Скачано с сайта bookseason.org





Глава 1


Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё, на самом деле перед смертью перед глазами проносятся плиты перекрытия, куски бетона, кирпичи. Много чего проносится, в общем, но явно не жизнь.

По крайней мере так получилось в моем случае. Возможно, это даже как-то связано с моей профессией инженера-подрывника, специалиста по контролируемому сносу зданий и сооружений.

Да, кто-то может сказать, что ломать — не строить, но я бы с этим поспорил. Во-первых, я строил, и вполне успешно. Мой дом стоит так, что я совсем не завидую тем, кто будет его когда-то через пару сотен лет сносить. Во-вторых, снос здания — это ведь тоже часть строительства, ну а в-третьих, можно вспомнить хотя бы ту высотку в Ростове, которую мы уложили в собственный фундамент так аккуратно, что на стройплощадке по соседству даже кофе не расплескался.

Ладно, немного приукрасил. Кофе расплескался и хорошенько окатил прораба, но стекла уцелели, а сам прораб потом поставил мне бутылку коньяка.

Гм… И всё-таки какая-то часть жизни проносится перед глазами, раз уж начал вспоминать былое. И вспомнить есть что, все-таки за плечами свыше двадцати лет стажа. Пусть личная жизнь не сложилась, но зато профессия поглотила мою душу без остатка. И нет, я не какой-то псих подрыватель, которому только дай повод поднять на воздух плоды чьих-то трудов. Моя главная болезнь — это разгадка структуры построек. Вот, где кроется самое интересное, а взрвычатка — это просто инструмент.

А ведь как хорошо начиналось сегодняшнее утро… На объект прибыл в семь утра, пока здесь еще никого не было, чтобы в тишине и спокойствии провести заключительный осмотр и проверку всех систем. Какой-то бывший НИИ чего-то-там очень важного, восьмиэтажная коробка шестидесятых годов, панельно-каркасная серии один-пятьсот десять. Но дополнительная проверка не помешает, ведь помимо серийных конструкций, здесь есть относительно новая пристройка. Вроде как достраивали крыло для лаборатории, не знаю точно.

И вот именно эта пристройка не давала мне покоя вот уже который день. Нетиповые конструкции — это вообще основная головная боль подрывника, с ними всегда всё идет не так.

Типовое здание ты знаешь наизусть — вот несущие, вот ригели, вот перемычки, запас прочности такой-то. Всё просчитано до нас и отклонений от нормы практически не бывает. Тогда как нетиповое — это всегда сюрпризы. Там арматура двадцатка вместо положенной двенадцатой, тут ее вообще забыли положить. Вариантов масса, и все они работают против таких, как я.

Потому и приехал к семи, хотя подрыв назначен на одиннадцать. И пусть подготовка началась еще две недели назад, но проверка лишней не будет. Лучше еще раз пройтись по зданию, проверить каждый узел, каждое соединение, каждый детонатор. Как-никак, за двадцать лет работы ни одного серьезного инцидента. Почему? Потому, что я не доверяю никому, даже себе вчерашнему.

И пусть проверка не показала никаких особо критичных ошибок, но всё равно что-то смогло пойти не так. Не зря же я так не люблю нетиповые постройки…

— Опять ты со своим биноклем… — обреченно выдохнул мой напарник, заметив, что я внимательно разглядываю фасад здания, — Чего тебе там опять привиделось?

— Западное крыло, третий этаж, горизонтальная трещина по фасаду. — коротко бросил ему, — Утром ее не было.

Улыбку с лица напарника тут же сдуло и он чуть ли не силой вырвал у меня бинокль. Еще бы, он хоть и разгильдяй, но точно не дурак. Все-таки понимает опасность.

Подорвать прямо сейчас? Не выход, конструкция уже нарушена и необратимые процессы запустились сами собой. Подрыв здания начинается с намеренного ослабления несущих частей здания. Где-то подпилить арматуру, где-то подрезать колонну, без таких манипуляций обойтись невозможно. Вот только в нашем случае нетиповая пристройка была возведена не совсем по проекту, видимо, где-то все-таки не доложили цемента, так что здание теперь хочет упасть раньше времени.

Казалось бы, пусть падает, но это падение будет неконтролируемым. Уже отсюда видно, что западная стена пойдет наружу, туда, где собрались две сотни зевак. Они стоят довольно далеко, вот только осколки могут разлететься куда дальше. А под осколками я подразумевают кусочки бетона весом свыше тонны.

План строения словно материализовался перед глазами и решение пришло практически мгновенно. Нужна компенсация, дополнительный заряд на промежуточную колонну второго этажа, которая до этого момента не была задействована в общей схеме. Таким образом можно добиться большего усилия и каскад не сможет уйти наружу.

— Юра, — окликнул напарника.

— М?

— Мне нужно внутрь. Прямо сейчас, — поставил его перед фактом и он завис на пару секунд, удивленно хлопая глазами и пытаясь понять, почему я так смешно шучу в столь напряженный момент.

— Серег, ты тротила покурил? Какой еще внутрь?

— Юр, там жилой дом в ста двадцати метрах, — развел я руками, — Если крыло ляжет набок, обломки точно достанут, — в ответ Юра промолчал. — Десять минут, Юра. А ты пока гони зевак и расширяй периметр. По идее, должен успеть…

Дальше уже было не до разговоров, так что я побежал к фургону, схватил заряд, детонатор, кабель и крепеж, после чего рванул в здание. Даже не помню, как пролетел по ступеням, но уже минут через пять заряд худо-бедно стоял на своем месте.

Отошел на пару шагов и оценил работу. Что-ж, обычная колонна четыреста на четыреста, ничего особенного. Но именно она сейчас держит на себе разницу между «здание сядет ровно» и «ляжет на жилой дом».

Еще раз проверил плотность прилегания, обвязку, детонатор. Проверил контакты, подключил к четырнадцатому каналу, перепроверил сигнал… Трещина на фасаде растет примерно на сантиметр в минуту, так что время еще есть. До критической деформации осталось еще…

*КРАК!*

Звонкий треск разрезал тишину и мир вокруг словно замер. Да и я сам встал как вкопанный. Не тот треск, который «может показалось». Нет, такой звук показаться не может. Глубокий, утробный звук лопающегося бетона, где-то ниже, на первом этаже. Спустя пару секунд второй треск, чуть громче и ближе. Через подошвы чувствую, как здание начинает жить своей жизнью, пол под ногами сдвигается, пусть пока что по миллиметру.

Если угловая колонна на первом этаже лопнула, вес переходит на соседние и выдержат они минуту, может две. До ближайшего выхода пешком идти как раз минуты полторы, но если пробежаться, то должен успеть. Все эти мысли пронеслись в голове в считанные мгновения, и я даже успел рвануть к лестнице, вот только через пару шагов снова пришлось замереть. В этот раз треск звучал совсем иначе, разрушается уже не отдельная колонна, а перекрытие. Причем третий этаж, прямо надо мной.

По ходу все-таки не успеваю… Если сейчас побежать — может и выскочу из здания. Опять же, если лестница еще цела. И если пол вдруг не просядет под ногами. Три «если» — это уже не план, а лотерея. Ну а я в лотереи не играю, не привык полагаться на удачу.

В лицо ударил воздушный поток, это западная стена все-таки не выдержала и начала отходить, за ней потянулось перекрытие, услышал, как где-то наверху тоже послышался треск. Прогрессирующее обрушение уже началось, чтобы понять это, не нужно быть специалистом.

Бежать бесполезно, но кое-что полезное еще можно успеть сделать. Учитывая, по какому сценарию пошло разрушение, можно немного изменить последовательность подрыва и всё исправить.

Дублер в руках, сразу начал вносить новые настройки. Пальцы не дрожат, нет у них такой привычки, а в голове ясно, как и всегда. Четвертый, восьмой, десятый заряды первыми, далее задержка на три десятых секунды, подрыв второго, четырнадцатого и шестого. Потом еще ноль-три…

Ну, как-то так. В последний раз посмотрел на эти колонны, закрепленные мною заряды. На пол, что постепенно уходит из-под ног… Подрыв.

Удар пришелся снизу, через ноги, прошелся по позвоночнику и отдался в зубах. Всё вокруг загудело, но тут же последовала вторая серия взрывов. Здание содрогнулось, колонна в паре десятков метров от меня лопнула беззвучно… Или я уже не слышу ничего в этом грохоте. Буквально пара секунд, последний заряд сработал, и я почувствовал, что здание садится правильно, вертикально. Уже ничего не видел, просто чувствовал, что каскад сработал. И те двести идиотов с телефонами будут жить. Ну а я… Я получил пусть и последний в своей жизни, но все равно бесценный опыт.





***





…

[Анализ проведен. Выбран текстовый формат…]

Как неожиданно и приятно, однако. На протяжении всей своей жизни, а особенно где-то после тридцати лет, все чаще размышлял о смерти. Не знаю, почему так, но вот лежишь перед сном и вдруг мысли улетают не туда, сразу начинаешь перебирать в голове самые разные варианты собственной смерти и думать о том, какой именно выпадет себе любимому.

Так вот, чем дальше, тем больше склонялся к тому, что смерть подобна сну. Просто закрыл глаза, провалился в этот вечный сон и всё. То есть по сути ничего страшного в этом нет, ведь засыпать-то мы не боимся, верно?

Также размышлял и о том, что даже если и есть жизнь после смерти, то это совершенно неважно. Какая разница, если какая-то, допустим, душа будет существовать дальше, но при этом не сохранится память? Ведь я есть, пока есть мои воспоминания, именно они сделали меня таким, именно из них состоит моя личность…

Ладно, это все пустые мысли. Главное то, что я явно умер, но при этом могу думать обо всякой ерунде и что самое удивительное, моя память тоже осталась при мне. А в том, что я умер, можно не сомневаться. Как-никак, если на голову приземляется около четырех-пяти тысяч тонн железобетона, о долгой и счастливой жизни говорить не приходится. Да, думаю около пяти, примерно столько обычно весят восемь этажей панельного здания, если брать в расчет одну секцию.

Так что сомневаться в том, что я все-таки умер, не приходится. Всё, с этим разобрались. Теперь другой вопрос, а какого хрена здесь вообще творится и как я тут оказался? И что за надписи перед глазами?

[Внимание! Производится выбор вместилища…]

[Анализ мира №11845… Подходящих вместилищ: 4]

Ну наконец-то… Я ведь болтаюсь в этом непонятном темном месте вот уже… не знаю сколько, все-таки время тут течет иначе. В любом случае, перед глазами пронеслось уже свыше десяти тысяч вариантов и только теперь появилась хоть какая-то конкретика.

[Вместилище выбрано.

Раса: человек

Совместимость: 73%

Запуск слияния души и тела…]

Увидел эту надпись лишь на мгновение, и в тот же миг сознание взорвалось болью. Причем боль поначалу была нестерпимой и казалось, что хуже уже не будет, но вскоре я понял, что хуже очень даже может быть. И если поначалу все вокруг было окутано тьмой, то теперь я будто бы несся мимо ярких слепящих звезд. А может так и есть, кто ж его знает.

Но вскоре все это резко прекратилось, и я почувствовал уже нормальную боль во всем теле. Это вполне привычно и терпимо, ведь если болит, значит живет.

— Кх-х-х… — хрип сам собой вырвался изо рта и я сразу попытался разлепить глаза. Вот только не вышло, как и пошевелить руками или ногами. Тело ощущаю, но оно словно парализовано.

— О, очнулся, балбес! — послышался чей-то голос, но пока не обратил на это внимание. Всё же помимо какого-то недовольного мужика у меня есть еще довольно много нерешенных проблем и вопросов.

И первый из этих вопросов: какого хрена? Вот прямо так, по-другому не сформулируешь!

[Переселение прошло успешно.

Слияние: в процессе.

Внимание! Неполная совместимость! Слияние приостановлено.

Выбор пути недоступен. Системные возможности заблокированы.

Рекомендуется завершить первый шаг для дальнейшего выбора пути в течение следующих 7 дней. В противном случае слияние будет приостановлено, что вызовет необратимые последствия.]

Спасибо надписям, все сразу стало понятно… Хотел бы так сказать, но не скажу, ведь из этой простыни текста можно делать какие угодно выводы и все звучат бредово!

Хотя одно ясно, я получил новый шанс на жизнь и получить вместе с этим необратимые последствия совершенно не хочется. Правда как только надписи перед глазами пропали, помимо нового шанса на жизнь я также получил увесистый подзатыльник, отчего невольно поднял глаза.

— Эй! Шкет! — снова тот мужик, но теперь он нависал надо мной и судя по всему, собирался пару раз приложить меня своей здоровенной лапой, — Я видел, что ты очухался, так чего отлеживаешься? Камень сам себя не принесет! А ну марш работать!

[Управление телом доступно]

Теперь понятно, почему все-таки удалось открыть глаза. Проверил конечности, тоже вполне шевелятся, пусть и с неприятными ощущениями.

— Я… сейчас… — растерянно проговорил я, с удивлением осматривая свои руки. Тонкие, грязные, покрытые мозолями… Что-ж, мне с ними теперь жить, так что нельзя жаловаться. Перевел взгляд на мужика, который все так же нависал надо мной и с явным раздражением ждал, когда я уже пойду заниматься делами.

Так, до следующего подзатыльника осталось секунд пять, не больше, потому надо побыстрее ожить и главное — понять, чего от меня хотят. Продолжать работу… А что делать? Мужик что-то говорил про камни, что их надо куда-то таскать.

Быстро посмотрел по сторонам и оценил обстановку. Мы находимся в каком-то тесном каменном домике, внутри стол, какое-то подобие шкафа, пара стульев в углу накрыты грязной тряпкой. Пол сделан из спрессованной земли и глины. Очень похоже на что-то средневековое, как раз в те времена в качестве напольного покрытия использовали что-то подобное. Насыпали земли, размачивали и трамбовали, а затем послойно рассыпали смесь глины с соломой.

Так, опять мысли пошли не туда. Вопрос, почему я помню всю свою жизнь, но даже будучи в теле этого подростка не могу выхватить ни одного его воспоминания из головы? Мозг-то цел, а значит и память должна быть на месте. Вот только почему-то воспоминания приходить не спешат. Даже не знаю, как меня зовут, не говоря уже об этом мужике.

— Хорг, да оставь ты его! Дай отлежаться, парень вон как по голове получил! — послышался новый голос и повернувшись, увидел стоящего при входе в дом парня. Хотя это для меня, то есть Сергея, он парень, а для моего нынешнего тела вполне себе дядя. Лет двадцать пять на вид или около того. — Рей, ты давай хоть, поосторожнее… — это он уже мне.

Понял, принял, записал. Меня зовут Рей, а этого недружелюбного мужика Хорг. Вполне запоминающиеся, хоть и непривычные имена.

— Да пусть хоть до вечера лежит, — неожиданно быстро согласился Хорг и махнул на меня рукой, — Сегодня без еды останется, раз работать не хочет.

Живот тут же скрутило и я понял, что оставаться без еды не вариант. Руки и так вон какие худые, а судя по ощущениям, это тело уже давно недоедает. Возможно поэтому оно и оказалось лежащим посреди дома, а душа улетела куда-то прочь, оставив свободное место для меня. Так что тут всего два варианта: или пойти где-нибудь полежать, хотя я даже не знаю, куда здесь можно для этого пойти, или приступить к работе и хотя бы немножко понять, что тут вообще происходит.

У меня началась новая жизнь, я это принял сразу, а значит нет смысла дальше отвлекаться на идиотские мысли и принятие этого факта. Он свершился, и точка. Теперь надо разбираться, и желательно поскорее.

В голове все еще гудит, руки и ноги слушаются через раз, но я все равно поднялся, опираясь на каменную кладку. Вляпался в глину, но на это плевать, и так весь перепачкан.

— Я буду работать… — выдавил из себя, все так же продолжая покачиваться и глядя на Хорга исподлобья. Не от злобы, все-таки на подзатыльник не обиделся. Просто поднять голову не так-то просто.

Да уж, тело подростка и правда слабее, чем ожидал. А может это последствия удара по голове? Хотя также возможно, что душа еще не окончательно приросла к этому организму, потому остаются какие-то ограничения, ведь управление телом мне вручили буквально недавно. А как срастемся окончательно, так и какая-то сила появится.

Ну, или тело действительно попросту слабо. Благо, это как раз вполне поправимо. К дисциплине я приучен и даже несмотря на свой плотный рабочий график всегда находил время для физических тренировок. Это в прошлой жизни, а здесь, как мне кажется, времени для тренировок будет куда больше. Тем более, что как минимум поначалу мне придется работать не головой, а в основном руками.

— Хм… — Хорг остановился и окинул меня оценивающим взглядом. Некоторое время посмотрел, а в итоге просто кивнул и вышел из дома. — Шлёпай давай, печь сама себя не сложит! — пророкотал он, уже будучи на улице, так что мне пришлось спешно засеменить следом.

— Давай аккуратнее, Рей, — окликнул меня парень и когда я выходил, легко похлопал по плечу, — Хорг сегодня не в духе…

Кивнул ему в ответ, хотя имя так и не всплыло в памяти. Хорг, какой-то парень, средневековый грязный домик… Каша в голове, но с этой кашей пока придется мириться. Вышел за дверь и замер на несколько секунд. Ну да, точно средневековье. Теперь хотя бы получилось увидеть место, в которое меня занесло.

Здоровяк уже ковылял куда-то в сторону калитки, а я на какое-то время задержался и просто стал озираться по сторонам. Как и ожидал, мы сейчас находимся в довольно захудалой деревне и этот домик еще вполне себе приличный. Дальше от центра стоят совсем уж кривые покосившиеся лачуги, слепленные из всего, что попалось под руку. Пара гнилых срубов, лачуги из веток и глины, вниз по главной улице, прямо у кривого частокола виднеются землянки.

Сама деревня не сказать, чтобы огромная, но и маленькой не назовешь. Даже отсюда виднеется порядка сотни домов, а там, за холмом, может быть еще столько же. Дороги как таковой нет, просто утоптанная земля между домами, которая после дождя превратится в грязное месиво, а за частоколом, буквально в сотне метров, начинается густой, тёмный лес.

Хорг даже не обернулся, просто вразвалку вышел из калитки и направился к груженой телеге. Судя по тому, что лошади нет, изначально в эту телегу был запряжен я. Возможно, на пару с этим Хоргом, иначе не представляю, как можно дотащить такую тяжесть.

Не стал больше задерживаться и быстро посеменил к телеге, а сам в голове пытался уложить хоть какие-то мысли на воображаемые полочки. Так, по словам Хорга, наша задача — построить печку. Далее, если следовать этой логике, мы идем как раз за стройматериалами для этой самой печки, хотя часть из них я уже видел внутри домика. Скорее всего, старую печь мы разобрали и выглядела она, как и водится в средневековых домах, просто как костер посреди единственной комнаты, это можно понять по закопченному потолку и соответствующему запаху гари в помещении.

С этим разобрались, двигаемся дальше…

— Ну? Чего встал? Тащи камни! — от мыслей отвлек недовольный голос Хорга, и вспомнив про оплату едой, я сразу решил молча приступить к работе. Схватил первый попавшийся отесанный камень и понес в дом, а сам по пути продолжил размышлять о своей новой жизни, а сам он принялся ковыряться в сложенных в кучу мешках, что-то недовольно бурча под нос.

Мы с Хоргом, судя по всему, строители. Ну, точнее я подсобник, а здоровяк выступает в роли полноценного члена общества. Стройка — это хорошо, это я люблю и в этом я немного разбираюсь. Проблема лишь в том, что в средневековой стройке я разбираюсь откровенно посредственно. Да, что-то читал для общего развития, смотрел видео во время обедов про то, как возводили строения в древности. Но историком я бы себя точно не назвал, всегда больше интересовали современные технологии.

Первый камень донес вполне нормально, хотя пару раз хотелось растянуться по полу. Коленки дрожат, руки вообще лучше бы не чувствовал, боль по всему телу, затылок саднит. Видимо, как раз во время разбора старой печки Рей поднял камень над головой и на этом потерял сознание. Рей… А ведь это теперь я и есть. Сергей лежит расплющенный под грудами железобетона, но с улыбкой на лице от того, что он смог избежать катастрофы. Выполнил работу до конца…

Положил камень, еще раз окинул скудное убранство домика и обратил внимание, что одна из стен отличается от остальных. Свежая кладка, видимо, было решено возводить печь и слегка переделать конструкцию несущих стен. Впрочем, логично, как раз рядом с той стеной уже вырыто углубление под фундамент новой печи, и даже сложены оставшиеся от старой камни.

Развернулся и пошел за вторым камнем. На этот раз Хорг ничего мне не сказал, так что я молча схватил свою ношу. Затем третий, четвертый… Тем временем здоровяк отнес два мешка, немного пообщался с тем молодым незнакомцем, и в итоге снова перехватил меня, сунув в руки ведро.

— Вот бочка, вон там колодец, — коротко обрисовал он, — Таскай воду.

Да уж, немногословный мужик. Вопрос только, кем он приходится Рею? Какой-то родственник? Опекун? Или просто нанял паренька, чтобы самому не горбатиться с тяжестями.

Ведро оказалось тяжелее камня, а учитывая отсутствие ручки еще и неудобным. Пришлось обхватить его двумя руками в охапку, а ледяная вода то и дело расплескивалась, каждый раз заставляя тощее тело вздрагивать. Тогда как в колодце было нормальное ведро с ручкой, но мне его брать запретили.

Около полутора часов страданий, и вот я, весь насквозь промокший стою и пытаюсь отдышаться. Хорг тем временем как раз закончил выкладывать камни, перекусил лепешкой и уселся при входе в дом.

— Раствор замешивай, — буркнул он, — Пропорции помнишь ведь? Должен был запомнить.

Честно говоря, я бы может и запомнил. Вот только мне даже имя свое пришлось узнавать от посторонних. В частности, мне его любезно сообщил хозяин дома, тот молодой паренек. Он уже ушел куда-то по своим делам, убедившись, что мы с Хоргом приступили к работе. Но признаваться в том, что не помню, не стал.

Подошёл к мешкам, развязал первый. Глина, точно. Второй мешок открыл и понюхал. Песок? Нет, что-то другое. Пепел, причём древесный. Интересно. В современном строительстве такого не используют, но в Средневековье пепел добавляли в растворы для печей. Он, вроде как, повышает жаростойкость смеси и улучшает её пластичность.

Вспомнил, как в универе проходили историю строительных материалов. Тогда это казалось скучной теорией, а сейчас может спасти от голодного вечера. Глина, пепел, вода... Пропорции нужны. Обычно для печной кладки брали три части глины на одну часть песка или пепла, но тут могут быть местные особенности. Жирность глины влияет на соотношение, слишком жирная будет трескаться при высыхании, тощая не даст нужной прочности.

Хорг поднялся и подошёл ко мне, глядя на мешки.

— Три к одному. Воды столько, чтоб не текло, но и не крошилось. Мешай долго, комков быть не должно, — буркнул и вернулся в дом, начав снова осматривать фундамент.

Так, три к одному, понятно. Значит жирная глина, если такое соотношение. Взял деревянное корыто, судя по потёртостям и налипшим остаткам раствора, его тут используют постоянно. Начал насыпать глину. Взвесить на глаз сложно, но примерно прикинул объём. Три пригоршни глины из мешка, одна пепла. Добавил воды и начал мешать палкой.

Глина тяжёлая, влажная, лепится комками. Пепел придаёт смеси серый оттенок и делает её чуть легче. Мешал методично, разбивая комки, следя за консистенцией. Руки ноют, непривычная нагрузка, но терпимо. Минут через десять раствор стал однородным, пластичным. Взял комок в руку, сжал и разжал. Держит форму, не растекается, не крошится. Вроде нормально.

[Первичный навык обнаружен: Работа с материалами]

[Совместимость: 73% → 74%]

Надпись появилась внезапно и я невольно вздрогнул, чуть не выронив палку. Так вот как это работает! Система отслеживает действия и даёт прогресс. Один процент за замес раствора? Видимо, мы вместе с Реем должны выполнить работу сообща, сделать так называемый первый шаг, чтобы окончательно объединиться. Его тело, моя душа, и у них должно быть что-то общее.

Один процент не густо, конечно, но уже хоть что-то. Семь дней на завершение первого шага, а это значит, что нужно работать много и качественно.

— Готово? — Хорг выглянул и кивнул на корыто. — Неси сюда.

Взял корыто за ручки, попытался поднять. Тяжёлое. Килограммов двадцать, не меньше, а руки у подростка слабые. Поднял с трудом, понёс. Метров пять прошёл нормально, потом руки начало сводить судорогой. Ещё три метра, ещё два... Поставил возле Хорга уже чуть не выронив.

— Руки-то у тебя совсем никакие, — хмыкнул Хорг, но без особой злобы. Скорее констатация факта. — Ладно, таскай камни. Вон те, что покрупнее, сюда складывай.

Кивнул и пошёл обратно к телеге. Камни неровные, колотые, явно местные. Не кирпич, не блоки, а именно природный камень. Для фундамента печи это нормально, главное подобрать по размеру и правильно уложить. Выбрал один, килограммов на семь, поднял. Тяжёлый, острые грани впиваются в ладони.

Принёс, положил рядом с фундаментом. Хорг глянул, кивнул. Пошёл за следующим... К десятому камню руки уже дрожали, а спина ныла. Тело подростка явно не привыкло к такой работе, хотя мозоли на руках говорят об обратном. Странно, конечно… Может и правда, после удара по голове мышцы ослабли? Или это тело и правда недоедало настолько, что даже привычная нагрузка стала непосильной.

— Хватит таскать, — Хорг махнул рукой. — Смотри и запоминай.

Присел рядом, наблюдая. Хорг взял мастерок, зачерпнул раствор и начал укладывать первый камень поверх уже разложенных в углублении. Движения точные, выверенные. Раствор ложится ровным слоем, камень прижимается с лёгким покачиванием, излишки подбираются мастерком. Никакой суеты, всё чётко.

— Печь ставится на фундамент, — буркнул Хорг, не отрываясь от работы. — Фундамент отдельный, от стен не зависит. Печь греется, расширяется, холодает, сжимается. Если с домом связать, стены пойдут трещинами. Понял?

— Понял, — кивнул я, впитывая информацию. В современном строительстве тот же принцип, и вот этот разрыв называется деформационным швом. Но здесь это знание пришло через опыт поколений, без инженерных расчётов.

Хорг продолжал кладку. Камни подбирал тщательно, укладывал так, чтобы швы не совпадали. Перевязка, классическая техника для прочности кладки. Каждый камень пристукивал ручкой мастерка, проверяя посадку. Раствор наносил не на камень, а на предыдущий ряд, слой ровный, около сантиметра толщиной.

— Раствор не жалей, но и не лей лужи, — продолжал бурчать Хорг. — Шов должен быть заполнен полностью, без пустот. Пустота значит холодный воздух, а холодный воздух значит плохая тяга и дым в дом.

Слушал внимательно, запоминая каждое слово. Хорг говорил мало, но по делу. Это не учебник и не лекция, это передача опыта напрямую, от мастера к ученику. Именно так обучались веками, до появления технических училищ и институтов.

Первые три ряда фундамента ушли быстро. Хорг работал сосредоточенно, молча. Руки двигались сами, без раздумий, видно, что делал это сотни раз. Камни ложились плотно, ряды выходили ровными. Иногда Хорг брал уровень, простую деревянную планку с отвесом, и проверял горизонталь. Если надо, подбивал камень, добавлял или убирал раствор.

— Подай ещё раствору, — бросил он, не поднимая головы.

Вернулся к корыту, зачерпнул в ведро. Донёс, поставил рядом. Хорг молча продолжил работу.

[Навык развивается: Наблюдение за мастером]

[Совместимость: 74% → 75%]

Ещё один процент. Значит просто наблюдение тоже даёт результат. Хорошо, буду наблюдать внимательнее. Сел рядом, следя за каждым движением. Как Хорг держит мастерок, под каким углом наносит раствор, как проверяет уровень, как подбирает камни.

Фундамент вырос ещё на два ряда. Теперь это было уже не просто основание, а прямоугольная платформа примерно метр на полтора и высотой сантиметров сорок. Прочная, массивная. На такой основе печь простоит десятилетиями.

— Теперь сама печь, — Хорг отложил мастерок и вытер руки о штаны. — Тут уже не камень пойдёт, а кирпич. Камень для жара не годится, трескается. Кирпич обожжённый нужен, огнеупорный.

Обернулся и кивнул на другую кучу в телеге, пока еще прикрытую тряпкой. Подошёл, присмотрелся. Кирпичи неровные, разного размера, явно местного производства. Обжиг неравномерный, где-то светлее, где-то темнее. Но для печи пойдут, главное, чтобы не лопались от температуры.

— Таскай сюда, — Хорг снова взялся за мастерок. — По десятку за раз, не больше. Уронишь, получишь.

Начал носить кирпичи. Десять штук тяжеловато, даже не стал пробовать, а вот по четыре кирпича вполне можно таскать. Правда руки уже еле держат, но стиснул зубы и продолжил. Одна ходка, вторая... К пятому разу в глазах потемнело, пришлось остановиться и перевести дух. Хорг покосился на меня, но промолчал.

Кладку печи он начал с формирования топочной камеры. Кирпичи укладывал на ребро, формируя внутреннее пространство. Раствор тот же, глиняный с пеплом. Швы тонкие, буквально по несколько миллиметров. Каждый кирпич проверял на прочность посадки, пристукивал ручкой мастерка.

— Топка должна быть герметичной, — бурчал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы я слышал. — Щель размером с палец, и половина тепла в трубу улетит. Дрова жечь будешь зря.

Я смотрел, как растёт топочная камера. Внутренние стенки гладкие, углы прямые. Хорг работал точно, без суеты. Иногда брал половинку кирпича, раскалывая его ударом мастерка. Ловко, одним движением. Осколки отлетали ровно, половинки получались почти одинаковыми.

Часа через два топочная камера была готова. Прямоугольная, примерно тридцать на сорок сантиметров внутри, высотой сантиметров двадцать пять. Спереди оставлено отверстие для загрузки дров, сверху начиналось перекрытие.

— Свод делать будем, — Хорг вытер пот со лба, оставив грязную полосу. — Свод держит жар, равномерно распределяет. Плоское перекрытие быстро остывает.

Начал выкладывать свод, используя деревянную опалубку. Простая конструкция, дугообразная форма. Кирпичи укладывал под углом, каждый следующий с небольшим наклоном. Раствор наносил густо, чтобы кирпич не сползал. Постепенно свод смыкался, образуя прочную арку.

[Навык развивается: Понимание конструкций]

[Совместимость: 75% → 76%]

Ещё процент. Уже лучше. Да в таком темпе я уже сегодня сделаю первый шаг! Ведь по логике шагом должно являться какое-то определенное дело. Да, построить печку — это не шаг, а шажок, но вдруг засчитают? А там и совместимость доберется до сотни, и появятся какие-то там системные возможности, о которых можно было только мечтать.

Смешно, конечно, что все эти галюцинации были приняты мною так легко, но я уже пообещал себе просто идти по течению и не забивать себе голову лишними вопросами. Умер, и всё, дальше удивляться ни к чему. Даже если мне каким-то образом повезло и я сейчас на самом деле лежу в коме и смотрю яркий сон про средневековое строительство — это всё совершенно не имеет значения. Даже если так, смотреть сон будет куда интереснее если не думать о том, что это сон. Сейчас доделаем печку, завтра построим что-нибудь еще… Когда бы мне еще в прошлой жизни выпал такой шанс, просто ходить и что-нибудь создавать?

— Давай там, шевелись! — недовольно рыкнул Хорг, когда я в очередной раз задержался, чтобы посмотреть за его работой и получить еще процентик, — Больше кирпича!

Топка уже почти готова, осталось выложить пару-тройку кирпичей, которые как раз закончились. Так что я поспешил принести новую порцию, но у меня в голове появились некоторые сомнения. Нет, я может и не строитель, но логика все равно присутствует. За последние несколько часов мы отсыпали камнями подушку фундамента, выложили его верхнюю часть, создали основу и все это скрепили глиной. Но не слишком ли это быстро? Пусть Хорг дает устояться каждому ряду, и только потом кладет следующий, но кажется, этого мало…

— Быстро! Мне надо доделать печь сегодня! — снова недовольный окрик, так что пришлось ускориться.

— Бегу! — коротко ответил ему и бросился за следующей стопкой кирпичей.

Ряды складывались один за другим, а я только и успевал подносить материал и замешивать раствор. Топка уже сформирована, сверху появился еще один слой, затем полчаса мы подождали, пока схватится раствор и продолжили работу.

[Навык развивается: Понимание конструкций]

[Совместимость: 76% → 77%]

…

[Навык развивается: Наблюдение за мастером]

[Совместимость: 77% → 78%]

Работа шла с невероятной скоростью и совсем скоро я позабыл о своих сомнениях. Может, в этом мире законы физики действуют иначе? Или же вовсе, есть какие-то другие законы? Магия? Ну а что такого? Я уже поверил в свое перерождение, начинаю привыкать к новому телу, имени, к новой реальности. Так почему бы в магию не поверить? Если мне сейчас подойдут и скажут, что я на самом деле никакой не Рей, а вообще Гарри, и позовут в школу волшебства, просто отвечу, что говно вопрос, даже чемоданы паковать не надо, поехали.

— Вот здесь подбей, — Хорг указал на один из кирпичей, который слегка вышел из кладки из-за своей кривизны. Но раствора достаточно, так что можно просто поставить его на место.

Впрочем, здоровяк и сам мог это сделать, но решил дать мне шанс проявить себя. Ну а мне уже надоело таскать кирпичи, так что руки чесались сделать что-нибудь более основательное. Подхватил мастерок и легонько тюкнул по кирпичу. Нет, надо чуть сильнее, но не слишком, иначе придется разбирать целый ряд.

Следующий удар получился что надо. Раздался гулкий стук и кирпич занял свое место, а затем я просто смахнул излишек раствора и с довольной улыбкой уставился на плоды своих трудов.

[Навык развивается: Успешное действие]

[Совместимость: 78% → 80%]

[Внимание! Достигнут первый порог совместимости! Системные возможности частично разблокированы!]

[Разблокирован доступ к накоплению Основы для Духовного фундамента]

Да ну? Вот так просто? Так это же я вот-вот добью до первого шага и всё, тогда заживем! Можно будет забыть обо всяких необратимых последствиях, и спокойно жить дальше, развиваться в том, что мне будет интересно! Ну и добывать еду, с этим тут явно проблемы, как и в любом другом нормальном средневековье.

Кстати, а что за последствия? Может теперь я могу получить ответы на свои вопросы, раз уж какие-то там возможности частично разблокированы?

[Возможные последствия: окончательное выгорание духовного фундамента, смерть]

И сдается мне, этот фундамент тоже важен, раз уж поставлен прямо рядом со смертью… Но неплохо, надписи перед глазами становятся все полезнее. Так, а может есть что-то еще?

Внимательнее посмотрел на печь и улыбка сразу сползла с лица.

[Доступ к базовому анализу легких конструкций разблокирован]

[Анализ конструкции...]

[Обнаружены критические нарушения! Статус: АВАРИЙНОЕ СОСТОЯНИЕ]

[Рекомендация: … Заблокировано! Необходимо достигнуть порога совместимости и накопить больше Основы]

А вот это неожиданно! Мир вокруг поплыл, запас сил тут же ухнул куда-то на дно и ноги едва не подкосились от накатившей усталости. Надо предупреждать, что анализ не бесплатный! Возможно, на анализ и прочие системные прелести тратится так называемая Основа. Что-то вроде энергии, да вот откуда ж ее брать? Можно же хоть какие-то подсказки давать, а?

Хотя сейчас совсем не до размышлений о том, как тяжела и несправедлива жизнь, ведь анализ действительно стоит потраченных на него ресурсов. Теперь стало понятно, что дела идут куда хуже, чем казалось еще минуту назад. Радует только то, что это я чего-то подобное предполагал и без подсказок, пусть и не думал, что все настолько серьезно. И жаль, что заблокирована рекомендация, вот только в данном случае я и сам знаю, что надо делать.

— Хорг… — попытался окликнуть здоровяка, и только потом понял, что не знаю, как к нему правильно обращаться. Может, надо называть его мастером, господином или кем-то еще?

— Чего тебе? — он даже остановился и удивленно посмотрел на меня, — Кирпичи тащи, времени до темноты всего ничего.

— Тут такое дело… — замялся я, — Надо бы остановить работу. Глина не схватилась, может не выдержать…

— Ты чего, учить меня вздумал, щенок? — зарычал не своим голосом мужик и в следующую секунду меня сбило с ног мощным подзатыльником, — Думаешь, я сам не знаю, как строить? Совсем страх потерял? — Хорг подскочил на ноги и навис надо мной, — Чтобы этого больше не было, понял меня?

— Понял, понял, — поднял руки в примирительном жесте, хотя этот подзатыльник и запомнил. Нет, травмы он не нанес, голова и так ушиблена и по идее он мог бы добавить кулаком… Но некоторые выводы все же сделаны и не вижу смысла вставать сейчас и принимать честный бой. Весовые категории разные, как минимум, да и может тут так заведено, отвешивать подзатыльники всем неугодным. Потом тоже отвешу, но сначала разберусь что здесь и как. — Можно принесу еще кирпичей?

— Смотри у меня, — Хорг одним легким движением поднял меня на ноги и толкнул в сторону выхода, — Я знаю, что класть надо медленнее, но времени у меня на это нет. Так что не суй свой нос не в свое дело, и чтобы больше такого не повторялось! Усвоил?

— Усвоил, — попытался улыбнуться ему в ответ и посеменил к телеге.

Схватил очередную охапку кирпичей, принес, сложил рядом с печкой, а сам искоса наблюдал за Хоргом. Здоровяк уже вернулся к работе, продолжая выкладывать ряды с прежней сосредоточенностью. Раствор наносил густо, кирпичи пристукивал с привычной точностью. Всё как обычно, но я-то видел другое.

Мое внимание привлекли нижние ряды, те, что мы выложили первыми, когда глина еще не схватилась как следует. Раствор там уже начал проседать под весом верхних кирпичей. Совсем немного, буквально пара миллиметров, но для человека с моим опытом этого достаточно. Микротрещины пошли по шву между третьим и четвертым рядом. Пока незаметные, но они есть.

Новую порцию кирпичей снова молча выложил рядом с Хоргом. Он даже не глянул в мою сторону, просто продолжал работу. Материала пока хватает, так что решил немного задержаться, не в силах оторвать взгляда от проблемного участка.

Вот она, ещё одна микротрещина. Раствор медленно, но верно течет под нагрузкой. Глина не успела набрать прочность, а мы уже громоздим новые ряды сверху. Каждый следующий кирпич добавляет вес, каждый новый слой раствора усиливает давление на нижние. Это как домино, только в обратную сторону. Сначала поползут нижние ряды, потом, когда критическая деформация достигнет определенного значения…

Хорг выложил еще один ряд, не останавливаясь ни на минуту стал выкладывать второй, третий... Печь росла, а я молча таскал кирпичи и наблюдал. В голове сами собой всплывали расчеты. Вес конструкции, несущая способность незастывшего раствора, критическая точка… Не нужно быть гением, чтобы понять: мы уже перешли грань. Осталось минут десять, может пятнадцать. Дальше процесс пойдет лавинообразно.

Проблема в том, что Хорг этого не видит. Для него печь выглядит нормально. Кирпичи лежат ровно, раствор держит, всё по технологии. Он не знает про допустимые нагрузки на незастывшие материалы, не считал время схватывания в зависимости от температуры и влажности. Он просто делает, как делал всегда, и раньше это работало. Наверное. А может быть он всё понимает, но решил рискнуть, чтобы поскорее взять деньги за заказ и вернуться к своему занятию… Всё-таки не надо быть следователем или невероятно проницательным человеком, чтобы увидеть в Хорге алкоголика. Вон как тяжело дышит, представляя перед глазами бутылку какого-нибудь ядовитого пойла.

Еще одна порция кирпичей. Раствор в корыте заканчивается, пришлось замесить новый. Три части глины, одна пепла, вода на глаз. Руки двигались сами, а я продолжал следить за печью. Трещина в нижнем ряду расползлась еще на пару миллиметров. Левый угол основания чуть просел. Совсем немного, но достаточно, чтобы распределение нагрузки изменилось.

Хорг ничего не замечал, работал быстро, даже с каким-то азартом. Видимо, решил закончить печь сегодня во что бы то ни стало. Возможно, это даже благое намерение, может я наговариваю на человека и на деле он действительно хочет поскорее обеспечить заказчика теплом…

Принес еще кирпичей. Поставил рядом, отошел. Глянул на солнце. До темноты действительно немного, часа три, не больше. Хорг, наверное, рассчитывал управиться, получить расчет, и…

Тихий хруст.

Еле слышный, но я его уловил. Слишком много раз слышал, как разрушаются конструкции, чтобы не узнать этот звук в любом материале. Глина, конечно, звучит не как бетон, но суть та же. Микроразрушение структуры, начало каскада.

Перевел взгляд на проблемное место. Трещина расширилась. Теперь уже видна невооруженным глазом, тонкая темная линия между кирпичами. Раствор там окончательно потерял несущую способность и начал выдавливаться под весом верхних рядов.

Секунд тридцать, может минута, а дальше уже пойдет быстро.

Хорг выложил еще один кирпич. Пристукнул ручкой мастерка, проверяя посадку. Удовлетворенно хмыкнул и потянулся за следующим.

В этот момент раздался второй хруст, теперь уже чуть громче и на этот раз его услышал и Хорг. Замер на секунду, прислушался, нахмурился.

— Это чт…

Третий хруст оборвал вопрос. Печь качнулась, верхние ряды поехали влево, туда, где основание просело сильнее всего. Хорг выпустил мастерок и попытался схватить кладку руками, будто это могло что-то изменить.

Бесполезно, критическая деформация достигнута, дальше только физика. Нижний ряд окончательно потерял форму, раствор вытек, кирпичи разъехались. Верхние ряды, лишившись опоры, накренились еще сильнее. Центр тяжести сместился за пределы основания.

Ну и всё, дальше только падение. Печь сложилась, как карточный домик. Верхние ряды съехали влево и рухнули, увлекая за собой средние. Кирпичи посыпались с глухим стуком, раствор брызнул во все стороны. Хорг отшатнулся, но не успел, пара кирпичей зацепила его по ноге. Рухнула боковая стенка, следом топочная камера, потом всё остальное.

Десять секунд, и от печи остались только груда битых кирпичей на перекошенном основании да лужи жидкой глины вокруг.

[Внимание! Разрушение постройки!]

Вот теперь сообщаешь. Спасибо, очень полезно.

[Допущено грубое нарушение технологии строительства]

[Откат достижений. Совместимость: 80% → 73%]

Стоп.

[Совместимость: 73% → 68%]

Что?!

[Внимание! Приближение к критической отметке!]

[До необратимых последствий: 8%]

[Рекомендуемое действие: немедленное завершение первого шага]

[Оставшееся время до полной блокировки слияния:…

Надпись оборвалась, даже не показав, сколько у меня времени. Зато показала другое. Я только что потерял двенадцать процентов совместимости! За пару часов работы я с трудом набрал семь, а тут за секунду минус двенадцать. И теперь до смерти или чего-то другого плохого осталось всего восемь процентов.

— ПАДЛА! — рык Хорга вернул меня в реальность. Здоровяк стоял посреди развалин, трясущимися руками сжимая мастерок. Лицо багровое, глаза налиты кровью. — КТО ТЕБЯ, ДЕБИЛА, ЗА ЯЗЫК ТЯНУЛ?!

Он развернулся ко мне, и я увидел в его взгляде то, что заставило инстинктивно отступить на шаг. Не просто злость. Это было что-то большее. Сломанный человек, у которого отняли последнюю надежду закончить хоть что-то правильно.

— Это всё ты накаркал, мелкий ты кусок дерьма! — Хорг швырнул мастерок в стену. Инструмент звякнул и упал на пол. — А ну иди сюда, утырок!

Я стоял на пороге и просчитывал варианты. Остаться и попытаться объяснить? Бесполезно, он не слушает. Принять наказание и надеяться, что обойдется подзатыльниками? С его состоянием может и не обойтись. Но главное даже не это.

Главное — у меня нет времени на разборки с пьяным каменщиком. Восемь процентов, неизвестно сколько времени. Первый шаг нужно завершить, и завершить быстро. А для этого точно не нужно стоять здесь и ловить кирпичи в лоб.

— Я тебе говорю, бегом сюда! — Хорг двинулся к выходу. — Или ты дебил? А ничего, я сейчас сам выйду…

Дебилом себя никогда не считал. И сейчас тоже не собирался им становиться. Дебил бы так и остался стоять, ну а я просто развернулся и побежал.





Глава 2


Родная деревня Рея встретила меня полным безразличием. Я выскочил на главную улицу, шмыгнул в сторону частокола, справедливо подумав, что если Хорг решит устроить забег, скрыться в том дремучем лесу будет куда проще.

Благо, Хорг особо не торопился. Нет, он пробежал около пары десятков метров, после чего остановился и продолжил выкрикивать угрозы мне вслед. Бежать дальше ему мешали и одышка, и лишний вес, и по-хорошему удивительно, что он вообще смог разогнаться до чего-то быстрее неспешного шага.

— Только попробуй вернуться, ублюдок! — рычал на всю деревню здоровяк, — Я тебе покажу, как не слушать мастера! Вырву тебе твой поганый язык!

Он кричал что-то еще, но я на всякий случай не останавливался и не прислушивался к его словам. Просто пробежал чуть подальше и скрылся в зарослях то ли сирени, то ли чего-то похожего. Кусты были густые, с мелкими жесткими листьями, которые неприятно царапали лицо и руки, но сейчас не до комфорта. Причем пока я несся прочь, прохожие только ухмылялись и провожали меня заинтересованными взглядами, не выказывая ни капли желания помочь.

То есть тут нормально, когда безобидного паренька вот так гоняют ни за что?

— Ну наконец-то, может Хорг наконец проучит этого щенка, — усмехнулась какая-то женщина, а ее подруга быстро закивала головой.

— Да, ему давно пора надавать по шее, точно…

— А то повадился, — первая понизила голос, но я все равно слышал, — У Торба на прошлой неделе опять утащил вяленое мясо прямо с прилавка. Тот за ним полдеревни бежал, да куда там, этот мелкий шустрый, как крыса…

Эй! Что за клевета? Это же всё не я, а Рей! Хотя как это объяснить местным? Наверное, только поступками… А если он и вправду воровал еду, тогда отношение деревенских вполне объяснимо. Но с этим мне еще только предстоит разобраться.

Так или иначе, сдавать меня никто не стал. Хорг еще некоторое время кричал что-то невнятное, после чего вернулся в дом заказчика и я позволил себе немного высунуться из кустов.

Прошло еще минут десять, и я на всякий случай сменил наблюдательную позицию, перебравшись к соседнему дому и встав за углом сарая. От сарая несло кислой овчиной и навозом, но зато отсюда отлично просматривалась дорога к дому заказчика. Он там что, собрался перекладывать печь?

Нет, не собрался. Совсем скоро послышался грохот и красный от злобы Хорг вышел из дома, направившись куда-то в центр деревни. Он шел тяжело, припадая на левую ногу, по которой прилетело кирпичом при обрушении. Люди в страхе расходились в стороны, не желая вставать у него на пути, понимая, что здоровяк сейчас явно не в духе.

— Рей? — за спиной послышался старческий голос и обернувшись, увидел какого-то деда. Тот прищурился, осмотрел меня с ног до головы, после чего нахмурился, — А ты чего тут забыл?

— Просто… — замялся я, — Хорг разбушевался, решил подождать тут.

— А ну пшел отсюда, чертяка! — рявкнул старик, — Как три медяка вернешь, так можешь прятаться за моим сараем! А сейчас вали отсюдова, пока алкаша твоего не позвал! — судя по всему, под алкашом он подразумевает Хорга, потому лучше послушать деда и уйти. — И чтоб к козе моей близко не подходил, а то знаю я тебя!

Три медяка и подозрения в покушении на козу. Послужной список Рея становится все более впечатляющим с каждой минутой. Хотя, если честно, от козьего молока я бы сейчас совсем не отказался.

Пришлось вернуться обратно к зарослям и наблюдать уже оттуда. Мне идти все равно некуда, и даже если у меня есть жилье, адрес я пока не знаю.

Прошло еще примерно с полчаса, и все это время я внимательно вслушивался в разговоры между жителями деревни, внимательно рассматривал уклад их жизни. Разумеется, ничего важного касательно этого места я так и не узнал. Ну кто будет общаться на совершенно очевидные темы наподобие того, сколько стоит хлеб, что это за лес такой странный за частоколом и вообще, зачем здесь нужен частокол. На все эти вопросы придется искать ответы или в памяти Рея, или же познавать на собственном горьком опыте.

Зато удалось понаблюдать за самой деревней, пока та жила своей вечерней жизнью. Откуда-то потянуло дымком, видимо, у кого-то печь все-таки работала исправно. На пригорке, ближе к центру, женщина развешивала стираное белье на веревке между двумя столбами, покрикивая на возившихся в грязи детей. Через улицу двое мужиков волокли куда-то тяжелое бревно, ругаясь на каждом шаге. Обычная деревенская суета, ничего примечательного, если не считать того, что всё это происходит в неизвестном мне мире.

Но лес точно кажется странным. Только теперь, повнимательнее приглядевшись, понял, что деревья мне неизвестны. Похожи на сосны, но при этом раза в три выше и толще, а вдалеке виднеются самые настоящие исполины, чьи кроны чуть ли не достают до облаков. От леса тянуло прохладой и чем-то горьковатым, не хвоей, но похожим. И тишина оттуда шла не обычная, лесная, а какая-то плотная, тяжелая, от которой невольно хотелось отодвинуться подальше.

Заметил людей с оружием, причем самым разным. Здесь и охотники в легких удобных одеждах, с луками и копьями, несут из леса разного рода дичь, и стражники в простых стальных кирасах, лениво прогуливаются взад-вперед и иногда косо смотрят в мою сторону. Один из охотников нес на плече тушу какого-то зверя, отдаленно напоминавшего оленя, вот только рога у этого оленя были не ветвистые, а витые, закрученные наподобие штопора. Интересно, это местная порода или очередное подтверждение того, что мир здесь совсем другой? Впрочем, остальные жители на тушу даже не посмотрели, значит зверь для них привычный.

Вон идет какой-то здоровенный алкаш, едва перебирая ноги… А, так это ж Хорг! Вот уж кого не ожидал увидеть так скоро. Одной рукой он прижимал к груди тряпичную сумку, в которой характерно побрякивало стекло или глина, а другой опирался о заборы, мимо которых проходил.

Вжался в заросли как можно глубже, чтобы не пришлось снова бегать. Сил у меня осталось не так уж и много, потому лучше пересидеть. Но желание узнать адрес хотя бы Хорга пересилило, так что стоило здоровяку пройти мимо, незаметно отправился вслед за ним. Держался на приличном расстоянии, благо следить за пьяным человеком несложно, тот даже не оглядывался.

Вскоре стало понятно, что в этой деревеньке даже не одна улица, а как минимум две. Хорг как раз свернул, и слегка пошатываясь, побрел куда-то еще ниже, параллельно частоколу. Также заметил, что дома здесь выглядят еще хуже, чем на холме, здесь всё больше дырявых кривых лачуг, которые могут банально рухнуть при первом порыве ветра. И это не говоря о том, что в холодную погоду внутри должно быть невозможно находиться. У одной из таких лачуг провалилась крыша, и через дыру торчали почерневшие от дождей стропила. Хозяева, видимо, просто набросили сверху шкуру какого-то животного и на этом успокоились.

И вот, среди всего этого великолепия, вскоре показался вполне приличный с виду каменный дом с черепичной крышей. Два этажа, стены явно периодически перестраиваются, ремонтируются, видно, что когда-то у хозяина этого дома был достаток, на материалах не экономили. Но теперь явно что-то пошло не так. Кладка местами выкрошилась и никто не потрудился её подмазать, черепица на скате просела, водосток, если эту кривую деревянную трубу можно так назвать, давно оторвался и висел на одном гвозде. Дом умирал медленно и планомерно, вместе со своим хозяином.

Хорг остановился у входа, некоторое время просто стоял и покачивался, с отвращением разглядывая свое запущенное жилище, после чего достал из тряпичной сумки бутылку, ловко откупорил ее одним пальцем и залпом осушил до дна. Только после этого толкнул дверь и зашел внутрь, а я остался стоять поодаль. Дверь за ним не закрылась до конца, качнулась и осталась приоткрытой, из щели потянуло застарелым запахом кислого пойла и нестиранной одежды.

— Эх… Опять Хорг в запой… — повернулся и увидел женщину лет сорока-пятидесяти. Соседка через дом, стояла прислонившись к забору и мотала головой, — А ведь хотела попросить кровлю наладить, но теперь придется ждать…

— Надолго обычно? — рискнул уточнить я, понадеявшись, что вопрос прозвучит достаточно невинно.

— А тебе-то что? — покосилась она на меня, но потом видимо решила, что раз уж подмастерье спрашивает, можно и ответить, — Дня три, не меньше. В прошлый раз неделю лежал, еле откачали. Хорошо хоть летом было, зимой бы замерз насмерть в своем доме, печь-то у него самого вторую зиму не работает.

Каменщик без работающей печи. Есть в этом что-то невероятно грустное и в то же время закономерное.

Видимо, у Хорга запои случаются стабильно, раз уж даже соседи примерно знают график пьянок. И все уверены, что пить он будет явно не пару часов и даже не пару дней… Теперь понятно, почему он так торопился с работой и хотел выложить печь уже сегодня. В таком случае ему бы заплатили сразу и можно было бы не экономить на выпивке, ведь, судя по всему, запой этот плановый, а не спонтанный.

Вопрос только, что мне делать дальше? Первый шаг как-бы сам себя не сделает, и надо уже двигаться в этом направлении.

Когда мы выкладывали печь, я получал один процент за другим, так что нетрудно понять, что для прогресса мне надо заняться строительством. Возможно, выбери я прямо сейчас какую-то другую профессию, можно будет сделать первый шаг уже в ней. Но строить я умею, у меня для этого есть всё необходимое, а это руки, ноги и голова.

Куда быстрее будет сделать первый шаг именно в этой профессии. Так что долго размышлять не пришлось, решение появилось практически сразу.

У меня есть весь необходимый инструмент, материалы, и мало того, еще и крыша над головой. Так что постояв еще пару минут у дома Хорга, развернулся и пошел обратно к дому заказчика.

Да, вполне вероятно, что мне этот порыв трудолюбивости никто не оплатит и вряд ли даже оценят. Все-таки у Рея в этой деревне репутация на уровне бродячей собаки, он всех успел достать своей никчемностью, а о долгах остается только догадываться. Так что полноценную работу мне все равно никто не доверит, а вот немного приврать имею полное право.

Дорога обратно прошла куда быстрее, ведь теперь не приходилось постоянно останавливаться и ждать, когда Хорг сделает очередной глоток сивухи. Так что уже минут через пять я зашел в дом заказчика и наконец смог оценить масштабы разрушений.

Ну да, и так видел, что печь полностью развалилась, до самого основания. Даже фундамент частично повело и теперь он никуда не годится. Глиняная каша расползлась по утоптанному полу, кирпичи валялись вперемешку с обломками опалубки и комьями раствора.

Также заметил следы бессильной злобы Хорга, когда он понял, что денег сегодня явно не будет. В ярости он расколол несколько кирпичей и переломал опалубку, которая держала топку. Один из мешков с пеплом оказался перевернут, и серая труха рассыпалась по полу, смешавшись с глиной. Но основная часть материала цела, так что работать вполне можно. Мастерок тоже нашелся, лежал у стены, куда его швырнул Хорг. Рукоятка треснула, но само полотно в порядке, послужит еще.

Некоторое время просто разглядывал груду кирпичей, примерно прикидывая в уме, что можно из этого сделать. Сперва стоит вернуть материалы к нормальному виду, поскорее очистить кирпичи от засыхающей глины. Иначе потом придется их оббивать, а там обязательно расколется еще несколько кирпичей, тогда станет сложнее.

Благо, печи в средневековой деревушке не отличаются сложностью конструкции. Это скорее камин, а не печь, дымоход прямой, уходит в потолок и возвышается над крышей буквально на метр. Не надо городить карманы для удержания горячего воздуха, и мало того, тут даже не предусмотрена заслонка, которой перекрывается дымоход для сохранения тепла. Вот это неправильно, кстати, ведь с помощью заслонки можно сэкономить немало дров. Главное не забывать открывать ее перед растопкой и закрывать сразу, как догорит огонь и останется пригоршня тлеющих углей.

Что-ж, сидеть и думать можно хоть до утра, а солнце тем временем неумолимо клонится к горизонту. Первым делом подготовил рабочую поверхность. Быстро убрался в помещении, поправил тряпки, накрывающие мебель, разложил одну по полу, взял мастерок и принялся не спеша, аккуратно снимать подсохший раствор.

Кладка и так развалилась, потому разбирать ее было одно удовольствие. Занятие настолько меня увлекло, что не заметил, как на улицу спустились густые сумерки. Я будто бы погрузился в медитацию, просто снимал раствор, складывал кирпичи ровными рядами, после чего принимался за следующий. А главное — система изредка радовала меня повышением процента совместимости. И пугающие поначалу шестьдесят восемь постепенно превратились в семьдесят. Пусть это ниже, чем мои стартовые показатели на сегодняшнее утро, но все равно прогресс есть.

— Хм… — меня вырвало из строительного транса и обернувшись, увидел в дверях парня, с которым встречались еще утром. Как я понял, это и есть заказчик и видимо, пришел посмотреть на процесс строительства. За его спиной последние лучи закатного солнца окрашивали небо в густой багровый цвет, а по деревне уже тянулись длинные вечерние тени. Судя по взгляду, он ожидал увидеть здесь как минимум отчасти готовую печь, но никак не развалины, — А где Хорг?

— Да отошел ненадолго, — отмахнулся я, продолжив счищать глину с очередного кирпича. — Буквально только что, не знаю, как вы так разминулись с ним… — главное — уверенное и совершенно невозмутимое выражение лица, а дальше можно рассказывать хоть что угодно.

— Да ну? — помотал он головой и даже зачем-то обернулся, — А это тогда что? — парень указал на груду кирпича, которую я пока не успел разобрать.

— Это… — я на пару секунд остановил работу и тоже посмотрел на кучу, которая еще недавно пыталась стать печью, — Эмм… Технология такая, — совершенно невозмутимо пожал плечами и выхватил один из кирпичей, — Видишь?

— Ну, вижу… Хотя нет, погоди. Что я тут должен увидеть? Испорченный кирпич? Печки я тут точно не вижу! — мое заявление о какой-то там технологии ввело его в ступор, но постепенно парень начал приходить в себя.

— Говорю же, технология! — я важно поднял палец, — Видишь? — взял с пола сухой кирпич, — Совсем по-другому выглядит, да? Это потому, что перед укладкой надо пропитать кирпичи глиной!

— Ты чего вообще несешь, Рей? — замотал головой тот, — Какие еще технологии, какая глина? Кирпичи и так из глины делают! И вообще, я днем заглядывал, вы уже топку начали выкладывать. А теперь что?

— Всё согласно технологии, не вижу проблем, — пожал я плечами, — Вот взять сухой кирпич. — демонстративно положил его на развалины, — Он сухой, а глина мокрая, у них совершенно разные коэффициенты усадки. Через неделю топки такая конструкция треснет по всем швам и всю зиму придется греться костром на полу. Хорошо хоть Хорг вовремя заметил иначе была бы совсем беда.

Слово «коэффициент» прозвучало для парня странно, но, видимо, достаточно профессионально, так что на этом он спорить перестал. Ну а я мысленно поблагодарил свой инженерный диплом за то, что даже в средневековье умные слова производят нужное впечатление.

— Ладно, допустим. — махнул рукой заказчик, — И сколько на это промачивание нужно времени?

— Да к утру можно будет класть первые кирпичи, — прикинул, сколько времени у меня уйдет на очистку материала, — Но не все сразу. Хорг придет, приступим к работе, а закончим дня через три, плюс-минус. По крайней мере Хорг так сказал.

— Три дня? — парень скрестил руки на груди и недовольно нахмурился, — Он обещал, что за день управится. А теперь три дня? Мне и так жить дороговато выходит без печи, дрова на костер уходят втрое быстрее, чем если бы нормально топить.

— За день качественно не сделаешь, — покачал я головой, и тут уже говорил совершенно искренне, — Хорг и сам это знает, просто не хотел тебя расстраивать. Зато печь потом простоит лет двадцать, а не развалится после первых морозов.

— А где в итоге этот Хорг? Мы тут сколько уже стоим, а он так и не вернулся, — парень снова обернулся и посмотрел на улицу. Уже темнело, и улица была практически пуста, только где-то вдалеке лаяла собака.

— Не знаю, передо мной не отчитывается, — усмехнулся я, — Вроде бы за материалом пошел, а то на новую кладку может не хватить, — вообще хватит, конечно, ведь глина не бетон, можно заново замешать, но без легенды о Хорге меня вполне могут отсюда выгнать.

— Ладно, ковыряйся, — вздохнул он, — Но если Хорг завтра же утром не приступит к работе, учти, что я пойду сразу к старосте. И на этот раз последствия будут серьезными. Надеюсь ты понимаешь, что ни один кирпич не должен пропасть?

— Конечно понимаю, — совершенно невозмутимо улыбнулся я, — Всё будет в лучшем виде! — на этом заказчик развернулся и собрался уходить, но я вовремя вспомнил об еще одной важной детали. Голод-то никуда не девается, а наоборот, только крепнет, — И еще! — Окликнул его, так что парень остановился и удивленно уставился на меня, — Я хотел уточнить насчет авансирования…

— Какого еще авансирования? — не понял он, — Мы договаривались, что оплата только после выполнения работы. С Хоргом никто по другому больше не работает.

— Странно, а мне он еды не оставил, сказал что из аванса могу взять… — так, надо бы закругляться с враньем уже. Хотя, с другой стороны, я ведь прикрываю Хорга, а значит имею право немного подставить. Компенсировать добро, так сказать.

— Не было таких договоренностей! — возмутился заказчик, — А ты что, совсем сегодня не ел, да? — вздохнул он после пары секунд раздумий.

— Вчера тоже… — не знаю точно, так ли это, но по ощущениям будто бы это тело живет без еды уже неделю. — Ну ладно, раз не было договоренностей, тогда что-нибудь придумаю…

— Не чего выдумывать. Потом у Хорга вычту, — махнул рукой парень, — Ты хоть и не мой работник, а его подмастерье и по идее ему надо об этом думать, но так и быть, принесу лепешку из трактира. И буду заглядывать, имей в виду. Периодически, чтоб Хорг не тянул, а то я уже второй день сплю в холодном доме и это мне порядком надоело.

Парень ушел, а я остался сидеть среди кирпичей и ждать. Минут через десять он вернулся с лепешкой и кружкой воды. Лепешка оказалась черствой, явно вчерашней, с подгоревшей корочкой по краям, но меня это ничуть не смутило. Сейчас бы и позавчерашнюю слопал, даже не задумавшись.

— Держи, — он протянул еду и некоторое время молча наблюдал, как я принял лепешку, изо всех сил стараясь не выхватить ее с жадностью голодного зверя. Хотя руки дрожали, и он наверняка это заметил, — Ладно, работай. И чтоб утром Хорг был здесь.

— Обязательно, — кивнул я, уже вгрызаясь в лепешку. Заказчик только головой покачал и вышел.

Лепешку я растянул минут на пять, хотя мог проглотить за десять секунд. Просто заставлял себя жевать медленно, вспоминая, что голодному организму нельзя набрасываться на еду разом. Желудок и без того скрутило, а если закинуть в него всё сразу, станет только хуже. Лепешка была пресной, жестковатой, с каким-то привкусом то ли ржи, то ли ячменя, но в тот момент она казалась мне вкуснее любого ресторанного блюда из прошлой жизни.

Доел, собрал всё, до последней крошки, осушил кружку, после чего сходил к колодцу и вдоволь напился воды. Причем выпил еще несколько кружек, и только после этого почувствовал, как по всему телу растеклось долгожданное тепло. Желудок наконец перестал скручиваться, мышцы расслабились, и от этого неожиданного блаженства тут же потянуло в сон. Веки потяжелели, в голове приятно зашумело, а ноги стали ватными.

Нет, рано. Работа не закончена.

Вернулся в дом и продолжил чистить кирпичи. На улице уже окончательно стемнело, в оконце проглядывало тусклое звездное небо, а внутри дома стоял такой мрак, что различить собственные руки получалось с трудом. Но останавливаться не стал. Пальцы уже привыкли к работе и сами находили неровности засохшей глины на поверхности кирпича. Мастерок скользил по граням наощупь, снимая подсохший раствор тонкими пластами. Характерный сухой шорох глины по кирпичу, мягкий стук, когда очищенный кирпич ложится на тряпку, вот и все звуки, которые нарушали ночную тишину.

Усталость навалилась всерьез. Руки отяжелели, веки то и дело слипались, а в голове вместо мыслей плескалась вязкая каша. Но работа не отпускала, затягивала в свой ритм. Взять кирпич, провести пальцами по поверхности, найти наплыв глины, аккуратно снять мастерком, проверить, сложить на тряпку. И так раз за разом, снова и снова, будто бы весь мир сузился до этих простых, повторяющихся движений.

В какой-то момент мне почудилось, что я стал ощущать кирпич иначе. Не просто как кусок обожженной глины, а будто пальцы чувствуют его внутреннюю структуру. Вот здесь обжиг был сильнее, кирпич плотнее и звенит, если по нему щелкнуть. А вот этот мягче, пористее, его лучше поставить ближе к внешней стенке, подальше от огня. Странное ощущение, которое трудно описать словами, будто кончики пальцев научились видеть то, что скрыто под поверхностью.

Впрочем, скорее всего это от усталости. Когда работаешь на автомате, мозг начинает подкидывать всякую ерунду. В прошлой жизни тоже такое бывало, особенно после суточных смен на объекте, когда проверяешь по третьему кругу то, что уже давно проверено. Один раз после тридцати часов без сна мне казалось, что стены дышат. Так что тактильные галлюцинации на полуголодный желудок и ушибленную голову вполне укладываются в картину.

Последний кирпич я чистил, практически не видя его в темноте. Только пальцы и мастерок, только привычные уже движения. Провел ладонью по поверхности, убедился, что глины не осталось, и аккуратно уложил на тряпку к остальным.

Всё. Готово. Ни одного грязного кирпича.

Откинулся назад, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Хотел еще подумать о завтрашнем дне, о том, как буду класть фундамент заново и в каком порядке лучше вести кладку, но мысли расплывались и путались между собой. Тело просто выключилось, и я провалился в глухой, тяжелый сон прямо на земляном полу, среди глины, пепла и сырого камня. Последнее, что почувствовал, это как затылок мягко уткнулся в тряпку, которой была накрыта мебель.





***





Проснулся от того, что солнечный луч попал прямо в лицо через щель в стене. Не самый приятный будильник, зато бесплатный и надежный. Разлепил глаза, несколько секунд пытался понять, где нахожусь, и только потом вспомнил. Чужой дом, чужая деревня, чужое тело. Уже почти привычное.

Тело ныло, особенно спина и руки, но боль была другой, не такой, как вчера. Вчера каждое движение давалось через силу, словно внутри всё сопротивлялось. А сейчас просто болят мышцы после работы, и это совершенно нормально, к такой боли привыкаешь быстро. Да и голова уже не гудит, что тоже немаловажно.

[Состояние тела улучшено]

[Питание и полноценный отдых положительно влияют на процесс слияния]

[Организм восстанавливается. Базовые функции стабилизированы]

[Совместимость: 70% → 75%]

Пять процентов за ночь! Всего лишь за черствую лепешку и сон на земляном полу! Выходит, что я вчера загонял это тело до полусмерти, а оно и без того было на грани истощения, и систему это явно не устраивало. Логично, ведь какой смысл от совместимости с трупом.

Посмотрел на свои руки. Всё те же тонкие, грязные пальцы в мозолях, но почему-то сегодня утром они казались чуть более своими, чем вчера. Сжал кулак, разжал. Нормально, без вчерашней дрожи, пальцы слушаются и даже хват стал чуть крепче, хотя это вполне может быть самовнушением.

Повернул голову и посмотрел на аккуратные ряды очищенных кирпичей. В утреннем свете они выглядели совсем иначе, каждый на своем месте, разложенные по размеру и явно рассортированные по плотности обжига, от темных к светлым. Когда успел рассортировать? Видимо, вчера в темноте, на автомате. Или это та странная чувствительность, которая показалась галлюцинацией, на самом деле работала?

Ладно, разберемся потом. Сейчас есть дела поважнее, а именно семьдесят пять процентов совместимости, первый шаг, который надо завершить, и печь, которая сама себя точно не сложит. Так что хватит валяться, пора работать!





Глава 3


Так, вроде бы утро, а хозяин дома так и не объявился… Впрочем, об этом думать не стоит. Главное — показать результат, чтобы можно было и дальше продолжать заниматься здесь своими делами. А также оправдать доверие и отработать черствую лепешку, которую мне вчера любезно принесли.

Но сперва решил сделать легкую разминку. Да, это тело молодое и многое может простить, но старые привычки никуда не делись и отвыкать от таких полезных вещей как зарядка в новой жизни не собираюсь.

Сначала размять суставы, разогнать кровь по конечностям, затем несколько приседаний и отжиманий, после чего легкая растяжка, ну и завершающим этапом умывание ледяной водой из бочки. Всего минут пятнадцать, а тело сразу окончательно проснулось и самочувствие постепенно становится чуть лучше.

[Совместимость: 75% → 76%]

Говорю же, совсем другое дело! Вот теперь можно выпить пару кружек воды и со спокойной совестью браться за работу. Собственно, так сразу и поступил.

В комнате довольно светло, но это лишь потому, что погода пока позволяет открывать окна. Хозяин дома может и довольно обеспеченный, но нормальные стекла позволить себе не может. Хотя, в этой деревне я пока и не видел стекол, но по идее они должны быть как минимум у богачей. Надо будет потом вспомнить технический процесс изготовления стекол, хотя не факт, что получится его повторить в здешних условиях.

Ладно, хватит мечтать о стеклах, когда печь еще не стоит. Подошел к развалинам и присел на корточки, внимательно разглядывая фундамент.

Вчера, в темноте, я разобрал только верхнюю часть кладки, очистил кирпичи и сложил их в стороне. А вот до самого фундамента руки не дошли, и теперь, при утреннем свете, картина открылась во всех подробностях.

Каменная подушка, нижние два ряда крупных булыжников, уложенных прямо на утрамбованную землю, выглядела вполне прилично. Камни лежали плотно, без заметных смещений, и менять здесь ничего не требовалось. Собственно, она и не должна была пострадать, ведь основной вес обрушившейся печи пришелся на верхнюю кладку, а подушка просто приняла удар и устояла. Повезло, потому что заново ворочать эти булыжники в одиночку я бы точно не хотел, ведь каждый из них весит килограммов по двадцать, а некоторые и побольше.

А вот выше подушки начинались проблемы. Фундаментная кладка из камней поменьше, скрепленных глиняным раствором, пострадала заметно. Особенно левый угол, который просел вчера первым и запустил каскад обрушения. Здесь камни разъехались, раствор между ними растрескался и местами вывалился целыми кусками. Правый угол держался лучше, но и там виднелись трещины, а пара камней слегка сдвинулась относительно остальных.

Провел пальцами по шву между камнями, надавил. Раствор раскрошился и осыпался вниз, обнажив неровную поверхность камня. Неприятно, конечно... Вот тут раствор еще держится, но если ковырнуть мастерком, он отходит пластом. Значит, сцепление потеряно, и оставлять как есть нельзя.

Разогнулся и некоторое время просто стоял, обдумывая план действий. В прошлой жизни я бы, конечно, подошел к этой задаче с расчетами, замерами и нивелиром. Посчитал бы допустимые отклонения, проверил бы геометрию, может даже составил бы дефектную ведомость. Но нивелира у меня нет, как нет и калькулятора, линейки, уровня… Хотя нет, деревянный уровень Хорга вроде бы остался где-то здесь.

Нашел в углу, под обломком опалубки. Простейшая конструкция: планка длиной в локоть, к одному концу привязан камешек на веревке. Примитивный отвес, но для проверки вертикали вполне годится. С горизонталью сложнее, но и тут можно выкрутиться. Налил воды в плоскую миску, поставил на фундамент. Вода, как и положено, стекла к левому краю, туда, где просадка.

Так, значит перепад есть, и он заметный. На глаз миллиметров пять-шесть, может чуть больше. Для капитального строительства это уже повод для серьезного ремонта, но для деревенской печи в средневековом доме допустимо, если грамотно компенсировать.

Теперь вопрос: разбирать весь фундамент или чинить точечно? Полная разборка и перекладка надежнее, спору нет. Вот только это еще полдня тяжелой работы с камнями, которые мне в одиночку и поднять-то непросто. Плюс новый раствор, плюс время на схватывание. А времени у меня, мягко говоря, не вагон. Все-таки даже учитывая, что я успел набрать некоторое количество процентов совместимости, система так и не сказала, сколько у меня осталось времени до необратимых последствий.

Значит, чиним точечно. Убираем только то, что действительно потеряло несущую способность, а остальное укрепляем.

Очевидно, начал с самого проблемного левого угла. Аккуратно расшатал и вынул два верхних камня, под которыми раствор превратился в труху. Камни тяжелые, неровные, с острыми краями, которые тут же впились в и без того стертые ладони. Но зато под ними обнажился нижний ряд, и он, к моему облегчению, сидел вполне нормально. Раствор потрескался, но еще держал, камни не сдвинулись.

Очистил посадочные места мастерком, выскреб остатки старого раствора. Замешал свежую порцию, маленькую, буквально пару пригоршней, по вчерашнему рецепту. Три к одному, глина к пеплу, воды столько, чтоб не текло. Руки уже помнили движения и раствор получился быстро, однородный, пластичный.

Вот теперь самое интересное. Просадка слева означает, что камень надо поставить чуть выше, чем он стоял раньше. Компенсировать перепад. В современном строительстве для этого используют подкладные пластины или регулировочные клинья из металла или пластика. Здесь же ничего подобного нет, и пришлось искать другое решение.

Порылся в куче обломков и нашел несколько плоских осколков камня, оставшихся от вчерашнего погрома. Тонкие, сантиметра по полтора-два толщиной, с относительно ровными гранями. Идеально для расклинивания. Если подложить такой осколок под просевший камень и залить раствором, получится вполне надежная опора, а перепад высот компенсируется.

Нанес раствор на нижний ряд, уложил плоский осколок, подождал секунд тридцать, пока раствор чуть схватится, и только после этого поставил сверху основной камень. Покачал, проверяя посадку. Камень лег плотно, без люфта. Добавил раствора по бокам, заполнил швы. Поставил миску с водой.

Ровно. Вода стоит горизонтально, не стекает ни влево, ни вправо. Говорил же, для строительства у меня уже всё есть, а это руки и голова. Ну и ноги, тоже иногда помогают, когда надо принести что-нибудь тяжелое.

Со вторым камнем провернул ту же операцию, только осколок-клин подобрал чуть тоньше, потому что просадка здесь была меньше. Пять минут, и тот тоже сел как надо.

[Навык развивается: Ремонт конструкций]

[Совместимость: 76% → 77%]

Хорошо. Каждый процент на вес золота, и получать их за осмысленную работу куда приятнее, чем за тупое перетаскивание кирпичей.

Перешел к правой стороне. Здесь повреждения оказались не такими серьезными, два камня чуть сдвинулись, но раствор между ними еще частично держал. Расшатывать и вынимать не стал, вместо этого просто расчистил швы мастерком, убрал потрескавшийся раствор и заполнил заново. Свежая глина легла ровно, заполнила все пустоты, и камни снова сели плотно.

С центральной частью фундамента повозиться пришлось дольше. Не потому, что повреждения были серьезнее, а потому что именно здесь я столкнулся с тем, о чем думал еще вчера. Разница между знанием и умением.

Я прекрасно знал, что раствор нужно наносить равномерным слоем, без пустот. Знал, что камень должен лечь с первого раза, потому что каждое последующее шевеление нарушает сцепление с незастывшим раствором. Знал, что шов не должен быть ни слишком толстым, ни слишком тонким. Всё это было очевидно для меня, человека с двадцатилетним стажем в строительстве, пусть и в совершенно другой его области.

Но руки не слушались так, как должны были. Мастерок соскальзывал, раствор ложился неровно, то слишком густо, то с проплешинами. Камень весом в десять килограммов, который Хорг укладывал одной рукой с ювелирной точностью, я с трудом удерживал двумя и ставил криво, после чего приходилось подправлять, теряя драгоценное сцепление.

Это как если бы опытному хирургу дали оперировать в боксерских перчатках. Голова знает каждое движение, а руки делают что попало.

Третий камень по центру пришлось ставить дважды. Первый раз положил, проверил, увидел что криво, снял, очистил и начал заново. Раствор, конечно, уже не тот, пришлось добавить свежего поверх старого, и получился шов толще, чем нужно. Не критично, для фундамента допустимо, но перфекционист внутри меня скрипел зубами.

Четвертый камень лег лучше, пятый похуже, а к шестому руки наконец начали запоминать правильное движение запястья при развороте мастерка, и раствор стал ложиться ровнее. Не идеально, до хорговской точности далеко, но уже не так стыдно.

[Навык развивается: Каменная кладка]

[Совместимость: 77% → 78%]

Отошел на пару шагов и посмотрел на результат. Фундамент выглядел… ну, скажем так, рабочим. Точно не красивым и даже не слегка симпатичным. Швы неравномерные, кое-где раствор выдавился и застыл некрасивыми наплывами, один камень стоит чуть выше соседнего. Хорг бы наверняка скривился и буркнул своё «руки из жопы», и был бы прав, чего уж там.

Но главное, что фундамент ровный. Миска с водой подтвердила это трижды, в разных местах. Камни сидят плотно, раствор заполнил все швы без пустот, левый угол больше не проседает. Для первого раза, причем первого раза в буквальном смысле, вполне сойдет.

И хочу сказать, что мне давно не было так хорошо. Вот действительно, после проделанной работы, да и в процессе тоже, я получил ни с чем несравнимое удовлетворение. Стоять в тишине чужого дома, смотреть на сделанную работу и понимать, что сделал это сам. Без Хорга, без указаний, без подзатыльников. Сам разобрался, сам решил, сам руками сделал. Давно забытое ощущение, если честно. В прошлой жизни я уже лет десять как не строил такие простые конструкции своими руками, всё больше расчеты, схемы, командование людьми, единственной отдушиной было размещение зарядов. А тут вот оно, простое и настоящее. Камень, глина, мастерок, и ничего лишнего.

Хорошо, всё-таки, что Хорг ушел в запой и теперь не раздает подзатыльники. Теперь торопиться ни к чему и в таком ритме можно думать, можно планировать, можно учиться на собственных ошибках, а не бояться их. Хорг, конечно, мастер своего дела, но учитель из него, мягко говоря, никакой. С таким наставником скорее научишься уворачиваться, чем класть камень.

А ведь мне это нравится. Не то, чтобы я скучал по простому физическому труду в прошлой жизни, скорее по ощущению, когда создаешь что-то с нуля. Снос здания это тоже своего рода искусство, но в конце от твоей работы остается пустое место. А тут наоборот, где было пусто, появляется что-то новое. И пусть это всего лишь фундамент для деревенской печки, но он мой, от первого камня до последнего шва.

Размышления прервало урчание в животе, напомнившее, что вчерашняя лепешка давно переварилась, а новой пока не предвидится. Попил воды из бочки, обманывая желудок хотя бы объемом, и вернулся к работе. Фундамент готов, но ему нужно время. Глиняный раствор схватывается медленно, особенно в прохладном помещении, и нагружать его кладкой прямо сейчас значит повторить вчерашнюю ошибку Хорга.

Часа три, не меньше. А лучше четыре-пять, если хочу быть уверен. Вот тут и пригодится та самая история про «технологию пропитки», которую я вчера наплел заказчику. Печь нельзя класть на сырой фундамент, и это чистая правда, пусть и завернутая в откровенную ложь про какие-то там коэффициенты.

Что-ж, пока фундамент сохнет, займусь подготовкой. Кирпичи очищены и рассортированы, но нужно еще раз проверить каждый на предмет трещин. Вчера я делал это наощупь, в темноте, и мог что-то пропустить.

Так, эти пойдут на топочную камеру, они явно качественнее и ночью я машинально отложил их в сторону. Все-таки возможно это были не галлюцинации и надо будет разобраться получше в том, каким образом я вообще это почувствовал. Может какая-то старая память Рея? Все-таки он занимается строительством явно не первый день, а значит мог научиться как-то отличать качественный кирпич от посредственного…

Да, система могла бы подсказать многое, но в основном она молчит. Лишь изредка радует короткими уведомлениями о том, что наша с Реем совместимость растет и процесс объединения души и тела не стоит на месте.

А что было, когда мы добили совместимость до восьмидесяти? Появился какой-то анализ, помогающий обратить внимание на то, чего сам мог не заметить. Да, прошлое применение такой полезнейшей штуки чуть не заставило потерять сознание, но ведь в будущем я планирую поправить свое здоровье и тогда можно будет анализировать хоть всё подряд. Так ведь?

Я все так же перекладываю и оцениваю кирпичи, а система молчит… Интересно, а я могу как-то к ней обратиться? Да уж, вопросов действительно много и при этом ни одного ответа. Я просто умер, очнулся в чужом теле и вообще не понимаю, что здесь происходит. Думаю, правильно все-таки с самого начала верить в происходящее, каким бы бредом это ни казалось. Иначе бы до сих пор сидел и смотрел в стену, пытаясь хоть как-то уложить мысли в голове.

Надо просто работать с тем, что имеется, спокойно достроить печку, а дальше… Дальше сам пока не знаю, но сдается мне, без дела сидеть не придется. Еще и этот духовный фундамент…

— Рей, ты опять тут один ковыряешься? — от мыслей и медитативного раскладывания кирпичей меня отвлек уже знакомый голос. Разве что имени этого человека не знаю, но зато именно от него я буквально вчера узнал свое.

— Да не ковыряюсь, а просто жду, — я отложил кирпич в сторону и указал на готовый фундамент печи, — Вот, Хорг утром пришел, выложил основание, теперь ждем, когда встанет раствор.

— А сам Хорг, хочешь сказать, снова ушел? — прищурился хозяин дома, — Что-то он зачастил куда-то уходить…

— А смысл ему тут торчать? — выпалил я, — Ждать я и один могу, и он мне сказал его позвать, когда раствор затвердеет. Так что вот, сижу жду, а он пока дома новый мастерок ищет, — не знаю зачем, но показал парню мастерок с расколотой ручкой. — Вот, старый почти отжил свое…

— Ладно, понял, — кивнул он и не стал дальше допытываться. Все-таки видно, что фундамент и правда готов, да и сразу заметно, что сделан он на совесть. Раздолбай Рей бы так не смог в любом случае, тут нужна рука мастера. — Я зашел сказать, что завтра проверить работу не смогу, надо отлучиться на пару-тройку дней из города… Сам может слышал, неподалеку завелась стая сумеречных лис, попросили выследить, — он почесал затылок, и сам, видимо, не понял, зачем мне это сказал, — В общем, как вернусь, чтобы все было готово. Так Хоргу и передай, и чтобы было в лучшем виде. У него сам знаешь какая репутация в деревне, а я могу разрушить ее окончательно. Мне и печь не так уж срочно была нужна, просто хотел дать этому старому идиоту еще один шанс…

Даже не знаю, чего он вдруг так разоткровенничался со мной. Впрочем, я особо не слушал, ведь все мои моральные силы уходили на то, чтобы не пуститься в пляс прямо на глазах у заказчика. Несколько дней никаких проверок! Этого времени как раз хватит на то, чтобы спокойно закончить работу без лишних глаз. Можно будет доработать технологию строительства, подумать над тем, как модифицировать конструкцию и просто строить днями напролет не придумывая идиотские истории о Хорге, который только что куда-то ушел!

— Успеете? — голос парня вырвал меня из мыслей.

— Думаю, что должны… — протянул я, после чего встряхнул головой, — Но сразу хочу сказать, что топить печь ближайшие пару недель не рекомендуется. Тягу проверить можно, но если разогреть стенки, могут потрескаться швы.

— Да это и сам знаю, — отмахнулся тот, — Ладно, мне пора собираться. А как Хорг вернется, передай ему, чтобы поторопился. Надоело уже ждать… — с этими словами парень развернулся и собрался уходить, а я в последний момент вспомнил, что мне как-бы не чего есть, между прочим.

— Прошу прощения, хотел уточнить! — окликнул его, — А можно все-таки какой-то аванс? А то Хорг про еду забыл, а я…

— Слушай, Рей, ну хватит борзеть уже, — устало вздохнул он, — Я накормил тебя вчера по доброте душевной, но наглеть не надо. Договаривались об оплате после выполнения работы, значит оплата будет когда здесь будет стоять рабочая добротная печь.

Ну и ладно, не первый день голодаю, и судя по состоянию этого тела, Рей тоже не привык к регулярному питанию. Обидно, конечно, но спорить бесполезно, тем более что парень по-своему прав. Кивнул ему на прощание и вернулся к кирпичам, а заказчик ушел собираться на свою охоту или что он там задумал.

Итого имеем: Хорг в запое, заказчик уезжает на несколько дней, а я один на один с недостроенной печкой и пустым желудком. Звучит паршиво, но если посмотреть с другой стороны, у меня есть несколько дней полной свободы действий! Никто не стоит над душой, никто не проверяет, никто не раздает подзатыльников. Работай, учись, ошибайся, и всё это в собственном темпе.

Фундамент сохнет, и торопить этот процесс нельзя. Значит, в ближайшие часа три-четыре мне остается только ждать и готовиться к следующему этапу. Раствор для кладки первого ряда замешаю позже, ближе к делу, чтобы не засох раньше времени. Пока же решил еще раз пройтись по кирпичам, на этот раз при нормальном освещении.

Вчерашняя ночная сортировка, к моему удивлению, оказалась на редкость толковой. Темные плотные кирпичи лежали отдельной стопкой, светлые и пористые отдельной. Три штуки с заметными трещинами я, видимо, тоже отбраковал еще ночью и сложил в стороне. При дневном свете нашел еще один с мелким сколом на ребре, но этот вполне годится для внешних рядов, где нагрузка и температура ниже.

Проверив кирпичи, принялся чистить и подгонять опалубку для будущей топочной камеры. Хорг в припадке ярости переломал пару деревянных дуг, но остальные уцелели, и из них вполне можно собрать новый каркас. Опалубку все равно потом вынимают, когда свод схватится, так что эстетика здесь не важна. Важна форма и прочность, чтобы выдержала вес кирпичей, пока раствор не затвердеет.

К полудню солнце поднялось высоко и в доме стало заметно теплее. Это хорошо для раствора, тепло ускоряет схватывание. Подошел к фундаменту, осторожно надавил пальцем на шов. Глина уже не продавливается, но еще чуть влажная на ощупь. Не совсем готова, но близко. Еще час-полтора, и можно будет класть первый ряд.

Пока ждал, замешал новую порцию раствора. На этот раз не торопился, тщательно подобрал консистенцию, разбил каждый комочек. Раствор получился лучше вчерашнего, более однородный, с правильной густотой. Руки постепенно привыкают к материалу, запоминают, сколько воды нужно добавить, как долго мешать, когда остановиться.

Где-то через час снова проверил фундамент. Раствор в швах затвердел, камни сидят мертво, ни один не шевелится при надавливании. Миска с водой по-прежнему показывает горизонталь, так что можно смело начинать.

Первый ряд кирпичной кладки на фундаменте. Вроде бы ничего сложного, просто выложить кирпичи по периметру будущей печи, скрепив раствором. Но именно этот ряд задает геометрию всей конструкции. Если здесь допустить кривизну, дальше она будет только нарастать, и к верхним рядам печь перекосит настолько, что дымоход не совпадет с уже вырубленным в потолке проемом.

Сперва решил примериться и выложил кирпичи так, без раствора, чтобы заранее увидеть, где какой кирпич встанет, и не метаться потом с мастерком в одной руке и кирпичом в другой. Подогнал стыки, проверил, чтобы швы не совпадали с нижним рядом камней, обеспечивая тем самым перевязку. Один кирпич оказался чуть длиннее остальных, и его пришлось подтесать мастерком. Получилось криво, скол ушел глубже, чем хотелось, но для внутреннего шва сойдет.

Убрал сухую раскладку, запомнив порядок, и приступил к кладке. Нанес раствор на фундамент тонким слоем, положил первый угловой кирпич. Выровнял по отвесу Хорга, проверил горизонталь миской. Подбил ручкой мастерка. Нормально, стоит ровно.

Второй кирпич поставил рядом, оставив шов в полсантиметра. Заполнил раствором, подбил, проверил. Третий, четвертый… К пятому обнаружил, что ряд начал немного уходить влево. Буквально на пару миллиметров, но для первого ряда это уже много. Пришлось снять два последних кирпича, очистить и положить заново, чуть скорректировав направление.

Работа шла медленно. Там, где Хорг выложил бы весь первый ряд минут за двадцать, я провозился больше часа. Зато каждый кирпич стоял ровно, каждый шов заполнен, и когда последний кирпич замкнул периметр, я позволил себе выдохнуть и отступить на пару шагов.

Что-ж, первый ряд официально готов, лучше уже не сделаю. Прямоугольник примерно метр на полтора, аккуратный, ровный. Не идеальный, конечно, парочка швов чуть толще, чем хотелось бы, а один кирпич с небольшим сколом, но в целом вполне достойно. По крайней мере, не стыдно.

[Навык развивается: Кирпичная кладка]

[Совместимость: 78% → 79%]

До восьмидесяти осталось всего ничего, а на восьмидесяти, если память не подводит, мне снова станет доступен анализ конструкций. Очень полезная штука, если не считать того, что в прошлый раз от нее чуть не отключился. Но тогда тело было в куда худшем состоянии, так что есть шанс, что в следующий раз обойдется.

Правда следующий процент всё никак не хотел приходить. Да, поначалу совместимость росла куда быстрее, но теперь система наказывает меня за ошибки Хорга и это немного обидно. Это он печь криво сложил, а не я! Хотя ладно, все равно процесс идет и это не может не радовать.

С прежним энтузиазмом принялся выкладывать следующие ряды, и остановился только когда добрался до самого интересного, топочной камеры.

Увы, но сегодня класть больше нельзя. Первым рядам тоже нужно время, чтобы схватиться, и класть поверх сырого раствора я не собираюсь. Урок вчерашнего обрушения усвоен намертво, спешка в строительстве стоит дороже, чем потерянное время.

Вышел на улицу, присел на порог и задумался. Солнце стоит высоко, значит впереди еще полдня. Сидеть и ждать, пока раствор схватится? Можно, конечно, но это расточительно. Тело требует еды, а если я хочу продолжать работу завтра, нужны силы. Вчерашняя лепешка давно стала воспоминанием, вода из бочки утоляет жажду, но не голод, а желудок скручивается всё настойчивее.

Надо искать пропитание, других вариантов тупо не вижу. Причем легально, потому что воровать я не собираюсь. Да, Рей этим промышлял, и судя по репутации, промышлял регулярно, но я не Рей. В смысле, я теперь Рей, но повадки прежнего хозяина этого тела перенимать точно не буду.

Во-первых, это банально неправильно. Во-вторых, мне здесь жить, и репутацию восстанавливать придется долго, а каждая кража отбросит прогресс назад. В-третьих, если поймают, последствия могут быть куда серьезнее подзатыльника от Хорга. Все-таки средневековье, тут за кражу могут и руку отрубить, а мне руки сейчас нужны как никогда.

Так что встал с порога, отряхнулся и направился в центр деревни. Может, удастся найти какую-нибудь подработку на вечер. Подмести двор, например, перетаскать что-нибудь тяжелое, или даже подлатать забор. Любая мелочь за кусок хлеба или миску каши, больше мне и не нужно.

Центр деревни оказался ближе, чем я думал, буквально минут пять ходьбы вверх по холму. Дорога, если ее можно так назвать, шла мимо тех же покосившихся домов и кривых заборов. Пара баб стирали что-то в деревянном корыте у крыльца, мужик средних лет колол дрова, ребятня носилась между домами, визжа и швыряясь комьями грязи. Обычная деревенская жизнь, ничем не примечательная, кроме того, что всё это происходит в другом мире.

На вершине холма деревня выглядела уже чуть приличнее. Здесь стояли дома покрупнее и покрепче, с каменными фундаментами и настоящей черепицей вместо соломенных крыш. В центре небольшая площадь, утоптанная до каменной твердости, а на ней что-то вроде рыночных рядов. Пара прилавков с навесами, бочки, мешки, несколько телег. Не ярмарка, скорее место, куда местные приносят излишки на обмен или продажу.

Чуть поодаль стоял дом побольше остальных, двухэтажный, с крепкой дубовой дверью и ставнями на окнах. Единственный дом в деревне, на котором я увидел нечто похожее на герб или эмблему, вырезанную на деревянной доске над входом. Видимо, дом старосты или кого-то из местного начальства. Стены сложены аккуратно, камень подобран по размеру и цвету, швы ровные, кладка с перевязкой. Профессиональная работа, и сдается мне, что это Хорг выкладывал, причем давно, еще в лучшие годы. Слишком характерный почерк, та самая точность, которую я наблюдал вчера, когда здоровяк еще был трезв и сосредоточен.

Впрочем, любоваться чужой кладкой можно сколько угодно, а вот есть от этого хочется только сильнее. Подошел к рыночным рядам и огляделся. Народу немного, торговля явно не бойкая. На одном прилавке разложены корнеплоды и зелень, на другом вяленое мясо и связки сушеных грибов. Рядом полная женщина торгует чем-то печеным, от ее прилавка тянет запахом свежего хлеба, и желудок тут же скрутило так, что пришлось сжать зубы.

Но стоило мне подойти чуть ближе, как торговка мгновенно напряглась.

— А ну! Проходи давай, — она демонстративно прикрыла ладонью ближайшую лепешку. — Знаю я тебя, мелкий, в прошлый раз двух пирожков недосчиталась! Проваливай!

— Я не за этим, — поднял руки, — Просто хотел узнать, может нужна помощь какая? Могу перетаскать что-нибудь, убраться…

— Мне от тебя нужно одно: чтобы ты стоял подальше от моего прилавка! — рявкнула она и повернулась к соседнему торговцу, — Гляди, Торб, клиент твой пожаловал!

Торб, жилистый мужик с обветренным лицом, оторвался от нарезки вяленого мяса и уставился на меня. В его взгляде читалось примерно то же самое, что и в голосе торговки, разве что с добавлением вполне конкретной угрозы.

— Рей, я тебя предупреждал, — процедил он, не выпуская из рук ножа, — Еще раз подойдешь к моему товару ближе чем на пять шагов, останешься без пальцев. Давай, топай отсюда, пока по-хорошему.

Ну вот и поговорили. Отошел от рядов, стараясь не выказывать ни обиды, ни смущения. Хотя обидно не было, скорее досадно. Рей очень постарался испортить отношения с каждым, до кого смог дотянуться, и теперь мне расхлебывать его старания. Причем расхлебывать на голодный желудок, что вдвойне неприятно.

Пошел по улице дальше, высматривая хоть какую-нибудь возможность подзаработать. Один дом привлек внимание: черепица на скате просела, а в одном месте и вовсе провалилась, оставив дыру размером с голову. Не самый сложный ремонт, если есть лестница и пара целых черепиц. Можно было бы залатать хотя бы временно, подложив плоский камень и замазав глиной.

Подошел к калитке и окликнул хозяина. Из дома выглянула пожилая женщина, прищурилась и тут же замахала руками.

— Иди, иди отсюда! Нечего тебе тут делать!

— Я насчет крыши хотел…

— Какой еще крыши? — она высунулась из двери подальше и посмотрела вверх, будто впервые заметила дыру. — Это не твое дело! Пошел вон, пока мужа не позвала!

Через два дома повторилась та же история. Мужик чинил забор, я предложил помочь, тот даже не стал слушать, просто молча показал на дорогу. Еще через один дом на меня замахнулись метлой, даже не дав открыть рот. Репутация Рея работала безотказно, словно невидимая стена, которая не пускала ни к одному порогу.

Забавно, кстати, ведь в прошлой жизни я руководил бригадами, вел переговоры с городскими администрациями, подписывал акты на миллионные суммы. А тут стою посреди кривой деревенской улицы, грязный подросток с пустым карманом и разбитой репутацией, и даже метлой не могу заработать себе на обед.

Ну ничего, терпение и труд, как говорится. Рано или поздно все это изменится, просто не сегодня.

Обошел еще пару домов, но результат получился таким же. Люди либо гнали прочь, едва завидев, либо просто захлопывали двери. Кто-то бросил вслед «опять этот ходит, высматривает» и от этих слов стало понятно, что задерживаться на рынке и в центре не стоит. Чем дольше торчу на виду, тем больше привлекаю внимания, а оно мне сейчас ни к чему.

Вернулся на главную улицу и побрел вниз, обратно к окраине. Голод уже не просто напоминал о себе, а грыз изнутри, тупой и монотонный. Вода из колодца помогала ненадолго, минут на двадцать, после чего желудок снова принимался за свое. Голова чуть кружилась, не сильно, но заметно, и я понимал, что если не поем, завтра работать будет значительно труднее.

Своровать? Мысль мелькнула сама собой, как будто память Рея подкинула привычный выход из положения. Торговка отвлечется, схватить лепешку и бежать, ноги-то молодые и быстрые, не догонят… Нет. Даже думать об этом не буду. Это дорога в никуда, и я по ней уже не пойду, нужно искать что-то другое.

Ноги вынесли к противоположному краю деревни, туда, где я еще не бывал. Здесь частокол выходил не к лесу, а к пологому спуску, поросшему невысокой травой. За частоколом обнаружился выход, не ворота даже, а просто щель между двумя бревнами, через которую легко протиснулся. Видимо, этот проход местные используют постоянно, как минимум земля вытоптана аж до блеска.

Спуск привел к неширокой речке, петлявшей по низине метрах в ста от деревни. Вода тёмная, с коричневатым оттенком, но прозрачная, видно каменистое дно и водоросли, колышущиеся на течении. Берега заросли камышом и какими-то незнакомыми кустами с мелкими серебристыми листьями, а в остальном самая обычная река.

На берегу обнаружились люди. Трое мужиков сидели на бревне у самой воды, опустив в речку удочки, грубо вырезанные из ореховых веток с привязанной леской. Рядом стояла корзина, в которой я разглядел пару некрупных рыбин, поблескивающих серебристой чешуей. Но рыбалка явно не была их основным занятием, потому что двое из троих держали в руках глиняные кружки, а между ними на бревне стоял знакомого вида кувшин.

Не рыбаки, а скорее выпивохи, которые используют рыбалку как повод посидеть у воды. Знакомая картина, в прошлой жизни на любом водоеме в радиусе ста километров от города можно было встретить точно таких же. Удочки для вида, а главное действие происходит вокруг закуски и выпивки.

Чуть дальше по течению, на другом берегу, заметил кое-что более интересное. Двое мужиков постарше возились с длинной сетью, растянутой между вбитыми в дно кольями. Промысловики, эти ловят серьезно, на продажу или на общину. Сеть грубая, плетеная из толстой нити, с глиняными грузилами по нижнему краю, судя по всему обычный бредень.

Присел на корточки у воды и некоторое время просто наблюдал. Рыба в речке есть, это точно. Как минимум у мужиков в корзине парочка, да и отсюда видно, как в заводи за камнями мелькают тени, а на мелководье у камыша то и дело расходятся круги от поднимающейся к поверхности мелочи. Если бы у меня были снасти, можно было бы попробовать наловить хотя бы на ужин. Вопрос только в том, разрешено ли здесь рыбачить всем подряд, или нужно какое-то разрешение от старосты? Промысловики наверняка платят долю, а вот рыбаки-любители с удочками… Те явно не выглядят людьми, которые кому-то что-то платят. Скорее наоборот, судя по кувшину, они сами не прочь задолжать трактирщику.

Впрочем, сначала нужны снасти, а уже потом можно думать о разрешениях. С удочкой в руках и рыбой в животе как-то проще рассуждать о правилах. А если кто и спросит, всегда можно сказать, что не знал. Хотя с репутацией Рея даже такая отговорка вряд ли прокатит, но попробовать стоит.

Посмотрел на мужиков с удочками. Те неспешно потягивали своё пойло и абсолютно не обращали внимания на поплавки. Толку от наблюдения за ними немного, зато удалось рассмотреть саму конструкцию удочки поближе. Ничего сложного: ореховый прут, к нему привязана леска из какого-то растительного волокна, на конце крючок. Крючок, судя по тусклому блеску, костяной. Поплавок из пробки или чего-то похожего, грузило, видимо, свинцовое, хотя может быть и каменное.

Крючок так просто не сделаешь, это ясно. Но леску можно свить из волокон, если найти подходящее растение, а вместо крючка… Вот тут придется подумать. Была бы проволока, можно было бы согнуть, но проволоки нет. Костяной крючок вырезать тоже не из чего, разве что найти какую-нибудь кость и попробовать расщепить, но это долго и без гарантий. А если использовать шип от растения? Или согнуть тонкую щепку, заострив конец? Кривовато получится, но рыба тут, судя по всему, непугана и может клюнуть на что угодно.

Ладно, сидеть и теоретизировать можно до темноты. Время еще есть, но его не так уж много, и если я хочу поесть сегодня-завтра, надо действовать. Поднялся, отряхнул колени и быстрым шагом направился обратно к дому заказчика. Там есть инструмент, есть обрезки веревки и дерева от опалубки, и главное, есть мастерок, которым можно вырезать или подточить всё, что понадобится. Самодельные снасти, конечно, получатся убогими, но для первого раза сойдут.

Как и всё остальное в моей новой жизни, впрочем. Для первого раза сойдет.





Глава 4


Уже будучи в доме уселся на пол и принялся рассматривать внутреннее убранство. Да, возможно, брать чужие вещи для своих нужд нехорошо, а моего тут вообще ничего нет. Даже строительный инструмент фактически принадлежит Хоргу и по идее я должен спрашивать у него, можно ли пользоваться этим всем. Но так же по факту я выгораживаю Хорга, выполняю его работу, за которую в итоге получит деньги тоже он, а не я. И мне надо поесть, чтобы продолжать работу в том же духе. Посему выходит, что всё честно и я могу спокойно пользоваться всем вверенным мне имуществом. Хорг все равно это не забрал, а заказчик мог бы взять и выкинуть, или продать и получить компенсацию за потраченное время.

Решено, инструмент Хорга использовать можно, а остальное — нельзя. Итак, теперь надо понять, каким же образом буду ловить рыбу.

Удочка? Да, удочкой ловить интереснее всего. Наживляешь приманку на крючок, забрасываешь, сидишь потом, смотришь на поплавок и получаешь неописуемое удовольствие от созерцания девственной природы. Иначе как медитацией это не назовешь, действительно затягивает. Да, поймать таким образом хоть что-то удается не всегда, но зато если клюнет достаточно крупная рыба, то процесс ее вываживания словами не описать.

Но я жрать хочу. Уже не есть, а действительно жрать, ведь желудок сводит спазмами все чаще, а хоть какого-то намека на ужин не намечается.

В целом, леску можно сплести из крапивы, что-то похожее я видел по пути на речку. Допустим, это выполнимо, хоть и затратит немало времени. Груз тоже вполне можно сделать из камешка или обточить осколок кирпича, чтобы привязать его достаточно надежно. Поплавок вообще не проблема, сойдет любая сухая ветка, а вот крючок… да, с крючком придется повозиться и нет никаких гарантий, что выйдет что-то дельное.

Это не говоря уже о том, что рыба может попросту не клюнуть до самого утра. Так что удочка отпадает сразу, тут нет никаких сомнений.

Продолжил размышлять о том, как мне все-таки поймать рыбу. Сразу вспомнился один из древнейших методов, острога. Погулять по мелководью, посмотреть, как там дела на дне, и если попадется рыба, просто наколоть ее на заточенный кол. Вопрос только, попадется ли на мелководье рыба, а если и попадется, смогу ли я метко по ней попасть? Это не вопрос даже, а просто надежда на удачу. И если удача еще может повернуться ко мне и подсунуть рыбу, то стоит объективно оценивать свои силы… Я по ней тупо не попаду, нет у меня опыта в таких занятиях.

Сплести сети? Слишком долго, тоже не вариант… Может, предложить тем мужикам притащить им выпивки, а они поделятся со мной рыбой? Вряд ли кто-то доверит Рею хоть один медяк, так что этот вариант тоже отпадает.

Гм… А может же быть, что здесь водятся мидии? Раки? Этих товарищей вполне можно ловить руками, без всяких ухищрений. Без соли будет невкусно, но мне сейчас неважно, откуда брать калории. Так и до килокалорий недалеко, если все пройдет удачно, но гарантий, опять же, никаких.

В любом случае, что-то делать надо. Если я попробую поймать раков и собрать ракушки, возможно, у меня ничего не выйдет и я впустую потрачу время. Но если не попробовать — ничего не выйдет гарантированно, и это факт.

А значит, надо пробовать, просто стоит придумать еще какой-нибудь запасной вариант, чтобы повысить свои шансы. И как раз в голову пришла очень даже неплохая мысль соорудить так называемую морду. Или, как ее еще называли, вершу. Такая корзина, в которую рыбе легко можно заплыть, а вот выбраться обратно уже проблематично. Не помню уже, где читал про нее, но конструкция слишком проста, чтобы ее не запомнить. Делается корзина из прутьев в форме конуса, а с открытой стороны вставляется такая же плетеная воронка. Поперечные прутья обрезаются в конце воронки так, чтобы внутрь смотрели острые концы, и потому рыбе можно попасть внутрь, а при попытке выплыть она будет напарываться на эти заостренные ветки.

Сложно объяснить, но на самом деле все это делается просто и займет всего два-три часа. А из инструмента нужен только нож, которого в наборе Хорга я не нашел. Ладно, зато лопата у него есть добротная, ее и использую для обрубания веток, ну а листву с них счищу руками.

Прихватил лопату и отправился обратно к речке. По пути присматривался к растительности, выискивая подходящие для плетения кусты. Ива, орешник, что-нибудь гибкое и длинное, что не сломается при сгибе. На Земле я бы нашел такое за пару минут, но здешняя флора знакома мне примерно так же, как высшая математика знакома сожравшей учебник козе.

Впрочем, у самой воды выбор оказался вполне приличным. Кусты с серебристыми листьями, которые я приметил еще в первый раз, росли густо и давали длинные тонкие побеги. Срубил один пробный прут лопатой, согнул в дугу. Гибкий, упругий, не ломается и не трещит. Для каркаса подойдет. Еще обнаружил заросли чего-то отдаленно напоминающего вербу, только кора у нее была не серая, а с зеленоватым отливом. Побеги тоньше и мягче, как раз на оплетку.

Рубить лопатой оказалось неудобно, но терпимо. Лезвие достаточно острое, а прутья не толстые, так что минут за двадцать нарубил приличную охапку: десятка полтора толстых побегов для каркаса, длиной примерно по полтора метра каждый, и штук тридцать тонких для оплетки. Листву ободрал руками, хотя пальцы после этого саднили и чесались от едкого сока.

Выбрал место на берегу повыше, где земля сухая и ровная, сел и разложил материал перед собой. Мужики с удочками и кувшином покосились в мою сторону, но ненадолго. Их куда больше занимало содержимое кувшина, чем возня грязного подростка с прутьями.

Начал с каркаса. Взял шесть толстых прутьев и попытался связать их концами в пучок, формируя основу конуса. Вот тут и выяснилось, что привязать прутья нечем. Верёвку забыл прихватить из дома, а рвать одежду на полоски совсем не хотелось, она и так на мне едва держится.

В итоге просто повтыкал прутья в землю, а сверху стянул их свежесодранной корой, получилась сразу приемлемая форма вытянутого конуса.

Так что получилась раскоряченная конструкция, отдаленно напоминающая скелет индейского вигвама. Только маленького, сантиметров семьдесят в длину и тридцать-сорок в диаметре у широкого конца. Для крупной рыбы маловато, но мне сейчас и мелочь за счастье.

— Эй, мелкий! — донеслось от бревна, где сидели рыбаки, — Ты чего там мастеришь?

Один из мужиков, коренастый, с красным обветренным лицом и носом характерного багрового оттенка, привстал и вытянул шею, разглядывая мою конструкцию. Двое его товарищей тоже оживились, видимо, кувшин как раз опустел и им требовалось новое развлечение.

— Вершу плету, — коротко ответил я, надеясь, что на этом разговор и закончится.

Но увы, не закончился…

— Вершу? — мужик хохотнул и толкнул локтем соседа, худого и длинного, который до этого дремал, привалившись к бревну, — Слышь, Нирт, хорговский щенок вершу плетет!

Нирт приоткрыл один глаз, лениво посмотрел в мою сторону и скривился.

— Это ж Рей, — протянул он с таким отвращением, будто увидел дохлую крысу в собственной тарелке, — что, жрать совсем нечего? Так пусть у хозяина своего попросит, Хорг-то всяко его кормит…

— Хорг его кормит? — загоготал третий, самый молодой из троицы, с жиденькой рыжей бородкой, — Хорг сейчас себя прокормить не может, лежит третий день и бутылку обнимает!

— Ну, значит поделом, — Нирт снова закрыл глаза, — Не умеешь работать, будешь голодать. Всё справедливо.

Красноносый тем временем поднялся с бревна и вразвалку подошел ко мне. Остановился в трех шагах, посмотрел на мои прутья, на воткнутый в землю каркас, на лопату. Я продолжал плести, стараясь не обращать внимания. Два прутка, один по внутренней стороне, второй по наружной, затем поменять местами и вплетать дальше…

— Это что за убожество? — он присел рядом и ткнул пальцем в каркас. Конструкция покачнулась, — Ты хоть раз в жизни вершу видел?

— Видел, — спокойно ответил я и поправил прут, который он сбил.

— Не похоже, — красноносый почесал затылок и повернулся к приятелям, — Мужики, он прутья зеленые взял! Зеленые! — те заржали, а мужик продолжил с видом знатока, — Зеленые гнутся, да, но в воде разбухнут и через пару дней развалятся. Нормальную вершу плетут из вымоченных и высушенных прутьев, тогда она и год простоит.

Это я, конечно, не знал, но догадывался. В любом случае, у меня нет пары дней на вымачивание и сушку, у меня есть пара часов и пустой желудок. Однако объяснять это красноносому было бесполезно, так что просто кивнул и продолжил работу.

— Слышь, а ячейки-то какие, — мужик не унимался и наклонился еще ближе, разглядывая оплетку, — Тут карась боком пролезет! Ты кого ловить собрался, кита?

— Что поймается, — пожал плечами.

— Ничего не поймается, вот что! — он с удовольствием хлопнул себя по коленям, — Видал я дурней, но чтоб вершу из зеленых прутьев плести… Это ж надо додуматься. Нирт, ты когда-нибудь такое видел?

Ну, кстати, в моем прежнем мире плели и из зеленых, не так всё страшно, как он рассказывает. Хотя вполне вероятно, что материалы здесь ведут себя слегка иначе, потому спорить не буду. Тем более, никто не запрещает мне вымочить уже готовую конструкцию и потом хорошенько ее просушить, если снасть окажется достаточно эффективной. В общем, иногда можно и отойти от технологии, ведь именно так и появляются новые решения.

— Отстань от мальца, — лениво бросил Нирт, не открывая глаз, — Пусть ковыряется, может хоть лягушку поймает…

— Лягушку! — красноносый снова загоготал и наконец отошел обратно к бревну, — Точно, лягушку! Эй, Рей, будешь лягушек жарить, нас позови, мы поглядим!

Руки продолжали пропускать прутья между каркасными, чередуя: снаружи, внутри, снаружи, внутри. Можно было бы огрызнуться, но смысла в этом нет. Во-первых, трое взрослых мужиков против одного подростка, это не та ситуация, где стоит проявлять характер. Во-вторых, красноносый по сути прав насчет просвета между прутьями, надо не торопиться и делать качественнее.

А вот запомнить этот разговор стоит. Не для мести, нет, просто для понимания, как здесь всё устроено. Слабого пинают все, кому не лень, и это считается нормальным. Даже пьяные рыбаки, у которых за целый день две рыбины на троих, считают себя вправе высмеивать голодного паренька за то, что тот пытается добыть себе еду. Ладно, запомним.

К третьему ряду оплетки мужики потеряли ко мне интерес и вернулись к своим удочкам, а точнее к поискам чего-нибудь допить на дне кувшина. Я же продолжал плести, и дело постепенно шло бодрее. Пальцы запомнили ритм: прут наружу, загиб, прут внутрь, протяжка, следующий каркасный, снова наружу. Монотонная работа, но в ней есть свой покой, почти как с кирпичной кладкой. Делаешь одно и то же, раз за разом, и постепенно из ничего рождается форма.

К десятому ряду верша начала походить на корзину. Кривую, неровную, с торчащими во все стороны концами прутьев, но всё же корзину. Ячейки получились неодинаковые, где-то шире пальца, где-то совсем узкие. Красноносый прав, через крупные ячейки мелочь уйдет, но та что покрупнее уже не выберется.

Закончив оплетку основного конуса, перешел к входной воронке. Именно она делает вершу ловушкой, а не просто корзиной. Принцип прост: рыба заплывает через широкое отверстие, протискивается в узкий конец, а развернуться обратно уже не может, потому что торчащие внутрь концы прутьев не пускают.

Свернул тонкие прутья в кольцо по диаметру широкого конца верши, закрепил обмотав корой. Затем повел прутья внутрь и вниз, сужая к центру. Кончики оставил торчать свободно, не обрезая, чтобы они смотрели внутрь корзины и мешали рыбе найти выход. Вставил воронку в широкий конец, закрепил парой обвязок.

Покрутил конструкцию в руках. Корявая, асимметричная, с неровными ячейками и кривой воронкой. Мастер-плетельщик при виде такого изделия наверное расплакался бы. Но конструктивно она рабочая: вход есть, выхода нет.

— Эй, каменщик! — снова красноносый, он видимо совсем заскучал, — Ты закончил свой шедевр? Покажь!

Молча поднял вершу, повернув к нему. Мужик прищурился, некоторое время разглядывал, а потом расплылся в ухмылке.

— Ну и страхолюдина. Слышь, Нирт, если он это в воду сунет, рыба со страху из реки убежит! Придется нам потом в соседнюю деревню за рыбой ходить, и всё из-за этого чучела.

— Может сработать, — неожиданно подал голос рыжебородый, и двое его товарищей удивленно на него уставились, — Что? Вон мой дед так ловил, только у него верша нормальная была, а не вот это…

— Ладно, ладно, — красноносый махнул рукой, — Пусть пробует. Может, действительно лягушку поймает.

Оставалось решить вопрос с приманкой. Рыба не полезет в пустую корзину просто из любопытства, ей нужен стимул. Хотя, хищная может и залезет, она любит исследовать всякие заросли. Но лучше все же положить внутрь что-нибудь пахучее: кусок хлеба, потроха, червей. Хлеба нет, потрохов тоже, а вот червей можно накопать прямо на берегу. Влажная земля, камыш, подгнившие корни, всё это идеальная среда.

Отошел выше по берегу, туда, где камыш рос особенно густо, и начал ковырять землю лопатой. Первый штык принес только мокрую глину и корни. Второй тоже. На третьем наконец попалась парочка жирных червяков, бледных и вялых, но вполне живых. Покопал еще и за пару минут собрал с десяток, ссыпав их в пригоршню влажной земли.

Запихнул червей внутрь верши, стараясь, чтобы они не расползлись через ячейки. Часть тут же начала протискиваться наружу, но большинство осталось на дне, зарывшись в комок грязи, который я предусмотрительно туда подложил. Может и расползутся со временем, но другого решения пока нет. Хотя парочку червей насадил на крохотные прутки и прицепил внутри, может хоть так не уползут.

Теперь место для установки. Прошелся по берегу, присматриваясь к течению. Ставить на быстрине бессмысленно, течение будет вымывать приманку и рыба на струе не задерживается. Нужна заводь, тихое место с медленной водой, где рыба кормится и отдыхает. Такое нашлось метрах в тридцати ниже по течению, за большим валуном, который разбивал поток на два рукава. За камнем образовался карман спокойной воды, глубиной по колено, с песчаным дном и парой коряг.

Зашел в воду. Холодная, ноги свело почти мгновенно и пришлось стиснуть зубы, чтобы не зашипеть от боли. Опустил вершу на дно, развернув входом против течения, чтобы запах приманки несло вниз по реке. Придавил сверху парой камней, чтобы не сносило, и отступил на берег, стараясь не мутить воду больше необходимого.

— Глянь, он ее вверх ногами поставил! — донеслось от бревна.

— Да нет, правильно вроде…

— Говорю тебе, вверх ногами! Воронкой вниз надо!

— Сам ты вниз, Герт. Воронкой по течению ставят, мой дед всегда так делал.

— Твой дед тоже был тот еще рыбак…

Я не стал оборачиваться. Пусть спорят, у меня дела поважнее. Верша стоит, приманка внутри, результат будет не раньше утра. Но сегодня надо что-то придумать с ужином, потому что желудок уже не просто урчит, а воет так, что скоро рыбаки и это услышат.

И тут взгляд зацепился за кое-что на дне. Там, где я только что стоял по колено в воде, на камнях виднелись темные продолговатые наросты. Присмотрелся внимательнее, даже нагнулся поближе к воде. Ракушки. Двустворчатые, размером с ладонь, а некоторые и побольше. Сидят на камнях целыми гроздьями, особенно там, где течение помедленнее. Пресноводные мидии или что-то очень на них похожее.

Снова залез в воду, на этот раз уже смирившись с холодом. Нагнулся, подцепил одну ракушку пальцами. Держится крепко, пришлось покачать и с усилием потянуть. Отодрал, осмотрел. Створки плотно сомкнуты, раковина целая, без трещин и дырок. Значит, живая и свежая, да и вроде тухлятиной не воняет.

— О, гляди, ракушки собирает! — снова красноносый Герт, который видимо назначил себя комментатором моей жизни, — Совсем оголодал, бедолага. Скоро траву жрать начнет.

— Ракушки вроде съедобные, — задумчиво протянул рыжебородый.

— Съедобные, если знаешь, как готовить, — Нирт, не открывая глаз, неожиданно продемонстрировал осведомленность, — А если не знаешь, так животом маяться будешь неделю. Ну или сдохнешь, тут как повезет.

— Слышь, Рей! — крикнул Герт, — Ты хоть сырыми-то их не жри! А то знаю я тебя, ты и подметку сожрешь, если голодный!

Промолчал и продолжил собирать. Отдирал ракушки от камней по одной, складывал на берег в кучку. Работа нехитрая, но мокрая и холодная. Ноги уже почти потеряли чувствительность, пальцы рук побелели от ледяной воды. Зато за четверть часа собрал штук пятнадцать, и это только с ближайших камней. Дальше по заводи их наверняка еще больше, но на сегодня хватит.

Вылез на берег, сел на траву и принялся растирать ступни, возвращая в них чувствительность. Мужики к этому моменту окончательно потеряли ко мне интерес и начали собираться. Нирт потянулся, зевнул, подхватил удочку. Рыжебородый забрал корзину с парой рыбин. Герт допил остатки из кувшина, перевернув его вверх дном и вытряхнув последние капли.

— Ну, удачи тебе, рыболов, — бросил Герт на прощание и хохотнул, — Завтра расскажешь, сколько лягушек наловил!

— Обязательно, — кивнул я, не поднимая головы. — Приходите послушать.

Герт на секунду замялся, видимо, не ожидал ответа, потом хмыкнул и зашагал вслед за приятелями вверх по склону к деревне. Промысловики на том берегу тоже свернулись. У реки я остался один, если не считать пятнадцати ракушек, кривой верши на дне и дикого желания наконец поесть.

Сырыми моллюсков есть я не собирался, даже с учетом того, насколько хотелось запихнуть в рот хоть что-нибудь. Пресноводные двустворчатые могут содержать паразитов, причем самых разных. Тремотоды, нематоды, всякая нечисть, которая в сыром виде преспокойно переберется из ракушки в мой и без того измученный организм. Нужен огонь, и нужен он прямо сейчас.

Собрал ракушки в подол рубахи, подхватил лопату и двинулся обратно. По пути набрал сухих веток и пучок сухой травы на растопку. Огнива у меня нет, но в доме заказчика я видел кресало и кремень у очага, вернее у того места, где когда-то стоял очаг. Если хозяин не забрал их с собой, вечер обещает быть не таким уж голодным.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, на улице заметно похолодало, так что вернуться в дом успел как раз вовремя. Очень уж напрягает этот лес и не хочется оказаться за стенами частокола в ночное время. Мало ли какие звери тут обитают… Чего стоит тот странный олень, которого нес охотник, или сумеречные лисы, о которых рассказывал заказчик. Или теневые лисы? Впрочем, для меня нет никакой разницы, все равно в ближайшее время не планирую с ними встречаться.

Всю дорогу мучили мысли, найду ли я в доме чем развести огонь, или же придется сделать это при помощи палочек и силы трения. Опыта в этом нет, обычно пользовался или спичками или зажигалкой, но когда мучает такой голод, можно и поэкспериментировать.

Благо, кресало и кремень оказались ровно там, где я их заприметил еще вчера. Взгляд случайно зацепился за них, и вот, воспоминания пригодились.

Ну а воспользоваться правильно — это уже дело пяти минут. Почиркал немного, высек искру, затем определился с местом под костер. С этим тоже все просто, на основе печи пока разжигать ничего не стоит, все-таки она должна просыхать равномерно, а вот во дворе дома есть специальное место, где хозяин явно жег костры.

Ладно, сворую пару поленьев, заказчик не обеднеет, а я потом все равно верну. Трут лежал как раз на одном из столов, так что совсем скоро я уже раздувал тлеющий уголек и затем дрожащими руками подкладывал огонь под аккуратно сложенные дрова.

Всё, рабочий день окончен… Уселся прямо на землю в метре от костра и просто смотрел в огонь, размышляя о своих дальнейших делах. Совместимость уже почти восемьдесят процентов, а значит совсем скоро мне снова будет доступен анализ и накопление какой-то там Основы. Что это? Да не знаю, но обязательно совсем скоро разберусь. Главное, что сейчас всё хорошо. Я жив, впереди множество интересных событий, создание новых конструкций и просто яркая насыщенная жизнь с чистого листа.

Когда деревяшки уже практически догорели и остались одни угли, разложил прямо на них несколько ракушек. Сразу послышалось шипение, от температуры створки раковин раскрылись и вот уже минут через пять или десять я уплетал за обе щеки не самую аппетитную, но все равно питательную еду.

Хотя лепешка была повкуснее, конечно, но и эти ракушки сойдут. Главное, с каждым проглоченным головоногим бедолагой желудок отзывался благодарностью, а тело наливалось теплом.

[Совместимость 80%]

Совершенно сухо и холодно система сообщила мне о том, что еда действительно оказалась полезной и за это наградила лишним процентом совместимости. Тогда как я некоторое время просто сидел и хлопал глазами, а после осознания произошедшего чуть не подскочил от радости. Восемьдесят!

[Системные возможности частично разблокированы]

Ну так еще бы ты их не разблокировала! Я столько старался! Еще и накопление Основы появилось, хотя никто пока так и не объяснил, что это вообще значит. Может, мне теперь доступна сила земли? Положил ладони на землю и закрыл глаза, пытаясь впитать какую-то энергию оттуда. Но только ладошки замерзли, и просидел тут как идиот с полчаса. Ну ничего, разберемся.

На улице уже окончательно стемнело, от костра осталось всего несколько едва тлеющих угольков, а еда у меня совсем закончилась. Впрочем, теперь источник пусть и мерзкой, но пищи уже найден и завтра я уже не буду так голодать. А там, может, и рыба какая попадется? А если попадется много, можно попытаться обменять ее на соль, чтобы в следующий раз питаться чем-то повкуснее… Но это всё завтра, а сейчас — заслуженный отдых.

Перебрался обратно в дом, закрыл глаза, и приготовился провалиться в сон… Надо хорошо отдохнуть, выложить завтра топочную камеру, и раз уж фундамент встанет как полагается, можно рискнуть и закончить со сводом. А там уже анализ подскажет, как ускорить процесс. Главное, чтобы к возвращению Вельта можно было поджечь в печке бересту и продемонстрировать, что все работает как надо.

Стоп… Вельт? Я совершенно точно знаю, что заказчика зовут именно так. А еще знаю, что он охотник и один из лучших следопытов деревни… Это что же выходит, память Рея наконец проснулась?





Глава 5


Спасибо, конечно, что вернула мне память, система. А главное — очень вовремя, как раз когда я собирался ложиться спать. И еще главнее, что память эта оказалась крайне выборочной. Полночи пролежал, глядя в закопченный потолок и пытаясь вспомнить еще хоть что-нибудь, но лишь впустую потратил время. Имя заказчика всплыло как раз в тот момент, когда я о нем подумал, и на этом достаточно. То есть специально доставать из памяти образы или еще какую-то информацию я пока не могу. Приходится довольствоваться только тем, что всплывет само.

С горем пополам все-таки смог уснуть, и даже не знаю, сколько проспал. Будильников тут не изобрели, время в основном измеряется положением солнца, но благо хоть у кого-то есть петух. Собственно, он и разбудил меня еще до восхода солнца, хотя вчера это не сработало. Может, вымотался сильнее, а может сегодня просто начала просыпаться память Рея и рефлексы подскакивать от петушиного ора.

В любом случае, каждое утро в этом мире добрее прежнего. Посмотрел на плоды вчерашнего труда, оценил, что фундамент и основание печи окончательно схватились и можно смело продолжать работу.

Да, где-то в речке плавает набитая рыбой верша и надо только дойти и забрать ее, но сперва стоит хотя бы начать работу.

Первым делом осмотрел основание. Раствор схватился хорошо, нигде не потрескался, не просел. Постучал костяшками пальцев по краю кладки — глухой, плотный звук, без пустот. Вот это уже разговор, вот это я понимаю! Вчерашний Рей работал на совесть, а сегодняшний Рей намерен продолжить в том же духе.

Глины пока хватает, но насчет дымохода уже сомневаюсь, может придется где-то ее искать. А может и не придется, так что не буду зря забивать голову. Добавил пепла и воды до нужной консистенции — не жидкой болтушки, но и не теста для пельменей. Должен тянуться за мастерком, но держать форму. Хорг однажды буркнул себе под нос что-то про «жирность» глины, и я тогда запомнил. Жирная глина трескается при высыхании, тощая крошится. Нужна середина, и эта середина нащупывается только руками.

Первый ряд топочной камеры пошел сразу над основанием. Здесь важно соблюсти геометрию — боковые стенки строго вертикально, задняя чуть наклонена вперед, к топке. Это не прихоть, а физика: наклонная задняя стенка отражает жар обратно к дровам и улучшает тягу. Хорошая печь тянет сама, плохую приходится постоянно раздувать.

Каждый камень укладывал на раствор, осаживал, проверял горизонталь на глаз и иногда на тарелочку с водой. Отклонение в пару миллиметров на первом ряду к пятому превратится в сантиметр, а это уже не печь, а наглядное пособие по тому, как делать не надо.

Второй ряд — перевязка швов. Это, пожалуй, самое простое правило кладки, которое нарушают чаще всего. Вертикальные швы нижнего ряда должны перекрываться телом камня верхнего. Никаких совпадающих швов, никаких крестов. Иначе получается не монолит, а слоеный пирог, который при первом же термическом расширении пойдет трещинами.

К третьему ряду начали вырисовываться боковые стенки топки, и я невольно притормозил, чтобы оценить. Да, пока это просто прямоугольник из камней, ничего особенного. Но уже видна будущая форма, и это всегда приятный момент в любом строительстве — когда хаос материала начинает превращаться в конструкцию.

На четвертом ряду пришлось повозиться с опалубкой под топочный проем. Топочное отверстие нельзя просто оставить пустым и надеяться, что камни над ним будут висеть в воздухе сами по себе. Нужна временная опора, пока не выложен замковый свод. Для этого взял пару палок из прежней опалубки, обтесал, подогнал по ширине проема и вставил распорками. Поверх них — дощечка, изогнутая по дуге. Вот на эту дощечку и будет опираться кладка свода, пока раствор не схватится. Потом опалубку уберу, то что останется сгорит при первой топке, и это даже хорошо.

Пятый ряд лег поверх опалубки с двух сторон, камни начали сходиться к центру, обозначая начало перекрытия проема. Здесь уже нужна аккуратность вдвойне — каждый камень чуть нависает над предыдущим, и если переусердствовать, свод просто сложится внутрь вместе с опалубкой и моими лучшими надеждами на первый шаг.

Всё, дальше пока нельзя, нижние ряды должны набрать хоть какую-то прочность, прежде чем на них ляжет нагрузка от свода. Часа три, не меньше. Торопиться здесь себе дороже, и это один из немногих строительных принципов, который одинаково верен что в двадцать первом веке, что в этом средневековом захолустье.

Отступил на шаг, вытер руки о штаны и посмотрел на то, что получилось. Пять рядов камня, ровных настолько, насколько позволяет местный материал, опалубка под проем, начало свода с двух сторон. Уже не просто куча булыжников на глине, а вполне узнаваемая заготовка под печь. Хорг бы, конечно, сказал «сойдёт» и пошел бы дальше, не удостоив взглядом. Но Хорга здесь нет, и я позволю себе секунду просто постоять и посмотреть.

И тут только заметил кое-что странное. Вымотаться должен был куда сильнее — с утра на ногах, кирпичи таскал, раствор месил, согнулся в три погибели над кладкой. А по ощущениям будто и не работал вовсе. Руки гудят, это есть, спина напоминает о себе, но той тягучей усталости, от которой ноги заплетаются, нет и в помине. Даже немного странно. Списал на азарт, всё-таки работа шла хорошо, увлекся, не заметил, как пролетело время. Такое бывает, и в прошлой жизни тоже случалось не раз.

Ладно, значит можно и до реки дойти. Верша там с ночи стоит, пора проверить.

Уже собрался уходить, но остановился. Что-то зацепило взгляд в конструкции, какая-то мысль промелькнула и никак не хотела отпускать. Система говорила про анализ, про то, что возможности снова разблокированы... Может, попробовать еще раз?

Сосредоточился на печи, попытался смотреть не просто глазами, а как-то иначе, не знаю даже как это объяснить. Инженер всегда смотрит на конструкцию именно так — видит не поверхность, а то, что за ней. Где нагрузка, где слабое место, где материал работает на пределе.

[Анализ конструкции: активирован]

[Тип объекта: отопительная печь, стадия строительства]

[Качество исполнения: 44%]

[Выявленные недостатки: неравномерная толщина швов на втором ряду, отклонение левой стенки от вертикали 3 мм, недостаточная перевязка в северо-восточном углу основания]

[Прочность при текущих параметрах: удовлетворительная. Перед продолжением работ рекомендуется выждать 2 часа до частичного застывания раствора]

Ну и ладно, зато это честная оценка — не провал, но и не повод гордиться. Три миллиметра отклонения я и сам чувствовал, когда клал, просто решил, что некритично, а вот система считает иначе. Что ж, учтем на следующих рядах. Вот только теперь я уже не чувствую себя таким бодрым, как минуту назад. На анализ явно тратятся какие-то силы, но пока непонятно какие. Может это так называемая Основа, о которой говорила система?..

Эх, мне бы разблокировать полный пакет воспоминаний Рея, он точно слышал что-то про Основу. Уверен в этом, ведь мысли о ней сразу отозвались в разуме как о чем-то привычном, совершенно нормальном.

Ничего, разблокируется со временем, теперь в этом можно не сомневаться. Система подсказала, что у меня есть минимум два часа свободного времени, так что думаю, настала пора завтрака. Тем более, солнце уже поднялось над горизонтом, а живот уже несколько раз непрозрачно намекал на желание отведать вкусной рыбки. Или мерзких моллюсков, тут уж как повезет. Главное — источник бесплатной пищи найден и теперь не придется переваривать самому себя.

А там, глядишь, выберусь в лес и придумаю какие-нибудь ловушки для чего-то мясного. Ту же яму для кабана можно вырыть, или соорудить петли на зайца. Правда не удивлюсь, если заяц тут больше вепря, и наоборот, кабанчики размером с морскую свинку.

Вышел из дома, потянулся, размялся и в качестве награды плеснул себе в лицо ледяной воды. Ночка выдалась прохладной, но я пока так и не понял, какое здесь сейчас время года. Может, просто стоит плохая погода, а может заканчивается лето.

Улица встретила меня промозглым ветром и косыми взглядами прохожих. Но кое-что все-таки изменилось… Вот идет Карла, женщина лет тридцати пяти, которая живет в паре домов от Хорга. Теперь я знаю, почему она смотрит на меня с нескрываемой злобой, ведь пару месяцев назад Рей утянул у нее гуся.

Она даже пожаловалась страже, вот только что сделаешь с раздолбаем, который прекрасно умеет заметать следы? Никаких улик не нашлось, свидетелей тоже, да и сама Карла не видела, как Рей воровал, потому наказания не последовало. А вот я знаю, что это сделал Рей, сразу вспомнилась та ночь, и как ему было весело. Этот дебил потом даже подшучивал над этой женщиной, мол, ничего не смогла доказать, дура. Гусь стоит от пяти до пятнадцати медяков и теперь мой долг вернуть эти деньги. А также признаться, что еще сложнее, ведь лично я не виноват.

Вон идет бородатый мужик. На меня не смотрит, но я заметил, как при моем появлении на улице он невольно сжал кулаки. Придурок Рей как-то давно взял у него оплату за материал, а в итоге купил брак за полцены и получил за это от Хорга. Но деньги все равно не вернул, так как все думали, что он потратил всё до монеты.

А это… А это уже неприятная встреча. Увидел, как ко мне приближается группа подростков во главе со слегка пухловатым, но довольно крупным заводилой. Тобас, если память не изменяет. И этот Тобас является настоящей головной болью не только Рея, но и половины деревни. Правда кто ему сможет что-то сделать, если он сын старосты? Вот поэтому Тобас занимается тем, чем только захочет.

И сейчас он явно захотел что-то от меня.

— Рей, дружище! — улыбнулся Тобас во все тридцать два, — Где же ты так долго пропадал, а? Алкаш твой снова в запое, а ты чего без дела слоняешься?

Тобас был примерно моего возраста, может чуть старше, но при этом выглядел так, будто природа специально постаралась, чтобы его ни с кем не спутали. Крупный, плотный, с той мягкой пухлостью, которая у сытых людей вместо мышц, зато с такими же широкими плечами.

Одет чисто, без прорех и заплат, в отличие от большинства деревенских его возраста — сразу видно, чей сын. Волосы темные, коротко стриженные, стоят почти вертикально, как будто тоже при должности. Держался он с особой уверенностью будто бы его здесь никто и никогда всерьез не одергивал, и это чувствовалось в каждом жесте.

Кстати вспомнилось, что он уже начал развивать внутреннюю силу, готовится занять отцовское место. Техник, одним словом. Для деревни такого размера это звучало весомо, и Тобас явно знал об этом.

За его спиной маячили трое. Один — жилистый и длинный, с вечно скучающей рожей, из тех, кто присоединяется к компании просто потому, что в одиночку скучнее. Второй — рыжий, веснушчатый, из тех, кто смеется над чужими шутками громче самого шутника. Третий — кряжистый молчун с руками, явно привыкшими кому-нибудь что-нибудь сломать. Вся компания смотрела на меня так, будто я стою не на деревенской улице, а в центре ярмарочной площади, и сейчас начнется представление.

— Да никуда особо не пропадал, — пожал я плечами, сохраняя совершенно безразличный вид, — Работал.

— О, работал! — Тобас хохотнул и обернулся к своим, те послушно заулыбались, — Слыхали? Рей работал! Это, наверное, конец света близко, раз уж этот бездельник за лопату взялся.

Память услужливо подбросила кое-что нехорошее. Вот этот Тобас, только чуть моложе, хлопает Рея по плечу и говорит с покровительственной улыбкой: я стану старостой после отца, и тогда подтяну тебя, будешь при мне, будешь в порядке. И Рей, круглый идиот, верил. Ошивался рядом, терпел унижения, выполнял всякую мелкую грязную работу, только бы не вылететь из этой компании. Потому что хотел принадлежать хоть к какой-то компании, раз уж больше нигде не принимали.

И гусь у Карлы — тоже Тобасова идея. Мол, слабо? А потом этот гусь ушел к Тобасу на стол, Рею перепал жалкий кусочек крыла, и то только потому, что Тобас был в хорошем настроении и в него больше не лезло. А Рей еще и благодарил... Вот это, пожалуй, самое неприятное воспоминание из всех, что успели всплыть.

— Слушай, Рей, — Тобас чуть сменил тон, и в голосе появилось что-то притворно-серьезное, — Ты ведь помнишь, что должен мне?

— Это смотря что ты имеешь в виду, — осторожно произнес я.

— Не надо так смотреть, будто первый раз слышишь! — Тобас сделал шаг вперед, — Мы договаривались. Ты обещал помочь перенести кое-какие вещи от амбара. Неделю назад обещал, между прочим.

Вот как, значит, и такие долги тоже есть. Судя по тому, что я успел узнать о Рее, список обещаний у него был длинный и регулярно пополнялся, особенно когда Тобас обещал в ответ что-то хорошее.

— Обещание надо выполнять, — продолжил Тобас, и голос стал чуть тверже, — Или ты думаешь, что слово ничего не стоит? Это некрасиво, Рей. Некрасиво и неправильно. Человек сказал — человек сделал, понимаешь?

Это было сказано так уверенно, так весомо, что человек со стороны запросто мог бы решить, что Тобас произносит великую истину. Рыжий при этом важно кивнул, будто поддерживает глубокую философскую мысль.

— Ты же не хочешь, чтобы о тебе говорили как о человеке, который слова не держит? — Тобас развел руками, — Тем более, у тебя и так репутация не ахти.

Последнее было произнесено с сочувственной интонацией, которая хуже любой откровенной грубости.

— Слушай, Тобас, — произнес я спокойно и ровно, — Ты сейчас очень убедительно рассказываешь про обещания. Прямо заслушаться можно. Вот только я сейчас занят, у меня работа.

— Какая еще работа? — фыркнул рыжий.

— Как и всегда, помогать Хоргу, — я слегка пожал плечами, — Мы кладем печь и надо закончить с ней в срок.

Тобас прищурился, длинный переглянулся с рыжим, а молчун по-прежнему молчал.

— Печь, — повторил Тобас, — Так Хорг ведь в запое. Или он руководит, а ты сам кладешь кирпичи? Кто тебе такое вообще доверит, у тебя же руки из задницы растут!

— Сам. — решил никак не реагировать на подколки, ведь ему именно это и надо.

Правда судя по выражению его лица, в это верилось примерно так же, как в то, что рыба однажды выйдет из реки и пойдет гулять по деревне.

— Ну давай, — произнес он наконец, явно растерявшись и не придумав, как еще меня подколоть — Иди строй свою печь, Рей. А потом все равно придешь, никуда не денешься.

Он развернулся и зашагал прочь, его компания потянулась следом. Я же смотрел им вслед и думал про гуся. Про кусочек крыла, который достался Рею как награда за чужой риск. Про обещание сделать его большим начальником при будущем старосте.

Ладно, хватит на сегодня воспоминаний. Теперь уже немного жалею, что они начали возвращаться и что еще хуже, ощущаются как свои собственные. Того Рея больше нет, а река не ждет, все-таки верша там с самой ночи.

Берег реки встретил меня шумом ветра и ощущением умиротворения, а ледяная вода, в которую пришлось окунуться по колено, вернула трезвость мыслей. Моя верша все так же стояла ровно там, где я ее и оставил, хотя на подходе к реке закрадывались мысли, что ее могут утянуть те же рыбаки или кто-нибудь еще.

Те трое, например, вообще не внушают доверия. Да, они смеялись над моим изделием, но ведь оно рабочее. Могли просто вытащить оттуда рыбу с утра пораньше, или разломать, чтобы не зазнавался. С местными укладами я уже начал знакомиться, так что подобное вполне может произойти.

Но нет, на реке оказалось пусто. Видимо, забулдыги пока зарабатывают себе на выпивку и придут сюда только под вечер, так что я смог спокойно заняться своими делами и не выслушивать насмешек.

Веревки у меня не было, так что снасть просто лежит на мелководье придавленная камнями. Пришлось зайти в ледяную воду, отчего ноги словно прострелило сотнями игл. Но есть хочется сильнее, чем жалеть себя, так что добрался до верши и схватил ее за один из прутьев. Конструкция поддалась легко, камни, которыми я ее придавил, сдвинулись в стороны, и я осторожно поднял ловушку над поверхностью.

Ну-ка, ну-ка...

Внутри определенно что-то возилось. Несколько золотистых рыбок, похожих на карасей, каждая примерно с ладошку размером, метались вдоль прутьев, блестя чешуей на утреннем свете. Я насчитал четыре штуки, а на дне, ближе к закрытому концу, неподвижно лежала рыба покрупнее, вытянутая, с приплюснутой мордой, явно из щучьей породы, только мелкая, граммов на пятьсот максимум. Ну и вишенка на торте: два рака, здоровых, темно-зеленых, деловито шевелили усами, совершенно не понимая, что оказались в положении обеденного меню.

Я некоторое время просто смотрел на этот улов с нарастающим уважением к собственной криворукой верше. Значит, работает, страхолюдина. А ведь мужики вчера хоронили ее заживо, но она вопреки всему сделала свое дело.

Вытряхнул все это хозяйство в нижнюю часть рубахи, придерживая ее как мешок, после чего отложил вершу на берег. Раки недовольно задвигались, рыба трепыхалась, шлепок по носу от щучьего плавника пришлось проигнорировать.

Теперь надо снарядить ловушку заново. Отошел выше, туда, где берег оставался влажным после ночного тумана, и принялся отгребать землю руками. Черви нашлись быстро, жирные, неповоротливые, явно не ожидавшие такого утра. Набрал штук десять и вернулся к верше.

Просто бросить их внутрь смысла мало, это я уже понял вчера. Нашел несколько тонких прутиков, нанизал червей прямо на них, так чтобы не уползли, и закрепил эту конструкцию в середине ловушки. Никуда не денутся, будут сидеть и источать запах, привлекая всю мало-мальски голодную рыбу в округе. Надо будет потом поэкспериментировать с приманкой, может, потроха лучше работают, или какая-нибудь кашица. Но это в следующий раз. А ловушку стоит поставить еще одну вечером, опыт уже есть, вторая получится лучше.

Вернул вершу на место, придавил камнями, вышел на берег и обнаружил, что стоять с горстью рыбы в рубахе довольно неудобно. Но всяко лучше, чем ходить голодным.

Уже поднявшись на пологий откос к деревенской тропинке, я услышал шаги. Ага, Герт. Красноносый рыбак, который вчера назначил себя главным специалистом по моей рыболовной несостоятельности. Он шел к реке, с удочкой под мышкой и кувшином в руке, явно планируя повторить вчерашний продуктивный день. Увидел меня и уже открыл рот, чтобы отвесить что-нибудь обидное, но я его опередил.

— Вот, лягушки, как ты вчера и прогнозировал, — приподнял рубаху, демонстрируя содержимое.

Герт остановился, посмотрел на рыбу и раков.

— Ну... Э-э... — он явно не ожидал такого продолжения своих вчерашних шуток, — Не, молодец, Рей, честно. Не ожидал.

Похвала прозвучала обескураженно, что было даже приятнее, чем если бы он сказал это с энтузиазмом. Постояли так с полминуты, ну и разошлись молча, каждый по своим делам.

Обратная дорога прошла в приятных мыслях о завтраке. На костре я разжег несколько палок, не пожалев еще одну порцию хозяйских дров, пусть Вельт потом спишет это с Хорга, все-таки кормить меня — это его задача. Соорудил шампуры из прутиков, выпотрошил карасей мастерком, что оказалось крайне неудобным занятием, инструмент явно создан не для разделки рыбы, но когда очень хочется есть, привередничать не приходится. Раков отправил прямо в угли, они вроде бы так и едятся.

Без соли, конечно, невесело, и это мягко говоря. Пресная рыба на прутике это не то блюдо, за которое дают звезды Мишлена, но желудок принял угощение с готовностью и даже без возражений.

И тут пришла идея, которая стоила того, чтобы отвлечься от завтрака. Щуку-то я не стал пока жарить, а она покрупнее карасей. И если подумать, у одного местного торговца соль точно есть! Как там его звали? Вроде Торб, и он обещал устроить мне крепкую взбучку при следующей встрече.

Ладно взбучка подождет, ведь сегодня у меня есть товар на обмен.

Нашел лопух побольше, завернул в него щуку и отправился через всю деревню к лавке мясника. По дороге обдумывал стратегию разговора. Главное, первые десять секунд, пока он не замахнулся.

Торб завидел меня издалека и сразу сжал кулаки, это было заметно даже на расстоянии. Грузный, краснощекий мужик с руками, привыкшими к тяжелой работе. Я поднял свободную руку ладонью вперед еще на подходе.

— Погоди!

— Ты куда приперся, щенок? — голос у него был такой, что куры в соседнем дворе испуганно переместились в дальний угол.

— Предложение есть, деловое. — я развернул лопух и протянул вперед щуку, — Вот. Рыба свежая, только поймал. Меняю на щепотку соли, у тебя она точно есть.

Торговец посмотрел на рыбу. В глазах что-то промелькнуло, не то что расчет, но какое-то размышление, явно не злобное.

— Ты что, охренел что ли? — произнес он, но уже чуть тише, — Ты у меня мясо стащил. И теперь думаешь продать мне рыбу за соль?

Возразить было нечего, и я не возражал.

— Знаешь что, — он взял щуку из моих рук, осмотрел, слегка придавил пальцем бок, проверяя свежесть, — Возьму ее. Только не на соль меняю, а в уплату долга. Точнее, одного из долгов. А теперь всё, пошел отсюда, и чтобы я тебя не видел.

Он убрал рыбу под прилавок и махнул рукой таким жестом, который не предполагал продолжения разговора.

Я же постоял секунду, оценил ситуацию и решил, что спорить бессмысленно. Честно говоря, торговец прав. Память Рея услужливо подсунула несколько эпизодов с участием этого самого прилавка, все они заканчивались одинаково, быстрыми ногами и чужим куском мяса. Так что расчет справедливый, даже если соли я и не получил.

Вернулся без соли и рыбы, но зато с одним долгом меньше. Это прекрасно, что долгов стало меньше, вот только на раздачу остальных долгов Рея рыбы в реке все равно не хватит. Ну не плодится она с такой скоростью, с которой Рей зарабатывал себе проблем.

Позавтракал пресными карасями и раками, которые без соли напоминали вареную тину, хотя на голодный желудок и это сошло за приличный обед. Ну а после сразу вернулся к работе. Фундамент и основание свода схватились надежно, раствор стал плотным, при постукивании звук правильный, глухой и однородный.

За следующие несколько часов выложил несколько рядов поверх топочного свода, ведя кладку аккуратно, без спешки, давая каждому ряду немного времени перед тем как нагружать следующим. Не забыл и о том, что на одной из стенок начался перекос на три миллиметра, так что оперативно устранил его просто положив чуть больше раствора.

Топка в результате оказалась практически готова. Оставалось закрыть верхнюю часть и переходить к дымоходу, но это уже завтра.

Остановился, вытер руки о штаны и решил провести анализ. Хотелось понять, что именно получилось и что нужно подправить до того, как всё схватится окончательно.

Взгляд как будто прошел сквозь поверхность, увидел кладку изнутри, швы, нагрузки…

[Анализ конструкции: активирован]

[Тип объекта: отопительная печь, стадия строительства]

[Качество исполнения: 52%]

[Выявленные недостатки: неравномерная перевязка в северном углу топки, незначительный уклон свода влево — 2 мм на 30 см]

[Прочность при текущих параметрах: удовлетворительная. Рекомендуется выдержать паузу перед продолжением кладки — не менее 4 часов]

Пятьдесят два процента качества... Уже лучше, чем было, хотя до идеала далеко. И снова эти два миллиметра уклона я почувствовал еще при укладке, но решил, что некритично. Система, как обычно, оказалась менее снисходительной к собственным решениям, чем я сам.

Зато запас сил после анализа просел ощутимо, как будто кто-то выдернул пробку из бочки. Ноги сразу стали тяжелее, в голове появился знакомый звон. Надо не частить с этим делом, ресурс явно конечный, и тратить его на каждые два ряда кладки расточительно.

Кстати, пока работал, система трижды порадовала небольшими приростами. Совместимость добралась до восьмидесяти пяти процентов, по проценту-двум за каждый удачный ряд. Прогресс постепенный, но стабильный, что гораздо приятнее резких скачков. Четыре часа ждать до следующих рядов, а значит как раз успею сходить на реку и сплести еще одну вершу. Первая показала себя хорошо, вторая обязательно получится лучше, уже знаю, что именно сделать по-другому.

Отряхнул руки, окинул взглядом кладку, мысленно похвалил себя за ровные швы в верхних рядах и вышел за порог.

Но в этот момент на плечо опустилась тяжелая рука.

— Значит, вот ты где, сопляк.

Я обернулся. Хорг стоял у самой двери, покачиваясь самую малость, но при этом глядя очень твердо. Красные глаза, небритый подбородок, от него несло кислым так, что сразу стало понятно, трезвый день явно не сегодня. Злой, это тоже было видно без всяких подсказок.

Запой, судя по всему, закончился не самым мягким образом.





Глава 6


— И чего это ты тут делаешь? Кто тебе разрешал заходить в дом заказчика? — Хорг навис надо мной и от его зловонного дыхания зазвенело в ушах, а перед глазами все поплыло.

Времени на раздумья нет, так что пришлось выпалить первое, что пришло в голову.

— Ну так вы же меня сюда и послали, Хорг, — главное — уверенность. Если говорить уверенно, то люди обязательно поверят. А если не поверят — значит ты говорил недостаточно уверенно, вот и все.

В прошлой жизни частенько попадались на глаза короткие видео на самых разных платформах. Помню, мой напарник постоянно за обедом смотрел эту дрянь и даже иногда верил в увиденное. Там рассказывали про то, что на планете был всемирный поток, что об этом писал даже Ломоносов, а это как бы видный ученый и не верить ему, значит не уважать науку. В том видео даже демонстрировались фото каких-то архивных документов, и все выглядело на самом деле убедительно.

Но ведь бред же… И даже мой напарник на какое-то время в этот бред поверил. Хорошо хоть не поверил в то, что земля плоская, хотя и был близок к этому.

Собственно, я говорил достаточно уверенно, так что Хорг на пару секунд завис и даже почесал затылок.

— Погоди, я же бухал вроде, — протянул он.

— А разве это помеха для настоящего мастера? — теперь капелька лести, пусть немного зазнается и окончательно поверит во все, что я говорю.

— Нет, ну бред же… Хотя ладно, — махнул рукой Хорг, — Не помнишь, зачем я тебя сюда послал?

— Так под вашим руководством, я клал печь… Совсем не помните, да? — посмотрел на него взглядом полным сочувствия, — Мы же все эти дни работали не покладая рук! И вы мне доверили иногда даже класть кирпичи!

— Да? — окончательно опешил здоровяк, — Беда… Эх, опять переделывать… — с этими словами он грубо отодвинул меня в сторону, хотя я и не сопротивлялся. Против этой руки толщиной с бревно все равно не выстоять. — Да ну? — он замер в дверях и некоторое время просто стоял и смотрел на печь. — Это что, мы по пьяни так сделали?

Всё, мир Хорга окончательно перевернулся, а я не смог сдержать ухмылки.

Почему не сказать ему, что это я всё сделал сам? Ну как минимум потому, что это будет выглядеть неправдоподобно. Плюс, он действительно никогда не разрешал Рею выполнять работу самостоятельно, тем более, когда дело касается печей. Ну и инструмент как-бы тоже не мой.

Зная Хорга, если он вдруг подумает, что эту печь я выложил без его участия, он начнет ее разбирать и проверять каждый шов, включая внутренние. Тогда как заказчик вернется уже завтра, в лучшем случае послезавтра и он непрозрачно намекнул, что хочет к этому моменту видеть уже достроенную печь в своем доме.

В общем, проще было соврать. Впереди у меня долгая, насыщенная событиями жизнь и еще успею не раз сказать, что вот мое творение, можете оценивать. Ни к чему мне сейчас какая-то похвала, тем более от Хорга.

— Ну не бывает же так… — снова ошарашенно протянул Хорг. Он уже подошел ближе и теперь рассматривал каждый сантиметр моего творения. — Я же точно помню, что сидел дома… А эти швы совсем свежие, будто только положили, — он повернулся ко мне и смерил долгим взглядом.

— Да, эти я как раз положил. Вы вчера сказали положить, показали как это сделать, в какую сторону компенсировать перекос, и я выполнил все четко по инструкции. — развел я руками. Ладно, совсем уж прибедняться не буду, тем более, работу он уже вроде бы оценил.

— Ладно, — нахмурился мужик и некоторое время стоял и смотрел на меня, — Сойдет.

Воспоминания тут же всколыхнулись и перед глазами всплыло несколько образов. Вот это его «сойдет» является высшей похвалой, ничего лучше от него Рей никогда не слышал. Впрочем, даже такую похвалу доводилось слышать всего пару-тройку раз за всё время знакомства с этим человеком.

Кстати да, мне было интересно узнать, кем Рею приходится Хорг. Но пока память молчит, как и насчет семьи парня. И пусть это, возможно, прозвучит как-то некрасиво, но я отчасти рад, что близких родственников у него нет. Не представляю, как бы мне пришлось смотреть в глаза родителям парня, тело которого заняла моя душа. Он ведь, по сути, уже мертв и осталась только оболочка, тогда как внутренний мир совершенно иной.

— Так, всё, — пока я стоял и думал, Хорг все-таки смог взять себя в руки, — Надо, значит, заканчивать! Рей, мешай раствор, будем класть!

— Кхм… — я уже хотел выпалить, что ряды уложены буквально недавно и надо выждать хотя бы несколько часов, но вспомнил, что в прошлый раз за это мне сразу прилетел подзатыльник. Так что действовать лучше аккуратнее, — Но ведь вы сами говорили, что продолжать не раньше, чем через четыре часа после кладки. А я только закончил как раз.

— Гм… — Хорг почесал щетину и снова задумался, — Говорил, точно. Так будет правильнее… Но ведь мы и так затянули, заказчик будет говнить как обычно.

— Вельт говорил, что вернется не раньше, чем завтра, так что время есть, — пожал я плечами, — В общем, пока пойду на речку, там есть некоторые дела. — с этими словами развернулся, прихватил лопату и спокойно направился к водоему.

— Что? Нет, стой! Ты что, охренел тут? — Хорг аж заикаться начал от удивления, — Куда пошел? Какие дела? И какого хрена ты мою лопату берешь?

— В смысле? Вы же мне сами эту лопату отдали в качестве оплаты, — выпалил я, даже не успев до конца продумать легенду. Просто показалось, что сейчас идеальный момент получить свой первый в этом мире инструмент в личное пользование.

— Чтобы я, да отдал тебе свою лопату? — мужик зарычал, а рожа его начала постепенно краснеть. — Ты хочешь сказать, что я заплатил тебе за то что ты тут подтаскивал кирпичи? Не многовато ли для такого труда?

— Не за кирпичи… — так, по ходу разговор все-таки зашел не туда и теперь придется вернуть лопату. Эх, а ведь она мне так понравилась… Но в этот момент память подбросила одну важную зацепку и на лице сама собой расплылась улыбка, — А за передачу ваших любовных посланий Карле в виде песен, которые вы сочинили специально для нее и заставили меня выучить на зубок… Ох Карла моя, для меня ты ценней кирпича…

Хорг сразу заткнулся, хотя лицо оставалось все таким же красным. Нет, даже краснее, правда теперь это была не злоба, а что-то вроде смущения. Забавно выглядит, кстати. Но его можно понять, ведь как-то раз такое уже бывало и Хорг после этого стеснялся выходить из дома на протяжении двух месяцев.

— И что, ты передал? — тихо пробубнил он, не отрывая взгляда от пола.

— Нет, конечно. Подумал, что для такого лучше сперва протрезветь, — пожал я плечами.

— Забирай лопату. Заслужил.

До реки было минут десять ходьбы, и все десять минут я наслаждался тишиной. После Хорга и его зловонного дыхания даже промозглый ветер казался чем-то приятным. Лопата удобно легла на плечо, и я поймал себя на том, что улыбаюсь. Первый инструмент в этом мире, добытый исключительно смекалкой. Пусть смекалка и была немного бессовестной, но Хорг сам виноват — нечего было в запой уходить и сваливать всю работу на меня. Кстати да, эта лопата на самом деле является платой за печь!

Верша оказалась именно там, где я ее и оставил, притопленная у берега среди корней. Хорошо, значит никто ее не трогал, а то каждый раз переживаю за свою первую собственноручно изготовленную снасть. Вытащил, заглянул внутрь и присвистнул. Четыре карася, один другого крупнее, плюс пара мелких окуньков, которые явно заплыли случайно и теперь явно об этом жалели. Неплохо для первой ловушки, сплетенной на ощупь в темноте.

Рыбу выпускать на берег не стал, сразу насадил на кукан — согнутую прутиком ветку с заостренным концом, продел каждой под жабры и обратно в воду. Пусть плавают, пока не понадобятся. Сдохнет рыба на берегу, и считай работал зря. В прошлой жизни это называлось временное хранение, и принцип везде одинаковый.

Вершу решил перезабросить чуть выше по течению, там, где дно уходило в тень от нависших ветвей. Хорошее место, спокойное, рыба любит стоять в таких точках, особенно к вечеру.

Перед тем, как установить вершу на новом месте, занялся поиском червей. Пара ударов лопатой, переворот пласта, и вот уже горсть жирных копошащихся созданий отправилась в подвернувшуюся щепку с загнутыми краями. Импровизированная коробочка, ничего особенного, зато черви не разбегутся. Следом насадил целый пучок на прут, отправил его на законное место, распрев между стенками верши, кинул пару камней и отправил снасть добывать мне пропитание на завтра.

Хорга теперь даже просить не хочется, если честно. Тем более, он за работу уже заплатил лопатой, этого хватит сполна. Но если предложит — отказываться, конечно же, не буду.

Дальше пришло время заняться главным. Нарубил веток, воткнул их кружком в мягкий берег, причем чуть шире, чем для первой верши. Размер имеет значение, а щука в маленькую дырку не пролезет, только развернется и уйдет. Уселся на бревно, перекинул через колено первый прут и начал плести.

Такая работа уже стала привычной, руки помнили порядок переплетения, пальцы сами нащупывали нужный угол, и голова постепенно освобождалась от лишних мыслей. Вот именно за это я и полюбил это занятие, никакого шума, никаких подзатыльников, только ты, прутья и размеренный ритм. Строители в прошлой жизни называли подобное состояние потоком, когда работа идет сама собой и думаешь уже не руками, а чем-то другим.

Система, кстати, молчала. Тоже отдыхала, видимо.

И вот, я спокойно сидел на берегу, занимался своего рода медитацией, просто плел свою снасть и никого не трогал, но в какой-то момент все мое внимание приковало кое-что интересное…

На противоположном берегу, на небольшой прогалине между деревьями, стоял немолодой мужик. Голый по пояс, в одних штанах, невзирая на прохладу. Сначала подумал, что он просто разминается, потому что движения были плавными, почти танцевальными. Руки описывали широкие дуги, корпус мягко перетекал из стороны в сторону, ноги переступали неслышно. Красиво даже, если честно, совсем не то, чего ожидаешь увидеть на берегу реки в такое время.

Но потом он начал ускоряться… Плавность никуда не делась, просто движения стали плотнее, резче, один переход сменялся другим без паузы. Он сделал короткий шаг вперед, развернулся на носке, рука ушла назад по дуге и вдруг резко, почти незаметно для глаза, выстрелила вперед.

Удар пришелся в камень на берегу. Грохот разнесся над рекой, как пушечный выстрел. Следом под ногами прокатилась волна вибрации, такая, что прутья в руках мелко задрожали. Мужик спокойно опустил руку и отступил на шаг, разглядывая результат.

Да и я грешным делом принялся вглядываться в результаты его разминки. А когда пыль слегка рассеялась, чуть не присвистнул от удивления. Всё-таки от удара этого мужика прочный камень тупо раскололся на несколько крупных кусков, которые разошлись в разные стороны.

Сразу поймал себя на том, что перестал плести и просто смотрю.

Щебенка! Вот первая мысль, которая пришла в голову. Там теперь целая куча щебня, причем уже наколотого, бери да используй. Удобно же, всего один человек и один удар вместо молотка и часа работы. Строительный потенциал происходящего был очевиден даже отсюда, с другого берега.

Мужик тем временем встал ровно, закрыл глаза и просто стоял несколько секунд. Потом медленно выдохнул и снова начал двигаться, уже с самого начала, с тех же плавных дуг руками.

Практик… Слово всплыло само, следом потянулось еще несколько образов из памяти Рея. Вот кто-то в деревне негромко говорит про соседа, мол, занимается, развивает духовный фундамент. Вот Тобас небрежно демонстрирует что-то приятелям, пускает искру с пальцев, те восхищенно ахают. Вот урок, который Рей так и не получил, потому что не нашлось ни учителя, ни времени, ни, честно говоря, желания.

Теперь многое встало на свои места. Вот почему Рей таскался хвостом за Тобасом, терпел все его выходки и выполнял грязную работу за кусок крыла. Тобас уже начал развивать внутреннюю силу, а значит имел то, чего у Рея не было совсем. Не статус старостиного сына, не деньги и чистая одежда, а именно это. Духовный фундамент открывал возможности, которые без него были просто недоступны, и Рей это чувствовал, даже не понимая до конца.

Как именно его развивают, память давала лишь обрывки. Что-то про концентрацию, что-то про физическую нагрузку как основу. Рей слышал об этом краем уха и не запомнил толком, потому что тогда ему было не до того.

Ладно, это вопрос на потом. Сейчас есть дела поважнее.

Плетение шло споро, новая ловушка получалась заметно крупнее и аккуратнее первой, уже немного набил руку и пальцы больше не путались в прутьях. Мужик на том берегу продолжал свои упражнения, и краем глаза я периодически поглядывал на него, невольно отмечая, как именно он перемещается, как распределяет вес.

Мощь там действительно нешуточная. Такой удар в нужном месте и в нужный момент заменит инструмент, которого нет, и сэкономит время, которого тоже всегда не хватает. Надо будет разобраться с этим подробнее. Не сейчас, конечно, но скоро.

Верша была готова еще за час до захода солнца, так что все примерно по плану. Осмотрел плетение, поправил пару прутьев на входе, проверил жесткость каркаса. Держит хорошо, лучше первой.

Теперь надо бы выбрать подходящее место. В прошлый раз брал карасей, а карась рыба мирная, в держится преимущественно в чистой воде и иногда заплывает на прокорм. Щука другая, та любит засады, водоросли, темные пятна на дне, где можно стоять неподвижно и ждать. Значит, нужна глубина и зелень.

Прошел вдоль берега метров тридцать, пока не нашел подходящее место. Там, где дно резко уходило вниз и из воды торчали пучки длинных подводных трав, опустил вершу, придавил камнем, чтобы не всплыла, и привязал сигнальный прут к ветке над водой.

Готово. Завтра посмотрим, кто попался.

Кукан с карасями подхватил под мышку, лопату на плечо и не торопясь направился обратно к деревне. Мужик на том берегу к тому моменту уже ушел, только расколотый камень остался лежать на прогалине, разделенный на аккуратные куски.

Когда я вернулся, Хорг сидел у порога на перевернутом ведре и смотрел куда-то в сторону. Вид у него был такой, будто он только что провел серьезную беседу с самим собой и остался недоволен итогом. Увидев меня, буркнул что-то неразборчивое и снова уставился в пространство.

Я выложил кукан на землю перед ним. Четыре карася, один к одному, блестят чешуей на вечернем свете.

Хорг все-таки не удержался и покосился на рыбу. Потом пересилил себя и отвернулся, но хватило его всего на пару секунд, снова уставился на мой улов. Желудок у него при этом высказался вполне отчетливо — звук получился такой, что я из вежливости сделал вид, будто ничего не слышал.

После запоя человек обычно не ест сутки, а то и двое. Это я знал еще из прошлой жизни, насмотревшись на разных людей в разных состояниях. Организм сначала отказывается от еды, потом резко вспоминает, что голоден, причем вспоминает с большим интересом.

— Берите, — кивнул я на рыбу, — Мне одному столько не съесть.

Хорг помолчал секунду, потом встал с ведра без лишних слов, и просто ушел. Обиделся что ли? Хотя ладно, мне же больше достанется. Достал мастерок, кое-как впорол рыбу, почистил... И к этому моменту как раз вернулся Хорг, неся в кулаке небольшой холщовый мешочек. Швырнул его мне, я поймал.

Соль? Вот это уже разговор!

Костер развели тут же во дворе, благо место для него было обжитое. Рыбу натер солью снаружи, сыпнул чуть в брюхо, нанизал на шпажки и установил над углями. Шипение, запах горящей поджаристой кожицы, от которого живот свернулся в узелок, а изо рта чуть не брызнула слюна.

Хорг устроился напротив и с совершенно пустым взглядом смотрел на карасей, но судя по тому, как часто он сглатывает слюну, видно, что к рыбе здоровяк явно неравнодушен. За время готовки Хорг не проронил ни слова, да и я сам не заводил общение. После нескольких дней в одиночестве и недавнего разговора про песни для Карлы совместное молчание казалось вполне уместным.

Рыба получилась хорошей, хотя я вряд ли могу трезво оценивать ее качество, когда изголодавшийся организм готов молиться за каждую калорию. Может это и не ресторанное блюдо, и косточек многовато, но с солью это было уже что-то настоящее, а не просто способ набить желудок. Хорг ел неторопливо, обстоятельно, изредка сплевывал косточки в сторону. Думал о чем-то своем, и я не мешал.

Солнце между тем ощутимо просело к горизонту. Небо над лесом начало наливаться густым оранжевым, тени от деревьев вытянулись через всю улицу. Хорг доел последнего карася, вытер руки о штаны, помолчал еще немного и вдруг хлопнул в ладоши.

— Всё, хватит рассиживаться, — поднялся он с места, — Солнце уже почти село, а несколько рядов положить еще успеем. Утром доделаем дымоход. — он двинулся к дому, на ходу добавив, — Так и быть, всё что выше крыши будешь выкладывать сам. Справишься — хорошо, не справишься — переделаю.

Это прозвучало не как похвала и не как доверие. Скорее как констатация факта: работа есть, руки есть, значит делай. Но для Хорга и это было немало.

Работали при свете факела, который он воткнул в щель между камнями у входа. Огонь коптил и потрескивал, тени от кладки прыгали по стенам, но руки уже привыкли к этой работе и особого освещения не требовали. Хорг клал молча, я подавал раствор и кирпичи, изредка клал сам, когда он кивал в нужную сторону. Несколько рядов легли ровно и быстро, без разговоров и без лишних движений.

В какой-то момент Хорг отступил, оценил кладку и снова хлопнул в ладоши, на этот раз тихо, скорее для себя.

— На сегодня хватит. — и больше ничего не добавил.

Пока он собирал инструмент, я положил руку на верхний ряд и активировал анализ.

[Анализ конструкции]

[Тип объекта: отопительная печь, стадия строительства]

[Качество исполнения с учетом материалов и типа конструкции: 61%]

[Выявленные недостатки: незначительная неравномерность шва в северо-западном углу — в пределах допустимого]

[Прочность при текущих параметрах: хорошая. Конструкция готова к продолжению кладки после выдержки — не менее 6 часов]

И всё-таки процент качества подрос, когда трезвый Хорг взялся за дело. Но я и не претендовал на звание великого строителя средневековья, мне еще учиться и учиться. Нет, рано или поздно я обязательно стану лучшим, это даже не обсуждается, но пока стоит трезво оценивать свои возможности.

[Совместимость: 88%]

А вот это уже приятно, за сегодняшний день добавилось еще три процента только за эти ряды и изготовление новой верши. Силы после анализа просели привычно, в голове слегка загудело, но уже не так сильно, как в первые разы. Хотя и перед анализом я чувствовал, как меня переполняет азарт и силы. То ли привыкаю, то ли научился не тратить лишнего. То ли научился копить Основу? Гм… Этот момент можно будет обмозговать.

Хорг тем временем уже завернул инструмент в тряпицу и направился к выходу.

— Инструмент почисть, — бросил он на ходу, — И всё, можешь идти. Нечего тут торчать до ночи, завтра работы хватит.

— Приберусь немного, — отозвался я.

Хорг остановился и даже обернулся, удивленно уставившись на меня.

— Зачем? Завтра всё равно продолжаем, опять насоришь. А вот как закончим, так и уберешься основательно.

— Заказчик может вернуться раньше срока, — пожал я плечами, — Придет, а тут глиняная каша на полу и кирпичная крошка по углам.

— Ну и что с того? Стройка — не горница, грязно и должно быть.

— Можно прийти и увидеть разруху, — продолжил я, не споря, а скорее объясняя свою позицию. — А можно прийти и увидеть чистоту и почти готовую работу, и второе запоминается иначе. Потом соседу расскажет, тот другому.

Хорг посмотрел на меня секунду, потом пожал плечами.

— Как хочешь. Только инструмент сначала.

На этом он ушел, а его шаги вскоре затихли за углом, потом стихло и всё остальное.

Инструмент почистил первым делом, это само собой разумеется. Снял раствор с мастерков, протер полотна сухой тряпкой, проверил рукоятки. Хорг прав в одном — инструмент всегда должен быть готов к работе, это не обсуждается. Но на этом останавливаться не стал.

Собрал обломки кирпича в угол, рассортировал то, что еще годится, от откровенного мусора. Смел глиняную крошку с пола к порогу, потом вынес наружу. Тряпки, которыми была накрыта мебель, поправил так, чтобы лежали ровно. Ведра составил у стены, мешки с остатком глины завязал, чтобы не рассыпалась. Потратил на всё это от силы минут двадцать, но результат того стоил.

Когда закончил, встал посреди комнаты и огляделся. Практически достроенная печь, чистый пол, аккуратно сложенный материал. Вельт войдет сюда и поймет сразу — здесь работают люди, которым не всё равно. Это не гарантия хорошей репутации, но маленький кирпичик в ее основание. Таких кирпичиков надо много, и каждый важен.

Подхватил лопату и уже собрался выходить, когда память вдруг подбросила кое-что неожиданное… А ведь у меня есть жилище!

Я остановился прямо на пороге. Собственное жилище, не дом Хорга, не дом заказчика, а именно мое. Память подсветила направление, куда идти, примерно где находится, но как оно выглядит внутри, не показала. Просто, грубо говоря, адрес без картинки.

И почему это всплыло только сейчас? Несколько дней ночевал в доме заказчика, ел речных моллюсков и спал на полу, а собственное жилище спокойно ждало где-то в деревне и молчало. Память Рея продолжала выдавать информацию в самом непредсказуемом порядке.

Ладно, раз уж вспомнил, надо идти смотреть. Факел догорал, я подхватил его и вышел в темноту.





Глава 7


Ночная деревня показалась мне местом крайне недружелюбным. Факел задуло сразу, как только вышел из дома, небо затянуло тучами и кажется, вот-вот начнется ледяной пронизывающий до костей мерзкий дождик. Но это только кажется, пока не начался.

Память сразу подсказала несколько вариантов маршрута и я без раздумий выбрал самый короткий, через темные дворы. Люди все равно спят, может не будут кидаться с метлой на человека с лопатой, который случайно забрел в их двор посреди ночи. А может и будут, но у меня лопата, с ней как-то поспокойнее. Если что, опасаясь за ее сохранность сразу убегу.

Так-то даже хорошо, что факел погас. Пусть в деревне довольно темно, но и я зато не привлекаю внимания.

Жилище мое располагается где-то на окраине деревни, как раз со стороны леса. Дом пока не показывался мне на глаза, потому память и не всколыхнулась, да и судя по всему, живу я в не самом благополучном районе. Если деревню вообще можно делить на какие-то районы…

Тут всё просто, чем ближе к центру, тем ты круче. Дальше — хуже. Но, опять же, если ты можешь расколоть валун ударом кулака, то расположение твоего жилища на уважение уже никак не влияет. В этом мире, как и в любом другом, правит сила. Разумеется, не только физическая. Те же деньги тоже можно считать силой, как и интеллект, и связи. А лучше, разумеется, всё вместе.

Постепенно окраины деревни приближались, вскоре над кривыми и косыми крышами домов показался частокол. Прошел через последний огород и дальше надо свернуть направо, пройти еще пару сотен метров между частоколом и домами. Только сейчас смог повнимательнее присмотреться к единственному укреплению на пути монстров из леса, которое по идее должно защищать жителей деревни.

Даже в темноте становится понятно, что если кто-то действительно захочет проникнуть в поселение, то частокол ему в этом особо не помешает. Я замедлил шаг и остановился, разглядывая бревна.

Ну что тут сказать… Сооружение как сооружение, но явно построенное без особой любви к делу и без особого желания его потом обслуживать. Рост бревен разный, верхушки затесаны кое-как, некоторые уже успели треснуть вдоль волокна. Снизу несколько бревен потемнели так, что я даже без освещения заметил характерный землистый цвет и слегка вспухшую древесину, что говорит о появлении гнили и трухи. Там, где бревна уходили в землю или просто оказывались близко к ней, влага делала своё тихое и неторопливое дело. Может, никто просто не заметил, но мне почему-то кажется, что на это просто махнули рукой. Мол, стоит и стоит, нечего трогать.

Насчитал две смотровые башни на видимом участке, и то, слово «башня» — это громко сказано. Площадка на четырех столбах с навесом, который тоже уже успел просесть с одного угла. С такой позиции наблюдать ночью за подступами к деревне примерно так же удобно, как пытаться разглядеть что-то в закрытом колодце. Ни тебе освещения, ни нормального обзора по флангам. На одной из башен тускло мерцал огонек, значит там дежурит охранник. Либо спит с факелом, либо просто греется, потому что ни звука, ни движения оттуда не доносилось.

Я двинулся вдоль частокола и у меня в голове начало складываться что-то вроде технического задания на ремонт. Памятью Рея намертво вбито, что в этом лесу водится нечто серьезное. Не просто волки или кабаны, нет. В голове мелькали обрывки баек, которые наверняка слышал в детстве у костра: что в чаще есть твари, которые не просто нападают от голода, а целенаправленно обходят деревни по ночам в поисках слабого места в защите. Что среди лесной нечисти попадаются такие, которые понимают человеческую речь, а может и сами умеют говорить, только не горят желанием начинать разговор первыми. Что только охотники, прокачавшиеся в своей Основе до серьезного уровня, могут выходить на них и возвращаться. Обычным людям это просто не по плечу, без Основы там делать нечего.

Ну да ладно, допустим, охотники справляются, но ведь угроза реальная. Раз реальная, то частокол — это первая и единственная линия обороны, если вдруг охотники не справятся или просто окажутся не там, где надо. И вот этой первой и единственной линии обороны требовался ремонт примерно так же срочно, как больной зуб требует лечения. Не завтра и не послезавтра, а уже вчера.

Начать хотя бы с очевидного: ров. Никакого рва здесь нет, хотя он напрашивался сам собой. Тут даже думать особо не надо — берешь, копаешь, землю скидываешь внутрь, формируешь вал, и уже на этом валу устанавливаешь бревна частокола. Получаешь сразу два бонуса: подъем дается противнику труднее, и основание бревен оказывается не в земле, а над ней, что резко замедляет процесс гниения. Все-таки с вала дождевая вода будет скатываться и не застаиваться у основания стены. Также можно было бы поговорить об обжиге нижней части бревен перед установкой, это давало бы неплохую защиту от влаги и жуков. Потом пробивка горизонтальными усилителями, обмазка глиной с добавлением золы и соломы для армирования, правильный дренаж у основания, чтобы вода не застаивалась. Стены с наклонным верхним краем, чтобы цепляться было неудобно. Башни с нормальным обзором и хотя бы примитивными факельными кронштейнами.

Список получился длинный, на самом деле практически бесконечный, но любой пункт из него уже давал бы выигрыш. Дешевый, относительно несложный, просто требующий рук и хоть какого-то желания это делать.

Я потрогал одно из потемневших бревен. Под пальцами ощутил мягкое, чуть влажное — не трухлявое еще, но уже явно нехорошее. Такое бревно держит нагрузку сейчас, а через зиму держать уже не будет.

И вот тут мне стало интересно. Если всё то, что рассказывали про лес, хоть наполовину правда, то почему никто из тех, кто принимает решения в этой деревне, не потратил пять минут на осмотр того, чем они, собственно, защищены? Не нужно быть строителем, чтобы заметить гниль. Достаточно один раз пройтись вдоль стены и потыкать бревна палкой. Но, видимо, никто и этого не удосужился.

Я покачал головой и пошел дальше.

Может, охотники справляются настолько уверенно, что местные просто расслабились и перестали воспринимать лес как реальную угрозу. Может, денег нет. Может, никто не хочет брать ответственность за ремонт, потому что это чужие деньги и чужой труд, а не свои. Причин может быть сколько угодно, и все они одинаково плохо объясняют состояние этих бревен.

Проблема не в том, что починить нельзя. Починить-то можно, дайте только немного ресурсов. Проблема в том, что надо ли это кому-нибудь?

Похоже, нет. По крайней мере пока не станет слишком поздно. Что-ж, к этому вопросу обязательно придется вернуться и надеюсь, мои доводы будут достаточно убедительными. Сейчас же раздолбая Рея никто все равно не буде слушать.

Мысли о частоколе донимали меня всю оставшуюся дорогу, на которой так никто и не встретился. Хотя почему-то внутри где-то сидели сомнения, ведь где-то по пути частенько собирается Тобас со своими дружками. Они там жгут костер, шумят, пьют, и никто не осмеливается даже сделать им замечание. Все-таки спорить с этим зазнавшимся подростком себе дороже и проще потерпеть шум, а потом ходить весь следующий день с мешками под глазами.

А вот мне почему-то кажется, что следующая наша встреча с Тобасом может закончиться плохо. По крайней мере если не будет свидетелей, чтобы он мог не скрывать истинного ко мне отношения. Возможно даже применит физическую силу, этого тоже не стоит отрицать. И что неприятно, мне и противопоставить-то нечего. Он сильнее, это факт, плюс еще и занимается практикой, а я уже видел, какие это открывает возможности. И не хотелось бы оказаться на месте того камня у реки…

Мыслей было много и были они разные, но все эти мысли разом испарились, стоило мне воочию увидеть свое жилище. Остался только один вопрос: почему в памяти Рея ЭТО было отмечено под грифом «место жительства»? Проще на улице ночевать, чем лезть в такую лачугу…

Я остановился в нескольких шагах и некоторое время просто смотрел.

Ну, жилище, да. Это слово тут в принципе применимо, потому что строение явно предназначалось для того, чтобы в нем жили, а не просто торчало посреди огорода. Хотя если поставить задачу напугать ворон — тоже справилось бы.

Даже в кромешной тьме можно различить некоторые неприятные для меня детали… Стены из говна и палок, ой, то есть из глины с соломой, угол со стороны леса заметно просел и выгнулся наружу, трещины никто не замазывал, судя по всему, уже очень давно. Местами глина вывалилась кусками и под ней торчала почерневшая, намокшая солома. Крыша когда-то была соломенной, а теперь скорее представляла собой мокрую шапку из перегнившей органики, которая кое-где уже провалилась внутрь. Кое-где стропила еще держались и солому только продавило вниз, но это уже скорее чудо.

Ну а дверью у входа служит кривая доска, прислоненная к косяку, которую даже не удосужились повесить на какое-то подобие петель. По бокам от нее остались щели такой ширины, что кошка пролезет без усилий, а если кошка стройная — то и не одна.

Вместо окон в стенах темнеют неровные проломы. Один перекосило так, что верхний угол уходит почти под крышу, второй сужается книзу клином. Ни ставней, ни тряпок, просто дыры, в которые дует холодный ночной ветер, и судя по всему, функцию вентиляции окна выполняют уже давно.

Отдельного внимания заслуживает расположение всего этого великолепия. Самый дальний от центра угол деревни, самый низкий, самый сырой. Низина, куда всё стекает, в том числе и содержимое канавы, которая проходит буквально в нескольких шагах. Запах оттуда соответствующий и достаточно выразительный, чтобы не перепутать ни с чем другим. Вода после каждого дождя здесь никуда особо не уходит, просто медленно впитывается в землю и в основание стен. Вот почему частокол рядом выглядит заметно хуже, чем тот, что я уже осматривал по дороге, здесь бревна снизу подгнили основательно.

Земля под этим участком наверняка стоила дешевле всего в деревне, и это как раз то место, которое отдают, когда надо что-то отдать, но жалко отдавать нормальное. Рей получил его лично от старосты, когда был совсем маленьким, после того как отец пропал в лесу. Матери не было вовсе, говорят умерла при родах, но мало ли кто что может говорить, правды все равно не узнаю. Ни родственников, ни заступников, поэтому и участок достался соответствующий. Логика тут железная: нет никого, кто будет возражать, вот и не возражал никто.

Ну и вдобавок, если из леса придет какая-нибудь серьезная угроза, жители этого угла познакомятся с ней первыми. Удобное расположение.

Отодвинул доску и шагнул внутрь. Подождал, пока глаза привыкнут… Снаружи темнота казалась вполне терпимой, внутри была совершенно другая история. Сыро, попахивает гнилой соломой, будто бы здесь уже давно никто не живет, обычная заброшенная лачуга.

Пола в привычном смысле нет, только утоптанная земля, местами глинистая, местами просто земля. Посередине чернеет кострище, даже не очаг, просто место, где жгли огонь прямо на полу. Вокруг него расплылось пятно копоти, которая ушла на стены и на то, что осталось от потолочных балок. Никакого вытяжного отверстия над кострищем я не разглядел, а значит дым шел куда хотел, то есть в основном внутрь.

Ну и разумеется, Рей совершенно не думал о завтрашнем дне, так что и запаса дров здесь нет. Рядом лес, ну иди ты, наломай хотя бы веток с утра пораньше, да сложи их в кучку. Но нет, сжег все что попалось под руку, а потом пошел заниматься какими-то своими идиотскими делами.

Собственно, ровно так же он относился и к уборке. В углу темнела куча тряпья, сырого на ощупь и явно давно забытого. Рядом лежал клок соломы, судя по всему упавший сверху через одну из дыр в крыше. Мебели тоже нет, ни стола, ни лавки, ни даже сколоченного кое-как топчана. Я поискал взглядом хотя бы ведро и не нашел. Либо Рей никогда им не обзаводился, либо давно продал, что скорее всего.

Я постоял, потом просто сел на пол, прислонившись к стене. Стена была влажная и холодная, от нее сразу потянуло этой приятной сыростью, которую так любит глина в плохо вентилируемых помещениях. Вытянул ноги, положил рядом лопату и уставился в темноту.

Руки немедленно начали чесаться, это я почувствовал буквально физически. Вот кострище, но нет нормального очага, а сделать его несложно, тут даже объяснять нечего. Вот дыры в крыше, солому здесь можно найти практически везде, взять да заделать эти дыры займет полдня. Вот угол, который выгнулся наружу, если его сейчас не заделать, за зиму уйдет окончательно. Вот отсутствие нормального пола, но это вообще в одни руки и за пару дней, при наличии материала… Список разрастался сам собой и остановить его было не так просто.

Так, всё, хватит. Пришлось отсечь лишние мысли, ведь завтра надо закончить печь и возможно даже получить расчет. Это приоритет, и всё остальное подождет. Потом разберусь с жильем, потом.

Я подтянул ком тряпья из угла, пристроил под голову. Эти тряпки никогда не стирали, так что пахло соответственно, но усталость взяла свое, и мысли начали расплываться. Засыпая, я успел подумать, что через год здесь будет нормальный дом. Не мечта, а план. Пусть пока без ресурсов и без точного срока, но план.

В прошлой жизни тоже частенько начинал с нуля. Правда, конкретно вот так, на полу, почти что в луже, кажется, не приходилось.

***

Утро вряд ли можно назвать добрым, когда просыпаешься в сыром неотапливаемом дырявом доме прямо на земляном холодном полу. Да еще и замотанный в грязные нестиранные тряпки.

Такое себе утро, но зато хотя бы дождь не пошел, хотя было близко к тому. Тучи улетели, и выглянуло солнце, правда прохладный ветерок все равно остался.

Снова пришлось давить в себе желание что-нибудь исправить в собственном доме. Впрочем, тут куда ни кинь взгляд — везде надо что-нибудь починить, очистить или вовсе, построить.

И что забавно, мне для этого совершенно не нужны деньги! Вообще в этом мире можно неплохо жить не зарабатывая при этом ни монеты. Нужна еда? Иди поймай рыбу, будет у тебя рыбный день. Захотелось мяса? Вон лес, там это мясо спокойно гуляет и только ждет, когда его поймают.

Как устанавливать силки примерно знаю, хотя в прошлой жизни не доводилось этим заниматься. Ну и в крайнем случае можно вырыть яму для зверя покрупнее, а то и вовсе, соорудить из палок живоловушку на кабана. Там он может просидеть хоть неделю, потому регулярно ее проверять не обязательно.

Опять куча мыслей и планов, а времени катастрофически не хватает. Так что не стал разлеживаться на ледяном полу, а сразу подскочил, размял заледеневшие конечности, шею, спину, и припустил трусцой в сторону речки, не забыв при этом прихватить свою лопату. Пожалуй, единственный ценный предмет, который у меня есть в этом мире.

По дороге думал в основном о печи. Оставалось совсем немного, добить дымоход и соорудить заслонку. Дымоход — это Хорг, тут уж без него никак, ведь по легенде вся эта печь строилась под его руководством и с его участием. Он теперь трезвый, так что придется вернуться к роли подмастерья.

А вот заслонка — это уже отдельный разговор, потому что насколько можно судить по памяти Рея, местные их не делали вовсе. Просто труба, открытая в небо, и всё. Зимой из такой трубы тепло вылетает быстрее, чем успевает согреть комнату, но, видимо, никого это особо не беспокоит.

А ведь заслонка — штука элементарная. Кусок железа или даже толстой глиняной плитки на оси, который перекрывает тягу, когда печь уже не горит. Прогрел дом, прогорели дрова, закрыл заслонку — и тепло держится вдвое дольше. Придумали ее явно не в двадцать первом веке, это решение старше большинства цивилизаций. Но тут, судя по всему, до него еще не додумались. Хотя, опять же, память Рея может быть обманчивой как минимум потому, что его особо ничего не интересовало.

Значит надо предложить Хоргу. Вот только Хорг — это особый случай. Если сказать «я придумал», он скажет «не твоего ума» и в лучшем случае просто проигнорирует. Тут нужен другой подход…

Нужно сказать, что он сам это придумал, или по пьяни рассказал, а я запомнил. Звучит убедительно, потому что вполне вписывается в его поведение в пьяном состоянии, когда он начинает объяснять что-то строительное, перескакивая с темы на тему и бросая на полуслове. Вполне могло проскочить. Хорг, конечно, не вспомнит, но он и не вспомнит, что не говорил. В общем, вполне рабочая схема.

С такими мыслями и добежал до улицы, где стоял дом Вельта. Уже собирался пробежать мимо, когда боковым зрением зацепил открытую дверь. Точно помню, что закрывал ее, а Хорг вряд ли проснется так рано и уж тем более придет на рабочее место. Остановился, заглянул внутрь на всякий случай.

Вельт стоял посреди комнаты и смотрел на печь. Одежда на нем была слегка подрана, на рукаве темнела грязная повязка поверх куртки. За спиной лук с колчаном, на поясе пара коротких клинков. Вид такой, будто он только что вернулся откуда-то, где совсем не скучно.

Я успел подумать, что надо бы поскорее смыться. Верши стоят с вечера, в новых местах, а значит рыбы там точно набралось прилично, и чем дольше тяну, тем больше шансов, что часть уйдет. Но раз уж заказчик тут, хочешь не хочешь, а надо отчитаться.

— Мы еще не закончили, — выпалил я прямо с порога, — Хорг придет попозже, будем доделывать дымоход.

Вельт обернулся, посмотрел на меня, потом снова уставился на печь.

— А я уже думал, что никакой печи не будет, — произнес он без особых интонаций, — Слышал, что Хорг ушел в запой.

— Да, попивал немного, — пожал я плечами, — Но мне удалось убедить его продолжить работу.

— Убедил, — повторил Вельт задумчиво, — То есть ты знал, что он пьяный, и все равно убеждал его класть?

— Ну, он только руководил, — начал, было, я, — А клал в основном я сам. Швы ровные, качество хорошее, можете проверить.

— Рей… — Вельт закрыл глаза. Помолчал секунды три, медленно выдохнул, потом еще раз вдохнул. — Значит, половину печи клал пьяный Хорг, а вторую половину — криворукий бездарный пацан с репутацией деревенского вора? Ну спасибо, удружили…





Глава 8


— Так, Вельт, печь неплохая. — твердо заявил я, хотя видно, что Вельт потихоньку начинает закипать. В прошлые наши встречи он выглядел куда более доброжелательным, и изменения в его поведении мне совсем не нравятся. — Сегодня мы доделаем дымоход и сам убедишься, что тяга хорошая, все сложено добротно и будет работать, даю слово.

— Ты? Слово даешь? — парень не сдержал злой ухмылки, — Рей дает слово, вы только послушайте его… Надо было сразу идти к старосте, а не дожидаться, когда переведете материал. Лучше в соседней деревне мастеров поищу…

— Да ищи кого хочешь, — махнул на него рукой. Впрочем, какой мне смысл с ним спорить? Да, печку надо закончить и да, я в ней полностью уверен. Сам клал, как никак, и за качество своей работы могу ответить.

— А ты случайно не забыл, с кем разговариваешь? Рей, если я был всегда излишне добр к тебе, это не значит, что ты можешь общаться со мной на равных, — процедил он сквозь зубы. — И если ты не проявишь должного уважения, я ведь могу и покалечить случайно…

— Я тебе ща покалечу! — раздался гулкий бас у меня за спиной, отчего я даже невольно вздрогну, — Это мой щенок, и подзатыльники ему раздавать буду я!

Словно в подтверждение своих слов, Хорг сразу отвесил мне оплеуху.

— Да за что? — возмутился я.

— А чего ты тут дерзишь? — пожал плечами здоровяк.

Кстати, сегодня он выглядел куда лучше, чем вчера. Протрезвел окончательно, побрился и возможно даже помылся. Да и взгляд изменился. Перед глазами сразу всплыли образы из памяти Рея. Сейчас Хорг находится в самой приятной фазе своего запойного цикла, и в таком состоянии он пробудет минимум несколько дней. В такие редкие моменты Хорг начинает проявлять какое-то подобие заботы, кормит Рея нормально, и даже иногда объясняет какие-то тонкости строительного мастерства. Да и сам работает как полагается. Заказчики со всей деревни очень ждут эту фазу просветления и как только она начинается, сразу просят приступить к ремонту или строительству. Но потом фаза сменяется, и отношение к мастеру тоже.

— Я не дерзил! — Хорг уже забыл про меня, но я решил не оставлять это вот так просто, — Я сказал Вельту, что печь добротная, что мы выложили ее как полагается и сносу ей не будет!

— А это ты правильно сказал, — удивленно обернулся Хорг, после чего отодвинул Вельта и подошел к печи, — Пацан дело говорит, Вельт, печь вполне сносная.

— Хорг, ну вот не надо мне заливать, — скривился тот, — Все знают, что ты когда пьяный, у тебя получается одно дерьмо, которое развалится через неделю. Так что нет, я платить за такую работу точно не буду.

— Вельт, тебя там в лесу кабан за жопу укусил? Ты чего дурной такой сегодня? — к моему удивлению, Хорг даже не закипел. Да, точно фаза просветления, ведь в любом другом случае этот здоровяк уже кинулся бы с кулаками, причем без разницы на кого. А тут, даже отшутился, и отодвинув Вельта в сторону, принялся рассматривать верхнюю часть кладки, которую мы положили вчера.

— Но…

— Мы закончим сегодня. — твердо проговорил Хорг, — Приходи под вечер, проверять тягу будем. Если хочешь, можешь заплатить потом, как убедишься, что работа выполнена качественно, — на этом он махнул рукой и потерял всяческий интерес к заказчику, полностью погрузившись в изучение конструкции печи.

— Вообще-то я… — Вельт хотел еще что-то сказать, но понял, что его уже не слушают, — Просто ты пойми, Хорг… Эта зима будет тяжелой, и я бы не хотел остаться без тепла. И так твари ведут себя все наглее и я не знаю, чем это закончится. Охотники все чаще остаются в лесу навечно и каждая вылазка все опаснее…

Хорг даже ухом не повел, а вот мне было бы интересно послушать. Но кто станет рассказывать что-то Рею, бестолковому воришке, который не может даже починить свое жилище? Вот и Вельт не стал. Просто постоял, посмотрел на широкую спину Хорга, и в итоге просто ушел.

Ладно, нет смысла забивать себе голову рассказами охотника. Хотя он действительно был не в духе и у этого явно есть какие-то серьезные причины. Просто я пока в этом мире фигура не самая значительная, а значит и повлиять на будущие события пока никак не могу. А значит и нет смысла тратить на мысли об этом время и силы.

— Жрал сегодня? — Хорг неожиданно отвлекся от печи и посмотрел на меня, — Работу надо закончить, а на голодный желудок и кирпич класть в тягость. — в ответ я просто помотал головой, — Вот и я не жрал… но ничего, мне полезно. — он похлопал себя по пузу и усмехнулся.

— Так я сейчас рыбы принесу, как раз позавтракаем… Точнее я позавтракаю, раз вам голодать полезно! — уже приготовился к подзатыльнику, но Хорг в ответ лишь расхохотался.

К реке я шел быстро, благо недалеко, и дорога успела стать привычной настолько, что ноги сами несли куда надо. Утро выдалось прохладным, с низким туманом над водой, и я уже предвкушал тишину и возможность спокойно подумать хоть несколько минут, пока никто не отвлекает и не отвешивает оплеухи.

Однако, с тишиной сегодня не срослось, ведь на берегу уже сидела знакомая троица. Герт с носом цвета прошлогодней свеклы, Нирт, который умудрялся дремать сидя даже в такой ранний час, и рыжебородый, чье имя я так и не удосужился запомнить. Удочки, как обычно, торчали над водой сами по себе, а настоящее действие разворачивалось вокруг кружек.

— О! Рей с утра пораньше! — Герт оживился сразу, как завидел меня, что само по себе не предвещало ничего хорошего. — Куда так торопишься? Или тебя Хорг после запоя уже от голода гоняет?

— Так он сам голодный, — добавил рыжебородый и хохотнул, — Спать некогда, жрать надо!

Нирт приоткрыл один глаз, окинул меня взглядом и снова закрыл, видимо решив, что зрелище недостаточно интересное, чтобы просыпаться окончательно.

— Вершу проверить иду, — ответил я, не останавливаясь, — Со вчерашнего вечера стоит.

— А, ты еще про ловушки свои не забыл? — присвистнул Герт. В голосе уже не было обычной издевки, скорее что-то любопытное прорезалось, — И что, работают вообще? Ловится на них что-нибудь, или только разок повезло?

Я даже замедлил шаг и посмотрел на него внимательнее, все-таки не услышать издевок было как-то неожиданно. Посмотрел на него повнимательнее и понял, что он и правда не насмехается, на самом деле интересуется. Видимо, рыбацкая гордость не позволяла задать этот вопрос в прошлый раз, когда вся компания дружно объясняла, почему ничего у меня не выйдет.

— Ловится, — коротко ответил я, — Вчера, вон четыре карася взял, щуку на полкило и пару раков.

Нирт от удивления открыл оба глаза.

— Раков? — переспросил рыжебородый с нескрываемым удивлением, — Это ты где вершу поставил-то?

— Там, где течение притихает, за валуном. — не стал скрывать от него, пусть порадуются за меня, — Рак там и держится, он быстрой воды не любит.

— Слышь, Рей, — Герт почесал затылок, — А откуда ты вообще знаешь, как такое делать? Раньше ты рыбу только в чужих корзинах видел.

— Хорг как-то рассказывал, — пожал я плечами, — По пьяни, как всегда. Вот и решил попробовать.

Герт с рыжебородым переглянулись. Версию про пьяного Хорга приняли без вопросов, и неудивительно. На него в этой деревне можно было списать что угодно, от внезапных строительных откровений до теории о природе облаков, и никто бы не стал проверять. Что он говорит трезвым, никто толком не помнит, что говорит пьяным, и подавно.

— А ты на ярмарку рыбу ловишь, что ли? — встрял вдруг Герт, прищурившись. — Или Хорг после запоя всё равно всё сожрет? Хах!

Просто улыбнулся и пожал плечами, ничего не ответив, и пошел к воде. А в голове зацепилась мысль и начала разворачиваться с приятной неспешностью. Точно же, ярмарка или рыночный день, как его называют некоторые жители деревни…

Память Рея подсказала без промедления: раз в неделю, утром, на деревенской площади люди выходят торговать и покупать. Приходят торговцы из соседних деревень, иногда кто-то из города, мастера предлагают работу и услуги, хозяйки несут лишнее зерно или яйца, охотники продают шкуры. Место, где в один день можно купить и еду, и инструмент, и кусок ткани на латку. У меня сейчас нет ни того, ни другого, ни третьего, зато есть кое-что другое... И пара монет в кармане была бы очень кстати.

Идея оформилась быстро, и я даже приободрился на ходу. Хорошая идея, рабочая, и пусть к завтрашней ярмарке можно не успеть, но все равно проработать эту мысль стоит.

Вторая верша, крупная, была поставлена вчера вечером в заводи под нависшими ветвями, как раз кинул ее в самую траву. Место для засады, не для мирной рыбы. Добраться до нее без погружения не получалось при всем желании, хотя я подвязал ее к одной из веток. Так что скинул с себя подобие ботинок, штаны на всякий случай рубаху и пошел в воду, сразу пожалев обо всем сразу. Вода оказалась ледяной, ноги свело через несколько шагов, пальцы стали деревянными, но благо верша нашлась там, где и оставлял. А то побаивался, что может чуть снести течением в яму и тогда пришлось бы нырять. Собственно, потому и подвязал к ветке, но ведь и веревки у меня нет, а пруток не выглядит надежным.

Но стоило поднять вершу над водой, как холод сразу отошел на второй план.

Вот это уже я понимаю, рыбалка. Судак килограмма на полтора, полосатый, злой, с открытой пастью почти в треть своей длины. Две щуки чуть поменьше, граммов по восемьсот каждая, которые явно успели пообщаться между собой и теперь держались по разным углам. Кто-то еще мог быть там изначально, но теперь о нем напоминало только довольное выражение морды у судака.

Огляделся на всякий случай. Берег пуст, троица рыбаков осталась далеко за поворотом и любоваться чужим уловом им было откровенно лень. Рыбу насадил на толстый прут через жабры и спустил обратно в воду, надежно прижав кукан под корни прибрежного кустарника. Не уйдут, а до вечера доживут, хотя насчет судака есть некоторые сомнения. Эти сволочи дохнут практически сразу, стоит оставить их без движения. Но вода холодная, так что полежит в ней как в холодильнике, точно не стухнет.

Вышел на берег, растер ноги ладонями, сунул ноги обратно в обувь. Теперь надо перезабросить вершу, проверить вторую и вернуться к рыбакам с тем, что можно показать. Вытащил несколько червяков из припасенного комка земли, закрепил внутри и опустил вершу обратно, уже чуть правее, в самой тени от нависших ветвей. Интересно, что там окажется к вечеру.

Следом прошелся по мелководью, достал свою кривую поделку и оттуда тоже вытряхнул несколько рыбин. Стоит отметить, что там тоже улов неплохой и новое место для ловушки оказалось достаточно рыбным. Ну и что в итоге? Три карася, пара окуньков, причем довольно крупных, и настоящий налим! Ну, точнее местная версия налима. Рыба тут немного отличается от привычной мне, Сергею, но в целом какие-то схожие черты можно заметить. Налим, например, тоже похож на сома, с такой же жабьей мордой и такой же скользкий и пятнистый, так что буду его так называть. Правда небольшой, размером не больше локтя, но все равно очень приятная поимка. И как он в вершу вообще залез?

В итоге одного окуня и налима тоже посадил на привязь, хорошенько все это припрятал и подхватив небольшую часть улова, бодрой походкой направился обратно на стройку.

— Ну что? Много наловил? — Герт вытянул шею, пытаясь разглядеть, что у меня в руках, когда я вернулся на их участок берега.

Молча показал трех карасей и окуня и улыбнулся, тогда как мужики продолжили удивленно смотреть на меня. Причем пауза получилась долгой, а рыжебородый даже поднялся с бревна, чтобы видеть лучше.

— М-м-м! — произнес Герт с выражением, которое у него явно получилось само собой, — Да ну? Рей, честно, вот не ожидал. Думал, тебе разок повезет, но не более того.

Рыжебородый одобрительно показал большой палец.

— Это ты где научился такую ловушку делать? — поинтересовался он уже без обычной подначки в голосе.

— Говорю же Хорг как-то по пьяни рассказал… — снова пожал плечами.

— Нет, ну Хорг в этом деле знает толк, что говорить, — произнес Нирт, глядя в воду. — Полдеревни из камня сложил, руки золотые когда-то были. Ну, да ладно...

— Классный улов, пацан! Так держать! — Герт хлопнул ладонью по колену и потянулся к кружке.

[Навык развивается: Рыбная ловля]

[Совместимость: 88% → 89%]

Ага. Значит, первый шаг в рыбалке тоже маячит на горизонте и, судя по всему, ближе, чем казалось. Хотя до завершения печи оставалось несколько часов, и там тоже должно что-то щёлкнуть. Труба идет вертикально, без отклонений, можно класть смелее, основание уже затвердело достаточно, чтобы не переживать.

Хорг встретил меня во дворе. Костер уже горел полноценно, угли занялись ровно, и здоровяк сидел рядом на чурбаке, ковырял угли прутиком. На земле лежали прутья для обжарки, а из-за пазухи торчал небольшой мешочек с солью.

— Чисть и потроши, — сунул мне нож в руку, не глядя, — Давай быстрее, я заждался.

Скачано с сайта bookseason.org

Ага, зажрался ты, Хорг, а не заждался. Но вслух этого говорить, конечно же, не стал.

Нож оказался острым, что для Хорга вполне ожидаемо. Принялся разделывать карасей, Хорг насаживал прутья и распределял угли, чтобы жар шел равномерно. Работали молча и слаженно, хотя ни о каком сотрудничестве никто не договаривался.

Минут через двадцать завтрак уже был готов. Рыба зашипела над углями, подрумянилась, запахло так, что желудок отреагировал мгновенно и весьма выразительно. Ел быстро, обжигался, дул на пальцы и снова ел, тогда как Хорг жевал спокойно и неторопливо, задумчиво поглядывая на огонь.

Когда с едой было покончено, я собрал кости, кинул в угли, вытер руки о траву и решил, что момент как раз подходящий.

— Хорг, можно соли немного? — я кивнул на мешочек за его пазухой.

— Нахрена тебе? — он покосился на меня и придвинул мешочек поглубже за пазуху, — Соль денег стоит. Хотя у нас ее и недалеко копают, всё равно не задаром. Много надо?

— Половину мешочка хотя бы, — подумал я быстро, мысленно попрощавшись с идеей попросить весь, — Но я всё отдам, обещаю.

Хорг помолчал, выудил мешочек из-за пазухи, повертел в руках.

— Вот что, — буркнул он наконец, — Если тяга сегодня выйдет хорошая, поделюсь, так и быть.

— Тогда идем, труба сама себя не сложит!

— Философ хренов, — пробурчал Хорг, но тоже встал.

Дымоход пошел хорошо. Хорг проверил вертикаль, буркнул «сойдёт» на первые два ряда, что в его системе оценок означало приличный результат, и мы продолжили. Часть кирпичей клал я, а он смотрел снизу, но в основном кладкой занимался сам мастер. Раствор схватывался нормально, труба тянулась вверх без отклонений. Несколько рядов, короткое ожидание, снова несколько рядов.

[Навык развивается: Строительство]

[Совместимость: 89% → 90%]

В этот раз никаких наград за круглую цифру, но я уже нутром чую, что скоро произойдет что-то приятное. Будто бы приближаюсь к какой-то важной черте, а система словно затаилась в ожидании этого. В основном она молчала, но молчала как-то значительно, если такое вообще возможно.

На коротком перерыве Хорг уселся на кучу кирпичного боя, отпил воды из фляги и посмотрел на трубу, а потом повернулся ко мне.

— В городе у меня был заказ, — произнес он без предисловий, — Дом в три этажа, каждый уровень под разных хозяев. Так вот, там одна печная труба шла через три этажа, и от нее на каждом уровне отходили свои топки. Тепло делится, понимаешь?

— Как одна труба на несколько очагов? — что-то слышал о подобных средневековых технологиях, но послушать действительно интересно.

— Ну, примерно. — кивнул здоровяк, — Там хитро сделано, трубы вложены почти друг в друга. Сложная работа, но тяга идет через всё здание, и зимой даже наверху тепло, хотя этаж выше всего остального и через крышу уходит больше всего тепла.

— А заслонка там была? — решил, что сейчас самое время подкинуть эту идею.

— Была. — прищурился Хорг, — У каждой топки своя, железная кованая, с ручкой. Закрываешь, когда огонь прогорел, и тепло не уходит в трубу.

— А почему здесь так не сделать? — постарался сказать это как можно нейтральнее, будто просто уточняю. — Вы же сами предлагали заслонку, я помню.

— Я предлагал? — здоровяк нахмурился.

— Ну, что-то такое говорили. У меня хорошая память на строительное. — пожал я плечами.

Он помолчал, глядя на меня с подозрением, потом перевел взгляд на трубу.

— Может и говорил, не помню. Кузнеца надо заказывать, а это дорого. — помотал он головой. — Заказчик не потянет.

— Да зачем кузнеца? Заслонку можно из глины вылепить, обжечь, и будет не хуже.!Там прочность не нужна, только жаростойкость, а глина это умеет.

— Из глины... — Хорг прищурился и некоторое время смотрел куда-то перед собой, отчего стало видно, что мысль его зацепила и он обкатывает ее со всех сторон, — А ждать-то сколько, пока высохнет?

— А ждать не надо, — пожал я плечами, — Оставим в трубе отверстие нужного размера прямо сейчас, пока кладем. Временно закроем чем-нибудь, а пластина пусть сохнет отдельно, хоть две недели. Вельт получит и печь сегодня, и заслонку через две недели. Скажем ему так.

Хорг открыл было рот. Я уже приготовился услышать привычное «не твоего ума».

— Ну, так вы гвоорили после четвертой бутылки, — сразу поспешил добавить я, так что Хорг закрыл рот и снова посмотрел на трубу.

— Вот ведь... — произнес он тихо, почти для себя, — И чего только в пьяную голову не придет. Дельная мысль, ничего не скажешь. Хорошо, делаем так.

Работа сразу продолжилась. Хорг вылепил из густой глины направляющие полозья под будущую заслонку прямо в теле трубы, аккуратно, с заровненными краями. Руки у него большие, пальцы короткие и узловатые от старых ушибов и каменной пыли, но лепит на удивление точно, без лишних движений. Я смотрел краем глаза и думал, что вот это и есть настоящее мастерство, то, которое живет уже не в голове, а в самих руках, и уходит только вместе с хозяином.

Сам тем временем лез на крышу и продолжал трубу вверх. Снизу Хорг посматривал и комментировал с готовностью.

— Криво взял! Я снизу вижу, что криво!

— Да ровно же...

— Кирпич такой, бери следующий!

Взял следующий. Лег лучше, это правда.

[Навык развивается: Строительство]

[Совместимость: 92% → 94%]

Цифра росла с каждым рядом, и к последнему кирпичу я уже почти физически ощущал, как что-то внутри подходит к краю и вот-вот переступит его. Крышу пока оставили чуть приоткрытой вокруг трубы, раствор должен встать, это час или два, доделать будет несложно.

Спустился вниз. Хорг уже заканчивал лепить заслонку, положил ее сушиться на плоский камень в стороне от ветра, и теперь стоял перед печью, разглядывая конструкцию целиком. Долго стоял, молча, и я не мешал. А я заметил, что он оставил в будущей заслонке небольшое отверстие толщиной с большой палец. Ну, точнее с очень большой, ведь отверстие протыкал Хорг, а у него даже средних пальцев нет, все или большие, или очень большие.

Отверстие можно и не оставлять, но это скорее защита от дурака. Хорг понимает, что если слишком рано полностью перекрыть дымоход, угли могут выжечь кислород в помещении и это довольно опасно.

Хорг еще некоторое время постоял, потом нагнулся, засунул руку в топочное отверстие и что-то ощупал изнутри. Выпрямился, кивнул сам себе.

— Береста есть? — бросил мне.

Бересту нашли в обрезках опалубки. Хорг скрутил несколько сухих полосок в пучок, засунул в топку, добавил трута из кармана, пробрякал кресалом. Искра упала удачно, трут занялся, и тонкий огонек перебрался на бересту.

Мы оба смотрели, не говоря ни слова.

Пламя колыхнулось, лизнуло щепки, которые Хорг подложил следом, разгорелось. Дым потянулся к своду топки, нашел путь в дымоход и пошел. Ровно, без завихрений, без того чтобы потянуть обратно в помещение.

— Держи, — Хорг сунул мне в руки мешочек соли и я не стал ничего уточнять, просто принял оплату молча. А то, что он отдал весь мешочек, уже говорит о многом.

[Система постройки]

[Первый шаг: Строительство. Завершено]

[Совместимость: 100%]

[Выбран путь: Созидание]

[Новые возможности разблокированы]

[Приготовтесь к полному объединению. Рекомендовано выбрать безопасное место для пробуждения духовного фундамента]

Я смотрел на дым, который ровной струйкой уходил вверх по трубе, и думал, что это, пожалуй, самое красивое зрелище, которое я видел с момента своего появления в этом мире. Не потому, что дым особенный, а потому что он означает, что всё сделано правильно.

Хорг повернулся ко мне, несколько секунд смотрел на меня, после чего снова взглянул на печь.

— Сойдёт, — произнес он. И от него это звучало куда выразительнее, чем грохот оваций.





Глава 9


И сколько по времени займет так называемое полное объединение? М? Анализ что ли включить, а то иначе отвечать на вопросы эта неведомая система не хочет. Хотя в данном случае даже это может не помочь, только зря потрачу силы.

Которых у меня, к слову, хоть отбавляй. Я настолько вдохновился окончанием проекта, что тело теперь переполняет бодрость. Кажется, словно от избытка энергии покалывает кончики пальцев, а если я сейчас пойду на то место, где тренировался неведомый мужик, я просто возьму тот камень и смогу его куда-нибудь отнести. Не разбить, ладно уж, но вот утащить его точно хватит сил.

Хочется бежать, что-нибудь делать, строить, мастерить! Починить крышу у себя в доме, установить хотя бы ставни, печь обязательно, утеплить стены, починить частокол, и всё это прямо сейчас!

— Собирай инструмент. — от мыслей отвлек голос Хорга. Он сам взял мастерок и начал бережно очищать его от присохшего раствора, ну а я сначала занялся своей лопатой.

В этом Хорг прав, инструмент всегда должен быть чист и готов к работе. Это как с посудой после гречки, надо мыть сразу и не откладывать этот момент, иначе потом будет совсем неприятно. Ну и инструмент в этом мире далеко не одноразовый, и стоит при этом баснословных денег, так что беречь его нужно всегда.

Мастерок у Хорга идет первым, всегда. Он его не просто чистит, а будто бы общается с ним, причем аккуратно, почти нежно, что с трудом вяжется с образом угрюмого здоровяка. Какой-то плоской деревяшкой проводил по лезвию, снимал крупные куски, потом брал тряпку и доводил до состояния, когда металл снова начинает слабо поблескивать. Я смотрел на него и думал, что вот именно эта привычка, последняя, и есть то, что от прежнего Хорга еще осталось нетронутым.

Сам я после лопаты занялся киркой, которая в основном простояла в углу почти все время, потом всем остальным, что тоже лежало вдоль стены. Спокойно, без лишней суеты, хотя внутри всё буквально рвется делать всё одновременно и желательно быстро. Кончики пальцев по-прежнему покалывало, как будто кровь в них циркулировала чуть бодрее обычного, и я то и дело ловил себя на том, что ускоряюсь без нужды.

[Приготовьтесь к полному объединению. Рекомендовано выбрать безопасное место для пробуждения духовного фундамента.]

Ага, вижу, вижу. Выберу, как только разберемся тут.

Надписи никуда не уходили уже добрых полчаса, висели в поле зрения полупрозрачной строкой, и было в этом что-то раздражающее, как мигающий значок батареи, который не можешь убрать. Я даже попробовал несколько раз мысленно приказать им исчезнуть, но система на этот счет имела собственное мнение и убираться не торопилась.

Хорг тем временем завернул весь инструмент в рогожу, аккуратно, один к одному, и перетянул бечевкой. Мастерок лег первым и это, пожалуй, единственный ритуал, который он соблюдал неукоснительно вне зависимости от того, трезв он или нет.

— Остатки глины собери, не бросай. — буркнул он через плечо.

Остатки глины у нас были невелики, но я аккуратно ссыпал их в мешок, туда же отправил осколки кирпича, которые пойдут в дело при следующей работе. Хорг никогда ничего не выбрасывал на объекте, и я, честно говоря, был с ним согласен, это сугубо инженерный подход.

Снаружи послышался скрип, Хорг без лишних слов вернулся уже с телегой, которую завел прямо к входу. Лошади у него не было, это была его личная телега с оглоблями, в которые обычно впрягался я сам, что вполне вписывалось в его общую философию найма бесплатной рабочей силы. Телега была старая, рассохшаяся по краям, но крепкая в основании, Хорг сам ее несколько раз чинил и, судя по всему, планировал эксплуатировать еще долго.

Загрузили инструмент, мешки с остатками, пустые ведра и тазы.

— Подмети. — коротко бросил Хорг и кивнул в сторону помещения.

Я взял веник и прошелся по полу. Пыль за несколько дней работы осела везде, и я подметал без спешки, от углов к центру, от центра к двери, как учили еще в прошлой жизни на объектах, где порядок был такой же частью работы, как и сама стройка. Потом взял тряпку, смочил в оставшейся воде и прошелся по подоконникам и полкам, на которые тоже осел добротный слой пыли.

[Приготовьтесь к полному объединению. Рекомендовано выбрать безопасное место для пробуждения духовного фундамента.]

Да понял я, понял!

Мебель была укрыта старой парусиной с первого дня, чтобы не запачкать. Я начал снимать ее аккуратно, складывать, стряхивать за порог. Стол, два стула, сундук у стены, полка. Всё вернулось на место именно так, как и стояло до начала работы, благо память Рея сработала как надо и подкинула образ, как тут все было.

— Ладно. — произнес Хорг наконец, оглядев комнату последний раз. — Тащи к дому, разгружай. Я к Вельту схожу, расчет получу.

Он подхватил сверток с инструментом, который нести доверял только себе, закинул на плечо и вышел, ну а я взялся за оглобли.

Телега оказалась тяжелее, чем выглядела, но сейчас это было даже хорошо. Я тянул, чувствовал, как мышцы работают, и это физическое усилие немного гасило избыток энергии, который буквально распирал изнутри. Покалывание в пальцах никуда не делось, и системная строка по-прежнему висела перед глазами с завидным упрямством.

Интересно, всё-таки, что вообще означает это пробуждение духовного фундамента… Нет, оно примерно понятно, все-таки уже успел увидеть, что в этом мире умеют некоторые люди. Например, производить щебенку голыми руками и мне бы такое тоже пригодилось. Но все равно представить сложно, а еще сложнее понять, как духовный фундамент вообще ощущается. Появится шкала маны над головой? Или это другое?

А еще, безопасное место... Хорошо бы понять, какое место в этой деревне считается безопасным для человека с репутацией Рея.

Колесо телеги угодило в колдобину, я поднажал, выровнял. Строка перед глазами не дернулась, не мигнула, просто висела с терпением чего-то очень уверенного в своей правоте. Ну, раз висит, стоит все же прислушаться.

В этих своих мыслях даже не заметил, как добрался до дома Хорга. Припарковал свой транспорт, и из роли двигателя превратился обратно в грузчика. Вон сарайчик, туда Хорг обычно складывает материалы, так что отнес к остальным мешкам остатки глины. В соседнем сарае там уже сложены пустые мешки, тряпки, деревянные бруски для сроительства лесов, лестницы и так далее. В общем, что-то вроде склада, и туда я отнес все чем мы укрывали мебель.

Ну а телегу поставил просто на заднем дворе дома, там ее законное место.

Всё, вроде бы с работой на сегодня закончили и можно выдохнуть. Пойти в безопасное место, полежать там и подождать, пока во мне проснется этот ваш духовный фундамент и не произойдет полное объединение.

Вариантов так-то не сказать, чтобы много. Можно залечь в сарае Хорга, но тогда он сам может заявиться в самый неподходящий момент, или же пойти к себе домой. Но туда тоже может прийти Хорг или кто похуже. А то и вовсе, крыша обвалится. Ну не могу я смотреть на нее без слез, не внушает она доверия. Хоть иди в лес да на дерево лезь, там всяко будет безопаснее.

Шучу, конечно, ведь чем больше воспоминаний Рея просыпается в голове, тем меньше хочется туда идти. Если ближе к деревне еще можно как-то прогуливаться спокойно, практически не опасаясь за свою жизнь, то чем дальше в лес, тем страшнее его обитатели.

Деревня располагается на самом краю, а сам лес до конца не изучен и никто точно не знает, что там можно встретить. Ну и разумеется Рей наслушался кучу баек от всяких болтунов о том, что чуть подальше и драконы на ветках сидят, и летающие коровы бороздят небесные просторы, и какие-то разумные гуманоидные деревья размером с человека только и норовят откусить тебе голову и использовать ее как удобрение.

Страшно, очень страшно, но мы не знаем, что это такое. Примерно так местные и рассказывают об ужасах леса, но чем дольше я нахожусь в этом мире, тем больше понимаю, что основная часть этих рассказов — полный бред. Правду можно узнать только у охотников, но они вряд ли что-то расскажут, особенно такому человеку как Рей.

Хотя, есть ведь еще одно место, где меня вряд ли кто-то тронет… Собственно, долго размышлять об этом не стал и сразу отправился на берег реки, где меня ждет только рыба, троица пьяных рыбаков и тишина. Рыбаки как раз не проблема, ведь я ни разу не видел, чтобы они отходили от своего излюбленного бревна больше, чем на тридцать метров. Пойду ко второй верше, там и посидеть можно, и за кустами меня не будет видно.

Деревня жила своей обычной жизнью, которая примерно одинакова что в полдень, что с утра, что к вечеру. Кто-то тащил вязанку дров, кто-то переругивался через забор с соседом по какому-то вечному поводу, кто-то просто сидел на крыльце и провожал меня взглядом, в котором не было особенного интереса, просто вялое любопытство, чем живет местный должник и вор.

Я шел и думал, что вот сейчас, при дневном свете и в хорошем настроении, это всё воспринималось иначе, чем когда только появился в этом теле. Тогда каждый взгляд был как заноза, теперь же просто фон. Может, дело в том, что человек привыкает к чему угодно, или может быть что-то поменялось в том, как я держусь, не знаю.

Хотя один вопрос всё равно вертелся в голове и попросту не отпускал. Почему Рея вообще до сих пор не придушили в каком-нибудь темном углу? Деревня маленькая, репутация хуже некуда, долги имеются, и мальчишка при этом один, без семьи, без заступников, без ничего. В городах за меньшее случалось всякое, это я знал по строительным объектам, где всегда крутились разные люди и всякое рассказывали, и это в современном мире. Что вообще можно говорить про условное средневековье? А здесь тишина, если не считать косых взглядов.

Память Рея на этот счет хранила лишь какие-то смутные воспоминания. Несколько раз, когда прижимали в углу и это грозило выйти за рамки обычной словесной перепалки, появлялся Хорг. Молча, с таким видом, будто бы ему вообще-то некогда, но раз уж зашел... Ничего не говорил, просто стоял рядом, и ситуация как-то сама собой рассасывалась. Потом он же давал подзатыльник Рею, чтобы жизнь медом не казалась, и уходил дальше по своим делам.

А ведь это занятно... Получается, никакого официального заступничества, никаких слов о том, что этот щегол мой и руки не распускать. Просто молча оказывался рядом именно тогда, когда надо. Взять хотя бы тот разговор с Вельтом, я ведь почувствовал себя нормально только тогда, когда Хорг пришел. До этого было ощущение, что разговор может повернуть в любую неудобную сторону, а после стало спокойнее. Хотя он же тут же отвесил мне подзатыльник, можно сказать, просто так, для профилактики. Но это как-то даже не обидно что ли.

Вполне вероятно, что вся эта философия укладывается в одну фразу: мой щенок, мне и воспитывать. Никаких нежностей, никаких объяснений, просто молчаливая граница, которую деревня усвоила. Не самое плохое устройство вещей, если честно.

Ладно, хватит анализировать Хорга, у меня других дел полно.

Настроение, несмотря на все эти мысли, оставалось отличным. Даже непривычно отличным, потому что сил было в избытке, впереди оставалась добрая половина дня, и голова уже просчитывала завтрашнее. Ярмарка, рыба, место для готовки.

Последнее требовало решения прямо сегодня, потому что рыбу можно забрать из верши только после того, как разберусь с этим объединением, а потом надо будет сразу приступать, времени мало. Я уже примерно представлял, что построить и из чего. На том обрывистом берегу, где приметил глину, можно набрать нужное количество прямо из-под ног, она там лежит открытым пластом, только наклонись. Конструкция несложная, полдня, если не отвлекаться. Проект в голове был почти готов, осталось только приступить.

Площадь прошел не задерживаясь, мимо дома старосты тоже, и дорога начала идти вниз, к выходу из деревни. До дыры в частоколе, через которую обычно хожу к реке, оставалось совсем немного, когда сбоку послышались знакомые смешки.

— Рей, а чего это ты от меня прячешься в последнее время?

Тобас шел наперерез, неторопливо, будто пространство вокруг него само собой освобождается. За ним тянулись двое его обычных дружков, молчаливые и готовые смеяться над чем угодно. Уйти спокойно явно не выйдет, перекрыл дорогу грамотно, и разговора не избежать. Жаль, настроение было хорошее.

Но рядом с Тобасом была еще и девушка, которую я сразу заметил и которую не планировал замечать. Примерно одного с нами возраста, симпатичная, спору нет, стоит чуть в стороне и смотрит с таким выражением, будто она здесь случайно и вообще ей всё равно, чем это кончится.

Память Рея немедленно подкинула нужные сведения, как обычно в самый неподходящий момент, и сразу стало понятно, почему кольнуло неприятно. Рей-то, болван, к ней неровно дышал, это читалось в памяти отчетливо, хотя сам Рей, видимо, думал, что хорошо скрывает.

Идиот, тут же и невооруженным глазом видно, что ничего не светит и светить не должно. Не потому, что она плохая, нет, дело не в этом. Просто у неё на лице написано, что она смотрит на людей с совершенно конкретной и понятной меркой, и Рей по этой мерке не проходит ни по одному пункту. Хотя в целом, если без обид, это нормально. Разумная девушка думает о будущем, это правильно. Другое дело, что когда смотришь на человека только через призму его возможностей и ничего другого не видишь, это уже немного пустовато. Ну да ладно, не мое дело.

— Долг помнишь? — произнес Тобас, когда подошел достаточно близко, и в голосе было что-то показное, потому что девушка стояла рядом.

— Ничего тебе не должен, — Я спокойно пожал плечами.

— Это ты так думаешь… — начал он но я его перебил.

— Если нужно потаскать мешки в амбаре, сам потаскай. Или можем обговорить стоимость, хотя я не грузчик. Так что тариф будет выше, — развел я руками.

Тобас моргнул, но не смог сразу понять, что произошло. Вот именно такую паузу я и ждал, пока он переваривал, что ответить на то, чего явно не ожидал услышать. Этих пары секунд вполне хватило, я обошел его стороной, не торопясь, и направился дальше, а смешки за спиной резко стихли.

Выход из деревни, дыра в частоколе, знакомая тропинка. Прошел мимо троицы рыбаков, которые, как всегда, сидели на своем бревне и никуда не торопились. Один из них проводил меня взглядом, но промолчал, и я ответил ему тем же.

Пробрался через ивняк, нашел своё место у второй верши, уселся на берегу. Здесь было тихо, только вода слабо журчала на перекате и где-то в листве мелькала какая-то пичуга.

Вот и поговорили с Тобасом. Бред, если честно, подростковые игры в доминирование, которые ведутся по правилам, абсолютно непонятным взрослому человекм. Но при этом игнорировать их нельзя, потому что деревня маленькая и выхода из этой игры нет. Или есть, но только один, завершить её окончательно, разойтись так, чтобы больше не возвращаться к теме. По взгляду Тобаса было видно, что он злится, а злой Тобас, который сделал вид при девушке, что его обошли вот так запросто, это уже потенциальная проблема. Придется с этим что-то придумывать, но не сейчас. Сейчас у меня другой приоритет.

Закрыл глаза, выдохнул, постарался убрать из головы и Тобаса, и девушку, и телегу, и ярмарку. Просто сидел и слушал воду. Легкий ветерок прошелся по ивняку, зашуршал листьями, потом стих. Хорошее место, тихое. Именно то, что надо.

Ну, система. Я в безопасном месте, сижу, никуда не тороплюсь. Можно начинать, что ли?

Прошло еще несколько минут, но система явно никуда не спешит. Нет, я бы уже на самом деле пошел дальше заниматься своими делами, но вроде как надпись, которая все это время маячила перед глазами, все же исчезла. А значит какие-то процессы все же были запущены и лучше подождать. Раньше система ерунды не говорила, так что нет причин не доверять ей в этот раз.

И вот, сижу, смотрю на воду, солнце пригревает… Утренние караси уже почти переварились, но голод пока не пришел. Зато после дневного всплеска энергии, тело только сейчас начало постепенно успокаиваться. Посидел немного, затем решил прилечь, раз уж все равно надо только ждать. Спать на солнышке и мягкой траве куда приятнее, чем в продуваемой всеми ветрами сырой лачуге, так что глаза закрылись сами собой.

[Пробуждение духовного фундамента активировано]

[Инициировано окончательное объединение]

Надписи вспыхивали перед глазами одна за одной и казалось, что всё это просто сон. Мало того, параллельно я буквально проживал жизнь Рея, правда в обратной последовательности. Вот мы с Хоргом возводим хозяйственную пристройку к дому кожевника, вот он прямо на середине процесса уходит в запой, всё как всегда. А Рей, оставшись без еды, вынужденно идет и крадет с прилавка булку. Так-то его тоже можно понять, учить его было особо не кому.

Моменты из жизни проносились один за другим, вот я закладываю заряды на опорах моста, а здесь пытаюсь возвести ограду загона для коз… Сам не заметил, как две жизни, Сергея и Рея начали постепенно смешиваться между собой.

[ОШИБКА!]

Словно гром среди ясного неба перед глазами выскочила крупная красная надпись и я резко напрягся. Нет, проснуться не получилось, но это предупреждение вряд ли говорит о чем-то хорошем.

[Объединение невозможно! Выбранный путь создает конфликт с истинной сутью носителя!]

[Выполняется анализ возможности корректировки пути…]





Глава 10


Просто мне бы хоть понять, почему все в этом мире выкручено через такую задницу. Почему все настроены так агрессивно по отношению пусть и к тупому, но обычному подростку, почему система эта просто не возьмет, и не сделает всё по уму? Почему то совместимость ей не та, то какой-то конфликт с истинной сутью?

Я просто хочу строить надежные конструкции и наслаждаться новой жизнью, а не вот это вот всё. Карьерный рост не интересен, в битвы тоже особо не тянет, а вот тишина, кирпичная кладка или сруб, глина, цемент — вот, чего мне хотелось бы сейчас больше всего. А еще открыть порох и взорвать что-нибудь мешающее.

Да, первые дни пребывания здесь как-то не тянуло взрывать, но теперь руки уже начинают чесаться. Все-таки свою профессию я выбрал не просто так, есть в ней что-то особенное и меня всегда тянуло к взрывам…

[Анализ завершен]

Ну спасибо. Надеюсь, сейчас мы с этим разберемся и меня больше никто не будет донимать. Иначе даже не знаю, может в лес уйти, а может уплыть вниз по реке, подальше от всех.

[Причина конфликта установлена: истинная суть носителя несовместима с единственным путем]

[Носитель является одновременно Созидателем и Разрушителем. Пути неразделимы]

[Выбранный путь: Созидание и Разрушение]

[Инициировано повторное объединение]

Эй, подождите, у меня вопросы! Например, что значит неразделимы и почему вы вообще решили, что можете просто так взять и…

Но система, разумеется, не стала дожидаться, пока я закончу мысль. Не ответила, ничего не пояснила, просто запустила процесс снова, будто меня тут вообще нет и мое мнение по данному вопросу никого не интересует.

Это было странное ощущение, сначала даже показалось, что ничего особенного, просто лёгкое тепло, почти приятное. Но уже в следующую секунду стало понятно, что это никакое не тепло, а именно огонь, причём с каким-то морозным привкусом изнутри, будто кто-то одновременно поджёг и заморозил всё от горла до живота. Звучит бредово, но именно так оно и было.

Тело начало трясти мелкой противной дрожью, отчего застучали зубы и я это слышал и чувствовал даже будучи в полуобморочном состоянии, не понимая, где вообще нахожусь. Попытался сесть и немедленно понял, что не выйдет, потому что мышцы перестали слушаться примерно так же охотно, как Хорг слушает чужие советы по строительству.

Лежал на траве, смотрел в небо сквозь листву и старался просто дышать, потому что больше ничего полезного всё равно сделать не мог. Огонь в груди то разгорался, то чуть стихал, и каждый раз, когда казалось, что вот сейчас отпустит, накатывало снова. Честно говоря, довольно неприятно. Захотелось сказать системе несколько ласковых слов, но на слова тоже не было сил, только на дыхание.

Сколько это продолжалось, не знаю. Время в таком состоянии идет само по себе и отдельно от тебя, а все мысли заняты выдумыванием новых ругательств.

Но в какой-то момент жар начал медленно спадать. Сначала отпустило в руках, потом в ногах, последним угас огонь в груди, оставив после себя что-то странное, не боль, но ощущение, будто там что-то теперь есть, чего раньше не было. Как будто в пустой комнате появилась мебель, и теперь надо заново привыкать к тому, куда ставить ноги в темноте.

Снова открыл глаза и посмотрел наверх… Небо было темно-синим, почти фиолетовым по краям, и первые звезды уже высыпали над рекой. Вечер, причём поздний. Рубаха прилипла к телу, волосы мокрые, трава вокруг тоже влажная, хотя дождя не было, просто роса уже легла. Полежал еще немного, прислушиваясь к себе. Тело откликается нормально, руки-ноги двигаются, голова соображает, сердце бьет ровно. Ничего не сломалось, и на том спасибо.

Попробовал сесть. Получилось, хоти и медленно, просто закружилась голова.

[Пробуждение духовного фундамента завершено]

[Объединение: завершено]

Ну хоть что-то. Я немного выдохнул и приготовился к тому, что система наконец замолчит и оставит меня в покое хотя бы на пару часов, а лучше недель или лет.

[Внимание! Два активных пути создают повышенную нагрузку на духовный фундамент носителя]

[До угасания фундамента: 5 дней]

[Для стабилизации необходимо достичь Первой ступени не позднее чем через 5 дней]

[Путь Созидания: 0% до Первой ступени]

[Путь Разрушения: 0% до Первой ступени]

Хм… я же, вроде, просил заткнуться и отстать от меня с этими всякими дедлайнами? Видимо, мое мнение в этом мире имеет какой-то вес. По крайней мере если я высказываю свое мнение, то все вокруг делают в точности до наоборот.

И вот, сижу на берегу реки, мокрый, как мышь, смотрю на эти два нуля и думаю о том, что жизнь у меня замечательная. Только что закончил возмущаться по поводу того, что вокруг слишком много суеты, подгонялок и чужих требований, только-только отделался от Тобаса с его долгами и нашел наконец тихое место где никто не трогает, и вот, пожалуйста. Сама система, которой я, по идее, должен быть благодарен за второй шанс, решила присоединиться к общему хору и тоже дать пинка под зад, причём сразу с ограничением по времени.

Делай что хочешь, мол, хоть уссысь.

Пять дней, сразу по двум направлениям, с нуля. При том, что я понятия не имею, что именно надо делать для этой вашей первой ступени, потому что система никогда не объясняет ничего заранее, только ставит перед фактом.

Река журчала, где-то в ивняке пискнула какая-то птица и сразу замолчала, а звезды на небе светили все ярче.

Ой, всё. Ну пять дней, значит пять дней. Что я, никогда не подписывал контрактов со сжатыми сроками? Подписывал, даже учитывая то, как мне не нравится спешить. Хотя таким образом выработалось умение делать что-то не спеша, даже когда надо очень даже торопиться. И это, считаю, крайне важное умение, ведь спешка никогда не является союзником, в любом деле.

Я осторожно встал, подождал пока голова перестанет плыть, и двинулся к деревне. Надо для начала разобраться с рыбой, потом поесть чего-нибудь, потому что желудок давно уже намекает на своё существование всеми доступными способами. А уже потом думать, как за пять дней достичь сразу двух ступеней, не имея ни малейшего представления о том, что это такое и с какой стороны к ним подходить.

Вершу, которая лежит на глубине, решил не трогать. Просто проверил, как там поживает мой судак и убедился, что тот каким-то чудом еще не сдох. Холодная вода все-таки творит чудеса, да и судак здесь какой-то неправильный, больно живучий. Налим и щуки тоже на месте, а вот в первой верше завелась новая живность. Какой-то заблудший рак и пара рыбок похожих на плотву. Эти ребята отправились на берег, верша обратно в воду, ну а я поковылял в деревню.

Планов насчет рыбы было громадье, но для их реализации нужна подготовка. В любом случае, к завтрашней ярмарке не успеваю, ведь весь день пришлось проваляться в траве, поливая ее своим потом. Ну ничего, планов это все равно не отменяет.

Рыбу насадил на прутик через жабры, связал его узелком и прицепил к штанам, чтобы освободить руки. А дальше вернулся к обрывистому берегу и собрал столько глины, сколько смогу унести. Пусть это и довольно неудобно, ведь помимо рыбы мне приходится таскать и остальное свое имущество. Лопата, мешочек соли… Рано или поздно придется думать над каким-нибудь безопасным местом для хранения своих богатств. Но это потом, когда богатств станет больше, чем помещается в руках. Сначала отнести глину домой, а потом уже думать, что делать дальше. Все-таки проблем-то у меня достаточно и решать их как-то придется.

В голове уже вертелась одна мысль, и мысль эта была простая: если Созидание это строительство, то Разрушение это что, подрыв? Потому что если так, то задача неожиданно перестаёт казаться совсем уж невыполнимой. Взрывчатку тут, конечно, не найти, но принципы-то те же. Разобрать, снести, убрать лишнее, освободить место под новое. Разрушение как часть строительства, я всю жизнь этим и занимался. Или всё совсем не так? В любом случае, ответы на эти вопросы можно получить только методом проб и ошибок.

Тропинка поднималась к частоколу, огни деревни слабо желтели сквозь щели в бревнах. До дыры в заборе оставалось совсем немного.

Пять дней так пять дней. Не впервой работать в условиях, когда сраки горят. Ну а про сроки и говорить не чего.

В деревне уже было темно. Не поздно, но тихо, люди тут ложились рано, особенно те, кому завтра на ярмарку, а таких, судя по всему, немало. Из-за ставень кое-где пробивался свет, где-то смеялся ребёнок, но в целом деревня уже думала о сне.

Пока протиснулся в проход, рассыпал немного глины из подола рубахи и чуть не потерял свой нехитрый ужин. Но останавливаться не стал, все-таки завтра ярмарка, и это уже не абстрактная возможность, а конкретная задача. Были мысли просто лечь спать и отдохнуть, все равно не успеваю исполнить задумку, но нельзя вот так просто сдаваться. Рыба есть, глина есть, руки на месте. Надо только сделать то, что задумал, и ночь это не помеха. Наоборот, ночь на моей стороне, пока все спят, никто не мешает.

В чем заключается моя задумка? Я видел вяленое мясо, жареную рыбу на прилавках, а вот копченой пока не видал. Может ее здесь уже давно придумали, обожрались и перестали покупать, а может до этого прогресс пока не дошел и я выйду на рынок не имея ни одного конкурента.

Нет, коптилку я строить пока не умею. Вернее, не умел до сегодняшнего вечера, потому что теория это одно, а практика совсем другое. Но в голове уже крутилась конструкция, простая и понятная: вытянутая закрытая камера из плоских камней на глине, узкая, как ящик без дна. Внутри поперечные прутки, на них рыба вешается через жабры. Снизу с одного торца — отверстие под лопату с тлеющей щепой. Дым идёт вдоль всей длины камеры снизу вверх, выходит через неплотно закрытую крышу, рыба прокапчивается равномерно. Можно сказать, одноразовая конструкция, но зато рабочая.

Первая проблема: огонь. Кресала у меня тупо нет и Рей как-то обходился без него. И огонь нужен не только для того, чтобы приготовить в дальнейшем рыбу. Как минимум, ночью плохо видно и одних звезд для освещения недостаточно. Ну и плюс холодно, такое тоже есть.

У Хорга есть, но будить Хорга ночью — это какой-то особенно изощренный вид мазохизма. Для тех, кто любит побольнее и пожестче, а я не такой. Инстинкт самосохранения говорит: не надо. В доме Вельта темно и тихо, но хозяин спит уже там. Залезать и шарить по углам в потёмках — это уже не мазохизм, а просто самоубийство для тех, кто хочет поскорее и без лишних страданий.

Огонь в деревне где-то должен быть, взять тот же ночной дозор, хотя бы.

Вдоль частокола шёл медленно, приглядываясь. Две смотровые площадки на столбах с просевшим навесом, это я ещё в первую ночь приметил. На одной тускло мерцало что-то оранжевое. Факел или светильник, неважно, главное — огонь.

Подобрался ближе. Дозорный сидел на краю площадки, опёршись о столб. Голова покачивалась с такой мерной периодичностью, что никаких сомнений насчёт его бодрствования не оставалось. Факел висел под навесом на кованом крюке и горел вполне уверенно, в отличие от хозяина.

Будить стражника у леса с тварями лучше заранее предупредив о себе.

— Эй, — негромко позвал я снизу.

Голова дёрнулась, затем послышалось невнятное бормотание, и только потом он подскочил и схватил лежащее рядом копье.

— Кто? — хрипло бросил стражник.

— Рей. Подмастерье у Хорга, я тут рядом работаю. Огня можно попросить?

Сверху помолчали несколько секунд потом скрип досок, шаги, и над краем площадки появилась голова. Мужик лет тридцати пяти, лицо широкое, нос ломаный, сейчас помятое и не особенно приветливое выражение.

— Ночью? — с расстановкой произнёс он.

— К ярмарке надо успеть, — пожал я плечами.

— Что за работа ночью?

— Да так, готовкой решил заняться. — не стал скрывать, ведь тайны в этом никакой нет. Даже наоборот, реклама лишней не будет, — Рыба есть, прокопчу до утра и продам на ярмарке часть.

Он смотрел сверху, оценивал. Парень с несколькими рыбами у пояса, глиной на руках и лопатой — картина, может, и странная, но не угрожающая.

— Что значит прокоптить? И вообще, откуда научился? — неожиданно спросил он.

— Хорг учил, — пожал я плечами.

Это была чистая правда, пусть и немного косвенная. Хорг и правда меня чему-то учил, это и так все знают.

Дозорный помолчал, потом полез вниз по скобам, прибитым к столбу. Достал небольшую глиняную лампу с фитилём, поднёс к факелу.

— Держи, как разожжешь костер, вернёшь. — сунул мне в руки лампу, — И не ставь огонь близко к частоколу.

— Спасибо. — честно, не ожидал такой отзывчивости от случайного стражника. Которого еще и разбудил, к слову. — Я Рей.

— Знаю, — сухо произнёс он и полез обратно.

А это еще удивительнее. Ведь все, кто знает Рея, обычно относятся к нему как к бродячей собаке.

Место для коптилки я заранее продумал, на заднем дворе своего дома. Ну а что, какая-никакая, а все же моя земля. Осталось только расчистить площадку под свои нужды, все-таки подобие огорода на пару соток давно заросло бурьяном и даже небольшими деревцами.

Так что пришлось ссыпать глину, которой мне явно не хватит, в кучку у дома и браться за лопату, пока не погасла лампа. Хорошенько выложился, но уже минут через пятнадцать площадка была тщательно расчищена от растительности, которую сложил в сторону. Пусть подсохнет, потом унесу. Правда пришлось выложиться действительно хорошо, хотя от дневной бодрости уже давно не осталось и следа. Несколько раз тело порывалось просто разлечься и сдаться, но усилием воли приходилось заставлять двигаться дальше и махать лопатой с удвоенным остервенением. Даже какая-то злоба проснулась на эти сраные кусты! Ну а чего они тут стоят? Рубить их за это надо, как в давние времена крапиву палкой!

[Основа: 2/10]

[Путь Разрушения: 0% → 1%]

Вот оно, значит, как… Что-ж, начала появляться какая-то ясность и такое не может не радовать. Значит даже размахивая лопатой можно как-то развиваться.

Воткнул лопату в землю и осмотрел результат работу. Что-ж, сойдет… Не хорговское «сойдет», когда это слово является высшей оценкой, а мое. То есть можно было бы куда лучше, но для одноразовой коптилки из камня и глины вполне сносно. Земля выровнена, слегка утоптана, и можно начинать кладку.

Вопрос немного в другом… Лампу мне дали на время, да и на ней не закоптишь рыбу. На растопку можно пустить солому с крыши, все равно потом разбирать и переделывать, но долго эта солома гореть не будет, нужны деревяшки. А строить еще полночи, так что освещение тоже понадобится.

Первая мысль пришла из мозга Рея, просто взять, плюнуть на всё это и пойти спокойно спать. Но это неправильная мысль, так было бы слишком легко, а путь сам себя не пройдет. Тем более, за пять дней… Не хотелось бы отказываться от фундамента, ведь без него не построить свое будущее. То будущее, в котором меня перестанут считать бестолочью, а главное, где меня не будет никто дергать.

Вторая мысль пришла от Сергея и была куда конкретнее первой. Дрова, очевидно, в лесу. Лес вот он, за частоколом, близко. Далеко заходить не надо, только до опушки, схватить сухостой и обратно. Пять минут туда, пять обратно, и основная проблема решена.

Но лес не выглядит безопасным местом, так что сначала стоит перебрать и другие варианты, желательно поближе.

Плавник, например. На реке должен быть плавник, всегда есть после любого паводка. Подхватил лампу, лопату, потопал к берегу через дыру в частоколе. Темно, роса уже легла, трава мокрая, ноги промокли за первые десять шагов, что уже стало привычным и почти не раздражает.

А вот на берегу не нашлось ничего, хотя даже прошел подальше. Заглянул под кусты, пошарил у корней, где плавник обычно застревает. Пусто, только камни и влажный песок. Деревенские явно знали что делали и подчищали берег исправно, не оставляя ничего бесхозного. Логично, в общем-то, в лес люди явно не любят ходить, а тут бесхозные дрова бери да домой тащи.

Вернулся чуть выше по берегу, туда, где рыбаки каждый день сидят на своём бревне. Бревно здоровенное, сухое, явно давно лежит. Наклонился, попробовал сдвинуть, но оно даже не шелохнулось. Попробовал ещё раз, уже с лопатой как рычагом — бревно чуть качнулось и легло обратно. Килограммов двести, не меньше, и это в лучшем случае. Даже если бы получилось его сдвинуть, тащить такое до дома ночью в одиночку — это не план, это комедия.

Постоял, посмотрел на бревно. Бревно смотрело в ответ с полным равнодушием.

Ладно, лес так лес, уже и без этих ваших систем понял.

До ворот дошёл быстро, постучал в створку, немного подождал. Сверху с вышки послышалось недовольное кряхтение, потом шаги.

— Кого черти принесли? — высунулась недовольная морда стражника. Разумеется, это другой, не тот, что давал мне лампу. Тот сидит на дозорной вышке условно южнее. А этот погрубее и явно был разбужен не в первый раз за ночь.

— Рей. Открой ненадолго, мне в лес надо, дров взять.

Голова спряталась, обдумала услышанное, потом голова высунулась над краем вышки, разглядела меня при свете лампы.

— Ночью? В лес? — скривился стражник.

— Ну да, недалеко, только до опушки. — совершенно невозмутимо пожал я плечами.

— Ночью мы никого не выпускаем, особенно таких, как ты. — произнёс стражник таким тоном, будто объяснял очевидную вещь неразумному ребёнку, — Только впускаем.

— Таких как я? — удивился я, — Смельчаков?

— Дебилов. Иди отсюда.

Голова исчезла, скрипнули доски на вышке, и всё стихло. Ну всё с вами понятно. Но вы правда думаете, что это вот так меня остановит?

Просто пришлось возвращаться к дыре в частоколе. Протиснулся, оказался снаружи и сразу остановился, давая глазам привыкнуть. Луна ушла за тучи ещё раньше, и снаружи было заметно темнее, чем в деревне. Река угадывалась по слабому блеску метрах в пятидесяти, лес стоял чёрной стеной чуть правее, и вот оттуда тянуло неприятной тишиной. Не пустой, а живой, если это слово вообще применимо к тишине. Ощущение было такое, что лес не просто стоит, а слушает.

Два шага вперёд. Трава под ногами мокрая, холодная, лампу прикрыл ладонью — незачем светить во все стороны раньше времени.

Ещё несколько шагов, земля пошла чуть под уклон к реке, потом снова выровнялась. Так, медленно обошел деревушку по кругу, двигаясь параллельно частоколу, и до опушки отсюда осталось метров сто пятьдесят, не больше.

Сзади тихо скрипнул частокол от ветра, и я едва не дёрнулся. Так хорош писаться, это просто ветер.

Лес приближался медленно, хотя шёл вроде не медленнее обычного. Просто когда темно и тихо и сзади деревня, а впереди неизвестно что, каждый шаг кажется длиннее. Это не страх, это нормальная осторожность, обоснованная объективной обстановкой. Сергей-инженер в такие слова верил. Рей в теле которого живёт Сергей, судя по участившемуся пульсу, был с этим категорически не согласен.

Вскоре поравнялся с первыми низкими молодыми деревьями вперемешку с вековыми исполинами. Они здесь стояли негусто, первые из них высоченные, раза в три выше сосен, но какие-то странные. Кора светлая, но в целом деревья выглядят как хвойные и называются здесь теми же соснами. Посмотрел в глубину леса там деревья стоят гуще, темнее, и туда идти совершенно не хочется.

Под ногами что-то хрустнуло, как в любом приличном фильме ужасов. Сухая ветка, своя собственная, под своим собственным сапогом, но всё равно сердце ёкнуло.

Сухостой нашёлся почти сразу, прямо у окраин леса. Несколько упавших веток, обломанный ствол небольшого деревца, явно давно, кора уже отошла. Кто-то тут бывал до меня, это было видно: часть веток явно обломана руками, а не упала сама. Деревенские, надо думать, иногда всё же сюда захаживали. Правда днём, скорее всего.

Начал собирать, быстро, без лишних движений. Ветки сухие, лёгкие, в охапку входит много. Лампу поставил на сухой пень рядом, чтобы руки были свободны, и только сейчас заметил тень.

Хотя даже не тень, а будто бы темнота чуть изменилась между деревьями, метрах в тридцати. Или показалось? Я замер, прислушался но ничего кроме гнетущей тишины так и не услышал.

В итоге подхватил охапку, поднял лампу и пошёл обратно. Хотелось бежать со всех ног, конено, но делать это с охапкой дров в темноте — верный способ всё рассыпать и споткнуться. Размеренным быстрым шагом, не оглядываясь, хотя тоже очень хотелось.

До частокола добрался без происшествий. Через дыру с охапкой пролезать неудобно, пришлось бы протаскивать ветки по одной, потому решил заходить через ворота. Ну а что? Они ближе, плюс стражник четко сказал, что на вход они вполне работают.

— Кого черти? — снова тот же голос сверху, стоило мне постучать. Стражник встал, подошел к внутренней стороне, выглянул и видимо никого там не нашел.

— Это я, Рей! — окликнул его, и чертыхнувшись, охранник вылез уже с другой стороны, — Впустите, холодно тут стоять и кажется, за мной кто-то следит.

Голова все еще продолжала хлопать глазами, пытаясь как-то уместить внутри мысли. Взгляд метался то на меня, то на охапку веток.

— Рей? — спустя долгую минуту выдавил из себя тот.

— Ну да.

Голова исчезла. Потом снизу заскрипело, приоткрылась узкая створка ворот, ровно настолько, чтобы протиснуться боком.

— Нет, ну точно дебил, — донеслось из темноты, и ни злобы в этом не было, ни уважения. Просто констатация факта, как погода.

Мысленно согласился, всё-таки, может, так и есть. В лесу действительно страшно, особенно ночью, особенно когда не знаешь, что там водится. Но у меня есть цель, и я не привык останавливаться перед тем, что просто пугает. Страшно и опасно — это разные вещи, и пока одно не перешло в другое, повода останавливаться нет.

Молча подхватил охапку поудобнее и побрёл к дому.

Костёр разжёг быстро, просто поджег снятую с крыши солому, ну а ветки занялись хорошо. Лампу сразу сбегал и вернул законному владельцу, а то вдруг он уже заждался. Пока разгорался огонь, сходил ещё раз на реку, туда где заприметил заросли ольхи. Ветки пригодятся как раз для копчения, пусть пока полежат у огня и посохнут...

Ну всё, теперь почти всё есть. Примерный план в голове, огонь для освещения и потом для копчения, какой-никакой запас дров. Осталось сходить к месту тренировки незнакомого мужика и поискать там плоские камни, нарыть еще немного глины, и можно приступать к работе!





Глава 11


Я уже собрался отправиться собирать материалы, когда живот требовательно заурчал. Не знаю, почему стражники не подняли тревогу от такого рыка. Видимо, привыкли, что из этой части поселка по ночам доносятся такие страшные звуки и никак на это не реагируют.

Честно говоря, так увлекся процессом подготовки к строительству новой конструкции, что совершенно позабыл о голоде. А он никуда не делся, все это время только нарастал.

Что-ж, как раз на ужин я собрал из старой верши не особо крупный улов, как раз должно хватить, чтобы немного отвлечь желудок от переваривания самого себя. В общем, кинул еще пару деревяшек в костер, как раз перегорят напополам и их потом удобнее будет складывать в топку импровизированной коптилки.

Пока огонь набирал силу, занялся чисткой. Ножа у меня нет, ну и ладно. Лопатой пару раз ударил по одной из палок, слегка заострил ее, и начал ковырять бедную многострадальную рыбу уже полученным инструментом. Чешую снял, промыть не где, так как у меня нет даже ведра. Посолил, мысленно поперчил и всё, продукты отправились на шпажки для термической обработки. Ну а рак пошел прямо в угли, целиком, этот способ приготовления проверен лично и претензий не вызывает.

Огонь к тому времени заметно стих, остались в основном угли и жар пошел ровный. Устроился рядом, держа оба шампура над углями, и почти задремал, уставившись на костер. Так, Рей, не спать. Хотя, конечно, именно в этот момент организм и решил напомнить, что не спал уже давно и вообще-то у него на этот счет есть своя принципиальная позиция.

Рыба зашипела, по двору поплыл запах, от которого желудок снова перешел от тихих намеков к самым недвусмысленным требованиям. Ладно, понял, принял к сведению.

Рак к этому времени успел покраснеть и затем потемнеть в углях, и я выкатил его прутиком на землю, выждал немного, потом взялся за панцирь. Горячий, но терпимо. Ободрал клешни, добрался до хвоста, и вот здесь мясо оказалось вполне себе приличным, плотным, с легкой сладостью, которая даже вместе с солью чувствовалась хорошо.

Плотвицы дошли чуть позже. Мелкие, тощие, с косточками, которые приходилось выбирать пальцами, но горячие и пахнущие дымом. Съел обе, аккуратно, не торопясь, стараясь не уронить ни кусочка. Не особо сытный ужин получился, хлеба не хватало остро и ощутимо, как всегда, но что есть, то есть. Жрать запасы рыбы было бы глупо, все остальное отложено на дело, а не на ночной перекус.

Зато теперь можно работать, а не думать о том, как грустно жить на белом свете.

Огонь догорал неторопливо, угли светились оранжевым. Луна к этому времени выглянула из-за туч и дала достаточно света, чтобы хоть что-то разглядеть без лампы. Не идеально, но сойдет, главное не спешить и смотреть под ноги.

Встал, отряхнул руки, посмотрел в сторону реки. До места тренировок незнакомого мужика идти минут десять, не больше. Память подбросила пару образов маршрута, как добраться до противоположного берега. Есть неглубокий брод чуть выше по реке, правда течение там довольно быстрое и может унести за собой. Но плоские камни там должны быть, по крайней мере что-нибудь там точно можно найти. А если и не найду, то глина там точно имеется. Сразу смочу ее водой, подготовлю густой раствор на месте, и надо будет еще подумать насчет емкости. Из той же глины слепить? Можно, и даже вполне можно обжечь, но на это нужно время.

Всё, решено. На сытый желудок и походка стала бодрее, так что направился к реке чуть ли не бегом. Страже не было никакого дела до дурака который носится по ночам, деревня уже давно спит, так что подозрительных взглядов так и не встретил. И вот, снова река… На воде яркие блики лунного света, слышно шум воды где-то левее, как раз со стороны переправы.

Ладно, посмотрим, что тут еще есть. Жаль, конечно, что при свете дня не удалось осмотреться в окрестностях деревни повнимательнее и теперь приходится шариться по темным кустам впотьмах. Благо хоть память Рея после полного объединения уже не ощущается как отсеченный орган. Теперь, если мне это требуется, я всегда могу обратиться к старым воспоминаниям этого тела и покопаться там. Разве что проблема в том, что Рей был не особо любознательным при жизни…

Но за частокол все же пару раз выходил, причем как раз здесь гулял в раннем детстве вместе с какими-то своими ровесниками. Точно! Там, за переправой, как раз на изгибе реки есть обрыв и из этого обрыва буквально торчат пласты песчаника. Странно, что деревенские еще не устроили там карьер, ведь материал действительно полезен для строительства.

Пришлось немного пошуршать кустами, но вскоре обнаружил натоптанную тропинку, ведущую как раз туда, куда мне нужно. Видимо тот мужик регулярно ходит на тренировки именно этой дорогой.

Минут десять петлял меж зарослей, шум воды все это время приближался, и вот, я оказался на пологом берегу, а передо мной пусть и неглубокое, но бурное течение. Вода здесь билась о камни, вздымалась и бурлила. Разулся, пощупал ногой. Эх, ледяная, аж зубы сводит. Но вариантов нет, придется лезть и промочиться минимум по колено.

Постоял, мысленно посчитал до трех, потом зашел в воду. Ноги свело почти мгновенно, острая ледяная боль поднялась по голеням, и пришлось двигаться быстрее, пока ноги еще слушались.

Вот только на середине реки что-то пошло не так. Камень под левой ступней оказался покрыт водорослями, и нога поехала в сторону раньше, чем успел это осознать. Лопата, которую тащил в правой руке, описала в воздухе широкую дугу, я рванулся за ней, ухватил в самый последний момент, но равновесие уже было потеряно, и течение немедленно этим воспользовалось. Несколько шагов вперед скорее бежал, чем шел, спотыкался о невидимые под водой камни, матерился в полный голос, и только это помогло не сорваться окончательно и не уплыть куда-то вниз по течению.

Да уж, надо бы поосторожнее. Но как осторожничать, когда ног все равно уже не чувствуешь? И чем дальше, тем сильнее немеют конечности.

В итоге использовал лопату как третью ногу, принялся ощупывать ею дно и искать особенно крупные валуны. А спустя какое-то время глубина уменьшилась и я все-таки выбрался на другой берег. Мокрый примерно до пояса, с лопатой в руках и полным ощущением, что этот скользкий камень мне подложили подлые рыбы или раки-ублюдки. А то и моллюски могли специально не обожрать водоросли, чтобы отомстить за своих собратьев.

Встал на берегу, отдышался. Штаны липли к ногам, холод уже поднялся выше пояса, и рубаха тоже намокла там, где не должна была. Ладно, главное, лопата при мне. Я ведь все равно нырял бы за ней до тех пор, пока не замерзну или не захлебнусь. Ну, или не найду, в конце концов.

Обрыв был виден даже в лунном свете, метрах в тридцати вверх по берегу. Береговая стена высотой метра три-четыре, не меньше, и даже отсюда видно, как из нее выступают горизонтальные слои породы. Река здесь круто изгибается и бурное течение выточило в холме этот обрыв. Год за годом вода проносилась мимо и вымывала все лишнее, оставляя лишь самую стойкую и твердую породу.

Подошел ближе, потрогал рукой. Ну да, как и предполагал, это песчаник. В моем случае лучше и не придумать, как раз что-то подобное и искал.

Материал в каком-то смысле удивительный, потому что правильнее всего описать его так: это обычный песок, которому однажды надоело быть песком. Миллионы лет назад слои песка накапливались на дне водоемов или в пустынях, постепенно сдавливались под весом новых отложений, пропитывались минеральными растворами и в итоге слипались в камень. Не расплавились, не кристаллизовались, а просто спрессовались и сцементировались, сохранив при этом слоистую структуру, которую теперь хорошо видно вот здесь, в этом обрыве. Порода теплая на ощупь даже ночью, чуть шершавая под пальцами.

Люди работали с ним с древности именно потому, что он легко режется и раскалывается по слоям, при этом достаточно прочен для кладки, облицовки, мощения. Из него строили храмы, дворцы, замки, вытесывали статуи. Он не любит только одного — воды в трещинах при замерзании, вот тут раскалывается без предупреждения. Но для коптилки, которую я собираюсь строить, это несущественно.

Пласты в обрыве шли почти горизонтально и были разной толщины. Одни по два-три пальца, другие потолще, сантиметров по десять. Несколько плит уже отошли от основного массива и висели на честном слове. Одна вообще лежала прямо у подножия, видимо упала недавно, свежий излом был светлее основной поверхности.

На нынешние нужды даже особо стараться не придется.

Начал с того, что уже лежало на земле, разбил крупную плиту на куски нужного размера, благо лопата справилась вполне прилично. Потом занялся теми, что висели в обрыве. Подцеплял края, качал, тянул на себя и укладывал на берег аккуратными стопками.

Работа шла бодро ровно до тех пор, пока готовые куски не закончились. Дальше пришлось браться за монолит.

Вот тут пришлось постараться по-настоящему. Лопата — инструмент широкий и плоский, не лом и не кирка. Загнать ее в горизонтальную трещину между пластами получалось, а вот отколоть кусок нужного размера требовало уже не силы, а терпения и нескольких подходов. Бил по рукояти кулаком, налегал всем весом, раскачивал. Первая плита пошла после минут пятнадцати работы, и к этому моменту я уже полностью согрелся, мокрые штаны перестали ощущаться как проблема, а в голове сложилось примерное понимание, как тут нужно действовать.

Вторая пошла чуть быстрее, хотя сил уже угрохал немало, зато с третьей уже почти не пришлось потеть, ведь ее больше не удерживала соседняя…

[Основа: 1/10]

[Выполнено действие: Откол горной породы]

[Путь Разрушения: 5%]

В этот момент запас сил резко упал и я чуть не свалился прямо на сложенные мною стопки. Но все равно на лице расползлась улыбка. Откол камня лопатой система приравняла к разрушению, и это вполне ожидаемо. Я тут как бы холм разрушаю, уничтожаю рельеф местности, так что все логично. Хотя с точки зрения строителя это, конечно, добыча материала, а не разрушение, но спорить с системой я не собираюсь.

Дальше началась самая нудная часть. Камень нужно было перетащить на тот берег, и одним рейсом это не решалось никак. Плиты тяжелее, чем выглядят, и это вообще характерная черта песчаника, он плотнее обычного кирпича. Несколько штук взял под мышки, перешел брод, уложил. Вернулся, снова взял, снова перешел. На третьей ходке поскользнулся и рассыпал плиты в воду, а несколько из них даже не смог найти. Так что теперь плюсом ко всему я еще и промок полностью.

Но ничего, такое нас точно не остановит! Каждый раз та же холодная вода, каждый раз то же самое ощущение, что ноги вот-вот перестанут гнуться, но главное не поддаваться слабости и унынию.

Переправлялся раз шесть или семь, уже сбился со счета. Камней набралось с хорошим запасом, даже чуть больше, чем планировал, но лишнее лучше, чем нехватка. Это правило работает в любом строительстве и в любом мире. Есть еще правило, по которому смета вдвое, а сроки втрое, но это правило лишь подтверждает мои убеждения.

Следом эти камни перетаскал к дому, что оказалось ничуть не легче, чем переправа через реку. Грузишь себе на плечи килограмм пятнадцать-двадцать, тело сразу простреливает от непомерных и совершенно непривычных нагрузок, и в таком состоянии бежишь в гору. На второй ходке сердце попросилось на выход, затем спина вышла из чата, а после и плечи сказали, что они сегодня больше со мной не работают. Но в итоге пришлось с ними как-то договариваться и продолжать таскать камни.

Так, всё еще ночь. Даже не представляю, сколько прошло времени, но старался выполнить работу как можно скорее. Все-таки самое интересное еще только впереди. Хотя нет, сбор глины интересным занятием назвать сложно, особенно, если делать это посреди ночи.

Глину я уже собирал и место знаю. Она выходила ниже по течению, там, где берег становился пологим и размытым. Серовато-синяя, жирная, именно такая, какая нужна. Размочил ее прямо в реке, размял руками, добиваясь нужной консистенции. Не слишком густо и не слишком жидко, раствор должен держать форму, но при этом заполнять все щели. Готовую массу укладывал в рубаху, которую снял и завязал узлом, получилось что-то вроде мешка.

До дома шел быстро. Рубаха с глиной оттягивала руки, по ногам снова потекло холодное, но это уже не имело значения. Все необходимое собрано, материал есть, огонь горит, время еще есть.

Что-ж, на этом всё, теперь точно можно строить.

Руки уже буквально чесались, хотелось сразу схватить первый попавшийся камень и начать укладывать. Но нет, спешка здесь ни к чему. Лучше не успеть к ярмарке, чем испортить рыбу. Не факт, что в ближайшее время попадутся такие удачные экземпляры, и второй шанс вполне может долго не подворачиваться.

Так что сначала голова, потом руки.

Присел рядом с костром и окончательно додумал конструкцию. В моем мире коптилки горячего копчения делают из металла, чаще всего из нержавейки, это такой прямоугольный ящик примерно размером с небольшой сундук, ну и по форме как раз примерно такой же.

Внутри на самом дне опилки, на них стоит поддон для жира, чуть выше первый ярус решетки, над ним второй, сверху крышка с небольшим отверстием для отвода лишнего дыма. Удобная штука, компактная, работает хорошо. У меня, разумеется, ничего подобного нет и взяться ему неоткуда, но оно и не нужно. Потому что у меня есть кое-что получше — лопата!

Конструкция задумалась другая. Снизу небольшая топка, огороженная двумя стенками из песчаника, температуры должно хватать ровно настолько, чтобы хватило на тление щепы, а точнее мелко нарубленных и заранее подсушенных веток ольхи. Жара много не надо, лишний жар только испортит дело. Прямо над топкой устанавливается лопата, но не целиком, черенок останется снаружи, иначе обуглится, а он мне еще нужен. Благо, лопата большая, места для ольховых веток на ней хватит вполне. Перегревать ее тоже не стоит, металл есть металл, и он вообще-то рабочий инструмент, а не расходный материал. Выше лопаты вытянутый полый столб, внутри которого и будет висеть рыба. Сверху крышка с небольшим зазором для отвода дыма, но не слишком большим, иначе тяга будет слишком сильной, ольха займется огнем вместо тления и рыба получится горькой и противной, есть такую придется самому. Ну не выбрасывать же, в самом-то деле.

Хороший план, пусть и извращенный. Не идеальный, но рабочий.

Поднялся, взял первую пластину песчаника и провел большим пальцем по срезу. Зерно мелкое, однородное, глина прихватится к нему намертво. Ну, по идее.

Начал с топки, так как это нижняя часть и основа конструкции. Два куска песчаника вкопал в землю с небольшим наклоном друг к другу, притрамбовал землю по бокам, чтобы не качались. С двух других сторон тоже вкопал пласты камня, но пониже, чтобы было куда подкладывать дрова и осталась циркуляция воздуха для огня. Получился небольшой прямоугольник с открытым верхом и щелями по бокам, иначе угли будут гаснуть. Глиной промазал все стыки, придавил пальцами, загладил. Не идеально, но вполне держится.

Сверху уложил лопату черенком наружу, как и планировал, и прямо по ее форме и размеру начал выкладывать основание столба, не забывая при этом присыпать снаружи землю. И вот тут пришлось повозиться... Песчаник хорошо раскалывается по слоям, но ровного прямоугольника из него с первого раза не получишь, у каждой пластины свой характер, свои сколы и выступы. Так что немного подбивал лопатой, немного подтачивал краем о другой камень, примерял, снова подбивал.

Глиной заполнял все щели и неровности, подкладывал мелкие камешки туда, где зазор был слишком велик. Земли снаружи еще добавил, и утрамбовал, чтобы конструкция не шаталась.

Хотелось сделать так, чтобы когда выну лопату, все не рухнуло. Вдруг не одноразовая выйдет штука? Тогда стараться явно имеет смысл.

Ряд за рядом столб рос вверх. Работал в темноте почти на ощупь, хотя угли костра еще давали немного света, а луна вышла достаточно, чтобы различать камни. На востоке тем временем появилась едва заметная светлая полоска. Значит, до рассвета осталось совсем немного, и это с одной стороны хорошо, а с другой, пора заканчивать.

Продолжил укладывать… Высота получалась небольшой, судак жирный, но не особо длинный, так что примерно с вытянутую руку вышло, может чуть больше. Надежной эту конструкцию, положа руку на сердце, тоже не назовешь, выглядит как дебильный столб, каких в здравом уме не строят. Но что заметил ещё пару рядов назад, с каждым новым рядом сил прибавлялось, причем ощутимо. Не то чтобы усталость проходила, нет, мышцы гудели как прежде, но где-то внутри появилось что-то вроде второго дыхания, только поглубже.

[Основа: 3/10]

[Путь Созидания: 3%]

Вот как. Насчет Созидания ожидаемо, это понятно, но Основа накапливается прямо в процессе строительства, вот это уже интереснее. Память Рея на этот счет говорила однозначно: Основу копят только специальными практиками, долгой медитацией, и только если тебя обучил кто-то из практиков, иначе никак. Простым людям это искусство вовсе неведомо. А я вот только что набрал три единицы Основы, просто складывая камни.

Выходит, строительство для меня что-то вроде ускоренной медитации, только с практическим результатом. Это стоит запомнить и обдумать потом, когда будет время.

Пока же продолжал класть ряды. Выложил верхнюю часть с пазами под съемные прутки, на которых будет висеть рыба, потом накрыл сверху крышкой из плоской пластины с небольшим зазором с одного края. Рядов вышло многовато для незасохшей глины, конструкция чуть подрагивала от прикосновений, но держалась. Покрыл все снаружи последним слоем глины, истратил вообще все что оставалось, промазал каждую щель, каждый стык, загладил поверхность ладонью.

[Основа: 6/10]

[Путь Созидания: 12%]

Опа… Система явно сочла конструкцию готовой, хотя я пока даже не разжигал огонь и не применял анализ. Впрочем, и так видно, что такая штука должна работать и выбора у нее попросту нет.

Отошел на шаг и посмотрел на результат. Стоит, не падает. Кривоватый, конечно, и со стороны выглядит так, будто его слепил ребенок лет шести, которому дали задание изобразить трубу. Но это коптилка, а не украшение двора, и от нее требуется одно — работать. Коптить рыбу на продажу и радовать людей вкусной пищей, а меня дополнительным источником дохода.

Ну что, еще пара часов сушки, и можно разжигать огонь, а следом сразу приступать к готовке! Только рыба у меня пока еще плавает в воде… Ладно, как раз есть время проверить верши, вытащить старый улов, выпотрошить, хорошенько просолить и подвялить. Тем более, солнце уже вот-вот покажется из-за горизонта и поможет с сушкой, а мухи пока еще не начали донимать.

Сил прибавилось заметно, в пальцах снова ощутил легкое покалывание и теперь стало совершенно очевидно, что это симптом избытка Основы в организме. Надо тратить и продвигаться по пути Разрушения. Этот путь не менее интересен, чем Созидание, ведь именно он позволит мне добывать материалы, а в случае чего договариваться с заказчиками об оплате. Стройка дело такое, кинуть на деньги там — это как утром кофе попить, явление совершенно рядовое.

Коптилка стояла и не падала, и это уже само по себе достижение. Глина не высохла еще до конца, так что трогать конструкцию лишний раз не стоит, пусть схватится. Самое время сходить к реке, проверить вершу на глубине и забрать кукан с рыбой, которая ждет своей участи еще с ночи. Судак, щуки — все это коптилку и потом на продажу.

Шел по тропинке и насвистывал что-то без мотива, просто так, потому что настроение было вполне сносным по меркам последних дней. Коптилка есть, рыба есть, к ярмарке вполне успеваю, как минимум к ее закрытию.

Первый кукан нашел там, где и оставлял, под корнями прибрежного кустарника. Налим, карась, окунь — все на месте, вода холодная, никуда не делись и не стухли, хотя окуню явно поплохело за это время. Вытащил прут, кинул улов на берег и двинулся дальше по берегу, туда, где на глубине ждала вторая верша, а на ветке под берегом болтаются судак и две щуки.

С самой вершой возился минуты три, ветка за которую привязал ее ссохлась и узел никак не поддавался, пришлось разматывать пальцами. Вода, разумеется, ледяная, как обычно. Наконец верша поддалась, поднял ее над водой и нашел внутри одиноко сидящую, но все равно невероятно приятную… Эмм… Форель? Да, чем-то похожа на нашу форель. Даже интересно посмотреть, вдруг у нее тоже как и у нашей красное мясо? Тогда даже скромные размеры не так расстраивают.

Ну всё, теперь настроение точно прекрасное. Вытащил рыбеху, кинул вершу обратно в воду, но теперь уже без приманки. Червей копать тупо не чем, а руками слишком долго. Форель на кукан к судаку и щуке, кукан через плечо, и теперь уже бодрой походкой направился к месту, где оставил осталную рыбу.

— Гр-р-р… — я резко замер и настроение тут же улетучилось. Ведь над оставленной неподалеку рыбой сейчас сидела довольно крупная кошка.

Причем даже не сразу понял, что это кошка, потому что первую секунду видел просто тень, которой раньше не было. Потом тень обрела форму, и форма эта была нехорошей. Крупная, низко посаженная, с широкими лопатками и тяжелой треугольной головой. Шкура темно-зеленая, в размытых пятнах чуть темнее, и если бы она не двигалась, в прибрежных зарослях ее было бы не разглядеть вовсе. Нюхала налима, одной лапой придерживая прут, не торопясь.

Потом подняла голову и посмотрела на меня, и судя по взгляду я ей показался куда более вкусным лакомством, чем налим и окушок.

Глаза желтые, почти оранжевые, и она сейчас просто оценивала, с какой части тела лучше начать свой пир.

Сердце не забилось, а будто застрекотало, часто и мелко, и в голове в ту же секунду не осталось вообще ничего, кроме одной мысли: она сейчас прыгнет.

Расстояние между нами было метров семь. Для такой кошки это ничто.

Думать было некогда, и хорошо, что думать было некогда, потому что думать в такой ситуации вредно. Тело решило само, раньше головы, и я прыгнул назад, в реку, прямо в полный рост с берега, сжимая в руке прут с рыбой.

Вода ударила как кулаком, сразу со всех сторон, холодная настолько, что первые секунды просто не было возможности понять, дышу я или нет. Течение подхватило немедленно и потащило, перевернуло, протащило по дну, и я молотил руками и ногами, почти не понимая, где верх, пока пальцы не зацепились за что-то твердое. Коряга, толстая, намертво засевшая в дне, и я повис на ней, наконец вынырнув и хватая ртом воздух.

Причем прут с рыбой так и не выпустил. Мой инстинкт «пожрать» явно оказался сильнее инстинкта «спастись».

Кошка стояла на берегу в том же месте, где и была. Смотрела на меня. Потом не спеша подошла к самой кромке воды, наклонила голову и тронула лапой поверхность. Потрогала еще раз, чуть глубже, убрала лапу, встряхнула ею и отступила на шаг.

Нет, в воду не пойдет.

Течение тянуло на себя, пальцы на коряге немели, ноги уже почти не чувствовались, и я понял, что ситуация не то чтобы хорошая. Кошка явно никуда не торопилась и была готова ждать сколько нужно. У меня было куда меньше времени, потому что вода в реке не оставляла иллюзий насчет того, как долго человек может в ней висеть.

Вот так, значит? Думаешь, сейчас отпущу корягу и поплыву к берегу? Да хренушки, буду висеть дальше и думать. Благо, голова сейчас холодная, печально только что в буквальном смысле.

Так, основа. Мысль пришла неожиданно и четко, словно кто-то тихо подсказал. В груди она ощущалась сейчас совершенно отчетливо, что-то теплое и плотное, совсем не похожее на холод воды вокруг. Не огонь, скорее жар от хорошо прогретого камня, ровный и глубокий. Это она и есть, та самая Основа, которую я набрал за ночь.

Закрыл глаза прямо там, на коряге, под холодным течением, пальцы белеют от напряжения. Сосредоточился на этом тепле. Попробовал нащупать его точнее, как нащупываешь в темноте знакомый предмет — медленно, без спешки, по памяти.

Вариантов не так много. Обратиться к основе, напитать мышцы силой, вырвать корягу и броситься в бой. Шансов не так уж много, но я же теперь одаренный, практик и все в таком духе. Путь разрушение требует вступить в схватку и он же позволит победить в ней.

Но есть другой вариант, и он мне почему-то нравится сейчас куда больше. Еще будут возможности подраться с кошкой, а сейчас лучше поступить иначе. Закрыл глаза, обратился к Основе, что спит у меня в груди, сделал медленный выдох, после чего резко наполнил легкие воздухом так, что их чуть не разорвало. Наши с кошкой взгляды встретились и только теперь она увидела в моих глазах решимость, отчего невольно попятилась назад.

— КОША-А-АК! — заорал так, что вода вокруг пошла рябью, над лесом на той стороне от деревни взмыла стая птиц, а с дозорной вышки упал стражник.

[Путь Разрушения: 6%]

Это мне за стражника начислили?





Глава 12


И всё-таки не стоит недооценивать силу слова. А про силу нецензурного слова и вовсе, можно промолчать, ведь в его могуществе сомневается только глупец.

Я выбрал свой путь, система добавила еще один, тоже близкий мне по духу, и по этим путям мне теперь придется идти. И слово может помочь в этом, ведь как без него может происходить созидание? Кто-нибудь видел стройку, на которой никто не матерится? То-то же, и я считаю, что это совсем не совпадение.

Так и сейчас, слово, в которое была вложена Основа, практически произвело нужный мне эффект. Нет, кошак не убежал, а даже напротив, заинтересовался мной еще больше. Но зато теперь за частоколом послышался грохот, какие-то шевеления, и чистейший, совершенно неразбавленный лишними словами мат.

Видимо, стражник всё-таки приземлился достаточно удачно и теперь спешно пытается забраться обратно на вышку. Ну, с добрым утром, дружище. Извини уж, что будильник сработал вот так.

— Какая мразь там орет? — наконец на вышке показалась перепачканная в грязи и крайне недовольная голова без шлема. Видимо, потерял при падении и не успел найти.

Я бы рад ответить, но теперь легкие слишком заняты дыханием, так что крикнуть снова уже не выйдет. Так что продолжил смотреть на кошку, ну а она стояла на берегу и спокойно изучала меня взглядом вдоль и поперек.

Хотя ладно, когда я орнул, она все-таки немного напряглась и сделала шаг назад. Но не более того, так что теперь остается только смотреть друг другу в глаза и думать, чем это все может закончиться. Я-то на коряге болтаюсь, полностью погруженный в ледяную воду и с каждой секундой пальцы немеют все сильнее. Хотя еще минуту назад я был уверен, что больше держаться не смогу, но вот, болтаюсь же как-то.

Есть такое ощущение, что этот крик сработал не совсем, как я предполагал. Кошка просто переосмыслила ситуацию и увидела мою слабость, так что ждать осталось уже не так долго.

— Рей, ты чтоль? — снова заорал стражник. Видимо, смог найти меня взглядом. — Хрен ли ты в воде делаешь, дебил? А ну вылезай живо! И чтоб к вышке сразу шел, я тебе поджопник отвешу!

Он правда не понимает? Хотя на самом деле разглядеть кошку с такого расстояния не выйдет даже при всем желании. Ее шкура замаскирована под местность идеально, и пока кошка не двигается, увидеть ее практически невозможно даже вплотную.

Зверь тем временем даже не повернул головы в сторону деревни, но явно заторопился. Все-таки меня надо прикончить и желательно сожрать к моменту, когда люди опомнятся, проснутся, оденутся и выйдут из деревни. Так что Кошка нетерпеливо переступала лапами, еще раз потрогала воду и недовольно фыркнула. А вот то, что она слегка прижалась к земле и опустила голову мне совсем не понравилось… Это явно намекает на то, что рано или поздно голод пересилит нежелание промочить шкуру.

— Ты там живой вообще? — стражник, так и не получив ответа, явно напрягся. — Вот же… — выругался он и сразу принялся спускаться с вышки, — Рей, собака! Живой или нет? Вот же дебил… Чтоб тебя в говно макнули… — эти слова уже было едва слышно, и судя по удаляющимся шагам, стражник побежал поднимать тревогу. Ну, или делиться радостью, что Рей больше не проблема для всей деревни.

Кошка тем временем медленно двинулась вперед и вот уже две передние лапы погрузились в воду. Да сожри ты рыбу, дура! Зачем тебе эти проблемы?

Но, видимо, теплое мясо ей кажется более вкусным, так что постепенно она действовала все решительнее. Еще пара шагов, и погрузится в воду ровно настолько, насколько нужно. А мне что делать? Так-то единственным вариантом остается отпустить корягу и плыть вниз по течению, надеясь, что кошка рано или поздно отстанет. Вопрос, смогу ли я выгрести к противоположному берегу одеревеневшими руками, или просто подгажу сволочи и назло ей утону где-нибудь на середине. Пусть голодная ходит, нечего деревенских подъедать.

Но рыбу точно не отпущу. Такого судака без боя точно не отдам и если придется, заберу его с собой на тот свет. Збавно будет если помру тут и очнусь в своем теле, буду потом вспоминать эти приключения как забавный сон.

Ладно, висеть явно бесполезно. Сколько там стражник будет искать подмогу? А сколько времени потребуется на то, чтобы отряд вышел из ворот, обогнул деревню и добрался до сюда. Хотя ладно, может тоже через дырку в частоколе вылезут, но все равно это долго. Так что вариантов не остается.

Уже вдохнул побольше воздуха, начал пытаться разогнуть деревянные пальцы, намертво впившиеся в корягу, как вдруг краем уха услышал странный звук.

Шаги, причем невероятно легкие и как-то неправильно быстрые приближались с немыслимой скоростью. Кто-то за частоколом мчался через деревню, затем раздался хлопок, и спустя мгновение над частоколом мелькнула тень, будто кто-то очень быстро через него перепрыгнул. Настолько быстро, что я даже смог толком разглядеть.

В этот раз кошка резко прижалась к земле, оскалилась и зашипела. Она явно почувствовала, что появилась не новая жертва, а настоящий, равный по силе хищник. Или не равный, сейчас она всеми силами пыталась оценить опасность.

Незнакомец стоял спокойно и невозмутимо смотрел на кошку, будто бы это обычный домашний питомец, а не вершина лесной пищевой цепочки. Никакого оружия, только грабли на плече, деревянные, с обломанным зубом. Откуда он вообще эти грабли взял? А главное, зачем? Хотя ладно, сейчас не до этого.

Кошка низко зарычала, показывая противнику свои клыки и не отрывая от него взгляда. Переступала лапами, примерялась, и было в этом рычании что-то, чего раньше не было. Не прежняя уверенность хищника, а напряжение. Словно кошка как-то почувствовала, что перед ним кто-то действительно опасный.

Прошло несколько секунд тишины, и оба, совершенно не сговариваясь, резко бросились в бой.

Когти со свистом рассекли воздух там, где только что стоял мужик, оставив светлые росчерки, будто кто-то полоснул по темноте раскаленным железом. Но незнакомца там уже не было, он будто просто переместился в сторону, без прыжка или какого-то видимого усилия, и черенок граблей опустился кошке поперек хребта с коротким сухим звуком. Но на этом мужик не остановился, тут же ушел вправо, поменял хват.

Кошка крутанулась, лязгнула зубами в пустоту и снова прижалась к земле. Оба двигались быстро, слишком быстро для нормального утра, и я болтался на своей коряге и смотрел на это, как на качественный боевик, но в перемотке.

Незнакомец снова пошел вперед, и на этот раз кулак у него слабо засветился, что-то плотное и желтоватое собралось вокруг костяшек и ударило кошку в плечо. Та отлетела на шаг, зашипела, рванула в ответ. Он принял удар на черенок, ручку граблей повело в сторону, но устоял, оттолкнул, разорвал дистанцию.

Они кружили по берегу еще несколько секунд, и в какой-то момент мужик перехватил грабли обеими руками, описал широкую дугу и ударил плашмя по земле.

Думал, что это он просто промахнулся, вот только взрывная волна дошла даже до меня, а земля в месте удара пошла широкой трещиной.

Даже не просела, раскололась пополам, коротко и резко, а взрывной волной кошку буквально вымело в кусты, как метлой. Ветви хлестнули, затрещали, посыпались листья.

Мужик шагнул следом, раздвинул кусты граблями… Теперь понятно, почему он взял именно этот инструмент. Но ничего в кустах уже не нашел, кошку как ветром сдуло.

Он постоял секунду, потом сердито помотал головой.

— Ушла, сволочь…

Только убедившись, что опасность миновала, мужик развернулся и огляделся по сторонам. В итоге взгляд все же упал на меня, все так же болтающегося в ледяной воде.

Я его узнал только сейчас, когда он повернулся лицом. Кейн, охотник, живет на краю деревни, я видел его пару раз мельком, но особо не пересекался. Хорг про него как-то буркнул что-то неразборчивое, но без обычного раздражения, что само по себе уже говорило немало.

Кейн подошел к берегу, не торопясь, присел на корточки и опустил руку в воду.

— Ух! Бодрит. — усмехнулся он и кивнул мне, — Ты там не перебодрился, Рей? Может вылезешь уже?

Да, бодрости во мне сейчас, когда температура тела стремится к комнатной, хоть отбавляй. Но вылезать и правда пора, так что пришлось все же разжать пальцы и пересиливая себя, подгрести к берегу. С трудом, потому что тело к этому моменту задеревенело основательно, пальцы почти не слушались, и подъем на берег занял куда больше времени, чем хотелось бы. Кейн смотрел на этот процесс без комментариев, да и помогать особо не спешил.

Только когда я окончательно вылез, Кейн посмотрел на прут у меня в руке. Потом медленно закрыл глаза ладонями и шумно выдохнул.

— Он еще и рыбу не выпустил…

— Видал, какой судак? — не согласился я, — Когда я еще такого поймаю? Плюс, мне его закоптить надо…

— Закоптить… А ты умеешь что ли? — скривился он. — У нас в деревне сколько пробовал, всегда дрянь получается…

— Неважно, — махнул я рукой, — Суть в том, что рыба ценная.

Кейн посмотрел на меня и даже открыл рот, но попросту не придумал, что вообще можно на это ответить.

— Ты висел на коряге в ледяной реке, — произнес он наконец, — тебя ждал особый зверь, но рыбу ты все равно не выпустил. Это насколько надо быть голодным, чтоб настолько отупеть? Может тебя покормить?

— О, а так можно было? — я даже немного выпрямился, а то надоела рыбная диета.

— Рыбу жри, придурок, — закатил глаза Кейн.

Ну ладно, попытаться всё же стоило... Сел прямо на берегу, стянул с себя одежду и принялся ее выжимать. Все равно не греет, сильнее уже не замерзну. А так хоть меньше воды на себе тащить, когда домой пойду. Правда идти пока не получится, ведь для этого желательно хотя бы чувствовать ноги.

— Почему грабли? — поинтересовался я между делом.

— Что? — Кейн явно о чем-то размышлял и не ожидал от меня никаких вопросов.

— Ну, грабли. — кивнул я на его инструмент, — Разве лопата не опаснее? Или тяпка, это ж вообще смерть всем врагам.

— Стражник мимо дома пробежал, — вздохнул он после секундной паузы, — Я как раз умывался. Грабли у крыльца стояли, схватил что было. На выбор оружия времени особо не было, знаешь ли.

— Понятно, — кивнул я, — Значит, лопата все-таки была бы лучше.

— С лопатой я бы сюда добежал на полминуты позже. — пожал плечами мужик. В целом, вполне сносный аргумент, с этим не поспоришь.

— Кейн… — я посмотрел ему в глаза и коротко кивнул, — спасибо.

— Спасибо с пивом не пожрешь, — усмехнулся он и устало поднялся на ноги, направившись обратно к деревне, — Ну и балбес, конечно… И ведь выжил же как-то!

Проводил Кейна взглядом, потом поднялся и прошелся по берегу, туда, где лежал первый кукан. Нашел его быстро, прут на месте, вот только содержимое заметно поредело. Карася нет вообще, только чешуя на траве и обгрызенный прут. Окунь надкушен и осталась в основном голова да огрызки, так что в пищу тоже не пойдет. А вот налим лежал нетронутым, кошка его даже не успела понюхать.

Ну и правильно, налим нам нужнее, да и не факт, что кошки вообще такое любят. А вот под копчение лучше не придумать, он достаточно жирный, да и костей практически нет. Подобрал его, присоединил к кукану. Итого на сегодня: судак, две щуки, форель и налим. Карася жалко, хороший был карась, добрый малый.

Не стал долго горевать по утрате, перекинул кукан через плечо и двинулся к деревне.

Она уже, кстати, вполне себе проснулась. Из-за заборов тянуло дымом, где-то мычала корова, хлопали ставни. Навстречу по тропинке бежал отряд стражи, человек пять, при копьях, запыхавшиеся и явно недовольные тем, что их подняли ни свет ни заря.

— Рей?! — выдохнул первый, — Какого хрена ты в воду полез, придурок? И чего орал с утра пораньше, полдеревни на ноги поставил!

— Кошка была, — пожал я плечами, — Особая, вроде как, из леса пришла. Но не переживайте, Кейн уже разобрался, и вроде как домой пошел...

Стражники переглянулись, и не задав больше ни одного вопроса, рванули мимо меня в сторону дома охотника. Хорошо, что Кейн внушает такое доверие, иначе пришлось бы объяснять долго. Я же спокойно пошел дальше.

Тело давало о себе знать всерьез. Не просто усталость и не просто холод, а всё сразу и одновременно, как будто организм дождался, пока опасность минует, и только теперь выставил счет. Ноги шли нормально, но в них появилась тягучая деревянная тяжесть, когда идешь вроде бы сам, а ощущение, будто кто-то чужой управляет ногами издалека. Руки потряхивало мелкой дрожью, не от страха, просто мышцы остыли и теперь пытались сами себя согреть.

Ничего, уже недолго осталось. Дойти, развести огонь, чуть просушиться и работать дальше, а думать о том как мне плохо и насколько несправедлив этот мир можно и потом.

Добрался до двора и первым делом занялся костром. Угольки под золой еще теплились, живые, так что долго возиться не пришлось. Раздул, подложил щепы, подождал пока займется нормально и сразу согрел окоченевшие руки.

Немного придя в себя, начал скидывать с себя мокрую одежду. Рубаху и штаны еще раз отжал как смог и развесил на палках у огня. Мимо забора как раз проходила какая-то женщина с корзиной, покосилась, пошла дальше. Ну и ладно. сейчас не до стыда, сейчас задача одна — согреться и не заработать воспаление легких. Всё остальное второстепенно.

Присел у огня, вытянул руки к теплу. Дрожь начала понемногу отпускать, сначала в плечах, потом в руках, медленно, но отпускала.

Рыбу разделал пока огонь набирал силу. Острая щепа вместо ножа справлялась неплохо, щуки пошли легко, с судаком пришлось повозиться, слишком крепкий попался. Форель вскрылась одним движением, и внутри оказалась именно такой, как и хотелось — мясо красное, плотное, хорошая рыба. Налима разделал последним, он всегда немного отдельная история из-за кожи, но справился. Посолил всё щедро, со всех сторон, не жалея, сложил в сторону пропитываться.

Пока рыба просаливалась, занялся коптилкой. Подвесы из тонких прутков подогнал под нужный размер, проверил, держат ли пазы. Ольховые ветки наломал мелко, подсушенные за ночь у костра, они ломались с хрустом и пахли правильно, по крайней мере покупные опилки в прошлой жизни пахли примерно так же. Их сразу сложил на вмонтированную в конструкцию лопату, чтобы к этому не возвращаться, и сверху прикрыл плоским камнем для отведения капель жира.

Что-ж, кладка вроде стоит и даже не качается. Глина снаружи уже не кажется совсем сырой, подсохла за утро, но внутри наверняка еще держит влагу. Но ничего, конструкция стоит, не падает, хотя в нескольких местах в швах я видел то, что мне не очень нравилось. Немного широковато, немного неровно, есть мелкие трещины от неравномерного высыхания. Глина схватится, это да, но первый жар может повести стенки в этих местах, если внутри останется влага и она начнет расширяться при нагреве.

Ничего не поделаешь, время ограничено и вариантов нет. Возможно, примерно так же Хорг недавно пытался выложить печь за один день, он просто торопился и решил рискнуть. Впрочем, коптилка — не печь, и если будет совсем плохо починить ее несложно, глины у берега еще хватает.

Рыба просаливалась, коптилка была готова к работе, одежда сохла, и делать было совершенно нечего, пока всё это происходит само собой. Подложил в костер полено потолще, чтобы не следить, и привалился спиной к стене дома.

Как же хочется спать…

Закрыл глаза, и сразу же перед ними сами собой замелькали картинки. Берег, кошка, прыжок через частокол. Кейн на берегу, спокойный и невозмутимый, а потом бой, стремительный до неправдоподобия. Каждое движение выверенное, без лишнего, кулак со светом собравшейся в нем Основы. И этот последний удар, когда черенок граблей коснулся земли и земля просто разошлась по швам.

Нет, определенно я должен двигаться в этом направлении. Вопрос только, возможно ли самому этому научиться, без наставника, методом проб и ошибок?

Хотя... Стоп.

Анализ… Я применял его к конструкциям, это понятно, для этого он и нужен. Но что если попробовать иначе? Применить его не к объекту, а к вопросу. Система вообще-то не особо объясняет заранее, на что способна, предпочитает ставить перед фактом, но попытка не пытка.

Сосредоточился, сформулировал вопрос внятно, как умею: каким образом мне быстрее всего достичь первой ступени по обоим путям, учитывая мою специфику?

[Основа: 0/10]

[Анализ выполнен]

[Учитывая двойственность выбранного пути и специфику носителя, для достижения первой ступени укрепления фундамента оптимальна практика, совмещающая оба направления одновременно. Рекомендована добыча и обработка строительных материалов: физическое разрушение породы обеспечивает нагрузку по пути Разрушения, последующая обработка и формовка — по пути Созидания. Совмещение практик ускоряет накопление Основы и развитие обоих путей. Пример: добыча глины и ручная формовка кирпича.]

Ну надо же, оказывается, система умеет отвечать на вопросы, просто не торопится об этом сообщать и жрет Основу как не в себя. Хотя в целом ответ был предсказуемым — делай то, что и делал, только осмысленно. Добывай материал, формуй кирпич, и оба пути будут идти одновременно. Звучит как хорошая новость, тем более что кирпичи мне действительно нужны.

Основа при этом ушла в ноль, что немного обидно, но другого и не ждал. За подсказки надо платить. Собственно, с этими мыслями я и отключился.





Глава 13


Проснулся резко, будто кто-то щелкнул выключателем и выкрутил бодрость на средние значения. Только что был провал темноты, и вот уже сижу, опираясь спиной о стену дома, а над головой вовсю светит солнце. Судя по тому, как оно успело передвинуться, проспал часа три, не меньше.

[Основа 1/10]

О, стоит в будущем учитывать, что Основа восстанавливается и сама по себе. Правда стоит отметить, что довольно медленно и даже после здорового, долгого трехчасового сна получил всего единичку. Пока клал коптилку, а это около двух часов, восстановил, вроде бы, четыре единицы. Или пять? Да неважно, больше одной, это точно.

Первые несколько секунд тупо смотрел перед собой, пытаясь понять, что вообще происходит и как я здесь оказался. Потом вспомнил про рыбу, и мысли сразу встали на место.

Рыба лежала на камнях там же, где я ее оставил, никто ее не покусал и не утащил. Просолилась нормально, сверху чуть подвялилась, кожа плотная, мясо не расползается. Мухи тоже не тронули, хотя день выдался теплый и солнечный, так что повезло, что здесь нет мух. Приятная неожиданность в мире, который обычно сюрпризов хороших не подкидывает. Хотя самих мух вроде бы видал, одна даже неприятно укусила как-то раз.

Встал, размял шею, поморщился от хруста и принялся за дело.

Прутки для подвески я заготовил еще до того как задремал, теперь оставалось только нанизать рыбу. Продел каждую через жабры, чтобы дым шел через тело равномерно, расставил по длине прутка с зазором. Тут важно, чтобы тушки не касались друг друга, иначе в этих местах дым не пройдет, получим непрокопченные пятна и потеряем часть продукта. Судак чуть длиннее остальных, пришлось немного его изогнуть, но в целом встал нормально.

Аккуратно занес конструкцию внутрь коптилки, установил на пазы. Проверил каждый пруток, потряс слегка. Сидит крепко, рыбы между собой не соприкасаются, до стенок тоже не достают. Щепа на лопате лежит ровным слоем, сверху плоский камень на месте. Всё готово, кроме рыбы. Но она тоже скоро приготовится.

Накрыл коптилку крышкой, плотно, но так, чтобы остался минимальный зазор. Потом наклонился к топке, набрал углей из костра, перекатил их палочкой. Поверх углей наломал дровишек потоньше, уложил крест-накрест, раздул угли...

Огонь занялся быстро, сухое дерево схватилось практически сразу, и языки пламени принялись облизывать лопату.

Минут через десять стало понятно, что лопата нагрелась достаточно. Из небольшого отверстия сверху потянулась тонкая струйка дыма. Светлая, с характерным ольховым и рыбным запахом. Вот это уже правильно, вот это я понимаю. Этот запах ни с чем не перепутаешь, он сразу переносит куда-то на рыбалку с отцом, на дачу, к котлу с горячей картошкой на улице. Или это воспоминания Рея, или мои собственные откуда-то из глубины, уже и не разберешь. Но запах правильный, это точно.

Итак, задача простая. Для рыбы такого размера нужно минут сорок-шестьдесят при температуре дыма около семидесяти-восьмидесяти градусов. Это горячее копчение, не холодное. При холодном температура не выше тридцати, и там уже речь о сутках. Но у меня ни времени, ни условий для холодного нет, так что горячее.

Проблема только в одном, часов-то у меня нет.

Я постоял немного, глядя на струйку дыма и обдумывая этот факт. В прошлой жизни этот вопрос вообще не стоял, потому что телефон всегда в кармане. Здесь кармана нет, телефона нет, никакого вообще устройства нет. Даже обычных механических часов нет, они тут пока и не изобретены. Солнечные часы? Их надо делать отдельно, и желательно заранее, а не в тот момент, когда рыба уже коптится.

Ладно. Что есть всегда и везде? Солнце и тень.

Нашел прямую палку среди обрезков дерева, воткнул вертикально в землю рядом с коптилкой, в мягкую почву. Посмотрел на тень. Тень падала под определенным углом, конец ее лежал на земле. Взял камешек, положил прямо там, где заканчивалась тень. Вот и отметка.

Теперь задача сводится к тому, чтобы по длине и скорости смещения тени прикинуть, сколько прошло времени. Точность, конечно, плевая, плюс-минус минут десять, но для копчения этого достаточно.

Отошел на пару шагов, посмотрел на конструкцию со стороны. Идиотская коптилка, это правда, но прикольная же! Примерно так же выглядит большинство технических решений, которые придумываются не от хорошей жизни, а от нужды. Уродливо снаружи, но работает, а это в общем-то и есть главный критерий.

Дым из отверстия шел ровно, без перебоев. Значит, лопата нагревается стабильно и щепа тлеет как надо. А вот живот урчит всё сильнее с каждой минутой, и это тоже, кстати, хороший знак.

Посмотрел на подобие солнечных часов и невольно усмехнулся. Да уж, насколько примерно все приходится делать… Впрочем, кулинария — не строительство, там можно делать всё на глазок и так получится даже вкуснее. Хотя стоит отметить, что в прошлой своей жизни я старался делать все по рецепту. Столько-то грамм соли, столько-то минут и при такой-то температуре.

Здесь же пришлось отмерить примерно пятнадцать градусов от изначального положения тени палки, и тень эта постепенно приближается к отметке. Почему пятнадцать, а не тридцать, как на обычных часах? Ну так стрелка на часах идет по полному кругу в течение двенадцати часов, а тень от солнца опишет полукруг. По крайней мере мне эта мысль показалась логичной, так что решил сделать вот так.

Тень уже почти добралась до камушка, а я уселся рядом с коптилкой и невольно задумался. Копчение придумали еще очень давно, это один из старейших способов консервирования продуктов, которым пользовались еще, наверное, в тринадцатом веке, а то и намного раньше. Просто в тринадцатом начали промышленное производство копченостей, если мне не изменяет память, конечно же.

Так вот, почему здесь ничего не слышали про копченую рыбу? Или тут это называется по-другому, или этот мир пошел по совершенно иному пути развития, ну или просто в этой деревне вот так.

Правда в моем прежнем мире коптилок как таковых не было, по крайней мере во времена средневековья. Рыбу и мясо просто развешивали дома, под потолком. Системы дымоотведения не было, труба от очага для слабаков и богачей, так что топили дома по-чёрному. Также могли просто выкопать яму, развести в ней огонь и накрыть сверху ветками. Собственно, на эти ветки укладывали рыбу и она точно так же коптилась. Ну и промышленные варианты, когда возводилась полноценная землянка или даже сруб специально для того, чтобы вешать там продукты и точно так же обрабатывать дымом.

В общем, можно было бы и не заморачиваться так, а просто подвесить над очагом эту рыбу и ждать, когда она приготовится сама. Но ведь в таком случае сложно будет добиться нужной температуры для горячего копчения.

О, тень пришла куда надо. Даже не заметил, как пролетел этот час и хорошо, что решил отмерить время. Хотя, стоит сначала попробоват, чего там получилось…

Осторожно приподнял крышку и тут же отпрянул, потому что из щели ударило облаком горячего дыма, от которого сразу защипало глаза и перехватило дыхание. Облако поднялось вверх, растеклось над двором и повисло, пропитывая воздух таким ароматом, что у меня самого слюна потекла, хотя я, казалось бы, уже принюхался за этот час.

Дым рассеялся через полминуты, и я наконец смог нормально рассмотреть, что там внутри. Рыба не развалилась, это первое и главное. Кожа потемнела, приобрела характерный золотисто-коричневый оттенок, который в прошлой жизни я видел только на прилавках рыбных магазинов и у деда на даче.

Тушки чуть подсохли, но не пересохли, мясо внутри должно оставаться сочным, если я правильно угадал с температурой и временем. Перца, конечно, не хватает, можно еще укропа и лимон добавить, хотя это уже на любителя. Но ничего этого нет, да и в остальном результат превзошел все мои скромные ожидания. Если эта рыба хотя бы наполовину так же хороша на вкус, как пахнет, то ярмарка сегодня будет интересной.

Не успел порадоваться, как за спиной раздались шаги и недовольное кряхтение. Обернулся и увидел соседку, крупную женщину лет пятидесяти, которая протискивалась через узкий проход между зарослями с таким выражением лица, будто шла карать за личное оскорбление. Память Рея услужливо подсказала имя: Мирта. Одна из тех деревенских баб, которые всегда всё про всех знают, всем всегда недовольны и считают своим священным долгом сообщить об этом каждому встречному.

Полноватая, краснощекая, с вечно поджатыми губами и руками…

— Это чтой-та ты тут удумал, паршивец? — голос у нее был такой, что наверняка и на другом конце деревни слышно. — Навонял на всю улицу, дышать нечем! У меня куры от твоего дыма с ума посходили, носятся по двору как ошпаренные!

— Доброе утро, Мирта, — вежливо кивнул я, стараясь не обращать внимания на то, что она уже вовсю сверлит взглядом содержимое коптилки. — Рыбу закоптил, вот, к ярмарке готовлю. Пойду продавать.

— Чего?! — Мирта аж поперхнулась. — Ты? Продавать? Да кто ж у тебя что купит, дурень? Люди тебя за три дома обходят, чтоб кошелек не пропал! Еще и рыба небось краденая!

— Сам поймал, сам приготовил, — я развел руками и отступил чуть в сторону, давая ей лучший обзор. Бессмысленно спорить, проще показать. — Никто ничего не крал.

Мирта открыла рот, чтобы продолжить разнос, но тут ветерок донес до нее очередную волну запаха. Рот так и остался открытым на пару секунд, после чего закрылся, и я заметил, как ее ноздри чуть дрогнули.

— Чем это так пахнет-то? — уже другим тоном протянула она, сделав невольный шаг ближе к коптилке. — Это от рыбы, что ли?

— От нее самой. — усмехнулся я, — Горячее копчение на ольховой щепе, если интересно. Дым проходит через рыбу, пропитывает мясо, и получается вот такой результат.

— Да не рассказывай, я знаю как пахнет копченая рыба! Дымом она пахнет! — возмутилась она.

— Ну хорошо, вам виднее, — не вижу смысла спорить, ведь всё и так очевидно, — Просто я, видимо, готовлю лучше…

Мирта наклонилась и принюхалась уже откровенно, даже не пытаясь скрыть интерес. Поджатые губы слегка расслабились, а в глазах промелькнуло что-то совершенно не похожее на злобу.

— Хм... — она выпрямилась и попыталась вернуть на лицо прежнее выражение, но получилось не очень убедительно. — И чего, вот прямо так и продаешь? Почем?

Я посмотрел на рыбу, потом на Мирту, и в голове быстро щелкнули костяшки. На ярмарке свежая рыба идет по два-три медяка за штуку, в зависимости от размера, это я помнил из прежних походов Рея на площадь. Копченая должна стоить дороже, хотя бы потому, что ее не надо больше готовить, она уже готова к употреблению и хранится значительно дольше. Но ставить слишком высокую цену тоже нельзя, покупателей пока ноль, репутация в минусе, а первая продажа важнее прибыли.

— Четыре медяка за щуку, восемь за судака, налим и форель по пять, — озвучил я, примерно прикинув, что это чуть выше цены сырой рыбы, но не настолько, чтобы отпугнуть.

— Восемь медяков за судака? — Мирта фыркнула так, что даже я вздрогнул. — Да за восемь медяков я на ярмарке курицу куплю! Совсем сдурел, мальчишка?

— Курицу еще приготовить надо, а рыба уже готова, — пожал я плечами. — Можете щуку взять, она как полкурицы будет. Попробуете, а если не понравится, деньги верну.

Мирта замолчала, и я видел, как она борется сама с собой. Одна часть ее хотела развернуться и уйти, а другая продолжала непроизвольно втягивать носом воздух, пропитанный ольховым дымом и запахом копченой рыбы.

— Три медяка, — наконец выдала она, ткнув пальцем в щуку. — И это я еще переплачиваю, так и знай!

Три медяка за щуку, которая меньше остальных... Не идеально, но для первого покупателя сойдет. Важен сам факт продажи, а торговаться можно будет потом, когда появятся постоянные клиенты и репутация хоть немного выправится.

— Договорились, — кивнул я и аккуратно снял рыбу с прутка.

Мирта достала из кармана передника три медных монетки, положила мне на ладонь, забрала рыбу и тут же, не удержавшись, надломила ее у хвоста. Из разлома пошел пар и потянуло так, что у меня самого желудок снова заурчал. Мирта откусила кусочек, пожевала, замерла на секунду и я увидел, как у нее слегка расширились глаза.

— Ладно, ничего так, — буркнула она и быстро пошла к калитке, унося щуку обеими руками, как что-то ценное. — Только не думай, что я каждый день покупать буду! И навонял все равно на всю округу! Иди, вон, у реки копти, или в лесу!

Проводил ее взглядом и позволил себе усмехнуться. «Ничего так» в устах Мирты звучало примерно как хорговское «сойдет», то есть в переводе на нормальный язык означало «очень вкусно, но ни за что не признаюсь».

Три медяка... Первый самостоятельный заработок в этом мире, если не считать вычтенной из долга щуки. Это копейки, конечно, но все равно греют душу.

Аккуратно вытащил пруток из коптилки, подождал, пока рыба чуть остынет, и разложил тушки на плоских камнях, оставшихся от строительства. Пусть потихоньку остывают, так копченая рыба даже набирает вкус, мясо уплотняется и становится чуть суше, что для транспортировки и продажи только плюс.

А вот самому не попробовать было решительно невозможно. Взял оставшуюся щуку, она всё равно самая костлявая и ценник у нее будет ниже, чем у остальных, разломил пополам и впился зубами в горячее мясо.

И на пару секунд забыл вообще обо всём…

Вкус оказался даже лучше, чем запах, а запах и так был великолепен. Мясо нежное, пропитанное дымом насквозь, с тонкой хрустящей корочкой на коже, сочное, с легкой солоноватостью и каким-то особенным послевкусием, которое давала ольха.

Перца не хватает, это да, и каких-нибудь трав бы не помешало, но даже без них получилось настолько хорошо, что я доел щуку целиком и не заметил, как это произошло. Просто в какой-то момент обнаружил, что в руках остались голова и хребет, а пальцы жирные и на губах привкус дыма. Будто впал в какой-то гастрономический транс, руки работали сами, отделяя мясо от костей, а рот не успевал жевать.

Облизал пальцы, потом облизал еще раз, для верности, и мысленно поблагодарил все обстоятельства, которые привели к появлению этой щуки в моих руках. Нет, определенно копченая рыба в этом мире будет пользоваться спросом. Если у людей есть хоть какие-то вкусовые рецепторы, мимо такого пройти невозможно.

[Путь Созидания: 12% → 13%]

О, а вот это неожиданно. Процент за готовку? Видимо, система расценивает копчение как вполне полноценный акт созидания, и если подумать, я с ней полностью согласен. Рыба была сырым материалом, а стала готовым продуктом, и по этой логике разница между строительством печи и приготовлением еды не так уж велика. Хотя основы за готовку мне так и не дали… Может, просто раствор окончательно схватился и конструкция стала еще завершеннее?

Ладно, хватит рассиживаться. Завернул оставшуюся рыбу в широкие листья лопуха, которые нарвал у соседского забора, обвязал тонкими прутиками, чтобы не разворачивались, и двинулся в сторону ярмарки.

И вот тут деревня меня удивила. Я привык видеть ее полупустой, с редкими прохожими и вялой жизнью, где самым оживленным местом была дорога к реке, а главным развлечением пьяная перебранка через забор. Но сегодня всё выглядело совершенно иначе. Уже на подходе к центральной площади стало понятно, что ярмарка это не просто пара прилавков и бочка с зерном.

Народу было столько, что я невольно остановился на краю площади и просто осмотрелся. Оказывается, в деревне живет значительно больше людей, чем казалось, просто обычно они рассредоточены по своим дворам, огородам и мастерским, а сюда сходятся только в такие дни. Со всех сторон тянулись люди с корзинами, мешками, тележками. Женщины несли яйца и пучки зелени, мужики волокли связки шкур и вязанки дров. Кто-то уже торговался у прилавка с горшками, кто-то пробовал сыр, отламывая тонкие ломтики ножом. Детвора носилась между ногами взрослых, и на нее привычно покрикивали, не особо надеясь на результат.

Запахи стояли плотной стеной, и каждый шаг добавлял новый. Свежий хлеб от лавки торговки, которая в прошлый раз грозилась прибить меня за украденные пирожки. Жареное мясо на палочках, от которого тянуло горелым жиром, но даже так пахло аппетитно. Кислый дух свежевыделанной кожи, травяной запах от связок сушеных растений, острый аромат чеснока откуда-то с дальних рядов.

И лица, незнакомые лица, которых я раньше не встречал. Люди из соседних деревень, может даже из города, вон тот бородатый мужик в добротном кожаном жилете точно не местный, слишком чисто одет и слишком уверенно стоит. Рядом с ним парень помоложе разгружает с телеги какие-то мешки, и на телеге виднеется символ, похожий на тот, что был на доме старосты, но другой, видимо, из другого поселения.

Ну что ж, вот и ярмарка. Место нашел на самом краю рядов, где никому не мешаю и где меньше всего шансов нарваться на кого-то из тех, кому Рей задолжал. Развернул лопухи, разложил рыбу прямо на них и приготовился ждать.





Глава 14


Первые минут десять я просто сидел и смотрел. Не только потому, что нечего делать, а еще потому что ярмарка оказалась куда более интересным зрелищем, чем я ожидал. И с точки зрения наблюдения за местной экономикой такие наблюдения бесценны.

Ближайший ко мне торговец, сухонький мужичок с длинным носом и вечно прищуренными глазами, торговал горшками. Горшки стояли рядами на расстеленной мешковине, от крошечных плошек до здоровых пузатых кувшинов, и покупатели их разглядывали, постукивали ногтем, переворачивали, выискивая трещины. Цены, судя по обрывкам разговоров, шли от двух медяков за маленький до тридцати за большой расписной. Тридцать медяков за горшок, подумать только. А у меня судак за восемь лежит, и никто не подходит.

Горшечник, к слову, заметил меня сразу и отреагировал совершенно предсказуемо. Покосился, оценил мои лопухи с рыбой, фыркнул и демонстративно отвернулся, отодвинув свой крайний горшок подальше от моего импровизированного прилавка. Будто рыба может перепрыгнуть с лопуха на мешковину и украсть ему выручку. Впрочем, учитывая репутацию Рея, эта осторожность вполне объяснима, не рыбы он боится, а того, кто рядом с ней сидит.

Напротив, через проход, женщина торговала яйцами и пучками какой-то зелени. Рядом с ней стояла бочка с квашеной капустой, и от нее тянуло кисловатым запахом, перебивающим даже мясной дух с соседнего ряда. Яйца шли по медяку за штуку, капуста черпаком за два. Зелень вообще меняли на что угодно, бартер здесь был в порядке вещей. Одна баба только что обменяла пучок укропа на горсть сушеных грибов, и обе остались довольны, хотя по лицам казалось, что каждая уверена, будто обманула другую. Классика торговли, в любом мире одинаковая.

Чуть дальше по ряду Торб рубил мясо на широкой деревянной колоде. Топор опускался быстро и точно, куски ложились ровные, и к нему тянулась небольшая очередь. Торб работал молча, сосредоточенно, и с покупателями общался короткими фразами, без лишних любезностей. Цены не называл, видимо, все и так знали, кто сколько платит. На меня он не смотрел, хотя наверняка давно заметил. Ну и ладно, не смотрит, и хорошо, хотя бы не гонит.

Вообще, если задуматься, цель сегодняшнего дня не столько заработать, сколько обозначить присутствие. Заработать, конечно, было бы приятно, три медяка от Мирты уже грели карман, но куда важнее другое. Мне нужно, чтобы деревня постепенно привыкала видеть Рея не как источник проблем, а как кого-то полезного. Паренька, который что-то производит, что-то продает, участвует в местной жизни не воровством, а трудом. Это небыстрый процесс, и одной ярмаркой его не решить, но начинать с чего-то надо.

А если получится совмещать торговлю с заказами на строительство, вообще замечательно. Хотя до заказов еще далеко, никто в здравом уме не доверит работу мальчишке с такой историей. Да и без заказов сейчас дел хватает на месяцы вперед: дом в дырах, крыша течет, печи нет, инструмента почти нет.

Можно работать, не покладая рук, и при этом даже не выходить за пределы собственного двора. Но если за работу еще и платят, это совсем другая песня. Деньги это материалы, материалы — это новые постройки, а новые постройки — это проценты и рост по обоим путям. Круг замыкается, и замыкается красиво.

Но пока что я сижу на краю ярмарки с тремя тушками рыбы на лопухах, и красиво здесь только в моей голове.

Какое-то время ничего не происходило. Мимо проходили люди, кто-то бросал взгляд на лопухи, но большинство просто не замечали или делали вид, что не замечают. Один мужик средних лет остановился, посмотрел на рыбу, потом на меня, и я уже открыл рот, чтобы что-нибудь предложить, но он молча развернулся и пошел дальше. Даже не поморщился, просто ушел, как будто передумал о чем-то своём, не имеющем ко мне отношения.

Обидно не было, скорее досадно. Вот стоял бы на моем месте кто-нибудь другой, с нормальным лицом и нормальной репутацией, уже давно бы продал всё и пошел домой. А я сижу, и даже запах копченой рыбы не перебивает запах имени Рея. Хотя пахнет, надо признать, просто великолепно, и ветерок услужливо тянет аромат в сторону рядов.

Была мысль закоптить на пробу пару карасей, мелких, чтобы раздавать бесплатно и давать людям попробовать. Откусит кусочек, поймет, что вкусно, и глядишь, вернется за целой рыбиной. Маркетинговый ход старый как мир, в прошлой жизни на каждом рынке так делали. Но карасей сожрала сраная кошка, будь она неладна, а дербанить оставшуюся форель, налима или тем более судака на бесплатные образцы было бы кощунством. Судак вообще главный товар, его ценник самый высокий, и отдавать его по кусочкам означало бы потерять значительно больше, чем приобрести. Так что просто сижу и жду. Рано или поздно кто-нибудь подойдет, и аргумент в виде запаха сделает свое дело лучше любых слов.

Минут через двадцать краем глаза заметил знакомую фигуру и настроение сразу подпортилось. Тобас шел по рядам в сопровождении одного из своих дружков, того, что покрупнее, и выглядел при этом так, будто вся ярмарка устроена лично для его развлечения. По дороге он то останавливался у чьего-то прилавка, то лениво тыкал пальцем в чужой товар, и торговцы терпели это с кислыми улыбками, потому что ругаться с сыном старосты дороже, чем стерпеть его лапы на своих огурцах.

На секунду я понадеялся, что он пройдет мимо. Всё-таки край рядов, народу здесь мало, незачем ему сюда идти. Но Тобас замер на полушаге, и я буквально увидел, как до него дошло. Посмотрел на лопухи, на рыбу, потом на меня, и на его лице медленно проступило выражение искреннего, неподдельного удивления.

— Рей? — протянул он, подходя ближе. — Это что, ты торгуешь?

Дружок за его спиной уже давился смехом, но Тобас пока не смеялся. Он рассматривал мой «прилавок» с таким таким кислым лицом, что капуста в бочке у тетки напротив показалась вполне себе свежей.

— Торгую, — кивнул я спокойно. Голос ровный, руки на коленях. Никакой суеты, никакой нервозности. — Рыба копченая, свежая, сегодня утром приготовил.

— Копчё-оная, — Тобас протянул слово, покатал его на языке и хмыкнул. — Ну надо же, Рей-торговец. Что дальше, Рей-староста?

Дружок за его спиной всё-таки заржал в голос, и пара человек из ближайших рядов обернулась. Тобас покосился на них, и я заметил, как его взгляд чуть изменился. Когда на него смотрят, он всегда немного подбирается, встает ровнее, говорит увереннее. Публика для него как топливо, без нее он просто болтливый увалень, а с ней уже почти что авторитет.

— Ладно, это всё, конечно, забавно, — Тобас скрестил руки на груди и голос его стал деловым, — Но ты в курсе, что за торговлю на ярмарке надо платить?

— Платить? — удивился я. Просто память Рея на этот счет молчала мертво, что, впрочем, совершенно не удивительно. Рей за всю свою короткую жизнь ничем не торговал, кроме краденого, и правила ярмарки его интересовали примерно так же, как правила хорошего тона.

— Пять медяков, — Тобас загнул пальцы на руке, — За место. Каждый, кто торгует, должен платить. Это всем известно, а то, что ты не в курсе — это уже твои проблемы, — он протянул ладонь, — Гони монету.

Ага, как же, пять медяков. Могу бошки рыбьи поотрывать и ссыпать ему хоть сразу за шиворот. У меня в кармане три, заработанных у Мирты, и если отдать всё, останусь вообще ни с чем, да еще и два медяка буду должен. Самому Тобасу, что вообще прекрасно, потому что долг перед сыном старосты это не долг перед обычным мужиком, это совсем другая история.

Хотя, вдруг он говорит правду? Правила есть правила, и если за место на ярмарке действительно берут плату, то никуда не денешься. Вот только что-то мне подсказывает, что вокруг торгуют и бабки с пучками укропа, и мужик с грибами, и детвора, которая меняет камушки на свистульки, и никто из них, похоже, никому ничего не платит. Или платит?.. Память Рея бесполезна, а спрашивать у Тобаса, правда ли это, бессмысленно. Он скажет «правда» с любым выражением лица и любой степенью убежденности.

— У меня нет пяти медяков, — честно ответил я, потому что врать в данном случае глупо. Он всё равно знает, что у меня ничего нет, иначе не подошел бы.

— Ну так, — Тобас пожал плечами и потянулся к судаку, — Тогда рыбой заплатишь. Вот этот вполне пойдет, я думаю.

Его пальцы уже почти коснулись судака, когда сбоку донесся тяжелый голос.

— Эй.

Тобас замер и обернулся. Торб стоял в паре шагов, вытирая руки о фартук, и смотрел на происходящее без какого-либо особого выражения лица. Просто смотрел, но у Торба даже спокойный взгляд весил как чужой кулак.

— Торб, — Тобас улыбнулся, и улыбка получилась почти естественной. — Ты чего?

— Чего это ты с мальца пять медяков трясешь? — Торб кивнул в мою сторону, — За какое такое место?

— За ярмарочное, — Тобас расправил плечи, — Торговля на площади платная, это правила. Мой отец их установил, между прочим.

— Правила я знаю получше тебя, — Торб сплюнул в сторону. — Твой уважаемый отец установил оплату за место для пришлых торговцев и для тех, кто наторговал больше чем на серебряк. Чтобы мелкие обмены налогом не облагались, и люди могли спокойно приходить и торговать своим. Или ты думаешь, бабка Нирса тоже тебе пять медяков отстегивает за три пучка укропа?

Тобас ничего не ответил, но я заметил, как его уши слегка порозовели. Дружок за его спиной перестал ухмыляться и теперь смотрел куда-то в сторону, делая вид, что его тут вообще нет.

— У парня три рыбины на лопухах, — продолжил Торб, — Это даже на полсеребряка не тянет, и ты это прекрасно знаешь. Так что иди, погуляй и подучи правила, которые твой уважаемый отец придумал. А то неудобно получается, сын старосты, а порядков не знает.

Повисла тишина, горшечник рядом со мной замер с горшком в руках и старательно делал вид, что проверяет качество обжига. Баба с яйцами через проход вытянула шею, прислушиваясь. Тобас стоял, переводя взгляд с Торба на меня и обратно, но никакого толкового ответа придумать явно не получалось.

Публичная ссора с мясником, который снабжает полдеревни мясом и которого уважают даже те, кто его не любит, Тобасу невыгодна. Это он понимал, потому что при всех своих недостатках дураком не был. Оскорбить Торба прямо означало нажить врага, который может просто перестать продавать его семье мясо по нормальной цене, а начать заворачивать самые жилистые и костлявые куски. Мелочь, но из таких мелочей складывается жизнь в деревне.

— Ладно, — Тобас небрежно махнул рукой, развернулся и пошел обратно к центру рядов, а дружок молча потянулся следом. — Рей, бывай. Но если наторгуешь на серебряк, ты знаешь, где меня найти.

Проводил его взглядом и выдохнул. На серебряк наторгую, ага, как же. Мне пока до этого порога мне как до луны пешком, все-таки серебряк стоит сотню медяков, а у меня всего две верши и одна коптилка. Вот к следующей ярмарке может и успею подготовиться, тогда и пяти медяков будет не жалко. Но в любом случае, сам факт того, что Тобас ушел ни с чем, грел душу не хуже медяков Мирты.

Торб уже вернулся к своей колоде и рубил мясо как ни в чём не бывало. Благодарить его прямо сейчас было бы лишним и неуместным, он не ради меня это сделал. Он сделал это потому, что Тобас полез не по праву, а такого Торб терпеть не стал бы, будь на моем месте хоть Рей, хоть кто угодно. Но запомнить стоит, и при случае отплатить. Не словами, слова дешевы, чем-нибудь конкретным, когда представится возможность.

Была мысль встать и начать зазывать покупателей, как привычные из прошлой жизни торговки на рынках, особенно в южных странах. Там орут так, что ассортимент разберет даже глухонемой с закрытыми глазами и вообще, находящийся за пределами рынка.

Крикнуть что-то наподобие «Мимо не проходи, для тебя дурака коптил!». Но представил, как это будет выглядеть в моем исполнении, и сразу передумал. Рей, орущий на весь рынок, привлечет внимание, это да, но вряд ли то внимание, которое мне нужно. Скорее кто-нибудь из стражников подойдет уточнить, что украл на этот раз.

Нет, пока отчаяние еще не достигло той степени, когда готов кричать на площади. Подождем, рыба пахнет сама за себя, ветер дует в нужную сторону, и рано или поздно чей-нибудь нос приведет своего хозяина прямо сюда.

Через какое-то время мимо прошла пожилая пара, женщина потянула мужа за рукав и кивнула в мою сторону. Муж покосился, втянул носом воздух, замедлил шаг. Я уже приготовился что-нибудь предложить, но женщина разглядела продавца, и лицо у нее сразу вытянулось. Потянула мужа дальше, тот послушно затопал следом, хотя пару раз оглянулся на лопухи с нескрываемым сожалением. Запах тебя зовет, дружище, а жена не пускает. Знакомая история, в любом мире одинаковая.

Еще минут через пять подошел паренек моего возраста, коренастый, с широким обветренным лицом и руками в мозолях. Одет чуть получше меня, хотя планка, прямо скажем, невысокая. Память подсказала его не сразу, но всё же подсказала: Барн, подмастерье кровельщика Бьёрна. Пересекались пару раз, когда Хорг и Бьёрн работали на соседних объектах. Барн тогда смотрел на Рея примерно так же, как сейчас, сверху вниз, хотя ростом они были вровень. Правда он кровельщик, так что смотреть на людей сверху вниз для него занятие вполне привычное.

— О, Рей! — Барн остановился и скрестил руки на груди, разглядывая мой импровизированный прилавок. — Ты чего тут расселся? Торгуешь, что ли?

— Нет, загораю, — пожал я плечами.

— Ну-ну, — он хмыкнул и наклонился к рыбе, принюхался. Лицо у него на мгновение дрогнуло, но он быстро вернул прежнее выражение ленивого превосходства. — Это что, копченая? А с каких это пор ты готовить умеешь? Хорг научил, пока пьяный?

— Может и Хорг, — не стал спорить, все-таки отмазка шикарная.

— Ага, — Барн выпрямился и ухмыльнулся. — А то я смотрю, он тебе совсем не платит, раз уж ты на ярмарку с рыбой пришел. Мне вот Бьёрн платит, и работой обеспечивает, и даже иногда обедом кормит. Но это, видимо, просто потому, что от меня реальная польза.

Он произнес это с такой непринужденной уверенностью, что даже не обидно стало. Просто констатация, как он ее видит. Подмастерье кровельщика, значит, полезный, а подмастерье каменщика-алкоголика, значит, бесполезный. Логика железная, если не знать деталей.

— Рад за тебя, Барн, — кивнул я совершенно искренне. — Бьёрн хороший мастер, повезло тебе с наставником.

Видимо, он ожидал другой реакции, может огрызания или оправданий, а получил вежливый ответ и не знал, куда его деть. Так что Барн моргнул, постоял еще пару секунд, потом пожал плечами.

— Ладно, удачи тебе, — бросил он и пошел дальше по рядам, напоследок еще раз покосившись на рыбу. Запах его явно зацепил, но покупать у Рея было ниже его достоинства. Ничего, это пока.

Не успел я вернуться к созерцанию рыночной суеты, как перед лопухами остановились две тяжелые ноги в добротных сапогах. Поднял взгляд и на секунду не поверил собственным глазам.

Кейн стоял и смотрел на мой прилавок, слегка наклонив голову набок. Без граблей на этот раз, зато при нормальном оружии, короткий меч на поясе и нож в ножнах. Одет просто, но всё на нём сидело так, будто шилось по мерке, и выглядел он при дневном свете совсем иначе, чем тогда на берегу. Не расслабленно, а скорее спокойно.

Он посмотрел на судака, потом на форель, потом на меня, и в уголках его губ дрогнуло что-то похожее на усмешку.

— И правда закоптил, — хохотнул он негромко. — А я думал, ты шутишь.

— Когда это я шутил? — возмутился я с деланной обидой. — Я вообще никогда не шучу, особенно когда речь о рыбе.

— Ну да, ну да. Особенно когда рыба дороже жизни, — Кейн присел на корточки и наклонился к судаку. Втянул носом воздух, и я заметил, как у него чуть приподнялись брови. — И почем?

— Восемь медяков за штуку, — пожал я плечами.

— Восемь, — повторил Кейн и посмотрел на меня таким взглядом, от которого захотелось немедленно пересмотреть ценовую политику. — То есть ты утром оценивал свою жизнь в восемь медяков? Хороший торг, ничего не скажешь.

— Ой, будто бы это судак меня сожрать пытался, — отмахнулся я. — Кошка и без рыбы прекрасно справлялась.

— Ага, а ты просто решил, что умирать на голодный желудок как-то неудобно, — Кейн усмехнулся, но без злобы.

Вообще-то, если задуматься, я сюда не столько заработать пришел, сколько заявить о себе и изучить местную экономику. А вот за Кейном остался долг, который никакими медяками не измерить. Человек вскочил спросонья, схватил первое, что попалось под руку, перемахнул через частокол и вступил в бой с тварью, от которой я бы удирал до горизонта и чуть дальше. За это нужно отплатить, и рыба, конечно, смешная плата за спасенную жизнь, но что есть, то есть.

— Кейн, — произнес я и кивнул на судака, крупного, золотисто-коричневого, с тонкой хрустящей корочкой. Лучший экземпляр из всего улова, который я берег как главный товар. — Забирайте. Бесплатно.

Кейн перестал усмехаться.

— Хороший судак, вкусный, — продолжил я, заворачивая рыбу в лопух. — Вам понравится. Вечером под пиво будет в самый раз.

— Ты же понимаешь, что я отпираться не буду? — прищурился охотник.

— Да и не надо отпираться, — протянул ему свёрток.

Кейн помолчал, посмотрел на судака, потом на меня. После чего молча взял сверток и поднялся. И то, как он это сделал, сказало больше любой благодарности. Не отказался, не стал ломаться, не стал делать вид, что ему неловко принимать подарок от деревенского оборванца.

— Ладно, Рей, — произнес он, убирая сверток за пазуху. — Удачной торговли.

И ушел, растворившись в ярмарочной толпе так же быстро, как появился. Охотники вообще умеют исчезать, это у них, видимо, профессиональное.

Я так и сидел, улыбался и смотрел ему вслед. Ну всё, одним долгом меньше, можно сказать. Хотя за спасённую жизнь заплатить судаком это, конечно, так себе расчет, примерно как за новый дом расплатиться кирпичом. По лицу.

Но при необходимости я бы тоже за ним побежал, пусть и без граблей, и пусть без особых шансов на успех. А может такая возможность и представится в будущем, кто ж знает. По крайней мере, охотник теперь вечером будет разламывать копченого судака и вспоминать Рея не как деревенского вора, а как паренька, который умеет ловить рыбу, коптить её и отдавать долги. И это стоит куда дороже восьми медяков.

Посидел ещё пару минут, разглядывая оставшийся товар. Без судака прилавок заметно потускнел. Форель и налим тоже пахли прекрасно, но выглядели поскромнее и привлекали куда меньше любопытных взглядов.

Случайно поднял глаза и заметил, как какой-то паренек на противоположной стороне прохода торопливо отвернулся. Он стоял поодаль и еще секунду назад точно смотрел в мою сторону, а теперь старательно делал вид, что изучает пучки щавеля на прилавке у бабки Нирсы. Причем изучал с таким сосредоточенным вниманием, что бабка уже начала подозрительно на него коситься, прикидывая, не задумал ли он стащить половину ее зеленого богатства.

Память пришлось поворошить, но в итоге всё же выдала нужное. Грит, вроде бы. Или Гриц? Нет, всё-таки Грит. Запомнился тем, что он как и Рей все время ходил хвостиком за Тобасом. Не из основной компании, конечно, а скорее из тех, что на подхвате. Тобас, видимо, послал приглядеть, чем я тут занимаюсь и насколько успешно торгую. Или паренек сам пришел из любопытства, кто ж его разберет.

Ну ладно, пусть смотрит, мне не жалко. Монополизировать рынок копченой рыбы в мои планы не входило, моя задача строить. И развиваться по обоим путям, потому что срок в пять дней никто не отменял, а осталось уже четыре.

Как бы поскорее разобраться с этой торговлей и заняться настоящим делом. Тем более, что рецепт копчения не является секретом. Выкопай яму, разведи огонь, накрой ветками, повесь рыбу, подожди. Тут нет ничего сверхъестественного, просто никто пока не додумался, а когда додумаются, весь мой конкурентный перевес испарится быстрее, чем дым из коптилки.

Пока наблюдал за Гритом и размышлял о бренности рыбного бизнеса, перед глазами вдруг выросли две тяжёлые ноги в стоптанных сапогах, заляпанных засохшей глиной. Сапоги я узнал раньше, чем поднял взгляд, потому что видел их каждый день и успел изучить каждую трещину на подошве. Следом донеслось шумное сопение, и это сопение тоже было до боли знакомым.

Хорг стоял надо мной, уперев руки в бока, и смотрел так, будто обнаружил на рабочем месте крысу, которая вместо того чтобы прятаться по углам, расселась посреди стройплощадки и торгует сыром.

— Ну и какого хрена? — голос у него был хриплый, но трезвый и оттого ещё более внушительный. — Значит вот, где тебя черти носят? А я тебя что, искать по всей деревне должен?

— Добрый день, Хорг, — кивнул ему и даже улыбнулся.

— Какой тебе добрый? Я прихожу на объект, а тебя нет. Иду к дому, нет. К реке, тоже нет. Ну думаю, может утонул, наконец. — Хорг шумно выдохнул. — Нет, сидит посреди ярмарки и рыбой воняет!

— Пожрать само себя не родит, — развёл я руками. — Надо же как-то зарабатывать, пока вы в запое.

— Чего?! — Хорг набычился, но возразить было нечего, и он это прекрасно понимал. Запой был, факт неоспоримый, и кормить меня в это время никто не собирался. Так что он просто засопел громче обычного и перевел взгляд на лопухи.

— А это что? — ткнул пальцем в налима и форель. — Что за дрянь на листьях?

— Копчёная рыба, — произнес я, не без гордости. — Свежая, утренняя, сам приготовил.

— Копчё... — Хорг осёкся, и я заметил, как он непроизвольно втянул носом воздух. — Ну-ка дай попробую, а то пасёт на весь рынок от неё.

Рука у него потянулась к форели, машинально, как к чужому мастерку на стройке, но я подхватил лопух и подтянул ближе к себе. Пальцы Хорга сомкнулись на пустом месте и он замер, не веря собственным глазам.

— Охренел? — произнес он тихо и оттого особенно угрожающе.

— Пять медяков, Хорг, — развёл я руками.

Несколько секунд Хорг просто стоял и смотрел на меня. Рот приоткрылся, закрылся, потом снова приоткрылся. Горшечник рядом замер с очередным горшком в руках и старательно пытался стать невидимым, потому что ссора между каменщиком и его подмастерьем на ярмарке это именно то зрелище, которое лучше наблюдать издалека, желательно из соседней деревни.

— Ты когда так обнаглеть успел? — выдавил Хорг наконец.

— Когда вы меня кормить перестали, — пожал я плечами. — Ну правда, мне тоже на что-то надо жить. А цена и так заниженная, между прочим. Свежая рыба три медяка стоит, а тут копчёная, готовая, бери и ешь, даже огонь разводить не надо.

Хорг смотрел на меня ещё секунды три, и по его лицу было видно, как внутри него борются два равновеликих чувства. Одно требовало немедленно отвесить подзатыльник и забрать рыбу безвозмездно, как и полагается при общении с собственным подмастерьем. Второе, куда более редкое и потому плохо знакомое самому Хоргу, отдаленно напоминало уважение. Не к рыбе, а к тому факту, что вчерашний бестолковый щенок вдруг научился не только ловить, но и торговать, и при этом не прогибается даже перед ним.

— Будь по-твоему, балбес, — без особой злобы прорычал Хорг, полез в карман и отсыпал на мою ладонь пять медяков. Потом подтащил к себе лопух с форелью и начал есть прямо тут, усевшись напротив меня. Он сразу разломил тушку и начал отправлять в рот кусок за куском.

— Ух! — Хорг даже перестал жевать на секунду и уставился на форель так, будто она ему что-то лично задолжала. — Ну ладно, теперь даже не так жалко денег!

Я невольно сглотнул. Форель пахла просто невыносимо, а смотреть на то, как Хорг её уплетает, было настоящей пыткой. Желудок, который после утренней щуки успел снова напомнить о себе, заскулил совсем уж жалобно.

— А поделиться? — потянул руку к разодранной форели и тут же получил по ней шлепок.

— Купи свою, — буркнул Хорг, не отрываясь от рыбы.

— Но я же ваш подмастерье! — возмутился я с максимальной искренностью, на которую был способен. — Вы должны меня кормить! Это ваша прямая обязанность! — и пока Хорг обдумывал глубину моей наглости, ловко оторвал от форели приличный кусок вместе с хрустящей шкуркой.

Хорг посмотрел на оторванный кусок, потом на меня, потом снова на кусок. Секунду казалось, что сейчас прилетит полноценная оплеуха, но вместо этого Хорг вдруг заржал в голос. Причем так громко, что несколько человек из ближайших рядов обернулись и уставились на нас с выражением тихого ужаса на лицах. Хорг, который смеётся на ярмарке, это примерно такое же редкое явление, как снег в июле или трезвый Хорг по субботам.

— Ну ты и наглец, мелкий, — выдохнул он, утирая выступившие слёзы и продолжая посмеиваться. — Ладно, жри, заслужил.

Мы доели форель вдвоём, сидя прямо посреди ярмарки, разламывая рыбу руками и бросая кости прямо на лопух. Хорг жевал основательно, с выражением сосредоточенного удовольствия, которое я видел на его лице, только когда он клал особенно удачный ряд кладки. Я жевал быстрее, пользуясь тем, что пока он размышляет над вкусом, можно успеть урвать ещё кусок.

— Ладно, — Хорг облизал пальцы и вытер их о штаны, на которых и без того было столько глины и раствора, что рыбий жир просто затерялся. — Продавай налима своего, отдыхай. А завтра чтоб с рассвета был на месте, у нас начинается серьёзная работа. Крупная стройка, и надо хорошенько постараться.

— Крупная? — переспросил я, потому что из уст Хорга это слово звучало редко и всегда означало что-то стоящее.

— Увидишь, — буркнул он и зашагал прочь через ряды, не оглядываясь. Люди расступались перед ним, не из страха, а просто потому что Хорг занимал много места и останавливаться ради чужого удобства не собирался. — Чтоб с рассветом был у моего дома!

Скачано с сайта bookseason.org





