрежительно кивнув в сторону Магнара. — Тебя я поселю, но не этого Мавку.

Магнар позволил рычанию вырваться из глубины горла.

— Дикарь, — фыркнула она, скрестив руки и задрав нос. — Видишь? С чего бы мне снижать планку моего заведения ради одного из его породы?

— Ради этого. — Ведьма-Сова поставила на стол флакон с красной жидкостью. — Считай это его платой.

Демоница зажала прозрачный флакон кончиками когтистых пальцев и с интересом осмотрела его. Она посмотрела на них искоса.

— Что это?

— Кровь человека.

Она фыркнула и хмыкнула, положив флакон на стойку и намеренно позволив ему покатиться прочь.

— Я могу достать человеческую кровь в любом месте этой деревни.

Темные брови Ведьмы-Совы взметнулись вверх. Она стукнула кончиком пальца по стойке, останавливая флакон у самого края. Затем подняла его и посмотрела на кровавое содержимое, медленно взбалтывая его.

— Хмм. — Она беспечно пожала плечами. — Что ж, найду другое место, где согласятся обменять ночлег на кровь Жреца.

Она сделала шаг назад, собираясь уйти.

— Стой! — крикнула Демоница, перегибаясь через стойку. — В этом флаконе кровь человека, способного использовать магию? Ты хоть знаешь, как редко её можно достать, если ты не жалкий обитатель пограничья?

— Знаю. — Её глаза приняли скучающее выражение. — Но ты сказала, что она тебе не нужна, так что мы пойдем в другое место. Найду того, кто хочет получить крупицу магии.

Магнар смотрел на флакон, понимая: если бы он сам выпил его содержимое, это усилило бы его собственные магические способности. Это помогло бы мне лучше защитить Делору.

— Я дам вам комнату. У меня есть несколько свободных на верхнем этаже.

Ведьма-Сова хмыкнула и покачала головой.

— Недостаточно. Не за такое сокровище.

Демоница, обнажив клыки и раздув щеки, зарычала:

— Я дам вам самую большую комнату. Отдельную.

— Согласна. — Ведьма-Сова качнула флаконом перед носом Демоницы, словно маятником, и та с азартом следила за его движением. — Однако я отдам его только после того, как ты нас туда проводишь.

Магнар смотрел на эту темную женщину, от которой за версту разило магией, и видел её в ином свете. Раньше их встречи были мимолетными, и он всегда её опасался.

Теперь он видел её истинную суть.

Она была той, кто умел извлекать выгоду из Покрова и его обитателей. Она знала деревню так хорошо, что смогла привести их сюда и выторговать то, что ей нужно. Она всегда могла безопасно пересекать Покров — будь то бегом или в полете в облике совы.

Покров был опасен, но она жила здесь так долго, что стала его частью. Демоны знали о ней, она была для них привычным явлением, и они оставляли её в покое. Они приняли её.

Они доверяли ей даже больше, чем Мавкам.

Я должен научиться быть таким же хитрым. Это казалось невыполнимой задачей.

Демоница повела их по коридору первого этажа, ярко освещенному настенными факелами. Свет подчеркивал темные деревянные стены и желтые ковровые дорожки. Пройдя мимо лестницы на второй этаж, она остановилась у определенной двери.

Она одарила Магнара свирепым взглядом, открывая замок.

Он вошел первым, чтобы убедиться в безопасности, сильно пригибаясь, чтобы пройти по росту и не зацепить рогами косяк.

Обернувшись, он увидел, как Ведьма-Сова отдает флакон Демонице, и та захлопывает за ними дверь.

Глухой удар за спиной заставил Магнара резко обернуться. Делора стояла на коленях в своей физической форме, и он не успел подхватить её до того, как её тело завалилось на бок. Она рухнула на пол.

Ведьма-Сова метнулась вперед быстрее, чем Магнар успел среагировать. Её прикосновение было нежным: она убрала черные волосы с лица Делоры.

— Она молодец, что продержалась весь путь, — сказала Ведьма-Сова, когда Магнар подошел ближе. — Та ягода действует всего несколько минут, но она, должно быть, из последних сил старалась не уснуть и удерживать призрачную форму, чтобы её не обнаружили.

— Что с ней не так?

Он отстегнул капюшон своего плаща от рогов, а затем скинул его с плеч, чтобы укутать Делору. Используя его, чтобы скрыть её запах и согреть — ведь она дрожала, — он поднял её на руки и перенес на двуспальную кровать у дальней стены.

Он осторожно уложил её, его зрение было слишком сфокусировано на ней, чтобы замечать что-либо вокруг. Ему было плевать на пол, стены или потолок, пока его невеста лежала без чувств.

— Она ошеломлена, — ответила Ведьма-Сова, прижав тыльную сторону пальцев ко лбу Делоры. — Когда ты впервые пришел в деревню, ты напал на нескольких человек и перевернул тележки.

— Откуда ты это знаешь? — Сферы Магнара смущенно вспыхнули красновато-розовым. — Орфей рассказал?

Тогда он впал в отчаяние, когда Орфей и Рея оставили его. Он испугался, что с ними что-то случилось.

— Все обсуждали рогатого Мавку, который сошел с ума. Ты был вне себя, когда впервые оказался здесь, а ты даже не человек. Ты привык к Покрову и Демонам. Делора — нет. Я знаю, вашему виду трудно сопереживать, но представь, каково ей. Я говорила тебе, что её состояние будет нестабильным, и что тебе понадобятся терпение и понимание.

— Я проявляю понимание, — буркнул он в раздражении. Его не заботило, что Делора больна, его волновало лишь её благополучие. Я не хочу, чтобы ей причинили вред.

И всё же он не мог избавиться от чувства вины, которое возлагал на себя. Возможно, Ведьма-Сова неверно истолковала его чувства, решив, что он злится на Делору за то, в чем она не виновата.

— Чем дольше ты медлил с походом сюда, тем тяжелее бы ей это далось. Она недавно стала Фантомом, и долгое удержание этого состояния выматывает. К тому же она не просто беременна, она носит одного из вашего рода. — В её глазах промелькнуло нечто, чего он не смог расшифровать. — Её чувства обострены, и с её разумом явно что-то не так, раз она так испугалась прикаянных.

— Она видит их, — констатировал он. — Призраков в деревне. Почему? Рея не видела их, когда мы приводили её сюда.

Ведьма-Сова вздохнула, отступая на шаг. Она не откинула пернатый капюшон, глядя на него снизу вверх, но он заметил, что её обычно бесстрастное лицо исказилось в раздумье.

— Это способность Фантома. Рея была человеком, когда вы пришли сюда с ней. Она могла мельком видеть одного-двух и принимать это за игру воображения, но люди могут воспринимать их лишь изредка. Фантом же видит и слышит их всегда. Мы видим всю жизнь и всю смерть. Быть Фантомом — это и дар, и проклятие, и у этой медали есть ужасающие стороны.

Ведьма-Сова так искусно скрыла дрожь, что Магнар её едва заметил.

— Тогда зачем было говорить мне приводить её сюда?

Магнар оглядел комнату; его взгляд скользнул по столу с двумя деревянными стульями и кружевной скатертью. На полу лежал круглый красный ковер с замысловатым узором, скорее всего, сделанный человеческими руками. Здесь было тепло и безопасно, и это — единственное, что имело значение.

— Потому что она не смогла бы сделать этого на более позднем сроке, а после рождения ребенка это и вовсе стало бы невозможным. — Ведьма-Сова снова перевела взгляд на Делору, и в её выражении лица появилась мягкость. Забота. — Она справляется отлично, и после небольшого отдыха придет в норму. Не води её больше через мясные ряды, там прикаянные ошиваются чаще всего. Я прибыла как раз тогда же, когда и вы. Я надеялась разогнать их до того, как она их увидит.

Осознание поразило его.

— Ты знала, что так будет, — прорычал он.

— Я предполагала, что что-то может случиться, да, и постаралась быть здесь, чтобы помочь. Я хотела прийти раньше, но Король Демонов в движении, он охотится на одного из ваших. — Её смуглая кожа была бледнее обычного. Она тихо пробормотала: — Я не могу быть везде одновременно. Мои силы не безграничны.

Только тогда Магнар заметил темные круги под её глазами и понял, что она выглядит… изнуренной.

Он посмотрел на Делору, свернувшуюся в его плаще поверх одеяла. Она тоже всегда выглядела усталой. Сколько бы она ни спала, ни отдыхала и ни ела, эти темные круги под глазами никуда не исчезали. Они были не такими глубокими, как в тот день, когда она впервые открыла свои прекрасные карие глаза, но они были там, словно её что-то преследовало.

Если он не мог исцелить это своей магией, он сомневался, что Ведьма-Сова на это способна.

— Мне пора. — Ведьма-Сова направилась к двери, поглядывая на Делору так, словно ей очень не хотелось уходить. — Дай ей поспать несколько часов. Тебе и самому стоит поспать. Сомневаюсь, что ты смыкал глаза по дороге сюда.

Магнар хмыкнул. Он не хотел отдыхать в пути, потому что оберегал Делору в лесу.

— Ты всегда здесь, собираешь Призраков в деревне, — произнес Магнар, заставляя себя отвести взгляд от Делоры. — Я всегда хотел спросить тебя: зачем?

— Потому что он хочет их. Он не может собирать души в этой деревне из-за магии Короля Демонов, и он не может покинуть туман Покрова, не ослабев.

Магнар последовал за ней к двери, его зрение сменилось на желтый от любопытства.

— Кто?

Замерев в дверном проеме, она повернула голову и посмотрела на него снизу вверх.

— Твой отец.





Глава 27




Делора лениво открыла глаза и увидела на прикроватном столике зажженную свечу. Света было ровно столько, чтобы она могла осмотреться.

— Магнар? — позвала она, протягивая руку, чтобы коснуться его костяной морды.

Он сидел на полу, положив голову на край кровати; его длинные руки безвольно свисали по бокам. Только когда его зеленые сферы вспыхнули жизнью, она поняла, что он спал.

Делора села, с трудом выбираясь из черного плаща, в который была закутана, словно мумия. Она оглядела комнату, которую видела лишь мельком перед тем, как отключиться. Её плечи поникли, а на лбу залегла морщинка беспокойства.

— Прости. Я не хотела падать в обморок.

Было тревожно осознавать, что она спала в отеле в деревне Демонов в своем физическом облике, а не скрывалась в неуловимой призрачной форме. Изначально они планировали зайти сюда всего на пару часов и уйти как можно скорее. По крайней мере, дурнота и слабость бесследно исчезли.

— Всё в порядке, Делора, — ответил Магнар, и его голос был приятно хриплым спросонья. — Мне тоже нужно было отдохнуть.

Он выпрямился, и выражение лица Делоры стало печальным, пока она наблюдала за ним.

— Ты совсем мало спишь в последнее время. — Делора не могла вспомнить, когда Магнар в последний раз забирался в гнездо, чтобы обнять её во время отдыха. — Почему ты спал на полу?

На кровати, где она лежала, было предостаточно места для них обоих. Возможно, его рога упирались бы в изголовье, а ноги свисали бы, попытайся он вытянуться во весь рост, но она была уверена, что он мог бы прилечь рядом на боку.

— После того как ты поешь, нам нужно выдвигаться, — сказал он вместо ответа, подтягивая к себе сумку и доставая пару яблок. — Мне здесь неуютно.

Делора взяла яблоки и начала есть, не споря и поглядывая на Магнара, который поднялся во весь рост. Она понимала, что в чем-то они стали ближе за последние полторы недели, с тех пор как узнали о ребенке, но в чем-то — отдалились еще сильнее. Он избегал её, касаясь или обнимая только тогда, когда нужно было нести её на руках. Всё остальное время он сохранял дистанцию. Он был рядом, всегда поблизости, но это не приносило того утешения, что раньше.

Неужели поэтому мне так нравится, когда он носит меня на руках? Это было единственное время, когда ей позволялось окунуться в тепло его тела и вдыхать восхитительный аромат, исходящий от него.

Сердце её постоянно ныло. Делора провела пальцами по яблоку, прежде чем откусить кусочек, и задалась вопросом: как глубоко оно может погрузиться в печаль, прежде чем окончательно утонет?

Я не знаю, как это исправить. Трудно чинить то, что с самого начала не было по-настоящему стабильным. Не желая задерживать их еще дольше, тем более что Магнар выглядел беспокойным, Делора проглотила комок горечи в горле и быстро доела.

Они вышли через несколько минут, когда Делора доказала, что может без труда удерживать призрачную форму. Вскоре они снова оказались на оживленных улицах. Они пришли сюда с определенной целью и всё еще должны были закончить дела, хотя обоим явно хотелось поскорее убраться отсюда.

Рои светлячков всё еще кружили по деревне, напоминая, что ночь в самом разгаре. К счастью, он больше не водил её туда, где обитали те жуткие Призраки. Возможно, Ведьма-Сова уже собрала их всех.

Остаток времени в деревне прошел быстро и без происшествий. К тому времени, как они наконец вышли через туннель в спиральных стволах, Магнар тащил на спине целую гору тяжелых вещей.

Солнце начинало всходить — его свет скользил по верхушкам леса Покрова, и к тому времени, как они достигнут границы деревьев, оно, скорее всего, зальет поляну своим теплом.

Я и не думала, что солнце в Покрове где-то касается земли.

— Ты уверен, что тебе не тяжело всё это нести? — спросила Делора, оглядывая Магнара.

На его широких плечах покоился металлический стержень, на концах которого на цепях покачивались два котла для готовки. Ему как-то удалось убедить лавочника помочь закрепить деревянную бадью у него на спине вместе с инструментами, веревками, оконными стеклами, обернутыми тканью, и её красками, надежно упакованными внутри. За помощь он расплатился кристаллами, и торговец охотно согласился.

Рея велела ей выбрать ткань, чтобы сшить еще платьев — свертки тоже были привязаны к нему. Последним крупным грузом были деревянные планки — их велел раздобыть Орфей. Магнар выглядел нагруженным и заметно наклонялся вперед, чтобы компенсировать вес.

— Да, — уверенно ответил он. — Я сильный. Я смогу унести и это, и тебя.

Затем Магнар издал звук, которого она никогда раньше не слышала. Он хмыкнул. Он тепло усмехнулся и добавил:

— Но, возможно, если я буду держать тебя в руках, это поможет мне восстановить равновесие, ведь я не привык ходить с таким грузом на спине.

Хотя он держался на ногах увереннее, чем при их первой встрече, она могла только представить, какую нагрузку это давало на его тело. Он рассказывал ей, что раньше передвигался на четырех конечностях, как и большинство Сумеречных Странников до того, как они обретали больше человечности.

Пройдя немного вглубь леса, она стала осязаемой, чтобы он мог подхватить её на руки. Шел он быстро, и казалось, что ноша на руках действительно помогает ему балансировать.

Скорее бы домой.

Она мысленно застонала. До дома было четыре дня пути даже размашистыми шагами Странника, и она уже предчувствовала, насколько скучной будет эта дорога.

Надеюсь, мы пройдем через пограничное кольцо без проблем.

То, как хитроумно Магнар пометил обратный путь, было впечатляюще — ведь он не мог просто бросать что-то на землю, как Гензель и Гретель. Магнар вырезал когтями стрелки на стволах деревьев, указывающие направление.

Делора снова стала бесплотной, чтобы не пострадать в случае обнаружения, хотя Магнар полагался на свое острое обоняние, чтобы выслеживать Демонов поблизости. Он также прижимался кончиком морды к своим меткам, проверяя, не были ли они подделаны каким-нибудь Демоном, достаточно умным, чтобы понять знаки и увести их на опасную тропу.

Но настолько сообразительных среди них не нашлось.

Шаги Магнара были медленнее обычного; она подумала, что он, должно быть, очень устал. Делора знала: когда во время обратного пути они останавливались, чтобы дать ей поспать несколько часов, сам он не отдыхал. Он охранял её, пока она сворачивалась калачиком у него на коленях.

Её сон был беспокойным, кошмары не отступали, и любой шорох в лесу заставлял её вздрагивать. Они оба были изнурены. Его обычно неудобное «гнездо» сейчас казалось ей райским уголком, в который она мечтала поскорее упасть.

Когда на четвертый день солнце начало клониться к закату, они наконец оказались глубоко внутри пограничного кольца. Покров здесь был не таким густым, а деревья казались ниже и коренастее тех, что росли ближе к центру. Она научилась не пугаться глухих ударов или шаркающих шагов, слышимых вдалеке. Перестала реагировать на хруст веток и шелест листьев, даже на вопли и гортанный скул. Демоны знали, что Магнар здесь, но слишком боялись приближаться к большому и грозному Сумеречному Страннику, чей запах говорил о том, что он один.

Так продолжалось до тех пор, пока он резко не вскинул руку, преграждая ей путь. Делора в своей призрачной форме случайно просочилась сквозь его конечность.

— Стой, — потребовал он низким голосом. Он говорил почти шепотом, словно боялся быть услышанным.

Он пригнулся и развернулся боком. Когда он опустил обе руки на землю и отступил назад, словно прикрывая её собой, Делора поняла: что-то не так.

Я ничего не слышу.

На них не неслись с рычанием, как обычно нападают мелкие Демоны. Она не слышала даже легкого движения — ни единого шага по лесной подстилке. Стояла жуткая тишина.

— Ты следуешь за нами уже довольно долго, — произнес Магнар, обращаясь к лесу; его слова разнеслись в синеватом тумане с оттенком рычания. — Я позволял это, потому что ты не нападал, но не думай, что я не заметил, как ты подползаешь ближе.

Магнар резко дернулся в сторону, следя чувствами за кем-то, кого Делора даже не воспринимала. Она прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в вечно холодной тьме. Пусто.

— Я здесь не для нападения, — эхом отозвался голос.

Магнар вернулся в исходную позицию, его тело напряглось до предела. Даже под длинным черным плащом было видно, как он ощетинился от агрессии. Полы плаща разметались у его ног; она знала — эта поза означает готовность либо к мгновенному броску, либо к защите.

— Но, похоже, меня поймали, — произнес мужской голос, и из темноты показались красные глаза.

Демон с абсолютно черной, пустотной кожей прополз на четвереньках по толстой и крепкой ветке дерева, тянувшейся в их сторону.

О черт. Это Демон. И, судя по всему, не из «хороших». Хотя она и не думала, что среди них вообще бывают хорошие. Она прижалась к Магнару плотнее, частично уйдя внутрь него.

— Тогда что тебе нужно? — спросил Магнар, загораживая Делору собой.

— Узнать, кто ты из них, — Демон, который выглядел совершенно по-человечески, от коротких черных волос на голове до самых пят, осклабился, демонстрируя ряды клыков и дергая головой. Делоре стало не по себе от того, что в тени его зубы, казалось, светились белым, подчеркивая их остроту. — Я думал, ты можешь оказаться тем Мавкой с бараньими рогами.

Магнар поднял руку, коснулся края одного из своих рогов, а затем снова опустил её на землю.

— Нет. Это другой.

— Тогда ты не важен, — тон Демона мгновенно стал безразличным. — Но твое время скоро придет. Он — первый. Мавка с бараньими рогами. Именно его мне велели найти.

— Зачем ты ищешь его?

Магнар чуть сдвинулся в сторону, когда стало очевидно, что Демон пытается разглядеть её. Из-за его резких движений она выскользнула из-за спины Странника. Делора не шевелилась и не говорила, не сводя глаз с красных зрачков Демона. Тот прищурился, глядя на неё, пока Магнар снова не перекрыл ему обзор.

— Ты разговариваешь с этой прикаянной, — заметил он, переползая на другую ветку. — И она отвечает тебе. Обычно они так не делают.

— Возможно, они просто отказываются говорить с Демонами, — парировал Магнар. — Мы, Мавки, всегда могли их видеть. Мы — часть смерти, как и они. Мы связаны.

Интересно, правда ли это? Этот вопрос она решила оставить на потом.

Демон задумчиво хмыкнул, глядя вверх, словно размышлял, а затем снова уставился на Магнара с ухмылкой, полной явной злобы.

— Связаны? Тогда, может, ты знаешь, где мне найти того Мавку с бараньими рогами?

— Я не стану помогать тебе охотиться на моих сородичей! — крикнул Магнар, приподнимаясь на ноги. — Оставь нас в покое.

Демон громко цокнул, выражая раздражение, но отступил. Не в страхе, а скорее потому, что и так собирался уходить.

— Тебе лучше вернуться в свою пещеру, Мавка, — его смешок был хриплым и свистящим, что делало его еще более омерзительным. — Но она станет твоим последним пристанищем.

В пещеру? — подумала Делора, нахмурившись. — Но мы же переехали оттуда.

А затем он исчез — так же бесшумно, как и появился. Делора и не заметила, что задерживала дыхание, пока её призрачные легкие не опустели с протяжным вздохом.

Блять. Это было жутко.

Магнар повернулся к ней и, хоть и не мог коснуться, приложил ладонь к её неосязаемому лицу.

— Ты в порядке? — его красные, угрожающие сферы стали белыми.

— Это я должна тебя спрашивать, — проворчала она. — Мне-то в такой форме ничего не грозит, а он мог на тебя напасть.

Он покачал годовой:

— Он знает, что я разорвал бы его на части за секунды, попытайся он это сделать. Он был не из сильных.

— Но из умных? — спросила она, глядя туда, где он только что был. — Он был таким тихим. Я не думала, что Демоны могут быть настолько скрытными.

— Мал ростом, но велик числом съеденных им людей.

Ну да, если бы не клыки, красные глаза и черная кожа, он выглядел бы совсем как человек. Делора привыкла к тому, что Демоны — это бездумные монстры. Тот факт, что некоторые из них живут общинами и могут быть хитрыми и коварными, пугал больше, чем встреча с безмозглой тварью. Способность мыслить и планировать — это опасное оружие.

Если они станут еще умнее, они могут уничтожить привычную нам жизнь.

Если Демоны объединятся в армию, учитывая их умение мастерить вещи и, возможно, оружие, они смогут захватить человеческий мир. Рея упоминала, что Король Демонов привел их сюда из другого мира через портал. Он собирал армию, чтобы вернуться и уничтожить то место, откуда они пришли. Он жаждал войны.

Но что, если того мира им будет мало? Обратят ли они тогда свои жадные и голодные взоры на Землю?

— Идем, — скомандовал Магнар, отвлекая её от мыслей. — Мы почти дома.

Делора издала благодарный вздох. Слава, блять, богу.





Глава 28




Глава 28



Сидя на стуле за маленьким круглым столом — единственным предметом мебели в доме — Делора ковыряла замочную скважину кончиком острого ножа. Она прикусила язык сбоку от усердия.

Деревянная шкатулка, которую она пыталась открыть, была гладкой, но металл заржавел от времени и забвения. Она позвякивала каждый раз, когда Делора прижимала её к груди, стараясь просунуть острие ножа поглубже в скважину.

Как бы она ни старалась, нож не заходил достаточно глубоко, чтобы провернуть механизм.

Ну же! Открывайся, глупая штука!

Делора вздохнула и положила шкатулку на стол, разочарованно сдвинув брови; под глазами залегли складки. Когда она увидела её в деревне Демонов, она попросила Магнара купить её, потому что думала, что сможет открыть.

— Она совсем старая, — пробормотала она, поглаживая ржавую скважину.

В этот момент в новую дверь, которую Магнар только что приладил к фасаду дома, вошел он сам. Пока она последний час возилась со шкатулкой, Магнар вовсю трудился: теперь у него были все материалы, чтобы начать обустраивать дом.

Одной из обновок стала дверь, сбитая из купленных деревянных планок. Семь планок в ширину и два с половиной метра в высоту; он соединил их поперечными рейками, которые распилил пополам и прибил с обратной стороны, чтобы скрепить доски.

Она подняла шкатулку и встряхнула — внутри что-то отозвалось. Она знала, что это.

Как бы мне хотелось её открыть.

— Что это? — спросил Магнар. Он открыл и закрыл дверь, проверяя, как работают петли, прибитые к косяку, и дверная ручка.

Сегодня он был удивительно сообразителен. Помогала книга с картинками-инструкциями. Если он чего-то не понимал, то спрашивал Делору, что написано рядом с чертежами. Она была не против помогать ему и старалась делать это так, чтобы он не чувствовал себя неловко. Он плохо читал — от силы несколько простых слов, — но было видно, что он очень хочет научиться.

— Это музыкальная шкатулка. — Она подняла на него глаза. — Если есть ключ, он заводит механизм внутри, и начинает играть музыка. У меня была такая в детстве, но эту я не могу открыть — у нас нет ключа.

Демон, укравший её у человека, не знал, что для работы нужен ключ.

— Я мог бы её открыть, — предложил Магнар, подходя ближе и протягивая свою массивную ладонь.

Делора поспешно схватила шкатулку и прижала к груди.

— Нет, не надо. Я спрошу у Реи, может, у них есть какой-нибудь ключ-отмычка, который подойдет. У таких вещей довольно типичные замки.

Она была почти уверена, что Магнар просто сломает её, попытавшись вскрыть силой. Она могла бы попробовать поковыряться в замке инструментами и переделать шкатулку так, чтобы рычаг заводился изнутри.

Он хмыкнул и отвернулся, но, кажется, не обиделся. Он присел на корточки, чтобы развернуть свертки у двери. Магнар осторожно поднял идеально вырезанное квадратное оконное стекло, проверяя его целостность и задумчиво постукивая когтем по краю морды.

Рядом лежали резные планки одинакового диаметра — идеально цилиндрические. Одни длинные, другие покороче (в длину оконного стекла), и у всех с обеих сторон шел паз, в который должно было вставляться стекло.

— Тебе помочь? — предложила Делора, вставая и подходя ближе.

— Ты хочешь помочь? — В его голосе прозвучало удивление; он вскинул морду и посмотрел на неё с любопытством, склонив голову набок.

— Конечно, — пробормотала она. — Мне всё равно больше нечем заняться.

Не то чтобы у неё было много дел, кроме полива огорода. Теперь, когда она перестала проводить всё время в депрессивном сне, ею овладело беспокойство. Последние пять лет она только и делала, что готовила, убирала и обустраивала дом для эгоистичного мужчины. Она заставила Магнара купить ей метлу, но не могла начать подметать, пока он не закончит все сегодняшние дела.

Как раз когда она подумала, что могла обидеть его, заставив почувствовать себя некомпетентным, сферы Магнара вспыхнули ярко-желтым.

Вскоре Делора уже стояла внутри дома, там, где должна была быть кухня, прижимая оконное стекло к нижнему правому углу рамы, которую он сделал. Магнар был снаружи, с другой стороны; их лица оказались почти на одном уровне, так как она стояла на возвышении.

Он вытянул стекло, которое она держала, чтобы промазать паз мокрой глиной для герметичности. Затем вставил его обратно. Пока она придерживала его, он взял короткий цилиндрический брусок и аккуратно прибил его молотком, чтобы стекло не выпало, когда она уберет руки.

Они повторили это со следующим окном, и Делора гадала — не подглядывает ли Магнар на неё так же застенчиво, как она на него? Они были лицом к лицу, всего в паре дюймов друг от друга, и она не могла перестать смотреть на эти вихри, мерцающие в его костяных глазницах… это было завораживающе.

Вместо того чтобы следить за работой, её взгляд скользил по длинной лисьей морде, по острым клыкам челюсти, по пустой ноздре. Затем глаза поднялись выше, по впадинам костяного черепа, изучая огромные рога, которые казались слишком тяжелыми, хотя он держал голову с легкостью и силой.

Он по-своему невероятно красив. Её пальцы зачесались от нестерпимого желания дотянуться до него сквозь окно и погладить этот прохладный костяк.

Когда они закончили с нижними четырьмя стеклами и перешли к среднему ряду, Магнар слегка склонил голову набок.

Ой. Он поймал её на том, что она на него пялится.

Щеки Делоры обдало неистовым жаром. Она быстро перевела взгляд на его пальцы, втирающие глину в паз длинной перекладины. Он действовал осторожно, стараясь не мешать когтями, которые были перепачканы в глине, и её лицо вспыхнуло еще сильнее, когда она вспомнила, что эти пальцы были внутри неё. Они были длинными… толстыми и гибкими.

Она снова бросила взгляд на его лицо, гадая, в какой момент ей начали так нравиться эти костяные черты и его монструозном теле. Ничто из этого больше не пугало её — напротив, это… возбуждало.

Сердце в груди робко трепетало, словно внутри взлетала бабочка. Особенно сейчас, когда они были так близко, а окно между ними еще не было закончено, что позволяло ей жадно вдыхать его дурманящий, роскошный аромат. Ей почти хотелось придвинуться и обнюхать его, поцеловать, может быть, даже лизнуть.

Язык закололо, и она облизала контур губ. Делора прикусила нижнюю.

Она снова уставилась на стекло, которое должна была держать, и прочистила горло, в котором встал ком. Она сжала бедра, пытаясь унять пульсацию в клиторе, чувствуя, как внутри разливается жар и влага.

Мои чувства обострены из-за беременности? Но это всё равно значит, что они не возникли на пустом месте.

Она не знала, в чем причина, но именно так она оправдывала себя, понимая, что заводится от одного взгляда на него.

Воздух был теплее обычного, а солнце за его спиной создавало сияющий ореол, окутывая его мерцающим светом и делая его облик невероятно притягательным. Частички пыли танцевали вокруг него, искрясь в лучах — а может, это просто её восприятие рисовало его в мистических тонах.

Как бы то ни было, Делора не могла не тянуться к нему, мечтая оказаться ближе. Настолько близко, чтобы он был внутри… О господи! Да что со мной сегодня такое?!

— Спасибо, что помогла мне с этим. — Его голос звучал привычным глубоким баритоном, и Делора содрогнулась, когда этот бас отозвался вибрацией в её теле. Её нутро дрогнуло в ответ. — Я пробовал раньше сам, но вдвоем гораздо легче.

Делора лишь кивнула, не доверяя собственному голосу.

Надеюсь, он не чувствует мой запах. Он никак не реагировал. Возможно, глина, которую он случайно размазал по ноздре, мешала ему учуять её. Пожалуйста, пусть он не чует. Или наоборот…

Черт!

Вздох облегчения вырвался у неё, когда они закончили; готовое окно стало барьером между ними и её способностью осязать его близость. Делора побледнела, глядя на остальные пустые проемы в доме. Оставалось еще четыре.

Единственное, что делало работу терпимой — это напряжение в руках, которые начали ныть, пока она держала стекла. Эта боль достаточно отвлекала её от того, как затвердевшие соски терлись о ткань платья.

К тому времени, как они закончили, солнце уже миновало зенит, начиная свой медленный путь за мрачный лес. Теперь, когда она была в движении, сонливость отступила.

Так что, пока Магнар возился с переносом гнезда, в котором она спала раньше, — его лицо было всё в глине, так как он постоянно касался его грязными руками, — Делора принялась красить входную дверь.

Она спросила, можно ли покрасить её в темно-зеленый, и он ответил, что ему всё равно. Она смешала глину с синей и желтой краской в большой деревянной миске, чтобы сделать состав гуще и устойчивее к погоде. Затем принялась покрывать дверь изнутри и снаружи.

Дверь была приоткрыта, позволяя ей наблюдать, как Магнар разбирает гнездо. Он снял целую гору шкур, обнажив грубый слой веток, служивший каркасом.

Пока их не было, Орфей обустраивал интерьер дома, следуя задумке Магнара. Спальня, которая должна была принадлежать Магнару (и, как она предполагала, ей самой, так как спать больше было негде), уже была готова. Она занимала добрую четверть дома; стену уже возвели и навесили временную бревенчатую дверь на веревочных петлях.

Никто из них не ожидал, что Орфей справится так быстро, но она была благодарна, видя, как искренне Магнар рад таким разительным переменам в доме. Было очевидно: он хочет поскорее закончить стройку, чтобы сосредоточиться на другом — например, на том, чтобы сделать жилье уютным для неё.

Бревна внутри были без коры, в отличие от фасада, и идеально обтесаны до одного диаметра — Орфей работал на совесть. Он также начал размечать две другие комнаты, поменьше. Они должны были стать её личным пространством и ванной; их пустые дверные проемы смотрели друг на друга. Сейчас перегородки доходили ей только до колена, но контуры комнат уже были четко видны. Когда их закончат, по части конструкции делать будет почти нечего.

Солнце почти скрылось, когда Делора наносила последние мазки краски на раму последнего окна. Она решила, что хочет, чтобы они тоже были зелеными.

Следующим приоритетом была еда.

Магнар собрал все древесные опилки и сложил их в кострище на улице, так как место для кухонного очага внутри еще не было готово. Он также притащил ветки, показывая ей, что в тот день, когда она сама разводила огонь, он внимательно наблюдал за ней и запомнил, что делать.

Он поймал для неё рыбу, когда ходил к ручью за водой, и она поджарила её, приготовив в дополнение суп из овощей и трав.

Закончив с делами, она поставила почти пустую миску на ступеньку крыльца, где сидела, и уставилась на густой лес, всё еще стоящий внутри защитного барьера. Туман был плотным и синим, как всегда. Костер согревал её тело и освещал листву снизу. В глубине леса было темно и страшно, но она не чувствовала ничего, кроме покоя.

Она положила руку на живот, погрузившись в мысли. Живот Делоры начал округляться, и очень быстро. Прошло всего две недели с момента зачатия, но он стал заметно больше и гораздо тверже на ощупь. Она осознала разницу только сегодня — наклоняться стало не так просто, как раньше. Из-за возвращения из деревни и болезни до этого она просто не успела заметить перемен.

Магнар впадал в легкую панику каждый раз, когда она издавала хоть какой-то звук дискомфорта. В такие моменты он казался ей до невозможности милым.

Сумеречный Странник внутри неё развивался. Это было противоестественно, и страх перед неизвестностью не покидал её. Делора понимала, что она — первый человек, зачавший ребенка от Мавки, ведь Ведьма-Сова сошлась с кем-то совсем другим. Правда заключалась в том, что никто не знал, кого она родит, выживет ли ребенок и с какими трудностями им придется столкнуться.

Лишь бы с ним всё было хорошо, а что будет со мной — неважно.

В конце концов, если она умрет, она всё равно вернется к Магнару.

— Здесь всегда так тихо, — пробормотала Делора, когда Магнар сел рядом с ней.

— В Покрове нет животных, — констатировал он, оглядывая лес перед ними, а затем поднимая взгляд к небу. — Демоны их съедают.

— Но я не слышу даже насекомых.

— Скушаны. — Он хмыкнул. — Они едят всё, что движется. Неважно, большое оно или маленькое. От них никто не защищен.

— О Сумеречных Странниках говорят то же самое, — поддела она его.

Магнар издал короткий, отрывистый рык.

— Мы, как вы, люди, нас называете, не едим жуков. Они противные на вкус.

Когда он облизал губы изнутри, глаза Делоры потеплели от смеха. Ну конечно, ты пробовал.

Её взгляд на Демонов изменился после посещения деревни. Наверное, некоторые были… ничего. Некоторые даже относились к Магнару с уважением.

Ей следовало опасаться бездумных монстров.

Но Делора слишком хорошо знала: если бы над людьми не довили законы, многие были бы так же жестоки друг к другу. Они бы воровали, убивали, насиловали и похищали. Люди не могли по-настоящему стоять на пьедестале морали, так как их добродетель часто была лишь следствием страха перед наказанием.

Демоны были не единственной угрозой за пределами городов. Караваны часто подвергались нападениям бандитов, живущих в горах. Это были люди, которые чувствовали себя свободными, деля леса с чудовищами; они готовы были рискнуть жизнью, если это сулило наживу. Многие грабили до тех пор, пока не накапливали достаточно, чтобы купить себе безбедную жизнь в городе. Они часто перекрывали пути снабжения только для того, чтобы самим диктовать условия обмена.

Делора столкнулась с подобными трудностями еще в юности.

— Осень всегда была моим любимым временем года, — тихо произнес Магнар, сложив руки между колен и переплетя когтистые пальцы. — Но теперь, когда мы здесь, она нравится мне гораздо больше.

Делора повернулась к нему, заправляя прядь волос за ухо.

— Почему так?

— Раньше опавшие листья всегда залетали ко мне в пещеру, и мне приходилось убираться там каждый день. Теперь они не могут попасть в дом из-за двери, и мне нравится смотреть, как они рассыпаются по земле. — Его морда проследила за листком, который трепетал на ветру, пока его не подхватил резкий порыв. Другие листья закружились вслед за ним в пестром вихре, прежде чем снова осесть. — Весна пахнет куда приятнее, но у осени свой аромат. Однако больше всего мне нравятся цвета. Они красные, но в них нет ярости или голода. Это единственное время года, когда Покров перестает выглядеть уродливо.

— А как же зима? — спросила Делора, удивленная тем, что они ведут такой разговор.

Магнар покачал головой.

— Снег в Покрове быстро тает. Здесь теплее, чем на поверхности. А летом здесь прохладнее, потому что каньон и деревья дают тень. Осень — единственное время года, которое приносит перемены.

— Наверное, я люблю весну по той же причине, — призналась Делора. — Мир погружается в хаос красок из-за всех этих цветов. Иногда поле перед моим родным городом сплошь покрывалось дикими цветами, и я видела это с вершины холма. Одни были синими, другие розовыми или желтыми.

Его сферы стали желтыми, отражая радость от этой картины.

— Я бы хотел увидеть эти цветы вместе с тобой.

Бабочка, которая до этого трепетала в её груди, вернулась, но теперь это был целый калейдоскоп, кружащийся в сердце. Они словно хотели сделать её легче, невесомее.

Доверие было тем самым, чего им обоим не хватало. Делоре нужно было научиться доверять ему, но она не знала, с чего начать. Несмотря на трепет в груди, она нервно сцепила пальцы на коленях. Я… мне нужно быть более открытой.

— Я родилась в Силвермайне, — начала Делора, тяжело сглотнув, чтобы унять подступающие чувства. — Моя, э-э, мама умерла, когда рожала меня. У нас были медсестры и врачи, но спасти человека удается не всегда — трудно достать медицинские инструменты и припасы.

— Тебе не придется об этом беспокоиться, — сказал Магнар, протягивая руку и поглаживая её по волосам, словно понимая, что ей нужно утешение. — Я исцелю тебя, если что-то пойдет не так. А если случится худшее, ты всё равно вернешься ко мне, как всегда возвращаешься, когда мы слишком долго порознь.

Тепло его ладони на её голове успокаивало. Она была благодарна за это прикосновение.

— Силвермайн — это шахтерский городок рядом с горами Силвертон. Не знаю, слышал ли ты о них, но это довольно далеко от Покрова. Можно подумать, что там безопаснее, но в местных пещерах Демоны живут в темноте и вьют гнезда. Однако мы были защищены стенами. — Её плечи поникли, она посмотрела на небо, жалея, что туман скрывает звезды, которые едва можно было различить. — Мой отец был чудесным человеком. Он любил меня и никогда не винил в смерти матери. Он старался дать мне всё, чтобы я была счастлива.

Делора обхватила себя руками, жалея, что мысли о родителях заставляют глаза щипать. Она часто заморгала, прогоняя слезы, и умело скрыла всхлип.

— Но он был шахтером, а это риск. Чтобы добраться до угольного пласта, большая группа рабочих уходила вместе с солдатами глубоко в горы. Вход закрывали дверями, но Демоны нашли другой путь в шахту. Может, они прорыли его со временем, кто знает? И моего отца убили.

Я даже не успела попрощаться…

— Зачем ваши люди делали это, если риск был так велик?

— Потому что уголь очень ценен. Это было единственное, что наш город мог предложить для обмена. Уголь нужен, чтобы готовить еду и обогревать дома. Кузнецы используют его, чтобы плавить руду. Мы жили рядом с одной из крупнейших угольных жил, и добывали его сотни лет, выменивая на припасы. — Делора издала горький смешок. — Но, конечно, смерти людей не значили, что мы перестанем копать. Просто прислали солдат, зачистили всё, заделали дыру, через которую пробрались Демоны, и все вернулись к работе. Это был не первый раз, когда гибли люди. В шахтерских городах самый высокий уровень смертности. И не только из-за Демонов, но и из-за угольной пыли, которой приходится дышать.

Вот и всё. Делора рассказала Магнару, где она выросла, рассказала о родителях. Она понимала, что этого мало. Её взгляд скользнул к костру; она смотрела, как пляшет пламя, изредка издавая потрескивание. Делора неловко потерла руки. Почему это так чертовски трудно? Ей казалось, будто она раздевается донага, хотя на самом деле еще не сказала ничего по-настоящему важного.

— Я… не хотела оставаться там после его смерти. Я не хотела выходить замуж за шахтера, зная, что он умрет раньше меня. Я бы умирала от страха каждый раз, когда он уходил на смену. Но в нашей деревне все жили так. Мужчины и женщины работали в шахтах, остальные присматривали за фермами или мастерили вещи. Мы были рабочими. Моя мать была одной из редких умелиц — она лепила из глины и рисовала картины. Её работы ценились, потому что людям хотелось смотреть на что-то красивое. Чтобы забыть, что мир на самом деле — темное место. Многие горевали, когда её не стало, и я не выносила этой жалости в глазах соседей из-за того, что родители оставили меня одну.

Сферы Магнара начали синеть, отражая её печаль.

— Это… очень грустная история, Делора.

Делора прерывисто вздохнула. Она уже начала дрожать, зная, что последует дальше.

— Староста города договорился об обмене людьми с военным поселением в обмен на солдат — после того как многие погибли при зачистке шахты. Я вызвалась уехать сама. И именно там я встретила человека по имени Хадит.

— Как звали твоих родителей?

Делора нахмурилась, не ожидая, что его так заинтересуют их имена.

— Ной и Ава.

— Ной и Ава Тералия?

Веки Делоры дрогнули. Я и не думала, что он запомнит мою фамилию. Её черты лица смягчились.

— Да. Это их полные имена. — костер затрещал, выбрасывая в воздух искры, и она снова прерывисто вздохнула. — Хадит выбрал меня, потому что я была молода, мне было всего двадцать, и, полагаю, потому что я была хорошенькой. Тогда я была гораздо стройнее, но именно в этом и заключалась моя ценность для него. Он был высокопоставленным солдатом и вначале был очень мил. Я думала, что смогу быть счастливой, хотя переезд в другой город меня очень пугал. Было трудно добиться признания, и не все меня приняли. Я была чужачкой, и многие женщины считали, что я украла у них одного из завидных женихов. Первые два года всё было хорошо, но потом всё начало меняться. Он стал приходить домой позже, когда я не смогла подарить ему ребенка, которого он так хотел. После этого я часто оставалась одна.

Магнар наклонил голову набок, вопросительно глядя на неё.

— Кем был этот человек для тебя?

— А? — Делора повернулась к нему, глубоко нахмурившись. — Ох. Наверное, я упустила, что он был моим мужем. — её брови сдвинулись еще сильнее. — Погоди. Полагаю, ты не знаешь, что это значит. Когда двое людей женятся…

— Я знаю, что такое муж, — отрезал Магнар, его сферы медленно наливались красным. — Это значит, что ты связала себя с другим человеком. Создала семью.

— Ну, да. Это был договорной брак между нашими городами. Так города чаще всего обмениваются людьми. Это помогает привлекать новую кровь, чтобы не создавать семьи между родственниками, особенно случайно, ведь за сотни лет рождается много людей. За этим бывает трудно уследить.

Делора, казалось, не понимала, почему глаза Магнара изменили цвет. Она еще даже не дошла до той части, которая её мучила и о которой она так боялась рассказывать. Она не хотела признаваться, что она — убийца, что она совершила нечто столь бессердечное и жестокое просто из ревности.

Я должна научиться доверять ему. Что самое худшее могло случиться? Он не мог оставить её, даже если бы захотел. Станет ли он… может быть… искать другого человека? По коже пробежали мурашки, её пробрал холод. Возможно ли обменять мою душу на другую?

Делора подумала, не прекратить ли рассказ. На сегодня она открыла достаточно, но ей так хотелось сбросить этот груз. Этот ужасный вес был непосильной ношей… и она хотела, чтобы Магнар понимал её лучше.

— Я… прости, что я плакала в ту ночь, — тихо пробормотала она.

Его сферы мгновенно окрасились в красновато-розовый. Он напрягся рядом с ней, заерзал, будто порываясь уйти.

— Я плакала не потому, что ты сделал мне больно, а потому, что это сделал кто-то другой, а ты заставил меня осознать, насколько сильно.

Даже сейчас слезы задрожали на её ресницах, и она изо всех сил старалась их сдержать. Пульс забился в венах, тревога начала сдавливать горло — особенно когда она заметила, что перья Магнара начали топорщиться, как это часто бывало при агрессии.

Слова начали изливаться из неё всё быстрее и быстрее.

— Я была расстроена, потому что ты относился ко мне так, как я всегда хотела, чтобы Хадит относился ко мне. Он был моим мужем. Он женился на мне. Он должен был заботиться обо мне, и всё же он был жесток. Я была его женой…

— Ты — моя, — прорычал Магнар рядом с ней. Его сферы стали ярко-красными, еще ярче, чем прежде.

— Я знаю, но до того, как я встретила тебя…

— Ты моя! — рявкнул он; его голос, усиленный яростью, прогремел и исказился. Он рванулся всем телом, двигаясь так быстро, что у неё вырвался вскрик: он прижал её спиной к крыльцу, зафиксировав её руки на досках над головой. — Ты связана со мной. Ты отдала мне свою душу. Она моя. Я владею ею. Храню её. Лелею её.

Её сердце забилось чаще, грудь тяжело вздымалась от неожиданности. Она смотрела снизу вверх на Магнара, который придавил её, расставив ноги по обе стороны от её бедер. Он навис над ней, и из его груди исходил низкий рокот, похожий на вибрацию враждебности.

Красные вихри в его глазах, казалось, вращались быстрее, затягивая её на фоне ночного неба и полумесяца, окутанного туманной дымкой. Она была слишком ошеломлена, чтобы двигаться или вырываться, хотя эта поза заставляла её выгнуть спину, создавая давление на округлившийся живот.

— Магнар, — начала она.

Он неправильно понял.

Она рассказывала это не для того, чтобы задеть его или сказать, что не принадлежит ему.

Он свел её ладони вместе и легко обхватил оба запястья одной своей огромной рукой, а другую опустил на её горло. Обхватив его так плотно, что она чувствовала его когти на затылке, он приподнял её голову, зажав челюсть между большим и указательным пальцами.

Он не сжимал, не пытался задушить её, но само положение его руки казалось опасным и собственническим.

— Ты хочешь вернуться к нему? — его тон звучал как предупреждение, будто ей стоило быть очень осторожной в ответе. Он будто стал больше, и Делора чувствовала себя бесконечно маленькой под ним. — Поэтому тебе грустно? Поэтому ты не отдаешься мне?

— Я… я застала его с другой женщиной, — быстро выпалила она. Ей нужно было успокоить его, умилостивить. Делора поняла, что должна досказать свою историю сейчас, и немедля. — Даже после того, как я делала для него всё. Я готовила, убирала и старалась, чтобы он был доволен, но он швырял в меня вещи и называл грязными словами. Я со счета сбилась, сколько раз резала пальцы, собирая осколки стекла из-за него.

— Тогда я не позволю тебе вернуться. Тебе не разрешено покидать меня, ты не можешь меня оставить. Твоя душа принадлежит мне.

— О-он мертв, Магнар!

— Хорошо. — опустив морду к её щеке и прижимаясь почти к самому уху, он произнес тихим, но угрожающим тоном: — Потому что иначе я бы охотился за ним, пока не разорвал бы его когтями на куски.

Она ахнула от этого заявления, её глаза распахнулись, когда его горячее дыхание коснулось уха, заставив волоски на затылке встать дыбом.

— И если ты всё еще тоскуешь по нему, я попрошу духа пустоты впустить меня в загробный мир, чтобы я мог погасить его душу, и он не смог тебя найти. Чтобы вы не могли быть вместе. Чтобы ты даже помыслить не смела о том, чтобы уйти от меня. Чтобы он не мог вернуться и жить в одном мире с тобой.

Делора всегда думала, что когда расскажет Магнару свою историю, она будет заливаться слезами. Что она будет захлебываться словами, запинаясь и пытаясь объяснить всё это ему.

Но Делора не чувствовала страха.

Её тело покалывало от того, как властно он прижимал её к доскам; она дрожала почти от восторга, вызванного его агрессией. Её дыхание стало жарким, соски затвердели, царапая ткань платья при каждом вздохе.

Это возбуждало Делору.

Она хотела, чтобы он растянул её тело еще сильнее, вытягивая её руки вверх, пока её ноги лежали на ступенях. Она хотела, чтобы он сжал её горло крепче. Ей нужно было, чтобы он требовал, чтобы она была его, чтобы он владел ею, чтобы не отпускал.

Не в силах отвести взгляд, очарованная его костяным лицом-черепом, она часто задышала. Её сердце сжалось, когда он убрал руку от её горла. Она почти расстроилась. Она хотела, чтобы рука оставалась там — чтобы он держал её так, будто скорее убьет, чем позволит уйти.

— Ты его целовала? — Он провел когтем по её нижней губе, заставляя их приоткрыться.

Делора знала, что разумнее всего было бы ответить «нет». Вместо этого она заявила:

— Да.

Его рычание на мгновение стало громче, и по её телу пробежала волна мурашек.

— Я не могу тебя поцеловать. — Магнар провел языком по её губам, слизывая влагу, отчего на этот раз разомкнулась и верхняя губа.

Но разве это не было поцелуем в своем роде? Она даже не заметила, как его рука скользнула вниз, пока не почувствовала, что подол платья задирается. Острые когти пробежали по икрам, щекоча их.

— Ты позволяла ему обнимать тебя? — Делора подавила стон, который пытался вырваться из её горла, когда он просунул руку под платье и провел этими когтями по внутренней стороне её бедер. — Касаться твоего тела? — Исследующая рука накрыла её между ног, закрывая её щелку так плотно, что ни капли воздуха, который он запустил под юбку, не коснулось её плоти. — Быть здесь… внутри?

Делора прикусила губу, раздумывая, не солгать ли ему, чтобы он почувствовал себя лучше.

— Конечно. Он был моим мужем, — храбро ответила она.

Магнар тут же яростно оскалился на слове «муж». Непрерывный рокот, исходящий из его груди, стал громче от мысли, что она позволяла Хадиту прикасаться к себе. Живот Делоры сжался, упиваясь этим моментом; она чувствовала трепет в самых глубинах своего существа. Его ладонь наверняка ощутила, как она мгновенно стала еще более влажной.

Его сферы вспыхнули фиолетовым, реагируя на неё.

То, как он обнажил клыки и облизал свою костяную морду, заставило всё внутри Делоры пульсировать. Он выдал ту реакцию, которой она жаждала; он даже слегка вытянул её тело вверх, как она и хотела, нависая еще сильнее и приближая лицо.

— Моя, — констатировал он. — Твой запах, твой голос, твое лицо и тело. Он не может ими владеть.

Делора облизала губы, а затем издала короткий вскрик, когда он поднял руку и его мозолистые пальцы мазнули по её ноющему, пульсирующему клитору. Он замер. Он никогда раньше не касался её там по-настоящему, но понял, что ей это нравится, так как нажал сильнее, потирая сверху вниз.

Спина Делоры попыталась выгнуться, но в её положении это было невозможно. Вместо этого она сама подалась навстречу его пальцам, сжимая бедра вокруг его руки, чтобы удержать её на месте.

— Меня… меня бросили в Покров, потому что я убила его. Его и женщину, с которой он мне изменял, — она не могла поверить, каким хриплым стал её голос. — Я… я ненавидела его в конце, ненавидела то, что он заставлял меня чувствовать. Я не хочу возвращаться к нему, Магнар. Я убила его.

Она не знала, чего ожидать, когда он замер. Он напрягся над ней, и его рука сильнее сжала её запястья. Он наклонился еще ближе, пока его морда не оказалась у самого её уха. Она погрузилась в его запах, когда перья на его шее коснулись её носа.

Почему он так чертовски вкусно пахнет? Её веки задрожали от блаженства, когда она уткнулась в них лицом.

— Хорошая девочка, — прохрипел он, отчего её глаза закатились. — Ты сама привела себя ко мне.

Его дыхание обжигало чувствительную раковину её уха.

— Н-нет, не там, — прошептала она.

Она попыталась отстраниться, когда он провел языком по её уху. Звук влажного прикосновения в её ухе казался порочным, а его дыхание стало ощущаться еще мощнее. Она не могла совладать с тем, насколько сильно возбудилась.

— От тебя исходит этот приятный запах. Тот, что говорит о твоем желании, — он издал глубокий рык. — Это из-за меня или из-за того, что мы говорим о нем?

Ей казалось очевидным, что из-за него, раз уж она сказала, что ненавидит Хадита, но она подумала, что он просто хочет услышать это от неё.

— Из-за тебя, — прошептала она. Наградой стало то, что он с сильным нажимом очертил круг вокруг её клитора, и она выдохнула. — Н-ниже, Магнар. Пожалуйста.

Она хотела его пальцы внутри. Она хотела, чтобы он ласкал её, чтобы заставил её излиться. Он сможет изучить её клитор позже, когда её разум будет чуть более ясным, а не изнывающим от отчаянной нужды. Она рассказала ему, за что её сослали в Покров. Кем она была. Она ужасалась этого разговора, но теперь её сердце стало таким легким, а он сводил её с ума.

Если бы я знала, что всё закончится так, я бы призналась раньше. Делора жаждала этого. Быть рядом с ним. Она не знала, что именно в Магнаре так на неё действовало, но её необъяснимо тянуло к нему.

Когда он не двинулся ниже, а продолжил ласкать клитор, будто завороженный тем, как это прерывает её дыхание, Делора попыталась приподнять бедра, чтобы самой направить его пальцы.

— Только я могу касаться тебя.

Его сферы сменили гневный красный на фиолетовый — цвет эротичный и греховный. Его тело содрогнулось, когда он наконец сместил кончики пальцев вниз. Она почувствовала, как он убрал когти, прижавшись к самой её щелке, и Делора попыталась раздвинуть ноги шире, помогая ему войти и освобождая место между своих бедер.

— Ты очень мокрая для меня, мой маленький ворон.

Мокрая? Делора знала, что с неё буквально течет! Она чувствовала, как влага переполняет её вход.

Всхлип сорвался с её губ, когда он ввел два пальца, и её взгляд мгновенно затуманился; она задрожала от удовлетворения. Она не знала, что заставило её приподнять голову и поцеловать его безгубое лицо, но она с силой прижалась губами к самому кончику его морды.

Он отпустил её руки, чтобы обхватить затылок, удерживая её прижатой к себе, и она неуклюже водила губами по кости. Он чуть отстранил пальцы лишь для того, чтобы снова вонзить их в неё, потирая самое чувствительное место. Делора вскрикнула прямо в его клыки, пытаясь откинуть голову назад. Но он не позволил.

Вместо этого, когда её губы приоткрылись, Магнар провел по ним языком. Каждый раз, когда его пальцы толкались внутрь, она выгибалась, чувствуя себя мягким желе в его руках.

Она не останавливала его, когда он начал покрывать поцелуями уголки её губ, челюсть и бьющуюся жилку на шее. Она была слишком занята поиском опоры, пока её пальцы не запутались в его рогах. Она вцепилась в них, нуждаясь в этом, пока влажные толчки его пальцев становились всё быстрее в её промокшем лоне.

— Да, — стонала она, чувствуя, как тело само подпрыгивает, пытаясь подстроиться под его ритм, чтобы ощутить его пальцы сильнее, быстрее, глубже. — О, блять. Да.

Она была так близко, почти сорвавшись в экстаз, извиваясь на его руке. Его пальцы казались ей чем-то божественным; прикосновения, от которых она сгорала, желая еще и еще, пока окончательно не вспыхнула в пламени страсти.

И в тот самый миг, когда её пальцы на ногах начали поджиматься, а тугая спираль оргазма достигла пика перед тем, как лопнуть, Магнар резко выдернул пальцы из неё. Оставив её невыносимо пустой, опустошенной; она сжалась вокруг пустоты.

Делора вскрикнула от отчаяния.

— Подожди. Нет, — взмолилась она. — Не останавливайся.

Она была на грани, готовая излиться на его пальцы, и теперь её внутренние стенки пульсировали и бились в изнеможении. Соски зудели, требуя внимания, и эта ноющая боль стала еще заметнее теперь, когда он перестал толкать её в бездну наслаждения.

— Оно ноет, — простонал Магнар. Когти той руки, которой он ласкал её, с силой вонзились в деревянные доски крыльца рядом с ней, вспахивая их. — Внутри. — Когти другой руки сжались вокруг её головы, царапая кожу у самых корней волос. — Мне нужно внутрь тебя.

Он опустил её голову, чтобы отстраниться и рвануть ширинку своих брюк. Его член выстрелил вперед, встав твердым, торчащим стержнем между выступающими тазовыми костями, а щупальца извивались так, будто испытывали агонию.

Её глаза расширились; она тяжело дышала, глядя на него, чувствуя, как внутренние стенки её лона сжимаются в предвкушении. Она знала, что это будет в тысячу раз лучше, что он достанет до таких глубин, о которых она и не догадывалась, заполнит её своей невероятной толщиной так полно, что ей покажется, будто её разрывают надвое самым божественным образом.

Его руки с силой ударили по доскам по обе стороны от неё; этот грохот отозвался в её ушах, и этот звук пронзил её одновременно и восхитительным трепетом, и тревогой.

Её руки защитно метнулись к животу, и она попыталась выскользнуть из-под него.

Магнар зарычал и схватил её за бедро. Когти впились в кожу, когда он с рычанием притянул её обратно к себе. Она почувствовала, как её волосы скользят по дереву крыльца, прежде чем её складки прижались к основанию его члена. Он скользнул по глубокой бороздке под ним, размазывая его смазку по её плоти и натирая клитор самым одурманивающим образом.

Она почти подалась навстречу, чтобы давление стало еще сильнее — почти.

Делора толкнула его в грудь.

— Погоди.

— Останься, — потребовал он, снова подтягивая её к себе, когда она попыталась отползти.

— Магнар, пожалуйста.

И страх, охвативший её, внезапно обдал разогретое тело ледяным душем.

— Почему ему было можно касаться тебя, а мне нельзя?

Его сферы вспыхнули яростным красным, а затем сменились таким темно-зеленым, что стали выглядеть угрожающе. Обычно они были спокойного, приглашающего зеленого цвета, и всё, о чем она могла думать — это то, что сейчас они полны ревности.

Магнар толкнулся против неё, снова проезжая скользким членом по её складкам. Он задел самый вход, отчего лужица их смешавшихся жидкостей стала еще больше.

Он был в ярости, он был в замешательстве. Она видела, что ему отчаянно нужно быть внутри неё, заполнить её, укрыть свой орган в её горячем канале.

Веки Делоры печально опустились. Потому что я тебе не доверяю.

— Я… я не хочу, чтобы ты навредил малышу. — она положила руки на живот, а затем защитно скрестила их на нем. — Если ты расцарапаешь мне живот, ты можешь убить его.

Если он снова раздерет её плоть, она может потерять ребенка от кровотечения. Если он повредит её живот, он может повредить её утробу. Если он возьмет её слишком грубо, потерявшись в своем неопытном наслаждении, он может покалечить плод изнутри. Он был больше неё, сильнее неё, и столько всего в нем было опасным.

Делора до боли в сердце хотела этого, но не могла позволить.

Его сферы вспыхнули белым, показывая, что он понял.

— Иди внутрь, — тихо сказал он, отпуская её бедро и осторожно убирая руки.

— Магнар, я…

— Иди внутрь! — взревел он, его глаза окрасились в фиолетовый, прежде чем он начал дико содрогаться над ней. — Уходи, пока я не вогнал в тебя свой член. — дрожа, он опустился ниже, разевая клыкастую пасть у её лица, будто пытаясь одновременно вдохнуть её запах и прижаться. — Мне нужно. Мне нужно чувствовать твою щелку вокруг себя, чтобы ты увлажнила меня, удержала. Мне нужно чувствовать, как твое тело сжимает моё. — он издал жалобный скул, и от этого звука её сердце сжалось. — Ты так вкусно пахнешь, Делора.

Его язык высунулся, чтобы робко коснуться её щеки, и с каждой секундой, что она оставалась под ним, он придвигался всё ближе.

Как только его большая горячая ладонь снова обхватила её бедро, Делора выскочила из-под него, прежде чем он окончательно потеряет остатки контроля и сорвется.

Он тяжело дышал, уставившись в землю, а затем поднял голову, провожая её взглядом. Его глаза были фиолетовыми, полными похоти, но он застыл в той же позе, будто она всё еще лежала под ним. Неподвижный, он выглядел так, словно вот-вот набросится на неё.

— Ты уйдешь? — спросила она, пятясь по полу.

Я не хочу, чтобы он снова уходил.

— Нет.

Её сердце немного успокоилось. Делора вскочила на ноги и бросилась к входной двери, не заботясь о том, что размажет краску. Она не хотела хлопать дверью, но та закрылась с громким стуком, и она тут же прижалась спиной к стене рядом с ней.

О боги, — подумала Делора, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она сползла вниз по стене. — Я так хочу его прямо сейчас.

Её рука скользнула под платье и коснулась губ её лона. Оно было насквозь мокрым от них обоих, и осознание того, что на ней его смазка, заставило кожу гореть еще сильнее. Зажав рот рукой, чтобы он не услышал её стонов, Делора вогнала два пальца в себя и тут же поняла, что ей нужен третий, а потом и мизинец.

Её тело изменилось, стало другим, а его два пальца были толстыми и длинными. Её маленькие человеческие руки были ничем в сравнении с ними, но она старалась изо всех сил, отчаянно, безнадежно и неистово толкая их внутрь.

Делора впилась кончиками пальцев другой руки в свое лицо, пытаясь подавить стон. Этого было мало, ей нужно было больше, нужно было глубже.

Ей нужна была помощь Магнара, но она продолжала терзать себя сама.

Я так хочу, чтобы он меня трахнул. Она опустила голову, и её взгляд затуманился, когда она осознала, что делает — мастурбирует из-за Сумеречного Странника, используя всю кисть, как гребаное весло. Но она не остановилась.

Мне нужен его огромный член внутри. Кожа покрылась мурашками, когда она медленно начала приближаться к грани. Толкающийся во мне. Разрывающий мою щелку.

Её пятки застучали по полу, когда ноги свело судорогой. Она представляла его фиолетовый орган с черным кончиком, входящий в неё, пока его мех щекочет внутреннюю сторону её чувствительных бедер.

Я хочу, чтобы он кончил в меня. Эта горячая, переливающаяся через край жидкость ощущалась феноменально. Она никогда не забывала, каково это — когда он заполнял её так полно, что семя вытекало наружу, и не один раз, а дважды.

Его щупальца, сжимающие меня так сильно, что на коже остаются следы. Прижимающие меня ближе, вбивающие наши бедра друг в друга так, будто он пытается пробраться еще глубже, чем это вообще возможно.

Блять. Мне всё это так нужно.

Я… пожалуйста… Её пальцы на ногах подогнулись до боли, мышцу правого икра свело судорогой. О боже. ОбожеОбожеО-о-ох!

Рука, закрывавшая рот, прижалась еще сильнее, вминая губы в зубы, когда она начала кричать. Делора излилась на собственные пальцы. Сжимаясь, содрогаясь в спазмах, она чувствовала, как её соки мокрым месивом заливают ладонь.

Она продолжала двигать рукой, продлевая экстаз.

В глазах поплыли белые точки, перемежаясь со вспышками тьмы. Она не знала, было ли это от разрядки или от того, что она слишком была занята этим жалким, нуждающимся стоном, чтобы дышать.

Постепенно она замедлилась. Дыхание было таким тяжелым, что вырывалось из груди с трудом, но сердце колотилось бешено.

Когда всё закончилось, её тело обмякло. Она томно привалилась к стене с раздвинутыми ногами и согнутыми коленями, едва видя что-то перед собой из-за живота.

Мне плевать, кто он такой. Я так чертовски хочу этого здоровяка.





Глава 29




Магнар уложил массивный камень на место выкорчеванного пня. Со временем он наносит сюда еще земли, чтобы как следует выровнять участок вокруг их дома.

Теперь, когда яма была засыпана, он поднял топор и принялся врубаться в ствол следующего дерева. Он расчищал двор, чтобы продолжить пристройку комнат. Ему не нужен был перерыв, но он всё равно остановился, просто чтобы посмотреть в сторону дома.

Желтый цвет залил его зрение, когда он окинул взглядом законченную крышу крыльца.

Орфей присоединился к нему рано утром, и вдвоем они работали двуручной пилой, распуская бревна вдоль. Учитывая, что их сила намного превосходила человеческую, а начали они еще вчера, к полудню им удалось закончить строительство. Сейчас Орфей мастерил перила.

Магнар подумывал срубить большое дерево, стоявшее вплотную к крыльцу, так как его листья скребли по крыше, но в итоге решил оставить его. Из-за осени оно оголялось, и ему нравилось, как разноцветные листья усыпают кровлю и траву внизу.

Поскольку лесная почва в Покрове почти всегда была в тени, трава росла клочками, но чем больше деревьев он убирал, тем гуще она становилась. Орфей предупредил его, что со временем понадобится коса, так как трава часто вымахивает такой высокой, что в её стеблях можно спрятать человека.

А ведь поиграть с ней в прятки в высокой траве было бы весело.

Его взгляд скользнул к боковой стене дома; он знал, что Рея и Делора там, в огороде, делают что-то… странное. Вчера они попросили Орфея и Магнара стесать округлость бревен в том месте, чтобы стена стала плоской, и сами замазали глиной щели между стыками. Получилось не идеально, поверхность осталась бугристой, но женщины казались довольными. Глина высохла за ночь, и они возились там почти всё утро.

Они нравятся друг другу. Рея и Делора сближались. Магнар испытывал облегчение, понимая, что это принесет обеим утешение, но в то же время его это раздражало — ведь это означало, что внимание Делоры направлено не на него.

Темно-зеленый цвет ревности вспыхнул в его сферах.

Раньше она смотрела со ступенек, как я работаю.

Ему нравилось демонстрировать свою силу и сноровку. Особенно когда он в одиночку поднимал тяжелое длинное дерево, очищенное от ветвей, чтобы аккуратно уложить его к остальным.

Магнар вернулся к работе, и через какое-то время Орфей подошел к нему. Он закончил перила, и Магнар с удовольствием отметил, что снаружи дом выглядит завершенным.

— Что думаешь мастерить первым? — спросил Орфей, кивнув в сторону кучи пней.

Магнар поднес руку к морде, постукивая когтем по кости.

— Наверное, столешницы для кухни? — ответил он, пытаясь представить, что из них выйдет. — Это будет правильно?

Большинство пней были довольно широкими, и он мог бы выпилить плоские срезы, а затем обтесать их в форме квадратов или даже кругов.

— Хорошее начало. — Орфей почти нерешительно положил ладонь на плечо Магнара. — У тебя получается куда лучше, чем я ожидал. И твоей женщине здесь, кажется, нравится.

Магнар повернул голову к другу:

— Ты никогда раньше не говорил мне комплиментов.

Сферы Орфея замерцали всеми цветами радуги. Красновато-розовый от смущения. Глубокий синий от печали. Зеленый от зависти. В конце концов они вернулись к обычному голубому, когда он убрал руку.

— Я бы хотел, чтобы и у меня был кто-то, кто давал бы советы. Я совершил много ошибок, когда был на твоем этапе развития, но ты учишься быстро.

Я тоже совершил немало ошибок, — подумал Магнар.

Они с Делорой не обсуждали то, что произошло той ночью, но с тех пор оба чувствовали некоторую неловкость. Он — даже больше, чем она.

— Делора отличается от Катерины, как и ты от меня. Я… благодарен за то, что могу быть здесь ради тебя. — Орфей отвел взгляд, потирая шею. — Хотя я давно благодарен судьбе за то, как всё сложилось, ведь теперь у меня есть Рея, — всё пройденное обретает смысл, раз я могу помочь тебе. Я не хочу, чтобы какой-либо Мавка прошел через то же, что и я.

Магнар не знал, что ответить. Он не ожидал таких слов от Орфея, который часто бывал холоден с ним. Но в груди разлилось странное тепло. Неужели я дорог ему больше, чем он показывает? Это признание также обнажило то, что боль Орфея никуда не делась.

Тут Орфей повернул голову в сторону, откуда донесся раскатистый смех Реи.

— Мы уходим, — быстро пробормотал он.

Магнар подумал, что тот, возможно, сболтнул лишнего и теперь хочет поскорее скрыться. Они обычно не задерживались надолго, даже если оставалось много работы. Было очевидно, что Орфей предпочитает оставаться с Реей наедине, в то время как Магнару нравилась компания.

Интересно, был бы я таким же, если бы мы с Делорой были как они? Они не были так близки, между ними не было той интимности, и, судя по тому, как шли дела, казалось, что её никогда и не будет. Магнар не мог прикасаться к ней, и он знал, что это его вина. Он был опасен для своей хрупкой человеческой женщины. Он не мог контролировать свое тело так, как хотел; не мог убрать когти, когда член за швом начинал пульсировать.

В ответ Магнар лишь коротко кивнул и хмыкнул.

— Нас не будет несколько дней. Мы делились своим мясом, потому что ты не мог уйти на охоту, не рискуя своей женщиной, так что нам нужно наловить побольше.

— Спасибо, — проворчал он в ответ.

Орфей отступил и направился к задней части дома. Вскоре он скрылся из виду.

— Смотри! Это ты! — громко закричала Рея. Ответа Орфея Магнар не расслышал. — Да, это ты!

Рея взвизгнула. Спустя мгновение они появились: Орфей нес хохочущую блондинку на плече, пока та дрыгала ногами. Когда они подошли к границе леса, он увидел, как Рея приняла фантомную форму.

Магнар замер, глядя на последнюю ветку, которую ему осталось срубить. Его сферы окрасились в глубокий синий.

Я хочу быть так же близок с Делорой.

Он хотел иметь возможность свободно целовать её в шею, чтобы ни один из них не тревожился по своим причинам. Он хотел иметь возможность заставить её хихикать или хотя бы просто улыбнуться. Он хотел иметь возможность обнимать её просто так, а не только переносить на руках во время путешествий.

Он хотел… быть с ней игривым.

Я жажду быть рядом с ней.

Магнар срубил последнюю ветку и направился к задней части дома, небрежно бросив топор возле ступенек, где его легко было найти позже. После того раза, когда он прикасался к ней, между ними возникло напряжение, но Магнар не позволял себе отдаляться.

Она была нужна ему рядом. Он жаждал, чтобы она была в поле его зрения, чтобы он мог чувствовать её запах и слышать её чудесный голос. Чтобы рассеять то невыносимое одиночество, которое он всё еще ощущал — часть его осталась даже после того, как он получил её душу.

Завернув за угол, он обнаружил Делору, которая прижимала широкую кисть, измазанную зеленой краской, к стене. Она тянулась высоко вверх, стоя на самых кончиках пальцев. Из-за этой позы её спина выгнулась, открывая взору, насколько округлившимся и большим стал её живот за последние несколько дней.

Это беспокоило его — постоянно. В таком состоянии Делора казалась ему еще более хрупкой, и она часто жаловалась на боли и ломоту. Он наотрез отказывался позволять ей делать что-либо в одиночку.

Он даже притащил ей пень, чтобы она могла ставить на него миски с краской. Наблюдать за тем, как она прижимает руку к боку, поддерживая спину, и неуклюже наклоняется, чтобы дотянуться до чего-то в обход своего огромного живота, было одновременно забавно и грустно. Сейчас ей, казалось, с трудом давалось даже самое простое дело.

Впрочем, её странную походку вразвалочку он находил милой. Это была непривычная мысль, но часть его была в восторге от того, что Делора сейчас наполнена частицей его существа.

Хотя большая часть зеленого фона была однотонной, на стене проглядывал какой-то пятнистый узор. Однако одно изображение было отчетливым — похоже, она начала его первым и очень хотела закончить.

На первый взгляд он подумал, что это белая лошадь. Но присмотревшись, понял, что ошибся: у существа на голове был спиралевидный рог, а за спиной высоко выгибались пернатые крылья. Оно стояло на земле, и Делора уже добавила вокруг него траву другого оттенка зеленого.

— Я никогда не видел такого животного, — констатировал Магнар, подходя ближе и останавливаясь в проеме садовой ограды. — У лошадей не бывает рогов и крыльев.

Делора опустила кисть и повернулась к нему, нахмурившись, а затем снова перевела взгляд на странную лошадь.

— Это потому, что его не существует, — призналась она. — Это единорог.

Магнар склонил голову, заметив, что Делора вся перепачкана полосами белой, зеленой, синей и коричневой краски.

— Тогда откуда ты знаешь, как он выглядит, чтобы нарисовать его?

— Люди любят выдумывать существ. — Она опустила широкую кисть в миску с зеленой краской и взяла тонкую, испачканную в нежно-голубом. Она осторожно коснулась линии под карим глазом существа, заметив какое-то несовершенство. — Мы любим рассказывать друг другу сказки.

— Я не вижу смысла в лживых историях. В мире есть много реального, что стоит изучать.

Делора цокнула языком.

— Возможно, для Сумеречного Странника это и так, но мы были заперты за стенами почти триста пятьдесят лет. Нам нужно чем-то себя развлекать.

Магнар хмыкнул, сочтя этот аргумент справедливым. Он подошел к другой фигуре, которая разительно отличалась от того, что она создавала до этого.

Сделанная из черных небрежных линий, она представляла собой длинную палку-туловище с перевернутой буквой «V» внизу, что, видимо, изображало ноги. Один длинный кривой мазок создавал форму подковы в верхней части — это были руки. Над этими конечностями-палками красовался остроконечный конус с зазубринами по нижнему краю, а над ним — два закрученных спиралью рога. Последней деталью — и единственным цветным пятном — были два синих мазка.

— А это что? — Магнар указал на эту странную фигурку. — Это совсем не похоже на всё остальное, что ты здесь нарисовала.

Боковым зрением он заметил, как Делора закусила губу. Затем, будто обретя самообладание, она произнесла:

— Это нарисовала Рея. Это, э-э, Орфей.

Магнар наклонил голову, изучая рисунок. Возможно, зазубренные линии должны были быть зубами, а синие пятна — глазами, но изображение было весьма варварским.

— Но это совсем на него не похоже.

Делора тяжело вздохнула, качая головой.

— Я пыталась ей это сказать, но она была непреклонна — твердила, что всё идеально и что ей удалось передать его сходство.

Сменив кисти, Делора начала наносить коричневые мазки поверх зеленого фона. Он догадался, что она пытается изобразить деревья и поле, отделяющее их от единорога.

— Знаешь… — начала она, не отрывая глаз от работы. — Хадит ненавидел, когда я рисовала.

Рычание, вырвавшееся из глубины его груди, было непроизвольным — мгновенная реакция на это имя. Обжигающий жар ярости затопил его сердце; он презирал тот факт, что Делора была связана с кем-то другим до него. С человеком.

Ему не нужно было знать, как выглядит этот Хадит, чтобы понимать: у того была кожа, а не мех и перья. Что у него были настоящие глаза, в которые она могла смотреть. Он и не подозревал, что может так сильно ненавидеть простое имя.

Необузданная ревность и зависть пронзили его. Он знал, что те двое никогда не сталкивались с проблемами, которые стоят перед ним и Делорой. Они были одинаковыми. Тот был человеком, у которого не было когтей или клыков, способных ранить её. Который мог отвечать на её поцелуи своими губами.

И всё же Хадит был неоспоримо слаб. Магнар мог бы разорвать его на куски, и теперь, узнав, как тот обращался с Делорой, он желал этого больше всего на свете.

Он хотел оторвать тому ноги, чтобы он не мог приближаться к ней со злобой. Хотел вырвать ему руки, чтобы он не мог причинить ей вред. Хотел выколоть ему глаза, чтобы он не мог смотреть на неё, выдрать уши, чтобы он не слышал её голоса, и вырезать язык, чтобы он не мог говорить ей гадости. И, наконец, Магнар хотел оторвать его крошечный человеческий член по множеству других причин.

Он не хотел слышать об этом ничтожном человеке, которого больше не существовало в одном мире с ней.

Но Делора — то ли услышав его предупреждающее рычание и проигнорировав его, то ли не поняв, что оно значит — продолжала говорить:

— Я не рисовала по-настоящему с тех пор, как уехала из города, чтобы выйти за него. Он говорил, что рисовать единорогов или фей — это для детей, и что мне должно быть стыдно за такую незрелость. Что есть дела поважнее, чем малевать картинки.

Багрово-красный цвет застлал зрение Магнара, его рычание стало отчетливым и враждебным. Он шагнул ближе.

Зачем она продолжает говорить о нем?

— Но я хотела рисовать их, потому что мир за стенами был таким темным, страшным и полным страданий. — Она опустила кисть, задумчиво нахмурившись. — Я хотела привнести краски в этот отчаянный мир, в котором мы жили, совсем как моя мама. Наверное… со временем, из-за всего, через что я прошла, и из-за Хадита, мой внутренний ребенок умер. Приятно наконец-то встретиться с ней снова.

— Делора, — предупредил он, его когти отяжелели, а в кончиках пальцев закололо; желание калечить росло внутри него. Но не её — Хадита. Она была его, и он не хотел, чтобы она помнила этого самца, не хотел, чтобы говорила о нем. Если бы он мог, он бы стер его из её памяти своей магией. — Прекрати…

— Магнар, стой! — закричала Делора, вытягивая руки в его сторону и не сводя глаз с земли.

Было слишком поздно. Её испуганный крик сбил его с толку, и он с силой наступил копытом в миску с краской, отчего нога поехала в сторону. Он и не знал, что на земле стоят и другие миски — с цветами, которыми она пользовалась реже и которые не поместились на тот маленький пенек.

Длинные руки Магнара описали в воздухе спираль, прежде чем он с глухим «ух!» приземлился на задницу. Миска с желтой краской взлетела вверх, оставив яркую полосу прямо через всё его лицо, после чего деревянная посудина с отчетливым стуком приземлилась ему прямо на макушку.

К счастью, он упал на земляную дорожку между грядками, иначе наверняка переломал бы половину овощей и фруктов.

Белый цвет застлал его зрение, пока он смотрел на пустую теперь миску. Я пролил её краску. Будет ли она злиться на него? Он знал, как много они для неё значат, помня её реакцию в деревне Демонов.

Высокий звук, последовавший за этим, был ему незнаком. Он никогда не слышал его от неё раньше, но точно понял, что это такое, еще до того, как поднял на неё взгляд.

— Пфффт! — фыркнула Делора, прежде чем разразиться смехом; она уперлась руками в бедра, будто ей нужно было удержаться, чтобы не упасть.

Её губы изогнулись и приоткрылись, обнажая ровные белые зубы, а округлившиеся щеки заставили веки сощуриться.

Делора, — тепло подумал он, чувствуя, как в груди разливается нежность.

Пытаясь подавить смех, она протянула руку, словно желая помочь ему встать. Но стоило ему поднять свою ладонь в ответ — не то, чтобы он всерьез верил, что она сможет его вытянуть, — как она отдернула руку и снова зашлась смехом. Она обхватила себя за живот, будто от колик.

— О боже мой! Прости, но клянусь, это самое смешное, что я видела в жизни! — Она высвободила одну руку и указала на него, отворачиваясь в сторону. — Ты упал в точности как в комедиях, которые показывают на городских площадях. Будто поскользнулся на банановой кожуре! А потом эта миска по башке… бах! Я не могу… прости, но это слишком смешно.

Через пару мгновений она успокоилась и подошла, встав между его вытянутых ног, и снова предложила руку. Её лицо сияло от веселья, и было видно, что она из последних сил сдерживает хихиканье.

Вместо того чтобы принять помощь, Магнар поднял ладонь и нежно обхватил всю правую сторону её головы.

— Вот как выглядит твоя улыбка? — Он осторожно провел когтем большого пальца от складки её носа к скуле, округлившейся от смеха. — Она прекрасна.

Он много раз видел, как улыбается Рея, порой даже ему самому, но это никогда не заставляло его дыхание перехватывать так, как сейчас. Но казалось, что он ждал этого целую вечность, то, что заставляло сердце биться чаще. Это никогда не окрашивало его зрение в ярко-розовый цвет фламинго, а тепло, чувство, которое он ощущал внутри, было мощнее любого пламени.

Цвета в его глазах стали еще ярче, когда её улыбка смягчилась, став бесконечно нежной, и губы сомкнулись. Её красивые карие глаза были прикованы к нему; она доверчиво прильнула к его ладони, обхватив его запястье, чтобы удержать руку на месте.

Делора опустилась на колени прямо между его бедрами, всё еще придерживая его за руку, а затем отпустила. Улыбка не исчезла, но стала другой — более тихой, возможно, с оттенком грусти.

— Прости, что я была… такой. — Её глаза изучали черты его черепа, ничуть не пугаясь; она осматривала его с теплотой. — Мне… мне просто было очень больно, и я не знала, что делать со своими чувствами. Не знала, как прийти в себя, и боялась, что ты меня возненавидишь. Я убила двух людей, которые, может, и заслуживали смерти, но я сделала это в порыве ярости.

— С чего бы мне ненавидеть тебя за это? Я ел твоих сородичей. Я убил куда больше людей, чем ты.

Она опустила взгляд и принялась теребить пальцы на коленях.

— Для меня это выглядит иначе. Ты убивал людей, потому что тебе это было нужно, потому что так поступают… существа. Они охотятся, и им плевать, кто станет добычей, лишь бы быть сытыми. Тобой не двигали эмоции или злой умысел. Ты не знал, что это неправильно. А я знала — и всё равно сделала. Я ненавидела себя за это.

Магнар осторожно провел когтем под её челюстью к подбородку. Он приподнял её лицо самым кончиком острой кости.

— Но сделав это, ты привела себя ко мне.

Её улыбка, которая начала угасать, вернулась.

— Ты очень обаятельный по-своему, Магнар.

Мех и перья на его теле взъерошились от комплимента — он никогда прежде не получал столь нежного признания.

У них редко бывали такие минуты, но, когда они случались, это напоминало ему, почему он так сильно любит Делору. При всей её красоте, которую он считал совершенной, доброта, исходящая от неё, была чем-то совершенно новым в его опыте. Делора умела прощать. Он был Мавкой — существом, которому еще многому предстояло научиться и которому не хватало человечности, но она никогда не заставляла его чувствовать себя… ущербным из-за этого.

И дело было не в том, что она никогда не оскорбляла его — а она действительно этого не делала —, а в том, что она старалась, чтобы ему было комфортно задавать ей вопросы. Делора позволяла Магнару быть самим собой, и он знал, что он далеко не идеален.

Он часто пытался это скрыть.

Его не волновало, что ей было грустно, что она пыталась исцелиться от своей боли. Помогая ей в этом, он обрел смысл жизни. Теперь он просто работал над тем, чтобы самому стать смыслом её жизни. Он только не знал, как это сделать.

Она жаждет меня. Это уже было чем-то важным, особенно теперь, когда он понимал, что это значит. Это значило, что он ей очень нравится… верно? Что ей нравятся его прикосновения и его присутствие?

— Ой! — тихо пискнула Делора, глядя на свой живот. — Кажется, пока я смеялась, он пошевелился! Хочешь почувствовать?

Прежде чем он успел отказаться, опасаясь ответственности момента, Делора схватила его руку и положила его ладонь на свой округлый живот. Его темная кисть полностью накрыла его.

И как раз в тот момент, когда он собирался убрать руку от чего-то столь хрупкого и драгоценного, что-то толкнулось в его мизинец.

Он замер, а затем сместил ладонь в ту сторону. Он почувствовал еще один толчок.

— Видишь? — спросила она. — Ну не круто ли?

«Круто» — не то слово, которое он бы подобрал; скорее, это было чем-то сюрреалистичным. Это была жизнь, которая еще не родилась, что-то, чего он не мог видеть, но уже давно научился слышать. Благодаря своему чуткому слуху, он начал улавливать её быстрое маленькое сердцебиение еще две недели назад, стоило ему оказаться рядом.

Создатель. Отец? Осязание сделало это чувство более реальным.

В её глазах промелькнуло что-то теплое, почти нежное, когда она опустила голову, глядя на его руку на своем округлом животе.

— Как думаешь, какого оно будет пола?

— У Мавок нет пола, когда мы рождаемся. — По крайней мере, так ему сообщила Ведьма-Сова.

Она резко вскинула голову, нахмурив брови.

— Вы рождаетесь без пола? Тогда как же ты стал мужчиной?

Он убрал руку с её живота, потому что не до конца понимал, что чувствует, касаясь его.

— Первый человек, которого мы съедаем, определяет наш пол.

— Ах да, точно, я и забыла. Рея говорила мне, что ваш вид андрогинен при рождении. — Она на мгновение задумалась. — Значит, оно — это «они»?

Магнар озадаченно склонил голову.

— Скорее всего, это будет самец. Человеческие мужчины чаще встречаются в лесу на поверхности.

— Да, но пока они не съедят кого-то, они будут бесполыми. Значит, «они». Ребенок может в итоге стать девочкой. Я бы не хотела называть их «он», если в итоге получится «она», или наоборот.

Красновато-розовый оттенок залил его сферы.

— Я не понимаю.

На её губах заиграла улыбка. То, что она подарила ему еще одну, заставило его хвост легонько застучать по земле.

— Тебе и не нужно понимать. Тебе нужно просто это принять. — Её улыбка стала шире, когда она спросила: — Ладно?

Его хвост застучал быстрее.

— Ладно.

Как бы она ни хотела это называть, я буду называть так же. Особенно если это означало, что он и дальше будет видеть это приятное выражение лица.

Долгие мгновения Делора и Магнар смотрели друг на друга; никто не говорил, но в этом и не было нужды. Напряжение внутри него утихло, подарив эти несколько коротких минут умиротворения рядом с ней.

Она такая красивая. Легкий ветерок набросил прядь волос ей на плечо, и она коснулась её губ, заставив его взгляд опуститься к ним. Я бы хотел поиграть с ними.

Он знал, что они очень приятны на ощупь, когда прижимаются к прохладной кости его черепа.

— У тебя краска на лице, — сказала она, и на её лбу появилась морщинка. Затем её лицо просияло. — Можно я его раскрашу?

Магнар провел когтями по черепу и заметил, что кончики окрасились в желтый.

— Если хочешь.

С радостным нетерпением она потянулась к его ногам и пододвинула поближе несколько мисок с краской. Затем взяла тонкую кисть, окунула её в синий цвет и начала наносить мазки на его лоб.

Её лицо было расслабленным, и он заметил, что темные круги под глазами почти исчезли, осталась лишь естественная тень.

Краска была холодной на кости, но он не возражал, так как мог вблизи вдыхать её аромат красного яблока и мороза, исходящий прямо от её кожи. Он почти придвинулся ближе, чтобы слизнуть этот дурманящий запах.

Но одна мысль наполнила его меланхолией.

— Ты делаешь это потому, что тебе не нравится, как я выгляжу? — Неужели она пыталась изменить его под свои желания? Скрыть то, что он безлик и носит лишь череп?

— Прости?

— У меня нет кожи, как у тебя, — констатировал он, протягивая руку, чтобы коснуться её щеки. — Ты бы предпочла, чтобы я не выглядел так?

— Магнар, — прошептала она с оттенком печали. — Нет, совсем нет. Я не хотела, чтобы ты так подумал.

Она неожиданно подалась вперед и прижала свои мягкие губы к одному из его длинных верхних клыков. Магнар коснулся того места, куда она его поцеловала, когда она отстранилась.

Она дала ему то, чего он хотел, и он был поражен тем, что она это сделала. Она поцеловала меня!

Поцелуй был теплым и податливым, и ему уже хотелось еще. Он завел руку назад, чтобы остановить свой проклятый хвост, который начал бешено вилять; он даже застеснялся того, насколько тот был взбудоражен.

— Просто он такой белый, как холст, и мне захотелось добавить красок. — Затем она провела кистью по собственному лицу, рисуя себе что-то вроде розовых усиков, так как сменила цвет. — Люди иногда так делают. Нам нравится раскрашивать свои лица или друг друга, просто ради забавы. Но если тебе не нравится, я могу прекратить.

Напряжение в его мышцах окончательно спало.

— Нет, — ответил он, покачав головой. — Если ты хочешь использовать меня как свой холст, мне это нравится.

Это будет похоже на то, как Рея подарила Орфею бубенчики на рога. Его сферы вспыхнули ярко-желтым. Но только лучше.





Глава 30




Если бы Магнар знал, что ему придется смотреть, как его маленький ворон кричит от боли, он, возможно, оторвал бы себе член еще до того, как ему представился бы шанс им воспользоваться.

Он метался, не зная, что делать и как помочь, пока Делора издавала этот утробный, хриплый, надрывный и нечленораздельный звук, прислонившись к внешней стене их гнезда. Она настояла на том, чтобы делать это там, где не устроит беспорядок, но выглядела она ужасно измученной, откинувшись назад.

Вокруг нее были зажжены толстые белые свечи. Они подчеркивали капли пота на её лбу, слезы в глазах и раскрасневшееся от напряжения лицо. На ней была одна из его рубашек, в которых она обычно спала.

Всё, что мог делать Магнар — это переступать с ноги на ногу, а затем опираться на каждую из рук. Он замер в покорной, смиренной позе, припав низко к земле, словно это могло как-то спасти её. Каждый раз, когда она вскрикивала, его мех и перья вздымались от тревоги.

— Делора, позволь мне позвать Ведьму-Сову, — взмолился он, заметив кровь и влагу между её бедер.

— Нет! — мгновенно огрызнулась она, когда то, что она называла схватками, на миг утихло, чтобы вскоре вернуться вновь. Он ненавидел то, что они всегда возвращались, становились всё сильнее и, казалось, никогда не закончатся. — Я… я не хочу, чтобы сюда все сбежались.

— Но она может помочь.

Его сферы были белыми с самого начала этого испытания. Делора покачала головой, делая быстрые, короткие вдохи, прежде чем её лицо снова исказилось, и она испустила жуткий крик. Она стиснула зубы и сжала кулаки. Даже пальцы на её ногах подогнулись.

Боль отступила, схватка закончилась, давая ей мгновение, чтобы заговорить сквозь одышку.

— Если ты позовешь её, Рея и Орфей могут прийти тоже. — Он склонил голову, показывая, что не понимает, в чем проблема. Она перевела на него изнуренный взгляд. — Я не хочу, чтобы на меня смотрели. Это… это очень личное, Магнар. Они не будут знать, что делать.

— Рея — человек, Делора, — возразил он, подходя ближе.

Он погладил её по волосам, мечтая забрать её боль себе. Он уже пытался, но в итоге сделал только хуже, когда ей пришлось начинать всё заново. Делоре нужно было пройти через весь процесс до конца, прежде чем он сможет исцелить её.

Магнар не знал, сколько это продолжалось. Час? Может, больше? Секунды тянулись как минуты, и каждая её слеза, каждый звук отзывались в нем страданием. Её кряхтение, стоны и пронзительные крики. Запах соли от её слез, пота, крови и какой-то странной жидкости — прозрачной, но с примесью черноты, которую она называла ненормальной.

Вся эта боль казалась ему… неправильной. Она не выглядела естественной, хотя, очевидно, через это проходила каждая самка любого вида. Неужели всегда так? Тогда зачем кому-то вообще хотеть детей?

— Она была вестницей дурных знамений! — выкрикнула Делора, как только нахлынула очередная схватка. Она выдохнула, когда ей снова дали передышку. — Таких, как она, другие люди избегают. Она, скорее всего, никогда не видела, как рожают женщины, и будет так же бесполезна, как сейчас ты.

Магнар вздрогнул, и его сердце екнуло. Я бесполезен. Он ничем не помогал.

— Прости, — всхлипнула она, глубоко нахмурившись, когда поняла, что обидела его. — Я не это имела в виду. Просто… ты ничего не можешь сделать. Если позовешь Ведьму-Сову, могут прийти остальные, а я не хочу, чтобы на меня смотрели как на зрелище. Пожалуйста… — Делора протянула руку вперед. — Можешь… можешь просто подержать меня за руку?

Магнар взял её за руку.

В следующий раз, когда Делоре нужно было тужиться, она сжала его ладонь с удивительной силой. Это было почти больно: его костяшки прижались друг к другу, и кости заскрежетали.

Но она стала тише, словно это действительно помогало, и Магнар был согласен позволить ей стереть его руку в порошок, если это принесет ей облегчение. Ей явно нравилось, когда он прикладывал влажную ткань к её лбу; он часто делал это, чередуя с поглаживаниями её блестящих, но влажных от пота волос.

Её пульс был частым, дыхание — еще чаще, но Делора, его храбрая, сильная маленькая женщина, стойко держалась. Он чувствовал бесконечное сочувствие, но также и гордость.

— Прости, что я сделал это с тобой, — тихо сказал он.

— Ага, пошел ты, — ответила она, заставив его напрячься, но слабая улыбка, которую она ему подарила, заставила его расслабиться. Он был удивлен, что она даже шутит с ним, и испытал облегчение от того, что её улыбки не исчезли навсегда.

Изредка она просила воды, но большую часть времени пыталась найти удобную позу. Она становилась на четвереньки, потом на корточки, потом в полуприсед. В конце концов, окончательно выбившись из сил, она снова легла.

Как раз когда он подумал, что это длится слишком долго, и собрался было звать Ведьму-Сову — несмотря на то, что Рея и Орфей, скорее всего, придут следом, — Делора издала гортанный крик, который был совсем иным, гораздо дольше прежних.

— Выходи из меня! — закричала она, ужасно напрягаясь. — Ах ты, сукин…

Её глаза закатились как раз в тот момент, когда что-то с чмоканьем выскользнуло наружу. Он вертел головой то в одну сторону, то в другую, глядя на странное черное нечто, лежавшее между её ног на ткани.

— Ты должен был их поймать, — прохрипела она заплетающимся, прерывистым голосом.

Откуда мне было знать? — подумал он, делая шаг ближе и наклоняясь вперед. Он осмотрел существо.

Оно не похоже на Мавку.

Он удивился, когда оно пошевелилось.

Сначала медленно, но затем оно подняло то, что Магнар принял за голову. У него не было светящихся сфер или черепа. Вместо этого — лишь гладкое изогнутое черное лицо без единой черты, кроме двух щелевидных ноздрей, которые открывались и закрывались, когда существо сделало свои первые вдохи.

Они были липкими, покрытыми черной слизью, и когда существо подняло то, что он принял за руку, на ней тоже не оказалось никаких черт. У него были кисти, но без пальцев, и ступни без пальцев ног. Это было странно: создание ни капли не походило на него. Ни меха, ни перьев, ни когтей, ни клыков.

Чистый лист, состоящий из одной лишь тьмы.

Затем оно раскрыло пасть. Обнаружилось, что края бесшовного рта имели зазубренные треугольные линии, которые сцеплялись с нижней челюстью при закрытии. Внутри подергивался фиолетовый язык.

Оно начало отрыгивать жидкость, а затем издало ужасающий пронзительный визг.

Существо повернуло голову к Делоре; его ноздри быстро открывались и закрывались, будто оно дико принюхивалось. Создание тут же бросилось к ней.

Магнар понял: что-то не так.

Он не успел остановить его — маленькое существо вонзило свою черную зазубренную пасть в колено Делоры, вгрызаясь в плоть.

Делора закричала — и от боли, и от испуга.

Пытаясь оттащить существо, пока оно не укусило снова, Магнар сорвал его с её тела и в панике случайно отбросил в другой конец спальни.

Создание ударилось о стену, а затем глухо шлепнулось на пол, но плоть, которую он ощутил рукой, была такой же странной, как и вид существа. Она была одновременно плотной, словно внешняя оболочка была жесткой, но и податливой, будто внутри не было ни костей, ни органов.

Запах страха поднялся от её кожи в воздух горячей, клубящейся волной.

— Почему? — всхлипнула Делора. — П-почему оно меня укусило?

Прежде чем он успел ответить, раздался еще один вопль. Существо на четвереньках помчалось в её сторону, оскалив зазубренную пасть. Оно собирается напасть снова.

Делора, тоже заметив это, попыталась принять призрачную форму, но ей было слишком больно, чтобы удерживать это состояние. Её облик мерцал, становясь то материальным, то неосязаемым.

Магнар защитно навис над ней и перехватил существо в прыжке. Он крепко сжал его, пока оно отчаянно извивалось и дергалось, пытаясь добраться до неё.

Он попытался положить руку ей на грудь, чтобы исцелить, но ладонь раз за разом проходила сквозь неё, выталкиваясь лишь на долю секунды, когда Делора становилась физической.

— Оставайся осязаемой! — потребовал Магнар.

Времени не хватало. Делора становилась призраком прямо в тот момент, когда он пытался прикоснуться к ней.

— Нет! Оно меня укусило!

— Я не могу тебя исцелить в таком виде!

Он хотел забрать её боль, хотел помочь. А еще ей нужно было отмыться, как только раны затянутся.

Это Мавка. Оно реагирует на запах крови. На её страх. Маленький Мавка был голоден и безнадежно пытался добраться до своей истекающей кровью добычи.

— Обещаю, я не дам ему укусить тебя снова.

Делора взглянула на него, и их взгляды встретились.

Её брови были плотно сдвинуты, выдавая крайнюю степень ужаса. Наконец она кивнула, оставаясь в форме, которой он мог коснуться. Существо забилось еще неистовее, его визг резал чувствительные уши Магнара, но он удерживал его, забирая раны Делоры себе.

Боль за швом была мучительной, но ему было плевать, если такова цена помощи ей. Он также забрал след от укуса.

Его тело сотрясалось от нахлынувшей боли.

Делора тут же стала прозрачной, но на ткани оставалось слишком много крови, чтобы разгневанный младенец Мавка успокоился.

— Я вынесу его на улицу, — сказал Магнар, поднимаясь на копыта. — Прости. Я знаю, ты устала, Делора, но тебе нужно помыться и избавиться от крови.

Он не расслышал её ответа, поймав лишь её ошарашенный взгляд перед тем, как выйти.

Как только он оказался на свежем воздухе, в лесу под защитой барьера, агрессия существа утихла. Однако визг не прекратился, и младенцу удалось выскользнуть из его хватки. Мавка был настолько мал, что помещался в одной ладони, и там еще оставалось место.

Оно ползало по нему, обнюхивая, но не нападало. Оно больше не бесновалось и не пыталось вернуться к ней. Оно то и дело прижималось лицом к его телу, быстро раздувая ноздри, прежде чем переползти на другое место.

Оно издало сдавленный скул.

Я думал, говорили, что новорожденные существа не могут двигаться сами. Так утверждали Рея и Ведьма-Сова, и всё же этот младенец Мавка передвигался вполне уверенно.

Позволяя ему делать что вздумается, так как он понятия не имел, как обращаться с новорожденным, Магнар понял, что тот чем-то расстроен. Он казался потерянным и сбитым с толку: постоянно двигался, постоянно искал.

— Что ты ищешь, малыш?

Существо прервало свой плачущий скул и резко повернуло голову.

Затем оно засеменило к его лицу, неуклюже карабкаясь наверх. Магнар позволил это, и вскоре оно прижалось боком головы к кончику его морды. Оно было прямо перед его сферами, так что он мог его видеть.

— Неужели и я выглядел так, когда родился? — спросил он себя, и его сферы окрасились в темно-желтый от любопытства.

Существо пробежалось по его макушке, а затем снова прижалось щекой к его голове. Магнар понял: оно прислушивается к его голосу, возможно, помня, как он разговаривал с Делорой, пока оно было внутри неё. Сильное чувство всколыхнуло его сердце.

Оно помнит меня.





Глава 31




Делора крепко сжала губы, взяв в руки третий ключ-отмычку из тех, что дала ей Рея.

Рея упомянула, что ей пришлось разобрать несколько старых безделушек, чтобы раздобыть их, но сказала, что с радостью сделает это, если ей разрешат послушать музыку, когда она придет в гости.

Если она вообще когда-нибудь вернется сюда, — с тоской подумала Делора.

Она и сама не заметила, когда начала так ценить присутствие Реи. И дело было не только в том, что та была единственным другим человеком в Покрове и — слава богу — женщиной, Делора не особо горела желанием находиться на расстоянии удара от мужчины, а в том, что Рея ей нравилась… по-настоящему нравилась.

Рея была куда храбрее и резче Делоры, но она была забавной. Эта женщина не умела держать язык за зубами, даже если от этого зависела её жизнь, и она была удивительно… милой, когда испытывала терпение своего Сумеречного Странника.

Орфей был тем еще «подарком», суровым и грубым, но в душе — настоящим добряком. Если Магнар был собственником, а он им был, то Орфей, пожалуй, превосходил его в этом. Это было объяснимо, учитывая, что он искал себе спутницу-человека, невесту, целых двести лет. Магнар не ждал так долго. В нем не было той щемящей нежности, которую можно было увидеть в каждом жесте Орфея.

Неужели… ни один из них не захочет возвращаться?

Она поняла, что морщинка на её лбу появилась от печали, а не от досады, когда ей пришлось бросить третий ключ на круглый стол. Остался последний, и он выглядел слишком маленьким. Делора не хотела оставаться здесь наедине с Магнаром и с… этим.

Существо, которое она родила, было ужасным. При любой возможности оно нападало на неё, а когда сегодня пришли Рея и Орфей, оно попыталось атаковать и их.

Орфей пришел в ярость, когда младенцу удалось вывернуться из рук Магнара и с истошным визгом буквально пролететь по воздуху в сторону Реи. Та успела стать бесплотной до того, как оно до нее добралось. Тогда существо принялось карабкаться по самому Орфею.

Делоре пришлось наблюдать издалека, как Орфей изгибался и пытался поймать создание, пока то ползало по его спине. Его странная зазубренная пасть то и дело пыталась прокусить одежду Странника. Вспыхнула ссора между Орфеем, взбешенным тем, что его женщина была в опасности, и Магнаром, который всеми силами пытался защитить маленького кровожадного монстра.

Магнар привязался к нему. Он даже несколько раз сердито огрызался на Делору из-за её поведения — будто она могла что-то поделать!

Делора не могла находиться рядом с ними, а значит, не могла быть рядом с Магнаром. Он был вынужден постоянно держать существо на руках, иначе оно бросалось на неё. Её сердце едва не выпрыгивало из груди, стоило монстру приблизиться: он тут же становился бешеным, щелкая пастью так, словно хотел съесть её заживо.

Делора становилась бесплотной и убегала.

Одиночество отдавалось гулким эхом, и теперь она боялась, что никогда больше не увидит своих новых друзей.

Снова вернулось это знакомое желание спать целыми сутками. Ей больше не хотелось ни в чем участвовать, всё навалилось на плечи непосильным грузом. Ночные кошмары, почти исчезнувшие после того, как она доверилась Магнару, вернулись с новой силой. И всё из-за этой твари.

Я не хочу их ненавидеть. Слезы наполнили глаза и закапали прямо на тыльную сторону её дрожащих рук, пока она пыталась открыть шкатулку.

Но они же выглядят как гребаный Демон. Они черные как пустота, точь-в-точь как Демоны, и она видела некоторых из них, ползающих точно так же. Кроме отсутствия красных глаз — у них вообще, мать вашу, нет глаз — они выглядели как ожившие кошмары Покрова.

Она подняла взгляд на окно, пытаясь разглядеть Магнара в темноте. Она специально переставила стол и стул так, чтобы сидеть и смотреть на улицу весь день.

Сердце дрогнуло в груди, когда она увидела его: он обтесывал кусок пня, превращая его в кухонную столешницу. Он работал снаружи в ночной тьме только потому, что она проснулась. Всё, что она могла разобрать — это его зеленые сферы.

Прошли дни с их последнего нормального разговора, и она… Делора скучала по нему так сильно, что это причиняло физическую боль.

Ей не хватало его дурманящего запаха. Его богатого, глубокого, вызывающего дрожь голоса, который волной прокатывался по её сознанию. Тепла, которое исходило от него, даже когда их разделяли считанные дюймы — а теперь, когда становилось холоднее, она жаждала этого тепла еще сильнее.

Делора скучала по тому, как этот большой, нелепый Сумеречный Странник уделял ей внимание. Хоть какое-то внимание.

Ей показалось, что вспышка надежды была реальной, когда ключ в замке издал щелчок, но провернуть его не удалось. Она вытащила ключ, зачем-то осмотрела его и снова засунула обратно.

Я хочу показать ему это. Показать, что она умеет, какой бывает музыка. Она думала, ему понравится.

Делора отчаянно искала мостик между ними, который не был бы связан с физической близостью. Она хотела показывать ему мир, учить его. Хотела, чтобы всё стало как прежде, пусть даже иногда это было неловко и неуютно.

Отношения натянулись еще до родов, и тогда она молила о возможности наладить их связь, раз уж они застряли друг с другом — судя по всему, на вечность. Теперь Делора мечтала вернуться в прошлое и сказать себе прежней, чтобы та перестала быть такой эгоисткой.

У «прошлой» Делоры было больше, чем у нынешней.

Я больше не знаю, что я делаю…

Что-то коснулось её лодыжки сзади. Делора задеревенела, волоски на теле встали дыбом, кожу покалывало от ужаса. Страх сдавил горло, а по телу пробежал такой резкий холод, что её затрясло. Всхлип застрял в горле, легкие сковало, не давая вздохнуть. Она обернулась и увидела это прямо у своих ног.

Делора издала пронзительный крик как раз в тот момент, когда существо издало угрожающий визг в тон её голосу. Она запрыгнула на стол, когда эта тварь попыталась укусить её за ногу, а затем оно изо всех сил принялось карабкаться по ножке стола, чтобы добраться до неё. Сожрать её! Собственный ребенок!

Сидя на столе и прижавшись спиной к окну, Делора чувствовала, как слезы испуга заливают глаза. Она пыталась отползти назад. Увидев, как мягкая черная конечность перехлестнула край стола, она поджала ноги к себе, пытаясь их спрятать.

Делора стала бесплотной, чтобы защититься — эта реакция теперь возникала сама собой от страха.

Она провалилась сквозь стол, опускаясь на уровень деревянного пола, как раз в тот момент, когда существо забралось наверх. Оно искало её.

Они оказались прямо внутри её призрачного торса.

Она отплыла в сторону как раз в тот момент, когда Магнар с белыми сферами ворвался в приоткрытую дверь. Он бросился к ним.

— Ты должен был держать их подальше от меня! — закричала она, чувствуя, как её неосязаемое тело дрожит.

Казалось, существу было плевать на длинные когти Магнара, впившиеся в него, когда он его подхватил. Делора знала, что они практически неразрушимы.

Ничто их не остановит. Неважно, как далеко их отбрасывали, неважно, что она случайно роняла на них, когда им удавалось подкрасться — как сейчас, когда она смахнула со стола музыкальную шкатулку. Ничто не могло их унять.

Магнар ослабил хватку. Существо поползло по его телу, как делало это обычно. Оно как паразит, присосавшийся к хозяину. Она вздрогнула от этой мысли.

Оно спрыгнуло с него на стол. От того, как оно шумно сопело, прижимаясь ноздрями к дереву в поисках её запаха, Делора закрыла лицо руками.

Я так больше не могу. В этой форме она не могла плакать, но ей искренне хотелось. Я не чувствую себя в безопасности в собственном доме.

Она почти не отдыхала. Она боялась, что оно нападет на неё во сне, и каждое мгновение бодрствования превратилось в кошмар. Покой, который Делора нашла здесь с Магнаром, испарился.

— Они просто хотят быть рядом с тобой, Делора.

Он снова взял их на руки, видя, в каком она отчаянии от того, как они пытаются её выследить.

— Чтобы сожрать меня!

Она не могла смотреть на него; опустив руки, она отвернула голову, но боковым зрением заметила, что его сферы стали темно-синими.

— Потому что от тебя разит страхом. Они не нападают на тебя, когда ты не боишься.

— Еще как нападают! — резко возразила она.

Но так ли это было на самом деле? С самого момента рождения им ни разу не представилось шанса укусить её снова, потому что она всегда замечала их раньше, чем они успевали напасть.

Магнар подошел ближе, пытаясь показать ей существо, прижатое к его груди. Делора отступила, отказываясь приближаться к созданию даже в своем бесплотном виде.

— Это Мавка, — объяснил он, и синева в его глазах потемнела. Делора ненавидела то, что причиной тому была она. Она не хотела расстраивать его, ранить, но не могла контролировать свои чувства. — Они реагируют на запах твоего страха. Когда ты не боишься, когда ты не знаешь, что они там, они не причиняют тебе вреда.

Чувство предательства, поднявшееся внутри, заставило её челюсть отвиснуть. Её губы приоткрылись.

— Ты пробовал. — Это был не вопрос, а утверждение. — Ты подкладывал их ко мне, когда я не знала.

— Да.

Её форма задрожала от тревоги.

— Когда?

— Они плачут по тебе, — ответил Магнар, нервно переминаясь с копыта на копыто. — Иногда я ничего не могу сделать, чтобы они замолчали, кроме как принести их к тебе.

Она знала, что они много плачут, потому что этот звук преследовал её каждый час. От их жуткого визга всё внутри сжималось.

Делора отплыла назад.

— Когда, Магнар?

В его сферах впервые появился оранжевый цвет. Этот оттенок был похож на его красновато-розовый, но казался куда более… негативным. Она почувствовала, что это что-то недоброе.

Его голова дернулась в одну сторону, в другую, затем он сделал шаг назад и покачал головой. Он не смотрел на неё.

Он знает. Чувство предательства усилилось. Он знает, что мне бы это не понравилось. Знает, что то, что он делал — неправильно.

Он чувствовал вину; она видела это по тому, как дергано он двигался.

— Когда ты спала. — Делора почувствовала, как по её призрачному телу пробежал несомненный холод, словно кто-то провел ледяным пальцем по позвоночнику. — Я приношу их к тебе и…

Он осекся и коснулся макушки своего черепа, когда её душа между его рогами потеряла часть своего огненного цвета. Весь последний месяц она становилась ярче. Теперь же она потемнела — не полностью, но достаточно, чтобы исчезло несколько трещин, похожих на лаву.

— Ты… ты…

Делора отвернулась от него с широко раскрытыми глазами, не в силах осознать, как сильно ранит это знание.

Он подвергал её потенциальной опасности, пока она была уязвима и ничего не подозревала. Он приносил это существо к ней без её разрешения, без её согласия.

Если бы она была осязаемой в тот момент, у неё началась бы истерика.

Как я могла не заметить? Ему нужно было прокрадываться туда очень тихо, чтобы не разбудить её.

— Как ты мог? — Её руки сжались в кулаки; она жалела, что не может почувствовать их крепкое пожатие. — Я доверяла тебе.

— Я бы никогда не позволил причинить тебе вред, Делора. Я всё время с вами обоими, слежу за ними, но всё, что они делают — это сворачиваются рядом с тобой и спят. — Он пригнулся, словно хотел сравняться с ней ростом, чтобы не возвышаться над ней. — Они… Я думаю, они ищут твой запах, потому что не видят. Они не понимают, где находятся. Всё, что они знали — это ты, твой запах, потому что ты носила их в себе.

Ей показалось, что она почувствовала укол жалости, но она была слишком зла, чтобы по-настоящему это осознать.

— Это всё равно не дает тебе права делать подобные вещи без моего согласия.

— Когда они со мной, они ложатся на левую сторону моего тела, там, где мое сердце. С тобой они делают то же самое, но при этом они не скулят.

Делора разжала руки и нерешительно рискнула взглянуть на них.

Она не заметила, что Магнар опустился так низко, что был вынужден смотреть на неё снизу вверх. Он делал себя меньше неё, отдавая ей доминирующую позицию, будто сдавался.

Пламя её гнева начало медленно угасать.

— Они слушают мое сердце? — спросила она с любопытством.

— Они помнят мой голос с тех пор, как я говорил с тобой, поэтому они не нападают на меня. Я думаю… они ищут утешения. — Магнар поднял руку, чтобы осторожно погладить их когтями, и на мгновение она услышала тихий скул. Они цеплялись за его левую грудную мышцу поверх рубашки, как раз там, где было его сердце. — Ты — всё, что они знали. Они постоянно ищут тебя, поэтому ты иногда находишь их рядом.

Обида заиграла новыми красками.

— И ты позволяешь им охотиться за мной?

Магнар покачал головой.

— Иногда я слишком погружен в работу и привыкаю к тому, что они ползают по мне. Они очень легкие. От них нет запаха, и они ведут себя тихо. Я не всегда замечаю, как они оставляют меня, чтобы найти тебя. И они всегда идут к тебе, Делора. Где бы ты ни была. Только твой крик заставляет меня понять, что они ушли.

Делора не знала, что и думать, узнав всё это.

Вихрь замешательства пугал. Она не знала, как отбросить страх, как дать существу то, чего оно хочет.

Оно вышло из неё, а она боялась находиться с ним рядом.

Это создание было чем-то неведомым. Когда Делора носила его, она с таким восторгом ждала встречи, надеясь, что ребенок будет таким же милым и теплым, как Магнар. Она даже перебирала имена.

Но всё, что оно делало с самого первого вздоха — это пыталось её сожрать.

Она только что прошла через роды — процесс сам по себе болезненный и пугающий, особенно когда приходится справляться в одиночку, без чьей-либо помощи. Облегчение, которое она почувствовала, когда ей наконец удалось вытолкнуть его со слезами и криком, было мгновенно поглощено ужасом: это существо вонзило свою странную зазубренную пасть в её плоть.

С тех пор она чувствовала только смятение. Делора хотела любить его так же, как любила, пока носила под сердцем, но не знала как.

— Пожалуйста, — беззвучно взмолилась она, закрывая лицо руками, жалея, что он обрушил на неё этот стыд и вину, рассказав правду. — Пожалуйста… просто оставь меня в покое.

— Делора, — позвал Магнар, подавшись вперед и едва касаясь когтями воздуха рядом с её призрачной формой, словно желая утешить. — Если ты попробуешь…

— Я не могу, — ответила она, качая годовой. — Я не могу сейчас. Я очень, очень зла на тебя за то, что ты сделал, и мне очень горько. Пожалуйста, дай мне побыть одной. Просто унеси их на улицу.

— Хорошо. Если ты этого хочешь.

Магнар, всё еще припадая к земле, отполз назад, давая ей место, прежде чем направиться к двери. Он выскользнул наружу и тихо её прикрыл.

Спустя несколько секунд, когда она поняла, что они достаточно далеко, Делора стала осязаемой. Её руки дрожали, когда она уперлась ладонями в стол.

Она сдвинула брови, пытаясь осознать всё услышанное.

Прошло всего несколько дней после родов. Она не тратила время на восстановление, так как Магнар забрал её боль себе, но её эмоции с тех пор были в полном хаосе.

Он… не верится, что он мог так поступить. Заставить Делору лежать рядом с этой тварью, зная, что она была бы против. Я не думала, что он когда-нибудь предаст меня.

Невинность Магнара была тем качеством, которое она в нем обожала, ведь благодаря ей он казался ей безопасным. Она могла простить случайность, но это было сделано намеренно.

Делора сжала пальцы в кулаки, пытаясь сдержать слезы. Но он верил, что так будет лучше. Она разжала их и снова положила ладони на поверхность стола. Наверное, оно ни разу не напало на меня, пока он это делал.

Делора ни разу не проснулась из-за них. Она и понятия не имела, что творил Магнар, а значит, существо в те моменты не причиняло ей вреда.

Я-я не хочу тебя бояться, — подумала она, представляя их странный облик. По телу тут же пробежала дрожь, и она изо всех сил постаралась её унять, понимая, что должна как-то избавиться от этого страха.

Она глубоко вдохнула и медленно, с дрожью выдохнула, успокаивая слезы и усмиряя эмоции, чтобы они не казались такими безумными. Послеродовая депрессия была той еще сукой, а тот факт, что ничего из происходящего не было, блять, нормальным, делал всё только хуже.

— Мне просто нужно к ним привыкнуть, — прошептала она, призывая на помощь всё свое мужество. — Как с бешеной собакой: если она почует твою тревогу, то скорее нападет.

Делора никогда раньше не имела дела с бешеными собаками. К тому же, это была не собака, а поедающий людей Сумеречный Странник.

Как бы то ни было, она не могла продолжать так жить. В этом одиноком лимбе. В этом доме, который казался пугающе холодным без присутствия Магнара.

Она сделала еще один глубокий вдох, расправила плечи и, надеясь на обретение силы, выдохнула. Выпрямившись, она посмотрела на свое усталое и подавленное отражение в оконном стекле.

Может, если она сможет хотя бы терпеть его присутствие, всё наладится.

Делора сделала последний вдох и строго посмотрела на себя.

Она не была такой стойкой, как Рея, но она не позволит этому взять контроль над её жизнью — жизнью, которую она и не хотела проживать до встречи с Магнаром. Он ей нравился, она не могла его оставить, они были связаны выбором обоих. Всё должно было наладиться, а это значило, что ей нужно быть храброй и встретить свои страхи лицом к лицу.

Делора повернулась к двери и вышла наружу.

Магнар сидел на ступеньках крыльца, глядя на пляшущие языки пламени, оставшиеся в костре после того, как она приготовила ужин. Она часто видела его здесь вместе с ними.

Он повернул череп, пока не показалась одна из его сфер, всё еще подернутая печальной синевой. Его взгляд проследил за её движениями, и в конце концов она села рядом с ними обоими, отвернув голову в сторону, чтобы не смотреть на существо. Она не могла — боялась, что мгновенно начнет вонять страхом, если взглянет на собственного ребенка.

Её уже колотило от одной этой близости.

— Больше никогда не делай ничего против моей воли, — тихо сказала Делора. — Не делай того, о чем знаешь, что я была бы не в восторге.

Магнар в ответ издал короткий жалобный звук.

— Согласие — это очень важная вещь, Магнар, — продолжила она. — Оно важно во всем, что мы делаем. Когда ты его получаешь, это создает доверие, а когда делаешь что-то против воли или втайне от человека, это его разрушает. Я понимаю, ты делал то, что считал правильным, и, может, так оно и было, но это всё равно не дает тебе права подрывать мое доверие к тебе. Иногда доверие невозможно вернуть, так что будь осторожен.

— Ты больше не будешь мне доверять? — Услышанное в его голосе искреннее, убитое горе заставило её сердце сжаться.

— На этот раз я тебя прощаю. — Делора нервно теребила пальцы, то сцепляя их, то разводя в стороны, напрягая и снова расслабляя. Она не знала, куда их деть, как положить на собственные колени. — Я не пострадала. Но если бы это случилось, я могла бы навсегда потерять веру в тебя, Магнар. Если бы мне приснился кошмар — а ты знаешь, что они мучили меня последние ночи, — я бы пахла страхом. Ты мог бы не успеть среагировать достаточно быстро, чтобы помешать им причинить мне боль, и я бы проснулась уже напуганной, а стала бы и вовсе парализованной от ужаса. Я бы чувствовала себя преданной, потому что ты это допустил.

— Прости меня, — тихо ответил он. — Я не подумал о твоих кошмарах.

Повезло, что этого не случилось, особенно учитывая, какими были последние ночи.

— Если я не буду тебе доверять, я больше не захочу здесь оставаться, — честно призналась она. Единственным прочным мостом между ними было её доверие к нему. Если он рухнет, Делора не захочет быть рядом с ним, не захочет его прикосновений. Она не захочет даже говорить с ним или смотреть на него. Ей нужно было, чтобы этот мост стоял, иначе она упадет в реку неудач под ним и утонет.

— Ты хочешь здесь оставаться? — Его голос оживился, возможно, от надежды или радости.

— Да, хочу. Я хочу быть здесь с тобой.

И за всё время их разговора это создание ни разу не издало того ужасного визга и не попыталось напасть.

Вдохнув носом, Делора зажмурилась и наконец решилась протянуть руку в сторону Магнара. Она коснулась его тела самым кончиком среднего пальца. Связь — робкая, полная опаски.

Казалось, Магнар понял, что она пытается сделать: она почувствовала, как его тело расслабилось. Он чуть сдвинул руки, словно прижимая существо к себе покрепче.

Прошло несколько секунд, и она ощутила это — крошечное, но необычайно теплое дыхание на тыльной стороне ладони. Она быстро сжала руку в кулак и подставила запястье, зная, что укус в этом месте причинит меньше вреда, чем если пострадают её хрупкие пальцы.

Когда она почувствовала, как они прижали кончик своей округлой мордочки к её коже, чтобы обнюхать, по сердцу полоснула острая тревога.

Последовал тихий рык, и она тут же стала бесплотной, чтобы спрятать свой запах.

Просто дыши. Ты сможешь. Они пока не нападали, и ты уже сидишь с ними какое-то время. Они… они не обидят. Всё в порядке. Всё хорошо.

Она снова стала осязаемой и подставила запястье.

Если укусят, Магнар просто тебя исцелит.

Тогда она уйдет в дом и попробует снова в другой день. Или никогда. Всё зависело от того, что случится сейчас.

На этот раз она не отстранилась. Пока они принюхивались, ничего не происходило, но затем они прижались всем лицом к её руке, словно пытаясь размазать её запах по себе. А потом она почувствовала, как их маленькие, странно мягкие ладошки обхватили её кулак, и последовал лизок. Крошечный, нежный, едва ощутимый лизок.

Делора выпустила воздух, который задерживала в легких, будто это могло остановить запах страха, и открыла глаза.

Она повернула голову и увидела, как они пытаются притянуть её руку ближе. В этом не было злобы или желания причинить боль. Развернув ладонь и раскрыв пальцы, она позволила им зажать их, пока они продолжали изучать её запах.

Чувство облегчения накрыло её с головой. Делора наклонилась чуть ближе, подставляясь им.

Ладно. Это не так уж и страшно.

Так было до тех пор, пока они не начали карабкаться вверх по её руке!

Делора замерла. Раз они не пытались укусить, она позволила им ползти по себе, лишь отклонив голову в сторону. Сердце колотилось, но она старалась замедлить его, выравнивая дыхание.

Через мгновение они уже были у неё на плече, и их ноздри затрепетали прямо у её лица — всего в дюйме.

Их плоть была такой странной.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что они вовсе не похожи на черную пустоту Демона. Их кожа была просто очень темно-серой, из-за чего казалась черной. Почти как у Магнара, только более прозрачной. Будто кожа была такой тонкой и нежной, что прямо под поверхностью можно было разглядеть их темно-фиолетовую кровь.

Плоть была плотнее вокруг ноздрей и там, где, как она думала, должны быть ушные отверстия, но остальное тело выглядело почти… липким. Словно густая слизь, которая кажется твердой, как кирпич, но при прикосновении оказывается жидкостью.

— Если ты заговоришь… — начал Магнар, и они тут же повернули голову в его сторону. — Это поможет.

— П-привет, — нерешительно произнесла она.

Они повернулись к ней и наклонили голову точь-в-точь как Магнар. А затем заерзали на её плече, будто от радости. Смесь чувств закружилась в ней, и она почувствовала, что расслабляется еще больше.

— Мы впервые так близко с тех пор, как ты… появился.

Она не знала, что еще сказать, особенно помня, что всё еще может закончиться плохо.

Чувствую себя идиоткой, разговаривая с ними. Вряд ли они меня понимают.

Они снова засеменили, а затем потерлись мордочкой о её шею, словно ласкаясь.

Они быстро переместились, и Делора ахнула, напрягшись. Они маневрировали по её телу, и она чувствовала, какими мягкими были кончики их беспалых рук — они подгибались назад при нажатии, совершенно не сопротивляясь, пока они цеплялись за неё.

Прежде чем она успела опомниться, существо уже прижалось к её груди, устроившись поверх её пышных форм, положив голову прямо над сердцем. Они начали вибрировать, издавая мягкий, тихий звук, который она бы не услышала, не будь они так близко.

Урчание. Тонкое и довольное.

Теперь, когда она держала их, они внезапно показались ей такими маленькими, уязвимыми и слабыми. Они больше не были страшными.

Всё, что они делали — это слушали её сердцебиение и глубоко вдыхали, будто хотели набрать в себя как можно больше её запаха за раз. Ноздри удовлетворенно хмыкнули, а мягкие ладошки пытались вжаться в неё, словно хотели вернуться обратно под кожу, где безопасно.

Они были теплыми, даже горячее Магнара. Демоны всегда воняли ужасно, как гниющие трупы, но от этого создания не исходило никакого запаха.

Тяжелое чувство сдавило её, скручивая желудок и внутренности в узлы.

— Делора? — спросил Магнар, заметив, как в её глазах начали наворачиваться слезы.

— Мне так жаль, — разрыдалась она, не зная точно, к кому из них двоих обращается в этот миг. Ей казалось, что в последнее время она только и делает, что извиняется.

Она скрестила руки на груди, прижимая крошечное создание ближе, а затем уткнулась в него лицом.

— Мне так жаль, — повторила она, на этот раз обращаясь к нему — своему малышу, которого она игнорировала и от которого пыталась сбежать. — Всё, что тебе было нужно — это мать, а я думала только о себе. Должно быть, ты был так напуган и сбит с толку этим миром.

Магнар сказал, что они всегда искали меня.

— Ты просто хотел быть со мной, хотел утешения. — Её легкие содрогались от рыданий, когда вина тяжким грузом легла на плечи. Делоре было стыдно за себя. — Я… я должна заботиться о тебе.

Существо сделало нечто такое, от чего её рыдания лишь усилились. Оно подняло личико и слизнуло её слезы, будто хотело успокоить её — хотя это она должна была утешать его всё это время.

Магнар нерешительно коснулся кончиками пальцев её плеча, словно опасаясь прикосновения. Она подняла руку и крепко вцепилась в него, нуждаясь в его поддержке, в любом его касании.

Когда она подняла на него взгляд, его сферы горели ярко-розовым цветом фламинго. Он придвинулся ближе, обхватил её рукой и притянул к своему боку. Он крепко держал её и даже начал ласково перебирать кончиками когтей её волосы.

— Ты была напугана, Делора, — попытался он её успокоить.

— Но… если бы я просто перестала бояться, я бы увидела, что они просто хотят быть со мной. Они — младенец. Неважно, какого вида или расы. Это просто ребенок, которому нужно тепло матери.

И вместе с исчезновением страха на его месте расцвела любовь. Дух между рогами Магнара вспыхнул ярче, и, хотя на его теле всё еще оставались черные как уголь пятна, он светился сильнее прежнего.

— Знаю, я постоянно это повторяю, но прости меня за то, какой я была. Я совершаю столько ошибок, — сказала она, прижимаясь к нему и жадно принимая его объятия. — Я избегала тебя, потому что ты держал их вместо меня.

— Всё хорошо, мой маленький ворон. — Он провел кончиками пальцев по крошечному существу, которое уютно устроилось у неё на левой груди и ластилось к ней. — Теперь всё в порядке. Это единственное, что важно.

Он обвил своим длинным лисьим хвостом её талию, словно желая сделать объятия еще теснее. Она ухватилась за пушистый мех — ей так давно хотелось прикоснуться к нему. Она была в восторге от того, каким мягким и блестящим он оказался, приятно щекоча ладонь.

Затем Магнар ткнулся кончиком морды ей под челюсть, тоже ласкаясь и позволяя ей принимать любовь от них обоих одновременно.

Делоре стало легче. Легче, чем когда-либо за долгое время.





Глава 32




Магнар уложил последний камень в выступ, который он сделал на кухне, и окончательно закрепил его глиной. Он был благодарен судьбе, что это была последняя вещь, требовавшая глины, так как запасы почти исчерпались. Он взглянул на камин, на который ушли все остатки.

Сейчас он заканчивал кухонный очаг, которым Делора могла бы пользоваться всякий раз, когда захочет поесть, хотя он заметил, что она ест лишь раз в день. После их разговора, в котором он узнал, что она не чувствует голода — возможно, это была особенность фантома, — он стал меньше беспокоиться о её питании.

Её сон тоже наладился. Сферы Магнара вспыхнули ярко-желтым при воспоминании о том, как она обнимает их маленькое дитя во сне. У Делоры больше не было кошмаров. Он гадал: возможно, ей стало спокойнее спать рядом с малюткой, чувствуя его дыхание, сердцебиение и тепло, так же как и ему самому.

Они стали неразлучной парой.

Магнар мог бы расстроиться из-за этого, даже почувствовать ревность или одиночество, если бы не счастье, которое буквально светилось на лице Делоры. Она часто делилась этим счастьем с ним, даря улыбки, которые с каждым днем становились всё нежнее.

Темные круги под её глазами исчезли, и Магнар часто ловил её с легкой полуулыбкой на губах, будто она улыбалась собственным мыслям.

Делора… счастлива здесь со мной.

При этой мысли его длинный хвост ударил по деревянному полу, прежде чем он встал, чувствуя, как мех касается задней стороны ног.

С гордым гудением — он наконец-то достроил очаг — Магнар окинул взглядом столешницы, законченные несколько дней назад, и открытые полки под ними. Ему нравилось, что они без дверок; такие же полки он сделал и наверху. Он сомневался, что она сможет до них дотянуться, но они были предназначены для него, чтобы ему не приходилось каждый раз нагибаться.

Кухня была готова, окна со стеклами и рамами на месте, дверь стояла крепко. Во всех комнатах были установлены временные двери из бревен. Позже, когда он вернется в деревню Демонов, он заменит их на настоящие доски. Камин был закончен, как и крыльцо снаружи.

Оставалось только обставить их дом мебелью. Эта задача приводила Магнара в восторг.

Какой обеденный стол она предпочтет: овальный или прямоугольный? Он поднял руку и постучал когтем по краю морды. Я хочу сделать ей настоящую кровать. Он не знал, будет ли ему самому в ней удобно, но в той, на которой она спала в деревне Демонов, она выглядела вполне довольной. Я бы хотел лежать в одной постели с ней.

Желтый свет в его сферах смягчился, пока синева не заполнила зрение. Он почувствовал, как плечи поникли.

Я не могу лежать с ней.

Как бы он ни хотел, как бы ни пытался, Магнар не мог. Ощущение её мягкого, пышного, теплого тела рядом будоражило всё внутри. Когда запах морозного яблока захватывал его разум, лаская его при каждом вдохе, его дыхание в конце концов начинало дрожать.

Желание коснуться её в такие моменты становилось невыносимым, и он ловил себя на том, что сжимает её слишком сильно. Сжимает, пока движение за швом не становилось настолько интенсивным, что он чувствовал, как начинает выступать наружу, а сферы темнели до фиолетового.

Неделю назад он осознал: как бы ему ни хотелось отдыхать подле неё, он больше не может этого делать. Делора пробудила в нем темную жажду.

Его способности замерли в развитии. Он мог учиться, впитывая знания, но он не становился умнее, только осведомленнее. У него всё еще был тот же уровень контроля над своим телом, эмоциями и мыслями, что и в день их встречи.

Он почесал перья на затылке. Мне нужно больше человечности.

Ему нужно было есть её сородичей, если он хотел развиваться дальше. Но он не хотел заводить с ней этот разговор. Он боялся, что она от него отвернется.

Он опустил руку и уставился на свои когти, зная, что может затупить их, но они снова станут острыми за сутки. К тому же, если обрезать их слишком коротко, это было больно и даже шла кровь. Магнар перепробовал всё, даже мучительные способы, чтобы найти решение.

Но Магнар знал, что не может себе доверять. Он уже калечил её тело. Он всегда был во власти своих желаний, всё еще не в силах контролировать свои щупальца. В прошлый раз, на ступеньках крыльца, она отказала ему, и он знал — это из-за страха, что он причинит ей боль. Он не мог с полной уверенностью пообещать ей обратное.

И сама она никогда не проявляла инициативы.

Раздраженно хмыкнув на самого себя, Магнар отогнал мрачные мысли и вышел из дома.

Вчера шел дождь, поэтому его копыта погружались в раскисшую землю, пока он обходил дом.

Однако в огороде её не оказалось.

Вместо этого она была у яблони, пытаясь на цыпочках дотянуться до одного из плодов повыше — большую часть нижних яблок она съела, пока носила их дитя. Кончики её пальцев едва касались бугристого бока яблока, когда она подпрыгивала.

Магнар подошел к Делоре сзади, чтобы достать его, случайно столкнувшись с ней, отчего она вскрикнула от неожиданности. Она обернулась к нему как раз в тот момент, когда он с легкостью сорвал яблоко.

Когда она повернулась, открылись две вещи.

Лицо и руки Делоры были перемазаны красками, а их малютка уютно устроился у неё на груди.

Малыш поднял голову и принюхался в сторону Магнара. Затем он задвигался, явно желая поприветствовать его, и Магнар протянул руку — было очевидно, что кроха хочет ползать по нему. Маленький Мавка был полон энергии и явно хотел что-нибудь разворошить.

Их дитя спало только когда было прижато к ней, но становилось очень живым, когда цеплялось за него.

Малыш часто вырывал перья Магнара и жевал их своей зазубренной пастью. Тот не возражал — это почти не было больно, а перья всегда отрастали заново. Впрочем, вид у него был довольно странный, когда однажды кроха ощипала его почти полностью. После этого малыш принялся дергать его за длинный мех, что было куда больнее.

Обычно Магнар возвращал его Делоре до того, как это начиналось снова.

— Тебе следовало сказать, что ты голодна, — произнес он, протягивая ей фрукт, пока малыш заканчивал карабкаться по его руке. — Я бы достал его для тебя.

— Я и сама справлюсь.

Её щеки порозовели, и она прикусила нижнюю губу, потирая большим пальцем красное глянцевое яблоко на ладони.

— Не хотела тебя беспокоить.

— Но я хочу помогать тебе, Делора. Хочу делать что-то для тебя.

По какой-то причине её щеки вспыхнули еще ярче. Тем не менее, она кивнула:

— Л-ладно. В следующий раз я, эм, попрошу тебя о помощи.

Затем, опустив голову, будто смущаясь, она направилась к саду. Послышался громкий сочный хруст — она откусила яблоко — и остановилась перед своей картиной, внимательно её осматривая.

Вдоль края крыши была прибита ткань, которую он повесил, чтобы дождь не испортил работу; сейчас она была скатана в сторону, частично открывая вид.

— Я почти закончила, — тихо пробормотала Делора, когда он пошел вслед за ней в сад.

— Я не удивлен, — ответил он, останавливаясь за её спиной, чтобы оценить труд. — Ты рисуешь её с тех пор, как мы вернулись из деревни Демонов.

Делора обернулась к нему с улыбкой.

Он наконец получил то, зачем пришел, и вся тревога, терзавшая его раньше, растаяла под этим взглядом. Она и не догадывалась, как сильно ему нужно было увидеть её довольство в этот миг — как напоминание о том, что даже если он не может прикасаться к ней, она всё еще его, она хочет быть здесь и она счастлива.

— Тебе нравится?

Теперь, когда картина была почти завершена, он видел: единорог стоит на лугу, а за ним низвергается огромный водопад. Радуга перекинулась дугой между деревьями по обе стороны, а небо сияло красками то ли раннего рассвета, то ли густых сумерек.

— Она яркая, — одобрительно отозвался Магнар. — Я никогда не видел столько цветов в одном месте.

Её расслабленное лицо расплылось в широкой улыбке, губы приоткрылись, и она придвинулась ближе, обнимая его. Она не стала обхватывать его руками, так как они были в краске, но вместо этого прижалась к нему локтями. Магнар ответил на объятия, скрестив руки у неё на затылке и придерживая за бедра; он нежно ткнулся кончиком морды в её макушку.

— Спасибо. Я правда рада, что тебе нравится и ты не против того, что я этим занимаюсь. Так приятно чувствовать, что тебя принимают.

Магнар понимал это чувство, ведь она платила ему тем же, но его также переполняла гордость от того, что она доверяет ему настолько, чтобы сказать об этом вслух.

— Я всегда буду принимать тебя, Делора.

Он не понимал, как другие могли поступать иначе.

Она отстранилась, и он уже видел, что ей не терпится продолжить. Он жестом указал на стену, приглашая её вернуться к работе.

— А как дом? Спорим, ты тоже почти закончил.

Она нагнулась за кистью, демонстрируя ему соблазнительный изгиб своих мягких ягодиц. Магнар облизал клыки. Он не мог заставить себя отвести взгляд, особенно когда она покачивала бедрами из стороны в сторону, дразня его. Он до сих пор чувствовал их прикосновение — мгновение назад он нарочно прижался к ней сзади.

Он искал любой повод для контакта, будто изголодался по нему. Ему хотелось вонзить когти в эту плотную, округлую, пышную плоть. Хотелось крепко сжать её и притянуть к себе, снова врываясь в её влажный жар.

Она выпрямилась, закрыв обзор, и ему пришлось прочистить горло. Он осторожно отступил на шаг.

Ты навредишь ей. Он не мог позволить своим мыслям зайти так далеко и утянуть его в пучину желаний.

— Он готов, — наконец произнес он, успокоив участившееся сердцебиение. — Осталось только обставить его мебелью.

Она нанесла более густой мазок красного на радугу, будто ей не нравилась прежняя глубина цвета, а затем начала вписывать тот же оттенок в небо вокруг сумеречно-пурпурного облака. Её брови плотно сдвинулись от концентрации.

— Это будет весело.

Ему нравилось, какой милой она становилась, когда так хмурилась. Маленький нос морщится, брови сходятся к переносице, глаза сужаются, губы поджаты. Это была одна из причин, почему он так любил наблюдать за ней.

Надеюсь, она не остановится. Магнар хотел бы, чтобы она раскрасила каждый дюйм их дома. Даже если ей придется сесть к нему на плечи, чтобы дотянуться выше — он с радостью примет её вес, лишь бы смотреть, как она творит.

— Может быть, ты сделаешь мне… — её слова оборвались, когда оба услышали неподалеку смех.

— Орфей и Рея здесь, — сказал Магнар, только сейчас уловив их приближающиеся запахи, принесенные переменой ветра.

Удивление, отразившееся на её лице, когда она резко повернулась к деревьям, смутило его.

Неужели она думала, что они не вернутся?

Он и не осознавал, что она так сильно переживала из-за их последней стычки с малюткой.

Спустя несколько мгновений показались Орфей и Рея. Рея была в призрачной форме. Магнару это показалось странным, ведь они находились под защитой его магического круга. Обычно внутри него Рея становилась осязаемой.

Орфей нес корзину — несомненно, с едой и всякими полезными вещами. Они редко приходили с пустыми руками.

— Вы вернулись, — сказала Делора, когда они подошли к саду.

Она опустила кисть в миску и направилась к ним. Магнар тоже подошел ближе, чувствуя, как их чадо копошится у него под рубашкой.

— Конечно, вернулись, — отозвалась Рея с тенью улыбки на губах. — Потребуется нечто большее, чем кусачий младенец, чтобы меня напугать.

Орфей издал короткий ворчливый хмык, и его сферы на мгновение вспыхнули красным. Впрочем, они быстро вернулись к обычному спокойному голубому.

— Ты против этого, — заметил Магнар, склонив голову в сторону.

Он почувствовал, как малыш под рубашкой замер, внимательно прислушиваясь к новоприбывшим. Магнар сомневался, что дитя учует Орфея и Рею сквозь его собственный запах, ведь кроха прятался прямо у него на теле.

— Не против, — коротко бросил Орфей. — Просто опасаюсь за неё, потому что у неё напрочь отсутствует чувство опасности.

— Вовсе нет, — пропела Рея, и её улыбка превратилась в широкую понимающую ухмылку. — Я не стану осязаемой, пока мы не убедимся, что рядом с этим ма-а-аленьким злым Сумеречным Странником безопасно.

Их малютка высунул голову из глубокого выреза его рубашки и принялся принюхиваться в сторону Орфея.

Рея храбро подошла ближе в своей призрачной форме и посмотрела на них. Она прищурилась, словно это могло помочь ей лучше видеть, а затем задумчиво прижала ладонь к губам.

— У него нет светящихся сфер вместо глаз, как у вас, — заметила она, разглядывая кроху.

Его принюхивание стало более частым, и Магнар почувствовал, как сердце малютки забилось быстрее. Магнар не понимал почему, ведь тот не мог почуять Рею перед собой.

— У них, — быстро поправили Магнар и Делора одновременно.

Они оба резко повернули головы друг к другу, удивленные тем, что заговорили в унисон.

— У них? — Рея нахмурилась, выпятив губу.

— Поскольку у Сумеречных Странников нет пола, пока они не съедят человека, в младенчестве они андрогинны. Поэтому мы говорим «они», — пояснила ей Делора.

Рея пожала плечами:

— Пожалуй, это справедливо. Вы уже придумали им имя?

Прежде чем кто-то успел ответить, малютке удалось выкарабкаться из-под рубашки Магнара. В мгновение ока, быстрее, чем Магнар успел среагировать, их чадо издало пронзительный вопль и прыгнуло на Орфея.

Они пролетели прямо сквозь Рею, которая испуганно отпрянула, часто моргая. Малыш вцепился в руку Орфея, державшую корзину, и вонзил зубы в его предплечье.

Орфей крякнул от боли и резко тряхнул рукой, сбрасывая малютку с себя. Корзина выскользнула и упала на землю.

— Простите, — прорычал Орфей, явно с трудом сдерживая ярость. Его сферы стали красными, а не белыми, выдавая, что на самом деле ему не так уж и жаль; он прижал ладонь к окровавленной руке.

Магнар издал собственное предупреждающее рычание, но в остальном не слишком расстроился. Маленький Мавка был практически неразрушим и, казалось, никогда не чувствовал боли — даже когда на него случайно наступали, потому что он любил крутиться под копытами Магнара.

Их дитя начало отплевываться от крови, попавшей в рот, вытирая мордочку и язык. Они терлись лицом о траву, отчаянно пытаясь избавиться от вкуса, будто он был им глубоко отвратителен.

Им не нравится вкус своих сородичей.

Магнар едва не хмыкнул, направляясь к ним, чтобы поднять.

Мавки никогда не стремились есть друг друга. Ярость никогда не пробуждала в них голод, только потребность в доминировании во время драки.

Словно почуяв его приближение, малютка увернулся от протянутых рук Магнара и бросился к корзине. Они зарылись под ткань, выставив наружу только маленькие дрыгающиеся ножки, и принялись когтями искать внутри то, что им было нужно.

Они не нападали на Орфея. Магнар с трудом подавил вздох облегчения. Он уже подумал, что сейчас снова произойдет что-то ужасное.

Они ели что-то внутри плетеной корзины, и Магнар присел рядом, ожидая, пока они закончат расправляться с тем, что, судя по запаху, было очищенным мясом оленя.

— Вы ходили для нас на охоту, — заметил он, с удовольствием наблюдая, как его малыш ест в первый раз.

Орфей подошел ближе, чтобы тоже посмотреть.

— Мы подумали, что Делора всё еще может быть голодна, но не были уверены, захочешь ли ты рискнуть и уйти, на случай если она окажется рядом с тобой, а младенец — нет.

Магнар никогда не задумывался о таком риске. Он просто не хотел оставлять ни одну из сторон — особенно теперь, когда она и малютка стали неразлучны. Ему нравилось наблюдать за ними вместе. Они были его… семьей. Он заботился о них и не хотел расставаться ни на мгновение.

Когда они съели всё, что хотели, его чадо вылезло из корзины и уселось на попку. Они облизали свою странную пасть, причмокивая и работая языком.

Затем, прямо у них на глазах, малютка внезапно стал больше. То, что раньше помещалось в одной ладони Делоры, теперь увеличилось до размеров его собственной ладони. На них ничего не выросло, они остались практически прежними, просто стали крупнее.

— Они выросли! — ахнула Делора, подходя ближе.

Их дитя издало высокий визг и бросилось к Делоре. Она на мгновение замялась, проявляя осторожность, что было мудро, но малыш крутанулся перед ней и зарычал на Орфея. Малютка пятился, пока не устроился прямо на её ноге.

Делора рассмеялась и наклонилась, подхватывая их на руки и прижимая к себе. Они продолжали рычать на Орфея, время от времени издавая ломаный звук, похожий на лай.

— Ты пытаешься меня защитить? — спросила Делора, ласково прижимаясь щекой к их голове. — Это очень мило с твоей стороны, но ты еще мал.

Орфей издал задумчивое «хм».

— Возможно, поэтому они напали в прошлый раз.

— Они просто нас не знают, — добавила Рея, прежде чем стать осязаемой.

— Рея, — предупредил Орфей. Она проигнорировала его и подошла ближе.

— Можно? — Рея протянула руку к малютке, сжав пальцы в кулак, чтобы защитить их.

— Конечно, — Делора пожала плечами. — Если хочешь рискнуть и быть укушенной. Делора крепко держала их на руках. И Магнар, и Орфей обступили обеих женщин, готовые вмешаться, если что-то пойдет не так.

— Привет, малыш, — поздоровалась Рея, поднося руку ближе, чтобы дать им принюхаться.

Им было всё равно. Они не понимали, что она делает, кто она такая и что она не опасна. Они лишь продолжали отгонять её, извиваясь в руках Делоры в попытках освободиться.

Рея отважилась провести костяшками пальцев по их носу, давая понять, что коснувшийся их запах несет добро и не собирается причинять вред. После нескольких поглаживаний они перестали вырываться, но рычание не прекратили.

— Вы уже назвали их? — Рее пришлось резко отдернуть руку, прежде чем её успели цапнуть.

Она опустила руку, видимо, решив, что для начала этого достаточно. Малыш успокоился, как только она и Орфей немного отошли. Впрочем, было очевидно, что они всё еще встревожены — судя по рычащим и хнычущим звукам, которые они издавали, защитно прижимаясь к Делоре.

— Кажется, да. — На загорелых щеках Делоры проступил румянец. — Но я не совсем уверена.

Сферы Магнара вспыхнули ярко-желтым от восторга.

— У тебя есть для них имя?

Лицо Делоры покраснело еще сильнее, краснота поползла к ушам, по шее и груди. Она прикусила нижнюю губу; её глаза бегали по сторонам, отказываясь встречаться с чьим-либо взглядом.

— Пожалуйста, не смейтесь надо мной. — Когда никто не проронил ни слова в томительном ожидании, она глубоко вздохнула. — Фёдор.

— Фёдор? — Он подошел к ним и начал осторожно поглаживать малютку по голове кончиками пальцев. — У этого имени тоже есть значение?

Магнару нравилось, что его собственное имя означало «защитник». Ему нравилось, что Делора видела его именно таким. Ему стало интересно, вложила ли она столько же смысла в имя их чада.

Она кивнула.

— Да. Оно означает «дар Бога».

— Ты думаешь, они — дар Бога? — Розовый цвет залил его сферы, а тепло разлилось по всему существу. — Ты считаешь их такими же драгоценными?

— Тебе нравится? — спросила она вместо ответа, чувствуя себя неловко под всеобщим пристальным вниманием.

— Да. Очень.

— Фёдор, значит? — Рея усмехнулась, пытаясь заглянуть за плечо Магнара, чтобы рассмотреть малютку. Затем она подошла к корзине и открыла её. — Похоже, Фёдор — голодный пацан. Они слопали всё мясо, которое мы принесли для тебя. — Она вздохнула. — И ни одного овоща. Сразу видно — обычный ребенок, воротит нос от зелени.

Магнар не знал, шутит она или нет, ведь она должна была понимать, что Мавки не едят такие вещи.

— Как думаешь, она права, Магнар? — Нервозность Делоры, а с ней, возможно, и радость, исчезли, сменившись тревожной складкой на её темных бровях. — Они никогда не плакали от голода, как обычные младенцы, но вдруг они и правда голодны?

— Если они Мавка, то они всегда будут голодны, — констатировал Орфей как непреложный факт. Делора выжидающе посмотрела на Магнара, будто у него были ответы, которых на самом деле не было.

Он почесал затылок. Орфей был прав — Фёдор всегда будет хотеть есть. Однако…

— Возможно, нам стоит взять их на охоту.





Глава 33




Магнару пришлось нести Фёдора на руках, пока они шли через густой и опасный лес Покрова. Фёдор тихо поскуливал, принюхиваясь в поисках Делоры, которая сейчас находилась в своей призрачной форме.

— Всё хорошо, Фёдор, — сказала она, чтобы утешить его. — Я прямо здесь.

Звуки, издаваемые малышом, стали тише, но ненамного. Ему не нравилось, что он не может почувствовать её запах.

Магнар направил их к одному из самых безопасных путей наверх по склону скалы, делая широкие и быстрые шаги. Делора легко поспевала за ним, ведь ей нужно было лишь парить.

— Интересно, откуда меня сбросили, — тихо пробормотала Делора.

Магнар искоса взглянул на неё: она не выглядела подавленной или расстроенной. На лице застыла задумчивая гримаса, пока она оглядывалась по сторонам.

Она исцеляется. То, что терзало её разум, отступало, и это приносило Магнару удовлетворение. Он надеялся, что, возможно, это происходит благодаря ему.

Это не означало, что его не злило то, что её сородичи бросили её в Покров умирать или быть съеденной Демонами. Что они были жестоки к ней.

Если бы Ведьма-Сова не сбросила её на меня, я бы никогда не встретил её.

И не держал бы сейчас Фёдора на руках — а ему весьма нравилось ощущать эту тяжесть. Магнар никогда не признавался, что в каком-то смысле был благодарен за все ужасные вещи, через которые ей пришлось пройти. Они стали теми несчастными ступенями, что привели её к нему.

Он знал, что это эгоистично. Знал, что думать так неправильно. Но без всего этого она не отдала бы ему свою душу.

Когда они добрались до вершины скалы и оказались на человеческой стороне мира, Магнар увидел, что земля покрыта снегом, хотя он лежал в основном клочьями. Была уже настолько поздняя осень, что мир начинал замерзать. Из его ноздри вырывались клубы пара вместо прозрачного дыхания.

Перед ними расстилался лес: деревья здесь были тонкими и росли реже, совсем не так, как в густых дебрях Покрова.

— Можешь становиться осязаемой, Делора, — сказал Магнар, возглавляя их путь.

Делора оглянулась через плечо на край обрыва.

— Разве мы не слишком близко?

— Сейчас день. — Магнар поднял взгляд на яркое солнце, сверкающее сквозь листву, наслаждаясь его мягким теплом. Он позволил ему согреть себя. Он часто забывал, как сильно ему нравится мир на поверхности.

— Я не чую Демонов, прячущихся в тенях поблизости, а при свете они не смогут взобраться по стенам скалы.

Услышав ответ, Делора приняла физическую форму и тоже подставила лицо солнцу. На земле сейчас было холодно, так что он был благодарен, что она надела теплую одежду и сапоги. Она всё же слегка вздрогнула от озноба, но дрожь унялась, когда Фёдор завозился у него на руках, и она забрала его себе.

Их тепло согреет её.

Теперь предстояла сложная часть. Магнару нужно было держать все чувства открытыми, пока они углублялись в лес, удаляясь от Покрова. Животные инстинктивно избегали границы. Сотни лет научили их, что приближение к Покрову означает верную смерть, а впадающие в спячку звери устраивались как можно дальше.

Когда они зашли достаточно далеко, проведя в пути всё утро и часть полудня, Магнар уловил потенциальный запах чего-то, что могло бы подойти в пищу маленькому Мавке. Чуть поодаль, за кустарником, его чуткие уши уловили журчание ручья. Он направился туда, зная, что звери часто собираются у проточной воды.

Он учуял небольшое стадо оленей поблизости, но подумал, что такая добыча будет великовата для Фёдора. Была еще лиса — он подумывал поохотиться на неё, но не хотел подвергать опасности двух хрупких существ, которых привел с собой.

Я не охотился с тех пор, как она отдала мне свою душу.

Он надеялся, что не превратится в бездумного зверя и не начнет гоняться за животными по лесу с кровожадными намерениями. Его сферы на мгновение вспыхнули красновато-розовым. Я не хочу, чтобы Делора видела меня таким.

Нет, он предпочтет найти что-то более доступное.

Магнар привел их к месту, где учуял норы животных под землей. Небольшое отверстие, всего дюйма два в ширину, было вырыто в земле прямо между корнями деревьев. Он опустился на колени, не заботясь о том, что испачкает штаны, чтобы расширить нору когтями. Он был осторожен, стараясь не отбрасывать землю в сторону Делоры — он не желал, чтобы на её платье попало хоть пятнышко.

Как только он просунул руку в расширенный вход, направление легкого ветра сменилось. До него донесся запах.

Магнар замер, быстро принюхиваясь. Поблизости люди. Скорее всего, охотники, так как он также чуял в воздухе оленью кровь.

В прошлом Магнара бы привлек запах крови, а не людей; кровоточащее мясо вцепилось бы в его разум, словно когти в мозг. Если бы люди увидели его и в ужасе бросились бежать, его кровожадный, голодный разум переключился бы на более соблазнительный запах. Когда Магнар питался людьми в прошлом, их обычно было как минимум двое. Они редко покидали города большими группами, чтобы не смешивать запахи слишком сильно.

Поскольку он больше не чувствовал голода, эти вещи его не манили. Он просто принял их к сведению. Судя по всему, они были недостаточно близко, чтобы бросать эту нору и искать другую еду для Фёдора.

Магнар услышал мычание оленя, и запах оленьей крови усилился. Он повернул голову к Делоре. Похоже, нос Фёдора не так хорош, как мой. И он понял, что она тоже их не чует.

Я не хочу её тревожить.

Поскольку он не слышал криков или приближения людей — они обычно довольно шумно топали своими неуклюжими ногами, — он не счел нужным говорить ей.

Он сунул руку в нору, и его когти коснулись чего-то пушистого и живого. Раздался испуганный писк. Он не сводил глаз с Делоры, чтобы убедиться, что она не расстроится. Она, казалось, не слышала писка, наклонившись над норой, в которой исчезла большая часть его руки. На её лице читался интерес; она крепко держала Фёдора, обеспечивая его безопасность.

Засунув руку еще глубже, пока плечевой сустав не уперся в края норы, он попытался поймать одно из существ, которые прыгали через его ладонь и между пальцев.

Наконец он схватил одного и вытащил руку, держа за заднюю лапу дикого коричневого зайца. Заяц пронзительно запищал, извиваясь в его хватке. Фёдор потянул носом воздух, улавливая новый запах, но особого интереса не проявил.

— Хочешь отвернуться? — спросил Магнар, не уверенный, не расстроит ли её вид убийства.

Делора пожала плечами.

— Он выглядит великоватым для Фёдора.

Магнар осмотрел добычу, заметив, что заяц размером примерно с их малютку. Возможно, он и правда слишком велик для такого крошечного желудка, но он знал, что лесных мышей ловить труднее. Их норы были слишком узкими для его руки, и они легко ускользали сквозь щели между его пальцами.

Почувствовав, что Делору больше заботит кормление их отпрыска, чем то, что он собирался сделать с зайцем, он обхватил рукой голову зверька и свернул ему шею, чтобы тот умер безболезненно и без крика.

— Если он не съест всё, значит, не съест.

Магнар забросал вход в нору землей, снегом и ветками, чтобы остальные обитатели не разбежались, на случай если они захотят взять добавки домой. Он взял с собой сумку как раз для того, чтобы унести добычу, если они что-то найдут.

Он положил зайца на траву рядом с большим сугробом и, пригнувшись, отступил назад. Он жестом указал на тушку.

Делора с трудом отцепила от себя Фёдора, который отчаянно цеплялся за мать в знак протеста. Ей удалось оторвать его и посадить на землю рядом с зайцем.

Фёдор задрал голову, глядя поочередно на каждого из них; его щелевидные ноздри открывались и закрывались. Затем он медленно подполз к кролику. С любопытством принюхался.

Толкнул его, потрогал лапой, наступил на него и, наконец, уселся сверху, оседлав тушку.

— Почему он его не ест? — пробормотала Делора, нахмурившись.

— Возможно, он не понимает.

Магнар пронзил пушистую плоть когтем, слегка вскрывая живот добычи.

Один вдох воздуха, наполнившегося запахом свежей крови, — и Фёдор бросился в атаку. Вцепившись когтями в тело жертвы, чтобы удержать его, он вгрызся в заднюю лапу. Потянул и с легкостью оторвал её, демонстрируя скрытую силу. Затем запрокинул голову с куском мяса, зажатым в пасти, удивительно широко раскрыл челюсти и начал заглатывать его целиком.

Магнар и Делора наблюдали, как Фёдор проделал это со всеми конечностями. Делора сморщилась, словно находила это зрелище тревожным, а может, и отвратительным — вместе с хлюпающими звуками разрываемой плоти и глотания.

Рот Фёдора распахнулся еще шире, чтобы вместить длинное туловище; он проглотил его полностью, прежде чем принялся за голову.

Ничего не осталось, словно не имело значения, что размер зайца совпадал с его собственным. Добыча была просто поглощена.

Закончив и причмокивая, он уселся на землю, вытянув маленькие ножки перед собой. Затем поднял голову сначала на Магнара, потом на Делору и издал счастливый вибрирующий визг, похожий на отрывистое хихиканье.

Делора рассмеялась, а Магнар усмехнулся — никто из них раньше не слышал от него таких звуков.

Стоило Фёдору повернуться лицом к Делоре, как его размер мгновенно изменился. Он стал в два раза больше. Но это было не самое странное.

Его вытянутые задние ноги трансформировались во что-то совершенно иное, удлинившись в ступнях, пока Магнар не понял, что они стали заячьими. По всему телу начали формироваться кости; каждая из них — позвонки, кости ног и пальцев — проступала сквозь темно-серую плоть кожи. Его кисти обрели настоящую форму вместо бесформенных комков, на тыльной стороне прорисовались костяшки и пальцы. Вокруг торса начала проступать грудная клетка, стали видны даже грудина и плечи.

И наконец, сквозь макушку начала пробиваться белизна, медленно поднимаясь, пока не обнажился кроличий череп с клыками — что делало его вид куда более хищным, чем у съеденного зайца. Острые клыки, как у Магнара, располагались ближе друг к другу и находились почти на самом кончике морды.

Он с шумом выдохнул через свой новый нос.

Звук, который он издал, был новым, похожим на клекот, а затем он начал урчать. Он повернулся, чтобы пойти к Делоре.

Так продолжалось до тех пор, пока его новообретенный череп не начал заваливаться набок — он был слишком велик для его тела, — и не рухнул на землю, увлекая за собой всё остальное.

Фёдор заволновался из-за того, что не может сам держать вес собственной головы. Он начал волочить её назад, пытаясь отползти в сторону, его лапы-ласты путались одна за другой. Фёдор оставил заметный след в смеси грязи и снега.

— Мой бедный малыш. — Делора попыталась сдержать смех, поднимая его. — Наверное, нам не стоило давать тебе есть голову, но я не думала, что ты отрастишь череп!

Голова Фёдора откинулась назад, обнажая шею, и Делора придержала её. Она, кажется, не заметила, как новый круглый пушистый хвостик у основания его позвоночника задергался.

— А еще я не думала, что ты внезапно отрастишь кости и станешь таким твердым. Ты теперь намного тяжелее!

Как бы Магнар ни был поражен увиденным, это заставило его задуматься: не так ли и его собственное тело начало обретать форму? Он посмотрел на свои копыта и подумал, что, возможно, Ведьма-Сова первым делом скормила ему оленью ногу, и именно поэтому его ноги стали такими.

Из каких еще животных я состою?

Очевидно, он съел лису, чтобы получить череп… и оленьи рога. Но чье тело он съел первым? Чьи руки? Магнар знал, что мех, растущий на его теле, частично лисий, хотя многое покрывали перья.

Я хотел, чтобы Фёдор был похож на меня. Часть его сердца упала. Мне следовало поохотиться на лису.

Если бы он знал, что малыш полностью поглотит зайца и начнет перенимать его физические характеристики, он бы принял иное решение. Если бы я знал…

— Он выглядит таким милым! — громко взвизгнула Делора, прижимая Фёдора к себе, чтобы обнять, и касаясь щекой макушки его белого кроличьего черепа. — Я думала, вы все просто получаете черепа хищников, раз они есть у вас с Орфеем.

Я тоже так думал. Но его разочарование утихло при виде того, как счастлива Делора, держа на руках их значительно подросшего детеныша. Она даже покачивалась из стороны в сторону.

Она повернулась к Магнару с сияющей улыбкой — той, что согревала его нутро и заставляла зрение окрашиваться в фиолетовый. Мне нравится, когда она так смотрит на меня. Эти взгляды были неотразимыми, вызывающими привыкание.

Улыбка погасла, когда она посмотрела куда-то за его спину.

Он резко обернулся и увидел оленя, который смотрел на них из-за деревьев вдалеке. У него из спины торчала стрела, и он застыл на месте, словно боялся, что движение выдаст его присутствие.

Магнар был так поглощен новыми изменениями Фёдора и восторгом Делоры, что совсем перестал следить за окружением.

Кровь, вытекшая из раны оленя, уже успела засохнуть, показывая, что люди подстрелили его довольно давно. К счастью, он был достаточно далеко, чтобы не вызвать у Фёдора приступ голодной ярости.

А может, малютка просто был сыт. Магнар не помнил, каково это — быть на их стадии развития, кроме ощущения успокаивающего запаха. Скорее всего, Ведьмы-Совы.

— У него стрела в спине, — тихо сказала Делора, подходя ближе к Магнару. Её глаза расширились, белки стали отчетливо видны, пока она настороженно оглядывалась. — Выглядит совсем свежей. Может, нам стоит уйти.

— Я не чую людей поблизости, — так же тихо ответил Магнар. — Но, возможно, ты права.

Они сделали то, зачем пришли. Оставаться дольше было бы глупо. Охотники умели скрывать свои звуки, чтобы не спугнуть добычу, но Магнар чуял, что вдалеке приближаются двое.

Он повернулся к Делоре.

— Хочешь, я поймаю еще кроликов? — Он кивнул мордой в сторону норы. — Могу взять парочку, чтобы у нас был запас еды для него.

— Конечно, — ответила она, покусывая нижнюю губу. — Только он как-то резко вырос. Может, нам стоит следить за тем, сколько он ест.

Кивнув, Магнар шагнул к норе.

Как только он начал приседать, из его горла вырвался сдавленный звук «эк», и он пошатнулся в сторону. Боль пронзила горло. Он зажал ладонью маленькие отверстия, из которых по обеим сторонам шеи начала сочиться кровь — будто то, что в него попало, прошло сквозь плоть насквозь.

Красный цвет мгновенно залил его зрение, и он зарычал.

— Магнар! — закричала Делора, бросаясь к нему, чтобы проверить рану.

Его мех и перья вздыбились. Он оттолкнул её назад как раз вовремя, прежде чем вторая стрела успела вонзиться ей в плечо. Он намеренно подставился под удар боком, когда прыгнул вперед. Она упала на спину, судорожно втянув воздух.

Магнар повернул голову в ту сторону, откуда прилетели стрелы. Он ошибся, приняв запах людей за далекий, в то время как он был просто заглушен маскирующими ароматами.

Несмотря на боль, в голове билась только одна мысль. Она окрасила его зрение в такой глубокий и враждебный багровый цвет, что он почти ослеп.

Они едва не подстрелили Делору! Рычание в горле стало глубже и яростнее — но тут же оборвалось, когда он услышал свист еще одной стрелы слева. Они могли попасть в новый череп Фёдора. Его дитя теперь было уязвимо, что делало его еще более драгоценным.

Он вскинул руку и перехватил древко в кулак прежде, чем наконечник успел коснуться его плоти.

Медленно поворачиваясь к нападавшим, он начал меняться. Из тела вырывалось еще больше меха и перьев, а одежда втягивалась под кожу. Он был вынужден опереться на руки, так как его позвоночник изгибался, становясь всё более похожим на лисий.

— Защищайся, — рявкнул он ей; голос стал глубже и исказился, а с клыков закапала слюна, когда он раскрыл пасть в предупреждении.

Предупреждать не требовалось. Делора уже стала бесплотной от шока. Сейчас она парила прямо над землей в сидячей позе.

— Почему они нападают?

Магнар не ответил — не тогда, когда еще одна стрела просвистела сквозь её призрачную форму и вонзилась в землю прямо рядом с его рукой. Сердце ударило в ребра от ярости, разгоняя горячую кровь по венам.

Он поднял обе руки и с силой ударил кулаками о землю, издав мрачный, громоподобный рев. Если бы Делора была материальной, эта стрела пронзила бы её!

Магнар рванулся вперед; легкие качали воздух так бешено, что казалось, грудь сейчас разорвет от давления. Его фырканье было тяжелым и резким, каждый вдох обжигал кислотой, пока он искал тех, кто был рядом. Тех, кто посмел даже попытаться навредить его драгоценной невесте.

Единственное, почему он понял, что приближается к одному из них — это едва слышное дыхание. Человек прятался под белым плащом, сливаясь со снегом. От него пахло корой и землей, почти полностью скрывая человеческий запах — почти.

Прежде чем человек успел осознать ситуацию и свой выбор, начав подниматься на колени, Магнар полоснул когтями, пробегая прямо по нему. Кровь брызнула из обезглавленной шеи, голова отлетела в сторону. Как они посмели напасть на мою невесту.

Возможно, низшего Демона и удалось бы обмануть таким трюком, но Магнар был Мавкой. Все его чувства были острее, чем у Демонов. Они думали, что он такой же, как они… пытались выманить его к людям, которые специально шумели, облившись оленьей кровью. Ловушка. Которая не сработает, потому что у него есть её душа.

Судя по всему, здесь было не меньше шести человек — семь, если считать того, кого он только что убил. Убийцы Демонов, — подумал он со злобой. Он совершил глупую ошибку, решив, что это просто охотники.

Убийцы Демонов были куда хитрее в охоте на свою добычу — ведь их добыча любила охотиться на них в ответ. Они часто путешествовали большими группами и прятали свои запахи с помощью природы: обмазывались корой, грязью, соком растений или чем угодно, что могло их скрыть. Они также укрывались шкурами животных, как тот, что лежал на земле.

Они двигались медленно, стараясь не шуметь, чтобы занять позиции на деревьях, за кустами или внутри них. Обычно они были терпеливее. Они убивали оленя и свежевали тушу днем, чтобы подвесить её ночью, выманивая Демонов под свои клинки.

Но Магнар мог ходить при свете дня. Должно быть, они заметили его, пока охотились за приманкой.

Он был огромным, его легко можно было заметить даже с большого расстояния. Возможно, у них был бесшумный разведчик, который услышал его разговор с Делорой и передал информацию остальным.

Магнар уже сталкивался с Убийцами Демонов — посреди охоты, когда они безжалостно сражались с Демонами и часто побеждали с минимальными потерями.

Он дрался с ними лишь однажды, и то потому, что запах убитых привлек его ближе. Обычно он забирал одного или двух, так как начинал есть прямо во время боя, яростно охраняя свою добычу. Это давало остальным шанс тихо сбежать.

Но сейчас Магнар знал: он не перестанет убивать, пока каждый человек в этой округе не будет мертв. Его ярость не была бездумной — она была расчетливой, продуманной, чтобы убедиться, что никто и ничто не сможет последовать за ним, чтобы защитить Делору и Фёдора.

— Берите девчонку! — услышал он негромкий приказ.

— Она человек, сэр, — ответил кто-то.

Держитесь от неё подальше! Магнар бросился в сторону голосов.

— Мне плевать, кто она. Она заставила этого Сумеречного Странника пойти в деревню Акермид и забрать того паренька. Она с ним, она выбрала свою сторону, и теперь может сдохнуть вместе с ним.

Магнар склонил голову, услышав это. Делора никогда не заставляла его делать ничего подобного, но он точно знал, кто это сделал. Рея и Орфей привели человека, о котором шла речь, в его пещеру и отдали ему на съедение, чтобы помочь ему стать человечнее. Чед — кажется, так его звали. Тогда у Магнара не было никаких угрызений совести, когда он ел кричащего от ужаса мужчину.

И уж точно их не появилось, когда он узнал, что тот мучил его друга. Теперь он понимал их жажду мести. Эти Убийцы Демонов едва не навредили его малютке, его драгоценной невесте — они планировали использовать её против него.

— Сэр, я не думаю, что мы готовы к такому. Это Сумеречный Странник. Он уже убил одного из наших!

— Это твоя первая официальная миссия, и, если ты умрешь сейчас, гильдии ни к чему ослаблять свои ряды твоей слабостью!

Я уничтожу их.

— Дерьмо! — заорал кто-то, выпуская стрелу.

Магнар намеренно подставился под удар, пока другой человек перекатился в сторону, уклоняясь.

Человек, выпустивший стрелу, всё еще прятался в кустах; она вонзилась Магнару в бицепс, когда он прыгнул на кустарник. Затем он почувствовал болезненный укус кинжала, вошедшего в бок, как раз в тот момент, когда его клыки сомкнулись на голове стрелка.

Я уничтожу их всех!

Он тряхнул добычей, мотая головой из стороны в сторону, пока женщина кричала, наконец даря ему первый запах страха. Это были Убийцы Демонов — бесстрашные, пока смерть не становилась неизбежной.

Её мозги брызнули сквозь его клыки, когда он окончательно сжал челюсти. Она обмякла.

— Магнар!

Он развернулся на всех четырех лапах и галопом помчался в ту сторону, откуда донесся крик Делоры.

— Что за хрень? — прокряхтел Убийца Демонов, преследующий её. — Почему я не могу её схватить?

— Не знаю, — ответил другой, как раз в тот момент, когда Магнар обогнул дерево. Двое мужчин оказались в поле зрения. Глаза Убийцы Демонов расширились при виде несущегося на них Магнара, но тут же сузились в решимости. Он выхватил меч из ножен. — Берегись!

Оба Убийцы Демонов нырнули на землю, перекатом уходя от удара его когтей, и вскочили на ноги, принимая защитную стойку. Магнар проскользил по земле и зарычал в их сторону. Стрела пронзила мех на его спине, но он отступил назад, когда Убийцы Демонов бросились вперед с поднятым оружием. Под медвежьими шкурами, надетыми на обоих, скрывалась гладкая черная одежда, закрывавшая тело полностью, кроме глаз.

Магнар перехватил лезвие меча, рукоять которого сжимал один из мужчин, в то время как другой сумел полоснуть его по животу, пробегая мимо. Затем он развернулся и рубанул по спине. Позвоночник Магнара выгнулся от боли, но он сосредоточился только на противнике перед собой. Он дернул меч на себя, сбивая человека с ног; тот тут же выпустил оружие. Потеряв равновесие, он открылся, и Магнар полоснул его когтями по лицу.

Ни от кого не пахло страхом, только потом от быстрого движения. Это позволило ему понять, что тот Убийца, что ранил его, сейчас бежит на него сзади. Магнар повернул только голову, по-птичьи, чтобы посмотреть назад. Тело последовало за ней медленнее, но это дало ему время оценить следующий ход для полного разворота.

Он нырнул вперед, падая на живот. Меч просвистел в воздухе над его головой, а затем он сделал выпад, вонзая клыки в ногу врага и дергая на себя. Вместо того чтобы добить, он раскрутил человека и швырнул его в другого. Оба с плеском упали в ручей позади них.

Показался еще один Убийца Демонов. Оставалось еще как минимум трое, но из-за их маскирующих ароматов было трудно сказать наверняка. Один продолжал выпускать стрелы, которые едва не задевали его. Он был благодарен за промахи, так как тело пульсировало от агонии множественных колотых ран — стрелы торчали из него, как плавники, — и глубоких порезов на торсе.

Но боль тонула в кипящей ярости; перья вздыбились от агрессии, превратив его в комок необузданной ненависти. Делора исчезла — скорее всего, спряталась за деревьями. Мысли замолкли, остался только зов инстинкта.

Веревка захлестнула его лодыжку, когда он прыгнул, чтобы схватить третьего человека, появившегося между деревьями, но этого не хватило, чтобы спасти того от когтей. Наоборот, это помогло Магнару. Вместо того чтобы схватить Убийцу Демонов, его самого сдернули с ног. Его когти проехались по торсу врага, вспарывая грудь и гарантируя, что смерть будет долгой и мучительной, а не быстрой.

Он развернулся и полоснул когтями по старой, истрепанной веревке, чтобы освободиться, но ничего не произошло. Он попробовал снова, но не смог перерезать её, пока двое Убийц Демонов волокли его по земле. Он потянулся вперед, приподнял веревку и потянул двух людей на себя своей силой. Магнар принялся грызть путы. Еще одна стрела вонзилась чуть выше крупа, заставив его взвизгнуть.

Веревка не рвалась, и когда это стало ясно, он понял, что попался. Она была зачарована каким-то заклинанием. Магнар зарычал, глядя на людей, которые быстро поднимались на ноги. Поскольку один всё еще держал веревку, собираясь снова дернуть его по земле, Магнар, стоя на трех ногах, потянул изо всех сил.

Человек пролетел по воздуху, беспорядочно махая руками. Она проскользила на животе по грязи и снегу, приземлившись прямо перед руками Магнара.

— Блять, — выплюнула женщина-Убийца Демонов, прищурившись и с ненавистью глядя на него снизу вверх.

Дыхание Магнара было горячим и громким. Он фыркнул в её сторону.

— Вот именно, блять, — оскалился Магнар, прежде чем вонзить когти ей в затылок. Её лоб глухо ударился о землю.

Но не успел он оторвать ей голову, как меч рубанул его по руке сбоку, калеча её и заставляя его тело накрениться, прежде чем он смог восстановить равновесие.

— Это должна была быть всего лишь миссия по поимке Демона! — проорал сквозь стиснутые зубы новый Убийца Демонов; его голос был куда старше, чем у остальных. Он занес меч и с силой вонзил его в торс Магнара, пронзая насквозь со спины, пока острие не вышло из живота. — Но, когда мне сказали, что нашли Сумеречного Странника, я подумал, что мои новички готовы и нам повезло. Но нет. Сколько бы стрел мы ни выпустили, сколько бы раз ни ранили твое гребаное отродье, ты просто не сдыхаешь.

Убийца Демонов — тот самый, что изначально приказал остальным целиться в Делору — снова занес меч. На этот раз он метил в уже разодранное горло Магнара.

Впрочем, он был не так уж неправ.

Из тела Магнара торчало не меньше девяти стрел, а его мех был пропитан его собственной кровью не меньше, чем кровью убитых им людей, но он не чувствовал, чтобы силы покидали его. Он не ощущал вялости, лишь боль от ран, когда двигался определенным образом.

Единственный способ остановить красноглазого Мавку — отрубить ему голову. Лишить его мысли до того, как тело буквально рассыплется в черный песок.

Ничто не могло остановить Мавку.

Они были недостаточно живыми, чтобы ослабеть от смертельных ран, и недостаточно мертвыми, чтобы перестать дышать. Они были созданиями лимба, сумерек и рассвета, жизни и смерти. Кровь, текущая в них, не давала жизнь — она давала лишь силу.

Убийца Демонов снова опустил меч, но Магнар успел повернуться на бок и вскинуть руку, чтобы блокировать удар. Лезвие вошло в предплечье. Его рука с силой ударилась о грудь, принимая на себя основной удар и не давая острию меча войти так глубоко, чтобы пронзить сердце.

Человек и понятия не имел, что если бы он сделал то же самое с черепом Магнара, то мог бы убить его — при условии, что ему хватило бы силы пробить почти неразрушимую кость.

— Даже Демон сдохнет, если в него выпустить достаточно стрел! — прорычал Убийца сквозь зубы, брызгая слюной и изо всех сил давя на меч, прежде чем провернуть его. — А ты? Твое племя просто не останавливается! Вы убиваете, пока не победите! Пока не сожрете всё вокруг. Почему ты просто не сдохнешь, мать твою?!

— Потому что люди слабы, — прорычал Магнар, хватаясь свободной рукой за лезвие меча и прижимая кулаки человека к нему. — Потому что Демоны слабы. — Он поднялся на колени, уже возвышаясь над Убийцей Демонов, даже не начав вставать на копыта. — И вы все одинаковы. Ничто иное, как еда. Ничто иное, как глупость. Ничто иное, как добыча для нас.

Убийца Демонов попытался вырвать руки, его стойка была крепкой, но это было ничто по сравнению с силой Мавки.

— Будь ты проклят! Отпусти меня!

— Мои страдания делают меня лишь сильнее. А ваши — жалки.

— Твое племя хуже мерзких Демонов, что терроризируют нас, людей. — Еще одна стрела прилетела сбоку и с чваканьем вонзилась Магнару в спину. Он лишь усмехнулся. — Твой род не заслуживает существования!

Магнар отпустил одну руку и сомкнул её на горле человека, с легкостью отрывая его от земли, чтобы они оказались лицом к лицу.

— Чудовище!

— Меня устраивает быть чудовищем. — Магнар метнулся головой вперед и сомкнул пасть на всей голове Убийцы Демонов. Его голос прозвучал прямо в разуме человека: — Если это значит, что я могу защитить тех, кто мне дорог.

Если мир хотел относиться к нему определенным образом из-за того, каким он родился — чего он не мог контролировать или изменить, — и смел вредить тем немногим существам в его жизни, о которых он хотел заботиться и которых защищал, тогда Магнар даст миру то, чего тот хотел — уродливое, свирепое чудовище.

Рев, который он услышал внутри своего черепа, был бесстрашным, полным лишь гнева, ненависти и отваги. Звук оборвался, когда он сжал челюсти и раздробил череп человека в крошево. Голова взорвалась брызгами у него во рту.

Когда он с глухим стуком уронил обезглавленное тело на землю, вертикальное положение отозвалось болью во всем теле, но он отказался опускаться на четвереньки, несмотря на то что пребывал в своей самой чудовищной форме.

— Ты сразишься со мной или побежишь? — спросил он оставшегося Убийцу Демонов.

Он смотрел в ту сторону, где, как он знал, находился враг, так как от того несло потом и легкой ноткой страха. Все его товарищи были мертвы. Он остался последним. Он должен был понимать, что Магнар не оставит его в живых.

— К черту это, — услышал он ворчание мужчины, а затем звук удаляющихся шагов в противоположном направлении.

С ревом Магнар упал на руки. Он рванулся за последним человеком и нагнал его всего за несколько прыжков. Дыхание человека было резким, сиплым от бега, но ничто не могло убежать от Мавки на четырех ногах — ничто.

Он умер с когтями Магнара в своем позвоночнике.





Глава 34




Делора, крепко зажмурившись, вздрагивала каждый раз, когда слышала то вскрик Магнара, то брутальный звук смерти очередного Убийцы Демонов. Хотя она знала, что он делает это, чтобы защитить её и Фёдора, сознание того, что он убивает её сородичей, всё равно лишало покоя. Это была не битва, а гребаная бойня. Ни с той, ни с другой стороны не было ни раскаяния, ни колебаний.

Ей повезло, что она успела стать бесплотной, иначе её бы схватили и либо убили, либо использовали как приманку. Крик, вырвавшийся у неё, был криком испуга, ведь она пряталась за деревом и не думала, что её найдут. Она же, черт возьми, была прозрачной!

Ей ничего не оставалось, кроме как звать Магнара на помощь, когда за ней погнались. Делора бежала, жалея, что не может поддержать безвольно свисающую голову Фёдора.

Делора не знала, что если она станет неосязаемой, держа Фёдора на руках, то его тело тоже станет призрачным. К сожалению, его череп остался твердым и тяжелым. Хотя она не ощущала малютку руками, она крепко прижимала его к груди, чтобы не потерять.

Из-за обилия крови вокруг он бы наверняка удрал, пытаясь присоединиться к битве. Сейчас он, казалось, пребывал в сонном состоянии, неподвижный и ничего не замечающий.

Сначала она подумала, что он умер!

Она стала материальной только для того, чтобы приложить ухо к его груди и убедиться, что он жив. Он тут же проснулся и начал вырываться, стремясь добраться до всей этой крови поблизости.

Когда она снова стала бесплотной, он вернулся в состояние сна.

Ничто не могло принести большего облегчения, чем знание того, что она может защитить его сама. Не полностью, так как его череп оставался уязвимым, но пока она сама была вне опасности, он тоже был в безопасности. Логично, что она могла держать его в таком состоянии, ведь она носила его в своей утробе.

Но Делора хотела, чтобы всё это поскорее закончилось.

Хотя прошло совсем немного времени, казалось, что оно остановилось. Всё замедлилось. Секунды тянулись мучительно долго, заставляя её переваривать каждый тревожный звук. Предсмертный крик женщины напомнил ей о последнем крике, который она слышала — том, причиной которого стала она сама, — а хрипы и вопли мужчин воскресили в памяти момент, когда она вонзила кухонный нож в спину Хадита.

— Всё хорошо, — прошептала она, радуясь, что не была материальной, иначе её, наверное, вырвало бы.

Ей нужно пережить это. Она не хотела, чтобы это задерживалось в её мыслях. Делора не хотела, чтобы это дольше оставалось частью её.

— Всё хорошо. Всё кончено, ты не можешь изменить того, что сделала. Он делает это, чтобы защитить тебя, защитить нас.

Убийцы Демонов ни за что не отпустили бы их с дружеским прощальным взмахом руки. С того момента, как они выпустили первую стрелу — ту, что прошила шею Магнара насквозь с брызгами фиолетовой крови, прежде чем вонзиться в дерево, — было ясно: это бой насмерть.

Убийцы Демонов начали первыми. Это их вина. Делору и Магнара они не интересовали до тех пор, пока люди не сделали их своими мишенями. Мы просто занимались своими чертовыми делами. Мы никого не трогали!

— Чудовище! — услышала она крик одного из Убийц. От яростного, темного тона её сердце сжалось в груди. Он не чудовище. Он был обаятельным, добрым и таким заботливым, что сумел пробраться в сердце Делоры, несмотря на то что выглядел… неправильно, странно и немного пугающе.

Она хотела помочь. Ей больше всего на свете хотелось схватить меч и защитить Магнара так же, как он пытался защитить её, но она не могла. У неё не было боевых навыков, и ей нужно было беречь Фёдора.

Если их череп сломается, они умрут. Но то же самое было верно и для Магнара. Блять. Что будет со мной, если он умрет?

Отправятся ли они в пустоту, куда уходят все умершие души, или куда-то еще? Может быть, в никуда, перестав существовать во всех планах бытия?

Убьют ли Фёдора, ведь он так мал и ему нужна помощь, чтобы просто поднять свой новообретенный тяжелый череп? Если люди их найдут… они будут тыкать в них, резать и мучить, пока не узнают о них всё.

У Делоры появились новые страхи — те, что касались дорогих ей существ.

Бой внезапно стих.

Долгое время стояла тишина.

Ветер был таким пугающе мягким, что даже листья не шелестели. Это показалось ей куда более тревожным. Ни единого крика, ни звука шагов. Всё, что она слышала — это эхо высокого, но тихого скуления, звучащего на каждом выдохе.

Её лицо сморщилось, глаза сощурились в понимании. Она знала, что всё кончено, и остался только Магнар и агония, которую он, должно быть, испытывал.

Звучит так, будто ему очень больно.

— Делора, — мягко позвал он, не в силах почуять её в таком состоянии, не в силах найти.

Часть её не хотела выходить из укрытия. Не потому, что она боялась. Она просто не хотела видеть эту резню и кровь. Человеческую кровь, которая, должно быть, покрывала его с ног до головы. Все его раны. Она не хотела сталкиваться с реальностью, в которой люди погибли из-за неё. Но Делора не была такой трусихой. Она поднялась из кустарника, где сидела на корточках, полностью скрывая себя и Фёдора от глаз других возможных Убийц.

— Я… я здесь, — пробормотала она, заикаясь.

Она медленно двинулась на звук голоса Магнара. Она поймала мимолетный взгляд на его залитое кровью лицо в тот момент, когда его сферы повернулись к ней.

— Не подходи ближе!

Делора замерла, не видя ничего за кустами и низкими ветвями зеленых лиственных деревьев, разделявших их.

— Ты в порядке?

Должно быть, он стоял на четвереньках, так как она видела только его голову, а его сферы были такого глубокого багрового цвета, что она поняла: что-то ужасно не так. Его череп поворачивался то в одну сторону, то в другую, осматривая окрестности.

— Я не хочу, чтобы ты видела, Делора, — ответил он, и тон его голоса сказал ей всё, что нужно было знать. Он беспокоился, что она испугается того, что увидит, возможно, станет бояться его самого. — Я просто хотел знать, что ты в безопасности.

Несмотря на опасения, она наблюдала, как он начинает подниматься. Его тело трансформировалось из той пугающей, смертоносной формы, которую она знала, в его обычный облик.

Большой Сумеречный Странник, который был с ней так нежен.

Даже если бы она подошла ближе и увидела последствия его бойни, она бы его не испугалась. Он был её защитником, он был Магнаром, и он сделал это, чтобы убедиться, что она останется невредимой.

Я… никогда не смогла бы злиться на него за такое.

Он приближался к Делоре с осторожностью, и чем ближе он подходил, тем белее становились его сферы.

Десять стрел торчали из его тела, и она видела, что у него много ран — по воспаленным, рваным отверстиям, усеивающим его торс. Они скрылись под одеждой, когда та снова появилась. Хотя одежда была чистой от крови, она видела брызги на его черепе и копытах. С кончиков когтей густо капала кровь, оставляя следы на снегу. Красная кровь — в основном, человеческая, знак того, что она принадлежала убитым им людям.

Оказавшись прямо перед ней, он пригнулся, стараясь казаться не таким большим и страшным. Сердце кольнуло от этого жеста.

Это показывало, как тонко было доверие между ними. Несмотря на серьезные раны, он сдерживал стоны, пока они не стали едва слышными, но она видела, как вздрагивают его плечи при каждом выдохе. Почему-то Магнар пытался скрыть, что ему больно.

Могут ли Сумеречные Странники быть неуверенными в себе, как мужчины? Если так, она находила это невероятно трогательным.

— Спасибо, что защитил меня. — Она подняла руку, будто собираясь погладить его по морде.

Она всё еще была бесплотной, и единственной причиной, по которой она оставалась в таком состоянии, было желание сохранить сон Фёдора, чтобы тот не впал в безумие. Она была рада, что не чувствует металлического запаха крови, который, должно быть, пропитал воздух — от него наверняка сводило бы желудок.

Напряжение в плечах Магнара заметно спало, и по тому, как он поводил головой из стороны в сторону, она знала: он не хотел ничего больше, чем уткнуться носом в её почти невидимую ладонь. Она думала, что его сферы станут привычно зелеными, но вместо этого они потускнели до оранжевого. Он нерешительно отступил, отвернув голову в сторону, словно избегая её взгляда.

— Не могла бы ты отойти немного назад? — спросил он, стараясь казаться маленьким и неопасным.

Её брови глубоко нахмурились.

— Разве мы не идем домой?

Делора не хотела оставаться здесь ни секундой дольше необходимого.

Его сферы вспыхнули белым, прежде чем окраситься в еще более темный оттенок оранжевого. Я… не доверяю этому цвету.

Он часто сигнализировал о его чувстве вины. Он начал теребить траву, торчащую из-под тонкого слоя снега. Делора никогда раньше не видела, чтобы Магнар так нервно суетился.

— Сюда придут Демоны.

— Именно.

Хотя солнце стояло довольно высоко, такое количество крови могло привлечь любых Демонов, прячущихся в тенях над Покровом. Они рискнут на мгновение обжечься на свету, лишь бы добраться до трупов.

— Было бы расточительством позволить им съесть Убийц Демонов, — пробормотал он еще тише.

Форма Делоры дрогнула, когда ужасное предчувствие пронзило всё её существо.

— Что ты пытаешься сказать, Магнар?

Он глубоко вздохнул и с шумом выдохнул.

— Здесь для меня много человечности. Если я не съем их, это сделают Демоны, и они станут сильнее. Их смерти будут напрасны.

Делора отступила назад, качая головой.

Убить их — это одно, но съесть — совсем другое. Она знала, что он делал это в прошлом, они говорили об этом, но она не думала, что Магнар продолжит есть её сородичей.

— Нет, — выдохнула она, продолжая качать головой. — Пожалуйста, не надо.

Она ждала, что её накроет отвращение, но этого не случилось. Её расстраивало не то, что он собирался съесть людей, а то, что это ему даст. Он перевел на неё взгляд, почти нерешительно.

— Я должен, Делора.

— Но почему? — вскрикнула она, глубоко нахмурив брови.

Он осмелился подойти ближе, чтобы она не могла далеко отступить.

— Потому что, если я этого не сделаю, я никогда не стану лучше для тебя. Я не смогу заботиться о тебе должным образом. — Он поднял руки и задумчиво посмотрел на свои когти, склонив голову набок. — Я хочу стать лучше. Я хочу понимать, а я не смогу этого сделать, если не потреблю больше человечности.

— Но я не хочу, чтобы ты менялся, — призналась она.

Она не хотела, чтобы Магнар становился умнее, мудрее. Она боялась, по-настоящему боялась, что, если это случится, он больше не захочет быть с ней. Сейчас он был доволен Делорой и не видел в ней никаких изъянов, но сама Делора знала, что она не идеальна.

Она не была храброй, сильной или даже особо умной. Она была обычной, скучной и знала, что бесполезна. Она была в депрессии и понимала, что её травма часто заставляла её вести себя странно.

Она не всегда была плаксой.

У Делоры было мало что предложить Магнару.

Она не могла помочь ему в бою, не знала, как ухаживать за садом. Она даже не смогла помочь ему построить дом. Всё, что она могла — это раскрасить его, но она боялась, что если он изменится, ему больше не понравятся яркие картинки, которые она рисовала — то, что Хадит называл незрелым.

Посчитает ли он это ребячеством, когда перестанет смотреть на мир с детской невинностью? Озлится ли Магнар, когда поймет, что душа, которую он взял, принадлежала Делоре, и теперь он навеки связан с ней? Пожалеет ли он о своем решении? Однажды она сказала ему, что она ужасный человек. Она была убийцей, и сейчас он не видел в этом проблемы. Но обретя больше человечности, он поймет, по-настоящему поймет, насколько неправильными были её поступки.

Всё между ними было не идеально, но по крайней мере, что-то было. Теплота от присутствия друг друга. Она отчаянно не хотела терять это. Это было единственным, что держало в ней желание жить в этом жестоком и мрачном мире.

Без этого, без этого неуклюжего, глупого Сумеречного Странника, Делора думала, что утонет. Он стал её спасательным кругом. Это было эгоистично с её стороны, и она знала, что не должна хотеть, чтобы он ел этих людей, потому что они люди, но единственная причина, по которой она была против — страх потерять его.

— Я всё время боюсь причинить тебе боль, Делора. Я не могу обнять тебя, и это съедает меня изнутри. — В его сферах начала разгораться синева — зияющая глубина цвета, показывающая, как сильно это его тяготит. — Я не могу прикасаться к тебе. Не могу быть рядом слишком долго. Я хочу быть близко, но каждый раз, когда я приближаюсь, я чувствую, как мои когти вонзаются в твою кожу. Есть еще так много всего, чему ты меня учила, но чего я не понимаю, а я хочу понимать… ради тебя. Кажется, будто части меня отсутствуют. Когда я думаю, в мыслях есть провалы. Я чувствую эти пустые места. Я не могу контролировать свой разум, свои эмоции, свое тело.

— Т-ты можешь научиться, — предложила она. — Я-я могу научить тебя.

Он покачал головой, и его плечи поникли. Тыльные стороны его ладоней безвольно упали на землю.

— Это так не работает. Я остановился в развитии и знал это давно, еще до встречи с тобой. Я могу запомнить всё, но это не значит, что я понимаю то, что мне показали или чему научили. Это предел моей человечности. Лучше не станет. Развития больше не будет.

Делора снова попыталась прикусить губу, но почувствовала лишь давление. Она хотела возразить, но как бы она ни старалась придумать вескую причину, почему он не должен этого делать, печаль в его голосе заставила её замолчать.

— Я хочу сделать это ради тебя, — продолжил он, приближаясь и нависая над её призрачной формой, словно пытаясь отрезать пути к отступлению. — Я ждал тебя долгое время, даже не зная об этом, но я не готов к тебе. — Магнар провел кончиком окровавленного когтя по твердому черепу Фёдора. — Я едва понимаю, что они значат, кроме того, что я должен их защищать.

Как бы он ни уверял, что делает это ради неё, она знала — это неправда. Он хотел этого для себя, и Делора не могла с этим спорить.

Я не могу быть эгоисткой. Какими бы ни были её страхи, она не хотела, чтобы вина легла на её совесть. Магнар заслуживал счастья и права делать собственный выбор, даже если он не совпадал с её желаниями.

— Хорошо, — уступила она, искренне надеясь, что не пожалеет об этом. — Если ты этого хочешь, я даю тебе свое разрешение.

Было очевидно, что ему нужно её согласие, поэтому он спросил, а не просто сделал.

— Спасибо, — прохрипел он, поднимая руку, чтобы провести тыльной стороной когтей по её призрачной щеке. — Я стану лучше для тебя. Ты увидишь.

Делора лишь кивнула, зная, что слова прозвучат неразборчиво. Опустив голову, она попятилась, оставляя Магнара одного, стремясь уйти так далеко, чтобы не слышать происходящего.

Ожидание было мучительным. Она жалела, что не может занять свой разум чем-то другим, но всё, что ей оставалось — стоять в лесу. Она не могла пинать снег или дергать траву — нога просто проходила сквозь них. Она не могла теребить листья на ветках. Ей оставалось лишь общество собственных мыслей, которые кружились в вихре противоречивых и ужасных эмоций.

Сложнее всего Делоре было понять, что она чувствует к Магнару. Желание было одним из чувств, но откуда росли корни этого желания? Она хотела прикосновений, хотела чувствовать себя хорошо, чувствовать себя женщиной, достойной того, чтобы её касались — но имело бы это значение, будь на его месте кто-то другой?

И всё же, когда она представляла его лицо, его лисий череп, наполненный фиолетовым свечением сфер, внутри неё что-то вспыхивало. Каждый. Чертов. Раз.

Меня… влечет к нему. К Сумеречному Страннику. К странному существу, жестокому и безжалостному, как он только что доказал. К убийце людей — людоеду.

Но каждый раз, когда он оказывался слишком близко, и ей удавалось уловить нотку его пьянящего аромата или почувствовать исходящий от него жар, тело Делоры пело от желания к нему.

Он мне дорог. Насколько глубоко, она не знала. Она знала лишь, что… ей нужен Магнар в её жизни. Но ей нужен был он такой, какой есть сейчас. Нежный, осыпающий её вниманием и лаской.

Её лицо скривилось в гримасе, глаза шарили по земле, словно ответ был зарыт в грязном снегу.

Почему эта паранойя не проходит? Она была всегда. Она всегда таилась где-то рядом, и стоило Делоре подумать, что ей стало лучше, как случалось что-то, от чего казалось, что под кожей копошатся жуки.

Станет ли обретение Магнаром большей человечности решением, в котором она нуждалась? Или это будет последний удар, который оставит Делору в холодном месте, где она будет вынуждена жить жизнь, которую не хочет?

Мне так страшно. Страшно, что он изменится.

Всё висело на волоске, и чаши весов могли качнуться так, что она рухнула бы в полное отчаяние. Она пожалела, что не может сделать успокаивающий вдох.

Его долго нет. Впрочем, он должен был съесть семь или восемь человек. Тревога пробрала её до костей.

Делора напряглась, услышав приближающееся движение.

— Где ты? — проскрежетал Магнар где-то сбоку.

Её губы сжались в тонкую линию, желание сомкнуть их покрепче было сильным.

— Я… я здесь, — пискнула она.

Если бы она могла чувствовать свое сердце, оно бы сжалось от паники. Когда он подошел, она заметила, что на его белом черепе нет крови, словно он его отмыл. Даже его когти и ноги были чистыми.

Он… он помылся в ручье? Она видела ручей мельком, когда убегала от Убийц Демонов.

Сферы Магнара пылали красным, и то, как он приближался к ней, выглядело угрожающе. Но не это заставило Делору отступить на шаг. Дело было в том, что он выглядел… иначе.

Череп был тем же, рога теми же, ей даже показалось, что и рост остался прежним, но она знала: приближающийся к ней Сумеречный Странник стал шире, мощнее.

Его черная рубашка больше не висела на нем мешком; плечи и бицепсы выглядели массивнее. Позвоночник казался прямее, без привычного изгиба, и его осанка стала почти идеальной, пока он крался к ней. Кости на руках, кроме белых костяшек и суставов пальцев, ушли под темно-серую плоть.

Его трехпалые копыта разделились на пять частей, выглядя почти как странные пальцы, а пятка теперь твердо ступала на землю. Он мог ходить нормально, мог вышагивать. Хотя перья всё еще торчали из ворота рубашки, они казались не такими длинными и пышными. Магнар изменился физически, и так внезапно, что это ошеломляло.

При виде цвета его сфер Делоре захотелось сбежать. Красный означал гнев или голод — но он говорил, что больше не чувствует голода.

Что-то не так.

— Стой, — потребовал он, и властность этого приказа пригвоздила Делору к месту. Она открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, хоть что-нибудь, но слова застряли в горле. — Стань осязаемой.

Её глаза забегали в поисках предлога, любой отговорки.

— Я… я не могу. А как же Фёдор? — слабо пробормотала она. — Если он почует всю эту кровь, он…

Магнар выбросил руки вперед, и треск его когтей, вонзившихся в дерево прямо за её спиной, заставил её вздрогнуть.

— Всё исчезло. Я позаботился об этом. — Он склонил голову, медленно приближаясь к её лицу. — Стань осязаемой, Делора.

Зажмурившись, Делора почувствовала, как её тело тяжелеет, и ноги коснулись земли. Она начала становиться осязаемой, хрупкой, незащищенной.

Большая теплая рука обхватила её за горло, поддевая челюсть, и Делора почувствовала, как её сердце, и без того бившееся беспорядочно, заколотилось еще быстрее. Она крепче прижала к себе Фёдора, который начал бешено ворочаться, удерживая его, чтобы он не напал.

Магнар приподнял её голову. Её глаза широко распахнулись, когда она почувствовала, как влажный, но слегка шершавый язык прошелся по её губам. Он лизнул меня.

Шок заставил её губы приоткрыться, и она почувствовала, как этот язык снова пробежался по ним, на этот раз проскальзывая между ними и касаясь зубов. Ее сердце всё еще колотилось, но паническое дыхание замедлилось, как и движения Фёдора, когда Магнар уверенно провел языком по ней.

Она не знала, что заставило её приоткрыть рот шире, но, когда она это сделала, скользкий орган проник внутрь, чтобы полностью облизать её изнутри: от щеки, по языку, до другой щеки.

Его язык отдергивался лишь для того, чтобы снова нырнуть внутрь, раз за разом, и она едва не застонала. От него исходила сладость, дразнящая вкусовые рецепторы.

Никакого медного привкуса, никакой крови, словно он прополоскал рот в ручье. Она чувствовала лишь вкус сладковатой слюны. Она подтолкнула свой язык навстречу, чтобы лучше распробовать, лизнуть, почти выпить её, и случайно коснулась его языка. Магнар издал глубокое рычание.

Прежде чем Делора успела опомниться, он наклонился, схватил её за заднюю часть бедер, поднял и прижал к дереву. Он повернул голову, чтобы выбрать угол поудобнее, и приоткрыл пасть, полную клыков, чтобы слегка обхватить её лицо. Затем его язык проник еще глубже. Он принялся еще настойчивее облизывать её язык, который начинал отвечать взаимностью. Это был самый странный поцелуй в её жизни, но она знала, что это именно он — поцелуй. Глубокий и страстный.

Вся тревога и паника, от которой она едва не задыхалась, исчезли, уступив место чему-то теплому и трепетному.

Делора зажмурилась от удовольствия и вцепилась в Магнара мертвой хваткой, отказываясь его отпускать. Поскольку он поднял её, чтобы поцеловать, она знала, что висит по меньшей мере в метре от земли. Она крепко обхватила ногами его грудную клетку снизу. Её бедра не могли обхватить его торс полностью, но она уперлась пятками, чтобы притянуть его ближе, прижаться к нему всем телом. Ее руки обвили его плечи. Одна скользнула под ворот рубашки, чтобы схватить горсть перьев и длинного меха, а другая ухватилась за основание рога. Она держала его при себе.

Его большие руки теперь сжимали обе ягодицы, поддерживая её. Она не могла не заметить этого оценивающего сжатия и попыталась вдавить их в его ладони, чтобы он сжал сильнее. Она не почувствовала привычного укола когтей, когда его пальцы впились в плоть, и поняла, что он, должно быть, научился их втягивать.

Она не чувствовала вкуса крови, только эту восхитительную сладость, но Делора не думала, что её бы это сейчас волновало. Что бы ни толкнуло его на это, это дало ей ту защиту, в которой она нуждалась, и она застонала ему в горячий рот, слыша, как звук отдается легким эхом.

— Делора, — простонал Магнар в ответ; ему не нужно было вынимать кружащий язык, чтобы говорить с ней, так как голос исходил прямо из его черепа.

Она пыталась соответствовать его длинному, вторгающемуся и исследующему языку своим, более коротким и толстым, проскальзывая им как могла. Это было неаккуратно, они оба боролись, но никто не отстранялся.

Вместо этого она почувствовала, как руки Магнара сжали её задницу так сильно, что она поняла — останутся синяки, как раз перед тем, как он протолкнул язык еще глубже. Ей пришлось его проглотить.

— Н-нгх! — выдохнула Делора, чувствуя, как горло сжимается вокруг него. Слюна наполнила рот, горло пыталось либо проглотить его язык целиком, либо вытолкнуть наружу, но он не уступал.

— Блять. — Магнар содрогнулся, его тело затряслось, а перья в её кулаке попытались встать дыбом. — Почему это так приятно?

Он вытянул язык, давая Делоре мгновение перевести дух, пока он собирал каждую каплю влаги, наполнившую её рот. А затем погрузил его обратно. Она напряглась в его руках, но ни в коем случае, ни единым движением не попыталась его остановить.

Это было по-своему неудобно, но она обожала это, обожала то, как он реагирует, то, что он это делает. Она попыталась подбодрить его, толкнувшись бедрами в его торс, желая, чтобы он делал это снова и снова. Она хотела, чтобы он трахал её горло языком.

— Знаешь, как давно я хотел это сделать? — пробормотал он. — Лизать тебя вот так?

О Боже. Он мне нужен.

Её киска сжалась от желания, мечтая, чтобы его язык толкался там, а не в её горле. Она хотела, чтобы он кружил внутри неё, собирая влагу её возбуждения, пока он крадет её. Я хочу кончить от этого. Она издала еще один стон, пытаясь найти трение для своего пульсирующего, жаждущего клитора. Вход в её лоно было влажным и молил о внимании. Всё, что она нашла — это плоские мышцы под его грудью.

Квохчущий звук привлек внимание обоих. Они резко отпрянули друг от друга, когда поняли, что сдавленный шум доносится откуда-то между ними. Бедного Фёдора сплющило между их тесно прижатыми телами, и он отчаянно пытался выбраться. Он высунул свой маленький кроличий череп вверх и издал очень раздраженное фырканье.

Тяжело дыша, с пылающим от возбуждения и смущения лицом, Делора посмотрела на Магнара, который всё еще держал её на весу. Его сферы горели глубоким, полным голода фиолетовым цветом, и он смотрел на неё, тоже задыхаясь.

Он подался мордой ближе и провел языком по уголку её челюсти, подбираясь всё ближе и ближе, пока не лизнул её ухо. Делора издала высокий вскрик. Дрожь уничтожила её чувства, когда всё тело покрылось мурашками. Она повернула голову в сторону, давая ему столько доступа, сколько он хотел. Он продолжал лизать её кожу, ухо и спускался вниз по обнаженной шее.

— Мне нравится твой вкус. Он подходит твоему запаху.

Она уперлась каблуками сапог и выгнулась навстречу ему. Её швырнуло в пучину возбуждения, и теперь тело кричало о том, чтобы он унял его.

Магнар издал легкий, рокочущий рык и произнес:

— Если бы они не были здесь…

Он замолчал, словно передумал говорить то, что собирался. Его тело напряглось, пальцы сжали её задницу, будто он хотел продолжать разминать её в своих успокаивающих ладонях.

Что… что он собирался сказать? Она хотела знать, что бы случилось, если бы Фёдора здесь не было.

Продолжил бы он целовать её? Коснулся бы он её… может быть, даже больше? Трахнул бы он её прямо здесь, прижав к дереву посреди открытого леса?

Чего хотела Делора?

Всего этого. Прямо сейчас она хотела всего, учитывая, как её тело ныло и трепетало.

— Нам нужно идти домой, — наконец сказал он, отвернув голову в сторону. — Тени становятся длиннее.

У неё возник соблазн сказать ему, что ей плевать на заходящее солнце. Она просто хотела, чтобы он прикасался к ней. Она была не настолько смелой. Может быть, однажды…

— Хорошо, — тихо ответила она, закусив в задумчивости нижнюю губу; её голос был таким хриплым и наполненным похотью, что дрожал на каждом слоге.

Магнар опустил её, позволив скользнуть вниз по его телу, но она не упустила из виду, как он облизнул внешнюю сторону клыков — язык прошелся по ноздре, словно он просто пытался попробовать запах в воздухе. И о да, она почувствовала, как что-то твердое проехалось по её телу, когда он проскользил ею по своему паху.

Он был не длинным, может, высунутым лишь частично, но она знала, что это его член. Он простонал, когда её тело сжалось в ответ — будто он мог почувствовать запах того, как она становится влажной.

Как только она твердо встала на ноги, уперевшись руками в его торс, чтобы удержать равновесие (поскольку у неё слегка кружилась голова), она замерла, глядя на него снизу вверх. Казалось, никто из них не был готов разорвать контакт, так как они всё еще прижимались друг к другу. Его член, который казался намного толще, чем она помнила, упирался ей куда-то между пупком и её большой грудью.

Интересно, что будет, если я попробую коснуться его…

Что если она опустится ровно настолько, чтобы он оказался между её грудей? Она сжала его рубашку в кулаках. Искушение было так велико.

— Я заметил, что они становятся неосязаемыми вместе с тобой, за исключением черепа, — заметил Магнар, кивнув кончиком морды на Фёдора.

Делора прочистила горло, словно этого было достаточно, чтобы прояснить разум, и посмотрела вниз на Фёдора, цепляющегося за её грудь. Часть её не могла поверить, что она предавалась грязным мыслям в их присутствии.

Секс сиськами? Серьезно, Делора? С другой стороны, она подумала, что Магнару это могло бы понравиться. Большинству человеческих мужчин нравилось. Её грудь была большой и мягкой, и ему явно нравилось её трогать. Ей стало интересно, верно ли обратное.

— Ага. Я не знала, что так случится, но думаю, это потому, что я никогда не переходила в призрачную форму, держа их на руках.

— Думаешь, ты сможешь удержать их, двигаясь быстро в таком состоянии?

Теперь, когда пламя желания угасало из-за их разговора, Делора тихо вздохнула.

— Думаю, да. — Она снова подняла лицо. — Почему?

— Потому что, как видишь, у меня на теле обширные раны. — Её глаза скользнули по Магнару, зная, что одежда скрывает его увечья. — Мы не можем оставаться на поверхности, чтобы я исцелился, но по пути домой моя кровь привлечет Демонов.

— Что ты пытаешься сказать?

— Нам придется бежать. — Лицо Делоры побледнело. — Мне придется трансформироваться и бежать на четырех ногах, а тебе нужно будет держать их и следовать за мной в своей призрачной форме. Ты не будешь ограничена своей обычной человеческой скоростью, так что должна поспевать за мной.

— Тебя будут атаковать?

— Вне всяких сомнений.

— Ладно. Блять, — проворчала она, прижав ладонь ко лбу и убирая длинную челку с лица. — Дерьмо.

Это означало, что ей придется смотреть, как на него нападают, пока они будут мчаться домой. Ей совсем не улыбалось быть свидетельницей этого.

Переварив эту информацию, Делора лишь спустя несколько мгновений осознала, что вместе с физическими изменениями Магнара изменилась и его манера речи.





Глава 35




Обратный путь оказался значительно короче, но Делора предпочла бы, чтобы он длился дольше. Пока она парила рядом с ним, Магнар мчался на четырех лапах, подвергаясь многократным атакам. Он просто стряхивал Демонов, когда те цеплялись за него, и продолжал бежать вперед. Он не мог остановиться, иначе его бы просто задавили числом.

Он был испещрен неглубокими следами когтей, но ничего столь же серьезного, как сделали люди — то, что она увидела, лишь когда он вернулся и сменил рубашку. Та, что была на нем, насквозь пропиталась кровью. Она предложила промыть его раны, на что он согласился, но перевязывать их не было нужды. Хотя они оставались открытыми, кровотечение остановилось, и любая инфекция исчезла бы к завтрашнему дню. Она уже видела однажды, как черный песок покрыл его тело после схватки с жутким змееподобным Демоном, поэтому знала: по-настоящему беспокоиться не о чем.

Но омовение ран позволило Делоре разглядеть колоссальные изменения в его теле. Он определенно стал полнее, плотнее, даже больше. Его мышцы раздались вширь, и, хотя они оставались плотными, они заполнили его фигуру так, что он больше не казался таким долговязым и тощим. Большая часть его грудины ушла под плоть, так что видна была лишь верхняя часть, а кости на руках скрылись под новообретенными мышцами. Единственными крупными костями, которые всё еще были видны, остались кисти рук, локти, позвонки и грудная клетка. Всё остальное почти исчезло — судя по тому, что она видела, когда он был без рубашки.

Было о чем подумать, что переварить.

Во второй раз с тех пор, как он построил его для неё, она воспользовалась кухонным очагом. Она обожала это место и знала, что сможет готовить всё, что захочет, так как он постарался сделать очаг большим и раздобыл всё необходимое для готовки. Горшки, сковородки, настоящую решетку.

Она зачерпнула дымящийся овощной суп в деревянную миску, нахмурившись в задумчивости. Похоже, я единственная, кто застрял в прежнем виде.

Сначала Фёдор так поразительно изменился, а теперь и Магнар. Делора была единственной, кто не изменился. Хотя это не совсем так. Я стала Фантомом.

Но физически она чувствовала себя почти так же.

Легкая улыбка тронула губы Делоры, когда она вышла из парадной двери и увидела Магнара, сидящего на крыльце с Фёдором. Она не знала, как Фёдор оказался в сидячем положении рядом с ним, но, когда его череп начал заваливаться набок, Магнар потянулся, чтобы спасти его.

Он удержал голову, схватив её сверху.

Поскольку он уже давно сидел на крыльце, Делора плюхнулась рядом с Магнаром. Фёдор тут же почуял её и переполз к ней на колени. Она начала похлопывать его по спинке, и он заерзал, прося добавки и издавая тихое урчание.

Держа теплую миску с овощным супом над коленями, чтобы не прижимать её к Фёдору, она начала медленно есть, глядя на пламя костра у ступенек крыльца. Фёдор теперь меньше цеплялся за неё, так как у него был тяжелый череп и слабая шея, которая не могла его держать. Он часто клал голову ей на плечо и как бы повисал там, чтобы снять вес с шеи, пока она двигалась.

Она не возражала. Всё, что было удобно Фёдору, устраивало и Делору.

После нескольких мгновений тишины — ей было немного неловко говорить с Магнаром теперь, когда он изменился, и она гадала, что это на самом деле значит для неё — она отважилась украдкой взглянуть на него из-под полуопущенных век.

Его морда была направлена в небо, словно он мог ясно видеть звезды сквозь туман Покрова. Но то, что начиналось как робкий взгляд, превратилось в пристальное разглядывание.

Его светящиеся сферы быстро меняли цвет. Минуту назад синие, в следующую — темно-зеленые, красновато-розовые, и часто они становились оранжевыми.

Она замерла с ложкой еды у рта, когда его сферы вспыхнули красным на долгое время, прежде чем угаснуть до оранжевого. Затем они снова начали перебирать разные цвета. Было очевидно, что он глубоко задумался.

— Зачем ты разжег костер? — спросила она, пытаясь завязать разговор, чтобы вернуть его к реальности. — Он мне больше не нужен, раз ты построил очаг для готовки.

— Мне нравится, как он выглядит, — тихо пробормотал он, опустив взгляд на пламя. Его сферы продолжали менять цвет, но, по крайней мере, медленнее, пока он наблюдал за мерцанием огня. — Мне нравится, что он делает мир ярче. Здесь всегда темно.

Делора тоже стала смотреть на огонь вместе с ним, наблюдая, как он потрескивает, когда ломается веточка или палочка в сухом жару. Искры взлетали в воздух, прежде чем остыть и упасть обратно в огонь или серым пеплом вокруг него.

Боковым зрением она заметила, что Магнар сцепил руки в замок и время от времени сжимал их, словно был полон напряжения. Она забеспокоилась, что он порежет тыльную сторону ладоней — кончики его блестящих когтей впивались в плоть.

Ей хотелось расспросить, но она не знала, хорошая ли это идея. Она не хотела расстраивать его или заставлять чувствовать себя неловко.

Я толком его не знаю. Разговоры между ними не всегда давались легко. Но Делора поделилась с ним своей историей, и она хотела узнать больше о Магнаре, о его мыслях и чувствах — особенно теперь, когда он, возможно, мог выражать их лучше.

— Ты… в порядке? — осторожно спросила она. — Никогда не видела, чтобы твои глаза так делали. — Ей казалось, что в любой момент они могут закружиться радугой. — Это из-за ран?

— Мне о многом нужно подумать.

Делора посмотрела на Фёдора и начала гладить его по длинной мордочке, отчего тот счастливо заерзал на её коленях. Он такой милашка. Ей нравилось, что он всегда сворачивался клубочком от её прикосновений.

— Хочешь поговорить об этом? Тебе не обязательно, если не хочешь.

Магнар издал задумчивое гудение, но не постучал по морде, как обычно делал при таком звуке.

— Насколько я помню, я живу уже сто двадцать лет, если не больше. Я видел, как мир светлеет и темнеет сотни тысяч раз, и мне нужно вспомнить так много из того, что я сделал. Но я мало о чем жалею.

— Это долгий срок, чтобы оглядываться назад, — пробормотала Делора. — Не могу представить, каково это — жить так долго.

С другой стороны… разве не было вероятности, что и она сможет, раз отдала Магнару свою душу?

Как я отношусь к тому, чтобы прожить сто двадцать лет? До сих пор жизнь была не слишком справедлива. Полагаю, это будет нормально, пока всё спокойно. И если дела между ними пойдут на лад… Делора подумала, что, возможно, впервые в жизни она сможет быть счастлива.

— Однако, — продолжил он, снова глядя в небо и склоняя голову, будто видел что-то движущееся, чего не замечала она. — Я сожалею о… тебе. Именно об этом я сейчас думаю.

Делора напряглась, колени поджались, словно она пыталась сжаться внутри себя. Она не очень хорошо справлялась с конфронтацией или критикой. Она не ожидала, что он прямо скажет, что проблема в ней.

Вот и всё? Возможно, поцелуй, которым они обменялись в лесу, был всего лишь эйфорией после еды, и теперь, поразмыслив глубже, он понял, что Делора недостаточно хороша. Я боялась, что что-то подобное случится.

Она не собиралась убегать только потому, что не хотела слышать правду, но опустила голову, чтобы волосы скрыли лицо. Она закусила губы, сжимая в кулаке подол платья, пытаясь собраться с духом перед тем, что он скажет дальше. Внезапно вокруг стало слишком тихо. Даже треск костра заставил её вздрогнуть — непроизвольная реакция на прошлые травмы. Громкие звуки обычно сопровождались звоном разбитого стекла и возможной болью.

— Я был несправедлив к тебе, — сказал он, и её дыхание вырвалось судорожным, болезненным толчком. Она повернулась к нему, нахмурившись.

— Что ты имеешь в виду?

— Я забрал твою душу, не сообщив тебе, что это за собой повлечет.

Делора неловко рассмеялась.

— Я всё равно отдала её тебе. Я могла бы задать больше вопросов.

Он снова повернул голову к небу, на этот раз в другую сторону.

— Мне следовало узнать о тебе больше, выяснить, почему ты так отчаянно хотела от неё избавиться, прежде чем просить об этом. Теперь, когда ты рассказала мне о своем прошлом, и я понимаю, что это значит, через что ты прошла, я вижу, что человека можно ранить куда сильнее, чем просто нанеся физическую рану. Я не должен был брать твою душу, не объяснив, что это будет значить для тебя.

— Наверное, — ответила она, сильнее сжимая юбку. — Но всё нормально. Я правда не возражаю.

Сферы, горящие ярко-оранжевым, повернулись к ней.

— Я лишил тебя выбора, Делора.

— Нет, не лишил. Ты не забрал мою душу силой, не украл её. Как я уже сказала, я отдала её тебе.

— Ты бросила её в меня, если быть точным. — Делора поморщилась от этих слов. — Ты отдала мне душу не потому, что хотела быть вечно связанной со мной, а потому, что тебе было всё равно, что с тобой случится, будешь ты жить или умрешь. Ты выбрасывала свою душу, потому что твоя жизнь потеряла для тебя смысл, и теперь я это вижу.

— Прости, — сказала она, чувствуя, как наворачиваются слезы стыда.

— За что ты извиняешься? — спросил он. — Я должен был подождать, пока ты будешь готова. Я должен был объяснить тебе всё, а не ждать, пока ты отдашь её мне. Я отнял у тебя выбор, не объяснив всего.

— Да, но…

— Отдала бы ты её мне, если бы я объяснил?

Губы Делоры сжались в тонкую линию, пока она обдумывала ответ, но она знала его в тот самый миг, как он задал вопрос.

— Нет, — призналась она, и её плечи поникли. Затем она повернулась к нему, умоляюще щурясь. — Но я рада, что сделала это, Магнар. Я уже давно знаю, что рада быть здесь с тобой сейчас.

— Но я не понимаю. Разве тебя не злит, что тебе не дали настоящего выбора?

— Я бы всё равно сделала неправильный выбор.

— У тебя всё равно был бы выбор.

— Магнар, если бы я не отдала тебе душу, меня бы здесь сейчас не было. — её глаза пробежались по чертам его странного, но в чем-то прекрасного лица, прежде чем остановиться на клыках. Они замерли там, изучая их смертоносность. — Если бы ты рассказал мне всё, у меня бы не было выбора в любом случае.

Его сферы приобрели желтый оттенок.

— Что ты имеешь в виду?

Она отвела взгляд просто потому, что не хотела видеть его реакцию на то, что собиралась сказать, предпочтя смотреть на пламя перед ними.

— Ты бы съел меня. Мне бы не дали выбора, потому что я бы больше не существовала в этом мире. Такова альтернатива нашей ситуации. Будь то в гневе на что-то, что я сделала или сказала, или когда змеиный Демон ранил меня, или в любой момент, когда я пахла страхом — если бы я не отдала тебе душу и не избавила от голода, ты бы меня съел.

Его когти щелкнули друг о друга, когда он заерзал руками. Он становился всё более напряженным, как и она.

— Даже если это так… — он замолчал, словно хотел возразить, но не мог. Затем сказал: — Есть и другие вещи, в которых у тебя не было выбора. Вещи, на которые я не просил твоего разрешения.

Губы Делоры поджались, когда она не смогла придумать, какой еще выбор у неё отняли. Если он говорил о том, когда они касались друг друга, она была почти уверена, что её тело выдавало, как сильно она этого хотела. Она никогда не говорила «нет», кроме одного раза, и он тут же отпустил её, когда она это сделала.

— Что ты…

— Я поначалу не понимал, что это значит, — сказал Магнар, махнув рукой в сторону Фёдора. — Я думал о них как о детеныше, потому что моя связь с ними была прерывистой. Что мы создатели, а не родители. Я знал, что должен защищать их, что они маленькие и беззащитные, но моя забота о них ограничивалась только этим — защитой. Я не спросил тебя, могу ли я сделать это с тобой. И это было… тяжело для тебя.

— Дети постоянно получаются случайно, — попыталась она отшутиться. — Люди делают это постоянно. Это риск, на который мы идем, занимаясь незащищенным сексом. Мы оба сыграли роль в их создании. Я тоже виновата, и… и они дороги мне. С того момента, как я узнала, что беременна, я хотела их. Я всегда хотела ребенка, но раньше не могла.

— Но… они Мавка.

— И что? Они мои. Это всё, что для меня важно. И они на самом деле очень милые, теперь, когда перестали пытаться меня укусить.

— Это потому, что ты пахла страхом, — проворчал Магнар. — Это твоя вина.

Она коротко рассмеялась. Он был прав, и она не могла этого отрицать. Оглядываясь назад, она понимала, что вела себя невероятно глупо.

— Но разве ты не предпочла бы человеческого ребенка? Я не могу тебе этого дать.

Делора пожала плечами и посмотрела на маленького Фёдора у себя на коленях. Легкая улыбка заиграла на её губах. Конечно, они отличались от того, что она представляла себе всю жизнь, но и Магнар тоже.

— Часть меня рада, что ты не человек, — призналась Делора, поднимая глаза к небу, жалея, что не видит звезд, но довольствуясь видом ночного горизонта. — Мои отношения с людьми были далеко не безоблачными. Я знаю, что Фёдор — не то, что другие назвали бы нормальным ребенком, да и то, что мы делаем, тоже, но я рада, что я здесь с тобой сейчас, и что они родились, даже если поначалу немного меня напугали. Жизнь может быть пугающей, и всем матерям поначалу так или иначе приходится нелегко. — затем уголки её губ слегка приподнялись. — По крайней мере, мне не нужно кормить их молоком. Думаю, это бы меня жутко бесило.

— У людей есть молоко?

Его вопрос оказался совсем не тем, на чем, как ожидала Делора, он зациклится, и она расхохоталась.

— Да, Магнар. Для этого и нужна грудь. Поэтому она есть у женщин.

— Твоя грудь делает это? — его голова метнулась вниз, чтобы бесстыдно уставиться на её сиськи; он склонил голову набок, а сферы стали ярко-желтыми от любопытства. Это заставило Делору рассмеяться еще сильнее. — Это… очень странно. Я рад, что ты этого не делаешь.



Магнар наклонил голову в другую сторону, поняв, что Делора смеется над его словами. Несмотря на то, что шутка была за его счет, он испытал облегчение от того, что она находит в этом юмор, что она улыбается.

С того момента, как он проанализировал свое время с ней и осознал свои ошибки, он беспокоился о разговоре с ней. Он хотел, чтобы она знала: он понимает, что поступил неправильно, что он глупо пробирался через всё наощупь, но ему нужно было знать, жалеет ли она об этом. Магнар хотел знать правду, даже если это не то, что он хотел услышать, чтобы понять, с чего начать заглаживать вину. Оказалось, в этом не было нужды. По какой-то причине Делора не жалела о содеянном и о том, как всё сложилось. Она хотела быть здесь с ним, и это значило… так много.

Она рада, что я не человек, что я Мавка.

Ярко-розовый цвет залил его сферы, и он прикрыл один глаз рукой, начиная понимать то теплое, щемящее чувство, которое росло в нем каждый раз, когда он видел этот цвет. Он не мог подобрать слова, но понимал: это потому, что она ему бесконечно дорога. Что это важно.

Затем Делора сделала нечто такое, от чего его сердце чудесно сжалось в груди.

Она потянулась и взяла его за руку. Он уставился на их руки; простое прикосновение посылало волны удовольствия по всему телу.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда она положила их руки на крыльцо между ними.

Она попыталась просунуть свои пальцы между его, но её ладонь не раскрывалась так широко, и доставали только кончики пальцев.

— Я держу тебя за руку, — ответила она, улыбаясь пламени. — Я пытаюсь показать тебе, что всё хорошо. Люди делают так, когда хотят передать что-то без слов, показать тому, с кем они, что он не одинок или что его принимают. Однако твоя рука для меня великовата. Мне стоит сделать иначе.

Она расцепила их плохо скрепленные пальцы и взялась за его большой палец. Когда он сделал то же самое с её, их руки сплелись куда лучше, хотя его ладонь поглотила её целиком. Он смотрел на их соприкасающиеся ладони, не осознавая, что простое держание за руки может иметь такой сильный символизм.

Жаль, я не знал этого раньше. Он бы попытался взять её за руку, когда ей нужно было утешение. Она просила его руку, когда рожала Фёдора, но он думал, что ей просто нужно было что-то изо всех сил сжать.

Умиротворяющая тишина опустилась на них, и Магнар почувствовал, как давление мыслей ослабевает; он был благодарен, что она решилась на этот разговор. Он нуждался в нем, даже если и не показывал вида.

— Постарайся не зацикливаться на прошлом, — наконец сказала она. — Я тоже пытаюсь. Всё, что мы можем — это учиться на ошибках и идти вперед. Смотреть в будущее. Хорошо?

Она выжидающе посмотрела на него, и он кивнул.

Она ответила кивком, прежде чем высвободить руку, хотя ему этого не хотелось. Делора встала, поудобнее перехватывая Фёдора.

— Сегодня был очень долгий и насыщенный день. Я очень устала, но спасибо тебе за это. — она подарила ему легкую улыбку, от которой в груди разлилась нежность. — Спокойной ночи.

Она ушла в дом, тихо прикрыв дверь, чтобы не пускать ночную прохладу.

Магнар размышлял об их разговоре и о том, чем он закончился. По привычке, от которой он еще не до конца избавился, он поднес руку к морде, чтобы постучать когтем по кончику носа.

Для этого и нужна грудь? Чтобы делать молоко для детенышей? А он-то, дурак, думал, что грудь Делоры существует для того, чтобы он с ней играл, учитывая, что ей нравилось, когда он её трогал. Ему нравилось, что она такая большая, что двигалась под напором его языка, заставляя его гоняться за сосками. Это было похоже на их тайную игру.

Нет, — строго подумал он. — Они всё равно мои.

Её запах всегда становился потрясающе сладким и эротичным, когда он это делал. Ему нравилось ласкать их языком, пока она не насыщала воздух этим ароматом, от которого текли слюнки, сжимался живот и напрягался пах.

Могу ли я? Многое побудило Магнара облизать рот Делоры изнутри, когда они были в лесу на поверхности. У него возникло непреодолимое желание прикоснуться к ней, попробовать её на вкус, проглотить целиком — даже несмотря на то, что он заставил её проглотить его язык. Он видел, как Орфей лизал рот Реи, пока та со смешком не оттолкнула его — в основном потому, что Орфей хотел заставить Магнара ревновать, будучи собственником по отношению к своей самке.

Теперь, когда у Магнара была своя, он стал спокойнее. Ему захотелось попробовать это с Делорой, потому что это выглядело приятным. Но он также проверял границы своего контроля.

Непреодолимое желание вонзить член в Делору в тот момент было сильным, но оно не сводило его с ума. Его член также не вылез сам по себе. Он был укрыт щупальцами, что позволило ему эрегировать без той жгучей боли, которая обычно заставляла его скулить от нужды.

Его желание быть внутри Делоры было вызвано тем, что он хотел быть с ней близок, а не тем, что она была нужна ему для облегчения боли. Желание ощущалось… глубже, иначе, лучше.

Магнар перевел взгляд на дверь, гадая, сможет ли он находиться в её присутствии теперь, не впадая в отчаяние.

Она устала. Я не должен её тревожить. Но ему хотелось обнять её больше всего на свете.

Цокнув языком, он принял решение. Он поднялся на свои новые, усовершенствованные ноги, радуясь, что не чувствует никакой ломоты в ногах и спине теперь, когда они выпрямились и могли поддерживать осанку.

Пошевелив пальцами, он посмотрел вниз на свои ступни.

Мне понадобятся ботинки. Такие же, как у Орфея.

Ему больше не нужны были накладки для копыт, так как его пять пальцев и своды стоп стали более человекоподобными.

Тихо ступая, Магнар вошел в дом, зная, что огонь погаснет сам. Он направился в самую дальнюю комнату, стараясь ступать легко, несмотря на свой тяжелый вес.

Открыв дверь, он увидел Делору, свернувшуюся калачиком в гнезде в одной из его рубашек. Даже под одеялом легко угадывались очертания её тела. Она лежала на боку, подтянув колени, и обнимала Фёдора, который прижался к её груди, положив голову ей на руку. Другая её рука лежала поверх него.

Опустившись на колени рядом с бортиком гнезда, он легонько коснулся тыльной стороной когтей её лица, пытаясь разбудить как можно мягче. Поскольку она спала недолго, то проснулась легко и подняла на него сонные, но такие красивые карие глаза. Он знал, что его сферы — единственное, что она может видеть в темноте, поэтому его было легко найти.

— Что-то случилось? — спросила она сонным голосом. Ему нравилось, как она звучала в такие моменты.

— Можно мне лечь с тобой?

Он бы ушел, скажи она «нет», но надеялся получить другой ответ.

— Конечно. — она подвинулась, освобождая ему место, пока не уперлась спиной в одну из стен, увлекая за собой Фёдора. — Это и твоя кровать тоже, хотя ты ею не пользовался.

Возможно, Делора не знала, но Магнар спал в этой комнате, просто… за пределами гнезда. Отчаянно желая быть рядом, но не имея возможности быть с ней.

Осторожно он заполз внутрь и лег на бок, устраивая голову так, чтобы рога ему не мешали.

— Могу я… обнять тебя? — он затаил дыхание, не уверенный, захочет ли она этого.

Сердце гулко ударило в груди. Пожалуйста, скажи «да».

— Мгм. — она слегка кивнула, и её глаза закрылись. — Ты очень теплый. Согреешь меня.

Магнар придвинулся ближе, пока не смог с комфортом обнять её. Он подстроил их позы так, чтобы она могла использовать его как подушку, прижавшись лицом к его твердой груди. Поскольку он только прощупывал границы своего нового самоконтроля, он оставался неподвижным, убеждаясь, что внутри всё спокойно.

Когда бури не последовало, он издал довольный вздох и прижал её крепче, касаясь челюстью её шелковистых волос. Это было больше, чем он мог позволить себе раньше.

Поняв, что она уснула, когда её дыхание стало глубоким и ровным, Магнар поднес руку, лежавшую на ней, к её лицу, чтобы убрать прядь волос. Затем он осторожно провел кончиком когтя указательного пальца по линии её челюсти; живот затрепетал от сильных эмоций, пока он смотрел на неё. В её объятиях он не чувствовал ни капли усталости.

Она такая прекрасная.

Он провел боковой стороной пальца по её милому носу, затем тыльной стороной когтя по высокой округлой скуле. Снова ласково очертил челюсть, чувствуя, как она во сне подалась навстречу ласке. Но для губ он использовал большой палец, ощущая более тонкую верхнюю губу, а затем нежно касаясь нижней. Он слегка оттянул нижнюю губу, всё больше очаровываясь её мягкостью.

С того момента, как он попробовал их на вкус в лесу, узнал, какая у неё вкусная слюна, какой горячий рот и твердое горло, Магнар испытывал непреодолимое желание облизать её губы снова. Постоянно, снова и снова, и он с абсолютной уверенностью знал, что никогда не устанет от этого. Никогда не насытится.

Голод, который ему очень нравилось испытывать.

Ему хотелось наклониться ближе и сделать это прямо сейчас — желание зудело внутри, — но он не стал. Прежний Магнар, с меньшей человечностью, поддался бы настойчивому зову разума и пытался бы до тех пор, пока не разбудил её.

Нуждаясь в том, чтобы уйти от этой мысли, так как в глазах начало мелькать фиолетовым, он провел когтем по изгибу её горла. Она издала прерывистый вздох и слегка выгнула шею.

Магнар облизнулся.

Мне нравится, когда она издает этот звук.

Хотя ему и хотелось, он не стал спускаться ниже по её телу. Это было бы слишком для него. Если бы он почувствовал, какой мягкой и божественной она ощущается в его ладонях, он знал бы, что захочет трогать больше, пока не насытится, пока не изучит каждый дюйм её тела заново.

Вместо этого он поднял когти и запустил их в её длинные черные волосы, чувствуя, как блестящие пряди опутывают его. Ему хотелось, чтобы они обвились вокруг его пальцев, навсегда взяв его в плен. Магнар хотел стать их добычей.

Она не укладывала волосы, потому что у неё не было резинок. Я достану ей тысячу, сколько бы ни понадобилось. Если она будет укладывать волосы так же красиво, как рисует, он знал, что это будет завораживающе. Он случайно задел её ухо когтем — не до крови, но достаточно, чтобы она снова неглубоко вздохнула.

Магнар тихонько усмехнулся про себя.

Едва слышным шепотом он произнес:

— У тебя такие чувствительные ушки, мой маленький ворон. Мне всегда хочется с ними поиграть.

Он провел кончиком когтя за ушной раковиной, просто желая услышать этот тихий звук снова, и ничего более.

— Магнар, — простонала она, заерзав и прижимаясь к нему с дрожью.

Воздух наполнился пьянящим ароматом — тем, что говорил ему о её возбуждении. Это случилось так быстро, застав его врасплох, и ударило по нему со страшной силой. Она простонала мое имя во сне? От этого у него скрутило живот. Фиолетовый вспыхнул в глазах, и он отстранился, надеясь, что запах ослабнет, чтобы он мог остаться.

Этого не произошло. Наоборот, её дыхание стало поверхностным, а грудь покраснела. Она откинула одеяло, словно ей стало жарко, и соблазнительный вид ложбинки, её мягких круглых грудей, почти вываливающихся из ночной рубашки, открылся ему. Он успел заметить шелковистые полные бедра, прежде чем она подоткнула одеяло вокруг талии.

Она простонала во сне, облизывая губы, прежде чем расслабиться. Магнар понял, что её запах с каждой секундой становится всё насыщеннее, хотя он перестал её ласкать. Она была возбуждена, она нуждалась. Он отчаянно надеялся, что это он заставил её видеть сон о нем. О том, как он её касается. Делора была соблазнительной героиней каждого его сна с тех пор, как он её встретил. Он хотел быть героем её снов тоже.

Я хочу облегчить её желание. То, как Делора терлась о него в лесу, не укрылось от его внимания, как и её дурманящий запах нужды в тот момент.

Он был так близок к тому, чтобы взять её податливое тело прямо там.

Он думал, что она может принять его прикосновения сейчас, но не знал, может ли доверять себе. К тому же она спала. Он не собирался её будить. Но Магнар чувствовал, как шевелятся его щупальца, как они обвиваются вокруг члена, когда тот начал выскальзывать из шва. Он реагировал на её запах, на её тихие вздохи, на чувственный вид её тела, лежащего так покорно перед ним.

Я хочу остаться лежать здесь с ней. Хочу обнимать её.

Он не мог этого сделать в своем нынешнем состоянии. Магнар хотел доверять себе, но пока не знал, способен ли на это.

Идея вспыхнула в его разуме, заставив его облизнуть внешнюю сторону клыков. Идея, от которой фиолетовый цвет в его глазах вспыхнул глубже, когда он начал выбираться из постели, стараясь не потревожить её.

Он был полон решимости не задерживаться надолго.





Глава 36




Куда он всё время уходит по ночам? — думала Делора, наблюдая за Магнаром. Он держал ножку стола, прикрепляя её к обеденному столу, который мастерил, и уверенно вбивал молотком длинный гвоздь.

Стол был грубым, деревенским, сделанным из множества спилов стволов, скрепленных снизу перекрещенными балками. Края столешницы были неровными, но Делоре это даже нравилось. Когда он спросил, хочет ли она, чтобы он сгладил его и сделал прямоугольным или круглым, она отказалась от обоих вариантов.

Он начал спать со мной.

Было приятно каждую ночь быть окутанной теплом. Укрытой длинными и крепкими конечностями, утопая в перьях и мехе. Вдыхать восхитительный, успокаивающий запах, от которого она уже не так уж незаметно зарывалась носом в его приятные грудные мышцы.

Слушать его сильное сердцебиение и чувствовать убаюкивающее движение его груди, расширяющейся и сжимающейся при каждом глубоком вдохе, чтобы медленно выпустить воздух несколько секунд спустя.

Объятия были интимными и становились всё более близкими с каждой ночью, когда Делора осмеливалась придвинуться чуть ближе, затаскивая его под свое одеяло, чтобы переплести свои лодыжки с его ногами. Это не всегда было легко с Фёдором, который теперь требовал лежать посередине, словно они эгоистично хотели, чтобы оба родителя утешали его одного.

Я просыпаюсь в его руках.

Делора не могла вспомнить, когда в последний раз просыпалась в чьих-то объятиях. В начале Хадит любил обниматься, и они проводили много ленивых утр вместе.

Те дни не шли ни в какое сравнение с тем, как Делора просыпалась в руках Магнара, почти злясь на себя за то, что ей нужно встать пописать — благо теперь у них был ночной горшок. Она подумывала попросить Магнара построить уличный туалет.

Делора умоляла его «ну еще пять минуточек», притворяясь не до конца проснувшейся, придумывая любые отговорки, когда он говорил, что пора начинать день. Ей казалось, что иногда она чувствовала, как его чудесные когти гладят её челюсть или скребут по коже головы, утягивая её глубже в сон и даря очень приятные, а порой и пикантные сновидения.

Ничто из этого не объясняло, почему она знала, что посреди ночи почувствует холодное место рядом. Будучи окутанной теплом, она просыпалась, когда оно исчезало. Прошлой ночью он случайно разбудил её, выпутываясь из объятий. Делора, полусонная, почувствовала, как Магнар ускользнул. Только чтобы проснуться от того, как его когти расчесывают её волосы поздним утром.

Что он делает, когда уходит?

Он начал ложиться с ней всего несколько ночей назад.

С тех пор дом начал обставляться мебелью, словно он был маньяком, который не мог усидеть на месте ни секунды. У неё уже был длинный диван, который он сколотил из веток, и еще один поменьше в комплект — обоим не хватало только меховых накидок для мягкости, но сидеть на них уже можно было.

У неё появилась скамья на крыльце, так что больше не приходилось сидеть на ступеньках. Он сделал два обеденных стула, один для неё и один для Реи, потому что знал, что присутствие подруги радует Делору. А теперь он делал стол к ним в пару.

Кстати о Рее…

Маленькая бледная рука помахала перед её лицом.

— Земля вызывает Делору, — медленно протянула Рея, пытаясь привлечь её внимание. — Ау-у-у?

— Прости, — пробормотала Делора.

Она отвела взгляд от Магнара — и, возможно, от его мускулистой, округлой, упругой задницы, частично скрытой за длинным хвостом, — чтобы посмотреть на нахмуренное лицо Реи.

Я совершенно точно не пялилась на задницу Сумеречного Странника. Её лицо начало теплеть. Клянусь, не пялилась.

Рея сидела рядом с ней на уличной скамье; её светлые волосы завесой падали на одну сторону лица и волной спускались на плечо. Она хмуро смотрела на Делору.

— Ты сегодня какая-то отсутствующая.

— Да не особо, — попыталась отшутиться Делора. — Просто задумалась.

Губы Реи сжались в такие тонкие линии, что побелели и почти исчезли, а глаза сузились в понимающем, полном сомнения прищуре.

— Врушка. — она вздохнула. Скрестила руки за головой, откинувшись на стену дома и спинку скамьи. — С другой стороны, не мой цирк, не мои обезьяны.

Делора сморщила нос.

— Что это вообще значит?

— Значит, это не мои проблемы и не мое дело. — её губы слегка скривились в улыбке. — А ты уже пару раз откусила мне голову за попытки выведать информацию, которую ты не хочешь давать. Ты довольно скрытная, знаешь ли.

— Когда ты из такой деревни, как моя, лучше просто держать рот на замке, иначе все будут знать, что творится в твоем доме.

Делора живо вспомнила день, когда она доверилась «подруге» по поводу того, что Хадит иногда не хочет заниматься с ней сексом. Это привело к тому, что все подумали, будто с его членом что-то не так, потому что её «подруга» растрепала всем.

Это поставило Делору в ужасную ситуацию, в которой она узнала, что с его членом всё в порядке, кроме человека, к которому он прикреплен. Она просто искала совета, способа оживить их отношения за пределами своих собственных мыслей. Вместо этого и она, и Хадит были унижены, и он был в ярости на неё.

Те, кто жил вокруг них, после той ночи подтвердили, что с его способностями в спальне всё в порядке, потому что их было слышно всю ночь. Делора содрогнулась от отвращения при этом воспоминании.

— Наверное, в моей было так же, — холодно ответила Рея. — Но мне не разрешалось ни с кем разговаривать, так что я ни хрена не знала о том, что происходит, кроме того, что подслушивала, получая еду. Джилл изменяла Джеку. Гензель обокрал свою сестру Гретель ради хлебных крошек. Бла-бла-бла. Я всегда считала сплетни тривиальными и бессмысленными.

— Похоже на правду, — фыркнула Делора с невеселым смешком.

— Знаешь… всё же, — сказала Рея, поворачивая голову к Делоре. — Ты можешь поговорить со мной. Кому я расскажу? Орфею? — она ткнула большим пальцем в сторону Сумеречного Странника с волчьим черепом, который помогал Магнару держать стол, чтобы прикрепить еще одну ножку. — Нам плевать, что происходит между вами двумя, пока вы в порядке. Ты человек в этой ситуации, живущий в таком месте, как Покров, изолированный от остального человечества.

— Спасибо, — тихо сказала Делора, жалея, что её неспособность доверять людям не была так сильно сломана.

Хотя теперь она считала Рею другом, она не знала её достаточно хорошо. Она не знала, будут ли её мнения или советы полезны, ведь у них были очень разные характеры. К тому же люди могли в один прекрасный день… измениться. Люди часто оказывались не теми, кем казались поначалу, надевая маску, потому что это было проще, чем раскрывать свою истинную натуру.

— Как поживает этот малыш? — Рея потянулась и костяшкой пальца погладила макушку Фёдора, лежащего на коленях у Делоры. — Выглядит как свирепый кролик.

Делора опустила взгляд и улыбнулась ему. Она не удержалась, подхватила его на руки и крепко обняла, слегка покачиваясь. Он был таким милым, что ей хотелось просто раздавить его в порыве обожания.

— Он в порядке. Немного тяжеловат теперь, но думаю, это делает меня сильнее.

— Ты справишься пару дней без нас?

Делора кивнула.

Рея и Орфей планировали поездку в деревню Демонов. Изначально они пришли только чтобы сказать, что не будут навещать их какое-то время, но потом Магнар попросил Орфея помочь со столом, так как делать это одному было неудобно.

— Ты спрашивала, нужно ли мне что-нибудь. Не могла бы ты достать мне кое-что для кухни, например, нормальные ножи?

— Да, конечно. Проще простого. Еще я возьму ткани. — лицо Реи озарилось широкой улыбкой. — Шитье одежды для нас обеих меня здорово развлекает. Хоть есть чем заняться.

Губы Делоры тоже растянулись в улыбке: она знала, что теперь у неё есть второе платье на смену, которое принесла Рея.

— Заглядывай как-нибудь, я научу тебя владеть мечом. Часы бесконечного веселья.

— Нет, спасибо! — рассмеялась Делора. — Я скорее отрежу себе ногу, чем смогу убить Демона.

Орфей выбрал именно этот момент, чтобы направиться к ним — стол был готов. Магнар шел на пару шагов позади, в одиночку неся всю конструкцию. Рея пружинисто вскочила на ноги и потянулась, вскинув руки и сцепив пальцы в замок; она поднялась на цыпочки, издав совсем не женственный кряхтящий стон.

— Ладно, покончим с этой долгой и скучной прогулкой, — сказала Рея, топая вниз по ступеням.

Орфей фыркнул, но протянул руку, словно изголодался по прикосновениям к ней. Он обвил ладонью её талию.

Прощания не последовало, как и всегда, ведь они вернутся достаточно скоро.

Делора наблюдала, как Магнар повернул стол на бок, пронося две ножки в дверной проем, а затем развернул его по дуге, чтобы протащить оставшиеся две.

Она понимающе улыбнулась.

Старый Магнар стоял бы в дверях, гадая, как протащить этот широкий и неудобный стол, и, скорее всего, в недоумении чесал бы затылок.

Я немного скучаю по его бестолковости. Но этот новый Магнар ей тоже нравился.





Глава 37




Делора почувствовала, как холодный ночной воздух коснулся её обнаженного плеча, когда Магнар начал медленно выбираться из гнезда. Он позаботился о том, чтобы укрыть её, но сон Делоры уже был нарушен — она стала слишком чувствительной к его движениям с тех пор, как он начал исчезать по ночам.

Она не знала, заснула ли снова, но когда открыла глаза, то поняла, что так и не увидела момента его ухода. Она была полностью окутана тьмой. И одиночеством.

Куда он ушел? Что он делает и зачем?

Она осторожно присела, следя за тем, чтобы одеяло по-прежнему укрывало Фёдора. Тот продолжал спать, свернувшись клубочком и не обращая внимания на окружающий мир. Всё было тихо. Настолько тихо, что она слышала лишь крошечное, обычно незаметное дыхание Фёдора.

Воздух был прохладным, но не ледяным. Делора прикусила щеку изнутри, споря с собой, стоит ли ей отважиться и пойти искать Магнара. Она никогда не спрашивала его, чем он занимается по ночам. Каждый заслуживает личного пространства. К тому же она могла искать того, кто не хочет, чтобы его находили. Делора не хотела выглядеть как потерянный щенок, жалко ищущий хозяина.

После недолгой внутренней борьбы она приняла решение, взглянув в окно. Луна ярко светила сквозь туман в эту безоблачную ночь. Этого должно быть достаточно, чтобы она не шла вслепую. Как бы ей ни хотелось взять одеяло, чтобы согреться, Делора оставила его, чтобы не разбудить Фёдора. На цыпочках она вышла из дома, мягко прикрыв за собой дверь.

Ладно, я просто обойду двор вокруг дома, — подумала она. — Если не найду его, просто вернусь внутрь. Впрочем, она сомневалась, что сможет уснуть. Или, может быть, она спросит его, куда он уходил, когда он вернется? Она пыталась сделать это прошлой ночью, но заснула.

Обхватив себя руками, чтобы согреться, и коря себя за то, что не надела нормальную одежду, а разгуливает в одной из рубашек Магнара, она осторожно спустилась по ступеням. Спереди его не было. Она повернула налево, чтобы проверить, не на заднем ли он дворе, где был сад.

Луна делала туман белее и гуще, отчего всё вокруг казалось призрачным — будто в любой момент откуда-нибудь мог выглянуть настоящий Призрак. Деревья выглядели жутко: многие уже сбросили листву и теперь напоминали угрожающие когти в темноте, шевелясь так, словно готовились к удару.

Я никогда раньше не была на улице ночью одна. Старые привычки мешали не быть настороженной. Это куда страшнее, чем я думала. Люди в эти дни боялись темноты не зря — всегда был шанс, что в ней они не одни.

Внезапный звук заставил её уши дрогнуть, и она вскинула голову. Выдох — глубокий, но короткий — пронесся по ветру, эхом отозвавшись где-то неподалеку. Делора замялась, поняв, что звук донесся из леса, сразу за расчищенным двором.

Может, это плохая идея… А если там Демон? Она снова закусила щеку. Перестань быть такой трусихой. Ни один Демон не пройдет сквозь защитный барьер. По крайней мере… раньше они не могли.

Сделав глубокий, успокаивающий вдох, Делора направилась туда, откуда слышала шум, стараясь не шуметь, чтобы не наткнуться на то, чего видеть не стоит. В конце концов, Магнар мог есть какую-нибудь чертову гадость, насколько она знала.

Еще один выдох, на этот раз более глубокий и даже прерывистый, заставил её скорректировать путь. За ним последовало низкое фырканье. И тогда она нашла его.

Деревья здесь не росли густо, что позволяло лунному свету, пробивающемуся сквозь просветы в листве, отчетливо его видеть. Сферы Магнара были черными — знак того, что его «глаза» закрыты, а морда была обращена к небу. Сквозь приоткрытые клыки при каждом глубоком, частом выдохе вырывалось облачко пара. Он стоял на коленях, и поначалу ей показалось, что он просто… сидит там, ничего не делая.

Почему он…

Делоре потребовалось мгновение, чтобы осознать, что происходит. Когда до неё дошло, жар хлынул в щеки, разлился по груди и скопился внизу живота. Ей пришлось опереться о ствол дерева, когда колени задрожали. Ноги внезапно словно приросли к земле.

С того ракурса, где она стояла, было видно, что одна его рука покоится на колене, а другая крепко сжимает его массивный член. Она смотрела, как длинный ствол, выступающий между его бедер, ласкается его рукой; он медленно, словно не в силах сдержаться, толкался в собственный кулак. Он издал содрогающийся стон, от которого его голова слегка дернулась, прежде чем он затрясся.

О… мои… Боги.

Его четыре длинных щупальца, толстых у основания, извивались в воздухе, но его они не заботили. Он просто опустил кулак вниз, позволяя им обвиться вокруг руки, прежде чем снова потянуть вверх. Затем он потер странную головку с заметными бугорками по краям, которые были видны даже на расстоянии.

Её глаза следовали за каждым движением, его огромная ладонь обхватывала нечто такое, что она вряд ли смогла бы обхватить обеими своими руками. Зрелище было абсолютно эротичным: Магнар, мастурбирующий на фоне каскада лунного света. Она еще крепче вцепилась в ствол дерева, плотно сжав бедра.

Соски Делоры затвердели, невыносимо зудя под гладкой тканью рубашки. Внутренние стенки её лона затрепетали, когда Магнар издал тихий, полный наслаждения рык, и его бедра резко дернулись вперед в его руку, прежде чем снова вернуться к медленному ритму.

Часть её хотела присоединиться, проскользнув рукой между бедер, чтобы коснуться себя. Другая же хотела просто открыто наблюдать за этой великолепной сценой. Она закусила уголок рта.

Я хочу увидеть, как он кончит.

Она хотела стать свидетелем того, как из него вырвется фонтан семени густыми потоками. Она знала, что за этим последует чудесный звук. Стон, который будет рокочущим, нечеловеческим и неприкрытым. Её нутро снова сжалось от этой мысли, кончики пальцев начали пульсировать вместе со всем телом. Кровь кипела от возбуждения.

Он такой горячий. Интересно, пойдет ли от него пар? Сможет ли она увидеть это в таком холодном воздухе?

Его рога походили на грозные ветви за головой, когти поблескивали в лунном свете, клыки были обнажены, выпуская прерывистое дыхание, — такие острые и опасные. В этой позе он выглядел как чудовищный зверь, но в то же время — как дикий бог плодородия. Его член блестел от смазки, которая капала с костяшек его пальцев, шлепаясь на землю. Он был настолько возбужден, что она даже слышала влажные, хлюпающие звуки.

Она сжала подол рубашки, всерьез подумывая о том, чтобы запустить пальцы в свои складки, когда ей пришлось еще сильнее сжать бедра, чтобы унять пульсацию в клиторе. Затем показался его язык — он облизнул клыки, словно наслаждаясь этим, наслаждаясь прикосновением к себе.

Его сферы были черными. Он… представляет меня? Нас?

Его рука замерла на полпути, как раз в тот момент, когда сферы вспыхнули фиолетовым. Он резко повернул голову в её сторону. Делора вздрогнула, поняв, что её поймали.

Ей следовало догадаться, что он рано или поздно почует её здесь, а может, даже услышит её сбивчивое сердцебиение и неровное дыхание, но она была бессильна что-либо сделать — оставалось только смотреть. Она не хотела, чтобы он останавливался.

Она думала, что его сферы вспыхнут красновато-розовым от того, что его застали врасплох. Или, возможно, он отпрянет от неё в смущении. Вместо этого она услышала рычащее: «Делора», как раз в тот момент, когда его рука скользнула вниз, завершая движение.

Этот бас, этот рокот… Резонанс прошел от её ушей до самого нутра. Колени Делоры почти подогнулись, когда её лоно затрепетало в ответ; дрожь и покалывание захлестнули всё тело. Если бы Делора обладала способностью кончать без прикосновений, это был бы тот самый момент.

Он снова облизнул костяную морду, на этот раз его фиолетовый, полный вожделения взгляд был прикован к ней. Рука заработала быстрее — казалось, его возбуждало то, что она здесь, что он может видеть её реакцию. Тот жест языком был похож на приглашение, и она сделала шаг ближе, не раздумывая, без колебаний.

— Стой, — потребовал он, и его движения замерли. Он крепко сжал свой член прямо под головкой, заставляя его вздуться.

Куда делся её здравый смысл, она не знала. И ей было плевать. Как только в голове мелькнула мысль коснуться его блестящего ствола, заменить его руку своей, Делора больше не могла ни на чем сосредоточиться. Она замялась на секунду, повинуясь требованию, словно подсознание шептало, что подходить ближе — плохая затея, даже опасная, но ноги продолжали идти.

— Делора, — предупредил он на этот раз, но глубина его искаженного баритона лишь заставила её сильнее опьянеть от собственной нужды.

Мое имя из его уст звучит как грех.

Поскольку она подходила сбоку, Делора медленно переместилась так, чтобы оказаться прямо перед ним. То, как по-хищному его голова следовала за её движениями, заставило её облизать губы — во рту внезапно пересохло.

Чем ближе она подходила, тем отчетливее видела жемчужную каплю белой жидкости на самом кончике. Пока она приближалась, капля росла, пока не стало казаться, что она вот-вот сорвется и потечет по головке. Она не сводила с неё глаз, опускаясь на колени прямо перед ним и протягивая руки.

— Я могу сделать это за тебя, если хочешь.

Она хотела этого. Черт… нет, ей это было необходимо.

Она не оставила ему особого выбора, когда обе её ладони коснулись кончика массивной головки. Густая смазка и жар встретили её, но у неё не возникло никакого отвращения к этой жидкости, когда она почувствовала, как он твердеет и раздувается под её легким прикосновением.

Он издал дрожащий от наслаждения выдох, когда она накрыла ладонями головку и коснулась его кулака сразу за ней. Он держал так крепко, словно душил свой член; жидкость пузырилась между его костяшками. Когда её пальцы коснулись его руки, он отстранил её, словно подчиняясь её слабому давлению.

Она продолжала вести руками, хотя на самом деле не прилагала силы, пока они не дошли до середины. Он полностью отпустил себя, когда она обхватила ствол обеими руками. Она была права: он едва помещался в её ладонях, кончики пальцев едва касались друг друга.

Влажность и текстура встретили её чувствительные ладони, и она впитывала каждое ощущение. Глубокая бороздка, проходящая снизу по всей длине. Ряды бугорков по бокам и сверху. Множество вен, которые она чувствовала — они пульсировали так сильно. Они были толстыми, раздутыми, бешено качая кровь в плоть, которая на ощупь стала почти как камень.

Магнар издал сдавленный стон, его голова откинулась назад. Рука, которой он только что мастурбировал, поднялась и размазала смазку по её щеке и шее, а затем зарылась в её волосы, придерживая затылок. Его тело сотрясла глубокая дрожь, будто её прикосновение было невыносимым.

Ей пришлось приблизить лицо почти вплотную к кончику, когда её руки скользили вниз, ощущая каждый дюйм, который он мог предложить. Его щупальца обвились вокруг её предплечий, липкие и влажные, но она чувствовала лишь их тепло и ласковые касания, а не отвращение.

— Тебе было приятно ласкать себя? — спросила она хриплым голосом.

Она потянула руки вверх, заставляя его щупальца немного ослабить хватку, чтобы совершить первое движение к головке. Она массировала его член изо всех сил, пытаясь сжать его как можно крепче — он был настолько твердым, что почти не поддавался её человеческим рукам. Когда она достигла края головки, он резко толкнулся бедрами ей навстречу.

— Да, — простонал он в ответ, и его бедра снова дернулись, когда она начала вести руками обратно.

Белая капля стала еще больше. Она думала, что так близко почувствует какой-то… странный запах. Соленый или резкий. Но она чувствовала только сладость. Делора облизнула губы, прежде чем прикусить нижнюю.

— Это было лучше, чем когда я касаюсь тебя?

Короткий выдох прозвучал за миг до того, как его член снова раздулся, удлинился и стал еще толще под её ладонями, раздвигая их так, что пальцы больше не смыкались. Белая капля стала слишком тяжелой — жидкости стало больше, и она начала переливаться через край, соскальзывая в бороздку на головке и стекая ниже.

Он был напряжен, всё его тело было как натянутая струна. Она видела, что он хочет коснуться её другой рукой — она взлетела в воздух, но он сжал её в кулак и снова опустил на колено. Та рука, что придерживала её голову, стала мягче.

— Нет.

Делора почувствовала укол восторга. На этот раз она провела руками вниз быстрее, до самого основания, чувствуя место, где открылся его шов, поддерживая эрекцию. Там, под кожей у самого основания, она нащупала два круглых овальных выступа.

Делора вздрогнула, когда он подался бедрами вперед с яростным рыком. Клыки обнажились, он резко наклонил лицо к ней, в сферах полыхнуло красным. Когти впились в её затылок, а другая рука метнулась вперед и схватила её за плечо.

Она замерла, не убирая рук.

— Я сделала тебе больно?

— Чувствительно, — прорычал он, слюна капала с его клыков. — Оттуда приходит разрядка. Это приятно.

— Здесь? — Она потерла их кончиками пальцев, словно пытаясь пощекотать.

Его член дернулся прямо перед её лицом, и он издал скулящий звук. О-о-о, ему это нравится. Видимо, грубое прикосновение было слишком сильным, а её мягкая ласка вызвала лучшую реакцию — не такую болезненную. Она подумала: если она будет играть с ними слишком долго, он просто спонтанно взорвется ей прямо в лицо.

Она была не против, но, возможно, не сейчас. Не тогда, когда это отверстие на самом кончике было всего в паре сантиметров от её губ. А эта белая жемчужная капля, от которой тянулась тонкая линия в бороздку, словно звала её. Бросала ей вызов.

Её собственное дыхание становилось всё более тяжелым, пока она смотрела на эту каплю. Делора приоткрыла губы. Пожалуйста… Она провела языком по нижней губе. Только бы вкус не был противным. Ничто не могло удержать её от того, чтобы податься вперед и слизать эту жемчужину, размазывая её по вкусовым рецепторам.

Она боялась, что его смазка или семя окажутся омерзительными. Мысль о минете никогда не казалась ей заманчивой просто потому, что он был покрыт слизью; она думала, что у него будет какой-то странный привкус. Но в тот миг, когда и то, и другое коснулось её языка, глаза Делоры похотливо блеснули. Внизу живота вспыхнул такой мощный спазм, что она почувствовала, как её собственное возбуждение сочится наружу.

Его смазка была на вкус как разбавленная версия его пьянящего аромата, а семя отдавало свежестью дикого леса. Странно. Но это вызвало в ней неистовый прилив сил. Делора обхватила ртом массивную головку настолько глубоко, насколько смогла, вращая языком, чтобы собрать всё до последней капли.

Магнар зарычал, его когти впились в неё от того, что она сделала. Её руки всё еще двигались, но он потянул её голову назад, вцепившись в волосы.

— Не лижи, — выдавил он из себя, задыхаясь.

Она подняла взгляд: его сферы сияли ярко-фиолетовым в центре и были почти черными по краям.

— Почему нет? — спросила она, тяжело дыша.

— Слишком приятно. Я… я причиню тебе боль.

Делора облизала губы, наслаждаясь его вкусом. Она ни за что не собиралась уступать, не теперь, когда знала, насколько это восхитительно.

— Тогда держи руки при себе, — скомандовала она и снова рванулась вперед, проведя по кончику его члена всем языком.

Его руки отлетели в стороны, и он издал удивленный, сдавленный, похожий на лисий лай звук. Он вцепился когтями в собственную грудь, и она видела, как его живот судорожно втягивается и напрягается.

Делора подобралась ближе, массируя его раздутый, пульсирующий орган и слизывая смазку отовсюду. Она скопилась в бороздке, и он задрожал, когда она погрузила туда язык, следуя по её пути вверх. Она не успела дойти до конца, как навстречу языку потекли новые капли. Она собирала их на ходу. Она даже коснулась кончиком языка маленького отверстия, откуда они выходили, забирая всё, прежде чем прижаться губами к бокам дергающегося жезла. Она чувствовала его бугорки и начала играть с ними, дразня губами, зубами и языком.

Её разум окончательно затуманился, ей было всё равно, что она делает. Она пробовала на вкус каждый дюйм, и наградой ей было то, что член Магнара становился еще больше, а новая смазка выступала прямо сквозь плоть, увлажняя его снова и снова.

Неважно, что они были на улице в холодном воздухе. Постоянные ласки и массаж держали его влажным и избавляли от боли, оставляя лишь мучительную, сводящую с ума жажду. Жажду, которую она хотела довести до предела. Краем глаза она видела, как руки Магнара дрожат в воздухе над её головой — он хотел схватить её, но сдерживался. Его пальцы дергались в такт её движениям.

Он такой молодец…

— Тебе хорошо, Магнар? Тебе нравится, как я пробую твой член?

Его единственным ответом был угрожающий рык.

Часть её желала, чтобы она могла делать это одной рукой, а другой ласкать себя между бедер, повторяя ритм. Её соски горели, тяжелая грудь колыхалась под рубашкой — она знала, что стала такой чувствительной только из-за запредельного возбуждения. Она хотела кончить именно так: со ртом, полным этого Сумеречного Странника.

Она сжала ладони сильнее, стараясь, чтобы он чувствовал это до самого нутра. Её руки работали в унисон, медленно потирая ствол вперед-назад, чтобы растянуть удовольствие. Она даже прижалась к нему, расстегнув верхние пуговицы рубашки, чтобы обхватить основание члена своей грудью. Делора не собиралась торопиться. Она надеялась подарить этому неопытному Мавке оргазм всей его жизни.

Жаль, я не могу заглотить его целиком…

Она снова попробовала, накрывая губами самый кончик. Головка вошла лишь на три четверти, прежде чем широкий край стал непреодолимым препятствием. Еще чуть-чуть — и ей казалось, она сможет. С тем восторгом, который она испытывала, она бы попыталась проглотить даже эту невозможную вещь.

— Тебе нравится мой рот, Магнар?

Она смотрела на него, присасываясь к боку ствола, работая языком и создавая вакуум.

Магнар сжал свой член в кулак сразу за головкой, когда её руки опустились к его семенным мешочкам. Маленькие овальные выступы под кожей задвигались под её щекоткой. Жидкость выдавливалась сквозь его пальцы, но теперь он начал толкаться бедрами. Он буквально трахал свой кулак, её рот и её руки.

— Де… ло… ра… — Его призрачный стон был ломаным, прерывистым, но в нем всё равно слышалось рычание, будто голос исходил не из горла. Её глаза подернулись дымкой похоти.

Ей хотелось взять его смазку и использовать её, чтобы ласкать себя, хотелось размазать её по своей киске, пока не наступит оргазм. Но она не смела отпустить его, чувствуя, как мешочки у основания наливаются силой, и как его щупальца намертво впились в её предплечья.

Он близко.

Делора поняла, что сейчас произойдет.

У неё было достаточно времени, чтобы отстраниться или увернуться. Вместо этого она завертела языком по кончику, плотно прижимаясь лицом к нему.

Разум окончательно отключился, когда он издал громоподобный рев. Она почувствовала, как первая мощная струя заполнила весь её рот. Её язык работал вверх-вниз, направляя поток, пока она глотала, глотала и с трудом сглатывала каждый раз, когда чувствовала, как горячая густая жидкость выстреливает в неё снова и снова.

Её горло раскрылось, принимая дар. Она сжимала его ствол руками и давила лицом вперед, чтобы губы не разомкнулись, пока он дико трахал свой фиолетовый орган в собственный кулак. Это было безумие — то, как он дергался и содрогался в конвульсиях собственного оргазма.

Жар пронесся по ней, скапливаясь внутри, и её тело ответило лишь пустой нуждой — она была на грани, но ей не хватило последнего толчка, чтобы переступить черту. Каждая капля была восхитительной. Невероятно вкусной. Она стонала, не отрываясь от него.

Еще. Отдай мне всё.

Почти захлебываясь, Делора судорожно вдохнула воздух, когда всё прекратилось, и она отвернула голову.

Магнар был похож на безжизненную груду плоти на коленях: одна рука упала на землю, другая всё еще слабо сжимала его самого. Он дышал прерывисто, грудь ходила ходуном, голова была запрокинута к небу, а сферы стали фиолетовыми — он застыл в блаженном оцепенении.

Через несколько минут тишины её сознание окончательно вернулось. Она прикрыла рот рукой, глаза расширились.

Я выпила всё. Жар залил щеки. И я чувствую себя такой… полной. Кажется, ни одна капля не пропала зря. Неужели я правда это сделала?

Но, глядя на его член, который медленно становился мягким, и на щупальца, скрывающиеся внутри шва, Делора провела языком по губам. Она знала, что захочет это повторить. Ощущение его внутри, его вкус — всё это вызывало привыкание.

Если бы я знала, что он такой вкусный, я, вероятно, сделала бы это гораздо раньше. Она бы беззастенчиво питалась этой густой жидкостью, как каким-нибудь чертовым смузи.

Морда Магнара подалась вперед, и он долго смотрел на неё, тяжело дыша сквозь приоткрытые клыки. Затем его руки метнулись вперед, он схватил её за бедро и руку, притягивая к себе. Его когти скользнули по её спине в великолепном, тягучем поглаживании, заставив её резко выгнуться, пока он вылизывал кожу под её челюстью.

— Ты возбуждена. Я чую это. — Делоре показалось, что она сейчас просто взорвется, когда он пророкотал эти слова ей прямо в ухо, вырвав у неё высокий вскрик. — От тебя пахнет так, будто ты вся течешь для меня, будто тебе нужно, чтобы тебя коснулись.

Он был прав. Делора изнывала от этого желания. Но остатки здравомыслия заставили её оттолкнуть его, пытаясь ускользнуть.

— Н-нет, — возразила она, отчаянно борясь с искушением сдаться. — Сегодня только ты.

— Но ты попробовала меня. Лизала меня. — он попытался притянуть её обратно… и победил. Его мех и перья были взъерошены и распушены, отчего он казался еще больше и пушистее. — Я хочу попробовать тебя в ответ. Обещаю, я постараюсь быть нежным, я не причиню тебе боли.

Делора перехватила обе его руки своими и крепко сжала. Она не дала ему обхватить её бедра плотнее и усадить к себе на колени.

— Пожалуйста, Магнар? — взмолилась она, глядя на него и тревожно хмурясь.

Его сферы вспыхнули синим, и он замер. Хватка ослабла, плечи поникли. Она возненавидела себя за то, что он выглядел таким побежденным.

— Ты не хочешь моих прикосновений?

Сердце Делоры кольнуло, но она улыбнулась ему и поднесла ладони к его челюсти, приподнимаясь, чтобы коснуться губами самого кончика его морды.

— Хочу. Правда хочу.

Она хотела этого больше всего на свете.

— Тогда почему? — фиолетовый окончательно угас, сменившись этим печальным, разочарованным цветом.

— Потому что я хотела подарить это тебе, — сказала она, снова целуя его в морду. — Подарки нужно дарить без ожидания чего-то взамен. Я возмещаю тебе все те разы, когда ты доставлял удовольствие мне.

Это была не вся правда.

Я не хочу всё испортить.

Это был первый раз, когда они смогли быть близки без того, чтобы что-то пошло… не так. Это было начало. Настоящее начало. Если он коснется её, он может снова возбудиться.

Как бы Делора ни томилась от нужды, она боялась, каким будет следующий шаг. Она знала, что Магнар боится близости отчасти потому, что не хочет причинить ей вред. Если она покажет ему, что это возможно — что всё не обязательно должно заканчиваться слезами или болью, — тогда, она надеялась, они смогут повторить это.

И она хотела взять его снова. Облизать каждый дюйм этого восхитительного члена. Она хотела сделать это прямо сейчас. Но чем сильнее они будут давить, тем выше вероятность, что что-то пойдет наперекосяк.

Ей хотелось, чтобы хотя бы один раз всё прошло хорошо. Если ей когда-нибудь станет страшно или если он в будущем попытается от нее отстраниться, ей нужно было доказательство того, что всё будет в порядке, если они не будут спешить.

Магнар изменился, но ни один из них не знал, насколько глубоко. Прошлый секс закончился тем, что кожа Делоры была разорвана в клочья. На сегодня этого было достаточно. Эта ночь была идеальной. Она дала ему облегчение, и одно это приносило ей удовлетворение.

В конце концов, он это заслужил.

Когда синева в его глазах не исчезла, Делора отклонилась назад, чтобы видеть его лицо полностью. А затем она озорно и порочно ухмыльнулась:

— Может быть, в следующий раз?

Фиолетовый цвет начал мягко возвращаться в его сферы. Он ткнул указательным когтем себе в грудь:

— Ты хочешь сделать это со мной снова?

Делора осмелилась опустить взгляд на его исчезающий член, который полностью скрылся в щупальцах, втягиваясь внутрь. Затем шов закрылся, и мех там образовал почти ровную линию. Она уже скучала по нему.

О да, большой мальчик. Еще как хочу.





Глава 38




Глава 38



Последнее, о чем Делора могла подумать — это то, что ей придется разыскивать Магнара и Фёдора. Обычно стоило ей крикнуть, как Фёдор тут же прибегал на звук её голоса. И стоило позвать Магнара, как он тут же являлся.

Пока она рисовала в саду, расширяя границы рисунка, чтобы сделать сцену масштабнее, она и не заметила, как Фёдор в какой-то момент сполз с неё. Теперь она понимала, почему Магнару было так легко не замечать их перемещений — ведь теперь это случилось и с ней.

Маленький Сумеречный Странник обычно цеплялся либо за её спину, либо за грудь, но иногда ползал по всему телу. Когда она почувствовала, как он спускается по ногам, она подумала, что он решил исследовать что-то в саду, волоча голову по земле в поисках того, что привлекло его интерес — обычно это был какой-нибудь редкий жук.

Лишь спустя время она осознала, что он так и не заполз обратно, а когда она обернулась… его и след простыл.

Может, они с Магнаром? — подумала она, проверив под всеми сочными, но густыми листьями в саду. Она звала их обоих, не найдя никого вокруг дома, но ответа не последовало.

Магнар ушел? Она поджала губы. Но он никогда раньше так не делал. Она сомневалась, что он уйдет, не поговорив с ней.

Несмотря на рациональные мысли, Делора начала паниковать. Она бегала по двору, едва не спотыкаясь о подол платья, пока не подхватила юбку руками. Она не бежала во весь опор — паника еще не достигла предела, — но двигалась быстро, стараясь уловить хоть какой-то звук от кого-то из них. Она боялась бежать слишком быстро, на случай если бедный Фёдор гонится за ней, но она бы наверняка услышала его тонкий визг, если бы это было так.

Она начала углубляться в лес.

Черт. Куда они делись?

— Магнар! — кричала она на бегу.

Огромное облегчение затопило её, когда она услышала голос Магнара вдалеке — он отозвался. Она бросилась в ту сторону, удивляясь, почему он не вышел ей навстречу.

Однако её облегчение по поводу того, почему он не пришел, было крайне неуместным. Как только она выбежала на небольшую прогалину между деревьями у самой границы защитного барьера, Делора ахнула. Фёдор! Нет! Она бросилась прямо к ним, её лицо исказилось от беспокойства. Она не могла поверить, что это происходит! И что Магнар позволяет этому случиться!

Ужасный запах гнили делал воздух кислым… и только один вид существ источал это тошнотворное, поднимающее желчь зловоние.

— Ты не слышала, как я тебе отвечал? — спросил Магнар, наблюдая за ужасной сценой со скрещенными на груди руками. Он даже усмехнулся, пока сердце Делоры сжималось от тревоги, а в легких не хватало воздуха.

— О мои Боги! — она схватила за ногу маленького Демона и потянула на себя, недоумевая, почему Магнар не вмешивается. — Не ешь это!

Она уперлась каблуками в землю, пытаясь вырвать из пасти Фёдора полусъеденного Демона, но маленький Сумеречный Странник держался крепко. Её ноги скользили по почве, пока он мотал головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть её и борясь за свою трапезу.

— Останови их! — закричала Делора, уловив еще более резкую струю вони от гниющего Демона, чья темная, почти черная кровь вызвала у неё позыв к рвоте.

Меня сейчас вырвет.

Вместо того чтобы сделать, что она просила, Магнар обхватил её руками за талию и поднял в воздух. От неожиданности она выронила тушу и наблюдала, как Фёдор оттащил её в сторону.

— Не мешай им, пока они едят, Делора, — сказал Магнар, его сферы были белыми. — Большинство Мавок агрессивно защищают свою добычу. Они могут напасть на тебя.

Она задрыгала ногами и забила руками по его предплечьям, пытаясь вырваться из его осторожной хватки, хотя висела почти в метре над землей.

— Но это же Демон! Это так противно! — дрожь отвращения сотрясла её, лицо перекосилось в гримасе. Делору снова вырвало на сухую. — А вдруг это сделает их какими-нибудь супер-странными?!

Если Сумеречные Странники превращаются в то, что они едят, она ни за что не хотела, чтобы Фёдор стал похож на гадкого Демона.

Если у них вырастет третья рука, меня точно стошнит!

Фёдор, оторвав руку Демона, подбросил её в воздух и проглотил целиком. Желудок Делоры снова скрутило.

— Мавки не поглощают Демонов так, как всё остальное, — просветил её Магнар. — И они не вызывают у нас особого голода.

— Тогда какого черта ты отдал его им?!

Она закрыла лицо руками и отвернулась, прижимаясь к груди Магнара. Она надеялась, что это поможет заглушить звуки чавканья и хруста. И эту жуткую вонь. По крайней мере, это закрывало ей обзор. Он опустил её, пока она не почувствовала ногами землю.

Она пошатнулась.

— Демоны делают нас сильнее. Мы забираем их силу. — затем Магнар убрал одну руку от неё и указал в сторону Фёдора. — Я надеюсь, это поможет Фёдору вырасти.

— Н-но они мне нравятся такими, какие они есть.

Магнар успокаивающе запустил когти в её волосы, прочесывая их кончиками по коже головы. Затем он подцепил её подбородок одним когтем, заставляя поднять голову и посмотреть на него. Она не могла не заметить, что его вторая огромная ладонь легла ей на бедро, широко обхватив его и слегка сжимая. Не для того, чтобы удержать, а просто выражая то, как он ценит её присутствие рядом.

— Фёдор не может сам держать свой череп, Делора. — его сферы начали синеть прямо у неё на глазах, и её сердце всегда замирало, когда они окрашивались в этот цвет. — Мне больно видеть, как они волочат его по земле. Это всё, чего я хотел. Чтобы Фёдор мог ходить, и это не доставляло им неудобств.

Плечи Делоры поникли, она закусила нижнюю губу. Это был вполне оправданный повод, тем более что вид мучений Фёдора и её саму лишал покоя.

— Ты мог бы спросить меня. Мы могли бы вернуться на поверхность и добыть им какое-нибудь животное вместо этого. — она не смела смотреть в сторону Фёдора и невольно содрогалась, когда слышала хруст костей, ломающихся под их клыками. — Демон, Магнар? Это же просто… за гранью отвратительного. Я чувствую это зловоние даже отсюда!

— Я не думал, что это тебя заденет. — Магнар усмехнулся и добавил: — Для Мавки это нормально. Мы едим всё.

Она попыталась разочарованно отвернуться, но Магнар держал крепко. Тогда она отвела взгляд в сторону, уставившись в чащу леса.

— Наверное, но… не знаю. Мне просто кажется неправильным позволять им есть Демонов.

— В будущем они будут делать это постоянно, — констатировал Магнар и повернул голову к Фёдору. Он отпустил Делору и шагнул к малышу, заметив, что тот закончил и принюхивается в поисках добавки. Фёдор уже направлялся к самой границе магического круга, покидая безопасную зону, когда Магнар подхватил его. Маленькие ножки забавно заболтались в воздухе в знак протеста. — Нет смысла пытаться остановить их сейчас, особенно когда это идет им на пользу.

Он опустил их на землю у её ног. Пожалуй, они и правда выглядят крупнее. Череп всё еще был великоват для тела, но, по крайней мере, теперь они могли поднять голову, чтобы обнюхать её.

Малыш издал радостный щебет — чем больше они росли, тем реже их общение состояло из пронзительных воплей. Затем они попытались вскарабкаться по её ногам.

— О нет, даже не думай! — она подхватила их и подняла в воздух подальше от себя, сморщив нос. — Ты не испачкаешь мое новое платье демонской кровью. Посмотри на свои когти. Фу!

Делора направилась обратно к дому. Фёдор возбужденно сжимал и разжимал лапки в её сторону, стремясь прижаться к ней и издавая еще один счастливый щебет.

— После такого мне понадобится свежая вода.

Она твердо вознамерилась использовать остатки запасов, чтобы окунуть этого вонючего, чумазого маленького Сумеречного Странника в ведро, как только доберется до места.

Они были буквально пропитаны кровью Демона — от кроличьего черепа до длинных черных лап, словно они в ней купались. Вблизи запах был еще хуже, и по коже Делоры пробежали мурашки отвращения, заставив её дышать ртом.

— Тебе не стоит их мыть, Делора. Они уже несколько раз пытались укусить тебя за это. Я сам сделаю.

Магнар потянулся, чтобы забрать их, но она резко отвела руки в сторону. Она не хотела, чтобы он тоже испачкался.

— Ладно, но я не отдам их тебе, пока они не окажутся в воде. Этот запах намертво въедается в твой мех.





Глава 39




Глава 39



Магнар тихо усмехнулся, пропуская когти сквозь волосы Делоры и словно вычесывая из них остатки прожитого дня. Ему нравилось расчесывать её пряди, пока она спала; это дарило ему чувство, будто он безмолвно балует её.

Несмотря на то, что весь день она была не в духе — что его тревожило, ведь она ворчала именно на него, — Делора всё же позволила Магнару лечь рядом. Она мирно отдыхала, как и каждую ночь, когда он был подле неё. Он надеялся, что его присутствие дарит ей покой. Магнару льстило, что он достаточно страшен, чтобы разогнать её кошмары.

Даже после того, как Магнар отмыл вопящего Фёдора до тех пор, пока тот не запах её мылом, она отказывалась сменить гнев на милость.

И всё же… вот он, наслаждается близостью её тела, перебирая шелковистые, манящие пряди её иссиня-черных волос.

Ей нравится, когда я рядом. Несмотря на скверное настроение, она всё равно жаждала быть к нему ближе. От этой мысли внутри у Магнара всё щемило самым чудесным образом.

Вспоминая события прошлой ночи, он надеялся, что сможет спровоцировать нечто подобное до того, как она уснет.

Её губы вокруг моего члена… Он провел подушечкой большого пальца по её нижней губе.

Одно лишь воспоминание заставило его сферы мгновенно вспыхнуть фиолетовым от вожделения — даже когда днём она одаряла его очаровательными сердитыми взглядами через весь двор.

Лизала меня.

Ему почти хотелось протолкнуть палец глубже и коснуться её порочного, озорного языка. Он даже не мечтал, что она способна на такое.

Она открывала его разуму так много нового. Даже просто глядя на её мягкое тело, он чувствовал постоянное возбуждение, но Магнар ощущал контроль — почти всегда.

Каждая новая вещь, которой она его учила, то, как она, казалось, была довольна им и хотела быть в его объятиях даже во сне, усиливали это чувство падения где-то в груди и животе. Он знал, что его тоска по ней становится всё глубже.

Я хочу связать себя с ней.

Не только душой, но и сердцем, разумом и телом. Соединиться так, чтобы они стали единым целым, неразрывным и неразделимым. Один законченный и целый дух. Если бы он верил, что это поможет, он бы раскрыл челюсти и позволил ей заползти внутрь него, пока они не стали бы одним существом. Но это было невозможно, да и вряд ли бы помогло. Только одно могло.

Я хочу быть внутри тебя, — подумал он, коснувшись кончиком морды её спящего лица. — Я хочу покрыть тебя своим запахом, пока ты покрываешь меня своим. Хочу слышать твои тихие звуки, чувствовать твое тело вокруг своего. Я хочу, чтобы ты вырывала мои перья. Он хотел обладать ею так неистово, чтобы она ощипала его дочиста, отчаянно цепляясь за него. — Я хочу, чтобы в конце вокруг нас было море перьев.

Завороженно глядя на неё, он продолжал играть с её губами.

На этот раз это не будет неловкой случайностью. Это не будет процессом обучения. Он погрузится в неё, точно зная, что делает, чего хочет, и зная, что утолит свою безнадежную тягу к ней.

Я не знаю, как это начать. Был ли какой-то странный танец или песня, которые он должен исполнить, как некоторые животные? Я не знаю обычаев людей.

Он ждал Делору, и до прошлой ночи думал, что будет ждать вечно. Хотя прошла всего неделя с тех пор, как он обрел больше человечности, она показалась ему вечностью. Каждое мгновение в её присутствии жгло его, разжигая обжигающее пламя — он боялся, что просто рассыплется в прах, когда ему в следующий раз позволят прикоснуться к ней.

Она сама пришла ко мне. Она назвала это подарком, и это было самое сладкое угощение. Мех и перья Магнара вздыбились от воспоминания.

Он хотел большего, всегда будет хотеть. Новый голод, который невозможно утолить. Но Магнар хотел знать, сможет ли он когда-нибудь насытиться.

Наступит ли момент, когда он больше не сможет продолжать и превратится в блаженную груду плоти? Где его разум и тело будут лишь излучать удовольствие, обласканные и чудесно онемевшие? Был только один способ узнать, но для этого нужно было ждать. Он подавил тихий стон. Притянул её крепче к себе и умоляюще потерся о неё мордой.

Я не хочу ждать.

И конечно, как это случалось каждую ночь, пока он лежал здесь рядом с ней, в глазах вспыхнул фиолетовый. Ему даже не нужно было дразнить её прикосновениями — одни лишь мысли бросили его в пучину желания.

Осторожно он начал отстраняться от Делоры, собираясь уйти и намереваясь вскоре вернуться. С тех пор как он начал уходить по ночам, чтобы унять жажду, Магнар стал чувствовать себя спокойнее.

Он привыкал к своему телу, учился управлять им. Как только он сбрасывал давление своего семени, он мог вернуться, удовлетворенно гудеть рядом с ней и расчесывать ей волосы когтями, чтобы ей не пришлось делать это утром. Ему полюбилось это занятие, особенно потому, что после него она прижималась к нему еще ближе.

Но как только он высвободился из её объятий и выбрался из-под одеяла, её рука метнулась вперед и вцепилась в его рубашку. Он замер, повернувшись к ней; сферы стали оранжевыми от того, что он её разбудил.

— Ты уходишь на улицу? — её голос был хриплым, но не совсем заспанным, будто она и не спала глубоким сном.

— Да.

Он задумался, стоит ли ему стыдиться. Странно ли, что он делает это с собой? Это приносило облегчение, так что он не видел проблемы.

— Я не хотел тебя будить.

Она не отпустила рубашку, но нырнула под одеяло поглубже, словно пытаясь спрятаться. Она даже закрыла лицо, но он успел заметить, как покраснели её щеки.

— Хочешь… хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Была только одна причина, по которой она могла захотеть пойти с ним, зная, чем он занимается. И то, как изменился её запах, наполнив воздух терпким ароматом возбуждения, заставило Магнара простонать.

Она хочет снова коснуться меня.

Прежде чем она успела передумать, он нырнул под одеяло и поднял её. Оно соскользнуло, и он поспешно понес её прочь из комнаты.

— Магнар…

Он опустил голову к ней, пока шел по коридору. Она хочет, чтобы я её поставил? Он надеялся, что не ошибся в знаке, который, как ему показалось, она подала.

Он не успел даже ответить — она прижалась губами к его морде, которая теперь была прямо перед ней.

Ошеломленный, Магнар пошатнулся. Она поцеловала меня… Приоткрыв клыки, он ответил на её поцелуй, обводя языком эти прелестные губы. Она разомкнула их, впуская его внутрь, и обхватила его шею руками, подтягиваясь выше. Делора устроилась на нем поудобнее, обхватив ногами его нижние ребра. Это дало ему свободу: он подхватил её, полностью уместив её задницу в своей ладони. Он впился в неё пальцами, а другую руку положил ей на затылок.

Как раз когда он подошел к входной двери, собираясь вынести её наружу, она сделала нечто такое, от чего он впечатал её в дверное полотно. Черт! Она сама всосала его язык, втягивая его глубже в рот.

Магнар издал рык, бесполезно толкнувшись бедрами в пустоту. Она сидела слишком высоко, чтобы он мог почувствовать трение, а его щупальца уже зашевелились, укрывая выступающий член. Он всё еще не мог полностью контролировать его нахождение внутри шва, но само наличие «защиты» означало, что он мог возбуждаться, не становясь жертвой собственных инстинктов.

Её большая грудь, свободно покоившаяся под рубашкой, была плотно прижата к его груди. Её живот прильнул к нему, а бедра служили мягкой опорой, пока он прижимал её к двери. Он разрывался между желанием заставить свой длинный и тонкий язык танцевать вокруг её языка или протолкнуть его в само горло, чтобы почувствовать его гладкость, тесноту и вкус. То, как она сжималась в прошлый раз, было великолепно.

Её туманящий разум аромат становился всё сильнее, удушая его при каждом вдохе. Он чувствовал, как чувства притупляются с каждой секундой. Делора попыталась отстраниться, но он последовал за ней. Он отказывался выпускать её.

— Стой, — потребовал он, пытаясь снова заставить её язык играть с его собственным. Он хотел ласкать его, чувствовать его зернистую текстуру, пока не узнает каждый её вкусовой сосочек лично.

Она прикусила его язык, заставив его отпрянуть, а сферы — вспыхнуть красным. Его когти непроизвольно вышли из ножен и впились в её кожу.

— На улицу, — взмолилась она прерывистым, высоким голосом. — Вынеси меня на улицу.

Да. На улицу. Он облизнул морду, принимая её приглашение. Скорее наружу.

Магнар отступил ровно настолько, чтобы нажать на ручку и открыть дверь. Он услышал, как она захлопнулась за его спиной, пока он вышагивал по крыльцу, проходясь языком по каждому участку кожи, до которого мог дотянуться. Её щека, изгиб челюсти, яремная вена. Каждый раз он пытался задеть её ухо, просто чтобы услышать, как прерывается её дыхание — он даже прижал язык к самой ушной раковине.

Не глядя под ноги, слишком поглощенный притягательной женщиной в своих руках, он споткнулся на последней ступеньке крыльца. Они повалились на землю. Он принял весь удар на колени и локти, следя за тем, чтобы ни один дюйм её тела не коснулся грязи, пока он сам не уложил её на траву.

Он позволил им разделиться лишь на мгновение, прежде чем его язык снова начал исследовать её рот. Он отвел одно из её колен в сторону, чтобы раздвинуть ноги, наслаждаясь тем, как её бедра липнут друг к другу и поддаются не сразу.

Еще. Мне нужно коснуться каждого дюйма.

Он скользнул рукой в этот промежуток, по внутренним мышцам её бедра, пытаясь показать ей, что теперь он властен над своими смертоносными, но спрятанными когтями.

По крайней мере, он на это надеялся. Он гадал: может, она не позволила ему коснуться себя прошлой ночью именно из-за страха перед ними? Он и сам их опасался, но ему нужно было прощупать границы, если это означало, что он сможет заставить эту женщину содрогаться под ним.

Она застонала в его язык, когда он правильно пощекотал внутреннюю сторону её бедра. Теперь, когда ноги были раздвинуты, её запах стал еще острее, заставляя его тело вибрировать в ответ. Его руки сменили направление, когда она приподняла бедра навстречу. Он провел ладонью по верху бедер, чтобы схватить одну из её мясистых ягодиц, чувствуя, как она идеально ложится в его огромную ладонь. Она не была маленькой, что облегчало задачу — он мог держать её, играть с ней, чувствуя, как её кожа податливо сминается между его пальцами.

Он простонал от этого ощущения, крепко разминая плоть.

— Ты такая мягкая.

Он переместил руку выше, обхватывая изгиб кожи на бедре. Он коснулся бока её живота, действуя нежнее, так как раньше она не подпускала его к этому месту. Дыхание Магнара становилось всё тяжелее с каждой новой зоной, которую он открывал.

— Ты понимаешь, как приятно просто держать тебя? — ему нравилось говорить с ней, делиться чувствами. Он чувствовал себя уверенно, только когда она принимала его. Это заставляло Магнара без умолку шептать ей всякие глупости. — Одно то, что ты прижата ко мне, заставляет меня отчаянно хотеть тебя касаться.

Пока его язык всё еще танцевал с её, она могла ответить лишь стоном. Но она приоткрыла глаза и одарила его нежным взглядом. Она перехватила его руку, лежащую на её животе, и сжала её, давая понять, что здесь прикасаться можно.

Но у Магнара была другая цель.

Её ночная рубашка задралась, медленно обнажая оголенное тело под ней. Он прервал поцелуй, чтобы коснуться языком её челюсти, пока кончики пальцев находили тяжелые, мягкие холмы её груди. Он сжал одну, не встретив сопротивления. Его дыхание замерло, когда её собственное прервалось, и он провел языком по линии её волос за ухом, одновременно найдя большим пальцем её твердый сосок. Он начал ласкать его из стороны в сторону.

Делора в его глазах была окружена фиолетовым ореолом.

Мне нравится видеть её такой. Этот цвет ей идет.

Особенно когда она отворачивала голову, прикусывая нижнюю губу и пытаясь сдержать звук. Было невероятно возбуждающе знать, что она подвластна его рукам, пока его зрение полыхает жаром.

Он резко опустил голову, обхватывая рукой её правую грудь снизу, и провел языком по розовому бутону. Холм задрожал под её прерывистым выдохом, она выгнула спину, подставляясь под ласку. Подхватив вторую грудь, он проделал то же самое, поддерживая себя на локтях. Он лизал то одну, то другую, стараясь выжать из неё каждую возможную реакцию.

Её дыхание сбилось. Тело волнообразно двигалось — она то ли хотела толкнуться в него, то ли отпрянуть от избытка чувствительности. Её веки затрепетали. Он так долго жаждал снова коснуться её здесь, того самого места, прикосновение к которому когда-то положило начало всему между ними. Места, которое, как он знал, заставляло её желание разгораться.

Ей нравится.

Он бы победно завыл, если бы не был так занят изучением изгибов её тела, её прекрасной груди, которая теперь принадлежала только ему.

— Магнар, пожалуйста, — взмолилась она, когда он начал облизывать ореолы сосков широкими, тягучими движениями, изучая языком каждый бугорок.

Когда он поднял взгляд, то увидел, что она прикрывает рот тыльной стороной ладони, а её карие глаза пристально следят за ним.

— Что тебе нужно, мой маленький ворон?

Он облизнул морду, выдавая свой пылкий интерес, а хвост за его спиной на мгновение возбужденно дернулся. Он был новичком в этом. Она о чем-то умоляла. И Магнар не желал ничего сильнее, чем дать ей это.

— Т-ты правда заставишь меня просить об этом вслух? — прошептала она сорванным голосом. Он склонил голову в ответ, прежде чем обвести языком её сосок — не задевая его, лишь очерчивая круг. — Не верится, что ты издеваешься надо мной… — её веки дрогнули в чем-то, что он принял за муку. — Черт, пожалуйста, коснись моей киски. Я так хочу, чтобы ты заставил меня кончить.

Он приподнялся, глядя вниз: она полностью раздвинула бедра для него. Зрение поплыло, когда он увидел её припухший холмик и розовые, налившиеся губки. Они были влажными и раскрытыми, и его член едва не вырвался из защитных щупалец от одного только этого чарующего зрелища.

Коснуться… или лизнуть?

Как только мысль о прикосновении языка к её плоти промелькнула в голове, он тут же скользнул им вниз по её телу. Во рту внезапно стало сухо, жажда накрыла его, и он хотел, чтобы она утолила её. Он лизал её живот, опускаясь всё ниже, ощущая неровности кожи — шрамы или растяжки. Он обожал все текстуры Делоры: то, что она была где-то гладкой, а где-то более шероховатой. Каждая её черта завораживала его, каждая была прекрасна, потому что принадлежала ей. Он даже лизнул крошечную темную родинку на её боку.

Затем его плечи оказались между её ног, которые ей пришлось раздвинуть еще шире, чтобы вместить его массивную фигуру. Он обхватил руками её мягкие, полные бедра, чтобы убедиться, что она не закроет их, не сбежит, и облизнул клыки. Предвкушение съедало его. Её складки были приоткрыты — жаждущий, припухший розовый шелк, покрытый влагой, которая переливалась через край у входа.

— Ты так вкусно пахнешь. — Магнар содрогнулся еще до того, как попробовал её, зная, что то, что он сейчас сделает, окончательно лишит его рассудка. — Я так долго ждал этого.

Магнар знал с самого начала, еще когда впервые лизнул свои пальцы, впитывая её эссенцию, что сможет пить её вот так. Он приоткрыл челюсти и перекинул язык через нижние клыки, чтобы не поцарапать её, когда придвинул голову вплотную. Он прошелся всем языком по её щели, от самого основания до кончика.

От ощущения того, как её губки раздаются под напором его языка, от этой шелковистости, складочек и твердого узелка клитора, его сферы замерцали между фиолетовым и черным — будто хотели совсем погаснуть от восторга. Но когда он по-настоящему ощутил её вкус, зрение окончательно почернело, а всё тело словно раздулось от покалывания в мышцах.

— Н-н-нгх-х-х, — неистово простонал он.

Магнару пришлось отпустить одно её бедро, чтобы вцепиться рукой в свои щупальца, силой удерживая их, когда член едва не выскочил наружу. Ствол пульсировал, ныл от напряжения, от одного только вкуса её соков. Ему казалось, если возбуждение станет еще сильнее, он кончит прямо в свои щупальца.

Он закружил языком по её клитору, слыша, как она вскрикнула, выгибая спину. Когда он повторил это, её бедра начали неистово толкаться ему навстречу. Она начала бесстыдно подмахивать ему, стараясь слиться с этим движением. Но в тот миг, когда он спустился ниже, чтобы собрать новую порцию росы у входа, а затем пронзил её языком, раскрыв челюсти над её лоном, её руки метнулись вниз и вцепились в основания его рогов.

— О-о-ох! — закричала она, потягивая его на себя, словно желая, чтобы он вошел глубже.

Он зарычал, подчиняясь, и толкнулся сильнее. Он вращал языком, чувствуя каждый изгиб её нутра, и нашел место, которое казалось более рельефным и горячим. Когда он намеренно задел его, она попыталась обвить своей свободной ногой его голову с очередным криком. Слюна потекла между его задними зубами. Он двигал языком вперед-назад, постоянно напрягая его, чтобы она чувствовала, как он извивается внутри неё. Её дыхание сбилось, бедра дрожали. Она отпустила один рог, чтобы упереться ладонью в его морду и попытаться оттолкнуть его, когда он лизнул так глубоко, что почувствовал, как язык уперся в шейку матки.

— О Боже… Э-это слишком…

Он подумывал остановиться, но когда её лоно сжалось вокруг его языка, захватывая его и втягивая глубже, Магнар отказался. Он уже чувствовал такое раньше… но своими пальцами, своим членом. Он знал: если продолжить, то, что встретит его через мгновение, заставит его захлебнуться от восторга. Она уже была великолепна на вкус. Он мог только гадать, каким будет её оргазм.

— Отдайся мне, Делора, — потребовал он, быстро двигая языком внутри неё, пронзая её снова и снова, изгибая его так, чтобы коснуться каждой стенки. Её грудь колыхалась от дрожи, он чувствовал её прерывистое дыхание. — Кончи для меня. Мне нужно это попробовать.

Его рот буквально умолял об этом. Пожалуйста. Он даже издал короткий скулящий звук, похожий на мольбу.

— О черт… О ч-…

Её нутро сжалось, и он почувствовал, как из неё хлынул поток. Он полностью покрыл его язык и наполнил рот. Его член вырвался наружу, когда он зарычал, и он прижал клыки к её бедрам, чтобы она не могла вырваться. Она дико металась, её живот втягивался, пока она исходила в крике, полном наслаждения.

Магнар рванул свои штаны, освобождая полностью эрегированный член — ему нужно было убрать его от грубой ткани, — прежде чем снова крепко схватить её за оба бедра. Затем он потянулся назад, увлекая её за собой, и выпрямился на коленях. Она отпустила его рога и лицо, когда он фактически перевернул её, прижав к своему телу, но ему не дали и секунды на передышку. Магнар уже пытался заставить её кончить снова, поддерживая её одной рукой за бедро, а другой обхватив корпус.

Его тело и рога отбрасывали тень, когда он нависал над ней.

Делоре, казалось, было плевать, что она висит почти вверх ногами — не с теми короткими, ломаными стонами, что она издавала. Рубашка, которая была ей велика, соскользнула и упала на землю, оставив её полностью обнаженной перед ним. Магнар никогда не видел ничего более божественного, чем бедра Делоры, раздвинутые вокруг его черепа, её рассыпанные волосы и приоткрытые губы, пока он ласкал её изнутри.

Она не сразу поняла, что он освободил свой член. Лишь когда два его щупальца начали путаться в её длинных черных волосах. Окруженный глубоким фиолетовым сиянием своего зрения, он смотрел, как она без колебаний повернулась и начала сосать боковую поверхность его члена, обхватив его ладонями, чтобы притянуть ближе. Очередной стон вырвался у него; её губы и руки были для него пыткой. Прекрасной, чудесной пыткой.

Она облизала бугорки сбоку, а затем нырнула головой вниз, прижимаясь к нижней бороздке, отчего ему показалось, что она касается самого его естества. Обе её руки поглаживали его ствол в разных местах: левая описывала круги по чувствительной головке, а другая просто двигалась вверх-вниз, лаская его везде.

Я пробовал её на вкус, пока она пробовала меня. Это был экстаз — разделять эти первобытные касания рук и языков. Его живот свело судорогой, когда член дернулся и раздулся еще сильнее, выдавливая тяжелую каплю семени, которая тут же сорвалась и потекла вниз.

Она простонала, когда жидкость коснулась её языка, и звук жадного сосания наполнил его уши. Она причмокивала, прижимаясь к его стволу, продолжая красть его смазку и оставляя кожу гореть, пока он не вырабатывал новую порцию. Но каким-то образом эта боль казалась… правильной. Она заставляла его производить больше, хотя он и так был покрыт ею с избытком; одного её вкуса было достаточно, чтобы поддерживать его возбуждение.

Она замерла, когда он почувствовал, как её нутро снова сжимается; она прижалась ртом к боку его члена, сладко вскрикивая в него. Ему пришлось вылизывать нектар из самой глубины её канала, чтобы забрать его себе, когда на этот раз она начала кончать, собирая каплю за каплей своим широким языком.

Её тело обмякло, когда наступило расслабление. Он непроизвольно толкнулся членом в воздух, когда она перестала касаться его, перестала играть с ним своим голодным маленьким ртом.

— Продолжай, Делора.

Ему было нужно, чтобы она выпила его до конца.

— У меня… голова кружится, — пробормотала она заплетающимся голосом. Он заметил, что румянец на её лице стал гораздо темнее обычного. Кровь явно прилила к голове из-за её положения. Как бы он ни наслаждался этим соблазнительным видом, Магнар сменил позу на более удобную для неё.

Желая чувствовать её вес на себе, Магнар вытянул ноги и повалился на спину. Он не собирался отпускать свою добычу, прижимаясь клыками к её плоти, но ему нужно было, чтобы она продолжала ласкать его. Он был слишком твердым, слишком налитым кровью, чтобы щупальца могли это сдержать. Он прошел точку невозврата. Если бы она не продолжила, он бы с радостью закончил всё сам своим кулаком.

Он рвано дышал ей в пах, когда она тут же перевернулась на бок и прильнула к самому кончику с довольным «ммм». Она осыпала его драгоценными поцелуями, ведя руками в унисон вниз по стволу, пока не достигла овалов у основания. Она пощекотала их. Резкий скулящий стон вырвался у него; ноги дернулись, хвост задрожал, а позвоночник выгнулся дугой.

Я не могу это выносить, когда она делает так.

Каждый раз, когда она гладила их так нежно, что это напоминало трепет крыльев, ему казалось, что он сейчас просто взорвется семенем. Она повторила это снова, глядя на него затуманенным, горячим взглядом, словно понимая, что она с ним творит. Он сам не понял, что за звук издал — нечто среднее между скулением и рыком.

Семя начало вытекать из его восторженного члена тонкой, ровной струйкой. Пах разрывало от агонии, он едва мог удержать бедра на месте. Он чувствовал, как мех на его хвосте и по всему телу встал дыбом. Казалось, всё его существо было наэлектризовано, а не только его пах.

Но пытаясь дотянуться до основания руками, она отстранялась от его рта. Магнар зарычал, прежде чем снова притянуть её ближе к своим клыкам. Она поддалась, пока не захотела исследовать его членом своим языком еще ниже. Она начала отдаляться, завороженная его плотью, резвясь с ней, сося и облизывая, пока её руки двигались. Она была слишком маленькой, чтобы достать до основания, если он хотел продолжать пробовать её.

Он дернул её назад, в сферах полыхнуло красным:

— Останься.

— Почему твой член такой чертовски вкусный? — спросила она, тяжело дыша и обводя губами край его раздутой головки. — Он такой огромный. Жаль, я не могу взять его… о! Вот там. Да, н-не останавливайся.

Поскольку она была в состоянии говорить, пока его разум рассыпался на тысячи осколков, он ввел большой палец внутрь её лона, растягивая её и поглаживая ту самую рельефную, горячую зону, от которой она вздрагивала при каждом касании. Основание его ладони терлось о её складки и клитор, и она замерла, начав ритмично двигаться на его руке.

Её движения становились всё более неистовыми, рот метался по нему, прерываясь на стоны, руки сжимали его ствол. Затем всё напряглось. Её тело, натянутое как струна; её нутро, зажавшее его палец и язык; её руки, пытавшиеся раздавить каменную твердость его плоти.

Если ей так нравится вкус моего члена, пусть она выпьет его снова.

Он вытащил палец, когда она начала кончать, заполняя его рот и заставляя его содрогаться от того, как её соки разбивались о его язык.

Ему пришлось убрать руку. Когти начали выходить сами собой, когда его семенные мешочки поднялись и замерли, горячие и тугие. Он обхватил её за затылок и направил её рот к кончику своего члена, надеясь, что она прильнет к нему так же, как прошлой ночью. Его тело сотряслось, когда он почувствовал, как первая волна семени поднимается вверх. Пульсация была невыносимой, болезненной — давление было колоссальным.

Если он не мог наполнить её лоно, он хотел наполнить её рот. Чтобы его запах был в ней, чтобы она обладала им. Она обхватила головку обеими руками и закружила языком, словно сама выманивала его из него, когда останавливаться было уже поздно.

С ревом, к которому присоединился её стон, Магнар выпустил струю за густой струей из своего пульсирующего члена. Он изо всех сил старался не впиться в неё когтями, когда тело прошило напряжение, будто в него ударила молния. Кончая одновременно с ней, когда они оба упивались друг другом, Магнар почувствовал, как его накрывает эйфория. Его рев превратился в беспомощный стон. Зрение померкло, мысли исчезли, и всё, что он слышал и чувствовал — это они.

Только они в этом послевкусии жара, нужды и страсти. Блаженство и удовлетворение разлились по его венам. Когда всё закончилось, он, наконец, выскользнул языком из неё, чувствуя, как все силы покидают тело. Его рога со стуком ударились о землю, когда голова откинулась назад, но ему было всё равно. Он просто тяжело дышал, глядя на мерцающие звезды, которые едва проглядывали сквозь туман.

Звезды казались ярче, чем обычно.

Несколько секунд они оба просто лежали, тяжело дыша. В воздухе витал коктейль из запахов, но его разум дурманил лишь один — аромат их общего сексуального разряда. Это было потрясающе. Магнар в последний раз, лениво и признательно, лизнул её клитор.

Она такая чудесная, такая манящая.

Он не знал, откуда в ней взялись силы, когда она начала двигаться, уверенно переползая через него, пока не устроилась на его талии верхом, глядя на него сверху вниз. Она полностью нависла над ним, её колени упирались в его выступающие ребра — она словно знала, что он легко выдержит её легкий человеческий вес. Он приподнимал и опускал её при каждом своем тяжелом выдохе.

Сжав груди руками, так что они плотно прижались друг к другу, она улыбнулась ему сверху вниз; её спутанные волосы упали на одно плечо, скользнув вперед.

— Теперь лучше? — спросила она, и в её глазах заплясали искорки.

Пряди волос прилипли к белой жидкости, которая, как он видел, покрывала её губы, щеки и подбородок — в этот раз ей не удалось поймать всё его извержение. Его собственная морда тоже блестела в её соках, и он провел языком по губам, собирая последний вкус.

Она улыбалась ему… покрытая его семенем, которое даже капнуло ей на грудь, пока она сидела на его быстро вздымающемся торсе. Магнар никогда не видел ничего прекраснее, никогда не чувствовал такой глубокой нежности, что захлестнула его в этот миг.

Я хочу её. Он поднял руку и провел когтями по её шее. Этого недостаточно. Ему было нужно, чтобы она приняла его, впустила в себя, чтобы они сплелись, пока не станут настолько единым целым, насколько это возможно. Темно-зеленая вспышка — собственническая ярость — полыхнула в его сферах.

Я хочу больше. Он хотел поглотить каждую каплю её желания. Магнар резко рванулся вперед, перекатывая их обоих, пока она не оказалась прижатой к земле с глухим вскриком. Она ахнула, когда он перехватил её запястья и пригвоздил их к земле над её головой.

Её бедра обхватили его талию, и теперь его член, который начал было смягчаться, снова уперся в её лоно. Он отстранился и с рокочущим рыком провел им по её плоти. Его щупальца задвигались, обвиваясь вокруг её бедер, стараясь захватить её как можно крепче. Они жаждали той легкости, с которой смогут обвить её тело, когда его бедра плотно прижмутся к её бедрам, потому что она поглотит его целиком.

— Ты моя, — прорычал он ей в лицо.

Она вздрогнула, а затем, глядя ему в глаза, начала волнообразно двигаться навстречу его члену. Он повторял это движение снова и снова, желая, чтобы она жаждала его погружения в её жар так же сильно, как он сам. Облизывая губы, она издала высокий стон, за которым последовало частое дыхание. Она не боролась, не пыталась вырваться, не старалась освободить руки. Она была покорной, даже смиренной.

Она смотрела на него, и то, как она прикусывала губу, пока её глаза блестели от чего-то потаенного, заставило его содрогнуться. Она снова толкнулась навстречу его члену, на этот раз глубже, так как он снова стал каменным и раздулся от смазки.

Я так хочу оказаться внутри неё. Чтобы она приняла меня, согрела, утешила всем своим существом. Его взгляд метнулся вниз, к их скользящим друг о друга телам, а затем снова к её завораживающему лицу. Он терялся в этом дурманящем выражении, которое она ему дарила. Я хочу, чтобы она бредила мной.

— Магнар, — прошептала она, почти как мольба. — Я хочу т-…

Ужасный пронзительный визг заставил их обоих вздрогнуть. Холод пробежал по его телу, а она резко ахнула. Это было напоминание. Напоминание о том, что даже если Магнар хочет этого, хочет соединиться и быть внутри Делоры, он на самом деле… не может.

Я хочу быть с ней. Он хотел, чтобы ничто не стояло на пути, но преграды казались бесконечными. Даже после всего этого, после сегодняшней ночи и разделенного удовольствия, между ними всё еще стоял барьер.

Удары в дверь и нарастающий, переходящий в истерику визг заставили Магнара медленно разжать руки Делоры. Он не хотел её отпускать, медленно скользя кончиками когтей по внутренней стороне её запястий. Но он знал, что обязан.

— Мне нужно пойти к ним, — прошептала Делора, отворачивая голову.

Фёдор. Магнар глубоко заботился о них, но они были постоянным напоминанием о том, что случится, если они перейдут черту.

Мы можем касаться друг друга и пробовать на вкус, но не более того.

Потому что… Магнар знал: если он окажется внутри неё, ничто не остановит его, пока он не наполнит её своим семенем. И тогда появится второй детеныш, а они с Делорой едва справлялись с первым. К тому же он не думал, что выдержит, если снова увидит её слабой и больной. Он не хотел начинать этот путь заново.

Они могли делить удовольствие — на время этого должно было хватить. Несмотря на нахлынувшую печаль, Магнар наклонился и потерся кончиком морды о её челюсть.

— Иди к ним, — сказал он, надеясь, что рокот в его голосе звучит заманчиво. — Но каждую ночь, мой восхитительный ворон, я буду хотеть вкусить эту прелестную киску. Я буду лизать её, пока ты не кончишь, пока ты не покроешь мою морду своим запахом, чтобы я мог вдыхать его весь следующий день, пока работаю над домом.

Она задрожала и потерлась щекой о него, поднимаясь на колени.

— Не стоит обещать такие вещи, — ответила она невыносимо сладко, положив ладонь на его исчезающий, укрытый щупальцами член, прежде чем тот скрылся. — Я ведь могу оказаться очень жадной в ответ.

Магнар тихо рассмеялся.

— Можешь брать столько, сколько захочешь.

На самом деле, он только на это и надеялся.





Глава 40




Глава 40



Сидя на земле со скрещенными ногами, Магнар снизу вверх смотрел на Делору, которая стояла перед ним, зажав тонкую кисть между кончиками пальцев. Он чувствовал прохладное скольжение влажной щетины по своему черепу и противоречивое тепло от её руки, придерживающей его снизу за челюсть, чтобы он не шевелился.

Фёдор уютно устроился у него на коленях. Теперь, когда малыш подрос — размером почти с человеческого ребенка — и научился держать голову, он, казалось, предпочитал лежать при любой возможности. Они всё еще льнули к телам Делоры и Магнара, но начали вслепую бродить вокруг, принюхиваясь, хотя и старались всегда оставаться рядом.

Магнар провел когтями по их спине. Малыш вздрогнул и повернулся на бок от удовольствия, пока сам Магнар взирал на Делору взглядом ярко-розового цвета фламинго.

Солнечный свет, падающий сбоку, делал её правый глаз таким светло-ореховым, что казалось, будто он хочет стать золотым. Другой был светлее обычного, и он упивался тем фактом, что она смотрит на него, отдавая ему всё свое внимание.

Он сам попросил её снова расписать его череп, когда увидел, что она в нерешительности замерла перед задней стеной дома, не зная, что еще нарисовать. Там уже не осталось места, и красочная картина казалась завершенной. Сейчас он сидел посреди сада и был благодарен себе за то, что решился на этот шаг. Он хотел, чтобы она снова вывела узоры на его костях еще с того самого, первого раза. К тому же это позволяло ему проводить время с ней совсем рядом.

Так близко, что он видел, как подрагивают её милые брови, пока она концентрируется. Её губы складывались бантиком в начале каждого мазка, а затем расслаблялись. Это казалось чем-то интимным. Магнар чувствовал абсолютную близость к ней, но не в сексуальном плане. Его сферы светились розовым, а не фиолетовым, и в груди было легкое, пушистое чувство. Вместо обычного жара в теле казалось, что согревается сама его душа, его суть.

И каждый раз, когда она наклонялась еще ближе, чтобы нанести капельку краски, его сердце начинало бешено колотиться, как барабан. Как бы он ни хотел, чтобы оно успокоилось, его хвост непроизвольно постукивал по земле. Но ни сердце, ни разум не желали униматься, надеясь, что она придвинется еще хоть на йоту ближе. Сердце билось маниакально в предвкушении, в нервной надежде.

Это становилось невыносимым, особенно когда она начала рисовать прямо над его лбом, немного отстранившись, но всё еще оставаясь пугающе близко. Когда её губы снова шевельнулись, он не смог устоять. Прежде чем она успела прикоснуться к нему кистью, он приподнял морду и подался вперед, прижимаясь к ним передними клыками. Пухлая, теплая мягкость её губ, обволакивающая кость, послала дрожь наслаждения через всё его существо.

Она отпрянула и прикрыла рот рукой, которой только что придерживала его голову.

— Ты только что украл поцелуй? — спросила она из-за пальцев.

— Украл.

Хотя он знал, что не стоит этого делать, он облизнул клыки, чувствуя призрачный след её прикосновения. Он хотел вобрать вкус этого похищенного поцелуя в себя.

— Ну нееет! — простонала она, прижимая ладонь к его клыкам, чтобы остановить его. — Я же просила не делать этого, пока не высохнет! Ты всё размажешь.

Магнар обхватил её предплечье, полностью спрятав его в своем кулаке, отвел её руку и лизнул ладонь. Её лицо дернулось, она издала короткий вдох, прежде чем он провел языком по внутренней стороне её запястья. Её дрожь усилилась, и она издала сдавленный звук.

Её лицо залил милый румянец. Она напряглась, но не отстранилась.

— Э-это щекотно.

— Ты очень чувствительна повсюду, мой маленький ворон.

Он отпустил её руку, чтобы просунуть обе свои ладони под подол её юбки и провести самыми кончиками когтей путь от щиколоток до бедер. Её ноги подкосились от этой ласки, особенно когда он коснулся подколенных впадин. Он подхватил её за бедра сзади, не давая упасть.

— Магнар… — Она прикусила внутренний край нижней губы, и её запах стал едва заметно меняться, превращаясь в нечто куда более заманчивое, чем просто морозные красные яблоки.

— Ты самое прекрасное существо, которое я когда-либо видел, — прохрипел он, снова ведя ладонями вверх. — Я не могу сопротивляться желанию касаться тебя.

Он пожалел, что она убрала руку с его челюсти, чтобы положить её ему на плечо. Он хотел лизнуть её ладонь в знак признательности, пока его когти скользили по округлым ягодицам, которые были удивительно мягкими снаружи, но упругими, если их сжать. Но он не стал их мять. Он просто продолжил свой путь вверх по её бокам, минуя изгибы бедер.

— Мы не должны делать этого сейчас, — прошептала она, но её тон был слабым — будто это совсем не то, чего она хотела на самом деле.

Её взгляд метнулся вниз, к его коленям, где покоился маленький Фёдор. Он хотел, чтобы Делора была под его руками, под его языком, чтобы она стонала для него, когда бы он ни пожелал, но их детеныш всегда был с ними.

Прошлой ночью он намеренно, но хитро разбудил её перед тем, как встать, надеясь, что она пойдет с ним. В тот миг, когда она открыла глаза, она уже кусала губу, лениво глядя на него еще до того, как он успел подняться.

К сожалению, они могли инициировать близость только таким образом. Ей нужно было лежать неподвижно и спать, чтобы они могли начать, но всякий раз, когда они пытались оставить Фёдора одного, не убаюкав его до полной отключки, тот поднимал крик.

И хотя они не пробовали, им не нужно было быть гениями, чтобы понять: оставлять Фёдора в доме одного — не вариант. Он начал бы биться черепом о входную дверь, умоляя и борясь за право быть с ними.

Каждый раз это расстраивало Делору, и Магнару было трудно сосредоточиться на этой красоте, когда она беспокоилась. И он видел, что попытка прикоснуться к ней, пока малыш рядом, ни к чему не приведет.

Магнар, стараясь не размазать краску на лице, ткнулся кончиком морды в её челюсть и обхватил её за талию. Его огромные руки почти смыкались на её торсе, мизинцы легли на округлые бедра, и только когти касались друг друга. Если бы он держал человека поменьше, пальцы бы перекрывались, и он бы всё время боялся переломить её пополам.

— Я не пойду дальше, — пообещал он, надеясь, что она просто позволит ему подержать её.

Было что-то в её теле, что дарило ему чувство эйфории всякий раз, когда выпадала возможность обнять её. Оно было теплым, чувственным и казалось абсолютным блаженством. Её кожа была настолько чувствительной, что малейшее движение его когтей по позвоночнику или под этими чудесными холмами на груди заставляло её дрожать в его объятиях, почти тая.

Теперь, когда ему было позволено касаться, Магнар жаждал этого еще сильнее, чем прежде. Он не мог быть внутри неё — ноющая боль, которая отказывалась утихать, — и единственный способ найти покой заключался в этом райском ощущении её близости к любой части его тела.

Прошло три ночи с тех пор, как она впервые попробовала его на вкус, и на ней оставался стойкий запах, который успокаивал его разум. Когда он впервые встретил Рею, она пахла ветками и шипами, свежестью и чистотой. Но в какой-то момент, после их совместного похода в деревню Демонов, от неё начало пахнуть соленой сладостью — чем-то, что стало для него мощным сдерживающим фактором. Это пахло как обладание, как метка, которую он чувствовал нутром и понимал: вмешиваться нельзя. Магнар тогда не осознавал сути. Он просто знал, что не должен подходить к Рее слишком близко, иначе ему стоит опасаться того, кто оставил этот след — Орфея.

Тот же самый аромат теперь покрывал Делору, но он исходил от него. Как бы тщательно она ни мыла кожу, она не могла избавиться от него сразу. Запах притуплялся в течение дня, естественные масла её тела приглушали его, пока он снова не обновлял его следующей ночью.

Вот уже три ночи Делора была, так или иначе, покрыта его семенем. Будь то внутри — оттого, что она выпивала его (он содрогался каждый раз при этом воспоминании, а сферы на миллисекунду вспыхивали фиолетовым), или от капель, которые не попадали на губы и покрывали её лицо и грудь.

Казалось, он пометил её как свою, даже если не мог обладать ею полностью. Она принадлежала ему, и теперь любой другой Мавка учуял бы это и не посмел бы приблизиться.

— Орфей и Рея уже должны были добраться до деревни Демонов, — произнес Магнар, когда Делора расслабилась в его руках и продолжила расписывать его череп. Её ладони слегка подрагивали.

Он хотел, чтобы Орфей вернулся. Хотел, чтобы тот почуял, просто находясь рядом, что Делора — его. У Орфея была Рея, и Магнар знал, что тот не претендует на Делору, но ему хотелось заявить о своем триумфе: он достиг этой стадии близости сам.

Но Орфей был нужен ему и для другого.

Я должен спросить его, есть ли способ. У них с Реей не было своего Фёдора — как Магнару предотвратить это? Ведь сколько бы он ни пробовал свою невесту на вкус, сколько бы ни ласкал её, это лишь на время притупляло желания, которые росли с каждым днем. Он становился раздражительным — не из-за неё, а из-за этой пытки.

Даже прошлой ночью, когда он довел их обоих до пика, он оставался твердым, изнывая от жажды укрыться внутри её теплого, тесного лона. Он сгорал от этой нужды: почувствовать, как она утешает его изнутри, заполнить её собой до тех пор, пока она не осознает, что принадлежит ему окончательно, пока её тело не подстроится под него навсегда.

Придется ли мне снова творить заклинание? То самое, что изменило её тело для меня? Будет ли она упоительно тесной или же идеально созданной для него, чтобы он мог просто войти в неё со всей страстью?

Глухой рык вырвался из его горла, когда он опустил руки ниже, пропуская когтистые пальцы между её бедер. Она вздрогнула и тихо застонала — он знал, что ей нравятся прикосновения к внутренней стороне бедер. Но он не поднимал руки выше, верный своему обещанию. Просвета между её ногами не было, и её плоть начала согревать его кончики пальцев.

Чего бы я только не отдал, чтобы освободить свой член и насадить её на него прямо сейчас. Эта мысль была хищной, она захватила его, как бушующий пожар, опаляя разум и тело. Неистово и яростно.

Магнар вздрогнул, когда Делора резко подалась вперед и запечатлела крепкий поцелуй на кончике его морды, прежде чем отстраниться.

— Не знаю, что тебя тревожит, но твои глаза краснеют, и ты начинаешь больно впиваться в меня когтями.

Магнар тут же ослабил хватку, но рук не убрал — он не хотел её отпускать. Зрение вернулось к обычному зеленому цвету, и он прочистил горло, избавляясь от застрявших в нем густых эмоций.

— Прости, — ответил он. — Я снова буду неподвижен для тебя.

Её улыбка смыла все его тревоги. Она так легко прощает. Магнар был благодарен за это, ведь многое из того, что он совершил, требовало прощения.

— Не нужно, я закончила! — Она слегка повернулась, чтобы опустить кисть в миску с краской, а затем уперла руки в бока. — Спасибо, что позволил. Это очень весело. Может, в следующий раз ты распишешь меня? Обещаю, я буду лучшей статуей, чем ты.

— Я бы этого хотел, — сказал он, убирая руку, чтобы провести тыльной стороной когтей по её заплетенным волосам. Он завороженно следил за движением своей руки.

Она упоминала, что волосы мешали ей во время рисования. Он впервые видел, чтобы она что-то с ними делала, и ему понравились эти длинные переплетения прядей. Чтобы коса не расплелась, она повязала на конце лоскуток ткани. По чистой случайности одно из его перьев выпало и зацепилось за плетение. Магнар вытащил еще несколько и сам вставил их в её косу. Она была удивительно покорна, что он оценил по достоинству.

Магнар начал подниматься, вырастая перед ней, пока не стал возвышаться во весь свой огромный рост, но её бесстрашный взгляд был полон нежности. Фёдор, внезапно проснувшись, вскочил на четыре лапы и принялся полубежать-полупрыгать вокруг них. Делора наклонилась и подхватила его за туловище, когда показалось, что он вот-вот опрокинет миску с краской, смеясь над его писком.

Мне нравится видеть их вместе, — подумал он. Фёдор дрыгал ножками, пока Делора не прижала его к груди. Она потерлась щекой о его макушку:

— Ты такой хороший Сумеречный Странник, правда, Фёдор?

Магнар решил удалиться — он ненавидел неловкие моменты прощания, не умея заканчивать разговоры изящно. Пока он уходил, его зрение несколько раз «перекрещивалось», когда он пытался разглядеть, что же она нарисовала у него на морде.

Он вошел в дом, достал с открытой полки на кухне точильный камень, а затем вернулся на крыльцо, подхватил топор и уселся на ступеньки. Он принялся затачивать лезвие. Его взгляд блуждал по защищенной территории.

Интересно, какое дерево срубить следующим? Со стороны могло показаться иначе, но он тщательно отбирал те, что подлежали вырубке. Он хотел сохранить большую часть леса, но проредить его так, чтобы он не выглядел таким дремучим и пугающим. Ему был привычен уют тьмы, и он хотел наблюдать, как листья меняют цвет по сезонам, но он не хотел, чтобы его женщина жила в гнетущей обстановке. Он стремился создать иллюзию, будто они не в кишащем Демонами Покрове.

— А ну вернись, маленький разбойник! — услышал он крик Делоры где-то сбоку.

Она бежала через двор, преследуя Фёдора, который умудрился стащить одну из её кисточек и скрыться с ней. Магнар усмехнулся, даже когда его слепой детеныш с размаху врезался головой в дерево. Фёдор, словно не чувствуя боли (а они её и не чувствовали), просто мотнул головой и снова врезался в ствол, пытаясь его обойти. После третьей попытки, как раз когда Делора почти настигла его, малышу удалось проскочить мимо и скрыться в лесу.

Магнар знал, что они не уйдут далеко. С тех пор как Фёдор съел Демона и подрос, он стал активнее по вечерам. Это был уже второй раз, когда он что-то воровал — первым была ложка, которой она мешала суп.

Наблюдать за тем, как Делора гоняется за ним по дому, было забавно, пока Фёдор не врезался ей в ноги и не сбил с ног. У неё пошла кровь из пореза на голени. Делора стала бесплотной, чтобы Фёдор не впал в кровавое безумие, а Магнар запер малыша в спальне, пока исцелял её рану. Казалось, у Фёдора не было желания есть Мавок, даже когда он чуял кровь Магнара.

Взгляд Магнара скользил по лесу, следя за мелькающим силуэтом Делоры, носящейся в разных направлениях; сферы окрасились в желтый цвет удовлетворения.

Если бы я не проредил лес, она бы уже его поймала. Похоже, инцидент с деревом научил Фёдора лучше ориентироваться по запаху.

На мгновение они скрылись из виду. Он опустил голову, проверяя работу точильного камня, чтобы не повредить сталь.

— Магнар! — услышал он её крик. Он мгновенно вскочил, услышав панику в её голосе. — Он бежит к границе!

Его мышцы напряглись, зрение побелело от вспышки страха — леденящий ужас пробрал его до мозга костей.

Нет! Не раздумывая, Магнар отшвырнул всё в сторону и рванул туда, откуда донесся её голос. Он был быстр, отталкиваясь от деревьев, чтобы еще больше ускорить свой бешеный бег. Он шел по её запаху до самой границы — и там мгновенно потерял его.

Она стала бесплотной. Это значило, что он не сможет выследить их по запаху в лесу. Там же небезопасно!

— Делора! — крикнул он, проносясь мимо защитного барьера прямиком в Покров.

— Сюда!

Она была рядом, всего в нескольких метрах за деревьями, но скрыта из виду. Как только он рванулся на голос, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, он заметил вспышку белого среди стволов.

Делора, его вечно осторожная женщина, отважилась войти в Покров только для того, чтобы не выпустить детеныша из виду и не потерять его навсегда. Чтобы убедиться, что его не съест и не утащит Демон, который мог затаиться поблизости.

Несмотря на то, что его сферы побелели от тревоги, его захлестнула гордость. Она становится сильной.

Догнав её, он увидел Фёдора, который всё еще носился с кисточкой в пасти. Он продирался сквозь кусты, изредка спотыкался о корни, но отказывался замедляться. Всего за несколько длинных шагов Магнар настиг его и сгреб в охапку. Он перекатился вперед, будучи осторожным со свои ветвистые рога, и приземлился на задницу, тяжело ударив ногами по земле.

Бум. Бум.

Игривый малыш-Мавка издал восторженный визг от того, что его поймали, и заерзал, пытаясь вырваться. Его крошечное сердечко ликующе билось в огромных ладонях Магнара, а из ноздрей вырывались влажные облачка пара. Магнар мгновенно понял, что это станет постоянной проблемой — судя по тому, какое удовольствие это доставило Фёдору.

— Ты в порядке? — спросил Магнар Делору, которая смотрела на них обоих широко раскрытыми глазами. Она не запыхалась, так как была в призрачной форме, но выглядела весьма взвинченной.

— Нет, — честно призналась она. — Я перепугалась до смерти. Я же знаю, что ты не можешь их учуять… а если бы появился Демон?!

— Теперь они у меня. — Он приподнял руки, показывая добычу; напряжение спало, теперь, когда Фёдор был в безопасности. — Но нам лучше поскорее вернуться.

Он слышал шорох неподалеку и уловил гнилостный запах Демона, принесенный порывом ветра. Идти обратно бегом не пришлось — Фёдор не успел уйти слишком далеко от границы. Как только они оказались под защитой барьера, Делора забрала кисточку изо рта Фёдора.

— Тебе стоит построить забор вокруг всей территории, чтобы такое не повторилось, — предложила она.

— Я как раз об этом подумал.

Работы предстояло много, но он был рад, что ему будет чем заняться. Почти вся мебель в доме была готова, за исключением кровати и шкафа в их спальню, а также обстановки во вторую комнату. Изначально он планировал сделать там вторую кровать поменьше для неё, но она сказала, что не хочет. Она хотела спать с ним.

Пока они шли к дому, Магнар опустил Фёдора на землю, зная, что тот не убежит теперь, когда у него нет повода для погони.

Придется начать стройку немедленно. Магнар недовольно поморщился от своих мыслей. Обнести забором весь круг займет вечность. Это недели труда. Придется отложить все остальные дела. Он не думал, что Делора будет против — безопасность Фёдора была для неё приоритетом.

Звук тяжелого, частого фырканья привлек его внимание. Магнар быстро притянул Делору к своему боку, когда запах Мавки — того, кого он когда-то встречал, но почти не знал — донесся с ветром. Слышался топот четырех лап, словно Мавка бежал на четвереньках. Он приближался быстро. Существа его вида могли развивать скорость выше всего земного, и он знал, что через считанные мгновения пришелец будет здесь. Если, конечно, он вообще намерен подойти к ним.

— Делора, стань… — Он не успел закончить, она сделала это сама.

В тот же миг в темноте леса Покрова возникла пара белых светящихся сфер. Мавка прорвался сквозь стену деревьев и пересек границу барьера. Тот задерживал только Демонов, а значит, его сородичи могли приходить и уходить беспрепятственно, даже с дурными намерениями. Соляной круг мог бы его остановить, но Магнар, видя ослепительно белый цвет сфер незнакомца, понял: тот пришел не из злобы.

Оказавшись в безопасности внутри круга, Мавка затормозил, взрывая когтями землю. Он замер прямо перед ними в своей самой монструозной форме, дыша так тяжело и со свистом, что Магнару показалось, будто тот сейчас задохнется. Он был весь в лесном соре. Казалось, он бежал невероятно долго.

Затем Мавка вскинул голову, открывая взору кошачий череп с закрученными бараньими рогами по бокам. Из его спины, вдоль выступающих позвонков, росли ящероподобные шипы; такие же, но поменьше, шли по предплечьям. Сквозь оскаленные тонкие кошачьи клыки метался язык, пока он боролся за каждый вдох.

Однако ужасное чувство охватило Магнара, когда его зрение сфокусировалось на чем-то, отчего его душа словно опустела. Темно-фиолетовая кровь обильно капала из трещины в черепе. Трещина начиналась на макушке между бараньими рогами и спускалась по лицу, огибая левую глазницу. Из носового отверстия кровь текла тяжелыми, непрерывными каплями.

На него напали.

Кто-то пытался его убить. Кто-то, кто знает, как убивать Мавок. Кто-то, обладающий силой нанести такой сокрушительный удар.

Сферы рогатого Мавки почернели, прежде чем он окончательно рухнул на бок — то ли от потери крови, то ли от изнеможения, поняв, что теперь он в относительной безопасности. Он решил довериться им. Единственное слово, которое он выдавил, прозвучало булькающим хрипом, но было похоже на имя.

— Маюми…

Затем он окончательно обмяк, погрузившись в беспамятство.





Глава 41




Магнар нерешительно шагнул к незнакомому Мавке, загораживая собой Делору, которая обрела физическую форму у него за спиной. Затем он присел низко, чтобы осмотреть череп Мавки поближе. На лбу, прямо за надбровной дугой, виднелось пятнышко, словно что-то острое, но маленькое, пробило кость — возможно, коготь.

— Он в порядке? — спросила Делора, прижимаясь к его спине и выглядывая через плечо.

— Я не знаю, — честно ответил Магнар.

И всё же он чувствовал, как сердце падает в пятки. Мавка с бараньими рогами дышал неровно, тяжело и часто, а его череп был треснут. Кровь текла обильно, и, судя по множеству подтеков на лице, это продолжалось уже давно. Возможно, кровотечение когда-нибудь остановится, но… Магнар знал, что не сможет это исцелить.

Он встречал другого Мавку лишь мельком, на расстоянии, и череп того был навсегда изуродован следами когтей. Некоторые из них выглядели старыми. Этот Мавка никогда не залечит такую рану, даже за день. И если кость продолжит разрушаться… он умрет. Окончательно. Навсегда. И никогда не вернется.

Фёдор подошел обнюхать лицо раненого. Магнар подумал, что малыш, должно быть, понимает: с сородичем что-то не так, учитывая кровь и дыхание. Особенно когда детеныш просто сел перед ним и заскулил. На инстинктивном уровне Фёдор чувствовал беду.

Магнар не знал, видит ли Делора его скорбь, но её маленькая ладонь, поглаживающая его спину между напряженными лопатками, стала тем утешением, в котором он нуждался.

— Ты его знаешь? — спросила Делора.

— Нет, — ответил он, покачав головой. — Не особо. Думаю, большинство Мавок пересекались друг с другом, пока мы бродим по Покрову, но я обменялся с ними лишь парой слов. Этого я встречал чаще других, кроме Орфея, но наши разговоры были короткими.

— Так ты считаешь его своим другом?

Она обошла его и наклонилась сбоку, чтобы увидеть, что его сферы стали темно-синими. Её черная коса соскользнула с плеча. Одно перо выбилось и упало в лужу темной крови, которая начинала скапливаться под Мавкой из-за множества ран на его теле.

Пока Мавка лежал, его чудовищный облик начал исчезать. В отличие от Магнара, который начал носить нормальные штаны и рубашку на пуговицах лишь в последние месяцы, на этом Мавке одежда появилась сразу, проступив сквозь плоть. Его ноги были босыми, и Магнар предположил, что это для удобства странствий.

— Орфей и Рея — мои друзья. Ты — моя невеста. — Магнар повернул лицо к Делоре. — Он — никто. Я ему не доверяю.

Её брови сошлись в тугой узел, губы сжались в тонкую линию.

— Но он не никто, Магнар. На самом деле, он и Орфей — твои братья. Вы все произошли от Совы-Ведьмы и того духа из пустоты. Это значит, что вы семья.

Семья? — подумал он, снова глядя на Мавку перед собой. — Брат?

Его блуждающий взгляд остановился на Фёдоре, который всё еще сидел рядом.

Если бы они с Делорой создали второго детеныша, те были бы братьями и сестрами. Братьями, скорее всего, и они были бы семьей. У них была бы уникальная связь. Как отец и дитя? Невеста и Мавка? Всё это — семьи? Они все дороги мне?

Мир был переплетен связями, одними теснее других, но его согрела мысль, что, если оглянуться в прошлое, он никогда не был по-настоящему одинок. У него были родители, братья… он просто не знал, как их понять.

И обратное, вероятно, тоже было верно.

Однако это понимание означало, что щемящее чувство в груди становилось всё мучительнее с каждой секундой. Он не хотел, чтобы кто-то важный для него умер — даже те, кого он еще не знал.

— Возможно, поэтому Орфей помог мне, когда ему это было не нужно. Потому что он чувствовал связь со мной. Ты права, он больше, чем друг. Он моя семья. — затем он повернул голову и ласково ткнулся кончиком морды в неё. — Спасибо, что показала мне это.

Уголки её губ дрогнули в попытке улыбнуться, но печальная реальность перед ними не дала улыбке расцвести.

Что-то внутри него отчаянно нуждалось в том, чтобы обнять её. Ему нужны были комфорт и тепло её тела, сливающегося с его собственным, чтобы стереть ужасный холод, который он чувствовал.

Почему-то я чувствую себя… одиноким.

Как только он начал поднимать руку, намереваясь обхватить её за шею и притянуть ближе, мех и перья на его теле встали дыбом. Ужасный зловонный запах пропитал воздух за мгновение до того, как он услышал топот множества ног, приближающихся к ним.

— Нашел его, — незнакомый голос, темный, глубокий и жестокий, выплюнул слова прямо из-за границы защитного барьера. Это был новый запах — тот, что приблизился внезапно.

Магнар резко повернул голову в сторону, а затем быстро задвинул Делору себе за спину, прикрывая её. Он также инстинктивно шагнул к бесчувственному Мавке, закрывая его собой, когда увидел того, кто стоял перед ними. На одной из рук новоприбывшего — особенно вокруг большого пальца — виднелась засохшая кровь, пахнущая Мавкой.

— Стой, — предупредил он Делору; ему нужно было чувствовать, что она в безопасности, прижавшись к нему, прежде чем издать глубокий, непрерывный предупреждающий рык.

Король Демонов, — подумал он с оскалом; его зрение окрасилось в ярко-малиновый.

Звук топающих ног усиливался с каждой секунду, пока сквозь деревья не прорвался Демон. Он присоединился к Королю Демонов, который стоял перед ними в светло-голубых шароварах, подвязанных над мощными икрами. Его ноги были босыми, с загнутыми когтями.

На нем не было рубашки, вместо этого он украсил себя золотыми украшениями: ожерельем и браслетами на руках, которые врезались в бугры мышц, больше на левой, чем на правой. Темно-смуглая кожа обтягивала его мясистое тело, уши были длинными и остроконечными. Два темных рога выступали из линии роста волос, загибаясь назад над его длинными голубовато-белыми волосами.

Он ответил на рычание Магнара, обнажив клыки; его темные глаза сузились в полном ненависти и презрения взгляде. Следом появились и другие Демоны, всего около шести. Один из них был знаком, и Магнару не потребовалось много времени, чтобы вспомнить, где он его видел. Он выглядел как человек, за исключением красных глаз, кожи цвета пустоты и того факта, что он передвигался на четвереньках.

Это был тот самый Демон, который заговорил со мной, когда мы возвращались из деревни. Он нашел Мавку с бараньими рогами, за которым охотился, и при этом они ранили его.

Стыд пронзил Магнара, заставив его сферы на мгновение вспыхнуть красновато-розовым.

Я должен был что-то сделать. Я должен был убить его.

Если бы Магнар это сделал, был бы этот Мавка сейчас цел и невредим? Но… он не понимал последствий своего невмешательства тогда. Он был сосредоточен на безопасности Делоры.

Красный взгляд Магнара остановился на множестве Демонов, сопровождавших Джабеза, Короля Демонов. У него было много тех, кто охотился на его сородича-Мавку. В животе всё скрутило тяжелым узлом.

Джабез скрестил руки на мускулистой груди и вскинул одну из своих белых бровей, глядя на Магнара. Затем он склонил голову набок, чтобы тихо переговорить с Демоном, которого Магнар встретил в лесу.

— Ты не говорил мне, что у рогатого Мавки есть человек.

Напряжение пронзило Магнара до самых костей. Делора была под взглядом Короля Демонов, и он не хотел, чтобы она была хоть где-то рядом с ним. Он не хотел, чтобы кто-то недостойный смотрел на его драгоценную невесту, кто-то, кто мог навредить её нежной коже или запятнать её чудесный аромат её же кровью.

Он потянулся назад рукой, прижимая её плотно к себе. Не было смысла становиться бесплотной: она была в безопасности внутри защитного барьера, в безопасности рядом с ним — это всё, что имело значение. Она была с ним. Рядом, чтобы он мог её защитить.

— Раньше у него не было человека, — ответил Демон, склонив голову набок и пытаясь красными глазами заглянуть за спину Магнара. — В прошлый раз с ним был призрачный спутник. Эта — другая.

Рычание, вырвавшееся у Магнара, было еще более злобным по отношению к четвероногому Демону. Он не хотел, чтобы ни один красный глаз смотрел на неё, кроме его собственных.

— Я также не знал, что он построил здесь дом, — продолжил Демон, пытаясь рассмотреть что-то сквозь деревья. — Иначе я бы сообщил вам, сир. Его трудно заметить за деревьями, поэтому я, вероятно, его пропустил.

Магнар прореживал деревья, так что он был уверен, что части дома видны — возможно, угол, ступенька крыльца или перила.

— Я был так занят погоней за баранорогим, что не следил за ними всеми. — Джабез поднял одну руку и небрежно пожал плечом. Затем он наконец снова сузил глаза на Магнаре, ухмыляясь со стиснутыми острыми клыками. — Я и не знал, что ты перебрался из той жалкой пещерки, которую называл домом. Тебе стоило оставаться там. Держаться подальше от моего королевства.

— Покров — дом для всех, кто в нем живет. Ты не можешь указывать мне, где жить, а где нет, — пророкотал в ответ Магнар.

— Я создал его! — взревел тот, разводя руки и демонстрируя когти растопыренных пальцев. — Если бы не я, это был бы всё тот же лес, с которого всё началось! Если бы я не использовал свою магию, чтобы вырастить лес и расширить каньон, ни у кого из вас, Мавок, даже не было бы места для жизни, не кишащего жалкими людьми.

Магнар чувствовал, как Делора сжимает его рубашку на спине всё сильнее с каждым криком Короля Демонов.

— Это всё равно не делает его твоим.

— Знаешь что? — Джабез расслабил плечи и отбросил назад длинные пряди волос, упавшие на лицо. Казалось, он привык к частым вспышкам гнева, за которыми следовало мимолетное возвращение самоконтроля. — Мне насрать. Если никто из вас не присоединится к моей армии, вы все в конце концов сдохнете. — Он поднял руку, указывая когтем на бессознательного Мавку на земле. — Просто отдай его мне, и я позволю тебе жить твоей грустной и жалкой жизнью с твоим человеком, пока что. Он — всё, что мне нужно.

Магнар резко повернул голову в сторону, пятясь назад. Он уперся лодыжкой в бок раненого, убедившись, что его сгорбленная поза частично скрывает Мавку с бараньими рогами от взгляда.

— Нет, — отрезал он. — Ты уже проломил ему череп. Я не позволю тебе его убить.

Делора прекрасно справлялась со своим страхом, решив свернуться калачиком, прижавшись к спине Магнара. Она доверяла ему, доверяла защитному барьеру, верила, что ей не нужно бояться. Иначе она бы начала пахнуть страхом, посылая Демонов в округе в неистовство, чтобы добраться до неё.

Возможно, она также знала, что это повлияет на Фёдора, и сохраняла спокойствие ради них. Она была храброй, и Магнар гордился ею — особенно учитывая, что когда-то она до ужаса боялась Демонов. Похоже, она становилась храбрее с каждым днем.

Губы Джабеза скривились в ярости, прежде чем он с силой ударил кулаком по защитному барьеру. По прозрачному зеленому куполу пробежала вспышка молнии, но он не показал ни малейших признаков ослабления или разрушения.

— Мы не хотим драться, — продолжил Магнар. — Твоя война — не наша.

— Откуда тебе знать, за что я сражаюсь? — огрызнулся Джабез. — Я сражаюсь против несправедливости к моему роду. Я даю отпор нашим угнетателям за всё, что они сделали, чтобы довести нас почти до вымирания, пока мы не пришли сюда. Мы заслуживаем жизни.

— Мы тоже.

Магнар попытался расслабить напряженные плечи, надеясь достичь какого-то перемирия с Королем Демонов — не только ради себя, но и ради всех Мавок.

Орфею мешала ненависть Катерины, ему так и не дали возможности спокойно поговорить с Королем Демонов. Она была барьером, полным ненависти. У Магнара этого не было. Он никогда не пересекался с Джабезом. У них никогда не было конфликтов. В некотором смысле Магнару повезло.

Повезло, потому что Делора буквально упала с неба, чтобы стать его — словно судьба переплела их пути задолго до встречи. Повезло, потому что у него был Орфей, который наставлял его, как быть лучшим Мавкой. Повезло, потому что у него была Рея, показавшая, как заботиться о человеке, находясь рядом с ним. И повезло, потому что, кроме Змеиного Демона, у него редко были стычки с Демонами, а значит, и с Джабезом.

— Но ты сражаешься не за это, — продолжил Магнар. — Ты начинаешь войну с Эльфами из-за того, как они поступили с тобой. Орфей мне всё объяснил. Как ты привел Демонов сюда через свой портал, как сделал эту землю пригодной для них, дал им то, что нужно, чтобы стать сильными. Ты делаешь всё это не ради них, а ради себя.

— Ты понятия не имеешь, как они со мной обращались, — прорычал Джабез, сжимая руки в кулаки. — Меня посадили в гребаную клетку и ставили на мне опыты, потому что я был наполовину Эльфом, наполовину Демоном. Редкость, ведь ни один Эльф по доброй воле не лег бы с Демоном. Но именно Демоны спасли меня. Они! — Он указал руками назад, на множество Демонов, окруживших его. — Эльфийский народ жесток. Они сделали нас такими, какие мы есть, а потом пытались уничтожить из-за того, что нам нужно было есть, чтобы выжить. Я сражаюсь против несправедливости, которую получил не только я, но и они. — Затем он вонзил взгляд в Магнара, глаза его стали острыми и смертоносными, прежде чем он снова обнажил клыки. — Я был не единственным, кого посадили в клетку.

— Если бы ты действительно сражался за справедливость для других, ты бы оставил нас, Мавок, в покое, — попытался возразить Магнар. — Мы не сделали ничего дурного. Почему мы должны умирать только потому, что не хотим участвовать в твоей войне?

— Потому что вы, гребаные Мавки, продолжаете убивать наш народ!

— Потому что твой народ нападает на нас! — Грудь Магнара вздымалась всё быстрее с каждой минутой, сердце бешено колотилось. Спокойствие, к которому он стремился, уступило место предчувствию неизбежного провала. — Демоны не утоляют наш голод. Ваш вид воняет. Мы едим вас только тогда, когда вы нападаете, поддаваясь голоду кровавой ярости. Для людей Мавки и Демоны ничем не лучше друг друга.

— Так бывает на войне, — холодно ответил Джабез, и его лицо стало безразличным. — Случаются жертвы, и всякий раз, когда кто-то встает на пути — неважно, на чьей он стороне или вовсе ни на чьей, — он умирает. Это ради высшего блага. Я просил многих из вас присоединиться ко мне, я пытался быть уступчивым. Вы все ответили «нет». Ты даже сказал это только что. Так какая мне от тебя польза, кроме того, что ты мешаешься под ногами? Я не трогал тебя, хотя мог напасть в любой момент, потому что ты всегда держался на границе Покрова — до недавнего времени, похоже. Ты всего лишь Мавка, так как ты можешь по-настоящему понять сложности, с которыми мне приходится сталкиваться как королю, желающему лучшего для своего народа?

Магнар задумался над словами Джабеза.

Это правда, Магнар понятия не имел, что приходится терпеть Джабезу на его самопровозглашенном посту. Король Демонов мог сражаться на правой стороне войны, которую сам же и развязал, но Магнар не мог избавиться от горечи из-за того, что мишенью стали его сородичи.

В его сознании были белые пятна, мысли, которые рассыпались, едва начав формироваться, напоминая ему, что он еще не обрел достаточно человечности, чтобы по-настоящему понять… всё. Его развитие всё еще было заторможено, так как он мог представить тяжесть, лежащую на плечах Джабеза?

Я хочу понять.

Он хотел помочь своему виду любым способом, но не хотел воевать. Он вообще не хотел драться. Он хотел жить в мире со своей женщиной и детенышем. Со своими друзьями и братьями, разгадывать тайны их уз. Путь, по которому Джабез хотел их повести, был залит кровью. Мавки стали бы идеальными солдатами. Их было трудно убить и почти невозможно остановить в ярости.

Но Джабез также не понимал, что Мавки убьют всё живое в поле зрения, поддавшись гневу. Они сражались, чтобы защитить себя, и видели врага во всём. Они были монстрами, настоящими монстрами — даже по сравнению с Демонами. Они были больше, быстрее, гораздо опаснее и хитрее — даже будучи недоразвитыми.

— Отдай мне рогатого Мавку, или я найду способ убить этого маленького человечка, что прячется за тобой. — Джабез скрестил руки на груди и высокомерно вздернул подбородок. — Отдашь ты его мне сейчас, или я найду его, когда он покинет ваш защитный круг — он умрет. Разница лишь в том, что, если ты поможешь мне, я, возможно, подумаю о том, чтобы позволить тебе и твоему человеку жить. Он убил много Демонов, ты — нет, и пока ты продолжаешь не вредить моему народу, я тебя пощажу.

Магнар тяжело сглотнул.

Похоже, Король Демонов не знал, что он убил много Демонов с тех пор, как Делора вошла в его жизнь. Он не боялся за себя, но беспокоился за свою невесту и детеныша, которые могли стать мишенями в любой момент, оказавшись за пределами защитного барьера. Им нужно было выходить, чтобы добывать еду. Он не хотел, чтобы барьер стал для них тюрьмой.

Затем… что-то щелкнуло в его сознании. Что-то непростительное.

Магнар наконец выпрямился во весь рост, и пока он это делал, его зрение окрасилось в еще более яростный красный цвет, края задрожали чернотой. Он размял пальцы, проверяя силу в них и когтях, и приоткрыл пасть, демонстрируя смертоносную длину клыков. Рык, который он издал, был глубже любого, что он издавал прежде. И по тому, как натянулась кожа на мышцах, он знал: его перья и мех встали дыбом, делая его больше, страшнее.

— Ты смеешь угрожать моей женщине? — Его голос звучал искаженно, и с каждой секундой осознание того, что Джабез действительно угрожал его Делоре, заставляло мышцы гореть, требуя возмездия. — Я НЕ отдам тебе Мавку и не позволю навредить ей. Я — Магнар, её защитник, и я буду защищать её до последней капли своей крови!

Любая угроза ей была непростительна.

Внезапно весь пылающий жар вымыло из него ледяным потоком, настолько холодным, словно его окунули в ледяную воду. Нет. Вернись. Его сферы стали мертвенно-белыми, и короткий скулеж вырвался из горла. Он был так сосредоточен на Джабезе, что не заметил проблемы, возникшей прямо перед ними.

Фёдор медленно семенил к краю барьера, навстречу Королю Демонов. Они были рядом со мной секунду назад. Они заняли защитную стойку с Делорой, и Магнар думал, что они там и останутся. Он закрывал Делоре обзор, прижимая её к себе.

Я совершил ошибку. Огромную.

Его тревога не утихла даже тогда, когда Фёдор остановился у самой границы внутри круга, чтобы обнюхать ноги Короля Демонов. Тот, казалось, не заметил их приближения или даже существования, словно тоже был всецело поглощен разговором. Разговором, который не сулил ничего хорошего ни одному из них. Магнар был уверен: не будь между ними барьера, завязалась бы драка.

Тело Магнара напряглось еще сильнее, когда один Демон, маленький и похожий на беса с горбатой спиной, подкрался вперед, чтобы осмотреть Фёдора. Его голова была наполовину вмята, словно он пережил удар по черепу.

Джабез отмахнулся от бесоподобного Демона.

— Ты смеешь вставать передо мной?! — прорычал он, выпуская когти. Тот поспешно отскочил назад, прежде чем указать в сторону Фёдора.

— Там маленький Мавка, сир.

Магнар с опаской опустился на четвереньки, когда взгляд Джабеза метнулся вниз к детенышу у его ног. Джабез скривился от отвращения, его верхняя губа поднялась, обнажая темные десны, когда Фёдор наклонился ближе, чтобы понюхать.

— Магнар, — прошептала Делора срывающимся голосом. — Пожалуйста. Пожалуйста, забери его.

Легкая нотка страха просочилась в её запах, но, к счастью, порыв ветра унес его в противоположную от Демонов сторону, спасая их от хаоса. Магнар начал медленно ползти вперед. Он знал: если он рванется, это может напугать Фёдора и заставить его вывалиться за пределы барьера, внутри которого он пока находился.

— Слепой, безрогий Мавка? Ты шутишь, — сказал Джабез, подходя ближе и приседая прямо перед барьером, чтобы рассмотреть их. Он поднял глаза на Магнара. — Ваш вид способен размножаться? Ты сделал ребенка с этим человеком?

Затем он махнул рукой перед мордой Фёдора, привлекая их внимание запахом, пронесшимся мимо носа. Голова малыша последовала за рукой.

— НЕТ! — взревел Магнар.

Было слишком поздно. Фёдор сделал несколько быстрых шагов вперед, выскочив за пределы защитного круга, и впился зубами в руку Джабеза. Король Демонов взвыл от боли — клыки Фёдора были такими же острыми и смертоносными, как и у него самого, — и встал, хватая малыша за верхнюю часть морды.

Магнар бросился вперед, прежде чем что-либо успело случиться. Расстояние было слишком велико. Джабез сумел разжать их челюсти, освобождаясь от мертвой хватки.

Руки Джабеза сомкнулись на челюстях перед мордой Фёдора, удерживая пасть открытой; он прижал брыкающегося малыша к груди, чтобы контролировать его. Затем он послал Магнару самую жестокую, самую злобную ухмылку, которую тот когда-либо видел: уголки его губ поползли вверх, обнажая клыки.

Злобный блеск в его темных глазах заставил Магнара немедленно застыть на месте. Он начал настороженно ходить из стороны в сторону.

— Отдай их мне, — взмолился Магнар.

Он старался не показывать страха за своего детеныша, но знал, что белое свечение сфер выдает его с головой.

— Назад, Мавка.

Фёдор издал пронзительный визг, его язык скрутился между насильно разжатыми клыками. Беззащитный малыш брыкался ручками и ножками, извиваясь в воздухе, чтобы уцепиться хоть за что-то и не висеть на своей бедной шее. Ухмылка Джабеза стала еще шире, когда Магнар подчинился, отступив на несколько шагов и создавая дистанцию, которой он совсем не желал.

Если я нападу, он причинит им вред. Магнар знал: если он попытается, Фёдор будет убит еще до того, как он преодолеет половину пути. И Джабез прекрасно это понимал. Почему? Почему Фёдор должен был пойти туда? Почему они ушли от меня? Я их отец… я должен был защитить их. Тихий скулеж вырвался из его сжимающихся легких.

— Правила игры только что изменились, Мавка, — усмехнулся Джабез, разжимая челюсти Фёдора чуть шире, так что Магнар мог видеть перепонку, соединяющую верхнюю и нижнюю челюсти изнутри. Фёдору не было больно — им никогда не бывало, — но выглядел он так, будто ему очень неудобно. — Ты можешь спасти одного, но не обоих. Отдай мне Рогатого, или этот умрет.

Магнар не колебался. Его взгляд покинул Фёдора лишь на долю секунды, пока он пятился к бессознательному Мавке, но лишь для того, чтобы посмотреть на Делору. Она выглядела совершенно бледной, её смуглая кожа побелела от ужаса. Руки были прижаты к груди, словно сердце билось так же неистово, как и у него. Их взгляды встретились, и от выражения её лица у него в животе словно разлилась кислота. Её взгляд скользнул по его чертам. Он знал, когда она посмотрела на его рога, на морду. И остановилась на белых сферах, в которых вспыхнул глубокий синий цвет, отражающий горе от того, что он собирался сделать.

Он не хотел жертвовать своим сородичем, но ничто не могло встать между ним и его детенышем, между ним и его женщиной. Брат мог быть тем, кого он хотел бы защитить, но не такой ценой. Он… он, скорее всего, всё равно умрет. По крайней мере, так он говорил себе. Что угодно, лишь бы унять ледяную боль, словно осколки льда застыли в венах, когда он схватил запястье рогатого Мавки.

Именно тогда белки глаз Делоры стали стеклянными и розовыми, слезы начали скапливаться на веках. Губы задрожали, брови сошлись, и в её выражении было что-то мучительное. Её внутренняя агония усилилась, когда его сферы снова вспыхнули синим, задержавшись в этом цвете чуть дольше. Её лицо исказилось еще сильнее, когда она увидела перемену.

А затем она взяла себя в руки, как раз в тот момент, когда Магнар сделал первый рывок. Ее лицо окаменело. Эмоции покинули её — такого Магнар в ней никогда не видел, — прежде чем она повернула голову к Джабезу.

— Ты всё равно убьешь их, — бросила она Королю Демонов с презрением.

Желудок Магнара сжался, когда он резко повернул голову к Джабезу, который удивленно вскинул бровь. Его губы дернулись.

— Ты называешь меня лжецом, человек?

Она шагнула к нему ближе, широко разведя руки в жесте капитуляции и подчинения.

— Нет никакой выгоды оставлять их в живых. Это просто еще один Сумеречный Странник на твоем пути, которого ты не можешь контролировать. Они молоды, вероятно, опаснее других, кто съел достаточно людей, чтобы думать и понимать. — Она скрестила руки на своей большой груди и вскинула бровь. — Это старейший трюк. Как только он отдаст тебе другого Мавку, ты всё равно убьешь их.

— Как король, — начал Джабез, подняв голову и расправив плечи, чтобы принять величественную позу. — Я должен придерживаться своих клятв и обещаний. Я предложил сделку, поэтому я должен…

— Чушь собачья! Ты лжешь! Я вижу это по твоему лицу. — Делора указала большим пальцем на Магнара. — Он, может, и не видит, но я человек, и я видела такое дерьмо раз за разом.

Видит что? — подумал Магнар, переводя взгляд на Джабеза в поисках какого-то знака, который он упустил.

— Это ловушка. Предложить кому-то то, что ему нужно, но в тот момент, когда ты получишь желаемое, отказаться от своей части сделки. — Делора издала невеселый смешок, повернувшись к Джабезу боком. — Люди делают это постоянно. С чего бы тебе, Демону, быть лучше нас?

Темный взгляд Джабеза упал на Магнара, прежде чем уголки его глаз собрались в морщинки. Он расхохотался, запрокинув голову.

— Ты меня раскусила. А я-то думал, что мне это сойдет с рук. Я надеялся, что он выйдет из барьера, чтобы я мог убить и его. Три мертвых Мавки за один день? Нечасто мне так везет. — Однако веселье Джабеза угасло, когда он перевел взгляд на Делору. Оно начало темнеть от раздражения. — Но тебе обязательно нужно было всё испортить. — Его глаза метнулись к Магнару, и недовольство в них разгорелось ярче. — Тебе повезло, что твой человек оказался достаточно умен, чтобы спасти ваши жизни, но это всё равно не спасет твоего гребаного ребенка.

Его бицепсы напряглись, когда он поудобнее перехватил челюсти Фёдора. Делора и Магнар шагнули вперед стремительными движениями, вытянув руки, прежде чем он успел начать рвать.

— Постой! — крикнул Магнар, пытаясь подтащить тяжелого рогатого Мавку ближе, чтобы показать, что он сделает то, что ему велели!

— Стоп! — закричала она, подбегая ближе, чем Магнар мог ожидать от неё. Она подняла обе руки и махнула ими вниз, словно приказывая Джабезу остановиться. — У меня есть идея получше. Почему бы тебе не использовать их?

Это привлекло внимание Джабеза. Он замер, ослабляя хватку на Фёдоре, который зарычал, бесполезно размахивая лапками вверх. Они не доставали дальше морды. Незнакомец держит их, угроза — это всё, что регистрировал его детеныш.

— Использовать? — Джабез задумчиво хмыкнул, склонив голову. — И как же мне это сделать? Мавки неуправляемы. Они делают, что хотят, без приказов.

Магнар понятия не имел, что происходит, но почти обмяк от облегчения, когда хватка на Фёдоре ослабла. Делора стояла перед ним в нескольких шагах. Он видел её только сбоку, когда она скрестила руки и постукивала носком сапога по земле.

— Как я уже сказала, они молоды. Конечно, ты не можешь контролировать их, но я могу. Я их мать, в конце концов. Они знают меня, доверяют мне. — Он увидел, как её губы растянулись в злой ухмылке. — Представь, что у тебя есть ручной детеныш Сумеречного Странника. Сторожевой пес, если угодно. В своей большой форме они довольно похожи на собак.

Хватка Магнара на предплечье брата ослабла, когда он почувствовал, что что-то… не так.

Что… что она делает? — подумал он, качая головой в её сторону в замешательстве. Звучит так, будто она…

Джабез усмехнулся — темно и без юмора.

— Ты скажешь что угодно, лишь бы спасти его, верно? С чего бы тебе помогать мне?

— Потому что я всё еще их мать, кем бы они ни были.

— Ты с одним из них. — Он кивнул в сторону Магнара. — Ты трахалась с ним, а потом родила одного из его вида. Почему я должен верить хоть единому твоему слову? Твой род обманывал меня в прошлом и убил мою любимую наложницу.

Делора фыркнула со смешком.

— Думаешь, я просила об этом? Просила, чтобы меня забрал Сумеречный Странник? Выбор был простой: либо остаться с ним здесь, либо, блять, сдохнуть. Вот и все варианты. Не слишком-то богатый выбор, а? — Она высокомерно вскинула подбородок, глядя на Короля Демонов. — И думаешь, я просила сделать Сумеречного Странника? Я переспала с ним, и что? Девушке нельзя просто захотеть большой член? Я понятия не имела, что мы сделаем гребаного ребенка! Того, которого я не просила, и с которым ничего не могла поделать, когда узнала.

— Делора? — спросил Магнар, не понимая, почему она себя так ведет.

Ему это не нравилось. Она казалась холодной и бесчувственной по отношению к нему и их детенышу. И каждое слово, слетавшее с её хорошеньких губ, заставляло ужас вгрызаться всё глубже в его нутро, словно роющее животное.

Она резко повернула голову к нему. Затем презрительно скривилась:

— Что?

Тело Магнара содрогнулось от отвращения под этим жутким взглядом. Он был безжизненным, наглым и лишенным всякой привязанности.

— У меня никогда ни в чем не было выбора, так что не пытайся встать у меня на пути.

Ее слова ранили глубоко, потому что… потому что он знал, что это правда. Оранжевый цвет на мгновение окрасил его сферы, и чувство вины, которое недавно улеглось, вернулось с десятикратной силой.

Делора повернулась обратно к Джабезу и шагнула вперед, заставив Демонов сбиться теснее вокруг своего господина.

— Ты даешь мне третий вариант, о котором я и не мечтала. Забери меня отсюда нахрен, от него, от этого дурацкого дома посреди нигде, и я надрессирую этого маленького Сумеречного Странника быть кем угодно. Хочешь солдата? Я дам тебе солдата. Хочешь слугу? Получишь. Хочешь, чтобы он был просто комнатной собачонкой? Я научу тебя чесать его за ушком так, чтобы он никогда не лаял и не кусался. Всё, о чем я прошу — забери меня в тот большой, роскошный замок, который я видела вдалеке, когда меня вели в деревню Демонов, и я буду твоей. Пока я жива, мне плевать на всё остальное. — Делора небрежно пожала одним плечом. — Можешь делать со мной что хочешь, но, очевидно, чтобы дрессировать его, тебе придется оставить меня в живых.

— Делора, — проскулил Магнар. — Что ты делаешь?

Она заставляла его чувствовать себя так, словно он… ничто для неё. Что он всегда был ничем, что она просто терпела его, ненавидела, не хотела быть с ним. Магнару не нравился вкус этого предательства, и то, как казалось, что его сердце покрывается инеем и вот-вот остановится.

— То, что должна, — ответила она, даже не обернувшись, словно он не заслуживал взгляда.

Джабез начал медленно закрывать пасть Фёдора, но держал крепко, чтобы не быть укушенным. Магнар отпустил рогатого Мавку и, пригнувшись, приблизился к Делоре. Он попытался обхватить её лодыжку, отчаянно желая почувствовать её кожу. Ему нужно было коснуться её, надеясь, что его прикосновение изменит всё, что она только что сказала.

— Не трогай меня! — закричала она, отскакивая от руки Магнара.

Он пошатнулся от пронзительности её крика. Скулеж вырвался из его сдавленных легких, когда она отступила на несколько шагов. Она увеличила дистанцию между ними, приближаясь к Джабезу.

— Держись от меня подальше. Оставь меня в покое.

— Ты звучишь точь-в-точь как Катерина, — сказал Джабез, оглядывая её с ног до головы. — Но ты немного симпатичнее. Я давно хотел нового человека. Мои наложницы-демоницы какие-то… недостаточно теплые. С тобой, похоже, будет весело поиграть.

Красный цвет полыхнул в сферах Магнара. Мысль о том, что Король Демонов коснется его Делоры, вызвала в нем необузданную ярость.

— Она моя! — прорычал он.

Ему было плевать, что она сказала, Делора принадлежала ему.

— Видимо, нет! Она, похоже, не хочет тебя. — Джабез заливисто рассмеялся. Затем он проворковал Делоре: — Ты хочешь самца покрасивее, да, самочка? Того, у кого есть настоящее лицо.

— Ты отдала мне свою душу! — взревел Магнар. — Ты не можешь уйти от меня! Он не позволит ей уйти!

— Уверена, он придумает, как это обойти, — сказала Делора, указывая большим пальцем на Джабеза. — Похоже, у него полно сильной магии, раз хватило на создание целого леса. И подумай о своем ребенке, Магнар. Тебе лучше надеяться, что я не вернусь, иначе он, вероятно, убьет их.

Пожирающее пламя ярости угасло быстрее, чем вспыхнуло. Он не знал, что делать, как это остановить, но её слова отзывались болезненной правдой. Даже его заторможенный разум не мог игнорировать реальность. Он был достаточно умен, чтобы понять: ничего нельзя сделать.

Если Делора не пойдет с Джабезом, Фёдор умрет. Но тогда Магнар останется один. Он потеряет их обоих в любом случае. Он не хотел терять Делору, но мысль о гибели ребенка была ужасна. Я не хочу, чтобы они уходили.

Щемящая боль в сердце была хуже всего, что он когда-либо чувствовал, но он отступил и сдался. Он сдался, потому что другого выхода не было. Если бы он заставил Делору остаться, Фёдор никогда бы не вернулся, а он застрял бы с женщиной, которая не хотела быть рядом с ним. Она бы ненавидела его, презирала, и он сомневался, что в ней осталась бы хоть капля нежности, чтобы облегчить его горечь от потери детеныша.

Если бы Фёдора здесь не было, если бы его не использовали как разменную монету, чтобы держать Магнара в узде, он знал бы, что будет сражаться клыками и когтями, чтобы удержать Делору. Она была предназначена быть его невестой.

Что же это значит для меня теперь?

— Ну так что, — сказала Делора с ухмылкой Джабезу. — По рукам, большой мальчик?

Глаза Джабеза закатились вверх, он раздумывал мучительно долго, словно хотел растянуть ответ. Словно хотел заставить их задержать дыхание. Сделать это еще невыносимее для Магнара.

— Знаешь, что мне это даже нравится. — он удовлетворенно ухмыльнулся. — Я готов отдать Рогатого за собственного Мавку под моим командованием и новую самку. По рукам.

С этими словами Магнар смотрел, как Делора добровольно подошла к Джабезу и шагнула за пределы защитного барьера. Король Демонов тут же схватил Фёдора за одну руку, пока тот извивался и брыкался в протесте, чтобы освободить другую руку и крепко сжать предплечье Делоры. Магнар втайне надеялся, что она этого не сделает, что она на самом деле не пойдет к нему, но теперь, видя её там, он поджал хвост.

— Мы отпускаем тебя пока что, Мавка. Но знай: если в будущем ты попытаешься прийти и забрать её, я заставлю тебя за это заплатить.

Магнар осел на землю. Темно-синий, который начал разгораться в его сферах, был таким темным, что он едва мог видеть, но всё, что он видел — это мертвый взгляд Делоры, устремленный на него.

Так чувствовал себя Орфей?

Неудивительно, что он был таким яростным защитником и собственником по отношению к единственной женщине, которая хотела быть с ним. Эхо одиночества уже было невыносимым, а внутренности скручивало так, словно его пожирали изнутри ужасные жуки, желающие выбраться наружу. Его взгляд упал на детеныша.

Нет, это намного хуже. Должно быть так, ведь он вот-вот потеряет и Фёдора. Они издавали громкие, пронзительные крики, режущие слух даже на расстоянии. Магнар надеялся, что это потому, что они каким-то образом понимали, что происходит, и протестовали против этого.

— Аргх, — простонала Делора, закатив глаза. — Просто отдай их мне. Они вечно издают этот ужасный шум, и будет только хуже.

Было очевидно, что он поначалу не хотел, но, когда Фёдор начал по-настоящему вырываться, тянуться к Делоре в поисках безопасности, он начал кряхтеть. Он спотыкался под паническими, бешеными рывками Фёдора.

— Хорошо. Держи. — Джабез швырнул их в руки Делоры, крепко удерживая её за предплечье. Затем он отступил назад, безмолвно приказывая Демонам стать живым щитом между ними и Магнаром. Тот, что с вмятой головой, подошел, чтобы обнюхать ноги Делоры. Она с опаской посмотрела на него, но не отстранилась, как сделала бы в прошлом. — Возвращайтесь пока в свои дома или гнезда. Я заберу человека и детеныша Мавки в свой замок.

Они собирались уходить. Как Магнару справиться с этим? Я потеряю их.

Холодные капли начали парить вокруг его глаз, отражая тот же синий цвет, что он видел в отражении. Он знал, что они исходят из его сфер, но не мог остановить жидкость, которая трепетала, а затем плавала вокруг его черепа, исчезая в воздухе.

Это больно. Мне это не нравится. Он смотрел на женщину, чью душу хранил, внезапно пожелав, чтобы она никогда не падала с неба только для того, чтобы предать его.

Её взгляд нашел его, и он хотел увидеть раскаяние. Вместо этого он увидел что-то острое. Почти яростное. Его внутренности содрогнулись от боли, которую причинил этот направленный на него взгляд. Это было словно кинжал, пронзающий саму его суть.

А потом она исчезла…

Не потому, что Джабез перенес их своей магией. А потому что она стала бесплотной прямо в хватке Короля Демонов, вырвалась и метнулась в сторону, убегая в лес и прижимая к себе Фёдора.

Потребовалось мгновение, чтобы все осознали, что произошло. Джабез поднял пустую руку, осматривая её, прежде чем вскинуть лицо в том направлении, куда она ушла.

— Она как Сова-Ведьма, — тихо пробормотал Джабез. Затем его замешательство исчезло, сменившись яростью, когда он повернулся к Магнару. — Вот что происходит, когда человек отдает вам, Мавкам, свою душу. Неудивительно, что тот другой человек вернулся к жизни. Они, блять, Фантомы!

Магнар был слишком потрясен, чтобы пошевелиться, уставившись на просвет между деревьями, в котором скрылась Делора. Вечный туман стоял стеной, зловещий и густой. Она убежала?

Джабез бросил Демонам:

— Держите его здесь. Я убью эту лживую суку.

С громоподобным ревом Джабез растворился в воздухе, выпустив когти. Демоны придвинулись ближе к защитному барьеру, шипя и рыча, преграждая путь туда, куда убежала Делора.

Магнар понял две вещи.

Делора не хотела идти с Королем Демонов.

И она была в смертельной опасности.





Глава 42




О боже! Зачем я побежала сюда?! — мысленно кричала Делора, несясь сквозь лес.

В своей бесплотной форме она остановилась, чтобы оценить обстановку, и обнаружила, что не имеет ни малейшего, блять, понятия, куда идти. Всё выглядело одинаково, куда ни повернись. Бесконечные деревья, и ничего, что указывало бы путь обратно к дому и его защитному барьеру.

Черт!

Она знала, почему рванула в эту сторону, и причина была глупейшей, учитывая, что она могла буквально пролетать сквозь предметы. Виной всему был тот проклятый Демон, который обнюхивал её ноги, преграждая прямой путь к Магнару. Её разум не мыслил ясно, сердце колотилось от адреналина, пока она изо всех сил старалась не пахнуть страхом. Всё, чего она хотела — это убрать Фёдора подальше от Короля Демонов и сбежать с ним в безопасное место. Это всё, что говорил её мозг — просто выход, любой выход. Страх сделал её иррациональной, до глупости.

Но этот Демон… Делора содрогнулась от отвращения.

Она была благодарна, что не была материальной, иначе к горлу точно подступила бы желчь.

Он был невероятно гротескным. Его голова была вмята с одной стороны, а глазное яблоко вывалилось из орбиты. Этот глаз… он болтался внизу, раскачиваясь на щеке как органический маятник, пока какая-то странная черная жижа капала сквозь сломанные зубы.

А запах… хуже всего, что она когда-либо чувствовала. Она бы предпочла обнять разлагающийся труп.

И он обнюхивал её лодыжку! Он почти коснулся её. Она сделала всё возможное, чтобы не пнуть его в долбаный космос, но он стоял между ней и Магнару.

Делора просто хотела быть от него подальше.

Был единственный просвет между Демонами, которые начали окружать её, и Короля Демонов. Её разум полностью отключился, и она действовала так, словно была физической, бросившись в этот просвет, вместо того чтобы направиться в самое безопасное место. Как только она побежала, она сразу поняла свою ошибку и попыталась повернуть к дому. Но она так и не нашла его, не увидела зеленого свечения барьера в тени деревьев.

Где я, черт возьми?

Она крутанулась на месте и побежала в другом направлении. Но каждый раз, меняя путь, Делора волновалась всё больше.

Надеюсь, я не иду не туда. Она могла уходить всё дальше от дома, вместо того чтобы приближаться к нему. Сохранить себя и Фёдора в безопасности в бесплотной форме она могла, но…

Если пройдет день… Она боялась, что перенесется обратно к Магнару без Фёдора, оставив его одного в лесу без возможности найти. Нет. Я вернусь. Я должна вернуться.

Если бы она была физической прямо сейчас, Делора знала, что от неё разило бы страхом, а по щекам текли бы слезы. Я дура. Я дура. Я такая, блин, дура. Впрочем, Делора никогда и не была лучшей ученицей в классе.

Она хотела позвать Магнара, но понятия не имела, что оставила позади, прорывается ли он к ней или хочет ли вообще.

Пожалуйста, прости меня, — молила она, надеясь, что мысль достигнет его. — Я не могла придумать ничего другого.

Видеть его сидящим в поражении, пока она шла к Королю Демонов, было душераздирающе. Из его синих сфер — таких синих, как бездонные глубины океана, бесконечные и темные — вылетали странные светящиеся капли. Это были эфирные слезы, словно их основания были сделаны из стекла. Делора причинила Магнару боль.

У меня не было выбора.

Фёдор был в опасности. Магнар был в опасности. И она видела, что Король Демонов лжет — а даже если и нет, она отказывалась рисковать Фёдором в любом случае.

Теперь мне просто нужно вернуться к нему. Она выбрала новое направление, надеясь, что решимость вернуться к Магнару поможет ей найти путь. Я всё объясню. Я всё исправлю.

Делора издала полный ужаса крик, когда Король Демонов внезапно материализовался прямо у неё на пути.

— Нашел тебя, маленькая сука!

Он обнажил острые клыки в смертельной ярости.

Она попыталась увернуться, так как тело Фёдора было неосязаемым, как и её, но его череп — нет.

Король Демонов следовал за её движениями, нанося удары по её призрачному телу, но его кулак прошел сквозь неё. Она всё еще была свободна — нужно было только оставаться такой. Делора продолжала бежать, её глаза еще более лихорадочно искали зеленое свечение.

Где оно? Пожалуйста!

Король Демонов снова возник перед ней, его сузившийся взгляд был еще яростнее, чем прежде.

— Ты можешь быть неосязаемой, но я вижу, что его череп — нет.

Прежде чем Делора успела уйти с дороги, Король Демонов метнулся вперед с быстротой, недоступной человеку.

Король Демонов схватил Фёдора за череп и дернул на себя. К счастью, Фёдор был в спящем состоянии, но Делора подалась вслед за рывком, чтобы не травмировать его. Её фантомное тело следовало за каждым его движением, чтобы не позволить ему играть в перетягивание каната их маленьким тельцем!

И тогда Делора сделала то, чего никогда не думала, что сделает.

Она стала материальной, её ноги с глухим стуком ударились о землю, и она впилась зубами в руку Короля Демонов.

Фёдор издал панический визг, не понимая, что происходит. Она кусала так сильно, что услышала хруст вокруг костяшки мизинца, в который вцепилась; едкая, отвратительная темная кровь наполнила её рот. Желчь не подступила — она была слишком поглощена тем, чтобы заставить его отпустить Фёдора любой ценой, неважно как.

Король Демонов издал громоподобный рев. Следующим вкусом, ударившим по её рецепторам, стала её собственная кровь, когда он с размаху ударил кулаком ей в скулу. Он отпустил Фёдора в тот же момент, давая Делоре шанс безопасно отступить.

Агония пронзила её щеку, казалось, кость раздроблена. Волны боли разошлись по голове, заставляя её пережить один из худших приступов мигрени в её жизни. Кровь во рту текла из трех верхних задних зубов, которые он выбил. Она едва не проглотила их, пытаясь выплюнуть кровь.

Она сплюнула их в сторону.

Делора боролась, удерживая Фёдора, который щелкал челюстями в миллиметрах от её лица — запах её крови привел его в бешенство. Она силой сжала его пасть, прежде чем снова стать бесплотной.

Король Демонов шагнул ближе, преследуя её с выпущенными когтями.

— Я мог бы дать тебе выход, но вместо этого ты выбрала свою судьбу.

— С какого хрена я бы пошла с тобой?! — заорала Делора, пятясь. — Ты пытался убить беззащитного ребенка! Ты гребаный псих.

Впрочем… он ведь Демон.

— Это всего лишь грязный Мавка! Если они не подчиняются моему приказу, значит, все заслуживают смерти. — Он метнулся вперед, чтобы снова схватить Фёдора за череп. Делора увернулась, и его когти прошли сквозь её прозрачное плечо. — Но этот Мавка будет моим! Ты права, он молод. Даже без тебя я уверен, что смогу его контролировать, как только он узнает, что значит бояться меня.

Её бесплотное тело дрогнуло от угрозы.

Он говорит о том, чтобы пытать его, пока тот не покорится!

— Оставь нас в покое! — закричала Делора, бросаясь в лес в своей призрачной форме. Она перебирала ногами, словно это помогало лететь быстрее. — Я не позволю тебе его забрать!

Король Демонов материализовался прямо перед ней.

И-ик! Она рванула в другую сторону.

— Магнар! — завопила Делора. — Магнар!

Она надеялась остаться незамеченной, но теперь, когда её преследовал жестокий безумец, она больше не могла молчать. Она заблудилась, была одна, напугана и с ребенком на руках.

Я не справлюсь одна.

Она готова бежать вечность, если придется, но вечности у неё не было. У неё был день, и то, если Король Демонов снова не схватит Фёдора.

Оглушительный, исходящий из мощных легких рев донесся издалека. Делора знала: этот пугающий, звериный рев принадлежал единственному существу во всем мире, которому она доверяла. Она бросилась в ту сторону. Король Демонов продолжал материализовываться вокруг неё, заставляя уклоняться и менять направление.

Она услышала тяжелые шаги всего в нескольких метрах, но они пронеслись мимо, а не к ней.

На долю секунды она стала материальной, чтобы он мог учуять её запах, и снова выкрикнула его имя. Ей пришлось стать бесплотной как раз в тот момент, когда Король Демонов полоснул когтями по её груди, целясь в Фёдора. Капли крови брызнули в воздух и упали на землю. Она вскрикнула, и её форма замерцала, не в силах удерживать призрачное состояние из-за внезапной острой боли.

Ай! Ай! Черт! Она шипела при каждом вдохе, когда тело вспыхивало физической плотью. Как же больно.

Она сумела вернуть контроль за мгновение до того, как он снова задел её когтями, едва не ухватив Фёдора в процессе. Ей было плевать, что будет с ней. Всё, что её волновало, — это маленький Сумеречный Странник у неё на руках.

Я должна выжить. Я должна защитить их. Держать подальше от этого ублюдка.

Делора перестала бежать и вместо этого просто пятилась от Короля Демонов, надеясь, что Магнар сможет взять след по запаху крови. Мне нужно остановиться. Дать ему шанс найти нас.

Раскатистое рычание сбоку принесло облегчение. Его глубина, его рокочущий тон и угрожающая вибрация были для неё как успокаивающая музыка. В тот момент, когда Магнар проломился сквозь деревья в своей самой чудовищной форме, бегущий на четырех лапах, Делора стала материальной и швырнула Фёдора ему, соблюдая безопасную дистанцию.

— Забирай их! — закричала она, бросаясь на Короля Демонов, когда тот переключил внимание на Магнара, теперь державшего их ребенка.

Для Короля Демонов Делора была не более чем котенком; он отшвырнул её, даже не пошатнувшись. Она с силой ударилась о землю, перекатившись несколько раз, прежде чем остановиться.

Он злобно усмехнулся, шагнув к Магнару с обнаженными клыками и когтями.

— Значит, ты не перебил их всех перед тем, как прийти сюда. — Трудно было спутать звук множества ног, приближающихся к ним. — Думаю, это идеально для меня. Я посмотрю, как ты умрешь, и заберу этого маленького Мавку. Он станет идеальным инструментом. Я уже представляю, сколько Эльфов он убьет.

Король Демонов метнулся вперед. Когда Магнар ответил на атаку алым сиянием глаз и очередным ревом, прижимая обеими руками отчаянно извивающегося Фёдора, Делора вскочила на ноги.

Она прыгнула и схватила Короля Демонов сзади за длинные белые волосы. Она потянула, запрокидывая его голову назад изо всех сил, вложив в это движение весь свой вес. Она отказывалась отпускать, даже когда он полоснул когтями за спину, пытаясь достать её.

— Беги, Магнар! — Это была отчаянная, безумная мольба.

— Я не могу оставить тебя здесь, Делора.

Магнар нерешительно шагнул вперед, словно хотел атаковать, но отступил, крепче прижимая Фёдора к груди.

— Пожалуйста, Магнар!

Король Демонов сумел дотянуться и вонзил когти в её руку, раздирая плоть почти до кости. Делора отказалась ослабить хватку, несмотря на вырвавшийся крик и слезы боли, навернувшиеся на глаза. Она сжала пальцы правой руки еще крепче, чувствуя, как левая холодеет и немеет, а багровые ручейки бегут по коже.

— Я могу вернуться. Они — нет.

Ты не можешь.

Делора не знала, что случится с ней, если Магнар умрет, но ей было всё равно. Всё, что она знала — этот мир заслуживает того, чтобы этот большой, добрый, иногда бестолковый Сумеречный Странник увидел его таким, какой он есть.

Что он красочный. Что в нем есть красота даже в таком ужасном месте, как Покров.

Делора исчезла — тошнотворная тьма и головокружение накрыли её, — прежде чем материализоваться вместе с Королем Демонов прямо перед Магнаром. Используя его длинные волосы как рычаг, Делора подпрыгнула и вонзила длинные ногти ему в лицо сзади, не попав в глаза, но заставив его взвыть.

Магнар не двигался, лишь увеличивая дистанцию между ними; его желание защитить её было сейчас как кость в горле. Делора крепко зажмурилась, когда когти начали впиваться в её запястья.

— Пожалуйста, защити нашего ребенка, Магнар. Я доверяю тебе.

Он заскулил в ответ, и её сердце сжалось. Она услышала его тяжелые удаляющиеся шаги как раз перед тем, как на поляну выскочили другие Демоны.

— Нет! — взревел Король Демонов, отдирая её руки от своего лица. — Схватите его, пока он не вошел в барьер!

Демоны бросились за Магнаром, забирая немного в сторону, чтобы отрезать ему путь. Раздалось шипение, и Делора услышала движение глубже в лесу.

Они звали на помощь.

— Ты. — Держа Делору в воздухе за одну руку, он повернулся к ней с угрожающим оскалом. — Этот Мавка доберется до барьера, что бы мы ни делали, если только мои Демоны не замедлят его. Я заставлю тебя пожалеть, что ты выбрала их сторону. Ты пожалеешь, что встала у меня на пути.

Ее губы дрожали, глаза сузились в полном ненависти взгляде. Делора собрала всю кровь и слюну во рту и плюнула в его красивое эльфийско-демоническое лицо. Густой, липкий багровый сгусток разбился о его щеку, и он вздрогнул от неожиданности. Жидкость продолжала стекать вязкой каплей с её губ.

— Гори в аду, ублюдок.

Стоило ли ей провоцировать его? Вероятно, нет. Но у Делоры теперь была только одна задача — умереть, чтобы задержать его здесь как можно дольше. Магнар всегда защищал её; теперь настал её черед принести жертву ради него, ради Фёдора.

— Думаешь, это благородно? — цокнул он языком, подтягивая её ближе. Она мечтала, чтобы он не держал её за изодранную руку; она поморщилась — вес собственного тела, висящего в его кулаке, причинял невыносимую муку. — Его вид мстителен. Твоя жертва не будет значить ничего, когда он поймет, что ты мертва, что ты страдала. Он добровольно выйдет из-за барьера, чтобы сразиться со мной, как те гребаные идиоты, которыми они и являются!

Не было способа унять страх, но она лишь тяжело сглотнула и осталась материальной.

Неважно, какую боль я сейчас почувствую, я вернусь.

Она не была героем. Никогда не хотела им быть. Делора также не умела драться и знала, что у слабого человека вроде неё нет шансов против него.

— Давай посмотрим, сколько боли ты сможешь вынести, а? — Его кривая, злобная ухмылка пустила холодную дрожь по её спине. — Ты будешь умолять меня остановиться, рыдать и звать его, чтобы он вернулся и спас тебя. — Он наклонился вперед, чтобы провести кончиком носа по изгибу её шеи. — И так же, как Сова-Ведьма, ты вернешься к жизни, но не раньше, чем познаешь самую страшную агонию, какую я могу тебе подарить.

Жар разлился по её руке, словно кожа горела, и она увидела, как она пузырится вокруг места, где его рука сжимала её плоть. Она прикусила губы, чтобы заглушить крик, дабы Магнар не был вынужден его слышать. Вместо этого она тихо всхлипывала, болтая ногами от магии, выжигающей её плоть.

— В следующий раз, когда это случится… Когда я приду за тем маленьким Мавкой, я позабочусь о том, чтобы ты могла только скулить при одном взгляде на меня.

Похожие на корни лозы вырвались из земли, обвивая её руки и ноги, удерживая в воздухе перед его оскаленным лицом. Они затянулись туго, перекрывая кровоток в конечностях. Инстинктивно она попыталась стать бесплотной, но хруст костей предплечья заставил её закричать. Он не собирался позволять ей принять эту форму, и она действительно заскулила, когда, откинув голову назад для крика, снова подалась вперед. Она встретилась с его взглядом.

Она давала Магнару время. Жалела ли она о своем решении?

Всем сердцем — ни капли.





Бежать казалось неправильным. И всё же Магнар оставлял Делору позади, когда каждая клеточка его существа требовала развернуться и защитить её.

Его единственная рука, державшая Фёдора, сжалась крепче. Я подвожу её.

Бег на трех лапах замедлял его полный спринт, но ему нужно было прижимать детеныша к груди. Чем дальше он удалялся от Делоры и запаха её крови, тем спокойнее они становились. Фёдор расслабился и начал цепляться за его мех и перья, позволяя Магнару сосредоточиться на Демонах, которые преследовали его и приближались с флангов.

Они быстро нагоняли, и его сердце колотилось наперегонки с захлестывающими чувствами. Он не успеет добраться до барьера раньше, чем Демоны настигнут его. Я слишком медленный. Он слишком долго ждал, прежде чем оставить Делору той ужасной участи, которая, как он знал, её ждет. Его действия, его колебания поставили под угрозу его самого и Фёдора.

Нет. Она доверяет мне.

Несмотря на то, что она сказала Королю Демонов, как вела себя, как причинила ему боль, она бежала с Фёдором. Он не знал, какие её слова были правдой, а какие ложью, но она сказала Магнару, что доверяет ему их защиту. Этого было достаточно.

Прямо перед тем, как он успел добраться до спасительного места, где зеленое свечение барьера пробивалось сквозь тени деревьев, четыре Демона перерезали ему путь. Затормозив, взрывая землю, он фыркнул в их сторону. Еще трое подошли сзади, беря его в кольцо.

Я не знаю, что делать, — подумал он, с влажным хрипом выдыхая через костяную ноздрю.

Демоны издавали сипящие смешки; каждый из них был разного размера и формы. У одного даже были крылья, которые он использовал, чтобы добраться до него быстрее остальных — хотя для настоящего полета они пока не годились. Они не были достаточно крупными, чтобы сравниться с ним в размерах, но двое были больше Делоры. Это значило, что они сильны.

Он хотел вскинуть голову, услышав шорох деревьев вдалеке, говорящий о приближении других, но отказался отвлекаться от тех, кто уже был рядом. Сражаться, держа Фёдора одной рукой, было невыгодно, но он знал, что не сможет прорваться сквозь Демонов, не рискуя тем, что они поцарапают их обоих. Они могли вцепиться в его чудовищную спину и проникнуть внутрь барьера вместе с ним. Если Фёдору причинят хоть малейший вред, он себе этого не простит. Он подвел Делору. Он не подведет еще и детеныша.

Красные глаза приближались, они пытались сократить дистанцию, выжидая, что сделает Магнар. Они были умны. Они знали, что проиграют, если не будут действовать стратегически. Он уже убил двоих из них до того, как услышал зов Делоры. А на Магнаре едва ли была царапина.

Я должен быть умным. Это само по себе было вызовом. Я должен сохранять спокойствие.

Однако Магнар услышал нечто, что воспламенило в нем ужасную ярость. Нечто, от чего его мех и перья вздыбились так, что он стал казаться вдвое больше. Нечто, от чего его хвост задрожал в агрессии, а когти и клыки словно стали острее. Нечто, от чего его собственные красные глаза потемнели, почти ослепляя его.

Полный боли крик Делоры пронзил расстояние, как острый холодный кинжал, вонзившийся прямо в череп, в мягкую массу мозга. Это было более свирепо, чем любая невидимая рука, когда-либо пытавшаяся ввергнуть его в безумие, гораздо более жестоко, и Магнар издал самый глубокий звериный рев, на какой был способен.

Он отпустил Фёдора, почувствовав, как тот вцепился в его плоть. Его разум зафиксировал, где именно на его теле находится малыш, чтобы убедиться, что они останутся с ним, прежде чем Магнар бросился на четырех Демонов перед собой.

Один взвизгнул от страха еще до того, как Магнар сомкнул руку на его задней лапе, когда тот попытался трусливо отступить. Магнар схватил его, раскрутил и с силой обрушил его тело на другого Демона. Затем он вздыбился на задние лапы и рухнул вниз всей своей мощью, пронзая оба тела передними когтями. Он рванул в стороны, разрывая их обоих, пока они не распались пополам.

Из-за них, из-за Джабеза его женщина страдала. Крик Делоры вскипятил его кровь так, что ему казалось, будто пар вот-вот повалит прямо сквозь кожу. Она вернется, он знал это, но это не останавливало отчаянную жажду возмездия. Если бы не эти Демоны, пытавшиеся помочь Джабезу, Магнар мог бы остаться с ней.

Она вернется ко мне. Он повернул голову на сто восемьдесят градусов, глядя себе за спину, когда на него прыгнул Демон. Но ей не следовало бы проходить через это! Он щелкнул клыками, и они сомкнулись вокруг головы маленького Демона.

Он раздавил его в брызгах мозгового вещества. Магнар отмахнулся, отбрасывая в сторону другого Демона, пытавшегося запрыгнуть на него. Это был один из крупных, крылатый, и он использовал крылья, чтобы уклониться от атаки Магнара. Вместо того чтобы схватить его, Магнар сумел лишь полоснуть когтями по его руке и грудной клетке с одной стороны. Кости треснули под его силой.

Фёдор цеплялся за него, вонзая свои маленькие коготки в его плоть, чтобы удержаться, и это давало Магнару свободу, необходимую для прыжка в воздух. К счастью, запах их отвратительной крови не манил его. Магнар уклонился от двух новых Демонов, которые бросились на него с обеих сторон. Они столкнулись друг с другом прежде, чем он приземлился обратно на землю — прямо на них.

Он мрачно усмехнулся, когда они начали шипеть и визжать.

— Полагаю, теперь я стану мишенью для Джабеза, — бросил он им сверху вниз, вонзая когти в лицо одного, чей череп мгновенно треснул и провалился внутрь, в то время как он сомкнул челюсти на шее другого и оторвал ему голову. — Но, если он снова придет за моей семьей, я без колебаний уничтожу его.

Мавка был слишком быстр для Демонов в своей монструозной форме. Они могли прыгать выше, двигаться стремительнее и изгибать тела, чтобы уклониться, прежде чем нанести ответный удар, который мог стать сокрушительным. Магнар издал еще один мрачный смешок. Как он и говорил Убийце Демонов, Демоны слабы, как и люди. Вот почему и те, и другие обычно разбегались от Мавки.

В схватку вступил новый Демон, поменьше, но его прыжок оказался последним — Магнар ударил ладонью, отправив его в полет сквозь деревья. Он врезался в ствол, его тело обмякло вокруг дерева, и Магнар услышал хруст множества костей. Он рухнул на землю, безжизненный.

Что-то острое, похожее на меч, пронзило его спину насквозь. Он схватил Фёдора и оторвал от себя, прежде чем острие, вышедшее с другой стороны, могло навредить малышу. Магнар повернулся к одному из последних Демонов. Тот использовал острый кончик своего длинного хвоста, чтобы проткнуть его тело. Магнар зарычал на шипастого, ящероподобного Демона, который затем потянул хвост вниз, расширяя рану. Боль, которую чувствовал Магнар, утонула в его ярости.

Он вернул Фёдора под защиту своего тела. Демон едва не задел их, перепрыгивая через Магнара, чтобы схватить детеныша, которого тот держал в воздухе. Магнар выбросил руку, когда тот прыгнул снова, и сумел схватить его за горло. Он раздавил его в кулаке. Затем он обхватил другой рукой кончик извивающегося хвоста шипастого Демона, который всё еще торчал из его торса, почувствовав, что тот пытается выскользнуть.

Он бросил мертвого Демона и потянул за хвост обеими руками, медленно подтягивая шипастого Демона ближе к своей спине. С выпученными глазами Демон упал на четвереньки, царапая землю, чтобы убежать. Когда это не сработало, он даже попытался оторвать свой собственный хвост от тела. Но было слишком поздно. Как только он оказался на расстоянии вытянутой руки, Магнар слегка развернулся и полоснул когтями, разрывая горло и половину лица Демона. Темная кровь брызнула во все стороны. Тот с глухим стуком упал в грязь, всё еще живой, но ненадолго. Более дикие Демоны придут и съедят его живьем, или он истечет кровью.

Шагнув вперед, чтобы вытащить шипастый хвост из своего тела (отчего кровь закапала из раны на землю), Магнар повернулся к последнему оставшемуся Демону. Она отступила на двух ногах, её тело было одето в хорошо сшитую одежду. Некоторые Демоны одевались прилично, что указывало на их сходство с теми, кого он встречал в Деревне Демонов. Возможно, он даже видел их там. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это самка, и что её тонкий хвост нервно подрагивает, пока она смотрит на него. Её кошачьи уши были прижаты к макушке.

— Я никогда не хотела в этом участвовать, — прошептала она, её грудь тяжело вздымалась от панического дыхания.

— И всё же ты здесь, — ответил он, медленно приближаясь на лапах и руках.

— Некоторым из нас это больше не интересно. — Кошачья Демоница начала пятиться, её хвост скрутился так туго, что образовал кольцо на конце. — Мы изменились. Мы не хотим войны, не хотим сражаться. Мы… некоторые из нас хотят жить в гармонии с людьми, даже если это значит, что нам придется перестать их есть.

Магнар повернул голову в ту сторону, откуда донесся слабый крик. Он знал, что силы покидают Делору под пытками Джабеза.

— Ты часть причины, по которой она страдает.

— Думаешь, я этого хочу? У меня не было выбора! Если мы не подчинимся его зову, он убьет нас, бросит в темницу или сделает что похуже. — Она сжала кулак, и её красные глаза наполнились мукой. — Вот эти хотели быть здесь. — Она указала на землю, где лежали её растерзанные или умирающие собратья. — Но я опытный следопыт, одна из лучших. Поэтому меня призвали.

— Но ты не лучшая, — раздался знакомый мужской голос сбоку и сверху.

Оба повернули головы к Демону, которого Магнар видел слишком часто за последний месяц. Он спрыгнул с дерева, по которому полз, и приземлился между ними, его изуродованное человекоподобное тело передвигалось на четвереньках. Магнар издал захлебывающийся рык. Ненависть, которую он испытывал именно к этому Демону, взывала к его самой темной стороне.

— Я быстрее, чем ты когда-либо будешь, — отрезала она.

— Быстрее или нет, — усмехнулся он в ответ. — Ты будешь сражаться со мной, или наш король получит твою голову.

Затем, с поразительной скоростью, которая удивила даже Магнара, он бросился к нему с визгливым шипением. Магнар попытался уклониться, прижавшись к земле, но Демон сумел схватить один из его рогов и подтянулся к телу Магнара. Он полоснул когтями вниз по его спине обеими руками. Магнар попытался сбросить его, поворачивая шею так, чтобы видеть, что происходит сзади, но Демон отпрянул, избегая щелкающих клыков. Он занял позицию на спине Магнара, где тот не мог достать его даже руками. Он начал вгрызаться в позвоночник Магнара.

Магнар взвизгнул и вскрикнул, встав на дыбы и ударившись спиной о дерево, чтобы раздавить его. Демон уклонился в сторону, оставаясь прицепленным, и вернулся к тому же месту, когда Магнар снова опустился на четыре лапы.

Больно! Магнар никак не мог схватить Демона, чтобы избавиться от него — как бы сильно он ни извивался и ни тянулся.

Внезапно тот исчез, и Магнар посмотрел в сторону, откуда донесся глухой удар. Доказывая свою быстроту, самка Демона сбила с ног самца, атаковавшего его. Она получила порез поперек лица, когда он забился под ней, но она просто отбилась и нанесла дугообразный удар когтями по его горлу. Она тяжело дышала, стоя на коленях над ним, когда он перестал дергаться. Теперь, когда он был мертв, пусть и не от его когтей, Магнар почувствовал, как часть его гнева утихает.

Она защитила меня.

Он отпрянул в удивлении.

— Мой партнер обожает самку другого Мавки, — прохрипела она, тяжело дыша и сидя на трупе Демона с поникшими плечами. Она смотрела на его истекающее кровью тело. — Он был так счастлив в ту ночь, когда она пришла в его книжный магазин. Он всегда хотел поговорить с кем-то из них, встретить существ, которые написали книги, которые он так нежно любит.

Она резко повернула голову, чтобы посмотреть на него. В её кошачьих красных глазах была боль.

— Я была там, когда она вернулась просто, чтобы сказать… привет. До этого мне было плевать на жизни людей. Они были для меня ничем иным, как едой. Но… теперь я понимаю, почему мы стали такими, какие мы есть, почему мы так стараемся подражать им. Это заставляет меня задуматься, может, и Эльфы такие же? Они боятся нас, потому что мы убили стольких из них. Мы не понимали значимости этого, не знали, как потеря своего может… ранить, пока не начали есть людей здесь и не поняли, что значит быть как они, чувствовать, как они. Нам потребовалось много смертей, чтобы открыть это, и многие из нас больше не хотят быть частью этого.

Магнар встречал того котоподобного владельца книжного магазина, о котором она говорила. Именно там Рея добыла для него книгу с инструкциями по строительству дома и мебели, которую он мастерил. Удивительно, но самец — владелец магазина — был гораздо меньше неё.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил Магнар, отступая в сторону. Он подобрался еще немного ближе к безопасности своего барьера.

Она пожала плечами, поднимаясь на свои кошачьи задние лапы.

— Потому что мне жаль, что до этого дошло. Наш король становится всё более агрессивным в истреблении Мавок, так как остальные представители нашего рода развиваются слишком медленно. Мы здесь уже более трехсот лет, а Эльфы, пытавшие его, давно мертвы. Он теряет терпение, жаждет захватить те земли, покончить с этим раз и навсегда. А то, что вы, Мавки, убиваете нас, и некоторые из вас ставят защитные барьеры для людей, приводит его в ярость. Но я хочу, чтобы ты знал: некоторые из нас… меняются. С каждым днем всё больше, каждый раз, когда мы съедаем человека и обретаем человечность, как и твой вид.

— Если ты действительно так чувствуешь… тогда уходи, — уступил Магнар, склонив морду набок. Он отошел, показывая, что позволяет ей уйти. Его поза всё еще оставалась агрессивной, говоря о том, что он с радостью разорвет её на части в мгновение ока, если потребуется.

Но он не хотел ненавидеть. Не хотел быть наполненным гневом. Магнар просто хотел жить в мире со своими друзьями и семьей. Казалось, она хочет того же.

— Я не могу, — ответила она, принимая неуверенную боевую стойку. — Если я побегу, он всё равно убьет меня или будет пытать моего партнера, в теле которого уже не осталось ни одной агрессивной косточки. Я просто хотела, чтобы ты знал перед тем, как убьешь меня: я делаю это не из ненависти и не потому, что хочу.

Магнар фыркнул, и в этот момент они оба вскинули головы, услышав стремительно приближающегося Демона. Магнару потребовалась секунда, чтобы принять решение.

Он рванулся в её сторону. Она показала свои истинные намерения, когда даже не попыталась атаковать. Её боевая стойка была не более чем маской. Магнар сомкнул руку на её шее и крепко сжал. Она ахнула, ударяя по его огромному кулаку и предплечью.

— Тогда спи, — потребовал он, перекрывая кровоток и дыхание. Это было всё, что он мог для неё сделать.

— Спаси… бо, — выдавила она шепотом.

Она обмякла.

Магнар небрежно отбросил её, чтобы отступить в свой защитный круг, обеспечивая безопасность себе и Фёдору от любых других Демонов. У него едва хватило времени перевести дух, как в зоне видимости материализовался Джабез.

Одновременно с ним подбежал новый Демон и с размаху врезался в барьер. Его тело с криком смялось о невидимую стену. Магнар знал, что он не умер, а лишь потерял сознание, упав в грязь.

Джабез лишь скучающе взглянул на него, прежде чем окинуть взором бойню у своих ног. Его взгляд не изменился. Смерть сородичей не вызвала в нем ни грусти, ни гнева.

Фёдор начал извиваться и пронзительно визжать от запаха, исходящего от Джабеза. Магнару пришлось быстро прижать их к себе, когда его обдало холодом при виде человеческой крови, капающей с когтей Короля Демонов. Она была размазана между его клыками и текла по подбородку, а капли забрызгали грудь, словно он ел неаккуратно.

Джабез ухмыльнулся, заметив, как сферы Магнара побелели.

— Одна из моих любимых вещей в том, что вы, Мавки, заводите людей — это ваша реакция, когда я причиняю им боль, — мрачно усмехнулся Джабез. — Иногда стоит позволить вам сбежать, только чтобы увидеть, как ваши глаза становятся белыми или синими, или эти странные жалкие слезы, которые вы льете. Такова цена человечности — чувствовать горе и потерю.

— Ты просто жесток, — прорычал Магнар, его зрение снова окрасилось в багровый оттенок.

Джабез поманил его когтистым пальцем.

— Давай же, разве ты не хочешь отомстить за неё?

Магнар хотел, его гнев был таким же сильным и всепоглощающим, но он остался на месте, прикрывая рукой Фёдора. Его детеныш был барьером во многих смыслах, постоянно удерживая его от множества желаний.

— Нет, — отрезал Магнар. — Я не глупец.

Джабез удивленно вскинул бровь, несомненно полагая, что Магнар уже бросится в атаку. Затем он рассмеялся. Магнара уже тошнило от этого звука.

— В конце концов она выкрикнула твое имя. Магнар, верно? — Джабез поднял руку и слизал кровь Делоры с костяшек пальцев. — Крик был слабоват под конец, у неё почти не осталось сил, но это было довольно жалко. Ей не понравилось, когда я начал есть её живьем. — Он пожал плечом. — Интересно, даст ли мне то, что она Фантом, какие-то новые силы? Поэтому я и не оставил её другим Демонам, которые сбежались посмотреть, как она умирает. Я всегда в восторге, когда получаю новую магию.

Магнар знал, что он пытается сделать. Он пытался достучаться до самой звериной, первобытной стороны Магнара, чтобы тот глупо бросился в атаку. Он дразнил его. Он крепче прижал к себе Фёдора, используя их как якорь для рассудка. Делора умоляла Магнара защитить их, даже ценой всего этого. Он не предаст её просьбу из-за глупости — из-за того, что станет бездумным Мавкой.

Когда Магнар не сделал того, чего хотел Джабез, Король Демонов зарычал в его сторону.

— Атакуй меня, ты, бесполезный гребаный Мавка!

— Нет!

Магнар попятился и наткнулся на бессознательного Мавку внутри барьера — причину, с которой всё началось. Если бы только он пошел к дому Орфея. Ничего бы этого не случилось. Магнар даже не смог позвать Орфея на помощь, потому что они были не близко.

— Ладно! Тебе повезло, что у тебя есть этот барьер, пока что, — закричал Джабез. — Но я буду следить за тобой, Мавка. Если ты будешь в Покрове, я всегда смогу увидеть тебя, всегда смогу прийти к тебе в мгновение ока. — Он оскалил клыки. — Я устал от того, что ваш вид использует мои творения в своих интересах. Если кто-то из вас снова придет в Деревню Демонов, вы не уйдете оттуда живыми.

С долгим рычанием Джабез исчез. Он оставил после себя устроенный Магнаром хаос, словно смерти его сородичей ничего не значили в грандиозной схеме его планов.

Всё стихло, кроме стонов оставшихся Демонов, которые ждали смерти, и чавканья того, кто начал пожирать своих же. Через несколько мгновений Магнар осел на землю, измотанный и опустошенный.

Он был ранен, а его разум и сердце болели невыносимо. Это было слишком для него. Он никогда не ожидал пережить подобное, и ничто из того, чему он научился, не готовило его к таким событиям. Ничто.

— Делора, — заскулил он высоким, похожим на лисий плачем.





Глава 43




Магнар не знал, как долго он просидел на земле, ожидая. Он видел, как самка-Демон с кошачьими чертами поднялась на задние лапы и в какой-то момент ушла, пока он продолжал сидеть на корточках. Он не знал, ждет ли он возвращения Делоры, пробуждения Мавки рядом с ним или пока Демоны закончат пожирать своих сородичей.

Но первым случилось не это.

Прозрачная фигура вошла в его защитный барьер сбоку, и Магнар поднял голову в направлении Совы-Ведьмы.

Оказавшись внутри барьера, она обрела плоть, но он заметил сильный, сладкий запах маскирующего аромата, скрывающего её истинный запах. Её белое платье, покрытое перьями, было запачкано запекшейся красной кровью, а руки и ноги — грязью. Её маленькие босые ступни мягко ступали по земле, когда она приблизилась, опустив глаза.

Половина её лица была исполосована глубокими следами когтей, плоть разошлась и припухла, обнажая белую скуловую кость. Удар едва не задел горло, но её плечо, бок и левая икра тоже были изодраны, отчего она заметно хромала.

Должно быть, она не хочет, чтобы Мавка проснулся и попытался съесть её, — подумал он, поскольку маскирующий аромат был настолько сильным, что перебивал запах её собственной крови. Она не обратила на Магнара внимания, упав на колени рядом с бессознательным Мавкой.

— Мне так жаль, — заплакала она, положив его треснувший череп себе на колени. Она прижалась лбом к его кости. — Мне так жаль, что мне пришлось оставить тебя сражаться в одиночку. Пожалуйста, прости меня.

Он не мог не осмотреть её, чувствуя к ней непреодолимую жалость. У него самого был детеныш. Он понимал, почему она расстроена, видя своего ребенка раненым. Это было то, что он смог понять сам, ему не нужны были учителя. Всё еще держа одну руку на Фёдоре, Магнар прижал его ближе. Фёдор прижался к нему в ответ.

— Ты ранена. — Он поднял руку, чтобы взять её за предплечье. — Позволь мне помочь тебе.

Она подняла голову, нахмурившись в его сторону. Затем опустила взгляд и увидела, как её раны затягиваются.

Его выдох со свистом вырвался из недавно полученных ран, но он не издал другого звука дискомфорта. Для него это было пустяком. Рана в груди от хвоста Демона болела куда сильнее, отдаваясь болью при каждом вдохе. Дыра, вырытая в его спине, тоже мучительно ныла. Несколько мелких царапин были ничем по сравнению с этим.

— Тебе не нужно было этого делать, — сказала она, и её брови сошлись еще сильнее, словно она не понимала, зачем он ей помогает. — Я бы со временем исцелилась сама с помощью трав и лекарств, или когда вернулась бы домой, чтобы меня исцелил твой отец.

— Всё в порядке, — ответил он, поворачиваясь к раненому Мавке. — Ты оставила его, чтобы на него напали?

Её темно-карие глаза стали стеклянными и покраснели, но слезы не потекли, словно она сдерживала их силой воли.

— Мне пришлось, — прошептала она, тоже глядя на него. — Пожалуйста. Пожалуйста, сработай.

Её руки начали испускать черный песок, пока она сжимала его треснувший череп так крепко, что тот дрожал, а кончики её пальцев побелели. Черный сверкающий песок пытался проникнуть в трещину черепа, но это не дало ничего, кроме остановки кровотечения и исцеления других ран.

Она не может исцелять себя так же? Впрочем, это было похоже на магию, которая лечила его собственные раны. Возможно, это работало только на Мавках.

Заклинание, которое она творила, рассеялось, и её плечи поникли. Она прижалась лбом между его бараньими рогами.

— Проклятье. Я знала это. Бесполезно, когда ваш вид повреждает свои черепа.

Как раз в тот момент, когда Магнар собирался спросить её, почему она отступила, вместо того чтобы остаться и помочь ему — ведь она была Фантомом и могла вернуться к жизни, — что-то зашевелилось под плащом из перьев, который она носила. Внезапно маленькая черная головка просунулась сквозь основание капюшона у её шеи. Слепая и крошечная — Магнар подумал, что она выглядит точно так же, как Фёдор до того, как они добыли кроличий череп.

— Нас больше? — недоверчиво спросил Магнар.

Он никогда не знал, что она носит детенышей на спине, спрятав под плащом. Бугор начал подниматься — второй детеныш ниже на её спине просто поменял позу. Он снова лег плоско, став совершенно незаметным.

— Когда он хочет, чтобы вас создавали больше, я должна подчиняться, — вздохнула Сова-Ведьма, откидываясь на пятки и глядя на деревья над ними. Магнар подумал, что она, возможно, говорит о духе из пустоты, их отце-создателе. — Вот почему я принадлежу ему — только чтобы делать это, создавать больше представителей вашего вида. Поначалу я терпела это только ради того, чтобы жить вечно с магией, которую он даровал мне в обмен, но… вы все становитесь такими особенными. Чем старше вы становитесь, становясь сильнее и обретая больше человечности, тем яснее я вижу, что вы чудесные. — Одинокая слеза скатилась по её щеке, губы задрожали. — Но я не могу этого делать. Я не могу защитить вас всех одновременно. Я один человек, пытающийся защитить вас от того, у кого есть целая армия.

Она хлопнула в ладоши, и черный песок начал формироваться снова. Она ударила ладонями по воздуху, выбрасывая его вперед. Четыре спиралевидных круга начали появляться в воздухе, в каждом было видно изображение шести Сумеречных Странников.

Один круг показывал Магнара и Мавку с бараньими рогами в том месте, где они сейчас находились. Второй — Мавку с бычьими рогами, идущего через лес, который не казался частью Покрова — деревья были другими. Третий круг показывал двух Мавок в их самых чудовищных формах, которые либо дрались, либо играли — учитывая, что ни один не наносил серьезных ударов. И наконец, последний круг показывал Орфея и Рею. Рея была бесплотной, паря рядом с Орфеем, который был в своей монструозной форме. Он бежал на четырех лапах, с привязанными к телу вещами, а за ними гнались Демоны.

Джабез приказал напасть и на них?

— Как я должна справляться с этим в одиночку? — Сова-Ведьма повернула к нему лицо, её тугие карие кудри подпрыгнули. — Я могу летать только с определенной скоростью с моим заклинанием совы. Я не могу быть здесь и там одновременно. Я не могу сражаться до собственной смерти, зная, что это оставит этих двоих одних в Покрове на верную гибель.

Она потянулась, чтобы погладить ладонью нос детеныша, который всё еще высовывал голову из-под плаща.

Магнар молчал. У него не было ответа, который она искала.

Когда он ничего не сказал, она опустила взгляд на свои колени и погладила череп, лежащий на них.

— Вы все должны уйти отсюда. Джабез не может видеть сквозь Покров своей магией, по крайней мере, не ясно, насколько я могу судить. Лучше рискнуть среди людей, чем оставаться здесь.

— В мире нет места для Мавок, — ответил Магнар, зная эту истину уже давно.

Он знал это, когда единственным безопасным местом казалась его пещера, расположенная на границе между поверхностью, принадлежащей людям, и лесом, принадлежащим Демонам. Мавки застряли посередине.

— Мы не принадлежим ни этому месту, ни поверхности. Мы должны терпеть и защищать то, что имеем.

— Но если…

— Я больше не хочу убивать людей без нужды, — перебил Магнар с тяжестью на сердце. — Только столько, сколько нужно, чтобы обрести человечность и понять мою невесту. Это всё, что меня волнует. Если мы пойдем на поверхность, они придут за нами с мечами и Убийцами Демонов. В нас видят только смерть, так пусть мы будем смертью для Демонов.

Мы не будем в безопасности, куда бы мы ни пошли. В этом мире для нас нет места. Магнар поднял морду, чтобы сквозь листву увидеть пурпурно-оранжевые оттенки сумерек — время, когда свет и тьма встречаются.

— Я только что установил свой защитный барьер, — продолжил он. — Для меня есть только одно место в мире, и это там, где Делора в безопасности. А она в безопасности под защитой моей магии.

Легкий ветерок взъерошил его мех и перья, а также её волосы и плащ; тишина повисла между ними, пока оба обдумывали его слова. Правда звенела в безмолвии, и сегодня Магнар осознал свое место в этом жестоком и темном мире. Он был иным. Существом, которое жило в обоих мирах, но в то же время ни в одном из них. Созданием рассвета, заката, ночи и дня, способным нести и жизнь, и смерть, и даровать возможность существовать между ними. Существом, которое могло пойти куда угодно, а если дух пустоты позволит — в никуда. Мавки — Сумеречные Странники — были лимбом.

Было только одно место, где он чувствовал свою принадлежность, и сейчас это место ощущалось как зияющая дыра в груди. Он мог быть якорем для жизни Делоры, но теперь и она стала смыслом его существования — и он боялся, что она на самом деле не хочет его.

Его зрение окрасилось в глубокий синий цвет, когда он опустил взгляд на Фёдора. Она сделала всё возможное, чтобы спасти их детеныша, это он знал наверняка. Она заботилась об их ребенке с того момента, как начала носить его, но… теперь он не был уверен, разделяет ли она эти чувства к нему самому. Она сказала Джабезу, что у неё не было выбора. Он всегда знал это, но думал, что всё в порядке, когда она уверяла его, что рада пройти этот путь с ним.

Лгала ли она, потому что не было другого выхода, кроме как принять меня? Почему от этого он чувствовал себя еще более уродливым монстром, чем раньше? Без неё… у меня не будет ничего.

— Ничего, если он останется здесь с тобой, пока не очнется? — тихо спросила Сова-Ведьма, вырывая Магнара из его скорбных мыслей. — Ты сохранишь его в безопасности для меня?

— Да.

— Тогда я должна уйти. Теперь, когда ты исцелил меня, я должна помочь Орфею и Рее, чем смогу.

Сова-Ведьма осторожно положила череп рогатого Мавки на землю и встала, долго глядя на него сверху вниз.

Я и не подозревал, что она так глубоко заботится о нас. Даже после страшной битвы она не желала отдыхать, зная, что другие её дети в опасности.

Она отвернулась, накинула капюшон из перьев на голову и начала превращаться в огромную белую сову размером с человека. Еще не покинув его поле зрения, она взмыла в воздух, лавируя между деревьями, прежде чем он увидел, как она взмыла вверх, словно планируя перелететь через Покров. Она не попрощалась.

Фёдор поднял череп и понюхал воздух, как часто делал, но отсутствие запаха Делоры заставило его заскулить. Он успокаивающе прижался к Магнару. Тревога в нем росла. Сердце билось быстрее с каждой минутой одиночества; он ждал её возвращения и в то же время до ужаса боялся его.

Я устал… и всё болит.

Он остался с Мавкой, чтобы присматривать за ним. Он не знал, сколько времени прошло — минута? Час? Но в конце концов прозрачная фигура появилась чуть в стороне. Делора лежала над землей, свернувшись калачиком, на мгновение потеряв сознание, словно спала.

Она пошевелилась. В тот миг, когда её глаза открылись, из груди вырвался судорожный вздох, и она поспешно огляделась. Глаза расширились, когда взгляд упал на него, затем она обрела плоть и вскочила на ноги. Она чуть не споткнулась, подбегая к ним, и ей пришлось опереться рукой о землю.

Магнар не хотел вздрагивать, когда она оказалась перед ним, протягивая руки к Фёдору. Она, казалось, не заметила этого, глядя вниз и поглаживая череп малыша обеими руками. Облегчение мгновенно опустило её плечи. Фёдор издал радостный писк, тычась мордочкой в её ладони.

— Спасибо, — сказала она с улыбкой; её карие глаза блестели от слез, но также и от благодарности к нему. — Я знала, что ты сможешь. Я знала, что ты защитишь их.

Кожа Магнара покрылась мурашками от её близости. Сердце гулко и неприятно ухало в груди. Как только он начал передавать ей Фёдора, чтобы отстраниться от её присутствия, Делора подпрыгнула и обвила руками его толстую шею. Она сжала его, зарываясь лицом в его длинные перья.

— Прости меня, Магнар. Я знаю, ты, наверное, в замешательстве.

Сжимая крепче, он старался не заскулить, когда она прижалась к его свежим ранам. К счастью, она была совершенно невредима.

— Мне пришлось сказать те вещи, мне нужно было, чтобы он поверил мне, и я смогла схватить Фёдора. Если бы я показала, что ненавижу тебя, ненавижу быть здесь, что он может дрессировать Фёдора как какую-то зверушку, тогда я смогла бы спасти их. — Она рассмеялась, смех был наполнен юмором, но звучал мрачно. — Я пыталась быть как та женщина, о которой рассказывали Рея и Орфей, Катерина или как там её. Я подумала: если он забрал её, потому что она хотела сбежать, то попытается забрать и меня.

Напряжение в его теле не спало.

Когда его хватка на Фёдоре стала крепче, словно он больше не хотел отпускать единственное существо, которое, как он знал, хотело быть рядом с ним, Делора разжала руки на его шее. Её встретило темно-синее свечение его сфер — его сомнения отказывались рассеиваться.

Делора обхватила конец его морды обеими ладонями, чтобы удержать его взгляд, глядя прямо на него без тени колебания. Напротив, её брови были сдвинуты в решимости, губы плотно сжаты.

— Я хочу быть здесь с тобой, Магнар. Ты такой умный, крутой, и с тобой так хорошо.

— Ты сказала, что я не оставил тебе выбора, — пророкотал Магнар, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — И я уже говорил тебе, что знаю это.

Он попытался отвести морду в сторону. Она держала крепко, наклоняясь вслед за его движением, когда не могла пересилить его мощь. Она не собиралась позволять ему отвернуться.

— А я уже говорила тебе, что благодарна за то, что ты этого не сделал. — Делора провела ладонью вверх по его морде. — Пожалуйста, поверь мне. Я звала тебя, потому что знала: ты будешь достаточно храбрым и сильным, чтобы защитить Фёдора, когда я не могла. Я знала, что делаю, когда велела тебе оставить меня, Магнар. Я знала, что мне, скорее всего, причинят боль, и я позволила ему сделать это, чтобы дать тебе время.

Мучительно острая боль пронзила его грудь.

— Что он сделал?

Он не знал, зачем спрашивает. Он не хотел знать правду.

— Это неважно, — мягко сказала она с горькой улыбкой. — Я просто хотела дать тебе время. — Когда он промолчал, её брови сошлись на переносице. Он видел неуверенность в её выражении. — Я всегда буду возвращаться к тебе, но это не значит, что я обязана оставаться с тобой здесь.

Он слегка склонил голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы я действительно не хотела здесь находиться, если бы я так ненавидела это место, я могла бы просто блуждать по Покрову. Конечно, я бы возвращалась к тебе, но я могла бы просто начинать каждый день заново.

Его хватка на Фёдоре ослабла — он никогда не думал о таком варианте для неё. Она могла уйти от меня. Она стала бы как Призрак, странствующий по сумрачному лесу.

— Но я никогда не хотела. Даже в самом начале, когда я на самом деле больше не хотела жить, я находила утешение рядом с тобой.

Даже с самого начала? Он не был уверен, говорит ли она правду или нет, но Магнар хотел верить ей каждой частичкой своего существа. Его одинокое сердце отчаянно жаждало этого.

— Тогда почему ты это сделала? — спросил Магнар; синева в его сферах отказывалась покидать зрение. — Ты говоришь, не было другого выхода, но этого можно было избежать, если бы я отдал ему Мавку.

Магнар указал на сородича рядом с собой.

— Потому что я видела, что ты этого не хочешь, — ответила она, уперев руку в бок, словно устала тянуться к нему. Он был уверен, что она измотана. — И я тоже не хотела, чтобы ты это делал. Он не заслуживает смерти из-за этого урода. Я не могла стоять и смотреть, как ты отдаешь собственного брата, чтобы защитить Фёдора. Я… я не хотела бездействовать, как обычно. Ты защищал меня раз за разом. Настала моя очередь принести жертву, чтобы тебе не пришлось терпеть боль потери Фёдора или его. Я была единственной, кто мог так рискнуть без необратимых последствий.

Тепло начало расти в его животе, помогая избавиться от холодной печали, которую он испытывал.

— Ты сделала это… ради меня?

— Да, — твердо ответила она, не сводя с него глаз. Он не увидел в её взгляде ни капли сомнения.

— Иначе я могла бы просто стоять и ничего не делать. У меня был выбор, и я его сделала — даже если это чертовски больно. — Затем она почесала затылок и рассмеялась. — Мой первоначальный план состоял в том, чтобы бежать обратно к тебе, но вместо этого я побежала в лес, как идиотка.

Зеленый цвет ворвался в его зрение, когда он усмехнулся; её слова и смех вытеснили боль. Он обвил её рукой, притягивая ближе в объятия, которые она тут же с радостью приняла.

— Не называй себя так, мой маленький ворон. Ты всегда была сообразительной.

— Это неправда! — взвизгнула она, но обвила руками его шею, и на этот раз он с готовностью принял это, радуясь, что она хочет ответить на его объятия. — У меня бывают просветления, Магнар.

Сердцебиение Делоры трепетало в её груди и отдавалось в нем. Магнар сосредоточился на этом ритме, нуждаясь в знании, что она в безопасности, жива и хочет быть с ним настолько, чтобы позволить ему успокоиться под этот звук.



Он прощает меня.

Делора крепче прижалась к Магнару. Она отказывалась задерживаться мыслями на том, что только что с ней произошло, отказывалась признавать это. Она уже пережила так много, и она не хотела, чтобы память о муках с Королем Демонов стала частью её. Она отказывалась. Она, Магнар и Фёдор в безопасности. Это было её целью, и это всё, что она хотела помнить.

Всё хорошо.

Внезапное движение заставило Делору ахнуть и инстинктивно прижаться к боку Магнара. Однако она также быстро схватила Фёдора, не желая совершать одну и ту же ошибку дважды. С чужаками вокруг, которым она не доверяла, Делора больше никогда не выпустит Фёдора из рук — не то, чтобы они могли хоть как-то возразить.

Магнар принял защитную позу, выдвинув другую сторону тела вперед и слегка прикрывая её, когда рогатый Сумеречный Странник вскочил на четвереньки в резком порыве движения. Его одежда ушла под кожу, когда он стал более монструозным; ящероподобные шипы на спине и руках стали больше и угрожающе. Он фыркнул, отступая от них на шаг, прежде чем поднять руку, чтобы коснуться своего треснувшего кошачьего черепа.

Кошачий скулеж, вырвавшийся у него, пробрал её до костей, по коже пробежали мурашки. Сумеречный Странник начал качать головой из стороны в сторону, его сферы были такими белыми, что казались абсолютной пустотой. Затем он начал осматривать тело в поисках других ран, которые каким-то образом исчезли. Делора посмотрела на Магнара в поисках ответов, так как знала, что этот Сумеречный Странник был тяжело ранен раньше.

— Прошел день? — спросил он Магнара, медленно произнося слова.

Магнар покачал костяной головой.

— Нет. Приходила Сова-Ведьма и пыталась исцелить твои раны и трещину в черепе. Она не смогла.

Должно быть, поэтому он проснулся сейчас — она думала, что он проспит долгое время. Она также заметила, что небо темнеет. Когда Король Демонов пожирал её, было светлее. Делора содрогнулась.

— Нет, — прохрипел он душераздирающим, тихим голосом. Он снова потрогал трещину, отвернув лицо в сторону, прежде чем опуститься на землю, осознавая эту информацию. Свое положение.

— Если она не смогла исцелить тебя… — начал Магнар.

— Значит, ничего нельзя сделать.

В его сферах начал проступать бледно-голубой цвет, словно страх и печаль были слишком сильны в нем, чтобы уступить место чему-то другому. Долгое время он смотрел в пустоту. Его руки начали соскальзывать на землю, костяшки пальцев коснулись грязи, плечи поникли. Это было похоже на то, как кто-то осознает, что не может предотвратить собственную гибель, и пытается смириться с этим.

Сумеречный Странник начал принимать свой обычный облик. Одежда проступила сквозь плоть: низ штанов был в лохмотьях, но в остальном цел. Рубашка же была покрыта множеством следов от когтей.

Выглядит ужасно. Должно быть, он через многое прошел.

— Спасибо, — пробормотал он, медленно поворачивая к ним голову. — За то, что защитили меня. За то, что не отдали меня Королю Демонов. И спасибо, что позволили мне отдохнуть здесь.

— К-как долго ты бежал? — спросила Делора, вжимаясь в Магнара на случай, если подавать голос было плохой идеей.

— Два дня. — Он повернул голову к ней, но не сделал движения, чтобы приблизиться. — Я вижу, у тебя есть человек, отдавший тебе свою душу. Прости, если я навлек опасность на тебя и твою невесту.

Он обхватил рукой свою морду в глубокой задумчивости; оранжевый вспыхнул в его сферах — почти так же, как у Магнара, когда тот чувствовал вину.

Несмотря на свои проблемы и будущее, с которым, как она была уверена, он знал, что ему придется столкнуться, искра желтого мелькнула в его светящихся глазах, когда он понюхал воздух в её сторону. Он подобрался чуть ближе и махнул рукой на её колени.

— А это что? Детеныш Мавки?

Магнар поднял руку, закрывая Фёдора от взгляда.

— Это мой детеныш.

Сумеречный Странник склонил голову, глядя на Магнара.

— Твой детеныш? Мы не можем размножаться с людьми, это невозможно. Мы разные.

— Она теперь Фантом.

Его голова метнулась вверх, к частично почерневшей душе Делоры, прикрепленной к рогам Магнара.

— Понятно, — задумчиво произнес он, потирая подбородок своей кошачьей челюсти. — Так вот что происходит, когда мы получаем человеческую душу. Мы меняем их, делаем более похожими на нас? Не то чтобы я когда-нибудь узнаю это теперь.

Делоре потребовалось мгновение, чтобы понять, но этот Сумеречный Странник был умнее, чем она думала. Он был больше похож на Орфея, который уже всё знал и понимал. Он издал смешок — такой мрачный и лишенный юмора, что он прозвучал почти безумно, как смех сумасшедшего, обращенный к стене.

— По крайней мере, я узнал еще одну вещь об этом мире, прежде чем, блять, покину его.

Делора не могла перестать кусать нижнюю губу, мечтая найти слова, чтобы утешить его.

Ничто не заставит его чувствовать себя лучше. Никто в мире не мог утешить Делору, когда её тащили в Покров, чтобы выбросить. Я знаю, каково это — знать, что твоя смерть приближается.

Она хотела дотянуться до него, часть её хотела обнять его в знак извинения, но она этого не сделала. Вместо этого она приподняла Фёдора на руках в его сторону, видя, что тот не представляет опасности.

— Не… не хочешь ли ты познакомиться с ним? Если ты брат Магнара, то технически он твоя племянница или племянник, в зависимости от того, человека какого пола он съест первым.

— Ах, так… — он усмехнулся, на этот раз немного теплее. — Ты знаешь, что Сова-Ведьма — наша мать.

— Ты уже знал? — спросил Магнар, и его сферы отразили желтый цвет.

— Я помню её запах с тех пор, как был детенышем. Она всегда была рядом, и я помню, как она ощущалась, когда я цеплялся за неё, помню её запах, её голос. — Он поднял голову к небу, его движения были медленными, но выверенными. — Возможно, потому что она обнимала меня несколько раз после спасения. Король Демонов почему-то всегда приходит за мной. Может быть, потому что я всегда во внутреннем кольце Покрова, разговариваю с живущими там Демонами.

Брови Делоры глубоко нахмурились.

— Тогда зачем ты туда ходишь?

— Потому что это было лучше, чем сидеть одному в своей пещере, — твердо заявил он. Затем он опустил голову к ней и кивнул. — Да. Если это допустимо, я хотел бы познакомиться с твоим детенышем, раз уж мне никогда не суждено завести своего. Мне всегда было любопытно узнать о людях и их семьях.

Выбравшись из объятий Магнара, который с неохотой отпустил её, она и Сумеречный Странник подползли ближе друг к другу. Они встретились посередине, и она усадила Фёдора так, чтобы тот смотрел на него.

— Можно мне прикоснуться? — спросил он, словно чувствуя, насколько это деликатный и интимный момент. Он также посмотрел на Магнара, чтобы убедиться в его согласии. Магнар, где-то глубоко внутри своей обретенной человечности, понимал значимость всего происходящего. Он кивнул, придвигаясь ближе и обнимая Делору за спину.

Рогатый Сумеречный Странник осторожно положил руку на череп Фёдора и погладил его. Фёдор понюхал его огромную ладонь, но не проявил ни ярости, ни нерешительности — возможно, потому что привык к нему, пока тот был без сознания. Глаза Странника стали ярко-желтыми, когда он приоткрыл челюсти.

— Удивительно, совершенно удивительно. Так вот как мы выглядели до того, как обрели рога и зрение. Никогда бы не подумал, что мы были такими маленькими и беззащитными. — Фёдор поднял ручку и обхватил один из его больших пальцев. — Даже наши когти мягче в детстве.

Ого… — подумала она, глядя на него сквозь ресницы. Он так отличается от Магнара и Орфея. Он такой дружелюбный. Хотя они оба были добрыми, Орфей вел себя с Делорой гораздо отстраненнее, а Магнар всё еще учился многому, из-за чего часто выглядел неловким и неуместным.

Этот Странник, казалось, идеально вписывался в их компанию, не проявляя ни колебаний, ни грубости — даже несмотря на свое мрачное положение.

Такое чувство, будто я разговариваю с человеком. Значит ли это, что он старше их? Или, по крайней мере, более развит? Или он просто больше путешествовал? Орфей, насколько она знала, провел последние двести лет в скорби, пытаясь найти человека, пока не нашел Рею. Магнар же редко покидал Покров или свою пещеру до недавнего времени.

— Что ты собираешься делать теперь? — спросил Магнар, наблюдая, как Странник осматривает их ребенка.

Словно пытаясь отвлечься, Странник вздохнул и убрал руку. Желтый оттенок его сфер стал мягче, успокаиваясь, и Делора задалась вопросом, был ли это их естественный цвет.

— Думаю… я покину Покров.

— В смысле, пойдешь на поверхность? — спросила Делора, поворачивая Фёдора в своих руках, чтобы обнять его.

— Да. — Он поднял руку и коснулся трещины, бегущей по его черепу. — Я не знаю, умру ли я. Может быть, если буду осторожен, смогу избежать смерти. Но если останусь в Покрове, где Король Демонов придет за мной, у меня нет шансов.

— Но там есть Убийцы Демонов, — напомнил ему Магнар.

— Это ничего. От них достаточно легко увернуться. Есть… также кое-кто, кого я хотел бы увидеть, если погибну.

— Маюми? — спросил Магнар, слегка наклонив голову.

Красновато-розовый цвет вспыхнул в сферах Странника.

— Откуда ты?..

— Ты произнес это имя прямо перед тем, как упал.

— Это женщина? — Делора надеялась, что её любопытство не выглядит как нарушение границ.

Странник неловко почесал затылок. От этого движения ящероподобные шипы за его головой закачались, когда кожа натянулась.

— Она никто. Она не знает о моем существовании. — Затем он вытянул руку перед собой, уставившись на свои когти. — Уверен, если бы знала, она бы уже попыталась меня убить.

Брови Делоры сошлись на переносице.

— Что это должно значить?

— Ничего, — усмехнулся он, потянувшись вперед, чтобы постучать кончиком когтя по затылку Фёдора. — Спасибо, что позволила мне познакомиться с твоим детенышем. И еще раз спасибо, что разрешили мне отдохнуть здесь.

Делора была благодарна, что Магнар не упомянул о том, что почти отдал его Королю Демонов. И она еще больше уверилась в том, что, несмотря на ужасную боль, которую она испытала, принеся себя в жертву, оно того стоило после разговора с ним. Она не хотела упоминать, что спасла ему жизнь, в этом не было нужды. Она не хотела порождать недоверие между ним и Магнаром, да и делала она это не ради благодарности.

Они все заслуживают жизни. В глубине души она это знала. Она знала, что они не монстры, а нечто гораздо более нежное.

— Ты сейчас уйдешь? — спросил Магнар, начав подниматься, и следуя его примеру, встал на ноги.

Делора тоже встала, так как не хотела, чтобы над ней нависали гигантские Сумеречные Странники; это выглядело бы еще более пугающе, если бы она осталась стоять на коленях. Она позволила Фёдору бродить у её ног, но внимательно следила за ним, так как все они всё еще находились близко к границе.

— Не вижу смысла оставаться, и уверен, вы хотите, чтобы я покинул вашу территорию.

Магнар неловко почесал кончик морды самым острием когтя.

— Я не против, если ты останешься еще ненадолго. Ты, похоже, многое знаешь, и я хотел бы поговорить с тобой, чтобы узнать то, что известно тебе.

— Должен признать, — оживленно сказал Сумеречный Странник. — В последний раз, когда я тебя видел, ты был довольно неразвит. Кажется, ты обрел много человечности за последнее время. Однако, как бы я ни ценил предложение, я боюсь, что мое время в этом мире теперь ограничено, и я не хочу провести время в загробном мире с сожалениями. Есть кое-кто, кого я хотел бы защитить, даже если они не знают, что я там. Если я могу потратить остаток своего времени на это, то именно так я и хотел бы поступить.

— Ну… — начала Делора, скользя взглядом по его изодранной одежде. — По крайней мере, давай дадим тебе новую одежду. Магнар недавно добыл еще немного в Деревне Демонов.

— Магнар? — переспросил он, склонив голову в его сторону. — Тебе дали настоящее имя?

Магнар положил свою большую успокаивающую ладонь на затылок и плечи Делоры.

— Она дала его мне. Это значит, что я её защитник.

Легкая улыбка приподняла уголки её губ.

— Раз уж мы делимся именами, можете звать меня Китти.

Китти? Она оглядела его кошачий череп, приподняв одну бровь. Полагаю, это подходит к его лицу, но так обычно не называют кого-то. Может, он сам себя так назвал? Это тоже способ обрести имя, решила она.

— И раз уж вы предлагаете одежду, могу я также попросить новый плащ? С меня сорвали мой, а я предпочел бы носить плащ, если буду путешествовать по поверхности.

— Конечно, — сказал Магнар, и Делора кивнула.

Сегодня был долгий день. Он еще даже не закончился, солнце всё еще садилось, а она уже хотела спать. Затем они все направились к дому. Китти удивился, увидев его, и задержался немного дольше, чтобы с любопытством осмотреть.





Глава 44




Глава 44



— Я починила её! — радостно взвизгнула Делора, выбегая из дома, а Фёдор бежал за ней по пятам. — Магнар! Смотри, я её починила!

Находившийся глубоко в лесу, Магнар выбежал из-за деревьев. Скорее всего, он рубил новые деревья, чтобы сделать забор для защитного барьера, или заготавливал дрова для камина.

— Ты меня напугала, — сказал Магнар, подходя к ней, стоявшей у крыльца. — Когда я услышал твой крик, то подумал, что что-то случилось.

— Ой, прости, — неловко рассмеялась она, прежде чем поднять руки, чтобы показать ему. — Я починила музыкальную шкатулку, видишь?

Он указал на ее верхушку.

— Но ты сломала её еще сильнее.

Шкатулка теперь не закрывалась, и она подняла крышку, открывая внутренности. Взору предстала маленькая металлическая карусель с тремя лошадками, а также основание музыкального механизма, который она сломала, чтобы добраться до цилиндра и гребенки.

Она использовала один из инструментов Магнара для резки металла, который он иногда брал, чтобы делать гвозди, и срезала рычаг из замочной скважины, чтобы можно было заводить его пальцами.

— Нет, вот. Я покажу тебе.

Она погрузила кончики пальцев в проделанную ею дыру приличного размера и начала поворачивать рычаг. Металлическая гребенка слегка сдвинулась, когда она задела её, издав звонкий звук. Как только пружина была заведена до упора, она отпустила её, и начала играть мягкая мелодия.

Сферы Магнара стали ярко-желтыми, голова дергалась и склонялась набок при каждой ноте, издавая костяной стук. Он осторожно взял шкатулку из её рук и поднес к голове.

— Я никогда раньше не слышал ничего подобного, — произнес он с благоговением в голосе. — Мне очень нравится.

— Правда? — Она не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся на губах. Мелодия смолкла.

Он вернул ей шкатулку и попросил:

— Можешь сыграть еще раз?

Она повернула рычаг. Когда его сферы почернели, словно он закрыл глаза, Делора поняла, что ему настолько нравится звук музыки, что он упивается им. Эмоция, нежная и щемящая сердце, вскипела у неё в груди. Она схватила его за руку, заставив его в шоке пошатнуться вперед, когда потянула его назад. Как только музыка заиграла, она поставила шкатулку на нижнюю ступеньку крыльца.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда она положила одну из его огромных ладоней себе на бок, так что та охватила его почти целиком, а затем сжала другую его руку своей.

Она положила руку ему на бицепс и начала покачиваться вместе с ним.

— Это называется танец, — мягко сказала она, стараясь говорить громче музыки. — Люди иногда делают это вместе. Это называется вальс. Обычно его танцуют влюбленные.

Делора смело отвела взгляд от их ног и посмотрела на Магнара, ведя их в медленном круге. Она поморщилась, когда он наступил ей на край ноги.

— Я не умею этого делать, Делора, — сказал он дрожащим голосом, пытаясь отстраниться. — Я сделаю тебе больно.

Она споткнулась о его ноги, когда неправильно скрестила свои. Он подхватил её, и она продолжила попытки заставить его качаться в такт с ней.

— Ничего страшного. Честно говоря, я тоже не умею танцевать. Мы можем учиться вместе. — Она снова поморщилась, и он резко поднял ногу. — Просто постарайся не наступать мне на пальцы, хорошо?

Осознание того, что Делора тоже не очень хороша в этом, казалось, ослабило его напряжение, и он позволил ей вести, неуклюже переступая ногами. Она знала, что он смотрит на их ступни, так как его морда была опущена, а голова повернута так, чтобы он мог видеть мимо неё.

Единственный раз, когда они расцепились, был для того, чтобы она снова завела музыкальную шкатулку, обеспечив им хотя бы минуту танца без перерыва. Он стал увереннее, а его шаги — менее нерешительными.

Улыбка Делоры стала мягче. Он всегда так быстро учится.

Он притянул её ближе, обняв рукой, его когтистые пальцы сплелись с её пальцами, гораздо меньшими, пока он полностью не поглотил её ладонь. Он прижал их друг к другу, её бедра коснулись его ног, пока они смотрели друг на друга. У обоих получалось паршиво, никто из них не знал, что делает, но когда мелодия закончилась в четвертый раз, оба забыли о музыке и продолжали танцевать еще долго после того, как она смолкла.

Она заметила, что его хвост подергивается из стороны в сторону. Его сферы окрасились в ярко-розовый цвет, и от этого в её животе разлился жар, хотя она и не понимала значения этого цвета. Она знала, что это важно, что это что-то значит, но она всё ещё пыталась разобраться в том, что чувствует к нему сама, чтобы начать понимать, что он чувствует к ней.

С ним я чувствую себя в такой безопасности. В большей безопасности, чем когда-либо, даже когда она была маленьким ребенком в любящих, покрытых угольной пылью руках отца.

— Мне… это нравится, — пробормотал он наконец, наклоняясь, чтобы прижаться кончиком морды к её виску. — Я бы хотел потанцевать с тобой снова.

Делора уткнулась лбом в его твердый торс, плотно сжав губы.

Что, черт возьми, я к нему чувствую? От одного лишь танца с ним её сердце колотилось так, словно грозилось выпрыгнуть из груди прямо к нему.

Зарывшись лицом в него, она полностью наполнилась его манящим запахом, отчего её веки непроизвольно затрепетали от эйфории. Его тепло было таким же опьяняющим, заставляя её кожу гореть от удовольствия.

Даже его голос был более волнующим, чем давно смолкшая музыкальная шкатулка, позволяя ей слышать его нежное сердцебиение и глубокое дыхание. Он начал тереться боком челюсти чуть выше её уха.

Прошло несколько дней после инцидента с Королем Демонов. С тех пор они стали ближе, чем когда-либо. Делора чувствовала, что её лелеют, особенно потому что Магнар постоянно крутился рядом… почти с гиперопекой.

Ей это безумно нравилось.

Они были так поглощены моментом, что не заметили, как их собираются прервать, пока не услышали хихиканье. Они резко повернули головы в сторону и увидели приближающихся Рею и Орфея. Делора отстранилась от Магнара, щеки её пылали румянцем.

— Мы что-то прервали? — рассмеялась Рея, отстраняясь от Орфея, который сбрасывал с плеч на землю оленя.

— Не-а, — пискнула Делора, прежде чем прочистить горло. — Мы, эм, просто танцевали. Мне удалось заставить музыкальную шкатулку работать.

— Правда? — Лицо Реи просияло. — Ты должна мне показать! Я уже начала волноваться, что у тебя не получится заставить её играть.

— Вы принесли нам мясо? — спросил Магнар Орфея.

Орфей коротко кивнул, подходя ближе и оставив оленя там, где сбросил. Фёдор обнюхал его ноги, а затем побежал к Рее, нарезая круги в знак приветствия, чувствуя себя совершенно комфортно с этими двумя.

Делора с любовью улыбнулась ему.

— Да. — Орфей махнул рукой в сторону. — Я знал, что вы не сможете покинуть барьер для охоты после того, что произошло на днях. Рея предложила нам возобновить охоту для вас, пока всё не уляжется.

Они все уже обсуждали тот день, когда Рея и Орфей приходили в прошлый раз.

Магнар кивнул в знак согласия, прикрыв ладонью конец своей морды.

— Это правда. Я не планирую отходить от неё в ближайшее время.

С того памятного дня Демоны стали чаще слоняться вокруг их дома. Всё еще нечасто, но чаще… и не всегда это были звероподобные твари. За ними следили. Внимательно. Однако они не нападали. Было очевидно, что они понимают: это верная смерть, особенно если Орфей и Магнар объединят усилия.

Джабез — так, как узнала Делора, звали Короля Демонов — не мог видеть сквозь барьер Магнара своей магией. В данный момент их дом был самым безопасным местом.

— Рея также сказала, что хотела бы поужинать здесь сегодня, если вы оба не против. Поэтому мы принесли целого оленя, а не просто несколько кусков.

Магнар посмотрел на Делору в поисках одобрения, и она улыбнулась, кивнув в ответ.

— Конечно. Это значит, что вы пробудете здесь дольше, и постройка забора пойдет быстрее.

— Покажи мне музыкальную шкатулку, — с восторженной улыбкой вклинилась Рея, прерывая Делору, которая слушала разговор. — Я никогда раньше их не слышала.

Бросив последний взгляд на Фёдора, который просто обнюхивал землю, Делора подошла к музыкальной шкатулке, стоявшей на нижней ступеньке крыльца. Магнар и Орфей продолжили разговор, но чем дальше они отходили, тем хуже она слышала их слова.

— Ты в порядке? — спросила Делора Рею, наклоняясь, чтобы взять шкатулку. — Вы, ребята, были в безопасности?

— Пф-ф! Ты знаешь, с кем разговариваешь? — рассмеялась Рея; её улыбка была кривой и почти дьявольской. — Мало того, что со мной Орфей, который буквально счастлив разорвать Демонов пополам только за то, что они попытались шипеть на меня, так я еще и отлично владею мечом.

Один всегда был пристегнут к поясу Реи.

— Я знаю, просто…

Делора не хотела знать, что они в опасности. Не только Рея, но и Орфей. Она дорожила ими обоими.

— А как насчет вас? Похоже, Джабез теперь конкретно нацелится на вас, ребята.

Делора вздохнула, открывая музыкальную шкатулку.

— Вероятно, так и будет. — Затем она пожала плечами. — Я едва замечаю существование Демонов из-за леса внутри барьера. Не думаю, что они нас видят или слышат.

— Я знаю, ты говорила на днях, что в порядке, но типа… Фёдора чуть не забрали у тебя.

Удивительно, но Делора почувствовала, как её губы растягиваются в улыбке.

— Но не забрали. Магнар сохранил их в безопасности.

И я тоже. Делора гордилась собой за то, что сделала. В прошлом она никогда бы не смогла на такое решиться.

— Что случилось, то случилось. Я не могу это изменить, и не стоит на этом зацикливаться. С меня хватит оглядываться на плохое в прошлом. — Она не могла удержаться, чтобы не взглянуть на Магнара; нежность разлилась в груди. — Я хочу думать только о том, что важно.

В тот момент, когда она закончила поворачивать рычаг и заиграла музыка, все затихли.

Орфей внезапно склонил голову набок при первых звуках, его сферы засветились ярко-желтым, точь-в-точь как у Магнара.

Брови Реи глубоко нахмурились, когда она повернула ухо в сторону шкатулки. Затем она начала напевать. Её мурлыканье было немного фальшивым, но мелодия напоминала ту, что играла.

Когда музыка смолкла, Орфей и Магнар подошли ближе, а Рея протянула руки, спрашивая жестом, позволит ли Делора ей самой покрутить рычаг.

— Я не знаю названия песни, — пробормотала Рея, поднося шкатулку к уху, когда та снова заиграла. — Но она звучит очень похоже на ту, что мама пела мне перед смертью.

— Что это? — спросил Орфей, ткнув когтем в сторону предмета.

— Музыкальная шкатулка, — быстро ответил Магнар, выпятив грудь от гордости — по какой-то причине.

— Понятно, — ответил тот, и его сферы вспыхнули ярче. — Можно подержать?

— Конечно, — сказала Делора, и Рея передала ему шкатулку.

Её спина напряглась, когда он начал тыкать одним из когтей внутрь механизма с любопытными прикосновениями, заставляя его дребезжать. Затем он качнул головой в сторону, слегка вращая рычаг, отчего его роговые колокольчики и музыкальная шкатулка зазвучали одновременно на короткую, мимолетную секунду.

Он механик, — подумала Делора, и её глаза сощурились от удовольствия. Возможно, будь Орфей человеком, он попытался бы стать часовщиком или кем-то, кто работает с мелкими механизмами.

Рея забрала шкатулку у него, видя тот же потенциал сломать её, что и Делора. Она завела рычаг, поставила шкатулку на ступеньку крыльца, а затем дерзко повернулась к Орфею.

— Иди сюда, ты, большая костяшка. Хочешь потанцевать? — Рея протянула руку, озорно играя бровями.

Несмотря на то, что он не знал, что ему предстоит делать, Орфей доверчиво протянул руку, чтобы взять ладонь Реи без колебаний.

— Танцевать?

Она схватила его другую руку и закружила их обоих в быстром круге, заставив его споткнуться. Затем она поставила их в позицию, похожую на ту, что Делора показывала Магнару. Было очевидно, что Рея, возможно, танцевала в прошлом, судя по тому, как она двигалась, но никогда с партнером — она то и дело спотыкалась о ноги Орфея. Их движения были гораздо более беспорядочными, так как они чувствовали себя свободнее друг с другом.

— Ты наступила мне на ногу, — проворчал Орфей. Рея сделала это снова, намеренно, насколько могла судить Делора. В отместку Орфей подхватил её и закружил в воздухе, прижимая к себе. Рея рассмеялась, и Делора перевела взгляд на Магнара, который наблюдал за ними. Он был напряжен, его глаза стали темно-зелеными — гораздо темнее обычного.

— Хочешь потанцевать снова? — спросила Делора, протягивая ему руку.

— Да, — проскрежетал он грубовато, вкладывая свою ладонь в её.

Он поставил их в ту же позицию, что и раньше — ту, где они были ближе, но попытался закружить их вместе, как видел у других. Делора попыталась показать ему, как отпустить её, чтобы она могла крутануться обратно к нему. Он усмехнулся, его сферы вернулись к своему естественному зеленому цвету.

— Это кажется сложным.

— Бывает. — Она покачивала их из стороны в сторону. — Я танцевала всего несколько раз, не очень часто. Я могу научить тебя другим движениям позже.

Рея снова повернула рычаг, чтобы продолжать втягивать Орфея в танец. Наконец, впервые в жизни, счастье согрело Делору. У неё были друзья, люди, которые ценили её такой, какая она есть, без осуждения, и она никогда не чувствовала себя такой… свободной. Её щеки начали гореть застенчивым румянцем, когда она посмотрела на лисий череп Магнара. Её сердце взмыло ввысь. Кажется, я…

Прежде чем Делора успела закончить мысль, и Магнар, и Орфей замерли и резко повернули свои костяные лица в одну сторону.

— Ты чувствуешь этот запах? — спросил Орфей, отстраняясь от недовольной Реи, которая чуть не упала, когда он внезапно остановился.

— Да, — быстро ответил Магнар. Затем он отпустил Делору, окидывая взглядом двор. — Где Фёдор?

Делора побледнела, чувствуя, как ужас подкрадывается, чтобы полностью погасить её счастье. Она тоже начала искать глазами, обнаружив, что они не играют у ног, как обычно.

— Что случилось? — спросила Делора, сердце забилось частыми ударами. — Рея? Ты видела их?

Та покачала головой.

— Я чую кровь, — сказал Магнар, отпуская её, чтобы направиться в ту сторону, откуда доносился запах. Какая-то часть её успокоилась. Фёдор не кровоточит. У них также не было запаха, и их тело нельзя было ранить, оно просто обтекало то, что в них вонзалось.

— Олень пропал, — констатировал Орфей.

Делора посмотрела туда, где он лежал раньше, и увидела, что он исчез. Её глаза расширились.

— Подожди…

Делора бросилась вперед, обгоняя Магнара и углубляясь в лес. Ей нужно было пройти всего за пару деревьев, чтобы найти Фёдора, который уже начал разрывать оленя. Их размер уже рос в геометрической прогрессии, и каждый кусок делал их шире и массивнее. От оленя мало что осталось, только верхняя половина туши. Все слишком поздно поняли, что происходит.

По крайней мере, они в безопасности, но всё же…

— Нет! — закричала Делора, бросаясь к голове оленя и дергая за рога, пытаясь оттащить добычу от него.

Он слишком большой! Фёдор был уже почти ей по бедро, и она не хотела, чтобы он становился еще больше!

Фёдор с грохотом опустил когтистую лапу на оленя и зарычал; его окровавленные клыки разжались в предупреждении прямо в её сторону. Делору это не волновало, она просто продолжала тянуть.

Магнар действовал быстро, схватив Делору за талию и оторвав от земли, но она отказывалась отпускать оленя. Она брыкалась в воздухе, пытаясь освободиться.

— Отпусти, Делора, — взмолился он, оттаскивая её назад вместе с оленем, в которого она вцепилась.

Фёдор клацнул клыками, прежде чем схватить другую сторону туши и потянуть в противоположном направлении. Его рычание было ужасным, приглушенным мясом во рту. Оно стало еще свирепее, когда он снова скачком прибавил в массе.

Он больше даже не похож на ребенка. Он полностью перепрыгнул стадию раннего детства.

Орфей и Рея, пришедшие посмотреть, отступили, когда Магнару наконец удалось заставить Делору разжать руки. Фёдор встал над своей едой и зарычал.

— Остановите его, — взмолилась Делора.

— Неразумно вставать между Мавкой и его едой, — заявил Орфей. — Если кто-то из нас приблизится, он нападет. Ты действительно хочешь, чтобы мы навредили ему или наоборот?

Ее лицо сморщилось от беспокойства о том, насколько большим станет Фёдор. Она больше не сможет держать его на руках, усаживать к себе на колени.

Нет, но… Она этого не хотела.

Ей нравился Фёдор таким, каким он был. Очаровательным и маленьким.

Вынужденная наблюдать, как он пожирает оленя, не имея возможности вмешаться, она видела, как Фёдор рос всё больше и больше. Короткий мех начал пробиваться на конечностях, затем более длинный, кроличий мех стал заметен на плечах, спине и груди. Её уши горели от омерзительных звуков разрываемой плоти, хруста костей и чавканья. Делора больше всего на свете хотела отвернуться, но не сделала этого.

Он съел даже голову. Его собственный череп увеличился, словно съеденные кости поспособствовали трансформации, и он с легкостью всё разгрыз. Черный песок начал разъедать два круга на макушке, где начали формироваться рога. Затем они разделились на ветвящиеся отростки с тягучей слизью, прилипшей к кончикам и краям, пока та не упала на череп.

Покончив с едой, Фёдор встал на свои кроличьи задние лапы и на самые кончики пальцев. И все, включая двух огромных Сумеречных Странников, с опаской отступили назад.

Он огромный! Фёдор был по крайней мере на фут выше даже Магнара.

Его когти затвердели и стали длинными, даже на ногах, но тело выглядело пустым и долговязым. Оно было деформированным и впалым вокруг костей; позвоночник казался таким тонким, что ей казалось, она могла бы обхватить его руками.

Он выглядел лишенным органов и мышц.

Единственное, что не давало ему выглядеть совсем уж жутко, — это пушистый кроличий мех. Тогда она поняла, что Сумеречные Странники набирают массу, когда едят.

Сферы начинались с булавочной головки, но в конце концов два зеленых шара, совпадающих по цвету с глазами Магнара, начали расти, вращаясь, как огненный вихрь.

Фёдор начал щелкать челюстями, издавая тихие кроличьи писки, звучащие глубоко и искаженно.

Делора попыталась шагнуть вперед, несмотря на то что Магнар удерживал её. Он потянул её назад.

Впервые в жизни её ребенок посмотрел на неё своими собственными глазами. Зелеными и такими же приветливыми, как у Магнара. Так было до тех пор, пока они не стали мертвенно-белыми, и Фёдор не издал звериный рев.

Он махнул когтями в предупреждении, пятясь назад; замешательство было очевидным по тому, как он переводил взгляд с одного на другого. Она видела отсутствие мысли, понимала, что он ничего не осознает, когда Фёдор издал скулящие вопли. Все эти резкие перемены принесли хаос в его разум.

Делора стала бесплотной, чтобы освободиться из рук Магнара.

— Фёдор, — прошептала она срывающимся голосом, смело обретая плоть прямо перед ним.

При звуке своего имени, или, возможно, просто от его знакомости, тревожные звуки прекратились. Его голова перекрутилась почти уродливо вверх тормашками, и он сделал неуверенный шаг вперед. На четвереньках, каким-то образом не спотыкаясь о свои ласты-ступни, он понюхал воздух прямо перед ней.

Боковым зрением она видела, что Магнар осторожно подошел достаточно близко, чтобы спасти её в случае необходимости.

Она была уверена: единственная причина, по которой он не вмешивался, заключалась в том, что она могла стать бесплотной. Делора не боялась. Она отказывалась бояться Фёдора, собственного ребенка, даже если это означало опасность. Но она была одна, единственный человек в поле зрения Фёдора, и легкий ветерок гнал запах её юбки в его сторону.

Он медленно подошел еще немного ближе, и она не смогла сдержать беспокойства во взгляде. Громкий визг вырвался у неё сразу после того, как белые сферы Фёдора стали ярко-розовыми, и он набросился на неё. Ей пришлось упереться руками в его морду, чтобы безуспешно оттолкнуть, когда он начал облизывать её лицо длинными, слюнявыми лизками.

— О боже. Гадость! — рассмеялась она под ними. — Кто-нибудь, спасите меня!

Магнар приблизился. После короткого предупреждающего рыка, прежде чем Фёдор узнал знакомый запах того, кто стоял перед ним, Магнару удалось заставить его отпустить её.

Она поднялась, вытирая лицо предплечьем. Этого оказалось недостаточно, чтобы избавиться от густой слюны, и ей пришлось использовать подол платья, чтобы вытереть лицо. Фёдор сел, но его тело было таким огромным, что он был почти одного роста с ней, даже когда его зад плотно прижимался к земле. Он выглядел довольным собой. Несмотря на новый размер, она не могла не находить его милым — особенно учитывая, что его пушистый кроличий хвост явно вилял.

— Он теперь такой большой. — Делора подошла ближе и ласково обхватила его морду, прежде чем провести ладонями по бокам его челюсти. Она с нежностью потрясла его голову, удерживая её. — Ты больше не мой маленький Фёдор.

— Не думаю, что мы теперь все поместимся в гнезде, — задумчиво пробормотал Магнар.

Несмотря на то, что Фёдор больше не был ребенком и казался размером со взрослого Сумеречного Странника, отчего в груди слегка защемило, она не смогла сдержать смех от слов Магнара.

— Может, и не с комфортом, — ответила она с нежной улыбкой. — Но, держу пари, будет очень уютно.

— И тепло, — усмехнулась Рея, заставив все три головы повернуться к ней и Орфею. Она подняла руку и пожала плечами. — Сейчас осень, но с каждым днем становится всё холоднее. Чем больше тепла, тем лучше. Верно?

Орфей, стоявший прямо за Реей, положил руки ей на плечи. Он наклонился, чтобы ткнуться боком морды в её ухо.

— Если хочешь больше такого тепла, мы могли бы сделать своего…

— Не-а! — взвизгнула Рея со смехом, шагнув вперед, чтобы улизнуть. — Еще не готова.

Орфей отступил с вялым рычанием, убирая руки с её плеч, чтобы скрестить их на груди с фырканьем, словно незрелый ребенок. Он даже отвернул голову в сторону.

— Однако должна признать, Фёдор с каждым днем вызывает у меня всё больше любопытства. — Фёдор понюхал воздух в сторону Реи, когда она подошла, но, казалось, теперь он лучше адаптировался к своим изменениям. Он даже не зарычал на неё, когда она подняла руку, чтобы он мог понюхать тыльную сторону её запястья. — Удивительно наблюдать, как они растут, и понимать, каково это — быть Сумеречным Странником. Сова-Ведьма выставляла всё в гораздо худшем свете. Впрочем… возможно, для неё так и было.

Орфей подался головой вперед, но, похоже, не горел желанием знакомиться с Фёдором в его взрослом обличье. На самом деле, он казался весьма настороженным из-за того, что Рея подошла так близко; его мех под одеждой явно встал дыбом.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Делора, нахмурив брови.

Её лесные зеленые глаза метнулись к глазам Делоры, и взгляд её был суров.

— У тебя были Магнар и мы. Не думаю, что ей было на кого опереться.

— Ты забываешь, — возразил Орфей, расслабляясь, когда Рея опустила руку, чтобы уделить ему внимание. — У неё был дух пустоты.

— Кто-нибудь из вас встречал его, чтобы знать, каков он?

Делора моргнула, когда Орфей и Магнар подняли головы друг к другу, а затем одновременно склонили их в разные стороны.

— Я не встречал, — заявил Магнар. — И, похоже, он тоже.

— Не встречал. — Орфей покачал головой, прежде чем повернуть её в сторону с, как она могла лишь предположить, задумчивым видом. — Но я… чувствовал его. Он присутствует повсюду в Покрове, и часто считается, что он — причина черного тумана.

— Нет смысла гадать, — вмешалась Делора, поворачиваясь к Фёдору, который терпеливо ждал, когда она обратит на него внимание. Его зеленые сферы тут же вспыхнули розовым под её взглядом. — Мы толком не знаем, и я хочу вернуться в дом.

Делора не хотела задерживаться где-либо рядом с барьером. За ними могли наблюдать Демоны, и она не хотела, чтобы Король Демонов узнал о новых изменениях Фёдора. Она вглядывалась в чащу леса, постоянно настороже. Они все направились обратно — все, кроме одного.

— Фёдор? — позвала Делора, думая, что он пойдет следом.

Вместо этого он пристально смотрел в Покров, повернув голову совершенно в другую сторону. Только когда она назвала его имя, или, возможно только потому, что она заговорила, он повернул лицо к ней. Она похлопала себя по коленям, пытаясь подозвать его к себе. Он стоял как вкопанный, крутя головой с непонимающим видом.

— Идем. За мной.

Она похлопала снова, но его голова лишь повернулась в другую сторону.

Её сердце начало падать, особенно когда Магнар подошел к ней и обнял её за талию рукой. К счастью, хотя и очень медленно, Фёдор пошел следом на четвереньках.

— Интересно, сможем ли мы заставить Фёдора потанцевать с нами, — рассмеялась Рея впереди, на более расчищенном участке двора.

Делора тоже бы рассмеялась, но она не могла унять черную тоску, разрастающуюся в груди.

Он не пошел ко мне сразу.





Глава 45




— Он уйдет, правда? — спросила Делора Магнара, когда он присел на ступеньки крыльца рядом с ней. Он сидел, сцепив руки между разведенными коленями.

Вокруг было почти темно. Сумерки еще не наступили, но тени леса Покрова делали всё мрачным. Они всегда отбрасывали синеватый оттенок на местность, а туман усиливал эту унылую палитру в такой час. Из-за легкого ветра казалось холоднее обычного, верхушки деревьев шелестели.

Она предпочла сесть на ступеньки, а не на скамейку просто потому, что хотела видеть двор целиком. Фёдор бродил по нему, как часто делал последние три дня, но с каждым днем он уходил всё дальше и дальше в деревья.

Делора только и делала, что наблюдала за ним, опасаясь, как далеко он зайдет. Ей много раз приходилось бежать за ним и как-то уговаривать вернуться. И каждый раз Фёдор некоторое время смотрел в лес, прежде чем наконец последовать за ней.

Он кажется таким беспокойным. Кроме времени сна, которого стало меньше, чем раньше, Фёдор всё время ходил. Он постоянно мерил шагами двор. Она следовала за ним, не желая отпускать, но… она видела это. Он стал другим. Он больше не был малышом. Он больше не чувствовал потребности цепляться за неё теперь, когда стал большим и мог видеть.

Сцепленные пальцы Магнара сжались крепче, словно её вопрос пронзил его напряжением.

— Да, — медленно ответил он; голос его звучал мрачнее обычного, словно он был опечален.

Её сердце болезненно сжалось — такое чувство, будто оно пыталось разбиться.

— Поэтому она здесь? — Делора подняла глаза на крышу их дома, где сейчас сидела Сова-Ведьма в своем совином обличии. — Она… ждет, когда он уйдет?

Сова-Ведьма повернула голову в сторону Делоры, а затем просто уставилась на неё своими ярко-желтыми совиными глазами. В её выражении не было эмоций, и всё же Делора чувствовала, будто этим пристальным взглядом она пытается сказать миллион вещей.

— Я думаю, она ждет, когда ты отпустишь.

В этот момент брови Делоры сошлись так сильно, что она почувствовала тяжелое давление на лбу. Её нижняя губа задрожала. Она отвела взгляд от Совы-Ведьмы, чтобы уткнуться лицом в ладони.

— Но я не хочу, чтобы он уходил.

Успокаивающее, теплое прикосновение руки Магнара началось от её левой лопатки и скользнуло по диагонали через спину, прежде чем обхватить её за бок. Он придвинул её ближе. Крепко прижал к своему торсу, подняв другую руку, чтобы надавить ей на затылок и прижать к своей твердой груди сбоку.

— Я знаю, но… — начал он.

— Мы только что спасли его. — она почувствовала, как Магнар сильнее обвил её руками, словно пытаясь полностью укрыть в своих огромных объятиях. — Ч-что, если Король Демонов придет за ним? Его заберут, или ранят, и… и… о боги, Магнар. Что, если с ним что-то случится, а мы никогда не узнаем?

— Вот почему она здесь, Делора. Она дает нам понять, что защитит Фёдора.

Но у Делоры уже было подозрение, что именно это и планировала Сова-Ведьма. В первую ночь, когда Фёдор вырос, она была внутри, внимательно наблюдая за ним, пока готовила ужин. Делора видела, как она подошла к Фёдору. Она никогда не узнает, что Сова-Ведьма сказала ему, но та похлопала Фёдора по морде, и после некоторой неуверенности он в конце концов принял это. Она приучала его к себе.

— Ему здесь больше не радостно, Делора, — сказал Магнар так мягко, как только мог. Его голос был тихим, умоляющим, но от этого она лишь разрыдалась, прижавшись к нему. — Я не помню начала своей жизни, но помню, что большую часть времени я охотился. Я всегда был голоден и не делал ничего, кроме попыток избавиться от этой боли.

— Ему больно?! — возмущенно выкрикнула она. Зачем он говорит ей такое?!

Несмотря на её крик, Магнар издал печальный смешок.

— И да, и нет. Это скорее как когда твой желудок урчит, говоря мне, что мой маленький ворон давно не ел. У меня так было часто. Это как постоянное нытье.

Делора прикусила нижнюю губу. Я знаю, что он голоден. Она знала, потому что всякий раз, когда обнимала его ночью, слышала, как у него урчит в животе. Фёдор не издавал звуков беспокойства, но он был таким худым, что урчание было таким громким… и раздражающим.

Последние несколько ночей были трудными для Делоры, потому что она чувствовала, как Фёдор ускользает всё дальше и дальше. Не физически, а ментально. Его сердце жаждало странствий, и единственным, что удерживало его, была… она.

Бедный Магнар начал сам выбираться из гнезда по ночам. То ли потому, что ему было слишком неудобно из-за нехватки места после того, как Делора уговорила Фёдора лечь спать, то ли потому, что он уходил, чтобы… пошалить в одиночестве в лесу. Но однажды ночью она видела, как он уходил, не в силах пошевелиться, так как Фёдор обнимал её, громко храпя. Она подумала, что, если он уйдет, она будет скучать и по этому тоже.

— Почему ты так спокоен? — в её тоне звучало обвинение, и она не знала, почему ей хочется затеять с ним ссору. Особенно когда ей казалось, что она рассыплется на части, если он отстранится. Её эмоции вышли из-под контроля. — Тебе плевать на Фёдора?

— Конечно, нет. — Магнар отстранился ровно настолько, чтобы протянуть руку, обхватить её подбородок и челюсть, поднимая её заплаканное лицо к своей лисьей морде. Только тогда она увидела, что его сферы были темно-синими. — Мне очень больно, но… для нас это естественно. Я чувствую глубоко внутри, что это то, что он должен сделать, и это заставляет меня… понимать. Словно я наблюдаю за самим собой.

— Прости. — она приподнялась и обвила руками его шею, позволяя ему усадить её боком к себе на колени. — Я думала только о своих чувствах.

Она знала, что он прав, но не могла унять эту боль. Ни одна мать не должна видеть, как её ребенок превращается из младенца в почти взрослого за несколько минут. Были вещи, которые она упустила, вещи, которые должна была увидеть.

Это несправедливо.

— Всё в порядке, Делора. Я не против. — он прижался боком костяной челюсти к её волосам. — Тебе больно, и я не знаю, как тебе помочь. Если тебе станет легче от злости на меня, то пускай.

Магнар успокаивающе гладил её по спине, что помогло снять напряжение. Его тепло и глубокий, успокаивающий голос делали это… не таким болезненным. Она проходила через это не одна, и не ей одной было больно. Магнар разделял её боль, но при этом был сильным за двоих, рассудительным за двоих — что было так странно.

Но по тому, как крепко сжимались его руки, какая-то часть её знала, что и ему нужно, чтобы она его обняла, утешила.

— Куда он пойдет? — спросила Делора, чувствуя, что наконец успокаивается. Она оглянулась через плечо и увидела, что Фёдор расхаживает между деревьями, прежде чем взглянуть на неё, словно ожидая, что она пойдет за ним.

— В конце концов, он окажется на поверхности. — уханье позади подтвердило это, словно Сова-Ведьма соглашалась. — Думаю, она планирует привести его туда. Там будет безопаснее.

— А как же люди? Люди нападут на него.

Странно было думать о собственном виде как о враге, но если бы они посмели тронуть её драгоценного Фёдора, она бы презирала их вечно.

— Может, они так и не выглядят, но они сильны. Мы дали им зайца, а зайцы очень проворны. Не за Фёдора тебе нужно волноваться.

Делора отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть прямо в его светящиеся сферы.

— Что ты пытаешься сказать?

Его тон был твердым, когда он произнес:

— Любой человек, который перейдет ему дорогу, умрет быстро, Делора. — он поднял руку, чтобы придержать её голову и провести большим пальцем по щеке. Он был так осторожен со своим длинным острым когтем, стирая следы её слез. — Наш Фёдор — Мавка, к тому же голодный, а люди не знают, как нас убивать. Даже если его ранят, он вернется лишь сильнее, чем прежде. И с человечностью, дарованной теми, кого ему удастся съесть, прежде чем он поддастся инстинктам.

Она знала, что Фёдор силен, что он будет быстрым… но в безопасности? Это всё, что её волновало, и уверенность Магнара помогла унять часть её страхов. Теперь ей оставалось лишь справиться с болью от осознания того, что она будет скучать по собственному ребенку.

Делора прижалась к Магнару, повернув голову, чтобы наблюдать за Фёдором, который начал копать у основания дерева в поисках чего-то интересного, что унюхал. Она знала, что должна принять это. Каждая мать проходит через это в какой-то мере. И хотя это так, она знала, что здесь всё… иначе. Фёдор не был человеком, делающим первые шаги во взрослую жизнь, находя свой дом в деревне, если не решит уехать. Он был диким Сумеречным Странником. Тем, кто, как она видела… хотел уйти.

— Как думаешь, Фёдор будет скучать по нам? Помнить нас? — спросила она тихим голосом. Когда она не получила ответа, она подняла глаза, и её внимание заставило его сферы стать темно-синими. — Магнар?

— Я не хочу ранить твои чувства, Делора.

Он отвернулся, словно пытаясь спрятать лицо. Она знала, что он ненавидит то, что не может скрыть от неё свои эмоции. Меняющийся цвет глаз всегда выдавал его. Это была одна из многих черт, которые она находила в нем очаровательными.

— Не будет, да? — грустная улыбка коснулась её губ. — Думаю, мне так больше нравится.

Он снова повернулся к ней и склонил голову в вопросе.

— Правда?

— Да… Я не хочу, чтобы он грустил. — она снова перевела взгляд на Фёдора. — Я бы предпочла, чтобы он просто шел и был своим большим Сумеречным Странником, понятия не имея, кого или что он оставил позади. Просто надеюсь, что мы встретимся снова.

— Мы встретимся. — он прижал её к себе невероятно крепко. — Я встречал всех Мавок. Мы словно чувствуем друг друга и оказываемся рядом, не желая того. Фёдор найдет нас, или мы найдем его, когда будем на поверхности.

— Я всё еще считаю, что твоя идея отвести меня в человеческую деревню за припасами и подождать снаружи — очень умная, Магнар.

Он поднял руку лишь для того, чтобы на мгновение, неловко и смущенно, почесать самый кончик морды.

— Это не моя идея. Рея сказала, что хотела сделать это, когда тебя не было рядом.

— Так ты просто выдал это за свою идею?! — она игриво шлепнула его в грудь. — Как грубо!

Красновато-розовый цвет вспыхнул в его сферах, когда он покачал головой.

— Ну… ты же не спрашивала меня, откуда я взял эту идею.

— Не думаю, что я хочу, чтобы ты обретал еще больше человечности, Магнар. Ты становишься слишком хитрым. — она фыркнула, качая головой. — Такими темпами ты переплюнешь Орфея.

— Я… не знаю, что значит это выражение, но если это заставит Орфея бежать, то мне от этого легче.

Ему действительно не нравилось, что Орфей поддразнивает его. Как этот Сумеречный Странник мог заставить её почти хихикать, когда сердце так сильно болело?

— Делора, — сказал Магнар, касаясь уголка её челюсти, чтобы побудить посмотреть во двор.

Фёдор удалялся, уходя глубже в лес, почти скрываясь из виду. Её пульс участился, в груди всё дрожало, но чувство… самообладания омыло её. Она несколько дней знала, что он хочет уйти, и мысленно готовилась — даже если не хотела этого. Но это не помешало глазам наполниться слезами.

— Я… Думаю, я готова попрощаться.

— Но ты вот-вот снова заплачешь, — констатировал Магнар тоном, полным беспокойства о ней.

— Ничего страшного. — она поерзала ровно настолько, чтобы он отпустил её и позволил встать. Однако она протянула руку в его сторону, чувствуя, как щеки горят. — Но не мог бы ты… не мог бы ты взять меня за руку? Я не хочу делать это одна.

Её тревога и стресс тут же отступили, когда он вложил свою большую, теплую и надежную ладонь в её руку.

— Я пойду за тобой куда угодно, мой прекрасный ворон. — Магнар встал. — Тебе нужно лишь попросить.

Он наклонил свой массивный, возвышающийся торс ровно настолько, чтобы ей было удобнее держать его за руку.

Делора повела его в лес, и Магнар подстроился под её шаг, сгорбившись, чтобы они могли подойти к Фёдору вместе. Стоя на четвереньках, он поднял голову от земли, которую обнюхивал. Фёдор подошел поприветствовать их, и Делора подняла свободную руку, чтобы коснуться бока его кроличьего черепа.

— Ты меня немного напугал поначалу, когда появился в моей жизни, но я очень рада, что это случилось. — затем Делора прислонилась своим лбом к его и смотрела, как его сферы почернели в знак приветствия. — Я знаю, что буду очень сильно скучать по тебе, но всё в порядке. Я знаю, что ты хочешь уйти. Просто береги себя, ладно?

Она отступила назад и просто позволила слезам свободно течь, не стесняясь их. Она знала, что Магнар не осудит её за это, и не хотела притворяться, что ей не грустно. Быть уязвимой — это нормально.

Он сжал её руку, каким-то образом зная, что ей нужно напоминание о том, что он рядом, хотя не заметить его внушительное присутствие было трудно. Морда Фёдора слегка подпрыгнула, когда он понюхал воздух, подходя ближе, прежде чем лизнуть её в щеку. Делора издала смешок, наполненный одновременно юмором и болью.

— Однажды я встречу тебя снова и, надеюсь, ты обретешь достаточно человечности, чтобы я могла поговорить с тобой. — она сжала челюсти, когда голос начал дрожать, пытаясь мужественно договорить. Она прочистила горло и шмыгнула носом. — Я скажу тебе, что я твоя мама, что я очень сильно тебя люблю и что я была так счастлива, что ты родился.

Фёдор лишь склонил голову, глядя на неё и не понимая ни единого слова, слетавшего с её уст. Ей было всё равно. Она знала, что он, вероятно, ничего этого не запомнит, но крошечная часть её надеялась, что он хотя бы поймет послание, которое она пыталась донести.

— И… И тебе лучше позволить мне обнять тебя, Фёдор. Иначе я буду очень зла на тебя.

Она не знала, как на сердце может быть одновременно и тяжелее, и легче, но, по крайней мере, ей удалось попрощаться по-своему. Это было больше, чем получали многие другие в эти темные и наполненные Демонами времена.

Она перевела взгляд на Магнара. После того как она несколько мгновений смотрела на него, он наконец спросил:

— Я должен что-то сказать?

Её брови глубоко нахмурились.

— У тебя нет ничего, что ты хотел бы сказать ему?

Магнар почесал перья у себя на шее.

— Я не знаю, что я должен говорить или делать. — несмотря на это, он всё же поднял руку и просто… похлопал его по макушке, нежно постучав несколько раз, отчего череп Фёдора закачался. — Ты странный, и твое присутствие сбивало меня с толку. Но не позволяй духу пустоты забрать тебя, иначе я отправлюсь в загробный мир и отругаю тебя за это.

Затем он резко повернул голову к Делоре.

— Это ведь то, что делают отцы, верно? Они ругают своих детей?

— Откуда ты…

Делоре не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два. Она закатила глаза. Должно быть, это Рея объяснила ему.

Покачав головой — странное поведение Магнара почему-то сделало этот момент для неё легче, — она вернула внимание к Фёдору. Она запечатлела сладкий маленький поцелуй между его пустыми глазницами, заполненными светящимися зелеными сферами, как у Магнара. Её ребенок был абсолютно не похож на неё, но она любила каждую его частичку.

— Будь хорошим Сумеречным Странником и расти сильным. И никому не позволяй себя обижать. — затем она развернула голову Фёдора к лесу, к Покрову, куда они медленно пробирались. — А теперь иди, пока я не передумала и не оставила тебя здесь навсегда.

Когда Фёдор не шелохнулся, она подтолкнула его вперед, пока он не встал на лапы. Поначалу он колебался, но медленно начал углубляться в лес, постоянно оглядываясь через плечо. Делора помахала рукой. Ей показалось очень милым, когда Магнар скопировал её жест — вероятно, просто чтобы ей было спокойнее это делать.

В тот момент, когда он скрылся из виду, произошло две вещи. Сова-Ведьма пролетела прямо над их головами, следуя за Фёдором, её крылья со свистом рассекли воздух.

А Делора больше не сдерживала свою печаль, и из неё вырвалось рыдание.





Глава 46




Глава 46



Магнар изо всех сил старался утешить свою обезумевшую от горя женщину на протяжении всей ночи и следующего дня. Он пытался успокоить её, когда она периодически плакала даже спустя сутки после исчезновения Фёдора.

Он гладил её волосы, пока она сворачивалась калачиком рядом с ним в гнезде, заводил музыкальную шкатулку, которая принесла ей столько радости накануне, и заваривал чай так, как показал Орфей. Её слезы были нечастыми и накатывали порывами; казалось, она не хотела ничего, кроме как быть рядом с ним.

Сейчас было глубоко за полночь, и он молча лежал с ней, спящей; её лицо было розовым от слез и прижатым к его груди, пока он предавался размышлениям.

Как бы он ни скучал по Фёдору по-своему, часть его абсолютно приветствовала это, потому что Делора, казалось, успокаивалась только тогда, когда он держал её. И как бы она ни была опечалена, она также пыталась утешить его, не осознавая, что, хотя он и беспокоился, и скучал по Фёдору, большая часть его забот была сосредоточена на ней.

Возможно, он был оторван от истинного чувства печали из-за своей природы. Он мог обрести человечность, но она была ограничена тем фактом, что он был Мавкой. Душа Делоры сильно потускнела с уходом Фёдора, но начинала возвращаться к своей новой норме — сияя жизнью ярче, чем когда она впервые подарила её ему.

В её душе осталась лишь одна трещина тьмы, тянущаяся от правой груди до левого бедра. Он не знал, как убрать её, и это был последний кусочек, мешавший душе полностью превратиться в пламя.

Она плохо переносит свою печаль. Магнар убрал прядь волос, прилипшую к её приоткрытым губам. Но я не возражаю. Он провел когтем под её челюстью, чтобы слегка наклонить её лицо и посмотреть на нее. Она прекрасна, независимо от состояния её лица.

Ему даже нравилась розовинка на её щеках и носу. Это показывало, что она полна жизни. Он предпочитал это темным кругам, которые раньше были под её безжизненными, унылыми глазами.

Он провел когтем по скуле почти с благоговением. Несмотря на всё, что произошло за последние несколько грустных дней, Делора несколько раз порывалась поцеловать его, и каждый раз его сердце трепетало. Она также отвечала ему взаимностью, словно хотела быть ближе, когда ему становилось слишком трудно удержаться от того, чтобы лизнуть её губы.

Она танцевала своим языком с его. Они разделяли этот поцелуй — единственный, на который он был способен, — но ни один из них не заходил дальше. Казалось, она просто жаждала близости.

Как бы сильно Магнар ни хотел коснуться Делоры интимно, он не хотел, чтобы она подумала, будто ему безразлична её боль.

Когда ей станет лучше, мы попробуем. Он ткнулся в неё носом. Я готов ждать её.

Когда рассвет приблизился, Магнар позволил себе отдохнуть, закрыв зрение. Он не ушел, как делал это до ухода Фёдора из дома, боясь, что она расстроится, если его не будет рядом.

Он не ожидал проснуться до восхода солнца. Он знал, что потянулся к ней, только чтобы обнаружить, что её нет в гнезде. На улице всё еще была ночная тьма.

Он собрался встать, но не почувствовал нужды спешить, услышав дыхание, доносящееся из глубины дома.

Делора стояла на коленях в одной из его рубашек, камин был зажжен, чтобы согревать её и давать свет. Рядом с ней также горели две свечи, освещая стену в гостиной, которую она расписывала.

— Что ты делаешь, Делора? — спросил Магнар, подходя ближе.

— Я не могла уснуть, — тихо пробормотала она, не отрывая глаз от стены. — И я решила, что больше не хочу плакать.

То, что она рисовала, было лишь мешаниной пятен и линий — началом большой картины. В данный момент она рисовала белую полутреугольную форму поверх черного пятна с конечностями. Оно было маленьким, но он видел наброски двух других фигур по бокам, гораздо большего размера.

Я рад, что она перестала плакать. Её лицо не было красным, как в последние два дня, что означало, что она не плакала с момента пробуждения. Она исцеляется.

Он опустился на колени рядом с ней, не желая отрывать её от занятия, которое, возможно, заставляло её чувствовать себя лучше.

Оглядывая то, что она создавала, он спросил:

— Что ты рисуешь?

— Нас. — Она потянулась, чтобы макнуть кончик кисти в миску с белой краской, прежде чем продолжить. — Я боялась, что забуду, как выглядел Фёдор. Даже если я увижу его снова, я знаю, что он будет большим, но я хотела запомнить его маленьким.

Тогда он понял, что фигуры, которые она рисовала, были их семьей: маленький Фёдор, а позади него — Делора и Магнар на коленях. Её темные брови были сдвинуты в узле концентрации, губы сжаты в той же эмоции. Она такая милая в этот момент.

Заметив, что он просто смотрит на неё, она покосилась на него уголком глаза.

— Прости. Наверное, тебе скучно на это смотреть. Хочешь помочь?

— Я? — Его взгляд упал на дополнительные краски и кисти в мисках. — Я не умею этого делать.

Она попыталась ободряюще улыбнуться ему, но было очевидно, что улыбка слабая и фальшивая.

— Ничего страшного. Вот. — Она протянула ему кисть, с которой капала черная краска. — Может, ты нарисуешь себя? Просто старайся не выходить за линию, которую я наметила, но даже если выйдешь, я смогу поправить.

Уютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и их дыханием, повисла между ними, пока Магнар водил кистью по дереву. Он брал новую краску, когда мазок истончался, изо всех сил стараясь не ошибиться. Его сферы вспыхивали красновато-розовым, когда он ошибался, но её уверения, что всё будет хорошо, позволяли им с легкостью возвращаться к зеленому цвету.

Но… Магнару было неинтересно рисовать.

Ему нравилось наблюдать, как это делает она, но само занятие его не увлекало. Для него покраска стены не имела особой ценности.

В конце концов он опустил руку и снова погрузился в созерцание завораживающего вида.

Свет камина падал на неё, освещая одни участки и оставляя в тени другие. По-своему он воспринимал эту игру света на ней как искусство. Его всегда завораживало то, как блестят её глаза или как её смуглая кожа светится золотистым оттенком.

Он не заметил, что испачкал когти краской, пока не провел ими под её скулой, чтобы погладить тени на её лице.

Я пометил её. Он посмотрел на свои когти, прежде чем его взгляд снова вернулся к ней.

Его сердце странно ухало в груди. Ему нравилось видеть доказательства своего прикосновения к ней — прикосновения, которое не причиняло боли. Его взгляд прикипел к черному пятну.

— Делора, — прохрипел он, в горле стоял ком эмоций, оставляя чувство тоски. Она подняла на него свои прекрасные карие глаза, и они отразили такой теплый и манящий цвет, в котором блики огня играли, словно в расплавленном золоте — такие глубокие и живые. — Я… хотел бы разрисовать тебя.

Её взгляд скользнул к месту на картине.

— Тогда поменяемся местами?

Он покачал головой, макая кончики когтей в случайный цвет; подняв руку, чтобы провести по её виску, он обнаружил, что это зеленый.

— Нет. Так же, как ты раскрашиваешь мой череп.

Ему всегда доставляло радость, когда она делала это для него, и он надеялся, что это принесет то же самое ей.

Я хочу увидеть её улыбку.

Она никогда не узнает, насколько он зависим от них. Они уже не были для него в новинку, она дарила ему множество улыбок, но каждая из них вызывала пушистое чувство в груди.

— О. — Её глаза метнулись к картине, которую она писала, и он понял, что она всё еще хочет продолжить свое занятие, что она жаждет этого. Однако она повернулась на коленях, откладывая кисть, чтобы оказаться полностью лицом к нему. — Конечно. Я бы хотела, чтобы ты попробовал. Я могу, эм… всегда вернуться к этому позже.

Несмотря на её слова, его сферы стали синими — и он пожалел, что они выдали его.

— Ты не хочешь.

Магнар не хотел заставлять её делать то, чего она на самом деле не хотела делать с ним. Он мог сделать это позже; по крайней мере, теперь он знал, что хотел бы попробовать это в будущем.

Она быстро подалась вперед и схватила его за запястье.

— Нет, пожалуйста. — Она подтянула себя к нему, так как он был слишком тяжелым, чтобы притянуть его ближе. — Я хочу, чтобы ты меня разрисовал. Иначе я бы сказала «нет».

В её нахмуренном выражении читалась мольба. Он понял, что она действительно хочет этого, не просто ради него, но по своим собственным причинам — важным для неё.

— Я ушла из нашей постели только потому, что видела, что ты спишь, и не хотела лежать без сна в одиночестве. — Делора отвела взгляд в сторону, надув губы. Она проворчала: — Я вроде как хотела быть с тобой.

Делора была очень «прилипчивой» последние несколько дней. То, что Магнар приветствовал всем сердцем. Тепло разлилось в его груди, и он наклонился, чтобы макнуть когти в зеленую краску. Ему хотелось увидеть цвет своих сфер в их нормальном состоянии на ней. Он провел тыльной стороной когтей по её щеке. Он вздрогнул от того, как краска легла на её гладкую кожу.

Вскоре он уже окунал кончики пальцев в синий, чтобы провести линию над её бровью и вниз по изгибу носа. Она закрыла глаза, позволяя ему делать то, что он хочет.

Он размазал красный по её губам, чувствуя, как нижняя приоткрылась под его лаской. В его действиях не было плана, он касался её, почти поклоняясь чертам её лица. Её мягкая, но изогнутая бровь, округлые щеки, пухлая нижняя губа, которая была полнее верхней.

Её лицо превратилось в мешанину красок, и он наслаждался, видя каждый мазок, зная, как именно он касался её, чтобы оставить этот временный, но нежный след.

Она издала хриплый вздох, когда он провел когтем большого пальца от подбородка вдоль всей челюсти, и она даже наклонила голову для него. Он провел вниз по шее, по яремной вене, и от неё начал исходить тот эротичный сладкий запах.

Это сказало ему, что она наслаждается этим — его прикосновением, покрытым холодной влажной краской, — так же сильно, как и он. Каждая новая ласка вызывала в нем всё более глубокий трепет. Каждая часть её была достойна восхищения, обожания, и он хотел поклоняться ей своими прикосновениями.

Я хочу спуститься ниже, — подумал он, проводя комбинацией цветов вниз по грудине, где рубашка на ней слегка разошлась.

Забыв о краске на губах, она облизнула их, прежде чем прикусить нижнюю. Словно прочитав его мысли, она подняла руки, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу; он удивленно склонил голову к ней. Она сдвинула рубашку вниз, обнажая округлость плеч. Его кровь забурлила при виде их.

С трепетом предвкушения он провел всей своей огромной ладонью по одному плечу, окрашивая её кожу всеми цветами, которыми покрыл свою ладонь. Он сделал то же самое другой рукой, скользнув под рубашку, чтобы частично раскрасить и лопатку, проводя рукой вперед и вверх, спускаясь на плоскую часть груди над грудью.

Делора открыла глаза, и Магнар замер под её взглядом. Те участки её плоти, которые еще были видны, залились румянцем жара, и чем дольше она стояла на коленях, глядя на него, тем сильнее он чувствовал запах её растущего возбуждения. Движение за его швом заставило желудок сжаться; его тело реагировало на неё, на этот манящий запах, который он жаждал снова ощутить на языке.

Прошло несколько дней с тех пор, как он мог доставлять ей удовольствие пальцами или ртом, и Магнар сгорал от желания. Он также отчаянно хотел снова почувствовать её жадный рот и руки на себе.

Ей грустно. Она не захочет делать это со мной прямо сейчас. Возможно, она позволяла ему это только чтобы отвлечься, но Магнар не возражал. Он был доволен уже тем, что ему позволили это делать.

Делора расстегнула остальные пуговицы рубашки. Она сбросила её с тела, открывая ему вид на свою наготу, за исключением полоски ткани, повязанной на бедрах в качестве белья. Она выглядела немного нервной.

Даже он мог это почувствовать по тому, как она слегка ерзала. И всё же ей было достаточно комфортно, чтобы обнажиться перед ним, и его взгляд притянулся к её большой, прекрасной и слегка отвисшей груди. Он содрогнулся от лютого желания.

Итак, в какой цвет он хочет её раскрасить?

Во все возможные.

Магнар теперь был наполнен чувством неотложности. Он опустил одну ладонь в синюю краску, другую — в красную, а затем соединил руки, чтобы смешать их. Он не знал, что в местах соприкосновения и смешивания получится фиолетовый, но дрожь пронзила его. Это был идеальный цвет для неё, для них.

Он обхватил обе груди, и она вздрогнула от холода, прежде чем прижаться ими глубже в его большие ладони, прося большего. Он наклонился к ней немного ближе, его дыхание стало более частым и хриплым, а щупальца зашевелились за швом, чтобы удержать член и не дать ему показаться.

В его теле началась небольшая битва, когда он погладил её хорошенькие соски боковыми сторонами больших пальцев. Его интерес к краске угас. Вместо этого он был полностью сосредоточен на прикосновениях к Делоре и её мягкому, податливому телу. Особенно когда она издала восхитительный стон в ответ на его осторожное, но сильное сжатие груди.

Его руки скользнули вниз, чтобы лечь ей на бока; когти были всего в дюймах от соприкосновения, пока он размазывал остатки краски по ней. Он чувствовал текстуру её растяжек и провел по нескольким из них, желая ощутить их, подарить им обожание, которого они заслуживали.

Он делал то же самое с каждой впадинкой кожи, каждой отметиной, каждой частью, которая была полнее остальных.

— Магнар, — простонала она, подавшись вперед и прижимаясь губами к кончику его морды, обвивая руками его шею. Его перья распушились в ответ. Его руки скользнули под её белье, оставляя следы ладоней на ягодицах, когда он сжал их, и дрожь прошла по всему его телу.

Он встретил её губы своим языком, и она поцеловала его беспорядочно и жадно. Она поймала его язык губами несколько раз, затем раздвинула их, позволяя ему проникнуть внутрь.

Краска, — внезапно подумал он.

Она могла остановиться, если бы у него ничего не осталось, а ему нравилось, что она тянется к нему. Он вслепую искал миски с краской, чтобы окунуть туда руки, сплетая свой язык с её, слыша стук посуды об пол. Он понял, что пролил одну. Он не знал, каким цветом покрыл заднюю поверхность её бедер, но ему было всё равно. Он сминал их плоть.

Магнар никак не ожидал этого, но Делора начала быстро расстегивать его пуговицы, прежде чем стащить с него рубашку. Ему было неважно почему, главное, что это означало их близость. Он помог ей, прежде чем обнять и усадить к себе на колени, стоя на деревянном полу.

Он хмыкнул, когда она расстегнула его брюки и прижала руку к его шву. Битва внутри него была мгновенно проиграна под её лаской, и его член, укрытый щупальцами, вырвался в её ожидающую ладонь.

— Делора? — неуверенно спросил он, убирая язык из её рта.

— Сними их, — потребовала она, дергая его за штаны. Как бы часто они ни касались друг друга в последнее время, Магнар никогда по-настоящему не был раздет в её присутствии. — Сними!

Он сделал, как она просила, приподняв их обоих и удерживая её одной рукой. Он сбросил брюки с тела. Он думал, что она слезет с него, чтобы встать на колени между его бедер, как обычно, когда он вернулся в прежнее положение, но она осталась на нем. Вместо этого она поглаживала его щупальца, уговаривая их освободить член.

Она дразнила его клыки губами и языком, пока не убедила снова скользнуть языком ей в рот. Его первое проникновение вызвало у него тяжелый вздох.

Магнар замер, его сердце даже остановилось на мгновение, когда она обхватила его член ладонью сверху, прижимая нижнюю часть к губам своего обнаженного лона. Делора развязала и сняла белье в какой-то момент, пока он снимал брюки, застав его врасплох.

Я лишь хотел раскрасить её лицо. И всё же она сама привела их в это положение, спустила одежду, пока не сняла её — и его тоже. Он начал гадать, почему. Так было до тех пор, пока она не двинулась всем телом вдоль его длины. Он толкнулся в ответ, все мысли стихли. Её клитор прижался к ложбинке на нижней стороне его члена — обе точки были чувствительны, и они оба издали стон удовольствия одновременно.

Магнару было плевать, что она размазывает краску по его меху или что он портит метки, оставленные на её теле. Он просто прижал её ближе и помог двигаться навстречу.

Мне это нравится. Они никогда не терлись друг о друга до разрядки, но ему нравилось, как… почти нежно это было.

Она оторвалась от его рта и посмотрела вниз на их тела, прижавшись головой к одной из его грудных мышц. Его ствол дернулся, когда он понял, что она смотрит, как они двигаются.

— Внутрь меня, — прошептала Делора хриплым голосом. — Мне так нужно, чтобы ты был внутри меня, Магнар. Пожалуйста.

Всё его тело сжалось, член набух и запульсировал от её мольбы. Его когти впились в её бедра, возможно, немного слишком глубоко, так как он почуял пару капель крови.

Блять. Магнар мысленно застонал, содрогаясь. Я тоже этого хочу. Ему это было нужно, особенно когда он чувствовал, как её киска скользит по его нижней части, словно маленькая, ужасная дразнилка. Я хочу, чтобы она проглотила меня целиком, чтобы я исчез. Я хочу толкаться в неё, пока она не прольется на меня и не покроет своим запахом.

Несмотря на свои мысли, Магнар отстранился и обхватил её лицо ладонью, поднимая его и заставляя встретиться с ним взглядом.

— Я не смогу остановиться, чтобы не кончить в тебя.

Он знал, что это правда.

Его щупальца уже жаждали вцепиться в неё, прижать её тело к нему так, чтобы она не могла вырваться, и он тоже. Они жаждали сделать их неразлучными, пока он не закончит, пока она не будет полностью наполнена его семенем. Он задыхался от одной мысли об этом, от одного воспоминания. Голова шла кругом, когда он погружался всё глубже в туман похоти.

— Да, — простонала она, притираясь к нему и почти лишая его воли. — Пожалуйста, Магнар. Я хочу снова почувствовать, как ты кончаешь в меня. Это было так горячо и мокро, и повсюду. Это так вкусно, но чувствуется, блять, так хорошо.

Её пробрала такая глубокая дрожь, что он почувствовал её. Она попыталась двигаться на нем быстрее, но и выше, словно хотела сделать это сама, похоронить его член в себе и согреть его изнутри.

— Стоп, — прорычал он, хватая её за ягодицы и бедра, чтобы остановить.

Ему нужно было остановить её, прежде чем он просто вобьет себя в неё так глубоко, что испугался, как бы не сломать их обоих.

Делора отстранилась, и выражение, которым она одарила его, было полным нескрываемой боли.

— Ты не хочешь?

Когда показалось, что она пытается ускользнуть, Магнар крепко прижал её одной рукой, а другой обхватил за затылок. Его пальцы зарылись в её длинные волосы. — Мы сделаем еще одного детеныша, если продолжим. И… я не думаю, что смогу с этим справиться.

Наблюдение за Делорой все эти месяцы принесло ему смешанные чувства. Ему не нравилось видеть её болезнь, когда всё только началось, или её боль, когда она производила их на свет. Затем были и другие битвы, с которыми им пришлось столкнуться вместе — некоторые приятные, многие нет.

Он хотел, чтобы Делора была его, а не чем-то, чем нужно делиться. Он заботился о Фёдоре, но тот был требовательным и прилипчивым, всегда мешался, всегда требовал её присутствия.

Я просто хочу, чтобы она была вся моя.





Глава 47




Глава 47



Делора не могла избавиться от чувства отвергнутости.

Вот она, предлагает себя, а Магнар говорит… нет.

Придумывает отговорки, чтобы этого не делать.

Она начала отстраняться, чувствуя себя невероятно глупо даже за то, что начала это. Для Делоры раскрыться было шагом, сделанным с уверенностью. С доверием. Она прикрыла грудь одной рукой, а другой закрыла лоно. Её разгоряченная кожа внезапно почувствовала себя слишком неуютно обнаженной.

Магнар удержал её крепко.

— Ты мог бы просто вынуть, — пробормотала она, разрывая зрительный контакт и глядя куда угодно, только не на него.

Он издал смешок, полный юмора, раскатистый и глубокий. Он лизнул край её челюсти с той стороны, которая не была разрисована, но у неё было чувство, что ему было бы всё равно.

— Ты действительно думаешь, что я смогу противостоять искушению полностью наполнить твою маленькую киску своим семенем, как только окажусь внутри? — поддразнивающим тоном произнес Магнар, заставив мурашки побежать по её коже от звука его голоса и скольжения языка. — В тот момент, когда я войду в тебя, когда ты сожмешься вокруг моего члена, я не позволю тебе уйти.

Её живот сжался, как и внутренние мышцы, желая почувствовать всё это. Часть её опасений утихла.

— Я хочу, чтобы ты была помечена им, покрыта им. Я хочу, чтобы ты украла его у меня и присвоила себе, пока держишь в себе. — он начал покусывать самыми кончиками клыков её шею, стараясь быть осторожным. Она хрипло выдохнула, откидывая голову назад, чтобы ему было удобнее добраться до её плоти. — Но я не хочу, чтобы ты возвращала что-либо. Я не смогу отстраниться, Делора.

Её лицо исказилось в муке.

— Тогда как мы должны?..

Он хочет. Это успокоило её тревоги, но вечно что-то, черт возьми, мешало! Я хочу… Я так сильно хочу заняться с ним сексом.

Её тело умоляло об этом, истекая нуждой и желанием к нему. И она чувствовала это каждый раз, когда они касались друг друга в недавнем прошлом, её тело вибрировало от предвкушения того, как он наполнит её, но что-то всегда мешало ей сказать об этом вслух.

Сегодня она наконец решилась на этот шаг. Просто… прямо и смело попросить его об этом, вместо того чтобы гадать, почему он сам этого не сделал.

Так почему мы не можем?

— Я могу предотвратить это, — заявил он, и она повернула к нему лицо, когда он отстранился. — Я говорил с Орфеем, и он рассказал мне о заклинании, которое я могу наложить, чтобы ты не понесла детенышей, пока я его не сниму.

— Да. Хорошо. — она придвинулась ближе. — Сделай это.

Она сделала бы что угодно, чтобы получить его.

— В прошлый раз я не получил твоего полного согласия, когда менял тебя. — он потерся мордой о неё, заставляя кожу покрываться новыми мурашками от его горячего дыхания на её шее. — Я хотел убедиться, что получу его в этот раз, прежде чем что-то делать с твоим телом. Может быть немного больно.

Магнар поднял руку, чтобы укусить её сбоку и пустить кровь. Он потер пальцами об ладонь, размазывая кровь, пока она не покрыла кожу. В прошлый раз ему не нужна была собственная кровь. Она видела, как он использовал кровь для магии только при создании её ванн. Она была так благодарна, что теперь у неё есть ванна.

Делора опустила глаза, наблюдая, и отклонилась, чтобы дать ему место, когда он положил ладонь ей на живот, чтобы размазать свою фиолетовую кровь. Её взгляд уловил, что его щупальца обвили член, чтобы защитить то, что могли, но она видела, что более темный кончик пересыхает. Он торчал между ними, и ей нравилось видеть, как он покоится у её бедра, а бок её живота накрывает его.

Она потерла его, чтобы увлажнить, и он издал тихий вздох, прижимая член глубже в её руки.

— Спасибо. — он приставил кончики когтей к её плоти, и она знала, что он смотрит на неё, судя по положению черепа. — Готова, мой маленький ворон?

Готова ли она наконец снова принять его в себя?

— Да.

— Знаешь ли ты, как долго я ждал этого? — прохрипел он ей в горло, притягивая ближе теперь, когда его рука была на месте. — Ждал, когда ты попросишь об этом?

Он ждал… Делора ахнула, когда он пронзил её когтями, и она почувствовала странное жжение и щипание где-то глубоко внутри. Она сжала кулаки в его мехе, но подавила любой другой звук, который грозил вырваться.

В прошлый раз, когда он делал это с ней, он двигал членом внутри неё, причиняя боль и удовольствие одновременно. Это принесло только боль.

Зеленый символ, почти с его ладонь, начал светиться на её животе, показывая обоим, что бы он ни делал — это работало. Когда он вытащил когти, зеленое свечение осталось вокруг её пупка.

— Вот, — сказал он. — Это…

Прежде чем он успел договорить, Делора схватила его за углы костяной челюсти и прижала кончик его морды к своим губам. Её киска пульсировала, клитор покалывало, и теперь, когда всё было сделано, она не хотела больше откладывать.

— Мне нужно трахнуть тебя. Мне нужно почувствовать тебя, — взмолилась она, пытаясь погладить то, что могла, из его частично обнаженного члена. — Я так сильно хочу тебя, и уже так давно.

Его щупальца разжались. Он толкнулся в неё, и она ответила ему тем же. Его руки быстро обхватили её за затылок и талию, притягивая ближе. Она чувствовала его мех на своих голенях, коленях и подъемах стоп. Как он касался её спереди, пока она прижималась к его твердому телу. Она размазала по нему еще больше краски.

Я больше не могу ждать.

Она становилась более возбужденной с каждой секундой, даже разочарованной этим, и была так разгорячена, что боялась вспыхнуть. Делора схватила его член прямо под широкой головкой, маленькие бугорки коснулись ладони, и приподнялась выше. Поскольку она сидела полностью на нем, его щупальца обвили её лодыжки, чего она не ожидала. Они держали крепко, сжимая её.

— Делора, — простонал он, когда она прижала вход своего лона к самому кончику.

Невероятно твердая плоть встретила её. Влага от его смазки смешалась со смазкой на губах её уже скользкого лона. И жар, такой странный и горячий, согрел её.

Головка его члена не была гладкой из-за желобка, ведущего к щелевидному отверстию на вершине, и она потерлась об него, просто чтобы подразнить их обоих.

— Ох-х. — она издала тихий удовлетворенный стон, когда он начал тянуть её вниз, нетерпеливо желая, чтобы она села на его член.

Ощущалось жжение от того, что в ней так долго не было чего-то настолько… невероятно огромного, и головку было трудно протолкнуть внутрь, особенно с этими бугорками. Она ахнула, и желудок сжался от блаженства, когда это произошло.

Такой большой. Она растягивалась для него, принимая его и заставляя тело смириться. Так… тепло. Веки затрепетали от эйфории, когда она насадилась на него наполовину. Мой. Он мой. Этот член мой.

Словно услышав её мысли, как только она удобно уселась на нем настолько глубоко, насколько могла, он прорычал в ответ:

— Моя.

— О-о-о, чё-ё-рт, — вскрикнула она.

Она дрожала вокруг его члена, всё её тело заметно тряслось от желания. Голова откинулась назад, губы приоткрылись. Грудь вздымалась всё выше. Она продолжала держаться за его шею, просто чтобы можно было отключиться и полностью сосредоточиться на том, как он ощущается внутри неё.

Она начала двигаться на нем. Влага от них обоих создавала ощущение, будто всё было чрезмерно смазано, и ей это безумно нравилось. Его член давил повсюду, заполняя её — но она хотела его жестче, глубже, всего.

Он толкнулся вверх, позволяя ей лишь слегка почувствовать то, что ей было нужно.

Его запах ванили и сливок окутал её чувства. Она пыталась вдохнуть глубже, просто чтобы получить больше. Из его груди доносился рокочущий звук, а нежные хрипы дрожали на концах легким рычанием. Всё, что она чувствовала, — это жар, внутри и снаружи, и его мех, щекочущий её чувствительные затвердевшие соски.

Его торс божественно массировал её тяжелую грудь. Им было плевать на краску, которую она размазывала по его телу, особенно потому, что Делора уже чувствовала, что потерялась в собственном удовольствии.

— Слишком… медленно, — простонал он, прежде чем крепче схватить её за ягодицы и талию, чтобы потянуть вниз, начиная насаживать её на свой член. Он набух, заставив её ахнуть, а её внутренности — сжать его. — М-м-м, так лучше.

Делора почувствовала, как быстрее скользит по его члену; Магнар приподнимал её, пока она не почувствовала, как её вход натягивается на толстый ободок головки, прежде чем резко и сильно дернуть её вниз, вырвав у неё жалкий вскрик.

— Да, — прохрипела она, пытаясь двигаться навстречу, её ногти продирались сквозь его мех, впиваясь в жесткую плоть. — Еще.

Он толкался быстрее и помогал двигать её, чтобы она опускалась жестче.

Она набралась сил лишь настолько, чтобы слегка наклонить голову вперед и посмотреть на его странное лицо, обнаружив, что его сферы такого манящего фиолетового цвета, что это заставило её содрогнуться.

Почему я нахожу их такими красивыми?

— Знаешь ли ты, как долго я жаждал снова оказаться внутри твоей киски? — он метнулся вперед, чтобы провести шершавым языком по её губам. — Как сильно я этого хотел? Чтобы твои внутренности вот так извивались вокруг моего члена? — он содрогнулся, его тело раздулось, когда член снова набух. — Каждый раз, когда я пробовал тебя на вкус, я был в мгновениях от того, чтобы войти в тебя. Я сгорал от этого. Мне нужно почувствовать, как ты кончаешь вокруг меня, Делора. Мне нужно почувствовать это, попробовать на вкус, почувствовать этот запах на моем теле, когда ты покроешь меня своей эссенцией.

О боже. Её внутренние стенки сжались, чувствуя набухание от надвигающегося оргазма, и глаза сощурились в мучительных складках. Я…

— И когда ты сверху… — Магнар издал такой мучительный стон, его тело дрожало под ней, пока она скакала на нем. — Когда ты трахаешь сама себя моим членом… Двигаешься на мне так, словно я нужен тебе так же сильно, как я жаждал тебя…

Кажется, я влюблена в него. Сердце сжалось в груди, излучая нежную боль, которую было… прекрасно чувствовать. Я влюблена в Магнара.

Так и должно быть. Иначе почему бы она умоляла о его члене? О нем?

Его голова упала вперед, чтобы прижаться к нему, желая быть еще ближе, чем они уже были. Казалось, что-то трепещет в груди, такое легкое и беззаботное, пока её тело пело от удовольствия, каждый толчок его члена подбрасывал её ближе к краю.

С ним так хорошо внутри. Словно он принадлежал этому месту, словно всегда там и был.

— Не знаю, сколько еще смогу сдерживаться, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты кончила для меня, прежде чем я сдамся, Делора.

Когда она этого не сделала, он положил руку ей на затылок и оттянул голову назад, заставив встретиться с ним затуманенным взглядом. В носу покалывало, глаза были влажнее обычного, пока она отчаянно дышала, глядя на его неземное лицо.

Сердце трепетало от обожания к нему. К его фиолетовым, полным похоти сферам, к белой кости его черепа, подсвеченной камином и свечами рядом. К его рогам, отбрасывающим тень на неё, угрожающе возвышающимся над головой.

— Кончи. Для. Меня. — прорычал он с мелькнувшей красной вспышкой в глазах, вбиваясь в неё, чтобы подчеркнуть каждое слово, пока она опускалась на него лоном.

Ее тело сжалось. Мышцы напряглись повсюду. Как раз в тот момент, когда она запрокинула голову, чтобы закричать от начавшегося оргазма, жар разлился повсюду изнутри. Она увидела, как её душа взорвалась пламенем между его рогами.

Оглушительный, громоподобный рев, вырвавшийся у него, когда её душа превратилась в сплошное пламя, и она начала сжимать его член, стал единственным предупреждением. Он рванулся вперед, повалив её на пол и выбив кислород из тела. Магнар начал дико вбивать в неё свой член.

Делора не могла издать ни звука, так как каждый толчок вышибал из неё дух, сдавливая легкие под натиском. Она обвила его ногами, вжимая пятки в бока, чтобы удержаться на нем. Руки переместились на его торс вместо шеи, чтобы удержаться против его толчков.

Его щупальца скользнули вокруг её бедер, чтобы уцепиться, впиваясь так крепко, что она чувствовала, как они сжимают её.

Но Магнару этого было недостаточно.

С отчетливым стуком он ударил ветвистыми отростками рогов об пол. Они поддержали их обоих, когда он поднял себя и её над землей, оставаясь на коленях. Его руки еще крепче обхватили её ягодицы и плечи, сплетая их вместе так, что она оказалась совершенно неспособна пошевелиться.

Свобода их тел в воздухе позволила ему двигаться еще быстрее, вбиваться еще глубже. И эти маленькие бугорки, тянущиеся вдоль всего его длинного члена с трех сторон, скользящие в ней и из неё, ощущались как вибрация. Это щекотало её у входа и глубоко внутри, заставляя глаза расшириться от осознания.

Делора кончила, когда у него вырвалось рычание, его толчки стали такими дикими и бесконтрольными, что это снова столкнуло её с обрыва. Она исчезла, растворилась в нем, в этом моменте, в удовольствии и в том, как его нежно вибрирующий член скользил внутри неё.

Она хотела умолять его трахнуть её. Хотела шептать «да», говорить ему, как это хорошо, что это потрясающе. Но не могла. Всё, что могла делать Делора, — это издавать полные удовольствия крики и выдирать из него перья, пока ей не пришлось ухватиться за другую часть его спины, чтобы было за что держаться. Еще больше перьев полетело в стороны.

— Ты моя! — предупредил он, его рычание стало еще более свирепым. — Ты всегда будешь моей!

— Да! Твоя. — она попыталась выкрикнуть это, но слова вышли лишь шепотом.

Она чувствовала, как его когти впиваются в неё, но лишь выгибалась навстречу. Вместо страха она находила их опасно возбуждающими. Словно он хотел забраться ей под кожу.

Шлепки и хлюпающие звуки их сталкивающихся тел, когда он входил глубоко, громко отдавались в ушах. Его движения были слишком быстрыми, чтобы ощущаться просто как удары, и они оба были настолько мокрыми, что не заметить этого было невозможно.

Она попыталась раздвинуть бедра еще шире вокруг его массивного тела. Он был так глубоко, глубже, чем мог бы быть любой человек, но Делора хотела, чтобы он брал её, пока не сломает нахрен пополам. Она хотела чувствовать это завтра, ковылять от боли и ломоты, зная, что ее страстно любили, хотели, нуждались.

— Так хорошо, — прошептала она, не в силах двигаться навстречу, как ей хотелось. Её ногти царапали его спину, цепляясь за любую часть тела, до которой она могла дотянуться. — Ты такой приятный. Да. Пожалуйста, не останавливайся.

Магнар заводил её так быстро, что она знала — она вот-вот кончит снова. Меня… меня никогда так не брали.

Где её трахали яростно, но в то же время держали как драгоценность. Держали так крепко, словно боялись потерять.

Скулеж смягчил его голос, когда он прохрипел:

— Де… лора.

Она сжала его внутри, его тихий скулеж заставил её вздрогнуть.

Затем, посреди его быстрых толчков, она почувствовала, как жидкий жар наполняет её нутро. Её колени подогнулись, когда внутренние стенки сжались вокруг его члена, словно само её тело пыталось всосать эту жидкость глубже.

— О! — закричала она, её стон вплелся в самый голос. — Ты кончаешь?

Он всё еще жестко толкался, всё еще быстро двигался в ней. Он издал вой, и она знала, что это его способ ответить прямо сейчас, пока он наполнял её своим семенем в движении, словно не желая прерывать то, как её внутренности ласкали его.

У Делоры почти глаза скосились, она ерзала бедрами, прижимаясь к нему, хотя его щупальца сжимали так сильно, что было почти больно. Так тепло. Наполни меня, дай мне всё. Она попыталась двигаться вверх-вниз, встречать его, просто чтобы ему было еще лучше, чтобы он дал ей еще больше.

Ох, блять. Ох, блять. Ощущение этого перекинуло её через край, и она прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

Он содрогнулся всем телом, как раз перед тем, как она почувствовала знакомое хлюпанье того огромного объема жидкости, начинающей переполнять её и вытекать густыми сгустками.

Когда она почувствовала щекотку от того, как это стекает по изгибам её ягодиц и через лобок, скользя по бедру, она захотела почувствовать больше, обожая это, любя это, извиваясь, пока кончала вместе с ним.

Когда его член перестал многократно пульсировать, он наконец замедлился. Наконец успокоился. Она чувствовала его быстрое сердцебиение у своей щеки, быстрее, чем когда-либо слышала, и надеялась, что он чувствует её сердцебиение своим животом. Он подергивался, словно отголоски взрывались внутри него.

После нескольких мгновений, когда они оба держали друг друга в этом послесвечении, Магнар наконец опустил её на пол, словно слабея от удовлетворения. Он не двигался, не переставал нависать над ней, словно не мог её отпустить.

Она улыбнулась, когда её глаза нашли глубокие следы когтей на его плече и сбоку на ягодице.

— Ты исцелил меня сразу же? — спросила она, потянувшись, чтобы погладить его чуть ниже ран.

Они не были глубокими, так что он, должно быть, не поранил её так сильно, как в прошлый раз, но всё равно выглядели болезненными.

— Прости, — сказал он, его сферы окрасились в красновато-розовый от стыда. — Я думал, что смогу сделать это, не причинив тебе боли, но я ошибся.

Его щупальца разжались, когда он уперся руками в деревянный пол, чтобы удержаться, его рога оторвались от земли. Он начал вытаскивать свой обмякающийся ствол.

Без колебаний Делора схватила одну из этих извивающихся конечностей и дернула.

— Куда это ты собрался? — резко спросила она, голос был хриплым и сорванным от криков. — Я знаю, что этот твой член может кончить второй раз.

Он замер, когда уже почти полностью вышел из неё.

— Но я снова сделал тебе больно, Делора.

— И вот она я, хочу тебя еще. — она приподняла бедра и опустила их, чтобы разбередить переполняющий её оргазм. Глядя вниз, она наблюдала, как трахает саму себя самым кончиком его фиолетового члена, заслужив от него тихий довольный стон, когда он схватил её за плечо.

Словно ему нужно было, чтобы она остановилась, пытался заставить её.

— Мне плевать, что ты поцарапал меня. Я даже почти не почувствовала. Я просто… я не хочу останавливаться. Мне это было нужно так долго.

Словно не в силах сдержаться, наслаждаясь тем, как она двигается на нем снизу, он погрузился немного глубже.

— А что, если я…

— Может, во второй раз у тебя получится лучше, — быстро возразила она, перебивая его. Она повернула голову и укусила его за руку, пытаясь болью подзадорить его снова пошалить с ней. — Может, тебе просто нужно попрактиковаться. — она укусила его мозолистую ладонь, когда он вздрогнул от удовольствия и повернул её к ней. Она вонзила зубы в твердую мышцу прямо под большим пальцем. — Трахать мою киску снова, и снова, и снова, пока не привыкнешь заполнять её, кончать в неё, делая её своей.

— Делора, — прохрипел он, опускаясь к ней и дрожа всем телом.

Медленно, повинуясь зову её зубов, он позволил своему твердеющему члену скользнуть обратно в неё, пока не погрузился по самую рукоять.

Магнар разомкнул клыки, когда его ствол полностью скрылся в утешительном приюте её лона, и издал стонущий вздох облегчения. Сделав несколько прерывистых вдохов, он наконец произнес:

— Киска? Я не знаю этого слова.

— Мне еще так многому нужно тебя научить, — усмехнулась она; её глаза лучились юмором и жаром. — Это просто еще одно название моего влагалища.

Её киска — как она её назвала — пульсировала, обнимая его набухшим теплом и смешавшейся влагой. Это был сущий рай. Он частично навис над ней, опираясь на бедра и руки, стараясь сохранять равновесие.

Словно не удовлетворившись одним разом, его член уже был полностью наполнен кровью и ныл от возбуждения. Нужда в разрядке вцепилась в его пах, как ужасный голод, требуя снова овладеть её телом. Казалось, его кровь превратилась в огонь, перекачивая жар по всему существу, раздувая мышцы и отдаваясь в члене тяжелыми ударами, отчего мех и перья на нем вздыбились.

— Он твой, Магнар, — сказала она под ним, заставив его осознать, что он закрыл глаза, купаясь в блаженстве от близости с ней. — И я тоже твоя.

Он открыл зрение и обнаружил, что края его видимости окрашены в глубокий фиолетовый цвет, окутывающий её дымкой.

— Ты самое прекрасное существо в мире, — проскрежетал он; слова срывались с его губ сами собой.

Краска на её теле размазалась пятнами, обнажая розовый сосок и слегка смуглую плоть другой груди — обе они вздрагивали и трепетали при каждом её прерывистом вдохе. Она была прекрасна со своими растрепанными темными волосами, карими глазами и мягким, отдающимся ему телом. Он был совершенно очарован ею, и еще больше — когда её губы растянулись в улыбке.

Именно эта улыбка пленила его окончательно.

Он боялся, что если ляжет на неё всем весом, то раздавит. Он держал руки выпрямленными, раздвигая бедра и стараясь опуститься на её уровень. Это заставило его сильно выгнуть спину. Из-за его размеров между её бедер было тесно, но её ноги были широко разведены в приглашении, позволяя ему войти и обвить её талию щупальцами.

Она опустила одну руку, чтобы обхватить основание его члена и коснуться раздвинутых губ своего лона.

— Ты можешь брать меня, когда захочешь, — сказала она, приподнимаясь. Она прижалась губами к его груди, а затем — под его длинной челюстью, заставляя его запрокинуть голову и подставить ей шею; его длинный хвост задрожал. — Я хочу, чтобы ты трахал меня, пока не узнаешь каждый мой дюйм. Хочу, чтобы ты пользовался мной, пока не насытишься, пока ты сам не захочешь остановиться.

— Не думаю, что это возможно, — пророкотал он, отводя бедра назад лишь для того, чтобы мгновение спустя толкнуться вперед. Наградой ему было её довольное мяуканье. — Не думаю, что мне когда-нибудь будет тебя достаточно, мой маленький ворон.

Несмотря на желание двигаться быстрее, Магнар сдерживался. Он хотел растянуть удовольствие, смаковать её звуки, шум их соприкасающихся тел. Он хотел быть нежным и посмотреть, сможет ли он поиграть с её внутренностями, дразня и уговаривая её прийти к оргазму, вместо того чтобы навязывать его её телу скоростью и глубиной. Магнар хотел увидеть, как Делора распадется на части вокруг его члена, когда он, наконец, будет полностью контролировать себя… и её.

Он хотел, чтобы она жаждала его плоти, жаждала своего следующего пика. Чтобы заставить её молить и умолять об этом так же, как она просила его наполнить её.

Внутри неё он чувствовал себя неоспоримо цельным, но ему было интересно, можно ли усилить это чувство для них обоих. Магнар хотел узнать всё, что только возможно об этой близости. И он был в восторге от того, что она хочет показать ему это, понимая: если она начнет активно пытаться, Магнар окажется в полной её власти. Она уже возбуждает меня.

Один только её взгляд, направленный на него, заставлял его тело трепетать. Он был бы счастливо обречен.

Начав в медленном ритме, он опустился ровно настолько, чтобы трахать её самым кончиком, и при этом иметь возможность водить языком по всем чувствительным точкам её груди и горла. Прикосновение к её маленьким ушкам заставляло её вздрагивать, и он сосредоточился на одном из них, просто чтобы она вскрикнула.

В тот момент, когда её губы разомкнулись, он заставил её проглотить его язык, когда она издала этот волнующий звук, отчего её тело сжалось от неожиданности. Он не осознавал, что почувствует это своим членом: она едва не задушила его внутренними стенками своей киски.

На этот раз Магнар собирался быть игривым. Он собирался поклоняться её телу так, как всегда хотел.

Я хочу видеть, как она становится такой же отчаянной в своем желании, какой был я.





Эпилог




Эпилог



Делора уютно устроилась на Магнаре, сложив руки под подбородком и лениво водя указательным пальцем по длинному меху на его груди. Она смотрела на него снизу вверх; он лежал, откинувшись на пол, направив морду в потолок.

Они лежали торс к торсу, оба с головы до ног покрытые разноцветной краской, которую размазали друг по другу.

Они также опрокинули многие её миски с краской, добавив себе простора для игр, и теперь деревянный пол был запятнан свидетельствами их бурного секса. Повсюду были полосы, отпечатки ладоней, следы ступней и мазки, о которых она даже не могла сказать, какой частью тела они были сделаны.

На полу также виднелось немало белых лужиц, которые, как она знала, не были краской. В какой-то момент её грудь скользила по одной из них, когда он брал её сзади. Магнар становился всё более возбужденным, обнаружив, что может придавать ей разные позы и доводить до безумия.

Пламя в камине почти погасло, так как никто из них не подбрасывал дров. Но ей не нужно было тепло: Магнар согревал её. К тому же, солнце давно взошло, давая весь необходимый свет. Её бедра обхватывали его бедра, а его щупальца обвивали её ноги; она была вполне довольна тем, что его длинный, но размякший член покоился внутри неё.

Кто знал, что секс заставит меня чувствовать себя лучше?

И это определенно сработало. Ей всё еще было грустно, но это чувство не было таким всепоглощающим, как раньше, ведь всё её тело пело от удовлетворения.

Делора выводила узоры всё выше на груди Магнара, стараясь обходить многочисленные следы когтей на его теле — следы, которые он оставил на себе, когда исцелял её в течение ночи. Она случайно немного приподнялась, соскользнув с его ствола, а затем погрузилась на него еще глубже, чем раньше, надеясь почувствовать его сердцебиение где-то глубоко внутри.

Его вздымающаяся грудь напряглась, когда он страстно застонал. Он случайно шлепнул её по ягодице, когда схватил её и прижал вниз, одновременно толкнув бедрами вверх.

На этот раз стон сорвался с её губ.

— Больше не надо, — взмолилась она, зарываясь лицом в его мягкий мех. — Я беру свои слова назад. Теперь я устала.

— Ты сама захотела остаться здесь. — она подняла голову, почувствовав, как он зашевелился, чтобы посмотреть на неё. Его желтые сферы довольства вспыхнули фиолетовым, прежде чем он лизнул клыки, а его язык коснулся кончика морды. — Твое тело ощущается как рай. Это не моя вина. Я предупреждал тебя, что мне никогда не будет его достаточно.

— Это было уже четыре раза! — с притворным негодованием она указала на окно гостиной. — Солнце встало, Магнар. Оно встало уже несколько часов назад!

Я просто хочу уснуть с ним внутри себя.

Ей нравилось, когда он был там, заставляя её чувствовать себя желанной и цельной. Их «согревающее» объятие было интимным, и его жар лечил её чувствительное нутро. Она боялась, что, если он отстранится, там снова начнет ныть.

Его рога стукнули об пол, подтолкнув его голову немного вперед под странным углом, когда он снова расслабился. Он провел когтями по её бедру, просто чтобы заставить его вздрогнуть. То же самое он проделал с её позвоночником, и её спина выгнулась, как у котенка — отчего её киска скользнула по нему.

— Мне нравится, когда ты так делаешь, — пророкотал он с усмешкой. — Твое тело очень чувствительно к моим когтям.

— Сделай это снова, и я тебя укушу, — предупредила она.

— Вот как?

Он провел острыми кончиками когтей и по бедру, и по позвоночнику, и её тело сильно задрожало. Оно выгибалось волнами, двигая его член в ней и из неё.

Магнар застонал — похоже, именно этого он и добивался всё время.

Делора зарылась лицом в него и укусила изо всех сил в районе нижней части его грудной мышцы, где мех был короче, чем сверху. Это была серьезная ошибка с её стороны — она почувствовала, как он начал наливаться и твердеть внутри неё, одновременно начиная быстро толкаться, вбивая свой почти размякший член туда-сюда.

— Магнар!

Этот подлец рассмеялся!

— Это весело, — сказал он, когда закончил. — Надеюсь, ты будешь кусать меня чаще. Это вызывает у меня желание наказать тебя моим членом.

Делора сдула прядь волос с глаз.

— Мы можем сделать перерыв?

— Не думаю, что это уже возможно.

По давлению внутри она чувствовала, что он уже почти полностью эрегирован, и Делора уткнулась лицом в него.

— Нет, — ответила она вполсилы.

Он заскулил в ответ.

Она подняла голову только для того, чтобы в изумлении уставиться на него.

— Ты что, только что заскулил на меня? — он сделал это снова! Но вспышка фиолетового в его сферах подсказала ей, что он просто пытается быть лукавым. Она шлепнула его по груди. — Скулеж не поможет тебе получить всё, что ты хочешь. Это просто незрело.

— Ладно, — проворчал он, в волнении облизнув пасть изнутри. Он закрыл зрение, и его сферы стали черными. — Но ты не можешь уйти. Можешь отдыхать так, пока мы — одно целое.

Хорошо. Она снова принялась выводить узоры на его меху. Это успокаивало и помогало векам тяжелеть.

Но что-то мешало ей уснуть, и это чувство преследовало её уже какое-то время. Пузырьки эмоций внутри не давали покоя; ей нужно было выплеснуть их, иначе она рисковала взорваться.

Она тревожно кусала нижнюю губу, сдерживаемая последними каплями неуверенности в его присутствии.

Ей пришлось выскрести остатки мужества из самой глубины души. Оно чуть не изменило ей, когда она разомкнула губы, чтобы заговорить.

— Я… люблю тебя, — тихо сказала она, втайне надеясь, что он не услышал.

Ответом ей была тишина.

Делора начала злиться, решив, что он не услышал, хотя определенно должен был. Она сказала это шепотом, но у него обычно был сверхчеловеческий слух.

Он меня игнорирует? Она ожидала, что он хотя бы переспросит.

Она заметила, что его сердцебиение участилось — её рука лежала как раз над ним.

— Магнар?

Он поднял руку и запустил когти в её волосы, лаская; кончики восхитительно царапали кожу головы.

— Я тоже тебя люблю, Делора.

— Ч-что? — запнулась она, растерявшись от того, что он ответил.

Он снова поднял голову и открыл зрение, явив ей ярко-розовые, цвета фламинго, сферы. Он повернул свой лисий череп к ней.

— Я тоже тебя люблю. — на этот раз её губы приоткрылись от удивления, а он повернул голову в другую сторону. — Ты сказала это мне, но разве ты не хотела услышать это в ответ?

Она уперлась руками в его торс, чтобы сесть, нахмурившись.

— Ну да. Просто… я не ожидала, что ты ответишь. — она не смогла удержаться и отвела взгляд. — Ты вообще понимаешь, что это значит?

Она посмотрела на него только потому, что он обхватил её лицо ладонями и повернул к себе.

— Конечно. Я спрашивал Орфея, почему я постоянно вижу тот цвет, который вижу сейчас. — её глаза заметались между его сияющими розовыми сферами. — И он объяснил мне значимость этого. Я знаю, что это значит, Делора. Я уже давно знаю, что люблю тебя.

— Если это правда, почему ты не говорил?

— Я не знал, нужно ли тебе это от меня. Я не хотел давить на тебя своими чувствами и был доволен тем, что просто люблю тебя, даже если бы ты не чувствовала того же самого.

Сердце сжалось в груди, и слезы невольно навернулись на её опущенные глаза.

— Но почему? Я… я была так холодна с тобой.

— Ты манила меня с самого начала, Делора. Ты была сломлена и нуждалась в исцелении, но это не делало тебя менее прекрасной или менее достойной заботы. Я начал любить тебя, когда ты была печальна, но это чувство становилось лишь глубже с каждой подаренной тобой улыбкой. Забота о тебе дала мне смысл жизни. Ты заставила меня почувствовать, что я не просто какой-то уродливый монстр, который всё пожирает, а нечто, достойное твоей привязанности. — нн провел большим пальцем по её щеке, смахивая слезу. — Почему ты плачешь?

— Не знаю. — она снова прижалась к нему, вцепившись кулаками в его мех. — Я просто счастлива, что я здесь. Я так благодарна, что встретила тебя, Магнар. Ты замечательный, и добрый, и терпеливый… и, думаю, я просто чувствую облегчение от того, что ты тоже меня любишь.

Магнар обвил её своими надежными руками и прижал к груди, позволяя ей счастливо плакать. Он любит меня.

— Я твой, моя маленькая невеста-ворон. — он нежно, ласково и с любовью прижался углом костяной челюсти к её лбу. Она чувствовала эту любовь каждой частичкой своей души, которая теперь пылала ярким, ровным пламенем между его рогами. — Навеки и всегда, только твой.





