Глава 1


Сингапур. Сорок лет назад

Дождь хлестал как из ведра. Тропический ливень превращал ночь в серую стену воды. Сам стою весь мокрый, точь пёс. Молодой, злой. Взбешённый. Прям посреди разрушенной лаборатории в рваном тактическом костюме. Визор треснул, но всё ещё работал. Двенадцать целей. Охрана профессора Тэна.

— Альфа-1, статус! — голос Евы треснул в наушнике. — Чёрт побери, Алекс, отзовись!

Моё имя. Александр Русин, но для всех просто Алекс. Оперативник "Чёрной Хризантемы" — частной военной компании, что делала грязную работу, и не только для корпораций. Но сейчас я не в себе.

Чёрная субстанция струилась по рукам, проедая остатки перчаток. Из пулевых ран сочилась не кровь, а та же маслянистая жижа. Больно? Должно быть. Но когда ты наполовину это, боль становится абстрактным понятием.

— Цель в хранилище! — заорали на ломаном английском. — Нужно подкреп...

Хруст. Голос оборвался. Моя здоровенная рука с костяными шипами пробила ему грудную клетку. Одиннадцать.

— АЛЕКС! — Ева кричала в ухо. — Профессора нужно взять живым! Слышишь?! ЖИВЫМ!

Профессор Тэн. Гений, но далеко не филантроп и плейбой. Создатель вируса "Красный май", выкосившего пол-Азии. И единственный, кто знал формулу антидота. Цель миссии — захватить и доставить. Живым.

Да... Живым. Вот только всё что я сейчас чувствую — ГОЛОД.

Двое в экзоскелетах открыли огонь. Усиленные сервоприводами винтовки выплёвывали по сотне пуль в секунду.

Пф-пф-пф-пф!

Пули входят в чёрную плоть с мокрыми шлепками. Но я не чувствую. Даже не пытаюсь уклоняться. Просто иду вперёд, а дыры затягиваются сами собой.

— Он серебряник! Повторяю! Практик - серебряник! — один попятился, истошно крича в гарнитуру наушника.

Прыжок. Три метра. Хватаю его за шлем экзоскелета. Титановый сплав трещит под пальцами точь яичная скорлупа. Десять.

Второй выхватил плазменный резак. Температура лезвия три тысячи градусов. Вспарывает мне живот до груди. Но порез тут же срастается.

Из ключицы вырывается чёрный отросток, как щупальце. Пробивает ему визор. Наёмник дёргается как марионетка, потом обмякает. Девять.

— ...лекс! Алекс! Это Родригес! — капитан нашего отряда. — Спутник показывает твою позицию. Если убьёшь Тэна, миссия провалена! Миллионы умрут без антидота!

Бегу. Нет. Несусь как зверь, как монстр по коридорам. Убиваю пятерых. На куски.

Стена. Армированный бетон полметра толщиной. Пробиваю насквозь, оставляя рваную дыру. За ней — командный пункт. Четверо.

Трое.

Двое.

Один.

И вот он. Профессор Тэн. Седой азиат в заляпанном кровью халате. Прячется за перевёрнутым столом, дрожит как щенок от холода.

— П-пожалуйста... — поднимает руки. — Я сдаюсь! Всё расскажу! Формула! Коды! Всё что угодно!

Я должен взять живым.

Должен.

Это приказ. Это правильно. Это...

И тут дверь за спиной взрывается. В проёме — фигура. Не человек. Практик. Чёрная масса в форме гуманоида. Но больше. Массивнее. И от него несёт чем-то знакомым...

— Алек-к-кс... — голос как скрежет металла по стеклу. — И ты тут... Хорррошо... Наконец-ц-ц... нашёл... тебя...

Это же...

— Пит? — рычу, не веря своим глазам. Или тому, что от них осталось.

Питер Джексон из нашего отряда. Тоже стал серебряником, но раньше меня. Всегда соревновались — кто быстрее, кто сильнее. Пропал без вести три месяца назад в Венесуэле. Списали как без вести пропавшего. А теперь...

— Больше... нет... Пита... — существо, нагибаясь, шагнуло из проёма. — Только... ГОЛОД. Но тебя... помню... Русский... всегда был... занозой...

Оно бросилось на меня. Быстрее пули. Сильнее взрыва. Мы столкнулись как два поезда. Пробили три стены подряд, вылетели под ливень.

Дождь хлестал по чёрным телам, шипел от соприкосновения. А мы катались по грязи, рвали друг друга когтями. Его челюсть раскрылась шире, чем позволяет человеческая анатомия. Ряды зубов точь у акулы.

— Всегда... завидовал... — рычит между ударами. — Ты... стрелок... лучший боец... даже Ева... смотрела на тебя...

Вцепился мне в плечо. Рвёт. Жрёт. ПОГЛОЩАЕТ.

— Теперь... заберу... твою силу! Стану... сильнейшим!

Боль. Настоящая боль впервые за эту ночь. Не просто ранит меня. Он пожирает саму суть. То, что делает меня мной.

Нет.

НЕТ!

— Пит! — с рыком пытаюсь достучаться. — ОЧНИСЬ! Мы же товарищи!

— ПИТА БОЛЬШЕ НЕТ! — взвыл он. — Я ЗАБЕРУ У ТЕБЯ ВСЁ... всё! И её!

Моя рука трансформируется в лезвие. Чёрное, острее любой стали. Выбора нет. Он поглощён, а у поглощённых нет пути назад. Пробиваю ему грудь. Нащупываю внутри ядро? Сердце? Неважно.

Сжимаю.

Пит, вернее то, что от него осталось, взвывает. Отшатывается. Из груди хлещет не кровь, а та же чёрная субстанция, но гуще. Как смола.

— Алекс! — Ева в наушнике. — Тэн сбегает! Повторяю! Цель покидает периметр!

Оборачиваюсь. Старик действительно ковыляет к джипу у разрушенной парковки. До него метров триста.

Пит между нами. Полумёртвый, но всё ещё опасный.

— Не... дам... — рычит он. — Если не мне! ТО И НЕ ТЕБЕ!!!

Бросается вслед за Тэном. Я за ним. Настигаю в прыжке. Вцепляемся друг в друга в воздухе. Падаем.

Профессор истошно кричит. Добирается до машины. Заводит мотор.

Мы с Питом валяемся в грязи в трёх метрах. Он сильнее, ведь дольше пробыл в этой форме, глубже погрузился. Но я всё ещё помню, кто я. Всё ещё Александр. Всё ещё человек.

— Ты... — хрипит Пит, пока мы боремся. — Говорил... что русские... крепче янки... Докажи!

Использую это. Приём самбо, которому учился ещё в детстве. Болевой на руку, переход в удушающий. Пит не ожидал человеческого приёма от чудовища.

Трансформирую чёрную руку в подобие арматуры. Усиливаю.

— Прощай, Пит. Ты был хорошим солдатом.

Пробиваю ему голову. Раз. Два. Три. Пока не перестаёт дёргаться.

Джип уже далеко. Слишком далеко.

— Миссия провалена, — голос Родригеса сух как пустыня. — Возвращайся на точку эвакуации. Если сможешь.

Лежу под дождём. Поворачиваю массивную голову, полную игольчатых зубов. Смотрю на то, что осталось от Пита. Чёрная масса медленно стекает с него, теряя форму. Под ней — скелет. Одни кости. Ядро пожрало плоть, оставив лишь каркас для удобства. И жетоны, которые американец никогда не снимал. "Peter Jackson. Blood type: O+. No preference."

— Алекс... — Ева в наушнике. — Ты... ты в порядке?

В порядке? Я только что убил товарища по оружию. Упустил цель. Провалил миссию, от которой зависели жизни миллионов. И чуть не потерял себя.

— Нет, — отвечаю честно. — Но живой.

— Это уже что-то. Я... я видела всё через дрон. Пит... он уже не был человеком.

— Знаю. Но от этого не легче.

Чёрная субстанция медленно втягивается обратно. Оставляет меня голым под тропическим ливнём. Человеком. Уставшим, измотанным, но человеком.

Подбираю жетоны Пита. Сжимаю в кулаке.

Пока ещё человеком...





Морозный Клык

...Просыпаюсь в холодном поту. Сердце бьётся тяжело, рвано, как у полумертвеца. Простыни промокли насквозь, будто не спал, а плавал в проруби всю ночь.

Комната пуста. Только я, четыре стены и призраки прошлого, которые, сука, даже за аренду не платят.

Приснится же. При том уже какую ночь подряд. Даже стало изматывать.

Сажусь на край кровати, утираю ладонями лицо. Пальцы всё ещё перенапряжены. Прекрасное начало дня, ничего не скажешь. Семь дней прошло с взятия форта, а кошмары только усиливаются. Даже не знаю, с чего подсознание решило устроить мне персональный кинотеатр ужасов? Ну хоть билеты бесплатные.

Встаю, подхожу к окну. Половицы скрипят так, будто рассказывают всему миру: "Эй, смотрите, наш засранец проснулся!" За мутным стеклом виднеются очертания утреннего Морозного Клыка во всей своей депрессивной красе. Солнце освещает заснеженные крыши. Снег всё падает, бесконечный, зараза. И ведь это только декабрь. Впереди ещё два месяца полноценной зимы.

Что самое весёлое в этом городке? Наверное, что даже собаки не лают по утрам. Может сгинули от тоски? Или просто поумнее людей, да свалили при первой возможности в места потеплее.

В тазике — вчерашняя вода. Ледяная, как взгляд бывшей, когда видит тебя с другой. Погружаю лицо, задерживаю дыхание. Лучше любого будильника. Мгновенная бодрость и желание материться на трёх языках. Поднимаю голову, капли стекают по подбородку, падая обратно с тихим плюх-плюх. Можно сказать медитативно, если бы не ощущение, что мою рожу только что облизал ледяной демон.

Тянусь к полотенцу. Ткань, похожая на наждачку, царапает кожу. В треснутом зеркале — то ещё зрелище. Вроде и я, но как будто с похмелья после недельного запоя, которого не было. Тёмные круги под глазами делают взгляд ещё старше, чем было. Да и, как ни посмотри, а за этот месяц будто пару годков прибавил. Теперь у меня образ не "молокосос", а "молодой уставший воин" ещё и с тёмным прошлым. Девочки вряд ли бы пищали от восторга, если бы знали, что это самое тёмное прошлое, действительно, тёмное. Короче, если в двух словах, то телу восемнадцать, душе под сотню, а выгляжу на неопределённые двадцать.

Провожу ладонью по редкой щетине. Надо бы побриться, но Мари говорит, что так мужественнее. Мари, ох, Мари... Милая девочка, которая думает, что умеет... кхм... делать то, что пытается делать. Старается изо всех сил, правда. Вчера аж подавилась от усердия. Пришлось притворяться, что мне хорошо, дабы не расстраивать.

Н-да. И когда это я стал таким сентиментальным мудаком? В прошлом женщины были просто способом снять стресс между миссиями. Взял, разрядился, ушёл. Никаких "ох, дорогая, ты была великолепна". А здесь... Может, виновато молодое тело? Гормоны бурлят как кипящий чайник, мозг отключается при виде любой юбки?

Или просто не хочу быть один. Как последние годы в былой жизни. Как-нибудь поразмышляю на этот счёт.

Потягиваюсь. Немного зарядки. Можно одеваться.

Белые брюки висят на спинке стула. Имперские, выданные ещё в лагере Петровичем со склада. Удивительно крепкая ткань, кстати, столько всего пережила, да и в целом всё ещё цивильно смотрятся. Видимо, интенданты иногда не воруют, а реально закупают качественные вещи. Чудеса случаются.

Натягиваю их, застёгиваю.

Следом рубашка. Свитер. И кожаный панцирь. А это уже обновка. Подарок от Петровича после того, как меня произвели в капитаны. "Настоящая северная выделка!" — гордо заявил он тогда. Панцирь и правда хорош. Лёгкий, гибкий, прочный. Шнуровка сбоку, пряжки на плечах. Пока затягиваю, думаю — сколько ещё таких утренних подъёмов "не с той ноги"? Сколько ещё раз придётся собирать себя по кускам после кошмаров, как грёбаный конструктор? Чувствую себя столетним ворчуном. Лучше бы вообще не снились сны.

Чёрные сапоги. Тоже имперские, выданные штрафникам в общем порядке. Удобные, тёплые, и что удивительное — до сих пор не развалились.

Накидываю зелёный плащ на плечи. Четыреста лет этой тряпке, а выглядит как новая. Интересно, сколько владельцев сменила? Держу пари, каждый думал, что будет носить её долго и счастливо. Ага. Любопытно, кто будет его следующим хозяином после меня. И как его заполучит.

Последний штрих — коричневый шарф. Мягкая шерсть, пахнет травами. Фрея связала. Видел, как она корпела над ним вечерами. Так старательно. Каждая петля, как маленькое доказательство того, что кому-то не всё равно на тебя. Приятное чувство. Ох, уж эта Фрея. Всегда вызывает лишь тепло. Не пытается переделать меня, не лезет с глупыми вопросами. Просто рядом. Молчит, когда нужно молчать. Говорит, когда пора отвлечься. Умная женщина. Таких мало.

Снова смотрю в зеркало. Что ж, к новому дню готов.

Спускаюсь вниз по скрипучей лестнице.

С первого этажа тянет запахом свежего хлеба и тушёного мяса. Есть охота. Медитация - медитацией, переваривание эфириума, так вообще, отдельная песня, но обычная еда всё ещё нужна. Тело требует топлива, даже если ядро питается иной силой.

В обеденном зале уже оживлённо. Торговцы считают барыши, солдаты лечат похмелье, северяне тоже.

Обычное нормальное утро "Ненормального практика".





* * *

Корнелия Романова-Распутина проснулась, как всегда, ранним утром. Привычка, вбитая годами муштры в Императорской академии, а затем и на службе. Не открывая глаз, она уже знала — он там. В таверне напротив. Чувствовала даже сквозь стены, расстояние и утренний туман.

"Мой волчонок..."

Фиолетовые глаза распахнулись, уставившись в потолок гостиницы "Северная звезда". Грубые деревянные балки смотрели на неё в ответ с немым укором мол, что ты, наследница одного из четырёх столпов Империи, забыла в этой заднице мира? Далеко от золочёной лепнины петербургского особняка. Далеко от шёлковых простыней и мраморных ванн. Но для неё это не имело ни малейшего значения.

Корнелия, отбросив одеяло, села. Обнажённая кожа покрылась пупырышками от утреннего холода. Прекрасно! Холод бодрит, холод отрезвляет, холод не даёт думать о том, что она уже три дня торчит в этой дыре и всё никак не решится...

— Трусиха, — пробормотала она, встав с кровати.

Босые ноги коснулись ледяного пола. Ещё один удар по нервам. Хорошо. Боль и дискомфорт только напоминают ей, что жива.

Накинула шёлковый халат. Бледно-лиловый, с вышитыми серебром лилиями. Подошла к окну, дёрнула тяжёлую штору, что карниз жалобно скрипнул.

Вот она. "Сонный карп". Таверна, где остановился её Сашенька. Второй этаж, третье окно слева. Она выяснила это ещё в первый день приезда, подкупив служанку. Потом подкупила конюха, чтобы узнать, когда он выходит. Потом трактирщика, чтобы выяснить, что ест. Потом...

— Господи, я превратилась в преследовательницу, — усмехнулась Корнелия, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

Снег падал медленно, нехотя, сонно, будто сама природа обленилась в этом захолустье. Утреннее солнце окрашивало снежные крыши домиков. Красиво. Даже романтично. Если забыть, что вокруг провинциальная помойка, полная бывших врагов и нынешних предателей. В чём Корнелия не сомневалась.

Тук-тук.

— Если это не чай с печеньем, я кого-то убью! — крикнула она, не оборачиваясь.

Дверь скрипнула.

— Доброе утро, госпожа. Чай с печеньем, как вы и приказывали перед сном.

Натали. Верная, как и Сергей. Женщина лет шестидесяти с добрым лицом матроны и хваткой питбуля. Служила ещё её матери, а до того — бабушке. Семейная реликвия, практически.

— Белый с жасмином? — Корнелия не отрывалась от окна.

— Конечно. И печенье с миндалём, ваше любимое.

— Ты ангел, Натали. Напомни, почему я ещё не удочерила тебя?

— Потому что я старше вас, госпожа.

— Детали, — Корнелия махнула рукой, наблюдая за таверной. — Поставь на столик. И... Натали. Он опять не выходил вчера?

Тишина. Долгая, неловкая.

— Нет, госпожа. Молодой господин не покидал таверну.

— Семь дней, — Корнелия провела пальцем по запотевшему стеклу, рисуя сердечко. Потом перечеркнула его. — Семь дней он торчит в этой дыре, и даже носа не кажет! Будто не знает, что я здесь!

— Может, он действительно не знает?

— Вздор! — Корнелия резко развернулась, халат распахнулся, но ей было плевать. — Весь город знает, что сюда прибыла Романова-Распутина! Я специально устроила скандал на въезде, чтобы все видели! Требовала лучший особняк, кричала на градоуправляющего, даже пригрозила превратить его яйца в ледышки!

— Помню, госпожа. Это было впечатляюще, — дипломатично заметила старушка.

— Это было СПЕЦИАЛЬНО! — Корнелия принялась расхаживать по комнате, размахивая руками. — Чтобы ОН услышал! Чтобы пришёл! Чтобы хотя бы из любопытства заглянул! А он... он просто игнорирует! Я даже поселилась в гостинице напротив!

Она остановилась перед зеркалом, осматривая себя.

— Я что, подурнела? Располнела? Морщины появились?

— Госпожа, вам двадцать восемь...

— Именно! Старуха почти... — Корнелия схватилась за голову. — Он же молодой, горячий... Ему восемнадцать... А я древняя развалина...

Натали тяжело вздохнула. Когда госпожа входила в такое состояние, логика отдыхала.

— Госпожа, вы прекрасны. Любой мужчина в Империи...

— Мне не нужен любой, — Корнелия ткнула пальцем в окно. — Мне нужен ОН. Этот упрямый, злобный, невыносимый мальчишка.

И снова прильнула к стеклу, наблюдая за таверной.

— Я ждала его в лагере. Сидела там как дура. Играла роль влюблённой невесты перед солдафонами. Даже платье специальное надела. Скромное, без декольте. Представляешь?

— Жертва невероятная.

— Не смейся! — но в голосе Корнелии тоже звучало веселье. — А потом эта корова Куваева, кстати, ты видела её задницу, Натали? Как у ломовой лошади! Так вот, эта корова сказала, что мой Сашенька не вернётся. А лагерь начинает передислокацию прямо сюда. И я что? Я помчалась следом.

— Через метель. Ночью. Без охраны.

— С охраной было бы дольше, — Корнелия отмахнулась. — Я же магистр первой ступени, что мне какая-то метель?

— Ваша правда, — кивнула старушка.

Корнелия снова уставилась в окно. Вдруг её фиолетовые глаза сузились.

— А это ещё что за...

Две фигуры уверенно направлялись к таверне. Даже издалека наследница узнала их — северянки. Та пышногрудая советница и воинственная пепельноволосая.

— Опять?! — Корнелия так резко дёрнулась, что чуть не разбила лбом стекло. — Это уже наглость! Каждое утро! КАЖДОЕ ПРОКЛЯТОЕ УТРО они к нему шастают!

Фрея и Ингрид вошли в таверну с таким видом, будто это их законная территория.

— Суки северные! — зашипела Корнелия.

И принялась мерить комнату шагами, сжимая кулаки.

— Представляю, как они там... Эта коровка Фрея со своими дойками! "Ой, Сашенька, ты такой сильный! Ой, Сашенька, возьми меня!" Фу!

Остановилась. Прищурилась.

— Хотя-я... надо признать, сиськи у неё что надо. Я бы тоже потрогала.

— Госпожа.

— Что? Я объективна! И эта белобрысая... Ингрид. Тоже ничего так. Попка подтянутая, ножки стройные. До меня не дотягивает, конечно, но для северной дикарки сойдёт.

Корнелия снова прилипла к окну.

— Знаешь, что это значит, Натали?

— Что вам нужно успокоиться?

— Нет. Это значит, что мой Сашенька настолько хорош, что даже враги Империи готовы лечь под него, — в её голосе звучала гордость. — Мой мальчик. Мой волчонок - покоритель сердец...

Она отошла от окна, плюхнулась в кресло, закинув ногу на подлокотник. Халат окончательно разъехался, но Корнелии было всё равно.

— План, — пробормотала она, кусая ноготь. Дурная привычка из детства. — Мне нужен план. Как охмурить моего упрямца?

— Может, просто подойти и поговорить? — предложила старуха.

— Скучно! — Корнелия вскочила. — Где драма? Где страсть? Где накал?

— Госпожа, вы же хотели вести себя как нормальный человек...

— Я передумала. Нормальные люди скучные, — она снова забегала по комнате. — Может, подстроить случайную встречу? Упасть в обморок у него на глазах?

— Вы - магистр первой ступени...

— Ну и что? Магистры тоже падают в обмороки! От любви!

— Глупо.

— Натали, ты убиваешь всю мою креативность! — Корнелия надулась. — Вот Сергей бы согласился.

— Он на всё соглашается.

— Тоже верно. Бесхребетный овощ, — согласилась та. — Ладно, тогда другой план. Влезу к нему ночью через окно.

— И получите ножом в грудь.

— Он не станет. Он же меня любит, просто ещё не знает об этом...

— Госпожа, может, стоит подумать более традиционно?

— Это как? — Корнелия остановилась.

— Ну, например, встретиться в общем зале таверны. Случайно. Поздороваться. Поговорить.

— И всё?

— И всё.

— Это же... — Корнелия задумалась. — Это же слишком просто.

— Иногда простое работает лучше сложного.

Корнелия снова уставилась в окно.

— Знаешь что? — она резко развернулась. — К чёрту планы.

— Госпожа?

— Готовь моё боевое платье. Нет, стоп. Готовь соблазнительное платье! Хотя нет. Готовь... готовь что-нибудь!

— Может, для начала стоит одеться? — Старая указала на распахнутый халат.

Корнелия посмотрела вниз. Усмехнулась.

— А что? Может, так и пойду. Ему точно понравится.

— Госпожа, на улице минус двадцать.

— Детали, — но всё же запахнула халат. — Ладно, давай бордовое платье. С высоким воротом. Я буду загадочной и недоступной.

— Минуту назад вы хотели идти голой.

— Я - женщина! И имею право менять решения! — Корнелия подлетела к зеркалу. — Так, что у нас с лицом? Круги под глазами есть?

— Нет.

— Плохо! Нужен страдальческий вид! Чтобы он понял, как я мучаюсь!

— Госпожа...

— Шучу! — Корнелия рассмеялась. — Или нет. Не знаю. Я схожу с ума, Натали!

— Это не новость, госпожа.

— Ты уволена!

— Четвёртый раз за неделю.

— И повышена обратно! С прибавкой! — Корнелия схватила горничную за руки. — Натали, милая, что мне делать? Я же действительно безумная! Какой нормальный человек будет со мной?

Та посмотрела на свою госпожу. В её фиолетовые глаза, полные отчаяния и надежды. На всю эту взбалмошную, избалованную, абсолютно невозможную девчонку, которую она фактически вырастила.

— Тот, кто увидит, какая вы на самом деле, госпожа. Под всем этим безумием.

Пауза.

— Одинокая девочка, которая просто хочет, чтобы её любили.

Тишина.

Корнелия отпустила руки старушки. Отвернулась к окну.

— Подготовь всё, — тихо сказала она. — Сегодня я с ним встречусь. Так или иначе.

— Хорошо, госпожа.

Старушка направилась к двери.

— Натали.

— Да?

— Спасибо. За всё.

Та поклонилась и вышла.

Корнелия осталась одна, всё ещё продолжая смотреть на таверну напротив.

— Готовься, мой волчонок, — прошептала она, и фиолетовые глаза полыхнули. — Всё только начинается.





Глава 2


Прохожу в обеденный зал таверны. Жизнь кипит. Торговцы за угловым столом спорят о ценах на меха, и судя по красным лицам и размашке рук, кто-то кого-то пытается надуть. Северяне оккупировали центр зала и травят байки, перебивая друг друга. Кто-то демонстрирует свежий шрам на предплечье, остальные оценивающе присвистывают.

В дальнем углу, как всегда, мои личные утренние мучительницы. Фрея и Ингрид. Уже восседают за нашим обычным столом, и обе смотрят на меня так, будто я опоздал на какое-то особо важное мероприятие.

Протискиваясь между столами. Какой-то пьяный северянин, ага, в девять утра, Карл! Пытается схватить меня за рукав:

— Эй, ты! Ты тот самый... как его... Ненормальный!

— Не сегодня, друг, — мягко освобождаю руку.

— Я с тобой выпить хотел!

— Вечером. Может быть.

Наконец добираюсь до стола.

— Доброе утро, дамы, — и киваю.

Фрея улыбается, однако в глазах явный упрёк:

— Утро перестало быть добрым час назад. Мы ждали.

— Медитировал, — сажусь, стараясь не морщиться.

На самом деле полночи корчился от боли, пока духовное ядро переваривало особо упрямый кусок эфириума. А вторую половину ночи смотрел кошмары из прошлого без регистрации и смс.

Ингрид поднимает взгляд от каши. Изучает моё лицо с особым вниманием:

— Выглядишь хуже, чем вчера.

— Спасибо за комплимент, — вешаю плащ на спинку стула. — Просто выжат. При том полностью. Только вместо сока из меня выдавили всю волю к жизни, надежду на светлое будущее и веру в человечество.

— Не драматизируй, — Фрея закатывает глаза, но вижу, как уголки её губ подрагивают. Сдерживается, дабы не улыбнуться. Любит мой юмор. — Вчера ты вполне бодро спускался за элем. Дважды.

— Это был не я, а мой призрак. На самом деле Александр Волков умер ещё позавчера. Просто тело по инерции ходит.

— И разговаривает, — добавляет Ингрид.

— Рефлексы.

Жена хозяина таверны — тётушка Марта материализуется рядом со столом. Женщина она крупная, руки как окорока, взгляд, точь у сержанта на новобранцев. Ставит передо мной тарелку с таким стуком, что подпрыгивает ложка.

— Ешь.

Смотрю на содержимое тарелки. Каша серого цвета консистенции цемента. Мясо неопределённого происхождения и сомнительной свежести. Хлеб твёрдости "можно использовать как оружие". Прямо какой-то набор выживальщика в постапокалипсисе.

— Специальное меню, — поясняет та. — Для тех, кто "болеет".

— Но я не болею...

— Болеешь, — отрезает она. — Вон какой бледный. Ешь давай, пока тёплое.

И уходит.

— Похоже на то, чем кормят младенцев, — комментирует Ингрид.

— Или умирающих, — ворчу, зачерпнув кашу ложкой. Хрум-хрум. На вкус как... хм, никак. Просто тёплая вода с привкусом разочарования.

— Зато полезно, — Фрея прячет улыбку за кружкой, наблюдая за моими мучениями. — Я ем такое когда на диете.

— Да? — приподнимаю бровь. — В принципе, это многое объясняет в твоём характере.

Она пинает меня под столом. Не сильно, скорее игриво. Но в сапоге с железным носком, так что РЕАЛЬНО чувствую.

— Ай! Жестокая женщина!

— Сам напросился.

В зале становится шумнее. За соседним столом северяне начинают спор о том, чьё племя древнее. Имперцы неподалёку обсуждают вчерашний патруль. Торговцы считают барыши.

— Кстати, — Фрея наклоняется ближе, понижая голос, хотя в этом шуме нас всё равно никто не услышит. — Что вы с Ингрид решили насчёт брака? Вождь Хальвдан в городе, ждёт ответа. Вчера три раза спрашивал.

Ингрид мгновенно превращается в снежную скульптуру. Застывает с ложкой на полпути ко рту, потом медленно опускает её и начинает усердно ковырять содержимое тарелки.

Откладываю попытки победить мясо, смотрю прямо на советницу:

— Как что? Мы договорились остаться друзьями. Ответственность за отказ беру на себя. Если нужно будет лично переговорить с Хальвданом, так и скажу, что это моё решение.

Фрея переводит взгляд на Ингрид. Та упорно размазывает кашу по тарелке, и молчит. Почему ты молчишь?! Ещё и так странно!

— Но почему? — Фрея по какой-то причине озадачена моим ответом, вон какое искреннее непонимание в глазах. — Чем тебе не угодила наша девочка? Она же красивая. Посмотри на эти скулы, на фигуру! Сильная. Может голыми руками медведя задушить. Ну, маленького медведя. Или большую собаку. И вообще, она наследница вождя! Земли, власть, статус...

— Фрея, — прерываю её, наконец отпилив микроскопический кусочек мяса. Да-да, победа! — хватит шутить с таким. Это серьёзно.

— А я и не шучу! — она возмущается, но потом замечает мой взгляд и сдувается.

Жую резиновое мясо. На вкус наверное как подошва сапога, приправленная отчаянием, и говорю спокойно:

— Ингрид против этого брака. Правда ведь, Ингрид?

Та не отвечает. Продолжает ковырять ложкой в каше.

— К тому же, я не собираюсь жениться, — продолжаю, раз она молчит. — У меня полным-полно дел на ближайшие пятнадцать лет. Как минимум нужно дожить до девятнадцати, что уже амбициозная задача в моей профессии. Потом до двадцати. Потом, может, подумаю о чём-то долгосрочном. Играть в семью сейчас — не моё. Да и, взгляни, союз между имперцами и северянами и без нашего брака неплохо функционирует. Каждый день тут пьянки совместные устраивают. Если это не дружба народов, то я не знаю, что это.

— Так-то оно так... — Фрея вздыхает, поправляет локон длинных тёмных волос. Снова смотрит на Ингрид, которая превратила свою кашу в месиво.

Тишина за нашим столом балансирует с общим шумом таверны. Северяне горланят второй куплет уже приевшейся песни, кто-то из имперцев не выдержал и подпевает, плохо, но с энтузиазмом. Торговцы, вроде как, пришли к соглашению и теперь обмывают сделку.

— В городе сейчас полно освобождённых рабов, — меняю тему, потому что смотреть на Ингрид, которая уже начала строить крепость из хлебных крошек, становится невыносимо.

— Да, — Фрея подхватывает новую тему. — Особенно из окрестных деревень. Британцы использовали их на работах в шахтах. Многие истощены, больны.

— Империя выделила лекарей, — добавляет Ингрид, наконец подняв голову. — Но их мало. И лекарства в дефиците. Многие наши шаманы помогают, но...

— Но вылечить сломленный дух не так-то просто, — заканчиваю за неё.

Мы снова замолкаем.

— Форт уже восстанавливают, — говорит Ингрид после паузы. — Абызова там днями и ночами. Вчера её видели. Вся в саже, ругается на рабочих матом, такая злая.

— Не повезло ей, — пожимаю плечами.

Сам-то я просто наёмник. Дело сделал и теперь гуляю смело. А вот у неё обязанности иного характера.

— Холодно сегодня, — комментирую, глядя на замёрзшее окно, где мороз нарисовал те ещё узоры на стёклах. — Прямо до костей пробирает.

Враньё, конечно. С серебряным рангом ядра могу голым по снегу бегать и не замёрзну. Но играть более-менее нормального человека необходимо. Наверное.

— Это ещё тепло, — Ингрид пожимает плечами, возвращаясь к разрушению остатков своей каши. — В январе будет настоящая зима. Минус пятьдесят, метели по три дня.

— То есть сейчас только разминка? Репетиция перед спектаклем "Все умрут от холода"?

— Можно и так сказать. Хотя умирают обычно не от холода, а от голода. Или от других голодных людей.

— Прямо захотелось дожить до января.

— Доживёшь. А вот до февраля... тут под вопросом, — произнесла уже Фрея, отпив из кружки что-то, подозрительно похожее на грог в девять утра.— Британцы стягивают силы к приграничью. Так говорят. Вроде как три полка идут. Может, больше.

— Да, слышал, — киваю, наконец победив первый большой кусок мяса, осталось ещё два, но я полон решимости. — Империя тоже не дремлет. Также направляют подкрепление к нам. Скоро тут будет весело. В смысле "многие умрут, но скучно не будет".

— Отец сказал, что, скорее всего, сражение пройдёт между Морозным Клыком и Стальным Рубежом, — Ингрид рисует пальцем на столе карту, между кружками. — Тут долина Мёртвых Костей. Единственный проход для большой армии.

— Хорошее название. Вдохновляет на подвиги.

— В древности там была битва между первыми поселенцами и местными племенами, — объясняет та, добавляя крошки хлеба как горы. — Говорят, погибло столько народу, что кости до сих пор из земли торчат. Особенно весной, когда снег тает.

— Романтично.

— Между городами несколько деревень, — продолжает уже Фрея, игнорируя мой сарказм. — Вернее, остатки. Британцы выжгли большую часть, с остальных жители бежали. Кто успел.

— Ясно.

Война всегда собирает жатву, и первыми под косу попадают те, кто не может защититься.

Северяне за соседним столом начинают третий куплет. Судя по жестам, там про то, как герой отрубает врагам головы и делает из черепов кубки.

— Кстати, об Ингрид, — Фрея снова возвращает тему в прежнее русло, ещё и так хитро улыбается. — Знаешь, что она вчера делала?

— Фрея, не надо! — Ингрид мгновенно краснеет.

— Надо! Народ должен знать правду! — Фрея поворачивается ко мне, глаза блестят от предвкушения. — Представляешь, наша воительница, гроза британцев, дочь сурового Хальвдана... три часа выбирала платье.

— Это не так! — Ингрид хватает ложку как оружие.

— Так! И спрашивала меня... — Фрея изображает писклявый голос, — "А это платье не делает мою попу большой? А в этом моя грудь не кажется плоской? А этот цвет мне идёт?"

— ФРЕЯ! Я ТЕБЯ УБЬЮ!

— Представил? — ухмыльнулась советница.

Смотрю на Ингрид, больше похожую сейчас на помидор:

— И какое платье она выбрала в итоге?

— НИКАКОЕ! — та фыркает, скрещивая руки на груди. — Все они дурацкие! Неудобные! Как в них вообще драться?

— То есть ты три часа выбирала платье, чтобы подраться в нём? — приподнимаю бровь.

— Нет! То есть да! То есть... Ой, да пошли вы оба!

Мы смеёмся. Сама Ингрид через секунду начинает улыбаться, хотя и пытается изображать обиду.

— Слушайте, — Фрея вытирает слёзы от смеха, чуть не опрокинув свой грог. — Пойдёмте в "Пьяного медведя" вечером?

— Что за "Пьяный медведь"? — зачёрпываю кашу ложкой.

— Таверна на другом конце города. Там готовят потрясающую зайчатину с северными травами. И медовуха у них особенная.

— Хм. Не знаю... — чешу затылок, сомневаясь. — В последнее время я сам как медведь в спячке. Вылезать из берлоги так лень. Да и холодно. И вообще, социализация - это сложно.

Ингрид тычет в меня ложкой, к счастью, чистой стороной:

— Вот всегда ты такой. Нужно иногда проветриваться. А то заплесневеешь.

— Да?

— Да, — кивает уже Фрея. — А то всё тут и тут, — замечаю, как её взгляд скользит куда-то за мою спину. — Разнообразие нужно. Новые места, новые люди...

Оборачиваюсь. Мари стоит у кухни с подносом, смотрит на нас. Вернее, на меня. Встречаемся взглядами, и она мгновенно краснеет, после чего тут же исчезает за дверью кухни.

Фрея, конечно, это замечает. Она вообще замечает МНОГОЕ. Её брови ползут вверх, но сама благоразумно молчит. Только чуть прищуривается, сто пудов делает пометку в голове.

В этот момент в обеденный зал входит посыльный. Совсем пацан, лет четырнадцати, фуфайка со значком курьера явно с чужого плеча — рукава длинные, воротник топорщится. Озирается, замечает меня, и решительно направляется к нашему столу, спотыкаясь о чью-то ногу по пути.

— Капитан Волков..? — подходит он ближе. Кажется, тот самый мальчишка, который был в рабстве. Значит уже пристроили. Хорошо. С голода не помрёт.

— Слушаю.

Он выпрямляется, пытается салютовать, но попадает себе по носу:

— Ой! К-капитан Волков! Генерал Разин ждёт вас сегодня вечером на ужин в резиденции!

— Понял. Передай, что буду.

— Так точно! То есть, есть! В смысле... — он окончательно запутался, развернулся и чуть не врезался в тётку Марту с подносом.

— КУДА ПРЁШЬ, СЛЕПОЙ?! — рявкает та.

— Простите! — и быстренько выскочил из таверны.

Я заметил его взгляд. На еду и столы не смотрел, а значит сыт. Да и цвет лица куда здоровее, чем в тот день.

— Надо же, — Фрея присвистывает. — Личное приглашение от архимагистра. Наверное, благодарить будет за форт.

— Наверное, — пожимаю плечами.

— Значит, в "Пьяного медведя" не пойдёшь? — Ингрид выглядит расстроенной. Нижняя губа чуть выпячена, брови нахмурены, и это смотрится даже как-то мило, что ли.

— Давайте завтра тогда сходим, — предлагает Фрея, допивая грог. — Раз у тебя сегодня важная встреча. К тому же завтра пятница. Там будут северные барды. Песни, пляски, драки. Стандартный пятничный набор.

— Драки - обязательная часть программы? — откусываю булочку. Стырил у Фреи, хе-х.

— А как же без них? Да и какой смысл в выпивке, если потом не подраться? — улыбается та, положив мне на тарелку ещё одну булку. Какая заботливая.

— Логично. Если не случится ничего форс-мажорного, то завтра вечером идём слушать бардов и драться.

— И пробовать местную зайчатину! — добавляет Ингрид.

— И зайчатину, да.

— Отлично! — Ингрид даже хлопает в ладоши. Серьёзно. Прям завидую, что такие мелочи делают её счастливой.

Встаю из-за стола, вроде как наевшись:

— Ладно, дамы. Пойду готовиться. Нужно выглядеть презентабельно. Может, даже умоюсь.

— Радикально, — Фрея усмехается.

— Ты и так презентабельно выглядишь, — вдруг говорит Ингрид, и тут же краснеет.

— С трёхдневной щетиной и кругами под глазами?

— Да, — она опускает взгляд.

— Хм, понял. Спасибо за попытку поднять самооценку.

— Удачи там, — напутствует Фрея.

Киваю и, забрав с соседнего стула плащ, выхожу из-за стола, маневрируя между пьяными северянами. Они как раз запевают четвёртый куплет про то, как герою разбили сердце и он женился на медведице. У дверей оборачиваюсь - Фрея что-то шепчет Ингрид, та качает головой, обе выглядят серьёзными. Женщины. Вечно что-то планируют.

Поднимаюсь к себе, размышляя. Почему они до сих пор не сказали Хальвдану про брак? Чего ожидать от Разина? Британцы стягивают силы, как скоро сражение? Всё это крутится в голове, а я сижу тут, в таверне, перевариваю полученную силу и делаю вид, что всё под контролем.

Разве всё это не похоже на затишье перед бурей?

Захожу к себе в комнату. Четыре стены, кровать, стол, тумба, стул. Спартанская обстановка, но большего и не нужно. Закрываю дверь. Внизу всё ещё шумно. Северяне перешли от баек к армрестлингу, судя по грохоту и выкрикам ставок. Да уж, шумоизоляция здесь оставляет желать лучшего.

Вешаю зелёный плащ на крючок у двери. Артефакт весит прилично, не физически конечно, а энергетически. Чувствую, как он тянет эфир из окружающего пространства, накапливает, сохраняет. Интересная штука. Четыреста лет, а всё ещё работает.

Рядом вешаю шарф.

Сажусь на кровать, стягиваю сапоги. Следом панцирь. Рядом пояс с кинжалами. Ну, вроде всё. Можно расслабиться.

Принимаю позу лотоса. Закрываю глаза. Нужно хотя бы часик помедитировать, дабы облегчить работу духовному ядру. Тут главное - не торопиться, можно подавиться. Или того хуже - потерять контроль.

Глубокий вдох. Выдох. Погружаюсь в себя.

Тук-тук.

Серьёзно? Я же только сел.

— Войдите, — не открываю глаз.

Дверь приоткрывается. Знакомый запах - мыло с лавандой. Мари.

Открываю глаза. Та стоит в дверях, мнётся, смущается.

— Мари? Что-то случилось?

— Я... я не вовремя? — она краснеет, опускает взгляд.

— Как раз собирался медитировать, — усмехаюсь, откидываясь на локти. — Но если у тебя есть время, я не прочь помедитировать вместе. Знаю пару особых техник для двоих. Довольно расслабляющие.

Она становится пунцовой. Настолько, что начинаю беспокоиться о её кровяном давлении.

— Я... у меня! У меня работа! — выпаливает. — То есть, у меня много работы! И у тебя тоже, наверное!

Милая девица. Влюбилась по уши и не знает, что с этим делать. Если бы она только знала, в какого монстра влюбилась — бежала бы без оглядки.

— Расслабься, — говорю мягче. — Я шучу. Что случилось?

Та выдыхает, немного успокаивается:

— Пришёл посыльный. С форта. От магистра Абызовой.

Приподнимаю бровь. Абызова? Интересно. Неделю не виделись, и вдруг - посыльный.

— И?

— Она просит... нет, требует твоего присутствия. Срочно. Сказала, что-то с барьером. Критическая ситуация.

Критическая ситуация с барьером? Чёрт. А я думал, у меня будет свободный день. Конечно. Спокойные дни — прерогатива обычных людей, а не "Ненормальных практиков".

Вздыхаю. Долго. Театрально. Так, чтобы Мари поняла всю глубину моего страдания.

— И где этот посыльный?

— Ждёт внизу. Сказал, что повозка готова.

— Повозка? — фыркаю. — Как мило. Абызова прислала за мной транспорт. Чувствую себя теперь важной шишкой.

Встаю, снова натягиваю сапоги. Мари наблюдает за этим процессом с вниманием, будто совершаю какой-то сакральный ритуал.

— Видимо, мои выходные окончательно закончились, — бормочу, заправляя штанину в левый сапог. — Хотя не успели толком начаться, как же бесит.

Застёгиваю пояс, затем панцирь. Беру плащ, набрасываю на плечи.

Вот только интересно. Чем Абызова собирается расплачиваться за такой вызов средь бела дня? Я же свободный человек. И капитан, между прочим. Мои услуги стоят дорого. Она же в курсе?

Мари всё ещё стоит в дверях, переминается.

— Ты надолго? — бормочет она, снова краснея.

Подхожу к ней, останавливаюсь совсем близко. Она поднимает голову, смотрит мне в глаза. Во взгляде столько смущения.

— Не знаю, — говорю с улыбкой и подмигиваю. — Кстати, спасибо, что поднялась предупредить. Могла бы самого посыльного отправить.

— Не за что... — и улыбается. Робко, но искренне.

Прохожу мимо неё, на секунду останавливаюсь:

— Скорее всего, вернусь поздно. Генерал пригласил на ужин.

— Поняла, — кивает та. — Я... я могу подождать. Если хочешь. Принести потом что-нибудь поесть. Или выпить. Или просто...

— Посмотрим, — киваю и выхожу в коридор.

Не хочу давать ей ложную надежду. Но и отталкивать грубо тоже не вариант. Надо бы помягче. Она - хорошая девочка. Просто не для меня.

Спускаюсь вниз. Армрестлинг в самом разгаре — здоровенный северянин против не менее крупного имперца. Судя по красным лицам обоих, борьба идёт на равных. Вокруг столпились зеваки, делают ставки.

— Десять медяков на Роло!

— Двадцать на нашего!

У выхода ждёт посыльный. Молодой парень в серой форме вспомогательных частей. Увидев меня, вытягивается:

— Капитан Волков! Магистр Абызова срочно требует вашего присутствия!

— Прямо требует? — приподнимаю бровь.

— Простите, капитан. Она сказала именно так.

Представляю. Абызова и её механический голос. "Требую присутствия капитана Волкова". Звучит как вызов в суд. Или того хуже.

— Что именно случилось с барьером?

— Не могу знать, капитан. Сказала только, что критическая ситуация и вы нужны, так как отличный специалист по контурам.

Специалист по контурам значит. Ну да, неудивительно. После того трюка в башне, когда перенастроил британскую систему, Абызова наверняка решила, что я гений контурного дела. Хотя на самом деле ничего особенного и не сделал, просто немного поимпровизировал.

— Ладно, — киваю. — Идём.

— Есть!

Выходим на улицу. Повозка припаркована прямо у входа. Военная, крепкая, на рессорах, с эмблемой инженерных войск. Внутри даже есть печка, судя по дымоходу.

Забираюсь внутрь, устраиваюсь на деревянной лавке. Посыльный следом, после чего стучит по борту, сигнализируя вознице, и повозка трогается.

Интересно, что там Абызова натворила с барьером? Зная её подход, наверняка попыталась усилить мощность, пока что-нибудь не сломалось.

За окном проплывает Морозный Клык. Улицы забиты народом — северяне, имперцы, освобождённые жители, торговцы. Все пытаются жить дальше, несмотря на пришедшую войну. Проезжаем мимо того самого "Пьяного медведя". Таверна выглядит солидно. Целых три этажа, первый - каменный, тут и здоровенная вывеска с изображением косолапого с кружкой. Завтра пойдём туда с девочками. Если доживу. Мало ли?

Хм-м, кстати, а что если Абызова специально вызвала меня? Не из-за барьера, а чтобы поговорить о том, что видела в башне? "Капитан Волков, объясните природу вашей трансформации, или я доложу начальству"? Нет, вряд ли. Если бы хотела сдать, сделала бы это сразу. Значит, слово держит, что, естественно, не может не радовать.

Повозка выезжает за городские ворота. Впереди — форт. Подбитый, опаленный, но в целом, не в таком и плачевном состоянии. Тем более его уже восстанавливают. Стены залатали, башни отстраивают заново. Но следы битвы всё ещё видны — обгоревшие камни, провалы в земле от взрывов.

Немало людей за него полегло. Что ж, такова цена за стратегическую точку и плацдарм для дальнейшего наступления. В большой игре империй даже маленькие форты имеют значение.

Повозка останавливается у ворот. Часовые проверяют документы посыльного, машут, мол проезжайте.

Въезжаем во внутренний двор, и попадаем в хаос. Тут не просто стройка! Муравейник! И каждый муравей тащит свою песчинку, дабы вместе с остальными восстановить новое пристанище.

— ДАВАЙ, ДАВАЙ, РЕБЗЯ! ЭТИ КАМНИ САМИ СЕБЯ НЕ ПОДНИМУТ! — орёт бригадир, стоя на куче щебня.

Десяток рабочих - солдаты и местные жители тащат огромный каменный блок на деревянных катках. Лица красные от напряжения, пар изо рта как из паровоза. Большинство активировали эфир.

— ЛЕВО РУЛЯ! ЛЕВО, Я СКАЗАЛ!

Блок опасно кренится, кто-то подсовывает дополнительный брус.

Справа от меня двое инженеров спорят над чертежом, развёрнутым на "козле":

— Говорю тебе, несущая балка не выдержит!

— Выдержит, если усилить контуром!

— Ты идиот? Сколько эфирита сожрёт контур за неделю?! А две?!

— У тебя есть идея получше?!

Проходим мимо импровизированной кузницы. Три молота бьют в унисон. Здоровенный кузнец с обожжёнными руками кричит подмастерьям, но за грохотом не разобрать что именно.

Местные женщины носят воду и еду рабочим. Одна споткнулась, ведро летит из рук. Солдат подхватывает на лету, отдаёт обратно ей в руки, подмигивает. Та краснеет, бежит дальше.

— Эй, ты! — кричит кто-то. — Хватит бездельничать! Помогай давай!

Понимаю, что обращаются ко мне. Поворачиваюсь. На меня вылупился молодой лейтенант.

Посыльный тут же кашляет в кулак:

— Лейтенант Утробин, это Капитан Волков, — представил он.

Лейтенант мгновенно меняется в лице:

— Простите, капитан! Не признал!

— Да ладно, — машу рукой. — Я же не по форме. Где тут магистр Абызова?

— В центральной башне, капитан! Я сопровожу вас!

— Не нужно, одного провожатого будет достаточно, — и перевожу взгляд на посыльного.

Тот кивает и указывает на башню.

— Идёмте, капитан.

Вообще-то, я и сам прекрасно знал дорогу. Но раз уж Абызова пригласила, то пусть провожают прямо к ней. А то мало ли, её не окажется на месте. Не бегать же её искать по всему форту.

Проходим через двор. Приходится лавировать между носильщиками, тачками с камнями, штабелями досок. Одни тащат бревно, вторые месят раствор, кто-то матерится, уронив ящик с гвоздями.

— ОСТОРОЖНО! — крик сверху.

Все шарахаются в стороны. С лесов падает ведро с раствором, шлёпается там, где секунду назад стоял рабочий.

— КРИВОРУКИЙ УБЛЮДОК! — орёт тот снизу.

— САМ ТАКОЙ! — отвечают сверху.

Нормальная рабочая атмосфера.

У внешнего входа в башню двое часовых. Проверяют документы посыльного, кивают.

— Проходите.

Внутри относительно тихо. Первый зал - бывший арсенал. Сейчас тут склад стройматериалов. Мешки с цементом, ящики, свёрнутые чертежи.

Второй зал - технический. Тут уже интереснее. Столы с эфирными кристаллами, контурные схемы на стенах.

Молодой техник склонился над бытовой съёмной схемой контура, ваяет что-то. Рядом девушка в очках записывает показания с приборов.

— ...частота колебаний выросла на три процента...

— Плохо. Очень плохо. Если дойдёт до пяти, начнётся резонанс.

— Мастер говорит, справимся.

— Мастер много чего говорит. А нам потом расхлёбывать перед магистром.

Посыльный ведёт к винтовой лестнице в углу.

— Наверх, капитан.

Поднимаемся. Ступени каменные, стёртые за годы существования форта. На стенах — вмятины от ударов, тёмные пятна сажи, царапины от мечей. По этой самой лестнице меня и тащила на себе Ингрид. Даже неловко как-то. Быть унесённым женщиной.

Поднимаемся выше, эфир чувствуется сильнее. Буквально вибрирует в воздухе, заставляя волоски на коже вставать дыбом.

Последний пролёт. И перед нами массивная железная дверь с контурными замками. Сейчас деактивированными. Посыльный стучит условным стуком.

— Войдите! — звучит механический голос.

Входим в генераторную.

Первое, что бросается в глаза, сам генератор. Вижу его второй раз, но он всё также впечатляет. Мощный, основательный, даже сказал бы монументальный. Стоит в центре зала. Пульсирует синим светом, гудит. Но гудение неровное, с перебоями.

Второе, так это три женские фигуры у пульта управления. Все в уральской форме, в зеркальных шлемах.

По центру, самая высокая, в золотистом плаще, шлем тоже с золотым отливом. Абызова.

Две другие в серебристых накидках, шлемы попроще. Помощницы? Ученицы?

— ...дестабилизация усиливается, — говорит одна из "серебряных". — Третий узел перегревается.

— Перенаправьте поток через пятый, — командует Абызова.

— Пятый не выдержит такой нагрузки!

— Выдержит. На три минуты. Этого хватит, чтобы остудить третий.

Посыльный кашляет, привлекая внимание:

— Магистр Абызова! Ваше задание выполнено! Капитан Волков прибыл!

Все три шлемоголовых поворачиваются ко мне. Синхронно. Жуть.

В зеркальных забралах отражается моя морда, троекратно умноженная и искажённая как в кривых зеркалах.

— Свободен, — Абызова отпускает посыльного.

Или она это мне? Да я даже рад был бы!

Но нет. Посыльный салютует и быстро ретируется.

Абызова подходит ко мне. Две другие остаются у пульта, но, чёрт побери, их взгляды так и чувствуются. Изучающие. Оценивающие.

— Капитан Волков, — в механическом голосе моей знакомой уралочки проскальзывает нечто похожее на облегчение. — Вы пришли.

— Вы требовали, — пожимаю плечами.

Она поворачивается к помощницам:

— Перерыв тридцать минут. Идите.

— Есть! — обе чётко салютуют.

Проходят мимо меня к выходу. Близко. Слишком близко. Одна задевает плечом. Легонько. Случайно?

Дверь закрывается.

И мы остаёмся втроём. Я, Абызова и умирающий генератор.

Интересно, она действительно нуждается в помощи?

Сейчас и узнаю...





Глава 3


Тишина.

Долгая, тягучая. Перешедшая в стадию неловкости. Спасибо генератору за то, что гудит, хоть как-то разбавляет безмолвие.

Стоим с Абызовой друг напротив друга. Смотрим. Я на своё нелепое искажённое отражение в её зеркальном забрале. Она? Наверное, на меня. Не знаю. Не стоит же она с закрытыми глазами?

— Без накладной бороды и усов выглядишь иначе, довольно мило, — наконец звучит её механический голос.

— Вот как. — хмыкаю. — Твой шлем сегодня тоже выглядит более зеркальным. Начистила к моему приходу?

Молчание.

Потом что-то похожее на фырканье, искажённое шлемом.

— Вот и обменялись комплиментами, — подытоживает она сухо.

— Есть такое, — прохожу мимо неё, к генератору, разглядываю пульсирующие кристаллы. Один из них очевидно перегревается - свечение неровное, с красноватым оттенком.

— Зачем позвала? — спрашиваю, не оборачиваясь. — Вы и так вроде неплохо справляетесь. Да и твои помощницы выглядят компетентными.

— Справляемся, — соглашается Абызова. — Но динамика негативная. По моим расчётам, через двадцать три часа генератор перегреется окончательно. Взрыва не будет, но повредится контур. Восстанавливать его с нуля будет проблематично. Да и падёт барьер. А без барьера форт - просто куча камней.

— Перегреется значит...

Оглядываю помещение. Окна узкие, больше похожие на бойницы. Вентиляция минимальная.

— Снесите вон ту стену, — киваю на северную. — Будет вам охлаждение с улицы. Естественное, ещё и бесплатное.

— Шутка забавная, — в механическом голосе проскальзывает усталость. — Но я действительно хочу попросить твоей помощи.

— Мои услуги стоят дорого, — поворачиваюсь к ней, прищурив взгляд. — Как понимаю, мне придётся делать твою работу. Что в мой контракт не входит.

Улыбаюсь:

— В целом-то я не против. Люблю, когда женщины смотрят, как я работаю. Однако, предпочитаю получать за это ещё и плату.

Она молчит. Потом:

— И какова сумма?

— Дай-ка подумать...

Отворачиваюсь к панели управления. Контурная схема светится, как огромная головоломка из чистого эфира. Красиво, ничего не скажешь. Но стоит смотреть вглубь, в суть эффективности. В прошлый раз я едва держался в сознании, сходил с ума от голода. Теперь же, вижу больше чем тогда. В конструкте контура слишком много лишних связей, избыточные узлы, неоптимальные переходы. И в очередной раз убеждаюсь - настройщики барьера не думали об элегантности. Совсем. Впрочем, военным инженерам не до красоты, абы работало.

Приступаю к работе. Пальцы двигаются плавно, формируя новые линии.

Деактивирую третий узел - тот всё равно избыточный.

Меняю часть центральной схемы, упрощая поток энергии.

— Что-то уже придумал? — Абызова подходит ближе, наблюдает.

— Для начала оптимизируем. У нас тут всё как в коммуналке - пути перекрывают друг друга.

Провожу связывающую линию от верхнего участка схемы к нижнему. Эфир послушно течёт по новому маршруту. Замыкаю на центр, создавая параллельно петлю обратной связи.

— Это же... — она замолкает.

— Рекурсивная стабилизация, — заканчиваю за неё. — Система сама себя балансирует. Меньше нагрузка на кристаллы, меньше перегрева.

Формирую новый узел, крупнее остальных. Он будет работать как радиатор, распределяя избыточную энергию.

— Я не понимаю. Как у тебя получается всё это так... так просто? — в механическом голосе сквозит удивление.

— Кто знает, — пожимаю плечами, добавляя стабилизационную схему к новому узлу. — Может много книжек читал, может тяга к этому...

Абызова молчит, просто продолжает наблюдать. Так и чую её взгляд. Тяжёлый, внимательный, оценивающий.

Генератор загудел ровнее. Красноватое свечение кристаллов возвращается к нормальному синему.

— Кстати, насчёт платы. Я же так и не озвучил.

— Слушаю внимательно, — кивает та серьёзно.

— Деньги я хоть и люблю, — говорю, не прерывая работу, — но они не самое главное. Есть вещи куда интереснее.

— Например?

Заканчиваю последний штрих в схеме. Отступаю, любуюсь работой. Красиво. Элегантно. И, что самое главное, эффективно.

Поворачиваюсь к Абызовой:

— Например, твой шлем. Сними его. Хочу взглянуть на твою мордашку. Это и будет платой.

Тишина.

Долгая тишина.

СЛИШКОМ ДОЛГАЯ.

ПОЧЕМУ?

ЭМ-М...

Генератор гудит уже совсем ровно, довольно урча.

Абызова стоит неподвижно. Прям статуя в золотистом плаще и доспехах.

— Ты... уверен? — наконец произносит она.

Фух. Я уж думал она сломалась.

— А что здесь такого? — пожимаю плечами, проверяя показатели на панели. Температура в норме, поток стабилен.

— Но это как-то... неожиданно, — её механический голос звучит растерянно.

— Да? Хм. По правде говоря, не вижу ничего такого, — улыбаюсь. — Я - мужчина, ты - женщина. Хочу посмотреть на твоё лицо, тем более мы не чужие друг другу люди. Нормальная цена, разве нет?

Снова молчание. Она будто борется с собой. Наверное, стесняется. Может, шрам какой? Или просто не готова, типа не накрасилась, волосы не уложила. Женщины такие забавные со своими комплексами.

— Дай мне пару дней подумать, — отвечает она.

— Пару дней? — приподнимаю бровь. — Чтобы снять шлем нужно два дня готовиться?

— А ты как думал...

Ну точно хочет прихорошиться. Губки подкрасить, причёску сделать. Может, даже новое бельё купить... Стоп, при чём тут бельё? Я же только лицо посмотреть хочу. Хотя... Осматриваю её фигурку. Огонь же.

— Ладно, так и быть, — киваю. — Два дня так два дня. Генератор починен, счёт выставлен. Через два дня приду и покажешь личико. Договорились?

— Я... Д-да. Договорились...

И почему я слышу в её роботизированном голосе волнение?

— Отлично. Тогда я пошёл. Меня ещё генерал на ужин ждёт.

Направляюсь к выходу. У двери оборачиваюсь:

— И Абызова? Спасибо, что держишь слово. О том, что было в башне.

Она кивает:

— Я всегда держу слово, Волков. Всегда. Да... Всегда...

Что это с ней? И вообще, почему мне кажется, что мы говорим о разных вещах?

Выхожу из генераторной. На лестнице сталкиваюсь с двумя "серебряными" помощницами. Стоят, очевидно, что подслушивали.

— Дамы, — киваю.

Они молча расступаются. Но когда прохожу мимо, слышу шёпот:

— Он правда не знает?

— Тише! Услышит!

— Но это же... Богиня, она согласилась!

О чём они? Что я должен знать?

Спускаюсь вниз, размышляя. Может, что-то не так понял?

Ладно, разберусь, если что. Впереди ещё ужин с Разиным...





ИНТЕРЛЮДИЯ

Дверь за Волковым закрылась. Абызова осталась в генераторной одна.

Ноги в высоких чёрных ботфортах подкосились.

Она опёрлась спиной о панель управления, благодарная, что никто не видит её состояния под шлемом.

"Он сделал мне предложение.

ОН.

СДЕЛАЛ.

МНЕ.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ."

Сердце колотилось так сильно, что казалось прямо сейчас выпрыгнет из груди. В горле пересохло. Бросило в жар. Но приятный.

Ольга Абызова, магистр первой ступени Уральской академии, одна из лучших контурщиц своего поколения, железная леди, которую боялись даже мужчины чувствовала себя сейчас растерянной девчонкой.

"Сними шлем. Хочу взглянуть на твою мордашку."

Мордашку! Он назвал её лицо мордашкой! Это было наверное мило? Или грубовато? А может по-мужски прямолинейно?

Она медленно сползла, усевшись попкой на пол. Генератор ровно гудел над головой - Он починил его. За пять минут сделал то, над чем она билась второй день.

"Гений. Настоящий гений. И он выбрал... меня?"

Под шлемом её щёки пылали. Хорошо, что золотистое забрало скрывает румянец.

Ольга вспомнила тот момент в башне. Как он превратился в то существо. Чёрное, страшное, невозможно сильное. Она должна была испугаться. Донести начальству.

Но вместо этого видела, как он борется за контроль. Спасает её жизнь и жизнь Ингрид. Как после блюёт кровью от перенапряжения.

Он доверил ей свою тайну. Самую страшную тайну.

А теперь...

Теперь доверил свою жизнь?

Ведь по традициям Урала, если женщина снимет шлем перед мужчиной, они считаются обручёнными. И если она потом откажется от брака, то мужчина имеет право на кровную месть. Конечно, в современном мире мало кто следовал столь древним традициям так строго. Но Абызовы — старый род. Консервативный. Её дед до сих пор носил родовой меч и соблюдал все обычаи предков.

Дедушка...

Отец... Что вы скажете, когда узнаете?

"Ольга обручена с тем самым Ненормальным практиком?!"

Они будут в ярости. Или... нет? Александр ведь восходящая звезда. Капитан в восемнадцать лет. Герой взятия форта. Любимчик архимагистра Разина.

"И ДАЖЕ НЕ ЗНАЕТ, ЧТО СЕЙЧАС СДЕЛАЛ... ГЛУПЫЙ МАЛЬЧИШКА."

Конечно она поняла, что он ни сном, ни духом. Это было очевидно по его тону. Он думал, что просто просит её показать лицо. Невинная просьба. Может, немного фривольная, но не более.

Стук в дверь заставил обернуться.

— Магистр? Можно войти?

Лена и Вера. Её ученицы.

— Входите, — ответила та, поднимаясь с пола и отряхивая плащ.

Девушки проскользнули внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Мы... мы всё слышали, — призналась Лена, младшая из двух. Восемнадцать лет, рыжие косы под серебристым шлемом, вечно взволнованная.

— Неприлично подслушивать, — строго прозвучал механический голос Абызовой.

— Но, магистр! — Вера, старшая, двадцать два года, всегда рассудительная. — Он же... эм, он правда не знает?

Абызова помолчала. Потом кивнула.

— Не знает.

— Богиня милосердная! — Лена всплеснула руками. — И вы согласились?!

— Я сказала, что подумаю два дня.

— Но вы же не откажете? — в голосе младшей сквозило волнение. — Это же капитан Волков! Ненормальный практик!

— И что? — Абызова повернулась к генератору, делая вид, что проверяет показания.

— Магистр, — Вера подошла ближе, — простите за прямоту, но вам двадцать девять. По уральским меркам вы уже...

— Старая дева, — закончила Абызова. — Знаю.

— Я не это хотела сказать...

— И всё же.

Тишина.

— Он красивый, — вдруг сказала Лена. — Без бороды особенно. Такой милый. И эти глаза! Вы видели его глаза?

— Видела.

"И не только эти. Ещё чёрные, как сама тьма."

— Магистр, — Вера осторожно коснулась её плеча, — он нравится вам?

Нравится ли он?

Ольга задумалась. Но так и не поняла, что именно чувствует к нему. Благодарность? Желание быть рядом? Пожалуй. Готовность хранить его тайну до самой смерти? Определённо.

— Я его уважаю, — ответила она в итоге. — Он сильный. Умный. Не боится сложных решений.

— И сделал вам предложение, — Лена сжимала кристалл от волнения. — Представляете, что скажут в наших краях? Ольга Железная Дева выходит замуж!

— Железная Дева? — Абызова повернулась к ней.

Та осеклась:

— Это... так вас называли... за спиной... простите!

— Железная Дева и Ненормальный Практик, — произнесла Абызова задумчиво. — Звучит как-то странно.

— Зато представьте, какие у вас будут дети! С вашим интеллектом и его силой! — вздыхала Лена.

— Лена! — Вера одёрнула её.

— Что? Разве это не очевидно?!

Абызова хмыкнула. Подошла к бойнице, взглянула на суету во дворе форта. Внизу Волков садился в повозку, чтобы вернуться в город. Наверняка к своим северянкам.

"Ингрид и Фрея. Обе красивые. Обе явно неравнодушны к нему. Будет ли мне там место..."

— Магистр, — Вера встала рядом, — а что, если он откажется? Когда узнает о традиции?

— Я ещё и сама ничего не решила.

— И всё-таки...

— Тогда я буду просто Железной Девой со снятым шлемом, — Абызова пожала плечами. — Переживу.

"Вру. Не переживу. Это же позор на весь род! Отец и дед точно сойдут с ума!"

— Он не откажется! — уверенно заявила Лена. — Вы же красивая!

— Ты ж не видела меня без шлема, — скептически произнесла Ольга.

— Нет, но... вы точно красивая!

Детская логика. Милая Лена.

Под шлемом Ольга даже улыбнулась. А на деле и сама не знает, красавица ли она? Ведь никогда не получала комплиментов. Да и, после семилетнего возраста никто из мужчин не видел её лица. По её же личному мнению, наверное, она самая обычная. Рыжие волосы. Карие глаза. Прямой нос.

Но может...

Может Волкову понравится?

— Ладно, — Абызова отошла от окна. — Работаем. Генератор стабилен, но нужно задокументировать изменения. И провести тесты. И...

— И подготовиться ко встрече через два дня, — "невинно" добавила Вера.

— Нужно платье! — воскликнула Лена. — Красивое! И причёска! И...

— Так, хватит, — отрезала Абызова. — Работать! Обе! Сейчас же!

— ЕСТЬ!

Девушки бросились к панели управления, но Ольга знала этих пройдох, наверняка улыбаются под шлемами.

Сама же тихо вздохнула. Да, следующая встреча с НИМ и правда волнующа. Страшно. Непонятно.

Генератор гудел ровно и спокойно, в противовес её сердцу. Два дня. Всего два дня на самое важное решение в жизни.

"Мама, — мысленно обратилась она к давно умершей матери, — твоей дочери, кажется, кто-то понравился. Ещё и самый неподходящий человек в мире. Что мне делать?"

Ответа, конечно, не было. Лишь гудение генератора и взволнованный шёпот помощниц...





Глава 4


Повозка катится обратно в город. Сижу, откинувшись на борт, смотрю в окно. Форт остаётся всё позади и позади, рабочие всё меньше и меньше.

Посыльный сидит напротив и не знает, куда девать глаза. То на меня посмотрит, то в окно, то на свои перчатки.

— Сегодня прям много солдат прибывает, — говорю задумчиво. — Городок распухает от новоприбывших.

— Так точно, капитан! — он оживляется, будто радуясь возможности поговорить. — Говорят, уже три роты прибыли с района озера. Капитан Куваева и капитан Алфёров расселяют своих.

— Куваева? — приподнимаю бровь. — Правда?

Надо же, Галина уже здесь. И Алфёров... кажется, это тот усатый весельчак из второго лагеря? Помнится, он приходил и всё приставал ко мне, мол покажи что-нибудь ненормальное. В итоге просто сыграли в карты на щелбаны, и он грустный с шишками на лбу свалил к себе. Больше не приходил. Хотя, с таким болтуном точно не соскучишься. Есть в нём жилка, даже не знаю, тамады со свадеб?

— Да, капитан. Вчера вечером прибыли.

— Похоже, я всё проспал, — усмехаюсь.

Надо будет зайти, поздороваться. Да и с ребятами тоже. Захар наверняка уже нашёл, где тут лучший самогон. Митька небось в карты режется. А с Куваевой можно и пивка выпить, поговорить о старых добрых. Если она, конечно, не слишком занята своими капитанскими обязанностями.

Проезжаем мимо колонны новоприбывших. Солдаты усталые, но довольные. Молодые, ещё не видевшие настоящей войны.

— Тут и новобранцы? — спрашиваю посыльного.

— Частично, капитан. Есть и ветераны с западной границы. Слышал, даже несколько отрядов с особым статусом.

— Понятно.

Въезжаем в город. Сначала бедные кварталы у самой городской стены. Тут и покосившиеся домики, и узкие улочки. Всё скромно. Потом районы получше - двухэтажные дома, мощёные улицы, даже фонари кое-где есть. Ну, а следом - частный сектор. Особняки за высокими заборами, ухоженные дворы, дымящиеся трубы.

У одного небольшого местного "дворца" расположилась целая вереница карет. Дорогих, с гербами. Прислуга суетится, выгружая багаж.

Присвистываю:

— Ого, важные шишки уже тут как тут. Да ещё и особнячок нехилый прихватили.

— Вы правы, капитан, — посыльный тоже смотрит на кареты. — Говорят, это сама наследница Романовых-Распутиных.

— Романовы-Распутины, значит, — хмыкаю.

Разве не одна из высших семей и, по совместительству, четырёх столпов Империи? Точно. Не раз слышал о них в академии. Надо же, элита уже здесь, в таком захолустье. Хотя чему удивляться. Форт взят, британцы отступили, скоро начнётся дележ местных территорий. Знатные люди уже закладывают фундамент будущих прибылей. Через годы будут иметь колоссальную прибыль с Северного региона. Это простые солдаты воюют за идею. За Родину, за Императора, за справедливость. А для части элит происходящее — всего лишь бизнес. Территории, ресурсы, торговые пути. Так было всегда, есть и будет во всех мирах.

Повозка катится дальше. Проезжаем рынок - тут, как всегда, толпа. Торговцы голосят, покупатели спешат урвать что-то на ужин по приемлемой цене.

Наконец, "Сонный карп". Родные пенаты, можно сказать.

Повозка останавливается.

— Спасибо за помощь, капитан! — посыльный вскакивает, вытягивается по струнке и салютует. — И... если позволите...

— Что?

— Я думал, вы постарше, — он краснеет. — Простите! Просто столько про вас слышал...

Приподнимаю бровь:

— Разочарован?

— Это наоборот здорово! — выпаливает он. — Даже более удивительно! Ненормальный практик так молод! В смысле... вы уже так известны здесь, на Севере, среди солдат...

— Да расслабься ты, — хлопаю его по плечу. Парень аж подпрыгивает. — Я просто шучу. Ладно, удачи тебе, — и спрыгиваю с повозки.

— И вам удачи, господин капитан! — выглядывает тот. После салютует и закрывает повозку. А та трогается, увозя его обратно к форту.

Сам же топаю в таверну. До вечера ещё далеко. Обедать не хочется. Надо бы всё-таки помедитировать.

Толкаю дверь и вхожу внутрь.

Тепло. Шумно. Пахнет элем, жареным мясом.

Вот и дома.

Наверное.

По крайней мере, за эти дни уже привык...





* * *

Вечер. Похолодало. Однако в особняке, который генерал-майор Разин временно сделал своей резиденцией, было жарко, да и вовсю кипела подготовка к ужину.

Персонал сновали туда-сюда, расставляя последние приборы на длинном дубовом столе. Хрусталь блестел в свете эфирных ламп, начищенное серебро не отставало. Из кухни доносились ароматы пряностей — личный шеф-повар старался произвести впечатление.

Сам Разин стоял у камина в главном зале, разглядывая карту на стене. Крепкая фигура в белой рубашке выглядела внушительно даже в расслабленной позе.

— Первые гости прибывают, Аркадий Степанович, — доложил адъютант.

И как раз в зал вошла капитан Галина Куваева. Короткая стрижка, широкие плечи культуристки, что не скрыть за широким мундиром. Левый рукав аккуратно заколот у локтя. Шла она уверенно, спокойно.

— Генерал-майор, — она по-свойски улыбнулась, но всё же отсалютовала правой рукой.

— Галина, — Разин тепло улыбнулся в ответ. — Как рота расположилась? Не тесно?

— Не испытываем никаких неудобств, Аркадий Степанович, — усмехнулась та. — Учитывая, какие здесь хоромы по сравнению с нашими палатками, солдаты думают, что попали в рай.

— Не дай им расслабиться. Работы скоро будет ой как много.

— Не расслабятся. За этим уж я прослежу, — и улыбнулась по-акульи.

Следом прибыл майор Громов. Причёска немного неопрятна. Виднеются густые седеющие виски. Но мундир, как всегда, безупречен, а глаза внимательны.

— Генерал, — кивнул он Разину.

— Майор, — кивнул тот в ответ. — Как батальон?

— Готов к выступлению в любое время, генерал. Люди отдохнули, настрой боевой.

— Отлично. Так и должно быть.

Постепенно подтягивались остальные. Капитан Алфёров - тот самый усатый весельчак с Юга из второго лагеря, известный своими анекдотами и умением находить выпивку в любых условиях. Старший лейтенант Зверев - молодой, но уже отмеченный в боях офицер с талантом тактика. Майор Мирослава Сидорова - командир отряда Химер, сухощавая и строгая, как монахиня.

— Господа офицеры, — Разин обвёл взглядом собравшихся. — Рад видеть вас всех. Располагайтесь, подождём ещё одного гостя.

— Кого ждём, если не секрет? — спросил Алфёров, уже оценивающий взглядом батарею бутылок на столе.

Как раз в этот момент дверь открылась, и вошёл Александр Волков.

Зелёный плащ на плечах, белая рубашка, белые брюки, начищенные чёрные сапоги. Самый молодой капитан, но с такими усталыми глазами, что сошёл бы за старика. Очевидно, он повидал в своей жизни слишком много.

Все головы повернулись к нему. И почему-то притихли.

— У меня что, что-то на лице? — Александр провёл рукой по щеке. Посмотрел вниз. — Хм, штаны вроде тоже надел.

— Просто проверяем, не привёл ли ты с собой пару северянок, — хмыкнул Алфёров. — По слухам, ты уже женился и живёшь в племени.

— Слухи, как всегда, опережают жизнь, — парировал юноша. — Так что нет. Я всё ещё здесь. И всё также холостой и относительно трезвый.

— Ну, трезвость твою мы исправим, — пообещал Алфёров. — Насчёт второго не уверен, капитан, хе-хе.

— Волков! — Куваева подошла, крепко пожала руку. — Как ты, боец?

— Живой пока, командир, — усмехнулся он.

Та улыбнулась:

— Я больше не твой командир, капитан. Тем более мы одного звания.

— Всё ещё привыкаю, — подмигнул он шутя.

— Привыкай, — она похлопала его по плечу здоровой рукой. — Глядишь, к двадцати генералом станешь!

— Посмотрим, — ответил тот настолько серьёзно, что другие приподняли брови.

Ничего себе у него амбиции!

В принципе, в былые времена бывали случаи, когда войсками управляли шестнадцатилетние полководцы. Но то были либо наследники высших родов, либо с яслей обученные военному ремеслу тактики. Или, как их ещё называли в прошлом, Боги Войны.

Громов тоже подошёл:

— Капитан Волков. Рад видеть тебя при параде, а не в штрафной робе.

— Благодарю, майор. Время летит.

— Соглашусь, — кивнул тот. — Кто бы мог подумать, что будем вот так стоять.

Разин наблюдал за всем с лёгкой улыбкой:

— Господа, достаточно воспоминаний. Прошу к столу. У нас есть что обсудить, но сначала, поужинаем как подобает офицерам.

Все начали рассаживаться. Александр оказался между Куваевой и Зверевым, напротив Алфёров, который, пройдоха, уже наливал себе вино, не дожидаясь тоста.

— Итак, — Разин поднял бокал, когда все расселись. — За Империю. За победу. И за тех, кто не дожил до этого вечера.

— За павших, — хором отозвались офицеры.

Выпили. Молча. Каждый вспоминал своих.

Ну, а дальше "тамада" Алфёров, как всегда, разрядил обстановку:

— А теперь за то, чтобы не присоединиться к ним слишком быстро!

Все улыбнулись. Даже строгая Сидорова позволила себе намёк на улыбку. Да, все понимали, что смерть всегда где-то рядом. Но нужно уметь жить отведённую жизнь хотя бы немного в радость.

И ужин начался.

Персонал разносили первые блюда - уху из северной рыбы, которую Разин специально заказал для сегодняшнего вечера. Алфёров подозрительно принюхался к своей тарелке.

— Это точно рыба? — и поковырял ложкой. — Пахнет как мои портянки после трёхдневного марша.

— Вообще-то, это деликатес, деревенщина, — подколола его Сидорова, пробуя суп. — Северный сиг, если не ошибаюсь.

— Северный сиг, южный сиг, — проворчал Алфёров. — У нас в Екатеринодаре рыба пахнет рыбой, а не кхм... чем бы это ни было.

— А ещё у вас в Екатеринодаре зимой плюс десять, — включилась в разговор Куваева. — Избалованные южане. Небось в утеплённых подштанниках ходишь?

— Следишь за мной? — возмутился Алфёров. — И ничего, что я только два раза чуть не отморозил себе важные части, а?

— Только два? — Куваева усмехнулась. — Врун. На моих глазах тебя трижды в лазарет отправляли.

— Ой, всё.

— Кстати, — усмехнулась Галина. — К нам ещё одного южанина забросило, с Ростова. Так этот гений решил лизнуть металлический флагшток на спор.

— И как? — заинтересовался Зверев.

— Отодрали. Теперь шепелявит. Ну и не лижет что попало.

Все засмеялись.

— Такие вот дела, — продолжила Куваева, держа бокал, в коий Алфёров доливал вина. — Кстати, Саш, слышала у тебя две невесты в Петербурге?

— Чего... — приподнял тот бровь. Потом задумался. Неужели СЛУХИ РАСПРОСТРАНИЛИСЬ ТАК ДАЛЕКО?! Что дошли до Галины?! — Эм, как бы сказать...

— Да говори как есть, — подмигнул ему Алфёров. — Ещё и тут целый гарем северянок. А ты не промах, парень, хе-хе!

— Да? Ну до тебя-то мне далеко, — хмыкнул в ответ Сашка. — Слышал, у тебя в Екатеринодаре четыре жены, три любовницы и ещё три претендентки, — он отпил вино. — И как со всеми управляешься? Хотя, судя по тому, что сбежал сюда, в минус тридцать, выходит так себе.

— Пф! — Алфёров поперхнулся вином. — Откуда узнал?

— Да об этом весь Чёрный Лебедь в курсе, — пожимает плечами Александр.

Тот вздыхает:

— Вот же, меня раскусили... И как теперь кадрить северянок?

Все улыбнулись. Кто про что, а Алфёров только о бабах, да о выпивке!

Подали второе - жаркое из оленины с солёными грибами. Мясо таяло во рту, но южанин и тут нашёл повод поворчать:

— Олень. Почему всегда олень? Неужели здесь больше никто не водится?

— Медведи водятся, — жуя, буркнул Зверев. — Но ловить их куда сложнее.

— И они невкусные, — добавил Громов, отпив вино. — Жёсткие, да и воняют.

— Ты ел медведя? — удивилась Сидорова.

— Да. На вылазке были. Задержались. Когда проводишь пять дней в лесу без припасов, съешь что угодно.

— Вот мы в Екатеринодаре... — начал Алфёров.

— О боже, опять, — простонала Куваева. — Если ты ещё раз скажешь "у нас в Екатеринодаре", огрею тебя этой оленьей ногой.

— Эй! Это уже угроза офицеру!

— Именно! — она взяла здоровенную кость с тарелки. — Всё?

Алфёров благоразумно замолчал, но через пять секунд не выдержал:

— Просто у нас разное мясо, ещё и круглый год. А ещё овощей полно. А здесь даже яблоко — роскошь.

— Зато тут водка всегда холодная, — заметила почему-то Сидорова. — Природный холодильник. Выходишь на улицу, суёшь бутылку в снег, и готово.

— Кстати, о водке, — Разин, до этого момента молча наблюдавший за беседой подчинённых, кивнул персоналу.

Тут же принесли запотевший графин и начали разливать по рюмкам прозрачную жидкость.

— Что это? — подозрительно принюхался Алфёров. — Ох, едрить...

— Северная водка, — улыбнулся генерал. — Шестьдесят градусов. Местные называют "Слеза Йети".

— Почему "слеза"? — поинтересовался Зверев.

— Выпьешь и узнаешь, — загадочно ответил Разин.

Выпили.

Алфёров закашлялся, схватившись за горло. У Зверева выступили слёзы. Невозмутимая Сидорова поморщилась. Куваева БЫСТРЕНЬКО закусила солёным огурцом. А юный капитан Волков впал в трёхсекундную кому. "ПАМАГИТИ" мелькнуло в его запрокинутых белых глазных яблоках.

— Теперь... КХЕ-КХЕ! Понятно... — прохрипел Алфёров.

— Слабак, — констатировала Куваева. — В нашем лагере новобранцы такое на завтрак пьют.

— Врёшь! — возмутился тот. Взглянул на Александра, что только что вернулся из мира духов, и хмыкнул, — Хотя вы в третьем отряде все ненормальные, — и откусил оленины.

— Кстати, Мирослава, — Громов повернулся к Сидоровой. — Как обстоят дела с расквартированием твоих людей? Не нужна помощь со снабжением?

— Спасибо, командир, справляемся, — кивнула та. — Хотя от лишних тёплых вещей не откажемся. У нас пополнение женской роты. Прислали с западной границы. Пока что адаптируются к морозам.

— Могу выделить две сотни комплектов обмундирования, — предложил Громов. — Со складов форта. Правда британские, нашенские скоро приедут со столицы.

— Британские подойдут, благодарю, — кивнула та.

После взятия форта осталось много "бесхозного" имущества. Чего добру пропадать?

— А что там с самими британцами вообще? — спросил Зверев. — Слышал, они вроде как подкрепления стягивают.

— Три полка точно идут, — подтвердил Громов. — Разведка доносит о движении в районе города "Стальной Рубеж".

— Их ключевая точка, — задумчиво произнесла Куваева. — Если возьмём его, путь на Нью-Норфолк открыт.

— Если, — подчеркнул Разин. — Там гарнизон в пять тысяч. И укрепления современные, не чета форту.

— Зато с нами в союзе северяне, — заметил Алфёров.

— И всё же, доверять им полностью нельзя, — задумчиво произнесла Сидорова. — Союз - союзом, но у них свои интересы.

— Как и у нас, — хмыкнул Громов. — Политика, вообще, дело грязное. Но лучше нам быть союзниками, чем врагами. Как говорится, худой мир лучше любой войны.

— А, кстати, — Алфёров повернулся к Александру, — правда, что вождь Хальвдан предложил тебе жениться на его дочке?

— Эм-м... нет, — Александр поднёс стакан к губам, думая: "КАК ОН УЗНАЛ?!"

— Странно. Весь город об этом говорит, — не особо-то и поверил ответу Алфёров. — И очень! ОЧЕНЬ! Тебе завидуют!

— Было бы чему, — хмыкнул юноша. — Кстати, а "ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ завидуют", это ты не про себя случайно?

— Пф! С чего бы?! — фыркнул тот, задрав подбородок.

— Хм-м, ну так-то да, у тебя и самого внимания хватает, — сдерживал улыбку Александр.

— Вчера на него знаешь как прачки смотрели, — улыбнулся и Зверев. — Прямо раздевали взглядом.

— Это потому что я - красавец! — закивал Алфёров.

— Конечно. Либо просто ты единственный, кто платит двойную цену за стирку, — фыркнула Куваева.

— Вот почему сегодня все против меня? — возмутился тот.

Все снова улыбнулись.

Разин кашлянул в кулак:

— Кхм. Господа, предлагаю перейти к сути сегодняшнего ужина.

Атмосфера за столом тут же изменилась. Все поняли - начинается настоящий разговор, ради которого их собрали, так что шутки в сторону.

— Как вы понимаете, ситуация в регионе вот-вот вспыхнет, как пожарище, — начал генерал. — Британцы не смирились с потерей форта. Начали серьёзные приготовления.

— Насколько серьёзные? — спросила Сидорова.

— Достаточно, чтобы начать беспокоиться, — Разин откинулся на спинку кресла, сплёл пальцы на животе. Взгляд стал жёстче, голос - суше. — Готовят ответный удар. Это будет не просто стычка. Разведка сообщает о концентрации войск в Стальном Рубеже. Минимум тридцать тысяч. Возможно, больше.

Алфёров присвистнул:

— Это же целая армия!

— Именно, — кивнул генерал. — И они вряд ли дадут нам спокойно подойти к городу. Сражение начнётся на подступах. В чистом поле, как в старые добрые. Армия против армии. Пехота, кавалерия, артиллерия. Всё по классике.

— Тридцать тысяч - не шутки, — хмыкнула Куваева. — А что с нашими силами?

Разину долили ещё водки, он пригубил:

— С западной границы перебрасывают десять тысяч. Там сейчас более-менее спокойно, можем позволить себе ослабить один из участков.

— Десять тысяч... — задумчиво протянул Зверев.

— Это не всё. С юга идут ещё десять. Уже в пути, будут через неделю.

— Двадцать тысяч, — произнесла негромко Сидорова. — Плюс наши местные силы...

— Ещё пять тысяч из Москвы, — добавил Разин. — Император лично распорядился. Должны прибыть со дня на день.

— Ого! — Алфёров чуть не опрокинул рюмку. — Что за заварушка намечается!

— Взятие форта Дредноут было пощёчиной для британцев, — генерал поднялся из-за стола и подошёл к висящей на стене карте. — Они во что бы то ни стало возжелают выиграть следующее сражение. Вопрос престижа. Так что силы бросят соответствующие.

И ткнул пальцем в точку на карте:

— Как вы могли слышать, сражение скорее всего пройдёт именно здесь, в Долине Мёртвых Костей. Единственное место, где можно развернуть такие силы.

— Знатная же будет мясорубка, — мрачно заметил Громов.

— Именно. И наша задача - не только победить, но и сохранить как можно больше солдат. Иначе некому будет брать Стальной Рубеж, да и в целом отбивать обратно Север.

Все молчали, переваривая информацию. Естественно, масштаб грядущего сражения впечатлял. Поражал. На одном поле битвы сойдутся полсотни тысяч человек, дабы уничтожить друг друга. Эта битва, определённо, войдёт в историю человечества.

Генерал расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, из-за алкоголя становилось жарче:

— Теперь я хочу побеседовать с каждым из вас лично. Про ваши конкретные задачи. Но наедине. Галина, начнём с тебя. Иди за мной.

Куваева кивнула, поднялась и последовала за генералом в кабинет.

Остальные остались за столом.

— Ну что, — Алфёров потянулся за графином со Слезой Йети, — кто-нибудь ещё хочет выпить? А то что-то трезвым помирать не хочется.

— Наливай, — буркнула Сидорова, протянув рюмку.

— Мне тоже, — поставил рюмку Александр.

— Вот это по-нашему! — усмехнулся Алфёров.

— Ладно, мне тоже, — присоединился Зверев.

— Раз такая пьянка, то как ваш бывший командир, я не могу оставаться в стороне, — хмыкнул Громов и поставил свою рюмку к остальным, кои со сноровкой наполнял южанин.

Прошло минут пять.

Дверь кабинета открылась, и Куваева вышла в гостиную с непроницаемым лицом. Даже не поймёшь о чём говорила с Разиным. Просто пробасила:

— Алфёров, ты второй!

Тот фыркнул, поднимаясь:

— Обычно все женщины так и говорят. А они такие врушки, помни об этом, юный Александр!

— Иди уже, — тот отмахнулся и налил себе ещё "Слезы йети".

— Ты что, напиться решил? — удивлённо посмотрел на него Громов.

— Почему бы нет? — Санёк опрокинул рюмку. — Ох... Сегодня могу себе позволить. Да и, разве через несколько дней не Новый год? Так что просто начинаю праздновать.

На самом деле он просто решил напиться так сильно, чтобы поспать без еженочного просмотра кошмаров! Напиться прям до чёртиков! Ради отдыха! Решение, конечно, не совсем удачное, но решил воплотить его в жизнь, так сказать.

— А ведь точно... — Громов хлопнул себя по лбу. — Тридцать первое декабря же совсем на носу! Чёрт, в этой суете совсем забыл! Наливай!

И подставил рюмку.

Чокнулись, выпили.

Остальные тоже присоединилась:

— За Новый год! Чтоб дожить!

— Чтоб дожить!

Зверев задумчиво крутил опустевшую рюмку:

— Прошлый год встречал под Варшавой. Поляки фейерверки пускали, а мы думали - обстрел.

— А я в Севастополе была, — вспомнила Сидорова. — Турки как раз в полночь атаковать решили. Думали, мы все пьяные будем.

— И как?

— Половина была правда пьяная. Но всё равно отбились. — улыбнулась та. — Пьяный русский солдат страшнее демона.

Дверь кабинета открылась. Алфёров вышел с хитрой улыбкой:

— А чё эт вы без меня пьёте?! Непорядок!

Плюхнулся на стул, налил себе полную рюмку:

— Громов, твоя очередь!

Майор допил свою рюмку и направился к генералу.

— Вы тут про Новый год болтаете? — спросил Алфёров у остальных.

— Типа того, — кивнул Санёк, снова наполнив рюмки.

— Ого, да ты сегодня в ударе, капитан! — хмыкнул тамада.

— Есть такое.

— Александр, а как ты встречал Новый год? — спросил Зверев.

Тот на миг задумался.

"Как я встречал прошлый Новый год... Один. В старющем храме. В тишине и медитации. Когда достигаешь пика, теряешь вкус жизни. На тот момент я просто существовал, как сильнейшее существо планеты. Никакой суеты. Никакой беготни. Один вечный покой. Единственная радость в жизнь - женщины. Да, с ними не соскучишься, будучи даже бессмертным. Но помнится, последние годы, я всё же не выходил из храма. Еда была не нужна физически. Мир я посмотрел, при том пару раз. Прочитал тысячи книг. Единственное, что не успел сделать - наделать детишек. Может, если бы не смерть Евы, то всё было бы иначе, не знаю..."

Вслух же он сказал иное:

— Дома встречал.

— Как скучно, — фыркнул Алфёров. — А до этого?

— Тоже дома.

— Пф, а я-то думал ты делал что-то ненормальное! Эх, — он вздохнул. Выпил. Взглянул на остальных. — Ну, а я был в баре!

— Кто бы сомневался, — усмехнулась Куваева.

— А мы думали с семьёй, — подколола его и Сидорова. — Но в этом году будешь в окопах.

— С какой-нибудь северяночкой вполне себе было бы неплохо! — хмыкнул тот в свою защиту.

— Мечтай. — оскалилась Галина.

Прошло минут десять. Дверь кабинета распахнулась, и Громов вышел с широкой улыбкой:

— Господа, встречайте полковника!

— Полковника?! — все вскочили.

— Поздравляю! — Куваева первой пожала ему руку.

— Вот это новость! — Алфёров хлопнул его по плечу. — Теперь точно напиваемся!

— Заслужил, — кивнула Сидорова.

— Поздравляю, — сказал Александр.

— Я тоже, — поддакнул Зверев.

— Спасибо, друзья, — Громов определённо был польщён. — Но праздновать будем потом. Капитан Волков, генерал ждёт.

Александр поднялся из-за стола, поправил рубашку и направился к кабинету, чувствуя опьянение от "Слезы Йети". Но голова оставалась ясной. Пока что...





Глава 5


Кабинет Разина

А тут вполне себе уютно. Я почему-то ожидал спартанскую обстановку по типу моей комнаты в таверне. Но нет.

Здесь и дубовый стол с резными ножками, напоминающий антиквариат. На нём необычная бронзовая чернильница в виде двуглавого орла, рядом стопка бумаг, пресс-папье из малахита. За самим столом - кожаное кресло, потёртое, но удобное, по крайней мере на вид.

На стенах не только карты, но и картины. Парочка зимних пейзажей, батальная сцена и! Натюрморт с фруктами! Неожиданно. С другой стороны, в чём проблема? Или суровому генералу нельзя любоваться натюрмортом? Хотя-я, лучше оставлю данный вопрос без размышлений. Нечего "всяким" голову забивать.

В углу стоял шкаф с книгами, при чём не только военные уставы. Вижу Толстого, Пушкина, несколько сборников поэзии на французском.

На одной из полок шахматная доска. Фигуры занимают клетки в середине партии. Генерал играет сам с собой? Кстати, где его телохранитель? Игорь, вроде. Может, охраняет снаружи? Или на каком-то особом задании?

— Присаживайся, — Разин указывает на стул.

Сажусь. Стул скрипит. Но как-то солидно, что ли. То бишь, он точно не развалится, а просто скрипнул.

Генерал присел в своё кресло, отпивает из стакана алкоголь. Виски? Определённо. Затем смотрит внимательно, оценивающе.

— Прежде всего, Александр, хочу отметить твою работу в форте. Не только барьер нейтрализовал, но и пушки уничтожил. Впечатляюще.

— Импровизировал. Как говорится, ситуация требовала нестандартных решений.— пожимаю плечами. — Да и в этом не только моя заслуга.

— Нестандартных, это ты в точку, — он ухмыляется. — Мне передали головы Блэквуда и Максвелла. Хорошая работа. И пусть ты убил Максвелла, а Блэквуда - Абызова, всё равно выдающееся достижение. Особенно для мастера.

— Нам просто повезло, — киваю.

— Будь на твоём месте другой мастер, вы бы там все полегли, — хмыкает генерал.

— Возможно.

Разин замолчал. Снова отпил вискарь. Задумчиво посмотрел на меня. Затем наклоняется, открывает ящик стола. Достаёт папку, довольно толстую.

— Как договаривались. Документы на недвижимость в Сочинском княжестве. Дарственная, всё подписано.

Кладёт папку передо мной.

Открываю. Официальные бумаги с печатями, планы поместья, даже рисунки что да как выглядит. Красиво. Особняк в два этажа, вид на море, собственный пляж.

— Нужно будет оформить бумаги в Петербурге, — продолжает генерал, — но об этом не волнуйся. По твоему приезду тебя встретят мои люди, займутся всей канцелярщиной. Тебе и нужно будет только что подписать пару бумаг.

— С вами приятно иметь дело, генерал, — говорю искренне. — Спасибо.

— Это ещё не всё. Хоть ты и убил не Блэквуда, а Максвелла, но я исполню и вторую часть сделки. Так что насчёт твоего титула барона. Процесс уже запущен. Вернёшься домой, пара канцелярских процедур, и станешь бароном Волковым.

— Недурно, — улыбаюсь. — Да и звучит солидно. Благодарю.

Разин хмыкает, откидывается в кресле, изучает меня:

— Для столь молодого человека ты слишком спокоен. Поместье, титул... А ты будто и не рад вовсе.

— Ну-у-у, эти награды были ожидаемы, — пожимаю плечами. — Мы же их обсуждали перед заключением контракта.

— Верно, — усмехается тот. — Тогда что насчёт этого?

Открывает шкатулку, что стояла на столе. И вынимает...

Погоны.

На каждом по две большие звезды и две полоски.

Серьёзно?

— Александр Волков, — голос Разина вмиг становится официальным, — за проявленные мужество и героизм при взятии форта Дредноут, за умения в бою и личный вклад в победу, вы получаете звание подполковника.

Подвигает погоны ко мне.

Беру их, разглядываю. Тяжёлые. Настоящее серебро.

Встаю, вытягиваюсь по струнке.

— Служу Империи!

— Вольно, — машет Разин. — Садись. Мы ещё не закончили.

Сажусь обратно, держа погоны. Подполковник в восемнадцать. Для империи такое наверное неслыханно.

— Надеюсь, Абызову вы не обделили? — спрашиваю, кашлянув в кулак. Ну, а что? Переживаю! Она же тоже заслужила! Кстати, а северян награждал небось вождь Хальвдан?

— Магистр Абызова получила звание полковника, — кивает генерал с улыбкой. — Ещё на второй день после операции. Сейчас занята работой в форте. Слышал, ты приезжал сегодня?

— Да. Немного побеседовали.

Полковник? Абызова - полковник? То-то я думаю откуда это: "ТРЕБУЮ Волкова!". Уже входит в роль строгой офицерши, хе-х. Понятненько. Значит, в данный момент она старше меня по званию. Полковник Абызова и подполковник Волков. ПОДполковник. Под полковником. Чёрт, почему сразу такие пошлые ассоциации? "Под" полковником Абызовой... Так, прекратить!

— Что-то не так? — Разин приподнимает бровь, заметив моё замешательство.

— Нет, всё отлично. Просто осознаю масштаб произошедшего.

— Это правильно. От штрафника до подполковника за месяц. Звучит как нечто ненормальное. Даже для военного времени. Всё это лишь укрепит твой образ Ненормального практика.

Хмыкаю.

— Вам-то зачем подыгрывать моему прозвищу?

Тот ухмыляется:

— А ты подумай.

Кручу в пальцах погоны:

— Вариантов немало. Рекрутинг новобранцев на моём вдохновляющем примере. Поднятие дисциплины среди штрафников. Всеобщее заявление, что Ненормальному практику и в Чёрном Лебеде неплохо.

Разин смеётся:

— А тебе действительно у нас неплохо?

— Тут нужно подумать, — делаю задумчивый вид.

Генерал улыбается. Очевидно понимает, что я не собираюсь тут же подписывать пожизненный контракт, ещё и цену набиваю. И что? Могу себе позволить! Да и, забавно же.

— Ну, думай, — Разин кивает каким-то своим мыслям. — Этот контракт ты выполнил в полной мере, даже с излишком. Так что волен делать, что пожелаешь. Однако, как твой наниматель, хочу хотя бы примерно знать, что планируешь делать дальше? Неуж-то уехать на юга и бездельничать на пляже?

— А что, идея хорошая, — улыбаюсь. — Солнце, море, вино. Что ещё нужно для счастья?

Генерал не улыбается в ответ. Замолкает. Смотрит внимательно, взвешивает что-то. И начинает абсолютно ровным тоном, без эмоций:

— По данным захваченных пленных, в форте помимо боевого звена во главе с Элдричем, находился ещё один полноценный отряд "Львов". Элитное подразделение. Шесть магистров, один из них - второй ступени. Они должны были охранять вход в центральную башню.

Молчу. Жду продолжения.

Конечно, помню их. Каждого. Их эфириум. И как я после выкачки превратил их тела в неузнаваемое месиво из плоти и костей, чтобы никто ничего не понял.

— Мы не обнаружили их, — продолжает Разин всё тем же ровным тоном. — Ни живыми, ни мёртвыми. Никаких следов.

Делаю удивлённое лицо:

— Может, дезертировали?

Разин не моргает. Смотрит мне в глаза.

— Абызова в своём докладе написала, что никого не было на входе в башню. По её мнению, отряд "Львов" не успел занять позиции. А когда барьер был деактивирован, они поняли, что форт падёт, и отступили.

Он подвигается к столу:

— Ты тоже никого не видел на входе?

— Хоть наша Абызова вечно щеголяет в шлеме, но с обзором у неё всё в порядке, — пожимаю плечами. — Если она говорит, что никого не было - значит, не было.

Генерал кивает. Медленно. Задумчиво. Не совсем верит, но никаких доказательств не имеет. Неуж-то догадывается, что их прикончил я? Вряд ли. С теми способностями, что я показал на озере, всё равно бы оказался трупом против полноценного элитного отряда магистров.

Молчание затягивается.

Он смотрит на меня, я - на него.

Генерал глубоко вздыхает:

— Понятно. Битва в долине будет не ранее чем через три недели. Ты успеешь съездить в Петербург и вернуться. Если, конечно, посчитаешь, что спокойная жизнь на берегу моря не для тебя, Александр.

— И если так вдруг случится? — намекаю на то, чтобы он раскрыл все карты.

Разин улыбается. Впервые за весь разговор так искренне:

— То, естественно, я предложу тебе новый контракт, чтобы ты принял участие в сражении.

И делает паузу, для нагнетания эффекта:

— Плата, кстати, весомая. Неподалёку от твоего поместья есть винодельня. Сорок гектаров виноградников. Производственная линия, погреба, всё оборудование. Бренд "Солнечная долина". Довольно известный на юге. Поставки налажены, контракты действующие. Проще говоря - готовый бизнес, который будет приносить прибыль тебе, твоим детям, внукам и далее по списку. У тебя же невесты. Значит скоро будет семья.

Винодельня? Серьёзно? Это же...

Это же целое состояние!

В моём нынешнем положении, отличная возможность обогащения. Вот бабуля удивится! Да и мне не нужно будет думать на какие средства содержать поместье. Удобно же! Насчёт семьи - это, конечно, Разин загнул. Ну, переубеждать его не буду, разговор ведь совсем не об этом.

— Предложение, конечно, заманчивое, но нужно всё обдумать... — делаю вид, что размышляю.

На самом деле уже согласен. Тем более новая битва для меня значит только одно - ещё больше эфириума для поглощения. Ещё больше силы. А винодельня... просто приятный бонус. Хотя, признаю, финансовая независимость на всю жизнь очень удобная штука в нашей жизни. Генерал - хитрый лис, знает, чем зацепить молодого паренька.

— Может, ты сам чего-то хочешь? — спрашивает он, услышав от меня невнятный ответ. — Говори, обсудим.

— Было бы неплохо заиметь что-то и в самом Петербурге, — пожимаю плечами. — Вдруг мне наскучит жара? Или дела в столице появятся? Всё время приезжать из Сочинского княжества будет слишком хлопотно.

Разин усмехается:

— Точно! Вообще-то я уже подготовил для тебя небольшой домик в столице.

— Серьёзно?

Вот теперь я удивлён.

— Да. В той же папке, ты не все страницы посмотрел.

Открываю её снова, листаю. И правда, ещё одна дарственная. Дом на Васильевском острове, три этажа, сад. Да это ж ещё один особняк!

— Так это и есть "тот самый" сюрприз?

— Именно, — кивает генерал. — Ты правда заслужил. А ещё слышал, у тебя сгорела квартира. Так что это хорошая замена.

Дом в Петербурге, винодельня... Он точно хочет, чтобы я вернулся на фронт. Почему? Я же не незаменим. Подумаешь, чуток ненормальный. Но что может изменить один человек на целом поле битвы при сражении десятков тысяч на десятки тысяч.

Притворяюсь, что дескать задумываюсь вообще обо всём. И о наградах. И о грядущем. И о новом контракте. Хмурюсь, постукиваю пальцами по столу.

— В любом случае, для начала мне нужно съездить в Петербург. Повидаться с бабушкой.

— Разумеется, — соглашается генерал. — Семья - самое важное.

— Говорите, сражение примерно через три недели?

— Верно.

У меня будет не так много свободного времени в столице, если собираюсь поучаствовать в битве и залутать сверхценный эфириум. Один путь только в одну сторону займёт порядка восьми-девяти дней. Столько же в обратную сторону. Выходит из двадцати одного дня, скажем так, отпуска, на дорогу уйдёт восемнадцать дней! А значит в столице у меня будет всего три дня. В принципе хватит, дабы увидеть бабульку. Оформить дарственную и получить титул барона. Ещё успею морошки закупить! И даже прогуляться!

— Я согласен. Только у меня есть условия, — улыбаюсь. — Хочу остаться независимым, как был капитаном.

Разин кивает:

— Не проблема. Но если понадобятся люди, сможешь набирать хоть роту для любых целей.

— Отлично, — киваю в ответ.

— В таком случае, — он поднимается из кресла и протягивает мне раскрытую ладонь. — После Петербурга возвращаешься сюда, и вместе идём бить британцев, по рукам?

Встаю, пожимаю его руку:

— По рукам. И, спасибо за домик в Петербурге, генерал.

— Это тебе спасибо, подполковник. Такие бойцы, как ты - будущее Империи. Можешь идти, — он разжимает пальцы. — Отдыхай. Мой человек всё подготовит к твоей поездке.

— Есть!

Салютую, разворачиваюсь, иду к двери. Уже взявшись за ручку, слышу:

— И Александр. Постарайся не влезть в неприятности в Петербурге. Ты больше не курсант Волков. А Ненормальный практик. Помни о своём новом положении. Не хочу потерять такого бойца из-за какой-нибудь глупости.

— Постараюсь, — киваю.

И выхожу из кабинета. В столовой только Галина и Алфёров, при том пьяные в стельку. Слеза Йети всё-таки сделала своё дело.

— О-о-о, он вернулся! — Алфёров машет бутылкой. — Иди сюда, выпьем за твоё... что там тебе дали?

— Подполковника, — говорю спокойно.

Тишина.

— ПОДПОЛКОВНИКА?! — Куваева вскакивает, опрокидывая чашу с салатом. — Ты... тебе... ПОДПОЛКОВНИК?!

— Ага.

Алфёров открывает рот. Закрывает. Опять открывает:

— Я думал, максимум майора дадут...

— Сам в шоке, — пожимаю плечами.

— Это надо отметить! — Куваева хватает чистый стакан. — Пей, подполковник! Приказ старшего по званию!

— Ты капитан.

— Я твой бывший командир! Это важнее!

Смеёмся. Пьём.

А жизнь всё-таки интересная штука...





* * *

Поздний вечер. Я в стельку пьян. Да-а-а уж. Отметил так отметил. В принципе, у меня изначально был план напиться, дабы уснуть без памяти и попасть в мир снов без снов, но кажется, даже так я о-о-очень перестарался!

Шатаясь, выхожу из резиденции Разина. Морозный воздух бьёт в лицо, но не чувствую. "Слеза йети" изменила восприятие. Мир качается, как шлюпка в шторм.

— Эй... Эй! Во-о-олков! — Куваева машет с крыльца. — Не упади! Слышишь?! Смотри, он шатается ха-ха! Не упади по дороге!

— А?! АГА! — кричу в ответ и чуток спотыкаюсь о забор. — Я НЕУБИВАЕМЫЙ!

Алфёров ржёт:

— Неубиваемый, ага! Смотри, чтоб тебя снег не убил!

— Всё! Бывайте! И я потопал! — Машу им рукой и бреду в сторону "Сонного карпа".

Снег хрустит под сапогами. Или это в голове хруст? Чёрте знает.

Смотрю наверх. В небо. Звёзды. Миллионы звёзд. Красиво, блин.

— Хорошо-то как... — бормочу и тут же теряю равновесие.

Падаю спиной. Снег холодный, но мягкий. Лежу, смотрю на звёзды и смеюсь:

— Вот вам и подполковник... Стыдоба... — медленно тяну раскрытую ладонь к небу. — Звёзды... я вас достану... Когда-нибудь...

Для начала только из сугроба поднимусь.

И улыбаюсь.

Не ожидал от себя такого ребячества. Благо никто не видит. Ладно, надо вставать. Кое-как поднимаюсь. Снег за шиворотом, в сапогах, везде. Достаю из кармана флягу с немецким виски. Подарок Алфёрова. Делаю глоток.

— За здоровый образ жизни. — говорю сам себе. — Который у меня обязательно начнётся. Завтра.

Ещё глоток. Тепло растекается по телу.

Подполковник, барон. Забавненько. Всего-то нужно было попасть в задницу мира.

Делаю ещё глоток. И топаю домой. План напиться в хлам, дабы не увидеть сегодня кошмаров, можно сказать выполнен на девяносто девять процентов. Один процент вменяемости оставил для автопилота, лишь бы добраться до комнаты.

Делаю ещё глоток и понимаю, что падаю.

Но...

Кто-то ловит меня за локоть?

— Оп-ля. Поймала.

Поднимаю мутный взгляд.

Женщина.

Красивая женщина.

Фиолетовые глаза, тёмные волосы до плеч, а какие завораживающие черты лица.

Стой...

Мне что, мерещится?

Или я выпил столько, что кошмары теперь приходят не во сне, а наяву? Точно. Не может же ОНА быть ЗДЕСЬ...Просто невозможно.

— Спасибо, красотка, — бормочу, пытаясь сфокусировать взгляд, но не выходит. — Извините... привидится же... —качаю головой, — И почему я вообще о ней вспомнил? Чёртова Корнелия...

— Ты в порядке, лже-Игнатушка? — раздаётся её насмешливый женский голос.

Лже-Игнатушка?!

Точно перепил.

Фыркаю, смеюсь:

— Вообще в полном! Только чудится всякое. Ещё раз простите, я пойду...

Киваю как д'Артаньян, ну или мне так кажется, и пытаюсь освободиться. Но хватка у дамы будь здоров.

— Эм, дамочка, — говорю, пытаясь выдернуть руку, чтобы ей ненароком ничего не сломать. — Нет, вы точно напоминаете мне одну особу... Прям очень...

Смотрю внимательнее. Это ведь действительно она. Корнелия. Во плоти. Бред же.

Тру уголки глаз:

— Ну, нафиг... я пойду.

— Я скучала, — говорит она мягко. — Ты сбежал. Ещё и чужим именем назвался. Не стыдно?

Мотаю головой. Показываю рукой "стопэ" и всё же вырываюсь. После молча топаю к таверне.

Это не "Слеза йети". Это что-то покруче! Галлюцинации пошли!

Но она идёт следом. Догоняет.

— Да постой же ты!

Останавливаюсь, поворачиваюсь. Щурюсь:

— Ты же женщина?

Та непонимающе хлопает глазами:

— Божечки, ты так напился, что даже не знаю - это слишком мило или слишком плохо. Может, мне следует воспользоваться ситуацией?

— Ты - женщина? — повторяю вопрос.

— В каком смысле? — она чуток краснеет.

— Ну... ты же не мужик, правильно?

Жесть. Я так напился, что приходится уточнять ПОДОБНОЕ! Прежде чем делать непристойные предложения, хе-х.

— Конечно я не мужчина, что за глупости...

— Тогда как именно ты хочешь воспользоваться ситуацией, женщина? — спрашиваю, после на расслабоничах делаю ещё глоток из фляги. Она - женщина. Большего мне сейчас и не надо. И пусть выглядит, как безумица из прошлого, не особо-то и останавливает.

Она подходит ближе, улыбается:

— Как именно? Ну, возможно, хочу провести с тобой ночь? Вот только боюсь, ты не сможешь совладать с последствиями.

— Я?! НЕ СМОГУ?! — возмущаюсь на все тысячу процентов, как какой-то малолетний хвастунишка. — ДА Я ВСЁ СМОГУ! ХО-ХО! Я С ТАКИМИ ПОСЛЕДСТВИЯМИ СОВЛАДАЛ, ЧТО МНЕ УЖЕ ВСЁ РАВНО НА ВСЕ ДРУГИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ!!! — и размахиваю флягой, — Я ЭТУ ЖИЗНЬ УЖЕ ЗНАЕШЬ КАК ПОЗНАЛ... ОХ-ХО-ХО!

"Корнелия" ухмыляется. Шагает ко мне вплотную, хватает за воротник зелёного плаща и притягивает к себе.

Её пухлые губы накрывают мои.

Поцелуй.

Долгий, глубокий, головокружительный.

Вскоре она медленно отстраняется и шепчет с блестящими фиолетовыми глазами:

— Слишком давно этого хотела. И не зря.

Сглатываю.

Пытаюсь собрать мысли в кучу. И бормочу:

— И почему я вижу перед глазами одну знакомую коварную женщину...

— Коварную? — она надувает губки. — Я вообще-то сама невинность...

— Ага, — фыркаю. — Чуть яйца мне не отрезала.

— То было давно и неправда.

— ПРАВДА. ДА ЕЩЁ КАКАЯ.

Она снова целует меня, заткнув все возмущения. А я и не сопротивляюсь. Зачем? Приятно же.

К тому же проверил - передо мной точно женщина. Грудь настоящая. Мягкая. Упругая. Ммм...

После поцелуя, решаю, что рыбка, скажем так, на крючке, спрашиваю с пьяной уверенностью:

— К тебе или ко мне?

"Корнелия" усмехается и щёлкает меня по носу:

— Ах ты какой, Казанова! Ладненько, пойдём посмотрим, как ты тут устроился без меня.

— Ага! — киваю с улыбкой, шатаясь. Она точно на крючке! — Идём! Всё покажу! У меня комната... с кроватью! И окном! И даже стол есть!

Воу-воу, кажется меня понесло!

— Впечатляет, — смеётся она, подхватывая меня под руку.

— А ещё я подполковник! — хвастаюсь, да так, что последний маленький осколок трезвости сгорает со стыда. Пых, и нету. — И барон! И у меня есть винодельня!

— Правда? — она выглядит искренне удивлённой.

— Ага! Целых сорок гектаров! Буду делать вино и... и...

Спотыкаюсь. Она удерживает.

— И что, милый?

— И пить его! — заканчиваю триумфально.

— Какой ты молодец, — улыбается "Корнелия". — А пока давай доведу тебя до твоей комнаты с кроватью и окном.

— И столом... Не забывай про стол...

— И столом, — смеётся она.

Идём к таверне. Вернее, она ведёт меня. Ещё и дорогу знает, повезло же!

Завтра, как пить дать, пожалею об этом. Но ведь это будет завтра. А сегодня... Сегодня я - пьяный подполковник с винодельней, а красивая женщина ведёт меня в постель! И я собираюсь оторваться как следует!





