Скачано с сайта bookseason.org





Пролог


Пролог

Аслан наступает, совершенно озверев.

Вжимаюсь в стену. Ребра корсета впиваются в позвоночник. А он все ближе...

Последний его шаг. Рывок - и мой корсет в клочья. Лишь перья летят в разные стороны...

- Не надо...- рвано выдыхаю, прикрывая оголенные груди руками, но он с силой их разводит.

- Почему не надо, Лебедушка? Все ведь честно. Ты предложила, я купил. Не прикидывайся сейчас дурой. Будто ты не знала правил этого клуба.... Давай, Лидия. Покажи себя. Я же давно хотел посмотреть....

- Не надо, Аслан...- слезы застилают глаза. Мы в шаге от пропасти. Я разобьюсь. Потому что крыльев больше не будет. Он их обрежет...- мы ведь не сможем после этого... У тебя же есть девушка... Отношения...

Он смеется, заливаясь.

- Она здесь ни при чем... Ты же не претендуешь на ее место... А вот закрыть юношеский гештальт - вполне...

- Пожалуйста... Моя мама работает в вашем доме... Мне придется с тобой сталкиваться...

- И что? - нагло усмехается и вжимает свои каменные бедра в меня. Будем сталкиваться и ты - стеснительно опускать глаза, вспоминая, что я с тобой сделал. И помнить свое место, Лида...- поддевает подбородок и заставляет смотреть в его бездонные черные глаза.

- Я предлагал тебе по-другому, что ты мне тогда ответила? Ты птица не моего полета? Это правда...- в его взгляде лютое презрение вперемешку с похотью,- Но твоя корона с перышками мне очень нравится. Когда встанешь на колени, чтобы удовлетворить меня, останешься в ней... А остальное придется снять… Еще не трахал Царевну-Лебедь… Хотя какая ты царевна, тупая курица, корчащая из себя недотрогу!





Глава 1


Глава 1

Два года назад

- Лидка! Что, опять к своим собратьям собралась?- слышу гогот со стороны хозяйского гаража. Там вечно толпа молодчиков, работающих в поместье Каркмасовых.

Ненавижу этот момент... Каждый раз, когда несу остатки еды с кухни в курятник, обязательно кто-то из парней меня окликает и стебет. Но что делать, мама заставляет ей помогать. Да и как не помочь? Она все взвалила на себя. Хоть и экономка, а вкалывает за всех этих тупых бездельниц- горничных, которые только перед хозяевами хвостами машут и сплетничают про них…

Куряник- тоже придумка моей перфекционистки матери… И ведь кому к черту нужны эти куры? Каркмасовы такие богатые, что могут себе позволить каждый день целую ферму скупать.

Но нет же… «Лучше и натуральнее своих яичек быть не может!» Мама уже десять лет работает экономкой в этом прекрасном доме богатейшей кавказской семьи. Все бы хорошо. Они очень щедрые, добрые и уважительные по отношению к нам люди, только... Только они «хозяева». И этим все сказано. Мы на разных социальных пластах… И мать ни на секунду не дает мне об этом забыть, как бы тетя Диана ни задаривала меня каждый месяц подарками и конфетами, а дядя Скала, как я с детства его называю, слыша от взрослых это почтительное, почти легендарное в своих кругах прозвище великого бойца без правил, ни старался стереть грань между отношением ко мне и своим сыновьям, называя дочкой и оплачивая мое обучение и дополнительные занятия...

- Знай свое место, Лидия, - вот фраза, которую я слышу по десять раз за день,- их доброе отношение - это не данность, а нелепая, непонятно, за что свалившаяся на тебя привилегия....

- Наверное, за то, что ты уже десять лет верно, по-собачьи, стираешь их трусы и моешь туалеты…

- Лида! Хватит язык чесать! Все равно не наточишь! После кур подметешь у веранды, а то ветер был, листьев нападало! А потом марш к себе! Ты помнишь, что у тебя экзамен через три дня? Не подводя Хозяина! Он такие деньжища за тебя платить в институте будет!

- Все помню, ма... Пока склероза нет...

- То, что Хозяин согласился оплатить твое институтское обучение, просто счастье! Не профукай его! А то так и будешь курей всю жизнь кормить...

Мне кажется, что с мамиными умением «заземлять» на уровень этого самого курятника, так и получится... Так и буду на уровне куриц… Мать все равно не даст делать то, к чему душа…

Потому что мечтаю я, конечно, не о дипломе экономиста, пусть и престижного вуза. Моя душа в танцах... Только на паркете я раскрываюсь. Только на паркете моя душа словно бы обретает крылья и отлетает на небо... И ощущение точно такие, как когда летишь на самолете между белоснежных облаков...

Пока мне удается совмещать танцы с занятиями только потому, что дядя Скала убежден, что в жизни любого человека должен быть спорт. Я уверила тут всех, что оптимальный спорт для меня- не теннис, плавание или конный забеги, от которых без ума его собственные дети, а именно бальные танцы. И потому есть деньги и на занятия, и даже на костюмы. Пусть у меня не самые шикарные для выступлений, но за счет таланта и фигуры я выгребаю.

- Лидкаааа!- продолжают противные голоса, когда я выполнила с тяжелой душой свое дело и уже шла обратно,- да куда ты так быстро...

Не оглядываюсь, ускоряю шаг, но один из парней- работников дяди Скалы, самый хамоватый, по- моему, Ахмед, меня догоняет и хватает за плечо.

- Ты что такая дерзкая, а? Высокомерная... Типа не видишь, не слышишь, не чувствуешь? Кем себя возомнила?

- Пройти дай…- не смотрю на него. Уверенно пру вперед.

- А пойдем за сарай? - наклоняет голову,- поиграем в бутылочку. Играла когда-нибудь? Губы у тебя такие сочные... Хочу попробовать.

Он хватает меня за подбородок и на себя направляет. Мужичье позади начинает улюлюкать.

- Пустите... А то я закричу,- стараюсь смотреть ему в глаза, хоть страшно до чертиков. Он бугай. И явно ведет себя в отношении меня неправильно и неуважительно...

Его друганы стоят чуть поодаль, но все слышат и ржут.

Гадко... Как же гадко на душе...

Он на глазах становится чернее и злее.

Рука на плече сжимается так сильно, что, думаю, останется синяк.

- Совсем охренела, курица! Думаешь, госпожой стала, раз к тебе тут особенное отношение? Спешу тебя разочаровать...

- Что здесь происходит?!- слышу со стороны дома грозный голос, от которого по телу мелкая дрожь,- отошел от нее!

Я даже зажмуриваюсь слегка.

Потому что и стыдно страшно, и больно и... волнительно...

Это Аслан. Младший сын дяди Скалы.

Всякое о нем говорят. И что мажор он, и что бабник, повеса...

Но для меня...

Для меня Аслан лучший парень на свете.

Всегда...

Принц, который приходит во сне.

Столько, сколько себя помню… И когда восемь лет было, и сейчас, когда восемнадцать…

Принц, который никогда не будет моим.

Потому что сказок о Золушках не бывает...

В то время, как матери читали своим дочерям такие сказки, моя занималась тем, что их развенчивала...

А все потому, что как-то она увидела, как я засмотрелась на него, идущего в дом с тренировки, всего мокрого и... дико красивого.

- Даже не думай, дурочка! Такие парни не для тебя! Даже не смей! Узнаю, что повод дала, все ноги тебе переломаю и к бабке в Череповец в общагу отправлю куковать!

- Почему не для меня, мама?!- не выдержала я тогда,- тетя Диана тоже русская и тоже из простых! И тоже из Череповца! Вы ж с детства друг друга знали! Что во мне-то не так?! Вроде два глаза, две ноги и руки, как у всех!

- Ты не тетя Диана, а он не Скала!- еще сильнее рявкнула на меня мать,-его отец простым парнем был, когда встретил Дианку. Сиротой! И то у них все сложно было. А этот родился на шелках и в серебре! Где ты, а где он! У него таких, как ты, вагон и маленькая тележка! Он поматросит и бросит, а ты что? Плакать будешь до опухшего лица?! Или может в подоле мне принесешь?! А я не приму! И воспитывать не буду! Вон, мать моя не приняла и я не приму!

- Кто тебе сказал, что я это ты?! Почему ты считаешь, что если у тебя не получилось, у меня тоже не получится! Это ты оступилась! Это ты нагуляла!- не выдержала я тогда и вывалила на нее весь гадкий гной, который столько лет зрел внутри обидами. Да, я никогда не знала своего отца... И да, мать никогда не давала мне позабыть, какого я происхождения… От обмана и греха… Ее греха!

- Нынче время сказок о Золушках прошло, глупая! Да и не было никогда его… Думаешь, мне твой папаша тоже в уши не заливал?! Нет этих принцев! Найди себе простого и нормального. И слепи из него. А потом полюби! А принцы пусть и останутся для романов любовных и фильмов красивых…

И вот теперь мой принц стоит и с грозным видом смотрит на вмиг пожухшего наглеца Ахмеда, который посмел меня тронуть... Защищает меня...

АСЛАН МЕНЯ ЗАЩИЩАЕТ!

- Тебе что надо от Лиды?- подходит к нам вплотную и кивает презрительно в сторону водилы,- еще раз увижу тебя или твоих друганов в пяти шагах от нее, капец вам...

Парни вмиг испаряются.

А я так и застываю... С корзинкой яиц в руках...

Он смотрит на нее и улыбается.

Прожигает глазами идиотов, пока они полностью не скрываются из виду и мы не остаемся вдвоем.

Обводит меня взглядом... Неспешно так, с какой-то дико влекущей и горькой одновременно для меня усмешкой стекает с глаз на губы... А потом на грудь.

- Так что в итоге, Лидия, играла когда-нибудь?

- Во что? - в горле так пересохло от его взгляда, что моего голоса даже не слышно...- я плохо сейчас соображаю. В его присутствии. От всего шока…

Уголки его красивых полных губ с дерзким изгибом приподнимаются еще сильнее, а в глазах появляется такая тягучая патока, что я вязну в ней... Он всегда так смотрел, с того самого дня, как мать устроилась сюда на работу, а я опасливо вышла во двор и встретила детей хозяев… Вязну...

- В бутылочку... Целовалась уже, Лидия?

Меня как кипятком ошпаривает от вопроса.

Он на губы мои смотрит. Так смотрит, что я дышать не могу. В груди огонь...

- Нет... Ты... что...

Он вдруг руку к лицу тянет, проводит по губе нижней.

- Меня дождись... Я первым поцелую...

Господи, он говорит, а у меня крылья за спиной... Хочется взлететь!

Господи... Какая я счастливая…

Была… До конца дня…

Отец его тогда нас увидел, оказывается...

Мне мать сказала.

Сухо, без истерик и прикрас.

Сказала, что я с сентября переезжаю в институтскую общагу. Типа так удобнее мне будет, чем ездить из-за города...

Да и сам Аслан из виду пропал…

Мама взяла отпуск, мы поехали навестить бабушку в Череповце до моего универа… А с первого сентября жизнь моя изменилась кардинально.

В итоге в дом к Каркмасовым я почти не ездила.

Только слухи от матери долетают. А она и рада делиться. И понятно, почему… У Аслана, оказывается, какая-то девушка эффектная на постоянку. Певица кажется. И он ей квартиру в городе снимает и часто у нее останавливается. Родители его не в восторге, но ничего не делают.

И вот этот ее взгляд. «Я же говорила»… Родители не одобряют какую-то певичку… А я и того хуже. Дочь экономки, еще и матери-одиночки…

А потом от матери же я узнаю, что у него невеста появилась. Из своих...

И эту новость она до меня доносит уже с таким триумфом, что меня аж морозит. Остается только на лоб наклеить надпись: «Оставь надежду всяк, сюда входящий»…

А еще через пару месяцев еще одна новость прилетит – свадьба расстроилась, а он на год на стажировку едет в Эмираты... И судя по скандалу в благородном семействе, свою русскую певицу берет с собой...

- Уберег тебя господь, Лидка!- выдыхает мать,- а то улетел бы он со своей фифой в Дубай так и так, а ты бы осталась куковать… Слушай мать впредь… Поняла?!

Ну и пусть берет... Ну и пусть едет...

А я не буду больше его ждать...

Не принц он!

Мажор и бабник чертов!





Глава 2


Глава 2

Моя хлюпенькая Калина заруливает к высокому шлагбауму.

Охранники презрительно косятся. Да, я тут гость не частый и потому совершенно не соответствующую местным понтам машину воспринимают как чуждый элемент...

Опускаю стеклоподъемник. Чувствую, как щеки заливает краска.

Ненавижу тут появляться.

Уже и забыла про это жгучее неприятное чувство классового неравенства, которое неизменно испытываешь в таких местах, как элитный коттеджный поселок, где живет семейство Каркмасовых.

Если бы мама не попросила приехать забрать вещи, ноги бы моей тут не было.

Да сама идея забирать старые люксовые вещи «хозяев» просто ошпаривает жгучей волной стыда.

Неутешительная правда этой жизни в том, что быть бедным незазорно, но вот нищим… Моя мама нищая, пусть и зарплата у нее выше средней по городу.

Все дело в подходе. Она всегда останется с этим пресловутым сознанием жительницы окраины Череповца. Всегда будет радоваться любой подачке... Всегда будет бояться, что наступит черный день и она будет уже ни на что не годна…

Практика ежегодно забирать старые дорогие вещи хозяев уходит корнями еще в те времена, когда я жила с ней в поместье. Хорошо, что у Каркмасовых в годы моего детства были только сыновья, а дочка появилась недавно. Иначе бы унижала и меня донашиванием обносок. А так она бережно отпаривает и отстирывает все эти Версаче и Дольче Габбана, в основном мужские, иногда Дианины и теперь еще их подрастающей дочки Лариски. А потом продает на Авито. Наваривает неплохо, надо сказать... Но сама процедура... И то, что она в это меня втягивает...

Хотя маму послушать, это как раз у меня сознание неправильное и живу я плохо. У нас по этому поводу с ней серьезные разборки эти два года. Даже семейство своих «патронов» вовлекла...

Дело в том, что после первого года обучения я поняла, что экономфакультет, пусть и довольно престижного вуза страны- это не мое...

Забрала документы после первого полугодия и была такова.

Сказать, что у мамы был шок, не сказать ничего.

- Ты что делать собралась?! По рукам пойдешь, дура?!

- Мам, вообще-то долбанная корочка не дает тебе путевку в жизнь. Ты тоже с высшим образованием. И что? Сортиры моешь барьев больше десяти лет!

- Я честным трудом деньги зарабатываю! А ты в облаках витаешь! Какие танцы, Лидия?! Ты вообще себя слышишь?!

Вообще-то себя я слышала!

На тот момент, когда я все же решила уйти из универа, у меня и у подружки Машки был четкий план. Я бы даже сказала, бизнес-стратегия.

Мы, а еще двое других девчонок с паркета, решили объединиться и запустить нечто совершенно новое и рвущее шаблоны о танце как искусстве. Новый русский код! Реанимирование традиций под новым прочтением! Все мы первоклассные танцоры, а я еще и неплохой хореограф-постановщик, как выяснилось. То, что начиналось, как невинная затея- просто вырядиться в кокошники и станцевать под запись свой вариант ковырялочки, в итоге привело к миллиону просмотров на Тик ток. Так почему бы не попробовать на этом заработать?! Мы запускали свой dance- project. Уже выступали за деньги, но нужен был рывок для перехода в другой класс… Институт позволял заниматься делом лишь факультативно, а этого было мало…

Мать чуть не отказалась от меня, когда узнала, что я забрала документы. Сказала, что приползу через пару месяцев… Но проблема была в том, что я не хотела ползать. Я хотела летать! Надо было начинать взрослую жизнь…

Машка после школы начала подрабатывать в фитнес-центре и позвала туда и меня, благо, что ставок было много. Мы снимали маленькую квартирку на двоих. Двум другим товаркам остро решать вопрос проживания-выживания не нужно было...

После занятий в зале владелица разрешала использовать зал под тренировки… Я жила минималистично. Так, как только и живет целеустремленный человек- мечтой…

Денег хватало. Даже на покоцанную Калину удалось в кредит накопить. И потому теперь не приходится с поздних концертов или с последней смены в зале ехать на общественном...

Дело для большого рывка было за малым... мы готовили красивое шоу и собирались идти с ним на конкурс талантов на телевидении. Нас увидят и обязательно позовут… Просто не могут не позвать. Потому что то, что мы делаем - это реально красота! Нужно просто крутой продюсер и большой зритель!

А мама со своим обывательско-пораженческим мышлением... Она потом пожалеет…

Пока нам удалось с ней найти если не компромисс и мир, то установить хлипкое перемирие. Мне кажется, от того, чтобы рыдать ручьями о моей непутевой судьбе, ее спасало только то, что я имела более-менее стабильный доход тренера в фитнесе. В остальное она не верила…

- Проезжайте,- высокомерно произнес охранник после того, как с десять минут куда-то звонил и уточнял, можно ли запускать эту «одичалую» в их прекрасный сад. Словно бы сам не был таким же простым смертным, как я...

Я проехала. Сердце нервно забилось. Я тут нечастый гость, но с тех пор, как Аслан уехал за бугор, приезжать даже те несчастные пару раз в год по поручениям матери стало неимоверно легче.

Тетя Диана все так же встречала меня радушной улыбкой, Лариска бежала обниматься, словно бы я была своей. Дядя Скала лишь кивал. Я знала, что он не в восторге от того, как развернулась моя жизнь…

Когда я забрала документы из универа, по просьбе моей матери он-таки провел со мной тогда серьезный разговор о моем решении уйти из универа...

- Ты уверена, Лидия? Такое образование- это про то, что в завтрашнем дне будешь стоять на земле двумя ногами крепко.

- А я не хочу стоять на земле. Я хочу летать.... произнесла я, а его челюсть сжалась. Так всегда было, когда он что-то не одобрял. Особенно часто в отношении Аслана.

- Я понимаю волнение твоей мамы, Лида.

- У мамы нет мечты, а у меня есть. И Вы должны меня понять, дядя Скала. Если бы Вы не мечтали, то тоже бы в боях ничего не добились.

- Я мужчина, Лида. А ты красивая девушка. Такие если взлетают, много находится тех, кто захочет подрезать им крылья...

- Я буду осторожной...

- Я на это рассчитываю. Будут проблемы, приходи. Постараюсь помочь в разумных пределах...

Кто бы тогда знал, что это его сын захочет подрезать мне крылья...

_________________________

Друзья!

Эта история будет опубликована в течение трех дней!

Очень нужна ваша любовь и поддержка! Вы меня мотивируете! Не расходимся! Сегодня будет еще горяченькая прода!





Глава 3


Глава 3

Заезжаю в поселок, и каждый куст здесь напоминает о том, как я была чужой. Эти идеальные ряды растений с ценниками в питомника, сравнимыми с элитными бутиками в центре…

Роскошь этих мест всегда казалась мне чем-то ненастоящим, словно декорациями к фильму, в котором мне позволили сыграть эпизодическую роль. Коттеджи-дворцы с мраморными львами у ворот, идеально стриженые газоны, фонтаны, которые подсвечиваются по вечерам в какой-то высокомерный желтый теплый свет. Машины, стоимостью с небольшую квартиру в центре города....

Два года без этой картинки - и я почти отвыкла.

Почти забыла, как давит это чужое богатство. Как ощущение собственной нищеты становится физическим - сдавливает грудную клетку, заставляет дышать чаще и мельче, словно ты в горах, где воздух слишком разрежен для твоих легких.

Но сейчас я чувствую не только это.

Что-то не так.

Едва сворачиваю на подъездную аллею к дому Каркмасовых, как замечаю суету. У центрального входа припаркован огромный черный внедорожник - тонированный под ноль, злой, хищный. Рядом стоят двое водителей в строгих костюмах, что-то обсуждают, кивая в сторону дома.

Мое сердце делает странный кульбит.

Всегда ненавидела эти маслянистые взгляды сотрудников его поместья…

Но было сейчас в моих ощущениях и нечто другое…

Интуиция, которую я научилась слушать за эти два года самостоятельной жизни, бьет в набат. Что-то здесь не так. «Кто-то» здесь не так…

Паркуюсь сбоку, у служебного входа, где когда-то оставляла велосипед, а потом мамин старенький «Фольксваген». Глушу двигатель. В салоне повисает тишина.

И в этой тишине я слышу, как бешено колотится сердце.

Выхожу из машины, и воздух ударяет в лицо - терпкий, с запахом хвои и дорогого табака. Кто-то курил здесь совсем недавно сигару. Неудивительно…

Поднимаю голову.

И замираю.

Аслан стоит на крыльце.

Черные волосы чуть длиннее, чем раньше, небрежно зачесаны назад, но одна прядь неизменно падает на лоб. На нем простая белая футболка, которая обтягивает плечи так, что становится понятно - два года в Эмиратах не прошли даром. Он стал шире. Массивнее. Взрослее…

А эти скулы - острые, как лезвие. И челюсть, словно вырубленная из камня… Все больше похож на старшего брата. Все больше похож на самого Скалу… Серьезный и грозный…

Но глаза... Глаза все те же…

Черные, бездонные, с таким же насмешливым прищуром, от которого у меня внутри все переворачивалось всегда.

Он меня заметил. Смотрит прямо на меня, и на его губах медленно расползается эта его дьявольская усмешка.

Спокойно, Лида. Спокойно. Ты справишься…

Он делает шаг. Потом второй. Спускается с крыльца, не сводя с меня глаз. Идет ко мне - нет, не так. Он идет на меня, как хищник, который наконец учуял знакомую добычу.

Я не двигаюсь с места. Как приросла…

- Лидия, - произносит он, остановившись в двух шагах. Голос стал ниже. Гуще. Словно бархат, намотанный на гравий. - А я слышал, ты бунтуешь…

Вот так, значит. Без здрасте…

- Живу, - отвечаю ровно, пожимая плечами, хотя горло сдавливает спазм.

Он усмехается, окидывает меня взглядом с ног до головы. Не спеша. Смакуя. Останавливается на выцветших джинсах, на простой белой майке, на дешевых кедах.

Плевать. Я все равно выгляжу хорошо и вообще. Я самый уверенный в себе человек. В той жизни, которую я себе строю, мое происхождение не станет приговором…

- Повзрослела, Отчаянная… - его тон сочится сарказмом, но в глазах пляшут черти. - Машинка у тебя... боевая.

Сжимаю челюсть, чтобы не сказать лишнего.

- Зато моя, - отвечаю холодно. - Сама купила. На свои.

Он приподнимает бровь, словно говоря - «о, да ты задираешься».

Потому что мой намек понятен. Это он у нас папенькин сынок… Мать что-то рассказывала про его непомерные траты в Дубае… Но я уже не слушала ее… Плевать, плевать…

Открывает рот, чтобы ответить, но не успевает.

- Лида! - слышу мамин голос из дома. Она вылетает на крыльцо, раскрасневшаяся, запыхавшаяся. - Ну наконец-то! Сколько можно ехать?!

Она видит Аслана рядом со мной, и ее лицо меняется. Становится напряженным, виноватым. Она не хочет, чтобы мы стояли рядом. Она всегда этого не хотела…

Я вмиг загораюсь внутренней злостью… Выдохни уже, а?!

- Заходи, поможешь мне с вещами, - бросает мать, кидая на Аслана, которому она трусы стирала все годы, такую раболепную улыбку, что меня выворачивает. - Хозяева столько добра отдали... Ты не представляешь!

Стыд ошпаривает щеки. Я чувствую, как Аслан смотрит на меня, и хочется провалиться сквозь землю.

Но я иду за матерью.

В гостевой спальне уже подготовлены баулы. Три огромных сумки, набитые под завязку. Я узнаю логотипы люксовых брендов, которые никогда не смогу себе позволить, хаотично распиханные и просвечивающие из прозрачного полиэтилена.

- Хватай да тащи, - командует мама. - Я сейчас еще принесу. Диана у Лариски утром еще кучу вещей нашла, с которых она выросла. Какие-то даже с несрезанными этикетками, представляешь, Лид?!

Беру одну сумку - она тяжелая, неподъемная. Тащу к выходу.

Аслан стоит на улице, на дорожке. Смотрит, как я пыхчу, как перекидываю сумку из руки в руку, как проклинаю все на свете.

- Положи, Лид, помогу, - спрашивает, и в голосе нет издевки. Только что-то непонятное.

- Сама справлюсь, - цежу сквозь зубы.

Но он уже берет из моих рук баул, легко, словно тот весит не двадцать килограммов, а два.

- Не надо, - говорю, и голос срывается. Стыд душит меня. Обливает с головы до ног. - Аслан, не надо.

- Я сказал - помогу, - отрезает он и несет сумку к моей машине.

Открывает багажник, загружает, потом возвращается за второй, сам заходя в дом. Я стою, как истукан, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Он не должен этого делать. Не должен видеть, в каком положении я нахожусь. Не должен помогать мне таскать этот унизительный груз - старые вещи богатых людей, которые для меня все равно что сокровища…

Аслан загружает последнюю сумку, захлопывает багажник и поворачивается ко мне.

- Ну все, вроде справились. Теперь осталось, чтобы твоя старушка все довезла,- меня радует то, что в его тоне нет снисходительного пренебрежения. Ему… скорее интересно что ли.

Но от этого мне не менее стыдно…

- Надолго в Москву?

- На совсем,- пожимает плечами,- в Дубае все, что надо было, сделали. Теперь пора здесь заземлиться. Ну, и в республике пара проектов. С отцом завтра улетаю…

- Рада, что ты остепенился и все у тебя… правильно…- зачем-то выдаю я.

Он хмыкает.

- А ты, Лид? Реально универ бросила?

- Реально. Ладно, проехали… Мне пора…

- Пойдем в дом, - говорит спокойно, как нечто само собой разумеющееся. - Поболтаем. Столько не виделись. Родаки будут рады… Только вчера тебя вспоминали… Чай попьем с пирогом.

Открываю рот, чтобы отказаться, но с крыльца спускается тетя Диана.

- Лидочка, дорогая! - ее голос звенит радушием. Она такая же, как и всегда - красивая, ухоженная, с мягкой улыбкой. - Какая встреча! Пойдем скорее, я как раз пирог испекла. Твой любимый, с вишней.

- Я спешу, - выдыхаю, делая шаг назад. - У меня еще дела. Очень много дел…

- Одна чашечка чая ничего не решит, - тетя Диана берет меня под руку. - Пойдем, пойдем…

Я мысленно кручу экстренные варианты того, чтобы свернуть этот никому не нужный разговор в течение пяти минут, как с крыльца наружу, в миллых стильных уггах, закутанная в плед, выпархивает блондинка с длинными волосами и ногами от ушей…

Стройная, с идеальной укладкой. Она выходит из дома с таким видом, словно это ее резиденция, а не гостья.

Валерия. Та самая певица. Та, с которой Аслан уехал в Эмираты.

Дураком надо быть, чтобы не догадаться. Да и я в курсе я… Как слабачка чертова, сто тысяч раз изучала их фотки в соцсетях…

Я узнаю ее мгновенно. Эти пухлые губы, этот взгляд - оценивающий, превосходящий, скользящий по мне с ног до головы и сразу же теряющий интерес. Она видит во мне конкурентку? Нет. Она видит мебель. Предмет интерьера. Ничто.

Она подходит к Аслану, и мои внутренности скручивает в тугой узел.

- Аслан, милый, - мурлычет она, обвивая его шею руками. – Мы все тебя уже заждались. Чай стынет…

Он не успевает ответить - она целует его. Прямо при мне. Прямо на глазах у матери. У них все так серьезно?! Чертова семейная идиллия…

Я смотрю на его лицо. На секунду мне кажется, что он кривится. Что его губы не отвечают на поцелуй так, как должны.

Но я себе это просто внушаю. Потому что хочу в это верить.

Потому что видеть, как другая целует эти губы…

- Я поеду, - говорю громко, резко. - У меня правда дела. Спасибо, теть Диан! Вы, как всегда, просто красавица!

- Валерия, познакомься, это Лида. Моя подруга детства – говорит вдруг Аслан.

Что, блин?! Подруга детства?! Три раза ха!!!

- Он хотел сказать, что я много времени проводила в этом доме, потому что моя мать тут экономка.

- Оу,- произносит Валерия с натянутой приветливостью,- приятно познакомиться!

Она кидает взгляд на мою машину и словно бы прячет ехидство.

Сейчас я врежу этой суке, вот точно…

- Лид, ты уже едешь?- слышу от веранду голос матери.

Понятное дело, сбагривает меня. Как бы что ни случилось…

Тошно.

Еду я, еду… самой не в кайф.

- Да, всем пока!- машу рукой и улыбаюсь. Нога аж чешется от желания вдавить педаль газа и смыться отсюда!

- Лер, не мерзни. Я сейчас приду,- говорит Аслан.

Диана машет мне и уходит в дом с этой наглой блондинкой, подле которой я как минимум из-за роста чувствую себя насекомым…

Мы остаемся вдвоем. Аслан и я.

Он делает шаг ко мне. Я делаю шаг назад - упираюсь в машину.

- Оставь свой телефон, Лида, - говорит он, и в голосе нет просьбы. Это приказ, обернутый в мягкость. Как всегда.

- Ни к чему, - качаю головой.

- Да что ты как не родная?

- Я не родная, Аслан. И я не подруга детства, - отвечаю жестче, чем хотела. – Твой телефон мне ни к чему, а тебе мой…

Он усмехается. Достает из кармана джинсов телефон, протягивает мне.

- Может, чем помочь смогу. Что ты так сразу…

Смотрю на его руку. На широкую ладонь, на длинные пальцы.

Почему-то перед глазами гаденькие образы того, как этими пальцами он сегодня трогал свою куклу между ног под душем, а она пищала от кайфа, зажимая рот рукой…

- Точно не сможешь, - говорю решительно и улыбаюсь, откидывая волосы.

Они у меня тоже белые. И длинные. И в отличие от этой мымры, свои, а не наращенные!

- Уверена?- до меня долетает, когда я уже открываю дверь своей старушки

Поднимаю глаза. Встречаюсь с его взглядом - темным, глубоким, как омут.

- Совершенно, - произношу раздельно, по слогам. - Мы с тобой птицы разного полета, Аслан. Лети к своей орлице.

А про себя добавляю: «Или коршунихе. Которая выклюет тебе глаза, и ты ничего не увидишь…

Он не отвечает. Просто смотрит. Сжимает челюсть. Молчит, засунув руки в карманы.

Выезжаю со стоянки, не глядя в зеркала - потому что если увижу его там, все еще стоящего и провожающего меня взглядом, то разревусь.

А плакать нельзя.

Слезы снова подступают к горлу на выезде из поселка. Я сглатываю их, давлю, но они все равно текут - горячие, соленые, предательские….

Моя рука дрожит на рычаге переключения передач.

В зеркале заднего вида исчезают ворота. Исчезает дом. Исчезает он и его идеальная глянцевая жизнь, где я могла быть только обслугой…

Я остаюсь одна. В своей раздолбанной машине. Со своим разбитым сердцем.

И мечтой!

- Ничего, - шепчу я в пустоту салона. - Я справлюсь. Я сильная…

В зеркале я вижу свое отражение - заплаканное, красное, жалкое. Беру себя в руки. Вытираю щеки тыльной стороной ладони.

Включаю музыку. Громко. Так, чтобы заглушить мысли. Чтобы не слышать его голос, который все еще звучит в голове:

«Пойдем в дом, Лидия. Поболтаем. Чай попьем с пирогом...»

Он хотел насмехаться надо мной? Или же мать и ему рассказала о том, какая я непутевая… Всем семейным консилиумом обсуждали?! Да пошли они все!

Никогда. Никогда я больше не переступлю порог этого дома!

После МКАДА словно бы легче. Город погружается в вечер. Вокруг огни и дикий темп, который есть только у Москвы… Он заведет даже мертвого. Я вливаюсь в поток машин, и суета мегаполиса обволакивает, спасает от одиночества…

Квартира встречает пустотой - Машка на ночной смене. Я падаю на диван, смотрю в потолок и понимаю, что ни хрена не могу выкинуть из головы последние часы. Он снова и снова перед глазами…

Он вернулся.

В телефоне пиликает сообщение от мамы: «Вещи завезла в квартиру, Лида? У меня завтра выходной. Хотела разобрать…».

Ничего я не завезла. Нет сейчас сил пилить на другой конец Москвы.

Смахиваю. Не хочу отвечать сейчас. Не хочу ничего…

Закрываю глаза и вижу его лицо. Ту секунду, когда Валерия его поцеловала. Ту гримасу, которая мне померещилась.

Или не померещилась?

- Забудь, Лида, - шепчу в темноту. - Забудь его, как страшный сон.





Глава 4


Глава 4

Очередное утро начинается с дикого ора моего будильника.

Он орет дурным голосом ровно в шесть, и каждый раз кажется, что кто-то включил отбойный молоток прямо в моем мозгу. Я тянусь к телефону, скидываю эту гадость и лежу еще пять минут, глядя в потолок.

Выходные прошли в анабиозе. Матери сказала, что температурю и не повезу ее барахло. Под причитания на растраты отправила ей такси с грузом и отключила телефон. С Машкой тоже почти не говорила, не вылезая из постели и своей комнаты…

Воспоминания о паре десятков минут в доме Каркмасовых сидели под ребрами - тяжелый, липкий, как засохшая смола. Его лицо, его голос, его усмешка. Валерия, обвившая его шею руками. Поцелуй, который был предназначен для моих глаз…

Будильник известил о том, что пора возвращаться к реальности и идти на работу с очередной рабочей сменой…

- Хватит, Лида, - говорю я вслух. Голос звучит хрипло и неубедительно.

Встаю. Иду в душ. Вода обжигает, смывает остатки сна, но не смывает мысли.

Сегодня у меня три занятия в студии. Первое - в десять, утренняя группа по зумбе. Второе - в четыре, группа молодых мам. Третье - в восемь вечера, стриппластика для продвинутых.

Именно это занятие я люблю больше всего. Темный зал, мягкий свет, зеркала во всю стену. Девушки, которые приходят не просто «похудеть к лету», а научиться чувствовать свое тело. Принимать его. Любить.

Нас учили, что танец - это свобода.

Я учу этому других.

В студию я приезжаю за час до начала. Нужно проветрить зал, проверить музыку, разложить коврики. Машка уже здесь - пьет свой бесконечный латте с овсяным молоком и листает ленту.

- Ты чего вчера такая кислая? - спрашивает она, не отрываясь от телефона. - Мать достала?

- Типа того, - вру я.

Не рассказывать же ей про Аслана. Машка не поймет. Она из тех, кто скажет: «Забудь и двигайся дальше». Или еще лучше- «Переспи с ним назло этой цапле Валерии и забудь». И будет права, наверное. Но легче от этого не станет.

Все же материнские отпечатки на моем воспитании не убрать даже моим «бунтом», как это назвал дядя Скала. Принести в подоле я не хочу. И в уши заливать себе не позволю. Я лучше буду всегда одна, чем поверю такому, как мой папашка…

- Сегодня новенькая записалась на твою вечернюю, - бросает Машка. - Валерия. Какая-то певица. Дорогущий абонемент купила, сразу на месяц.

Мое сердце пропускает удар.

Валерия…

- Что? - переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Валерия, - повторяет Машка. - Ты чего, знаешь о ком речь?

- Нет, - слишком быстро отвечаю я. - Просто имя красивое.

Машка пожимает плечами и уходит переодеваться.

А я стою посреди зала и смотрю в зеркало. Мое отражение выглядит так, будто я увидела привидение.

- Спокойно, - шепчу себе. - Это просто совпадение. Город большой. Сколько тут Валерий... Певиц Валерий… Ну, не тех, что про часики поют, а…

Весь день я хожу как на иголках.

На утренней группе я дважды путаю связки, хотя «Бейонсе» разучивали уже три недели. Девушки переглядываются, но молчат - я хороший тренер, и один плохой день мне простят.

На обеде я не могу есть. Сижу с йогуртом, смотрю в одну точку, прокручиваю в голове сценарии. Потом сама же себя осаживаю, что с ума схожу в своей психопатии… Нет уж. Пора отпустить эту парочку в длительное эротическое путешествие…

Вроде бы и получается…

К восьми часам я собрана. Черные леггинсы, свободная майка, волосы в высокий хвост. Минимум макияжа - только тушь и блеск для губ.

А в голове все равно Она…

У нее двести тысяч подписчиков. Она поет. Клипы снимает. В Дубае на крышах небоскребов фотографируется. Красивая. Ухоженная. Дорогая…

Идеальная пара для Аслана Каркмасова.

В зале собираются девушки. Пятнадцать человек - обычная группа. Я включаю разминку, ставлю медленный трек, начинаем.

Новенькой нет. Успокаиваюсь сразу. Машка, наверное, что-то напутала…

Через десять минут дверь открывается.

Она входит.

И из меня, как из шарика с гелием, вылетает тупым звуком весь воздух…

Валерия.

Все-таки жизни она еще эффектнее, чем на фото. Высокая, длинноногая, волосы цвета пшеницы падают на плечи мягкими волнами. На ней дорогой комплект для тренировок - лавандовый, из той ткани, которая стоит как моя месячная зарплата. На запястье – часы- воп.

Она снимает наушники, окидывает зал быстрым взглядом, находит меня - и улыбается…

Такая открытая, солнечная улыбка, что на секунду я чувствую себя дурой…

- Извините за опоздание, - говорит она приятным, поставленным голосом, но шепотом, типа чтобы никому не мешать, - Пробки.

- Ничего страшного, - отвечаю я сухо. - Занимайте место у зеркала. Мы только начали.

Она кивает, расстилает коврик, становится в последний ряд.

Все занятие я чувствую ее взгляд на себе.

И вроде бы все правильно. Куда еще смотреть ученику на занятии?!

Она смотрит внимательно, изучающе. Но почему у меня ощущение, что во взгляде том все как-то сложно?! Двигается она хорошо - пластично, расслабленно, с той врожденной грацией, которую не купишь ни за какие деньги.

В конце урока я подвожу итоги, разбираю ошибки, хвалю новичков...

Валерия не подходит ко мне сразу.

Ждет, пока разойдутся остальные девушки. Ждет, пока я сложу ноутбук, выключу музыку, приведу в порядок пульт.

- Лида? - слышу за спиной.

Оборачиваюсь.

Она стоит в двух шагах, улыбается, в руках - бутылка дорогой воды и телефон.

- Какая встреча, надо же! Я вам скажу- вау! Не зря мне Вас рекомендовали!

Я даже торопею в моменте…

- Аслан говорил, что вы танцуете, но не уточнял, где именно.

В горле пересыхает.

- Аслан? - переспрашиваю я, будто не знаю, о ком речь.

- Ну да, - она говорит о нем так легко. Может реально я себя накрутила. И ничего она его вчера не из-за меня целовала… - Он сказал, что вы росли вместе, как родственники. Такая милая история. Он вообще о вас часто вспоминал. Говорил, что в детстве вы были теми еще напарниками по пакостями и шалостям… Как брат и сестра…

Ага. Однояйцовые…

- Да это он шутил, - отмахиваюсь я, чувствуя, как внутри поднимается волна глухого раздражения. - Я просто... жила в поместье какое-то время. Вот и получалось, что часто виделись…

Она кивает, словно эта информация для нее не новость, но глаза ее блестят, и я не могу понять - что за этим блеском? Интерес? Жалость? Или что-то другое?

- В любом случае, - продолжает она, - у вас здесь классно. Мне уже пару человек похвалили ваш фитнес. Атмосфера, музыка, подход... И вы - шикарно ведете.

- Спасибо, - отвечаю нейтрально.

Неловкость висит между нами, как мокрая простыня. Я не знаю, что говорить дальше. Она – знает, видимо...

- Слушай, - Валерия делает шаг ближе и мимоходом переходит на ты. От нее пахнет дорогими духами - сладкими, восточными, с ноткой ванили. - У меня есть полчаса до встречи. Может, выпьем кофе? Тут рядом отличное место. Я угощаю.

Хочется отказаться.

Честное слово, хочется сказать: «Извините, я спешу» или «У меня еще занятия».

Но я не могу почему-то.

Почему?

Если я откажу, она подумает, что я боюсь? А я не боюсь. Я просто... не хочу иметь с ней ничего общего.

А может быть, я просто хочу больше узнать о них? О Нем?

- Хорошо, - выдавливаю из себя. - Пятнадцать минут. У меня вечером еще дела…

Кафе через дорогу от студии. Маленькое, уютное, с венскими стульями и запахом свежей выпечки.

Мы садимся у окна. Она заказывает раф с соленой карамелью и чизкейк. Я - американо без сахара.

- Ты не ешь сладкое? - удивляется она. - С такой фигурой и постоянной нагрузкой можно себе позволить.

- Привычка, - пожимаю плечами. - Спортсменам вредно. Нам всегда запрещали…

- Ах да, ты же у нас профессионал, - она подается вперед, облокачивается на стол. - Аслан сказал, ты с детства танцуешь.

Меня передергивает от того, как часто она произносит его имя.

- Да, - отвечаю коротко. - С восьми лет.

- Я тоже танцевала, - говорит она мечтательно. - В Саратове, в самодеятельности. Потом приехала в Москву после одиннадцатого класса. Столицу покорять…

Она улыбается и подмигивает.

А я торопею.

- То есть… Вы не здесь родились?

- Нет,- она улыбается,- не сразу все устроилось, да? Москва не сразу строилась… Аслан мне очень помог… Наша встреча стала судьбоносной… Он забрал меня в Дубай. А там я нашла продюсера. Неплохого, между прочим. Сейчас развиваюсь потихоньку… В нашем деле все дело случая, но под лежачий камень вода не течет, сама знаешь… Ты думала про то, чтобы выходить на уровень реализации творчества?

- У нас есть танцевальный коллектив, - говорю нехотя. Не люблю хвастаться тем, что еще не выстрелило. - Мы с девчонками делаем шоу. Фьюжн, современная хореография, с элементами народных мотивов.

Ее глаза загораются.

- Серьезно?! - восклицает она так громко, что официант оборачивается. - То есть ты тоже артистка? Настоящая?

- Ну, можно и так сказать, - пожимаю плечами.

- Лида, это потрясающе! - она хватает меня за руку, и я вздрагиваю от неожиданности. Ее пальцы холодные, но сильные.

Не знаю, почему вываливаю на нее правду. Наверное, потому что Саратов меня шокировал. И то, что она оказалась вполне себе адекватной и мне даже стыдно, что я так плохо думала…

От одного только больно. Эта просто хорошая девушка каждый день засыпает в объятиях моего Аслана…

Она достает из сумочки визитку. Кремовая бумага, тиснение золотом, короткое имя – ВАЛЕРИЯ- и ссылка на сайт. Там же от руки написан мобильный.

- Номер только для своих. Держи, - протягивает мне. – Напиши мне, будем на связи. Я клип буду снимать. Что-то с народными элементами. Предложу продюсеру вас как дэнс- фон. Мне кажется, прикольно получится… Мне только надо посмотреть, что вы исполняете. Ты мне пришли линки…

Даже не верю, как все получилось и обернулось…

Валерия смотрит на меня с интересом. Брови чуть приподняты, но улыбка не сходит с лица.

- Скажи мне, Каркмасовы- хорошая семья? В смысле, есть у низ скелеты в шкафу?

Я вмиг охреневаю о вопроса. Сглатываю.

- Нет- нет!- спешит она меня успокоить,- я не к тому, чтобы ты про них сплетничала сейчас! Просто… У нас с ним по ходу серьезно. Мы живем вместе. Я вхожа в дом к его родителям. Мама его меня любит... По крайней мере, делает вид, - она смеется, но смех звучит чуть фальшиво. – Что ты посоветуешь? Может есть какие-то табу для них… В плане тем… Может мне стоит каждый раз нестись на кухню и готовить национальные блюда вместо поварих…

- Они очень добрые, хорошие люди,- улыбаюсь я, делая последний глоток.

Она тоже допивает кофе, отодвигает чашку.

- Слушай, Лида, - говорит вдруг, - А мы можем заниматься индивидуально? У тебя шикарная пластика. Я много где пробовала, но так, как у тебя, никто не ставит движения. Продюсер все время ругает меня, что я деревянная…

- Ничего ты не деревянная…

- Индивидуально? - переспрашиваю. – Мне просто это не выгодно… Или нужно дорогой ценник заламывать. А я не хочу драть с тебя…

- Не вопрос, деньги не проблема! - отмахивается она. – Кстати, где ты училась такому? Сегодня было просто…- она закатывает глаза, я прям офигела!

- Я с детства... - начинаю, но она перебивает.

- Ты говорила. А где именно? Какая школа?

Называю свою балетную школу. Центр при театре. Валерия кивает - кажется, название ей что-то говорит.

- Круто, но это академшкола. Теперь я понимаю, что у тебя реально талант. Ты просто меня послушай. За такую стриппластику мужики бы все карманы вывернули в стрип-клубе - выдыхает она.

А меня это жуть как коробит. Внутри аж подбирается все.

- Это не про танцы стриптизерш. Это про гибкость и чувство стиля и ко мне не ходят те, кто реально на таком заработать хотят.

- Да я понимаю,- отмахивается она,- это я просто так… Объяснила на пальцах, так сказать. По шоу-бизовски… Позвони мне, ладно? Зал предлагаю арендовать прям в вашем центре. Мне удобно…

Она смотрит на меня так искренне, так открыто, что я на секунду забываю, кто она.

Забываю, что это женщина Аслана.

Что она спит с ним.

Что она носит его кольцо - на безымянном пальце поблескивает массивный бриллиант, который я только что заметила и от того стало сильно больно в солнечном сплетении.

- Я подумаю, - говорю, убирая визитку в карман толстовки,- попытаюсь встроить в график, ок?

- Обязательно подумай, - Валерия встает, поправляет волосы. - Мне пора бежать. Приятно было познакомиться, Лида. Правда. Какое все-таки крутое совпадение! Сегодня же Аслану расскажу!

Она улыбается, кивает и выходит из кафе, оставляя после себя шлейф дорогих духов и недосказанности.

А я просто в ужасе… И даже не знаю, как реагировать на эти ее слова про то, что она расскажет Аслану про нашу встречу…

Я сижу еще пять минут, смотрю в пустую чашку, перебираю в голове каждое слово.

Домой я возвращаюсь поздно. Машка уже спит, укрывшись с головой одеялом. Я ложусь рядом, смотрю в потолок и прокручиваю сегодняшний день.

Визитка лежит на тумбочке с телефоном.

Я беру ее, переворачиваю. На обороте - номер телефона и приписка от руки: «Ты мега-талантлива. Не закапывай себя! Твоя В.»

Сжимаю карточку в кулаке.

Что, если это шанс?

Что, если она правда хочет помочь?

___________________________________________________________________





Глава 5


Глава 5

Валерия оказалась очень общительной...

Даже удивительно, как противный, во многом нелюдимый и вечно все подвергающий стебу Аслан ее выбрал…

Я не хочу звучать неблагодарной, но это факт. Она пишет каждое утро, звонит по вечерам, присылает мемы и голосовые сообщения, где щебечет о погоде, тренировках, планах на уикенд, рассказывая мне так много, что мне аж дурно. Такое ощущение, что я завела себе лучшую подругу, хотя мы знакомы всего неделю.

И самое странное - я не против.

С каким-то маниакальным мазохизмом я снова и снова узнаю про то, как круто и качественно они проводят время с друзьями. Она может написать мне мимолетом что-то типа такого: «Смотрим кино в обнимку. Че ты там советовала из секси-новинок?» Или что-то типа «Скинь мне тот крутой топик, который можно носить без пуш апа, хочу заказать для дома, перед Асланом щеголять с торчащими сосками…»

Есть и вторая Валерия. Которую я воспринимаю не иначе, как манну небесную с ее связями… Через два дня после нашего первого кофе она посмотрела нашу репетицию с девочками и сказала, что мы гениальны.

- Это бриллиант. Вы им владеете, но не знаете, как его продать. Дайте мне недельку…

Машка сначала отнеслась к ней с подозрением - еще бы, такая яркая, богатая, успешная, что ей нужно от нас? Но Лера быстро растопила лед. Принесла диетический тортик, комплименты раздавала направо и налево, а когда девчонки показали ей нашу программу, расплакалась.

- Вы не понимаете, - вытирала она идеальную подводку платком. - Это же чистое искусство. Это хит. Это то, что сейчас нужно.

Она позвонила своему продюсеру прямо при нас. Говорила громко, уверенно, с теми интонациями, которые не терпят возражений.

- Они талантливые, Миш. Я тебе говорю. Нет, ты посмотри. Я скину видео. Если ты не оценишь, я уйду от тебя к Саше.

Кто такой Саша, я не знала, но Миш, видимо, испугался. Хотя Лера так смешно, игриво подмигнула, что я поняла, что не верит Миша е угрозам, конечно же…

Через день нас пригласили на кастинг. Не на телевидение - туда, увы, не пробились, слишком сложная система отбора, слишком много бюрократии. Зато попадем в клип!

Миша посмотрел нас очно! Сам приехал в студию!

К Валерии, сказал, брать смысла нет. Там нужна история без лица, чтобы ее не оттенять. А вот для классного мужского исполнителя, которому в клип нужна красота, самое то…

И вот! Мы на пороге того, чтобы сняться в клипе!!!! Да не у кого-нибудь, а у самого Лавы - рэпера с миллионными прослушиваниями, чьи треки играют в каждом клубе города.

- Концепция интересная. Русский фольклор на современный бит? Смело. Лав как раз искал что-то такое для нового трека. Завтра едем на площадку. Бэк-данс ваш.

Мы с Машкой тогда орали так, что стекла дрожали.

- Ты представляешь?! - Машка прыгала на месте. - Клип! Настоящий клип! ЛАВ!

Я представляла.

А еще… Мне было стыдно…

Так стыдно за всю свою злость, ревность, подозрения…

Не зря Аслан ее выбрал.

Она добрая, талантливая и бескорыстная…

И дядя Скала с тетей Дианой обязательно тоже примут и отложат все сомнения.

А я…

Я птица другого полета.

Надеюсь, что не хуже и не лучше.

Просто…

Мне лететь в другую сторону…

Подальше от Аслана…





Глава 6


Глава 6

Сегодня у меня обычное занятие в центре. Стриппластика, вечерняя группа. Валерия пришла первой - в новом комплекте цвета фуксии, с идеальным макияжем и укладкой, которая не шелохнется даже после часа танцев. Индивидуально мы тоже занимались, но и групповые она не пропускала. Сила воли у нее была- супер!

- Привет, красавица! - она чмокает меня в щеку, и я чувствую запах ее духов, к которому уже привыкла и который не резал больше нос, - Готова к съемкам? Репетируете с девочками?

- Родилась готовой, - отвечаю с улыбкой, предвкушая...

Я включаю музыку. Медленно, тягуче, с той пульсирующей басом частотой, которая заставляет тело двигаться еще до того, как мозг отдает команду.

- Начинаем, девочки. Разминка. Плавные движения. Дышим.

Зал наполняется телами. Пятнадцать девушек, мягкий свет, зеркала, в которых отражается наш общий танец. Я люблю этот момент - когда все синхронно, когда энергия перетекает от одной к другой, когда создается то самое «мы», которое сильнее любого «я».

Проходит пятнадцать минут. Я вхожу в ритм, перестаю контролировать каждое движение, позволяю телу просто быть. Группа сработана. У нас уже нет новичков и потому хореография у всех не топорная…

Я расслабляюсь. Знаю, что они смотрят и повторяют, потому выкладываюсь для них… Может быть, сегодня вечером они станцуют для своих любимых и это всех их сделает счастливее. Может быть, завтра они пойдут в клуб и разученные движения позволят им чувствовать себя более раскованно…

И тут я вижу ЕГО.

В стеклянной стене, которая отделяет зал от коридора, возникает темный силуэт.

Аслан…

Он стоит, засунув по привычке руки в карманы черных брюк, и смотрит...

Смотрит на меня.

Мое тело дергается, как от удара током. Я сбиваюсь с ритма, делаю лишнее движение, и музыка вдруг становится слишком громкой, слишком навязчивой.

- Лида? - слышу голос одной из девушек. - Все в порядке?

- Да-да, - выдыхаю я, собирая себя по кусочкам. - Продолжаем. Следующая связка…

Я беру себя в руки.

Буквально - собираю в кулак дрожащие нервы, запихиваю их поглубже, туда, где им не место. Я профессионал. Я на своем поле. Я танцую.

И я продолжаю.

Смотрю в зеркало, вижу его отражение - он не отводит глаз. Его взгляд тяжелый, плотный, почти осязаемый. Он прожигает меня, раздевает, изучает. Каждое движение, каждый изгиб, каждый вздох - он это видит…

Мое тело горит.

Не от стыда. От другого, первобытного, злого и сладкого одновременно…

Закончить быстрее.

Я ускоряюсь, сокращаю упражнения, завершаю растяжку...

- Все, девочки. Вы сегодня молодцы. Особенно новенькие - прогресс отличный. До встречи!

Девушки расходятся. Валерия замечает Аслана раньше, чем я успеваю выключить музыку.

- Аслан! - визжит она и бросается к двери, пританцевывая,- ну наконец-то ты соизволил прийти!

Он входит в зал - неловкий момент, когда посторонний мужчина оказывается в женском святилище, но Лере плевать. Она обвивает его шею, целует в губы, оставляет розовый след помады на его скуле.

- Дорогой, ты приехал! - щебечет она.

Она тянет его за руку ко мне.

- Я познакомила ее с Мишей! Они в конце недели едут сниматься в клипе к Лаву! Ну, это тот самый, которого я тебе показывала. Ты не представляешь, какие они талантливые!

Я смотрю на Аслана.

Его лицо - каменное. Ни улыбки, ни удивления, ни радости. Челюсть сжата, глаза узкие, внимательные. Он смотрит на меня так, будто я сделала что-то непростительное.

- Привет, Лида. Мама как?

Что, бл?! Он не знает, как моя мама?! Это ты мне расскажи, как она! Дежурный тупой вопрос, за который я хочу ему врезать…

Я киваю, но нарочно игнорирую его вопрос и свой ответ…

- Лер, иди переодевайся, - говорит он ровно. – У нас времени в обрез.

- Хорошо, милый, - она чмокает его в щеку и уплывает в раздевалку, оставляя нас вдвоем.

Тишина.

Тяжелая, густая, как патока.

Его взгляд вмиг перевоплощается. Это словно бы магия. Мне страшно становится…

Аслан делает шаг ко мне. Я не отступаю - некуда. За моей спиной пульт и стена…

- Держись от нее подальше, - говорит он глухо.

Голос низкий, срывающийся на рык.

- Что? - переспрашиваю, хотя слышала прекрасно.

- Я сказал, Лида. - Он нависает надо мной, и я чувствую жар его тела, запах парфюма - цитрус, кожа, дым… - Не надо ни к каким продюсерам. Ни с какими клипами. Держись подальше от моей девушки, усекла?

Внутри меня закипает.

Кровь приливает к лицу, руки начинают дрожать - не от страха, от злости.

- То есть твоей можно, а мне нельзя? - выплевываю я, смотрю ему прямо в глаза. - Типа я рылом не вышла? Не вашего поля ягода? Ты не охренел, Аслан?!

Он сжимает челюсть так, что желваки ходят ходуном.

- Я этого не говорил.

- А что ты говорил? - я повышаю голос, хотя знаю, что нельзя. За стеной раздевалка, Лера может услышать. - Ты сказал - держись подальше. Почему? Чтобы не мешала? Чтобы не отсвечивала своей нищетой на фоне твоей богатенькой певички? Или мне славы нельзя? Только вам можно, избранным?!

- Лида, - он делает еще шаг. Теперь между нами сантиметры. Я чувствую его дыхание на своих губах. - Просто послушай меня…

- Нет, - качаю головой. - Ты меня послушай. Я сама строю свою жизнь! Без твоей помощи. Без твоих подачек. Без твоих «держись подальше». Я танцую, потому что это моя мечта. И если кто-то готов мне искренне и бескорыстно помочь - я не откажусь, понял?

Он молчит. Смотрит на меня темными глазами, в которых плещется что-то нечитаемое.

- Ты закончила? - спрашивает холодно.

Скачано с сайта bookseason.org

- А я с тобой и не начинала!

- Тогда слушай сюда. - Он хватает меня за запястье. Не больно, но твердо, так, что я не могу вырваться. - Я сказал – не нужно тебе. Не лезь в это!

- Это ты «послушай сюда», Каркмасов!- шиплю я, понижая тон, но не накал,- ты можешь матери моей указывать, как воротнички твои белые гладить, но ко мне соваться не смей! Я сама построю свою жизнь! И никто мне указывать не будет! Не верите в мой успех- это ваши проблемы, но не мои! Мне не десять лет!

Вместо ответа он выхватывает мобильник из моих рук - я даже не заметила, что держу его.

- Пароль.

- Охренел?! Я не скажу тебе!

Тогда он поднимает руку, явно показывая, что сейчас разобьет мобилу.

Я почти плачу.

Какая тварь!

- Я все равно тебя заблокирую,- шиплю я.

Но ему плевать.

Быстро набирает четыре цифры моего кода, а потом так же быстро набивает свой номер в контакты.

- Я тебе позвоню, - говорит он спокойно, возвращая мне аппарат. - А ты поднимешь.

- Это что еще за...

- Поднимешь, Лида. - Он смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде нет просьбы. Только приказ,- никакие блоки не помогут. Я тебе сказал…

Я замираю.

Потому что понимаю - спорить бесполезно.

Он уходит. Я стою, прижав телефон к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

В дверях раздевалки появляется Валерия - уже переодетая, в облегающем платье, снова свежая и красивая.

- Ну что, поехали? - она берет Аслана под руку.

Он кивает, не глядя на меня.

Они выходят в коридор, и я провожаю их взглядом. В проеме двери, на пороге центра, он опускает руку. Кладет ее на ягодицу Валерии, сжимает - медленно, собственнически, так, чтобы все видели. Чтобы я видела.

Она смеется, игриво шлепает его по груди в ответ.

Дверь закрывается.

Я смотрю в пустоту.

- Урод, - шепчу я. - Бабник. Тупой кавказский мачо.

Но голос дрожит.

И слезы, которые я сдерживал все этим минуты, катятся по щекам против воли.

Почему он вмешивается? Почему ему не плевать?

И зачем ему мой номер, если у него есть она?

Я вытираю лицо тыльной стороной ладони. Собираю вещи. Выключаю свет.

По дороге домой телефон пиликает. Незнакомый номер - но я знаю, кто это.

«Жди звонка».

Я сбрасываю сообщение. Не отвечаю.

Но удалить не могу.

Какой-то чертов блок, словно бы меня взломали!

_________________________

Дорогие мои! Пользуясь случаем, зову вас в еще одну мою новинку, которая точно не оставит равнодушными! Обещаю, что американские горки по эмоциям дам такие, что закачаетесь, а вот честь и совесть у нас будут исключительно российские!

Это история про ложь и предательство, настоящую любовь и ее формы, а еще про настоящую женщину!

РАЗВОД. СЛИШКОМ БОЛЬНО, ЧТОБЫ ОСТАТЬСЯ





Свекровь толкает меня на землю, выхватывая на лету истошно кричащего грудного малыша.

— Что Вы делаете?! Ваш сын вернется со службы, как Вы в глаза ему смотреть будете?!

— Язык прикуси! — шипит Раиса. — Тимур больше ничего с тобой иметь не желает! У него новая женщина! А ублюдок этот не мой внук. Ты нагуляла! Он прошение о разводе уже подал!


— Не верю! Сына отдайте!

Мой Сашенька аж синеет от криков на руках ведьмы. У меня грудь ноет, молоко течет!

— Сына?! А кто у нас сын у собаки?! Правильно, щенок! Аглая! Принеси ей ее выродка!

Сноха сует мне черного щенка кавказской овчарки.

— Корми его своим молоком! Вместо твоего ублюдка. Иначе выкину твоего бастарда в канаву!

Я думала, уроды понесут наказание. Но я действительно не нужна больше мужу.

«Я не люблю Веру, мама. Я встретил женщину своей мечты, еще когда жена срок дохаживала. Мне нужен развод!» — написал он свекрови, а она с торжеством показала мне переписку.

Они разбили мне сердце, но оказалось, что может быть больнее...

ЧИТАЕМ





Глава 7


Глава 7

Девчули мои, вы просили, я не могла отказать) Сегодня к вечерочку очередных разборок нашей парочки! Даже не ожидала, что история так круто зайдет!

Подсластю вам еще красивенными артами!



Машка встречает меня на кухне с двумя бокалами дешевого шампанского из Крыма.

- За завтра! - провозглашает она. - За наш первый клип! В следующий раз уже будет пить Моет!

Я чокаюсь. Шампанское кислое и резкое, зато тут же обжигает горло и бьет в голову.

- Ты чего какая-то сумбурная и потерянная? - спрашивает подружка, внимательно вглядываясь в мое лицо. - Случилось что?

- Все отлично, - вру я. - Просто устала… Надо, наверное, разгрузить себя и скинуть пару групп…

- Скоро вообще пошлем эту контору на фиг и переедем из этой конуры в Москва-сити!

Маша настолько сильно взбудоражена предстоящей съемкой и настолько уверена в том, что стоит клипу выйти в релиз, мы станем новой версией Айседоры Дункан, что мне даже страшно… А вдруг не зайдет? А вдруг этот рэпер решит, что мы все же плохо смотримся в финальной версии клипа? Признаться честно, я сильно расстроена тем, что с шоу талантов не получилось. Да и вообще, мне кажется, мы стали мельтишить и слишком сильно подвязли в понимании своего развития на шоу-бизнес. Есть столько конкурсов и гран при… А мы последнее время тратим все силы на тренировку танца в купальниках с перьями и кокошниках… Этот момент мне тоже не очень заходит… И пусть Миша сто тысяч раз говорил о том, что в шоубизе продает только сексуальность, я бы не стала делать ее такой нарочитой… Меня не слышат… Все вокруг окрылены успехом… В буквальном смысле, судя по нарядам с перьями…





Мы сидим на диване, смотрим какой-то старый фильм, и я пытаюсь не думать о том, о чем мысли такие навязчивые. И там в голове все в кашу- и Аслан с его претензиями, и Миша с его перьями… И мама, которая в последнее время стала какая-то совсем отрешенная и бледная… Понимаю, что у нее своя правда и она оценивает мою жизнь по своим критериями… Загоняется, переживает… бешусь от того, что не оправдываю ее надежды, потом бешусь на себя, что если бы начала оправдывать, то почти гарантированно бы перестала оправдывать свои… А потом снова понимаю, что возвращаюсь по кругу мыслями к Аслану и его этому проклятому «не суйся туда», словно бы я не достойна…

Опять о нем…

Не думать о нем.

О его руке на ее теле.

О том, что эта рука когда-то коснулась моей щеки.

«Меня дождись».





Врун…

Я ждала.

Он не пришел.

А я уже не та девочка с корзинкой яиц...

И если он думает, что сможет мной вертеть с чего-то, то сильно ошибается...

Я докажу. Себе. Ему. Всем...

Я стою не меньше, чем его драгоценная певичка.

Вечер растягивается, как резина.

Мы с Машкой допили шампанское, доели пиццу, пересмотрели три серии «Друзей» и теперь просто валяемся на диване в полной тишине. Она листает ленту, я смотрю в потолок и считаю трещины.

Телефон лежит на журнальном столике экраном вниз.

Я запретила себе на него смотреть. Дважды. Трижды. Каждые пять минут.

- Все-таки дерганная ты, Лид, - констатирует Машка, не отрываясь от телефона.

- Нормальная я.

- Нормальные люди не вздыхают каждые тридцать секунд.

Я не отвечаю. Она права, но признаваться в этом - значит рассказывать про Аслана. А про Аслана я рассказывать не хочу. Не умею. Слишком больно. Слишком стыдно. Слишком... много всего.

Машка зевает, потягивается и поднимается с дивана.

- Я спать. Завтра рано вставать, репетиция в девять. И ты не засиживайся…

- Спокойной ночи, - киваю я.

Я остаюсь одна с тишиной и своими мыслями.

Телефон молчит.

Одиннадцать. Половина двенадцатого. Без пятнадцати двенадцать…

Идиотка! Я сижу и жду его звонка?! Реально?! Даже гадко от себя!

На фиг ему тебе звонить?! Его Лерочка сейчас ублажает!

Он не позвонит. Конечно, не позвонит. Зачем ему? Он просто поиграл мускулами, взял мой номер, чтобы показать, кто тут главный. Старый добрый Аслан - вечно доказывает свое превосходство…

Я уже почти успокаиваюсь. Почти убеждаю себя, что это было просто «ни о чем». Почти засыпаю прямо на диване, когда телефон вдруг оживает.

Экран вспыхивает.

Сердце делает кульбит, застревает где-то в горле, и я смотрю на светящийся прямоугольник пять долгих секунд, прежде чем провести пальцем по экрану.

- Алло? - голос звучит хрипло, будто я не спала, а бегала марафон.

- Привет, Лида.





Это он.

Голос низкий, чуть с хрипотцой, как будто он только что курил или говорил шепотом. От этого звука у меня внутри все переворачивается - болезненно, сладко, неправильно.

На фига я подняла?! Конечно бы, я не подняла! Я просто в полусне! И потому подняла! Вот почему!!!

- Что делаешь? – я слышу в его голосе ту самую до боли знакомую усмешку.

Я делаю глубокий вдох. Беру себя в руки. Я не та девочка, которую можно смутить ночным звонком...

Я вообще… От другого звонка ждала может…

- Сижу и жду твоего звонка, - отвечаю с максимальной дозой сарказма.

Потому что только эта нелепость звучит правдоподобно… Как там говорят? Все было бы смешно, когда бы не было так грустно…

Он усмехается.

- Ты отрастила не только грудь, но и язык, да? Очень борзая, Лида…

Кровь приливает к щекам. Вот же... Неужели нельзя без этого?

- Не нужно смотреть на мою грудь, Аслан, - цежу я сквозь зубы. - У тебя под боком лежит своя. Иди к ней. Или уже надоела?

- Ты сама показываешь, - его голос становится ниже, опаснее. - Сегодня, вон, кошкой извивалась. Думаешь, я не заметил?

- Это занятие для девушек, а не для парней-извращенцев, которые подглядывают в окна…

- А в своих танцах ты так же танцуешь, Лида? - он игнорирует мои выпады, и это бесит еще больше. - В тех, что для клипов. Покажешь мне?

Я замираю.

Вот это уже не просто про «поколоть» друг друга. Он подкатывает…

- Аслан. Ты зачем мне звонишь? Или ошибся номером? Может, ты хотел набрать Валерии?

- Зачем ей набирать. Она спит рядом… - отвечает он спокойно.

Мне больно от его слов. Аж захлебываюсь.

- Ты просто циничная скотина…

- Брось… Мы знаем друг друга больше, чем полжизни. Неужели нужно особое разрешение с тобой поговорить? Мы почти как родственники…

С родственниками так не разговаривают…

- Нас ничего не связывает. И мы ни черта не родственники. Я тебе уже говорила…

Он молчит секунду. Потом произносит - тихо, почти ласково, и от этого голоса у меня мурашки бегут по всему телу.

- В бутылочку играла уже, Лидия?

___________________

Кстати, кто не читал еще истории про отца и мать Аслана, вам сюда!

ПЛЕННИЦА СКАЛЫ. ПОЙМАЮ И НАКАЖУ





— Смотри, брат, какой подарок я тебе привез. Уверен, она скрасит твой арест…

Меня толкают вперед, я поднимаю глаза и ужасаюсь...

Передо мной Хаджи-Мурат. Скала. Абсолютный чемпион октагона… был. Пока я не стала причиной его падения…

И теперь я пленница в его доме на утесе… На много километров есть только он, я и суровая природа горного Дагестана…

— На сколько она тут? — спрашивает он про меня, словно я вещь.

— Пока не надоест. В полном твоем распоряжении. Я даже к врачу ее свозил перед перелетом. Кстати, приятный бонус, она вошла в твой дом невинной.

Утром меня вырвали из постели в московской общаге.

К вечеру я уже в горах — бесправная пленница мужчины, который уверен: я разрушила его карьеру и отправила за решетку.

Он проводит рукой по моему лицу, смотрит опасно и медленно улыбается:

— Вот и встретились, белочка… Я же говорил — все равно поймаю и накажу…

Будь послушной. Тебе некуда бежать. Вокруг только я и волки…

ЧИТАЕМ ОБЯЗАТЕЛЬНО!





Глава 8


Глава 8

Мир замирает.

Я слышу, как бьется мое сердце - гулко, оглушительно, как барабан перед казнью. Вот же тварь. Он что, издевается? У него есть женщина. Красивая, успешная. Она спит с ним. Целует его. Называет «милый» и интересуется о том, как понравиться его матери и отцу в качестве идеальной невестки.

А его вопрос…

И мы ведь оба понимаем, что за «бутылочкой» скрывается гораздо более… пошлый подтекст… Подтекст пресыщенного мужика…

- Ждала меня, Лида? - продолжает он, словно не слышит моего молчания. - Ну же, Лида, ответь. Кто-то уже… целовал твои губы?

Внутри все клокочет.

Злость. Обида. Горечь. И еще что-то - темное, запретное, что я отказываюсь называть даже в мыслях. Мне хочется его провоцировать… Мне хочется, чтобы в его горле сейчас так же першило, как в моем. От возмущения, ревности, злости и… господи, сколько же там эмоций… Если Бог и правда выдает нам ощущения, как коктейли бармен, то у моего гарантированно нет рецепта. Он уникальный в силу своего состава.

Как он смеет? Как он смеет спрашивать меня об этом после всего? После двух лет молчания. После того, как уехал с другой…

Пощечину бы ему. Хорошую, звонкую, чтобы губу разбить…

Я делаю это ментально. С силой. С наслаждением.

А вслух смеюсь - гортанно, низко, так, как смеются женщины, которые умеют выводить из равновесия таких, как он. Я не такая. Это мама все ждет, что я двинусь по наклонной куда-то вниз, а я… Не умею я в обольщение. Но вот больно сделать… Укусить…

- Конечно целовал, дурачок, - выдыхаю в трубку. - Неужели думаешь, что я тебя ждала?

Повисает тишина. Он молчит. Я не вижу его лица, но чувствую - попала. Попала туда, куда целилась.

- Я не только верхние губы целовали, - добавляю я для верности. - И не один…

Кладу трубку.

Не прощаясь.

Сердце колотится так, что, кажется, готово выпрыгнуть из грудной клетки, пробить ребра, выскочить наружу и убежать в ночь. Я дрожу. Вся - от макушки до пяток. Ладони ледяные, в ушах шумит…

Что я наделала?

Зачем я это сказала? Про верхние и нижние губы? Про «не с одним»?

Вранье. Чистой воды вранье. Меня целовали - да, пару раз, на вечеринках, пьяных и неуклюжих. Ничего серьезного. Нижние губы? Господи, о чем я вообще? Что за пошлость лютая…

Но он не должен знать. Пусть думает, что я не сохла по нему все эти два года. Пусть знает, что у меня тоже есть жизнь. Что я не его собственность. Не девочка с корзинкой яиц, которая краснеет от одного его взгляда! И ждет, как лохушка! Погоды с моря…

Телефон вздрагивает.

Сообщение.

Я смотрю на экран и снова перестаю дышать.

«Завтра в восемь заберу тебя из центра».

Пальцы дрожат, когда я набираю ответ.

«Я не работаю завтра!»

Ответ приходит через секунду. Короткий, как пощечина.

«Работаешь. Я узнал твое расписание».

Я смотрю на экран, и в голове шумит. Машка? Нет, Машка не стала бы. Валерия? Возможно. Она говорила ему. Конечно, говорила. Они же спят в одной постели. Обсуждают меня за ужином. Или прям реально расписание узнал?!

«Я скажу Лере!» - пишу я, понимая, как жалко это звучит.

«Не скажешь».

Я сжимаю телефон так, что хрустит пластик чехла.

«Спокойной ночи, Лида».

Не отвечаю.





Просто сижу в темной комнате, прижимаю телефон к груди и чувствую, как по щекам текут слезы - злые, обидные, бессильные.

Он выиграл этот раунд. Но…

***

С утра репетиция в студии, потом бегом в центр - заменить заболевшую коллегу на дневной группе, потом встреча с девчонками, чтобы обсудить костюмы для клипа. Мы снова не можем сойтись на степени откровенности. Машка притащила три килограмма пайеток и страз, и мы два часа спорили, что лучше - золото или серебро.

К восьми часам я выдохлась как загнанная лошадь. И думать о том, что Аслан планировал там что-то мне доказывать, желания не было никакого.

Волосы собраны в небрежный пучок на макушке, с которого выбиваются противные кудряшки. Макияжа нет - ни грамма, даже тонального крема. Под глазами синяки от недосыпа. На мне широкие серые штаны для тренировок и растянутая футболка с надписью «Я люблю танцы», которую я купила на барахолке в Летово за двести рублей.

Я выгляжу как подросток. Бомжеватый подросток без вкуса…

И плевать.

Ко всеобщему веселью добавилось еще одно обстоятельство- моя Калина с утра покашляла и решительно отказалась заводиться. Я снова без колес…

Машка уехала по своим делам первой, оставив меня дожидаться такси. Я бы поехала на метро, честное слово, но зарядил такой дождь, а я без зонта, что добежать до станции, не превратившись в мокрую курицу, не будет никакой… Стою у входа в центр, смотрю в телефон, гипнотизируя дисплей с надеждой, что Ахметджон на непроизносимой марке корейского автомобиля доедет быстрее.

И тут я вижу его.

Тот самый гигантский черный внедорожник подруливает к тротуару бесшумно, как хищник, крадущийся к добыче. Стекла тонированные, но я знаю - это он. Моя интуиция бьет тревогу за секунду до того, как водительская дверь открывается.

Аслан выходит из машины.

Черные брюки, черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывающими мощные предплечья с венами, которые так и хочется проследить взглядом. Волосы чуть влажные, будто он только что из душа. И этот запах - даже на расстоянии я чувствую цитрус, кожу, дым.

Внутри меня все вибрирует.

Позвоночник превращается в натянутую струну.

Я была уверена, что дальше пугалок он не пойдет, да и я давно уже выбилась от своего официального графика… Если б он приехал, приехал бы пораньше, наверное…

- Привет, - говорит он, подходя ближе. Усмехается, окидывает меня взглядом с ног до головы. Медленно, как всегда. Смакуя.

- Привет, - отвечаю максимально равнодушно, хотя внутри все горит,- что-то ты не по расписанию.

Опять игнорирует мою колкость. Вот же привычка тупая!

- Тебе идет, - кивает на мою прическу. - Еще моложе выглядишь. Прям как в школе. Только прыщей на щеках не хватает.

Я сжимаю челюсть. Вот же скотина. У меня и правда были акне! А я была уверена, что никто, кроме меня не знал, я ведь такими слоями тоналки из «Подружки» их маскировала капитальными!

- Капец я тогда на тебе зависал, - добавляет он с таким видом, будто говорит о погоде.

У меня внутри на эти слова почему-то еще больше закипает злость. Горячая и ядовитая.

- Так зависал, что всех баб перетрахал? - выплевываю я. - Успел и засватать, и другую в Дубай увезти, и с ней проживать…

Он смотрит на меня несколько секунд. Его лицо не меняется - все та же ленивая полуулыбка, те же темные глаза, в которых пляшут черти. Непробиваемый засранец.

- А может, я для тебя тренировался, Лида? - произносит тихо.

От этих слов у меня подкашиваются колени. Но я не показываю. Ни за что.

____________________________

Друзья!

А у меня для вас есть еще один кавказский мажор! Дописанный и очень горячий! На него тоже нашлась красота, вот только не на пилона в перьях, а в деревне под Владимиром. Короче, обожаю эту историю и обязательно зову вас в нее! Она горячая и до колик в животе смешная!



КАВКАЗСКИЙ МАЖОР И ДЕРЕВЕНСКАЯ ПЫШКА. И РЫБКУ СЪЕСТЬ, И...





Что делать, когда ты простая деревенская пышка, у которой нет ни денег, ни интернета, ни мужика, чтобы помог? А есть-то хочется! Остается одно- как Емеля-дурак, идти на речку… Нет, не ради трех желаний по щучьему велению, а чтобы хоть котлеток из этой щуки налепить, а то третий день на одних соленых огурцах!

Но вместо рыбы выловили меня, чуть не ушедшую ко дну...

Причем не кто-нибудь, а двухметровый кавказец на огромной черной машине, с татуировками и глазами, которые растопили весь лед на реке.

Теперь он у меня дома.

Греется в бане. Потому что простыл, спасая меня…

Я уже было поверила, что щука реально услышала меня, послав мужика из фантазий…

Вот только не учла, что в нашем мире обычно исполняются желания не таких, как я — скромных и голодных, а таких, как он — наглых, красивых и очень богатых.

И желания у него… Совсем не про котлеты.

История о том, как и рыбку съесть, и…

ЧИТАЕМ





Глава 9


Глава 9

- Открывай дверь, - киваю на машину. - Холодно стоять.

Чего уж теперь? Приперся, пусть везет! Нажимаю на отмену Ахметджона за минуту до подачи. Знаю, что он влепи мне рейтинг два и в следующий раз эконом вызвать будет еще сложнее, но… Вот такая вот реальность…

Он обходит внедорожник, открывает передо мной пассажирскую дверь. Я сажусь, стараясь не вдыхать запах его парфюма, который здесь, в замкнутом пространстве, становится обволакивающим.

Аслан за рулем. Ведет плавно, одной рукой, второй опирается на подлокотник. Расслабленный, уверенный, как будто весь мир у его ног.

- Куда мы едем? - спрашиваю, глядя в окно. - Мой дом в другой стороне.- выныриваю я из прострации, когда понимаю, что мы движемся в совершенно ином направлении, да он и не спрашивал мой адрес…

- Поужинать,- так спокойно, будто я у него жвачку попросила.

- Я не одета для ужина! - смотрю в ужасе на свою растянутую футболку, на которой еще и затертое пятно от утреннего кофе, - Я выгляжу плохо.

Он поворачивает голову, скользит по мне взглядом. Останавливается на вырезе футболки, на моих голых руках, на лице…

- Ты выглядишь охуенно, - говорит спокойно. - Успокойся.

- Это ты успокойся, - огрызаюсь я. - Мне это неинтересно. Я вообще только для интереса праздного тут, что такое ты хочешь мне сказать и что тебе нужно, Каркмасов… Насколько ты вообще на голову отшибленный, если не понимаешь, что я любую твою дичь расскажу твоему отцу… И он тебе…

- Лида, Лида… Нам уже не по четырнадцать лет. И даже не по шестнадцать… Повзрослели.

Я затыкаюсь… Потому что любой разговор с ним- это как переться к центру болота без палки. Увязну лишь сильнее. Пялюсь в окно.

Выезжаем в центр города. Машин мало, вечерний поток схлынул. Аслан паркуется у неприметной двери в старом здании, без вывески, без опознавательных знаков.

- Приехали.

- Спасибо, а то я не поняла, чего это мы паркуемся…

- Лида… Язык твой, конечно…- закатывает глаза, а я быстро выпрыгиваю из его танка.

Он тут же берет меня за локоть - легкое, собственническое прикосновение, от которого по коже бегут мурашки. Ведет внутрь.

Ресторан оказывается камерным - маленькие столики, приглушенный свет, белые скатерти, живые цветы в вазах… Официанты кивают Аслану с таким почтением, будто он здесь бог. А я чувствую приливы стыда к лицу, потому что видок мой, не уместный даже для гламурной лапшичной где-нибудь в Депо или на Белой площади, сейчас вообще просто нелеп…

Он заказывает что-то шепотом - я не слышу, да и не хочу слушать. Сижу с каменным лицом, смотрю в окно…

- Валерия знает, что мы здесь? - спрашиваю, когда официант уходит.

- Мы уже это обсуждали, Лида, от того, что ты будешь спрашивать про это каждые пять минут, ничего не изменится. Можем набрать ей, если хочешь… - пожимает он плечами. - Мы знаем друг друга с детства. Ты почти часть семьи. Я же не какой-то маньяк… И ты это тоже знаешь. Поэтому и согласилась сесть в машину к взрослому мужику. Потому что хорошо знаешь меня, Лида.

- Я люблю твоих родителей, Аслан. Уважаю. Они многое сделали для меня. И мама моя работает у вас. Я не хочу никаких инсинуаций. И с Валерией мы общаемся. Остановись, Аслан. Что бы за этим ни стояло. Ей будет неприятна эта встреча «с почти частью семьи», если она узнает. Говорю тебе как девушка…

- А тебе? Тоже было бы неприятно?

Я прыскаю и закатываю глаза.

- Дай- ка подумаю… Полагаю, что да. Мне было бы неприятно не то, что встречаться с таким. Даже просто флиртовать. Для меня парень, который сначала рассказывает о своих чувствах, а сам параллельно бегает с другими бабами, сожительствует с ними, сватает и расторгает помолвки, а потом пишет тебе среди ночи из постели моей же подруги, точно красный флаг…

Он откидывается на спинку стула, смотрит на меня пристально, изучающе. А потом начинает заливисто ржать.

- Валерия тебе не подруга, не обольщайся, - говорит он, и его голос становится жестче. - Она приблизилась так близко, потому что заметила, как я на тебя смотрю…

Мое сердце пропускает удар.

- И как ты на меня смотришь? - вырывается раньше, чем я успеваю прикусить язык.

Чего я от него добиваюсь? Зачем вообще продолжаю сидеть и слушать его, вязнуть в болоте еще больше…

В мыслях шум. Как смотрит? Как смотрит?! Что это значит - «заметила, как я на тебя смотрю»? Неужели он... Неужели она видит то, что я даже себе не хочу признавать?

- Как на ту, которую я хочу, - говорит Аслан, и его темные глаза впиваются в меня, не давая отвести взгляд.

Он всегда таким был. Не стеснялся выражений. Прямо все выдавал. Иногда шокируя родных, которые в силу восточного менталитета любили немного витиеватее давать оценки…

- Аслан, прекрати! - голос срывается на фальцет.

- Я говорю как есть, - он подается вперед, и я теперь чувствую его дыхание, - Ты очень нравишься мне, Лида. Ты красива и свободна. И судя по твоей развалюхе, которую не могут завести на автомастерской, тебе нужна помощь настоящего мужчины. Я могу тебе ее дать.

- Ключевое в твоей гениальной дедукции было «настоящего мужчины». Валерии ты тоже так помогаешь? Сидя с другой в ресторане и говоря, что ты ее хочешь?- шиплю я.

Он закатывает глаза - впервые я вижу его таким раздраженным.

- Хватит приплетать сюда Валерию, Лида. Это про нас с тобой.

- Нет нас с тобой! - я чувствую, как кровь приливает к лицу, как руки начинают дрожать. Не от страха - от бешенства. - Ты не услышал меня? Я птица не твоего полета, Аслан! Я не шлюха, чтобы подкладываться под тебя! Если Валерия твоя такая и это в ваших отношениях нормально, если правда она рядом со мной оказалась только потому, что ты хвост распушил, если реально ваша жизнь такая пометная, это ваши проблемы! Не мои!!!

Он открывает рот, но я не даю ему сказать.

- И да, ты прав, Шерлок Холмс чертов! - продолжаю, повышая голос, входя в кураж, - Если бы я хотела, давно бы на Бентли ездила, потому что мужиков, текущих слюнями по мне, и правда хоть отбавляй! Но нет. Не буду. И то, что я танцую, не делает меня шлюхой! Это дело моей жизни. А шлюха как раз ты, что вот так смеешь себя вести!

Я встаю из-за стола, от чего поставленные на нее уже закуски неэстетично разлетаются по красивой скатерти.

Схватив свою сумку, я бросаю последний взгляд на нетронутую тарелку с закусками.

- У меня все! Мою часть ужина доешь сам. Смотрю, аппетиты у тебя нешуточные.

Аслан сидит неподвижно. Его лицо - маска, но в глазах что-то вспыхивает. Злость? Восхищение? Желание придушить меня прямо здесь?

Когда мы с ним зарубались в детстве, он смотрел где-то так же, но тот его взгляд- всего лишь далекое эхо того армегеддеца, что сейчас я вижу в черных бездонных озерах. Страшно с таким было бы в один лифт зайти…

Но мы с ним в разных лифтах ездим, слава Богу.

Мне плевать!

Я разворачиваюсь и иду к выходу.

Официанты шарахаются, как от чумной. Я толкаю тяжелую дверь и вылетаю на улицу.

Ночной воздух бьет в лицо. Холодно. Я сбежала без куртки - оставила на стуле. Черт с ней. Не возвращаться же теперь…

Иду быстрым шагом, сама не зная куда. Надо хоть телефон вытащить, по два-Гис проверить, где ближайшая остановка или станция метро. Глаза щиплет от слез, но я не плачу. Не сейчас. Не из-за него…

- Лида! - слышу за спиной его голос. - Лида, стой!

Ускоряюсь.

Вот же баран уперты!

Шаги становятся громче. Он догоняет меня - конечно, догоняет, у него ноги длиннее.

- Лида, стой, тебе говорят!

Он хватает меня за плечо, разворачивает к себе. Я бью его по руке.

- Не трогай меня! - кричу. - Я сказала - не трогай!

- Куртку забыла, идиотка! - говорит он и накидывает мне ее на плечи.

- Не надо мне твоих подачек!

- Это не подачка, это куртка. На улице пятнадцать градусов, дура!

- Сам дурак! - ору я, и слезы все-таки прорываются. Горячие, соленые, унизительные.

Аслан смотрит на меня. Молчит. В его глазах что-то меняется - жесткость уходит, остается что-то другое. Что-то, чего я боюсь

- Поехали, - говорит он тихо. - Я отвезу тебя домой.

- Сама доберусь.

- Лида, - он делает шаг ко мне, и я отступаю. Упираюсь спиной в стену здания. - Просто дай, блдь, мне отвезти тебя. И все. Обещаю, я больше не буду... Я ничего не буду говорить. На улице холодно и только прошел дождь!

Сердце колотится где-то в горле.

- Вези, - выдыхаю. - Но если откроешь рот хоть за чем-то кроме навигатора, я выпрыгну из машины.

Молча ведет меня к внедорожнику. Молча открывает дверь. Молча садится за руль…

Всю дорогу мы не произносим ни слова.

Я смотрю в окно, чувствуя на себе его взгляд в перерывах между переключением передач. Аслан, как всегда, выбирает машину на ручке. Забавно то, что у меня тоже ручка. Но только потому, что я не могу себе позволить автомат…

И молюсь, чтобы он не заметил, как дрожат мои руки.

Что мы делаем?

Куда вообще катимся?!!!

Я вышла у дома, не прощаясь. Хлопнула дверью его танка и долетела до лестничной клетки, как пуля.

Внутри меня прорвало. Прямо Ниагарский водопад…

Как назло, Машка была дома.

Пришлось все ей рассказать. И про Каркмасовых, и про Валерию, и про Аслана…

______________________________

Друзья!

Многие из вас в курсе, но кто нет, спешу сказать, что завершена и уже доступна к покупке история про брата Аслана Каина!

БРАТ ЖЕНИХА. ВОЖДЕЛЕНИЕ





— У тебя нет выхода, Каин, — похотливо усмехается враг отца, устроивший засаду на мой свадебный кортеж. — Лиши невесту брата девственности. Или это сделают мои люди.

Наши взгляды пересекаются. Дрожь… и шёпот прошлого. Маковое поле, мой вороной скакун и дерзкий всадник, осмелившийся догнать меня.

— Как ты держишься без седла? — спросил он тогда, обжигая взглядом голые ноги.

— Сила бедер, наивный.

Жесткая усмешка. Жадный взгляд. Вожделение. Он хватает поводья.

— Сделаю тебя своей — покажешь силу своих бедер.

— Мечтай!

Я унеслась, рассекая хрустальный воздух гор. Чтобы встретить его через три года… как невеста брата. Кто бы знал, какой вираж уготовит судьба.

— Снимай всё, Лилит.

Похитители оставляют нас. Я пячусь к стене. Он настигает — и рвет платье.

— Если ты это сделаешь, будет кровная месть! Брат тебя убьет!

Его черные глаза становятся ещё темнее.

— Плевать. Ты стоишь того, чтобы воевать за тебя до последней капли крови.

ЧИТАЕМ





Глава 10


Глава 10

Неделя превратилась в ад.

Продюсер Михаил перестал отвечать на звонки в понедельник. Сначала мы думали - занят. Потом - переговоры. Потом - просто не может подойти к телефону…

К среде его номер стал недоступен.

Я позвонила Валерии. Первый раз - не взяла. Второй - сбросила. Третий - трубку поднял кто-то другой? Нет, просто гудки и тишина…

«Лера, привет! Как там с клипом?»

Прочитано. И пустота.

Машка начала кукситься на меня, словно бы я была виновата в чем-то. А я… Я и не знала, что думать. Неужели Аслан- гад подсобил?! Он после того раза больше не появлялся, слава Богу.

Но и Лера пропала. На занятиях ее тоже не было…

В четверг я написала снова, хоть пальцы и горели, пока набивала… Давление со стороны девочек было нестерпимым. Я резко стала козой отпущения…

«Лер, дело в том, что мы уже все заказали и сшили для выступлений. Деньги немаленькие потратили… Может, скажешь, что происходит?» Прочитано опять. Молчание.

Нас кинули.

Сомнений в этом не было…

Машка сидела на кухне с телефоном в руках и смотрела на пустой экран.

- Триста тысяч, - сказала она глухо. - Я взяла кредит на костюмы… Понимаешь, Лида?

- Я знаю, - прошептала я.

- Ты знаешь?! - она вскинула голову, в ее глазах горел такой огонь, что я отшатнулась. - Ты знаешь, что я теперь два года буду выплачивать деньги эту херню? Не вы, а я, дура! Повелась на твои посулы! Это ты ее к нам притащила! И Михаил этот! Тоже получается, через тебя появился!

Я прям опешила сейчас. Аж присела напротив.

- Это типа ты сейчас меня обвиняешь, Маш?! Я вообще-то тебе говорила, что не уверена в затее в принципе… И я тоже вложилась...

- Ты вложилась?! Десятку на пайетки?! - закричала она. - А знаешь, почему все пошло по жопе?

Я молчала.

- Потому что ты шуганула Аслана! - выплюнула она. - Он был готов тебе помочь! А ты - гордая, неприступная, «я сама», бл! Да затрахала ты уже со своими принципами! Дала бы уже кому-нибудь!

- Сама бы и дала!

- И даю! Ты думаешь, какого хера нам в центре заниматься разрешают после работы без оплаты аренды? С чего это лучшие, самые жирные по клиентам занятия у нас?! Я сплю с владельцем, идиотка ты наивная! При том не жмотничаю и тебе помогаю! А ты, неблагодарная… Даже с мужиком, на которого течешь, ни-ни… Дева Орлеанская!

- Он хотел меня купить! - заорала я в ответ. - Ты не понимаешь, он хотел, чтобы я...

- Чтобы что? - Машка вскочила с табуретки. - Чтобы ты перестала быть нищей? Чтобы у тебя появились нормальные связи? Чтобы ты, наконец, пробилась? У тебя там между ног что ли золото?! Лучше пусть купит - такой красивый, молодой, ебкий, чем мы будем торчать здесь и гадать, как дожить до зарплаты! Ты видела нашего Филимонова?! Его лицо с рытвинами, пузо видела?! Вот с кем я сплю! Посмотри на своего кавказского мажора и сравни! Я с таким бы и без бабла пошла!

- Ты не понимаешь, о чем говоришь! - закричала я в отчаянии,- с такими нельзя спать!

- Почему? Матушка так сказала?! - Машка засмеялась - горько, зло.

Чтобы не разрыдаться, я начала глубоко и часто дышать. Она не понимала…

- Я после него буду всмятку… Он сердце мне разорвет, Маш.

Она снова цинично усмехнулась…

- Старый урод с обвисшим пузом может тогда? Может, ты предпочитаешь таких? Которые не вызывают у тебя мурашек? Которые безопасны? Он точно сердце не разорвет… За другое не отчеваю…

- Заткнись! Ты отвратительна!

- Сама заткнись! И подумай, как бабло будешь возвращать мне, Лида! Триста тысяч с тебя! Ты меня втянула в это! И мне бабки нужны к концу недели! - она развернулась и ушла в спальню, громко хлопнув дверью.

Я стояла посреди кухни и сжимала кулаки беспомощно.

В груди клокотало - обида, злость, страх… Триста тысяч. Где взять сто тысяч? Моя зарплата в студии - сорок. Плюс репетиции, плюс редкие выступления... Машка права - я вложилась в иллюзию. Повелась на красивую сказку, которую рассказала Валерия.

Идиотка.

Я накинула куртку и вышла.

Хлопнула дверью так, что стекло в подъезде задрожало.

На улице было холодно. Промозглый ветер забирался под воротник, цеплялся ледяными пальцами за шею. Я засунула руки в карманы и пошла, сама не зная куда.

Настроение - ниже нуля.

Мысли - рваные, как старая простыня.

Почему я не согласилась? Почему реально не его помощь? Гордость? Дурость?

Страх.

Я боялась, что если приму его помощь - стану его вещью. Боялась, что он будет меня трахать, а потом выбросит, как надоевшую игрушку. Боялась, что окажусь на месте Валерии - красивая декорация, которую демонстрируют на людях и забывают дома.

Но Машка права. Красивый, молодой, с деньгами. Такие не валяются на дороге.

- Ты чего себе думаешь, дура? - вслух спросила я то ли у себя, то ли у ветра.

Ветер не ответил. Только сильнее завыл.

У меня тоже не было ответа.

Завибрировал телефон.

Мама.

- Алло? - голос хриплый.

- Лид, - мама говорит тихо, с одышкой. - У меня давление скакануло уже третий раз за сутки. Препарат не держит. Вызвала скорую. Что-то… привычными мерами не получается справиться…

- Что?! - я остановилась как вкопанная. - Мам, я сейчас приеду!

- Не надо, - отрезает она. - Не надо, говорю. Скорая уже едет. Таблетку выпила. Просто... говорю, чтоб ты знала. А то мало ли…

- Мам, я сейчас вызову такси и приеду... Ты дома? Выходная же сегодня?

- Лида! - голос становится жестче, хотя чувствуется слабость. - Я сказала - не надо. Давай без этого твоего вечного бешенства. Я просто сказала тебе, потому что… По телевизору тут рассказывали, что лучше родственникам сообщать, если в больницу увозят, а то мало ли… На органы там могут или еще что…

Господи… О чем она говорила сейчас?! Мое тело покрылось ледяным потом.

Не дослушиваю ее. Быстро вызываю такси, чертыхаюсь, что едет долго, потому что в последний раз была отмена. Сжимаю телефон, пока еду. Внутри все разрывается.

Мама работает в доме Каркмасовых десять лет. Она таскает тяжелые сумки, моет полы, стирает, гладит. У нее варикоз, гипертония, больная спина с тремя грыжами. Она давно должна была уйти на покой, но не может - потому что пенсии не хватит даже на еду.

Я должна была помочь ей. Должна была выбиться, заработать, вытащить из этого рабства... Иметь твердую почву под ногами.

А вместо этого - танцы. Мечты. Клипы, которые никто не снимет...

Прав был дядя Скала.

Диплом экономиста - это надежность. Я могла бы сидеть в офисе, получать стабильную зарплату, видеть перед собой четкую линию горизонта. Никаких сюрпризов.

А теперь все размыто.

Как акварель под дождем.

Доезжаю до мамы, собрав все пробки. В ужасе думаю, что если ее забрали в больницу…

Мама дома. Никуда ее не забрали. Сделали укол от давления и уехали.

Она все равно радуется моему приезду, хоть деланно и сокрушается, что я зря приехала…

Я остаюсь ночевать в ее однушке на окраине, которую купил дядя Скала полгода назад. До этого у мамы даже не было своего жилья и потому мы безвылазно торчали в поместье Каркмасовых.

Укладываю ее спать, а сама долго сижу у окна и таращусь на человейник напротив. Вроде бы и фасады новые, а все равно понятно, что это не жилье для состоятельных уважаемых людей. Соседа слышно, словно бы он у нас в соседней комнате.

На самом деле, мама права… Я не имела права на вольности… Не имела право на выбор. Видимо, мы живем в такое время, что далеко не каждый может позволить себе мечту… У меня была синица в руках. Я могла реально получить одно из лучших образований в России, а теперь вот там, где есть… Хватает только свести концы с концами… И мама… которая моложе не становится, а кроме меня по факту у нее никого нет…

Ложусь на раскладном кресле, долго ворочаюсь, а с утра, пока мама еще спит, готовлю ей завтрак и собираюсь на работу…

По пути в метро, а иначе отсюда по пробкам не доехать- такси встанет в ползарплаты и я свой лимит истратила еще вчера, вдруг вижу, как вибрирует телефон, а на экране заветное имя «Михаил Валерия».

Михаил! Он звонит!

Выбегаю из вагона, потому что внутри говорить совершенно невозможно из-за шума!

- Алло! Да!- в горле аж першит от волнения!

- Дорогая, привет!- говорит он своим деловым громким тоном,- прости, что пропал! С друганами на Алтай резко улететь пришлось. Дела важные. Там связь фуфло. С Лавом, к сожалению, не срастается. Он выкобениваться начал по поводу авторских прав на песню, пришлось его приземлить… Я вроде писал… Но наверное, сообщение тоже не дошло. Но, Лид, ты там с девочками не переживай! У вас же уже и костюмы готовы, да? И танец поставлен! Есть одно место крутое! Там выступить будет даже эффективнее и полезнее, чем клип этого дрища трясущегося… Лучший клуб Москвы. Там сцена таких людей принимала, что закачаешься! Короче, если никаких планов на текущую субботу не настроили и не выступаете в Большом,- он хихикнул с подколом, прекрасно понимая, что единственный вариант прогуляться у нас «по большому», разве что до туалета, - то милости прошу на не менее «большую» сцену в девять вечера. И да, там гонорар сто пятьдесят на руки каждой и… бонусы крутые! Так что… собирай там своих девок и… давайте руки в ноги…

Он говорит, а я такое облегчение испытываю! И выступление, и деньги, и сцена хорошая! Машка должна знать! Все наладится, уверена! Хоть стоимость костюмов отобьем! А там, может, зрители еще выступлений подгонят! И бонусы- крутяк! Так же сарафанное радио и работает!

Несусь на работу, как оглашенная!

Счастлива неимоверно!

Значит, ничего там Аслан и не влезал.

Я вообще не знаю, может и Лерка не пропадала. Может он ее тоже по алтаям со своими мажорскими друзьями катает и там тоже связь плохая…

От этой мысли резко больно становится, но я быстро ее отметаю. Сейчас не до моей боли…

Забегаю и сразу в раздевалку. Там уже Машка…

Скидываю куртку и сажусь напротив…

Сидим так минуту. Две.

- Хоть позвонить могла. Ушла в ночь… Не по-человечески,- упрекает меня.

- Мама приболела. Я к ней поехала ночевать…

Она кивает. Холодок между нами так и чувствуется…

- Михаил звонил только что. – не тяну кота за хвост, сразу выдаю ей, видя, как на ходу глаза загораются… Рассказываю.

- Лид, - Машка заглядывает мне в глаза. - Это по ходу правда шанс. Реальный шанс. Не как с тем клипом сраным. Там вся элита тусит! Я мимо даже ходить боялась! У нас такого крутого выступления еще не было!





Глава 11


Глава 11

Клуб реально находился в самом сердце Москвы, в здании, которое снаружи напоминало обычный особняк. Никакой вывески, никаких кричащих неоновых огней. Только массивные дубовые двери и вышколенные охранники в наушниках, которые пропускали нас по списку.

Мы прошли внутрь, и я замерла на пороге.

Роскошь здесь была какой-то... мужской. Тяжелой. Дорогой, но без излишеств. Темное дерево стен, кожаные диваны, приглушенный свет, который падал сверху мягкими золотистыми пятнами. Бар из черного мрамора, за которым хлопотали бармены в безупречных белых рубашках. В воздухе пахло дорогим табаком, виски и кожей. Где-то наверху играла тихая джазовая музыка, но в главном зале, куда нас провели, было тихо - сцена, полукругом столики, и никакого танцпола.

Только сцена и зрители.

Мы должны были выступать в главном зале. Для главных гостей.

- Ничего себе, - выдохнула Аленка, наша третья танцовщица, крутя головой. - Тут даже ковры настоящие... персидские, что ли?

- Не отвлекайтесь, - шикнула Машка, хотя сама выглядела так, будто проглотила язык.

Раздевалка оказалась за сценой - маленькая, но стильная, с огромными зеркалами и мягкими пуфиками. Нас там, словно настоящих звезд, ждали нарезанные фрукты и даже клубника, конфеты и…шампанское!

Машка взяла бутылку из ведерка со льдом и завизжала, потряхивая перед моим носом.

- Я ж говорила, в следующий раз будет Моет! Капец, девки! У Бьенсе, наверное, такой же райдер крутой!

Девочки накинулись на бокалы, но я воздержалась. Мы тут на работе, тем более, танцуем. На них тоже тшикнула.

- Лид, не гунди! Это для огонька в глазах!

Мы аккуратно развесили дорогие костюмы на плечиках, упакованные в чехлы, чтобы не помялись по дороге.

Я подошла к своему и замерла.

Лебедь.

Мой костюм был мечтой, за которую мы заплатили почти три месячных зарплаты. Белое, нет - не просто белое, а перламутровое, переливающееся всеми оттенками рассветного неба, плотно облегающее тело. Корсаж расшит серебряным бисером и мелкими кристаллами, которые вспыхивали при каждом движении, словно звездная россыпь. Юбка – ультракороткая спереди, открывающая белью, невесомая, многослойная, из прозрачного шифона, который струился за мной шлейфом, когда я двигалась. По краю юбки шли искусно вышитые перышки - нежные, почти настоящие, они трепетали при каждом шаге, создавая иллюзию крыльев.

На груди - кружево ручной работы, такое тонкое, что казалось сотканным из паутины, но при этом оно скрывало ровно столько, сколько нужно. Рукава-фонарики из той же перламутровой ткани, расшитой бисером, спускались чуть ниже локтя, открывая изящные кисти.

И корона.

Высокая, серебряная, инкрустированная хрусталем и мелкими жемчужинами, она крепилась на высокой прическе. Волосы я собрала в замысловатый пучок, украшенный белыми перьями и нитями бисера, которые падали на плечи, позванивая при движении.

Я была центровым персонажем в нашем хореографическом представлении. Царевной-Лебедью.

Сказкой, ожившей на сцене.

Красиво. Дорого. Не пошло…

Будь моя воля, белья видно, конечно, не было бы. Это уговоры Михаила для клипа, но уж что есть, то есть. Может он и прав. В шоубизнесе продает сексуальность…

Машка подошла ко мне, поправила перышки, кивнула.

- Ты прекрасна, - сказала она. - Вот на самом деле. Лебедушка...

Волнение вибрировало.

На самом деле, я не показывала виду, но внутри все больше зрело беспокойство…

Ощущение, что нас будут жрать глазами, не покидало меня с того момента, как мы переступили порог. Здесь все настолько сильно дышало деньгами… Но не любовью к искусству. Здесь пахло властью. И опасностью…

Машка переоделась в свой костюм - алая Жар-птица, огненная, дерзкая. Аленка - серебряная Золушка, нежная и воздушная. Три образа, три сказки. Мы отрепетировали эту программу до совершенства…

- Выходим через десять минут, - сказала администратор - сухая женщина в строгом костюме. - Не подведите. Михаил вас расхвалил авансом… Кстати, вы выступаете не на общей сцене, а в Випе…

- В смысле?- опешила я.

Женщина оглядела меня с ног до головы, словно бы я говорящий кусок мяса и она реально делает честь, что со мной разговаривает…

- В коромысле… Я ж говорю, Вам честь оказана! Это закрытая часть для вип- гостей! У нас тут не ширпотреб…

Мне это начинало нравиться все меньше…

- Ты чего такая дерганая? – опять обратилась ко мне Машка, увидев все меньше скрываемое волнение,- не говори только, что ты, Лидка, боишься сцены...

- Не нравится мне здесь, - призналась я,- что за другая сцена? Что за двойное дно? Куда они нас потащат?

- Глупости. Это бизнес. Люди платят деньги, мы танцуем. Ты чего?! Такой крутой сцены у нас не было еще! Шампусик вон! Здесь респектабельные люди!!! Никто тут не будет до тебя домогаться…

- Такие и домогаются… Уж поверь мне…

- Я ж говорю тебе, самый крутой клуб Москвы! Тут самые богатые мужики! Кто-то может нас приметить, помочь с финансированием! Наконец-то пробиться! Не обольщайся, Лидка! Никто тебя никуда насильно не потянет! Надоела уже! Корона на голове и правда, блин! Сама ж сюда нас притащила!

- Я спросила твоего мнения, потому что мне стыдно было, что Михаил сгинул с клипом, а я вас вроде как подвела с этими нарядами! Но, блин… В чем помочь?! - мой голос сорвался. - Совесть и честь потерять, Маш?

- Ты дура! - Машка сжала кулаки. - На фига ты подалась в это дело, если такая монашка? Думала, по сценам будут водить за ручку, а ты платочком махать? Это не стриптиз и не проституция! Нас никто не заставляет раздеваться! Мы танцуем! Красиво! Талантливо! И Михаил был прав! Ты же не ансамбль «Березка»! Давно надо было костюмы пооткровеннее! А если какой-то мужик захочет профинансировать наш проект - что в этом плохого?

Я открыла рот, чтобы ответить, но в дверь постучали.

- Выход через две минуты.

Я замолчала.

Взяла себя в руки.

Она права. Мы же не в Средневековье… Никто меня никуда насильно не потащит…

Глобально выбора нет особого. Маша права в том, что мы встряли на бабки… Одно выступление, Лида…

Мы вышли на сцену.

Свет погас. Потом зажегся - мягкий, струящийся, как лунная дорожка на воде. Заиграла музыка с переливами арфы и тягучей виолончелью.

Наша авторская обработка. Смесь классики и современного бита.

Первой вышла Аленка - закружилась, рассыпая серебряные искры. Потом Машка - взметнула алыми перьями, как языками пламени. И наконец - я.

Я плыла по сцене.

Каждый шаг - как движение по воде. Руки плавные, словно крылья. Корона сияла, перья трепетали, бисер позванивал в такт музыке. Я чувствовала себя не человеком - существом из другого мира, сказочным, неземным.

В зале было темно, только редкие огоньки подсвечивали лица зрителей. Я не смотрела на них - я была в танце, в своей стихии, в своем полете...

Что бы ни было и как бы ни было, но все мирское должно оставлять танцора в момент, когда он выходит на сцену… Дальше только полет… Только искусство. Если у вас не так- значит вы не танцор…

Поворот.

Взмах рукой.

И в этот момент - в самую последнюю секунду, когда я уже почти закончила свою партию и готовилась к финальной позе - я увидела ЕГО.

Он сидел за столиком у сцены.

В полумраке я разглядела знакомый силуэт - широкие плечи, черные волосы, тяжелый подбородок. Его глаза светились из темноты - два уголька, два черных прожектора, направленных прямо на меня.

Мое сердце остановилось.

Музыка продолжала играть, но я перестала ее слышать. Ноги двигались на автомате - спасибо сотням часов репетиций. Тело танцевало, но я... я рассыпалась.

Он здесь…

Как? Зачем? Совпадение? Опять этот чертовы совпадения, которые преследуют меня, как проклятие?

Я завершила танец, замерла в финальной позе - стоя на полупальцах, задрав подбородок, раскинув руки-крылья.

Зал взорвался аплодисментами.

Неистово, громко. Свист, крики «браво». Превалировали мужские голоса. Или мне только казалось?

Аслан не аплодировал.

Он просто смотрел…

Я сбежала за кулисы, как только погас свет.

- Лида! - Машка догнала меня. - Ты гениально танцевала! Ты что так шуганулась?! Что случилось?!

- Он здесь, - выдохнула я, прижимая руки к груди. Сердце колотилось так, что ребра трещали. - Аслан здесь...

- Что? - Машка побледнела. - Ты уверена?

- Я видела его, Маш. Он сидел за крайним столиком. Смотрел на меня.

- Может, показалось? Темно же...

- Нет! - я замотала головой. - Я его узнала. Он был... он смотрел... Я не могу здесь оставаться. Я переодеваюсь и ухожу…

- Лида, ты с ума сошла? - Машка схватила меня за руку. - Нас еще не рассчитали! Администратор сказала, деньги отдадут после выступления, когда все гости разойдутся. Сейчас Михаил тоже по идее должен же подойти…

- Мне плевать! - я вырвала руку, несясь быстрее в гримерку. - Я не останусь здесь ни секунды…

Вбежала в раздевалку, начала стаскивать костюм дрожащими руками. Перья летели в стороны, бисер стучал об пол.

- Лид, успокойся немедленно!- продолжала верещать позади Машка. Алена ей вторила.

Я кидалась из угла в угол.

Где мои вещи? Джинсы, кеды, футболка… Где моя сумка?!

Рванула к входной двери.

Ручку дернула. Не поддается…

Дернула сильнее. Заперто.

- Что за... - я заколотила в дверь кулаком. - Откройте!

Тишина.

- Эй! - закричала я. - Есть кто?!

Никого.

Машка и Аленка стояли позади, растерянные и испуганные.

- Лид, может, не надо паники? - начала Машка.

- Дверь заперта! - обернулась я к ней. - Это не случайно, ты не понимаешь?!

И в этот момент дверь открылась.

С той стороны стоял Аслан.

Я отступила на шаг.

- Что ты здесь делаешь? - спросила, хотя голос прозвучал жалко и тихо.

Он вошел в раздевалку. Машка и Аленка попятились к стене, не понимая, что происходит.

- Все вон. Кроме этой… - усмехнулся недобро,- Лебедушки…

Не успела я рот открыть, как девок сдуло, словно бы порывом ветра.

Дверь хлопнула. Мы остались один на один…

Аслан наступал. Его лицо было перекошено от свирепой ярости…

- Что происходит, Аслан?

- Ты не в курсе специфики этого клуба, Лидия? - в голосе зазвенел металл. - Здесь очень красивые девочки себя показывают. А потом очень богатые дяденьки устраивают аукцион и их покупают…

Мир перевернулся.

- Выбрали тебя, - произнес он. - Из твоих подружек. За тебя нешуточная шла битва, Лидия.

Злая усмешка показывает, как же он зол…

Он сделал шаг ко мне.

Я вжалась в стену.

- Но я победил, - продолжил он, и его голос стал ниже, опаснее. - Пришел за своим.

- Не надо...

Рывок. Он дергает мой корсет вниз, разрывая шнуровку… Оголяет часть груди.

- Почему не надо, Лебедушка? - усмехнулся криво, жестоко. - Все ведь честно. Ты предложила себя, я купил. Не прикидывайся сейчас дурой… Сутенер Михаил ведь наверняка во все тебя посвятил…

- Я не знала! - закричала я. - Клянусь, я не знала! Почему сутенер? Он вообще-то продюсер! И его сосватала нам твоя Валерия! Он ее тоже двигает!

Аслан сейчас заливается, закатывая голову. Но это смех-злость.

- Идиотка… Я же просил тебя держаться от нее подальше! Михаил знатный сводник в определенных кругах! Все знают, что в этом его основной источник дохода! Продюсирование – просто прикрытие. За песни этой дуры плачу я!

Он шагнул еще ближе. Я чувствовала жар его тела, слышала его дыхание - тяжелое, с хрипотцой.

- Давай, Лидия, - сказал он тихо. - Покажи себя. Я же давно хотел посмотреть... Тебя тоже спродюссируем…

Слезы застилали глаза.

Мы стояли в шаге от пропасти. Я знала - если сейчас упаду, то разобьюсь. Потому что крыльев больше нет. Он их обрезал…

- Мы не сможем после этого... - прошептала я. - У тебя же есть Валерия... Отношения...

Он засмеялся.

- Она здесь ни при чем, - сказал он. – Хватит ее уже сувать везде! Ты же не претендуешь на ее место. Мы просто развлечемся! Эта долбанная прелюдия длинной в полжизни сильно затянулась, Лида! Ты все равно мне дашь! По своей воле или против!

- Пожалуйста, - я почти молила. - Моя мама работает в вашем доме... Мне придется с тобой сталкиваться...

- И что? - он нагло усмехнулся и вжал свои каменные бедра в мои, сокращая дистанцию между нами до минимума. Я почувствовала его - твердый, жаркий, нетерпеливый. - Будем сталкиваться, и ты будешь стеснительно опускать глаза, вспоминая, что я с тобой сделал. И помнить свое место, Лида.

Он поддел мой подбородок пальцем, заставил смотреть в его глаза - темные, как ночь. Как бездна.

- Я предлагал тебе по-другому, - лютое презрение, вперемешку с похотью, таким сиплым голосом, что все внутри завибрировало. - Что ты мне тогда ответила? «Ты птица не моего полета»? Это правда… Но твоя корона с перышками мне очень нравится. Когда встанешь на колени, чтобы удовлетворить меня, останешься в ней. Царевна-Лебедь...

Он провел большим пальцем по моей нижней губе, и я вздрогнула.

- Остальное придется снять, - добавил он, наклоняясь к самому уху, так, что его дыхание обожгло шею.





Скачано с сайта bookseason.org

Продолжение здесь: https://litmarket.ru/books/lebyodushka-dlya-kavkazskogo-mazhora





