Скачано с сайта bookseason.org





Глава 1


Аглая

— Что это за бродяжки, Тимур? Вечно ты тащишь в дом всякий мусор! — на нас с пренебрежением смотрит ослепительной красоты девушка. Она спускается по высокой лестнице роскошного холла, отделанного мрамором.

— Мам? — моя дочка поднимает голову и испуганно жмется к ногам. На автомате сжимаю ее острые плечики и еще крепче прижимаю девочку к себе.

От усталости едва держусь на ногах. Я с самого начала знала, что это была плохая идея ехать в особняк Тимура Шарданова, но мои документы, деньги и вещи сгорели вместе с автомобилем.

Этот мужчина в последний момент чудом успел вытащить нас из машины такси.

Я не знаю, кто был виноват в аварии. Пусть разбирается полиция. Нас осмотрели медики и позволили Шарданову увезти в свой особняк.

Он много говорил в дороге — что поможет восстановить документы, что поможет с жильем. Кажется, еще говорил, что устроит на работу — то ли у себя в особняке, то ли в офисе. Его юристы в полицию привезли целую пачку всяких бумаг.

Но я половину пропускала мимо ушей. Я просто очень хочу выспаться.

Только собираюсь ответить, как меня опережает Тимур.

— Уже весь яд выплеснула, сестра? — он говорит медленно и немного лениво, чуть растягивая слова. Полная противоположность тому, каким я видела его еще какие-то несколько часов назад, когда он вытаскивал нас из разбитого автомобиля. — Если да, то теперь я скажу. Это Аглая, она пока поживет у нас. Аглая, это Анна, моя младшая сестра. Может ужалить, но не укусит. Есть еще Герман, наш с Анной младший брат, с ним ты познакомишься позже. А пока пойдем, я покажу тебе вашу комнату.

Анна презрительно хмыкает. Теперь, когда я могу ее лучше рассмотреть, отмечаю, что она примерно моего возраста. На вид ей как и мне примерно двадцать четыре — двадцать пять.

Только я никогда не выглядела так ослепительно. И не буду выглядеть.

Я же не Шарданова, как она. Хотя Тимур говорил, что его сестра замужем и наверное у нее теперь другая фамилия.

Шардановы миллионеры. Им принадлежат несколько парфюмерных заводов, лаборатории, собственные линии селективной парфюмерии и сеть бутиков почти во всех крупных городах.

Если бы я не была так измотана, наверняка была бы в шоке от того, что попала в особняк к Шардановым. И даже предполагается, что мы с дочкой какое-то время там поживем.

Стефании четыре с половиной, она уже взрослая и умная девочка. Но она пережила сильный шок, ей надо поскорее лечь и отдохнуть.

— Тимур, может, вы все-таки отправите нас обратно в больницу? — спрашиваю шепотом. — А еще лучше в отель?

Мужчина неодобрительно передергивает плечами и делает вид, что не слышал.

— Что у тебя с лицом? — не успокаивается Анна. — Ты выглядишь как после пожара.

— Мы попали в ДТП, — отвечает Тимур сестре, — я подрезал такси, в котором ехали Аглая с дочерью, и они слетели с трассы. Их машина перевернулась и загорелась. Я успел их вытащить в последний момент.

На красивом лице Анны не отражается ни единой эмоции.

— Если ты больше не будешь упражняться в ехидстве, я буду тебе крайне признателен, — с нажимом продолжает Тимур.

— Что за собрание? — слышится за спиной бодрый голос, от которого меня бросает в ледяной пот. — Дорогая, ты почему такая рассерженная? Кто тебя разозлил?

Сон слетает за секунду. К горлу подступает тошнота, а заодно и страх.

Я боюсь обернуться. И хочу обернуться, чтобы убедиться, что ошиблась.

Потому что этого не может быть.

Нет, пожалуйста, только не это.

Но судьба неумолимо смеется надо мной, как бы я от нее не бежала.

— Любимый, иди сюда! Посмотри, на бродяжек, которых мой брат притащил в наш дом, — капризно дует губы Анна и протягивает руку. К ней подходит мужчина, а я не смею поднять голову, потому что знаю, кого увижу.

Я не хочу встречаться с ним глазами. Не могу себя заставить.

Значит вот, на ком он должен быть жениться. Вот, кто должен был обеспечить ему блестящее будущее.

Анна Шарданова. Ну конечно, куда мне тягаться с ней, кто я против нее? Точно бродяжка.

Механически глажу шелковые волосы дочки. Зачем я согласилась сюда приехать? Почему не осталась в больнице? Повелась на уговоры юристов и Шарданова, поверила, что он раскаивается и хочет помочь...

— Ну, дорогая, зачем ты так? Твой брат волен приводить в свой дом кого угодно, — говорит мой бывший муж. Мой бывший любимый.

Мой Мир. Отец моей дочери.

Он всегда таким был. Понимающим, рассудительным, внимательным.

— Тимур твой старший брат, ему давно пора завести собственную семью.

Медленно поднимаю голову, и мы встречаемся взглядами. В голубых мужских глазах вспыхивает сначала узнавание, потом шок.

Аглая? Ты???

***

Как никогда понимаю смысл выражения «земля горит под ногами». Только в данный момент у меня под ногами не земля, а гладкий мраморный пол, отполированный до почти зеркального блеска.

И несмотря на это он все равно горит. Да что там горит? Пылает. Так, что подошвам становится горячо.

Я должна отсюда бежать. Убираться из особняка Шардановых как можно скорее.

Господи, и как могло случиться, чтобы из тысячи, нет, сотен тысяч домов я умудрилась попасть именно в дом новой семьи бывшего мужа?

Ощущение такое, будто я попала в сериал, сценарий которого пишется на ходу. Режиссеры следят за тем, как реагируют зрители. Если зрителям заходит, сериал продолжают снимать. Если рейтинг падает, съемки быстро сворачиваются, и начинают снимать другой сериал, более рейтинговый.

Судя по всему, у моего сериала с рейтингом все плохо, и сценаристу приходится изобретать полный треш. Иначе как объяснить, что прямо сейчас отец моего ребенка смотрит на нас с дочкой в упор потрясенным взглядом?

Мы не виделись больше пяти лет.

Мы с ним расстались очень плохо. Нас быстро развели, и с тех пор Мирон в моей жизни не появлялся.

Он не знает о Стефании, но я сама о ней узнала только когда была на третьем месяце беременности. До этого считала задержку просто гормональным сбоем на нервной почве.

Потом даже если бы хотела ему рассказать, то все равно не смогла бы его найти — отец Мирона, Гаевский-старший, сдержал слово, и они всей семьей уехали из города.

Ну почему мы встретились именно сейчас?..

Бывший муж смотрит с таким видом, словно с его губ вот-вот сорвется «Аглая, что ты здесь делаешь?». Но Гаевский молча переводит взгляд на дочку, и я мысленно себя уговариваю.

Он не поверит. Я в его глазах подлая предательница. Он и мысли не допустит, что Стефания его дочь. Тем более, что моя малышка в этом плане мне очень помогает.

Она не похожа ни на меня, ни на Мирона. У нас с ней разве что волосы одинаковые. И разрез глаз. Может еще нос. Но не факт, просто он у нас у обеих прямой.

Если бы я не была на сто процентов уверена, что Стефания именно та девочка, которую я родила, то решила бы, что мне ее подменили в роддоме.

После родов Стефанию сразу оставили со мной и ни разу не уносили. Я не выпускала ее из рук ни на минуту, поэтому точно знаю, что это мой ребенок. Хотя мне иногда хочется узнать, на кого же все-таки похожа моя дочь.

Но точно не сейчас и точно не в новой семье бывшего мужа.

Поворачиваюсь к Шарданову и говорю вполголоса, так, чтобы слышал только он:

— Я хочу отсюда уехать. Сейчас же.

Тимур потирает подбородок, задевает ссадину и шипит от боли. Крепко берет меня за локоть и уводит в один из боковых коридоров.

— Ч-черт, Аглая, ты уверена, что хочешь решать этот вопрос так радикально, к тому же среди ночи? — спрашивает недовольным тоном. — Мы же с тобой обо всем договорились!

— Да, да, я все помню, — киваю. — Ваши юристы составили соглашение, по которому вы обязуетесь обеспечить меня жильем, работой и к тому же выплатить определенную компенсацию. А я это соглашение подписала.

— Прекрасно. Предлагаю на этом остановиться. У нас у обоих был не самый удачный день. Я не очень разбираюсь в детях, но по-моему твой ребенок уже практически спит стоя. Давай, вы сегодня переночуете здесь, а завтра подумаем, что будем делать дальше?

— Хорошо, — я сдаюсь, поднимая сонную дочку на руки, — но я точно не смогу остаться в этом доме, Тимур.

— Из-за Аньки? — он поднимает брови. — Не обращай внимания, эта способна пакостить только по мелочи, крупно она не навредит.

— Ты так отзываешься о сестре...

— У нас высокие отношения, — хмыкает Шарданов. — На самом деле мы с ними родные только по отцу. Матери у нас разные. Анна такая же стерва, как ее маман.

— Дело не в Анне, — качаю головой.

— А в чем тогда? Или в ком?

— В ком. В ее муже. В Мироне Гаевском.

— Откуда ты знаешь, как его зовут? — удивленно смотрит на меня Шарданов. — Вы знакомы?

Не отвожу взгляд, продолжаю смотреть прямо ему в глаза.

— Попробуйте догадаться.

— Только не говори... — начинает он и осекается.

— Да, — киваю и говорю полушепотом, чтобы не разбудить уснувшую на плече дочку, — именно. Мирон мой бывший муж и отец Стефании. Мы развелись до ее рождения, он не знает о ее существовании. Теперь вы понимаете, почему мне нельзя здесь оставаться, Тимур?

***

Мирон, Мирон, Мирон...

Откуда же ты взялся, Мир? Столько лет не показывался, исчез в одночасье, в точности, как предсказывала твоя мать, и на тебе. Вдруг встретился, и где! В особняке королей Шардановых!

Значит все, что она говорила, было правдой.

Ты считал себя слишком порядочным, чтобы просто так меня бросить. Твоя любовь ушла, осталось жалость и чувство долга...

Оборачиваюсь на кровать, где сладко спит Стефания, уткнувшись в подушку. Она как уснула у меня на руках, так я и не стала ее будить. Хотя нам обеим не помешала бы теплая ванная.

Но у меня тоже нет сил. Хватило только на душ.

Теплая вода не только смыла грязь. В больнице нас обтирали влажными полотенцами, чтобы обработать ссадины и привести в нормальный вид. Скорее, вернула к жизни.

Здесь как в отеле — полотенца, халаты, тапочки. И ночнушка тоже есть. Новая, с биркой. Возможно, кто-то из обитателей особняка поделился. А может, это входит в базовые настройки комнаты.

Я не оторванная от реальности идиотка и прекрасно понимаю, что все это — лишь следствие нашего соглашения о компенсации.

Конечно, совсем необязательно было тащить нас к себе домой. Сестрица Тимура выразилась хоть высокомерно и обидно, но в общем-то с высоты таких как она правильно — как мусор. Потому что я и мой ребенок для Шардановых просто пыль под ногами.

Единственная причина, по которой Тимур Шарданов привез меня в особняк — желание замять свою вину в этой аварии. Не допустить, чтобы новость распространилась и завирусилась в соцсетях.

Он мог оставить меня в больнице или отвезти в отель — я и тогда бы не посмела возразить ни слова.

Кто я против него? Полицейские, которые смотрели на нас со Стефанией, и мысли не допускали, что я не подпишу соглашение.

У меня не осталось ни документов, ни денег, ни связи — моя сумка сгорела в машине вместе с вещами.

Таксист первым сбежал и даже не думал нам помогать. У меня язык не поворачивается его осудить — бензин вытекал, там что-то искрило и коротило, ясно было, что сейчас бабахнет и загорится. Что ему чужая девица с ребенком?

У него дома своя семья, они дороже. Зачем рисковать?

А Тимур не побоялся, зачем-то полез нас спасать. Правильно говорят, в бизнесе успеха добиваются только рисковые люди. И дело не в семье, в которой родился.

Таксист тот ничего бы не добился, даже если бы ему миллион на блюдечке принесли. А Шарданов не о нас с дочкой переживал. Мы для его бизнеса могли стать проблемой.

Представляю эти заголовки в прессе и становится не по себе. Нам со Стефанией повезло, что это оказался сам Тимур, а не какой-то безбашенный мажор. В полиции нам, кстати, так и дали понять. Это чтобы я не выделывалась и подписала соглашение.

А я и не думала. Разве что немного совсем, мне не хотелось в особняк ехать. Не понимала, почему нельзя оставить нас в больнице или в отель отвезти.

Но когда управляющий привел нас в гостевую комнату, все встало на свои места.

Это не гостевая часть особняка. Здесь все гораздо проще. Спокойнее, практичнее, без мрамора, дорогой отделки, тяжелых штор и той кричащей роскоши, от которой в холле все время хотелось держать спину.

Нас привели в служебное крыло. В таких особняках люди часто работают круглосуточно. Управляющие, личные помощники, личная охрана.

И это не обслуга, нет. Это персонал. Разница вроде небольшая, а по факту огромная.

Тимур обещал устроить меня на работу, и поселил там, где живут сотрудники. В моей комнате отдельная ванная и душ, хорошая мебель, свежая постель. Все продумано так, чтобы было комфортно.

Мне ничего не обещали, кроме помощи. Меня не привезли в особняк как дорогую гостью. Анна Шарданова может выдыхать.

Тимур выполняет свою часть соглашения. Он дает крышу над головой, он пообещал работу. Для человека, который скоро должен стать частью персонала, служебное крыло подходит идеально.

Только я не могу остаться в доме, где живет мой бывший муж со своей новой семьей.

Я даже не знаю, у них вообще есть дети?

Закрываю глаза, и передо мной встает перекошенное лицо мужчины с обезумевшими глазами.

— Ребенка сюда давай. Ребенка! — орет он со всей дури. — И сама вылезай! Чего смотришь, сумасшедшая?

— Сам такой! — кричу в ответ, стуча зубами, но изо рта вырывается только сиплое мычание.

Где-то отдаленно слышится как в двери проворачивается замок, дверь тихо открывается. Откуда в машине может быть замок? И вообще нас Тимур уже вытащил.

Открываю глаза, но вместо перекошенного лица Шарданова вижу нависшее надо мной такое же перекошенное лицо своего бывшего мужа. Он зажимает мне рукой рот и наклоняется ниже.

— Что, бросил тебя твой мажорчик, Аглая? — со злостью говорит Мирон. — Сделал ребенка и бросил? Я тебе не такой был, а он, выходит, лучше!

Друзья, Эта книга стартует в рамках литмоба По семейным обстоятельствам. Скоро заканчиваем "Отморозка", поэтому встречаем давно обещанного Тимура Шарданова пока в качестве героя второго плана. Планируется целая семейная сага по типу Айдаровых, поэтому пристегиваемся, будет интересно, немного таинственно и обязательно увлекательно! А пока выбираем цвет платьев Аглаи и принцессы Стефании, кому какой больше нравится?)))

От вас жду поддержку книги, добавляем книгу в библиотеку, лайки и сердечки))) Ваша ТТ!



.

P.S. По результатам опроса по обложкам выходит примерно 50 на 50. Так что придется менять))) Буду ставить по очереди. По четным дням желтые платья, по нечетным бордо. Или можно по ходу развития сюжета. Намечается в тексте стекло, ставим темные платья. будет нежнятина, ставим светлые. Побеждает зло, ставим темные. Переходим на сторону добра — светлые. Может так?)))

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀





Глава 2


Аглая

Пробую вырваться, но Мирон держит крепко.

— Не дергайся, Аглая, я поговорить пришел, — судя по его виду, бывший уверен, что говорит шепотом, но как по мне он разве что не рычит.

И хоть я не горю желанием с ним разговаривать, особого выбора у меня нет. По минимуму мы рискуем разбудить Стефанию. По максимуму — сюда сбежится весь особняк.

Ноздри щекочет запах, по которому я способна безошибочно определить моего мужа, даже если не буду видеть его лица. Это похлеще любого теста ДНК.

Бывшего мужа, Аглая! Бывшего!

Втягиваю носом воздух и запрещаю себе дышать.

Какого черта, Мирон? Какого черта ты до сих пор так же пахнешь? У тебя сейчас другой парфюм, безумно дорогой, я это слышу. Раньше на такие у тебя не было денег.

У нашей семьи не было...

Мы оба много работали. Тебе приходилось крутиться на двух работах сразу, помогая мне оплачивать счета за лечение мамы. Я понимаю, что тебе надоело, ты устал. И понимаю, почему ты выбрал богачку Шарданову.

Но ты мог сказать мне это сам в лицо, а не подсылать свою мать. Не заводить за моей спиной роман. Не унижать меня предательством.

Я заслужила услышать правду от тебя. Может быть тогда я бы я не стала прятать от тебя Стефанию. А сейчас ты не имеешь на мою дочь никакого права.

И ты не имеешь никакого права пахнуть прошлым Мироном. Нашей прошлой жизнью.

Меня захлестывает удушливая волна. Кажется, я сейчас задохнусь.

Ну почему его рука пахнет точно так же, как и пять лет назад, хотя тогда он не пользовался дорогим мужским одеколоном? Или это мое обоняние дает сбой по всем параметрам?

Почему я до сих пор помню этот чертов запах кожи Мирона? Почему его не может перебить не просто другой парфюм, а даже другая женщина?

Как узнать, в каком файле моей памяти хранится эта ненужная мне информация, чтобы найти ее и удалить навсегда?

А все моя проклятая чувствительность на запахи.

С детства у меня повышена обонятельная чувствительность. Ее еще красиво называют низким порогом восприятия запахов. Это не только хорошее обоняние. Таким был мой способ воспринимать мир.

Я не просто чувствую запахи. Я подсознательно разбираю их на составные части, даже когда не собираюсь этого делать.

В точности как сейчас.

Сейчас мне чудится запах вымытой кожи. Аромат древесного мыла. Чуть сильнее выделяется верхняя табачная нота — должно быть Мирон недавно выкурил сигарету.

Под ней почти незаметен остаток парфюма. Как я уже говорила, очень дорогой аромат. Резковатый в начале, но на Мироне всегда все ароматы звучат мягче.

Пять лет прошло, а память все равно услужливо вытаскивает это из глубины. Боже зачем?

Отчаянно задерживаю дыхание, запрещая себе вдыхать этот знакомый чужой запах. Как будто мне мало было помнить его лицо и тело!

Всеми силами запрещаю себе дышать. Только надолго меня не хватает, от нехватки кислорода темнеет в глазах.

Бью плашмя по руке, зажимающей мне рот, давая понять, чтобы поскорее ее убрал.

— Я отпускаю руку, Аглая, а ты обещаешь вести себя тихо. Я просто хочу поговорить, — бывший муж в своем репертуаре. Ставит ультиматумы.

Киваю и отдираю его руку, пока мои рецепторы окончательно не заклинило. Вскакиваю с кровати и глубоко дышу, оказавшись на безопасном расстоянии от бывшего мужа.

— Что тебе от меня нужно, Мирон? — сиплю, придавливая рукой грудную клетку. — Уходи, пока тебя не застукала твоя жена.

— Скажи, Аглая, ты нарочно меня преследуешь? — спрашивает бывший, и у меня перед глазами начинает кружится рой разноцветных искр.

Это я его преследую? Мои деньги, документы и вещи сгорели вместе с автомобилем. Я понятия не имела, что Мирон Гаевский живет в столице. И меньше всего я надеялась его встретить, когда приняла решение уехать из родного города.

Скачано с сайта bookseason.org

— Ты нормальный, Гаевский? — гневно сверлю его глазами. — Я о тебе и не вспоминала. Была уверена, что ты давно уехал заграницу. Ты же тогда еще собирался.

— Собирался, — кивает бывший муж, — но планы поменялись. Отец Анны поставил меня руководить направлением...

— Меня мало интересуют ваши семейно-родственные связи, — холодно его обрываю, — и твои достижения в семейном бизнесе тоже. Извини, у меня был отвратительный день. Мы с дочкой чуть не сгорели заживо. Я осталась без вещей, документов и денег. Даже без мобильного телефона. Я дико устала. И если ты не уйдешь, я сейчас выйду в коридор и крикну, чтобы позвали твою жену.

— Ты осталась все такой же непробиваемой стервой, Аглая, — зло цедит Мирон. — Тебе плевать на все, кроме денег. Деньги, деньги, деньги... Я обещал тебе, что заработаю, но ты не захотела ждать. А ты даже не представляешь, чего я добился за эти годы.

— Я рада за тебя, Мирон, правда, — говорю устало, — но если ты разбудишь мою дочь, я тебя просто убью. И все твои достижения похоронят вместе с тобой.

Даже в полумраке комнаты видно, как он бешено сверкает глазами.

— Сколько лет твоей дочери, Аглая?

— Это не твое дело, Мирон. Не вздумай даже близко ней к подходить.

— Я просто хочу знать. Она не похожа на тебя. От кого ты ее родила? От того качка, с которым сосалась в машине?

Это уже перебор.

— Не вышло у нас с тобой диалога, — качаю головой и иду к двери. Распахиваю ее настежь. — Сам уйдешь или мне на помощь позвать?

Он подходит вплотную, и мы оба понимаем, что одна я против Мирона ничего не сделаю. Я ему едва достаю до подбородка, к тому же за эти пять лет он стал раза в полтора шире в плечах.

Одна я — это половина Мирона в ширину. Но отступать мне все равно некуда.

— Спокойной ночи, — говорю, берясь за ручку двери. — И что бы ты там себе ни вообразил, мир вращается вокруг своей оси. А не вокруг Мирона Гаевского.

Пользуюсь замешательством бывшего мужа, выталкиваю его, полностью ошалевшего из комнаты, и быстро запираю дверь. Для надежности придвигаю к двери кресло.

Ясно, что этот гад где-то раздобыл ключ от моей комнаты. Ладно, до утра он вряд ли явится, а завтра нас уже здесь не будет. Не станет же Тимур создавать проблемы для семейного счастья своей сестры.

То, что Мирон начал спрашивать об отце Стефании, конечно, плохо. И возраст ее выяснять, тоже. С другой стороны, у меня даже документов пока нет, чтобы ему показать. Только электронные версии.

Это не страшно. Завтра меня уже здесь не будет. Завтра я потребую, чтобы Тимур отвез меня отсюда как можно дальше.

Подумать только, что из десятков, нет, сотен тысяч домов в столице мы попали именно сюда. Где живет Мирон со своей семьей.

Как я могла согласиться поехать с чужим мужчиной, которого вижу впервые в жизни, в его дом? И только лежа в полной темноте отчетливо понимаю, почему.

Мне пора снова начинать носить фильтры. Меня подвел запах.

Тимур орал на меня, чтобы я отпустила ребенка, но я вцепилась в дочь и не отпускала. Тогда он сгреб нас обеих в охапку, а я на мгновение ткнулась носом в его шею.

И все. Все началось с этого момента.

На меня дохнуло чем-то необъяснимым. Запах был определенно мне незнакомым, но я готова была поклясться, что он не был чужим. Он не просто притягивал, он успокаивал.

Тимур дико вращал глазами и матерился, а я не разбирала ни единого слова.

Просто понимала, что теперь с нами все будет хорошо.

С этого момента я готова была подписать с ним не только соглашение.

Если бы Шарданов дал мне на подпись документ о моей собственной казни, я подписала бы его, не задумываясь.

Ну как вам Аглая? И кстати, девочки поменяли платья)))

Друзья, не жалейте звездочек для книги, это очень помогает и поддерживает книгу на старте, а автору придает сил и вдохновения))) Ну красивая же обложка, а какой сюжет будет, ммм....

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀





Глава 2-1


Снаружи давно стоит глубокая ночь, но особняк не погружен в кромешную тьму. По всей территории горит слабая архитектурная подсветка, ее теплый мягкий свет ложится на светлый камень, скользит по колоннам, ступеням и высоким окнам первого этажа.

Вдоль дорожек тускло светят низкие фонари, подсвечивая мокрый после вечернего полива газон и идеально подстриженные кусты.

За панорамными окнами в глубине дома тоже кое-где горит свет. Он совсем приглушенный, ночной, от этого кажется, что особняк тоже не спит вместе со своими хозяевами.

Я лежу с открытыми глазами и смотрю на неподвижные тени на потолке. После аварии все тело дико ломит от усталости.

Еще ужасно хочется спать. Веки не просто тяжелые, под ними печет, они смыкаются как намагниченные, но сон все равно не приходит.

Я так мечтаю провалиться в спасительную темноту, но не могу. Не выходит. Стоит закрыть глаза, и я снова оказываюсь в переворачивающемся такси.

Слышу зловещий скрежет металла. Чувствую удушающий запах бензина, гари и плавящегося пластика, от которого сразу начинает тошнить.

Это все из-за Мирона. Это он, этот предатель все испортил.

Его руки, голос и взгляд, от которого внутри до сих пор все мучительно сжимается в колючий жгучий комок, хотя прошло больше пяти лет.

Я уже почти засыпала, но ему понадобилось прийти. Разбередить такие болезненные и, казалось, наглухо забытые воспоминания. Поднять с глубины всю муть, которая осела за эти годы на дне моей памяти и которую я очень надеялась навсегда там похоронить.

Тяжело вздыхаю и переворачиваюсь на другой бок.

Зря надеялась, как выяснилось.

Стоило их оживить, как они в один миг заиграли яркими красками. Как будто все это случилось только вчера...

Я росла в счастливой, дружной семье и не испытывала недостатка в родительской любви. Мои родители с детства меня любили и оберегали. Мы жили небогато, но и не бедствовали — обычно это называют средним достатком.

У отца была своя автомастерская, мама делала косметику и мыло ручной работы. Я закончила школу, поступила в университет. Позже на одной из вечеринок мы познакомились с Мироном и поженились, хотя я еще училась. С детьми решили подождать — я заканчивала учебу, Мирон строил карьеру.

Он был перспективным управленцем, в компании его выделяли и для начинающего специалиста зарабатывал он достаточно неплохо.

Семья Гаевских была более состоятельной, чем мои родители. К нашему браку они отнеслись довольно прохладно и настороженно, если не сказать большего.

Но у них не осталось выбора, им пришлось смириться. Мирон от любви буквально с ума сошел. У него полностью снесло крышу, он ничего не хотел слышать.

Я тоже влюбилась без оглядки и готова была идти за ним хоть на край света. Мои родители оказались более уступчивыми и лояльными. Для них было важно только, чтобы я не забросила учебу и не зарылась раньше времени в пеленках.

На свадьбу мои родители денег не пожалели. Мирон наши свадебные наряды и кольца купил за свои заработанные деньги, и тогда Гаевским пришлось скрепя сердце присоединиться к приготовлениям. Иначе они остались бы за бортом.

Мне было решительно все равно, какой будет свадьба. Для меня главное было, что теперь мы с Мироном связаны навеки.

Вот я именно так и верила — до конца наших дней. До гробовой доски. До последнего вздоха. Как там еще было красиво написано в брачных клятвах, которые мы зачитывали друг другу с украшенных цветами свитков возле такой же украшенной цветами арки.

Когда я произносила эти слова вслух, мне казалось, они отдаются эхом в наших сердцах. И я читала в глазах Мирона, что он тоже свято верил в то, что говорит.

Со временем все наладилось, даже Гаевские как будто смирились. По крайней мере, пока семья не мешала Мирону строить карьеру, их все устраивало.

А мы с ним были самыми счастливыми и влюбленными молодоженами, которые только жили когда-нибудь на этом свете.

Первое время мы ходили с красными глазами, друзья даже дразнили нас семейкой Калленов. Мы хронически не высыпались, потому что почти все свободное время занимались любовью.

Мирон будил меня по несколько раз за ночь. Утром мы не могли расстаться, вечером на отдых оставалось совсем мало времени. Но эти месяцы до сих пор вспоминаются как самые счастливые.

Все пошло под откос, когда заболела мама.

Почему она так затянула, почему пропустила первые стадии, я не знаю. Но опухоль в груди оказалась не кистой, как мама упрямо твердила почти год, а онкологией.

На ранних стадиях это лечится с более высокой, но у нее уже пошли метастазы.

Лечение протекало тяжело, стоило космических денег. Отец продал мастерскую, я пошла работать. Видя, как я переживаю, Мирон тоже взял подработку.

Он меня очень поддерживал и помогал. Но и я бы точно так же поступила, если бы с его родителями случилась беда. Я не заметила, в какой момент мы начали отдаляться.

Универ, работа, больница — наверное в какой-то момент я и правда его забросила. И правда стала мало времени ему уделять. Но я хорошо помню тогда свое состояние — я легко засыпала стоя в маршрутке или троллейбусе, зажатая со всех сторон пассажирами. Часто могла проехать свою остановку, потому что проспала.

Тот день я запомнила на всю жизнь. День, когда моего отца арестовали по обвинению в присвоении денежных средств в особо крупных размерах.

Мне позвонила мать Мирона...

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Скачано с сайта bookseason.org





