пролог


«ПО ЗАКОНУ ГОР»



ПРОЛОГ



– И долго ты на нее будешь только смотреть, Касьян? Дырку скоро прожжешь.

– Заткнись.

– Реально, брат, на тебя смотреть больно. Девчонка с тобой в доме живет, а ты…

Касьян медленно повернулся в сторону друзей. Дарий сразу вскинул руки кверху.

– Ладно, затыкаюсь. Поняли мы…

– Нихера, – рыкнул Артур, щурясь. – Слушай, давай мы для тебя ее украдем. Я серьезно.

Зачем Касьян сейчас вспомнил этот диалог?

В груди непривычно заныло.

Больно как-то…

Его сослали в горы на несколько дней. Ладно… Ладно, чего уж… Посидит немного, побудет в тишине.

Отец и без лишних слов все понял.

Оранжевые языки пламени лизали почерневшие поленья, отбрасывая на стены шале пляшущие тени.

Касьян присел на корточки перед камином, подложил дров. Треск и шипение древесины были единственными звуками, нарушавшими гнетущую тишину горной ночи.

Кроме, пожалуй, завывающего ветра в трубах.

Но даже все эти звуки вкупе не могли заглушить гулкую ярость, что пульсировала у него в висках.

Грудь давило, словно тяжеленный булыжник положили прямо на сердце. Давило от злости. От скрытой, не нашедшей выхода агрессии.

Он сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони.

В ушах до сих пор звучал голос отца:

– Остынь. Приди в себя.

И вроде все правильно ему сказал батя…

Остыть надо.

Но не остывается ни черта!

Касьян намеренно глубоко вздохнул и выдохнул.

Может, оно и правильно. Может, и правда надо было уехать.

Подальше от города. Подальше от нее.

Мысли о ней тут же накатили с новой силой. Касьян прикрыл глаза.

Не думать… Не надо. Сорвется же, против отца пойдет. Напугает ее еще сильнее.

А они и так в тупике.

Долбаном чертовом тупике.

И главное, с первого дня так было!

Внезапно Касьян напрягся.

Ему показалось или машина подъехала?

Касьян медленно поднялся. Точно. Рев мотора, явно разрывающий тишину горных серпантинов, послышался отчетливее. Фары мелькнули в оконном стекле, выхватив из тьмы стволы сосен.

Касьян устремился к двери.

У него гости? Кажется, да…

Он слышал, как машина резко затормозила на гравии перед домом, и тут же прозвучал короткий, наглый сигнал.

Морозный ночной воздух ударил в лицо молодого парня. Подъездная площадка была залита светом фар внедорожника. Он сразу же узнал тачку Дария…

А вот и друг.

Вывалился с заднего сиденья и как-то странно мазнул по Касьяну.

Терлоев не спешил подходить к друзьям.

Что-то тут нечисто.

– Вы чего, парни? Горы решили посмотреть или просто заблудились?

Артур приспустил стекло.

– И мы тебя тоже рады видеть.

– Я серьезно…

Его взгляд метнулся к машине.

Повторная смутная тревога обожгла нутро.

Дарий переступил с ноги на ноги.

– Решили вот тебя навестить.

– С хера ли?

Он подобрался.

Дарий мотнул головой и выставил руку вперед.

– Только спокойно, Терлой, ок?

– Да я и не нервничаю…

– Ага, как же. Напрягся вон весь.

Дарий распахнул ту дверь, из которой вышел минуту назад.

– Принимай.

Касьян нахмурился, непонимающе мотнул головой.

А потом друг кивком указал на салон.

Мол, загляни.

Он заглянул.

Девушка… Связанная… С мешком на голове…

В первые секунды ничего, кроме оцепенения, не было.

А потом последовал удар. Прямо по башке.

Янина… Это же она была!

Эти придурки привезли ее к нему!

И как…

И как, с*ка!..

– Вы… Бл*дь, вы…

Слов не было.

Внутри салона была Янина.

Его Янина…

Дарий предусмотрительно отошел в сторону.

– Закон гор, Касьян… Принимай невесту…

Голос Артура донесся через какую-то гребаную пелену:

– И это… Мы, если что, жить хотим, Кась, – встрял он, и в его словах прозвучала первая, едва уловимая нота тревоги, смешанная с иронией. – Ладно, мы отчаливаем. Тут метель обещают. Трассу заметет, хрен разгребут потом.

Касьян не слушал.

– Убью…

– Ага, потом убьешь. Забирай давай ее…





глава 1


ГЛАВА 1





– В аэропорту торчишь?

– Рейс объявили, скоро домой выдвинусь.

– Ну твоя матушка отчудила...

– Эй, тормози...

В присутствии Касьяна никто не смел говорить пренебрежительно про его мать. Голос его, секунду назад расслабленный и дружелюбный, натянулся, как струна, став тихим и опасным.

– Да я в целом! Приютить незнакомую девчонку...

– Девчонка – дочь ее умершей подруги... – поправил Касьян, уже с сожалением глядя на телефон. Может, зря позвонил Дару? Тот любил потроллить.

Да и кто в их компании не любил? Дай только повод.

– Ага, ты смотри, Кась, Адам женился, теперь Софья Маратовна на тебя перекинется.

Старший брат, которого их матушка последние лет пять пыталась всеми возможными и невозможными способами женить, женился. И как! Там целая отдельная история.

Но было весело, Адаму так точно.

– Дар, заткнись, а?

Друг заржал в трубку, довольный собой.

– Ладно, давай. И это... смотри там, не залипни на сиротке...

– Придурок, – буркнул Касьян, отключая звонок.

Он с раздражением сунул телефон в карман куртки и снова уставился на выход из зоны паспортного контроля. Что-то долго они проходят. Его внутренние часы, и без того настроенные на волну нетерпения, начинали отчаянно спешить.

Чтобы отвлечься, он скользнул взглядом по залу.

Две девчонки его возраста топтались рядом. И открыто посматривали на него. Улыбались, даже играли бровями. Мол, мы не против познакомиться.

Касьян привык к такому вниманию. Высокий, почти метр девяносто, спортивный, с резкими чертами лица, унаследованными от отца, он частенько выделялся в толпе.

Но сегодня не до новых знакомств. Да и ни одна не зашла ему настолько, чтобы вляпываться в историю прямо в аэропорту.

Хватит уже и того, что их любимая матушка, как шутя называл ее старший брат до недавнего времени «их любимая женщина», ввязалась в историю.

У нее умерла подруга молодости, а у той, в свою очередь, раньше умер муж. И осталась дочь. По словам матери, совсем одна. А там, опять же со слов матери, какая-то темная история.

Девочке срочно, вот прямо-таки срочно нужна помощь. И, конечно, их Софья Маратовна, с ее обостренным чувством справедливости и порой до безрассудства добрым сердцем, решила ввязаться и помочь «девочке». Взять ее к ним и помочь на первых порах.

Отец историю поддержал. Ну а что? Касьян его понимал. Чем бы ни тешилась женщина…

Касьян не то чтобы сам был категорически против... Он обожал мать и готов был поддержать почти любую ее авантюру.

Только девочки сейчас интересные пошли. Начитаются умных книжек, насмотрятся блогеров, и взгляд у них не детский, а холодный, расчетливый становится. Сучий.

Касьян не позволит какой-то провинциальной якобы простушке присесть на уши его матери. А заодно и на кошелек отца.

Он не был жадным парнем и сам отдал бы при необходимости последнюю рубаху настоящему нуждающемуся, но люто терпеть не мог разного рода манипуляции и подмены. Одна из причин, по которой именно он вырвался встречать мать в аэропорт, – это желание своими глазами посмотреть на эту девочку. Янину.

Ему одного взгляда хватит, чтобы понять, что она собой представляет. Он в этом был уверен.

И если эта Янина решила влезть в их семью с корыстными целями... О, тогда она жестоко обломается. Он устроит ей такую проверку на вшивость, что мало не покажется.

Первой он увидел матушку. Она появилась в проеме двери, озираясь по сторонам.

Касьян не смог сдержать широкой, почти мальчишеской улыбки. Неужели успел соскучиться за две недели? Или подсознательно волновался за нее?

Зря отец с ней не поехал, отпустил одну. Две недели их Софья Маратовна занималась устройством новой жизни Янины: хлопоты о переводе в другой универ, переезд, бумаги... Их матушка иногда могла быть невероятно, пугающе деятельной.

Он поднял руку в приветственном жесте.

Мама его заметила и тоже замахала в ответ.

И тут его взгляд скользнул на фигуру, стоявшую сзади матери, скромно отступив на шаг. Девчонка... Касьян мгновенно напрягся. Интуитивно как-то.

Девчонка как девчонка. Одета не пойми во что. Простенькое пальто, джинсы, никакого намека на стиль или кокетство. Длинные волосы цвета воронова крыла собраны в небрежный хвост, словно ей было все равно. Руки сжали ручку старого, потрепанного рюкзака так, что костяшки побелели.

А потом она подняла голову, и он увидел ее лицо.

Охренеть.

Просто охренеть.

– Касьян... милый...

Он обнял мать, согнувшись в три погибели. Прижался к ее щеке, вдыхая знакомый, успокаивающий запах ее духов.

В их семье никогда не стеснялись проявлять эмоции, особенно в отношении матери. Она у них была залюблена своими мужчинами. Отцом, им с братом. И это было правильно, так и должно быть. Пока он держал мать в объятиях, его взгляд пристально и оценивающе скользнул по Янине.

Она ждала своей очереди, стоя в полушаге, словно не решаясь нарушить их семейную сцену. Смотрела куда-то в сторону, на мерцающие табло вылетов, делая вид, что не замечает его изучающего взгляда.

Надо же… Сама скромность.

Отчего-то Касьян направлял мысли в негативное русло.

– Привет, – сказал он, отпуская мать.

– Касьян, это Янина. – Софья Маратовна обернулась к девушке и знаком подозвала ее ближе.

– Мам, я в курсе. – Он скуповато, почти нехотя усмехнулся.

Ему ли не знать. Матушка все уши прожужжала за эти две недели про «девочку».

Янина же, встретив его взгляд, сменила эмоцию на лице.

Улыбнулась.

Касьян точно хук словил… Без предупреждения.

Да бл*дь…

Ему чертовски не нравилось то, что происходило.

– Привет.

Эта улыбка… Зря так Янина. Совершенно зря.

Значит, все-таки хочет понравиться, найти с ним общий язык... С лету. Рассчитывает на хорошие отношения с сыном своей новой благодетельницы. В голове Касьяна звякнул первый тревожный звонок.

Он напрягся сильнее. Его собственная улыбка исчезла без следа.

В голове вспыхнула информация, как Янина сама вышла на Терлоевых. Нашла каким-то образом телефон Софьи Маратовны. И все бы ничего, если бы мать поддерживала с Байзаровыми связь.

Но нет. Они не общались более десяти лет. И тут звонок от Янины… Она лично пригласила Софью Маратовну на похороны мамы.

Не самая простая задача для «простушки».

Разберемся...

– Это все вещи? – кивнул он на скромные чемоданы.

– Да, – тихо ответила Янина.

Два чемодана? И все?

Тоже интересно… Явный расчет на то, что необходимое далее докупит.

Точнее, докупят.

В голове Касьяна тренькнул второй звонок.

Что-то уже дохера их набиралось.

А если присмотреться…

Они вышли на парковку, он щелкнул брелоком. Черный «мерс», подаренный отцом и братом на прошлую днюху, услужливо отозвался.

Касьян не ставил цель следить за реакцией Янины. Так получилось. Он начал закидывать чемоданы в багажник, а она застыла с едва ли не раскрытым ртом перед его тачкой.

Уже даже не смешно, черт побери.

Уже прикидывает, сколько может стоить такая тачка? И насколько сильно ей повезло, что Софья Маратовна повелась на ее роль сиротки?

– Так, я, пожалуй, сяду сзади. – Софья Маратовна бодро распахнула заднюю дверь.

– Мам…

– Софья Маратовна...

Они заговорили одновременно. И опоздали. Потому что мама уже ловко забралась в салон, устроилась поудобнее и смотрела на них с улыбкой.

– Все, я уселась, давайте уже и вы. Касьян, папа не говорил, во сколько будет дома?

– К восьми, – автоматически выдал он, все еще буравя Янину настороженным взглядом.

– Отлично, успею ужин приготовить.

Янина как стояла, так и продолжила стоять. Особого приглашения ждала? Или чтобы он, как джентльмен, ей дверь открыл? Касьян сдержал раздраженный вздох. Ему претила эта игра в церемонии. Он кивнул на пассажирскую дверь коротким, небрежным движением подбородка.

– Садись.

Сам развернулся и устроился за рулем. Янина села рядом.

И снова его накрыло долбаным диссонансом, и снова в голове засигналило…

...Охренеть...

________________

ДЕВОЧКИ, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИСТОРИЮ КАСЬЯНА, БРАТА АДАМА ИЗ

"СЫНА МАМИНОЙ ПОДРУГИ"

БУДУ ОЧЕНЬ РАДА ОБРАТНОМУ ОТКЛИКУ - КОММЕНТАРИЯМ, ЛАЙКАМ, РЕПОСТАМ))))

И НЕМНОГО АТМОСФЕРЫ ПЕРВОЙ ВСТРЕЧИ)))





глава 2


ГЛАВА 2





Она ему не понравилась. Сыну Софьи Маратовны.

Вроде бы и не особо и надо…

Но обидно.

И нет, все-таки надо. Янина не хотела воевать.

Она и так устала от бесконечных войн.

Тишины ей хотелось. Поддержки. Дружеского участия.

Она многого хотела? Наверное…

Ну так она же не на безвозмездной основе! Она сама отдаст все, что у нее есть!

Точнее, все, что осталось.

Янина невольно вжала голову в плечи. За последние годы она настолько научилась быть невидимой, что и сейчас пыталась испариться.

Не получалось.

Этот… Касьян не просто давил одним своим присутствием. Он сносил ее.

Она четко осознала: про легкие будни, на которые Янина рассчитывала, стоит забыть.

Девушка незаметно под рюкзаком сжала руки в кулаки. Ну и ладно… Справится. Где-то в глубине души она знала, что не может пойти все настолько гладко. Не может жизнь, наконец, ей улыбнуться.

Перебьешься-ка ты, Яниночка…

Софья Маратовна о чем-то разговаривала с сыном. Тот отвечал спокойно, даже сдержанно. Вроде бы и улыбался, но Янину продолжало пробирать от него. Да что такое! Парень как парень. Чуть старше ее. Хотя нет, наверное, все же постарше будет лет на пять.

И такой… большой, черт бы его побрал. Амбал просто.

Янина боковым зрением пыталась рассмотреть его.

Не получалось.

А поворачивать голову и пялиться на него – это себе могилу поглубже рыть. Хватит, в аэропорту произвела уже на него впечатление.

Но какая же у него тяжелая энергетика… А Софья Маратовна утверждала, что ее младший сын едва ли не лапочка.

Ага, лапочкой тут и не пахнет.

Янина сильнее вцепилась в рюкзак.

Да когда они приедут и она выйдет из машины, чтобы оказаться от него подальше? Невыносимо же… Давил он. Сильно.

И эта машина. Тоже давила. Кому скажешь, что она впервые в жизни села в дорогой автомобиль, – засмеют. Тем более «мерс». Янина еще на парковке мысленную затрещину себе отвесила, когда застыла, увидев автомобиль Терлоевых.

Поэтому она едва ли не как ошпаренная выскочила из «мерса», когда сын Софьи Маратовны остановился на территории их дома. Откатные ворота, тщательно очищенная от снега брусчатка…

Другой мир, иначе и не скажешь.

Янине становилось все хуже и хуже.

Зачем она тут?..

– Вот мы и приехали. Янина, оставь сумки в машине. Потом мужчины заберут.

Сердце пропустило удар. Как Янина ни храбрилась, получалось плохо.

Она улыбнулась женщине, которая ворвалась в ее жизнь, как ураган, и перевернула все с ног на голову.

– Пошли-ка.

Янина старательно не смотрела в сторону высокой фигуры.

Потом…

Они поднялись по такому же ухоженному крыльцу.

Как же вокруг уютно! Прямо в раздербаненное и потрепанное сердце Янины…

Софья Маратовна провела ключом по двери. Раздался характерный писк, потом щелчок. Янина только в фильмах подобное видела.

На спину девушки легла теплая ладонь.

– Проходи, девочка, проходи. Не стой на пороге.

Янина переступила через него с ощущением, что куда-то проваливается. Ее старый, потрепанный жизнью рюкзак, как, впрочем, и она сама, казались здесь инородным телом, позорным пятном на идеально отполированном паркете цвета темного шоколада.

– Спасибо вам, Софья Маратовна, огромное, – прошептала она в сотый раз слова благодарности, и голос прозвучал слабо и неестественно громко в этой тишине. Смущение и жгучее чувство собственной неловкости смешались в один комок в горле. – Я… я совсем ненадолго. Решу вопросы с общежитием и…

– Пустое, – мягко, но твердо прервала ее женщина, беря Янину за локоть и проводя дальше вглубь дома. – Мы с тобой уже все обговорили. Ты же помнишь, Янин? Правда?

Обговорили-то они – это да…

Но вот отчего тогда так сильно давило грудь?

Не от тяжелого ли взгляда того, кто шел позади?

– Помню.

– Умничка. Давай раздевайся и вообще… – Софья Маратовна радушно улыбнулась, несмотря на видимую усталость. – Чувствуй себя как дома.

Как дома. Янина окинула взглядом просторный холл. Высокие потолки, на стене абстрактная картина в тонкой золотой раме, которую она даже не рискнула бы оценить, лестница из темного дерева, уходящая на второй этаж. Воздух пах дорогим кофе, свежими цветами в огромной напольной вазе и едва уловимым ароматом дорогой парфюмерии. Она к такому не привыкла. Ее мир пах столовской котлетой, пылью библиотечных книг и дешевым гелем для душа.

– Валид скоро будет, – сказала Софья Маратовна. – Ох, как же хорошо вернуться, наконец, к себе.

– Я вам помогу с ужином. Можно?..

Софья Маратовна расплылась в улыбке.

– Успеешь еще.

Сзади послышался негромкий стук, на который Янина отреагировала чересчур ярко.

Вздрогнула.

И обернулась.

Оказалось, что сын Софьи Маратовны ввозил ее чемоданы. И один уронил.

А она просто дурында! Пошла за хозяйкой дома, совсем позабыв о собственных вещах! Типа все, она королевишна, за ней нужно присматривать.

Щеки вспыхнули, загорелись, точно от пощечин. А Янине было с чем сравнить. Ей несколько раз за последние годы приходилось драться с девчонками. И оплеухи – это так… мелочи…

Как и ожидалось, Касьян поставил чемоданы и сразу посмотрел в ее сторону.

Нехорошо так посмотрел.

Зло.

Янина вздохнула.

Нет, она все-таки форменная дурочка. Ничему ее жизнь не учит.

Она кинулась назад, к нему.

– Я сама… Спасибо.

Она дернулась вперед, протянула руки, чтобы зачем-то перехватить чемоданы, и ее пальцы натолкнулись на мужские ладони.

Это длилось всего секунду. Ее током шарахнуло. Честное слово.

И она не придумала ничего умнее, как отдернуть руки назад.

Касьян выпрямился.

И снова на нее посмотрел. А его взгляд…

Сложно его оказалось выдержать.

Кровь у Янины похолодела. Стало зябко. Еще один признак нервозности. К нему прибавилось необъяснимое, глухое чувство страха, которому не было ни названия, ни причины. Оно пришло не извне, а родилось глубоко внутри, в самых древних отделах мозга, отвечающих за выживание.

– Тебе сказали оставить чемоданы, – негромко, почти не размыкая губ, сказал Терлоев.

А с мамой он разговаривал приветливо…

Янина лишь кивнула, слова застревали где-то в груди. Она даже не пыталась улыбнуться, губы все равно не слушались с недавних пор.

А сын Софьи Маратовны тем временем начал раздеваться.

Ей бы тоже снять свое пальто. А она застопорилась. Уставилась на парня. Тот же спокойно скинул явно недешевую парку. Янина мысленно поморщилась. Какого она зациклилась на этих понятиях – дешево, дорого?!

Ответ лежал на поверхности. «Как дома» никак не соответствовало ее финансовому состоянию. И вроде бы она давно научилась отстаивать свои жизненные приоритеты, но новые обстоятельства выбивали почву под ногами.

Как и этот недружелюбный, молчаливый парень.

Он повернулся к ней спиной, и во рту как-то странно пересохло.

В верхней одежде он казался… безопаснее, что ли.

А сейчас…

Здоровенный, черт бы его побрал.

Какой у него рост? Под метр девяносто, да? А вес? Сколько в этом бугае веса?!

Эти вопросы тоже били по щекам.

Он был хищником. Прирожденным. И повадки у него были соответствующие – медлительные, уверенные, полные скрытой силы. Он не суетился.

Огромная, мощная спина, обтянутая черной футболкой, напряженные бицепсы, покрытые паутиной татуировок, которые она не могла разглядеть из-за предательской пелены, застлавшей глаза, но которые виделись ей темными, зловещими узорами. Джинсы, потертые на коленях, и тяжелые ботинки, которые он скинул и аккуратно поставил на определенное место.

Янина перевела взгляд на свои. Хорошо хоть подошва «кушать» не просила.

Ее ладони стали ледяными и влажными. Сердце застучало где-то в горле, мешая дышать. Таких, как он, она не встречала.

Ей захотелось отступить назад, к выходу. Но она осталась стоять на месте.

Она не сделала ему ничего плохого!

И снова в голове прозвенела мысль, что надо бы хотя бы как-то обозначить друг другу свои позиции.

Она же тут ненадолго…

Что бы ни говорила Софья Маратовна.

– Дети, вы где там потерялись?

Женский голос вывел Янину из ступора. Но ненадолго.

Потому что Касьян окончательно разделся и снова повернулся к ней.

И снова впился в нее глазами. Да что такое! Может, у нее нос испачкан или еще что-то?

В этой тишине, под этим тяжелым, давящим взглядом, Янина почувствовала себя не гостем в богатом доме, а мышью, которую только что выпустили в одну клетку с удавом.

Ощущение было настолько ярким и физическим, что ее бросило в дрожь.

Янина засуетилась. Надо раздеться.

Пальцы одеревенели, она едва справилась.

– Давай сюда.

Крепкая мужская рука вторично оказалась в поле зрения Янины.

– Что?

– Пальто, говорю, давай.

Уголок его рта дернулся. Некий непроизвольный спазм, гримаса, которую она не смогла прочитать.

Янина застыла, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Она надеялась, что этот… Касьян… уйдет. Пройдет мимо и даст ей вздохнуть, раздеться, немного адаптироваться.

Фигушки.

– Идем, мам.

Он, не дождавшись от нее ответных действий, взял из оцепеневших рук Янины ее пальто. Повесил рядом со своей паркой.

И затем сделал шаг вперед. По направлению к ней. Они едва не сталкивались телами в гардеробной.

Янина едва удержалась, чтобы не отступить назад. Инстинкт самосохранения кричал внутри нее, требовал отбежать, спрятаться. Она не ошиблась, вблизи он казался еще более высоким и массивным. Его тень накрыла ее, и воздух вокруг внезапно стал густым, трудным для дыхания. Он пах дымом, холодным ветром и чем-то еще… металлическим, опасным. Он весь был опасностью.

И последнее Янине стоило помнить.

Она точно очнулась от сна и поспешила на голос Софьи Маратовны.

Ну его… Потом подумает про сына своей благодетельницы.

– Я очень надеюсь, вы найдете общий язык, – тем временем озвучила свою мысль Софья Маратовна, завидев их. В ее голосе прозвучала легкая, почти незаметная нотка напряжения. Женщина видела куда больше, чем показывала. – Вы же будете учиться в одном университете. Касьян, ты сможешь подвозить Янину по утрам, тебе же по пути. Это будет удобно.

Янина мысленно вздрогнула. Картина, возникшая в воображении, была до ужаса ясной: она, запертая с ним в салоне машины. Тишина. Его тяжелый, неотрывный взгляд на ней. Его молчание. Она… с ним… в одном замкнутом пространстве? Ее пальцы непроизвольно впились в грубую ткань собственного свитера. Она не могла описать словами этот коктейль из чувств. Леденящий страх, жгучее смущение, полная потерянность.

Ей стало не просто неуютно. Ей стало жутко.

Касьян молчал, и это молчание длилось мучительно долго. Он не сводил с Янины глаз, изучая каждую ее деталь. Испуганно приподнятые брови, слегка раздутые ноздри, губы, поджатые от напряжения. Он видел ее страх, как на ладони, и, казалось, получал от этого какое-то мрачное удовольствие.

– Как скажешь, мам, – наконец лениво, растягивая гласные, произнес он.

Софья Маратовна кивнула.

– Вот и славно. Так, я на кухню. А вы пока располагайтесь. Точнее… Касьян, проводи Янину в ее комнату. Гостевая на втором этаже. Ну ты понял.

Он-то понял.

А вот Янина…

Ее собственное тело одеревенело, сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

Янина никуда не хотела с ним идти!





Гайд по серии "Таежный роман"


Девочки, по многочисленным просьбам даю информацию по серии "Таежный роман"

Итак, история Адама - брата Касьяна

" Сын мамимой подруги" -





Его она увидела почти сразу же.

А как не увидеть такое…

Мужчина. В костюме «Адама».

На дороге.

В одних берцах...

И больше на нем не было ничего! Ни-че-го!

А на улице мороз!

У Дарины распахнулись глаза.

Что. Тут. Такое. Происходит. Ещё рядом стояли доблестные стражи правопорядка.

Она сбавила скорость, невольно впиваясь взглядом в мужчину на дороге.

В висках застучало.

Ей не показалось! Мужчина на самом деле был обнажен! Он стоял, прикрывая причинное место руками!

И всё! Всё…

Нет-нет, Дарина!.. Даже не думай. Езжай! Пожалуйста, милая, хорошая, езжай.

Мужик в одних берцах на дороге не к добру!

Псих, сбежавший из больницы. Или чей-то любовник...

На приборной панели нещадно высвечивалась информация, что за бортом плюс пять.

Плюс пять! Это же не плюс пятнадцать. Холодно. Замерзнет...

Дарина, пожалуйста, езжай… пожалуйста…пожалуйста.

Дарина нажала на тормоза.



ИСТОРИЯ ДИНЫ

"КУПИТЕ ДЕВЕ МУЖИКА" -





Сидели как-то на кухне три блондинки. Умницы, красавицы. И кто-то из них возьми да вспомни, что накануне цыганка посоветовала двум из них купить подруге мужика. Мол, засиделась дева без ласки мужской…



Сказано – сделано.



Ну почти…



Дина слишком хорошо знала подруг. И совершила фатальную ошибку. Даже две. Она решила, что подруги всё-таки купили ей «проститута». И впустила в свой дом совершенно не того мужчину.



Ночь. Гроза. А вокруг тайга...

______

ИСТОРИЯ ЛОРЧИКА-

"МНЕ ОБЕЩАЛИ ЖЕНИХА" -





- Костровский, ты обещал мне жениха!



Когда лучшая подруга жены залетает в кабинет с подобными словами, ждать беды…



Можно ли наступить на одни грабли дважды? Оказалось, можно.



Правда умница-красавица-блондинка Лора не наступала. Это сделала ее подруга. Но она так же перепутала мужчину, встретила вечером не того... а дальше тайга, ночь и дрожащий, тоскливый шепот в ночи: "Женитесь на мне, а?»

_________

ИСТОРИЯ ШАМАНКИ СОНИ

"Я ПРИДУ К ТЕБЕ НА РАССВЕТЕ" -





– Кто. Приезжал, – процедил мужчина, не размыкая губы.

– Антон, ты…

– Сонь… Ты можешь просто ответить или что, мать вашу, за тайна такая? Или…

Тут он сделал паузу и склонил голову набок.

Недобро так.

– Хахаль?

– Кто-о?

Если бы у Сони могли глаза округлиться еще больше, они бы округлились.

– Твой мужик. У тебя же есть мужик?

– Кангуров, не смешно.

– Вот и мне не смешно!

Она, забывшись, толкнула его в плечо.

Антон не пошевелился, только на лбу появилась новая испарина.

Соня тотчас протянула руки, чтобы поддержать, помочь ему, и натолкнулась на предупреждающий взгляд. Колючий такой.

Опаньки… Да и что она сможет сделать с мужиком под соточку? Ничего. Разве только рядом лечь и полежать. На полу.

Бугаем был, бугаем и остался.

– Ты живешь в моем доме несколько месяцев, какой мужик, Антон…

– Ты иногда уезжаешь. И не говоришь куда. А сейчас какого-то хрена ты не можешь ответить на простой вопрос?

И правда… Какого.



***

Она – шаманка Соня. Он – бывший спецназовец, «севший» в инвалидное кресло. Она взялась за него. Вылечила. А дальше что-то пошло не так….

Содержит нецензурную брань

_________

ИСТОРИЯ АРТЕМА (БРАТА СОНИ)

"В ТИШИНЕ ТВОИХ ШАГОВ" -





- А эта нежная фиалка тоже с нами?



Артем нахмурился. Пренебрежительный тон в отношении незнакомки царапнул нутро. Но девочка и правда напоминала фиалку. Или изображала скромницу. А сама...



Только зря. Тайга и горы не любят неженок.



- Вы про кого? Про Ульяночку? Так она третий раз с нами, - дед Матвей хохотнул. - И каждый раз до конца. И да-а. Глаза-то не сломайте. Нелюдимая она. Кто её только разговорить не пытался. Мимо. Но как туристка хороша. Не ноет, идет, палатку сама ставит. Костер умеет разжигать. В речке холодной спокойно плавает. И на комаров достойно реагирует.



Мужчина напрягся. Чем-то цепанула она... И не только его.



- А на мужиков она тоже достойно реагирует? - не мог не съязвить Артем, тут же осаживая себя.



- Ещё как. Всех нахер посылает! - хохотнул дед Матвей. - Взглядом.

________

ИСТОРИЯ БЛИЗКОЙ ПОДРУГИ СОНИ ТЕССЫ

"ТЕМНОЕ СЕРДЦЕ" -





- Я прошлась по самолюбию самого Варанова! – сестра, находилась на грани истерики, ткнула в неё пальцем. - И ты тоже. Да-да, ты тоже.

- Не понимаю тебя.

- А чего меня понимать? Помнишь наш спор?

По позвонку Тессы прошелся холод, во рту внезапно пересохло.

- Помню.

Как же не помнить. Тесса повелась, как идиотка малолетняя. Ива приехала навестить родителей и взяла её на слабо. Как бы между делом ляпнула, что Тесса не сможет нарисовать копию одной картины.

Тесса взяла и нарисовала.

Даже потом приехала к Иве и лично вручила, довольная результатом. Тогда она не обратила внимания, как Ива долго восхищенно ахала и охала.

- Я твоё полотно продала Варану. Как оригинал…



***

Ей не обещали долгую и счастливую жизнь. Наоборот, ей назвали едва ли не точную дату смерти.

Двадцать лет назад шаманка, гомерически смеясь, бросила в темноту: «Нет в крае человека, способного бороться с духами, что вьют над этой девкой. А вот если злой человек придет…»

ХЭ!!!!



_________

СЮДА ЖЕ ВХОДИТ И "УКРАДЕННАЯ НОЧЬ" -





– Я не пущу тебя к нему на зону.

Так заявила мне нянюшка два месяца назад.

А сегодня выдала:

– Арбатова выпустили, в новостях сказали. Выглядит он ужасно злым.

Я притихла.

– И точно тебе говорю – тебя он ищет… Точнее, к тебе едет.

– Сейчас едет? Уже?..

Скрестив руки на груди, няня не без иронии произнесла:

– А ты думала, девочка, бегать от него будешь? Он отец твоего будущего ребёнка.

– И… что ему надо?

Ответ лежал на поверхности.

– Что-что… Свататься будет.

ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!





глава 3


ГЛАВА 3



Сознание Касьяна медленно возвращалось из какого-то густого, темного тумана. Он слышал собственное сердцебиение, громкое, неровное, отдававшееся в висках. Сквозь этот гул до него донесся голос матери, будто из-под толстого слоя воды.

Проводит он эту Янину… Куда он денется, раз вписался.

В прихожей послышались быстрые шаги. Звякнул набор ключей, упав в металлическое блюдо на консоли.

Отец пришел раньше.

– Валид.

Мама устремилась к нему. Янина сделала пару шагов в сторону и вцепилась пальцами в край светлого свитера.

Касьян продолжал за ней наблюдать. Он говорил себе, что так надо. Да-а, надо…

– Янина.

Отец подошел к девчонке, и они познакомились. Она смущенно улыбнулась, говоря приветственные слова.

Касьян прищурился. Что-то во всем этом не складывалось у него. Не создавалось целостности картины.

Родители еще что-то говорили. Янина отвечала. Отец приобнял мать за талию. Касьян едва заметно усмехнулся одним уголком губ. Кто-то по кому-то явно соскучился.

– Предлагаю через час встретиться за ужином.

– Поддерживаю. Касьян, так ты проводишь Янину в комнату?

– Мам… – Он сделал характерную паузу.

Софья Маратовна взмахнула руками.

– Ну чего ты сразу мамкаешь! Я волнуюсь, вот и спрашиваю по несколько раз.

Отец потянул мать в сторону.

– Нам туда, – буркнул Касьян уже Янине, которая стояла столбом. И чего, спрашивается, застыла? Он усилием воли оторвал от нее взгляд.

Скоро дырку прожжет.

– Касьян, – окликнул его отец, притормозив в дверном проеме.

Касьян повернулся на голос.

– Что?

Отец сдержанно улыбнулся.

– Ничего.

Конечно… Ничего. От отца хрен что утаишь, значит, он уже косякнул? Отец тоже был молодым. А Янина…

Касьян мотнул головой и резким движением руки указал на лестницу.

Янина же вцепилась в рюкзак и посмотрела на его мать.

Ну охренеть…

Она что, боялась с ним идти?

Эта мысль ошпарила нутро кипятком.

– Хорошо… Спасибо вам…

Она выглядела потерянной. Оно и понятно. У нее такие перемены в жизни.

А у него?..

Тоже?..

Как чувствовал, с*ка…

С первой минуты почувствовал…

Они остались вдвоем. И дышать сразу стало труднее. Да что за херня такая.

Он старался погасить тот негатив, что рвал грудь на части. Не выходило.

В прошлом у него случались неприятные истории. Были проблемы с контролем над гневом. Вспыхивал, как спичка, если что-то не устраивало его. В драку лез. Да много что было. Но сколько лет прошло с последнего случая?

Да дох*я! А сейчас-то что!

И из-за кого…

Касьян нахмурился. Играть в приветливого парня он не собирался.

Они поднимались по лестнице. Она шла впереди. Шла быстро, едва ли не через ступеньку прыгала.

А он, как последний дегенерат, шел следом. И рассматривал то, что мельтешило перед самым носом.

Невысокая… Хрупкая… Одетая в какие-то балахоны. Ничего не рассмотреть, не развидеть толком.

А хотелось…

Чертовски хотелось.

Одно ясно – фигурой природа ее не обделила. И грудь имелась, и узкая талия.

Попа тоже на месте. Такая…

Касьян выругался. Может, хватит уже?

Мысли путались, превращаясь в темный, вязкий поток. Из глубин поднималось нечто колкое, острое. Какая-то жажда… Да, точно, жажда. Потому что во рту пересохло.

Хотя кого он, придурок, обманывает? Причем тут пересохшее горло?

Его пальцы непроизвольно сжались и разжались.

Контроль и еще раз контроль. Никаких мыслей влево и вправо. Его первостепенная задача – это понять, что на уме у этой провинциалочки.

Остальное все потом.

Молчание Янины было вполне красноречивым.

Ну что ж, может, оно и к лучшему.

Они дошли до двери. Он перегнал ее, грубо толкнул створку, впуская в комнату. Движение было резким, порывистым, ему нужно было хоть как-то выплеснуть скопившееся напряжение.

– Твоя комната. – Голос Касьяна не дрогнул. Уже лучше.

Хотя…

Нет, с ним определенно что-то не то.

А еще он за каким-то хером встал в дверном проеме. Вместо того чтобы отступить и дать ей пройти, он непроизвольно сделал полшага вперед, встав так, что проем двери сузился, и ей пришлось бы буквально протиснуться мимо него.

Янина подошла к нему. Нахмурилась. Потом выдавила из себя нечто отдаленно напоминающее улыбку.

И, демонстративно вскинув подбородок кверху, повернулась боком.

– Спасибо, – процедила, едва размыкая губы.

Ухмылка Касьяна стала шире. А вот и характер начал проявляться…

Она прошла мимо него, не задев даже вскользь, вжимаясь в косяк, чтобы избежать любого, хоть малейшего контакта.

А у него внезапно кровь в пах ударила, член начал вставать.

Ох*еть…

Ему нужно валить отсюда. И побыстрее. Загнать обратно то темное, липкое чувство, что рвалось наружу и пугало его самого.

Но Касьян не уходил. Не мог сдвинуться с места. Ноги, казалось, вросли в пол у порога.

Похоть спиралью закручивалась где-то внутри. И не только в области паха. Что он там думал про жажду?..

Янина прошла в комнату и остановилась посредине, спиной к нему, делая вид, что осматривается. Он видел, как напряжены ее плечи, как учащенно опускаются и поднимаются плечи. Он не сводил с нее глаз.

Они редко пользовались именно этой комнатой для гостей.

Если у него оставались парни, они предпочитали другую. На первом этаже, которая располагалась ближе к бассейну и сауне.

Эта же была большой, светлой, с высоким потолком и панорамным окном, выходящим в темный сейчас сад. Девчачьей.

Их матушка очень хотела дочку в свое время. Или невестку…

Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Надо было что-то сказать. Разрядить эту напряженную, густую атмосферу, что висела между ними.

– Как комната? – наконец выдавил он, засовывая руки в карман. Надо чем-то занять себя.

Янина резко обернулась.

Он мысленно вздрогнул.

Да черт!

Какая же она красивая…

Он понял, что поразило его в аэропорту.

Ее лицо. Без макияжа, с бледной кожей, с темными бровями и алыми губами, которые сейчас были плотно сжаты. Настоящая. Не прилизанная, не придуманная, а живая и от этого еще более сногсшибательная. Такая, что голову снесло. С первого же взгляда... И это было п*здец как неожиданно и неудобно.

Ее широко распахнутые глаза были полны недоверия и едва сдерживаемого раздражения. Она больше не выглядела испуганной мышкой. Скорее, загнанным в угол котенком, готовящимся к атаке.

– Большая, – ответила она коротко.

– Емкий ответ.

Кровь прильнула к щекам Янины.

А вот и очередная реакция. Ему не нравилась ее немногословность. Где щебетание? Где желание понравиться ему?

Она же не могла не понимать, что с ним надо дружить.

Кем-кем, а дурочкой Янина Байзарова не была. Ее выдавали глаза.

Вот и сейчас она снова вздернула подбородок и, явно начиная злиться, выпалила:

– Что-то не так?

Все, бл*дь, не так.

– Все так, – хрипло ответил Касьян, и его губы растянулись в кривую невеселую ухмылку.

Он стоял в дверях комнаты, чувствуя себя идиотом, не в силах оторвать от нее глаз, с желанием, которое сжигало изнутри и которое он абсолютно не знал, куда деть.

Касьян хотел зайти внутрь.

Хотел захлопнуть дверь за спиной.

Хотел прижать Янину к стене и заставить посмотреть на него.

Иначе. По-другому...

Так. Хватит.

Пора валить. Теперь так точно.





глава 4




ГЛАВА 4





Он ушел. Наконец-то.

Дверь захлопнулась, и Янина застыла на месте, слушая, как тяжелые мужские шаги затихают в коридоре.

Только тогда она смогла выдохнуть. Воздух, который секунду назад был густым и колючим, словно насыщенным электричеством перед грозой, снова стал просто воздухом.

Янина сделала шаг в неопределенную сторону, и ноги подкосились. Она уронила свой старый, потрепанный рюкзак прямо на пол. Надо же, она и не заметила, что до сих пор держит его.

Он шлепнулся с глухим звуком. Янина не стала его поднимать.

Она медленно опустилась рядом на колени, обхватив себя руками, и закрыла глаза.

Дышать… И не плакать.

Только не последнее. Хватит уже. Что она себе обещала? Новую жизнь! А в новой жизни нет места для слез.

Но горло предательски першило.

У нее теперь новый дом. Пусть и временный. Так ей сказали. Софья Маратовна очень добра к ней. И иногда Янине уже начинало казаться, что жизнь, наконец-то, ей улыбнулась. И смайлик-то адекватный, красивый, радостный!

Подруга мамы говорила про свой дом с такой теплой, неподдельной уверенностью, словно простое заявление могло превратить эти стены с дорогими обоями в нечто родное и для нее.

И Янина радовалась! Честно пыталась. Где-то глубоко, на самом дне души, шевелилась жалкая, исхудавшая от горя благодарность.

Ей помогли. Вытащили из той ямы, куда ее настырно пихали некоторые личности.

Помогли с учебой, с жильем. Дали новые возможности, шанс начать все с чистого, пусть и чужого листа.

Она должна была чувствовать облегчение. Надежду.

Но сердце съедала тоска. Тяжелая, свинцовая, как будто кто-то насыпал пепла прямо в грудь. Она грызла изнутри, не оставляя места ни для радости, ни для покоя.

А еще снова вот прямо сейчас появился страх. Его Янина ненавидела больше всего.

Он был глубинным, сильным. Он не имел ничего общего с тем сиюминутным испугом от взгляда Терлоева.

Он был чем-то большим. Постоянный фоновый страх, ставший ее вторым я. Страх будущего. Страх одиночества. Страх, что она не справится, не оправдает надежд, что все это лишь временная передышка перед новым ударом.

Потому что последние три года ее жизни походили на оживший хоррор. Триллер, написанный талантливой рукой.

Сначала посадили папу. Человека, которого она едва не боготворила. Любила так, как только может любить дочь.

И его посадили из-за нее…

А ведь он ее защищал! Ее!

Ее папа, который смеялся громче всех и мог одним взглядом прогнать любую ее грусть. Ее папа, который читал ей сказки на ночь и учил алфавиту… Который говорил, что мир, черт побери, прекрасен. Это дословная цитата.

И его посадили… И мир, тот самый, что был прекрасен, перевернулся.

Потом у мамы случился первый инфаркт. Тихий, почти незаметный срыв. Она просто села на кухонный стул и перестала дышать на несколько секунд. Потом отдышалась, улыбнулась бледными губами:

– Все хорошо… Просто устала.

Но ничего уже не было хорошо.

А потом… потом отца убили. Там, за стенами. Прислали сухую, казенную бумагу. «Погиб в результате несчастного случая».

Какой несчастный случай? Им в открытую сказали, что никому жизни не будет! И что отца порешат… Прямо так и сказали, слово в слово.

Потому что он, защищая дочь, толкнул ублюдка. Тот упал и ударился виском об угол.

Все… Сразу насмерть.

А ублюдок, который не давал ей жизни весь десятый класс, был сыном главы города.

Все всё понимали.

Она. Мама.

Плакали, как-то бились. Что-то пытались сделать.

А потом… Потом и мамы не стало. Ее большое, доброе израненное сердце не выдержало второго удара. Оно просто разорвалось от горя.

И вот Янина здесь. Сидит на полу в огромном чужом, слишком тихом доме.

Одна.

И сказать, что ей страшно, значит ничего не сказать.

Где-то через час в дверь ее комнаты мягко постучали. Янина вздрогнула, отрываясь от приятного полумрака, что опустился на зимний сад и завораживал ее.

– Янина? Ужин готов. Спускайся, пожалуйста, – донесся из-за двери спокойный, мелодичный голос Софьи Маратовны.

– Да, сейчас, – подскочила девушка.

Она ни за что в жизни не заставит ждать Софью Маратовну. Янина быстро переоделась. Сняла свитер, надела легкую рубашку.

Она спускалась по лестнице, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ей казалось, что ее походка неуклюжа, что старые джинсы кричат о ее несоответствии этому дому. Она прошла через гостиную в столовую, где уже был накрыт стол. И замерла на пороге.

Там уже сидела вся семья Терлоевых.

Валид Адамович сидел во главе стола. Солидный, спокойный, с умными глазами, которые смотрели на мир с легкой усталостью. Софья Маратовна разливала по тарелкам ароматный суп.

Касьян там тоже был.

Сердце глупо споткнулось. Никак оно не желало вставать на ее сторону. Слишком хлопотное, суетливое досталось от природы.

Касьян сидел, откинувшись на спинку стула. Весь в черном. Черная водолазка, черные джинсы. Взрослый. Не по годам. Это Янина еще в аэропорту отметила.

Лицо сосредоточенное, замкнутое, отчего-то молчаливое. Он не смотрел в ее сторону, уставившись в тарелку, но его присутствие ощущалось физически. На него нельзя было не реагировать!

Он поразительно отличался от всех сверстников Янины. В нем чувствовалась какая-то грубая, зрелая сила. А ведь, если подумать, между ними была разница всего в несколько лет.

– Садись, Янина, не стесняйся, – улыбнулся Валид Адамович, жестом указывая на свободный стул.

На тот, что по случайным обстоятельствам оказался рядом с Касьяном.

Она неслышно подошла и опустилась на край стула, стараясь занять как можно меньше места.

– Ну, как устроилась? – продолжил Валид Адамович, отламывая кусок хлеба. Выглядел мужчина вполне дружелюбно.

– Все отлично, – ответила Янина, поворачивая голову к хозяину дома. – Комната просто шикарная. Спасибо вам еще раз.

– Янин… Ну все, хватит постоянно благодарить. Одного раза достаточно.

Последняя фраза несла куда больший смысл. В семье Терлоевых не принято повторять дважды.

Янина кивнула.

Она поняла. Да-да, поняла.

Валид Адамович ответил мягкой улыбкой.

Неужели и хозяин дома ее принял? Вот так запросто чужую девчонку пустил в свой дом? И никаких допросов с пристрастием, никаких заковыристых вопросов?

Янина нервно схватила бокал с водой.

От привычки быть настороже и ждать удара в спину не избавиться в одночасье. Слишком «яркими» были ее последние три года.

А еще…

Как она ни старалась не замечать, она остро чувствовала присутствие Касьяна рядом. Если он будет каждый прием пищи сидеть рядом…

В этом доме тоже рассаживались за столом по определенным ранее местам? Кажется, да.

Пусть Касьян на нее не смотрел напрямую. Наверное, иногда поворачивался. Когда тянулся за очередным блюдом или за водой.

Он был рядом. Его запах, его аура била по импульсам.

Янина то и дело ерзала на стуле, не в силах найти удобное положение.

– Какие планы на ближайшее будущее? Я так понимаю, перевод состоялся, – продолжал расспрашивать Валид.

– Да, с понедельника начинаю занятия. Еще раз огромное спасибо вам за… за все. За гостеприимство. – Она подняла глаза и попыталась улыбнуться Софье Маратовне. А потом быстро добавила: – Благодарю в последний раз. Честное слово.

Софья Маратовна мягко засмеялась.

– Янина, не волнуйся. Ты умная девочка, быстро адаптируешься. Вот увидишь. Кстати, завтра же выходной. Дни перепутала, никак не сориентируюсь.

– Выходной, мам.

– А у тебя есть запланированные дела?

Янина боковым зрением увидела, как Касьян подобрался, выпрямился.

– Мам, говори точнее.

– Я хотела проехаться с Яниной по магазинам…

Софья Маратовна не договорила, Янина почти так же, как и Касьян минутой ранее, подобралась и выпрямилась, уставившись на хозяйку дома расширенными глазами.

Нет-нет, не надо…

– … но заглянула в холодильник. Что-то вы, мои дорогие мужчины, совсем распоясались и питались, видимо, все эти дни в ресторанах и готовой пищей. Поэтому завтра я буду хозяйничать на кухне. Касьян… Отвезешь Янину в ТЦ?

Янина нечто подобное ожидала услышать в конце, но все же надеялась на другой исход.

Зря.

Она мысленно вздрогнула. Ее взгляд непроизвольно метнулся в сторону Касьяна. Он тоже медленно обернулся в сторону Янины.

Он чуть прищурился.

А потом спокойно сказал:

– Не вопрос.

Еще какой вопрос!

Янина против!

– Я не хочу вас обременять, – начала она, как можно решительнее, чувствуя, как горит лицо. Хороша она, наверное, сидит со свекольными щеками. – Я и сама могу…

– Конечно, можешь, – мягко оборвала ее Софья Маратовна и заговорщически подмигнула. – Но с Касьяном будет понадежнее.

Янине ничего не оставалось делать, как кивнуть. Не будет же она спорить с Софьей Маратовной в первый день приезда!

Янина опустила глаза в тарелку, потеряв всякий аппетит. Мысль о том, чтобы провести целый день с этим Касьяном Терлоевым, который смотрел на нее так, как никто ни разу не смотрел – а смотрели на нее по-разному! – вызывала у нее приступ паники.

Ее мысли могли показаться кому-то глупыми. Наивными. Неразумными.

Ну-ну.

Как там говорят про обувь? Которую следует примерить и пройти дорогой того, которого поспешили осудить.





глава 5


ГЛАВА 5



Янина плохо спала. Постоянно металась, вздрагивала.

Она несколько раз за ночь садилась на кровать и смотрела в полумрак комнаты. Светильник бы включить… Но вдруг тут не принято такое. Кто-то пойдет мимо ее комнаты, а у нее свет горит. Мало ли.

А чужой дом пока не желал становиться ласковее.

Она сто процентов накручивала себя. Янина даже не спорила.

Но как же сложно…

«Мама… Мамочка… Как же мне тебя не хватает… Родная…»

Привычно сглотнув ком в горле и шмыгнув носом, Янина обняла себя за колени, прижала их к груди.

Все будет хорошо. Эту мантру она повторяла снова и снова уже в тысячный раз.

Она справится. Обязательно.

Ради мамы. Ради папы. Ради того будущего, которое у них могло быть и которое безжалостно отобрали.

Янина, наверное, еще до конца не осознала ни то, что с ней произошло за последние недели, ни сам переезд. Частично дни проходили как в тумане.

Она даже толком не помнила, как переводилась! Как приходила в универ, что говорила…

Зато запомнила другое. Тотальное чувство защищенности, которое давало присутствие Софьи Маратовны рядом. И Янина сделает все, чтобы она в ней не разочаровалась, чтобы не пожалела, что взяла ее под свое крылышко.

Встала Янина рано. Еще не было шести. Что толку валяться, если сна не было.

Ступая босыми ногами, она подошла к окну. Фонари хорошо освещали двор Терлоевых. Ухоженная территория, зелень, укрытая тонким слоем снега, который запросто может растаять к обеду.

Янина уже повела плечами, готовая развернуться лицом к комнате, когда что-то ее задержало. Некое движение во дворе. Точнее, рядом с калиткой.

Кто-то проникал в дом! Адреналин резко скакнул в крови Янины, и она прильнула к окну, готовая тотчас забить тревогу.

И почти тотчас она узнала высокую широкоплечую фигуру…

Точнее, их было две.

Отец и сын откуда-то возвращались в столь ранний час.

Но откуда? Янина одернула себя. Ее это точно не касалось!

А потом отец с сыном попали под фонарь, и она увидела их одежду. Легкая куртка, соответствующая обувь. Они бегали! И она их как раз увидела в тот момент, когда они возвращались с пробежки.

Янина поспешно сделала шаг назад и дотронулась до горла. Она тоже когда-то любила гулять с папой по лесу. Мама оставалась дома, ссылаясь на то, что очень много дел.

На этаже была отдельная гостевая ванная, в нее Янина и направилась, мысленно прося непонятно кого, чтобы не столкнуться с Касьяном.

Не столкнулась.

Она привела себя в порядок, тщательно помылась, высушила волосы и спустилась вниз.

Софья Маратовна уже тоже не спала и хлопотала на кухне. Пробуждающийся солнечный свет заливал столовую, делая ее уютнее, чем прошлым вечером.

– Ты тоже сегодня ранняя пташка, Янин?

– Доброе утро, Софья Маратовна.

– Ой. – Хозяйка поморщилась. – Давай-ка как-то сменим эту Софью Маратовну на тетю Соню, что ли. Прямо уши режет.

Женщина ей улыбнулась.

Янина слишком быстро кивнула. Создавалось впечатление, что ее впустили еще в один ближний круг.

– Как спалось на новом месте?

– Хорошо.

– А ничего не загадывала? – Тетя Соня коротко рассмеялась. – Помнится, мы девчонками поговаривали что-то по типу: «Ложусь на новом месте, приснись жених невесте».

Янина постаралась сохранить невозмутимость.

Снился ей парень… Высокий, широкоплечий и от которого она весь прошлый вечер шарахалась.

– Ну какой жених, тетя Сонь. Учиться надо. И вообще…

– Учиться – это да-а. Тебе образование обязательно получить надо.

– Я тоже так считаю.

Янина, ничего не говоря, встала рядом с Софьей Маратовной. И так же молча отобрала у нее нож. Хозяйка дома нарезала овощи для пирогов.

Терлоева хмыкнула и скрестила руки на груди.

Но в ее глазах светилась довольство.

– Даже так?

– Даже так. – Янина полушутливо кивнула.

А у самой сердце заходилось в груди. Может, хозяйке дома не понравится ее самовольство?

– Сделаю-ка я тебе тогда кофе. Черный, латте?

– Латте.

По спине девушке поползло тепло. Как же здорово… Хорошее утро выходило, доброе.

– И себе тоже сделаю. Чай пила, поэтому можно и по кофейку.

Они сели на против друг друга.

– Конфетки-то бери. – Софья Маратовна пододвинула к ней конфетницу. – Я уже поняла, что ты девочка скромная. Но давай-ка уже привыкай.

– Теть Сонь… Дайте мне хотя бы неделю на адаптацию.

Янина пила кофе и прислушивалась к звукам дома. Ничего не могла с собой поделать.

– Так, теперь решаем следующий вопрос.

Янина сразу встрепенулась.

– Янина, я хочу кое-что тебе дать. – Софья Маратовна достала из кармана халата банковский пластик и положила его на стол перед девушкой. – Это тебе. Тут небольшая сумма. На расходы…. На книги, на что-то личное… Пин-код – дата твоего рождения.

Янина замерла, глядя на блестящую карточку.

Это было слишком. Слишком по-доброму. Слишком по-матерински.

Глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать. Она заморгала, но не помогло.

– Я… я не могу, – прошептала она, голос предательски дрогнул.

– Можешь, – мягко, но твердо сказала Софья Маратовна. – Пожалуйста. Для меня это важно.

Янина ничего не могла поделать с собой. Она порывисто встала, обошла стол и крепко, по-детски обняла женщину, прижавшись лицом к ее плечу.

А потом всхлипнула, предательски шмыгнув носом.

– Ну вот. Кто это тут у нас собрался мокроту разводить?

– Я. – Янина широко улыбнулась.

На самом деле у нее не то чтобы было плохо с финансами.

Плохо – это не то слово, которым можно охарактеризовать ноль на карте. С похорон остались кое-какие деньги. Она их оставила на методички. Поговаривали, что некоторые преподы заставляли покупать свои опусы.

– Вот, – довольно продолжила Софья Маратовна, чуть отстраняя ее от себя и удерживая за плечи. – Улыбаешься? Умница. А теперь-ка живо запомнила состояние своих лицевых мышц, и чтобы я почаще их наблюдала.

– Я не знаю, как вас…

– Тс-с. – Женщина дотронулась до губ. – Ни слова больше, мы вчера это обсуждали. Все обязательно наладится, детка. Теперь о планах на сегодня. Касьян будет ждать тебя в одиннадцать. Вы поедете в ТЦ.

Янина отстранилась, утирая ладонью глаза. Радость мгновенно сменилась привычной тревогой.

– Я не хочу никого обременять, – поспешно начала она.

– Янина… Как ни печально это признавать, но факт остается фактом. Твои вещи… они немного потрепаны для нашего климата и для города. Я настаиваю. Купи себе хотя бы одну хорошую куртку и сапоги. Хорошая обувь – это важно. Это твое здоровье в первую очередь. Считай это моей просьбой.

Нехотя Янина кивнула. Спорить было бесполезно.

Через три часа она вышла на улицу. Касьян ждал ее уже в машине за рулем своей безумно дорогой тачки. Он выглядел как вчера. В черных джинсах и водолазке, волосы слегка растрепаны, лицо серьезное и молчаливое. В распахнутой парке. Он не смотрел на нее, уставившись в лобовое стекло, и лишь коротко кивнул, когда она робко открыла дверь и уселась на пассажирское сиденье.

– Привет. – Она сглотнула слюну. Хорошо, что не на весь салон.

– Привет.

Вот и все.

Касьян тронул газ, и машина плавно стартовала.

Всю дорогу он не проронил ни слова. Янина смотрела в свое окно. Неловкость била по импульсам.

Она понимала, что ему ее навязали. Что он, такой взрослый, замкнутый и явно не нуждающийся в компании, теперь вынужден играть в няньку. Она не сомневалась, что она ему не нравилась.

Но Касьян был хорошим сыном. И поэтому сейчас вез ее в ТЦ.

Она даже не пыталась с ним заговорить. Больше смотрела в окно, запоминая дорогу. Чем быстрее она адаптируется, тем лучше.

Они приехали довольно быстро. Янина, увидев огромное здание, протяжно выдохнула. Она точно в нем не потеряется?

Касьян припарковался, заглушил двигатель и, наконец, повернулся к ней.

– Приехали, – бросил он, но из машины выходить не спешил.

Янина натянуто улыбнулась и, как вчера, вцепилась в рюкзак.

Было дело, она этим рюкзаком и защищалась…

От Касьяна же физически защищаться не придется?

Она совсем уже, да?.. Не видит, где черное, а где белое?.. С другой стороны, она ничего не знала про этого Касьяна. А то, что он сын Софьи Маратовны, не делало его априори хорошим человеком.

– Вижу.

Она потянулась за ручку, намереваясь выйти из машины.

Щелк… И ничего. Ручка отпружинила, а дверь не открылась.

Янину едва волной не смыло. Так… Тихо, тихо, без паники. Это же дорогущая тачка, и только водитель может разблокировать двери. У них же этот вариант?

Она вся превратилась в натянутую тетиву. Секунда… Вторая. Янина уже собиралась поворачиваться к Касьяну и решительно потребовать выпустить ее, как в бившей по нервам тишине салона послышался едва различимый щелчок.

Все… Двери разблокированы.

Она выскочила на улицу и намеренно себя затормозила. Какая же она дура! Никак не возьмет под контроль эмоции, ведет себя как провинциалка, впервые вырвавшаяся в город.

Отчасти так и было. Но только отчасти.

Касьян поравнялся с ней.

И, ничего не говоря, пошел вперед. Янина поплелась за ним.

Они вошли в здание. Янина тотчас завертела головой по сторонам. Она никогда в таком огромном не была…

– Лучше на второй этаж подняться. – Сдержанный голос Касьяна наждачкой прошелся по оголенным рецепторам.

Она спорить и не думала.

– Давай.

Они ступили в сторону эскалатора.

И почти столкнулись.

Янина быстро метнула в его сторону встревоженный взгляд. Блин! Блин… Она же научиться на этого парня реагировать адекватно?

– Извини, – пробормотала она.

– За что?

И правда.

Янина встала вперед, Касьян на следующую ступень ниже. И все равно оказался выше ее! И очень, очень близко!

Ей же кажется и она не чувствует его дыхание на своем затылке?

Что-то она совсем не вывозит последние дни. Сегодняшний – особенно…

У нее были причины не доверять молодым парням. И где-то на задворках сознания она не просто понимала, она сто процентов знала, что не все парни – конченые ублюдки. Но пока сложновато получалось прислушиваться к этому знанию.

Сойдя с эскалатора, Касьян остановился и засунул руки в карманы.

– Разберешься сама?

Нет-нет, не разберется!..

– Конечно. – Янина даже подбородок кверху задрала.

– Тогда не буду мешать. Здесь много отделов со шмотками. «Летуаль» тоже есть. Выбирай что нужно. Я буду там. – Касьян кивнул в сторону кофейни через проход. – Никуда не уйду.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел, оставив ее одну посреди роскоши и суеты.

Янина застыла на месте, чувствуя одновременно облегчение и новую порцию тревоги.

А она впервые в таком ТЦ. И куда идти? Черт… Она глубоко вздохнула и сжала в руке рюкзак, где хранилась карта, подаренная Софьей Маратовной.

Мысли в голове у Янины кружились вихрем. Она шла мимо ослепительных витрин, но пока особо нигде не задерживалась.

Надо немного адаптироваться.

Да-а… Не прошли три года травли бесследно. Она и по магазинам в родном городе практически перестала ходить, пользовалась маркетплейсами с доставкой на дом. Потому что существовал большой риск встречи с теми, кто считал ее «зарвавшейся сучкой, которую надо проучить».

В городе на нее дали команду «фас»… А много ли надо молодым придуркам?

Она любила фильмы про «судную ночь». Вот где в совершенстве показали, во что люди превращаются, когда перестают действовать законы и наступают часы безнаказанности.

Иногда ей думалось, что и в отношении нее запустили почти аналогичный процесс.

Ее травили методично и целенаправленно. Сначала в школе, потом в колледже. Шепот за спиной, который даже не прекращался, когда она подходила. «Случайно» опрокинутый на ее конспекты стакан с водой. Анонимные гадкие сообщения в соцсетях.

Если ее видели в ТЦ или на улицах, могли толкнуть, новую вещь кинуть в грязь… Да много чего «интересного» было.

От нее отвернулись все. Сначала из страха стать следующей жертвой, потом просто по привычке – быть с ней означало попасть в немилость к сильным мира сего города. А кому это надо?

И в какой-то момент Янина выработала идеальную для себя стратегию поведения. В некоторой степени она выстроила вокруг себя высокую, глухую крепость, из которой было удобно наблюдать за миром, но куда не мог проникнуть никто. В крепости было тихо, пусто и безопасно. И невыносимо одиноко.

Но она не сдалась.

Она помнила то ликование, когда поступила в универ. Хотя ей открыто сказали, что не примут, что даже не стоило подавать документы.

Фигушки!

Против девяносто с плюсом баллов по предметам не пойдешь.

Янина тормознула. Она так и будет сегодня откатываться в прошлое. Может, хватит?

Разозлившись на себя, она зашла в первый бутик с одежной.

Красивые цвета, последняя коллекция… В ушах зашумело от волнения.

То, что для большинства девчонок было обыденностью, для нее было событием.

Выбор давался с трудом. Она долго перебирала вешалки, стараясь найти что-то максимально неброское, универсальное. Остановилась на темно-синей куртке из мембранной ткани, непромокаемых ботинках на меху с толстой протекторной подошвой. Не элегантные сапожки, а именно ботинки, в которых можно пережить любую непогоду и которые выглядели надежно.

– Можно примерить? – негромко поинтересовалась она у менеджера.

Девушка приветливо улыбнулась.

– Конечно, примерочная справа. Если не подойдет размер, скажите мне, я принесу другой.

Янина зашла в кабинку, прижимая вещи к груди.

Спокойно, Янин… Все хорошо. Никто не ворвется в примерочную с злобным улюлюканьем…

На нее выбранные вещи сели идеально. Янина покрутилась перед зеркалом.

И она может их купить?

Она вышла из примерочной и решительно направилась к кассе.

– Беру, – выдохнула, замирая.

У кассы сердце заколотилось где-то в горле. Она молча наблюдала, как девушка проводит сканером, как на экране загораются цифры. Она провела картой. Мгновение ожидания показалось вечностью. Терминал издал одобрительный писк.

Янина вышла из бутика, чувствуя странную смесь выполненного долга и жгучей неловкости. Пакет с новой, пахнущей свежим нейлоном курткой казался ей непозволительной, почти воровской роскошью.

В этот момент зазвонил телефон. Незнакомый номер. Янина задержала взгляд на экране.

Никто не звонил ей уже сотню лет. Она приняла вызов, поднося трубку к уху с опаской.

– Слушаю.

– Купила что-то?

Этот хрипловатый баритон она узнала мгновенно.

Касьян.

По спине побежали мурашки, и как очень жарко стало.

– Да. Все купила.

Она лукавила. Не все, конечно, но на первый раз достаточно.

На том конце повисла пауза, от которой Янине еще сильнее становилось не по себе.

Она слышала ровное, немного хриплое дыхание Касьяна в трубку.

– Тогда жду тебя в зоне фудкорта, — наконец бросил он отрывисто и скинул звонок.

Хам, блин.

Фудкорт, значит. Она вроде бы видела его.

Янина нахмурилась, вспоминая. Точно… За поворотом, неподалеку от эскалатора.

Она шла неспешно, лавируя между посетителями. И уже более пристально всматривалась в витрины отделов. Вдруг приглянется что-то еще. Она же сможет зайти и примерить, правильно?

А вот и зона фудкорта. Огромное, шумное пространство, заполненное гулом голосов, звоном посуды и соблазнительными запахами еды.

В животе Янины тотчас забурчало. Она же плотно завтракала, это что еще за звуки?!

И почти сразу же улыбнулась. Нервы, знаете ли, такие.

Янина подошла к началу столиков и огляделась, выискивая здоровенную фигуру в черном.

Нашла…

Касьян сидел за столиком не один. С ним были двое таких же, как он, парней. Высоченные, здоровенные, одетые дорого и со вкусом.

Они собой представляли впечатляющее трио, чего уж. Таких попробуй не заметить…

Их и замечали. Одна девчонка мимо их столика проплыла, еще две вроде как наметили тот же курс.

Янина усмехнулась и сильнее сжала пакеты.

Касьян и друзей выбирает себе под стать. Та же накачанная, собранная физическая форма, та же манера держаться с ленивой, почти хищной уверенностью, что говорила о полном контроле над пространством вокруг. Но, несмотря на внешнюю «приличность», от них исходила почти осязаемая агрессивная энергетика. Не кричащая, а глухая, подспудная, как гул высоковольтных проводов. Это была сила, сдерживаемая лишь условностями общественного места.

Друзья Касьяна что-то говорили. Сам же Касьян слушал их, откинувшись на спинку стула с задумчивым лицом. Хмурым…

Ему не нравилась предстоящая встреча с ней?

Он вращал в пальцах бумажный стаканчик с кофе.

Янина сжала губы и решительно выдвинулась в их сторону. Он сам позвонил и пригласил. Правильно же?





глава 6




ГЛАВА 6



– Это она?

Услышав вопрос Артура, Касьян чуть сильнее сдавил стакан. Пора ставить его на стол. Расплющит же по итогу.

Интерес парней к девчонке, которую притащила его матушка в дом, был понятен.

И Дарий, и Артур были частыми гостями в их доме.

А тут… Янина. Новый, мать вашу, член семьи.

И сейчас его парни с интересом зыркали по залу.

А уж когда Янина появилась в поле зрения, мгновенно считали. Вот какого хера, спрашивается? Девчонок мимо проходящих – полно. Но нет, хера! Они среагировали на нее.

На тонкую фигурку, приближающуюся к их столику.

Он тоже среагировал…

Но это отдельная тема.

Дарий, лениво развалившийся на стуле, тоже оживился. Он негромко присвистнул.

– Ну ни хера ж себе. – Глаза друга пробежались по стройному силуэту, задержались на лице.

И сам Дарий тотчас подобрался.

– Ох*енная же, Кась.

Ага. Ох*енная. А то он без Дара не в курсе!

Всю ночь промаялся со стояком, отца выдернул на пробежку ни свет ни заря, лишь бы немного утихомирить похоть.

И помогло на пару часов. А потом эта Янина села к нему в машину, и все понеслось заново.

Касьян сидел, как изваяние.

Вот какого он вообще их позвал? Эта мысль молотом стучала в висках. Посидел бы в одиночестве, бамбук бы покурил. Но нет! Его же куда-то несло. И парней он свистнул с одной-единственной целью – чтобы они его отвлекли.

Ага. Отвлекли, как же.

Теперь эти двое смотрят на нее. Его парни, с которыми он прошел огонь и воду.

И то, как их взгляды застряли на ней, ему чертовски не нравилось. В его голове помимо усталости зашевелилось что-то неприятное, колючее.

ТЦ был их давней точкой, они тут тусили годами. Позвонил им на автомате, они как раз были рядом, подтянулись за пять минут. И сейчас он чувствовал себя идиотом. Вызвал своих же друзей и теперь злился на них просто за то, что они видят то же, что и он.

– Не смотрите на нее.

Касьян сам не узнал своего голоса. Низкий, хриплый, с непривычной для него напряженной ноткой.

Дарий, вечный провокатор, лишь усмехнулся, не отводя взгляда.

– И чего это нам не смотреть, а, Кась?

Артур пихнул его под столом.

– Хорош, Дар. Давай-ка сделаем дружелюбные мины и поприветствуем… хм… гостью Терлоя как полагается.

Касьян поставил-таки стакан на стол.

– Не смотрите, я сказал, – повторил он тише, но тверже.

Он не злился на них. Нет, тут другое было. Он злился на ситуацию. На то, что ее красота, такая очевидная и притягательная, вдруг стала публичным достоянием. Они же друзья, с*ка…

Вот и пусть смотрят в другую сторону!

Внутри него бушевала странная смесь. Не ярость, а, скорее, острые, почти болезненные собственнические инстинкты, которые снова активировались. С ним такое бывало в прошлом. И не раз. Он даже у психолога школьного наблюдался! А что… Управление гневом и прочее.

Сколько себя Касьян помнил, в нем всегда бушевала жажда. Его мама, его игрушки… Его, черт побери, брат!

Ревность была проклятьем их семьи. Дед в свое время отличился. Лютым ревнивцем был. Влюбился в бабку с первого взгляда. Женились через месяц. А дальше понеслось... Ревность, как яд, как кислота, расползалась по нутру, выедала все хорошее и доброе. Он изводил бабку, дома ее запирал на ключ. Поговаривали, что несколько раз за нож хватался, дрался с другими мужиками. Как не сел и никого не забил до смерти – вопрос. Но счастья мало у них было.

Касьян с братом знали эти истории с пеленок. Отец учил их сдержанности. Видимо, насмотрелся на взрывной характер деда, пока рос.

И если Адам пошел в отца, то Касьяну досталось иное «счастье».

То, что дано от природы, хрен свернешь.

Кася и жег. С самого раннего детства. Ему много чего интересного рассказывали даже про то время, когда мелким был и не помнил себя.

Что отчетливо помнил, так это как заводился с пол-оборота. В драку лез, если на его посягали.

А на его посягали часто… Опять же по его мнению.

Его игрушка, его место в песочнице, его порция компота. Подойди чужой пацан – Касьян сначала смотрел молча, темным таким взглядом, будто сканировал угрозу.

И уже если тот не понимал намека и брал его ведерко, тут его и подменяли. Молча, без крика, он вцеплялся в обидчика, царапался и бил, забирая свое обратно.

На площадках – та же песня. Его качели, его друг, его мяч. Он мог им и не играть, но чужое желание – это уже было посягательство. Дрался он не как все: не для показухи, а с тем самым дедовским прищуром, на уничтожение, будто отстаивал не вещь, а свою священную территорию.

Отец недолго терпел этот беспредел. Дурь выгонять надо было. А где лучше всего дурь из пацана выбьют? Правильно, в спортзале.

Касьяна отправили на бокс, благо Адам занимался борьбой в этой же школе и мог нет-нет да присматривать за братом.

В этой школе, кстати, Касьян и познакомился с Дарием и Артуром. Родаки их тоже привели, чтобы направить энергию в нужное русло.

Угомонился Касьян окончательно классу к десятому. Спорт занимал много времени, на дурь почти не оставалось времени. Плюс он пользовался популярностью у девушек, но сам дышал к ним относительно ровно.

Ни в кого не влюблялся. Драться он тоже перестал. Ну почти.

Родители затаились и радовались, что буря, кажется, миновала.

Профессию опять же мирную выбрал. На хирурга учился.

И последние годы он не мог припомнить, чтобы ярость вспыхивала у него беспричинно. Как спичка… С разбегом в долю секунды.

Касьян с такой силой сжал челюсти, что послышался неприятный скрежет.

Это уже совсем зашквар. Потому что ему захотелось вскочить, подбежать к Янине, схватить ее за руку и увести отсюда. Спрятать от всех взглядов, даже дружеских.

П*здец. Тотальный…

Мат он тоже особо не уважал. Родители отучали. А тут… Его прорывало снова и снова. Других эмоций не было.

Янина замедлила шаг, приближаясь к ним. И чем ближе она подходила, тем отчетливее замедлялась.

На красивом лице застыла растерянность.

Это не понравилось Касьяну еще больше.

Она чуть нахмурилась и точно толкнула себя вперед.

А вот это правильно. Нечего стоять, привлекая к себе лишнее внимание.

– Н-да уж, Кася, не позавидуешь тебе… Отгонять мужиков всей толпой будем?

Артур не мог угомониться. Втащить ему, что ли?

Они, как три идиота, наблюдали, как она приближается. Он это чувствовал кожей. Да чего кожей… Затылком. Всем нутром.

Парням она тоже зашла. И это х*ево. Они никогда не делили девчонок. Не будут и сейчас.

Точка. Горячая и мгновенная ярость ударила Касьяну в кровь. Она была его.

Прямо со вчерашнего дня. Стала его навязчивой идеей с той самой секунды, когда он впервые увидел ее вчера в аэропорту.

Он издал низкий, предупреждающее рык. Парни должны врубиться. И вроде бы врубились. Отмерли.

Янина тем временем подошла к их столику, остановилась в двух шагах. И выдала что-то по типу улыбки.

– Привет.

Касьян поднялся, чтобы стать к ней ближе. От нее пахло яблоками и еще чем-то. Он не уловил. Но запах ему определенно нравился. Если не сказать больше. Сводил с ума, пробуждая едва ли не животные инстинкты.

– Это Янина, – бросил Касьян, не глядя на друзей. Только на нее. – А это Дарий и Артур.

– Привет…

Его остолопы как-то умудрились ответить синхронно. Точно зависли… Так он поможет отвиснуть.

Касьян не стал церемониться с представлениями. Он отодвинул стул с громким скрежетом. Настроение было не просто хреновым. Оно было откровенно х*евым.

Все это: ее присутствие, ее уязвимость, бившая ниже пояса, – подбешивало его.

Как и внимание его парней. Сказал же…

Да и другие тоже смотрели. Это ТЦ было не только их местом сбора. Сюда многие приходили.

И он начинал терять контроль. Руки сами едва не сжимались в кулаки. Вместе с злостью приходило то самое гребаное влечение, которое он не мог контролировать.

– Мы едем домой, – заявил Касьян, хмурясь и бросая на Янину взгляды, полные раздражения.

Поднялись и парни, почувствовав смену атмосферы.

– Угости девчонку кофе хотя бы, – бросил Дарий, лениво указывая подбородком в сторону кофейни.

Точно… А он не догнал.

Янина благодарно улыбнулась Дарию, а у Касьяна было чувство, что ему грудину пробили. Хорошо так, профессионально.

– Будешь? – выдавил он из себя.

Она кивнула.

– Буду. Но я могу сама купить.

– Стой, где стоишь.

Он развернулся и пошел к стойке. Он шел, чувствуя, как желание и злость клокочут внутри. Ему хотелось не покупать ей кофе, а прижать ее к стене, заставить посмотреть прямо в лицо. В глаза. Узнать, пахнет ли ее кожа так же, как ее волосы.

Бл*дь… Он сходит с ума?

Он подошел к стойке, тяжело оперся локтями о прилавок.

– Эспрессо двойной. И капучино, – бросил он бариста, даже не взглянув на меню.

Пульс шпарил, бил по нервам.

И бариста почти не шевелился! Двигался ни шатко ни валко.

Касьян обернулся. Артур с Дарием стояли на безопасном от Янины расстоянии. Но так, чтобы другие считали их сигналы – не стоит подходить. Касьян едва заметно улыбнулся.

Ну вот, уже вроде лучше.

Тогда почему не отпускает, а?

Его парни – отличные друзья, братья по спортзалу, те, с кем он много что уже прошел. И первый бой, и первую кровь. Было дело…

А еще они любили девочек. Но кто их не любит в их возрасте? Касьян в их компании был самым сдержанным.

И теперь случилась Янина. И вроде бы предупредил... Рыком, взглядом, всей своей напряженной позой. Послал им четкий сигнал.

Не трогать. Не смотреть…

Они услышали. Поняли. Свои люди… Это хорошо… Да.

В висках бомбило. Тупой, нарастающей волной.

– Ваш кофе.

Он рассчитался и выдвинулся к столику куда поспешнее, чем того требовалось.

Троица терпеливо его ожидала.

Янина стояла чуть поодаль от парней, точно ей было некомфортно. Не любит, когда нарушают ее личное пространство?

Артур тем временем пытался ее разговорить.

– Ты в городе впервые, Янина?

– Да, – слишком поспешно отозвалась Янина.

Она не расслаблялась. Напряжение, которое считывалось с ее позы, звенело в воздухе.

Это было откровенно странно.

По факту они вели себя более чем адекватно. Он, кстати, тоже. Несмотря на весь негатив, что кружился в башке… А негатива было более чем!

Матушка что-то говорила, что Янине пришлось несладко в прошлом. Никому не пожелаешь остаться сиротой в восемнадцать-девятнадцать лет.

Но чтобы настолько быть настороженной…

Теперь в Касьяне заговорили другие инстинкты.

– И как тебе город? – продолжил Артур. – Успела что-то посмотреть?

Янина повела плечами.

– Я только вчера прилетела.

– Ого.

– Да.

– Но впервые впечатления есть?

– Тур, – предупреждающе вмешался Касьян. – Хорош донимать.

– Да я не донимаю. Я…Ну ок. Я только хочу сказать, что город у нас большой, к нему привыкнуть надо. И то, что Касьян взял тебя под свое крылышко, – это прямо ок.

Ага, прямо ок. Ну-ну.

Касьян встал рядом с Яниной. Ближе, чем нужно. Так близко, что рукавом куртки коснулся ее плеча. Он чувствовал исходящее от нее тепло. Его тень накрыла их обоих.

– Валим?

Он обратился к друзьям, но смотрел на Янину.

– Ну да.

Касьян протянул Янине стаканчик с капучино.

– Держи.

Она осторожно взяла его. Их пальцы соприкоснулись. Мазнули самым краем.

Его прошило током. Волна жара прокатилась под кожей. В голове на мгновение воцарилась оглушительная тишина. А потом… Потом она взорвалась.

Он не без сожаления отвел руку.

– Спасибо, – негромко отозвалась Янина, прижимая теплый стакан к груди.

Касьян не ответил. Он смотрел на нее. На ее губы, прикоснувшиеся к краю стаканчика. На ее ресницы, отбрасывающие тень на щеки.

– Кась… Ну так что зависли?

Дарий дернул подбородком кверху. Мол, нормально все?

Ничего не нормально.

Они пошли к выходу с фудкорта. Касьян свободную руку засунул в карман куртки. Чесалась она. Жгла.

На талии Янины должна она находиться…





глава 7




ГЛАВА 7



Прошло две недели. Две долгих и одновременно сумасшедше быстрых недели. Они были сложными для Янины. Постоянное напряжение, необходимость привыкать к новому дому, новым правилам, новым людям.

Но она считала, что справилась неплохо. Во всяком случае, не опозорилась – это точно.

И все благодаря кому? Касьяну… Вернее, ему и его друзьям. Да-да, она не оговорилась.

Касьян сделал для нее многое. Возможно, едва ли не самое главное. Он ввел ее в свою компанию.

Янина до сих пор вспоминала тот день с неким неверием.

Первый день в новом универе. Никого не знает, готова от каждого шарахаться. И миллион информации, которую надо запомнить. Запечатлеть на подкорке.

Она суетилась, нервничала. Несколько раз рюкзак валился у нее из рук. И она замирала. Сейчас кто-нибудь по ней пройдется… Скажет, что она растяпа. А то и похлеще словечко подберут.

Последний раз Янина уронила его на лестничной площадке. Мимо нее пронеслись два здоровенных лба. В догонялки играли… Нет, некоторым такое понятие, как взросление до определенного возраста, этак до двадцать пяти, не грозило.

И кросс сорок пятого размера едва не впечатался в ее старенький рюкзак. Сердце Янины остановилось. Ну все… Сейчас все учебники и методички, которые ей только что выдали, разлетятся по лестничной площадке, и их подхватят другие ноги. Начнут играть в «футбол», швырять. Видела Янина такое. Точнее, проходила.

– Эй, вы куда несетесь! – Девушка примерно ее возраста, очень красивая и стильно одетая, толкнула одного в плечо.

Для парня ее толчок оказался, как мертвому припарка.

– Заши-ибу! – Дурачась, он понесся дальше.

– Придурок.

Незнакомка подняла рюкзак и протянула его Янине.

– Мадина, – представилась она.

– Янина, – выдохнула Янина.

– А я знаю, – подмигнула незнакомка. У нее зазвонил телефон, и она отошла, оставив Янину в полном недоумении.

Знает? Откуда?

На этом «первый» день еще не завершился.

Она не знала, сколько пар у Касьяна и в целом находится ли он в универе, учится ли в ее корпусе. Не до него было. Слишком много впечатлений.

Но она вздрогнула, когда услышала рядом с собой:

– Янина.

Она суетливо обернулась и увидела высокую фигуру, тень от которой накрыла ее.

Касьян.

Пульс мгновенно зашкалил, хотя, казалось, куда уж больше.

– Привет.

– Ты все? – Он хмурился.

Янина переступила с ноги на ногу, вцепившись в многострадальный рюкзак.

– Да.

– Тогда пошли.

Он немного выбросил руку вперед, указывая ее направление.

И как бы отгораживая ее от других.

Янина пошла. А куда ей еще деваться? Она даже малодушно обрадовалась, что до дома Терлоевых не придется добираться на автобусе, а потом идти пешком. Или пересаживаться на маршрутку, которая ходит по закрытому поселку. Она еще не разобралась, что к чему!

Они вышли из здания, и Янина сделала шаг в сторону парковки. Влево же, правильно?

Но Касьян преградил путь. И как он так быстро встал на ее пути?

Хорошо, что она не отшатнулась.

– Что? – выдохнула она интуитивно. – Нам же на парковку туда, да?

– Нет. – Касьян сунул руки в карман, отчего его фигура приобрела еще более давящий эффект. – Мы идем в кафе.

Янина вздрогнула.

– Зачем?

– А зачем люди ходят в кафе?

Черт. Черт, черт. И что ему ответить? У нее голова шла кругом. Не до кафе ей! Ей домой надо! Заниматься.

– Хорошо. Мы же недолго?

Он не ответил.

Она вздохнула.

Странный этот Касьян. Честное слово. Дома с родителями душка. Ржет постоянно, прикалывается. А стоило ей появиться на горизонте, сразу замолкал. Бирюком становился.

Они вошли в кафе. Уютное, рассчитанное на студентов. Почти все столики были заняты.

– Нам туда.

Он кивком головы указал на столик, расположенный у стены и у окна. Столик был сдвинут с другим, и там уже сидели друзья Касьяна. Артур и Дарий, так, кажется, они представились накануне.

А еще среди них находилась девушка, которая подняла ее рюкзак.

И именно она сейчас приветливо махала им рукой.

– Знакомьтесь, это Янина, – сразу представил ее Касьян.

Янина поняла – это компания Касьяна. И он привел ее к ней в первый же день!

Ноги подогнулись. Хорошо, что Касьян отодвинул ближайший стул, на который она осела.

Сам он сел на соседний стул.

Друзья Касьяна приняли ее. Янине до сих пор в это верилось с трудом.

Мадина, Алина, Катерина. Три девушки, которые, можно сказать, взяли над ней шефство. Конечно, Янина понимала, по чьей просьбе. И, наверное, была благодарна… Да нет, была!

Но об Касьяне чуть позже. Потом… Думать про него то еще удовольствие в кавычках.

Мадина была сестрой Артура. Остальные дружили едва ли не с школы. К ним еще кто-то постоянно прибивался, подходил.

Янина обрастала знакомыми.

Они не были похожи на тех, кого Янина знала раньше.

Они были уверенными в себе, немного дерзкими, но приняли ее без лишних вопросов и скепсиса. Помогли сориентироваться в университете, подсказали, каких преподавателей стоит обходить стороной, поделились конспектами.

Тревожность Янины уменьшилась, но не ушла окончательно. Где-то глубоко внутри все еще сидел тот самый испуганный ребенок, который ждал подвоха, который не верил в то, что его жизнь налаживается.

Это было логично. Три года ее травил едва ли не весь город. Даже взрослые не простили того, что ее отец заступился за нее.

А все почему? Пра-авильно… Все хотели выслужиться перед главой города, который обладал в их районе слишком большой властью. Был несменяемым руководителем более двадцати лет.

Зазвонил телефон, прерывая ее размышления. На экране светилось имя «Мадина».

Янина улыбнулась.

– Привет! – послышался веселый голос.

– Привет.

– Слушай, мы с Алиной идем гулять. Ты с нами?

По телу Янины разлилось тепло. Ее приглашают? Ее приглашают!

– Конечно, – поспешно выдохнула она, вскакивая с кровати и едва не путаясь в собственных ногах.

– Отлично! Тогда встречаемся через час на проспекте Мира. Знаешь, где такой?

– Найду.

Конечно, найдет, куда она денется!

Янина бросилась к шкафу. Распахнула его и замерла. Дыхание по привычке застряло в груди.

У нее было столько обновок. С ума можно сойти.

Софья Маратовна ее баловала. И это слабо сказано. Сначала дала карту. А потом сама начала ей покупать вещи.

– Яниночка, ну как ты себе это представляешь? Иду я по ТЦ, а тут такая красота. С моей комплекцией явно нечего думать в ее сторону, а вот для тебя в самый раз.

Янина не знала, куда себя девать от смущения.

– Тетя Сонь…

– Ну что! – Женщина улыбалась такой улыбкой, что у Янины снова сводило горло и глаза предательски начинало пощипывать. – Я всю жизнь мечтала о дочке. А получились пацаны. Нет, естественно, я Адама и Касю люблю больше жизни, но… Ты меня понимаешь!

Янина вроде как понимала. Эмоциональный фон настолько зашкаливал, что слова застревали где-то в груди.

– Поэтому не лишай меня возможности тебя баловать. Хорошо?

Софья Маратовна притянула ее голову к себе и поцеловала в лоб.

– Мы с тобой договорились?

Янина кивнула. Потом еще раз быстро кивнула.

И все же пока ей сложновато было адекватно реагировать на изменения в собственной жизни.

И ладно бы только от Софьи Маратовны такое исходило.

При воспоминании о том, что отчудил во вторник – на следующий день после первого ее дня учебы в школе – Касьян, ей до сих пор становилось не по себе.

Она с утра нервничала еще сильнее. Полночи не спала, учила. Ей необходимо быть максимально подготовленной.

Еще она спустилась на кухню принципиально раньше, чем Софья Маратовна. Приготовила в духовом шкафу горячие бутерброды, сделала омлет, заварила чай.

И снова бегом в комнату.

Касьян ждал ее в машине. Она распахнула дверь, села. Приготовилась. Даже сама не поняла к чему. Просто ей сложно было находиться в его обществе.

В голове постоянно вертелись вопросы. Почему он так с ней? Она вроде бы не сделала ничего плохого. Его раздражало, что она жила в его доме? Тогда зачем он познакомил ее со своими друзьями, если ее общество настолько ему неприятно?

Она ничего не понимала.

– На заднем сиденье… – Негромкий мужской голос резанул по возбужденным с утра нервам. – Возьми.

Янина интуитивно обернулась. Там находился объемный пыльник, в котором что-то лежало.

– Это мне?

Янина даже ткнула себя пальцем в грудь.

Она точно проснулась? Или у нее что-то с восприятием реальности?

– Да, – буркнул Касьян, трогаясь с места и открывая с пульта ворота.

– А что там?

– Посмотри.

Напряжение усиливалось.

– Мне можно отстегнуть ремень?

Касьян не посмотрел на нее. Зато выразительно дернулись желваки на его скулах.

Что она несет…

Янина отстегнулась. Пальцы плохо слушались. В салоне запилила система, требуя, чтобы пассажир снова пристегнулся.

Пришлось действовать максимально быстро. Еще бы позорно не навернуться между сидений…

Взяв объемный пыльник, Янина поспешно вернулась на место. Первым делом пристегнулась. И лишь тогда приоткрыла пыльник.

С губ сорвался легкий возглас. Внутри лежал рюкзак. И какой!

Янина осторожно достала его и провела ладонью по мягкой коже.

– Софья Маратовна забыла его у тебя в машине, да?.. – Янина зачем-то обернулась на дом. – Мне уже неудобно принимать от нее…

Слова полились из нее непроизвольно. Она оборвала себя, прикусив губы. Что она несет… Зачем…

– При чем тут моя матушка? – Касьян сурово свел брови на переносице и сильнее сжал руль.

Янина моргнула. Потом второй раз.

– А это… не от нее?..

Касьян ничего не ответил. Выехал со двора и снова взял пульт от ворот. Тот выпал у него из пальцев, и Касьян приглушенно выругался.

Янина же вжалась в кресло, не выпуская подарок из рук.

Отмерла лишь у универа, опять же под суровым взглядом Касьяна и после его недовольного вопроса, не хочет ли она переложить учебники в новый рюкзак.

Не хотела!.. И хотела.

И так постоянно. И во всем. Как Янина ни старалась, ее мысли снова и снова возвращались к Касьяну. И это нервировало девушку.

Она думала о Касьяне куда больше, чем следовало.

С другой стороны, у нее не было выбора. Касьян Терлоев стал частью ее жизни.

Она никак не могла понять, как он к ней относится. Хорошо или плохо. Это тоже нервировало.

Он пугал ее. И сильно. Этот страх был глупым, необъяснимым, иррациональным. Янина сама себе казалась идиоткой, когда по телу пробегали мурашки от одного звука его шагов на лестнице. Потому что Касьян, по сути, не сделал ей ничего плохого. Никогда. Не сказал грубого слова, не нарушил ее границ, не позволил себе ни намека на неуважение.

Напротив. Он делал то, о чем просила мать: исправно возил ее в универ по утрам, никогда не заставляя ждать. Не бросал одну в незнакомых районах, всегда убеждаясь, что она дошла до нужного корпуса.

Но они почти не общались!

Кому сказать – не поверят.

В машине они молчали. Каждое утро, когда ехали в универ, тяжелое, гнетущее молчание, прерываемое лишь шумом двигателя и тихой музыкой, висело между ними.

Если сначала такой расклад устраивал Янину, то сейчас пугал. Какого?.. Вот серьезно. Если она ему настолько неприятна, если ее общество вызывало у него дискомфорт, зачем он с ней возился?

Эти мысли раз за разом вспыхивали в голове.

И не сочетались с другими моментами.

Да, в машине он сидел за рулем, сжав сильные пальцы на руле, его профиль был суров и непроницаем.

Она же смотрела в окно. Так безопаснее…

Но дышать приходилось густым, пропитанным какой-то затаенной агрессией воздухом.

А вот в универе… Касьян смотрел. Постоянно.

Она ловила его взгляд в коридорах, в столовой. На парковке. Да много где. Даже из-за окна аудитории, если он проходил мимо.

Он не подходил. Не заговаривал. Просто останавливался на секунду, и его темные бездонные глаза находили ее в толпе, задерживались на ней, изучали, словно пытаясь разгадать какую-то сложную загадку.

От этого взгляда по ее спине неизменно бежали мурашки, а сердце начинало биться чаще. Не от радости. О нет. А от какого-то дурного предчувствия.

Тетива натягивалась все сильнее. И рано или поздно она сдетонирует.

Она краснела, отводила глаза, старалась затеряться среди других студентов, но чувствовала его взгляд на себе почти физически, как прикосновение.

Девчонки тоже видели этот взгляд.

– Что-то наш Кася последнее время молчаливый. – Катерина поиграла бровями. – Янина, не ты ли тому причина?

– А при чем тут я?

– Ну не знаем… Странный он у нас стал.

– Может, что случилось у него.

Девчонки переглянулись.

– А может, случилась ты?

И засмеялись.

Янина же покраснела. Замечательно просто. Пошутили так пошутили. Она у него случилась. Конечно.

Да ей иногда казалось, что он ее прихлопнуть хочет! Или чтобы она исчезла. Серьезно.

По утрам они здоровались сквозь зубы. Она, спускаясь к завтраку, обычно нейтрально желала доброго утра. Он кивал в ответ, не отрываясь от телефона.

Она честно пыталась анализировать, что между ними. Ей не нравились ни его молчание, ни ее тревога.

Почему он вызывал в ней порой необъяснимую панику?

Может, из-за его размеров? Он был большим, физически мощным, и его сила ощущалась даже в покое. Может, из-за его молчаливости? Оно было таким… громким. В нем угадывались эмоции, которые он не выпускал наружу, и это пугало больше любой агрессии.

А может, из-за той странной, колючей энергии, что исходила от него. Энергии дикого зверя, временно запертого в клетке цивилизации.

Все-таки южная кровь сказывалась.

Янина не знала.

Три дня назад Касьян уехал на сборы. И она вздохнула с облегчением.

Надолго ли?

Она уже подумывала о том, чтобы съехать от Терлоевых. Вроде бы ей дают общежитие, и она идет на повышенную социальную стипендию. Сирота плюс учится без троек. У нее должно получиться.





***

Они встретились у входа в парк, как и договорились. Алина, увидев Янину, тут же бросилась к ней с объятиями.

– Янинка, привет! Выглядишь потрясно!

Мадина, улыбаясь, присоединилась к объятиям.

– Наконец-то мы вытащили друг друга.

– Ну да. – Янина старалась не стесняться.

Погода была по-зимнему ласковой и солнечной. Они, болтая о всякой ерунде, неспешно направились к уютному кафе на пешеходной улице. Устроились у окна. Заказ был сделан быстро – три капучино и три чизкейка.

– У нас даже вкусы совпадают. Прикольно.

Едва официантка отошла, Алина уперлась подбородком в руку и уставилась на Янину.

– Итак, мы ждем рассказа.

Янина облизнула враз пересохшие губы.

– Какого?

– Мы про тебя ничего не знаем! Ты же наполовину русская, да?

Янина слегка смутилась, покручивая в руках телефон.

– Да, мама была русской.

– Прямо как Касьян! – оживилась Алина.

– Нет, у Касьяна на четверть. Софья Маратовна наполовину русская. Как ты, Янин. И в Касе, мне кажется, эта южная кровь отца так и кипит. Молчит, молчит, а потом – бац! – Мадина хлопнула ладонью по столу. – И все вокруг повинуются. Глаза такие темные, пронзительные...

Янина невольно согласилась. Есть такое…

– Снова Касьян? – фыркнула Алина. – Мад, хватит уже травить про своего кумира. Янин, не обращай на нее внимания. Точнее, на нас. Мы подтруниваем над Мадинкой с первого класса. Кто-то как-то брякнул, что они были бы отличной парой. Вот и пошли шуточки с тех пор.

Янина напряглась. Что-то кольнуло в груди. Так, чуть-чуть…

Она быстро постаралась взять себя в руки.

Ей нет никакого дела до личной жизни Касьяна.

И тут Мадина вся встрепенулась, даже подалась вперед.

– Так, стоп. Что ты сказала, Янин?

– А что я сказала?

– Мама была русской? Была?..

Янина вздохнула. Она не видела смысла скрывать.

– Да. А вы не знали? Я сирота.

– О-о.

Девчонки переглянулись.

– Рассказывай.

– Да что рассказывать? Почти обычная история…

– Вот именно – почти!

– Мадин!

– Все, не перебиваю.

Как раз принесли кофе и чизкейки. Вовремя.

Янина заглянула в чашку, точно там были ответы на вопросы, ежедневно посылаемые ей во Вселенную.

Не было, конечно…

– Я из самого обычного провинциального городка. Такая глушь, вы и названия не слышали. Одна школа, пара улиц... И все было неплохо. Пока… Папы не стало.

– Всевышний…

Янина выдавила из себя улыбку. Печаль никому тут точно не нужна.

– Папу посадили. Не за что-то страшное, – поспешила она добавить, видя, как напряглись лица девчонок. – Непреднамеренное... несчастный случай. Он не виноват был. А там, в колонии... уже умер. Не выдержал.

Она замолчала, сглатывая комок в горле. Некоторые подробности лучше опустить.

– Янина, прости…

Мадина потянулась через столик и накрыла ее руку своей.

– А мама? – Это уже Алина уточнила сиплым голосом. – Не выдержала тоже, да?

Янина быстро кивнула.

– Да. Заболела и... тоже ушла. Сердце.

За столом повисла тяжелая тишина.

Глаза Мадины наполнились слезами.

– Это же ужасно... Так несправедливо.

Говорить до сих пор было больно. Горло по-прежнему сжимала невидимая рука.

– А потом, мы так понимаем, появились Терлоевы?

– Да. Мама дружила с Софьей Маратовной.

– Да? А разве не…

Алина толкнула в бок Мадину.

– Это хорошо, что они тебя забрали. И привезли к нам! – ободряюще сказала Алина, отправляя кусочек чизкейка в рот. – Теперь у тебя есть мы! Все будет хорошо.

Янина улыбнулась.

Она тоже так думала. Что все обязательно будет хорошо.

Зазвонил телефон. На экране высветилось имя Софьи Маратовны.

– Тетя Соня, привет.

– Янина, дорогая, ты гуляешь?

– Да.

Она предупредила ее.

– Хорошо. А ключи у тебя с собой?

– С собой.

– Мы с Валидом уезжаем из города. Вернемся завтра ближе к вечеру. Справишься без нас? – Голос женщины смягчился.

– Конечно, тетя Соня, – засмеялась Янина на подтрунивание.

– Вот и славно. Долго не гуляй, хорошо? Я все-таки волнуюсь.

– Со мной же девочки…

– Вот поэтому и волнуюсь. Пристанут еще всякие.

Алина, стоящая близко и слышавшая разговор, закатила глаза и шепотом прошептала:

– К нам не пристают. Мы почти неприкосновенные.

– Я все слышу.

– Здрасти, тетя Соня! – Девочки приблизили лица к экрану.

– Привет-привет. Берегите мне мою Яниночку! И не шалите!

Девчонки дружно рассмеялись.

И лишь закончив разговор, Янина уточнила:

– А почему вы неприкосновенные?

– Как почему? – Алина поиграла бровями. – Все же элементарно. Мадина – сестра Артура. Все знают, что он башку любому открутит, кто в ее сторону даже посмотрит.

Мадина закатила глаза.

– Что, так и есть? – Янина поставила локти на стол и положила на ладони подбородок.

Когда-то давно она мечтала о старшем брате. О защитнике. А сейчас было довольно интересно слушать про девушку, у которой как раз такой и был.

– О, мой Артурчик – это отдельная тема. Сам крутит с девчонками налево и направо, тот еще кобель.

– Мадин!

– Что?

– Вот услышит Артур про кобеля, тебе по заднице надает.

– Так я и напугалась.

– Янин, не верь ей. – Алина шутливо ткнула пальцем в подругу. – На самом деле Мадинка еще как слушается брата. Попробуй такого не послушать.

– Вот-вот.

– Так, по поводу Мадины и Артура я поняла. А дальше?

– А что дальше? – Алина пожала плечами. – Я попала «под раздачу». С Мадиной мы дружим с детства, а значит, и за мной присматривает Артур. Чтобы я сестру не испортила. А где Артур, там и Дарий. А где Дарий, там и Касьян. А где Касьян… Короче, бег по кругу. Теперь ты понимаешь, о чем мы, Янина?





глава 8


ГЛАВА 8





- Обязательно пиши! - кричала Мадина, уже из окна отъезжающей машины, размахивая рукой.

- Отмечайте каждый чих в общем чате! - добавила Алина. - Не пропадай, короче.

Янина махнула им в ответ. Такси с подругами скрылось за поворотом, и она опустила руку. Еще секунду постояла на опустевшем тротуаре, вдыхая прохладный ночной воздух.

Неплохой вечер вышел. Даже более чем.

Пока Янина опасалась делать далекоидущие прогнозы. Пусть идет всё так, как идет. Она хотела дружить, и вроде бы намечались неплохие задатки.

Она пошла к калитке. Фонарь с противоположной стороны дороги освещал дом Терлоевых. Но во дворе было темновато.

Улыбка постепенно сходила с ее лица. Тетя Соня и Валид Адамович уехали и предупредили её, но как-то становилось не по себе с каждой проходящей минутой.

Дом был пуст. От этой мысли становилось немного неуютно. Большой, красивый особняк Терлоевых днем был полон света, жизни и уюта.

Ночью же, в одиночестве, он мог оказаться другим.

Янина отмахнулась от нахлынувших ощущений. Глупости. Ей не восемь, и уж точно не стоило бояться темноты.

Она потянула калитку, которая жалобно скрипнула, нарушая ночную тишину. Или Янине показалось? Кажется, всё-таки с ней воображение решило сыграть злую шутку.

Она вцепилась в ручку. Вдохнула-выдохнула. И поспешила дальше, не забыв запереть входную калитку.

А вот и дом. Всевышний… Ключ с легким лязгом повернулся в замке, и Янина поспешно заскочила внутрь.

Всё, она в безопасности.

Там, в прошлой жизни она сталкивалась не только с буллингом. Особо ретивые выдумщики пробирались к ним в огород. Стучали в окна, бросали в обшивку дома грязью. Да много чего было.

Янина замерла на пороге. В доме было темно. К такому она не привыкла. За время её пребывания у Терлоевых, всегда в доме кто-то был. А тут пусто.

И очень, очень темно.

Тревога коснулась сердце. Всё-таки как-то странно….

Такой темноты, кажется, не было никогда. Шторы плотно задёрнуты, не пропускали ни лунного света, ни отсветов уличных фонарей.

Воздух стоял неподвижный, прохладный и пахло полированным деревом, воском и тишиной. Полной, абсолютной тишиной.

А почему, кстати, не горят дворовые фонари? Янина сначала даже не поняла в чем дело. Вроде было что-то не то, а сразу и не сообразила.

Знание, что взрослых нет дома, которое должно было давать ощущение свободы, почему-то подпитывало лишь тревогу. Пустота чувствовалась физически. Сердце Янины сжалось. По спине пробежали холодные мурашки.

Так. Без паники. Хорош накручивать себя.

Попугалась и ладно.

Она щелкнула выключателем у входа. И…ничего. Тьма не рассеялась. Она щелкнула еще раз, потом еще. Тишина. Свет не загорался.

Перегорели пробки? Или что?..

Она осторожно двинулась вперед, вытянув руки перед собой. Кое-как разулась, разделась. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в ушах. Вот она трусиха.

Янина недостаточно хорошо знала планировку дома. Это минус. Надо как-то попасть в комнату.

Она достала телефон и едва не застонала в голос. Серьезно?.. Когда он у неё успел разрядиться?

Хотя… Чему она удивляется? Телефон старый, зарядку держал плохо.

Она всё же благополучно добралась до лестницы, ухватилась за резную деревянную перилу.

Ступени под ногами скрипели, и каждый скрип казался ей оглушительно громким. Или и тут у неё разыгралось воображение? Какой скрип! Уж у кого у кого, а у Терлоевых ничего в доме скрипеть не может.

Янина поднималась, затаив дыхание, чувствуя, как по спине бегают те самые предательские мурашки. Казалось, что из каждой темной ниши за ней наблюдали.

Правильно говорят - у страха глаза велики. У неё в данном случае огромны.

Наконец-то она на втором этапе. Ее комната была в самом конце коридора. Она почти побежала, поскорее желая оказаться в безопасности, захлопнуть за собой дверь и включить свет, хотя бы бра на прикроватной тумбочке.

Рука сама нашла ручку. Она влетела в комнату, захлопнула дверь и, прислонившись к ней спиной, с облегчением выдохнула. Здесь тоже было темно, но это была своя, знакомая темнота. Она щелкнула выключателем. И снова ничего. Темнота.

Весело…

Может, везде свет вырубили? Фонарь на улице говорил о другом.

Янина раздвинула шторы шире.

Уже лучше.

Уже можно дышать.

Значит, не будет умываться. И другие дела отложит. Сразу ляжет спать.

Она сняла джинсы и кофту. Кое-как нашла пижаму. Натянула шорты и майку. Где-то была рубашка… Черт, да где она?

Но рубашка никак не находилась. В конечном итоге, Янина махнула рукой. Обойдется без неё.

Она уже собралась было лечь в постель, как вдруг ее слух уловил что-то.

Она замерла, прислушиваясь.

Тишина. Ей просто показалось. Янина вздохнула и потянулась к одеялу.

И тут звук повторился. Неясный, приглушенный. Снизу. Как будто что-то упало. Или…

Или кто-то был внизу.

Сердце Янины буквально скатилось куда-то под ребра, замерло на мгновение, а потом заколотилось с такой бешеной силой, что ее затрясло.

Кровь отхлынула от лица, в ушах зашумело.

Кто-то в доме!

Она не одна! Все ее страхи, все жуткие предчувствия, которые она пыталась загнать глубже, вырвались наружу с новой, удвоенной силой.

Она оказалась в доме с незваным гостем.

Кто-то узнал, что Терлоевых нет в доме и решил «наведаться?»

Запросто…

Янина села на кровать, подтянув колени к груди. Вся превратившись в слух. Тишина снова стала абсолютной. Может, ей всё же показалось?

Мысли путались. Позвонить кому-то? Но телефон же разряжен! Черт, черт, черт…

И что делать? Кричать?

Но если это вор… или кто похуже…

Ее крик только спровоцирует нападающего.

А может, это… просто шум с улицы?

Но инстинкты кричали об опасности. Она не могла просто сидеть здесь и ждать. Она должна была понять, куда идти дальше и как действовать.

Собрав всю свою волю в кулак, Янина медленно, бесшумно повернула ручку и выскользнула в темный коридор. Под ногами был мягкий ковер, поглощающий шаги. Она двинулась к лестнице, держась за стену. Каждый ее нерв был натянут, как струна.

Далее лестница. Пока вроде бы тихо…

Она спускалась вниз, приставляя ногу к каждой ступеньке с крайней осторожностью, боясь издавать малейший звук.

И ещё боялась элементарно оступиться и кубарем свалиться вниз. Внизу было еще темнее, если это, конечно, возможно. Гостиная и холл тонули в непроглядном черном море.

Надо было шторы и тут раздвинуть… Надо было!

Она замерла у подножия лестницы, вглядываясь в темноту, затаив дыхание. Казалось, никого. Тишина. Только собственное гулкое сердцебиение в ушах прямо как барабанная дробь.

Показалось всё-так…

Просто нервы.

Просто надо вернуться наверх…

Она сделала неосторожный шаг назад, поворачиваясь, чтобы идти обратно, и в следующее мгновение на кого-то налетела…

Столкновение было настолько неожиданным, таким пугающим в полной тишине и темноте, что из ее горла вырвался не крик, а короткий хрип.

Она отшатнулась, споткнулась о ножку тумбы и чуть не упала, сердце бешено колотилось уже где-то в горле, перекрывая дыхание.

Янина оказалась парализована ужасом, готовая вот-вот потерять сознание.

И тут в темноте, прямо перед ней, раздался низкий, хриплый, раздраженный до ярости голос. Рык, который она узнала бы из тысячи.

- Бл*дь…

- Касьян…

Она никогда в жизни не была так рада его видеть!

А вот он судя по голосу…

- Какого черта ты ходишь в темноте? – рявкнул Терлоев.

Янина не сразу смогла говорить.

Глупо, наивно, но факт.

Она просто стояла, дрожала всем телом и пыталась проглотить воздух, который не хотел заполнять легкие.

Облегчение от того, что это Касьян, а не грабитель, было таким сильным, что на мгновение затмило все остальные чувства.

А вот у него явно были другие эмоции.

Потому что почти сразу же добавилась ремарка:

- …полуголой?

Янина даже сначала не поняла, о чем он.

- Ты дома?

- Как видишь…

- Это… Это хорошо?

- Ой ли…

Его ироничное «ой ли» подействовало, как ушат холодной воды.

И привело Янину в чувство.

Ее мозг, наконец, начал обрабатывать не только звуки, но и поступающую информацию.

Касьян вернулся!

Раньше времени…

Это же хорошо? Да? Она в доме не одна! Он здесь. Он решит проблемы. Он….

И затем зрение, привыкшее к мраку, начало выхватывать детали. Огромная, смуглая тень перед ней. Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. И он был… Он был…

Касьян был полуобнажен. На нем были только низкие, спортивные штаты из темной, мягкой ткани, сидевшие на бедрах ужасающе низко.

Мокрые, темные волосы были взъерошены, и с них на широкие, мощные плечи стекали капли воды. Так ей виделось в темноте… Или воображение разыгралось не на шутку? Уже не важно…

Грудь и пресс, прорисованные жесткими, четкими мышцами, блестели в скудном свете, пробивавшемся сквозь щель в шторах. Это луна вышла… И дала кое-какое освещение.

Касьян дышал ровно, но глубоко, и его грудная клетка медленно поднималась и опускалась, и каждый мускул на торсе играл при этом движении, как у большого, отдыхающего после схватки хищника.

Янина судорожно сглотнула.

Сейчас, здесь, у подножия лестницы, когда они были в доме вдвоем и вся атмосфера смахивала на сюжет из готического романа он как никогда казался ей огромным, темным, мокрым и абсолютно первобытным в этой темноте.

А ещё он смотрел на нее.

Она чувствовала его тяжелый взгляд. Он ощущался едва ли не физически. Этот взгляд, черт бы его побрал, скользил по ее ногам, рукам, лицу. Зафиксировал ее пижаму.

Янина не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Весь ее испуг, все напряжение, вся жуть от темноты и неожиданности вдруг трансформировались во что-то другое.

Острое, колющее, невероятно сильное смущение, смешанное с каким-то диким, запретным любопытством.

Они стояли так, словно завороженные, в полной тишине темного дома.

Две фигуры, застигнутые врасплох, почти обнаженные друг перед другом, разделенные сантиметрами напряженного пространства.

Первым очнулся Касьян. Он резко, почти грубо провел рукой по лицу, смахивая капли воды.

- Ты что, не могла свет включить? - его голос прозвучал глухо, но уже без прежней ярости, скорее с раздражением и неловкостью.

- Он… он не включается, - прошептала она, и ее собственный голос показался ей сиплым и чужим. - Пробки, наверное…

Он что-то пробормотал себе под нос, какое-то ругательство.

Затем шагнул мимо нее, настолько близко, что рука его, проносясь по воздуху, чуть не задела ее плечо. От него пахнуло волной тепла и влаги. Янина инстинктивно вжалась в стенку.

Касьян исчез в темноте коридора, ведущего в подсобные помещения. Через минуту раздался щелчок, и в холле, а затем и в гостиной, вспыхнул свет.

Янина зажмурилась от внезапной яркости. Когда она осторожно приоткрыла глаза, мир снова обрел привычные очертания.

Дорогая мебель, картины на стенах, ковер. Все было на своих местах. Никаких монстров.

Только она сама, в своей легкомысленной пижамке, стоящая посреди зала, и Касьян, вернувшийся из коридора.

При свете он казался еще больше, еще реальнее. Каждая капля воды на его коже, каждая тень, лежащая в углублении между мышцами пресса, была видна с пугающей четкостью. Он кажется после душа… Да, точно.

Он не смотрел на нее, уставившись куда-то в сторону щитка, его лицо было привычно непроницаемым, но уголок рта был чуть поджат.

- Перегорел автомат, - бросил Касьян коротко, все еще избегая ее взгляд.

Наступила неловкая пауза.

Янина переминалась с ноги на ногу. Надо возвращаться в спальню. Тем более, когда она в таком виде. Многие девчонки в универе носили шорты, короче, чем сейчас на ней. И им было комфортно.

А ей нет.

Её пижама и полуобнаженность Касьяна сейчас казались особенно неприличными, еще более вызывающими. Янина чувствовала, как горит все ее тело.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе дар речи и хоть каплю достоинства.

- Ты… вернулся? Когда? - выдавила она из себя.

Касьян медленно перевел на нее взгляд. Его темные глаза были уставшими.

- Час назад, - ответил он отрывисто. - С дороги вырубился сразу же. Встал, сполоснулся и спустился попить. А ты?

И его ничего не смутило? Что в доме темень?

Или он настолько устал?

Его взгляд снова скользнул по фигуре Янины.

И на лице почти тотчас вспыхнуло уже знакомое ей раздражение.

- Что я? - не поняла она.

- Почему ходишь в таком виде? – желваки на скулах нервно заходили. — Отец может увидеть!

Янина смутилась еще больше, скрестила руки на груди.

- Их… их нет в доме. Они уехали. Сказали, что останутся в городе.

Лицо Касьяна застыло. Все мускулы на его лице напряглись, взгляд стал острым.

- Они уехали? - переспросил он, и в его голосе прозвучала какая-то странная, металлическая нотка.

- Да, - кивнула Янина, не понимая его реакции. - Позвонили и сказали, что вернутся только завтра.

Он медленно провел рукой по затылку, его взгляд ушел куда-то в сторону, будто он быстро что-то просчитывал.

- Я вернулся раньше… Не предупреждал своих, - добавил он негромко.

И их общие слова повисли в воздухе.

Касьян вернулся раньше.

Родители уехали…

В доме были только они двое.

И эта ночная встреча…в таком виде…

Янина не знала, что сказать. Жар разлился по щекам, а сердце снова начало бешено колотиться.

Надо уходит. Вот прямо сейчас.

Касьян резко вздохнул, снова посмотрел на нее.

И резко нахмурился, подобрался как-то.

- А ты где была? Ты же не слышала моего возвращения, так получается?

- Я гуляла, - растерялась Янина от его напора.

- С кем?

Губа Касьяна агрессивно дернулась кверху.

- С девчонками.

Зачем, блинский, она перед ним отчитывается?

А потому и отчитывается, что он так смотрит… Нутро начинало звенеть, и почему-то внизу живота потяжелело.

- С девчонками, - медленно повторил он.

Воздух в комнате резко потяжелел.

- Да. С Мадиной и Алиной.

Касьян ничего не ответил. Лишь взгляд потяжелел

- Иди спать, Янина, - произнес он наконец. - И одень, черт побери, что-нибудь посерьезнее.

Отчего-то обида скрутила горло Янины.

Какого черта он постоянно до неё докапывается!

Посерьезнее… Слово-то какое подобрал! Да если бы она знала, что он в доме, ни за что бы из комнаты не вышла!

Ни. За. Что.

Она успела сделать один шаг к лестнице. Ноги были ватными, плохо слушались её. Не отошли ещё от пережитого испуга. В висках стучало. Каждый нерв звенел от только что пережитого шока и неловкости.

И тут за спиной раздалось приглушенное, сдавленное ругательство.

Она не успела понять, обернуться ли, как что-то сдвинулось в воздухе.

Послышался резкий, стремительный звук шага. И далее последовал рывок.

Сильная рука обхватила ее предплечье, резко отдернув назад. Янина потеряла равновесие и с размаху врезалась во что-то твердое и теплое.

В его грудь.

Она врезалась в самого Касьяна…

Точнее, это он её дернул… На себя.

Воздух с силой вылетел из ее легких, дыхание сжалось в груди в тугой, болезненный комок. От неожиданности в глазах потемнело. От него пахло мятой свежего геля для душа, но под этим чувствовался иной, дикий, животный запах. За его кожи, его пота, его гнева или чего-то еще, чего она не могла определить.

Жар опалил Янину с головы до ног, будто ее окунули в раскаленную воду. Она почувствовала каждую мышцу его торса, каждую каплю влаги на его коже через тонкую ткань своей майки. Сердце заколотилось, готовое вырваться из груди.

- Касьян…Ты чего…

Ее голос прозвучал слабо, задыхающеся, больше похоже на стон.

И далее:

- Ничего.

Она как предчувствовала. Как будто где-то в глубине души, в самых потаенных уголках, уже знала, что их встреча в этой тьма, в коридоре, не закончится просто так.

Что эта ночь, эта темнота, эта случайная встреча не может разрешиться тихим уходом в свои комнаты. Между ними натянулась струна, и Касьян ее оборвал.

Его вторая рука впилась ей в плечо. Он резко, почти грубо развернул ее к себе. В его темных глазах бушевала буря.

Её успела заметить Янина. Смесь ярости и какого-то отчаяние что ли. Жажды… Или она стрессанула и у неё разыгралось воображение?

Она видела то, чего и в помине не было? Не могло быть…

В глазах Терлоева не было ни капли привычной холодности или отстраненности. Это был взгляд человека, сорвавшегося с цепи.

Что, черт побери, происходит… Что…

Прежде чем Янина успела что-то понять, сказать, воспротивиться, его руки охватили ее лицо. Горячие ладони прижались к ее щекам, большие пальцы уперлись в виски, почти болезненно фиксируя ее, лишая возможности отвернуться, убежать. Он склонился к ней, и его горячее дыхание обожгло её губы.

А дальше он её поцеловал.

Его губы действовали жестко. Смело. Они атаковали Янину. Захватывали. Поглощали.

Касьян целовал ее жадно, властно, почти жестоко, его губы жгли ее, его язык требовал подчинения, вторгаясь в ее пространство. Забирая её себе. Он пил ее, как умирающий от жажды, заставляя отвечать на эту бурю, на этот пожар.

Янина застыла в оцепенении.

Ее разум отказывался верить в происходящее.

Мир сузился до этого темного холла, до жара его тела, до вкуса его гнева и отчаяния на ее губах, до грубых пальцев, впившихся в ее кожу.

Она не сопротивлялась. Не могла.

Шок и какой-то первобытный, всепоглощающий ужас смешались с чем-то еще. Острым, запретным, пугающе сладким. Ее тело предательски отозвалось на эту ярость дрожью, ее собственные губы под его натиском разомкнулись, и она, к своему ужасу, ответила.

Их языки столкнулись. Грубо, властно, без спроса.

Его вторжение было самым что ни на есть настоящим захватом. Вкус его был мятно-горьким, горячим, чужим и в то же время до жути притягательным.

В нем чувствовалась вся ярость, все напряжение, копившееся в нем, и теперь оно обрушилось на нее, сметая все преграды.

На мгновение сознание Янины поплыло, захлестнутое этой лавиной ощущений. Тепло разлилось по жилам, спутав все мысли, погасив первоначальный испуг и заменив его чем-то темным, пугающим и сладким.

Но первой пришла в себя все-таки Янина. Инстинкт самосохранения, громче оглушительного гула в ушах, просигналил об опасности.

Она почувствовала, как изменилось его тело, прижатое к ней. Напряжение в нем стало иным, более острым, более... целенаправленным.

Он возбудился!

А учитывая, что на них минимум одежды - её тонкая майка и его голый торс, легкие шорты и низко сидящие на бедрах штаны - эта близость из неловкой превратилась в откровенно опасную.

Она чувствовала каждым нервом его мышечный рельеф, жар кожи, исходящую от него мощную, животную энергию.

В голове у нее загорелись красные огни тревоги. Это зашло слишком далеко. Это было уже не про испуг и не про случайность. Это было про нечто иное, темное, чего она боялась и к чему не была готова.

- Пусти ты, - прохрипела Янина, кое-как отводя лицо.

Его руки по-прежнему держали его.

Огни в голове выли уже сиреной…

Она начала вырываться, извиваться в железной хватке Касьяна, отталкиваясь ладонями от его мокрой груди.

- Касьян, пусти!..

Ей кое-как удалось оттолкнуть его, сделать шаг назад, вырваться из плена его рук и губ.

Её губы горели. Они припухли от грубоватого поцелуя, дыхание перехватывало. Она отпрянула, и взгляд ее тотчас напоролся на него.

И все внутри нее оборвалось.

Она сталкивалась уже с нечто подобным…

Нет… Нет-нет… Пожалуйста…

Они же одни в доме…

Одни!!!

Янина мотнула головой.

- Ты не посмеешь…

Она выставила руку вперед.

А позади лестница…

Янина сто процентов на ней споткнется. Ну, убежит она наверх, а дальше что? Через окно на улицу? И куда?..

Касьян стоял, дыша тяжело и прерывисто. Его грудная клетка с шумом поднималась и опускалась.

Его скулы были напряжены до предела, желваки на них дергались в такт бешеному пульсу. Вся его фигура, могучая и полуобнаженная, излучала такую мощную, сконцентрированную агрессию, что стало физически страшно.

Он смотрел на нее так, будто готов был…

Сделать что?

- П-шла, - процедил он сквозь стиснутые зубы. Слово вырвалось хрипло, с трудом, будто его выворачивало наружу. - К себе.

Дважды повторять не пришлось. Янина понеслась наверх, сверкая пятками.

Придурок! Как есть придурок…

Большой. Злой. И неадекватный.

Тогда почему обида всё сильнее сжимала горло? Давила…



________

БОЛЬШЕ ВИЗУАЛОВ В МОЕМ ТГ-КАНАЛЕ) В БРАУЗЕРЕ НАБИРАЕМ - "МАРИНА КИСТЯЕВА ТЕЛЕГРАММ")))





глава 9


ГЛАВА 9



Он придурок.

Причем конченный.

Он не просто набросился на Янинку. Он напугал её.

И этот испуг на её лице теперь стоял перед ним, чернее самой темноты в том проклятом коридоре.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескался чистый, животный ужас.

И этот взгляд жёг его теперь изнутри, как раскалённая кочерга.

Касьян рухнул на кровать. Спокойно, брат… Всё поправимо. Правда же?

В конце концов, ничего криминального не произошло. Ну почти.

Касьян вернулся домой со сборов. А дома тишина. Ну, чего уж, бывает. Час-то поздний. Башка трещала, он откровенно плохо соображал. Ещё тренер на него наорал.

А потом Михалыч и вовсе отозвал и посоветовал хорошо подумать, куда Касьян двигаться дальше будет. Хирургия и профессиональный спорт вещи малосовместимы.

А то Касьян не знал! Он уже несколько лет руки берег, а что толку… Дурь куда-то девать надо было.

В универе пару раз не допускали до практики. Как допустить, если костяшки сбиты.

Хирург, мать вашу.

Отец, услышав бы от него это ругательство, молча втащил. Ругаться можно, иногда даже нужно, но по определенному формату.

Поэтому домой Касьян приехал в полном раздрае.

Со всех сторон какая-то херня происходит.

Вошел в дом, скинул кроссы, поднялся к себе.

Встал под контрастный душ. Сколько стоял – не помнил. Но, кажется, долго. Потому что в какой-то момент мерзнуть начал. Стуча зубами, не вытираясь, Касьян рухнул на кровать и выключил свет.

Он любил темноту. Иногда свет мешал думать.

Сколько Касьян так лежал, он не помнил. Но в какой-то момент понял, что что-то не так. Вот не так и всё тут. Решил спуститься вниз, проверить.

Ага, спустился называется. Свет рубануло на кухне.

Он там и остался. Сел на стул и продолжил сидеть в темноте.

Ну а чего… Хорошо же думалось.

Часы вон тикали. И стук сердца тоже им под стать. Только не тикал. А оглушал.

На самом деле, Михалыч прав. С профессиональным спортом пора завязывать. Будет тренироваться на уровне любителей.

Его корежило от другого. Он же домой рвался.

К ней… К Янине. Его словно на невидимом поводке тянуло.

Думал о ней постоянно все эти дни. На каждой тренировке. В каждой заминке. В каждом спарринге.

Чем занимается? Куда ходит? Как добирается до универа и назад? Мысли в башке хороводом кружили снова и снова.

Парни стебались. Типа чего это их Терлой то весь думы думает, то в бой кидается, не угомонить. То ещё что-то. Касьян молча усмехался. И смотрел. Недобро так. А то и кидался…

Потому что, с*ка, тестостерон херачил дико, попросту прессовал мозги в кашу.

Потому что все мысли о ней.

Об этой русской…

О Янине.

Какого черта матушка в дом её привела? И это вопрос он за прошедшие дни задавал себя раз сто. Жил, что называется, не тужил, научился «дружить» со своими демонами. И тут, нате вам, пожалуйста, получите, распишитесь.

На этот свой вопрос он как раз знал ответ.

Янина – сирота. Никого у неё нет. Ближайших родственников так точно. И то, что его матушка проявила доброту и желание помочь девчонке – правильно.

Касьяну становилось смешно, когда он вспоминал те мысли свои в аэропорту. Про то, что Янинка может оказаться расчетливой «провинциалкой». Ага-угу. Кто угодно, но не она.

Она от любого подарка шарахалась, как хрен знает от чего. Мама ей много вещей напокупала. Сначала выдала карту. В тот день, когда Касьян повез Янину в ТЦ за первыми покупками, он реально ожидал, что она вернется с бесчисленным числом пакетов. Девчонке дали денег. Прилично так даже по местным меркам. А она что? Вот что? Два пакета. И то - самое необходимое!

Опять как самое необходимое… Она свой рюкзак видела?

Конечно, видела. Не дура. Касьян ещё в аэропорту обратил внимание на него. Она за ним, как за щитом постоянно пряталась. Держала крепко. А там и лямки пришиты и прочая херня! Серьезно… Лямки пришиты!

У него в голове не укладывалось. Ну, ладно нет денег на новый кожаный. Но на маркетплейсах дохера дешевых девчачьих.

Нет, в этот цеплялась… Потом правда Касьян решил, что, скорее, всего рюкзак или мать или отец ей подарили. Поэтому так и цеплялась за него.

Он бы цеплялся…

Рюкзак он купил сам. Шел мимо, увидел…

Подарки девчонкам он редко дарил, обычно наличкой давал при необходимости или скидывал на карту. Девочки сами знают, что им надо.

Янина явно не знала.

Купил…

А как дарить, если в её присутствии горло сжимало и если он что-то и выдавал, то получалась откровенная херь какая-то? Нормально, да, его крыло? И это только начало.

Рюкзак, кстати, она приняла без лишних слов. И теперь уже за него пряталась.

Последнее его тоже подбешивало. То, что она никак не адаптировалась. Хотя и старалась.

В доме его ее приняли без проблем. Он, отец. Про матушку и говорить нечего.

Более того, сейчас Касьян даже мысли не мог допустить, чтобы Янина от них съехала.

Он должен её видеть. И точка.

Должен просыпаться и знать, что она спит через пару комнат от неё. Что за завтраком он её увидит. Сонную, своих смешных носочках. Или, наоборот, с выпученными глазами, означающими, что она чего-то там не успела и теперь ей не терпится сбежать из стола, чтобы доделать.

Но она никогда не уходила первой. Всегда ждала, когда завтрак подойдет к завершению. Она ещё умудрялась первой собрать всю посуду и или помыть руками или загрузить в посудомойку.

В такие минуты отец с матерью очень часто переглядывались, и на их лицах читалось уважение.

А ещё он, как маньячело, запах постоянно её чуял в коридоре. Особенно после ванны.

О, сука, общая ванная вообще той ещё песней оказалась!

Касьян сначала не понимал в чем дело. Заходил в ванную и не врубался. У родителей была своя, а вот та, что на втором этаже долгие годы фактически принадлежала ему единовластно.

А тут появились женские прибамбасы. И опять, черт с ними. Ну появились и появились, делов-то. Ванная большая, место для всякой мелочевки хватит.

В комнате появился ее запах.

Запах её личного присутствия.

И это был полный п*здец. Вроде бы, казалось, что такого. Ну, моется с ним в одной душевой ещё девчонка. Никому не холодно, ни жарко. Ага! Как же!

Были моменты, когда он входил в комнату и стоял посредине неё, как дебил малолетний. А перед глазами мелькали картинки… Как Янина умывается, как снимает одежду, как голенькая встает под теплую воду…

И всё. П*дец накрывал конкретный. Каждое утро заканчивалось дикой дрочкой. Касьян с такой силой сжимал член, что больно становилось. А потом башкой о кафель долбился…

Он на сборы ехал с облегчением. Думал, полегчает. Ага, как же.

Обычно он предупреждал родаков, если возвращался раньше времени. А тут приехал, что называется, без звонка.

Просто не выдержал. Собрал вещи и рванул с полдороги.

И почти по классике жанра…

Его никто не ждал.

Янинка почти голая по дому расхаживает. Норма, бля, да?

И пусть свет вырубило! И пусть в доме темно? А если бы Адам нагрянул? Так же, как он без звонка? Нормальная бы картина перед глазами старшего брата предстала.

Он представил эту картину. Адам лицезреет полуголую Янинку. Братан недавно женился, и ему не до голых ног. Да и в целом по роду своей деятельности брат столько женских тел видел… Но! Всегда существовало долбанное «но»!

Перед глазами Касьяна поплыли красные круги.

И потом… Раз Янина спустится вниз в этих блядских шортах и майке, потом ещё раз… Уже при отце!

Касьян вообще с ума сойдёт. Его парализует нахрен от такой мысли.

Ревность ядовитой змеей окутывала грудь. Сжимала, сука. Вытягивала все соки.

Он чувствовал её физически, горячий ком в глотке, холодные пальцы, сжатые кулаки.

Касьяна и понесло. Словно сорвало все предохранители разом.

А ещё… Янина… И он. Одни в доме.

Эта мысль просто размазала его. Уничтожила. В нокаут отправила.

Он и сорвался к херам.

Поймал её. Сжал. Думал до хруста костей стиснет… Так хотел её! Пиздец просто!

Его ладони запомнили податливую теплоту её кожи под тонкой тканью, каждую мурашку, каждую дрожь.

Она такая хрупкая была в его руках. Казалось, сейчас сожмет чуть сильнее и она переломится пополам.

С её появлением всё изменилось. Пошло по одному месту… Учеба, сон, спорт. Другие девушки… О ней только думал.

Касьян даже не смотрел больше ни на кого.

Зачем?

Он набросился на неё прямо в коридоре. Майка эта *бучая… Шорты. Он же видел её! Если не всю, то многое!

Грудь небольшая. Его лапам самое то. Но со стоящими сосками! От холода или страха соски Янины напряглись, чертову ткань натянули. И он бы рад туда, на них не смотреть, а нихера!

Он смотрел. Не мог оторваться. И хотел прикоснуться. Зубами. Губами. Языком.

И дальше его понесло.

Он не помнил, чтобы настолько кого-то хотя бы раз хотел.

Даже в первый раз было не настолько остро. Он не целовал её, он жрал. Грубо. Отчаянно. Прижимал её к себе и ему было мало! Ничтожно мало!

И он, гадство, не сразу уловил момент, когда она начала сопротивляться. А это х*ево, брат.

Он вроде и чувствовал, как она замерла. Как сначала обомлела, а потом начала дёргаться. Как её маленькие ладони упёрлись ему в грудь.

Касьян любил разный секс. Любил нежничать. Любил жестко. Но где Янина и где жестко?.. А выходило как раз жестко.

Она же не из тех, кто будет играться в сопротивление… Она… Бл*дь, он вообще о чем?!

Ничего удивительного, что она начала вырываться.

Сначала тихо, потом отчаяннее. Забилась в его руках.

Хорошо, что в какой-то момент у него мозги встали на место и он ей отпустил…

А ведь мог и не отпустить. Серьезно. Мог прижать к стене и трахнуть прямо там у лестницы... Настолько сильно он её хотел.

Когда до него, придурка, дошло какие мысли в башке варятся – прогнал, можно сказать. Потому что на грани был. Еще секунда – и он бы не отвечал за себя.

А теперь что? Шарахаться от него будет?

Это хреново. Меньше всего Касьян хотел, чтобы она его боялась.

Не ладилось у них общение. Вот никак. Он сам не свой, херню какую-то постоянно творил. Дичь.

Касьян не спал всю ночь. Ворочался. Вставал. Ходил по комнате. Прислушивался к тишине за её дверью.

Один раз ему показалось, что она плачет. Он аж к двери рванул, руку уже на ручку положил.

Потом замер. Уперся башкой в дверь и некоторое время стоял, не шевелясь.

Войдет – ещё хуже будет. Янинка решит, что он пришел завершить начатое. Надо как-то до утра дотерпеть. При свете дня иначе многие моменты воспринимаются…

Но как, спрашивается, до утра-то дотерпеть? А?

Он снова вернулся к себе. Некоторое время постоял у окна, раскачиваясь на пятках.

И лишь когда часы просигналили шесть, он с облегчением выдохнул.





