Ошейник принца вампиров (ЛП)





( Кира и Натаниэль - 1 )


ДарсиФэйтон





Вот как Кира оказывается в Академии Вольмаск — паранормальном замке, где оборотни-волки, подобные ей, сведены до роли простых игрушек для своих вампирских повелителей.

Одержимая жгучим желанием мести, Кира разрабатывает тайную миссию: объединить волчьи стаи и свергнуть вампиров-угнетателей. И всё это — стараясь избегать своего пленителя Натаниэля, высокомерного принца-вампира, который посмел надеть на неё ошейник.

Не в силах сопротивляться влечению к Кире и имея собственные тайные планы, Натаниэль решает заполучить её себе, намереваясь заставить её подчиняться, слушаться и угождать ему, как послушному питомцу. Но вскоре он понимает, что Киру не так-то просто укротить, и её непокорность разжигает в нём тёмное, запретное желание — то, что угрожает растопить его ледяное сердце.

По мере того как Кира и Натаниэль разбираются в своей борьбе за власть, их опасное притяжение усиливается, обнажая скрытые уязвимости и секреты. В этой битве за господство они оба узнают, на что готовы пойти ради мести, власти… и, возможно, даже любви.





Дарси Фэйтон

Ошейник принца вампиров

Кира и Натаниэль — 1





Друзья, важная информация!

Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.



Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.



Нам важно ваше мнение!



Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).





Я вижу тебя там, питомец. Входи же…



Добро пожаловать, читатели.

Это пикантная тёмная романтическая фэнтези-история в тропе «от врагов к возлюбленным», формат мужчина/женщина, действие которой происходит в академии при замке 18+, с темами мести, любви, искупления и БДСМ. В этой истории есть всё настроение «на колени», которого только может пожелать твоё сердце.

Насколько темна эта история? Дуэт — это эмоциональные американские горки. Он мрачен и унизителен, но включает моменты беззаботности, юмора и нежности. Были предприняты усилия, чтобы свести к минимуму насилие и кровавые сцены. Большинство персонажей, включая нашего морально неоднозначного главного героя-мужчину, обладают как недостатками, так и искупительными качествами. Читателям, не знакомым с книгами жанра тёмного романа, особенно рекомендуется проявлять осторожность. Читатели, знакомые с жанром дарк романс, могут обнаружить, что эта дилогия менее тёмная (3/5 по шкале мрачности), чем они ожидают, но всё же очень пикантная (5/5).

ВАЖНО: Эта история была написана с намерением предоставить возможность ухода от реальности. Однако она содержит элементы, которые могут оказаться триггерными для некоторых читателей, включая мрачные темы.

Помните, ваше психическое здоровье имеет значение. Совершенно нормально остановиться в любой момент, если это не по вашему вкусу, и прочитать что-то другое.



Заранее благодарю вас за чтение «Воспитанная Принцем вампиров». Я надеюсь, что вы получите от этой тёмной вампирской романтической фэнтези столько же удовольствия, сколько я получила, создавая её.

— С любовью, Дарси xxx





О ДУЭТЕ:

Пикантная тёмная романтическая фэнтези-история в тропе «от врагов к возлюбленным», формат мужчина/женщина

Табуированные темы, история любви

Академия при замке 18+

Вампир и оборотень

Разница в возрасте (29М, 19Ж)

Мужчина-доминант, женщина-сабмиссив

Месть, искупление, счастливый конец

Настроение «на колени»

Двойное повествование

⚠

️ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖАНИИ:

Эта книга заканчивается на напряжённом моменте, с удовлетворительным счастливым концом в продолжении.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Этот дуэт был написан для аудитории 18+ с намерением предоставить возможность ухода от реальности. Однако он содержит ТЁМНЫЕ ТЕМЫ, которые могут оказаться триггерными для некоторых читателей, включая:

БДСМ, отношения доминирования и подчинения, ролевые практики «питомец», CNC, dubcon, похищение

Троп девственности (ключевой элемент сюжета)

Связывание, анальные практики, использование пробок, кляпы

Унижение, деградация, похвала, кормление вампира, воспитание, кровавые сцены, самооборона с использованием холодного оружия

Удушение / игры с дыханием

Сексуальные сцены с участием других персонажей, драматическая линия с другой женщиной (без измены)

Сексуальное насилие / изнасилование (одна активная сцена в финале, не с главным мужским персонажем, для читателей, желающих пропустить её, предоставлено краткое содержание главы)

Сцена воспоминания, кратко описывающая смерть детей.

Этот список не является исчерпывающим; читателям рекомендуется соблюдать осторожность.

Помните, ваше психическое здоровье имеет значение. Совершенно нормально остановиться в любой момент, если это не по вашему вкусу, и прочитать что-то другое.





Встань на колени, питомец. Пришло время играть.





Это была последняя ночь Киры в доме. Кто-то в деревне раскрыл её тайну, и теперь вампиры шли за ней.

Сидя за столом при свете свечи, Кира грела руки о чашку ромашкового чая, цепляясь за это крохотное утешение и собираясь с силами перед неизбежным.

Станут ли они питаться ею, прежде чем увезут?

Вероятно.

Набросятся ли на неё сразу все?

Или будут по очереди брать её прямо здесь, на кухонном столе? Она надеялась, что нет, но вампиры были жестоки.

Заранее она добавила в чай побольше молока, чтобы остудить его. Если во время нападения чашка опрокинется, пусть хотя бы не обожжёт. Нелепая мысль для такого момента, но ей оставалось только ждать и цепляться за такие мелочи, чтобы хоть как-то переждать время.

Ещё вчера, после многих лет в укрытии в тихой деревне Нордокк, где она притворялась человеком, жители увидели, как она приняла волчий облик, и выдали её властям вампиров.

Теперь ей оставалось только ждать. Вампиры скоро придут.

Она бросила взгляд в окно. Вербовщики всегда приходили ночью, и теперь, когда сумерки сменились кромешной тьмой, вопрос был лишь во времени. Даже в человеческом облике её зрение оставалось острее обычного, и она различала каждую тень: кусты, столбы забора вдоль грунтовой дороги.

Если только они не подойдут со стороны сада.

Смотреть в окно становилось всё тревожнее, и она заставила себя опустить взгляд на чай, пытаясь зацепиться хоть за какое-то подобие спокойствия. Лепестки ромашки плавали на поверхности. Они должны были успокаивать, но она в эту чепуху не верила.

Как можно быть спокойной, когда враг уже близко? Когда через считаные минуты она может почувствовать, как острые зубы впиваются в её шею, как тяжёлые тела прижимают её к столу, как грубые руки раздвигают её ноги…

Она вздрогнула, отгоняя эту мысль. Думать о худшем не имело смысла. Вполне возможно, её вообще не тронут, по крайней мере до тех пор, пока она не окажется в Академии Вольмаск.

Академию основал Хенрик, король вампиров, чтобы ломать оборотней и превращать их в послушных питомцев, а вампиров учить быть их хозяевами, прикрывая всё это разговорами о некой «гармонии» между волками и вампирами.

Вампиры правили миром, где большинство составляли люди и оборотни. Людей почти не трогали, позволяли им жить спокойно, как скоту, пока у вампиров не проснётся голод. Нападения на людей случались редко. Несмотря на презрение к оборотням, вампиры предпочитали их кровь человеческой. Одни говорили, что она вкуснее, другие, что даёт больше силы. Кире было плевать. Пошли они нахер. Она никогда не позволит ни одному из этих паразитов пить её кровь добровольно.

Они уже пытались забрать её, когда ей исполнилось восемнадцать, и Кира почти позволила им это. Она думала о мести столько, сколько себя помнила, но накануне дня рождения позволила приёмному отцу Байрону себя отговорить. После этого они провели двенадцать месяцев, скрываясь в глухих горных лесах. Но больше нет. Жизнь в тени не жизнь.

Она нервно постукивала ногтями по краю чашки.

Сколько ещё ждать?

Минуту?

Две?

Вампиры не могли быть далеко. Она чувствовала это в страхе, который просачивался в дом, как дым, заползая под дверь, в окна.

И вдруг это стало явным. Кто-то был снаружи. От этого скрутило низ живота.

Снаружи было тихо, но что-то не так.

Она услышала движение, шаги.

Каждый волос на теле встал дыбом. Кира замерла, стараясь не шевелиться, делая вид, что ничего не замечает, и поднесла чашку к губам. Хруст гравия под ногами приближался, а потом всё стихло. Она чувствовала на себе его взгляд, и горло сжалось, когда она сглотнула слишком громко. Чашка задребезжала, когда она поставила её обратно на блюдце.

Шаги снова раздались, глухо отзываясь в дереве, когда он пересёк крыльцо.

До неё донёсся низкий мужской напев.

Он что, блять, поёт?

Кира не сводила глаз с двери. Он выбьет её? Потом взгляд метнулся к окнам. Или разобьёт стекло?

Медленно она подняла взгляд к балкам и соломенной крыше.

А может, придумает что-то поумнее и свалится прямо сверху.

Она вздрогнула, когда в дверь постучали.

Она не ожидала этого. Этот вежливый стук звучал как насмешка над тем, что он собирался с ней сделать.

Питаться. Трахать. Дразнить.

Ломать её, пока не станет послушной. Вполне возможно, именно в таком порядке.

Стук в дверь раздался снова.

Кира поднялась на ноги. Откладывать неизбежное не было смысла.

Кто бы ни стоял по ту сторону двери, он заберёт её. Она вернулась сюда, зная, что это случится. От судьбы не сбежать.

Ноги налились свинцом, пока она шла к двери. Вполне возможно, она больше никогда не увидит этот маленький тихий дом, в котором выросла. Прощаться уже было поздно.

Ладони вспотели, когда она повернула ручку. К встрече с вампирами она была готова настолько, насколько это вообще возможно.

Но готовы ли они к ней?

Враг стоял у её порога. Будь она в волчьей форме, шерсть встала бы дыбом. Сделав медленный вдох, она стерла с лица враждебность и придала ему выражение вежливого недоумения, готовясь встретить своего похитителя.

Вампиры думали, что раскрыли её тайну. Но хотя она и была тварью тьмы, как и они, она была не той, кого они ожидали.

Они думали, что она оборотень, скрывающийся среди людей. Ошиблись.

Они думали, что она милая, податливая волчица, которая станет хорошей ученицей и впишется в их академию. Снова ошиблись.

Они и представить не могли, что у неё нет ни малейшего намерения подчиняться. Она не создана для того, чтобы вампиры ломали её и подчиняли.

Она пришла сюда, чтобы начать революцию.





Дверь медленно, со скрипом открылась. Первым, что заметила Кира, были глаза вампира, пронзительно ярко-голубые. Они сразу захватили её и не отпускали.

Он был высоким и безупречно одетым, в чёрный костюм и тёмное шерстяное пальто с острым воротником и фалдами до самых икр. Несколько прядей его ледяных светлых волос, небрежно зачёсанных набок, выбились и упали ему на лоб.

— Добрый вечер, — произнёс он, его голос звучал обманчиво приятно. — Я пришёл, чтобы передать вам приглашение присоединиться к нашим славным рядам в Академии Вольмаск.

Ну разумеется, пришёл.

Кира подавила фырканье, вглядываясь мимо плеча вампира в тёмный двор. Он был один.

Вампир приподнял бровь.

— Ожидаете кого-то ещё?

— Нет, я никого не ожидала, — солгала она.

— Что ж, тогда надеюсь, вы обдумаете возможность присоединиться к нам. Полагаю, вы уже знаете о нашей академии… и об ожидании, что вы будете там учиться.

— Ожидание? А мне показалось, вы сказали, что это приглашение, — заметила она с сухой усмешкой, не в силах сдержаться.

Даже если бы её приёмные родители, Мэри и Байрон, не рассказали ей об академии, не узнать о её существовании было бы трудно. В деревне о ней говорили приглушённым шёпотом. Она вызывала странное, почти заворожённое любопытство у людей, которые жили в страхе и перед вампирами, и перед оборотнями, несмотря на попытки сосуществовать с ними.

Его глаза сузились, когда он улыбнулся.

— Не играйте со мной. Мы оба знаем, что все волки обязаны посещать Академию Вольмаск с восемнадцати лет.

Кира скрестила руки на груди.

— Мне девятнадцать.

— Мне это прекрасно известно.

— Жаль, что я пропустила установленный срок.

Его голос стал тёмным и зловещим.

— Мы найдём способ, как вас зачислить.

То, как он это сказал, заставило её содрогнуться, его холодные слова прокатились по её коже, как холодная вода по камням

— Вы прятались от меня, — продолжил он. — Я искал вас весь год.

Кира пожала плечами.

— Я уезжала на рыбалку.

Вампир не улыбнулся, его слова прозвучали медленно и растянуто.

— Ваша ценность лишь возросла.

Под его напряжённым взглядом она едва осмеливалась дышать. Он не просто смотрел на неё. Его взгляд бил её, словно кнут, заставляя мышцы сжиматься, а колени слабеть. Казалось, он вдавливает её вниз, почти к своим ногам, парализуя её сердце.

— Я жду вашего ответа, — произнёс вампир.

Она холодно посмотрела на него.

— Я не поеду.

Мягкая вежливость на лице вампира исчезла, и его голос стал острым, как лёд.

— Умоляю вас пересмотреть своё решение.

В её голове звенели тревожные колокола, но она заставила себя успокоиться. Ей нечего было бояться его угроз. Её задача была не избежать поимки, а убедить его, что она не хочет ехать.

То, что жители увидели, как она обернулась на городской площади Нордокка, вовсе не было случайностью. Она сделала это нарочно, всего на мгновение, зная, что её сразу же выдадут властям.

И всё же всё шло не так, как она ожидала. Он должен был схватить её и утащить в академию, а она сопротивляться, кричать, устроить убедительное представление. Но вампир оказался поразительно терпеливым, словно ему хотелось лишь стоять на её крыльце и разговаривать с ней. Это сбивало её с толку. Его пристальный взгляд пробирал до мурашек. Кира подняла подбородок.

— Я вежливо отклоняю ваше приглашение.

Глаза вампира сверкнули.

— Вам не стоит мне перечить.

Его слова стиснули её, словно он схватил её за плечи. В голове лихорадочно перебирались мысли о том, что он может с ней сделать, если она его спровоцирует. Похер.

— Почему? — поддразнила она. — Собираетесь высосать мою кровь?

Вампир рассмеялся. Удивительно приятный звук растопил его ледяную сдержанность. Каким-то образом это сделало его ещё более пугающим, когда он поднялся на порог, и она внезапно осознала, насколько он выше, когда он возвысился над ней.

— Но мы ведь только что познакомились, Кирабель.

— Кира, — сказала она, отступая от него. — Я предпочитаю Кира.

Вампир сделал ещё один шаг ближе, пока они не оказались почти вплотную, их тела разделяли считанные сантиметры.

— Что ж, Кира… если вы не хотите, чтобы я питался вами, я не вижу причин для промедления. Вас ждёт обучение в Академии Вольмаск.

— Оно может ждать сколько угодно, потому что Я. Не. Поеду. — Она с грохотом захлопнула дверь.

Вампир перехватил её в самый последний момент, прежде чем дверь закрылась, и распахнул её. Чудовищная сила толкнула её назад, заставив споткнуться.

Ей удалось удержаться на ногах, и она бросилась к задней двери дома, но он оказался быстрее. Жёсткие руки болезненно схватили её за волосы и резко дёрнули назад. Прежде чем она успела среагировать, он развернул её лицом к себе и прижал к стене.

Она закричала, забыв в своём мгновенном ужасе, что именно этого она и хотела, что её поимка и похищение были частью плана.

— Успокойтесь, — сказал он, отпуская одно из её плеч и расстёгивая своё пальто. — Или я сделаю это за вас.

Он раздевается?

Страх свернулся внутри неё тугим кольцом, и она рванулась вперёд, воспользовавшись его мгновенной отвлечённостью, чтобы укусить его. Её человеческие зубы сомкнулись на его запястье.

Вампир зашипел от боли и резко отдёрнул руку, толкнув её обратно к стене.

Они оба тяжело дышали, сверля друг друга взглядами, не от напряжения, а от… возбуждения?

— Дерзкая, — усмехнулся он, его глаза блестели одобрением. — Кусаетесь вы злобно.

— Это было ничто, — резко ответила она, с разочарованием замечая, что её зубы не прокусили кожу. Его рука покраснела от следов укуса, но крови не было. А вампиры вообще истекают кровью? Ей никогда не приходило в голову это спросить.

— Вам лучше не сопротивляться, — сказал вампир, засовывая руку внутрь своего пальто. Он извлёк толстый чёрный ремень из кожи со стальными пряжками, от которого свисал более тонкий ремешок с гладким шаром в центре. Шар был идеально круглым, размером примерно со сливу, гладкий и ярко-красный.

— Что это, блять, такое? — вскрикнула Кира.

— Ошейник и кляп. Я надену на вас намордник, если потребуется. Так скажите мне. Требуется ли мне это?

Кира не могла говорить. Вид кожи и стали был ужасающим.

Она рванулась вперёд, пытаясь протиснуться мимо него, но он был готов и швырнул её о стену, выбив воздух из её лёгких.

— Последний шанс, питомец. Я больше не буду спрашивать. Будете ли вы послушной для меня?

Слово «питомец» вызвало всплеск ярости внутри неё, и из её горла вырвался глубокий, злой рык.

— Я не ваш питомец! Не называйте меня так!

Вампир воспользовался этим моментом, чтобы втолкнуть шаровой кляп ей в рот.

Она резко запрокинула голову назад, но ударилась о стену, и холодный предмет заполнил её рот, приглушив её протесты.

Она боролась, но его пальцы были быстрыми и ловкими, а его твёрдое тело прижимало её к стене, пока он грубо застёгивал ремень у неё за шеей.

Ошейник был достаточно широким, чтобы закрывать её горло, и когда он затянул его, она почувствовала, как кожа сдавливает её дыхание.

Паника захлестнула её, когда она потеряла способность говорить и даже нормально дышать. Она попыталась закричать, но её слова были невнятными.

Внезапно в доме стало тихо. Единственным звуком было хриплое дыхание Киры, вынужденной дышать через нос, и стук крови в её ушах.

Что, блять, только что произошло?

Шаровой кляп тяжело давил на её язык, заставляя её губы растягиваться вокруг него. Сама мысль о том, как она выглядит в нём, вызывала у неё ненависть.

Тем временем этот ублюдок просто стоял там, наблюдая за ней.

Медленно она подняла взгляд, чтобы встретиться с его взглядом.

Он смотрел в ответ спокойно, слегка наклонив голову, словно оценивая её реакцию. Его равнодушие лишь усиливало её унижение.

— Вот так, — произнёс он, проводя большим пальцем по её щеке, — разве теперь не лучше?

Пошёл ты нахуй! — попыталась крикнуть она, но не могла говорить. Кляп лишил её последнего контроля.

— Вы собираетесь вести себя прилично?

Кире удалось освободить руку, и она попыталась нанести удар по его лицу, но промахнулась.

— Не заставляйте меня связать вам ещё и руки.

Она вздрогнула, когда он потянулся коснуться её лица, но его пальцы были мягкими, скользили вдоль тонких ремешков, отходящих от кляпа и врезающихся в её щёки.

Она скривилась и отвернула голову, отказываясь смотреть на него. Это было единственное, над чем она всё ещё имела контроль.

Он тихо усмехнулся.

Она ждала, что он отпустит её, но секунды тянулись, и её презрение к нему росло тем сильнее, чем дольше его тело оставалось прижатым к ней.

Он был высоким и стройным, и даже сквозь рубашку она чувствовала его тёплый, твёрдый торс там, где он прижимал её грудь.

Она ошибочно полагала, что вампиры хладнокровны, и считала, что он именно такой.

Её взгляд метнулся к его рту. Его губы были приоткрыты в едва заметной улыбке, и кончики клыков были видны.

Определённо вампир.

С потрясённым вздохом она осознала твёрдую упругость, прижимающуюся к верхней части её бедра. Тошнота подступила к ней при мысли о том, что вампир был возбуждён. Ему нравилось делать это с ней, и это было отвратительно.

— Знаете… вы не то, чего я ожидал, — пробормотал он, его прикосновение скользнуло вдоль линии её челюсти обратно к щеке.

Кира сглотнула.

И вы тоже.

Она ожидала грубого громилу… а не этого элегантно одетого джентльмена, который с лёгкостью сочетал жестокость и манеры. Она не знала, что о нём думать.

Он был красив так же, как сон до того, как превращается в кошмар, зловещий и затянутый тьмой.

— Совсем не то, чего я ожидал, — повторил он, продолжая ласкать её лицо. — Но скоро вы будете подчиняться, как и все остальные. Вы будете сидеть и ждать… и пить из миски с водой. Вы даже будете приносить предметы.

Без предупреждения он отпустил её и отошёл, оставив у стены с кляпом во рту, дрожащую.

— Идите в свою комнату и собирайтесь, — сказал он лениво. — У вас пять минут. Ах да, Кира… — Он обернулся, его ледяной взгляд пробрал её до костей. — Не снимайте этот ошейник.

Глаза Киры затуманились слезами, когда она скрылась в своей спальне и с грохотом захлопнула дверь. Её руки сразу же потянулись к ошейнику, отчаянно пытаясь расстегнуть пряжки, но кожа была туго натянута, а её пальцы были влажными и соскальзывали со сложных ремешков.

Всё идёт не так.

Ошейник был унижением, к которому она не была готова. Для оборотня это было высшей степенью позора. Он лишал её человеческого достоинства, показывая, что для него она не более чем собака.

Вампиры могли сделать с волком многое. Мэри и Байрон лишь намекали на это, рассказывая ровно столько, сколько считали нужным, не вдаваясь в детали. Но Кира слышала достаточно слухов в деревне, чтобы представить остальное. И всё же она надеялась избежать этого. Быть закованной в ошейник казалось ей худшим из всего.

Она поймала своё отражение в зеркале и с трудом сдержала рыдание. Женщина, смотревшая на неё, выглядела сломленной. Это было так чуждо тому, как она себя видела, что она поспешно вытерла глаза. Она не даст вампиру увидеть, как она ломается.

Мэри и Байрон предупреждали её, что вампиры жестоки. Этот проник в неё слишком быстро, будто пролез под кожу, и она боялась, что он уже оставил след, от которого не избавиться.

Она была готова сражаться, готова сопротивляться. Но ничто не подготовило её к нему. И к ошейнику, затянутому у неё на горле.

Это был не просто вампир. Он был чудовищем.





Кляп был большим и неудобным, распирал рот Киры. Из-за него дыхание сбивалось, становилось тяжёлым и неровным, и ей приходилось усилием воли сдерживать поднимающуюся панику.

Вампир сказал, что это займёт пять минут, но, по её ощущениям, прошло уже не меньше десяти. К её облегчению, он не ворвался в комнату. И всё же заставлять его ждать было опасно. Если это было лишь первое наказание, она не хотела узнавать, что будет дальше.

Постепенно её сердце начало биться ровнее, дыхание выровнялось, и вместе с этим к ней вернулась ясность мыслей. Всё в порядке.

Со мной всё в порядке.

Если смотреть трезво, ничего особенного не произошло. Вампир не причинил ей вреда, а то, что он оказался невыносимым придурком, вовсе не стало неожиданностью. Если уж на то пошло, всё шло по плану: она вела себя как добыча, а он заглотил наживку, не подозревая, что перед ним хищник, затаившийся в ожидании. И всё же самое трудное было сдерживаться, не дать себе обратиться в истинную форму.

Разорвать вампира на части в этот план не входило. Ей нужно было попасть в Академию Вольмаск. Чтобы не вызвать подозрений, она должна была выглядеть так, будто не хочет туда ехать. А значит, придётся позволить этому высокомерному, самодовольному и, если уж честно, красивому ублюдку тащить её в школу. Таков был план.

И всё же она чувствовала себя беспомощной. Как бы ни старалась, Кира не могла справиться с тем, что с ней делал ошейник. Он сжимал её шею, мешал дышать, но хуже было другое: кляп лез глубже, в голову, и постепенно всё её внимание сужалось до одного, до вампира и той власти, которую он над ней имел.

Ты будешь сидеть и ждать… и пить из миски с водой. Ты даже будешь приносить предметы.

Кира смахнула слезу. Он ошибался. Она не была его питомцем. Она была его смертью, и скоро она придёт за ним.

Внутри шкафа стояла дорожная сумка, но она понятия не имела, что взять с собой. Уже сам факт, что он позволил ей собираться, казался странным, почти подозрительным. Она ловила себя на мысли, что это может быть очередная уловка. Её взгляд скользил по вещам, и теперь она смотрела на них иначе, понимая, что может унести их с собой.

Но всё по-настоящему ценное давно исчезло. Дневники и картины, намекавшие на её прошлое, выбросили ещё год назад, когда они покинули дом. Да и сам дом был устроен так, чтобы казалось, будто она живёт обычной, одинокой жизнью вдали от других оборотней.

И всё же медальон оставался здесь, спрятанный в столе, в тайнике. Искушение достать его было сильным. Это была её единственная связь с прошлым, с той ночью, когда мятежные вампиры захватили Крепость Винтермоу, дом королевской семьи волков. Они перебили каждого оборотня, до кого смогли добраться, и объявили крепость своей. По словам Мэри и Байрона, служивших там стражами, Кира носила медальон в ту ночь пятнадцать лет назад, когда они нашли её спящей в крыле для слуг. Они вынесли её из замка и вырастили как свою.

Кто были её настоящие родители, так и осталось тайной. Байрон и Мэри были единственными родителями, которых она знала. Как бы она ни пыталась, она не могла вспомнить себя четырёхлетней, не могла вспомнить ни лица, ни голос, ни даже тепло тех, кто, возможно, её любил.

Но она помнила других детей. В памяти у неё сохранился обрывок: солнечный луг, смех, игра. Её угнетала мысль о том, что они все погибли, и о том ужасе, который им пришлось пережить, пока она спала.

Кира резко вынырнула из воспоминаний и посмотрела на часы. Пятнадцать минут. Вампир либо проявил неожиданную щедрость, позволив ей задержаться так долго, либо просто отложил наказание до того момента, как она выйдет из комнаты.

Ещё всего одна минута…

Было трудно прощаться. Домик был единственным домом, который она помнила. Нордокк был сонной деревней в нескольких часах езды на карете от столицы, раскинувшегося города, в центре которого находилась Академия Вольмаск. На дальней стороне города располагалась Крепость Винтермоу, где теперь жил Король вампиров, правя раздробленными землями и всё строже контролируя популяцию оборотней.

Кира никогда не видела ничего из этого своими глазами, даже столицу, древний город волков, который в последние годы превратился в центральный узел для вампиров, ищущих лёгкую добычу.

Кира взглянула на своё окно. Оно было достаточно большим, чтобы через него можно было пролезть, если она решит сбежать.

Я ещё могу передумать.

Год в бегах оказался не таким уж плохим. Охота, еда, приготовленная на костре. В этом была своя тишина, своё спокойствие. По крайней мере до тех пор, пока однажды она не проснулась от звука вырубки леса.

Её потрясло, что вампиры начали заготавливать древесину для своих многоэтажных особняков и вырубали целые участки леса. Вид пней на месте деревьев стал для неё последней каплей. Именно тогда она окончательно решила вернуться к своему плану. Кто-то должен был что-то сделать, и этим кем-то станет она. Вампиры отняли у неё семью, их законы лишили её свободы. Она не позволит им отнять у неё и дом.

Крепость Винтермоу была тем местом, где всё закончится. Она не рассчитывала уйти оттуда живой. Байрон и Мэри это понимали, хотя и не говорили вслух. Их слёзы и прощальные объятия накануне сказали всё за них.

Её рука задержалась на поверхности стола, касаясь грубой древесины, которую Байрон обработал своими руками. Коренастый мужчина с проседью в тёмных волосах всегда поддерживал её занятия живописью. Он и Мэри отдали ей единственную спальню в доме. Байрон упрямо называл её «художественной студией» и пытался убедить её начать новую жизнь.

Но Кира так и не смогла отпустить прошлое. Она не хотела прожить жизнь, скрывая свою волчью сущность и те тёмные тайны, что тянули её вниз. Должно было быть что-то большее.

Стены были пустыми. Картины, которые она писала, исчезли вместе с гвоздями, на которых они висели, но она помнила каждую из них, каждую сцену, залитую кровью. В углу всё ещё стояла деревянная коробка с красками, и на мгновение она задумалась, не взять ли их с собой. Байрон был так горд, когда вернулся с рынка с набором жестяных тюбиков. Это была его последняя попытка отвлечь её от мести.

Она провела пальцами по краске. Все тюбики были почти нетронуты, кроме красного, смятого и почти пустого. Для мести нужен был один цвет. И, как говорил Байрон, чёрный — не тот.

В итоге она взяла только маленький шёлковый мешочек с монетами. Всё остальное она оставит здесь. Возможно, если ей удастся выжить, однажды она вернётся и снова назовёт этот дом своим.

Тревога грызла её, пока она подкрадывалась к двери. Разозлится ли вампир, что она так задержалась?

Она осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Дом был пуст. Её взгляд скользнул туда, где ещё недавно стояла кровать Байрона и Мэри. Они вынесли её, убрав из дома всё, что могло выдать их присутствие.

Мысль о том, что они не вернутся даже после её ухода, больно сжала грудь. Байрон и Мэри были незарегистрированными оборотнями, и оставаться здесь было слишком опасно. Несмотря на уважение в общине, люди без колебаний донесли бы на них. Слишком велик был соблазн получить иммунитет от кормления, который вампиры давали за такие доносы.

Именно поэтому Кира настояла, чтобы они не оставались и не рисковали ради неё.

— Пообещайте мне, что вы уедете, — умоляла Кира, её голос дрожал, пока она пыталась сдержать слёзы. — Уезжайте куда-нибудь далеко. Я не хочу, чтобы они забрали и вас тоже.

В отличие от людей, которые могли зарабатывать себе на жизнь обычной работой, например земледелием, всем взрослым волкам роли назначал Совет вампиров. Большинство становились донорами и обязаны были каждую неделю являться в дома вампиров, чтобы кормить их. Иногда этим не ограничивалось, и от них требовали и других услуг.

Кира выдохнула через ноздри. Каждый день она была благодарна за то, что двум старым волкам удалось избежать этой участи и что ей самой до сих пор не пришлось пережить кормление вампиром.

Она задержалась ещё на мгновение, пытаясь представить кровать, которая стояла там раньше. Одно из её немногих счастливых воспоминаний было о том, как она играла в прятки под простынями с Мэри и Байроном. Они подыгрывали ей, пока она выглядывала и хихикала, делая вид, что её невозможно найти. Это воспоминание она хранила особенно бережно, пряча его глубоко внутри, подальше от всего остального.

Собравшись, она вышла наружу.

Вампир ждал на заднем крыльце, глядя на любимый сад Байрона.

Её сердце сжалось.

Как он смеет стоять там так, будто владеет этим местом?

Она ненавидела его. Ненавидела его точёное лицо, его властное присутствие, хищную плавность движений, когда он повернулся к ней. Его лицо оставалось непроницаемым, но под этой маской чувствовалось что-то опасное, притягательное, и её тянуло к нему, как мотылька к огню.

Часть её всё ещё надеялась, что он снимет кляп. Челюсть ныла от напряжения, упираясь в него, и, несмотря на все усилия сдержаться, тонкая струйка слюны скользнула из уголка её рта. Она знала, что он это заметил.

— Приятно видеть тебя такой, — сказал он, и на его губах появилась лёгкая улыбка, — тихой.

Неважно.

Кира бросила на него самый яростный взгляд.

Ублюдок.

Вампир рассмеялся.

— Не смотри так оскорблённо. У меня есть и другие способы заставить тебя молчать.

Кира не хотела знать, какими были эти способы. Она последовала за ним к передней части дома, ускоряя шаг, чтобы не отставать. Карета ждала их на просёлочной дороге. В неё была запряжена пара лошадей, чёрная шерсть которых блестела так же, как корпус кареты. Она испытала облегчение, увидев, что кучера нет.

По крайней мере, я буду одна во время поездки.

Это дало бы ей короткую передышку от светловолосого вампира, пока карета везла бы их сама. Она неохотно направилась к ней.

Он открыл дверцу и протянул руку, помогая подняться. Она демонстративно проигнорировала этот жест, приподняв бровь. Серьёзно? Теперь он решил играть в рыцаря?

С высоко поднятой головой Кира забралась внутрь и опустилась на мягкое сиденье. Она выдохнула через нос, и напряжение в плечах немного отпустило.

Сердце неприятно сжалось, когда вампир последовал за ней, устроился напротив и вытянул длинные ноги.

Он заметил её выражение лица и спокойно пояснил:

— Карета зачарована. Она поедет сама.

Она продолжала молча смотреть на него, и он усмехнулся:

— Нам не обязательно разговаривать.

Кира отвернулась к окну, молча злясь на него и на кляп, который не давал ей высказать всё, что она о нём думает.

Ублюдок.





Натаниэль не был уверен, чего ожидал, но точно не этого. Он бросил один взгляд на её простую крестьянскую одежду и спокойную манеру держаться и решил, что дело почти сделано. Меньше всего он ожидал, что она укусит его. И не мог не признать, что это его впечатлило.

Он смотрел на Киру, а она упрямо глядела в окно, даже не пытаясь встретиться с ним взглядом, пока карета грохотала по просёлочной дороге.

Он не мог отвести глаз. Она была не просто красивой, в ней чувствовалось что-то большее, почти как стихия, и это притягивало его. У большинства волков кожа была смуглой, но у Киры она была темнее, словно тёплая бронза, будто светящаяся даже в полумраке кареты. Густые каштановые волосы мягкими волнами ложились на плечи, а янтарные глаза притягивали взгляд, в них вспыхивали золотые искры, в которых легко было потеряться. Те редкие моменты, когда она всё же смотрела на него, были резкими, цепкими, почти втягивали его внутрь, несмотря на явное презрение.

Он не мог винить её. У неё были все причины ненавидеть его и ему подобных. Но эта поездка давала шанс присмотреться друг к другу, и для этого слова были не нужны. У него было множество вопросов, но пока ему хватало наблюдать.

До того как он заткнул ей рот кляпом, её полные губы складывались в упрямую, почти детскую обиду. Он не знал, было ли это проявлением неповиновения или просто её привычным выражением, но в этом было что-то странно притягательное.

Теперь её губы были напряжены вокруг шарового кляпа. Он не мог подобрать слов, чтобы описать, что с ним происходило, когда он смотрел на этот рот, занятый и раскрытый, и блеск слюны на её подбородке отзывался в нём жаром.

Он был не менее уязвим, чем Кира.

Если бы только она знала.

Его тянуло проверить, насколько далеко он сможет её подтолкнуть. Она явно не из тех, кто легко подчиняется, и это его цепляло. Мысль заставить её перегнуться через его колени отзывалась в нём жаром, но риск был слишком велик. Кира была из тех, кто сначала кусает, а потом думает.

Нет, сейчас не время поддаваться этому. Он чувствовал, что за её свирепостью скрываются страх и растерянность, а с испуганным зверем нужно обращаться твёрдо.

Судя по тому, как быстро она подчинилась, ошейник и кляп сработали, но со временем их действие ослабнет. Она всё ещё была в шоке, и это неудивительно после того, как он застал её врасплох в собственном доме. Почти нечестно. В следующий раз она не дастся так легко.

Кира бросила на него полный обиды взгляд и снова отвернулась к окну. Ей явно не понравилось, что он смеётся.

— Не смотри так оскорблённо, — усмехнулся он. — У меня есть и другие способы заставить тебя молчать.

Например, заполнить твой рот моим членом.

Прошёл час, потом второй. По его карманным часам уже почти пять.

Его прежнее возбуждение улеглось, во многом потому, что он видел, как ей становится всё тяжелее терпеть кляп. Ей было трудно глотать, слюна свободно стекала, собираясь на коленях и пропитывая ткань юбки. Она упрямо не двигалась, даже не пыталась вытереться, хотя он протянул ей платок.

Натаниэль постукивал пальцами по колену. Он почти добился своего. Он подождёт ещё тридцать мучительных минут, прежде чем снять кляп, просто чтобы она окончательно поняла. Чтобы у Киры не осталось ни малейших сомнений, кто здесь главный.

Когда карета выехала на более ровную дорогу, ведущую в столицу, он прочистил горло.

— Достаточно, Кира. На этом урок закончен. Думаю, ты заслужила передышку.

Золото её глаз вспыхнуло надеждой.

Поймав её немой вопрос, он слегка наклонил голову.

— Да. Я сниму кляп.

Кира повернулась на сиденье, подставляя шею, чтобы ему было удобнее.

Он не пошевелился.

— Нет, Кира. Так не пойдёт.

Она взглянула на него, не понимая.

— Встань передо мной на колени.

Её взгляд потемнел от гнева, и она буквально прожгла его глазами. Он ждал, но она не двигалась.

Он медленно провёл языком по клыкам. Они отзывались тупой пульсацией, тянулись к её коже. Её упрямство только сильнее разжигало его голод.

— Давай, — сказал он легко, кивнув на пол между сиденьями. — Не усложняй. Встань на колени, и я сниму кляп.

Она выглядела так, будто скорее стала бы жевать стекло, чем подчиниться. Тем слаще будет момент, когда она всё-таки уступит.

— Встанешь, сниму. Не встанешь, останешься так, — сказал он, откинувшись и сцепив руки за головой с ленивой, самодовольной улыбкой.

Часть его даже была разочарована, что она до сих пор не попыталась обратиться и сбежать. По его мнению, не было ничего прекраснее волчицы.

Даже прекраснее Глории, вампирши, за которой он ухаживал по приказу отца. Эти ухаживания затянулись. Глория держала его на расстоянии годами, и его терпение было на исходе.

Лёгкое движение отвлекло его. Кира едва заметно сдвинулась на сиденье.

Его дыхание замерло.

Она об этом думает.

Его пульс гудел от предвкушения. Она встанет перед ним на колени, поднимет на него свои тёмные, затягивающие глаза, и он сам окажется в ловушке.

Он с изумлением смотрел, как Кира медленно подняла обе руки и показала ему средний палец.

Смех вырвался у него сам, глухо прокатился по салону кареты.

Она была совершенна.

Кира снова отвернулась к окну, а он смотрел на неё уже иначе, жадно, не скрывая этого. Его член натягивал ткань брюк. Он мог бы сделать с ней многое прямо здесь, в карете, скрытой от чужих глаз, но больше всего ему было нужно её подчинение.

Он откинулся на спинку сиденья, расслабленно вытянувшись.

Времени у него было достаточно. Когда они прибудут в Вольмаск, она всё равно окажется перед ним на коленях и будет смотреть снизу вверх. Он позаботится об этом.





Роскошная кабина была просторнее любой кареты, в которой ей доводилось бывать, но её привлекательность меркла из-за присутствия вампира, и она казалась тесной, особенно учитывая, что ей приходилось делить её с таким манипулятивным существом.

Вампиром, имени которого она до сих пор не знала. Он не удосужился представиться, а она не спросила, как его зовут, когда у неё была такая возможность. Она всё равно дала ему имя сама.

Мудак.

Несмотря на напряжение в карете, она украдкой бросала взгляды на интерьер, когда ей казалось, что вампир не смотрит. Лёгкие прозрачные драпировки украшали окна, отполированные деревянные сиденья были позолочены, а подушки были мягкие и искусно обитые. Вампир выглядел так, словно принадлежал этому месту, царственный и элегантный, и её взгляд задержался чуть дольше положенного на его длинных руках и ногах, когда он впервые сел в карету.

Какая-то часть её почувствовала вспышку притяжения, но она исчезла под давлением его самодовольной улыбки и тяжёлого взгляда.

Позади вампира задняя стенка кареты почти полностью состояла из стекла, открывая вид на звёздное небо над тёмной сельской местностью. Жаль, что он был здесь вместе с ней, иначе поездка могла бы оказаться приятной.

Единственным источником света внутри была мягкая оранжево-фиолетовая подсветка настенных бра без свечей. Вместо них крошечные стеклянные колбы светились сами по себе. Единственное место, где она раньше видела магию, был антикварный магазин в Нордокке, где продавалась лампа, освещавшая комнату ярким белым светом. В отличие от неё, бра в карете явно служили скорее для атмосферы, из-за чего черты вампира становилось труднее различить в полумраке.

Хорошо.

И без того было достаточно плохо, что он часами смотрел на неё, не моргая.

Потому что именно так это ощущалось. Часами. Что не имело смысла. Академия Вольмаск находилась в самом центре столицы, и город был всего в полутора часах езды на карете, возможно, даже ближе при быстром ходе.

На маленьком кофейном столике стояли угощения, но даже без кляпа она не была голодна, и ни она, ни вампир не притронулись к еде или вину.

— Встань на колени или не вставай на колени, — сказал он, закинув руки за голову. — Но, если не встанешь, боюсь, кляп останется.

И потому ошейник остался. Его самоуверенность выводила её из себя, и он явно заблуждался, если думал, что она когда-нибудь встанет перед ним на колени.

Ей оставалось лишь терпеть кляп и ошейник до тех пор, пока они не прибудут в академию. Он ведь наверняка снимет его тогда? До конца пути оставалось недолго. Нужно было продержаться ещё немного. Становилось всё труднее игнорировать нарастающую боль в челюсти.

Кира пыталась отвлечься воспоминаниями о более счастливых временах, но мысли снова и снова возвращались к тому, как вампир прижал её к стене в доме. Физически волки обычно были сильнее вампиров, но у него было преимущество. Он был мужчиной, и это стало слишком очевидно, когда она почувствовала давление его тела. Она предполагала, что ей повезло, что он не взял её силой, но было слишком рано благодарить судьбу. Она не имела ни малейшего представления, что он приготовил для неё.

Вот в чём была проблема с вампирами. Дело было не только в том, что они паразиты, питающиеся другими живыми существами. Им нравилось играть со своей едой.

И именно это он делал сейчас, играл с ней, лез ей в голову, пытаясь убедить, что встать перед ним на колени в её же интересах.

Да пошёл он нахуй.

Прошла ещё одна долгая минута, и раздражение усилилось. Физический дискомфорт от кляпа уже давно перевесил её сомнения. Чужеродный предмет распирал рот, и она пыталась хоть немного устроиться удобнее, меняя положение губ и языка, но удушающая хватка ошейника не давала пошевелиться.

Что для меня важнее? Моё достоинство? Или дыхание?

Ощущение становилось всё хуже с каждой минутой, и её решимость, ещё недавно яркая, начала ослабевать. Она снова попыталась изменить положение челюсти, но это было бесполезно, и движение головы заставило вязкую слюну растечься по её рукам.

Вампир выжидающе наклонил голову. Он не произнёс ни слова, и его молчание ясно давало понять, уступок не будет и исключений тоже. Его приказ был прост, и он ожидал, что она подчинится.

Встань на колени, и я сниму твой кляп.

Таковы были его слова.

Она надеялась, что он не умеет читать мысли, иначе увидел бы, как сильно ей хочется обратиться в волка и вцепиться в него. В её воображении она рвала его на куски, пока тёмный силуэт Крепости Винтермоу полыхал вместе с вампирами внутри.

Они все будут гореть, начиная с него, за то, что он посмел напасть на неё в её собственном доме. Намеренно это было или нет, его возбуждение тревожило её.

Но ещё больше её пугало тепло, скапливающееся внизу живота, и пульсирующая боль в самой вершине бёдер. Она никогда прежде не испытывала такого сильного физического желания и не понимала, что с ней происходит. Встревоженная, она попыталась подавить это ощущение.

Прошло ещё несколько минут. Шея Киры затекла от того, что она всё время смотрела в окно, и она решила немного размяться. Слюна плеснулась во рту, когда она перекатывала голову из стороны в сторону, но физический комфорт оказался важнее гордости.

И тогда она осознала, насколько устала. Она неохотно позволила своему взгляду встретиться со взглядом вампира.

В его лице не было ни капли жалости. Холодное веселье исчезло, и на его месте появилось нечто, похожее на восхищение.

Странно.

Смятение накрыло её, когда она посмотрела в окно за его спиной. Вдалеке чернильная тьма уже начинала сереть. Приближался рассвет.

Её глаза расширились, когда до неё дошло. Они действительно ехали уже часами, и он не собирался останавливать карету, пока она не подчинится.

— Да, мы ездили по кругу, — сказал он буднично. — Город сразу за гребнем этого холма. Мы кружили вокруг Восточного озера. Мне было интересно, когда ты это заметишь.

Разъярённое, приглушённое рычание вырвалось из неё, когда она бросилась на него, обнажив когти, но вампир был готов. Он перехватил её запястья и резко дёрнул к себе.

Она вложила в рывок всю силу, ожидая, что он попытается её остановить. Она не была готова к тому, что он притянет её ближе, и, когда она подалась вперёд, он усадил её на себя, так что она оказалась верхом, с широко разведёнными ногами.

— Фаргхххххх! — закричала она, и ругательство расплылось, когда она вырвала руки и ударила его.

Он усмехнулся, ничуть не смущённый её атакой, и схватил её за бёдра, притягивая ещё ближе, пока у неё не осталось сомнений в его намерениях. Его твёрдость отчётливо ощущалась сквозь ткань брюк, упираясь в её бедро.

Она замерла, слишком напуганная, чтобы двигаться или сделать хоть что-то, что могло бы усилить этот контакт. Но затем вампир медленно начал покачивать бёдрами, движение было плавным и намеренным. Это притягивало его ближе к её лону, и внизу живота вспыхнуло странное, запретное, опьяняющее тепло, когда он тёрся о неё.

— Этого ты хочешь? — прошептал он.

— Нет! — вскрикнула Кира, но слово прозвучало невнятно. Она попыталась отвести бёдра назад, но хватка вампира болезненно впилась в её ягодицы, удерживая на месте, пока он снова прижимался к ней, двигаясь о неё.

Отвращение и чувство поражения накрыли её, когда он повторил это движение, и то покалывающее удовольствие, которое она ощутила, оставило её измотанной и растерянной. Она опустила голову и уронила её на его плечо, когда последние силы сопротивления покинули её.

Он победил.

Она больше не могла выдержать ни минуты с этим кляпом, ни этой унизительной ситуации.

— Хватит? — пробормотал он. Всё ещё сжимая её бёдра, его пальцы медленно скользнули по её ягодицам, а тёплое дыхание коснулось её уха. — Встань передо мной на колени, зверёк. Покажи, какая ты послушная.

Его слова были как яд, и Кира сердито покачала головой, даже когда из её горла вырвался сдавленный всхлип. Слюна стекла на его плечо, поблёскивая в тусклом свете и пятная тёмную ткань его пальто. Он проследил за её взглядом, но даже не попытался вытереть её.

— Ты восхитительна, — прошептал он. — Как же я хочу укротить тебя.

Провались ты в ад.

— Выбор за тобой, зверёк. Ты можешь продолжать носить кляп, если предпочитаешь. Или можешь встать на колени.

Кира фыркнула. Это был не выбор, а принуждение, но она была чертовски устала играть в эту игру. Её разум каким-то образом даже пытался оправдать то, чего он от неё добивался. Неужели встать на колени действительно хуже того, что происходит сейчас? Сидеть у вампира на коленях, пока его руки лежат на её заднице, а член упирается в неё? Единственным, что удерживало его, была натянутая ткань их одежды и, она надеялась, его самообладание.

Вампир наклонился ближе и прошептал ей на ухо:

— Пока ты принимаешь решение, зверёк, позволь предупредить… если мы продолжим так ещё немного, пока ты сидишь на мне верхом, всё закончится тем, что мой член окажется глубоко внутри тебя. Так что подумай хорошенько… и выбери.

Угроза в его словах заставила её похолодеть, и она оттолкнулась от него. Он не стал её удерживать, когда она поднялась на дрожащие ноги перед ним. Под её ступнями лежал богато украшенный ковёр с цветочным узором. Именно там он хотел её видеть. На коленях, под его контролем, чтобы подчинять её так, как ему вздумается. Сдаться означало бы сломаться, но физически она уже была на пределе.

Вампир бросил тонкую подушку к её ногам.

— Для твоих коленей.

Ублюдок, — подумала она, отбрасывая её ногой в сторону.

Я встану на колени, но не на твоих условиях.

Крепко зажмурившись, она опустилась на одно колено, затем на другое, и каждый сантиметр этого движения ощущался как предательство самой себя. Где была та сильная Кира, поклявшаяся отомстить за волков? Пол под её коленями был твёрдым и жёстким, и она тут же пожалела, что отказалась от подушки.

Вампир резко втянул воздух, и она неохотно открыла глаза, её лицо пылало от унижения.

Он смотрел на неё иначе, с напряжением, которого прежде не было. Его глаза затуманились вожделением, голос стал ниже, когда он произнёс:

— Хорошая девочка.

Кира ненавидела то, как его похвала согревала её, словно солнечный свет, особенно сейчас, когда она чувствовала себя сломленной. И всё же она позволила себе последний акт неповиновения. Она подняла подбородок и прищурилась, глядя на него. Это было лучшее, на что она была способна, и она собрала последние крупицы воли, чтобы удержаться в этом взгляде.

— Опусти голову, — приказал вампир, и каждое слово будто давило на неё, отнимая последний крошечный кусок гордости.

Она покачала головой, отказываясь отвести взгляд.

Нет.

Хватит.

Я сделала то, что ты просил. Теперь сними с меня ошейник.

Его голос стал мягче.

— Кира, я не смогу дотянуться до ремня, если ты не наклонишься ближе и не опустишь голову.

Нежность в его голосе удивила её, притупила её мучение, и его слова звучали разумно. Неохотно она подчинилась и опустила голову.

Ловкие пальцы возились с ремнями у неё за головой, и по мере того как давление ослабевало, ослабевал и кляп. Ошейник всё ещё туго сжимал шею, но, по крайней мере, кляп больше не врезался в щёки.

Её челюсть безвольно опустилась, но она была слишком слаба, чтобы выплюнуть шарик. Прежде чем она успела схватить его, вампир перехватил ремни перед её лицом и резко выдернул кляп.

Она жадно втянула воздух, падая вперёд на ладони, привыкая к свободе, шевеля челюстью, смачивая пересохшие губы и несколько раз сглатывая. Она снова могла нормально дышать и опустила голову, наслаждаясь этим ощущением. Волосы прилипли к лицу от слюны, зрение затуманилось, узор ковра из фиолетовых и розовых оттенков расплывался и смешивался.

— Очень хорошо, зверёк, — сказал вампир, и нотка одобрения в его голосе пробежала по её позвоночнику холодной дрожью.

Её голова резко вскинулась.

— Я не твой зверёк.

Она не была ни собакой, ни домашним животным, ни игрушкой. Она была Кирой, и это было единственное имя, которое она готова была принять от него.

— О? — сказал вампир. — Но посмотри, как хорошо ты встала передо мной на колени. Потребовалось немного уговоров, но ты сдалась гораздо быстрее, чем другие.

Его слова ударили её, словно пощёчина. Какие ещё другие?

Нет. Он намеренно выводил её из себя. Так и должно быть.

— Лжец, — прорычала она, и волчье рычание заклокотало в её груди.

Его губы приоткрылись от удивления, и что-то опасное мелькнуло в его глазах, когда он подался вперёд. Их лица разделяли считанные сантиметры, и она могла разглядеть лёгкую светлую щетину. Каково было бы провести по ней рукой? Жёсткая?

— Я бы не рычал на твоём месте, — предупредил он.

Плевать.

— Почему?

— Потому что, — продолжил он, его голос был глубоким и низким, словно гром, — это возбуждает меня так, как ты даже представить не можешь. Так что, если ты не хочешь, чтобы этот вечер закончился тем, что моя сперма окажется по всему твоему лицу, ты сейчас же это прекратишь.

Её челюсть отвисла, и она уставилась на него, не веря своим ушам.

— Мм, да, — сказал он, проводя длинным пальцем вдоль линии её челюсти и приподнимая подбородок, — именно такое лицо ты сделаешь, когда это произойдёт.

Белый, обжигающий гнев вырвал её из оцепенения.

— Мудак! — закричала она, отбрасывая его руку и вскакивая на ноги. — Ты отвратителен!

Он лишь пожал плечами.

— Я хочу то, что хочу. И ты, моя дорогая, не так уж отличаешься от меня.

— Я никогда этого не захочу, — выплюнула она, в шаге от того, чтобы обратиться и разорвать его на куски.

Натаниэль улыбнулся, и это была первая по-настоящему широкая улыбка, которую он ей показал. У него была красивая улыбка, почти приятная, если бы не эта чёртова самодовольная уверенность. Её внимание сразу переключилось на длинные изогнутые клыки, блеснувшие в свете лампы.

— Что ж… посмотрим.

Кира стиснула зубы, подавляя желание снова закричать на него.

— Как тебя зовут?

— Натаниэль, — сказал он, делая паузу, словно выжидая её реакцию.

Кира понятия не имела, кто это, но он явно считал себя кем-то важным.

— Вот как? — спросила она с притворным изумлением, скрестив руки. — Тогда можешь катиться нахуй, Натаниэль.

Этот ублюдок так и не снял ошейник.





— Ты не снял ошейник, — сказала Кира. В её тоне звучало обвинение, словно он обещал это сделать.

Но он не давал такого обещания.

— Я сказал, что сниму кляп, — произнёс Натаниэль, наливая себе бокал вина, — и я это сделал.

— Ублюдок. — Она потянулась рукой за спину, к своей шее.

— Ай-ай-ай, — предостерёг он, подняв палец. — Я бы на твоём месте этого не делал, иначе следующая игрушка, которую я использую, окажется не у тебя во рту.

Кира замерла, глядя на него так, словно пыталась понять, серьёзно он это или нет. Натаниэль выдержал её взгляд, хотя на деле угроза была пустой. С собой он взял только ошейник, но она этого не знала. Если бы пришлось, он мог бы импровизировать: винная бутылка вполне подошла бы.

Медленно Кира опустила руки и сложила их на коленях.

— Сколько ещё мне придётся носить эту штуку?

— Пока я не разрешу снять, — ответил он, беря с подноса виноградину и прокусывая её сочную мякоть.

— Сколько ещё? — повторила она.

В её голосе звучала отчаянная нотка, и после короткого раздумья он уступил.

— Только до тех пор, пока мы не прибудем.

Кира едва заметно кивнула. Она отказалась от еды и вина, которые он ей предложил, но жадно выпила стакан воды. Он сосредоточился на тарелке с сыром и фруктами, лишь бы смотреть на что-то, кроме Киры; ей нужно было дать хоть короткую передышку.

Когда напряжение спало, её дерзость быстро вернулась.

— Я думала, вампиры пьют только кровь, — сказала она, кивая на печенье, которое он ел.

— Я вполне могу питаться обычной едой.

— Значит, ты не собираешься меня кусать?

— Кусать тебя?

— Да, кусать меня. Питаться мной. Разве не этим занимается ваш род?

Его губы изогнулись.

— Я не планировал. Однако, если ты предлагаешь…

— Я ничего не предлагаю!

— Жаль. Я мог бы согласиться. — Он осушил свой бокал и поставил его на стол. — Скоро мы прибудем в академию, — сообщил он ей. — Карета доставит нас прямо туда.

— Неужели? — горько сказала она. — Было бы неплохо, если бы она сразу отвезла нас в академию.

— Так и было бы, если бы ты подчинилась моему приказу. Твоё неповиновение превратило быстрый путь в затяжной.

Она фыркнула.

— Ты отвратителен.

— Я искренен, — поправил он, — и я действую в твоих интересах.

— Я искренне в этом сомневаюсь.

— По правде говоря, тебе нечего меня бояться. Академия недавно ввела новые правила, чтобы обеспечить безопасность всех студентов, включая оборотней вроде тебя. Как студентка академии, ты имеешь определённые права, привилегии и защиту. Никто не прикоснётся к тебе без твоего согласия. Как главный офицер безопасности кампуса, я отвечаю за твою защиту.

— Да пошла нахер твоя защита. Ты правда думаешь, что затыкать мне рот кляпом было в моих интересах?

— Это было ради моей собственной безопасности.

Кира лишилась дара речи, и он видел, как она пытается расшифровать смысл его слов. В конце концов, он только что признал, что у неё есть сила причинить ему вред. Это было своего рода взаимное уважение.

Кира приподняла подбородок.

— Да, что ж… нельзя сказать, что тебе это не понравилось. Затыкать мне рот, я имею в виду.

— Я и не говорил, что мне не понравилось.

Она фыркнула и отвернулась к окну, и ему стоило некоторого усилия отвести от неё взгляд.

Они прибыли в столицу. Городские здания из песчаника освещали горящие факелы и первые лучи рассвета. Несмотря на ранний час, по мощёным булыжником улицам уже шли люди.

— Ты впервые в столице?

Кира кивнула, пробормотав что-то, что прозвучало как «впервые с таким мудаком, как ты», одновременно вытягивая шею, чтобы рассмотреть мужчину, патрулирующего улицы.

— Вампир, — заметила она, её ноздри раздулись, словно она пробовала воздух на вкус.

— Городской страж. Это можно понять по красной форме. К слову… ты получишь школьную форму в академии. Но я должен спросить, почему ты ничего не взяла с собой?

Она пожала плечами.

— Я не думала, что моя одежда подойдёт.

Она была права. Судя по её нынешнему наряду, простой крестьянской одежде выцветших цветов с потрёпанными краями, ей понадобится новый гардероб. В приличной рабочей одежде не было ничего дурного, но её юбка до щиколоток и подпоясанная туника были очень далеки от моды, которой следовали студенты академии.

— Я могу устроить так, чтобы кто-нибудь отвёл тебя за покупками в городе, — предложил он.

Они обменялись лёгкой улыбкой, и его сердце пропустило удар, когда Кира наклонилась вперёд.

— Натаниэль? — прошептала она тихо, вызывая в нём непроизвольную дрожь, пока она придвигалась ближе.

— Да, Кира?

Её выражение лица стало жёстким.

— А не пошёл бы ты на хуй?

Он даже не моргнул.

— Почему ты живёшь одна в хижине на окраине города?

Кира выглядела удивлённой его вопросом.

— Чтобы держаться подальше от людей. Мне нравится природа.

Это, очевидно, была не вся правда.

— А твои родители? — спросил он.

— Я их не знала. Меня вырастили люди, но они бросили меня, когда поняли, кто я. — Она сделала паузу, демонстративно сглотнув, пока она смотрела на свои руки.

Натаниэль не мог понять, действительно ли она расстроена, но в любом случае он не верил её истории. Лёгкая дрожь в её руках была, как он был уверен, всего лишь игрой. Он наклонил голову к ней.

— А как насчёт волков, которые тебя вырастили?

Глаза Киры расширились на мгновение, и он мог лишь представить, как заколотилось её сердце при мысли о том, что он может знать больше, чем показывает.

Она быстро пришла в себя.

— Других волков не было.

Он не стал настаивать. В отличие от властей, которым он служил, его не интересовала охота на незаконных оборотней. Ему была небезразлична она. Академия хотела перевоспитать её, но у него были другие планы.

— Сколько тебе лет? — внезапно спросила Кира.

— На сколько лет я, по-твоему, выгляжу?

— Не знаю. Сто лет?

— Сто лет? — спросил он с усмешкой.

— Двести лет? Вы же живёте вечно, верно?

Её скучающий тон создавал впечатление, будто ей всё равно, но он знал, что это не так. Он был её пленителем, и вполне естественно, что она хотела узнать о нём как можно больше. Это льстило ему.

— Ты говоришь о созданных вампирах, — объяснил он. — Они не стареют и не являются по-настоящему живыми. Но большинство вампиров — рождённые, включая меня. Мы стареем так же, как оборотни и люди.

— Рада, что у тебя есть срок годности, — пробормотала она.

Он проигнорировал это.

— Что касается созданных вампиров, их осталось очень мало, и ни одного из них нет в Вольмаске. Мы утратили способность превращать людей в вампиров, когда ведьмы вымерли.

— Разве исчезновение ведьм не было виной вампиров?

— Немного неловко с нашей стороны, да. И довольно неудобно.

Это было преуменьшением. Без ведьм не осталось магии, за исключением обрывков зачарованных предметов, которые они оставили после себя. Без возможности создавать новых вампиров рождённые оказались под давлением необходимости продолжать свой род. Но, в отличие от волков, вампиры редко заводили много детей, и растущее число волков стало одной из причин, по которым революцию сочли необходимой.

Опасаясь вымирания, многие вампиры сплотились вокруг безжалостного вампира по имени Хенрик, который уничтожил не только Короля волков, но и собственного Короля вампиров. Под его руководством мятежные вампиры захватили оба королевства, чтобы править всеми фракциями. Что касается истребления ведьм, это стало результатом того, что Хенрик и его последователи выслеживали ковены один за другим и в какой-то момент зашли слишком далеко.

Став самопровозглашённым королём, Хенрик позже публично заявил, что сожалеет о «несчастном случае», но ведьм уже не осталось, чтобы принять извинения. Поэтому это заявление было сделано лишь потому, что вампирскую знать раздражало отсутствие тех, кто мог бы зачаровывать их недавно построенные кареты и лёгкие экипажи.

— Я родился вампиром, — объяснил Натаниэль, — у родителей, которые оба являются вампирами.

— Значит… тебе меньше ста лет?

— Через несколько недель мне исполнится тридцать.

Кира пожала плечами, словно потеряла интерес к теме, но он подозревал, что она мысленно подсчитывает разницу в возрасте между ними. Почти десять с половиной лет.

— Что произойдёт, когда мы прибудем в Вольмаск? — спросила она.

— Ты будешь заниматься с первым курсом. Сейчас середина семестра, но я уверен, ты быстро наверстаешь.

— А что насчёт сегодняшнего вечера?

— Сегодня вечером? — спросил он, его голос стал мягким и полным надежды, когда кровь прилила к его паху.

Кира, должно быть, прочитала его мысли, потому что запинаясь произнесла:

— Я имею в виду, где я буду спать?

— В своей собственной постели, — сказал он, сопротивляясь искушению пригласить её в свою.

Карета остановилась, пока кованые железные ворота со скрипом распахивались.

— Вот мы и прибыли. Добро пожаловать в Академию Вольмаск.





Несмотря на то, что небо уже посветлело, туман всё ещё стелился по территории академии. Карета плавно катилась по усыпанной галькой дороге, тянувшейся между деревьями.

Здание академии выглядело внушительно: тёмный камень, арки с тонкой резьбой, высокие узкие окна. На выступах сидели каменные горгульи, а острые шпили уходили в небо, ловя солнечный свет на железных флюгерах.

Кира ощутила, как внутри поднимается тревога, когда карета без кучера остановилась. Сделав глубокий вдох, она повернулась к вампиру.

— Теперь ты снимешь ошейник?

— Пока нет, — сказал он, открывая для неё дверь. — Дамы вперед.

Она бы, может, и задушила его, если бы он не был врагом, который может её убить, и если бы её не давила эта странная новая обстановка. И всё же, пусть насилие и не выход, пора было занять позицию.

Она скрестила руки на груди.

— Я не выйду, пока ты не снимешь ошейник.

— Правда? — сказал Натаниэль. — Что ж, тогда, полагаю, ты вообще не выйдешь, не так ли?

Она прищурилась, глядя на него.

— Отлично. Закрой дверь, когда будешь выходить.

К её раздражению он захлопнул дверь и развалился на своём месте.

Он закинул ноги на стол и раздавил редкие сыры своими начищенными туфлями.

— Что ты делаешь? — потребовала она.

— Наслаждаюсь твоим обществом.

Полоса солнечного света прорвалась в кабину, согревая её предплечье. Это навело её на мысль.

— Скажи мне, — спросила она, придвигаясь ближе к двери, готовая встать между ней и вампиром, чтобы загнать его в ловушку, — вампиры сгорают на солнце?

Его глаза с интересом следили за её движением.

— Ты говоришь о созданных вампирах, мёртвых сосудах, оживлённых магией. Но я родился вампиром. Рождённые вампиры, такие как я, обладают многими преимуществами созданных и почти лишены их слабостей. Я могу обходиться без крови, чувствовать солнце на своей коже и входить в частные дома без приглашения.

Последнее Кира усвоила на собственном горьком опыте.

— Гробы? — спросила она.

Он выглядел позабавленным.

— Не думаю, что кто-то из нас теперь спит в гробах.

— Деревянные колья?

— Как пожелаешь. Но есть немало способов, которыми ты могла бы меня убить, и я уверен, ты могла бы придумать что-то поизобретательнее.

Кира впитывала информацию, как губка.

— Ты можешь видеть своё отражение в зеркале?

Его глаза вспыхнули, и он наклонился вперёд, вторгаясь в её личное пространство.

— Почему такой интерес к моим слабостям и условиям сна?

Её дыхание сбилось.

— Мне просто было любопытно.

— Что ж, для справки. Я сплю в очень удобной кровати, обращённой к большому зеркалу, и если тебе когда-нибудь повезёт оказаться согнутой над ним, ты увидишь моё отражение отчётливо позади своего.

Его слова повергли Киру в молчание, но лишь на мгновение.

— Ну, по крайней мере, хоть что-то будет большим.

В ответ губа Натаниэля презрительно изогнулась, и он небрежно закинул руку на спинку своего сиденья. Это была совсем не та реакция, которую она ожидала.

— Ладно, — вздохнула она, выбираясь из кареты. Её тошнило от тесного пространства, и она больше ни минуты не могла выносить его общества.

Она едва успела бросить взгляд на тёмный силуэт академии, как Натаниэль появился рядом с ней, стоя слишком близко, и сказал:

— Следуй за мной.

Он направился вверх по каменным ступеням.

Кира замешкалась, прежде чем пойти за ним, поспешно стараясь не отставать от его длинного шага, когда он поднимался по ступеням через одну.

Входные двери со скрипом распахнулись сами собой, и туфли Натаниэля застучали по мраморному полу элегантного вестибюля с высокими потолками и богатой отделкой.

Она чувствовала неловкость из-за ошейника и заметного кляпа, свисающего с него, но, к её облегчению, зал был пуст.

Приглушённый звук привлёк её внимание. Натаниэль тоже его услышал и направился к широкой лестнице, рядом с которой в тени извивались две фигуры.

Когда они подошли ближе, Кира с ужасом увидела самку оборотня с растрёпанными клубнично-русыми волосами, полностью обнажённую, в то время как вампир яростно брал её сзади. Кира застыла, грудь сжалась от шока, когда взгляд скользнул по этой паре. Первым порывом было помочь волчице, но, похоже, та получала удовольствие.

Оборотень была в человеческом облике, за исключением пушистого волчьего хвоста, который был поднят, чтобы дать вампиру более лёгкий доступ, пока он входил в неё. Хуже всего было то, что её глаза были закрыты, и она тихо задыхалась, цепляясь за стену.

Вампир выглядел примерно ровесником Натаниэля, возможно, немного старше: несмотря на гладкое лицо, его каштановые волосы и короткая борода были пронизаны седыми прядями. Он был немного ниже Натаниэля, но в нём чувствовалась властность, когда он сжимал волчицу за бёдра и вбивался в неё.

Кира хотела сбежать, но Натаниэль схватил её за запястье и потянул за собой, игнорируя её протесты. Он остановился перед совокупляющейся парой.

— Директор Аркен, — произнёс он в приветствии.

Директор?

Вампир поднял взгляд, моргая от удивления за запотевшими очками. На нём был длинный фиолетовый ночной халат и почти ничего больше, и когда он повернулся к ним, Кира заметила его обнажённую грудь, перекатывающуюся мускулами. Жёсткие волосы тянулись вниз по его животу, ведя к… она поспешно отвела взгляд. Она увидела слишком много, и, если это действительно директор академии, они все были в полной жопе.

— А, Натаниэль, — приветствовал он, всё ещё вбиваясь в обнажённую волчицу. — Добрый вечер. Чем могу помочь?

Кира была не готова к его непринуждённости, но отсутствие смущения у волчицы показалось ей ещё более странным. Волчица едва взглянула на них, её лицо было красным от напряжения, а голова безвольно покачивалась, словно она потерялась в этом мгновении.

— Я хотел бы поговорить со Сьюзи, — сказал Натаниэль, указывая на волчицу. — Я привёл нашу новую студентку, Киру.

— А, конечно, — сказал директор Аркен, кивнув Кире. — Одну минуту, если позволите.

Он ускорил темп, его дыхание становилось тяжелее, когда он яростно вбивался в волчицу, и их стоны становились громче.

Кира попыталась вырваться из хватки Натаниэля, но его пальцы сжали её запястье мёртвой хваткой.

— Я хочу, чтобы ты это увидела, — пробормотал он, когда звук ударяющейся тело о тело становился всё громче.

— Ты долбанутый, — прошипела она.

— Так здесь всё устроено в академии.

Она прикусила язык.

Всё изменится… очень скоро.

Директор громко застонал в такт своим толчкам, каждый звук сопровождался пронзительными криками волчицы, пока наконец он не издал последний вопль и не рухнул вперёд, и они оба не осели, привалившись к боку лестницы. Через несколько секунд директор выпрямился, вышел из волчицы и мягко шлёпнул её по заднице.

— Отлично, дорогая, — сказал он. — Это было очень хорошо. А теперь почему бы тебе не одеться и не помочь джентльмену и этой студентке… Кира, верно?

Она не ответила, но Сьюзи кивнула и потянулась за своей одеждой.

— Да, сэр.

Чёртова подлиза, — подумала Кира. Как Сьюзи может так приторно на него смотреть…

И почему он гладит её по голове, будто она собака?

Не удосужившись завязать свой халат, директор Аркен повернулся к ним, и разрез его халата обнажал его наготу, включая его капающий член.

Она снова отвела взгляд, но всё же заметила его бодрый кивок боковым зрением, когда он поднимался по лестнице.

Сьюзи закончила застёгивать свою блузку и широко улыбнулась Кире.

— Привет, я Сьюзи, твой куратор общежития. Добро пожаловать в Вольмаск.

Кира посмотрела на её протянутую руку и пожала её с неохотой.

— Спасибо.

— Ты только что приехала? О, мне стоит провести тебе экскурсию.

— Позже, — сказал Натаниэль, произнеся это единственное слово мягко. — Просто дай ключ от её комнаты, пожалуйста.

— Да, конечно, — сказала Сьюзи, откидывая назад распущенные волосы. — Тебе захочется обустроиться.

Вместо того чтобы подняться по широкой лестнице, Сьюзи повела их через узкую



дверь, скрылась в небольшом кабинете и вернулась с ключом.

Кира приняла его с удивлением.

— Мне дают ключ?

— Да, новые правила. С прошлого года у всех студентов есть право на личное пространство.

— Это… хорошо, — неуверенно сказала Кира, размышляя, в чём подвох.

— За это ты должна благодарить Сьюзи, — пояснил Натаниэль. — Она добивалась улучшения условий жизни для студентов-оборотней.

Кира не могла понять, задевает ли это Натаниэля, но грудь Сьюзи поднялась от гордости, смешанной со скромной улыбкой.

— Все студенты, не только волки, — поправила Сьюзи. Затем, словно шлюзы распахнулись, она взяла Киру за руки, и поток слов вырвался из неё.

— Любые действия между студентами, включая кормление, должны происходить по взаимному согласию, так что не позволяй никому пользоваться тобой, Кира. Двери всего лишь мера предосторожности. Ты имеешь право быть здесь наравне со всеми остальными!

— Конечно, — сказала Кира, стараясь не представлять, что это за другие действия, и то, что на ней надет ошейник, на который она явно не давала согласия.

— Спасибо…?

— Проводить тебя вниз? — спросила Сьюзи.

— Не нужно, — сказал Натаниэль. — Я сам её сопровожу.

— Конечно. Кира, я зайду к тебе перед занятиями и проведу экскурсию, если хочешь?

— Эм, конечно, — сказала Кира, помахав на прощание, когда Натаниэль повёл её к лестничному пролёту.

Она замешкалась, оглянувшись назад на вестибюль. Сквозь окно она заметила деревья, мягко покачивающиеся на ветру. Вздохнув, она последовала за Натаниэлем вниз по извилистой лестнице в темноту.

— Общежитие внизу?

— Когда-то это было подземелье, — сказал Натаниэль.

— Наверное, до сих пор остаётся, зная вампиров.

Он бросил на неё недоумённый взгляд.

— Это было подземелье ещё до того, как здесь поселились вампиры, во времена, когда волки правили королевством. Здесь Король волков Баккер держал своих особых пленников, вампиров, волчьих шпионов, военнопленных и, конечно, преступников. Лишь после революции это место стало школой.

— Когда она не ответила сразу, он посмотрел на неё искоса. — Прости. Это не вписывается в твоё представление о злых вампирах?

Кира фыркнула.

— Подземелье для преступников лучше, чем школа, которая превращает волков в секс-рабов, так что не притворяйся, будто у тебя есть моральное превосходство.

Натаниэль рассмеялся, и тембр его голоса действовал ей на нервы, главным образом потому, что выбивал её из равновесия. Его близость не помогала, как и то, как он говорил, будто между ними есть какое-то товарищество, которого не было.

Они спускались по извилистой лестнице всё глубже под землю. Они миновали несколько площадок, пока не остановились на одной, обозначенной как пятый этаж. Лестница уходила дальше вниз, но Натаниэль повёл её по длинному узкому коридору с посеревшим ковром. Двери тянулись вдоль стен по обе стороны, а кованые настенные светильники горели мягким фиолетовым пламенем, которое, она была уверена, было магическим.

— Это твоя комната, — сказал Натаниэль, остановившись перед дверью с номером 505. — в подземелье семь этажей. Первые пять полностью заняты студентами-оборотнями. Те, что ниже, предназначены для вампиров.

— Сколько здесь студентов?

— Почти семьсот.

Её глаза расширились. Это оказалось больше, чем она ожидала. Пока Натаниэль отпирал дверь, её разум лихорадочно перебирал варианты. Было семь этажей, и только два из них предназначались для вампиров. Это обнадёживало. Оборотни превосходили вампиров более чем вдвое, а значит, как и во внешнем мире, у них было численное преимущество.

— Прошу, — предложил Натаниэль.

Кира осторожно вошла в свою новую комнату. В ней была небольшая кровать, стол, стул, полка и, как ни странно, раковина на пьедестале. Так глубоко под землёй не было окон, и единственным источником света было светящееся фиолетовое пламя в потолочной лампе и незажжённый канделябр. Это была простая комната, в которой не было ничего, что можно было бы полюбить или возненавидеть.

— На каком этаже живёшь ты? — рассеянно спросила Кира.

Натаниэль рассмеялся.

— Что, собираешься нанести мне визит? Могу сделать для тебя ключ, если хочешь.

— Что? Нет, я… — она яростно заморгала, осознав, что он шутит.

— Я оставлю тебя обустраиваться, — сказал Натаниэль, но не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти, прислонившись к дверному косяку. — Прежде чем я уйду, одно предупреждение. Многие вещи изменились за последние годы благодаря Сьюзи, но в Академии Вольмаск открытая дверь — это открытое приглашение.

Её желудок болезненно сжался.

— Можешь быть более конкретным?

— Конечно. Если ты не хочешь, чтобы от тебя кормились, я советую запирать свою дверь.

— Замок удержит тебя снаружи?

Улыбка Натаниэля исчезла.

— Нет. Не удержит, если бы я действительно захотел оказаться внутри.

Воздух дрожал от напряжения, пока они стояли друг напротив друга, её внутренности неприятно скручивались от мысли о том, на что он намекает, по крайней мере до тех пор, пока она не осознала… Он снова меня дразнит. Лёгкое подёргивание его губ выдало это.

— Тогда какой смысл запирать мою дверь? — прошептала она в тишину.

— Это может подарить тебе прекрасное, ложное чувство безопасности.

— Прекрасно. — Она закатила глаза. Его смысл был ясен: хотя в академии и произошли изменения, немногое на самом деле изменилось, и это по-прежнему было опасное место для любого, кто не был вампиром.

— Стоит повторить, — сказал Натаниэль, и его юмор исчез, — что, если ты не хочешь, чтобы один из вампиров питался от тебя или делал с тобой другие вещи, лучше держать свою дверь закрытой по вечерам. Это избавит тебя от некоторых довольно неловких разговоров… и от нежеланных посетителей. Понятно?

Она кивнула.

— Хорошо. А теперь подойди сюда.

Она не сдвинулась с места.

Он приподнял бровь.

— Разве ты не хочешь, чтобы я снял ошейник?

Ну да, хочу, но…

Кира вздохнула, её ноги казались налитыми свинцом, пока она тащила их вперёд через маленькую комнату к тому месту, где он стоял в дверном проёме.

— Повернись. — Это был жёсткий приказ, и по его тону она поняла, что он не примет ничего, кроме полного повиновения.

Смирившись с ситуацией, она повернулась. Наступила долгая пауза, в течение которой она боялась, что он заставит её встать на колени.

Прошла ещё одна мучительная секунда, и она стала уверена, что он об этом думает.

Пожалуйста, нет.

Она не могла подчиниться во второй раз. Она и так едва держала себя в руках. И это должна была быть её комната, её единственное убежище в этой кишащей паразитами дыре ада.

Её мысли оборвались, когда его руки отодвинули её волосы, перекинув их через плечо, чтобы он мог расстегнуть ошейник. Его прикосновение было мучительно нежным и резко контрастировало с тугостью ошейника, и она ненавидела касание его пальцев к своей коже не так сильно, как должна была.

Ошейник упал, и её руки сразу потянулись к шее, растирая её с облегчением. Чувствуя его взгляд, она повернулась к нему лицом.

Натаниэль молчал, его лицо оставалось непроницаемым, пока взгляд скользил по её шее. Он, похоже, не собирался уходить, и чем дольше он медлил, тем сильнее становилось напряжение. От него словно шёл жар, и комната казалась слишком тесной, будто в ней не хватало воздуха.

Они стояли слишком близко, но её ноги будто приросли к полу. Она не могла отступить, не могла пошевелиться, пока сердце колотилось в груди. Ошейник свисал в его руках, и он выглядел так, будто хотел снова надеть его на неё.

Да блять, двигайся, — закричала она на саму себя, наконец заставляя свои ноги подчиниться, когда сделала три быстрых шага назад. Был ли вампир возбуждён? Она была слишком напугана, чтобы проверить, её глаза были прикованы к его глазам, но жар вспыхнул в её животе, и глухая пульсация желания билась, как барабан.

Натаниэль первым вышел из этого состояния.

— Сьюзи будет здесь примерно через два с половиной часа. Постарайся немного поспать.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Натаниэль, подожди, — окликнула она его вслед.

Он обернулся, наклонив голову набок. Что он видел, когда смотрел на неё? Девушку в беде?

— Да?

Она сохранила холод в голосе.

— Если ты ещё хоть раз осмелишься надеть на меня ошейник, я вырву твоё ёбаное сердце.

Он серьёзно кивнул и начал уходить.

Кира почувствовала короткий всплеск торжества, по крайней мере до тех пор, пока он не обернулся и не сказал:

— В следующий раз я надену на тебя ошейник, потому что ты сама будешь меня об этом умолять.

Белая, обжигающая ярость ослепила её, и она пожалела, что не прихватила что-нибудь тяжёлое, чтобы швырнуть в него.

— Не будет никакого следующего раза! — крикнула она ему вслед, когда он ушёл. Звук его тихих шагов постепенно затих.

Он оставил дверь открытой настежь. Кира долго смотрела на неё, прежде чем с силой захлопнуть. Она неловко возилась с ключом, вставляя его на место, и звук скрежета металла о металл заставил её почувствовать себя в большей безопасности, даже если эта безопасность была лишь иллюзией.

Её раздражало, что он оставил её открытой после того, как сам предупреждал держать её закрытой, и она невольно задумалась, почему. Он играл с ней? Или давал ей выбор?

Слова Натаниэля, сказанные ранее, эхом отозвались в её сознании.

Если ты не хочешь, чтобы от тебя кормились…

Она содрогнулась. Почему кто-то вообще захотел бы, чтобы на нём кормился вампир?





Поспи немного, — сказал Натаниэль.

Какая нелепая мысль.

Это была чужая комната с чужой кроватью, и единственное, что в ней было хорошего, это то, что ей не приходилось делить её ни с кем. По размеру она была почти такой же, как её комната в доме, но из-за того, что у неё не было даже расчёски, чтобы хоть чем-то занять пространство, комната казалась пустой.

Наверное, надо было взять с собой хоть какие-то вещи.

И всё же эта пустота ей подходила, она как раз соответствовала её цели, начать всё заново. Она больше не была той волчицей, что дремала на настиле тёплым весенним днём, пока солнце грело её шерсть. И она больше не была той женщиной, которая смеялась, пытаясь жарить во фритюре выпечку вместе с Мэри, у которой короткие кудрявые рыжие волосы были в сахарной пудре.

Это была новая Кира.

Она будет держать свои тайны при себе и ждать подходящего момента, чтобы ударить. Если ради этого придётся поступиться гордостью и достоинством, сыграть нервную студентку, значит так и будет. Она станет той, кем они захотят её видеть. Идеальной ученицей. Послушной волчицей. И, как бы сильно её это ни коробило, хорошим питомцем. Эти маски будут скрывать то, кто она на самом деле, змею в траве.

Натаниэль считал её лёгкой добычей, по крайней мере пока она не укусила его. С другой стороны, он пришёл подготовленным, с ошейником. Это было почти лестно, то, что он воспринимал её как серьёзного противника.

Да ради всего блядского. Кого волнует, что думает этот паразит? Мы ему не друзья-враги.

Кира раздражённо сбросила с себя простыни. Будем надеяться, в академии она будет видеть его как можно реже.

И всё же она жалела, что не воспользовалась шансом расспросить Натаниэля подробнее о его виде. Он отвечал на её вопросы довольно охотно, по крайней мере после того, как снял с неё кляп, а она знала о вампирах слишком мало. Мэри и Байрон рассказывали ей только об обращённых вампирах, об их силе и слабостях. О том, как они сгорают на солнце, не отражаются в зеркалах и уязвимы к чесноку. Обращённые вампиры не чувствовали боли, из-за чего становились страшными противниками в бою, и могли жить вечно, если их не пронзить колом.

Но до этого утра она ничего не знала о рождённых вампирах. Если большинство таких, как Натаниэль, были рождёнными, значит, она узнает о них всё, что сможет. Она уже выяснила, что он был тёплокровным, она до сих пор чувствовала тепло его тела, когда он прижимал её к стене дома, от него шли жар и похоть, как от надвигающейся грозы.

Кира подошла к латунной раковине на пьедестале и плеснула водой на лицо и шею. Пальцами попыталась пригладить свои тёмно-каштановые волосы. Мэри с нежностью называла их каштановыми, блестящими и густыми. Она вообще считала Киру красивой, говорила о её смуглой коже и полных губах, но всё это казалось лишним для той, кому предстоит стать убийцей.

И именно такой ей нужно было стать, чтобы восстановить равновесие в мире. В своей жажде власти вампиры уничтожили ведьм и поработили оборотней. Казалось, миру станет лучше без них, и её представление о равновесии сводилось к одному, стереть вампиров с лица земли.

В её дверь тихо постучали.

— Алло? Кира? Ты не спишь?

Женский голос звучал дружелюбно, и Кира открыла дверь. На пороге стояла Сьюзи и улыбалась. Она выглядела уже не такой растерянной, как при первой встрече несколько часов назад, её жёлтые глаза были спокойными и любопытными, а клубнично-русые волосы аккуратно заплетены в косу. Она была полноватой, как и Мэри, но ближе по возрасту к Кире, и на фоне мрачного каменного коридора с зелёным пламенем казалась слишком жизнерадостной. На ней был тёмно-синий пиджак, белая блузка и плиссированная красная юбка, почти слишком короткая. Её волчий хвост всё ещё был виден, из-за чего юбка слегка колыхалась, когда он мягко двигался.

Несмотря на их странное знакомство, Кира была рада увидеть дружелюбное лицо, особенно такое, которое не принадлежало одному конкретному светловолосому вампиру.

— Доброе утро, как ты спала?

— Э-э, нормально. — Не было никакого смысла объяснять, что она не сомкнула глаз.

— Прости за то, что было несколько часов назад, — сказала Сьюзи, прикусывая свою пухлую губу. — Наверное, тебе было странно увидеть меня и директора вот так.

Это была не та тема, о которой Кира хотела бы знать больше, но ей пришлось спросить…

— Он делает это часто? Директор? Забирает студенток и… занимается с ними сексом? — Слова выходили странно, делая ситуацию ещё более неловкой, но Сьюзи слушала искренне и внимательно.

— Я единственная, с кем он делает это, — хихикнула Сьюзи. — Он выбрал меня, очень давно.

— В смысле… у тебя не было выбора?

— Ну, всё сложно. Тогда всё было иначе, когда я только поступила. Сейчас я на третьем курсе, но, когда я была на первом, у вампиров была полная свобода действий в академии. И Аркен привык выбирать себе студентов, чтобы питаться ими.

— И он выбрал тебя?

— Ну, вроде того. Но теперь мы вместе, и всё происходит по взаимному согласию.

Кира нахмурилась, пытаясь распутать кажущиеся противоречивыми утверждения Сьюзи. Волчица сияла, ожидающе глядя на неё, и потому она сказала:

— Я, э-э, рада за тебя, если ты счастлива.

— Спасибо. Я счастлива. Но мне нужно провести для тебя экскурсию, а занятия вот-вот начнутся. Ты не против, если сначала разберёмся с завтраком и формой? В обед снова встретимся и тогда всё покажу. У нас три занятия утром, потом час на обед, а после ещё три. Подходит?

— Подходит, — сказала она, повторяя слова Сьюзи.

Отзеркаливание было приёмом манипуляции, которому её научил Байрон. Нужно было копировать жесты, манеру говорить и даже взгляды собеседника. Сьюзи была лёгкой мишенью, слишком открытая и доверчивая, но Кире всё равно нужно было довести это до автоматизма, особенно после её провала с вампиром, который так её выбесил, что она даже не попыталась им управлять. Она даже не смогла держаться своего плана казаться покорной и слабой, и это тоже предстояло исправить.

— Отлично! Готова идти? — Сьюзи заглянула через плечо Киры и нахмурилась. — Подожди. Где твои вещи?

— У меня их нет.

— Почему? Ты оставила их дома? — спросила Сьюзи, пытаясь протиснуться в комнату.

— Всё сложно, — уклонилась Кира, повторяя её же слова.

В комнате не было ничего её, но даже так она ценила своё личное пространство и не собиралась пускать туда посторонних. Она вышла в коридор и заперла дверь.

— Здесь можно купить вещи?

Лицо Сьюзи сразу просияло.

— Конечно. После занятий сходим по магазинам!

По её реакции Кира заподозрила, что речь идёт не о маленькой лавке вроде той в Нордокке, куда она ходила с Байроном и Мэри.

— Кстати, — сказала Сьюзи, сосредоточенно хмурясь и наклоняясь слишком близко, — с шеей всё нормально? Натаниэль тебя не укусил?

— Э-э…

— Просто мы просили вампиров не трогать первокурсников, пока у них не появится шанс вступить в стаю. Это всё портит. Хотя, конечно, если студенты сами просят, тут мало что сделаешь, но всё же… ну правда, дайте им хоть немного освоиться, понимаешь?

Кира почувствовала неловкость, пока Сьюзи разглядывала её шею, пытаясь найти следы укуса.

— С моей шеей всё в порядке.

— И он тебя не ранил?

Да, он причинил мне боль.

Эти слова уже были на кончике её языка, но она замешкалась произнести их.

Натаниэль сделал поездку в академию бессмысленно неприятной. Разозлил ли он её? Унизил ли её? Подписал ли собственный смертный приговор? «Да» — на все эти вопросы, — но он не причинил ей боли. Она покачала головой.

Сьюзи с облегчением выдохнула.

— Хорошо. Тебе лучше держаться от него подальше.

— Почему?

— Потому что он опасен.

Кира уже и так это поняла.

— Насколько он опасен?

Сьюзи подарила ей слишком уж жизнерадостную улыбку и указала на свой волчий хвост.

— Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему у меня есть волчий хвост.

Кира моргнула от резкой смены темы.

— Вообще-то, я действительно задавалась этим вопросом.

— Я родилась такой, — просто сказала Сьюзи. — Я вообще не могу превращаться.

— Ох. — Кира пыталась придумать, что сказать. Оборотни были способны к частичному превращению, но она никогда не встречала и не слышала о ком-то, кто застрял бы между человеческой и волчьей формой. — Мне так жаль.

— Не нужно меня жалеть! — На этот раз Сьюзи подарила ей искреннюю улыбку. — Это делает меня той, кто я есть, и я приняла это. К тому же Аркену это нравится.

— Директору…?

— Да. И… — Она оборвала себя, когда студенты начали выходить из комнат. — Вообще-то, неважно, я расскажу тебе позже.

Кира была единственной без формы, и из-за этого чувствовала себя скованно, пока шла за Сьюзи по коридору.

Все студенты носили одинаковые тёмно-синие пиджаки с красной окантовкой на лацканах и карманах, но дальше форма различалась. Парни-волки носили тёмно-синие брюки и красные галстуки, а волчицы, такие как Сьюзи, — чёрные чулки до бедра, короткие плиссированные юбки из красной шотландки и красные банты на шее.

Как бы сильно Кира ни презирала академию, ей пришлось признать, что форма выглядела эффектно и дорого. И всё же без неё она сразу выделялась. Простая блузка в цветочек, длинная юбка и крепкие ботинки на ней больше подходили для рынка или прогулки по лесу, чем для того, чтобы производить впечатление на студентов и преподавателей.

На лестнице студенты бросали на неё любопытные взгляды, и она старалась не обращать на них внимания, поднимаясь вместе со Сьюзи.

— Нам придётся быстро позавтракать, если хотим успеть взять тебе форму до занятий, — говорила Сьюзи.

— Можем пропустить завтрак, — сразу сказала Кира. Последнее, чего ей хотелось, — чтобы вся школа пялилась на неё, пока она ест в этой одежде. Раньше её бы не волновало чужое мнение, но теперь это должно было измениться, если она собиралась стать их лидером. У неё был только один шанс произвести первое впечатление, доказать, что она своя, а для этого нужна форма, и как можно быстрее. — Давай сразу займёмся формой.

— Ох… но я ещё не ела, — сказала Сьюзи. По ней было видно, как она колеблется: поесть или уступить новенькой.

— Давай сначала возьмём мне форму, а потом найдём, где поесть, — сказала Кира почти умоляюще. Появиться в столовой в таком виде было бы социальным самоубийством.

— Ладно, так тоже можно.

Кира прищурилась, когда они вышли на свет.

— Это фойе, — сказала Сьюзи, обводя рукой большое, внушительное пространство.

Прошлой ночью Натаниэль провёл её здесь слишком быстро, и Кира не успела ничего рассмотреть. Теперь она остановилась и подняла взгляд к высоким потолкам, где витражные окна пропускали потоки утреннего света. Наверху мерцала кованая люстра со свечами, а парадная лестница была из полированного дерева и устлана красным ковром. Этот цвет вообще был повсюду, будто вампирам он особенно нравился: в тяжёлых шторах, знамёнах, обоях и украшениях. Справа от лестницы стоял камин из чёрного мрамора с фиолетовым пламенем, вокруг которого собрались студенты. Кто-то развалился на тёмной мебели, кто-то стоял с уверенным видом, а двое лежали у очага в волчьей форме. С первого взгляда было ясно: это стая.

Кира смотрела прямо, оценивая стаю. От каждого из них веяло уверенностью, будто им нечего было бояться вампиров.

Сердце Киры забилось быстрее, когда одна из волчиц отделилась от группы. Её жёлтые глаза скользнули по Кире быстрым оценивающим взглядом, пока она подходила. Она была того же роста, но если Кира была стройной, то эта выглядела сухой и угловатой, с узким лицом и острыми скулами.

— Кто это? — протянула она, небрежно откидывая за спину свои чёрные двойные косы, будто у неё были дела поважнее. — Ты не собираешься нас представить, Сюзанна?

Улыбка Сьюзи дрогнула и исчезла.

— Это Кира, — сказала она напряжённо. — Кира, это…

— Челси, — перебила студентка. Её тонкие брови презрительно изогнулись, пока она разглядывала Киру. — Челси Попларин, бета-волчица стаи Попларин.

Глаза Киры расширились. Вот оно. Знакомство со стаей. Та самая связь, которую ей нужно было установить, если она собиралась собрать волков и поднять их против угнетателей. Цель была высокой, но вдруг показалась достижимой.

Вот только Челси не выглядела дружелюбной. Скорее наоборот, от неё явно тянуло враждебностью.

Кира расправила плечи и встретила этот вызов прямо.

— Рада познакомиться.

Челси отпрянула, разворачивая своё тело в сторону.

— Я в этом не так уж уверена. От тебя воняет.

Воняет?

Но она мылась прошлой ночью, и это была чистая одежда, даже если она провела в ней ночь.

— Тебя ещё не обескровили? — нетерпеливо спросила Челси, морща нос.

Кира не имела ни малейшего представления, о чём она говорит, но не хотела раскрывать своё невежество, поэтому сменила тактику.

— Я хотела бы познакомиться с остальными членами вашей стаи.

— Нет. Категорически нет. Уходи немедленно.

— Пойдём, — сказала Сьюзи, потянув Киру за рукав.

Кира осталась стоять на месте, чувствуя замешательство. Почему Челси вдруг стала такой оборонительной? Ещё мгновение назад она представлялась. Приняв вежливый, но громкий тон, она сказала:

— Я хотела бы поговорить с вашим альфой.

Несколько пар жёлтых глаз повернулись в их сторону.

— Что ты делаешь? — ахнула Сьюзи, когда человеческие губы Челси растянулись в оскале.

— Забудь об этом, — огрызнулась Челси. — Ты ни с кем не встретишься. Ты — никто.

— Я не собираюсь обсуждать это с бетой, — сказала Кира. В отличие от Челси, у неё не было ранга. Это было очевидным недостатком, за исключением одного аспекта: без ранга не существовало протокола, кому, если вообще кому-то, она должна была подчиняться. Это была не её стая. Пока что. Кира повернулась лицом к стае, игнорируя Челси, чтобы обратиться к ним.

— Я желаю поговорить с вашим альфой, и ни с кем другим.

Наступила приглушённая тишина, когда вся стая уставилась на неё. Ход был смелый, но Кира уже встречала таких, как Челси, и знала: договариваться с ними бесполезно.

Челси зарычала по-волчьи.

— Последнее предупреждение.

Кира замялась. Она не хотела драться в первый же день, особенно учитывая, что весь её боевой опыт ограничивался тренировками с Байроном. Они занимались рукопашным боем и работали с ножами, но большая часть её навыков была связана с волчьей формой, а этот секрет она не могла раскрыть.

Но и отступать она не собиралась.

Аура Челси вспыхнула золотистым светом, она готовилась к превращению.

— Думаешь, я не решусь?

Кира усмехнулась.

— Попробуй.

Челси не блефовала. По её телу вспыхнула густая шерсть, золотое свечение на мгновение ослепило, и в следующий миг перед Кирой уже была волчица. Она прижала уши, оскалила клыки и рванулась вперёд.

Кира уклонилась, сместив вес на заднюю ногу. Когда волчица пронеслась мимо, она ударила её ногой в живот.

Челси взвизгнула и резко развернулась, угрожающе скаля бритвенно-острые зубы. Кира отступила. У неё не было ножа, но она знала слабые места волка, в том числе хвост. Рвануть за него значило нанести серьёзную травму, и она не стала бы так делать без крайней необходимости.

Всё зависело от того, насколько грязно Челси решит драться.

Вокруг них начала собираться толпа, когда Челси снова рванулась вперёд, целясь ей в ногу.

Кира двигалась легко, пружинисто, и, оттолкнувшись, приземлилась прямо на спину Челси. Она успела нанести два быстрых удара, прежде чем волчица сбросила её.

Кира перекатилась, но не так чисто, как на тренировках, плечо больно ударилось о край колонны.

Она тут же вскочила, но не успела. Волчица ударила её в грудь и отбросила назад. Не было ни времени превратиться, ни даже сгруппироваться, когда она рухнула на холодный мраморный пол. Голова ударилась о плитку, и тяжёлая туша обрушилась сверху. Кира вскрикнула и отвернула голову от клацающих зубов Челси.

— Довольно, — раздался глубокий голос, спокойный, но властный.

Вес исчез так же резко, как появился. К тому моменту, как Кира приподнялась, худощавая девушка уже снова была человеком и уходила прочь уверенной походкой, косички покачивались в такт шагам и плиссированной юбке.

Кира сглотнула и подняла взгляд на своего спасителя. Перед ней стоял крупный, широкоплечий студент с квадратным лицом и тяжёлым подбородком. Он был старше, скорее всего с последнего курса, и выглядел… впечатляюще: песочные волосы, спокойное выражение лица, широкие плечи и заметная сила в каждом движении.

— Ты привлекла моё внимание, — сказал он, глядя на неё сверху вниз. — Кира, верно?

— Да.

— Кира, — повторил он с улыбкой, перекатывая слоги, словно смакуя её имя. — И с тобой всё в порядке, Кира?

— В-всё в порядке, — сказала она, торопясь подняться.

Самец-волк оказался быстрее, подхватив её так стремительно, что она ахнула. Он поставил её обратно на ноги.

— Ты ранена?

— Нет, вовсе нет. Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Он подарил ей безупречную белоснежную улыбку. — Прошу прощения за грубое знакомство. Челси думает, что управляет стаей.

Кира тихо усмехнулась.

— Полагаю, ты альфа?

Его улыбка стала шире.

— Марк, — сказал он, протягивая широкую ладонь, которая поглотила её собственную тонкую руку, когда он её сжал.

— Кира, — сказала она, чувствуя, как жар поднимается к её щекам.

Вот каким должен быть альфа. Сильный, спокойный, надёжный, защитник, который сохраняет мир, а не устраивает драки, как Челси.

Марк наклонился ближе во время рукопожатия, и она услышала, как он тихо втянул воздух, вдыхая её запах. От этого ей стало не по себе, будто её раздели догола, и, когда он наконец отпустил её, щёки у неё горели.

— Добро пожаловать, Кира, — мягко сказал он, задержав взгляд на её глазах. — Рад познакомиться с тобой.

— Мне тоже приятно, — выдохнула она, заворожённая его присутствием. При его габаритах и положении в стае голос у Марка был тихий и успокаивающий. Она поймала себя на мысли, как он воет. Лишит ли это её дыхания так же, как сейчас?

— Кира, нам нужно идти, — сказала Сьюзи, потянув её за руку.

Марк улыбнулся, кивнув и ей тоже.

— Пожалуй, не буду вас задерживать. Кира, надеюсь, мы скоро… поговорим ещё.

— Я тоже на это надеюсь, — сказала она и неохотно позволила Сьюзи увести себя в коридор. — Значит, это был Марк? — спросила она, задумчиво.

Сьюзи закатила глаза.

— Да. Марк Попларин. Он двоюродный брат Челси и лидер Попларинов.

— Попларины?

Сьюзи рассмеялась, настроение у неё явно улучшилось, стоило им уйти подальше от Челси.

— Вообще-то это стая Попларин, но все называют их «Популярными», потому что они считают себя охуенно крутыми.

— Марк не показался таким уж плохим, — сказала Кира.

— Он и правда не такой уж плохой, — согласилась Сьюзи, — но тебе стоит увидеть его рядом с вампирами.

— Он становится свирепым?

— Ну, вроде того. Но его уверенность быстро сдувается.

Неудивительно, подумала Кира. Он обязан всерьёз воспринимать любую угрозу для своей стаи.

— В какой стае ты состоишь, Сьюзи? — спросила Кира, когда они завернули за угол.

— Она называется «Ковчег». Я основала её на первом курсе. Тебе интересно?

— Эм…

— Думаю, тебе бы понравилось. У нас все дружелюбные, и мы каждую неделю собираемся на книжный клуб. Хочешь, я тебя познакомлю? У нас нет посвящений, может прийти любой.

— Конечно… — солгала Кира, скрывая гримасу. Обычно такая компания пришлась бы ей по душе, и само приглашение её тронуло. Но по сравнению с её жаждой мести мысль о том, чтобы вступить в стаю Сьюзи, казалась унизительной. Ей нужны были солдаты, а не книжные посиделки.

В другой жизни, — с сожалением подумала она.

— Время преображения! — взвизгнула Сьюзи, утягивая её в залитую солнечным светом комнату, полную встроенных шкафов и зеркал.

Ну, конечно. Скорее время подчинения.





Сьюзи бросила в неё ворох одежды.

— Примерь это.

Кира взвесила одежду в руках. Бремя соответствия оказалось не таким тяжёлым, как она ожидала. На самом деле, в форме была элегантность, к которой она оказалась не готова, и Сьюзи клялась, что сверкающие драгоценные камни, украшающие пуговицы и запонки блейзера, были настоящими рубинами.

Ну, была не была.

Двадцать минут спустя Кира стояла перед зеркалом, глядя на своё отражение, пока поправляла красный бант у себя на шее.

Я выгляжу хорошо, — подумала она с удивлением.

Никогда раньше её одежда не смотрелась так круто, даже кружевное платье, которое она надевала на деревенский танец прошлым летом. В ту ночь она едва не лишилась девственности, но в последний момент решила, что высокомерный сын мэра того не стоит.

Кира провела рукой по пиджаку академии, он выглядел особенно эффектно. Сидел идеально: чёткий крой, подчёркнутые плечи, ничего не стягивает, и от него хотелось держать спину ровно.

А вот короткая красная юбка…

— Можно подлиннее? — взмолилась Кира, потянув подол вниз, он едва прикрывал середину бедра.

— Я же сказала, длиннее их не делают, — Сьюзи пожала плечами. — Эта ещё длиннее моей.

Утешение так себе, юбка Сьюзи выглядела на грани приличия.

— Она даже колени не закрывает, — буркнула Кира.

— И не должна.

— Но…

— Да расслабься ты. Тебе идёт. Сделай её длиннее, и будешь выглядеть как ханжа.

Кира показала отражению Сьюзи язык и усмехнулась, когда та повторила за ней. Так они с Мэри обычно и заканчивали споры, не договорились и ладно.

Сьюзи заправила ярко-красный бант под воротник блузки.

— Вот, — довольно сказала она, — теперь ты одна из нас. Ну, почти… — Она выдвинула ящик и кинула Кире пару длинных белых носков.

— Белые? — Кира нахмурилась. — Но… у всех были чёрные.

Сьюзи покачала головой.

— Чёрное носят только волки. Вампиры — красное. А ты особенная, тебе полагается белое.

Кира замерла. Это что сейчас было? Сьюзи намекает, что она не волк и не вампир? Она знает?

Сьюзи рассмеялась.

— Видела бы ты своё лицо. Бедняжка, расслабься.

Она сжала её руку.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть девственницей.

Кира дёрнулась, будто её током ударило.

— Простите… кем?

— Девственницей, — спокойно повторила Сьюзи.

— Да ты… как вообще…?

— Откуда я знаю? — пожала плечами Сьюзи. — Да это даже я чувствую.

Кира облизнула губы, пытаясь переварить услышанное. Она и не думала, что волки могут такое унюхать. Ни один оборотень раньше об этом не говорил… хотя, честно говоря, такие вещи вслух не обсуждают. Похоже, в академии с этим вообще не заморачиваются.

— Это… плохо пахнет?

Сьюзи рассмеялась.

— Это сильный запах. Неудивительно, что Марк так на тебя залип. И что Челси почувствовала угрозу…

Кира на секунду зависла.

— Марк… залип?

— О да. Ты серьёзно не заметила?

— Нет… — Её напрягало, что настолько личная вещь может быть так очевидна. Байрон и Мэри предупреждали, что в Академии Вольмаск нравы свободные, но про отдельный дресс-код для девственниц они явно не знали. Похоже, там хватает странностей, о которых снаружи даже не догадываются.

Приёмные родители сделали всё, что могли, но, скрываясь, они могли собрать только обрывки информации. Они были осторожны до паранойи, почти всё время проводили в лесу в волчьей форме и не доверяли даже своим, вдруг выдадут. Поездки в деревню считались необходимым риском. Зато Кире ездить в Нордокк не запрещали, и за это она была им благодарна. Она набрала кучу теорий об академии, в основном из человеческих догадок, включая бред про вампиров в гробах.

Отлично. Теперь в голове всплыл образ кровати Натаниэля.

Кира тряхнула головой, отгоняя мысли, и опустилась на стул.

— То есть… к концу дня все будут знать, что я девственница?

— Скорее к обеду, — сказала Сьюзи. — Но расслабься, это хорошие новости. Альфы точно обратят на тебя внимание.

Кира с сомнением посмотрела на белые носки. Зачем они, если волки и так всё чувствуют? Желчь подступила к горлу, когда в голову пришла неприятная мысль.

— Только волки могут это… учуять?

— Девственность? — уточнила Сьюзи.

Кира вздохнула.

— Да. Это.

— У вампиров с этим всё плохо, — отмахнулась Сьюзи. — Нюх как у людей.

Хорошо.

Чем меньше Натаниэль знал о ней, тем лучше.

— Большинству первокурсниц приходится менять свои носки к концу недели ориентации, — сказала Сьюзи. — Именно тогда всех распределяют по стаям. Но поскольку сейчас середина года, ты будешь выделяться.

Кира застонала, не зная, хорошо это или плохо.

— Я не могу просто носить чёрные носки?

— Нет. Не раньше, чем у тебя будет первый секс.

— Это отвратительно. И сексистски. Вампиры больны на голову, если придумали этот идиотский дресс-код.

Сьюзи бросила на неё странный взгляд.

— Вообще-то белые носки предложили студенты-оборотни из студенческого совета. Каждый студент-оборотень голосовал, и решение было единогласным. Если уж на то пошло, это персонал пошёл нам на уступку.

Значит, это мы больны на голову?

У неё закружилась голова. Яблоко и правда оказалось гнилым изнутри.

Где-то за пределами комнаты громко зазвенел колокол.

— Скоро начнётся первый урок, — сказала Сьюзи с тревогой. — Ты носки надеваешь или нет? Я хочу успеть в столовую, пока её не закрыли…

Кира на секунду задумалась, не забить ли вообще на эти носки, чисто из принципа, но она пришла сюда не выёбываться и не играть в одиночку.

— Да, извини, сейчас, — сказала она, выныривая из мыслей. Она натянула один носок, разглаживая ткань, пока он не поднялся почти до середины бедра. Перед вторым она замешкалась. — Сьюзи?

— Да? — отозвалась та, нервно переминаясь в дверях.

— Ты сказала, что альфы заинтересуются тем, что я девственница. Это как понимать?

— А так, что стаи будут чуть ли не грызться за тебя, лишь бы ты к ним пошла.

Кира вытаращилась на неё.

— Серьёзно?

— Ага, — кивнула Сьюзи. — Это даёт тебе нормальный такой козырь. Можешь выбрать любую стаю. Но совет, не спеши. Подержи их на поводке подольше. И да, держись подальше от Популярных, там одни суки.

Кира фыркнула.

— Конечно.

Но пока они спешили на завтрак, мысли у неё уже крутились вокруг Марка, его широкой груди и этой его лёгкой улыбки.

Они быстро поели на краю столовой, устроившись у окна с видом на территорию. Небо затянуло серым, но зелёные газоны и аккуратные изгороди всё равно немного успокаивали, почти так же, как Марк.

Он и Популярные, вот и всё, о чём она думала, ковыряя ложкой йогурт с ягодами. Именно в такую стаю ей и нужно было попасть, туда, где даже омеги ценятся выше, чем альфа в другой стае. Если Популярные держат верх среди волков, значит, ей туда и дорога, если она хочет когда-нибудь собрать всех вместе.

Кира опустила взгляд на длинные белые носки. Неужели её девственность и правда даёт ей право выбора? Само то, что кому-то вообще есть дело до того, был у неё секс или нет, бесило.

— Я провожу тебя до первого занятия, — сказала Сьюзи, глянув в расписание. — У тебя зелья, сочувствую. Честно, волки в этом обычно полный ноль, так что не парься, если у тебя тоже не пойдёт.

Класс был на первом этаже.

— Последняя дверь в конце, — сказала Сьюзи. — Увидимся в обед.

— Подожди, — сказала Кира. — Спасибо. И ещё, чтобы было понятно.

Сьюзи обернулась.

— Да?

— Вся эта тема с белыми носками и девственностью, это, блин, максимально тупо.

Сьюзи рассмеялась и хлопнула её по руке.

— Знаю. Но можно хотя бы выжать из этого пользу.

О, я именно это и собираюсь сделать.

Было странно осознавать, что теперь она вроде как приз, за который будут бороться. Интересно, кто вообще полезет в претенденты, хотя она уже всё для себя решила. Альфа был только один, и только он был достоин её получить.

Улыбайся, Марк. Наслаждайся своей победой. У тебя будет ровно пять секунд, прежде чем я собью эту корону с твоей головы.

Пришло время новому альфе взять власть в свои руки.





Кира сидела на последней парте и надеялась, что так будет меньше бросаться в глаза, когда у неё не выйдет сварить густую оранжевую жижу под названием «Хавагаш», которая булькала в котле у профессора Парны.

Она уставилась в учебник, который ей одолжил этот странный преподаватель с редкими пушистыми волосами. Он дал пару толковых советов, как добиться консистенции вроде тыквенного супа, но половину ингредиентов на столе она вообще не узнавала.

— Не делай такое лицо, — сказала вампирша, сидевшая рядом. У неё были равнодушные глаза и чёрное каре с короткой чёлкой. — Это не так уж сложно.

— Правда? — спросила Кира. По её тону было непонятно, она помогает или просто подъёбывает.

— Да ничего сложного. Главное, нормально растереть серу.

— Ясно… — Кира подтянула к себе ступку и пестик. — А сера это…

— Жёлтая. И не лей слишком много эссенции лунного камня. Одной капли хватит. Иначе будешь ходить с онемевшим ртом пару недель.

— Онемевшим?

Вампирша ухмыльнулась так, что стало не по себе.

— Ага. Рот отрубает. Проглотишь — и горло тоже. — Она подмигнула. — У вашего народа это вообще популярная тема.

— У нашего народа? С чего бы? — но она уже поняла. Если у волков была репутация существ с активной сексуальной жизнью, она могла лишь догадываться, зачем может понадобиться зелье, лишающее чувствительности горла.

Вампирша цокнула языком и усмехнулась.

— Да ладно тебе, не строй из себя невинность.

— Я и не строю, — буркнула Кира, снова уткнувшись в учебник. Она пролистала страницы. Более интересные зелья были зачёркнуты, видимо, потому что требовали настоящей ведьминской магии. Она вздохнула и заглянула в свой котёл. Получилась какая-то молочная жижа.

— Я Виктория, — сказала вампирша, протягивая руку через проход.

— Кира, — ответила она, пожимая её. Взгляд невольно зацепился за длинные ногти Виктории, ярко-розовые, почти кричащие.

— Нравятся? — спросила та, разглядывая их.

— Да, но… розовый? Почему не…

— Красный? — Виктория скривилась. — Фу, достало. Ты вообще видела это место? Везде этот чёртов красный. Дайте уже что-нибудь другое. — Она снова посмотрела на Киру, взгляд скользнул по её телу. — Кстати… милые носки.

— Спасибо… — неуверенно пробормотала Кира.

— У волков такие странные заморочки. Но, думаю, ты недолго будешь ходить в белом, да?

Кира пожала плечами.

— Пока предложений не было.

— Хм… — Виктория постучала ногтями по столу и подмигнула. — Тогда, может, я тебя заберу.

Кира замерла.

— В смысле?

— Ой, расслабься. Шучу. Хотя ты милая, не спорю. Но тебе лучше поскорее прибиться к какой-нибудь стае, пока какой-нибудь вампир не решит, что ты его.

— Решит, что я его?

Глаза Виктории блеснули.

— Тебе что, никто не объяснил?

— Что именно?

— Обычно это на вводном рассказывают… но ладно. Кто-то же должен тебя предупредить. — Она наклонилась ближе и понизила голос. — Если сама не выберешь стаю, рано или поздно тебя выберет голодный вампир.

Кира сглотнула.

Вампир выберет её?

А как же необходимость согласия?

— А если я скажу нет?

— Ох, милая… — Виктория надула губы и посмотрела на неё с жалостью. — Всё работает совсем не так. У нас есть способы заставить тебя сказать да.

Она едва могла дышать.

— Контроль разума?

Виктория рассмеялась.

— Нет. Но, боюсь, в таких ситуациях всё сводится к слову одного против слова другого. Печально, да?

Кира сразу всё поняла. Слово вампира для преподавателей весило больше, чем слово волка. Она опустила взгляд, уже жалея, что вообще в это влезла.

— Ладно… мне надо сосредоточиться на зелье. — По крайней мере, теперь оно стало оранжевым.

Виктория наклонилась ближе и тихо сказала:

— Чтобы ты потом не удивлялась… если позволишь вампиру укусить себя до того, как вступишь в стаю, ни одна стая к тебе даже не подойдёт.

Кира сделала вид, что занята, нарезая что-то мягкое и склизкое, искренне надеясь, что это вообще съедобно.

— Даже альфы?

— В первую очередь альфы. Они не полезут, если ты уже «чья-то». Это будет прямой вызов. Последний альфа, который полез против вампира, в итоге стал ходячим донором крови и лишился статуса в своей стае. Официально, конечно, всё иначе… но мы-то знаем. Печально, да?

Тревога скрутилась в животе, сердце забилось быстрее. Кира отложила нож. Перед глазами всё расплывалось в жёлтую липкую кашу, пока она пыталась придумать, как подойти к Марку после занятия. Чем раньше, тем лучше.

— Кхм.

Мужской голос вырвал её из мыслей, и она вздрогнула. Подняла взгляд. Рядом стоял высокий вампир. Одет как преподаватель: костюм цвета сосновой хвои, галстук в клетку, бледная кожа, ледяные светлые волосы, аккуратно уложенные набок. Знакомая, до боли ненавистная бровь выжидательно приподнята.

Кира сдержалась, чтобы не потянуться к шее там, где раньше был ошейник.

— Натаниэль, как мило, что ты наконец решил появиться, — сказала Виктория, показывая ему средний палец.

— Очарован, как всегда, Виктория, — ответил он, но смотрел только на Киру. Его голубые глаза буквально тянули её к себе.

Она уже собиралась спросить, что ему нужно, но его взгляд скользнул вниз и задержался на её ногах.

На моих носках, — поняла она, внутренне съёживаясь, когда он поднял и вторую бровь. Натаниэль только что понял, что она девственница. Она не знала почему, но это сильно её тревожило.

Ну что ж, пусть присоединяется к остальным уродам, которые считают, что это повышает мою ценность.

Она почти поддалась искушению показать ему неприличный жест, но вместо этого скрестила руки.

— Да? Есть что сказать?

Единственной девушке во всей школе, которая носит белые носки?

Взгляд Натаниэля снова метнулся к её глазам.

— Да, есть, на самом деле. Это моё место.

Она побледнела.

— Простите?

Он наклонился к ней совсем близко и заговорил медленным, размеренным тоном, его тёплое дыхание щекотало её ухо, пока он отчётливо выговаривал каждый слог.

— Ты. Сидишь. На. Моём. Стуле.

Жар поднялся к её лицу, когда она поняла, что Натаниэль смотрел вовсе не на её носки, а на стул, на котором она сидела.

— Она сидит там сейчас, — лукаво сказала Виктория, облизывая губы, переводя взгляд с одного на другого.

— Именно, — уверенно сказала Кира. — Я теперь здесь сижу.

— Тебе было бы разумнее пересесть, — заявил Натаниэль. — Если только ты не хочешь разделить место со мной. У меня нет никаких возражений против того, чтобы ты сидела у меня на коленях…

— У меня есть множество возражений против этого, — сказала Кира, резко поднимаясь и прижимая учебник к груди. Слишком униженная, чтобы смотреть на него, она заняла единственную свободную парту, ту, что находилась прямо перед партой Натаниэля.

Она хлопнула учебником по столу и уставилась на пустой котёл перед собой. У неё не было ножа, но ей было слишком стыдно идти просить новый.

Что, чёрт возьми, мне теперь делать?

Она больше не выдержала ни напряжения, ни каркающего смеха Виктории и медленно развернулась на стуле. Натаниэль смотрел прямо на неё. Он протянул руку с ножом, держа его рукоятью вперёд, как будто предлагал.

Кира посмотрела на него с подозрением.

— О, поверь, — сказал он, — я прекрасно понимаю, чем это для меня может закончиться.

Кира фыркнула и взяла нож.

— Твоя ошибка в том, что ты думаешь, будто мне вообще нужно оружие, чтобы тебя убить.

Виктория снова зашлась своим каркающим смехом, но Кира даже не повернула головы. Её куда больше занимал Натаниэль, особенно то, как он провёл языком по клыку.

Она резко отвела взгляд и прищурилась, разглядывая его бледно-зелёный костюм. Формы на нём не было.

— Я думала, ты начальник службы безопасности.

— Я ещё и студент…

— Он не студент, — перебила Виктория.

— Я аспирант, занимаюсь исследованиями, — спокойно сказал Натаниэль.

— Ага, конечно. Сам-то веришь? — отрезала Виктория.

— Может, и поверили бы, если бы ты не лезла вперёд, — ответил он. При этом он даже не выглядел раздражённым и ни на секунду не отводил взгляда от Киры.

Мне следует сосредоточиться на приготовлении своего зелья…

В голове у неё уже вовсю звенела тревога, но любопытство пересилило. Она так и осталась сидеть вполоборота, не отрывая взгляда от вампира. Какого чёрта аспирант, или кем он там себя считает, делает на занятии для первокурсников?

— Я не знала, что это твой стул, — сказала она с подозрением.

— Он и не мой, — спокойно ответил он.

— Он вообще сюда не ходит, — вставила Виктория.

Стул под Кирой скрипнул, когда она повернулась к нему лицом.

— Тогда какого хрена ты заставил меня встать, если это даже не твой стул?

— Хотел проверить, будешь ли ты делать, что тебе скажут.

Злость накрыла её резко, как удар.

— Придурок! — рявкнула она, и несколько студентов обернулись.

— Мм, с характером, — одобрительно протянула Виктория. — Осторожнее, Натаниэль. У этой волчицы есть зубы.

— Я в курсе. — В глазах Натаниэля мелькнуло что-то опасное, в уголках губ появилась тень улыбки.

Внутри всё буквально орало: опасность. Хотелось свалить отсюда и спрятаться, но упрямство оказалось сильнее. Губы сами растянулись в оскале, и ей до боли хотелось обратиться прямо здесь, прямо сейчас, и поставить его на место.

Если бы только.

Резкий звон колоколов объявил конец занятия и спас её от того, чтобы сделать что-то откровенно тупое, например раскрыть свою настоящую форму.

— Пока, тыковка, — протянула Виктория, когда Кира вылетела из класса.

Она уже почти дошла до следующего занятия, когда резко остановилась посреди коридора и опустила голову. Учебник всё ещё был у неё в руках. Она его не вернула.

С тяжёлым вздохом она развернулась и поплелась обратно в класс, надеясь, что к её возвращению оба вампира уже свалят.

К счастью, в кабинете остался только профессор Парна. Полноватый преподаватель растерянно поправил очки, когда она подошла к столу.

— Ах, Кирабель, вы вернули книгу, замечательно.

— Вообще-то, сэр, просто Кира.

— Просто Кира? О, понимаю, сейчас так модно. Но, знаете, Кирабель звучит куда благороднее. Древнее волчье имя, если я не ошибаюсь?

— Не знаю, сэр, — ответила она.

— Мне как-то рассказывали об этом, профессор Сойер, преподаватель истории, вы с ней ещё не знакомы? Замечательная женщина. Так вот, она говорила… конечно, сейчас это считают мифом, но всё равно любопытно. До революции, якобы, существовала некая К…

— Простите, сэр, — перебила Кира, пятясь к двери, — но я опоздаю на занятие.

— Подождите, Кира, — окликнул он, и ей пришлось остановиться. — Я хотел спросить. Как вам первый урок зельеварения? Я заметил, вы неплохо поладили с принцем.

Сердце у неё дёрнулось и будто на секунду остановилось, когда до неё дошёл смысл сказанного.

— Принц?.. — выдавила она сквозь зубы.

Скажите мне, что я ослышалась. Потому что если он имеет в виду Натаниэля, то уверена, он хотел сказать «мудак».

— Ну конечно. Высокий светловолосый парень, с которым вы разговаривали. Вылитый отец… Я, знаете ли, учил его с тех пор, как он был примерно вашего возраста. Отличный студент. Один из лучших. Я очень ценю, что он до сих пор иногда заглядывает порадовать старого профессора…

— Кем вы сказали он был? — тихо спросила Кира.

— Ну как же. Сын Короля вампиров. Сын Хенрика. Следующий на трон. Кронпринц Натаниэль.

Кира застонала и отвернулась.

Да вы, блять, издеваетесь надо мной.





Сьюзи была права, самцы-волки реально не могли от неё отлипнуть, и чем дальше тянулся день, тем сложнее становилось просто перейти из класса в класс. Хуже всего было в обед. Вокруг неё тут же собралась плотная толпа, каждый лез вперёд, пытаясь привлечь её внимание, и они со Сьюзи даже не смогли пробиться к окну столовой.

Когда Кира сказала, что ей просто хочется поесть, с десяток волков тут же вызвались принести ей еду, и двое бет из одной стаи чуть не сцепились, решая, кому «повезёт».

— Они ненормальные, — сказала Кира, когда им пришлось выскочить из столовой без еды. — Совсем поехали.

— Это инстинкты, — пожала плечами Сьюзи. — Но сейчас хуже, чем на вводной неделе. Тогда у них хотя бы было несколько самок. А сейчас ты одна.

— Прекрасно, — буркнула Кира, оглянувшись на толпу человек в пятьдесят, идущую за ними. Взгляды у них были такие, что становилось не по себе, а некоторые уже окончательно потеряли контроль и обернулись в волков.

Сьюзи попыталась провести ей экскурсию по территории, но на улице стало только хуже, самцы начали подтягиваться со всех сторон.

— Может, сходим куда-нибудь вдвоём? — предложил один из альф.

— В другой раз, — отрезала Кира. Она и так еле держалась, пытаясь не сорваться, балансируя между вежливым отказом и желанием послать всех к чёрту.

— Тебе очень идут эти белые носки, милая, — окликнула Виктория, когда они проходили мимо фонтанчиков с водой. Она сидела на краю каменной чаши, прижавшись к другой вампирше.

— Эм… спасибо, — пробормотала Кира, делая вид, что её вообще не волнует, что у половины этой толпы за спиной явные стояки, причём даже у тех, кто уже в волчьей форме.

Они быстро свернули обратно внутрь.

— Это крыло преподавателей, — сказала Сьюзи, когда они добрались до второго этажа, стараясь перекричать шум.

Единственный плюс во всей этой толпе волков был в том, что вампиры держались подальше. Но постоянный лай и рычание уже начинали её бесить.

Они шли по коридору второго этажа, когда Сьюзи резко свернула и затащила её в узкий проход. Там было темно и пусто, без окон, и в конце всего одна дверь. Кира на секунду подумала, что они загнали себя в тупик, но, к её удивлению, никто за ними не пошёл.

— Почему они остановились? — спросила она, пока Сьюзи выглядывала назад.

— Сюда студентам нельзя, — тихо сказала Сьюзи. — Совсем нельзя.

— Тогда зачем ты нас сюда привела?

— Потому что они сюда не сунутся.

— А тебе не страшно?

— Немного. — Сьюзи выдохнула и сползла к стене. — Но там было невыносимо. Я даже думать не могла. Давай пару минут переждём. Скоро звонок, они разойдутся.

Кира подошла к двери. Простая, тёмно-серая, с латунной ручкой.

— Сьюзи, что там?

— Ничего, — слишком быстро ответила та.

Кира сразу поняла, что это враньё.

— Сьюзи…

— Серьёзно, не лезь туда. Это просто кладовка.

Кира не поверила ни на секунду.

— Тогда почему туда нельзя? Если это просто кладовка, ты же не против, если я посмотрю…

Она не успела сделать и двух шагов, как Сьюзи схватила её за руку и потянула назад.

— Ладно, я соврала. Но, пожалуйста, не заходи туда.

Любопытство вспыхнуло моментально.

— Почему? — Кира попыталась обойти её. — Что там?

— Ничего, что тебе захочется увидеть, — сказала Сьюзи, загораживая проход. — Поверь.

Теперь я определённо хочу это увидеть.

Кира колебалась между этой странной дверью и откровенно встревоженным лицом Сьюзи. Она всё ещё пыталась вытянуть из неё хоть что-то, когда прозвенел звонок, объявляя конец обеда.

В коридоре уже не было ни одного волка.

— Отлично, — сказала Сьюзи. — Пойдём, пока он нас не нашёл.

— Пока кто нас не нашёл? — спросила Кира.

Сьюзи промолчала.

— Я не хочу, чтобы ты в это вляпалась. Давай просто уйдём и забудем об этом.





Остальные занятия у Киры были куда скучнее, чем зельеварение. Утром у неё были литература и математика, а после обеда шли два урока музыки подряд. Музыка ей нравилась, но давалась так себе. Последней была физкультура, и там Кира с удовольствием побегала по полю. Даже то, что пришлось надеть чужую форму на пару размеров больше, не раздражало. После всего внимания было даже приятно спрятаться в чём-то свободном, не обтягивающем тело.

Когда прозвенел последний звонок, Кира ждала Сьюзи на ступенях у входа. Ей не терпелось выбраться за пределы академии. И ещё сильнее хотелось наконец отделаться от самцов-волков, которые до сих пор крутились вокруг неё и наперебой зазывали к себе. Может, в другой ситуации это бы польстило, но их откровенное возбуждение только давило.

— Ты не пожалеешь, если пойдёшь к нам, — сказал один из бет, глядя на неё с надеждой.

Кира натянуто улыбнулась.

— Я подумаю.

Жечь мосты она не собиралась, но ждала только одного приглашения, единственного, которое для неё что-то значило. К её раздражению, Марка среди этой толпы не было. За весь день она видела его только мельком в столовой, где он сидел со своей стаей.

Пока она стояла у входа, её взгляд зацепился за длинное стальное копьё, вбитое прямо у верхней площадки лестницы. Студенты обходили его стороной, хотя поток людей не прекращался. Волки тоже старались не приближаться. Рядом с ним Кира наконец получала хоть какую-то передышку от их внимания.

По коже пробежал холодок, и ей показалось, будто кто-то шепнул прямо у уха. Через секунду шёпот повторился, и на этот раз сомнений не осталось, звук шёл от копья.

Кира резко отступила, но почти сразу потеряла его из виду, потому что волки снова сомкнулись вокруг неё.

Она уже начала думать, что от Попларинов никто так и не появится, когда толпа вдруг расступилась. Вперёд вышла Челси Попларин. Она брезгливо сморщила нос, оглядывая волков, и закатила глаза. Подойдя ближе, она протянула с издёвкой:

— Ну что, нравится?

— Я бы с радостью поменялась с тобой местами.

— Ещё бы, — хмыкнула Челси, проводя рукой по своим косам. — Но не всем так везёт, как мне.

Тут и спорить нечего.

— Чем могу помочь? — спросила Кира.

Челси вздохнула и протянула ей плотный конверт.

— Поздравляю, — начала она ровным, недовольным тоном, — ты получила предложение вступить в Стаю Попларин.

Лицо Киры озарилось.

— Что? Правда? Я…

— Для подтверждения твоего членства, — продолжила Челси, перебивая её, — ты обязана присутствовать на церемонии посвящения после занятий завтра в спортзале.

— Посвящение?

— Тайное посвящение. Никому не говори. Присутствие обязательно, если ты хочешь вступить в наши ряды. Неявка приведёт к тому, что твоё приглашение будет отозвано. Это понятно?

— Да, — сказала Кира, нетерпеливо открывая письмо и пробегая глазами по красивой каллиграфии. Приглашение было подписано самим Марком. — Я буду там.

— Ладно. — Челси заколебалась, нахмурившись, словно что-то вспомнила. — И ещё кое-что. Чтобы доказать свою преданность стае, ты должна принести на посвящение какой-нибудь предмет из комнаты охотника на вампиров.

— Предмет? — спросила Кира, нахмурившись и глядя на письмо. — Где здесь сказано…

— Этого нет в письме, — нетерпеливо сказала Челси. — Членство в Стае Попларин очень эксклюзивно, и мы не принимаем кого попало. Марк принимает только лучших и ожидает, что ты проявишь инициативу.

— Понятно. Тогда… какой именно предмет я должна искать?

Челси закатила глаза.

— Что-нибудь достаточно маленькое, чтобы ты могла его унести. Что-нибудь, что явно принадлежит охотнику. Но я должна предупредить тебя, это задание может быть опасным. Если ты не чувствуешь в себе сил…

Она надеется, что я отступлю.

Кира расправила плечи.

— Я сделаю это. Но… Челси, кто такой этот охотник на вампиров? Он действительно убивает вампиров?

Челси усмехнулась.

— О да. Но он не тот, с кем ты не справишься. К тому же завтра днём его не будет в кабинете. Он будет на охоте. Итак, ты знаешь, где находится его кабинет?

Глаза Киры расширились, когда Челси описала серую дверь в тёмном коридоре на втором этаже.

— Думаешь, сможешь её найти? — спросила Челси. — Если нужно, я могу показать…

Кира покачала головой, чувствуя, как в ней крепнет решимость.

— Нет необходимости. Я знаю, где она находится.

— Превосходно, — сказала Челси, и в её голосе прозвучала почти жизнерадостная нотка. — Увидимся завтра после занятий.

— Увидимся, — сказала Кира, провожая её взглядом. Она перечитала письмо, и её сердце наполнилось радостью при виде слова «Поздравляем». Написал ли Марк его собственной рукой? Вряд ли, но можно было надеяться.

Вот чего она ждала. Получение места в влиятельной стае было лишь ступенью к большему. Меньше суток назад она была никем, в поношенной блузке и юбке, выглядела так по-простому, что хоть солому в волосы вплетай, и задача казалась почти неподъёмной. Теперь же она держала в руках дорогой пергамент и смаковала победу, до которой оставался всего один день.

— Я здесь, — запыхавшись, сказала Сьюзи, спускаясь по ступеням и разгоняя группу поклонников Киры. — Готова к покупкам?

— Готова, — сказала Кира, складывая письмо и убирая его во внутренний карман пиджака.

Они прошли через зелёную лужайку к школьным воротам. К счастью, волки не могли последовать за ними. Студентам требовалось специальное разрешение, чтобы покидать территорию школы, и Сьюзи поцеловала разрешительный лист, который получила у директора Аркена, затем ухмыльнулась Кире и передала его вампиру у будки.

Когда ворота распахнулись, знакомый тягучий голос заставил Киру напрячься.

— И куда это вы двое направились?

Кира быстро взяла себя в руки и обернулась.

Натаниэль стоял в проёме будки, умудряясь выглядеть одновременно скучающим и самодовольным, пока разглядывал их. Его взгляд на мгновение скользнул к толпе самцов-волков, которые с надеждой подтянулись к воротам. Он чуть приподнял бровь.

Сьюзи открыла рот, чтобы ответить, но Кира опередила её.

— У нас есть письмо от директора, которое даёт нам право покинуть территорию школы. Этого достаточно, Принц Натаниэль.

Натаниэль молчал, слегка наклонив голову. Его холодный взгляд тревожил, он не мигая смотрел прямо на неё.

— Ну? — подтолкнула она, когда он не ответил. — Мы можем выйти в город или нет?

Его губы тронула усмешка.

— Я вас не останавливаю. Однако если вы просите моего разрешения…

— Я не прошу, — твёрдо сказала Кира, и в её глазах вспыхнуло раздражение, когда они со Сьюзи прошли через ворота. Те начали со скрипом закрываться.

— Мне впустить и твоих поклонников тоже? — крикнул Натаниэль.

Из толпы волков раздался полный надежды крик.

Не оборачиваясь, Кира подняла средний палец, пока они уходили, и ворота с грохотом захлопнулись за их спинами. Она ещё долго чувствовала на себе взгляд Натаниэля, даже когда скулёж у ворот стих.

Сьюзи рассмеялась.

— Похоже, ты его не боишься.

— Не боюсь. — Когда между ними и воротами появилось расстояние, Кира всё же оглянулась и тут же пожалела об этом. Некоторые волки всё ещё смотрели им вслед, прижавшись к прутьям. Если Натаниэль там и стоял, его уже не было видно.

— Может, стоило бы, — мягко сказала Сьюзи.

— Возможно, — согласилась Кира. — Но не сегодня.

Она посмотрела вперёд. Она не позволит Натаниэлю всё испортить. Не тогда, когда у неё есть приглашение от Попларинов.

Грудь переполняло волнение, когда она провела пальцами по пергаменту в кармане. Вступление в Стаю Попларин выведет её на путь настоящих перемен для волков, не только в академии, но и по всему королевству.

Она взяла Сьюзи под руку, и, когда их волосы и юбки зашуршали на холодном ветру, Кира позволила себе тихий, почти девчачий писк от восторга.

Всё складывалось как надо.





Академия Вольмаск находилась в центре столицы, и Кире со Сьюзи нужно было пройти всего несколько кварталов по мощёным улицам, чтобы добраться до торгового района. Солнце уже клонилось к горизонту, его золотые лучи окрашивали каменные фасады магазинов и бутиков в мягкое сияние и вытягивали длинные тени на узких улицах.

Покупки со Сьюзи оказались самым весёлым занятием, какое у неё когда-либо было. На два драгоценных часа она почувствовала себя обычной, забыв об академии и о своей жажде мести. Запах свежеиспечённого хлеба смешивался с тёплым ароматом книг, и Сьюзи рассмеялась, когда Кира затащила её в антикварный книжный магазин, который одновременно был и кафе.

— Тебе определённо нужно вступить в мою стаю, — сказала Сьюзи. — Но даже если ты этого не сделаешь, ты всё равно желанная гостья на наших встречах книжного клуба.

Кира одарила её искренней улыбкой.

— Спасибо.

— Ну, идём. Сначала купим всё необходимое. Мы можем вернуться позже.

— Обещаешь? — спросила Кира, приоткрыв рот, когда уставилась на фирменный кофе, высокий сливочно-мятный напиток с торчащими из него вафлями.

Используя мешочек с монетами, который она привезла из дома, она купила несколько комплектов одежды для ношения вне занятий, плащ с капюшоном, подбитый мехом для более холодных ночей, щётку для волос, полотенце и комплект атласной пижамы.

К тому времени, как они закончили, уже стемнело, но улицы были залиты золотым светом факелов, и спокойная музыка уличных музыкантов словно уговаривала их остаться подольше. Они сидели на каменных ступенях Рыночной площади, греясь у жаровни и ели шоколадный пудинг.

Кире ни разу не приходило в голову, что во время учёбы в академии она может обрести настоящего друга, но, пока они со Сьюзи болтали, она почувствовала, как пустота внутри неё ослабевает, и осмелилась надеяться.

Их разговор принял мрачный оборот, когда она рассказала Сьюзи о приглашении Попларинов. Вместо того чтобы порадоваться за неё, как ожидала Кира, Сьюзи выглядела обеспокоенной.

— Ты ведь не собираешься принять его, правда?

Кира виновато опустила взгляд.

— Я уже приняла.

— Это неважно. Не ходи.

— Почему?

— Это слишком. Я не думаю, что ты справишься.

Кира нахмурилась и поставила свою чашку с десертом на ступень.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты вообще представляешь, что включает в себя это посвящение?

— Конечно, — сказала Кира, и её желудок неприятно сжался. Церемония посвящения была тем, о чём она сознательно старалась не думать. — Я ценю твою заботу, Сьюзи. Но я знаю, во что ввязываюсь.

— Правда? — Сьюзи тревожно всмотрелась в неё.

— Думаю, да. — После дня, в течение которого самцы-волки буквально сходили с ума по ней и настойчиво искали её общества, она сложила в голове, что включает в себя церемония посвящения каждой стаи: подчинение альфе. А это означало, что ей придётся переспать с Марком. Это была странная мысль, учитывая, что у неё не было никакого опыта, но, если уж это должен был быть кто-то, она была рада, что это будет он. Она бросила на Сьюзи застенчивую улыбку. — Марк не кажется таким уж плохим. Со мной всё будет в порядке.

— Марк? — простонала Сьюзи и закрыла лицо руками. — Ты думаешь, всё, что тебе нужно сделать, это заняться сексом с Марком? Уф… вот видишь, именно поэтому я предупреждала тебя держаться подальше от Популярных.

— Я не понимаю.

— Конечно, не понимаешь. — Сьюзи печально покачала головой. — Мне следовало сказать тебе раньше.

— Сказать мне что?

— Популярные не просто самая могущественная стая в школе. Они ещё и самая многочисленная.

— И что? — Именно поэтому она и хотела вступить. Заставь Попларинов следовать за ней, и остальные стаи выстроятся следом.

— Ты не понимаешь. Такая большая стая не имеет одного альфу. У неё их несколько.

Её челюсть отвисла.

— Что?

— Кира… я правда думаю, тебе стоит передумать. Посвящение означает, что тебе придётся подчиниться всем альфам. И, учитывая, какой интерес ты вызвала, я сильно сомневаюсь, что кто-то из них останется в стороне и не захочет своей очереди. Тем более учитывая, что ты девственница и всё такое.

Её желудок скрутило от тошноты, и её голос едва не сорвался на писк, когда она заставила себя задать вопрос, ответ на который боялась услышать.

— Так… сколько там альф?

Два?

Три?

Четыре?

Сьюзи посмотрела на неё с жалостью.

— Двенадцать.





Кира той ночью не могла уснуть, крутилась и вертелась в своей новой кровати, ломая голову, что ей делать. Подчиниться Марку казалось самым простым вариантом, страшным, но простым. Мускулистый альфа с песочного цвета волосами был чертовски привлекательным, и по первым впечатлениям казался нормальным, внимательным и таким альфой, которого можно уважать. Секс с ним не выглядел чем-то постыдным. Если бы всё сложилось иначе, захотела бы она сама заняться с ним сексом? Может быть. Скорее всего. Она думала, что Марк единственный альфа Стаи Попларин, и что всё это, скорее всего, будет неловко и так себе. Хотя был шанс, что всё окажется даже хорошим, и какая-то часть её на это надеялась. Худший вариант если он будет груб, но она могла бы это вытерпеть, если придётся. Как бы ни прошло это посвящение, она прикинула, что всё займёт всего пару минут, а потом всё закончится. Небольшая цена за то, чтобы подняться выше и продвинуть свою миссию.

Но она ошибалась.

Альфа был не один, и как только Марк заканчивал и вытаскивал из неё свой член, другой сразу занимал его место, наваливаясь сверху и снова и снова заявляя на неё права. И стоило ему закончить, как следующий уже ждал своей очереди.

Двенадцать альфа-волков, сказала Сьюзи.

Какого чёрта она должна была лежать там и подвергать себя этому… опыту… двенадцать раз?

Всё это уже начинало ощущаться не как жертва, а скорее как что-то вроде унизительного наказания, через которое её заставил пройти Натаниэль.

По крайней мере он не пытался делить её с другими.

Фу.

Кира перевернулась в кровати, отгоняя от себя любые мысли о Натаниэле и об альфах. Она слишком долго жила среди людей, и всё, что волки считали нормой, казалось ей неправильным. Та крошечная искра надежды, что она сможет получить хоть какое-то удовольствие от посвящения, почти угасла, оставив после себя только отвращение. Сможет ли она вообще через это пройти?

Она была уверена, что её тело не создано для того, чтобы принять двенадцать альф.

А чьё вообще создано?

— Ты будешь измотана… и физически, и морально, — предупреждала Сьюзи. — И вся стая будет на это смотреть. Ты точно хочешь через это пройти?

Сьюзи хотела, чтобы она отказалась от церемонии, выбрала другую стаю, и когда Кира наконец уснула, мысль сделать именно так казалась ей всё более заманчивой.

Да пошли они все нахуй.

Но когда наступило утро, Кира почувствовала новую волну оптимизма.

Она приняла душ в общей ванной на своём этаже и стала ощущать себя гораздо больше самой собой. Её коричневая кожа казалась ещё темнее на фоне пушистого белого полотенца, обёрнутого вокруг неё, а мокрые волосы падали на лицо и придавали её жёлтым глазам свирепый вид.

— Я смогу это сделать, — сказала она своему запотевшему отражению в зеркале. — В это же время завтра я уже буду частью Стаи Попларин.

Несмотря на улучшившееся настроение, школьный день тянулся мучительно медленно, и ожидание буквально сводило её с ума.

Ей всё ещё нужно было пробраться в комнату охотника на вампиров и украсть что-нибудь из его вещей до посвящения, поэтому она пропустила последний урок, физкультуру, чтобы заняться этим.

Пока её одноклассники были снаружи и наслаждались солнцем, она кралась по тёмному коридору и повернула ручку простой двери. Она удивилась, обнаружив, что дверь не заперта.

Дверь со скрипом открылась.

Холодный сквозняк встретил её, когда она шагнула внутрь. Комната казалась пустой, и она на мгновение замерла, пытаясь понять, что в ней не так. Обстановка была роскошной: кресло с высокой спинкой стояло за большим тяжёлым столом, а напротив него располагались несколько мягких стульев. Большие окна впускали серый зимний свет, и одно из них было открыто и зловеще хлопало о стену.

За столом были развешаны несколько крупных звериных шкур, и пол кабинета тоже был покрыт такими же шкурами так плотно, что почти не было видно половиц. Она узнала оленью шкуру под ногами, светло-коричневую с белыми пятнами. У Байрона и Мэри в доме была точно такая же.

Точнее, раньше была.

Она не узнала, от какого животного были остальные шкуры, все они были с серой лохматой шерстью. Она наклонилась и провела рукой по одному из ковров. Серые волоски оказались густыми и жёсткими.

Комната была пропитана затхлым запахом звериных шкур так сильно, что пахло смертью.

Бах.

Она вздрогнула и резко обернулась, но это было всего лишь окно, ударяющееся о стену. Цокнув языком на собственную пугливость, она подошла, чтобы закрепить его.

Она вздрогнула и резко обернулась, но это было всего лишь окно, бьющееся о стену. Цокнув языком на собственную пугливость, она подошла и закрепила его.

Когда она повернулась обратно к столу, её накрыло неприятное чувство, будто за ней наблюдают. Хотя там никого не было.

Это всего лишь нервы.

Она осторожно втянула воздух носом, но всё, что она могла почувствовать, — это чёртовы шкуры, заполняющие её чувства.

Бродя по комнате, она осматривала книжные полки, рылась в коробках и выдвигала ящики. Ей нужно было что-нибудь маленькое, что явно принадлежало бы охотнику на вампиров, кем бы он ни был. Она наполовину надеялась, что найдётся письмо или счёт с его именем, которое удовлетворит требования стаи.

Её сердце пропустило удар, когда она заметила маленькую шкатулку для украшений на верхушке шкафа. Она осторожно открыла бархатный футляр и резко втянула воздух при виде сияющего рубинового кольца, окружённого сверкающими бриллиантами. Обручальное кольцо было великолепным: кроваво-красный камень был крупным и овальной формы, господствуя над золотой оправой. Она захлопнула коробочку и уже собралась убрать её в карман, но заколебалась.

Взять его было бы подло. По-настоящему ужасно. Оно явно предназначалось кому-то.

Именно тогда она почувствовала движение за своей спиной — фигура вышла из теней и стремительно направилась к ней.

Она вскрикнула, золотой свет заплясал перед её глазами, когда она начала обращаться, но фигура оказалась на ней в одно мгновение. Его жестокие руки сомкнулись на её запястьях и прижали её к стене.

— Натаниэль! — выдохнула она, узнав вампира. — Что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю? — спросил он с недоверием. Его голос был холодным и окрашенным чем-то острым, что ей понадобилось мгновение, чтобы распознать — это был страх. — Что ты здесь делаешь?

— Я спросила тебя первой, — сказала она, пытаясь оттолкнуть его, но он крепко удерживал её на месте. — Разве ты не боишься, что охотник на вампиров поймает тебя здесь?

Губы Натаниэля приоткрылись в замешательстве, а затем…

— А. Ты думаешь, что я в опасности. Это трогательно. Позволь мне просветить тебя. — Он отпустил её запястья и развернул её так, чтобы она оказалась лицом к столу, её спина была плотно прижата к его груди. — Опасность — это я.

Сердце Киры упало, когда осознание ударило по ней — Челси обманула её. Каким-то образом она знала, что Натаниэль будет здесь.

— Это твой кабинет, не так ли? — прошептала она.

— Да.

— Но… подожди… — она покачала головой. — Как ты можешь быть охотником на вампиров?

Губа Натаниэля дёрнулась, и часть страха на его лице исчезла.

— Что ж, полагаю, я одновременно и вампир, и охотник. — Его рука скользнула вдоль её талии, другая накрыла её шею. — Но я никогда не слышал, чтобы кто-то называл меня охотником на вампиров.

— О.

Челси, чёртова сука.

— Да, «о». А теперь скажи, что ты делаешь в моём кабинете?

Она уклонилась от ответа.

— Если ты не убиваешь вампиров, тогда на кого ты охотишься?

Он резко рассмеялся.

— Оглянись вокруг.

Она так и сделала, обводя взглядом кабинет с кроваво-красными драпировками, тёмным деревом мебели и стен, шкурами…

Её сердце ухнуло вниз, когда она наконец поняла, что это за шкуры.

— Нет… — прошептала она, качая головой.

— О да, — сказал Натаниэль, наклоняясь так близко, что его губы оказались в нескольких сантиметрах от её шеи. — Ты слышала о революции Винтермоу?

Её кровь похолодела.

Это была та ночь, когда вампиры атаковали крепость, та самая ночь, когда Байрон и Мэри спасли её.

— Нет. Ты врёшь. Ты просто пытаешься меня напугать.

— Может быть. Но ты боишься далеко не так сильно, как должна.

Внезапно его рука сжала её горло, и она пронзительно вскрикнула от ужаса, когда его рот прижался к её шее. На мгновение ей показалось, что он собирается укусить её, но вместо этого он провёл языком по коже, горячим и влажным, от ключицы вверх к линии челюсти. Она вздрогнула, когда он втянул в рот её мочку уха.

— Ч-что ты делаешь?

Схватив её за челюсть, он приподнял её подбородок, заставляя смотреть на шкуры на стене за столом.

Потрясённый всхлип сорвался с её губ, когда она наконец разглядела их форму. Когда она только вошла, ей было не до этого, она слишком спешила убедиться, что одна. Теперь же она видела всё. Шкуры, закреплённые на стене, были не серыми, как остальные, а песочного цвета, шерсть почти золотилась в свете. Лапы были крупнее, чем у обычного волка, с более острыми когтями. Величественные головы волков были покрыты густой шерстью, почти как львиная грива. Но их морды…

Грудь Киры сжалась. Их выражения были такими, будто они всё ещё страдают. И хвосты. Она не заметила их сразу. У каждого волка был не один, а девять хвостов, раскинутых веером.

А под ними… было то же самое, только меньше…

Щенки.

Её глаза наполнились слезами. Она знала, кем были эти волки, кем были эти люди.

— Кира, познакомься с королевской семьёй волков.

— Нет…

— О да. На стене не хватило места для всех. Но большую часть мы всё же забрали. И шкуры под твоими ногами это стража, слуги и дворяне, убитые в ту ночь. Ты наступила на них, когда вошла, и если тебе очень повезёт и я позволю тебе выйти отсюда живой, ты снова будешь идти по ним на выходе.

Её накрыла слабость, колени подогнулись.

Натаниэль подхватил её, одной рукой обхватив за талию прямо под грудью, другой всё так же сжимая её горло.

— Ничего не скажешь? — спросил он, его дыхание обжигало её щёку.

Она покачала головой, крепко зажмурившись, сдерживая слёзы. Она ошибалась. Он был не просто чудовищем. Он был чистым злом, и у неё не осталось ни колкостей, ни слов, ни злости, которую можно было бы ему противопоставить. Ей было страшнее, чем когда-либо в жизни, и она полностью находилась в его власти. Паника захлестнула её, пока он сжимал её горло, и она не смела пошевелиться, даже чтобы попытаться вырваться. Дышать становилось всё тяжелее, перед глазами заплясали звёзды, и она начала терять сознание.

Пожалуйста, пусть это не будет больно.

Что бы он ни сделал со мной…

Голос Натаниэля прозвучал резко у самого её уха.

— Кира, я хочу, чтобы ты очень внимательно меня выслушала. Ты слушаешь?

Она издала тихий, хриплый звук в знак согласия.

— Если я ещё раз поймаю тебя в своём кабинете, ты оттуда уже не выйдешь. Я разложу тебя на своём столе, а когда закончу с твоей пиздой, повешу тебя на стену рядом с остальными. Ты меня поняла?

Когда она не ответила, он грубо встряхнул её.

— Ты меня поняла?

— Д-да.

Он отпустил её.

Она рухнула на пол, судорожно хватая воздух, затем вскочила на ноги и рванула прочь из комнаты.

Только добежав до школьного спортзала, большого отдельного здания на территории, она поняла, что всё ещё сжимает в кулаке шкатулку для украшений. У неё не было ни смелости вернуть её, ни желания когда-либо снова переступать порог того кабинета. То, что она выбралась оттуда, не будучи укушенной вампиром, казалось чудом. Она уже была уверена, что живой оттуда не выйдет.

Она вздрогнула, когда школьный звонок эхом разнёсся по пустому спортзалу. Посвящение скоро начнётся, но она не могла об этом думать. Её мысли застряли на холодной, зловещей стороне Натаниэля, которую она увидела. До этого он был для неё просто чертовски раздражающим вампиром, которого она ненавидела по умолчанию. Но теперь, когда она узнала, что он убил королевскую семью волков и бог знает скольких ещё…

Она не могла дышать. Не могла думать.

К тому моменту, когда Стая Попларин прибыла на посвящение, она всё ещё дрожала.





Натаниэль стоял один в своём кабинете. Между одиночеством и ощущением одиночества была тонкая грань, и он находился где-то посередине. Ему не нужно было волчье обоняние, чтобы почувствовать страх Киры. Её кожа была липкой от пота, и он ощутил его солоноватый вкус, когда лизнул её шею. Её тело было таким тёплым рядом с его, напряжённые плечи не скрывали дрожь, когда он касался её, и то, как подрагивали её пальцы. Его клыки пульсировали, и ему хотелось вонзить их в её шею.

О, каким сладким был бы вкус её крови. Если бы только.

Если бы только вместо пустых угроз, чтобы напугать её, он позволил себе сделать то, чего на самом деле хотел, взять её прямо на столе. Он хотел задрать ей юбку, раздвинуть ноги, оттянуть в сторону её трусики. Хотел навалиться на неё, наклониться вперёд, чтобы видеть её лицо, когда будет вталкиваться в её тугую, влажную пизду.

Будет ли она тихо ахать от удивления, пока он будет её трахать? Или взвоет от ярости, ненавидя его даже тогда, когда ей будет нравиться то, что он с ней делает? Он сходил с ума от желания это узнать, не только из любопытства, но и чтобы заглушить первобытный голод, который вспыхивал в нём каждый раз, когда она была рядом.

Натаниэль решил держаться от неё подальше, но она сама толкала его к краю, заходя в то уродство, которое он называл своим кабинетом.

Он больше не мог это отрицать, он хотел её трахнуть, отчаянно. Может быть, тогда он наконец выбросит её из головы, вместо того чтобы лежать по ночам без сна с ноющей тяжестью в яйцах. Дрочка не помогала.

Он пытался думать о Глории, своей будущей невесте. Глория ещё не сказала «да», конечно, но их союз был устроен ещё в юности, чтобы укрепить власть его отца, объединив их кровные линии. Формально её следовало бы называть принцессой Глорией, но никто больше не пользовался этим титулом из страха быть подслушанным шпионами Хенрика, что обычно заканчивалось быстрой казнью.

Хенрик убил родителей Глории, королеву вампиров Лиддию и её первого мужа, покойного короля вампиров Дмитрия. Несмотря на железную власть Хенрика, старые дворяне при его дворе тихо тосковали по прошлому. Хенрик отчаянно нуждался в их поддержке. Именно поэтому он устроил союз между Натаниэлем и Глорией. Их брак должен был объединить вампиров и положить конец внутренним распрям. Потому что кто смог бы оспорить союз принца Натаниэля, сына узурпатора, и принцессы Глории, которую каждый вампир считал законной наследницей трона?

Любые дети от этого брака стали бы бесспорными наследниками, и тогда Хенрик мог бы считать своё наследие закреплённым, а власть стабильной.

Принцесса она или нет, Глория презирала Натаниэля по понятным причинам, но он не мог вернуть ей родителей так же, как не мог остановить отца.

Когда дело доходило до этого брака, он был так же загнан в ловушку, как и она. Она была достаточно умна, чтобы это понимать, и играла свою роль безупречно. Всегда улыбки, реверансы, ни намёка на презрение, хотя он чувствовал, как оно кипит под этой вежливой оболочкой. Её месть была медленной, тихой и постоянной. Она наказывала и его, и его отца, затягивая это ухаживание годами, демонстрируя интерес, но так и не давая твёрдого «да».

Натаниэль понимал её гнев, но эта игра начинала его утомлять. Было время, когда он действительно что-то к ней чувствовал, наивно верил, что их союз сможет залечить старые раны. Но вскоре стало ясно, что Глория не хочет ничего исцелять и не стремится сделать мир лучше, она застряла в прошлом и держалась за свою боль, как за оружие.

Мысли о Глории не помогали. Он вспоминал о ней только чтобы отвлечься от Киры.

Это не работало. Он всё ещё чувствовал её тепло у себя за спиной, ощущал, как её волосы щекочут его лицо.

Только её здесь уже не было.

В этой декорации, которую он называл кабинетом, для него больше ничего не оставалось. Это место существовало почти исключительно для устрашения. Окружённый смертью, он приходил сюда лишь за старыми записями и большую часть работы выполнял в своих апартаментах этажом ниже.

Был ли он вообще студентом, оставалось спорным, но после окончания обучения он продолжал жить в общежитии вампиров. Закрыв дверь кабинета и не запирая её, он спустился на седьмой этаж. Его апартаменты были куда просторнее комнаты Киры, с роскошной королевской кроватью, зонами отдыха, письменным столом, гардеробом и собственной ванной.

Он разделся и встал под душ, вздрогнув, когда холодная вода ударила по спине. Это никак не помогло. Если уж на то пошло, холод только очистил голову от лишнего, оставив там одну Киру.

В конце концов он сдался. Включил горячую воду, позволил теплу разлиться по коже, пока ванная не наполнилась паром и не скрыла его.

Но от себя он скрыться не мог. Как и от того тёмного желания, от всего, что он хотел сделать с этой волчицей.

Уперевшись лбом в плитку и закрыв глаза, он провёл рукой по своему члену и глухо застонал, представляя ярость на лице Киры, когда он заткнул ей рот. Это было красиво. Она оказалась яростнее, чем он ожидал, такой, какой и должна быть волчица. Он вспомнил румянец на её лице, когда заставил её опуститься на колени, её взгляд на уровне его паха, идеальной высоты, чтобы расстегнуть ремень и брюки и позволить её рту почувствовать его вкус.

Вода становилась обжигающе горячей, но он не трогал кран. Он был близко. Ударил ладонью по плитке над головой, наклонился вперёд, тяжело дыша, пока другая рука двигалась быстрее, сжимая его тяжёлый член. Волны удовольствия накатывали, усиливаясь, пока оргазм не накрыл его.

Достаточно было представить, что это её рука, а не его собственная.

Его пресс напрягся, он застонал глубже и кончил, сжимая член в кулаке, струя ударила в кафельную стену. Движения замедлились, он выжал последние капли, и внутри осталась только пустота.

Если бы только она была здесь со мной.

В тот момент это было приятно, но без неё это не имело смысла.

Он оставался под душем ещё несколько минут, крепко зажмурив глаза, представляя, как притягивает волчицу к себе, целует её в щёку и ведёт своими клыками вдоль всей линии её горла.

Его дыхание постепенно успокоилось, и ясность мыслей вернулась к нему.

Что я делаю?

Похоть это одно, но была куча причин, по которым ему не стоило думать о Кире в каком-либо романтическом смысле. Давление, которое на него оказывали, чтобы он ухаживал за Глорией и женился на ней, было лишь одной из них.

Но разница в десять лет между ним и Кирой его не волновала. Она выглядела старше своих девятнадцати. И несмотря на всю ту невинность, на которую намекали её белые носки, он знал, что она думает о том, как его убить, чаще, чем любой другой волк, которого он когда-либо встречал.

И это было возбуждающе.

Нет, дело было не в возрасте. Его напрягало то, что он вообще о ней думает, даже после того, как кончил на стену. И чем дольше он стоял здесь, думая о ней, тем сильнее закипала его кровь, и это не имело ничего общего с горячей водой, обжигающей кожу.

Секс с волком для вампиров не был чем-то необычным, особенно во время кормления. Благодаря академии новое поколение волков было почти полностью одомашнено, они принимали и то и другое без лишних вопросов.

Даже попытки Сьюзи отстоять права оборотней в академии почти ничего не меняли. Когда гас свет и общежития погружались в тишину, голодные вампиры бродили по коридорам. Ни одному из них не приходилось взламывать замки, чтобы попасть в комнату волка, слишком многие оставляли двери открытыми сами.

Волки любили секс, всё просто, и не стеснялись этого. В некоторых стаях даже устраивали оргии. Но никто не трахался так, как вампир.

Желание трахнуть Киру считалось нормальным. А вот любые романтические чувства нет. Это считалось слабостью. Осуждалось. Было под запретом.

Как говорил его отец, ты можешь играть со своей едой, но остатки обязан выбросить.

И когда дело касалось Киры, даже играть с едой казалось опасно. Натаниэль сделал всё, чтобы отпугнуть её от своего кабинета. Он правда надеялся, что она не окажется настолько безрассудной, чтобы вернуться.

Однако в какой-то момент мне всё же придётся забрать обручальное кольцо Глории.

Он переоделся и вышел в общую комнату вампиров, большое открытое пространство, которое занимало два нижних уровня общежития, шестой и седьмой этажи. Лестница соединяла их и вела к внутреннему балкону, выходящему в общую комнату.

По сравнению с общежитием волков, где тянулись унылые коридоры с рядами дверей, общежитие вампиров состояло из просторных апартаментов, а общая комната была такой же роскошной, с изысканной мебелью и дорогими украшениями. Формально она была открыта для всех студентов, но ни один волк никогда не осмеливался сюда заходить. Он и другие вампиры владели этим пространством полностью.

Он опустился в своё любимое кресло у камина, повернувшись к огню. Жар не смог вытеснить образ Киры из его головы. Дело было не только в том, что она была красивой волчицей. Дело было в её остром языке, её бесстрашии и той пылающей решимости, которая грозила поглотить его, если он подойдёт слишком близко.

И всё же он сам заставил её бояться его, превратив себя в полную противоположность тому, что ей на самом деле было нужно. За её жёсткой внешней оболочкой скрывались две стороны: одна яростная, готовая защищаться, другая робкая и застенчивая. Обеим нужен был кто-то, кто сможет направить их, сражаться рядом с ними и помочь им добиться своего.

Я мог бы стать для неё этим.

Но Кира не принадлежала ему. Он должен был напоминать себе, что она никогда не будет его по-настоящему.

И всё же у него была фантазия, что однажды она покажет ему свою волчью форму. В том, как волчица обращалась, было что-то особенное. За исключением сражений самки куда реже принимали звериный облик, чем самцы, и Натаниэль знал почему. Это было интимно, и считалось большой честью, если самка решалась обратиться ради кого-то.

Блядь.

Теперь он действительно хотел увидеть волчью форму Киры. Шансов на это не было, особенно после того, каким грубым ублюдком он был в своём кабинете. Как будто одних шкур на стенах было мало, он окончательно добил всё своей жестокостью.

Я насажу тебя на стену.

Он намеренно позволил ей понять это неправильно.

Да, он бы прижал её к стене, но не так, как она подумала. Он хотел быть сверху, ввести в неё член и брать её где угодно и как угодно. У стены, на столе, на полу, не важно, лишь бы она извивалась под его руками, пока он кончит в неё.

— Я знаю, о ком ты думаешь, — игриво сказала Виктория, её голос донёсся сверху с балкона.

Натаниэль вздохнул и поднял взгляд туда, где она перегнулась через перила. Он не слышал, как она вышла.

— Я слышала, как ты мрачно размышляешь, даже с закрытой дверью, — продолжила она с театральным вздохом. Её каблуки застучали по ступеням, когда она спустилась. Она с размаху плюхнулась в кресло напротив, закинула ногу на ногу и одарила его лукавой улыбкой. — Ты думаешь о Кире.

— Нет.

— О да, думаешь, — настаивала Виктория. — Я поняла это ещё на зельеварении, когда увидела вас вместе.

Смысла отрицать второй раз не было.

Улыбка Виктории стала шире, обнажив клыки.

— Ты собираешься её трахнуть, да?

— Нет.

— Значит, уже трахнул?

Натаниэль вздохнул.

— Нет. Никто никого не трахает. И уж точно не Киру.

— В смысле, ты не трахаешь Киру? Или Кира трахается с кем-то другим?

Подтекст ударил сразу, когда он представил её с кем-то ещё.

— Ни то, ни другое.

— О? Я бы не была так уверена. Эти стаи быстро приберут её к рукам.

Он ничего не ответил. Он знал, что это случится, рано или поздно, но старался не думать об этом.

— Можешь представить, что она будет принадлежать кому-то другому? — надавила Виктория.

Его челюсть сжалась, вспыхнул гнев, вместе с ним поднялся острый защитный инстинкт. Он подавил это и заставил себя пожать плечами ради Виктории. Он не должен был заботиться о Кире, не тогда, когда у него есть другая, за которой он обязан ухаживать, Глория с её густыми светлыми локонами, фальшивой улыбкой и холодными голубыми глазами. Такая непохожая на Киру с её пылающими янтарными глазами, свободными волосами и горячим характером.

Как бы он ни пытался, его сердце тянулось только к Кире.

Виктория задумчиво провела пальцами по подбородку.

— Интересно, какой альфа лишит её девственности?

Он не знал и изо всех сил старался не думать об этом, глядя в огонь.

— Оставь это, Вик. Ты проявляешь неуважение к Глории.

— Да брось, Глория уже прошлый век, — сказала Виктория, закидывая ноги ему на колени, как на подставку. — Тебе нужна свежая кровь. Буквально. Кто-то с бьющимся сердцем.

Он усмехнулся. Сердце Глории, если оно у неё вообще было, глушилось её холодностью и эгоизмом. Десять лет назад, когда всё это началось, он по глупости считал, что такие качества подходят будущей королеве. Теперь, в двадцать девять, почти тридцать, ему всё чаще казалось, что она просто использует его ради наследников и избавится от него, когда закончит.

Виктория сбросила туфли и пошевелила пальцами ног. Они были выкрашены в яркий жёлтый.

— Нравятся?

Он приподнял бровь.

— Очень мило.

Она довольно пошевелила пальцами и бросила на него косой взгляд.

— А теперь вернёмся к Кире…

— Может, не будем?

— Я просто думаю… как ты считаешь, с ней всё будет нормально после инициации?

Натаниэль напрягся.

Разумеется, инициация.

Он знал, что она будет, но дела волков его не касались. Даже если это нарушало правила. И всё же его вдруг пронзил острый страх.

— Почему с ней должно быть что-то не так?

— О, уверена, ничего особенного, — протянула Виктория. — Просто не думаю, что ей это понравится так же, как альфам.

Её слова повисли в воздухе.

— Альфам? — переспросил он, и всё тело напряглось от внезапной ярости.

— Именно. Во множественном числе. — Она улыбнулась. — Твоя Кира такая амбициозная. Каким-то образом она попала в стаю Попларин. Бедняжка будет вымотана после этой ночи. Там, говорят, двенадцать альф в очереди…

Виктория не договорила. Он резко вскочил, и её ноги соскользнули с его колен.

— Грубиян, — сказала она, но улыбалась.

Он резко повернулся к ней.

— Где?

— В спортзале, — ответила она и подмигнула. — В центре сцены. Хотя тебе стоило спросить, когда всё начнётся.

Его глаза сузились.

— Ну? Когда?

Она медленно поднялась и подошла ближе. Провела пальцами по его руке, явно наслаждаясь моментом.

— Хм… дай вспомнить… — её пальцы остановились на его плече. — Если память не подводит, всё начинается прямо сейчас… точнее, уже началось.

Её смех преследовал его, когда он вылетел из комнаты.





Баскетбольный мяч глухо ударялся об отполированный корт. Этот звук заставил Киру поморщиться. Стая Попларин бросала мячи в кольцо, и это было лишь прикрытием, чтобы скрыть то, чем они на самом деле здесь занимались. Церемонии посвящения, включающие секс, драки или кровавые ритуалы, были строго запрещены школьными правилами.

Челси подошла к ней первой.

— Удивлена увидеть меня? — спросила Кира, скрестив руки на груди. Она не боялась конфронтации и говорила холодно и уверенно. — Ты знала, что охотник будет в своём кабинете. Ты хотела, чтобы он укусил меня, чтобы я не смогла присоединиться к вашей стае.

Челси пожала плечами.

— И что? Сама виновата, что такая доверчивая.

Кира оскалилась.

— Скоро я стану частью этой стаи. И я запомню твоё предательство.

Глаза Челси расширились.

— Ты будешь самым низшим членом стаи, и будешь меня уважать.

Кира улыбнулась.

— Я недолго буду омегой.

Прежде чем Челси успела ответить, Кира протянула ей шкатулку для украшений. Челси уставилась на неё, но не взяла.

— Что это?

— Вещь охотника, — небрежно сказала Кира. — Как ты и просила. Или это тоже было враньё?

Глаза Челси расширились.

— Убери это. Ты что, с ума сошла? А если он придёт за этим?

— Тогда я с радостью скажу ему, кто велел это украсть.

Кира не собиралась этого делать, но реакция Челси того стоила.

— Убери это, — прошипела Челси, и в её голосе звенела паника. — Сейчас же.

Кира не спешила, убирая шкатулку во внутренний карман пиджака. Челси схватила её за плечо и потащила вверх по ступеням на сцену, возвышавшуюся над спортзалом.

— Ради себя и ради стаи тебе нужно вернуть это. Нам не нужно, чтобы Натаниэль снова на нас нацелился.

— Натаниэль, значит? А что случилось с «охотником»?

— Тсс, не здесь. — Челси потянула её за тяжёлые закрытые занавеси сцены.

Кира успела мельком увидеть реквизит и мебель, прежде чем занавес снова закрылся, погрузив их во тьму. Она едва различала силуэт Челси перед собой.

— За Натаниэлем тянется целый след нападений на стаи и похищений самок волков, — прошептала Челси, и её голос становился всё более резким. — В прошлом году он забрал двоих из нашей стаи. Сначала Ану, потом Хейли. Он питался ими и заставлял их спать у себя. А потом они исчезли.

— Что значит «исчезли»?

— Мы больше никогда их не видели. Я знала родителей Аны, их просто сломало, когда она пропала. Были расследования, но всё заглохло. Тела так и не нашли. Но мы все знаем, что это он. Скорее всего закопал их где-то в лесу за городом. Этот ублюдок выходит сухим из воды только потому, что он вампир.

— Наверное, помогает и то, что он принц, — заметила Кира.

— Он нам не принц, — выплюнула Челси.

Это зацепило Киру. Значит, у волков всё же есть сопротивление.

— Не наш он принц, — повторила она. — Но я не понимаю. У Аны и Хейли не было защиты стаи? Как он вообще смог их забрать?

— Он не забирал их силой. Они сами позволяли ему питаться. Оставляли двери открытыми, как некоторые делают. Мы думаем, что он возбудился и случайно осушил их, а потом избавился от тел. Утром дверь Аны была распахнута, а её самой не было. С Хейли было то же самое.

— Почему волк вообще позволил бы вампиру питаться собой? — спросила Кира. — Это же больно?

Челси замолчала. И когда Кира уже решила, что ответа не будет, она тихо сказала:

— Да, бывает больно. Но они могут сделать так, чтобы это было приятно. Если захотят.

Кира не стала спрашивать, позволяла ли Челси это. Ответ был очевиден.

Голос Челси дрогнул от злости.

— Хочешь совет? Никогда не позволяй вампиру питаться тобой. Никогда не оставляй дверь открытой. Ты не знаешь, кого впустишь. Да, это может быть приятно, но они так же легко могут сделать больно. Ублюдки.

— Ублюдки, — повторила Кира, сама удивившись тому, что почувствовала сочувствие. Ещё больше она удивилась, когда положила руку Челси на плечо. — Они наши настоящие враги. Мы заставим их заплатить.

Что бы они ни сделали с тобой, они заплатят.

Челси фыркнула.

— Вампиры всегда выходят сухими из воды. Совет всегда решает в их пользу, это просто насмешка.

Кира тихо усмехнулась себе под нос.

— Они не выйдут сухими из воды, если будут мертвы.

Даже в темноте она заметила, как Челси склонила голову набок.

— Может, ты не такая уж плохая. Но держись подальше от принца. Он больной ублюдок.

— Без проблем, — сказала Кира. — Как только я верну кольцо…

— Просто отдай мне шкатулку.

Кира нахмурилась.

— Я думала, ты не хочешь её.

— Это моя вина. Я не хотела, чтобы ты вступала в стаю, но не должна была посылать тебя туда.

Нет, не должна была, — подумала Кира.

Особенно когда ты знаешь, что он похищает наших самок.

У неё были очень противоречивые чувства к Челси, но ей нужны были союзники, а не враги, и Челси, возможно, была сукой, но сукой опасной.

— Ты была права, — продолжила Челси. — Вампиры настоящие враги. Я об этом забыла. Я верну кольцо.

— Ты уверена?

— Да. Я подожду, пока станет безопасно, и просто оставлю его у двери его кабинета.

Кира помедлила, прежде чем передать ей шкатулку.

— Я могу помочь.

Челси фыркнула.

— После посвящения ты едва будешь стоять на ногах. И чем быстрее мы это вернём, тем лучше.

— Я… я не смогу ходить?

Чёрт.

Что, блядь, они собираются со мной сделать?

— С тобой всё будет нормально, — сказала Челси, и её голос стал ровным, почти деловым, когда она заправила прядь волос за ухо Киры. — Через пару часов ты станешь одной из нас. А это значит, что теперь мы твоя стая, и ты можешь рассчитывать на меня.

Кира сжала губы. Она совсем не доверяла Челси, но хотя бы на время у неё появился союзник.

Тонкая полоска света прорезала тьму, когда Челси выглянула из-за занавеса на стаю, собравшуюся в зале. Она снова повернулась к Кире.

— Все альфы здесь. Начинаем.

Сердце Киры дёрнулось, вся её уверенность исчезла, воздух будто выбило из лёгких.

— Тебе лучше сесть, — сказала Челси.

— Хорошо, — ответила Кира, стараясь держать себя в руках. — Куда?

Простые стулья и стол выглядели совсем не подходящими для того, что её ждало, а пол был жёстким и пыльным.

Челси, похоже, сжалилась и кивнула в сторону.

— Там есть гимнастический мат.

— Спасибо, — пробормотала Кира, медленно опускаясь на него. Всё же лучше, чем ничего.

— Готова? — спросила Челси.

Кира открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. В горле встал ком, и она не решалась говорить.

Неужели она действительно собирается расплакаться?

Соберись, чёрт возьми.

Челси стояла у занавесей.

— Кира?

Она не ответила.

Челси замешкалась, затем подошла и присела рядом на корточки.

— Ты ведь понимаешь, чего ожидать, да?

Кира обхватила себя руками.

— Вроде бы. Да. Нет.

— Поскольку ты девственница, они останутся в человеческой форме, так что никакого узла не будет, если это хоть как-то тебя успокоит.

Чёрт меня подери.

Ей даже в голову не приходило, что они могут обернуться, чтобы заняться с ней сексом.

Бляяя.

— Эй, расслабься. — Челси потянулась вперёд и начала расстёгивать пуговицы на её рубашке.

— Ч-что ты делаешь?

— Марку нравятся груди. Если не хочешь лишиться пуговиц, лучше оставить так. И сними пиджак.

— Поняла. — Кира поёжилась, снимая пиджак. — Есть ещё советы?

— Издавай звуки.

— Звуки?

Челси пожала плечами.

— Если им покажется, что тебе это нравится, всё пройдёт быстрее.

— Поняла. — Это звучало совсем не обнадёживающе. — Но мне ведь может понравиться, да?

В голосе Челси прозвучал явный скепсис.

— Первый раз часто болезненный. Но, скорее всего, первым будет Марк, а он нормальный.

— Правда? — Это немного смягчило страх. По крайней мере, её первый раз будет с кем-то знакомым.

— Да. Он тебя пригласил, значит, он решает, кто и в каком порядке будет. Скорее всего, он будет осторожнее, потому что это твой первый раз.

Кира очень на это надеялась.

— И ещё, — добавила Челси, — не знаю, в курсе ли ты, но одна из альф — женщина. И непонятно, откажется она или… тоже возьмёт свою очередь. Так что будь к этому готова.

Кира не представляла, как к этому можно подготовиться. Она вздрогнула, когда Челси положила руку ей на плечо.

— С тобой всё будет нормально. Просто лежи и делай вид, что ты где-то в другом месте. — Челси встала. — Удачи. Надеюсь, всё закончится быстро.

— Челси, подожди.

— Да?

Кира глубоко вдохнула.

Не могу поверить, что говорю это.

— Спасибо.

— Не за что. Твои чёрные носки будут ждать тебя, когда они закончат.

Чёрные носки.

Такие же, какие носили другие оборотни-волки. Ещё один маленький шаг вперёд.

Внезапно занавеси дрогнули, когда через раздвинутый проём прошла колоссальная фигура, впустив внутрь луч света, прежде чем они снова сомкнулись.

— Начинается, — сказала Челси, сжав её плечо. — Удачи.

Быстрые шаги Челси пересекли сцену и затихли.

Кира осталась совсем одна с альфой. Она обняла себя крепче, когда тяжёлые шаги двинулись к ней. Она снова дрожала. Это был другой вид страха по сравнению с тем, когда она находилась в кабинете Натаниэля. Тогда она боялась за свою жизнь. Теперь она просто боялась неизвестности. Ожидание начинало её ломать.

— Кира?

Её сердце подпрыгнуло от звука глубокого мужского голоса.

— Марк, — сказала она, и её страх немного ослаб.

— Я рад, что ты здесь, — сказал Марк. — Ты готова?

Она услышала, как он расстёгивает ремень своих брюк.

— Я, э-э…

Её отвлёк ещё один человек, прошедший через занавес, — это был мускулистый альфа, ещё крупнее Марка. Занавеси сомкнулись, но лишь на мгновение, и затем через них прошёл третий альфа.

И затем ещё один.

И затем ещё один.

Перед её глазами мелькали вспышки дневного света, когда один за другим двенадцать альф проходили через занавес и образовывали полукруг вокруг неё. Они разговаривали низкими, грубыми голосами, и всё, что она могла различить, — это их теневые фигуры. Звук звяканья ремней и шелест одежды, падающей на пол, нервировал её. В слабом свете она могла бы поклясться, что один из них уже вытащил свой член и поглаживал его.

Паника захлестнула её тело, когда её сердце забилось тяжело и быстро.

— Я пойду первым, — объявил Марк, опускаясь на колени.

— Подожди, — выдохнула Кира. — Мне дурно.

Она попыталась встать, но Марк положил мягкую руку ей на грудь и толкнул её обратно на мат.

— Всё в порядке, просто ложись на спину.

— Но…

— Тсс, всё в порядке, я буду осторожен, — успокаивающе сказал он, заставляя её лечь, пока она не почувствовала прохладный, твёрдый мат под своей спиной сквозь тонкую блузку. Она вздрогнула, когда почувствовала его руку между своими коленями, пытающуюся раздвинуть их. — Раздвинь ноги, дорогая. Побыстрее.

Звук снимаемой одежды и тихое сопение других альф заставляли её кожу покрываться мурашками. Сделав дрожащий вдох, она медленно раздвинула ноги.

— Вот так, — уговаривал Марк, забираясь на неё сверху, его вес был тяжёлым, — вот и всё, вот так.

Её тело было скованным, каждый мускул напряжён, пока она готовилась выдержать это. Она отдёрнулась, когда почувствовала, как его большие пальцы оттягивают в сторону её трусики.

Альфы возбуждённо зашептались.

— Подожди, — сказал голос.

Голова Киры резко повернулась к новоприбывшему, надежда наполнила её, когда свеча вспыхнула светом, но это оказался всего лишь один из альф. Он поставил свечу рядом с её головой, и яркое мерцающее пламя мешало её ночному зрению. Кроме Марка, который находился прямо сверху на ней, она фактически была слепа.

— Я хочу увидеть её лицо, когда Марк вставит ей, — сказал альфа с ухмылкой, отступая назад.

Тошнота подступила к горлу Киры, когда обнажённая головка члена Марка коснулась губ её влагалища.

— Ну, поехали, — прорычал он, прижимаясь к ней.

Кира стиснула зубы, морщась, когда он надавил.

Похоже, это не сработало.

Он надавил снова, но каждый раз натыкался на сопротивление. Она морщилась при каждой попытке.

— Расслабься, ладно? — сказал он, меняя положение и снова продавливаясь вперёд.

— Прости, я пытаюсь, — сказала Кира, тоже пытаясь изменить своё положение.

— Не двигайся, — одёрнул Марк. Он снова прижал свой член к губам её влагалища, но ему не удалось войти в неё.

Кира прикусила губу. Трение было неприятным, и это заставляло её бояться того, каким будет сам половой акт.

После минуты попыток Марк раздражённо вздохнул.

— Что, не получается, Марк? — поддел кто-то.

— Заткнись. Она совсем сухая, — пожаловался Марк.

Из тёмных силуэтов других альф раздался рассыпчатый смех.

— Сухая? Я могу это исправить, — сказал женский голос, двигаясь, чтобы занять место Марка.

— Ч-что ты делаешь? — запинаясь, спросила Кира.

Женщина проигнорировала её, нырнув под короткую юбку Киры.

Кира тихо вскрикнула, когда язык женщины коснулся её влагалища, и ей потребовалось всё самообладание, чтобы не сбежать, когда женщина повторила движение, её влажный язык был чужим, когда он исследовал её складки. Тошнота бурлила внутри неё, и она отодвигала своё тело так далеко, как могла, но волчица продвигалась вперёд, её язык погружался внутрь неё.

Волки вокруг них издавали одобрительные звуки, и один голос, который она не узнала, сказал:

— Две волчицы — это чертовски горячо.

— Сейчас кончу в любую секунду, — сказал другой. — Хочешь это на своё лицо, Кира?

— Да, хочет, — хихикнул кто-то.

Кулаки Киры были сжаты так сильно, что её ногти почти наверняка уже до крови впились в кожу, и она как раз собиралась закричать «хватит», когда женщина вскочила на ноги.

— С меня достаточно, — сказала она пренебрежительно. — Сделала её достаточно влажной для тебя, Марк.

— Спасибо, дорогая, — сказал он, снова опускаясь на колени перед Кирой, когда самка-альфа покинула сцену. — Надеюсь, на этот раз ты готова, Кирабель.

— Просто Кира, — прошептала она, но, если Марк и услышал её, он никак не отреагировал, когда снова опустил на неё свой вес.

Он замер, когда до их ушей донёсся шум суматохи с баскетбольной площадки.

— Кира? — крикнула Сьюзи. — Ты там?

— Тебе нельзя сюда, — возразил кто-то.

— Кира! Ты там наверху?

Кира всхлипнула и открыла рот, чтобы крикнуть в ответ, но большая рука закрыла ей рот.

— Тсс, — предупредил Марк.

Слышались звуки борьбы, пока стая пыталась заставить Сьюзи уйти.

— Кира! Я знаю, что ты там! Слушай, тебе не обязательно доводить это до конца. Ты имеешь право передумать! Ты можешь сказать «нет»!

Кира закрыла глаза в темноте, когда слёзы наполнили её глаза.

Крики Сьюзи стали приглушёнными, и Кира могла представить, как её утащили прочь.

— Ты можешь присоединиться к любой другой стае, Кира! — крикнула Сьюзи. — Тебе нечего доказывать!

Есть.

Её сердце болело. Сьюзи не понимала.

Она должна была сделать это.

Это была небольшая жертва на пути к восхождению по иерархии стаи. Да, альф было двенадцать, но это сделает всё ещё более впечатляющим тот момент, когда она бросит вызов им всем ради единоличного лидерства над стаей.

Слеза скатилась по её щеке, и она задумалась, почувствовал ли Марк её на своей руке, которая всё ещё была зажата на её рту. Она не собиралась отступать от посвящения, но тот факт, что Марк лишал её права говорить, был почти таким же ужасным, как кляп, который Натаниэль надел на неё.

— Кира! — крикнула Сьюзи, и затем двери спортзала захлопнулись, оборвав её голос.

Марк убрал руку с её рта.

— Прости за это. У нас обычно не бывает вмешательств.

Прежде чем она успела ответить, она снова почувствовала, как его член давит на неё, и отвращение, которое она испытывала раньше, вернулось.

— Нет, — сказала она, пытаясь отползти, но Марк удержал её на месте.

— Не двигайся, дорогая. Это не займёт много времени. По крайней мере, позволь мне вставить его туда хотя бы один раз.

Головка его члена раздвинула её губы, и она приготовилась к боли, которая должна была вот-вот прийти.

— Ну, поехали, — сказал Марк. — Прими мой член, детка.





Прежде чем Марк успел проникнуть в неё, яркий свет залил сцену, освещая каждого альфу. Они уже не казались такими впечатляющими в резком белом свете, особенно со спущенными штанами и стоящими членами, болтающимися, пока они растерянно крутились вокруг.

— Какого хрена на этот раз? — раздражённо спросил Марк, вскакивая на ноги.

— Прошу прощения, я чему-то мешаю? — спросил мягкий, зловещий голос, который Кира узнала слишком хорошо.

— Натаниэль? — воскликнула она, приподнимаясь на локтях.

Он стоял на краю сцены. Когда она заговорила, его взгляд резко устремился к её глазам. Она сглотнула, съёживаясь под его жёстким выражением лица, в котором читалась странная эмоция, которую она не могла расшифровать.

С ужасом осознав, что её юбка задралась, обнажив раздвинутые ноги, Кира быстро села и опустила юбку вниз. Она попыталась встать, но Натаниэль покачал головой.

— Оставайся сидеть, Кира.

Она не знала, почему подчинилась, то ли из-за того, как он угрожал убить её в своём кабинете, то ли из-за того, как испуганно альфы смотрели на него сейчас, но она осталась сидеть на мате.

Почему, чёрт возьми, мне стало легче, когда я его увидела?

Он последний человек, которого я должна была бы хотеть видеть прямо сейчас.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — потребовал Марк, уже застегнув штаны, и его выражение стало суровым, когда он повернулся к Натаниэлю.

— Я пришёл забрать то, что принадлежит мне, — ответил Натаниэль, почти не отрывая взгляда от Киры. — Тебе лучше уйти.

Марк шагнул вперёд, встав между ней и вампиром, и она ощутила нотку благодарности и гордости.

Она была права, он был всем тем, каким должен быть альфа.

— Ты не можешь забрать её, — прорычал Марк. — Она наша. Мы только что инициировали её.

Губа Натаниэля дёрнулась.

— Лжец.

— Я не лгу, — сказал Марк, выпячивая грудь. — Кира принадлежит Стае Попларин.

— Тогда ты не будешь возражать, если я укушу её, совсем немного.

Он сделал шаг вперёд.

Все волки напряглись, рыча. Но, к ужасу Киры, они отступили, почти расчистив путь между ней и Натаниэлем, пока он приближался. Даже Марк выглядел неуверенно, когда Натаниэль сделал ещё один шаг вперёд.

— Стой. Пусть Кира сама решит, кого она хочет, — сказал Марк. — Это будет справедливо.

Натаниэль остановился, наклоняя голову, и улыбка медленно расплылась по его лицу.

— О, нет. Не думаю, что сделаю это.

— Ты просто боишься, что она не выберет тебя, — сказал Марк, и в его голосе прозвучала нотка нервозности.

— Возможно, — согласился Натаниэль, разглядывая Киру расчётливым взглядом, — поэтому я убираю выбор из уравнения.

Его глаза потемнели, парализуя её, пока он приближался. Она умоляюще посмотрела на Марка.

— Марк?

Почему он не двигается?

Услышав её голос, Марк словно ожил.

— Стой, — прорычал он.

Натаниэль остановился. Он был таким же высоким, как Марк, но более стройным, и посмотрел на него с холодным интересом.

— Ты всё ещё здесь? Что ж, я дам тебе последний шанс сразиться за неё. Если твоя драгоценная девственница так много для тебя значит… докажи это. И если ты победишь, я обещаю оставить её в покое.

— Если я буду с тобой драться, ты будешь мёртв, — сказал Марк.

— Если будешь драться со мной? — переспросил Натаниэль. — Должен сказать, я разочарован. Не думал, что ты так легко от неё откажешься.

Его слова ударили Киру, как пощёчина. Видеть, как Марк колеблется, было ещё больнее.

— Ну? — спросил Натаниэль. — Я жду.

Когда Марк всё ещё не двинулся, Натаниэль тихо рассмеялся.

— Только лаешь, а не кусаешь, да?

Без предупреждения Марк бросился вперёд, обращаясь так быстро, что Кира едва успела это заметить. Тёмная шерсть и клыки мелькнули, и крупный, мускулистый волк обрушился на Натаниэля.

Вампир был готов, он зашипел, уклоняясь от атаки, и обнажил клыки, бросаясь к горлу волка.

Прежде чем он успел укусить, Марк извернулся в воздухе и сомкнул мощные челюсти над головой Натаниэля.

Кира ахнула, ожидая крови, но Натаниэль перехватил волчьи челюсти руками и удержал их раскрытыми с силой, которой она от него не ожидала. Его лицо исказилось от напряжения, когда он оттолкнул Марка.

Волк снова рванулся вперёд. Натаниэль ударил его кулаком по голове, прямо в морду. В последний момент челюсти Марка раскрылись.

Кира вздрогнула, когда челюсти Марка сомкнулись на руке Натаниэля, но пасть волка почти сразу распахнулась, и Марк отпрянул, завывая и издавая хриплый, рвущий звук. Натаниэль ударил его в горло.

— Хватит? — холодно спросил Натаниэль, вытирая слюну о штаны.

Марк зарычал, тяжело дыша.

Натаниэль медленно повернулся.

— Кто-нибудь ещё?

Большинство альф уже обратились. Они выглядели пугающе: шерсть дыбом, клыки оскалены, их рычание грохотало по сцене, словно волны.

И всё же ни один из них не шагнул вперёд.

— Ну? — спокойно спросил Натаниэль, оглядывая волков. — Кто-нибудь? Я не против сразиться с вами всеми сразу, если хотите уравнять шансы.

Никто не двинулся.

Сердце Киры сжалось от неверия, и внутри начала закипать ярость. Эти ублюдки были готовы по очереди лишить её девственности, но ни один не оказался достаточно смелым, чтобы сражаться за неё, даже когда их было больше.

— Что ж тогда, — сказал Натаниэль, ступая на мат, — победителю достаётся добыча…

Кира отпрянула, но замерла, когда почувствовала его руку у себя на голове. Она лежала там спокойно, властно, почти защищающе. Она должна была это ненавидеть, но внутри всё вдруг утихло, словно кипящий котёл сняли с огня. И, как ни странно, она почувствовала себя в безопасности.

Только вот именно он и был настоящей опасностью.

— Что ж, это оказалось на удивление легко, — усмехнулся Натаниэль.

Кира воспользовалась этим моментом, чтобы схватить его за руку и рывком подняться на ноги, ударив Натаниэля по щеке.

Он повалился, падая спиной на мат, но его рука сжалась в её волосах и дёрнула её вниз за собой.

Кира рухнула сверху на него, раскинувшись тяжёлой грудой. Она не могла обратиться, потому что не хотела, чтобы кто-либо увидел её истинную форму, но она была сильнее человека и отвела кулак назад, чтобы снова ударить Натаниэля.

Она ахнула, когда он перехватил её кулак, и он сверкнул победной улыбкой, прежде чем перекатился так, что оказался сверху.

Прежде чем она успела приказать ему слезть с неё, он сам поднялся, потянув её к себе за волосы, пока она не оказалась в полусидячем положении. Она вскрикнула от боли.

— На колени, — сказал Натаниэль, и его ледяной голос сжимал её так же жёстко, как рука, стиснувшая её волосы. — Сейчас.

Скуля, Кира передвинула ноги так, что оказалась на коленях.

— Умница, — промурлыкал Натаниэль, поднимаясь на ноги. Он по-прежнему держал её за волосы, но напряжение ослабло.

Она сделала дрожащий вдох.

Альфа-волки всё ещё наблюдали.

Ни один из них не двинулся.

— Не стойте просто так! — закричала она. — Помогите мне! Я волк, такой же, как вы!

— Ах, но ты не член стаи, — сказал Натаниэль, глядя на неё сверху вниз. — Они тебе ничем не обязаны.

— Я знаю, что они ничем не обязаны, — огрызнулась Кира, и её гнев был направлен в равной степени и на волков, и на вампира, — но мы же родня! А как же честь? И порядочность?

Она ощетинилась, когда Натаниэль тихо усмехнулся.

— Думаю, ты путаешь волков с вампирами.

Кира бросила на него злой взгляд.

— Не думаю.

Натаниэль пожал плечами.

— Может, и нет.

Его улыбка исчезла, и тяжёлая тишина повисла, пока он смотрел на неё сверху вниз.

Его выражение стало тёмным и голодным, и от этого её кровь похолодела. Слишком поздно она поняла, что он собирается сделать.

— Я должен спросить, зверёк, просто из любопытства, — начал Натаниэль, и его голос был опасным, мягким, как бархат, — если бы я раньше попросил по-хорошему, ты выбрала бы меня вместо Марка?

Это прозвище вызвало в ней вспышку белого, обжигающего гнева.

— Никогда, — выплюнула она.

Натаниэль улыбнулся.

— Именно этого я и ожидал.

Боль взорвалась, когда он схватил её за прядь волос, резко дёрнул голову назад так, что её шея выгнулась дугой, и прижал рот к её горлу. Резкая боль пронзила её, когда его клыки впились в кожу.

Она закричала, когда ужас охватил её, и попыталась вырваться, но его хватка была крепкой, а её попытки тщетными.

Его зубы… всё, о чём она могла думать, это изогнутые клыки, впившиеся в её плоть.

А затем, так же быстро, как появилась, боль исчезла.

Она всё ещё чувствовала его рот на своей шее, его клыки в своей плоти, но это больше не причиняло боли. Вместо этого её накрыло блаженство, пока он держал её в своих руках. Он лизал её шею, тихо постанывая, пока пил.

Тёплая эйфория наполнила её, напоминая о тёплых весенних днях, проведённых на солнце, с травой под лапами и запахом цветов в воздухе. Натаниэль был здесь, в её сознании, его мысли были почти достаточно близко, чтобы их можно было уловить.

Мог ли он это видеть?

Да, прошептал он, так тихо, что она не знала, не привиделось ли ей это.

Она почувствовала лёгкую панику, но он не пытался читать её мысли. Он был рядом, близкий и почти интимный, пока питался ею, но не делал ни малейшей попытки вторгнуться в её сознание.

Она осознавала, что Натаниэль сидит рядом с ней на корточках, пока она лежала на мате, и положила руки на его, словно пытаясь удержать их обоих. Она приготовилась к его реакции, ожидая отвращения или презрения к своему прикосновению. Но, к её удивлению, он, казалось, был скорее приятно удивлён.

Её собственный клубок эмоций был куда менее управляемым, страх, отвращение и любопытство кружились внутри неё. И под этим скрывалось ещё кое-что, что она надеялась, он не почувствует: тихая, глубокая тяга к его близости и странное, сладкое удовольствие.

Мягкость его губ на её шее контрастировала с жёсткой хваткой в её волосах, но даже она постепенно ослабевала, пока в конце концов он не отпустил её и просто не притянул к себе.

Как дура, она растаяла в его объятиях. Внутренняя борьба исчезла, пока он вытягивал из неё силы.

Минуты тянулись.

Сколько крови он уже выпил?

Она чувствовала его голод, и он был подавляющим. Каким-то образом он околдовал её чувства, потому что она желала лишь одного — дать ему то, что ему нужно, позволить ему лакать кровь, текущую из её горла, столько, сколько он захочет.

Внешний мир был забыт, и они вдвоём были одни в этом тайном месте, разделяя эту эйфорию.

Время, казалось, потеряло смысл, но внезапно она осознала, что её тело ощущается слабым, а её голова бессильно склонилась набок.

Что-то было не так.

Ужас сотряс её, когда она поняла, что её жизнь утекает. Этот ублюдок собирался осушить её, точно так же, как он сделал это с другими волчицами, о которых её предупреждала Челси.

Нет, нет, нет.

Внезапно Натаниэль отпустил её, и их связь оборвалась.

Страх резко вернул Киру к реальности, и она дёрнулась прочь от него.

Он не попытался остановить её, когда она поспешно отползла.

Лёгкий след крови был заметен на его подбородке, и он смотрел на неё с изумлением.

— Пожалуйста, не вставай, — сказал он, выглядя ошеломлённым, — боюсь, я взял слишком много.

Кира проигнорировала его и пнула, когда резко поднялась на ноги. Сцена опасно качнулась, и он подхватил её, когда она начала падать.

— Ты чудовище, — прорычала она, пока он держал её в своих объятиях. Её голос звучал жалко слабо.

— Я этого не отрицаю, — сказал Натаниэль, — и мне жаль, что я взял слишком много крови. Но, по крайней мере, я не бросил тебя.

— Что?

— Посмотри сама.

Кира сумела поднять голову и мутным взглядом огляделась.

Натаниэль медленно повернулся на месте, показывая ей пустую сцену, затем прошёл через раздвинутые занавеси. Её сердце сжалось, когда она поняла, что и сцена, и спортзал пусты. Стая сбежала, бросив её на милость вампира, позволив ему питаться ею, несмотря на то что она была всего в нескольких секундах от того, чтобы стать одной из них.

— Они бросили меня, — прошептала она, и злые слёзы потекли по её лицу.

— Тише, тише, — сказал Натаниэль, и его дыхание было тёплым у её уха, заставляя её вздрагивать. — Я никогда не брошу тебя, зверёк. Ты всегда будешь принадлежать мне.





Натаниэль нёс Киру на руках через территорию обратно в её общежитие.

Признаков Стаи Попларин не было, но вокруг находились другие студенты. Все они уставились на него, когда он проходил мимо. Вампиры выглядели лишь слегка удивлёнными, тогда как волки в ужасе смотрели на него, когда увидели безвольно обмякшее тело Киры. Она потеряла сознание почти сразу из-за потери крови.

Вина пронзила его.

Он взял слишком много.

Осуждающий шёпот наполнил коридоры, когда стаи волков последовали за ним, пусть и на безопасном расстоянии.

Он заслуживал их осуждения.

Он злоупотребил своим положением. Он не только укусил одну из их сородичей без согласия, но, насколько им было известно, почти осушил её до смерти.

Но они ничего не могли сделать. Это было его право как вампира, независимо от того, был он принцем или нет, и несмотря на новые меры защиты, за которые боролась Сьюзи. Они должны были защитить Киру, но академия подчинялась законам внешнего мира. Общество, которое создал его отец, явно благоприятствовало вампирам и превращало оборотней-волков в граждан второго сорта. Люди же в этих законах почти не упоминались.

Хотя закон давал ему право осушить волка, это не было правильно, и, бросив взгляд на Киру в сотый раз, он снова почувствовал укол вины. Она была яростной и осмелилась бросить ему вызов, когда Марк признал поражение. Остальная стая даже не попыталась. Они были последователями, а не лидерами.

Но не Кира. Натаниэль восхищался тем, как она выступила против него. Она была сильной.

Посмотри на неё теперь.

Тяжёлый ком вины скрутил его изнутри. Это было несправедливо, что он взял так много и оставил ей так мало.

Она отдала свою кровь так охотно. Он не ожидал этого. Он лишь собирался укусить её, попробовать вкус на мгновение и сразу отстраниться. Её жадная отдача, своей крови, своей души, самой себя, поразила его так же сильно, как и её саму.

Он должен был остановиться.

Должен был всё закончить, не начиная.

Но под её колючей внешностью она была такой же сладкой, как её кровь, словно нектар, покрывающий язык и освежающий душу. Возможно, она не понимала, что делает, но она задевала что-то в нём и заставляла это болеть.

Теперь его разъедало чувство вины.

Да, он был чудовищем. Но он больше не причинит ей вреда. Если только она сама не станет его об этом просить.

Он удивился, обнаружив Сьюзи в комнате Киры.

— Сьюзи, — сказал он, толкнув дверь локтем и направляясь к её кровати.

Сьюзи побледнела, увидев бесчувственное тело Киры, и бросилась к ней. Схватив её безвольно повисшую руку, она, похоже, проверила пульс, прежде чем резко обернуться к нему. Её обычно дружелюбное лицо стало пепельным.

— Что ты сделал? — крикнула она.

— Я пил её кровь, но, к сожалению, взял слишком много…

— Ты так думаешь?

Это было показателем того, насколько сильно Сьюзи заботилась о Кире, что она осмелилась отчитывать его, особенно когда в коридоре уже толпились любопытные студенты.

— Почему? — тихо сказала Сьюзи. — Кира была моей подругой.

— Она всё ещё ею остаётся, — спокойно ответил Натаниэль, скрывая своё сожаление.

— С ней всё будет в порядке, обещаю. Я взял слишком много, но не осушил её. По сравнению с тем, чем занимались ты и директор Аркен…

— Это касается только меня и директора, — резко оборвала она и покачала головой. — Как ты мог сделать это, Натаниэль? Ты из всех вампиров! — Боль исказила её лицо. — Убирайся!

Вина снова ударила его. Он хотел остаться с Кирой, хотя бы до тех пор, пока она не проснётся, но это уже было невозможно. И всё же он колебался.

Он хотел остаться.

— Как куратор общежития, я приказываю тебе уйти! — крикнула Сьюзи, теперь уже жёстче.

Как куратор общежития, Сьюзи не имела над ним реальной власти, но Натаниэль уважал её достаточно, чтобы отступить. К тому же через несколько часов Кира придёт в себя. Она была бойцом, и, уложив её на кровать, он чувствовал, как её пульс становится сильнее. Он даже уловил слабый отголосок её мыслей, словно она пыталась дотянуться до него через разорванную связь.

Если бы существовал хоть малейший риск для её жизни, он бы не ушёл. Но Сьюзи присматривала за ней, как свирепая сторожевая собака, а состояние Киры было стабильным, поэтому он всё же вышел.

Перед тем как закрыть дверь, он бросил на неё последний взгляд. Она лежала на боку, спокойная, с закрытыми глазами и слегка приоткрытыми губами. Ему не нужно было острое зрение, чтобы увидеть два маленьких следа от клыков на её шее. Он нахмурился, заметив маленький свёрток на прикроватной тумбочке. Это была аккуратно сложенная пара носков.

Кто-то принёс их сюда, вероятно, кто-то из Попларинцев.

Вот уж пиздец как правильно расставлены приоритеты.

И они называют меня чудовищем.

Он задумался, как Кира отреагирует на свои новые носки, провозглашающие её новый статус.

Они не были белыми.

Но они не были и чёрными.

Они были красными.





С этого момента я оставлю Киру в покое.

Именно эту мысль Натаниэль пытался вбить себе в голову, бродя по коридорам поздней ночью.

Он не мог уснуть, пока не убедится, что с Кирой всё в порядке. К тому же её кровь наполнила его энергией, и сон был невозможен при этом опьяняющем приливе силы, струившейся по его венам. Он был готов пробежать километры, взобраться на гору и выебать каждого, кто окажется на её вершине.

Вот только он хотел лишь Киру. В ту секунду, когда её кровь покрыла его губы, это было словно ураган пронёсся сквозь него, разрушая все его тщательно выстроенные планы и оставляя после себя только её, намертво закреплённую на переднем крае его сознания.

Её кровь оживила его, но этого было недостаточно, чтобы утолить его новую жажду, и он бродил по затемнённым коридорам полуголодный, пылающий желанием к ней.

Он уже был с женщинами раньше, и с вампирами, и с волчицами, но ни одна не была похожа на неё. В ней был внутренний огонь, который испытывал его, манера бросать ему вызов, одновременно искренне любопытная и бесстрашно дерзкая. Это было притяжение и отталкивание, и он не был уверен, что возбуждало его сильнее.

Натаниэль несколько раз проходил мимо пятой площадки, останавливаясь, чтобы прислушаться к её тихому дыханию за дверью.

Он выпрямился, когда дверь распахнулась.

Появилась Сьюзи и бросила на него укоризненный взгляд.

— Она проснулась? — спросил он.

Сьюзи неодобрительно выдохнула, закрывая дверь и запирая её.

— Да. А теперь уходи.

Он пошёл прочь, но остановился на полушаге, когда Сьюзи заговорила снова.

— Только попробуй, Натаниэль.

Он не стал притворяться, будто не понимает, что имеет в виду Сьюзи, и заставил себя идти дальше. Разумеется, он не станет. Разве станет?

И всё же, спускаясь по лестнице, он не мог не думать о том, как просто было бы подождать, пока Сьюзи уйдёт, и вернуться в комнату Киры. Она будет слишком слаба, чтобы встать с постели, но он мог бы тихо войти и остаться рядом с ней.

Но она не примет его. Не после того, что он сделал, и никогда.

Она уже презирала его.

И всё же, если бы она приняла его, он бы не спешил и овладел бы ею по-настоящему, даря ей наслаждение до тех пор, пока ненависть в её глазах не превратилась бы в благоговение. Одна лишь эта мысль делала его дыхание прерывистым.

Как упоительно было бы стать тем, кто покорит её. Безумные фантазии преследовали его с каждым шагом вниз по лестнице, и его затвердевший член становился всё болезненнее, чем дальше он оказывался от неё. Но это было ничто по сравнению с болью в его груди. Ему нужно было быть рядом с ней, и он не понимал, почему уход причиняет такую боль.

Я не соображаю ясно.

В Кире было что-то иное.

Вкус её крови усилил его желания, и он чувствовал себя так, будто его оторвали от пары, отчаянно стремящимся вернуться к ней, прижаться к ней, проникнуть в неё. Но это не было оправданием. Он не станет навязываться ей силой. Он не был своим отцом.

Вместо этого он вернулся в общую комнату, задача оказалась почти непосильной, оставив его на взводе и опустошённого. Виктория сидела за столом, играя в карты и громко смеясь со своими подругами. Заметив его, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он бросил на неё холодный взгляд, и она тут же замолчала.

Он направился к камину тяжёлой поступью и опустился в своё привычное кресло.

Я должен оставить Киру в покое, ради нас обоих.

Хотя это и не было неожиданностью, он был разочарован тем, что никто, кроме Сьюзи, не пришёл ей на помощь. Это подтвердило то, чего он боялся, в академии на самом деле ничего не изменилось. А это означало, что единственное, что стояло между Кирой и всем тем, что он мог с ней сделать, было его собственное самообладание. Никто не остановил бы его. Он мог бы вогнать свой член в любую волчицу, а затем зарыть её в землю, и единственным последствием стало бы утомительное расследование. Он усвоил это после того, как расправился с Хейли и Аной.

Это давало ему ещё больше причин держать себя в руках. Он не был тираном, которым правят похоть и импульсы, по крайней мере, он не хотел им быть.

Его ментальная связь с Кирой открыла ему глаза на нечто новое. Он присвоил её из эгоизма, потому что хотел её, и потому что сама мысль о том, что кто-то другой может обладать ею, была невыносима. Но в тот момент, когда его зубы пронзили её кожу, её чистота разбила ледяную стену, которую он выстроил вокруг своего сердца, словно её никогда и не существовало.

И она не имела об этом ни малейшего представления.

Он воздержался от вторжения в её мысли, но её эмоции были обнажены и выдали её собственную жажду связи. Но не его любви она желала. К тому же у них не могло быть будущего. И всё же он боялся, что всё равно разобьёт ей сердце, потому что был готов сделать с ней многое.

Я не могу. Я не стану.

Натаниэль сделал долгий вдох, затем выдохнул, закрывая глаза под теплом огня.

Его решение было принято. Он будет держаться подальше от Киры ради её же блага, по крайней мере до тех пор, пока не укрепит свою волю и не станет тем бесчувственным существом, каким ему необходимо быть.

Он лишь надеялся, что у Киры хватит благоразумия держаться от него подальше.

Почувствовав его усталость, зачарованное кресло притянуло его ближе, подушка мягко поддалась, маняще смягчаясь, и он задремал, его мысли вернулись в то чудесное запретное место, которое существовало только для него и Киры. Он заново переживал сладкий вкус её крови и её тихие, непроизвольные стоны, от которых его член пульсировал. Она была мягкой и тёплой в его объятиях, и стоило ему сосредоточиться на этом воспоминании, как он почти ощущал её рядом.

Сильная, но хрупкая.

Опасная, но уязвимая.

Упрямая…

Но она не простовала, пока он пил её кровь. Да, он физически удерживал её, но большинство людей, будь то добровольные доноры или жертвы, закрываются от него в своём сознании. Кира не закрылась. Напротив, она открылась ему, и он был настолько поражён, настолько заворожён, что питался гораздо дольше, чем собирался.

Это воспоминание одурманило его так же, как если бы кровь потерял он сам.

Он вздрогнул и спустя какое-то время очнулся, когда за карточным столом раздались восторженные возгласы, кто-то выиграл партию.

Натаниэль почувствовал мягкое давление, сжавшее его руки. Опустив взгляд на подлокотники, он увидел, что вырезанные лозы изогнулись и переплелись между его пальцами. Он никогда не считал себя одиноким, но в тот момент ему захотелось, чтобы это была рука Киры, которую он держит.





Слова не могли описать ярость Киры, когда она проснулась на следующий день. Натаниэль разрушил её инициацию и любые перспективы, которые у неё были для достижения своей цели в Академии Вольмаск.

Другие волки не желали с ней разговаривать. Ни Марк, ни Челси, и даже не омеги из самой низшей стаи. Все они держались от неё на расстоянии в столовой, словно она была заразной.

Все, кроме Сьюзи, которая была рядом, когда она проснулась, и не покидала её, пока она шла на свой первый урок.

Красные носки заставляли людей оборачиваться, куда бы она ни шла. Это был цвет вампиров, и теперь это был и её цвет тоже, потому что после прошлой ночи она принадлежала одному из них.

У неё был соблазн не надевать их, но это ничего бы не изменило. Слухи уже разлетелись о том, как Натаниэль прервал её инициацию и объявил её своей, хотя Попларины сумели представить это так, чтобы выставить себя в более выгодном свете.

По их словам, Кира была наивной и позволила вампиру обманом заставить её укусить себя, и это быстро превращалось в предостерегающую историю для других первокурсников. Несмотря на это, напряжение наполняло воздух, усиливая раскол между вампирами и студентами-оборотнями.

И затем была она.

Аномалия.

Та, которая никому не принадлежала.

Та, кого следовало жалеть, избегать и отвергать.

По крайней мере, белые носки сделали её популярной и дали ей возможность торговаться. Красные носки сделали её изгоем. Сьюзи уверяла её, что она не первая оборотень-волк, которую объявил своей вампир, но это едва ли утешало.

По-видимому, вампиры могли объявить своей жертву, укусив её в горло. Укус в любом другом месте, например в запястье, на внутренней стороне бедра или в других, более интимных областях, ничего не значил.

Натаниэль не мог сделать следы своих укусов менее заметными. Как бы она ни старалась, даже её густые волосы не могли скрыть их. Она проводила столько же времени, касаясь следов укуса, сколько и поправляя волосы, чтобы прикрыть их.

Студенты-волки смотрели в ужасе, тогда как вампиры казались такими же безразличными, как всегда. Никто не хотел иметь с ней ничего общего. По-видимому, то, что Натаниэль объявил её своей, унизило её в глазах остальных.

Нахуй их всех.

Кира в раздражении пнула клочья травы на мокрой лужайке. У неё не хватило смелости сегодня утром встретиться с классом, особенно пойти на зельеварение, где мог быть Натаниэль.

Не заходя в класс, она резко развернулась на каблуках и выбежала из здания. Ей потребовалась вся внутренняя сила, чтобы не сорваться на бег, пока она быстрым шагом шла по коридорам и через входные двери, игнорируя звон колоколов, возвещавший начало первого урока.

К её удивлению, Сьюзи молча последовала за ней, пока она пересекала покрытую росой лужайку, и промёрзшая трава хрустела под её тяжёлыми шагами.

— Тебе не обязательно пропускать занятия из-за меня, знаешь, — сказала Кира.

— Я твоя подруга, — ответила Сьюзи, — я рядом с тобой.

Слова Сьюзи тронули Киру, и слёзы, которые она изо всех сил пыталась сдержать, затуманили ей взгляд.

— Почему бы нам не присесть? — быстро сказала Сьюзи, усаживая её у подножия лиственного дерева. Они устроились на корнях, влажных после утреннего дождя.

— Ненавижу эти тупые носки, — сказала Кира, пиная себя по голеням. На кроваво-красной ткани осталась коричневая полоса. — Разве я не могу просто снять их?

— Могла бы, — сказала Сьюзи, — но это не изменит того, кто ты теперь.

— И кто же я? — спросила она, хотя уже знала ответ.

Она слышала это шёпотом в коридорах, но хуже всего было, когда один из альфа-волков Стаи Попларин, который вчера выстраивался в очередь, чтобы заняться с ней сексом, крикнул ей это вслед в коридоре: Кира, шлюха вампира.

Воспоминание об этом оскорблении заставило её поморщиться.

Никому не было дела до того, что она всё ещё была девственницей. Горькая часть её души думала, что её носки могли бы хотя бы быть красно-белыми, как чёртов леденец-трость.

— Ублюдок, — пронзительно выкрикнула она, заставив Сьюзи вздрогнуть. — Я, блядь, убью Натаниэля!

— Будь осторожна рядом с ним, — сказала Сьюзи, широко распахнув глаза от тревоги. — Ты не знаешь, на что он способен.

— Нет, знаю, — сказала Кира, закрывая лицо руками. — Я знаю о волчицах, которых он убил, Хейли и Ане. Он питался ими, а потом выбросил их тела туда, где никто их не найдёт.

И он убил и насадил на колья королевскую семью, — подумала она, но не хотела признаваться Сьюзи, что ходила в его кабинет вопреки её совету.

— Он сделал больше, чем просто это, — сказала Сьюзи, и в её голосе звучала тревога. — Кира, тебе нужно подготовиться, и тебе нужно быть осторожной. Без стаи нет никого, кто мог бы его остановить, кроме тебя.

Кира нахмурилась.

— О чём ты вообще говоришь?

— Я говорю о Хейли и Ане. Тебя здесь не было, ты не видела. Натаниэль не просто питался ими. Они были его… ну, я не знаю, как сказать это помягче. Они были его секс-рабынями.

Глаза Киры расширились. Челси говорила, что Натаниэль заставлял волчиц спать в его комнате, но она не до конца понимала, к чему это приводит.

— В смысле…?

— Он заставлял их носить ошейники на занятия. Унижал их. И у него был… половой акт с ними.

— Что бы он ни делал, это должно быть чертовски извращённо, если ты используешь такие слова, как «половой акт», — фыркнула Кира.

— Он делал с ними вещи, противоестественные вещи. И я беспокоюсь, потому что не хочу, чтобы с тобой произошло то же самое.

Кира вздохнула.

— Я знаю. Прости. Я ценю всё, что ты для меня делаешь. Мне просто нужно придумать, как выбраться из этого дерьма.

Они тихо сидели под деревом, наблюдая, как голуби бродят по ближайшему внутреннему двору.

В конце концов Кира нарушила тишину.

— Спасибо, что ты рядом со мной, Сьюзи.

Сьюзи серьёзно кивнула.

— В любое время. Надеюсь, теперь Натаниэль оставит тебя в покое, раз он уже напился твоей крови.

Кира обдумала это.

Оставит меня в покое?

Она сомневалась, что Натаниэль оставит её в покое.

Может быть, и я не оставлю его в покое.

Идея вспыхнула в её сознании, способ остановить его. Это, возможно, не улучшит её положение, но хотя бы прекратит то, как он, блядь, продолжает разрушать её жизнь.

Кира резко вскочила на ноги.

— Куда ты идёшь? — крикнула Сьюзи, поспешно следуя за ней.

— В класс зельеварения, — сказала она, сжав челюсти.

— Но… урок зельеварения уже должен закончиться к этому времени.

Кира улыбнулась.

Хорошо.

Ей нужен был только маленький нож для чистки.

Она собиралась заставить Натаниэля заплатить за всё, что он сделал с ней и с другими волчицами, которыми воспользовался.

— Сьюзи, как думаешь, ты сможешь помочь мне отвлечь профессора Парну?

Глаза Сьюзи сверкнули.

— Считай, что уже сделано.





Натаниэль ворочался в постели, разрываемый между беспокойством за Киру и своей ненасытной похотью.

Было бы неправильно дрочить, пока она лежала, едва приходя в сознание, в своей постели всего несколькими этажами выше него.

Не раньше, чем я буду полностью уверен, что она оправилась.

Он был слишком взвинчен, чтобы спать.

Никогда прежде он не хотел трахнуть кого-то так сильно. В человеческом обличье или в волчьем, он должен был заполучить её, хотя бы чтобы избавиться от этого наваждения.

Здравый смысл взял верх, но лишь едва, и по мере того как часы тянулись, он оставался всего в одном ударе сердца от того, чтобы вскочить с постели.

К утру его плотская жажда немного притупилась, и он вошёл в общую комнату, чувствуя раздражение. Он тяжело опустился на стул рядом с Викторией.

— Ну? — спросила она, прочёсывая свою безупречную чёлку длинными яркими ногтями. — В итоге ты её трахнул?

Это было не её дело, но Виктория, казалось, прочитала ответ на его лице и сочувственно цокнула языком.

— Жаль. Может, в следующий раз?

Натаниэль не стал посвящать её в то, как он сорвал церемонию посвящения Попларин. Сплетни распространялись быстро, одни истории были точнее других, и вся академия узнает о произошедшем к середине утра. Пусть Виктория сама решит, какую сочную версию предпочесть. Его единственной заботой было то, как это скажется на Кире, но теперь было уже слишком поздно думать о её репутации.

Она была его.

Вскоре после этого Натаниэль ушёл и поднялся наверх, в свой кабинет. Сегодня у него не было терпения играть роль студента. У него была более важная работа, например решить, какого чёрта он будет делать, когда его отец прибудет через несколько недель на их ежегодную встречу.

Каждый год Хенрик, король вампиров, требовал отчёт о количестве целей, которых Натаниэль обнаружил. Его роль офицера безопасности была не более чем прикрытием, чтобы скрыть его настоящую работу в академии, выкорчёвывать последних представителей королевской волчьей линии крови.

До сих пор Натаниэль не выполнил даже минимальной нормы, которая составляла всё, что выше нуля. Его отец не терпел ноль.

И хотя Натаниэль ещё не поймал ни одного оборотня, у него был особый план, чтобы умиротворить своего отца. Нечто, чего король желал даже больше, чем волка с королевской кровью, сразу двоих.

Натаниэль вздохнул и остановился, чтобы уставиться из открытых окон на территорию внизу. Газоны были пусты, единственным признаком жизни были серые пёстрые голуби, воркующие на карнизах крыши напротив. Он улыбнулся. Это было такой простой вещью, но он всегда любил их успокаивающее воркование. Он задумался, нравится ли это Кире тоже.

Он оставался в своём кабинете до позднего дня. Он заставлял себя работать, но вдохновения не было. По мере того как шли часы, его предвкушение росло, пока он не был вынужден признать, что на самом деле он вовсе не прячется в своём кабинете.

Он ждал.

И надеялся.

Он перестал дышать, когда в дверь раздался тихий стук.

Неужели это она?

Никто никогда не приходил в его кабинет в это время дня, кроме отца, который должен был появиться лишь через несколько недель, а другими посетителями бывали только студенты, пробиравшиеся сюда ранним утром, чтобы поглазеть на жуткое зрелище выставленных шкур.

Он поправил галстук и поднялся.

— Войдите, — сказал он.

Дверь со скрипом открылась. Всё внутри у него замерло, когда он увидел Киру, неловко переминающуюся с ноги на ногу в дверном проёме. Её губы были полными и блестели, сложившись в мягкий надутый изгиб, лицо оставалось мрачным, а шоколадно-каштановые волосы роскошно спадали на плечи. Это было не просто слияние их крови, она была потрясающей.

Её длинные, гибкие ноги выглядели прекрасно в белом, но в красном она была чертовски горячей. Натаниэль втянул воздух сквозь зубы, когда в его сознании вспыхнул образ её ног, обвившихся вокруг его головы.

Если бы мне так повезло.

Он отогнал эту мысль и встретился с Кирой взглядом, ничем себя не выдав, несмотря на влажный шлепок кожи, звучавший у него в ушах.

Она заговорила первой.

— Натаниэль. — Это единственное хрипловатое слово прозвучало как вода для пересохшего горла. Он бы встал на колени, лишь бы услышать, как она произнесёт его снова.

— И… чему я обязан этим удовольствием? — Он устремил на неё стальной взгляд, притворяясь безразличным, но голос его выдал, каждый слог звучал мягко и тянуто, словно он мог проникнуть в неё одними словами.

— Ты заявил на меня права, — сказала Кира, кивнув на свои красные носки. — Похоже, теперь я принадлежу тебе.

Он даже не наклонил головы, Кира просто констатировала факт.

— Они называют меня… шлюхой вампира, — продолжила она.

— Вообще-то, я предпочитаю просто «шлюха».

Кира вздрогнула, её глаза вспыхнули гневом на мгновение, прежде чем она опустила голову.

— Да, — сказала она так тихо, что он едва расслышал. — Я твоя… шлюха. Вот я здесь.

— Действительно, — сказал Натаниэль, склонив голову и пытаясь понять её внезапную кротость. — Но тебя не вызывали.

Кира прикусила губу.

— Я знаю, но… я хотела увидеть тебя. Я не могла ждать. После прошлой ночи… после той связи между нами… я знаю, ты тоже это почувствовал.

Он почувствовал, но никогда бы в этом не признался.

— Тебе лучше уйти, — это почти прозвучало как приказ, но он был слишком заворожён Кирой и слишком надеялся, что она останется, чтобы закрыть эту дверь.

Кира нахмурилась, теребя рукава пиджака, нервничала ли она или это было наиграно?

Наконец она заговорила, её голос был мягким, как прикосновение пера.

— Мне нужно было увидеть тебя.

Его дыхание сбилось.

— О, неужели?

Что она задумала?

Его голос стал низким, предупреждающим.

— Позволь напомнить… в прошлый раз, когда ты была в моём кабинете, ты едва вышла отсюда живой. В прошлый раз, когда ты меня видела, я насытился твоей кровью, а затем взял ещё. Так что объясни, зачем ты здесь?

Кира застенчиво облизнула губы, и этот на первый взгляд невинный жест, исходящий от этих соблазнительных губ, разжёг в нём горячее пламя.

Его член уже натягивал ткань брюк, и нарастающее подозрение, что она им манипулирует, лишь сильнее возбуждало его.

Но манипулировала ли она им?

Это было трудно понять. Как вампир, он был искусным манипулятором, но кормление затуманило его суждение, особенно когда дело касалось её.

Именно поэтому, пока кровь Киры всё ещё текла в его венах, было разумнее отослать её прочь.

Всё ещё глядя в пол, Кира сказала:

— Я хочу научиться служить тебе, Натаниэль.

Трепет пробежал по нему, даже когда в его сознании зазвучали тревожные сигналы. Он должен был отослать её. Сейчас же.

Но прежде чем он успел заговорить, её янтарные глаза поднялись и встретились с его взглядом, и она произнесла слова, которые его сломали.

— Научи меня?

Его сердце будто остановилось, когда вся кровь хлынула к паху. Какая-то часть его хотела верить, что это правда, что её покорность настоящая.

— И чему же ты хочешь научиться?

Её ресницы невинно затрепетали.

— Я позволю тебе самому выбрать.

Блядь.

Он был прав. Она играла с ним. Но чего она надеялась добиться?

Какая разница?

Его губа изогнулась, когда он рассматривал Киру. Она хотела поиграть?

Давай поиграем.

— Очень хорошо, — сказал он, усаживаясь за стол и наливая себе стакан рома. — Докажи это.

Теперь был ход Киры. Он не станет принуждать её к чему-либо сексуальному, если она сама не сделает первый шаг.

И он не убьёт её, если только она не попытается убить его первой.

Он выжидающе указал на пол.

— Встань передо мной на колени, шлюха.





Не было никакого смысла просить Натаниэля снять с неё метку, даже если это вообще было возможно, он бы её не отпустил. У этого монстра была причина заявить на неё права, но она не собиралась оставлять его в живых достаточно долго, чтобы узнать, в чём именно она заключалась.

Просить пощады тоже не имело смысла: он не стал бы сочувствовать её положению. Он не был добрым, и хотя она увидела другую его сторону, когда он пил её кровь, это перечёркивалось тем, что этот ублюдок, блядь, пил её кровь. К тому же на следующее утро она проснулась с раскалывающейся головной болью, но это было ничто, с чем не справилась бы небольшая месть. Она чувствовала мрачное удовлетворение, когда украла маленький кухонный нож из шкафа профессора Парны и спрятала его за пояс юбки.

Теперь она стояла перед Натаниэлем, притворяясь застенчивой девицей, хотя внутри неё кипели злость и жар. Ей хотелось кричать на него, обвинять его в том, как безнадёжно он, чёрт его побери, разрушил её жизнь, но следующие несколько минут должны были пройти идеально. Поэтому она стала тем, чего он хотел.

Жаждущей и покорной.

Кира удерживала улыбку, пока Натаниэль грациозно опускался в кресло, вытягивая длинные ноги и источая холодную элегантность. Его плечи были расслаблены, улыбка — ленивой, а пальцы — гибкими и изящными, когда он удерживал бокал с ликёром на колене.

— Очень хорошо. Докажи это.

Кира замешкалась. Она знала, чего он хочет. Это было очевидно, и к этому моменту Сьюзи уже рассказала ей всё, что следовало знать о том, чего вампир будет от неё ожидать.

Натаниэль жестом указал на покрытый шкурами пол, показывая, где он хочет её видеть.

— Встань передо мной на колени, шлюха.

Она замешкалась, её взгляд скользнул по его рубашке, по широким плечам, стройному, атлетичному телу и узкой талии. Когда он двигался, свободная ткань собиралась складками в одних местах и прилипала к телу в других, намекая на мощные мышцы. Какая-то нелепая часть её хотела расстегнуть его рубашку и проверить это. Судя по его взгляду, он бы, скорее всего, позволил.

Вместо этого она опустила взгляд к его брюкам, где тёмная ткань натягивалась на мускулистых бёдрах. В его длинных ногах и той мужской силе, которую излучали его начищенные туфли, было что-то притягательное. Она украдкой снова взглянула на его лицо: узкие черты, точёный нос, проницательные глаза и светлые волосы, зачёсанные набок. Он был очень красив, для вампира. Её взгляд вернулся к его груди. Именно туда она вонзит нож.

Затем её взгляд опустился ниже. Чтобы отвлечь его и заставить потерять бдительность, ей придётся сделать немыслимое. Описания Сьюзи скорее запутали, чем помогли, но общее представление у неё было. И всё же ничто не могло подготовить её к этому моменту. Желчь подступила к горлу, когда она представила, что ей придётся сделать. Были и другие способы, но ни один не сработал бы так же надёжно.

Если Натаниэлю это понравится так, как говорила Сьюзи, у неё появится идеальная возможность нанести удар. Конечно, Сьюзи не знала, что Кира собирается его убить. Она всё ещё не разобралась в странном напряжении, которое, казалось, существовало между ней, директором Аркеном и Натаниэлем.

Впрочем, это не имело значения. Она собиралась избавиться от вампира, и туда ему и дорога. В конце концов, Натаниэль разрушил её шансы вступить в стаю, и за одну ночь она превратилась из самой желанной девственницы школы в нежеланную. Из-за него её планы возглавить революцию рухнули.

Но она всё ещё могла ударить вампиров туда, где им будет больно. Она убьёт их драгоценного Принца вампиров и отомстит за Ану и Хейли за то, что он сделал с ними. За то, что он едва не сделал с ней, когда чуть не высосал её досуха.

— Ну? — спросил Натаниэль, приподняв бровь. На его лице мелькнул едва заметный намёк на ухмылку. — Я жду.

Да, я знаю, чего ты хочешь.

Она подавила желание коснуться ножа у себя на поясе, медленно опускаясь на колени и бросая взгляд вниз, чтобы убедиться, что край её блейзера всё ещё скрывает рукоять.

Тишина растянулась в комнате, напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом.

— Хорошо, — наконец произнёс Натаниэль, делая глоток из бокала.

Кира подавила желание улыбнуться. Она ещё не закончила. Не дожидаясь, пока её попросят, она начала ползти вперёд на руках и коленях. Шкуры смягчали жёсткий пол, и Кира старалась не думать о волках, которым они когда-то принадлежали. Она знала, что они простят её за то, что она сейчас ступает по ним, это было возмездие, и кровь вампира скоро потечёт вниз и пропитает их мех.

Кира подползла ближе, огибая стол. Натаниэль поменял позу в кресле, и ей показалось, что он резко втянул воздух.

Она не могла заставить себя посмотреть на его лицо, она не смогла бы довести дело до конца, если бы увидела на нём выражение самодовольного удовлетворения.

Она остановилась и села на пятки, её тело напряглось от нервов, пока она стояла на коленях, пытаясь подавить тревогу. Как ни странно, сама мысль о том, чтобы соблазнить Натаниэля, пугала её больше, чем мысль убить его. Как бы глупо это ни было, она не смогла бы вынести унижения, если бы он её отверг.

Давай, Кира.

Несмотря на страх, в том, что она собиралась сделать, была странная притягательность.

Энтузиазм Сьюзи по поводу этого определённо разжёг её любопытство, Кира хотела понять, какую власть сможет получить над Натаниэлем.

— Умница, — выдохнул Натаниэль, его внушительная длина отчётливо просматривалась под натянутой тканью брюк.

Если такой эффект она произвела на него всего лишь тем, что подползла ближе, его ждал сюрприз. Он не отдал ей нового приказа, в этом не было необходимости. Она уже подалась вперёд, потянулась к его ремню.

Натаниэль напрягся, но не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить её, когда она взялась за ремень. Тёмная кожа была мягкой и податливой, тихий звон металла отдавался лёгким эхом, пока её дрожащие пальцы возились с пряжкой.

И всё же Натаниэль ничего не сказал, глядя на неё с хищной, ястребиной точностью.

Кира не могла заставить себя посмотреть на него. Её дыхание было поверхностным, как и его, предвкушение густо висело в воздухе. Они стремительно пересекали черту, и вдруг до неё дошло, что никто не придёт вмешаться.

Вот и всё.

Через считаные минуты её губы окажутся на члене врага.

Она распахнула его брюки, обнажая тёмное бельё и напряжённую эрекцию. Осторожно она просунула руку под бельё… и ахнула. Одно дело видеть возбуждение под одеждой, и совсем другое почувствовать его вживую, твёрдое, пульсирующее под её прикосновением. Она провела пальцами вверх и вниз, ощущая пульсирующие вены. Натаниэль подался навстречу её движениям, но когда она наклонилась вперёд и её губы приблизились, он схватил её за подбородок и поднял его.

Она продолжала держать взгляд опущенным.

— Кира, посмотри на меня.

Голос Натаниэля был жёстким, и она не осмелилась ослушаться. Она встретилась с его ледяным взглядом, который словно пронзил её, заставляя всё внутри сжаться.

— Да? — прошептала она.

— Если ты укусишь меня, я раздеру тебе спину плетью до мяса. Ты меня поняла?

Она злобно уставилась на него, её гордость пересилила страх.

— Да. Нет нужды в угрозах.

Его хватка на её подбородке усилилась, становясь болезненной.

— Разве нет?

Когда она продолжила смотреть на него с ненавистью, он сказал:

— Если ты укусишь меня, я раздеру тебе спину плетью, и позабочусь, чтобы Байрон и Мэри смотрели на это.

Его слова заставили её кровь похолодеть.

— К-как…

— Откуда я знаю о волках, которые тебя вырастили? — он тихо фыркнул. — Я специально это выяснил.

Страх и ярость пронзили её, когда она попыталась подняться, но Натаниэль удержал её на месте.

— Если ты хоть что-то сделал им…

— Тише, — сказал он. — У меня нет намерения причинять им вред. Они, скорее всего, живут себе в лесу, ни о чём не подозревая. Никто о них не знает… кроме меня. Это может быть нашим маленьким секретом.

Сукин сын.

— Считай, что ты предупреждена. А теперь, — сказал он, откидываясь в кресле, движением, от которого его твёрдый, стоящий член устремился вверх к потолку, — на чём мы остановились?

Она никогда в своей жизни никого не ненавидела сильнее. То, что Натаниэль угрожал её семье, пока держал свой член у неё перед лицом, было унижением за гранью допустимого. Как он смеет шантажировать её безопасностью Мэри и Байрона? Минет, который изначально был её собственным предложением, только что превратился в обязательство.

Но у неё всё ещё был нож.

Ничего не изменилось, успокаивала она себя. Всё это всё равно закончится кровью Натаниэля на полу, а Мэри и Байрон будут в безопасности.

Сделав глубокий вдох, она проглотила свою гордость, а затем проглотила его, наклоняясь вперёд и беря его толстый член в рот. Она широко раскрыла рот, мышцы её челюсти сразу же напряглись, когда её губы растянулись вокруг его толщины.

Натаниэль напрягся и издал тихий звук удовольствия, в котором проскользнуло почти удивление.

Кира быстро поняла, что на самом деле она понятия не имеет, что делает. Она приготовилась к выговору, но Натаниэль, казалось, был доволен тем, что позволял ей разбираться самой.

И она продолжила, пытаясь по его реакции понять, правильно ли она всё делает. Она лизала его вверх и вниз, бросая взгляд вверх, чтобы увидеть его реакцию, когда проводила языком по головке его члена.

Его хватка на её волосах ослабла, и он погладил её по волосам.

— Такая хорошая девочка, — сказал он, и она не смогла удержаться от волны удовлетворения. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Его член ощущался большим и чужеродным в её рту, но когда она провела губами вдоль ствола, на неё снизошло странное спокойствие, и комната стала тихой, за исключением звука её влажных губ и потрескивания огня.

Каждый раз, когда она брала глубже его член в рот, её награждал тихий стон, и она не могла не чувствовать всплеск возбуждения всякий раз, когда он её хвалил.

Вскоре голова Натаниэля откинулась назад, его глаза закрылись, губы слегка приоткрылись. Он выглядел уязвимым. И он выглядел великолепным.

Почти жаль было, что ей придётся его убить.

Его дыхание было быстрым и поверхностным, и он ни о чём не подозревал, пока она лизала его член. Медленно она соскользнула рукой с его бедра, где держала её до этого, но прежде чем она успела потянуться к своему ножу, его хватка в её волосах усилилась, и она жалобно заскулила.

С его членом всё ещё во рту она испуганно подняла взгляд вверх, будучи уверенной, что он каким-то образом понял, что у неё есть оружие.

Но Натаниэль лишь провёл большим пальцем по её щеке, его голос был мягким.

— Это твой первый раз, зверёк?

Медленно она отстранилась от него, пока он больше не заполнял её рот.

— Может быть, — призналась она. — Почему?

— Потому что, — сказал он, притягивая её за волосы ближе так, что головка его члена ударилась о её губы, — это называется сосать хуй не просто так.

— Я знаю. Я именно это и делаю…

Её протест оборвался, когда он засунул свой член ей в рот прямо посреди фразы, превращая её слова в невнятное бормотание. Она захлебнулась и злобно уставилась на него, пытаясь оттолкнуться, но он удерживал её на месте, его глаза были холодными, а его пальцы были жестокими, когда сжимали её волосы.

— Смотри на меня, — приказал он, вталкиваясь глубже в её рот, — и соси.

У неё больше не было выбора, совсем не было, и она сделала так, как он приказал, проклиная его с каждым движением, с каждым прикосновением своего языка.

Грёбаный урод, мудак, чудовище.

Оскорблять его было единственным способом пережить его хриплые стоны удовольствия, а также тот сбивающий с толку факт, что звуки, которые он издавал, возбуждали всё её существо до болезненной ноющей дрожи.

Чёрт. Что со мной не так?

— Ты быстро учишься, — задумчиво произнёс Натаниэль. — Я доволен.

Да пошёл ты.

Она прожигала его взглядом, полным ненависти, но это, казалось, только сильнее возбуждало этого ублюдка.

Через несколько минут, пока она сосала, Натаниэль взял контроль на себя и начал двигать её так, как хотел, вталкивая свой член всё глубже и глубже, пока она не перестала дышать и слёзы не выступили в уголках её глаз. Когда он упёрся в заднюю стенку её горла, он издал долгий, хриплый стон, удерживая её там и игнорируя то, как она пыталась оттолкнуться. Её борьба становилась всё более отчаянной.

Её резко скрутило рвотным спазмом, и он наконец отстранился.

Но он не вытащил его полностью. Он положил большую головку своего члена на её язык, позволяя ей несколько секунд тяжело дышать. Она жадно хватала воздух, пока смесь слёз, слюны и чего-то вязкого и солёного, что, должно быть, было от него, покрывала её губы.

Фу, блядь.

Но, если честно… не так уж и плохо, как она ожидала.

— Ты такая красивая, — сказал Натаниэль, удерживая её на месте, пока снова входил глубже, двигаясь внутрь и наружу. Каждый раз, когда она задыхалась, он отстранялся, но проходило совсем немного времени, и он снова входил глубже, раздвигая пределы того, что она могла выдержать.

Это вызов, смутно осознала она.

Теперь, когда она это поняла, она взялась за дело с новым рвением, решив доказать, что ей не нужно, чтобы он ею руководил, по крайней мере, теперь, когда она знала, чего он хочет. Похоже, ему нравилось, когда она брала его глубоко, и, похоже, ему нравилось ещё больше, когда у неё не получалось и она давилась им.

— Такой хороший зверёк, — простонал он после того, как она взяла его глубже, чем могла выдержать, и отпрянула, давясь рвотным спазмом.

Это был единственный раз, когда он позволил ей полностью отстраниться, так он не давал ей больше нескольких секунд передышки.

— Обратно на мой хуй.

Киру не вырвало, слава богу, и её усилия заслужили ещё одно тёплое похлопывание по голове.

— У тебя так хорошо получается, — промурлыкал он, направляя её обратно к своему члену. Он гладил её волосы так, что она буквально таяла. — Я знал с нашей первой встречи, что хочу трахнуть твоё горло. Открой рот и покажи мне, на что ещё ты способна.

В голове Киры вспыхнула идея. Сьюзи рассказала ей секрет: взять его ствол так глубоко в горло, чтобы кончик её языка коснулся его яиц. Цель казалась нелепой и невозможной. Взять даже половину члена Натаниэля было испытанием, и её начинало рвать каждый раз, когда она приближалась к трём четвертям его длины.

Но это её не остановило.

Минуты тянулись. Делать минет оказалось в миллион раз тяжелее, чем она могла себе представить, и это требовало от неё каждой капли усилий и внимания, чтобы обслуживать его таким образом. По крайней мере, этот ублюдок наслаждался, но это не оставляло ей ни малейшего пространства для мыслей.

На самом деле она почти забыла, зачем вообще начала сосать его член.

Нож, простонала она про себя, поднимая взгляд на Натаниэля.

Её сердце подпрыгнуло, когда она поняла, что он снова закрыл глаза. Его пальцы были мягкими, когда он гладил её волосы, и у неё возникло искушение тоже закрыть глаза и потеряться в этом моменте.

Но вот он, этот момент.

Это был её шанс избавиться от него раз и навсегда. Сможет ли она добраться до ножа так, чтобы он ничего не заметил?





Мышцы челюсти Киры ныли от боли, но она удвоила усилия и продолжала сосать его член, сжимая одной рукой его яйца, в то время как другой тянулась к ножу. Её голова двигалась вверх и вниз, пока пальцы скользили ниже, нащупывая рукоять ножа вдоль пояса юбки.

Ну же… где он?

— Я сейчас кончу, — объявил Натаниэль, произнося слова, которых она так боялась. — Само собой разумеется, ты проглотишь.

Кира вздрогнула, её глаза резко распахнулись и встретились с его взглядом.

— Ты готова? — спросил он.

Она даже не стала отвечать, очевидно, она не могла говорить с его тупым, толстым членом во рту.

— Это был не риторический вопрос, — сказал Натаниэль. — Ответь мне. Ты готова?

Да вы, блядь, издеваетесь надо мной.

Она собиралась убить его, буквально. Теперь её руки лихорадочно шарили в поисках ножа ещё отчаяннее. Неужели он выскользнул из-под юбки на пол?

— Да, — попыталась сказать она, но ублюдок нарочно толкнул свой член глубже, прерывая её ответ. Её горло сжалось, и тошнота поднялась где-то между желудком и глоткой.

— Я тебя не слышу, — резко сказал он.

— Ыссгхх, — выкрикнула она, слово вышло невнятной кашей, но Натаниэль, казалось, остался доволен. Его ноздри раздулись от триумфа, и в его глазах не было ни капли пощады, когда они впивались в неё. Обжигающая интенсивность этого взгляда опьяняла, словно раздевая и унижая её. Его неотрывный взгляд не просто подпитывал её гнев, он подпитывал тёмное желание, грозившее сжечь её дотла и расплавить в кипящую лужу одурманенного возбуждения.

— Очень хорошо, питомец. Теперь смотри на меня, пока я кончаю тебе в рот. И не смей пролить ни единой капли.

Отчаяние наполнило её.

Она не могла найти нож, и время у неё закончилось. Ей нужно было буквально посмотреть вниз, чтобы его обнаружить. Она наклонила голову в сторону, надеясь, что он не заметит, как она бросит взгляд вниз.

Где нож?

— Ищешь это? — спросил Натаниэль.

Кира подняла взгляд и застыла. Натаниэль держал её нож, и острие находилось в нескольких сантиметрах от её лица.

Она захлебнулась на его члене, его другая рука не позволяла ей вырваться.

Когда он успел забрать нож? Он собирался её порезать?

Нож двинулся, и она вздрогнула, но Натаниэль лишь бросил его на пол.

— Ты получишь его обратно, когда мы закончим, — сказал он. — Поняла?

Она медленно кивнула.

— Да, сэр, — поправил он.

На этот раз она не колебалась и повторила слова, хотя с его членом во рту это прозвучало совершенно нечленораздельно.

— Блядь, — выдохнул Натаниэль, глядя на неё с похотью и одобрением. — Я должен был догадаться, что ты попытаешься меня убить. Я чуть не кончил, когда ты потянулась за ножом.

Тот факт, что это, похоже, его возбуждало, заставил Киру чувствовать себя ещё более растерянной, чем когда-либо.

— Продолжай, — приказал он.

Она была слишком сломлена, чтобы сделать что-либо ещё, и снова принялась сосать его член.

— Вот так, питомец. Прими мой член, как хорошая девочка. Сейчас начнётся…

Ей нужно было достать нож. Сейчас. Но он был вне досягаемости, и, когда Натаниэль был на грани оргазма, её охватывала паника. Сьюзи дала ей один совет на этот случай, и, каким бы отвратительным он ни казался, в нём был смысл: «Лучшее, что можно сделать, это держать его у самого заднего края горла, когда он кончает, и сразу проглотить всю сперму. Тогда ты почти не почувствуешь её вкуса».

Как бы сильно Кира ни ненавидела саму мысль о том, что хоть какая-то часть вампира находится внутри неё, этот рубеж уже был пройден, и, если она будет быстрой, она сможет нанести удар, как только он достигнет оргазма. Закончить начатое было небольшой ценой за возможность увидеть, как он истекает кровью. Когда стоны Натаниэля стали громче, она опустила уставший рот глубже, пока пульсирующая головка его члена не ударилась о заднюю стенку её горла. Её передёрнуло, горло судорожно сжалось, предупреждая, но она удержала себя на месте, ожидая почувствовать поток жидкости, когда он извергнется.

К её удивлению, Натаниэль в последний момент оттянул её голову назад так, что тяжёлая головка его члена легла прямо ей на язык.

— Без жульничества, — прорычал он, когда первая густая струя спермы вырвалась ей в рот. — Почувствуй вкус.

Она издала протестующий звук, но было уже слишком поздно. Его липкое семя заполнило её рот, покрывая нёбо, язык и внутренние стороны щёк. Оно было повсюду, внутри неё.

И всё было напрасно. Новые слёзы выступили у неё на глазах, но отчаяние уступило место чистой ярости, когда она увидела лицо Натаниэля. Он смотрел на неё с торжествующим, хищным выражением, и всё это время густые струи спермы заполняли её рот, пока он удерживал её на месте, вкачивая в неё своё семя.

Он громко застонал, звук был резким, животным, когда последняя струя ударилась о заднюю стенку её горла и скользнула вниз.

Наконец он замер.

— Теперь можешь принять его в своё горло, питомец, — сказал он, вталкивая всю длину своего члена ей в горло. — Проглоти мою сперму, как хорошая девочка.

Она не могла думать и не могла дышать, не тогда, когда её рот был до краёв заполнен членом и спермой. Она умоляюще посмотрела на него, но он был слишком поглощён страстью, чтобы остановиться, или, возможно, ему просто не хватало сострадания, когда он раскачивался взад и вперёд, его член дёргался под последними волнами оргазма.

Грёбаный вампирский ублюдок.

— Не заставляй меня повторять, — предупредил Натаниэль. — Глотай.

Как?!

Его член всё ещё был твёрдым, как камень, не позволяя ей ничего сделать и даже вдохнуть, и паника накрыла её, когда у неё начал заканчиваться воздух, а ноздри едва втягивали кислород.

Вот и всё?

Она собиралась умереть, подавившись его грёбаным членом?

Выражение лица Натаниэля смягчилось.

— Ты сможешь это сделать, Кира. Иначе я бы не просил тебя. Ты понимаешь?

Она едва заметно кивнула.

— Хорошо. А теперь покажи мне.

Ему не нужно было добавлять «иначе». Его невысказанная угроза разоблачить Мэри и Байрона полностью лишала её возможности сопротивляться. Она потерпела неудачу.

Бляяяя.

Она попыталась проглотить, хотя бы частично, её мышцы горла и челюсти болезненно напряглись.

— Вот так, вот хорошая девочка, — уговаривал он, и его слова скользили по ней, вызывая жар, скапливающийся внизу живота. — Ты сможешь. Покажи, какая ты у меня хорошая.

Кира ненавидела звук его голоса, и всё же находила в нём силу. В ней была часть, которая жаждала его похвалы, и это пугало её почти так же сильно, как стремительный стук её сердца, когда она встретилась с его голубыми глазами. Они смягчились, некогда ледяные радужки затуманились удовольствием.

Он был красив.

Ебанутый на всю голову, но… красивый.

Потребовалась серия неполных глотков, но мало-помалу она смогла проглотить большую часть его спермы, пока не захлебнулась и не отпрянула назад. Его член выскользнул из её рта, когда она рухнула на задницу, выплёвывая последние вязкие струйки на меховые шкуры у ног Натаниэля.

Она напряглась и подняла на него взгляд, остро ощущая, как липкая сперма тянется вниз по её подбородку.

Он наклонил голову, глядя на неё, и она сжалась, уловив нотку разочарования в его голосе.

— Ну что ж, попытка засчитана. Но выше голову, питомец. Я дам тебе ещё один шанс загладить свою вину передо мной. — Он кивнул на пол.

Она ощетинилась, когда поняла, что он имеет в виду, он хотел, чтобы она слизала это с пола.

— Ты не можешь говорить серьёзно, — сказала она, её голос звучал глухо, забитый слизью.

Его слова прозвучали низко и угрожающе.

— Ты не захочешь узнать, насколько я серьёзен.

Она уже собиралась послать его нахуй, когда краем глаза заметила нож, лежащий на полу менее чем в метре от неё.

Достать нож было возможно, если она будет быстрой, и после того, что ей пришлось сделать со своим смертельным врагом, она не смогла бы жить с собой, если бы хотя бы не попыталась.

— Да, сэр. — Она наклонилась вперёд, её голова опустилась к полу. Язык высунулся, собирая нити спермы, прилипшие к серым шкурам. Мех и сперма липли к языку, грубые волоски щекотали нос, пока она наклонялась ещё ниже, а её рука тянулась вперёд, нащупывая нож.

Её сердце подпрыгнуло, когда она нащупала рукоять, пальцы сомкнулись на ней.

Да!

И в следующий миг её руку придавило тяжёлым нажимом ботинка Натаниэля.

— Ай! — вскрикнула она, нож выпал из её хватки, когда пальцы судорожно разжались. Она потеряла равновесие и рухнула лицом прямо в липкую волчью шкуру.

Натаниэль вздохнул.

— О, Кира, что мне с тобой делать? На мгновение я даже поверил, что твоё послушание было искренним.

Его ботинок оторвался от неё, и она резко отдёрнула руку, прижимая запястье, и бросила на него самый злобный оскал, на какой только была способна.

— Да пошёл ты нахуй.

— О нет, — сказал он, удивив её, когда соскользнул с кресла и усадил её на него, полностью игнорируя нож у их ног. Он опустился перед ней на колени, глядя снизу вверх с голодом в глазах. — Теперь твоя очередь, моя дорогая.





Это было совсем не то, как Натаниэль ожидал провести своё утро, в чистом, полном блаженстве. Он ценил старания Киры; каждый раз, когда её выворачивало, её горло восхитительно сжималось вокруг его члена, и когда она отстранялась, чтобы судорожно вдохнуть, этот звук звучал для него как симфония. Видеть её такой навсегда отпечатается в его памяти: заплаканные глаза, пылающие щёки и налитые кровью губы, покрытые слюной и предэякулятом. Это захватывало дух, как и выражение её лица, когда она смотрела на него снизу вверх. В нём смешивались злость и поражение, пока она тяжело дышала, и это заставляло его хотеть делать с ней всё, что угодно.

Как только она сделала несколько вдохов, он жестом приказал ей продолжать, и презрительный взгляд, который она метнула в него, не смог скрыть блеска в её глазах, когда она снова взяла его в рот. Пока она насаживалась на него губами, он поглаживал её волосы.

Ему приходилось напоминать ей смотреть на него, и каждый раз её золотые глаза излучали презрение, что возбуждало его даже сильнее, чем вид её губ, растянутых вокруг его члена.

Сначала Натаниэль был терпелив, но спустя некоторое время больше не мог сдерживаться, ему нужно было трахать её в горло.

Его хватка в её волосах усилилась, когда он начал двигать её так, как ему хотелось. Он не щадил её, трахая её рот, словно она была тряпичной куклой, заставляя её взвизгивать, пока она пыталась поспевать за его ритмом.

— Научи меня, — сказала Кира.

Да, он с удовольствием научит её. Он выдрессирует её подчиняться и терпеть. Он уже видел, что она хорошая ученица, жаль только, что она хочет его смерти, но он был слишком близок к оргазму, чтобы останавливаться.

И в тот самый момент, когда он собирался наполнить её рот, она попыталась обмануть его, быстро проглотить, чтобы не чувствовать вкус. Возможно, она была не такой уж неопытной, или кто-то её предупредил. В любом случае, он сразу это понял и не дал ей провернуть задуманное, удержав её голову так, как ему было нужно.

И затем он кончил сильно, излив всё ей в рот, застонал, содрогаясь всем телом и удерживая её на месте. Это было много, поток всё не прекращался, и его трясло, пока он наполнял её рот.

Вид того, как она пыталась всё это проглотить, пока он всё ещё был глубоко в её горле, наполнил его гордостью. Это было достойное усилие, даже если она закашлялась и выплюнула половину.

Теперь его густое семя поблёскивало там, где пролилось на серые меха у его ног. Его это не беспокоило, ему было более чем удобно. Он развалился в кресле в уединении собственного кабинета, пока самая красивая волчица, которую он когда-либо видел, отсасывала ему. И в довершение всего она даже пыталась убить его, это только усиливало удовольствие.

Когда он приказал Кире убрать за собой, он был уверен, что она пошлёт его нахуй, особенно после всего, что он с ней сделал. Поэтому он был поражён, когда она опустила голову к полу. Он наклонился вперёд, чтобы лучше видеть, и наблюдал, заворожённый, как её розовый язык слизывает разлитое с мехов. Он был доволен, что она подчинилась, но в то же время немного разочарован.

Где была борьба?

Где было сопротивление?

Внезапно краем глаза он заметил, как её рука медленно тянется к ножу. Он сжал губы, сдерживая улыбку, когда кончики её пальцев коснулись рукояти.

О, Кира.

Он постарался не причинить ей боли, когда наступил ей на запястье.

Её первой реакцией было сопротивление, и она потеряла равновесие, упав лицом прямо на покрытую спермой шкуру.

Когда она села, её лицо блестело от его спермы, и несколько грубых волчьих шерстинок прилипли к её щеке.

О да, блядь.

Она богиня.

Он поднялся, подхватил её на руки и усадил в своё кресло. Она была меньше его и в этом кресле выглядела как на троне.

— Хорошая девочка, — сказал он, поглаживая её бёдра и опускаясь перед ней на колени. — На этом наш первый урок завершён.

Кира сразу потянулась вытереть лицо.

— Не надо, — приказал он. — Оставь. Я хочу видеть тебя такой.

Рука Киры медленно опустилась.

— Ты больной ублюдок.

— Не похоже, чтобы ты была очень благодарна.

Она фыркнула.

— Благодарна? За что?

Она попыталась встать, но он толкнул её обратно в кресло.

— Прекрати! — резко бросила она. — Ты уже позабавился, теперь отпусти меня.

— Пока нет, — сказал Натаниэль. — Пришло время награды.

— Мне она не нужна, — сразу ответила Кира. — Я отказываюсь.

Натаниэль тихо усмехнулся, звук прокатился низким рокотом в его груди.

— А как же моя награда? Ты получила удовольствие, отсасывая мне, питомец. — Его голос стал ледяным. — Теперь ты будешь делать то, что тебе сказано.

— Удовольствие? От того, что я отсасывала тебе? — вскрикнула она. — Да пошёл ты!

Он приподнял бровь, раздвигая её ноги и поглаживая внутреннюю сторону её бёдер.

— Да. Тебе это нравилось. И вот доказательство.

Одним ловким движением его рука накрыла её лоно через трусики, насквозь мокрые.

— Такая, блядь, мокрая, — прорычал он, растирая её через ткань.

— Не надо, — вскрикнула она, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Я не хочу, чтобы ты забрал мою девственность.

Странно, но её слова вызвали в нём укол печали, однако он тут же отмахнулся от этого чувства.

— Не волнуйся. Я сохраню твою девственность. Я знаю, как это важно для вас, волков.

Кира выглядела облегчённой, но лишь на мгновение, потому что затем он низко прошептал ей на ухо:

— Поверь мне, есть вещи похуже, которые я могу с тобой сделать. Теперь ты вся моя.

Пока Кира осмысливала его слова, он сделал свой ход. Её ноги всё ещё были подтянуты в защитной позе, но это лишь давало ему лучший доступ.

Она вскрикнула, когда его рука скользнула под её трусики, заставив его на мгновение замедлиться.

— Скажи мне остановиться, — прорычал он.

Она прикусила губу, но ничего не сказала, и её испуганный взгляд не смог скрыть желание.

Она была насторожена, но любопытна, и он двинулся дальше, поглаживая её — медленно, почти нежно, проводя пальцами между её половых губ.

Кира содрогнулась, пытаясь сомкнуть ноги, но он уже был между ними.

— Скажи мне, что ты этого не хочешь, питомец.

Она не ответила.

Он убрал руку и размазал её влагу по её щеке, проведя двумя пальцами к уголку её рта, пока она смотрела на него в потрясении.

Он наклонился ближе, его голос стал хриплым.

— Скажи мне, что ты мокрая для кого-то другого.

Огонь Киры вернулся и вспыхнул ярко, когда она уставилась на него испепеляющим взглядом.

— Я ненавижу тебя.

Натаниэль улыбнулся, размазывая её влагу по её губам, затем ввёл два пальца внутрь, загибая их вверх и притягивая её ближе, пока она не оказалась на самом краю сиденья.

— Но тебе нравится то, что я с тобой делаю.

Она покачала головой.

— Нет.

Он добавил третий палец, заставив её судорожно вдохнуть, и начал двигаться медленно, затем быстрее.

— О да, нравится. И ты докажешь мне это прямо сейчас, когда кончишь для меня.

— Нет, не докажу, — настаивала она, тяжело дыша, пока он тёр её клитор ладонью.

— О да, докажешь. — Он снова вогнал пальцы внутрь. — Ты, моя дорогая, кончишь прямо мне на руку, как хорошая маленькая шлюха, которой ты и являешься.

— Нет, — выдохнула она, но её взгляд был расфокусирован, дыхание стало тяжёлым.

Натаниэль наклонился ближе.

— Да. — Его голос был низким и властным.

Голова Киры бессильно склонилась вперёд.

— Это… не то, чего я хочу.

— Разве? — прошептал он. — Тогда зачем ты здесь?

Она слегка приподняла подбородок.

— Я пришла в твой кабинет… только чтобы убить тебя.

В её глазах мелькнула искра решимости, но исчезла, когда он резко вогнал пальцы внутрь. Её веки затрепетали и закрылись, когда он повторил движение, вынимая их, чтобы снова провести по ней и вдавить обратно.

Чёрт, она ощущалась восхитительно. Его рука была скользкой от её влаги, а край манжеты рубашки намок и потемнел.

— Убить меня? — спросил он. — Почему-то я тебе не верю. Если бы ты действительно хотела меня убить, я бы уже был мёртв.

— Я пыталась, — выдохнула она, едва слышно, вцепившись в его плечи, держась изо всех сил, пока он ускорялся, наслаждаясь её сбившимся дыханием.

— Пыталась? О, питомец… если бы ты вложила хотя бы половину тех усилий в попытку убить меня, какие вложила, отсасывая мне, у нас сейчас не было бы этого разговора.

Её тело содрогнулось от ярости, но он держал её в ловушке. Его глаза расширились, когда он увидел, как внутри неё нарастает буря, грудь тяжело вздымалась от рваного дыхания.

— Да, питомец. Вот так…

Он наполовину стоял, наполовину опустился на колено, целуя её шею, снова и снова вонзая в неё пальцы, заставляя её вскрикивать, пока тяжёлое кресло понемногу сдвигалось.

Боже, как же он хотел сейчас вбиваться в неё.

И в конце концов, почему бы и нет? Он поднялся, схватил Киру за бёдра и притянул к себе, нависая над ней, направляя свою эрекцию к её входу.

— Нет! — закричала она, её глаза широко распахнулись от ужаса, когда она поняла, что он собирается сделать. — Не надо!

Он замер.

— Ты разрушил мою инициацию, — продолжила она. — Я… я не хочу тебя.

Он никак не отреагировал на её слова. Она была на грани, и он собирался довести её до конца, так или иначе.

Он толкнул её обратно в кресло и глубоко вонзил пальцы внутрь.

— Ты хочешь мести.

— Да, — выдохнула она, хватая его за запястье, будто пытаясь остановить, но не отталкивая. Пока он двигался внутри неё, её голова откинулась назад, тело поддалось.

— И как, получается? — усмехнулся он.

Кира не ответила.

— Ты убил Хейли и Ану.

Он замер.

— Моя работа — найти и уничтожить последних представителей королевской линии.

— Девять хвостов, — прошептала она, её взгляд метнулся к стене за его столом, а затем она уставилась на него в ужасе.

Это почти заставило его почувствовать вину.

— Хейли и Ану так и не нашли, — сказала она, и в её глазах мелькнула искра надежды, будто она всё ещё верила, что его можно спасти.

Эту искру он собирался раздавить.

— Я преподнёс своему отцу шарф из их хвостов, восемнадцать штук. Он любит его носить.

Кира побледнела, и от этого её стоны удовольствия звучали ещё сильнее.

Она была так близко.

Он наклонился к её уху, медленно двигая пальцами внутри неё.

— Барбара, моя таксидермистка1, превзошла саму себя.

Кира повернула голову так близко, что он почувствовал лёгкое касание её губ у своей шеи.

— Ты заслуживаешь смерти.

Ему было нечего ответить.

Его лицо ожесточилось, когда он довёл её до самой грани, и он наслаждался тем, что видел на её лице.

Она считала его чудовищем и всё же собиралась кончить для него.

Это было почти поэтично… или просто извращённо.

— У меня есть секрет, который я хочу тебе рассказать, — прошипел он, наслаждаясь её тихими вскриками, которые вырывались каждый раз, когда он вонзал пальцы внутрь. — Готова? Он как раз и столкнёт тебя за край.

— Сомневаюсь, — сказала она напряжённо.

Натаниэль ухмыльнулся и прикусил мочку её уха.

— Я знаю, ты думаешь, что хочешь убить меня. Но в глубине души ты понимаешь, что никогда не собиралась использовать нож.

— Собиралась! — возразила Кира, дёрнувшись.

Он удержал её и усилил движения, вбиваясь глубже.

— Ты здесь только потому, что хочешь, чтобы я выебал твою жадную маленькую пизду.

— Нет, это неправда! Я же сказала тебе, я не—

— О, но это правда. И я тебе это докажу.

Челюсть Киры отвисла от потрясения, когда он вложил рукоять ножа в её руку.

— Ч-что ты делаешь? — вскрикнула она, когда он направил её руку так, что остриё ножа упёрлось в его живот.

— Доказываю, что ты скорее оставишь меня в живых, чтобы я мог доставлять тебе удовольствие, чем убьёшь меня, — сказал он. — Но если я ошибаюсь, убей меня сейчас. В любом случае для тебя это будет чертовски мощный оргазм.

— Нет, — простонала Кира, — я не…

Но было уже слишком поздно. Она перешла точку невозврата, когда он резко усилил движения.

— Вот так. Стони для меня, как хорошая маленькая шлюха.

Кира не смогла сопротивляться, она застонала, двигаясь навстречу его руке, ища его прикосновения. Её лоб прижался к его груди, бёдра подались вперёд, приближая её к краю.

— Хорошая девочка. А теперь кончи для меня, — приказал он жёстко. — Сейчас.

Кира вскрикнула, когда её накрыл мощный оргазм. Её глаза распахнулись, но она ничего не видела, запрокидывая голову назад. Она вцепилась в его плечи, ногти впились в ткань рубашки, пока она яростно тёрлась о его руку, доводя себя до конца.

Наконец она замерла, дрожа.

— Такая хорошая девочка. — Взгляд Натаниэля опустился на нож, остриё которого зацепило его рубашку и порвало её, на ткани выступило небольшое пятно крови. — Что ж, полагаю, мне стоит быть польщённым тем, что я всё ещё жив.

Кира угрожающе оскалилась.

— Я, блядь, по-настоящему ненавижу тебя.

Но нож она выпустила, и он глухо упал на меха.





Уронить нож было всё равно что вбить последний гвоздь в крышку гроба её плана.

Что я наделала?

Она предала свой собственный род. Он был вампиром, её смертельным врагом, к тому же сыном Короля, а она только что унизила себя. И дело было не в том, что она совершила с ним сексуальный акт, это было лишь средством, способом подобраться достаточно близко, чтобы убить его.

Но опустить свою защиту, позволить ему прикасаться к ней… почувствовать удовольствие от его рук… цепляться за него, как за любовника, когда оргазм сотрясал её до самой глубины… это было слишком.

И это было непростительно. Каким бы вынужденным, непреднамеренным и кратким это ни было, факт оставался фактом: она потеряла контроль. А это и было высшей формой подчинения. Не стоять на коленях. Не расстёгивать его брюки. Даже не глотать его семя…

А вот это, да, её разрядка на его руке. Это было доказательством того, что он победил.

И вампир это знал.

Сердце Киры колотилось, когда она встретилась взглядом с Натаниэлем. Он откинулся назад и опустился перед ней на колени, словно она была королевой, но выглядел не менее властным, чем когда стоял.

Возможно ли быть одновременно могущественным и покорным?

Сомневаюсь.

И всё же именно таким она его воспринимала, пока он изучал её с более низкой позиции. Его выражение лица было расчётливым и загадочным, улыбка была почти ласковой. От этого становилось только хуже, когда он выскользнул пальцами из неё и размазал её собственную влагу по её лицу.

— Ублюдок, — прошипела она, ударив его так, что звук разнёсся по комнате.

Улыбка Натаниэля не дрогнула.

— Ты исключительная, — промурлыкал он. Его взгляд задержался ещё на мгновение, прежде чем он резко поднялся и направился к окну.

Кира уставилась ему вслед в недоверии, и его внезапное отстранение обдало её холодом, словно сквозняк. У окна Натаниэль стоял к ней спиной, неподвижно глядя наружу.

Её взгляд метнулся к ножу.

Вот оно.

Последний шанс на искупление. Но когда она поползла к нему и её пальцы сомкнулись на рукояти, она почувствовала, как внутри всё сжимается.

С ножом в руке она поднялась на ноги… и замерла.

По какой-то необъяснимой причине она не могла заставить себя двинуться вперёд, сократить расстояние между ними и вонзить нож в спину вампира.

Её унижение стало ещё глубже, когда она осознала правду: у неё не хватало духу убить его. Хуже того, казалось, Натаниэль тоже это знал. Иначе зачем он повернулся к ней спиной и оставил нож на полу между ними?

Он никак не мог забыть о нём. Он нарочно перешагнул через него, уходя.

Ну просто, блядь, охуенно.

Тот факт, что Натаниэль не считал её угрозой, ударил по ней как пощёчина, громче, чем та, что она сама ему отвесила. Её рука опустилась вдоль тела, бесполезная, нож безвольно повис в ладони.

Не оборачиваясь, Натаниэль спокойно произнёс:

— Можешь сама выйти, питомец. Я призову тебя, если ты мне понадобишься.

Можешь засунуть свой призыв туда, куда солнце не светит, подумала Кира, но у неё не хватило воли произнести это вслух.

Вместо этого она пошатнулась и рванулась к двери. Её лицо казалось липким, внутри всё ныло там, где были его пальцы, и комната казалась тесной, удушающей. Ей нужно было либо прийти в себя, либо свернуться клубком и спрятаться от всего мира, что наступит раньше.

Но она замедлилась, потому что должна была задать вопрос, от которого сжимало грудь, тот самый, от которого страх сворачивался внутри неё.

— Почему ты заявил на меня права?

Это заставило его обернуться, их взгляды сцепились.

— Возможно, мне нравится азарт охоты.

— Только ты не охотился на меня.

Ты просто появился и всё, блядь, испортил.

— Ты назвала меня охотником, — напомнил он ей. — Я охочусь.

Холод пробежал по позвоночнику Киры, и она изо всех сил старалась не смотреть на мёртвую королевскую семью на стене. Но они всё равно цеплялись за край её зрения. — Но… я не девятихвостая.

— Я знаю.

— Тогда почему?

Он равнодушно пожал плечами, но его глаза были пустыми, словно из них вытекли все эмоции. Это был взгляд убийцы.

— Я хочу то, что хочу.

Она подавила дрожь.

— Если это тебя хоть немного утешит, — продолжил он, — последнее, чего я хочу, это убить тебя.

Она фыркнула.

— Можешь сразу это сделать. Я лучше буду мёртвой, чем твоей.

Его губы сжались в тонкую линию, и он снова отвернулся к окну.

— Посмотрим.

Она повернулась, чтобы уйти, но голос Натаниэля заставил её остановиться.

— И ещё кое-что…

— Да? — настороженно спросила она, глядя ему в спину.

— Запомни мой вкус, дорогой питомец.

Его слова заставили её мучительно остро ощутить, как его сперма плёнкой прилипла к задней части нёба. Сгорая от стыда, она сбежала, прижимая нож к груди, возвращаясь в свою комнату в общежитии и игнорируя взгляды студентов, проходящих мимо.

Я не могу сдаться. Я не сдамся.

Она приняла душ на пятом этаже, пустив воду погорячее в попытке смыть с себя все следы вампира. Ей стало легче после того, как она прополоскала рот водой и вымыла лицо пенящимся мылом, но вкус всё равно не уходил.

Когда её руки опустились ниже, чтобы вымыться, она замерла, её пальцы коснулись клитора. Того самого места, которого касались его длинные, тонкие пальцы, вторгались в неё.

Она хотела злиться на него, обвинить в том, что он прикасался к ней против её воли, но это было бы ложью самой себе.

Она закрыла глаза, её голова откинулась к плитке, пока она повторяла его движения, выдыхая сквозь сжатые губы.

Кабинка наполнилась паром, горячая вода барабанила по коже, смывая всё лишнее. Её дыхание стало прерывистым, ощущения нарастали, и она тихо застонала, доводя себя до долгого, медленного оргазма. Когда всё закончилось, она выдохнула с облегчением, моргая под струями воды.

— Вот так, — пробормотала она, тяжело опираясь на плитку, пока её колени подкашивались. В Натаниэле не было ничего особенного, как и в том, что он заставил её чувствовать. Она и сама могла заставить себя чувствовать хорошо.

Он ей был не нужен.

Тогда почему она фантазировала о Натаниэле, пока доводила себя до оргазма?

Почему именно воспоминание о его снисходительной ухмылке, когда он трахал её пальцами в своём кабинете, стало тем, что перебросило её через край?

Кира провела остаток дня в постели, проклиная Натаниэля и стараясь не жалеть себя. Ей нужно было придумать новый план, но её мысли словно выжгло, и в голове снова и снова звучали его последние слова.

Запомни мой вкус, дорогой питомец.

Это бесило её, но не так сильно, как должно было.





На следующий день Кира собрала в себе смелость пойти на занятия и встретиться лицом к лицу со своими сверстниками, которые всё ещё слишком боялись иметь с ней дело.

В коридорах студенты-оборотни избегали её. Некоторые доходили до того, что прижимались к шкафчикам или юркали в классы, лишь бы убраться подальше.

Будто я вообще хотела с ними разговаривать, подумала она, поднимая голову выше.

Она позволила себе обнадёживающую улыбку, когда заметила знакомую массивную фигуру, смеющуюся со своими друзьями.

— Марк, — поприветствовала она, стараясь выглядеть невозмутимой, когда подошла к нему посреди коридора.

У неё было сильное желание накричать на него после его трусости в спортзале, но она оттолкнула это чувство и заставила себя улыбнуться. Крики ни к чему бы не привели. Всё, что ей было нужно, — чтобы он признал её на глазах у других, показал, что бояться нечего. Возможно, тогда люди перестали бы шарахаться от неё, как от чумы.

— Я рада, что тебя встретила.

— Кира! — сказал Марк, вздрогнув. — Как ты?

— Я в порядке.

— Это хорошо, — сказал Марк, оглядываясь по сторонам, прежде чем взять её за плечо и направить в пустой класс. — Как дела с вампиром?

— Не очень, — сказала она. — Мне нужна твоя помощь. Ты можешь поговорить с ним?

— Поговорить с ним? — повторил Марк, потирая шею и выглядя неловко. — Зачем?

Он что, правда прикидывается тупым?

Она заставила свою вежливую улыбку остаться на месте.

— Чтобы убедить его отказаться от своего идиотского права на меня.

— Ах, Кира… боюсь, это так не работает.

— Но могло бы работать, — настаивала Кира. — Если бы ты бросил ему вызов.

— Вызов? Кира, прости, но это исключено. Я не могу просто так взять и бросить ему вызов ни с того ни с сего, без серьёзной причины.

— Разве я недостаточно серьёзная причина?

Марк поморщился.

— Да, конечно, ты серьёзная причина. Но… как альфа, я не могу быть эгоистом. Я отвечаю за всю стаю, и мне нужно думать о том, что хорошо для всех, а не только для одного человека.

Его слова повисли в воздухе, и тот человек, которым она его себе представляла, начал исчезать.

— Понятно, — пробормотала она.

— Мне жаль. Надеюсь, ты понимаешь.

— Понимаю.

Теперь я понимаю это слишком хорошо.

Марк попятился назад, его друзья уже давно разошлись.

— Боюсь, мне пора бежать. Береги себя, хорошо?

Он поспешно свернул за угол и исчез из виду.

Кира смотрела ему вслед, чувствуя одновременно злость и подавленность.

К её удивлению, Челси осталась.

— Ты в порядке?

— Да, нормально. — Кира раздражённо потянула за верхний край своих красных носков. — Никогда не было лучше.

Челси нахмурилась.

— Натаниэль причинил тебе боль?

Она горько рассмеялась. Причинил ли Натаниэль ей боль? Его вмешательство в её инициацию сделало её жизнь в академии невыносимой, и сердце болело от того, как все её игнорировали. Но в остальном… Она пожала плечами.

— Не особо. Нет.

Челси кивнула, и они ещё несколько мгновений смотрели друг на друга, но сказать было больше нечего.

— Если я могу чем-то помочь… — начала Челси.

— Конечно.

Челси слегка махнула ей рукой и ушла, оставив Киру чувствовать себя более одинокой, чем когда-либо.

В отличие от волков, вампиры почти не обращали на неё внимания, и Кира не была уверена, что хуже: то, как волки из кожи вон лезли, чтобы избегать её, или то, как вампиры равнодушно проходили мимо, уделяя ей так мало внимания, что она с таким же успехом могла быть невидимой.

Она достигла самого дна.

Ещё недавно она была самой востребованной девушкой во всей школе.

Теперь она стала социальным изгоем. Она была отрезана от всего. Чтобы восстановить свою репутацию с нуля, потребуются месяцы, если не годы.

Ей был нужен новый план. Пока она ждала подходящей возможности, она оставалась настороже и высматривала Натаниэля. Отчасти потому, что подготовила для него идеальную комбинацию из «пошёл ты нахуй» и «мудак», чтобы обрушить на него. И отчасти потому, что её внутреннее чутьё подсказывало, что когда его призыв наконец придёт, она сможет использовать это в свою пользу.

Но неделя прошла без происшествий, и его призыв так и не пришёл. Она была уверена, что он вызовет её на выходных, но и они прошли.

Кира становилась всё более раздражённой. Прошла ещё одна учебная неделя, а Натаниэль всё ещё не послал за ней. Она даже ни разу его не видела с тех пор, как произошёл тот инцидент в его кабинете.

Вместо облегчения Кира чувствовала себя потерянной. Проклятые красные носки сделали её чужой, и даже дружбы Сьюзи было недостаточно, чтобы заглушить тот факт, что никто больше в школе даже не улыбался ей. Волки не хотели её, и вампиры тем более. Вежливые приветствия преподавателей не в счёт.

Когда прошла вторая неделя, стало очевидно, что Натаниэль тоже её не хочет. И это больно ранило. Он разрушил её репутацию, а затем оставил её разгребать последствия.

Она ненавидела это признавать, но почти ждала занятия по зельям в надежде увидеть его, однако он так и не появился.

— Натаниэль? Да, он всё ещё здесь. — Виктория пожала плечами, когда Кира набралась смелости спросить её в конце занятия. — Просто шатается, как обычно, в своём унынии. Так мило, что ты о нём беспокоишься.

— Я не беспокоюсь, — быстро сказала она, хотя часть её действительно беспокоилась. Но теперь, когда она знала, что он не болен и не ранен, она, блядь, ненавидела его до кишок за то, что он её игнорирует.

— Такая расточительность, заявить на тебя права, а потом игнорировать, — сочувственно сказала Виктория. — Обычно он гораздо внимательнее к волчицам, на которых заявляет права. Не знаю, почему он так отгородился от тебя.

От этого ей стало в сто раз хуже, пока она смотрела на кашеобразное содержимое своего котла. На мгновение она почувствовала первобытный укол ревности при упоминании других волчиц, но затем вспомнила, что они в итоге оказались мертвы.

Будь осторожна со своими желаниями, Кира.

Тонкие брови Виктории сошлись, когда она заметила разочарование Киры.

— Он, наверное, просто занят.

Занят, блядь, конечно.

Она собралась уйти, но Виктория остановила её.

— Эй, Кира, что ты делаешь завтра вечером?

Кира замялась.

— Завтра вечером?

— Это же пятница! Тебе стоит прийти к нам в общежитие выпить.

Приглашение застало её врасплох. Виктория смотрела на неё с воодушевлением, и, хотя Кира не хотела быть чьим-то объектом жалости, приглашение казалось искренним.

— Да ладно, Кира, только не говори, что у тебя есть другие планы, — подбодрила её Виктория.

— Я… подумаю.

— Отлично! Тогда увидимся. — Виктория подмигнула и ласково сжала её руку. — Проходите дальше! — весело пропела она группе первокурсников-волков, которые всё ещё толпились у класса зельеварения.

Они расступились, когда Виктория прошла мимо, но вскоре снова сбились в кучку в ближайшей нише, переговариваясь вполголоса. Заинтересовавшись, Кира прижалась к стене и осторожно подкралась ближе.

— У меня колени потом так болели, — говорил студент. — Если он думает, что мы будем делать это снова на следующей неделе, клянусь…

— У нас нет выбора, — перебил его женский голос. — Чем быстрее мы будем делать то, что он хочет, тем легче станет. Так говорили старшие.

— Чушь. Я скажу Зотту, куда он может засунуть это.

Зотт? — подумала Кира. Тот самый профессор Зотт и его класс послушания питомцев?

— Нет, не скажешь, — резко ответила девушка. — Зотт сказал, что на следующей неделе будет использовать кнуты, помнишь? Он сказал, что если ему придётся нас наказывать…

— Да ну. Он блефует.

— Нет. Мой брат на третьем курсе, помнишь? У него до сих пор шрамы на спине.

— Чёрт.

Повисла неловкая тишина, и Кира воспользовалась этим, чтобы незаметно уйти. Она не посещала класс профессора Зотта, и последнее, что ей было нужно, — напоминать остальным ещё об одной причине, по которой она отличалась от них.

Когда она вернулась в общежитие, Сьюзи ждала её у комнаты.

— Кира! — вскрикнула Сьюзи, притягивая её в крепкие объятия. — Ты в порядке? Ты ранена?

— Ранена? Нет, со мной всё нормально, — сказала Кира.

— Значит, всё прошло нормально?

— О чём ты говоришь?

— Вступительное занятие у Зотта для первокурсников. У тебя же оно было перед зельями, да? Господи, после своего в прошлом году я была в полном раздрае. Но, клянусь, если просто делать то, что тебе говорят, становится легче. Меня никогда не наказывали, по крайней мере всерьёз, и…

— Сьюзи, подожди. Я не хожу на класс Зотта.

Сьюзи нахмурилась.

— Нет, ходишь. Я видела его в твоём расписании в первый день.

Кира покачала головой.

— Директор Аркен дал мне новое расписание на прошлой неделе. Сказал, что возник конфликт с другим предметом.

Сьюзи скрестила руки.

— Вот как?

У Киры появилось сильное чувство, что у директора будут серьёзные неприятности.

— Класс послушания питомцев обязателен для всех студентов-оборотней, даже для седьмого курса. — Сьюзи прищурилась. — Что именно сказал Аркен?

Кира пожала плечами.

— Он записал меня в программу ускоренного обучения.

Сьюзи моргнула.

— Такой программы не существует.

— Существует, — настаивала Кира. — Я хожу на столярное дело вместе с пятым курсом. Я делаю дубовый шкаф для документов… — Она резко оборвала себя, когда до неё дошло. — О.

— Да, — сказала Сьюзи, умудрившись ещё сильнее скрестить руки. — О. У нас нет никакой программы ускоренного обучения. Тем более для столярного дела.

— Чёрт. — Кира даже не задумалась об этом раньше. Она была слишком занята тем, чтобы поспевать за старшими студентами, которые уже были на середине своих заданий по столярному делу. К счастью, волки в этом классе были меньше озабочены её статусом заявленной, чем младшие, и относились к ней достаточно дружелюбно, так что этот класс быстро стал её любимым. Боевые навыки были не единственным, чему она научилась у Байрона и Мэри, и с небольшой помощью новых однокурсников она довольно быстро освоила столярные инструменты.

Будь она обычной студенткой, она могла бы гордиться этим. Но её удовлетворение шло от другого — от того, что ей удалось склонить на свою сторону большинство студентов пятого курса. Этого было недостаточно, но это было начало.

Сьюзи нахмурилась, глядя на неё.

— Я не понимаю. Зачем Аркену забирать тебя из класса Зотта и отправлять на столярное дело?

— Не Аркен, — поправила Кира, когда до неё начало доходить. Она раздражённо провела рукой по волосам. — Натаниэль.

— Натаниэль?

— Он, должно быть, вмешался в моё расписание. Наверное, попросил Аркена перевести меня в другой класс. Я не знаю почему.

Я просто знаю, что он не перестанет, блядь, лезть в мою жизнь.

— Я знаю почему, — сказала Сьюзи, и на её лице появилась лёгкая улыбка. — И я могу понять, почему Натаниэль не захотел бы, чтобы его недавно заявленный питомец посещал класс профессора Зотта.

— Я не его питомец.

Сьюзи пожала плечами.

— Может, и нет. Но, думаю, он всё равно тебя защищает.

— Нет, дело не в этом, — пробормотала Кира. — Ему плевать на мою безопасность.

— Тогда он просто собственник. Большинство вампиров такие.

Кире это понравилось ещё меньше.

Сьюзи вздохнула и опустила руки.

— Я убью Аркена. Он ничуть не лучше Натаниэля.

Кира почти спросила, что она имеет в виду, но решила, что лучше ей этого не знать. Однако она подумала, что настало время довериться Сьюзи и рассказать ей о своём плане. Кира хотела сделать это раньше, но близкие отношения Сьюзи с директором заставляли её быть осторожной.

Сьюзи слушала внимательно, и между её мягко изогнутыми бровями появилась лёгкая морщинка.

— Значит… ты хочешь нарушить баланс сил между нами и вампирами? — с изумлением спросила Сьюзи.

Кира кивнула.

— Да, я…

Она не договорила, потому что Сьюзи крепко обняла её.

— Я с тобой.





В ту ночь Кира лежала в постели с широко раскрытыми глазами. Она чувствовала усталость, но ни капли не хотела спать.

Она застонала и в сотый раз взбила пуховую подушку. С кроватью всё было в порядке, на самом деле она была довольно удобной. И по какой-то причине, с тех пор как Натаниэль пил её кровь, она спала как убитая. Но последние несколько ночей она была на взводе.

Проколы на её шее зажили, стерев любые следы того, что Натаниэль когда-либо кусал её, но это никак не изменило поведение студентов вокруг неё. Изоляция начинала давить, и внутри росла пустота. Быть одной — это одно, но чувствовать одиночество в переполненном коридоре было куда хуже. Однако больше всего её беспокоило ощущение, что она не продвигается вперёд.

Натаниэль был корнем всех её проблем, и его нигде не было. Словно того, что произошло между ними на сцене спортзала, никогда не существовало. Словно всё это было извращённым, кошмарным, дразнящим сном, где неизвестные страхи столкнулись со странными удовольствиями.

Да хватит уже, блядь, — подумала она, резко выпрямляясь в постели. Она посмотрела на часы на стене. Их мягкое, ровное тиканье успокаивало, а циферблат светился в темноте. Два часа ночи.

Кира снова рухнула на кровать. Вопреки всякому разуму ей нужно было понять, почему Натаниэль её игнорирует. Неужели он заявил на неё права только затем, чтобы отрезать её от любых друзей и поддержки?

Неужели он действительно настолько бессердечен?

Или он просто эгоист, как сам намекал? Делает, что хочет, не думая о последствиях?

Эмоции кипели внутри неё, пока желание ударить в ответ не взяло верх. Она заставит Натаниэля заплатить за его пренебрежение, даже если это обойдётся ей самой дорого.

В её голове начала складываться идея, и её накрыло странное спокойствие. Натаниэль сказал держать дверь закрытой, если она не хочет, чтобы от неё питались, и она закрывала её каждую ночь без исключения.

Сегодня ночью она оставит её открытой.

От этой мысли её пробрало. Подвергает ли она себя опасности? Придёт ли вампир и заставит её почувствовать боль и удовольствие, как это сделал Натаниэль? Тайна происходящего толкала её хотя бы своими глазами увидеть, что происходит ночью.

Она вскочила на ноги, отодвинула засов и распахнула дверь. Коридор был пуст.

Вот она я, подумала она, всматриваясь в коридор.

Иди и возьми меня.

Если Натаниэль не хочет её, значит, ему будет всё равно, если кто-то другой будет питаться ею.

Но глубоко внутри что-то подсказывало ей, что ему будет не всё равно, и очень сильно, и этого оказалось достаточно, чтобы она осталась стоять в дверном проёме, готовая встретить любое тёмное существо, которое появится этой ночью.

Коридор был пуст, но она слышала приглушённые шаги и тихие голоса за дверьми, как и каждую ночь, и изредка доносился скрип открывающейся двери. Магические светильники вдоль стен мягко светились, окрашивая двери в болезненный оттенок.

Но не все двери были закрыты. По крайней мере одна была открыта, потому что оттуда доносились тихие стоны. Запретное возбуждение отозвалось у неё внизу живота. Почувствовав прилив смелости, Кира крадучись пошла по коридору, её шаги едва слышно шуршали, а возбуждение нарастало. В конце коридора она остановилась у открытой двери.

Она знала по именам всех, кто жил на пятом этаже. Оборотницу, жившую здесь, звали Пич, и Кира вовсе не удивилась, увидев, что её дверь открыта. У Пич была репутация той, кто «часто доступна» для ночных кормлений. По какой-то причине это нисколько не снижало её статус среди волков, она была бетой в одной из заметных стай.

Может, это и есть моя стратегия, сухо подумала Кира, заглядывая в её комнату. На кровати находились три фигуры, их тела были залиты мягким оранжевым светом свечей.

Кире потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что она видит. Все три фигуры были обнажены. Пич была великолепной, пышнотелой волчицей, и она частично обернулась, так что у неё были хвост, заострённые волчьи уши, чёрный нос-пуговка и мягкий пушок шерсти на спине. Всё остальное оставалось человеческим, и это выглядело одновременно странно и сексуально, особенно из-за того, как она стояла на четвереньках на кровати.

Однако у Киры не было времени сформировать более чёткое мнение о внешности Пич, потому что её почти сразу отвлёк мускулистый вампир, который сжимал бёдра Пич, вбивая в неё свой член так, что из её рта вырывались тихие писки.

Третьей фигурой был вампир с мышиного цвета волосами, высокий и атлетичный, и то, как он держался, немного напоминало ей Натаниэля. А может, дело было просто в том, что его член был глубоко во рту Пич, и именно это заставило Киру провести такую параллель.

Наверное, мне не стоит на это смотреть…

Кира уже собиралась отойти, когда мускулистый вампир, который брал Пич сзади, внезапно подался вперёд, приблизился к её шее, схватил её за волосы, запрокинул голову назад и укусил в шею.

Глаза Киры расширились от шока, и жар собрался у неё внизу живота. Она была прикована взглядом к вампиру, который продолжал двигать бёдрами, прижимаясь к Пич, и к тому, как глаза волчицы закатывались назад, словно от удовольствия. Комната была наполнена рычанием и стонами. Кира сглотнула, и какая-то любопытная часть её хотела присоединиться к этой троице.

Она переместила вес, и это заставило вампира с мышиными волосами резко поднять голову, его взгляд впился в неё. Он сразу же вытащил свой член изо рта Пич и направился к ней, даже не пытаясь прикрыться, хотя был полностью голым. Его твёрдый член почти касался её, когда он подошёл, молча вытесняя её из комнаты.

— Э-э, привет, — начала Кира, отвлекаясь на Пич и другого вампира, которые продолжали питаться и трахаться, ничуть не смущённые её присутствием. — Я подумала… может, я могла бы присоединиться?

Вампир моргнул, глядя на неё.

— Я оставила дверь открытой, — неловко добавила она. — Кстати, я Кира. Первокурсница…

— Я знаю, кто ты, — сказал вампир. — Ты принадлежишь Натаниэлю.

— Нет, не принадлежу, — сказала она, расправляя плечи. — Я никому не принадлежу.

Вампир покачал головой.

— Ты принадлежишь Принцу. Ты неприкасаемая. — Его взгляд с тоской скользнул вверх и вниз, оценивая её тело, на котором были лишь атласная майка и короткие ночные шорты. Жажда в его глазах была очевидна.

Внезапно он напрягся и, словно стряхнув с себя оцепенение, отступил в комнату и захлопнул дверь прямо перед её лицом.

Отлично.

Кира, волоча ноги, вернулась в свою комнату и села на кровать, ожидая рассвета. Теневые фигуры двигались по коридорам, и она слышала редкий скрип дверей и приглушённые звуки смеха и стонов.

Вампир сказал, что она неприкасаемая. Что, чёрт возьми, это значит?

Она держала дверь открытой всю ночь, но никто к ней не пришёл. Даже Натаниэль.





К пятничному вечеру Кира была сыта по горло тем, что вся академия демонстративно её игнорировала. Именно поэтому в последний момент она решила принять предложение Виктории и присоединиться к ней в общежитии той ночью, чтобы выпить. Ей было интересно увидеть общежитие вампиров и понять, что она сможет разузнать о враге, и, наконец, положить конец слухам о якобы существующем крытом бассейне глубоко под школой.

Решить, что надеть на вечеринку Виктории, оказалось немного сложнее. Хотя она купила несколько комплектов одежды вместе со Сьюзи в городе, она почти ни разу их не надевала. Большую часть времени она проводила в своей форме, включая вечера, когда бегала трусцой по школьному стадиону в спортивной одежде. Тайная часть её всегда надеялась увидеть Натаниэля на территории. Но она так ни разу его и не увидела.

Кира тоскливо посмотрела на свой атласный комплект пижамы. Было заманчиво просто остаться у себя, но она ещё не была готова признать поражение. Раз она не могла изменить то, как её воспринимают другие студенты, ей придётся приспособиться. Сегодняшний вечер, как она надеялась, станет возможностью узнать больше о вампирах. Она не позволила своему разуму задерживаться на мысли, что, возможно, она увидит там и Натаниэля.

Она посмотрела на стопку одежды перед собой и в конце концов выбрала узкие тёмно-синие брюки, обтягивавшие её бёдра, и сверкающий белый топ из мягкой, шелковистой ткани, за покупку которого она теперь была благодарна Сьюзи. У него был приталенный лиф, выгодно подчёркивавший её маленькую грудь, свободные элегантные рукава, собранные у манжет, и туго стянутая талия, от которой вниз спадала почти прозрачная лёгкая ткань, расходившаяся веером, чтобы подчеркнуть её бёдра и изгиб её задницы.

Она собрала волосы в свободный хвост, который спадал по её спине, и завершила образ парой простых золотых серёг.

Это было игриво, элегантно и…

— Ты не можешь надеть это, — сказала Сьюзи, когда заметила кроссовки Киры.

— Либо эти, либо мои школьные туфли, — пожала плечами Кира.

Но Сьюзи была непреклонна, поэтому они отправились в её комнату, где она вытащила половину своего гардероба в поисках альтернативы.

— Вот они, — весело сказала она. — Они оказались мне на размер больше, но я влюбилась в них, как только увидела.

Кира тоже влюбилась. Ботильоны были сделаны из мягкого багряного бархата, который ощущался роскошно, и имели короткий толстый каблук, прочный и устойчивый. Они были настолько удобными, что Кира сделала то, чего никогда раньше не делала: стала пританцовывать по комнате.

— Такие милые, — сказала Сьюзи. — Оставь их себе.

— Спасибо, — благодарно сказала Кира.

— Ты уверена, что не хочешь лучше пойти в библиотеку? Мы будем читать жуткую историю, и там будут печенья с шоколадной крошкой.

Сегодня вечером Сьюзи и её стая устраивали ночёвку в библиотеке вместо их обычного книжного клуба, и Кира сожалела, что пропускает это.

— Хотела бы, но я уже сказала Виктории, что пойду. И, если быть честной с самой собой, шансы увидеть Натаниэля на вечеринке Виктории были выше.

— Всё в порядке, — сказала Сьюзи, обнимая её. — Просто будь осторожна, хорошо?

— Буду. Хорошо проведите время в библиотеке.

Кира направилась к лестничной клетке. Было странно спускаться по извилистой лестнице вниз, а не подниматься вверх, и она почувствовала прилив возбуждения, когда прошла мимо пятого этажа и вошла на территорию вампиров.

Официально эта часть школы предназначалась для всех студентов, но это было полным дерьмом. Большинство волков никогда её не видели; все знали, что сюда можно попасть только по приглашению. Хотя никто не знал, что произойдёт, если прийти сюда без него.

Ступени продолжались ещё долго, словно давая нарушителям достаточно возможностей повернуть назад. Она никого не встретила, но лестничная клетка становилась всё темнее, лампы попадались всё реже, и она чувствовала, как её тело напрягается.

Она надеялась, что Виктория будет там, когда она придёт. Потрудилась ли вампирша вообще сообщить остальным, что её пригласили?

Её сердце билось быстро, шаги отдавались эхом в лестничной клетке. По мере того как тревога нарастала, она наполовину ожидала наткнуться на тяжёлую дверь, по бокам которой стоят стражи.

Не совсем.

Когда ступени закончились, она оказалась в небольшом тусклом преддверии, мерцающем в свете факелов. Стены были увешаны гобеленами, а пол покрыт толстым багряным ковром, который почти идеально совпадал по цвету с её обувью, она не была уверена, что чувствует по этому поводу. Заржавленные доспехи стояли по обе стороны высокого арочного проёма, который вёл дальше, в общую гостиную.

Кира осторожно приблизилась, принюхиваясь, когда запах готовящейся еды достиг её ноздрей.

Розмарин?

Кира остановилась в арочном проёме. Она пообещала себе войти уверенно, словно это место принадлежит ей, но кого она обманывала? Это была не её территория.

Тем не менее она старалась не выглядеть поражённой, разглядывая общежитие. Большое открытое пространство было обставлено богато, точно так же, как и преддверие. Ковёр под её ногами был мягким и пушистым, и несколько люстр мерцали свечами, разливая по комнате мягкое золотое сияние. С одной стороны комнаты большой камин потрескивал пламенем, которое переливалось из одного цвета в другой, и вокруг него стояли несколько удобных на вид кресел и пуфов. В обеденной зоне длинный стол был окружён высокими резными деревянными стульями, а открытая лестница вела вверх к тому, что, как она поняла, было шестым этажом.

Она оглянулась через плечо. По обе стороны арочного проёма, откуда она пришла, находились два отдельных коридора, уставленных дверями, которые, по всей видимости, вели в спальни. Она не могла не задуматься, какой из них принадлежит Натаниэлю.

В общей гостиной было тихо, но в примыкающей обеденной зоне находилось несколько вампиров, которые посмотрели на неё. Их острые взгляды и пустые выражения лиц нервировали её, но никто ничего не сказал, и через несколько секунд они снова вернули внимание к своей еде.

Голос раздался из кухни на противоположной стороне общежития.

— Кира, вот ты где! — весело позвала Виктория, её голова показалась из-за кухонной перегородки. Она подняла поднос. — Иди попробуй это. Я только что достала их из духовки.

— Что это? — спросила Кира, проходя через общую гостиную так непринуждённо, как только могла.

— Закуски, — сказала Виктория, ставя на стойку горячий поднос с хрустящими картофельными дольками. Она подцепила одну дольку своими длинными ногтями, сегодня оранжевыми с золотыми блёстками, и уронила её в ладонь Киры. — Осторожно, горячо. Но, полагаю, тебя это не беспокоит?

Она была горячей, от только что испечённой дольки поднимался пар, но у волков была высокая устойчивость к жару, и Кира с удовольствием вонзила в неё зубы. Она была восхитительной, хрустящей снаружи и мягкой, воздушной внутри, тающей у неё во рту.

— Ну? — спросила Виктория.

— Очень вкусно, — сказала Кира, доедая её.

— Слишком много розмарина, — пожаловался мужчина-вампир, подошедший и вставший рядом с Викторией. Он попытался взять дольку, прежде чем цокнуть языком и уронить её обратно.

— Она горячая, идиот, — сказала Виктория. — Кира, это Феликс, мой парень.

Кира вздрогнула, узнав вампира с мышиного цвета волосами, которого видела той ночью. Она поняла, что он тоже её узнал, но испытала облегчение от того, что он не стал упоминать их встречу.

— Приятно познакомиться, Феликс.

— Рад познакомиться, — сказал он с короткой улыбкой. — Вик, ты же знаешь, я ненавижу розмарин.

— Ты также ненавидишь готовить, — парировала Виктория.

— Да, но я умолял тебя этого не делать. — Он посмотрел на Киру, явно прося её поддержки. — Я на коленях умолял её. И она сказала, что не будет его добавлять.

— Я не говорила, что не буду добавлять розмарин. Я всего лишь предложила тебе умолять.

— Пф. — Феликс поцеловал её в щёку и начал вытирать столешницу, которая, по мнению Киры, и без того была чистой.

Все вампиры были помешаны на чистоте.

Кира нахмурилась, уловив знакомый мягкий запах.

— Это… чеснок?

— Секретный ингредиент, — подмигнула Виктория.

— Но… — Кира перевела взгляд с Феликса на Викторию.

Понимание отразилось на лице Виктории, и она рассмеялась, закатив глаза и откинув в сторону свою тёмную чёлку.

— О, Кира-Кира-Кира… — Она высыпала дольки в миску и направила Киру к камину. — Садись, возьми картошку и позволь мне рассказать тебе кое-что о вампирах…

Виктория устроилась на пухлом пуфе, в то время как Кира опустилась в глубокое кресло, которое было настолько удобным, что казалось, будто подушка сама двигается, подстраиваясь под неё.

Она тихо вскрикнула, когда резные деревянные подлокотники развернулись и обвились вокруг её талии, утягивая её глубже, так что подушка буквально поглотила её.

— Уф, не обращай на них внимания, — сказала Виктория, наклоняясь вперёд и шлёпая по подлокотникам, которые заскрипели в знак протеста и быстро втянулись обратно. — Грубияны.

— Волшебное кресло? — слабо спросила Кира, не зная, остаться ли сидеть или вскочить.

— Волшебная заноза в заднице. Не переживай, теперь оно должно вести себя нормально. Они просто становятся слишком навязчивыми с незнакомцами.

Кира осторожно постучала костяшками пальцев по подлокотникам. Сплошное дерево.

Феликс сел на каменный выступ у камина и указал на кресло Киры.

— Это место Натаниэля.

Кира попыталась подняться, но Виктория протянула руку.

— Оставайся, — приказала она. — Я настаиваю. К тому же нашего почитаемого принца здесь нет, так какая разница?

Кира подавила желание спросить, где он. Вместо этого она повернулась к Виктории.

— Ты собиралась рассказать мне о вампирах?

— Секунду, — ответила вампирша, указывая на Феликса, который наливал золотистого цвета ликёр в три украшенных хрустальных бокала.

Кира осторожно приняла свой бокал.

— Тост, — сказала Виктория, её глаза блеснули, когда она подняла бокал, — за Киру.

— За меня?

— Детка, ты теперь одна из нас, — улыбнулась Виктория.

— Ты хочешь сказать, что я вампир? — с иронией спросила Кира, не зная, польщена ли она тем, что её сравнивают с её врагом.

— Не совсем, но ты понимаешь, что я имею в виду. Тебе не нужно ничьё разрешение, чтобы приходить в наше общежитие. Считай это привилегией того, что тебя пометил один из нас. — Она наклонилась ближе и чокнулась своим бокалом с бокалами Киры и Феликса. — За здоровье!

— За здоровье, — ответила Кира. Следуя примеру вампиров, она сделала глоток. Алкоголь имел лёгкий фруктовый вкус, но был настолько крепким, что защипал ей глаза и обжёг заднюю стенку горла, заставив её закашляться.

Феликс усмехнулся.

— Это хороший напиток.

— Это точно, — сказала Кира, не в силах удержаться от смеха, вытирая слезу из уголка глаза.

— Держи, — сказала Виктория, наливая воду в её бокал. — Я разбавила его. Но взамен ты должна выпить его залпом.

— Я на это не соглашалась, — пробормотала Кира. Но к этому моменту к ним уже присоединились несколько друзей Виктории, и когда они начали скандировать, подбадривая её выпить напиток залпом, она сдалась. — Да пошло оно нахуй! — воскликнула она, опрокидывая бокал и проглатывая содержимое одним глотком.

— Да! — вскрикнула Виктория. — Давай, Кира! Вот это круто.

Кто-то хлопнул Киру по спине, и по мере того как ночь продолжалась, она начала ощущать странное чувство товарищества с вампирами. Она винила в этом алкоголь, тёплое, туманное ощущение опустилось на неё, и она сидела довольная, разговаривая с вампирами, пока они играли в карты.

— Моя комната вон там, — сказала Виктория, кивая на балкон над ними. — Первая дверь слева.

— Та, на которой нарисованы фиолетовые лилии, — добавил Феликс с почти серьёзным лицом.

— Если тебе когда-нибудь понадобится что угодно, приходи ко мне.

Кира поблагодарила её, размышляя, воспользуется ли она когда-нибудь этим предложением. Подружиться с вампиром могло быть полезно, она уже узнала так много от Виктории. Оказалось, что рождённые вампиры редко имели детей и обладали способностью убеждать других выполнять их приказы, хотя Виктория настаивала, что это всего лишь харизма. В отличие от обращённых вампиров, чеснок и солнечный свет не вредили рождённым, и, как говорил Натаниэль, они могли выживать без крови, пусть и в более слабом состоянии.

— Вот ещё одна ценная вещь, которую тебе стоит знать, Кира, — захихикала Виктория, слегка заплетая язык. — Секс всегда лучше во время кормления, для обеих сторон.

Кира не была убеждена, но её ограниченные встречи с Натаниэлем были недостаточны, чтобы составить мнение. Она покинула его кабинет, чувствуя разочарование из-за своей неудавшейся попытки убить его и злость на него за очевидное удовольствие, которое он получил от её унижения. Но чем дольше он игнорировал её, тем более растерянной она становилась. Она была зла, конечно, но также чувствовала боль, почти так, словно он её предал.

Но как он мог предать её, если они ничего не значили друг для друга? Она отчаянно хотела, чтобы Натаниэль призвал её, хотя бы для того, чтобы она могла сказать ему, что он шёл нахуй. У неё не было ни малейшего намерения когда-либо снова пытаться соблазнить его, хотя её план убить его по-прежнему оставался в силе.

Хотя Кира не соглашалась с обобщением Виктории, из рассказов Сьюзи о жизни в академии было ясно, что некоторые волки действительно получали удовольствие от того, что их кормили. Кира была удивлена, узнав о соглашении между добродушной волчицей и директором. Аркен распространил свою защиту не только на Сьюзи, но и на её стаю. Благодаря положению Аркена и его грозной репутации ни волки, ни вампиры не осмеливались притеснять стаю, которая стала убежищем для уязвимых волков. Эта история была почти трогательной, но то, чего Аркен ожидал от Сьюзи взамен, холодило кровь Киры. Это заставило её почувствовать себя немного лучше по поводу того, что сделал с ней Натаниэль.

Кира прикусила губу, когда воспоминание о его возбуждении вспыхнуло у неё в голове. Это было почти две недели назад и уже начинало казаться дурным сном.

Дурным сном, который превратился в извращённую фантазию, к которой она с каким-то болезненным любопытством возвращалась каждую ночь, лёжа в постели и лаская себя. Мысли о нём в таком ключе вызывали у неё стыд, но именно это чувство каждый раз толкало её за край. Желать его в любой форме было для неё поражением, и принятие этого поражения позволяло ей отпустить страхи и напряжение, когда она позволяла вампиру в своих мыслях доминировать над ней.

Это было странно, потому что она ненавидела его сильнее, чем когда-либо, но теперь она наслаждалась этой ненавистью. Её тело всё время пульсировало, болезненно вибрировало, жаждая его опасных шёпотов. Её кожа покрывалась мурашками, жаждая его прикосновений, тех, где он был мучительно нежным, и тех, где он был требовательным и грубым.

Она чувствовала себя совсем другим человеком по сравнению с Кирой двухнедельной давности. Она всё ещё была одержима желанием бороться с несправедливостью Короля вампиров по отношению к её народу, но в её плане появилась трещина. Принадлежность сыну короля могла либо помочь, либо разрушить её планы, и ей нужно было как можно скорее понять, что это значит.

Будь терпелива, Кирабель, сказал бы Байрон. Хорошие вещи приходят к тем, кто ждёт. Подходящая возможность сама представится.

Это было одним из многочисленных мудрых изречений Байрона, которое его жена часто опровергала словами: удача благоволит смелым.

Алкоголь вернул Кире часть её смелости, так что теперь ей оставалось лишь дождаться возможности. Но было трудно сосредоточиться на мести, когда она наслаждалась обществом Виктории и её друзей. Их компания оказалась на удивление приятной, пусть и немного тревожной, потому что даже в пьяном состоянии они оставались тихими и сдержанными, почти не проявляя своих характеров. Виктория, казалось, была исключением, переходя от жизнерадостной весёлости к остроумному сарказму.

По мере того как ночь продолжалась, она заметила, что вампиры становились всё шумнее. Даже Феликс казался более расслабленным в её присутствии, и она подозревала, что дело было в смеси алкоголя и странного отсутствия Натаниэля.

После третьего бокала ликёра она наконец набралась смелости спросить Викторию, почему они боятся Натаниэля.

— Боятся Натаниэля? — фыркнула Виктория, но понизила голос, оглянувшись через плечо.

— Вы все избегаете меня или ведёте себя иначе. Я решила, что причина в нём.

— Мы не избегаем тебя. Мы просто держимся особняком, так у нас принято. Но я сомневаюсь, что хоть один вампир проигнорировал бы тебя, если бы ты сказала «привет».

Кира прикусила губу. Это было справедливо, она ведь и не пыталась заговорить ни с одним вампиром в школе, кроме короткого разговора с Феликсом прошлой ночью. Но у неё было ощущение, что Виктория говорит не совсем правду.

Вампирша вздохнула.

— Иерархия вампиров проста. Её нет. У нас нет стай или ковенов. У нас есть семьи, и честь семьи для нас чрезвычайно важна. Я знаю, что сделала бы всё, чтобы моя семья мной гордилась. Клей, который связывает всех вампиров, — это наши лидеры. Король Хенрикк и, если бы у него была жена, королева.

— А Натаниэль? — спросила Кира. — Похоже, тебе плевать, что ты его злишь.

— Слушай, я не собираюсь позволять ему командовать мной, но он наш принц. Он укусил тебя, заявив на тебя свои права. Для любого другого вампира прикоснуться к тебе без его разрешения будет расценено как вызов. Он может убить любого, кто осмелится.

— Не сможет, если я убью их первой, — усмехнулась Кира.

Виктория наклонилась ближе.

— Так что, Натаниэль уже трахнул тебя?

Резкая смена темы застала Киру врасплох, и она смущённо опустила взгляд, слегка покачав головой.

Виктория нахмурилась.

— Он вообще вызывал тебя?

— Нет.

— Хочешь, я поговорю с ним за тебя?

Глаза Киры расширились.

— Нет. Точно нет.

— Как хочешь. Но тебе стоит с ним поговорить.

— Поговорить с кем? — спросил знакомый голос, заставив Киру вздрогнуть.

Холодный порыв воздуха коснулся её плеча, и она резко повернулась, уставившись на высокую фигуру, появившуюся рядом с ней.

— Решили присоединиться к нам, принц Натаниэль? — поддразнила Виктория.

— Возможно, позже, — ответил он.

Кира вздрогнула, когда холодная капля жидкости упала ей на предплечье. Волосы Натаниэля были мокрыми, и, кроме полотенца, небрежно обёрнутого вокруг его бёдер, он был нагим. Перед ней открылся ничем не прикрытый вид на его точёное тело, каждый кубик пресса был чётко вырезан и блестел от воды. Он слегка двинулся, и мерцающие тени от огня сделали его пресс ещё более рельефным, и от этого зрелища у неё пересохло в горле, а внутри всё заныло.

Чёрт возьми…

Её дыхание сбилось, и она попыталась оторвать взгляд, сумев лишь перевести его на вылепленные мышцы его рук и груди.

Я не должна пялиться.

Благодаря высокой спинке кресла Натаниэль пока не заметил её, его внимание было сосредоточено на Виктории.

— А посмотрите, кто здесь, — сказала вампирша, указывая на Киру.

Её сердце пропустило удар, когда Натаниэль опустил взгляд туда, где она сидела. Его пресс напрягся, все восемь кубиков играли в свете огня, словно зрелище, созданное специально для неё.

Время остановилось.

Виктория вежливо кашлянула, разрушая оцепенение Киры. Её взгляд резко поднялся к лицу Натаниэля. Она приготовилась увидеть его самодовольную улыбку, но, к счастью, он не выглядел довольным. Если уж на то пошло, он выглядел удивлённым, увидев её, и в его взгляде было что-то тревожное, почти преследующее, когда его голубые глаза втянули её в себя.

— Кира, — произнёс он.

Она едва заметно кивнула в ответ, не доверяя себе заговорить.

Он опустил взгляд на полотенце, обёрнутое вокруг его талии.

— Прошу прощения за неподобающий вид. Я плавал.

— Я не спрашивала, — сказала Кира, яростно моргая, пытаясь удержать взгляд от того, чтобы снова соскользнуть вниз на его грудь. — Но, думаю, теперь я наконец могу развеять слухи о подземном бассейне.

Губа Натаниэля дёрнулась.

— Хочешь экскурсию?

Её глаза расширились.

Да? Нет?

Может быть?

Будь смелой

— Да, — сказала она, поднимаясь на ноги.

Натаниэль кивнул, открыл рот, собираясь что-то сказать, затем замешкался, словно передумал. Он повернулся к Виктории и сказал:

— Ты можешь оказать честь, Вик, — после чего ушёл.

Челюсть Киры отвисла, когда Натаниэль лениво удалился, мышцы его широких плеч и спины перекатывались под кожей. Она уставилась ему вслед, ненавидя то, как его мокрые светлые волосы стекали водой по шее и вдоль линии спины, ниже ямочек, наполовину скрытых полотенцем.

Она быстро заморгала, заметив полосы на его спине. Это были… шрамы?

— Он ведёт себя странно с тех пор, как ты появилась здесь, — заметила Виктория.

— Правда? — рассеянно спросила Кира, всё ещё стоя и глядя в тёмный коридор, куда ушёл Натаниэль.

— Думаю, ты его выматываешь. — Виктория медленно сделала глоток своего напитка.

— Думаю, он просто играет со мной.

— Возможно. Тебе стоит пойти за ним. Разнеси его.

— Я ему устрою, — пробормотала она, поднимаясь с кресла.

Когда она решительно зашагала через общую гостиную, у неё возникло ощущение, что Натаниэль хотел, чтобы она последовала за ним.

Когда она направилась по тёмному коридору, лёгкая дрожь от неизвестности пробежала по её телу, и она поняла, что не имеет значения, играет ли он с ней. Она была готова играть по его правилам. И, что ещё важнее, она была готова заключить сделку.





Скачано с сайта bookseason.org





Кира шагала следом за Натаниэлем. Он, должно быть, слышал её шаги, но не обернулся, пока не дошёл до последней двери справа, сделанной из цельного чёрного дерева.

Она остановилась перед ним, скрестив руки на груди. Он наконец поднял взгляд.

— Да? — спросил он, с любопытством наклонив голову, его ключи тихо звякнули. — Могу я вам помочь?

Кира фыркнула.

— Да. Для начала пошёл ты нахуй. — Было приятно сразу покончить с оскорблениями.

Натаниэль приподнял бровь.

— Я… приму это к сведению. — Он отпер дверь и толкнул её, распахивая, но внутрь не вошёл. Вместо этого он облизнул губы, оценивающе разглядывая её. — Это всё, Кира?

— Да, нам нужно поговорить.

Его голос стал тише.

— Правда?

— Да, — сказала она, проталкиваясь мимо него и решительно входя в комнату. — Я здесь, чтобы заключить сделку.

— Что ж, я заинтригован.

Он вошёл следом и закрыл дверь.

Она старалась не позволить этому её тревожить. Это был не первый раз, когда она оставалась с ним наедине, но сейчас это ощущалось куда более интимно.

Возможно, его спальня не лучшее место для такого разговора.

Кира с любопытством огляделась. Комната источала атмосферу тайны и элегантности. Центр занимала большая кровать. Она задержала дыхание, её позвоночник покалывало от осознания, что она находится всего в нескольких шагах от места, где он спит. Чёрное, как эбен, изголовье было украшено изысканной резьбой, а покрывала и подушки выглядели роскошно в чёрно-серых тонах. Сглотнув, она прошла глубже в комнату, сдерживая желание провести рукой по чёрному атласу на кровати. Стены были окутаны тёмными, насыщенными пурпурными оттенками, а настенные светильники мерцали жутким оранжевым светом.

— Добро пожаловать, — мягко произнёс Натаниэль у неё за спиной.

Она чувствовала, как его взгляд прожигает ей спину. Её плечи напряглись, слова, которые она собиралась сказать, вылетели из головы.

— Не хотите присесть?

— Нет, благодарю, — холодно сказала она, бросив взгляд на зону отдыха, на которую указал Натаниэль. Там стояла ещё тёмная мебель и небольшой камин, где огонь уже почти угас. За ним приоткрытая дверь открывала вид на ванную комнату с ванной на изогнутых ножках, душевой лейкой «тропический дождь» и мраморными столешницами.

— Вау, — пробормотала она, указывая на величественную комнату. — Это…

— Роскошь через край, — закончил Натаниэль. — Я знаю. Все наши комнаты такие.

— Полагаю, быть вампиром выгодно.

— Иногда. В любом случае выгодно быть на стороне победителей в гражданской войне.

Кира напряглась, не понимая, что он имел в виду. У неё возникло искушение придраться к нему из-за этого, но не за этим она пришла, а роскошь комнаты отвлекала её. Она изо всех сил старалась не пялиться, но не могла ничего с собой поделать. Каждая деталь, от высоких потолков до отполированной плитки под её ногами, придавала пространству ощущение скрытой силы. Переливчатые металлические обои в сочетании с вышитыми гобеленами украшали стены. В углу находился уютный уголок с бархатными подушками и стопкой книг, который выглядел как идеальное место для чтения.

Сосредоточься.

Кира резко обернулась, чтобы посмотреть на Натаниэля, но он уже скрылся за ширмой.

— Что ты делаешь? — крикнула она.

— Одеваюсь, — ответил он. — Пожалуйста, чувствуй себя как дома.

Прежде чем она успела ответить, полотенце перелетело через верхний край ширмы. Она смотрела на него несколько мгновений, прежде чем отвернуться, игнорируя жар, заливающий лицо. Натаниэль был совершенно нагим по ту сторону.

Почему это гораздо сложнее, чем тогда, когда я опустилась перед ним на колени?

— Итак… — начала она. — Ты меня не вызывал.

— Я и не собирался тебя вызывать.

— Ты дал понять, что сделаешь это.

Натаниэль не ответил сразу. Она была права, и он это знал.

Пока секунды тянулись одна за другой, он протянул:

— Ты хотела, чтобы я тебя вызвал?

— Я хочу, чтобы ты объяснил, зачем вообще заявлял на меня права, если не собирался делать ничего… — она осеклась, прежде чем успела добавить «со мной». Всё шло не так, как она репетировала.

Натаниэль выглянул поверх ширмы.

— Звучит так, будто ты хотела, чтобы я тебя вызвал.

— Нет. Это не то, что я сказала. — Она начала расхаживать по комнате, в её голосе зазвенела резкость. — Ты разрушил любой шанс, который у меня был, чтобы вписаться. Ты вообще понимаешь, что я чувствую?

Тишина. Даже шорох одежды стих.

А затем…

— Я примерно представляю. — Она услышала, как он снова продолжил одеваться. — Я не слеп к тому, какое воздействие мои поступки оказали на тебя.

Его голос был спокойным, и она не знала, как это понимать. Это не было извинением, но и равнодушием не звучало. Просто признание.

Кира вздохнула.

— Раз уж мы об этом заговорили… почему ты меня не вызвал?

Натаниэль вышел, уже полностью одетый в тёмно-серые брюки цвета древесного угля, коричневый кожаный ремень и безупречно белую рубашку с тонким узором «ёлочка». Он источал уверенность и холодную собранность, стоя прямо, слегка расставив ноги, пока закатывал рукава. Вид его обнажённых предплечий действовал на неё почти так же, как и вид его голой груди, особенно теперь, когда она знала, как чётко очерчены его бицепсы под тканью.

Он остановился перед ней.

— Я знал, что ты сама ко мне придёшь. Рано или поздно. Мне было интересно, сколько ты продержишься.

— Что это значит?

— Это значит, что ты пришла именно тогда, когда я и ожидал.

Кира прищурилась. Он намеренно выводил её из себя, вероятно, чтобы скрыть, что врёт.

— Хуйня.

Натаниэль даже не стал это отрицать.

— А теперь, — сказал он, усаживаясь на край кушетки и похлопывая рядом с собой, приглашая её. — Что за сделку ты предлагаешь?

Кира замешкалась и вместо этого села на стул. Губы Натаниэля едва заметно изогнулись, но она сделала вид, что не заметила, выпрямившись и сложив руки.

— Я считаю, что мы можем заключить соглашение, выгодное нам обоим.

— Неужели? Но я ни в чём не нуждаюсь… по крайней мере ни в чём таком, чего у меня уже нет. — Он многозначительно посмотрел на неё.

Кира покраснела.

— Ты мог заявить на меня права или как это у вас называется, но я не твоя. И никогда ею не буду.

Натаниэль молчал, его взгляд оставался тяжёлым и внимательным.

— Если только… — продолжила она тише.

— Если только? — Он откинулся назад и скрестил ноги.

— Если только ты не поможешь мне получить то, чего я хочу.

— И что же это?

Кира потерла ладони друг о друга.

— Я хочу стать частью Стаи Попларин… и я хочу быть её единственным альфой.

— Правда? Как амбициозно. И ты ожидаешь, что я помогу тебе этого добиться?

— Да. Я хочу, чтобы ты, блядь, исправил то, что сделал с моей репутацией, сняв с меня свои притязания.

Натаниэль задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Хотя я и сочувствую, в мире не существует достаточного стимула, чтобы я отказался от тебя.

Его слова выбили у неё почву из-под ног, но она быстро собралась.

— Вообще-то существует. Я знаю, чего ты на самом деле хочешь, Натаниэль.

— Сомневаюсь.

Он сказал это легко, но она заметила, как у него дёрнулось горло, когда он сглотнул.

Она была всего лишь его развлечением, способом отвлечься от того, что от него требовали, найти королеву. Она сунула руку в карман и положила ювелирную коробочку на кофейный столик. Кто-то оставил её в её шкафчике на следующий день после посвящения, вот и вся обещанная Челси помощь.

Натаниэль уставился на коробочку, но не сделал ни малейшего движения, чтобы взять её.

— Я знаю, что на тебя давят, чтобы ты женился на Глории к своему тридцатому дню рождения, — сказала Кира. — Виктория мне рассказала. И я знаю, что однажды она станет твоей королевой.

— Не «однажды», — поправил Натаниэль. — В тот самый день. Коронация состоится в мой день рождения. В Крепости Винтермоу будет праздник.

— Вау… — Она не ожидала этого. — Тогда тебе понадобится это кольцо. — Она понизила голос. — И я знаю, что, несмотря на твоё ухаживание, она не сказала «да».

Натаниэль застыл. В комнате стало холодно под его взглядом.

— Но мы можем помочь друг другу, — сказала она и медленно опустилась с кресла на колени.

— Как? — Его голос стал почти шёпотом.

— Я могу помочь тебе завоевать Глорию. — Кира наклонилась вперёд, упираясь ладонями в пол. — Я могу заставить её ревновать. — Подползая ближе, пока не оказалась у его ног, она провела руками по верхней стороне его босых ступней. Тонкие волоски защекотали пальцы, и она на секунду потеряла мысль. — Ты сможешь доказать ей, что укротил неукротимого волка.

Она подняла взгляд и замерла. Его взгляд был тяжёлым, цепким, почти давящим, он будто держал её на месте и не давал отвести глаза.

— И я помогу убедить её сказать «да».

Натаниэль втянул воздух, проводя кончиком языка по клыку.

— А взамен ты хочешь, чтобы я обеспечил тебе место в Стае Попларин.

— Да.

— Простое членство не сделает тебя альфой.

Кира улыбнулась.

— С этим я справлюсь сама.

Натаниэль обхватил ладонью её щёку.

— Мой дорогой питомец… такая амбициозная. Да, я помогу тебе стать одной из Попларинов. Но сначала… — Его взгляд стал жёстче. — Ты поможешь мне добиться Глории.

Кира кивнула.

— Ладно. Без проблем.

Грудь Натаниэля дрогнула от низкого смеха, который отозвался у неё внутри, расслабляя мышцы. Если бы она уже не стояла на коленях, ей пришлось бы сесть.

Он положил ладонь ей на макушку, пальцы скользнули в её волосы, и он начал гладить её, словно она была собакой.

— Я с нетерпением жду, когда увижу этого «укротимого волка». Я ещё не видел эту сторону тебя.

— Ублюдок! — прорычала она, дёргая голову, но его рука болезненно сжалась в её волосах.

Натаниэль усмехнулся.

— Спокойно, питомец. Я всего лишь пошутил.

Она злобно уставилась на него, оскалив зубы, но он, казалось, был доволен просто ждать.

Когда она наконец опустила взгляд, он сразу ослабил хватку и снова начал поглаживать её волосы.

— Я не убеждён, что у тебя есть то, что нужно, чтобы подчиняться, — сказал Натаниэль. — Ты будешь исполнять каждое моё указание? Делать всё, что тебе велят?

Кира тяжело сглотнула, сдерживая вспышку злости.

— Буду.

— Даже на людях? Ты будешь делать всё, что я скажу, при других?

Живот Киры скрутило.

— Например, перед кем?

— Перед кем угодно. Перед студентами. Преподавателями. Родителями приезжих. Даже в городе, если я выведу тебя наружу.

Вывести меня? Как на свидание?

Или как собаку на поводке?

У неё не было времени это обдумывать, потому что её мысли зацепились за его слова про «родителей».

— Даже перед твоим отцом?

Зрачки Натаниэля расширились, и она сразу поняла, что попала в больное место.

— Да, питомец. Возможно, если будешь послушной, я выведу тебя перед Его Величеством как наглядный пример того, как приручают волков.

Его слова кололи, как шипы, но она прикусила язык.

Она вдруг осознала, что её голова едва заметно покачивается, пока он массирует ей кожу головы. Прикосновение было чертовски приятным, волнами расходилось по телу, согревая, и у неё возникло странное, почти унизительное желание просто уронить голову ему на колени.

— Очень хорошо, — сказал Натаниэль, убирая руку и поднимаясь на ноги.

Она поспешно отпрянула, усаживаясь на пятки, и это ощущение между ними резко оборвалось.

— Я принимаю твоё предложение, питомец.

— Правда?

— Да. — Он подошёл к столу, выдвинул ящик и оглянулся на неё. — При одном условии.

Она скрестила руки на груди.

— И каком же?

— Ты покажешь, что готова подчиняться мне… прямо сейчас.

Её дыхание стало поверхностным — то ли от предвкушения, то ли от страха, она и сама не понимала.

— Подойди сюда. — Натаниэль поманил её пальцем.

Колени у Киры подкашивались, но она заставила себя идти, пока не остановилась рядом с ним у большого письменного стола из красного дерева.

Натаниэль сунул руку в ящик и достал ювелирный футляр, выстланный чёрным бархатом.

— Это для тебя. Открой. — Он опёрся о стол, наблюдая за ней.

Она открыла футляр и ахнула. Внутри лежал огромный розовый камень в форме сердца, сверкающий и холодный, заключённый в стальную оправу. Сам предмет был гладким, тяжёлым и сужающимся.

— Надеюсь, тебе понравится, — мягко сказал Натаниэль. — Я заказал это специально для тебя. Раз ты принадлежишь мне, логично, что ты будешь носить что-то подобное.

Кира не могла вымолвить ни слова. Она осторожно подняла предмет. Он был тяжёлым и не похож ни на одно украшение. Ни ожерелье, ни браслет, ни брошь, ни серьга. И точно не что-то для волос.

— Эм… это вообще что?

Натаниэль провёл пальцем вдоль её спины, опускаясь ниже, пока не сжал её за ягодицу.

Она ахнула, вздрогнув, когда его тёплое дыхание коснулось её уха.

— Это анальная пробка.

— Это что?

— Ты меня услышала.

Она застыла, когда до неё дошло, что именно он сказал, и выронила футляр. Стальной предмет с грохотом покатился по полу.

— Какого хуя? — выкрикнула она, резко оборачиваясь.

Он даже не шелохнулся и выглядел до отвратительного спокойным.

— Нужно подробнее объяснить?

Кира зажмурилась. Сьюзи что-то говорила про «секс-игрушки», но тогда это звучало настолько дико, что она почти вытеснила тот разговор из памяти.

Теперь её накрыло ощущение, будто её обманули. Красивый футляр сбил её с толку. Не то чтобы она хотела подарков, но сам жест показался почти… нормальным. На секунду ей даже показалось, что она увидела в нём что-то другое.

И вот что оказалось внутри.

Он заказал это для неё.

Натаниэль подошёл ближе, почти вплотную, и схватил её за подбородок.

— Чтобы не было путаницы: это для твоей задницы. Послушные маленькие шлюхи такое носят.

Кира зарычала и отбила его руку.

— Забудь. Я не из этих.

— Может, и нет, — спокойно согласился он, проводя пальцами по её щеке, — но могла бы стать.

Она отступила, выходя из зоны его досягаемости.

— Меня от тебя тошнит.

— А ты меня возбуждаешь. И я прекрасно вижу, как ты на меня реагируешь.

— Нет, не видишь.

Натаниэль усмехнулся, будто прекрасно понимал, что она врёт.

— С пробкой ты бы реагировала ещё сильнее.

— Нет. — Её голос был жёстким, но в нём скользнула просьба. — Только не это.

— Почему?

Она развела руками.

— Это унизительно.

— Это возбуждает. И тебе это понравится.

— Тогда сам её носи.

Натаниэль резко рассмеялся.

— Попробуй. Обещаю, тебе понравится то, что я с тобой буду делать, пока она в тебе.

Её желудок перевернулся, голос дрогнул.

— Нет. Я этого не хочу.

Натаниэль медленно кивнул.

— Хорошо. Это не обязательно.

Её плечи расслабились.

— Спасибо.

— Но тогда сделки не будет.

— Что?

— Это моё условие. Я хочу, чтобы ты носила её до конца сегодняшнего вечера, как хорошая маленькая шлюха, и в любое другое время, когда я захочу. Возможно, мне понадобится несколько дней, чтобы организовать встречу с Глорией. До этого момента ты будешь подчиняться. Понимаешь?

— Да, понимаю, — сказала Кира, сжимая кулаки. — Ты, блядь, совсем поехал. Ты и близко не подойдёшь к моей… — она облизнула губы, подбирая слово, — к моей заднице.

Натаниэль тихо рассмеялся.

— Это твоё право.

Она не могла в это поверить. После всего, на что она пошла… он хочет этого? Это было хуже кляпа и ошейника. Она знала, что он больной ублюдок, но не думала, что настолько.

Это казалось неправильным. Грязным.

Она даже сама туда не лезла.

Никогда.

Она резко развернулась, собираясь уйти, но его голос ударил, как гром.

— Хорошо подумай, прежде чем выйдешь из моей комнаты, Кира. Завтра условия могут измениться.

Она обернулась, вскинув обе руки и показав ему максимально агрессивные средние пальцы.

— Серьёзно? Тогда вот мой ответ. Понял?

Глаза Натаниэля блеснули, и он тихо рассмеялся.

— Прекрасно.





Хотя надежды Натаниэля были невелики, он всё же позволил себе надеяться, совсем немного, что Кира примет его условия. Что через несколько минут её задница будет заполнена тяжёлой, распирающей стальной пробкой. Он хотел увидеть выражение её лица в тот момент, когда вставит её, хотел провести её через боль, утешить и одновременно наслаждаться тем, как она сдаётся этому ощущению. И больше всего он хотел увидеть, как розовый камень между её ягодицами ловит свет и сверкает так ярко, что режет глаза.

Но он забегал вперёд. Подчинение было её идеей, но сама Кира, казалось, не могла переступить через свою гордость. Именно это и притягивало его, ему было интересно, насколько далеко он сможет её сломать, прежде чем она даст трещину.

— Ты ебанулся на всю голову, — сказала Кира. — Ты и близко не подойдёшь к моему… моему заду.

Да, я ебанулся на всю голову, хотел он сказать. Я схожу с ума из-за тебя. Мне больно, когда тебя нет рядом, и ещё больнее, когда ты рядом, но я не могу тебя коснуться. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Мне нужно, чтобы ты осталась. Навсегда. И больше всего мне нужно, чтобы ты осталась живой.

Но он не мог сказать ей этого. Она бы не поняла. Стоило ему начать, и он уже не смог бы остановиться. Поэтому он не сказал ничего. Вместо этого он заставил себя рассмеяться, будто её слова его забавляют.

Кира нахмурилась и вышла, с силой захлопнув за собой дверь.

Он остался один. В спальне было тихо, лишь мягко шептал огонь в камине. Натаниэль присел у очага и подбросил два полена. Камин был магическим и не давал дыма, но всё равно будто жаждал дров.

Пламя взметнулось вверх, жадно пожирая древесину, закружилось и затанцевало, напоминая ему о дикости волос Киры. Сегодня они были собраны, но даже в этом виде в них чувствовалась та же непокорность. И, как он успел заметить, собранные волосы подчёркивали тонкую линию её шеи.

Он стряхнул пыль с рук, смахнул с очага клочки коры и устроился в кресле.

Часы тянулись медленно, пока он ждал её возвращения. Он знал, что она вернётся. Её гордость была временной. Её амбиции не были.

Он подавил зевок. Ювелирная шкатулка стояла на столе с открытой крышкой, пробка лежала внутри на блестящем атласе. Сталь холодно поблёскивала, а розовый камень ловил отблески огня и разбрасывал по комнате алые отблески.

Он убрал кольцо. Рубиновое кольцо имело особое значение. Оно принадлежало королеве Лиддии, королеве вампиров, женщине, которую его отец убил в своей жажде власти. Подарить его Глории было правильно. В конце концов, она должна была стать его женой и будущей королевой.

Более того, матерью Глории была сама Лиддия, а её отцом был король вампиров Дмитрий, оба уже мертвы. Об этом знали многие, но никто не осмеливался говорить вслух.

Это означало, что Глория была настоящей наследницей трона.

А он, наследный принц Натаниэль, был всего лишь узурпатором.

Неудивительно, что Глория его ненавидела. Много лет назад, когда отец передал ему это кольцо, Натаниэль был уверен, что возвращение кольца её матери заставит Глорию принять его предложение.

Но всё вышло наоборот.

Оно не приблизило её к нему, а вызвало у неё ярость и окончательно разрушило всё, что между ними ещё оставалось.

— Твой отец убил мою мать и сорвал это кольцо с её пальца. Как ты смеешь преподносить его мне сейчас? Это не разменная монета. Оно моё.

Это был один из немногих случаев, когда он видел, как Глория теряет самообладание. Она была так выбита из равновесия, что отказалась от кольца вовсе, хотя он где-то глубоко внутри знал, что она его хотела.

Пока что он оставит кольцо у себя. Его вполне устраивало, что Кира какое-то время держала его у себя. Но когда она вернула его, это кольнуло сильнее, чем он ожидал.

Утро наконец наступило, а Кира так и не вернулась.

Натаниэль нахмурился. Я был уверен, что она вернётся.

Он ошибся, и такое случалось с ним редко. Разочарование от её отсутствия оказалось неожиданно болезненным. Он бросил взгляд на камин. Огонь почти угас, в комнате стало холодно. Он вздохнул и закрыл крышку ювелирной шкатулки, в которой лежала пробка. В такие моменты ему хотелось, чтобы рядом был кто-то, с кем можно было бы свернуться у огня. Не просто кто-то. Он закрыл глаза и позволил себе представить мягкое тепло волчицы, прижавшейся к нему.

Тихий звук у двери заставил его вскинуть голову, и взгляд метнулся туда за мгновение до того, как она распахнулась с грохотом.

Сердце у него резко дёрнулось. Кира вернулась.

Он смотрел на неё с лёгким изумлением, пока она стояла в дверном проёме, прожигая его взглядом. Её тёмно-каштановые волосы спадали на плечи, будто сами были в ярости.

Как бы ему ни нравилась её вечерняя одежда, теперь она переоделась в школьную форму, и это почему-то цепляло его ещё сильнее. Особенно с учётом того, что было субботнее утро. В этом было что-то странно притягательное, знать, что она переоделась именно ради него, и он невольно отмечал каждую деталь.

Тёмно-синий пиджак сидел на ней идеально, подчёркивая фигуру, белая блузка была безукоризненно гладкой, бант у шеи выглядел почти невинно, короткая юбка была слишком откровенной, чтобы быть случайной.

А носки… он едва слышно выдохнул.

Возбуждение вспыхнуло мгновенно, с нуля до предела, стоило ему их увидеть, и он сдержался, чтобы не поправить себя, чувствуя, как ткань брюк натягивается. Длинные красные носки обтягивали её стройные икры и подчёркивали округлость бёдер. И его особенно цепляло одно. Она надела их из-за него.

Потому что она была его.

Его губы чуть изогнулись. Красный шёл ей больше, чем она сама это понимала.





Кира вылетела из комнаты Натаниэля, но вовсе не из-за пробки. Да, его больная просьба вызывала отвращение, но именно она не занимала её мысли, когда она метнулась вверх по лестнице, оставляя позади общежитие вампиров.

Её мысли уцепились за одну крошечную деталь их разговора: за ту резкость, с которой он отреагировал, когда заговорил о своём отце. Будто пытался оттолкнуть её от какой-то правды, бросая в неё колючие слова. На краткое мгновение по его лицу скользнуло презрение. И каким-то образом она поняла, что направлено оно было не на неё, а на его отца.

Была и ещё одна причина, по которой она ушла. Запах в комнате Натаниэля оказался совсем не таким, как она ожидала. Он всё ещё был тёмным, мужественным, мускусным и пах хорошо… именно в этом и заключалась проблема. Вместо того чтобы испытать отвращение, как следовало бы, ей захотелось подойти ближе, вдохнуть глубже.

Что-то в его комнате казалось правильным.

Это так не вязалось с запахом смерти в его кабинете, что она больше не могла совместить в своём сознании вампира, уничтожившего её родных, с тем, кто стоял перед ней. На самом деле она вообще перестала его понимать. Порой он был властным и извращённым, а в другие моменты в нём проскальзывало что-то от джентльмена. И она не могла забыть ту мягкость, с которой он коснулся её разума, когда питался ею. Это резко контрастировало с тем, как жестоко он укусил её.

У неё кружилась голова. Она ненавидела его, но какая-то предательская часть внутри чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Её пугало, что ей хотелось вернуться в его спальню сильнее, чем найти хоть что-то, что можно было бы использовать против него.

Воспоминание о том, как он гладил её волосы, мягко всплыло в её сознании. Она хотела, чтобы он снова ласкал её так же нежно, но вместе с этим ей хотелось, чтобы он схватил её за волосы, прижал к поверхности и…

Она резко оборвала себя, гася возникший перед глазами образ: он стоит позади неё обнажённый, его полотенце падает на пол…

Нет. Она не хотела его. Не могла.

И вдруг ей пришло в голову, что она убегает не столько от него, сколько от самой себя.

Оказавшись в вестибюле, Кира поднялась по лестнице к его кабинету. Академия была тёмной и пустой, и никто не остановил её, когда она вошла в запрещённый коридор. Ей нужно было как следует осмотреть его кабинет и найти что-нибудь, что позволило бы пересмотреть условия их сделки. Носить пробку точно не входило в её представление о выгодных условиях.

Она действительно не хотела, чтобы этот ублюдок засовывал ей что-нибудь в задницу.

Ей также нужно было выяснить, кто такая Глория, особенно учитывая, что та пообещала сыграть роль свахи.

Тем временем Натаниэль оставался в своей спальне и ждал её возвращения, чтобы вставить ей пробку. Они оба знали, что это неизбежно.

Как долго он будет ждать?

Всё утро, готова поспорить.

Дверь кабинета Натаниэля была не заперта, как и в прошлый раз. Это был дурной знак: значит, внутри не было ничего ценного или полезного, что стоило бы украсть.

Почти похоже, что он сам хочет, чтобы сюда приходили.

Назвать это место «запрещённым коридором» было лишь вишенкой на торте, чтобы люди поступали именно так.

Комната была холодной и зловещей в лунном свете. Оставшись одна, без свидетелей, которые могли бы увидеть её истинную волчью форму, Кира позволила себе обратиться. Золотой свет вспыхнул на несколько секунд, пока она превращалась.

Было приятно наконец размять мышцы. Её человеческая форма была удобной, но возвращение в свою истинную форму ощущалось так, словно снять туфли после нескольких дней без передышки.

Сразу обострились зрение, слух и обоняние, и она начала красться по комнате, воспринимая её по-новому.

Шкуры песочного цвета Королевской семьи висели на стене позади стола Натаниэля, их морды были искажёнными и призрачными. Затхлый запах смерти обрушился на её чувства. Было и что-то ещё, что раздражало её: слабый оттенок чего-то, что она всё ещё не могла определить.

Прижав морду к полу, она вскоре уловила источник странного запаха: старые деревья, растения и магия.

Это было последнее место, где она ожидала почувствовать запах природы. Он не был свежим, но оставался живым, как плесень, словно магия каким-то образом сохранила его.

Она оттащила зубами шкуру мёртвого оборотня в сторону. Под ней лежала другая, с таким же жёстким серым мехом.

Нет, не такая же. Почти.

От неё исходил запах магии, и Кира была уверена, что она никогда не принадлежала настоящему животному. Это была имитация. Она обследовала остальную часть пола, находя всё больше поддельных шкур, аккуратно возвращая их на место, чтобы скрыть следы своего обыска. Закончив, она вернулась в человеческую форму и уселась на край стола Натаниэля, нахмурившись.

Помимо верхнего слоя волчьих шкур, которых в комнате было немало, все те, что лежали под ними, оказались поддельными. Будто Натаниэль хотел преувеличить число убитых волков.

Она презрительно фыркнула. Это не было сюрпризом. Историю пишут победители, и вампиры позаботились о том, чтобы каждый знал о революции. Но удивляло другое: кто-то создал поддельные шкуры, выглядящие настолько правдоподобно.

Если ведьмы были уничтожены во время революции, кто же остался, чтобы их создавать?

Короткая надежда вспыхнула в её груди, когда она подошла к шкурам песочного цвета на стене и провела пальцами по пятнистым белым отметинам. Может ли быть, что Королевская семья волков всё ещё жива?

Надежда быстро угасла: эти шкуры были настоящими. Король, Королева, детёныши. Другие родственники, возможно тёти и дяди. Она прислонилась головой к стене, и её горе вспыхнуло с новой силой.

Несмотря на этот всплеск эмоций, Кира была рада, что пришла. Притворство это или нет, эта комната напоминала о принце вампиров, столь же беспощадном, как и его отец. Натаниэль создал её, чтобы выставить напоказ убийство её родных. Об этом нельзя было забывать.

Она проверила стол и полки, но не нашла никаких личных вещей Глории. Ничто не указывало на длительное ухаживание, и это заставило её задуматься, серьёзен ли Натаниэль в отношении этих отношений. Глория, похоже, нет, раз продолжала его отвергать.

Разве она не хотела стать Королевой вампиров?

Сердце Киры сжалось, когда она покидала кабинет. На мгновение она позволила себе надеяться, что Натаниэль не так плох, как кажется, и что его душу ещё можно спасти.

Что, возможно, он действительно мог бы заботиться о ней.

Но он лишь хотел использовать её, и, если быть справедливой, никогда не давал ей повода думать иначе. Того человека, каким она надеялась его видеть, не существовало. Это была наивная иллюзия, которую она сама себе придумала, и теперь злилась на себя за то, что романтизировала его поступки.

Не осознавая этого, она впустила его внутрь, ровно настолько, чтобы он смог коснуться её сердца. Но он не заслуживал там места. Он не заработал его и никогда не заработает.

К тому времени, как Кира вернулась в вестибюль, напряжение достигло предела. Её дыхание стало коротким и резким, и она остановилась, чтобы перевести дух. Она уставилась в окно на чёрную ночь, пытаясь успокоиться. Ей нужно было избавиться от этих эмоций, выпустить их из себя. Иначе она потерпит неудачу. Она должна стать такой же холодной и бессердечной, как Натаниэль.

Большие напольные часы рядом отсчитывали время, а темнота снаружи постепенно светлела, переходя в серый.

Она сама не понимала как, но знала: Натаниэль всё ещё ждёт её.

Пусть ждёт.

Сердитые слёзы текли по её лицу, пока она смотрела на сады снаружи. Академия когда-то была территорией волков. Было ли это счастливое место? Резвились ли королевские детёныши на густой траве, собирая клевер?

Вольмаск не был домом Королевской семьи, им была Крепость Винтермоу, но, возможно, они бывали здесь?

Кира мысленно раскладывала территории перед собой, словно шахматную доску. Вольмаск в центре столицы, на одной стороне города её маленькая деревня Нордокк, где Байрон и Мэри вырастили её. На другой Крепость Винтермоу, элегантное загородное поместье. Она знала, что нужно сделать, чтобы вернуть контроль над столицей и окружающими территориями.

Но прямо сейчас она была всего лишь пешкой, которой будут пользоваться и которую будут двигать другие.

Но даже пешка могла быть опасной, если её недооценить. Быть рядом с принцем вампиров, даже в роли его «питомца», могло дать ей то преимущество, которое ей было нужно. Настало время сделать именно то, чего Натаниэль от неё хотел: стать покорной, послушной секс-рабыней, какой он так явно хотел её видеть.

Дыхание Киры выровнялось, сжатие в груди ослабло. Она чувствовала онемение, и это было хорошо.

Она была готова.

Она поднялась по лестнице, остановившись в своей комнате, чтобы переодеться, прежде чем спуститься глубже в недра подземного общежития. Она прошла через тихую общую комнату и остановилась перед дверью Натаниэля. Её рука казалась чужой, когда она потянулась, чтобы постучать.

В последний момент она передумала и вместо этого резко распахнула дверь. Натаниэль стал бы подозрительным, если бы она с самого начала была слишком покорной, и это был хороший повод бросить на него злой взгляд.

Он поднял взгляд со своего кресла.

— Ты надела школьную форму… ты осознаёшь, что сегодня суббота?

— Я подумала, это доставит тебе удовольствие.

— Доставляет. Весьма. — Его выражение стало суровым, голос заострился ледяными осколками. — Однако мне не доставляет удовольствия, когда меня заставляют ждать.

— Я уверена, что смогу загладить свою вину перед тобой, — сказала она, входя в комнату и захлопывая за собой дверь.

Уверена, ты это переживёшь.

Он предупреждал, что условия станут хуже, если она уйдёт, но она не осмеливалась спросить, что именно это означает. Он бы не сказал ей, пока это не стало бы ему выгодно.

Натаниэль смотрел на неё выжидающе, но она уже опустилась на колени на ковре, в том месте, на которое он указал прошлой ночью. Там. Теперь её очередь была смотреть на него выжидающе.

Его губа презрительно изогнулась, и он щёлкнул, открывая ювелирную шкатулку. Стальная пробка блеснула, и Киру накрыла волна ужаса, даже несмотря на дрожь, пробежавшую по её телу, когда Натаниэль поднялся.

— Начнём.

Она опустила голову, сердце затрепетало, когда он приблизился. Его ноги вошли в её поле зрения: элегантные чёрные туфли, проблеск шёлковых носков и дорогие узкие брюки, подшитые так, чтобы лежать на верхней части обуви. Он не переодевался со вчерашней ночи и, похоже, вообще не вставал из кресла, пока ждал её.

— Посмотри на меня, Кира.

Он стоял прямо перед ней, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Она сглотнула. Это было уязвимое положение, и она ненавидела его, даже несмотря на то, что какая-то часть её жаждала, чтобы он сказал ей, что делать.

— Это твой последний шанс уйти, питомец, — сказал Натаниэль. — Если останешься, ты проведёшь со мной все выходные.

Все, блядь, выходные?

Она прикусила губу, чтобы не сказать этого вслух.

— Ты будешь есть с пола, спать в моей комнате и делать ровно то, что я прикажу. Ты не покинешь эту комнату до утра понедельника и выйдешь отсюда с пробкой в заднице.

Она поморщилась.

— А потом?

— Будешь посещать занятия, как обычно, и ждать дальнейших указаний от меня.

Дрожащий толчок прошёл по её телу, выбивая воздух из лёгких.

— Ты ожидаешь, что я буду носить её на занятиях?

— Я ожидаю, что ты будешь делать то, что я скажу. — Его холодные глаза впились в неё. — Я предупреждал тебя не уходить, Кира. Останься ты прошлой ночью, возможно, я позволил бы тебе провести остаток выходных так, как ты сама решила бы. Но теперь ты останешься здесь и будешь служить мне так, как я сочту нужным.

— Мне придётся делить с тобой постель? — спросила она угрюмо.

В глазах Натаниэля мелькнуло веселье.

— Питомцы спят на полу.

Ублюдок.

Хотя пол был бы предпочтительнее, чем делить постель с ним.

— Итак, — сказал Натаниэль с оттенком окончательности в голосе, — каково твоё решение?

Мышцы её челюсти напряглись, и она заставила его ждать ответа, хотя они оба знали, что она не отступит. Не сейчас. Она зашла слишком далеко.

— Я согласна делать так, как ты скажешь, — наконец произнесла она, и её голос стал тяжёлым.

— Ты подчинишься?

— Да.

— Скажи это.

Кира глубоко вдохнула.

И ещё раз.

Я действительно это делаю?

Когда она наконец заговорила, слова дались ей гораздо легче, чем должны были.

— Я подчинюсь





Я подчинюсь. Кира не могла поверить, что действительно произнесла эти слова вслух.

— Хорошая девочка, — выдохнул Натаниэль.

Он осмотрел её с ног до головы, его пронзительный взгляд скользил по её телу, словно она была куском мяса. Возможно, именно этим она и была для него. Она искренне надеялась, что он не попытается выпить её кровь.

— Расстегни свою блузку, Кира. Его голос звучал спокойно и рассудительно, словно он привык к беспрекословному повиновению.

По-прежнему стоя на коленях, она опустила голову и неловко принялась возиться с пуговицами. Никогда раньше они не доставляли ей проблем, но сейчас её пальцы дрожали.

Когда она закончила, Натаниэль подался вперёд и раздвинул её блузку, одобрительно кивнув при виде её маленьких круглых грудей.

— С этого момента, когда мы остаёмся наедине, ты будешь называть меня сэр. Это понятно?

— Да, сэр, — пробормотала она.

— Хорошо. Встань и подойди к столу.

Она подчинилась. Стол был совершенно пуст, за исключением пары хрустальных сфер, которые светились, заливая его красным светом. У неё возникло чувство, что Натаниэль расчистил его именно для этого.

— Наклонись над ним, — тихо сказал он, — и подними свою юбку.

Кира подчинилась. Край столешницы был закруглённым, но всё равно неприятно вдавливался ей в живот. Она наклонилась вперёд, опираясь на один локоть, и потянулась назад, чтобы приподнять короткую клетчатую юбку, обнажая себя перед ним.

Это было унизительно до предела.

Не думай об этом, сказала она себе, пытаясь унять нервы. Ей было страшно, но в то же время её трясло от напряжённого ожидания, когда прохладный воздух касался её обнажённых ягодиц.

Натаниэль медленно выдохнул.

— Просто прекрасно.

Кира смотрела вперёд, ничего не видя, опираясь предплечьями на стол и надеясь, что вампир перестанет пялиться и уже перейдёт к делу. Она напряглась, когда почувствовала его руки на своих ягодицах, как он гладит и сжимает их. Его рука ловко скользнула под её голубые кружевные трусики, оттягивая их в сторону.

Она ахнула, когда его пальцы коснулись её клитора.

— Это обязательно?

— Тсс, — предупредил он, — хорошие питомцы не разговаривают, пока к ним не обратятся.

Ага, конечно.

Долгая минута тянулась, пока он ласкал её, и она изо всех сил старалась не думать о том, что с ней происходит, и о том, что это ощущается странно приятно. После череды ночей, наполненных фантазиями о том, как Натаниэль прикасается к ней, она больше не могла отрицать: ей нравится, когда он трогает её там. Но всё остальное было невыносимым.

Её дыхание стало поверхностным, когда палец Натаниэля скользнул внутрь её киски… или пальцы, поняла она, когда они согнулись внутри неё. Жар прилил к её лицу, когда он начал двигать ими внутрь и наружу, и звук влажных складок, хлюпающих при каждом движении, заставил её съёжиться. Это было доказательством того, что на каком-то уровне её тело наслаждается этим, и теперь Натаниэль тоже это знал.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение к пробке, — не выдержала она.

— Я подготавливаю тебя.

Его влажные пальцы скользнули вверх к её анусу, и она ахнула, когда он начал растирать его круговыми движениями, надавливая. Она почувствовала, как он снова провёл пальцами по её влажному клитору, а затем размазал ещё больше её соков по её заднице, на этот раз вдавливая кончик пальца в её анус.

— Ох! — вскрикнула она. — Да какого х—

Боль вспыхнула в коже головы, когда Натаниэль схватил её за волосы и резко дёрнул назад. Это заставило её посмотреть на него.

— Молчи, иначе я заткну тебе рот кляпом. Ты понимаешь?

Она сжала губы.

— Да… сэр.

Последнее слово она добавила неохотно, зная, что он этого ждёт.

Он отпустил её волосы, и её голова упала вперёд. В уголках глаз выступили слёзы от болезненного рывка, но это было ничто по сравнению с тем, что он сделал дальше: протолкнул палец глубже, вторгаясь в её зад. Это ощущение было мучительнее всего, что ей когда-либо приходилось терпеть.

— Блядь, — выдохнула она, её голос едва не сорвался в писк. Всё её тело напряглось вокруг пальца Натаниэля, когда он двигался внутри неё.

— Да, почувствуй, какая ты тугая. Это всего лишь кончик моего пальца. Можешь представить, если бы это был мой член?

Кира поморщилась. Она не хотела это представлять.

— Ты же не собираешься…

Её лицо горело, и она не смогла закончить вопрос.

Натаниэль рассмеялся.

— Пробка это только начало. Она поможет подготовить тебя к более серьёзным вещам.

Он вытащил палец и шлёпнул её по заднице. Удар обжёг кожу и заставил её вскрикнуть.

— Приготовься, питомец, — проворковал он, и по его тону она поняла, что время пришло.

Желчь подступила к её горлу.

— Эта… пробка… будет больно?

— Да. Будет больно.

Его рука снова вплелась в её волосы.

— Будет больно, и если ты попросишь меня остановиться, я не остановлюсь. Не раньше, чем буду удовлетворён.

Она почувствовала пробку, большую, гладкую и холодную, когда он прижал её к её киске, растирая, пока она не покрылась её соками.

Натаниэль наклонился вперёд, его грудь коснулась её спины, и он прижал нежеланный поцелуй к боку её шеи.

— Будет больно, шлюха, но тебе это понравится. И это будет постоянным напоминанием о том, кому ты принадлежишь. А теперь раздвинь ноги.

Кира сделала, как он сказал, переставляя ноги, пока они не оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга.

Он шлёпнул её, и она вскрикнула от неожиданности и боли.

— Шире, — сказал он.

Она раздвинула ноги шире. Её зад был обнажён и поднят вверх. Кира на краткий миг осмелилась надеяться, что пробка не причинит боли, что Натаниэль просто пытается её напугать.

Она ошибалась.

Она едва успела собраться с духом, прежде чем почувствовала заострённый кончик. Он был холодным, жёстким и беспощадным, когда надавил на её сфинктер, пытаясь раздвинуть её.

— Нет, — всхлипнула она, — она слишком большая.

— Нет. Просто расслабься, питомец. Я смазал пробку. Ты справишься.

Он протолкнул пробку глубже, заставляя её зад растягиваться.

Она вскрикнула.

— Пожалуйста.

Сила растяжения была почти обжигающей, и если бы он продвинул её ещё дальше, ей казалось, что она разорвётся.

Натаниэль остановился и наклонился ближе к её лицу.

— Пожалуйста, что?

Кира избегала его взгляда, закрывая глаза и качая головой. Это ощущалось чужеродно и неправильно. Это было не тем, что задумала природа, и она была убеждена, что её тело не предназначено для этого.

— Это слишком.

— Если ты хочешь уйти, я не стану тебя останавливать. Ты свободна уйти. Вон дверь. Но если уйдёшь сейчас, можешь забыть о нашей сделке.

Кира шмыгнула носом, её глаза наполнились слезами, пока она цеплялась за гладкую поверхность стола.

— Я тебя ненавижу, — прорычала она.

Натаниэль тихо усмехнулся, и это заставило её ненавидеть его ещё сильнее.

— Ну что же, питомец? Ты останешься и поиграешь? Заставишь меня гордиться тобой?

Он нежно погладил её спину, шею, плечи. Его прикосновение было таким мягким, что это казалось несправедливым.

— Это многое, я знаю. Но тебе ещё далеко до того, чтобы стать хорошо выдрессированным питомцем.

Кира прикусила губу, обдумывая. Какая-то часть её хотела заставить его гордиться ею. Она вытянула шею и посмотрела на него через плечо, вглядываясь в его жестокие, красивые черты. Несмотря на отвращение, мучительная тоска пульсировала в ней, когда он встретился с ней взглядом, слегка наклонив голову в ожидании.

— Ну что, питомец? Ты останешься?

Он погладил её талию, рисуя успокаивающие круги на её спине.

— Ты останешься?

— Да, я останусь.

Ведь хуже уже быть не может?

— По крайней мере, пробка уже почти вошла? Ещё много осталось?

— О, Кира…

Его голос звучал наполовину насмешливо, наполовину сочувственно.

— Это всего лишь кончик. Впереди ещё гораздо больше. Но я обещаю тебе одно: в тот самый момент, когда тебе покажется, что ты больше не выдержишь боли, ты почувствуешь удовольствие, не похожее ни на что из того, что ты когда-либо испытывала прежде.

Кире было плевать на это. Она просто не хотела, чтобы он, чёрт возьми, пытал её. Она шмыгнула носом и уставилась прямо перед собой.

— Просто сделай это.

Натаниэль начал медленно продвигать пробку внутрь. Давление нарастало, пока не стало почти невыносимым. Она вскрикнула, когда игрушка растянула её, и её ногти впились в гладкую поверхность стола, когда боль вспыхнула в её заднице. Она чувствовала себя загнанным зверем, жертвой во власти садистского вампира, и паника поднималась в ней по мере того, как усиливалось давление. Это было неправильно. Ничто и никто не должен был делать что-либо с её задом. Это было противоестественно.

— Вот так, питомец, — сказал Натаниэль, поглаживая её спину одной рукой, пока другой проталкивал пробку. — Почти всё.

Как раз в тот момент, когда она уже собиралась закричать, чтобы он остановился, выпуклая игрушка полностью вошла внутрь, заполнив её, и мучительное ощущение растяжения исчезло.

Она выдавила из себя звук облегчения, её тело дрожало, пока она лежала, распростёртая на столе. Лицо было горячим и мокрым от слёз, тело липким от пота, пока она привыкала к пробке, тяжело дыша и прижимаясь грудью к столешнице. Она не могла в это поверить. Пробка ощущалась внутри неё огромной. Тяжёлой, но уже не болезненной. В каком-то смысле она казалась правильной. Словно ей и было там место. Это было… наполняюще, и прохлада металла ощущалась приятно.

И произошло ещё кое-что. Нечто, что заставляло её продолжать тяжело дышать, пока тянулись тихие минуты.

Страсть вспыхнула в самом её центре, огненная и неумолимая. Что-то в этой пробке захватило её разум, и дикое желание прожигало её насквозь, заставляя хотеть большего. Внезапно весь мир растаял, и в нём не осталось ничего, кроме неё, Натаниэля и стальной пробки.

Она вошла в эту комнату как Кира, волчица, одержимая местью, но теперь стала беспомощной, пока Натаниэль превращал её во что-то иное. И всё же она не чувствовала себя хуже. Напротив, казалось, что он открыл в ней часть, о существовании которой она не знала, позволив ей испытать состояние блаженства, когда она полностью подчинилась ему.

С того самого момента, как пробка вошла полностью, её разум превратился в дрожащую кашу. Ничего не существовало за пределами этой комнаты. Вся её вселенная теперь вращалась вокруг одного: Натаниэль засунул большую секс-игрушку в её зад, и её клитор пульсировал так сильно, что она снова и снова тихо поскуливала, как собака.

— Молодец, питомец, — сказал Натаниэль, и его голос был наполнен такой нежностью и гордостью, что она буквально таяла. — Такая хорошая девочка.

Он погладил её зад, и она вскрикнула, когда он надавил на пробку. Это было короткое напоминание о боли, которую она испытала раньше. Он надавил снова, и она тихо застонала. Эта тугость, это давление… оно было таким сильным, словно он сам находился внутри неё. По крайней мере, именно так она это представляла.

Натаниэль надавил на пробку в третий раз, а другой рукой накрыл её киску, дразня мягкими поглаживаниями.

Она застонала, её голова упала вперёд на стол с глухим стуком, когда удовольствие прокатилось по её влажным складкам там, где его рука касалась её. Она жаждала его прикосновения и чувствовала, что разрядка уже близко.

Какого чёрта он со мной сделал?

Внезапно рука Натаниэля исчезла, и он обошёл стол.

Она наблюдала с недоверием, как он начал доставать бумаги и перья из ящиков, раскладывая их по местам и тихо напевая себе под нос.

Тем временем она всё ещё лежала поперёк стола, её зад был поднят вверх, грудь распластана по столешнице и поднималась и опускалась в тяжёлом дыхании.

— Это всё?

— Мм? — Натаниэль опустился в кресло напротив неё, глядя на неё пустым взглядом.

Она на мгновение закрыла глаза, когда мучительные толчки пульсировали внутри неё. Она была так близко.

Блядь.

Её голос стал напряжённым, когда она спросила:

— Что теперь?

— Ты остаёшься там, пока я не прикажу иначе.

Кира стиснула зубы. Желание разливалось внутри, словно кислота, прожигая её изнутри, и это заставляло её хотеть закричать от раздражения.

— Ты… просто оставишь меня так?

— Пока что да.

— А потом что?

Натаниэль наклонил голову.

— Задай вопрос, питомец.

Он хотел, чтобы она умоляла?

Да пошёл ты.

— Нет.

Не вставая, Натаниэль наклонился вперёд и схватил её за подбородок.

— Спрашивай.

— Я… я думала, что ты собираешься… заняться со мной сексом, — неловко закончила она.

Его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— О, мой дорогой питомец. Думаю, ты неправильно поняла наше соглашение. Я никогда не соглашался заниматься с тобой сексом. К тому же я уже заявил на тебя права. Мне не нужно трахать тебя, чтобы сделать тебя своей.





Натаниэль облизнул большой палец, перелистывая страницы романа. Эпическое приключение было куда менее интересным, чем волчица перед ним, но давало ему хоть какое-то занятие, пока он ждал.

Кире нужно было научиться терпению или, если не получится, послушанию.

Она всё ещё была наклонена над его столом, и ему нравилось видеть её такой. Требовалось усилие, чтобы сосредоточиться на книге, особенно с тем восхитительным выражением, с каким Кира сверлила его взглядом. Она излучала ненависть и похоть, и он умирал от желания обойти стол и ощутить её мокрую пизду.

Краем глаза он заметил, как она едва заметно двигается. Она украдкой тёрла бёдра друг о друга, пытаясь облегчить ноющую киску. Она думала, что он не замечает, но он замечал.

Бедный зверёк.

— Держи ноги раздвинутыми, — приказал он.

Он не собирался продлевать её страдания слишком долго. Он позаботится о её потребностях… в конце концов.

Сейчас он наслаждался её неохотным подчинением, её злым неповиновением, сталкивающимся с унизительной позой, в которую он её поставил. Казалось, будто её тело создано, чтобы дразнить его, и он ещё никогда не хотел выебать кого-либо так сильно. Ему нужно было почувствовать её, попробовать её на вкус, услышать, как она стонет.

Так же, как она застонала, когда он вставил пробку.

Когда она вошла до конца, она отреагировала мгновенно, словно в неё ударила молния. Напряжение в её теле ослабло, плечи опустились, взгляд затуманился, и она стала покорной. Ему нравилось удивление на её лице, когда первоначальная боль прошла, и на самый краткий, едва уловимый миг она была полностью его во всех смыслах.

С пробкой внутри она была пиздец какой возбуждённой.

Так же, как и он. Ему нравилось видеть её возбуждённой, нравилось наблюдать, как она томится по тому, что он мог ей дать.

Но не по мне она тоскует. Не меня она хочет.

Это было важное различие. Он проигнорировал укол сожаления в груди при этой мысли. Марк не заслуживал её, но и он тоже. Это не остановит его от того, чтобы брать её снова и снова. Она была его, по крайней мере на какое-то время, и он собирался использовать это по полной. Его сердце сжалось при мысли, что в конце концов ему придётся отпустить её.

Тихий жалобный звук сорвался с губ Киры, когда она едва заметно сменила положение, и его взгляд мгновенно метнулся к ней. Его внимание постоянно ускользало от книги, и неудивительно. Она краснела так красиво, что это было видно даже на её бронзовой коже. Её щёки пылали тёмным розовым оттенком, и она тяжело дышала, как хорошая маленькая шлюха, пока ждала следующего приказа.

Волки всегда были лучшими питомцами.

Используя её синие трусики как закладку, Натаниэль захлопнул книгу и отложил её в сторону.

Он видел, что Кире становится всё более неудобно, но ему хотелось ещё немного насладиться видом того, как она распластана на его столе, с широко расставленными ногами и задранной юбкой.

Кира первой нарушила тишину. Не прошло и пяти минут, но она уже не могла сдержаться.

— Если ты не собираешься заниматься со мной сексом, — проворчала она, — тогда зачем ты заставляешь меня носить пробку?

— Чтобы напомнить тебе, кому ты принадлежишь. И, как я уже говорил, у меня есть планы на твою задницу. Пробка подготовит тебя к тому, что впереди. Ты ещё поблагодаришь меня.

— Сомневаюсь, — фыркнула Кира.

Она поднялась со стола, но Натаниэль рванулся вперёд и схватил её за запястье.

— Я не говорил, что тебе можно двигаться. Стой, — приказал он.

Страх и ярость вспыхнули в её глазах, но она осталась на месте. Удовлетворённый, Натаниэль кивнул и поднялся, позволяя стулу с неприятным скрежетом отъехать назад.

— Прежде чем ты встанешь, Кира, — начал он, делая паузу, чтобы насладиться проблеском надежды в её глазах, — держи ладони на столе, медленно посмотри назад, а затем посмотри на себя в зеркало.

Кира ахнула.

Натаниэль обошёл стол, чтобы видеть её лицо, и остановился рядом с высоким, богато украшенным зеркалом на стене.

— Ты видишь то же, что и я, питомец?

Глаза Киры расширились, когда она увидела себя. Её зад был поднят вверх, идеальные круглые ягодицы сияли в утреннем свете, а украшенный камнем конец пробки сверкал так ярко, что мог ослепить. Он внимательно наблюдал за её лицом, наслаждаясь тем моментом, когда она заметила пробку, тем, как её губы приоткрылись от удивления и как её грудь поднялась, когда она резко вдохнула.

— Я задал тебе вопрос, — напомнил он, проводя пальцем по позолоченному краю зеркала. — Ты видишь, насколько ты могущественна?

Замешательство мелькнуло на её лице.

— Я не чувствую себя могущественной.

Натаниэль улыбнулся.

— Ты могла бы поставить на колени целое королевство.

Он шагнул вперёд и помог ей слезть со стола. Она дрожала, опираясь на него, пока восстанавливала равновесие. Он мягко приподнял её лицо и удержал её взгляд.

— Ты потрясающе красива. Ты почти поставила меня на колени.

Глаза Киры смягчились, и его сердце подпрыгнуло.

— Если ты когда-нибудь действительно встанешь передо мной на колени, — прошептала она, облизывая губы, — ты останешься без головы.

Он замер, его губы почти коснулись её губ. Улыбка расплылась по его лицу, и он тихо усмехнулся.

— Ты всегда угрожаешь обезглавить мужчин, за которыми ухаживаешь?

Это застало её врасплох, и она несколько раз моргнула.

— Я не ухаживаю за мужчинами. Э-это не ухаживание.

Она отстранилась. Они играли в игру на выдержку, пытаясь понять, кто отступит первым. Он не мог сказать, кто выигрывает, но схватил её за руку и притянул обратно. Её мягкое, стройное тело прижалось к его телу.

Он подошёл к своему креслу, потянув её за собой, и опустился в него, поднимая её и обвивая её ноги вокруг себя. Это заставило её оседлать его, её ступни упирались в подлокотники, пока юбка задиралась вверх, обнажая всё.

Тело Киры напряглось, и он видел, что она паникует из-за того, что он собирается сделать дальше.

— Не волнуйся, питомец, — сказал он, заправляя прядь волос ей за ухо, — я не лишу тебя девственности. Нам это понадобится, чтобы Попларины приняли тебя, не так ли?

Кира подозрительно посмотрела на него, прежде чем кивнуть.

— Да. Таков был наш уговор.

— И я выполню свою часть сделки.

Он провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Но, помимо твоей девственной плевы, обещаю тебе, что к тому времени, как закончу с тобой, ты будешь кем угодно, только не невинной. Начиная прямо сейчас.

Кира побледнела. Она, без сомнения, чувствовала его эрекцию.

— Что ты собираешься делать?

Он улыбнулся, укачивая её, прижимая ближе и наслаждаясь ощущением её тела в своих руках.

— Абсолютно ничего. Ты будешь тихо сидеть у меня на коленях следующий час. Что будешь делать в это время, зависит от тебя.

— Это оставляет мне не так уж много вариантов, — холодно сказала Кира, сидя с прямой спиной у него на паху.

— Нет, — задумчиво произнёс Натаниэль, — полагаю, не оставляет.

Его рука скользнула к её заднице и постучала по пробке. Она зарычала от возмущения, извиваясь в его хватке.

— Прекрати это!

Натаниэль улыбнулся. Она собиралась кончить прямо ему на брюки. Всё, что ему нужно было сделать, это подождать.





Кира была в агонии, и ей требовалась каждая капля самообладания, чтобы не тереться бёдрами о пах вампира.

Он держал её близко, и его близость подавляла её чувства. Его дымный запах, острый взгляд, ощущение его рук на ней, эта снисходительная усмешка — всё это завораживало.

И его стояк.

Чёрт возьми.

Каменно-твёрдый силуэт его члена дразнил её сквозь ткань брюк. Выпуклость была мучительно близко к тому месту, где он ей был нужен, так близко и в то же время недосягаемо.

Это делало её возбуждение невыносимым, и вместе с этим в ней поднималась нервная дрожь и головокружительная эйфория от ощущения его толстого члена, напряжённого и готового извергнуться, когда он прижимался к её клитору.

Действие алкоголя, который она выпила на вечеринке, сходило на нет, но она снова была опьянена, сидя верхом на Натаниэле. Она была беспомощна, его острый взгляд слой за слоем сдирал её защиту, тревожа её и заставляя тело покрываться мурашками.

Время будто остановилось, и Кира почувствовала, как её хмурость растворяется, раздражение отступает, пока она впитывает напряжение, кипящее между ними.

У Натаниэля был дар заставлять её чувствовать себя в безопасности даже тогда, когда она была уязвима. Она всё ещё презирала его, но больше не боялась.

Возможно, ей следовало бы бояться, но эта чёртова пробка перекрывала всякую логику. Она не могла мыслить ясно и извивалась, чувствуя себя комком нервного пламени.

Натаниэль снова постучал по пробке.

— Что ты делаешь? — выдохнула она.

— Жду, — промурлыкал он. — Наблюдаю. Желаю.

Она сглотнула, увидев тлеющее желание в его затуманенных глазах, и на краткое мгновение почти почувствовала что-то к этому вампиру. Почти, потому что он снова, блядь, постучал по пробке. Он повторил движение, жёстко, жестоко, удерживая её взгляд и раздувая огонь внутри неё. Её зад был растянут и заполнен до краёв, и это ощущение заставляло её клитор пульсировать. Ей отчаянно нужно было коснуться себя самой, или чтобы он прикоснулся к ней, или хоть что-нибудь.

Ей было всё равно, кто или что, она просто больше не могла выносить это ожидание.

Натаниэль чуть заметно поёрзал на сиденье, и это движение создало крошечное расстояние между его пахом и её киской. Эти полсантиметра ощущались как пропасть. Это только усилило её желание, заставляя жаждать, чтобы он снова приблизился. Она почувствовала укол раздражения, поняв, что он сделал это нарочно.

Толстая выпуклость его члена ждала её…

Но стоило ли это её гордости?

С её губ сорвался тихий всхлип, и Натаниэль усмехнулся, поглаживая её по затылку, словно успокаивая. И, как ни странно, это помогло ей расслабиться.

— Всё в порядке, зверёк. Делай то, что тебе нужно.

Она покачала головой.

Я не могу.

— Да. Возьми то, что хочешь. Теперь твоя очередь использовать меня.

Кира сжала губы.

Я правда это обдумываю?

Дрожь пробежала по её телу, когда Натаниэль притянул её ближе, прижимая свою твёрдую грудь к её груди. Она тихо выдохнула. Её подбородок покоился на его плече, и взгляд скользнул к спинке кресла. Она сосредоточилась на деталях: узоре из парчи в глубоких королевских оттенках полуночного чёрного и лесного зелёного, вышитом металлической нитью, поблёскивающей в свете свечей. Замысловатая рама из тёмного махагона была украшена изящной резьбой нераспустившихся роз, и извивающиеся лозы стали для неё спасительным отвлечением.

Может быть, я могу притвориться, что Натаниэль — это кто-то другой. Может быть, я могу притвориться, что его здесь нет.

Её тело двинулось раньше, чем она успела принять решение. Бёдра подались вперёд, сокращая это крошечное, бесконечное расстояние. Она издала дрожащий стон, когда её ноющая киска коснулась ткани его брюк, содрогнувшись от приятной волны, прокатившейся по её нежным складкам.

Это было чертовски хорошо. Но этого было недостаточно.

Отбросив сомнения, она прижалась ближе, потирая клитор о его эрекцию.

Блядь. Да.

Было бы ещё лучше, если бы он снял брюки.

— Хорошая девочка, — прошептал Натаниэль, пока она покачивалась на нём. — Я знал, что ты не сможешь устоять.

Она не ответила, пытаясь заглушить его голос, сосредотачиваясь через затуманенное зрение на кресле.

Замысловатая деревянная рама…

Бутоны роз…

Извивающиеся резные лозы, корчащиеся так же, как и её нутро, её киска, пропитанная влажным желанием, пока нарастающее напряжение неумолимо подбиралось к оргазму, обещающему быть эйфорическим.

Кира пыталась быть тихой, но не могла сдержать пронзительные всхлипы, вырывающиеся из неё, пока она тёрлась о тёплое, твёрдое тело Натаниэля.

— Я так горжусь тобой, — прошептал он, и его томный голос проник в её мысли. — У тебя отлично получается. Продолжай.

Она вцепилась в него крепко, её ногти впились в его спину, как когти, она держалась за него так, словно от этого зависела её жизнь, пока насаживалась на него.

Мне жаль, сказала она себе, извиняясь, потому что собиралась перейти точку невозврата, и теперь ничто и никто не мог её остановить. Это было хуже, чем тогда, когда Натаниэль ласкал её пальцами и довёл до оргазма. Теперь именно она доводила себя до оргазма, доказывая, что она этого хочет.

— Вот так, — сказал Натаниэль, его голос стал хриплым от желания. — Не останавливайся. Покажи мне, какая ты хорошая маленькая шлюха, когда трахаешь ногу своего хозяина.

Блядь.

Её движения усилились, заставляя кресло поскрипывать, пока она раскачивалась вперёд и назад, прижимаясь к его твёрдой длине.

Ей нужно было больше.

Больше.

Глаза Натаниэля потемнели, и, словно прочитав её мысли, он сомкнул руку на её горле, сжимая ровно настолько, чтобы её мышцы отозвались.

Её зрение затуманилось, горло пересохло, дыхание стало тяжёлым, пока она приближалась к нирване.

Обитое кресло.

Глубокий махагон.

Толстое, массивное дерево.

Плющевые лозы… извиваются, душат.

— Быстрее, шлюха, — приказал Натаниэль, сжимая её дыхание. — И молчи.

Бутон розы на грани раскрытия, когда бесшипные лозы душат его.

Она была, блядь, в бреду. Должно быть, так и было, потому что она ненавидела поэзию.

Слёзы выступили у неё на глазах, превращая комнату в размытое мерцание, пока голос Натаниэля грохотал у неё в ухе.

— Время пришло, шлюха. Скачи на моём члене, пока не кончишь.

Кира наполовину всхлипывала, наполовину стонала, когда неистовая срочность внутри неё нарастала. Пробка усиливала все ощущения, и она теряла контроль.

И всё это время Натаниэль держал её, он был единственным, что удерживало её в реальности.

— Ты стонешь, как животное, — тихо сказал он. — Ты знала это?

— Нет, — выдохнула она.

— Знаешь. И мне это нравится, — прошептал он, прежде чем его тон стал тёмным. — И всё же… я предупреждал тебя молчать.

Он схватил её за бёдра и притянул ближе, толкнувшись так, что попал точно туда, куда нужно, заставив её вскрикнуть. Она не смогла бы молчать, даже если бы захотела, и громкие стоны вырывались из неё, пока он вбивался в неё, наблюдая с искривлённой губой и сверкающими глазами.

Намёки на наслаждение манили её, и боль, пульсирующая по телу, становилась невыносимой.

Она была почти там.

Как раз в тот момент, когда она уже собиралась кончить, Натаниэль ухватился за пробку и резко выдернул её, и боль вспыхнула в её теле, когда игрушка растянула её сфинктер.

— Какого хрена ты делаешь? — вскрикнула она.

Она была на самом краю, ей нужно было всего несколько мгновений… а он вытащил пробку.

— Потому что ты, блядь, кончишь, когда я засуну её обратно, — прорычал Натаниэль, и свирепость его голоса толкнула её за грань.

Крик вырвался из её горла, и в тот же момент он резко вогнал пробку обратно. На мгновение вспыхнула боль, когда он растянул её, заставив всё её тело содрогнуться, снова заполняя её. Он шлёпнул её по ягодице, ударяя по пробке, и её тело рассыпалось, когда она кончила на нём. Она хватала воздух, стонала, пока наслаждение накрывало её, оставляя слабой и влажной от пота, пока её тело содрогалось от мощных толчков.

— Такая хорошая девочка, — сказал Натаниэль, поглаживая её по волосам.

Кира прикрыла глаза, наслаждаясь последними волнами оргазма.

Эйфория исчезла слишком быстро, оставив её думать, стоила ли жертва её гордости того.

Сквозь ресницы резные лозы плюща на кресле бросились ей в глаза. Готическое мастерство обладало призрачной красотой, и в верхней части рамы была вырезана тёмная королевская корона, оплетённая колючими лозами. Это было напоминанием о том, кем был Натаниэль не только в этой комнате, но и за её пределами. Он был сыном безжалостного короля, перебившего Королевскую семью волков, вместе с сотнями волков, вместе с её семьёй. И как будущий король, Натаниэль был и всегда будет её врагом.

Она была дурой, что забыла об этом хотя бы на секунду.

Она оседлала член принца-вампира и получила от этого удовольствие, и для неё не будет искупления.

Она вздрогнула, когда почувствовала, как пальцы Натаниэля скользят по её спине. Это почти щекотало, и теперь, когда похоть отступила, она отпрянула от его прикосновения.

— Теперь я могу слезть с твоих колен? — холодно спросила она.

— Ещё нет, — сказал Натаниэль. — У нас впереди ещё три четверти часа.

— Пошёл нахуй.

Кира резко выпрямилась, пытаясь оттолкнуться от него, но он удержал её на месте.

— Успокойся, — предупредил Натаниэль, выдвигая ящик стола. — Ты сделаешь это снова, зверёк, но на этот раз будешь молчать, как я приказал.

Он бросил на стол знакомую кучу чёрной кожи и ткани.

— Я об этом позабочусь.

Она повернулась у него на коленях, в ужасе уставившись на ошейник с кляпом-шаром.

— Нет, — запинаясь, выдавила она, сопротивляясь и пытаясь вырваться. — Ни за что. Я это не надену.

— Нет, наденешь. И посмотри…

Он взял серебряный медальон с именем, свисающий с цепочки, между большим и указательным пальцами и повернул его так, чтобы гравировка сверкнула в свете. На нём было написано: КИРА.

— Я добавил это после того, как мы встретились, — сказал он. — Тебе нравится?

— А ты как думаешь? — резко ответила она.

Он проигнорировал её сарказм.

— Он двусторонний, чтобы никто не ошибся в том, кто ты.

Она почувствовала, как холодный страх сжимает её изнутри, когда Натаниэль перевернул медальон.

— Прочитай это вслух для меня, зверёк.

Киру трясло от ярости, её челюсть была напряжена, когда она вслух прочитала слово, написанное заглавными буквами: ШЛЮХА.





ТРИ РАЗА.

Кира кончила на него три раза за один час, дважды с кляпом во рту.

Это было не так уж много, но он предпочитал качество количеству, и отчаянный, измученный, эйфорический взгляд в её глазах, когда она доводила себя до оргазма, используя его тело, делал всё это оправданным.

Слышать её приглушённые стоны, когда она пыталась дышать через кляп, было божественно. Она могла ненавидеть его сколько угодно, но никто не заставлял её оседлать его до изнеможения и довести себя до оргазма. И если бы она не была такой громкой в первый раз, ему не пришлось бы использовать кляп.

Но это было даже к лучшему. Ему нравилось держать её в узде.

Кира на грани оргазма была зрелищем, которое стоило увидеть. Это был первый раз, когда он видел, как она так теряет контроль, полностью отдаваясь не ему, а самому мгновению. Это было временно и мимолётно, как падающая звезда, и именно эта мимолётная красота придавала происходящему особую значимость. Он наблюдал это: великолепное столкновение противоречивых эмоций на её лице, как её глаза на мгновение вспыхнули победой, прежде чем тьма утянула её вниз и поглотила. Ему нравилось, как она цеплялась за него, когда кончала.

И её стоны, чёрт возьми.

К концу часа он был на пределе. Несколько раз он почти кончил от того, как она двигалась. Каким-то образом ему удалось сдержаться, цепляясь за последние остатки самообладания, пока она тёрлась своей мокрой пиздой о него.

Как и следовало ожидать, перед его брюк блестел от влаги, и он специально показал это Кире.

Когда час закончился, он снял с неё кляп и ошейник и приказал встать на колени на её «месте». Пробка всё ещё оставалась внутри неё, а кожа на лице и шее покрылась розовыми вмятинами там, где впивались кляп и ошейник.

Натаниэль стоял перед ней, его пах находился на уровне её лица. Он видел, что она устала, и понимал, что ей нужно немного времени побыть одной и прийти в себя.

Скоро.

— Мой бедный питомец, ты уже выдохлась? — он погладил её по щеке. — Хочешь отдохнуть?

— Да, сэр.

За то короткое время, что они провели вместе, она усвоила, что «да, сэр» — самый безопасный ответ.

— Можешь теперь вынуть пробку? — с надеждой спросила она.

— Боюсь, тебе придётся потерпеть ещё немного, питомец.

Он расстегнул брюки, отмечая, как её лицо потухло, когда он вытащил свой член.

— Теперь моя очередь. Смотри на меня.

Наконец, после долгого ожидания, он обхватил свой член рукой, проводя по налитой кровью длине.

Блядь. Ему это было необходимо. Этого было мало, но хотя бы это даст ему разрядку. С киской Киры, остающейся под запретом, у него было немного вариантов. Было соблазнительно взять её девственную задницу вот так, без подготовки, но это было бы жестоко. Ей нужно было больше времени с пробкой, и его задачей было постепенно подготовить её к тому, чтобы она могла принять его. Он был не только гораздо больше самой пробки, но и неподвижная игрушка сильно отличалась от того жёсткого долбления, которое он для неё задумал. Пробка была самым мягким способом познакомить её с анальным сексом, но даже так ей будет нелегко, когда придёт время.

Что касается её рта…

Натаниэль не знал, почему сдерживается и не приказывает ей отсосать, только то, что она выглядела измождённой, и он не хотел давить на неё прямо сейчас. И он не хотел просить. У него было настроение для другого.

В комнате стояла тишина. Даже камин прогорел до углей. Единственным звуком было то, как он дрочил. Он был чертовски близко к разрядке, а Кира смотрела на него снизу вверх, её карие глаза будто проникали в его душу, и это одновременно возбуждало его и сбивало с настроя.

Это было слишком.

— Держи глаза опущенными, — приказал он, и она подчинилась. Так лучше.

Может, стоило завязать ей глаза.

Он сжал свой член в кулаке, представляя, как у неё должно болеть после того, как он разрабатывал её задницу пробкой.

— Тебе нравится носить пробку ради меня, питомец?

Кира держала глаза опущенными.

— Нет, сэр.

Это был неправильный ответ, и они оба это знали. И всё же слышать его возбуждало его.

Интересно.

— Я кончу тебе прямо на лицо, Кира. Тебе бы это понравилось?

— Нет, сэр.

Его член пульсировал от её неповиновения, и его движения стали быстрее, головка была направлена прямо ей в лицо.

— Скажи мне, чего ещё ты не хочешь, шлюха.

Она подняла взгляд.

— Могу я показать вам, сэр?

Её вопрос застал его врасплох, и он кивнул.

— Можешь.

Его движения замедлились, когда Кира пододвинулась ближе, опуская голову под его член. Её руки легли на его бёдра, удерживая равновесие, пока её тёплый, влажный язык коснулся его яиц.

Ебать.

Она жадно облизывала их, вылизывая так, будто ей было мало. Он не мог в это поверить.

Откуда взялась эта Кира?

Он едва не задохнулся, когда она взяла его яйца в рот, каким-то образом умудрившись вместить оба сразу.

— Жадный питомец, — пробормотал он, поглаживая её по голове.

Кира попыталась взять его член в рот, но он не позволил, крепко сжав её волосы. Он ценил её инициативу, и тот факт, что она делала это по собственной воле, заводил его ещё сильнее. Но даже сквозь сводящее с ума желание он понимал, что она пытается отнять у него контроль.

И этого он допустить не мог.

Не с учётом той роли, которую должен был играть.

Она снова попыталась взять его в рот, выпрямляясь перед ним на коленях, но он дёрнул её вниз за волосы.

— Не в рот, — сказал он, удерживая её, пока дрочил ей в лицо. — Вот так. Открой рот.

Кира выглядела недовольной, но послушно открыла рот, и это было единственное, что имело значение. Даже её взгляд, полный неодобрения, ничего не менял, когда он глубоко застонал и кончил ей прямо на лицо, забрызгав щёки, глаза и лоб густой спермой. Она прилипла к её волосам и ресницам и стекала по подбородку. Каким-то образом он полностью промахнулся мимо её рта.

Он провёл двумя пальцами по её щеке и засунул их ей в рот, скармливая ей своё семя.

— Соси, — приказал он.

Она подчинилась, но он видел чистую ненависть в её глазах. И всё же там было и что-то ещё, от чего его сердце дёрнулось. Кира, возможно, пыталась перехватить инициативу, но при этом получала удовольствие, доставляя удовольствие ему, так же как он получал удовольствие от власти над ней, хотя бы из-за того ощущения контроля, которое это ей давало.

Ему нравилось, что она уже начала понимать, пусть даже на подсознательном уровне, кто здесь на самом деле контролирует ситуацию.

Это будут долгие выходные. А было только субботнее утро.

Они ещё даже не начинали.





Кира стояла на коленях. Её лицо было покрыто спермой, и она щурилась сквозь липкую жидкость на возвышавшегося над ней вампира. Он стоял силуэтом на фоне серого утреннего света из окна, и в том, как он убрал свой член и спокойно застегнул брюки, было что-то холодно-впечатляющее, словно он только что закрыл деловую сделку.

Она потянулась вверх, чтобы вытереть лицо, но резкий голос Натаниэля заставил её вздрогнуть.

— Оставь.

Её челюсть сжалась, ответ уже вертелся на кончике языка, но прежде чем она успела огрызнуться, он добавил:

— Ты выглядишь так прекрасно.

Между ними повисла тишина. Она не была напряжённой, но и назвать её комфортной было нельзя. Будто они вместе пересекли невидимый порог, и их отношения изменились. Он продолжал называть её питомцем, словно она была животным, а он её хозяином, и в те тёмные, эйфорические мгновения, когда она теряла себя в тайных желаниях, о которых прежде даже не подозревала, она верила, что это правда.

Её разум всё ещё был затуманен, но уже яснее, чем прежде, когда она сидела верхом на Натаниэле. Она ненавидела власть, которую он имел над ней, но вместе с тем не могла не цепляться за крохи похвалы и комплиментов, которые он ей дарил.

Он не был похож ни на одного мужчину, вампира, оборотня или человека, которых она когда-либо встречала. В своей деревне она общалась с человеческими юношами примерно своего возраста, но Натаниэль был иного уровня. Когда он говорил, что она прекрасна, она понимала: для него это значит нечто большее, что он действительно очарован ею.

По крайней мере, для него я хоть что-то значу.

Она также понимала, что он говорил всерьёз, когда угрожал взять её сзади. Сколько ещё времени пройдёт, прежде чем он исполнит эту угрозу? Он намекнул, что это случится не скоро, но она была слишком измученной и болезненной, чтобы почувствовать облегчение. У неё не только пульсировал клитор: после того как он заткнул ей рот кляпом и надел на неё ошейник, он довёл её задницу пробкой до сырости. Теперь у неё болело всё тело.

К тому же у него хватило наглости засунуть пробку обратно, и он до сих пор её не вытащил.

Садистский ублюдок.

Она была готова к тому, чтобы их сделка закончилась. И всё же какая-то часть её уже смирилась с тем, что доведёт всё до конца. У Натаниэля был странный талант заставлять её чувствовать себя хорошо и одновременно унижать её, и, похоже, эти вещи вовсе не исключали друг друга. Её пугало, что он открывает ей вещи, о которых она раньше не знала.

Всегда ли эти тёмные, тревожные фантазии были частью меня? Если да, возможно, было бы лучше, если бы она никогда их не обнаружила. Потому что теперь, когда всё позади, в чём вообще был смысл? Она тёрлась об него, как сука в течке, а теперь была уставшим, липким развалом. Как, чёрт возьми, она сможет смотреть на себя после этих выходных?

Понедельник казался вечностью впереди. Она уже была измотана, а ещё даже не было девяти часов утра. По крайней мере, Натаниэль снял кляп.

— Можешь встать, — сказал он, протягивая ей руку.

Она оттолкнула её и поднялась неуверенно. Окно посветлело, когда появилось солнце; свет отразился от подоконника и на мгновение ослепил её. Внезапно она осознала значение этого.

— У тебя есть окно, — произнесла она ошеломлённо.

— Именно так.

Она подошла к нему. Натаниэль не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить её, и она уставилась на просёлочную дорогу, обсаженную берёзами, и на густой лес вдали.

— Но… мы же под землёй. Как…?

— Это не совсем окно. Оно показывает другое место. Магия, — добавил он, словно это было очевидно.

— Понятно. — Она ещё мгновение смотрела на берёзы, наблюдая, как оранжевые листья трепещут на ветру. — Похоже, в Вольмаске очень много магии. — Она попыталась сохранить лёгкость в голосе, задавая рискованный вопрос. — Ты ведь не знаешь никаких ведьм?

Атмосфера изменилась.

Он стоял совсем близко за её спиной, его взгляд давил ей в спину.

— Официально я должен сообщить тебе, что ведьм больше не существует.

Бла-бла-бла.

— А неофициально?

— Неофициально я не могу это комментировать.

Она бросила на него странный взгляд. Он намекал на то, на что, как ей казалось, он намекал?

Его лицо оставалось пустым, ничего не выдавая. Он дразнил её или намекал на тайну? Она искренне надеялась, что второе, но он больше ничего не сказал на эту тему.

Кира вздохнула и отвернулась от окна.

— С тобой совсем не весело.

Он изогнул бровь.

— Разве? Мы оба отлично развлекались буквально минуту назад.

Кира нахмурилась, и, когда её лоб сморщился, она почувствовала, как натянулась кожа там, где его сперма высохла плёнкой. Фу.

— Ты можешь уже поторопиться и вытащить эту пробку?

— Скоро, питомец, — сказал он, — но пока нет.

Он подошёл к изножью кровати, где лежала тонкая плоская подушка.

— Подойди и сядь сюда.

— Нет, спасибо.

— Я не спрашивал.

Они смотрели друг на друга. К её удивлению, Натаниэль первым нарушил тишину.

— Я скоро вернусь. Можешь пока расслабиться.

Кира фыркнула.

— Расслабиться? С грёбаной пробкой в заднице?

— Да.

— Здесь, на полу?

— Там, где твоё место, питомец.

Её ноздри раздулись.

— Моё место в моей собственной комнате.

Она хотела принять душ и переодеться. Она не спала всю ночь и чувствовала себя паршиво.

Когда Натаниэль ничего не ответил, она вздохнула, волоча ноги, подошла к коврику и опустилась на него.

— Вот. Доволен?

Натаниэль двигался так быстро, что она едва успела это осознать: он схватил её за лодыжку и резко дёрнул к себе.

— Что ты—

Холодный металл сомкнулся вокруг её лодыжки, и она пнула его. Но было слишком поздно: её нога резко остановилась прямо в середине удара, когда цепь звякнула, натянулась и дёрнула мышцы. Он приковал её к изножью проклятой кровати.

— Какого хрена? — громко сказала она. — Ты не можешь приковывать меня цепью.

Натаниэль поставил у её ног миску с водой.

— Пей, если хочешь пить. Ртом.

Она уставилась на керамическую собачью миску. На ней даже были нарисованы косточки, расположенные кругом по внешнему краю.

— Да какого, блядь, хрена? Я не буду пить из этого.

Она ударила другой ногой, опрокинув миску и разлив воду по полу.

Натаниэль наблюдал, как опрокинутая миска катится по комнате, пытаясь скрыть улыбку.

— Так ты не получишь лакомство.

— Да пошёл ты!

Он покачал головой, теперь уже ухмыляясь.

— О, Кира. У тебя восхитительно грязный рот. Я скоро вернусь. Оставайся на своём коврике, пока я не вернусь.

— Да куда, блядь, я, по-твоему, пойду? — прорычала она, дёрнув цепь ногой так, что та звякнула.

Натаниэль проигнорировал её, наклонился ближе и прошептал ей на ухо леденящие слова:

— Не вынимай пробку без моего разрешения. Ты пожалеешь об этом.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Она осталась одна.

Как долго его не будет? Он не сказал.

Она не могла поверить, что он приковал её к кровати. Это лишало её любого шанса обыскать его спальню или хотя бы подумать о том, чтобы тайком пробраться наверх, обратно в свою комнату.

Что касается пробки, она больше не казалась удобной. Она была невероятно болезненной, нежная плоть была раздражена. Но даже малейшее прикосновение лишь усиливало ощущение, словно она тревожила рассерженное осиное гнездо, и она неохотно решила оставить её на месте. Она лежала на коврике, свернувшись клубком, как волк, угрюмо глядя на серый свет на ковре. Её взгляд поднялся к окну, где солнце исчезло за облаками, и она отвлекалась, наблюдая за далёкими берёзами. Было ли это реальное место или иллюзия? Она издала несколько долгих вздохов, ожидая Натаниэля.

Вскоре он вернулся с подносом для завтрака, доверху наполненным горячей едой, выпечкой и апельсиновым соком. Он поставил поднос на свой стол.

— Чего тебе хочется? — спросил он.

Кира подозрительно посмотрела на еду.

— Ты собираешься отравить меня? Или накачать чем-нибудь, чтобы сделать со мной всё, что захочешь?

— Мне не нужно тебя накачивать, чтобы сделать с тобой всё, что я захочу.

Она съёжилась.

Заметив её реакцию, Натаниэль нахмурился.

— Не заблуждайся, Кира. Однажды, и довольно скоро, независимо от того, будешь ли ты в стае или нет, я найду тебя и буду трахать тебя, пока ты не закричишь. И когда покажется, что это уже слишком, я буду трахать тебя ещё. И ты будешь в сознании и в ясном уме, наслаждаясь каждой секундой этого. Так что нет, у меня нет намерения травить тебя или накачивать наркотиками.

Кира нахмурилась.

— Простого «нет» было бы достаточно.

— Мне кажется, с тобой ничего не бывает простым.

Он сказал это так, словно это был комплимент, его взгляд был исследующим. Она не знала, что на это ответить.

Натаниэль избавил её от необходимости говорить, жестом показав повернуться.

— Я сейчас вытащу пробку.

— Наконец-то, — пробормотала она, но при одной мысли об этом почувствовала нервозность: по её коже побежали мурашки, когда Натаниэль приблизился.

— Держи голову повернутой ко мне.

— Зачем?

— Потому что, — сказал он, приседая позади неё и сжимая края украшенного камнем основания пробки, — я хочу видеть твоё лицо, когда буду её вытаскивать.

— Ты такой мудак…

Едва она повернула голову, чтобы посмотреть на Натаниэля, как он резким движением вырвал из неё игрушку. Она закричала, но боль, хотя и была острой, оказалась краткой. Огромный размер пробки стёр её болезненный сфинктер, но теперь, когда её больше не было, она застонала от облегчения.

— А теперь, — сказал Натаниэль, стоя у стола, — завтрак остывает. Что ты хочешь съесть?

Кира закрыла глаза, подавляя желание схватиться за ноющую задницу.

— Мне всё равно. Просто… дай мне всего понемногу.

Она не была голодна, но её просьба заняла Натаниэля и отвлекла его внимание ещё на некоторое время, пока он сосредоточенно готовил для неё тарелку.

Он поставил её на деревянный пол рядом с её ковриком вместе со стаканом сока.

— Приятного аппетита.

По крайней мере, на этот раз была тарелка. И всё же она не притронулась к еде, но не могла не смотреть на разнообразие: маффины, слоёную выпечку, свежие фрукты, сосиски, жареные грибы и яйца Бенедикт.

— Кто из твоих многочисленных слуг приготовил яйца? — язвительно спросила она, пока Натаниэль накладывал еду себе на тарелку.

— Я.

Она подняла брови. Она не могла представить, чтобы принц вампиров занимался чем-то таким домашним, как готовка.

— А голландский соус?

— Тоже приготовил я.

— Правда? Как ты научился готовить?

— Я приказал своим многочисленным слугам научить меня.

Он сказал это с совершенно серьёзным лицом, и Кире понадобилось мгновение, чтобы понять, что он шутит.

Она удивилась, когда он сел рядом с ней на жёсткие доски, удерживая тарелку на одном колене.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я завтракаю с тобой.

— Ну… не надо. Я бы предпочла поесть одна… и без цепи.

Единственным ответом Натаниэля было протянуть ей маленькое белое полотенце. Оно было мокрым.

— Что это? — спросила она, принимая его.

— Чтобы вытереть лицо. Но если ты предпочитаешь есть с лицом, покрытым моей…

— Я бы предпочла, чтобы ты позволил мне принять душ, — перебила она, щедро промакивая лицо влажным полотенцем. Это не было заменой горячему душу, и они оба это знали. С тем местом, где его сперма склеила её волосы, она мало что могла сделать, но, вытерев лицо, почувствовала себя значительно лучше.

— И ты мог бы снять с меня цепь.

— Скоро. — Натаниэль начал есть, его движения были плавными и утончёнными. — Расскажи мне что-нибудь о себе.

— Например что? — спросила она, осушив стакан апельсинового сока одним глотком. Она всё ещё испытывала жажду.

Натаниэль наполнил её стакан из кувшина.

— Например, какая у тебя любимая еда?

Кира ткнула вилкой в яйцо, разрезав желток. Она была не в настроении вести светскую беседу.

— Я скажу тебе, что мне не нравится. Вот это.

— Яйца?

— Этот голландский соус. Он слишком жидкий.

— Вот как?

— Да.

Это было неправдой. Жёлтый соус был насыщенным и сливочным, с бархатистой текстурой, которая таяла у неё во рту.

— Хм. — Натаниэль задумчиво жевал. — Придётся мне потренироваться.

— Не утруждайся ради меня. Это, — она махнула рукой в сторону тарелок с едой, — не станет чем-то регулярным.

— Ты не любишь поздний завтрак?

— Мне не нравишься ты. Как только ты выполнишь свою часть сделки, ты больше никогда меня не увидишь.

Он будет мёртв, похоронен на глубине трёх метров под землёй, но ей придётся не забыть сначала получить его рецепт голландского соуса.

— Ты когда-нибудь думала, что я могу скучать по тебе?

Она замерла, и жареные грибы соскользнули с её вилки. Её хватка на приборе усилилась.

— А ты учёл, что я вооружена?

Его губа дёрнулась, но он не ответил, и его спокойствие перед лицом её угрозы раздражало её.

Да плевать.

Она сосредоточилась на еде, вымещая злость на пирожном, которое в итоге оказалось восхитительным.

— Виктория приготовила выпечку, — сообщил Натаниэль. — Она же научила меня готовить, хотя, должен признать, яйца — это единственное блюдо, которое я умею делать.

Кира прищурилась, пытаясь понять его странную попытку завести светскую беседу. Возможно, она была бы более любезной, если бы он не приковал её к грёбаной кровати.

— Только яйца, значит?

— Только яйца.

Она сделала вид, будто всерьёз это обдумывает.

— Ты сам моешь за собой посуду?

— Всегда.

Он произнёс это «всегда» так, словно признавался в любви; его голос был тёмным и томным.

Чёрт.

— А что насчёт десертов?

— Я умею готовить крем-брюле.

— Впечатляет, — сказала Кира, сохраняя ровный тон. — Обязательно сообщу об этом твоей будущей жене.

Она подняла взгляд, чтобы увидеть, как подействовала её колкость, и удивилась: лицо Натаниэля помрачнело, словно её слова его задели.

Он просто чувствует вину, что находится здесь со мной, когда должен быть там, ухаживать за Глорией.

Когда Натаниэль продолжал выглядеть подавленным, у неё возникло неожиданное желание его подбодрить. Но ей слишком нравилось его неловкое состояние, поэтому вместо этого она спросила о Глории.

— Расскажи мне о ней.

Натаниэль замялся; его вилка застыла на полпути ко рту. Он опустил её на тарелку.

— Глория — вампир и наследница. Мы выпустились в один год.

— Значит, она твоего возраста?

— Да.

— И твоя будущая жена, — добавила она, главным образом чтобы уколоть его.

— Да. — Он, казалось, подбирал слова, и это был первый раз, когда она увидела его растерянным. — Глория владеет клубом здесь, в столице. Мы с тобой скоро туда отправимся.

— Отправимся? — переспросила Кира, проглатывая кусок пирожного с маслом.

— Да. Это будет последний раз, когда я сделаю ей предложение.

— А если она скажет «нет»?

— Не скажет.

— Откуда ты знаешь? Будешь ухаживать за ней с шоколадом и цветами?

Он улыбнулся и опустил глаза.

— Нет. Это не сработало. Вампиры вроде Глории реагируют только на силу. Сейчас она самая могущественная вампирша в мире. Мой отец не отречётся от власти, пока я не женюсь на ней и не объединю её семью с нашей.

— Понятно, — сказала Кира, подражая его заинтересованному тону. — И что заставляет тебя думать, что она согласится? Ты уже делал предложение раньше.

— Потому что я не буду её спрашивать. Я скажу ей и сделаю её своей женой.

От его слов по спине Киры пробежала дрожь.

— Каким образом?

Секунду спустя она пожалела, что задала этот вопрос. Лицо Натаниэля потемнело.

Будто налетел шторм, сметая остатки их лёгкого разговора.

— Мой дорогой питомец… в ближайшие дни я покажу тебе, как именно принц вампиров заявляет свои права на жену. А пока твоё тело послужит хорошей практикой.

Он поднялся, подобрал собачью миску, которая укатилась, и снова наполнил её.

— Я настоятельно советую тебе пить, пока есть возможность. Скоро мне понадобится твоё тело.

Кира мрачно уставилась на миску у своих ног. На этот раз она не стала её отталкивать. Вместо этого опустила лицо к воде и, пока Натаниэль устраивался за своим столом, начала лакать её языком.





Мягкий ритмичный звук, с которым Кира лакала воду, понемногу снимал напряжение с плеч Натаниэля, пока он сидел за своим столом. Он был раздражён, не на Киру, а на сами обстоятельства. Их обоих втянули в нечто гораздо большее, чем они сами, в схему, где не оставалось места ни для чего другого. Ни у одного из них не было выбора ни в том, что должно было произойти, ни в ролях, которые им предстояло сыграть. Это злило его, потому что он был к ней расположен, сильнее, чем ожидал.

И к Глории он был расположен куда меньше. В ней не было ни искренней страсти Киры, ни её упрямого внутреннего стержня.

Обе были честолюбивы, но, в отличие от Глории, Кира не искала выгоды для себя, и её представление о лучшем мире находило в нём отклик. Рядом с ней он начинал верить, что возможно всё, что он сам может стать другим. И он хотел этого.

Он хотел её, пусть даже ненадолго. Быть рядом, смотреть на неё, чувствовать её, даже когда ломал её под себя.

Именно поэтому он тянул с предложением. Он мог бы прямо сейчас отвезти Киру в клуб и использовать её, чтобы добиться руки Глории, но цеплялся за любой повод отложить неизбежное.

Ему нужно было ещё немного времени с Кирой.

В конце концов, когда Глория станет его, он выполнит свою часть сделки, даже если условия ему не нравились: ему придётся сохранить девственность Киры, чтобы Стая Попларин приняла её обратно. Даже тогда они будут колебаться, особенно если она будет пахнуть им… но Марк, в частности, не сможет устоять перед её девственностью. У альфы в школе была определённая репутация: он лишал девственности и даже добрался до пары первокурсниц-вампирш, которые просто не знали ничего лучше.

Натаниэль выдохнул через ноздри. Одна мысль о том, что Марк и другие альфы могут оказаться рядом с Кирой, вызывала у него тошноту.

Она моя.

А раз она его, она заслуживает лучшего, что он может ей дать. Если она хочет стать частью стаи, он поможет ей этого добиться. Это была его вина, что волки отвергли её. Он не должен был терять контроль и кусать её. И он это исправит, добьётся, чтобы она всё-таки почувствовала, что значит принадлежать стае.

Он постукивал пальцами по столу. В комнате стало тихо. Кира свернулась у изножья кровати, всё ещё в человеческом облике, и рассматривала металлический браслет на своей лодыжке. Он задумался, превращалась ли она когда-нибудь в одиночестве своей комнаты в общежитии.

И тут в голову закралась другая мысль. Думала ли она когда-нибудь о нём, оставаясь одна в своей спальне?

От одной этой мысли его член налился кровью, и в сознание ворвалось острое, жгучее желание: он хотел лишить её девственности сам. И он не будет нежным. Для него она была не просто быстрым трахом, каким стала бы для Марка. Она захватывала его целиком, и он не оставит ей ни малейших сомнений, когда заставит её почувствовать всю его силу.

Он снова выдохнул, выпуская задержанный воздух. Предвкушение сводило с ума. Ему хотелось прижать её к постели и резко войти в неё. Кровать была рядом, идеальное место. Он был готов взять её полностью, без остатка, и потерять контроль внутри неё. Будет ли она бороться или уступит?

Он хотел, чтобы уступила. Чтобы притянула его к себе, даже когда хотела оттолкнуть.

Звук того, как Кира пьёт из миски, вернул его к реальности. Это было почти приятно.

Его взгляд потемнел. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Кира подняла голову и посмотрела на него, напряжённо, настороженно. Она старалась игнорировать его, но теперь, когда их взгляды встретились, он уже не мог отступить.

Он оттолкнул стул и подошёл к ней. Присев рядом, расстегнул металлический браслет на её лодыжке. Она не шевелилась, пока он отбрасывал цепь в сторону.

— Сними свою одежду.

Кира напряглась, но подчинилась. Пиджак она уже сняла, и он заметил, что блузка всё ещё расстёгнута. Она скинула её с плеч, протянула вперёд и демонстративно уронила к его ногам, бросив на него уничтожающий взгляд.

Горячо.

Следом пошла юбка, за ней её нижнее бельё. Её грудь была идеального размера, тёмные соски притягивали его взгляд, и ему нравилось, как они покачивались, когда она наклонилась снять свои красные носки.

— Позволь мне, — сказал он, приседая и стягивая с неё носки. Он наклонил голову, чтобы поцеловать её бедро, но затем передумал: он не доверял ей настолько, чтобы быть уверенным, что она не заедет ему коленом прямо в лицо.

Он бросил носки к остальной куче одежды и отступил на шаг, разглядывая её обнажённое тело. Она смотрела на него в ответ, и он с удовлетворением отметил, что огонь в её глазах никуда не делся.

— Теперь твоя очередь, — сказала она.

Натаниэль улыбнулся.

— Может быть, позже. Иди в ванную. Вымойся. Когда закончишь, ляжешь ко мне на кровать.

Глаза Киры расширились.

— На кровать?

— Да, питомец.

Он видел, что ей хотелось расспросить его дальше, но она, похоже, решила промолчать. Даже он сам ещё не решил, что именно сделает с ней. Он знал только одно: ему нужно почувствовать её.

Он не отрываясь смотрел, как Кира уходит в ванную. Её спина, подтянутая смуглая кожа, округлая задница, широкие бёдра, сильные плечи. Ноги стройные, крепкие, и эта лёгкая полнота бёдер, которую он сразу отметил. Ему хотелось увидеть, как они сожмутся, когда она сядет на его член.

Если бы только.

Он успел заметить мягкие тёмные волосы на её лобке, и у него перехватило дыхание, когда он вспомнил, как эти волоски щекотали костяшки его пальцев, когда он входил в неё. Жаль, что придётся её укротить. Со временем он заставит её сбрить всё, но пока ему нравилась эта дикая, густая естественность. Мысли о том, как он проталкивает свой член сквозь эти волосы и входит глубже, заставляли его яйца болезненно ныть.

Дверь ванной закрылась, щёлкнул замок. Он усмехнулся и подошёл к сундуку у окна. Внутри было всё, что ему нравилось: гладкая кожа, мягкие витки верёвок, украшения, которые можно надеть на её тело, и длинные тяжёлые игрушки самых разных форм и размеров. Кира была не первым волком в этой комнате, но станет последним.

Он тихо напевал, вытаскивая нужные вещи и раскладывая их на кровати. Сквозь дверь доносился шум воды. Рано или поздно она выйдет.

А потом они будут играть.





Кира подкралась к большой кровати, занимавшей почти всю комнату Натаниэля. Её кожа была влажной, волосы стекали водой по спине. Этот ублюдок не дал ей полотенца.

Натаниэль протянул его ей.

— Вот.

— Я в порядке. — Кира изобразила бодрую, нарочито фальшивую улыбку и села на край кровати, демонстративно выжимая волосы прямо на его подушку.

— Полотенце для твоего же удобства, — спокойно сказал Натаниэль.

— А это тоже для моего удобства? — спросила Кира, указывая на кровать, где лежали цепи, верёвки и кожаные ремни. Её бравада на секунду дала трещину, когда она попыталась представить, что он собирается с этим делать.

— Это ты сама решишь, — ответил он, становясь перед ней и раздвигая её ноги своими. — Но нет, не для удобства.

Он толкнул её назад на матрас.

Чёрные атласные простыни были прохладными, матрас мягким, почти слишком мягким. Без предупреждения Натаниэль схватил её ноги и закинул себе на плечи.

— Что ты делаешь? — вскрикнула она, чувствуя, как лицо заливает жар.

— Учу тебя.

К её досаде, он наклонился и провёл клыком по внутренней стороне её бедра.

Она замерла, наблюдая, как он задержался, чтобы пососать кожу. Она помнила, что где-то там проходит артерия, которую некоторые вампиры предпочитают во время секса. Информация, которую она с удовольствием бы никогда не слышала от Виктории.

— Ты собираешься укусить меня? — спросила она, чувствуя, как её ноги остаются беспомощно поднятыми, а его губы всё ближе к её киске.

Натаниэль замер.

— Нет, Кира. Я не собираюсь кусать тебя. — Он мягко поцеловал её бедро. — Больше никогда.

Что-то в его голосе заставило её внутренне сжаться.

— Почему?

Он снова коснулся её кожи губами.

— Потому что я старомоден. Обычно я не питаюсь от одного и того же человека дважды. Первый укус — просто питание. Или, в твоём случае, я отметил тебя как свою.

Кира вздрогнула от этих слов.

— Питаться один раз — необходимость, — продолжил он. — Но второй раз… это уже что-то значит.

Он отстранился.

— Что именно?

— Зависит от вампира, — пробормотал он и провёл языком по её влажной щели, вырывая у неё резкий вдох.

— А для тебя? — голос её дрогнул.

Он ответил хрипло:

— Любовь.

Повисла тишина.

Слово «любовь» выбило её из колеи сильнее, чем всё остальное.

— Значит… — она запнулась, не зная, как сменить тему. — У тебя быстро заканчиваются люди? Или ты питаешься животными?

Натаниэль пожал плечами.

— Я редко кусаю волков или людей. Иногда животных. Остальное восполняю иначе.

— То есть?

— Есть и другие источники. Например, овощи вроде шпината и кейла дают железо… — он оборвал себя. — Что смешного?

— Вампир-вегетарианец?

Он поднял голову.

— Я этого не говорил.

— Вегетарианец, — повторила она с удовольствием.

— Я не вегетарианец.

Кира не удержалась от ухмылки и из-за собственного смеха не заметила, как его язык снова коснулся её. Она вскрикнула, на ощупь ища, за что ухватиться. Её рука сомкнулась на длинном тяжёлом предмете. Она подняла его, пытаясь понять, что это, пока он снова медленно проводил языком по её телу.

Он взглянул вверх.

— Вижу, тебе хочется чего-то побольше.

Кира замерла, осознав, на что это похоже.

— Нет, — выпалила она и резко отбросила предмет. Он слетел с кровати и покатился по полу.

Натаниэль усмехнулся.

— Позже ты принесёшь его.

— Нет, — повторила она, уже жёстче, но вскрикнула, когда его язык снова скользнул внутрь неё.

Мысли рассыпались. Она не могла ни говорить, ни думать, пока он медленно и настойчиво доводил её.

— Ты на вкус божественна, — сказал он.

— Правда? — выдохнула она.

— О да. Жаль, что придётся остановиться.

— Остановиться?

— Тебе нужно принести игрушку, питомец.

В ней вспыхнула злость.

— Ты серьёзно думаешь, что я буду тебе что-то приносить?

— Будешь. — Он ещё раз лизнул её и отстранился. — Встанешь на колени, поднимешь её ртом… — он ввёл в неё палец, — потом поползёшь ко мне… — второй палец, — и уронишь у моих ног. Как хороший питомец.

— Нет, не буду, — прорычала она, но голос предательски дрогнул, а тело уже отзывалось на его движения.

— Мне нравится, когда ты говоришь «нет», — сказал он, резко двигая пальцами внутри неё, а затем вытащил их. Он размазал её влагу по её щеке. — Почувствуй, какая ты для меня мокрая, Кира.

Он наклонился ближе, их лица оказались почти вплотную. Он провёл пальцами по её лицу.

Её раздражала липкость, но взгляд Натаниэля был таким тяжёлым, что она на секунду забыла об этом.

— Тебе стоит чаще говорить «нет», — тихо сказал он.

— Пошёл на хуй.

Он не ответил. Вместо этого потянулся к лежащим рядом вещам и поднял кожаный ошейник.

— Пожалуйста, — выдохнула она, бросив взгляд на кляп. — Только не снова.

— Только ошейник. Подними голову.

Она подчинилась. Он застегнул его на её шее.

— Не слишком туго?

— Нет, — резко сказала она, хотя это было неправдой.

Он затянул сильнее.

— А теперь?

Она опустила взгляд.

— Да, сэр.

Он удовлетворённо хмыкнул, но не ослабил его. Вместо этого показал ей тонкую цепь.

— Надеюсь, ты готова доставлять мне удовольствие. Я научу тебя ходить на поводке.

Кира дёрнулась назад, но было поздно. Её ноги всё ещё лежали на его плечах, спина прижата к матрасу. Щелчок застёжки прозвучал слишком громко.

Он слегка потянул цепь.

— Прекрасно. А теперь слушай внимательно…

Она вздрогнула, когда он снова ввёл в неё пальцы, сгибая их внутри.

— Ты слушаешь меня, Кира? — в его голосе появилась опасная нотка.

— Да, — выдохнула она. Ошейник давил, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри неё. Часть её хотела продолжения. Остальное застыло в ожидании.

— Хорошо. — Он медленно двигал пальцами, проводя ладонью по её телу. — Сейчас мы пройдёмся по комнате. Пока ты на поводке, ты не говоришь, если я не обращаюсь к тебе. Поняла?

Кира закрыла глаза и тихо всхлипнула, пока рука Натаниэля скользила по ней, размазывая её влагу по бёдрам.

— Да, сэр.

— Хорошая девочка. — Он дёрнул поводок, цепочка звякнула, натянулась, сдавливая шею. — Спускайся с кровати. На колени. — Он кивнул, когда она подчинилась. — Хорошо. Теперь ползи рядом со мной. Всегда чуть позади. Поняла?

Зрение расплывалось от слёз, лицо горело от унижения, сердце билось быстро, сбивчиво, а тело всё ещё жаждало его пальцев.

— Да, сэр, — прошептала она.

— Хорошая девочка. Рядом.

Она ползла за ним, стараясь держаться у его пяток.

Пол был жёстким, ковёр колол колени, а доски под ним были ещё хуже. Они сделали несколько кругов по комнате. Натаниэль тихо напевал и время от времени поправлял её, если она сбивалась с нужного положения.

— Можешь обратиться, если хочешь, — сказал он. — Так тебе будет легче.

Хорошая попытка.

Это не был приказ, и она не собиралась подчиняться. Она промолчала. Он больше не настаивал, и вскоре они вернулись к кровати.

Натаниэль сел на край матраса и указал на пол у своих ног.

— Хватит. Подойди и сядь.

Она подчинилась. Он похлопал её по голове.

— Неплохо. Ты старалась.

Она резко отдёрнула голову, но внутри всё равно вспыхнуло короткое, предательское чувство гордости. Она удивилась, когда он отстегнул поводок.

— Ладно. Думаю, ты заслужила немного свободы. Иди принеси игрушку. Ртом.

В груди кольнуло тревогой. Глупо, но после цепи, после поводка, после того, как её держали и направляли, сама мысль о том, что можно двигаться свободно, казалась странной и даже пугающей. Он дал ей крошечный кусок свободы, и она почти боялась им воспользоваться. Её тревожило, как быстро он добрался до неё.

И всё же она не хотела его разочаровать. Она поползла к игрушке.

Та была длинной, фиолетовой, плотной, но немного податливой. Не такой большой, как показалось сначала, примерно с палец длиной, но толщина делала её пугающей, а по всей поверхности шли грубые утолщения.

Кира облизнула губы и оглянулась на Натаниэля. Он не двигался.

— Я жду, питомец.

Она опустила голову и неуверенно сжала игрушку зубами. С первого раза не получилось, и только со второй попытки ей удалось поднять её.

Она подползла обратно и уронила игрушку у его ног.

— Хорошая девочка.

Его голос был тёплым, густым, и это странно откликнулось в ней. Он поднял игрушку.

— Открой рот.

Она подчинилась, и он засунул её внутрь.

— Соси, как мой член.

Кира осторожно обхватила губами утолщённый конец, морщась, пока рот привыкал к форме. Это было не то. Совсем не то. Ни вкуса, ни запаха, ни реакции. Пусто.

— Куда ты хочешь её дальше?

Она вздрогнула.

— В горло? — Он толкнул глубже.

Она напряглась, но длины не хватило, чтобы вызвать рвотный рефлекс.

— Продолжай.

Она снова взяла игрушку в рот. Вскоре в комнате раздались влажные, неровные звуки.

— Может, тебе больше подойдёт другое место? — задумчиво сказал он, вытаскивая игрушку и поднимая её с пола. Он поставил её у кровати и наклонил вперёд, прижимая к матрасу.

Кира напряглась, почувствовав давление у входа. Он медленно ввёл кончик внутрь.

— Подожди, а как же моя девственность…

— Спокойно. Эта игрушка слишком короткая. Так что скажешь?

Да. Скажи да.

Она пульсировала от потребности.

— Да… пожалуйста, сэр.

Игрушка вошла глубже, растягивая её. Она развела ноги шире, подаваясь назад.

— Да… — выдохнула она, двигаясь сама. — Ещё.

— Такая жадная. Стоило бы сначала услышать все варианты.

Прежде чем она успела ответить, он резко вытащил игрушку, раздвинул её ягодицы и прижал её к другому месту. Там всё ещё было чувствительно после пробки.

— Ну?

— Нет, — сразу сказала она.

— Мне нравится, когда ты говоришь «нет». Но ты даже не попробовала.

Игрушка давила сильнее. Она задержала дыхание, ожидая боли… но ничего не происходило.

Он ждал.

— Ты уверена?

Она сглотнула.

— Нет, сэр.

— Тогда что ты имеешь в виду?

Она опёрлась на локоть и повернулась, чтобы посмотреть на него. Он стоял позади, тёмный, напряжённый. Возбуждение было видно даже сквозь ткань, но в его взгляде было не только желание.

Там была граница.

И она это поняла. Он не станет её ломать силой. У него были свои правила. Сломанные, жёсткие, но всё же правила.

— Решать тебе, — тихо сказал он.

Я контролирую ситуацию. Это мой выбор.

Было слишком соблазнительно принять этот момент таким, какой он есть, отбросить свои цели и амбиции, страхи и сомнения и просто позволить всему случиться.

Она хотела, чтобы Натаниэль прикасался к ней сильнее, чем когда-либо хотела чего-либо в своей жизни. Он был опасным, сильным, но в нём чувствовалась странная мягкость, от которой становилось спокойно, а его правила, как ни странно, давали ощущение свободы. Впервые её разум затих, и она ощутила покой, которого не знала раньше, даже когда жила в коттедже на окраине Нордокка.

Когда её тело горело от желания, решение оказалось простым.

— Сделай это.

Он не ответил. Просто резко вогнал толстый предмет в неё, глубоко, до упора, и резкая боль пронзила её.

— Сволочь! — крикнула она, больше от неожиданности, чем от боли, резко оборачиваясь.

Натаниэль снова прижал её лицом к кровати.

— Так меньше болит, если делать быстро. Ты уже должна была это понять.

Она нахмурилась. Он был прав, но признавать это она не собиралась.

— Хватит. Переходим к уроку. — Он выпрямился и указал на письменный стол. — Встань. Иди туда.

Кира осталась, согнувшись над кроватью.

— Ещё один урок?

— Да. Я собираюсь держать тебя занятой. И полезной. И ты будешь делать домашнее задание, пока ты здесь. Я уже распорядился, чтобы твои книги принесли сюда, пока ты была в ванной.

Кира резко обернулась.

— Ты был в моей комнате?

— Твоя кураторша принесла их по моей просьбе.

— Сьюзи бы этого не сделала. Она бы не вошла без меня.

— Я не оставил ей выбора. А теперь подумай, прежде чем снова открыть рот. Я не повторяю дважды.

Кира мрачно подошла к столу.

— Хорошо. А теперь надень обратно свою школьную юбку и наклонись.





Натаниэль стоял позади Киры, любуясь ею. Снова она наклонилась над его столом, на этот раз с другой игрушкой в заднице. Его член дёргался всякий раз, когда она открывала рот, чтобы возразить, и он хотел лишь одного: вонзиться в её влажную, истекающую соком киску.

Он медленно выдохнул.

Терпение.

Он раскрыл её учебник по истории на нужной странице и положил перед ней. Почувствовал, как она вздрогнула, когда он наклонился и коснулся начала абзаца.

— Здесь. Читай вслух.

Повисло мгновение тишины, она с недоумением смотрела на книгу.

— Ре… революция?

— Да, — сказал он, выпрямляясь. — Не останавливайся, пока не дойдёшь до конца страницы.

Напряжение стало густым, почти осязаемым. Пока Кира колебалась, он стоял позади, сдерживая желание схватить её за бёдра и прижаться к обнажённой киске. Он всё ещё был полностью одет, но это могло измениться.

Кира наконец начала, её голос зазвучал:

— Несмотря на настойчивые попытки дипломатического примирения, нарастающее напряжение между вампирским кланом и всё увеличивающимся населением волков вскоре достигло точки кипения. — Кира сделала паузу. — Почему ты заставляешь меня читать это?

Шлепок.

Она вздрогнула от удара его раскрытой ладони по ягодице. Он ожидал реакции, но она, похоже, была слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать.

— Продолжай, — сказал он, проводя рукой по месту удара: бронзовая кожа налилась тёмно-розовым.

— Однако лишь тогда, когда король волков Баккер похитил и женился на королеве вампиров… — Она снова остановилась, обернувшись к нему. — Похитил? Но это не то, что произошло—

Шлепок.

— Не останавливайся. Продолжай.

Кира метнула в него злой взгляд, отвернулась и продолжила:

— Лишь тогда, когда король волков Баккер похитил и женился на королеве вампиров Лиддии, сделав её своей второй супругой и используя для выведения смешанного потомства, вампиры начали войну… Что означает «смешанное потомство»?

Натаниэль наклонился к её уху, одновременно касаясь её набухшей киски. Она была настолько влажной, что с неё почти капало.

Скоро.

Она захныкала, когда он начал её тереть.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, шлюха, — сказал он, наслаждаясь её стонами. Он ввёл в неё пальцы, покрывая их её соками, и несколько раз двинул ими. — Вопросы правильные, но я приказал тебе читать. — Не вынимая пальцев, он ударил её другой рукой, на этот раз сильнее. — Продолжай.

— Я обязана? — спросила она. — Следующая часть об убийстве—

Шлепок.

Она резко вдохнула.

— Об убийстве королевской семьи—

Шлепок.

— Они моя родня—

Шлепок. Шлепок. Шлепок.

Её возмущённый голос оборвался. Она тяжело дышала, тело напряглось, задница стала розовой с обеих сторон.

— Заканчивай отрывок, — сказал Натаниэль, тяжело дыша. Его тело было наэлектризовано и горело от похоти и жадности.

— Ты чудовище: заставляешь меня читать это… и возбуждаешься от этого.

Натаниэль крепко сжал её ягодицу.

— Ты ошибаешься, моя прелесть. Я возбуждаюсь от тебя. Учебный материал — всего лишь информация, которую тебе нужно знать.

— Я с этим не согласна.

— Я и не спрашивал. Хватит прерываться. Заканчивай абзац.

А потом он закончит сам. Он отчаянно нуждался в ней. Яйца ныли от напряжения, член был каменно твёрдым, всё в нём тянулось к тому, чтобы заполнить её. Он потёр себя через брюки, чувствуя пульсацию, пока другая рука продолжала исследовать её. Прикасаться к себе было приятно, но недостаточно.

— Это дерзкое преступление, — продолжила Кира, задыхаясь, — разожгло давно ожидаемую войну, завершившуюся кровавой ночью, известной сегодня как Революция.

Шлепок.

Кира вздрогнула.

— За что это? Я же читала, как ты сказал—

Шлепок.

Она умолкла.

— Я не говорил останавливаться, — сказал Натаниэль.

Её голос, начавшийся уверенно, теперь дрожал:

— К-кровавая ночь, известная сегодня как Ре—

Шлепок.

Она напряглась.

— Революция.

Шлепок.

Он выждал секунду и нанёс следующий удар, достаточно лёгкий, чтобы не причинить вреда, и достаточно сильный, чтобы оставить жжение.

Шлепок.

Кире становилось всё труднее продолжать:

— Там король волков и его—

Шлепок. Шлепок. Шлепок.

— Продолжай. Читать. — Натаниэль задыхался, быстрее двигая пальцами внутри неё и продолжая шлёпать, любуясь тем, как её ягодицы подрагивают при каждом ударе и как она всхлипывает. Он собирался довести её до оргазма, но сначала она должна закончить.

— Там к-король волков и его подданные были убиты силами, которыми командовал король вампиров Хенрик. Это была решающая победа, приведшая к падению Баккеров, некогда могущественной королевской семьи волков, а также многих их подданных. Этот исход утвердил власть вампиров над столицей и прилегающими территориями.

Тишина растянулась, когда Кира закончила. Её голова была опущена, тело дрожало, дыхание стало тихим.

— Молодец, моя прелесть. — Натаниэль наклонился и погладил её по волосам, не прекращая двигать пальцами внутри неё. — Ты была такой хорошей девочкой, даже если не лучшей ученицей. Ты хоть что-то усвоила?

Кира слегка пожала плечами и пробормотала:

— Не очень… сэр.

— Тогда, возможно, тебе стоит прочитать отрывок ещё раз. Как думаешь?

Кира замялась.

Его рука замерла, пальцы всё ещё были глубоко внутри неё.

— Да, сэр.

— Очень хорошо. Начинай с самого начала. И на этот раз… — его голос стал низким и хриплым, когда он прошептал ей на ухо: — у тебя есть моё разрешение кончить в любой момент. Но запомни: когда это случится, мой член будет внутри тебя.





Натаниэль перевернул Киру так, что она села на край стола, её ноги оказались по обе стороны от него.

— «Ты будешь внутри меня?» Что, чёрт возьми, это значит? — спросила Кира, пытаясь оттолкнуть его. — Ты же только что сказал, что не лишишь меня девственности!

— И не лишу, — сказал он, стараясь её успокоить, даже пока расстёгивал брюки и доставал свой член. Он был каменно твёрдым, головка набухшая и блестящая от предсемени, ствол толстый и налитый кровью, яйца мучительно напряжены. — Но я никогда не говорил, что не кончу внутри тебя.

— Ну, может быть, блядь, стоило это сказать.

— Я предпочту показать, — сказал он, придвигаясь ближе, так что его пульсирующий член коснулся входа в её киску.

— Что ты делаешь? — вскрикнула она, когда он провёл гладкой головкой по ней, двигая вперёд и назад.

— Тсс. Я лишь смачиваю его перед тем, что будет дальше.

— Натаниэль, подожди. Ты не можешь—

— Расслабься. Я прослежу, чтобы ты осталось целкой. Доверься мне.

Он хотел вонзить свой член в её маленькую красивую киску. И он это сделает. Просто не до конца.

Он погрузил головку в её набухшие складки, и боль в его яйцах усилилась. Ему потребовалась вся оставшаяся выдержка, чтобы не излиться на неё прямо сейчас.

— Я хочу, чтобы ты приняла кончик моего члена, — сказал он. — Марк может быть твоим первым, но будь я проклят, если он станет первым, кто кончит внутри тебя.

Кира резко вдохнула, но ничего не сказала, даже когда он начал ласкать себя. Она смотрела заворожённо и, казалось, не знала, что делать, пока звук его движений наполнял комнату. Он издал низкий стон, проводя рукой по члену, морщась от того, насколько приятно было покрывать его её соками.

— Скажи, что ты этого не хочешь, моя прелесть. Скажи «отъебись», как ты обычно это делаешь.

Кира покачала головой.

— Скажи, что мысль о моей сперме внутри тебя вызывает у тебя отвращение.

Ответа не было.

Он застонал, опираясь одной рукой о стол, другой быстро двигая по члену. Он был на грани, пульсировал, готовый взорваться, но не введёт его, если она этого не захочет. По её широко раскрытым глазам было видно, что она понимает, как мучительно ему ждать. Как он полностью в её власти. Ещё сильнее давила боль в груди: как бы он ни обладал её телом, её сердце ему не принадлежит.

— Скажи, что ты ненавидишь меня, — прохрипел он. — Скажи, как ты собиралась меня убить.

Насколько ему было известно, он это заслужил. Когда он поможет вернуть её в Стаю Попларин, она, без сомнений, придёт за ним. Но сейчас её жажда разрядки пересилила всё остальное: она схватила его за рубашку и притянула ближе.

— Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя, моя прелесть? — спросил он, с трудом удерживая голос.

— Да, — прошептала она, вцепившись в его плечи.

Этого было достаточно. Он сильнее сжал член в кулаке, издав глухой стон. В тот момент, когда его накрыло, он протолкнул головку внутрь неё. Осторожно, не входя полностью, начал двигаться вперёд и назад, трахая её лишь кончиком, пока она не подошла к краю.

Когти Киры впились в него сильнее, когда она начала превращаться. Это была лишь первая фаза: кончики пальцев заострились, чёрные когти вытянулись, жёлтые глаза потемнели до золотистого оттенка, по краям лица проступила лёгкая шерсть. Дальше она не пошла, но этого хватало, чтобы понять, что контроль ускользает.

— Чёрт, ты такая красивая, — выдохнул он. Ему стоило огромных усилий не вонзиться глубже, пока он двигался, наслаждаясь её криками. Её тугая киска сжималась вокруг него, мышцы сокращались, стискивая член.

— Блядь, — простонал он, когда удовольствие взорвалось внутри, и он кончил, наполняя её. После первых мощных толчков он вытащил член и направил его на неё, орошая её киску, живот и грудь горячими струями.

Они тяжело дышали, их тела были горячими и раскрасневшимися, воздух в комнате загустел. Ему хотелось снова войти в неё, до конца, и утонуть в этом тугом тепле. Вместо этого он отвёл член в сторону и навалился на неё, прикрыв глаза.

Комната стихла, пока они наполовину стояли, наполовину лежали на столе, и секунды тянулись, превращаясь в минуты. Кира смотрела на него затуманенным взглядом, почти мечтательно, но затем реальность вернулась, и её глаза расширились от паники. Натаниэль ждал, что она оттолкнёт его или снова наполнится отвращением, но этого не произошло.

Вместо этого она тихо сказала:

— Я никогда раньше не чувствовала себя так.

Он тихо усмехнулся и погладил её по волосам.

— Я тоже, — признался он, всё ещё хрипло дыша. Его сердце колотилось с бешеной скоростью. Он не мог в это поверить. Она позволила ему кончить внутри неё, пометить её как свою, и одна эта мысль сводила его с ума. Её кровь впитает его сущность, и ещё несколько дней любой волк будет чувствовать его запах на ней. Она сама будет ощущать его.

Он держал Киру в тусклом свете комнаты, дорожа этим мгновением. Она была его хотя бы на время. И пусть Марк был тем, кого она хотела, она хотела и его тоже, пусть и ненадолго.

Ему стоило огромных усилий не поцеловать её прямо сейчас.

Моя.





Кира сидела неподвижно, пока Натаниэль снимал с неё юбку и вытирал её тело влажным полотенцем. Он был нежен, но теперь, когда жар момента прошёл, она остро ощущала свою наготу. Между ними повисла тишина.

Он вынул игрушку из её задницы и, к счастью, не стал заставлять её вставлять другие.

— Можно мне снова принять душ? — спросила она.

— У меня есть идея получше, — сказал Натаниэль. — Почему бы нам не пойти поплавать?

— Ты спрашиваешь или просто ставишь меня перед фактом?

— Я спрашиваю.

Она приподняла брови.

— Я думала, ты сказал, что я не могу покидать твою спальню все выходные.

— В целом да. Но, думаю, немного сменить обстановку пойдёт нам на пользу.

— Свежего воздуха? Разве бассейн не под землёй?

— Да.

Она не была уверена, на какой именно из её вопросов он ответил, но теперь ей стало любопытно.

Натаниэль протянул ей плетёную сумку. Внутри была одежда, которую она купила, когда Сьюзи брала её с собой за покупками.

— Скажу прямо, Сьюзи категорически отказалась заходить в твою спальню и потребовала объяснений, где ты. Я сказал ей, что ты в безопасности и со мной, — Кира фыркнула, — и что в противном случае ты проведёшь все выходные без одежды. Только после этого она согласилась собрать тебе сумку.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что, как мне кажется, она тебе действительно хороший друг, и я не хочу становиться между вами. Прости, если уже это сделал.

Кира уставилась на него.

— Ты извиняешься?

— Да.

Его глаза были такими голубыми, такими искренними, что она не могла отвести взгляд. В этот момент было трудно его ненавидеть, но она всё же заставила себя.

— А как насчёт всего остального, через что ты меня заставил пройти?

— Заставил? Тебе ведь многое понравилось, не так ли?

— Не всё, — выпалила она. — Точно не всё. Просто… возможно, кое-что.

Глаза Натаниэля сверкнули от веселья, и она сжала губы, чтобы не сказать лишнего, переключив внимание на сумку.

Она выбрала свободные сиреневые брюки с цветочным рисунком и чёрную блузку с короткими рукавами. Сьюзи положила и щётку. Кира с благодарностью взяла её и тщательно расчесала волосы, пока они не стали гладкими и послушными.

На дне сумки лежал ярко-розовый купальник в полоску, напоминающую карамель.

— Это подарок от Виктории, — пояснил Натаниэль. — Она была уверена, что тебе он понравится.

— Он розовый, — с досадой сказала Кира.

Ярко-розовый. Фуксия. Розовый, от которого режет глаза и подступает тошнота.

Но по какой-то причине он её привлекал. Он разительно отличался от всего, что она носила раньше, и всё же в ней проснулась странная готовность попробовать что-то новое. В конце концов, она была здесь, чтобы заново создать себя. Так почему бы и нет?

Натаниэль прочистил горло.

— На нём всё ещё бирки, если захочешь обменять…

Кира ответила тем, что резко сорвала их.

— Мне нравится.

Это был слитный купальник, и она сразу поняла, что облегающий крой с присборенным лифом и открытой спиной выгодно подчеркнёт её фигуру.

Она оказалась права. Реакция Натаниэля, когда она вышла из ванной, переодевшись, это только подтвердила.

Он замер на месте, увидев её, его глаза вспыхнули.

— Мне придётся поблагодарить Викторию, — пробормотал он.

Кира тоже окинула его взглядом с головы до ног. Она никогда не видела его в повседневной одежде: шорты цвета хаки, сандалии и бледно-голубая хлопковая рубашка с закатанными рукавами, расстёгнутая у шеи. Соломенная шляпа с чёрной шёлковой лентой, которую он каким-то образом умудрялся носить с достоинством, вызвала у неё улыбку.

Она уже собиралась надеть брюки и блузку поверх купальника, но на мгновение замерла, позволяя ему вдоволь насмотреться.

Когда он так и не вышел из оцепенения, она громко прочистила горло.

— Готов идти? — спросила она, поправляя блузку и скрещивая руки на груди.

— Конечно, — рассеянно ответил он, всё ещё глядя на неё. — Почему бы и нет?

Или… мы могли бы остаться, казалось, подсказывали его глаза, когда он слегка наклонил голову набок.

Нет, нет… Кира распахнула дверь и шагнула в коридор, возбуждённая дрожь пробежала по её телу от предвкушения, пока они пересекали общую комнату. Почему? Она и сама не была до конца уверена.

В передней Натаниэль повёл её по узкому коридору, которого она раньше не замечала, а затем вниз по винтовой лестнице. Пространства было мало, но они всё равно шли рядом, и Кира остро ощущала, как его рука снова и снова задевает её. Её дыхание сбилось, напряжение стало густым, почти опасным, и ей казалось, что их отделяет всего несколько ударов сердца от того, чтобы остановиться в этой тёмной тесноте лестницы и…

И… чего-то.

Чего-то, чему она не могла дать название, но что включало его дымный запах, окутывающий её ещё сильнее, чем сейчас, его грудь, прижатую к её груди, его губы, склоняющиеся, чтобы завладеть её губами.

Очень опасно.

Кира старалась не смотреть на него, скрестив руки, чтобы обнять себя, но это лишь сильнее прижало её руки к его руке.

Чёрт.

Шаги Натаниэля замедлились, его голова повернулась, чтобы посмотреть на неё.

Нервное напряжение подняло дыбом каждый волосок на её голове, и она поспешила сказать что-нибудь, чтобы разорвать эту тишину.

— Итак… — начала она, её голос запнулся, пока она лихорадочно искала тему. — Значит, технически в общежитии восемь этажей, а не семь. Верно?

— Технически — нет. Это всё равно только семь этажей.

— Это не имеет смысла, разве мы сейчас не направляемся на восьмой?

Прежде чем Натаниэль успел ответить, лестничный пролёт сделал поворот, и яркий свет ослепил её, когда перед ней возникла арка. Она занимала весь проход лестницы, и ступени резко обрывались у каменного порога. По ту сторону арки был насыпан песок по колено, но ни одна песчинка не пересыпалась через край. За этим песчаным пейзажем простиралось водное пространство, окружённое скалами, увенчанными пальмами, и освещённое солнечным небом.

— Это… океан?

— Да.

Кира в изумлении уставилась на маленькую бухту. Белый песок мерцал в солнечном свете, а вода насыщенных оттенков изумруда и бирюзы мягкими волнами накатывала на берег. Люди плавали в спокойной воде, загорали на полотенцах, а несколько человек сидели на гладком каменном выступе.

— Я думала, это плавательный бассейн, — заметила Кира.

— Так и есть. Прибрежный.

— Это вводит в заблуждение.

Натаниэль улыбнулся и взял её за руку. Она была тёплой, а не холодной, как она когда-то ожидала; она не возражала, когда его длинные стройные пальцы переплелись с её пальцами.

— Пойдём, — сказал он, и в его голосе звучала нотка нетерпения.

Его воодушевление оказалось заразительным, когда они вместе шагнули под арку. Кира ахнула, когда запах свежего воздуха и солёной воды ударил по её чувствам. Нагретый солнцем песок был восхитительно тёплым под её босыми ступнями, а чайки кричали, паря над головой.

Когда они приблизились к каменному выступу, она узнала Викторию, растянувшуюся на полотенце и загорающую. Та подняла голову и широко улыбнулась, заметив их.

— А вот и вы оба! Кира, поднимайся сюда и присоединяйся ко мне. Натаниэль слишком долго держал тебя при себе. Оставь одежду.

Кира бросила взгляд на Натаниэля.

— Решать тебе, — сказал он, отпуская её руку. — Делай всё, что хочешь. Мы здесь, чтобы отдыхать.

— Я думала, я твой «питомец».

— Это не изменилось, — сказал он. — Но сейчас мы не играем.

Она сглотнула при этом напоминании. Меньше часа назад он был внутри неё. Не полностью, но… достаточно, чтобы она испытала сокрушительный оргазм. Достаточно, чтобы он наполнил её своей спермой. Она всё ещё покрывала её изнутри, заставляя её чувствовать себя неловко.

И это же самым странным образом дарило ей чувство удовлетворённости, давало ощущение принадлежности на пляже, полном почти незнакомых людей.

— Эй, ау! — окликнула её Виктория. — Оставь своего любовничка и иди тусоваться с нами.

Натаниэль никак не показал, что услышал Викторию. Он сделал шаг ближе и ласково провёл рукой по её лицу, словно они были единственными людьми на всём пляже, и его голос стал глубже.

— Я хочу, чтобы ты получала удовольствие. Я всегда хочу, чтобы ты получала удовольствие.

Она вздрогнула, встретившись с его взглядом, но не смогла удержаться от насмешливой ухмылки.

— Хорошо… любовничек, — пошутила она.

Натаниэль приподнял брови, его губы приоткрылись, чтобы ответить, но он так и не произнёс ни слова. Он замер, когда она отступила от него, стянула с себя блузку и уронила её к его ногам.

— Я буду получать удовольствие, — сказала она ему, зацепив большие пальцы за пояс брюк и медленно стягивая их вниз.

Она выпрямилась, небрежно откидывая волосы назад, будто рассматривала каменный выступ, но на самом деле она наблюдала за Натаниэлем краем глаза. Он не сдвинулся с места, только кадык дёрнулся, когда он тяжело сглотнул.

— Тогда пока, — произнесла она томным голосом, поворачиваясь и уходя. Возможно, она покачивала бёдрами чуть сильнее обычного, поднимаясь по плоским камням. Виктория расположилась на самой высокой площадке вместе со своими друзьями — все они были мужчинами.

— Иди ко мне, — позвала Виктория, прогоняя Феликса и указывая на полотенце, на котором он сидел.

Кира села, глядя на бухту со своей новой точки обзора. Ей понадобилось мгновение, чтобы заметить Натаниэля, стоящего немного поодаль в группе вампиров.

— Это место потрясающее.

— Правда? Обязательно поплавай перед уходом. Вода тёплая. — Виктория довольно вздохнула, лежа на животе на полотенце, положив голову на руки и глядя на Киру.

Кира повторила эту позу.

— Ну что? Как тебе Натаниэль? — спросила Виктория.

— Он… эм… нормальный. — Она не хотела давать определённый ответ, когда сама ещё ничего не понимала. У неё не было возможности обдумать всё, что произошло между ними. Казалось, прошли дни с тех пор, как она в последний раз сидела с Викторией и её друзьями у камина в общежитии, но на самом деле это было всего лишь прошлой ночью. — Я полагаю —

— Тсс, придержи эту мысль. Полюбуйся на зрелище. — Виктория указала на группу мужчин-вампиров у берега, которые снимали рубашки и заходили в воду. Натаниэль был одним из самых высоких, и его стройное, мускулистое тело перехватило у неё дыхание.

— У тебя слюнки текут, — пошутила Виктория, игриво проведя по подбородку Киры своими накрашенными ногтями — сегодня они были радужные.

— У меня не текут слюнки, — сказала Кира, но ей стоило большого труда оторвать взгляд и снова посмотреть на Викторию.

— Как скажешь. Но если серьёзно, он хорошо с тобой обращается?

Кира пожала плечами.

— Он не обращается со мной плохо. Хотя… — она сжала губы. Она едва знала Викторию, и казалось неразумным рассказывать ей о том, что происходило в спальне Натаниэля. С другой стороны, было бы полезно довериться кому-то, чтобы попытаться разобраться в своих чувствах. Она скучала по Сьюзи.

Виктория дружелюбно толкнула её плечом.

— Всё в порядке, можешь мне рассказать, милая. Мы, девочки, должны держаться вместе. Если он плохо с тобой обращается, я сама его убью.

Кира рассмеялась.

— Хорошо.

— Но ты права, нам нужна приватность. — Виктория повысила голос. — Все, кто не Кира, проваливайте нахрен, — сказала она, резко хлопнув в ладони и прогоняя остальных вампиров, которые спрыгнули со скалы и нырнули в воду внизу.

— Всё моё внимание — твоё, — улыбнулась Виктория, убирая тёмную чёлку с лица. — Давай.

— Хорошо, значит… — Стараясь избегать интимных подробностей, Кира рассказала о том, как Натаниэль заставил её читать о революции. Она не упомянула ни порку, ни выпирающую игрушку, которую он вставил ей в задницу, ни то, как он кончил в неё, а затем на неё. И всё же по блеску в глазах Виктории она могла сказать, что вампирша подозревает: произошло нечто большее, чем простое чтение учебника.

Виктория закатила глаза.

— Натаниэль такой лицемер — заставлять тебя читать о революции.

— Правда? — Кира могла подобрать множество слов, чтобы описать то, что сделал Натаниэль… жестокий было одним из них. Как он смеет тыкать ей в лицо падением волчьей монархии, а затем получать от этого удовольствие? Но она не понимала, при чём тут лицемерие. — Это часть школьной программы, — сказала она, сама не понимая, почему защищает Натаниэля.

— Послушай, милая. Натаниэль, возможно, и был там, когда произошла революция, но он совсем не похож на своего отца. Король Хенрик — он… — Виктория задумалась. — Невероятный. Могущественный. Умный. Превосходный стратег. Я знаю, он не пользуется популярностью у волков, но нам повезло иметь его своим лидером.

Кира была не согласна, но она знала, что лучше не спорить и не проявлять неуважение к Королю, особенно в присутствии вампира. Жизнь для вампиров теперь могла стать лучше, но для волков она стала гораздо хуже.

— Ты хочешь сказать, что Натаниэль не безжалостен и не хитёр? — спросила Кира непринуждённо.

Виктория наклонила голову.

— Он такой, но не как его отец. По сравнению с Хенриком Натаниэль большой мягкотелый добряк.

Прекрасно, подумала Кира. Это заставило её с неохотой относиться к встрече с королём вампиров.

— Мне просто любопытно, — спросила Виктория, — Натаниэль рассказывал тебе о том, что он сделал во время революции? Или о том, чего он не сделал, если точнее.

— Нет. А что он должен был сделать?

Виктория огляделась по сторонам и понизила голос.

— Он сильно разочаровал своего отца. Натаниэлю было четырнадцать лет, когда они штурмовали крепость Винтермоу, и он пошёл вместе с людьми своего отца и загнал в угол Короля волков и его семью. Это был шанс Натаниэля доказать себя, его отец даже оказал ему честь собственноручно убить детей Короля.

Тошнота подступила к горлу Киры, и она неловко поёрзала. Она никогда не слышала столь откровенных подробностей того, что произошло во время революции, и уж тем более никогда не слышала, чтобы об этом рассказывали так прямо.

— И он это сделал?

— Нет, — Виктория нахмурилась. — И что ещё хуже, Нат в ту ночь не убил ни одного волка. Никого важного, во всяком случае.

Кира молчала. Её странно тронуло осознание того, что когда-то Натаниэль проявил милосердие к её сородичам… Даже если это уже осталось в прошлом.

Виктория наклонилась ближе.

— Ты никому не должна об этом рассказывать, Кира. Это принесло его отцу столько позора, но теперь всё это осталось в прошлом.

— Да, похоже, Натаниэль более чем компенсировал это во взрослой жизни, — резко сказала она.

— О, да, — продолжила Виктория. — Довольно много, на самом деле. Обычно это предатели. А совсем недавно, здесь, в академии, были двое дальних родственников из линии Баккеров, с которыми он разобрался… Хейли и как её там… Элис.

— Ана, — поправила Кира.

Виктория щёлкнула пальцами.

— Точно! Ана. Теперь послушай, не пойми меня неправильно, Натаниэль великолепен, но во время революции он подвёл своего отца. Это может быть в прошлом, но многие из нас это помнят. Именно поэтому Король сделал его восхождение на трон условным. Скоро Натаниэлю исполнится тридцать лет — это возраст, когда наследный принц традиционно занимает место своего отца. Но Хенрик отречётся только в том случае, если Натаниэль объявит Глорию своей невестой. Хенрик считает, что Глория сможет уравновесить Натаниэля.

Кира нахмурилась.

— Откуда ты всё это знаешь?

Виктория пренебрежительно махнула рукой.

— Я давно дружу с Натаниэлем, Кира. И я выросла в крепости Винтермоу. Мой отец — королевский казначей.

Эта новая информация заставила Киру испытать огромное облегчение от того, что она раньше не критиковала Хенрика.

— Ты можешь быть волком, Кира, но я всё равно твой друг и буду присматривать за тобой. — Виктория подарила ей мягкую улыбку. — И я знаю, каким может быть Натаниэль. Если он хоть как-то плохо с тобой обращается…

— Спасибо, — сказала Кира, её внимание было приковано к Натаниэлю, который закончил плавать и вышел из воды.

Он выглядел великолепно, капли воды стекали по его мускулистому телу. Она наблюдала, как он вытирается полотенцем, настороженным взглядом. Что-то здесь не сходилось.

— Он плохо с тобой обращается? — настойчиво спросила Виктория.

Кира замялась, не в силах определить источник своей тревоги, кроме того, что она была уверена: это никак не связано с Натаниэлем. Он плохо с ней обращается?

— Нет, — твёрдо сказала она. — Он не обращается со мной плохо. — Она поднялась на ноги.

— Куда ты идёшь? — спросила Виктория.

— Я иду плавать.

Виктория перевернулась на спину, прикрывая глаза от солнца.

— Повеселись. Помни, моя дверь всегда открыта. Если тебе когда-нибудь станет тревожно или небезопасно, ты можешь прийти и поговорить со мной. Натаниэль может быть нашим принцем, но я не боюсь высказать ему всё, что думаю.

— Спасибо.

Кира стояла на краю скального выступа, размышляя о прыжке в глубокий бассейн внизу. Она чувствовала ветер в своих волосах и солнце на своей коже, и тихие волны шептали, омывая берег. Она закрыла глаза, чтобы впитать всё это. Когда она открыла их, то заметила Натаниэля, который приближался со стороны берега.

— Ты будешь прыгать?

— Может быть, — ответила она, всё ещё глядя на воду внизу. Она была кристально чистой, и, несмотря на глубину, она могла видеть песчаное дно.

— Нервничаешь?

Кира слегка пожала плечом. Она хорошо плавала, но никогда раньше не ныряла.

Натаниэль легко взобрался по крутому склону скалы и встал рядом с ней.

— Ты могла бы просто прыгнуть «солдатиком», — предложил он.

— Нет, я хочу нырнуть по-настоящему.

Он улыбнулся.

— Вот так, — сказал он, показывая, как держать руки, его прикосновение было мягким, когда он вносил поправки.

Кира повторила эту позу, её мышцы напряглись, готовые толкнуть её вперёд. Но она замешкалась, когда страх сжал её.

Она опасалась падения, того потока ощущений, который последует, когда она сорвётся вниз, и её тело становилось всё более онемевшим с каждой секундой промедления. Ей нравилось стоять на земле, на двух ногах или, ещё лучше, на всех четырёх лапах. Не то чтобы она не привыкла рисковать; взбираться по опасному горному склону или перепрыгивать через узкое ущелье? Никаких проблем ни в человеческом, ни в волчьем облике. Но добровольно нестись вертикально вниз…? Безумие.

— Ты слишком много думаешь, — прошептал Натаниэль, его дыхание было тёплым, щекоча её ухо. — Просто сделай это.

Кира нервно рассмеялась.

— Это приказ?

Он поцеловал её в щёку, мягко коснувшись губами.

— Да, питомец. Это приказ.

Что-то щёлкнуло у неё в голове. Мгновенно приказ Натаниэля упростил всё, и когда возможность отступить исчезла, её разум стал сосредоточенным. Не то чтобы она перестала бояться, она боялась, но её страх больше не имел значения. Теперь выбора не было, и это оказалось удивительно освобождающим.

Она прыгнула со скалы, и на краткое, пугающее мгновение оказалась парящей в воздухе, её вены наполнились восторгом.

Она прорвалась сквозь поверхность воды, и её тело окутала тёплая, освежающая волна. Подводный мир расплывался, поверхность над ней искрилась, словно магия, когда солнечный свет проникал вглубь. Здесь, внизу, было спокойно. Несколько долгих секунд она позволяла себе просто парить, её волосы медленно кружились вокруг неё. Давление в лёгких нарастало, и она толкнулась вверх, вынырнув на поверхность как раз в тот момент, когда Натаниэль нырнул, прорвавшись через воду в нескольких футах от неё и окатив её брызгами.

Через несколько секунд он вынырнул, его мокрые волосы закрывали лицо. Это заставило вампира, который казался таким грозным, выглядеть очаровательно, и она хихикнула, подплывая ближе и отодвигая его промокшую чёлку с лица.

— Я сделала это, — прошептала она.

— Ты действительно сделала это, — улыбнулся он, его выражение было более живым и беззаботным, чем она когда-либо видела. — Отлично. Такая умная девочка.

Кира показала ему средний палец, но радостно улыбнулась, желая, чтобы он чаще так улыбался. Внезапно лёгкое волнение воды подтолкнуло её ближе, и она осознала небольшое расстояние между ними. Она нервно облизнула губы и почувствовала вкус соли. Какой вкус у губ Натаниэля? Нужно было совсем немного, чтобы сократить это расстояние между ними и узнать.

— Хочешь нырнуть ещё раз? — спросила она вместо этого.

Он медленно кивнул.

— Всё, что ты захочешь, Кира.





Натаниэль и Кира сидели рядом на покрытом травой выступе, возвышающемся над бухтой, наблюдая, как заходящее солнце заливает песок густым оранжевым светом. Небо было цвета полуночной синевы, рассечённой красным и золотым, но даже эта красота меркла по сравнению с женщиной, сидящей рядом с ним.

Одна его рука обнимала её за талию. Сначала это был знак обладания, напоминание другим о том, что Кира принадлежит ему. Но теперь, когда все остальные вернулись в общежитие, они остались одни на пляже, и уже не было никаких оправданий тому, почему он держал её так близко.

Кира не отстранялась, и его сердце пропустило удар, когда она положила голову ему на плечо.

— Тебе удобно? — спросил он.

— Да.

Он наклонился ближе, вдыхая её запах и прислушиваясь к её тихому дыханию, к тому, как оно совпадает с его собственным.

Они провели весь день, плавая в бухте и перебрасываясь мячом с остальными, и это было, без сомнения, самое весёлое время в его жизни. Он не был готов уходить и был готов остаться столько, сколько останется она. Её полные губы выглядели столь же маняще, как и её длинная, изящная шея, и ему приходилось сознательно сдерживаться, чтобы не провести кончиком языка по клыкам. Он так сильно хотел поцеловать её, попробовать её губы на вкус, почувствовать её во всех смыслах. Он представлял, как взбирается на неё, раздвигает её ноги и занимается с ней любовью, будто именно этим они и были, любовниками.

Вот только они не были влюблены.

Это была черта, которую он не мог переступить, не теперь, когда понимал это слишком хорошо. Он снова перевёл взгляд на закат, пытаясь игнорировать сентиментальное чувство, тянущее струны его сердца. И всё же он притянул Киру ближе, будто не мог иначе.

— Итак, — сказала она, нарушая тишину. — Выходит, ты никого не убил в ночь революции. «Никого важного, во всяком случае», — так сказала Виктория.

Натаниэль вздрогнул.

— У Виктории длинный язык.

— Ты это отрицаешь?

— Нет. Я не отрицаю, что убил кого-то. Но я не согласен с тем, что его жизнь была неважной.

Кира наклонила голову, внимательно глядя на него, словно пытаясь понять, искренен ли он.

— Кто он был? Тот человек, которого ты убил?

— Хотел бы я знать. Он был оборотнем, членом королевской стражи, и оказался на пути в ту ночь, когда мой отец и его последователи напали на крепость.

Натаниэль нанёс удар, так, как его учили.

И выпил больше крови, чем ему было нужно. Точно так, как его учили.

Он заставил себя разжать челюсти.

— Это был несчастный случай. Я не собирался убивать его. Но мой отец…

Он оборвал себя. Это не было оправданием.

— Что такое? — спросила Кира.

— Мой отец долго держал меня впроголодь. Как и большинство своих солдат. — Он облизнул губы при воспоминании. — Я был молод и неопытен. Я осушил стражника, прежде чем понял, что взял слишком много. Та ночь стала для меня тревожным звонком. — Его взгляд на мгновение помутнел, но он заставил себя снова посмотреть на Киру. — Отбросив мои личные взгляды, мой отец был разочарован тем, как мало я убил в тот вечер.

Он напрягся, когда она мягко провела рукой вниз по его спине.

— Эти шрамы на твоей спине… это твой отец сделал с тобой?

Он кивнул, вздрагивая от её прикосновения.

Кира выглядела так, будто хотела расспросить его дальше, но он быстро сменил тему.

— Виктория не должна так открыто говорить об этих вещах. Мой отец сделал всё возможное, чтобы стереть подробности моей некомпетентности из истории. Официально той ночью я вырезал половину жителей крепости. Противоречить этой версии опасно. А разговоры о моих… провалах… караются вырыванием зубов.

— Ай.

— Эта угроза оказалась довольно эффективной. — Он тяжело вздохнул. — Виктория любит вести себя так, будто она выше закона. Но тебе не стоит говорить о той ночи.

— Не волнуйся, я собираюсь сохранить все свои зубы.

Кира криво улыбнулась, но он не смог ответить тем же.

— Ладно, не буду, — сказала она. — Но мне нужно спросить. Кроме того стражника, ты правда не убил ни одного волка в ту ночь?

— Это имеет значение?

— Для меня — да.

— Почему?

Она повернула голову и посмотрела на него.

— Потому что я начинаю думать, что ты не тот монстр, за которого себя выдаёшь.

Его сердце грохотало в груди. Так громко, что он был уверен, что она может это услышать.

— С тех пор я убил множество волков, и это всё, что тебе нужно знать. — Он говорил холодно, или настолько холодно, насколько мог, учитывая, насколько безмерно тёплым и счастливым он себя чувствовал рядом с ней.

— Ты не похож на убийцу, — продолжила она.

Он сделал голос жёстче, почти ломким, и произнёс каждое слово медленно:

— Ты тоже.

— Не недооценивай меня. Я чуть не заколола тебя в твоём кабинете, помнишь?

— Чуть не заколола? — Натаниэль указал на рану на своих брюшных мышцах. — Это твоих рук дело.

— О нет, — воскликнула Кира, разворачиваясь и становясь на колени, наклоняясь ближе, чтобы осмотреть рану. — Я не поняла, что ранила тебя!

Натаниэль взял её за подбородок и мягко приподнял её лицо. Он улыбнулся.

— Ты слишком беспокоишься о моём здоровье… для убийцы.

Её глаза сузились.

— Меня волнует только то, что нож не прошёл насквозь.

Он коротко рассмеялся, удивляясь, как легко она разрушает его холодность.

— Может быть. Но просто чтобы ты знала… мне нравится и твоя нежная сторона.

— Раз уж мы раздаём комплименты… мне нравится та сторона тебя, которая не ведёт себя как мудак.

— Правда? — Он посмотрел на неё из-под полуприкрытых век, размышляя, стоит ли наклониться до конца.

Последние лучи солнца исчезали за горизонтом, и лицо Киры оказалось наполовину в тени, наполовину залито золотым светом, а её янтарные глаза мерцали отблесками уходящего дня.

Его дыхание замерло, и он наклонился ближе.

Он должен был.

В самый момент, прежде чем их губы соприкоснулись, Кира отстранилась, опустив глаза.

— Уже поздно. Нам стоит вернуться?

— Подожди. — Он внимательно вгляделся в её лицо, замечая напряжение в губах и едва заметные складки тревоги. — О чём ты думаешь, малышка?

Он ожидал, что она уйдёт от ответа или бросит колкость. Но вместо этого она выглядела тихой и печальной.

— Сегодняшний день с тобой был хорошим. Очень хорошим. Честно говоря, думаю, это было самое весёлое время в моей жизни. И на мгновение… — Она смущённо опустила взгляд, переплетая пальцы, затем подняла подбородок и снова посмотрела на него. — На мгновение я даже подумала, что то, что между нами происходит, настоящее.

Натаниэль почувствовал болезненный укол в груди и потянулся к ней, желая лишь одного, убрать прядь её волос за ухо и сказать, что всё это действительно настоящее. Чувства не лгут. Но его пальцы замерли, когда в него начала просачиваться глухая, ноющая меланхолия.

Он никогда не сможет стать тем, кто ей нужен.





Они вернулись в спальню Натаниэля в тишине. Ни один из них не признавал почти поцелуй и то, что он мог означать. Кира пошла в ванную переодеться и вышла в своём атласном пижамном комплекте, майке и шортах.

Натаниэль сидел в кресле без рубашки, в свободных серых брюках. Он читал книгу.

— Похоже, ты не слишком продвинулся со своей книгой, — заметила она.

Натаниэль поднял взгляд, его выражение медленно скользнуло по ней.

— Нет… она не совсем захватила моё внимание.

Кира обняла себя руками, чтобы скрыть силуэт напрягшихся сосков, натягивающих блестящую ткань майки.

— Ужин у твоего коврика, — сказал Натаниэль, возвращая внимание к книге.

Она подошла к изножью кровати. У её коврика стояла миска с водой и поднос с едой: стейк, картофельное пюре и горох. Там лежали столовые приборы, которыми она могла пользоваться. Она наклонилась к миске с водой, чтобы пить. Это было правило, на котором настаивал Натаниэль.

— А ты не будешь есть? — спросила она, садясь на коврик и подтягивая поднос ближе.

— Я уже поел, — ответил он, не поднимая взгляда от книги. — Но ты продолжай. Позже будет десерт, если будешь послушной.

— Если буду послушной? Какой десерт?

Натаниэль всё ещё не смотрел на неё.

— Шоколадный торт.

Кира задумчиво жевала кусок стейка, но не ответила.

Через минуту Натаниэль опустил книгу.

— Тебе нравится шоколадный торт?

Кира пожала плечами.

— В целом нравится. Главное, чтобы он не был сухим.

— Он не сухой.

— Посмотрим, — усмехнулась она, зачерпывая горох в рот. — Насколько «послушной» мне нужно быть ради этого сочного шоколадного торта?

Его губы едва заметно дрогнули.

— Очень послушной.

Она чувствовала, как он наблюдает за ней, но сосредоточилась на еде.

— Тогда пусть это будет очень хороший шоколадный торт.

Когда он не ответил, она проглотила кусок и подняла взгляд.

Глаза Натаниэля сверкнули, пока он удерживал её взгляд. Кира смотрела в ответ невозмутимо, и через несколько минут он снова вернул внимание к книге.

После того как она поела, Натаниэль заставил её встать на колени у его ног на меховом ковре, пока он читал. Кира не возражала так сильно, как должна была. Камин весело горел, и она впитывала его тепло. Было также что-то утешительное в том, чтобы находиться рядом с вампиром. Она откинулась назад так, что сиденье кресла упиралось ей в спину, а нога Натаниэля согревала её бок.

Ей было ненавистно это признавать, но… это было приятно.

Ей не хватало его тепла и присутствия в те короткие мгновения, когда Натаниэль поднимался подбросить дров в огонь. Когда он снова сел, она устроилась рядом с ним.

Её глаза резко распахнулись, когда она почувствовала его руку на своей голове. Его пальцы переплетались с её волосами, массировали кожу головы и снимали накопившееся напряжение.

Тихо вздохнув, Кира улыбнулась и закрыла глаза. К чёрту всё. Кого она пыталась обмануть? Это было приятно.

Натаниэль заговорил.

— Почему бы тебе не обратиться в волка, Кира? Разве тебе не было бы так удобнее?

— Почему бы тебе не дать мне немного шоколадного торта? — парировала она.

— Потому что ты ещё не заслужила его.

К её раздражению, он убрал руку, чтобы перевернуть страницу, прежде чем снова продолжить гладить её волосы.

— Как мне его заслужить?

— Угождая мне.

— Это приказ?

— Вовсе нет. Можешь просто сидеть тихо, если предпочитаешь.

Ну что ж, сидеть тихо, так сидеть тихо, подумала Кира, ложась на бок и устраивая голову на своих руках, чтобы смотреть на огонь.

Ей было совершенно удобно в том положении, в каком она находилась. Хотя в своей волчьей форме ей было бы ещё удобнее, но это было то, что она никогда не могла позволить Натаниэлю увидеть. Тогда он не стал бы тратить время на игры с ней. Он убил бы её на месте, если бы узнал, кто она на самом деле.

Она отогнала мрачную мысль. Размышления о том, что может пойти не так, только добавили бы напряжения. Вместо этого она немного изменила позу, чтобы устроиться удобнее.

Проснулся волчий инстинкт, и она обнаружила, что смотрит на ноги Натаниэля, внезапно охваченная желанием лизнуть их. Не потому, что должна, а потому, что могла. Это был знак уважения. Она не была уверена, заслуживает ли он этого, но всё равно чувствовала непреодолимое побуждение сделать это, хотя бы для того, чтобы увидеть его реакцию.

На нём были носки, но он приспустил их наполовину, так что они закрывали только верхнюю часть стоп. Она коснулась ткани, проводя пальцами по вышитым на них синим зигзагообразным узорам.

— Они слишком весёлые для тебя, — заметила она.

Натаниэль не ответил.

Она стянула один носок назад, и, когда он ничего не сказал, сняла его с ноги.

— Что ты делаешь, питомец?

— Убеждаюсь, что тебе удобно, — легко ответила она, снимая и второй носок. Она могла поклясться, что Натаниэль едва заметно приподнял ногу, чтобы помочь ей.

— Тебя всё устраивает?

— Да, сэр, — сказала она, прижимая поцелуй к верхней части его стопы. — Вполне.

Она услышала, как Натаниэль резко втянул воздух, и ещё сильнее пожелала оказаться сейчас в своей волчьей форме, чтобы услышать его сердцебиение. Оно колотилось так же быстро, как её собственное?

— Ты знаешь, я не люблю повторяться, Кира. Что ты делаешь?

Она вздрогнула, услышав своё настоящее имя. Он так редко его произносил.

— Ничего, сэр.

— Это не похоже на «ничего».

— Правда? — невинно спросила она. — И на что же это похоже?

— Как будто я самый счастливый мужчина на свете.

Искренность его слов захлестнула её и придала её жесту новый смысл, пока она продолжала лизать верхнюю часть его стоп, медленно и терпеливо, её тело подрагивало, несмотря на тепло камина.

Улыбаясь самой себе, она снова поцеловала верхнюю часть его стопы, на этот раз с приоткрытым ртом, её нижняя губа скользнула по коже.

Грудь Натаниэля одобрительно загудела.

— Никто никогда раньше не делал для меня этого.

— Правда? Ну… — Она провела языком к его щиколотке, массируя подошву пальцами. — Полагаю, ты сможешь приказать своим будущим питомцам лизать тебе ноги.

Натаниэль ответил не сразу.

— Будущих питомцев не будет.

Её грудь сжалась, пока она пыталась расшифровать его слова, облизывая нижнюю часть его стопы, уверенно, чтобы не щекотать. Он имел в виду, что она будет его единственным питомцем? Или это значило, что он не возьмёт другого после того, как она покинет его, чтобы присоединиться к Попларинам? И почему, о почему она надеялась, что он имел в виду первое?

— К тому же, — продолжил он. — Это не то, что я мог бы приказать тебе сделать… так же, как я не могу приказать тебе чувствовать любовь, или ненависть, или уважение.

Её сердце затрепетало от его слов. Натаниэль, казалось, полностью осознавал значение этого на первый взгляд небольшого поступка, словно понимал, что дело не в подчинении и не в унижении самой себя. Речь шла о… Ну кто, блядь, знает. Это не имеет значения.

— Думаю, ты слишком много в этом видишь, — быстро сказала Кира.

— Возможно, — ответил Натаниэль, — но я надеюсь, что нет.

— Мне просто скучно, — сказала она, откидываясь назад и разминая его стопы.

— Хм. Я пренебрегал тобой, питомец? Ты хочешь, чтобы я уделял тебе больше внимания?

— Нет, — солгала она, прежде чем добавить правду: — Я хочу уделять внимание тебе.

Она подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом, и вздрогнула ещё раз, уловив голод в его глазах и заметив чёткий контур его эрекции под свободными брюками.

— Тогда, во что бы то ни стало, — пробормотал он, опуская руки по бокам кресла. — Продолжай.

Он отпустил книгу, и она с глухим стуком упала на пол.

Кира подвинулась вперёд, чтобы встать на колени между ног Натаниэля. Она потёрла его через брюки. Он был каменно твёрдым, и она почувствовала, как кровь приливает к её лицу, когда он потянул за пояс своих брюк, позволяя ей достать его член.

Её пальцы сомкнулись вокруг ствола, и она вытащила его, проводя рукой вверх и вниз, наслаждаясь его длиной и толщиной. Он дёрнулся от её прикосновения, и когда она продолжила ровный ритм, проводя рукой по чувствительной головке, он застонал. Она также обхватила его яйца, и вскоре головка его члена заблестела от предсемени.

— Так, сэр? — спросила она.

— Мм-хм. — Натаниэль закрыл глаза, и костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал подлокотники. — Хотя я хотел бы почувствовать твой рот.

Он не дал конкретных указаний, и она полностью этим воспользовалась. Она продолжала гладить его член, но ни разу не взяла его в рот. Вместо этого она лизала его яйца, точно так же, как лизала его стопы, медленно и методично, словно у них было всё время мира. Судя по тихим звукам, которые он издавал, ему это очень нравилось.

Она продолжала проводить языком вдоль его мошонки, и прошло ещё несколько минут, прежде чем Натаниэль наконец понял, что именно это и было всё, что она собиралась делать.

— Ты, моя дорогая, дразнишь меня, — сказал он.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — ответила она, прежде чем добавить: — сэр.

— Осторожнее, питомец, ты заходишь на опасную территорию.

Мурашки выступили вдоль её рук от его слов, но она продолжала дразнить его. Она лизала, обхватывала и разминала его яйца, поглаживая его ствол другой рукой и доходя до того, что прижала поцелуй к головке его члена. Она даже сделала вид, будто берёт его в рот, выдыхая горячий воздух на кончик его члена, прежде чем снова вернуться к его яйцам.

Он заёрзал, издавая тихие стоны удовольствия и раздражения.

Она улыбнулась, наслаждаясь тем эффектом, который производила на него. Это возбуждало, и риск провоцировать его только сильнее заводил её, её клитор был влажным и ныл от желания.

— Ты сводишь меня с ума, питомец. Я всё ещё жду, когда почувствую твой красивый маленький рот.

— Придётся подождать, — весело сказала она.

— Это слишком жестоко, чтобы терпеть.

Кира пожала плечами.

— Очень жаль. Смирись с этим.

— Я так и собираюсь поступить. Такое поведение никуда не годится. Боюсь, это то, что я должен исправить.

Без предупреждения он подхватил её и понёс к кровати. Она едва успела сориентироваться, прежде чем он бросил её на матрас.

— Натаниэль? Что ты—

Её голос оборвался, когда он перевернул её так, что она оказалась лицом вниз на матрасе. Верёвка затянулась вокруг её правой лодыжки, привязывая её к столбику кровати.

— Натаниэ—

— Тихо.

Его голос был резким, когда он обошёл кровать, его мягкость исчезла вместе с возвращением его садистской стороны.

Кира резко повернула голову, чтобы посмотреть на него. Тяжёлое облако тревоги окутало комнату. Его глаза, которые прежде были мягкими и нежными, теперь несли ледяной, пронзающий взгляд, от которого по её позвоночнику пробежал холод. Каждый его шаг звучал зловеще, парализуя её так, что она не могла двигаться.

Она ожила, когда он схватил её другую лодыжку. Она попыталась вывернуть её из его хватки, но он дёрнул её к угловому столбику кровати и закрепил верёвкой.

— Натаниэль, ты слишком остро реагируешь, — заикаясь сказала она, но слова замерли, когда он связал её руки вместе.

Она лежала лицом вниз на кровати, её ноги были насильно разведены в стороны, руки связаны над головой. Ей удалось приподняться на предплечьях, но всё, что она могла видеть, это изголовье кровати и мелькающие силуэты Натаниэля, пока он двигался по комнате позади неё.

— Натаниэль? Да ладно. Это не смешно. Ты сам всё время дразнишь меня.

Ответа не последовало.

— Не умеешь, блядь, воспринимать шутки, — пробормотала она.

Она вздрогнула, когда он заговорил позади неё.

— Да, питомец. Мне действительно нравится дразнить тебя. И сейчас один из таких случаев.

Она почувствовала, как матрас прогнулся, когда он забрался на кровать между её разведёнными ногами, подтягивая её крошечные шорты вверх так, что они задрались высоко и обнажили её ягодицы.

— Ч-что ты делаешь?

— Тихо. Я больше не буду предупреждать тебя.

— Я просто хочу знать, что ты—

Его рука накрыла её рот, заглушая её слова, его пальцы сжались на её щеках и челюсти, словно тиски. Она попыталась укусить его, но его рука была сжата крепко, и другой рукой он сильно шлёпнул её по ягодице, звук звонко разнёсся по комнате.

Она вскрикнула и перестала сопротивляться.

— Подай свою задницу ко мне, — приказал Натаниэль.

Кира покачала головой, её протест был приглушён.

— Подай свою задницу ко мне, шлюха, иначе пробка войдёт больно.

Её глаза распахнулись от ужаса, когда она резко повернулась, чтобы посмотреть на него.

— О да, — прошептал он, вводя пальцы в её киску, чтобы смочить их. Он вытащил их и провёл по её анусу, смазывая его. — Та самая специальная пробка, которую я изготовил для тебя, возвращается обратно.

Он протолкнул палец через её сфинктер, вдавливая его так глубоко, как только мог. Всё её тело содрогнулось от вторжения.

— Ты чертовски тугая, — сказал Натаниэль, вынимая палец и приставляя пробку к её сфинктеру. Она услышала, как он сплюнул, и почувствовала брызги слюны на своей заднице. Он размазал её по её анусу, заставляя её ахнуть, когда начал проталкивать её внутрь. Он сплюнул снова, по видимому смазывая и саму пробку.

— Приготовься, питомец. Сейчас войдёт.





Кира напряглась, ожидая, что Натаниэль сейчас быстро засунет пробку, как в прошлый раз. Но на этот раз всё оказалось куда хуже. Он не спешил. Он использовал выпуклую стальную пробку, медленно растягивая её сфинктер до мучительных пределов, доводя до того, что игрушка почти проскальзывала внутрь, почти, но не совсем, растягивая её, растягивая, растягивая… прежде чем снова вытащить обратно.

— Ффхк, — закричала она ему в ладонь, её лоб горел, а глаза наполнялись слезами, пока агония прокатывалась по телу. — Плсш, стпф.

Пожалуйста, остановись.

Голос Натаниэля был холодным, без тени жалости.

— Снова.

Он силой толкнул пробку вперёд, растягивая её тугой анус до предела, прежде чем снова вытащить её.

Это была настоящая пытка, и её сердце бешено колотилось в груди, пока она пыталась вырваться.

— Снова.

Она стонала ему в ладонь каждый раз, когда он повторял это движение. Он, должно быть, почти вставил её с десяток раз, перекручивая и покачивая пробку, прежде чем снова оттянуть её назад.

— Фффкк… гххх.

Пошёл. Ты. Нахуй.

Натаниэль, похоже, даже не обратил внимания на её ругань.

— Посмотри, как хорошо ты принимаешь пробку, питомец. Ты должна гордиться.

Гордиться?

Тем, что он заталкивает игрушку ей в задницу? Это было смешение боли и удовольствия, и она уже едва это выдерживала. Её захлёстывали унижение, злость, стыд, жалость к себе.

И пока он гладил её по волосам и говорил, какая она хорошая девочка… к этому добавилось ещё одно чувство. Гордость. Гордость от того, что он доволен ею. Гордость от того, что она снова провалилась в это состояние, в этот чёртов адский рай, где боль и наслаждение переплетались до неразличимости.

— Интересно, сколько раз мне придётся повторить это, прежде чем ты усвоишь урок, питомец, — сказал Натаниэль, снова начиная медленно проталкивать пробку ей в задницу.

У Киры появилась новая идея. Она подалась задом ближе к нему, безмолвно умоляя вставить её полностью. По крайней мере тогда давление на самом узком месте исчезло бы.

— Скажи мне, ты уже усвоила урок, питомец?

Она зарычала, и слюна размазалась по его ладони.

Поняв намёк, Натаниэль убрал руку. Но затем этот ублюдок размазал её слюну по её лицу, тем же движением откидывая её волосы назад.

— Похоже, до тебя ещё не дошло. — Он сильно шлёпнул её по заднице. Удар обжёг кожу и одновременно толкнул пробку вперёд, загоняя её до упора внутрь.

Кира дёрнулась от шока, задыхаясь и дрожа, пока пыталась привыкнуть к ощущению. Пробка была тяжёлой, словно свинцовый груз. Она чувствовала себя переполненной, захваченной.

По крайней мере, пытка закончилась.

Она уже начала расслабляться, когда Натаниэль слез с кровати.

Что он делает?

Она услышала его шаги по комнате. Вскоре он вернулся и снова забрался на кровать перед ней. Его штаны всё ещё были спущены спереди, обнажая толстый, тяжёлый член, который он сжал рукой и направил прямо ей в лицо.

— Мы закончим то, что ты начала раньше, шлюха. Только на этот раз без игр. Я покажу тебе, как это делается.

И тогда она заметила красный предмет в его руках. Он был округлым, похожим на огромные раздвинутые губы, растянутые шире, чем возможно. Почти смешно… но ей стало не до смеха.

— Открой рот, шлюха.

Кира была слишком подавлена тяжестью пробки, тянущей вниз её зад, чтобы спорить.

Она облизнула губы и открыла рот.

— Шире.

Она подчинилась.

— Шире, питомец.

Её челюсти напряглись, когда она раскрыла рот до предела, и Натаниэль вставил ретрактор. Он был гладким, но жёстким, раздвигал её губы, фиксировал челюсть, не давая ей закрыться.

Даже если бы она захотела, она не смогла бы сомкнуть рот.

Холодное осознание накрыло её. Он превратил её рот просто в отверстие.

Натаниэль не стал тянуть и сразу вошёл в неё, схватив за волосы, медленно проталкивая член ей в рот.

Он низко застонал, когда упёрся в заднюю стенку её горла.

Она была совершенно беззащитна. Её тут же затошнило, горло сжалось вокруг его члена. Он отстранился, начиная двигаться более поверхностно.

— Это не моя любимая игрушка, — сказал Натаниэль почти спокойно, медленно двигаясь внутрь и наружу её рта. — Я не чувствую твоих губ, и это лишает удовольствия нас обоих. Но тебе нужно усвоить этот урок. Что скажешь, питомец?

Она слабо кивнула, слёзы выступили в уголках глаз, пока он управлял ею полностью, её телом, её ртом, даже тянулся вниз, сжимая влажные, ноющие складки её киски.

— Играй с собой, питомец, — приказал он, снова вталкиваясь глубже. — Доведи себя до оргазма, пока мой член у тебя в горле.

Её руки всё ещё были связаны, но она повернулась на бок, пока не смогла дотянуться до клитора. Он пульсировал от желания, но она была слишком занята ощущениями во рту, чтобы по-настоящему получать удовольствие.

— Хочешь, чтобы я снял ретрактор, питомец? — спросил Натаниэль, продолжая двигаться.

Она кивнула, пытаясь сказать «да, сэр», но из неё вырвался только приглушённый стон. — Мне бы тоже этого хотелось. Будешь ли ты благодарна, если я его сниму?

Она снова кивнула.

— Хорошо. Считай до трёх.

Считать до трёх? Что за хрень…

— Онгггх — начала она.

Натаниэль резко толкнул свой член глубоко внутрь, ударив по задней стенке её горла.

Её сильно затошнило, она дёрнулась назад, пока его руки крепко сжимали её волосы.

— Продолжай, — приказал он.

— Двгхгх —

Ещё один удар по задней стенке горла.

— Тхррхг —

Ещё один толчок, и на этот раз желчь поднялась вверх, обжигая её горло и заставляя её давиться.

— Хорошая девочка. Я очень впечатлён. — Натаниэль вынул ретрактор из её рта и отбросил его в сторону. Он развязал её руки и лодыжки, освобождая её. Осталась только пробка.

Он похлопал по месту рядом с собой на большой кровати. — Покажи мне, насколько ты благодарна, питомец. — Когда она замешкалась, он добавил: — если только ты не хочешь снова надеть ретрактор для губ?

Ладно. Буду благодарной. Ублюдок.

Кира подползла ближе. Натаниэль схватил её за бёдра и притянул к своему лицу так, что она оказалась сверху, спиной к нему. Она ахнула, когда его язык прошёлся по её клитору, жёсткий, настойчивый, он жадно раздвигал её складки и пожирал её.

Она застонала, звук исказился, когда она наклонилась ниже и взяла его эрекцию в рот.

Они долго доводили друг друга. Кира пробовала, сосала и смаковала каждый сантиметр, её голова двигалась вверх и вниз по его жёсткому члену. Интенсивность разливалась по телу жаром, дыхание сбивалось, но она не останавливалась, пока Натаниэль не зарычал, как зверь, и не кончил ей в рот, заполняя его густой спермой до краёв. Не дожидаясь приказа, она проглотила всё, с трудом сдерживая рвотный рефлекс, чувствуя, как горячее, густое семя скользит вниз по её горлу. Его вкус выбил из неё оргазм через несколько секунд, её нутро содрогалось волнами, пока он сжимал её волосы и хрипло повторял, какая она хорошая маленькая шлюха.

Когда он отдал ей всё до последней капли, он не вышел из её рта, как она ожидала.

— Держи его тёплым, — сказал он, медленно и лениво вылизывая её киску, поддерживая тлеющие остатки её оргазма.

Кира подчинилась, вздрагивая от каждого касания его языка к клитору. Она дышала через нос, удерживая его член во рту, ожидая, что он обмякнет, но этого не произошло. Наоборот, он снова затвердел, и вскоре она снова сосала его, принимая так глубоко, что могла касаться его яиц кончиком языка.

— О, да, — простонал Натаниэль. — Сделай это снова для меня, питомец. Покажи, какая ты умелая.

Кира старалась, давясь его членом, пока её губы скользили всё ниже, его длина уходила всё глубже, пока её не затошнило. Она задержалась так на несколько лишних секунд, проводя языком по его яйцам.

Затем отпрянула, жадно хватая воздух.

— Такая умелая маленькая шлюха, — сказал Натаниэль, снова направляя её на себя. — Коснись моих яиц языком. Покажи, как сильно ты этого хочешь.

На этот раз он двигался быстрее, врываясь в её рот резкими, точными толчками, вбивая себя глубоко в её горло. Она принимала его.

Тело Киры горело, в этом странном, идеальном сплетении боли, дискомфорта и удовольствия, пока Натаниэль вылизывал её, дразнил её киску и толкал пробку короткими, болезненными движениями, трахая её лицо с той беспощадностью, которая была ему свойственна.

— Ты моя, шлюха. Ты меня слышишь? — Он вдавился глубже, намеренно, чтобы она подавилась. — Моя.

Он толкнул снова, и она застонала, теряясь в ощущениях, и через несколько минут её накрыл оргазм прямо на его лице, в то время как он изливался во второй раз, густо, тяжело, прямо ей в горло.

— Ты знаешь, что делать, питомец.

Она знала. Она проглотила всё, с трудом удерживая его член у себя в горле. В это время Натаниэль постучал по украшенному камнем основанию пробки, заставляя её вздрагивать.

Затем он вытащил пробку, перевернул её и притянул ближе, прижимая её лицом к своей груди.

— Ты такой хороший питомец, — сказал он уже мягче, поглаживая её по волосам. — Я очень горжусь тобой.

Они лежали так, тяжело дыша, пока дыхание постепенно не выровнялось.

Киру накрыла сонливость, но когда она попыталась подняться, чтобы уйти на свой коврик, руки Натаниэля крепче сжались вокруг неё.

— Останься, питомец.

Она нахмурилась.

— Я думала, ты не хочешь, чтобы я спала на кровати.

— Верно, питомец, — сказал он, не открывая глаз и всё так же перебирая её волосы. — Но сейчас мы не спим.

— Не спим?

— Нет. Мы дремлем.

Он подтянул чёрную атласную простыню, блестящую в свете свечей, и накрыл их.

Последней мыслью Киры, уже ускользающей в сон у него на груди, было странное, почти упрямое признание: даже эта его тёмная, жестокая сторона не отталкивала её так, как должна была.





Кира проснулась посреди ночи. Руки Натаниэля были обвиты вокруг неё, его лицо зарыто в её волосы, мягкое дыхание согревало её шею. Это было приятно. Больше, чем приятно. Божественно.

Моргая сонно, она подняла голову и взглянула в окно. Судя по тёмной просёлочной дороге, изображённой там, до рассвета оставалось ещё несколько часов… если, конечно, иллюзия соответствовала реальности.

Кто зачаровал раму? И почему выбрали именно эту сцену? Хотя берёзовый лес был жутко прекрасен ночью, в этом пейзаже было что-то слишком обыденное, особенно по сравнению с тропическим раем пляжной бухты. Почему рама не изображала более интересное место? Пышные тропические леса с водопадами? Заснеженные горы? Живописные замки, взгромождённые на вершинах утёсов? Кира видела такие захватывающие дух места в книгах. Выбор монотонной просёлочной дороги казался упущенной возможностью.

Натаниэль пошевелился.

— Ты не спишь? — прошептала она.

В ответ он поцеловал её в макушку, и она прижалась ближе.

— Что это за место в окне? — спросила она. — Оно выглядит таким обычным.

— Оно и есть обычное. Но для меня оно особенное.

— Значит, это реальное место?

Натаниэль издал сонный звук согласия.

Прежде чем она успела расспросить его подробнее, он высвободился из её объятий.

— Обратно на свой коврик, зверёк.

Кира почувствовала укол разочарования, но повторять ему не пришлось.

Хотя кровать была тёплой и удобной, делить её с вампиром было не той близостью, которая ей сейчас была нужна. Особенно когда всё и без того уже становилось запутанным.

После кровати коврик показался жёстким и холодным, служа твёрдым напоминанием о реальности, ожидавшей её в понедельник. Но у неё всё ещё было воскресенье с Натаниэлем, и она почувствовала проблеск предвкушения при этой мысли, гадая, что принесёт день. Ничто не превзойдёт тот день на пляже, но она была готова встретить любые испытания, которые Натаниэль бросит ей на пути.

И после всего, что Виктория сказала о Натаниэле, у неё был план.

Комната стала прохладной, когда огонь в камине почти погас, и она шмыгнула носом, подтягивая одеяло ближе. Он дал ей дополнительное одеяло, но ей всё равно было холодно. Против собственной воли она уже скучала по теплу Натаниэля.

Натаниэль мягко накинул на неё тёплое покрывало.

— Согревайся, — сказал он, прежде чем снова устроиться на кровати.

— Спасибо, — прошептала она в темноту, гадая, услышал ли он её.





— Ты обещал мне хороший шоколадный торт, — сказала Кира, сидя на мате, скрестив ноги, с тарелкой глазированного торта. — Этот сухой.

— Прошу прощения, — сказал Натаниэль. — Боюсь, он простоял на кухонном столе всю ночь. Но я могу приготовить тебе что-нибудь свежее. Бекон и яйца?

Она покачала головой, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, и зачерпнула ещё ложку.

— Ты обещал мне торт. Это неприемлемо. Честно говоря, я разочарована.

Он приподнял бровь.

— Мне казалось, ты говорила, что не любишь шоколадный торт.

— Я сказала, что он мне не не нравится. И я ещё хочу кофе.

— Что-нибудь ещё? — задумчиво протянул Натаниэль.

— Мне нравится пена. С посыпкой. Сьюзи угощала меня таким в кафе в городе.

Он улыбнулся и опёрся подбородком на переплетённые пальцы.

— Хочешь поехать в город, питомец? Я могу сводить тебя на завтрак.

Настроение Киры заметно поднялось, но она лишь пожала плечами и уставилась на торт, тяжело вздохнув, нарочито разочарованно.

— Что ж, придётся. Если это лучшее, на что ты способен.

— О нет. Для тебя, питомец, подойдёт только лучшее.

В его голосе не было ни капли насмешки, и Кира почувствовала, как у неё теплеют щёки от того, как легко он заставил её почувствовать себя особенной.

— Одевайся. Я свожу тебя на завтрак в город, — сказал он.

Кира тут же принялась копаться в плетёной сумке с одеждой, изо всех сил сдерживая довольную улыбку. Сработало. Торговый район — именно то, куда ей нужно было попасть.

Там находился магазин таксидермиста, о котором упоминал Натаниэль. И именно там она надеялась найти ответы. После разговора с Викторией вчера у неё осталось чувство, что она едва коснулась того, кто он на самом деле.

Как именно она собирается отвлечь Натаниэля настолько, чтобы найти этот магазин, она пока не знала. Но её вполне устраивало уже то, что она смогла продавить его и вытащить с собой в город.

Она всё ещё тихо улыбалась сама себе, когда Натаниэль подошёл сзади и, протянув руку мимо неё, поставил на полку перед ней большую шкатулку. Улыбка сразу дрогнула.

— Это для тебя, питомец.

Она настороженно посмотрела на коробку. По коже пробежали мурашки от того, как близко он стоял, она чувствовала его тепло спиной.

— Что это?

— Открой и посмотри.

Кира бросила быстрый взгляд внутрь и тут же захлопнула крышку.

— Не-а. Ни за что.

Внутри была ещё одна пробка. И эта была намного больше первой. Камень всё так же в форме сердца, только теперь кроваво-красный, а основание тяжёлое, широкое… настолько, что он должен быть, блядь, не в себе, если думает, что она подпустит это хоть куда-то рядом со своей задницей.

— Я сделал эту специально для тебя, — спокойно сказал Натаниэль.

Она скрестила руки на груди.

— То же самое ты говорил про прошлую металлическую штуковину, которую заставил меня носить.

— Я доволен твоей подготовкой. Пора переходить на следующий уровень.

— Ура мне, — сухо бросила она. — И прежде чем у тебя появятся другие гениальные идеи, я не надену это в город. Так что можешь взять свои извращённые фантазии, эту пробку и засунуть их себе в задницу.

— Если ты хочешь поехать в город, ты будешь её носить, — сказал Натаниэль, заправляя прядь волос ей за ухо. — Скажи мне, питомец. Насколько сильно ты хочешь этот торт?





Единственная причина, по которой Кира согласилась носить эту огромную пробку, была в том, что она не хотела просидеть взаперти весь день. Ей хотелось выйти наружу, на свежий воздух, и посмотреть, какую грязь она сможет раскопать о Натаниэле и шарфе из девяти хвостов, который он заказал в магазине таксидермиста. Кроме того, какая-то её часть испытывала странное волнение при мысли о том, что она будет идти по городу рядом с Натаниэлем. Несмотря на то, что он был вампиром и постоянно ставил её в унизительные ситуации, ей никогда не было стыдно, что её видят рядом с ним. Напротив, она ощущала странное чувство гордости и принадлежности.

И предательское желание угодить ему, словно он был её хозяином.

Однако большая игрушка, застрявшая у неё в заднице, постоянно отвлекала, когда они покидали академию. Кира сыпала проклятиями без остановки, пока они пересекали школьный двор и выходили за ворота.

— Я чувствую себя грёбаной уткой, — пожаловалась она. — Я не могу нормально ходить с этой чёртовой пробкой!

Она шла, сжав бёдра, изо всех сил стараясь не переваливаться, пока выпирающая игрушка растягивала её сфинктер и заполняла анальный канал и прямую кишку. Ей отчаянно хотелось потянуться назад и вытащить её. Но ещё сильнее хотелось либо наброситься на Натаниэля и разорвать ему горло, либо тереться о его ногу, пока она не кончит, что произойдёт первым. А может, и то и другое.

— Всё у тебя отлично получается, — похвалил он, ведя её по мощёным улицам, положив руку ей на поясницу.

— Ты превратил меня в грёбаного пингвина.

— Ты выглядишь потрясающе.

Кира фыркнула. Он заставил её надеть школьную юбку и красные носки, о последних она уже сто раз пожалела, что не сожгла их в его камине, когда у неё была такая возможность. На ней была тёмная рубашка с длинными рукавами и шарф, чтобы защититься от холодного воздуха.

— И, полагаю, ты от этого кайфуешь?

— О да, — сказал он, его голос был тёмным и гладким, как сироп. — Ты выглядишь чертовски горячо.

Её хмурый взгляд дрогнул, когда внутри всё мягко поплыло от этого комплимента, наполняя её пульсирующим, ноющим желанием.

Новый план: сначала тереться о его ногу. Разорвать ему горло потом.

Натаниэль остановился и притянул её к себе. Кира, задыхаясь, моргнула, глядя на него снизу вверх, готовясь к поцелую, когда он наклонился ближе.

Но его губы остановились всего в паре сантиметров от её губ. Его глаза были полуприкрыты, и он усмехался, пока его рука скользила вниз по её спине, опускаясь всё ниже. Она почувствовала его ладонь на своей ягодице, он залез под её юбку и надавил на пробку. Та сместилась и отозвалась тупой болью, расползшейся внутри неё. Ублюдок даже не позволил ей надеть трусики, и теперь заставлял её снова и снова ощущать своё положение питомца.

— Может, мы не будем делать это на людях? — прорычала она.

Рука Натаниэля отстранилась.

— Просто проверяю, что она сидит хорошо и плотно.

Кира снова фыркнула. У неё было ощущение, что понадобится лом, чтобы вытащить гигантскую пробку, застрявшую у неё в заднице, но это была проблема на потом. Сейчас ей отчаянно нужно было осмотреться и найти магазин таксидермиста. Улица, по которой они шли, была заставлена кафе с посетителями, а также бакалейной лавкой, часовщиком и модисткой, выставлявшей напоказ экстравагантные шляпы. Вид ремесленных мастерских давал ей надежду, что таксидермист где-то поблизости.

Натаниэль повёл её в кафе.

Кафе было оживлённым, но им удалось занять маленький столик у окна.

— Садись, — приказал он.

Она ахнула, когда села. Твёрдое сиденье надавило на расширяющееся основание пробки, заставив её вонзиться глубже. Она заёрзала, ненавидя то, как Натаниэль это заметил.

— Убери эту улыбку со своего лица, — прорычала она.

Натаниэль рассмеялся.

— Такая задиристая.

— Может, в следующий раз ты сам наденешь пробку и посмотришь, как тебе это понравится.

— Возможно, — задумчиво произнёс он.

Его ответ застал её врасплох. Она наклонилась вперёд и прошептала:

— Ты когда-нибудь носил её раньше?

Он поднял взгляд от меню.

— Никогда. Но если кто-нибудь когда-нибудь и засунет её в меня, почему-то мне кажется, что это будешь ты.

Вот чёрт возьми, именно так, — подумала Кира, просматривая меню.

Официант принял их заказ и вскоре принёс блюда. Натаниэль заказал апельсиновые блинчики и чёрный чай. Кира же получила тарелку шоколадного торта с вишнями и сливками и кружку кофе с густой пеной. Еда была идеальной, до последней посыпки, но она почти не чувствовала вкуса. Она разглядывала магазины снаружи, а также пакеты в руках прохожих. На некоторых были указаны названия лавок, и она отмечала, откуда идут люди, пытаясь составить в голове примерную карту.

— Похоже, тебя отвлекает не только пробка, — сказал Натаниэль, отпивая чай и выглядя при этом настоящим джентльменом с приподнятым мизинцем.

Почему такой простой жест был настолько привлекательным? И почему она больше не боялась его так, как раньше?

— Я просто любуюсь атмосферой, — бодро ответила Кира, торопливо сделав глоток кофе. — Нет места, где мне хотелось бы быть больше, чем здесь, рядом с тобой.

Натаниэль одарил её мягкой улыбкой и потянулся вперёд, чтобы смахнуть пену с её верхней губы.

— Если бы это было правдой, питомец. Это сделало бы меня счастливым.

— Правда?

Его улыбка стала печальной, и он сменил тему.

— Хочешь попробовать мои блинчики? Они очень хороши.

— Конечно, — сказала она, воспользовавшись тем, что он отрезал ей кусочек, чтобы снова оглядеть улицу. Женщина в меховом пальто шла вдалеке. Возможно, она только что купила его у таксидермиста?

— Открой рот, — тихо произнёс Натаниэль.

Кира сделала, как он сказал, и прожевала, не задумываясь, прежде чем замереть.

— О боже мой, — простонала она, касаясь губ, медленно пережёвывая.

— Вкусно, не так ли?

— О боже мой… там алкоголь?

— Апельсиновый ликёр.

— А сам блинчик… он такой мягкий, снаружи рассыпчатый, а внутри он…

— Сочный, — закончил Натаниэль, его глаза искрились. — Хочешь ещё кусочек?

— Почему бы и нет, — сказала она, наклоняясь вперёд и отрывая половину его блинчика. Он пролил ликёр на стол между их тарелками, но Натаниэль, казалось, не обратил внимания, и её саму хорошие манеры тоже больше не волновали, по крайней мере сейчас. Манеры за столом вылетели в окно в тот момент, когда он заставил её надеть ещё одну чёртову анальную пробку.

Я буду наслаждаться своим блинчиком по-своему.

— На самом деле очень удобно, что мы зашли в магазины, — сказал Натаниэль. — У меня есть для тебя подарок.

— Подарок? — спросила она подозрительно. Ей уже хватило так называемых подарков Натаниэля. Особенно если это снова украшение.

— Он в ювелирном магазине. Мы можем зайти туда следующими и забрать его.

Кира застонала и ткнула кусочком блинчика в его сторону.

— Если это снова пробка, она отправится прямо тебе в задницу.

— Это не ещё одна пробка, уверяю тебя.

Кира была настроена скептически, но натянула на лицо вежливую улыбку.

— Хорошо. Мне нужно на минутку отойти, привести себя в порядок.

В уединении туалетной комнаты кафе она сняла, с немалым трудом, пробку. Оказалось, что лом ей всё-таки не понадобился, но извлечение оказалось настолько тяжёлым, что потребовалось несколько попыток, и она едва не сдалась. Наконец она собралась с духом и резко выдернула её, подавляя вскрик и морщась, когда глубокая, пульсирующая боль заставила её пошатнуться.

— Пошёл ты нахрен, Натаниэль, — выдохнула она, завернув игрушку в полотенце и спрятав её на дне своей сумки. Ни за что она не собиралась проводить следующие несколько часов, переваливаясь по столице. Ей придётся вставить её обратно перед возвращением в академию. Её мутило от одной этой мысли, но она не хотела проверять, что сделает Натаниэль, если заметит, что она сняла её.

— Готова? — легко спросила она. Без пробки на месте она чувствовала себя легче и была полна решимости не дать Натаниэлю понять, что что-то замышляет.

К счастью, он ничего не заподозрил, пока вёл её по торговому району. Ювелирный магазин оказался элегантным угловым зданием, выкрашенным в тёмно-синий цвет, с большими окнами, выходящими на обе улицы. С одной стороны располагалась мастерская сапожника, а за углом с другой стороны была…

Её желудок неприятно сжался, когда она заметила бутик с меховыми пальто в витрине и золотую вывеску: Capital Taxidermy. Никогда прежде она не была так рада видеть мёртвых животных.

— Сюда, — сказал Натаниэль, ведя её в ювелирный магазин.

Она неохотно последовала за ним внутрь. Ювелир оказался чопорным мужчиной с тонкими усами и чрезвычайно высоким мнением о себе.

— Принц Натаниэль, — приветствовал он, низко кланяясь. Киру он не поприветствовал, и ей совсем не понравился тот оценивающий, холодный взгляд, которым он её окинул. Он многозначительно посмотрел на табличку на стене, домашним животным вход воспрещён, но, по-видимому, был достаточно благоразумен, чтобы не говорить об этом вслух.

Присутствие Натаниэля заполнило комнату, когда он остановился. Он громко прочистил горло, и это почти прозвучало как рычание, такое, от которого волк внутри неё встрепенулся, а ювелир заметно вздрогнул.

— Приветствую вас, мисс, — запинаясь, произнёс он, быстро кивнув ей полупоклоном, прежде чем снова с опаской взглянуть на Натаниэля. — Изделие, которое вы заказали, готово, Ваше Королевское Высочество. Если желаете осмотреть…

Пока Натаниэль разговаривал с ювелиром, Кира отметила пути к отступлению: входную дверь, заднюю дверь за прилавком и несколько закрытых ставнями окон со стороны улицы.

— Вот оно, сэр, — сказал ювелир, ставя большой плоский футляр на стеклянный стол. — Для вашей особой… дамы.

Кира бы щёлкнула на него зубами в предупреждение, но ей нравилось наблюдать, как Натаниэль защищает её честь. Кроме её приёмных родителей, которые редко сопровождали её в Нордокк или окружающие деревни, у неё никогда не было человека, который присматривал бы за ней так. Это было… утешительно. Словно она не одна во всём этом.

Натаниэль взял футляр и подал его ей, открывая так, словно это была коробочка с кольцом, чтобы показать содержимое.

Несмотря на её опасения, прекрасное ожерелье перехватило у неё дыхание. Судя по короткой длине, это был ошейник, но в нём не было ничего унизительного. Это было изящное украшение с ярко-красными камнями, сверкающими в тусклом свете.

— Для тебя, — сказал Натаниэль, и в том, как он ждал её реакции, чувствовалась лёгкая нервозность.

Кира коснулась ошейника, проводя пальцами по камням.

— Это прекрасно, — выдохнула она. — Только не говори, что это настоящие рубины.

— Именно так, мисс, — сказал ювелир, и его воодушевление явно взяло верх над предубеждением, а может, он просто пытался угодить Натаниэлю. — Камни высочайшего качества, глубокого голубино-кроваво-красного оттенка, с идеальной чистотой.

Она приподняла бровь, глядя на Натаниэля.

— Голубино-кроваво-красного?

— Так называют этот оттенок, — улыбнулся он. — Позволишь?

Кира кивнула, слишком заворожённая блеском ожерелья, чтобы возражать. Оно казалось слишком нарядным для дневного ношения. Сможет ли она выглядеть достойно в чём-то настолько элегантном?

— Ты всё время покупаешь мне украшения, — пробормотала она, пока Натаниэль надевал ошейник ей на шею. Он сидел плотно.

— Как я уже говорил, этот особенный, — сказал Натаниэль, его дыхание мягко касалось её шеи, пока он защёлкивал застёжку. — Этот от меня.

Кира нахмурилась.

— Пробки тоже были от тебя.

— Да, но… этот другой.

— Чем?

Натаниэль не ответил, и Кира задумчиво облизнула губы. Не был ли это просто ещё один способ показать всем, что он заявил на неё права? Красный ошейник под цвет её носков и… её сердце дрогнуло… красной пробки? На мгновение она почти позволила себе подумать, что это может значить нечто большее.

— Ты не боишься, что Глория будет ревновать?

— Нет.

— Она не из ревнивых? Или тебе всё равно?

— Она ревнивая. Но сейчас я думаю не о ней, — ответил Натаниэль, всё ещё стоя позади неё.

Кира вздрогнула, когда он поцеловал её в шею, мягко, медленно, ведя губами вниз к ключице. Она почти забыла о ювелире, который тактично полировал витрину на другом конце комнаты.

Рука Натаниэля обвила её и легла на живот, а другая скользнула под её юбку.

Кира ощутила укол тревоги, когда его пальцы прошлись по ложбинке между её ягодицами, приближаясь к анусу. Она напряглась, ожидая его реакции, когда он поймёт, что пробка исчезла.

Его пальцы коснулись её, и он замер.

— О боже, — произнёс он, его голос стал ниже и хриплее. — Кто-то был очень непослушным питомцем.

— Натаниэль, — начала она, но он уже повёл её вперёд и заставил наклониться над стеклянным столом. Её щека прижалась к холодной поверхности.

— Алонсо, дай нам немного уединения, — приказал Натаниэль. — Боюсь, мне нужно наказать моего питомца.

— Разумеется, сэр, — ответил ювелир.

Натаниэль удерживал её, пока Алонсо запирал входную дверь, закрывал ставни на окнах, затемняя комнату, и исчезал в заднем помещении, захлопнув за собой дверь.

Они остались одни, и тяжёлое напряжение заполнило комнату.

— Ох, питомец, — сказал Натаниэль, и в его голосе звучало разочарование, — я надеялся провести больше времени, подготавливая твою задницу для моего члена. Но, похоже, ты начинаешь забывать, кто здесь главный.

— Нет, сэр, я—

— Тихо. Настало время напомнить тебе, кому ты принадлежишь. И боюсь, я не буду нежным.





Кира ослушалась его, вынув пробку.

Почему я не удивлён? Она решила, что сможет обойти его приказ так, чтобы он ничего не заметил. Он был разочарован, но одновременно возбужден, потому что теперь сможет её наказать.

Окна были закрыты ставнями, в комнате стоял полумрак. Шкафы мерцали украшенными драгоценностями аксессуарами, от ожерелий и серёг до часов и браслетов. Там даже был задний шкаф с более интересными предметами, которые разжигали его воображение.

Алонсо оставил их одних, хотя Натаниэль подозревал, что тот подслушивает. Этот человек был одержим желанием взобраться по социальной лестнице: он с самого начала лизал задницы вампирам. Натаниэль был уверен, что ювелир продал бы собственную мать в обмен на приглашение на закрытую вечеринку с высшим обществом.

Его не беспокоило, что человек слушает. Это не имело значения, всё его внимание было сосредоточено на Кире.

Она выглядела такой красивой с мерцающим рубиновым ошейником на шее. Ещё лучше она выглядела, когда была согнута над стеклянным столом, а подол её короткой клетчатой юбки едва прикрывал ягодицы.

Его член пульсировал. Наконец он возьмёт её и будет яростно трахать сзади, так, как предпочитают волки.

Так, как предпочитаю я.

Он задрал её юбку, обнажив клитор, а чуть выше крошечное, сжатое отверстие её идеального маленького ануса. Красный камень заглушки должен был быть там, отмечая её как его собственность. Его отсутствие кольнуло его злостью.

Он ввёл два пальца в её влажную пизду. Она была тугой, и он разрабатывал её, пока она не стала горячей, жадно сжимающейся вокруг него. Вскоре её складки распухли и начали влажно блестеть.

— Такая тугая, — пробормотал он, вводя и вынимая пальцы, прежде чем переместить их к её анусу. — Но не такая тугая, как твоя задница. — Он вводил пальцы внутрь по одному, наблюдая, как Кира дрожит под ним. — Запомни этот момент, когда будешь с Марком, Кира. Неважно, какие ощущения будут, когда у тебя заберут девственность, ничто никогда не сравнится с тем, что я собираюсь сделать с тобой. — Он наклонился над ней, поглаживая себя, пока посасывал её мочку уха. — Никто никогда не будет трахать тебя так, как я. Твоя девственная плевра может остаться целой после этого, но ты, чёрт возьми, точно не будешь чувствовать себя девственницей, когда я закончу с тобой.

— Пожалуйста, Натаниэль.

— Пожалуйста, что? — спросил он, расстёгивая ремень и брюки, вытаскивая член и погружая головку в её текущую пизду. Её складки блестели в тусклом свете, как бриллианты, выставленные в шкафах, и когда он вытащил головку обратно, она тоже блестела.

— Я не хочу, чтобы меня наказывали.

— Это неправда, — прошептал он, снова погружая головку в неё, раздвигая её. Она ощущалась так хорошо, но было мучительно сдерживаться, чтобы не ввести его полностью. В одно стремительное мгновение он мог бы завладеть её девственностью и почувствовать, как её кровь покрывает его, как и должно быть. — Думаю, тебе нравится, когда тебя наказывают. И ты никогда не забудешь то, что я собираюсь сделать с твоей задницей. — С головкой, вдавленной в её складки, он наклонился вперёд, чтобы видеть её лицо, стараясь не проникнуть глубже. — Потеряла дар речи?

Она нервно сглотнула.

— Ты сказал, что будет больно.

— Будет больно, — пообещал он, поглаживая её по голове так, как ей нравилось, чтобы успокоить. — Но это не то, с чем ты не справишься. Удовольствие, обещаю, будет стоить этого дискомфорта.

Кира кивнула, но её голос почти сорвался, когда она прошептала:

— Мне страшно.

Он наклонился ближе, вводя в неё ещё один мучительно дразнящий сантиметр.

Бляяя. Осторожно.

Он обхватил её лицо одной рукой и поцеловал в лоб.

— Я знаю. Но я здесь с тобой. Я никогда не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Слова сорвались прежде, чем он успел их остановить. Он говорил искренне, он действительно хотел защищать её и ограждать от ужасов мира, но эти слова противоречили настоящей причине, по которой он вообще пришёл к её домику.

— Ты и есть то плохое, что случилось со мной, — вскрикнула Кира, ошеломив его.

— Да, — задумчиво признал он, подавляя желание продвинуться в неё ещё на сантиметр, хотя это буквально сводило его с ума, его яйца ныли так, будто вот-вот взорвутся. — Возможно, так и есть.

Может быть, мне стоит это остановить.

Сомнение закралось в его разум, но затем Кира кивнула, словно смиряясь с тем, что должно было произойти.

Ослепляющая похоть взяла верх, и всё, что он смог сделать, это вытащить себя из неё, выскальзывая из её восхитительной пизды.

— Готова, питомец? — спросил он, хотя не существовало ни малейшей возможности, что она действительно готова к его члену. По крайней мере, заглушка, когда-то вставленная, больше не давила на её сфинктер, но длина и толщина его члена были совсем другим делом. Её сфинктер будет растянут всё то время, пока он будет внутри неё, скользя по всей длине его ствола, и когда он начнёт двигаться, она закричит.

Эта перспектива возбуждала его безмерно.

— Я готова, — сказала она, её голос звучал сильнее, чем прежде.

Она доверяет мне.

Это было редкое, почти драгоценное чувство, которое он хотел бы сохранить и уберечь, хотя прекрасно знал, что не заслуживает его. Но даже это не остановит его сейчас от того, чтобы воспользоваться ею.

Он увидел её лицо, отражённое в серебряной пластине позади стола. Их взгляды встретились.

— Смотри на меня. Смотри, что я делаю с тобой, питомец. Стань свидетелем того, как твой хозяин впервые трахает твою задницу.

Он прижал головку своего члена к её анусу. Сопротивление было таким сильным, словно он упёрся в стену.

— Блядь, — вскрикнули они одновременно.

Он надавил сильнее, и лицо Киры исказилось, когда её анус уступил кончику его члена.

— Ты чертовски тугая, — прорычал он, продвигаясь вперёд. Это было как непробиваемая стена, но он не остановится, пока не прорвёт её.

Кира ахнула, когда он силой ввёл его в неё, вдавливая широкую головку, самую большую часть себя, в её сфинктер.

— Он слишком большой, — вскрикнула она.

— Тшш. Ты справишься.

— Он уже почти весь внутри?

Мольба в её голосе звучала почти наивно.

— Боюсь, нет, питомец. Это всего лишь головка.

Она вскрикнула, когда он продвинулся ещё на полсантиметра.

— Натаниэль, подожди! Я… я не думаю, что смогу это сделать.

— Давай проверим, так ли это, — сказал он. Крепко схватив её за бёдра, он резко подался вперёд, полностью погружаясь в её идеальную круглую задницу.

Кира дёрнулась и закричала, когда он вошёл в неё. Потом затихла и замерла, пока он удерживал её на месте, слушая её тяжёлое дыхание и поглаживая спину, чтобы успокоить. Она была невероятно тугой, и он, блядь, сходил с ума, ожидая, пока она привыкнет к его толщине.

— Как это ощущается, питомец? — спросил он.

— Слишком большой, — всхлипнула она.

Она плакала. Почему это так сильно возбуждало его?

— Теперь лучше, когда он вошёл полностью? — спросил он.

Она слабо кивнула.

— Да.

Он держал её с неожиданной нежностью и продолжал поглаживать её спину, наслаждаясь её красотой и мучая себя каждой секундой ожидания. Сейчас Кира справлялась, пока он оставался неподвижным, но всё изменится, как только он начнёт двигаться.

— Пожалуйста, — захныкала она.

— Пожалуйста, что, шлюха?

— Пожалуйста… просто возьми меня. Покончи уже с моим наказанием.

— Терпение, шлюха, — сказал он, протягивая руку вперёд и обхватывая её пизду. Она была насквозь мокрой. — Сначала будут удовлетворены твои потребности.





Его член был внутри её задницы и казался колоссальным, распирая её изнутри и безжалостно подчиняя, пока она не почувствовала себя дрожащей, бесформенной массой в его руках. В этот момент она была полностью его.

Её разум затуманился похотью, в ушах звенело, пока она лежала, перегнувшись через стол, с раздвинутой задницей, до краёв наполненной им, этим опасным, зловещим вампиром. Она должна была убить его давным-давно. Вместо этого позволила ему оседлать себя, как суку в течке.

И она тосковала по нему. Она не могла в это поверить.

Его член вторгся в её задницу, в это запретное место, и это привело её в состояние странной, пугающей свободы. Она всё ещё боялась неизвестности, но когда Натаниэль был у руля, она знала, что всё будет в порядке. Он позаботится о ней, даже если причинит боль. Не было ни стресса, ни тревоги, ни решений, которые ей нужно было принимать. Ей нужно было лишь угождать ему, потому что он был её королём, её хозяином, её завоевателем, и она поддастся его развращённости, позволяя ему взять у неё всё.

По крайней мере, пока что.

Сейчас существовало только это мгновение. Внешний мир исчез, растворившись за пределами тускло освещённого магазина. Дорогие украшения мерцали в слабом свете, расплываясь перед её глазами.

Она была полностью во власти Натаниэля, и её терзали жажда и предвкушение, пока он поглаживал её влажные складки. Его член оставался неподвижным, головка плотно зажата внутри. Даже самые крошечные движения отзывались чистым экстазом, и то, как его яйца касались её, вызывало ощущения, которые она никогда не смогла бы вообразить.

Он знал, что делает, и настойчиво ласкал её киску, пока она не кончила ему на руку, дрожа и всхлипывая, когда волна за волной горячей эйфории прокатывались через неё.

Она обмякла, чувствуя слабость в коленях, но Натаниэль продолжал удерживать её, прижимая к столу.

— Ты так прекрасна, когда кончаешь, — прошептал он, проводя клыками вдоль её шеи. — Мне нравится, когда ты стонешь.

— Я не стонала… правда? Сэр, — добавила она, когда он не ответил.

— Ты стонала, как животное, — сказал он, и его рокочущий голос заставил волосы на её теле встать дыбом. — А теперь смотри на меня, зверушка.

Она встретилась с его взглядом в отражении и почувствовала, как воздух покинул её лёгкие от холодной интенсивности его лица.

— Смотри на меня, пока я трахаю твою задницу.





Натаниэль обмотал густые каштановые волосы Киры вокруг своей руки, сжав их, как поводья, а другой рукой ухватил её за бедро, медленно отводя себя назад. Его толстый ствол выскальзывал из её сжатой задницы сантиметр за мучительным сантиметром, пока внутри не осталась лишь головка, растягивающая её до болезненной чувствительности, и она захныкала.

Она извивалась под ним, и он впитывал каждый звук и каждую дрожь, которые она издавала, когда он снова вдвинулся в неё, полностью заполняя её.

Она была чертовски идеальной.

И она моя.

Пока он двигался в ней взад и вперёд, ему приходилось несколько раз напоминать ей смотреть на него в отражении блюда.

— Смотри на меня.

Со своей стороны он не мог оторвать от неё взгляд. Её лицо было пунцово-красным от возбуждения, тело изгибалось, уходя впадинами там, где нужно. Её янтарные глаза были затуманены и тягуче блестели, и он не мог понять, смотрит ли она на него со страхом или с почти благоговейным подчинением.

— Тебе нравится мой член в твоей заднице, шлюха? — спросил он, вталкиваясь в неё и удерживая на месте.

— Да, — выдохнула она, — спасибо, сэр.

— Спасибо? — Он удержал её насаженной на свой член ещё мгновение, удивлённый. — Это значит, что ты благодарная маленькая шлюха?

— Да, сэр.

— И кому ты принадлежишь?

— Вам, сэр.

— Верно. Запомни это.

Она будет думать обо мне, когда Попларины будут посвящать её, и именно обо мне будут её мысли, когда Марк будет брать её своим жалким, ленивым подобием траха. Именно мой член она будет жаждать. И она вспомнит этот момент и захочет снова быть моей.

Мысль о том, что Киру скоро отнимут у него, причиняла ему мучительную боль, но он подавил это чувство, задушив его яростью, когда сжал её волосы и трахал, как дикое животное. Он больше не сдерживался, вбиваясь в неё глубоко, взад и вперёд, тараня её своим толстым членом. Она визжала при каждом толчке, именно так, как ему нравилось.

— Ты моя, шлюха. Ты понимаешь?

— Да, сэр, — вскрикнула она.

Он ещё сильнее сжал её волосы в кулаке и вколачивался в неё, звук его яиц, шлёпающих по её пизде, наполнял комнату.

— Трогай себя, шлюха. Заставь себя кончить, пока я беру твою задницу.

Она подчинилась, её стоны усиливались. Её глаза закрылись, когда она приблизилась к оргазму, и на этот раз он не сделал ей выговора за то, что она не смотрит на него.

Он был слишком занят тем, что трахал её задницу быстрыми, глубокими толчками, наказывая за то, что она вынула заглушку, и вознаграждая за то, что она принадлежит ему.

— Вот так, питомец, кричи для меня. — Он ударил сильнее, двигаясь всё быстрее и быстрее, обрывая крик Киры на полуслове, пока вбивался в её задницу. — Ты моя. Скажи это.

— Я твоя.

— Да. — Он остановился на короткое мгновение, притянул её вверх и поцеловал. Она выглядела ошеломлённой и, если он не ошибался, опьянённой ощущениями. — Уже почти, питомец. Ты ощущаешься, блядь, так хорошо. — Он снова толкнул её вниз. — Принимай мой член, как хорошая маленькая шлюха, — сказал он, снова и снова вбиваясь в неё грубо и жёстко, пока не заполнил её своей спермой, а она кричала и выла, доводя себя до оргазма для него. Доводя себя до оргазма для вампира, который был её врагом.

И даже несмотря на то, что он обманул её, и несмотря на то, что он победил, это не остановило его от того, чтобы влюбиться в неё.

Но это было тем, в чём он никогда не сможет признаться ей.

По мере того как сперма вытекала из него, вместе с ней исчезал и краткий проблеск надежды, что он сможет удержать её рядом. Что она могла бы остаться его навсегда.

Ноги Киры дрожали, пока она стояла, навалившись на стол. Он помогал удерживать её, его член всё ещё был внутри неё.

Её голос был тихим, когда она заговорила.

— Можно я… можно мне минуту побыть одной?

— Конечно, питомец. — Она могла получить столько минут, сколько захочет, после того как так хорошо приняла его. Но сначала… — Где пробка?

Голова Киры резко повернулась, её глаза расширились от ужаса.

— Пожалуйста… нет.

— Где пробка, питомец? — повторил он.

— В м-моей сумочке, — заикаясь, сказала она. — Но ты же не собираешься…?

Её вопрос оборвался, когда на её лице проступило осознание. Она не протестовала, когда он нашёл пробку и, не смазывая её, снова вдавил в её задницу, наполненную его спермой.

Она застонала, когда заглушка полностью вошла внутрь, и он услышал удовлетворяющий чавкающий звук, когда она запечатала его сперму в своей тугой заднице.

— Такая хорошая маленькая спермо-шлюха, — прошептал он, лаская её лицо и оставляя влажный след на её щеке, её жидкости или его, он не знал.





Натаниэль ждал Киру снаружи ювелирного магазина. Она попросила немного времени, чтобы прийти в себя, и он без колебаний дал бы ей столько, сколько потребуется.

Он тихо насвистывал, чего не делал уже очень давно. Солнце выглянуло, и он стоял, засунув руки в карманы, перекинув пальто через руку, наблюдая, как покупатели суетятся вдоль улицы. Ему нравилась атмосфера столицы, особенно в выходные, когда люди ходили с жадными, нетерпеливыми улыбками, перескакивая с одного места на другое.

Низкий гул разговоров перемежался всплесками смеха, а аромат еды доносился из ближайшего ресторана, где посетители звякали бокалами.

Он с нетерпением ждал возможности показать Кире всё, что может предложить город. Она заслуживала увидеть это. Ботанические сады были потрясающими. И если она захочет остаться в городе до вечера, он с радостью пригласит её на ужин. Там был ресторан высокой кухни с видом на озеро, который, он был уверен, ей понравится.

Так же, как его возбуждала сама мысль о том, что она всё ещё наполнена его спермой, её тугая задница плотно закрыта толстой пробкой.

Одна лишь эта мысль заставила его твердеть, и он поправил пальто, чтобы скрыть нарастающую эрекцию. Он всё ещё был истощён после того, как взял Киру в ювелирном магазине, но вскоре будет готов снова взять её.

Прошла четверть часа, а Кира всё ещё не выходила из магазина. Он начал беспокоиться, но не хотел торопить её. Они никуда не спешили. Но когда прошло ещё десять минут, тревога усилилась, и он постучал, прежде чем снова войти в ювелирный магазин.

По крайней мере, он попытался, дверь была заперта.

— Кира? — позвал он, колотя кулаком в дверь.

Неужели ювелир причинил ей вред? Он всего лишь человек, но всё же бдительность Киры могла притупиться. Его сердце заколотилось, когда он снова постучал.

— Кира, ты в порядке?

Ответа не было.

Он не колебался, прежде чем выбить дверь. Она слетела с петель и с грохотом рухнула внутрь магазина, разбив стеклянный шкаф.

Киры нигде не было видно.

Единственным человеком в здании был ювелир, и Натаниэль нашёл его в подземном подвале, съёжившимся и дрожащим от страха, пока тот сбивчиво бормотал о тёмном звере с хлещущими хвостами и клыками.

Кровь Натаниэля похолодела, когда до него дошло: Кира обернулась. Не такая уж послушная, как он думал.





Кира стояла, тяжело дыша, опираясь на стеклянный стол после того, как Натаниэль ушёл.

Её всё ещё трясло от произошедшего. Ублюдок подчинил её, трахал без передышки и в конце заткнул пробкой. Она ненавидела его за это. И в то же время где-то глубоко внутри хотела именно этого.

Её нутро лениво пульсировало от удовлетворения, мышцы размякли, тело стало тяжёлым и послушным. Но вместе с этим тянулась и боль. Анус саднил, раздражённый и растянутый, и она всё ещё остро чувствовала пустоту там, где только что был он, когда брал её как свою.

Перед уходом он поцеловал её в щёку. Дверь тихо щёлкнула за его спиной. Воздух застыл, комната будто вымерла, и только приглушённый шум улицы пробивался внутрь.

Кира резко оттолкнулась от стола. Терять время она не собиралась.

Она сделала шаг к двери, поморщившись, когда сперма внутри её прямой кишки чавкнула.

Фу.

Игнорируя протесты своего тела, она подошла к двери и заперла её, надеясь, что это задержит Натаниэля. Каждый шаг, который она делала, сопровождался чавкающим звуком из её задницы. Это заставляло её чувствовать себя грязной и одновременно немного удовлетворённой.

Она подошла к окнам.

Чавк, чавк, чавк.

Окна были закрыты ставнями, но она заглянула сквозь щели.

Чёрт возьми.

Она надеялась сбежать через окна с этой стороны здания, но Натаниэль стоял на углу квартала. У неё не было ни малейшего шанса добраться до таксидермической мастерской по соседству так, чтобы он этого не заметил, по крайней мере не через окна.

Мне придётся пробираться через задний вход.

Она прошла за прилавок магазина и распахнула дверь, обнаружив ювелира, скорчившегося за ней. Он вздрогнул, а Кира зарычала, когда поняла, чем он занимался: наблюдал за ней через глазок.

Как долго он наблюдал?

Он видел, как они с Натаниэлем занимались сексом?

Она ощутила резкий укол раздражения. Он что, наслаждается её беспомощностью, пока Натаниэль делает с ней всё, что вздумается?

Она нахмурилась.

— Ты больной ублюдок.

Ювелир, надо отдать ему должное, выпрямился во весь рост и возмущённо поправил пиджак.

— Я вуайерист.

— Ты труп, — зарычала Кира, и золотой свет затопил её зрение, когда она позволила себе обратиться. Превращение было почти приятным. Она слишком долго оставалась запертой в человеческой форме, и напряжение покинуло её тело, когда она снова стала сильной, покрытой шерстью и мускулами. Её рычание стало глубоким и жёстким, и ей понадобилось лишь один раз оскалить зубы, чтобы ювелир сорвался с места и бросился бежать по коридору.

Она кралась за ним, но он исчез за боковой дверью. Вместо того чтобы преследовать его, она направилась к задней части здания. Пробка пока исчезла, но появится снова, когда она вернётся в человеческую форму.

Она вернулась в человеческую форму, когда вышла из здания. Небольшой двор, заставленный ящиками, соединял два магазина, и адреналин хлынул по её венам, когда она подошла к двери таксидермической мастерской и проскользнула внутрь.

Затхлый запах меха ударил в нос. Магазин был тёмным и пустым.

— Есть кто-нибудь?

Ответа не последовало, и табличка на двери была повернута к ней стороной со словом «Открыто», подтверждая, что магазин закрыт.

Тем лучше.

Уединение было ей на руку. Она лишь надеялась, что владелец магазина всё ещё здесь.

Магазин был больше, чем ювелирный, с несколькими задними комнатами, заполненными рабочими столами, швейным оборудованием, рулонами ткани и манекенами.

Была одна комната, хоть и чистая, но пропитанная запахом крови и кожи, и ножи для снятия шкур вместе с инструментами для свежевания не оставляли ни малейших сомнений в её назначении. Испытывая отвращение, она начала отступать и едва не пропустила слабый запах магии, исходивший от узкой лестницы в задней части комнаты. Резкий привкус скрывался под запахом смерти.

Но скрыт он был не так хорошо, как в кабинете Натаниэля. Здесь запах был сильнее, и она уловила его даже в человеческой форме.

Она последовала за источником вверх по шаткой лестнице к следующей площадке.

Каждая ступень громко скрипела, заставляя её напрягаться и становиться сверхчувствительной к каждой детали, включая дискомфорт от пробки, пока она поднималась.

— Есть кто-нибудь? — позвала она.

— Уходите, пожалуйста, мы закрыты! — ответил голос старой женщины.

Кира всё равно продолжила подниматься, пересекла площадку и подошла к открытой двери.

— Я не покупатель. Я пришла задать вам один вопрос.

— Приходите в другой раз, — ответила женщина, и в её голосе слышался страх.

— Я не причиню вам вреда, — сказала Кира, осторожно заглядывая в комнату.

Она была доверху заполнена полками и книжными шкафами, забитыми растениями, книгами, свитками, оплавленными свечами и стеклянной посудой. Центра комнаты словно не существовало, его занимали нагромождения хлама, а у окна была втиснута маленькая односпальная кровать, будто о ней вспомнили в последнюю очередь. Пожилая женщина лежала там, натянув одеяло до подбородка, её лицо было бледным, а в дрожащих руках она сжимала изогнутый кинжал.

— Простите за вторжение, — быстро сказала Кира, одним глазом продолжая следить за женщиной, пока осматривала беспорядок.

Всё вокруг источало магию до такой степени, что она ощущала её вкус на языке, сладкий, кислый и горький одновременно, с земляным оттенком, будто сама комната была живой. Подняв взгляд вверх, она увидела грибы, растущие на деревянной люстре, покрытой паутиной и лишённой большей части свечей.

Она заставила себя снова сосредоточиться на женщине и смягчила голос.

— Правда, я не причиню вам вреда. Я лишь хотела спросить вас о некоторых мехах, которые нашла в Академии Вольмаск.

На лице женщины мелькнуло узнавание, и она опустила кинжал.

— Это ты.

— Э-э, да. — Наверное? — Это я.

— Кирабель. Потерянная дочь.

— Вообще-то, просто Кира. Я никогда не была потеряна.

Глаза женщины проницательно сузились.

— Нет, не для нас. Но тебя скрывали, а теперь нашли.

Кира заколебалась, размышляя, стоит ли просить старуху объяснить её слова или это приведёт лишь к ещё большей бессмысленной загадочности.

— Кто вы?

— Моя дорогая, именно ты из всех должна знать, кто я.

— Вы ведьма, — сказала Кира. И вы, чёрт возьми, совершенно ебанутая. Она не была уверена, стоит ли бояться эту женщину или бояться за неё. Ведьмы были вне закона, закона, который казался бесполезным, учитывая, что их якобы уничтожили. По крайней мере, именно это им всем и внушали.

— Я Барбара, — сказала женщина, и её скрюченная рука дрожала, когда она уронила кинжал в открытый ящик прикроватной тумбы.

— Что с вами, Барбара?

— Какая ты прямолинейная и резкая. Настоящая волчья черта. Не волнуйся, я говорю это как комплимент, дорогая. — Женщина вздохнула и откинулась на подушку. — Я умираю, как ты видишь. Но страдать долго не буду. Он скоро придёт за мной.

Кира напряглась.

— Кто придёт за вами?

Старая женщина открыла рот, чтобы ответить, но снизу донёсся скрип. Она приложила палец к губам.

Скрип шагов на лестнице заставил желудок Киры сжаться, и она на мгновение задумалась, не обратиться ли ей.

— Лёгок на помине, — выдохнула ведьма, её голова бессильно откинулась на подушку. Она закрыла глаза. — Он здесь. Я не думала, что он придёт так скоро.

— Кто здесь? — спросила Кира, отступая от двери спальни, пока тяжёлые шаги пересекали площадку.

Она поняла, кто это, за секунду до того, как тёмная фигура появилась в затенённом дверном проёме.

— Натаниэль, — выпалила она, пытаясь придумать, как объяснить, что она здесь делает.

Но прежде чем она успела что-либо сказать, взгляд Натаниэля скользнул с неё на Барбару.

Он знает, что она ведьма?

— Ей нехорошо, — начала Кира, но её голос оборвался, перехваченный ужасом.

Манера поведения Натаниэля изменилась, он напрягся в тот же миг, как увидел ведьму.

Его глаза сверкнули красным, губа приподнялась, обнажая острые, удлинившиеся клыки.

— Нет, — выдохнула Кира, её мышцы напряглись, когда она поняла, что он собирается сделать.

Долю секунды спустя Натаниэль ринулся к ведьме, оскалив зубы и готовый насытиться.





Натаниэль замер на долю секунды, увидев Киру в комнате Барбары, но одного взгляда на измождённую ведьму хватило, чтобы он рванул к постели, а его клыки начали медленно удлиняться.

В последний момент Кира шагнула между ним и Барбарой, заслоняя её, и резко толкнула его в грудь.

— Кира, что ты—?

— Отъебись, Натаниэль, — прорычала Кира, её золотые глаза опасно сверкнули.

Он нахмурился.

— Что ты—?

— Оставь её в покое.

— Мне нужна всего минута или две, — сказал он, пытаясь обойти её, но она снова толкнула его.

— Я серьёзно. Если ты думаешь, что я позволю тебе впиться в эту бедную женщину, тебя ждут совсем другие последствия.

Понимание медленно дошло до него. Кира решила, что он собирается убить ведьму, и хотя она ошибалась, он ощутил странный прилив гордости, глядя, как она стоит перед ним.

— Это не то, что ты думаешь, — начал он, стараясь говорить спокойно и ровно. Он поднял руки, показывая, что не собирается нападать. — Обещаю, я пришёл не за тем, чтобы причинить вред Барбаре.

Медленно, чтобы не спугнуть Киру, он расстегнул манжету и повернул руку, обнажая запястье.

— Я здесь, чтобы помочь ей.

Кира не сдвинулась с места, её взгляд цепко следил за каждым его движением.

— Как? И с какого хрена ты вообще стал бы помогать ведьме?

— Почему? Потому что она последняя ведьма в мире. А как… — он поднёс внутреннюю сторону запястья к губам и вонзил в неё клыки, прокалывая плоть. Багровая кровь потекла по руке и закапала на пол.

Он не отводил взгляда от Киры, пока она смотрела на него с удивлением, тревогой и чем-то ещё, что он не мог до конца понять.

Он сделал шаг вперёд, и на этот раз она позволила ему пройти. Он подошёл к Барбаре. Ведьма была слабее, чем он когда-либо видел её: лицо исчерчено глубокими морщинами, светлые волосы поседели. Грудь едва поднималась в поверхностных вдохах, и она выглядела почти без сознания, глядя на него сквозь бледные ресницы.

— Натаниэль, — прошептала она. — Ты здесь.

— Барбара, что ты с собой сделала? — спросил он, прижимая запястье к её губам.

— Я немного увлеклась.

Пока Барбара пила его кровь, жизнь возвращалась в её тело, и вместе с этим отступали следы старения. Обвисшая кожа подтягивалась, морщины разглаживались, узловатые руки становились гладкими и сильными. Волосы оживали, возвращая себе блеск и цвет, и когда она наконец отстранилась, ясность вернулась в её лесно-зелёные глаза.

Это заняло всего несколько минут, но Барбара полностью восстановилась и теперь выглядела примерно на тридцать с небольшим.

— Я взяла слишком много, — сказала она, цокнув языком.

— Вовсе нет. — Он провёл языком по запястью, и рана начала затягиваться, останавливая кровь.

Кира всё это время стояла, уставившись на него с приоткрытым ртом. Он знал, что она видит, как его глаза светятся красным, как всегда, когда он кусает кого-то. Только сейчас он не питался, и в теле чувствовалась слабость.

Кира смотрела на него в замешательстве.

— Я не понимаю.

— Ведьмы могут жить очень долго, — объяснил Натаниэль. — Почти бесконечно. Но за магию они платят собственной жизненной силой. Если они заходят слишком далеко, это истощает их, старит и может убить. Кровь вампира обладает регенеративными свойствами, она может—

— Ты говоришь об этом слишком сухо, Нат, — перебила Барбара.

— Нат? — повторила Кира.

Если бы он не знал её лучше, решил бы, что она ревнует. Но у неё не было для этого причин. Он никогда не испытывал к ведьме ничего подобного, да и та была на несколько поколений старше него. Прожив века, большинство ведьм и колдунов начинали выживать из ума, словно магия выедала им мозг.

Барбара перекинула ноги через край кровати и повернулась к Кире, её голос стал живым и уверенным.

— Послушай, дорогуша. Всё взаимосвязано. Магия ужасно истощает, как ты, уверена, понимаешь. Когда-то ведьмы, вампиры и волки жили рядом. Мы полагались на вампиров и их кровь, чтобы восстанавливаться. И, вопреки тому, что ты думаешь, вампиры тогда не были врагами. В первую очередь они были целителями.

Кира, до этого молча слушавшая, насмешливо фыркнула.

— Вампиры были целителями?

— О, да. До того как король Хенрик увёл своё поколение по ложному пути… да и предыдущее, если честно, было не лучше… мир был совсем другим. Был баланс. Хотя отец Натаниэля не единственный виновник. Всё началось, когда король волков вторгся на исконные земли вампиров, и с тех пор они только и делают, что готовы вцепиться друг другу в глотки. Я ещё помню время—

— Ты действительно последняя ведьма? — перебила Кира.

Барбара печально кивнула.

— Насколько я знаю, да. Я последняя ведьма в мире. Натаниэль защищал меня все эти годы.

— Правда? — спросила Кира, с любопытством глядя на него.

— О, да. Это была его идея, чтобы я жила в столице. Гениальная, если подумать, хотя сначала мне она не нравилась. Но кто станет искать ж ведьму вне закона прямо под носом у всех? Хорошо ещё, что вампиры ни хрена не чуют. Вот волки меня беспокоят. За таких, как я, дают награду, и хотя большинство из них не опустится до такого…

— Я никому не скажу, — сказала Кира.

Барбара улыбнулась.

— Я знаю.

— Можно спросить, сколько вам на самом деле лет?

— У меня нет возраста в том смысле, в каком вы его измеряете, дорогая.

— Я не понимаю, — сказала Кира в замешательстве.

— Ведьмы не стареют, — объяснил Натаниэль. — Вечно молодые, что делает их почти бессмертными — за исключением тех случаев, когда они настолько глупы, чтобы использовать магию безрассудно, — добавил он, намеренно повысив голос, чтобы Барбара это услышала.

— Я не была безрассудной, — сказала Барбара, спрыгивая с кровати.

— Мы уже говорили об этом, Барб. Я не смогу помочь тебе, если ты будешь мертва.

Кира опустилась и устроилась на краю перевёрнутого котла.

— Барб?

— О, да тише ты, — сказала Барбара ему. — Просто подожди, пока не увидишь, что я для тебя приготовила.

Она начала суетиться вокруг шаткой башни, сложенной из разномастных предметов.

Это была поразительная коллекция: несколько ржавых котлов, украшения из бусин, черепа животных, заплесневелые гобелены и, среди прочего, лютня с оборванными струнами, всё это было переплетено сетью зелёных колючих ветвей.

Барбара сорвала ежевику с ветки и отправила её в рот, исчезая за башней в поисках чего-то.

— А, вот оно.

Она появилась с другой стороны, волоча за собой тяжёлое пальто из белого меха.

Кира вздрогнула, когда Барбара швырнула его к их ногам, и облако пыли взметнулось в воздух, заставив их закашляться.

— Что это? — спросила Кира, прищурившись.

— Для Натаниэля и его невесты, — сказала Барбара, перепрыгивая через корабельный якорь и отряхивая руки. — Подарок на тридцатилетие и свадьбу сразу. Я покрасила мех в белый цвет, как видишь.

Он подошёл, чтобы поднять пальто, но замешкался. Кира смотрела на него, будто ей стало плохо.

— Это ненастоящий мех, — пробормотал он.

Она покачала головой и закатила глаза.

— Я знаю. Я просто подумала, что, возможно, мне тоже стоит подарить тебе что-нибудь на свадьбу.

Её слова лишили его дара речи, и он вдруг не нашёл, что сказать, чтобы погасить боль, вспыхнувшую в её глазах. Она лишь слабо улыбнулась и пожала плечами, отворачиваясь, словно между ними захлопнулась дверь.

— Ну? Что скажешь, Нат? — спросила Барбара. — Твоя женщина будет довольна?

Он с усилием отвёл взгляд от Киры и наклонился, чтобы поднять пальто. Искусственный мех был безупречен: чёрный подшёрсток скрывался под мягкими снежно-белыми волосками, мерцающими, как солнечный свет на снегу. Пальто было в пол, с длинными изящными рукавами и глубокими карманами, предмет роскоши, который пришёлся бы по вкусу почти любой вампирше.

— Ты превзошла саму себя, Барб. Но не уверен, что Глория оценит.

Барбара фыркнула.

— Полагаю, нет. Заберёшь его сейчас?

Натаниэль кивнул.

— Да. Мой отец будет здесь в конце недели.

Он бросил взгляд на Киру, внимательно наблюдавшую за ним, прежде чем добавить:

— Заодно покажу ему это пальто.

— Так я и думала, — сказала Барбара. — Пусть Хенрик считает, что Натаниэль завалил кого-то, большого злого волка. — Она захихикала. — Поэтому я и торопилась закончить. Твой день рождения уже близко, и мы не можем рисковать перед коронацией.

— Но это ненастоящий мех, — сказала Кира. — Я чувствую на нём магию. И, прежде чем вы что-нибудь скажете, я знаю, что большинство мехов в кабинете Натаниэля тоже ненастоящие. — Её взгляд искал его, ожидая подтверждения.

— У этой отличный нюх, — одобрительно заметила Барбара. — И голова на плечах. Ты уверен, что она не наполовину ведьма?

Натаниэль предупреждающе стиснул зубы.

— Абсолютно. — Он повернулся к Кире. — Ты права. Большинство мехов ненастоящие. Но мой отец не заметит разницы.

Между ними повисла тяжёлая тишина.

— Ты лжёшь своему отцу… чтобы защитить настоящих волков?

— Да.

— Тогда… что насчёт Хейли и Аны?

Он замешкался.

— Они живы.

Глаза Киры расширились. Она будто лишилась дара речи.

— Похоже, вам двоим есть о чём поговорить, — заметила Барбара, подталкивая их к двери. — А у меня дел по горло. Идите уже.

— Подождите, — сказала Кира, оборачиваясь. — Что вы имели в виду, когда сказали—

Хлоп.

Кира моргнула, когда дверь захлопнулась прямо перед её лицом.

— У Барб такой характер, — извиняющимся тоном сказал Натаниэль. — Если у неё появляется идея, она хочет, чтобы её оставили в покое.

Он провёл Киру вниз по лестнице и вывел на улицу.

— Я думала, ты собираешься её убить, — призналась Кира, когда они остановились возле магазинов. — Ты охотник, и при этом дружишь с ведьмой. — Она вздохнула и отвернулась. — У меня ощущение, будто я тебя совсем не знаю. И чем больше времени мы проводим вместе, тем меньше я понимаю, что происходит…

Грудь Натаниэля сжалась.

— Я знаю. Это моя вина, что я не доверился тебе.

Кира коротко, горько рассмеялась.

— У тебя нет причин доверять мне, учитывая, как мало ты обо мне думаешь.

— Это неправда. Совсем наоборот. Я очень высоко тебя ценю.

Она на мгновение взглянула на него, будто хотела что-то сказать, но затем покачала головой.

— Пойдём обратно.

Они шли молча, не глядя на витрины, направляясь к академии.

— Барб и я знакомы уже очень давно, — сказал Натаниэль, держа пальто под рукой. — И я восхищаюсь тем, что ты встала на её защиту, даже думая, что я собираюсь её убить.

— А что ещё я должна была подумать, когда ты выпустил клыки?

Он облизнул губы.

— Я пытаюсь сказать, Кира… я восхищаюсь тобой.

— О.

Они прошли через школьные ворота и направились по территории. Было раннее утро, и несколько студентов сидели на залитых солнцем лужайках. Он взял Киру за руку и увёл её во внутренний двор, скрытый от чужих глаз.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, опускаясь на низкую каменную стену. Он чувствовал усталость, не только от потери крови. Его утомил весь этот фарс.

Кира осталась стоять, и прежде чем он успел начать, она заговорила:

— Скажи мне правду, Натаниэль. — В её голосе дрожала эмоция. — Скажи мне хоть что-нибудь о себе.

Всего одну правду, когда их так много?

— Ты мне небезразлична, Кира, — хрипло сказал он. — Больше, чем ты думаешь.

Её губы приоткрылись от удивления, и на лице мелькнула робкая надежда.

— Тогда зачем притворяться чудовищем?

— Потому что это больше, чем просто мы с тобой.

— Мы с тобой?

Его сердце пропустило удар, и он потянулся к её руке, мягко поцеловав её.

— Да. Мы с тобой. Ты сказала, что хочешь чего-то настоящего. Я тоже этого хочу.

Он удерживал её взгляд, стараясь быть честным, даже не понимая до конца, что делает. Ничего хорошего из этого не выйдет, но он всё равно не мог остановиться.

Тень улыбки тронула её губы, и он ответил тем же, притягивая её ближе. Ему хотелось поцеловать её, почувствовать тепло её губ, и, может быть, она ответит.

Его дыхание замерло, когда он обхватил её лицо ладонями, ловя этот момент, мягкое дрожание её ресниц. Время будто остановилось, когда их губы почти коснулись, сердце грохотало в груди.

Ничто никогда не казалось таким правильным.

Внезапно крик пронзил воздух.





— Кто-нибудь, хоть кто-нибудь, пожалуйста, помогите! — пронзительно вскрикнул женский голос со стороны академии.

Кира поспешила на крик, выскочив из внутреннего двора, Натаниэль шёл за ней в нескольких шагах позади.

Они нашли Хлои, члена стаи Сьюзи, на верхней площадке перед входом в школу. Худенькая девушка с рыжими волосами и круглыми очками, она выглядела разбитой, но её лицо дрогнуло от облегчения, когда она увидела Киру.

— Хлои, что случилось? — спросила Кира.

— Это Сьюзи, — вскрикнула Хлои, истерически рыдая и цепляясь за её руку. — Пожалуйста, ты должна пойти, скорее. Я не знаю, сколько ей осталось…

— Что ты имеешь в виду? — спросила Кира, охваченная тревогой, позволяя Хлои затащить её внутрь и провести через вестибюль.

— На неё напали. Один из вампиров укусил её. Она была такой бледной, когда я её нашла, и… — голос Хлои сорвался, и дальше она уже говорила невнятно.

Кира обменялась напряжённым взглядом с Натаниэлем, пока они спешили за Хлои к библиотеке, где снаружи уже собралась толпа студентов. Они громко переговаривались, перекрикивая библиотекаря, миссис Андру, которая обернулась волком и щёлкала зубами на каждого, кто пытался войти.

Однако стоило ей увидеть Натаниэля, как она отступила и пропустила их.

Сьюзи лежала в дальнем углу библиотеки, без сознания.

— Нет, — выдохнула Кира, и внутри всё сжалось от ужаса при виде подруги. — Сьюзи! — Она рванулась вперёд, падая на колени рядом с ней и отводя в сторону её клубнично-светлые волосы. Слишком бледная, кожа липкая и холодная, с сероватым оттенком. Кровь стекала по горлу, спутывая волосы. Вид двух проколов, разорвавших кожу в рваные горизонтальные раны, вызвал у неё тошноту. Тот, кто укусил её, не был осторожен.

— Сьюзи, ты меня слышишь? — всхлипнула Кира, слишком ошеломлённая, чтобы плакать, поворачивая её лицо к себе. — Сьюзи!

Мгновение спустя Натаниэль оказался рядом, прокусывая своё запястье и прижимая его к её рту. Кровь собиралась на губах Сьюзи и стекала по подбородку. Он запрокинул её голову назад, тихо говоря с ней, заставляя пить.

Кира могла лишь беспомощно наблюдать, надеясь, почти молясь, чтобы она выжила.

— Одного вкуса должно быть достаточно, чтобы разбудить её, — сказал Натаниэль. Его голос звучал ободряюще, но на лице застыло напряжённое, усталое выражение. — Если не слишком поздно.

Пожалуйста, пусть не будет слишком поздно, — подумала Кира, сидя позади Сьюзи и поддерживая её голову у себя на коленях. Пожалуйста.

Прошла долгая минута, и ничего не происходило. Кровь Натаниэля просто вытекала изо рта Сьюзи.

И вдруг, словно из ниоткуда, её веки дрогнули, глаза распахнулись, и она резко вдохнула, задыхаясь и захлёбываясь.

— Вот так, вот так, всё в порядке, — сказал Натаниэль, и его спокойный голос прозвучал утешением даже для Киры. — Пей, и тебе станет намного лучше.

Сьюзи отпрянула, уставившись на него в ужасе.

— Н-нет. Убирайся от меня!

— Сьюзи, всё в порядке, — сказала Кира, наклоняясь ближе, чтобы та могла увидеть её.

— Кира? — Сьюзи вцепилась в её руку, отодвигаясь от Натаниэля как можно дальше, и заговорила срывающимся, высоким голосом. — На меня кто-то напал, и…

— Ты видела, кто это был?

Сьюзи тяжело дышала, её взгляд метался по книжным полкам, прежде чем снова остановиться на Натаниэле.

— Вампир, — наконец выдавила она. — Но я не знаю, кто. Я осталась после ночёвки, чтобы убраться. Услышала, как кто-то вошёл, но стояла спиной и не успела толком разглядеть.

— Это был не Натаниэль, — твёрдо сказала Кира. — Он был со мной весь день.

И всю ночь.

— Всё будет хорошо, Сьюзи, — подхватила Хлои, слишком усердно кивая, словно пытаясь убедить в этом саму себя.

Сьюзи обхватила себя руками и сильно задрожала.

— Мне холодно.

— Позволь Натаниэлю помочь тебе, — настойчиво сказала Кира. — Это поможет, обещаю.

Натаниэль, всё это время терпеливо сидевший на корточках, протянул вперёд запястье.

Сьюзи сморщила нос, но всё же неохотно припала к нему.

— Какая мерзость, — прошептала Хлои Кире.

Кира натянуто улыбнулась. У неё было чувство, что Натаниэль это услышал.

Тем временем отвращение на лице Сьюзи исчезло, и она уже жадно пила, а цвет постепенно возвращался к её лицу.

— Как будто он исцеляет её, — прошептала Хлои.

— Так и есть, — тихо ответила Кира. Натаниэль… целитель? Кто бы мог подумать.

— Ты можешь представить, что было бы, если бы я не вернулась за своим пеналом? — испуганно прошептала Хлои.

У Киры сжался желудок. Сьюзи, скорее всего, была бы мертва. В воскресенье сюда никто бы не зашёл, даже библиотекарь. К утру понедельника… она не хотела об этом думать.

Тем временем Сьюзи всё крепче вцеплялась в запястье Натаниэля, жадно глотая кровь, и было видно, как к ней возвращаются силы.

Натаниэль пошатнулся, всё ещё сидя на корточках. Встревоженная, Кира рванулась вперёд.

— Хватит, Сьюзи, — сказала она, отрывая подругу от него.

— Ещё немного—

— Хватит.

Натаниэль неуверенно поднялся на ноги, и Кира наклонилась, подхватила сброшенное меховое пальто и протянула ему.

— Ты белый как полотно, — сказала она с тревогой. Под его глазами залегли тени, словно он не спал несколько дней, он выглядел так, будто лёгкий ветер мог сбить его с ног. Натаниэль всегда казался сильным и здоровым, поэтому видеть его таким было странно и тревожно. — Что тебе нужно?

— Я в порядке, — сказал он. — Мне просто нужно отоспаться. — Он поцеловал её в макушку. — Останься со Сьюзи. Проследи, чтобы она отправилась в лазарет, она чувствует себя сильнее, чем есть на самом деле, но ей нужен постельный режим и много жидкости.

Кира заколебалась. Сейчас был не лучший момент, но… когда он вообще бывает? Она наклонилась ближе к его уху, что было несложно из-за его сутулой позы, когда он опирался на книжную полку.

— А та… — она облизнула губы. — Пробка?

— А. — Натаниэль едва заметно улыбнулся, словно только сейчас вспомнил. — Я оставлю это на твоё усмотрение…

— Лёгкий выбор, — пробормотала Кира.

— Сделай мне одолжение, — продолжил он. — Попробуй убедить Сьюзи и Хлои никому не говорить, что я дал кровь. Лучше, чтобы мой отец об этом не узнал.

— Я попробую, — сказала Кира с сомнением.

Даже если Хлои сможет держать язык за зубами, студентам не потребуется много времени, чтобы всё понять. И, глядя на Сьюзи, радостно сияющую рядом с Хлои и болтающую ногами, Кира куда больше беспокоилась о Натаниэле.

— Тебе нужно поесть, — сказала она, собираясь с духом перед тем, что собиралась предложить. — Хочешь выпить моей к—

— Нет, — перебил Натаниэль, качая головой. — Но спасибо.

Он наклонился, поцеловал её в щёку и, прежде чем она успела его остановить, ушёл.

Кира коснулась щеки, и резкий укол разочарования пронзил её грудь. Она разрывалась между тем, чтобы пойти за ним, и тем, чтобы остаться со Сьюзи. Как будто стояла между двумя лезвиями. Должна ли она пойти за мужчиной, который, возможно, не так уж плох, как она думала? Или остаться и позаботиться о своих?

Если Сьюзи действительно слабее, чем кажется, значит, она должна остаться. В конце концов, Сьюзи была рядом с ней с самого начала.

Я не могу бросить её сейчас.

Убедить Сьюзи встать оказалось сложнее, чем Кира ожидала. Та всё время хихикала, её колени подгибались, словно она была в бредовой эйфории. Это напомнило Кире о зелье смеха.

Пока она уговаривала Сьюзи двигаться к выходу из библиотеки, её мысли снова и снова возвращались к Натаниэлю. Всё это время она считала его жестоким и эгоистичным, но сегодня он отдал слишком многое, чтобы спасти двух человек, ведьму и волка. Ради них большинство вампиров и пальцем бы не пошевелили. Этот поступок дорого ему обошёлся. Он уже был слаб после того, как дал кровь Барбаре, и всё же ни на секунду не колебался, помогая Сьюзи.

Его сострадание заставило её взглянуть на него иначе, и ей захотелось побежать за ним и поблагодарить. Но Сьюзи нуждалась в ней больше.

С помощью Хлои она довела Сьюзи до лазарета, уклоняясь от вопросов любопытных студентов.

— Я правда не могу об этом говорить, — сказала Хлои, поправляя очки на переносице. — Совершенно секретно.

Если бы Кира не держала на себе большую часть веса Сьюзи, она бы хлопнула себя по лбу.

Несмотря на все её попытки, студенты уже догадались, что сделал «принц Натаниэль», и пересказывали произошедшее каждый на свой лад.

— Отец Натаниэля будет разочарован, — буднично сказала Виктория, шагая рядом. — Но я рада, что со Сьюзи всё в порядке, Кира. Это главное. Если я узнаю, кто это сделал, я прибью их к стене.

— Я тоже, — сказал Феликс, помогая поддерживать Сьюзи. И Кира это ценила, особенно учитывая, что от Хлои толку было мало.

— Я беспокоюсь о Натаниэле, — тихо сказала Кира.

Виктория пренебрежительно махнула рукой.

— С ним всё будет нормально, — сказала она. — Гарантирую, он уже вырубился у себя на кровати, если вообще до неё добрался.

Это ничуть не успокоило Киру.

— Она преувеличивает, — тихо сказал Феликс. — Но я проверю, как он, обещаю.

— Спасибо, — сказала Кира.

— Ты такой мягкотелый, — бросила Виктория Феликсу, и в её голосе смешались нежность и пренебрежение.

Кира провела весь день у постели Сьюзи в лазарете, разрываясь между тем, чтобы быть рядом с подругой, и желанием пойти искать Натаниэля.

Захочет ли он вообще видеть её рядом, когда он в таком состоянии?

К ужину состояние Сьюзи стабилизировалось, но она всё ещё была не совсем собой. Она шаталась, когда Кира помогала ей дойти до ванной, а временами становилась чрезмерно оживлённой и говорила странные вещи. Хлои ушла вскоре после того, как помогла ей съесть клубничный мусс и желе. К десяти часам Сьюзи уже крепко спала.

Кира задремала, но её разбудила миссис Бёр, надзирательница.

— Всё ещё здесь? — спросила она. — Уже за полночь. Иди спать.

— Но как же Сьюзи? — спросила Кира.

— Я рассчитываю выписать мисс Сюзанну завтра к полудню, если ей станет лучше, — сказала миссис Бёр. — Но я буду внимательно за ней следить, и к утру она полностью восстановится. Кровь вампира действительно творит чудеса.

Кира поморщилась. Даже надзирательница знала или хотя бы догадывалась, что Натаниэль дал Сьюзи свою кровь.

— А теперь иди, — сказала миссис Бёр. — Вернёшься завтра.

Кира неохотно собралась уходить, но миссис Бёр решительно выпроводила её.

Оставшись одна в тёмном коридоре, Кира потёрла глаза и подавила зевок. Ей совсем не хотелось возвращаться в свою комнату. Её тянуло к Натаниэлю. Одна мысль о том, что ему плохо, не давала ей покоя.

Она прошла половину коридора, прежде чем решилась и сорвалась на бег. Её шаги гулко разносились по вестибюлю и лестнице общежития, мимо этажей, пока она не добралась до крыла вампиров.

Разговор с Натаниэлем и Барбарой всплыл в её памяти. Связь между ведьмами и вампирами потрясла её, но только сейчас она поняла, что они упустили важную деталь. Пока она сидела у постели Сьюзи, недостающий кусочек вдруг встал на место.

Это была не просто связь. Это был треугольник, в котором были и волки. Кто-то должен был быть источником жизни для вампиров, и кто подойдёт лучше, чем оборотни, существа земли и магии? Но где-то по дороге вампиры забыли свою часть договора. Они не могли только брать, они должны были и отдавать.

Натаниэль это понимал. Он отдал свою кровь добровольно, даже зная, что это сделает его уязвимым. Её сердце наполнилось теплом. Он был совсем не тем, кем она его считала, и, несмотря на все тайны вокруг него, она начинала понимать, что главный секрет, который он скрывает, это его доброта.

Общежитие было тёмным и пустым, когда она пришла. Она не остановилась, пока не дошла до его двери. Он нуждался в ней.

И, к лучшему это или к худшему, она нуждалась в нём.





Натаниэль поднялся с постели и прошёл через тускло освещённую комнату. Тело казалось тяжёлым и вялым. Тот, кто его потревожил, сейчас увидит, каким он бывает в ярости.

Его сердце дёрнулось, когда он распахнул дверь и увидел Киру. Она стояла на пороге: густые волосы подсвечены магическими лампами коридора, глаза горят решимостью. Щёки раскраснелись, дыхание сбито, будто она бежала сюда.

— Кира, что случилось?

— Я хочу, чтобы ты питался от меня, — сказала она, заходя в комнату и кладя ладонь ему на грудь.

Он замер.

— Нет. Это исключено.

— Тебе нужно восстановить силы.

— Нет. Я не могу.

— Почему? — резко спросила она. — Ты уже пил мою кровь раньше.

Мимолётная тень боли скользнула по её лицу, и он на мгновение лишился слов.

— Я знаю, ты говорил, что ты старомоден, — продолжила Кира, — и что укусить кого-то во второй раз значит… что ты любишь… — она запнулась. — Что для тебя это больше, чем просто питание. Но я хочу помочь тебе. Пожалуйста, позволь.

Натаниэль прижал палец к губам и бросил быстрый взгляд в пустой коридор.

— Заходи, — тихо сказал он, втягивая её внутрь и захлопывая дверь. Комната погрузилась во тьму.

В слабом свете тлеющих углей и красноватом сиянии ламп он различал каждую черту её лица.

Она не отрывала от него взгляда. Карие глаза мерцали золотом под густыми ресницами, челюсть была сжата в той самой упрямой, горячей решимости, в которую он влюбился.

Если бы он только дал ей шанс узнать его по-настоящему, возможно, он смог бы принять её предложение.

— Я не заслуживаю твоей крови, — тихо сказал он.

Она покачала головой, не веря.

— Как это не заслуживаешь? После всего, что ты сделал сегодня для Барб и Сьюзи. Ты был бескорыстен.

— Ты не знаешь обо мне всего.

— Я знаю достаточно. Я знаю, что ты прячешься за маской и изображаешь того, кем не являешься. Я знаю, что ты внимательный и щедрый. И я знаю, что тебе нужна моя кровь.

— Меня тронуло твоё предложение, — искренне сказал он, беря её руку и поднося к губам.

В последний момент он повернул её запястье и поцеловал его изнутри. Его тело откликнулось на пульсирующий ритм крови под её кожей.

Клыки вытянулись сами собой и скользнули по её коже. Кира тихо, хрипло выдохнула, и это ничуть не помогало ему справиться с нарастающим голодом.

Он настолько нуждался в крови, что чувствовал, как ускоряется её пульс.

Тишина затянулась. Он держал её за руку, и всё его тело дрожало на грани.

— Почему ты сопротивляешься? — прошептала она. — Я отдаю это тебе добровольно.

Он слабо усмехнулся.

— Слишком заманчиво.

— И всё равно ты отказываешься. Послушай, я знаю, что я не та, кого ты хочешь, Натаниэль, но я подумала, что, может быть… — её голос дрогнул, и в нём было столько уязвимости, что в нём вспыхнул защитный инстинкт.

Он обхватил её лицо ладонями и замер, почувствовав влагу на её щеках. Она плакала.

— Кира, послушай меня. Ты та, кого я хочу. У меня нет никого, кроме тебя.

Но нам никогда не быть вместе.

Он отогнал эту мысль, наконец позволяя себе сделать то, о чём мечтал с тех самых пор, как несколько недель назад отправился в домик. С того момента, как понял, какой сильной и красивой женщиной она стала за эти годы. С того момента, как её непокорность вспыхнула в нём горячей молнией и разожгла жгучее желание быть кем-то другим, не сыном Короля вампиров. Стать тем, кто смог бы вырвать её из этой жизни и увести туда, где у них был бы шанс на что-то иное, прочь от когтей судьбы, вцепившихся в них обоих ещё до их рождения.

В тишине своей спальни он позволил себе поверить, что такое будущее возможно. Он наклонился, сокращая расстояние между ними, и взял своё, то, чего желал больше пищи и самой жизни. То, чего жаждал сильнее её крови.

Поцеловать женщину, в которую он влюбился.

Он накрыл её губы своими. Прекрасная дрожь прошла по его телу, когда их губы встретились, и время будто остановилось, позволяя им это украденное мгновение в укрытии темноты. Она была тёплой в его объятиях, её губы были мягкими и жадными. Он вдохнул её запах, дикий, как аромат цветов в лесной глуши.

Он ждал, что она отстранится.

Но она ответила на поцелуй. Его душа вспыхнула, наполняясь светом, когда она растаяла в его руках. Каждое прикосновение её губ было как дар, размывающий границы всего, во что он раньше верил, и когда поцелуй углубился, это прокатилось по нему горячей волной, разжигая сердце и сбивая дыхание.

Когда они оторвались друг от друга, Кира осталась в его объятиях, и ни один из них долго не произносил ни слова. Их дыхание смешивалось, и это мгновение казалось совершенным, приторно-сладким. Её поцелуй отпечатался в нём, и он притянул её ближе, касаясь, желая.

— Что это значит? — спросила Кира. — Для нас, — добавила она, и он невольно сжал её крепче.

— Это зависит.

— От чего?

— Мне нужно рассказать тебе многое.

Кира тихо рассмеялась.

— Что? — спросил он.

— Это может подождать, — сказала она, рванув его рубашку и рассыпав пуговицы.

— Что ты делаешь, Кира?

Она толкнула его к кровати.

— Я хочу тебя.

Он тихо усмехнулся.

— Сейчас? Я не уверен, что смогу.

— Сможешь. И сделаешь это после того, как напитаешься от меня. — Она сорвала с себя одежду и толкнула его на кровать, опускаясь сверху, её волосы каскадом упали ему на лицо.

Её глаза блестели озорством, когда она повторила его собственные слова:

— Я бы не просила, если бы не знала, что ты способен.

— Посмотрим, оправдаю ли я твои ожидания.

— Тихо, — сказала она, расстёгивая его ремень и застёжку брюк.

Даже ослабленный, он чувствовал, как остатки крови в теле отзываются, направляясь туда, где ему нужно, и его член уже был твёрдым, готовым для неё, даже если сил почти не осталось.

Кира оседлала его, приподняв бёдра и направляя его так, чтобы он упирался в её задний вход.

— Тебе стоит знать, что пробка всё ещё во мне, — сказала она.

Тяжесть упала ему в живот, голос стал жёстче.

— Вот как?

— Да.

— Всё это время?

Она схватила его за запястья и прижала их над его головой.

— Да. Почувствуй сам.

— Я не могу. Ты держишь мои руки.

Она ухмыльнулась.

— Как жаль.

Он усмехнулся и, приложив усилие, вырвал запястье из её хватки. Потянулся назад, сжал её ягодицы, провёл пальцами дальше, пока не нащупал гладкую поверхность пробки, плотно закрывающей её. Его член дёрнулся.

— Ну надо же… Тебе не больно носить её весь вечер?

— Тсс, — прошептала она, медленно опускаясь на него.

Он застонал, когда её тугая киска приняла его, медленно втягивая внутрь, обжимая так, что у него перехватило дыхание.

Но она не опустилась до конца. Замерла над ним, удерживая его в себе всего на сантиметр, дразня.

В этот момент до него дошло, что она всё ещё бережёт себя для Марка. Мысль кольнула, но он отогнал её. С горячими, влажными складками Киры, сжимающими головку его члена, было слишком легко потеряться в ощущениях и забыть обо всём, кроме неё.

— Блядь… — выдохнул он, голос сорвался. — Ты… охуенно ощущаешься.

— Сейчас будет ещё лучше, — сказала она с ленивой, хитрой улыбкой.

Она потянулась назад, поморщившись, когда вытащила пробку, и небрежно швырнула её через комнату.

Они оба вздрогнули от звона разбитого стекла.

— Это было зеркало? — прошептала она.

— Именно. Ты знала, что разбитое зеркало приносит семь лет плохого траха?

Кира тихо фыркнула.

— Надеюсь, что нет.

Её глаза сузились, губы растянулись в улыбке, и она медленно сжалась вокруг него, словно проверяя, как он отзовётся.

— Но, может быть, ты сможешь спасти меня от этой судьбы?

Его тело сразу напряглось, когда она сильнее обжала его внутри.

— Посмотрим, что я смогу сделать, — хрипло сказал он.

Внезапно она приподнялась, и его член выскользнул из неё, оставляя после себя влажное тепло, а затем она опустилась сверху, прижимаясь к нему всем телом.

Кожа к коже это было почти невыносимо. Её тело было горячим, гладким, живым, её грудь мягко прижималась к нему, живот скользил по его прессу там, где его член оставлял влажный след на её коже.

Он хотел её до боли. Это было мучительно и идеально одновременно, когда она медленно скользнула выше, пока их лица не оказались совсем рядом, а его твёрдый член тяжело лёг между её бёдер.

Она откинула волосы, открывая шею, оставляя её прямо перед ним. Слишком близко. Слишком доступно.

Блядь.

— Укуси меня, — приказала она.

Он моргнул, глядя на неё сквозь туман наслаждения.

— Кира…

— Пожалуйста, просто возьми то, что тебе нужно. Я хочу этого.

Дважды блядь.

Её янтарные глаза были мягкими, и то, как она умоляла его напиться её крови, едва не заставило его кончить прямо там.

Он умирал от жажды крови и умирал от жажды по ней. Это было высшим испытанием его принципов. Сможет ли он удержаться от укуса. Речь шла не о том, любит ли он её. Он любил. До боли, разрывающей сердце. Но он не мог дать ей той любви, которую она заслуживала, и потому сдерживался, даже если держался уже на тончайшей грани.

Его клыки ныли от остроты, её тело было мягким и податливым, когда она прижималась к нему, и он хотел её целиком. Иметь и удержать. Дразнить, кусать, взять её и заявить на неё право. Лишить её дыхания и слушать её сердце, пока её тёплая кровь касается его языка, пока он снова и снова тянется к ней, доводя до крика.

— Натаниэль, — умоляла она, обнажая шею.

— Сядь на меня, — прохрипел он. — Дай мне почувствовать тебя.

Кира моргнула, глядя на него.

— Тогда ты напьёшься моей крови?

Его губы дрогнули.

— Тогда ты получишь дальнейшие указания.

Он наблюдал, зачарованный, как она подчинилась, откидываясь назад и направляя его к себе.

Он выдохнул, когда она опустилась на него, во всём оставаясь той завоевательницей, какой он впервые её увидел. Её лицо на мгновение исказилось, когда она медленно принимала его, сантиметр за сантиметром, пока не привыкала к нему.

Они застонали в унисон, когда она приняла его до конца. Она откинулась назад, давая себе время, её грудь поднялась, волосы рассыпались, лицо было обращено к потолку.

Он провёл руками по её телу, касаясь, изучая, сжимая её, не отрывая взгляда.

— Вот так. Теперь покажи мне.

Ему нравились тихие звуки, которые она издавала, когда двигалась, поднимаясь и снова опускаясь, привыкая к нему и к ощущениям.

— Вот так, — сказал он тише, наслаждаясь тем, как она реагирует.

Её движения оставались медленными, в них смешивались дискомфорт и нарастающее удовольствие. Он чувствовал, как она приближается, и это отзывалось в нём напряжением.

— У меня есть одна фантазия, — начала Кира, её голос дрожал. — Что ты… кусаешь меня во время этого.

Он резко выдохнул.

У него были те же мысли.

Она замерла, слегка наклонив голову, обнажая горло.

Он застонал, проводя клыком вдоль её кожи, едва касаясь, почти царапая, но не прорывая её. Этого оказалось достаточно, чтобы всё внутри него сжалось.

С тихим рычанием он перехватил её, меняя положение, притягивая ближе. Её тело было до боли красивым на тёмных простынях.

Она снова открыла шею. Теперь уже намеренно.

Его голос стал ниже, грубее.

— Не провоцируй меня.

Он удержал себя на грани, не позволяя перейти её.

Она была всем, чего он хотел. Но он не мог укусить её. Не во второй раз.

Даже несмотря на то, что любил. Он не мог возложить на неё это, потому что любовь требовала доверия, а он сам его разрушил.

Своими тайнами.

С завтрашнего дня он расскажет ей всё. И, возможно, если она простит его, между ними может возникнуть нечто настоящее.

А пока он держался за этот момент.

Мне жаль, — подумал он, трахая её всё сильнее, пока она не закричала, пока он не понял, что причиняет ей боль ровно настолько же, насколько дарит ей наслаждение.

Он выбивал из себя чувство вины, вколачиваясь в её задницу, наслаждаясь звуком, с которым его яйца шлёпались о её киску, и тем, как она выкрикивала его имя, кончая на его члене.

Он взревел, вонзаясь в неё, наполняя её своим семенем, вбиваясь до тех пор, пока оно не начало вытекать на простыни. И даже тогда он не остановился, пока она не кончила во второй раз, потому что всё это было ради неё.

Он исполнит её мечты, даже если в итоге разобьёт ей сердце.

К тому моменту пробка уже была не нужна, её тело и матрас были перепачканы его спермой.

В конце концов она села, а он остался лежать, слишком вымотанный, чтобы пошевелиться.

— Ты в порядке? — спросила Кира, наливая им обоим по стакану воды.

Почти смешно, что именно она спрашивала об этом, ведь не она задыхалась и не у неё дрожали мышцы.

— Я в порядке, — сказал он, осушив стакан, прежде чем притянуть её к себе. — Останься. Поспи со мной.

— Здесь? В твоей кровати? — спросила она с лёгкой насмешкой.

— В нашей кровати.

Перед глазами у него поплыли звёзды, когда Кира прижалась к нему. Её тепло и запах успокаивали. Их дыхание смешивалось, будто весь мир замер, пока он решал, разрушить ли этот момент и рассказать ей всё.

Он должен был. Кира заслуживала правды.

Но она уже спала, её лицо было спокойным, доверчивым. Было бы жестоко разбудить её только ради того, чтобы причинить боль.

Он убрал прядь волос с её лица.

Скоро. Когда она проснётся.

Натаниэль не спал, медленно перебирая её тёмные волосы. Ему нравилось, как она улыбается во сне, как прижимается к нему. Как только она проснётся, он всё ей расскажет.

Он дремал урывками, но был слишком взволнован, чтобы уснуть по-настоящему.

Когда первые лучи рассвета коснулись верхушек берёз за окном, он поцеловал Киру в лоб.

Она довольно пробормотала, её улыбка стала шире, когда она перевернулась на спину, потянулась и прижалась ближе. Она тихо посапывала, выглядя удовлетворённой.

Внезапно её окутал яркий золотой свет, и он с изумлением наблюдал, как она начала превращаться.





Кира обратилась полностью, без остатка, и рядом с ним лежала волчица, нечто большее, чем просто зверь.

Его дыхание замерло.

Её шерсть была густой, полуночно чёрной. Мягкая, она щекотала его предплечье, покоящееся на её теле. Нос был прохладным и влажным под его ладонью, а длинные изогнутые клыки выступали из изящной морды даже при сомкнутых челюстях. Она могла быть лишь наполовину вампиром, но её зубы заставили бы устыдиться любого из них.

Каково было бы почувствовать их на своей шее?

Его тело откликнулось тихим покалыванием. Он хотел это узнать.

Кира что то пробормотала во сне, и кончики её девяти хвостов лениво дрогнули. Они не были пушистыми, как у легендарных девятихвостых, но от этого не становились менее впечатляющими. Каждый хвост напоминал хлыст, чёрный, блестящий, словно отполированная кожа. У основания они были мощными и жилистыми, а к концам сужались в тонкие острые линии, перекликаясь с её смертоносными когтями, скрытыми в шерсти.

Она была прекраснее, чем он мог вообразить.

Он и раньше знал, что она особенная, редкость. Наполовину девятихвостая волчица, наполовину вампир.

Некоторые называли таких гибридами, но это слово было слишком общим. Оно подходило для любого потомства волка и вампира, хотя подобные союзы почти не существовали. Его отец запретил их и часто повторял, что неважно, сколько волчиц ты берёшь, пока это ничего не значит.

Но с Кирой ничего не было случайным.

И теперь, встретив её, Натаниэль уже не смог бы закрыть своё сердце, даже если бы попытался. Он лежал неподвижно, ощущая каждый её вдох.

Кира была истинным гибридом, соединением королевских линий. Дочь Королевы вампиров и чистокровного девятихвостого волка.

Она была сильнее его отца, сильнее Короля Хенрика.

Вот почему тот с такой одержимостью уничтожал волчью королевскую линию. Именно поэтому спустя годы он вдруг захотел заполучить такого волка для себя.

Натаниэль почувствовал, как её мышцы напряглись, и инстинктивно сжал её крепче. Он проглотил гнев, заставляя дыхание выровняться, отталкивая мысли об отце и возвращаясь к ней.

Она была самым прекрасным существом в мире.

Обе они.

Потому что в своей истинной форме она была не одна. Их было две, почти как отражение друг друга.

Одна раскинулась на спине, как и в человеческом облике, поджав лапы и открыв пушистый живот. Её губы слегка разошлись, будто в улыбке, обнажая длинные клыки.

Вторая свернулась между ним и Кирой. Её хвосты обвились вокруг них, защищая, образуя живое кольцо. Их гладкая, почти кожистая поверхность скользила по его коже.

Две поразительно красивые волчицы.

Мысль о том, что их должно было быть девять, отозвалась в нём тяжёлой болью. Один человек и девять волчьих сущностей.

Семь из них были убиты ещё детёнышами.

Две выжили.

Он знал. Он помнил.

Он был там.

Глядя на неё сейчас, на её истинную форму, Натаниэль поклялся сделать всё, чтобы стать тем, кто ей нужен, даже если им никогда не быть вместе.

Даже если она снова возненавидит его. Возможно, она и не переставала.

Но сначала правда. Та, которую она может не простить.

Кира шевельнулась, всё ещё во сне, и потянулась к нему, уткнувшись мордой в изгиб его шеи, минуя губы.

Воздух вышел из его груди.

Поцелуй это одно. Но это было куда глубже.

Для волка такой жест был намного интимнее, знаком доверия, почти брачным.

Он замер.

Она не просто чувствовала себя рядом с ним в безопасности. На каком-то глубинном уровне она выбрала его. Позволила себе быть настоящей и коснулась его мягко и доверчиво.

Его грудь болезненно сжалась.

Как мало я этого заслуживаю.

Он закрыл глаза, осторожно прижался к её шерсти и вдохнул её запах, крепче притягивая к себе, словно мог удержать этот момент.

Желая, чтобы всё было иначе.

Пусть он и не совершал половины тех ужасов, в которых его обвиняли, тайна, которую он скрывал от Киры, была страшнее их всех.





Рассветный свет разбудил Киру, и она напряглась, осознав, где находится. В объятиях Натаниэля. Здесь было тепло и безопасно, и какая-то часть её была готова остаться так же долго, как и он.

Она приоткрыла один глаз и на мгновение растерялась, обнаружив, что её голова покоится на лапах, а у другой её волчицы лапы зависли в воздухе в расслабленной, доверчивой позе.

Ужас пронзил её.

Я обернулась. Я, блядь, обернулась перед принцем чёртовых вампиров.

Её голова резко вскинулась, взгляд метнулся к Натаниэлю, но каким-то чудом он всё ещё спал. Его лицо было спокойным, дыхание ровным и мягким.

Он не видел её. Пока нет.

Не паникуй.

Но она уже паниковала.

Одной рукой он обнимал одну из её волчьих сущностей, ту, что была свирепой и настороженной, в то время как его лицо покоилось на мягком, пушистом животе другой, более покладистой и доверчивой. В конце концов, они обе подчинились ему.

Она наблюдала за тем, как он спит, сразу двумя парами глаз. Страх разливался по её телу, пока мысли метались, не находя опоры. Желание бежать, сражаться, ударить первой было почти невыносимым.

Но она не могла. Не могла причинить ему вред.

И всё же именно она находилась в большей опасности. Это ощущалось так, будто она попала в паутину, где малейшее движение выдаст её хищнику.

И всё же ей нужно было вернуться в человеческую форму. Сейчас. Прямо сейчас, пока он не увидел.

Сейчас, Кира!

Сердце грохотало в груди, пока она заставляла себя начать превращение. Золотой свет вспыхнул вокруг неё. Чёрные когти исчезали, шерсть растворялась, черты лица менялись, хвосты исчезали, и два тела снова сливались в одно.

Она вернулась в человеческий облик, молясь, чтобы вампир не проснулся.

И тут же сомнение пронзило её.

Не ошиблась ли она. В человеческой форме она была уязвимее, чем когда-либо. Страх полз по коже, сбивая дыхание.

Она заставила себя повернуть голову и посмотреть на лицо своего врага, боясь увидеть открытые глаза и алые радужки.

Натаниэль не шевелился.

Прошло несколько долгих минут, в течение которых она лежала рядом с ним, скованная, почти парализованная, пытаясь решить, остаться или бежать.

Я в безопасности, я в безопасности, я в безопасности. Он не увидел. Она напряглась, когда он заговорил.

— Доброе утро, — сказал он, потягиваясь и зевая ещё до того, как открыл глаза.

Она немного расслабилась и постаралась, чтобы голос звучал бодро, пока слезала с кровати.

— Доброе утро.

— Всё в порядке?

— Конечно. Всё прекрасно.

Она подошла к окну, делая вид, что рассматривает лес, но ничего не видела. Слишком остро чувствовался его взгляд у неё за спиной.

Она вздрогнула, когда он оказался позади и положил руки ей на плечи, разминая их так, словно хотел снять напряжение.

— Кира, мне нужно тебе кое что сказать. Ты можешь прийти в мой кабинет?

— В твой кабинет? Сейчас?

— Да. Там будет лучше поговорить о том, что нам нужно обсудить.

Кира не стала уточнять почему. Она быстро оделась и последовала за ним наверх, время от времени бросая на него тревожные взгляды. Её не покидало чувство, что она делает ошибку, но она была слишком напряжена, чтобы остановиться, и просто шла за ним по ступеням.

Натаниэль выглядел так, будто вовсе не спал, и поднимался медленно.

— Хочешь остановиться и передохнуть? — спросила она, когда они вышли в вестибюль, на мгновение забыв о страхе. Он двигался медленно, почти с трудом. Если дело дойдёт до драки, она сможет прикончить его и сбежать. Или, если не решится… просто уйти.

— Не нужно, — легко ответил он, но улыбка вышла натянутой.

У неё сжалось сердце, и страх отступил, уступая место тревоге за него.

Не будь трусихой. Ему нужно питаться.

Она открыла рот, чтобы снова предложить ему свою кровь, но в последний момент передумала. Хотя она верила, что в нём есть что то хорошее, осторожность никуда не делась. Он всё ещё был её врагом, пока не доказано обратное, а всё между ними было лишь временным. Его отказ прошлой ночью мог оказаться не милостью, а чёртовым везением для неё.

Она не могла позволить себе забыть об этом, даже если уже чувствовала к нему слишком многое. И больше всего её пугало не это.

Рядом с ним ей было слишком спокойно. Настолько, что она, блядь, обратилась во сне. Это было почти страшнее любых чувств. Сердце ускорялось от каждого его прикосновения. Мысль о том, чтобы уйти, казалась невыносимой. И хуже всего было то, что её инстинкты начинали защищать его.

Потому что он был её парой. Хотела она этого или нет. Судьба это или он просто, чёрт возьми, заявил на неё права, уже не имело значения. Она чувствовала это слишком ясно. Она была его.

Именно с этим чувством она шла за ним в запрещённый коридор. Узкое пространство давило, заставляя кожу покрываться мурашками. Когда они подошли к двери его кабинета, каждый нерв в её теле натянулся до предела. Что то было не так. Она не могла понять, что именно, но ощущение ловушки становилось всё сильнее.

Дверь была приоткрыта. Натаниэль нахмурился и распахнул её, осторожно входя внутрь.

Он резко остановился, и она едва не врезалась в него. Обойдя его, она замерла, увидев выражение на его лице, и проследила за его взглядом.

Кресло за столом медленно повернулось.

В нём сидел мужчина, которого она видела раньше только на знамёнах и гобеленах.

Холод прошёл по её позвоночнику.

Король Хенрик был куда страшнее своего сына. Те же светлые волосы, но в нём не было ни капли тепла. От него исходила ледяная, давящая враждебность, которая пробиралась под кожу и сковывала тело. Черты лица были резкими, подбородок вытянутым, а тонкие усы напоминали острое лезвие. Глаза почти лишены цвета, выцветшие, с чёрными, проваливающимися зрачками.

Он не спешил говорить. Лишь слегка улыбнулся, разглядывая их.

Кира сразу это поняла. Тот, кто заговорит первым, проиграет.

Натаниэль проиграл.

— Отец? Что ты здесь делаешь? — в его голосе прозвучала напряжённость. — Я не ожидал тебя так скоро.

— И всё же я здесь, — ответил Хенрик. Его голос был гладким, липким, как яд. — Мне нашептали, что ты отдал свою кровь волчице. Я решил проверить лично.

Его взгляд метался между ними, быстрый, цепкий, почти нервный. Как будто он мог в любой момент либо рассмеяться, либо, блядь, убить их обоих.

— Это правда, — сказал Натаниэль, приподняв подбородок. — Она умирала.

— Умирала, — мягко повторил Хенрик. — Как благородно. И как расточительно.

— Её укусил один из наших, — продолжил Натаниэль ровно. — Убийство волка в академии подорвало бы доверие к Короне.

— Твоё сочувствие к волкам подрывает его куда сильнее, — резко бросил Хенрик. — Как и твоя очевидная слабость.

Он указал на сына.

— Ты выглядишь хуже, чем я ожидал. Ты отдал слишком много крови.

Губы Натаниэля сжались.

— Со мной всё будет в порядке. Мне нужно лишь восстановиться.

— Проследи за этим. Вчера ты был моим сыном. Сегодня ты разочарование.

Натаниэль едва заметно поморщился. Кира уже открыла рот, чтобы заступиться за него, но он покачал головой.

— Уходи, — тихо сказал он ей.

— Ах, — протянул Хенрик, поднимаясь. — Это и есть твоя ученица? Я кое что о ней слышал.

Кира замерла, когда он обошёл стол. Он двигался медленно, будто смакуя момент.

— Скажи мне, Натаниэль, она податлива?

Молчание.

Кира зарычала, не в силах сдержаться.

— С характером, — лениво заметил Хенрик. — Её ещё не сломали.

— Она проходит обучение, — процедил Натаниэль.

— Посмотрим, чему ты её научил.

Он не сводил с неё глаз. Затем указал на пол у своих ног.

— Подойди. И встань на колени.

— Что?.. — выдохнула она, в панике глядя на Натаниэля.

Он ничего не сказал. Только посмотрел на неё.

— Мне повторить? — рявкнул Хенрик. — Подойди.

Её инстинкты, которые всегда толкали её вперёд, сейчас требовали обратного. Сжаться. Подчиниться.

Она тихо заскулила, переводя взгляд на Натаниэля.

Помоги мне. Пожалуйста.

— Ах, вот в чём дело, — мягко сказал Хенрик. — Он тебе не рассказал.

— Не рассказал что? — прошептала она, чувствуя, как подступает тошнота.

Он двинулся к ней. Медленно. Неотвратимо.

— Отец, не надо, — Натаниэль шагнул вперёд, закрывая её собой.

Хенрик даже не напрягся. Он просто отшвырнул его в сторону.

— Слабак.

И снова посмотрел на Киру.

Он подошёл ближе. Волчьи хвосты на его шарфе лениво качнулись. Запах был тяжёлым, гнилым, удушающим.

Её скрутило.

Они были настоящими.

Она вздрогнула, когда он схватил её за подбородок и резко поднял её лицо вверх.

— Как тебя зовут?

— Кира, — выдохнула она.

Он улыбнулся.

— Неправильно. Это не твоё имя. Шлюха.

Она захлебнулась воздухом.

Он рассмеялся.

— Такая наивная. Даже не понимаешь, во что вляпалась. Это даже к лучшему. Так будет интереснее.

Она не могла ответить.

Натаниэль рванулся вперёд, но Хенрик ударил его, не глядя. Тот отлетел назад.

Хенрик даже не обернулся.

— Моя дорогая Кирабель, — мягко сказал он. — Я твой хозяин. Мой сын готовил тебя для меня.

Слова дошли не сразу.

А когда дошли, всё внутри неё обрушилось.

Нет.

Нет, блядь.

Нет.

Мир поплыл. Она словно перестала чувствовать своё тело.

— Что?..

— Твой король отдаёт тебе приказ, — продолжил он. Его клыки медленно вытянулись. — Встань на колени, шлюха.

Он смотрел на неё сверху вниз.

— Посмотрим, на что ты годишься.





Продолжение следует…





Молодец, питомец. Полпути пройдено. Теперь приготовься — это длинная история, и я ожидаю, что ты примешь её всю.





Notes

[

←1

]

Таксидермист — это специалист, занимающийся изготовлением реалистичных чучел животных, птиц и рыб, сочетающий навыки скульптора, художника, анатома и химика.





FB2 document info


Document ID: 7fc4cd57-9bff-44a5-b811-8bb2fb8067cc

Document version: 1,1

Document creation date: 17 апреля 2026 г.

Created using: calibre 1.30.0, FictionBook Editor Release 2.6.6, , fb2 REDUCE, _reduced.fb2 software





Document authors :


Дарси Фэйтон





Document history:


v 1.1 - с помощью fb2reduce оптимизированы изображения, встроенные в электронную книгу, вследствие чего серьёзно уменьшен размер fb2-файла. (_reduced.fb2)





About


This file was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.1.7.0.

(This book might contain copyrighted material, author of the converter bears no responsibility for it's usage)

Этот файл создан при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.1.7.0 написанного Lord KiRon.

(Эта книга может содержать материал который защищен авторским правом, автор конвертера не несет ответственности за его использование)





Скачано с сайта bookseason.org





