Глава 1


— Сашуль, я инструмент в стерилизатор закинула, — доносится из подсобки голос Маши, нашей маникюрщицы. — Клиентов же больше не будет?

— Нет, Маш. Собирайся.

Осталось шесть минут до закрытия парикмахерской «Афродита», где я работаю администратором.

Внезапно дверь распахивается с таким грохотом, что колокольчик над ней звякает и, кажется, отваливается.

Вздрогнув, поднимаю глаза от монитора.

Виктор. Мой бывший муж.

Он стоит на пороге, расставив ноги, с лицом человека, который только что купил весь этот район.

Хотя на самом деле Витя всего лишь крутит баранку «Майбаха», возя задницу одного очень влиятельного человека.

— Ну здравствуй, самостоятельная женщина, — с издевкой тянет он, окидывая брезгливым взглядом наш скромный интерьер. — Я смотрю, карьера прет в гору?

— Здравствуй, Витя. Мы закрываемся. Если тебе нужна стрижка, то приходи завтра.

— Стрижка? Здесь? — Фыркает, делая шаг к моей стойке. — Я в такие клоповники даже по нужде не захожу. Я за тобой пришел, дура.

Из-за ширмы парикмахерского зала выглядывает Зина, мастер-универсал. Следом появляется Маша.

— Зачем? Нас больше ничего не связывает. Свидетельство о разводе ты получил…

— А затем, Александра, что ты испортила мой имидж своими выкрутасами с разводом! — Он опирается обеими руками на стойку, нависая надо мной. — Ты понимаешь, на кого я работаю?! Мне нельзя терять статус порядочного семьянина. А моя жена, вместо того чтобы ею и оставаться, сидит в этой рыгаловке!

— Бывшая жена, Виктор. Остынь и выйди отсюда.

— Рот мне затыкать будешь?! Ты вообще берега попутала?! Да ты через месяц приползешь ко мне на коленях, просить будешь, чтобы обратно пустил!

— Не приползу. А теперь пошел вон. Иначе я нажимаю тревожную кнопку.

Виктор запрокидывает голову, заливаясь смехом.

— Мою рожу половина чоповцев города знает. Никто меня пальцем не тронет. — Снова наклоняется ко мне. Близко-близко. — Собирай свои шмотки и поехали домой. Мое терпение лопнуло.

— У меня есть дом. И я туда поеду одна.

— Ты называешь домом ту бомжатню с видом на тюрягу?

Меня обдает ледяным по́том.

Откуда он знает?

Я сняла эту квартиру у вредной бабки, заплатила наличными. Никому не говорила адрес.

— Думала, я не найду? — шепчет Виктор, наслаждаясь моим секундным оцепенением. — Я все про тебя знаю, Сашенька. Как ты пешком до остановки шлепаешь, как дошираки в «Пятерочке» по акции берешь. Жалкое зрелище. Знаешь что? Я тебе на Восьмое марта подарок пришлю. Венок похоронный. С ленточкой.

— Ты просто больной ублюдок. Уходи. Сейчас же!

— Уйду, — неожиданно легко соглашается он и выпрямляется, поправляя лацканы пальто. — Но перед этим напомню тебе одну маленькую деталь.

Лезет во внутренний карман и достает сложенный вдвое лист бумаги. Бросает его на стойку ресепшена.

— Что это?

— График платежей из банка. — Виктор улыбается так широко и мерзко, что мне хочется ударить его степлером по лицу. — Кредит, Сашуля. Три миллиона, если помнишь.

— Этот кредит ты брал на ремонт квартиры своей матери, — сухо напоминаю.

— Да? А по бумагам он взят в браке, милая. На «семейные нужды». И нигде не написано, чьи это были нужды моей мамы или твои шмотки. Так что по закону половина долга — твоя. Полтора миллиона, Саша. Плюс проценты.

Смотрю на него, не веря своим ушам.

— Ты не посмеешь.

— Уже посмел. Мой адвокат готовит иск о разделе долгов. Так что, самостоятельная ты моя… готовь деньги. Или возвращайся домой, ложись в мою кровать, закрой свой рот и будь хорошей послушной женой. Тогда, так уж и быть, я буду платить сам.

Он подмигивает мне, разворачивается и тяжелым шагом идет к выходу.

У самых дверей останавливается, бросает презрительный взгляд на жмущихся в углу мастеров:

— Счастливо оставаться, курицы!

Демонстративно хлопает дверью.

Полтора миллиона.

Прикрываю глаза рукой, делая судорожный вдох.

Нужно держаться. Только не реветь. Не здесь.

— О-о-о какое быдло… — выдыхает Маша. — Теперь понятно, почему наша Сашенька не родила от него. Спираль поставила, да?

— Тю, ну нет, какая спираль? — отмахивается Зина, подходя ближе к стойке. — От такого человека овуляция автоматически прекращается.

Устало тру лицо ладонями.

— Девочки, нет. Никакой спирали я не ставила. Виктор бесплоден. Он переболел свинкой в детстве, осложнения.

— А может быть, не только бесплоден, — хмыкает Зина, многозначительно поигрывая бровями. — Может быть, у него и мужская дисфункция уже? Откуда иначе такая агрессия на весь женский род?

— Зин, давай не будем, — обрываю ее. — Мне дерьма на сегодня хватит. Я уже хапнула по полной.

Коллеги хорошие, просто им скучно в нашем болоте, а тут такая драма разворачивается — готовый сериал.

Я живу в глухом спальном районе, где после восьми вечера на улицах остаются только бродячие собаки.

Поднимаюсь на пятый этаж без лифта в старой обшарпанной хрущевке.

Однокомнатная квартира Марьи Ильиничны — музей советского быта, законсервированный где-то в восьмидесятых.

Конечно, это не сравнится с просторной, залитой светом трехкомнатной квартирой Виктора.

Но лучше здесь, чем терпеть его измены.

Разуваюсь, вешаю пальто на скрипучую вешалку и прохожу в кухню. Пытаюсь наладить свою непривычную рутину.

Бросаю взгляд в окно.

Там, прямо напротив моего дома, через пустырь возвышается мрачная серая тюрьма.

Наверное, там страшно.

Но почему-то мне кажется, что за бетонными стенами и колючей проволокой в этот самый момент гораздо спокойнее, чем в моей разваливающейся на куски жизни.



Барс

Рассматривать чужие жизни в светящихся квадратах окон — единственный способ не свихнуться в четырех стенах.

Но я понятия не имел, что однажды в этом гребаном унылом доме напротив увижу такую девушку.

Кручу ребристое колесико настройки армейского бинокля.

Картинка приближается и становится четкой.

Девушка снова замерла у окна, обхватив плечи руками, и смотрит куда-то в темноту улицы.

Я не знаю о ней ничего.

Но у нее красивое лицо. Густые темные волосы тяжелой волной рассыпаны по плечам.

Она стоит так близко к окну, что кажется — протяни руку, и дотронешься.

Но моя реальность — это жесткие нары, шершавый бетон, ржавое железо и чужая агрессия.

А она... какая она на ощупь?

Мозг сам подкидывает навязчивые мысли. Ее кожа наверняка нежная, бархатистая и теплая.

И пахнет чем-то свежим, чистым. Запахом, от которого я давно отвык и от мысли о котором сейчас натурально едет крыша.

Девушка чуть склоняет голову, прижимаясь лбом к стеклу.

Замираю, сжимая бинокль, чтобы не упустить ни одно движение.

И она абсолютно не подозревает, что прямо сейчас из мрака тюремной камеры за ней неотрывно следит чужой голодный взгляд.

Она медленно проводит рукой по волосам, откидывает их назад, обнажая плавную линию шеи.

Кровь тяжелеет, с гулким стуком ударяет в виски и устремляется в пах.

Мозг, изголодавшийся по нормальной жизни и женскому телу, сам дорисовывает то, что я не могу разглядеть.

Жадно скольжу взглядом по изгибам фигуры, угадывающиеся под кофтой.

Представляю, как наматываю на кулак ее длинные волосы, заставляя запрокинуть голову, и с жадностью сминаю ее губы своими.

Она стоит у стекла еще несколько мгновений, словно прощаясь, затем медленно разворачивается ко мне спиной.

Делает шаг вглубь комнаты и на ходу стягивает через голову кофточку, отбрасывает в сторону, открывая моему взгляду тонкую полоску бюстгальтера.

В голове бьется только одна мысль: я хочу оказаться там, сзади нее. Хочу обхватить ее за талию, прижать к себе.

Впиться губами в нежную шею, провести языком по позвонкам, спуститься ниже и одним рывком расстегнуть эту чертову полоску кружева, чтобы почувствовать в ладонях тяжесть ее обнаженной груди.

Щелк.

Свет в ее комнате гаснет.

Окно превращается в черный квадрат, сливаясь с ночным фасадом здания.

Опускаю бинокль, тяжело и рвано дыша.

Север должен достать информацию о ней как можно быстрее. Потому что я больше не собираюсь быть просто зрителем в темноте.

Марсель, мой сокамерник, сидит на нижнем ярусе койки, расслабленно откинувшись к стене.

Подхожу к раковине, включаю ледяную воду и плескаю себе в лицо, пытаясь немного остудить горящую голову.

— Сука, как же я хочу выйти скорее, — рычу, впечатывая тяжелый кулак в шершавую бетонную стену. Костяшки вспыхивают болью, но это ничто по сравнению с тем, как меня ломает изнутри. — Мне кажется, я здесь сдохну, если не смогу прикоснуться к ней в ближайшее время.

Срок подходит к концу, но каждый ебучий день тянется, как год.

— Знаешь, Барс… — медленно произносит он. — Ты летишь впереди паровоза.

— Да похер! — резко подаюсь вперед. — Посмотри вокруг! Что в моей жизни было последние годы? Кровь, грязь, разборки, предательства, суды, а теперь вот эта бетонная коробка! Я забыл, как выглядит нормальная жизнь.

Дорогие друзья, добро пожаловать в мою огненную новинку! Добавляйте книгу в библиотеку — история горячая и очень интересная. Поддержите, пожалуйста, лайком!





Глава 2


Три дня спустя

Захожу в комнату для свиданий, где меня уже ждет Север, мой бывший сокамерник, с которым мы отмотали не один год.

Сейчас он на воле, и в его руках сосредоточено больше возможностей.

— Здравствуй, — говорю, опускаясь на жесткий стул.

— Здравствуй, Барс. Рад видеть тебя в добром здравии.

— Ну что? — подаюсь вперед, опираясь локтями о стол. — Есть новости?

Север понимающе усмехается и чуть понижает голос:

— Да, друг. Я выяснил кое-что. Вижу, тебе не терпится узнать. Ее зовут Александра Зима, — произносит Север, и это имя оседает на моем языке сладким обжигающим вкусом. — Ей двадцать семь лет. Разведена. Работает администратором в парикмахерской. Детей нет, но есть припизднутая младшая сестра. Впрочем, уже совершеннолетняя.

— Разберемся.

— Это еще не всё, — продолжает Север. — Я достал ее личный номер телефона и нашел страницу в социальной сети. Всю информацию уже переслал Марселю на трубу. Как вернешься — сам все увидишь.

Широкая, почти хищная улыбка сама собой растягивает мои губы, а в груди словно разгорается доменная печь.

— Благодарю, друг. От души! Ты просто охренительно поработал!

Север тихо смеется, откидываясь на спинку стула:

— Никогда бы не подумал, что на старости лет буду выступать в роли частного сыщика. А впрочем, я ведь не своими руками землю рыл. Мне помогли нужные люди. Но и тебе помог всем, чем смог, Барс. Ты же знаешь, для тебя — все что угодно.

— Я твой должник, Север.

Время общения подходит к концу.

В дверь коротко стучит конвоир, давая понять, что пора закругляться.

— Давай, Барс. Жду тебя на той стороне, — говорит Север напоследок.

— Скоро буду.

Разворачиваюсь и выхожу в коридор.

Шагаю в окружении конвоя обратно в свой блок, но стен и решеток как будто больше не существует.

В моей голове бьется, как пульс, одно имя. Александра.

— Что ты плетешься? Быстрее! — зло рявкаю в затылок конвоиру.

Делаю резкий нервный рывок плечом вперед, словно собираюсь броситься на него.

Конвоир от неожиданности дергается в сторону, его рука инстинктивно ложится на дубинку на поясе, а в глазах мелькает страх.

— Э-э, потише, не буянь, Барс, ты чего? — бормочет он, стараясь отодвинуться от меня подальше, но при этом сохранить лицо. — Такой агрессивный...

Криво усмехаюсь, глядя на этого испуганного пацана.

— Ты мою агрессию еще не видел.

Тот сглатывает, отводя взгляд.

— Видел-видел... точнее, наслышан о твоем деле, по которому ты здесь сидишь не первый год, — бубнит он себе под нос и заметно прибавляет шаг.

Наконец-то подходим к моей камере.

Конвоир торопливо лязгает ключами в замке и распахивает дверь. Потом запирает ее у меня за спиной.

— Ну что, Марсель?

Он сидит за столом.

— Вот, все готово, — передает мне ноутбук, который мы держим в тайнике.

Выхватываю ноутбук из его рук и опускаюсь на свою койку. Открыта страница в социальной сети.

Скролю вниз. Всего три фотографии, мать его! Какого хрена так мало? Но… какие это фотографии...

Открываю первую.

Александра стоит на берегу реки. На ней легкое полупрозрачное пляжное платье, которое ветер прижимает к телу. Ткань просвечивает на солнце, и под ней угадывается белый купальник.

Шок. Приятный, бьющий прямо по нервам и мужским инстинктам шок.

Я, конечно, видел, что она стройная, но чтобы настолько... Идеальные плавные изгибы, длинные ноги, узкая талия. Чертовски красивая фигура, от которой веет одновременно невинностью и дикой сексуальностью.

В паху мгновенно наливается тяжестью.

Сглатываю слюну и кликаю на вторую фотографию, вид сбоку.

Здесь Александра сидит в кафе, смотрит куда-то в сторону.

Идеальная линия носа, изящный подбородок, тонкая шея, по которой так и хочется провести языком.

В ней есть какая-то порода, стать.

Переключаю на третью фотку. Портретную.

И тут я просто проваливаюсь.

Самая красивая.

Александра смотрит прямо на меня с экрана монитора и открыто улыбается.

Невероятное, просто убийственное сочетание.

Густые темные волосы, обрамляющие лицо, светлая кожа и голубые глаза.

Провожу большим пальцем по экрану, но словно касаюсь ее щеки.

— Марсель, дай телефон, — говорю, протягивая руку.

— Прямо сейчас?

— Да. Тебе не кажется, что я и так слишком долго ждал?

Марсель молча вкладывает в мою ладонь телефон.

Отхожу в дальний угол камеры, набираю номер, слушаю гудки.

Один. Второй. Третий.

— Алло? — раздается на том конце мягкий, чуть заспанный женский голос с бархатной хрипотцой.

— Привет, родная.

В трубке повисает короткая пауза.

— Алло… — неуверенно отзывается она. — А кто это?

— Твой мужчина, который сходит с ума от того, что сегодня не может обнять тебя. Снова заработалась? Голос совсем уставший.

— Я… да, устала, но сегодня не моя смена, отдыхала, — она отвечает по инерции, но тут же спохватывается: — Подождите. Мы разве знакомы? Вы кому звоните?

— Тому, кто забирает все мои мысли. Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего? Оказаться рядом с тобой. Лечь за твоей спиной, прижать тебя к себе так плотно, чтобы между нами не осталось ни миллиметра.

— Послушайте, мужчина… — в ее голосе смешиваются растерянность и легкое смущение. — Вы что-то путаете…

— Я хочу зарыться лицом в твои волосы, вдыхать твой запах, — продолжаю я, снижая голос, словно глажу ее словами по голой коже. — Хочу целовать твою шею, медленно спускаться губами к ключицам.

— Боже… — выдыхает она в трубку, и в этом звуке столько невольной чувственности, что у меня темнеет в глазах.

— Мои руки скользили бы по твоей талии, бедрам. Я помню каждый изгиб твоего идеального тела. Я так соскучился по тому, как ты стонешь, когда я вхожу в тебя.

— Прекратите! Вы с ума сошли! Что вы такое говорите?!

— Говорю то, что собираюсь делать с тобой всю ночь, когда вернусь, милая, — мягко и властно парирую я.

— Мужчина, прекратите этот спектакль! — Она возмущенно выдыхает, пытаясь выстроить дистанцию, которую я только что безжалостно смял. — Это вообще не смешно! Вы звоните чужому человеку. Вы ошиблись номером!

— Ошибся? — переспрашиваю с легкой снисходительной улыбкой, словно она сказала невероятную глупость.

— Да! Вы ошиблись!

— Разве? Как я мог перепутать, если у тебя голос точь-в-точь как у моей женщины? Каждая интонация, вдох… Разве такое бывает?

— Это неправда! Это просто совпадение! Я вас не знаю! Ни вашего голоса, ни вас самого. Я ни с кем не встречаюсь! Вы звоните совсем другой женщине!

— Ты можешь говорить что угодно, но я узнаю свою женщину из тысяч других. Закрывай глаза и ложись спать. И пусть этой ночью тебе приснюсь я. Тот, чьи прикосновения ты только что так живо себе представила.

Не давая ей опомниться и ответить, сбрасываю звонок.

В камере повисает тишина.

Опускаю телефон и смотрю в зарешеченное окно, чувствуя, как в моей груди бушует пожар.

— Голос у нее охуительный, Марсель.





Глава 3


Александра

Весь день сама не своя.

В памяти снова и снова всплывают картинки из сна: густая темнота, тягучий полумрак и только этот какой-то слегка красноватый дьявольский свет.

В его притягательном свечении я видела мужчину. Высокого, темноволосого, с мускулистой фигурой.

Он стоял ко мне спиной, а потом вдруг обернулся.

Звал к себе, но я проснулась от звука будильника с лавиной совершенно противоречивых чувств и с колотящимся сердцем.

Впрочем, одергиваю я себя, это же всего лишь сон.

Видимо, просто слишком впечатлилась после того неожиданного звонка.

Конечно же, тот мужчина звонил не мне. Он просто перепутал номер и, вероятно, уже давно понял свою ошибку. Те слова, которые он говорил, предназначались его возлюбленной.

— Девушка, вы вообще меня слышите? — щелкает пальцами клиентка, которой делали окрашивание.

Вздрагиваю.

— Ох, простите, пожалуйста, — виновато улыбаюсь.

Привычным движением провожу оплату по терминалу и отдаю чек.

Едва дверь за клиенткой закрывается, как в парикмахерскую словно ураган врывается моя младшая сестра Света.

— О, приветик, девочки! — радостно и звонко заявляет с порога.

Свете двадцать пять, и она неугомонная, веселая, позитивная и абсолютно неунывающая, какая бы жопа с ней ни случалась.

Вот бы мне сейчас хоть капельку ее энтузиазма.

— Привет, сестренка! — улыбаюсь. — Что-что случилось?

— Мне кончики подровнять. Зинка свободна?

— Да, только что освободилась, проходи.

— Окей! Кофейка мне сообразишь как своему постоянному клиенту? — хитро подмигивает Света.

— Конечно!

Пока сестра скидывает куртку и устраивается в кресле у Зины, я иду к кофемашине.

Света по природе своей не умеет говорить тихо, поэтому даже за шумом перемалывающихся зерен и шипением капучинатора я отлично слышу обрывки их с Зиной разговора.

— Ты только немного срезай, а то я буду похожа на Хагрида! — предупреждает сестра. — Чуть-чуть, пару сантиметров, и все.

— Хорошо, Светочка, все будет выполнено идеально, — успокаивает ее Зина, щелкая ножницами.

— Мне с прическами экспериментировать опасно, — картинно вздыхает Света. — Это Сашке бог дал красивые гладкие волосы, идеальную кожу и фигуру, а мне ж так... Выезжаю чисто на своей харизме!

Раздается ее громкое хихиканье. Я невольно закатываю глаза. Опять она за свое.

— Да ладно тебе, Светка, прибедняться, — добродушно отзывается Зина.

— А я и не прибедняюсь, я просто объективно оцениваю свою внешность!

Беру блюдце с чашкой и вхожу в парикмахерский зал как раз в тот момент, когда Света многозначительно поднимает вверх указательный палец, призывая всех ко вниманию.

— Девочки, вы не поверите! — торжественно вещает она, глядя на нас с Зиной через зеркало. — Я тут познакомилась с та-а-аким мужчиной... Идеальный просто мужик, красивый, высокий, брюнет. Богатый, между прочим, шишка, ездит на «Майбахе». Так что, девочки, скоро проставляться буду элитным шампанским и клубникой!

Подхожу к креслу и ставлю чашку кофе на столик.

— Ты познакомилась с мужчиной?

Света деловито закидывает ногу на ногу и ритмично ею покачивает.

— Ну да.

— И кто он? Сколько ему лет? Почему раньше не рассказывала?

— Сглазить боялась, понимаешь, дорогая моя сестренка, — тянет сестра с загадочной улыбкой. — У нас с ним все только-только начинается.

На голоса из своего кабинета выходит мастер маникюра Маша, заинтересованная свежей сплетней.

— Фотку покажешь? Интересно же посмотреть, что там за принц такой, — говорит, опираясь на дверной косяк.

— Принц? Тю-ю… Король! Ясно тебе?! Но фотку пока не покажу, — отказывается Света, поправляя пеньюар. — Потом, девочки, все узнаете. Он как бы не публичная личность, все дела, — делает небрежный жест рукой, словно отмахиваясь от расспросов, и вдруг между делом бросает: — Кстати, Саш, мне тут б/у твой звонил.

— Что? — выдыхаю. От одного только упоминания Виктора желудок сжимается, и к горлу подкатывает тошнота. Все настроение улетучивается. — Что ему надо было?

— Он пытался меня шантажировать, — фыркает сестра. — Говорил, что испортит нам жизнь, если ты якобы к нему не вернешься. Просил меня уговорить тебя помириться с ним. Прикинь, какой гад!

— Господи, вот неугомонный... — качаю головой, чувствуя смесь злости и усталости. — Я сама ему позвоню и скажу, чтобы он к тебе больше не приставал.

— Нет, дорогая, не беспокойся, — Света победно улыбается. — Я уже послала его на хуй, все в порядке. Нашел кого запугивать, черт вонючий!

Напряжение в воздухе лопается.

Девчонки начинают звонко смеяться.

Я тоже выдыхаю и невольно улыбаюсь.

Действительно, невероятно точная метафора для этого человека.

— Хорошо, но ты заблокируй его, — говорю, а внутри все равно закипает глухая злость на бывшего.

— Уже заблокировала, — беспечно отмахивается Света и делает глоток из чашки. — М-м-м, Сашка, кофе просто обалденный! Вот где бы ни пробовала, самый вкусный варит моя сестра. — И тут же Света строго сводит брови, уставившись на свое отражение: — Эй, Зина, я же сказала: два сантиметра, не больше! Давай не уродуй, мне еще личную жизнь устраивать!

Качаю головой, улыбаясь, и ухожу из парикмахерского зала, оставляя девчонок работать под аккомпанемент Светкиной болтовни.

Снова сажусь за стойку администратора и только принимаюсь за свои привычные дела, как вдруг слышу короткую вибрацию телефона.

Опускаю взгляд и вижу сообщение с неподписанного номера на своем личном смартфоне.

«Здравствуй, красота моя».

В сердце закрадывается предчувствие.

Сворачиваю сообщение, открываю список недавних вызовов и сравниваю номера.

Один и тот же.

Это уже не выглядит как совпадение.

Ладно звонок — мужчина мог перепутать цифры, но потом-то он все равно должен был увидеть ошибку.

Либо это какая-то жесткая шутка, либо тому мужчине просто дали не тот номер, и он упрямо думает, что пишет по адресу.

Я совершенно не знаю, что ему отвечать.

Игнорировать?

Да, это было бы лучше всего, потому что если это какой-то развод, то проиграют обе стороны.

Откладываю телефон в сторону, как вдруг снова раздается короткая вибрация.

«Почему молчишь?»

Да он же просто провоцирует на диалог!

Что ему сказать? Что он ошибся?

В пятый раз ему это повторить?

А он опять ответит «нет».

Господи...

«Я на работе, занята», — быстро печатаю и нажимаю кнопку «отправить».

Вот так, понял?

Нечего отвлекать взрослую работающую женщину от ее прямых обязанностей.

Раздается звонок на стационарный номер парикмахерской, и я беру трубку, консультирую клиентку по поводу записи.

Но мой взгляд опять приковывается к смартфону, потому что экран вспыхивает от нового сообщения.

Закончив общаться с клиенткой, снова беру в руки телефон и читаю: «Напиши мне, как освободишься».

О, вот это да! А еще что сделать?

Может быть, фотографию свою ему отправить?





Глава 4


— Ты самая красивая женщина, которую я видел! Богиня, королева, выходи за меня замуж! — заплетающимся языком вещает местный алкаш, когда я возвращаюсь с работы, устало топая по нашему двору.

— Не в этот раз, — привычно отмахиваюсь, не сбавляя шага.

— Я вчера слышал такой ответ! — обиженно и возмущенно доносится мне вслед.

На улице уже почти темно. Вокруг все такое серое, некрасивое и мрачное, что хочется поскорее в тепло.

Быстро шмыгаю в подъезд и поднимаюсь в квартиру.

Захожу, щелкаю выключателем.

Снимаю сумку с плеча, раздеваюсь, мою руки, и в этот момент раздается: дзынь!

Звук входящего сообщения.

Вытираю руки, достаю телефон и ловлю себя на мысли, что беру его с каким-то не свойственным мне интересом и даже… легким ожиданием.

Хотя обычно я просто игнорирую его, потому что часто приходит только рассылка и спам.

Но это снова сообщение от неизвестного номера: «Ты уже вернулась домой?»

Что за вопросы? Ощущение, что он за мной следит.

«Какая тебе разница?» — быстро печатаю и отправляю. Только хочу отложить телефон на тумбочку, как он тут же отзывается в ладони: дзынь!

«Я переживаю».

Вот это да! Переживает он. Растерянно кусаю губу. Что делать? Отвечать ему или нет? Это вообще какой-то абсолютно непробиваемый мужчина.

Можно было бы, конечно, предположить, что это Виктор, но нет.

Витя всегда набирает текст одним сплошным полотном: ни заглавных букв, ни знаков препинания. Да и к тому же он не любит переписываться, предпочитает звонить.

Его приводит в бешенство, что на смартфоне такие маленькие сенсорные кнопочки. Очень сомневаюсь, что Виктор вдруг так волшебно преобразился ради того, чтобы развести меня.

Да и я бы моментально раскусила его с первых же фраз, потому что знаю как облупленного.

Не отрываясь от телефона, опускаюсь в кухне на стул.

«За меня не переживай. И вообще, тебя ничего не смущает?»

«А что меня должно смущать?»

«Ну я не знаю. Например, то, что ты пишешь явно не той».

«Я пишу той. Как прошел день?»

С легкой усмешкой отстукиваю: «Мне подробный отчет скинуть?»

«Я был бы не против».

Теория насчет бывшего мужа окончательно отпадает, когда вспоминаю, что слышала голос этого мужчины.

Можно было бы, конечно, подумать, что Виктор подговорил кого-то из приятелей, но у него не так много друзей, и уж точно ни у кого из них нет такого голоса.

Но этот мужчина имеет какое-то отношение ко мне, и я не знаю, как на все это реагировать.

«Ты в курсе, что меня зовут Саша?»

Отправляя это сообщение, думаю о том, что, назвавшись своим настоящим именем, может быть, достучусь до этого человека. Должен же он наконец понять, что ошибся!

«Самое красивое имя, которое я встречал».

Так, ну, допустим.

Встаю со стула и по привычке подхожу к окну, вглядываясь в темноту.

«Ты невероятно красивая, Александра».

Откуда?..

Неожиданно слышу металлический скрежет в дверном замке.

Тихо вскрикнув от испуга, подскакиваю на месте. Забыв о переписке, торопливо иду в прихожую, прислушиваясь к звукам за дверью.

Сердце колотится, а в голове тут же проносится рой панических мыслей.

После всей этой бесконечной нервотрепки я в первую очередь думаю, что это ломится мой бывший муж.

Он ведь заявлял, что знает, где я теперь живу.

А вдруг он ковыряется в замке какой-нибудь отмычкой?

Или вообще нанял каких-то отбитых домушников, чтобы пробраться ко мне в квартиру, устроить очередной скандал и разнести здесь все? От него вполне можно ожидать.

Я всегда оставляю ключ в замочной скважине изнутри, потому что замок на этой двери такой бестолковый, а задвижки нет.

Припадаю к глазку.

На тускло освещенной лестничной клетке стоит хозяйка съемной квартиры. Отпираю дверь.

— Здравствуйте. Что вам нужно в такое время?

— Проверка сохранности имущества! — безапелляционно заявляет Марья Ильинична и отодвигает меня плечом, вваливаясь в прихожую. — А то знаю я вас, тихушниц. Днем с портфельчиком интеллигентно бегаете, а по ночам притоны устраиваете! — Она тут же задирает свой острый нос и начинает шумно принюхиваться, как ищейка, взявшая след. — Вы чем тут дышите, Александра? — подозрительно щурится она. — Куревом тянет! И перегаром! Мужиков водили? Пили тут, признавайтесь?

— Марья Ильинична, я только с работы пришла, — устало вздыхаю, закрывая дверь. — Какой перегар?

— А вот такой! Скрытая алкоголизация населения — страшная вещь! — отрезает бабка и уверенным шагом направляется в единственную комнату.

Там она замирает, хватается за сердце и выдает с неподдельным ужасом:

— Осторожнее с ковром! Это же чистая шерсть, семьдесят восьмой год! На него ступать надо с благоговением, а вы тут, поди, своими шпильками его топчете!

— Я дома хожу в мягких тапочках. И вообще, он молью поеденный был еще до моего рождения.

Марья Ильинична, разочарованно цокнув, мчится в кухню.

— А плита? Боже мой, вы на ней что, готовили?!

— Представляете, иногда я ем.

— Аккуратнее надо! Эмаль сотрете! Я вам ее в идеальном состоянии сдавала! А вода в кране почему капает?

— Я уже трижды просила вас вызвать сантехника.

— Умная какая выискалась! Сама сломала — сама и чини. Ишь, мужика-то в доме нет, вот все и ломается, — мстительно бурчит она, водя пальцем по кафелю. — Ничего, я за вами слежу! Если хоть царапина на обоях появится или стул расшатаете — выселю в двадцать четыре часа без возврата залога!

Я бы и сама с радостью и вприпрыжку сбежала отсюда, но финансовое положение не позволяет. Еще и долг… который может повесить на меня Виктор.

Наконец, не найдя ни пустых бутылок, ни окурков, ни спрятанных в шкафу любовников, Марья Ильинична торжественно поправляет берет.

— Смотрите у меня, Александра!

И гордо выплывает в прихожую.

Обувается, не переставая бубнить про «нынешнюю молодежь», и наконец-то уходит.





Глава 5


Утро начинается как обычно, пока я не пытаюсь открыть входную дверь.

Ручка легко поддается, но створка упирается во что-то тяжелое на лестничной клетке.

Наваливаюсь на дверь плечом, толкаю сильнее и, наконец, образовав достаточно широкую щель, настороженно выглядываю наружу.

И застываю.

Прямо у моего порога стоит гигантская плетеная корзина с красными розами.

Цвет такой насыщенный, глубокий, почти бархатный.

Боже мой, сколько их здесь? Триста? Пятьсот?

Они занимают добрую половину лестничной площадки.

Вскидываю голову и вижу высокого брюнета в безупречно скроенном черном пальто.

— Простите... — окликаю его. — Что это такое?

— Цветы, — невозмутимо констатирует мужчина.

— Кому?

— Вам.

— Но я не заказывала доставку. Кто вы?

Мужчина едва заметно морщится и недовольно бурчит себе под нос:

— Курьер-миллионер.

И правда. Выглядит он именно так.

— Но розы?..

— Стопроцентно вам.

— Я вам должна что-то? — спрашиваю, чувствуя себя растеряно..

Уголок его губ едва заметно дергается.

— Мне — нет, — коротко бросает.

Затем просто отворачивается и неспешным шагом спускается по лестнице.

Опомнившись, торопливо спускаюсь на несколько ступенек и кричу вниз, перегнувшись через перила:

— Извините! А от кого?!

— От тайного поклонника!

Совершенно ошарашенная, затаскиваю тяжелую корзину в квартиру.

Стою над этой цветочной горой и не понимаю, что с ней делать.

А времени в обрез, мне уже нужно бежать на работу.

Ладно, пусть пока стоят здесь, разберусь вечером.

Трясясь в автобусе, прокручиваю в голове утреннюю ситуацию, и меня прошибает странной мыслью: а ведь этот «курьер» удивительно похож на того мужчину, который мне снился!

Да, во сне я не видела его лица — или просто не запомнила, — но эта высокая фигура, темные волосы, стать...

Слегка ударяюсь лбом о стекло.

Ну что за глупости лезут в голову? Я что, ясновидящей заделалась? Простое совпадение. Мозг сам подкидывает знакомые шаблоны.

Но от кого все-таки цветы?

Явно не от Виктора.

Единственное, на что он способен, — это прислать похоронный венок моим нервным клеткам.

А эти розы...

Я даже боюсь представить, сколько стоит такая корзина.

Может быть, от того, кто мне пишет? Больше никаких поклонников на горизонте не наблюдается.

И тут в голову закрадывается другой, куда более тревожный вопрос: откуда он знает мой адрес?

Цветы — это безумно приятно. У любой женщины перехватит дыхание от подобного романтического жеста, и я не исключение.

Но от осознания того, что этот человек знает, где я живу, становится страшно.

А что, если тот мужчина в подъезде — это он сам?

Эта мысль бьет словно током.

Очень даже может быть!

Вот только вел он себя как-то странно. Холодно, даже неприветливо, и поспешил скорее скрыться, словно выполнил неприятную повинность и хотел об этом поскорее забыть.

Это совершенно не вяжется с тем вниманием, которое он демонстрирует ко мне в сообщениях.

Господи...

Я снова прикрываю глаза и прислоняюсь виском к стеклу автобусного окна.

Я ведь просто хочу нормальной счастливой жизни.

Но весь последний год это простое желание кажется какой-то абсолютно несбыточной мечтой.

Мало того, что Виктор уже год методично выматывает мне душу: сначала своими мерзкими изменами, потом скандальным разводом, а теперь еще и этой неадекватной агрессией. Я только-только начала нормально дышать.

И тут — на тебе!

Появляется тайный поклонник, которого я совершенно не ждала и к которому абсолютно не готова.

Выхожу на своей остановке и иду к парикмахерской.

Привычным движением достаю ключи, отпираю входную дверь и снимаю помещение с сигнализации. Прохожусь по залу — готовлю рабочие места.

Вскоре звякает колокольчик на двери, и в салон заходят девочки, работающие со мной в смену: Зина и Маша.

Мы здороваемся, перебрасываемся парой фраз, и все расходямся по своим местам.

За стойкой администратора включаю компьютер и открываю журнал. Пробегаю глазами по сетке расписания, чтобы понимать, насколько тяжелым будет день.

Так, первая на сегодня, прямо к открытию, у нас записана некая...

Кира.

Меня изнутри словно кто-то дергает за натянутую нервную струну.

С недавних пор я ненавижу это имя.

Именно так зовут любовницу Виктора, ту самую, с которой он мне изменял, пока я думала, что у нас все нормально.





Глава 6


Узнала об их романе случайно, но до смешного банально.

Просто залезла к мужу в телефон, когда он уснул.

Конечно, Витя, уверенный, что он самый умный и осторожный, поставил пароль.

Но разве можно от жены скрыть пароль? Это даже смешно.

Я давно подсмотрела, какие цифры он нажимает, прикрывая экран ладонью.

В ту ночь я открыла этот чертов телефон.

И увидела все: их сексуальные переписки, подробные договоренности о встречах. И воспоминания после этих встреч. Как они бурно, грязно трахаются, как обожают друг друга, как любят...

А еще я узнала много интересного о себе.

Оказывается, Витя со мной давно не живет как с женой. Мы «просто друзья». И ему, бедняжке, просто жалко меня бросать, потому что я больна. Вот поэтому он, благородный страдалец, никак и не может развестись.

В тот момент, сидя в темноте нашей спальни с его телефоном в руках, я и подумала: раз уж я такая больная и жалкая, то флаг тебе в руки, милый. Пусть дальше строит свои идеальные отношения со своей Кирой.

Только вот почему-то, когда дошло до развода, он не захотел его.

Стал вести себя, как классическая собака на сене: и сам не ам, и другим не дам.

Глубоко вдыхаю, стараясь выкинуть Виктора и его любовницу из головы.

В конце концов, Кира — имя не такое уж редкое. Мало ли Кир на свете.

Дверь салона открывается, и я замираю, потому что по венам вместо крови разливается едкая кислота — я узнаю любовницу мужа моментально. Спасибо тем самым откровенным фотографиям.

Она вплывает в парикмахерскую с таким видом, будто идет по красной ковровой дорожке. Самодовольная, излучающая железобетонную уверенность в себе.

Настоящая победительница по жизни.

И вот что самое интересное: я-то узнала, как она выглядит, совсем недавно, а вот любовницы всегда знают жен в лицо задолго до того, как те вообще начинают подозревать об изменах мужа.

Поэтому Кира прекрасно знает, кто стоит за стойкой администратора, и ведет себя просто феноменально нагло.

Деловито подходит ко мне, скользит равнодушным взглядом, как по предмету интерьера. Для нее я сейчас — просто обслуживающий персонал. Девочка на ресепшене, которая обязана все терпеть и улыбаться.

— Я записана на окрашивание, вообще-то! И чтобы все было по высшему разряду. А ты, — тычет в мою сторону пальцем, — налей-ка мне капучино. И чтобы без сахара. Я слежу за фигурой. МОЙ мужчина любит ухоженных стройных женщин.

Внутри меня разворачивается настоящая битва титанов.

С одной стороны, я безумно хочу сохранить лицо, потому что глубоко уважаю владелицу парикмахерской, которая вложила в это место душу, но с другой стороны…

Господи, как же сильно у меня желание щедро плюнуть этой самодовольной дряни в ее капучино! Лучше плюнуть дважды.

К счастью, или к несчастью, в этот момент из подсобки выходит Зина.

И она тоже понимает, что явилась любовница моего мужа: однажды меня все-таки накрыло, и я выплакала все это девочкам на смене и показала фото Киры.

Зина натягивает на лицо самую фальшивую улыбку из своего арсенала.

— Здравствуйте! Проходите, присаживайтесь в кресло, — воркует она, усаживая Киру перед зеркалом. — Минуточку, я сейчас вернусь. Только подготовлю инструменты.

Кира вальяжно откидывается в кресле, закидывая ногу на ногу и достает телефон.

А Зина летит ко мне за стойку, ее глаза горят праведным гневом, а шепот больше похож на шипение рассерженной кошки:

— Сашка… Я не знаю, как ее обслуживать. Что мне с ней делать? Я хочу просто выдрать ей все космы! Под корень!

— Успокойся, пожалуйста, — шепчу в ответ. — Просто покрась ее и отпусти. Пошла она в жопу.

— Да я хочу испортить ей жизнь! — шипит Зина, сжимая в руке расческу так, словно это заточка. — Давай я ей зеленый пигмент в блонд бахну? Будет как кикимора!

— Не нужно, Зин. Рейтинг парикмахерской не порть. Зачем нам из-за нее проблемы?

— Так она сейчас здесь почувствует себя королевой! Ты гляди-ка на нее: расселась, барыня! Как совести вообще хватило сюда явиться?! А вдруг ей у нас понравится, и она будет ходить к нам постоянно, нервы тебе трепать?! Мне что, каждый раз ей улыбаться?

— Не беспокойся, — я мстительно щурюсь, открывая электронный журнал записи. — Для нее у нас теперь всегда будет занято. Тотальный аншлаг. Ремонт, потоп, нашествие саранчи. Иди работай.

Зина мстительно кивает, набирает в грудь побольше воздуха и возвращается к клиентке.

— Итак, приступим! — бодро заявляет Зина и так лихо вонзает расческу-хвостик в волосы Киры, что та от боли дергается.

Зина разделяет пряди с такой энергией, словно выдирает сорняки с грядки.

— Ай! — морщится Кира. — Можно поаккуратнее? Вы мне волосы дерете!

— Ой, ну что вы! — елейным голоском отзывается Зина. — У вас просто структура волоса такая… пористая. Путаются сильно. Не хватает ухода, видимо. Терпите, красота требует жертв!

Зина разводит состав и начинает наносить его кисточкой.

Шмяк. Шмяк.

Она делает это так размашисто и дерзко, словно штукатурит стену.

Голова Киры при каждом мазке слегка откидывается назад.

Любовница моего бывшего мужа сидит с перекошенным от недовольства лицом, судорожно вцепившись в подлокотники кресла, но терпит.

Отворачиваюсь к монитору, кусая губы изнутри.

Спокойной жизни я хотела? Ну-ну. День только начался.

Проходит около часа.

Я как раз отвечаю на сообщение в рабочем чате, когда из парикмахерского зала доносится звук снимаемой фольги, а следом…

…тишину салона разрывает истошный визг.

Кира верещит так, словно ее режут.

Визг мгновенно переходит в отборный мат.

Раздается грохот — кажется, на кафельный пол летит металлическая тележка с инструментами.

Выскакиваю из-за ресепшена и влетаю в зал.

Кира стоит перед зеркалом, вцепившись руками в края столешницы, и в ужасе таращится на свое отражение.

Вместо платинового блонда, с которым она сюда пришла, ее волосы теперь приобрели грязно-болотный оттенок. Натуральный цвет застоявшейся лужи.

— Что вы наделали?! — орет Кира, брызгая слюной и тыкая дрожащим пальцем в зеркало. — Что это такое?!

Зина стоит рядом, невозмутимо облокотившись на спинку кресла.

Вид у нее — само спокойствие и профессиональная невинность.

— А я откуда знаю, чем вы красились до этого? — философски пожимает плечами Зина. — Я здесь при чем? Надо предупреждать, какие были последние окрашивания!

— Ничем я таким не мазалась! — визжит любовница Вити, и на ее глазах выступают злые слезы.

— Я сделала тест-прядь, — парирует Зина. — Цвет был нормальный. Я не виновата.

— Исправляйте! Немедленно! Иначе я…

— Конечно исправим, что вы, — заботливым голоском перебивает ее Зина. — Но в таком случае вы, дорогая, останетесь без своих локонов. Ваши тонкие пережженые волосы нельзя осветлять дважды за день. Они просто отвалятся. Так что придется вам походить так, а потом придете, и я смою пигмент.

Кира задыхается от возмущения. Со психом срывает с себя пеньюар и швыряет его на пол.

— Это все специально! Вы! — орет она, переводя бешеный взгляд с Зины на меня.

Скрещиваю руки на груди.

Вся моя административная вежливость испаряется, уступая место холодному сладкому удовлетворению.

— Ни в коем случае не специально, — говорю, глядя прямо в ее покрасневшие от злости глаза. — Но если ты боишься «специальности», зачем же ты тогда сюда приперлась?

Она замирает, хватая ртом воздух.

— Решила выставить себя победительницей, да? — продолжаю я. — Прийти и посмотреть на меня свысока? Ну как, посмотрела?

Лицо Киры идет красными пятнами, эпично контрастируя с ее новыми зелеными волосами.

— Я вам устрою! — шипит она, судорожно хватая свою сумочку. — Я на вас все проверки нашлю! Я такие отзывы напишу, что вы закроетесь!

Зина пренебрежительно машет рукой.

— Пиши-пиши, — усмехается. — Нашла, чем удивить — отзывами. Пошла отсюда!





Глава 7


То и дело проверяю телефон, но за весь этот безумный день аноним так и не прислал ни одного сообщения.

Странно.

Может быть, эти роскошные цветы вообще не от него? Или он просто передумал и слился, решив закончить наше общение, едва начав?

Я не знаю.

Возвращаюсь домой абсолютно выжатая.

Мало того, что утренний инцидент с Кирой вытянул из меня все душевные силы, так еще и запись в парикмахерской сегодня была полная.

Бесцельно брожу по квартире, то и дело поглядывая на огромную корзину.

Внезапно останавливаюсь и ловлю себя на мысли, что мне просто необходимо кое-что сделать.

Прямо сейчас.

Беру телефон, навожу камеру на розы, делаю фотографию и, набравшись смелости, отсылаю снимок в чат с анонимом.

Проходит несколько минут.

Я уже начинаю ругать себя за импульсивность, кусая губы, как вдруг тишину разрезает звук входящего сообщения.

«Понравились?»

«Это ты прислал?»

«Да».

Замираю посреди комнаты, не отрывая взгляда от этого короткого слова.

«Откуда ты узнал мой адрес?»

Экран гаснет.

Аноним долго не отвечает.

Я успеваю налить себе стакан воды, выпить его мелкими глотками и даже немного походить по комнате, сверля взглядом молчащий телефон.

«Я не знаю, что ответить тебе. Сказать, что я властный пластилин, который подмял под себя полгорода, или что работаю в управляющей компании, или что я частный детектив. Какой вариант тебя устроит?»

Фыркаю, читая это.

«Я бы хотела узнать правду».

«А вдруг она тебе не понравится?»

«Лучше горькая правда, чем сладкая ложь».

Индикатор набора текста мигает несколько секунд, прежде чем появляется ответ:

«Понимаешь, Александра, я не уверен, что ты готова узнать правду».

«Ты меня пугаешь», — признаюсь.

«Чем же?»

«Тем, что выяснил мой адрес, хотя я тебе не говорила. Это странно».

«Но я разве сделал что-то плохое? Я прислал тебе цветы и не вижу в этом жесте ничего криминального».

«Да, действительно. И цветы прекрасны!» — смягчившись, печатаю.

«Тогда мир?»

Слегка улыбаюсь краешком губ.

«А мы с тобой разве ругались?»

«Я бы очень не хотел этого».

Закусываю губу, глядя на экран, поддаваясь какому-то искреннему неожиданному порыву: «Мне нравится с тобой общаться».

Ответ прилетает почти мгновенно:

«Ты тоже разряжаешь мою обстановку».

Откладываю телефон на край стола, опускаюсь на стул и подпираю щеку рукой.

А ведь я, кажется, написала правду.

Мне действительно интересно с ним переписываться. Эта возможность полностью переключиться на нового человека, пусть я даже не знаю, как он выглядит, — словно глоток свежего воздуха.

За последний год в моей жизни было столько отборного говна, что страшно даже вспоминать. Предательство, слезы, рухнувшая семья, вымотанные нервы...

Я словно застряла в бесконечном дне сурка.

А здесь — тайна. И кем бы ни был этот человек по ту сторону экрана, он заставляет мое сердце биться чаще. И страшно, и опасно, и интересно.

«Я бы хотела увидеть тебя, — быстро печатаю. — Интересно видеть, с кем я общаюсь».

Проходит минута.

«Саш…»

«Ну что? Что в этом такого? — пишу в ответ, чувствуя, как просыпается упрямство. — Раз ты знаешь, где я живу, значит, и у меня есть законное право узнать о тебе что-то такое же».

Аноним долго молчит. Индикатор набора текста то появляется, то исчезает.

Наконец, приходит сообщение:

«Давай не все сразу».

«Хорошо. Не хочешь открывать лицо? Пришли мне фото любой части своего тела».

Нажав кнопку отправки, я вдруг чувствую будоражащий кровь азарт.

Он снова молчит. Видимо, обдумывает мои слова.

«Любую?»

«Да».

Отправив это короткое слово, я усмехаюсь.

Вот сейчас мы и проведем небольшой тест на извращенца.

Если этот таинственный мистер Аноним пришлет мне фотографию своего члена — я тут же, не задумываясь ни на секунду, отправлю его в блок. А заодно обращусь в полицию, как если бы за мной следил какой-нибудь поехавший маньяк. В конце концов, он знает мой адрес, и это уже не шутки.

Телефон тихо вибрирует — пришло изображение.

С замиранием сердца касаюсь экрана, открывая фотографию.

В груди на секунду спирает дыхание от напряжения.

Нет, слава богу, это совершенно не то, о чем я думала. Но это и не лицо, что, признаться, очень жаль. Я все же надеялась на селфи.

На экране — его рука.

Жадно вглядываясь в детали.

Это крупная мужская кисть и предплечье на фоне грубой бетонной стены. Смуглая кожа, рельефная сетка вен, сбегающая по напряженным мышцам к длинным пальцам. Это безумно красиво.

По одной только этой руке видно, что она принадлежит очень сильному мужчине.





Глава 8


Барс

Скрещиваю руки на груди и молча наблюдаю, как молодой гений-хакер полностью ушел в монитор.

— Опять баб разводишь? — спрашиваю.

— Ты плохо обо мне думаешь, — отзывается Марсель, не отрывая взгляда от экрана.

— А то я тебя не знаю, постоялец сайтов знакомств, — усмехаюсь. — Но ты какой-то сегодня особенно задумчивый. Не отлипаешь от клавиатуры. Познакомился с кем-то? Хотя у кого я спрашиваю.

Марсель только досадливо отмахивается и продолжает быстро стучать по клавишам.

Подхожу к окну и выглядываю сквозь решетку наружу.

Взгляд привычно находит ту самую пятиэтажку. Но сейчас день, свет отражается от стекол...

Мне нужно все рассчитать так, чтобы Саша не слилась. А еще нужно сделать так, чтобы она ко мне привыкла.

Хорошо, когда мужчина на свободе и может действовать прямо, но когда этот мужчина сидит в клетке, все критически осложняется. Я снова оборачиваюсь к Марселю.

— У тебя такая физиономия, будто ты смотришь секс.

Марсель картинно закатывает глаза.

— Ну, в принципе, знаешь, друг, секс — это хорошо, но пока не светит.

— Секс по телефону?

— Эта не поведется, — отмахивается он.

— Эта? — вздергиваю бровь. — Ну-ка покажи.

Подхожу к Марселю, но тот демонстративно захлопывает крышку ноутбука.

— Сглазишь.

— И с каких это пор ты стал суеверным?

— Не знаю.

— Скрытный ты стал, дружище.

Подхожу к своей шконке и тяжело опускаюсь на нее. Взгляд падает на телефон.

Я безумно хочу позвонить Саше. Услышать ее голос, поймать интонации. Но еще больше я хочу ее обнять. Впиться в ее губы жадным поцелуем, крепко прижать к себе, чтобы почувствовать, как бьется ее сердце.

Хочу раздеть ее и целовать всю, не пропуская ни сантиметра. Мои пальцы непроизвольно сжимаются — я до одури хочу трогать ее, гладить, ласкать.

Я так дьявольски истосковался по нежной женской ласке, что у меня уже реально едет крыша.

— Прокурор сдох, — внезапно выдает Марсель, глядя куда-то в пустоту.

— Чего, блядь? — Выныриваю из своих мыслей, с трудом стряхивая с себя фантазии о Саше. — Как ты узнал? Нихуя себе новости! Земля стекловатой этому гондону...

— Да не тот, губу-то закатай, — тяжело вздыхает Марсель.

Он разворачивается ко мне и демонстрирует стеклянную банку.

— Паук наш сдох. Прокурор.

Я фокусирую взгляд на скрючившемся на дне банки мохнатом тельце — лапки кверху.

Бля, ну как так-то?

Меня охватывает совершенно искреннее, сука, огорчение.

— Пиздец. А вот этого реально жаль.

Как-никак, это был наш кореш, единственная в этой ебаной бетонной коробке живая тварь, которая не выносила мозг, не шмонала камеру и молча жрала, что дают. Мы к нему реально привязались.

— Ну, что поделать. Может, нового выловим? — предлагает Марсель, слегка покручивая банку в руках, словно урну с прахом.

— Да я к этому уже прикипел, — хмурюсь, чувствуя какую-то тоску по этому членистоногому ублюдку.

— Видимо, пришел его срок, — философски подытоживает Марсель, и снова поднимает на меня взгляд. — Вот скажи, друг, ты втрескался в эту брюнетку, но ты же ее совершенно не знаешь.

— Узнаю позже.

— Это понятно, но а вдруг вы не сойдетесь с характерами, вдруг она окажется ёбнутой. Вуайерить — это одно дело, но реальная жизнь — совсем другое.

— И что мне делать с этим?

— Повариха наша видел, как на тебя заглядывается? — Марсель вдруг почувствовал себя великим стендапером. Смешно, блядь. Ха-ха, ну. — Понимаешь ли, кажется, ты ей нравишься. Она готова тебя ждать, когда ты откинешься, и тут же заграбастать себе.

— Вот сам ее и забирай.

— Она считает меня пиздюком.

Снова поворачиваю голову к окну, но с этого положения мне видно лишь тяжелое свинцовое небо.

— Я хочу сделать для Саши сюрприз, Марсель. Ты мне поможешь?

— У меня есть выбор?

— Нет.

Замок в двери нашей камеры внезапно скрежещет.

Массивная дверь с распахивается, и на пороге появляется Хряк — начальник колонии собственной персоной.

Небрежно откидываюсь на спину, скрещивая руки за головой, и смериваю его взглядом.

— А ты чего это явился, да еще собственнолично? — тяну с ленивым интересом.

Хряк мнется на пороге, и по его заплывшему лицу видно, как ему некомфортно.

Я прекрасно знаю, что он терпеть не может заходить в нашу камеру.

С другими зэками он обожает строить из себя сурового генерала, вершителя судеб, рявкает и качает права.

А здесь весь его гонор куда-то испаряется, и он начинает нервно потеть.

— Ты тут это... — невнятно бурчит Хряк, бегая глазками по стенам.

— Что «это»? — вздергиваю бровь. — Ты нарушил мой покой. Так что давай, оправдывайся.

Краем глаза замечаю, как Марсель опускает голову, пряча ухмылку.

Хряк недовольно кряхтит и выдавливает из себя официальным тоном, пытаясь вернуть остатки авторитета:

— У меня есть важная информация. В особенности для тебя, Барс. Вот Марсель-то хотя бы адекватный, я ему доверяю. А тебе — нет.

— Да? И чем же я так жестоко подорвал твое доверие?

— Например, прошлым, из-за которого ты тут сидишь! — взрывается Хряк, тыкая в мою сторону коротким пальцем. — Ты избил восемнадцать человек, Барс! В одиночку! Едва не отправил их всех на тот свет!

— Было дело, — совершенно спокойно киваю, не видя смысла отрицать факты.

Хряк переминается с ноги на ногу, явно собираясь с мыслями, и, наконец, выдает:

— У нас здесь намечается культурная программа. Выступления, концерт... Женщины приедут.

— Женщины? — Вот тут даже Марсель удивляется.

— Ну, с другой зоны, — поясняет он. — Петь будут, выступать.

— И это ты зашел лично мне сказать? — хмыкаю я. — И вообще, с какой стати у нас тут концерты? Отродясь такого не было.

— Да я почем знаю! — раздраженно отмахивается начальник, окончательно забыв про свой генеральский тон. — Мне тоже, знаешь ли, они ни в хуй не брякали! Свыше приказ пришел — окультуривать вас надо, чтобы встали на путь истины.

Затем, снова нервно покряхтев разворачивается и торопливо сваливает в коридор, захлопывая за собой дверь.





Глава 9


Саша

Звонок от хозяйки парикмахерской с утра пораньше всегда напрягает.

Я даже не успеваю выйти из дома, а телефон уже разрывается.

— Алло, доброе утро, Алла…

— Сашуленька, на работу не приезжай — парикмахерская сегодня закрыта. У нас важное мероприятие. Так что выручай! Ты же вроде красить лица нормально умеешь, да?

— Я же не визажист…

— Но у нас концерт. Нужно подготовить артистов, — заявляет начальница.

— Да вы что, Алла, я же... Как артисты? Ну как я буду красить звезд? — меня охватывает паника.

— Ой, это звезды местного разлива, они придираться не будут! Понимаешь ли, нужно создать красивый образ девочкам. Ты нам поможешь, а я тебе выпишу премию!

Делать макияж артистам — это же огромная ответственность! Но как отказать хозяйке?

— Ну... хорошо, — сдаюсь я. — А куда подъехать-то? Выездное мероприятие?

— К моему мужу... в его колонию.

— В колонию?! — Я застываю в полном шоке.

— Да. Нужно подъехать туда, скажешь на проходной, что от Свинцовой Аллы, и тебя пропустят. Нужно просто накрасить зэчек — они будут выступать на концерте. Мы с Зиной уже туда подъезжаем, так что все в порядке. Ну, понимаешь, приказ свыше пришел на организованное мероприятие. Нужно было найти партнера, кто будет наводить марафет. Ну а к кому еще мой муж обратится? Конечно ко мне! Так что выручай, Сашка, подъезжай. Я сейчас тебе адрес кину.

Она сбрасывает звонок, не давая мне опомниться.

Через несколько секунд телефон вибрирует — приходит сообщение.

Открываю текст и впадаю в еще больший ступор.

Это та самая колония, которая находится напротив моего дома!

В шоке пялюсь в экран телефона. В голове не укладывается.

Стоп, а косметика?

Быстро открываю мессенджер и набираю сообщение владелице, спрашивая, что делать с косметикой и кистями.

«У нас всё есть. Нужны только твои руки!» — тут же прилетает мне быстрый ответ.

Нехотя собираюсь. Выхожу из дома и пешком топаю к колонии.

Чем глубже прохожу за периметр, тем страшнее мне становится.

До проходной и дальше меня сопровождают невероятно суровые мужчины, от одного вида которых становится не по себе.

Внутри все серое, давящее и до ужаса мрачное. Тишину то и дело разрывает лязг металла, а откуда-то из глубины гулким эхом доносятся звуки отборной грубой матерщины.

Один из сотрудников, грузный и недовольный, кивает мне, приказывая идти за ним.

— Зэчек привезут в тюремный блок. Там безопасно, — глухо бухтит, вышагивая впереди.

Я иду за ним по длинному коридору, вжав голову в плечи и стараясь ступать как можно тише.

Вдруг неожиданно открывается какая-то дверь. Конвой выводит в коридор мужчину. В этот миг время вокруг меня будто замедляется, растягиваясь в тягучую бесконечность.

Заключенный приковывает к себе все внимание.

Высокий мускулистый брюнет с широченными плечами, которым, кажется, тесно в стенах этого коридора. Могучий, опасный и пугающе красивый хищник, закованный в тюремную робу.

Мужчина, будто кожей почувствовав мой взгляд, поворачивает голову.

Мы встречаемся взглядами.

Его хмурое напряженное лицо за секунду меняется: сначала в его глазах вспыхивает удивление, а затем он впивается в меня неотрывным взглядом, смотрит, не моргая, испепеляя меня, прошивая насквозь своим вниманием.

Не выдерживаю этого подавляющего напора и поспешно опускаю свой взгляд в пол.

Сердце делает кульбит и замирает где-то в горле. Боже, какие у него дьявольские карие глаза...

В них будто живой огонь!

— Заходи, — бросает мой провожатый, распахивая передо мной дверь.





Глава 10


— Барс! — оклик эхом разносится по тюремному коридору.Вздрагиваю от неожиданности, и наваждение, сковавшее меня в присутствии этого мужчины, дает трещину. Из двустворчатых дверей актового зала выглядывает сотрудник в форме. — Вернись в зал.

Мужчина, стоящий напротив меня, даже не шевелится.

Его широкая спина остается абсолютно прямой, а аура — такой же подавляющей.

— Заткнись и жди, — глухо хрипит он, даже не обернувшись на голос охранника.

— Кажется, у вас будут проблемы, — бормочу я.

— Ты очень красивая девушка, — вдруг произносит он.

От неожиданности на секунду теряю дар речи.

— Спасибо...

Признаться, от зэков я еще никогда не получала комплиментов.

Чувствую, как по позвоночнику пробегает легкий обжигающий ток.

— Ну, давай же, Барс! А то нам обоим прилетит от начальства! Иди в зал, кому говорю.

Барс раздраженно вздыхает. Нехотя отстраняется от меня. Разворачивается и идет к дверям.

Охранник почти испуганно отступает в сторону, пропуская его, и скрывается в проеме следом за ним.

Остаюсь в стылом коридоре.

Сердце колотится как сумасшедшее.

Не сразу я возвращаюсь в зал, а когда вхожу, снова ловлю на себе взгляд Барса. И это вызывает трепет, щекочет нервишки и прокатывает меня на эмоциональных горках.

Через два часа концерт заканчивается, и я выхожу из колонии. Сую руку в карман куртки и нащупываю купюры, которые выплатила мне Алла.

Вернувшись в квартиру, скидываю сапоги, бросаю сумку на пуфик и, даже не зажигая свет в комнате, иду прямиком в ванную.

Хочу смыть с себя этот день.

Включаю воду, стягиваю одежду и встаю под горячие струи. Вода бьет по макушке, стекает по плечам, унося с собой усталость, но стоит мне только с облегчением сомкнуть веки, как под ними тут же вспыхивает темный взгляд Барса.

Ты очень красивая девушка.

От этого воспоминания по спине, несмотря на горячий душ, пробегает колючий озноб.

Господи, ну почему именно он так въелся в мои мысли?

Выключив воду, оборачиваюсь большим полотенцем и выхожу в прохладную комнату. Быстро переодеваюсь в домашнее и иду в кухню.

Ставлю на плиту чайник.

Тишину квартиры разрезает трель смартфона.

Смотрю на экран. Звонит тот самый номер.

— Добрый вечер, — раздается из динамика.

Голос обволакивающий, спокойный, с глубокой интонацией.

— Добрый, — коротко отвечаю я.

— Как твое настроение?

— Как погода… облачно с прояснениями…

— Я звонил тебе. Ты не брала трубку.

Когда успел?

Я не слышала.

Наверное…

— Я была в душе.

— Я уж подумал, либо ты на меня за что-то обиделась, либо нашла другой объект интереса. Но, я надеюсь, все-таки первое.

— Скажешь тоже.

И вдруг...

В ту самую секунду, когда он делает паузу, меня словно прошивает осознание.

Этот тембр. Эта властная подача. Эта легкая хрипотца.

Я уже слышала этот голос сегодня...

Несколько часов назад.

В коридоре колонии...

Барс.

Сердце делает кульбит и срывается в бешеный галоп, отдаваясь гулким стуком где-то в висках.

Это он? Неужели это действительно он?!

Нет, нет, нет!

Тут же панически одергиваю саму себя, мотая головой, словно пытаюсь вытряхнуть эту сумасшедшую мысль из черепа.

Это же полнейшая чушь!

Как зэк, отбывающий наказание в колонии, может провернуть такое?

Откуда у заключенного могут быть такие сумасшедшие деньги на гигантские букеты?

И, в конце концов, откуда ему знать мой номер телефона и адрес?!

Зэки вряд ли вообще способны на такие жесты.

Просто совпадение. Такое бывает.

— А не желаешь ли ты прислать мне свою фотографию? — спрашиваю, хотя сердце все еще выбивает дробь. — Все-таки сколько уже общаемся... Я бы прислала тебе свою, хотя, если ты знаешь, где я живу, возможно, ты меня уже видел.

В динамике повисает короткая пауза. Слышу дыхание.

— Саша, у меня было к тебе встречное предложение. И, надеюсь, ты его примешь.

Я замираю. В горле внезапно пересыхает.

— Да? И... какое же? — осторожно уточняю.

— Я бы хотел пригласить тебя на свидание.

Слова падают в тишину моей кухни, как тяжелые камни в гладкую воду, поднимая огромные волны.

Одно дело — сидеть по разные стороны экранов, обмениваться сообщениями, гадать, как он выглядит.

Но встретиться вживую? Пойти на настоящее свидание со скрытым абонентом?

Хотя…

Господи, когда в последний раз я была на свидании?

Мой бывший муж не обременял себя романтикой.

А сейчас, после тяжелого развода, когда моя самооценка болтается где-то на уровне плинтуса, а жизнь похожа на выживание в спальном районе, сама мысль о свидании кажется мне чем-то инопланетным.

Чувствую себя неуклюжим подростком.

Но... с другой стороны, можно же сходить куда-то в людное место. В конце концов, так люди и знакомятся друг с другом —сначала через интернет, потом поближе на свиданиях.

Мне же никто не мешает просто встать и уйти, если что-то пойдет не так?

Сглатываю тугой ком в горле, глядя на свое отражение в темном кухонном окне.

— Это... очень неожиданное предложение, — наконец выдавливаю я, и мой голос все-таки немного дрожит, выдавая смятение. — А куда мы пойдем?

— В ресторан.

Прикусываю нижнюю губу. Ресторан.

— А время подумать у меня есть?

— Да, время есть. Но я очень рассчитываю на положительный ответ.





Глава 11


Утром, едва открыв глаза, долго смотрю в потолок.

Внутри все еще бушует вчерашний эмоциональный шторм, но где-то на самом дне души под слоями страха и неуверенности расцветает женское любопытство.

Беру телефон с тумбочки, открываю наш чат с пустым именем абонента и быстро печатаю: «Я согласна. Давай сходим».

Тем более впереди два выходных дня.

Нажимаю «отправить» и бросаю телефон на кровать, словно он горячий.

Ответ приходит почти мгновенно, экран вспыхивает:

«Я рад».

Шумно выдыхаю.

Все. Решено. Мосты сожжены.

Наскоро позавтракав, собираюсь на улицу.

В кармане куртки приятно греет премия от Аллы.

Сегодня я просто обязана потратить хотя бы часть этих денег на себя.

Я так давно не покупала никаких обновок, экономила, а на свидании нужно выглядеть прилично.

Мне нужна новая кофточка, может быть, что-то легкое, женственное, чтобы почувствовать себя не загнанной лошадью, а красивой женщиной.

Выхожу из подъезда в бодрящее утро.

Настроение, несмотря на серость моего района, на удивление приподнятое.

Быстрым шагом иду по тротуару вдоль проезжей части, уже прикидывая, в какой торговый центр лучше поехать.

И вдруг краем глаза замечаю движение.

По дороге, параллельно моему маршруту, медленно катится сверкающий черным глянцем автомобиль.

Я замедляю шаг.

Автомобиль тут же сбрасывает скорость, ползя рядом со мной со скоростью пешехода.

Резко ускоряюсь, почти переходя на бег.

За спиной раздается громкий хлопок автомобильной двери.

— Эй, женушка!

Этот голос бьет меня хлыстом по натянутым нервам.

До боли знакомый. Мерзкий. Липкий.

Меня мгновенно накрывает удушливой волной отвратительных чувств.

Возле роскошного «Майбаха» стоит Витя.

Весь из себя деловой, источающий абсолютное, ничем не пробиваемое высокомерие.

— Ну что, готова к судебным тяжбам, дорогая? — с издевательской ухмылкой спрашивает он.

Мои руки сами собой сжимаются в кулаки в карманах куртки.

— Какая тебе разница, готова я или нет? Это все равно неизбежно, раз ты решил так подло со мной поступить.

Витя картинно разводит руками, на его лице играет снисходительная улыбка человека, считающего себя хозяином жизни.

— Ну, полтора миллиона, знаешь ли, на дороге не валяются, Сашулька. Адвокаты моего босса уже готовы, на низком старте. Они тебя в суде просто размажут по стенке.

От его самоуверенности меня начинает мутить.

И, конечно, я очень переживаю, хоть вида не показываю. Босс Виктора — серьезный человек. У него крупное предприятие. И все кто работают на него под покровительством.

Это раньше бывший был никем, а теперь с такой поддержкой...

— Ты жалок, Витя.

— Да ладно тебе строить из себя оскорбленную невинность. — Он делает шаг ко мне, кривя губы. — Сдается мне, что ты до сих пор меня любишь. Просто бесишься.

Меня передергивает от физического отвращения.

— Витя, мы с тобой развелись! Какая, к черту, любовь? Фу! — морщусь, словно наступила во что-то грязное. — Как тебя с таким мерзким поведением вообще можно любить? Ты мне противен!

— Да-да, конечно, рассказывай, — хмыкает он, засовывая руки в карманы брюк. — Судя по тому, что ты сделала с одной прекрасной девушкой, все указывает на обратное. Ты же из чистой ревности велела своей полоумной парикмахерше выкрасить Кирку в этот дерьмовый цвет!

Внутри меня вспыхивает мстительное удовлетворение.

— Может, аура у нее гнилая, вот краска и не легла.

— Да конечно! — Витя начинает закипать, его лоск дает первую трещину. — Ты приревновала меня к ней, вот и все! Решила отомстить исподтишка! Не думай, что я идиот!

— Не думай о себе слишком много, Виктор, — парирую, скрещивая руки на груди. — Ты не пуп земли.

Он выпрямляется, раздувая грудную клетку, и обводит широким жестом себя и роскошную машину за своей спиной.

Строит из себя едва ли не олигарха из списка «Форбс».

— А ты, Сашулька, подумай, что ты теряешь! Посмотри на меня. Я успешный человек, иду в гору, у меня перспективы! А ты? Так и сгниешь в этой помойке!

— Интересно... а любовница-то твоя, знает, что «Майбах», на котором ты ее катаешь и перед которым сейчас тут распушился, тебе не принадлежит? Что это машина твоего босса, а ты — просто водитель на побегушках?

Виктор меняется в лице за долю секунды.

Его самодовольная ухмылка сползает, как кусок грязной штукатурки, по лицу идут красные пятна.

Я ударила прямо по его хрупкому мужскому достоинству.

— А что ты так интересуешься, блядь?! — рявкает он, делая резкий, агрессивный шаг ко мне. — Тебе какая разница, чья это тачка?! Да я через год себе две такие куплю! А ты будешь на автобусе трястись, нищебродка!

— Добавишь с тех полутора миллионов, которые пытаешься на меня повесить? — Я не отступаю ни на миллиметр, хотя его перекошенное от злобы лицо напрягает. — Ты не бизнесмен, Витя. Ты обычный паразит и трус.

— Слышь, ты, сука! — он срывается на визг, брызгая слюной. Лоск слетел окончательно, обнажив истинное, уродливое нутро. — Ты пасть свою закрой! Я тебя по судам затаскаю! Ты у меня еще приползешь на коленях, будешь умолять, чтобы я от тебя отстал! Ты никто без меня, поняла?! Кусок дерьма!

— Это ты без чужих денег никто!

— Да я тебя в порошок сотру, ебанутая! — орет он на всю улицу, размахивая руками. — Ты бомжевать будешь! Думаешь, самая умная?! Думаешь, Кирку изуродовала, и я тебе это спущу?! Я тебя уничтожу!

Смотрю на его побагровевшее, искаженное бессильной яростью лицо.

Слушаю этот поток грязного мата, и вдруг понимаю, что этот человек не вызывает у меня больше ничего, кроме презрения.

— Пошел в жопу, Витя, — говорю ледяным тоном, обрывая его истерику.

Развернувшись, быстрым шагом иду прочь по улице.

Мне в спину еще долго летят грязные ругательства и угрозы, но я не оборачиваюсь.

Я иду покупать себе новую кофточку для свидания с мужчиной, который, кем бы он ни был, точно лучше этого жалкого ничтожества.





Глава 12


Барс

Дверь кабинета закрывается за моей спиной.

Конвоир спешно отступает в коридор, предпочитая не отсвечивать.

Хряк сидит за столом и напрягается так, словно ему под задницу только что подложили гранату с выдернутой чекой.

Его рыхлое лицо мгновенно покрывается испариной, а пальцы впиваются в край массивного стола.

— Что случилось?! — нервно дергает шеей, отчего подбородок собирается в складки. — Пожар? Бунт? Восстание? Что тебе надо?

— И я тоже не рад тебя видеть, Хряк. — Размеренным шагом подхожу к его столу и по-хозяйски опускаюсь на стул напротив. — У меня к тебе дело есть.

— Какие у нас с тобой могут быть дела? — хрюкает он, пытаясь напустить на себя начальственной важности, но глазенки так и бегают.

— Ты должен организовать мне свидание.

— Чего? — Хряк давится воздухом. Его лицо стремительно наливается багровым цветом. — Какое свидание? С кем? Если ты имеешь в виду официально с кем-то встретиться, то пиши заявление...

— Нет, — жестко обрываю эту суету. — Не официально. Мне нужно романтическое свидание. Со скрипачами. С едой из лучшего ресторана города. И самое главное — абсолютная конфиденциальность и тишина.

Хряк таращится на меня так, что, кажется, у него вот-вот выпадут глаза.

— Я тебе что, блядь, Купидон?! — взвизгивает он.

Чуть подаюсь вперед, упираясь тяжелым взглядом ему прямо в зрачки.

— Нет. Но ты сделаешь так, как я велел. Дашь моим людям доступ ко всем нужным дверям. Сюда привезут девушку. Неофициально. Возьмем комнату для длительных свиданий. За кратчайшее время ее нужно переоборудовать.

— Блядь, я не понимаю! — Хряк хватается за лысеющую голову, чуть ли не скуля. — Ты с ума сошел? Как ты себе это представляешь?! Скрипачи, ресторан, какая-то девка — и все это на мою зону?! Ты что, с меня погоны содрать хочешь? Я никогда на это не пойду! Знаешь, твоя наглость уже переходит все мыслимые границы, ты даже Севера переплюнул!

Откидываюсь на спинку стула, скрещивая руки на груди.

— У тебя нет выхода, Хряк. Ты поможешь мне это сделать.

— С чего бы это?!

— С того, что я о тебе кое-что знаю.

Он замирает, тяжело дыша.

— Да... что ты обо мне знаешь?

— Например… — делаю паузу, наслаждаясь его мандражом, — как твоя благоверная жена уже... сколько? Кажется, второй год подряд ебет тебе мозги по поводу новой машины. А ты не можешь ей ее поменять. И никогда не поменяешь на ту, которую она действительно хочет.

Это удар под дых.

Хряк мгновенно сдувается, забыв о том, где он находится.

Вся его начальственная спесь улетучивается.

— Ну, знаешь... — жалобно тянет он, махнув пухлой рукой. — Алке... губозакаточную машинку надо прописать. Это действительно... ебет мозги, сил уже нет никаких. Я же не олигарх все-таки!

Удовлетворенно киваю.

— Я помогу. Ты мне поможешь со свиданием, а я дам тебе денег на машину для твоей жены в рассрочку без процентов.

— Что? — Хряк резко вскидывает голову. В его поросячьих глазках вспыхивает алчность, борющаяся с остатками здравого смысла. — Да ты врешь...

— Ты прекрасно знаешь, кто я и чем занимаюсь по ту сторону забора. У меня есть деньги. Любые деньги.





Глава 13


Саша

Выхожу из подъезда.

Господи, кажется, я совсем отмороженная.

Рискованная, безбашенная — вот какой я себя чувствую, шагая по асфальту на негнущихся ногах.

И да, на мне шелковая блузка василькового цвета с кокетливым бантом под воротником и жемчужными пуговицами!

Мне уже немного известно о предстоящем вечере: мы разговаривали с этим мужчиной, и я даже знаю название ресторана, в который мы поедем.

И, конечно же, я не полная дура — я себя обезопасила.

Я все рассказала Свете, и она благословила меня на это свидание.

Напротив подъезда меня уже ждет черный автомобиль представительского класса.

Мистер инкогнито заранее предупредил, что пришлет за мной машину с водителем.

— Добрый вечер, Александра! — здоровается он почтительно с легким кивком и открывает для меня заднюю дверцу. — Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо.

Ныряю в салон.

Между передними сиденьями и мной поднимается ширма — видимо, водитель отгораживается, чтобы не смущать меня и дать возможность спокойно выдохнуть.

Достаю телефон.

Хочу написать, что выехала, но на экране уже висит сообщение от того, к кому я еду: «Приятной поездки».

Смотрю по сторонам.

Стекла затонированы наглухо.

На улице вечер, и сквозь пленку ничего не разглядеть — даже уличные фонари кажутся еле различимыми пятнами.

Наверное, этот человек очень ценит конфиденциальность.

Волнуюсь, но назад пути нет.

Утром Витя так вымотал мне нервы, что сейчас я готова отправиться на встречу хоть с дьяволом. Лишь бы развеяться и забыть о бывшем муже, который достал меня до печенок.

Мы едем в ресторан «Нуар».

Концепция заведения проста: гости едят и общаются в абсолютной темноте.

Выбор локации смущает, но Света однажды ходила на такое свидание. У нее оно ничем не закончилось, зато я знаю, что там безопасно — вокруг гости и персонал.

Машина сбавляет скорость.

По времени мы как раз должны подъезжать к месту.

В этот момент звонит телефон.

— Алло, — отвечаю я.

В трубке звучит знакомый голос.

— Теперь тебе нужно надеть повязку на глаза.

— А не рано ли?

— Это нужно для атмосферы.

— Хорошо, но у меня нет повязки.

— Она в отсеке на двери.

— Хорошо.

Опускаю руку, нащупываю карман в дверце и достаю шелковую повязку на глаза, похожую на маску для сна.

Дверь открывается, и я вздрагиваю.

— Добрый вечер, госпожа Александра, — звучит другой голос. Мужской, доброжелательный. — Я ваш сопровождающий этим вечером. Буду рад помочь.

— Здравствуйте. Ой, я ничего не вижу.

— Да, так и нужно. Не волнуйтесь, я буду вашими глазами. Протяните, пожалуйста, руку, я помогу вам выйти из машины.

Вытягиваю руку и чувствую, как мою ладонь перехватывают.

Выхожу из салона.

В узкую щель под повязкой замечаю кусок асфальта.

— Так тихо. Ни шума машин, ничего.

— Мы у закрытого входа в заведение, здесь всегда тихо, — отвечает мужчина. — Отдельная парковка, подальше от шума. Я вас провожу. Ну что, Александра, наш вечер начинается. Добро пожаловать.

Нащупываю его локоть.

Вскоре слышу музыку.

Играет скрипка.

Раздается звук открывающейся двери.

Моя повязка чуть сползает, и теперь я не вижу даже землю под ногами.

Иду вслепую.

Музыка звучит громче.

В воздухе пахнет ванилью и мужским парфюмом.

Мы останавливаемся.

— Позвольте ваше пальто, — просит голос.

— Да, спасибо.

У меня забирают вещь.

— Я могу снять повязку?

— Еще нет. Сейчас я провожу вас в зал, и там вы сможете ее снять.

Он ведет меня дальше.

— А в зале еще кто-то будет? — спрашиваю я.

— Это зал только для вас. У нас отдельные локации.

— Прямо для всех?

— Да, конечно. Чтобы никто не мешал вам общаться.

— Ну… хорошо…

Меня заводят в помещение.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Я сажусь. Машинально провожу ладонью по сиденью. Кресло. Удобное. Обито вроде бы бархатом.

— Спасибо.

Эмоции бьют ключом. Ситуация кажется до крайности непривычной.

— Теперь можете снять повязку, Александра.

Раздаются шаги. Сопровождающий уходит. Я стягиваю шелк с лица и несколько раз моргаю.

Абсолютная темнота.

Вот это да. Вздыхаю, пытаюсь рассмотреть хоть что-то.

Глаза понемногу привыкают.

Различаю очертания: кажется, там окно, но оно за портьерами.

Смотрю в другую сторону — дверь.

Я бы и не увидела ее, если бы не тонкий световой контур.

Потом перевожу взгляд прямо перед собой — сплошная темнота.

И вдруг вздрагиваю, резко дергаюсь и ударяюсь коленями о стол. Сервировка звякает.

— О боже, ты здесь? — вырывается у меня.

— Да. Прости, что напугал.

— Ты молчал. Я думала, что еще одна тут.

— Я хотел дать тебе время освоиться.

Боже, о господи, это же он! Я здесь, с ним.

Этот мужчина... Вот это да… Ничего себе.

— Извини за мою реакцию, просто я не ожидала, — сбивчиво прошу.

— Все в порядке, — спокойно отвечает мужчина. — Вот мы и встретились.

— Волнительно.

Чувствую себя неопытной девчонкой.

Пока была дома, столько репетировала перед зеркалом: подбирала фразы, интонации, голос.

А сейчас все моментально улетучивается. В голове полнейший вакуум.

Я не знаю, что сказать и что сделать.

— А почему ты выбрал именно это место? — спрашиваю, вглядываясь в пустоту перед собой.

— Я подумал, что так будет интереснее, — спокойно отзывается он.

Какой же скрытный.

Ни одной фотографии, ни одного видео до встречи, а теперь мы сидим в кромешной мгле. В голову лезут разные мысли.

Может, у него есть какие-то дефекты? Шрамы или, например, он в инвалидной коляске? Вдруг у него внешность с какими-то особенностями, из-за которых он сильно комплексует?

Но я быстро одергиваю себя.

Решаю, что сначала нужно поговорить. Понять, что он за человек, как мыслит, а уже потом делать выводы.

— Ну, раз это знакомство, хоть и вслепую, то давай познакомимся, — предлагаю я. — Как меня зовут, ты уже знаешь. А как зовут тебя?

— Эмир, — отвечает он.

«Эмир», — красивым эхом проносится в моей голове.

Мысленно рисую его портрет, хотя понятия не имею, как он выглядит на самом деле.





Глава 14


— Расскажи немного о себе, Саша.

Я сижу на ресепшене в парикмахерской эконом-класса, но для него решаю немного приукрасить реальность.

— Работаю администратором в салоне красоты. Разведена, детей нет.

— Почему вы развелись? — тут же спрашивает Эмир.

Задумываюсь.

Сказать правду? Рассказать про отвратительное поведение Виктора? Зачем?

Жаловаться на прошлые отношения новому знакомому — плохая затея. Вываливать весь этот багаж на первом свидании точно не стоит.

— Не сошлись характерами. В какой-то момент мы просто стали смотреть в разные стороны.

— Понятно. А сейчас бывший муж тебя, надеюсь, не напрягает? Или, может быть, помириться хочет?

— Ой нет, — отмахиваюсь в темноте. — Ну а ты? Что можешь о себе рассказать?

Из мрака доносится его голос:

— Я довольно закрытый человек. И в данный момент предпочитаю... Даже не предпочитаю, а в силу обстоятельств нахожусь в весьма изолированной ситуации.

— Какие-то проблемы по работе? В семье? Или, может быть, какой-то кризис? — осторожно уточняю.

— Я не женат и никогда не был женат, и детей у меня тоже нет.

— Все впереди еще, Эмир.

— Да, я тоже так думаю.

Немного подаюсь вперед к столу.

— А кем ты работаешь? Чем занимаешься?

— Моя компания занимается экспортом цветных металлов.

— Ого! Это, наверное, крупное предприятие, — предполагаю я.

— Есть такое, — отвечает Эмир. Его голос будоражит. Вся эта ситуация, эта темнота и неизвестность вызывают дрожь. — Может быть, выпьем? предлагает.

— Уже все готово?

— Да, я сделал заказ заранее. Протяни руку.

Вытягиваю руку над столом и нащупываю стекло.

Беру бокал за ножку, подношу к губам и делаю глоток. Это вино.

Вкус насыщенный, чувствуется вишня и пряности. Очень вкусно.

Опускаю руки на скатерть, нащупываю вилку и нож.

Передо мной стоит тарелка. Отрезаю кусок вслепую, накалываю на вилку и пробую. Это мясо.

Говядина. Просто тает во рту. Соус отдает сладостью и розмарином. На гарнир попадаются овощи — кажется, спаржа.

Это так странно — угадывать еду исключительно по вкусу и запаху.

— Я хотела задать вопрос…

— Задавай.

— Как так случилось, что ты мне позвонил? Ты ошибся номером? Или, может быть, ты меня где-то увидел? А если увидел, то откуда у тебя мой номер? Мне это важно.

— Я тебя увидел, — просто отвечает он.

— Где?

— Случайно. И ты мне понравилась.

Слова будоражат. Пытаюсь представить момент.

— А адрес?

— Я часто бываю неподалеку от твоего дома. Догадаться было несложно.

— И номер телефона...

— Тебя напрягает, что я узнал твой номер?

— Ну, это как-то странно.

— На самом деле ничего странного или сложного нет, — спокойно объясняет он. — Вся информация о нас уже есть в открытом доступе. Стоит только слегка приложить усилия.

— Если у тебя такой серьезный бизнес, значит, ты серьезный человек, — говорю я, вглядываясь в кромешную темноту ресторана.

— Я предпочитаю не навешивать на себя регалии.

— Ну да, ты прав, — соглашаюсь. — Просто я рассуждала о возможностях и…

Не успеваю договорить.

Эмир накрывает мою руку, лежащую на столе. Во мраке я совершенно не вижу его движений, от того тактильные ощущения обостряются до предела.

Мужская ладонь ложится поверх моих пальцев — большая, уверенная, сухая и горячая.

Внутри меня все начинает трепетать. Замираю, боясь сделать даже лишний вдох.

Господи, сколько лет я вообще не ощущала чужого мужского прикосновения? Кроме грубоватых касаний бывшего мужа — никого и никогда за долгие годы.

И сейчас происходящее кажется таким невозможным, словно я провалилась в осязаемый сон.

Совсем рядом раздаются мягкие шаги.

— Ой… А что происходит? — с тревогой шепчу.

Эмир плавно отпускает мою ладонь.

— Все в порядке, это официант, — негромко успокаивает.

И действительно, возле нашего столика останавливается человек. Видимо, у сотрудников этого заведения есть какие-то приборы ночного видения.

Иначе я просто не могу объяснить, как официант безошибочно находит наши бокалы на столе и подливает вино.

Шаги удаляются и стихают. Осторожно провожу рукой по столу, нахожу бокал и подношу его к губам. Эмир, судя по легкому звону, берет свой.

Мелодия скрипки звучит громче.

— Когда ты последний раз танцевала? — вдруг спрашивает Эмир.

— Я? — с трепетом переспрашиваю, и сердце начинает биться быстрее. — Я уж и не помню... Давно.

— Могу я пригласить тебя на танец?

Замираю, судорожно сглатывая.

— Ну да, наверное… Да-а…

Слышу, что Эмир встает. Чувствую себя совершенно неуверенно, потерянно, не видя даже собственной руки.

Но Эмир безошибочно находит мою руку в темноте, мягко обхватывает пальцы и помогает мне встать.

— А мы ни во что не врежемся? — с тревогой шепчу, инстинктивно прижимаясь к нему.

— Нет, здесь большой зал.

— Правда? Вот бы посмотреть...

— Обязательно когда-нибудь посмотришь, — обещает тихо.

И делает шаг, увлекая меня за собой, кладет руку мне на талию.

От его прикосновений меня словно прошивает током, внутри все сжимается от волнения — это так будоражит, потому что необычно и непривычно после стольких лет одиночества при живом муже! Чувствую жар ладони Эмира.

Он держит меня невероятно бережно, но при этом так надежно, что мой страх оступиться мгновенно улетучивается.

Эмир превосходно танцует. Ведет плавно, и мне остается только довериться ему. И пахнет он приятно.





Глава 15


Кладу руку на его плечо.

Под рубашкой ощущаю литую мускулатуру .

Прикидывая в уме пропорции, понимаю, что передо мной стоит высокий и крупный мужчина.

Прикрываю незрячие в этой темноте глаза.

В пустыне от сильной жажды люди видят миражи.

Темнота действует точно так же.

В голосе Эмира я начинаю слышать знакомые интонации.

Интонации заключенного, с которым я недавно встречалась в тюрьме.

Наверное, та встреча в колонии сильно на меня повлияла. Мозг отказывается мыслить логично.

Тот человек сейчас сидит в камере. Он физически не может стоять передо мной.

Это невоможно.

Вдруг чувствую горячее дыхание на щеке. Эмир склоняется ниже.

И еще ниже.

В этой кромешной темноте я совершенно не вижу его, но ощущаю, как стремительно сокращается расстояние между нашими лицами.

Воздух становится плотным от напряжения.

Кажется, Эмир хочет меня поцеловать.

Я пугаюсь.

От неожиданности, от того, как быстро все происходит.

В панике слегка отвожу лицо в сторону.

Уворачиваюсь.

И в ту же секунду об этом жалею.

Эмир не отстраняется и крепче обнимает меня за талию. Склоняет голову, утыкается лицом в мой висок и вдыхает запах моих волос.

— Ты потрясающе пахнешь, Саша.

Его дыхание опаляет ухо, и к моим щекам мгновенно приливает жгучий румянец. Лицо просто горит от смущения и накатившей волны жара.

Какое счастье, что мы в темноте!

Эмир не может видеть, что я краснею, как девчонка.

Мелодия скрипки постепенно становится тише.

Танец заканчивается.

Эмир нехотя отпускает мою талию, но медленно поднимает мою руку. Чувствую мягкое прикосновение его губ к тыльной стороне моей кисти.

После удушающей рутины с Витей, где все было серо и давно лишилось всяких красок, этот вечер кажется мне глотком свежего воздуха.

Я словно вырвалась из тоскливой клетки в мир, где все построено на оголенных чувствах, интриге и трепете.

Приоткрываю губы, собираясь что-то сказать, но Эмир не дает мне этого сделать.

— Не нужно слов, — тихо обрывает он.

Перехватывает мою руку и безошибочно ориентируясь, проводит обратно к нашему столику.

Нащупываю спинку кресла и, боясь задеть посуду, сажусь на свое место. По легкому шороху понимаю, что Эмир тоже садится.

— Я надеюсь, наше следующее свидание будет уже при освещении? — спрашиваю, пытаясь придать голосу непринужденный тон, хотя внутри все дрожит.

— Конечно, — звучит из темноты ответ.

— Признаться, я еще никогда не была на подобных свиданиях.

— Значит, тебе моя идея понравилась?

— Очень необычно.

Но мне нужно немного выдохнуть, побыть пару минут одной, чтобы хоть как-то осмыслить все происходящее и остудить пылающие щеки.

Все это похоже на какое-то наваждение, и мне нужна пауза, чтобы прийти в себя.

— А вот в чем вопрос… как бы мне добраться до дамской комнаты? — неловко произношу я в темноту.

— Сейчас. Где-то здесь на столе была кнопка вызова, — отзывается Эмир, и я слышу, как он проводит рукой по скатерти. — Здесь есть сопровождающие.

— И в дамскую комнату сопровождают мужчины? — с легкой паникой уточняю.

— Думаю, нет. Разберемся, Саша, не переживай.

Вскоре из густого мрака доносятся приближающиеся шаги.

— Я ваша сопровождающая. Меня зовут Анна, — раздается вежливый женский голос совсем рядом.

Встаю и тут же чувствую на своем локте деликатное прикосновение. Женская рука уверенно берет меня под руку.

— Я вас провожу.

— Вы знаете, я в первый раз в вашем заведении, — нервно усмехаюсь по пути. — Концепция, конечно, очень интересная, но с этими сопровождениями… как будто в тюрьме.

— Да, очень похоже на зону, — весело отзывается моя провожатая.

Слышится скрип открывающейся двери, и в ту же секунду по глазам резко бьет свет.

— Вот сюда проходите, я подожду вас снаружи, — говорит Анна, отпуская мою руку.

Я захожу в туалетную комнату и первое время просто стою, крепко зажмурившись. Глаза невыносимо болят и слезятся от яркого освещения после долгого пребывания в абсолютной темноте.

Немного проморгавшись, оглядываюсь: большое зеркало с яркой подсветкой, все вокруг в ослепительно белом кафеле.

И отмечаю очень специфический запах. Пахнет сырым бетоном или, может быть, какой-то свежей строительной затиркой.

Невольно вспоминаю, как мы с Витей когда-то делали ремонт.

Первое время в нашей квартире стоял точно такой же запах. Как будто ремонт здесь завершили вот только-только, все очень свежее.

Подхожу к раковине и внимательно смотрю на свое отражение. Щеки раскраснелись, глаза лихорадочно блестят.

Достав телефон из сумочки, делаю быстрое селфи в зеркале.

Просто на память.

Прячу телефон, делаю глубокий вдох и открываю дверь, чтобы вернуться к Эмиру.

— Вино кружит голову, — иронично объявляю я, осторожно усаживаясь обратно за стол.





Глава 16


— Рад, что тебе понравилось, — в его голосе слышится мягкая улыбка. — Время десерта.

Слышу тихий стук посуды — передо мной ставят тарелку.

Нащупываю десертную ложечку, зачерпываю невидимое лакомство и отправляю в рот. Рецепторы в темноте обострены до предела, и вкус взрывается на языке.

— Вау… — невольно вырывается у меня восхищенный вздох. Смакую каждый кусочек, пытаясь разгадать состав. — Это ванильное суфле? А внутри, кажется… клубника и белый шоколад. — Снова орудую ложечкой вслепую, натыкаясь на что-то сочное. — И свежие ягоды. Боже, как вкусно!

Понятия не имею, что это такое и как этот кулинарный шедевр выглядит на тарелке, но вкус просто невероятный.

Очень нежный, с легкой кислинкой и совершенно не приторный. Я в абсолютном восторге.

Мы продолжаем болтать, делясь впечатлениями.

— А после свидания ты проводишь меня до машины? Все-таки мне бы очень хотелось тебя увидеть.

— Все возможно, — уклончиво, с тихой усмешкой отзывается он. — Ты правда этого хочешь?

— Естественно! — я даже немного подаюсь вперед. — Мы же пришли познакомиться, а ты так и держишь интригу.

Остаток времени пролетает незаметно.

Голос Эмира обволакивает, заставляя забыть о времени.

Но внутреннее чутье подсказывает, что пора закругляться.

Все, конечно, безумно приятно, необычно и продумано до мелочей, но быть засидевшейся гостьей — не самый лучший вариант.

Нужно уметь уходить вовремя, оставляя легкое послевкусие.

— Думаю, мне пора.

Эмир тоже встает.

Тихие шаги.

Я не вижу его, но каждой клеточкой тела чувствую, как он снова подходит ко мне.

Снова это волнующее ощущение чужого присутствия.

Я физически ощущаю Эмира совсем рядом, улавливаю мощную энергетику и, кажется, даже чувствую жар, исходящий от его кожи.

Мне приходится инстинктивно приподнять подбородок — он такой высокий.

Кажется, он должен быть очень красивым.

Да, именно так!

Просто обладатель такого потрясающего голоса не может быть некрасивым.

Мое сердце бьется чаще в предвкушении момента, когда мы наконец-то выйдем на свет.

— Я хочу тебя поцеловать, — неожиданно произносит Эмир.

Эти слова обрушиваются на меня из кромешной темноты, и внутри моментально вспыхивает настоящая буря эмоций.

Меня накрывает адреналином.

Острое, почти физически осязаемое чувство опасности смешивается с сумасшедшим волнением и пугающей неизвестностью.

В этом мраке, рядом с крупным мужчиной, чьего лица я даже не знаю, все кажется балансированием на краю пропасти.

— Вот это да, — выдыхаю я, пытаясь свести все к шутке. — Ты даже лица своего не показал, а уже поцеловать хочешь.

— Тороплю события? — с легкой хрипотцой спрашивает он.

— Думаю, да, торопишь…

Ответа не следует.

Вместо этого я чувствую, как его большие горячие ладони уверенно ложатся мне на талию.

Одним плавным, но властным движением он притягивает меня к себе.

Я окончательно теряюсь от неожиданности, врезаясь в его твердую грудь.

Он наклоняется, и я чувствую, как его губы мягко прижимаются к моей щеке.

Затем он медленно скользит носом по моей коже, поднимаясь к виску, вдыхая аромат моих волос. От этой ласки по всему телу пробегает электрический разряд.

Неожиданно Эмир перехватывает мой подбородок и врезается поцелуем в мой рот.

Жадно сминает мои губы своими, проталкивает язык в рот и делает там такие вещи, от которых у меня натуральным образом подгибаются коленки и… кажется… я возбуждаюсь!

Эмир на вкус, как грех.

— Не смог удержаться, — шепчет Эмир мне на ухо, обдавая кожу горячим дыханием.

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди и пробить ребра.

Я не могу вымолвить ни слова, оглушенная собственным пульсом.

И в этот самый момент иллюзия уединения рушится. Я слышу шаги — один, второй, третий... кто-то приближается.

— Александра, позвольте надеть повязку, — раздается из темноты знакомый мужской голос. Тот самый сопровождающий, что привел меня сюда в самом начале.

Я даже не успеваю ничего сказать Эмиру.

Мужчина надевает мне на глаза плотную ткань повязки, берет под руку и уверенно ведет.

Мы идем и, я чувствую, как меняется воздух. Сначала яркий ароматизатор, как в начале. Потом свежесть — мы выходим на улицу.

Меня подводят прямо к открытой дверце автомобиля, которую я нащупываю, вытянув руку, и мягко подталкивают в салон.

Сажусь на кожаное сиденье, но тут же спохватываюсь, поворачивая голову в сторону открытой двери.

— Постойте, а Эмир? — растерянно спрашиваю в пустоту. — Он же тоже должен выйти?

— Нам велено вас везти домой, — сухо, без единой эмоции отчеканивает сопровождающий.

Дверь с глухим стуком захлопывается, отрезая меня от внешнего мира.

Водитель тут же дает по газам, и машина резко срывается с места.

Оказавшись одна в салоне, срываюсь и одним дерганым движением стягиваю с себя эту дурацкую повязку.

Смотрю в тонированное окно на мелькающие ночные фонари и разочарованно вздыхаю.

Внутри все клокочет от возмущения и обиды.

Либо он просто не успел выйти вслед за мной, либо... не захотел? Оставил меня в таком подвешенном состоянии, поиграл нервами и просто отправил домой?





Глава 17


На следующий день

— Ну рассказывай, рассказывай, рассказывай! — нетерпеливо требует Света, когда мы прогуливаемся по скверу. — Как он? Красавчик? Слушай, если тачка хорошая, значит, богат? О-о-о, сестренка, я тебя пристрою! Я тебя уже благословила на все, ну давай, теперь хочется узнать подробности!

— Он не особо разговорчив. Его зовут Эмир.

— Прекрасное имя, я считаю! А чем занимается?

— Экспортом цветных металлов.

Света резко тормозит посреди дорожки и округляет глаза.

— Нихера себе! И ты говоришь об этом просто так?! Сашка, тебе одно только слово «экспорт» уже должно о чем-то намекать! Держись за этого мужика зубами, когтями, руками, ногами! Можешь даже просто обвить его полностью. И не отпускай! Такие мужики огромная редкость в наше время, понимаешь?

— Свет... — качаю головой, прерывая ее бурную тираду. — Я его в глаза не видела.

— В смысле не видела? А после ресторана вы что, не поехали куда-нибудь прокатиться? Например, до люксового отеля, или в его пентхаус, или куда там еще возят?

— Нет, не поехали. Но знаешь, я на это и не рассчитывала.

— Ты что? — Света возмущенно всплескивает руками. — Дорогая, надо рассчитывать все, когда идешь с таким мужиком на свидание! Понятно, если бы он оказался жлобом, то пусть валит лесом. А твой, между прочим, в «Нуар» позвал. Это очень дорогое заведение. А фотки-то есть?

— Да, я сделала фотографию. — Достаю из сумочки телефон, открываю снимок и протягиваю сестре. — Ну, только селфи из дамской комнаты. В остальном-то там полная темнота.

Света перехватывает телефон, жадно вглядываясь в экран.

Вдруг ее брови ползут вверх, а на лице появляется недоумение.

— Э-э-э... это что?

— Ну, дамская комната, — пожимаю плечами.

Света странно хмыкает, приближая фотографию пальцами.

— Когда я в последний раз там была, интерьер был совершенно другой.

— Там прям строительным пахло.

— Может быть, обновили дизайн? — предполагает Света, отдавая мне смартфон.

— Наверное.

Возобновляем шаг.

— А на второе-то свидание позвал? — пытливо заглядывает мне в лицо Света.

— Пока нет…

— Ты красотка, в отличие от меня. Так что у тебя есть все шансы.

— Говоришь, как будто я на соревнованиях, — морщусь.

— А нет, что ли?! Ты знаешь, сколько охотниц за успешными мужиками сейчас ходит? Просто, блядь, из-под каждого камня выглядывают, лишь бы урвать свой кусочек богатого счастья! Здесь либо ты, либо тебя.

— Я не хочу ни с кем соревноваться.

— Ну да! — Света картинно закатывает глаза. — Пошли гордые заявления: «Я не хочу ни с кем соревноваться, буду жить независимо, как сильная женщина!» Ага, в этой халупе напротив тюрьмы. Все чаще складывается впечатление, что не содержанки глупые, а…

Усмехаюсь, решив перевести стрелки:

— Ах, Света... а у тебя-то как? Ты же вроде хвалилась, что нашла себе богатого.

— Ой, у нас все замечательно! — тут же меняет тон на елейный сестра и расплывается в довольной улыбке. — У нас все просто прекрасно, чудесно, я безумно довольна. И, между прочим, я своего мужика хотя бы видела! Так что он у меня очень красивый: брюнет, высокий, статный...

Подходим к цветастому павильончику у края аллеи, покупаем себе по мороженому и идем гулять дальше.

В этот момент, едва не чиркнув Свету по плечу, проносится парень на электросамокате.

Из-под колес летят брызги талого снега.

— Твою мать! — орет ему вслед Света. — Только асфальт показался, всё, повылезали, двухколесные ублюдки!

Сворачиваем на площадь.

— Во, видала! — Света вытягивает вперед руку с надкусанным рожком. — Номенклатурная сталинка! Ты только посмотри, какие колонны, эркеры… Какая роскошь и мощь! Мне кажется, в прошлой жизни я жила именно в таком доме, среди элиты и всего такого… А потом судьба решила надо мной поржать и засунула в хрущевку! Я не понимаю этого прикола. Я должна жить минимум в таком доме!

— Ой, Свет, ну начинается! Пошли давай уже, заслуженная партийная работница… или кто ты там?

Делаю шаг вперед, ожидая, что она пойдет следом, но Света застывает с вытянутой рукой, и шарик ее мороженого шлепает на асфальт.

Нахмурившись, поворачиваю голову туда же, куда так неотрывно и шокировано смотрит сестра.





Глава 18


Из административного здания поодаль выходит мужчина.

Высокий, широкоплечий брюнет в безупречно сидящем деловом костюме. На лице темные солнцезащитные очки. Спускается по ступеням и направляется в сторону парковки.

— Свет, ты чего? — недоуменно спрашиваю и легонько подталкиваю ее плечом.

— Секунду, дорогая!

Всучивает мне в руку пустой рожок и бежит в сторону парковки, за машинами которой только что скрылся брюнет.

— Ахмад! Ахмад! — кричит так громко, что не услышать это просто невозможно.

Заволновавшись, тороплюсь следом.

Весеннее солнце безжалостно бьет в глаза, я щурюсь, прикрывая лицо свободной ладонью, и пытаюсь хоть что-то разглядеть.

Что там происходит?

Но мужчина, услышав крик, намеренно ускоряет шаг и быстро ныряет в салон автомобиля.

Дорогая машина срывается с места, а моя сестра остается стоять посреди парковки в клубах выхлопного газа.

— Кто это?

— Мой… мужчина. Но он не услышал меня, — с грустью в голосе тянет Света, глядя вслед исчезнувшему за поворотом автомобилю. — Это все машины, понимаешь? Вот этот городской гул просто не дает двум любящим сердцам воссоединиться!

Смотрю на сестру, и сердце сжимается от щемящей жалости к ней. Потому что этот Ахмад прекрасно ее слышал.

— Свет... — очень осторожно начинаю я, подбирая слова. — А ты уверена, что это... твой мужчина?

— Конечно уверена! — ни на секунду не сомневаясь, выпаливает она.

***

Вечером, поужинав, открываю ноутбук, захожу в электронную почту и вижу новое непрочитанное письмо.

Отправитель мне незнаком, но в теме сообщения стоит моя фамилия.

Кликаю по заголовку, начинаю бегать глазами по строчкам, и внутри все мгновенно обрывается и леденеет.

Письмо пришло от юриста той самой фирмы, где работает Витя.

Это официальное досудебное уведомление. Сухим, канцелярским языком там написано, что Виктор инициировал процесс о разделе долгов после нашего развода.

Паника липкими щупальцами сдавливает горло.

Значит, он не блефовал.

Итог уже предрешен: мне официально повесят чужие долги, и придется выплачивать полтора миллиона за то, к чему я даже не прикасалась!

Опираюсь ладонями о столешницу и невидящим взглядом смотрю перед собой.

Звонит телефон.

На экране высвечивается имя «Эмир» — я уже сохранила его номер.

Ну хоть что-то приятное!

Хотя Эмир тоже не эталон, потому что меня все еще гложет, что мы не встретились на улице после ужина в «Нуаре».

Но по сравнению с беспределом бывшего, Эмир безупречный!

Делаю вдох и беру трубку.

— Добрый вечер, Саша.

— Привет…

— Как ты?

— Сносно.

В трубке на секунду повисает пауза.

— Я слышу по голосу, что ты чем-то расстроена.

— Нет-нет, все в порядке, просто немного устала, — тороплюсь оправдаться. — Знаешь, я сегодня встречалась с сестрой, а она еще та активистка. Мы больше десяти тысяч шагов по шагомеру находили, поэтому у меня такое настроение.

На самом деле Света здесь ни при чем.

Виноват бывший муж.

У меня была одноклассница, с которой мы долго общались.

Она развелась.

Потом встретила парня и считала, что он гораздо лучше прошлого. Она рассказала ему, что в браке муж постоянно оскорблял ее, унижал, изменял. Надеясь на понимание, она делилась, как почти шесть лет терпела его выкрутасы и все прощала, пока в конце концов не выдержала.

А в итоге получилось так, что новый мужчина почему-то решил: раз прошлому мужу можно было вести себя так ужасно, то и ему можно.

— Я все еще жду твое фото, — говорю я.

— Какое фото?

— Селфи, например. Раз ты захотел позвать меня на свидание в темноте, то давай хотя бы фотографию.

— А ты мне свое.

— Хорошо, я не против.

— Даже так?

— Я считаю это справедливым, Эмир. Но если ты мне не пришлешь фото, возможно, ты относишься ко мне легкомысленно.

— А вот и старые добрые женские манипуляции.

— Ну а почему бы слегка не манипулировать? Не вижу в этом ничего такого. Я тебе сейчас отправлю.

Сбрасываю звонок и открываю чат.

Захожу в галерею и отправляю ему заранее подготовленное селфи.

Конечно, я не буду делать снимок прямо сейчас.

Я сижу без макияжа, с хвостиком на голове.

Пусть Эмир думает, что я всегда такая красивая.

Сообщение доставлено. Он долго не отвечает.

Я уже думаю перезвонить ему, но потом в мессенджере появляется статус, что он печатает.

«Прости, засмотрелся».





Глава 19


«Так, где твоя часть договоренности?».

Он снова пропадает.

Статус «печатает» исчезает, и я просто жду, глядя в экран.

Потом от него приходит фотография.

Замираю и жадно вглядываюсь в экран, приближая изображение так, словно хочу рассмотреть каждый пиксель.

Снимок сделан в глубоком полумраке, свет падает лишь сбоку, выхватывая из темноты мужскую фигуру.

Эмир стоит спиной к объективу, раздетый по пояс.

Фон тот же — грубый бетон.

У Эмира темные волосы и просто невероятно широкая мощная спина. Тусклый свет мягко скользит по идеальному рельефу, подчеркивая каждую напряженную мышцу и крепкие, литые плечи.

Но самое впечатляющее на этом фото — татуировка.

Огромный, хищно оскалившийся барс. Его свирепая морда приковывает взгляд, а от нее к самым плечам расходятся широкие темные крылья.

Густая черная краска, агрессивные и четкие линии — потрясающе эффектная, запоминающаяся работа.

Ловлю себя на том, что откровенно заглядываюсь на снимок. По коже пробегает табун колких мурашек — до чего же красивое завораживающее тело.

«Это правда ты?» — быстро печатаю, чувствуя легкий трепет.

Эмир присылает смеющийся смайлик и коротко отвечает:

«Нет, я скачал из интернета».

Тихо усмехаюсь.

«Даже если ты скачал из интернета, очень красивый снимок», — набираю в ответ.

Конечно же, я понимаю, что это его обычный сарказм.

На фотографии, вероятно, он, и это осознание обдает меня жаром, добавляя нашему общению такой будоражащей остроты, от которой слегка кружится голова.

Телефон снова вибрирует от входящего звонка.

— Не отпугнул тебя фотографией?

— Нет… Очень необычная... Знаешь, такая брутальная, стилизованная. Это какая-то фотостудия? Ты еще и модель, помимо того, что бизнесмен?

Слышу, как он тихо усмехается в трубку.

— Нет, я не модель.

— Удивительно. Наверное, спортом занимаешься?

— Иногда это лучший способ убить время в локации, где я сейчас нахожусь.

— У тебя есть личный спортзал? Или неподалеку?

— Прямо с кровати вставай и отжимайся.

— Ого…

— Саш... я бы хотел увидеться с тобой снова. Очень.

От этих простых слов у меня внутри все переворачивается.

Эмоции просто зашкаливают, сердце начинает стучать в два раза быстрее.

Чувствую невероятный душевный подъем, кровь бурлит от предвкушения. В его голосе столько неподдельной тяги, что эта интрига и жгучий интерес затягивают меня с головой. Мне так хочется узнать его ближе.

— Но есть одно обстоятельство, — вдруг продолжает Эмир, и его тон становится тяжелым. — После которого, Саша, ты можешь не так меня воспринять... А я бы очень этого не хотел.

Мгновенно напрягаюсь. Вся эйфория куда-то улетучивается, уступая место тревоге.

— И что же это за обстоятельство? — взволнованно спрашиваю, перебирая в голове самые худшие варианты. — Ты женат?

— Нет, я же тебе говорил, — твердо отвечает Эмир.

— Тогда в чем причина? Мне кажется, ты вполне себе видный мужчина... Хотя вживую я тебя еще не видела, но у меня складывается именно такое впечатление.

— Было бы лучше подождать мне еще несколько месяцев... — произносит он с непонятной тоской и вдруг горько усмехается: — Но если долго смотреть на женщину, можно увидеть, как она выходит замуж.

Хмурюсь, совершенно ничего не понимая. Что за загадки? Чего он собирался ждать?

— Знаешь, Эмир... — медленно говорю я. — У меня складывается такое чувство, будто я тебе навязываюсь. А это не так. И, если честно, эти недомолвки меня уже немного напрягают.

— Завтра, — вдруг резко и решительно обрывает он меня. — Автомобиль подъедет за тобой завтра. Я буду ждать тебя. Очень ждать. К полудню ты будешь готова?

Мысли лихорадочно мечутся в голове.

Завтра я работаю.

Но... я могу отпроситься на полдня, если прямо сейчас позвоню сменщице и договорюсь с ней. Мне до дрожи в коленях хочется увидеть Эмира вживую.

Я хочу разгадать его, посмотреть ему в глаза и расставить уже, наконец, все точки над «i». В груди все сжимается от переживаний, мне очень тревожно от его скрытности, но желание разгадать эту тайну оказывается сильнее.

— Буду готова. А где мы увидимся?

— Завтра узнаешь.

— Надеюсь, это людное место? Пойми меня правильно…

— Да.

Ух! Слава богу.

Куда-нибудь загород я бы уж точно не поехала!

Интрига-интригой, но я тоже не такая отчаянная как Светка.

— Тогда договорились.





Глава 20


Надеваю ту самую блузку, которую купила перед нашим первым с Эмиром свиданием.

Все равно он вряд ли разглядел ее тогда в темноте. Что ж, это своего рода реванш.

Выхожу из дома. Ладошки вспотели, а сердце колотится на износ.

К подъезду плавно подкатывает уже знакомый автомобиль.

— Здравствуйте, Александра, — водитель почтительно открывает передо мной дверцу.

— Здравствуйте...

В первый раз рядом с ним мне было тревожно, но сейчас этот суровый на вид мужчина кажется уже не таким пугающим, а даже слегка привычным.

Сажусь в роскошный салон, машинально расправляя складки на юбке.

Я готова. Скоро я увижу Эмира.

Наверное, это опять будет какой-нибудь шикарный ресторан, но уже при дневном свете.

Водитель разворачивает автомобиль, и мы неспеша объезжаем пустырь.

Проходит от силы минуты три... как машина полностью тормозит.

Прямо у ворот тюрьмы, напротив которой и располагается мой дом.

Сижу в полном ступоре.

Смотрю в тонированное стекло и понятия не имею, что происходит.

Зачем мы здесь остановились?

Водитель молча выходит из машины и открывает дверцу с моей стороны.

— Приехали, Александра, — буднично объявляет он.

— Простите... это шутка какая-то?

— Нет, не шутка.

На ватных ногах выбираюсь из салона.

Какая тюрьма? При чем тут Эмир?!

Внезапно металлические высокие ворота приоткрываются. Выходит сотрудник тюрьмы, озирается по сторонам.

— Проходите. Быстрее! — Чеканит командным тоном.

— К-куда?

— На свидание, — кривит губы.

Застываю на месте, начиная так быстро моргать глазами, что, кажется, физически чувствую легкий ветерок от собственных ресниц.

Снова оглядываюсь на водителя, пытаясь найти хоть каплю здравого смысла в происходящем.

— Я ведь к Эмиру... — растерянно бормочу.

— Все верно. Эмир Каримович вас ждет.

Судорожно выдыхаю.

Возможно, это и есть один из главных недостатков Эмира. Отвратительное чувство юмора, понятное только самому Эмиру и совершенно не смешное никому, кроме его обладателя.

Либо же это банальная проверка на вшивость. Так бывает, когда властный человек с большими деньгами проверяет женщину и ее намерения — действительно ли ей нужны его искренние чувства или только его кошелек.

Успокаиваю себя этими мыслями, хотя, честно говоря, помогает это мало.

В голове бьется предательская мысль: «Наверное, лучше прямо сейчас развернуться и уйти».

Но тут же вспыхивает упрямство. Нет, я все-таки войду, выскажу Эмиру прямо в лицо все свое недовольство этой дурацкой ситуацией, а уже потом красиво уйду в закат.

— Ладно, — киваю, тяжело смирившись с решением.

Нехотя ступаю на территорию тюрьмы, и меня тут же накрывает липкое чувство дискомфорта и тревоги.

Сотрудник молча ведет меня в отдельно стоящее здание, затем по короткому мрачному коридору.

Наконец, он подводит меня к двери, которая резко отличается от всех остальных, железных и обшарпанных. Эта — новая, массивная, и сразу видно, что недешевая.

Сотрудник отпирает ее абсолютно бесшумно — видимо, стоит дорогой скрытый механизм — и распахивает передо мной.

— Входите, — сухо командует он. И тон у него такой привычно-приказной, будто я здесь сама заключенная.

Затаив дыхание, делаю неуверенный шаг внутрь и оглядываюсь.

Это что-то вроде комнаты для длительных свиданий.

Сразу отмечаю, что здесь обстановка в разы лучше всего того, что я успела увидеть по пути.

На стенах свежая краска, на полу новое покрытие. В углу стоит красивый стол, рядом — два бархатных кресла и мягкий диван. На стене висит большое зеркало. Решетчатое окно занавешено тяжелыми портьерами, оставлена лишь узкая щель, пропускающая скудный свет.

Интимный полумрак в аду.

Делаю еще пару шагов вперед... и вскрикиваю, подпрыгивая на месте: за моей спиной с глухим пугающим хлопком закрывается дверь.

— Эй! Эй! — в панике кричу, тут же бросаясь обратно. Со всей силы колочу по гладкой поверхности кулаками. — Откройте!

Слышится тихий скрип. У меня за спиной.

Резко оборачиваюсь, вжимаясь лопатками в запертую дверь.

Только сейчас замечаю, что на боковой стене есть еще одна створка. Установленная вровень со стеной и выкрашенная точно в такой же цвет, она была практически незаметна в этом полумраке.

Выходит мужчина.

Дыхание перехватывает, а пульс, кажется, останавливается вовсе.

Я ожидала увидеть кого угодно: зашедшего по ошибке сотрудника или же того самого успешного бизнесмена в строгом костюме. Рисовала в голове образ Эмира — властного, со сканирующим, высокомерным взглядом и кривой ухмылкой, который сейчас скажет: «Здравствуй, Александра, как тебе место?».

Но пол будто разверзается у меня под ногами.

И я падаю в черную пропасть, охваченная жутким чувством свободного падения, ни с чем не сравнимым адреналином, липким страхом и пугающей неизвестностью.

Потому что в вышедшем из потайной двери мужчине я узнаю его. Того самого зека, с которым столкнулась тогда на концерте.

Он выходит из полумрака неспешно. Этот невероятно высокий рост, подавляющая дикая мощь, исходящая от каждого его движения. Черные волосы, пронзительный, почти осязаемый взгляд исподлобья. И глаза... дьявольские, опасные глаза, на самом дне которых будто переливается темное пламя.

Вжимаюсь спиной в холодный металл запертой двери.

— Э-это вы? — дрожащим голосом спрашиваю.

— Я предупреждал. Тебя может шокировать. Понимаю.

Господи... Этот голос.

Это же голос Эмира!

На том свидании в полной темноте я до последнего убеждала себя, что мой мозг играет со мной злую шутку, накладывая пугающий образ заключенного на моего невидимого собеседника.

Я пыталась обмануть себя!

Но сейчас... сейчас я собственными глазами вижу того, кому этот глубокий, пробирающий до костей голос принадлежит на самом деле.

Как это вообще возможно?! Мы же были в ресторане!

Там играла скрипка, подавали изысканную еду, меня везли по городу в этот элитный «Нуар»... Или... Или нет? Может, его отпустили на один вечер? А может... Господи, где я вообще была в ту ночь?! Что здесь происходит?!

Паника накрывает с головой, реальности смешиваются в один страшный невозможный ком.

— Я не верю... не верю, — бормочу, до боли зажмурив глаза, отчаянно надеясь, что если не буду на него смотреть, он просто исчезнет. — Этого просто не может быть...

— Ты разочарована?

— Я не знаю, что ответить.

— Я предполагал такую реакцию.

Его рука тянется к моему лицу.

— Пожалуйста... пожалуйста, — сбивчиво умоляю я, испуганно отводя щеку в сторону, пытаясь избежать этого контакта.

Но он не отстраняется. Эмир снова касается меня, пальцами гладит мою кожу пугающе нежно, что совершенно не вяжется с его опасным видом.

— Ты — лучшее, что было со мной за последние годы, Саша, — произносит он, и в его голосе звучит тяжелая мрачная искренность. Он наклоняется еще ближе, вторгаясь в мое личное пространство. — Я хочу тебя поцеловать.

— Нет... нет, — в панике выдыхаю, еще сильнее вжимаясь спиной в холодный металл запертой двери.

Он замирает. Его дыхание опаляет мое лицо.

Литмоб#властный мужчина#

Иман Кальби "Хозяин Кавказа. Укрощение строптивой"

— У твоей дочки опасная красота, Тимур. У такой должен быть сильный хозяин. Я.



Во мне закипает злость.



— Вы не будете моим хозяином! Я не вещь!



Я надеюсь, отец не согласится выдать меня за него. Нет же?!



Но Ризван ловит меня в коридоре. Прижимает спиной к стене. Жёстко



— Строптивая… Люблю укрощать таких.



Порочно обводит контур моих губ пальцем.



— Думай сегодня перед сном, малышка, что я скоро с тобой сделаю… И думай над махром.



Его глаза жгут на мне клеймо победителя. Неопытная девочка внутри боится до чертиков. А охотница скалится… Кто еще кого укротит…



- Проси что хочешь. Для Хозяина Кавказа нет невозможного.



Я встаю на цыпочки и тянусь к его уху.



— Есть. Сердце. Вы мне не можете дать то, чего у вас нет.



Он улыбается. Темно. Медленно.



— Оно тебе и не понадобится. Я дам тебе кое-что получше,- и вжимается в меня своими каменными бедрами.





Глава 21


Эмир властно перехватывает мой подбородок и разворачивает мое лицо к себе.

В испуге распахиваю глаза и тут же сталкиваюсь с его взглядом.

— Ты боишься меня? — хрипло шепчет прямо мне в губы.

— Да, — обреченно выдыхаю я.

— Не надо.

Я вновь зажмуриваюсь, хотя, господи боже, понимаю, как же это наивно. Он никуда не денется.

Эмир склоняется ко мне совсем-совсем близко.

Перестаю дышать.

И вдруг чувствую, как он слегка, почти невесомо задевает мои губы своими.

От этого мимолетного, но обжигающего касания меня словно бьет током, а в памяти яркой вспышкой взрывается воспоминание: то самое свидание... темнота, невидимый мужчина, и мы целуемся.

От осознания этой невозможной правды у меня все окончательно плывет перед глазами.

Кажется, я сейчас просто рухну в обморок.

Ноги слабеют, меня сильно ведет в сторону.

Судорожно дергаюсь и почти падаю, но сильные руки Эмира мгновенно подхватывают меня.

— Нет! Отпусти, пожалуйста, отпусти!

— Успокойся, — твердо говорит он.

Меня бьет сильная крупная дрожь, и Эмир, прижимая меня к себе, конечно же, это чувствует.

— Я не причиню тебе вреда.

— Я тебе не верю! Ты меня обманывал! Кто ты вообще такой? Кто ты такой?! — Отчаянно пытаюсь вырваться, бьюсь в его руках, но он держит меня стальной хваткой.

— Сначала ты успокоишься, — голос звучит непререкаемо, — а потом выслушаешь меня.

Делаю глубокий вдох, пытаясь протолкнуть в легкие хоть немного воздуха.

— Я... я успокоилась...

Но ни черта я не успокоилась.

Я чувствую себя максимально уязвимой. Я заперта в этой комнате и совершенно не знаю, чего ожидать. И вообще понятия не имею, кто он такой на самом деле и на что способен, раз он здесь сидит...

Прилагаю все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы оттолкнуть от себя Эмира.

Конечно, на самом деле мне бы ни за что не хватило моих ничтожных сил, чтобы вырваться.

Он такой огромный, мощный, мускулистый... Эмир отпускает меня лишь потому, что сам так решил.

Хотя... Эмир ли он вообще? Или это имя — тоже ложь?

Пошатываясь, пячусь от него.

Голова кружится, перед глазами расплывается.

Непослушными ногами еле как добираюсь до дивана и бессильно плюхаюсь на него.

Я ведь еще и каблуки сегодня надела... Какая же я дура.

Мужчина неспешно проходит следом и абсолютно невозмутимо садится в кресло с противоположной стороны.

— Все, что я говорил тебе тогда, было правдой.

До боли впиваюсь ногтями в собственные ладони, чтобы хоть как-то заземлиться.

— Я бы хотела уйти.

— Не сейчас.

— Почему? Я согласилась на свидание с Эмиром.

— Я и есть Эмир.

— Прости, но я в этом не уверена.

Он откидывается на спинку кресла, но его взгляд не отпускает меня ни на секунду.

— Я хочу провести время с тобой. Теперь ты понимаешь, что мои возможности... слегка ограничены. И ты согласилась провести это время со мной.

— Я не знала всех обстоятельств!

— Я немного приукрасил, — невозмутимо отвечает.

— Ничего себе «приукрасил»…

— Я сожалею.

— А мне кажется, что нет.

— Возможно, я и правда не сожалею, — вдруг спокойно соглашается он. — Потому что сейчас рядом со мной сидит такая красивая девушка.

— Ты, наверное, много кому здесь такие комплименты раздаешь.

Он слегка прищуривается:

— С чего ты это взяла?

— Ну как же, — пожимаю напряженными плечами, — заключенные сидят в камерах, делать им особо нечего...

— Что за глупые стереотипы?

Дело ведь совершенно не в том, что Эмир оказался не тем самым успешным бизнесменом, которым так уверенно представлялся.

Боже, да я бы поняла и приняла это!

Он мог бы оказаться талантливым художником, врачом с золотыми руками, прекрасным водителем или простым добрым учителем... Кем угодно, только не преступником.

Вот в чем кроется главная проблема. Вот что ломает меня сейчас изнутри.

Потому что если он сидит здесь, то он явно совершил что-то противоправное. Что-то по-настоящему темное и ужасное.

Людей, которые помогают бабушкам переходить дорогу или спасают на улицах бездомных котов, не закрывают в тюрьме. Здесь отбывают наказание за реальные преступления, за причиненное кому-то зло.

— Почему ты здесь?

— Я не хочу об этом говорить сейчас.

— А мне очень интересно!

— Наше общение и так не заладилось. Думаю, это лишь накалит градус.

— Тогда позволь мне уйти… Нет, у нас ничего не выйдет, Эмир. Правда.

Зябко ёжусь, обхватывая себя руками за плечи. Кажется, будто комнате резко стало холодно.

— Я не позволю этому случиться.

— Господи, Эмир... — Я в отчаянии качаю головой. — Что же это за свидание-то такое?

Внезапно по ту сторону двери раздаются какие-то приглушенные шорохи, а затем отчетливый стук. Нервно вскидываю голову в сторону звука.

— Сиди.

Дверь приоткрывается, и в комнату входит женщина.

— Я немного вас побеспокою, — произносит она.

Ее голос звучит слегка в нос, и от этого характерного тона меня словно бьет током.

Я узнаю в ней ту самую сопровождающую, которая совсем недавно вела меня до дамской комнаты!

Женщина, одетая в форму сотрудницы тюрьмы, плавно вкатывает в нашу комнату для свиданий тележку, какую обычно катают в отелях при обслуживании номеров.

На ней под серебристыми куполами скрываются блюда, а в ведерке со льдом красуется бутылка шампанского.

Вскоре женщина разворачивается и выходит.

Как только за ней закрывается дверь, я резко встаю с дивана. Иду к той самой потайной двери, из которой Эмир недавно появился.

Распахиваю ее... и застываю на месте. Шок.

Литмоб#властный мужчина#

Лана Пиратова "Бывший муж. В цепях его любви"

— Тебе нужна моя помощь, Нина, — самодовольно усмехается бывший.

Он сидит, развалившись в своём кожаном кресле, а я стою перед ним, сцепив дрожащие руки за спиной, чтобы не показать ему своего волнения.

— Нужна, — продолжает он, скользя колючим цепким взглядом по мне. — Только я смогу помочь тебе. И ты это прекрасно понимаешь. Ты же не дура.

— Что ты хочешь взамен? — цежу я, впиваясь в его наглые глаза взглядом, полным ненависти. Не собираюсь скрывать этого, хотя ему и всё равно.

— Неделя, Нина, — усмешка сходит с его лица и взгляд становится тяжёлым и давящим. — Ты едешь со мной на неделю, а я решаю проблему с твоим бывшим и твоей дочерью.

«Нашей», — поправляю я его мысленно, но вслух ничего не произношу. Только отворачиваюсь, чтобы не видеть его довольную ухмылку, и киваю.



Я не простила измены и обманула мужа, сказав, что избавилась от ребёнка. Исчезла из его жизни и попробовала начать всё заново с другим мужчиной.

Вот только теперь мне нужна защита и только мой бывший муж может мне её дать.





Глава 22


Я узнаю этот кафель. Каждую чертову плитку.

Это та самая «дамская комната ресторана», в которой я тогда делала селфи.

— Я не могу выйти, пока не свободен, но как только это случится...

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Послушай... — не выдержав, Эмир резко встает с кресла и стремительно направляется ко мне.

Пячусь.

Он настигает меня в два счета. Обхватывает и прижимает к себе.

В первую секунду меня захлестывает непринятие, внутреннее противоречие кричит об опасности. Делаю рваный вдох и отчаянно трепыхаюсь.

Но... секунда, другая...

Тело слабеет.

Моя щека прижимается к твердой мужской груди — такой широкой, монолитной... на которую, возможно, в другой, нормальной жизни можно было бы положиться.

Эмир склоняется ниже и задерживает горячие губы на моей макушке.

Я пытаюсь слабо, чисто номинально сопротивляться, упереться ладонями в его торс, но нет — Эмир держит меня непреклонно, не отпуская до тех пор, пока моя паника не стихает, а я окончательно не успокаиваюсь.

Это просто невозможно.

Это нереально.

Те эмоции и чувства, которые я прямо сейчас ощущаю в его объятиях… я не могу их объяснить.

Вопреки всему, что я только что узнала, вопреки здравому смыслу, я чувствую тягу к этому человеку.

Как и тогда, на концерте, его тяжелый взгляд приковывал к месту, лишая воли, так и сейчас его аура делает со мной то же самое.

Господи, я сумасшедшая.

Я просто дура, клиническая идиотка!

Так нельзя.

Нельзя чувствовать к этому человеку ровным счетом ничего.

Он явно опасен, раз находится здесь!

Мне с лихвой хватило бывшего мужа Виктора с его жестокими прибамбасами в голове, а здесь передо мной — самый настоящий уголовник.

— Уже лучше? — его низкий голос вибрирует в груди, отдаваясь прямо мне в макушку.

— Мне не будет лучше, — глухо отзываюсь.

— Тогда мы постоим еще, — спокойно решает Эмир, не ослабляя хватки ни на миллиметр.

Я стою, замерев, и ловлю себя на мысли, что мне... нравится. Боже мой, мне нравится ощущать эти сильные властные руки.

Меня точно мотыляет из стороны в сторону.

Сейчас мне нужно как-то отстраниться, осмыслить происходящее, трезво подумать головой, но в данной ситуации это просто физически невозможно. Меня словно раздирает на две части: с одной стороны — вопит здравый разум, умоляя бежать, а с другой...

О боже!

Эмир выводит меня и вновь усаживает на диван.

— Мы можем выпить, ты немного расслабишься, — спокойно предлагает он. — Шампанское хорошее, несмотря на то, что мы в тюрьме.

Судорожно сглатываю внезапно пересохшим горлом.

— Там что-то подмешано?

— Нет, оно запечатано. — Эмир достает из ведерка бутылку и показывает ее мне, демонстрируя нетронутую заводскую фольгу. — Все-таки небольшие послабления для меня здесь есть.

Заторможенно киваю.

На тележке расставлена изысканная посуда, совершенно не вяжущаяся с толстыми стенами и решетками.

Эмир берет изящный хрустальный бокал и разливает искрящееся шампанское.

Смотрю на поднимающиеся золотистые пузырьки. Я на свидании с заключенным. Кому скажи — не поверят!

— И долго еще тебе здесь сидеть? — осторожно выясняю.

— Нет.

— Ты соскучился по свободе?

— На самом деле мне повезло, у меня остались верные люди на той стороне. Ты можешь подумать, что я обманываю, но бизнес идет. У меня есть брат, и он пока присматривает за делами. Я ему доверяю.

— Хорошо, что у тебя есть брат. Есть на кого положиться. У меня тоже есть сестра, младшая.

И Эмир вдруг улыбается. Эта улыбка совершенно неожиданно смягчает его жесткие черты, делая его лицо удивительно притягательным.

— И у меня младший брат, представляешь? Он занимается почти тем же, что и я, но, говоря просто, он металл добывает, а я сбываю. У нас сопряженный бизнес.

Я все-таки решаюсь и делаю небольшой глоток шампанского. И тут же мысленно ахаю. Боже, оно невероятно вкусное!

Ледяное, с тонким фруктовым ароматом и идеальным балансом сладости и терпкости. Миллионы мелких пузырьков приятно щекочут нёбо, оставляя потрясающе мягкое послевкусие.

Ой, подумать только... распивать элитный алкоголь из хрусталя в исправительном учреждении.

— Знаешь, я никогда еще не была на таком свидании, — признаюсь, чувствуя, как напиток начинает понемногу расслаблять натянутые нервы. — Да я вообще забыла уже, когда в последний раз ходила на свидания.

Слова вылетают сами собой, и я тут же в панике прикусываю язык.

— Ты была замужем, — его тон становится чуть более цепким. — Неужели тебя муж никуда не водил?

— Почему же, водил, — торопливо вру, приукрашивая свою тоскливую жизнь с Виктором. — Конечно, мы ходили. И в кино, и в кафе... Просто когда мы развелись, я ведь какое-то время была одна. Да и до самого развода... но ты понимаешь, в последнее время отношения не ладились.

— Понимаю. Но я рассчитываю исправить эту ситуацию.

— Думаю, в первое время после освобождения тебе и самому будет интересно везде ходить, — нервно улыбаюсь, пытаясь перевести тему. — Наверное, соскучился по людям и по свободе.

— Есть такое. Но главное — компания.

Не сразу замечаю его движение.

Эмир плавно меняет позу: закидывает руку на спинку дивана, располагаясь как раз позади моей головы, и одновременно придвигается ко мне чуть ближе.

Огромная мужская фигура теперь нависает совсем рядом, источая жар.

Пространство между нами опасно сокращается, и это уверенное собственническое движение внезапно, до мурашек вдоль позвоночника, будоражит меня.

Я снова делаю глоток шампанского.

И еще один, а затем еще.

Игристый напиток приятно растекается по венам, немного меня расслабляет и, кажется, придает смелости там, где ее в принципе быть не может.

Эмир тянется к тележке и приоткрывает блестящие серебристые купола. Под ними изысканно сервированные блюда, источающие потрясающие ароматы.

— У вас здесь так готовят? — непонимающе спрашиваю, разглядывая кулинарные шедевры.

— Нет, конечно. Я заказал.

— В тюрьме есть доставка еды?

— Для меня — да.

— Вот это да... А еще какие исключения делают, кроме того, что заказывают еду из ресторана и привозят девушек на свидание?

— Девушку, — мягко, но веско поправляет меня Эмир. — Самую красивую из тех, что я когда-либо встречал.

Чувствую, как щеки предательски теплеют от его слов.

— Ты очень приятно говоришь.

— Мне легко говорить, когда я не лгу.

— А ты умеешь общаться с женщинами, правда? — Чуть склоняю голову набок, разглядывая его профиль. — Думаю, у тебя в этом определенно есть талант.

— Спасибо за комплимент. От тебя его слышать еще приятнее. Да, я могу этим гордиться.

— Ну, скажешь тоже...

Еда выглядит безумно аппетитной, но я как-то теряюсь.

— Угощайся, — предлагает Эмир.

— Да я... не голодна.

— Ты все еще меня смущаешься. Хотя я понимаю тебя.

Эмир замечает, что мой бокал почти опустел, и снова подливает шампанского.

— Признайся, ты хочешь меня споить, да? — слегка смеюсь, чувствуя, как алкоголь уже вовсю кружит мне голову.

— Всегда приятно споить такую девушку, — в тон мне отвечает Эмир.

— Ты, по-моему, задумал что-то очень-очень нехорошее, — заявляю, щурясь с подозрительностью.

— Нехорошее в отношении тебя? Нет, никогда в жизни.

Делаю очередной глоток.

Чем больше мы вот так просто сидим и общаемся, тем быстрее улетучивается мой шок.

Это вкусное шампанское, голос, этот красивый дизайн комнаты, больше похожей на номер отеля... Я ловлю себя на мысли, что на какие-то мгновения начинаю забывать о том, где нахожусь.

— Зачем ты подливаешь шампанское?

— Просто хочу, чтобы ты чувствовала себя расслабленно.

— Знаешь, еще пара бокалов, и я расслаблюсь настолько, что усну. А мне этого не надо. Мне все-таки нужно сохранять бдительность. Да и вообще, я уже не помню, когда последний раз выпивала.

— Даже если ты заснешь, поверь, я создам условия, что сон будет сладким и приятным, — улыбается он. — Давно я не видел так близко рядом с собой спящую женщину.

Литмоб#властный мужчина#

Даша Черничная "Подлец-бывший на мою голову"

— Двадцать лет тебя голышом не видел, Ларик, прямиком с нашего развода. — мурлычет на ухо до мерзости знакомый голос. — Кто бы мне сказал, что спустя столько лет меня так тряхнет от тебя, не поверил бы.

Распахиваю глаза в чужой спальне. На меня смотрит ухмыляющаяся рожа бывшего.

— Помнишь, как вчера зажгли? — играет бровями, сволочь.

Я-то помню. Но лучше бы забыла.

— Вообще, мне понравилось, Ларка. Я-то думал, ты бревно, а ты… вау! — бросает на кровать пару купюр: — Девочка ты взрослая, разберешься, что с этим делать.

Я улыбаюсь.

— Чего лыбишься, как блаженная?

— Радуюсь, что выгнала тебя, когда ты переспал с моей подругой и не потратила лучшие годы на такого паскудного подлеца.

Поднимаюсь с постели, прохожу мимо него, не прикрываясь.

— А деньги оставь себе на таблеточки. А то ты что‑то совсем сдал, дорогой.





Глава 23


— Мы договаривались, что я пойду на свидание, но не на ночевку, — смеюсь, чтобы скрыть тревогу.

— Тогда шампанское не должно тяготить ко сну.

В этот момент Эмир наклоняется и целует меня в плечо, задерживая губы на коже.

На мгновение я замираю, не зная, как реагировать.

Этот поцелуй не вызывает отвращения, напротив — внутри трепещет, будто электрическая искра пробежала по нервам.

Потом поцелуй становится чаще, он поднимается к моей шее, и я чувствую, как энергия в теле меняется — словно что-то вмиг ослабело и одновременно разгорелось.

Его губы скользят по моей шее, обжигая кожу, и каждый поцелуй — как разряд тока.

Я должна его оттолкнуть.

Я обязана это сделать!

Но мои руки, вместо того чтобы упереться ему в грудь, безвольно лежат на коленях, а пальцы судорожно сминают юбку.

— Эмир… подожди… как быстро все происходит. Мы ведь даже не знаем друг друга.

Он останавливается. Не отстраняется полностью.

— Мы знаем друг друга ровно настолько, насколько это необходимо прямо сейчас, — говорит, не сводя с меня глаз. — Люди могут жить в одной квартире годами, спать в одной постели и оставаться абсолютно чужими. Кажется, такой была твоя жизнь.

Его слова бьют точно в цель, поднимая со дна души старые обиды.

— Откуда ты знаешь, какой была моя жизнь? Ты не можешь судить.

— Я умею читать людей. — Эмир плавно ведет большим пальцем по моей скуле, и я забываю дышать. — И я вижу женщину, которую слишком долго не замечали. Женщину, чью красоту воспринимали как должное. Твой бывший муж, кем бы он ни был, был слепцом. Он держал в руках бриллиант, но обращался с ним, как с обычным стекляшкой.

— Прекрати, — шепчу, закрывая глаза, потому что его слова проникают слишком глубоко.

— Почему? Тебе неприятно слышать правду? — Его рука соскальзывает на мою талию, уверенно, но без грубости притягивая меня ближе. — Знаешь, в чем парадокс? Ты пришла в тюрьму, к человеку, которого общество считает опасным. Но прямо сейчас в моих руках ты в большей безопасности, чем была в своем так называемом «благополучном» браке. Потому что я вижу тебя. Всю.

— Ты говоришь красивые слова, потому что тебе скучно. Потому что я здесь, а ты… ограничен в выборе.

Эмир вдруг тихо смеется.

— Ограничен в выборе? — он берет мой бокал из моих ослабевших пальцев, ставит его на стол, а затем берет обе мои руки в свои. — Саша, при моих возможностях я мог бы организовать, чтобы сюда привезти женщину, которая исполнила бы любую фантазию без лишних разговоров и рефлексии. Но мне не нужно пустое тело.

— А что тебе нужно?

— Мне нужна искра. Мне нужна женщина, которая сейчас сидит передо мной, дрожит, спорит со мной, боится меня, но при этом… — он наклоняется к самому моему уху, обжигая кожу горячим шепотом, — при этом хочет меня так же сильно, как и я ее.

Судорожно втягиваю воздух.

— Это неправда, — лгу, краснея до корней волос.

Воздух в комнате становится слишком густым.

Смотрю на его губы, потом перевожу взгляд на его темные непроницаемые глаза и пытаюсь собрать разлетевшиеся на осколки мысли.

Мой внутренний голос кричит об опасности, но тело предательски плавится под тяжестью его руки на моем бедре.

— Ты… ты играешь нечестно, — шепчу, едва узнавая собственный голос.

— Я не играю. Никогда.

Вместо того, чтобы продолжить, Эмир откидывается на спинку дивана, давая мне пространство.

Тянется к столу, берет с серебряного подноса шпажку с чем-то невероятно аппетитным — кажется, это тигровая креветка в каком-то хитром соусе — и подносит к моим губам.

— Съешь. Тебе нужно переключиться, иначе твой правильный мозг сейчас закипит от перенапряжения.

Мотаю головой, сжимая губы.

— Эмир, я не могу есть. Я вообще не понимаю, как мы оказались в этой точке разговора.

— Открой рот, Саша, — произносит он негромко, но с такой мягкой властностью, что я инстинктивно подчиняюсь.

Вкус оказывается потрясающим, но я жую механически, не сводя с Эмира настороженного взгляда.

Эмир наблюдает за мной с легкой полуулыбкой, словно любуясь.

— Вот видишь. Иногда стоит просто довериться и попробовать, а не анализировать. Ты слишком много думаешь.

Комната как будто сжимается вокруг нас.

Чувствую, как внутри меня начинается буря, калейдоскоп мыслей превращается в вихрь: страх, желание, гнев, тревога, возбуждение — все вместе, и не разделить.

— Эмир, я должна уйти.

— Нет.

— Ты меня отпустишь прямо сейчас. Иначе мы не поладим.

— С чего такая резкая перемена настроения?

— Мне нужно. Ты не должен на меня давить.

Эмоции, которые вызывает во мне этот мужчина, пугают меня.

Страшно, что я могу сделать то, о чем потом пожалею.

И если пройдет еще хотя бы полчаса, это может случиться.

— Уйдешь, но ты должна пообещать…

— Что?

— Что вернешься ко мне. Через три дня.

— Я не обязана…

— Обещай.

— Я обещаю вернуться, Эмир.

Друзья, вышла история Светы и Ахмада! Сразу весь текст! Книга называется "Влюбись в меня"

— Что ты вообще творишь, Света?! Это же афера! Он тебя знать не знает, какая ты ему, к черту, невеста?! — возмущается сестра. — Ты пользуешься тем, что у него амнезия.



— Ну, не знает, так узнает, — отвечаю, утрамбовывая джинсы в чемодан. — Это же один шанс на всю жизнь. Сам начальник его службы безопасности за меня! Он подыгрывает, прикинь?



— Конечно! Ты ему за эти месяцы уже всю плешь проела своими регулярными набегами на Ахмада.



— Я Николаю уже как родная стала, — смеюсь.



— А если Ахмад все вспомнит? — Голос Саши дрожит от паники. — Ты об этом вообще подумала? Ты представляешь, кто этот человек? Что он с тобой сделает, когда память вернется и он поймет, что ты все выдумала?! Кто за тебя заступится?



— Об этом я подумаю завтра, — с усилием застегиваю тугую молнию.

Хватит.

Я заслуживаю хотя бы капельку нормального женского счастья!

А здесь — такой мужчина. Властный, сильный, невероятный. Настоящий хищник. Я так давно следила за ним, собирала крупицы информации, искала любые поводы попасться ему на глаза.



Однотомник. ХЭ





Глава 24


Барс

На следующий день

Нутром чувствую, что-то не то.

Саше не понравилось.

Она не впечатлилась, испугалась, но из-за своей природной тактичности просто не смогла высказать мне в лицо.

Да, я пошел на риск и прекрасно понимал, что эта встреча может не заладиться.

Зэк притащил девчонку в комнату для длительных свиданий, даже не поставив ее предварительно в известность.

Конечно, Саша была в полной растерянности.

Но я не мог оттягивать нашу нормальную встречу. Иначе Саша могла бы подумать, что я отношусь к ней несерьезно, или обидеться.

Имела на это полное право.

Не нахожу себе места.

Нервно меряю камеру шагами, хожу из угла в угол.

— Она морозится от меня, Марсель. Точно морозится, — раздраженно говорю.

— Погоди, друг, возможно, Саша занята.

— Я звонил ей восемь раз! — со злостью бью кулаком по стене.

— Саша может работать, — предполагает Марсель.

— Она всегда отвечала! — резко обрываю его. — Если не могла ответить на звонок, то писала сообщение. Саша решила кинуть меня — я это чувствую. А чуйка меня редко подводит.

До самого вечера ощущаю себя загнанным зверем в клетке.

И даже когда темнеет, а в окне дома напротив, в Сашиной квартире, загорается свет, и я звоню ей снова, она не берет трубку.

И я понимаю, что Саша не сдержит обещания.

Не вернется ко мне.

Это осознание возрождает во мне самые темные качества и черные мысли, о которых я предпочел не вспоминать.

Я ведь рассчитывал выйти на свободу к любимой женщине уже другим человеком и строить с ней наше новое будущее.

Но все это, блядь, лишь иллюзии. То, что я, сука, сам себе придумал и в это поверил.

— Хватит курить, дышать уже нечем, — бухтит Марсель, отлипая от ноутбука.

— Заткнись, — глухо рычу.

Снова подхожу к окну и смотрю в бинокль.

Саша сидит в комнате и смотрит телевизор.

Я уже сбился со счету, в какой раз набираю ее номер.

В линзах бинокля отлично видно, как Саша поворачивает голову и опускает взгляд — вероятно, увидев звонок.

Но она его сбрасывает.

До самого утра я не смыкаю глаз.

А как только в колонии начинается новый рабочий день, запугиваю конвой и иду к Хряку.

— Выпусти меня из колонии! — рявкаю ему прямо с порога. Хряк как сидел за своим столом, зажав в руке котлету, так и застыл с нечитаемым выражением лица. — Ты слышишь меня или нет?! — Прохожу в кабинет, с грохотом отодвигаю стул и тяжело приземляюсь на него.

Меня всего трясет от напряжения.

Хряк закашливается, давясь недожеванным куском.

— Заключенный Барсов, ты что, пьяный, что ли? И когда это у нас в колонии разливали? — кое-как выдавливает из себя начальник.

— Мне нужно срочно. Вопрос важный, — жестко говорю.

Хряк заметно потеет.

— Твоя наглость, Барсов, уже не то что границы переходит, она вообще за все пределы вышла! Ты хоть понимаешь, о чем просишь?! Я еще от твоего свидания не отошел! — возмущается он. — Мало того, что корпус для длительных свиданий уступил, так еще лакеем заделался для твоих пассий! Где это видано?!

— Не прибедняйся, Хряк, ты получил беспроцентную рассрочку и халявный ремонт, — заявляю, скрестив руки на груди.

— Но ты просишь невозможное! Как ты себе это представляешь? Колония на то и колония, чтобы содержать за решеткой таких преступников, как ты. Это тюрьма, а не санаторий, Барсов! — Хряк аж краснеет от возмущения.

— Мне хватит часа. Пошли со мной наряд.

— И куда же это ты собрался, позволь поинтересоваться? — Хряк тяжело наваливается локтями на стол.

— В дом напротив, — отвечаю я.

— Ты невменяемый, Барсов! А если кто увидит? Я и так многим рисковал, что ты творишь?! — вопит Хряк.

— Выпускай! — рявкаю я и с силой бью кулаком по столу, отчего Хряк в испуге шарахается.

Подскакивает со своего места, роняет недоеденную котлету на пол и пятится к окну.

Достает из кармана кителя платок и нервно промакивает вспотевший лоб.

— Ты мне не дури здесь, Барсов, — заикаясь, предупреждает он. — Остынь и не подводи меня под трибунал. Что у тебя там? Дай угадаю — с девчонкой нелады? С той, что ли?

— Не твое собачье дело! — злюсь я.

— Тебе сидеть-то осталось хуй да маленько! Так отсиди нормально и решай свои вопросы на воле. Не создавай себе проблем там, где их может не быть, Барсов! Срок почти завершен! Знаешь, вы мне и так тут, блядь, все глаза промозолили, беспредельщики хуевы, и я не позволю тебе совершить такую ошибку. Мне самому на руку, чтобы вы отсюда съебались все поскорее, и я наконец-то зажил спокойно. Поэтому хрен тебе, а не нарушение правил! Если кто заметит — это всем пиздец! Мне пиздец, сотрудникам, кто тебя провожал — пиздец! В первую очередь тебе пиздец — сядешь еще года на три вместо воли. Нет, Барсов! — Хряк отчаянно взмахивает руками.— Крест-накрест нет тебе!

Литмоб#властный мужчина#

Инна Инфинити "Любовница"

— Ты в порядке? Глаза на мокром месте, — спрашивает подруга Юля, пока я прокручиваю в голове новую реальность.

Мой отец продал меня. Я должна выйти замуж за сына его партнера. В обмен моя семья получит статус и влияние.

— За соседним столиком сидят трое красавцев! — глаза Юли аж горят от нетерпения. — Мы с Крис хотим с ними познакомиться. Ты же не против? — складывает руки в замок в умоляющем жесте.

Я открываю рот сказать Юле, что я против, но возражение застревает в горле.

А, собственно, почему нет?

Отец все равно выдает меня замуж, за кого ему выгодно. У меня есть последние несколько месяцев пожить для себя прежде, чем я окажусь в золотой клетке.

— Да без проблем. Давайте познакомимся.

— Эвелина, один из них пялится прямо на тебя, — шепчет Крис. — Ты ему понравилась.

Сглатываю, затем беру в руки бокал. Тот мужчина за столиком реально красивый, и смотрит он на меня так, словно глазами раздевает. От его взгляда у меня сбивается дыхание. И когда я уже решаюсь рискнуть и познакомиться, незнакомец поднимает свой стакан, и я отчётливо вижу на его пальце обручальное кольцо...





Глава 25


Саша

Три дня спустя

Алла, увешанная пакетами с расходниками, как загруженная ослица, толкает ногой дверь парикмахерской.

— Уф, девчонки, принимайте багаж!

Я выхожу из-за стойки и спешу помочь начальнице.

— Ого, сколько всего набрали, Алла. Кажется, даже больше, чем мы просили, — охаю.

Алла вдруг хмурится:

— А что с лицом?

Тут же встряхиваюсь и изображаю улыбку:

— Все в порядке. Просто не выспалась.

— Ну ты следи за выражением, не забывай. У нас здесь храм красоты, а не крематорий!

Из зала выходят девчонки на подмогу.

— Совсем забегалась, еще дел столько, — бухтит Алла, а потом расплывается в довольной улыбке: — Идемте, кое-что вам покажу!

Алла дефилирует прямиком к роскошному красному внедорожнику, который сияет глянцем на солнце, распахивает водительскую дверь.

— Ну как вам, девочки? Высший пилотаж, да? Это мне муж купил, представляете? Я уже даже и не рассчитывала на это, а он вдруг вот как! — хвастливо заявляет она.

— Очень красиво, и вам так подходит — ярко, шикарно! — искренне радуюсь за Аллу.

— Да, в вашем стиле, — поддакивает Зина.

— Спасибо, девочки, что поддержали. Мне вообще теперь хочется все поменять. Поеду сейчас в магазин присматривать нам новые кресла, так что ждите обновки! — заявляет Алла и садится за руль.

Бибикает пару раз и срывает машину с места.

— Бывают же мужики, — вздыхает Зина, провожая начальницу взглядом, и оборачивается ко мне. — На тебе и правда лица нет. Что-то случилось? — участливо спрашивает.

— Все в порядке, я правда просто не выспалась, — отвечаю и смотрю в сторону.

Но перед глазами так и стоит Эмир.

Как мужчина он мне понравился.

Прикрываю глаза и снова вижу его: красивого, сильного, уверенного в себе.

И пах он приятно.

Вспоминаю, как волнительны были его прикосновения, и мое тело откликается, и именно это ввергает меня в чистый ужас. Женщина во мне тянется к нему, а инстинкт самосохранения кричит об опасности.

Я ведь пообещала Эмиру, что вернусь.

Выдавила из себя это обещание, потому что банально испугалась.

Я сидела перед ним и совершенно не понимала, чего ждать от этого человека, на что он может быть способен, если услышит отказ.

Но сейчас мне жизненно необходимо дернуть этот стоп-кран. Все закрутилось стремительно. Мне нужна передышка. Нужно время, чтобы просто все осознать и не рубить с плеча.

Но Эмиру, кажется, неведомы тормоза.

Он стал пугающе настойчивым.

Он постоянно звонит, пишет сообщения одно за другим, и от этого напора мне становится жутко. Я совершенно не ожидала такого давления.

К чему такая мертвая хватка?

Это слишком. Слишком!

Еще и зэк…

— Ладно, девочки, пойдемте в парикмахерскую, — говорю, стараясь придать голосу привычную бодрость.

Девчонки тут же переключаются, весело щебечут и разбирать пакеты.

Я прохожу на свое рабочее место за стойку администратора и открываю журнал, чтобы проверить ближайшие записи клиентов.

Телефон на столе вибрирует. Этот звук бьет по натянутым нервам, как током. Эмир. Опять звонит.

Замираю, глядя на его имя. Господи... Он сидит в тюрьме, но у меня такое чувство, будто от него нет абсолютно никакого спасения.

К вечеру входная дверь парикмахерской с жутким грохотом распахивается.

В проем тяжело вваливается моя бывшая свекровь Антонина Павловна.

Грузная, оплывшая женщина.

Сейчас она выглядит по-настоящему страшно: лицо пошло красными пятнами, ноздри раздуваются, а глубоко посаженные маленькие глазки блестят злобой, делая ее поразительно похожей на разъяренную свинью.

— Ах ты дрянь! Манда ты малолетняя! — орет она с порога. — Будь ты проклята, сука! Довела моего мальчика!

— Вы в своем уме, Антонина Павловна? Что вы здесь орете?

— Хочу и ору! Имею право!

Слава богу, в парикмахерской нет клиентов и владелица уехала, а то бы у меня были проблемы еще и на работе!

— Мы с вашим сыном почти полгода как развелись! Идите лечите нервы!

Вообще не понимаю, зачем она явилась.

— Развелись они! — брызжет слюной. — Из-за тебя, тварь, мой Витюша в аварию попал! Весь от ушибов теперь синий! Это ты его довела своими выкрутасами! Он места себе не находил, страдал! Проститутка ты, вот ты кто! Только о себе и думаешь!

— Я проститутка?! — Выхожу из-за стойки. — Вы ничего не попутали? Это ваш любименький Витюша мне изменил.

— Закрой свой поганый рот! — визжит свекровь, замахиваясь на меня своей сумкой. — Мой сын святой! А если и пошел налево, так в измене всегда баба виновата! Значит, так давала! Значит, не могла мужика ублажить, бесстыжая твоя рожа! Нормальные жены все в дом несут, семью сохраняют, мужа обхаживают!

Ее извращенная логика просто не укладывается в моей голове.

— Какая же вы больная, — выплевываю с презрением. — Если ваш Витенька не умеет держать свое хозяйство в штанах, то это его проблемы, а не мои.

— Его проблемы?! — Антонина Павловна вдруг меняет тон, переходя на истеричный срывающийся хрип. — Да ты хоть знаешь, что он натворил, пока из-за тебя страдал?! Он шефа своего вез! На его машине! Представительского класса, сука! И разбил ее всмятку!

Она тяжело дышит, хватаясь за грудь.

До меня доходит весь масштаб катастрофы.

Витя разбил машину босса. И теперь эта ненормальная женщина пришла вымещать свой ужас на мне.

— Мне очень жаль, что так вышло. Но ваш сын — взрослый мужик. И за то, что он не умеет держать в руках руль чужой машины, я ответственности не несу. Вы сами воспитали безответственного идиота. А теперь пошла вон из салона.

— Что?! — задыхается она от возмущения, ее лицо становится багровым.

— Пошла. Вон. Отсюда. — Беру со стойки рабочий телефон. — Или я прямо сейчас вызываю полицию, и вас заберут за хулиганство и оскорбления. Даю вам ровно три секунды. Раз. Два...

Она сверлит меня взглядом, полным такой лютой ненависти, что нормальный человек бы отшатнулся. Но во мне сейчас столько адреналина, что я смотрю на нее твердо, с угрозой, даже не моргая.

— Порчу на тебя нашлю, паскуда такая…

Свекровь тяжело разворачивается и, грязно выругавшись, вываливается из парикмахерской, снова хлопнув дверью.

Тяжело опираюсь руками на стойку и опускаю голову, чувствуя, как мелко дрожат колени.

Друзья, у меня огненная новинка! Очень вас жду! "Невинная девочка Сурового"

— Какого черта ты забыла здесь на ночь глядя?



Девчонка вздрагивает, поднимая на меня испуганные глаза.



— Я... я собирала малину. И заблудилась, — голос звучит едва слышно.



— Ты хоть понимаешь, куда забрела?



Если оставлю девчонку за воротами, она не протянет в ночном лесу и пары часов. Я далеко не святой, но находить утром труп возле своего периметра я не собираюсь.



— Слушай меня внимательно. Ты здесь ровно на одну ночь. Завтра утром, как только рассветет, ты убираешься обратно в свою деревню. Дорогу тебе покажу. Поняла?



— Да, — быстро кивает она. — Спасибо вам. Утром я сразу уйду!



Она боится меня. И правильно делает. Моя прошлая жизнь выжгла во мне сентиментальность и жалость.



— Заткнись и слушай дальше. Пока ты на моей территории, ты подчиняешься моим правилам. По дому не шататься. В мои вещи не лезть. Куда попало нос не совать.



— Я поняла…



Еще вчера я надеялся продолжать свою ничем не примечательную жизнь, без радости и всяких там иллюзий на светлое будущее, а сегодня в моем доме, как снег на голову, нарисовалась девушка.





Глава 26


После работы плетусь к остановке, чувствуя себя не человеком, а выпотрошенной оболочкой.

Перед глазами все еще маячит перекошенное от ненависти лицо бывшей свекрови.

Она и в хорошие-то времена была с прибабахом, а теперь вообще слетела с катушек.

С ее злобой она ведь и правда может пойти к какой-нибудь ведьме.

Вообще-то я не особо верю во всю эту мистику, но мне сейчас только порчи не хватало для полного счастья!

В разбитом состоянии приезжаю домой.

Едва стянув обувь, звоню сестре.

Света много чем интересуется — в основном, по вершкам, конечно, нахватается там-сям, но у нее точно можно спросить совета, что делать в ситуации, чтобы не схлопотать сглаз или проклятие.

Набираю ее номер и медленно подхожу к окну, всматриваясь в холодную черноту за стеклом, пока идут гудки.

— Блин, не до тебя вообще сейчас, Сашка! — истошно орет дурным голосом в динамик Света.

Аж притихаю, на мгновение остолбенев от неожиданности.

— Что случилось, Свет? Что с твоим голосом?

— А ничего! Любовь всей моей жизни разбился! Я в больнице, молюсь за него! — орет так, что я невольно отстраняю телефон от уха.

— Кто разбился? — растерянно спрашиваю.

— Ахмад! Ахмад Каримович! Все, мне некогда, врач идет! — выпаливает Света и сбрасывает звонок.

Тяжело оперевшись на подоконник, хватаюсь свободной рукой за голову.

Боже, что сегодня за день такой? Это все вообще закончится когда-нибудь или нет?

Ахмад... Ахмад... Ахмад... Ахмад Каримович.

Это имя и отчество мне совершенно точно знакомы.

Кажется...

Стоп.

Да, именно так зовут босса Виктора!

Того самого шефа, чью дорогущую машину сегодня разбил мой бывший муж.

Я никогда этим боссом не интересовалась, знала только, что он богатый и за своих подчиненных стоит горой.

Все внутри меня все сжимается и болезненно напрягается от нехорошего предчувствия.

Торопливо открываю браузер и ввожу его имя в поисковую строку.

Перехожу по первой же ссылке на официальный сайт их организации «РасЦветМет».

Открываю раздел с руководством и замираю, глядя на экран.

На меня смотрит тот самый босс.

Рассматриваю его черты лица, и у меня перехватывает дыхание: фотография на сайте подозрительно подходит под описание Светкиного «идеала мужчины», о котором она в последнее время прожужжала мне все уши.

И тут на меня, как мешок с камнями, обрушивается осознание.

Мужчина, за которым так одержимо сталкерит моя сестра, — босс моего бывшего мужа!

Мне каюк. Просто капец. Хана.

Ведь я же своими глазами видела тогда, на прогулке, что Светка откровенно раздражает этого человека.

Я понятия не имею, в курсе ли Ахмад Каримович, что мы со Светой родные сестры, но если в курсе, то меня ждут просто катастрофические неприятности. Такие, что свекровкины порчи покажутся детскими забавами.

Теперь не только у Виктора, но и у самого Ахмада появится жгучее желание размазать меня в суде. В отместку за сестрицу.

У меня крупной дрожью трясутся руки.

Я едва не роняю телефон на пол.

Снова и снова вглядываюсь в пронзительные карие глаза на экране, и еще одно осознание прошивает меня, как удар молнии.

Мне кажется, что именно этот мужчина приносил мне тогда ту самую корзину роз.

Судорожно пытаюсь вспомнить черты лица «курьера»...

Да, это точно был он!

Или это мой мозг обманывает меня на фоне запредельного стресса?

Но если нет, то к чему бы этому человеку приносить мне цветы? Да еще и зэка?

Эмир говорил, что у него есть брат, который тоже занимается металлами. Или соврал?

Господи, что вообще происходит?..

Лучше бы я сегодня вообще не просыпалась.

Крепко сжав телефон, поднимаю голову и тупо смотрю перед собой невидящим взглядом.

Но спустя пару секунд кожу щекочет вибрация.

Я опускаю взгляд на экран и читаю всплывшее оповещение от входящего сообщения.

«Жаль, что ты не хочешь разговаривать со мной в то время, как болтаешь с другими», — пишет Эмир.

Что?! Какого черта?

Затравленно озираюсь по сторонам, словно Эмир находится где-то здесь, в моей комнате.

А потом снова поворачиваюсь к окну.

Там, в мрачном здании тюрьмы напротив, кое-где тускло горят окна.

Я ведь ломала голову, все размышляла, как и где Эмир вообще мог меня впервые увидеть.

Вдоль позвоночника ползет липкий холодок.

Внутри меня все словно застывает и покрывается льдом от нахлынувшей догадки.

Поднимаю руку и неуверенно машу в черную пустоту за стеклом.

Снова вибрация. Телефон словно обжигает ладонь. Новое сообщение от Эмира.

«И тебе привет».

Он наблюдает за мной. Прямо в эту секунду.

И, похоже, он всегда меня видел.





Глава 27


Барс

Время спустя

Сжимаю руки с такой силой, что прутья решетки врезаются в ладони.

Стою у окна, не отрывая взгляда от дома напротив.

Еще недавно там горел свет. Я жил этим светом. И я ждал Сашу на третий день, на четвертый, через неделю, через чертов месяц.

Каждый вечер я стоял у этой гребаной решетки, выгорая заживо от желания увидеть ее, вдохнуть ее запах.

Но она так и не пришла…

В день, когда я окончательно это осознал, думал, что разнесу камеру на куски голыми руками.

Я был готов зубами рвать этот бетон, поднять зону на вилы, устроить бунт и перешагнуть через любую красную линию. Мне нужен был всего один час свободы.

Меня остановил только срок. Тот жалкий, крошечный остаток времени, что отделяет меня от законного выхода. Я не стал срываться только потому, что у меня есть мозги.

Я решил подождать.

Но спустя месяц свет в ее окне погас.

Саша съехала из квартиры.

Лязгающий скрежет металлической двери за спиной вырывает меня из мыслей.

— Ну что, Барсов, на выход? — голос конвоира звучит до тошноты бодро, он даже не скрывает радости.

Тяжело оборачиваюсь.

— Что ты зубы скалишь? Доволен, да?

— Конечно доволен, а ты разве нет?

Чему радоваться? В моей душе больше нет предвкушения. Там теперь зима — глухая, ледяная и беспроглядная темнота. Выжженная пустота, которую оставила после себя сбежавшая девчонка.

Перевожу взгляд на сокамерника. Марсель стоит у своей койки, смотрит на меня с уважением и легкой грустью.

— Ну что, дружище, — говорю, чуть кивнув. — Оставляю тебя. С воли подогревать буду, передачки организую, не пропадешь.

— Спасибо, друг, — отвечает Марсель и крепко, по-мужски жмет мне на прощанье руку.

Подхватываю дорожную сумку. Шагаю за порог. Дверь за спиной захлопывается, отрезая этот этап моей жизни.

И вот тут накатывает. Ощущения меняются мгновенно, рефлексы перестраиваются. Сердце начинает биться ровнее, плечи расправляются. Еще чуть-чуть, еще несколько коридоров и решеток — и я буду полностью на воле.

Сколько меня здесь не было? Около пяти лет.

Последние формальности. Тяжелая дверь открывается, и я выхожу на улицу. Тюремный двор.

Но стоит мне только переступить заветную черту и оказаться по ту сторону забора, как на меня обрушивается настоящий шквал.

Оглушительный рев клаксонов режет слух. Десятки внедорожников перекрыли площадку перед зоной. Со всех сторон взрываются аплодисменты, оглушительный свист, радостные крики.

Я ведь никого не ждал. Хотел выйти тихо.

— Ну наконец-то, брат, наконец-то! — ко мне подлетает Ахмад и сгребает в крепкие, медвежьи объятия.

— Спасибо, — отвечаю, похлопывая его по спине. — Я рад, что на меня не всем похуй.

— Да что ты такое говоришь? — Ахмад отстраняется и укоризненно качает головой. — Мы тебя как следует встретим, уже все подготовлено!

— Правда? — усмехаюсь одними губами, не чувствуя никакой радости.

— Конечно! Полный тебе сюрприз закатим...

— Я бы хотел прежде заехать в одно место.

— Как скажешь.

Сажусь на переднее сиденье джипа, Ахмад падает за руль и заводит мотор.

— Куда? — спрашивает он, выруливая с тюремной парковки.

— В дом напротив.

— А что там у тебя? — непонимающе хмурится.

— Нужно кое-что проверить.

— Лады.

Колеса шуршат по разбитому асфальту, и через пару минут машина тормозит у нужного подъезда. Выхожу из салона и замираю.

Сколько ночей представлял этот момент. И вот теперь я стою, задираю голову и смотрю снизу вверх на эту пятиэтажку. Ее окна — больше не мираж сквозь тюремную решетку, а реальность. Прямо здесь, в зоне досягаемости.

Только Саши уже нет. Все равно подхожу к облупленной металлической двери. Это было абсолютно бессмысленно.

Я знал это с самого начала. Но мне нужно было лично упереться в закрытую дверь, чтобы окончательно осознать масштаб пиздеца.

Отойдя от подъезда, медленно оглядываюсь. Кортеж из внедорожников выстроился вдоль узкого двора.

— Давай я не буду выяснять, зачем тебе все это, — опустив стекло, говорит брат. — Просто поедем и хорошенько гульнем.

— Да, поехали, — бросаю я, стряхивая с себя наваждение.

Возвращаюсь к машине. Ахмад жмет по газам.

#литмоб властный мужчина#

Анна Томченко "После развода всегда есть пара лет спустя"

— Твоя мама не сдержалась и рассказала мне о твоих загулах…— тихо шепнула, встретив мужа с работы.



—Это даже к лучшему. Значит в субботу не будет никаких скандалов и ты проведешь вечер по высшему разряду. А то моя Тоня беременна. Ей волноваться нельзя… — огрызнулся супруг. — И давай без лишних вопросов, ты умная девочка, сама должна все понять



— Мне не интересно почему, зачем, лучше ли она меня… — крутанула кольцо на пальце и грустно улыбнулась. — Мне важно только то, чтобы ты подтвердил заявление о разводе…



Не подтвердил. Но нас развели. Сын остался с мужем. Я уехала в Москву.



Но у любого развода всегда есть несколько лет спустя…



— Слышал, ты тоже родила. И Адаленский тебя в залете кинул! — выдал бывший, встретив меня в аэропорту. — А я предупреждал, что после развода, за сорок, тем более с прицепом ты никому не будешь нужно. Извращенцу только что...



— Вот кем-кем, а извращенцем меня еще никогда не называли, — усмехнулся мой муж и положил ладонь на плечо, а дочка хлопнула глазками.



Бывший перевёл взгляд на моего нового супруга, который оказался далеко не Адаленским и расплылся в довольной ухмылке:



— Я знал, что ты за мной объедки доедаешь, но чтобы потасканную мною бабу забрать… Не думал, что ты до этого опустишься. — подозрительно сощурился. — Или ты решил оприходовать мою бывшую, чтобы мне насолить?





Глава 28


Саша

— Ты почему стучишься, как в гости? Это же твой дом, — говорю, распахивая дверь и опираясь плечом о косяк. — У тебя же есть ключи.

Света царственным жестом поправляет волосы и переступает порог.

— Ну, нужно же соблюдать какие-то правила приличия!

То, что Света пустила меня сюда, стало моим спасением.

Я съехала из съемной квартиры напротив тюрьмы.

Сестра сейчас активно налаживает свою личную жизнь, так что ее однушка освободилась.

Теперь я живу здесь.

Светка неспешно проходится по комнате, оглядывая свои же владения.

Замечаю, как Света слегка морщит нос.

— Ох, как здесь все вроде бы родное… — тянет она, проводя пальцем по спинке кресла. — Но, понимаешь ли, дорогая, масштабы особняка моего мужчины, конечно, впечатляют и меняют восприятие. А здесь… ну, как-то тесненько.

— Я здесь навела уют. Смотри.

Указываю рукой на диван, где расстелен новый плед.

— Уют — это да, пледик зачетный, — соглашается сестра. Опускается на этот самый диван и закидывает ногу на ногу.

Я испугалась Эмира.

Испугалась того давления, которым он меня окружил, той силы, которая от него исходила.

С учетом того, что он не просто мужчина со сложным характером, а реальный уголовник, моя реакция вполне закономерна.

Он мне понравился. Глупо это отрицать, тут даже вопросов нет. Меня тянуло к нему.

Но каждый раз, когда я думала о том, что могу быть с Эмиром, что это может зайти далеко, у меня внутри все леденело и сжималось.

Я приняла единственно верное, как мне кажется, решение: оборвать все связи. Мы, по сути, чужие люди. Мы друг другу ничем не обязаны.

Я сделала это в самом начале наших отношений, чтобы не обнадеживать ни его, ни себя.

Сначала Эмир звонил очень часто. Мой телефон разрывался от его имени на экране. Но со временем звонки и сообщения становились все реже.

А теперь… вот уже неделю он совсем пропал. И я постоянно твержу себе, что, наверное, это все к лучшему. Так правильно.

Но где-то глубоко под ребрами скребется легкая ноющая грусть.

— У меня есть к тебе одно предложение, от которого ты не сможешь отказаться, дорогая, — голос Светы выдергивает меня из мыслей об Эмире.

— Что за предложение? — спрашиваю с подозрением.

— Поехали со мной. Там друзья устраивают вечеринку. Злата будет, Варя. Поболтаем, выпьем. Ты хоть отвлечешься немного! А то сидишь здесь, в четырех стенах. Что это за жизнь вообще: дом, работа, дом?

Теряюсь от такого напора.

— Ну… я не уверена. А когда это?

— Сегодня! — радостно заявляет она.

— Свет, ты могла бы меня предупредить заранее?

— Да я сама вот только узнала, недавно! — отмахивается она, словно это сущая мелочь. — Поехали! Тем более, у тебя впереди два дня выходных. Никаких отговорок. Хоть немного отвлечешься. Может быть, познакомишься с кем-то...

Мотаю головой.

— Ой, Свет, нет! Только не это. Знаешь, я уже попробовала познакомиться. Два раза. И все, спасибо, накушалась я этими знакомствами по самое горло. Сначала влипла в Виктора…

— Дорогая, ради бога, не вспоминай ты его! — Светка закатывает глаза. — Это твой молочный муж, понимаешь? Пошатался, поболел и отвалился. Потом вырастет коренной, и все у тебя будет нормально, на всю жизнь.

— Да, конечно, — тяжело вздыхаю, скрещивая руки на груди. — А потом был Эмир.

Света вздергивает бровь. Я ей все-таки рассказала, когда смогла дозвониться.

— Подумаешь… в тюрьме.

— Вот именно! И мне этого хватило!

— Ой, Саш, не делай драму, — фыркает сестра. — Ну зэк и зэк. У Вари, знаешь ли, тоже мужчина оттуда. И у Златы мужик с таким темным прошлым, что дна не видно. И ничего! Живут как-то. И, замечу, отлично живут. Так что иди, доставай из шкафа что-нибудь. Мы едем.

Светка вызывает такси. И только когда машина выезжает на трассу и набирает скорость, я понимаю, что мы покинули черту города.

— Мы едем за город? — спрашиваю, глядя на мелькающие за окном деревья.

— Ну да! — беззаботно отзывается сестра.

Я лишь тяжело вздыхаю. В этом вся Света. Она абсолютно взбалмошная, обожает спонтанность, принимает решения здесь и сейчас и терпеть не может ничего планировать. Спорить с ней уже поздно — мы на полпути.

Вскоре такси сворачивает на закрытую территорию. Приезжаем в роскошный загородный комплекс. Место действительно потрясающее, скрытое от посторонних глаз высоким забором и густыми соснами.

На территории раскиданы стильные деревянные коттеджи. Чуть поодаль виднеются уютные беседки, а в просторной мангальной зоне уже суетятся люди, разжигая угли.

Нас встречают Варя и Злата. Они выглядят счастливыми и расслабленными.

— Слушайте, пока мужики заняты своими делами, пойдемте в коттедж посплетничаем.

Света уверенно ведет меня за собой по вымощенной камнем дорожке.

Заходим в один из коттеджей.

Располагаемся в гостиной на мягких диванах.

Варя разливает по бокалам прохладное белое вино.

Делаю глоток, чувствуя, как напряжение последних дней начинает понемногу отпускать.

— Я так рада, что этот день наконец-то настал, — говорит Варя, крутя бокал за тонкую ножку.

— Да, праздник сегодня будет что надо, — подхватывает Злата. — Освобождение Барса из тюрьмы — это событие, которое нужно отметить с размахом.

Слово «тюрьма» бьет меня по ушам с такой силой, словно рядом ударили в набат.

Мой мир рушится за одну секунду, переворачиваясь с ног на голову. Сижу как пришибленная.

Барс.

Вскоре дверь коттеджа распахивается.

На пороге появляется Воланд.

— Прошу прощения, но я соскучился по своей женщине. И Барс приехал, — объявляет он. — Вы не желаете его встретить?

— О, ура! — хлопает в ладоши Варя и тут же вскакивает с диванчика.

Злата тоже встает, поправляя одежду.

— Девчонки, вы идете? — оглядывается на нас со Светой.

Света, сидящая рядом со мной, тоже дергается вперед, собираясь встать.

Но я впиваюсь пальцами в ткань ее кофты со спины, не давая подняться.

— Да-да, — отмахивается Света. — Сейчас, секунду. Вы идите, мы тоже скоро. Мне нужно Саше кое-что сказать.

Злата и Варя, не заметившие нашей возни, скрываются за дверью вместе с Воландом.

Дверь захлопывается. Мы остаемся одни. Разжимаю пальцы, выпуская ее кофту, и поворачиваюсь к сестре. Внутри меня полыхает пожар.

— Ты охренела, что ли?! — шиплю.

— А что я? Что я сразу?! — невинно хлопает ресницами, пытаясь изобразить крайнюю степень удивления.

Лжет.

— Ты знала. Ты все изначально знала, но молчала!

— Саш, ну ты чего...

— Ахмад рассказал тебе, по какому поводу эта вечеринка! Твой мужик из этой же компании! И ты специально притащила меня сюда, зная, кого я здесь могу встретить!

— Неправда! Я не знала! — возмущенно пищит Света, вжимаясь в спинку дивана, но по ее порозовевшим щекам я понимаю, что попала в самую точку.

#властный мужчина литмоб

Лена Голд "Имран. Моя. Даже если ненавидишь"

— Ты опозорила меня перед всеми родственниками, — Имран наступает на меня. Я прижимаюсь спиной к стене — бежать больше некуда. Муж нависает надо мной скалой.

— Сбежала... — подтверждаю.

— Ты предала меня, — положив руку на мое плечо, скользит вниз: грудь, локоть, а потом... живот. Хмурится, заглядывая в глаза. — Что за черт? Ты что, беременна?

— Беременна, — сглотнув, киваю. Врать бессмысленно.

— Ты скрыла от меня моего ребенка?! — выплевывает сквозь стиснутые зубы. — Ты...

— Не я, а ты! Во всем виноват именно ты! Изменил в день нашей свадьбы, — кричу в сердцах. — Быстро забыл! И теперь смеешь меня обвинять...

— Ты. Не имела. Права! — обрывает жестко. — Расплатишься. Переедешь ко мне, станешь покорной. Будешь делать все, что я потребую. Ясно тебе? Не понравится — родишь мне наследника, а потом свалишь к чертовой матери. Своего ребёнка я воспитаю сам. В достатке!





Глава 29


— Ты предательница! Самая настоящая предательница! — гневно выпаливаю, сверля взглядом сестрицу.

— Я бы не делала таких поспешных выводов, — жалобно пищит Света.

С силой отталкиваю ее от себя, склоняюсь вперед и в отчаянии хватаюсь за голову.

Вот что теперь делать?

С тем, что Светка меня так подставила, все понятно — это лишь следствие. А с причиной-то что делать?!

— Ну что ты все воспринимаешь в штыки? Здесь же куча народу, — пытается успокоить меня сестра.

— Сгинь с глаз моих! — злюсь, не в силах больше слушать ее оправдания.

Света тут же подскакивает с дивана, семенит к двери и приоткрывает ее.

— Ты здесь в полной безопасности, уверяю, — бормочет она напоследок.

— Вон! — вскрикиваю, и Света быстро юркает за дверь, оставляя меня одну.

Несколько минут я просто сижу и тупо смотрю перед собой невидящим взглядом.

В голове гудит, но на ум не приходит ни одной здравой мысли.

Наконец, я заставляю себя подняться. Подхожу к окну и осторожно, стараясь остаться незамеченной, выглядываю наружу.

Среди толпы людей мой взгляд мгновенно находит Эмира.

Он все такой же величественный, мощный и красивый. Пугающе опасный в своей напористости. Но есть одно кардинальное различие: теперь он на свободе.

И он по-любому знает, что я здесь.

Я наблюдаю за ним несколько минут, почти не дыша.

Помимо знакомых мне девчонок, там крутятся еще две, которых я вижу впервые.

В груди на секунду предательски екает: возможно, одна из них новая девушка Эмира?

Та самая, которую он нашел после того, как я перестала отвечать на его звонки из тюрьмы.

Но, присмотревшись, я замечаю, что эти незнакомки явно флиртуют с другими мужчинами, приглашенными на праздник (которых я тоже не знаю).

Впрочем, все это неважно. Сейчас я знаю наверняка только одно: мне нужно как можно скорее отсюда убраться.

Гулянье идет полным ходом. Все уже сидят за столом.

А я все никак не могу набраться духу, чтобы выйти.

Разумеется, праздновать вместе со всеми я и не собираюсь.

Мне просто нужно тихо уйти.

Но мой взгляд снова и снова возвращается к Эмиру.

В какой-то момент он неожиданно поднимает голову и смотрит прямо на меня. Наши взгляды встречаются.

Меня словно поражает молнией.

Вздрагиваю и резко отшатываюсь от окна.

Стою, затаив дыхание, и жду, что Эмир вот-вот встанет из-за стола и направится к коттеджу, в котором я спряталась.

Но он этого не делает.

Почему? Ему уже все равно на меня?

Может, это Светка по собственной инициативе решила заняться сводничеством, хотя самому Эмиру это давно не нужно?

Не имею ни малейшего понятия.

Не нахожу в себе ни сил, ни храбрости, чтобы выйти на улицу, ни через полчаса, ни через час, ни даже через полтора.

Просто сижу, потому что дверь домика выходит как раз напротив того места, где концентрируются гости. Где сидит Эмир.

Надо сказать, выглядит он весьма позитивно.

Расслабленно улыбается, но периодически все-таки бросает взгляды в окно. А по ту сторону стекла бросаю свои взгляды я.

За все это время Светка так ни разу и не появляется.

Вероятно, трусит — знает, что как только закончится этот праздник, я устрою ей натуральную взбучку.

Зато пару раз заглядывает Варя, спрашивает, почему я не выхожу ко всем, зовет за стол, и мне приходится выдумывать какие-то нелепые оправдания.

Потому что, скажи я Варе правду, наверняка выслушала бы целую лекцию о том, какой Эмир распрекрасный. Это и понятно, ведь ее муж и Эмир — хорошие друзья. То, что у Вари есть опыт общения с зэком, никак меня не успокаивает.

У меня свои взгляды на жизнь, да и, возможно, у Севера характер совсем не такой, как у Эмира.

Еще через полчаса я решаю, что оставаться в коттедже глупо и нецелесообразно.

Это просто смешно — сидеть здесь, забившись в угол, как трусливая мышь. Хотя примерно так я себя сейчас и ощущаю.

Мне нужно набраться храбрости, просто выйти, пересечь двор, открыть ворота и шагнуть за пределы комплекса.

Я точно знаю, что, например, Воланд чаще всего ездит с водителем, да и у кого-нибудь из гостей там, на парковке, по-любому остался человек за рулем.

Я просто попрошу его подкинуть меня до ближайшей автобусной остановки, чтобы можно было вернуться в город.

На крайний случай вызову такси, но ждать его придется, конечно, долго, и то не факт, что приедет.

Так что я все-таки надеюсь на водителя.

Затаив дыхание, подхожу и приоткрываю дверь.

Слегка выглядываю и прямо напротив домика вижу Эмира и Ахмада, которые стоят, общаются между собой и курят.

Едва я высовываюсь, как Эмир поворачивает голову в мою сторону.

Я, как обожженная, захлопываю дверь обратно.

Дышу часто-часто и хватаюсь за сердце. Только не трусить, только не трусить.

Непонятно откуда взяв решительность, я снова распахиваю дверь и на этот раз спускаюсь по ступеням.

Не смотрю по сторонам, а целенаправленно шагаю к воротам. У меня поджилки трясутся, но я иду.

Выскакиваю за ворота, а такое ощущение, будто выныриваю из ледяной проруби.

Сердце колотится так сильно, будто вот-вот разорвется.

Обвожу тревожным взглядом парковку.

Черный тонированный внедорожник подмигивает мне фарами, и я направляюсь к этой машине.

Открываю заднюю дверцу и сажусь в салон.

— Отвезите меня, пожалуйста, до ближайшей остановки, — прошу я.

В ту же секунду слышу глухие щелчки автоматической блокировки дверей, и машина срывается с места.

— Да хоть на край света, — отвечает человек за рулем.

Этот голос кажется мне пугающе знакомым. Нервно пододвигаюсь на другую сторону сиденья и вглядываюсь в мужчину за рулем.

Темные волосы, этот до боли знакомый профиль...

За рулем сидит Эмир.





Глава 30


Но как такое вообще могло произойти?

Барс же только что стоял на территории базы и разговаривал с Ахмадом.

— Остановись! Это не смешно! — вскрикиваю , чувствуя, как внутри все сжимается от ужаса.

— А я и не смеюсь, — мрачно отвечает Эмир, не сводя сосредоточенного взгляда с дороги.

— Я выпрыгну из машины!

— Попробуй, — холодно и пугающе спокойно бросает Эмир.

Отчаяние накрывает с головой.

Пододвигаюсь вплотную к двери, судорожно хватаюсь за ручку и изо всех сил дергаю ее на себя.

Бесполезно.

— Я хочу выйти!

— Не поверишь, когда-то я тоже очень хотел выйти.

Сразу после этих слов он с силой вдавливает педаль газа.

Мотор ревет, меня вжимает в спинку сиденья, и машина резко прибавляет скорость.

Мелькающие за окном деревья сливаются в сплошную темную стену, и я с ужасом понимаю, что он увозит меня все дальше и дальше в глухую чащу.

Притормаживает на какой-то поляне, со всех сторон зажатой плотной стеной мрачного леса.

Липкий страх мгновенно сковывает грудную клетку, мешая сделать полноценный вдох.

Дрожащими руками судорожно бросаюсь к сумочке, роюсь в ней и достаю телефон.

Мне нужно позвонить, попросить о помощи!

Нет связи… Проклятье!

Эмир молча распахивает свою дверцу, выходит и с такой силой хлопает, что машина слегка вздрагивает.

Замерев на сиденье, провожаю его напряженным взглядом. Наблюдаю через стекло, как он обходит машину и распахивает дерь с моей стороны.

— Выходи.

— Зачем?

— Узнаешь, — смотрит на меня исподлобья.

Я не хочу выходить, но другого варианта просто нет. Эмир все равно вытащит меня отсюда силой, и будет только хуже.

Нехотя и на ватных ногах переступаю порог салона. Едва делаю шаг в сторону, как Эмир с силой захлопывает дверь за моей спиной. Вздрагиваю от этого резкого звука, вжимая голову в плечи.

Несколько секунд он просто стоит напротив и неотрывно смотрит на меня.

Клянусь, в этот самый момент я физически чувствую, как все мое тело будто охватывает невидимым пламенем — настолько тяжелый и испепеляющий у него взгляд.

— Почему ты не отвечала на мои звонки? — обманчиво спокойно спрашивает Эмир.

Но эти ровные интонации совершенно меня не расслабляют.

Наоборот.

Сглатываю тугой комок в горле, опасаясь сказать лишнее слово, которое может стать искрой, брошенной в пороховую бочку.

Напротив меня стоит высокий, крупный, пышущий силой и тестостероном мужчина. А вокруг — лишь бесконечная стена леса и полное отсутствие связи.

— Отвечай, — уже тверже настаивает Эмир, делая едва заметное движение в мою сторону.

— Так вышло... — робко, почти шепотом заявляю я.

— В смысле — «вышло»? — он выразительно изгибает темную бровь.

Заставляю себя вскинуть подбородок и посмотреть на него, пытаясь изобразить уверенность, которой во мне сейчас нет и в помине.

— Мы ничего друг другу не должны. Да, мы познакомились, сходили всего на два свидания... И я посчитала правильным просто закончить наше общение.

— Значит, наше общение и все, что было между нами, для тебя просто ерунда? — с жестким тяжелым нажимом спрашивает Эмир, чеканя каждое слово.

Конечно же, это не ерунда! Я испытываю к нему слишком много противоречивых чувств, которые рвут меня на части.

— Ни к чему не обязывающее общение.

— А для меня оно значит очень много! — вдруг с рычанием бросает он.

Его взгляд в одно мгновение чернеет, затапливая радужку тьмой. Воздух между нами накаляется до предела.

Эмир делает резкий шаг вперед, и прежде чем я успеваю сообразить, что он собирается сделать, неожиданно подхватывает меня под бедра.

— Ах! — вскрикиваю, рефлекторно хватаясь пальцами за его широкие твердые плечи.

Эмир делает несколько уверенных шагов к машине и жестко сажает меня на капот. Властно расталкивает мои бедра в стороны и плотно вклинивается между ними, прижимая меня и отрезая любые пути к отступлению.

Обхватывает меня за затылок и склоняет мое лицо к своему. Сталкивает нас лбами, не позволяя отвернуться.

Эмир дышит часто, прерывисто, его широкая грудь тяжело вздымается, и это горячее дыхание опаляет мою кожу. Мое собственное дыхание тоже мгновенно срывается, превращаясь в частые и судорожные вдохи.

Эмир медленно наматывает мои волосы на кулак. Не больно, но этот собственнический жест заставляет меня еще больше запрокинуть голову, подчиняясь его силе.

— Все, что было между нами... пусть даже тебе это кажется несерьезным, но я относился к каждой написанной тобой фразе очень серьезно. К каждому сказанному слову, — низко, с глухой, едва сдерживаемой яростью рычит Эмир прямо в мои дрожащие губы.

— Прости меня... — едва слышно, на одном лишь выдохе шепчу, чувствуя, как от его подавляющей близости окончательно мутится разум.

— Эти твои слова тоже ничего не значат, — безапелляционно и жестко бросает он.

А в следующее мгновение он жадно врезается жестким, властным и обжигающе горячим поцелуем в мои губы.





