Annotation


Последнее, что нужно Уайлдеру Эбботту, — это гость в доме. Одиночество было его верным спутником на протяжении почти десяти лет. Он предпочитает размышлять о своих ошибках в уединении. Кроме того, он получает достаточно общения, работая учителем естествознания в старшей школе Каламити, штат Монтана.Но когда звонит его старый друг и просит об одолжении, Уайлдер неохотно соглашается. На следующие два месяца он уступит свою комнату для гостей младшей сестре своего друга.Айрис Монро уже не та девушка, которую помнит Уайлдер. Исчезла застенчивая, тихая мышка, которая была на десять лет младше его и всегда ходила уткнувшись носом в книгу. Повзрослевшая Айрис слишком много болтает и задает слишком много вопросов, особенно о его прошлом. А ее яркую улыбку и ясные голубые глаза трудно не заметить.Два месяца. Ему просто нужно продержаться два месяца. Вот только Айрис настолько же любопытная, насколько и красивая. Трудно скрывать секреты, когда она живет под его крышей.Ограничение: 18+





* * *



Девни ПерриГлава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог





* * *





Девни Перри

Мрачный




Глава 1




Уайлдер



Какой-то парень пробежал по коридору старшей школы.

— Не бегать, — крикнул я из своего класса, когда он пронесся мимо моей двери.

Он замедлился, сделал пять шагов, затем его ботинки снова застучали по полу, потому что он продолжил бежать.

Последовать за ним и оставить после уроков было чертовски заманчиво. Но я остался за своим столом, не желая сталкиваться с подростковым поведением, и посмотрел на часы. Мое подготовительное время подходило к концу, и мне нужно было провести еще одно занятие. Потом неделя подойдет к концу, и я, черт возьми, буду свободен.

До конца учебного года оставалось чуть больше месяца, и все были готовы сбежать из этих стен. Ученики. Учителя. Пятничные вечера были особенно тяжелыми.

Это был хороший учебный год, но, черт возьми, я начал уставать. Летние каникулы все никак не наступали, поэтому я жил только ради выходных. Меня манила блаженная перспектива провести выходные в одиночестве. Всего пару дней в одиночестве, наслаждаясь тишиной и прекрасной весенней погодой.

С тех пор как я переехал в Каламити, штат Монтана, последние месяцы учебы у нас были либо солнечными и с цветущими нарциссами, либо погребены под метровым слоем снега. В этом году нам повезло, и я больше всего на свете хотел проводить дни за работой на свежем воздухе, а вечера — на диване с книгой.

Мне просто нужно было продержаться еще пару часов.

Стопка научных проектов на моем столе была так же привлекательна, как заплесневелый сыр, но я взял отчет с самого верха стопки, затем просмотрел работу ученика, делая пометки на полях своей любимой красной ручкой. Введение и гипотеза были написаны хорошо, а текст — разборчиво, но заметки о самом эксперименте были небрежными. Вывод с таким же успехом мог быть написан воспитанником детского сада.

В следующем году я потребую, чтобы все научные проекты были напечатаны. Я нацарапал букву «С» (прим. ред.: оценка «С» в системе оценивания, используемой, в США, означает «удовлетворительно») в правом верхнем углу первой страницы и перешел к следующей. Тут была «В» (прим. ред.: оценка «В» в системе оценивания, используемой, в США, означает «хорошо»). На третьей работе была в лучшем случае «D» (прим. ред.: оценка «D» в системе оценивания, используемой, в США, означает «плохо»), и я уже собирался начать рвать на себе волосы, когда на столе завибрировал мой телефон.

На экране высветилось имя Дэнни.

— Привет, — ответил я.

— Привет. Хорошо проводишь время?

— Да. У меня осталось около тридцати минут до следующего урока.

— Как дела?

— Сегодня пятница.

Он усмехнулся.

— Твои ученики превращают твою жизнь в ад? Потому что мою точно.

— Вчера один сказал мне, что не смог вовремя сделать домашнее задание, потому что на этой неделе у него каждый вечер тренировка по бейсболу. И когда он попадёт в высшую лигу, то купит мне абонемент на сезон.

— Щедро, — сказал Дэнни.

— «D», которую я ему ставлю, тоже кажется щедрой.

— В этом году дети просто безудержны. Они словно отскакивают от стен. — Он глубоко вздохнул. — Я уже готов к лету.

— И я. Мы оба. Мне нужен перерыв.

Некоторые люди, похоже, думали, что учителям живется легко, им нужно всего лишь выдержать девять месяцев работы, в то время как все остальные страдали в течение двенадцати. У этих людей, как правило, были придурки вместо детей, и именно по этой причине работать эти девять месяцев было намного хуже, чем двенадцать.

— Что еще происходит? — спросил я Дэнни. — Как Мэри? С детьми все в порядке?

— У нас все хорошо, — сказал он. — Но вообще-то я звоню, потому что мне нужна помощь.

Я сел немного прямее.

— Хорошо.

Дэнни был моим самым близким и старым другом. На первом курсе колледжа мы жили в одной комнате. Мы оба начинали с разных специальностей — я выбрал биологию, а он изучал политологию. Но в конце концов мы оба выбрали преподавание.

Он жил в Юте, в маленьком городке, где вырос.

Всякий раз, когда я навещал своих родителей в Солт-Лейк-Сити, мы с Дэнни собирались вместе, чтобы поужинать и выпить пива. В остальное время мы общались пару раз в месяц и переписывались каждые несколько дней. Он был самым близким человеком, который у меня был. Он был моим братом.

Я не мог вспомнить, когда он в последний раз просил об одолжении. А я бы запомнил.

Потому что я был у него в долгу.

— Айрис собирается провести пару месяцев в Каламити, — сказал он. — Это для социальных сетей.

— Что? — У меня не было социальных сетей. Я не хотел общаться в социальных сетях.

Я получал достаточно информации от своих учеников. Все дети в старшей школе были зависимы от своих телефонов. Черт, как и большинство учителей и персонала.

— Она живет в разных городах по два месяца, — сказал Дэнни. — Я когда-нибудь рассказывал тебе об этом?

— Хм, может быть. — Не то чтобы я мог вспомнить. Его младшая сестра редко упоминалась в разговоре.

Айрис была на десять лет моложе Дэнни, и его родители не ожидали такого сюрприза. Я не видел ее целую вечность, с тех пор, как мы учились на втором курсе колледжа.

В детстве она была болезненно застенчивой. Она пряталась в своей комнате, играла в куклы или читала «Гарри Поттера». Или что там еще делают робкие девочки-подростки, когда их старший брат и его друг приезжают домой из колледжа с редким визитом.

Может быть, из-за этого я казался плохим другом, но я не спрашивал об Айрис. Я просто предположил, что, если бы было что рассказать, Дэнни поделился бы, как он это делал с Мэри и их двумя детьми.

— Ну, в двух словах, — сказал он, — она живет в разных местах по два месяца подряд. Два месяца в Эдинбурге. Два месяца в Берлине. Или два месяца в Нью-Йорке. Она уже несколько лет мотается по всему миру. Живет своей лучшей жизнью, как сказали бы мои ученики.

Я кивнул.

— А Монтана следующая.

— Ты угадал, — пробормотал он. — Она едет в Каламити. Я рассказал ей об этом городе, и, очевидно, он вызвал у нее интерес.

— Так ты хочешь, чтобы я показал ей окрестности или что-то в этом роде? — Учитывая масштабы Каламити, эта экскурсия заняла бы примерно пятнадцать минут.

— Вообще-то, я… — Дэнни глубоко вздохнул. — Я надеялся, что она сможет остаться с тобой.

— Остаться со мной? Что ты имеешь в виду?

— У тебя дома.

Вряд ли я правильно расслышал.

— У меня дома?

— Да.

— Что? — Я вскочил со стула так быстро, что он отлетел назад и ударился о стену под моей массивной доской. — Ты хочешь, чтобы Айрис пожила у меня два месяца?

Нет. Ни в коем случае.

— Я знаю, что у тебя нечасто бывают гости, — сказал он.

Или вообще никогда. У меня была комната для гостей. Но если только эти гости не носили фамилию Эбботт и не были моими родителями, я не хотел, чтобы у меня были гости.

Преподавание удовлетворяло мою потребность в социальном взаимодействии, и когда я возвращался домой, то делал это для уединения. Дом был моим убежищем, где я мог успокоить свой разум. А когда это было невозможно, я мог в одиночестве поразмыслить над своими ошибками.

Мысль о том, чтобы ходить на цыпочках вокруг сестры Дэнни в течение двух месяцев, ну… Я бы предпочел быть погребенным под горой неразборчивых научных отчетов и заплесневелого сыра.

— Дэнни, я не могу.

На линии повисла тишина.

Я знал, что за этим последует, еще до того, как он произнес эти слова. Я ждал их пятнадцать лет.

— Ты мне должен.

Блять. Я поднял свой стул и плюхнулся на сиденье.

— Эта фишка была у тебя в кармане много лет. И ты разыграл ее только сейчас? Почему?

— Айрис… я не знаю. Она изменилась. Я беспокоюсь за нее.

— Что значит «изменилась»? Если это как-то связано с наркотиками или…

— Нет. Нет, дело не в этом. Она хорошая. Просто она кажется… потерянной. Она подавала заявления во все эти колледжи, но так и не поступила. Она исчезла в Европе на несколько месяцев, не сказав никому из нас. Когда она все-таки приезжает домой, то всегда сокращает свои визиты. Ей двадцать пять, и у нее нет ни карьеры, ни дома, ни обязанностей. И она почти не разговаривает со мной. Не то чтобы она когда-либо звонила первой, но первый разговор, который у меня был с ней за последние годы, состоялся сегодня утром, и он длился целых пять минут.

Между Дэнни и Айрис была большая разница в возрасте. Он любил ее, но в те несколько раз, когда я приходил к нему домой в колледже, между нами не было дружеских братско-сестринских подшучиваний. Никаких шуток за обеденным столом. Никакой дружбы. Он больше походил на еще одного родителя, чем на брата.

Хотя я был единственным ребенком в семье, так что, черт возьми, откуда мне было знать?

— Я знаю, что прошу о многом, — сказал Дэнни. — Но я надеюсь, что твоя уравновешенность поможет. Что, может быть, она выберет настоящий путь, решит найти настоящую работу и повзрослеет.

Так что следующие два месяца я не только буду обеспечивать ей крышу над головой, но и буду выполнять обязанности школьного консультанта. Чертовски здорово.

— Никакого давления.

В трубке послышался его тихий смех.

— Возможно, тебе это тоже пойдет на пользу. Пусть кто-нибудь побудет с тобой в этом доме некоторое время. Я знаю, как сильно ты скучаешь по Эми. Но я и о тебе беспокоюсь.

Я стиснул зубы.

Никто не произносил имени Эми вслух. Никто в Каламити не знал о ее существовании, что было частью привлекательности этого маленького городка. Даже Дэнни перестал упоминать ее в наших разговорах. Но всего лишь одно упоминание имени, и боль в моем сердце ожила. У меня сдавило грудь, и стало трудно дышать.

— Хорошо, — сказал я, не потому, что хотел, чтобы Айрис вторглась в мой дом, а потому, что с меня хватит этого звонка. — Пошли Айрис мой адрес. Когда она приедет?

— Она уехала из Юты сегодня утром, но упомянула, что по пути заедет посмотреть достопримечательности. Так что, вероятно, завтра. Может быть, в воскресенье.

Мои планы на выходные рухнули. Черт возьми.

— Спасибо, Уайлдер.

— Да. Пока. — Я повесил трубку и поднял голову к потолку. — Черт.

Из всех одолжений, о которых мог попросить Дэнни, комната для его младшей сестры — это не так уж много. По крайней мере, возможно, не для большинства людей. Но нянчиться с Айрис несколько месяцев? Когда кто-то еще ползает по моему пространству? Пытка. Настоящая, блять, пытка.

Прозвенел звонок, и коридор за моей открытой дверью заполнился учениками. Шум был оглушительный: дети кричали, шаркали и хлопали шкафчиками.

Айрис же будет вести себя тихо? Боже, я так на это надеялся.

Два месяца. О чем, черт возьми, я думал? Я должен был сопротивляться сильнее. Я должен был сказать Дэнни «нет».

Но я так долго был у него в долгу. После всего, что он для меня сделал, я не мог ему отказать. Мы оба знали, что я соглашусь.

По крайней мере, занятия в школе все еще продолжались. В мае я смогу оставлять Айрис дома и сбегать на работу. Но что будет после окончания занятий в июне? Что будет с летними каникулами? Айрис ведь уедет через два месяца, верно?

Эмили Кейн, директор старшей школы, заходила ко мне на днях и спрашивала, не хочу ли я летом преподавать вождение. Я ответил ей категорическим отказом.

Что хуже? Ходить на цыпочках вокруг Айрис Монро в моем собственном доме? Или учить подростков вождению?

Думаю, я приму решение после этих выходных.

— Здрасте, мистер Э. — Лиам быстро постучал палочками по краю моего стола. — Может, сегодня мы поиграем с горелками Бунзена?

— Нет, — проворчал я. — И убери свои палочки.

Лиам проигнорировал меня. Этот парень всегда игнорировал меня. Он отбивал быстрый ритм на каждом столе, мимо которого проходил, направляясь к своему месту в третьем ряду.

Внутрь потянулись еще дети, каждый из которых занял свое место.

В моем классе не было обычных парт, только табуреты и лабораторные столы. У каждого ученика был свой партнер, и я менял их в течение года, когда замечал, что дети не подходят для работы в паре. В этом году я менял Лиама больше, чем любого другого ученика.

Но, по крайней мере, он заканчивал школу. В следующем году он станет проблемой для какого-нибудь профессора колледжа.

— Здравствуйте, мистер Эбботт. — В комнату вошла Сэди Браун с яблоком в руках. — Хотите?

Я протянул руку.

— Да.

— Держите. — Она бросила его мне.

Кто-то хихикнул:

— Любимчик учителя.

Другой ребенок кашлянул:

— Подлиза.

Сэди просто улыбнулась и повернулась ко мне спиной, чтобы, несомненно, показать всем, что она умеет, пока я не вижу.

Если бы какой-нибудь другой ученик дал мне яблоко, я бы проверил его на яд и наличие бритвенных лезвий. Но только не Сэди. Она была хорошим ребенком. К этому моменту большинство старшеклассников потеряли всякую концентрацию. Она была внимательна на уроках и продолжала усердно работать, чтобы сохранить свои пятерки.

Другие ученики могли дразнить ее за то, что она принесла мне это яблоко, но все это было сделано в шутку. Она была популярна в компании и, насколько я мог судить, пользовалась всеобщей симпатией.

Ее парень Райан вошел в класс как раз в тот момент, когда прозвенел звонок. Он не опаздывал, но и не приходил рано. Он был капитаном школьной футбольной команды, и с тех пор, как «Каламити Ковбойз» выиграли в этом году чемпионат штата, он ходил так, словно Вселенная вращалась вокруг него.

Между Райаном и Лиамом был спор о том, кто мне нравился больше всего.

— Мистер Эбботт. — Рука Ханны взметнулась в воздух со своего места в первом ряду.

— Ханна.

— Можем ли мы сегодня сделать что-нибудь веселое?

— Мы делаем что-нибудь веселое каждый день.

Она закатила глаза.

— Нет, на самом деле веселое.

— Определи, что такое «веселье». — Я откусил кусочек яблока и захрустел, пока она размышляла над этим.

— Я не знаю. — Она пожала плечами. — Что-то вроде эксперимента.

— Хорошо, мы можем провести эксперимент. Давайте проведем эксперимент, открыв учебник химии на восьмой главе. Сегодня мы учимся классифицировать реакции на экзотермические и эндотермические.

Класс наполнился стонами.

Я откусил еще кусочек яблока и улыбнулся.



— Хороших выходных. — Я повторял это так часто, что дети хором закончили мое прощание. — Держитесь подальше от неприятностей.

— Мистер Эбботт? — Сэди остановилась перед моим столом, ожидая, пока последний человек покинет класс. — Могу я вас кое о чем спросить?

— Что случилось?

— Как вы думаете, колледж — лучший выбор для детей после окончания старшей школы? — Было что-то в ее тоне, что заставило меня помолчать, прежде чем открыть рот. Как будто она искала ответ. Оправдание.

— Колледж — отличный вариант, но он не для всех. Думаю ли я, что ты бы хорошо училась в колледже? Абсолютно. Ты умная. Прилежная. Добрая.

Ее щеки порозовели.

— Но это те черты характера, которые сослужат тебе хорошую службу, независимо от того, что ты решишь.

— Спасибо.

— Спасибо.

В дверях появился Райан, постукивая по невидимым часам на запястье.

— Сэди, пойдем.

— Иду. — Она помахала Райану на прощание.

Он обнял ее за плечи и притянул к себе для небрежного поцелуя, прежде чем они скрылись из виду.

Боже, я надеялся, что она не забеременеет от него. У нее было такое светлое будущее.

Я стер с доски все записи, сделанные на сегодняшнем уроке. Затем я занялся приведением комнаты в порядок, расставил стулья и выбросил весь оставшийся мусор. Достав из верхнего ящика стола бумажник и ключи, я схватил пустой пакет из-под ланча и направился к двери, выключив свет. Когда я поднял глаза, Ларк Тэтчер делала то же самое в своем классе напротив.

— Привет, — сказала она с доброй улыбкой, заправляя прядь своих каштановых волос за ухо. Затем ее рука легла на беременный живот.

— Привет. — Я кивнул. — Желаю тебе хороших выходных.

— И тебе тоже. — Она отступила, задержавшись в дверях. Это был ее способ дать мне пространство и преимущество перед выходом.

Я поднял руку, затем ускорил шаги, чтобы нам не пришлось выходить вместе.

Ларк была похожа на Эми. Тот же цвет волос. Те же глаза. Та же улыбка. Сходство было настолько пугающим, что застало меня врасплох в первый день нашей встречи в школе.

Было ли это кармой, что я переехал в другой город, чтобы начать все сначала, только для того, чтобы узнать, что одна из моих коллег — точная копия моей покойной жены? Или это было проклятие?

В прошлом году она спросила меня, почему я такой придурок. Я признался, что это потому, что она похожа на Эми. С этого момента мы пришли к молчаливому соглашению.

Мы никогда не будем друзьями. Но я перестал злиться на нее и изменил свое отношение. И она дала мне пространство, в котором я нуждался.

Если бы я узнал ее поближе, сходство, возможно, не беспокоило бы меня так сильно. Но в тот момент мне не хотелось выяснять это. Это может стать задачей на следующий год. Может быть.

Я направился к своему грузовику, припаркованному на стоянке, более чем готовый отправиться домой, но замедлил шаг, вспомнив, что дома у меня почти закончилась еда. Черт. На сегодня с меня хватит общения с людьми, но я не мог пропустить эту остановку. Так что я забрался в свой грузовик и свернул с обычного маршрута домой за продуктами.

Магазин располагался в центре Каламити, на Первой улице. Они покрасили его в красный цвет, как будто формы амбара было недостаточно, чтобы привлечь внимание.

На парковке продуктового магазина было полно народу, все хотели успеть до выходных. Единственное свободное место для парковки было в последнем ряду.

Солнце впиталось в мою темно-коричневую рубашку, когда я пробирался мимо машин к входу. Моя рука коснулась бороды, и я провел ладонью по густым, жестким прядям. Может быть, этим летом я сбрею ее.

Эми ненавидела бороду.

Я опустил руку, отбросив эту мысль, чтобы обдумать ее позже — или никогда — и вошел в магазин.

За годы, проведенные здесь за покупками, я запомнил проходы. Я мог бы войти и выйти максимум за десять минут, но стоило мне мысленно составить список, как я резко остановился.

Я не мог просто взять молоко, яйца и замороженную пиццу, особенно в присутствии гостя. Что ела Айрис? Была ли у нее аллергия? Когда именно она приедет в Каламити?

Вопросы, которые я должен был задать Дэнни. Вопросы, которые я мог бы задать, если бы он не упомянул имя Эми.

Не желая скатиться по этой мысленной винтовой лестнице, я сосредоточился на текущей задаче. Еда. Для меня. Для Айрис. Так или иначе, я продержусь два месяца в компании.

Яма страха в моем животе становилась глубже с каждой секундой. Что, черт возьми, я собирался делать с двадцатилетним ребенком под одной крышей в течение двух месяцев?

Видимо, купить еды. Потом пойти домой, прибраться в гостевой спальне и вытащить коробки из шкафа.

— Черт, — пробормотал я себе под нос, беря тележку.

Эти коробки стояли в шкафу с тех пор, как я переехал в Каламити. К ним не прикасались девять лет. Я планировал оставить их там, а когда дом обрушится, спустя долгое время после моей смерти, эти коробки будут погребены под обломками.

Зачем мне было их переносить? Айрис оставалась всего на пару месяцев. Они ей не помешают.

Повсюду были люди, в проходах было так же многолюдно, как и на парковке, поэтому я сосредоточился на основных товарах.

Хлеб. Бекон. Бананы.

В доме уже был приготовлен кофе. Но, чтобы внести разнообразие в меню Айрис, я прихватила также литр шоколадного молока. Молодые девушки любили шоколадное молоко, верно?

Если только…

Она не была вегетарианкой? Это было одно из изменений, о которых упоминал Дэнни? Я изучил содержимое своей тележки. Едят ли веганы хлеб?

Черт возьми. Это уже становилось проблемой, а она еще даже не приехала. Я прошествовал по отделу хлопьев, взял коробку с глазированными хлопьями, затем снова направился к продуктовому отделу, на этот раз загрузив свою корзинку морковью, ягодами и тыквенным орехом.

Как насчет салата-латука? Органического салата-латука?

Женщина, стоявшая примерно в десяти футах от нас, взяла красный болгарский перец, положила его в свою корзинку и пошла вдоль овощного ряда, ее длинные светлые волосы развевались по спине.

Джинсовые шорты подчеркивали округлости ее бедер и задницы. Обтрепанные подолы свисали с ее тела, а на бедрах виднелось множество ярких татуировок.

Подошвы ее туфель были толщиной не менее шести дюймов и украшены радужными узорами от красного до фиолетового. На ней был облегающий черный топ, узкие бретельки которого открывали больше кожи и татуировок, а рукава на каждой руке были почти во всю длину. Шарф, почти такой же яркий, как и эти туфли, был повязан поверх шелковистых светлых локонов.

Она завораживала. Сирена, завлекающая меня своими чарами.

Я был не единственным, кто пялился на нее. Большинство других посетителей овощного отдела наблюдали, как она остановилась у огурцов, взяла один из них, и ее изящная рука идеально обхватила его.

Кровь прилила к паху, а в горле пересохло.

Я хотел еще раз взглянуть на ее лицо. Хоть на мгновение полюбоваться этими татуировками. Но прежде чем она успела заметить, что я таращусь на нее, я отвел взгляд и схватил кочан салата айсберг — не органического — и положил его в свою корзину, направляясь к кассе, не позволяя себе оглянуться.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз встречал женщину, привлекательную с первого взгляда. Чувство вины разлилось по моим венам, когда я подошел к открытой кассе и начал выкладывать покупки на ленту конвейера. Затем я уставился в витрину магазина, не позволяя своему взгляду блуждать, на случай, если эта женщина была где-то поблизости.

Я скучал по сексу. Черт, как же я скучал по сексу.

Прошло полтора года. Нет, два. Два долгих года я сжимал свой член в кулаке во время душа, потому что ни одна женщина в Каламити, не привлекла моего внимания.

И, к сожалению, татуированная бомба, вероятно, просто проезжала мимо. Туристы начали стекаться в этот район на весенний и летний сезоны.

Обычно это был бы идеальный сценарий. Свидание на одну ночь наедине в постели незнакомки в отеле. Переспать с женщиной, которая уедет к понедельнику. Только, черт возьми, ко мне ехала гостья.

Когда кассирша закончила пробивать мои покупки, я направился к грузовику. Загрузив продукты, я сделал последнюю остановку на заправке, чтобы заправиться, прежде чем выехать на шоссе из города.

Мой дом находился в десяти милях от центра Каламити. Дом и мои три акра земли когда-то были охотничьей хижиной местного владельца ранчо. Но когда он купил что-то новенькое и просторное — очевидно, две тысячи квадратных футов было слишком мало — хижина и прилегающая к ней территория были выставлены на продажу.

Тот факт, что я нашел ее первым, что я предложил полную запрашиваемую цену всего через три часа после того, как она была выставлена на продажу, был не чем иным, как судьбой. Ипотека забирала большую часть моей зарплаты, но, учитывая, что я жил недорого, меня не волновало, что на выплату кредита у меня уйдет еще двадцать лет.

Дорога, ведущая от шоссе к дому, представляла собой милю извилистой гравийной дорожки, обсаженной высокими вечнозелеными растениями. Но когда я свернул за последний угол, на поляну среди деревьев, показался мой бревенчатый дом.

Рядом с ним стоял сверкающий белый «Форд Бронко».

Я припарковался и вылез из своего «Форда» — четырехлетней давности, который тоже был белым, но не таким блестящим. В тот момент, когда мои ботинки коснулись земли, водительская дверца классического «Бронко» открылась. Появилась загорелая, покрытая татуировками нога.

Великолепная женщина из магазина. У меня дома.

Она сняла круглые солнцезащитные очки и улыбнулась. У нее были ясные голубые глаза цвета неба. Они сверкали в лучах заходящего солнца.

Эти голубые глаза. Они были такого же цвета, как у Дэнни.

Чтоб меня.

— Айрис? — спросил я.





Глава 2





Айрис



два месяца в Монтане. #жизньайрисмонро



Мои руки и ноги покрылись гусиной кожей. Воздух был прохладным, но дрожь, пробежавшая по моей спине, была не от холода. Это было от испепеляющего взгляда Уайлдера.

Его глаза были сурово прищурены. Они были очень темными, как самый черный кофе, и того же цвета, что и его волосы. Аккуратно подстриженная бородка не скрывала, как крепко сжаты его точеные челюсти.

На лице Уайлдера Эбботта это было написано «НЕ ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ».

Дерьмо. Почему я оказалась здесь? С какой стати Дэнни решил, что это хорошая идея?

Я расправила плечи и вздернула подбородок, делая вид, что не замечаю его устрашающего взгляда.

— Привет, Уайлдер. — Я улыбнулась и протянула руку, на моем запястье звякнули браслеты из разных металлов.

Его взгляд упал на мою руку, затем поднялся к моему лицу. Хмурый взгляд не дрогнул.

— Айрис Монро. — Теперь это было утверждение, а не вопрос, как в первый раз, когда он произнес мое имя своим хрипловатым баритоном.

— Да. — Я коротко кивнула ему. — Айрис Монро.

Он оглядел меня с головы до ног. Когда он дошел до моих радужных кроссовок на платформе «Гуччи Пегги Голд» — моих счастливых кроссовок, — его ноздри раздулись.

Мило. Это был не первый случай, когда кто-то из моих сверстников слишком долго и пристально разглядывал мои татуировки, прическу или одежду. Учитывая, что Уайлдер был лучшим другом Дэнни, я должна была этого ожидать. И все же это меня разозлило.

Я щелкнула пальцами своей все еще протянутой рукой.

— Теперь, когда моя личность больше не вызывает сомнений, ты собираешься пожать мне руку или просто будешь стоять как истукан?

Его челюсть снова дернулась, а затем его большая ладонь обхватила мою.

— Айрис Монро.

— Сколько раз ты собираешься произнести мое имя, Уайлдер Эбботт? — спросила я, когда он отпустил мою руку.

Уайлдер склонил голову набок.

Это было… сексуально.

Подождите. Нет. Ни в коем случае. Уайлдер Эбботт не был сексуальным.

Хотя на самом деле он был сексуальным. Черт возьми.

В свою защиту могу сказать, что любая незамужняя женщина, у которой функционируют глаза, с трудом отвела бы взгляд от этого красивого лица.

Он всегда был таким высоким? В последний раз я видела его лет тринадцать назад? Может быть, четырнадцать?

Как-то раз они с Дэнни приехали домой из колледжа на выходные, но большую часть времени я провела в своей комнате, читая «Сумерки» — Команда Эдварда Навсегда.

Уайлдер с трудом сглотнул и провел рукой по бороде.

— Прости.

Почему мужчины всегда теребят бороду? И почему это так привлекательно?

— Добро пожаловать. — Он кивнул подбородком в сторону дома. — Заходи. Я разгружу свои продукты, а потом помогу тебе занести вещи.

— Сама справлюсь, — сказала я, подходя к «Бронко», чтобы открыть заднюю дверь.

Этот грузовик был моей гордостью и отрадой. Я потратилась на переделку «Форд Бронко» 1970 года выпуска на заказ. Автомобиль был выполнен в винтажном стиле, с блестящей белой краской и открывающимся верхом. Но внутри он выглядел как современная мечта со всеми особенностями нового автомобиля.

Дэнни считал, что тратить сотни тысяч долларов на классическую вещь — пустая трата времени. Мама и папа регулярно напоминали мне, что я могу продать ее и купить очаровательный домик в моем родном городе Маунт-Плезант.

Но не было ни малейшего шанса, что я откажусь от этого «Бронко», независимо от того, одобряли они это или нет.

В багажнике лежали три моих больших чемодана. Большинство вещей внутри были для более теплой погоды, например, боди и джинсовые шорты. Но когда ветерок коснулся моей кожи — на этот раз мурашки были от холода — я поняла, что мне следовало упаковать больше вещей. Если повезет, в одном из магазинов в центре города, на Первой улице, можно будет купить симпатичное пальто.

Сегодня я так же заехала в продуктовый магазин, в основном, чтобы попробовать местную пищу, но также потому, что мама учила меня никогда не приходить в чужой дом с пустыми руками.

Хотелось бы надеяться, что Уайлдеру понравятся мясная нарезка и вино.

Я прошла мимо пакетов с продуктами, собираясь вытащить свой первый чемодан, когда чья-то мускулистая рука коснулась моей.

Пряный аромат Уайлдера смешался с запахом сосен и земли, доносимым ветром. Сексуальный и мужественный. Именно так должен пахнуть мужчина. Я подавила стон.

О, это было плохо. Очень, очень плохо. Уайлдер Эбботт был последним человеком на земле, которого я могла бы счесть привлекательным. Он был не только лучшим другом Дэнни, но и совершенно недоступным.

— Я могу сама достать. — И этот пьянящий аромат он мог принести с собой куда угодно.

Но он проигнорировал меня, вытащил два моих чемодана и направился к дому.

— Лаааднооо, — протянула я. Сварливый и не очень-то умеющий слушать. Так и запишем.

Поскольку он, казалось, был полон решимости донести мой багаж, я подошла к его грузовику и забрала продукты. Перекинув сумки через предплечья, я понесла их по гравийной дорожке к мощеному плитняком патио, ведущему к дому.

Я медленно развернулась, осматривая окрестности.

Уайлдер нашел себе небольшое убежище в сельской местности Монтаны. Дорога к его дому была обсажена деревьями, так что я ожидала, что его дом будет посреди леса. Но его бревенчатая хижина стояла на открытом лугу.

Деревья, растущие на поляне, обеспечивали ему уединение, а из окон дома открывался самый великолепный вид, который я видела за последние месяцы.

Вдалеке виднелись горы цвета индиго, покрытые снегом. Облака в кобальтовом небе были пушисто-белыми. Пологие холмы и обширные луга были в основном золотисто-коричневыми, но кое-где пробивалась неоновая весенняя зелень.

Мне здесь сразу понравилось.

На крытом крыльце Уайлдера стояла скамейка. Сидел ли он там по вечерам, любуясь видом? Или он принимал это как должное, как и многие другие, привыкшие к окружающей красоте?

Все в моей семье считали, что я не в себе из-за того, что каждые два месяца переезжаю из города в город. Но, зная, что мое пребывание на одном месте было временным, я ценила его.

Такой образ жизни не был идеальным. После долгих лет скитаний усталость пробрала меня до костей. С каждым переездом собирать эти три чемодана становилось все труднее и труднее. Но, по крайней мере, я могла сказать, что живу моментом.

Два месяца.

Уайлдер появился в дверях как раз в тот момент, когда я ступила на его крыльцо. Он нахмурился, увидев пакеты с продуктами.

— Я собирался сам отнести их.

— Слишком поздно. — Я одарила его слащавой улыбкой и прошла мимо него в дверь.

Аромат дерева и пряного одеколона, кожи и аниса, наполнил пространство открытой планировки. Я миновала гостиную, уставленную уютными кожаными диванами, и направилась в U-образную кухню. Два коридора вели вглубь дома, вероятно, в спальни.

Поставив пакеты с продуктами на разделочный столик, я огляделась в поисках своих чемоданов, но он спрятал их где-то вне поля зрения.

Уайлдер снова вошел внутрь, его взгляд был таким же жестким, каким он выглядел снаружи. Он направился прямиком в ближайший коридор, исчезнув с моим последним чемоданом. Раздался глухой стук, затем он вышел, устремив взгляд вперед, как будто боялся взглянуть на меня.

Его челюсть когда-нибудь разжималась? Или она так и застыла?

Я закатила глаза и принялась разгружать продукты, отправляя их в холодильник. Когда он вернулся, он принес мои собственные продукты и сумку, которую я оставила на переднем сиденье «Бронко».

— Спасибо, — сказала я.

— Да, — проворчал он. — Я сам все сделаю.

— Я могу помочь.

— Я справлюсь.

В смысле, убирайся с моей кухни.

— Ладно. — Я подняла руки.

Уайлдер в ярости принялся опустошать пакеты. Он положил буханку в кладовку, нет, зашвырнул. А эта несчастная дверца холодильника. Если он начнет раскладывать соуса в лотки выдержит ли она удар?

Я достала телефон из заднего кармана и увидела сообщение от моего менеджера по социальным сетям Ким.

сегодняшняя публикация установит новый рекорд

Ким отказывалась использовать заглавные буквы. По ее словам, смешивание прописных и строчных букв неэстетично. Поэтому все, что публиковалось в моих аккаунтах в социальных сетях, было красиво оформлено строчными буквами.

Поскольку она проводила в Инстаграме и ТикТоке больше времени, чем я, мне было все равно, как она оформляла ленту. В большинстве случаев я отправляла ей свой контент, чтобы она планировала или публиковала его. Но были моменты, как сегодня, когда я публиковала фотографию сама. И в такие моменты мне приходилось помнить, что нельзя использовать заглавные буквы в подписях.

Сегодняшний пост был озаглавлен «два месяца в Монтане. #жизниайрисмонро».

В реальной жизни Айрис предпочитала кричащие заглавные буквы и восклицательные знаки. Ее подпись гласила бы «МОНТАНА!».

#жизниайрисмонро тоже был идеей Ким. Мы добавляли его почти к каждому селфи.

На фотографии, которую я разместила ранее, я стою посреди пустынного шоссе. Я была одета для удобства и долгой поездки в свое черное боди, любимые джинсовые шорты и золотистые кроссовки, так как не планировала делать никаких фотографий, кроме пейзажа. Обычно я надеваю многослойные ожерелья, но сегодня я ограничилась своей любимой «Розой ветров», которая была у меня много лет и которую я носила почти каждый день. Что касается ансамблей, то это был самый скромный вариант моего гардероба.

Тем не менее, на фотографии, которую я сделала, все выглядело идеально.

Примерно в тридцати милях от Каламити дорога выровнялась, и в поле зрения не было ни одной машины. Поэтому я съехала на обочину, взяла свой портативный штатив и, установив его на центральной линии, сделала несколько быстрых снимков себя на дороге на фоне гор.

Обычно все, что я делала, редактировалось. Но я хотела, чтобы сегодняшняя съемка была сырой и реальной. Реальный пейзаж. Реальная Монтана.

Я пробыла здесь всего несколько часов, но уже могла сказать, что мне будет грустно уезжать, когда мои шестьдесят дней истекут.

— Я не ожидал тебя так скоро.

Я обернулась на голос Уайлдера, пряча телефон. Он стоял на другой стороне островка, опершись руками о его край.

— Прости. Я думала, тебе звонил Дэнни.

— Звонил. Сегодня. Сказал, что ты еще будешь осматривать достопримечательности.

— Ой. — Я преувеличенно нахмурилась. — Прости. Это моя вина. Мне не так уж много хотелось останавливаться и смотреть, поэтому я просто продолжала ехать. — Осмотр достопримечательностей — это был предлог для спешного отъезда из Юты этим утром.

Хотя иногда я останавливалась на полпути, если мне попадался город, который хотелось осмотреть. Но не в этот раз. За семнадцатичасовую поездку из Сан-Диего в Каламити я сделала единственную остановку прошлой ночью в Маунт-Плезант, штат Юта.

Я гостила у своих родителей. Они пригласили на ужин Дэнни, Мэри и их детей. Я надеялась, что это будет шанс встретиться и восстановить отношения, но после третьего упоминания о том, чтобы я нашла настоящую работу, я солгала и сказала, что мне нужно осмотреть достопримечательности.

Потом я проснулась пораньше и отправилась в путь.

— Спасибо, что позволил мне остаться здесь.

Уайлдер фыркнул. Или, может быть, это было ворчание. Все то же солнечное, приветливое настроение.

Я ни за что не смогу прожить с ним два месяца.

Этот человек явно не хотел видеть меня в своем доме.

Вчера вечером за ужином Дэнни дал понять, что Уайлдеру нравится принимать гостей. Что, если я завалюсь в его гостевую спальню, это не будет проблемой. Мой брат либо не очень хорошо знал своего друга, либо сам втянул Уайлдера в это дело.

Скорее всего, последнее.

— Это был долгий день. — Я вздохнула, затем указала в сторону коридора. — Я думаю, Дэнни хотел, как лучше, но я собираюсь отправиться в отель.

Где-то поблизости должен был быть пункт проката жилья для отдыха. Все лучше, чем ворчание и свирепые взгляды.

Уайлдер сжал челюсти, устремив взгляд в какую-то невидимую точку на стене.

Он хотел согласиться, не так ли? Он хотел вынести мои чемоданы обратно на улицу. То, как он поджал губы, было похоже на то, что он боролся с желанием согласиться. Но он молчал, его взгляд был направлен куда угодно, только не в мою сторону.

Именно поэтому мне не следовало говорить своей семье, куда я направляюсь, пока я не приехала сюда. Но они вмешались.

Мама и папа запретили бы мне ехать в Европу после окончания школы. Они бы расстроили мои планы и отправили меня в скучный колледж.

Тогда я была другой. Не такой смелой. Не такой храброй. У меня бы не хватило смелости сказать им «нет». Мне потребовались приключения в Европе, как хорошие, так и плохие, чтобы обрести уверенность в себе.

Теперь, когда они спрашивали, куда я направляюсь и как долго я там пробуду, я была честна. Хотя в тот момент я сожалела о своей честности.

Дэнни позвонил мне сегодня утром, когда узнал, что я уже уехала от родителей. Вчера за ужином я рассказала им, что планирую добраться до Каламити и осмотреть окрестности. По приезде я найду, где остановиться.

Единственной причиной, по которой я выбрала Каламити, был Дэнни. С тех пор, как он впервые приехал сюда навестить Уайлдера, он хвастался очаровательным старомодным городом. Так что он был в моем списке мест назначения на протяжении многих лет.

Но мое решение приехать сюда было принято менее чем за сорок восемь часов. Вчера я загрузилась в «Бронко» в Сан-Диего и отправился в путь, планируя быстро посетить Юту, прежде чем выбрать следующий пункт назначения. Но к тому времени, когда я добралась до окраин Лас-Вегаса, мое сердце просило меня о Монтане.

Моя непосредственность раздражала моего брата, поэтому он взял на себя поиск места, где я могла бы остановиться.

Я отказалась от его первоначального предложения переехать к Уайлдеру. Но потом он стал умолять об одолжении. Для парня, который редко покидал пределы штата Юта, мой брат мог бы объехать весь земной шар благодаря своим приступами вины.

Дэнни беспокоился о своем друге. После смерти жены Уайлдер отдалился от него. И поскольку я уже собиралась приехать в Монтану, кто мог бы лучше позаботиться о его друге, чем его сестра?

Что ж, я не то чтобы подвела своего брата. Уайлдер выглядел идеально, подчеркиваю, идеально.

Его рост был на четыре, может быть, на пять дюймов выше шести футов. Широкие, сильные плечи и мускулистые бицепсы натягивали ткань его серой рубашки на пуговицах. Полы рубашки были заправлены за пояс джинсов, подчеркивая его узкие бедра и плоский живот.

Потрясающе красив.

Жаль, что он был лучшим другом моего брата. Жаль, что он определенно хотел, чтобы я ушла.

— Было приятно снова увидеть тебя, Уайлдер.

— Подожди. — Он поднял руку, останавливая меня, прежде чем я смогла уйти. Если раньше его челюсть двигалась, то теперь был вполне реальный шанс, что он сломает один или два зуба.

Почему это все еще было сексуально?

Лучший друг брата. Лучший друг брата.

Скорбящий вдовец. Скорбящий вдовец.

Пора уносить чемоданы.

— Правда, все в порядке. — Я вышла в коридор. — Я люблю отели.

Есть ли в Каламити отель? По дороге в город я его не заметила. Если нет, то я подыщу другое место. Хотя эта идея была не слишком привлекательной. Каким-то образом, буквально за короткое время, именно здесь я захотела провести свои два месяца в Монтане.

В Каламити.

И этом доме.

Ким потеряла бы свою эстетическую ориентацию, увидев это место. Бревенчатое строение являло собой точный баланс между деревенским и угрюмым стилем. Оно было слегка устаревшим, что придавало ему характер. В нем было уютно, но чисто.

У Уайлдера был мужественный стиль с шоколадной и коньячной кожей, но это было сделано со вкусом и неброско. Если бы мне нужно было описать Монтану, то я бы описала этот дом.

Идеи для контента, фотографии и видео мелькали у меня в голове, но я отбросила их все в сторону.

Где-то здесь должна была быть еще одна очаровательная бревенчатая хижина, верно?

Все три моих чемодана были аккуратно сложены в ряд в гостевой спальне. Они стояли в изножье кровати, покрытой плюшевым белым одеялом. Пушистые подушки звали меня, и я не смогла сдержать зевоту.

После двух долгих дней за рулем мне нужно было принять горячий душ и подольше поспать. О, пожалуйста, пусть в Каламити будет отель с мягкой постелью. У меня не было желания ехать в другой город сегодня вечером.

Моя рука уже сжимала ручку чемодана, когда я почувствовала, как что-то разрастается у меня за спиной. Не его жар. Не крепкая, широкая грудь.

А темный, задумчивый взгляд.

— Айрис.

О, мне понравилось, как он произнес мое имя. «Р» была какой-то шероховатой, царапающей.

Уф. Сделайте так, чтобы это прекратилось. Я не могла и не хотела испытывать влечение к другу Дэнни. Это внезапное влечение было всего лишь результатом моего переутомления. Это и мой эпический период засухи. Я просто изголодалась по сексу и гормонам. Напряжение внизу живота не имело никакого отношения к Уайлдеру Эбботту.

СОВСЕМ НИКАКОГО!

— Останься, — сказал он.

— Будь честен. Я тебе здесь не нужна. Так ведь?

Тишина.

— Так я и думала. — Я оттащила чемодан от кровати, но Уайлдер не сдвинулся со своего места на пороге. Его большое, мускулистое тело заполнило весь дверной проем.

До сегодняшнего дня я никогда по-настоящему не понимала выражения «залезть на человека, как на дерево».

Хорошо, что я не умею лазать по деревьям, по крайней мере, в этой обуви.

— Я хочу, чтобы ты осталась.

Я усмехнулась.

— Лжец.

Он провел рукой по своим черным волосам, и мои колени ослабли. Сексуальный. Какой же он сексуальный.

Теперь точно нужно бежать. Этот мужчина был слишком большим искушением, и, хотя мое эго ни в коей мере не было хрупким — в Интернете было много язвительных незнакомцев, благодаря которым я была толстокожей, — мне не нужно было, чтобы Уайлдер отверг меня.

— Это просто… у меня не бывает гостей, — сказал он. — Кроме тех случаев, когда мои родители приезжают в гости, я здесь один. Мне это нравится.

Он сбегал сюда от всего мира.

Так Дэнни называл этот дом. Его теория заключалась в том, что Уайлдер переехал в Монтану, чтобы скрыться от мира. Чтобы спрятаться в своем горе по жене.

По словам моего брата, Уайлдер и Эми были родственными душами. Ее смерть сильно изменила его и безвозвратно разбила ему сердце.

Дэнни, вероятно, был прав. Уайлдер, каким я его помнила много лет назад, улыбался и смеялся. Мужчина, стоявший передо мной, был, ну… мрачным.

Если Дэнни так беспокоился о своем друге, он мог бы сам приехать сюда и проведать Уайлдера.

— Я ценю, что ты позволил мне остаться здесь просто потому, что Дэнни попросил, — сказала я ему. — Это мило. Но позволь мне снять это бремя с твоих плеч. Я собираюсь в отель.

— Я обещал Дэнни.

Почему? Почему он согласился на это? Что Дэнни сказал ему обо мне?

— Уайлдер…

— По крайней мере, на ночь или две. Просто… останься. — Он протянул руку. Это был точно такой же жест, который мои родители использовали по отношению к своей собаке Макс.

Макс всегда убегал.

— Послушай, я ценю…

— Ты веган?

Я моргнула.

— Хм?

— Веган. Ты ешь мясо?

— Ты имеешь в виду вегетарианка ли я. Веганы и вегетарианцы — разные люди.

Он закрыл глаза. Призывая на помощь терпение? Он был учителем. Он делал это и со своими учениками? Возможно, подростку молчание, повисшее между нами, показалось бы пугающим.

Я нашла это странно очаровательным.

— Я не веган и не вегетарианка. Я ем мясо.

Воздух вырвался из его легких. Его широкие плечи опустились. Но глаза оставались закрытыми.

— Просто останься. Пожалуйста.

Это «пожалуйста» заставило меня ослабить хватку на чемодане. Это, и то, что я была слишком уставшей, чтобы спорить.

— Хорошо.

Всего на одну ночь.





Глава 3





Уайлдер



Что за чертовщина. Я должен был позволить Айрис уйти. Я должен был помочь вытащить эти огромные чемоданы на улицу и погрузить их в ее «Бронко». Вместо этого я умолял ее остаться.

И все из-за этой чертовой услуги.

Если бы только я мог отмотать время назад до той ночи, которая произошла пятнадцать лет назад. Не быть тем гребаным двадцатилетним парнем, который чуть не угодил в тюрьму.

— Тебе нужна помощь? — Я махнул в сторону ее багажа. Пожалуйста, скажи «нет».

— Нет, все в порядке. Я привыкла таскать их с собой повсюду.

Как? Эти чертовы штуки, должно быть, весили больше пятидесяти фунтов каждый.

У нее была хрупкая фигура, и этот топ не оставлял простора для воображения. Он не скрывал ни изящные изгибы ее торса, ни выпуклости ее дерзкой груди. Возможно, она была невысокой. Возможно, она была высокой. Это было невозможно определить из-за этих чудовищных кроссовок радужного цвета. Ее волосы были рассыпаны по плечам, но даже эти шелковистые волны не могли скрыть очертания ее набухших сосков.

Я стиснул зубы и не сводил взгляда с ее чемоданов. Хоть в одном из них был лифчик?

Ради всего святого, я чертовски на это надеялся. Каждый раз, когда я буду мельком видеть эти соски, мой член будет подергиваться.

Сестра Дэнни. Она была сестрой Дэнни. Он отправил ее сюда, чтобы я мог оказать положительное влияние на ее жизнь. Быть ее ментором. Черт возьми, ей было всего двадцать пять. По возрасту она была ближе к моим ученикам, чем ко мне.

Мне нужно было выбраться из этой комнаты. Мне нужно было убраться подальше от Айрис, стоящей у кровати. Поэтому я подошел к встроенному шкафу и распахнул дверцы. Как и в прошлый раз, когда я заглядывал в него, пространство было забито коробками.

Коробками Эми.

Единственными, кто останавливался в этой комнате, были мама и папа. Они знали, что находится в этом шкафу, и, чтобы не нарушать порядок, просто ставили свои чемоданы в угол комнаты. Когда ты приехал на выводные это не проблема.

Но если Айрис останется здесь на несколько месяцев, я не мог ожидать, что она будет хранить свою одежду на полу. Поэтому я переставил несколько коробок на верхнюю полку, стараясь не думать о том, что находится внутри картона, и складывал их как можно эффективнее и быстрее. Вот только, как бы быстро я ни работал, стены помещения становились все теснее и теснее.

Я ненавидел этот гребаный шкаф.

— Просто… перенеси сюда все, что захочешь. — Я поставил коробку, которую держал в руках, на пол, а остальное оставил на месте.

Айрис стояла точно там, где я ее оставил, рядом с чемоданами. Ее ясные голубые глаза изучали меня, вероятно, замечая слишком многое.

Я схватил один из ее чемоданов и отнес его в шкаф, бросив с громким стуком прямо у двери. Затем я сделал то же самое со вторым. Но когда я потянулся за третьим, Айрис положила пальцы на ручку, прижимая его к себе.

Три массивных чемодана.

Эми всегда ездила налегке. Если мы летели самолетом, она отказывалась брать чемодан, независимо от продолжительности перелета. Даже когда мы куда-нибудь ехали, она хвасталась, как мало вещей ей нужно, чтобы чувствовать себя комфортно.

Тем не менее, во время каждой поездки она забывала одну, две или десять вещей. Она брала мою бритву. Брала зубную щетку на стойке регистрации отеля. А когда она забывала купальный костюм или шлепанцы, нам приходилось искать магазин.

Поездка в Таргет была не совсем тем, что я хотел делать во время отпуска, просто чтобы Эми могла сказать, что она приехала налегке.

Айрис, с другой стороны, могла бы, наверное, открыть целый женский бутик из содержимого своего багажа. И в этом бутике был бы ее сладкий аромат.

Если она останется здесь, весь дом будет благоухать ею, не так ли? Ванилью и цитрусами. Черт возьми, почему от нее обязательно должно было хорошо пахнуть?

— Ванная там. — Я вдохнул через рот и указал на открытую дверь. — В шкафчике есть полотенца. Прачечная находится по соседству. Чувствуйте себя как дома.

— Спасибо. — Она печально улыбнулась мне, как будто знала, что последнее предложение было откровенной ложью.

— Я дам тебе устроиться. — Я повернулся и вышел из комнаты.

Если она все-таки останется, то, по крайней мере, мне ничего не нужно было в этой части дома. Моя спальня, ванная и кабинет находились в другом конце коридора. Я мог прятаться там по вечерам и проводить выходные на свежем воздухе.

Это было временно. Мне приходилось терпеть и похуже, чем гостю в доме.

Намного, намного хуже.

Как только я вышел из спальни Айрис, мне стало легче дышать, и ее запах перестал терзать мои ноздри. Я направился прямиком к холодильнику и рывком открыл дверцу, чтобы взять пиво. Легкое движение — и крышка открутилась, и бутылка оказалась у моих губ, холодная горьковатая жидкость смягчила комок в горле.

Было ли это неприятное ощущение в груди из-за Айрис? Или это из-за того, что я забрался в шкаф Эми?

И то и другое.

Я сделал еще глоток пива, затем поставил бутылку на стойку и закрыл глаза. Два месяца. Айрис останется здесь на два месяца, а потом я вернусь к своей прежней жизни.

Вздохнув, я взял свое пиво и подошел к окну во всю стену в гостиной. Этот вид был причиной, по которой я купил этот дом и до предела истощил свой бюджет.

Большую часть своей жизни я мечтал побывать в Монтане, но из-за учебы и других проблем я не ставил приезд сюда на первое место. Но после похорон это показалось мне идеальным местом, чтобы исчезнуть. В городе, где никто не знает моего имени. Где никто не знает Эми. Где я мог побыть один.

Я подавал заявления на все открытые преподавательские должности в штате. Через четыре дня после того, как я согласился стать новым учителем естествознания в старшей школе Каламити, я ехал на грузовике на север от Солт-Лейк-Сити.

Я приехал в Каламити, чтобы сбежать. От горя. От боли. От чувства вины. Вот только, эти чувства оказались со мной в поездке, как три нежелательных и непосильных груза, очень похожие на три чемодана Айрис.

Возвращаться было нельзя, поэтому я начал поиски жилья. В свой первый день в Монтане я нашел этот дом. Мой риелтор как раз в то утро получил сообщение, что владелец рассматривает возможность выставления его на продажу. Она привела меня сюда, и, стоя у этих окон и любуясь огромными горами, возвышающимися над широкими, изрезанными равнинами, я сразу понял, что я дома.

Впервые с тех пор, как умерла Эми, я почувствовал частичку покоя. Этот вид, этот дом стоили гораздо больше, чем та цена, которую я заплатил.

В комнате Айрис что-то звякнуло.

Я напрягся, крепче сжимая бутылку пива.

Включилась вода, из подсобного помещения доносилось тихое жужжание насоса.

— Сукин сын, — пробормотал я, глубоко вздохнув.

Она не будет вести себя тихо, не так ли?

Возможно, все было бы проще, если бы она хотя бы немного напоминала себя в молодости. Но у той Айрис Монро, которую я знал много лет назад, были каштановые волосы, как у Дэнни. Она была застенчивой и тихой, робкой девушкой, которая избегала зрительного контакта.

Айрис Монро, которая в данный момент устраивалась в моей гостевой спальне, была незнакомкой.

Кем была эта Айрис? У нее были те же глаза, но в остальном многое изменилось. Ее волосы были светлее, цвета карибского песка. Татуировок было бесконечное множество, красивых и красочных. Татуировки, на изучение которых мужчина мог потратить дни, недели. Девушка исчезла. На ее месте появилась потрясающая женщина.

И все еще сестра моего лучшего друга.

Как я мог подумать о том, чтобы трахнуть ее до бесчувствия, увидев в магазине? Я покачал головой, надеясь, что эта мысль вырвется наружу, но она уже укоренилась. Черт возьми, она застряла намертво.

Дэнни убьет меня, пока я сплю.

Я достал из кармана телефон и набрал его имя, отправив ему короткое сообщение.

Айрис приехала.

Его ответ пришел прежде, чем я успел допить пиво.

Хорошо. Еще раз спасибо.

Он бы не поблагодарил меня, если бы знал, что моей первоначальной реакцией на нее было чистое вожделение.

Я прочистил горло.

Я обернулся и увидел Айрис, стоящую возле дивана. Ее туфли на удивление бесшумно ступали по моему деревянному полу.

— Есть еще? — Она указала на мое пиво.

— В холодильнике. — Я мотнул подбородком в сторону кухни. — Угощайся.

Она двигалась грациозно, слегка покачивая бедрами. Кончики ее пальцев легко, как перышко, скользнули по разделочной доске. Открыв дверцу холодильника, она склонила голову набок и прикусила нижнюю губу, прикидывая варианты — «Курс Лайт» или «Блу Мун».

Айрис хоть представляла, насколько она сексуальна?

Я отвел взгляд и снова уставился на вид за окном.

— Хочешь еще? — спросила она.

— Да, пожалуйста, — выдавил я. Я быстро поправил свой член, прежде чем она подошла и встала рядом со мной, протягивая мне свежее пиво.

Я отхлебнул свой «Курс Лайт».

Она отхлебнула свой «Блу Мун».

Я не отрывал взгляда от экрана.

Она повернулась и посмотрела на мой профиль.

— Что? — Мой взгляд метнулся к ней, прежде чем вернуться к бокалу.

Именно ее рот привлек мое внимание в тот краткий миг. Этот розовый, восхитительный рот.

Я в заднице.

Вот в чем была проблема, когда я так долго обходился без секса. Мое тело явно контролировало ситуацию, требуя, чтобы я поддался приливу тепла, разлившемуся по моим венам.

— Это неловко, — сказала она.

Что меня так влекло к ней? Определенно неловко.

— Да.

— Почему?

— Почему это так неловко? — Ответ сделал бы все еще более неловким. Не то чтобы я сказал ей правду.

— Нет, почему ты позволил мне остаться здесь?

— О. — На этот вопрос я действительно мог ответить. Я сделал глоток и пожал плечами. — Я в долгу перед твоим братом.

— О. — Теперь все становится на свои места. Я — услуга. Она отпила из бокала, уголок ее рта приподнялся. Если она и была раздражена, то не подала виду. — Хочу ли я знать, что произошло, чтобы ты был ему так обязан?

— Скорее всего, нет.

Легкая улыбка стала шире.

— Настолько плохо? Теперь мне любопытно. Сколько нужно выпить пива, чтобы у тебя развязался язык?

— Больше двух.

— Облом. После этого я расскажу тебе все, что ты, вероятно, не хочешь обо мне знать. — Она поднесла бутылку к моему носу. — Но используй эту новообретенную информацию на благо добра, а не зла.

Я усмехнулся. Что ж, я не ожидал, что сегодня вечером буду смеяться. Может быть, мы все-таки переживем это.

— У тебя тут прекрасный вид, — сказала она.

— Да.

— Здесь спокойно.

— Так и есть.

Она что-то промурлыкала, и этот звук был таким естественным и в то же время страстным, что у меня по спине побежали мурашки.

Это была пытка. Чистая, блять, пытка.

Она повернулась и снова уставилась на мой профиль.

Когда прошло несколько мгновений, а она просто продолжала смотреть на меня, я сдался и встретился с ее голубыми глазами.

— И что теперь?

Она наклонила голову, как будто оценивала выбор пива.

— Ты выглядишь по-другому.

— Чем в колледже? Я надеюсь, что это так, — сказал я. — Ты тоже выглядишь по-другому.

Она напряглась, ее взгляд сузился, прежде чем она перевела его на окно.

— Я не это имел в виду.

— И был бы единственным, — пробормотала она.

Дэнни предупреждал меня, что Айрис изменилась. Конечно, она только что приехала сюда, но, насколько я мог судить, самой большой переменой в ней стала ее невероятная осанка. Она превратилась в уверенную в себе женщину.

Что тут было критиковать? Татуировки? Светлые волосы?

Дэнни был мне как брат, но я не закрывал глаза на его недостатки. Временами он мог быть резок в суждениях. И он любил, чтобы все было под стать.

Одного взгляда на Айрис было достаточно, чтобы понять, что она не стремится к единообразию.

Но было ли этого достаточно, чтобы встревожить его? О чем он мне не договаривал?

Был только один способ выяснить это. Мне придется позволить ей остаться.

Черт возьми. Это было почти комично. Почти.

— Давай начнем сначала. — Переложив пиво в левую руку, я протянул правую. — Рад снова тебя видеть, Айрис.

Она мгновение смотрела на мою руку, прежде чем ее ладонь легла в мою. Нежная, но сильная. Мягкая, но ее длинные ногти, несомненно, умели царапаться.

— И я тебя тоже, Уайлдер. Спасибо, что позволил мне переночевать у тебя.

Я, наверное, пожалею об этом, но все равно заговорил.

— Ты можешь остаться здесь, пока будешь в Монтане.

Ее брови приподнялись.

— Потому что ты в долгу перед Дэнни?

Потому что я хотел с ней познакомиться.

Потому что эта женщина была загадкой, а я всегда питал слабость к головоломкам.

— Неужели это так уж плохо — оказать услугу Дэнни? — спросил я.

— Думаю, что нет.

— Тогда решено. — Я отвернулся от окна и направился на кухню. — Как насчет ужина?





Глава 4





Айрис



гламурненько #жизньайрисмонро #двамесяцавмонтане



Уайлдер оказывал услугу Дэнни.

Я оказывала услугу Дэнни.

Если бы это был кто-то другой, а не мой брат, я бы подумала, что это какой-то тщательно продуманный сценарий сватовства. Но только не Дэнни. Он ни за что не стал бы рассматривать нас с Уайлдером как подходящую пару.

Нет, просто мой брат беспокоился о двух дорогих ему людях.

Вероятно, он попросил Уайлдера присмотреть за мной, пока я здесь. Это было покровительственно и навязчиво. Мы с Уайлдером оба были взрослыми людьми. Меня бесконечно раздражало, что Дэнни не верил в то, что я могу сама распоряжаться своей жизнью без постороннего вмешательства.

Тем не менее, у Дэнни было доброе сердце. И если только я смогу взять себя в руки и перестать пускать слюни по Уайлдеру, то все будет в нормально.

Прежде всего, мне действительно нужно было перестать пялиться на его предплечья.

У него были великолепные предплечья, мускулистые и покрытые черными волосами. Под его загорелой кожей змеились вены. Это были мужские предплечья. Все в нем было совершенно мужским.

Уайлдер был совсем не похож на тощего музыканта, с которым я встречалась в Берлине. Или на долговязого художника из Лондона.

Он был просто невероятных размеров, но если добавить к этому красивое лицо и мускулистые предплечья, что ж… да, я все еще стояла и смотрела на него.

— Тебе не обязательно готовить для меня, — сказала я, пока он нарезал помидор на другой стороне островка.

— Нам обоим нужно поесть.

— Я рада буду помочь.

Он пожал плечами и продолжил нарезать.

— Ты часто это делаешь.

— Нарезаю помидоры?

— Пожимаешь плечами в ответ.

Он наморщил лоб, отчего между бровями образовались две складки.

— И вот это ты тоже часто делаешь. Хмуришься.

Уайлдер поднял на меня взгляд, его хмурый взгляд не дрогнул, прежде чем он вернул свое внимание к разделочной доске. Он крепче сжал зазубренный нож и напряг предплечья.

Противостояние с ним имело свои преимущества.

Я поднесла бутылку с пивом к губам и сделала большой глоток.

Он был так искренен в своем приглашении позволить мне остаться. А стоит ли? Два месяца — не такой уж большой срок, но это и не просто выходные.

Должно быть, он был в большом долгу перед Дэнни. Что это было? Если я буду приставать к нему как следует, смогу ли я добиться от него правды? Может быть, я так же вызову у него неуловимую улыбку.

Пока мы болтали, Уайлдер хихикал, издавая глубокий и восхитительный звук, но при этом у него лишь подергивались губы. Как он выглядел, когда улыбался?

Нарезав помидор тонкими кружочками, он взял кочан салата айсберг и начал отрывать листья. Он уже выложил на тарелку котлеты для гамбургеров. Снаружи разогревался гриль.

Он был хозяином в своих владениях, поэтому я воспользовалась моментом затишья и развернулась на стуле, осматривая открытое пространство и гостиную.

Этот дом был… совершенством.

Идея остаться здесь была не такой уж ужасной, как час назад. Но сначала я посмотрю, как пройдет сегодняшний вечер. Может быть, поищу другой вариант аренды в этом районе, на всякий случай. Я была не против отелей для коротких поездок, но для длительного проживания мне нужна была кухня, чтобы не питаться каждый раз вне дома. И я больше не собиралась стирать свою одежду в общественной прачечной самообслуживания.

Мне просто нужно было придумать, как подавить влечение к Уайлдеру. Возможно, все, что мне было нужно, — это немного времени, чтобы его очарование рассеялось.

Возможно, скоро он сделает что-нибудь братское и охладит пыл в моих жилах. Может быть, он пожурит меня за мои татуировки. Это было любимое развлечение моей невестки на семейных приемах — снобизм. Или, может быть, Уайлдер посоветует мне перестать так демонстрировать свою кожу, как папа.

Мама не критиковала меня так сильно, по крайней мере, словами. Нет, ее неодобрение было молчаливым, оно сквозило в каждом взгляде и поджатых губах.

Уайлдер еще ничего не сказал, но это был всего лишь вопрос времени.

Так что, пока он неизбежно не отвернул меня от себя, что ж… Я буду наслаждаться его согнутыми предплечьями и подергивающейся челюстью.

— Мне нравится твой дом, — сказала я ему, облокачиваясь на столешницу.

— Ты уже это говорила.

— Это то, что стоит повторить.

— Мне он тоже нравится. — Его голос был низким и тихим, как шепот у моей кожи.

— Ты не будешь возражать, если я сделаю несколько снимков не всего дома, а его отдельных частей или углов?

— Нет.

— А если я размещу их в Интернете? Я не укажу адрес, поэтому не будет никакого способа определить твое местоположение.

— Хорошо.

Я снова обернулась и обнаружила, что его внимание полностью сосредоточено на начинке для наших бургеров.

— Здесь как-то гламурно.

Уайлдер поднял взгляд и приподнял бровь.

— Гламурно? Не уверен, что это то слово, которое я бы использовал.

— Почему? Совершенно подходящее слово.

У меня в голове была размытая картинка Монтаны, прежде чем я решила сделать ее своим следующим пунктом назначения. И хотя в каком-то смысле мне было близко все это — пересеченная местность и широкие открытые пространства, — пребывание в этом доме придало этой мысленной картине четкие очертания. Так же, как и поездка через Каламити.

Все в этом городе, в этом доме, казалось практичным. Безопасным. Удобным.

— Это аутентично. — Я сделала еще глоток пива. — Мне нужно больше аутентичности в моей жизни.

— Дэнни сказал, что ты ведешь блог о путешествиях или что-то в этом роде.

— Что-то в этом роде.

Либо Уайлдер не понял, либо мой брат неправильно объяснил. Учитывая, что Дэнни постоянно хмурился, когда речь заходила о моей работе, я предположила последнее.

— Я — инфлюенсер, — сказала я.

Уайлдер моргнул.

— Что такое инфлюенсер?

— Хороший вопрос. — Я рассмеялась и достала телефон. Открыв свой аккаунт в Инстаграме, я показала ему фотографию.

Его взгляд скользнул по экрану, впитывая все это. Затем он кивнул и отвернулся к холодильнику.

— Хочешь бургер с сыром?

— Да, пожалуйста. — Я отложила телефон в сторону.

У меня было более двух миллионов подписчиков в Инстаграме. Почти три в ТикТоке. Но если Уайлдер и был впечатлен, то не подал виду. Мне это даже понравилось.

Это были просто показатели тщеславия. Вначале я была одержима подписчиками. Но по прошествии многих лет этот энтузиазм угас. Я была невероятно горда тем, что создала, но сейчас я искала баланс. Это разрушило бы очарование Уайлдера, если бы он что-то сказал о моем маленьком кусочке славы.

— Так ты что, фотографируешь во время путешествий? — спросил он.

— В основном. Хотя я пишу не только о путешествиях. Еще о моде, о косметических товарах, о книгах, в общем, обо всем, чем я занимаюсь. У меня достаточно подписчиков, чтобы бренды платили мне за публикации о них.

— А-а. — Кивнул Уайлдер, выкладывая на стол ломтик чеддера. — Это и означает инфлюенсер.

Я дотронулась до кончика своего носа.

— Ты начинаешь понимать.

— Мои ученики всегда сидят в своих телефонах и проверяют социальные сети. — Он махнул рукой в сторону моего телефона, как будто его присутствие на кухне раздражало его. Еще один незваный гость в его доме.

— У тебя нет социальных сетей?

Он покачал головой.

— Нет. Я слишком стар.

— Да, ты древний, — поддразнила я.

Его отвращение к социальным сетям не имело ни малейшего отношения к его возрасту. Это был просто… он, не так ли?

Уайлдер был похож на человека, которому не понравилась бы мысль о том, что у него есть поклонники. Он был слишком занят тем, что прятался здесь, в своем раю в Монтане. Возможно, он был прав, а все мы, экранные наркоманы, были теми, у кого все было наоборот.

— Я признаю, что в социальных сетях есть свои сложности, — сказала я ему. — Но благодаря им у меня есть карьера, которая оплачивает счета и дает мне большую свободу.

Уайлдер поднял глаза, изучая мое лицо. Он смотрел на меня так долго, что я начала ерзать на своем месте.

В последнее время очень немногие люди заставляли меня нервничать. Но было что-то в его мрачном взгляде, что заставляло мое сердце учащенно биться. Как будто он мог видеть меня насквозь, до самых костей, и видел ту неуверенность, которую я с таким трудом преодолевала.

Не сейчас ли он посоветует мне найти «настоящую работу»? Или, может быть, он поступит как Дэнни и прочитает лекцию о том, что у меня нет высшего образования. Будет ли Уайлдер еще одним человеком в моей жизни, который предупредит меня, что социальные сети непостоянны и не являются надежным выбором для карьеры в долгосрочной перспективе?

Если и была возможность подавить желание к нему, то сейчас было самое время.

— Что? — прошептала я, не в силах больше выносить его молчание.

— Ничего, — пробормотал он. Затем его взгляд переместился на наши бургеры, и, не говоря ни слова, он вынес тарелку за дверь, смежную с кухней.

Эта дверь вела в небольшой внутренний дворик с боковой стороны дома. Как и передняя дорожка, она была выложена каменными плитами, которые имели форму идеального полукруга.

В тот момент, когда Уайлдер вышел в этот внутренний дворик, внутреннее напряжение спало, как будто он вынес его наружу вместе с сырым мясом.

Я сделала еще один глоток пива, бутылка почти опустела, и, соскользнув со стула, вернулась в гостиную с телефоном в руках. Открыв камеру, я сделала снимок, используя оконные рамы, чтобы запечатлеть вид.

Горы цвета индиго и лес за стеклом на фотографии не так величественны, как вживую, но это фото было сделано не только для моей ленты. Оно было для меня. Воспоминание об этом прекрасном доме, чтобы, если я завтра уеду, мне было к чему возвращаться снова и снова.

Я быстро опубликовала это, добавив «гламурненько» и пару хэштегов. Затем я убрала телефон, более чем довольная тем, что какое-то время не буду обращать на него внимания.

Какой-нибудь мудак в сети, вероятно, прокомментирует мое определение гламура. По мере того, как число моих подписчиков росло, росло и количество троллей и клавишных воинов. Но именно поэтому у меня была Ким. Она делала все возможное, чтобы оградить меня от негативных комментариев, чтобы я могла сохранить рассудок.

Дверь позади меня открылась, и вошел Уайлдер с теперь уже пустой тарелкой. Он поставил ее в раковину и вымыл руки.

— Ты уверен, что я ничем не могу помочь? — спросила я.

Он хмыкнул и покачал головой.

Я с трудом сдержала улыбку.

Этот человек был таким удивительно сварливым. Я не помнила, чтобы он был таким. Конечно, прошла целая вечность с тех пор, как я видела Уайлдера в последний раз. Да и я была намного моложе. Но я точно помнила его безбородым и улыбающимся.

Возможно, он перестал смеяться после смерти жены.

У меня сжалось сердце.

Коробки в шкафу моей комнаты принадлежали ей. Когда я убирала свой последний чемодан, я заметила, что на одной из них написано ее имя. Эми.

Прежде чем вернуться на свое место, я подошла к холодильнику за еще одной бутылкой пива. Две бутылки были моим пределом, что я и сказала Уайлдеру ранее. Две бутылки пива, и никакая сила на свете не сможет заставить меня заткнуться. Так что я потягивала пиво, пока он хлопотал на кухне. Когда он открывал шкафчики и выдвижные ящики, я обратила внимание на то, что было внутри. Тарелки лежали поверх столового серебра рядом с бокалами.

Он двигался с легкостью, которой я не ожидала от такого высокого, грузного мужчины. Наблюдать за ним было завораживающе. И в равной степени интересно и раздражает то, что он так упорно старался меня игнорировать.

— Это из-за татуировок? — выпалила я. Видимо, мне не понадобились все две бутылки пива, чтобы избавиться от фильтра сегодня вечером. Полторы бутылки сделали свое дело.

— Что?

— Мэри ненавидит татуировки. По мере того как я набиваю все больше и больше, ей становится все труднее смотреть на меня. Поэтому ты притворяешься, что я не сижу на этом стуле?

Он оторвал два прямоугольных бумажных полотенца от рулона рядом с раковиной, чтобы использовать их в качестве салфеток. Когда он клал их на столик рядом с нашими тарелками, то, наконец, встретился со мной взглядом. Выражение его темных глаз было почти непроницаемым.

— Нет, дело не в татуировках.

— Тогда в чем?

— Я не привык, чтобы кто-то вторгался в мое личное пространство. Да и в светской беседе я тоже не силен.

Я кивнула.

— Ты предпочитаешь неловкое молчание пустой болтовне о погоде.

Что-то промелькнуло в его глазах, как будто он собирался сказать что-то язвительное, но промолчал.

— Ну, у меня аллергия на неловкое молчание. И я любопытная. Считай, что это твое предупреждение.

Он поднял взгляд к потолку, качая головой.

— Сильно ли ты жалеешь, что позволил мне войти?

Губы Уайлдера поджались, но не от раздражения, а как будто он сдерживал улыбку. Затем он оттолкнулся от островка и исчез на улице с чистой тарелкой, чтобы забрать наши бургеры.

Я хихикнула, когда дверь закрылась.

Возможно, было невозможно вывести Уайлдера из себя. Я понятия не имела, каково это — потерять любовь всей своей жизни. Но, возможно, я смогла бы, по крайней мере, рассмешить его несколько раз. Напомнить ему, каково это — улыбаться.

Два месяца в Монтане.

Два месяца с Уайлдером Эбботтом.

Два месяца на то, чтобы надавить на некоторые его кнопки и разрушить границы.

Хм. Может быть, это все-таки будет забавно.

Он вернулся с нашими бургерами, разложив их на булочках, которые он уже разложил, а я тем временем подошла к холодильнику и достала кетчуп и горчицу. Обеденный стол оставался пустым, и мы уселись рядышком на стульях у островка.

— Что ты преподаешь? — спросила я. — Естествознание? Я имею в виду, что мне кажется, что ты преподаешь естествознание.

— Естествознание.

— Кому?

— В старшей школе. — Он так увлекся жеванием, что мне пришлось подождать, прежде чем задать следующий вопрос.

— Тебе нравится преподавать?

— Да.

— Ты был хорош в науках, когда учился в старшей школе?

Кивок.

— Сколько учеников ходит в твою школу?

На протяжении всего ужина я задавала вопросы. Уайлдер давал короткие, емкие ответы. Он не вдавался в подробности. Не проявлял никаких эмоций.

Казалось, он прикрывал свою личную жизнь плащом. Или щитом.

Такого рода личная жизнь была недоступна для меня. Моя жизнь, или иллюзия моей жизни, транслировалась на весь мир. Чтобы праздновать или критиковать.

Были шансы, что Уайлдер никогда не откроется мне. Следующие два месяца мы проведем как чужие люди. Но я никогда не узнаю его, если не попытаюсь.

Почему я захотела попробовать? Почему это вдруг стало так важно для меня?

Я не пыталась найти ответы на эти вопросы, потому что голова у меня кружилась от выпитого пива, а желудок был полон после ужина. Усталость быстро наваливалась на меня, а роскошная кровать так и манила к себе. Поэтому я соскользнула со стула и подняла руку, когда он попытался убрать со своей тарелки.

— Я мою посуду.

Он поставил тарелку и кивнул мне. Затем, не сказав больше ни слова, вышел из кухни и исчез в коридоре, который, должно быть, вел в его комнату.

Я быстро навела порядок, загрузила посудомоечную машину и нашла пластиковый контейнер для хранения остатков начинки. Затем я протерла гранитные столешницы, оставив их блестеть в свете кухонных ламп.

Когда я вернулась в спальню, солнце все еще светило в окно. Я задернула шторы и переоделась в одну из футболок большого размера, которые носила вместо пижамы. Она подчеркивала мою фигуру и спадала с плеча, открывая ключицу.

Иногда я надевала ее со своим красным бюстгальтером, чтобы во время съемок видео была видна бретелька. Я делала это потому что хотела, чтобы в кадре был цвет, а не потому, что моим девочкам нужна была поддержка. Грудь у меня была упругая. Но сегодня вечером я не стала утруждать себя поиском лифчика в своем чемодане и позволила только футболке прикрывать мои обнаженные соски.

Затем я уложила волосы и смыла косметику с лица, настроив телефон, чтобы снять видео с ежевечерним ритуалом использования новой сыворотки, которую я согласилась попробовать и продвигать. Закончив и отправив Ким для редактирования и подбора рекламного текста, я плюхнулась на кровать, уставившись в потолок.

Подол моей футболки задрался до бедер, выбившаяся нитка щекотала обнаженную кожу. Эту футболку столько раз стирали, что она почти истрепалась, и скоро мне придется искать замену.

Какого размера были футболки Уайлдера? Держу пари, они были огромными. Мягкими. Именно то, что я предпочитала надевать на ночь.

И, готова поспорить, они потрясающе пахли. Как и он.

Боже, он действительно был великолепен. Разница в возрасте между нами не казалась такой большой, как десять лет назад. Не то чтобы это имело значение. И не только из-за его дружбы с Дэнни.

Я бросила взгляд на гардеробную, где все еще горел свет.

Уайлдер был влюблен в свою жену. У меня не было желания вставать между ним и призраком.

Нет, я просто хотела заставить его улыбнуться. Хотя бы раз.

И, может быть, украсть футболку.





Глава 5





Уайлдер



— Лиам, — рявкнул я.

Барабанная палочка, которую он только что подбросил в воздух, со стуком упала на пол.

— Брось ее еще раз, — я указал на его нос, — и я сломаю ее пополам.

Он что-то пробормотал себе под нос, наклонился, чтобы поднять ее, а затем сунул в рюкзак, висевший на его вращающемся стуле.

— Не беси меня сегодня, — предупредил я, и у парня хватило ума расплыться в улыбке.

Пока что я оставил троих детей после уроков. Урок еще даже не начался, но у меня было предчувствие, что Лиама ждет та же участь.

— Здравствуйте, мистер Эбботт. — Сэди помахала рукой, влетая в класс. — Хорошо провели выходные?

— Нет.

Ее улыбка погасла. Мгновение она ошеломленно смотрела на меня, затем опустила подбородок и направилась к своему столу.

Дерьмо. Это был четвертый ученик за сегодняшний день, который не заслужил моего плохого настроения, но все равно получил его.

Вот что случалось, когда у меня не было выходных, чтобы расслабиться. Я весь день был на взводе, огрызался на учеников и терял самообладание. Понедельник обычно был самым легким днем на неделе. После выходных я снова набирался терпения. Дети изводили меня в течение недели, но я был человеком, который всегда любил понедельники.

Только не этот понедельник.

Потому что вместо того, чтобы расслабиться в эти выходные, я ходил по своему гребаному дому, как по яичной скорлупе.

Айрис не уехала в отель. Не то чтобы я ожидал этого после моей просьбы остаться. Но я надеялся, что она хотя бы разок съездит в город. Даст мне побыть одному.

Неа. Она отказалась избегать меня. Сколько бы односложных ответов я ни давал на ее нескончаемые вопросы, она просто продолжала их задавать.

Какое твое любимое место в городе, где можно поесть?

Есть ли здесь медведи?

Как ты относишься к желтому цвету?

Раздражал. Желтый цвет раздражал меня до чертиков просто потому, что мне пришлось отвечать на вопрос о желтом цвете.

Если вопросы были недостаточной пыткой, то добавлялся шум. Даже когда мы не находились в одной комнате, она была громкой. Каждое утро я слышал, как она разговаривает в своей спальне. Возможно, с кем-то по телефону. Возможно, сама с собой.

Несмотря на то, что у меня была толика любопытства, я не стал спрашивать, что она делает, — она задавала достаточно вопросов за нас обоих.

Вопросы и шум могли быть терпимыми. Но помимо моего раздражения, было еще и скрытое вожделение, которое сводило меня с ума. Я не хотел хотеть ее.

В субботу на ней были кожаные брюки, которые с таким же успехом могли быть второй кожей. Вчера на ней были свободные джинсы, но она надела их в сочетании с майкой-водолазкой, которая была обрезана чуть ниже округлостей груди, выставляя напоказ весь живот. Я боролся со стояком в течение двух мучительных дней.

Как, черт возьми, я должен был действовать, когда мой член пульсировал круглосуточно? От того, что я дрочил в душе каждое утро и каждый вечер, становилось только хуже. Каждый раз, когда я взрывался, перед моим мысленным взором возникало прекрасное лицо Айрис.

Это нужно было прекратить. Как, черт возьми, это сделать?

По крайней мере, сегодня я мог пойти на работу и отвлечься.

Я ущипнул себя за переносицу, ожидая, пока соберутся остальные. По плану у меня на сегодня была простая лабораторная по кислотам и щелочам. В задней части класса у меня стояли мензурки с различными растворами, в каждой из которых были разные жидкости. Дети проверят их с помощью лакмусовой бумажки, чтобы измерить уровень pH, а затем угадают что из них что. Все варианты были указаны на карточке для игры в бинго. Первая парта, выигравшая в бинго, получит пять дополнительных баллов.

Это был любимый урок для детей. Интерактивный и веселый. В это время года, когда у старшеклассников не было возможности сосредоточиться, это было лучше, чем читать лекцию, которую никто не запомнит.

Но меньше всего мне хотелось, чтобы в классе было шумно. Мой темперамент был на пределе, но я не был уверен, что смогу держать себя в руках. Мои ученики, скорее всего, пострадают, и все из-за того, что я не мог выбросить Айрис из головы.

Райан вошел в класс последним, как раз когда прозвенел звонок. Его медленная, ленивая походка действовала мне на нервы.

— Сядь, Райан.

Засранец отклонился от курса и плюхнулся на край моего стола, ухмыляясь от уха до уха под смех других ребят.

— Убирайся. — Я указал на дверь.

— Да ладно вам, мистер Эбботт. Я просто валяю дурака.

— Сейчас.

Выражение его лица стало суровым, когда он встал.

— Это была шутка.

— Скажи это директору Кейн. Если она сочтет ее забавной, ты сможешь вернуться.

Райан скривил губы и направился к двери.

— Придурок, — пробормотал он достаточно громко, чтобы я услышал.

Это был не первый случай, когда ученик оскорблял меня. И не последний.

Может быть, Райан пойдет в офис. Может быть, он просто уйдет из школы пораньше. В тот момент мне было абсолютно наплевать.

— Фартуки, перчатки и защитные очки, — сказал я. — Мы проводим лабораторную.

Табуретки заскрипели по полу. Началась болтовня. Ученики, вероятно, поняли, что сегодня я не в духе, поэтому в основном продолжали выполнять задания.

Неудивительно, что Сэди и ее напарник выиграли в бинго, хотя ни один из них не нуждался в дополнительных баллах.

К тому времени, как прозвенел звонок, я был совершенно вымотан, а в висках у меня разыгралась головная боль. Когда коридоры школы опустели, я убрал то, что осталось от лабораторной и прибрался в классе, наслаждаясь блаженными двумя часами тишины.

Я был чертовски уверен, что не получу этого, когда вернусь домой.

Что Айрис делала дома одна? Она спала, когда я уходил утром. Чем именно занимается инфлюенсер весь день?

Дэнни сказал, что ей нужна настоящая работа, но у нее миллионы подписчиков. Это же должно что-то значить, верно?

Может, у меня и не было социальных сетей, но я не был полным невеждой в онлайн-мире. Если бренды платят ей за публикации о своей продукции, это должно приносить какие-то деньги. Достаточно, чтобы она могла купить этот милый винтажный «Бронко» и оплатить эту чертовски сексуальную одежду.

Что она наденет сегодня? Я хотел это выяснить. Нет, я не хотел этого выяснять.

Уборщик покатил по коридору свою тележку для уборки и остановился возле моего класса.

— О, извини, Уайлдер. Я подумал, что ты уже ушел.

— Как раз ухожу. — Предложение самому прибраться в классе было заманчивым, но я не мог вечно избегать дома. Поэтому я взял свою сумку и, кивнув ему, направился к выходу.

Когда я вышел, парковка была почти пуста. Я направился к своему грузовику и только открыл дверь, как услышал свое имя.

— Мистер Эбботт. — Сэди подняла руку в воздух, выбегая из машины, припаркованной на противоположной стороне стоянки.

— Что случилось? — спросил я, когда она остановилась передо мной.

— Моя машина не заводится. — Ее глаза были широко раскрыты, а подбородок дрожал. Она выглядела так, словно была на грани срыва. — Райан только что высадил меня, а теперь не отвечает на звонки. Я не могу дозвониться до своих родителей, и мой дедушка сказал, что заедет за мной, но это будет не раньше, чем через час.

— Ого. — Я поднял руку, когда слеза скатилась по ее щеке. — Не плачь.

Я не очень хорошо справлялся со слезами. Грустными глазами. Всхлипываниями и хлюпаньем носом. Это слишком сильно напоминало мне Эми.

Она плакала каждый день. Слезы радости. Слезы грусти. Слезы злости. Всегда были слезы.

— Это отстой. — Сэди вытерла лицо, но скатилась еще одна слезинка.

— Пожалуйста, не плачь. Запрыгивай. Давай посмотрим. Если это не сработает, я отвезу тебя домой.

На то, чтобы завести машину, ушло целых пять минут. Как только двигатель заработал, она разрыдалась еще сильнее.

— С-спасибо, — икнула она.

— Ты сможешь доехать до дома в таком состоянии?

Она кивнула, и две крупные слезинки скатились с ее подбородка.

Черт возьми.

— Сэди, ты должна перестать плакать. — Ради нее. И ради меня.

— Мне жаль. Я в порядке. — Она выдавила улыбку и кивнула.

— Ты уверена?

— Да. — Она снова кивнула. — Увидимся завтра. Спасибо, мистер Эбботт.

Я стоял в стороне, ожидая, пока она заведет свою серебристую «Хонду» и выедет со своего места. Затем я выдохнул, затаив дыхание, и спазм в груди ослаб.

Я изо всех сил старался избегать плачущих. Были девочки, которые часто приходили в класс с покрасневшими глазами, потому что только что выплакались в туалете. Но если им и нужно было выплакаться на учительском плече, то только не на моем.

Когда Сэди уехала, я убрал соединительные кабели и запрыгнул в грузовик. По крайней мере, плач на мгновение отвлек меня от Айрис. Но эта передышка была недолгой. Как только я переступил порог своего дома, я обнаружил Айрис на диване.

Она рыдала, уткнувшись в ладони.

— Айрис. — У меня сжалось сердце.

Эми часто так делала. Рыдала, уткнувшись в ладони, так сильно, что все ее тело сотрясалось. Она так сильно плакала в ту ночь, когда умерла.

Все мое тело замерло, я разрывался между желанием броситься к Айрис, умоляя ее остановиться и позволить мне починить то, что было сломано, и желанием убежать в другую сторону. Она могла жить в этом доме, если это означает, что мне не придется видеть ее неконтролируемый плач. Моим легким не хватало воздуха. Мое зрение затуманилось.

Это была паническая атака?

Айрис подняла глаза, в которых стояли слезы. Ее щеки были в пятнах, а нос ярко-розовый.

— О, черт. Что ты здесь делаешь?

Я моргнул.

— Что?

— Что. Ты. Здесь. Делаешь? — она выплевывала каждое слово, кипя от ярости сквозь слезы.

— Я здесь живу.

— Боже. — Она зарычала и сердито посмотрела на меня. Затем яростно вытерла щеки. — Ты мог бы сначала позвонить.

— Чтобы вернуться домой.

— Да, — прошипела она.

— У меня нет твоего номера.

Она скривила губы.

— Я не ожидала, что ты придешь домой.

Что, черт возьми, происходит?

— Я здесь живу. — Зачем это нужно было повторять?

Айрис фыркнула и стиснула зубы, все еще вытирая лицо, изо всех сил стараясь перестать плакать.

— Уходи. Прочь.

Ей не было грустно. Она злилась. Это были слезы злости.

Айрис не была расстроена и не просила меня позаботиться о ней. Она не нуждалась во мне, чтобы решить проблему. Эти слезы не были наказанием или проявлением чувства вины. Она плакала и злилась, что я ее застукал.

Слезы гнева? С ними я мог справиться.

Мои плечи опустились ниже ушей. Голова перестала кружиться.

Бросив сумку у двери, я наклонился и расстегнул молнию на основной сумке, выуживая пустую упаковку из-под ланча. Я отнес ее к раковине, отставил в сторону, затем подошел к шкафчику над холодильником. С бутылкой виски в одной руке и стеклянным бокалом в другой я присоединился к Айрис в гостиной.

— Ничего, если я останусь в своем собственном доме? Или ты все еще хочешь, чтобы я ушел?

Айрис бросила на меня сердитый взгляд, но в нем не было твердости. Хмурое выражение исчезло, когда она глубоко вздохнула.

— Прости. Не обращай на меня внимания.

— Что случилось? — Я сел на противоположный конец дивана, опершись локтями на колени.

— О, я просто обиделась, а ты вышел на линию огня. Но ты можешь остаться.

— Ну и ну. Спасибо. — Я потянулся за виски, чтобы налить в бокал побольше. Затем выпил.

— Я думала, это для меня, — пробормотала она.

— Нет.

— Ну и ну. Спасибо.

— Это было для меня. — Я пододвинул бутылку ближе. — Это для тебя.

— Ааа. — Она взяла бутылку, поднесла ее к губам, но заколебалась, прежде чем сделать глоток. — Ты меня выгонишь, если все пойдет обратно? Потому что я провела большую часть дня, прочесывая окрестности в поисках жилья для отпуска, и там мало что можно найти.

Я протянул руку, схватил бутылку, затем наполнил свой бокал почти до краев, прежде чем снова его подать.

— Не выгоню.

— Отлично. — Она сделала глоток и поморщилась. — У-у-у.

Я сделал еще глоток, наслаждаясь запахом алкоголя. Я пил не так уж много. Может, пару кружек пива в течение недели. Но, когда Айрис здесь, алкоголь, возможно, единственный способ снять напряжение.

— Почему ты искала жилье на время отпуска? — спросил я. — Я же сказал, ты можешь остаться здесь.

— Мы пережили выходные вместе. Два месяца — это совсем другая история. Я хотела знать, какие у меня есть варианты.

— И их нет?

— Нет, если только я не захочу остаться в музыкальном доме (прим. ред.: музыкальный дом — это название проекта, который представляет собой сочетание искусства и архитектуры, воплощающих музыку. По описанию, это уникальные дома, внешняя сторона которых покрыта специальным материалом, имитирующим поверхность музыкального динамика. Внутри же интерьер основан на идее звука и музыки: в каждой комнате есть музыкальные колонки, которые органично встроены в дизайн). В ближайшие два месяца ничего не будет доступно. Мне придется десять раз менять место проживания, чтобы просто вписаться в окошки между туристами. И даже тогда ничего не было доступно, даже в отеле. Мне нужно либо уезжать из города, либо спать в своей машине. Что, кстати, я делала и раньше.

Боже, мысль о том, что она будет спать в своей машине. Если Дэнни узнает, что она спит в своей машине, а не здесь, он убьет меня.

Я бы ему позволил.

Не будет никаких… музыкальных домов.

— Так ты остаешься? — В глубине души я хотел, чтобы ответ был отрицательным. Если судить по прошедшим выходным, то два месяца будут намного, намного тяжелее — в буквальном смысле — чем я ожидал, когда делал ей предложение.

Но была и слабая надежда, что она скажет «да» и останется. Очевидно, я был одержим идеей наказать себя.

— Проблема в том, что я люблю твой дом. — Она сделала еще глоток виски, сморщив нос, когда глотала. — Он разрушил меня. Никакой другой не оправдывает моих ожиданий. Все хорошее в городе разграблено.

— Это меня не удивляет.

Весна в Монтане выдалась напряженной. Но лето? Как только по всей стране закроются школы, в штат хлынут толпы туристов. Близость Каламити к Йеллоустоуну сделала его отличным местом для остановки, и за последние девять лет он приобрел еще большую известность.

В Каламити было не так много туристов, как в некоторых городах Монтаны, но мы определенно наблюдали их приток. Более половины автомобилей, припаркованных на Первой улице в июне, июле и августе, были с номерами других штатов. Имея всего лишь небольшой отель, многие местные жители научились извлекать выгоду, сдавая свои дома в аренду на несколько недель в году.

Айрис сделала еще глоток и забилась поглубже в угол дивана, подтянув колени и поджав босые ступни под сиденье.

— Я хочу остаться, но не хочу тебя расстраивать.

— Ты этого и не делаешь, — солгал я.

Уголок ее красивого рта дернулся.

— Ты ужасный лжец.

Я усмехнулся.

— Я же говорил тебе, что привык к одиночеству. Это вынужденная мера. Но ты можешь остаться.

— Я обещаю, что ты не будешь каждый вечер приходить домой с работы и заставать меня в отчаянии валяющуюся на диване.

— Кто задел твои чувства?

— О, случайный незнакомец из интернета. — Она поджала губы и схватила свой телефон со столика, ударив по экрану с такой силой, что я удивился, как стекло не треснуло. Затем она протянула его мне, чтобы я мог прочитать.

Мне пришлось прочитать это дважды.

— Что за хрень?

Какой-то ублюдок назвал ее дрянной шлюхой.

— Разве люди хорошие? — Она закатила глаза. — Под этим постом есть еще сообщение от женщины, которая говорит, что у меня огромный нос. А какой-то чувак сказал, что мой голос похож на скрежет ногтей по классной доске. Но именно комментарий «дрянная шлюха» вывел меня из себя. Я чертовски ненавижу, когда люди называют меня шлюхой. Это всего лишь одна кнопка, и когда кто-то нажимает на нее… бум.

Это была чушь собачья. И она регулярно с этим мирилась?

— Как часто это происходит?

— Чаще, чем следовало бы. — Она снова пролистала экран и снова показала его мне. — Это мой любимый.

На этот раз я взял его у нее из рук и поднес поближе, чтобы прочитать более внимательно.

что нужно сделать, чтобы твое лицо исчезло из моей ленты?

— Эта идиотка, похоже, не может найти кнопку «отписаться». — Она покачала головой, затем отпила из бутылки и откинула голову на спинку дивана. — Это не ново. Мой менеджер по социальным сетям обычно удаляет неприятные комментарии до того, как я их увижу, и блокирует троллей. Но сегодня я опередила ее. И я знаю, что не должна позволять этому беспокоить меня. Люди — придурки и постоянно говорят гадости. Это просто… это повлияло на меня сегодня. Мне не нравится, когда меня называют шлюхой. Я не она. Но из-за того, что я так одеваюсь, потому что мне нравится демонстрировать свои татуировки, это как оскорбление по умолчанию.

— Это… — Я покачал головой, просматривая комментарии.

Большинство из них были положительными, в них говорилось, какая она красивая, — комментарии от людей, которые не были слепыми. Но были и такие, которые показались мне грубыми. Одна женщина сказала, что хотела бы, чтобы Айрис не показывала так много кожи. Другая оставила тонкий комментарий по поводу ее татуировок.

На видео, которое она опубликовала, Айрис одевалась в моей гостевой спальне, примеряя разные наряды, пока не остановилась на сегодняшнем. Черные легинсы и неоново-зеленый спортивный бюстгальтер. Цвет в точности соответствовал оттенку ее ногтей. И на ней было то же ожерелье, которое она, казалось, носила каждый день, — золотая и серебряная «Роза ветров» на изящной цепочке.

Она выглядела потрясающе. Легинсы были с высокой талией и доходили до основания грудной клетки. Ее волосы были распущены длинными завитыми прядями, отливавшими золотом. А губы были накрашены красным, как цвет пожарной машины.

Теперь этот же красный цвет был на ободке моей бутылки с виски.

У меня в голове всплыло изображение его на головке моего члена, поэтому я отбросил ее телефон в сторону и провел рукой по лицу. Затем я сделал еще глоток.

Как я мог перейти от состояния, близкого к приступу паники, к желанию снять эти легинсы с ее ног менее чем за десять минут? Блять.

— Извини, что накричала на тебя, — сказала она.

— Не беспокойся об этом. Я весь день огрызался на своих учеников. Думаю, настала моя очередь быть в роли получателя.

Она вздохнула.

— Я ненавижу плакать.

И мне было невыносимо видеть, как она плачет.

Любая женщина, не только Айрис. Но особенно из-за чего-то подобного.

— У меня просто был выходной, — сказала она. — Я проснулась с головной болью, и от этого у меня потемнело в глазах. У тебя когда-нибудь бывали дни, когда тебе казалось, что, какой бы яркой ни была твоя одежда, ты ходишь в черно-белом?

— Я не ношу яркую одежду.

Она нахмурилась.

Это было так восхитительно, что я оперся локтем на подлокотник дивана, чтобы твердо сидеть на своей подушке и не приближаться к ней ни на дюйм.

— Отвечая на твой вопрос, да. Бывают дни, когда мне кажется, что я разделен на черное и белое.

Что-то промелькнуло на ее лице, очень похожее на чувство вины.

— Мне жаль.

— Не стоит. У всех бывают плохие дни.

— Чем ты занимаешься в свои плохие дни?

— Зацикливаюсь на нём.

Она рассмеялась.

— Я хотела попросить тебя быть серьезным, но ты не шутишь. Ты просто зацикливаешься на нём.

Я отхлебнул из своего бокала.

— Да.

— Это помогает?

— Нет.

Я думал об этом годами.

Хотя, когда твои ошибки были такими же серьезными, как мои, девять лет жизни в одиночестве казались небольшой платой.





Глава 6





Айрис



надень со мной неон



Что, черт возьми, со мной не так? Я только что спросила Уайлдера, бывали ли у него плохие дни. Конечно, бывали.

Его жена умерла.

— Прости. Не бери в голову. — Я схватилась за бутылку. — Думаю, сейчас я могла бы напиться.

— Я не буду тебя останавливать.

Он был пьян. Я отпила еще. Это была моя бутылка.

Уайлдер не хотел прикасаться ни к чему, что было приложено к моим губам. Поэтому наполнил стакан почти до краев.

Возможно, если я буду немного навеселе, оскорбления интернет-троллей не будут беспокоить меня так сильно. И, возможно, это поможет мне расслабиться рядом с Уайлдером.

Прошедшие выходные были, ну, в общем… ужасными.

Он хмыкал и ворчал. Редко смотрел мне в глаза. И каждый раз, когда я пыталась заговорить, он почти не вступал в разговор, отвечая на вопросы короткими, отрывистыми предложениями.

В пятницу вечером у меня была такая надежда. Я была так наивно оптимистична, что мы с Уайлдером сможем сосуществовать в течение шестидесяти дней. Но как бы мне ни хотелось заставить Уайлдера улыбнуться, теперь эта задача казалась невыполнимой. Сегодня утром он сбежал из дома еще до рассвета.

И я потратила большую часть своего дня на поиски места на время отпуска.

Либо я буду прыгать из дома в дом Каламити, либо совсем уеду из Каламити, либо останусь с Уайлдером.

Логичным выбором было бы выбрать другой, более крупный город, такой как Бозмен или Миссула. Но каким-то образом, после всего лишь выходных, мое сердце выбрало Каламити. Я хотела за два месяца изучить этот маленький городок, побродить по нему и обнаружить его скрытые сокровища.

И я была утомлена. До самых костей. Я ведь не в большом городе, окруженном шумом и хаосом, поэтому, возможно, я действительно смогу немного отдохнуть. Эта поездка в Монтану могла бы стать той перезагрузкой, в которой я так отчаянно нуждалась. Аренда жилья была не самой худшей вещью в мире, но и не самым лучшим способом расслабиться.

Но сегодня вечером я не приму никаких решений по поводу жилья.

Нет, сегодня вечером я напьюсь. С каждым глотком я мысленно отшивала мудака, который назвал меня шлюхой. И, возможно, сегодняшняя попытка поговорить с Уайлдером не сорвется.

— Как прошел твой день? — спросила я.

— Никто не называл меня дрянной шлюхой. Но один мой ученик назвал меня придурком.

— В лицо? Храбрый парень.

— Он дерьмо. — Уайлдер пожал плечами и сделал глоток. Его крупное тело было вжато в дальний угол дивана, так близко к подлокотнику, как только он мог втиснуться.

Неужели делить диван со мной было так ужасно? По крайней мере, он не скрылся в своей комнате или в магазине. Это был прогресс, не так ли? В эти выходные, всякий раз, когда я заставала его в гостиной, он придумывал причину, чтобы уйти.

— Это отличный диван. — Я откинулась поудобнее, утопая в плюшевой подушке и маслянистой коже. — Сегодня я ездила в город на разведку. Купила в продуктовом магазине пиццу «бери и выпекай».

Уайлдер поднялся.

— Не надо. Не двигайся. — Я вытянула свободную руку, держа ее ладонью вверх.

Он готовил для меня все выходные. Когда я спросила, не нужна ли ему помощь, он отмахнулся от меня. Когда я предложила приготовить что-нибудь, он отказался. Поэтому я предоставила ему хозяйничать на кухне. Это был единственный раз, когда он провел в моей компании больше двух минут.

Это казалось такой большой победой, что я не хотела настаивать. Но виски разогрело мою кровь и придало мне смелости.

— Я готовлю пиццу. И либо ты позволишь мне помочь с приготовлением еды, либо я буду подкладывать сосновые иголки в твою постель, пока ты будешь на работе.

Он приподнял бровь.

— Я расцениваю это как согласие.

Его губы сжались в тонкую линию.

— Хорошо поговорили. Рада, что мы смогли прийти к соглашению.

Уайлдер сделал глоток из своего бокала, но остался сидеть на диване. Победа.

— Ты не придурок, — сказала я.

— Ты не дешевая шлюха. — Он не смотрел на меня, пока говорил, его взгляд был прикован к окнам.

Поэтому я одарила его мужественный профиль мягкой улыбкой.

— Я знаю.

И знала, что лучше не принимать близко к сердцу эти нелепые комментарии. На самом деле, я знала, что лучше не проводить так много времени в интернете. Это была работа Ким. Но мне было любопытно, как люди отреагируют на сегодняшний пост.

Как минимум раз в неделю я обязательно снимала какой-нибудь модный контент. Обычно это были мои примерки одежды или видеоролик «Собирайся со мной».

Подпись к видео Ким «надень со мной неон» была забавной, но мне следовало ожидать резких комментариев. Видео произвело фурор, достигнув аудитории, далекой от моей основной аудитории. И именно тогда злобные тролли всегда выходили поиграть.

Я сделала еще глоток виски, затем разогнула ноги и отставила бутылку в сторону. Когда я направилась на кухню, чтобы разогреть духовку, в голове у меня уже все плыло. Восстановив равновесие, я вернулась на диван, удивленная, что Уайлдер не воспринял мое недолгое отсутствие как повод для того, чтобы исчезнуть.

Он все еще был прикован к подлокотнику, прижимая его рукой к ребрам, как будто, если он отпустит его, мебель развалится.

Я плюхнулась на свое место и села боком, чтобы посмотреть на него.

— Какая твоя любимая поза в сексе?

Уайлдер резко повернулся ко мне, его глаза расширились.

Мой рот медленно расплылся в улыбке.

— Я боялась, что у тебя сведет шею от такого пристального разглядывания окон. Просто проверяла, не перенапряг ли ты свои мышцы.

Его шок прошел. Глаза сузились.

— Я понимаю, что ты привык к личному пространству, а я вторгаюсь в твое святилище. Но если ты будешь продолжать избегать зрительного контакта, у меня начнутся комплексы, что, возможно, мой нос слишком велик для моего лица.

— Твой нос не слишком велик для твоего лица. — Выражение его лица смягчилось. — Давай просто не будем говорить… об этом.

— О позах в сексе?

Его ноздри раздулись.

— Айрис.

Я хихикнула.

Он действительно думал обо мне как о младшей сестре, не так ли? Я делала все, что было в моих силах, чтобы не испытывать вожделения к этому красивому лицу и крепкому телу, в то время как он думал обо мне как о застенчивой девушке, которую встретил много лет назад.

Досадно. Не то чтобы я собиралась замутить с Уайлдером. В последнее время, когда дело касалось мужчин, я, казалось, была проклята. Вечно было не то время и не то место. Влюбленность в Уайлдера была ожидаемым отказом.

— Расскажи мне побольше об этих инфлюенсерах, — попросил он.

Ему на самом деле было любопытно? Или он притворялся, что заинтересован, чтобы убедиться, что я избегаю темы секса? В глубине души мне хотелось подразнить его за то, что он задал этот вопрос, но, чем бы ни было это любопытство, я не хотела все портить. Пока нет.

— Что ты хочешь узнать?

— С чего ты начала?

— Это как-то само собой получилось. — Я положила руку на спинку дивана, подперев ею голову. — В выпускном классе я поняла, что не хочу поступать в колледж. Кстати, мама и папа были от этого в восторге.

Никогда в жизни не забуду выражения их лиц, когда однажды за ужином я объявила, что выбросила все свои письма в колледж в мусорную корзину. Сначала это был шок. Затем возмущение. Затем отрицание. И, наконец, сокрушительное разочарование.

Семь лет спустя это разочарование никуда не делось.

— Кажется, они думали, что я передумаю после окончания школы. Что все мои друзья выберут колледж, и я тоже решу поступить. Но вместо этого я тайно запланировала поездку в Европу, потратив все деньги, которые я сэкономила, работая няней, подстригая газоны и работая в H&M.

— Что значит, ты тайно планировала поездку?

— Дэнни тебе об этом не рассказывал?

Он покачал головой.

— Нет. Он несколько раз упоминал, что ты была в Европе, но он мало о тебе говорит.

Ауч. Мне хотелось, чтобы это не задело меня.

— Я знала, что если мои родители или Дэнни узнают, что я планирую поехать в Европу, они будут против. Они бы отговорили меня от нее или напугали, чтобы я осталась. Поэтому я не сказала им. А после окончания школы я просто… уехала. Я позвонила маме из Франции, когда мой самолет приземлился.

Уайлдер моргнул.

— И ты просто уехала. во Францию?

— Звучит ужасно. Я понимаю. — Я преувеличенно нахмурилась. — Оглядываясь назад, я понимаю, что должна была поступить по-другому. Но в то время мне было восемнадцать, и я чувствовала себя загнанной в угол. Это был единственный способ, которым я могла освободиться.

Уайлдер уставился на меня, изучая.

— Не могу поверить, что Дэнни никогда не рассказывал мне ничего из этого.

— Я не такая как он. — Я пожала плечами. — Сравни меня с Дэнни, и станет понятно, почему он держал это при себе.

Дэнни был образцом ответственности. Он не нарушал правил. Он был образцовым сыном, каждую неделю летом подстригал газон у наших родителей, а зимой расчищал подъездную дорожку к их дому. Они с Мэри жили в трех кварталах от дома, где мы провели детство. Их дети ходили в ту же школу, что и мы. Они посещали церковь, в которую ходили мама и папа.

Такую жизнь — свою жизнь — он считал нормальной.

Между тем, я воспользовалась первой же возможностью уехать на другой континент.

— Как ты думаешь, они стыдятся тебя? — спросил Уайлдер.

— Нет. Мне кажется, я их озадачиваю. Мои родители и брат нечасто говорят обо мне со своими друзьями, потому что, я думаю, они не знают, что сказать. Похоже, что у них троих уже сложилась идеальная семейная жизнь, и когда появилась я, они не знали, куда меня вписать.

Не то чтобы они не пробовали. Не то чтобы я не чувствовала себя любимой.

Просто я не была Дэнни.

Духовка запищала, когда разогрелась до нужной температуры.

Прежде чем я успела подняться с дивана, Уайлдер встал с присущей ему грацией и подошел к холодильнику, достал пиццу и вынул ее из целлофана. Затем, поставив пиццу в духовку и установив таймер, он вернулся в гостиную с двумя стаканами воды.

— Я сказала, что сама приготовлю пиццу, — сказала я.

— Ты сможешь достать ее, когда она будет готова. — Он положил руку на тарелку, облокотившись на нее, как и раньше, но на этот раз он положил лодыжку на колено, по-настоящему расслабившись. — Итак, ты добралась до Европы. И что дальше?

Я жила. Я процветала.

— Я путешествовала. Я планировала провести лето разъезжая по стране. Честно говоря, у меня не было особых планов, кроме как увидеть как можно больше мест, пока не закончатся деньги.

Моим родителям казалось нелепым, что я трачу все до последнего цента на каникулы. Что все эти долгие часы работы и заработанные тяжелым трудом зарплаты пропадут в течение трех месяцев. Но они так и не поняли, что это были не каникулы.

То путешествие было не для того, чтобы убежать от реальности. Это было для того, чтобы найти свой путь.

— Я начала в Париже, — сказала я. — Однажды утром я сидела в маленьком кафе, пила кофе и сделала селфи. На тот момент за мной следили только мои друзья, но, поскольку я продолжала публиковать посты и документировать свои путешествия, мой аккаунт начал набирать обороты. Я не знаю как. Наверное, удача.

Каждый раз, когда я публиковала посты о своей одежде, у меня появлялись подписчики. Каждый раз, когда я делала татуировку, я набирала рекордное количество лайков. На этом пути были взлеты и падения, но с каждым путешествием число моих подписчиков росло.

— Сначала это было просто хобби. Как я и ожидала, у меня закончились деньги. В тот момент я была в Лондоне и решила, что лучше не возвращаться домой, а устроиться на работу. Останусь в Европе еще на два месяца, пока буду пытаться получить визу. Но после двух месяцев, проведенных в Лондоне, я все еще не была готова уехать. Поэтому я отправилась в Эдинбург и пробыла там два месяца.

— Два месяца в Эдинбурге.

Я кивнула.

— Только после той поездки в Дублин я дала название своим приключениям. После той поездки я начала соблюдать двухмесячный лимит во время различных поездок. Но с тех пор я продолжаю это делать.

— Как долго ты пробыла в Европе?

— Четыре года.

Дэнни действительно ничего ему не сказал? Приятно осознавать, что мой брат совершенно не думал обо мне.

— Четыре года. — Уайлдер уставился на окна, словно пытаясь осознать все это. — По два месяца.

— В основном. Плюс-минус неделя в разных местах. Я приезжала домой ненадолго. — Хотя в те годы мои визиты были редкими. Вероятно, потому, что с каждым разом, когда я возвращалась домой, моя семья узнавала меня все меньше и меньше. — В остальном я занималась исследованиями. Я так сильно полюбила Италию, что осталась там почти на год.

Переезд из Рима в Неаполь, Флоренцию, Палермо, Венецию, Милан. Может быть, когда-нибудь я вернусь и все повторю.

— И это стало твоей работой? — спросил он.

— Сначала нет. Я несколько раз работала сиделкой на дому, пока я ждала свою визу. Потом я работала официанткой. Работа в социальных сетях начала приносить доход примерно четыре года назад, когда у меня набралось достаточно подписчиков, чтобы начать зарабатывать на брендированном контенте.

Зазвенел таймер духовки, и, прежде чем он успел пошевелиться, я вскочила с дивана, немного пошатываясь, пока не обрела равновесие. Виски ударило мне в голову. Я почувствовала, что мои конечности расслабились и потеплели. Но я все равно поспешила на кухню, открывая и закрывая ящики в поисках прихваток. Прежде чем я смогла их найти, рядом со мной появилось большое тело.

Уайлдер выдвинул ящик, который я уже проверила, и вытащил прихватки для духовки.

— Я смотрела прямо на них, не так ли?

— Иди. — Он кивнул подбородком в сторону гостиной. — Я позабочусь об этом.

— Но…

— Иди, Айрис.

Дрожь пробежала у меня по спине от его хрипловатого, твердого тона. В нем было что-то такое, чего я никогда раньше от него не слышала. Что-то грубое. Грешное.

Боже, как же было жарко, когда он отдавал приказы. Почему было жарко? Мне никогда не нравились властные мужчины. Может быть, потому, что я была полна решимости контролировать свою жизнь, а властный мужчина был последним, что мне было нужно. Но я бы точно позволила Уайлдеру командовать мной в течение следующих двух месяцев, если он будет говорить так.

Желание скрутило низ моего живота, и все внутри сжалось. Мой вибратор все еще лежал в чемодане. Сегодня вечером я его достану.

— Хорошо. — Я вернулась к дивану и выпила еще виски. Затем залпом выпила воду в надежде, что это смягчит завтрашнее похмелье.

Уайлдер быстро достал пиццу и нарезал ее треугольниками. Затем он принес две тарелки и протянул одну мне, прежде чем занять свое место.

— Мы могли бы сесть за стол, — сказала я.

— Я не хочу сидеть за столом.

Почему? Потому что за столом нам пришлось бы смотреть друг другу в лицо?

Его взгляд был прикован к окнам, когда он поставил тарелку себе на колени.

Неловкое молчание еще больше усилилось, когда наши кусочки пиццы остыли. Я ожидала, что Уайлдер проглотит свой ужин, а затем под каким-нибудь предлогом исчезнет.

Но, хотя он и проглотил свою еду, он остался, пока я ела свою в обычном темпе. Даже покончив с третьим кусочком, он остался на диване.

— Где ты сделала свою первую татуировку?

— В Париже. — Я улыбнулась и протянула к нему руки.

От запястий до локтей у меня было два разных крыла. На правой руке перья были длинными и изящными. На левой они были короче и прочнее, но более рельефными. В основном они были черными, но светло-оранжевый и желтый придавали им колорит.

— Что они означают? — спросил он.

— Ничего. — Я пожала плечами. — Я знаю, все ожидают, что каждая из моих татуировок будет иметь какой-то глубокий смысл. Но мне понравилось оформление. Достаточно, чтобы видеть это на своей коже каждый день до конца моей жизни.

Уайлдер кивнул, его взгляд скользнул по другим татуировкам на моих руках. Множество цветов. Бабочка. Изящный череп и череда падающих звезд.

— Говорить, что я нашла себя в Европе — банально. Но это правда. Я обесцветила волосы, потому что всегда хотела попробовать блонд. Я обрела собственное чувство стиля. Я повзрослела. Я стала… собой.

Я нравилась себе.

— Мои родители и Дэнни были в шоке, когда я приехала домой на Рождество в тот год. Я пробыла дома всего несколько дней, но, если бы я осталась подольше, думаю, они бы вмешались. Но я устала пытаться соответствовать их шаблону.

— Значит, ты создала свой собственный.

— Да. Именно это я и сделала.

Он уставился на меня так же пристально, как до этого смотрел на окна. Казалось, если бы он смотрел достаточно долго, то понял бы меня.

Я хвалила его за старание. Моя семья не делала даже этого.

Меня нервировало, что эти темные, непроницаемые глаза смотрят на меня, поэтому я сосредоточилась на своей пицце, доедая последние несколько кусочков.

— С какими брендами ты работаешь? — спросил он.

— В основном, мода и красота. У меня есть менеджер, который занимается заключением сделок и контрактов. Мне повезло, что сейчас я могу публиковать посты о брендах, которые мне нравились до того, как я начала все это. Вначале я не могла позволить себе роскошь быть такой разборчивой, какой могу быть сейчас.

Бывали дни, когда я щипала себя, чтобы убедиться, что это правда.

— Я знаю, что это временно. Социальные сети — непостоянный мир. Мой стиль подходит не всем, но мне повезло, что многим он нравится. Поэтому я извлекаю выгоду, пока могу. У меня нет иллюзий, что это будет долгосрочная карьера. Когда-нибудь моя внешность изменится и привлекательность исчезнет. На данный момент я в тренде. И меня это устраивает. Когда придет время двигаться дальше, я буду двигаться дальше.

Когда я подняла глаза, лицо Уайлдера было выжидающим. Оно было таким же напряженным, таким же непроницаемым, как и раньше.

Но его рука больше не лежала на спинке дивана. Он не отстранился от меня так далеко, как только мог. Он слегка подвинулся, пока мы не оказались ближе друг к другу, чем друг от друга.

Его взгляд опустился на впадинку у моего горла. На цветы, вытатуированные у меня на плече, которые распускались прямо над сердцем.

— А у тебя есть какие-нибудь? — спросила я.

Он поднял взгляд и с трудом сглотнул.

— Что?

— Татуировки. У тебя есть какие-нибудь?

— Нет.

— Ты когда-нибудь хотел ее? — спросила я, придвигаясь ближе. У меня даже не было выбора. Он просто притягивал меня к центральной линии дивана.

Но при моем движении его внимание переключилось. Он отвернулся к окну, слегка покачав головой. Затем он исчез, словно размытое пятно, смахнув с кофейного столика тарелку и стакан.

Он допил остатки виски и направился на кухню. Затем, когда его тарелка и стакан оказались в посудомоечной машине, он направился в коридор, ведущий в его спальню.

Я вздохнула, поднимая бутылку виски. Что ж, он продержался дольше, чем я ожидала.

— Спокойной ночи, Уайлдер Эбботт.

Едва слышно он пробормотал:

— Спокойной ночи, Айрис Монро.





Глава 7





Уайлдер



— Доброе утро. — Я вздрогнул, услышав голос Айрис, стоявшей у кофейника.

Я никогда не встречал человека, который мог бы двигаться так тихо. А может, я просто слишком привык к подросткам, которые только и умеют, что шуметь.

— Доброе утро, — говоря это, я оглянулся через плечо, а затем внимательно посмотрел на нее.

Ее волосы были собраны в неряшливый узел, который косо лежал на макушке. Ее лицо было чистым, без косметики, и на переносице выделялась россыпь веснушек.

На ней была футболка, которая подчеркивала ее хрупкую фигуру. Материала было достаточно, чтобы соорудить из него палатку для мужчины среднего роста, а подол доходил ей до середины бедра. И еще эти ноги. Эта футболка прикрывала больше, чем шорты, которые я видел на ней, но, черт возьми, в ней она выглядела горячо. Безусловно, это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел на ней.

Надевала ли она ее прошлой ночью в постель? Мысленный образ ее в этой футболке в гостевой спальне был таким четким, что мой член набух, а во рту пересохло.

Черт возьми. Я снова повернулся лицом к стойке, дыша через нос и призывая на помощь все свое самообладание, чтобы держать свое тело в узде.

Айрис прожила у меня неделю, и легче не становилось. Предполагалось, что станет легче. Когда же?

— Кофе? — спросил я сквозь стиснутые зубы.

— Попозже.

— Ты рано встала.

Она фыркнула.

— Не говори так раздраженно.

— Я не раздражен.

Я был раздражен.

Каждый день на этой неделе Айрис спала, когда я вставал и уходил на работу. Это давало мне передышку и тишину, которую я предпочитал по утрам.

Я достал из шкафчика дорожную кружку и перелил кофе из одной чашки в другую. Закрыв ее крышкой, я кивнул Айрис и направился к двери, не позволяя своему взгляду снова опуститься на ее идеальные ноги.

— Хорошего дня, — крикнула она.

Я поднял кружку в воздух и, схватив рюкзак, перекинул его через плечо, выбегая на улицу. Слава богу, я уже собрал свой ланч.

Утренний воздух был прохладным и бодрящим, в нем витал запах росы и мокрой травы. Я вдохнул его, позволяя своему бешено колотящемуся сердцу успокоиться.

Черт, это должно было прекратиться. Когда же это прекратиться? Она была сестрой Дэнни. Она была под запретом. Но сколько бы раз я ни напоминал себе об этом, мое тело, похоже, не переставало хотеть ее.

Настроение у меня было таким же мрачным, как и всю неделю. Айрис решила остаться. По крайней мере, я так предположил, учитывая, что она еще не собрала вещи. На самом деле мы об этом не говорили. Но каждый вечер, когда я возвращался домой, она встречала меня улыбкой.

Компания уже не так раздражала, как неделю назад. Вот только сегодня была пятница. Мне предстояли выходные с Айрис, и, если только мой дом вдруг не покажется ей совершенно непривлекательным, нам придется провести их вместе.

Нужно ли мне что-нибудь в Бозмене? До него было два часа езды, и в тот момент побег в другой округ казался чертовски хорошей идеей.

Может быть, я отправлюсь в долгую прогулку в субботу. В воскресенье схожу в магазин. Может быть, сегодня вечером куплю бургер в «Джейн» в центре города. У нас почти закончились продукты, но мне не хотелось идти в продуктовый магазин. Зайдя в продуктовый отдел, я буду представлять Айрис.

Почему я не мог перестать думать о ней? Почему из всех женщин в мире именно она выворачивала меня наизнанку?

У меня зазвонил телефон, и его звон эхом разнесся по кабине моего грузовика. На консоли появилось имя Дэнни.

— Черт. — Мог ли он читать мои мысли из Юты?

Это безумное желание обладать его сестрой так громко звучало в моей голове, что я бы не удивился, если бы он услышал это за сотни миль. Или, может быть, Айрис позвонила ему и настучала, сказав, что я был сварливым сукиным сыном.

В свою защиту могу сказать, что сокрытие постоянного состояния возбуждения сделало бы любого мужчину сварливым.

— Привет, — ответил я.

— Привет. Едешь на работу?

— Да. — На заднем плане послышался шорох шин. — Ты тоже?

— Да. На этой неделе я заканчиваю. Мои ученики проверяют мои границы.

Тем временем Айрис проверяла мои, просто будучи… Айрис.

— Что случилось? — спросил я.

— Просто проверяю, как дела. Как обстоят дела с Айрис. Надеюсь, она не превращает твою жизнь в ад.

О, превращает. Но это было совершенно невинно. Пытки, которым я подвергался, были моей собственной проклятой виной.

— Все хорошо.

— Я рад. Еще раз спасибо, что помогаешь мне. Я знаю, что прошу о многом.

Он так и сказал, когда обратился с просьбой об одолжении. И через неделю я был уверен, что совершенно неправильно понял работу Айрис, либо я, либо Дэнни.

— Кажется, у нее все хорошо. Похоже, ее работа инфлюенсером довольно успешна.

— Да ладно, Уайлдер. Это хобби.

— Похоже, это нечто большее.

Он усмехнулся.

— Она не может вечно выкладывать свои фотографии в интернет и мотаться из дома в дом по два месяца кряду.

Почему нет? Почему он так негативно относится к ее работе? Может быть, он был прав. Может быть, это не было долгосрочным решением. Но не похоже, чтобы Айрис питала иллюзию, что будет заниматься этим, пока не уйдет на пенсию. В понедельник она сказала мне, что это временно. Она смотрела на это широко открытыми глазами и строила реалистичные ожидания. Неужели они с Дэнни никогда не говорили об этом?

Думаю, нет.

— В конце концов, ей нужно будет найти настоящую карьеру, — сказал он. — Получить образование.

— Колледж — это не для всех.

Как учитель, он должен знать это лучше, чем кто-либо другой. Мы видели детей, которые собирались получить ученую степень. И мы видели детей, которые выбрали другой путь. Некоторые поступили в профессиональное училище. Некоторые сразу же пошли работать. Одна из моих старшеклассниц была помолвлена со своим парнем. Он был на год старше, и как только она закончит школу, они поженятся. Я предполагал, что до того, как я уйду из школы Каламити, их дети будут учиться в моем классе.

Миру нужны были разные люди, даже инфлюенсеры.

— Она моя сестра, Уайлдер.

— Я в курсе, — пробормотал я. Хоть это и больно осознавать.

— Я просто хочу для нее самого лучшего. Я не прошу тебя стать ее психотерапевтом, но, если возникнет вопрос о ее следующем месте жительства, может быть, ты мог бы просто посоветовать ей выбрать город с университетом.

Я не собирался ни к чему ее подталкивать. Во-первых, это было бы бессмысленно. Айрис была женщиной, которая сама принимала решения. Во-вторых, она была взрослой. Если бы она хотела поступить в колледж, то поступила бы.

Наш разговор, состоявшийся в понедельник, задел новые струны, когда я вспомнил, о чем спрашивал Дэнни. Айрис так откровенно говорила вчера вечером. Как она чувствовала себя чужой в своем доме. Как она не вписывалась в те рамки, в которых жил Дэнни. Насколько комфортно ей стало в своей собственной прекрасной шкуре.

Она отзывалась о своей семье не плохо, но и не хорошо. Она чувствовала, что попала в ловушку их ожиданий, поэтому без предупреждения уехала в Европу.

Боже, если бы я был ее отцом, я бы чертовски разозлился. Дэнни тоже. Но он никогда не говорил мне об этом.

— Ты говорил мне, что она уехала в Европу, но никогда не упоминал, что она уехала после окончания школы, никому не сказав об этом, — сказал я.

— Нет, — вздохнул он. — Это было… Она до смерти напугала моих родителей. Я никогда не видел, чтобы мама и папа так волновались. Я чуть было не сел в самолет, чтобы отвезти ее домой, но побоялся, что она просто снова уедет.

— Логично, но почему ты не упомянул об этом?

— У тебя и так было много забот.

Эми. Это было через два года после ее смерти. Через два года после того, как я переехал в Каламити.

Да, мне пришлось со многим столкнуться.

— Ты все равно мог бы мне сказать.

— Прости. Хотя, похоже, Айрис тебе все рассказала.

— Рассказала. — Она нарисовала такую же яркую, как и ее татуировки, картину о молодой женщине, которая построила свою жизнь на своих собственных условиях.

Черт, она была храброй. Дэнни это видел? Нет. Он был слишком обеспокоен отсутствием у нее высшего образования.

Я подъехал к зданию старшей школы и проехал по почти пустой парковке к секции, отведенной для персонала.

— Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться об Айрис. Похоже, у нее все отлично получается.

— Она мастер иллюзий. Ты же знаешь этот мир социальных сетей. Это все подделка.

Это правда. Но в ее слезах в понедельник вечером не было ничего фальшивого.

— Послушай, если тебе это доставляет неудобства, не переживай по этому поводу, — сказал он. — Мы пытаемся убедить ее ненадолго вернуться домой после Монтаны. Тогда я попробую с ней поговорить. Надеюсь я смогу привезти ее сюда и оставить здесь.

Сомнительно. Возможно, ему повезло бы больше, если бы его жена не была так чертовски категорична в отношении татуировок Айрис. Мне нравилась Мэри. Но после недели, проведенной с Айрис, она стала нравиться мне меньше.

— Ну, это только мое мнение, но я не думаю, что тебе стоит беспокоиться.

— Она моя сестра. Я всегда буду беспокоиться.

Чувство вины разлилось по моим венам. Он верил, что я окажу на нее хорошее влияние. Что я буду другом. Что я смогу заменить его. Вместо этого я был похож на похотливого подростка, неспособного перестать думать ни о чем, кроме секса.

Я с трудом сглотнул.

— Я поговорю с ней.

— Ценю это. Больше, чем ты думаешь.

Когда он закончил разговор, тишина в грузовике стала оглушительной.

Это нужно было прекратить. Я должен был это прекратить.

Как? Мое влечение к ней казалось таким естественным. Таким всепоглощающим. Таким… правильным. Не хотеть Айрис было бы все равно, что просить тучу задержать дождь.

Я провел рукой по бороде, затем заглушил двигатель, собрал свои вещи и направился внутрь. Час спустя коридоры гудели и были заполнены возбужденными детьми, готовыми к выходным.

Обычно эта энергия была заразительной. В это время года я был более чем готов к летним каникулам. Но внутри у меня образовалась яма страха, которая с каждым днем становилась все глубже и глубже.

Айрис пробудет в Монтане только до июня. Переживу ли я это?

К тому времени, как начался мой последний урок, я был совершенно вымотан. Возбужденные дети означали — хулиганства. Никто не хотел здесь находиться, включая меня. Не то чтобы я хотел возвращаться домой.

— Эй, мистер Эбботт? — Сэди подняла руку, когда прозвенел звонок к началу урока.

— Эй, Сэди.

— Меня выбрали классным пресс-секретарем.

— О боже. — Я поднял голову к потолку. — Почему у меня такое чувство, что мне это не понравится? И как тебя выбрали? Вы, ребята, голосовали в коридоре перед уроком?

— Мы выбрали ее, потому что она ваша любимица, — вмешался Лиам.

— Она моя любимица, — сказал я. — Хочешь угадать, кто мне нравится меньше всего?

Он гордо выпятил грудь.

— Оу. Спасибо, мистер Э.

Вопреки распространенному мнению, я не испытывал неприязни к Лиаму. Конечно, он давил на меня и требовал больше внимания, чем большинство, возможно, потому, что не получал его дома, но он не был моим самым нелюбимым ребенком.

Эта честь досталась Райану. Этот говнюк в данный момент разговаривал по телефону, хотя я велел им всем убрать свои устройства, когда они входили в дверь.

— Хорошо. — Я глубоко вздохнул, оперся локтями о стол и уставился на Сэди. — Ваши требования, Госпожа Пресс-секретарь?

Уголки ее губ приподнялись, а щеки вспыхнули.

— Мы бы хотели, чтобы этот урок стал временем для домашних заданий, чтобы нам не пришлось делать их в выходные.

— Но среди вас есть пятеро, у кого нет невыполненных работ, — с вызовом спросил я. — Что вы собираетесь делать?

Она пожала плечами.

— Тусоваться?

Тусоваться.

Я, наверное, пожалею об этом. В итоге все они станут дикими и шумными. Но я кивнул.

— Отлично. Те из вас, у кого уже готова домашняя работа, сдайте ее. А те, у кого она не готова, когда вы сделаете ее, то тоже сможете «потусоваться».

— Да! — Руки Лиама взметнулись в воздух, когда весь класс зааплодировал.

Райан спрыгнул со стула, подошел к Сэди и обхватил ее лицо ладонями, чтобы поцеловать.

Она выпучила глаза и шлепнула его по руке.

— Сядь, Райан, — сказал я. — Пока я не передумал.

Лицо Сэди вспыхнуло, когда он отпустил ее. Она хмуро смотрела ему в спину, пока он шел к своему месту. Еще один несносный мальчишка с выпяченной грудью.

Райан был самым дерзким учеником из всех, что у меня были за все время моей работы. Я уже предвкушал, как забуду о нем после выпуска.

Болтовня стихла, когда ученики достали книги и блокноты. Сэди и девочка рядом с ней были из тех, у кого не было никаких домашних работ, поэтому они сидели, склонившись над телефоном, и перешептывались о том, что смотрели.

В середине урока тишина исчезла. Большинство из них уже закончили, хотя некоторые, должно быть, решили оставить ее в качестве домашнего задания. Группы разделяли комнату, и в центре каждой был телефон.

На этой неделе я подумывал о том, чтобы зайти в Инстаграм, хотя бы для того, чтобы заглянуть на страничку Айрис. Но я решил, что это только подольет масла в огонь. Мне нужно было проводить с ней меньше времени, а не больше. Эти дети, вероятно, стали бы драться друг с другом насмерть, как в «Игре престолов», если бы им грозила опасность навсегда лишиться своих гаджетов. Это только усилило мое желание оставаться под замком, где я жил.

За столиком Сэди сидели пять девочек, все они были поглощены чем-то.

Я закатил глаза и вернулся к проверке заданий второкурсников. Моя красная ручка скрипела по бумаге, когда я ставил крестики над неправильными ответами, но замер, когда до моего слуха донесся знакомый голос.

— Одевайся вместе со мной, чтобы в пятницу отправиться на разведку.

Айрис. Ее голос и смех прорезали шум.

Мое внимание привлек столик Сэди. Они смотрели одно из видео Айрис.

— Она такая красивая. И мне нравятся ее татуировки, — сказала Сэди.

Мне тоже, ребенок.

— И мне. — Кивнула другая девушка. — Я вроде как хочу сделать такие же после окончания школы. Мои родители будут в ярости, если узнают.

Третья девушка вздохнула.

— Хотела бы я носить такие вещи, как Айрис. Ее стиль такой уникальный. Я просто не думаю, что смогла бы это сделать. Или позволить себе все дизайнерские наряды.

Винтажный «Бронко», собранный на заказ. Дизайнерская одежда, по словам моих учениц. У Айрис все было отлично. Черт возьми, она, вероятно, зарабатывала больше, чем мы с Дэнни, потому что учителям платили гроши.

Райан спрыгнул со своего табурета и присоединился к группе Сэди, глядя через ее плечо на телефон.

— Кто это? Она классная. И тело горячее.

Я чертовски ненавидел этого парня.

— Серьезно? — Сэди посмотрела на него снизу вверх, открыв рот, затем закрыла его и ткнула локтем ему в ребра. — Уходи.

— У-у-у. — Он поморщился. — Господи, малыш. За что это было?

— Может быть, за то, что ты пускаешь слюни на Айрис Монро, в то время как я, твоя девушка, сижу прямо здесь. — Сэди закатила глаза. — Мило, Рай.

— То, что я считаю ее сексуальной, не значит, что ты не такая. — Он нахмурился и вернулся за свой стол.

Сэди выпрямилась, не отрывая взгляда от телефона.

— Она проведет два месяца в Монтане. Как ты думаешь, где она сейчас?

У меня дома. Я усмехнулся. Если бы они только знали.

— Ты это видела? — спросила Сэди, переходя к другому видео.

У Айрис в Каламити был фан-клуб. Молодец.

Дэнни не понимал, насколько она популярна, не так ли? Он был слишком занят, размышляя о том, какой выбор она сделала в своей жизни.

Я вернулся к своим тестам и закончил проверят стопку за несколько минут до звонка.

— Хороших выходных, — пожелал я детям, когда они выбежали в коридор. — Держитесь подальше от неприятностей.

— До свидания, мистер Эбботт, — попрощалась Сэди, уходя последней. — Еще раз спасибо, что помогли мне с машиной в понедельник.

— Без проблем. Хороших выходных.

— Вам тоже. — Она улыбнулась и скрылась за дверью.

Я не терял времени даром, прибираясь в классе и наводя порядок. В моей груди бушевали странные эмоции. Часть меня хотела остаться здесь. Другая часть хотела вернуться домой. Узнать больше об Айрис. Сказать ей, что у меня в классе было несколько детей, которые были подписаны на нее.

Именно желание рассказать ей о фан-клубе Каламити заставило меня поспешить домой. Но когда я добрался туда, подъездная дорожка была пуста. «Бронко» Айрис исчез. И когда я вошел в дверь, в доме было тихо.

— Айрис, — позвал я.

Ничего.

Я был дома один. Это должно было принести облегчение. Разве я не этого хотел? Так почему же это не казалось мне… нормальным?

Игнорируя странное, ноющее чувство, я отнес рюкзак к раковине и поставил контейнер для ланча в посудомоечную машину. Столешницы были чистыми и прибранными, никакой записки от Айрис, объясняющей ее отъезд, не было.

Она ведь не съехала, не так ли? Ни в гостиной, ни на кухне ее не было видно. Ее чемоданы все еще в гостевой спальне?

Я провел рукой по лицу, жалея, что так беспокоюсь об этой женщине. Но всего за неделю она перевернула мой мир с ног на голову.

Желание узнать было настолько сильным, что заставило меня направиться в коридор, ведущий в ее спальню. В воздухе витал аромат ее ванильно-цитрусовых духов. Когда я проходил мимо прачечной, мое внимание привлекла неоново-зеленая вспышка. Три бюстгальтера сушились на вешалке.

Она еще не съехала. Пока нет. Воздух вырвался из моих легких.

— Черт возьми. — Я провел рукой по волосам. Что она со мной делала?

Один из ее лифчиков был кружевным. Черный. Кружевной. Будут ли ее соски просвечивать сквозь ткань? Они маленькие? Розовые? Как они поместятся у меня во рту?

Мой член ожил, мгновенно запульсировав.

Дерьмо. Я выскочил из прачечной так быстро, что у меня закружилась голова. Затем я направился в свою спальню, на ходу снимая джинсы и белую рубашку на пуговицах.

Как это возможно — хотеть, чтобы она была в моем доме, и в то же время ненавидеть все это?

Эта женщина только что уничтожила для меня мою прачечную. Я никогда не смогу зайти туда и не представить себе этот черный лифчик.

Надев шорты и теннисные туфли, я выбежал из дома и направился на свою дорожку для бега. Может быть, если я доведу свое тело до предела, оно перестанет желать Айрис.

Грунтовая дорога, которую я протоптал за годы бега, пролегала через открытые луга на моей территории и окружающие деревья. Мои ботинки глухо стучали по земле, когда я изо всех сил напрягал свое тело, взбегая по склонам, пока с меня не капал пот. Мои легкие горели огнем, а к горлу подступал металлический привкус крови.

Моя дорожка для бега была длиной в милю. Я преодолел ее восемь раз, прежде чем, наконец, почувствовал, что можно смело возвращаться домой. Что я восстановил контроль над своим телом. Когда я обогнул дом, «Бронко» Айрис все еще отсутствовал на подъездной дорожке.

Хорошо. Мне нужно было провести несколько часов в тишине и покое.

Выпив стакан воды, я отправился в свою спальню, скинул обувь и шорты, прежде чем отправиться в душ. Чуть теплая вода стекала по моей коже, мыло смывало пот.

Когда я вымылся, я побрызгал на лицо. И моя рука потянулась к члену. После такой пробежки у меня не должно было остаться ни грамма энергии. Но в тот момент, когда я сжал свой член, он ожил. Образ Айрис в одном кружевном лифчике заставил меня встрепенуться.

Какой звук она издает, когда она кончает? Будет ли мурчать? Или закричит?

Я гладил и двигал рукой, заставляя себя работать еще сильнее. Быстрее. Мои ноги задрожали, мышцы напряглись. Пальцы ног впились в скользкий пол, и я оперлся другой рукой о кафельную стену.

Черт возьми, мне нужно было больше. Дрочки в душе было недостаточно. Я хотел, чтобы Айрис лежала подо мной, извиваясь, пока я буду вбиваться в ее упругое тело. Я хотел, чтобы ее накрашенные красным губы обхватили мою длину. Я хотел почувствовать, как она будет сосать меня, пока я не изольюсь ей в горло. Потом мне захочется трахать ее до бесчувствия, пока это желание не пройдет. Пока я не смогу выбросить ее из головы и перестать думать об этих ногах, обхватывающих мои бедра.

— Черт. — Я двигал свой возбужденный член с чудовищной скоростью, произнося ее имя. — Айрис.

Быстрее. Сильнее. Больше. Боже, мне нужно было больше.

Я хотел, чтобы она была в моих руках. Мне нужно было почувствовать прикосновение ее кожи к моей. Мне нужно было впиться в ее губы.

Мысленный образ ее менялся по мере того, как я продолжал поглаживать ее. Прозрачный лифчик. Черные легинсы. Эта огромная футболка сегодня утром. Свежая. Идеальная.

Сначала меня пронзило ощущение в основании позвоночника, а затем оргазм пронзил все мое тело. Горячие струи спермы вырвались из моего члена, смешиваясь с водой и стекая в канализацию.

— Черт, Айрис.

Айрис. Айрис. Айрис. Ее имя звучало как заклинание. Как молитва.

Мое сердце бешено колотилось, когда, наконец, возбуждение спало, а член расслабился.

Я приоткрыл глаза и оттолкнулся от стенки душа. К тому времени, когда она уедет через два месяца, у меня, вероятно, будут мозоли на руках и натертый член.

Это немного успокоило меня, но этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно.

Жаль, что это было все, что я мог получить.





Глава 8





Айрис



«бедовая джейн» #жизньайрисмонро



Я шла по коридору, который вел к комнате Уайлдера, когда услышала свое имя.

— Айрис. — Его страдальческий стон заставил меня изменить направление. Он пострадал?

Дверь в его комнату была приоткрыта, поэтому я открыла ее пошире и заглянула внутрь.

— Уайлдер?

Комната была пуста, но дверь в ванную открыта. Оттуда валил пар, но он был недостаточно густым, чтобы скрыть его от посторонних глаз.

Святое. Дерьмо.

Крупная фигура Уайлдера была повернута в профиль. Одной рукой он опирался о плитку над головой. А другой сжимал свой член.

У меня перехватило дыхание, и я застыла. К моим щекам прилила кровь, когда я уставилась на обнаженного, влажного Уайлдера Эбботта, отказываясь моргать, наслаждаясь его великолепием.

Его бедра быстро задвигались в его хватке. Вода стекала по его мускулистой спине, плечам и груди. Глаза были крепко зажмурены, а рот приоткрыт, и с его идеальной губы свисала капелька.

Что я делаю? Это явно было что-то личное. Мне следовало бы прокрасться обратно в свою комнату. Притвориться, что я этого не видела. Но мои ноги не сдвинулись с места. Я словно приросла к месту, мои глаза были прикованы к душевой кабине, а он двигался все быстрее.

Он потерялся в экстазе и жаре. Пульсация отдавалась во мне, совпадая с моим учащенным пульсом. Боже, я хотела его. Сейчас больше, чем когда-либо. Я хотела снять с себя одежду, бросить ее стопкой рядом с его одеждой на полу и зайти в душ, чтобы почувствовать его длинный, толстый член внутри себя.

Подождите. Он произнес мое имя, не так ли? Я была уверена, что слышала свое имя. Он думал обо мне в том душе?

— Черт, Айрис.

Боже мой. БО. ЖЕ. МОЙ.

Он думал обо мне, пока принимал душ.

У меня отвисла челюсть, когда он застонал, его оргазм смешался с водой. Все его тело задрожало, мышцы напряглись. Это было эротично и ошеломляюще. И он произнес мое имя.

Он произнес мое имя.

Что это значило?

Рука Уайлдера оторвалась от кафельной стены, а другая опустилась на его плоть. Затем он открыл глаза, стряхивая воду с лица.

Я сорвалась с места и рванула прочь так быстро, что чуть не споткнулась и не упала на задницу. Затем я развернулась и побежала на цыпочках, пока не оказалась на улице.

Мое сердце бешено колотилось в груди, пока я шла к «Бронко». Водительское сиденье было еще теплым, когда я садилась за руль. На виске у меня выступили капельки пота.

— Боже мой, — прошептала я, глядя в лобовое стекло.

Я ущипнула себя за ногу, чтобы убедиться, что не сплю и это не сон.

— Ой.

Он произнес мое имя, когда кончал. Он хотел меня. Я уставилась на дом, потрясенная, как снежный шар. В моей голове прокручивалось каждое мгновение прошедшей недели, начиная со дня моего приезда и заканчивая последними двумя минутами.

Может быть, поэтому он был таким угрюмым? Потому что я привлекала его так же сильно, как и он меня? Может быть, поэтому он избегал смотреть мне в глаза и держался на расстоянии?

Может быть, он просто был задумчивым человеком. Или, может быть…

Может быть, он не хотел меня хотеть.

Чувствовал ли он себя виноватым из-за своей жены? Был ли он с женщиной после ее смерти? Что насчет Дэнни?

— Ух. — Я опустила голову и раздраженно вздохнула. Почему все должно было быть так сложно? Почему, когда я наконец нашла мужчину, который заставил мой пульс учащенно биться, это стало еще более диким?

Что теперь? Как мне войти внутрь и действовать? Как притвориться, что я только что не подглядывала за ним в душе?

— О, черт. — Как я здесь оказалась?

Дэнни. Во всем виноват Дэнни. Мне не следовало его слушать. Мне следовало самой арендовать место в Монтане и спланировать эту поездку, как и все предыдущие.

Я никогда не смогу смотреть на Уайлдера по-прежнему. Все, что я буду видеть, это его в душе, склонившего голову и руку, державшую член.

Черт возьми, он был таким горячим. Таким чертовски горячим, что я едва могла дышать.

Пульсация между ног была невыносимой. Моя кожа была слишком горячей, а набухшие соски терлись о лифчик. Я извивалась, нуждаясь в некотором трении, чтобы облегчить боль, но даже малейшее движение усиливало ее.

— Боже! — Я хлопнула ладонью по рулю, затем выскочила из машины. Я не могла прятаться здесь вечно. Поэтому я поплелась внутрь, все еще держа сумку через плечо, и вошла в дверь как раз в тот момент, когда Уайлдер появился из коридора.

Его волосы были влажными. Он был одет в джинсы и простую черную футболку, а ноги босыми. Черт бы его побрал. Почему он должен быть таким горячим?

Мои щеки вспыхнули, когда я представила его без одежды. Сукин сын. Сегодняшний вечер обещает быть жестоким.

— Привет. — Он вздернул подбородок.

— Привет. — Я помахала рукой и закрыла дверь, потратив минуту на то, чтобы собраться с мыслями.

Лучший друг брата. Лучший друг брата.

Скорбящий вдовец. Скорбящий вдовец.

Это не помогло. Я все еще была возбуждена до предела.

— Я собираюсь в «Бедовую Джейн», — выпалила я, не решаясь отойти от двери. Если я подойду слишком близко, то могу дотронуться до него. А если я дотронусь до него, то могу и не остановиться.

Сходить в местный бар показалось мне лучшей идеей за весь день.

— Хорошо. — Уайлдер кивнул. — Я поведу.

Эм… ЧТО?

— Ты тоже едешь?

— У нас закончилась еда. В «Джейн» отличные бургеры.

— Я подумала, что ты захочешь провести вечер в одиночестве.

Он пожал одним плечом.

— Почему нет?

Почему нет? Почему нет? Потому что мне нужно было уйти от Уайлдера, а не провести вечер вместе в баре. Но я не осмелилась сказать ему «нет». За всю неделю я не видела его таким расслабленным. Наверное, потому, что он только что испытал оргазм. Везучий ублюдок.

— Отлично! — прощебетала я.

— Дай мне только минутку, чтобы обуться, — сказал он, направляясь в свою комнату.

Нет, нет, нет. Этого не может быть. Я всю ночь буду корчится и чувствовать себя несчастной. И у меня не было времени улизнуть в свою комнату и воспользоваться вибратором с прикроватной тумбочки.

С моих губ сорвался стон. Я тяжело вздохнула, затем повернулась и, распахнув дверь, вышла на улицу. Прохладный воздух никак не мог унять огонь под моей кожей. Я мерила шагами вымощенный плиткой внутренний дворик, потряхивая руками в надежде, что сексуальная энергия начнет сочиться из кончиков моих пальцев.

Этого не произошло. Я все еще расхаживала по нему, когда Уайлдер вышел на улицу, закрыв за собой дверь.

Он надел бейсболку. На ней был вышит логотип «Каламити Ковбойз».

— Серьезно? — пробормотала я себе под нос.

Как будто он и так был недостаточно сексуален. Эта бейсболка, казалось, только подчеркивала ширину его плеч. Волевой изгиб челюсти под темной бородой. Джинсы сидели низко, облегая узкие бедра. Футболка на нем была не в обтяжку, но рукава все равно обтягивали его бицепсы.

Возможно, мой собственный стиль уникален и безымянен, но, когда дело касалось мужчин, меня никогда не привлекали модные костюмы или дизайнерские тренды. Потертые джинсы, простые футболки и бейсболка — вот что мне нравилось.

Я практически растаяла в лужу на его патио.

— Что? — спросил он.

— Ничего. — Я покачала головой. Боже, мне нужно было выпить. Дважды. — Готов?

Он кивнул и прошел мимо меня к своему грузовику. Запах его мыла, мужской и чистый, ударил мне в нос, и я подавила стон.

Было ли уже слишком поздно передумать?

Хлопок дверцы его пикапа вывел меня из оцепенения, и я поспешила забраться на пассажирское сиденье.

Внутри пахло еще хуже — если, конечно, «хуже» означало «невероятно и опьяняюще». Я собиралась дышать ртом, чтобы его восхитительный аромат не ударил мне прямо в голову, но, если я оставлю рот открытым, у меня потекут слюнки. Выиграть было невозможно.

Спуск с горы был мучительным. Я изо всех сил старалась не ерзать, переминаясь с ноги на ногу, но ухабистая гравийная дорога только усиливала боль.

— Что не так? — спросил Уайлдер, когда мы выехали на шоссе.

Кроме того, что я чуть с ума не схожу?

— Ничего. Просто я очень голодна, — солгала я.

— Ты уже ела в «Джейн»?

— Пока нет. Но я позавтракала в кафе «Уайт Оук».

— Это хорошее место.

Я промычала в знак согласия, сделав несколько глубоких вдохов, пока шорох шин по асфальту скрывал звук моего прерывистого дыхания. Все будет прекрасно. Я буду сидеть напротив Уайлдера и не представлять его обнаженным. Никаких проблем.

Я заставила себя дышать, разглаживая руками ткань своих серых брюк. Они были струящимися и свободными, с завышенной талией, доходившей до основания грудной клетки. Я надела их с укороченным ярко-розовым топом, так что была видна полоска живота.

Это не совсем одежда для бара в Монтане, но я редко одевалась так, чтобы соответствовать. Хотя обычно я бы переоделась во что-нибудь более повседневное. Если бы не срочная необходимость сбежать из дома Уайлдера, я бы нашла пару джинсов.

Все парковочные места по диагонали перед баром «Бедовая Джейн» были заняты, но Уайлдер нашел свободное место перед местной художественной галереей. «Риз Хаксли Арт».

Картины в витрине были яркими и оживленными. Художник использовал комбинацию резких мазков и мягких линий, которые заставляли пейзажи буквально выпрыгивать со страницы. Центральным элементом витрины был буйвол. Рядом с ним — лось.

— Это галерея местного художника, — сказал Уайлдер, присоединяясь ко мне на тротуаре. — Его дочь училась в моем классе. Это был первый год, когда я переехал в Каламити.

— Мне нравится его стиль. — Честное слово. Яркий. Непростительно смелый. Я хотела, чтобы люди думали обо мне именно так.

Я оторвалась от витрины галереи и направилась по тротуару к бару. Не то чтобы у меня был дом для произведений искусства, но, возможно, когда-нибудь это случится.

Уайлдер шел рядом со мной. Из открытой двери бара «Джейн» доносилась громкая музыка в стиле кантри, и я последовала за ним внутрь, давая глазам привыкнуть к тусклому освещению.

Деревянные потолки в баре были высокими. Стены выкрашены в темно-зеленый цвет, хотя цвет едва можно было различить из-за множества жестяных и алюминиевых вывесок. Центр зала был заставлен столиками. Вдоль стен стояли черные виниловые кабинки с высокими спинками. За стойкой бара были зеркальные полки, заставленные бутылками со спиртным. А в углу стояла сцена. Рядом с ней — бюст бизона.

Не то чтобы я была экспертом, но если дом Уайлдера олицетворял сельскую местность Монтаны, то бар «Бедовая Джейн» был всем, чем должен быть бар в Монтане.

— Как насчет вон того? — Уайлдер указал на единственный свободный столик в баре — кабинку у дальней стены. — Или можем посидеть за стойкой.

— Кабинка подойдет. Встретимся там. — Я достала из сумочки телефон и камеру, чтобы сделать несколько снимков и быстро снять видео.

Люди за столиками уставились на меня. Я не обращала на них внимания. Я научилась многое игнорировать во имя того, чтобы привлечь внимание к контенту в социальных сетях.

Сделав еще несколько снимков, я присоединился к Уайлдеру. В тот момент, когда я опустился на скамейку, появилась официантка и поставила на стол картонные подставки.

Она была старше, возможно, лет пятидесяти, с загорелой кожей и белокурыми волосами, собранными в узел.

— Эбботт.

— Джейн. Как дела?

Джейн. Как «Бедовая Джейн»?

— Занята. — Она подмигнула. — Люси сегодня поет. Ты же знаешь, как это бывает. Тебе повезло, что у тебя есть свободный столик. Мой совет. Если хочешь поесть, заказывай быстро. Кухня уже готова.

— Мне «Курс Лайт». И чизбургер с картошкой фри.

— Принято, — сказала Джейн, глядя в мою сторону. — А что для вас?

Ее взгляд скользнул к моим татуировкам. В топике они все были выставлены напоказ. Сегодня, когда я бродила по Каламити, на меня бросали колкие взгляды, но в добрых карих глазах Джейн не было и намека на осуждение.

Мне уже нравился этот бар.

— Я буду то же самое. И картошки фри побольше.

Она кивнула.

— Вернусь через минуту.

Как только она ушла, я огляделась, оценивая обстановку.

— Классное местечко. Я полагаю, Джейн — это та самая Джейн.

— Так и есть. Она своего рода легенда в Каламити.

— Как думаешь, она не будет возражать, если я опубликую пост о ее баре в социальных сетях?

— Нет.

Я разблокировала телефон и установила нужные настройки камеры, прежде чем протянуть его через стол.

— Не мог бы ты сделать несколько снимков меня?

Уайлдер ничего не сказал, сделав несколько снимков, а затем вернул телефон.

— Я не фотограф.

Я просмотрела фотографии, выбирая понравившиеся.

— Я не согласна. Они идеальны.

— Это ты, Айрис. Никак не я.

Мое сердце бешено заколотилось. Я не отрывала взгляда от экрана, чувствуя, как горят мои щеки. В сотый раз в моей голове всплыла картинка из душа, и я скрестила ноги под столом, сжимая бедра, пока пульсация отдавалась в моем сердце.

— Вот, держите. — Джейн пришла мне на помощь, поставив на стол два пива.

— Спасибо. — Когда она исчезла в толпе, я схватила бутылку и сделала глоток. Когда я поставила ее на подставку, в ней не осталось и половины пива.

Уайлдер удивленно приподнял бровь, когда я осмелился взглянуть на него через стол.

— Хочешь пить?

О, я хотела пить. Чертовски хотела пить.

— Кто такая Люси? — спросила я, не желая говорить о том, почему я собираюсь пить пиво сегодня вечером.

— Люси Росс.

— Кантри-певица? — У меня отвисла челюсть. — Я люблю Люси Росс.

Многие, взглянув на меня, подумали бы, что я предпочитаю альтернативный рок. Но в глубине души я была поклонницей кантри музыки и слушала музыку Люси Росс целую вечность.

— Она живет здесь. — Уайлдер кивнул. — Ее зовут Люси Эванс. Ее муж — шериф. Но время от времени она поет в «Джейн». Всегда собирает большую толпу.

— Я полагаю, ты нечасто приходишь послушать ее пение, не так ли?

Уголок его рта дернулся.

— Возможно, я бы отговорил тебя от этого, если бы знал.

— Теперь уже слишком поздно. — Я поднесла бутылку пива к губам.

Он проследил за моим движением взглядом. В его глазах вспыхнул огонь, прежде чем он отвел взгляд. Его челюсть напряглась.

Я была такой идиоткой. Это движение челюсти никогда не означало раздражение, не так ли? Или, может быть, не совсем раздражение. Все это время его тянуло ко мне. И он боролся с этим. Мы оба боролись.

И все потому, что он был лучшим другом моего глупого брата. Черт.

Я сделала еще один большой глоток пива, затем переключила внимание на свой телефон и выбрала одну из фотографий, которые сделал Уайлдер. Я подкорректировала ее и быстро изменила размер, прежде чем загрузить снимок в Инстаграм, добавив подпись «бедовая джейн» #жизньайрисмонро.

— Сегодня я дал своим старшеклассникам свободный урок. Группа девочек возилась со своими телефонами. Слышал, как они смотрели несколько твоих видео. Они твои фанатки.

— Правда? — Я улыбнулась. — Это мило.

Сегодня я по большей части избегала социальные сети. Вместо этого я провела утро и вторую половину дня, бродя по городу.

— Что ты делала сегодня? — спросил Уайлдер.

В баре было шумно, но кабинка обеспечивала некоторое уединение и защищала от шума. Если бы это было не так, я бы могла подумать, что вопрос задал другой человек. Он был таким разговорчивым сегодня вечером. Ну, не то чтобы разговорчивым, но разговорчивее обычного.

Видимо, оргазм настроил его на разговор.

— Исследовала, — сказала я. — Сначала я немного побродила, потом бесцельно покаталась по окрестностям, выбирая места, которые можно было бы посетить снова.

Этим утром я проснулась отдохнувшей. Большую часть недели я провела в постели, чтобы выспаться, в чем я так нуждалась, и отвечала на просроченные электронные письма. Мы с Ким провели несколько телефонных переговоров, чтобы обсудить предстоящий контент и предложения брендов. Но сегодня, после того как я отсняла несколько видео и отправила необработанные файлы Ким для редактирования, мне захотелось ненадолго выйти из дома.

Поэтому я заехала в город выпить кофе. С ним в руках я сначала побродила взад-вперед по городу, впитывая его в себя.

— Что ты думаешь? — спросил Уайлдер.

— Каламити очарователен. Мне здесь действительно нравится.

Уайлдер кивнул, и его внимание переключилось на остальных, слонявшихся по залу, как раз в тот момент, когда за моей спиной раздался хор одобрительных возгласов.

Я повернулась в своей кабинке, когда в бар вошла пара.

Парень был одет так же, как Уайлдер, — в потертые джинсы, ботинки и футболку. Если бы не мужчина, который в данный момент сидит за моим столиком, этот парень был бы самым привлекательным мужчиной на Первой улице.

Его руку крепко сжимала блондинка с лучезарной улыбкой.

ВАУ.

Это была Люси Росс. Вживую она была еще красивее, чем в социальных сетях или на телевидении.

— Окей, это потрясающе. — Я рассмеялась, когда Люси и ее муж направились к сцене.

Он поцеловал ее, долго и нежно, затем пересел на табурет у бара, ближайший к сцене. Пока бармен принимал у него заказ на напитки, мужчина не сводил глаз с Люси, словно она была для него целым миром.

Люси подмигнула мужу, затем поднялась на сцену, и к ней присоединились остальные участники группы.

Пока они устраивались, Джейн принесла наши бургеры. Я была благодарна за еду. И за Люси Росс. И за свое пиво. Все это дало мне возможность сосредоточиться на чем-то другом, кроме Уайлдера.

Когда его корзинка опустела, а бумагу в красно-белую клетку скомкалась, он повернулся и уставился на сцену. Затем он откинулся на спинку стула, небрежно положив одну руку на стол.

Когда группа заиграла и Люси запела, разговоры в баре стихли. Боже, у нее был потрясающий голос. Я любила этот голос с детства, и в любой другой вечер я бы и глазом не моргнула, чтобы не пропустить ни секунды ее выступления.

Вот только каждый раз, когда Уайлдер менял позу, менялся и мой взгляд.

Как получилось, что он так привлек мое внимание? И это было не только из-за инцидента в душе. Так было с тех пор, как я приехала в Монтану.

Игнорировать это было моим единственным выходом. Это будут долгие, очень долгие два месяца.

Я откинулась на спинку стула, чтобы моя поза соответствовала позе Уайлдера, и могла смотреть на сцену, не испытывая боли в шее. И я сделала все возможное, чтобы сосредоточиться на Люси во время первого сета — это, пожалуй, был мой единственный шанс увидеть ее выступление вживую.

— Спасииибооо, — пропела она в микрофон. — Мы собираемся сделать небольшой перерыв, а потом вернемся.

Бар взорвался аплодисментами и свистом, когда она помахала рукой, а затем спрыгнула со сцены и уселась на табурет рядом со своим мужем.

— Ты хочешь остаться на следующий сет? Или пойти домой? — спросил Уайлдер.

Дом. Это было опасное слово. В его доме я уже чувствовала себя как дома.

Но и оставаться здесь было опасно. Еще одна кружка пива, и я потеряю контроль над своим языком. Я не доверяла себе, что не скажу что-нибудь о прекрасной каменной плитке в его душе.

— Нам лучше уйти.

Уайлдер вздернул подбородок, и минуту спустя появилась Джейн с нашим чеком.

— Я бы хотела оплатить ужин, — сказала я, доставая из сумочки бумажник.

Он не стал спорить, просто встал со своего места, когда я бросила на стол две двадцатки. Затем он поднял руку, помахав Джейн, и жестом пригласил меня выйти наружу.

Вечерний свет окрасил Каламити в мягкие оттенки серого, коричневого и золотого. И пока мы шли к пикапу Уайлдера, я пыталась избавиться от ощущения, что это больше похоже на свидание.

— Спасибо за ужин, — сказал он.

Это не свидание. ЭТО. НЕ. СВИДАНИЕ.

— Спасибо за все блюда на этой неделе. Я скину деньги на продукты.

Он промычал что-то невнятное, не говоря ни «да», ни «нет», и продолжал смотреть вперед, прикрыв глаза этой чертовой бейсболкой.

Я подавила стон, готовясь к натиску его запаха, когда мы забрались в его грузовик. Как и ожидалось, все прошло так же замечательно, как и раньше, если не считать того, что мои волосы слегка отдавали жирным бургером и пивом.

Уайлдер вел машину, положив запястье на руль, расслабленно и непринужденно. Его идеальное предплечье было выставлено на всеобщее обозрение. Его пальцы расслабились.

Он воспользовался своей большой рукой, чтобы кончить, и сделал это с моим именем на нежных губах. Он хотел меня. И я без тени сомнения знала, что он ни черта с этим не сделает.

Разочарование смешалось с желанием, и от этого сочетания у меня разболелась голова. Поэтому, когда мы подъехали к его дому, я выскочила из своей двери в тот момент, когда он припарковал грузовик.

— Я, эм… я собираюсь лечь пораньше, — сказала я, пересекая внутренний дворик. — Спокойной ночи, Уайлдер Эбботт.

— Спокойной ночи, Айрис Монро.

Я назвала его по имени, потому что мне нравилось, как он произносит мое.

Оказавшись в безопасности за закрытой дверью своей спальни, я прислонилась к ней лицом и вдохнула, как мне показалось, впервые за несколько часов.

— Уф.

Эта беспокойная, гудящая энергия вернулась с удвоенной силой. Низ моего живота сжался еще сильнее.

Мой вибратор звал меня из ящика прикроватной тумбочки, но я занялась умыванием в ванной. В тот момент, хоть это было и глупо, я останусь на месте. Вчера я провела еще один поиск жилья на время отпуска, и треть домов, которые были свободны, были уже забронированы. Так что у меня был выбор: уехать из Каламити или остаться у Уайлдера.

Только сегодня утром я распаковала последний из своих чемоданов. Но это было до инцидента в душе. Если Уайлдер фантазировал обо мне, а я фантазировала об Уайлдере, было ли это просто ненужным наказанием?

Итак, я закончила делать массаж лица. И снова собрала чемоданы.

К тому времени, как я закончила и переоделась в футболку, чтобы лечь спать, за окном уже стемнело. Я плюхнулась на матрас и закрыла лицо подушкой.

— Ого.

Пять минут. Если бы я задержалась в центре города на пять лишних минут, я бы никогда не увидела Уайлдера обнаженным. Я бы никогда не увидела это великолепное, совершенное тело. Я бы и понятия не имела, что я ему тоже нравлюсь.

И я бы пропустила самый горячий момент в своей жизни. Наблюдать за тем, как он кончает, было по определению эротично.

Одно дело, когда парень целует тебя. Трахает тебя. Но знать, что я — его тайная фантазия, было лучшей прелюдией.

Внутри у меня все пульсировало, так что я скинула подушку с лица и потянулась к прикроватной тумбочке, доставая свой маленький вибратор.

Подол моей ночнушки приподнялся, и хлопок скользнул по моей чувствительной коже. Я стянула трусики, когда комнату наполнило знакомое жужжание моего вибратора.

Сегодняшняя ночь была не для игр. Я прижала игрушку к своему клитору и попыталась ощутить сладкое облегчение. Я издала низкий стон, в котором звучало имя Уайлдера, наполовину от облегчения, наполовину от разочарования. Мой оргазм был быстрым. Коротким. Незначительным. Он снял напряжение, но, когда я села и поправила трусики, боль не прошла.

Я не хотела игрушку. Мне нужен был мужчина, который оттрахал бы меня до самозабвения. Мужчина, который оставил бы меня довольной и расслабленной. Это было так давно. Я просто… хотела, чтобы ко мне прикасались. Я хотела, чтобы меня обожали мягкие губы и большие, сильные руки.

Этим желаниям придется подождать.

Я встала и подошла к двери, прислушиваясь, не смотрит ли Уайлдер телевизор или не ходит ли по комнате. Но было тихо, вероятно, потому, что он скрылся в своей спальне.

Он снова был в душе? Или, может быть, как и я, лежал на своей кровати. Моя киска сжалась, и, выпив немного воды, я, вероятно, снова воспользуюсь вибратором.

В доме было темно, свет выключен, когда я неслышно шла по коридору. Я завернула за угол, направляясь на кухню, и замерла.

Уайлдер стоял рядом с кухонным столом без рубашки. Его руки лежали на краю стойки, мускулы напряглись. Свет, падавший от уличных фонарей, обрисовывал контуры его рук и плеч.

Его подбородок был опущен, скрывая лицо. Грудь была покрыта темными жесткими волосами. Его живот был подтянут, мышцы пресса напоминали стиральную доску. Ниже пупка виднелась полоска темных волос, исчезающая за поясом черных спортивных штанов, которые низко сидели на бедрах.

О, черт. Он был не просто сильным, этот мужчина был потрясающим.

У меня пересохло во рту. Я снова услышала, зов вибратора.

Прежде чем я успела ускользнуть, он поднял голову. Его глаза, эти черные, бездонные омуты, встретились с моими. Они были полны желания и сдержанности.

Напряжение на кухне резко возросло. Он вцепился в столешницу с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Уайлдер выглядел так, словно вот-вот вылезет из кожи вон. Он выглядел точно так же, как я чувствовала себя весь вечер. Сексуально неудовлетворенно и порочно. Почему…

Подождите. Мое сердце дрогнуло. О мой бог.

Как долго он здесь пробыл? И какие именно звуки он услышал из моей спальни?





Глава 9





Уайлдер



— Я думала, ты в постели, — прошептала Айрис.

— Пить захотел, — процедил я сквозь зубы, крепко держась за островок.

— Ох. Я тоже. — Она придвинулась ближе.

Даже в тусклом свете я видел, как вспыхнули ее щеки, когда она прикусила нижнюю губу. Делала она это, когда кончала? Или просто стонала мое имя?

Блять. Я застонал, стиснув зубы.

В том, что я услышал, не было сомнений. Я проходил мимо ее комнаты, когда услышал слабое хныканье. Если бы только я продолжил идти. Вместо этого я подошел к ее двери и услышал сильное дыхание. Прерывистое дыхание. Затем свое имя.

Именно это я делал в душе.

Черт возьми, я хотел ее. Осознание того, что тоже она хочет меня, было подобно подливанию масла в огонь, струящийся по моим венам. Все мое тело было напряжено, чтобы я не мог пошевелиться. Я словно рвался из невидимых цепей.

Мы с Айрис долго смотрели друг на друга, ни один из нас не двигался, только наши грудные клетки быстро поднимались и опускались.

Я был настолько погружен в свои мысли, что даже не заметил, что я тоже ей нравлюсь. Может быть, у меня просто не было практики. Может быть, она умела скрывать это лучше, чем я. Но теперь все было ясно, влечение между нами витало в воздухе, как дым, который становился все гуще и гуще.

— Уайлд…

— Не надо. — Черт возьми, я едва держался. Я боролся, просто слыша, как она дышит. Но если она произнесет мое имя еще раз… — Иди спать, Айрис.

Она не пошевелилась. Конечно, она пошевелилась. Неужели она получала удовольствие, мучая меня?

— Айрис. — Это было предупреждение. И мольба. Если она сделает еще один шаг на кухню, я сломаюсь. Я сорву с нее эту футболку и положу ее на этот стол. — Пожалуйста. Иди спать.

— Хорошо. — Она кивнула, отворачиваясь от острова. Но прежде чем уйти, обернулась. — Я видела тебя. Ранее. В душе. Ты оставил дверь открытой. Я услышала свое имя и подумала, что тебе может быть больно. Но…

Но я трахал свой кулак с ее именем на губах.

Мое сердце остановилось. Нет. Унижение разлилось по моим венам.

— Прос…

— Ты хочешь меня? — В ее голосе слышалась легкая дрожь, как будто она ожидала отказа.

— Да. — Не было смысла лгать. Всю неделю бесполезно было притворяться, что я не вожделею ее. Что я не думаю о ней постоянно. Что я не полностью в ее власти.

— Я тоже хочу тебя.

Христос.

— Не надо. — Я поднял руку. — Не говори так.

— Не хочешь, чтобы я была честной?

Я открыл рот, но что, черт возьми, я должен был сказать? Этого никогда не должно было случиться. Это был разговор, которого не должно было быть.

Даже если мы хотели трахать друг друга до рассвета.

— Уайлдер.

Я застонал.

— Черт возьми, Айрис.

Уголок ее рта приподнялся.

— Тебе нужно лечь в постель.

— Я не хочу.

Я провел рукой по лицу. Неверное решение. В тот момент, когда я убрал одну руку с островка, я почувствовал, что моя решимость начинает рушиться.

— Последнее предупреждение.

— Мне не нужны предупреждения. Мне нужен… — Она сглотнула. — Я хочу тебя.

Щелк. Ремень, удерживающий меня, лопнул, как слишком сильно натянутая резинка.

Я оттолкнулся от островка, когда ее ноги оторвались от пола. Мы столкнулись у кухонного стола, неистово сплетясь.

С ее губ сорвался стон, когда я накрыл ее рот своим. Она мгновенно открылась для меня, и в тот момент, когда мой язык скользнул по ее языку, я точно знал, чем закончится эта ночь.

Моей постелью.

Мои руки обхватили ее, и я приподнял ее босые ноги, погружаясь все глубже. На вкус она была как мята и мед. Сладкая, прохладная и одновременно теплая.

Айрис обхватила ногами мои бедра, прижавшись к моей эрекции.

Я с шипением оторвался от ее губ, мои руки опустились, чтобы обхватить ее зад.

Она отстранилась, ее ясные голубые глаза были прикрыты и полны вожделения.

— Не останавливайся.

Я тяжело дышал, сжимая челюсти в попытке восстановить хоть какое-то подобие контроля.

— Помедленнее.

— Нет. — Она подвинулась, наклоняясь, чтобы прижаться губами к моему горлу. Ее язык, влажный и теплый, прошелся по моему пульсу. — Давай быстрее.

— Черт возьми. — Мне не следовало позволять ей играть, но я склонил голову набок, открывая ей лучший доступ.

Может, мне это показалось, но я готов поклясться, что она улыбалась, касаясь моей кожи.

— Ты хотел, чтобы я легла спать. Так возьми меня с собой. Пожалуйста.

Мои ноги начали двигаться без разрешения моего мозга. Тело выполняло приказы, ее приказы, и если ей нужна была кровать, то мы найдем эту чертову кровать.

С Айрис на руках, все еще прижимающейся губами к моей шее, я направился по коридору в свою комнату. Свет был выключен. Я прожил здесь так долго, что мне не нужно было его включать, чтобы сходить на кухню за стаканом воды.

Лунные лучи проникали сквозь окна, создавая серебристую тень. Я направился прямо к кровати и упал на Айрис, когда мы рухнули на матрас.

— О боже. — Она выгнулась под тяжестью моего тела, раздвигая ноги, чтобы я мог устроиться в колыбели ее бедер. Ее руки зарылись в мои волосы, теребя пряди, пока я осыпал поцелуями ее шею и подбородок.

Мои руки блуждали повсюду, скользнули под подол ее футболки, когда она задралась к ребрам. Я провел пальцами по нежной коже ее бедер. Провел ладонями по ее животу, нащупывая путь к грудям.

Они идеально ложились в мои ладони, маленькие, но сочные и дерзкие. Я обхватил и помял ее плоть, перекатывая между пальцами ее выпуклые соски. Мой член напрягся под боксерами, став тверже, чем когда-либо.

— Да, — пробормотала она. — Еще.

— Черт возьми, Айрис. — Я сорвал с нее одежду, задрав футболку ей на ребра, когда ее руки скользнули к поясу моих спортивных штанов, стягивая их с моих бедер.

Я схватился за ее черные кружевные трусики, сжимая их в кулаке, и стянул их вниз по ее ногам. Затем я потянулся к ее ночнушке и стянул ее через голову.

Вид ее обнаженной на моей кровати чуть не погубил меня.

— Черт. — Я долго не продержусь. Ни за что.

Ее розовые соски так и просились в мои губы. Мне хотелось провести по татуировкам языком. Ее обнаженный холмик был идеален, а блестящая розовая серединка — волшебна. Я зажмурил глаза, набирая в легкие побольше воздуха.

Мы действительно это делали? Мы действительно пересекли черту? Что будет завтра? Мы с Айрис не сможем притвориться, что ничего не произошло. Мы не сможем вернуться назад. Черт, мы и так зашли слишком далеко.

Она села и потянулась ко мне. В тот момент, когда ее рука обхватила мой затылок, притягивая меня к своим губам, сомнения, бушевавшие в моем мозгу, утихли. Они отошли на задний план, подавив беспокойство о завтрашнем дне.

Наши губы слились, а языки сплелись. Мои руки погрузились в ее длинные волосы, пропуская их между пальцами. Они оказались мягче, чем я мог себе представить, как шелк.

Айрис провела руками по моей спине, не оставляя нетронутым ни сантиметра, спускаясь все ниже и ниже. Ее ногти впились в мою кожу, когда она сжала мою задницу, прижимая меня ближе. Затем она прижалась к моему возбужденному телу, оставив между нами достаточно места, чтобы протянуть руку.

Она нырнула в мои боксеры, и в ту секунду, когда она обхватила мой член кулаком, я оторвался от нее.

— Черт.

Поглаживая, Айрис прикусила мочку моего уха.

— Моя рука ощущается лучше, чем твоя?

— Да, — прошипел я.

Она сжала меня крепче, поглаживая до тех пор, пока я не задрожал.

— Прекрати. — Я отпрянул, соскочил с кровати и встал рядом с ней.

Ее глаза расширились, как будто она боялась, что я остановлюсь. Но я стянул с себя штаны и тоже снял боксеры.

Взгляд Айрис остановился на моем члене. Ее рот приоткрылся.

Боже, я хотел ощутить прикосновение этих губ. Я хотел излиться ей в глотку. Но не сейчас. Не сегодня. Если это была одноразовая ошибка, то я хотел кончить в ее тело.

Я подошел к прикроватной тумбочке, достал из ящика презерватив и надел его. Затем я уперся коленом в кровать, забираясь на нее сверху. Она раздвинула ноги, но недостаточно широко, поэтому я надавил на ее колени, пока она не раздвинулась еще шире.

— Посмотри на себя. — Я мог бы часами лежать с ней подо мной. — Ты чертовски идеальна.

— Входи. — Она провела ногтями по моему предплечью. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Она не сводила с меня пристального взгляда, пока я стоял у ее входа. Я заколебался, желая, чтобы мое тело продержалось дольше, затем, медленно двигая бедрами, скользнул в ее тугой, влажный жар.

— Еще, Уайлдер. — Ее стон наполнил комнату, когда она растянулась вокруг меня.

— Повтори это еще раз. — Мое имя, сорвавшееся с ее губ, было звуком, который я никогда не хотел забыть.

— Уайлдер, — повторила она, выгибая бедра, чтобы я вошел еще глубже.

Я сжал руки в кулаки, призывая на помощь все, что у меня было, чтобы контролировать свое тело.

— Черт, с тобой так хорошо.

— Так хорошо. — Она подняла руки, прижимая их к моей деревянной спинке кровати. Напряглась.

Черт, эта женщина. Я вышел и снова вошел в нее.

Она ахнула.

— О, боже.

— Это будет быстро, — предупредил я.

Она кивнула, когда я приподнял одну из ее ног повыше, почти прижав ее колено к плечу. Эта перемена поразила меня почти в самое сердце.

Я раскачивал нас вместе, снова и снова, пока ее конечности не начали дрожать. Ее груди подпрыгивали, когда я двигался быстрее. Звуки нашего прерывистого дыхания и соприкосновения тел заполнили комнату.

Она застонала. Я выругался. Мы подходили друг другу, как будто она была создана для меня.

С приливом экстаза было невозможно бороться. У меня по спине побежали мурашки задолго до того, как я был готов, но она была слишком тугой. Слишком влажной. И моя выносливость была слишком слаба. Но у меня не было ни малейшего шанса кончить, пока этого не сделает она, поэтому я просунул руку между нами и нашел средним пальцем ее клитор. Два быстрых круга — этого было достаточно, чтобы ее ноги задрожали.

— Еще, — закричала Айрис, когда я с силой вошел в нее. Быстро. Безудержно. Она взорвалась, ее тело пульсировало вокруг моей длины. Это сжатие, пульсация и жар довели меня до предела.

Я взревел, когда достиг оргазма, и этот грубый, отрывистый звук смешался со стонами Айрис. Мир превратился в ничто. Перед моим взором замелькали белые звезды. Была только Айрис.

Отдаться ей было восторгом и страданием.

Когда я пришел в себя, это было похоже на возвращение к реальности. Это происходило постепенно. Шелест ткани, когда она откидывалась на подушки. Воздух, охлаждающий пот, стекающий с моей кожи. Звук моего собственного бешено колотящегося сердца.

Мое тело было слишком измучено, чтобы держаться прямо, поэтому я рухнул на нее, тяжело дыша, а мой пульс продолжал учащенно биться.

Айрис обхватила меня руками и ногами, наши тела все еще были соединены.

Быстрым движением я перекатился на спину, чтобы ей не приходилось удерживать мой вес. Мои руки были вытянуты по бокам, а конечности словно лишены костей. Мой член размягчался внутри нее, и мне нужно было позаботиться о презервативе, но, черт возьми, у меня не было сил двигаться.

Когда я наконец выскользнул из-под нее и отстранился, она уже спала. Я уложил ее на подушку, позволив ее волосам рассыпаться по хлопку, и скрылся в ванной.

Я не стал включать свет. Я не был готов увидеть себя в зеркале.

Нет, это подождет до утра. После того, как я просплю всю ночь на диване.

Но когда я вернулся в спальню, то увидел ее волосы, рассыпавшиеся по подушке, и это совершенное, красивое лицо спящей, которое притягивало меня, как магнит. Я шагнул к Айрис, а не к двери.

И, как последний дурак, вместо того чтобы оставить ее в покое, я забрался обратно в постель, изо всех сил стараясь ее не потревожить.

Но когда мой вес сдвинул матрас, она пошевелилась. Ее глаза распахнулись, когда я лег на спину. Без приглашения она придвинулась ближе и прижалась к моей груди. Она снова отключилась, прежде чем я успел закрыть глаза.

Отодвинул ли я ее? Нет. Я позволил ей использовать мою грудь в качестве подушки.

Я не был уверен, куда девать руки. Прошло много, очень много времени с тех пор, как я обнимал женщину. Со времен Эми.

Чувство вины, словно кувалда, колотило меня в грудь.

Я с трудом сглотнул и постарался выровнять дыхание. Сделал все, что было в моих силах, чтобы отключиться и просто отдохнуть. Но заснуть было невозможно. Чувство вины мучило меня несколько часов, и когда я, наконец, не выдержал, я отодвинул Айрис в сторону и встал с кровати.

Надев спортивные штаны и футболку из своего шкафа, я побрел в гостиную и немного постоял перед окнами, наблюдая, как деревья покачиваются на ветру в лунном свете.

Ночью с этого места открывался такой же захватывающий вид, как и днем.

Эми бы здесь не понравилось. Было бы слишком тихо. Слишком уединенно. Добираться до города было слишком долго.

С Эми я не получал такого удовольствия от секса, какое получил с Айрис. Она никогда не просила меня трахнуть ее. Никогда. Она предпочитала термин «заниматься любовью». Это всегда было приятно. Нежно. Медленно.

От боли в груди мне стало трудно дышать.

— Черт. — Я провел рукой по волосам. О чем, черт возьми, я только думал?

Секс с Айрис был чем-то большим, чем я когда-либо ожидал. И, черт возьми, это едва ли уменьшило остроту ощущений. Неутолимая жажда, которую я испытывал к ней, все еще струилась по моим венам.

Я хотел ее. Снова и снова. Но я не мог. Больше нет.

Это нужно было прекратить.

Пара нежных рук скользнула по моей спине, и я вздрогнул.

— Прости, — прошептала Айрис, когда ее руки нырнули мне под футболку. Она обняла меня, прижав ладони к моим грудным мышцам. — Ты сожалеешь об этом.

— Нет, — ответил я, поворачиваясь к ней лицом и заставляя ее опустить руки. — Никакого сожаления.

Чувство вины — да. Но никакого сожаления, хотя это было безрассудно.

Она натянула свою объемную футболку. Ее взгляд проследовал за моим и остановился на выцветшей эмблеме «Нирваны».

— Я думал, тебе нравится кантри.

Она пожала плечами.

— Она принадлежала моему бывшему парню. Я украла ее, чтобы спать в ней.

Это была футболка другого мужчины?

Прежде чем она успела сказать хоть слово, я сорвал ее с ее торса, скомкал и бросил в угол. Завтра она отправится в мусорное ведро. Затем я потянулся к себе за шею, стянул свою футболку и натянул на нее.

Она закатила глаза, просовывая руки в рукава.

— Пойдем. — Я схватил ее за запястье и потащил за собой в ее комнату. — Пора спать.

— Пора спать? — Она усмехнулась, когда я остановился перед открытой дверью. — Ты ведешь себя как собственник, меняешь мою любимую футболку на свою. А потом укладываешь меня спать, как ребенка, потому что это пугает тебя до чертиков.

— Это не…

— Это именно то, что ты делаешь. — Она уперла руки в бока. — Скажи мне, что я не права.

Она права. Абсолютно.

— Я не могу этого сделать. — Я вскинул руку, и, как и раньше, потерял самообладание. — Черт возьми, Айрис. Я хочу тебя больше, чем могу объяснить. Это чертовски сводит с ума. Но ты слишком молода. Ты сестра Дэнни. Ты…

Все, чего я хотел. Все, чего я не заслуживал.

Ее лицо смягчилось, когда ее руки легли на мою обнаженную грудь.

— Ты хочешь меня.

Я запрокинул голову к потолку и застонал.

— Я хочу тебя.

Она взяла мою руку и прижала к своему телу. Затем она просунула ее под мою футболку, прижимая мои пальцы к своему обнаженному животу.

Такая мокрая.

— Черт возьми, Айрис.

Она поднялась на цыпочки, свободной рукой обхватила меня за шею и притянула ближе.

— Ты хочешь меня. Так возьми меня. Не думай об этом слишком много, не сегодня. Мы можем побеспокоиться обо всем завтра.

Боже, это прозвучало как хорошая идея. Мои пальцы скользнули по ее влаге.

— Пожалуйста, — прошептала она.

В мгновение ока я прижал ее к стене.

— Что ты со мной делаешь?

— То же самое, что ты делаешь со мной. — Она прижалась губами к уголку моего рта. — Возьми меня, Уайлдер.

Выполнение ее приказов казалось единственным выходом. Поэтому я отнес ее обратно в свою спальню, на этот раз вымотав нас обоих так, что, когда она рухнула на меня, я тут же провалился в сон.





Глава 10





Айрис



вайб выходных #двамесяцавмонтане



Рассвет доме Уайлдера был похож на сказку. Солнечный свет, проникая в окна, был мягким и ласковым. Снаружи щебетали птицы, их песня была радостным приветствием новому дню. На дороге не было машин. Не было ни гудков, ни воющих сирен. Не было шумных соседей, которые могли бы нарушить тишину.

Это место было воплощением спокойствия.

А роскошная кровать Уайлдера была просто сказкой. Я поглубже зарылась в подушку, вдыхая аромат, исходящий от простыней. Пряный мужской аромат. Дерево, кожа и легкий привкус аниса. Мне не нужно было приоткрывать глаза, чтобы понять, что его сторона матраса пуста.

Вероятно, он был где-то в доме, размышляя о прошлой ночи. Не то чтобы я его винила. Ему было о чем подумать. Мне тоже.

Я открыла глаза и уставилась на его пустую подушку.

Прошлой ночью он сказал, что ни о чем не жалеет. Неужели сегодня утром он изменил свое мнение?

Был только один способ выяснить это. Я сбросила с себя одеяло и, свесив ноги с края кровати, встала, чтобы размяться.

Мои мышцы болели, как будто я только что впервые за несколько месяцев потренировалась. Учитывая, сколько времени прошло с тех пор, как у меня в последний раз был секс, боль между ног не была неожиданной.

Возможно, Уайлдер сожалел о прошлой ночи, но я — нет. Это было невероятно. В этом было столько страсти, столько желания, что мои запреты исчезли.

Впервые за долгое время секс был просто… развлечением. Освобождением.

Никогда в жизни я не была так дерзка с мужчиной. Никогда не предъявляла требований. Мои щеки вспыхнули при одной мысли об этом. Я потребовала, чтобы он трахнул меня.

Вела ли так себя его жена? Представлял ли он ее на моем месте?

Мой желудок скрутило, поэтому я отогнала эти мысли и на дрожащих ногах направилась в ванную. Футболка, которую он натянул мне на голову прошлой ночью, валялась где-то в коридоре. Он снял ее с меня, прежде чем мы вернулись в его комнату. Вместо того чтобы появиться голой, я порылась в его шкафу и вытащила из ящика футболку «Каламити Ковбойз».

Как я и ожидала, она была огромной. Она доходила мне до середины бедра и прикрывала задницу. Рукава доходили до локтей. Вряд ли Уайлдер получит эту футболку обратно.

Я нашла свои трусики рядом с серым одеялом, которое упало на пол прошлой ночью. Ради любого другого мужчины я бы оставила постель неубранной. Но эти смятые белые простыни, вероятно, только усилили бы чувство вины Уайлдера, поэтому я быстро прибралась в комнате, скрыв все следы того, что прошлой ночью он трахал меня здесь до бесчувствия. Затем я прошлепала по коридору, расправив плечи и приготовив сердце к быстрому отказу.

Уайлдер стоял точно на том же месте, где я нашла его прошлой ночью, перед окнами, не отрывая взгляда от стекла. Он вообще видел горы? Видел ли он пушистые белые облака в небе или солнечные лучи, целующие верхушки вечнозеленых деревьев?

На нем были теннисные туфли, шорты и футболка. Моей футболки с надписью «Нирвана» нигде не было видно.

Уголок моего рта приподнялся от такой очевидной ревности. От того, как он рычал прошлой ночью.

Какое словосочетание он употребил? Сводящая с ума. Он хотел меня больше, чем мог объяснить, и это сводило с ума.

Да, это было подходящее слово. Сводящая с ума.

Я откашлялась, направляясь к кофейнику.

— Доброе утро.

— Доброе утро.

Я налила себе кружку и поставила ее рядом с собой.

Уайлдер кофе не пил. Ни на стойке, ни на столах не было чашки. Он собирался выпить его попозже? Или этот кофе он сварил для меня?

— Хочешь? — спросила я, подув на дымящуюся жидкость.

— Попозже. — Он направился к входной двери и ушел, не сказав больше ни слова.

Думаю, нам придется поговорить позже.

Ну, он не то чтобы отверг меня. Но и не не отверг.

Я покачала головой и подошла поближе к окнам, ожидая услышать рев его грузовика. Но он прошел мимо обеих наших машин, направляясь к маленькому строению, построенному в двадцати ярдах от дома, и исчез внутри.

Может быть, это мастерская? Или гараж? Было ли у Уайлдера какое-нибудь хобби? Он был учителем естествознания. Возможно, это была его секретная лаборатория, где он работал над созданием лекарства от рака. Или, возможно, он был столяром. Или, судя по его одежде сегодня утром, это был его тренажерный зал.

Проведя большую часть ночи во сне на этом сильном, мускулистом теле, я могла поклясться, что этот мужчина занимался спортом регулярно.

Я отхлебнула кофе, предоставляя ему пространство, которого он так явно желал. Хотя я считала победой то, что он не сбежал в то здание несколько часов назад. Что он дождался, пока я проснусь. Что он приготовил мне кофе.

Это было что-то, правда? Или, может быть, я слишком много думала о Уайлдере Эбботте.

Вздохнув, я отвернулась от окна и направилась в свою комнату за телефоном. С ним в руке я забилась в угол дивана, чтобы пролистать Инстаграм.

Ким уже опубликовала сообщение этим утром. Она отредактировала фотографию, которую я отправила ей на прошлой неделе, и добавила подпись «вайб выходных».

На снимке я была запечатлена на крыльце Уайлдера. Я сидела на земле, держа на коленях кружку с кофе и вытянув ноги на бетонной плите. Татуировки на моих бедрах и голенях были полностью видны, как и подол моих рваных джинсовых шорт. Мои ноги были босыми, а ногти накрашены голубым лаком.

В центре внимания на фотографии было скорее поле за домом Уайлдера, чем я. Горы вдали казались небольшими, но они гордо возвышались, почти такого же цвета, как мои ногти.

Посты без моего лица никогда не получались так хорошо, но мне больше нравились их художественность и эстетичность.

Просматривая последние уведомления и электронную почту, я выпила две чашки кофе. Когда я налила себе третью, Уайлдер еще не вернулся из спортзала.

Хотелось принять душ, но я не хотела смывать его запах со своей кожи, пока нет. Только не сейчас, когда, закрыв глаза, я все еще чувствовала его прикосновения. Завтрак не вызвал у меня интереса из-за комка в животе.

Прошлая ночь была невероятной. Потрясающей. Секс никогда раньше не вызывал во мне таких ощущений. После того первого, жестокого поцелуя, он воспламенил меня. Мне следовало бы петь, танцевать и улыбаться от уха до уха. Но я чувствовала себя… другой.

Меня было недостаточно.

Я не была его женой.

Эми.

Странно было жалеть женщину и ревновать к ней одновременно.

Я встала с дивана и подошла к входной двери, выглядывая в окно, выходящее на здание. Не из-за Эми ли он выскользнул из постели прошлой ночью? Из-за чувства вины за то, что переспал со мной?

Я редко боялась задавать вопросы, но этот привел меня в ужас. Одно дело — знать, что я неподходящая женщина для его постели. Но услышать, как он подтверждает, что это было из-за другой женщины.

И что теперь? Я буду прятаться здесь и делать вид, что прошлой ночи не было? Именно это Уайлдер и собирается сделать, не так ли? Он скрылся в том здании, чтобы спрятаться от меня. И когда он вернется, то, вероятно, снова будет бросать на меня косые взгляды, сжимать челюсти и пожимать плечами.

Я снова буду его гостьей. Ничего больше.

Нет. Ни за что. Это не сработает. Слишком многое изменилось.

С кружкой кофе в руке я вышла за дверь, чтобы не потерять самообладания. Босые ноги ощущали холод патио и каменных плит. Трава была сухой и колола стопы при каждом шаге, но я все равно на цыпочках добралась до здания. Еще до того, как я дошла до двери, меня встретила оглушительная музыка.

Медленно повернув ручку, я заглянула внутрь. Здание было размером с гараж, но вместо того, чтобы парковать в нем свой грузовик, он превратил его в тренажерный зал. В нос мне ударил запах резины и металла. Стереосистема Уайлдера была включена на такую громкость, что звуковые волны отдавались у меня в груди. Грохот падающих гирь едва заглушал рок-музыку.

Уайлдер стоял у дальней стены, опустив голову и упершись руками в колени. Рядом с ним на черных ковриках лежала гиря.

Его футболка пропиталась потом, из-за чего прилипла к коже и выделяла рельефные мышцы на спине.

Уайлдер снова выпрямился, не обращая внимания на то, что я наблюдаю за ним. Он поднял гирю обеими руками и повернулся лицом к зеркалу на противоположной стене. Затем он переместил гирю между ног, плавно поднимая ее вверх, чтобы руки были выпрямлены, а колокол находился на уровне сердца. Затем гиря снова опустилась вниз, между коленями.

Он сделал пятнадцать повторений, каждое со вздохом, который я могла видеть, но не слышала из-за музыки. Затем он опустил гирю и провел рукой по влажным волосам.

Знал ли он вообще, насколько он сексуален? Догадывался ли он, что я уже влюблена в него? Я не могла оторвать от него глаз, потягивая кофе.

Он сделал последний подход из пятнадцати повторений и только тогда, когда пошел вернуть гирю на место, заметил меня в дверях.

Его взгляд скользнул по моей футболке. По его футболке. Он так старался не обращать на меня внимания этим утром, что не обратил внимания на то, во что я была одета.

Он стиснул зубы и перевел взгляд на ближайшую стену.

— Опять вернулись к этому, — пробормотала я.

— Что?

— Ничего. — Я отмахнулась и подошла к его телефону, который стоял на столе рядом с динамиком. Я не выключила его, но все же убавила звук. — Хороший спортзал.

Он уставился на меня, его грудь быстро поднималась и опускалась. То ли он запыхался после тренировки, то ли разозлился, что я прервала его времяпрепровождение. Вероятно, и то, и другое.

Я медленно обошла помещение, осматривая гири, тренажер для подъема по лестнице и беговую дорожку. Все было чисто и на достаточном расстоянии друг от друга. Организованно. Но здесь было так пусто. На стенах не было плакатов, которые бы намекали на личность Уайлдера. Единственной личной чертой была его музыка. И если бы я открыла его телефон, чтобы найти какой-нибудь обычный плейлист для тренировок на Спотифай, это бы меня тоже не удивило.

Кем был этот человек? Что ему нравилось? Что он ненавидел?

Я прожила в его доме неделю и понятия не имела, чем он занимается в свободное время. Здесь не было фотографий в рамках, на которых он рыбачит, ходит в походы или… живет.

Может быть, еще вчера я могла не обращать на это внимания. Может быть, если бы я не впустила его в свое тело, я смогла бы сдержать любопытство. Но слишком многое изменилось.

Нравилось ему это или нет, я не могла повернуть время вспять.

— Почему ты стал учителем естествознания? — просила я, наклоняясь, чтобы поставить свою уже пустую кружку из-под кофе на пол, прежде чем сесть на черную скамью с мягкой обивкой.

Уайлдер не пошевелился, когда я вошла в спортзал. Он стоял неподвижно, как статуя, уперев руки в узкие бедра и уставившись в стену.

Но как только я заговорила, он вздохнул и опустил голову. Пот придал его лицу блестящий оттенок и намочил волосы на висках.

— Уже задаешь вопросы.

— Я дала тебе час. — Я ухмыльнулась. — Ты со всеми такой сварливый по утрам? Или только с женщинами, с которыми спишь?

Он напрягся.

— Айрис.

— Я не собираюсь притворяться, что ничего не произошло, — сказала я. — Итак, либо ты расскажешь мне, почему стал учителем естествознания, либо мы поговорим о том, как занимались сексом прошлой ночью. Тебе решать.

Уайлдер с трудом сглотнул, продолжая молчать. Молчание затянулось, и я была уверена, что следующим его шагом будет дверь. Что он снова убежит от меня. Но он повернулся ко мне и, наконец, встретился со мной взглядом.

— Мне нравятся естественные науки и математика. Мне нравится, что у них есть правила. Это логично. И мне нравится преподавать.

— А что тебе нравится в этом? Дети?

— Да, мне нравятся дети. Мне нравится помогать им решать проблемы в их головах. Находить выход из положения. Когда я учу в старшей школе, всегда находятся дети, которые доставляют мне массу хлопот. Но, по большей части, мне нравится этот возраст, когда дети говорят больше интересных вещей, чем ничего.

Узел у меня в животе ослаб.

— Видишь? Это было так трудно?

Выражение его лица смягчилось, а плечи расслабились.

— Теперь твоя очередь, — сказала я.

— Моя очередь?

— Задать мне вопрос. Вот как это работает. Это называется «об-ще-ние». — Я четко выговаривала каждый слог, когда махала рукой между нами. — Я спрашиваю. Ты спрашиваешь. Я спрашиваю. Ты спрашиваешь. Теперь твоя очередь.

— Ты всегда такая дерзкая? Или только для мужчин, с которыми ты спишь?

Я хихикнула.

— Отлично сыграно, Уайлдер Эбботт.

Он подошел к свободному месту на полу и сел, чтобы размять подколенные сухожилия.

— Твой любимый город?

— Я отказываюсь выбирать.

— Самый нелюбимый?

— Маунт-Плезант. Хотя это и не совсем город. — Мой родной город, расположенный в двух часах езды к югу от Солт-Лейк-Сити, был самым удаленным от крупного мегаполиса. Он был немного похож на Каламити.

— Я и не подозревал, что он тебе так ненавистен, — сказал он.

— Ненависть — неподходящее слово. У меня просто нет никакого желания жить там снова. Возможно, потому, что я прожила там большую часть своей жизни. Это одна из причин, по которой я постоянно переезжаю с места на место, проводя в разных местах по два месяца. Этого достаточно, чтобы не чувствовать себя туристом. Но не настолько, чтобы мне не захотелось побывать здесь снова.

Уайлдер кивнул, поерзал на коврике и потянулся.

— Почему ты выбрала Монтану?

— Это звучало правильно. Возможно, в этом нет смысла, но каждый раз, когда я переезжала, я делала это из-за чувства. Монтана казалась мне следующим шагом. Я хотела уехать из города. Немного отдохнуть. Я бы ни за что не поехала домой, в Юту, но мне нужно было сменить обстановку. И Дэнни много лет рассказывал мне о Каламити. Решила, что пришло время. Пока что это все, на что я надеялась, и даже немного больше.

Каламити напомнил мне о лучших местах в Маунт-Плезант. Этот город был необычным, со старомодным ощущением, как будто я вернулась на десять лет назад. Он был дружелюбным. Неспешным. Вчера было так приятно побродить по центру города и не чувствовать спешки.

Большой город тоже есть за что любить. Было что-то прекрасное в том, чтобы быть одним из многих. Затеряться в толпе. Но в последнее время в этой толпе стало слишком одиноко. Слишком шумно. Слишком.

— В глубине души я девушка из маленького городка. В городах было весело, но пришло время перемен. — Мои корни начали проявляться. Впервые за многие годы я собиралась позволить им это. — И я знаю, что мои слова звучат как заезженная пластинка, но я люблю твой дом. Мне нужен был твой дом. Что-то тихое. Место, где можно зарядиться энергией. Я чувствую себя свободнее, когда здесь никого нет. Никто из соседей не увидит, что я без трусиков.

— Айрис. — Уайлдер застонал. — Боже.

Я рассмеялась и встала со скамейки, пересекая открытое пространство. Его ноги были широко раздвинуты, так что я остановилась между ними.

— Я думал, мы «общаемся». — Его взгляд скользнул к подолу его рубашки.

Он выглядел таким чертовски привлекательным, потным и сильным. Прежде чем наши отношения закончатся, прежде чем кто-то из нас придет в себя, я захотела его еще раз.

— Ты действительно хочешь продолжить «общение»?

— Нет, не хочу. — Его рука потянулась к моей футболке, приподнимая ее настолько, чтобы он мог увидеть мои черные кружевные трусики. Чтобы понять, что я солгала. Взгляд Уайлдера сузился, затем он сжал футболку в кулаке и дернул ее с такой силой, что я упала на колени.

Его рот накрыл мой, и я мгновенно открылась для него, наслаждаясь плавным скольжением его языка. Он жадно пожирал мой рот, облизывая и посасывая. Он притянул мое лицо к своему, наклоняя меня под нужным углом, чтобы он мог овладеть мной.

Черт, этот мужчина умел целоваться.

Мои руки зарылись в его волосы, дергая за пряди, побуждая его целовать меня сильнее. Быстрее. Затем я забралась к нему на колени, покачиваясь всем телом навстречу его растущему возбуждению.

Он зашипел и оторвался от меня.

— Черт.

— Да. — Пожалуйста. Я еще не была готова покончить с этим.

— Презерватив. — Он резко втянул воздух через нос. Его челюсть сжалась так сильно, что я услышала, как заскрежетали зубы. — Они внутри.

Я отказывалась думать о том, почему прошлой ночью у него в тумбочке лежали презервативы. Не могла же я быть его единственной женщиной после того, умерла его жена. А может, он купил их для меня. В тот момент мне было все равно. Я просто хотела, чтобы он был внутри меня.

— Я принимаю противозачаточные. И у меня давно никого не было.

Уайлдер замер, его дыхание стало прерывистым, когда он откинулся назад, чтобы посмотреть на меня.

— Ты уверена?

Я кивнула, потянувшись между нами за краем его собственной рубашки.

Он позволил мне стянуть с него влажную ткань, но в тот момент, когда она исчезла, он взял себя в руки и прижался губами к моим губам. Он целовал меня, пока у меня не перехватило дыхание, пока я не заерзала у него на коленях, отчаянно желая, чтобы он утолил боль во мне.

— Уайлдер, — простонала я, когда он провел губами по моему подбородку, опускаясь ниже, чтобы пососать мой пульс. Прикосновение его бороды к моей чувствительной коже только усилило пульсацию в моем центре.

Его руки легли на мои бедра, кончики пальцев ощупывали мои изящные изгибы. Затем его хватка усилилась, и быстрым движением он поднял меня со своих колен и поставил коленями на мат, а сам, согнувшись пополам, оказался у меня за спиной.

— Что…

Он взял меня за подбородок одной из своих больших рук, поворачивая мое лицо к себе. Мой взгляд остановился на зеркальной стене, и у меня перехватило дыхание. Он собирался трахнуть меня прямо здесь, перед зеркалами, чтобы мы оба могли наблюдать.

Я захныкала.

Кончики его пальцев пощекотали мои бедра, прежде чем нырнуть под футболку. Но он не сорвал ее. Он просто провел руками по моим бедрам, пока не добрался до пояса трусиков. Уайлдер стянул их с моих колен и отступил.

Пока я стаскивала их с икр, он стянул шорты, отбросив их в сторону вместе с ботинками. Раздевшись, он положил руку мне на поясницу и подтолкнул меня вперед, пока я не встала на четвереньки.

— Черт, Айрис. Почувствуй, что ты делаешь со мной. — Он прижал головку своего члена к моей щели, и потерся ей, покрывая свой ствол моей влажностью. — Черт возьми, я хочу тебя.

Ему было неприятно признавать это, не так ли? Он ненавидел меня за то, что я забралась ему под кожу.

Что ж, это чертовски плохо.

Я прижалась к его возбужденному члену.

Он издал стон и взял меня за бедра. Затем он приблизился к моему входу и одним быстрым движением насадил меня на свой член.

— Уайлдер! — закричала я так громко, что перекрыла все еще играющую музыку. Я крепко зажмурилась, привыкая к его размерам, мое тело растянулось вокруг него.

— Двигайся. Еще.

Он вышел, чтобы войти еще глубже, прижимая меня к себе, пока я не осмелилась открыть глаза. Пока я не осмелилась взглянуть в зеркало.

На его лице была маска удовольствия. Все, что я упустила прошлой ночью в темноте, было выставлено на всеобщее обозрение. Вожделение. Облегчение. Подчинение.

Но подчинял он не меня. У него не было сил бороться с этим влечением.

У меня тоже.

Он медленно отстранился, прежде чем снова свести нас вместе. Я ожидала быстрого секса, но он двигался так обдуманно, словно хотел продлить удовольствие.

У моего тела были другие планы. На заднем плане зазвучала новая песня, и еще до того, как она закончилась, мои конечности задрожали, мое тело было на грани оргазма.

— О боже. — Я прикусила губу, желая, чтобы это продолжалось как можно дольше. Но ощущение его обнаженного тела внутри меня было восхитительным.

Уайлдер обхватил меня рукой и поднял, так что моя спина оказалась прижатой к его груди, а ягодицы — к его массивным бедрам.

Из-за изменения угла наклона его толчки стали неглубокими, но он не прекратил двигаться. Футболка на мне задралась еще выше. Я смотрела на нас обоих в зеркало, в то время как Уайлдер приник губами к моей шее, целуя и посасывая, а его рука скользнула по мне спереди и остановилась на клиторе.

Сделав несколько кругов одним из своих длинных, умелых пальцев, я начала хватать ртом воздух.

— О боже.

Он поднимал меня все выше и выше, не останавливаясь, пока я двигалась вместе с ним, стремясь к собственному освобождению.

— Давай, Айрис. Отпусти.

Я даже не осознавала, что сопротивлялась этому. Но я закрыла глаза, позволила удовольствию охватить мое тело и оторвалась от него. Белые звезды замелькали у меня перед глазами, когда я разбилась вдребезги. Пульс за пульсом мое тело содрогалось и дергалось, двигаясь само по себе, пока оргазм сотрясал каждую мышцу, каждую косточку.

Рот Уайлдера прильнул к моей шее, посасывая достаточно сильно, чтобы оставить след, прежде чем его губы нашли мое ухо.

— Твоя киска была создана для моего члена, Айрис. Почувствуй, как глубоко я в нее погружен.

— Да, — выкрикнула я, его слова приблизили мой оргазм.

Затем он тоже кончил, изливаясь в меня со стоном.

Его палец не останавливался. Уайлдер продолжал играть со мной, оттягивая мой оргазм и свой собственный, пока, наконец, я не рухнула ему на грудь, измученная и вялая.

Когда я осмелилась приоткрыть глаза, то увидела в отражении ожидающего меня Уайлдера. На моих щеках появился румянец. Он расцвел от интенсивности его темного, непроницаемого взгляда.

Прежде чем я смогла попытаться понять смысл этого взгляда, он пошевелился, поднимая меня со своих коленей, чтобы разорвать нашу связь. Затем он встал и натянул свои шорты.

Я тоже поднялась на ноги, поправляя футболку на заднице.

Его сперма стекала по моему бедру, но я не стала надевать трусики. Когда мы зайдем внутрь, я собиралась принять душ, поэтому подобрала их с пола и направилась к двери.

На этот раз я собиралась уйти первой.

— Подожди.

Я повернулась по команде Уайлдера.

— Где твоя обувь?

— О, я ее не надевала.

— Конечно, — пробормотал он. Хмурое выражение исказило его красивое лицо, когда он поднял палец.

Уайлдер схватил футболку, не потрудившись натянуть ее. Затем он надел ботинки и пересек зал, чтобы взять свой телефон и выключить музыку.

Отсутствие музыки раздражало. В моей голове появилось место для сомнений и вопросов.

Сожалел ли он и в этот раз? Попросит ли он меня уйти позже? Должна ли я уйти?

Уайлдер встретил меня у двери, и я посторонилась, надеясь, что он откроет ее мне. Вместо этого он подхватил меня под колени. Затем вынес меня на улицу и отнес в дом, чтобы мои ноги не касались травы или гравия.

— Я не хочу об этом говорить, — сказал он, когда мы шли.

— О том, что значит этот секс.

Он кивнул.

— Хорошо. — Я крепче обняла его за шею. — Значит ли это, что мы продолжим заниматься сексом?

— Я только что сказал, что не хочу об этом говорить.

Я опустила подбородок, чтобы скрыть улыбку.

— Могу я предположить, что это означает «да»?

Он промолчал.

Но все же ответил на мой вопрос. Потому что вместо того, чтобы отнести меня в мой душ. Он отнес меня в свой.





Глава 11





Уайлдер



Звонил Дэнни.

Мелодия заполнила кабину грузовика, когда на центральной консоли появилось его имя.

— Черт.

Я нажал на кнопку «Отклонить» так быстро, что руль дернулся. Но я не мог с ним поговорить, пока не мог. Не с тем чувством вины, которое ползло у меня по коже.

За последние две недели, с тех пор как Айрис приехала в Монтану, Дэнни звонил чаще, чем за весь прошлый год. Он, без сомнения, хотел узнать, как у нее дела и как у нас обстоят дела с жильем, но я не решался заговорить с ним прямо сейчас. Не тогда, когда я мог выболтать правду.

Как Айрис?

Она великолепно. Я трахнул ее сегодня утром перед уходом на работу и оставил спящей в своей постели, как делал это каждый день на этой неделе.

И как только я вернусь домой, я трахну ее снова перед ужином.

Как мне теперь смотреть Дэнни в глаза? Даже если он никогда не узнает правду, я ни за что не смогу снова посмотреть ему в глаза после того, что натворил.

После того, что я продолжал творить ночь за ночью.

Мы с Айрис были жадными. Ненасытными. Она стала моим новым развлечением и поглотила меня целиком.

Мы начинали заниматься сексом, как только я переступал порог. Потом я не спускал с нее глаз. Она смотрела, как я готовлю, всегда предлагала свою помощь и морщила нос каждый раз, когда я отказывался. Поскольку в последнее время стояла хорошая погода, мы обычно гуляли по территории после ужина. Прошлой ночью я трахнул ее, прислонив к дереву.

Когда мы возвращались домой, она устраивалась поудобнее на диване и копалась в телефоне, пока я читал книгу или смотрел бейсбольный матч.

Или пытался читать книгу или смотреть бейсбольный матч. Обычно она срывала мои планы своим неуемным любопытством.

Никогда в жизни я не встречал человека, который задавал бы так много вопросов. А я был учителем старшей школы.

Но я отвечал на эти вопросы, выжидая, пока за окнами не стемнеет. А потом я увлекал ее к себе в постель, где мы часами исследовали тела друг друга, пока не отрубались.

Я всю неделю спал как убитый, даже когда Айрис лежала у меня на груди.

Это нужно было прекратить. Черт возьми, мне нужно было это прекратить. Но просить меня держаться подальше от Айрис было бы все равно что просить солнце не светить.

Эта одержимость Айрис не имела ни малейшего смысла. У нас не было ничего общего. Она была слишком молода. Слишком яркая и энергичная.

Айрис болтала без умолку. Пока я готовил. Пока я читал. Пока я дышал. Меня удивило, что она не разговаривает во сне.

Она заставила меня рассказать ей о моих любимых и не любимых учениках. Она хотела узнать больше о бейсболе, поэтому однажды вечером мне пришлось объяснять ей правила, когда игру показывали по телевизору.

Прошлой ночью мне так надоело отвечать на вопросы, что я, наконец, решил задать несколько своих собственных. Она рассказала мне о различных местах, где она жила, и о своих путешествиях.

Айрис, безусловно, была самой предприимчивой и свободной натурой, которую я когда-либо встречал. Она была бабочкой, порхающей с места на место по прихоти ветерка.

Она не была похожа ни на одну женщину, которую я когда-либо встречал.

Особенно на Эми.

Но я не позволял себе сравнивать мою возлюбленную и мою жену. Это подождет до тех пор, пока Айрис не уйдет из Каламити.

Мысленно обратный отсчет уже начался. Оставалось всего шесть недель из двухмесячного срока ее пребывания. Страх и предвкушение смешались, как масло и вода.

Когда я подъехал к дому, «Бронко» Айрис исчез. Меня охватило разочарование, но я подавил его и направился внутрь, притворяясь, что это обычный пятничный день. До появления Айрис я проводил свои пятницы, расслабляясь. Пытаясь расслабиться. Теперь каждые тридцать секунд я выглядывал на улицу, надеясь увидеть, как ее машина подъезжает к дому.п

Где, черт возьми, она? Я поторопился закончить свои дневные дела, чтобы побыстрее добраться сюда. Разве мы не установили распорядок дня?

Я сполоснул контейнеры для ланча и поставил их в посудомоечную машину, затем быстро переоделся и направился в спортзал. Моя тренировка была короткой и рассеянной. Как я мог снова заниматься спортом, если все, что я делал, это представлял Айрис на четвереньках перед зеркалом? И я не стал включать музыку, желая услышать, когда она вернется.

Но к тому времени, когда час спустя я, наконец, закончил, ее все еще не было. Поэтому я решил принять душ, надеясь, что она скоро вернется и присоединится ко мне. Только я мылся один.

Переодевшись в чистые джинсы и футболку, я достал из холодильника пиво и еще раз посмотрел на время. И убедился, что не пропустил от нее ни одного звонка. Неа.

Может, она поехала в магазин или еще куда-нибудь? Может, в автомойку? Ее «Бронко» всегда был чистым.

С пивом в руке я направился к крыльцу с романом, который начал читать пару недель назад. Вот только читать было бесполезно. Каждый звук привлекал мое внимание. Пронзительно кричала птица, и я бросал взгляд на дорогу, пытаясь уловить хоть какой-то намек на движение. Я перечитал один и тот же абзац пять раз, прежде чем наконец отбросил книгу в сторону.

— Черт возьми, Айрис. Где ты? — Я в сотый раз проверил время на своем телефоне. Шесть часов.

Она снова пошла в «Джейн»? Она в центре? Мне приготовить ужин или подождать?

— Черт, — выругался я, ни к кому не обращаясь.

Она бы позвонила мне, если бы у нее спустило колесо, верно? Она могла попасть в аварию? От этой мысли у меня кровь застыла в жилах. Прежде чем подумать дважды, я набрал ее имя на своем телефоне, слушая гудки.

— Привет, — ответила она.

У меня перехватило дыхание.

— Где ты, черт возьми? — рявкнул я.

Айрис повесила трубку.

— Что за…

Хруст гравия и гул двигателя эхом отразились от деревьев. Затем в лесу мелькнуло что-то белое, прежде чем ее «Бронко» завернул за последний угол и показался на дороге, пока она не припарковалась рядом с моим грузовиком.

Мое сердце бешено колотилось, пульс глухо отдавался в ушах.

Она вышла из машины и сняла солнцезащитные очки, глядя на меня своими ясными голубыми глазами.

Я молчал, обводя взглядом ее тело с головы до ног. С ней все было в порядке. Две ноги. Две руки. Эта красивая головка, находящаяся прямо на ее плечах.

На ней было черное платье с короткими рукавами, доходившее до щиколоток. По бокам юбки было два разреза, открывавших ее стройные бедра. Спереди был глубокий V-образный вырез, доходивший почти до пупка. На обоих запястьях красовалось множество браслетов, в том числе золотых и серебряных. И на ее груди болталась «Роза ветров».

Красивая. Она была такой чертовски красивой.

И здесь. Она была здесь. Целая и невредимая.

Паника улеглась. Самые худшие сценарии, которые выползли из темных уголков моего сознания, спрятались в свои тайники, когда я набрал полные легкие воздуха и вдохнул свежий горный воздух.

— Когда я говорю «Привет», ты говоришь «Привет», а не «Где ты, черт возьми?» — Она выгнула идеальную бровь. — Давай потренируемся. Привет.

Вот нахалка. Она поняла, что это только усилило мое желание в ней?

— Привет.

— Уже лучше. — Она открыла заднюю дверцу своей машины и достала коробку с пиццей. Затем направилась к дому.

Я встретил ее у двери и придержал ее, когда она ворвалась внутрь.

Она продолжала хмуриться, избегая зрительного контакта, пока ходила по кухне, доставая тарелки, салфетки и столовое серебро, прежде чем открыть крышку коробки с пиццей.

— Айрис.

— Я не люблю, когда на меня ругаются, когда я отвечаю на телефонные звонки, — отрезала она.

— Посмотри на меня. — Я стоял у другого конца стола, положив руки на столешницу, пока она, наконец, не встретилась со мной взглядом. — Я волновалась, когда тебя здесь не было.

— Я была в городе. Не знала, что должна была сообщить об этом, мистер Эбботт. Я не люблю отчитываться перед кем бы то ни было.

Нет, не любит, не так ли? Она создала жизнь, в которой сама себе была авторитетом. Где она была вольна приходить и уходить, как ей заблагорассудится.

Айрис нуждалась в этой свободе, не так ли? Так же сильно, как мне нужна была связь между нами.

— Мне нужно… — Я не имел права просить ее об этом, но ради собственного спокойствия я все равно собирался это сделать. — Ты будешь говорить мне? Пожалуйста?

Она открыла рот, как будто «нет» вертелось у нее на кончике языка. Но прежде чем открыть рот, она внимательно изучила мое лицо.

Поняла ли она, о чем я спрашиваю? Поняла ли она объяснение, которое я не хотел давать?

— Просто… говори мне, где ты находишься. Куда идешь. Во сколько, по-твоему, ты будешь дома. Мне все равно, что именно ты мне скажешь, просто скажи, чтобы я знал, где ты.

Ее плечи опустились, а выражение лица смягчилось.

— Хорошо, малыш.

Я с трудом сглотнул и отвел взгляд, мне нужно было собраться с мыслями. Мне нужно было вернуть стены на место.

— Малыш?

— Это вырвалось само собой. — Она пожала плечами. — Но я не испытываю отвращения.

— Никто никогда не называл меня малышом.

— Правда? — Она склонила голову набок, раскладывая по нашим тарелкам пиццу с пепперони. — Как тебя ласково называла жена?

Вот оно. Тема, которой мы оба избегали.

Не было возможности вечно уклоняться от этой темы. Невозможно было и дальше ходить на цыпочках вокруг призрака, который парил у меня за плечом. Но легче от этого не становилось.

Айрис подняла на меня глаза. Они были полны сострадания.

Ей стоило большого труда задать этот вопрос, не так ли? Она казалась такой непринужденной. Говорила она так беспечно. Но от меня не укрылось, что ее поза стала напряженной. Выражение ее лица стало настороженным, как будто она ожидала, что я выставлю ее за дверь.

— Сахарок, — ответил я. — Эми обычно называла меня сахарок.

Айрис кивнула и, отщипнув кусочек пепперони от своего ломтика, отправила его в рот.

— Тебе нравилось?

— Не особенно, — признался я. Никто, ни одна живая душа в этом мире не знала, что мне не нравилось это ласковое обращение. Так было проще держать правду под замком.

— Какой она была?

Мои пальцы начали подергиваться. Внутри у меня возникло неприятное ощущение. В груди раздался знакомый, слишком сильный стук.

Была причина, по которой я переехал в Каламити, в место, где никто не спрашивал об Эми. Большинство в городе даже не знали, что я был женат. Потому что, если никто не спрашивал, мне не нужно было рассказывать.

До Айрис.

— Прости. — Она подняла руку. — Я любопытствую. Забудь, что я спрашивала.

В ее голосе слышалась обида. Наверное, это было похоже на то, как если бы друг протянул тебе руку, чтобы помочь подняться с земли, но вместо того, чтобы принять ее, ты оттолкнул его.

Может быть, я так привык отталкивать людей, что не знал, как остановиться.

— Давай, ешь. Я собираюсь переодеться. — Она отошла от островка, собираясь скрыться в своей комнате, но я мгновенно переместился и схватил ее за локоть, чтобы не дать ей уйти.

— Айрис.

— Все в порядке, Уайлдер. Я понимаю, почему ты не хочешь говорить о ней.

— К тебе это не имеет никакого отношения.

— Я знаю. — Она грустно улыбнулась мне и коснулась ладонью моей щеки. Ее большой палец погладил мою бороду, затем она опустила руку, снова пытаясь вырваться. Но я продолжал крепко держать ее, притягивая к себе с такой силой, что мне пришлось обхватить ее за бедра.

Быстрым движением я усадил ее на островок и придвинулся так близко, что ей пришлось раздвинуть ноги, чтобы подставить мне бедра. Затем я прижался своим лбом к ее лбу.

— Эй.

Она закрыла глаза.

— Эй.

Моя рука скользнула вверх по ее руке, кончики пальцев скользнули по ее коже. Затем я запустил обе руки в ее волосы, запрокидывая ее голову назад, чтобы открыть доступ к горлу.

Я приник губами к ее подбородку, покрывая поцелуями гладкую линию от уха до подбородка. Мой язык скользнул по ее коже, прежде чем я перешел к длинной шее, посасывая пульс и вдыхая ее сладкий ванильный аромат.

— Почему я не могу перестать прикасаться к тебе? — спросил я.

Она промурлыкала.

— Почему ты думаешь, что тебе нужно перестать это делать?

Я бы не перестал. Пока она была здесь, я буду боготворить ее тело.

Положив руку ей на сердце, я подтолкнул ее назад, пока она не оказалась лежащей на столешнице. Затем я задрал юбку ее платья до талии, и осыпал поцелуями внутреннюю сторону ее бедер.

Она застонала, подтянув колени, когда я медленно приблизился к ее центру.

Мои пальцы потянули ее трусики, стягивая их, пока она не оказалась обнаженной передо мной. А потом я наслаждался этой сладкой киской, чередуя облизывание ее щелочки с прикосновениями языка к этому идеальному маленькому комочку нервов.

— Еще, Уайлдер. — Ее спина выгнулась дугой, когда ее бедра начали покачиваться.

Черт, она была восхитительна. Я жадно поглощал ее, прижимаясь языком к ее центру, когда кухня наполнилась чередой сексуальных звуков.

Она вскрикнула, ее тело пульсировало и содрогалось, пока я посасывал ее клитор, растягивая ее оргазм, пока она не обмякла и не задышала, лежа на островке.

Я поцеловал ее живот, зная, что она боится щекотки.

Она засмеялась и перевернулась, отталкивая меня. Затем она взяла меня за руку, когда я помог ей сесть и поправил юбку.

— Хорошо?

— Да. — Она потянулась за куском пиццы и протянула его мне. Затем она взяла свой и съела его, сидя на кухонном столе, а я стоял рядом с ней.

Два кусочка. Это было все, что я смог съесть, прежде чем начались вопросы.

— Кто преподает сексуальное воспитание в старшей школе?

— Не я.

— Ты препарируешь животных для своих занятий? — Она подождала, пока я кивну. — Каких именно?

— Ты действительно хочешь поговорить об этом за едой?

— Я не брезглива. А ты?

Пока я ел три куска пиццы и прибирался на кухне, вопросы сыпались как из ведра. Обычно Айрис была любопытной, но сегодня ее любознательность перешла на совершенно новый уровень. Похоже, если бы она задала достаточно безопасных вопросов, это стерло бы тот, на который я не ответил ранее. Это отодвинуло бы все так далеко, что мы могли бы забыть, что она вообще спрашивала об Эми.

Либо она сделала это ради меня. Либо ради себя.





Глава 12





Айрис



каламити



Уайлдер сидел на диване и читал книгу, когда я вышла из своей комнаты. Он поднял взгляд, когда я остановилась перед ним, протягивая две сумки.

— Лаймовая? Или розовая?

Он закрыл книгу.

— Та которая больше подходит?

— Обе подходят.

Он моргнул.

Я посмотрела на свою желтую мини-юбку и черную кружевную кофточку.

— Ладно, они не подходят. Но подходят. Какая из них подходит лучше?

— Это вопрос с подвохом?

— Просто выбери.

— Лаймовая.

— Отлично. — Я наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Затем возвращаюсь в свою комнату, чтобы убрать розовую сумочку, взять туфли и надеть свою любимую кожаную куртку. — Я собираюсь в город выпить кофе.

С дивана он бросил многозначительный взгляд на кофейник на кухонном столе.

— Что-то не так со здешним кофе?

— Нет. Но сегодня мне нужно кое-что сделать.

Он перевел взгляд на пустой обеденный стол.

— И ты не можешь сделать это «кое-что» здесь?

— Мы оба знаем, что если я останусь, то не буду выполнять никакой работы. — Кроме той, которая требуется во время секса.

И как бы сильно я ни хотела провести день в постели с Уайлдером, у меня было чувство, что ему, возможно, нужно побыть одному.

Или, может быть, я просто проецировала свои чувства.

Мы перешли от неловких встреч и натянутых разговоров к всепоглощающим ночам и неистовому желанию. У меня кружилась голова, и несколько часов в одиночестве могли бы пойти нам обоим на пользу. Возможно, это поможет мне осмыслить вчерашний вечер.

Уайлдер ответил на все мои простые вопросы, пока мы ели пиццу. Но сложный вопрос, вопрос об Эми, остался нерешенным. Это не выходило у меня из головы до тех пор, пока ужин не закончился и Уайлдер не отнес меня в свою комнату, где все разговоры прекратились.

Но секс не мог отвлечь меня на долгое время. Этим утром мне пришлось сдержаться, чтобы не заглянуть в одну из коробок Эми в шкафу.

Какой она была? Что в ней так сильно нравилось Уайлдеру?

Мое любопытство взяло верх, и мои попытки успокоить его бессмысленными вопросами едва ли увенчались успехом.

Я хотела знать все о человеке, который полностью завладел моим вниманием. И, может быть, если я продолжу учиться, буду настойчива, он привыкнет к моим вопросам. Он поймет, что разговаривать со мной легко и что его секреты в безопасности. Что со мной безопасно.

Но не сегодня. Сегодня утром нам обоим не помешал бы перерыв от вопросов.

— Когда… — Он оборвал себя на полуслове и покачал головой.

Когда ты вернешься?

— Я вернусь к обеду.

— Спасибо. — Он расслабился, взял книгу и открыл ее на той странице, на которой остановился.

Я не привыкла никому говорить, куда иду и когда вернусь. Последние семь лет моя жизнь была подчинена моим прихотям и капризам.

Мысль о том, что мне придется с кем-то договариваться, раздражала. Это было слишком похоже на жизнь с родителями. Папа всегда строго следил за моими действиями, а мама была так близко, что я до сих пор чувствовала ее подбородок на своем плече.

За исключением того случая, когда Уайлдер попросил меня отчитаться вчера вечером, я согласилась. Ради него я могла изменить привычки на пару месяцев.

Я мало что помнила об Уайлдере из прошлых лет. Он был просто другом Дэнни. Но я помнила, когда умерла Эми. Убита пьяным водителем.

Дэнни пришел к маме и папе, чтобы сообщить новость. Я впервые увидела, как мой старший брат плачет.

У нас была большая разница в возрасте. Когда я пошла в детский сад, он был подростком, поэтому я никогда не видела, чтобы он плакал из-за ссадины на коленке или проигранного бейсбольного матча. Но в тот день боль в голосе моего брата была такой острой, что оставила след. Он плакал не только из-за Уайлдера, но и из-за себя. Эми тоже была другом Дэнни.

Конечно, я могла бы расспросить Дэнни обо всем, что было известно об Эми. Но мне не нужна была его точка зрения. Я хотела услышать точку зрения Уайлдера.

И хотя у меня оставалось еще шесть недель, я, вероятно, не получу ее.

Не то чтобы я не продолжу пытаться. Позже.

— Хочешь, я куплю что-нибудь на ланч в «Уайт Оук»? — спросила я, надевая свои массивные мокасины от «Прада».

— Конечно.

Я подошла к дивану и склонилась над его головой, целуя в уголок рта.

— Пока, малыш.

Этим утром ласковое обращение вырвалось так же легко, как и вчера. Я ждала, что он съежится, нахмурится или стиснет зубы. Но он просто вернулся к книге, которую читал.

Наверное, называть его малышом было опасно. Притворяться, что это было нечто большее, чем секс. Но мне не нужно было беспокоиться о том, что Уайлдер может привязаться. Не тогда, когда его сердце принадлежало его жене.

Я уеду по истечении двух месяцев, так что плохого в том, чтобы погрузиться в это до конца, пока я здесь? Единственное, что подвергалось риску, — это мое сердце.

Помахав на прощание, я вышла из дома, села в машину и поехала в город. На Первой улице было тихо, когда я заехала на пустую парковку. Именно по этой причине я вышла пораньше. Я хотела сделать несколько фотографий, чтобы люди не попадали в кадр.

В каком бы городе я ни жила, мне нравилось знакомиться с как можно большим количеством достопримечательностей.

Моим любимым временем в Амстердаме было утро, когда на каналах тихо и вода отражает первые лучи рассвета. Мне нравились послеобеденные часы в Лондоне, когда туристы в полном составе осматривали окрестности и делали фотографии. Вечера в Барселоне были прекрасны.

Я не была уверена, в какое время суток мне больше всего нравится Каламити. Пока что мне нравились утро, полдень и ночь.

Поэтому, держа в руке телефон, я прошлась по тротуарам и сделала несколько фотографий, направляясь к кофейне.

Городок располагался в горной долине на юго-западе Монтаны. Горы цвета индиго со снежными шапками возвышались над крышами зданий в центре города.

На прошлой неделе Ким провела небольшое исследование о Каламити, в основном в поисках идей для контента на случай, если мой творческий потенциал иссякнет. Согласно результатам поиска в Гугл, в Каламити проживало около двух тысяч человек. Ей нравилось давать мне советы о местах и ресторанах, которые стоит посетить — на этот раз ее список был коротким и включал все рестораны в радиусе пятидесяти миль. И хотя мне действительно хотелось побывать во всех них и еще в нескольких местах, если бы я провела следующие шесть недель, питаясь исключительно в доме Уайлдера, я бы осталась довольна.

«Бронко» был припаркован перед зданием «Тэтчер Ло». Окна офиса были затемнены, фирма закрыта на выходные. Магазины еще не открылись, но в большинстве из них кто-то готовился к приему субботних посетителей.

Почти в каждом магазине на Первой улице были элементы западного стиля. Здания чередовались с квадратными фасадами из натурального дерева или стенами из красного кирпича и известкового раствора.

Сначала я проверила, нет ли машин в обоих направлениях, и выбежала на середину улицы, чтобы сфотографировать одну из стен, на которую обратила внимание вчера. Надпись «Кондитерская лавка» была написана выцветшей белой краской на шероховатой поверхности.

Как давно были написаны эти буквы? Пятьдесят лет назад? Сто? Я мысленно отметила, что на этой неделе проведу собственное исследование истории Каламити. Не для социальных сетей. Просто для ознакомления.

Поскольку машин на улице не было, я быстро сделала еще несколько снимков, на одном из которых был запечатлен весь путь вниз по улице до уникального продуктового магазина в форме сарая. Затем я вернулась на тротуар и продолжила прогулку.

Я прошла мимо «Рефайнери», фитнес-студии с зеркальными окнами. В это время проходили занятия йогой. Я прошла еще несколько кварталов, обращая внимание на многое другое, прежде чем вернуться в кофейню.

В дверях меня встретили ароматы эспрессо и корицы. В кафе царила оживленная болтовня. Это было небольшое помещение, и все столики, кроме одного, были заняты. Я подошла к стойке, заказала латте у бариста, затем заняла последний оставшийся столик, сняла пальто и устроилась поудобнее.

Пока мой кофе остывал, я проверила уведомления и комментарии. Ким выполняла большую часть ежедневных обязанностей, но мне нравилось хотя бы раз или два заглядывать в них, чтобы держать руку на пульсе и знать, что работает, а что нет.

Никто в недавних комментариях не назвал меня дрянной шлюхой — УРА, — так что я закрыла Инстаграм, пока тролль не испортил мне день. Затем я открыла фотографии, сделанные этим утром, отредактировала и обрезала их по размеру. Я разместила в карусели три своих любимых кадра с простой подписью «каламити».

Выполнив задание, я поерзала на стуле, чтобы выпить кофе и полюбоваться витринами магазинов. Это действительно был очаровательный городок. Неудивительно, что Уайлдер сделал его своим домом.

Были ли у него друзья? За те две недели, что я здесь, насколько мне известно, он бывал только в школе, продуктовом магазине и дома. Он ходил в «Джейн», но это была моя идея. Какую социальную жизнь он вел?

Я познакомилась с Джейн в тот вечер, когда мы пошли в бар. Он кивнул и помахал еще нескольким людям, но никто не подошел поговорить. Это потому, что я была с ним? Или Уайлдер так тщательно изолировал себя, что Монтана, по сути, стала его личным необитаемым островом?

Я ничем не отличалась от других. У меня не было права судить или критиковать.

Я много лет путешествовала по всему миру, и Ким была моей лучшей подругой. Но считалось ли это, когда твой лучший друг был еще и твоим сотрудником? Когда вы видитесь только на редких видеозвонках?

Если жизнь Уайлдера была одинокой, то и моя была такой же. Окруженная миллионами людей, которые были подписаны на меня, я сидела в кафе одна.

Странно. До этого момента меня это не беспокоило. Я была слишком занята, мотаясь по всему миру, чтобы осознать, что зашла так далеко, что оставила всех позади.

— О боже. — Кто-то ахнул. — Вы Айрис Монро.

Молодая девушка стояла рядом с моим столиком, разинув рот. Ее длинные светлые волосы были завиты волнами, и на ней была футболка «Каламити Ковбойз» с круглым вырезом, такая же, как футболка, которую я украла у Уайлдера.

Это была одна из его учениц? Одна из тех девушек, о которых он мне рассказывал, которые подписаны на мой аккаунт?

— Здравствуй. — Я отставила свой кофе и помахала рукой. — Да, я Айрис.

С тех пор, как я стала инфлюенсером, в Нью-Йорке меня узнали только однажды. В городе я была всего лишь одной из толпы. В Каламити я выделялась, как неоновая вывеска.

— Я Сэди. — Ее щеки вспыхнули. — И я ваша большая поклонница.

— Спасибо.

— Могу я угостить вас кофе или еще чем-нибудь? Наверное, это странно, да? Извините. Я просто… я действительно большая фанатка. — Сэди теребила подол своей толстовки, то заправляя ее под себя, то вынимая наружу. Она переминалась с ноги на ногу, словно раздумывая, не броситься ли ей к двери.

Она была очаровательной и застенчивой. Совсем как я в том возрасте.

Она мне сразу понравилась.

— Я люблю кофе, — сказала я, поднимая свою недопитую чашку, прежде чем жестом указать на пустой стул напротив меня. — Но ты можешь присесть. Я была бы рада компании. И можно на «ты».

Ее глаза расширились.

— Серьезно?

— Серьезно. — Я не могла дождаться, когда вернусь домой и расскажу Уайлдеру об этом.

Подождите. Это нормально? Я не была девушкой Уайлдера, но я спала в его постели. Разрешалось ли мне разговаривать с его учениками? Возможно, приглашение поболтать было несколько поспешным. Но было уже поздно.

Сэди выдвинула стул и села на него. Она сжала руки на столе, прежде чем снова положить их на колени. Положила на стол. Убрала их со стола.

— Я предполагаю, что ты из Каламити, — сказала я. Может быть, если мы немного поговорим, ее нервы успокоятся.

— Да. — Она кивнула, подняв взгляд.

Ее глаза были слегка порозовевшими, а под ними залегли отечные круги. На ресницах у нее была влага, которую я сначала приняла за потекшую тушь. Этим утром она плакала.

У меня сжалось сердце. Может быть, я смогу ее развеселить.

— Я поживу здесь пару месяцев, — сказала я.

— Два месяца в Монтане.

Она не шутила. Она действительно была моей фанаткой.

— Да. И пока что я люблю Каламити. Но хочу побывать в местах, о которых знают только местные жители. Есть какие-нибудь рекомендации?

Сэди выпрямилась, ее карие глаза заблестели. Затем она целый час рассказывала мне о своем родном городе. Она так гордилась Каламити. Слушая ее, я словно увидела это место свежим взглядом.

Сэди была милой и забавной. У нее было своеобразное чувство юмора, и, хотя она все еще училась в старших классах, в ней чувствовалась зрелость, из-за которой она казалась намного старше своих восемнадцати лет.

— Ты уже была в «Уайт Оук»? — спросила она.

— Да, это было потрясающе. Я планирую пообедать там сегодня. В прошлый раз я ела сэндвич. Мне стоит попробовать что-нибудь особенное там сегодня?

— Все вкусно. И я перепробовала буквально все, что есть в меню. Мы с моим парнем часто ходили туда на свидания. — Ее улыбка погасла. — Ну… с бывшим парнем. Мы расстались вчера вечером.

Ааа. Источник слез.

— Мне жаль.

— Это была моя идея. — Она пожала плечами. Только раз, как это делал Уайлдер. — Но все равно это отстой.

— Да. Расставания — это самое худшее.

Это то, что меня ожидало, когда я уеду из Монтаны, не так ли? Тяжелое сердце и печальные глаза. Не то чтобы мы с Уайлдером расстанемся. Для расставания нам нужно было встречаться. Но еще через шесть недель, когда я покину этого красивого мужчину и его прекрасный дом, мне будет больно.

— Я не хочу быть похожей на жуткого преследователя или что-то в этом роде. И ты, конечно, можешь сказать «нет». — Сэди подняла руку. — Но я вроде как завела аккаунт в Инстаграм, чтобы просто… я не знаю. Публиковать посты о своей жизни и тому подобном. Мне нравятся твои фотографии и стиль. Я стараюсь с умом подходить к тому, как я все организую, например, бизнес или что-то еще. Просто на случай, если когда-нибудь это превратится во что-то реальное. И я не думаю, что ты занимаешься наставничеством, не так ли?

— Ооо. — Я села немного прямее. Всякий раз, когда я проводила «вопрос/ответ» в Инстаграме, появлялись комментарии о том, как стать инфлюенсером. Обычно мы пропускали эти вопросы, в основном потому, что ответы были сложными, а «Всё зависит от обстоятельств» было равносильно отговорке, даже если это была правда.

Но наставлять кого-то лично? У меня возник интерес. Вот только как насчет Уайлдера? Будет ли ему небезразлично, если я встречусь с его ученицей? Разумным ответом было бы «возможно».

Но надежда в глазах Сэди, уязвимость в ее голосе и нотка отчаяния не позволили мне сказать «возможно».

— Конечно. Я была бы рада ответить на твои вопросы.

— В самом деле? Боже мой, большое тебе спасибо. Может быть, мы могли бы встретиться снова, эм, завтра?

О боже. Я надеялся, что Уайлдер не будет против.

— Я буду здесь.





Глава 13





Айрис



некоторые называют меня непрактичной



По-видимому, это было самое подходящее место для посещения воскресным утром. С тех пор как мы с Сэди приехали и заняли столик в углу, казалось, что почти все жители округа прошли через его парадную дверь.

Одним из моих любимых занятий было наблюдать за людьми, а здесь их было предостаточно. Это стало моим новым воскресным утренним ритуалом.

В течение последнего часа Сэди задавала мне вопрос за вопросом о том, как стать инфлюенсером. И пока мы разговаривали, пока я разделяла ее явное волнение, я немного влюбилась в эту девушку.

Ее любопытство напомнило мне мое собственное. Она была искренней и доброй. Каждый раз, когда кто-нибудь подходил к нашему столику, чтобы поздороваться с ней, она вставала и либо пожимала им руку, либо обнимала. У нее был острый ум, который, как я подозревала, был недоступен большинству ее одноклассников в старших классах.

Неудивительно, что она была любимой ученицей Уайлдера.

Я рассказала ему о вчерашней встрече с ней и спросила, не возражает ли он, если я стану ее наставником. Он подумал, что не будет большого вреда от пары встреч в кафе, тем более что ей не обязательно знать, что я сплю с ее учителем естествознания.

Уф. Было бы ужасно отказаться от встречи с Сэди. Она пришла, вооружившись блокнотом на спирали и списком тем для обсуждения.

— Мне понравилась фотография, которую ты опубликовала сегодня, — сказала она. — Но это не те туфли.

— Нет. — Я рассмеялась, взглянув на свои кроссовки «Голден Гус», украшенные кристаллами. Они были довольно консервативными по сравнению с обувью, которая была в сегодняшнем посте.

На фотографии, которую Ким опубликовала сегодня, я была запечатлена на грунтовой дороге к дому Уайлдера. Я стояла спиной к камере, и в центре внимания были мои туфли-лодочки на платформе от «Лабутен». Красные подошвы резко контрастировали с голубыми, золотыми и зелеными тонами пейзажа. Они были совершенно непрактичны для суровой местности, как и было написано в подписи к фотографии Ким.

— Только около трети фотографий и видео, которые я делаю, публикуются в один и тот же день, — сказала я Сэди. — Большая часть моего контента планируется и координируется моим менеджером по социальным сетям. Я определенно рекомендую планировать публикации.

— А-а. В этом есть смысл. — Она кивнула. — Если не получится стать инфлюенсером, то менеджер по социальным сетям — это работа моей мечты.

— У инфлюенсеров есть масса возможностей. Я была бы рада связать тебя со своим бизнес-менеджером, чтобы ты могла получать информацию. У нее всегда есть информация о людях, которые ищут работников.

У Сэди отвисла челюсть.

— Правда?

— Правда.

— Это было бы потрясающе. — Она прижала руку к сердцу. — Спасибо.

— Пожалуйста. — Ей придется проявить самомотивацию и настойчивость, но у меня было ощущение, что это не будет проблемой. — Какие у тебя планы после окончания школы? Помимо социальных сетей?

Она застонала.

— Я пока не знаю. У всех, кроме меня, есть планы на следующий год.

— Нет закона, который обязывает тебя принимать решение прямо сейчас.

Прежде чем я успела ответить, дверь кофейни открылась, и внутрь вошли два подростка.

Сэди застыла.

Оба мальчика ухмылялись. Один из них оглядел зал, и в тот момент, когда его взгляд упал на Сэди, он хлопнул другого по руке и указал на наш столик.

Другой мальчик остановился. Его улыбка сменилась хмурым выражением, когда его взгляд упал на Сэди. Выражение его лица стало суровым. Он сжал руки в кулаки и просто уставился на нее. Затем медленно поднял руку. И показал средний палец.

— Какого черта? — Я усмехнулась. — Кто этот маленький засранец?

Сэди поерзала на стуле, поворачиваясь так, чтобы оказаться спиной к мальчикам и двери. Она держала плечи прямыми, подбородок приподнятым, но щеки ее раскраснелись.

— Это Райан. Мой бывший парень. Он ведет себя как придурок, и это ооочень смущает.

— Не обращай на него внимания, — сказала я, готовясь к драме.

Но, к счастью, мальчики развернулись и вышли из кафе.

— Мальчики — это самое худшее, что есть в мире. — Она вздохнула, оглянувшись через плечо, когда дверь со свистом закрылась. — Он пришел вчера вечером со всеми моими вещами в коробке. Он даже подарки вернул, которые я ему подарила.

Я вздрогнула.

— Ауч.

— Зачем мне футбольные перчатки? — Она закатила глаза. — Он просто мелочен, потому что его самолюбие задето.

— Мне жаль. — Я накрыла ее руку своей.

Она пожала плечами и отхлебнула кофе.

Большинство мужчин, с которыми я встречалась, не были эгоистичными или мелочными. И они знали, что ждать чего-то, что продлится дольше двух месяцев не стоит. Было несколько парней, которые хотели попробовать что-то на расстоянии, но как только я понимала, что у них возникали чувства, я рвала с ними.

Было слишком легко расставаться с мужчинами из моего прошлого. Уехать в другой город, к следующему приключению и забыть. Ни один парень не произвел на меня неизгладимого впечатления. Я не помню ни одного из них.

С Уайлдером будет по-другому, и не только потому, что он был связан с Дэнни. Такого человека, как Уайлдер Эбботт, невозможно забыть. Я буду ужасно скучать по нему. Возможно, в ближайшие шесть недель он сделает что-нибудь, что разозлит меня. Ради всего святого, я почти надеялась на это.

— Почему вы с Райаном расстались? — спросила я Сэди.

— Он привлекательный. Это очевидно. — Она махнула рукой туда, где он только что стоял.

Да, Райан был хорош собой. Молодой, но привлекательный, с широкой фигурой, которая со временем станет массивной. Его темные волосы и яркие глаза, вероятно, означали, что он мог заполучить любую девушку в старшей школе Каламити.

А Сэди его бросила.

Жестко.

— Просто иногда он был не очень добр ко мне.

— Подожди. — Я села немного прямее. — Он ведь не причинил тебе вреда, правда?

— О, нет. — Она дико замотала головой, размахивая руками. — Он не настолько плохой. Он плохой в том плане, что показывает мне средний палец в кафе, полном людей. Или говорит при мне о том, какие другие девушки классные. Или хвастается своим друзьям, что мы занимаемся сексом. Типа, да… мы встречаемся. Конечно, мы занимаемся сексом. Но обязательно ли рассказывать об этом?

Да, Райан был маленьким говнюком. Именно это Уайлдер и сказал мне вчера. Ему нравилась Сэди. Райан вызывал у него отвращение. Он ухмыльнулся, когда я сказала ему, что они расстались.

— Он думает, что он лучше всех. Что я должна пасть к его ногам.

Я отсалютовала ей своей кружкой с кофе.

— Отличное решение избавиться от него.

— Спасибо. — Она грустно улыбнулась мне. — Сейчас это просто отстой. Я думала подождать, пока закончатся занятия в школе, но… я не смогла. На днях, после школы, мы пошли к нему домой, чтобы… ну, ты понимаешь.

Заняться сексом.

— Да.

— После этого он отвез меня к моей машине в школу, но она не заводилась. Я раз пятнадцать попросила его вернуться и помочь мне, но он не отвечал. Позже я узнала, что он не хотел отвечать, потому что собирался пойти к другу поиграть в видеоигры. И поскольку он уже получил от меня то, что хотел, зачем отвечать? Я хочу парня, который не будет меня игнорировать.

— И это то, чего ты заслуживаешь.

— Моя мама тоже так сказала. — Сэди наклонилась немного ближе, чтобы убедиться, что никто из окружающих нас не мог подслушать. — Кроме того, мне нравится кое-кто другой.

— О, я рада за тебя.

— Я никогда никому этого раньше не говорила. Даже друзьям.

Я положила руку на сердце.

— Я сохраню твой секрет. Кто это?

— Кое-кто из школы. Я ничего не буду с этим делать, пока не закончу школу. Райан взбесится, все взбесятся, а я не в силах с этим справиться. Но он мне очень, очень нравится. И я думаю, что тоже могла бы понравиться ему? Это сложно.

— Ты должен просто пойти на это.

— Нет. Я подожду, пока Рай не уедет в колледж.

— Для тебя колледж невозможен?

Она пожала плечами.

— Мои родители очень настаивают на том, чтобы я поступила в университет штата Монтана. Они сказали мне, что если я не выберу колледж до окончания школы, они решат за меня.

— Уфф. — Это было слишком знакомо.

— Я просто не уверена, что колледж — это для меня.

Сегодня было несколько моментов, подобных этому, когда смотреть на Сэди было все равно, что смотреться в зеркало.

В ее возрасте я тонула в ожиданиях других. Пытаясь найти свою собственную опору. Смотреть в будущее, понимая, что мечты, которые все остальные возлагали на меня, не были моими собственными.

— Когда я была в твоем возрасте, мои родители сильно давили на меня, чтобы я поступила в колледж, — сказала я. — Думаю, мне бы это понравилось. Я уверена, что у меня появились бы друзья и я бы хорошо провела время. Но я бы не любила это, понимаешь? Я бы делала это для них, а не для себя.

Сэди кивнула.

— Я так и чувствую. Мои родители сказали мне, что, если я поступлю в колледж, они помогут мне оплатить машину, аренду и прочее. Но если не пойду, то останусь сама по себе.

Угроза. Угроза, которую когда-то получила и я. Прежде чем это внесет разлад в их отношения с дочерью, я надеялась, что родители Сэди, в отличие от моих собственных, поймут, что пропуск колледжа не сделает Сэди неудачницей.

— Ты разберешься с этим.

— Да. — Она провела кончиком пальца по краю кружки с кофе. — Хватит обо мне. У тебя есть парень?

— Не парень. Но кое-кто есть. Он хороший и друг моего брата. Но его жена умерла, и он не ищет ничего серьезного. Так что у нас все это временно. Отношения складываются непросто, когда ты так часто переезжаешь с места на место, как я.

— Может, ты могла бы остаться здесь подольше? — Она оживилась. — Каламити не так увлекателен, как то, где ты раньше бывала, но летом здесь весело.

— Может быть.

Ее глаза сузились.

— Может быть, это означает «нет»?

— Думаю, да. — Я рассмеялась. — Мне здесь пока нравится, но я думаю, что два месяца — это все, на что я способна.

Не рискуя всем сердцем с Уайлдером.

— Черт. — Ее плечи поникли. — Куда ты поедешь после Монтаны? Домой? Кстати, где твой дом?

— Моя семья живет в маленьком городке в штате Юта. Но я уже давно не думаю о нем как о доме. Я думаю… у меня нет дома.

Это заявление заставило меня задуматься.

У меня не было дома.

Раньше я в этом не признавалась. Никому. Даже самой себе.

— Думаю, что самое близкое к дому, что у меня есть, — это мой «Бронко».

Моя почта отправлялась в почтовый ящик в Калифорнии, где жила Ким. Если там было что-то важное, она пересылала это туда, где я в то время находилась. Все остальное было цифровым.

Меня не беспокоило, что я переезжаю с места на место.

Но из разговора с Сэди было странно осознавать, что у меня нет дома.

Первые годы после окончания школы Маунт-Плезант был моим домом. Но семь лет спустя слишком многое изменилось. Не то чтобы я не могла позволить себе дом или кондоминиум. Я просто не беспокоилась, потому что для того, чтобы прожить два месяца, нужно было снимать жилье только на время отпуска.

— Кстати, я люблю «Бронко», — сказала она. — Это, наверное, самая крутая вещь, которую когда-либо приходилось водить.

— Это просто здорово.

— Мое любимое место для посещения — Гавайи. Может быть, ты могла бы дальше поехать туда?

— Может быть. Я могла бы снять квартиру или что-нибудь в этом роде на пляже.

Гавайи. Хотела ли я поехать на Гавайи?

Я ждала, когда оно появится. То чувство, которое я обычно испытывала, когда выбирала свое следующее место. Уверенность. Волнение.

Но ничего не последовало. Ни малейшего желания. Во всяком случае, у меня внутри образовалась яма страха.

Почему я вообще беспокоюсь об этом прямо сейчас? Я не была готова выбрать свое следующее место. Я еще не закончила с Каламити.

Поэтому я сменила тему разговора на моду, позволив ей задать еще несколько вопросов о том, как я познакомилась с дизайнерскими брендами. Мы поговорили еще немного, пока не допили кофе. Затем я помахала на прощание и договорилась встретиться в среду после школы, чтобы поговорить и познакомить ее с моим бизнес-менеджером. И пока она шла к своей машине, я направилась к «Бронко», чтобы вернуться домой к Уайлдеру.

Внутри он сидел на диване и читал свою книгу. Вчера он был в самом начале. Сегодня он почти закончил.

— Что ты думаешь о Гавайях? — спросила я, входя в дверь.

— Хм? — Он оторвался от страницы и дважды моргнул, как будто даже не слышал, как я вошла.

Ну, разве это не самое восхитительное? Он был полностью поглощен историей, которую читал.

— Неважно. — Я хихикнула и пересекла комнату, наклонившись, чтобы поцеловать его. Затем указала на окна. — Я позволю тебе продолжать читать. Я собираюсь сделать несколько снимков на улице.

— Хорошо. — Его внимание переключилось на страницу.

Почему читающий мужчина был таким привлекательным?

Я оставила его на диване и направилась в свою комнату, прихватив портативный штатив. Затем я выскользнула на улицу и расположилась рядом с домом.

Бревенчатый фасад был идеальным темным фоном для сегодняшнего наряда — кремовых брюк и атласного топа с корсетом. Я повязала светло-голубой пояс вокруг полей своей соломенной шляпы. Синий был того же оттенка, что и кардиган, который я накинула на плечи, рукава были закатаны, чтобы были видны мои татуировки.

Я настраивала кадр, перемещаясь взад-вперед, пытаясь выбрать правильный ракурс съемки. Но с каждым просмотром фотографий я все больше их ненавидела. Мои позы выглядели вынужденными и неестественными. Ножки штатива постоянно двигались по траве.

— Уф. — Я просмотрела последнюю партию, нахмурившись, глядя на экран, пока удаляла все, что сделала.

— Нужна помощь?

Я подпрыгнула, прижав руку к сердцу, и развернулась. Уайлдер стоял, прислонившись к углу дома.

— Предупреждать не учили, а?

— Прости. — Он усмехнулся, оттолкнулся от дома и подошел ближе.

— Я думала, ты читаешь. Как долго ты смотрел?

— Когда ты вошла, у меня оставалось всего пять страниц.

Довольно долго. Никто никогда не наблюдал за моей работой. Ну, кроме незнакомых людей. Внезапная застенчивость заставила мои щеки вспыхнуть. Одно дело — фотографировать себя, позировать и корчить рожи в одиночестве. Но совсем другое дело — перед аудиторией.

— Дай мне свой телефон. — Он протянул руку.

— Ты не обязан помогать.

— Почему?

— Раньше меня никогда не фотографировал никто, кроме Ким. — И даже тогда это было неловко. Я не была уверена, как себя вести, когда за камерой находился кто-то другой.

Хотя в тот вечер в «Джейн», когда я попросила его сфотографировать меня, неловкости не было. На самом деле, в тот вечер улыбаться было легко. И фотография оказалась моей любимой.

— Кто такая Ким? — спросил он.

— Моя ассистентка.

— Ааа. — Он выхватил телефон у меня из рук, прежде чем я успела его остановить, затем поднес его к моему лицу, чтобы разблокировать. — Думай обо мне как о Ким.

— Уайлдер.

— Иди. — Он шлепнул меня по заднице, затем отошел, направляя камеру в нужное русло.

Я фыркнула и подошла к месту съемки.

— Улыбнись.

Я улыбнулась.

— Улыбнись по-настоящему, Айрис.

— Это странно.

— Тогда перестань быть странной. — Он прижал пальцы к экрану, как будто увеличивал изображение. — Высунь язык.

Я высунула язык.

— Хорошая девочка.

— О, боже мой. — Я закрыла глаза, качая головой и смеясь. — Обещай, что скажешь мне это позже, в постели, хорошо?

— Обещаю. — Он ухмыльнулся. — Повернись немного в сторону. Нет, в другую сторону.

Я повиновалась, позволяя ему указывать мне направление, пока он в течение десяти минут делал снимки.

— Мы можем закончить?

— Что еще ты собиралась здесь сделать?

— Снять видео.

Он провел пальцем по экрану.

— Ладно, иди.

— Не видео со мной.

— Почему?

— Потому что. Мы закончили. — Я шагнула к нему.

Он отступил на шаг, все еще держа телефон в руке.

— Отдай. — Я бросилась к нему, смеясь, когда он высоко поднял трубку.

Я прыгала за ним три раза, но все было бесполезно. Он был слишком высоким.

— Поцелуй меня, и ты получишь его, — сказал он.

— Шантаж? Правда? — Я ткнула его под ребра в то место, где ему было щекотно, которое обнаружила однажды ночью, когда облизывала его тело сверху донизу. Это заставило его опустить руки, и я забрала свой телефон обратно. — Вор.

Его губы коснулись моей шеи как раз в тот момент, когда я выключила видео.

— Тебя долго не было. — Его руки обвились вокруг меня, когда он притянул меня спиной к своей груди.

— Не притворяйся, что скучал по мне. Ты был полностью поглощен своей книгой.

— Я должен был читать. Мне больше нечем было заняться.

Бедный Уайлдер.

Он прикусил мое ухо.

— Как тебе кофе?

— Хорошо. — Я изогнулась и обвила руками его шею. — Сэди — прелесть. Очень прилежная.

Он промычал что-то в знак согласия, целуя меня в подбородок.

Я растаяла в его объятиях, прижимаясь все ближе. Затем его губы прижались к моим, и мир исчез. Прошло несколько часов, когда мы вышли из его комнаты, оба с влажными после душа волосами.

— Я приготовлю ужин, — сказал он, направляясь на кухню.

— Пойду надену что-нибудь.

— Зачем?

Я закатила глаза.

— Я не собираюсь ужинать в полотенце.

— В этом полотенце ты выглядишь идеально.

Мое сердце упало. Боже, этот мужчина. Это заявление было наполнено сексуальным обещанием, но за словами скрывалось что-то еще. Привязанность, которую он не мог скрыть.

Возможно, он тоже это услышал, потому что опустил взгляд и направился к холодильнику, сосредоточившись на приготовлении пищи.

Я проскользнула в свою комнату и сменил полотенце на футболку большого размера, которую украла у одного парня в Нью-Йорке. Затем я присела на край кровати и просмотрела фотографии, сделанные Уайлдером.

Они были хороши. На самом деле, идеальны. Намного лучше, чем те, которые я пыталась сделать в одиночку. Каким-то образом ему удалось запечатлеть лучшие моменты, когда я смеялась или улыбалась ему, не беспокоясь о камере.

Моим любимым был кадр, где я показываю ему язык. Но потом я посмотрела видео.

Оно было некачественным и непонятным, в основном о том, как я пытаюсь его поймать. Но в самом конце, когда я забрала телефон и выключила видео, мельком увидела его широкие плечи и предплечья, которые я так любила. На заднем плане послышался его хриплый смешок.

Я посмотрела его трижды, прежде чем, наконец, встала с кровати и присоединилась к нему на кухне.

Уайлдер стоял у плиты, выкладывая на сковороду кусочки курицы с луком и перцем.

— Фахитас? — спросила я.

Он кивнул, бросив на меня взгляд через плечо. Затем он внимательно посмотрел на меня, прищурившись, глядя на мое тело.

— Что? Я же сказала тебе, что собираюсь одеться.

Он выключил газ на плите и отложил лопатку в сторону, затем в два больших шага сократил расстояние между нами. Только что на мне была футболка. В следующую секунду он сорвал ее через голову и понес к мусорному баку.

— Эй. — Я фыркнула. — Что тебе сделала моя футболка?

— Где ты ее взяла? — Он держал ее над мусорным ведром, давая мне шанс спасти ее. Но это могло произойти, только если бы я солгала.

— Хм… без комментариев.

— Так я и думал. — Он наступил на рычаг мусорного бака, и крышка открылась. Затем футболка полетела в мусорное ведро.

— Она мне нравилась. — Я взглянула на свою обнаженную грудь. — Надо было остаться в полотенце.

— Ты знаешь, где мой шкаф. — Он вернулся к плите.

— Ты даешь мне разрешение покопаться в твоем ящике с футболками?

— Это ты хотела избавиться от полотенца и одеться.

Это означало «да». Поэтому я с улыбкой подошла к его шкафу и нашла другую футболку.

Эту футболку он тоже сорвал с меня после того, как мы поужинали.

Футболку, которую я убрала в свой чемодан на следующее утро.





Глава 14





Уайлдер



Звон смс от Дэнни заполнил мой пустой класс. Я проигнорировал его, как игнорировал все его сообщения и звонки с тех пор, как мы с Айрис начали спать вместе. Что касается друзей, то я был худшим из худших. Чувство вины жгло меня, но я проигнорировал и это и отправил в рот последний кусочек своего сэндвича с ветчиной.

В дверь кабинета постучали, и, ожидая увидеть ученика, я насторожился, когда в класс вошла Айрис.

— Привет. — Она улыбнулась.

— Привет. — Из-за еды он получился невнятным, поэтому я стал жевать быстрее и проглотил кусочек, запив его глотком воды. — Привет.

— Извини, что прерываю. — Она медленно повернулась, осматривая класс. Затем подошла к одному из столов и провела рукой по его гладкой поверхности, прежде чем взобраться на табурет. — Как проходит ваш день, мистер Эбботт?

Черт возьми, это не должно было выглядеть сексуально. Там сидели дети. Больше всего я боялся, что в меня влюбится какая-нибудь ученица. Когда я преподавал в этом здании, романтика была самой далекой вещью в моей голове. Но присутствие Айрис, ее идеальной задницы, взгромоздившейся на сиденье со страстной улыбкой и моим именем на губах, заставило мой член дернуться.

— Хорошо, — сказал я, вытирая уголок рта салфеткой. Затем я облокотился на стол, разглядывая ее наряд.

Она никогда не переставала удивлять меня своими ансамблями. Каждый день она надевала что-то новое и неповторимое. Сегодня на ней были черные колготки с цветочным рисунком и кожаные шорты, сквозь прозрачную ткань которых проглядывали ее татуировки. Шорты она дополнила укороченной футболкой с графическим рисунком, открывавшей несколько дюймов талии. На ней были радужные кроссовки на платформе, которые я не видел с ее первого дня в Каламити.

На обоих запястьях красовались две цепочки браслетов. Почти на каждом пальце было по кольцу. А ожерелье «Роза ветров» подчеркивало ее декольте. Губы она накрасила в яркий, греховно-красный цвет.

За такой наряд ученицу отправили бы домой переодеваться. Мне не терпелось сорвать его с нее позже. И размазать помаду.

— В чем дело? — спросил я.

— Мне кое-чего захотелось.

— Лаааднооо, — протянул я, готовясь к чему-то, что, несомненно, выведет меня из зоны комфорта.

— Не смотри так испуганно. — Она закатила глаза. — Это не больно. Точнее, тебе больно не будет.

— Прости? — Что, черт возьми, она собиралась сделать такого, что могло причинить боль?

— У меня появилась идея для новой татуировки. — Она похлопала себя по бедру. —В Каламити нет студий, поэтому я поеду в Бозмен. Я поговорила с художником, и он работает над несколькими эскизами, так что мы можем поехать сегодня вечером.

— Сегодня вечером? — Не уверен, что я правильно расслышал.

— Да. Я собираюсь снять номер в отеле, потому что к тому времени, как он закончит, будет уже поздно.

Она едет в Бозмен, чтобы мужчина сделал тату на ее бедре. Сегодня вечером. Одна. По наитию.

Я открыл рот, собираясь сказать ей «нет», но тут же закрыл его, когда мои руки сжались в кулаки.

Я не мог контролировать Айрис. Я не имел права говорить ей, что меня это беспокоит. Что мне ненавистна мысль о том, что она уедет в другой город. Что мне не нравится, что она будет спать в отеле или проведет ночь вдали от моей постели. Поэтому я просто молчал, позволяя раздражению накапливаться внутри.

— Я думаю о горах и деревьях. Монтана вдохновила меня. — Она достала свой телефон и разблокировала экран, затем спрыгнула со стула и подошла к моему столу, протягивая его.

На экране была фотография татуировки с черным контуром и акварельной растушевкой.

— Я хочу такой стиль, но с использованием фотографии, которую я сделала в Каламити.

— Отлично. — Ни хрена не отлично.

Ее улыбка погасла от моего тона.

— Что?

— Ничего. — Я отмахнулся от нее, скомкал салфетку и бросил ее в мусорную корзину рядом со своим столом. Затем я встал и подошел к доске за моей спиной, чтобы провести ластиком по заметкам, которые я сделал на последнем занятии.

Я яростно стирал, желая, чтобы это стеснение в груди исчезло. Вот почему было легче, когда в твоей жизни никого не было. Если бы я был один, мне не пришлось бы беспокоиться о женских порывах или татуировках.

— Уайлдер, — сказала она.

— Да. — Я не оглянулся.

— Что не так?

— Ничего, — снова солгал я.

Не пора ли мне было свыкнуться с мыслью, что она уедет? Это могло бы стать хорошим испытанием, верно? Возможно, это был еще не конец ее двухмесячного пребывания в Монтане, но это должно было случиться, и скорее раньше, чем позже. Так что она могла пойти и сделать татуировку.

С чего такая спешка делать ее сейчас? У нас оставалось ограниченное количество ночей. Нельзя ли сделать эту татуировку позже?

— Ты сходишь с ума, — сказала она.

Ага.

— Почему? Разве это не то, чего ты хотел? Чтобы я советовалась с тобой, прежде чем куда-нибудь отправлюсь?

Да. Это было именно то, о чем я просил.

Я отложил ластик, жалея, что не могу выразить словами свое разочарование. Айрис. Самому себе. Это не должно было так сильно меня беспокоить. Но я был готов взорваться.

— Все в порядке.

— Ты не в порядке.

— Я в порядке, — отрезал я.

— Хорошо, тогда, я думаю…

Айрис прервал очередной стук в дверь.

— Привет, Эбботт. Хочешь… — В комнату вошла Ларк Тэтчер с тарелкой печенья. — О, извини. Я думала, ты обедаешь в одиночестве.

— Все в порядке, — сказала я. Все было чертовски хорошо.

— Это печенье принес ученик. Хочешь?

— Какой ученик? — спросил я. — Вообще-то. Неважно. Нет.

Я не хотел печенье. Я хотел, чтобы обе эти женщины вышли из класса, потому что присутствие Ларк здесь с Айрис было уже слишком.

Ларк прищурилась.

— Ты сегодня сварливый. Это что-то новенькое, — невозмутимо заявила она.

Я нахмурился.

Айрис поджала губы, чтобы скрыть улыбку.

Ларк переводила взгляд с одного на другого, ожидая, что я представлю ее по-настоящему. Она прожила в Каламити всю свою жизнь и знала всех, кто украшал школьные коридоры.

— Ларк, это Айрис, — сказал я. — Она младшая сестра моего лучшего друга.

Айрис напряглась. Это было так незаметно, что я сомневался, что Ларк это уловила. Но я уловил.

— Да. Это я. Сестра лучшего друга.

— Приятно познакомиться. — Ларк протянула свободную руку. — Ты новенькая в Каламити?

— Нет, я просто в гостях. Ненадолго остановилась у Уайлдера.

— А. — Ларк протянула тарелку. — Печенье? И не волнуйся, оно безопасно. Девушка, которая их готовила, планирует поступить в кулинарную школу. Она знает, что во время беременности я всегда люблю сладкое, поэтому принесла угощения. Она не из тех, кто плюет в еду учительницы.

Айрис взяла печенье.

— Приятно слышать. Спасибо.

— Не за что. — Она взяла еще одно печенье и положила его на край моего стола. — Съешь печенье, Эбботт. Может быть, это поднимет тебе настроение.

— Вряд ли, — пробормотал я.

— Ладно. — Ларк покачала головой, явно раздраженная. Ее каштановые волосы, точно такого же оттенка, как у Эми, рассыпались по плечам.

Я смахнул печенье со стола, собираясь выбросить его в мусорную корзину, но вместо этого откусил кусочек.

— Теперь ты довольна?

Ларк отпустила меня легким движением руки, а затем одарила Айрис искренней улыбкой.

— Приятно было познакомиться. Наслаждайся Каламити.

— Спасибо. — Айрис кивнула, ожидая, пока Ларк уйдет в свой класс. Затем ее улыбка погасла, когда она повернулась ко мне лицом, уперев руки в бока. — Ты грубишь всем своим коллегам? Или просто вымещаешь на ней свое недовольство мной?

Я стиснул зубы и держал рот на замке.

У меня не было причин не любить Ларк Тэтчер. Она была милой женщиной и хорошим учителем. Но с ее сходством с Эми было нелегко смириться. И это было чертовски странно.

В глубине души я понимал, что они разные люди. Ларк была язвительной, в то время как Эми была эмоциональной. Но когда я смотрел на Ларк, я все еще видел проблески Эми, и чувство вины, нахлынувшее вместе с этим осознанием, было невыносимым.

Это была не простая проблема. Все зависело от меня.

И я понятия не имел, как это исправить. Я пытался годами.

Лучшим решением, которое я нашел, было избегать Ларк. Это было намного проще делать, когда она преподавала в начальной школе. Но в прошлом году она перешла в старшую школу, чтобы преподавать английский. И поскольку вселенной нравилось издеваться надо мной, они поместили ее в класс через коридор от моего.

— Опять играем в молчанку, да? — Айрис усмехнулась.

Что еще можно было сказать?

— Остерегайся оленей на дороге в Бозмен.

Она приоткрыла рот, но тут же закрыла его и направилась к двери.

Я подождал, пока ее шаги не стихли, затем провел рукой по волосам.

— Черт.

Прозвенел звонок, и через несколько секунд коридоры заполонили дети, вернувшиеся со своего обеденного перерыва.

Я проглотил остаток печенья Ларк и принялся яростно жевать, пока в класс не ввалились ученики на следующем уроке. Затем я и мое паршивое настроение преподавали естественные науки до конца дня.

Ребят, казалось, не волновало, что я раздражительный. Либо они не обращали внимания, либо привыкли к моему настроению.

Неужели я был таким угрюмым настолько часто, что они этого ожидали? Неужели все в школе Каламити знали меня, как сварливого учителя естествознания?

Я ведь не всегда был таким, не так ли?

Мое недавнее настроение, похоже, было связано с одной прекрасной свободной душой, которая в данный момент направлялась в Бозмен. Одна. Оставив меня одного.

Именно так, как мне нравилось. Вот только, пока я ехал домой, каждая миля раздражала меня все больше и больше, потому что я знал, что доберусь до дома, а «Бронко» Айрис не будет на подъездной дорожке.

Это был секс. Вот в чем была проблема. Это должен был быть секс.

Я так долго обходился без него, что теперь, когда я занимаюсь им регулярно, это превратило меня в наркомана. Мысль о том, чтобы вернуться к своему кулаку в душе, заставила мое настроение резко упасть.

В доме было тихо, когда я вошел в парадную дверь. Тихо и неподвижно. Мой дом. Мой распорядок дня. Мне не было одиноко, это было просто… нормально.

Мне не было одиноко.

— Я не одинок.

Мой тихий, неподвижный дом чуть ли не смеялся надо мной.

— К черту все это. — Я направился в свою спальню, на ходу снимая рубашку. Я дернул так сильно, что одна из пуговиц оторвалась. Я стиснул зубы и, скомкав ее, бросил в корзину для белья. Затем сменил джинсы на шорты.

Если я не буду заниматься сексом, то сожгу свою энергию в тренажерном зале.

Я надел теннисные туфли и пошел по коридору, завернув за угол как раз в тот момент, когда открылась входная дверь.

Айрис влетела внутрь и уронила на пол свою сумочку и рюкзак.

Мое сердце екнуло. Все, блять, сорвалось.

Она не ушла, и это было из-за меня. Я знал это без сомнения.

Я был гребаным мудаком. Но облегчение было сокрушительным.

— Это что, фетиш? — спросила она, в то время как я сказал:

— Я думал, ты собираешься в Бозмен.

— Именно, — огрызнулась она. — Теперь я вернулась. У меня была назначена встреча с татуировщиком. Я поехала туда, просидела с ним целых две минуты, а затем вернулась сюда, чтобы наорать на тебя.

— Подожди. Ты что? — Облегчение исчезло. На смену ему пришла новая ярость. — Дорога занимает два часа езды в одну сторону. С какой скоростью ты ехала?

— Не смей. — Она подняла палец. — Я имею право кричать. Я. Не ты. И я задала тебе вопрос. Это фетиш?

— Что? — У меня голова шла кругом.

— Фетиш. Вот в чем дело? — Она выставила руку между нами. — Ты можешь трахнуть младшую сестру своего лучшего друга.

— Какого черта, Айрис? — О чем, черт возьми, она говорила? Нет, это не было фетишем. От того, как она это сказала, у меня мурашки побежали по коже.

— Так ты представил меня Ларк.

Несмотря на то, что я не хотел об этом думать, она была сестрой Дэнни.

— Значит, ты думаешь, я представил тебя таким образом, потому что у меня фетиш. А что, по-твоему, я должен был сказать?

— Что-нибудь еще. — Она всплеснула руками. — Назвать меня подругой, например?

Ее голос дрогнул, и это поразило меня в самое сердце. Что я причинил ей боль, потому что сказал, что она сестра Дэнни. А не кто-то другой в моей жизни.

— Айрис. — Я вздохнул. — Я не… — Как я мог ей это сказать? Как я мог объяснить, не упоминая Эми?

Невозможно. Либо я скажу ей правду. Либо она уйдет. И в тот момент, когда ее гнев переполнял мой дом, она готова была уйти.

Я не был готов потерять ее. Еще нет.

— Я нечасто разговариваю с Ларк. Мы не друзья.

— И что?

— И то… — Я сглотнул комок в горле. — Мне нелегко с Ларк.

— Но она кажется милой. Почему она тебе не нравится? — Айрис скрестила руки на груди.

Конечно, она спросила почему. Ее вопросам не было конца.

Хотя, если бы я стоял в ее радужных кроссовках на платформе, я бы тоже хотел узнать, почему.

— Она похожа на Эми, — выпалил я. — А теперь давай вернемся к тому, что ты съездила в Бозмен и обратно. Как, черт возьми, ты сделала это так быстро…

— Подожди. — Айрис подняла руку. — Она похожа на Эми?

Я кивнул, переводя взгляд на ближайшую стену. Айрис никак не могла знать об Эми. Они никогда не встречались. И у меня дома не было никаких фотографий. Все они лежали в коробке в шкафу.

— Я не понимаю, — сказала она. — Они похожи? Насколько сильно?

— Настолько, что я избегаю Ларк. У Эми карие глаза, как у Ларк. Волосы того же цвета. И они обе много улыбаются.

— Уайлдер. — Теперь ее голос звучал мягко, от гнева не осталось и следа.

— Что? — Не могли бы мы просто покончить с этим?

— Ты посмотришь на меня?

Я встретился с ней взглядом. Он был мягким. Нежным. Понимающим. Я не хотел мягкости, нежности и понимания. Если бы Айрис знала правду, она бы сейчас не жалела меня. Она бы назвала меня жалким сукиным сыном.

Этот взгляд был слишком сильным. Слишком парализующим. И я хотел, чтобы он исчез. Немедленно.

Секс был безопасной темой. Единственной безопасной темой на данный момент.

— У меня нет гребаного фетиша, на то, что ты родственница Дэнни. Это понятно?

— Понятно. — Она кивнула.

— Я трахаю тебя, потому что мне нравится, как ты кричишь, когда кончаешь. Я трахаю тебя, потому что ты такая тугая. И ты позволяешь мне делать все, что я захочу, когда мы вместе.

— Ладно. — Она сделала неуверенный шаг вперед, но выражение ее лица по-прежнему оставалось мягким.

— Я в бешенстве из-за того, что ты решила поехать в Бозмен потому что просто захотела. Я не могу тобой насытиться, и, очевидно, у тебя нет проблем с тем, чтобы уйти. Когда ты могла бы сказать мне об этом и подождать, чтобы я мог поехать с тобой на выходные.

Уголки ее губ тронула улыбка.

— Не улыбайся мне. — Я указал на ее нос.

Она улыбнулась.

— Мне следовало пригласить тебя. Но я не думала, что ты захочешь поехать со мной.

— Почему?

— Не похоже, что ты так уж жаждешь публичных выходов. — Она повела плечом. — И дело не в том, что я не думаю о тебе. Но я уже давно делаю все что захочу и когда захочу. Я прихожу и ухожу, когда мне заблагорассудится. В конце концов, именно поэтому я здесь.

Я разозлился.

— Да.

— Я не хочу, чтобы ты беспокоился обо мне. Вот почему я пришла в школу, чтобы сказать тебе, что собираюсь в Бозмен.

Обычно она бы просто уехала.

Вот дерьмо. Она пыталась. А я вместо этого разозлился на нее.

— Хочешь поехать со мной в Бозмен в субботу, чтобы я могла сделать новую татуировку? — спросила она.

— Да. — Без колебаний.

Айрис приблизилась ко мне, положив руки на мою обнаженную грудь.

— Ты собирался в зал?

— Да.

— Ты настроен на тренировку или…

Я прижался губами к ее красным губам, размазывая помаду, как и хотел ранее.

В тот момент, когда мой язык переплелся с ее языком, напряжение покинуло мое тело. Тяжесть ушла из моей груди, и мир превратился в размытое пятно.

Я поднял Айрис и отнес ее в свою комнату.

Ее ноги обвились вокруг моей талии, а руки легли мне на плечи. Она вложила в этот поцелуй все эмоции сегодняшнего дня, отдавая их так же хорошо, как и брала, пока у нас обоих не перехватило дыхание. Пока мои шорты не оказались по полу вместе с ее одеждой.

Я уложил ее на матрас, и как только она легла спиной на кровать, я встал у ее входа и скользнул внутрь.

— Черт, как хорошо.

И мне это было нужно. Она.

Я уже очень-очень давно не нуждался в женщине.

Это пугало меня до чертиков.

— Уайлдер, — промурлыкала она.

Страх отодвинулся на задворки моего сознания, когда я сосредоточился на Айрис. Пока я входил и выходил, удар за ударом, пока она извивалась и молила об освобождении.

Одного прикосновения моего пальца к ее клитору было достаточно. Когда она кончила, раздался крик, который эхом разнесся по дому, сопровождаемый моим собственным ревом, когда я излился в нее.

Мы рухнули на матрас, переплетя потные конечности и прерывисто дыша. Вместо того, чтобы взять полотенце и вытереть ее, я погрузил палец в ее щель и растер сперму по нежной плоти ее бедер.

Она засмеялась в изгиб моей шеи, прижимаясь ко мне.

— Щекотно.

— Расскажи мне об этой татуировке, — попросил я.

— Я уже сделала это.

— Расскажи мне еще раз. Я не слушал тебя раньше.

— Конечно, не слушал. — Она закатила глаза и выбралась из постели, натягивая шорты, чтобы вытащить из кармана листок бумаги. Затем она присоединилась ко мне, прислонившись к изголовью кровати, и развернула страницу, чтобы я мог увидеть набросок художника.

Он был прекрасен. Женственный, но смелый. Это была Айрис.

А два дня спустя мы поехали в Бозмен. Я сидел с ней в тату-салоне и держал ее за руку, пока она делала татуировку на своей коже.





Глава 15





Айрис



«монтана инк»



— Ты когда-нибудь сидел на этой стороне дивана?

Уайлдер не отрывал глаз от книги.

— Нет.

— А будешь, когда меня здесь не будет?

— Нет.

Я хмыкнула и вернулась к своему телефону, просматривая ленту в Инстаграм. Мои ноги были прижаты к бедру Уайлдера.

Он был босиком, одна его лодыжка была закинута на колено, а подол джинсов закатан, чтобы он не наступал на них. Придя домой из школы, он сменил рубашку на простую футболку. Рукава обтягивали его бицепсы.

За последнюю неделю мы привыкли к этому. С тех пор, как мы вернулись из Бозмена, наши вечера были одинаковыми.

Он приходил домой с занятий, и мы занимались сексом не в его спальне, а где-нибудь еще. Иногда это происходило здесь, на диване. В другое время — на обеденном столе. Сегодня вечером мы занимались этим у стены прямо за дверью.

Я практически набросилась на него, когда он вошел внутрь.

Затем Уайлдер готовил ужин, всегда настаивая на том, чтобы делать это сам, сколько бы раз я ни пыталась вмешаться и помочь. Во вторник я так его разозлила, что он поднял меня и посадил на табурет.

Мы вместе ужинали, а когда заканчивали, устраивались на его диване, где я возилась с телефоном, пока он читал книгу.

Каждый вечер было по сути одно и то же. Такого постоянства у меня не было с тех пор, как я жила с родителями в старших классах.

Я все ждала, когда же меня охватит это чувство беспокойства. Когда возникнет желание что-то сделать, куда-то пойти. Но не было места, где я предпочла бы оказаться, чем сидеть с Уайлдером на этом диване, пока он читает свою книгу.

Как ни странно, это стало частью нашей прелюдии, ожидания того, что должно было произойти. Это предвкушение наполняло каждое мгновение, каждый удар сердца.

Возможно, именно поэтому я не чувствовала беспокойства. К тому времени, когда он каждый вечер закрывал свою книгу, я уже дрожала и отчаянно нуждалась в его прикосновениях.

Неужели другие люди так же относились к сексу? Боже, я многое упускала. Ни один мой любовник в прошлом не был таким внимательным, как Уайлдер. Он боготворил мое тело с такой властностью, что я каждый раз получала удовольствие.

По утрам он будил меня, держа руки у меня между ног. Секс был медленным и ленивым, затягивался до самого последнего момента, когда он быстро принимал душ и спешил на работу. Затем были неистовые, жесткие перепихоны, когда мы проводили слишком много часов порознь. А ночью это было похоже на игру.

Будет ли он нежным и неторопливым сегодня вечером? Или возьмет меня сзади, жестко и грубовато?

Дрожь пробежала по моим плечам, и я прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку, когда посмотрела поверх телефона на его профиль.

Он был таким серьезным. Его брови сошлись на переносице. Губы были сжаты в такую же твердую линию. Переносица была идеально прямой, чего я никогда не замечала ни у одного мужчины. Но я тонула в чертах Уайлдера.

Я больше любила его бороду? Или эти темные, потрясающие глаза?

— Айрис.

— Что? — Я изобразила невинность, опустив подбородок. Это был третий раз за вечер, когда он ловил меня на том, что я пялюсь.

Очевидно, он не был готов перейти к следующей части нашего вечера, поэтому я вернулась к своему телефону и прочитала несколько комментариев к сегодняшнему посту.

«монтана инк»

На фотографии я была запечатлена в тату-студии, в кресле, прислоненном к стене, пока художник работал.

Уайлдер сделал снимок достаточно близко, чтобы были видны детали рисунка, но ему также удалось запечатлеть мое лицо. Я улыбалась, несмотря на боль.

Во время нашего сегодняшнего телефонного разговора Ким прокомментировала, что в последнее время мои фотографии вышли на новый уровень. Я призналась, что это произошло потому, что я встретила Уайлдера, и он стал моим личным фотографом.

Может быть, она поняла, что он отличается от других мужчин, с которыми я встречалась, потому что она взвизгнула, когда я закончила рассказывать ей о нем.

Возможно, было глупо рассказывать ей об этом. Было бы проще, если бы он оставался тайной. Таким образом, когда я уеду из Монтаны, мне не придется отвечать на вопросы о нем. Но мне нужно было, чтобы кто-то узнал об Уайлдере.

Это делало его настоящим. Это делало то, что у нас было, настоящим.

Я уже скучала по нему. У меня оставалось больше месяца в Каламити, но я уже боялась того дня, когда уеду.

Звук перелистываемых страниц был единственным звуком, который нарушал тишину. Я подсунула пальцы ног под его ногу, желая прижаться еще теснее.

— Ты когда-нибудь читал электронные книги?

— Иногда, — пробормотал он.

— Ты предпочитаешь книги в мягкой обложке?

— Да. — Его взгляд не отрывался от страницы.

Я подняла камеру на телефоне и незаметно сделала снимок. Он, вероятно, заставил бы меня удалить его, если бы узнал, но это была фотография, которую я буду просматривать снова и снова. Когда мне будет одиноко. Когда я буду скучать по нему.

По крайней мере, у меня будет хоть какое-то свидетельство нашего совместного времяпрепровождения, кроме футболок, которые я вытаскивала из его ящика.

Отложив телефон в сторону, я откинулась на спинку дивана, не заботясь о том, что он снова заметит мой пристальный взгляд. Его глаза сощурились, когда он перевернул следующую страницу, как будто история становилась серьезной.

Мне очень нравилось, что он был учителем. Уайлдер мог сойти за лесоруба, модель нижнего белья или профессионального спортсмена. Но мне нравилось, что он выбрал науку и старшую школу. Мне нравилось, что он, казалось, не обращал внимания на свою сексуальную привлекательность. Мне нравилось, что в его шкафу все было развешено по цвету, а книги в кабинете были расставлены в алфавитном порядке по фамилии авторов.

Он всегда будет жить здесь один? Женится ли он когда-нибудь снова?

Мое сердце разрывалось на части каждый раз, когда я задавалась вопросом, будет ли в его постели другая женщина через много лет. Я уже не в первый раз пожалела, что не была на десять лет старше. Что не встретила его первым, до Дэнни.

До Эми.

Боже, как же он, должно быть, любил ее. Ему было трудно даже смотреть на Ларк, потому что она была похожа на его жену. Что это была за любовь?

Мои родители любили друг друга. Я выросла в доме, полном любви. Но у меня было чувство, что все было по-другому. Что то, как Уайлдер любил Эми, было сродни родственным душам.

Мне никогда не было так легко смириться с ревностью к призраку.

Какой была Эми Эбботт? Я так сильно хотела знать, что едва могла это вынести. Что в ней было такого особенного, что она испортила Уайлдера для любой другой женщины?

Он перевернул еще одну страницу.

— Что не так?

— Ничего, — солгала я.

— Ты напряжена.

Да, я была напряжена. Он мог это заметить со своего конца дивана. Но у меня не было ни малейшего шанса рассказать ему об истинной причине, по которой у меня скрутило живот. Это было бы просто бессмысленно.

Сколько бы вопросов я ни задавала, Уайлдер не отвечал ни на один, касающийся Эми.

— Как давно у тебя борода?

— Двенадцать лет? Может быть, тринадцать.

Значит, он отрастил ее после женитьбы. Нравилась ли она Эми? Как она могла ей не нравиться? Я с трудом могла вспомнить, как он выглядел без нее много лет назад.

— Я бы тебя не узнала, — сказала я ему. — Если бы мы просто встретились на улице, я бы тебя не узнала.

Кофейно-черные глаза посмотрели в мою сторону. Закончил. Он отложил книгу и положил руку на спинку дивана.

— Я видел тебя в продуктовом магазине.

— Когда?

— В тот день, когда ты появилась в Каламити.

— Что? — Я подтянула ноги назад, садясь прямее.

— Я не узнал тебя. Просто увидел эту красивую женщину и ее разноцветные татуировки и подумал… черт. Не мог оторвать глаз.

Когда он говорил такие откровенные вещи, мне было трудно дышать.

Уайлдер никогда не осуждал меня за мой стиль или татуировки. Он ни разу не взглянул на меня искоса. И это началось еще тогда, когда мы были двумя незнакомцами, проходившими мимо друг друга в продуктовом магазине.

Что бы произошло, если бы мы действительно были незнакомцами? Подошел бы он ко мне? Может быть, пригласил бы меня куда-нибудь выпить? Или продолжал бы идти, всегда привязанный к Эми, независимо от того, считал ли он меня красивой или нет?

— Из-за чего ты должен был услугу Дэнни?

Он вздохнул, взял меня за лодыжку и закинул себе на колени. Затем он принялся массировать и разминать свод стопы своими большими умелыми руками.

— Ты пытаешься отвлечь меня.

— Это работает?

— Нет. — Я хихикнула. — Но не смей останавливаться.

Уголок его рта приподнялся.

— Услуга за услугу.

— Услуга за услугу, — пробормотал он. — Нам с Дэнни всегда было весело в колледже. Особенно в те ранние годы. Мы часто устраивали вечеринки.

— Я не могу представить его на вечеринках. — Я ни разу не видела своего брата пьяным. Иногда он выпивал бокал вина на семейных праздниках, но я не была уверена, что он вообще держал дома алкоголь.

— Я был зачинщиком, — сказал Уайлдер. — И обычно брал Дэнни с собой. Именно он удерживал меня от каких-либо глупостей.

— Например, каких?

Он пожал плечами.

— Однажды я подумал, что было бы неплохо вернуться домой из бара пешком в мороз, потому что я был пьян. Он уговорил меня поймать такси. И все такое. Это никогда не было чем-то серьезным, он просто был голосом разума.

Мой брат был хорошим старшим братом для любого, кто позволял ему взять на себя эту роль.

— Он заботился о тебе.

— Да. Бывали моменты, когда мы менялись ролями. Однажды ему взбрело в голову выкурить пачку сигарет, пока мы выпивали. Я знал, что на следующий день он будет чувствовать себя несчастным, поэтому, когда он отвернулся, я раздавил упаковку.

— Не могу представить, чтобы Дэнни курил.

— Он выкурил две сигареты. Никогда не видел, чтобы парень так быстро зеленел.

— Курит. Пьет. Должно быть, это было что-то плохое, если ты так долго был у него в долгу.

Уайлдер застонал.

— Нам обязательно об этом говорить?

— Да. — Я уперлась свободной ногой в его бедро, подталкивая его вперед. — Ты сказал, что расскажешь мне.

— Я надеялся, что ты забудешь.

— Я когда-нибудь что-нибудь забывала?

Он усмехнулся, откинув голову на спинку дивана и уставившись в потолок.

— Нет. Ты неумолима.

— Тебе это нравится.

Он повернул голову, и его взгляд смягчился.

Ему это нравилось.

— На втором курсе мы отправились в поездку в Вегас на весенние каникулы.

Я этого не помнила, но Дэнни не жил дома, и в то время подробности его жизни были для меня по большей части загадкой.

— Мы остановились в дешевом отеле. Использовали поддельные удостоверения личности, чтобы выпивать и попасть в клубы. Играли в азартные игры. Это было всего на пару ночей. Потом мы собирались домой. Но в последнюю ночь я сорвал куш. Мы с Дэнни гуляли по стрипу и увидели женщину. Я знал, что она проститутка.

Я ахнула, мои глаза расширились. О боже.

— Ты этого не сделал.

— Нет. — Он покачал головой. — Но я никогда раньше не встречал шлюх, и мне пришла в голову дурацкая идея поговорить с ней. Ничего больше. Просто поговорить. Почему, я не уверен. Я был пьяным идиотом. Поэтому я подошел поговорить с ней, хотя Дэнни и запретил мне это делать.

Это казалось таким странным из уст человека, который всегда вступал в спор из-за разговоров. Возможно, в этом была моя проблема. Я никогда не видела Уайлдера пьяным. Возможно, если бы он был пьян, он рассказал бы мне все, что я хотел знать.

— О чем вы с ней говорили?

— Я не помню, черт меня подери. Я даже говорить связно не мог. Но, что бы я ни сказал, она восприняла это как предложение. Только что я был на ногах, а в следующую секунду она прижала меня к припаркованной машине, и к нам подбежали двое других копов. Она была под прикрытием.

У меня отвисла челюсть.

— Нет.

— Да, — кивнул он. — Меня собирались отправить в тюрьму. Но тут вмешался Дэнни. Он объяснил, что мы просто дурачились. Что у меня не было намерения нанимать ее для секса. В тот момент я был совершенно разбит, но каким-то образом он убедил их отпустить меня. На следующий день по дороге домой, в перерывах между рвотой, я пообещал ему услугу. Любую. Я был перед ним в огромном долгу.

И я оказалась тем огромным долгом.

Если они учились на втором курсе, значит мне было десять. Им было двадцать.

— Подожди. Ты должен был Дэнни услугу пятнадцать лет?

Он кивнул.

— Да.

— Угу. — Я не стала вдаваться в подробности. — Одолжение пятнадцатилетней давности, а Дэнни воспользовался им, только чтобы я осталась с тобой.

Либо он действительно заботился обо мне. Либо он действительно заботился об Уайлдере. Это, или, может быть, он не верил в мои способности вести себя как взрослый человек. В этот момент я с трудом соображала, пытаясь понять мотивы моего брата.

— Честно говоря, я не знаю, как к этому относиться, — сказала я.

— Он заботится о тебе.

— Он беспокоится обо мне.

— Разве это так плохо? — спросил Уайлдер. — Заставлять людей беспокоиться о тебе?

— Нет. — Возможно.

Когда дело касалось моей семьи, беспокойство обычно сопровождалось цепями. То, как Уайлдер, казалось, волновался, не вызывало отторжения. Его беспокойство было искренним и проистекало из страха. Беспокойство моей семьи ощущалось по-другому. Как будто оно было вызвано ожиданиями или неодобрением.

Но у меня было предчувствие, что Уайлдер встанет на защиту Дэнни, поэтому я сменила тему.

— Вы вдвоем еще куда-нибудь ездили на весенних каникулах?

— Нет. Это был единичный случай.

— Как же так?

Судя по тому, как затуманилось выражение его лица, на него с таким же успехом могла упасть тень. Уайлдер не ответил. Ему не нужно было отвечать.

— Ты познакомился с Эми.

Вот почему он не путешествовал с Дэнни. У него была девушка, с которой он мог путешествовать. Женщина, которая вошла в его жизнь и похитила его сердце.

При упоминании ее имени Уайлдер стиснул зубы. Его руки оставили мою ногу, все еще лежащую у него на коленях, как будто он не хотел прикасаться ко мне, пока ее имя эхом отдавалось в комнате.

Ауч.

— Ты можешь поговорить о ней со мной, — сказала я. — Я не возражаю.

Он встал с дивана, моя нога упала на пол, когда он направился к окнам.

— Я не хочу говорить о ней.

Ни с кем. Не только со мной.

По крайней мере, меня немного успокаивал тот факт, что я была не одна. Я находилась за его стенами, как и все остальные.

— Ладно. — Я встала с дивана и, подойдя к нему сзади, обвила руками его талию.

На несколько мгновений он напрягся, затем расслабился.

Несколько мгновений мы стояли рядом, моя щека прижималась к его спине. Затем он взял меня за руку и потянул в свою спальню, где началась следующая часть нашего вечера. Где ему не нужно было беспокоиться о том, что я буду задавать вопросы.

Потому что его кровать была единственным безопасным местом в его доме.

Вот почему мы так часто занимались сексом? Потому что, когда он трахал меня, я не задавала ему неудобных вопросов?

Возможно. Я позволю себе подумать об этом завтра.

Сегодня я отбросила это в сторону и потерялась в теле Уайлдера. Пока он не вымотал меня так сильно, что все, что я могла сделать, это заснуть у него на груди.

Его сердцебиение стало саундтреком к моим снам. Даже если оно никогда не будет моим по-настоящему. Не тогда, когда оно всегда будет принадлежать Эми.





Глава 16





Уайлдер



Наступил июнь.

В июне заканчивались занятия в школе. В июне уезжала Айрис.

Чертов июнь.

— Шлюха.

Я мотнул головой в сторону коридора.

Шлюха? Не может быть, чтобы я правильно расслышал.

— Пошел ты, Райан!

Теперь, когда я, несомненно, все слышал. Пронзительный крик заставил меня вскочить на ноги.

Он был достаточно громким, чтобы перекрыть шум хлопающих дверцами шкафчиков детей и их болтовню, когда они собирали свои вещи на день. Но к тому времени, как я добрался до коридора, шум почти прекратился. Дети стояли, широко раскрыв глаза, и смотрели на Сэди и Райана.

— Не называй меня шлюхой. — Она толкнула его в плечи, и на ее глазах выступили слезы.

Значит, я не ослышался.

Райан наклонился, заглядывая ей в лицо.

— Ты, черт возьми, изменила мне.

— Нет, я этого не делала! Я просто сказала, что мне нравится другой, и поэтому я не хочу снова встречаться с тобой.

— Кто этот другой, а? — голос Райана сорвался на крик. — Это кто-то из моих друзей?

— Это не твое дело, — выплюнула она.

— Кто?

— Эй, — рявкнул я достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Ларк выбежала из своего класса, без сомнения, тоже услышав этот спор.

— Все, кроме Райана и Сэди, уходите. — Я скрестил руки на груди и мотнул подбородком в сторону дверей. — Любой, кто задержится здесь на тридцать секунд, будет оставаться после уроков неделю.

Дети засуетились, запихивая книги и куртки в рюкзаки, прежде чем побежать к выходу.

Когда последний ученик вышел, Ларк подошла и встала рядом с Сэди, обняв ее за плечи.

Сэди опустила подбородок, пока светлые волосы не закрыли ее лицо, но этого было недостаточно, чтобы скрыть слезы и тихие всхлипывания.

— В мой класс. — Я щелкнул пальцами, указывая на кипящего от злости Райана. — Сейчас.

Он раздраженно направился ко мне.

Ларк широко раскрыла глаза, направляя Сэди в ту же сторону.

Я глубоко вздохнул и возвел взгляд к потолку. Черт, я ненавидел подобные драмы. Летние каникулы не могли наступить быстрее?

Сэди яростно вытирала щеки, когда я присоединился ко всем в классе.

Мы с Ларк обменялись еще одним взглядом, в котором читался безмолвный разговор.

Хотела ли она выступить посредником в этом вопросе? Или мне взять инициативу в свои руки?

Она пожала плечами. Мне решать.

Отлично. Я главный.

— Он думает, что я ему изменила, — выпалила Сэди. — Но это не так.

Ноздри Райана раздулись, но, прежде чем он успел заговорить, я поднял руку.

— Я не спрашивал, что случилось. Вам двоим нужно разобраться друг с другом наедине. Школьный коридор — не место для разборок.

Уголки губ Сэди опустились. Снова слезы.

Боже, я ненавидел слезы.

— Вы двое расстались, верно? — Я упер руки в бока.

Айрис пару раз встречалась с Сэди, чтобы ответить на вопросы о инфлюенсерах, и она не упоминала о примирении между подростками.

— Да, — всхлипнула Сэди.

— Тогда какое это имеет значение? — спросил я Райана. — Похоже, она решила жить дальше. Тебе тоже стоит. Забудь об этом.

Он опустил свой хмурый взгляд в пол. Говнюк не будет слушать.

— И следи за своим языком в этих коридорах, — сказала Ларк Сэди. Это было не так жестко, как мой выговор Райану, но, по крайней мере, они оба получили.

— Вы оба наказаны, — сказал я. — Я знаю, что сегодня последний день для старшеклассников, но я надеюсь увидеть вас в понедельник днем. Если вы пропустите, то можете забыть о своих аттестатах.

Райан сжал челюсти вместе с кулаками.

— Сэди, собирай свои вещи и отправляйся домой.

Она кивнула, одарив Райана убийственным взглядом, когда проходила мимо него к двери.

Мы все стояли в тишине, слушая, как она открывает свой шкафчик и собирает свои вещи. Затем, когда была закрыта дверца шкафчика, а наружная дверь захлопнулась, я вздохнул.

— Райан, один совет, к которому ты, вероятно, не прислушаешься, но я все равно его дам.

Он не поднимал глаз от пола.

— Когда-нибудь ты пожалеешь о том, что наговорил женщине сгоряча. Будь осторожен в своих словах. В конечном итоге они причинят тебе больше боли, чем ей.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд Ларк, но не отвел глаз от Райана.

Он надолго задумался, затем вздернул подбородок.

— Я могу идти?

Да, он не собирался прислушиваться к совету. В одно ухо влетело, в другое вылетело.

— Иди. — Я махнул ему в сторону двери.

Ларк глубоко вздохнула, как только Райан ушел.

— Я так рада, что сегодня пятница.

— То же самое. — Я вышел в коридор как раз в тот момент, когда Райан скрылся за ближайшим выходом.

Ларк поравнялась со мной, когда мы шли к двери. Хотелось надеяться, что Сэди уже отправилась домой, но на всякий случай я хотел убедиться, что ее спор с Райаном не перенесется на парковку.

Послеполуденное солнце было ярким. Смех и голоса наполняли воздух, когда дети направлялись к школьным автобусам или машинам своих родителей. Ученики средних классов и несколько учеников начальной школы бежали к автобусной остановке из своей школы.

— Все еще скучаешь по пятому классу? — спросил я Ларк.

— Каждый день. — Она рассмеялась, положив руку на свой беременный живот. — Хотя старшая школа мне все больше начинает нравится.

Ученица средней школы помахала ей, а затем подбежала, чтобы обнять ее. Вероятно, одна из ее бывших пятиклассников.

Пока Ларк расспрашивала девочку о школе и планах на выходные, я осматривал парковку в поисках Сэди. Я не увидел ее, но увидел, как Райан бросился к своей машине и распахнул дверцу. Затем он сел за руль и с ревом выехал с парковки.

Разобьет ли мое сердце, если его остановит департамент шерифа? Определенно нет. Они часто патрулируют соседний квартал, чтобы старшеклассники не превышали скорость.

Минуту спустя, когда воздух наполнился воем сирены, я ухмыльнулся.

— Что ж, это был насыщенный конец недели, — сказала Ларк, когда девочка, с которой она разговаривала, убежала на свой автобус. — Я готова к лету.

— Я тоже.

— Какие у тебя планы?

Я покачал головой.

— Никаких. Все как обычно. Мои родители приезжают в гости из Юты каждый июнь. В остальное время у меня обычно много работы по дому и во дворе. Я буду ходить на рыбалку и в походы. Может быть, отправлюсь куда-нибудь в автомобильную поездку. Посмотрим.

Ларк искоса взглянул на меня.

— Что?

— Я думаю, это, возможно, самое большее количество слов, что ты когда-либо говорил мне раньше. По крайней мере, о себе.

Я усмехнулся, хотя она была права. Возможно, это был самый долгий разговор, который я когда-либо добровольно вел с Ларк, и точка. Но сегодня что-то изменилось. Стеснение в груди, когда она была рядом, все еще присутствовало, но… уже меньше. Почему?

Это было из-за того, что я рассказал Айрис о сходстве Ларк и Эми? Или из-за того, что Ларк была беременна, и это немного изменило ее черты, смягчив их за последние несколько месяцев?

Хм. Я потер челюсть, не зная, что и думать по этому поводу.

— Что ж, удачных каникул, Эбботт.

— Тебе тоже, — пробормотал я, когда она ушла.

Я еще немного постоял на улице, наблюдая, как расходятся дети и отъезжают автобусы. Затем направился внутрь, чтобы закончить дела. Я только застегнул молнию на рюкзаке, как в кармане завибрировал телефон.

ПОЕХАЛИ В ЦЕНТР

Я усмехнулся. Айрис любила писать сообщения заглавными буквами.

И никакого «пожалуйста»?

Она ответила мгновенно.

ПОЖАЛУЙСТА

Куда?

НАЙДИ МЕНЯ

Я покинул школу в большей спешке, чем обычно, из-за волнения, подстегивавшего мои шаги. В центре города было оживленно, начался летний туристический наплыв. Теперь вдоль улиц было припарковано больше машин из других штатов, чем из Монтаны.

Единственное свободное место было в дальнем конце улицы, так что, сунув ключи и телефон в карман джинсов, я пошел по тротуару, лавируя между витринами магазинов и изучая окрестности.

Всего через три квартала я нашел Айрис. Она стояла спиной ко мне, ее светлые волосы были убраны под соломенную шляпку. Шарф, который она повязала вокруг полей, был черным с маленькими бледно-розовыми цветочками. Шарф гармонировал с ее атласным платьем пурпурного цвета. Не в тон, но смотрелось хорошо.

Узкие бретельки платья перекрещивались на ее лопатках, а подол был очень коротким, демонстрируя новую татуировку, которую она сделала в Бозмене.

Платье могло сойти за нижнее белье. Черт, может, так оно и было. Мне было наплевать. Она выглядела потрясающе, и было что-то притягательное в том, что я знал, что буду тем мужчиной, который снимет с нее это платье позже вечером, и оно будет валяться на полу моей спальни.

Черт, я желал ее. С каждым днем все больше и больше. Что я буду делать, когда она уедет?

Думаю, я узнаю это через месяц.

Айрис подняла телефон и подняла руки вверх, пытаясь сделать снимок конца улицы.

Я подошел к ней сзади и выхватил телефон у нее из рук.

Она обернулась, и шок на ее лице мгновенно сменился улыбкой, когда она увидела, что это я.

— Ты нашел меня.

— Я нашел тебя. — Я дернул подбородком вперед. — Иди, встань вон там.

— Зачем?

Я помахал ее телефоном.

Она проскакала вперед футов на двадцать, а затем одарила меня ослепительной улыбкой. На ней были круглые солнцезащитные очки, скрывавшие ее блестящие голубые глаза. Еще одна деталь ее образа, которую я позже сниму, как и туфли на платформе.

Сделав несколько снимков, я вернул ей телефон, и мы вдвоем отправились в путь.

— Куда мы идем? — спросил я.

— Никуда. И всюду. Мы просто бродим.

Костяшки моих пальцев коснулись ее руки, но она не попыталась взять меня за руку. Я не держался за руки с женщиной, ну, в общем… очень давно. Возможно, Айрис почувствовала, что мне это не нравится. Возможно, ей это тоже не нравилось.

Но чем дольше мы шли, тем больше я расслаблялся.

— Когда ты в последний раз просто гулял? — спросила она.

— Прошли годы. — Когда я приезжал в центр, у меня была определенная цель. Либо поужинать в «Уайт Оук», либо выпить в «Джейн». Но даже такие случаи были редки.

— Вот почему я ограничиваю время своего пребывания. Чтобы я могла оценить каждое место. Когда живешь где-то много лет, слишком легко воспринимать это как должное. Перестаешь ценить это.

Конечно, возможно, некоторые люди действительно воспринимали свой родной город как нечто само собой разумеющееся. Возможно, она убедилась в этом на примере своей семьи в Маунт-Плезант. Но это не обязательно должно было быть единственной причиной, когда вы выбираете место, где можно пустить корни.

— Я не принимаю Каламити как должное.

Она посмотрела на меня снизу вверх.

— Ты только что сказал, что никогда не приезжаешь сюда погулять.

— Это не значит, что я не ценю свой город. Но мне и не нужно его исследовать. Это место уже стало частью меня. Я не считаю его само собой разумеющимся.

Айрис кивнула, но промолчала. Поверила ли она мне? Или она настолько привыкла переезжать с места на место, наслаждаясь новизной города, что уже отказалась от идеи осесть здесь и стать частью сообщества?

— Здравствуйте, мистер Эбботт. — Лиам побежал в нашу сторону. Он был с несколькими другими своими приятелями, старшеклассниками, которые праздновали свой последний официальный день в старшей школе.

— Лиам.

Он поднял руку, чтобы ударить кулаком.

— Будете скучать по мне?

На самом деле, я мог бы.

— Определенно нет.

Он расхохотался, собираясь присоединиться к своим друзьям, когда они проходили мимо нас, но затем заметил Айрис. Его глаза округлились, когда он прошелся взглядом по ее платью.

Она только рассмеялась.

— Привет.

— Здравствуйте. — Он стал такого же цвета, как и ее платье.

— Хороших выходных, Лиам. Держись подальше от неприятностей. — Я положил руку Айрис на поясницу, призывая ее отойти от моих учеников.

Мы прошли еще квартал, затем Айрис достала телефон и сделала еще несколько снимков, а я кивнул нескольким знакомым, мимо которых мы проходили.

— Куда ты направляешься дальше? — Этот вопрос мучил меня всю неделю.

Возможно, если я буду спрашивать об этом, если буду часто говорить о ее уходе, меня это не будет беспокоить так сильно, когда она уйдет. Это будет постоянным напоминанием о том, что все это временно. Я никак не мог привыкнуть к тому, что она в моем доме, в моей жизни.

— Я не знаю. — Она убрала телефон. Было трудно сказать, что она чувствовала с закрытыми глазами, но тон ее голоса изменился. В нем появилась грусть.

Или, может быть, я просто надеялся, что она будет скучать по Каламити.

— В последнее время у меня было странное чувство, — сказала она.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Это трудно описать. — Она замедлила шаг. — Наверное, иногда я чувствую себя потерянной и найденной одновременно. Я не знаю, где мой дом, и это меня беспокоит. Но я не знаю, нужен ли мне дом. Я просто чувствую, что… не знаю. Есть ли в этом какой-нибудь смысл?

— Да. — Я коснулся костяшками пальцев ее руки.

Она подняла глаза и натянуто улыбнулась мне.

— Ты когда-нибудь был на Гавайях?

— Один раз. — Там прошел мой медовый месяц.

— Я нет. Возможно, все, что мне нужно, — это провести отпуск на пляже, чтобы поднять себе настроение. Последний раз я была на пляже год назад на Ибице.

— На Ибице.

— Ибица. — Она мечтательно вздохнула. — Помнишь ту зеленую футболку с испанским флагом, которая была на мне вчера вечером?

Футболка другого мужчины. Какого-то мудака с Ибицы.

Я сжал челюсти.

— Шучу. — Она хихикнула. — Я просто шучу. Мучить тебя так весело.

Я рассмеялся, что делал чаще с тех пор, как она приехала в Монтану, чем за все предыдущие годы.

Айрис сдвинула солнцезащитные очки, ее взгляд был прикован к моим губам.

— Что?

— Твоя улыбка. Мне нравится на нее смотреть.

А мне нравится смотреть на нее.

— Твои пытки, возможно, и вызывают у меня улыбку, но сегодняшние пытки моих учеников? Не очень.

— О-о-о. Что случилось?

Пока мы шли, я рассказал ей о ссоре Сэди и Райана. У нее на лбу залегла морщинка беспокойства.

Сэди пригласила Айрис на свой выпускной вечер в следующие выходные, и, убедившись, что у меня нет проблем с этим, Айрис согласилась. Надеюсь, к тому времени история с Райаном уже забудется.

— Поужинаем вместе? — спросила я, когда мы проходили мимо «Джейн».

— Да, пожалуйста. Обед был целую вечность назад. Я умираю с голоду. Но если я выпью пива, тебе придется ехать домой на моей машине.

— Мы оставим мой грузовик в центре на ночь. Заберем утром.

Мы нырнули в бар и нашли свободную кабинку. Каждый из нас съел по бургеру с картошкой фри, наблюдая, как люди входят и выходят. А когда мы наконец расплатились по счету и вышли на улицу, закат окрасил горизонт в золотой цвет.

Может быть, это из-за пива, которое я выпил за ужином, но, когда мы шли к тому месту, где она припарковала «Бронко», я взял Айрис за руку, просто чтобы посмотреть, подходит ли она мне.

Идеально. Слишком идеально.

Это было прекрасно.

Осознание этого заставило меня отпустить ее руку. Но прошло десять секунд, и моя ладонь чувствовалась слишком пустой. Поэтому я снова взял ее за руку.

И держал всю дорогу домой.





Глава 17





Айрис



эти смелые красные губы #жизньайрисмонро



Последняя вечеринка в честь выпускного, на которой я присутствовала, была моей собственной.

Неужели она была такой же душной и скучной? Возможно.

Я потягивала лимонад из стакана, сидя на стуле в углу веранды Сэди. Большинство гостей собрались во дворе, разбившись на группы, и тоже пили лимонад или чай со льдом. Разговоры были приглушенными и сдержанными. Смех был таким же редким, как и полумрак.

Я передвинула свой стул поглубже под свес крыши, подальше от прямых солнечных лучей. До того, как это сиденье освободилось, я целый час простояла у перил веранды. И кажется я сожгла плечи. Солнцезащитный крем, который я намазала перед уходом от Уайлдера, не помог.

Отец Сэди вышел из их дома с огромным зонтом в руках. Раздались радостные возгласы, когда он вышел с зонтом во двор. Это было самое большое волнение, которое я видела с тех пор, как приехала сюда.

На другой стороне веранды стоял столик с отдельным зонтом, но стулья были заняты бабушками и тетушками — Сэди представила меня им, когда я приехала раньше. Судя по моему телефону, было всего около семидесяти градусов (прим. ред.: 70F — это примерно 21С). Далеко не палящая жара. Но на небе не было ни облачка, и солнце неустанно пыталось меня обжечь.

Сэди вышла из дома с дрожащей улыбкой на лице. Она заметила меня и сразу же подошла, как будто пряталась от всех остальных.

— Спасибо, что пришла.

— Конечно. — Она уже в пятый раз благодарила меня за то, что я здесь.

— Сейчас вернусь. — Она снова нырнула внутрь и появилась со стулом, который, должно быть, стоял у обеденного стола. Она поставила его прямо напротив дома, как и я, и скользнула в тень. — Извини, здесь немного скучно.

— Вовсе нет, — солгала я, одарив ее доброй улыбкой.

Это было чертовски ужасно.

Никто на этой вечеринке, кроме Сэди, не пытался заговорить со мной. Конечно, когда она представляла меня, другие гости поздоровались со мной. Но невозможно было не заметить осуждающие взгляды и перешептывания по поводу моих татуировок, одежды или макияжа.

Я думала, что сегодняшний наряд в виде белого топика и серых брюк был довольно консервативным. Он был менее откровенным, чем большинство других.

Тем не менее, все присутствующие мужчины бросали на меня косые взгляды, держась на приличном расстоянии от моего стула. Женщины либо вообще избегали смотреть в мою сторону, либо смотрели слишком долго и пристально. Это было похоже на то, как если бы я приехала домой навестить родителей и отправилась в церковь с мамой и папой.

Возможно, мне следовало использовать розовую помаду вместо красной. Был ли этот смелый оттенок тем элементом, который вывел мой наряд за рамки выпускного вечера в маленьком городке?

Не важно. Мои подписчики в Инстаграме и ТикТоке, оценили цвет из обучающего видео, которое я опубликовала ранее. Люди на этой вечеринке могли бы пойти нахуй.

Но ради Сэди я сохраняла широкую улыбку и непринужденную позу.

— Как дела? Получила ли ты сегодня какие-нибудь хорошие подарки?

— Твой подарок был самым лучшим. Еще раз спасибо. Тебе не нужно было этого делать.

— У девушки всегда должны быть дизайнерские духи. — Вчера, как раз к ее вечеринке, прибыл флакон моих любимых духов от «Луи Витон».

— Сэди. — Мама жестом пригласила ее к столу.

— Прости. — Она вздохнула. — Сейчас вернусь.

Когда она поспешила к столу, я сделала еще глоток лимонада и, не подавая виду, посмотрела на часы.

На прошлой неделе Уайлдер был занят последними учебными днями для первокурсников, второкурсниц и третьекурсников. Вчера в полдень школу распустили, но он задержался допоздна, чтобы помочь подготовиться к сегодняшнему выпускному. А утром он исчез из-за церемонии.

Пока его не было, я работала, снимала видео с помадой и делала фотографии для Ким. Затем я поехала в город к Сэди.

Уайлдера неоднократно приглашали на вечеринки, что доказывало, что он не был таким сварливым со своими учениками, каким хотел казаться. Очевидно, они любили его настолько, что приглашали на свои вечеринки, в том числе и Сэди. Но он еще не добрался до этого места.

Я планировала дождаться его, но не была уверена, что смогу выдержать еще час кислого лимонада и таких же кислых улыбок. Поскольку все присутствующие игнорировали меня, я просто игнорировала их в ответ. Я открыла телефон и начала листать ленту.

С большинством комментариев и сообщений Ким уже разобралась. Мне понравилась ее оперативность, но сегодня мне нужно было, чтобы она немного расслабилась. Поскольку новых заданий было немного, я открыла свой фотоальбом и просмотрела видео, которое смотрела бесчисленное количество раз. Видео, где мы с Уайлдером стоим возле его дома, где он фотографирует меня и держит в заложниках мой телефон. Звук был выключен, но мне это и не требовалось, чтобы услышать его низкий раскатистый смех. Я просмотрела его дважды. В середине третьего Сэди вернулась.

— Я вернулась. Извини. Хочешь еще лимонада? — спросила она.

— Нет, спасибо. Тебе весело?

Она пожала плечами.

— Кажется. Будет веселее, когда приедут мои друзья. Но сначала у них у всех свои вечеринки.

— Ты планируешь что-нибудь веселое сегодня вечером?

— Школа ежегодно устраивает вечеринку на всю ночь для старшеклассников после выпуска. Мы собираемся всей компанией. Родители планируют это, вероятно, чтобы мы все не пошли куда-нибудь пить. Это должно быть весело, если только Райан не будет вести себя как придурок.

Уайлдер рассказал мне о комментарии «шлюха» в последний день учебы.

Определенно, Райан нам не нравится.

— А как насчет парня, который тебе нравится? Он придет сегодня? — спросила я.

— Он сказал, что придет. — Ее щеки вспыхнули. — Я надеюсь на это. Я укажу на него. Ты, наверное, единственный человек здесь, который…

— Эй, Сэди. — Ее отец подошел, прервав ее. Рядом с ним был еще один мужчина, одетый в поло Университета Монтаны. — Мы с Ричем только что говорили о школе бизнеса в Университете штата Массачусетс.

— Я довольно хорошо знаю декана по работе со студентами еще по работе в Миссуле, — сказал Рич. — Твой папа сказал, что ты скоро приедешь навестить меня в кампусе. Я мог бы организовать встречу.

— Эм, конечно. — Улыбка Сэди была такой же вымученной, как и те, что я посылала ей весь день. — Спасибо.

Ее отец кивнул и последовал за Ричем обратно на их место во дворе. Но от этого кивка у меня мурашки побежали по коже. Точно такой же я кивала своему отцу в выпускном классе. Он воспринял мое согласие поступить в колледж как согласие с будущим, которого он хотел, чтобы я добивалась. С тем путем, по которому он хотел, чтобы я пошла.

Подъездная дорожка была забита машинами. Я протиснулась через узкие проходы на улицу, посмотрела в обе стороны, прежде чем подойти к «Бронко», припаркованному на противоположной обочине. Похоже, в этом районе, дальше по кварталу, проходила еще как минимум одна вечеринка по случаю окончания школы.

Я достала ключи из сумочки, собираясь открыть дверцу «Бронко», когда услышала свое имя.

— Айрис. — Уайлдер догнал меня и взял за локоть. — Куда ты идешь?

— Возвращаюсь домой. Я устала от вечеринки.

— Ты в порядке?

— Да, — солгала я. — Нет. Может быть. Я просто почувствовала… блэх.

На той вечеринке я была так похожа на домашнюю. У меня было странное, неприятное чувство. Впервые с тех пор, как я попала в Каламити, я почувствовала такое явное осуждение. И не хотела оставаться здесь так надолго, чтобы это охладило мою любовь к этому маленькому городку.

— Эй. — Он скользнул ладонью по моей руке, поднося ее к моему лицу.

— Эй. — Я подалась навстречу его прикосновению. — Как прошли другие вечеринки?

— Я тоже устал.

— Ты пока не можешь уйти. Сэди такая милая, так что тебе придется остаться еще ненадолго.

— Я зайду. — Он вздохнул. — Ты, кажется, не в себе.

— Полностью согласна. Но, кажется, я немного обгорела на солнце. Мне просто нужно остыть.

Его глаза сузились.

Каким-то образом, всего за месяц с небольшим, он научился понимать меня слишком хорошо. Я в равной степени любила и ненавидела ту фамильярность, которая была между нами. Люди, которые просто занимались случайным сексом, не должны уметь распознавать ложь друг друга. Они не должны готовить друг другу ужин каждый вечер и кофе каждое утро. Они не должны проводить вместе каждую свободную минуту.

Они не должны влюбляться.

Не то чтобы Уайлдер влюблялся в меня.

Не то чтобы я влюблялась Уайлдера. Не совсем. Пока нет.

Но, черт возьми, это было так близко. Это было неизбежно. Как вращение земли или восход Луны. До того, как я уеду из Монтаны, я буду влюблена в Уайлдера Эбботта.

И это был полный отстой.

Его сердце уже было занято. Я была достаточно эгоистична, чтобы хотеть всего или ничего. Я хотела заполучить все его сердце, но горькая правда заключалась в том, что у меня его никогда не будет.

— А ты иди веселись. — Я улыбнулась, надеясь, что это отразилось в моих глазах. — Сегодня мне хочется пиццы. Я собираюсь заскочить в «Дворец Пиццы».

— Хорошо. — Он провел большим пальцем по моей щеке, не отпуская меня. Затем наклонился и прижался губами к моим губам, несомненно, размазав мою помаду по своим губам и по моим.

Другой рукой он обнял меня за спину, притягивая ближе, пока мои пальцы ног не оторвались от тротуара.

Уайлдер прижал меня к себе, наши губы соприкоснулись. Его язык пощекотал мою нижнюю губу, но прежде чем углубить поцелуй, он ослабил хватку и отстранился.

— О-о-о. — Я потянулась к его губам, стирая помаду. — Мы определенно не скрываемся.

Уголок его рта приподнялся, прежде чем он поднес руку ко рту и тоже вытер ее.

— А мы скрываемся?

Я рассмеялась.

— Даже не близко.

Он прошел мимо меня к «Бронко», наклонившись, чтобы рассмотреть свой рот в отражении в окне. Затем выпрямился и снова повернулся ко мне, взяв мое лицо в ладони. Уайлдер поцеловал меня в лоб, затем отпустил.

— Скоро увидимся.

Мы оба обернулись и увидели Сэди, стоящую в начале тесной подъездной дорожки.

Ее взгляд метался между нами, ее глаза были широко раскрыты.

Не то чтобы мы с Уайлдером были секретом для Каламити. Любой, кто был в «Джейн» или в центре города, мог видеть нас вместе. Но шок на лице Сэди внезапно заставил меня почувствовать себя виноватой. Как будто я должна была сказать ей, что остановилась у ее учителя.

— Сэди…

— Он? — Она моргнула и покачала головой. — Ты с мистером Эбботтом?

— Да — Вроде.

Я не знаю, чего ожидала, но выражение явного предательства, боли, появившееся на ее лице, определенно не было этим.

Она снова покачала головой, запустив руки в волосы. Затем она развернулась на каблуках и побежала прочь, юбка ее белого сарафана развевалась за ней, когда она скрылась в доме.

— Что, черт возьми, это было? — спросил Уайлдер.

— Не знаю.

С чего бы ей расстраиваться из-за того, что я была с Уайлдером? Потому что я не рассказала ей о нем на наших обычных встречах за чашкой кофе? Вряд ли. Сэди была такой уравновешенной. Должно было произойти что-то еще.

— Я пойду поговорю с ней. — Я сделала шаг, но остановилась.

Стоя почти посреди улицы, это поразило меня, как набирающий скорость автобус.

Сэди нравился кто-то другой. Вот почему она порвала с Райаном. Она сказала мне, что ничего не будет предпринимать до окончания школы. Что Райан и все остальные будут в шоке. А чуть раньше, на веранде, она как раз собиралась мне что-то сказать. О том, что я буду единственным человеком, способным… что.

Что? Понять?

— Боже мой. — Я прижала руку к сердцу, и мой желудок сжался. — Нет.

— Айрис? — Рука Уайлдера легла мне на локоть.

— Я такая идиотка.

— Что происходит?

Я посмотрела на него, на эти прекрасные темные глаза и безумно красивое лицо, и поняла, что моя догадка верна.

Уайлдер был идеален. И за все годы его преподавания я сомневалась, что Сэди была единственной ученицей, которая была в него влюблена.





Глава 18





Уайлдер



Поездка от дома Сэди до моего собственного не испортила моего паршивого настроения. Я припарковался рядом с «Бронко» и вылез, слишком сильно хлопнув дверцей грузовика, прежде чем зайти внутрь вслед за Айрис.

Если она и расстроилась из-за Сэди, то не подала виду.

Между тем, мое разочарование сотрясало меня до костей.

Сэди была влюблена в меня. Такова была теория Айрис. Сначала я отрицал это, отказываясь верить, что это правда. Но, может быть? Это был мой гребаный кошмар. И это было так хреново.

— Ты в порядке? — спросила Айрис, когда я пинком захлопнул дверь.

— Нет. — Нет, я определенно не в порядке.

Что, если Айрис ошибалась? Она могла ошибаться.

Она, должно быть, ошибалась.

— Может, мне стоило попробовать поговорить с ней. — Айрис вздохнула.

— Лучше бы мы просто ушли.

Когда она предложил вернуться в дом Сэди, я настоял на том, чтобы мы ушли. Это могло разрушить мою карьеру. С самого начала у меня не было причин снова разговаривать с Сэди Браун. Если она действительно была влюблена в меня, то последнее, что мне было нужно, — это чтобы нас увидели вместе.

Я отбросил ключи в сторону и направился к дивану, но мне было слишком не по себе, чтобы сидеть, поэтому я прошелся перед окнами и провел рукой по волосам.

Сэди была неравнодушна ко мне. Не может такого быть. Она была с Райаном почти весь год. Он поэтому решил, что она изменила ему? Потому что хотела меня?

У меня внутри все перевернулось.

— Она всего лишь ребенок. — Никак по-другому я ее никогда не видел. Ребенком. Ученицей. Я был ее учителем.

Айрис подошла к кожаному креслу и присела на краешек.

— Она ненамного моложе меня.

— Тебе двадцать пять. Ей восемнадцать. Это большая разница.

— Семь лет.

— Не надо, — огрызнулся я. От мысли, что она сравнивает себя с одной из моих учениц, у меня мурашки побежали по коже. — Это не одно и то же.

Айрис всплеснула руками.

— Я просто хочу сказать, что это не так уж и шокирует, что ученица влюблена в тебя.

Почему она не была шокирована этим больше? Почему это, казалось, ее не беспокоило? Это было почти так, будто… она знала.

Какого черта?

— Ты знала об этом?

Айрис моргнула.

— Что?

— Ты знала об этом? — повторил я. — О Сэди и о том, есть ли у нее, ну, ты знаешь. — Я не мог этого сказать. Я даже представить себе не мог, что ученик испытывает ко мне чувства, не говоря уже о том, чтобы высказать это вслух.

Айрис долго смотрела на меня, приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. Это был шок, которого мне так не хватало. Вместе с ним пришли боль и оскорбление. Дерьмо.

Прежде чем я успел отступить, ее голубые глаза сузились, а ноздри раздулись.

— Не могу поверить, что ты только что спросил меня об этом.

— Ну, ты же проводила с ней столько времени, — пробормотал я.

Взгляд, который она бросила на меня, мог бы сразить наповал.

— Я встречалась с ней три раза. Три. Ты видел ее каждый день. Почему ты не знал об этом?

— Наверное, потому, что я был занят ее обучением, а не общением за чашечкой кофе и рассказом о своем разгульном образе жизни.

Если раньше Айрис выглядела раздраженной, то теперь на ее лице появилось убийственное выражение.

К черту мою жизнь. Пришло время мне заткнуться и перестать загонять себя в еще более глубокую яму. Разве я ничему не научился у Эми? Разве я не научился затыкаться, когда спорю с женщиной?

Нет. Очевидно, я ничему не научился.

— Ты не можешь вымещать свое разочарование на мне. — Айрис вскочила на ноги, уперев руки в бока. — Ты не можешь винить в этом меня. Ей восемнадцать. У нее впереди целое будущее, и все толкают ее на один путь, в то время как она хочет выбрать другой. И да, возможно, тот путь, по которому она идет, означает, что она будет слоняться без дела. Это ее выбор. Это ее жизнь. И она пытается во всем этом разобраться.

Ее грудь тяжело вздымалась, тело практически вибрировало от ярости.

На этот раз я промолчал.

— Неужели это так шокирует, что ученица влюбилась в тебя? У тебя есть зеркало, Уайлдер. Ты действительно думаешь, что она первая ученица, которая испытывает к тебе чувства?

Я съежился. Черт, я не хотел об этом думать. Теперь нужно по-новому оценивать детей, которые будут у меня в классе, и анализировать наше взаимодействие.

Не то чтобы я не думал об этом. Но я держался на расстоянии. Большую часть времени я был таким ворчливым ослом, что дети держались от меня подальше. Если бы у меня было хоть малейшее подозрение, что у Сэди есть чувства, я бы все сделал по-другому. Дерьмо.

— Я понимаю, что тебе неловко, — сказала Айрис. — Понимаю, что это удивительно. Но прежде чем ты набросишься на единственного человека в этом доме, подумай минутку. Она молода. У нее сейчас переломный период в жизни. Ты красивый. Ты остроумный. И, я полагаю, ты один из немногих, кто не заставляет ее принимать решение о том, что ей делать дальше.

Может быть. Я не знал. Я не знал Сэди достаточно хорошо, чтобы оценить ее личные проблемы. Я не был школьным методистом, и, если только кто-нибудь из учеников не обращался ко мне за советом, я держал свое мнение при себе.

Я просто преподавал естественные науки.

Хотя Сэди просила у меня совета. И я сказал ей, что колледж не для всех. Я сказал ей, что она умная, остроумная и добрая.

Это была ошибка? Может, мне больше не делать комплиментов ученикам? К черту мою жизнь.

— В этом нет ничьей вины, Уайлдер. Не моей. Не твоей. Не Сэди. Она имеет право чувствовать то, что чувствует. Но то, что ты злишься на меня, — это полная чушь. — С этими словами она оставила меня одного в моей гостиной.

Айрис хлопнула дверью в свою спальню с такой силой, что задрожали стены.

— Блядство, — простонал я, запрокинув голову к потолку.

За девять лет я забыл, каково это — ссорится с женщиной. Проиграть в ссоре с женщиной. Хотя Айрис ссорилась не так, как Эми.

Эми бы расплакалась. Каждый раз, когда я отпускал какое-нибудь дурацкое замечание, она заливалась слезами.

Только не Айрис. Сегодня вечером слез не будет.

Хотя она может кастрировать меня во сне.

Доковыляв до дивана, я сел и расстегнул манжеты рубашки, закатывая рукава. Затем я оперся локтями о колени и уставился в окно.

Сэди? Правда?

Я прокрутил в голове прошедший год. Годы до этого. Яблоки, которые она приносила с собой на обед. Ее болтовня о моих планах на выходные. Был ли севший аккумулятор в ее машине этой весной уловкой?

Должен ли я был заметить? Почему я этого не заметил?

У меня по спине пробежал холодок. Я был достаточно взрослым, чтобы годиться Сэди в отцы.

По крайней мере, учебный год закончился. Моей единственной передышкой было то, что в понедельник утром у меня будет пустой класс и я не буду вынужден встречаться с Сэди. Хотя я был уверен, что больше никогда не буду смотреть на ее стул.

И я никогда больше не возьму яблоко у ученика.

— Черт возьми. — Я ущипнул себя за переносицу, чтобы острая боль от колкостей Айрис утихла. Затем я прокрутил ее лекцию, на этот раз слушая слова.

Это была не ее вина. И не Сэди. И не моя.

Но все равно это был полный пиздец.

— Черт, — пробормотал я, затем встал и направился в спальню Айрис.

Когда я постучал, она сказала:

— Уходи.

Я все равно открыл дверь.

Она сидела на середине кровати, скрестив ноги. За те несколько минут, что прошли с тех пор, как она оставила меня в гостиной, она стерла остатки красной помады и сменила топик на футболку большого размера, на этот раз чистую и пыльно-розовую.

В кои-то веки, может быть, это была рубашка, которую она не украла у мужчины.

Но на всякий случай, если я ошибаюсь, я и ее с нее сорву позже.

Ноги у нее были босые, а широкие брюки задрались до икр. Она поджала губы и нахмурила брови.

Она выглядела взбешенной.

Она была похожа на меня.

Это осознание подкосило меня. Я прислонился к дверному косяку, позволяя ему принять тяжесть моего плеча.

Айрис была моей.

Каким-то образом она вошла в мою жизнь за последний месяц. Мысль о том, чтобы отпустить ее, была хуже любой студенческой влюбленности. Хуже, чем мысль о том, что я расскажу Дэнни, что влюбился в его сестру.

Хуже, чем осознание того, что она, скорее всего, уйдет, даже если я попрошу ее остаться.

Но если последние девять лет чему-то меня и научили, так это тому, как жить дальше. Как выжить. Преодолеть чувство вины. Не обращая внимания на сожаления. Не обращая внимания на душевную боль.

Я переживу, когда Айрис уедет.

Но это не значит, что мне это должно нравиться.

— Проголодалась? — спросил я. После инцидента с Сэди она отказалась от своего плана купить пиццу.

— Не особо. — Она смахнула с колена невидимую ворсинку.

— Это застало меня врасплох. Извини.

Она пожала плечами.

— Айрис.

— Уайлдер.

Я подождал, пока она, наконец, не подняла глаза и не встретилась со мной взглядом.

— Прости.

Ее гнев улетучился вместе с ее позой.

Мы смотрели друг на друга, но не разговаривали. Обычно в ее обязанности входило заполнять паузы. Она задавала вопросы. Она настаивала на общении.

Без ее голоса, который мог заполнить пустоту, это было ужасно. Одиноко. Намек на то, что должно было произойти, когда закончится этот месяц.

Это было так тревожно, что я оторвал свой взгляд от нее, которая первой открыла глаза, и оглядел спальню. У меня не было особых причин проводить здесь время.

Это была комната, которую я обустроил специально для своих родителей. В ней было все необходимое, кровать и две прикроватные тумбочки. Но, кроме того, что я время от времени заходил сюда, чтобы вытереть пыль и пропылесосить, у меня не было никаких причин находиться здесь. И было легче избегать этого шкафа, если я просто держался подальше.

Это была единственная комната, где у нас с Айрис не было секса. Мы были вместе во всех остальных комнатах, почти на всех поверхностях. Буквально в начале этой недели я нашел ее в прачечной, и вместо того, чтобы отнести к себе в постель, я посадил ее на сушилку и погрузился в ее упругое тело.

Часть меня хотела немедленно покинуть эту спальню. Дернуть подбородком, чтобы она последовала за мной. Но во взгляде Айрис было что-то такое, может быть, вызов, как будто она могла читать мои мысли и страхи.

Неужели я так боялся коробок, сложенных за закрытой дверью шкафа, что даже не решался переступить порог?

Может быть. Был только один способ выяснить это.

Я оттолкнулся от двери и сделал шаг. Затем еще один.

Айрис проследила за ними обоими, ее взгляд метнулся к моим ботинкам, прежде чем снова подняться к моему лицу. Затем, в очередной раз доказывая, что она у меня в голове, она облизнула нижнюю губу. На ней все еще сохранялся слабый след красного оттенка.

Нахуй.

Я оказался рядом с ней в мгновение ока. Мои руки обхватили ее лицо, когда я уложил ее, ее ноги раздвинулись и вытянулись задолго до того, как обхватить мою спину.

Мой член набух, когда я вогнал его в ее центр, вызвав шипение.

— Поцелуй меня.

Она приподнялась с подушки и нежно поцеловала меня в уголок рта. Затем она проделала то же самое с другим уголком, медленно проводя по моим губам из стороны в сторону.

Я приподнялся на локтях, нависая над ней, когда ее пальцы скользнули по моей бороде к волосам.

Она схватила пряди и прижала меня к себе, раздвигая языком мои губы и проникая внутрь. Из ее горла вырвался низкий стон, от которого я затвердел.

Несмотря на то, что я хотел сорвать с нее одежду, я позволил ей поиграть. Она лизала и покусывала, сначала нежно и медленно, пока не сжала мои волосы сильнее и не заставила меня наклонить голову, чтобы проникнуть поглубже.

Затем ее игра закончилась. Я впился в ее губы, пожирая их, пока она прижимала меня к себе. Все, что я должен был сказать, вылилось в этот поцелуй. Как сильно я желал ее. Как сильно я нуждался в ней. Как сильно я хотел, чтобы она осталась.

Айрис выгнулась навстречу моему возбуждению, и я прикусил ее верхнюю губу. Ее смех наполнил комнату сладчайшим звуком. Почти таким же невероятным, как звук, который она издавала, когда кончала.

Я отстранился, откидываясь назад, чтобы обнять ее.

Ее щеки пылали. Губы были розовыми и влажными. И эти голубые глаза были прикрыты, полные желания.

Несколько недель назад я был на кухне, когда услышал, как она кончила. Звук был приглушенным и слабым. Просто хныканье и стон.

Либо она использовала свой палец. Либо у нее была игрушка.

У меня возникла идея.

Айрис потянулась к моему ремню, но я оттолкнул ее руку, вместо этого расстегнув застежку на ее брюках. Затем я встал с кровати, прихватив брюки с собой. Затем последовали трусики, которые она стянула с этих загорелых, покрытых татуировками ног, пока не отбросила в сторону, за ненадобностью до конца вечера. Затем она сняла футболку — это было необязательно. Но если она захотела быть полностью голой, я не стал ее останавливать.

Подвеска «Роза ветров» исчезла, но я спрошу ее об этом позже.

Она смотрела на меня своими пьянящими глазами, следя за каждым моим движением. Когда я протянул руку к ближайшей тумбочке, у нее перехватило дыхание.

— Ты думала обо мне, когда кончала. — Это было утверждение, напоминание, пока я шарил по ящику.

Мои пальцы наткнулись на металлический цилиндр. Бинго. Игрушка представляла собой маленький вибратор-пулю размером не больше моего указательного пальца. Его жужжание было почти таким же эротичным, как стон Айрис, когда я его включил.

— Ты пользовалась им в последнее время? — Я провел им по ее плоти, поднося к выпуклому соску.

— Нет. — Она выгнулась навстречу прикосновению, ее глаза закрылись. — Нет, с тех пор, как мы начали заниматься сексом.

— Хорошо. — Коленом я раздвинул ее бедра, поднося игрушку к ее сердцу и опуская вниз по мягкой линии живота.

Ее дыхание было поверхностным, тело напряжено от предвкушения.

— Как часто ты пользовалась этим до меня? — спросил я ее.

Она широко раскрыла глаза.

— Скажи мне. — Я медленно провел вибратором по ее пупку. — Каждый день?

Айрис кивнула и прикусила нижнюю губу, приподнимая бедра, чтобы я мог направить пулю в центр ее тела.

— Покажи мне, — приказал я, моя рука замерла.

Она с трудом сглотнула, затем накрыла мою руку своей. Легким движением она поднесла игрушку к своей сердцевине, прямо к клитору.

Вибрация растаяла на моей коже, когда она крепче сжала мою руку, усиливая нажим, водя ею вверх-вниз, обводя этот комок нервов, пока ее рот не приоткрылся и из него не вырвался стон.

Черт, она была великолепна. Совершенна, как восход солнца. Ослепительная, как звезды. Она мурлыкала и стонала, крепко сжимая мою руку, когда убрала игрушку с клитора, чтобы провести ей по своей влажной щелке.

— Войди внутрь. Пожалуйста, — умоляла она.

Я так сильно хотел увидеть, как она взорвется вот так. Сохранить это воспоминание на долгие годы, когда ее не будет рядом. Представить ее в каком-нибудь далеком гостиничном номере, заставляющей себя кончать с помощью этого маленького вибратора. Надеюсь, с моим именем на этих сочных губах.

Но я хотел, чтобы у нее остались другие воспоминания. Когда она будет использовать эту игрушку, я хотел, чтобы она помнила мое лицо. Я хотел, чтобы она помнила, каково это — чувствовать мой член внутри себя, пока она массирует свой клитор.

Поэтому я убрал руку, забрав игрушку с собой, и стал раздеваться.

Она, не мигая, наблюдала за мной, когда я вернулся к кровати и устроился у нее между ног. Затем, приставив головку члена к ее входу и упершись кончиком в ее клитор, я вошел в это влажное тепло.

Небеса.

— Уайлдер. — Она закрыла глаза, на ее губах появилась слабая улыбка. — Да.

Я вышел из нее и подался вперед с такой силой, что ее груди подпрыгнули.

— Ты чертовски хороша.

— Еще. — Она встречала мои толчки покачиванием бедер. Ее руки обхватили грудь, а пальцы покрутили эти прелестные соски.

Жужжание вибратора смешивалось с нашим прерывистым дыханием и звуком соприкосновения наших тел. Прошло совсем немного времени, прежде чем ее внутренние стенки начали трепетать. Затем ее спина выгнулась, и она задохнулась, как раз в тот момент, когда наступил оргазм.

Ее тело дернулось так сильно, что она чуть не слетела с матраса, ее киска пульсировала и сжималась, как тиски.

Боже, мне этого никогда не будет достаточно. Никогда.

Я закрыл глаза, наслаждаясь теплом, разливающимся по моим венам. Наслаждение становилось все сильнее и сильнее.

Конечности Айрис все еще дрожали, ее оргазм был растянут игрушкой, когда я взорвался, изливаясь в нее с ревом.

С каждым разом было все лучше. Каждый. Чертов. Раз.

Как такое вообще было возможно? Если бы мы были вместе несколько лет, всегда ли нам было бы так хорошо? Или это было хорошо, потому что у нас было два месяца?

У нас всегда было бы все хорошо. Я знал это до глубины души. Мы подходим друг другу. Мы были идеальным тандемом.

Когда я, наконец, кончил, моя кожа покрылась потом. Игрушка выпала из моих рук и лежала на кровати, все еще вибрируя.

Айрис закинула руку за голову, ее грудь вздымалась, когда она восстанавливала дыхание. Я отстранился и перекатился, падая на кровать рядом с ней, чтобы избавиться от последних белых пятен перед глазами.

Затем жужжание вибратора прекратилось. Айрис отбросила его в сторону.

— Мы перенесем эту игрушку в мою комнату, — сказал я.

На ее губах медленно появилась улыбка.

— Не жди, что я стану спорить.





Глава 19





Айрис



следующая остановка? #жизньайрисмонро



Неугомонна. Я была неугомонна.

Я не могла просидеть и пяти минут без того, чтобы не встать и не заняться каким-нибудь делом. Хоть чем-нибудь. Налить стакан воды. Выглянуть в окно. Пройтись тряпкой по кухонному столу в поисках крошек, которые можно было бы смахнуть.

Сосредоточиться было невозможно. Социальные сети не могли удержать мое внимание. Как и список дел, который я откладывала на потом.

Я была неугомонна.

Была ли я неугомонна? Или просто ожидала, что буду неугомонна, и поэтому сама себя не угомонила?

— Тьфу. — Я мерила шагами гостиную Уайлдера.

Возможно, это чувство было не более чем привычкой. Я не знала, как выбраться из «хомячьего колеса». Я так долго переезжала с места на место, что забыла, каково это — остановиться.

Могла ли я остановиться? Хотела ли я остановиться?

Да. Ответ, который напугал меня до смерти. Потому что место, где я хотела остановиться, было именно здесь. В Каламити. Как к этому отнесется Уайлдер?

Он, вероятно, сбежит в горы.

После утренней тренировки и секса в душе он отправился в школу на целый день. У учеников были каникулы, но учителя занимались тем, чем обычно занимаются учителя в те рабочие недели, когда нет детей. Когда я спросила Уайлдера об этом, он просто пожал плечами и сказал, что наведет порядок в своем классе и закончит оформлять документы.

Обычно я бы попросила уточнить подробности. Но я была в таком странном настроении с самого рассвета, поэтому просто улыбалась и прятала свои дрожащие пальцы, пока он не ушел из дома. Тогда я выпустила эту беспокойную энергию из клетки.

Монстр пожирал меня заживо.

Я так сильно надеялась, что в Каламити не буду чувствовать себя так же. Что у меня не возникнет желания найти свой следующий пункт назначения. Все шло так хорошо. Я привыкла к более медленному темпу Каламити и к рутине с Уайлдером.

Но когда я проснулась этим утром, все казалось мне… неправильным.

Было невозможно справиться с волнением. Не было возможности сосредоточиться ни на чем, кроме этого волнения. И дошло до того, что я начала выходить из себя.

Действительно ли я хотела уехать? Или я просто оправдывала ожидания других?

Ким опубликовала сегодня фотографию, которой было несколько месяцев. Это было мое селфи, на котором я выглядела озадаченной, с подписью, спрашивающей подписчиков, куда мне ехать дальше. Комментарии поступали в течение нескольких часов.

Марокко. Австралия. Япония.

Ни одно из этих мест не звучало привлекательно, но люди ожидали, что я уеду из Монтаны. Что я и собиралась сделать. Я жила в разных местах по два месяца. Моя жизнь была в постоянном движении.

По кругу. Колесо просто продолжало вращаться.

Я подошла к кухонному столику и взяла телефон. Возможно, моя проблема в том, что мне не хватало событий. Это была скука?

Материалы для моей последней сделки с брендом были завершены и одобрены. Ким позаботилась о составлении графика остальных работ. Мы вели переговоры еще о двух сделках, но они были в зачаточном состоянии. Если они увенчаются успехом, до сдачи материалов были бы недели.

Всегда можно было сделать снимки для ленты, пару видеороликов, но все, что я снимала в тот момент, казалось мне мелким. Ничто и отдаленно не могло сравниться с фотографиями, сделанными Уайлдером.

Была ли я голодна? Может быть, я просто была голодна. Я подошла к холодильнику и распахнула дверцу. Но я не была голодна, поэтому захлопнула ее.

— Боже.

Что со мной не так?

Почему я не могла просто расслабиться и наслаждаться проведенным здесь временем? Почитать книгу или еще что-нибудь. У Уайлдера были сотни вариантов на выбор.

Должна ли я позвонить своей семье и проверить, как у них дела? Определенно нет.

Уайлдер сказал мне, что Дэнни по-прежнему звонил и писал пару раз в неделю. Он был в ужасе, и я была в ужасе, от того, что нужно будет разговаривать со своим братом.

Поэтому мы оба игнорировали Дэнни.

Шансы на то, что я стану сестрой года, были невелики.

Я не разговаривала с Дэнни несколько недель. Мы с Уайлдером не то чтобы пришли к соглашению, но между нами было негласное взаимопонимание.

Эти свидания, или отношения, или как там, черт возьми, я должна была нас называть, были секретом, который мы оба скрывали от моей семьи.

Чувство вины было, но оно не подавляло. Дэнни переписывался с Уайлдером, а не со мной. И от моих родителей тоже не было вестей. В последнее время мы обычно общались только тогда, когда я переезжала из одного места в другое.

Как и все мои подписчики в Инстаграме, мама, папа и Дэнни, вероятно, ожидали скорого звонка, с сообщением о моем следующем пункте назначения.

Если я останусь в Монтане, приедут ли они навестить меня? Во время всех моих путешествий мои родители ни разу не соизволили навестить меня. Мне было легче не переживать по этому поводу, когда все мои адреса были в Европе.

Юта находилась не то чтобы в двух шагах от Монтаны, но уж точно намного ближе, чем Великобритания.

Мне было скучно. В этом была моя проблема. Я не хотела уезжать, мне просто было скучно. Верно?

Мои пальцы порхали по экрану телефона, когда я отправляла Уайлдеру сообщение.

МНЕ СКУЧНО

Может, он вернется и решит эту проблему своим ртом. Я еще минут пять ходила взад-вперед, ожидая его ответа. Ничего.

Я набрала имя Сэди, и мое сердце сжалось. Захочет ли она вообще что-нибудь услышать от меня? Думаю, был только один способ это выяснить.

КОФЕ?

Прошло еще пять минут, и никто из них так и не ответил.

Стены стали казаться мне слишком близкими, слишком знакомыми, поэтому я схватила ключи и бумажник и направилась к двери.

В центре города было оживленно. Каламити кишел туристами. Очередь в кофейню была из десяти человек, и ожидание латте было мучительным, так как в тот момент у меня было терпение комара. Но я ждала, поскольку мне больше нечего было делать.

Были ли Дэнни и мои родители правы насчет моего будущего? Не пора ли мне найти настоящую работу? Поступить в колледж?

С чашкой латте со льдом в руке я целый час ходила взад-вперед. Движение помогло. Вроде. К тому времени, когда я вернулась в «Бронко», я уже не чувствовала себя так неуютно, но у меня все еще были силы заняться чем-то другим.

Что? В другое время я бы отправилась в путь и посмотрела, куда это меня приведет. Но Уайлдер взбесился бы, а я не хотела, чтобы он волновался.

Было ли это частью моей проблемы? Неужели этот воображаемый поводок начал натягиваться?

Нет. В глубине души меня не беспокоило, что Уайлдер беспокоился. Я изменила привычки, чтобы он не беспокоился о моем местонахождении.

Именно так и поступаешь, когда любишь кого-то.

Я любила его, не так ли?

— Чертовски здорово, — простонала я, сворачивая с шоссе на посыпанную гравием дорожку.

Я была влюблена в Уайлдера Эбботта.

Этого не должно было случиться. Мое бедное, глупое сердце было недостаточно сильным, чтобы его можно было разбить. К тому времени, как я припарковалась у дома, мой желудок неприятно скрутило. Неугомонная энергия, которую я растеряла по дороге в город, вернулась с новой силой.

Возможно, это не имело никакого отношения к отъезду из Монтаны. А все из-за того, что я любила мужчину, который не отвечал мне взаимностью.

Казалось, мое тело осознало это раньше, чем мой разум.

Уронив голову на руль, я вздохнула.

— Ну, это отстой.

Я заставила себя вылезти из «Бронко» и зайти в дом. И поскольку я все еще чувствовала себя неуверенно, я направилась к шкафчику для чистящих средств в прачечной. Постель в моей комнате все еще была смята после наших субботних выходок, поэтому я сняла постельное белье и отнесла его в стиральную машину. Затем тщательно вымыла ванную, оставив ее блестящей.

Родители Уайлдера собирались навестить его на выходных. Мы не обсуждали, где я буду спать. На диване? Насколько я знала, он снял для меня номер в отеле в городе.

Я и не надеялась, что буду делить с ним постель, пока у него будут гости. Чтобы все это осталось в тайне, для меня было бы лучше сыграть роль нежеланного гостя.

Хорошо, что мне нравился диван.

Прибравшись в ванной, я перешла в спальню, чтобы вытереть пыль и пропылесосить. Затем я открыла шкаф и обнаружила, что моя одежда в беспорядке валяется на полу, а три моих чемодана будто взорвались.

Было бы намного приятнее развесить свою одежду, но здесь не только не было вешалок, но и коробки занимали большую часть пространства.

Коробки Эми.

Я уставилась на них, сложенные стопкой, коричневые. Они выглядели одинокими. Забытыми. Что в них было? Ее одежда? Фотографии? Подарки на память?

Мои пальцы снова дрожали.

Покинь этот шкаф, Айрис. УХОДИ.

Я обошла чемодан, оглядываясь через плечо, и подошла ближе к задней стенке.

Что, черт возьми, я делаю? Прикусив нижнюю губу, я подошла еще на шаг ближе.

Коробка в верхней части стопки не была заклеена скотчем, как некоторые другие, расположенные внизу. Вместо этого клапаны были просто сложены вместе.

НЕ. ДЕЛАЙ. ЭТОГО. АЙРИС.

Я подняла коробку и поставила ее на пол. Мои пальцы двигались сами по себе, дергая за один клапан, пока не открылись остальные.

Уайлдер выгнал бы меня, если бы узнал, что я делаю. Я была бы счастлива, если бы он разрешил мне спать хотя бы на диване.

Я снова проверила дверь и замерла, как статуя, прислушиваясь к любому шуму. Ничего. В доме стояла мертвая тишина. Я наклонилась вперед, заглядывая за створки.

Мое внимание привлекла пара знакомых темных глаз. Я присела на корточки и осторожно достала фотографию.

Свадебное фото Эми и Уайлдера.

Боль пронзила мое сердце. У меня перехватило дыхание. Я потеряла равновесие и с глухим стуком приземлилась на деревянный пол шкафа.

На фотографии они стояли у алтаря в церкви. Атласный шлейф белого платья Эми без бретелек ниспадал по небольшой лестнице. Она держала Уайлдера под руку, а в руке у нее был букет белых роз.

Она была великолепна, от нее захватывало дух. Ее каштановые волосы были завиты и уложены в сложную прическу. У нее было самое симметричное лицо, которое я когда-либо видела. Оно было безупречным, с розовыми щеками, милым носиком и очаровательной улыбкой.

И, как и говорил мне Уайлдер, она была так похожа на ту учительницу — Ларк, что это было просто невероятно.

Уайлдер стоял рядом с Эми, широкоплечий и внушительный по сравнению с ее стройной фигурой. На нем был строгий черный смокинг. Без жесткой бороды, скрывавшей его точеную челюсть, он выглядел намного моложе.

На его лице сияла улыбка. Ослепляющая. От этого боль в моей груди усилилась вдвое.

Я ни разу не видела, чтобы он так улыбался.

Да, я уловила несколько неуловимых ухмылок. Этого было достаточно, чтобы поверить, что я достигла своей цели — увидеть улыбку Уайлдера. Но эта фотография только заставила меня осознать, что я потерпела неудачу.

Он был счастлив, не так ли? Потом она умерла и унесла это счастье с собой в могилу, оставив его наедине с этими воспоминаниями.

Может быть, поэтому эта коробка не была заклеена скотчем? Чтобы он мог легко получить к ней доступ?

Края фотографии были четкими, углы — острыми. Это не было похоже на фотографию, к которой он прикасался тысячу раз. Почему она не была вставлена в рамку? Или Уайлдер просто был осторожен с этой фотографией?

Под свадебным портретом в беспорядке были разложены другие фотографии.

Меня всегда беспокоило, что в доме Уайлдера не было фотографий в рамках. Недавно ли он их снял? Или они годами лежали в этой коробке?

Осторожно, чтобы не поцарапать поверхность и не загнуть угол, я отложила свадебную фотографию в сторону и достала следующую. Это была фотография Эми, одетой в черную выпускную мантию и квадратную шляпу.

Уайлдер был на заднем плане, тоже в мантии, и разговаривал с кем-то, кого я не могла разобрать.

Должно было быть легче разглядеть их, ведь они стояли не вместе. Но они были вместе. Все его воспоминания о том времени были связаны с ней. Выпускной. Вечеринки. Празднование.

Сколько фотографий он сделал с тех пор, как она умерла? Или он цеплялся за прошлое, за воспоминания, спрятанные в этих скучных коричневых коробках?

Я методично просматривала фотографии, одну за другой, узнавая все больше о мужчине, который покорил мое сердце. И о женщине, которая забрала его сердце.

Если судить по ее одежде, она любила пастельные тона. Нежные и миловидные. Она носила очки, и чаще всего ее волосы были собраны в конский хвост. Она почти не пользовалась косметикой. Она не нуждалась в этом при такой естественной красоте.

На каждой второй фотографии они были запечатлены вместе. Кемпинг. Пеший туризм. Концерт. Бар.

Это было мучительно. Но, фотография за фотографией, я заставляла себя изучать их. Потому что эта коробка была напоминанием о том, почему я должна была двигаться дальше. Почему я не могу остаться в Каламити.

Почему Уайлдер никогда не будет моим домом.

Труднее всего было смотреть на свадебную фотографию. Но это была последняя фотография в коробке, которая словно вонзила последний кинжал в мое сердце.

Уайлдер держал руки на ее щеках. Эми закрыла глаза, и на ее губах играла улыбка, когда она ждала, что он поцелует ее.

Должно быть, это было в самом начале их отношений. Они выглядели моложе, чем на других фотографиях, но, боже, они были влюблены друг в друга. Эти эмоции буквально исходили от бумаги.

Они были полностью поглощены друг другом. Не обращая внимания на того, кто направлял камеру в их сторону. Возможно, Дэнни сделал этот снимок. Он был свидетелем их любовной истории.

У меня на глаза навернулись слезы, но я смахнула слезы и приступила к утомительному процессу укладывания фотографий обратно в коробку. Одну за другой, в обратном порядке, я убрала «прошлое Уайлдера».

Когда свадебная фотография снова оказалась на самом верху, я закрыла коробку и убрала ее подальше. Затем я снова плюхнулась на пол, мое тело было слишком истощено, чтобы даже выйти из шкафа.

Что я делала? Как я могла вот так вторгнуться в его личную жизнь? Уайлдер пригласил меня в свой дом, в свою жизнь, а я только что предала его доверие. Сожаление ползло по моей коже, как миллион пауков, заставляя меня ежиться.

Входная дверь открылась, и послышался стук ботинок Уайлдера по полу.

— Айрис?

Я молчала.

Он найдет меня.

Это заняло у него всего минуту.

Он стоял в дверях гардеробной, одетый в свой обычный рабочий костюм — джинсы и рубашку на пуговицах. Между его бровями пролегла морщинка, когда он уставился на меня, лежащую на полу.

— Что ты делаешь?

— Я рылась в коробке, — выпалила я. — В верхней, которая не была заклеена скотчем. В той, что с фотографиями. Прости.

Уайлдер покачнулся на каблуках, как будто я дала ему пощечину.

— Ты что?

Он услышал меня. Мне не нужно было повторять.

Я опустила подбородок.

— Мне так жаль.

Его шок прошел достаточно быстро. На смену ему пришла холодная ярость, вытеснившая всякое тепло из его окружения.

Уайлдер унес эту холодную ярость с собой, когда выбежал из моей комнаты.

Я проглотила комок в горле — я отказывалась плакать из-за своего собственного грандиозного провала — и поднялась на ноги, следуя за ним в гостиную.

Он стоял именно там, где я и ожидала его увидеть: у окна, устремив взгляд сквозь стекло на возвышающиеся вдалеке горы.

— Я не имела права, — мой голос сорвался.

Его руки сжались в кулаки, а плечи напряглись. Он молчал. Пора собирать чемоданы. Меня собирались выселить.

— Прости, Уайлдер. Мне было любопытно. Это не оправдание. Ты впустил меня в свой дом, а я предала твое доверие. Она была любовью всей твоей жизни, и то, что я сделала…

— Не была.

Мой мозг с визгом остановился.

— Хм?

Уайлдер не двигался, он не дышал, затем внезапно напряжение покинуло его тело, как будто все его кости растаяли. Его плечи опустились. Он опустил голову. А потом он заговорил, так тихо, что я была уверена, что ослышалась.

— Она не была любовью всей моей жизни.





Глава 20





Уайлдер



Она не была любовью всей моей жизни.

Это было правдой и неправдой. Правильно и неправильно. Произнося эти слова, я в равной степени освобождался и осуждал.

Эми не была любовью всей моей жизни.

Возможно, если бы я признался в этом раньше, она была бы жива.

— Ч-что ты имеешь в виду? — прошептала Айрис.

Я не мог обернуться. Я был трусом, и не мог встретиться с ней лицом к лицу. Я не был готов увидеть отвращение на ее лице. Поэтому я продолжал смотреть вперед, на вид за окнами, которые столько лет были моим убежищем.

Но горы, голубое небо, золотистые равнины и километры вечнозеленых лесов не давали и намека на облегчение от этого мучительного чувства вины.

— Я любил Эми. — Любил так, как любят двое людей, которые прожили вместе годы и чувствовали себя комфортно. Любил так, как любят двое людей, у которых были общие воспоминания и приключения. Любил то, что когда-то она была моим другом.

Я не любил ее так, как должен был любить. Не так, как муж должен любить свою жену.

— Но я не был в нее влюблен. — Нет. Так много всего было не так с самого начала.

Спустя годы, прокручивая в голове наши отношения — от тех легких, первых дней в колледже до злых, тяжелых дней в нашем браке, — я вспомнил привязанность. Нежность. Дружбу.

Это была любовь. Просто не та, которую она заслуживала.

У меня перехватило горло, легкие пытались расшириться. На груди у меня лежал кирпич, и так продолжалось почти десять лет. Я так привык к его весу, что теперь, когда он начал меняться, когда правда вырвалась на свободу, я забыл, насколько он тяжел.

Возможно, было бы проще хранить молчание и унести эти секреты с собой в могилу.

Но слышать, как Айрис говорит, что я любил Эми, слышать убежденность и уязвимость в ее голосе было настолько неправильно, что я не мог остановиться.

Айрис действительно верила, что я любил Эми, не так ли? Это было справедливо. Как и весь остальной мир.

Только я не хотел, чтобы ее смешивали со всеми остальными. Айрис была единственной. Она была особенной. И все, что она придумала в своем прекрасном воображении, было просто неправильным.

Если и был на земле человек, который должен был знать правду, то это была Айрис.

Даже если она возненавидит меня за это. Даже если это оттолкнет ее.

— Мы начали встречаться в колледже, — сказал я. — Ты это знаешь.

Краем глаза я заметил, как она кивнула.

— Быть с Эми никогда не было легко. Может быть, такова жизнь. Может быть, быть с кем-то всегда нелегко.

Хотя с Айрис здесь, было легко. Конечно, она задавала тысячи и тысячи вопросов. Она перевернула все мои представления о жизни. Но, тем не менее, это было легко. Как дышать. Когда она была здесь, все казалось правильным.

— Я не знаю, как это описать. Я думаю… это было похоже на катание на американских горках. Всегда был подъем. Всегда был спад. Поначалу это было захватывающе. Я списывал это на то, что мы лучше узнавали друг друга. Я думал, что именно так отношения становятся устойчивыми. Тебе нужно пережить бурю, чтобы остаться в спокойных водах. Есть ли в этом какой-нибудь смысл?

— Да, — голос Айрис был тихим, едва слышным, как будто она боялась говорить слишком громко, опасаясь, что я остановлюсь.

— Я думал, что если мы продержимся, то все будет в порядке. Не то чтобы мы были несчастны. Мы просто ссорились. — Слишком часто. Слишком громко. — Я списывал это на то, что мы все еще притираемся друг к другу. И знал, что, если бы я порвал с ней, это разбило бы ей сердце. Мне тоже было бы больно. Поэтому я поступил как трус. Вместо того чтобы покончить с этим, я сделал ей предложение.

Оглядываясь на наши отношения, мои ошибки были настолько очевидны, что я был озадачен тем, что не заметил их в то время. Что я был настолько слеп. Но чаши весов нашей любви были разбалансированы. По крайней мере, так казалось сейчас. Эми любила меня больше, чем я любил ее. И, в конце концов, это стоило ей всего.

— Уайлдер, ты не трус.

Я, наконец, рискнул взглянуть в ее сторону.

Глаза Айрис были полны понимания и сочувствия. Было бы легче смириться с осуждением.

— Не смотри на меня так.

— Ты не чудовище, раз женишься на женщине, которая тебе небезразлична и с которой ты встречался много лет.

— Ты уверена в этом?

Айрис вздернула подбородок.

— Да.

Я хотел верить ей.

— Я должен был покончить с этим. Отпустить ее.

— Вы были друзьями. Любовниками. У вас было общее прошлое. Неужели это действительно такая ужасная основа для брака?

Да. Нет.

— Я не знаю, — пробормотал я. — Думаю, теперь это не имеет значения.

Прошлого не изменить. Оставалось только страдать от его последствий.

Айрис могла до посинения придумывать отговорки, аргументы и оправдания. Это не избавит меня от сожалений.

— Я уже в первый год после того, как мы поженились, знал, что это было ошибкой. Мы оба были несчастливы, но слишком глубоко погружены в отрицание, чтобы признать это.

Айрис придвинулась ближе. Она не прикоснулась ко мне и ничего не сказала, просто подвинулась на несколько дюймов. Она была здесь. Она слушала.

— Мы сосуществовали. Скорее как соседи, чем как любовники. — Мы спали в одной постели, но не часто соприкасались. Секс, в тех редких случаях, когда мы оба были в настроении, утратил свою страсть.

За те четыре года мы перешли от напряженного к обыденному. Мы с Эми никогда не говорили об этом. Казалось, мы оба смирились с тем, что наша сексуальная жизнь была скучной и с этим ничего нельзя было поделать. Мы отдалились друг от друга.

День за днём. Час за часом. Мы разлюбили друг друга.

Даже дружба временами казалась невозможной.

— Мы ссорились из-за пустяков, — сказал я. — Боже, какие же глупые были причины. Я неправильно загружал посудомоечную машину, мы спорили из-за этого, а потом я три дня спал в гостевой спальне. У нее в машине кончался бензин, я читал ей нотации о том, что надо проверять чертов датчик, и она неделю плакала.

Наш брак, длившийся четыре года, стал несчастьем для нас обоих, но мы были слишком упрямы, чтобы признать это.

— Мне нравилось возвращаться домой после суматошного, шумного дня в школе в мир и тишину. Эми включала музыку так громко, что я ничего не мог расслышать. Казалось, что все, что я делал, заставляло ее плакать. Всё. Именно слезы, в конце концов, довели меня до крайности.

— Что ты имеешь в виду?

— Однажды я понял, что видел, как она плакала чаще, чем улыбалась. И я просто… больше не мог этого делать. С ней. С собой. Я не хотел вспоминать свою жизнь со слезами на глазах. В конце концов, я сказала ей, что хочу развестись.

Ни одна душа в этом мире не знала об этом. Ни одна.

— О, — прошептала Айрис. — Я и не подозревала.

— Никто не знает. — Я с трудом сглотнул. — Той ночью, когда я сказал ей, что все кончено, произошел несчастный случай.

Той ночью Эми умерла.

Айрис ахнула, прижав руку ко рту.

Боль в груди была такой сильной, что я прижал руку к груди.

— Я любил Эми. Но я не был влюблен в нее. — Мой голос дрогнул. — И именно по этой причине она ушла.

— Нет, Уайлдер. — Рука Айрис обхватила мое предплечье. — Это был несчастный случай.

Я покачал головой.

— Это была моя вина. Я сломал ее в ту ночь. Я думаю, она бы продолжала притворяться, что мы счастливы, до конца наших дней. Но она начала говорить о детях, и я просто…

Мысль о том, чтобы завести ребенка просто потому, что это то, чем занимаются супружеские пары, раздражала меня в течение нескольких месяцев. Это было одной из причин слез Эми. Я говорил ей, что не готов, и каждый раз она рыдала навзрыд.

Справедливо. Что за мужчина не хотел иметь детей от своей жены?

— Ты не хочешь детей? — спросила Айрис.

Я сглотнул, ненавидя себя за то, что собирался сказать.

— Я не хотел их с Эми.

Вот и все, Айрис уйдет. Когда скажет мне, что я жалкий сукин сын, и она больше не хочет меня видеть. Я помогу донести ее чемоданы до «Бронко».

Но она не ослабляла хватки на моей руке.

Я с бешено колотящимся сердцем ждал, что она меня отпустит. В любую минуту она могла выскочить из этого дома и исчезнуть навсегда.

Но Айрис осталась рядом, крепко держа меня.

— Она, должно быть, плакала. Иначе она увидела бы грузовик. — Плакала из-за меня. Умерла из-за меня.

— Что случилось? Авария?

— Она была на автостраде. Парень за рулем грузовика вылетел на встречную полосу. В четыре часа дня он был пьян и врезался прямо в нее. Ее машину перевернуло пять раз. Он сломал руку. По словам полиции, она скончалась от удара.

— О, Уайлдер. — Айрис всхлипнула. — Мне очень, очень жаль.

Мне тоже. Я всегда буду сожалеть об этом. Она ушла из дома из-за меня. Она умерла из-за меня.

Пока я жив, этот день всегда будет самым худшим в моей жизни. Когда ко мне пришли из полиции и сказали, что она попала в аварию, я не поверил этим двум полицейским. Я просто стоял в дверях своего дома и говорил им, что они ошиблись адресом.

Но по мере того, как они рассказывали мне все больше и больше подробностей — о ее машине, имени и номерном знаке, — до меня начало доходить. Отрицание было сильным противником, и я все еще был настроен скептически, поэтому звонил ей снова и снова. Каждый раз попадал на голосовую почту.

Этот телефон лежал в коробке где-то в шкафу. Должно быть, Айрис не нашла его сегодня.

Вместо этого она просто нашла фотографии о жизни, закончившейся слишком рано.

— Если бы я подождал, если бы я сказал ей по-другому, если бы вообще не сказал ей, если бы мы не поженились… она все еще была бы здесь.

— Ты не можешь так думать, — сказала Айрис, тряся меня за руку. — Это не твоя вина. Это вина пьяного водителя.

Нет, это была моя вина.

Она никогда не сможет убедить меня в обратном. Это чувство вины никогда не исчезнет. Оно было так же бесконечно, как звезды на ночном небе.

— Люди разлюбили друг друга, — сказала Айрис.

— Правда? — Или мы с самого начала не любили друг друга? — Мои родители безумно любят друг друга. Ты увидишь, когда они будут здесь в пятницу. Они не могут разлучаться больше чем на день. Они целуются и прикасаются друг к другу, как мои ученики в старшей школе. Это то, среди чего я вырос.

Мысль о том, что можно разлюбить, была мне совершенно чужда.

Хотя, возможно, я не был создан для такой любви, какая была у моих родителей. Возможно, это было настолько редким явлением, что не входило в мои планы. У нас с Эми никогда не было такого увлечения друг другом.

Но с Айрис? В этом был потенциал. Возможность, которая пугала и возбуждала.

Исчезнет ли эта постоянная потребность быть рядом с ней? Беспокоиться было бессмысленно. Она уезжала в конце месяца. Скоро она уедет.

И мне придется разлюбить другую женщину.

— Расскажи мне о ней. Какой она была? — спросила Айрис.

— Зачем? — Почему она так заинтересовалась Эми?

— За тем, что я не думаю, что смогу убедить тебя, что в ее смерти нет твоей вины. Но, может быть, если ты расскажешь о ней, это будет не так больно.

Это было больно. Я не собирался этого отрицать. Это мучило меня девять проклятых лет.

Прошло много, очень много времени с тех пор, как я в последний раз говорил об Эми. Мне было легче держать ее внутри. Держать ее взаперти, сожалея обо всем, что я должен был сделать по-другому.

— Нет.

— Пожалуйста?

— Айрис.

— Пожалуйста, Уайлдер. Просто… попытайся.

— Зачем?

— За тем, чтобы, может быть, встреча с Ларк Тэтчер не беспокоила тебя так сильно. Чтобы, может быть, однажды ты сам просмотрел эти коробки. Чтобы ты мог двигаться дальше.

С ней?

Она поэтому спрашивала? Потому что не думала, что я смогу жить дальше?

Возможно, Айрис была права. Возможно, это нужно было прекратить.

— Она бы возненавидела этот дом. — Пока я говорил, мой взгляд блуждал по стенам и окнам. — Для нее здесь было бы слишком тихо и слишком далеко от города. И Каламити ей бы не понравился. Он слишком маленький. Но она бы не стала жаловаться на это. Она никогда не жаловалась. Она всегда говорила, что не хочет быть тем негативным человеком, который унижает окружающих ее людей.

Эми была для меня чем-то вроде сахара в крови.

— Ей всегда нужно было чем-то заниматься. Сходить в магазин. Встретиться с друзьями. Пойти в новый ресторан. Она не могла усидеть на месте. Мы вместе смотрели фильм, и она по десять раз вставала, чтобы взять закуски, попить воды или переодеться. Раньше я изнывал от одного только наблюдения за ней.

Я часто просил ее посидеть со мной на диване и просто расслабиться. Мне нравилось, как Айрис сидела рядом со мной, пока я читал. Эми никогда не могла продержаться дольше трех минут, прежде чем ей становилось скучно, и она злилась на меня за то, что я не хочу что-то делать.

Но временами ее энергия была заразительна. Мы ходили на концерты, которые я бы пропустил, но был рад, что не стал этого делать. Мы экспериментировали с ресторанами, которые я никогда бы не выбрал для себя.

— Мы были противоположностями, — сказал я Айрис. — Я думаю, что у некоторых пар это срабатывает. Но не у нас.

С годами наши разногласия становились все более и более заметными. Пока они не стали камнем преткновения, разделяющим нас.

Ее всегда возмущало, что ей приходится выставлять меня за дверь. Я устал бороться с ней, чтобы она просто осталась дома.

— Мы устроили хорошее шоу для всего мира. Друг для друга. Никто об этом не знает. Я не думаю, что Эми даже рассказала своей семье о наших трудностях. Я, черт возьми, уверен, что не говорил своей. Просто было легче притворяться.

А после ее смерти меня поглотили горе и чувство вины. Я приехал в Монтану, отчаянно пытаясь сбежать из дома, в который мы переехали после нашей свадьбы. Мне нужно было место, где эхо ее плача не встречало бы меня каждое утро и не преследовало бы каждую ночь.

Мне нужно было уйти от людей, которые считали нас идеальной парой.

— Дэнни так и не узнал? — спросила Айрис.

Я покачал головой.

— Однажды я сказал ему, что мы часто ссорились. Он сказал мне, что это просто трудный период. Что после того, как у нас появятся дети, мы справимся с этим. Когда я сказал ему, что не уверен, что у нас будут дети, он посоветовал мне подождать еще год.

Айрис фыркнула.

— Это Дэнни. Любой другой образ жизни, кроме его, не подходит.

Я хмыкнул. Месяц назад я бы не подумал, что Дэнни такой. Но теперь, когда я узнал Айрис, когда услышал, как она относится к своей семье, что ж… она была права.

— Спасибо. — Она прижалась к моему плечу, положив голову мне на руку.

— За что?

— За то, что рассказал мне.

Я подвинулся и прижал ее к себе.

— Так же я прошу прощения за то, что сунула нос не в свои дела.

— Не надо.

Она была права, что поступила так. Она была права, что настояла на своем. Она была права, что задавала все эти вопросы в течение последнего месяца.

Самый темный уголок моего сердца, место, где жили Эми и те воспоминания, сегодня не был таким мрачным. Как будто приоткрылась дверь, пропуская внутрь слабый свет.

— Я не разбирал ее вещи, — сказал я Айрис. — Я просто упаковал все в коробки. Продал дом с мебелью, включая пустые рамки для фотографий.

Слишком много воспоминаний. Слишком много сожалений.

В каждой комнате была ссора. Поэтому я просто завернул ту жизнь, свой брак, в картон и спрятал в шкафу.

Это было несправедливо по отношению к Эми. Это было нечто, что заставило бы ее расплакаться.

— Мне нужно разобраться в ее вещах, — сказал я больше себе, чем Айрис.

— Хорошо. — Она обняла меня за талию. — Нужна помощь?

Месяц назад я бы сказал ей «нет». Я бы сказал, что сделаю это после того, как она уедет. Но мы оба знали, что я этого не сделаю. Я бы нашел причину отложить и избежать боли.

Но Айрис еще не уехала. И у меня хватило мужества признать, что я нуждаюсь в ней.

— Пожалуйста.





Глава 21





Айрис



поручения



Я села за руль «Бронко» возле почтового отделения и глубоко вздохнула. Мои пальцы скользнули по уголку конверта, лежащего у меня на коленях, и я увидела аккуратный почерк Уайлдера. В углу был адрес. Адрес ее родителей на лицевой стороне. Красно-бело-синяя марка.

Я понятия не имела, что он им написал — я бы не стала спрашивать, только не об этом. Если бы он сказал мне, я бы выслушала. Но в остальном я была здесь только для того, чтобы помочь. И он спросил, не отнесу ли я это письмо на почту вместе с последней коробкой Эми, чтобы отправить ее семье.

Опустив стекло, я опустила письмо в щель почтового ящика. Оно со свистом опустилось на дно. Коробки, предназначенные для отправки в Юту, уже были внутри.

Большую часть последних трех дней я помогала Уайлдеру разбирать шкаф.

Каждый день он работал в школе до полудня. Пока его не было, я бегала по поручениям и прибиралась в доме к приезду его родителей. А после его возвращения мы разбирали коробку за коробкой.

Шкаф в его гостевой спальне был пуст. Без рядов коробок он выглядел массивным.

Уайлдер тщательно и методично разбирал ее вещи. Он несколько мгновений изучал каждый предмет, будь то свитер, фотография или безделушка, либо прокручивая в памяти старые воспоминания, либо вспоминая их в последний раз. Затем он отдавал ее мне, чтобы я положила ее в одну из четырех стопок.

Большая часть одежды была передана в местный благотворительный фонд. Ее студенческие документы и учебники, кое-какой разный хлам и две пары поношенной обуви отправились в мусорное ведро. Там была небольшая коллекция фотографий, которые Уайлдер решил сохранить.

Но самая большая стопка занимала почти все пространство моей кровати. Это были вещи для родителей Эми. Там были сувениры из ее школьных и студенческих дней. Несколько рубашек, которые она часто надевала, и он подумал, что они могут им понадобиться. Фото. Плюшевый мишка. Выпускные альбомы.

В мои обязанности входило разбирать стопки книг после того, как они были разобраны. Я выполняла поручения, относила вещи в мусорную корзину или в местный благотворительный фонд, чтобы ему не пришлось этого делать. Если все, что я действительно могла для него делать, это бегать по городу, я была бы лучшим посыльным в Монтане.

Все дела на сегодня были выполнены. По крайней мере, в основном. Я даже сделала селфи, чтобы опубликовать его в Инстаграме. На фотографии я здесь, за рулем «Бронко», в новых солнечных очках и моей любимой соломенной шляпе. Сегодня я почти не пользовалась косметикой, а губы у меня были бледно-розовые.

Улыбки не было. На самом деле мне не хотелось улыбаться даже в такой великолепный день.

На Первой улице было многолюдно, а тротуары кишели счастливыми туристами. Июньское солнце сияло на безоблачном голубом небе. Но странное, тягостное чувство охватило меня, когда я направилась домой.

Это были тяжелые три дня, и не только для Уайлдера. Разбирать вещи Эми было нелегко. Для женщины, которую я никогда не встречала, мне приходилось сдерживать слезы больше раз, чем я могла сосчитать.

Несправедливо, что она погибла в той аварии. Несправедливо, что кто-то решил напиться и сел за руль, а Эми поплатилась за это. Несправедливо, что Уайлдер жил с таким чувством вины из-за ее смерти.

Он убедил себя, что в смерти Эми виноват он, а не тот пьяный ублюдок, который врезался в ее машину.

Это было несправедливо.

Я не только сочувствовала его боли, но и переживала за Эми.

Я спала рядом с ее мужем. Я целовала его каждое утро и держала его тело в своих руках каждую ночь. И, возможно, я даже забрала частичку его сердца, которое когда-то принадлежало ей.

Как можно было предать женщину, которую я никогда не встречала?

Разбирая ее вещи, я так настойчиво добивалась, чтобы Уайлдер рассказал об Эми, что это привело к обратным результатам. Теперь, когда я узнала ее — не очень хорошо, но достаточно — я почувствовала, что нанесла удар в спину подруге, отняв у нее мужа.

У нас с Эми было бы мало общего. Чем больше коробок мы разбирали, тем больше я замечала различий, о которых упоминал Уайлдер.

Они действительно были противоположностями. На нескольких фотографиях, где Эми смеялась и улыбалась на вечеринке, Уайлдер был рядом с ней, притворяясь. Его улыбки не касались глаз. Его широкая фигура была такой напряженной.

Если я могла видеть это на старой фотографии, то почему она не заметила этого в реальной жизни?

Может быть, она не видела его страданий. Может быть, видела, но не обращала на это внимания. Или, может быть, она просто надеялась, что он останется.

Уайлдер Эбботт был не из тех, от кого легко отказаться.

Неприятное чувство составило мне компанию по дороге к его дому. Я рассчитывала провести несколько часов в одиночестве, прежде чем он вернется с работы, но когда показался дом, то и грузовик Уайлдера уже был там.

Я припарковалась рядом с ним и направилась к двери. Она распахнулась, как только мои ноги коснулись первой каменной плиты внутреннего дворика.

Уайлдер переступил порог, уперев руки в бока. Сердитое выражение его лица остановило меня.

— Эм… привет?

— В твоей комнате чисто.

— Дааа, — протянула я. — Твои родители приезжают в город.

Этим утром, после того как он ушел в школу, я собрала коробку с вещами Эми. Затем я осмотрела комнату и ванную, чтобы убедиться, что для его родителей там все было безупречно чисто. А поскольку мы каждый вечер были заняты уборкой в шкафу, у Уайлдера не было времени на уборку в доме. Поэтому я занялась этим следующим делом.

Поездка в город была моей последней задачей на сегодня.

Ну, не совсем.

Мне все еще нужно было зарегистрироваться в отеле.

— Где твои чемоданы?

— В «Бронко».

Он нахмурился еще больше. Не говоря ни слова, он вышел из дома и пронесся мимо меня. Задняя дверца «Бронко» распахнулась, и послышался хруст его ботинок по гравию, когда он снова прошел мимо меня, держа по чемодану в каждой руке.

— Эй, положи их на место. На выходных я собираюсь в отель. — В Бозмене. Эту деталь я пока умолчала, потому что знала, что он именно так и поступит. Но в Каламити не было свободных номеров.

Уайлдер проигнорировал меня и зашел внутрь.

Я последовала за ним, торопясь перехватить его, пока он не устроил беспорядок в нетронутой гостевой спальне. На ковре были следы от пылесоса, и если его мама или папа заметят подобные вещи, то я хотела, чтобы их не меняли.

Но Уайлдер не пошел по коридору в мою комнату. Он направился по коридору к своей.

— Нет. Нет. Остановись сейчас же, Уайлдер.

Он продолжал идти.

— Отдай.

Его широкие шаги, почти вдвое длиннее моих, означали, что мне приходилось бежать, чтобы не отстать. И я не собиралась гнаться за ним, как ребенок.

— Уайлдер.

Ничего.

— Иногда разговаривать с тобой — все равно что с кирпичной стеной.

Он ухмыльнулся из-за плеча.

— Это не смешно.

Он направился в свою спальню, и когда я подошла к двери, он как раз исчезал в гардеробной.

— Ты же понимаешь, что я просто вынесу их обратно на улицу позже.

Щелчок молнии заполнил пространство. Выдвинулся ящик. И хлоп.

К тому времени, как я добралась до дверцы шкафа, еще одна стопка моей одежды оказалась в пустом ящике.

— Уайлдер, — выругалась я. — Что ты делаешь?

— На что это похоже?

В этот ящик была брошена еще одна стопка футболок. Это был его ящик с носками.

— Подожди. Где твои носки?

Уайлдер постучал костяшками пальцев по верхнему ящику. Именно там лежали его боксеры. Либо они переместились куда-то еще, либо он освободил место.

Он освободил место, чтобы у меня был ящик.

И не один. Он выдвинул нижний ящик, чтобы бросить в него еще моей одежды. Он не потрудился ничего сложить.

— Твои родители…

— Будут здесь через час. Папа позвонил, когда я ехал домой.

— Я собиралась остановиться в отеле. Хотела дать тебе побыть с ними.

Уайлдер нахмурился и застегнул теперь уже пустой чемодан. Как только чемодан был закрыт, он положил его на верхнюю полку шкафа и плотно задвинул.

Эта полка была такой высокой, что чтобы достать до нее мне потребовался бы стул или табуретка.

Он потянулся за следующим чемоданом, но я протянула руку.

— Прекрати.

Он выпрямился и скрестил руки на груди.

— Никакого отеля.

— Но…

— Никакого. Отеля.

Я вздохнула, усталость последних нескольких дней давила на меня всем телом, поэтому я прислонилась к дверному косяку.

— Ты встречался с кем-нибудь? После Эми?

— Нет. — Его взгляд сузился. — А что?

— А у тебя… были другие женщины? — Фу. Я думала над этим вопросом несколько дней. И все же не была уверена, каким хочу, чтобы был ответ.

Да, потому что мне не нравилась мысль о том, что он прожил почти десять лет в одиночестве.

Нет, потому что мысль о том, что другая женщина прикасалась к его телу, застилала мне глаза.

Он коротко кивнул.

Нет. Определенно нет. Я не хотела думать о нем ни с кем, кроме себя.

Я подавила желание поморщиться.

— Твои родители встречались с кем-нибудь из этих женщин?

— Нет.

— Тогда они будут ожидать, что ты будешь один. Я не хочу отнимать у тебя время, которое ты проводишь с ними, или ставить их в неловкое положение. — Или давать им понять, что я останусь, хотя я понятия не имела, есть ли вообще такой вариант.

Как бы нам ни хотелось поговорить об этом, сейчас было неподходящее время. Я все еще не принимала душ сегодня, и, если мне предстояло сегодня встретиться с его родителями, я не сделаю это с руками, пахнущими отбеливателем, и в белой майке, обрезанной так коротко, что была видна полоска моего черного спортивного лифчика.

— Ты хочешь распаковать этот чемодан? — Он указал на него на полу. — Или это должен сделать я?

— Я сделаю это, — пробормотала я. — Но с этим придется подождать. Мне нужно принять душ и переодеться.

Он ухмыльнулся.

— Тогда я принесу еще один чемодан.

— Не будь таким самодовольным.

Тихо усмехнувшись, он подошел ко мне и, наклонившись, поцеловал в висок. Затем направился к двери.

Но прежде чем он успел уйти, я крикнула ему в спину:

— Я не буду заниматься с тобой сексом, пока здесь твои родители.

Он усмехнулся.

— Самодовольный ублюдок.

Мы оба знали, что я не откажу ему, независимо от того, были его родители под одной крышей с нами или нет.

Я разделась и бросила одежду в корзину для белья. Затем я пошла в душ, подождала минуту, пока вода нагреется, прежде чем встать под струю.

Я только намочила волосы, когда Уайлдер вошел в ванную, держа в больших руках мои туалетные принадлежности. Косметичка была разложена на столике вместе с моими кисточками и пакетом средств по уходу за кожей. Он открыл стеклянную дверцу душа и вручил мне шампунь, кондиционер, гель для душа и бритву.

На сборы у меня уйдет час. У него же — пять минут. Так что я не сказала «спасибо», когда он бросил мне мою мочалку.

Взгляд Уайлдера скользнул по моему обнаженному телу. Он стоял в дверях, беззастенчиво глядя на меня с тем блеском, который я видела каждую ночь. Этот блеск говорил о том, что он собирается сделать позже.

Я отвернулась, чтобы скрыть румянец.

— Ты выпускаешь весь пар.

— Хочешь, чтобы я зашел и согрел тебя?

— Уходи. — Я попытался — и безуспешно — скрыть улыбку. — Если ты войдешь сюда, я никогда не буду готова вовремя.

Он медлил, его блуждающий взгляд был горячее воды, пока, наконец, дверь не закрылась, и я не нырнула под струю, чтобы вымыть волосы.

Мои пальцы дрожали, когда я в спешке укладывала волосы, сушила и завивала их. Я ограничилась простой помадой бледно-розового цвета и несколькими мазками туши для ресниц. Затем я порылась в беспорядке в своих новых шкафчиках, выбирая самый простой и сдержанный наряд, который смогла подобрать.

Это был наряд, который я бы надела в дом своих родителей. Возможно, что-то из того, что могла бы надеть Эми.

Черт возьми, я не должна была быть здесь. Я не была готова встретиться с родителями Уайлдера и отвечать на вопросы о том, кто я такая и почему я здесь. Или, что еще хуже, увидеть неодобрение в их глазах, когда они поймут, что я его любовница.

Возненавидят ли они меня за то, что я здесь? Почувствуют ли они, что я отнимаю у Эми место? Захотят ли они, чтобы он был с кем-нибудь, с кем угодно, еще? У меня внутри все сжалось, когда я набрызгала запястья духами.

Уайлдер был на кухне и откручивал крышку с пивной бутылки, когда я появилась.

— Хочешь… — Заметив меня, он сделал двойной глоток, затем поставил бутылку и оперся руками о столешницу. — Что, черт возьми, на тебе надето?

— Они называют это одеждой. — Я закатила глаза. — Она довольно популярна среди людей.

Он покачал головой и оттолкнулся от острова. Остановившись передо мной, он упер руки в бока. Но вместо того, чтобы что-то объяснить, он просто стоял с хмурым видом Уайлдера Эбботта и сжатыми челюстями.

— Что? — Наконец спросила я. — Прекрати. Ты ведешь себя странно.

— Я пытаюсь решить, как это сказать.

— Ты можешь решить побыстрее? Твои родители будут здесь с минуты на минуту, а я и так нервничаю без твоего сердитого взгляда.

— Ты нервничаешь?

— О, да. Это твои родители.

— Почему ты нервничаешь?

— Потому что я хочу понравиться им. А ты бы не нервничал, если бы знакомился с моими родителями?

— Я уже знаком с твоими родителями.

— Дело не в этом, и ты это знаешь. Что ты пытаешься мне сказать?

— Я ненавижу твой наряд.

У меня упала челюсть. А вместе с ней и мой пристальный взгляд, когда я рассматривала свою одежду.

Я выбрала серые брюки в тонкую полоску с широкими штанинами. Обычно я надеваю их с укороченной рубашкой, чтобы подчеркнуть талию. Но вместо этого я надела брюки с приталенной черной водолазкой, рукава которой были такими длинными, что доходили до костяшек пальцев. Эту водолазку я купила с единственной целью — надевать на семейные мероприятия всякий раз, когда приезжала в Маунт-Плезант.

Возможно, это был не совсем обычный мой наряд. На мне не было видно ни одной татуировки. Но я же не собиралась выходить на улицу в мешке для мусора.

— Ну, ты ошибаешься, — сказала я ему. — Я выгляжу мило. — ОООЧЕНЬ МИЛО.

Его взгляд смягчился, и в уголках глаз появились морщинки.

— Ты прекрасно выглядишь. Ты всегда прекрасна.

— Тогда почему ты критикуешь мой наряд?

— Потому что ты оделась для моих родителей, а не для себя. — Рука Уайлдера легла на мою щеку, его большой палец ласкал мою кожу. Это было легкое прикосновение, чтобы не размазать мой макияж.

— Я хочу понравиться им.

— Просто будь собой. Просто будь Айрис. И они полюбят тебя. — Он заключил меня в объятия, практически прижав к своей груди. — Я никогда не думал о том, чтобы сказать Эми, что ненавижу ее одежду.

Странно, но мне нравилось, что ему было достаточно комфортно со мной, чтобы быть искренним.

Я привыкла к критике. Незнакомцы в социальных сетях каждый день говорили мне, что им не нравится моя одежда. А Уайлдер сказал это не для того, чтобы обидеть или нагрубить. Он всего лишь хотел честности между нами. Честности, которой у него не было с Эми.

Со мной он всегда мог высказать свою настоящую, неприкрытую правду.

Я вздохнула, прижимаясь к его груди.

— Ненавижу водолазки.

— Хочешь, я помогу тебе ее снять?

— Нет. — Я рассмеялась. Быстро поцеловав его в область сердца, я поспешила обратно к шкафу, чтобы сменить водолазку на атласную кружевную кофточку. Я надела на оба запястья свои любимые браслеты и на каждый палец по кольцу. Затем я вернулась в гостиную, как раз в тот момент, когда снаружи хлопнула дверца машины.

Уайлдер окинул меня взглядом с головы до ног. Когда я подошла и встала рядом с ним, он провел пальцем по тонкой бретельке моего топа.

— Вот и она.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Затем мы направились к двери.

И я познакомилась с его родителями.





Глава 22





Уайлдер



Выходные, проведенные с Айрис и моими родителями, были лучшим временем, которое я провел за последние годы. Мы проводили вместе каждую свободную минуту, смеялись и делились историями.

У меня не было сомнений, что мама и папа полюбят Айрис. И, как и ожидалось, они сразу же приняли ее. Мы все склеились без единого шва.

Единственной неприятной нотой выходных было то, что они улетали слишком быстро.

— Всегда рад тебя видеть, сынок. — Папа протянул нам руку, когда мы стояли на крыльце, только что загрузив их багаж в его машину.

— Я тоже. — Я взял его за руку и притянул к себе, чтобы обнять.

Он был таким же сильным и высоким, как и всегда. С тех пор, как я видел его в последний раз, в его черных волосах появилось больше седины. Но папа передал мне свое подтянутое и здоровое телосложение.

Всю свою жизнь я был похож на своего отца. Мама называла меня его клоном. Я только надеялся, что буду заботиться о своем теле так же хорошо, как он о своем.

— Веди осторожно. — Я похлопал его по спине, а затем отпустил.

— О, мы так и сделаем. — Он повернулся к открывшемуся виду, втягивая в легкие прохладный утренний воздух и задерживая его на мгновение. — У нас не было возможности поговорить об этом, но я подумываю о том, чтобы уйти на пенсию.

— Правда?

Папа любил свою работу электрика, и это был первый раз, когда он заговорил о выходе на пенсию.

Он пожал плечами.

— Мы с твоей мамой говорили об этом. Конечно, было бы приятно видеть тебя чаще, чем пару раз в год. Может быть, немного попутешествуем, пока у нас еще есть такая возможность.

— Никаких возражений. Я бы хотел видеть вас почаще, ребята.

Он положил руку мне на плечо и сжал его.

— Нам нужно получить рекомендации от Айрис по путешествиям.

Это стало началом разговора, которого я ожидал с тех пор, как они приехали. Но это был один из немногих моментов, когда мы были наедине.

Мама была дома с Айрис, они заканчивали мыть посуду после завтрака. Поэтому для меня не стало неожиданностью, когда папа попросил меня помочь погрузить чемоданы.

— Я не знаю, как это сказать. — В его взгляде появилась грусть. — Ты же знаешь, мы любили Эми.

— Да.

— Мне было тяжело видеть тебя одного с тех пор, как она умерла.

Мама и папа не знали, что у нас с Эми были проблемы. Даже мои родители не знали всей правды. Единственным человеком, который знал, была Айрис.

— Рядом с Айрис ты становишься другим, — сказал папа, изучая мое лицо. — Светлее. Счастливее. И я имею в виду не только сейчас. Она подходит тебе больше, чем когда-либо подходила Эми.

Он произнес слова, которые я не решался произнести, чувствуя себя слишком виноватым.

— Она особенная, — сказал он.

— Да, так и есть.

Его взгляд скользнул поверх моего плеча внутрь дома.

— Твоя мама вчера целый час листала свой Инстаграм.

— У мамы есть Инстаграм?

Папа усмехнулся и кивнул.

— Она продолжала показывать мне фотографии Айрис со всего мира. Два месяца, которые она проводит в разных городах. Это отличный способ жить.

У меня снова появилось чувство тяжести в груди, которого не было все выходные. То давление, которое возникало всякий раз, когда я думал об уходе Айрис.

— Тебе не нужны советы, — сказал папа. — Ты уже знаешь, что я бы посоветовал тебе сделать.

Не отпускай ее.

Я повернулся, проследив за его взглядом, и увидел, что мама и Айрис обнимаются в гостиной.

Это было недолгое объятие. Они прильнули друг к другу, как давние друзья, которые прощаются.

Или мать со своей дочерью.

Мама никогда так не обнимала Эми.

Когда они наконец оторвались друг от друга, обе женщины промокнули платком уголки глаз. Затем они направились к двери и присоединились к нам на крыльце.

Настала очередь папы обнять Айрис, а я притянул маму к себе и поцеловал ее в волосы.

— Люблю тебя, мам.

— Я тоже тебя люблю. — Она улыбнулась мне, ее глаза были полны слез, а затем взяла протянутую руку папы.

Он держал ее всю дорогу до их машины, где открыл дверцу для нее. После того, как она села, он наклонился, чтобы пристегнуть ее ремнем безопасности — папин способ урвать поцелуй. Затем он закрыл дверцу и пощупал швы, чтобы убедиться, что она плотно закрыта.

Я годами наблюдал, как мой отец пристегивает мою мать к сиденью. Это никогда не надоедало.

Помахав в последний раз рукой, папа сел за руль, и раньше, чем я успел подготовиться, их машина скрылась за деревьями.

Я притянул Айрис к себе и прижался носом к ее волосам, чтобы вдохнуть аромат ванили и цитрусовых.

Она уткнулась лицом мне в грудь, как будто тоже вдыхала меня.

— Что мы делаем?

Ее вопрос был таким тихим и приглушенным из-за моей рубашки, что я едва разобрал его. Как бы сильно я ни хотел пригласить ее в дом, провести свой первый официальный день летних каникул, погруженный в ее тело, этот разговор нельзя было игнорировать. Больше нет. Только не после выходных, проведенных всей семьей.

Айрис была частью этой семьи, как четвертая ножка у стола или стула.

— Чего ты хочешь? — В конце концов, не имело значения, чего хотел я. Если ее крылья позволят ей улететь на другой конец света, я найду способ отрастить крылья у себя.

Я бы очень скучал по Каламити, но, если бы она захотела путешествовать по миру, у нее была бы компания.

Айрис пошевелилась, ослабила хватку и посмотрела на меня снизу вверх.

— Я чувствую беспокойство.

Это были крылья.

— Все не так, как было раньше, — сказала она. — Это другой мир, и я не могу сказать, хочу ли я путешествовать, потому что я действительно этого хочу, или потому что этого ожидают. Или потому, что если я остановлюсь, то в какой-то степени они выиграют.

— Кто?

— Моя семья, — призналась она. — Я знаю, это смешно. Но я так усердно работала, чтобы доказать им, что мне не нужна престижная степень или офисная работа, чтобы добиться успеха. И я знаю, что мне не нужно их одобрение.

— Но ты его хочешь.

— Хочу.

Часть меня хотела сказать ей, что они одобряют. Что они любят ее. Но я уже давно не видел родителей Айрис. И если не считать поверхностного ответа на его последнее сообщение о том, как у меня дела, я все еще избегал Дэнни.

— Это больше, чем просто моя семья. Я создала себе имидж и… — Она вздохнула и замолчала.

— И что?

— Я устала, Уайлдер. — Она прижалась ко мне всем телом, как будто наконец-то смогла это признать и ей больше не нужно было быть такой сильной. — Я слишком молода, чтобы так уставать. Я устала от того, что у меня нет своего места. Дома. Адреса. Но я не хочу потерять себя, если остановлюсь.

Она боялась, что снова станет застенчивой, тихой девушкой из Маунт-Плезант.

— Не станешь, — пообещал я.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тебе не позволю.

Ее голубые глаза встретились с моими.

— О чем ты говоришь?

— Ты любишь путешествовать? — Это был вопрос и утверждение одновременно.

Айрис кивнула.

— Тогда путешествуй. — Я убрал прядь волос с ее виска. — Тебе нравится этот дом?

Еще один кивок.

— Тогда оставайся. Ты можешь получить и то, и другое.

— А что насчет тебя?

— Я тоже могу быть твоим.

Она быстро заморгала. Затем, в мгновение ока, она обхватила мое лицо руками и притянула мои губы к своим.

— Я не уеду.

Воздух вырвался из моих легких.

— Спасибо, черт возьми.

— Я не оставлю тебя.

Я прижался лбом к ее лбу.

— Хорошо.

— И мы с твоей мамой решили, что этой осенью все вместе поедем на Ямайку.

Я усмехнулся.

— Просто скажи мне, на какие дни нужно взять отгул.

Руки Айрис обвились вокруг моих плеч, и она подпрыгнула, прижимаясь ко мне всем телом.

— Это правда происходит?

Я ущипнул ее за задницу.

— Ой! — она вскрикнула и выпрямилась. — За что?

— Теперь ты знаешь, что это не сон.

Она хихикнула и наклонилась, чтобы поцеловать меня в губы. Улыбка быстро исчезла с ее губ.

— Мы должны сказать Дэнни.

Я развернулся к двери и внес ее внутрь.

— Не сегодня.

Сегодня мы будем праздновать.

И я прошествовал в спальню, радуясь, что дом пуст. Мы вели себя тихо, пока мама с папой были в гостях. Прямо сейчас я хотел услышать, как она кричит.

Я усадил ее на край кровати, позволяя ей оторвать руки и ноги от моего тела. Затем я взял ее за подбородок, крепко держа его, наклонился и прижался губами к ее губам.

Она потянулась к моему лицу, вероятно, чтобы запустить пальцы в мою бороду, но я свободной рукой оттолкнул ее и прервал поцелуй.

— Ложись на спину.

Уголок ее рта приподнялся в лукавой улыбке, когда она сделала, как было приказано.

— Подними руки над головой. Не двигай ими. — Если она это сделает, я найду, чем их привязать к столбику кровати.

Мысль о том, что она привязана к кровати и полностью в моей власти, вызвала волну вожделения в моих венах. Мой член напрягся под джинсами.

Айрис забралась поглубже в кровать и откинулась на подушки. Затем, следуя инструкции, она подняла руки, упершись ладонями в спинку кровати.

Этим утром на ней были мои любимые потертые джинсовые шорты и моя белая футболка, в которой она ложилась спать прошлой ночью. Неоново-зеленый бюстгальтер просвечивал сквозь хлопок.

— Закрой глаза, — приказал я.

У нее перехватило дыхание, когда она повиновалась.

Я уставился на нее, наслаждаясь тем, как она лежит на моей кровати. Ее светлые волосы рассыпались длинными прядями. Красивые татуировки на гладкой коже.

Моя. Она была моей. Теперь мне оставалось только не облажаться.

Я расстегнул пуговицу на ее шортах и распахнул их. Медленно, с ленивой аккуратностью я раздел ее. Кончики моих пальцев скользнули по чувствительным местам на ее бедрах и ребрах. Я растягивал это, превращая в прелюдию, пока она не задышала прерывисто.

Когда я раздвинул ее колени, ее киска заблестела.

— Всегда такая влажная для меня.

— Уайлдер.

— Держи свои глазки закрытыми.

— Но я хочу посмотреть.

— Закрой, Айрис.

Она фыркнула, но не стала спорить. И ее руки остались точно там, где было приказано, над головой.

Этот первый поцелуй в ее центр был таким чертовски сладким, что я чуть не кончил.

— Да, — захныкала она.

Я провел кончиком языка по ее клитору, и ее бедра дернулись.

— Не двигай руками.

Ей нравилось дергать меня за волосы, но прямо сейчас я хотел, чтобы она была в моей власти. Я хотел, чтобы она чувствовала каждое прикосновение. Каждый поцелуй.

Я провел губами по внутренней стороне ее бедра, оставляя влажный след почти до колена. Когда я снова нашел ее лоно, она уже дрожала.

Мое тело жаждало погрузиться в нее, но сначала я хотел ощутить сладость ее оргазма на своем языке. Так что я пожирал ее, пока она не начала раскачиваться и извиваться под моим ртом. Я схватил ее за бедра, не отпуская их, пока наслаждался.

— Боже мой. — Айрис вцепилась руками в спинку кровати, ее тело сотрясала дрожь. — Я…

Предупреждение оборвалось, когда я сильно пососал ее клитор, и она взорвалась.

Она закричала. Это был задыхающийся, до боли прекрасный звук чистого удовольствия, когда ее спина выгнулась дугой на кровати.

Я не отрывался от нее до тех пор, пока ее оргазм не иссяк, и она не упала, обессиленная и бездыханная. Затем я забрался в постель рядом с ней, все еще полностью одетый, чтобы запомнить слабую улыбку на ее губах.

Сверкающие лазурные воды поглотили меня целиком, когда она, наконец, открыла глаза. Затем она захихикала.

Я любил ее. Черт возьми, как же я ее любил.

Если все, чего мне удастся добиться за всю оставшуюся жизнь, это удержать ее, я сочту это успехом.

— Моя очередь. — Она набросилась на меня быстрее, чем я ожидал, и положила обе руки мне на плечи, толкая меня на спину. И точно так же, как я поступил с ней, она раздевала меня ленивыми, мучительными движениями.

Я опустился на кровать, позволяя ей играть, пока ее чувственные губы не обхватили мой член.

— Черт, — прошипел я. Небеса.

Она сосала и лизала, поглаживая мой член плоской стороной языка. Ее руки обхватили мои бедра, пока я раскачивал ими, трахая ее рот.

Я не стал сдерживать свое возбуждение. Губы Айрис были слишком горячими, слишком совершенными, и когда я кончил ей в горло, она проглотила все до последней капли.

Вытерев губы насухо, она вскарабкалась по моему телу и устроилась на сгибе моей руки. Ее палец нашел мой сосок, играя с ним. Айрис была так же увлечена моими сосками, как и я ее.

— Осторожно, — предупредил я.

— Почему?

— Я собирался дать тебе минутку отдохнуть. Продолжай в том же духе, и я передумаю.

Она щелкнула меня по соску.

И мы начали все сначала.

Уже стемнело, когда мы, наконец, обессилели. В течение дня мы украдкой дремали. Мы пробирались на кухню, обнаженные, и доставали из холодильника остатки еды на выходные. Но в остальном наш день прошел под простынями. Прикасаясь друг к другу. Хотя большего.

Это был первый раз, когда я провел целый день в постели с женщиной.

Не просто с женщиной.

Со своей женщиной.

Это было то, что я хотел делать снова и снова. Всю оставшуюся жизнь.

Если я не облажаюсь. Если не подведу ее, как подвел Эми.

— Я боюсь.

Айрис приподнялась, подперев подбородок руками, которые лежали у меня на груди.

— Чего?

— Я не хочу разлюбить тебя.

Ее рот приоткрылся. Закрылся. Открылся. Закрылся. Когда она наконец заговорила, ее голос дрогнул.

— Ты любишь меня?

Я погладил ее по щеке, проведя большим пальцем по гладкой коже.

— Неужели это так удивительно?

Ее лицо смягчилось.

— Ты не разлюбишь меня. Я не позволю тебе.

Если и была на свете женщина, которая могла бы заставить меня любить ее до конца моих дней, то это была Айрис.

Айрис не была Эми. Возможно, если я достаточно часто буду напоминать себе об этом, страхи рассеются. Я тоже уже не был тем мужчиной, каким был много лет назад.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

В груди у меня было так тесно, что это причиняло боль. Я сел, увлекая ее за собой, прижался губами к ее губам и поцеловал ее со всей страстью, которую мог отдать.

Когда мы оторвались друг от друга, она уткнулась носом мне в грудь.

— Это кажется невероятным, но я слишком устала для секса. Это твоя вина.

Я усмехнулся, когда она ткнула меня в ребра. Затем я закружил нас на подушках, прижимая ее спиной к своей груди.

Это было новое начало. Я не был уверен, что заслуживаю этого.

Но, черт возьми, я все равно принимал его.

— Спокойной ночи, Уайлдер Эбботт, — сказала она, зевая.

Я поцеловал ее в волосы.

— Спокойной ночи, Айрис Монро.





Глава 23





Айрис



воришка



— Чем ты хочешь заняться сегодня?

Уайлдер пожал плечами со своего конца дивана, где он пил кофе.

— Всем, чем захочешь.

Он отхлебнул из своей кружки, устремив взгляд в сторону окон. Эти темные глаза сияли этим утром. Он был расслаблен и казался… умиротворенным. Может быть, это потому, что у него официально были летние каникулы. Может быть, потому, что мы так хорошо провели выходные с его родителями. Или, может быть, это было из-за всего, о чем мы говорили вчера.

Его волосы были влажными после душа, который он принял после утренней пробежки. Он пригласил меня позаниматься с ним, но я осталась спать в постели.

— Есть новости от родителей? — спросила я.

— Мама прислала сообщение вчера днем, когда они вернулись домой.

— Они мне нравятся.

— Ты им тоже нравишься. — Он взглянул на меня с улыбкой.

— Ты прав. Они безумно влюблены друг в друга.

Он промычал что-то в знак согласия, взял меня за лодыжку и положил себе на колени.

Я сбилась со счета, сколько раз его родители обменивались взглядами или понимающими улыбками. Они всегда прикасались друг к другу и часто целовались. Я тоже так хотела через двадцать лет. Я хотела быть такой же одержимой Уайлдером, как сейчас.

Он поменял свою кружку с кофе на книгу в мягкой обложке, лежавшую на прикроватном столике.

Я поудобнее устроилась на диване и достала телефон. Как обычно, я водила пальцем по экрану и бросала на Уайлдера целомудренные взгляды.

До меня все еще не совсем дошло, что он мой. Что я могу остаться. Что я остаюсь.

Что он любит меня.

Я хотел закричать об этом со всех крыш, но сначала мы должны были рассказать Дэнни.

Мой брат прислал мне сообщение этим утром: «Как Монтана?» Его любопытство, должно быть, зашкаливало, так как Уайлдер постоянно его игнорировал. Я ответила ему несколькими смайликами. Пальцы вверх. Солнце. Горы. И сердце.

— Нам нужно поговорить с Дэнни.

Уайлдер вздохнул, откладывая книгу в сторону.

— Да.

— Хочешь, я расскажу ему?

— Нет, это должен быть я.

— Хорошо. — Я грустно улыбнулась ему. Это будет невеселый телефонный разговор. — После того, как ты поговоришь с ним, ты не против, если я напишу о тебе?

Его внимание вернулось к книге, и он пожал плечами.

— Все, что захочешь, детка.

Детка. Мое сердце было так переполнено, что причиняло боль.

— С этого момента называй меня просто малышкой.

Уайлдер положил руку мне на ногу и сжал ее.

Я снова уткнулась в свой телефон, борясь с улыбкой.

Она исчезла в тот момент, когда я открыла свои уведомления и обнаружила ряд комментариев к видео, опубликованному Ким.

— О, черт. — Я вскочила с дивана, не веря своим глазам.

Последнее видео в моей ленте было снято несколько недель назад. Видео, на котором Уайлдер держит в заложниках мой телефон.

— Что? — Уайлдер закрыл книгу и вскочил на ноги. — Кто-то что-то сказал?

— Боже мой. — Я откинула волосы с лица, затем провела пальцами по экрану.

— Айрис.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я нажала на кнопку «Удалить». Удалить, удалить, удалить.

Почему, когда я хотела удалить видео, было так много вопросов?

Вы уверены? Это действие невозможно будет отменить.

ДА! Я ЧЕРТОВСКИ УВЕРЕНА.

В тот момент, когда оно исчезло, мои плечи опустились. Я обновила ленту десять раз, просто чтобы убедиться, что оно исчезло, а затем переключилась на ТикТок. Конечно же, Ким опубликовала его и там.

С той же подписью, что и в Инстаграме.

воришка

Воришкой был Уайлдер. Мужчина, который украл мое сердце.

И если бы мне пришлось выбирать заголовок для этого видео, то «воришка» было бы идеальным выбором. Вот только мы не были готовы рассказать об этом миру. Так что отсюда видео тоже было удалено до того, как я отправила Ким отчаянное сообщение о том, что я облажалась.

— Айрис, — в голосе Уайлдера звучали панические нотки.

— Прости. — Я повернулась к нему лицом, прикусив нижнюю губу. Затем отбросила телефон в сторону. — Боже.

— Что?

— Я все испортила. Я собрала кучу контента и отправила его Ким. Помнишь, ты снял меня на видео, когда мы фотографировались на улице? Ты держал мой телефон подальше от меня. Должно быть, я случайно добавила и его. Она только что опубликовала его.

Это было невинно. Когда я рассказывала Ким об Уайлдере, я не упомянула, что мы держали наши отношения в секрете. И она, должно быть, увидела волшебство в этом видео. Она знала, что, когда я предоставлю ей контент, она сможет публиковать его, когда захочет.

Черт возьми. Как я могла быть такой тупой? Моя собственная одержимость этим видео вернулась, чтобы укусить меня за задницу.

— Черт, — пробормотал Уайлдер, проводя рукой по бороде.

— Там нет твоего лица или чего-то еще. Но на нем есть твой голос. И твое тело. Оно было опубликовано всего несколько минут назад, так что это уже что-то. Я только что удалила его. Дэнни даже не подписан на меня, но… кто-нибудь мог это увидеть. Возможно, моя мама.

Брови Уайлдера сошлись на переносице.

— Дэнни не подписан на тебя?

— Нет. — Я покачала головой. — Возможно, Мэри.

Он нахмурился еще сильнее.

— Я не могу разозлиться, потому что не понимаю, что ты имеешь в виду, но это все равно меня бесит.

— Не самая большая проблема на данный момент, малыш.

— Да, — проворчал он. — Я пойду позвоню.

С этими словами он вышел из комнаты, прихватив свой телефон со стойки.

Я тоже бросилась к телефону. На экране высветилась череда испуганных ответов и извинений от Ким. Вместо того, чтобы ответить, я позвонила ей.

— Боже мой. Айрис. — По ее голосу было слышно, что она вот-вот расплачется. — Мне так жаль.

— Не извиняйся. Это моя вина, — сказала я. — Это все из-за меня.

Мы поговорили минуту, затем я повесила трубку и напрягла слух, пытаясь расслышать голос Уайлдера.

Но он вышел из коридора, качая головой.

— Голосовая почта.

— Черт. — Мои плечи опустились.

— Эй. — Он подошел ко мне и положил руки мне на плечи. — Может, это и к лучшему. Это был тот толчок, который нам был нужен, чтобы перестать прятаться.

— Мне нравится наш пузырь. — И, зная мою семью, они сделают все возможное, чтобы он лопнул.

— Мне тоже. Но пришло время.

— Да, — пробормотала я. — Прости.

— Не беспокойся об этом. Я поговорю с Дэнни, как только он мне перезвонит.

— Хорошо.

Это было хорошо, не так ли? Уайлдер был важен. Пришло время моей семье узнать. Со вчерашнего дня моя жизнь должна была измениться.

Возможно, меня должно было испугать то, что я отказываюсь от образа жизни, к которому привыкла со времен старшей школы. Но я не почувствовала ни капли страха или паники.

Это было правильно. Это был мой дом. Пришло время прекратить слоняться по всему миру.

Или, может быть, причина, по которой я путешествовала по миру, заключалась в том, что я искала свой путь сюда. К Уайлдеру.

— Все будет хорошо, — сказала я, скорее для себя, чем для Уайлдера.

Он притянул меня к своей груди.

— Не позволяй этому испортить нам день.

— Хорошо. — Я вдохнула его запах и закрыла глаза, мое сердце выпрыгивало из груди. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Детка. Я тоже тебя люблю, детка.

Он усмехнулся.

— Я тоже люблю тебя, детка.

— Намного лучше.

Мы вернулись на диван, и, хотя оба пытались расслабиться, мы были на взводе, ожидая звонка Дэнни. Когда несколько часов спустя он так и не перезвонил Уайлдеру, и я не услышала ни звука от кого другого, я вздохнула с облегчением.

Должно быть, они пропустили видео. Уф.

Но в моих венах все еще бурлил адреналин, и когда я больше не могла сидеть на месте, я приняла душ и надела желтый мини-сарафан.

— Ты пригласишь меня пообедать? — спросила я Уайлдера, выйдя из спальни.

— Конечно.

— Детка, — поправила я.

Он покачал головой.

— Конечно, детка.

— Ты начинаешь понимать.

Мы пообедали в кафе «Уайт Оук», прежде чем отправиться на прогулку.

Сегодня все было по-другому, я воспринимала Каламити как свой дом. Мне не нужно было все запоминать или запечатлевать его на фотографиях. У меня было время. Сколько лет прошло с тех пор, как я в последний раз уделяла чему-либо больше времени?

— Я хочу открыть здесь почтовый ящик, — сказала я ему.

— Сегодня?

— Нет, но, может быть, завтра.

— Хорошо. — Он взял меня за руку, переплетя наши пальцы. Он надел бейсболку, чтобы прикрыть лицо, и выглядел таким же красивым, как всегда. Он был похож на меня. — Мне нужно забрать немного наличных в банке. И, наверное, мне стоит купить поздравительную открытку, чтобы отправить твоему брату.

— Ты присылаешь Дэнни открытки на день рождения? — Даже я не присылала ему открытки на день рождения. Последняя открытка, которую я ему подарила, была сделана своими руками, когда я училась в средней школе.

Уайлдер пожал плечами.

— Мне нравится посылать открытки.

Конечно, нравится. Никаких сообщений или звонков от Уайлдера Эбботта. Он отправляет открытки по почте.

— Где в Каламити продают лучшие открытки?

— Обычно я просто беру одну в продуктовом магазине.

— Когда здесь столько милых магазинчиков? — Я усмехнулась. — Давай займемся чем-то большим, чем просто разглядыванием витрин.

Уайлдер застонал, но я крепче сжала его руку, отказываясь отпускать, и потащила в сувенирный магазин.

Там было полно туристов и местных покупателей, но мы продолжали пробираться в тесном пространстве, пока не наткнулись на стену с поздравительными открытками. Три разных человека наткнулись на Уайлдера, и каждому из них он что-то проворчал и бросил на них сердитый взгляд.

Он выбрал чистую карточку с живописным рисунком на лицевой стороне, и после того, как мы расплатились, он практически вынес меня на улицу.

— Мы закончили?

— Ты закончил?

Он посмотрел поверх моей головы на людей, толпившихся вокруг нас.

— Да.

— Хорошо. — Мы спокойно относились к оживленным прогулкам по городу. Поэтому, мы направились туда, где припарковались в трех кварталах от отеля.

Мы как раз проходили мимо юридической фирмы, когда ее дверь открылась и на улицу вышла пара, едва не столкнувшись с нами. Мужчина держал на плечах маленькую девочку. А за ним шла Ларк, ее беременный живот натягивал хлопок ее собственного сарафана.

— О, привет. — Она кивнула Уайлдеру, провожая нас взглядом. Проследив за линией его плеча до его ладони, переплетенной с моей, она улыбнулась. — Айрис, верно?

— Рада снова тебя видеть.

— Я тебя тоже. — Она положила руку на плечо мужчины. — Это мой муж Ронан. И наша дочь Рен.

— Приятно познакомиться, — сказала я.

Ронан одарил меня доброй улыбкой, но, когда он посмотрел на Уайлдера, его челюсть сжалась.

— Эбботт.

— Тэтчер. — Уайлдер опустил подбородок и шагнул вперед, как будто собирался сбежать от этих двоих быстрее, чем мы доберемся до сувенирного магазина. Но затем он остановился так резко, что я чуть не врезалась ему в спину. Он посмотрел на Ларк, удерживая ее взгляд. — На случай, если мы не увидимся раньше, — он махнул рукой в сторону ее живота, — поздравляю.

Она моргнула, и у нее отвисла челюсть, когда она посмотрела на Ронана, который выглядел не менее озадаченным.

— Эм, спасибо, Уайлдер.

— Приятных летних каникул.

— Тебе тоже. — Она переводила взгляд с меня на него, но прежде чем я успела что-либо сказать, Уайлдер потянул меня за руку и потащил за собой.

— Что это было? — спросила я.

— Теперь не так трудно видеть ее, как раньше. — Его тихие слова были почти заглушены шумом, доносившимся с тротуаров. Почти, но не совсем.

Может быть, он никогда не забудет всего, что произошло с Эми. Может быть, он всегда будет чувствовать вину за то, что они расстались, и за ее смерть. Но, возможно, со временем он сможет оставить это позади. Может быть, я смогу немного помочь.

Может быть, я уже это сделала.

— Я рада.

Он перевел дыхание.

— Я тоже.

— Что ты думаешь о ППЧ (прим. ред.: ППЧ — публичное проявление чувств)?

— Я не против. — Он поднял наши переплетенные руки.

— Хорошо. — Я схватила его за руку обеими руками и остановилась, вынуждая его тоже остановиться. — Поцелуй меня.

Он наклонился, так, чтобы поля его бейсболки не ударили меня по лицу, и коснулся губами моих губ. Когда он отстранился, то обнял меня за плечи и притянул к себе, прижавшись губами к моим волосам.

Я наклонилась к нему, засовывая руку в задний карман его джинсов. Затем повернулась, чтобы перейти улицу.

И замерла.

В десяти футах от меня, сжав руки в кулаки, со слезами на глазах стояла Сэди.

— Черт, — пробормотал Уайлдер.

Я сделала шаг, но Уайлдер крепче сжал мою руку.

— Сэди…

Она развернулась и побежала, лавируя между людьми, пока не скрылась из виду.

— Черт возьми. — Сегодня должен был быть хороший день. День для нас с Уайлдером.

Но, несмотря на то, что небо было ясным и голубым, над моей головой с таким же успехом могло быть серое грозовое облако.

Это облако преследовало меня всю дорогу домой.

— Я чувствую, что все испортила, — сказала я Уайлдеру, когда мы вошли внутрь.

— Ты не знала, — сказал он, бросая ключи на столик у двери. — Она это переживет.

— Да, — пробормотала я. — Я просто хотела бы поговорить с ней. Попросить у нее прощения.

— Ты не сделала ничего плохого.

Уайлдер был прав. Я понятия не имела о чувствах Сэди. Но почему у меня было такое чувство, что я ее предала?

— Наверное, я просто хорошо к ней отношусь. Я подумала, что, возможно, смогу помочь ей, если она хочет стать инфлюенсером. Убедить ее следовать зову сердца. Теперь она даже смотреть на меня не может. Это отстой.

— Если тебе от этого станет легче, Дэнни отречется от меня, как только узнает о нас.

— Лучше бы ему этого не делать. Ты не отказываешься от друзей, которые присылают тебе поздравительные открытки. Почему он тебе не перезванивает?

Уайлдер пожал плечами.

— Наверное, это месть, раз я игнорирую его уже несколько недель.

— Сопляк, — пробормотала я.

Уайлдер протянул руку.

— Пойдем.

Я вложила свою ладонь в его. Схватив меня, он наклонился и перекинул меня через плечо.

— Уайлдер!

Он шлепнул меня по заднице, а потом отнес в спальню, где мы надолго отгородились от окружающего мира после наступления темноты.

— Ты бы когда-нибудь сбрил волосы на груди? — спросила я, уткнувшись носом в его объятия. Наши ноги переплелись под одеялом, и тепло его тела согревало мою обнаженную кожу.

— Нет.

— А что, если бы мне они не нравились?

— Тебе они нравятся.

— А что, если бы нет?

— Тебе бы чертовски не повезло.

Я улыбнулась ему в самое сердце и зевнула.

— Ты умеешь ловить рыбу?

— Да.

— Ты научишь меня? Папа и Дэнни всегда занимались этим вместе. Меня никто не приглашал. Но что, если мне нравится рыбачить?

— Я научу тебя рыбачить.

— Завтра?

— Айрис, — предупредил он.

— Детка, — поправила я.

— Детка, перестань задавать вопросы и спи.

— Спасибо.

— За оргазмы?

— Нет, за то, что помог мне почувствовать себя лучше.

— Не за что, детка.

Улыбка тронула мои губы, когда я начала засыпать, окутанная его большим телом. Я вдохнула мужской аромат его кожи и прижалась ближе. Я была на волосок от сна, когда тело Уайлдера напряглось.

Он сел, не отрывая взгляда от жалюзи на окне.

— Что? — Я села рядом с ним, прижимая простыню к груди.

Он склонил голову набок, как будто пытался что-то услышать.

И тут я тоже услышала.

Голоса.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу.

— Снаружи кто-то есть?

Он прижал палец к губам, сбросил с ног одеяло, выбрался из постели и подобрал с пола свои спортивные штаны.

— Оставайся здесь, — прошептал он.

Ни за что.

Я сорвала покрывало с ног и чуть не споткнулась о футболку, которую надела перед ужином. Я натянула ее через голову, спеша по коридору, и задержалась, когда он подошел к шкафчику над холодильником, чтобы достать черную коробку.

Ящик с оружием.

Я ахнула.

Его глаза сузились, когда он заметил меня.

— Оставайся внутри.

— Тебе нельзя выходить.

— Айрис, — отрезал он, затем на цыпочках подошел к двери и заглянул в маленькое окошко. Даже в темноте я видела, как напряглись его мышцы.

Он отполз от двери, а когда оказался подальше от стекла, повернулся и бросился к кухонному столу, отложив пистолет в сторону.

— Уайлдер, — прошипела я.

Он поднес палец ко рту. Затем указал на то место, где на полу стояли мои ноги.

Оставайся здесь. Поняла.

Он пригнулся, пробрался к боковой двери и бесшумно выскользнул наружу.

О боже. Кто там был? Там определенно были голоса, верно? Или я слышала животное?

Мой мужчина вышел на улицу босиком, потому что возможно поблизости бродит медведь гризли или горный лев.

Мои руки дрожали, и я переминалась с ноги на ногу. Я затаила дыхание, пытаясь что-нибудь расслышать. Но вокруг было пугающе тихо.

Я медленно двинулась вперед, замерев на месте. Мои глаза были прикованы к двери. Наверняка Уайлдер сейчас войдет внутрь и скажет, что это всего лишь игра его воображения. Но этого не произошло, поэтому я сделала еще один шаг, пригнувшись, как это делал Уайлдер, и направилась к окнам, выходящим на улицу.

К тому времени, как я добралась до стекла, я почти ползла. Я выглянула из-за подоконника, щурясь в темноте, пытаясь что-нибудь разглядеть. Что-нибудь. Но за пределами площадки, освещенной фонарем на крыльце, ничего не было. Ночь была такой темной, что я даже не могла разглядеть верхушки деревьев.

С ним все было в порядке. Он должен был быть в порядке. Через минуту он вернется и скажет мне, что белка-бродяга забралась на крышу, чтобы пошуметь.

Но по мере того, как проходили секунды, и мое сердце бешено колотилось в груди, в животе все сильнее и сильнее скручивало.

Пока, наконец, он не оказался там, шагая по вымощенной плиткой дорожке с… подростком.

Двумя подростками.

Уайлдер вел под руку мальчика. Райан? Так ведь его звали, верно? А позади них, обхватив себя руками за талию, шла Сэди.

Я выпрямилась, прижав ладонь ко рту, когда Уайлдер толкнул мальчика на скамейку. Затем я бросилась к входной двери, распахнула ее и вышла на свет.

Сэди плакала, ее лицо было в пятнах, а глаза остекленели. Она сделала шаг и слегка покачнулась. Она была пьяна?

— Объясни, — рявкнул Уайлдер на Райана.

Он не отрывал взгляда от земли.

Уайлдер провел рукой по волосам.

— Айрис, вызови копов.

— Нет. — Райан выпучил глаза. — Пожалуйста, мистер Эбботт. Только без копов.

— Крутое дело, парень.

Сэди захныкала, слезы еще быстрее потекли по ее лицу.

— Что случилось? — спросила я Уайлдера.

Его грудь вздымалась и опускалась от гнева. Он уперся кулаками в бедра, а выражение его лица окаменело от ярости. Выражение его лица немного смягчилось, когда он посмотрел на меня, стоящую у двери.

— Они изуродовали твою машину.

— Что? — Я вздрогнула и, прежде чем кто-либо успел меня остановить, помчалась через внутренний дворик, мои глаза привыкли к тусклому свету, когда я добралась до гравия.

И там, на моем белом «Бронко», машине, на покупку которой я копила после возвращения из Европы, уродливыми черными буквами из баллончика было выведено слово.

ШЛЮХА





Глава 24





Уайлдер



В дверь позвонили.

Айрис была у островка, готовила сэндвичи на обед. Она сжала нож так крепко, что побелели костяшки пальцев, но не посмотрела в сторону двери. Она не отрывала взгляда от хлеба и приправ, разложенных на прилавке, потому что точно знала, кто за дверью.

— Я открою. — Я соскользнул со стула и направился к двери.

Сэди заметила меня через окно и опустила взгляд на свои ноги, рядом с которыми стояло ведро с чистящими средствами. Позади нее стоял ее отец, скрестив руки на груди, с каменным выражением лица.

Я открыл дверь.

— Закончили?

Она кивнула.

— Да.

Прошло три дня с тех пор, как Райан и пьяная Сэди изуродовали «Бронко». Я бессчетное количество раз был близок к тому, чтобы позвонить шерифу Эвансу. Каждый раз, когда я вспоминал, как плакала Айрис, я жалел, что оставил власти в стороне от этого дела.

Хотя, судя по разъяренному выражению лица отца Сэди, он накажет ее гораздо жестче, чем копы.

— Что ты должна сказать? — спросил он Сэди.

Она сглотнула и подняла дрожащий подбородок, встретившись со мной взглядом.

— Мне очень жаль, мистер Эбботт.

Это было одно из многих извинений, которые она приносила, и в глубине души я знал, что забуду об этом. В конце концов. Но прямо сейчас я был чертовски зол. Трех дней оказалось недостаточно, чтобы стереть из памяти образ этого слова на машине Айрис.

Даже если они потратили последние три дня на то, чтобы стереть надпись, я не был уверен, когда перестану это видеть.

Райан завернул за угол дома, выглядя таким же угрюмым, как и Сэди. Хотя на самом деле она была расстроена из-за того, что натворила. Райан просто разозлился из-за того, что его поймали.

Именно Айрис в конечном счете решила не сдавать подростков полиции. Она не хотела, чтобы это испортило будущее Сэди. Райан, ну… я надеялся, что этот парень когда-нибудь повзрослеет. Может, колледж исправит его. А может, и нет.

— Мы закончили, мистер Эбботт. — Он бросил настороженный взгляд на отца Сэди, когда подошел к ней. В руке у него была тряпка, которой он чистил «Бронко». — Хотите взглянуть и убедиться, что все в порядке?

Я дернул подбородком, показывая им дорогу. Выйдя на улицу, я оглянулся через плечо и увидел ожидающий взгляд Айрис.

— Вернусь через секунду.

— Хорошо. — Она осталась на своей стороне острова.

Из всех слов, которые Сэди могла употребить, «шлюха» было самым ужасным. Это было единственное оскорбление, которое, казалось, подрывало уверенность Айрис в себе.

Мне было невыносимо видеть ее грустной, но я знал, что она не сможет двигаться дальше, пока все это не закончится. Так что я послал ей воздушный поцелуй и закрыл за собой дверь.

Дети стояли вокруг ее «Бронко», отец Сэди укладывал их чистящие средства в багажник своей машины.

Не говоря ни слова, я обошел машину и осмотрел каждый дюйм. Затем открыл заднюю дверь, чтобы заглянуть внутрь.

Айрис не хотела, чтобы в это вмешивались копы, но я, черт возьми, ни за что бы не позволил ей все это убирать. Поэтому я настоял на том, чтобы Сэди и Райан смыли краску, и сказал им, что машину Айрис лучше привести в порядок снаружи и внутри в течение трех дней.

Они проделали достойную работу. В салоне пахло цитрусовыми и средством для мытья стекол с легким привкусом духов Айрис.

Я захлопнул дверь, затем пристально посмотрел на Райана.

Он сглотнул.

Маленький засранец так и не извинился. Поэтому я скрестил руки на груди и стал ждать.

— Извините, — пробормотал он.

В ту ночь, когда мы их застукали, вся история выплеснулась из пьяных уст Сэди. Она рыдала и билась в истерике, но рассказала нам, как они с Райаном были на вечеринке, когда она отпустила несколько двусмысленных замечаний в адрес Айрис.

Райан, должно быть, ухватился за возможность снова завоевать ее расположение и отомстить мне за то, что я надрал ему задницу в тот последний день в школе. Или, может быть, он узнал о ее увлечении мной. Какими бы ни были мотивы, они вдвоем придумали план «украсить» машину Айрис.

Он был трезвым водителем и привез ее сюда. Они припарковались примерно в полумиле от дома и под покровом темноты, вооружившись фонариками и баллончиком черной краски, подкрались к машине Айрис.

Если бы мы все еще не спали, я сомневался, что услышал бы их снаружи. Но, черт возьми, я был рад, что их поймали. И теперь все было кончено.

— Убирайтесь с моей территории, — рявкнул я.

Райан вздрогнул и бросился к своему грузовику.

Сэди сделала шаг, но остановилась и обернулась.

— Могу я поговорить с Айрис?

— Она не хочет с тобой разговаривать.

Когда-нибудь Айрис простит Сэди и за это. Возможно, раньше, чем я. Но сейчас она приняла решение и хотела держаться на расстоянии. Мы оба хотели держаться на расстоянии. Но я обещал проследить за уборкой «Бронко» и дать Айрис время залечить ее раненное сердце.

— Я просто хочу сказать ей, что мне жаль, — сказала Сэди.

— Она пыталась помочь тебе, Сэди. — Черт возьми, она подарила Сэди свое любимое ожерелье. — И вот как ты отплатила за эту помощь? Ты причинила ей боль.

— Я знаю. — Она шмыгнула носом и промокнула уголки глаз. — Вы не могли бы передать ей, что я прошу прощения?

Я кивнул.

— Сэди, пошли, — оборвал ее отец.

Пикап Райана уже выехал на дорогу и вот-вот должен был исчезнуть из виду.

Сэди прокралась к пикапу своего отца, когда он подошел ко мне и протянул руку.

— Прости, Уайлдер. Ничего подобного больше не повторится.

Я поверил ему.

— Ценю твою помощь, — сказал я, пожимая ему руку.

Родители Райана были в ярости, когда приехали забирать его в ночь, когда произошел акт вандализма. И хотя они были в ярости на своего сына, казалось, их больше разозлило то, что он поставил под угрозу свою спортивную стипендию в колледже, чем из-за причиненного ущерба. Они, как и их сын, чуть не забыли извиниться. И с тех пор они не выходили на улицу, чтобы помочь ему исправить эту ошибку.

Родители Сэди были опустошены и смущены. И именно ее отец придумал, как очистить аэрозольную краску, чтобы «Бронко» выглядел как новенький.

— Не могу выразить своей благодарности тебе с Айрис за то, что не вызвали шерифа, — сказал он. — Увидимся.

Я опустил подбородок.

— Пока.

Он подошел к Сэди и помахал в последний раз, прежде чем сесть в машину.

Айрис стояла в дверях, когда я повернулся, чтобы зайти внутрь. Скрестив руки на груди, она смотрела, как они исчезают.

— Готово?

— Готово, — сказал я, следуя за ней внутрь. — Ты в порядке?

Она пожала плечами и вернулась к нашим сэндвичам.

— Я правда ненавижу, когда люди называют меня шлюхой. Они считают, что из-за того, что я так выгляжу и так одеваюсь, я ничтожество.

Она не была ничтожеством. Она была всем.

— Мы должны были вызвать полицию.

— Нет. — Она грустно улыбнулась мне. — Теперь все кончено. Я просто… она напомнила мне меня в том возрасте. Я хотела помочь.

— Мне жаль, Айрис. — Черт, мне было так жаль. Я ненавидел видеть, как тускнеет свет в ее глазах.

— Детка, — поправила она.

— Детка. — Я обогнул остров и заключил ее в объятия.

Она расслабилась в моих объятиях, уткнувшись мне в грудь.

— Я хочу пойти куда-нибудь сегодня. Просто уехать отсюда. Сесть за руль «Бронко» и притвориться, что ничего этого никогда не было.

— Куда поедем?

— С тобой? Куда угодно.

— Давай поедем в Прескотт. Он примерно такого же размера, как Каламити. Исследуем его.

— Можем ли мы пройтись по магазинам?

— Я бы с удовольствием прошелся с тобой по магазинам.

Она хихикнула.

— Лжец.

Чтобы заставить ее улыбнуться, я был готов ходить по магазинам весь день.

— Давай поедим. — Я шлепнул ее по заднице и отпустил. — А потом поедем.

— Хорошо. — Она взяла горчицу и намазала немного на свой сэндвич, но не на мой.

Мне нравился этот соус с бургерами, но не с индейкой. Затем она забрала маринованные огурцы с моего сэндвича, оставив их на своем. Ломтики помидора и листья салата для обоих. Когда она положила сверху кусочки хлеба и накрыла ими мой сэндвич, она подняла глаза и поймала мой пристальный взгляд.

— Что?

— Ничего. — Я отмахнулся. Только это было не «ничего».

Эми никогда не тратила время на то, чтобы узнать, какие сэндвичи я люблю. Она готовила два одинаковых, предполагая, что они нравятся мне так же, как и ей. И поскольку я не был привередлив, я просто съедал их без комментариев.

Но Айрис расспрашивала меня о моем выборе блюд с тех пор, как приехала сюда. Все эти вопросы, которые она задавала, казались такими бессмысленными и бесконечными, и теперь я понял, почему она их задавала.

Она знала меня. Может быть, мы были вместе совсем недолго, но она знала меня.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Она разрезала мой сэндвич по диагонали, потому что где-то по пути упомянула, что треугольники красивее прямоугольников.

Я как раз взял с тарелки половину своего сэндвича, когда снаружи донесся хруст гравия.

— Что теперь?

Райан или Сэди, вероятно, что-то забыли. У меня уже много лет не было столько посетителей. Это раздражало.

Я откусил кусочек, быстро прожевал и направился к двери. Через окно я увидел, как черный седан припарковался рядом со сверкающим Бронко.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто водит…

Прежде чем я успел закончить фразу, водительская дверь открылась.

И на улицу вышел Дэнни.

Мой желудок сжался.

— Черт.

— Что? — Айрис в мгновение ока оказалась рядом со мной, привстав на цыпочки, чтобы выглянуть наружу. Когда она увидела своего брата, у нее перехватило дыхание. — Боже мой.

Черт возьми. Он не перезвонил мне, и через три дня мы с Айрис оба решили, что у нас все в порядке. Когда бы он ни перезвонил, я сообщил бы ему новость.

Сегодня. Очевидно, это было сегодня.

Дэнни огляделся, хотя был здесь всего несколько лет назад, а затем направился во внутренний дворик. По выражению его лица было ясно, что это не дружеский визит.

— Он знает, — прошептала Айрис. — Он видел видео или что-то в этом роде.

— Это было несколько дней назад. Какого черта он мне не перезвонил?

— Съездили в Прескотт называется. — Она встала передо мной, выпрямив спину, и открыла дверь. — Привет.

— Привет? — Дэнни усмехнулся. Он остановился в нескольких футах от нее, уперев руки в бока. — Я приехал сюда из Юты, а ты говоришь «Привет»? Объяснись.

Она напряглась.

— Дэнни…

Он заставил меня замолчать, взмахнув рукой в воздухе.

— Сейчас, Айрис. Объяснись сейчас же.

Подождите. Что?

Он был в ярости, но не на меня. На Айрис. Он даже не смотрел на меня.

Дэнни всегда был самым спокойным и собранным из нас двоих. Большую часть времени он был тем парнем, который мог сохранять хладнокровие. Но это? Я никогда не видел его таким взвинченным.

— Как ты могла это сделать? — Его лицо было красным. Он провел рукой по своим каштановым волосам, прежде чем раскинуть руки в стороны. — Я попросил тебя приехать сюда, чтобы составить компанию Уайлдеру. А не забираться к нему в постель.

Айрис вздрогнула.

— Это нечестно.

— Так ты не спишь с моим лучшим другом?

— Я этого не говорила, — пробормотала она, и ее плечи сами собой опустились.

Тем временем у меня закружилась голова.

Он едва взглянул в мою сторону. Он даже не поздоровался со мной. Нет, он просто выплеснул всю свою ярость и разочарование на Айрис. С таким же успехом меня могло здесь и не быть.

И она, казалось, совсем не удивилась. Айрис не была шокирована тем, что он направил свой гнев на нее.

Что. За. Черт?

— Не кричи на нее. — Я обнял ее за плечи, притягивая к себе.

— Уайлдер. — Взгляд Дэнни метнулся к моему, и выражение его лица было как удар под дых.

Не осуждение. Не обвинение.

Чувство вины.

Он выглядел таким же виноватым, как и отец Сэди пятнадцать минут назад.

— Прости, — выдавил он. — Мне так жаль, что она это сделала.

Айрис напряглась в моих объятиях.

Я моргнул.

— За что ты извиняешься?

— Я отправил ее сюда, потому что беспокоился о тебе. Я не думал, что она…

— Прекрати. — Я отпустил Айрис, отодвигая ее с дороги. Потому что не хотел, чтобы она оказалась в центре событий, когда я буду избивать ее брата. — Ты проделал весь этот путь в Монтану, чтобы отругать свою сестру за то, что она переспала со мной?

Дэнни поморщился.

— Я не могу поверить, что она зашла так далеко. Зная об Эми и обо всем, что тебе пришлось пережить. Я уже несколько дней переживал из-за этого и просто не мог говорить об этом по телефону. Мне так жаль. Я никогда…

— Заткнитесь на хрен.

— Уайлдер…

— Вы оба, заткнитесь на хрен. — Ноздри Айрис раздулись, когда она бросила на меня сердитый взгляд, затем положила руку мне на плечо, отталкивая с дороги.

Ярость застилала мне глаза, и я не осознавал, что она меркла по сравнению с тем, что испытывала Айрис. Она встала перед Дэнни, босиком ступив на крыльцо.

У него хватило ума отступить на шаг.

— Как ты смеешь? — огрызнулась она. — Как ты, черт возьми, смеешь? То, что происходит между мной и Уайлдером, тебя не касается. Но раз уж ты проделал весь этот путь, чтобы отругать меня, как какого-нибудь ребенка, давай проясним несколько вещей. Ты не имеешь права обращаться со мной так, будто я шлюха, соблазнившая твоего друга. Который, между прочим, взрослый мужчина и способен принимать собственные решения.

Дэнни побледнел.

— Айрис…

— Я еще не закончила. — Она повторила его жест, который он делал ранее, и взмахнула рукой в воздухе, призывая его замолчать. — Я люблю этого человека. Я люблю его всем сердцем так, как никогда не полюблю никого другого. Никогда. Но даже если это была просто интрижка, почему я недостаточно хороша для него?

— Я не об этом.

— Не об этом? Пошел ты нахуй, Дэнни. Можешь катиться ко всем чертям со своим осуждающим дерьмом. Я не собираюсь вписываться в рамки, которые ты считаешь подходящими. Я собираюсь делать татуировки, потому что они мне нравятся. Я собираюсь носить одежду, которая мне нравится, независимо от того, считаешь ли ты ее скандальной или нет. Мне не нужно идти в колледж, да я и не хочу этого. Это не имеет никакого отношения к моему личному успеху. И если я хочу быть с Уайлдером, то я буду с ним. Независимо от того, считаешь ли ты, что я достаточно хороша для него или нет.

То, как она произнесла последнюю фразу, было как удар ножом по сердцу.

Неужели она думала, что недостаточно хороша?

— Детка, — пробормотал я, зная, что это привлечет ее внимание.

— Что? — Она резко обернулась, непролитые слезы в ее глазах еще глубже вонзились в меня.

— Ты больше, чем я мог когда-либо мечтать.

Она с трудом сглотнула.

— Скажи это своему другу.

Я посмотрел поверх ее головы на Дэнни.

Все это время я боялся, что он начнет преследовать меня за то, что я переспал с Айрис. Что он снесет мне голову за то, что я затащил его сестру в свою постель. Ни за что на свете я не ожидал, что он расстроится из-за нее.

— Ты придурок, — отрезал я. — Еще раз так с ней заговоришь, и я сломаю тебе челюсть.

— Я просто… — Он покачал головой. — Я знаю, как сильно ты любил Эми. Как долго ты горевал.

— Мы с Эми были в отчаянии. Мы собирались развестись. Если бы не авария, мы были бы в разводе уже почти десять лет.

— Ч-что?

— Ты ничего не знаешь. Но знаешь, кто знает? Айрис. — Я положил руку ей на плечо, чтобы убедиться, что все сегодня точно знают, на чьей я стороне. — Она знает обо мне все, что можно знать.

— Она здесь всего несколько недель.

— И что? Она была твоей сестрой всю свою жизнь, и ты ничего о ней не знаешь. Хотя, кажется, ты даже не пытаешься.

Дэнни открыл рот, но тут же закрыл его, переводя взгляд с меня на нее.

— Извини, что мы не сказали тебе, — сказала Айрис. — Я полагаю, ты видел видео. Я не хотела им делиться. Я даже не думала, что ты подписан на меня.

Наверное, мне стоит посмотреть это видео.

— Ну да, я подписан на тебя. Ты моя сестра.

— Вот в чем дело, Дэнни. Ты так говоришь, и я понятия не имею, испытываешь ли ты гордость или смущение из-за этого. Ты меня не знаешь. И даже не пытаешься узнать. Ты просто хочешь, чтобы я вписалась в рамки, которые ты создаешь.

С таким же успехом она могла дать ему пощечину.

И по тому, как побледнело его лицо, он почувствовал этот удар.

— Айрис… — Он переступил с ноги на ногу, опустив взгляд. Затем он провел обеими руками по лицу. — Я не знаю, что сказать.

Она закатила глаза, и все следы слез исчезли.

— Как насчет извинений?

— Прости.

— Скажи, как ты счастлив, что мы вместе.

Он долго смотрел на нас, как будто все еще пытался осознать это. Потом, должно быть, что-то щелкнуло. Дэнни склонил голову набок и, прищурившись, посмотрел в мою сторону.

— Пошел ты на хуй, за то, что спишь с моей сестрой.

Уголок рта Айрис приподнялся.

— Так мне больше нравится.





Глава 25





Айрис



— Я чувствую себя идиотом, — сказал Дэнни, держа кружку с кофе в ладонях. Его глаза были налиты кровью, а лицо приобрело серо-зеленый оттенок.

— Из-за того, что слишком много выпил вчера вечером? — спросила я.

— Не так громко. — Он поморщился. — Да, из-за того, что слишком много выпил. И из-за того, что приехал сюда, предварительно не позвонив. Я увидел это видео и слишком остро отреагировал. Я начал переживать из-за этого. Начал думать обо всех сообщениях, на которые Уайлдер не ответил. Почему он мне звонил. В конце концов, я сказал Мэри, что мне нужно съездить в Монтану. Наверное, надо было сначала позвонить.

— Думаешь? — Я с невозмутимым видом подтолкнула его локтем, когда мы сидели бок о бок у островка. Приятно сознавать, что я была не единственной Монро, у которой была склонность к импульсивности.

Уайлдер стоял у плиты и готовил завтрак. Воздух наполнился ароматом и шипением поджариваемого бекона. В тостер были загружены два куска хлеба. Он взбивал яйца в миске для омлета.

— Прости. — Это было еще одно извинение в череде извинений Дэнни со вчерашнего дня. — Но на самом деле я рад, что приехал.

— Я тоже.

Мы с Дэнни никогда не станем лучшими друзьями. Уайлдер претендовал на этот титул, и я не собиралась драться с ним за него. Но прошедший день значительно сократил разрыв между мной и братом.

Вчера, после стычки на крыльце, он зашел в дом и прочитал Уайлдеру лекцию о переступлении границ дозволенного. Но Уайлдер просто отмахнулся от него, отказываясь чувствовать вину за наши отношения.

И я устала искать одобрения у людей, которые недостаточно старались узнать меня.

Но я бы отдала должное своему брату. Вчера он остался и попытался. Ему потребовалось около часа, чтобы оправиться от первоначального шока. Возможно, чтобы осознать все, что мы сказали. Но потом он начал задавать вопросы.

Вопросов было много часов. Все они были заданы мне.

Одного дня было недостаточно, чтобы узнать меня получше. Чтобы преодолеть этот разрыв. Но это было уже что-то.

Виски, которое Уайлдер налил нам всем за ужином, определенно помогло. К тому времени, как Дэнни позвонил Мэри, речь его была невнятной. Затем он, спотыкаясь, добрался до кровати в гостевой комнате и отключился, так и не сняв джинсов и ботинок.

— Ты нечасто бываешь дома, — сказал Дэнни.

— Не часто.

— Это из-за меня?

— Отчасти. — Со вчерашнего дня не было ни одного вопроса, на который бы я не ответила честно, даже если правда была жестокой. — Мама с папой не понимают меня, да и не пытаются. Мэри отпускает слишком много двусмысленных замечаний по поводу моих татуировок, и, клянусь богом, в следующий раз, когда она посмотрит на меня косо, я выйду из себя. Мне неинтересно возвращаться домой, так что, это действительно шокирует, что я не возвращаюсь?

— Нет, — вздохнул он. — Прости за Мэри. Я поговорю с ней.

Думала ли я, что это изменит мнение его жены обо мне? Нет. Но он мог справиться с ней.

Пока Уайлдер готовил, я соскользнула со стула, чтобы взять тарелки и столовые приборы и накрыть на стол. Потом мы сидели вместе и ели, в основном в тишине, если не считать редких стонов Дэнни, который пытался проглотить свой завтрак.

— Я больше никогда не буду пить, — сказал он.

— Ты в состоянии ехать домой? — спросил Уайлдер.

— Боюсь, я облюю всю машину. Не возражаешь, если я еще раз переночую в гостевой спальне?

— Вовсе нет.

Он соскользнул со стула и отнес тарелку в раковину.

— Я, пожалуй, пойду вздремну.

— Я, наверное, схожу в магазин за продуктами, — сказала я. — Хочешь, я принесу тебе имбирного эля?

— Да, пожалуйста. — Дэнни, шаркая, вышел из кухни, но не успел он скрыться в своей комнате, как в дверь позвонили.

Все взгляды устремились к фасаду дома, никто из нас не слышал, как подъехала машина.

Уайлдер направился к двери, чтобы ответить, но тот, кого он увидел снаружи, заставил его напрячь плечи. Затем он открыл дверь Сэди. Она держала букет желтых роз.

— Здравствуйте, мистер Эбботт. — Она заправила прядь светлых волос за ухо, а ее взгляд метнулся внутрь, прямо туда, где я все еще сидела за столом, одетая в одну из футболок Уайлдера и пару мятых пушистых носков.

— Что тебе нужно? — спросил он ее достаточно резким голосом, чтобы она опустила взгляд.

— Я надеялась поговорить с Айрис. Пожалуйста.

Мольба в ее голосе заставила меня подняться с места. Я подошла и встала рядом с Уайлдером, разглядывая покрытые пятнами щеки Сэди.

Она плакала несколько дней, не так ли?

— Привет, Сэди, — в моем голосе была мягкость, которой не хватало Уайлдеру.

— Это для тебя, — она протянула розы. — Мне жаль. Мне очень, очень жаль.

Я взяла цветы, когда рука Уайлдера легла мне на поясницу. Просто легкое прикосновение, чтобы показать, что он рядом.

Вчера он был готов сразиться с Дэнни за меня. Но это был не его бой. Мне нужно было самой себя защитить.

С Сэди не было никакой ссоры. Она наказывала себя достаточно.

— Спасибо, — сказала я.

— И это. — Она потянулась, чтобы расстегнуть ожерелье «Роза ветров» на затылке, но я подняла руку.

— Не надо.

— Ты должна забрать его обратно. Ты была так добра ко мне, и то, что я сделала, непростительно. Я худшая из людей. Я не заслуживаю этого ожерелья.

— Ты не плохой человек, — сказала я ей.

— В самом деле? Потому что я чувствую себя ничтожеством.

Угрызения совести со временем исчезнут.

— Я просто… я хочу быть похожей на тебя. У тебя есть все, что я хочу. — Ее взгляд метнулся к Уайлдеру, затем в сторону. — Я сказала своим родителям, что не хочу идти в колледж. Я сказала им, что хочу заниматься чем-то другим, даже если я не знаю, что значит «чем-то другим» прямо сейчас.

— Рада за тебя.

— В любом случае, я оставлю тебя в покое. Я просто хотела извиниться. Мне действительно жаль. И ты, вероятно, скоро уезжаешь, так что я не хотел упускать свой шанс.

Для всего мира мои два месяца в Монтане подходили к концу. Но Сэди, как и все остальные, могла узнать, что я никуда не уйду.

Может, наша дружба с ней и не продлилась долго, но я не сдамся. Я заведу друзей здесь, в Каламити. Хороших друзей. Я чувствовала это всем своим существом.

— Ты уверена насчет ожерелья?

— Уверена. — Я мягко улыбнулся ей. — Удачи, Сэди.

— Пока, Айрис.

Уайлдер провел меня внутрь и закрыл дверь. Затем он взял мое лицо в ладони.

— Ты в порядке?

— Да. — Я прижалась к его груди, вдыхая этот пряный аромат.

Его губы коснулись моих волос.

— Горжусь тобой.

— Я лучше поставлю их в воду. — Я отстранилась и повернулась, но тут же остановилась. Дэнни стоял всего в нескольких футах от меня, прислушиваясь к каждому слову.

На его лице было странное выражение, почти растерянное.

— Что? — спросила я.

Он еще долго смотрел на меня.

— Она сказала, что хочет быть похожей на тебя.

— Дааа, — протянула я.

— Даже мои собственные дети не говорили мне этого. — Дэнни покачал головой. — Я идиот, не так ли?

Уайлдер усмехнулся.

— Да.

— Я тоже горжусь тобой. — Дэнни не стал дожидаться моего ответа. Он повернулся и поплелся в гостевую спальню, закрыв за собой дверь.

Уайлдер выхватил букет из моих рук и отнес его к раковине, обрезав цветы и поставив их в вазу.

Я схватила свой телефон, который оставила на журнальном столике, и подошла с ним к окну.

Прошло почти два месяца с тех пор, как я приехала в Монтану. Два месяца прошло с тех пор, как я впервые сфотографировалась именно в этом месте.

Достав фотоаппарат, я сделала еще один снимок. Трава была немного зеленее. Небо оставалось таким же ярко-голубым. Но за эти два месяца многое изменилось. Впервые за долгое время, мои ноги твердо стояли на полу и мне не хотелось двигаться. Ни на дюйм.

— Эй. — Уайлдер подошел ко мне сзади и обнял за талию.

— Эй. — Я прижалась к его груди и переключила камеру. Затем я подняла телефон, улыбаясь экрану, а Уайлдер уткнулся лицом мне в шею.

На фотографии его глаза были закрыты, но на лице безошибочно читалась нежность. На моем — любовь.

И пока он крепко обнимал меня, я пробежалась пальцами по экрану. И опубликовала фотографию, которую хотела повесить в рамку в этом доме.

Моем доме.

двух месяцев в Монтане оказалось недостаточно





Эпилог




Айрис



Два года спустя…

В «Бедовой Джейн» не было ни одного свободного места. Туристы и местные жители толпились в баре, чтобы посмотреть, как Люси Росс поет с группой.

Люси Росс. Моя подруга.

Как получилось, что я подружилась с женщиной, которую когда-то боготворила? Это казалось нереальным. Но вот она, стояла у нашей кабинки и болтала со мной, пока Дюк разговаривал с Уайлдером.

— Когда вы, ребята, уезжаете? — спросила она, заправляя прядь светлых волос за ухо. Сегодня вечером на ней была майка в цветочек и потертые джинсы — наряд, который мы покупали вместе.

— На три дня. Мне нужно собрать вещи, — простонала я. — Сейчас я разбираюсь с горой грязной одежды. Для такого маленького человека Блейкли пачкает так много белья.

— Хочешь, я совру тебе и скажу, что с возрастом это становится легче?

Я рассмеялась.

— Да.

Щелчок микрофона привлек ее внимание, и она посмотрела на сцену. Группа возвращалась на свои места после перерыва на выступление.

— Мне придется солгать тебе позже. Это мой сигнал вернуться на сцену.

— Удачи. — Я помахала ей, когда она пробиралась сквозь толпу, улыбаясь и направлялась к сцене.

Дюк пожал Уайлдеру руку и поспешил догнать Люси на сцене, поцеловав ее, прежде чем занять свое обычное место в баре.

— Пока они снова не начали, я собираюсь выйти на улицу и позвонить домой, — сказал Уайлдер.

— Малыш, с ней все в порядке. У нас обоих есть телефоны. — Я постучала по своему, который лежал на столе рядом со стаканом воды и полупустой корзинкой с картофелем фри. — Они напишут, если им что-нибудь понадобится.

— Нет, не напишут. Они просто попытаются разобраться сами и не будут нас беспокоить.

— Ну и что? Пусть сами разбираются. — Мои доводы были бессмысленны.

Уайлдер выскользнул из кабинки с телефоном в руке.

— Сейчас вернусь.

Я закатила глаза, когда он подошел к двери и выскользнул наружу.

Сегодня вечером его родители сидели с Блейкли, и это был первый раз, когда мы оставили нашу девятимесячную дочь одну. В преддверии этого свидания я очень нервничала. Уайлдер практически затолкал меня в грузовик, чтобы заставить уехать.

Проведя час в «Джейн», я расслабилась, зная, что она в надежных руках его родителей. Однако беспокойство Уайлдера только возросло. Он уже дважды связывался со своей мамой.

Это была наша пробная поездка с его родителями в качестве няни. Через три дня мы всей семьей отправлялись на Косумель (прим. ред.: Косумель — это остров в Карибском море в регионе Ривьера Майя, у восточного берега мексиканского полуострова Юкатан) на летние каникулы. Его родители хотели дать нам возможность побыть наедине и собирались присмотреть за Блейкли, чтобы мы могли сходить на несколько свиданий во время нашего двух с половиной недельного путешествия.

Я ожидала, что именно я буду настаивать на том, чтобы мы уехали, как только съедим наши чизбургеры. Но по тому, как Уайлдер продолжал следить за временем, я поняла, что оно приближается.

Он безмерно любил нашу дочь. И мне было бы все равно, если бы мы сократили сегодняшнее свидание, чтобы он мог быть рядом и убаюкивать ее, как делал это каждую ночь в ее жизни.

Мы не планировали создавать семью так скоро, но зимой, после того как я переехала в Каламити, Рождество я провела, зависнув над унитазом, и меня выворачивало наизнанку. Когда тошнота не прошла, я пошла к врачу, уверенная, что подцепила вирус. Нет, я просто оказалась беременна.

Мои родители ожидали, что мы поспешим в здание суда и сыграем свадьбу по-быстрому. Уайлдер был не против, но я настояла на большем. Я хотела выйти замуж на пляже. Поэтому мы ждали этого лета, когда закончится учебный год и Блейкли станет достаточно взрослой, чтобы путешествовать, чтобы сыграть свадьбу нашей мечты.

Возможно, мы немного нарушили порядок, но порядок переоценивают.

Простое кольцо с бриллиантом «Солитер» на моем пальце поблескивало в свете настольной лампы. Я носила это кольцо почти два года, и меньше чем через неделю на этом пальце будет и обручальное кольцо. Скоро рука Уайлдера не будет выглядеть такой обнаженной.

Мы планировали провести свадьбу в небольшом загородном доме. Обе наши семьи прилетят и остановятся на неделю. Затем большинство гостей разъедутся, а его родители останутся, чтобы помочь Блейкли во время нашего медового месяца.

Наконец-то мы отправимся в долгожданный отпуск.

Моя беременность нарушила большинство наших планов на поездки за последние два года. Первые пять месяцев было хуже всего, и к тому времени, когда я, наконец, снова почувствовала себя самой собой, мой врач предостерег меня от любых длительных поездок в последнем триместре.

Так что мы с Уайлдером исследовали местность поближе к дому. Мы совершали бесчисленные поездки по выходным. Мы провели бесконечные часы в «Бронко», Уайлдер сидел за рулем, а я сидела на пассажирском сидении и засыпала его вопросами. В последнее время у меня появилось много друзей в Каламити, но Уайлдер всегда был моим лучшим другом.

— С ней все в порядке. — Уайлдер скользнул на свою сторону столика. — Они только что искупали ее.

— Чувствуешь себя лучше? — поддразнила я.

— Да. — Он ухмыльнулся и украл у меня одну из оставшихся картошек фри, так как его корзинка была пуста.

Пока он жевал, я достала телефон и подняла камеру.

— Улыбнись.

Он не улыбался. Он редко улыбался для постановочных снимков. Не то чтобы это имело значение. Уайлдер улыбался так часто, что я смогла запечатлеть это на множестве откровенных фотографий. Но я все равно сфотографировала его сегодня вечером и выложила в свои истории в Инстаграме.

Всякий раз, когда я публиковала информацию об Уайлдере, на нас обрушивался поток сообщений. Ким ожидала, что, какую бы свадебную фотографию мы ни опубликовали, мы установим новый рекорд.

Это был самый успешный год для моего бизнеса, который я только могла себе представить. Мои подписчики нисколько не возражали против того, что мои двухмесячные поездки в разные места прекратились. Вместо этого они жадно поглощали материалы об Уайлдере и нашей жизни в Монтане. И моя беременность пользовалась бешеной популярностью, привлекая новых подписчиков и давая возможность расширить охват моего бренда семейными товарами.

Мой контент менялся в зависимости от моего образа жизни, и, хотя все еще были дни, когда неприятные комментарии прорывались сквозь мою толстокожесть, я была благодарна, что люди по-прежнему проявляли интерес к тому, что я говорила.

Даже моя семья проявляла больше интереса к моей карьере. Во время их последней поездки в Каламити мама и папа весь ужин задавали вопросы о том, что я делаю и как это делается. Они перестали подталкивать меня к тому, чтобы я соответствовала их представлениям о нормальной жизни.

Либо это было делом рук Дэнни — многое изменилось с тех пор, как он приехал в Монтану, чтобы наорать на меня за то, что я переспала с его лучшим другом, — либо это новообретенное признание было связано с Уайлдером. Все обожали его и признавали, что именно он удержал меня в стране.

Но чего они не понимали и, вероятно, никогда не поймут, так это того, что он мгновенно собрал бы все вещи, если бы решил, что жизнь, полная путешествий, сделает меня счастливой. Он бы следовал за мной по всему миру, если бы я попросила.

Но я бы не согласилась. Наша жизнь была в Каламити, и я бы не хотела, чтобы все было по-другому.

— Я люблю тебя, — сказала я ему просто потому, что могла.

— Я тоже люблю тебя, детка. — Он проверил время на своем телефоне.

— Ты хочешь уйти?

— Мы можем остаться.

Он бы остался ради меня. Но да, он хотел уйти.

— Пойдем домой.

Этого было достаточно, чтобы он достал свой бумажник и оставил на столе достаточно наличных, чтобы оплатить наш счет. Его рука легла мне на поясницу, когда мы направились к двери.

По дороге домой он превысил все допустимые скорости, но мы успели вовремя, чтобы он забрал Блейкли из рук своей матери и укачал ее, пока она не уснула.

Они были идеальной парой. Она подходила к его широкой груди, как ключ к замку. И с их темными волосами и темными глазами, она была его во всех отношениях.

И пока они обнимались, я поплелась в прачечную и начала собирать вещи для поездки на Косумель.





Три дня спустя, пристегнув нашу дочь в автокресле, мы в пять утра сели в «Бронко», готовые два часа ехать в аэропорт, чтобы успеть на наш первый рейс.

Уайлдер взял меня за руку, его палец коснулся моего обручального кольца.

— Готова, Айрис Монро?

Стать его женой? Более чем готова.

— Эбботт, — поправила я. — Айрис Эбботт.



Конец



Серия «Каламити Монтана» закончена!





