Скачано с сайта bookseason.org





Глава 1


Боль бывает разной.

Моя была по странному ноющей. Зудящей под кожей и тянущей. Будто кто-то вынул все мои нервы, как следует перекрутил их и после небрежно развесил по телу. Желудок и вовсе весь сжался и, кажется, переварил сам себя.

Где я? Что произошло?

Во рту стоял странный привкус и было сухо, словно я наелась песка. А заодно подышала воздухом из склепа. Может, про это говорят — привкус тлена?

Веки никак не хотели подниматься. Пришлось приложить немало усилий, чтобы разлепить их. В голове тут же встал зловещий голос "разлепите мне веки!", и я бы даже усмехнулась, но на это почему-то тоже не было сил.

С трудом села… и тут же пожалела об этом. Комната закружилась, к горлу подступила тошнота. Я инстинктивно схватилась за голову и замерла. Тошнота проходила постепенно, неохотно. Зато у меня появилось время понять — волосы были... другими. Вместо моих коротких темных прядей пальцы утонули в густых волнистых локонах.

Я вытянула руки перед собой и поняла, что и они не соответствуют моим ожиданиям. Тощие, с тонкими пальцами и обкусанными ногтями. Где мой маникюр?!

— Что за чертовщина... — прошептала я, ощупывая непривычное лицо. И комната тоже чужая!

В этот момент дверь распахнулась и грохнула в стену с такой силой, что я подскочила. В голове разнеслось эхо боли.

В комнату вошел… нет, скорее ворвался высокий мужчина.

Светлые волосы аккуратно зачесаны назад, симпатичный, но наряд… Он что, собрался на костюмированную вечеринку в викторианском стиле?

— Встала уже? Вот и отлично, — бросил он со странным акцентом. Подошел к комоду и стал впихивать рубашки в объемный кожаный чемодан. — Эрнестина, где моя бритва? Где мои карманные часы?

Эрнестина? Он обращается ко мне?

— Я... — я запнулась, пытаясь осознать происходящее. — Я не знаю.

Мужчина резко повернулся.

— Ты опять пила это свое зелье? Клянусь, если бы не обстоятельства, я бы еще раз подумал, прежде чем оставлять детей с тобой.

Детей? Каких детей?

Мужчина со вздохом вытащил из кармана золотые часы.

— А, вот они. Забыл.

Он вернулся к сборам, а я осторожно встала с постели, держась за массивную спинку кровати. Ноги дрожали. Я сделала несколько шагов к туалетному столику с зеркалом в массивной оправе. Когда-то оно, похоже, было очень красивым. Теперь же… Здесь вообще какое-то запустение царило.

Из зеркала на меня смотрело чужое лицо: бледное, с острыми скулами, запавшими щеками и темными кругами под глазами. Единственное, что казалось в этом лице живым — яркие зеленые глаза, в которых сейчас плескался неприкрытый ужас.

Господи, это не я! Это совсем не я!

— Я... я не... — начала я и осеклась, когда мужчина захлопнул чемодан.

— Слушай внимательно, Эрнестина, — он повернулся ко мне, и я невольно отступила под его холодным взглядом. Никто и никогда не смотрел на меня с таким очевидным раздражением и даже презрением. — Я уезжаю. На этот раз надолго, так что не жди.

— Уезжаешь? — эхом отозвалась я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Куда?

Мужчина хмыкнул.

Дирк. Его зовут Дирк. Но откуда я это знаю?

И он… он мой муж?

Виски сжало новой волной боли.

— Какая разница, — скривился он, наблюдая, как я опускаюсь на постель. — Деньги на столе. Должно хватить недели на три, если не будешь тратить на свои травки. Счета я оплатил. Дальше там сама что-нибудь придумаешь.

Он подхватил собранный чемодан и направился к двери, но остановился на пороге.

— И я обещал Лили, что ты не будешь... — он запнулся, подбирая слово, — распускать руки. Так что будь добра, придумай какие-то другие методы воспитания.

Лили? Кто такая Лили? И что значит "распускать руки"?

— Лили? — переспросила вслух. От этого имени жгучее чувство под ребрами обострилось.

— Моя невеста, — насмешливо-певуче протянул он. — И не смотри на меня так, будто впервые слышишь. Ты знала, что этим кончится.

Это дурость какая-то! Опустим тот факт, что я каким-то макаром оказалась в этом тщедушном теле, но…

— Как у тебя может быть невеста, если я — твоя жена? — уверенность в этом факте и меня саму удивила. Но я точно знала, что это так.

Он зло хохотнул, опустил чемодан, вернулся в комнату. Его шаги вызывали во мне какое странное, совершенно необоснованное чувство страха. Хотелось сжаться в комочек и куда-нибудь спрятаться.

Дирк тем временем пересек комнату, остановился напротив и присел на корточки. Он смотрел на меня снизу вверх, но настолько свысока, что снова стало тошно.

— Так сделай с этим что-нибудь, — он потянулся ладонью к моему лицу и похлопал по щеке. Я даже отпрянуть не успела от этого фамильярного жеста. — Реши проблему.

Гаденькая улыбочка исказила его губы.

И ведь красивый… мог бы быть красивым, если бы я уже не видела эту гадскую натуру. Гнилой… гнилой человечишка!

— Ты омерзителен… — прошипела ему в ответ, на что Дирк удивленно распахнул глаза.

Он резко поднялся, схватил меня за подбородок, с силой сжал. Я охнула от боли, но не сумела оторвать его руку от своего лица.

— Поверь, тебя я вижу такой же.

Он отшвырнул меня прочь, хорошо на постель, а не на пол.

— Даже руки об тебя марать устал. Все равно бестолку, — фыркнул напоследок и снова направился к выходу из комнаты. — Присмотри за моими детьми. Уж хоть в этом побудь полезной, раз ты все еще здесь.

Устал марать руки? Так вот откуда это чувство страха? Он бил жену?

Дверь за ним хлопнула с такой силой, что с потолка что-то посыпалось. Чеканистые шаги по коридору возвестили его уход. А я села на постели, пытаясь осмыслить и переварить… все.

Что здесь творится?

Шаги стихли. Я выдохнула.

Мысли беспорядочно метались в голове. Как я здесь оказалась? Кто такая Эрнестина, в чьей шкуре я очутилась? И что за дети, о которых говорил Дирк? Его дети? Наши общие? А может, от другого брака?

Что-то внутри подсказало, что последняя догадка верна. И даже не от одного брака.

Я потерла подбородок — сильные пальцы Дирка оставили ноющий след. Неприятно осознавать, что тело, в котором я оказалась, явно привыкло к таким жестам.

Итак, что мы имеем?

Я точно помнила, как пришла в офис. Новая компания наняла меня на проект, как кризис-менеджера. Помню, что обещали хорошую плату, и я работала, как не в себя.

А потом? Потом мне стало плохо. Кажется, вызывали врача?

Я села.

Какова вероятность, что мы с Эрнестиной поменялись телами?

Поглядела на собственные руки.

Очевидно, высокая.

Усмехнувшись всей этой нелепице, я поднялась. Сделала пару нетвердых шагов по комнате. Тело слушалось плохо. Слабое, тощее, непривычное. Придется откармливать.

На шатких ногах добрела до шкафа, где, как подсказывал внутренний голос, должна быть одежда.

Мой... ее гардероб оказался довольно богат, что даже странно на фоне неаккуратности и почти разрухи в комнате. Но ничего похожего на мои костюмы или джинсы. Вообще ничего похожего на одежду моей эпохи.

Я выбрала простое синее платье с высоким воротником. Чем-то оно напоминало униформу учительницы из исторического фильма. Одевалась неловко – непривычно было обходиться без нижнего белья, к которому я привыкла. Белье Эрнестины оказалось совсем другим: панталоны, какая-то сбруя из полос ткани вместо нормального бюстгальтера.

Переодеваясь, я заметила на руках и на бедрах желтоватые следы сходящих синяков.

Вот ведь…

Повернулась к зеркалу, разглядывая отражение. Эрнестина Хаффер, как я полагаю? И лучше не задумываться, откуда я знаю все эти имена.

Совсем молоденькая, но уже такая уставшая. На вид лет двадцать-двадцать пять. Темные тусклые волосы. Бледная кожа, губы все потрескавшиеся. Кра-со-та.

В своем мире я была на десять лет старше, но выглядела куда более живой. И ухоженной.

Я не знала, что дальше. Но сидеть в комнате точно было бессмысленно, поэтому направилась к двери. Надеялась, что смогу ориентироваться в чужом доме.

Нужно оценить ситуацию в целом. А еще не скатиться в истерику от абсурдности ситуации. Попала в чужое тело? В чужое время? Мир-то хоть тот же?

Коридор встретил меня полумраком и холодом. Старые половицы поскрипывали под ногами. Справа от меня, если верить интуиции, находилась лестница вниз, прямо – еще комнаты.

Оттуда, из темноты коридора, я услышала осторожные шаги. Замерла, прислушиваясь. Ручка одной из дверей повернулась, дверь приоткрылась на пару сантиметров, отбросив полоску света. В щели мелькнуло чье-то лицо.

Дети. Это должны быть те самые дети!

— Привет, — сказала я как можно более мягко.

Дверь тут же захлопнулась. Через мгновение послышался приглушенный детский шепот.

Отлично. Меня боятся. Жена Дирка явно не была образцовой мачехой. Сам папаша, интересно, бил только жену? Или детям тоже доставалось?

Да, легко здесь точно не будет. Но ведь и не из таких приятностей выбирались?

Для начала я все же подошла к двери детской. Шепотки стихли, кажется, ребята притаились.

— Ваш отец уехал и оставил вас на мое попечение, — сообщила я "радостную" новость.

Дверь вдруг распахнулась, а передо мной возникла девчушка лет двенадцати. Невероятно очаровательное создание с бантом в волосах смотрело на меня с не меньшим презрением, чем до этого папочка.

— Ты нам не нужна! — решительно заявила… Агата? Да, кажется так ее зовут.

За ее спиной маячили двое мальчишек, те смотрели на меня не намного лучше. А из-за их спины уже выглядывал малыш лет четырех.

Ага. Четверо.

Какая красота. Я мачеха четверых детей, которую, очевидно, те не слишком жалуют.

Вернее вообще не жалуют.

— Ваш отец посчитал иначе. Думаю, что… — договорить, что именно я думаю, я не успела, потому как дверь захлопнулась прямо у меня перед носом.

Осоловело моргнув, я мысленно выругалась.

Прекрасно. Стать в одночасье другим человеком и мачехой для четверых детей, что может быть лучше?

Словно в ответ на мои мысленные стоны с первого этажа послышался грохот.





От автора


Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в новой книге! Нашу героиню ждет непростая история в теле мачехи четырех колючих деток. Муж сбежал с новой любовницей, а что делать ей? Будем разбираться вместе!

Надеюсь, история придется вам по душе! Искренне буду рада каждой звездочке на книге!

А пока давайте немного визуализируем?

Наш муженек, которому бы напихать как следует груш, чтобы он ими объелся. Дирк Хаффер.



Сама героиня, в теле которой оказалась наша попаданка, Эрнестина Хаффер. Слегка растеряна, но это пока что:



И чудесные детки, которые точно будут рады остаться с мачехой… или нет?



И все в сборе) Уж очень мне нравится обложка к этой истории.





Глава 2


Ладно, раз дети пока отказываются идти со мной на контакт, проведем разведку территории. К тому же бунт в моем желудке сменился зверским чувством голода. Интересно, когда это тельце ело в последний раз?

Вздохнув, я отправилась обратно, в сторону лестницы. Нужно ведь выяснить, что это за грохот. В конце концов я теперь здесь за главную. Наверное.

Уже на подходе к лестнице я начала различать отборную брань. Женщина с таким… не очень приятным… визгливым голосом страшно ругалась и судя по звуку чем-то швырялась.

— Нет! Это невозможно! Немыслимо! Так не может больше продолжаться!

Я ускорилась, как могла, спускаясь по скрипучей лестнице. Тело все еще слушалось неохотно. Но меня по крайней мере не штормило из стороны в сторону.

Грохот и ругань по всей видимости доносились с кухни. Моя "внутренняя Эрнестина" подсказывала, что та где-то в конце коридора первого этажа.

Я поспешила туда, едва не споткнувшись о прохудившийся ковер в прихожей.

— Aaаиииии! Боги милосердные! Еще одна!

Снова полетели какие-то крышки-кастрюли. Или чем там еще могли в кухне кидаться?

Уже предвкушая зрелище, я толкнула дверь.

Посреди кухни стояла невысокая полная женщина в фартуке, залитом чем-то коричневым. Ее седые волосы выбились из аккуратного пучка и торчали во все стороны, а рябое лицо побагровело от ярости. В руке она держала огромную шумовку, которой яростно тыкала в кастрюлю на полу, где что-то... прыгало?

— Миссис Бауэр? — имя само пришло на язык. У меня в голове словно справочник работал в такие моменты.

Женщина резко обернулась. Ее буквально распирало. Бедняжка так тряслась, что я прям побоялась, как бы ее удар не хватил.

— А, вы наконец соизволили появиться! — а тон-то далек от почтения! — Полюбуйтесь! Полюбуйтесь, что натворили эти маленькие дьяволята!

Она ударила шумовкой по полу рядом с перевернутой кастрюлей, и оттуда выпрыгнула... лягушка. Жирненькая такая. Еще и квакнула так самоутверждающе, словно была согласна с экономкой.

— О боже, — только и смогла выдавить я, стискивая зубы и прикусывая изнутри щеку. Чтобы не рассмеяться. Я, конечно, пока плохо понимала масштаб катастрофы, но выглядело это все довольно комично. Да и что можно еще ждать от мальчишек? Лягушки — меньшее из зол, что дети могут сотворить из вредности.

— "О боже"? — передразнила миссис Бауэр. Она моего оптимизма, очевидно не разделяла. — И это все, что вы можете сказать? Они везде! В каждой кастрюле! В шкафах! На плите! Везде!

Я огляделась. Кухня выглядела так, словно "приходил Сережка и мы с ним поиграли немножко". По полу были разбросаны овощи, осколки посуды, разлито что-то похожее на суп. А в разных углах действительно прыгали лягушки, я насчитала не меньше пяти.

— Миссис Бауэр, — я пыталась подобрать правильные слова, чтобы успокоить женщину. Я отлично понимала ее состояние, но она ведь не первый день здесь работает, вероятно. Неужели не знает, чего ждать от детей? К чему столько эмоций?

Договорить мне, правда, все равно не дали.

— Нет! — она потрясла шумовкой, что мне захотелось сделать шажок назад. А то еще на меня гнев свой выплеснет. В нынешних габаритах от удара ее увесистой руки я и из этого мира могу куда-нибудь отправиться. — Довольно! Я терпела выходки этих детей не один месяц! Готовила ваши настойки и зелья. Терпела капризы господина. Но с меня хватит!

Она сорвала фартук и швырнула его на пол, прямо в лужу супа.

— Я увольняюсь! И пусть сам дьявол готовит вам завтрак!

— Послушайте, — я попыталась подойти ближе, но запнулась о пустую кастрюлю. Та звенькнула и закрутилась по полу. — Давайте разберемся. Я помогу все убрать...

— Поможете? ВЫ? — миссис Бауэр разразилась хриплым, невеселым смехом. — Не смешите меня! Лучше отправляйтесь в постель и дальше играйте роль болезной! Правильно, что муж вас бросил!

Вот-те на!

Я обомлела. Значит "играть роль болезной"? Эрнестина была ипохондриком? А может и правда болела?

Впрочем, как бы то ни было, репутацией хозяйки здесь точно не пахнет. И как бы ни относились к прежней Эрнестине, порядки тут придется менять. Я к себе такого отношения не потерплю.

— Я больше не буду терпеть этих... этих маленьких монстров! — миссис Бауэр не унималась. А я сама унимать ее передумала. — Четверо! Четверо детей от разных женщин, и ни один не воспитан как следует. Господин Хаффер может найти себе новую экономку. Или пусть его новая невеста займется хозяйством. Я ухожу!

Она прошла мимо меня, задев плечом так сильно, что я едва не отлетела. Затем скрылась в коридоре, и вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь.

— Скатертью дорожка, — пробормотала я, оглядывая разгром на кухне. Может, я попала в ад к маленьким чертятам?

Из-за приоткрытой двери черного хода послышалось хихиканье.

Я резко повернулась, но там уже никого не было, только поспешный топоток. Похоже, мальчишки воспользовались ходом для слуг, чтобы посмотреть, как прошла их проказа.

Вот засранцы.

Еще одна лягушка выпрыгнула из кухонного шкафчика, который я открыла в поисках тряпки. Я отпрыгнула, лягушка тоже. Хорошо, что в разные стороны.

Ладно, не будем разводить драму, а лучше займемся уборкой.

Не сказать, что наведение порядка давалось мне легко. Эрнестина, похоже, вообще не была приспособлена хоть к какому-то труду. Наклонилась пару раз — уже кружится голова. Махнула разок-другой шваброй — ладони уже все красные.

М-да.

Занимаясь уборкой, я сортировала и мысли внутри своей головы. Что со мной произошло? Я… умерла? Там, в своем мире. Думать об этом было странно, но никакой отчаянной паники на этот счет не наблюдалось. Словно мое перемещение в это тело было чем-то, что само собой разумеется.

Я уже заметила, что дом находится в запустении. Дырявые ковры, скрипучая лестница, обои отошедшие от стены. Да даже кухня вон какая неаккуратная. Было похоже, что когда-то этот дом выглядел величественно, а теперь? Теперь лишь отголоски былого. А вся эта ситуация с гулящим мужем, синяками и детьми-ежиками выглядела как очередной проект, который мне придется вытаскивать из кризиса.

Возможно, именно поэтому я и оказалась здесь?

Как ни странно, мысль о том, чтобы исправить положение вещей, принесла мне спокойствие. Если уж судьба распорядилась так, что сунула меня в это место, мне придется как-то разгребаться. В конце концов, есть дети, которых я совсем не знаю, но которые, очевидно… никому не нужны. А мне нужно место в новой жизни.

Кое-как я все же смела мусор в кучу к стене и даже вытерла суп передником экономки. А нечего было его кидать на пол.

Лягушки все отправились на свободу, благо с кухни был выход на задний двор. Я даже подумала выйти на улицу и осмотреться, но голод напомнил о себе. Позже. Сначала нужно поесть.

А ведь дети наверняка тоже голодны.

К счастью, миссис Бауэр успела достать продукты для завтрака перед тем, как обнаружила земноводных. На столе лежал кусок ветчины, несколько яиц в плетеной корзинке, хлеб.

Ну что ж, теперь эта миссия ложится на мои плечи. В своей прежней жизни я была скорее мастером по вызову доставки, чем кулинаром, но яичницу-то осилить можно?

Плита, находившаяся в углу кухни, была уже разогрета — миссис Бауэр явно готовилась к завтраку основательно. Я нашла сковороду и огляделась в поисках масле. Оно, если верить памяти, должно было найтись в кладовой, которая оказалась заперта. Благо я быстро сообразила, что такое металлическое брякало в фартуке, когда я собирала им суп с пола. Ключи нашлись в кармашке, жирные и с луковым колечком в качестве брелока. Но дверь отперли. В кладовой оказалось много всего полезного. Продукты, соленья, какие-то овощи и крупы. Ну, по крайней мере не помрем с голоду.

Уже через несколько минут яйца аппетитно шкворчали на сковороде, а когда я добавила мелко нарезанные кусочки ветчины, по кухне растекся аромат, от которого мой желудок буквально взвыл. Я сама пока держалась, но тоже была близка к волчьей песне.

Пока готовила, я слышала шевеления со второго этажа. Тихие шаги, приглушенные голоса. Дети, конечно, наблюдали и обсуждали произошедшее.

Интересно, как часто они сталкивались с этой стороной жизни? Рассерженными взрослыми, хлопающими дверями? Судя по всему, такое происходит не впервые.

Яичница получилась весьма аппетитной. Я выложила ее на тарелку, которую нашла в буфете, нарезала еще хлеба и поставила все на стол. Затем сделала еще одну порцию, аккуратно расположив ее так, чтобы хватило всем детям, если они решат спуститься.

— Завтрак готов, — объявила я в пространство, высунувшись в коридор и надеясь, что мой голос дойдет до верхних комнат. — Кто хочет есть, спускайтесь.

Никакого ответа. Конечно. Чего я ожидала?

Я села за стол и принялась за свою порцию. О боже, как же вкусно! Словно я не ела несколько дней. Возможно, Эрнестина действительно не ела… Я запивала яичницу водой (чай найти не удалось, а кофе варить в турке я не умела даже в своей прошлой жизни) и наслаждалась моментом тишины. А хлеб-то какой! Не чета фабричному, который я помнила из своей жизни.

Через несколько минут я услышала осторожные шаги. Кто-то спускался по лестнице, стараясь не шуметь, но та все равно предательски скрипела. Я делала вид, что не замечаю, продолжая спокойно есть.

Как по заказу, дверь кухни скрипнула, приоткрываясь. В щель просунулась лохматая детская голова — огромные карие глаза на пол-лица, взъерошенные золотистые кудри. Он осмотрел кухню и нашел меня своим настроженным взглядом. Маленький взъерошенный котенок. И голодный. Очевидно, что голодный. Вон, как сглотнул бедолага.

— Приве-ет, — протянула я как можно более мягко и дружелюбно, прожевав и пытаясь улыбнуться. — Теди? Хочешь позавтракать?

Мальчик застыл. Смоторит на меня, как олененок на охотника. Боже правый, что делали с этими детьми, что они боятся подойти ко мне? Что делала я с этимим детьми?

Ну, ясно дело, не я настоящая, а эта злополучная Эрнестина.

Ох, ну и каша у меня в голове.

— Просто отличная яичница, — я подцепила особенно аппетитный кусок. — Смотри, какая красота!

Я отправила его в рот и изобразила блаженство на лице. Малыш не шевелился, но, клянусь, я слышала, как у него урчит в животе. Если бы я была более впечатлительной, вся эта яичница встала бы у меня поперек горла. Но сейчас я и сама была слишком голодна, чтобы позволить чувствам помешать мне насытиться. Тем более, что приготовлено было впрок.

— Вот тут, — я кивнула на четыре оставшиеся тарелки, — хватит на всех.

Я мысленно перебирала крупицы информации, что всплывали внутри моей головы и надеялась, что "внутренняя Эрнестина" в этом мне не изменяет.

Теди — младший, около четырех лет, почти не говорит. Близнецы — Рем и Рудо, хулиганы. Старшая — Агата, очевидно, недоверчивая и защищает младших.

Детей четверо, от трех матерей. Спасибо, Дирк, гулящая ты скотина.

Дверь распахнулась шире, и на пороге показались две абсолютно идентичные мальчишеские фигуры. Близнецы были тощими, с копнами светлых непослушных волос и россыпью веснушек на бледных лицах. Они смотрели на меня с подозрением, а затем дружно перевели взгляд на тарелки.

— Это вы готовили? — спросил один из них. — Сами?

Он произнес это слово, как если бы рыба вдруг заговорила на латыни.

— Ага, — я кивнула, проглотив очередной кусок. — Сама. А что, это так удивительно?

Похоже, что да.

— Миссис Бауэр нас покинула, и думаю, вам известна причина. — Я невозмутимо продолжала есть, даже не подняв на них взгляд. Правда все равно заметила, как ребята переглянулись — Так что придется справляться своими силами.

— Она была злая, — пробурчал один из них. Я пожала плечами. Наверное, им виднее.

Тем временем малыш Теди прошуршал по кухне и заглянул на стол. Его роста едва хватало, чтобы видеть тарелки. Но то, с каким голосом во взоре он окинул простую яичницу заставило что-то внутри меня болезненно сжаться.

— Давай, — я похлопала по стулу рядом, — здесь хватит на всех.

Малыш принялся забираться на стул, а я потянулась за ножом, чтобы отрезать еще хлеба. Одновременно с этим произошло еще несколько событий:

Мальчишки закричали и кинулись ко мне, как какие-нибудь индейцы из старых вестернов.

Малыш Теди полетел со стула на пол, испуганный их вскриком.

Я кинулась его ловить.

На стол запрыгнула неизгнананная лягушка.

Вакханалия во всей красе.

Подхватить малыша я успела. Мальчишки при этом налетели на нас и принялись выдирать его из моих рук. Я же едва балансировала вместе с ним на стуле, который опасно накренился и стоял теперь на двух ножках.

— Что вы делаете?! — тут уж я не могла не возмутиться. Если сейчас отпущу еге, все трое полетят в одну сторону, а я на пол. — Пустите!

— Мы не дадим его убить!

Что?!

Но тут я заметила кое-что еще. Из груди Теди потянулась золотистая нить. Словно сотканная из света, она парила в воздухе. Это настолько выбило меня из колеи, что я разжала пальцы и таки полетела назад, стул не выдержал такой изящной балансировки.

Кромка стола пришлась ударом мне по затылку. Не лучшая встреча в моей жизни.

Наверное, будь я в мультике, сейчас вокруг меня летали бы блестящие золотистые звезды. Возможно, они бы даже водили хоровод.

Но я была в реальном мире… Чужом, но вполне себе живом, человеческом. Поэтому вместо хоровода, звезды летали у меня в глазах. А еще там темнело, звенело, и, кажется, я вот-вот готовилась провалиться в обморок.

Голова нещадно раскалывалась. Затылок, кажется, разломило пополам. К тому же я отшибла себе мягкое место, сверзнувшись с табурета.

Первым делом, едва звон в ушах пропал, а в глазах прояснилось, я поглядела на ребят. Они тоже растянулись по полу, и теперь барахтались, путаясь в ногах и руках друг друга и силясь встать.

— Вы что творите? — я с трудом поднялась, придерживаясь за стол. — Что на вас вообще нашло?

— Думаете, можно нас заманить едой и все? — Рудо поднялся на ноги и свирепо смотрел на меня, подтягивая брата за руку. Тот в свою очередь пытался поднять Теди.

— Заманить? — я пощупала затылок, но благо крови там не было. Зато ломило со страшной силой. — Что вы вообще так подорвались?

И что они там закричали перед тем, как схватить малыша?

— Пойдем отсюда, Теди, — Рем наконец поднял брата, который был странно тих. Только смотрел серьезно то на них, то на меня.

Я-то ожидала, что малыш испугается и расплачется, но тот похоже, был больше зол, чем расстроен. Потянув брата к столу, он указал пальчиком на тарелки.

— Нет, Теди, пойдем, найдем поесть в другом месте, — упрямо потянул его брат. Но я стойко перегородила им путь.

— Так, стоп. — Я подняла руки перед собой, надеясь успокоить их жестом. — Кто-нибудь объяснит, что сейчас произошло? Почему вы набросились на меня, как стая злобных волчат?

Близнецы переглянулись. Рем крепче прижал к себе Теди.

— Вы хотели его убить, — выпалил Рудо, глядя на меня исподлобья. — Мы видели нож.

— Чт... нож? — я уставилась на них, а потом перевела взгляд на стол, где лежал хлебный нож. — Вы думали, что я собиралась... что? Зарезать ребенка?

От абсурдности ситуации у меня перехватило дыхание. Я села на табурет, понимая, что сейчас если не от головной боли, то от шока точно свалюсь в обморок. Тем более мое новое тщедушное тельце явно не было привычно к таким скачкам пульса.

У меня даже смешок к горлу подкатил. Они ведь шутят, да? Но когда увидела их серьезные, испуганные лица, желание смеяться отпало напрочь.

— Боже мой, — прошептала я, прижимая пальцы ко рту. Словно они могли остановить тот ужас, что эти самые слова несли. — Вы правда так подумали.

— А что еще? — Рем вызывающе вздернул подбородок. — Вы же сказали вчера, что если малявка еще раз разольет ваше зелье, вы его «прирежете как цыпленка».

Меня затошнило. Эрнестина угрожала малышу? За случайно разлитое зелье?

— Я... — слова застряли в горле. Что тут можно было сказать? — Я бы никогда... Послушайте, я просто хотела отрезать хлеба. Вот, смотрите.

Медленно, чтобы не напугать их еще больше, я взяла буханку хлеба и показала детям.

— Видите? Только чтобы разрезать хлеб. Я бы никогда не причинила вреда ни одному из вас. Никогда.

Мальчишки недоверчиво смотрели на меня. Внутри бурлила ярость на Эрнестину — женщину, чье тело я теперь занимала. Кем надо быть, чтобы так запугать детей? А отец?! Куда смотрел их отец!?

У меня вышибло дух… Он ведь оставил их со мной… с ней! Он не знал, что его жена больше не та, что прежде. И должен был знать, как она относится к ним! Даже по тем коротким фразам, которыми мы успели обменяться, это было понятно. И он просто бросил их и уехал!

— К слову, — я откашлялась, силясь сдержать гнев и перебороть ту бурю эмоций, что сейчас бушевала внутри. — Я правда хотела вас накормить. И все еще хочу. В яичнице нет ничего... опасного. Честное слово.

Теди неожиданно вывернулся из хватки Рема и решительно направился к столу. Он остановился на безопасном расстоянии от меня и показал пальцем на тарелку.

— Видишь? — я слабо улыбнулась. — Он проголодался. И вы, я уверена, тоже.

Близнецы мялись в нерешительности.

— Знаете что? — предложила я, отодвигая тарелки к краю стола, ближе к ним. — Вы можете сесть на другом конце. Я к вам не буду приближаться. Только поешьте, пожалуйста.

Рудо первым сломался:

— Я голоден.

— Рудо, — в голосе Рема звучало предупреждение.

— А что? — огрызнулся тот. — Я не ел со вчерашнего обеда! И она сама ела, я видел!

— А если она... просто привыкла к своим травам? — не сдавался Рем, но в его голосе уже не было уверенности. — И поэтому ест и они на нее не действуют.

Я вздохнула. Это просто дикость. Настоящая дикость. Этих взрослых, что отца, что мачеху, нужно казнить.

— Слушайте, если бы я хотела причинить вам вред, зачем бы готовила завтрак? Тратила бы продукты? — я покачала головой. — И столько усилий… Это бессмысленно.

Возможно, логика в этом доме была редким гостем, потому что мальчишки уставились на меня так, словно я сказала что-то революционное.

Теди тем временем уже забрался на стул и придвинул к себе тарелку. Рем сдался последним. Он осторожно сел, держась как можно дальше от меня.

Я устроилась напротив, стараясь не совершать резких движений, и наблюдала, как они едят. Рудо первым забыл о страхах — уплетал так, что за ушами трещало. Рем был осторожнее, но голод брал свое. Теди ел сосредоточенно, как маленький старичок.

И тут я снова увидела ее — тонкую золотистую нить, тянущуюся от груди малыша. Она мерцала в воздухе, почти прозрачная, паря в воздухе рядом со мной, а потом уходила куда-то сквозь стену. Изумительно красивая и... абсолютно нереальная.

— Что это? — я невольно протянула руку к нити, но не коснулась ее.

Теди вздрогнул и оглянулся, пытаясь понять, о чем я говорю.

— Что "это"? — напрягся Рем, крепче сжимая вилку.

— Эта... нить, — я показала пальцем, не касаясь. — Золотая. Она идет от Теди.

Мальчишки снова переглянулись, но на этот раз в их глазах читался не страх, а недоумение.

— Ничего нет, — Рем нахмурился. — Вы опять пили свои зелья, да?

Теди смотрел на меня с любопытством. Он поднял руку и провел ею по воздуху, словно пытаясь нащупать то, что видела я.

— Вы не видите? — интересное явление… Может и правда остаточное от тех травок, которыми питалась Эрнестина? Может что-то еще осталось у меня в крови? — Такая тонкая золотистая нить. Она идет прямо отсюда, — я указала на грудь малыша, — и тянется... туда.

Я махнула в сторону, куда уходила нить.

— Ничего там нет, — твердо сказал Рем. — Вы опять... странная.

Волшебно, подумала я с горькой иронией. Не только чужое тело, но еще и чужие галлюцинации. Или...

— А что, если я действительно вижу что-то, чего не видите вы? — предположила я осторожно. — Такое бывает?

— Тогда вы снова колдуете, — в дверях появилась Агата, скрестив руки на худенькой груди. — И это значит, что вам нельзя доверять.

Ага, а вот и глава семейства.





Глава 3


Девочка выглядела решительной. И сердитой. Такая маленькая строгая леди в этом платьице с оборками и огромным бантом на затылке.

— Доброе утро, Агата, — я улыбнулась и ей. Та, конечно, скривилась на мое обращение. Похоже, с ней будет сложнее всего. — Хочешь позавтракать?

— Я не буду есть вашу еду, — отрезала она.

М-да. Глядя на нее можно было сделать выводы, что она вообще ничью еду не ест. Может здесь мода такая? У нее была такая же бледная кожа, как и у меня. Под глазами — темные круги. Чуть островатые скулы. Еще не подросток, но уже и не ребенок.

А глаза… В этих ясных синих глазах было столько льда, что я даже у взрослых встречала редко. В этот миг я с полной отчетливостью поняла, что значит "резать взглядом". Агата Хаффер однозначно это умела.

— Но это вкусно, — неожиданно вступился Рудо. Я покосилась на него, вскинув брови. — И ничего странного с нами не случилось. Пока что.

Последние слова он добавил шепотом, косясь в мою сторону. Но я только улыбнулась и покачала головой.

— И мы не почувствовали никакого странного вкуса, — поддержал брат Рем.

— Вы оба просто глупцы, — фыркнула Агата. Хотя я-то заметила, как ее взгляд скользнул по тарелке с едой. Не смотреть туда ей было сложно. — Она вас приманила, а потом... потом что угодно может случиться!

— Например? — я оторвала кусочек хлеба, макнула его в жидкий жетлочек и со смаком отправила в рот. Агата сглотнула синхронно со мной. Ну же, малышка, ты ведь тоже голодная. — Что именно "угодно" я могу сделать с детьми посреди бела дня?

— Все! — в голосе Агаты звучал вызов, но в глазах плескался страх. — Как тогда... с моими волосами. Или с красками. Или с игрушками Теди.

Хорошо, что новый кусок я сунуть в рот не успела. Иначе бы точно подавилась.

— Я не знаю, что было "тогда", — время покаяний, пусть бы всю ту чертовщину и не я творила, — но обещаю, что больше такого не повторится.

— Обещания! — Агата горько рассмеялась. Слишком по взрослому. — Вы все время что-то обещаете! А потом... потом вы превращаетесь в нее.

Она посмотрела на братьев:

— Не верьте ей. Это просто спектакль. Она притворяется доброй. А когда мы расслабимся, она снова покажет свое настоящее лицо.

Я понимала, что девочка просто боится за себя и братьев. И в какой-то мере она ведь была права. Ну… в том смысле, что поди объясни, что я вовсе не та Эрнестина, что была прежде. У нее не было причин мне доверять. Но в этом доме я теперь последняя из взрослых. И чем больше я узнавала о его обитателях, тем больше мне становилось понятно.

Здесь жили безответственные люди. И жестокие, судя по всему. А дети… просто дети.

— Послушай, — я вздохнула, успокаивая злость, что клокотала внутри. Чувство справедливости всегда очень громко звучало внутри меня. — Я не буду бросаться громкими словами и обещаниями. Просто дай мне шанс и посмотри, что будет.

Агата смерила меня недоверчивым взглядом. Она так усердно старалась не смотреть на еду, что это было даже слишком очевидно.

— Папа тоже клялся, что не бросит нас. И что не приведет еще одну новую маму.

Она осеклась, сжав губы в тонкую линию.

Молчание повисло в кухне тяжестью. Я не знала, что сказать. Мне хотелось обнять эту девочку, защитить ее. Но она видела во мне врага. Маленький шипастый ежик. Стоит мне только дернуться в ее сторону, и она нападет первой.

— Просто вы злитесь на папу, что он нашел себе новую невесту.

— Да? И в чем же в таком случае проявляется моя злость?

— Вы приготовили нам еду.

Я снова выгнула бровь. Похоже, Агата и правда не подрасчитала с аргументами.

— Так, ладно, — я поднялась из-за стола. Дети разом напряглись. Даже Теди перестал есть. Я подняла руки в сдающемся жесте. — Я не буду заставлять ни тебя, ни других. Я…

Агата все еще стояла в дверях и выйти из кухни, чтобы не приблизиться к ней, было бы невозможно. А я не хотела ни на грамм ее пугать. Или настораживать еще больше. Или сердить.

— Я пойду прогуляюсь, — вовремя я вспомнила о двери на улицу. — Когда доедите, уберите тарелки, а остатки еды можете выбросить.

С этим я попросту вышла из кухни, отчаянно надеясь, что Агата все же поест. А мне самой было просто необходимо глотнуть свежего воздуха.

Итак, что мы имеем?

Оказавшись во дворе, я оглянулась на дом.

Ага… полуразрушенное чахлое поместье. Дом передо мной и снаружи выглядел неказистенько. Вот вроде и с лоском, но ухода зданию явно не доставало. Уж не знаю, что с парадным входом, но отсюда вид был так себе. Краска облупилась, стены заросли какой-то зеленью… При том та уже успела иссохнуть и теперь весела по стенам и сливным трубам сиротливыми серенькими клубами плетей.

Зато крыша у нас под позолоту, ага. Черепица вон как блестит. Местами. Где еще осталась чистой.

Я вздохнула. М-да. Если мне предстоит здесь жить, нужно привести в порядок и дом.

Но в первую очередь, само собой, придется заняться его обитателями. У меня даже под сердцем заболело, от понимания, как росли эти дети. Как жила сама Эрнестина. Избитая, с мужем, у которого она четвертая жена, а на смену уже есть другая.

Атас.

И еще та светящаяся нить. Галлюцинация или что-то иное? Задумавшись, я поняла, что уже не видела ее, когда выходила с кухни.

Осмотрев особняк, я оглядела и округу. Дом стоял на холме посреди лесной полосы. Был то лесопарк, или что-то иное, разобрать было сложно. Все было таким неухоженным и заросшим, что походило на сплошной бурелом.

Лес огибал усадьбу, но между его кромкой и самим домом пролегал парк. Ну, вернее когда-то пролегал. Сейчас зеленый лабиринт представлял собой жалкое зрелище. Деревья и кусты стояли кривыми обрубками. Их явно кто-то пытался подрезать, но сделал только хуже.

Может быть дети? Не удивилась бы.

Я обошла дом и оглядела парадный вход. Здесь мне захотелось от души посмеяться. Ну ведь нужно такой идиотизм придумать, а?

Парадный вход с двумя высоченными колоннами, ступени мраморные, а дверь-то! Дверь! Если отколупать с нее все эти золотые финтифлюшки, можно год прожить, наверное!

Все вылизано до блеска! Ни соринки, ни пылинки! Фасад и тот свежевыкрашен в нежно-голубой, рамы все побелены. Завитки барельефов тоже. Все это выглядело просто смехотворно на фоне облупившейся краски с другой стороны.

Вот она суть дома Хафферов — за прекрасным вылизанным фасадом, коий едва ль не кричит из окон о том, насколько он безупречен, скрывается настоящая скрипучая гниль.

Я едва удержалась от любимого бабушкиного брезгливого жеста, но плеваться на дороге было бы даже сейчас слишком.

Поэтому я только скривилась, посмотрела на это благолепие, сморщившись и уперев руки в бока.

И обернулась на подъездную дорогу.

Я пошла по ней. К слову, здесь по обочине тоже все выглядело чинно-благородно. И тебе статуи красивущие. И цветы на клумбах. И кусты высокие обстрижены. Правда, чем дальше от дома, тем менее ухоженными они становились — явно для показухи поддерживался порядок только у самого входа. Типичный Дирк, как я уже начала понимать.

Пройдя немного, я остановилась на небольшом пригорке, откуда открывался вид на город внизу. Небольшой, но довольно живописный городок ютился в долине, окруженный лесами и полями. Черепичные крыши домов, шпиль ратуши в центре, дымок из труб. Похоже на тихий европейский городок какого-то не очень далекого средневековья.

И я застряла здесь, в чужом теле, с чужими детьми и чужими проблемами.

— И как ты только вляпалась в это, Марина? — пробормотала я себе под нос, используя свое настоящее имя, которое осталось единственной ниточкой, связывающей меня с прошлым. — Что теперь делать?

Я села на ближайший камень у обочины и глубоко вздохнула. Утренний воздух был свежим, с легким ароматом сосны и влажной земли. Сосен вообще здесь было много. Красиво ведь. Землю под ними устилал низкий мох. Летом наверняка ягоды можно найти. Сейчас, кстати, интересно вообще какое время года? Для лета прохладно… Весна? Или тут климат такой?

Где-то в ветвях деревьев чирикали птицы. Мир вокруг казался таким нормальным... в отличие от моей ситуации.

Задумавшись, я не сразу заметила... свечение. Но когда подняла голову, у меня перехватило дыхание.

В воздухе, почти невидимые на свету, парили тончайшие нити. Десятки, может быть, сотни нитей, струящихся от поместья к городу. Они мерцали, то появляясь, то исчезая, словно игра света.

— Что за... — я даже глаза потерла, но те никуда не делись.

Одни были яркими, почти золотыми, другие блеклыми, едва различимыми. Некоторые двигались и извивались, как живые, другие оставались неподвижными.

Я осторожно протянула руку, пытаясь коснуться ближайшей нити — бледно-серебристой, тонкой как паутинка. Но пальцы прошли сквозь нее, ничего не почувствовав.

Что-то такое я видела и возле груди Теди.

Я прислушалась к себе. Вроде чувствовала себя нормально, никаких следов дурмана. На свежем воздухе так вообще в голове прояснилось.

— Либо я окончательно сошла с ума, — пробормотала я, поднимаясь, — либо в этом мире магия куда реальнее, чем в моем.

Я не исключала последнего. Все же и меняться телами с другими людьми мне раньше не приходилось. Так что нельзя исключать любой из вариантов.

Я проследила взглядом за нитями — все они тянулись к городу, расходясь веером в разных направлениях. Что это? Почему я их вижу? И почему они связаны с поместьем?

Нити постепенно блекли и исчезали по мере того, как я пыталась их рассмотреть. В конце концов, я решила вернуться в дом. Может быть, там я найду ответы?

Из открытого окна доносились детские голоса. Дети, похоже, переместились в гостиную.

— Она точно задумала что-то, — голос Агаты звучал приглушенно, но настороженно. Похоже, они собрались в одной из комнат первого этажа.

— А мне она понравилась, — это был Рудо, если я верно запомнила его голос. Из двух близнецов он был как-то немного порезче. — Сегодняшняя она... нормальная.

— Глупости, — отрезала Агата. Да, маленькая недоверчивая злюка. Я понимаю, что ты мне не доверяешь. — Она просто притворяется. Вспомните, сколько раз она уже так делала? Особенно перед гостями, когда папа ей приказывал.

— Но сейчас-то его тут нет, — а вот это, кажется, Рем. — Зачем ей притворяться? Раньше она так не делала.

Слушать дальше я не стала. Какой в том прок? Пока я не покажу на деле, что мне можно доверять, их отношение не изменится. Тут просто нужно время.

Осторожно, стараясь не выдать своего присутствия, я обошла дом и вошла через заднюю дверь. Мне нужно было побыть одной, разобраться в происходящем.

Какой бы устойчивой ни была моя психика, я все же оказалась в другом мире. В другом теле. И в совершенное некомфортных обстоятельствах.

Отрицать очевидное и впадать в истерику я не собиралась. Пустая трата времени. Но вот переварить все это наедине с собой все же было необходимо.

Оказавшись в холле, я отметила про себя, что и здесь, если смотреть со стороны парадного хода, тоже все блестит лоском. Наверное вплоть до гостиной. А дальше, видать, Дирк гостей не водил.

На глаза мне снова попались нити. Я даже зажмурилась и потрясла головой. Приоткрыла один глаз, но они не исчезали, правда были совсем бледными. Почти все… Одна из них, чуть ярче других, привлекла мое внимание. Она тянулась вверх по лестнице, к коридору второго этажа. Не особо задумываясь, я последовала за ней.

Нить привела меня к массивной дубовой двери в конце коридора. Я осторожно повернула ручку — не заперто.

Комната оказалась кабинетом — с тяжелым письменным столом, книжными полками и потертым кожаным креслом. Запах табака и кожи, смешанный с ароматом чернил, наполнял пространство. Кабинет Дирка, без сомнения.

Нить, за которой я следовала, вела прямо к столу. Я подошла ближе и увидела, что от ящика стола исходило едва заметное сияние, словно там хранилось что-то магическое.

Так-так-так. Интересно.

Немного поколебавшись (все-таки копаться в чужих вещах не очень прилично), я все же потянула за ручку ящика. Он был заперт.

— Еще бы, — пробормотала я обиженно.

Но тут мой взгляд упал на маленький ключик, небрежно засунутый под чернильницу. Типично для Дирка — запирать ящик и тут же оставлять ключ на самом видном месте. Думал, никто не пойдет к нему в кабинет?

Открыв ящик, я обнаружила стопку бумаг. И как только я прикоснулась к ним, нити вокруг вспыхнули ярче.

Я вытащила бумаги и разложила их на столе. Это были долговые расписки. Десятки расписок, на разные суммы и с разными именами. И от каждой... от каждой исходила нить.

"Я, Томас Энсбери, обязуюсь выплатить господину Дирку Хафферу сумму в размере тридцати золотых кронов..." — гласила первая.

"Я, Мария Крэбб, беру в долг у господина Хаффера пятнадцать золотых..." — значилось на второй.

"Я, Джоффри Линдел, торговец специями, признаю задолженность перед Дирком Хаффером в сумме ста двадцати золотых..." — было написано на третьей.

И так далее, и тому подобное. Некоторые расписки были совсем свежими, другие — пожелтевшими от времени. Суммы варьировались от нескольких монет до огромных состояний.

И чем больше был долг, чем темнее бумага, тем ярче светилась нить.

Я села в кресло, потрясенная открытием. Эти нити — нити долга!? Я каким-то образом вижу, кто и сколько должен семье Хаффер. Но почему? Как это возможно?

И тут меня осенило. Если я вижу эти нити... значит ли это, что я могу их использовать? Найти всех этих людей и потребовать возврата долгов? Это могло бы помочь поправить финансовое положение семьи, которое, судя по состоянию дома, оставляло желать лучшего.

Правда, едва это осознание достигло моего разума, как мне стало нехорошо.

Я кинулась перебирать листы, выискивая тот, что имел плотную тонкую золотую ниточку. Та отличалась от прочих… И нашла! В отличие от обычных долговых расписок, эта была написана на плотном пергаменте серебристыми чернилами, и вместо подписи в конце стоял странный символ — треугольник с глазом в центре.

"Дирк Хаффер обязуется предоставить первенца своего третьего брака господину Кардиву по достижении ребенком пяти лет от роду…"

Кровь отхлынула от моего лица, когда я поняла значение этих слов.

— О боже, — прошептала я, не веря тому, что видела. — Он... он продал Теди?

Мне понадобилось добрых десять минут, чтобы понимание уложилось в мозгу. Продать своего же ребенка?! Немыслимо. Мне захотелось придушить Дирка Хаффера собственными руками в этот же самый момент.

Наверное, и хорошо, что его сейчас не было в доме, иначе свою новую жизнь я начала бы со срока в тюрьме за причинение тяжких телесных.

Все расписки я собрала в стопку и сунула в бумажный конверт. А после забрала с собой. Лучше припрячу где-нибудь у себя. Мне они теперь точно пригодятся.

И, пожалуй, лучше будет заняться всем этим безобразием вот прямо сейчас, пока Дирк отчалил. В голове уже выстроилось подобие плана.

Да, пожалуй этот кризисный проект будет самым сложным в моей жизни. Но где наша не пропадала, правда?

Выйдя из кабинета, я прислушалась к тишине дома. На фоне наличия в оном четырех детей самого шумного возраста, эта тишь-гладь показалась мне подозрительной.

Слишком подозрительной.

Покосившись в сторону лестницы на первый этаж, я все же сперва заглянула в свою спальню. Укромных мест здесь было не так много, нужно найти что-то пристойное. Совать такие документы прямо под матрас было бы опрометчиво. Коробки туфель в гардеробной? Тоже не лучший вариант. А вот завернуть их в невзрачные панталоны в глубинах ящика вроде как уже что-то. Потом придумаю что-то получше.

После я заперла спальню на ключ и спрятала его в кармашек платья. Что ж… Теперь пришел черед собраться с духом.

Я спустилась на первый этаж и заглянула в гостиную.

— Ребята? — позвала осторожно, не обнаружив их в зоне видимости.

Тишина. Только едва слышный шорох из-за дивана.

— Я знаю, что вы здесь, — вздохнула я, устало опускаясь в кресло.

— А мы знаем, что вы копались в папиных вещах, — вылезла из-за дивана Агата. — Это воровство.

— Я не воровала, — спокойно ответила я. — Я искала информацию.

— Шпионили! — выпалил Рудо, тоже появляясь из своего укрытия.

— Почему вы ушли из кухни? — я решила сменить тему. — Поели хоть?

— Мы вам не обязаны отчитываться, — Агата скрестила руки на груди. — Это наш дом.

— И мой тоже, — я пожала плечами. — Пока что, по крайней мере.

— Не ваш, — глаза Агаты сузились. — Вы здесь никто. Просто очередная жена, которую притащил папа.

Внутри чуть дернулось раздражение. Никакого благоприличия и тактичности. Но… Она ребенок. Обиженный, напуганный, брошенный ребенок.

— Знаешь, Агата, — я смотрела на нее прямо, без утайки. Такая маленькая и одновременно такая взрослая. Хоть кто-то когда-то любил этих детей? И где их матери? — Я понимаю, что ты злишься. На отца, на меня, на весь мир. Это нормально.

— Ничего вы не понимаете, — отрезала девочка, но я услышала то, что хотела. Легкое удивление в ее голосе. Такие речи с моей стороны явно были ей непривычны.

— Ну… — я сделала нарочитый вид, что задумалась, — не сказала бы, что совсем “ничего”, кое-что здесь все же есть, — я легонько постучала пальцем по виску. — Но ты права. В данной ситуации мне многое неясно. Так что я тебя с удовольствием выслушаю. Всех вас.

Я обвела их обоих взглядом. Они тоже друг на дружку посмотрели. Происходящее точно выходило из рамок привычного для них.

Рудо хмурился. Агата так и вовсе заморгала, явно не ожидая такого поворота.

— Что?

— Расскажи, что я должна понять, — я жестом пригласила ее сесть напротив. Как равную. Как взрослую. — Я слушаю.

Девочка открыла рот и тут же закрыла его, растерявшись. Но быстро справилась с удивлением.

— Это какой-то трюк, да? Как тогда, с печеньем?

Я понятия не имела, что случилось “тогда, с печеньем”, но решила не уточнять.

— Никаких трюков, — я покачала головой. — Просто разговор. Раз уж мы застряли здесь вместе, может, стоит хотя бы попытаться понять друг друга?

В этот момент что-то со звоном разбилось на кухне, и тут же послышался вскрик.

Да ну что б тебя!

Я вскочила и бросилась туда, Агата за мной.

На кухне обнаружилась небольшая катастрофа: на полу валялись осколки, а в воздухе стоял резкий запах уксуса. Рем, весь мокрый и в чем-то липком, в ужасе смотрел на меня.

— Я не специально! — выпалил он, отступая к стене.

Я огляделась. Похоже, кто-то (догадайтесь кто) устроил над дверью нехитрую ловушку: ведро с какой-то липкой жидкостью, которое должно было вылиться на меня, когда я войду. Но не повезло Рему — он пострадал от собственной проделки.

— Твоя работа? — я кивнула на ведро, валяющееся на полу.

Рем переглянулся с братом, который как раз появился в дверном проходе.

— Не трогайте его! — мальчонка даже как-то раздулся. Стоит, сжимает кулаки.

Я поглубже вдохнула.

— В следующий раз придумайте что-то поинтереснее? — я с легким разочарованием оглядела ведро. — Этой шутке уже лет сто.

Ребята застыли. Агата вовсе стояла, зажимая рот руками.

Я же пересекла кухню, отметив при этом, как Рем смотрит на меня во все глаза. Огромные, широко распахнутые от ужаса. Видать, не ждали они, что будут пойманы прямо на месте преступления.

— Иди сюда, — я взяла с полки полотенце и намочила его под краном. — Давай отмоем тебя.

Рем замер, явно ожидая подвоха. Но я просто протянула ему полотенце:

— Вот, протри лицо. Что это вообще такое?

— Мед с уксусом, — признался Рудо. — И немного муки.

— Отличное сочетание, — хмыкнула я. — Изобретательно. Но, думаю, нам придется пересмотреть правила ведения войны.

— Правила... чего? — Рем перестал вытираться.

— Ведения войны, — повторила я серьезно. — Вы же мне войну объявили, так?

Близнецы неуверенно кивнули.





Глава 4


— Тогда нужны правила. Например, — я подняла палец, — никаких ловушек, от которых можно пострадать физически. Никакого битого стекла, острых предметов, огня и прочих опасных вещей. Уксус, кстати тоже. В глаза попадает — можно и без зрения остаться.

Перечисляя все это я уповала, что ненависть этих детей к мачехе не столь сильна, чтобы воспринять эти слова не как запреты, а как подсказки.

— А что можно? — с интересом спросил Рудо. У меня немного отлегло.

— Любые розыгрыши, которые не причиняют вреда, — я пожала плечами.

Надеюсь, все это не выйдет мне боком. Но уж лучше я правда обозначу правила на берегу, пока это все не зашло слишком далеко. Сейчас, когда их отец уехал, а я не собираюсь поддерживать местные традиции воспитания, в основе которых, очевидно, запугивание, ребята могли разойтись не на шутку.

— И если кто-то случайно пострадал, как сейчас Рем, мы вместе убираем и чистим последствия.

— Разве так бывает? Война с правилами? — недоверчиво спросила Агата, наконец отмерев.

— Даже настоящие войны между странами имеют правила, — заявила я. Главное побольше уверенности в тоне. — Конвенции, соглашения, границы. Иначе это просто бойня. А в бойне нет победителей.

Дети притихли, переваривая информацию. В этот момент в кухню тихонько прошмыгнул Теди. Он сразу направился ко мне и, к моему изумлению, прижался к моей юбке.

— Теди? — Агата удивленно ахнула.

Малыш не ответил, просто смотрел на меня снизу вверх своими огромными глазами. Золотистая нить, которую я видела ранее, сейчас куда-то исчезла. В воздухе перед ним ничего не было.

— Эй, привет, — я мягко улыбнулась ему. И сама была удивлена не меньше других. — Все в порядке?

Теди кивнул, продолжая держаться за мою юбку. Я не знала, что делать. Погладить его по голове? Взять на руки? Не спугнет ли его это?

— Теди… — я все же коснулась его светлой макушке, и малыш улыбнулся.

— Вы что-то сделали с ним! — не удержалась Агата и шагнула ближе, но тут малыш и вовсе выдал что-то необычное — повернулся ко мне спиной и раскинул руки в стороны… защищая!

Я вскинула брови на этот жест, а Агата вместе с мальчишками выпала в осадок. Такое им видеть явно не приходилось.

— Теди, все хорошо, — я присела на корточки рядом с ним. Он повернулся ко мне и вдруг ухватил меня обеими ладошками за лицо. Помял как-то странно, пощупал, точно пытался что-то разглядеть. Разглядеть под моим лицом?

Меня тронуло догадкой. А что, если как я вижу вот эти странные долговые нити, Теди видит что-то еще? Например, что я уже больше не та Эрнестина?

Я улыбнулась ему, прикидывая это в уме, и малыш тут же тоже расцвел улыбкой.

Поразмыслить, впрочем, я об этом не успела. Во входную дверь постучали.

— Эрнестина! — раздался с улицы нетерпеливый низкий женский голос. — Открывай. Я знаю, что ты дома.

Стук повторился.

— Кто это? — шепотом уточнила я у Агаты. Та уставилась на меня с еще большим выражением шока на лице. Наверное, если я не смогу заработать доверие этих детей, то просто доработаю их шокотерпаией.

— Ведьма Тива. Ваша… подруга, — последнее слово девочка буквально выплюнула.

Хм, интересно. Эрнестина еще и с ведьмами водилась? И ведьма какого характера? Она умеет кидаться огненными шарами или варит зелье из лягушек?

Когда я открыла дверь, на пороге стояла невысокая худая женщина лет пятидесяти. Ее темные с проседью волосы были собраны в свободный узел на затылке, а синее платье, простое, но добротное, выглядело уместно и в то же время необычно. Яркости ей добавлял красный платок, накинутый на плечи, с золотистой бахромой. И множество перстней с цветными камнями на пальцах. Но самым примечательным были глаза — темно-карие, пронзительные, в обрамление густых и длинных ресниц, под широкими черными бровями.

Это все создавало ей довольно колоритный облик. Пожалуй, я бы сравнила ее с цыганкой.

А ко всему прочему я заметила нить — тонкую, почти прозрачную, с золотым отливом. Она соединяла нас напрямую: тянулась от моей груди к груди женщины.

И кто из нас кому должен?

— Здравствуйте, — я ее оглядела с ног до головы. Да, колоритно, ничего не скажешь. Аутентично даже.

Какова вероятность, что реалии этого мира схожи с моими? Хотелось бы верить, что большая. Так было бы куда проще.

Женщина тоже смотрела на меня. Сперва с выражением этакой вежливой брезгливости. Вот вроде и прячет ее, но не слишком. Но стоило нам встретиться взглядами, как очи ее сузились в две щелочки, а сама она подалась вперед.

— Что же ты наделала, Эрнестина? — прошептала она. И как-то мне сразу стало ясно, что вопрос адресован не мне, а ей — прежней владелице этого тела.

— Я... — начала я, но женщина перебила взметнула руку вверх, как-то воровато глянула через плечо и заторопилась в дом.

— Тише, — шикнула она так, словно кто-то нас и правда мог слышать. Я даже улицу оглядела, но никого там не увидела. — Впусти меня. Поговорим в безопасном месте.

Я отступила, пропуская ее в дом. От женщины пахло лесными травами и дымом костра — не неприятно, но очень своеобразно. Еще отдавало чем-то горьковатым. Дегтярное мыло или что-то такое. Прямо ей под стать.

Из коридора в сторону кухни выглядывали дети. Рем уже немного оттер свою гремучую смесь, но все еще выглядел всклоченным домовенком. Похоже, придется его помыть.

— Привет, малыши!

Я вздрогнула от того, как преобразился голос этой женщины. Хриплый, скрипучий, словно она и правда ведьма, которая манит малышню на сладкую тропку в пряничный домик. Она еще и ссутулилась как-то, что сразу стала похожа на ведьму еще сильнее.

— Трусите, как обычно? Или сегодня кто-то решится подойти к старой Тиве?

Дети шмыгнули обратно за угол, а женщина рассмеялась. Похоже, это была ее давняя шутка. Она обернулась ко мне, и я заметила веселье в ее взоре. Произведенным эффектом она явно была довольная.

— Всегда шугаются, как зайцы, — пояснила она и отправилась в сторону гостинной. Уверенно, точно не первый раз в доме. — Паскудник Дирк умотал со своей Лиличкой?

Последнее это уже ко мне обращалось. Я даже хмыкнула смешливо. Кажется, эта женщина мне понравится.

— Да, его нет, — я старалась держать облик местной леди. Войдя следом за гостей в гостиную, я села в одно из кресел. Тива устроилась напротив и снова меня внимательно оглядела.

Повисло молчание, на протяжении которого мы обе мерились взглядами. Ее — хитрый и смешливый, сражался с моим настороженным.

— Ну что ж, чужачка, — наконец-таки выдала она, — рассказывай. Как ты попала в тело Эрнестины? И куда делась она сама?

Откинувшись поглубже в кресло, она явно приготовилась слушать.

А я почему-то даже не растерялась от ее прямого вопроса. Сразу поняла, что она меня увидела. Это было странно и интересно одновременно.

— Значит вас в принципе не смущает происходящее? — я решила не торопиться с признаниями в собственном непонимании. — То, что теперь здесь я.

— А почему меня это смущать должно? Неста давно нарывалась. Я ей говорила не повышать дозировку. Она меня пыталась убедить, что не делает этого, да только новые настойки вдвое быстрее у нее расходовались.

— Настойки?

— Да, Неста любила настойки из белых цветов. Белая Донна.

Я поджала губы. Все ясно.

— И зачем они были ей нужны?

— А ты еще не догадалась? — глаза Тивы блеснули. Она оглядела мои руки в длинных рукавах. — Она всегда была чудаковатой. Средняя нелюбимая дочь строгих родителей.

Я невольно поправила рукава, хотя синяков было и не видно. Все ясно. Нелюбимая дочь. Нелюбимая жена.

— А, вижу, что поняла. Так что, кто ты? Что произошло? — ведьме было и правда интересно, кто перед ней?

— Я... не знаю, — честно призналась я. И словно гора с плеч свалилась. Оказывается то, что у меня появилась возможность с кем-то обсудить все произошедшее, весьма кстати. — Просто проснулась в ее теле сегодня утром.

— А до того? — Тива наклонила голову. — Кем ты была? Откуда пришла?

— Меня зовут Марина, — я тоже села, чувствуя странную легкость от того, что могу назвать свое настоящее имя. — Я... из другого мира, наверное. Там нет магии, нет всех этих нитей, нет...

— Ты видишь нити? — Тива резко подалась вперед. — И долговые тоже?

— Да, — кивнула я. — Сначала только одну, от Теди. Потом увидела их больше — от долговых расписок Дирка. И... — я указала на пространство между нами, — эту, между нами.

— Хм, — Тива откинулась назад. — Она тебе передалась. Удивительно.

— Кто передался? — не поняла я.

— Способность, — пояснила Тива. — Эрнестина была долговым магом. Слабеньким, но все же. Редкость в наше время. Могла видеть обещания, контракты, долги. Поэтому Дирк и женился на ней — чтобы использовать для выбивания долгов.

— И она... согласилась на это? — я не могла поверить.

Тива пожала плечами:

— У каждого своя цена. Эрнестина продала себя за кров, еду и травы. Мои травы, — она усмехнулась. — Она была зависима от них. Но те окончательно разрушили ее разум. К тому же по назначению Дирк ее так и не использовал. Только кичился тем, что его супруга это умеет. А когда стало понятно, что Неста совсем, — Тива покрутила пальцем у виска, — он себе нашел следующую пассию. Вроде певичка какая-то. Он же с ней и уехал?

— Эта самая Лили?

— Да, у нее вроде как тур по южному побережью, Неста говорила, что он собирается с ней.

— При живой жене? — картинка-таки прояснялась, но в голове укладывалась с трудом.

— Ну, по всему видно, что он рассчитывал к возвращению стать вдовцом. То-то и мне авансом заплатил за зелья, — фыркнула Тива. — Но теперь, похоже, этот долг идет в топку. Ты-то не Эрнестина в полной мере понимания, а травы он для нее заказывал.

Стоило Тиве это сказать, как нить между нами натянулась. Если прежде она была почти не заметна, чуть шевелилась между нами в пространстве, как едва заметные блики, то теперь засияла насыщенным золотом.

Я уставилась на нее во все глаза.

— Ага! — с торжеством воскликнула ведьма. — Видишь? Похоже, я права!

— Но он заплатил тебе аванс? — моя предпринимательская жилка не позволила промолчать. Все же это были деньги всей семьи. И стоило мне сказать об этом, как искры вдоль нити снова затрепетали. Я перевела взгляд с нити на женщину. Та не скрывая интереса следила за каждым моим движением.

— Заплатил, — кивнула она серьезно. — Я верну тебе то, что осталось. Мне чужого не надо.

Нить натянулась до предела и лопнула! Как струна порвалась! Искры брызнули в сторону и растаяли в воздухе.

— Ну, чавось? — Тива подалась вперед.

— Нить лопнула, — сообщила я ей, и ведьма кивнула.

— Отлично, — она выглядела довольной. — Значит долг аннулирован, и ты с этим согласна.

Она потянулась к своей сумке, вытащила оттуда несколько монет и положила на стол. Видимо, остатки аванса. Что ж, деньги нам лишними не будут.

Интересно выходит.

— А если бы я была не согласна?

— Тогда бы она не лопнула, логично ведь? — Тива снова покряхтела, поерзала в кресле, выискивая место поудобнее.

— Логично, — отозвалась я эхом, забирая монеты и пряча их в кармашек платья.

Тут было над чем поразмыслить.





Глава 5


Тива ушла, оставив меня в смешанных чувствах. Я проводила ее до порога, получив напоследок еще несколько наставлений: не пренебрегать даром, не связываться с "зубастыми торговцами" и особенно беречь "малыша с золотой ниткой". Теди, конечно же.

Последнее я и без нее уже про себя отметила и решила разобраться, кто такой этот Кардив. Тива про него ничего не знала.

— Загляну через неделю, проверю, как ты тут осваиваешься, — бросила ведьма напоследок. — Не натвори глупостей до тех пор.

А потом, значит, можно? Я мысленно усмехнулась.

Ведьма мне понравилась. Да и не ведьмой она была на самом деле. Просто местная травница, хотя и выглядела довольно специфически. Она готовила всякие отвары, настойки и продавала их. Возможно добавляла туда и что-то кроме трав, но это уже не моего ума дело.

Я закрыла за ней дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь переварить все, что узнала.

Долговой маг. Звучит почти как финансовый аналитик. Только куда более странно и волшебно. Это даже несколько перекликалось с тем, чем я занималась прежде, только вроде как с другой стороны баррикады. Работая кризис-менеджером, мне нередко приходилось иметь дело с компаниями, которые погрязли в долгах и разрешать их финансовый проблемы. А теперь выходит, я стану тем, кто будет требовать долги вот у таких вот компаний? Признаться, топить я была не привычна. Ладно, с этим разберемся на деле.

За время нашего разговора с Тивой я успела выяснить много полезного. Магия в этом мире есть, но большинство людей либо не знает о ней, либо старательно не замечает. Тива называла это “удобной слепотой” – способностью обычных людей не видеть того, что не укладывается в их понимание мира.

Я также узнала о местных деньгах: золотые кроны, серебряные шиллинги и медные гроши. Одна крона равнялась двадцати шиллингам или двумстам грошам. По словам Тивы, средняя дневная плата работника составляла около четырех-пяти шиллингов.

Крыша, по расценкам, которые я выпытала, стоила бы не меньше десяти крон для ремонта. Еда на неделю для пятерых – еще две-три кроны. В кладовой, конечно, есть запасы, но надолго ли их хватит?

Первым делом нужно было найти деньги, которые якобы оставил Дирк. Он вроде что-то говорил о них.

— Агата? — я поднялась наверх. — Ты не знаешь, где отец оставил деньги?

Девочка выглянула из детской комнаты, в которую до этого меня не пустили.

— В гостиной, — она поколебалась. — Там немного.

— Спасибо, — я улыбнулась ей. — Поможешь мне разобраться с расходами?

— С чем? — она удивленно моргнула.

— С тем, что нам нужно купить, — пояснила я. — Думаю, из нас двоих ты лучше знаешь, что заканчивается и что может нам понадобиться.

К моему удивлению, Агата кивнула и последовала за мной. В гостиной в маленькой шкатулке действительно лежали деньги – всего пять крон и несколько шиллингов. Такими темпами мы протянем от силы неделю.

— Это все? — я не скрывала разочарования.

— Обычно он оставляет больше, — Агата хмурилась, — но в последнее время... все меньше и меньше. Кухарка говорила, что он покупает концертные платья своей новой невесте…

Последнее девочка проворчала себе под нос с плохо скрытым раздражением.

Я вздохнула и пересчитала монеты. Неужели муж настолько безответственный, что оставляет детей практически без средств? Или дела совсем плохи? Или... он просто рассчитывал, что долго мы не протянем?

От этой мысли меня передернуло.

— Ладно, будем решать проблемы по мере поступления, — я спрятала монеты в кармашек. — Для начала стоит сходить в город.

— В город? — глаза Агаты расширились. — Вы никогда не ходите в город.

— Почему? — удивилась я.

— Вы говорили, что ненавидите людей. И шум. И... все такое.

Ну и характер был у этой Эрнестины, подумала я.

— Сегодня я сделаю исключение, — я улыбнулась девочке. — Нам нужна еда, а еще... у меня есть идея, как заработать немного денег.

— Заработать? — недоверчиво переспросила Агата. Кажется еще немного и она станет изучать меня через лупу. Или польет местным аналогом святой воды. По крайней мере во взгляде ее читалось такое недоумение, что мне стало и смешно, горько.

Ничего, малышка, ты скоро все сама увидишь.

Я подошла к столу, где оставила конверт с расписками, и достала оттуда две – от торговца специями Джоффри и от пекаря Томаса. Их нити светились ярче других.

— Да, — кивнула я. — Собирать долги.

— Но вы... вы никогда этого не делали, — Агата смотрела на меня с изумлением. — Отец всегда сам собирал.

— А теперь буду я, — решительно сказала я. — Если нам нужны деньги, нужно их где-то взять. А эти люди, — я помахала расписками, — должны нашей семье.

Нашей семье. Странно было произносить это. Но еще более странно то, что мне казалось это правильным. Словно неведомая сила забросила меня сюда специально, чтобы защитить этих детей.

— Я пойду с вами, — неожиданно заявила Агата.

— А разве ты не боишься, что я... сделаю что-то плохое? — я добавила в голос немного игривой жути и помахала руками, смешно шевеля при этом пальцами.

Агата поджала губы:

— Боюсь. Но кто-то должен за вами присматривать. А близнецы не справятся.

Я едва сдержала улыбку. Эта маленькая дерзкая девочка была слеплена из невероятной смеси страха, недоверия и отваги. Но даже в своем недоверии она была готова защищать семью. Восхитительная маленькая железная леди.

— Хорошо, — кивнула я. — А что делать с мальчиками?

— Ни за что не возьму их с собой, — отрезала Агата. — Они все испортят.

— И оставить одних тоже не вариант, — я покачала головой. — Так что придется взять.

— Но они...

— Агата, — я прервала ее мягко, но твердо, — у них будет задание. Помогать нам. Нести корзину с покупками, например. А Теди... что ж, мне кажется, ему будет спокойнее с нами.

Агата выглядела недовольной, но спорить не стала.

— Хорошо, но если они начнут безобразничать...

— Мы сразу вернемся домой и оставим их без леденцов, — согласилась я. — Это справедливо.

— Без леденцов? — из коридора уже выглядывали светлые макушки. — Без каких леденцов?

Все дети во всех мирах одинаковые. Я сдержала улыбку и пожала плечами.

— А это мы узнаем только в том случае, если вы будете как следует себя вести.

Даже если в этом мире не продаются сладости, всегда можно самим сделать карамель на палочке…

Через полчаса мы были готовы к выходу. Близнецы восприняли новость о походе в город с неожиданным энтузиазмом, а Теди просто молча держался за мою руку. Его нить сейчас я не видела. Хотелось бы, конечно, понять, как вообще это работает.

— Запомните, — наставляла я, пока мы спускались по дороге в сторону городка, — никаких выходок. Мы идем по делам.

— А мы правда сможем купить сладостей? — тут же спросил Рудо.

— Если будете хорошо себя вести, — кивнула я, — и если хватит денег.

— У нас никогда не хватает денег, — пробормотал Рем.

— Скоро будет, — уверенно сказала я, сжимая в кармане расписки. — Если все пойдет по плану.

План, конечно, был довольно простым – найти должников и напомнить им о долге. Я понятия не имела, как именно выбивал деньги Дирк, но решила, что попробую сначала по-хорошему.

Городок встретил нас шумом. Сразу стало окончательно понятно — до привычной мне цивилизации здесь еще пара столетий. Хотя, стоило признать, никаких ароматов нечистот или чего-то подобного, я не ощутила. На улицах было чисто и свежо, а еще вкусно пахло выпечкой, цветами и… почему-то лошадьми.

В прошлой своей жизни я любила лошадок и часто ездила покататься верхом, поэтому запах показался мне даже ностальгическим. Кому-то может он был и неприятен, но не мне. Странно, что самих лошадей я почему-то не увидела.

Откуда-то я знала и помнила, как и куда здесь нужно идти. Снова, видимо, подсказки от моей “внутренней Эрнестины”. Пройдя небольшие ворота, мы двинулись вперед по дороге.

Рыночная площадь встретила нас кипящей жизнью. Торговцы зазывали покупателей кто во что горазд. Женщины торговались с не меньшим энтузиазмом. При том, похоже, это нравилось обеим сторонам. Такой типичный рынок из фэнтези-фильмов. Я даже разулыбалась, глядя на эту картину. Колоритно, очень колоритно. Похоже, что эта мысль еще не раз ко мне придет. В этом мире вообще все было какое-то очень яркое. И это не могло не радовать. Уж лучше, чем если бы он был серым, грязным и унылым.

А здесь все кипело жизнью.

Вот даже прилавки торговцев, казалось бы, обычные палатки, но в зависимости от того, кто чем торговал, различались цвета навесов. У продуктовых — зеленые. У торговцев тканями — синие. Красный я заметила у торговца специями. Еще мелькали коричневые и бежеватые, но что продается там я пока не разглядела.

Под козырьками висели всякие красивые украшательства. У кого-то просто бумажные фонарики, к кого-то колокольчики, которые мягко переливались на ветерке. Где-то бусики из цветных камешков. Все это создавало какую-то даже праздничную атмосферу.

По периметру площади стояли здания, где располагались лавки. Вон ювелирная, со строгим охранником на входе. Дубина у него была такая, что точно побоишься даже с кислой миной туда подойти, не то что с мыслью о воровстве. Еще я разглядела лавку портного и кондитерскую. От последней ветерок принес приятных сладковатый аромат. Аж слюнки потекли.

Дети, правда, совсем притихли. Агата держалась очень близко ко мне, явно волнуясь и озиралась по сторонам, точно ждала какого-то подвоха. Близнецы тоже притихли, разглядывая все вокруг широко раскрытыми глазами. Зато Теди, который шуршал рядом, держась за мою руку, глядел на это цветастое многообразие широко раскрытыми глазами.

— Вы точно знаете, что делаете? — шепнула Агата, когда мы остановились в центре площади.

— Точно, — соврала я, улыбаясь с куда большей уверенностью, чем ощущала на деле. — Не волнуйся.

С площади мы прошли по одной улочке, несильно углубившись в город. И тут-то я заметила булочную. “Свежий хлеб от Томаса” — гласила деревянная табличка. Золотистая нить от расписки в моей руке тянулась именно туда.

“Что ж, попробуем с пекаря”, — решила я. В конце концов, с хлеба и начинается всякое хорошее дело. Это так моя бабуля еще говорила.

— Идемте, — я кивнула детям на вывеску. — Первым делом поговорим с господином Томасом.

— Он выгонит нас, — прошептал Рем. — Люди не любят, когда к ним приходят за долгами.

Какая проницательность для столь юного возраста.

— Кто не любит отдавать долги, не должен их брать, — философски заметила я. — Все будет хорошо. Только держитесь вместе и...

— И не позорьте нас, — закончила за меня Агата, строго глядя на близнецов.

Я улыбнулась ей.

— Именно. Ну что, готовы?

Дети синхронно кивнули, и мы направились к булочной. Горячий хлебный запах манил, а нить долга вела меня за собой. Она была яркой, и чем ближе мы подходили, тем яснее я ее видела.

“Первое дело новоиспеченного долгового мага начинается,” — подумала я, открывая дверь булочной. Надеюсь, это окажется проще, чем разбираться с ведьмами и магическими контрактами в реалиях незнакомого мира, куда ты только что попала.

Но что-то подсказывало мне, что в этом странном мире ничто не бывает простым.

Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда мы вошли в булочную. Теплый аромат свежего хлеба окутал с головы до ног, и я невольно вдохнула его поглубже. Очень приятно и как вкусно!

У детей заблестели глаза. Даже у Агаты, хотя она старалась не показывать своего интереса.

За прилавком стоял круглолицый мужчина с пышными усами и в смешной белой шапочке. Его усы бы залихватски подкручены на кончиках, придавая ему слегка карикатурный вид, но сам их владелец, несомненно гордился ими, потому как причесаны они были волосок к волоску. Еще похоже и чем-то намазаны, вон как блестят.

Его руки, большие и сильные, ловко заворачивали буханку хлеба в бумагу для покупательницы — пожилой женщины с корзинкой на локте.

— Спасибо, господин Томас, — улыбнулась старушка, забирая покупку. Вид у нее был очень довольный.

— Всегда пожалуйста, госпожа Бертель, — отозвался пекарь добродушным басом. — Заходите завтра, у меня будут свежие пироги с яблоками.

Когда старушка прошла мимо нас к выходу, пекарь наконец заметил новых посетителей. Его улыбка мгновенно исчезла, а лицо побледнело, несмотря на жар печи в углу лавки.

— Г-госпожа Хаффер, — он запнулся, комкая в руках полотенце. — Какая... неожиданность.

Я заметила, как он быстро оглядел детей, и его взгляд стал еще более встревоженным. Нить, соединяющая его с распиской, натянулась и засветилась ярче.

Ага. Значит ли это, что он тоже думает о своем долге? И значит ли это, что ему давно пора его возвращать? В самой расписке не указаны никакие даты, сдается мне, это работает как-то иначе. Видимо, это тоже часть магии. Интересно, эти расписки составлены каким-то особым образом, или долговая магия в этом мире действует по умолчанию?

— Здравствуйте, господин Томас, — я улыбнулась как можно дружелюбнее. — Прекрасный у вас хлеб, судя по запаху.

Пекарь нервно кашлянул, явно не ожидая комплимента:

— Благодарю, госпожа. Вы... вы что-то хотели?

— Для начала, купить хлеба, — спокойно ответила я. — Нам нужны две буханки, и если у вас есть сладкие булочки, дети были бы рады.

Близнецы за моей спиной дружно закивали, а Теди несмело выглянул из-за моей юбки.

Пекарь озадаченно моргнул, затем неуверенно кивнул:

— Конечно, госпожа. Сейчас все сделаю.

Пока он собирал наш заказ, я заметила, что лавка хорошо обставлена. Свежевыкрашенные стены, новые полки, нарядная вывеска. Дела у Томаса шли неплохо, судя по всему.

— Сколько с нас? — спросила я, когда булочки и хлеб были аккуратно упакованы.

— Два шиллинга и пятьдесят грошей, госпожа, — ответил пекарь, протягивая мне сверток.

Я отсчитала монеты из кармана и положила их на прилавок. Затем достала из другого кармана аккуратно сложенную бумагу, ту самую долговую расписку.

— Господин Томас, — начала я спокойно, — помимо хлеба, меня интересует еще один вопрос.

Пекарь замер, его взгляд прикипел к бумаге в моей руке.

— Тридцать золотых крон, — я развернула расписку. — Немалая сумма.

Лицо пекаря пошло красными пятнами. Он даже бросил взгляд куда-то мне за спину. На выход что ли?

— Госпожа Хаффер, я... мне нечем платить. Не сейчас.

Дверь за его спиной, судя по всему в кухню, открылась и оттуда вышла женщина. Полная, с добрым лицом, по всей видимости, жена пекаря. Она вытирала руки о фартук и с тревогой смотрела на нас.

— Насколько я вижу, дела у вас идут неплохо, — я показательно осмотрелась и провела рукой по полированной столешнице. Очевидно новой.

— Все, что вы видите, — вздохнул пекарь, — куплено в долг. У меня пятеро детей, госпожа. И новая печь, которую пришлось ставить после прошлогоднего пожара, съела все сбережения.

— А деньги вы брали на что? — я держала спокойный и ровный тон, глядя то на него, то на его супругу. Жена его, очевидно, тоже хотела что-то сказать, но господин Томас остановил ее жестом.

— На муку, — пекарь опустил голову. — Был неурожай, цены взлетели. Я должен был кормить семью.

Я посмотрела на его руки — натруженные, с мозолями. Потом перевела взгляд на жену, которая нервно мяла фартук и, похоже, едва сдерживалась, чтобы заговорить со мной.

Воздух рядом с ними пошел легкой рябью, когда я немного пригляделась. И миг спустя я заметила множество тонких нитей, тянущихся от пекаря к разным сторонам. Другие долги. Он говорил правду — лавка была его гордостью, но и его тяжким бременем.

— У вас пятеро детей? — спросила я после паузы.

— Да, госпожа, — в голосе пекаря появилась нотка гордости. — Младшему три месяца.

Я взглянула на своих ребят… На Агату, которая хмурилась. При том хмурилась она, судя по всему, на меня. На близнецов, с жадностью глядящих на булочки, на Теди, который крепко держал меня за руку и смотрел по сторонам с присущим ему любопытством.

— Понятно, — сказала я, складывая расписку обратно. — У моего мужа, как вы знаете, свои методы взыскания долгов.

Пекарь вздрогнул. Они переглянулись с супругой, и та поспешила подойти к нему и взять под руку. То ли сама искала поддержку, то ли поддерживала мужа.

— Господин Хаффер говорил, что дает мне время до конца месяца. Но если он изменил решение...

— Мой муж отбыл по делам, и теперь я занимаюсь семейными вопросами, — перебила я его. — И у меня свои методы.

Взгляд, который подарил мне пекарь, полный интереса и нескрываемой надежды, пролился медом на сердце. Я видела, что передо мной честный и порядочный человек. Какое-то шестое чувство всегда позволяло разглядеть это в людях, даже еще до попадания в этот мир. Сейчас же оно ощущалось еще острее.

Надеюсь, у меня получится и себя зарекомендовать такой же.

В пекарне повисло напряженное молчание.

Госпожа пекарь все же не выдержала:

— Пожалуйста, госпожа Хаффер, не забирайте лавку, — она не давила на жалость. Ее голос был мягок, но тверд. — Это все, что у нас есть.

Я посмотрела на них обоих, искренне удивившись, и не сдержавшись рассмеялась:

— Забирать лавку? Боже упаси. Зачем она мне?

Супруги обменялись озадаченными взглядами.

— Но господин Хаффер говорил... — начал пекарь.

— Господин Хаффер многое говорил, — я отмахнулась. — Но я предпочитаю более практичные решения. Вот что я предлагаю, — я посмотрела на детей, затем снова на пекаря. — Вы говорите, что не можете заплатить деньгами. Хорошо. Но вы можете платить хлебом.

— Хлебом? — пекарь моргнул.

— Да, — кивнула я. — Три буханки ежедневно в течение... скажем, двух месяцев. Плюс раз в неделю поднос сладкой выпечки для детей. Нужно будет посчитать, какой процент долга это составит. Вы составите список с ценами и дадите мне расчет… скажем с тридцати процентной скидкой от вашей розничной цены…

— С десяти процентной, — перебил меня пекарь. Я удивленно-одобрительно выгнула бровь и обвела его взглядом.

— А вы схватываете на лету, — я усмехнулась, тот не остался в долгу и тоже дрогнул усами в намеке на улыбку. — Пятнадцать.

Он кивнул, и я отметила, как нить долга чуть ослабла и потеряла прежнюю яркость. Хм… значит оно все же работает и просто на словах. Интересно.

— А еще у нас уволилась кухарка, — продолжила я, — а я, признаться, не слишком хорошо готовлю. — Теперь я повернулась к его супруге. — Вы могли бы готовить нам раз или два в неделю. Или, может быть кто-то кого вы сможете пристроить к нам на эту должность, самостоятельно решив вопрос с оплатой.

— Наша старшая дочь, ей семнадцать, она может… — тотчас нашлась госпожа пекарь.

— Отлично, — я довольно кивнула. Как все удачно, однако, складывалось. Я даже была довольна собой. — Продукты мы предоставим, ей нужно будет только подсказывать, что закупить.

— Дважды в неделю! Она будет приходить к вам дважды, госпожа.

— Договорились, за каждый день будем отмечать ей среднюю ставку этой должности в счет долга.

Ага, осталось только выяснить, сколько положено платить за такую работу.

— А остальное? — пекарь напрягся.

— Остальное мы пересчитаем через два месяца. Может быть, к тому времени дела у вас пойдут лучше. А может, — я взглянула на его жену, — мы найдем другой способ расчета. Возможно ваша дочь захочет работать у нас и дольше. А быть может придумаем что-то еще.

— Вы... вы правда готовы принять уплату долга в таком виде? — пекарь не верил своим ушам.

— Деньги — всего лишь средство обмена, — философски заметила я. — А нам нужен хлеб и горячая еда для детей. Почему бы не упростить схему?

— Это... это очень необычно, — пекарь все еще сомневался.

— Но справедливо, — подала вдруг голос Агата. — Мы получим то, что нам нужно, а вы не разоритесь.

Я с гордостью взглянула на девочку. А она быстро учится!

— Именно, — подтвердила я. — Начнем с завтрашнего дня?

— Но... вы уверены, что господин Хаффер одобрит? — пекарь все еще выглядел неуверенным.

— Не беспокойтесь о господине Хаффере, — твердо сказала я. — Оставьте его мне.

Я достала из кармана маленький блокнот и карандаш, которые прихватила из кабинета Дирка:

— Давайте составим простой договор. Я запишу наши условия, и мы переоформим расписку.

Пекарь вместе с супругой ничего против не имели.

Пока я писала, Теди отпустил мою руку и подошел к лотку со сладостями. Пекарь заметил его интерес и, помедлив, протянул мальчику маленькое печенье.

— Держи, малыш, — улыбнулся он.

Теди осторожно взял угощение и кивнул в знак благодарности.

— Скажи спасибо, Теди, — мягко напомнила я. Но малыш только глянул на меня своими большими глазами, чуть испуганно. Я прикусила губу. Конечно, мне же уже говорили, что он не говорит.

— Спасибо, господин Томас, — подоспел на помощь малышу Рудо.

— Так и не говорит? — сочувственно вздохнула госпожа пекарь. Я грустно покачала головой.

С этим вопросом нам тоже придется как-то разобраться.

Близнецы уже отвели его к другим витринам, и теперь все трое разглядывали причудливые пирожки разных форм и размеров.

Женщина вздохнула, я глянула на нее вопросительно. Она помялась, но в итоге решилась высказаться:

— Просто... когда господин Хаффер приходил с ним в последний раз, мальчик не произнес ни слова. Господин… он даже шлепнул его за это.

Меня кольнуло гневом. Я сделала еще одну зарубку в своих карах для Дирка — отшлепать его по заднице, чтобы он понял, насколько это “приятно”.

Но внешне выдавать эмоции я не стала.

— У нас новые порядки, — только и сказала я, протягивая написанный в блокноте договор пекарю. — Так вы согласны?

Томас еще раз перечитал текст, затем кивнул:

— Согласен, госпожа Хаффер. И... спасибо.

— За что? — удивилась я, забирая подписанную бумагу.

— За то, что не стали поступать, как ваш муж.

Я невольно усмехнулась.

— Поверьте, господин Томас, я многое делаю не так, как он.

Золотая нить, что вела к расписке Дирка полыхнула золотом и искрами, очевидно, потеряв свою силу. Вот и славно. Новая теперь вела к моему блокноту.

Когда мы вышли из лавки с хлебом, булочками и новым соглашением, я заметила, что золотая нить долга, соединявшая меня с пекарем, изменилась. Она стала тоньше, бледнее, но появились новые, маленькие ниточки — от пекаря лично ко мне. Не долг уже, а что-то другое. Они имели иные оттенки и чтобы заметить их нужно было изрядно напрячься.

— Никогда такого не видела, — прошептала Агата, когда мы отошли от лавки. Она, разумеется, говорила не про нити. — Отец в прошлый раз грозился отобрать лавку, если господин Томас не заплатит.

— Отбирать лавку глупо, — я пожала плечами. — Что бы мы с ней делали? Мы не пекари. А вот хлеб нам всегда нужен.

— И булочки, — радостно вставил Рудо, уплетая угощение.

— И булочки, — согласилась я с улыбкой. — Видите? Все довольны.

— Не все, — Агата покачала головой. — Отец будет в ярости, когда вернется и узнает.

— О, моя дорогая, я очень надеюсь, что он будет в ярости, — мечтательно протянула я, уже представляя, в какой ад превращу его жизнь.

За все, что он сделал с этими детьми, с самой Эрнестиной и еще невесть с кем. Я еще не была знакома с другими должниками, но что-то мне подсказывало, что и там мне встретятся хорошие люди, оказавшиеся в непростых обстоятельствах, которыми и воспользовался Дирк.





Глава 6


Мы не сразу покинули рыночную площадь. Раз уж выбрались в город, стоило присмотреться к ценам, познакомиться с местными и вообще узнать, чем тут люди живут. Мне придется быть частью этого общества, а живя за городом, в отрыве от людей, сделать это будет несколько сложнее. В общем — ловим момент.

Вот за прилавком со свежими овощами пожилая женщина раскладывала сочную морковь и капустные кочаны. Очень кстати приличного вида.

— Доброго дня, милочка, — приветливо улыбнулась торговка, заметив мой интерес. — Ищете что-то особенное?

— Пожалуй, немного овощей для супа, — ответила я, изучая ассортимент. — Что посоветуете?

— О, с вашими детишками я бы взяла вот этой морковки, — она подмигнула Теди, который выглядывал из-за моей юбки, — картошечки и лучка модкину вам на сдачу. Можно добавить немного сельдерея для вкуса.

Пока я выбирала овощи, торговка не переставала говорить. Слова из нее вылетали, как из пулеметной очереди. Я стала замечать, что и торговцы за соседними прилавками на меня стали поглядывать.

— А вы ведь супруга господина Хаффера? Редко вас в городе видим.

— Да, я не часто выбиралась, — ответила я несколько уклончиво. Что ж, сплетен не избежать, остается надеяться, что тот фасад, что выстроил Дирк на репутации семьи Хаффер, сыграет мне на руку. Не просто так ведь он вылизывал подъездную дорожку.

— И правильно делаете, что теперь гуляете с детишками, — кивнула женщина. — Им свежий воздух нужен. А то слыхала я, что с гувернанткой у вас беда вышла.

— С гувернанткой? — я навострила уши. Так-так-так, подъехало и что-то интересное.

— Ну да, старая-то, что была, сбежала после того случая с малым, — она покосилась на Теди. — Людям и невдомек, что ребенок не виноват. Дети, они разные бывают.

“Значит, была гувернантка”, — отметила я про себя. И был какой-то казус с Теди, из-за которого она ушла. Потому что он не говорит? Или что-то натворил?

Я посмотрела на малыша, тот глядел на торговку исподлобья, а сам буквально прятался за моей юбкой. Я ласково погладила его по голове, успокаивая.

Говорить, он, конечно, не говорит, но все отлично понимает. Это уже очевидно.

— Сколько с меня за овощи? — спросила я, решив не продолжать разговор о прошлом.

— Шесть грошей, госпожа.

Я расплатилась, забрала бумажный пакет с продуктами, и мы двинулись дальше. Я поглядывала за ребятами в пол глаза, но решила не дергать их лишний раз, пока ведут себя прилично. Тем более, что Агата, кажется, стояла на страже близнецов.

А вот мысль о гувернантке не давала мне покоя. Умеют ли дети читать и писать? А как с более сложными науками? Наверняка приличным людям подобает знать историю, географию, литературу. Они все же из светского общества. Да, вот еще одна задачка над которой предстоит подумать.

Мысленно поставила себе еще одну зарубочку — найти учительницу или гувернантку.

У газетного лотка я купила свежий выпуск “Вестника Бленхейма”, заодно и узнала название города. В газете было все, что нужно — и местные новости, вплоть до сплетен, и какие-то рецепты, и, что меня сейчас интересовало больше, объявления! Работники искали работу, работодатели зазывали на свои вакансии.

Цены на рабочую силу меня одновременно порадовали и опечалили: гувернантка стоила около восьми крон в месяц, слуги — от трех до пяти в зависимости от квалификации. С тем скудным бюджетом, что оставил Дирк, позволить это было невозможно.

Но если мы соберем хотя бы часть долгов...

— Смотрите! — Рудо потянул меня за рукав, указывая на компанию бродячих музыкантов, расположившихся в тени раскидистого вяза. — Можно послушать?

— Конечно, — я кивнула, убирая газету в сумку. — Но недолго.

Музыканты играли что-то веселое и зажигательное. Некоторые прохожие останавливались, пританцовывая в такт мелодии. Я заметила, как один из музыкантов подмигнул мне и сделал легкий поклон, не прекращая играть на скрипке. Я улыбнулась в ответ. Было приятно вновь почувствовать себя... заметной.

Пока дети слушали музыку, я разговорилась с пожилым господином, продавшим травяные чаи:

— А сколько у вас стоит липовый сбор?

— Два гроша за мешочек, госпожа, — ответил он. — Успокаивает нервы и помогает при простуде.

— А что посоветуете для детей?

Торговец задумался:

— Есть у меня особый сбор с мятой, чабрецом и сладкой малинкой. Сам собирал, сушил все ягодки, очень ароматный. Три гроша за мешочек.

Я купила и то, и другое, слушая местные сплетни. Оказалось, что в городе хорошо знают семейство Хаффер, и не всегда мнение о них положительное. Дирка… боялись. Похоже, он хорошо общался с местной властью и отлично этим пользовался. Переступать ему дорогу не рисковали.

Еще зачастую люди шли к нему, чтобы одолжить денег, ибо Хафферы слыли богатым родом, а местный банк был очень жестким в плане требований для получения кредита или ссуды. Сдается мне, что и владелец банка мог как-то быть связан с делишками Дирка.

Но не всем долговые расписки моему супругу выходили за благо, ибо в качестве сборщика этих самых долгов Дирк никогда не отличался гуманностью. Я бы сказала, даже напротив. Судя по всему ему доставляло отдельное удовольствие ставить людей в зависимое положение.

А вот об Эрнестине говорили мало и неохотно — то ли из уважения к “больной женщине”, то ли просто не считали ее достойной внимания… То ли при мне не хотели говорить лишку.

Когда солнце начало клониться к закату, я решила, что пора возвращаться.

— Агата, собери братьев. Нам нужно...

Я осеклась. Рядом со мной стоял только Теди, крепко держась за мою руку. Агата и близнецы пропали. Только что ведь были рядом! Вот буквально пол минуты назад!

— Ты видел куда они пошли? — спросила я малыша.

Теди только покачал головой, широко распахнув глаза.

— Вот же... — я начала оглядываться, высматривая знакомые фигуры в толпе.

И тут к нам подбежала запыхавшаяся Агата. Растрепанная, вся раскраснелась. Уже в этот момент я призвала все свое спокойствие и напомнила себе, что я крайне уравновешенная женщина.

— Там... там близнецы... они... — она говорила сбивчиво, тяжело дыша. — Капитан ведет их сюда!

Глубокий вдох, Мариночка. Просто глубокий вдох.

Я готова была мириться с их проказами и непоседливым нравом в рамках поместья, но не здесь, где это могло задеть посторонних людей.

— Какой капитан? — переспросила я, надеясь, что засранцы не успели натворить ничего серьезного.

Агата только махнула рукой в сторону узкой улочки, откуда доносились громкие голоса.

И через мгновение я увидела его.

Высокий, широкоплечий, с осанкой, которая даже короля заставила бы почувствовать себя сутулым. Он шел с прямой спиной, чеканя шаг, словно сама земля должна была трепетать от его поступи. Темно-синий мундир с серебряными пуговицами сидел на нем как влитой, подчеркивая мускулистую фигуру, не скрытую даже форменным плащом.

Но самым выразительным было его лицо — с четко очерченными скулами, прямым носом и решительным подбородком с едва заметной ямочкой. Волосы — темно-каштановые с проблеском рыжины на солнце — были коротко подстрижены по бокам, но немного длиннее на макушке, создавая впечатление контролируемого беспорядка. А глаза... даже с расстояния я могла различить их цвет — темно-зеленый, такой хвойный, с золотистыми искрами.

И эти глаза сейчас метали молнии, потому что в каждой руке он держал за ухо одного из близнецов.

— Эти юные джентльмены утверждают, что принадлежат вам, мэм, — произнес он глубоким голосом, в котором странным образом сочетались властность и бархатистая мягкость. Это не мурчащий котик, это рокочущий лев. И взгляд такой же, вы посмотрите! — Это так?

Ох, господин капитан-не-знаю-чего-именно, даже если бы они были мне чужие, я бы вам ответила “Да”!

Если в этом мире существуют такие мужчины, я однозначно готова задержаться на подольше и решать любые проблемы.

Нет, я конечно и так собиралась, но глядя на такой… бонус… Пожалуй, я готова дать близнецам пошалить еще немного в следующий раз.

Но, конечно, вслух всего этого я не сообщила. Как и не выказала ровным счетом ни единой эмоции под его выжидающим взглядом, кроме вежливого согласия и тени легкой вины.

Скачано с сайта bookseason.org

— Да, они мои... мои пасынки. Что произошло?

— Эти двое решили, что опрокинуть корзину с яблоками и распинать их в разные стороны на манер мячей — отличная идея для развлечения, — сухо ответил капитан, не отпуская близнецов. — К счастью для них, торговец оказался человеком добрым и не требует компенсации сверх поднятых с земли фруктов. Хорошо, что и яблоки побить они толком не успели.

Мальчики виновато опустили головы, но я заметила, как Рудо украдкой показал Рему язык, когда капитан не смотрел в его сторону.

— Мне очень жаль, — начала я. — Они обычно не...

— Судя по их сноровке, мэм, они “обычно” делают это регулярно, — перебил меня он.

Ай-ай-ай, вы поглядите, куда это дернулись уголки вашего рта, господин капитан? Никак вы сдерживаете улыбку? Сами небось были не лучше этих двух шалопаев в том возрасте.

Эта полуулыбка преобразила его суровое лицо, придав ему неожиданно мальчишеское выражение. Пусть бы это и продлилось всего долю секунды, но я-то заметила!

— Я возмещу ущерб, — твердо сказала я, доставая кошелек.

— В этот раз не нужно, — капитан наконец отпустил уши близнецов, и те тут же бросились ко мне, прячась за моей юбкой и растирая пострадавшие телеса. — Но я бы советовал держать их на более коротком поводке. Не все в Бленхейме столь добродушны, как господин Варго.

— Я учту ваш совет, — кивнула я, чувствуя странное смущение под его пристальным взглядом. — Благодарю за... возвращение моих подопечных. Думаю, мы купим у господина Варго пару килограммов яблок, раз уж они так приглянулись мальчикам. Правда не уверена, что мне тогда хватит монеток на те леденцы, что я им обещала.

Я красноречиво посмотрела на близнецов и те сдулись буквально на глазах. Поникли так, что я, пожалуй, даже пожалела бы их. Может, немного переборщила?

— Думаю, это будет справедливо. — А вот капитан, похоже, оценил мой подход. — Тем более его фрукты и правда хороши.

Он стоял передо мной с прямой спиной, блюдя свою военную выправку. А то, как педантично он сейчас расправлял отвороты своих рукавов, которые, вероятно, чуть подтянул, прежде чем взяться за Рема и Рудо, это было очень… завораживающе. Четкие выверенные и невозможно чистые движения.

Видела ли я прежде, чтобы мужчина поправлял свои рукава? Конечно. Думала ли я, что это можно делать вот так… ох, не побоюсь этого слова — “эротично”? Нет…

Мне пришлось совершить настоящее усилие, чтобы перевести взгляд с его сильных пальцев на лицо.

— Скажите, кому же я обязана спасением моих шалопаев, — мягкая кроткая улыбка, выгнутые бровки, и мордашка Эрнестины работает как нельзя прекрасно.

— Капитан Хаст Эрден, к вашим услугам, — он слегка наклонил голову. — Начальник городской стражи Бленхейма.

— Эрнестина Хаффер, — представилась я, мысленно отметив, что имя все еще звучит для меня чужим. Хотелось назваться Мариной, но… имя всего лишь имя. — Хотя я предпочитаю… Неста.

Откуда это взялось?

Я сама удивилась своим словам. Но, видать, собственный разум искал логичный выход. Не та Эрнестина, что была здесь раньше и чье имя принадлежит все же совсем иному человеку. Но и не та Марина, коей я была прежне. Неста, пожалуй, мне даже нравилось.

— Неста, — повторил капитан, и от того, как он произнес это имя… с легкой хрипотцой и легким акцентом на стыке согласных… “Т” вышла у него особенно отчетливой. А у меня по спине пробежали мурашки. Ох, капитан, сколько девичьих сердечек в этом городе вы уже разбили, интересно? — Не думал, что когда-нибудь увижу вас в городе. Тем более с детьми.

— Время перемен, капитан Эрден, — ответила я с легкой улыбкой и чуть дернула плечиком. — Для всех нас.

— Действительно, — его глаза на мгновение изучающе остановились на моем лице. Он знал меня, похоже. Не напрямую, как подсказывала “внутренняя Эрнестина”. Мы не были с ним знакомы лично. Но я была очередной супругой известного в городе человека. Конечно, капитан местной стражи должен был знать обо мне. Затем он перевел взгляд на детей: — А вы, молодые люди, запомните как следует: следующий раз может закончиться не столь благополучно.

— Да, сэр, — хором пробормотали близнецы. Похоже, все еще расстроенные моей угрозой касаемо леденцов.

— Они больше не доставят хлопот, — заверила я.

— В этом я сильно сомневаюсь, — хмыкнул капитан, на этот раз открыто. — Но буду рад ошибиться.

Он поправил плащ, кивнул мне на прощание и развернулся, чтобы уйти. Но сделав несколько шагов, остановился и обернулся:

— Кстати, госпожа Хаффер... Неста. Я слышал, что ваш муж уехал из города?

Я настороженно кивнула.

— Вы же понимаете, что вам необходимо все же дооформить опекунские бумаги на детей в таком случае?

Я моргнула. А потом еще раз.

— Я… конечно. В ближайшее время, капитан, — на сей раз улыбка вышла более официальной.

Черт бы побрал этих Хафферов! Не детей, само собой, а взрослых! Что Эрнестина, что Дирк — две пустые головы! Зла не хватает! Выходит, что папаша уехал, а мачеха даже официально не опекун им?!

Идиоты… Хорошо, что в этом мире, похоже, отношение к официальным аспектам не столь критичное.

— Надеюсь, что теперь, когда вы в добром здравии, все будет корректно, — добавил капитан Эрден.

На этом мы обменялись вежливыми кивками, и капитан ушел.

— Что это сейчас было? — прошептала Агата, глядя на меня с подозрением.

— Просто вежливый разговор, — ответила я совершенно ровным тоном. — Теперь сходим к господину Варго и домой. И мы серьезно поговорим о том, что случилось с яблоками.

Я строго посмотрела на близнецов.

— А леденцы?

— Смотря сколько стоят яблоки, — отрезала я, не давая пока им особых надежд на спасение.

Впрочем, нам, конечно, хватило и на яблоки господина Варго. Он, кстати, оказался и правда очень добродушным мужчиной почти преклонного возраста. Я заставила мальчишек извиниться перед ним и пообещать, что больше подобного не повториться. Сама же подметила, что им, пожалуй, не помешает прикупить какой-нибудь мяч. Пусть лучше его пинают, чем яблоки.

И на леденцы, конечно, нам тоже хватило.

Сперва у лоточницы, что продавала причудливые карамельки на палочке, выбирали Агата и Теди. Рем и Рудо стояли молча и понуро глядели в землю.

— Я думала, вы тоже хотите, — позвала я этих оболтусов. Мальчишки неуверенно посмотрели на меня. Я вздернула брови, показывая взглядом на лоток с карамелью.

— А можно мне петуха?

— А мне вот этого ежевичного кота!

Посмеиваясь, я расплатилась с лоточницей, и мы отправились к дому. Корзину с овощами для супа Рем и Рудо несли вместе. Свободной же рукой каждый держал по конфете. Наверняка щеки будут все липкие потом, но то, с каким наслаждением они облизывали эти простые лакомства, дорогого стоило.

Теди подергал меня за подол, и я опустила взгляд.

— О, нет, мой дорогой, спасибо, — отозвалась я, когда малыш протянул мне свой золотисто-желтый леденец. — Кушай сам.

Агата шла в паре шагов от меня и тоже радовалась карамели на палочке.

Вот ведь как мало детям нужно для счастья?

Я же еще пару раз невольно оборачивалась на город, надеясь еще раз увидеть высокую фигуру в синем мундире. Но, конечно, никого там не было.

Однако образ его — статный, уверенный, с полуулыбкой на губах и этими удивительными глазами, запечатлелся в моей памяти с пугающей четкостью. Это было даже забавно. Сколько у меня проблем и потрясений, а я о капитане думаю. Вот ведь!

Ладно, Мариночка… нет! Неста! С капитаном мы еще тоже разберемся.





Глава 7


Остаток дня прошел на удивление спокойно.

Может быть, дети просто утомились от впечатлений, а может, карамель сделала свое сладкое дело, но даже близнецы не слишком шалили. Конечно, не так чтобы слушались беспрекословно, но по крайней мере уже не пытались удрать от меня, где-нибудь запереться и смотрели теперь скорее не с затаенным ожиданием подвоха, а то и удара, а с каким-то даже интересом.

Оказавшись дома, я не стала их дергать и просто отпустила восвояси.

— Только дом не разнесите, нам еще тут жить, — только крикнула напоследок.

Сама же отправилась на кухню.

Угли в плите еще не остыли, разжечь их снова не составило труда. Я приготовила простой, но сытный ужин из купленных овощей — наваристый суп на куриных ножках, что нашла в леднике кладовки, и нарезала свежий хлеб от господина Томаса.

Когда все было готово — позвала детей. На этот раз уговаривать их как утром не пришлось. Не скажу, что я была гуру готовки, но ребята уплетали так, словно не ели не пол дня, а целую неделю. Похоже, этот вопрос нужно особенно взять за контроль. Мне в любом случае не нравилось, что они почти что тощие. О регулярном питании тут явно речи не шло.

Агата, к слову, вообще не известно, поела утром или нет. Хорошо, что к нам скоро начнет приходить дочка пекарей. Готовить каждый день на пятерых явно было бы для меня не просто. Особенно, учитывая, что я совершенно не разбираюсь в здешней кухне. А еще то, что у меня тут, очевидно, и других забот будет полон рот.

— Кому-то придется убрать посуду, — отметила я, когда близнецы первыми навострились слинять из-за стола. Смели все из тарелок они в два счета. Но мое замечание их явно остановило.

Воззрились, правда, они почему-то не на меня, а на Агату.

Ах да, я совсем забыла, кто тут глава семейства.

Я и сама обратила к ней взор. Ну что, маленькая взрослая, что ты решишь?

Агата тоже ела, хотя и делала это показательно аккуратно. Настоящая леди. Прежде чем заговорить, она опустила ложку, промокнула салфеткой рот и отложила ее на край стола.

— Думаю, мы вполне можем это сделать, — она смотрела прямо на меня.

Я понимала, что за этой фразой лежит куда больше, чем просто согласие на мою просьбу. Это был маленький шажок. Проявление доверия, которое я сегодня заслужила. Я едва заметно кивнула ей.

Близнецы, соскочив со своих стульев молча подхватили тарелки со стола и понесли их к раковине (ели мы снова на кухне). Когда я доела, мою они тоже забрали. Вдвоем Рем и Рудо быстро справились с посудой, тем более, что здесь имелось центральное водоснабжение. А Агата протирала чистую посуду и уже сухую складывала в шкаф.

Я все смотрела на них, сидя рядом с Теди, который пока доедал, и размышляла о том, какими же скотами были их родители. И как удивительно, что эти дети выросли такими адекватными.

После ужина пришла пора готовиться ко сну. К моему удивлению, у детей были определенные ритуалы, которые они выполняли самостоятельно — привычка, очевидно выработанная из-за частого отсутствия взрослых. Близнецы делили комнату на двоих, Агата и Теди — тоже.

Последнее показалось мне особенно странным. Малыш был мальчиком, Агата — девочка, разве не положены им отдельные спальни? Но я быстро сообразила… Агата заменяла Теди мать. Да и близнецам. Она проследила, чтобы те почистили зубы и даже дождалась вместе со мной, когда они залезут в свои постели, чтобы выключить в комнате свет и пожелать им спокойной ночи. После — отправилась в свою с Теди спальню. Тут она тоже проверила, как хорошо малыш выполнил все необходимое.

— Давай, я помогу ему, — я решила вмешаться, когда обнаружилось, что тот надел пижамные штаны задом наперед.

Агата поглядела на меня подозрительно, но… позволила. Именно, что позволила. По ее движениям, по взгляду, я все еще ощущала настороженность девочки. И все внутри меня закипало еще сильнее.

Боги милосердные, она ведь сама еще малышка! Теди спит в ее спальне с рождения? Она всегда присматривала и заботилась о нем вот так?!

Я уложила Теди в кроватку, и присела на край, когда он протянул мне книгу сказок.

— Хочешь, чтобы я тебе почитала?

Малыш кивнул.

Я как раз заканчивала читать, когда Агата вернулась в спальню.

— Он уже спит? — она явно удивилась.

Я и сама не заметила, зачитавшись.

— Похоже, что так, — я отложила книгу.

Девочка кивнула мне и прошла на свою сторону комнаты. По крайней мере здесь было достаточно просторно для них обоих. Впрочем, этот вопрос мы еще решим. Она уже почти подросток, а дом достаточно большой, чтобы выделить ей собственную спальню.

Она села за туалетный столик и взялась за гребень. Я осторожно подошла ближе.

— Помочь?

Та поглядела на меня через отражение в зеркале, но протянула гребень через плечо. Я приняла его и взялась за ее волосы. Густые и мягкие, расчесывать такие — одно удовольствие.

— Хочу вам кое-что сказать... Неста, — мое новое имя прозвучало из ее уст впервые. Я кивнула, чтобы она продолжала. — Не знаю, что с вами произошло, но если все это игра, лучше прекратите прямо сейчас.

Я остановилась. Наши взгляды встретились. Глазами ребенка на меня смотрел взрослый.

На миг меня кольнуло. А что, если завтра утром я окажусь снова в своем теле и в своем мире, а на мое место опять вернется прошлая Эрнестина? Могу ли я обещать этой девочке то, в чем сама не уверена?

— Я расскажу тебе один секрет. — Я взяла ее за плечи и подтолкнула развернуться к себе лицом. Раз уж местная ведьма столь спокойно восприняла мое попаданчество, то, быть может проницательная Агата отреагирует не менее адекватно?

— Секрет?

Я кивнула.

— Я не ваша мачеха.

Ее глаза расширились, но она не дрогнула. Только нахмурилась.

— Вернее, формально, я все та же Эрнестина. Но… ты слышала что-нибудь о переселении душ?

Вот и настал час икс. Я готовилась обратить все в шутку, если что-то пойдет не по плану.

Агата смотрела на меня в упор, не моргая и, кажется, даже перестала дышать.

Я даже успела пожалеть о том, что вообще затеяла этот разговор. Лучше бы придумала что-то более приземленное. Например, что чуть не отдала концы под теми травами, что пила, и теперь пересмотрела взгляды на жизнь. Или еще что-нибудь.

— Агата? — позвала ее осторожно. Девочка поджала губы, свела бровки к переносице.

И выдала то, чего я уж точно не ожидала:

— Это многое объясняет.

Мне самой захотелось сесть. То ли от удивления, то ли от облегчения.

— Объясняет? — спросила у нее вместо этого. Все же я взрослая, правда? Нужно держать себя в руках.

Агата кивнула.

— Больше похоже на правду, чем если бы вы начали говорить, что пересмотрели взгляды на жизнь или что-то похожее.

Я не удержалась и тихонечко прыснула смехом. Только и успела ладонью рот зажать, чтобы не разбудить Теди.

Покачала головой, глядя на эту маленькую мисс-гениальность.

— Значит, ты мне веришь?

— Не знаю, — ответ ее прозвучал довольно искренне. И, пожалуй, это было даже лучше, чем если бы она сразу сказала “да”. Я еще раз убедилась в ее способностях к критическому мышлению. — Мне кажется я читала о таком в книгах из папиной библиотеки.

Ага, значит грамоте малышка обучена. А что до ее ответа… В целом, в мире, где есть магия… Мне кажется, ей было легче в это поверить.

— Вот как. В таком случае, я бы хотела предложить тебе союз. Как взрослой.

Я посмотрела на нее весьма многозначительно.

Агата ждала, когда я продолжу.

— Мне не слишком хорошо знаком этот мир, — вернее сказать, вообще не знаком, но я решила не вдаваться в подробности. — И мне нужен…

— Проводник, — подхватила она. Как же мне повезло, даже страшно поверить!

— Да, думаю, проводник — правильное слово. Не думаю, что мне стоит признаваться всем и каждому, что со мной случилось. Пока об этом знаете только ты и Тива, и я бы хотела…

— И Теди, — перебила меня Агата.

— Что?

— Теди сразу все понял. Я наблюдала за ним сегодня. Он никогда бы сам не подошел к настоящей Эрнестине. Тем более не взял бы за руку и уж точно не предложил бы нашей мачехе свою конфету.

Я прищурилась.

— Ты наблюдала.

— Конечно, — она легко пожала плечиками. А мне стало еще более любопытно, сколько еще всего скрывается в этом юном, рано повзрослевшем, разуме. — Вы с самого утра вели себя не так.

Я посмотрела на мальчика, что спал в своей кровати, свернувшись клубком под одеялом.

— Теди хорошо чувствует людей, — объяснила Агата. — Я давно думаю, что у него тоже есть особый дар. И раз он вас перестал бояться, вы может быть и говорите правду.

— Раньше он боялся? Ту Эрнестину?

Агата кивнула. Я выдохнула.

— Что же… значит ты, Тива и Теди. И я думаю, будет лучше, если так оно пока и останется.

— Да, — подытожила девочка так, словно сама это и предложила. — Но вы должны пообещать, что не станете делать нам ничего плохого. Ни мне, ни близнецам, ни Теди.

Она говорила это так серьезно, а у меня щемило в груди.

Она ведь могла попросить что угодно за сохранение моей тайны и свою помощь. Не знаю… новые платья, вседозволенность, новую комнату. Но все, чего она хотела — чтобы я не принесла нового зла их семье.

Я все же села на пуф рядом с ней. Взяла за руку осторожно. Агата не протестовала, только следила за мной. Так внимательно, словно в самую мою душу хотела заглянуть и прочитать мысли.

— Я не буду говорить громких слов, Агата, — начала я, — но поверь, пока я здесь, я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы вы, ребята, жили счастливо.

Она приподняла подбородок, и я с тоской отметила, что она, очевидно, глотает слезы. Не позволяет им пробиться на ресницы. Терпит, держится, малышка. Слышала ли она подобные слова хоть когда-нибудь в своей жизни? И как давно она запретила себе быть ребенком?

В этот момент я приняла для себя окончательно — я костьми лягу, но больше не позволю этим детям страдать.

— А теперь давай закончим с твоими волосами?

А то я и сама сейчас слезы глотать начну.

Когда Агата легла в постель, я отправилась в свою спальню. Здесь я еще долго ходила туда-сюда, обдумывая, как именно мне следует действовать дальше.

А в итоге и вовсе отправилась снова в кабинет Дирка с лампой и стаканом чая.

Здесь я снова достала пачку расписок. Теперь, когда я лучше понимала принцип работы своего дара, мне было проще отсортировать их.

Ярче всех светились три нити. Первая вела к расписке некоего Варрена Крампа, владельца лесопилки — долг в сорок пять крон. Вторая — трактирщик Яков Вельт, должен был тридцать пять крон. А третья — нить от ювелира Финеаса Мортема, с долгом в двадцать крон. Пожалуй, если стрясти с них денежки, можно и дом привести в порядок.

— Начну с них, — решила я, откладывая эти три расписки отдельно.

Спать меня не тянуло. Потому за неимением других занятий в столь поздний час, я решила изучить кабинет Дирка получше. К тому же мне нужны были документы для завтрашнего похода в город. Оформить опекунство нужно как можно скорее.

Не знаю, о чем думал мой муженек… Видать, решил, что мне уже недолго осталось, но он, похоже, вообще не считал нужным что-то прятать. Ну хоть в чем-то пристрастия Эрнестины оказались кстати.

В одном из ящиков стола я обнаружила кое-что весьма интересное — тетрадь с аккуратно расписанными должниками, суммами и... методами “убеждения”. Дирк, приятнейший человече, сам собирал на себя компромат.

“Крамп — угрожать дочери.”

“Вельт — напомнить о пожаре прошлого года.”

“Мортем — есть сведения о контрабанде, использовать при необходимости.”

Подумалось между делом, кто и имя-то у моего супруга какое-то собачье. Неспроста, похоже. Или он ему просто соответсвовал?

Хотя нет, собачек я люблю, зачем сравнивать его с ними.

Но если кроме шуток — мне стало попросту неприятно от чтения этих заметок. Дирк не просто собирал долги, он откровенно шантажировал людей.

Я еще пробежавшись по списку и заметила, что возле имени Томаса-пекаря стояла пометка:

“Не забрать лавку до лета — выгоднее продать в сезон.”

Так вот оно что. Дирк не собирался оставлять пекарю никакого шанса! Да уж… если не само провидение меня привело в этот мир и дом, то я даже не знаю.

Не без удовольствия я аккуратно вычеркнула имя Томаса из списка. Вот так-то!

В нижнем ящике обнаружилась папка с документами. Там я нашла свидетельство о браке между Дирком Хаффером и Эрнестиной Брайс, а также несколько бумаг, касающихся детей.

Оказалось, что Агата — дочь Дирка от первого брака с некоей Клариссой Реймонд. Близнецы Рем и Рудо — от второй жены, Ханны Блум. А Теди (полное имя — Теодор) был сыном Дирка и какой-то Мириам, фамилия которой в документах не указывалась. И, что самое интересное, никакого официального опекунства Эрнестина над детьми не имела. Выходит, капитан был прав.

Но самое странное я обнаружила в самом конце папки. Небольшой конверт с печатью, внутри которого лежала записка почерком Дирка:

"В случае моей смерти, все имущество и дети переходят под управление моего брата, Йорана Хаффера."

Дата на записке — три месяца назад.

— Дирк не просто не любил Эрнестину, — прошептала я. — Он ей совершенно не доверял.

Что ж, завтра мне предстоит заняться оформлением опекунства. И это будет непросто, учитывая наличие такой записки. Впрочем… это ведь я ее нашла, правда? Не факт, что об этом знает кто-то еще?

Я достала чистый лист бумаги и составила план действий на завтрашний день:

Управление по делам семьи — оформление временного опекунства. (уточнить, как получить постоянное и лишить отца родительских прав)

Лесопилка — переговоры с господином Крампом.

Таверна “Золотой гусь” — встреча с Яковом Вельтом.



Если останется время, можно попытаться найти и ювелира Мортема. А еще неплохо бы узнать больше о капитане Эрдене...

Последнюю мысль я поспешно вычеркнула. Сейчас не время для такой... любознательности.

Собрав все необходимые документы, я отправилась спать. Завтра предстоял важный день. И детей, вероятно, придется оставить дома. Впрочем, теперь, после разговора с Агатой, мне было как-то немного более спокойно на этот счет.

***

Управление по делам семьи оказалось небольшим серым зданием с вывеской, которую явно не меняли лет двадцать. Внутри было как-то сыро и неприятно пахло старыми бумагами. Не тот прекрасный библиотечный запах, от которого проникаешься важностью места и хочешь говорить на полтона тише, а вот прям неприятный.

За конторкой восседала дама средних лет с таким кислым выражением лица, словно она только что съела лимон целиком, еще и с кожурой. А может и не один.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась я, протягивая документы. — Мне нужно оформить опекунство над детьми моего мужа.

Женщина брезгливо взяла бумаги, оглядела их, меня и проговорила скрипучим голосом, в удивлении вскинув брови:

— Госпожа Хаффер? Не ожидала увидеть вас... в сознании, — последнее слово она произнесла с таким оттенком, что мне захотелось немедленно оказаться где-нибудь подальше.

— Я вполне здорова, — спокойно ответила я. — И хочу должным образом оформить опеку над детьми, пока муж в отъезде.

— В отъезде? — она хмыкнула. — Так вот как это теперь называется.

Я напряглась:

— Что вы имеете в виду?

— Весь город знает, что господин Хаффер сбежал со своей певичкой, — женщина не скрывала злорадства. — И бросил вас с выводком детей, ни один из которых даже не ваш.

Я глубоко вдохнула, сдерживая гнев. Как же хотелось поставить эту особу на место! Но сейчас не время для конфликтов. Если я начну с ней спорить, то явно покушусь на ее важную роль во всей этой системе. А я, наученная государственными поликлиниками и общением с жеками, прекрасно понимала, что это дорога в один конец.

— Именно поэтому я здесь, — сказала я ровным тоном. — Чтобы все было оформлено должным образом. Раз вы знаете ситуацию, то понимаете, что детям требуется законный опекун.

Женщина снова фыркнула и начала перебирать документы. Просмотрела один раз. Другой. Третий. Такими темпами бумага у нее в руках пожелтеет от старости. Похоже, что она специально тянула время.

— Здесь не хватает согласия господина Хаффера, — наконец сказала она. — Без него я не могу оформить опекунство.

— Но он в отъезде на неопределенный срок, — возразила я. — Дети не могут оставаться без официального опекуна все это время.

— Закон есть закон, — она пожала плечами. — Либо письменное согласие отца, либо решение суда.

Я почувствовала, что начинаю закипать. Неужели придется ждать суда? Или, может быть, подделать согласие Дирка? Но в этом городке, где все друг друга знают, такое вряд ли пройдет незамеченным.

И тут меня осенило.

— Скажите, а временное опекунство? — спросила я. — Пока решается вопрос с постоянным?

Женщина нахмурилась:

— Такое возможно, но только при наличии рекомендации от официального лица. Городского судьи, например, или...

— Или начальника городской стражи? — быстро спросила я.

Она удивленно моргнула:

— Ну да. Капитан Эрден имеет право давать такие рекомендации. Но с чего бы ему...

— Капитан Эрден сам вчера напомнил мне о необходимости оформления опекунства, — сказала я с нотой триумфа в голосе. — Мы с детьми встретили его в городе.

Это была не совсем ложь — капитан действительно упомянул об этом. И судя по тому, как изменилось лицо женщины, имя Эрдена производило нужный эффект.

— Я... я могу подготовить временные бумаги, — неохотно проговорила она. — Если вы действительно получите рекомендацию капитана.

— Отлично, — я улыбнулась. — Подготовьте документы. Я вернусь с рекомендацией.

Выйдя из душного здания, я глубоко вздохнула. Теперь предстояло найти капитана Эрдена и каким-то образом убедить его дать мне эту рекомендацию. Я только надеялась, что он окажется более сговорчивым, чем эта неприятная женщина.





Глава 8


Управление городской стражи я нашла без труда — двухэтажное здание из светлого камня на центральной площади выглядело внушительно, с развевающимся флагом города на шпиле.

Для маленького Бленхейма такое строение казалось даже чересчур помпезным. Интересно, как же тогда выглядит здешняя мэрия? Впрочем насладиться красотами города я еще успею, а сейчас нужно сосредоточиться на главном.

У входа дежурили двое стражников, которые с любопытством оглядели меня с головы до ног, едва я приблизилась.

— Доброе утро, господа, — я постаралась улыбнуться как можно более приветливо.

К слову, если не брать во внимание немного изможденный вид Эрнестины, то внешностью та, а теперь и я, обладала довольно приятной. Выразительные глаза, густые темнокаштановые волосы, и сама вся такая тоненькая, что наверняка сильным мужчинам захочется меня оберегать.

По крайней мере я на то рассчитывала и планировала во всю беззастенчиво пользовать.

— Мне нужно встретиться с капитаном Эрденом.

— Капитан занят, — отозвался тот, что повыше, с пышными усами. — Приемные часы с трех до пяти вечера, по четвергам.

— Это довольно срочно, — настаивала я. — Речь идет о детях. И вопрос этот не терпит отлагательства.

Стражники переглянулись.

— Ваше имя, госпожа? — спросил второй, с рыжеватой бородкой. Они будто между собой поделили растительность на лице. Выглядело даже забавно.

— Эрнестина Хаффер.

Рыжебородый вдруг усмехнулся:

— А, та самая леди с озорными близнецами? Капитан упоминал о вас сегодня.

Я улыбнулась уже более искренне. Интересные, однако, всплывают подробности. Капитан упоминал обо мне?

— Да, именно та, — подтвердила я. — И сейчас мне действительно нужна его помощь. Вы ведь не заставите леди в беде ждать до четверга?

Усатый переглянулся со своим товарищем.

— Пожалуйста? — я добавила немного жалостливых ноток в голос и много просящей мольбы во взгляд.

— Я доложу. Подождите здесь.

Ага, сработало.

Он скрылся за дверью, оставив меня с рыжебородым, который продолжал разглядывать меня с явным интересом.

— Простите за любопытство, госпожа, но... — он замялся, явно борясь с собой, — весь город говорит, что вы... изменились.

— Неужели? — я подняла бровь. — И в чем же эти изменения, по мнению города?

— Ну, — стражник почесал бороду, — все знают, что вы редко выходили из дома. И с детьми почти не общались. А тут вдруг — на рынок с мальчишками, да еще и с пекарем договорились по-хорошему, а не как ваш муж обычно делает.

Значит, о моей сделке с пекарем уже знают. Новости в маленьких городках разносятся быстрее ветра. Что ж, пускай. Возможно, это поможет мне подготовить почву для следующих встреч.

— Людям свойственно меняться, — уклончиво ответила я.

— Это верно, — кивнул стражник.

В этот момент дверь открылась, освобождая меня от необходимости поддерживать сей разговор. Второй стражник вернулся. Он придержал мне дверь открытой и позвал за собой.

— Капитан примет вас. Проходите.

Внутри управление стражи оказалось светлым и удивительно чистым для административного здания. Едва ли не стерильным. Интересно, это капитан так строго следит за порядком?

Широкий коридор с высоким потолком, стены украшены картами города и окрестностей, а еще портретами, видимо, предыдущих начальников стражи.

Обладатель рыжих усов (зря я не спросила, как их зовут) провел меня по лестнице на второй этаж и остановился у дубовой двери.

— Капитан ждет вас, — он коротко постучал и, получив ответ изнутри, открыл дверь для меня.

Кабинет оказался просторным и строгим. Никаких излишеств — большой стол у окна, книжные полки вдоль стен, несколько стульев и карта города на стене. Все функционально и аккуратно. Впрочем, как-то так я его кабинет и представляла.

Капитан Эрден стоял у окна, изучая какие-то бумаги. Услышав, как мы вошли, он обернулся, и я снова поразилась, насколько же он... внушителен. В свете утреннего солнца его каштановые волосы отливали бронзой, а форма сидела безупречно. Хоть сейчас ваяй статую с этого облика и ставь на центральную площадь.

Так, нужно собраться, миледи. Вы все же замужняя дама. Пока что.

— Госпожа Хаффер, — он отложил бумаги и склонил голову в приветствии. — Чем обязан неожиданному визиту?

— Благодарю, что согласились принять меня, капитан, — я сделала шаг вперед, хотя, если быть честной, сделать хотелось не один. — Я пришла по вашему совету.

— Моему совету? — он слегка приподнял бровь. Ох, да вы еще и так умеете? Мне кажется, или капитан Эрден просто ходячая харизма с этим выражением лица?

— Вчера вы упомянули о необходимости оформить опекунство над детьми, — напомнила я и себе, и ему. — Сегодня утром я посетила управление по делам семьи именно с этой целью.

— А, — он кивнул, жестом предлагая мне сесть. — Похвальная оперативность. И каков результат?

Я опустилась на стул, аккуратно расправляя юбку:

— Мне отказали в постоянном опекунстве без согласия мужа, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но предложили вариант временного — при наличии рекомендации от официального лица.

Я прицельно стрельнула в него взглядом. Капитан слушал внимательно, не торопил. И тогда я подытожила:

— Например, от вас.

Капитан Эрден помолчал, изучая меня своим магнетическим профессиональным взглядом военного. Да с таким только допросы вести. Преступники, небось, сами тут же попросятся все тайны раскрыть. И свои, и чужие.

Я и сама почувствовала себя как на экзамене — будто он мог видеть прямо сквозь мою оболочку, самую мою суть. Вот как поймет сейчас все обо мне, вызовет инквизиторов, чтобы освободила чужое тело и дело с концом.

От этого стало даже чуточку не по себе.

— Госпожа Хаффер...

— Неста, пожалуйста, — поправила я его, не позволяя себе хоть немного смутиться под этим взором. — Я предпочитаю, чтобы меня так называли.

— Хорошо, Неста, — он произнес мое имя медленно, словно распробовать пытался. — Я должен быть с вами откровенен. Я знаю о ситуации в вашей семье.

Я напряглась. Что именно ему известно?

— Ваш муж — не самый уважаемый человек в Бленхейме, — продолжил капитан, тщательно подбирая слова. — А вы... простите за прямоту, — он вздохнул, опуская взгляд, — но до недавнего времени вас считали... нестабильной.

— До недавнего времени? — я подняла бровь, ничуть не обидевшись.

— До вчерашнего дня, если точнее. — Он снова посмотрел на меня и в глазах его в этот момент мелькнула странная искорка. То ли угрожающая, то ли еще какая. — Когда вы появились на рынке с детьми, ведя себя совершенно иначе, чем обычно.

— И это повод для отказа? — я сложила руки на коленях, выпрямилась, откровенно бросая ему вызов. Тон — по деловому строгий. Взгляд прямой.

— Напротив, — он вдруг улыбнулся. И я едва удержала свою позу. Вот ведь манипулятор! — Это повод задуматься, что происходит.

Ну ничего, в эту игру можно играть вдвоем.

— А что, по-вашему, происходит, — я чуть повела головой, чтобы откинуть с лица прядку, облизнула губы и мягко добавила, — капитан?

— Я не знаю, — он покачал головой, внимательно изучая мое лицо. — Но за последние пять лет службы я научился доверять своим инстинктам. И они подсказывают мне, что с вами что-то случилось. Что-то... необычное.

— Возможно, я просто выздоровела, — предположила я, старательно избегая прямой лжи. Пожала плечом, придавая себе нарочито мягкий вид в этой фразе. — Прежде мне нездоровилось, я проходила долгий курс лечения. И вот, от завершен.

— Возможно, — он кивнул, но было видно, что не верит такому простому объяснению. — Но не кажется ли вам странным просить рекомендацию для опеки над детьми, которых вы до вчерашнего дня почти игнорировали? Ни один из них не ходит в школу, гувернантки в вашем доме тоже не задерживаются, насколько мне известно. А вас с ними вовсе не видели ни единого раза.

Это был прямой удар, голая правда. И капитан Эрден точно знал, что мне нечего будет ему возразить. Но я была бы не я, если бы так просто уступила.

— Все заслуживают второго шанса, капитан, — я добавила в тон настойчивых ноток, но при этом заговорила на пол тона ниже. — Даже я. Особенно когда речь идет о детях, которым сейчас нужен кто-то, кто позаботится о них.

Капитан вернулся к столу и опустился в свое кресло. Подхватил бумаги, что лежали на столе и сложил их в аккуратную стопку, постучал краем об стол, собирая ровнее.

— Что ж, возможно, — он явно сомневался. — Но позвольте спросить: что изменилось? Почему вдруг такая забота?

А вот к этому вопросу я была готова. Еще пока шла прокрутила в голове доводы, которые могут в их реалиях показаться наиболее… адекватными.

— Потому что я поняла, что жизнь слишком коротка для... — я запнулась, подбирая слова, — для самообмана. Для отчуждения. Для сожалений. Иногда требуется... резкая перемена, чтобы увидеть то, что должен был замечать всегда. Эти дети, я… мой муж уехал, вы ведь знаете?

Эрден кивнул, свел брови к переносице. Недовольно. Осуждал Дирка или в принципе не хотел слушать мои жалобы?

— Мы остались одни в том большом доме. И я поняла — довольно. Довольно с меня и с этих детей мучений. Я должна взять все в свои руки. И как только я подумала об этом, то поняла, что у меня есть на это силы. И вот я здесь. Готовая менять свою жизнь. И жизни этих детей. Иначе зачем я попала в тот дом..? И вот я здесь, капитан. Теперь решение за вами. Позволите ли вы мне встать на этот путь. Или погубите благие побеги еще в самом начале их роста.

Ох, как завернула! Сама собой восхитилась! Какая проникновенная вдохновенная речь вышла! Я бы даже всплакнула, если бы увидела это в каком-нибудь фильме. Вполне в духе любимых мною мелодрам.

Капитан долго смотрел на меня, словно пытаясь разгадать головоломку. Затем он все же медленно кивнул, достал лист бумаги и… начал что-то писать!

— Я дам вам рекомендацию, Неста, — сказал он, не поднимая головы. Я едва расплылась на этом же стуле от облегчения. — Но с одним условием.

— Каким же?

— Я хочу лично убедиться, что с детьми все хорошо, — он поднял взгляд и снова посмотрел так, словно пронзает насквозь. — Если вы не возражаете, я навещу вас и вашу семью через пару дней.

Проверка. Он хочет проверить меня… Нас. Что ж, справедливо.

— Конечно, — кивнула я. — Буду рада видеть вас в нашем доме, капитан.

— Хаст, — неожиданно поправил он. — Если мы говорим о новых именах и новых начинаниях, то можете звать меня Хаст.

— Хаст, — повторила я, и имя прозвучало удивительно естественно для его облика. Такое же хлесткое, лаконичное, но при этом звучное. — Благодарю вас.

Он закончил писать, аккуратно расписался внизу и запечатал документ официальной печатью.

— Вот, передайте госпоже Блэквуд в управлении. Это должно решить вопрос с временным опекунством. Но помните — через два дня я приду проверить, как вы справляетесь.

Я потянулась через стол и взяла бумагу, чувствуя невозможное облегчение. Все оказалось даже проще, чем я себе представляла.

— Спасибо. Правда, спасибо.

— Не стоит благодарности, — он слегка улыбнулся. — И кстати, как поживают близнецы? Надеюсь, больше никаких переворачиваний корзин?

— О, я с ними серьезно поговорила, — улыбнулась я в ответ. — Они обещали быть паиньками. По крайней мере, до следующей возможности нашкодить.

К моему удивлению, капитан рассмеялся — глубоким, бархатным смехом, который отозвался игристым теплом у меня внутри:

— Честный ответ. Мне нравится ваша прямота, Неста.

— Избавляет от разочарований впоследствии, — пояснила я, добавив немного многозначительности.

— Вот как? — его глаза заискрились. — В таком случае, позвольте тоже говорить прямо: мы, конечно, не общались лично, но я пару раз видел вас в доме мэра, на приемах. Теперь же вы действительно выглядите несколько иначе. И, пожалуй, то мнение, что я успел сложить о вас, могло быть ошибочно. Тот случай, когда ошибка приятна.

Я усмехнулась и чуть приподняла подбородок, позволяя ему оценить меня во всей красе. Сверкнула глазами и лишь после медленно поднялась.

— Сочту за комплимент, — поблагодарила я. — И за рекомендацию. Обещаю, вы не пожалеете, что доверились мне.

— Надеюсь, — серьезно кивнул он. — Потому что я редко ошибаюсь в людях. И сейчас мне почему-то кажется, что я могу вам доверять. Не подведите.

Я кивнула, крепко сжимая драгоценный документ:

— В таком случае, я постараюсь доказать, что ваше чутье не ошиблось, капитан... Хаст.

Он проводил меня до двери:

— До встречи через два дня, Неста. Надеюсь увидеть, как близнецы занимаются чем-то более конструктивным, чем пинание яблок.

— Постараемся придумать что-нибудь впечатляющее, — пообещала я с легкой улыбкой.

Когда я уже переступила порог, он неожиданно окликнул меня:

— Неста?

Я обернулась:

— Да?

— Вы уже завтракали? — вдруг спросил он.

А вот этот вопрос застал меня врасплох:

— Нет, еще нет. Я спешила в управление.

— В таком случае, — он словно принял какое-то решение, — позвольте угостить вас завтраком. Недалеко отсюда есть отличная пекарня.

— Пекарня Томаса? — спросила я с улыбкой.

— Именно, — его глаза снова заискрились. — Если, конечно, вам не нужно срочно возвращаться к детям.

— Агата присматривает за мальчиками, — ответила я, удивляясь сама себе. Неужели я действительно собираюсь позавтракать с привлекательным капитаном, которого знаю всего день? — Думаю, они выдержат еще час или два без моего присмотра.

— Отлично, — он улыбнулся, и от этой улыбки что-то внутри меня затрепетало. — Тогда позвольте мне завершить несколько дел, и я к вашим услугам.

Пока он отдавал распоряжения помощнику, я стояла в коридоре, задавая себе вопрос: что я делаю? Но ответ был прост — впервые за эти сумасшедшие дни я позволяла себе что-то... для себя. И почему-то это казалось правильным.

Тем более расположение капитана мне будет не лишним.

Через несколько минут Хаст вышел из кабинета, уже без форменного плаща, но все еще в мундире:

— Готовы, леди?

Я кивнула, чувствуя странное волнение:

— Готова, капитан.

И хорошо не сказала "мой капитан"...





Глава 9


Пекарня Томаса встретила нас теплым ароматом свежей выпечки и негромким гулом голосов — завсегдатаи уже собрались на своих обычных местах. Левая часть пекарни была отведена под столики кафетерия.

Когда мы вошли, разговоры на мгновение стихли, а по нам заскользили любопытные взгляды.

Еще бы — жена скандального Дирка Хаффера в компании самого капитана городской стражи!

Даже зашептались, на нас глядя. Откровенно, ничего не скажешь. Я даже услышала свое имя в соседстве с фамилией Хаста. Жаль, что не удалось расслышать больше.

— Не обращайте внимания, — тихо произнес Хаст, деликатно придерживая руку возле моей спины, но не касаясь ее. Сама галантность и обходительность. — Они просто удивлены увидеть вас в городе второй день кряду.

Ага, значит по его мнению, волнует их не наша компания, а в принципе мое появление? Интересно. Он и правда столь наивен, или просто пытается таковым казаться?

— Если бы я переживала из-за сплетен, капитан, то не посещала бы публичные места вовсе, — ответила я с легкой улыбкой, несмотря на интересные мысли.

Томас, заметив нас, на мгновение застыл с подносом в руках, но затем просиял, при том вполне искренне, как мне показалось.

— Капитан Эрден! Госпожа Хаффер! Какая честь. Позвольте предложить вам столик у окна.

— Благодарю, господин Томас, — кивнул Хаст, пропуская меня вперед.

Мы устроились за маленьким столиком, откуда открывался вид на рыночную площадь. Пекарь лично принес нам меню — аккуратно оформленные листы пергамента на тонких подрамниках.

— Рекомендую сегодняшние сладкие булочки с корицей, — заговорщицким тоном посоветовал он. — Моя жена добавляет в них мед и пряности по особому рецепту. Только-только из печи!

— В таком случае, две булочки с корицей, — Хаст взглянул на меня вопросительно. — И кофе?

— Лучше чай, — попросила я. Пока я не проверила, как здесь готовят кофе, лучше не экспериментировать. — С мятой, если есть.

— Конечно, госпожа, — кивнул Томас. — Все будет через минуту. К слову, первую поставку мы отправим к вам сегодня после обеда, вы будете дома к тому моменту, чтобы ее принять?

— О, да, думаю да, — кивнула я.

— А наша дочь, Калиопа, она сможет прийти к вам завтра.

— Замечательно, — я просияла в ответ на это известие. Сегодня утром мне пришлось немало повозиться с тем, чтобы разжечь огонь в плите. Пока близнецы не подсказали мне, где взять растопку…

Когда пекарь удалился, Хаст откинулся на спинку стула, наблюдая, как я изучаю меню. Взгляд его я ощущала буквально кожей. Словно он не им по мне скользил, а чем-то более материальным. Интересно, это профессиональное у него, или я просто такая чувствительная?

— Значит, юная Кали будет работать у вас в доме? — уточнил Хаст.

— Да, — я кинула взгляд на капитана, поверх списка блюд. Список, кстати, оказался весьма внушительным для такой вот пекаренки. Я думала, они пекут хлеб и несколько видов булочек, но все оказалось куда как более масштабно! — В счет уплаты долга. Наша кухарка от нас сбежала, а я… — я состроила невинную мордашку, — не слишком-то приспособлена к готовке.

— Понимаю, — кивнул Хаст, — моя мать тоже была истинной леди и…

— О, нет, вы не поняли, — я улыбнулась шире. — Дело не в том, что я леди. Знаете, я не считаю, что простая работа вроде готовки или уборки собственного дома, это что-то недостойное. Просто для детей будет лучше, если готовить им будет кто-то более сведущий в этой науке.

— Интересная позиция, — хмыкнул он. После небольшой паузы он чуть подался вперед и продолжил с некоторой аккуратностью. Явно подбирал слова. — Раньше вы не слишком-то заботились о таких вещах, насколько мне известно.

Я посмотрела на него вопросительно. А капитан не ищет обходных путей. Другая на моем месте, может, и оскорбилась бы.

— Я говорю это не чтобы вас обидеть. Просто даже наймом слуг обычно занимался ваш супруг. В компании детей без него вас и вовсе не видели. В то время, как вчера я сам заметил, что мальчик, Теди, кажется, не боится находиться рядом с вами. Это... необычно.

— Необычно? — я отложила меню на край стола и сцепила пальцы, опустив ладони на стол.

Вот ведь, судачники. Один раз вышли всей семьей в город и уже даже капитан заметил перемены. Но, наверное, это и к лучшему. По хорошему, детей нужно выводить в люди регулярно, чтобы те понимали, как вообще себя вести в общественных местах…

— В Бленхейме все знают друг о друге больше, чем нужно, — Хаст слегка улыбнулся. Да, капитан, это я уже заметила. — Дети Хафферов редко выходили из дома, а когда выходили... всегда казались замкнутыми. Особенно в вашем присутствии.

Меня кольнуло чувством вины за прежнюю Эрнестину.

— Многое изменилось с тех пор, как Дирк уехал, — осторожно произнесла я. — У меня появилось время подумать о том, что действительно важно.

— И что же важно для вас? — в его глазах был неподдельный интерес. Капитан и правда так волнуется за детей или у него в моем доме свой интерес?

— Дети, — без колебаний ответила я. — Они заслуживают лучшего, чем то, что у них было. И я намерена им это обеспечить.

Хаст задумчиво потер подбородок.

— В свете считают... — он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли продолжать, — что вы... не слишком интересовались семейными делами.

— Все мы носим маски в обществе, капитан, — я решила не отрицать очевидное. Положение и репутация в обществе — следующее, над чем мне придется поработать. Но это позже. — Иногда даже не осознавая этого. Но я не та женщина, которой была раньше. И не стану ею снова.

Что-то в моем тоне, видимо, убедило его. Он кивнул.

— Это хорошо. Надеюсь, вскоре все мы станем тому свидетелями.

Наш разговор прервался, когда Томас принес заказ — чай, кофе и ароматные булочки, от которых шел такой соблазнительный запах, что я невольно улыбнулась.

— Приятного аппетита, — пекарь подмигнул мне и удалился.

Я откусила кусочек булочки и едва сдержала стон удовольствия — настолько она была вкусной.

— Невероятно, — прошептала я, и Хаст улыбнулся, наблюдая за моей реакцией.

— Томас — лучший пекарь в трех графствах, — сказал он. — И это еще одна причина, почему ваше решение о долге было мудрым.

— О, вы уже знаете и об этом, — я не была удивлена. — Новости в маленьких городах разносятся так быстро.

— В маленьких городах секретов не бывает, особенно, если ты капитан стражи, — подтвердил он. — Знать, что происходит — часть моей работы.

Я отпила чай, размышляя над его словами. Да, я понимала, что он следит за порядком. Похоже, стража — это аналог нашей полиции. И капитан самый главный среди них. Над ним, похоже, стоит только мэр. И то, если верить моей внутренней Эрнестине, в вопросах безопасности жителей и имущества города, капитан Эрден мог принимать решения самостоятельно.

Это делало его крайне выгодным союзником. Выгодным и опасным…

— Кстати, о детях, — я решила перевести разговор в практическое русло. — Я как раз думаю о том, чтобы найти им хорошую гувернантку или учителя. Агата довольно образованная для своего возраста, но близнецам нужно нечто большее, чем чтение и основы арифметики. А Теди... с ним нужен особый подход.

Хаст внимательно выслушал меня, потягивая кофе.

— Знаете, — вдруг сказал он, — у меня есть тетушка. Виола Стардан. Она много лет работала гувернанткой в уважаемых семьях нашего города Она… довольно своеобразная. Но, возможно, именно то, что вам нужно. Сейчас она уже не берет учеников, но я мог бы замолвить за вас словечко.

Я удивленно вскинула бровки, промокнула рот салфеткой.

— Вы предлагаете мне свою тетю в качестве гувернантки?

— Почему бы и нет? — он пожал плечами. — Она живет одна, и я стал замечать, что она скучает. Возможно, работа немного оживила бы ее.

Я не удержалась от смешка:

— Капитан, вы просто хотите подослать в мой дом своего агента для надзора за мной, признайтесь.

Вместо того чтобы отрицать очевидное, Хаст хитро усмехнулся:

— А вы проницательны. Но я бы сказал, что это решение с двойной выгодой — и дети получат прекрасного учителя, и я буду спокоен, зная, что в вашем доме есть кто-то, кому я доверяю.

— И кто в случае чего тут же доложит вам, если что-то пойдет не так, — закончила я за него.

— Именно, — он не стал отпираться. — Но уверяю, тетушка Виола не станет шпионить без причины. Она скорее защитник детей, чем соглядатай. Если вы действительно хотите для них лучшего, как говорите... то вам нечего бояться.

Я задумалась. С одной стороны, идея иметь в доме родственницу капитана стражи вызывала определенные опасения. С другой — нам и правда нужна была помощь с детьми, особенно с Теди. А если эта женщина действительно такой специалист...

— Хорошо, — решилась я. — Я согласна встретиться с вашей тетей. Когда это возможно?

— Я попрошу ее прийти к вам завтра утром, если вы не против, — предложил Хаст. — Если договоритесь — начнет сразу. Если нет — никаких обязательств.

— Звучит справедливо, — я кивнула. — Завтра утром я буду ждать госпожу Стардан.

— Отлично, — Хаст выглядел довольным. — Теперь, когда мы решили вопрос с гувернанткой, расскажите, что еще вы планируете изменить?

Я отпила еще немного чая, раздумывая над планом дальнейших действий. Стоит делать из них секрет? Капитан Эрден не связан с нашим домом никакими обязательствами, и чуйка подсказывала мне, что он порядочный человек.

С рекомендацией помог, с гувернанткой вот тоже…

— Ну, если говорить прямо... почти все, — проговорила я немного напряженно. — Дом нуждается в ремонте. Детям нужна не только учеба, но и развлечения, соответствующие их возрасту. И есть еще вопрос долгов...

— Долгов? — Хаст нахмурился. — У вашего мужа есть долги?

Ах да! Репутация Хафферов, над которой так старался Дирк, похоже не подразумевала подобные вещи.

— Нет, — я покачала головой. — Скорее, ему должны. И много. И я планирую разобраться с этими вопросами.

— Вы? — его брови взлетели вверх. — Собираете долги? Я думал, что договоренности с пекарней — разовая акция, только ради поставок продовольствия.

— Нет, не разовая акция, — с толикой самодовольствия отозвалась я. — Я планирую взяться за это всерьез, пока муж в отъезде.

Капитан впервые за нашу встречу посмурнел. Я не могла не отметить этого.

— Не беспокойтесь, я не планирую действовать в стиле Дирка, — уточнила я. — Я постараюсь найти более... взаимовыгодные решения.

— Как с Томасом? — он кивнул в сторону пекаря, который как раз что-то оживленно обсуждал с посетителем у стойки.

— Именно, — согласилась я. — Всем выгоднее, когда пекарь печет хлеб, а не сидит в долговой яме.

— Мудрый подход, — Хаст смотрел на меня с легким удивлением. И словно бы заново оценивал.

— Мне кажется, что долг должен быть справедливым бременем, — я пожала плечами. — Не удавкой на шее, но и не пустым звуком. Баланс.

Мы закончили завтрак, обсуждая более нейтральные темы — погоду, последние городские новости, особенности булочек с корицей. Капитан, похоже, был действительно удивлен моими намерениями, поэтому больше не решался заговорить о чем-то серьезном.

Кажется, я его перегрузила. Что же, это даже забавно, его реакция.

Когда пришло время расплачиваться, я решила добить его окончательно и потянулась за кошельком, но Хаст возмущенно остановил меня.

— Я ценю вашу самостоятельность, госпожа Хаффер, но именно я пригласил вас, помните? — в этой фразе было столько искреннего возмущения! Кажется, я покусилась на его мужественность.

— Но… — протянула я, хотя сама едва сдерживала улыбку.

Простите, капитан, желание подразнить вас — выше меня.

— Никаких “но”, — он строго положил на стол монеты. — В следующий раз, я надеюсь, мы больше не вернемся к подобной ситуации.

В следующий раз. От этих слов внутри стало неожиданно тепло. Я едва не сдалась рвущейся наружу улыбке. Неимоверным трудом сумела сохранить равнодушное лицо.

А вы ходите по тонкому льду капитан. Как бы я не трактовала ваше “в следующий раз” как-нибудь по особенному.

Или это в порядке вещей, что капитан стражи завтракает с одной из горожанок? Пожалуй, и хорошо, что его тетушка придет к нам… Может, через нее я узнаю больше?

На прощание у выхода из пекарни Хаст слегка поклонился:

— Было приятно завтракать с вами, Неста.

— Взаимно, капитан, — я улыбнулась. — Благодарю за компанию. И за рекомендацию, конечно.

— До встречи, — он кивнул. — Я пришлю тетушку Виолу к десяти утра, если вас устроит.

— Буду ждать, — ответила я и, попрощавшись, направилась обратно к управлению по делам семьи, чувствуя на себе его взгляд, пока не свернула за угол.

Ой-ой-ой, капитан. И что же вы так долго смотрите мне вслед?





Глава 10


Управление по делам семьи дремало под полуденным солнцем, как ленивый кот. Когда я вновь толкнула тяжелую дверь, все тот же запах старых бумаг и сырости ударил в нос, а госпожа Блэквуд подняла на меня свой кислый взгляд. Похоже, я прервала ее важнейшее занятие — перекладывание бумажек из одной стопки в другую.

Ох, извините-простите.

— Госпожа Хаффер, — кажется, она не ожидала, что я вернусь так скоро. Даже, вероятно, надеялась, что я не вернусь вовсе. — Вижу, вы все же получили рекомендацию.

— Как и обещала, — я с невозмутимым видом протянула ей запечатанный конверт с печатью капитана.

Она взяла его двумя пальцами, будто документ был испачкан в чем-то неприятном, сломала печать и развернула лист. Ее глаза пробежались по строчкам, а лицо приобрело оттенок, напоминающий цвет несвежего творога. Бледный с зеленцой.

Что же вы там такого написали, капитан Эрден? Только сейчас сообразила, что я-то сама эту рекомендацию не читала. А ну как окажется, что Хаст там сто раз написал “не давать опеку”? Хотя вряд ли он тогда повел бы меня завтракать и все остальное.

— Все... в порядке, — процедила наконец госпожа Блэквуд. Однако то, как она после стрельнула на меня своими маслянистыми глазками мне не понравилось. Очень уж предвкушающе это выглядело. — Что ж, тогда нам нужно заполнить форму Т-12 для временного опекунства, а также заявление на рассмотрение постоянного опекунства комиссией... — Она с явной неохотой начала доставать бумаги из ящика стола.

— Замечательно, — я нарочито преисполнилась энтузиазма. Бюрократией меня не испугать.

— Подпишите здесь... и здесь... — она ткнула костлявым пальцем в несколько мест на первом листе. — А также нужны данные о детях.

Я послушно заполнила все, что требовалось, вписывая имена и даты рождения детей (спасибо, хоть это внутренняя Эрнестина знала). Когда я закончила с первым листом, госпожа Блэквуд вытащила из другого ящика еще одну стопку бумаг.

— Теперь необходимо заполнить форму Р-34 о вашем семейном положении... формы М-2 и М-3 о материальном обеспечении... О! И конечно же, форма Z-15 о здоровье детей.

Улыбка к моему лицу, само собой, была приклеена. Вежливая такая, миленькая. И кивала я на каждую ее бумажечку. И вовсе не скрипела мысленно зубами. И не материлась, ведь это недостойно леди. А я ведь леди, да? Благовоспитанная…

— Разве для временного опекунства требуется столько... формальностей? — осторожно спросила я.

Госпожа Блэквуд поджала губы в тонкую линию. Но я-то видела! Видела, какой хитрожжж… простите, я леди, хитростью и довольством пылают ее глаза.

— Правила едины для всех, госпожа Хаффер. Даже для тех, кто дружен с капитаном Эрденом.

О-о-о, никак вас задело, что он дал мне рекомендацию? Вон как выделила последние слова. С “капитаном Эрденом”. Таким тоном произнесла, будто я на святое покусилась, не иначе. Похоже, капитан популярен не только среди юных девиц города.

— Разумеется, — кивнула я с невозмутимым видом. — Я целиком за соблюдение порядка. Госпожа Блэквуд, а форма U-42 нам тоже понадобится? Я слышала, что при отсутствии одного из родителей...

Ее глаза расширились от удивления. Очевидно, она не ожидала, что я знакома с бюрократическими тонкостями. На самом деле, я понятия не имела, существует ли форма U-42, но почему-то была уверена, что в мире, где есть форма Z-15, должна существовать и U-42.

— Э-э... нет, — запнулась она. — U-42 только в случаях смерти одного из родителей. В вашем случае... — она перерыла стопку и вытащила другой бланк, — нам понадобится форма U-37 с отметкой об “отсутствии по причинам, не связанным со смертью”.

Угадала!

Я мысленно ухмыльнулась. Месиво из букв и цифр — это же универсальный бюрократический код!

Следующий час превратился в настоящую пытку заполнения мелких граф, подчеркивания нужных вариантов и подписания каждого листа в трех местах. Пока не выяснилось, что не в трех, а в четырех и “ну я ведь вам говорила”! Временами мне казалось, что госпожа Блэквуд просто издевается надо мной, но я стойко выдержала это испытание, сохраняя на лице безмятежную улыбку.

— А теперь, — произнесла она, когда моя рука уже отказывалась держать перо, — нам нужно поставить печать Управления.

Она встала и направилась к шкафу, откуда достала массивную печать. Но вместо того, чтобы просто приложить ее к документу, она покачала головой:

— Ох, как жаль. У нас закончились чернила для печати. Придется вам прийти завтра. Ох, и даты заявлений тогда будут недействительны. Придется все перезаполнить.

Какие там существуют мантры на спокойствие?

— Госпожа Блэквуд, — голос мой лился елеем, — мне кажется, я заметила чернильницу с чернилами для печати на полке справа от вас.

Ее глаза метнулись к указанной полке, где действительно стояла чернильница.

— Это... это не те чернила, — попыталась она выкрутиться. — Для печати нужны специальные.

— Я совершенно уверена, что это именно те чернила, — настаивала я. На сей раз добавив нажима словам. — Капитан Эрден упоминал, что недавно лично проверял поставки всего необходимого во все городские учреждения. Он будет крайне разочарован, узнав, что в Управлении по делам семьи возникли... проблемы.

При упоминании имени капитана госпожа Блэквуд снова напомнила мне творог. Кажется, эта ассоциация теперь прочно засядет в моей голове.

— Ну... возможно, я ошиблась, — она неохотно взяла чернильницу. — Действительно, это подходящие чернила.

Один-ноль в мою пользу.

Наконец, все бумаги были заполнены, подписаны, проштампованы и сложены в аккуратную папку.

— Ваше временное опекунство вступает в силу незамедлительно, — сухо сообщила госпожа Блэквуд. — Заседание комиссии по постоянному опекунству назначено на следующий месяц. Вам придет уведомление о точной дате.

— Благодарю вас за помощь, — я одарила ее самой лучезарной улыбкой. Между прочим даже почти искренней! — Вы настоящий профессионал своего дела!

Кажется, комплимент застал ее врасплох. Она даже не нашлась с ответом, пока я забирала свою копию документов и направлялась к выходу.

Что ж, пара часов — не самое страшное, что я могла бы потерять.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежий воздух, словно только что выбралась из подземелья. Ладно, главное — дело сделано! Я официально стала опекуном детей, пусть и временным. А это значит, что теперь у меня был легальный статус для решения их проблем.

Проверив время по городским часам на площади, я решила не откладывать дела в долгий ящик. Следующим пунктом моего плана был визит к должникам, и первым в списке стоял Варрен Крамп, владелец лесопилки.

Надеюсь, Агата справляется дома, и к моему приходу тот будет стоять на месте без новых повреждений.

Лесопилка находилась на окраине города, у самой реки. Я услышала стук пил и грохот каких-то механизмов еще издали. По мере приближения шум становился все громче, а воздух наполнялся ароматом свежеспиленной древесины и опилок.

Место оказалось довольно внушительным: большое бревенчатое здание с высокой трубой, вокруг которого кипела работа — рабочие сновали туда-сюда, перенося бревна и доски. Некоторые из них бросали на меня любопытные взгляды — очевидно, женщины были не частыми гостями на лесопилке.

У входа в небольшой домик, который, судя по всему, служил конторой, стоял крепкий мужчина среднего возраста с густой бородой. Он что-то объяснял молодому парнишке, который старательно записывал указания.

Я попробовала расфокусировать зрение и при этом коснулась расписки в своей сумочке. Нить показалась не сразу, но я все же увидела ее. Надо бы потренироваться с даром.

И-таки да, это был тот самый должник, которого я и искала.

— Господин Крамп? — обратилась я, когда подошла достаточно близко.

Мужчина обернулся, и выражение его лица мгновенно изменилось — из сосредоточенно-делового стало настороженным и каким-то загнанным. Глазки забегали, он переступил с ноги на ногу. Сглотнул.

— Госпожа Хаффер? — он кивнул, отпустив парнишку взмахом руки. Тот мгновенно испарился, явно обрадованный возможностью избежать неприятной встречи. Да, меня тут знали. — Чем обязан такой... неожиданной чести?

— Я хотела бы обсудить с вами деловой вопрос, — я говорила спокойно и по деловому. — Если у вас есть время.

— Конечно, — он жестом пригласил меня в контору. Я вежливо улыбнулась, но не слишком лучезарно.

Господин Крамп распахнул передо мной дверь конторы и пригласил войти. Внутри оказалось довольно просторно и чисто. Мебель похоже вся была изготовлена здесь же, на лесопилке, довольно грубая, но добротная. Несколько стульев, лавка у стены, шкафы с полками для бумаг. Массивный стол весь был завален документами и чертежами.

Крамп плотно закрыл за нами дверь и повернулся ко мне, явно готовясь к худшему.

— Если вы насчет долга, — начал он, — то я уже говорил вашему мужу, что мне нужно еще время. Дела идут не так хорошо, как хотелось бы.

Кажется, тут у всех одна песня. Да и чего ожидать от тех должников, что умудрились взять кредит не в банке, а у моего супружника? Все же наверняка у банка была причина для отказа.

Мы сели за стол, я деловито достала из сумки расписку и положила ее на стол между нами:

— Сорок пять золотых крон — значительная сумма, — заметила я, наблюдая, как нить долга между документом и Крампом натягивается и становится ярче. Похоже, чем сильнее он осознавал вес долга, тем прочнее та становилась. — Но я здесь не для того, чтобы угрожать вам или вашей семье.

На лице Крампа отразился неприкрытый ужас:

— Прошу вас, Лили еще пятнадцать, не вмешивайте…

Я остановила его жестом и покачала головой.

Какая же мразь этот Дирк. Что он вообще мог хотеть от девочки?

— Мы не будем обсуждать методы моего мужа, я считаю их недопустимыми. Я здесь, чтобы предложить иное решение.

Во взгляде Крампа появилась искра недоверчивого любопытства.

— Какое же?

— Насколько я понимаю, ваша лесопилка — единственная в округе, верно? — спросила я, оглядывая контору.

— Да, ближайшая в тридцати милях отсюда, — подтвердил он.

— И у вас должно быть много заказов, особенно перед летним строительным сезоном?

— К чему вы клоните, госпожа Хаффер? — в его голосе сквозила настороженность.

Я посмотрела ему прямо в глаза:

— К тому, что поместье Хафферов нуждается в ремонте. Крыша протекает, несколько окон требуют замены, перила на лестницах шатаются, а половицы скрипят так, что можно проснуться посреди ночи от чужих шагов. Я предлагаю зачесть сумму вашего долга в счет материалов и работы по ремонту дома.

Крамп удивленно моргнул, словно не верил своим ушам:

— Вы хотите, чтобы я... отремонтировал ваш дом?

— Именно. Вы поставляете материалы и рабочих, а я списываю эквивалентную сумму с вашего долга. Без дополнительных процентов за те месяцы, что будет идти работа.

Господин Крамп достал из кармана аккуратно свернутый платок и вытер взмокший лоб.

— Это... неожиданно, — сдавленно произнес он, так же аккуратно складывая платок вновь и убирая его обратно. — Дирк… простите, господин Хаффер, никогда бы не пошел на такое.

— Дирк в отъезде. И на это время дела в поместье веду я, — я позволила себе легкую улыбку. — А у меня свои методы ведения дел.

— А если он вернется и не одобрит ваше решение? — Крамп все еще сомневался.

“Если он вернется, у него будет куча других проблем, поверьте”, — подумала я, но вслух сказала:

— Все полномочия по ведению семейных дел сейчас у меня. Вот, — я достала брачный договор. Накануне я внимательно изучила его. И ведь правда имела право вести семейные дела в отсутствие мужа. Похоже, Дирк просто не ожидал, что я решусь на подобное, а договор был абсолютно типовой. — Официально заверено. Чтобы Дирк ни сказал по возвращении, наша договоренность останется в силе.

Крамп изучил документ, затем долго смотрел на меня, словно пытаясь разгадать головоломку:

— Хорошо, — наконец произнес он. — Могу я сперва осмотреть дом, чтобы оценить объем работ?

— Завтра после обеда подойдет? — предложила я. — Часа в три?

— Договорились, — он протянул руку для рукопожатия, и я с удовольствием ее пожала. Хватка у него была крепкая, рабочая. Руки мозолистые. Похоже, господин Крамп работал наравне со всеми, а не только командовал.

Покидая лесопилку, я была вполне довольна собой. Да, мы еще не договорились наверняка, но что-то мне подсказывало, что господин Крамп не откажется от работы. Даже если он не отремонтирует дом целиком, то по крайней мере решит основные проблемы.

А это значит, что первые ключевые вопросы я закрыла. Еда будет, крышу над головой починят, детям учитель найден. Теперь бы еще найти деньги на этого самого учителя и все остальное. В моем списке оставалось еще два первоочередных должника: трактирщик Яков Вельт и ювелир Финеас Мортем. Но солнце уже миновало зенит, и я решила, что с меня хватит приключений на сегодня. Нужно было вернуться домой к детям, рассказать хорошие новости и подготовиться к завтрашнему визиту тетушки Виолы...

А еще и первая поставка из пекарни должна приехать во второй половине дня.

Что ж… значит точно оставим остальные дела на завтра.





Глава 11


По возвращению домой я обнаружила имение в полном здравии. Ну, по крайней мере таком же полном, каким я оставила его. Ребята даже не успели ничего натворить. Всех четверых я нашла в детской второго этажа. На этот раз меня даже пустили сюда.

— Ну что, готовы услышать новость? — я заглянула к ним с бумагой в руках.

Близнецы тут же встрепенулись и даже прекратили носиться по комнате. Агата подняла на меня взволнованный взгляд — она сидела с Теди на полу и собирала цветные кубики в пирамиду.

— Новость? — Рудо уже насупился. Похоже, ничего хорошего ребята не ждали.

Я покачала головой и зашла внутрь… Да уж…

Обои тут отходили. Кушетки все затертые и в пятнах не пойми чего. Шкаф с книгами скорее пуст, чем полон, а приличные игрушки, это пожалуй те самые кубики, которыми играли Агата и Теди.

— Вот, — я протянула Агате документ, как самой старшей. Пусть услышат от нее.

Девочка забегала взглядом по строчкам.

— Опека? — она вскинула на меня озабоченный и весьма озадаченный взор. Я с надеждой улыбнулась им.

Лишь бы не сработало в обратную. А ну как решат сейчас, что я задумала что-то дурное.

— Что еще за опека? — растерялся Рем.

— Это когда взрослые смотрят за детьми, балда, — объяснил ему брат.

— Эй, не стоит обзывать брата на ровном месте, — тут же отметила я. — Но в целом так и есть. Теперь я — ваш официальный опекун.

Агата вернула мне лист.

— А отец? — настороженно уточнила девочка.

— Он тоже ваш родитель, — кивнула я. — Никто его этого права не лишает.

Сложно было понять, радуются они этому факту или нет. Мне казалось, что они не должны любить Дирка, но с другой стороны… какой бы он ни был, он все же их отец. И этого не отменить.

— Что вы об этом думаете? — я решила спросить их прямо, оглядела всех разом.

Теди, похоже, вовсе не обращал внимания на наш разговор. А вот остальные переглядывались.

— Это… наверное, неплохо, — произнесла, наконец Агата.

— Вы теперь нас куда-нибудь отправите? — уточнил Рудо на всякий случай. И такой напряженный, разве что не урчит еще как испуганный ежик.

— Что? — вот так вопросики. — Конечно, нет. Я оформила ее как раз для того, чтобы вас никуда не забрали!

Я подошла к мальчишкам и села на край кушетки, чтобы оказаться с ними на одном уровне.

— Вам больше не нужно меня бояться.

Ребята вздохнули, хотелось бы мне верить, что теперь у них в головах на сей счет что-то да отложилось.

Впрочем, мысли об опекунстве быстро сменились стонами пощады, когда я заявила, что сегодня мы начинаем уборку в доме.

Я, конечно, планировала начать с первого этажа, но, пожалуй, лучше было переключиться на детскую. Заодно и обои подклеим… вспомнить бы еще как варить клейстер…

Детей уговорить заняться делом мне помогла Агата. Девочке, кажется, вообще было за радость взяться за наведение порядка. Что же, по крайней мере в этом вопросе у меня появилась союзница.

Когда работа была в разгаре, привезли первую поставку из пекарни. Возничий услужливо помог донести две тяжелых корзины на кухню.

Появление пирогов и свежего хлеба взбодрило мою малую братию. И к вечеру детская выглядела если и не шик-блеск, то хотя бы чисто. И я даже думать не хотела, откуда взялись те бурые пятна, что я оттирала с ковра.

Спать мы ложились довольные и сытые, а я еще и с чувством выполненного долга. Пока все шло неплохо. Надеюсь, к возвращению Дирка я смогу достаточно встать на ноги, чтобы суметь вступить с ним в главную битву… А то, что он не обрадуются тому, что я наворотила — это был уже очевидный факт.

Утро началось с грохота. Я вскочила с кровати, пытаясь понять, что произошло. Звук доносился откуда-то сверху, похоже, что с чердака. Ох, надеюсь, это не призрак кого-то из бывших жен?

Наскоро натянув халат, я выбежала в коридор и столкнулась с Агатой.

— Что случилось?

— Рудо и Рем, — коротко ответила она с таким выражением лица, будто это объясняло все.

И, собственно, объясняло.

Я поспешила вверх по лестнице, туда, откуда доносился шум. На чердаке обнаружилась странная конструкция из стульев, коробок и какой-то веревочной системы. Близнецы, увидев меня, замерли с виноватыми улыбками.

— Доброе утро, госпожа Эрнестина! — почти синхронно произнесли они. Вы посмотрите, какие галантные.

— Неста… — поморщилась я. Надо и им объяснить про имя. И про то, что показной добродушностью меня не обманешь. — Что вы делаете?

— Проверяем. Готовимся, — загадочно ответил Рудо.

— К чему готовимся? — что-то как-то мне захотелось насторожиться.

Рем переглянулся с братом и выдал:

— К приходу этой... учительницы. Вы же сказали вчера, что сегодня она придет.

Да, вчера пока мы убирались, я рассказала им обо всем, что произошло в городе. В том числе и о том, что нашла для них учительницу.

— И вы решили встретить ее... этим? — я указала на странное сооружение. — Что это вообще такое?

— Это система! — с гордостью сообщил Рудо. — Когда дверь чердака открывается, веревка натягивается, и...

— И на голову входящего выливается ведро воды, — закончила я, заметив прикрепленное к потолочной балке ведро. — Вы что-то не отличаетесь оригинальностью.

— Не воды, — ухмыльнулся Рем. — Сахарной воды. Она липкая.

Ну хорошо хоть, что не мед с уксусом, как в прошлый раз.

Я вздохнула, просчитывая варианты. Отругать их и заставить разобрать? Но учительница все равно должна увидеть, с чем имеет дело. Или прямо запретить и пригрозить наказанием? Тогда они просто придумают что-то более изощренное.

— Мальчики, — наконец сказала я, — вы уверены, что хотите начать знакомство с новой гувернанткой с этого...?

Они уверенно кивнули.

— Дело ваше, — я пожала плечами. — Но предупреждаю: тетушка Виола приходится родственницей капитану Эрдену. А капитан, как вы знаете...

— Глава стражи! — испуганно прошептал Рем.

— Никакая тетка нас не напугает, — храбро заявил Рудо. — Пусть она хоть тетка короля!

Брат на него зашипел, а бахвальства этого хулигана надолго под моим взглядом не хватило.

— И почему вообще вы делаете это на чердаке? — вопрос был риторический, но мальчики решили ответить:

— Мы бы ее сюда заманили…

Я прикрыла глаза и потерла лоб.

— Как знаете, — я махнула рукой и направилась к лестнице. Может это излишне снисходительно и вообще попустительство с моей стороны, но я не такой спец в воспитании детей, как хотелось бы. — Завтрак через полчаса, спускайтесь. Только помните — каждый поступок имеет последствия.

Что ж… перевоспитать их за час времени у меня не выйдет. Придется предупредить тетушку капитана о ее потенциальных учениках, а после — довериться судьбе и надеяться, что та не сбежит еще на этапе моих объяснений.

К девяти утра в кухне уже шкворчал новый омлет, а я пока приводила себя в порядок. Я надела одно из лучших платьев Эрнестины — темно-синее, с высоким воротником и элегантной отделкой. Это было чуть формальнее, чем требовалось для домашней встречи, но я хотела произвести впечатление серьезной женщины, а не легкомысленной особы, за которую, похоже, принимали прежнюю Эрнестину.

Агата помогла собрать волосы в простую, но аккуратную прическу. Всю ее неприязнь как рукой сняло после того нашего разговора. Она однозначно продолжала приглядываться ко мне, но все же показывала себя с лояльной позиции. Теди тоже был здесь с нами, с интересом перебирал флаконы на туалетном столике.

После мы позавтракали и убрали со стола.

А ровно в десять раздался стук в дверь.

— Я открою! — вызвалась Агата, которая, в отличие от братьев, явно была заинтересована в приходе учительницы.

Я отправилась следом.

На пороге стояла невысокая полная женщина лет шестидесяти. Ее волосы, собранные в тугой пучок, когда-то были каштановыми, но теперь почти полностью поседели. Строгое темное платье, очки в тонкой оправе на цепочке, из-за которых на меня смотрели удивительно ясные и живые глаза. А осанка такая, что мне даже плечи захотелось расправить. Похоже, и мне у нее будет чему поучиться.

— Леди Хаффер? — хрипловатый голос тетушки Виолы был удивительно низким и звучным. Мне сразу представилось, как она могла бы зачитывать им Мцыри или что-то вроде. Эпичное, но трагичное. — Я леди Виола Стардан. Мой племянник, капитан Хаст Эрден, сообщил, что вы ищете гувернантку для детей.

— Да, леди Стардан, — я подошла к двери и учтиво кивнула ей. — Благодарю, что нашли время. Прошу, входите.

Тетушка Виола переступила порог с таким видом, словно собиралась провести инспекцию. Ее острый взгляд мгновенно оценил холл, скользнув по стенам, полу и потолку. Да, парадный вход все еще блистал и производил впечатление приличного дома.

— Трое мальчиков и девочка, если я правильно поняла? — спросила она, снимая перчатки. Я забрала ее шляпку и повесила на вешалку возле двери. Туда же отправился и легкий плащ.

— Да, близнецы Рудо и Рем и младший Теди, — я приобняла девочку за плечи и вывела чуть вперед. — А это Агата, старшая из детей.

Агата сделала неловкий книксен:

— Рада познакомиться, леди Стардан.

Тетушка Виола коротко кивнула,а ее левая бровь при том чуточку выгнулась. Интересно, это можно было счесть за одобрение манерам малышки или что-то иное?

— А остальные?

— Мальчики... заняты, — уклончиво ответила я. — Но скоро присоединятся к нам.

Леди Стардан издала странный звук. Не то фыркнула, не то усмехнулась, но не стала комментировать.

— Пожалуй, нам стоит обсудить условия?

— Конечно, — я пригласила ее в гостиную. — Агата, попроси, пожалуйста, мальчиков спуститься.

Когда мы устроились в креслах вокруг чайного столика, тетушка Виола положила руки на колени и посмотрела на меня изучающе.

— Что ж, леди Хаффер. Не стану скрывать, когда мой племянник пришел вчера с этим предложением, я не сразу согласилась.

Ха, могу понять вас, леди. Разумеется про себя.

— Но мой племянник, — продолжила она, — был весьма настойчив в своем желании помочь нам обеим.

— И я искренне благодарна капитану Эрдену, — начала я в небольшую паузу среди ее речи, но женщина подняла руку, прерывая меня.

— Прошу вас, избавьте от сладостных слов. Само собой вы благодарны. Но я здесь не поэтому. Хасти сказал, — “Хасти”? Она серьезно назвала его именно так? Я едва не поперхнулась от рвущегося наружу хихиканья. — Что один из мальчиков требует особого подхода. Что именно с ним не так?

Я хлопнула ресницами. А тетушка-то весьма прямолинейна. Если это не будет заходить в явные грубости, пожалуй, мне даже нравится.

— Теди... особенный, — начала я, не пытаясь больше распыляться на льстивые речи. — Он не говорит, хотя понимает все.

— Хм, — Виола задумчиво потерла подбородок. — А близнецы?

— Непоседливые, изобретательные и... склонные к проказам.

В этот момент со стороны чердака раздался приглушенный хохот. Ага, прямо как подтверждение моих слов.

Леди Виола мельком взглянула наверх:

— Что-то готовят?

— Возможно, — кивнула я, уже не пытаясь скрыть улыбку. — Они собирались устроить вам... проверку.

— Как интересно, — в ее глазах за стеклами очков зажглась искра острого интереса. Интере-е-есно. Похоже, капитан Эрден неспроста отправил к нам ее. У меня даже внутри зазудело посмотреть, что из этого получится. — Что ж, какие предметы вы хотели бы включить в программу?

Мы минут двадцать обсуждали образовательные планы. Чем дольше я слушала тетушку Виолу, тем больше убеждалась, что она действительно знает свое дело. У нее были четкие представления о том, как обучать детей разного возраста и темперамента, какие книги использовать и как развивать дисциплину без принуждения.

— ...и конечно, мальчикам необходимы физические упражнения, — рассуждала она. — Энергию нужно направлять в полезное русло. Быть может, фехтование для старших и...

Договорить она не успела. Дверь в гостиную внезапно распахнулась, и на пороге появился Рудо.

Мальчишка картинно закашлялся:

— Госпожа Эрнестина! Там... там на чердаке что-то странное! Вам нужно срочно подняться!

Я обменялась взглядами с леди Виолой. Она едва заметно мне кивнула. А в ее взгляде снова появилось что-то искристое и колкое. Она словно молча давала мне поощрение поддержать происходящее.

— Что именно, Рудо?

— Э-э... призрак! — выпалил он. — Точно призрак! Светится и стонет!

— Неужели? — невозмутимо поинтересовалась тетушка Виола. — Какого же он цвета?

Рудо моргнул, явно не ожидав такого вопроса:

— Э... зеленый?

— Зеленый? — она покачала головой. — Нет, не может быть. Зелеными бывают только болотные призраки, а в этих краях их отродясь не водилось. Скорее всего это домовой. Они любят селиться на чердаках.

Рудо такого поворота сюжета не ожидал явно. Даже с ноги на ногу переступил, бедняга.

— Нет, это точно призрак! — проворчал он, хотя уже и без прежнего запала. — Он... он хочет, чтобы вы поднялись!

— Очень любопытно, — леди Виола поднялась. — В таком случае, пожалуй, мне следует познакомиться с вашим призраком. Обожаю паранормальные явления.

Она направилась к двери, и Рудо поспешно выскочил в коридор, наверняка чтобы предупредить брата. Я последовала за тетушкой Виолой, которая, несмотря на свой возраст и комплекцию, двигалась удивительно быстро и резво.

Когда мы поднялись на чердак, Рем уже стоял у своей конструкции, лихорадочно пытаясь что-то переделать. Увидев нас, он замер.

— А, вот и второй заговорщик, — Виола оглядела чердак. — И где же ваш призрак, молодые люди?

Рудо и Рем переглянулись. Их план явно пошел не по сценарию.

— Он... исчез, — пробормотал Рем. Я покосилась на ведро над дверью. Веревка, что вела к нему, просела, и уж точно никуда ничего не тянула.

— Такая досада, — Виола подошла ближе к их конструкции, внимательно ее изучая. — Интересная система. Веревка натягивается, когда открывается дверь, и ведро опрокидывается... Умно. Но у вас натяжение неправильное.

Близнецы уставились на нее с открытыми ртами.

Ха! Эта женщина однозначно займет свое место в нашем доме, вот нутром чую!

— Если хотите, чтобы система сработала безотказно, нужно увеличить угол наклона рычага и уменьшить длину основной веревки, — она указала на конкретные участки. — Вот здесь и здесь. Вы бы знали это, если бы изучали физику и механику.

— Вы... знаете про ловушки? — недоверчиво спросил Рудо.

— Молодой человек, — Виола выпрямилась во весь свой небольшой рост, — я сорок лет обучаю детей. Думаете, я не видела ловушек? Я могла бы написать энциклопедию детских розыгрышей.

— И вы не сердитесь? — уточнил Рем.

— За что? За то, что вы хотели проверить мою реакцию? — она пожала плечами. — Это вполне естественно. Новый человек в доме всегда вызывает опасения. Особенно тот, кто претендует на авторитет. Но я не собираюсь навязывать вам свои уроки. Вы придете ко мне сами.

Близнецы снова переглянулись, явно имея свое мнение на заявление новой учительницы.

— Не торопитесь с выводами, молодые люди, — на этом тетушка не закончила. Приблизившись к шаткой конструкции, она потянула за одну только веревку и все вдруг рухнуло, а ведра с водой выплеснулись на пол. — И приберитесь здесь. За свои ошибки следует отвечать.

Я прямо ждала, что на спине учительницы появятся огненные прорехи, когда она выходила с чердака, шлепая прямо по лужам. Близнецы смотрели ей вслед совершенно без радости.

— Леди Хаффер, вы идете? — услышала я оклик учительницы из коридора.

Я поймала взгляды мальчишек, обвела пальцем все безобразие, что теперь творилось на чердаке, и многозначительно покивала.

Похоже, на этом они поняли, что от приборки им не уйти. Вон как моськи скисли. Ну да ничего. Нужно уметь устранять улики на местах своих преступлений.

Я нагнала леди Стардан уже в коридоре.

— Скажите, с вами они ведут себя так же?

— Ну… — я не хотела выставлять мальчишек с дурной стороны, но и захваливать их было бы неправильно. — Они, конечно, хулиганистые, но не злые. У меня с ними пока не сильно налажен контакт. Я долго болела…

Виола искоса глянула на меня.

— А теперь здоровы?

— Да, леди Стардан.

— Что ж, это хорошо, — она кивнула в довершение фразы. — Думаю, мы сработаемся, леди Хаффер. Если вас устраивают мои условия.

— Более чем, — я с трудом сдерживала облегчение в голосе. Любая другая могла бы устроить скандал, возмутиться поведению и еще невесть чему, но, похоже, леди Стардан была не из робкого десятка. — Когда вы можете приступить?

— Хоть сегодня, — она поправила очки. — А теперь покажите мне младшего. Того, особенного.





Глава 12


Теди сидел в детской прямо на полу и рисовал что-то карандашами. Когда мы вошли, он поднял голову, и его большие глаза остановились на лице леди Виолы. Серьезный, как и всегда, обстоятельный малыш.

Вот хоть он и не говорил до сих пор, но чувство у меня было стойкое, что он понимает даже больше, чем его старшие братья. Уж очень проницательный взгляд.

— Теди, это госпожа Стардан, — представила я. — Она будет вашей новой учительницей.

Тетушка Виола не стала сюсюкать или нависать над ребенком, как делают многие взрослые при виде маленьких детей. Вместо этого она спокойно села на стул рядом с ним:

— Здравствуй, Теодор. Можно мне посмотреть, что ты рисуешь?

Теди переменил позу, внимательно поглядел на леди, словно оценивая, можно ли доверить ей свой труд. И в итоге, похоже, таки решил, что она заслуживает доверия. Он поднял рисунок с пола и повернул его к ней.

Я удивленно застыла — на бумаге был вполне узнаваемый портрет леди Стардан, хотя мальчик видел ее впервые и всего несколько минут. Нет, не спорю, он мог бы видеть ее и когда-то прежде, но почему сейчас он нарисовал именно ее?! Я ведь не говорила, что придет именно она! Может, он подглядел, когда мы сидели в гостиной? Но как я могла его не заметить?

Чем дальше, тем больше вопросов у меня появлялось относительно этого малыша.

— Очень точная работа, — леди Стардан, впрочем, удивления не выказала. — Прекрасное внимание деталям.

Рисунок и правда был выполнен с поразительной техничностью для возраста Теди. Да, конечно, не высокохудожественно, но что-то мне сдавалось, что мой максимум в этом возрасте, как и у большинства детей, были — палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек…

На его же рисунке были вполне корректные черты лица, прическа — тугой пучок. Элементы ее платья, вроде многослойного подола и пуговиц на верхней части платья. Даже шляпка, которая сейчас висела на вешалке в коридоре, небольшая и тремя сухими цветками фиалки.

Поразительно.

Теди чуть улыбнулся, забрал листок и вернулся к рисованию. Похоже, он собирался придать ему цвета. А меня тронуло стыдом, когда я заметила, что часть карандашей либо сломана, либо сточена уже до таких огрызков, что те только в детские пальчики и поместятся.

— Он говорит? — тихо спросила леди Виола, продолжая свои наблюдения.

— Нет, — я с грустью покачала головой. Это не могло не вызывать беспокойства. Даже я, не будучи специалистом, понимала, что это ненормально. — Признаться, я не помню, чтобы вообще слышала хоть один звук от него.

— Многие великие умы были молчаливы в детстве, — задумчиво произнесла леди. Она смотрела на него так внимательно и проницательно, словно изучала. Может, и правда изучала, все же у нее такой стаж общения с детьми, что, вероятно, какая-то профессиональная наметанность взгляда должна присутствовать.

Я пока просто наблюдала, не вмешиваясь. И вскоре леди Стардан все же обратилась ко мне:

— Он видит больше, чем показывает, — подытожила она свои наблюдения. — Это силы иного порядка, чем доступны простым обывателям.

Я удивленно вздернула брови. Какие интересные подробности.

— У вас есть вестник? — спросила она. — Я бы хотела вызвать своего племянника прямо сейчас. Думаю, его осмотр тоже может многое прояснить.

Ее вопрос сбил меня с толку. Еще бы я знала, что это.

— Я принесу, — отозвалась от дверей Агата. Видимо, она уже давно стояла там, карауля сохранность своего младшего брата.

— Спасибо, дорогая, — кивнула леди. Я же вовсе сбилась с толку.

— Вы хотите вызвать капитана прямо сейчас? — что-то мне стало тревожно. — Все так серьезно?

— Лучше обезопасить малыша, — леди Стардан поджала губы.

— От чего?

— Не от чего, — она подняла на меня серьезный взор. Похоже, время шуток кончилось. — А от кого. От тех, кто может использовать его дар.

Ее слова эхом отозвались в моем сознании.

Дар?

Я снова посмотрела на Теди, а затем, сконцентрировавшись, смогла различить тонкую золотистую нить, что тянулась от его сердца куда-то вдаль. Нить долга, связывающая его с магом Кардивом. Какова вероятность, что именно поэтому эта нить и существует?

— Не знала, что вы... — начала я и осеклась, не уверенная, насколько открыто можно говорить о магии.

— Я этого и не афиширую, — спокойно ответила тетушка Виола, словно читая мои мысли. — Даже Хастингс не знает всего обо мне, хотя и догадывается о многом. Дети со способностями, как у Теди, очень редки. Я пока не могу сказать, какова природа его дара, но то, что силы есть — неоспоримо. И это может привлечь ненужное внимание.

Я снова посмотрела на нить. Стоит ли сказать ей об этом? Леди Стардан производила положительное впечатление. Тем более, если ее посоветовал капитан. И если я хочу разобраться во всем этом, мне точно понадобится помощь.

Конечно, вот так с порога делиться проблемами со всеми подряд опрометчиво, но нужно ведь хоть с кого-то начать?

— Внимание таких людей, как например маг Кардив? — я специально произнесла его имя, наблюдая за реакцией. Леди Стардан слегка вздрогнула, и это не так, чтобы мне понравилось, но по крайней мере стало понятно, что у нее на сей счет есть свое мнение.

Какое — еще узнаем.

— Что вы знаете о нем? — уточнила она осторожно.

Я поманила ее отойти от мальчика. Неизвестно, насколько он в курсе событий и насколько поймет то, что мы станем обсуждать, но лучше не рисковать.

При выходе из детской нас встретила Агата. В руках у нее была небольшая шкатулка, карандаш и лист бумаги.

— Благодарю вас, юная леди, — тетушка Виола приняла все из ее рук.

Чтобы не уходить далеко, я пригласила ее в свою комнату. Здесь мы устроились у стола. Леди быстро написала что-то на листе бумаги, сложила его и положила в шкатулку.

Я успела только отметить, что поверх уже сложенного послания она написала полное имя капитана. После леди потрясла шкатулку, а когда открыла ее вновь, внутри уже было пусто. Вот так интересное! Аналог нашим смскам?

— Подождем, — подытожила леди, откладывая шкатулку в сторону. — Так что вам известно?

— Я нашла контракт, — я оторвалась от волшебной вещицы и посмотрела на женщину. — Мой муж обещал отдать его Кардиву по достижении пяти лет. Осталось всего несколько месяцев...

Леди Стардан насупила нос, нахмурила брови и сложила губы в недовольную трубочку. А в довершение своей реакции еще и покачала головой с явным неодобрением. Я и сама на это тяжело вздохнула.

Кажется, это все очень плохо.

— Это очень опасно, госпожа Хаффер. Кардив — не тот, с кем стоит иметь дело. Он... собиратель.

У меня в груди точно сегодня что-нибудь оборвется. И надеюсь, что не пульс. Даже без пояснений мне стало очевидно, что вся эта ситуация уже не просто попахивает, а невообразимо смердит.

— Я не знаю причин, по которой мой супруг заключил этот договор. Там написана только мера уплаты долга.

Придушить бы Дирка прямо сейчас. Ох, ну вот вернись домой, дорогой муженек, я тебе устрою веселую жизнь. Как вообще могло прийти в голову отдать собственного сына в уплату долга?!

— Как мне разорвать контракт?

— Долговые обязательства не так просто разорвать, — покачала головой леди Стардан. Ее лицо было теперь задумчивым. Она явно, как и я, перебирала варианты. Такое участие с ее стороны меня несколько успокоило. Может быть с помощью человека более сведущего во всех этих делах, мне удастся что-то придумать. — Они требуют равноценного обмена или выполнения условий.

Продолжить она не успела. Шкатулка издала странный пшикающий звук и чуть заметно задрожала. Леди Стардан тут же открыла ее. Внутри лежал тот самый лист. Женщина развернула его и прочитала.

— Хастингс навестит нас в ближайшее время, — сообщила она. — Думаю, будет правильным рассказать и ему о вашей ситуации.

Что ж, вполне логично, ведь он капитан городской стражи. Интересно, торговля людьми здесь разрешена? Если нет, можно ведь и аннулировать этот договор? Он ведь в таком случае противоречит закону!

Я пыталась покопаться в знаниях своей внутренней Эрнестины, но никакого толкового ответа на эту тему разобрать не смогла. Похоже, бывшая владелица сего тела в подобных вопросах была несведуща.

— Я уже думала об этой расписке, — призналась я, обдумывая, как бы выспросить покорректнее. — Неужели что-то подобное может быть разрешено?

— Маги нередко действуют вопреки морали и законам, — она отложила шкатулку. — А при наличии договора оспорить подобное крайне сложно.

— Вы же не хотите сказать, что придется отдать ему Теди? — внутри меня аж закипело. — Никогда.

Леди Стардан усмехнулась. Невесело, а скорее понимающе и с толикой одобрения моему настрою. Поглядела на меня поверх своих очков.

— Я бы не торопилась с выводами, — ответила она. — Есть разные способы решения проблем, если вы понимаете о чем я.

Я не понимала. Но на всякий случай кивнула.

— Я готова на все, лишь бы защитить его. Я не поддерживаю поступок супруга.

— Мне нравится ваш настрой. Давайте дождемся моего племянника. Возможно, с ним вместе мы сможем сделать кое-какие выводы.

Я лишний раз убедилась, что случайности не случайны. И даже та встреча в городе, когда близнецы решили некстати пошалить, была необходима во всей этой цепочке событий.

Вместо мучительного ожидания, мы решили спуститься на первый этаж. Я предложила леди Стардан чаю, та ответила согласием.

— Мы пока побеседуем с вашей падчерицей, — леди позвала Агату за собой в гостиную. Я же отправилась заваривать чай.

Признаться, мысли о малыше Теди меня разбередили. Похоже, за всей этой историей лежало куда больше, чем я предполагала. Возможно, и его молчание как-то связано с даром и договором? Жаль, что нельзя спросить об этом его самого.

Капитан Эрден приехал где-то через час. Его уверенный стук во входную дверь застал нас в гостиной. Агата рассказывала леди Стардан о своих познаниях в истории.

— Капитан Эрден, — попривествовала я, открывая ему.

— Леди Хаффер, — капитан коротко поклонился. — Тетушка написала, что вопрос не терпит отлагательств. Что-то случилось?

Похоже, он был немало обеспокоен. Меня даже немного кольнуло стыдом, но я быстро отбросила ненужное чувство. Это все и правда не терпело отлагательств.

— Да, Хаст, боюсь, что дело серьезное. И я надеюсь, что вы мне поможете.

Я пригласила его в гостиную. Леди Стардан отпустила Агату (девочка была очень довольна, что смогла побеседовать с кем-то, кто оценил ее острый ум, и я сделала себя мысленную пометку поговорить об этом вечером…) и мы уже второем устроились вокруг чайного столика.

Леди коротко изложила племяннику причину столь срочного вызова.

И провались я на этом самом месте, если ошибаюсь, но, похоже, капитан был готов начистить морду моему муженьку прямо сейчас.

— Могу я увидеть документ? — он едва не процедил эту фразу.

Я протянула ему лист с договором, который уже принесла из кабинета. Капитан какое-то время изучал его. И чем дальше, тем сильнее хмурился.

— Вы ведь уже оформили опеку над детьми? — он посмотрел на меня, явно что-то решая про себя.

Я несколько удивилась вопросу.

— Временную, да. Вопрос постоянной будет рассмотрен в судебной палате через месяц.

На это он кивнул. А после совершил то, чего я не ожидала — встряхнул лист, что от него появилась нить долга! И вдруг просто ухватился за нее рукой!

— Что вы делаете? — вырвалось у меня. Он глянул на меня довольно странно. А после слегка потянул за нить!

События следующих часов, вероятно, прибавили мне седых волос.

И первым из них стал нечеловеческий крик со второго этажа.



Скачано с сайта bookseason.org





