Скачано с сайта bookseason.org





Глава 1


В тайной лощине отряда Ночных Орхидей всегда темно и сыро. Дыра, забытая богами, и при этом - лучшая база на фронте с Российской Империей. Местечко не значилось ни на одной карте, да и вообще представляло собой адову расщелину, которую обычный люд обходил стороной. Ниндзя сидели здесь до сих пор, спустя столько дней, хотя формально охота на злосчастного Ненормального Практика уже началась, однако сначала нужно было собрать сведения и понять, где он сейчас находится вообще, потому что в Крепком Орехе его давно нет.

Палатки тут натянуты низко и крепко, чтобы порывы ветра, дующие тут будь здоров, не сорвали брезент. Сам брезент - хвойной маскировочной гаммы, прикрытый мхом и прочей мишурой, и чтоб ни одной свечи внутри - вряд ли кто увидит свет снаружи, но таков регламент. Что говорить, если дозорные в непосредственной близости от лагеря сутками стояли в позах деревьев, буквально, по технике гесшики-но-ката, имитируя не только неподвижность, а и саму жизнедеятельность собственных тел - замедленное дыхание, молчание, смешение ауры с окружающим лесом. Они становились частью местности. Случайный охотник, а их тут ни черта нет, но мало ли, забредший на горный мох, прошёл бы в паре шагов от часового и ничего не понял. Такая тут была серьёзная дисциплина.

В главном шатре, обложенном ветвями, горел единственный масляный фитилёк в железной плошке, прикрытый бамбуковой ширмой, дабы свет не падал на стенки. Свет тут не любили. Особенно дневной. Ниндзя - скорее всего совы, иначе как объяснить их бодрствование ночью?

На ковровой циновке, поджав ноги, сидела глава клана ниндзя Сакамуро Каэдэ.

Ей нездоровилось.

Внешне это не читалось - прямая спина, расправленные плечи, расслабленные кисти на коленях ладонями кверху. Чёрные волосы заколоты деревянной шпилькой без украшений, ведь каждая куноити с малых лет знает, что украшения - шум. Тёмно-синие штаны с кимоно, вместо сапог - тканевые таби с раздвоенным носком. Нижняя половина лица скрыта маской шиноби, а глаза - голые, угольные, без всякого выражения, как два чернильных кружка. Не было в них никакой нежности, никакой женской слабости - наоборот, любой, кто хоть раз заглядывал в их бездну, тут же отводил взгляд от испуга. Богиня смерти, вот кем была Каэдэ, не иначе, ещё и облачённая в столь привлекательную плоть.

И всё же, как ни сильна была она, с самого вечера у неё ныл правый бок. Старая история, двадцатипятилетней давности. На задании в Корее в почку прилетел сюрикен, отравленный местной дрянью, которую и в Японии-то не каждый травник опознал бы. Выжила, вылечилась, но с тех пор почка напоминала о себе перед погодой. Сегодня, видимо, будет не только дождь, но и снег.

"Старею", - спокойно подумала Каэдэ.

Ей было сто семьдесят три, но выглядела едва за тридцать пять, благодаря поддерживающим техникам клана Тени. Вот только проблема была в том, что Лордессы её уровня старели отнюдь не телом, а накопленной усталостью и ранами. Время рано или поздно возьмёт своё - сначала она перестанет драться с Лордами на равных, а затем либо умрёт либо в отставку, если повезёт. Такой путь у каждой куноити Японии.

На полу поверх чёрного шёлка лежали шесть узких стеклянных флакончиков. Каэдэ проверяла их, поднося к фитильку и слегка наклоняя. Жидкость отзывалась на свет по-разному: одна тяжело перекатывалась, как ртуть, другая оставляла на стекле перламутровый след. Третья не реагировала никак. Все восемь - ингредиенты одного и того же яда «Шесть шагов». Название не значило, что приняв его, умираешь через шесть шагов, глупость. Каэдэ не любила глупостей, она любила надёжные методы убийства. Яд требовалось шесть раз перелить из сосуда в сосуд для стабилизации. Перельёшь пять - испортится. Семь - тоже. Только шесть. Готовила его Каэдэ сама, лично, потому что в клане Тени никому больше нельзя было доверять рецепт. Не от жадности и не из страха, что выкрадут, а осторожности. ПарЫ способны убить того, кто его готовит, буквально из-за одной капли, если оступишься.

Закончив, Каэдэ проверила флакончики ещё раз и убрала в коробку.

И тут же подняла голову.

Слух зацепил далёкую поступь по траве, а чутьё - намёк на чужое присутствие в радиусе лощины. Не враг, нет. Кто-то свой возвращался. Каэдэ узнала бы эту походку среди тысячи других.

Юкка.

Через несколько секунд снаружи раздался писк сверчка. Забавно, конечно - сверчков в эту пору в горах ещё нет. Но такой был сигнал часового, дескать свои на подходе, всё чисто.

Можно было выдохнуть - наконец-то, какие-то новости. Сакамуро Каэдэ не любила ждать. Её личная слабость, хотя ниндзя приучены к терпению, к многодневным засадам, жаль с возрастом установленный свод правил шиноби начинал порядком раздражать. Её вообще много что бесило в правилах. Или просто постарела. Многие думают, что Лордесса-эфироправ способна сидеть в позе сэйдза в своём шатре неделю не двигаясь, и быть от этого только спокойнее. Заблуждение. Или, как любят выражаться в народе, стереотип. Она тоже человек и ненавидит ждать новостей, а ещё больше - переживать за своих учениц, когда те на заданиях. Пока они не вернулись все, ей никогда не бывает спокойно. Вот такая Каэдэ наставница - до самого мозга костей.

Она отодвинула чашку с остывшим травяным настроем. Поправила шёлковый платок - в том всегда было пара-тройка кунаев.

Полог откинулся.

Вошла Юкка, синие штаны мокрые до колен, на плече - дорожная сумка, а на лице выражение, говорящее всё вместо слов, дескать, у меня куча сведений, и все плохие. Она опустилась на колени, поклонилась - по-деловому, без церемоний, и положила перед собой маленький свёрнутый лист.

— Наставница.

— Юкка. Ты хоть ела? Выглядишь как ходячий труп.

— Не до того было.

— Аки придёт - супа сварит. Что б поела. Что у тебя?

Та развернула лист. Это не был отчёт в бюрократическом смысле или как у агентуры, составленный по всем нормам протоколов, а просто - личный дневник наблюдений, как Каэдэ научила её писать ещё девчонкой. Тут и маленькие пометки, и собственные рассуждения, и сомнения, вопросы, на которые Юкка не нашла ответа.

— Он появлялся по всему фронту девять раз, наставница. И все эти разы я опаздывала. — Юкка подняла глаза. — В среднем, как это ни нелепо звучит, он проводил в каждой точке около тридцати минут. И только в одной из них остался на четырнадцать часов.

— Вот уж и правда нелепо, всего по полчаса? Чем он занимался? — задумчиво произнесла Каэдэ. — Я так понимаю, в лицо ты его так и не видела.

— Ни разу, наставница.

Каэдэ не отвела взгляда. Юкка тоже - правило было негласное и чугунное: когда докладываешь о неудаче, смотришь в глаза, потому что если не смотришь, значит, ищешь себе оправдания.

— Расскажи про всё с самого начала.

Юкка кивнула и заговорила ровно, без лишних интонаций, как положено на докладе.

— Наставница, для начала скажу главное, а после уже по деталям. Позволите? Все девять точек моего расследования - имперские крепости. И самое странное - Ненормальный Практик появлялся там по работе, как доставщик грузов.

У Каэдэ под чёлкой приподнялись аккуратные черные брови.

— Это как?

— Сейчас всё объясню. За исходник возьму крепость "Три Мельницы", остальные - по той же схеме. Речной гарнизон, как Вы знаете, в осаде полтора месяца. Еды там оставалось крохи. Много раненых, боезапасов на пару дней настоящего боя. Командование уже всерьёз обсуждало - бросить крепость, отойти на вторую линию. И тут прискакал гонец, привёз шкатулку с запиской, и народ со слов моего информатора взбодрился, а после к ним прям посреди плаца прибыл Северов.

Каэдэ удивилась, но не перебивала, слушала.

— Пробыл у них меньше получаса. Поговорил с комендантом. Поставил у западной стены пространственную печать - огромную, многоуровневую, с автономной активацией, наш человек такой не видел нигде, говорит - даже описать толком не может. И через этот контур прямо на плац были переброшены мешки с рисом, сушёное мясо, медикаменты. Тонны грузов за один раз. После чего Северов ушёл. А через день через ту же печать пошли регулярные поставки. И идут до сих пор, без перебоев.

Каэдэ нахмурилась.

— Дальше.

— А дальше "Серый Камень", тоже самое. Контур в крепости, через него провиант, в виде риса и сухой рыбы с мясом - похоже товар из опустошённого склада в Даляне, о котором ходят слухи. Видимо, Северов поработал. Дальше "Каменный Брод", "Белая Грива", "Орлиный Коготь" и прочие. Я сопоставила все полученные данные в ходе расследования... И это ужасает. Он посетил восемь точек всего за четыре часа. Закрыл проблемы логистики всего Северного фронта за одно утро, ещё и приложил руку к постоянному коридору пополнения через пространственные контуры, что переломило ход войны. Солдаты в гарнизонах сочли его чуть ли не посланцем богов, скандировали "Слава Ненормальному Практику".

Юкка замолчала.

Повисла рабочая тишина - наставница размышляла:

— Юкка. Ты понимаешь, что это многое меняет?

— Понимаю, наставница. Учитывая, что до нас дошли слухи ещё и об убийстве Северовым братьев Хэ, уровень этого Ненормального Практика выше всех тех, кого мы устраняли. Политическая фигура нового типа, и, наставница, скажу честно - я не понимаю, как с такой работать... Мы даже не можем его отследить.

Каэдэ закрыла глаза и довольно улыбнулась.

"Ками... какой хороший мальчик мне попался... и сам не прост, ещё и поймать его - та ещё задачка, не для слабонервных. Вот так охота... прекрасно..."

Также она подумала, мол, ну да, он ведь ещё и гениальный мечник, но это скучно, гениальных мечников она видела, одного из них вон похоронили. А вот гениального мечника, что одновременно выполняет такие выкрутасы, играючи замещая целое министерство снабжения, ох... такого она в своей жизни не встречала. Теперь Ненормальный Практик - не просто очередная охотничья цель, а целая политическая операция, под которую её клан, при всём уважении к самому клану, не очень-то заточен. Ну разве не вызов?

Она открыла чернющие чернильные глаза, в них блеск.

— Юкка. Ты говоришь, что ни разу его не видела. Это хорошо. Значит, и он тебя не видел.

— Наставница, Вы как всегда находите позитив даже в таких вещах, я всем сердцем хочу быть похожей на Вас.

Каэдэ улыбнулась:

— Не нужно. Будь собой, Юкка, у тебя свои особенности. Когда-то ты займёшь моё место.

— Благодарю, госпожа.

— Можешь идти. И приведи себя в порядок.

Юкка поклонилась и вышла.

Каэдэ приступила просматривать её записи. Ничего нового или цепляющего. Сколький он тип, этот Ненормальный Практик.

Через сорок минут пришла Аки.

Если Юкка приходила с дороги - мокрая, уставшая, замёрзшая. Аки приходила всегда так, будто никуда и не уходила: всё на месте, одежда сухая, волосы тоже. В работе контурщицы важна полная сосредоточенность, и Аки умела не растрачивать её на дорогу, а всегда быть на высоте. Иногда казалось, что у неё внутри, в самом сердце, тоже всё всегда сухое и аккуратное, а с теми, у кого там всегда сухо, в трудный момент случаются нехорошие вещи. Но Каэдэ за неё не беспокоилась - проверяла уже, и Аки никогда не предавала.

— Наставница, разрешите?

— Садись, Аки.

Та плавно присела. Сложила руки на коленки. Никаких записок, всё было у неё в голове.

— Я разобралась с его техникой перемещения. Насколько вообще можно разобраться, не имея полноценного доступа к образцу.

— Слушаю.

Аки собралась с мыслями и приступила:

— Это не пространственные контуры в привычном смысле. Обычная печать привязана к одной точке выхода. Поставил на стене, активировал - оказался у стены. Хочешь в другое место - ставь новую. Это второе правило перемещения через пространственные контуры.

— Я помню пятый курс академии, Аки, — хмыкнула Каэдэ.

— Простите, наставница. Я просто хотела показать, насколько то, что делает Северов, отличается от стандартного.

— Хорошо. И что же он делает?

— У него парные контуры. Связанные так, что обе стороны равноправны. И обе стороны - переносные.

Каэдэ изогнула бровь.

— Подробнее?

— По нашим прикидкам, у него не меньше пятнадцати таких пар. Может, двадцать. Каждая пара - две печати, связанные единым контуром. Одна у него, вторая - где-то ещё. Где именно - он сам решает. Может между ними прыгать мгновенно. Может предметы перебрасывать. И, что хуже всего, может сами половинки перемешивать. А ещё, что совершенно ненормально - дистанция. Точки могут быть связаны на тысячу километров. Поймать его, наставница, задача невероятной сложности, к тому же, как именно функционируют его контуры - не удалось узнать ни одному нашему эксперту.

Каэдэ задумчиво хмыкнула.

— То есть мы не можем прыгнуть ему на хвост через его сеть?

Аки качнула головой:

— Это невозможно. Даже если мы проберёмся в крепость и активируем пространственный контур - то нет гарантии, что мы не попадём, например, в ловушку. Да и, у нас только примерные расчёты его сети, она может оказаться больше. Так что любой прыжок - это лишь огромные затраты времени и энергии, не дающие гарантированного результата. Более того, он может понять, что его сеть использовали враждебные практики, и просто деактивировать. Всё что нам остаётся - только методом анализа предугадать в какой точке он окажется в следующий раз. Это всё, наставница.

Каэдэ задумалась.

Этот паренёк, оказывается, не просто талантливый, а пугающе талантливый. Такого даже хочется уважить, прежде чем перерезать горло. Каэдэ умела признавать силу врагов и проявлять к ним уважение, бороться с этим чувством - глупо. Если ты не уважаешь врага, ты его недооцениваешь, а если недооцениваешь, то это плохо кончается.

— Аки. — произнесла Каэдэ сухим тоном. — У всякой техники есть слабость. Нужно посмотреть со всех углов. Сделай это ещё раз. Найди мне слабость его контуров, используй все средства клана.

— По правде говоря, наставница, у меня есть кое-какая теория, но не уверена.

— Говори.

Аки кашлянула в кулак:

— Любая парная связка требует подпитки. Чем больше пар, тем больше её нужно. Выходит, что Ненормальный Практик тратит чудовищный запас эфира. Но даже у него есть предел. Если он постоянно прыгает - значит и постоянно тратит. Что наводит нас на то, что где-то у него есть точка, в которую он возвращается чаще, чем в остальные. Точка отдыха. Точка пополнения. Станция, к которой все его прыжки хоть раз в неделю сходятся. Найдём её, тогда самого Северова, может быть, и не возьмём, но заблокируем сеть.

— Хорошо, — сказала Каэдэ, — уже что-то. С этим можно работать. Молодец, Аки.

Та кивнула:

— Можно я продолжу исследовательскую работу?

— Рассчитываю на тебя. Расчерти для начала все известные его появления на карте. Наложим, посмотрим. Будет пересечение - увидим его точку "отдыха". Не будет - пересоберём гипотезу с нуля.

— Поняла, наставница, позвольте идти?

— Иди.

Аки поклонилась и покинула шатёр.

Каэдэ некоторое время ещё глядела на полог у выхода. На сердце было спокойно, но при этом как-то неоднозначно - вроде понятно с кем имеешь дело, Ненормальным Практиком, но как с ним разобраться? Поймать в открытом поле, как зайца, невозможно. Гнаться за ним по фронту? Шутки, что ли? Он будет прыгать по своим меткам быстрее, чем куноити будут добираться. Расставлять засады? Тоже бесполезно - он не пойдёт по дорогам, никаким известным маршрутам, зачем они ему? Правильно Аки сказала: нужно не ловить его, а найти место, куда он придёт сам, и ждать. Единственное правильное решение.

Каэдэ хмыкнула. Суть понятна, но как исполнить?

И вскоре, как ни странно, появились хорошие новости.

Одна из её подчинённых - Норико приехала из самого Пекина в длинном тёмно-зелёном плаще, что в горной лощине выглядел по-городскому неуместно. Цветастый, тонкий, узкий поясок на талии, лакированные туфельки - всё сейчас было заляпано грязью по щиколотки, потому что до шатра Норико шла пешком два часа, а тропа в дождь - это тропа в дождь, ей плевать на твой гардероб.

Норико не извинилась за вид, в клане за него не извинялись, только за дело.

— Наставница, давно не виделись, — склонилась она в уважительном поклоне.

— Норико, выглядишь прекрасно, давай налью чая.

— Не надо, наставница, я...

— Сядь.

Норико послушно присела.

Каэдэ налила ей кипятка, грациозно положила щепотку сухих листьев, сверху цветок и тростинку корня Жэнь-Шэня. Поставила перед ней пиалу. Норико взяла обеими руками, отпила, и Каэдэ заметила, как у той чуть-чуть дрожала верхняя губа. Естественно, не от страха, а банальной усталости. Норико проделала немалый путь к базе, наверняка не спала несколько дней.

— Рассказывай, что у тебя?

— Многое, наставница. — кивнула Норико. — Самое главное - я нашла Богомола.

В шатре повисла тишина. Каэдэ не двинула ни мускулом. Только перевела взгляд со своей пиалы в тёмные узкие глаза Норико.

— Архимагистра Го Хэня?

— Да, наставница.

— Рассказывай.

Норико сделала ещё глоток и начала.

— По нашим спискам в Крепком Орехе погибла четвёрка архимагистров группы прорыва. Тигр Ли Хуан, Нефритовая Змея Мэй Лин, Крот Чэнь Бо и Богомол Го Хэнь. Тела первых трёх опознали и передали сектам для погребения. Богомола среди них не было. По официальной версии - его останки не подлежат восстановлению, так было указано в отчёте. Однако, Вы лучше меня знаете, наставница, Архимагистры третьей ступени не растворяются бесследно. Аура в плоти держится даже после смерти. Я подняла списки пленных, дезертиров, пропавших без вести по всей восточной зоне фронта и провела расследование. Не зря. Нашла одного. Возраст и описание сходятся с Го Хэнем. Неделю назад появился в Цзяоцзы - триста километров южнее Крепкого Ореха. Был там один, без документов и сопровождения. Назвался иначе.

— Вот как, — хмыкнула заинтересованно Каэдэ, — продолжай.

— Из Цзяоцзы он не пошёл ни в ставку, ни в один из дальних скитов секты Восьми Лезвий. А направился на юго-восток. Прямо в Пекин.

Глава усмехнулась:

— Интересно... чудом выживший Архимагистр секты, где погибла вся его группа, разве не должен был сделать одно из двух? Либо явиться в ставку северного фронта, доложиться, пройти проверку и получить новое назначение. Либо, если он боится возвращаться и, допустим, считает, что его обвинят в дезертирстве, спрятаться. А спрятаться можно только в горах. Он не сделал ни того, ни другого. Столица значит... Да его легко опознают на воротах по ауре и сунут в подвалы канцелярии. Так не ведут себя выжившие архимагистры, а скорее те, у которых в Пекине поручение.

Норико с восхищением в глазах, кивнула:

— Я пришла к такому же выводу, наставница, поэтому спешила как могла для доклада.

— Кто засёк его в Цзяоцзы?

— Наш человек, через которого мы работаем по другим линиям. Джут Лу. Он не знал конкретно, кого засекает. Просто отметил - подозрительный. Лет шестидесяти, без документов, в простой одежде, но движения практика, который очень старается не быть им. Это было в его недельном отчёте, я просматривала по обычной рутине и зацепилась. Сравнила с делом Го Хэня - совпало.

— Где он сейчас?

— В Пекине. Третьи сутки. Сначала осел в дешёвой гостинице у южных ворот, после перебрался в съёмный домик. Переулок за храмом Юнхэгун. Живёт один. Никого не принимает. Из дома выходит на рынок только. Один раз заглядывал на улицу Лотосов. Просидел на скамейке у пагоды Драгоценной Печати ровно час двадцать, ни с кем не разговаривая, и вернулся.

— Жильё его обыскивали?

— Да. — тут Норико широко улыбнулась. — И нашли шкатулку, очень похожую на ту, что расписывала в своих донесениях для обмена данными Юкка. Один в один как у Северова. Разумеется, я её не вскрывала. Мой человек посмотрел на неё через щель в ставне снаружи и зарисовал. Вот, — она вынула из внутреннего кармана плаща рисунок.

Каэдэ взглянула. Кивнула. Шкатулка действительно была точь в точь как показывала Юкка, все идентичные были использованы Северовым в гарнизонах для логистики. Глава замолчала, думала. Ох, сколько мыслей роилось в её голове. Десятки стратегий по поимке мальчишки. Им ведь только что несказанно повезло! Теперь всё укладывалось в один большой пазл - шкатулка в съёмной комнате Пекина, Архимагистр, что сражался с Северовым и должен быть мёртв, однако вопреки всему выжил и, при этом, не вернулся к своим, а ушёл в столицу, вместе с этой шкатулкой, и теперь сидит и не высовывается. Ждёт. ОН ЖДЁТ ПРИКАЗА! Прихода Северова, как пёс, ожидающий хозяина! А значит... Северов придёт через ту шкатулку... в тот самый домик в Пекине!

Она открыла глаза.

— Норико... Ты понимаешь, что только что принесла?

— Понимаю, наставница, — кивнула куноити с улыбкой.

— Молодец, — ухмыльнулась под маской Каэдэ. — Пока не оповещай сестёр, я сама скажу, когда сочту нужным.

— Как прикажете, наставница.

— Твой человек в Пекине. Долго он сможет просидеть, чтоб не засветиться?

— Сколько угодно, наставница. Легенда десять лет без жалоб. Богомол его не видел и почуять не должен был.

— Хорошо. Завтра мы отправляемся в Пекин, — её угольные глаза были взбудоражены, — по возможности, я не хочу сразу убивать этого мальчишку... Ненормального Практика.

Норико капельку нахмурилась.

— Н-наставница, но... почему?

Каэдэ сузила взгляд:

— Хочу понять, кто он на самом деле. Лорд, выглядящий на восемнадцать лет? Так не бывает. А его навыки, если они реальны, за гранью дозволенного. Поймать и допросить. Очень основательно, — перешла она опасный тихий тон, что Норико съёжилась.

— П-поняла, наставница, Вы, как всегда, мыслите иными масштабами.

Каэдэ улыбнулась под маской:

— Годы, Норико, когда подойдёшь к рубежу в двести лет, то вкус убийства перерастёт во вкус познания. Откровение, полученное своими руками, ценишь больше.

— Поняла наставница.

— Иди. Поешь. Поспи. Завтра едем в Пекин.

Норико глубоко поклонилась и тихо вышла.

Каэдэ осталась в шатре одна. Фитиль, уже пятый по счёту, догорел. Дождь прекратился. В лесу так тихо, что было слышно, как дождевые капли капают с листьев. Она вынула из рабочего сундучка рисунок, наброшенный тушью человеком, видевшим Ненормального Практика. Юный-юный, почти мальчик. Ещё острые скулы от худобы, под глазами тени, а сами глаза - пустые. Нет в них ни огня, ни вызова, ни блеска. Под левым глазом чёрная точка - скорее всего родинка или шрам.

— Александр Северов, — тихо произнесла Каэдэ без угрозы. — ты выглядишь уставшим. Империя взвалила на твои плечи столько ответственности. Ц-ц-ц-, бедняжка. Ещё и весь Китай ищет, да и не только он, а и все те, кто хочет вписать своё имя в истории, сразив тебя. Я тоже среди них. Не повезло тебе, малыш. Наверное, думаешь, что ты неуловим... Что тебя никто не найдёт. Я нашла. Просто не торопись узнать об этом. Поживи ещё немного, у нас с тобой будет время поговорить, мальчик...





Глава 2


Зал Восьми Ветров

Зал Восьми Ветров в Запретном Городе никогда не использовался для обычных дел. Его открывали раз в десять лет, иногда в двадцать, и всегда по одной причине: возникала угроза, которую не могли решить в обычных министерствах. Зал построили ещё при династии Юань, трудом архитекторов, знавших толк в искусстве. Восемь высоких узких окон на каждую сторону света. Потолок расписан золотыми драконами на синем море, пол - чёрный лак по дубу, в коем каждый видел своё отражение упавшим. Древние китайцы любили такие напоминания, считая, что человек в зале власти должен помнить обо всех своих положениях и следить за языком.

Сегодня тут собралось сорок два человека.

И это много. Очень много. Когда Великий Распорядитель Жёлтого Двора в полдень открыл центральные врата и впустил первых гостей, то понял, что такого собрания не было со времён Восстания Секты Чёрного Неба, а тогда речь, на минуточку, шла о судьбе всей империи! Сейчас же речь будет о судьбе всего одного мальчишки, родившегося в чужой стране, и для того, чтобы решить эту судьбу, в зале собрались тринадцать архимагистров высшей ступени, восемнадцать старейшин крупнейших сект Поднебесной, шестеро министров Императорского двора, четверо посланников от военных корпусов и...

Четверо Лордов-эфироправов.

Больше, чем когда-либо собиралось в одном помещении на памяти Великого Распорядителя!

Лорд Пэн с горы Тысячи Туманов вошёл первым - высокий, костлявый, как угорь, с длинной белющей бородой, заплетённой в три косицы, и палкой из чёрного бамбука. Лорд Пэн крайне редко спускался с горы, так что его появление само по себе означало, что вопрос на столе серьёзный.

Вторым вошёл Лорд Сюй из Восточного Моря. Низенький, толстенький, с загорелым лицом, в тёмно-синем шёлковом халате, что, по слухам, был соткан из чешуи морского черта, но утверждать никто не брался. Сюй жил на острове, на коий никого не пускал, приплывал на материк раз в пять-шесть лет, так что его сегодняшнее присутствие говорило о том же, о чём и приход старика Пэна.

Третьим в зал прошёл Лорд Гу Бэйшань. Самый старый из присутствующих, сто восемьдесят семь лет, сухой и маленький старичок, весь в шрамах и морщинах, как сморчок, в фиолетовом халате без украшений. Гу возглавлял секту Сапфирового Феникса, а ещё - тридцать лет назад служил в Тайной Канцелярии, где занимался секретными исследованиями высших рангов эфироправства. На горе он не сидел, на острове тоже, но из своей секты выходил так же редко, как Пэн со своей вершины.

Четвёртым пришёл Лорд Шэнь.

С ним была отдельная история, и весь зал, завидев его, дружно сделал вид, что ничего особенного не происходит. В Поднебесной существуют железные правила, как реагировать на чужой позор: никак.

Дело в том, что голова Шэня была лысая. Не наголо побритая в стиле буддийских монахов - у тех бритьё имеет свой смысл, своё достоинство. У Шэня была лысина другого рода. Сделанная в один присест, на скорую руку, тупой эфирной бритвой, без масла, в подвале одной из канцелярий Запретного Города две недели назад, и сделано так, чтобы это нельзя было замаскировать никаким будущим париком и никакой пилюлей - с установленным специальным контуром-замком. Кожа на голове была неровная, в порезах, сбоку, над ухом, остался кривой шрам, потому что бривший дрогнул рукой - намеренно, конечно. И поверх этой лысой головы Шэнь не надел ни шапки, ни повязки, ведь таково было обязательное условие его присутствия на сегодняшнем собрании. Так распорядился сам Император.

Он шёл от дверей к своему месту так, как умеют ходить только очень-очень! БЕЗУМНО оскорблённые красивые люди - не торопясь, эффектно, с поднятым подбородком, лишённые всех эмоций. Безупречный белый шёлковый халат, изящные нефритовые браслеты, а что за походка, что за взгляд. И только голова - вся в порезах и с клочками оставшихся пеньков. Шэнь сел на отведённое ему место - четвёртое от центра, ниже Пэна, ниже Сюя, ниже Гу. По старшинству ему полагалось третье, но в связи с недавними событиями, его понизили на ступень, и это понижение - тоже наказание, прописанное в указе.

Он плавно присел, положил ладони на колени и стал ждать.

Великий Распорядитель занял место, поднял медную палочку и трижды ударил в бронзовый диск на шёлковом шнуре. Зал затих. Началось.

— Мудрейшие, почтенные, старшины. Сегодня по приказу Сына Неба и по согласованию канцелярий Военного Совета, Тайной Канцелярии и Большого Совета Сект мы собираемся обсудить вопрос имени Александра Северова, известного под прозвищем "Ненормальный Практик", подданного Российской Империи, обладателя ранга Лорда-эфироправа неустановленной полной силы. — Он сделал паузу, все прониклись пониманием, мол тема одна - Северов. И Распорядитель продолжил, — Прежде чем дискуссия будет открыта, я обязан напомнить уважаемому собранию следующее. На сегодняшний день в Поднебесной живых Лордов-эфироправов девять. Не двенадцать, как было ещё месяц назад. На прошлой неделе Совет официально подтвердил гибель Лорда Вэя в битве за Крепкий Орех и гибель Лорда Хэ Лю и Лорда Хэ Лао в крепости Гнездо.

В зале пронеслось угрюмое хмыканье, недовольство, гнев. По существу, информация не нова, все это уже знали, но слышать её вновь, в Зале Восьми Ветров, от имени Распорядителя, ещё и поданную так что теперь главных орудий Китая не двенадцать, а девять - было прискорбно и вызывало лишь злобу. Эти потери - унижение для всего Китая. Один из старшин положил руку на сердце. Лорд Сюй прикрыл глаза. Старик Пэн стиснул кулак. Лорд Гу задумчиво промычал.

— Из девяти, — продолжил Распорядитель, — на сегодняшнем собрании присутствуют четверо. Лорд Пэн с горы Тысячи Туманов. Лорд Сюй из Восточного Моря. Лорд Гу Бэйшань. Лорд Шэнь.

Произнося имя Шэня, Распорядитель не сделал никакой особой интонации, так было прописано в протоколе, но именно отсутствие тона работало сильнее, и каждый в зале это услышал.

— Почти половина живых Лордов Поднебесной собрана в одной комнате. — Распорядитель прокряхтел. — В нашей истории это происходило четыре раза. В последний - в год Восстания Секты Чёрного Неба. Прошу уважаемое собрание помнить, по какому поводу мы здесь сегодня, и относиться к обсуждению с подобающей серьёзностью. По состоянию на сегодняшнее утро вышеозначенный имперец признан Высшей Угрозой Поднебесной первого порядка. Дискуссия открыта.

И...

начался базар!

Все начали говорить разом, затем орать. Что ещё можно было ожидать от практиков разных сект и министерств?! Каждый в Поднебесной считал себя первым! Слушать другого?! Да это ж дело, унижающее достоинство! Кто лягушек слушает-то, а?!

— ...беспрецедентно! — кричал старшина секты Девяти Облаков, маленький худой старикашка с дрожащими ручонками. — Беспрецедентное оскорбление Поднебесной! Иностранец, во рту ещё запах молока!* А что позволяет?! Что позволяет, почтенные?! Вырезать наших Лордов, как кролей! Где наши Лорды, где я спрашиваю?! Где братья Хэ?! Нет их больше! А вы все сидите здесь и обсуждаете, как будто это рядовое дело! Это конец! Конец нашей цивилизации, если мы это позволим...

— Преувеличиваете, достопочтенный. — Перебил его представитель военного корпуса, толстяк в парадном генеральском мундире. — Один человек. Один. Он вам не армия и не флот, и уж тем более не вражеское государство. Он даже не имперец как вы тут все болтаете! И чтобы один сосунок составлял Высшую Угрозу первого порядка для всего Китая?! Вы сошли с ума! У нас миллионная армия. Сотни...

— У вас миллионная армия, Фу Чё, — встрял старшина другой секты, — а Крепкий Орех забрать не смогли! У вас, генерал, миллионная армия, а Гнездо так и обороняется! У вас, генерал...

— Гнездо не было нашей задачей! Это была ответственность секты Северного Камня!

— Секта Северного Камня выполняла задачу, поставленную вам!

И пошло-поехало по кругу.

Лорд Пэн прикрыл глаза и вздохнул. Сколько шума... сколько шума, ужас. В горах куда спокойнее. Однако, даже раздражаясь, он слушал и не терял нити разговора. Лорд Сюй, по соседству, наоборот, слушал с интересом, азартом, его маленькие глазки бегали от одного спорщика к другому, явно получая удовольствие! Иногда он кивал. Иногда улыбался. Вот так развлекуха! Лорд Гу Бэйшань сидел совершенно спокойно, ведь привык к ругательствам на подобных собраниях.

Шэнь сидел неподвижно, будто его тут не существует. На него посматривали. Кто украдкой, кто - не скрывая. По этим взглядам можно было точно вычислить, кто и как из присутствующих предрасположен к Шэню. Старшина секты Восьми Лезвий, к которой принадлежал Богомол Го Хэнь, посмотрел на Шэня прямо, не пряча взгляд, и там было всё: и презрение, и злорадство, и потеха. Старшина малой секты, никогда не имевшей отношения к высшей политике, взглянул искоса и сразу отвернулся, не выдержав. Старик Пэн взглянул и тут же отвёл глаза, но не из вежливости, а потому что для него Шэнь сейчас был фигурой ниже его внимания.

Конечно же, красавчик Шэнь всё фиксировал. Каждый, будь он проклят, взгляд! Запоминал всё! Кто и как на него смотрит, а потом, через десять лет, через пятьдесят, через сто! Он этих людей находил и расплачивался с ними тонко, изящно, не оставляя следов. Так что сейчас, сидя с лысой головой в четвёртом по счёту кресле, просто составлял список. И он был оче-е-ень длинный. Что ж, времени у него много, как и у всякого пилюльщика. Расплатится со всеми.

— ...мы должны послать на него объединённый Удар! — кричал совсем старый старшина. — Все секты! Все Лорды! Все Архимагистры! Закончить с ним за одну неделю!

— Объединённый удар бесполезен против одного человека, — спокойно возразил Лорд Сюй. — Простите, почтенный, но это основы основ. Объединённый удар работает против армии, но никак не отдельного практика, обладающего пространственными перемещениями, подумайте, прежде чем предлагать.

— Тогда что же делать, Лорд Сюй?!

— Думать, — ответил тот. — Думать, прежде чем действовать. Это не та задача, которую решает кулак, тут нужен другой подход.

В этот момент поднялся Лорд Гу Бэйшань. Он до сих пор молчал, и стоило ему встать, как зал притих. Гу редко открывал рот на собраниях, но раз уж собрался говорить, значит, у него точно есть что сказать.

— Уважаемые, — прохрипел он, приглаживая белую бородку. — Прежде чем мы продолжим обсуждать методы, я бы хотел вернуть собрание к одному вопросу, мимо которого мы все ходим вокруг, да около, как ребёнок мимо открытой ямы. Почему? Да потому что заглянуть в неё страшно. Но если не заглянем сейчас - примем неверные решения.

Он умолк, желая увидеть - перебьют ли его, но все ожидали дальнейших его слов.

— Господа, — Гу обвёл собрание взглядом. — Один из нас должен наконец сказать вслух то, о чём все здесь думают и о чём никто не решается. Я скажу. Мне сто восемьдесят семь, терять меньше, чем остальным. Так вот.

Зал замер.

— Братья Хэ... — Гу выговорил это медленно. — Лорд Хэ Лю и Лорд Хэ Лао погибли в крепости Гнездо. Факт, подтверждённый Распорядителем. Я хочу, чтобы уважаемое собрание помнило, кем были братья Хэ. — пауза, большинство кивнули, и старик продолжил, — они не были обычными Лордами. Их сдвоенный домен Кровавого Едока с Молчаливым Монахом был заточен на одну задачу: убивать других Лордов. Не армии. Не архимагистров. Лордов. За столетие они приняли участие в одиннадцати официальных операциях устранения других эфироправов. Все одиннадцать - успешные. На их счёт записаны Лорд Сян из Бирмы, Лорд Татэваки из Хокайдо, Лорд Унгерн с северного острова, и ещё восемь имён, которые в этом зале все знают наизусть.

Лорд Пэн медленно, как черепаха, открыл глаза. Лорд Сюй кивнул.

Гу продолжал:

— Они были лучшими охотниками на Лордов в Поднебесной за последние двести лет. Не побоюсь слов - лучшие в мире. И их задача была настолько специализирована, что для двух обычных Лордов, столкновение с братьями Хэ означало гарантированную смерть. Это понимали все Лорды на континенте. Все. Не только Китая. У имперского мальчишки не было шансов... — он вновь умолк, повисло молчание, и взгляд старца стал максимально суровым, — и теперь, давайте подытожим. Лорд Вэй мёртв. Хорошо, это можно объяснить - он встретился с противниками один, в нечестной расстановке сил, на территории противника, после длинной кампании. Поражение можно списать на неудачное стечение обстоятельств. Лорд Ода был сражён лично Александром Северовым в равном бою и здесь всё списать на неудачу не выйдет. Как и битва с братьями Хэ. Они встретили Александра Северова в своём собственном сдвоенном домене, на полностью подготовленной территории, со всеми преимуществами. И их не стало. Обоих. Уважаемое собрание понимает что это значит?

Никто не ответил.

— Я скажу. — Гу понизил голос. — Всё просто - одно из двух. Либо братья Хэ совершили какую-то немыслимую ошибку, стоившую им двух жизней одновременно. Либо, и это нельзя отрицать, Александр Северов не Лорд.

И ЭТО БЫЛА БОМБА.

ЗАПРЕТНЫЙ ВОПРОС!

Никто не имел права задавать его вслух в Зале Восьми Ветров без специального разрешения Сына Неба, и Гу Бэйшань это знал. Но пользовался привилегией, которую даёт возраст и ранг: правом сказать неудобную правду.

— Хочу ясности, — добавил он. — Я не утверждаю, что Северов - Верховный Эфироправ. По официальным данным канцелярии последний живой Верховный умер сорок лет назад, и других на земле сейчас нет. Я доверяю этим данным. Но я также знаю, что официальные данные не всегда точны, и что сорок лет - это не вечность, и что за этот срок в горах Тибета или в монастырях Внутренней Монголии могло быть всё что угодно. И уж тем более в остальном мире. Я говорю одно: при текущем уровне нашего знания о цели мы не можем исключить, что имеем дело с Верховным или с практиком, очень близким к этому рангу. И если это так - все наши планы и все наши методы, какие сегодня обсуждаем, бесполезны. Против Верховного обычные методы не работают. Никакие.

Он сел.

В Зале стало абсолютно тихо.

Лорд Пэн посмотрел на Лорда Сюя. Тот на него. После оба - на Гу. Шэнь наблюдал за ними тремя и в первый раз чуть-чуть выпрямился. Произнесённое Гу Бэйшанем меняло всё, в том числе и его, Шэня, личный план.

Лорд Сюй неспешно поднялся.

— Лорд Гу, — чуть склонил он голову, — благодарю за искренность. Вопрос, который Вы подняли, действительно находится в красной зоне протокола, и я попросил бы Распорядителя зафиксировать его не как обвинение и не как заявление, а как рабочую гипотезу.

— Принято, — отозвался Распорядитель и сделал пометку в свитке.

— Хорошо. — Сюй обвёл зал взглядом. — Тогда скажу вот что. Раз мы не можем исключить, что Александр Северов - Верховный или близок к этому рангу, мы обязаны действовать по правилу худшего предположения. То есть наши планы рассчитываем не на Лорда, а на Верховного. Отсюда два следствия. Первое, — выпрямил он кривой указательный палец, — ни один из присутствующих здесь четырёх Лордов, включая меня самого, не должен идти на прямую конфронтацию с Северовым в открытом бою. Это абсолютный запрет. Второе, — выпрямил он средний палец, — для устранения цели мы обязаны привлечь методы, которые против обычного Лорда применять не пришлось бы. Не яд и не засаду. Что-то другое. Что именно? Не знаю, но узнаю.

— Сюй, — сухо произнёс Лорд Пэн, — это не ваше право - узнавать.

— Знаю, Пэн. Поэтому обращусь к тому, у кого это право есть.

Они снова взглянули друг другу в глаза. И между ними будто прошёл молчаливый разговор, что касался того самого имени, которое в зале не произносилось. Все, кто был способен этот разговор уловить, тоже его уловили.

Старшина малой секты, не выдержав, спросил:

— Лорд Сюй, простите за дерзость, но... Вы говорите о том, о ком я думаю?

— Я не стану уточнять, о ком я говорю, — спокойно ответил Сюй. — Скажу так: нам понадобится помощь, и эту помощь мы будем просить там, где её можно просить. Большего я в Зале Восьми Ветров сегодня не скажу. А пока - вернёмся к практической части. — и прокряхтел. — У меня есть кое-какой план. Двухслойный. С учётом всего, что мы только что обсудили.

— Слушаем, Сюй.

— Первый слой - методичная работа по логистике Северова. По нашим донесениям, он сейчас держит на себе всю поставку Северного фронта Российской Империи. Это его слабость. Если мы сможем нарушить хотя бы три из его пространственных контуров, его сеть начнёт рассыпаться, и ему придётся возвращаться чинить. Тогда мы наносим удар. Это первый слой.

Многие закивали, это был отличный простой план, ещё и собранный моментально, вот что значит мудрый Лорд!

Скачано с сайта bookseason.org

— А второй?

Сюй улыбнулся жёлтыми зубами:

— А второй, это ловушка через цель. Не догонять этого Ненормального мальчишку, а сделать так, чтобы он сам пришёл.

— И как же мы заставим его прийти? — с сомнением хмыкнул генерал.

— Я изучал его дело, почтенный, прежде чем приходить сюда, — усмехнулся старик Сюй, как бы макая военного носом в дерьмо, дескать тот задал глупый вопрос, — Александр, этот мальчишка, выживший наследник рода Северовых. У него есть интерес в Китае, не конкретно к нам, а человеку, что находится здесь. И, почтенные, все мы за этим столом знаем, о ком идёт речь. Никто не произнёс этого имени, и я тоже не буду. Мне ещё дорога жизнь, хе-хе. Но мы можем заманить мальчишку, использовав этого человека как наживку.

Повисла тишина, слово взял Распорядитель:

— Это невозможно. Не одобряю.

И всё, никаких объяснений.

Сюй только тихо усмехнулся.

Вновь тишина.

И её использовал уже другой человек, от которого не ждали.

Заговорил Шэнь. Тише обычного. Но всё также чисто, мелодично, без капли хрипоты, потому что Шэнь на тренировке голоса провёл больше лет, чем некоторые из присутствующих жили на свете:

— Почтенные. — поднял он подбородок выше. — Прежде чем уважаемое собрание примет окончательные решения, я хотел бы сделать заявление. Поскольку моё имя сегодня не звучало, но знаю, что оно звучало вчера в кулуарах, считаю своим долгом обратиться к собранию напрямую.

Зал тут же обратил всё внимание на него.

Что-то новое! Шэнь по протоколу не имел права говорить первым, не будучи спрошен, так что он мог ответить только если к нему обратятся напрямую. Но он использовал лазейку, которой пользовались только в исключительных случаях: Заявление в собственную защиту до возможного обвинения. Эту лазейку придумали ещё при династии Сун, и пользовались ею раз в столетие.

Великий Распорядитель сделал вопросительный взгляд в сторону Лорда Пэна. Пэн чуть наклонил голову - разрешено.

— Говорите, Лорд Шэнь.

Шэнь поднялся.

Очень-очень плавно, чтобы лысая голова была всем видна как можно дольше. Да, он специально играл на своём позоре и играл превосходно, превращая унижение в часть собственного выступления. Вот оно - высшее искусство публичного выживания во всей красе, и каждый в зале признал это, даже те, кто ненавидел Шэня всей душой... мастер чего уж.

— Я знаю, — начал он, — что в Поднебесной сейчас обо мне говорят одно. Что я бросил почтенного Лорда Вэя у Крепкого Ореха и сбежал. Что нарушил кодекс братства Лордов. Что опозорил свой ранг.

Он сделал паузу. Зал ждал.

— Это неправда.

По залу прокатились шёпоты. Не возмущения - удивления! Никто не ожидал, что Шэнь будет отрицать! Все думали, что он будет каяться!

— Я понимал, — продолжил Шэнь, — ситуация у Крепкого Ореха проиграна с того момента, как из крепости вышли четыре Лорда вместо двух. Стратегическая катастрофа, которую невозможно было выправить ни мечом, ни умом, ни смертью. И предложил Лорду Вэю отступить вместе. Сказал ему буквально, цитирую дословно: "Ты первый, я прикрою". Был готов остаться и принять на себя удар. Лорд Вэй - почтенный, благородный, бесстрашный... отказался. Сказал, что он прикроет. Что, как старший по возрасту и званию, он не позволит мне рисковать. Я возражал. Но Вэй настоял. Это было его право и его выбор. Я ушёл, как он мне и приказал. Сделал это с тяжёлым сердцем, но выполнил приказ старшего товарища. И теперь, когда Лорд Вэй мёртв и не может подтвердить мою версию, меня обвиняют в трусости... Я... ради своего брата я готов принять любое наказание, которое сочтёт нужным Сын Неба. Уже принял первое - то, что вы видите на моей голове. Но прошу собрание учесть: моя версия событий - единственная честная версия. Всё остальное - слухи, придуманные людьми, которых там не было. У меня всё.

И сел.

Очень прямо. С достоинством Лорда.

Зал молчал.

Небеса, это было блестяще! Все понимали, что лютое враньё! Да каждый человек в этом зале с многолетним стажем понимал, что всё это ложь, потому что Шэня знали все! Все! И Вэя знали все, и взаимоотношения между ними знали все, и кто кому что предлагал в последний момент перед катастрофой, легко угадывалось по характерам! Но также все понимали, что доказать это враньё нельзя. В этом и была проблема... Вэй мёртв. Свидетелей договорённости нет. Шэнь говорит то, что выгодно самому, и говорит так уверенно, и так печально, и так благородно, что любой, кто попытается его опровергнуть, окажется в роли мстительного клеветника без доказательств! Мастерство, достойное уважения, даже если ты ненавидишь его! Вот как делались дела в Китае.

Лорд Пэн глубоко вздохнул. Посмотрел на Шэня очень, очень долго. Потом сказал:

— Спасибо за разъяснение, Лорд Шэнь. Ваша версия принята к сведению. Сын Неба, полагаю, рассмотрит её в установленном порядке.

В его тоне все услышали: "Я не верю тебе, но из-за нашего положения из-за Северова, я пока не стану тебя за это добивать". По сути это была отсрочка. И Шэнь, внутренне выдохнув, принял её, кивнув лысой головой.

— Благодарю, Лорд Пэн.

Собрание длилось ещё четыре часа.

В итоге было принято следующее. Первое - на устранение Александра Северова отводится трёхмесячный срок. Второе - координацию принимает на себя Лорд Сюй из Восточного Моря. Третье - секты подключаются с задачей нарушения логистики имперского Северного фронта. Четвёртое - Лорд Пэн выделяет с горы Тысячи Туманов десять своих учеников, по одному на каждое подразделение. Пятое - Лорд Гу Бэйшань берёт на себя аналитическое сопровождение операции и работу с архивами Тайной Канцелярии, к которым у остальных доступа нет. Шестое - Шэнь отстраняется от участия в активной фазе операции до особого распоряжения Сына Неба, с правом наблюдения и совещательного голоса. Седьмое - всё, что относится ко второму слою плана Сюя, не протоколируется и больше не обсуждается.

Когда Великий Распорядитель ударил в бронзовый диск три раза, объявляя закрытие собрания, в зале все уже устали. Сорок два человека выходили друг за другом, кланяясь, и каждый думал о том, чего так и не высказал.

Шэнь вышел одним из последних. Не торопясь, наслаждаясь временной свободой, ну и своим великолепным выступлением, хотелось даже выпить. Обычно в коридоре его всегда ждала делегация - слуги, ученики, подхалимы, аристократы, и все льстивы, угодливы, кланяются в пол. Но сегодня никого не было. Опять же - часть наказания, при чём не прописанная в указе, что дескать не полагается общаться с Лордом, честь которого нуждается в восстановлении. Конечно же, Шэнь запомнил этот день и всех тех, кто больше его не встречает. Однажды он отомстит и им.

Он шёл по коридору один, в раздумьях, как у поворота на восточное крыло его ждал человек.

Мужчина в простом тёмно-сером балахоне без знаков отличия. Лицо обычное щекастое, загорелое, выбритое - обычный китаец, что забудется через десять секунд после того, как отвернёшься от него. Но из-за мантии Шэнь понял - кто он. Посланник.

— Лорд Шэнь. — Человек уважительно поклонился. — Прошу уделить мне несколько минут. Мой Господин просит передать Вам Его внимание и Его пожелания.

Шэнь остановился. Не стал спрашивать про господина, так как итак знал.

— Что ж, пара минут найдётся.

Они отошли в сторону, к узкой каменной лестнице, подальше от любопытных глаз.

— Мой Господин, — произнёс тихо посланник, — выражает Лорду Шэню сочувствие в связи с тем, что произошло. Мой Господин понимает, что наказание было суровым. Мой Господин также понимает, что Лорд Шэнь - человек гордый и у Вас хорошая память. Мой Господин уважает в Лорде Шэне эти качества и не видит в них недостатков.

Шэнь молча слушал.

— Также мой Господин, поручил мне передать следующее. Сегодняшнее собрание приняло решение, что Александр Северов будет устранён в трёхмесячный срок. Мой Господин полагает, что собрание ошибается в сроках. Мой Господин лично изменит решение и даст собранию ровно один месяц.

— Один месяц?

— Верно, Лорд Шэнь. Не больше. — Посланник чуть помолчал. — Мой господин также присутствовал... в определённом смысле... на сегодняшнем собрании. Он внимательно выслушал заявление почтенного Гу Бэйшаня. Мой Господин разделяет его опасения и считает, что Лорд Гу прав, и что мы имеем дело не с Лордом, а с чем-то другим. И именно поэтому, — посланник наклонился к Шэню, — мой Господин даёт собранию один месяц, а не три. Иначе цель станет сильнее, чем мы можем себе позволить.

Шэнь удивлённо поднял брови.

— Хотите сказать, Северов столь быстро растёт?

— Хочу сказать, что мой Господин не хочет проверять верхнюю границу этого роста на собственной шкуре. Если по истечении одного месяца Северов всё ещё будет жив, моему Господину придётся взяться за дело лично. А если ему придётся взяться лично - придётся одолжить руки. А руки, которые он одалживает... — посланник смолк, выбирая слова, — стоят дорого. И платят за них не деньгами. И, как полагаю, Лорд Шэнь, после сегодняшнего разговора в Зале Восьми Ветров Вы догадываетесь, к какой категории сил относятся эти руки.

Шэнь помрачнел.

Ещё бы он не понял! Все, кто сегодня сидел в зале и услышал слова Гу Бэйшаня, уловили намёк Сюя про того, чьё имя в зале не произносится. И теперь посланник Мордреда, а это именно так и есть, говорит, что тот, чьё имя не произносится - в действительности союзник Мордреда?! КАК ТАКОЕ МОЖЕТ БЫТЬ?! Это... Это многое объясняет! Так вот почему Мордред такой охеревший тип! Из-за этого вывода у Шэня кожа на дыбы!

— Понятно, — ответил он тихо.

— Мой Господин также просил передать Лорду Шэню, что собрание приняло решение временно отстранить его от активной фазы. Мой Господин с этим решением... не согласен. Мой Господин полагает, что у Лорда Шэня есть личные причины желать смерти Александра Северова, и мой Господин был бы рад если бы Лорд Шэнь нашёл способ обойти распоряжение собрания.

Шэнь нахмурил брови.

— Рискованно.

— Мой Господин учёл это. В обмен на риск мой Господин гарантирует следующее. Первое: не просто восстановление в полном ранге сразу после устранения Северова, но и поднятие на ступень. Второе: открытое объявление, что версия Лорда Шэня по событиям у Крепкого Ореха признана истинной и подтверждена. Третье: возможность выбрать любого из тех, кто сегодня в Зале Восьми Ветров посмотрел на Лорда Шэня неподобающим взглядом, и получить этого человека... в распоряжение. Тихо. Без следов.

Шэнь сглотнул. Это больше, чем можно рассчитывать. Гораздо больше! Полный пакет восстановления, плюс повышение, месть, ещё и свобода. За это он был готов на многое.

— Передайте вашему господину, — сказал Шэнь медленно, — что я благодарен за проявленное внимание. И что задача будет решена. Северов умрёт в течение месяца. От моей руки или от руки моих доверенных лиц.

— Мой Господин был бы рад услышать конкретику.

— Конкретику ваш господин получит, когда я буду готов её предоставить. Сейчас её слишком рано озвучивать. Скажу одно: у меня есть источник, о котором я умолчал. Я знаю, где Северов будет в ближайшие недели. Это мой ответ вашему господину.

Посланник наклонил голову, дескать "принято к сведению".

— Хорошо, Лорд Шэнь, вижу Вы настроены очистить своё имя. Тогда позвольте откланяться. Мой Господин будет ждать новостей.

— Всего хорошего, — хмыкнул Шэнь.

— И Вам.





Примечание: фраза "во рту ещё запах молока" - это по типу как у нас "молоко на губах не обсохло".





Глава 3


В Пекине шёл дождь уже третий день подряд, не тяжёлый летний ливень, какие бывают в южных провинциях, а совсем другой: мелкий-мелкий, серый, будто сверху процеживали воду через очень тонкое сито. От такого дождя не звенели черепичные крыши, не пузырились лужи, зато в них хорошо отражались прохожие в соломенных шляпах и напоминали они ходячие грибы в деревянных уличных лабиринтах.

Лежавший за храмом Юнхэгун переулок был узкий, кривой, один из тех, кои пекинцы вечно обещали снести и никогда не сносили, ведь в нём жили семьи в седьмом и восьмом поколении, и перестроить их означало нарушить порядок, заведённый ещё Канси. По обе стороны теснились низенькие глинобитные домики, прилавки с разной снедью под навесами, чайная, лавка солений, продавец зонтов из бамбука с промасленной бумаги, что сегодня сидел спокойно, так как у всех уже были зонты, а ему оставалось лишь курить, да общаться с проходящими мимо знакомыми, была тут и цирюльня с одним креслом и затёртым зеркалом, мастер по точке ножей, точильное колесо коего стояло прямо на улице под навесом, и в самом конце переулочка - продуктовая лавка вдовы Шу.

Касательно лавки вдовы Шу - она была маленькой, не сама госпожа Шу, хотя и та была миниатюрной зрелой женщиной, но и лавка, в ней, как говорили в переулке, можно найти всё, что нужно человеку для жизни в течение одного дня: рис, чай, соль, сушёный тофу, имбирь, грибы, иногда свежее мясо, по средам рыбу с реки, и круглый год - маленькие красные перцы, без которых пекинец не пекинец. Сама вдова Шу была пятидесяти двух лет от роду, муж у неё умер семь лет назад от кашля, детей не было, и она тихо, без жалоб на жизнь, держала эту лавку в одиночку.

Сегодня к ней, как и каждое утро уже одиннадцать дней подряд, пришёл человек.

Сяо Мин-Гуй - он же архимагистр Го Хэнь, Богомол секты Восьми Лезвий, имени которого здесь никто не знал и которого, как он надеялся, не узнают никогда. Он подошёл к прилавку, стряхивая воду со своей старенькой соломенной шляпы. Шляпа была не его - купил её во второй день пребывания в этом переулке, потому что свою привычную - аккуратную, шёлковую, с кистями - оставил в Цзяоцзы. Та бы выдала его. А эта... эта, простая, уличная, с оборванной соломой по каёмке, и делала из него ровно того, кем он сейчас был: пожилого одинокого человека, снимающего крохотный домик в спальном районе Пекина.

Пришёл он тихо, медленнее, чем мог бы. Это была пока что проблема, ведь у архимагистра высшей ступени тело двигалось намного быстрее, чем у обычного человека, и приходилось специально, сознательно, замедлять каждый жест, чтобы не пугать соседей. За одиннадцать дней он сносно научился этому - замедлять руки, шаги, замедлять даже моргание, так как обычный человек моргает с определённой частотой, и если ты моргаешь чаще или реже, на тебя со временем начинают коситься.

Шкатулку он оставил дома под защитным контуром. Таскать её с собой - было бы слишком. Он вообще боялся касаться её лишний раз, но каждое утро проверял её, как проверяют младенца в колыбели: спит, дышит, прям как живая. Он не знал, когда придёт Хозяин. Может, завтра. Может, через месяц. Может, через год - ему не докладывали о сроках. И все эти дни, после побега из Крепкого Ореха, у Сяо Мин-Гуя было очень-очень странное состояние. Ему не нужно было никуда бежать, никого не убивать. Ни бороться за местом под солнцем, ни кланяться каждому, кто выше. Ему вообще ничего не нужно было, и от этого... Он был счастлив.

Не прям беспредельно. Не до песен, как говорится. Но счастлив по-тихому, будто плывёшь по тёплому течению, не пытаясь бороться, просто наслаждаешься плаваньем. Странно, вроде на сердце стоит печать слуги, которую поставил ему Северов, но та не давила как ошейник секты прежде и обозначала, что Сяо Мин-Гуй принадлежит этому господину, и больше - никому. Не секте. Не Поднебесной. Не собственному кровавому прошлому. И поскольку господин ничего конкретного не приказывал, Сяо Мин-Гую, по сути, было приказано жить и охранять шкатулку. Жить... И он жил. Впервые за долгие годы. Утром встал, сварил рис, заварил чай, прочитал страницу из китайского сборника, что купил у переулочного букиниста. Просто стихи, но как те трогали сердце! Сяо Мин-Гуй каждое утро брал сборник, выбирал случайную страницу и, смакуя, читал, вникая в каждый иероглиф.

— Доброе утро, госпожа Шу, — поздоровался он негромко, встав под навес.

Вдова Шу подняла глаза от мерных весов, на коих взвешивала имбирь, и улыбнулась скромной улыбкой:

— Доброе утро, господин Сяо. Сегодня снова рис?

— Пожалуй.

— Дайцзу или сяньмицзу?

— Сяньмицзу, если можно. Дайцзу мне жестковат.

— Заметила, что Вы сяньмицзу предпочитаете больше остальных.

Это было сказано так, что Сяо Мин-Гуй на миг внутренне улыбнулся - не лицом, а глубже. Она заметила. За одиннадцать дней. Заметила, какой он любит рис. В Поднебесной это означало приблизительно то же, что в варварских западных странах означает приглашение на ужин при свечах. Он был достаточно зрел, чтобы это понимать, и достаточно стар, чтобы не показывать виду.

— Внимательны Вы, госпожа Шу.

— Хорошая память на вкусы постоянных покупателей.

— Надеюсь, я не очень обременительный покупатель.

— Совсем не обременительный. Вы, господин Сяо, среди моих самых тихих.

Она аккуратно отмерила ему рис деревянным черпачком, отсыпала в полотняный мешочек, завязала верёвкой. Руки у неё были уже немолодые, с загаром, с ожогом на левой кисти - Сяо Мин-Гуй заметил всё это в третий день, тогда же заметил, что она хорошо умеет завязывать узлы и что левая рука работает немного медленнее правой - видимо, давнишняя травма. Вообще, он на этих наблюдениях себя одёргивал, так как наблюдать за человеком таким образом было привычкой практика, и в обычной мирной жизни так смотреть не положено. Но привычка - есть привычка.

— А что у Вас сегодня к рису? — спросила Шу.

— Думаю, тофу. И, может, немного перца.

— Перца положу красного, сегодня свежие, от Лао Тяня, с южных огородов.

— Спасибо.

Она кивнула, отвернулась к коробам и пока стояла спиной, отбирая тофу, Сяо Мин-Гуй посмотрел на неё дольше, чем следовало. Не как практик - как мужчина. Проглядывающаяся седина в чёрных, ещё густых волосах. Платок, повязанный по-простому. Сухие плечи. Узкая спина. Худенькие бёдра. Вся такая аккуратная.

"Перестань, старый", — сказал он себе. Сказал, и не послушался. Тихо сглотнул.

Она повернулась, положила на стойку свёрток с тофу и маленький пакетик перца.

— Господин Сяо. — Шу чуть помедлила. — Можно неподобающий вопрос?

— Конечно.

— Вы у нас уже одиннадцать дней. Я заметила, каждое утро берёте на одного. Никаких больше покупок. Никакой лишней еды. Это значит, Вы здесь один?

— Да.

— Вдовец?

Сяо Мин-Гуй медлил с ответом. Сказать "вдовец" - солгать, потому что он никогда не был женат. Сказать "холост" - он был, по сути, женат на своей секте, но это тоже было бы неточно. И он выбрал старый приём, которым пользуются мудрые мужчины, когда не хотят впрямую отвечать на личный вопрос:

— Можно и так сказать.

Она кивнула, не став уточнять. Хорошее качество, правильное.

— Я тоже, семь лет как. Муж умер от кашля.

— Соболезную.

— Давно это, не стоит. Уже привыкла.

Они оба замолчали. И в этой небольшой паузе под мокрым навесом лавки, между двумя немолодыми одинокими людьми что-то явно происходило - такое, чему названия ни тот, ни другая пока подбирать не стали, но оба чувствовали. Он смотрел на свой свёрток с рисом. Она смотрела на свои весы. И каждый понимал, что другой ощущает.

— Сколько с меня, госпожа Шу?

— Двенадцать вэней.

— Возьмите пятнадцать.

— Господин Сяо, это много.

— Возьмите, у меня хорошее настроение.

Он положил монеты, поклонился - как подобает кланяться женщине в её собственной лавке, и вышел под дождь.

Дождик не прекращался. Сяо Мин-Гуй надвинул шляпу пониже, прижал к груди свёрток с покупками и неспешно пошёл по переулку обратно к своему съёмному домику. Шёл и улыбался - чуть-чуть, незаметно. Давно не чувствовал такого тепла и даже не был уверен, заслуживает ли его.

Навстречу ему по переулку шла девушка.

Молоденькая. Лет двадцати пяти на вид, может, двадцати семи. В простой серой накидке, с маленьким зонтиком из промасленной бумаги и двумя свёртками в руках - судя по виду, тоже от какой-то другой соседской лавки. Шла осторожно, обходя лужи, и, поравнявшись с Сяо Мин-Гуем, склонила голову в коротком вежливом кивке.

— Доброе утро, господин.

— Доброе утро и Вам, - машинально отозвался Сяо Мин-Гуй, тоже кивая.

Она прошла мимо. Лёгко, бесшумно - он, кстати, заметил это, потому что у его уха слух был не такой, как у обычных стариков, но не придал значения. Молодые девушки часто ходят легко, как горные козочки. Особенно худенькие.

Он прошёл ещё немного и подумал: "Какая хорошая соседка, такая приветливая, воспитанная. Видимо, живёт тут где-то. Уже пятый раз её встречаю."

И пошёл дальше, не оборачиваясь.

А если бы обернулся... если бы после этих одиннадцати дней мирной жизни сохранил рефлексы, чутьё, увидел бы, что девушка прошла ещё тридцать шагов в свою сторону и у поворота на маленькую улочку Серой Цапли, на одно мгновение остановилась и повернула голову, глядя ему в спину. Постояла. И пошла дальше - но уже в другую сторону, будто бы случайно вспомнив что-то. Прямо к соседнему дому, на крыше которого её ждала старшая куноити отряда Ночных Орхидей - Юкка Ватанака.

Но Сяо Мин-Гуй не обернулся. Уже одиннадцать дней не оборачивался, так как мирные люди не оборачиваются.

Дверь съёмного домика была старой, из потемневших досок, с медным кольцом вместо ручки. Сяо Мин-Гуй открыл её плечом, так как руки были заняты свёртком, переступил порог, отряхнул шляпу и свёрток одновременно, при чём очень аккуратно, снаружи и занёс внутрь.

— Ну вот, — сказал он сам себе, по привычке, что бывает у людей, живущих в одиночку. — Перец у меня сегодня свежий, рис сяньмицзу, ещё и тофу...

И осёкся.

В комнате кто-то был!

Перед старым зеркалом, висевшим у дальней стены, стоял молодой человек. Стоял спиной, очень спокойно, и поправлял на голове соломенную шляпу - точно такую же, как у Сяо Мин-Гуя, простую, уличную, недорогую. Одет был в чёрный халат самого простого пекинского кроя, какие носили носильщики, приказчики и студенты бедных академий, в Пекине таких можно было увидеть на каждом третьем мужчине на улице. Серый верёвочный пояс. Никаких украшений. Никаких рисунков. Тапки - тоже самые обычные, верёвочные.

У низкого столика рядом с ним, стояла шкатулка. От её крышки тянулся тонкий, тающий эфирный след.

Сяо Мин-Гуй на мгновение перестал дышать. В голове за эту долю секунды успело произойти несколько вещей. Он понял, что входная дверь была закрыта на наружный замок, ведь сам только что открыл её. Окно тоже закрыто, ставня заперта. И, САМОЕ ГЛАВНОЕ - шкатулка не на месте. А значит, человек у зеркала прибыл сюда единственным способом, которым в эту комнату можно было прибыть...

Он здесь.

Господин здесь!

Свёрток выпал из рук. Полотняный мешочек с рисом ударился о пол и лопнул по шву. Сяньмицзу, тщательно отвешенный госпожой Шу, рассыпался. Тофу шлёпнулся рядом. Маленькие красные перцы раскатились в разные стороны, как капельки крови.

Сяо Мин-Гуй упал на колени.

Не подумав. Не выбирая. Колени сами подогнулись, как подгибаются у того, кто служил всю жизнь и помнит это в каждом суставе.

— Господин... — выдохнул он, упирая лоб в доски пола. — Слуга Ваш приветствует Вас, Господин.

Молодой человек у зеркала, не оборачиваясь, поправил соломенную шляпу. Оценивающе посмотрел на своё отражение.

— Го Хэнь, — произнёс он негромким, ленивым голосом, — слушай. Скажи честно. Этот халат - не слишком вычурный? Мне говорили, в Пекине сейчас на улицах половина народу так ходит, и я не выделюсь. Но может, я ошибся? Не хочется выглядеть как чужестранец, который попытался прикинуться местным и переиграл.

Сяо Мин-Гуй, стоя на коленях, потерял дар речи. Какой будничный тон... Да и разве может волновать Лорда мнение слуги?

— Г-господин... — выдавил он наконец, потому что это было единственное, что его язык сейчас мог выговорить. Как он смеет оценивать ОДЕЖДУ СВОЕГО ХОЗЯИНА?!

— Серьёзно, Го Хэнь. — Юноша у зеркала повёл плечом, встав боком. — Я ж в таких халатах не гонял. Города не знаю. У тебя уже опыт есть, да и глаз наверняка уже намётан, как тут местные ходят. Скажи как есть. Плохо - переоденусь.

— Это... это правильный халат, Господин. Чёрный льняной - самый частый цвет среди простого городского сословия в это время года. Никто не обернётся. Шляпа тоже подходящая. Тапки... тапки, простите Господин, можно было бы взять более новые... Ваши на вид ужасны и вот-вот развалятся.

— Вот как. Спасибо.

Юноша смотрел в зеркало, чуть-чуть поправил серый пояс, похоже остался доволен. И только теперь, не торопясь, повернулся к Сяо Мин-Гую.

Конечно, это был он.

Александр Северов.

Сегодня он выглядел немного иначе, нежели в прошлый раз - тогда он был будто демон Преисподней в своём чёрном плаще, суровым взглядом, в чёрных сапогах как с глубин ада. Сегодня такой светлый, улыбчивый. Длинные чёрные волосы связаны в хвост на китайский манер. Никакого оружия. Просто - соломенная шляпа, халат, простецкие штаны под стать и веревочные шлёпанцы. Единственное, что напоминало о том же Северове с крепости - тот же спокойный сонный взгляд, и лёгкая улыбочка.

Он посмотрел на Сяо Мин-Гуя сверху вниз. Взглянул на рассыпанный рис и снова на Сяо Мин-Гуя.

И мягко вздохнул.

— Го Хэнь. Дорогой ты мой. Ну ты бы в дом-то сначала зашёл, что ли. Что зад на всю округу выставил, как... ну как не знаю, девка с подворотни. Входная дверь нараспашку, сейчас мимо пройдёт сосед и увидит, как пожилой пекинский старик кланяется в землю какому-то юному оборванцу. Поднимайся. И дверь закрой - не нужно привлекать внимания больше, чем хотелось бы.

Сяо Мин-Гуй сглотнул.

— Простите, Господин.

Он поднял голову, не вставая, прямо на четвереньках быстро потянулся к двери и закрыл. После чего снова вернулся к своей позиции перед хозяином. Для него в этом не было ничего необычного, в Китае все падают в ноги тем, кто выше и уж тем более своим хозяевам. Однако над его ухом прозвучало ворчанье:

— Встань уже, харэ полы лбом протирать, для этого, знаешь ли, тряпка есть.

— Простите, Господин, — Сяо сглотнул. И медленно поднялся на ноги. Поправил халат. Посмотрел на рассыпанный рис. Плакать в его возрасте позорно, но глаза повлажнели сами и с этим ничего не поделать.

— Господин. — Сяо Мин-Гуй низко склонил голову. — Я... я ждал Вас каждый день. Слуга Ваш в полной готовности.

— Знаю, Го Хэнь. Вижу.

Китаец на секунду опустил голову ещё ниже. И, поколебавшись, аккуратно произнёс:

— Господин... простите. Позвольте попросить Вас кое о чём.

Юный Александр приподнял бровь.

— Да? Давай, выслушаю твою просьбу, даже интересно.

— Моё старое имя "Го Хэнь" - оно не моё. Его мне дала секта, когда пришёл ещё молодым. У них так принято: ученик отказывается от мирского имени, потому что мирской он умирает, и получает имя секты. С тех пор все, кто знал меня, звали Го Хэнь. В Поднебесной под этим именем я и был известен. Но секту я покинул, Господин. И теперь принадлежу Вам. И мне... — он запнулся, — мне было бы спокойнее, если бы Вы звали меня тем именем, под которым записала мать. Сяо Мин-Гуй. Это моё настоящее имя.

Александр с задумчивостью молчал. Затем кивнул.

— Я выполню эту просьбу. Будут звать тебя Сяо. — и улыбнулся, всё той же мягкой улыбкой. — Кстати, что оно означает? Имена, как понимаю у вас в Китае, отдельная история, да?

Сяо Мин-Гуй чуть выпрямился.

— Сяо - это фамилия, Господин, но если Вам удобно звать меня Сяо, так и называйте. Она старая, не самая знатная, из тех, что в маленьких городках севернее Лояна. Мин-Гуй - имя. Мин - "светлый", "ясный". Гуй - это сложнее. Гуй в моём имени значит "вернуться". Светлое возвращение. Мать так назвала меня потому, что я родился в первое утро весны после очень долгой холодной зимы, когда все думали, что деревня уже не дотянет. А как я родился, вышло солнце, и мать решила, что это знак.

— Светлое возвращение, — медленно повторил юный Северов. — Хорошее имя. Знаешь, оно очень подходит тебе, Сяо, учитывая чем ты занимался прежде.

Сяо Мин-Гуй на эту фразу посмотрел в пол, понимая, что юный господин прав.

— А что значило Го Хэнь?

— Оно дано было в насмешку, Господин, так часто делают в сектах. Го значит плод. Хэнь - след, отпечаток, шрам. Дословно - след от плода. А по смыслу... — Сяо Мин-Гуй поморщился, — по смыслу это про человека, от которого осталась только косточка. То, что выплюнули после того как съели, как ненужное. Когда я пришёл в секту, я был полон собой, Господин. Молодой, дерзкий, ничего не умел и обо всём имел мнение. Старшие меня быстро обточили, как вода острый камень. И когда давали имя, посмеялись надо мной. Сказали - вот ты теперь Го Хэнь. След от того, чем ты был. Если выдержишь обучение - заслужишь новое. Я выдержал, Господин. Дослужился до архимагистра, но имя осталось то же. Никто не предложил мне другого.

— А ты сам не попросил?

— Не имел права, Господин. У нас в секте имя меняет только старейшина, и только тогда, когда сам сочтёт. Просить - значит признать, что обижен, а обижаться в секте Восьми Лезвий было нельзя.

— Жестокий народ у вас, — хмыкнул юноша. — Ну ничего, теперь ты снова Сяо. Так что живи сердцем, как прежде, и неси свет, как завещала твоя мать.

Сяо Мин-Гуй поднял голову. В глазах собралась влага, которую просто так не перебороть по-мужски, но ему и не хотелось. Александр видел эти намокшие старческие глаза, но тактично перевёл взгляд на шкатулку, давая старому секунду на то, чтобы собраться.

Сяо же проследил за своим юным господином, как тот осмотрел комнату, изучая, как зацепился взглядом за сборник стихов, на маленький чайник у жаровни. Затем на укутанный в ткань меч. Сяо Мин-Гуй понял, что его господину хватило лишь одного взгляда, чтобы увидеть все ловушки и саму обстановку. Это точно не был взгляд мальчишки, нет, этот имперский паренёк, этот Ненормальный Практик - другой. Существо иного порядка, угадать ход его мыслей невозможно.

— Ну что, Сяо, — произнёс с ленцой юноша, — прежде чем мы поговорим о деле, давай обозначим правила. Я тебя выслушаю. Ты доложишь обо всём, что видел и слышал, а после - ты делаешь всё, что прикажу. Однако, мне не нужен бездумный слуга, — сузил он взгляд, — Если не согласен с приказом, есть предложения по коррекции, говоришь сразу, и мы обсуждаем. Согласен - выполняешь без вопросов. Это понятно?

— Понятно, Господин.

— Хорошо. Сядь, — и указал на табурет.

Сяо Мин-Гуй присел, поджав ноги, в правильную позу слуги, готовый слушать и выполнять. Александр, в свою очередь, уселся на табуретку напротив, закинул ногу на ногу, что совершенно не по-китайски, положил левый локоть на столешницу, посмотрел на Сяо Мин-Гуя.

— Первое. Шкатулка цела, это твоя заслуга, Сяо. Хочу похвалить тебя, ты - молодец.

— Ну что Вы, Господин, это мой долг...

— Долг - долгом, а спасибо я говорю, потому что хочу. Второе. Давай уже, рассказывай обо всём, что происходило за эти дни. По порядку. С первого дня по сегодняшний. Во всех подробностях. Кто тут чем торгует, кто как живёт, кто приходит, уходит. Возможно, ты встречал странных личностей, подозрительных так сказать. Думаю, ты понимаешь, о чём я.

Сяо Мин-Гуй кивнул и очень осторожно, ответил:

— Господин полагает, что за нами уже наблюдают?

— Пока я ничего не полагаю, Сяо, а веду военную операцию на чужой территории, и у всякой операции есть протокол. А мои протоколы всегда говорят: пока противник не подтверждён - считаем, что он есть. Пока место не подтверждено как чистое - считаем, что ты всё время был под наблюдением. Это не паранойя, а суть выживания. Также и со шкатулкой, — похлопал он по ней, — хоть она и не издаёт возмущения эфира, лучше предположить, что её учуяли, и ошибиться в свою пользу, нежели предположить, что не учуяли.

— Понимаю, Господин.

— И заодно вот что спрошу. — юноша чуточку нахмурился, что вышло даже симпатично, вон как сошлись брови. — Ты всё-таки архимагистр, Сяо, твою ауру при должном внимании учуют с расстояния в пару кварталов и зададутся правильным вопросом: а что архимагистр секты Восьми Лезвий, числящийся официально мёртвым в Крепком Орехе, делает тут? Я тебе перед отправкой выдал эфирит, скрывающий ауру. Ты его носишь?

— Ношу, Господин. Прям тут, — постучал он по груди, — в потайном кармане, не снимал ни разу, даже когда спал.

— Хорошо, — кивнул Северов, — но эфирит штука капризная. При длительном ношении даёт стабильное прикрытие, однако при любом колебании эфира со стороны носителя начинает сбоить. Достаточно один раз случайно активировать что-то - например, рефлекторно усилить слух, рефлекторно ускориться, или прощупать чужую ауру - и в эту секунду тебя станет видно. Колись, применял за эти одиннадцать дней эфир?

— Не применял, Господин. Как было Вами приказано ещё в крепости, так ни разу и не использовал.

И он не врал, судя по тому, что печать не дала никакой реакции.

— Молодец, в таком случае - твоё прикрытие должно быть в норме. Но начеку всё равно надо быть. А пока - жду от тебя полный доклад ситуации.

Сяо Мин-Гуй прикрыл глаза, покручивая всё что происходило с ним за эти дни и принялся рассказывать обо всём. Его путь в Пекин. Аренда комнаты сначала на южной стороне города, затем как он перебрался сюда. Госпожа Шу. Торговец зонтами. Цирюльник. Соседские мальчишки, гонявшие по лужам. И - та девушка, сегодняшняя, молоденькая, с двумя свёртками, которую он принял за соседку.

Что-то в ней было.

Что-то, на чём в момент он не заострил внимания, потому что притворялся обычным городским стариком и настолько увлёкся, что погасил все свои инстинкты практика. Но теперь, когда Александр приказал думать, оно всплыло.

Её рука!

Левая.

Он уловил мгновение, когда она поправляла зонтик со свёртками одновременно, и её пальцы показались из-под ткани.

Сяо Мин-Гуй медленно открыл глаза.

— Господин, — произнёс он очень тихо. — Думаю, есть ещё одна мелочь, что была не мелочью.

Юноша наклонился вперёд, в глазах мелькнул живой интерес, кажется учуял след.

— Рассказывай, Сяо. Подробно.

— Сегодня утром, по дороге от лавки госпожи Шу, мне навстречу прошла молодая девушка. Лет двадцати пяти, в простой серой накидке, с зонтиком. Я принял её за соседку. Поздоровались. Пошла дальше.

— И?

— Я... Я увидел её левую руку, Господин, точнее - её пальцы, когда она поправляла зонтик. На указательном и среднем у второй фаланги были два шрама. Ровные, тонкие, под одинаковым углом, явно нанесённые снаружи внутрь и сверху вниз. Старые, хорошо зажившие.

Александр прищурился.

— Опиши угол точнее.

— Удар шёл сверху, со стороны кисти, наискось к ладони. Не вертикально, не горизонтально. Под углом примерно сорок пять градусов, может, немногим меньше. Очень специфический угол, Господин. Так не режут себя, готовя овощи или разделывая утку. Под таким углом нож, если его держишь сам, не порежет, нереально анатомически. Думаю... думаю, это след от чужого клинка, который шёл к её горлу или к груди, и который она отвела левой рукой, поставив её ребром. След ровный, клинок точно был хорошего качества. Зашёл неглубоко, потому что она вовремя успела дёрнуть руку и снять основное усилие. И, что самое важное, у простолюдинки в таком положении точно бы отрезало пальцы. А у неё они на месте, ещё и работают. Значит, в момент удара она имела на руке эфирную защиту. Это... это не обычная девушка. — и он умолк, глядя в пол и коря себя, ПОЧЕМУ ОН НЕ ЗАМЕТИЛ ЭТОГО РАНЬШЕ! ОН ПОДСТАВИЛ ГОСПОДИНА, РАСКРЫВШИСЬ! ЗА НИМ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ СЛЕДИЛИ! ВОТ ЖЕ - СТАРЫЙ ДУРАК!

— Говоришь, ей лет двадцать пять? — хмыкнул юный Северов.

— Да, Господин, но сдаётся мне - она куда старше.

— По поведению?

— Не только... — Сяо Мин-Гуй медленно покачал головой. — Господин, простите, я только сейчас открыл свои глаза и понял. Она шла слишком тихо. Я не слышал её шагов, пока она не оказалась рядом. Я списал это на то, что она просто худенькая. Но... девушка такого возраста с такими шрамами и с такой походкой - точно ученица боевой школы, но меня беспокоит ещё кое-что.

— Что именно? — подтолкнул Александр.

— Хм-м, учитывая, что секта Восьми Лезвий, к которой я принадлежал, наверняка вычеркнула меня из своих рядов и не прислала бы за мной такого молодого практика для устранения - это не наши. И вряд ли бы меня взялась устранять любая другая китайская секта, кроме моей бывшей. Да и у нас по-другому ликвидируют неугодных, а тут... другой почерк. Я за свои годы знаю в Поднебесной все крупные секты и их исполнение, Господин. Ещё и... внешность. Её внешность будто с восточных кланов, либо она вообще не китаянка.

Александр хмыкнул:

— Не китаянка?

— Я... я не берусь утверждать, Господин, — поспешил объясниться Сяо, — но если бы меня заставили выбирать, я бы предположил, что японка. И не из Хоккайдо или Эдо. Скорее всего из Киото.

В комнате повисла тишина.

Александр стучал пальцами по столешнице. Обернулся, взглянул в окошко и повернулся обратно, будто учуяв кого-то на крыше соседнего дома.

— Понятно, молодец, Сяо. Скажу так, она здесь не одна.

У китайца расширились глаза:

— Боюсь спросить сколько...

— А это, Сяо... — улыбнулся юный Северов ужасной улыбкой, — мы ещё выясним...

Скачано с сайта bookseason.org





