ПРОЛОГ


Музыка, доносившаяся из бального зала, казалась Камелии самой прекрасной симфонией на свете. Это был её праздник. Праздник её помолвки. Впервые за девятнадцать лет жизни она не чувствовала себя тенью, пятном позора на безупречном гобелене семьи Лафайет.

Камелия, задыхаясь от туго затянутого корсета, который всё равно не мог скрыть её пышных форм, тихо выскользнула в слабо освещенный коридор. Ей нужно было всего пару минут, чтобы перевести дух. И найти Сильвана. Её Сильвана.

Он исчез полчаса назад, шепнув, что пойдет распорядиться насчет особого вина. Камелия улыбнулась, вспоминая его теплый взгляд. Полгода ухаживаний. Полгода нежных слов, долгих прогулок по оранжереям и тайных записок. Сильван Эваншир, один из самых завидных женихов города, один из наследников семей основателей, обратил внимание на неё. На «пустышку». На девушку, чей вес был постоянным поводом для жестоких шепотков за спиной. Он заставил её поверить, что она достойна любви, что её доброта и мягкость важнее магического дара и осиной талии, которую иные дамы поддерживали с помощью магии. Камелия влюбилась — отчаянно, без оглядки, как может любить только та, кого всю жизнь держали в эмоциональном голоде.

Тихий смех, донесшийся из полуоткрытой двери малой гостиной, заставил её остановиться. Смех был женским — высоким, заразительным и... знакомым. Камелия шагнула ближе, инстинктивно подавшись к узкой полоске света.

То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар, а затем сорваться в болезненный, панический галоп.

Сильван, её идеальный жених, сидел в кресле, небрежно расставив ноги. Его сюртук был расстегнут, а шейный платок сбит набок. На его коленях, закинув руки ему на шею, сидела Изольда — дочь барона фон Ройта. Лиф её изумрудного платья был спущен до неприличия, обнажая бледную кожу, которую Сильван в этот самый момент лениво, но по-хозяйски поглаживал.

— Ты уверен, что она ничего не заподозрит? — мурлыкнула Изольда, играя с прядью его светлых волос.

— Кто? Камелия? — Сильван издал короткий, пренебрежительный смешок, от которого у девушки за дверью похолодело внутри. — Эта толстая клуша слишком ослеплена собственной удачей. Она смотрит на меня как преданная собака. Поверь, Камелия будет молчать, даже если я приведу тебя в нашу супружескую спальню.

Камелия не помнила, как толкнула дверь. Петли скрипнули, выдавая её присутствие.

Парочка в кресле замерла. Изольда медленно, без всякой паники, повернула голову. На её красивом, кукольном лице не было ни тени смущения — лишь ледяная, насмешливая улыбка. Сильван даже не попытался отстранить любовницу. Он лишь раздраженно вздохнул, будто Камелия была назойливой мухой, прервавшей его отдых.

— Сильван... — голос Камелии дрожал, слова застревали в пересохшем горле. — Как ты... что это значит?

— А на что это похоже, дорогая? — Сильван сбросил руки Изольды со своих плеч, но девушка осталась сидеть на его коленях, с вызовом глядя на невесту. Он начал неспешно застегивать пуговицы сюртука. — Мы, кажется, договаривались, что ты будешь ждать меня в зале.

— Мы празднуем нашу помолвку! — по щекам Камелии покатились горячие слезы. Иллюзия, которой она жила полгода, разлетелась на осколки, разрывая душу. — А ты... с ней!

— О, ради Создателя, избавь меня от этой драмы, — поморщился он. — Ты же не думала всерьез, что я воспылал страстью к... этому? — Он сделал неопределенный жест в её сторону, и в его глазах появилось откровенное отвращение. — Кому нужна бесформенная, заплывшая жиром свинья, да еще и бракованная? Ты даже крошечную искру высечь не способна. Ты — ходячий позор семьи Лафайет.

— Да уж, — хихикнула Изольда, поправляя декольте. — Тебе стоило бы благодарить лорда Эваншира за то, что он согласился прикрыть твое убожество своим именем. Ни один нормальный мужчина не лег бы с тобой в постель по доброй воле.

Камелия задохнулась от унижения. Комната поплыла перед глазами.

— Зачем тогда... зачем были эти полгода? Цветы, слова... — прошептала она, цепляясь за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Ты нужна мне только для статуса, — холодно отрезал Сильван, поднимаясь и, наконец, отстраняя Изольду. Он подошел к Камелии почти вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и сладкими духами баронессы. — Как наследница Лафайетов. К тому же я получу два голоса в Совете Пяти. Твоя единственная ценность — фамилия и покорность. А что касается Изольды, привыкай. Мужчины всегда тянутся к красоте. Кто станет согревать мою постель, решать буду я.

Он грубо схватил её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— А теперь вытри слезы. Ты сейчас же вернешься в зал и будешь улыбаться так, словно самая счастливая невеста в королевстве. Или даже на эту малость не способна?

Но боль, затопившая сердце Камелии, внезапно сменилась отчаянием загнанного в угол зверя.

— Я не стану этого терпеть! — выкрикнула она, вырываясь из его хватки. — Я разорву помолвку! Прямо сейчас расскажу всё отцу, и он уничтожит тебя!

Сильван расхохотался — искренне и зло.

— Какая наивная, глупая дура. Ты думаешь, твой драгоценный отец, глава клана Лафайет, поступает иначе? Спроси свою мать, сколько бастардов он прячет за пределами поместья. Поверь, твой отец с радостью отдаст мне твою пухлую ручку, лишь бы укрепить союз между нашими семьями и хоть немного прикрыть свой позор в виде пустой наследницы. Это так жалко!

Камелия отступила на шаг. Её мир, её семья — всё оказалось ложью. Грязно, порочно и больно.

— Раз так, — её голос сорвался, но она заставила себя продолжить, — значит, будет уместно рассказать гостям в зале, что наследник Эванширов прямо сейчас компрометирует дочь барона. Полагаю, мы просто заменим невесту на этом празднике!

Она резко развернулась, собираясь броситься к выходу, к свету, к людям. Ей нужно было разрушить всё это, даже ценой собственного позора.

— Дрянь! — прорычал Сильван, бросаясь за ней.

Его пальцы больно впились в плечо девушки. Камелия вскрикнула, отчаянно рванулась вперед, споткнулась о тяжелый подол собственного платья и повалилась на пол.

В этот момент Изольда, чьи глаза расширились от паники перед перспективой грандиозного скандала, схватила с каминной полки тяжелую бронзовую кочергу.

Удар обрушился на затылок Камелии.

Вспышка ослепительной боли разорвала сознание. Мир померк. Последнее, что услышала Камелия, проваливаясь в ледяную пустоту, был испуганный вскрик Изольды и холодный, расчетливый голос человека, которого она любила:

— Идиотка, ты убила её... Проклятье! Ладно, не реви! Скажем, что она оступилась.





Глава 1. Новая жизнь, новые проблемы


Кристина

— Кристина Андреевна, вы же умная женщина.

Я медленно сняла очки, аккуратно положила их на папку с отчетом и подняла ледяной взгляд на начальника. Геннадий Павлович потел. Это было видно по блестящей лысине и по тому, как он нервно крутил в руках дорогую ручку «Паркер». Он всегда потел, когда пытался врать. Или воровать. В данном случае — комбо.

— Я умная женщина, Геннадий Павлович, — согласилась я, откидываясь в кожаном кресле. — Именно поэтому в отчете за третий квартал стоит реальная цифра убытков, а не та нарисованная сказка, которую вы хотите показать акционерам.

— Это не сказка, это... оптимизация! — взвизгнул он, вскакивая со стула. — Кристина, послушай меня. Речь идет о сорока миллионах. Если этот отчет уйдет наверх в таком виде, полетит моя голова. А следом и твоя. Ты понимаешь, что в этой сфере волчий билет выдают быстро?

Я усмехнулась. Цинизм был моей второй натурой, броней, которую я наращивала тридцать два года.

— Геннадий Павлович, я аудитор. Моя работа — находить дерьмо, а не заворачивать его в красивые фантики. Вывели деньги через подставные фирмы? Будьте добры отвечать. Подписывать липу не стану. Я слишком дорого стою, чтобы садиться из-за вашей жадности.

— Тогда ты уволена! — рявкнул он, багровея до корней редких волос. — Пошла вон! Без рекомендаций, без выходного пособия! Я сделаю так, что тебя даже уборщицей в ларек не возьмут!

— Статья 81 Трудового кодекса... а впрочем, к черту, — я встала, взяла сумочку и, не оглядываясь, пошла к двери. — Удачи с налоговой, Гена. Она вам понадобится. И вазелин прикупить не забудьте.

Я вышла из офисного небоскреба, жадно вдыхая загазованный городской воздух. Злость клокотала внутри, но внешне я оставалась ледяной глыбой. Уволил. Ну и плевать. У меня была подушка безопасности, а мозги в наше время ценятся дороже собачьей преданности ворам.

Я остановилась на перекрестке, мысленно прикидывая, стоит ли сейчас ехать домой или лучше зайти в любимую кофейню и выпить двойной эспрессо назло всему миру. Загорелся зеленый свет для пешеходов. Я сделала шаг с тротуара, когда уши резанул дикий, истошный визг тормозов.

Тяжелый грузовик с отказавшими тормозами несся прямо на «зебру», сметая всё на своем пути. А там, прямо по курсу этой многотонной махины, застыл от ужаса пацан лет десяти, выронив из рук самокат.

— Да твою ж мать... — только и успела выдохнуть я.

Инстинкты сработали быстрее холодного рассудка. Я рванула вперед, вцепилась в куртку мальчишки и с силой швырнула его обратно на тротуар. Сама отскочить уже не успела. Удар был такой силы, что боли почти не почувствовала. Мир просто хрустнул, перевернулся и мгновенно погрузился в абсолютную, звенящую темноту.

Отличный финал, Кристина. Уволили, размазали по асфальту, а страховку получит троюродная тетка.

Сознание возвращалось неохотно, продираясь сквозь вязкую пульсирующую боль в затылке. Такое чувство, будто в голову забили ржавый гвоздь, а теперь медленно проворачивали его внутри.

Я попыталась открыть глаза. Свет больно резанул по сетчатке. Фокус настраивался с трудом, но первое, что поняла — я лежу не на холодном асфальте и даже не на жесткой больничной койке. Подо мной было что-то возмутительно мягкое, а сверху нависал балдахин из тяжелого бордового бархата. В нос ударил незнакомый сладковатый запах трав и отчетливый, металлический аромат крови.

— О, Создатель, моя девочка! — раздался совсем рядом пронзительный женский голос, от которого боль в висках только усилилась. — Она пошевелилась!

— Чего вы встали?! Немедленно зовите лекаря! Живо! — рявкнул в ответ суровый, властный мужской баритон.

Я с трудом повернула голову. У кровати суетилась женщина в нелепом, пышном платье, напоминающем театральный костюм позапрошлого века. Она заламывала руки и промакивала глаза кружевным платком. Чуть поодаль стоял седовласый мужчина в темном камзоле с золотым шитьем на груди.

А прямо надо мной, склонившись так близко, что я могла разглядеть идеальные черты его лица, находился молодой мужчина.

Он был поразительно красив. Из тех мужчин, что привыкли ловить на себе восхищенные взгляды. Вот только сейчас его лицо искажала гримаса крайнего беспокойства, а в глазах плескался откровенный, липкий страх. Он смотрел на меня так напряженно, будто ожидал, что я сейчас взорвусь или вытащу из-под подушки пистолет.

Заметив, что я открыла глаза, он мгновенно преобразился. Опустился на край кровати, осторожно, но крепко сжимая мою руку в своих ладонях.

— Камелия, любовь моя! — бархатистым, дрожащим от эмоций голосом произнес он. — Хвала Создателю, ты очнулась! Мы так испугались. Я думал, что потерял тебя навсегда!

Я смотрела на него сквозь пелену головной боли, и мой внутренний радар, отточенный годами работы с лжецами всех мастей, начал тихо, но настойчиво пищать. Он слишком старался. Его слова звучали гладко, забота казалась искренней, но вот глаза... В них не чувствовалось той светлой радости, которая бывает, когда близкий человек чудом избегает смерти. В них была паника загнанного в угол человека.

— Камелия? — мой голос прозвучал как шелест сухой листвы. Я сглотнула, чувствуя неприятную сухость в горле. — Кто... это?

Мужчина осекся. Тревога на его лице сменилась искренним недоумением.

— Это ты, милая. Твое имя.

— О, милосердный Создатель! — взвыла женщина в пышном платье, заламывая руки. — Наша девочка! Она даже собственного имени не помнит! Моя бедная Камелия!

Камелия.

Меня зовут Кристина. Орефьева Кристина Андреевна… и меня размазал по асфальту грузовик с отказавшими тормозами. Я умерла. Я точно помнила этот сокрушительный удар, хруст костей и звенящую, абсолютную темноту. Такое не переживают.

Мой прагматичный мозг отчаянно пытался осмыслить происходящее, цепляясь за логику. Кома? Галлюцинации умирающего сознания? Сон? Но боль в затылке была слишком реальной и острой для иллюзии. Запах крови и незнакомых трав казался таким настоящим. А когда я скосила глаза на свою руку, которую все еще удерживал этот мужчина, меня обдало настоящим, первобытным ужасом. Это были не мои руки. Чужие, непривычно пухлые пальцы без моего идеального салонного маникюра.

Мой разум отказывался в это верить, отрицание кричало внутри, требуя проснуться, но факты были упрямой вещью. Всё сводилось к одному невозможному итогу: я каким-то непостижимым образом оказалась в чужом теле. В чужом, абсурдном мире с бархатными балдахинами, в окружении театрально разодетых, незнакомых людей. И этот красавчик с глазами перепуганного лжеца явно что-то недоговаривал. Я готова была поспорить, что он знает о травме моего нового тела гораздо больше, чем пытается показать.

Нужно было время. Задушить панику, выдохнуть, собрать данные, проанализировать обстановку. И меньше всего мне сейчас хотелось вступать в игру по его правилам.

Я медленно моргнула, решительно выдернула свою руку из его хватки и постаралась придать лицу максимально потерянное выражение. Что, впрочем, было недалеко от истины.

— Хорошо... — я заставила себя посмотреть прямо в глаза молодому мужчине. — А вы тогда кто? И где я?

Женщина у кровати снова разразилась громкими рыданиями, а седовласый мужчина тяжело вздохнул и отвел взгляд.

А вот молодой красавчик, окончательно убедившись в моей полнейшей беспомощности, сбросил последние остатки напряжения. Я могла поклясться, что в его голубых глазах мелькнуло откровенное торжество, которое он тут же виртуозно замаскировал под нежную заботу.

— Я Сильван, милая, — его голос стал еще мягче, еще вкрадчивее. Он снова потянулся ко мне, но мою руку брать уже не рискнул. — Твой жених. А это, — он мягко кивнул на плачущую женщину и хмурого мужчину, — твои родители. Ты у себя дома, в поместье Лафайет.

Он выдержал паузу, внимательно следя за моей реакцией, и поспешил навязать свою версию событий.

— Ты очень неудачно упала и сильно ударилась головой. Случилось ужасное... недоразумение. Из-за этого нам пришлось прервать праздник в честь нашей помолвки. Лекари говорили, что ты не выживешь. Но, слава Создателю, тебе удалось справиться с недугом.

Жених. Помолвка. Упала.

Я смотрела на его красивое, участливое лицо и понимала одно: Сильван врет. Врет так же гладко, как мой бывший начальник. Пока не знала, кто я такая в этом мире и зачем этому лощеному мужику понадобилась сказка про «недоразумение», но сдаваться не привыкла.

— Сильван... мама... папа… — слабо прошептала я, симулируя крайнюю степень усталости. — У меня раскалывается голова. Я ничего не помню... И очень хочу спать…

— Ох, бедная моя девочка, конечно! — тут же засуетилась женщина, утирая слезы. — Лекарь как раз готовит обезболивающую настойку, он с минуты на минуту её принесет!

— Отдыхай, любовь моя. Мы будем рядом, — елейным тоном отозвался "жених", слегка отстраняясь от кровати.

«Я обязательно разберусь, что здесь произошло на самом деле, — подумала я, устало прикрывая глаза — И выясню, какую роль во всем этом сыграл ты, смазливый засранец!»



Дорогие читатели, если Вам нравится история, прошу добавить ее в библиотеку и поставить лайк.

Ваша поддержка очень важна, особенно на старте книги.

Благодарю Вас за эмоции и комментарии. Они вдохновляют меня и моего Муза, давая силы писать главы быстрее.





Глава 2. Голос в Совете Пяти




Кристина

Следующие несколько дней слились для меня в бесконечную, дурманящую карусель из сна, пульсирующей боли и визитов местного светила медицины.

Лекарь, сухой старичок с повадками встревоженного богомола, приносил с собой запахи, от которых за версту несло то ли колдовством, то ли знахарством. Никаких тебе капельниц, МРТ или банального парацетамола. Вместо этого он поил меня горькими, как сама жизнь, настойками и втирал в затылок мази, подозрительно напоминающие перетертый мох с лягушачьей слизью. Я бы с удовольствием высказала ему всё, что думаю об антисанитарии и доказательной медицине, но, к моему полнейшему изумлению, эта дрянь работала. Боль отступала, оставляя после себя лишь терпимую тяжесть, а туман в голове постепенно рассеивался.

Заодно я успела убедиться, что попала не просто в другой мир, а в мир с серьезными бытовыми проблемами. Электричество сюда явно не завезли. Каждый вечер в мою поистине королевскую спальню прошмыгивала тихая служанка и методично зажигала десятки свечей. Ощущение было такое, будто я живу в декорациях к историческому сериалу, только режиссер забыл крикнуть «Снято!», и мне приходится играть в нем главную роль без сценария.

К утру пятого дня я окончательно пришла в себя и решила, что пора провести инвентаризацию выданного мне имущества. То есть, посмотреть в зеркало.

— Анита, — позвала я девушку, которая как раз меняла воду в кувшине. — Помоги мне, пожалуйста, встать.

Служанка, пугливая девчонка лет шестнадцати, пискнула, бросила кувшин и кинулась ко мне, поддерживая за плечи. Если бы не слабость и предательски кружащаяся голова, я бы в жизни не позволила чужому человеку так с собой нянчиться. Но гравитация пока выигрывала со счетом 1:0, так что пришлось опереться на ее худенькое плечо и медленно доковылять до огромного напольного зеркала в резной раме.

Я зажмурилась. Сделала глубокий вдох, готовясь к худшему, и открыла глаза.

Из зазеркалья на меня смотрела... булочка с корицей. По-другому и не скажешь.

В своей прошлой жизни я была высокой, подтянутой блондинкой тридцати двух лет. Носила стильное геометрическое каре и строгие костюмы, а мой взгляд мог заморозить воду в стакане.

Сейчас же на меня таращилась совсем молоденькая, лет девятнадцати, девчонка. Бледная кожа, огромные испуганные глаза цвета грозового неба и копна густых, непослушных рыжих волос, разметавшихся по плечам. Но главное — фигура. Мое новое тело было полным, мягким, с округлыми формами и весьма внушительным бюстом, который не могла скрыть даже просторная ночная сорочка.

Милая. Очень милая, уютная и совершенно, катастрофически на меня не похожая.

— Ваша светлость, вам нехорошо? — испуганно пискнула Анита, заметив, как я вцепилась побелевшими пальцами в раму зеркала.

— Нормально, — хрипло отозвалась я, разглядывая свои новые пальцы. — Просто пытаюсь понять, как теперь со всем этим жить. Помоги мне обмыться, Анита. И давай без «светлостей», от этого у меня голова болит еще сильнее.

Конечно, девушка меня не послушала, не забывая о правилах хорошего тона.

В другой ситуации я бы ни за что не позволила постороннему человеку присутствовать при водных процедурах, но здравый смысл подсказывал, что если я сейчас рухну в бадью с водой и захлебнусь — это будет самое нелепое завершение моего и без того странного путешествия.

Утром шестого дня ко мне заглянула матушка Камелии. Леди Лафайет, шурша дорогим шелком, присела на край кровати и с таким неподдельным страданием посмотрела на меня, что даже стало слегка стыдно за свою симуляцию. Липовая амнезия оказалась идеальным щитом. Под прикрытием «ничего не помню, расскажите мне всё» я устроила ей настоящий допрос с пристрастием.

Оказалось, что королевством Талорис правит не какой-нибудь монарх в короне, а Совет Пяти — главы семей основателей. И семья Лафайет — одна из них.

— Твой отец так переживал, так переживал, милая, — вздыхала матушка, поглаживая мою руку. — Ты ведь у нас единственная наследница. И то, что родилась... ну...

Она замялась, отвела глаза и слегка покраснела.

— Говорите как есть, мама, — спокойно попросила я, мысленно делая пометки.

— Магически пустой, — шепотом, словно произнося непристойность, выдавила она. — Без резерва. Для семьи основателей это... скажем так, большая редкость. Отец места себе не находил, думая о будущем рода. Но какое счастье, что Сильван Эваншир заинтересовался тобой! Брак с ним — это наше спасение. Да, формально он будет распоряжаться твоим голосом, голосом семьи Лафайет в Совете... Но ведь Сильван такой достойный человек! Он с таким уважением и любовью к тебе относится!

В голове громко звякнул кассовый аппарат. Бинго!

Так вот зачем этой смазливой выхухоли понадобилась закомплексованная, полная девчонка без магии. Ему не нужна жена. Ему нужен второй голос в Совете Пяти и влияние. Идеальный брачный контракт с марионеткой. Конечно, оставался ничтожный шанс, что первое впечатление обманчиво, и Сильван просто экстравагантный любитель пышных форм. В конце-концов Камелия действительно очаровательна, и я бы легко поверила в его добрые намерения, если бы не первая встреча, вызывшая странное послевкусие. Мой внутренний радар орал благим матом, что брак нужен ему в корыстных целях.

— Обе семьи так ждали этого союза, — продолжала щебетать матушка. — И какое счастье, что вы с Сильваном полюбили друг друга!

— Вы уверены, что он меня любит? — скептически изогнула бровь.

Матушка воззрилась на меня с таким ужасом, будто я только что предложила ей станцевать канкан на алтаре.

— Камелия! Что за вопросы?! Конечно любит! Видела бы ты его, когда он вынес тебя на руках в бальный зал... Ты лежала без сознания, по шее текла кровь, а на нем просто лица не было! Он побледнел как полотно и места себе не находил, пока лекарь осматривал тебя!

— Мам, — я тяжело вздохнула, борясь с желанием закатить глаза. — Любой нормальный человек испугается и побледнеет, если на его глазах кто-то пробьет себе голову. Это инстинкт, а не доказательство великой любви.

— Что у тебя за мысли такие странные?! — всплеснула руками женщина. — Да, ты потеряла память, бедняжка, но твое сердце должно помнить! Он такой заботливый. Со временем чувства обязательно вернутся, вот увидишь. Тем более, Сильван твердо намерен жениться на тебе при первой же возможности!

Как по заказу, в дверь тихо постучали.

В спальню, словно сойдя с обложки журнала «Самые желанные холостяки года», шагнул Сильван. В руках он держал огромный, претенциозный букет каких-то невероятных синих цветов. Увидев, что я не сплю, он нацепил на лицо выражение приторно-сладкой заботы, от которой у меня едва не свело скулы.

Матушка тут же просияла, словно в комнату спустилось само божество.

— Ах, Сильван, дорогой мой мальчик! — необычайно тепло, почти по-матерински всплеснула руками она. — Как мы рады тебя видеть! Ты так внимателен к нашей бедной девочке. Настоящая опора для всей семьи в эти непростые дни.

Она ласково улыбнулась ему, а затем заговорщически проворковала:

— Я, пожалуй, оставлю вас, вам наверняка нужно о многом поговорить. Анита! — позвала она служанку. — Побудь здесь, посиди в кресле у окна. И ни звука.

Спешно раскланявшись, леди Лафайет испарилась. Пугливая горничная тенью скользнула в дальний угол комнаты, послушно опустив взгляд в пол. Мой прагматичный мозг тут же проанализировал ситуацию: местные строгие нравы явно не позволяли незамужней девице оставаться наедине с мужчиной в спальне. Даже если это официальный жених, а невеста едва оклемалась после травмы головы. Служанка играла роль безмолвной мебели, спасающей мою «девичью честь» от компрометации.

— Камелия, свет мой, — Сильван подошел к кровати, водрузил веник на тумбочку и попытался взять меня за руку. Я аккуратно, но решительно спрятала ладонь под одеяло. Он сделал вид, что не заметил этого жеста. — Ты выглядишь гораздо лучше. Как только окончательно окрепнешь, мы сразу же повторим праздник в честь помолвки. Хотя... зачем нам лишние формальности? Было бы лучше сыграть свадьбу.

Я смерила его долгим, холодным взглядом.

— Мы куда-то торопимся? Война на пороге?

Сильван замялся. Его безупречная улыбка на секунду дрогнула. Мой резкий, лишенный всякого пиетета тон явно сбивал его с толку. Наверняка прежняя Камелия смотрела на него снизу вверх и ловила каждое слово.

— Н-нет, конечно нет, любовь моя, — он быстро взял себя в руки. — Просто я так скучаю. Не могу дождаться того дня, когда наконец назову тебя своей женой перед лицом Создателя.

— Какая трогательная спешка, — я откинулась на подушки, сложив руки на груди. — Но, видишь ли, Сильван, есть маленькая проблема. На восстановление мне нужно время. Лекарь сказал, что травма головы — это не шутки. К тому же... я совершенно ничего не помню. Ни себя, ни тебя, ни нашей великой истории любви. И, если быть до конца откровенной, я сейчас не чувствую к тебе ровным счетом ничего. Так стоит ли бежать под венец с незнакомцем? Думаю, свадьбу придется отложить на неопределенный срок.

Сильван ошеломленно ахнул. Его глаза округлились, и на этот раз удивление было вполне искренним. Видимо, куклы в его сценарии права голоса не имели.

— Как... как отложить? — он резко подался вперед, и его голос предательски дрогнул, повышаясь на пару тонов. — Камелия, что ты такое говоришь?! Ты не можешь вот так всё разрушить! Я ведь тебя люблю! Мы были без ума друг от друга! Ты же не станешь просто вычеркивать меня из своей жизни?!

Я поморщилась, чувствуя, как от его крика в затылке снова начинает пульсировать тупая боль.

— Потише, пожалуйста. У меня голова болит, — сухо осадила его я. — И давай подумаем. Если всё действительно так, как ты говоришь, и наша любовь была такой великой, то тебе не составит никакого труда вновь пробудить во мне эти чувства. Разве нет? Я понимаю, ты не на это рассчитывал. Но, поверь, и я не хотела лежать на кровати с пробитой головой. Сейчас тебе нужно просто набраться терпения, подождать и ухаживать за мной так же, как раньше, если хочешь вернуть то, что было. Завоюй меня заново. Справишься?

Сильван застыл, открыв рот, словно рыба, выброшенная на берег. Шах и мат, красавчик.

Он поспешно кивнул, пробормотал что-то о том, что ради меня готов на всё, и, сославшись на срочные дела, ретировался из комнаты.

Я проводила его взглядом и усмехнулась.

Мне нужно было время. Я ни на секунду не верила в то, что прежняя владелица этого тела просто «неудачно упала». Люди не получают такие травмы на ровном месте во время помолвки. Нутром, интуицией, отточенной годами жизни в джунглях корпоративного мира, я чувствовала — мне помогли.

Осталось только поправить здоровье, разобраться в правилах игры этого сумасшедшего мира и выяснить, какая именно сволочь пыталась пробить Камелии голову. И Сильван Эваншир был первым в моем списке подозреваемых. Вот только я пока не понимала, каков его мотив, ведь этот засранец действительно выигрывал от брака с наследницей Лафайет.





Глава 3. Трещина в идеальном плане


Сильван Эваншир был в бешенстве.

Едва за ним закрылись тяжелые дубовые двери родного особняка, он с силой пнул услужливо подставленную лакеем скамеечку для ног. Та с грохотом отлетела к стене, заставив прислугу в страхе вжаться в углы. Сильвану хотелось крушить всё на своем пути. Разорвать в клочья дорогие гобелены, разбить старинные вазы, переломать мебель.

Его идеальный, выверенный до мелочей план только что дал огромную, зияющую трещину.

— Сильван, мальчик мой, что за шум? — из малой гостиной, словно встревоженная наседка, выпорхнула леди Эваншир.

Ее лицо, обычно сохранявшее выражение высокомерного спокойствия, сейчас выражало искреннюю тревогу. Она подошла к сыну, попытавшись дотронуться до его плеча, но он резко дернулся, сбрасывая ее руку.

— Ничего, матушка. Просто скверный день.

— Возьми себя в руки, немедленно, — шикнула она, понизив голос, и оглянулась на замерших лакеев. — В доме гости. Пожаловал барон фон Ройт с супругой и дочерью. Мужчины сейчас обсуждают дела в кабинете твоего отца, а Изольда с матерью гуляют в саду. Мы готовимся к чаепитию. Приведи себя в порядок и выйди поприветствовать их. Ты будущий глава рода, веди себя подобающе!

Сильван скрипнул зубами, но промолчал.

— Как там Камелия? — спросила мать, брезгливо поджав тонкие губы. — Надеюсь, эта девчонка скоро придет в себя? Своей феноменальной глупостью и этим неуклюжим падением она так не вовремя подпортила наши планы!

В глазах леди Эваншир блеснул холодный, расчетливый огонек, который Сильван так часто видел в зеркале.

— Мы надеялись, что свадьба состоится до конца осени, — недовольно продолжила она, поправляя кружева на рукавах. — К следующему году ты должен был занять место отца в Совете Пяти. А с голосом, который эта пустая дурнушка покорно передала бы тебе как законному мужу, мы бы окончательно потеснили старика Лафайета и указали остальным членам основателей на их место. Большая власть в Талорисе оказалась бы в наших руках! А теперь из-за ее неуклюжести сроки сдвигаются...

— Я не желаю сейчас это обсуждать! — рявкнул Сильван, теряя остатки самообладания. — Оставьте меня в покое.

Он развернулся и, чеканя шаг, направился к парадной лестнице, проигнорировав возмущенный вздох матери.

Ворвавшись в свои покои, мужчина с силой захлопнул дверь и провернул ключ в замке. Раздраженно скинул на пол расшитый золотом камзол, грубо дернул завязки шейного платка. Ткань повисла небрежной петлей. Он принялся яростно расстегивать пуговицы белоснежной рубашки, когда за спиной раздался тихий шорох.

Из-за тяжелой бархатной портьеры, скрывающей нишу у окна, выскользнула женская фигура.

— Ты так долго, — капризно протянула Изольда.

Дочь барона бесшумно подошла к нему, скользнув тонкими руками по его груди, и потянулась к губам, намереваясь поцеловать. Но Сильван, брезгливо скривившись, грубо перехватил девичьи запястья и оттолкнул от себя.

— Убирайся, — процедил он сквозь зубы. — Я никого не хочу сейчас видеть. Тем более тебя.

Изольда возмущенно вспыхнула, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Что происходит, Сильван? Неужели ты так злишься из-за этой нелепой клуши? — аристократка пренебрежительно фыркнула. — Она же выжила! Лекари говорят, всё в порядке. Подумаешь, поваляется в кровати пару лишних недель, отлежит бока, распухнет в талии еще больше. Зачем так убиваться из-за куска сала?

Сильван сорвался. Он резко подался вперед, угрожающе нависнув над девушкой.

— Ты хоть понимаешь, идиотка, как сильно подпортила мои планы?! — прорычал он ей в лицо. — Камелия отказывается выходить за меня замуж!

Изольда побледнела. Ее показная самоуверенность мгновенно испарилась, уступив место животному страху за собственную шкуру.

— Она... она вспомнила? — севшим голосом спросила аристократка, затравленно оглядываясь на дверь. — Вспомнила про тот удар? Рассказала своему отцу про нас?

— Не помнит она ни черта! — Сильван в ярости ударил кулаком по дубовому столбику кровати. — Ни удар, ни тебя, ни меня! Эта тупица даже собственное имя забыла! Но именно поэтому она не желает выходить замуж за «незнакомца»! Требует отложить свадьбу на неопределенный срок и заявляет, что ничего ко мне не чувствует!

Страх в глазах Изольды внезапно сменился воодушевлением. Ее губы растянулись в радостной улыбке. Она снова шагнула к нему, пытаясь заглянуть в глаза.

— Сильван... но ведь это же прекрасно! — горячо зашептала девушка, цепляясь за его расстегнутую рубашку. — Зачем тебе эта пустышка? Пусть катится к демонам со своей потерей памяти! Мы можем быть вместе! Я всегда об этом мечтала. Ну подумаешь, один лишний голос в Совете. У тебя и своей власти достаточно, твой отец один из самых влиятельных людей в Талорисе! Женись на мне!

Сильван посмотрел на нее так, словно перед ним была не первая красавица королевства, а докучливое насекомое. Он грубо оторвал руки аристократки от своей рубашки.

— Какая же ты наивная, ограниченная дура, Изольда.

Девушка отшатнулась, словно от пощечины.

— У меня есть реальный шанс получить власть большую, чем у кого бы то ни было за всю историю Совета! — его глаза лихорадочно блестели. — Имея такой вес в Совете, со мной придется считаться каждому. И ты всерьез думаешь, что я откажусь от своей мечты из-за тупоголовой девицы, пусть даже и с упругой задницей? Я с самого начала говорил тебе, что женюсь на Камелии. И выполню задуманное, чего бы мне это ни стоило. Я заставлю ее снова поверить мне. А теперь убирайся! — он схватил ее за локоть и потащил к потайной двери, скрытой за гобеленом. — Пока нас не застали вдвоем в моей спальне!

— Сильван, послушай меня! — Изольда попыталась упереться ногами, на ее глазах выступили злые слезы. — Она не отдаст тебе свой голос, эта...

— Во всем виновата ты! — рявкнул мужчина, грубо выталкивая ее в узкий темный коридорчик для слуг. — Если бы ты не распускала руки и не схватилась за кочергу, я бы уже готовился к свадьбе с Камелией! Пошла вон!

Он с силой захлопнул потайную дверь прямо перед ее заплаканным лицом и прислонился к ней лбом, тяжело дыша.

Ему нужно было успокоиться. Камелия Лафайет потеряла память, но не потеряла свою ценность. И Сильван был готов сыграть роль самого преданного влюбленного в мире, чтобы вернуть себе ключи от собственного идеального будущего.





Глава 4. Уроки выживания


Кристина

Еще около недели ушло на то, чтобы моя многострадальная голова окончательно перестала напоминать треснувший арбуз. Местные отвары на вкус походили на болотную жижу, но работали безукоризненно — головокружения прошли, а слабость отступила.

За это время Сильван почтил меня своим присутствием всего один раз. Он вновь притащил помпезный букет и бархатную коробочку, внутри которой покоился массивный золотой браслет с сапфирами. Украшение было баснословно дорогим, но на моем запястье смотрелось подозрительно похоже на изящные, ювелирно исполненные кандалы.

В тот свой визит «любящий жених» обмолвился, что вынужден отбыть с отцом по каким-то невероятно важным государственным делам. И, стоя в дверях, с легким укором добавил: он очень надеется, что к его возвращению я поправлюсь, а заодно пересмотрю свое «жестокое, принятое столь единолично» решение об отсрочке свадьбы.

«Попутного ветра в спину, милый».

Я с радостью закрыла за ним дверь и мысленно перекрестилась.

Но если от Сильвана удалось временно избавиться, то от родной матушки Камелии спасения не было.

Сейчас я сидела в ее будуаре — царстве пудрово-розового шелка, бесконечных рюшей и удушливого запаха лаванды, — и стоически впитывала информацию. Леди Лафайет последние несколько дней взяла на себя миссию заново обучить свою «потерявшую память» дочь правилам этикета и нормам местного высшего общества.

Слушала ее размеренное щебетание, и внутри у меня всё клокотало от глухого, бессильного раздражения. В своей прошлой жизни я была самостоятельной, уверенной в себе взрослой женщиной. Сама решала, как мне жить, на что тратить деньги и с кем спать. А теперь оказалась заперта в теле девчонки, которой по местным законам не разрешалось даже чихнуть без одобрения старших. Меня это бесило.

К тому же, я и в своем-то мире не горела желанием выскакивать замуж. Мои последние серьезные отношения закончились, когда я обнаружила в телефоне благоверного переписку с тремя разными «коллегами» с весьма пикантным содержанием. И интуиция вопила во весь голос, что лощеный, безупречный Сильван тоже совершенно точно не был адептом моногамии. Но кого в этой богадельне интересовало мое мнение?

— …и поэтому, дорогая, мы больше не можем откладывать, — голос матери вырвал меня из задумчивости. — Раз уж ты окончательно оправилась от своего неудачного падения, завтра же после завтрака отправимся к мадам Дюпон. Нужно выбрать ткань для свадебного платья. Тончайшее кружево везут издалека, а наряд шьется долго, так что нам нельзя терять ни дня.

— Мама, — я подняла руку, прерывая ее монолог. — А если я скажу, что вообще не уверена, хочу ли выходить замуж?

Леди Лафайет театрально ахнула, прижав унизанные перстнями пальцы к пышной груди.

— Камелия! Побойся Создателя говорить такие вещи! — возмущенно зашипела она, нервно оглядываясь на плотно закрытую дверь, словно за ней нас могли подслушать. — Наши семьи уже обо всем договорились. Ваша помолвка — это просто формальность, скрепляющая договор. Жениха лучше, чем Сильван, тебе не найти во всем королевстве! Это же настоящее чудо, что при твоем… кхм… полном отсутствии магического потенциала и внешних особенностях на тебя обратил внимание столь выдающийся юноша!

— И в чем же его великодушие? В том, что он получит голос моей семьи? — хмыкнула я.

— Это пойдет на пользу обеим семьям! — горячо возразила матушка. — Сильван будет распоряжаться твоим голосом в Совете Пяти, и ваш союз укрепит наши позиции. Неужели ты думаешь, что муж когда-нибудь пойдет против интересов своей жены?

Ага. Расскажите это клубу обманутых жен, маменька.

— А если я хочу сама получить это место в Совете? — спокойно спросила я, глядя ей прямо в глаза. — Я ведь единственная наследница Лафайет. У меня есть на это полное право.

Мать тяжело, очень тяжело вздохнула. Она посмотрела на меня так, словно я только что заявила, что собираюсь полететь на луну верхом на табуретке.

— Мне очень грустно это говорить, милая, но ты действительно забыла всё, даже самые базовые законы нашего королевства, — она покачала головой. — У тебя нет магического резерва, Камелия. Ты — пустышка. Да, формально место принадлежит нашему роду. Но ни один магически одаренный член Совета Пяти не потерпит в своих кругах человека без магии. Это закон силы. Тебя просто раздавят, не дадут и слова сказать. Так что прекрати немедленно говорить глупости и начинай готовиться к свадьбе.

Я поджала губы, обдумывая услышанное. Значит, без магии здесь ты никто, даже если твое имя вышито золотом на родовых гобеленах. Меритократия в худшем ее проявлении. Лорд Эваншир был не просто женихом, ему предстояло стать моим «опекуном» в мире, где у меня не было ни единого шанса пробиться самой. Какая мерзость.

— Сильван вернется совсем скоро, — тем временем воодушевленно продолжила мать, решив, что мое молчание — знак согласия. — Как раз к Балу Цветения Лазурных Лилий. Вы отправитесь туда как официальная пара. Запомни, эти прекрасные водные цветы символизируют процветание нашего королевства, очень важное событие. На вас посмотрят вместе, увидят, что все хорошо… А спустя пару недель после бала мы проведем повторную помолвку. И никаких возражений!

— Мама, какой бал? — я предприняла последнюю попытку откреститься от светских радостей. — Я не помню, как танцевать. У меня нет наряда. Да и чувствую себя всё еще неважно, в глазах иногда темнеет…

— Глупости! — жестко отрезала она, мгновенно превращаясь из заботливой наседки в генерала перед битвой. — Я лично разговаривала с лекарем. Он уверяет, что восстановление протекает блестяще и его снадобья не подводят. Что до танцев — завтра же приглашу мэтра Этьена. Он обучал тебя перед дебютом, за пару тройку дней освежит твою память. Наряд мы уже заказали у модистки, его привезут к торжеству. А теперь иди к себе и не забивай свою миленькую головку всякими опасными бреднями. В Совете она решила сидеть! Отцу только этого не ляпни. Он будет в ярости.

Я поняла, что спорить бесполезно. Система была выстроена не под меня, и пробивать лбом стену прямо сейчас нерационально. Я кивнула и уже поднялась с кресла, собираясь уйти, когда мать вдруг нахмурилась.

— И еще кое-что, Камелия, — ее голос утратил светские интонации и стал непривычно серьезным. — Постарайся в ближайшие дни не гулять по поместью одна. Особенно в вечернее время.

— Почему? У нас завелись волки?

— Хуже, — она нервно передернула плечами. — Со дня на день мы ждем гостей из-за Лунного хребта. Послы фэйри из королевства Эйландир.

— Фэйри? — я скептически приподняла бровь.

Только остроухих сказочных существ мне для полного счастья не хватало. Может стоит посмотреть список гостей на свадьбу? Кого я там найду? Семерых гномов? Говорящего кота в сапогах? И дракона вместо тамады, раз уж собираем полный комплект для этого сказочного балагана!

— Ты, возможно, забыла, но они весьма опасный народ, — строго предупредила леди Лафайет, подходя ко мне почти вплотную. — Если встретишь кого-то из них в коридорах — поприветствуй, как того требует этикет, но долгих бесед не веди. И главное — уши не развешивай. Они коварны и умеют путать мысли. Особенно, если в голове и без того такой беспорядок, как сейчас у тебя. Ты меня поняла?

— Поняла, — вздохнула я. — Никаких бесед с остроухими, никаких планов на захват Совета Пяти. Только танцы и выбор кружев. Идеальный распорядок на неделю.

Оставив мать переваривать мой сарказм, я вышла из будуара.

Что ж, в одном она была права: мне предстояло многому научиться. И начать стоило с того, чтобы выяснить, как выжить в этом террариуме, полном магов, амбициозных женихов и мутных сказочных гостей.





Глава 5: Кардио в кринолинах и незваные гости




Кристина

Как матушка и обещала, на следующий же день в поместье прибыл мэтр Этьен.

К моему величайшему облегчению, поездка за кружевами к модистке сорвалась. Погода резко испортилась, небо затянуло свинцовыми тучами, и мощный ливень за пару часов превратил дороги в непроходимое месиво. Казалось, сама природа противилась этой чертовой свадьбе, будучи полностью солидарной с моим настроением.

А вот от назойливого, до скрежета зубов требовательного учителя танцев мне отвертеться не удалось. Впрочем, поразмыслив, я решила, что если уж предстоит выживать в этом мире среди разодетых аристократических акул, то научиться их пляскам будет совсем не лишним. Хотя бы для того, чтобы не оттоптать ноги какому-нибудь влиятельному лорду и не спровоцировать международный конфликт.

В наше первое занятие мэтр Этьен умудрился меня искренне удивить. Это было мое первое реальное столкновение с местной магией. До недавних пор я безвылазно сидела в спальне, общаясь только с матерью да пугливой горничной, и чудес не наблюдала. А тут щуплый, похожий на пересушенную жердь учитель просто щелкнул пальцами — и под высоким потолком малого бального зала вспыхнули десятки золотистых огоньков, а из ниоткуда полилась живая, мелодичная музыка невидимого оркестра. В тот момент моя внутренняя картина мира окончательно дала трещину, но виду я не подала.

Сегодня было уже третье занятие.

Стоя перед огромным, во всю стену, зеркалом, я тяжело дышала и критично разглядывала свое отражение, обдумывая всё, что со мной приключилось. Тело Камелии по-прежнему казалось чужим, но я начинала к нему привыкать. Пышные, крутые бедра, весьма внушительная грудь, но при этом на удивление неплохо выраженная талия. Излишков, конечно, хватало. Аристократка определенно любила сладкое и не любила двигаться. Да и местная еда не располагала к стройности, которую прочие дамы сохраняли при помощи магии, как уверяла леди Лафайет.

В своей прошлой жизни я тоже когда-то боролась с лишним весом, но вместе с волевым характером быстро приобрела полезные привычки: здоровое питание и регулярные походы в спортзал. О втором в этом болоте можно было забыть. Женщинам, вынужденным носить вместо нормальной одежды многослойные цирковые шатры, активные физические нагрузки не дозволялись в принципе. А вот танцы… Танцы вполне могли сойти за отличное кардио. Именно поэтому я упрямо стирала ноги в кровь, следуя наставлениям учителя.

— И раз, два, три… Леди Камелия, вы снова сбились с ритма! — возмущенно всплеснул руками мэтр Этьен, останавливая музыку невидимого оркестра очередным щелчком пальцев. — Ваша спина! Вы сутулитесь, словно несете на плечах мешок с мукой, а не гордость рода Лафайет!

Вот что-что, а бальные танцы я никогда не любила и не умела их танцевать. В моем мире эти знания были абсолютно бесполезны. Спасало лишь само тело Камелии: ее мышечная память иногда перехватывала инициативу, помогая угадывать правильные шаги и повороты, но этого было катастрофически мало.

— Перед вашим дебютом, миледи, вы осваивали па куда быстрее, — сокрушенно покачал головой учитель, промокая лысину кружевным платком. — Видимо, эта ужасная травма головы мешает вам сконцентрироваться. Ваши движения тяжелы.

— Замечательно! — я радостно фыркнула, убирая прилипшую ко лбу рыжую прядь. — Мэтр Этьен, сделайте одолжение, скажите то же самое моей матушке. Прямо слово в слово. Скажите, что я категорически не могу танцевать и к балу совершенно не готова.

— Увы, не могу, леди Камелия, — чопорно поджал губы старичок. — Уважаемый врачеватель лично заверил леди Лафайет, что вы вполне здоровы для умеренных нагрузок. Так что прошу вас, в позицию! И раз, два…

Мы в десятый раз повторяли одну и ту же проклятую связку движений, когда в зал робко заглянула служанка.

— Мэтр Этьен, простите великодушно, — пискнула она, приседая в книксене. — Леди Лафайет просит вас немедленно зайти в кабинет. Это срочно.

Учитель страдальчески закатил глаза, но перечить хозяйке поместья не решился.

— Леди Камелия, я скоро вернусь. Потрудитесь пока самостоятельно отработать шаги из третьей фигуры. И следите за осанкой!

Как только за ним закрылась дверь, я состроила его удаляющейся спине весьма неаристократичную рожицу. Однако требование выполнила. Кардио есть кардио.

Я начала вышагивать по паркету, мысленно отсчитывая ритм. Раз, два, поворот… Мой дурацкий подол в очередной раз запутался в ногах. Я попыталась сделать красивый шаг назад, наступила на край ткани, пошатнулась и, чудом удержав равновесие, раздраженно рыкнула сквозь стиснутые зубы.

— Вы неправильно дышите.

Низкий, бархатный, словно обволакивающий мужской голос раздался со стороны дверей, заставив меня вздрогнуть.

Я резко обернулась, ожидая увидеть кого угодно — вернувшегося Этьена, Сильвана, строгого отца, — но только не его.

В дверном проеме, небрежно опираясь плечом о косяк и нахально ухмыляясь, стоял мужчина. На вид ему около двадцати семи лет, и он был пугающе, нечеловечески красив. Длинные, цвета воронова крыла волосы, стянутые на затылке, свободно спадали на плечи, лишь с одной стороны у шеи была заплетена тонкая, замысловатая косичка. Но главное, что приковало мой взгляд — это его уши. Заостренные. С мочки левого свисала тонкая серебряная серьга-цепочка, на конце которой мягко поблескивал изящный полумесяц.

Фэйри. Гость из-за Лунного хребта… Они всё-таки приехали.

«Хм… даже не слышала шума экипажей из-за проклятого дождя».

По правилам местного этикета я должна была испуганно пискнуть, сделать книксен и поприветствовать высокого гостя, а после, по настоянию матушки, сразу удалиться. Ага, сейчас. Разбежалась.

Во-первых, этот наглец вторгся без разрешения в зал, где я занималась, а не встретился мне в коридоре. Во-вторых, меня дико бесил мой путающийся подол. Ну и в-третьих, он ведь тоже не удостоил меня приветствием.

Я не сдвинулась с места, продолжая стоять посреди зала и сохраняя на лице выражение ледяного спокойствия.

— Неправильно дышу? — я изогнула бровь, смерив его долгим, оценивающим взглядом. — В самом деле? Так, может, сами покажете, как правильно?

Мужчина вскинул темную бровь. Наглая ухмылка на его губах стала шире, а в насыщенных, невероятно ярких зеленых глазах вспыхнул откровенно недобрый, азартный огонек. Он медленно оттолкнулся от косяка и сделал бесшумный, хищный шаг в зал.

— Может, и покажу… — тихо ответил незнакомец, и от звука его голоса по моей спине побежали мурашки.





Глава 6. Дыхание в унисон




Кристина

Я внимательно, не моргая, смотрела на незваного гостя. В его присутствии воздух в бальном зале будто стал гуще, наполнившись едва уловимым запахом горькой полыни и надвигающейся грозы. Рядом с ним я чувствовала себя странно, но, благодарила небеса и свой прагматичный склад ума, что давно отучилась обманываться красивой мужской внешностью.

Возможно, слова леди Лафайет не были пустым звуком, и этот остроухий тип действительно опасен. Или же я просто настолько напряжена в последние дни, что в каждом встречном вижу угрозу, а в каждом действии — подвох и двойное дно.

Тем временем мужчина, всё так же нахально ухмыляясь, неспешно подошел ко мне. В его движениях сквозила грация хищника, лениво обходящего свои владения. Он был безупречно галантен и сдержан, по крайней мере, до тех пор, пока не приходилось смотреть прямо в эти невыносимо яркие, насмешливые зеленые глаза. Но я робеть не привыкла. И отводить взгляд — тоже.

— Позвольте, — бархатным голосом произнес фэйри.

Прежде чем мои личные границы успели взвыть сиреной, а я — высказать всё, что думаю о подобных вольностях, он мягко положил одну руку мне на талию, а второй уверенно перехватил мою ладонь.

По коже будто пробежал слабый разряд тока. Я мысленно отвесила себе звонкую затрещину, отгоняя наваждение.

«Фэйри путают мысли», — предупреждала матушка Камелии.

Ну уж нет, я никогда в своей жизни не велась на смазливые физиономии, а уж сейчас, находясь в чужом теле с перспективой принудительного замужества, и подавно не собиралась таять лужицей у его сапог.

— Вы слишком напряжены, — констатировал мужчина, делая плавный шаг и увлекая меня за собой. — Расслабьтесь.

— Конечно, напряжена, — процедила я, стараясь держать спину ровно, как и требовал сбежавший мэтр. — Вы обещали показать, как дышать. Но, смею заметить, для столь простого урока ко мне совершенно не обязательно прикасаться.

— В самом деле? — он тихо усмехнулся, и в уголках его глаз залегли лукавые морщинки. — Мне кажется, так будет куда понятнее... Или, возможно, я просто наглец, воспользовавшийся моментом и растерянностью прелестной собеседницы.

— Кто вам сказал, что я растеряна? — я иронично выгнула бровь, не прекращая следовать за его уверенными шагами. — Не обманывайтесь, любезный. То, что я еще не вырвалась и не осадила вашу дерзость, ничего не…

Я осеклась на полуслове. Мой собственный прагматичный мозг только что подставил мне подножку.

«Какого лешего, Кристина? Ты же годами наращивала броню, размазывала по стенке самоуверенных идиотов, а тут вдруг покорно пошла на поводу у какого-то лощенного лесного пижона с острыми ушами? Ведь окажись на его месте Сильван, ты бы уже выдернула руку и окатила его таким ледяным презрением, что тот бы простудился. А здесь… Что-то не так… Это его хваленая магия? Или он просто ведет так безукоризненно, что тело Камелии само отзывается на правильные движения?»

— Не… что? — с неподдельным интересом подтолкнул меня к продолжению мужчина, чуть склонив голову набок. Серьга-полумесяц сверкнула в свете свечей.

— Ничего, — я быстро взяла себя в руки, смахнув мимолетную заминку и мысленно приказав себе собраться. — Вы, кажется, хотели показать, как дышать. Так показывайте, пока я снова не начала войну со своим платьем.

Остроухий наглец усмехнулся всё той же очаровательной, однобокой улыбкой.

— Хотел? Наверное, хотел... — промурлыкал он.

От его бархатных интонаций вдоль позвоночника скользнула стайка раздражающих мурашек. Тело девчонки, не знавшее нормального мужского внимания, реагировало на эту ходячую харизму слишком бурно. Нужно было срочно брать гормональный бунт под жесткий контроль.

— Тогда следите за моим дыханием, — продолжил фэйри. — Глубокий вдох на счет «раз»… Держим ритм… Выдох на счет «три». Спину свободнее. Вы не на эшафот идете, миледи.

Его голос завораживал, задавая темп. Вдох. Шаг. Выдох. Поворот. Радужка его глаз на мгновение вспыхнула неестественно ярким, изумрудным светом.

В ту же секунду малый зал наполнился новой музыкой. Это больше не были классические, сухие мотивы мэтра Этьена. Мелодия казалась тихой, текучей, она обволакивала, как густой туман, пробиралась под кожу, так же как и пронзительный взгляд фэйри напротив меня.

— Партнерам следует дышать в унисон, подстраиваясь под ритм танца, — негромко произнес он, легко кружа меня по паркету. — А когда вы двигаетесь, слишком концентрируетесь на ногах и забываете о дыхании... Да и, кажется, не очень жалуете свой наряд. Признаться, я впервые вижу леди, которая с таким ожесточением рычит на собственный подол.

— Какой вы потрясающе наблюдательный.

— Слышу в ваших словах сарказм, — он чуть склонился ко мне, обжигая дыханием висок. — К нему я тоже, знаете ли, не привычен. Ваше общество, миледи... — он сделал театральную паузу, подбирая слово, — весьма освежает.

— Или оскорбляет? — парировала я, не позволяя себе расслабиться ни на секунду.

— Я такого не говорил.

Он вел превосходно. Идеально. Я и сама не заметила, как мои ноги перестали путаться в тяжелой ткани, а шаги обрели несвойственную им легкость. Казалось, мы действительно дышим в унисон, попадая в такт этой странной, гипнотической музыке. Сердце билось слишком быстро, а в голове появилась предательская легкость.

И нет, я не смутилась. Совсем нет! Просто у меня закружилась голова от бесконечных поворотов в танце. Исключительно физиологическая реакция. Тугой корсет, душный зал, кислородное голодание! А то, что от исходящего от него горьковатого запаха полыни у меня слегка поплыли мысли — так это банальная аллергия. Точно. У меня острая непереносимость наглых фэйри.

Поняв, что ситуация медленно, но верно выходит из-под моего контроля, я решительно остановилась, разорвав наш контакт. Воздуха в легких вдруг стало катастрофически не хватать.

— Думаю, достаточно! — я отступила на шаг, выравнивая сбившееся дыхание. — Благодарю за урок. Это было... познавательно.

— Мне и самому понравилось, — он улыбнулся — на этот раз открыто и, кажется, почти искренне.

Пора было ретироваться. К черту уроки танцев, к черту мэтра Этьена, и особенно к черту этого невыносимого фэйри, рядом с которым я начинаю нервничать и терять хватку, словно какая-то малолетняя дебютантка.

— Думаю, на этом нам стоит распрощаться, — я расправила несуществующие складки на платье, возвращая себе холодный, отстраненный вид. — Мне не следует находиться в одиночестве в обществе гостя. Это нарушение приличий.

— И вспомнили вы об этом только сейчас? — усмехнулся наглец, вальяжно сложив руки на груди.

— Этого мы уже никогда не узнаем, — я вздернула подбородок, глядя на него с вызовом. — А вот вы намеренно поставили меня в неловкое положение, воспользовавшись моим уединением.

— Этого мы тоже уже не узнаем, — эхом повторил мои слова мужчина, и его глаза снова весело блеснули. — Меня, кстати, Лоран зовут.

— Я запомню, — ядовито, но ослепительно улыбнулась я. — Хорошего вам дня, Лоран. И еще раз спасибо за урок.

С этими словами я гордо развернулась, подхватила злосчастный подол и, заставляя себя идти размеренным, величественным шагом, а не бежать со всех ног к спасительной двери, покинула бальный зал. Моя спина буквально горела от его тяжелого, пристального взгляда. И, видит Создатель, мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы ни разу не обернуться.





Глава 7. Иллюзии и скрытые мотивы


Лоран

Земли Талориса встретили делегацию Эйландира отвратительной, промозглой погодой. Небо извергало потоки ледяной воды, превращая дороги в грязное месиво. Впрочем, от людского королевства ничего хорошего и не ожидал.

Нет, я не страдал банальным снобизмом и не считал, что весь человеческий род повально несет в себе скверну. Среди них встречались вполне достойные экземпляры. Просто те, кто умудрялся дорваться здесь до власти, совершенно точно не были обременены нравственностью или хотя бы крошечными крупицами добродетели. И всё же, как второму принцу и послу Эйландира, мне предстояло провести некоторое время в обществе этих напыщенных, алчных лордов. У меня просто не было выбора.

На рассвете, несмотря на ливень, нашу делегацию встречал сам лорд Лафайет в окружении целой свиты вышколенных слуг. Человеческий вельможа рассыпался в любезностях, демонстрируя фальшивое радушие, от которого сводило зубы. Нас спешно расселили в заранее подготовленные гостевые покои и оставили отдыхать, клятвенно пообещав, что к вечеру в честь нашего прибытия будет устроено пышное торжество.

Покинув малый бальный зал, я неспешно шагал по чрезмерно позолоченным, кричащим о богатстве коридорам поместья Лафайет. За высокими окнами бушевал проливной дождь, словно пытаясь смыть с людских земель их напускной лоск. Бросив взгляд на мутное стекло и серые, тоскливые потоки воды, я невольно вспомнил разговор со своим старшим братом — действующим Правителем Эйландира, — состоявшийся накануне моего отъезда в этот край лицемерия и подлости.

— Лоран, будь осторожен, — Дариан хмурил идеальные брови, меряя шагами свой кабинет. — Я прекрасно тебя знаю. Ты бываешь слишком импульсивным и самоуверенным. Из-за этого постоянно подвергаешь себя неоправданной опасности.

— В самом деле, Дариан, не превращайся в наседку, — лениво прокручивая в пальцах серебряный кубок с вином, я наслаждался его раздражением. — Я хоть раз тебя подводил?

— Нет, — вынужденно признал мой собеседник, останавливаясь напротив меня. — Но люди опасны в своей жадности и непредсказуемости. А я не хочу лишиться единственного брата из-за политических интриг.

— Обещаю, что буду предельно осторожен, — я отставил кубок и подался вперед, становясь серьезным. — Мне нужно приблизиться к Совету Пяти настолько, насколько это вообще возможно. И я тут поразмыслил... Слышал, у лорда Лафайета есть дочь на выданье. Наивные, кроткие девы, воспитанные в строгости, всегда слишком впечатлительны и восприимчивы. И они на удивление легко поддаются нашему притяжению.

Дариан скептически выгнул бровь.

— Хочешь ее соблазнить?

— Хочу заручиться ее абсолютным доверием, — хмыкнул я в ответ. — И не надо так осуждающе на меня смотреть, Ваше Величество. Цена нашего бездействия слишком высока. Мы и так долго молча наблюдали за тем, как Талорис нарушает древние договоры.

— У нас нет прямых доказательств вины Совета, — возразил брат, скрестив руки на груди.

— Именно поэтому я еду к ним не с вооруженной армией, а с мирной дипломатической делегацией, — я хищно улыбнулся. — И если всё сделаю правильно, юная леди Лафайет сама проложит мне путь к правде.

Воспоминание рассеялось, уступив место настоящему.

Я вернулся в свои покои после весьма... занимательного урока танцев. Едва переступив порог просторной гостиной, тут же почувствовал на себе два цепких, любопытных взгляда. Мои верные друзья и по совместительству личные стражи, Каэл и Торрен, уже бесцеремонно в ней расположились. Один полировал кинжал, по-хозяйски усевшись прямо на дорогой парчовый диван, а второй инспектировал содержимое хрустальных графинов на столике.

— Всё хорошо? — раздался знакомый голос Каэла.

Пройдя мимо них, я запрыгнул на широкий подоконник и, закинув на него ноги в высоких сапогах, устремил задумчивый взгляд на дождь.

— У вас что, своих покоев нет? — саркастично поинтересовался я. — Чего вы у меня тут обтираетесь?

— А сам как думаешь? — фыркнул Каэл, отправляя в рот виноградину. — У тебя тут места столько, что можно целый отряд тренировать. А наши комнаты, которые выделил этот щедрый лорд, едва ли не на конуру похожи. Едва руки в стороны получается развести.

— И где ты был? — подал голос Торрен, откупоривая графин с чем-то рубиновым. — Мы уж решили, что пошел искать приключения на свою аристократическую задницу.

— Оскорбляешь, Торрен, — лениво отозвался я, чуть склонив голову. — Моя аристократическая задница — достояние Эйландира, я берегу ее для по-настоящему эпических свершений. К тому же, в этом доме можно найти лишь один вид приключений — вывихнуть челюсть от зевоты. Так что я занимался исключительно высокой дипломатией. Знакомился с хозяйской дочкой.

Оба воина мгновенно встрепенулись. Каэл даже отложил свой кинжал.

— Ты видел юную леди Лафайет? — с любопытством протянул он. — И как она? Говорят, девушка пуста, как высохший колодец, робка, как церковная мышь, да еще и пышна, словно сдобная булка.

Я задумчиво хмыкнул, вспоминая недавний танец. Насчет последнего людские слухи были весьма категоричны, но я бы с ними поспорил. Вопреки аристократическим стандартам, которые распространялись и на Эйландир, где ценились болезненная худоба и утянутые корсетами талии, ее непривычная мягкость и выраженные женственные формы показались мне на удивление милыми. Как и очаровательный розовый румянец на щеках, вспыхнувший от искреннего возмущения и усердия. Но вслух я этого, разумеется, не сказал.

Людская молва в принципе редко имела хоть что-то общее с реальностью. И если они так слепо верили нелепым слухам о собственной аристократии, то что уж говорить о моем народе. Жители Талориса обожали сочинять о нас небылицы. Они свято верили, будто фэйри грубо манипулируют их сознанием, будто мы можем обмануть разум и принудить человека к чему-либо против его воли.

На деле же высшие фэйри вроде меня обладали куда более тонким даром. Мы имели возможность обнажать истинные, глубоко запрятанные желания, видеть скрытый потенциал и взывать к уже существующему влечению. Я рассчитывал именно на это умение. Для меня не было секретом, что люди находят наш вид пугающе привлекательным. Человеческие женщины с охотой, а порой и с отчаянием поддавались нашему наваждению, чтобы после, наигравшись, трусливо обвинять во всем «коварную магию фэйри».

Но юная леди Лафайет оказалась... интересной особой.

Она не поддалась. В ее глазах не было ни трепета, ни обожания, ни наивной покорности, которую я ожидал увидеть у забитой аристократки, по россказням местных не имеющей магии. Она смотрела на меня так, словно прикидывала, сколько за меня дадут на невольничьем рынке. Острая на язык, колючая, как терновник, и абсолютно невосприимчивая к моему обаянию.

Но было в ней кое-что еще. Что-то до безумия знакомое. Отголосок, который я никак не ожидал встретить в этом насквозь фальшивом, пропитанном людскими пороками доме. Догадка пришла неожиданно, ударив в голову хмельной ясностью, и я невольно усмехнулся, осознав, что именно почувствовал, когда прикоснулся к ее руке.

— Да, я видел наследницу Лафайет, — медленно произнес, возвращаясь к разговору с друзьями.

— И что скажешь? — нетерпеливо спросил Торрен. — Наш план сработает? Что ты думаешь об этой встрече?

Я перевел взгляд на серое, затянутое тучами небо Талориса. Губы сами собой растянулись в предвкушающей, почти хищной улыбке.

— Думаю, что в семье Лафайет куда больше грязных тайн, чем мы могли предположить. И эта поездка обещает быть невероятно увлекательной.





Глава 8. Высокая дипломатия и семейные тайны


Кристина

К вечеру, когда мне пришлось спуститься на торжественный ужин в честь прибытия делегации, мои нервы были натянуты, как струны местной лютни.

Да, матушка потратила последние дни на то, чтобы вколотить в мою пострадавшую голову правила местного этикета, но я всё равно опасалась забыть какую-нибудь нелепую условность и ударить в грязь лицом перед целым залом аристократов. Впрочем, внешне я оставалась невозмутимой глыбой льда.

Анита, моя пугливая, но на редкость рукастая горничная, сотворила на моей голове элегантную, сложную прическу, убрав непослушные рыжие волосы наверх и выпустив пару локонов у лица. Облачили меня в роскошное, глубокого изумрудного цвета платье. Оно выгодно подчеркивало то, что нужно было подчеркнуть, и благополучно скрывало всё остальное. Глядя в зеркало перед выходом, я вынужденно признала: Камелия Лафайет в правильной упаковке выглядела весьма впечатляюще, несмотря на лишние килограммы.

В большой обеденный зал я явилась одной из последних. Гости уже успели обменяться дежурными любезностями и неспешно рассаживались.

Окинув взглядом присутствующих, я быстро провела мысленную инспекцию, опираясь на те знания и миниатюрные портреты, которыми меня активно пичкала матушка все последние дни.

Помимо нашей семьи, здесь собрались представители еще трех родов из великого Совета Пяти. К моему огромному облегчению, Эванширы радовали своим отсутствием, избавляя меня от неловкой необходимости изображать растерянную невесту с провалами в памяти.

Остальная же правящая верхушка Талориса была в сборе и являла собой тот еще паноптикум. Чопорные лорд и леди Валериус, чьи носы были задраны так высоко, словно они постоянно принюхивались к чему-то неприятному. Лоснящиеся от самодовольства Морланды, на которых фамильных бриллиантов висело больше, чем игрушек на новогодней елке. И, наконец, лорд Стерлинг с супругой — сухая парочка желчных интриганов, чьи дежурные улыбки напоминали оскал голодных щук. Вот уж действительно, террариум единомышленников.

Мой отец, лорд Арман Лафайет, высокий и суровый мужчина с жесткой линией губ, прервал мои наблюдения. Он тут же подозвал меня к себе властным жестом, чтобы представить виновникам торжества и возмутителям спокойствия. Во главе делегации, вальяжно рассматривая присутствующих, стоял мой недавний учитель танцев.

— Моя единственная дочь и наследница, Камелия, — с гордостью, в которой сквозили стальные нотки, произнес отец.

Я плавно присела в заученном реверансе, мысленно вознося хвалу мышечной памяти этого тела и недавней матушкиной муштре.

Отец тем временем с легким поклоном обратился ко мне.

— Дорогая, позволь представить тебе нашего почетного гостя. Его Высочество Лоран де Вер, второй принц королевства Эйландир и официальный посол.

Я едва не поперхнулась воздухом, но вовремя прикусила щеку изнутри. Принц. Мало того, что я днем откровенно хамила этому наглецу в бальном зале, так он еще и оказался особой королевской крови. Впрочем, потрясение длилось ровно секунду. Меня совершенно не волновало, что подумает этот остроухий корононосец о моих манерах. Я и перед начальством никогда не лебезила, а уж прогибаться перед заезжим персонажем бабкиных баек и вовсе не собиралась.

Сохраняя горделивое спокойствие, прямо встретила его взгляд.

— Добро пожаловать в поместье Лафайет, Ваше Высочество, — прохладно произнесла я.

Лоран одарил меня знакомой, нахальной улыбкой. Он словно чуть подался вперед, его пронзительные зеленые глаза поймали мой взгляд и отказались отпускать. От того, как он смотрел — изучающе, с легкой долей откровенного хищного интереса, — даже мне, взрослой женщине, повидавшей на своем веку всякие нелепые попытки флирта, стало неловко. Воздух между нами неуловимо нагрелся.

— Леди Камелия, — его бархатный голос окутал меня, словно тяжелый шелк. Он взял мою руку и, не отводя гипнотического взгляда, едва ощутимо коснулся губами костяшек пальцев. — Теперь я вижу, что вам не зря дали имя столь прекрасного цветка. Хотя, смею заметить, ни одна камелия в садах моего рода не сравнится с вашей живостью и... грацией.

«И умением путаться в собственной юбке», — читалось в его лукавом взгляде.

Я лишь сдержанно кивнула, вырывая свою руку из его пальцев чуть быстрее, чем предписывали приличия.

Началась трапеза. Стол ломился от изысканных блюд, большинство из которых представляли собой жирную, калорийную угрозу. Окинув взглядом это гастрономическое минное поле, я скрепя сердце положила себе самую безобидную для фигуры закуску — пару ломтиков постного мяса и пучок какой-то зелени. Слуги бесшумными тенями скользили за нашими спинами, подливая вино в хрустальные кубки. Беседа текла плавно и скучно: погода, состояние дорог, виды на урожай.

Я прекрасно понимала, что местный патриархат отвел мне весьма незавидную участь: сидеть прямо, жевать крошечными кусочками, хлопать ресницами и помалкивать, пока мужчины вершат судьбы мира. Но после второго бокала легкого вина стало невыносимо скучно.

— Ваше Высочество, — я аккуратно промокнула губы салфеткой, вклиниваясь в небольшую паузу за столом. — Могу я поинтересоваться, с какой именно целью столь представительная делегация Эйландира прибыла в наши края?

Отец бросил на меня испепеляющий взгляд.

— Камелия! — шикнул он, процедив слова сквозь зубы. — Это дела Совета. Юной леди не подобает вести себя столь невежливо и задавать вопросы о государственных...

— Ну что вы, лорд Лафайет, не стоит так строжиться, — мягко, но уверенно пресек его Лоран. Принц откинулся на спинку стула, переведя на меня всё свое внимание. В его глазах плясали смешинки. — Любопытство — не порок. Напротив, оно бывает весьма... очаровательным. И я с огромным удовольствием его удовлетворю.

Фраза прозвучала настолько неоднозначно, с такими откровенными обертонами, что я невольно вскинула бровь. Он что, только что при всем честном народе сделал мне непристойный намек? Окружающие, похоже, ничего не заметили, но Лоран прекрасно видел, что я всё поняла. И его это откровенно забавляло.

— На землях Эйландира, — продолжил он уже более деловым тоном, — расположены богатейшие месторождения лунных сапфиров. Я здесь исключительно для заключения взаимовыгодного договора на их поставку в Талорис. Ничего захватывающего, миледи. Банальные торговые соглашения и рыночные вопросы.

Я понятливо кивнула. Экономика и логистика — это я любила и понимала куда лучше, чем реверансы.

— В таком случае, остается лишь надеяться, что вам здесь понравится, Ваше Высочество.

— О, я абсолютно в этом уверен, — Лоран улыбнулся так многообещающе, что у меня снова вдоль позвоночника пробежал холодок.

Затем он элегантно переключил свое внимание на хозяев дома.

— Скажите, лорд Лафайет, а вы с супругой когда-нибудь бывали в Эйландире? У нас весьма живописные края.

Отец немного расслабился, обрадованный тем, что принц сам сменил тему на светскую.

— Бывали, Ваше Высочество. Однажды, много лет назад, — лорд Лафайет предался воспоминаниям. — Я тогда еще не входил в Совет Пяти. Мы с моей дорогой супругой только-только поженились и решили совершить путешествие...

Краем глаза я заметила, как матушка, сидевшая по левую руку от отца, вдруг неестественно напряглась. Ее спина стала прямой как палка, а рука с серебряной вилкой так сильно вцепилась в прибор, что побелели костяшки пальцев. Она уткнулась взглядом в свою тарелку и принялась с ожесточением, совершенно не свойственным утонченной аристократке, резать ни в чем не повинный кусок мяса.

Какая любопытная реакция...

Лоран, чей взгляд был острым как бритва, тоже заметил странности в поведении хозяйки дома. И, как настоящий хищник, почуявший слабость, тут же вцепился в эту тему.

— Как интересно, — промурлыкал он, склонив голову набок. — И как вам наши земли, леди Лафайет? Что вы там делали? Если не секрет, у кого именно гостили?

Мать резко вскинула голову, ее щеки покрылись нездоровым, лихорадочным румянцем.

— Ох, Ваше Высочество, зачем вспоминать дела минувших лет?! — она выдавила из себя нервный, дребезжащий смешок и бесцеремонно перебила принца. — Это было так давно. Давайте лучше поговорим о будущем! Как надолго ваша делегация планирует задержаться в нашем королевстве?

Лоран прищурился, явно делая в уме какие-то свои выводы, но давить не стал.

— Думаю, пробудем здесь столько, сколько потребуется для урегулирования всех вопросов. Мы никуда не спешим.

— Какая замечательная новость! — с излишним энтузиазмом воскликнула матушка, победно улыбаясь. — Это просто прекрасно! Ведь совсем скоро состоится свадьба нашей Камелии!

Я едва не поперхнулась вином.

— Мама, — попыталась осадить ее, понимая, к чему идет дело. — Не думаю, что Его Высочеству интересны наши семейные...

— Прекрати скромничать, дорогая! — отмахнулась она, сверкнув на меня глазами, и снова повернулась к принцу с самым елейным выражением лица. — Ваше Высочество, мы будем бесконечно счастливы, если вы окажете нам честь и посетите наше скромное торжество. Присутствие королевской особы на венчании моей дочери...

— Свадьба? — Лоран выгнул бровь, и его взгляд, до этого изучавший мою мать, медленно переместился на меня.

В его зеленых глазах не было ни капли удивления. Только холодный, расчетливый интерес и что-то еще, темное и будоражащее.

— Очень интересно, — протянул он, не отрывая от меня взгляда. — Разумеется, я принимаю ваше приглашение, леди Лафайет. Уверен, такой необыкновенной девушке полагается связать судьбу с поистине... выдающимся мужчиной...

Дорогие читатели, если Вам нравится история, прошу добавить ее в библиотеку и поставить лайк.

Ваша поддержка очень важна, особенно на старте книги.

Благодарю Вас за эмоции и комментарии. Они вдохновляют меня и моего Муза, давая силы писать главы быстрее.





Глава 9. Случайные столкновения и неслучайные тайны


Кристина

Следующие несколько дней слились для меня в бесконечную, изматывающую рутину. Я разучивала реверансы, тренировала осанку и стирала ноги в кровь под строгим надзором мэтра Этьена. С высокими гостями из-за Лунного хребта почти не пересекалась, лишь краем уха слышала от слуг, что послы с головой погружены в государственные дела и целыми днями заседают в кабинете моего новоиспеченного отца.

Впрочем, мне и без нахального фэйри с его пронзительными зелеными глазами было чем заняться.

Желая поскорее привести здоровье своего нынешнего тела в порядок, я первым делом жестко пересмотрела меню. Стол в поместье Лафайет всегда ломился от жирной, пряной и возмутительно сладкой пищи. Слуги, повинуясь старым привычкам Камелии, исправно накладывали мне в тарелку всего и побольше. Вот только такая диета виделась мне прямой дорогой на тот свет — или, как минимум, к одышке при подъеме на второй этаж.

Я не была врачом, но в правильном питании в прошлой жизни разбиралась отменно. Мне не повезло с конституцией, и каждая съеденная конфета имела мерзкое свойство моментально откладываться на боках. Так что держать себя в ежовых рукавицах и хладнокровно отказывать себе в пищевых удовольствиях я умела виртуозно. Да уж, жесткий режим и смена рациона были самым легким из того, что мне предстояло здесь пережить.

Куда сложнее оказалось смириться с мыслью, что мне придется всю оставшуюся жизнь смотреть на мерзкую, смазливую рожу хорька Сильвана. От одной только этой перспективы хотелось выть в голос и лезть на стену.

Одно радовало: погода за окном всё так же неистовствовала, обрушивая на головы людей бесконечные потоки дождя. Матушка только недовольно причитала, сетуя, что мы теряем драгоценное время и никак не можем доехать до модистки для заказа свадебного платья.

Я же совершенно не жаловалась. Наоборот, лихорадочно обдумывала, как сорвать проклятую свадьбу.

Поддержки в этом огромном, холодном доме ждать было не от кого. Слуги лишний раз боялись рты раскрыть, сливаясь с гобеленами, а родители только и говорили, что о предстоящем торжестве. Можно было бы, конечно, попробовать поговорить по душам с лордом Лафайетом. Вот только... даже я, взрослая, уверенная в себе женщина, оставаясь наедине с этим человеком, чувствовала себя до одури некомфортно. Он пугал. Отталкивал. Вызывал стойкое, первобытное ощущение опасности, скрытой за фасадом благородного аристократа. Инстинкт самосохранения настойчиво шептал, что с этим человеком лучше вообще не пересекаться без крайней нужды.

К вечеру четвертого дня дождь, к моему превеликому сожалению, закончился.

Матушка тут же вызвала меня в свой будуар и с восторгом объявила, что завтра после завтрака мы отправляемся к мадам Дюпон.

— Эта ужасная непогода отняла у нас так много времени! — сетовала леди Лафайет, перебирая украшения в шкатулке. — Нам придется доплатить за срочность, но не стоит заставлять Сильвана ждать. Платье должно быть готово в самое ближайшее время!

Я поняла, что это мой последний шанс прощупать почву, прежде чем меня начнут упаковывать в белый шелк.

— Матушка, — я осторожно присела на краешек кушетки. — Выслушай меня, наконец. Я не уверена в Сильване. Кажется, будто он совершенно не любит меня. Ему не нужна я. Уверена, он хочет жениться только ради голоса семьи Лафайет в Совете Пяти.

Женщина замерла, отвлекаясь от украшений, и раздраженно поджала губы.

— Снова за свое! Камелия, немедленно прекрати дурить! — отрезала она, раздраженно взмахнув рукой. — И вообще, закрой эту тему. Ты в последнее время сама на себя не похожа. Полгода порхала по дому, так радовалась этой помолвке, а теперь ведешь себя как несносное, капризное дитя!

— Но мама, это ведь моя жизнь, я просто хочу...

— Я сказала, прекрати! — голос матери лязгнул металлом, перебивая меня. — Начиталась своих глупых дамских романов про томные вздохи и вечную любовь! Никто не обещал, что муж будет обхаживать тебя всю жизнь. Посмотри на Сильвана: он красив, молод, благороден, из влиятельнейшей семьи! О таком женихе мечтает каждая девица в столице!

— Мама! — я попыталась достучаться до нее, но она даже не пожелала вникнуть в мои слова.

— И слушать не желаю! Ишь, носом она вертит! Камелия, не в твоих интересах сейчас капризничать. Ты сама ничего из себя не представляешь! Разочаровала отца и отсутствием магии, и своей весьма... специфической внешностью. Так хоть в этом не перечь и не позорь семью! Мужчина — глава и опора. А ты должна быть умной. Должна знать, когда рот закрыть, а когда посмотреть в другую сторону и не заметить его интереса к барышням, чтобы не доводить до скандала. И вообще, с чего ты вдруг решила, что он тебя не любит? Увидела, как Сильван какую-нибудь девицу в коридоре щупает?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Погодите-ка. Что?

Лично я ничего не знала о похождениях Сильвана, лишь интуитивно чувствовала его гнилую натуру. Но леди Лафайет только что сама, своими же руками, выдала мне великолепный козырь. Ого! Значит ли это, что мой идеальный жених еще и по чужим юбкам ходок, а моя драгоценная семейка не просто в курсе, но и считает подобное поведение нормой?

Матери, впрочем, мой ответ был и не нужен.

Она пренебрежительно отмахнулась, будто отгоняя назойливую муху.

— Ну подумаешь, помял по юношеской горячности какую-то глупую простушку! — фыркнула женщина. — Женится-то он на тебе! И законные наследники будут от тебя, они будут носить его фамилию. Так что прекращай надумывать всякие глупости, не порть мне нервы и иди к себе. Отдохни перед завтрашней поездкой. Утром, как счастливая невеста, ты должна улыбаться!

У меня внутри всё закипело.

— Да послушайте же меня! — рыкнула я, поднимаясь с кушетки. — Я не собираюсь терпеть...

— Разговор окончен, Камелия! — рявкнула мать, указывая на дверь. — Пошла прочь! Свадьба состоится, что бы ты себе там ни напридумывала!

— Это мы еще посмотрим, — процедила я сквозь зубы и, круто развернувшись, выскочила за дверь, с силой хлопнув ею так, что задрожали стекла в окнах.

Я мчалась по слабо освещенному коридору, не разбирая дороги. Злость застилала глаза. Разум отчаянно барахтался, утопая в бурных реакциях слишком молодого, гормонального, бунтарского тела Камелии. Меня трясло от ярости и осознания собственной бесправности в этом проклятом мире.

Я свернула за угол, не сбавляя шага, и со всего маху влетела во что-то твердое, теплое и пахнущее горькой полынью.

Если бы сильные мужские руки мгновенно не сомкнулись на моей талии, подхватывая и прижимая к себе, я бы точно кубарем полетела на паркет.

Воздух вышибло из легких. Судорожно вздохнув, я вскинула голову и встретилась взглядом с насмешливыми зелеными глазами.

— Надо же, — протянул принц Лоран, и его губы изогнулись в дразнящей ухмылке. — Не каждый день на меня столь стремительно нападает прекрасный цветок камелии.

— Приношу свои извинения, Ваше Высочество, — буркнула я, упираясь ладонями в его грудь. Вести словесные бои с этим невыносимым фэйри у меня сейчас не было ни сил, ни желания. — Я вас не заметила.

Я попыталась отстраниться, но он не отпустил. Напротив, его руки на моей талии сжались чуть крепче, удерживая меня на месте.

— Вы не ушиблись? — его голос стал серьезнее, а взгляд цепко пробежался по моему лицу. — Выглядите так, словно готовы кого-то убить. Или, как минимум, жестоко покалечить.

— Не уберете руки? — я вздернула подбородок, игнорируя его вопрос.

— Откровенно говоря, не хотел бы, — Лоран мягко усмехнулся, и все же хватку нехотя ослабил. — Но, полагаю, суровые правила приличия вынуждают меня это сделать.

Он плавно разжал пальцы, но отступать не стал, оставаясь возмутительно близко.

— Вы ведете себя вызывающе и провокационно, принц Лоран, — холодно заметила я, расправляя складки неудобного платья. — Не стоит позволять себе столько вольностей с девушкой, у которой совсем скоро состоится свадьба.

— Ох, эта свадьба... — он театрально вздохнул, склонив голову набок. — А вы правда хотите, чтобы она состоялась? Признаться, я ни сейчас, ни во время приветственного ужина не увидел ни капли счастья на лице невесты. Скорее... обреченность.

Я поджала губы и промолчала. Посвящать заезжего принца, пусть даже пугающе проницательного, в свои проблемы совершенно не хотелось.

Но он и не думал отступать.

Лоран медленно поднял руку. Его длинные пальцы подхватили выбившуюся из моей прически рыжую прядь. Мужчина неспешно пропустил ее между пальцами, словно проверяя на мягкость, и чуть склонился ко мне. Я кожей почувствовала его горячее, обжигающее дыхание.

— Прогуляйтесь со мной, миледи.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сухо ответила я, стараясь игнорировать мурашки, бегущие по шее от его близости.

— Ну не съем же я вас, — бархатно прошептал он, заглядывая мне в глаза. — Составьте мне компанию. Я гость в вашем огромном, мрачном доме и просто умираю от скуки. Не будьте так жестоки...

Лоран выпрямился и галантно выставил локоть, предлагая за него ухватиться. Его губы вновь изогнулись в той самой, фирменной нахальной ухмылке, которая бесила меня больше всего на свете.

— Ну же, Камелия. Не трусьте.

Это был вызов. Прямой и неприкрытый.

Я тяжело вздохнула, понимая, что всё равно уже нарушила с десяток правил этикета за этот вечер. Опустив ладонь на его предплечье, мрачно подумала:

«Я еще об этом пожалею»…





Глава 10. Лис в саду


Кристина

Опустив руку на предложенное предплечье Лорана, я позволила увести себя из полутемного коридора на свежий воздух.

Вечерний сад поместья Лафайет встретил нас густым, влажным запахом мокрой земли и ночных цветов. Дождь, прекратившийся совсем недавно, оставил после себя тяжелые хрустальные капли на листьях и блестящие лужи на вымощенных камнем дорожках.

Прогуливаясь под руку с принцем, я не упускала ни единой детали. Ни того, как плавно и бесшумно он двигался, ни того, как обжигающе-близко держался. Лоран казался мне невероятно хитрым. Он напоминал грациозного, смертоносного лиса, который неспешно, играючи, сужает круги вокруг своей цели. Вот только я никак не могла разгадать его мотивы.

Уже не в первый раз этот мужчина открыто проявлял ко мне внимание, словно пытаясь сбить с толку, оплести невидимой паутиной обаяния. Но вестись на сладкие речи я не собиралась. Фэйри совершенно точно чего-то от меня хотел, а уступать и идти у него на поводу не входило в мои планы.

Мы свернули на широкую аллею. Я зорко следила за тем, чтобы неподалеку обязательно находились слуги, зажигающие фонари. Оставаться наедине с этим мужчиной в темном саду совершенно не собиралась — инстинкт самосохранения буквально вопил об опасности. Из всех, кого я повстречала в этом мире, принц Эйландира, несмотря на всю свою пугающую привлекательность, казался самым опасным хищником, который только и ждет момента, когда я допущу ошибку.

— Так что же вас так сильно расстроило, леди Камелия? — бархатным, вкрадчивым шепотом поинтересовался Лоран, нарушая тишину.

— Кто вам сказал, что я расстроена? — я безмятежно улыбнулась, рассматривая кусты шиповника. — Возможно, просто размышляю о тленности бытия. Или смущена своей собственной неловкостью. Согласитесь, не каждый день едва не сбиваешь с ног настоящего принца.

— О, я совершенно не раздосадован этим фактом, — тихо рассмеялся мужчина. Его пальцы, лежащие поверх моей руки, чуть сжались. — Более того, готов сам рухнуть к вашим ногам прямо сейчас, если вы того пожелаете.

Я насмешливо фыркнула, поворачивая к нему голову.

— Вы слишком стараетесь, чтобы произвести на меня впечатление, Ваше Высочество. Вот только я никак не пойму, ради какой цели.

— А ради какой цели мужчины обычно ухаживают за красивыми девушками? — его губы изогнулись в лукавой полуулыбке, а зеленые глаза блеснули в свете фонарей.

— Мужчины не ухаживают за девушками, у которых вот-вот состоится свадьба, — парировала я.

Мне до скрежета зубов не нравилось думать об этом браке, но прямо сейчас злосчастное торжество стало идеальным щитом против обезоруживающего флирта нахального остроухого интригана. Я еще не поняла, как правильно вести себя с ним и что ему можно рассказывать.

Лоран чуть прищурился. Вся его напускная вальяжность мгновенно исчезла, уступив место острому, цепкому вниманию.

— Зачем вы постоянно напоминаете мне об этой свадьбе, если сами совершенно ей не рады?

— Откуда такие мысли? Почему вы решили, что я не рада? — я вздернула подбородок, выдерживая его проницательный взгляд.

— Так вы рады? — Лоран склонил голову набок. — Я кое-что узнал, пока скучал в вашем гостеприимном доме. У вас весьма перспективный жених с большими... амбициями. — Он выделил последнее слово так, что оно прозвучало на редкость двусмысленно и грязно. — Самовлюбленный, тщеславный, эгоистичный... Совсем скоро он займет место своего отца в Совете Пяти... А еще я слышал весьма занимательные слухи о том, что его прелестная невеста предоставит ему возможность распоряжаться ее законным голосом. Очень великодушно. И несколько наивно с вашей стороны. Позвольте узнать, миледи, почему вы отдаете свою судьбу и свои права в руки такого человека?

Я остановилась, отступая на шаг, и с вызовом посмотрела на принца.

— Не делайте вид, что не узнали этого, Ваше Высочество, — я иронично выгнула бровь. — Раз уж вы столь красноречиво и точно описали лорда Эваншира, полагаю, и о моем «положении» вам тоже прекрасно известно.

— Может, кое-что и известно... — уклончиво протянул он. — А вы сами-то что обо всем этом думаете?

— Я думаю, что мои личные мысли — это не то, чем я готова делиться с заезжим принцем, который слишком активно интересуется моей скромной персоной.

Лоран одобрительно хмыкнул. В его глазах мелькнуло неподдельное уважение — он оценил мой отпор.

— В ваших словах есть истина, — согласился фэйри, закладывая руки за спину. Он сделал шаг, сокращая дистанцию, и внимательно, почти изучающе скользнул по мне взглядом. — Знаете, вы совершенно не соответствуете тем рассказам, которые я о вас слышал.

— И что же вы слышали?

Мужчина выдержал томительную паузу. Он смотрел на меня так, словно взвешивал каждое слово, прикидывая, как далеко может зайти в нашей партии. А затем его губы растянулись в торжествующей улыбке.

— Наивная глупышка, легковерная юная особа. Кроткая, стеснительная, молчаливая... — его голос стал тише, опаснее. — Девочка без магии. Наследница-пустышка, — он тихо усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. — Вокруг слишком много лжецов, не находите? — задумчиво протянул принц фэйри, как будто только что не произнес ничего странного. Неожиданного…

Принц отвернулся, всем своим видом демонстрируя скуку, и принялся рассматривать ночные лилии, вокруг которых бесшумно порхали сверкающие, похожие на маленькие звезды бражники.

Мое сердце пропустило удар, а в голове будто взорвалась петарда.

— Что вы сказали? — ахнула я, тут же цепляясь за его последние слова. Шаг вперед, забыв об осторожности. — Ваше Высочество... Вы только что... сказали, что люди врут. «Девочка без магии» — это ложь?!

— Да? Я так сказал? — Лоран лениво обернулся через плечо, одарив меня невинным взглядом. — Пожалуй, да. Именно так и сказал.

— Вы имеете в виду, что во мне...

Договорить я не успела. Резкий, полный возмущения голос матери разорвал ночную тишину, заставив меня вздрогнуть.

— Камелия! Ты разве не должна быть в своих покоях?! Почему докучаешь принцу?!

Лоран вновь повернулся ко мне, и в его зеленых глазах вспыхнули откровенно торжествующие бесы.

— Кажется, на сегодня наша прогулка подошла к концу, — мягко произнес он. — Но мне было невероятно приятно вести с вами беседы, леди Камелия. Надеюсь, в следующий раз вы будете реже вспоминать о своей предстоящей свадьбе. Думать о ней, раздражающе неприятно…

Женщина стремительно приближалась к нам по аллее, шурша юбками и метая из глаз молнии. Я приготовилась к хорошей взбучке, но Лоран элегантно перехватил инициативу, переведя всё внимание на разъяренную хозяйку дома.

— Прошу простить меня, леди Лафайет, — он обаятельно улыбнулся, слегка склонив голову. — Это исключительно моя вина. Я сам попросил вашу дочь составить мне компанию в этом вечернем променаде. Видите ли, всё дело в моей природе. Фэйри — очень общительный народ. Мы чахнем в одиночестве и остро нуждаемся в приятном обществе, — мужчина сделал паузу, а затем его улыбка стала многозначительной, почти хищной. — Полагаю, вы и сами это прекрасно знаете. Все-таки... уже имели опыт общения с такими… как я.

Мать споткнулась на ровном месте. Она судорожно сглотнула, буквально захлебнувшись воздухом. В тусклом свете фонарей было видно, как краска мгновенно сошла с ее лица. Леди Лафайет поджала дрожащие губы, с колоссальным трудом сохраняя подобие светского достоинства.

— Я... я совершенно согласна с вами, Ваше Высочество, — ее голос заметно сел. — В нашем доме в последние дни довольно скучно. Поэтому нам определенно стоит устроить какое-нибудь мероприятие, чтобы порадовать наших дорогих гостей. Завтра как раз возвращаются Эванширы. Мы могли бы в самое ближайшее время устроить охоту! Мужчины обожают подобные развлечения, а мы, женщины, пока выпьем чаю и порадуемся вашим успехам, — она выдавила из себя подобие улыбки, нервно вцепилась в мой локоть мертвой хваткой и спешно добавила. — А теперь прошу нас извинить, нам пора уходить. Идем, Камелия!

Я в последний раз оглянулась на Лорана.

Лис. Хитрый, коварный, расчетливый лис. Каждое его слово было выверено и точно, словно острая стрела в руках умелого лучника. Он ведь специально поставил леди Лафайет в неловкое положение. Да и бросил ту фразу про магию… небрежно и неоднозначно, словно играя чужими судьбами. Остроухий паршивец хотел, чтобы я заглотила наживку. Чтобы сама искала с ним встречи, чтобы задавала вопросы, умоляя подтвердить ранее брошенные слова.

И, черт возьми, в этот раз он действительно победил. Я была вынуждена признать свое поражение. Ведь если всё, что он сказал, не пустая провокация... Если во мне действительно есть магия, и принц Эйландира сможет помочь мне понять, как ее проявить... Тогда свадьбу с Сильваном можно будет послать к демонам в пекло! И я сама, по праву сильной, смогу претендовать на место в Совете Пяти!

Мать потащила меня за собой по дорожке, скрывая от пронзительных глаз Лорана. Едва мы свернули за угол поместья, она злобно зашипела:

— О чем ты только думала, безмозглая девчонка?! Я же ясно тебе сказала: не смей вести с ними беседы и уж тем более не оставайся наедине! Ты хочешь опозорить нас перед свадьбой?!

Я выдернула свою руку из ее хватки и в упор посмотрела на раскрасневшуюся, тяжело дышащую женщину.

— Простая прогулка в окружении слуг не опозорит нашу семью. Матушка, чего ты боишься?

— Что за вопрос такой?! Почему я должна бояться? — вновь захлебнулась она возмущением, но ее глаза предательски забегали.

Я пожала плечами, скопировав недавнюю интонацию Лорана.

— Вот и мне безумно интересно...

Не дав ей опомниться, я издевательски-идеально присела в реверансе.

— Спокойной ночи, матушка.

Развернувшись, зашагала к лестнице, ведущей в мои покои. А в голове навязчивым, будоражащим рефреном крутились слова принца.

«Девочка без магии — ложь».

Так ли это на самом деле? Скоро… Совсем скоро я узнаю правду!





Глава 11. Игры с огнем и рогатые лорды


Лоран

Оказавшись в своих покоях, я с наслаждением захлопнул тяжелую дубовую дверь, отсекая от себя фальшивый, насквозь пропитанный лицемерием мир человеческой аристократии. Маска безупречно вежливого посла Эйландира, которую мне приходилось носить весь вечер, порядком утомила.

Я стянул парадный камзол, бросил его на спинку кресла и плеснул себе на два пальца крепкой настойки из хрустального графина.

Ночи в Талорисе, посвященные нашему тайному расследованию и попыткам выудить хоть крупицу истины со дна этого смердящего интригами болота, стали для нас крайне изматывающими. Да и дни были не лучше, пока я отвлекал внимание Совета Пяти светскими беседами и выгодными торговыми предложениями, мои верные тени, Каэл и Торрен, без устали рыскали по округе. Мы прибыли сюда не ради договоров на поставку лунных сапфиров. Это была лишь удобная, красивая ширма. Истинная причина нашего присутствия выглядела куда мрачнее: с границ Эйландира начали бесследно исчезать наши соплеменники. И все ниточки, все обрывки информации неумолимо вели сюда, в Талорис, прямо к алчным рукам великого Совета Пяти.

У нас была абсолютная уверенность в их виновности, но для того, чтобы предъявить официальные обвинения и не развязать при этом кровавую войну на пустом месте, требовались неоспоримые доказательства. Мы должны были найти место, где они держат плененных фэйри.

Я устало потер переносицу. Небрежный взмах кисти, легкая пульсация силы на кончиках пальцев — и воздух над пустой столешницей пошел рябью, неохотно сбрасывая плотный магический полог невидимости. Секунду спустя на полированном дереве материализовалась увесистая стопка бумаг с последними отчетами. Люди были слишком предсказуемы и наивно доверяли собственному зрению, чтобы догадаться искать тайник прямо у себя под носом.

Тяжело вздохнув, я занялся тем, ради чего прибыл.

Вот только мысли, вопреки логике, то и дело соскальзывали с сухих строк обратно в залитый тусклым светом фонарей сад. К рыжеволосой девчонке с колючим взглядом и острым, как бритва, языком.

Леди Камелия Лафайет.

Я поймал себя на том, что на губах играет невольная улыбка. Кто бы мог подумать, что в этом змеином гнезде встречу кого-то, кто заставит меня искренне расслабиться и насладиться беседой? Она была... восхитительной занозой. Совершенно не вписывающаяся в местные каноны красоты, где превозносилась болезная, угловатая худоба. Ее непривычная мягкость, плавные, аппетитные изгибы фигуры, которые не мог скрыть даже строгий крой платья, с каждой нашей встречей привлекали меня всё сильнее. В ней чувствовалось врожденное благородство. И огонь. Настоящий, обжигающий огонь, запертый в клетку чужих ожиданий.

А еще в ней была магия.

О, я почувствовал этот знакомый, будоражащий кровь гул еще в бальном зале, стоило лишь коснуться ее руки. Магия фэйри кипела в этой девчонке, пульсировала под кожей, отчаянно требуя выхода.

Вспомнив реакцию леди Лафайет на мои вопросы о прошлом, я тихо, иронично рассмеялся в пустой комнате. Святые небеса, видимо, у высокочтимой дамы остались исключительно яркие впечатления от того давнего путешествия на земли моих предков. Настолько яркие, что по возвращении она вручила лорду Арману весьма специфический, долгоиграющий сувенир с рыжими волосами.

Я как раз наливал себе вторую порцию настойки, когда дверь покоев бесшумно отворилась, впуская моих неразлучных стражей.

— Ты еще не спишь? — искренне удивился Каэл, стягивая темный плащ.

— А на черта вы тогда приперлись, если были свято уверены, что я сплю? — фыркнул я, отсалютовав им бокалом. — Колыбельную мне спеть?

Парни хмыкнули, ничуть не смутившись. В отличие от остальных придворных, они совершенно не робели перед моим статусом, воспринимая меня скорее как боевого товарища и друга, нежели как недосягаемого принца. Торрен по-хозяйски рухнул на диван, вытягивая гудящие ноги, а Каэл прислонился к стене.

— Дом чист, — отчитался Торрен, и его лицо мгновенно стало серьезным. — За последние ночи мы перевернули и проверили всё, что только могли. Всю территорию поместья, подвалы, тайные ходы. Пусто. Никаких следов магии наших людей.

— В общем-то, ожидать иного было бы глупо, — кивнул я, делая глоток. — Вряд ли чета Лафайет настолько самонадеянна, чтобы держать пленников прямо под носом у собственной прислуги и вдруг нагрянувших гостей.

— Можно, конечно, потратить еще неделю и проверить поместья остальных членов Совета, — задумчиво протянул Каэл. — Но я сомневаюсь, что это принесет хоть какие-то результаты. Они прячут их там, куда мы, чужаки, просто так не сунемся.

— Знания юной леди Камелии очень бы помогли в нашем деле, — Торрен выразительно посмотрел на меня. — Как у тебя с ней дела, Лоран? Соблазнил уже наивную, кроткую деву?

— Не намерен я ее соблазнять, — спокойно ответил ему, ставя пустой бокал на стол.

Оба друга изумленно уставились на меня, едва не поперхнувшись воздухом.

— В смысле — не намерен? — возмутился Каэл.

— План меняется.

— Лоран, о чем ты вообще говоришь? — Торрен подался вперед, хмуря брови. — Она одна из них. Такая же человеческая аристократка. Пройдет немного времени, и либо ее муженек, либо она сама усядется в кресло Совета Пяти и будет своими собственными руками мучить и пускать кровь нашему народу! Мы не можем позволить себе сентиментальность!

— В том-то и дело, Торрен, — я тяжело оперся ладонями о столешницу, глядя на друзей. — Что она еще и одна из нас. И, судя по всему, всё обстоит совсем не так, как мы думали. Не похоже, чтобы леди Камелия знала хоть что-то о плененных фэйри или о делах Совета. Ее держат в неведении. Но у нее есть статус и возможности. Она может попасть туда, куда мы с вами точно не проберемся. Я найду к ней иной подход, договорюсь…

— Ты в своем уме?! — всплеснул руками Каэл. — Откроешься девчонке, и она при первой же возможности сдаст тебя отцу или своему лощеному женишку Эванширу!

— Я не сказал, что откроюсь и выложу все карты на стол. Во всяком случае, не сейчас, — отрезал я. — Интуиция подсказывает мне, что эта девушка далеко не так проста, как хочет казаться, и что она может быть невероятно полезной. А моя интуиция меня еще никогда не подводила.

Торрен выразительно закатил глаза и громко фыркнул.

— Как бы мы с твоей хваленой интуицией не нашли себе эпичные приключения на задницу, — проворчал он. — И что ты конкретно предлагаешь?

Я усмехнулся, вспомнив строптивый, полный протеста и непокорности взгляд Камелии в саду.

— Предлагаю немного подождать. Скоро мы всё узнаем. Камелия не только дьявольски умна, она еще и крайне импульсивна, во всяком случае, мне так кажется. Я сегодня закинул нужную наживку. А значит, совсем скоро она придет ко мне сама.

— Рискуешь, брат, — покачал головой Каэл. — Посмотри на ее родителей. Там же пробы ставить негде.

— Камелия — девушка, из которой прямо сейчас пытаются сделать разменную монету. Они убедили ее в собственной никчемности… Я искренне задавался вопросом: намеренно ли ей лгут, или Лафайеты действительно не знают о магии, скрытой в их дочери? Но теперь у меня есть вполне четкое предположение.

— Поделись, — потребовал Торрен.

Я обошел стол и присел на подоконник.

— Леди Миранда Лафайет отнюдь не глупа. Она всё прекрасно знает и отчаянно скрывает правду, в то время как ее рогатый муженек свято уверен, что дочь пуста как барабан. Подумайте сами: если Камелия вдруг проявит магию, всем станет абсолютно понятно, что природа этой силы разительно отличается от той, которой обладают люди. Измена немедленно вскроется. Полетят головы. Поэтому этот секрет так тщательно утаивали даже от самой девчонки. Внушали ей, что она ничтожество.

— Жестоко, — поморщился Каэл.

— Люди всегда жестоки, когда дело касается их выживания и статуса, — пожал я плечами. — Но вся ирония в том, что именно в данный момент магия нужна Камелии как воздух. От нее сейчас зависит судьба юной леди. Если она докажет свою силу, ей не придется выходить замуж за Эваншира. И я стану тем, кто покажет ей правду. Тем, кто даст ей оружие.

Я посмотрел на ночной город за окном и хищно улыбнулся.

— А заодно заручусь ее абсолютным доверием.





Глава 13. Ловушка для лиса


Лоран

Я не покривил душой, когда признал, что Камелия Лафайет сумела меня удивить.

Смертные до одури предсказуемы в своих страхах и желаниях. Любой другой человек, всю жизнь свято уверенный в собственной никчемности и отсутствии магии, получив от меня даже самую крошечную, призрачную надежду, вцепился бы в нее мертвой хваткой. Обычная девушка прибежала бы ко мне в слезах тем же вечером, умоляя, требуя ответов, готовая на любые унижения ради крупицы силы.

Но не она.

Эта невыносимая девчонка с глазами цвета грозового неба и острым языком заставила меня ждать так долго. Она наотрез отказывалась играть по моим правилам, сбивая с толку и ломая все привычные схемы. Я, проживший на свете более семидесяти лет и привыкший читать людей как открытые книги, не мог предугадать ее следующий шаг. И от этого становилось только интереснее. Кровь в жилах, уставшая от светской скуки Талориса, начинала азартно бурлить.

Эту ночь, впрочем, я планировал потратить на дела куда более приземленные, чем размышления о строптивой наследнице.

Проникнуть в личный кабинет лорда Армана Лафайета оказалось до смешного просто. Для высшего фэйри, с рождения сплетенного с потоками первозданной силы, не существовало замков или преград, которые невозможно было бы обойти. Человеческая защитная печать, наложенная на массивные дубовые двери, выглядела грубой и неповоротливой. Магия людей вообще ощущалась иначе. Если наша сила была подобна бушующему лесному пожару или стремительному горному потоку, то человеческий резерв напоминал стоячую воду в заросшем пруду — тяжелую, спертую, ограниченную берегами их собственного тела.

Я легко, кончиками пальцев раздвинул нити чужого заклинания, не повредив ни единого узла. Когда закончу, печать сомкнется вновь, и многоуважаемый лорд Лафайет даже не заподозрит, что кто-то копался в его тайнах.

Я не питал иллюзий найти здесь карту с крестиком и надписью «Плененные фэйри спрятаны тут». Арман был слишком осторожен. Но пренебрегать своими обязанностями посла и разведчика из-за пустых домыслов не было в моем характере. Я методично изучал всё: планы строений, принадлежащих его роду, отчеты с дальних земель, расходы на различные нужды.

Отчаянно пытался сложить эту проклятую логическую цепочку. Где Совет Пяти скрывает наших людей? И, что еще важнее, как они умудрились их схватить?

Мой народ намного превосходит смертных в скорости, реакции и магической силе. Если их пленили, значит, люди отыскали или создали оружие, способное нас нейтрализовать. Самым действенным средством против фэйри во все времена оставалась рябина. Колья и стрелы из ее древесины пробивали защиту, а сок служил сильнейшим парализующим ядом.

Вот только рябина уже несколько веков как не росла в этих краях — предки позаботились о том, чтобы выжечь ее на землях Талориса. И всё же мои соплеменники исчезали, а на местах побоищ, которые мы с парнями осматривали, отчетливо фонили остаточные следы мощной, едкой человеческой магии. Магии, искаженной чем-то темным и искусственным.

Я как раз аккуратно перебирал стопку накладных в нижнем ящике стола, когда мой чуткий слух уловил едва различимый шорох в коридоре.

Кто-то крался во мраке.

Я замер, прислушиваясь. Скрыться для меня не составило бы никакого труда. Один шаг в густую тень книжных шкафов, легкий взмах рукой, накидывающий морок невидимости — и ни один смертный маг в этом доме не смог бы ощутить моего присутствия. Я растворился бы в темноте, став ее частью.

Но не стал этого делать. Я узнал поступь.

Это точно не были слуги — они всегда двигались суетливо, мелко семеня ногами, словно заранее извиняясь за свое существование. И это определенно была не леди Миранда Лафайет, чья походка даже ночью сопровождалась шелестом дорогих шелков и тяжелым, властным стуком каблуков.

Шаги за дверью были мягкими, осторожными, но в них чувствовалась странная, упрямая уверенность. Вдоль темного коридора совершенно точно кралась Камелия.

Губы сами собой разъехались в предвкушающей усмешке. Я плавно, бесшумно опустился в массивное хозяйское кресло, откинулся на спинку и приготовился к спектаклю.

Моя интуиция меня не подвела. Ловушка, которую я так бережно расставлял, захлопнулась. В момент, как заметил ее, намеренно сделал из себя наживку в этом кабинете, позволяя девчонке застать меня врасплох, «загнать в угол» и почувствовать власть над ситуацией. Ей, окруженной со всех сторон ложью, сейчас жизненно необходимо было это призрачное ощущение контроля и безопасности. А я был готов ей его подарить.

Дверь бесшумно приоткрылась.

Наследница дома Лафайет застыла на пороге, словно пораженная громом, когда наши взгляды встретились в полумраке.

Я не стал разыгрывать испуг или утомлять девушку нелепыми оправданиями. Вместо этого позволил себе неспешно подняться из-за стола и откровенно, с хищным интересом скользнуть взглядом по ее фигуре. Видят Великие, это стало настоящим испытанием для моей выдержки. На Камелии был лишь темный шелковый халат, который совершенно не скрывал манящих, плавных изгибов. В этой полутьме, с растрепанными рыжими волосами и расширенными зрачками, она выглядела невероятно соблазнительно.

Наш короткий обмен колкостями лишь подтвердил то, о чем я уже догадывался: она оказалась здесь случайно. Я с удовольствием поддразнил ее, посетовав на свое уязвленное ожиданием эго и намекнув, что столь смелый ночной образ — это безжалостный, но крайне эффективный способ выведать у меня правду. И, черт возьми, не слукавил!

Мне нравилось, как воздух между нами искрит от напряжения. И еще больше нравилось то, что она даже не подумала отступить под моим напором.

Камелия презрительно фыркнула, ничуть не смутившись моего откровенного взгляда.

— Вы не боитесь, Ваше Высочество, что я сейчас просто закричу? — ее голос лязгнул сталью. — Одно мое слово, и сбежится вся стража поместья. Смею предположить, что вам не положено рыться в документах моего отца. Это международный скандал.

Я тихо, искренне рассмеялся, делая еще один осторожный шаг к ней.

— Нисколько не боюсь, миледи.

— Откуда такая самоуверенность? — она скептически изогнула бровь, не сдвинувшись ни на дюйм.

— Оттуда, Камелия, что вы отчаянно хотите получить ответы, — я понизил голос до бархатного шепота. — А сейчас, застигнутый вами на месте преступления, я вроде как обязан отвечать вам предельно честно. Ведь действительно, будет крайне неловко, если достопочтенный лорд Лафайет узнает, что дипломатический гость инспектировал его ящики. Предлагаю сделку.

— Слушаю, — настороженно отозвалась она.

— Я отвечаю на ваши вопросы. А вы сохраняете в тайне мой маленький обыск... равно как и свой очаровательный ночной променад в весьма нескромном наряде, — я выразительно скользнул взглядом по шелку на ее груди. — Согласитесь, если вас здесь застанут, выглядеть вы будете не так, словно гуляли в сонном бреду, а будто целенаправленно шли в гостевое крыло с целью соблазнить благовоспитанного принца. Что я, к слову, воспринял бы исключительно положительно.

— Вы слишком высокого мнения о себе и своем обаянии, принц Лоран, — холодно осадила она меня, но я уловил, как предательски участилось девичье дыхание. — Оставьте эти дешевые приемы для придворных дурочек.

Я лишь шире улыбнулся. Ее колючесть была восхитительна.

— Перейдем к сути, — строго продолжила Камелия, мгновенно меняя тон на деловой. — Что вы имели в виду вчера в саду, говоря о магии? Или просто плели небылицы, чтобы сбить меня с толку и втянуть в свои политические игры?

— Фэйри не лгут, миледи, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Она вновь иронично выгнула бровь, всем своим видом демонстрируя тотальное недоверие.

— И я должна в это поверить? Просто потому, что вы так сказали?

— Мы не можем лгать по своей природе, Камелия. Это физически невозможно, — я позволил себе легкую, лукавую полуулыбку. — Но, признаюсь, при должном желании весьма мастерски увиливаем от прямых ответов и недоговариваем.

— В моем представлении это называется одним и тем же словом — обман, — отрезала она. — А я хочу получить прямой ответ. Без загадок и увиливаний. Во мне есть магия или нет?

Я задумчиво посмотрел на ее напряженное, алеющее от гнева и волнения лицо. В этот момент девушка балансировала на тонкой грани между прошлой жизнью забитой пустышки и той силой, которая спала внутри нее.

— Сильно разозлитесь, леди Лафайет, если я скажу, что вы гораздо больше похожи на меня, чем можете себе представить? — негромко спросил я.

Она замерла. Серые глаза расширились.

— В каком смысле? — потребовала Камелия, не сводя с меня настороженного взгляда.

Я тяжело вздохнул, закладывая руки за спину.

— В том смысле, что я не уверен, как вы отнесетесь к этой правде. И, возможно, совершенно не мне должно открывать вам глаза на вашу природу. Но от вашей уважаемой матушки, судя по всему, честности ждать не приходится. Прежде чем дам вам тот самый прямой ответ... скажите мне, что вы будете делать, узнав правду? Допустим, магия у вас действительно есть. Каков ваш план?

Она не колебалась ни секунды.

— Я немедленно разорву помолвку.

— Вы настолько не любите своего безупречного жениха? — усмехнулся я, хотя уже и сам догадался.

Камелия фыркнула с таким презрением, что я невольно проникся к ней еще большим уважением.

— Вы сами вчера весьма красноречиво описывали лорда Эваншира. И прекрасно понимаете, что он за человек. Самовлюбленный, гнилой эгоист. Неужели считаете меня настолько беспросветно глупой, чтобы любить кого-то вроде него?

— Видят Великие, я бы не посмел вас так оскорбить, миледи, — я учтиво склонил голову. А затем, выдержав паузу, произнес те самые слова, которые должны были перевернуть ее мир: — Да, Камелия. В вас есть магия. Я чувствую ее так же ясно, как тепло огня в камине.

Она судорожно выдохнула, прикрыв глаза на долю секунды.

— Но на вашем месте, — жестко добавил, делая шаг вперед и вторгаясь в ее личное пространство, — я бы не спешил кричать об этом на каждом углу и бежать к лорду Лафайету с требованиями.

— Почему? — девушка вскинула голову.

— Потому что эта новость не просто встряхнет вашу семью. Она ее уничтожит. Видите ли, моя дорогая... магия, которая кипит в вашей крови — это не людская сила. Судя по тому, что я вижу и чувствую, ваш настоящий отец — высший фэйри.





Глава 14. Тень и рябина


Кристина

Слова принца должны были произвести эффект разорвавшейся бомбы. Очевидно, именно этого Лоран и ждал: распахнутых от шока глаз, прерывистого дыхания, истерики или, на худой конец, возмущенного отрицания. Любая добропорядочная леди Талориса на моем месте уже упала бы в живописный обморок прямо на ворс дорогого ковра. Как любящей дочери, мне полагалось с пеной у рта защищать кристально чистую репутацию матушки, поруганную честь дома Лафайет и незыблемую святость аристократических брачных уз. Истинная благородная дева скорее откусила бы себе язык, чем допустила даже крошечную мысль о том, что ее праведная родительница могла наставить ветвистые рога суровому мужу в объятиях иноземного ушастого любовника.

Но я лишь плотнее запахнула полы шелкового халата и с горделивой холодностью выдержала его пронзительный взгляд.

— Так я и думала, — удовлетворенно кивнув, хмыкнула в ответ. — Ваши намеки в вечернем саду были настолько прозрачными, что не навели бы на нужные мысли только беспросветного идиота.

На мгновение в зеленых глазах фэйри мелькнуло совершенно искреннее, неподдельное изумление. Вся его хищная вальяжность дала трещину.

— Умеете же вы сбить с толку, Камелия, — Лоран склонил голову набок, разглядывая меня с таким острым интересом, словно я была невиданным ранее магическим зверем. — Я был готов к двум вариантам развития событий. Либо вы испытаете бурную радость от того, что в вашей крови всё же есть сила, способная спасти вас от нежеланного брака. Либо начнете с ревностным возмущением отрицать тот факт, что ваша благочестивая матушка наставила мужу рога. Но это... поразительное хладнокровие.

— Приношу свои глубочайшие извинения за испорченный спектакль, — саркастично отозвалась я, прислонившись бедром к краю дубового стола. — Мне искренне жаль вас разочаровывать, но у меня нет ни времени, ни желания, ни душевных сил устраивать здесь театральную драму из-за чужих ошибок и многолетнего вранья. Моя главная цель сейчас — спасти собственную жизнь. Вот только я категорически не понимаю, как это сделать, если вы, Ваше Высочество, настоятельно рекомендуете скрывать мою природу.

Лоран тихо, бархатисто рассмеялся, отходя от меня и направляясь к зоне отдыха.

— Ради всех святых, Камелия, когда мы остаемся наедине, зовите меня просто по имени. От этих бесконечных формальностей и дипломатических реверансов мне порой хочется повеситься на собственном шейном платке.

Он по-хозяйски опустился на кожаный диван, закинув ногу на ногу и распластав руки по спинке, словно весь этот особняк, включая меня, принадлежал исключительно ему.

— Чтобы понять, как вам действовать дальше, ответьте мне на один вопрос, — его голос стал серьезным. — Через какой из родов передается место семьи Лафайет в Совете Пяти? По линии отца или матери?

В кабинете повисла звенящая тишина.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё предательски холодеет. Ведь не знала. Настоящая Камелия, выросшая в этих стенах, безусловно, была осведомлена об истории своих предков до десятого колена, но мне эти знания по наследству не достались. И прямо сейчас я чувствовала себя невероятно глупо, осознав, что за всё время, проведенное здесь, не удосужилась покопаться в библиотеке и разобраться в родословной семьи.

Лоран вопросительно изогнул бровь, привлекая мое внимание.

— Ну же? Вы скажете мне, или это страшная семейная тайна?

Пришлось сделать глубокий вдох и проглотить собственную гордость.

— Я не помню, — честно призналась ему, глядя прямо в зеленые глаза. — Недавно я получила сильную травму головы и потеряла часть воспоминаний, ну или точнее, все. Поэтому ничего не знаю об устройстве Совета.

Вкратце я озвучила ему общепринятую версию, придуманную для слуг и лекарей, хотя где-то на задворках сознания билась мысль: а стоит ли скрывать от него остальное? Но инстинкт самосохранения подсказал, что рассказывать иноземному принцу о своих подозрениях, касательно Сильвана, уже перебор.

Лоран долго, не мигая смотрел на меня. В полумраке его глаза казались светящимися, пробирающимися под самую кожу. У меня возникло непреодолимое желание зябко поежиться — на секунду показалось, что он видит меня насквозь. Видит мою иномирность, чувствует, что это тело на самом деле принадлежит другой душе.

Но мужчина ничего об этом не сказал. Лишь медленно кивнул, принимая мой ответ.

— Что ж, тогда прежде, чем предпринимать какие-либо решительные шаги, вам придется выяснить правду, Камелия. Потому что если это место передалось по роду вашей матери... то, несмотря на кровь фэйри, текущую в ваших венах, и обманутого лорда Лафайета, даже сам дьявол не сможет оспорить ваше законное право на этот пост. Кровь матери сделает вас полноправной наследницей.

— Допустим, — я скрестила руки на груди, пытаясь унять колотящееся сердце. — Я учту ваш совет. Могу задать вопрос? Если магия действительно течет в моей крови, как вы утверждаете, почему она за все эти годы ни разу не проявила себя? Ни единой искры.

Мужчина чуть подался вперед, опираясь локтями о колени.

— Вы рассуждаете по меркам людей, — неспешно начал объяснять он. — У человека магия просыпается в юности, резко и неконтролируемо. Во время таких всплесков от подростковых эмоций разбиваются вдребезги стекла, вспыхивает пламенем вода в кувшинах и звенят хрустальные люстры. Но у фэйри всё иначе.

Его голос стал глубже, наполняясь странной, чарующей тоской.

— Наша магия — часть нас самих. Она течет в крови с самого первого вдоха, подобно тихому, кристально чистому роднику, скрытому высоко в горной долине. Но если этот родник не подпитывать, если не позволять ему расти... он истончается. Становится едва заметным, пересыхает. К нашей магии нужно взывать, Камелия. Нужно уметь прикасаться к невидимым нитям жизни, к самой природе, которая оплетает этот мир. Ваш родник никогда не был напитан, но я отчетливо ощущаю его.

Говоря это, Лоран неторопливо скользил взглядом по моему лицу, спустился к ключицам и вдруг... замер.

Его глаза сузились. Вся расслабленность мгновенно испарилась, сменившись резким, хищным напряжением. Он рывком поднялся с дивана и в два широких шага преодолел разделяющее нас расстояние.

Я инстинктивно вжалась спиной в стол, когда мужчина оказался пугающе близко. Его взгляд был прикован к моей груди. Точнее, к вырезу сорочки, видневшемуся из-под халата.

— Как я мог быть таким слепцом столько дней... — едва слышно прошептал он.

Мужчина протянул руку. Его длинные пальцы коснулись кулона, который висел на моей шее с самого момента моего пробуждения в этом мире. Это было изящное, дорогое украшение: прозрачная, словно застывшая слеза, лазурь, скрывающая в своей сердцевине маленькую красную ягодку.

Едва пальцы Лорана дотронулись до камня, украшение мелко, болезненно задрожало. Фэйри с тихим шипением одернул руку.

В воздухе отчетливо потянуло терпким запахом паленой кожи.

— Рябина, залитая в лазурный янтарь, — процедил он сквозь зубы, глядя на безобидный кулон с откровенной ненавистью и отвращением. — Для чистого фэйри — смертельная побрякушка. А для полукровки... идеальный ошейник. Она не дает проявиться даже самым жалким крупицам силы, не позволяя роднику пробиться наружу, — принц поднял на меня потемневший взгляд. — Как давно это у вас на шее?

Я растерянно моргнула, пытаясь осознать масштаб происходящего.

— Анита... моя горничная обмолвилась, что матушка подарила мне это украшение еще в раннем детстве. Сказала, что оберег…

На лице Лорана отразилось такое неподдельное презрение — то ли к леди Лафайет, то ли к ее извращенной материнской заботе, — что мне стало не по себе.

— Немедленно снимите это, — жестко, не терпящим возражений тоном приказал он. — Леди Миранда окончательно выжила из ума со своими грязными секретами. Может, это украшение и не убивает вас быстро, но оно годами отравляет ваш организм, выжигая вашу суть.

Спорить с ним у меня не было ни малейшего желания. Дрожащими пальцами я потянулась к застежке. Цепочка скользнула по коже, освобождая шею.

И ровно в тот момент, когда замочек щелкнул, тишину ночного дома разорвали звуки.

Тяжелые, быстрые шаги нескольких человек, гулко отдающиеся в коридоре. И они стремительно приближались к кабинету.

Я судорожно ахнула, в панике оборачиваясь к двери.

Всё произошло в долю секунды. Лоран бросился ко мне. Сильные руки обхватили меня за талию, грубо, но надежно прижимая к горячему, твердому мужскому телу. Мои пальцы разжались, и проклятый кулон с тихим стуком упал куда-то под стол.

Я даже не успела дернуться, чтобы его поднять, как принц фэйри одним рывком утянул меня в самую густую тень между массивными книжными шкафами.

Его ладонь легла мне на затылок, прижимая мое лицо к своему плечу. Воздух вокруг нас внезапно уплотнился, пошел рябью, а звуки шагов за дверью словно приглушились ватой. Возникло стойкое, странное ощущение, что нас с головой накрыли невидимым, тяжелым одеялом, отсекая от остального мира. Пахло полынью, магией и мужским парфюмом.

Щелкнул замок. Дверь кабинета с шумом распахнулась.

В комнату, разрезая мрак светом переносных фонарей, стремительно вошли трое: Арман Лафайет, лощеный Сильван и еще один худощавый мужчина с такими же надменными чертами лица — видимо, лорд Эваншир-старший.

Отец остановился на пороге. Он медленно, подозрительно обвел взглядом пустой полутемный кабинет, и его густые брови сошлись на переносице.

— Странно... — голос хозяина дома прозвучал гулко и напряженно. — Я готов поклясться собственной жизнью, что лично накладывал защитную печать на эту дверь после ужина.





Глава 12. Ночные тени и чужие секреты


Кристина

Вопреки ожиданиям самоуверенного принца — а я была готова поспорить на свою квартальную премию, что он ждал моего немедленного визита, — не стала искать с ним встречи. Не стала бегать за ним по пятам по огромному поместью, теряя туфли и умоляя растолковать брошенные в саду намеки.

Признаюсь честно, далось мне это поистине титаническим трудом.

Целые сутки я заставляла себя сидеть в своих покоях, вышивать каких-то кривых уток на пяльцах — хотя, будем откровенны, под моей безжалостной рукой эти несчастные птицы стремительно мутировали в парализованных птеродактилей с тяжелой формой сколиоза, — и методично, до ломоты в висках, анализировать происходящее. С принцем фэйри нельзя было действовать бездумно. Он казался мне слишком изворотливым, слишком опасным, чтобы играть с ним по его правилам.

Я раз за разом прокручивала в голове слова Лорана. Его интонации, пронизывающий взгляд. Он совершенно точно знал какую-то грязную тайну леди Лафайет, и его фразы звучали как весьма прозрачные намеки на то, что моя «матушка» некогда очень близко… Даже сказала бы чересчур близко познакомилась с кем-то из его народа во время своего путешествия за Лунный хребет.

Складывая в уме два и два, я задавалась вполне закономерным вопросом: могла ли Камелия быть результатом супружеской измены? И если да, то имела ли я вообще хоть какие-то права на место в Совете Пяти, если правда выплывет наружу?

Но больше всего покоя не давала магия. Всю жизнь прежнюю хозяйку теперь уже моего тела уверяли, что она абсолютная пустышка. Убеждали настолько усердно, что девушка сама поверила в собственную никчемность. Но что, если всё совсем не так? Что, если сила просто была... другой?

Вечером, сидя в кресле у окна своей спальни, я вновь и вновь пережевывала эти мысли, пока служанка тихой мышкой шуршала за моей спиной, взбивая перины и подготавливая кровать ко сну.

— Анита, — я лениво перелистнула страницу невыносимо скучного романа, который держала чисто для вида. — Просвети меня. Между магией людей и фэйри есть какая-то существенная разница? Или это одни и те же фокусы, только под разным углом?

Служанка так резко выпрямилась, что едва не выронила взбитую подушку.

— Ох, что вы, миледи! Там не просто разница, там… настоящая пропасть! — ее глаза испуганно округлились. — Народ из-за гор… они же страшные в гневе. Не чета нашим магам. Потому господа и тревожатся из-за их визита. Фэйри, они как буря непредсказуемы. Сегодня кланяются да улыбаются сладко, а завтра, не дай Создатель прогневать, — глазом моргнуть не успеете — всё поместье в пепел обратят!

— Уверяю тебя, люди в этом плане ничуть не лучше, — я скептически хмыкнула, не отрывая взгляда от книжного листа. — Тоже улыбаются ровно до тех пор, пока им это выгодно, а потом бьют в спину. Но ты не отвлекайся. В чем различие между силами?

Анита поправила сбившееся одеяло и подошла чуть ближе, понизив голос, словно боясь, что нас подслушают.

— Сказывают, ваша светлость, что у людей магия внутри сидит, — зашептала она. — У кого-то этой силы целая бочка, как у господ из Совета, а у кого-то на самом донышке. Но она как вода в кувшине: вычерпал до дна — и сиди жди, пока новая наберется. А эти, из Эйландира... они совсем другие, — девушка зябко поежилась, обхватив себя руками за плечи. — Слыхивала, у них нет таких «кувшинов». Они мощь свою прямо из мира тянут. Огонь, вода, ветер, землю под ногами — им всё едино. И края их силе нет, раз она отовсюду берется. Оттого они такие страшные, миледи. И опасные до жути.

— Как интересно, — я задумчиво захлопнула книгу и перевела взгляд на служанку. — А если… представим гипотетически… ребенок родился от союза человека и фэйри. Чья кровь возьмет верх? Какую магию он получит?

Анита на секунду замерла, задумавшись, и растерянно пожала плечами.

— Ох... я в таких высоких материях не смыслю, миледи. Но сказывают, чья кровь сильнее да гуще, та и верх берет... — она нервно сглотнула. — Простите глупую служанку, но... к чему вы о таком спрашиваете?

— Исключительно из праздного любопытства, — я одарила ее самой безоружной, мягкой улыбкой, на которую была способна. — Ведь после травмы ничего не помню. Заново изучаю, как устроено наше общество. Врага... то есть, соседа нужно знать в лицо. Сильнейшего, значит. А эту самую магию фэйри со стороны определить можно? Ну, чтобы случайно не перепутать с человеческой?

— Ох, да! Конечно! Вы никогда не спутаете людские чары и те, что используют фэйри! — отчаянно закивала Анита. — Любой маг, даже самый слабый, сразу почует. Их магия... она ж как зверь лесной. Аж волоски дыбом встают, если они рядом колдуют. Дикая она, непокорная…

— Невероятно! — я всплеснула руками, выдавая идеальную порцию наивного девичьего восхищения. Раз уж я не знаю, можно ли доверять этой девушке, пусть считает меня восторженной идиоткой. — Оказывается, вокруг столько всего необычного и завораживающего!

— Оно, конечно, всё диковинно... — Анита сглотнула, отступая к кровати и нервно теребя край передника. — Только вы, миледи, ради Создателя, держитесь от них подальше. Создания из-за хребта собой хороши, спору нет, аж глаза слепит, но нутро у них лживое. Сказывают, они морок на людей насылают. Одурманят, закружат, а человек и рад стараться, сам в петлю лезет... Ваша матушка не зря тревожится. Тем более сейчас, когда этот их принц по нашим коридорам бродит.

«Ага, разумеется, — саркастично фыркнула я про себя. — Матушка не спит ночами от тревоги. Или, скорее, она до безумия боится, что её старые, изъеденные молью секреты вывалятся из шкафа прямо на ковер в парадной гостиной».

У меня всё еще не было стопроцентной уверенности в своих выводах, но шестое чувство, отточенное годами выискивания чужих махинаций и ошибок, настойчиво сигнализировало: я двигаюсь в верном направлении.

— Ой, миледи, — Анита вдруг всплеснула руками, вспомнив о что-то. — Совсем из головы вылетело. Гонец весточку принес: лорд Эваншир с сыном в город воротились.

Мое настроение, и без того паршивое, моментально пробило дно.

Я, конечно, была в курсе этой потрясающей новости еще со вчерашнего вечера. Матушка любезно просветила меня, когда с грацией разъяренной мантикоры прервала нашу милую беседу с принцем в саду. Но где-то в глубине души всё же теплилась робкая, иррациональная надежда. Я искренне хотела верить, что по пути домой их роскошную карету по самую крышу завалит какими-нибудь желудями. Ну, или что упряжные лошади внезапно осознают свою дикую природу и унесут эту лощеную парочку куда-нибудь в бескрайние степи. Желательно — на другой конец материка. Но увы, чудес не случается даже в мире полном магии, а зло всегда возвращается строго по расписанию.

— Завтра поутру состоится большая охота в их лесных угодьях, — деловито продолжила горничная. — Как благородной леди и будущей невестке, вам надобно присутствовать на завтраке и проводить господ на забаву да поддержать по возвращении.

— Предел моих мечтаний. Просто жду не дождусь, — ледяным тоном процедила я.

Внутри буквально всё скрутило от мысли, что мой крошечный отпуск без общества хорька Сильвана подошел к концу. Завтра снова придется напяливать на себя маску наивной дурочки и делать вид, что у меня нет ни малейшего желания скормить его охотничьим собакам.

Отпустив Аниту, я забралась под тяжелый балдахин. Однако сон категорически отказывался приходить. Я ворочалась несколько часов, взбивала несчастные подушки, считала проклятых баранов, но в голове назойливым, дразнящим эхом крутился вчерашний разговор в саду. Слова Лорана. Его пронзительный взгляд, обжигающее дыхание у моего виска.

В итоге, окончательно бросив попытки уснуть, я со стоном откинула одеяло и поднялась с кровати. Взглянув на громоздкие платья в гардеробной, мысленно содрогнулась. Втиснуться в это пыточное сооружение без посторонней помощи было физически невозможно. Недолго думая, я вытащила из недр шкафа роскошный шелковый халат темно-зеленого цвета, который по плотности и обилию вышивки едва ли уступал полноценному наряду, и наглухо запахнула его на груди.

Мне жизненно необходим был свежий воздух. Хоть глоток кислорода, чтобы проветрить мозги и вытряхнуть оттуда нахального зеленоглазого фэйри, умудрившегося навести еще больше хаоса в моей и без того до предела запутанной новой жизни.

Осторожно выглянув за дверь, я убедилась, что коридор пуст. На цыпочках, стараясь слиться с тенями, спустилась на первый этаж. Огромное поместье спало, погруженное в непроглядный мрак, который разбавляли лишь редкие дежурные свечи в настенных бра.

Я пробиралась к восточному крылу, точно помня, что в самом конце длинной галереи есть неприметная дверь, ведущая в тихую часть розария. Я как раз кралась мимо закрытых дверей кабинета лорда Лафайета, моего «отца», когда вдруг уловила тихий, едва различимый шелест бумаги.

Я мгновенно замерла, вжавшись лопатками в холодную стену.

В узкую, едва приоткрытую щель тяжелой дубовой двери пробивался тусклый лунный свет, и в этом свете совершенно отчетливо промелькнул высокий мужской силуэт.

Первой мыслью было: хозяин дома страдает бессонницей и работает с документами. Но Арман Лафайет вряд ли стал бы копаться в собственных бумагах в полумраке, не зажегши даже настольную лампу. Это был кто-то чужой.

Здравый смысл истошно завопил набатом: «Разворачивайся и беги в кровать, пока цела!». Но мое проклятое любопытство сработало быстрее инстинкта самосохранения. Я затаила дыхание и кончиками пальцев осторожно толкнула створку.

За массивным дубовым столом хозяина дома сидел принц фэйри. Лоран бесшумно перебирал какие-то документы и явно не должен был здесь находиться. Я застыла на пороге, ожидая от застигнутого врасплох шпиона любой адекватной реакции: испуга, нервозной суеты, попытки оправдаться или, на худой конец, агрессии.

Но, видимо, забыла, с кем имею дело.

Мужчина медленно вскинул голову. В полумраке чужого кабинета его зеленые глаза полыхнули ярким, сверхъестественным светом. Лоран плавно, с грацией сытого хищника, откинулся на спинку хозяйского кресла, и его губы изогнулись в той самой нахальной, однобокой улыбке, которая так раздражала. Словно я застала его не за ночным взломом, а за дегустацией элитного вина.

— Доброй ночи, леди Камелия, — произнес он обволакивающим шепотом, ничуть не смутившись. — Бессонница?

Его заинтересованный взгляд скользнул по моей фигуре от макушки до самых пят.

Только в эту самую секунду до меня дошла вся степень катастрофы. В этом пуританском мире, где благородные дамы готовы провалиться сквозь землю из-за случайно открывшейся лодыжки, предстать перед чужим мужчиной — тем более принцем — в шелковом халате поверх ночной сорочки приравнивалось к абсолютному социальному самоубийству. В свое оправдание я могла сказать лишь то, что планировала тихую одинокую вылазку в розарий, а не официальный ночной прием иностранных послов во взломанном кабинете.

Я крепче стянула полы халата на груди, изо всех сил стараясь игнорировать то, как предательски дрогнуло сердце под заинтересованным взглядом остроухого наглеца.

— Что вы забыли в кабинете моего отца посреди ночи, Ваше Высочество? — холодно поинтересовалась я, кивнув на разложенные перед ним документы.

Принц откровенно проигнорировал мой вопрос. Он небрежно, одним грациозным жестом сдвинул бумаги в аккуратную стопку и неспешно поднялся с кресла. Воздух в кабинете мгновенно наэлектризовался, запахло грозой и той самой горькой полынью, от которой у меня начинали путаться мысли.

— Знаете, миледи, моему хрупкому эго нанесен сокрушительный удар, — с легким укором протянул он, медленно обходя стол. — Я был готов поклясться, что после нашей вчерашней беседы вы придете ко мне за ответами еще до рассвета. Оставить же меня в ожидании на целые сутки... Какая изощренная жестокость. Хотел бы думать, что сейчас вы искали мою скромную персону. Вот только... — губы ночного взломщика изогнулись в ироничной полуулыбке, а голос стал еще тише, пробираясь под самую кожу. — Судя по вашему неподдельному изумлению и этому... весьма впечатляющему ночному туалету, шли вы явно не ко мне. Какая досада. Или же я ошибаюсь? — Лоран чуть склонил голову набок, лукаво прищурившись. — Возможно, столь смелый наряд — это ваш изощренный стратегический ход, чтобы выведать у меня ответы? Если так, то смею заверить: метод выбран поистине безжалостный. И он имеет все шансы на успех.





Глава 15. Кровь, рябина и чудовища




Кристина

Я стояла, прислонившись спиной к холодному дереву книжного шкафа, и не смела даже сделать лишний вдох. Лоран прижимал меня к себе так крепко, что я чувствовала мерный, тяжелый стук его сердца. В любой другой ситуации мой внутренний еж уже выпустил бы колючки, возмущенный столь интимной близостью малознакомого мужчины. Но сейчас мысли о том, чтобы отстраниться, даже не возникло.

Его магия укрывала нас плотным, непроницаемым коконом, пахнущим полынью и грозой. Я притихла, словно мышь под веником, во все глаза глядя на троих мужчин, вторгшихся в ночной кабинет.

Напряжение, повисшее в воздухе после слов хозяина дома об исчезнувшей печати, разбил лорд Эваншир-старший. Худощавый мужчина брезгливо отряхнул рукав своего расшитого серебром камзола и пренебрежительно фыркнул:

— Возможно, ваша супруга, леди Лафайет, заходила сюда за какими-то мелочами и забыла обновить вязь? Арман, неразумно оставлять двери нараспашку, когда в доме гостят эти высокомерные выродки из-за Лунного хребта. Свора остроухих под вашей крышей — веский повод держать нервы натянутыми до предела, а не предаваться столь вопиющей беспечности.

Мой так называемый отец лишь раздраженно отмахнулся, проходя к массивному столу.

— Я не настолько глуп, Эваншир, чтобы, ожидая подобных гостей, хранить в кабинете хоть что-то действительно важное. А что до моей печати... Будем откровенны, человеческая магическая вязь против принца фэйри — всё равно что бумажный зонтик против камнепада. Если бы он захотел войти, он бы вошел. Так что давайте перейдем к сути нашего собрания. А супруге я сделаю выговор позже.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, подняла взгляд на Лорана.

В полумраке его лицо казалось высеченным из белого мрамора. Зеленые глаза, потемневшие до цвета глубокого омута, неотрывно смотрели на меня. Встретив мой взгляд, принц медленно, предупреждающе приложил длинный палец к своим губам, призывая к абсолютной тишине. Я лишь едва заметно кивнула, вцепившись побелевшими пальцами в лацканы его камзола.

Мужчины тем временем по-хозяйски устроились на кожаных диванах и креслах в зоне отдыха — ровно там, где пару минут назад вальяжно сидел Лоран. С их мест открывался отличный обзор на уроненное мной украшение.

Злосчастный кулон валялся под массивным столом, и я могла лишь в немом ужасе наблюдать, как тускло поблескивает в полумраке его застежка. Оставалось только молиться всем известным и неизвестным богам, чтобы никто из этих лощеных ублюдков не опустил взгляд и не заметил на ковре «оберег от любящей мамочки».

Лорд Лафайет небрежным щелчком пальцев, с которых сорвалась тусклая бордовая искра, разжег камин. По кабинету поплыл запах дорогого крепленого вина, которое Эваншир-старший щедро разлил по хрустальным бокалам.

— Итак, — отец откинулся на спинку кресла, задумчиво играя рубиновой жидкостью. — Что принесла ваша поездка в Северную гавань? Беглеца поймали? И во имя Бездны, как эти идиоты вообще допустили его побег?!

Сильван, мой «безупречный» и «любящий» жених, вальяжно закинул ногу на ногу и усмехнулся. И от этой усмешки у меня по спине пробежал ледяной озноб.

— Олухи, допустившие оплошность во время перевода пленника в другой блок, уже наказаны. Жестоко и показательно, — равнодушно отозвался он, делая глоток вина. — А что до самого беглеца... Он мертв.

— Надеюсь, его не просто прирезали в лесу? — нахмурился Арман Лафайет.

— Разумеется, нет. Наши люди загнали его с собаками к обрыву, — Сильван пожал плечами с такой пугающей легкостью, словно рассказывал о забавном случае на охоте. — Он получил щедрую порцию стрел с рябиновыми щепками. Тварь сдохла, истекая кровью и задыхаясь от яда еще до того, как мы успели подойти ближе. Жаль, конечно, терять материал, но это лучше, чем если бы он добрался до границы.

В тишине кабинета раздался низкий, хриплый смех Эваншира-старшего.

— Туда ему и дорога. Одной мерзостью меньше.

Я перестала дышать. В груди всё скрутилось в тугой, болезненный узел.

Отец Камелии одобрительно хмыкнул, ставя кубок на стол.

— Сильван, ты впервые посещал нижние уровни Северной гавани. Как твои впечатления от увиденного?

Мой жених оживился. В его глазах вспыхнул фанатичный, почти безумный огонек исследователя-садиста.

— Эти твари поистине невероятны, лорд Лафайет. Я поражен, — голос Сильвана дрожал от возбуждения. — Их регенерация и сопротивляемость просто за гранью понимания. Даже получая ежедневные дозы разбавленного рябинового сока, который должен выжигать их резерв дотла, они продолжают сопротивляться. Их магия... она словно восстанавливается из самого воздуха!

— Ничего, — пренебрежительно отмахнулся его отец. — В итоге ломаются все. Главное — правильно подобрать дозировку и интенсивность боли.

То, что началось дальше, навсегда перевернуло мою картину мира.

Трое аристократов, считавшихся в обществе образцом благородства и чести, чопорно потягивая вино, принялись в мельчайших, леденящих душу подробностях обсуждать свои зверства. Они говорили об опытах по смешению крови фэйри с человеческой — чудовищных, кровавых экспериментах, направленных на искусственное усиление людского резерва. Они буднично, словно рецепт пирога, обсуждали способы вивисекции, выискивая болевые точки и слабые места захваченных в плен существ.

У меня заложило уши от подступившей тошноты. Я слушала этот непринужденный треп садистов расширенными от ужаса глазами, едва смея сделать спасительный вдох.

А затем посмотрела на Лорана.

То, что увидела, заставило меня забыть о собственном страхе. Желваки на лице принца ходили ходуном. Губы сжались в тонкую, побелевшую линию. Он побледнел настолько, что казался призраком, а его руки, обнимающие мою талию, сжались так крепко, что я едва не вскрикнула от боли. Запах полыни вокруг нас стал невыносимо концентрированным, горьким до слез.

На один короткий, бесконечно страшный момент мне показалось, что он больше не выдержит. Что Лоран прямо сейчас сорвет с нас морок невидимости, бросится вперед и голыми руками вырвет глотки каждому из тех, кто сидел в этом кабинете. И, видит Создатель, я не смогла бы винить его за это ни секунды.

Но здравый смысл кричал о другом. Эти изверги уже доказали, что умеют ловить и убивать фэйри. Они знали их слабости. У них могли быть при себе артефакты из той проклятой рябины. Я не была уверена, что Лоран, каким бы могущественным он ни был, справится с тремя подготовленными, коварными магами в закрытом пространстве в одиночку.

Действуя исключительно на инстинктах, я крепче вцепилась в его рубашку. Прижалась всем телом, словно пытаясь стать для него живым якорем в этом шторме безумия и ярости. Я подняла на него полный отчаянной мольбы взгляд и едва заметно, но твердо покачала головой.

Нет. Не сейчас. Пожалуйста.

Его горящий изумрудным пламенем взгляд метнулся ко мне. Лоран судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Его грудь тяжело вздымалась, но он остался на месте, лишь еще сильнее прижав меня к себе, словно черпая в этом хрупком контакте последние крохи самообладания.

— Тебе следует быть осторожным, Арман, — тем временем наставительно произнес лорд Эваншир. — Конечно, перспектива заполучить для наших экспериментов самого принца фэйри невероятно соблазнительна. Его кровь — это чистейший источник. Но не забывай, с кем мы имеем дело. Если второй принц исчезнет в наших стенах, нам не избежать войны. Их король, Дариан, ни за что не спустит на тормозах пропажу брата. Он утопит Талорис в крови.

— И всё же, отец, для полного понимания их природы нам было бы полезно поймать именно высшего фэйри, — задумчиво, с нотками сожаления протянул Сильван. — Сейчас в нашем распоряжении лишь слабые особи. Их связь с природными нитями не так сильна, они быстро истощаются и умирают на столах. А вот заполучив кровь высшего фэйри, мы бы продвинулись в исследованиях на десятилетия вперед! Мы смогли бы сделать магию Совета Пяти абсолютной.

Арман Лафайет самодовольно рассмеялся.

— Ты далеко пойдешь, Сильван. Твои амбиции и холодный рассудок делают тебе честь. Я горжусь тем, что совсем скоро назову тебя своим зятем, — он сделал паузу, а затем добавил уже более строгим тоном. — Но помни: Камелии не стоит знать о том, чем именно мы здесь занимаемся. И уж тем более о гавани. Она девочка нежная, пугливая. Ее слабый ум вряд ли сможет понять великую цель, ради которой мы всё это делаем.

— О, не беспокойтесь, лорд Лафайет, — понимающе произнес мой нареченный. — Я и не собирался утруждать ее этими знаниями. Дела Совета Пяти ее совершенно не касаются. Забота моей будущей жены — заниматься своими женскими обязанностями, организовывать приемы, рожать наследников и не лезть в дела мужчин.

Я стояла в густой тени, вжимаясь в Лорана, и почти не чувствовала, как по моим щекам катятся злые, горячие слезы.

Обнимая принца, гладила пальцами напряженную спину, отчаянно пытаясь успокоить, разделить с ним эту невыносимую боль за растерзанных, замученных фэйри. С самого первого дня в этом мире я не испытывала восторга от местных аристократов, но даже в самых жутких фантазиях не могла представить, какие первостатейные мрази меня окружают.

Теперь всё встало на свои места. Сложилось в единый, кристально ясный пазл.

Приезд делегации Эйландира, ночной взлом кабинета, проницательные взгляды Лорана. Он знал об исчезновениях своего народа. Он приехал в это змеиное логово с одной-единственной целью — найти и защитить пропавших. А все эти красивые слова про торговые соглашения и лунные сапфиры пусть отправляются в бездну!

Из-за алчности, беспринципности и жестокости Совета Пяти два королевства оказались на пороге глобальной, разрушительной войны.

И, поймав себя на этой мысли, я с ужасом и кристальной ясностью осознала: мне совершенно не хочется занимать в ней сторону людей. Во всяком случае, не тех ублюдков, что сейчас чокались бокалами, празднуя чужие муки.

Война. Проклятье. Самое страшное в этой перспективе заключалось даже не в том, что она начнется. А в том, что первыми в ней пострадают простые, невинные люди, в то время как эта кучка лицемерных садистов спрячется за толстыми магическими стенами своих поместий, оберегая собственные жалкие душонки.

Прикрыв глаза, ощутила, как страх уступает место холодной, концентрированной ярости.

Не останусь в стороне! Теперь уже точно нет. Я должна вырвать из их рук власть и разрушить змеиное логово изнутри, прежде чем земля разверзнется от праведного гнева фэйри, пришедших мстить за свой народ.





Глава 16. Кровавый долг и союз во мраке


Кристина

Потеряла счет времени, не зная, как долго простояла в тени под укрывающим нас пологом. Лоран тяжело, прерывисто дышал, и я каждой клеточкой тела чувствовала, как под тонкой тканью его рубашки перекатываются напряженные до предела мышцы. Принц фэйри едва справлялся с собственной яростью, удерживая рвущегося наружу зверя на одной лишь голой силе воли.

А в паре шагов от нас гнусные изверги в дорогих, расшитых серебром камзолах продолжали небрежно посмеиваться. Они с упоением обсуждали перспективы повышения собственного резерва и мечтали о том дне, когда смогут, подобно детям Эйландира, тянуть магию прямо из самой природы. Если сначала эти аристократы казались мне просто скопищем лицемерных, алчных гадов, то сейчас их маски окончательно спали. Передо мной сидели настоящие чудовища, не заслуживающие даже крошечного шанса на искупление.

— Что ж, полагаю, на сегодня всё, — лорд Эваншир-старший со скрипом поднялся с кресла, поправляя шейный платок. — Нам с Сильваном пора отдохнуть перед завтрашней охотой.

— Да, разумеется, — Арман Лафайет засуетился, подходя к своему массивному столу. — Одну минуту, Маркус. Я обещал передать вам списки поставок для Гавани...

Мое сердце совершило кульбит и ухнуло куда-то в район желудка.

Отец наклонился к нижнему ящику стола. Туда, где на пушистом ковре, в тусклых отсветах каминного пламени, предательски поблескивала золотая застежка моего кулона. Я затаила дыхание, не в силах оторвать расширенных от ужаса глаз от происходящего.

Сейчас он его увидит. И если это случится, я точно не смогу объяснить, как мое украшение оказалось валяющимся на полу в запертом магией кабинете.

Но прежде чем взгляд лорда Лафайета успел опуститься к ковру, Лоран плавно поднял свободную руку. Его длинные пальцы сжались в кулак, словно комкая невидимую ткань.

В ту же секунду за высокими окнами кабинета раздался резкий, неестественно громкий шелест кустов, а следом — отчетливый лязг металла, будто кто-то выронил тяжелый клинок прямо на каменную дорожку.

Мужчины мгновенно напряглись, встревоженные посторонними звуками. Отец Камелии замер, так и не открыв ящик.

Внезапно за окном, в неверном свете садовых фонарей, стремительно промелькнули смазанные, темные силуэты. Они двигались с пугающей скоростью, слишком быстро для обычных людей.

— Проклятье! Что это было?! — выругался хозяин дома, инстинктивно отступая от окна.

— В саду чужаки! — Сильван подскочил с дивана, и в его руке тут же вспыхнул сгусток багрового пламени. — Стража! Поднимайте стражу!

Трое лордов, позабыв о документах, ринулись вон из кабинета, на ходу выкрикивая приказы.

Едва тяжелые двери с грохотом захлопнулись за их спинами, Лоран резко опустил руку, сбрасывая с нас скрывающий морок. Воздух вокруг заискрил, запах полыни ударил в нос с удвоенной силой.

— Забери эту дрянь, живо, — приказным, не терпящим возражений тоном бросил он, кивнув на кулон.

Я не заставила повторять дважды. Нырнув под стол, сгребла проклятую рябиновую побрякушку в кулак. Стоило мне выпрямиться, как фэйри железной хваткой перехватил мое запястье и потянул за собой в коридор.

Мы мчались по темным переходам поместья, как две тени. Дом стремительно оживал. Где-то внизу хлопали двери, слышался топот тяжелых сапог и хриплые крики охраны. Вся стража Лафайетов сейчас бегала по саду, отчаянно ища тех, кто безликими силуэтами скользил за окнами, совершенно не догадываясь, что всё это было лишь виртуозной иллюзией, игрой теней, сотворенной магией высшего фэйри.

Лоран двигался бесшумно и стремительно. Стоило впереди показаться свету фонарей стражников, как он рывком втягивал меня в глубокие ниши или скрывал магией, прижимая к себе так плотно, что мы казались единым целым. Адреналин кипел в крови, заглушая страх.

Наконец нам удалось добраться до спасительных дверей моей спальни. Быстро шмыгнув внутрь, я с силой провернула ключ в замке и привалилась спиной к деревянным створкам.

Судорожно глотая воздух, позволила себе закрыть глаза. Выдохнула.

Только когда бешеное сердцебиение немного замедлилось, я подняла взгляд на мужчину.

Лоран стоял посреди моей комнаты, и на нем не было лица. Мрачный, холодный, пугающе отстраненный. Куда-то исчезла вся его нахальная вальяжность и придворная грация. Черты лица заострились, сделавшись жесткими, как высеченные из кремня. Сейчас передо мной стоял не принц-дипломат, а древнее, смертоносное создание, чью семью безжалостно резали на куски.

— Теперь вы понимаете? — его голос прозвучал тихо, но в этой тишине звенела натянутая сталь. — Теперь вы осознали, с кем живете под одной крышей, леди Камелия? — он сделал медленный шаг ко мне. — В вашем положении обладать магией фэйри — это не просто риск спровоцировать громкий семейный скандал и расстроить помолвку. Это смертный приговор. Где гарантия, что завтра ваш глубокоуважаемый отец и идеальный женишок не решат поэкспериментировать на вас, как только узнают правду? Вы для них — не дочь и не невеста. Вы — бесценный материал для изучения.

Я поежилась от его слов, но упрямо вскинула подбородок.

— Тем более… Я не могу оставить всё как есть. Не собираюсь сидеть и ждать, пока они доберутся до меня. Я хочу научиться.

— Чему? — холодно выгнул бровь Лоран.

— Своей магии, — твердо ответила я. — Мне нужно иметь возможность защитить себя. И... я помогу вам. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам вытащить ваших людей из Гавани. А взамен прошу лишь об одном: научите меня пользоваться силой, что течет в моей крови.

Мужчина скрипнул зубами и резко отвернулся, пройдясь по комнате.

— Исключено. Вам не нужно в это лезть, Камелия, — отрезал он, не глядя на меня. — То, что вы сегодня услышали — приговор вашему Совету. Они сами виноваты, сами перешли черту. Теперь мы придем требовать кровавый долг. Пощады не будет. Эйландир сотрет их в порошок. А вам лучше сидеть тихо и не привлекать внимания, если хотите жить.

— О, неужели?! — я возмущенно выдохнула и, в два шага преодолев расстояние между нами, бесцеремонно схватила его за руку.

Наши взгляды вновь скрестились. Напряжение, проскочившее от моего прикосновения, лишь добавило огня в разгоравшийся спор.

— Вы сейчас на взводе, Лоран. Вами управляет ярость, а не здравый смысл! — горячо зашептала я, не позволяя ему вырвать ладонь. — Подумайте головой! Если развяжется прямая война, кто погибнет первым? Вы вырежете обычных крестьян, прислугу, ремесленников, слабых людей, которые едва способны зажечь свечу и не имеют к этому кошмару никакого отношения! А вся прогнившая аристократия просто сбежит!

Принц сузил глаза, но я не собиралась останавливаться.

— Неужели вы настолько наивны, что верите, будто у Совета Пяти нет плана спасения на случай полномасштабного нападения фэйри? Они не дураки, Лоран! Они играют с огнем и прекрасно знают, чем рискуют. Эти ублюдки запрутся в своих непроницаемых каменных сводах или залягут на дно, обложившись рябиной, пока ваши воины будут умирать от рук обученной стражи и омывать улицы кровью невинных!

— Я не могу простить им то, что они сделали, — прорычал принц, и в его голосе проскользнули почти звериные, рычащие нотки.

— И я не прошу их прощать! — отрезала в ответ. — Я уверена, что ни одному нормальному человеку в Талорисе не понравится то, чем промышляют эти мерзавцы. Когда выпотрошите их, я только поаплодирую стоя! Но сейчас нужно быть осторожными… Лучшее, что вы можете сделать — это разрушить Совет Пяти изнутри. Тихо. Точечно. И я могу стать вашим ключом, — сделав глубокий вдох, постаралась говорить максимально убедительно. — Научите меня. И тогда я найду способ открыть вам путь к победе. Мы нанесем удар в самое сердце гадюшника, по тем, кто действительно этого заслуживает. И вам не придется проливать невинную кровь.

— Вы так легко предлагаете мне головы собственной семьи, Камелия, — медленно, с расстановкой произнес Лоран. В его голосе зазвучала мрачная ирония, но взгляд оставался испытывающим, пробирающим до костей. — Этот ваш «точечный удар» приведет их всех прямиком на эшафот. Не боитесь, что однажды ночью вас замучает совесть? Не пожалеете, когда под их ногами откроются врата в бездну?

Я гордо вздернула подбородок и расправила плечи, не отводя взгляда.

— Для того чтобы испытывать угрызения совести, нужно предавать тех, кто этого не заслуживает, — процедила я, чеканя каждое слово. — Этот садист, называющий себя моим отцом, мне даже не кровный родственник, как мы сегодня выяснили. Моя глубокоуважаемая матушка годами вешала мне на шею отравленный рябиновый ошейник, медленно выжигая мою суть, лишь бы прикрыть свои давние грешки. И я уже молчу о том, что они с радостью собирались упаковать меня в подарочную обертку и отдать извергу, который считает нормальным потрошить живых существ ради забавы и власти. Так что нет, принц Лоран. Моя совесть будет спать сном младенца. Я с превеликим удовольствием лично свяжу им руки перед плахой.

Лоран замер. Ярость в его глазах медленно, неохотно уступала место холодной, прагматичной расчетливости. Он смотрел на меня так долго, что тишина в спальне стала почти осязаемой.

— Нам всё равно придется отправиться в Северную гавань, — наконец произнес мужчина, и его тон стал сухим и деловым. — Мы обязаны найти тех, кто еще жив, и спасти их. Чего бы мне это ни стоило.

— Это даже не подлежит обсуждению, — я решительно кивнула. — Пленных нужно вытащить из того кошмара. Но вам предстоит сделать это так изящно, чтобы лорды ничего не поняли. Я помогу, чем смогу! Никто не должен догадаться, что принц фэйри вообще осведомлен об их мерзких деяниях. Для них вы всё еще остаетесь послом, жаждущим торговать сапфирами.

Губы Лорана медленно изогнулись в кривой, опасной полуулыбке. Лис возвращался. И теперь он смотрел на меня не как на забавную диковинку, а как на равного партнера в смертельной игре.

— А вы, Камелия, полны сюрпризов, — тихо пробормотал он. — Что ж. Раз так жаждете окунуться в этот омут... Завтра на рассвете я покажу вам, как разбудить ваш источник. Но учтите, пути назад уже не будет…





Глава 17. В капкане ярости


Лоран

Ярость рвала грудную клетку изнутри, словно дикий, обезумевший зверь, требующий немедленно выпустить его на волю.

Пока я бесшумной тенью скользил по темным коридорам поместья Лафайет, перед глазами всё еще стояли самодовольные, лоснящиеся физиономии этих ублюдков. Мое воображение — обычно холодное и расчетливое — сейчас с пугающей яркостью рисовало картины того, как я медленно, методично ломаю им кости. Как сдираю с них кожу, заставляя захлебываться собственными криками, умолять о быстрой смерти, которой они, видят Великие, совершенно не заслуживают.

От одной мысли о том, что эти мясники творили с моими людьми в сырых подземельях Северной гавани, к горлу подступал горький ком тошноты. Я физически ощущал чужую боль. Представлял, как древняя, чистая магия Эйландира бьется в агонии, отравленная мерзким рябиновым ядом, как кричат на столах для вивисекции те, чья жизнь была жестоко брошена на алтарь человеческой алчности.

Часть меня — дикая, первобытная, не знающая милосердия — жаждала немедленно утопить весь этот проклятый Совет Пяти в их собственной крови. Я не боялся войны. Я был готов лично возглавить авангард, пройтись по территории Талориса карающим смерчем и пропитать эту землю слезами и предсмертными хрипами аристократов.

Но голос Камелии, звенящий от злой, отчаянной убежденности, всё еще звучал в моей голове. И, как бы сильно мне ни хотелось прямо сейчас вырезать сердце лорда Лафайета, эта несносная девчонка была абсолютно, раздражающе права.

Полномасштабная война принесет боль лишь тем, кто и так всю жизнь гнет спину под сапогом этих лицемеров. Короли и лорды начнут игру, а расплачиваться будут пешки. Они призовут к оружию простых крестьян и ремесленников — слабых магов, едва способных зажечь искру в очаге. Наши клинки будут рубить отцов, мужей и сыновей, которые пойдут на убой просто потому, что им приказали. Улицы захлебнутся горем вдов и сирот. Этого я допустить не мог.

А что же Совет Пяти? О, эти перекормленные крысы даже не испачкают свои расшитые золотом камзолы. Они спрячутся от праведного гнева Эйландира за неприступными стенами, отсидятся в бункерах, бросая на жертвенный стол тысячи чужих душ.

Такой мести я не хотел. Юная девчонка смогла достучаться до меня, воззвать к разуму, вырывая из шторма боли и ярости. Мой изначальный, выверенный до мелочей план по соблазнению наивной аристократки с треском разбился о суровую реальность. Камелия оказалась чертовски умна, а еще она потеряла память и при всем желании не смогла бы выдать мне секреты Совета Пяти. Да и, будем откровенны, лорд Лафайет скорее удавился бы, чем посвятил свою «пустышку» в грязные дела Гавани. Но жизнь преподнесла мне куда более щедрый дар. Девчонка была шокирована услышанным ничуть не меньше моего, и ее желание сровнять этот прогнивший мирок с землей оказалось абсолютно искренним. Я получил идеального союзника в самом сердце вражеского лагеря. И, признаться честно, меня бесконечно радовало, что для этого не пришлось опускаться до дешевых манипуляций и разыгрывать спектакль с обольщением. Наследница дома Лафайет сама заняла сторону и предложила мне ключ к уничтожению этого змеиного гнезда изнутри.

Я бесшумно толкнул дверь своих покоев, мгновенно восстанавливая защитную вязь за спиной.

Как и ожидал, мои верные тени не спали. Каэл, хмурясь, нависал над разложенными на столе картами, очерчивая пером границы по южным землям Эванширов. Торрен же, напротив, демонстрировал полное пренебрежение к военной тактике — он устало растянулся на пушистом ковре у камина, меланхолично обнимая расшитую золотом бархатную подушку.

Стоило мне войти, оба мгновенно подобрались. Торрен сел, отбрасывая подушку, а Каэл оторвался от карт.

— Лоран! Наконец-то, — Каэл ткнул острием кинжала в пергамент. — Я тут прикинул маршруты патрулей. Думаю, следующей ночью нам стоит прочесать южные территории лорда Эваншира. Там есть старые заброшенные шахты...

— Не нужно, — глухо перебил я его, проходя к столу и наливая себе воды. Горло пересохло от сдерживаемой ярости. — Я знаю, где они. И знаю, что с ними делают.

В комнате повисла звенящая, тяжелая тишина. Торрен медленно поднялся с ковра, его лицо окаменело.

Я не стал смягчать углы. Вывалил на них всё: от своей «случайной» встречи с Камелией в ночном кабинете до леденящих кровь откровений троицы душегубов. Пересказал им всё, что услышал из уст Сильвана и его отца. О Северной гавани. Об опытах со смешением крови. И о стрелах с ядовитыми рябиновыми щепками.

Едва я закончил, Каэл со всей дури всадил кинжал в дубовую столешницу. Лезвие вошло в дерево по самую рукоять.

— Да пожрет их Бездна! — прорычал он, и его глаза полыхнули безумным, потусторонним светом. — Выродки! Грязные, гнилые куски дерьма! Я вырву их кишки и заставлю сожрать!

— Рябина... — Торрен грязно, изощренно выругался на древнем наречии, сжимая кулаки так, что хрустнули суставы. — Значит, вот почему наши люди пропадали без следа. А мы-то были уверены, что этой дряни на материке больше нет.

— Мы не можем терять время, — я шагнул к дверям гардеробной, на ходу расстегивая парадный камзол. — Готовьте лошадей и снаряжение. Мы выступаем в Северную гавань сразу после рассвета. До восхода солнца у меня здесь есть одно неотложное дело, требующее моего присутствия, но как только мы закончим, сразу уезжаем. Я лично вытащу оттуда каждого, кто еще способен дышать, а потом сожгу это место дотла.

— Стоять, — Торрен вдруг преградил путь, уперев тяжелую руку мне в грудь.

Я вскинул на него потемневший от гнева взгляд, готовый снести с пути любого, даже лучшего друга.

— Убери руку, Тор.

— А ты включи мозги, Ваше Высочество! — жестко, не отступая ни на шаг, ответил воин. — Я понимаю, твое состояние, но ты всегда был умен! Я взываю к твоей мудрости! Если официальный посол Эйландира вдруг бесследно исчезнет на рассвете накануне важных светских раутов, Совет Пяти заметит это мгновенно! Они все поймут, поднимут тревогу, усилят охрану в Гавани или, что еще хуже, просто добьют пленников и спрячут концы в воду! Ты не можешь уехать.

— Он прав, Лоран, — неохотно, но твердо поддержал его Каэл, вытаскивая кинжал из стола. — Как бы мне ни хотелось прямо сейчас пустить кровь этим свиньям, твое исчезновение сорвет всю партию.

— Плевать я хотел на партию! — рыкнул в ответ. — Там умирают наши братья и сестры!

— И именно поэтому ты останешься здесь, — Торрен смотрел на меня в упор. — Сам сказал, что девчонка Лафайетов предложила помощь. Разрушить Совет изнутри — это лучший выход, чтобы избежать бессмысленной бойни. Ты останешься и будешь отвлекать их внимание. Будешь пить их вино, целовать ручки их дамам и играть в дипломатию. А в Северную гавань отправлюсь я.

Я стиснул челюсти, понимая, что он абсолютно прав. Мой гнев требовал действий, но холодный рассудок признавал правоту друга.

— Каэл останется здесь, будет прикрывать твою неугомонную королевскую задницу, пока ты играешь в наставника для юной леди, — продолжил Торрен, уже направляясь к своим вещам, почему-то оставленным у меня. — А я займусь спасением. Пиши письмо брату.

Я кивнул, резко развернулся к письменному столу, схватил перо и плотный лист пергамента.

— Пусть Дариан немедленно отправит к Северной гавани мой отряд, — бросил Торрен через плечо, проверяя перевязь с метательными ножами. — Но напиши, чтобы переоделись. Никаких доспехов Эйландира, никаких гербов и опознавательных знаков. Мы будем действовать как банда наемников. Я выеду сейчас, сменю лошадей на границе и встречусь с ними на подступах к Гавани. Вместе мы вырежем там всю охрану и вытащим наших.

Закончив писать короткое, зашифрованное послание, я поднял взгляд на друга. В груди ворочалось тяжелое, липкое предчувствие.

— Торрен. У них рябина, — жестко напомнил я. — Они не просто машут железками. Малейшая царапина такой стрелой, щепка попавшая под кожу — и ты останешься беспомощным, тело парализует. Не лезь на рожон.

Торрен лишь криво, самоуверенно усмехнулся, закидывая за спину походный плащ.

— Брось, Лоран. Эту паршивую деревяшку еще не выстругали такой острой, чтобы она пробила мою шкуру. Ты лучше за собой приглядывай в этом особняке, полном интриганов. Если с тобой тут что-нибудь случится, Его Величество снесет нам с Каэлом головы, и даже меч марать не станет — голыми руками оторвет.

— Не преувеличивай, — я криво усмехнулся, сворачивая пергамент. — Дариан любит вас как братьев.

— О да, — хмыкнул Каэл из угла. — Но ты его родной брат. За тебя наш праведный король весь этот материк с землей сровняет, и даже не чихнет.

Я подошел к камину, где еще тлели угли. Щелчок пальцев — и остатки дров вспыхнули ревущим синеватым пламенем магии. Я бросил свернутый пергамент в самый центр огня. Бумага не сгорела. Вместо этого из синих языков пламени стремительно соткалась юркая, сверкающая искрами огненная саламандра. Она проглотила послание и, махнув пылающим хвостом, с тихим шипением растворилась в каминной тяге, устремляясь по магическим нитям прямиком в столицу Эйландира.

Через полчаса Торрен покинул поместье.

Остаток ночи я провел в мерном, раздражающем вышагивании от окна к двери, сходя с ума от тревоги за друга. Торрен был одним из лучших воинов королевства, но перспектива столкновения с отравленными рябиной стрелами пугала даже меня. Оставалось лишь взывать к Древним, умоляя их уберечь этого самоуверенного идиота.

Время тянулось невыносимо медленно.

В назначенный час, когда за окном только-только начала расползаться зябкая, мокрая серость рассвета, я покинул свои покои. Скрывшись под плотным мороком невидимости, бесшумно миновал посты полусонной стражи и оказался у дверей леди Камелии.

Вопреки всем правилам приличия, я не стал тратить драгоценное время на стук и ожидание разрешения, рискуя быть замеченным случайной служанкой. Вскрыть простой человеческий замок было делом одной секунды.

Бесшумно скользнув в просторную девичью спальню, я закрыл за собой дверь и сбросил морок. Признаться честно, ожидал застать Камелию в постели. Думал, что мне придется будить сонную, растрепанную и, возможно, возмущенно шипящую леди.

Но эта девушка вновь сломала все мои шаблоны.

Камелия не спала. Она сидела в глубоком кресле у окна, идеально прямая, собранная и одетая в простое, но элегантное темное платье без лишних оборок. На ее лице не было ни следа сна. Она ждала меня, как солдат ждет приказа к наступлению.

— Доброе утро, — ее голос прозвучал тихо, но удивительно бодро, а в глазах плескался острый, холодный вызов. — Вы на удивление пунктуальны. Признаться, я была уверена, что у особ королевской крови рассвет наступает не раньше полудня. К тому же, я наивно полагала, что при дворе вас обучали хотя бы базовым правилам этикета. Например, стучать, прежде чем бесцеремонно вламываться в покои к незамужней девушке.

Глядя на эту колючую, несломленную девчонку, я вдруг почувствовал, как липкая тревога за Торрена, грызшая меня всю ночь, немного отступает. Ее дерзость послужила отличным противовесом моему мрачному безумию, позволив вынырнуть из омута тяжелых мыслей. Заставив себя отбросить страхи, я лукаво усмехнулся и плавно отошел от двери.

— О, мое образование было весьма разносторонним, миледи, — парировал я. — Но громкий стук на рассвете мог бы привлечь внимание чуткой прислуги. Согласитесь, я лишь проявил трогательную заботу о вашей безупречной репутации. Да и замки в этом доме — сущее недоразумение. Вы готовы к обучению? Признаться, я удивлен.

— Я ждала вас, — она грациозно поднялась с кресла, расправляя плечи. — Уходя, вы не удосужились уточнить, где именно мы будем проводить наши тайные уроки. Откровенно говоря, я сомневалась, что вы рискнете явиться прямо в мою спальню.

— Риск — мое второе имя, Камелия, — я иронично склонил голову, подходя ближе. — К тому же, бродить по садам или искать пустые залы на рассвете — значит привлекать ненужное внимание. А здесь нас никто не потревожит. Готовы узнать, какая именно сила на самом деле течет в ваших жилах?





Глава 18. Почувствуй к стихию




Кристина

Несмотря на все отчаянные попытки успокоиться и дать уставшему организму хотя бы пару часов отдыха, я так и не смогла сомкнуть глаз. Стоило лишь смежить веки, как в голове тут же вспыхивали кошмарные, тошнотворные подробности разговора между тремя тварями, гордо именующими себя элитой Талориса. Я почти физически слышала, как они со смехом обсуждают порции яда и стоны умирающих в подземельях пленников.

Наверное, именно поэтому еще до того, как небо за окном окрасилось едва заметным серым, предрассветным оттенком, уже поднялась с постели. Умылась ледяной водой из кувшина, надеясь хоть немного остудить кипящий разум, и принялась за самое сложное испытание этого утра — одевание.

Облачиться в наряд местной аристократки без посторонней помощи оказалось той еще изощренной пыткой. Я едва не вывихнула плечи, пытаясь зашнуровать хотя бы половину завязок на корсете, и прокляла всех портных этого мира, пока путалась в бесконечных нижних юбках.

С трудом одержав победу над многослойным платьем, я тяжело опустилась на банкетку перед зеркалом. Критично ощупала затянутый корсетом, но все равно чуть выпирающий живот, ущипнула себя за бедро. Изменения были едва заметными, но жесткое ограничение в еде и смена образа жизни давали свои плоды: общая отечность, вызванная малоподвижностью прежней Камелии немного спала. О серьезной потере веса говорить было еще рано, но тело постепенно переставало казаться таким рыхлым и тяжелым.

Я машинально разгладила несуществующие складки на юбке, пытаясь отвлечь себя хоть чем-то, лишь бы не думать об измученных фэйри, истекающих кровью в сырых казематах Северной гавани. Но как бы сильно я ни старалась переключиться, мозг упорно возвращался к главной проблеме. Мне предстояло придумать, как помочь Лорану. Как обеспечить ему, послу чужого королевства, доступ к секретной информации Совета Пяти, которого и сама не имела. А еще не вызвать при этом ни малейшего подозрения.

Вот только исходных данных катастрофически не хватало.

Когда дверь моей спальни тихо, почти беззвучно приоткрылась, и высокий мужской силуэт, сбросив плотный морок невидимости, шагнул в комнату, у меня внутри всё предательски сжалось. Для человека, который всю свою прошлую жизнь видел магию исключительно в кино со спецэффектами, происходящее сейчас всё еще с трудом укладывалось в рамки рационального.

После короткого обмена колкостями, которыми мы оба, казалось, воспользовались как привычным щитом, Лоран перешел к делу. И вся его напускная вальяжность мгновенно улетучилась, уступив место сосредоточенной строгости.

— Магия фэйри — это не тот инструмент, который можно просто взять и использовать, как лопату или топор, — негромко произнес принц, обходя меня по кругу. — Мы не зачерпываем силу из бездонной бочки внутри себя, как это делают людские маги. Мы становимся проводниками.

Он остановился прямо за моей спиной. Близко. Слишком близко. Я почувствовала, как тепло его тела пробивается даже сквозь плотную ткань моего платья.

— Закройте глаза, Камелия.

Я подчинилась, мысленно приказав своему пульсу прекратить отбивать сумасшедший ритм.

Лоран медленно, почти невесомо положил ладони мне на плечи. Его длинные пальцы скользнули вниз, по предплечьям, к запястьям. От этого прикосновения по коже мгновенно разбежался табун электрических мурашек. Дыхание перехватило.

— Почувствуйте, — его голос зазвучал над самым моим ухом, глубокий, вибрирующий, пробирающийся в самое нутро. — Я не пытаюсь сломать ваши внутренние барьеры, лишь показываю путь.

С его пальцев в мои руки потекли легкие, удивительно теплые импульсы. Это не было похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывала. Словно под кожей, по венам, вместе с кровью начало струиться жидкое, согревающее золото. Оно растекалось по телу, заставляя каждую клеточку вибрировать от странного, щемящего предвкушения.

— А теперь воззовите к тому, что вас окружает, — тихо скомандовал Лоран, не убирая рук. Его большие пальцы мягко поглаживали мои запястья, помогая сосредоточиться. — Потянитесь к воде в графине на столе. К ветру, что сейчас шевелит занавески. К земле в тех кадках с растениями в углу. Выберите что-то одно и позвольте нитям этого мира пройти сквозь вас.

Я до боли стиснула зубы, отчаянно пытаясь сосредоточиться на стихиях, а не на том, как дурманяще пахнет полынью от стоящего позади мужчины. Происходящее казалось настолько интимным, настолько личным, что привычная выдержка дала сбой. И дело было вовсе не в испуге или девичьей робости — паниковать из-за мужских прикосновений я отучилась много лет назад. Это было острое, жгучее раздражение на собственное новое тело, которое вдруг предательски, почти жадно отозвалось на чужую близость. Здравый смысл требовал немедленно все прекратить.

— Если вы хотели разбудить мою силу, Ваше Высочество, то пока у вас отлично получается будить лишь мой скверный характер, — язвительно бросила в ответ, силясь скрыть дрожь в голосе. — Я ничего не чувствую, кроме того, что вы стоите непростительно близко.

Лоран тихо, бархатисто засмеялся. Его грудь вибрировала, касаясь моей спины.

— О, поверьте, миледи, если бы я поставил себе цель разбудить в вас нечто иное, мы бы сейчас занимались отнюдь не медитацией. Дышите глубже. Вы все еще мыслите как человек. Пытаетесь подчинить стихию, сломать ее об колено. А нужно лишь попросить.

Я стиснула кулаки, зажмурилась так, что перед глазами поплыли цветные круги, и устремила внимание к графину с водой. Тянула, мысленно приказывала, просила, умоляла. Ничего. Вода оставалась неподвижной гладью. Ветер за окном даже не подумал изменить направление, а кадки с цветами всё так же уныло стояли в углу.

Ни единой искры.

Спустя, казалось, целую вечность, я в изнеможении распахнула глаза и разочарованно выдохнула, стряхивая с себя чужие руки.

— Бесполезно, — раздраженно потерла виски. — Вы ошиблись, Лоран. Или матушкин рябиновый ошейник сделал свое дело слишком качественно. Во мне нет ничего, кроме испорченных нервов.

— Это нормально, — спокойно возразил фэйри, становясь передо мной. В его взгляде не было ни капли разочарования. — Ваш источник спал почти два десятилетия, Камелия. Глупо было ожидать, что он забьет в полную силу по щелчку пальцев. Нужно просто понять сам принцип. Поймать это ощущение.

Я упрямо вздернула подбородок. Сдаваться из-за пары неудач? Ну уж нет. В прошлой жизни я вытаскивала безнадежные аудиторские проверки из такого болота, что суровые инвесторы седели. С какой-то там магией я тоже справлюсь.

Мы продолжали попытки. Снова и снова. Лоран направлял, злился, когда я пыталась «командовать» энергией, и вновь успокаивал, пуская по моим рукам теплые, поддерживающие импульсы своей собственной силы.

За окном начало стремительно светлеть. Утренние сумерки рассеялись, уступая место робким лучам восходящего солнца. В коридоре послышались отдаленные, приглушенные коврами шаги первых проснувшихся слуг. Поместье Лафайет оживало.

Лоран бросил быстрый взгляд на дверь и нахмурился.

— На сегодня придется закончить, — сухо констатировал он, отстраняясь. В его голосе скользнуло сожаление. — Попробуйте в последний раз. Расслабьтесь. Не думайте о результате. Просто выберите источник и потянитесь к нему. Позвольте ему самому откликнуться на ваш зов.

Я глубоко вдохнула. Комната наполнилась звенящим напряжением.

Мой взгляд рассеянно скользнул по спальне и замер на камине. Там, среди серого пепла, еще слабо тлели багровые угли, оставшиеся с ночи. Я не стала анализировать. Не стала приказывать. Просто закрыла глаза, представила это слабое, пульсирующее тепло и мысленно потянулась к нему, распахнув свою сущность настежь.

Иди ко мне.

И вдруг... почувствовала ответ.

Это было похоже на рывок. Словно туго натянутая струна лопнула внутри меня, высвобождая первобытную, обжигающую мощь, которая снесла все барьеры и ударила по нервам.

Прежде чем Лоран успел понять, какой именно источник я выбрала, позади него раздался оглушительный треск.

Я распахнула глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как крошечные, едва живые угли в камине внезапно вспыхнули ревущим столбом пламени. Огонь не просто загорелся — он вырвался из каменной ниши, словно разъяренный хищник, сорвавшийся с цепи. Закручиваясь в воздухе багровым вихрем, стремительно метнулся прямо ко мне.

— Камелия, нет! Оборви нить! — Лоран издал жуткий, почти звериный рык, в котором смешались абсолютный шок и неприкрытый страх.

Он рванулся ко мне быстрее, чем я успела моргнуть, готовый закрыть меня своим телом. Я и сама, до смерти перепуганная, рефлекторно дернулась назад, ожидая невыносимой боли и запаха паленой плоти.

Но пламя врезалось в мои раскрытые ладони и... не обожгло.

Вместо ожогов на меня обрушилась колоссальная, сводящая с ума тяжесть. Огонь оказался диким, непокорным. Он бился в моих руках, как обезумевший зверь, стремясь вырваться на свободу, сожрать всё на своем пути: тяжелые портьеры, ковры, нас самих. Воздух в спальне мгновенно раскалился до состояния доменной печи, выжигая кислород. Мне стало нечем дышать.

Паника ледяными когтями сдавила горло. Стихия выходила из-под контроля, непокорные языки пламени бесновались в миллиметре от моих рук, грозясь в любую секунду вырваться и превратить всё вокруг в пепел.

Лоран резко затормозил в полушаге от меня. Его руки зависли в воздухе — он не смел коснуться, лишь судорожно сжал пальцы.

— Держи его! — хрипло гаркнул принц, и в его зеленых глазах полыхал неподдельный ужас. — Я не могу вмешаться, чужая магия сейчас спровоцирует взрыв! Камелия, не дай ему сорваться, или мы сгорим! Подчини его!

Животный страх на мгновение парализовал меня, но следом пришла жгучая злость. Злость на саму себя. Ну уж нет! Я не для того чудом выжила, чтобы сейчас банально сгореть в собственной спальне из-за кучки взбесившихся углей!

До хруста стиснула зубы. Зажмурилась от невыносимого жара и мысленно вцепилась в эту бушующую энергию мертвой хваткой. Подавила панику, силой натягивая невидимые поводья, заставляя огонь вспомнить, кто здесь кого позвал.

Пламя взревело, отчаянно сопротивляясь. Жар ударил в лицо, искры брызнули во все стороны, но я не отступила ни на миллиметр, сдавливая эту неистовую мощь своей волей.

И стихия дрогнула.

Рев сменился глухим, прерывистым шипением. Непокорный вихрь еще секунду бился в невидимых тисках, а затем связь, натянутая до предела, резко лопнула.

Сгусток ревущего пламени просто исчез, осыпавшись жалкой горсткой серого пепла на паркет у моих ног. Невыносимый жар мгновенно растворился, уступив место утренней прохладе.

Я тяжело осела прямо на пол, судорожно хватая ртом воздух. Колени подогнулись, руки тряслись так, что я не могла сжать пальцы. Никакого восторга не было — лишь липкий, холодный страх и осознание того, что я только что едва не сожгла нас обоих заживо.

Лоран всё так же стоял рядом, тяжело дыша. Его напряженные руки медленно опустились. Глаза принца Эйландира были распахнуты так широко, что в них плескалось чистое, незамутненное потрясение. Высший фэйри смотрел на меня так, будто я только что на его глазах восстала из мертвых.

— Невероятно... — выдохнул он севшим, сорванным голосом, не в силах отвести взгляд от серой кучки пепла на полу. — Сырой огонь... Как ты не сгорела...

Но ответить я не успела.

В дверь моей спальни громко, настойчиво постучали.

Я резко вздрогнула, выныривая из оцепенения. Остатки испуга рефлексом ударили по нервам.

Дверная ручка щелкнула, и в комнату суетливо протиснулась Анита с кувшином свежей воды.

Я поспешно обернулась туда, где только что стоял Лоран. Но пространство передо мной было абсолютно пустым. Лишь едва заметно колыхнулись тяжелые портьеры, да запах горькой полыни всё еще витал в воздухе. Принц отреагировал мгновенно, скрывшись за своей непроницаемой магией.

— Ох, миледи! — горничная в изумлении замерла посреди комнаты, хлопая ресницами. — Вы уже проснулись? И даже сами оделись? Но ведь еще так рано! Вам… вам нездоровится?

Я с трудом сглотнула пересохшим горлом, заставляя себя нацепить на лицо маску холодного аристократического недовольства и с трудом поднимаясь с пола.

— Мне просто не спалось, Анита, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Свадебные хлопоты и предвкушение предстоящей охоты отбили всякое желание лежать в постели. Поставь воду и подготовь всё к завтраку.

Служанка, благоразумно не спрашивая, как оказалась на полу, послушно закивала, поспешив к туалетному столику.

А я, повернувшись к окну, вдруг почувствовала, как чьи-то длинные, невидимые пальцы мягко, почти невесомо скользнули по моей щеке, оставляя после себя теплое покалывание. Это было мимолетное, безмолвное прощание.

«Постарайтесь не спалить поместье до нашей следующей встречи, миледи», — казалось, услышала я насмешливый шепот прямо в своей голове. И на этот раз, вместо привычного раздражения, по моим губам скользнула слабая, торжествующая улыбка. Оружие у меня теперь было. Осталось только научиться из него стрелять.





Глава 19. Искусство изящных оскорблений


Лоран

Я вернулся в свои покои, бесшумно закрыл дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как внутри всё еще вибрирует туго натянутая струна напряжения.

Великие Древние, что это сейчас было?

Я потер переносицу, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Перед глазами раз за разом вспыхивал этот безумный, ревущий столп багрового пламени, едва не пожравший нас обоих. И в самом центре этого огненного шторма — Камелия. Девчонка, чья магия спала девятнадцать лет, зажатая в тиски ядовитой рябины.

В голове не укладывалось. Ни одному молодому фэйри, впервые обратившемуся к своему источнику, не позволяли даже смотреть в сторону стихии огня. Это было непреложным правилом, высеченным на камне кровью тех, кто оказался слишком самонадеян. Пламя, сотворенное самим магом, покорно и безопасно — оно рождается из твоей собственной воли и умирает по твоему желанию. Но сырой, живой огонь, взятый из внешнего мира, из тлеющих углей или лесного пожара? Это алчный, ненасытный зверь. Он не признает хозяев. Он жаждет лишь одного — жрать, пока от того, кто осмелился его призвать, не останется лишь горстка пепла.

А эта несносная полукровка не просто потянулась к сырому пламени. Она схватила дикого зверя за глотку голыми руками и заставила его скулить у своих ног! Без подготовки, без должных знаний, на одних лишь инстинктах и несгибаемом упрямстве. К слову, сама леди Лафайет, тяжело оседая на пол, казалось, ни черта не поняла, насколько близко она подошла к грани, за которой нет возврата.

«Идиот, — безжалостно припечатал я сам себя, с силой оттолкнувшись от двери. — Самовлюбленный кретин».

Как я мог не предупредить ее? Не запретить сразу даже думать об огне? Обращаться к такой магии позволяли себе лишь самые опытные высшие фэйри, и то с величайшей осторожностью. А я пустил всё на самотек, очарованный ее дерзостью. Дай этой женщине волю, и она не просто сожжет Совет Пяти, она спалит весь континент и даже не потрудится обернуться на пепелище.

Я мрачно усмехнулся. В этом было что-то пугающе восхитительное.

Сбросив камзол, прошел в купальню. Подготовленная для меня заботливыми, но нерасторопными человеческими слугами вода в медной купели уже давно остыла. Тратить время на их вызов не было ни малейшего желания. Небрежно щелкнув пальцами, я направил золотые нити магии прямо к воде. Поверхность пошла легкой рябью, и над купелью тут же заклубился густой, горячий пар.

Быстро ополоснувшись, я смыл с себя запах дыма и ночных переживаний. Предстоял долгий, насквозь фальшивый день в обществе тех, кого я с удовольствием придушил бы собственными руками. Облачившись в темный костюм для верховой езды — из дорогой ткани, но практичного, строгого кроя, — я методично закрепил на теле ножи. Два на предплечьях, скрытые рукавами, один в голенище сапога и пару метательных лезвий за поясом. Охота с людьми — мероприятие непредсказуемое. Особенно когда оказываешься спиной к стае шакалов.

Каэл явился ровно через полчаса, бесшумно скользнув в покои.

— Нас уже ожидают, Ваше Высочество, — иронично протянул он, отвесив шутовской поклон. — План на сегодня таков: выдвигаемся в угодья лорда Эваншира, завтракаем на свежем воздухе, наслаждаясь росой и лицемерием. Затем благородные мужи отправляются в лес убивать беззащитных животных, а нежные дамы остаются в безопасной зоне, подготовленной специально для них.

— Безопасной зоне? — я саркастично фыркнул, поправляя воротник. — Что-то мне подсказывает, Каэл, что в обществе этих разодетых в шелка гарпий с их ядовитыми сплетнями куда опаснее, чем в лесу, полном диких зверей и заряженных арбалетов. Хищник хотя бы не улыбается тебе в лицо перед тем, как перегрызть глотку.

Друг хмыкнул, полностью разделяя мой скептицизм.

Мы спустились во внутренний двор поместья. Хозяева уже были в сборе. Я нацепил на лицо свою лучшую маску надменного, но безупречно вежливого посла, хотя, видят Великие, это стоило мне колоссальных усилий. При виде Армана Лафайета и его лицемерной супруги мои пальцы рефлекторно дернулись к спрятанным ножам, а магия внутри взревела, требуя разорвать этих мясников на куски за всё то, что узнал минувшей ночью. Но вместо того, чтобы выпустить им кишки прямо на вымощенный двор, я лишь учтиво склонил голову и обменялся с ублюдками парой дежурных, пустых фраз. Вскоре процессия двинулась в путь.

Я, Каэл и еще несколько сопровождавших нас фэйри из личной гвардии предпочли отправиться верхом. Людские экипажи, пропахшие духами и пудрой, вызывали у меня стойкую клаустрофобию. Утренняя прохлада и ритмичный стук копыт хотя бы немного проветрили голову, отгоняя остатки тревоги за уехавшего в Гавань Торрена.

Территория Эванширов встретила нас показной, почти кричащей роскошью. Белоснежные шатры, раскинутые на изумрудной поляне перед густым лесом, вышколенные слуги с подносами, своры дорогих охотничьих собак, нервно скулящих в предвкушении крови. Всё это великолепие так и вопило о желании пустить гостям пыль в глаза.

Мы с Каэлом спешились. Слуги тут же подскочили, забирая поводья наших коней.

Я неспешно обвел взглядом присутствующих, и мое внимание мгновенно зацепилось за неё.

Камелия стояла чуть поодаль, в окружении каких-то щебечущих дам. В своем темно-зеленом наряде для верховой езды, который удивительно удачно подчеркивал ее плавные изгибы, девушка выглядела, как редкий, опасный цветок среди безликих сорняков. Мой взгляд встретился с ее серыми, как грозовое небо, глазами. Я задержал его на долю секунды дольше, чем позволяли строгие приличия этого пуританского общества. В ее взоре не было ни девичьего смущения, ни страха после утреннего инцидента. Лишь холодная, острая сталь. Мои губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Ваше Высочество, — голос Армана Лафайета отвлек меня от этого восхитительного зрелища. Отец Камелии подошел ближе, ведя за собой двух мужчин. — Позвольте представить вам хозяев этих земель. Лорд Маркус Эваншир и его сын, лорд Сильван. Мой будущий зять.

Сильван Эваншир. Тот самый ублюдок, что обсуждал вивисекции над моим народом, попивая вино, а теперь строил из себя благородного аристократа.

Я обернулся к ним, выпрямившись во весь рост, и посмотрел на них с высоты своего истинного, королевского достоинства.

— Моя супруга уже рассказывала вам о нашем скором торжестве, — любезно добавил Лафайет, не замечая повисшего в воздухе напряжения.

— О, разумеется, — я растянул губы в безупречной, леденящей душу светской улыбке. — Наслышан. Лорд Маркус, — я плавно перевел взгляд на старшего Эваншира, с трудом подавляя желание мысленно примерить удавку к его тонкой шее. — Ваша репутация определенно бежит впереди вас. И лорд Сильван... Вы даже не представляете, как я рад нашему знакомству.

Сильван чуть склонил голову, демонстрируя отработанную до тошноты элегантность.

— Честь принимать вас на наших землях, принц Лоран, — елейным тоном отозвался он.

— Я так много слышал о ваших... амбициях, — я сделал паузу, позволив своему голосу стать бархатным, вкрадчивым, пропитанным отборнейшей иронией, которую этот болван даже не способен был распознать. — Говорят, вы совсем скоро готовитесь сменить уважаемого лорда Маркуса в Совете Пяти. И не просто занять кресло, но и весьма предприимчиво приумножить влияние семьи. Птички щебечут, что вы с готовностью взвалите на свои плечи не только дела своего рода, но и право распоряжаться законным голосом вашей будущей супруги. Требуется воистину непомерная самоуверенность, чтобы подмять под себя чужое наследие с такой... обезоруживающей непринужденностью. Ваша деловая хватка поистине восхищает.

Сильван на мгновение задумался, после чего самодовольно приосанился, приняв мои слова за признание своего политического веса и мужского доминирования. Лорд Маркус благосклонно кивнул, его тонкие губы изогнулись в горделивой полуулыбке — старый стервятник явно был в восторге от хищной натуры своего отпрыска. Арман Лафайет, стоявший рядом, лишь степенно погладил эфес охотничьего кинжала, всем своим видом демонстрируя удовлетворение от столь выгодного союза.

И только Камелия, остановившаяся в нескольких шагах от нас и делавшая вид, что пьет из крошечной чашки, вдруг подозрительно булькнула, судорожно закашлявшись. Служанка тут же кинулась к ней с салфеткой. Девушка бросила на меня полный мрачного веселья взгляд поверх кружевного платка.

Я мысленно поклонился ей, продолжая свою партию.

— Вы прекрасно осведомлены, Ваше Высочество, — снисходительно вздохнул Сильван, явно упиваясь собственной значимостью. — Это действительно тяжелая ноша, но я обязан её нести. Видите ли, моя дорогая Камелия лишена магии, поэтому забота о делах её рода и направление их в правильное русло — мой прямой долг как будущего мужа.

— Чему я очень рад, — веско вставил Арман Лафайет. Он бросил на Камелию быстрый, ничего не значащий взгляд, словно оценивал породистую кобылу, а не собственную дочь. — Делам Совета нужна твердая мужская рука и холодный рассудок. Сильван обеспечит нашей семье незыблемую стабильность.

«Тяжелая ноша? Твердая рука? — я едва подавил желание пробить им обоим самодовольные головы рукоятью кинжала. — Вы, куски дерьма, даже не представляете, на какой бочке с порохом сидите».

— В самом деле? — я иронично приподнял бровь, с легким пренебрежением скользнув взглядом по фигуре Сильвана. — Как это... великодушно с вашей стороны. Забирать у леди голос. Хотя, признаться, глядя на леди Камелию, я нахожу крайне сомнительным тот факт, что ей вообще нужен кто-то, кто говорил бы за неё.

Я демонстративно отвернулся от Сильвана, словно он перестал представлять для меня хоть какую-то ценность, и обратил все свое внимание на девушку, которая как раз подошла ближе, привлеченная нашей беседой.

— Разве я не прав, миледи? — мягко, откровенно провокационно улыбнулся ей. — Чтобы видеть мир насквозь и поддерживать порядок, совершенно не обязательно сыпать искрами. Иногда острый ум и стальная воля стоят десятка магов. Уверяю вас, лорд Сильван, в моем королевстве наследница с таким... потенциалом говорила бы от своего имени. И поверьте, её бы слушали.

Улыбка мгновенно сползла с лица лорда Маркуса. Он подозрительно прищурился, переводя колючий, змеиный взгляд с меня на своего сына. Старый садист нутром чуял угрозу, но мой дипломатический статус не позволял ему оскалиться в ответ. Лафайет недовольно кашлянул, явно уязвленный тем, что заезжий посол приписывает его «бракованной» дочери какой-то вес в обществе.

Лицо Сильвана пошло красными пятнами. Он открыл рот, чтобы возмутиться подобной дерзости, но я был королевской особой, и перечить мне открыто ублюдок не смел.

— Если бы вы были моей невестой, Камелия, — понизил голос, игнорируя окружающих и заставляя воздух между нами искрить, — я бы счел за честь стоять за вашей спиной и наслаждаться тем, как вы ставите на колени своих врагов. А не пытался бы закрыть вам рот своим именем.

Её глаза сверкнули. Девушка прекрасно понимала двойной, а то и тройной смысл каждого моего слова. Она чуть вздернула подбородок, принимая вызов с достоинством истинной королевы, которой не нужны были короны и титулы, чтобы править.

— Вы мне льстите, принц Лоран, — её голос был идеально ровным, прохладным, но на дне серых глаз плескалась бездна иронии. — Я всего лишь скромная девушка, которая не смеет перечить традициям. Но ваши слова... безусловно, заставляют задуматься о том, насколько разнообразны традиции в королевствах. И как многого мы, запертые в своих уютных поместьях, не замечаем.

— Возможно, вам просто стоит смотреть чуть шире, — я склонил голову, не разрывая нашего зрительного контакта. — И однажды вы увидите, что ваши возможности... безграничны.

— Я непременно воспользуюсь вашим советом, Ваше Высочество, — она одарила меня лукавой улыбкой заговорщицы, виртуозно скрытой от глаз ее ублюдочного женишка. — Как только найду время между выбором салфеток для свадебного стола.

Я тихо, бархатисто рассмеялся, наслаждаясь её колкостью. О, эта женщина определенно стоила того, чтобы спалить ради неё парочку королевств. Сильван рядом с нами выглядел так, будто прожевал жабу, но не смел её выплюнуть.

Охота обещала быть поистине захватывающей. И я точно знал, кто здесь настоящая дичь.





Глава 20. Урок этикета для лорда Эваншира




Кристина

Если бы в этом проклятом мире существовала премия за самое виртуозное лицемерие, благородные дамы Талориса забирали бы её каждый год, не оставляя конкурентам ни единого шанса.

Едва мы прибыли в угодья Эванширов и разместились в раскинутых на изумрудной поляне белоснежных шатрах, как я оказалась в эпицентре змеиного гнезда. Впервые с момента моего пробуждения в теле Камелии мне пришлось официально выйти в свет. И, видит Создатель, лучше бы я осталась в постели с притворной мигренью.

Меня мгновенно окружила плотная стайка дам всех возрастов, благоухающих тяжелыми цветочными духами. Они щебетали, всплескивали руками, затянутыми в шелковые перчатки, и смотрели на меня с таким приторным сочувствием, от которого у нормального человека немедленно свело бы скулы.

— Ах, бедняжка Камелия! — проворковала леди Валериус, обмахиваясь веером из павлиньих перьев. Её водянистые глаза блестели от жадного любопытства. — Какое несчастье! Упасть прямо в день собственной помолвки! Как вы себя чувствуете, дорогая?

— Гораздо лучше, благодарю вас, — я растянула губы в безупречно вежливой, ничего не значащей улыбке, мысленно прикидывая, как бы изящнее ускользнуть от этих пираний.

— Но лекари говорят, ваше восстановление идет так удручающе медленно, — тут же встряла юная дочь лорда Стерлинга, очаровательно хлопая ресницами. — Как жаль, что вы совершенно лишены искры, милая. Будь у вас хоть капля магии, как у любой из нас, вы бы уже порхали, словно бабочка. А так... обычное человеческое тело столь хрупко и слишком долго заживает.

— Зато у неё есть лорд Сильван! — подхватила третья, бросая в мою сторону завистливый взгляд. — Какой благородный юноша! Взять в жены девушку без... кхм... дара. И с таким трепетом ждать её выздоровления.

Они жалили изящно, с улыбками на накрашенных губах. Каждое слово было пропитано ядом и снисходительностью.

«Ты — бракованная пустышка. Ты медленно поправляешься. Ты недостойна своего жениха».

Я бы с удовольствием размазала этих разряженных гарпий по стенке одним тяжелым взглядом и парой едких фраз, но сейчас мне приходилось играть роль.

Именно поэтому, едва завидев процессию мужчин, я с облегчением вздохнула. Сославшись на то, что обязана поприветствовать нашего высокого гостя, принца Эйландира, я выскользнула из этого серпентария.

Короткий разговор, состоявшийся между Лораном, отцом Камелии и Сильваном, стал настоящей отдушиной. Принц играл на нервах моего женишка, как на расстроенной лютне, а я, едва сдерживая злорадный смех, подыгрывала ему.

Но стоило Лорану с грацией победителя откланяться и отойти к другим гостям, как иллюзия веселья разбилась вдребезги.

Железные пальцы сомкнулись на моем предплечье. Хватка была такой жесткой, что я едва не вскрикнула.

— Лорд Лафайет, прошу меня простить, — голос Сильвана звучал сдержанно, но в нем вибрировала плохо скрываемая ярость. — Мне нужно перекинуться с моей невестой парой слов. Наедине.

Отец, даже не взглянув на то, как грубо этот ублюдок сжимает мою руку, лишь благосклонно кивнул и отвернулся к слуге с подносом. Великолепно. Любящий родитель во всей красе.

Сильван, не обращая внимания на окружающих, потащил меня прочь от шатров, за густую живую изгородь из диких роз, скрывшую нас от посторонних глаз. Едва мы оказались в тени деревьев, я резко дернулась, пытаясь вырвать руку из его стального захвата.

— Отпустите, мне больно! — зашипела на него.

Сильван отшвырнул мою руку, преграждая путь к отступлению. С его лица слетела маска лощеного аристократа, обнажив уродливое, перекошенное от злобы нутро.

— Что это сейчас было?! — прорычал он, нависая надо мной. — Ты совсем из ума выжила после своего падения?

Я демонстративно потерла покрасневшее предплечье и вздернула подбородок, глядя на него с ледяным презрением.

— Вы о чем, лорд Эваншир? Изъясняйтесь яснее. У меня после травмы, знаете ли, туго с пониманием нечленораздельных претензий и мужских истерик.

— Не смей со мной играть! — Сильван сделал шаг вперед, угрожающе сузив глаза. — Я не потерплю, чтобы моя будущая жена вела себя как портовая девка! Флиртовать с этим остроухим выродком прямо на моих глазах?! Ты позоришь меня!

— Во-первых, — сделав резкий шаг к нему, подалась вперед так стремительно, что мужчина рефлекторно отшатнулся, — я прямо сказала, что не помню вас. И совершенно не уверена, хочу ли вообще этой свадьбы. И во-вторых, я не флиртовала, а была любезна. Если для вас это одно и то же, то мне жаль ваше воспитание. Принц Лоран — важный гость в нашем королевстве. И я не стану оскорблять его высокомерием только потому, что у моего «жениха» ущемлено эго!

— Закрой рот, Камелия, и не смей перечить! Свадьба состоится! — выплюнул мужчина, багровея. — Ты уже принадлежишь мне. И тебе придется с этим смириться. Прекращай маяться дурью и вспомни свое место!

Я не отступила ни на дюйм. Страха не было — только холодная, концентрированная злость.

— Принадлежу? — насмешливо выгнула бровь. — Я вам не породистая кобыла, чтобы кому-то принадлежать. Скажите, лорд Сильван, вы сейчас боитесь потерять меня или мой голос в Совете Пяти? Я дала вам совет. Попросила проявить терпение, попробовать наладить наши отношения, если так заинтересованы. Но что вижу? Вы отсутствовали столько дней, вернулись и даже не удосужились спросить, как мое самочувствие! Просто притащили меня в кусты, чтобы отчитать, как нерадивую служанку. Кажется, это о многом говорит. Мы не поладим, лорд Эваншир. И я всё больше убеждаюсь в том, что решение о нашем браке было слишком скоропалительным.

Не дав ему времени на ответ, я круто развернулась, взмахнув подолом тяжелого платья, и быстрым шагом направилась прочь. Сильван что-то вопил, но я уже не слушала.

Меня трясло от гнева. Хотелось кричать, ломать ветки и крушить всё на своем пути.





Глава 21. Лисья западня


Кристина

Желая немного остыть и привести мысли в порядок, я нашла укрытие в густой тени раскидистых дубов на самом краю главной поляны. Достаточно далеко, чтобы не слышать щебетание светских сплетниц, но близко к шатрам и страже, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности.

— Всё нормально?

Глубокий, бархатный голос раздался так неожиданно, что я вздрогнула.

Лоран сидел на траве в нескольких шагах от меня. Он расслабленно, с поистине кошачьей грацией опирался спиной о ствол могучего дерева, надежно скрытого от чужих глаз плотной стеной кустарника и лениво жевал травинку. В густой тени ветвей его зеленые глаза мерцали насмешливым, но цепким светом.

— Нет! — зарычала я, не пытаясь скрыть своего раздражения. — Абсолютно не нормально!

— Могу я чем-то помочь? — он чуть склонил голову набок, и на его губах заиграла легкая улыбка.

— Да! — выпалила в сердцах, подходя ближе. — Придумайте, как разорвать эту дурацкую помолвку, пока я не задушила урода кружевной подвязкой!

Лоран тихо, искренне усмехнулся.

— Заманчивая перспектива, — мужчина поднялся с травы, в его голосе зазвучало наигранное удивление. — Вы так сильно не хотите замуж за лорда Эваншира? Но ведь он безупречен. Ваш многоуважаемый отец так им гордится, благо туфли зятю не лижет. Разве это не предел мечтаний любой леди?

Я выразительно выгнула бровь, скрестив руки под грудью.

— Ваше Высочество, я очень надеюсь, что вы сейчас издеваетесь. Иначе мне придется усомниться в вашем хваленом интеллекте.

Фэйри хмыкнул, и его лицо мгновенно стало серьезным. Исчезла вальяжность, остался лишь опасный, расчетливый хищник.

— Вообще-то, у меня есть одна идея, — негромко произнес Лоран, делая ко мне шаг. Запах горькой полыни мгновенно окутал меня, заставляя пульс участиться. — Мы можем помочь друг другу. Но ответьте мне, Камелия... на что вы готовы пойти, чтобы отделаться от этой свадьбы?

— На что угодно! — в порыве злости выпалила я, даже не задумываясь о последствиях.

Лоран тихо, многообещающе хмыкнул, и от этого звука по моей спине пробежал холодок.

Я подозрительно прищурилась. Отдавать свою судьбу в руки этого интригана было сродни прыжку в пропасть без страховки. Но выбор у меня невелик.

— Что вы задумали?

Лоран не ответил. Его глаза хищно блеснули.

— Скажу лишь одно: если вы действительно так не хотите этой свадьбы, сегодня лорд Сильван останется в истории как ваш жених.

С этими словами он грациозно поклонился и растворился среди деревьев, словно призрак, оставив меня наедине с бешено колотящимся сердцем и целой горой вопросов.

Охота началась громко. Раздались звуки рогов, собачий лай, и мужчины верхом на разгоряченных лошадях скрылись в лесу. Мы же, оставленные в «безопасной зоне», вынуждены были пить безвкусный чай в белоснежных шатрах.

Я сидела в самом центре парада лицемерия, с идеальной осанкой, изредка делая крошечные глотки из фарфоровой чашки. Дамы вокруг щебетали о тканях, приданном и чужих скандалах. Я прислушивалась к их болтовне, выуживая крупицы полезной информации о раскладах сил в столице, но сама в беседах не участвовала. Внутри всё сжалось в тугую пружину ожидания. Что задумал этот остроухий интриган?

Прошло не больше двух часов — ничтожно мало для настоящей охоты, — когда со стороны леса послышался топот копыт. Первая группа всадников вернулась слишком рано.

Шум, крики, суета. Слуги бросились к лошадям. Среди прибывших я сразу узнала своего отца и высокую, темную фигуру принца Эйландира. Мужчины были возбуждены, их голоса сливались в гул. Я подошла ближе к краю шатра, вслушиваясь в отголоски разговоров.

«…Дикая пума! Откуда она здесь?!»

«…Если бы не реакция Его Высочества!»

«…Спас жизнь лорду Лафайету! Зверь уже прыгнул, он бы растерзал его!»

Я замерла. Пума? В вычищенных, патрулируемых угодьях Эванширов, где даже зайцы, наверное, бегали по пропускам? Я едва сдержала истеричный смешок. Ну конечно. Свирепый зверь, взявшийся из ниоткуда, и принц-герой, оказавшийся в нужном месте в нужную секунду. Какая филигранная, театральная постановка.

Сквозь суетящуюся толпу я поймала взгляд Лорана. Он стоял рядом с моим бледным, тяжело дышащим отцом. Принц едва заметно кивнул мне, а затем перевел взгляд на большой гостевой шатер — место, куда обычно лорды заходили выпить вина и перевести дух после забав.

Поняла его без слов. Сердце забилось где-то в горле, но я, нацепив маску спокойствия, тихо выскользнула из толпы женщин и скрылась под сенью плотной ткани.

В шатре царил приятный полумрак. На длинном столе стояли кубки и графины. Никого. Я остановилась посередине, нервно теребя складки платья.

Спустя пару мгновений полы шатра бесшумно раздвинулись, и внутрь шагнул Лоран.

— Что случилось? — выпалила я, делая шаг к нему. — Какая пума? Что вы…

Лоран не сказал ни слова. Лицо его было напряженным, глаза потемнели до цвета густого елового леса. Он стремительно, в два широких шага преодолел разделяющее нас расстояние.

— Надеюсь, ты мне это простишь, — хрипло выдохнул он. — Сама попросила!

Прежде чем я успела осознать смысл его слов, сильные руки обхватили меня за талию, притягивая вплотную к твердому мужскому телу. И Лоран впился в мои губы жадным, отчаянным поцелуем.

Мир рухнул. Мысли разлетелись на осколки. Мои глаза расширились от шока, руки рефлекторно уперлись в его грудь, чтобы оттолкнуть, ударить, вырваться из этого сумасшествия. Но ладонь мужчины скользнула на мой затылок, длинные пальцы властно зарылись в волосы, безжалостно вытягивая шпильки. Сложная прическа распалась, и тяжелые рыжие пряди водопадом рухнули на плечи.

А затем произошло нечто необъяснимое. То ли это была проснувшаяся утром магия, то ли кровь моего неизвестного отца отозвалась на близость высшего фэйри, но я вдруг почувствовала, как по венам прокатилась волна обжигающего, сладкого жара. Запах горькой полыни дурманил, опьяняя. Сопротивление растаяло. Мои пальцы, вместо того чтобы оттолкнуть, судорожно скомкали ткань его камзола. Я приоткрыла губы, отвечая на этот неистовый, разгоняющий все здравые мысли поцелуй, отдаваясь моменту, который казался правильнее всего, что я испытывала в этом мире.

И тут тишину разорвал оглушительный звон упавшего кубка и сдавленные ахи.

Лоран резко оторвался от моих губ, но не отпустил, лишь тяжело дыша и глядя на меня потемневшими глазами.

Я, всё еще дезориентированная, перевела взгляд за его плечо. У входа в шатер стояла целая толпа. Лорды, вернувшиеся с охоты, дамы, слушающие про напавшую пуму. И в первых рядах — побагровевший, словно перезрелый помидор, Сильван, и отец, чье лицо исказила гримаса абсолютного бешенства.

Остроухий хитрец знал, что они зайдут! Он всё подстроил!

— Что здесь происходит?! — проревел лорд Лафайет, делая шаг вперед. Его руки сжались в кулаки. — Камелия!!!

Я дернулась, пытаясь отстраниться от принца, осознав весь масштаб разыгранной им катастрофы. Но Лоран, невозмутимо перехватив мою руку, мягко, но властно задвинул меня себе за спину, закрывая своим телом.

— Прошу простить меня за мою несдержанность, лорд Лафайет, — голос Лорана зазвучал ровно, с тем самым королевским достоинством, которое заставляло окружающих замолчать. Он склонил голову, но в его взгляде не было ни капли раскаяния. — Я не смог совладать с собственными чувствами.

В шатре повисла мертвая, звенящая тишина.

— Чувствами?! — задохнулся отец. — Камелия — невеста лорда Эваншира! Вы опозорили её!

— Я влюбился в вашу дочь с первого взгляда, — спокойно, чеканя каждое слово, произнес принц, и его голос разнесся под сводами шатра, вбивая гвозди в крышку гроба планов моего родителя. — И леди Камелия отвечает мне взаимностью. Да, я знаю о помолвке, но перед лицом Создателя она еще не совершилась. Брак не заключен, — Лоран выдержал паузу, обведя взглядом ошеломленную толпу, и посмотрел прямо в глаза моему отцу. — Я прекрасно осознаю, в какое деликатное положение поставил леди Камелию своим порывом, — добавил он с безупречным благородством, за которым щелкнул стальной капкан. — И для меня будет величайшей честью взять на себя за это полную ответственность. Скажите, лорд Лафайет... неужели принц Эйландира, спасший сегодня вашу жизнь — неподходящая партия для вашей единственной дочери? При всех присутствующих здесь свидетелях, я прошу у вас руки леди Камелии.





