Скачано с сайта bookseason.org





Глава 1


Что-ж, Хорг ушел и неизвестно, когда вернется. Надеюсь, что не быстро, ведь задачу он поставил действительно интересную. Приступить к разбору, или что-то вроде того, уже и не помню, ведь все мысли сразу занял сухой инженерный анализ.

Обошёл вышку по кругу, не торопясь, внимательно разглядывая каждую, даже казалось бы незначительную деталь. Четыре столба из брёвен толщиной сантиметров двадцать пять, вкопаны в землю без какого-либо подобия фундамента, просто воткнуты и утрамбованы.

Наверху площадка из жердей, связанных верёвками и частично прибитых гвоздями. Борта низкие, по колено, из тонких досок и горбыля. Навес на четырёх слегах, крытый чем-то, что когда-то было соломой, а теперь напоминало спрессованную труху, почерневшую от дождей и времени. Лестница с одной стороны, жерди набиты прямо на столб. С противоположной стороны частокол, буквально в метре, а справа чей-то сарай, прижавшийся к стене так близко, что непонятно, зачем его тут вообще поставили.

Староста, видимо, за застройкой не следит совсем, раз позволяет лепить хозяйственные постройки вплотную к оборонительным сооружениям. Впрочем, какие уж тут оборонительные сооружения, так, сплошное позорище… Но это и хорошо, ведь такое состояние вышек говорит о том, что на деревню не нападают. Значит, здесь относительно безопасно.

Было… Все-таки вряд ли староста будет просто так нас торопить с этими вышками. Выходит, он знает о чем-то, о чем не знают остальные.

Глянул на показатели системы.

[Основа: 4/10]

На единичку больше, чем оставалось вчера ночью. Сон помог, хотя два часа на голой земле это скорее издевательство над организмом, чем полноценный отдых. Но хоть что-то восстановилось, и ладно.

Сосредоточился, направил внимание на конструкцию.

[Анализ конструкции...]

Знакомое покалывание в висках, лёгкое давление за глазами, но на этот раз значительно мягче, чем в прошлые разы. Когда анализировал печь Вельта при почти пустой Основе, ощущение было такое, будто кто-то выжимает мозг через марлю. Сейчас же скорее лёгкий дискомфорт, вроде слабой головной боли после бессонной ночи.

Которая, впрочем, тоже и без того имела место. Значит, запас Основы напрямую влияет на то, насколько болезненно проходит анализ, и это стоит учитывать на будущее. Тратить последние крохи на сканирование конструкций чревато.

[Анализ завершён]

[Объект: Дозорная вышка (тип: деревянная каркасная)]

[Состояние: аварийное]

[Несущие элементы: 4 столба (3 повреждены гнилью в нижней трети, 1 в удовлетворительном состоянии)]

[Площадка: 60% крепёжных соединений ослаблены]

[Кровля: не подлежит восстановлению]

[Общая устойчивость: 31%]

[Основа: 4/10 → 3/10]

Единичку сожрал, видимо тут и анализировать-то нечего, но зато теперь картинка полная и некоторые мои догадки подтверждены. Три столба из четырёх гнилые в нижней трети, причём два из них держатся, по сути, на честном слове, древесина размякла настолько, что хороший пинок мог бы сдвинуть бревно в яме.

Четвёртый столб, передний левый, если стоять лицом к частоколу, ещё крепкий и именно на него приходится основная нагрузка. Площадка перекошена в сторону гнилых столбов и конструкция уже давно хочет завалиться в ту сторону, просто пока не нашла для этого достаточного повода.

Ну что ж, тут надо бы перебрать варианты, причем уже сейчас в голове крутится больше одного.

Самый очевидный и аккуратный: подняться наверх, за пару часов раскидать кровлю, передавая вниз всё ценное, затем приступить к разбору площадки и ограждений, двигаясь сверху вниз, сортируя на ходу то, что ещё пригодится, и то, что однозначно хлам. Потом лестницу, потом столбы. Безопасно, предсказуемо, максимальное сохранение материала.

Но долго... Часа четыре минимум, если работать одному на пределе возможностей, а скорее все шесть, учитывая необходимость каждую жердь аккуратно спускать с трех-четырёхметровой высоты. Примерно так сейчас, наверное, и работают остальные бригады, только у них по три человека: один наверху снимает, второй принимает внизу, третий оттаскивает и сортирует или просто командует. У меня третьего нет, второго тоже нет, и темпы будут соответствующие.

Но ведь куда проще разбирать конструкцию, когда она лежит на земле. Не надо ничего спускать, не надо балансировать на гнилой площадке, не надо каждый раз лезть вверх-вниз по лестнице, которая сама по себе аварийная. Просто ходишь вокруг, выдёргиваешь гвозди, развязываешь верёвки, растаскиваешь и складываешь. Совсем другая скорость.

Значит, нужен не разбор, а снос. Контролируемый снос, чтобы конструкция легла туда, куда я хочу, а не туда, куда захочет она.

Прищурился, оценивая пространство. С одной стороны частокол, его повреждать нельзя, он и так еле стоит. С другой стороны сарай, который тоже не хотелось бы сносить вместе с вышкой, хотя, судя по его виду, от этого он мог бы только выиграть. Ну а с другой стороны от сарая остается свободное пространство метров в пять, вытянутое вдоль стены. Если уронить вышку вдоль частокола, а не на него и не на сарай, она ляжет как раз в этот промежуток.

Подобрал веточку и присел на корточки, расчищая ладонью участок утоптанной земли. Нарисовал четыре точки, это столбы. Линию рядом, это частокол, квадратик с другой стороны — сарай. Пометил три гнилых столба крестиками, четвёртый оставил чистым. Провёл стрелку вдоль частокола, в направлении свободного пространства. Вот сюда она должна лечь.

Конструкция и так хочет упасть в сторону гнилых столбов, это хорошо. Но гнилые столбы стоят не совсем в нужном направлении, чуть наискосок, и если просто подрубить несущий столб, вышка может уйти частично на частокол, частично на сарай. Нужно скорректировать направление.

Посмотрел на телегу и приподнял накрывающую ее тряпку. Так, топор есть, уже хорошо. Гвоздодёр тоже, ломик имеется, и верёвка, не новая, но крепкая, локтей пятнадцать, может больше. Не зря всё-таки эту телегу на горбу тащил через полдеревни.

План сложился довольно быстро, собственно, он начал складываться ещё когда я смотрел на результаты анализа. Верёвкой обвязать конструкцию на уровне площадки и протянуть к частоколу, закрепив за один из столбов ограждения. Когда вышка начнёт падать, верёвка не даст ей уйти далеко в сторону и сработает как направляющая, удерживая основную массу в нужном коридоре. Не идеально, конечно, отдельные бревна и жерди всё равно разлетятся, но основная конструкция ляжет куда надо.

Три гнилых столба нужно подрубить у основания, неглубоко, сантиметров на пять, чтобы ослабить и без того хлипкую опору. Четвёртый, несущий, подрубить последним и глубже, на треть сечения, после чего достаточно будет рывка за верёвку, чтобы конструкция потеряла равновесие и пошла в нужную сторону.

Начал с верёвки. Полез наверх по лестнице, которая угрожающе скрипела под каждым шагом, добрался до площадки и обвязал два столба на уровне поперечин, затянув узлом, который в прошлой жизни использовал для крепления оттяжек. Спустился, протянул свободный конец к частоколу и закрепил за ближайший столб ограждения, оставив провис, потому что верёвка должна натянуться только в момент падения, а до этого не мешать.

Потом взялся за топор и принялся рубить аккуратно, не вкладывая в удары ни Основу, ни даже просто физическую силу. Первый гнилой столб поддался почти без сопротивления, древесина была такой мягкой, что топор входил как в масло, и через десяток ударов бревно держалось на тонкой перемычке здоровой древесины в центре. Второй столб чуть покрепче, пришлось поработать подольше. Третий совсем размяк, его даже рубить было скорее неприятно, чем трудно, лезвие проваливалось в бурую волокнистую массу и выходило мокрым.

Вышка ощутимо покачнулась, застонала, заскрипела, и я отступил на пару шагов, прикидывая. Три подрубленных столба больше не держат почти ничего, вся нагрузка легла на четвёртый, и он пока справляется, но площадка уже перекосилась заметнее, а навес просел ещё на пару сантиметров.

Что-ж, главный столб, настало твое время. Подошёл к нему, примерился… Здесь нужно бить точнее и строго выверять остаток древесины. Надо не просто ослабить, а подрубить ровно настолько, чтобы одного толчка хватило для начала каскада. Слишком мало, и вышка устоит, слишком много, и она пойдёт раньше времени, пока я стою рядом с топором в руках.

Первый удар, второй, третий. Щепки полетели светлые, здоровые, живое дерево. Четвёртый удар, пятый, зарубка углубилась на треть бревна, как и планировал. Шестой удар, контрольный, чуть выше, чтобы сформировать клиновидный вырез и задать направление излома.

Отошёл, еще раз осмотрелся, но анализ применять не стал. Три единицы Основы — это уже рискованно, не стоит так разбрасываться столь ценным ресурсом. Конструкция ещё стояла, но в ней появилось что-то новое, какая-то напряжённая неподвижность. Верёвка провисала между вышкой и частоколом, ожидая своего момента.

Подобрал второй, свободный конец верёвки. Натянул как мог и обернул вокруг столба от чьего-то забора, стоявшего в стороне. Перехватил покрепче и дёрнул… Нет, ничего. Разве что послышался легкий скрип и не более того, конструкция слишком тяжелая, чтобы такая букашка как я могла оказать на нее хоть какое-то влияние.

Дернул, вложив единичку основы, отчего по рукам прокатилась волна тепла. Вышка качнулась, но устояла. Четвёртый столб, даже подрубленный, держал конструкцию, а моих сил явно не хватало для решающего усилия. Шестьдесят, а то и вообще сорок с небольшим килограммов подростка против четырёх метров дерева и гвоздей, арифметика не в мою пользу.

Ладно, я не гордый, но зато упорный.

Подкатил телегу, забрался в нее, перехватил верёвку повыше, примерился и прыгнул, повиснув на ней всем телом. Вышло не так эффектно, как рисовалось в голове: верёвка натянулась, ноги оторвались от телеги, а потом я просто шлёпнулся в грязь у забора, потому что руки соскользнули с шершавой пеньки. Вышка покачнулась сильнее, чем в прошлый раз, но снова устояла.

Поднялся, отряхнул колени. Ничего, попробуем ещё раз, говорил же, что не гордый. Снова забрался на телегу, обернул верёвку вокруг запястий для надёжности, присел и прыгнул, вложив в рывок всё, что осталось от ночных запасов энергии.

На этот раз верёвка натянулась как струна и я повис на ней, раскачиваясь, а изнутри вышки раздался характерный звук, который я как раз очень ждал. Глубокий, утробный хруст лопающегося дерева, знакомый до последней ноты по прошлой жизни. Всё, несущий столб не выдержал.

Конструкция отклонилась от частокола, медленно, почти величественно, и на секунду зависла в воздухе под углом, будто раздумывая, надо ли падать сейчас или раскорячиться вот в таком положении и хихикать надо мной.

Но спустя буквально секунду всё же начала складываться. Три подрубленных столба хрустнули почти одновременно, площадка перекосилась, навес съехал, и вся эта масса дерева, гвоздей и гнилой соломы повалилась вдоль стены, ровно в тот коридор, который я для неё расчистил.

Верёвка рванулась, заскрипела, столб забора, за который она была закреплена, крякнул, но выдержал, и основная масса конструкции легла именно туда, куда планировалось. Одно бревно, правда, вырвалось и откатилось в сторону, но это я допускал изначально, без потерь такие вещи не делаются.

Грохот стоял секунды три, потом стихло, и над площадкой повисло облако пыли и трухи, медленно оседавшее на землю, на обломки и на меня.

[Контролируемое разрушение конструкции!]

[Путь Разрушения: 18% → 33%]

[Путь Созидания: 24% → 26%]

[Основа: 2/10 → 5/10]

Пятнадцать процентов! Нет, ладно, в глубине души я надеялся на что-то такое, но за разрушение еще и основы подсыпали! А, или может за созидание… Кстати, на него тоже дали пару процентиков, а это приятно. Пойти бы, снести к хренам вообще все вышки, а можно заодно и дом старосты сравнять с землей. Тогда точно добью до первой ступени и всё у меня будет хорошо.

Но сносить всё подряд пока нельзя, так что придется развиваться по старинке… Но всё равно обидно. Созидание за целую ночь лепки дало девять, а тут пятнадцать за несколько минут работы. Видимо, контролируемый снос система ценит значительно выше, чем бестолковое долбление лопатой по обрыву. Что, в общем-то, логично, ведь одно дело ковырять глину, и совсем другое обрушить конструкцию так, чтобы она легла куда надо и ничего вокруг не задела.

И Основа подросла на три единицы, вместо того чтобы потратиться. Разрушение кормит Основу и Созидание, когда оно осмысленное и контролируемое. Запомним, и можно даже записать.

Праздновать хотелось, но некогда. Высвободил верёвку из обломков, смотал и положил на телегу. Потом скинул остатки гнилой соломы от кровли в отдельную кучу, потом как подсохнет можно сжечь, получится зола, а пока пусть лежит. Дальше взялся за ломик и гвоздодёр и приступил к тому, что умею не хуже сноса, планомерной и поступательной разборке.

Работа на земле шла совершенно другими темпами. Не надо лезть наверх, не надо балансировать на скрипучей площадке, не надо спускать каждую жердину по одной. Просто ходишь вокруг, поддеваешь, выдёргиваешь, складываешь. Гвозди шли тяжело, ржавые, вросшие в дерево, некоторые приходилось буквально выковыривать ломиком, расщепляя древесину вокруг. Но каждый вытащенный гвоздь я выпрямлял камнем на плоском булыжнике и откладывал в кучку на тряпице. Ржавые, кривые, но железные, а железо тут ценность, это я уже хорошо усвоил.

Можно было бы топором, а не камнем, но у меня слишком хорошее воображение для такого. Просто представил, как отреагирует Хорг на изнасилование инструмента и желание отпало сразу.

Жерди и доски, которые ещё годились в дело, откатывал в одну сторону, складывая по размеру. Гнильё и труху в другую. Скобы отдельно, верёвки отдельно, даже обрывки. Где-нибудь на стройке в прошлой жизни всё это полетело бы в контейнер без разбору, но здесь каждая железяка и каждый кусок верёвки может пригодиться.

Проблемы доставили только столбы. Четыре бревна, особенно те что подгнили, весили немало, а мои неполные шестьдесят килограммов не предполагали перетаскивания тяжестей. Поднять не смог, зато смог откатить, упираясь ногами и толкая, откатил все четыре к стене и уложил в ряд. Быка бы какого-нибудь сюда, вот кто помог бы в моём нелёгком деле. Или хотя бы человека покрупнее, но человек покрупнее ушёл за материалами и когда вернётся, непонятно.

Присел у разложенных материалов, вытер лоб и осмотрел результат. Площадка чистая, четыре ямы от столбов, вокруг аккуратные кучки рассортированного добра. Двадцать три гвоздя целых, восемь скоб нормальных и четыре погнутых, но их выпрямить можно. Жердей с десяток, досок штук пять, пара обрезков горбыля. Не густо, но лучше, чем ничего.

Взял очередной гвоздь и принялся выпрямлять, постукивая камнем. Монотонная работа, но голова при этом работала вполне исправно. Думал о том, что за пятнадцать процентов по Разрушению и две единицы Созидания и три Основы нужно сказать этой вышке спасибо.

Думал о том, что впереди ещё три такие вышки, и если каждая даст столько же, то к концу месяца по Разрушению можно выйти на вполне серьёзные цифры. Вот только мне надо добить до ста процентов уже послезавтра, иначе все старания пойдут насмарку.

И ещё думал о том, что Хорг, кажется, слегка удивится, когда вернётся…

Так, гвозди он еще докупит, так что можно особо не мучиться и добытое при разборе пущу на собственные нужды. Кстати, а ведь помимо наших четырех вышек, есть еще восемь, которые разбирают наши соперники… Вопрос, будут ли они тратить время на выдергивание и выпрямление гвоздей?

Да, в средневековье любые изделия из металла ценились высоко и никто в здравом уме не стал бы выбрасывать даже ржавые и гнутые гвозди. Вот только сроки у всех ограничены, а материалы оплачиваются из казны деревни или даже региона. Собственно, поэтому остальные бригады могут просто плюнуть на ржавые гвозди и сложить весь мусор в сторонке, а вывозом заняться уже после выполнения работ.

Есть смысл поковыряться в этом мусоре и нащипать себе побольше гвоздей, в хозяйстве обязательно пригодится и воровством это не назовешь. Ковыряться в строительном мусоре не зазорно, я считаю, да и чего добру пропадать? Не я, так кто-нибудь другой растащит этот хлам. Правда вряд ли там получится собрать достаточно много ценного, ведь они не сносят, а разбирают. Значит и гвозди повыдергивают сразу, по крайней мере те, которые будут мешаться разбору. В общем, время покажет, но заглянуть к коллегам все равно стоит.

Как раз выпрямлял предпоследний гвоздь, когда за спиной послышалось шумное удивленное дыхание. Ладно, дыхание Хорга было просто шумным, а удивления он никак не проявил, но все равно я уверен, что он не оджидал увидеть такой прогресс всего за пару-тройку часов отсутствия.

— О, Хорг! — поприветствовал его и указал на скромную кучку добытых гвоздей, — Ну что, когда строить-то будем?

Хорг ответил бурным молчанием, хотя со стороны могло бы показаться, что он просто стоял и смотрел. Честно говоря, я бы многое отдал за возможность услышать, что сейчас происходит у него в голове, а происходит у него явно немало интересного.

Впрочем, снаружи это никак не проявлялось. Лицо каменное, глаза прищуренные, как всегда, руки висят вдоль тела, и только шумное дыхание чуть участилось, но это вполне можно списать на результат прогулки по деревне.

Он переводил взгляд с пустой площадки на кучи рассортированного материала, потом на меня, потом обратно на площадку. Смотрел на всё это так, будто надеялся, что если посмотрит ещё раз, вышка вернётся на место и всё станет как прежде.

— Сойдёт, — наконец буркнул Хорг, опустил мешок на землю и пошёл осматривать площадку, как будто ничего особенного не произошло. Просто утро, просто работа, просто вышка куда-то подевалась, ну бывает.

Я проводил его взглядом и с трудом подавил усмешку. Высшая похвала прозвучала, а значит результат принят. Хотя по тому, как здоровяк замедлил шаг у аккуратно разложенных брёвен, было видно, что внутри у него творится нечто большее, чем «сойдёт».

Он наклонился, провёл ладонью по срезу одного из столбов, посмотрел на место излома, потрогал расщеплённые волокна. Потом выпрямился, подошёл к ямам от столбов, которые я уже успел выдернуть и заглянул в каждую по очереди, всё так же молча. Кстати, выдергивать их оказалось на удивление легко, ведь прежние строители вкопали их всего сантиметров на тридцать-сорок. Поленились, в общем.

Профессиональный осмотр, не придерёшься. Ни слова лишнего, ни одного вопроса, только руки и глаза делают свою работу. Отдельно остановился у жердей, перебрал их, отложил три штуки в сторону.

— Эти выкинь, — ткнул ногой в отложенное, — Гниль сквозная, толку ноль. Остальное пойдёт.

Кивнул и тут же перетащил забракованные жерди к куче трухи. Хорг тем временем вернулся к ямам и присел на корточки, ковыряя стенку пальцем.

— Мелко, — покачал он головой, — Они их едва на локоть воткнули, неудивительно, что всё шаталось. Надо глубже копнуть, хотя бы на два, и камнем обложить по кругу, иначе через год опять то же самое.

— А если не просто камнем? — осторожно начал я, подбирая слова. Сейчас важно не перегнуть и не вызвать знакомую реакцию в стиле «не твоего ума».

Хорг покосился на меня, но промолчал, и я расценил это как приглашение продолжать.

— Я вот что подумал. Если взять золу, известь и мелкий щебень, замешать с водой, получится что-то вроде жидкого камня. Зальём в яму вокруг столба, подождём пару дней, и бревно будет сидеть намертво, не расшатается даже если на площадке десяток стражников будет топтаться одновременно.

Хорг уставился на меня и некоторое время просто смотрел не мигая. Это не злость, не раздражение, а именно то состояние, когда он пытается понять, несу я полную чушь или в моих словах есть какое-то рациональное зерно.

— Известь где возьмёшь? — наконец выдавил он.

— Не знаю... — честно говоря, особо не задумывался над этим, ведь раньше чтобы взять известь, надо было просто пойти в магазин. Так что мозгу пришлось хорошенько поработать и вскоре решение все же пришло, — О, ракушняк! Его на речном берегу хватает, видел россыпи выше по течению. Набрать, обжечь на костре до белого цвета, размолоть и замешать с золой и мелким камнем. Зола у нас есть, камень я натаскаю, песка тоже добудем. Расходы только на время, а денег никаких. — ну и, кстати, из той же извести можно будет сделать побелку для нижних частей столбов. Вроде как от гниения должно защищать, если периодически обновлять покрытие.

— Ракушняк, — повторил Хорг, будто пробуя слово на вкус. Помолчал, покрутил в пальцах комок земли, раздавил его и выбросил. — Ладно, допустим. А бревна? Их тоже надо от гнили защитить, иначе сгниют через пять лет, как эти.

— Обжечь нижнюю часть. Нагреть до обугливания, не до горения, чтобы образовалась корка… — пожал я плечами, причем даже не удивляясь тому, что Хорг у меня уточняет какие-то строительные моменты. Он и сам на это не обратил внимания и действует пока машинально, — Через такую корку вода почти не проходит, а жуки-древоточцы в угле не живут. Старый способ, работает надёжно. Ну и побелим тем же известняком сверху…

— Кто тебе это рассказал? — прищурился Хорг, наконец начав приходить в себя.

— Ты и рассказал, — пожал я плечами, совершенно случайно перейдя на «ты». Хотя, несколько раз уже ляпал, и Хорг на это никак не реагировал. В деревне все на «ты» общаются, это нормально. — Как-то вечером, когда мы шли от кожевника. Ты тогда ещё сказал, что все в деревне кладут столбы в сырую землю и удивляются, что через три года всё гниёт.

Хорг нахмурился, пытаясь вспомнить. Разумеется, ничего подобного он не говорил, но и опровергнуть не мог, потому что в подпитии болтал о строительстве много и бессистемно, перескакивая с темы на тему и забывая сказанное через минуту.

— Может и говорил, обжиг дело хорошее. Но просто знать мало, надо увидеть хотя бы раз, так что покажу, как это делается... — проворчал он наконец, — Слушай, раз уж начал, может ещё и крышу мне на дом перестелишь?

— Могу, если заплатишь, — невозмутимо ответил я и приготовился к подзатыльнику, но вместо этого услышал короткий хриплый смешок. Сухой, как кашель, но всё-таки смешок.

— Ладно, языкастый, — Хорг поднялся и отряхнул колени, — Ямы надо расширить и углубить. Бери лопату и копай, а я пока прикину, сколько камня нужно.

— Так может к реке вместе сходим? Камней набрать, щебня наколотить. Я бы сам, но на телеге в два раза быстрее выйдет.

— Телегу возьми, — буркнул Хорг, уже рассматривая одну из ям.

— А вы не хотите со мной сходить? — раз уж пошла такая пьянка, надо брать быка за рога. Причем по массе Хорг как раз вполне на быка тянет, — Ну, камни повыбирать, может теоретически тоже потаскать... Вдвоём всяко больше утащим.

— Вот ты оборзел, малец, — Хорг покачал головой, но без особой злости, скорее с привычным ворчанием, — Ладно, выбирать и правда надо, а то принесёшь всякой дряни, потом тебя ждать придётся, пока перебирать будешь.

Он закинул мешок обратно на телегу, я впрягся в оглобли и мы двинулись к реке. Идти недалеко, но в гору, и пустая телега на ухабистой дороге подпрыгивала и норовила вырваться из рук. Хорг шёл рядом, не помогая, просто шагал широко и размеренно, изредка бросая взгляд то на частокол, то на небо.

На полпути он вдруг хмыкнул и произнёс, глядя куда-то перед собой:

— Я ведь всегда говорил, что ты только ломать и умеешь. Видимо, правду говорил, ломать у тебя и правда получается неплохо.

Ну, может это и не похвала, конечно... Скорее констатация факта с лёгкой ноткой удивления, которую Хорг постарался спрятать за привычным ворчанием. Но я уловил, и этого пока достаточно.

— Бьёрн со своими ещё только крышу сдирает, — добавил Хорг через пару шагов, — Городские тоже возятся, у них там подмастерье одну стенку разобрал и на этом застрял. А мы уже строить начинаем, — он сплюнул в сторону и замолчал, но в этом молчании я расслышал нечто совсем непривычное. Что-то похожее на удовлетворение.

До реки добрались без приключений. Оставили телегу на берегу, и я машинально глянул в сторону, где стояли верши. Желудок немедленно напомнил о себе лёгким спазмом, но сейчас не до рыбалки. Стройка важнее, тем более, что если даже городской мастер не поленился сюда приехать из-за этого заказа, значит платят действительно прилично. Может и мне чего перепадёт, хотя рассчитывать на щедрость Хорга в финансовых вопросах не стоит.

Реку перешли как и я прежде, вброд, свернув чуть левее от выхода из деревни. Правда телегу пришлось оставить у частокола, так как она не пролезала в дыру, а обходить всю деревню по кругу было бы куда дольше. Вода привычно обожгла ноги, но я уже перестал обращать на это внимание, тело постепенно привыкало к местному климату и к тому, что горячей воды здесь не предусмотрено в принципе.

На другом берегу, чуть выше по течению, начинался пологий обрыв, в котором я уже добывал песчаник, а вот глина чуть ниже по течению и на нашем берегу, что куда удобнее. Песчаник пластами выходил из обрыва на высоте примерно в рост человека, а ниже, у самой воды, россыпь крупного галечника и валунов, вымытых из берега паводками.

— Вон тот годится, — Хорг ткнул пальцем в увесистый округлый булыжник размером с человеческую голову, — И те два рядом. Плоские не бери, нужны такие, которые в яму лягут плотно.

Кивнул и начал таскать, прихватывая заодно гальку помельче. Схема простая: набираю камни в ведро, которое лежало в телеге Хорга, тащу к броду, перехожу на другой берег, ссыпаю в телегу и обратно. Ведро вмещает три-четыре приличных камня и несколько пригоршней мелочи, это килограммов пятнадцать, а с водой, которая неизбежно набиралась при переходе, и все двадцать. Для моих шестидесяти килограммов ощутимо, особенно на обратном пути вверх к деревне.

Хорг тем временем направился выше по берегу, туда, где я наблюдал тренировки какого-то мужика и где он здорово крошил камни ударами кулаков. Некоторое время стоял, разглядывал, потом постучал по камню кулаком в паре мест и удовлетворённо кивнул.

— Вот этот хороший, зерно мелкое. Нагребай крошку отсюда, всё что откололось. И ломиком пройдись по трещинам, там щебня хватит.

Ломик лежал в телеге, пришлось бежать обратно. Схватил инструмент и вернулся к обрыву, а Хорг уже ушёл куда-то дальше, видимо присматривать валуны покрупнее.

Вогнал ломик в трещину между пластами. Камень не поддавался, песчаник здесь оказался значительно плотнее, чем у глиняного обрыва. Навалился всем весом, провернул и почувствовал, как пласт начал расходиться. Ещё рычаг, ещё усилие, и от монолита откололся кусок размером с кулак, рассыпавшись при падении на несколько фрагментов помельче. Вот это уже годный щебень.

Продолжил долбить, вкладывая в удары всё, что оставалось после вчерашней работы. Ломик входил в трещины, камень крошился, осыпался, и я сгребал его в ведро вместе с мелочью, которой тут хватало. Монотонная, тяжёлая работа, но знакомая до боли, в прошлой жизни я не раз наблюдал, как рабочие точно так же мучились от работы с щебнем и ломиком.

Вложил единицу Основы в особенно упрямый пласт и ломик вошёл глубже, чем обычно. По рукам прокатилось знакомое тепло, камень хрустнул и разошёлся широкой трещиной, от которой откололось сразу несколько приличных кусков. Приятно, но Основа просела.

[Основа: 5/10 → 4/10]

Но зато эффективность выросла заметно, за один такой удар я добывал столько же, сколько за десять обычных. Соблазн продолжить был велик, но Основу надо беречь, впереди ещё стройка и мне понадобится каждая крупица.

Так и работал: пять-шесть ударов ломиком вручную, потом один с вложением Основы, но крайне экономно, не расходуя драгоценные единицы. И то, только когда попадался особенно крепкий участок. Ведро наполнялось быстро, переправлял через реку, ссыпал в телегу и обратно. Ноги уже не чувствовали холода воды, просто переставлялись по каменистому дну, а руки двигались сами, без участия головы.

Где-то на четвёртом рейсе краем глаза заметил Хорга. Здоровяк шёл от дальнего края берега и нёс на плечах такую груду валунов, что у меня невольно опустились руки. Шесть или семь камней размером с хороший арбуз, уложенные пирамидкой, и Хорг пёр всё это даже не потея, широко и ровно шагая по мокрой гальке. Мышцы на его руках и шее бугрились, но на лице ни малейшего напряжения, просто обычное недовольное выражение, с которым он делал вообще всё в жизни.

Эта ноша весила как три таких как я, и он даже не сбавил шаг, когда переходил брод. Просто перешёл, рассекая воду как баржа, высыпал камни в телегу так, что она крякнула и просела, развернулся и потопал обратно без единого слова.

Я стоял с ведром в руках и смотрел ему вслед, чувствуя себя муравьём рядом с быком. Да, он алкоголик, да, он загубил свой талант, но физически Хорг оставался машиной, и становилось понятно, почему его в деревне побаивались даже те, кто открыто презирал. Когда такая туша приходит в движение, лучше не стоять на дороге.

Продолжил работу с удвоенной энергией. Не потому, что хотелось угнаться за Хоргом, это было бы смешно, а потому что чем больше камня натаскаем за один раз, тем меньше придётся возвращаться. Ломик долбил песчаник, щебень летел в ведро, ноги месили речной брод и с каждым рейсом усталость нарастала, а вместе с ней нарастало кое-что ещё.

[Путь Разрушения: 33% → 35%]

Два процента на щебне, вот так. Ломик и камень, простейшее разрушение, но система считала его осмысленным, потому что за каждым ударом стояла конкретная цель. Не просто крушить, а добывать строительный материал, разбивать породу на фрагменты нужного размера, контролировать направление трещин.

[Основа: 4/10 → 3/10]

Ещё единичку вложил в особенно упрямый пласт, который никак не хотел раскалываться. Зато после этого удара от монолита отошёл целый пласт щебня, килограммов на тридцать, и оставалось только сгрести его в ведро. Три единицы Основы, маловато, но тело компенсировало нехватку привычной уже схемой: чем сильнее уставали мышцы, тем охотнее росли проценты.

[Путь Разрушения: 35% → 38%]

Пять процентов за пару часов каторжной работы. Много это или мало? Если посчитать, то до первой ступени мне нужно добить оба пути до ста. По Разрушению сейчас тридцать восемь, по Созиданию двадцать шесть. До первой ступени нужно набить по обоим путям до ста процентов, а до выгорания фундамента осталось два, может три дня. Времени мало, откровенно мало, и эта мысль свербела где-то в затылке постоянным фоновым раздражителем.

Но сейчас думать об этом бесполезно, нужно просто работать быстрее, больше, тяжелее! Разрушение растёт от физической работы на пределе, Созидание от строительства, тоже желательно на пределе, и если сегодня мы заложим фундаменты под столбы, а завтра начнём ставить саму вышку, можно неплохо продвинуться по обоим направлениям.

Хорг принёс ещё одну партию валунов, на этот раз покрупнее, и телега просела уже ощутимо. Колёса утонули в мокром песке, и здоровяк постоял, оценивая нагрузку, после чего молча мотнул головой в сторону нашего участка строительства. Хватит, пора обратно.

Впрягся в оглобли и попытался сдвинуть телегу с места. Колёса не шевельнулись, а у меня едва не вывернулись плечи из суставов. Гружёная камнем телега на мокром песке оказалась совершенно неподъёмной для шестидесяти килограммов подросткового веса, и я мог хоть разорваться на части, она бы не двинулась ни на сантиметр.

— Ну? — Хорг наблюдал за моими потугами с выражением полнейшего равнодушия на лице.

— Тяжеловато, — признал я, стараясь не задыхаться слишком явно.

Здоровяк подошёл сзади, упёрся руками в задний борт и толкнул. Телега рванулась с места так, что я едва успел перебирать ногами, чтобы не упасть и не оказаться под колёсами собственного транспортного средства. На подъёме Хорг продолжал толкать, я тащил впереди, и телега ползла в гору медленно, но неумолимо, подпрыгивая на кочках и угрожая расплескать половину груза.

На ровном участке стало легче, хотя Хорг всё равно подталкивал, и я несся впереди, только успевая перебирать ногами и удерживать оглобли. Редкие прохожие провожали нас заинтересованными взглядами, но никто ничего не произнёс. Грязный подросток, тащащий гружёную камнем телегу, а позади него пыхтящий здоровяк каменщик с багровым лицом и выражением вечного недовольства. Обычный рабочий день на стройке, ничего интересного.

Когда добрались до площадки, я бросил оглобли и согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Ноги тряслись, руки горели, по спине текло так, что рубаха промокла насквозь. Хорг же просто отошёл от телеги, сплюнул и начал разгружать камни, будто последние два часа просидел в тенёчке.

Сволочь, — подумал я с искренним уважением.

[Основа: 3/10]

Ничего не изменилось, но и не потратилась, и это уже хорошо. Три единицы, негусто, но на вечернюю работу хватит. А если строить начнём прямо сейчас, Созидание тоже подрастёт, и глядишь, к ночи Основа восстановится через процесс, как уже бывало.

Разогнулся, вытер лицо подолом рубахи и замер. На площадке, прямо рядом с ямами от старых столбов, лежали четыре бревна. Свежие, ошкуренные, с белой древесиной на срезах, и по запаху только что привезённые.

— О, — Хорг тоже замер, разглядывая неожиданное пополнение.

Я подошёл ближе и оценил. Три бревна длинные, метра по четыре, толщиной сантиметров двадцать пять, ровные и прямые. Для столбов дозорной вышки вполне подходящие, даже с запасом на заглубление. А вот четвёртое...

Четвёртое бревно было заметно короче, метра два с половиной, не больше. Раза в полтора меньше, чем нужно, и это бросалось в глаза сразу, даже без линейки и рулетки. Для вышки высотой хотя бы в три метра над землей, считая заглубление, такое бревно не подходит даже с натяжкой, и поставщику это было ясно изначально.

— Хорг, — осторожно начал я, разглядывая короткое бревно, — А это точно нам привезли? Может, просто ошиблись?

Здоровяк подошёл, посмотрел на бревно, потом на длинные. Лицо его медленно приобрело какой-то особенный оттенок, не предвещающий ничего хорошего. Радует только, что это нехорошее адресовано не мне, а кому-то другому.

Не багровый, как при ярости, а скорее тёмно-красный, как кирпич перед обжигом. Цвет сдерживаемого бешенства, который ещё не нашёл выхода, но активно его ищет.

— Нам, — процедил он сквозь зубы, — Как есть нам привезли, гады.

Сплюнул, сжал кулаки и уставился на короткое бревно так, будто силой взгляда пытался дорастить его до нужной длины.

— А, плевать, — наконец махнул он рукой и легко подхватил толстое здоровенное бревно, тут же взвалив его на плечи. — Сейчас оно кому-то в задницу залетит. — с этими словами он резко развернулся, чуть не снеся меня длинным концом бревна, и бодро зашагал куда-то по деревне.





Глава 2


— Хорг, стой! — окликнул его, прежде чем здоровяк успел скрыться за углом ближайшего дома. Трехметровое бревно на его плече раскачивалось при каждом шаге и чуть не снесло чью-то бельевую верёвку, но Хорг этого даже не заметил.

Он остановился, медленно развернулся всем корпусом и смерил меня тяжелым взглядом. Не посмотрел даже, а прожёг насквозь, и бревно на его плече при этом качнулось, как таран перед штурмом ворот.

— Чего тебе? — тихо буркнул он.

— Положи бревно. — я поднял руки в примирительном жесте, надеясь, что он положи это бревно не на меня.

— Зачем это?

— Ну, потому что если ты сейчас кому-то его засунешь, нас обоих с заказа выкинут. И бревно отберут, а у нас их и так всего четыре, — постарался говорить спокойно, хотя внутренний голос настоятельно рекомендовал не стоять на пути у разъярённого Хорга с трехметровым бревном наперевес.

— Плевать, — процедил Хорг, но всё же остановился окончательно, — Мне подсунули огрызок вместо нормального леса. И этот огрызок будет в жопе у виновника.

— И что? Ответит, получит по морде, потом пожалуется старосте, староста отдаст заказ кому-нибудь другому, а мы останемся без работы и без денег. — развел я руками. Уж не знаю, специально они нам так подгадили, или лесорубы что-то напутали, а то и вовсе, длинные бревна могли закончиться. Но это не имеет никакого значения, все равно факт отсутствия материалов останется фактом.

Хорг засопел, и бревно на его плече опасно качнулось в мою сторону. Не специально, просто от напряжения мышц, но я всё равно отступил на полшага.

— А ты, значит, предлагаешь утереться и промолчать? — процедил он сквозь зубы.

— Я предлагаю построить такую вышку, чтобы все эти умники со своими полноценными брёвнами потом локти кусали. — это уже говорил с совершенно искренней улыбкой, — Вот это будет ответ, а не мордобой из-за деревяшки.

Хорг некоторое время просто стоял и смотрел на меня, и выражение его лица медленно менялось. Из багрового постепенно перешло в обычное недовольное, а потом и вовсе стало задумчивым, что для Хорга уже само по себе событие.

— Катятся они все в сраку вместе со своими дровами, — наконец буркнул он, но бревно всё-таки снял с плеча и опустил на землю. Не аккуратно, а с глухим ударом, от которого вздрогнула утоптанная земля под ногами. — И чего предлагаешь делать с этим огрызком? Наращивать даже не вздумай заикнуться, конструкция будет не цельной. Или если нечего предложить, так и помалкивай.

Вот теперь можно и подумать, раз фаза агрессии прошла и теперь включился конструктивный режим. Причём думать пришлось быстро, потому что терпение Хорга измеряется секундами, а не минутами, и если я сейчас начну мяться и чесать затылок, бревно снова окажется на плече и здоровяк уйдёт решать вопрос привычным способом.

Так, и что мы имеем? Четыре столба не получается, это очевидно, и спорить тут не о чем. Но ведь никто и не обязывал ставить именно четыре. Четыре столба, квадрат, четыре стены, знакомая всем конструкция, которую здесь повторяют из поколения в поколение, не задумываясь, почему именно так, а не иначе. Просто потому что так делали отцы и деды, и значит так правильно.

Вот только правильно не значит единственно возможно. Любой, кто хоть раз строил мост или ферменную конструкцию, знает простую истину: треугольник не деформируется. Квадрат можно перекосить, параллелограмм можно сложить, а треугольник останется треугольником, пока не сломаешь одну из сторон.

Именно поэтому все фермы, все стропильные системы, все решётчатые конструкции в мире основаны на треугольниках, и именно поэтому три столба могут держать площадку ничуть не хуже четырёх, а при грамотной обвязке даже лучше.

Понятно, что тут получится не совсем треугольник, а скорее что-то вроде усеченной пирамиды, но это сути не меняет.

Конечно, вслух это объяснять не стоит, потому что подросток, рассуждающий о ферменных конструкциях и сопротивлении материалов, вызовет вопросов больше, чем короткое бревно.

— Хорг, а кто вообще придумал, что вышка должна быть на четырёх столбах? — как бы невзначай поинтересовался я.

Здоровяк уставился на меня и медленно прищурился.

— Все вышки на четырёх столбах, — ответил он таким тоном, каким обычно объясняют совсем уж очевидные вещи, — Потому что площадка прямоугольная, и ставится на четыре угла. Ты головой вообще думаешь или чем?

— А если площадка не прямоугольная? — я просто пожал плечами, — Ну, круглая, например, или, не знаю даже, треугольная…

Хорг открыл рот, потом закрыл и некоторое время просто смотрел в пустоту, перебирая в голове варианты.

— Это как? — нахмурился он спустя несколько секунд.

— Ну вот смотри, — присел на корточки и подобрал веточку, которой совсем недавно рисовал схему сноса. Расчистил ладонью кусок утоптанной земли и нарисовал три точки. — Три столба. Ставим их не квадратом, а треугольником. Вот так, два впереди, у частокола, один сзади. Площадку кладём сверху на все три, она получается не квадратная, а треугольная. Поменьше, конечно, но для одного-двух дозорных хватит. — Хотя почему поменьше? Размеры площадки тоже не регламентированы и можно выбирать площадь на свое усмотрение.

Хорг присел рядом и уставился на рисунок. Лицо его не выражало вообще ничего, стоял как стена, которую ещё не оштукатурили.

— А четвёртое бревно, короткое, пускаем на поперечины и раскосы, — продолжил я, стараясь не частить и давать Хоргу время переварить каждую мысль. — Нарежем на куски нужной длины и обвяжем столбы между собой. Если стянуть как следует, конструкция получится даже жёстче обычной, потому что треугольник сам по себе не расшатывается. Попробуй из трёх палок сложить фигуру и перекосить её, не получится. А квадрат из четырёх палок перекашивается запросто, если углы не закреплены.

— Это ты откуда нахватался? — Хорг покосился на меня, но без обычного раздражения, скорее с настороженным любопытством.

— Крыши же так ставят, — пожал я плечами, кивнув на ближайший дом. — Стропила всегда треугольником идут, потому что иначе крышу ветром снесёт. Тот же самый принцип, только повёрнутый набок и поставленный вертикально.

Хорг поднял голову и посмотрел на крышу соседнего дома. Видно было, как он мысленно переворачивает стропильную конструкцию и пытается представить её в виде вышки, и по тому, как сузились его глаза, процесс этот шёл не без скрипа, но всё-таки шёл.

— Площадка маленькая получится, — наконец буркнул он, и это было хорошим знаком, потому что означало переход от «ты бредишь» к «давай разберёмся».

— Поменьше, чем на четырёх, это правда. Но старые вышки и так со стороной в шаг, а дозорный стоит один и ему не в пляс пускаться, а по сторонам смотреть. На треугольной площадке со стороной в полтора шага вполне можно стоять, поворачиваться и при этом не свалиться.

— Со стороной в полтора, — повторил Хорг, и пальцы его машинально зашевелились, будто прикидывая размеры в воздухе. — А лестница куда пойдёт?

— К заднему столбу. Тому, который один. Набьём ступени прямо на него, как на старых вышках, ничего менять не нужно. Дозорный поднимается сзади, выходит на площадку, и перед ним открытый обзор на две стороны сразу, между передними столбами. Углы обзора даже шире получатся, чем у квадратной вышки, потому что передняя сторона ничем не загорожена.

Хорг замолчал надолго. Ковырял землю пальцем рядом с моим рисунком, потом провёл линию от одной точки к другой, потом от неё к третьей. Посмотрел на полученный треугольник, наклонив голову, и я видел, как в его глазах работает та часть мозга, которую пьянка ещё не успела убить. Та часть, которая когда-то делала его лучшим строителем на несколько деревень вокруг.

— Обвязку на какой высоте? — голос его звучал иначе, суше, жёстче, без привычного ворчания. Причем это был вопрос не ко мне, а просто рассуждения вслух, но я все равно решил подкинуть идею, ведь в моей голове расчеты уже были завершены.

— На трети и на двух третях высоты. — указал палочкой на подобие чертежа, — Два пояса обвязки, оба из того же короткого бревна, если нарежем правильно, как раз хватит. Плюс раскосы по диагонали, хотя бы по одному на каждую сторону, от нижнего пояса к верхнему углу. Это не даст столбам разъехаться даже под нагрузкой.

Хорг потянулся к короткому бревну, которое так и лежало рядом. Обхватил его ладонью, прикинул толщину, потом посмотрел на длину и начал беззвучно шевелить губами, что-то подсчитывая в уме.

— Два с половиной, если считать запас на врубку и крепление, — пробормотал он, — Три обвязки по полтора это четыре с половиной, не влезает. Два пояса по полтора, это три, плюс раскосы...

— Раскосы можно из жердей, — вставил я, — У нас от старой вышки десяток остался. Бревно пустим только на обвязку, да и то, можно попробовать расколоть пополам, а жерди на раскосы и ограждение.

— Хм, — Хорг выпрямился, отряхнул колени и посмотрел на площадку, где зияли ямы от старых столбов. Четыре ямы квадратом, а нужно три треугольником. — Ямы перекапывать придётся. Две передних оставим, а задние две засыпем и выкопаем одну новую, посередине.

— Так я сейчас и выкопаю, дело нехитрое. — хлопнул в ладоши и подхватил лопату.

— Глубже, чем было. На два локтя минимум, — Хорг говорил уже не со мной, а скорее сам с собой, проговаривая вслух то, что складывалось в голове. — И пошире, чем было, чтобы столбы сходились к центру, стояли в распор. И камнем обложить, как договорились, и залить тем твоим жидким камнем. Если конструкция нестандартная, фундамент должен быть вдвое надёжнее обычного, иначе грош цена всей затее.

Кивнул и подавил улыбку, которая так и рвалась наружу. Хорг включился по-настоящему, и это было видно по всему: по тому, как двигались его руки, как сузились глаза, как изменился голос. Куда-то делось вечное ворчание и раздражение, осталась только сосредоточенная работа мысли, которая перемалывала новую идею и укладывала её по полочкам.

— А ведь я такое видел, — вдруг произнёс он и замер, нахмурившись, будто пытаясь выловить ускользающее воспоминание. — Давно. В городе, на верфи, была подъёмная штука, журавль или как его там... На трёх ногах стоял, и тяжести поднимал такие, что дух захватывало. Помню, ещё удивлялся, как три бревна держат столько, а мне тогда объяснили, что так оно крепче, но я не поверил, дурак был.

Надо же, журавля описал. Он имеет в виду подъёмный кран, точнее треногу, и это отлично, потому что теперь идея не кажется ему выдумкой безумного подростка, а привязана к чему-то реальному, что он видел собственными глазами.

— Ну вот, значит, работает, — осторожно поддержал я, стараясь не давить. — Тот же принцип. Три ноги, треугольник, нагрузка распределяется равномерно.

— Равномерно, — повторил Хорг, и в этом повторении звучала не насмешка, а что-то вроде мрачного удовлетворения. — Ладно, хватит стоять и лясы точить, копай уже заднюю яму, а я пока разметку сделаю. И если конструкция развалится, имей в виду, это будет последнее, что ты в жизни построишь.

Угроза прозвучала вполне убедительно, но глаза у Хорга были другие. Не злые и не раздражённые, а цепкие, внимательные, и в них горел настоящий огонёк, который я замечал у мастеров, когда им попадалась действительно интересная задача. Здоровяк уже прикидывал врубки, длины, углы, и остановить этот процесс было бы сложнее, чем запустить.

Схватил лопату и направился к месту, где должна появиться задняя яма. Две передних от старой вышки располагались как раз удобно, расстояние между ними примерно метра полтора и на таком же расстоянии от них стоит выкопать третью. В итоге на земле получится равносторонний треугольник, а это в нашем случае самая устойчивая фигура из всех возможных, с одинаковой нагрузкой на каждую опору и одинаковыми плечами между столбами.

Отмерил расстояние шагами, воткнул палку-маркер и начал копать. Земля здесь была уже знакомая, утоптанная до каменной твёрдости сверху, но ниже переходящая в податливую супесь с вкраплениями мелкого камня. Лопата входила тяжело, приходилось прыгать на неё обеими ногами, чтобы продавить верхний слой, а потом выворачивать пласты, налегая на черенок всем весом.

[Основа: 3/10 → 2/10]

Вложил единичку в особо упрямый пласт, где лопата упёрлась в здоровенный булыжник, и тот вывернулся из земли как пробка из бутылки. Хороший камень, кстати, плотный и округлый, пригодится для обкладки ямы. Отложил его в сторону и продолжил копать, невольно отмечая, что вложение основы помогает все больше. Поначалу пользы от ее расхода практически не было, а теперь я дозирую ее куда четче и результат не заставляет себя ждать.

Хорг тем временем занялся разметкой. Притащил откуда-то длинную жердь, промерил расстояние между ямами, покачал головой, передвинул маркер на ладонь правее, снова промерил и удовлетворённо хмыкнул. Точность у него в руках сидела намертво, даже без линейки и рулетки, на одном только глазомере и опыте, которые пьянка не смогла вытравить до конца.

— Сюда копай, — буркнул он мне через плечо, — На ладонь сместился.

Ну да, на глаз-то я отмерил, а глаз у подростка не чета глазу каменщика с таким стажем как у Хорга. Поправился, продолжил копать, и через полчаса яма была готова. Два локтя в глубину, как Хорг и велел, чуть шире бревна по кругу, чтобы оставить место для камней и раствора.

[Путь Разрушения: 38% → 39%]

Процент за яму, негусто, но лучше чем ничего. Копка земли — это всё-таки не контролируемый снос, тут и ожидать многого не приходится. А за вторую яму и процента не получил, хотя стоит отметить, что она пошла куда быстрее, да и ее надо было только слегка углубить. Земля там не так притоптана, да и камней по пути не попадалось вовсе. Собственно, ровно так же без проблем углубил еще одну оставшуюся от столба яму и на этом всё.

Вылез из ямы, отряхнулся и обнаружил, что Хорг уже обтёсывает нижнюю часть одного из длинных брёвен. Топор в его руках мелькал короткими точными ударами, снимая кору и выравнивая поверхность, а щепки летели ровным потоком, укладываясь под ноги аккуратной кучкой. Он работал не торопясь, но без единого лишнего движения, и каждый удар ложился именно туда, куда был нацелен.

Вот это мастерство, подумал я, наблюдая за его руками. Настоящее, не показное, не из книжек вычитанное, а вбитое в мышцы тысячами часов практики. Хорг мог забыть, в каком году родился, мог не вспомнить, что ел вчера, но эти руки помнили всё, и никакая выпивка не могла отнять у них эту память.

— Чего встал? — рявкнул он, не оборачиваясь, — Засыпай лишние ямы и камень готовь для обкладки. Щебень нужен мелкий, сюда подноси, и золу тащи из дома.

Что-ж, посмотреть не дали, так что побежал выполнять. Две задние ямы старой вышки засыпал вынутым грунтом, утрамбовал ногами, подтащил камни из нашего запаса к готовым ямам. За золой пришлось сбегать к Хоргу домой, там как раз лежало два мешка в сарае. Известь пока не готова, но для начала обложим камнем, а заливку сделаем позже, когда соберу и обожгу ракушняк.

Хорг закончил с первым бревном и перешёл ко второму. На нижнем конце каждого он делал лёгкое заострение, не как у кола, а скорее как притупленный конус, чтобы бревно легче входило в яму и при этом имело более широкую опорную поверхность чуть выше заострения. Ну и разумеется обтесал топором место спила, чтобы закрыть волокна дерева от поступления влаги. А дополнительно, на высоте примерно тридцати сантиметров от нижнего среза, вырубил неглубокий паз по кругу.

— Это зачем? — не удержался от вопроса.

— Камень ляжет в паз и бревно не вылезет вверх, даже если захочет, — коротко ответил Хорг, не прерывая работу. — В яму с камнем столб сидит как влитой, а без паза начнёт со временем выталкиваться, грунт подвижный.

Разумеется, сразу мысленно записал новую информацию. Этот приём я в прошлой жизни не встречал, там для фиксации столбов использовали бетон и анкеры, но сам принцип тот же: создать механическое зацепление между опорой и основанием, чтобы работали не только силы трения, но и упор.

— Давай третье бревно, — Хорг вытянул руку, не глядя, и я подкатил ему следующее, длинное и тяжёлое, еле сдвинув с места. Здоровяк подхватил его одной рукой и перекинул на козлы так легко, будто это была не двадцатипятисантиметровая лесина, а удочка.

Пока Хорг обтёсывал третье бревно, я занялся коротким. Два с половиной метра хорошего, крепкого дерева, и мне нужно распределить его так, чтобы хватило на обвязку. Два пояса по три перемычки, итого шесть штук. Длина каждой перемычки примерно полтора метра, потому что стороны треугольника чуть больше, чем полтора метра, плюс запас на врубку, сантиметров по десять с каждой стороны. Итого метр семьдесят на штуку, а шесть штук это десять метров и двадцать сантиметров, что в четыре раза больше, чем длина бревна.

Не сходится, естественно, из одного бревна шесть перемычек не выйдет, это арифметика, с которой не поспоришь. Но ведь не обязательно делать все перемычки из бревна. Нижний пояс обвязки, который держит основную нагрузку, пустим из бревна, а верхний можно сделать из тех жердей, что остались от старой вышки.

Они тоньше, но на верхнем поясе нагрузка значительно меньше, и жердей толщиной в руку вполне хватит. Да и никто не запрещает сбегать в лес, если понадобится. Топор есть, тележка тоже, а древесины там хоть целый город отстраивай, все равно лес не поредеет.

Итого, из короткого бревна нужно три перемычки для нижнего пояса, каждая по метр семьдесят. Умножаем на три и получаем больше пяти метров. Из двух с половиной метров бревна получится ровно полторы перемычки, что тоже не дотягивает. Что-то уже начинаю постепенно путаться в подсчетах. Мозг Рея явно не приспособлен для таких вычислений, сразу начинает болеть и отключаться.

Ладно, тогда считаем иначе. Если сократить сторону треугольника до метра двадцати, площадка получится поменьше, но для дозорного по-прежнему достаточно. А перемычки с учётом врубки будут по метру сорок, три штуки это четыре двадцать, и из бревна длиной два с половиной вырежем две, а третью доберём из самой толстой жерди, благо одна такая имеется, почти как бревно, только чуть тоньше.

— Хорг, — окликнул здоровяка, — Если сторону сделать не полтора, а на локоть поменьше, площадки хватит?

Хорг оторвался от работы, прикинул в уме и кивнул.

— Для одного хватит, но впритык. Вопрос только, нахрена городить, когда у тебя вон нормальное бревно лежит, — он махнул в сторону сложенных бревен, которые остались от старой вышки. Точно же, одно из них вполне пригодно для использования! Да и остальные сгнили только внизу, тогда как верхнюю часть тоже вполне можно использовать в строительстве.

Я настолько увлёкся арифметикой короткого бревна, что совершенно забыл про старые столбы, которые сам же и разобрал пару часов назад. Одно бревно от прежней вышки вполне крепкое, гниль если и есть, то только в нижней трети, а верхние два с лишним метра здоровой древесины. И остальные три, пусть и подгнившие сильнее, тоже имеют годные участки, которые можно нарезать на перемычки и раскосы.

С таким запасом материала расклад меняется полностью. Короткое новое бревно плюс здоровые куски от старых столбов, плюс жерди, и вот уже хватает не только на два пояса обвязки, но и на раскосы, ступени лестницы и ограждение площадки. И сторону треугольника можно оставить полтора метра наверху, не ужимаясь до метра двадцати. Мало того, с таким запасом можно подумать даже об улучшении конструкции, но сначала лучше посмотреть повнимательнее и подумать.

— Верно, — кивнул я, мысленно перекраивая всю схему, — Из старого бревна вырежем верхнюю часть, она крепкая. И из остальных тоже наберём кусков на перемычки, если отсечь гниль.

— Вот именно, — Хорг ткнул пальцем в сторону сложенных у стены старых столбов, — Чего добру пропадать. Гниль срежем, а что годно, пустим в дело.

Подошёл к старым брёвнам и осмотрел их заново, уже не как строительный мусор, а как ресурс. Первое, крепкое, отмерил от верхнего среза: два метра чистой древесины без единого пятна гнили. Отличная заготовка для перемычек нижнего пояса. Второе похуже, гниль забралась выше, но пару метров тоже вполне можно набрать. Третье грустное, но пару метров наберем, и четвёртое совсем кислое, едва ли наберется метр нормальной древесины, хотя и это тоже пустим в дело.

Итого в распоряжении: два с половиной метра нового короткого бревна, два куска по два метра от крепкого старого столба, метр последнего и россыпь коротышей. Плюс десяток жердей от старой площадки. Для треугольной вышки с двумя поясами обвязки, раскосами и лестницей этого хватит с запасом.

— Хорг, а если столбы поставить еще шире? Не так вертикально, как сейчас, а еще больше в распор? — решил озвучить следующую мысль, пока здоровяк не остыл. Да и бревна теперь хватает, так что вполне можно реализовать. — Внизу пошире, наверху поуже. Как ножки у табурета.

Хорг перестал тесать и посмотрел на меня. Несколько секунд молчал, потом медленно кивнул, и по этому кивку было видно, что идея легла на знакомую почву.

— Это дело, — произнёс он. — Табурет на прямых ножках шатается, а на раскосых стоит. Для вышки то же самое, ветром не раскачает.

Вот и объяснять не пришлось. Хорг пользовался этим принципом каждый день, просто никогда не переносил его на строительство вышек, потому что вышки всегда ставили прямо, и точка. Стоило назвать знакомое слово, и связь выстроилась мгновенно.

А для меня распор означал нечто большее, чем устойчивость к ветру. Столбы, расходящиеся книзу, образуют усечённую пирамиду с треугольным основанием. Центр тяжести конструкции расположен значительно ниже, чем у вертикальной, а опорная площадь внизу больше площадки наверху.

Перевернуть такую вышку ветром или намеренным усилием практически невозможно, она будет стоять как скала, пока не сгниёт. А с обжигом и известковой заливкой гнить ей лет двадцать, не меньше.

Но вслух, разумеется, ни про усечённые пирамиды, ни про центры тяжести говорить не стал.

— Тогда ямы надо раздвинуть, — прикинул я, — Внизу расстояние между столбами будет метра два, а наверху они сойдутся до полутора, вот и получится площадка нужного размера. Наклон все равно небольшой, но этого хватит.

Хорг хмыкнул, подошёл к ямам и присел на корточки, вычерчивая пальцем на земле. Треугольник побольше внизу, треугольник поменьше наверху, и линии столбов между ними, слегка наклонные. Получилось корявенько, но суть он ухватил верно.

— Ямы тогда по-другому бить надо, — пробормотал он, — Не прямые, а с наклоном внутренней стенки. Чтобы бревно сразу встало как надо и не пришлось подпирать.

— Или просто выкопать чуть шире и расклинить камнем, когда столб будет на месте, — предложил я. — Проще и быстрее, а результат тот же.

— Проще ему, — проворчал Хорг, но без раздражения. Поднялся, отряхнул руки и ткнул пальцем в мои ямы. — Передние две расширяй, между ними должно быть два шага по низу, не меньше. Заднюю тоже, на два шага от каждой передней. Наверху сойдутся сами, когда обвязку поставим.

Взялся за лопату и принялся переделывать, и было совершенно не обидно насчет впустую потраченных сил. Как всегда и говорил, это стройка, тут всякое бывает и надо быть морально готовым к такому. Тем более, это наша первая вышка и мы пока только обкатываем технологию.

Да и земля податливая после первой копки, дело шло быстро. Хорг время от времени подходил, проверял расстояния своей жердью-меркой, хмыкал и уходил обратно к брёвнам.

Ну а пока копал, в голове крутились расчёты: столбы больше в распор, значит обвязка нижнего пояса будет еще длиннее, как раз метра по два. Перемычки нижнего пояса, соответственно, по два метра плюс запас на врубку, но теперь нам точно хватает минимум на нижний пояс. Ну а верхний по полтора плюс запас, метр семьдесят каждая, три штуки, пять десять…

Верхний пояс целиком пойдёт из жердей, потому что на высоте двух третей от земли нагрузки значительно меньше и толстого бревна там не требуется. Да и, повторюсь, никто не запрещает сбегать в лес.

Закончил с ямами, вылез, отряхнулся. Три ямы треугольником, каждая в два локтя глубиной и достаточной ширины, чтобы бревно входило с запасом на расклинивание. Расстояние между ними по два метра, проверено Хорговой жердью и одобрено ворчливым кивком.

[Путь Разрушения: 39% - 40%]

Круглая цифра, приятно. Хотя праздновать некогда, работы впереди столько, что хватит до вечера и на завтра останется.

— Камнем обкладывай, — бросил Хорг, даже не обернувшись от брёвен. — Снизу покрупнее, сверху помельче. И дно уплотни, а то бревно в кашу сядет.

Принялся обкладывать. Дно каждой ямы утрамбовал сначала ногами, потом подсыпал щебня и утрамбовал снова, используя обрезок бревна как трамбовку. Крупные камни поставил по стенкам, мелкие засыпал в промежутки. Получился каменный стакан, в который бревно войдёт плотно, а после заливки известковым раствором будет сидеть намертво.

Хорг тем временем закончил обтёсывать все три длинных бревна по образу и подобию первого. Но я заметил и кое-что ещё: он слегка стесал бревна с внутренней стороны, там, где пойдёт обвязка. Ровные плоские площадки на круглом бревне, чтобы перемычка легла плотно, а не каталась по цилиндрической поверхности.

— Это под врубку? — уточнил я, хотя и так было понятно.

— Нет, это я для красоты стругаю, — огрызнулся Хорг. Потом, секунду помолчав, всё же буркнул: — Врубка вполдерева. Перемычка ляжет в паз, сверху прижмём скобой или гвоздём, и никуда не денется. Если просто привязать к круглому бревну, через год сползёт и вся обвязка провиснет.

Что-ж, еще порция новой информации из первых уст. В прошлой жизни с деревянными соединениями я сталкивался только теоретически, на лекциях по истории строительства, где показывали японские безгвоздевые конструкции и средневековые фахверки. Практика была исключительно по бетону, стали и взрывчатке, так что каждый приём Хорга по работе с деревом ложился в копилку знаний, которая обязательно пригодится.

— Давай обжигать, — Хорг воткнул топор в козлы и кивнул на обтёсанные брёвна. — Разводи костёр, только не здесь, а вон там, подальше от стройки. И камень под угли подложи, чтоб земля не тлела.

Побежал собирать дрова из кучи мусора. Костёр развёл быстро, благо сухих веток вокруг хватало, а огниво Хорг молча сунул мне в руку, не дожидаясь просьбы. Подложил несколько плоских камней, навалил хвороста погуще и дождался, когда пламя разгорится основательно, с жаром и углями.

Хорг подтащил первое обтёсанное бревно, уложил нижний конец прямо в костёр и медленно начал поворачивать, держа за верхний конец обеими руками. Древесина зашипела, потемнела, потом начала покрываться мелкими трещинками, и по поверхности побежала тонкая чёрная корка.

— Вот так, — ровным голосом произнёс Хорг, поворачивая бревно, — Не до горения, а до обугливания. Видишь, корка пошла? Она воду не пропускает, а жуки-точильщики в углях не живут. Можно ещё и смолой промазать, если найдётся, но пока и так пойдёт.

Наблюдал и запоминал. Когда-то в прошлой жизни читал про обжиг древесины как способ защиты от гниения, японцы этим занимались веками, а здесь технология та же, вот только знают о ней далеко не все, судя по тому, как быстро сгнили столбы на прежних вышках. Если бы предыдущие строители потратили полчаса на обжиг, вышки простояли бы втрое дольше и не пришлось бы сейчас городить весь этот огород.

— Второе бревно суй, — Хорг кивнул на следующее, а сам продолжал поворачивать первое, равномерно, не торопясь, контролируя глубину обугливания на глаз. Схватил второе и пристроил в костёр рядом с первым, стараясь повторять движения Хорга. Получалось хуже, бревно тяжёлое, руки устают, а поворачивать нужно плавно, чтобы обжиг шёл равномерно.

— Не дёргай, — буркнул Хорг, — Плавнее крути.

Подстроился под его ритм и дело пошло. Древесина темнела, покрывалась угольной коркой, и запах палёного дерева мешался с дымом и вечерним воздухом.

В итоге на обжиг ушло всего около получаса, правда легким занятием я бы это не назвал. Последнее обжигал уже почти сам, Хорг только посматривал время от времени и поправлял, когда я задерживался на одном месте слишком долго. Корка получилась ровная, глубиной миллиметра три-четыре, шершавая и жёсткая на ощупь.

[Основа 4/10]

— Теперь пусть остынут, — Хорг сплюнул в костёр и вытер руки о штаны. — Утром зальём твоей известью, и к полудню можно будет ставить.

К полудню завтрашнего дня, значит. Расчёт понятный: залитый раствор должен хотя бы схватиться за ночь, иначе столбы в ямах будут ёрзать. Времени впритык, но если всё пойдёт без серьёзных заминок, уложимся. А вечером, пока Хорг будет предположительно отмечать рабочий день привычным способом, я займусь обжигом ракушняка для извести. Костёр уже горит, грех не воспользоваться.

Докладывали камень в ямы уже в сумерках. Хорг работал молча, сосредоточенно, подбирая камни с привычной точностью и укладывая так, что каждый следующий расклинивал предыдущий. Я старался не лезть с разговорами, в такие моменты лучше не мешать, пусть руки делают своё, а голова считает.

[Основа: 2/10]

Две единицы, совсем тонко, вкладывать больше не буду, обойдусь мышцами. Завтра при установке столбов понадобится каждая крупица, а тело уже привыкло работать на пределе и без помощи системы.

Когда последний камень лёг в третью яму, солнце окончательно село и на деревню опустились густые сумерки. Хорг выпрямился, хрустнул шеей, окинул взглядом три обложенных камнем ямы треугольником и три обожжённых бревна, лежащих рядком на земле. Постоял, что-то прикидывая, потом перевёл взгляд на старые столбы у стены.

— Завтра с утра нарежем перемычки, — произнёс он, и в голосе не осталось ничего от дневного раздражения. Просто усталый мастер, который планирует следующий день. — Из старых столбов отсечём гниль, а дальше подберём по месту. И мелкий, — он повернулся и посмотрел на меня тяжело, — Если эта треугольная затея завалится, ты у меня до конца жизни будешь камень таскать, ясно?

— Не завалится.

— Посмотрим, — Хорг сплюнул, подобрал мешок с инструментом и потопал в сторону дома, не оглядываясь. Шагал тяжело, но ровно, и в его походке чувствовалась не просто усталость, а нечто вроде сытой тяжести. Так ходят люди, которые наработались досыта и знают, что день прожит не зря. — Хотя постой, — он обернулся на пару секунд и протянул руку, — на.

Подошел к нему, не понимая, что от меня требуется, и к своему удивлению получить пять медяков.

— Пожри хоть, — бросил Хорг и спокойно продолжил путь.

Проводил его взглядом и только после этого позволил себе выдохнуть. Хорг загорелся идеей, пусть и не признает этого вслух, и завтра он будет ставить столбы с рвением, какого деревня не видела давно. Мужик нашёл задачу, которая его зацепила, и пока она не решена, на выпивку ему будет плевать. По крайней мере, хотелось в это верить. Ну а я нашел, чем перекусить, кроме рыбы. Рыбу-то можно и закоптить впрок, а вот от хлеба бы сейчас точно не отказался. Может, и на кусок мяса хватит…

В любом случае, нужно обжечь ракушняк, благо костёр ещё не прогорел. Известь к утру должна быть готова, иначе заливать ямы будет нечем и весь план развалится, не успев начаться.

[Путь Разрушения: 40%]

[Путь Созидания: 26% - 30%]

Четыре процента по Созиданию за подготовительные работы. Ямы, обкладка камнем, планирование конструкции, всё это система засчитала как осмысленное строительство, пусть сама вышка ещё даже не начата. Логично, ведь фундамент и подготовка это половина любой стройки, если не больше.

Подхватил мешок и направился к реке, пока ещё хватало сумеречного света, чтобы не переломать ноги на тропинке. Ракушняк ждёт, верши тоже не мешало бы проверить, а желудок уже давно перестал намекать и перешёл к прямым угрозам.

Впрочем, других вечеров у меня тут пока и не бывало.





Глава 3


Так, стоп… А чего это я стесняюсь вообще? Если прямого запрета нет, то и согласие спрашивать не обязательно, верно?

Завис посреди пути, развернулся и пошел обратно к стройке. Нет, ну правда ведь, зачем мне себя лишний раз мучить, когда я и так уже несколько дней страдаю. Хожу в грязнючей одежде, весь обмазанный глиной, жру через раз, а то и через два, сплю на холодной земле. Честно говоря не понимаю, почему до сих пор не свалился сразу от целого букета болезней.

Видимо, сказывается возраст, который пока еще многое прощает. Да и стоит отметить, что Основа — это не просто какие-то циферки перед глазами. Я уже видел чудеса этого мира, и не раз. Ну и память Рея подсказывает, что достаточно развитые в этом направлении люди не только медленнее стареют, но при этом болезни обходят их стороной.

Вернулся к месту стройки, освободил телегу от всего лишнего, подхватил оглобли и поскрипел к речке. Ну а что? Для общего дела ведь, значит можно брать. И пусть ракушки не такие уж тяжелые, можно было бы и в мешке донести, но мало ли что еще я на берегу соберу, а на телеге перевозить всяко удобнее.

Идти стало тяжелее, все-таки телега что-то да весит, но зато обратно можно будет утащить куда больше добра. Вдруг там верши забиты рыбой, или ракушки в этом мире мутировали и выросли до размеров дома? Ладно, память Рея четко намекает, что ракушки тут нормальные. Разве что собирать их будет не особо комфортно, но от комфорта я уже успел отвыкнуть и без этого. Тем более, одежду заодно можно будет постирать.

Шел по пустеющей вечерней деревне, смотрел по сторонам, улыбался и размышлял о своем. Проценты прогресса на моем пути развития совсем не радуют. А еще не радует то, что у меня горят сроки. Надо достичь первой ступени как в Разрушении, так и в Созидании, а я не добил даже до середины, хотя очень старался. Крошил камни, копал глину, лепил черепицу и вообще, прикладывал немало усилий, но этого все равно недостаточно.

На добивку процентов осталась ночь, завтрашний день ну и еще ночь, если не сдохну от переутомления. А потом что? Потом я лишусь Основы, перестану ее накапливать и тогда мой организм точно не скажет спасибо. Стану обычным человеком, с обычным средневековым сроком жизни. До скольки они там обычно доживали? Тридцатка — это уже умудренный старец? Шутка, конечно, скорее всего люди тогда жили и подольше, а такой средний показатель достигался за счет высокой детской смертности, но все равно вряд ли большинство средневековых людей, особенно из простолюдинов, могли дожить до пенсионного возраста. Простыл неудачно, схватил воспаление легких, и хорошего тебе настроения, держись там.

Ладно, на самом деле сложно было не заметить, что этот мир заметно отличается от нашего. Это не то средневековье, которое я себе представлял из истории нашего мира. Нет, здесь все совершенно иначе, хотя есть и похожие моменты. Например, в нашем средневековье Рей бы давно сдох. А если и не сдох, то сидел бы в какой-то хозяйственной постройки при чьем-то дворе и помогал по хозяйству, а тут какая-никакая свобода выбора и даже собственное жилье. Это лишь один из моментов, и несостыковки встречаются чуть ли не на каждом шагу.

Деревня-то большая, а значит, по идее, тут всё вокруг должно быть давно вытоптано. Ладно рыба, ее всю точно не выловишь, а вот зверья вокруг быть вообще не должно. Но нет, охотники далеко за добычей не ходят, того же странного оленя можно подстрелить буквально в пяти километрах от частокола. Да и я сам кошу встретил прямо у деревни, чего уж говорить.

Но охотников при этом не сказать, чтобы много. Самых сильных я видел там, на площади, когда искал огонь посреди ночи. Такие ходят куда дальше, могут неделями бродить по лесу и охотиться на особо опасных тварей. Но есть еще несколько десятков охотников попроще. Они не практики, но добывают дичь исправно, правда и за определенные лесные границы не лезут.

Чем занимаются остальные? Да точно не скажу, но все явно при деле. С другой стороны от леса, если пройти дальше по дороге, начинаются бескрайние поля. Многие занимаются сельским хозяйством, разводят скотину, кто-то собирает травы, ягоды и грибы в лесу. В общем, Рея все это особо не интересовало, и настоящая деревенская жизнь для него была больше фоном. Сам Рей ходил и мечтал стать великим воителем, но вместо тренировок предпочитал просто прожигать время и в любой удобный момент отлынивал от работы и отдыхал.

Ладно, мысли потекли не туда. Уже добрался до дыры в частоколе, выбрался на свободу и побрел к нужному мне участку берега, прихватив с собой только лопату и мешок. Лопата для червей, которых надо не забывать размещать в вершах, ну а мешок для ракушек. Они как раз лежат на свале дна недалеко от того места, где я установил снасти.

В первой, кривой верше нашел мирно сидящего сомика, который вообще непонятно, зачем сюда залез. Друг, ты же холодную воду должен не любить! Обычно сомы сидят в глубоких ямах и лениво выползают оттуда только когда совсем припечет. Причем буквально припечет, такие рыбы начинают свою активность и поднимаются с глубины только когда вода станет достаточно теплой. Ну а если горячей, то вообще хорошо.

Но тут вода ледяная, я это чувствую своей кожей, так как зашел в нее аж по пояс. Сомик небольшой, но приятный, килограмма на полтора и он обязательно пойдет в коптилку. Разве что придется его слегка укоротить, но это уже нормальный процесс готовки.

А вот в новой верше забилась хорошая щучка в компании всякой плотвы и нескольких окуньков. Надеялся на форель, конечно, или на того же осетра, но пока что увы, разнорыбья особого нет. Раков тоже не видать, хотя их тут особо и не ловят, должны были расплодиться.

Ладно, значит проблема в количестве снастей, приманке и месте. А еще погода, в полнолуние рыба обычно ловится плохо, а на небе как раз сверкает полная луна.

Невольно поднял взгляд и задумался. Это ведь другой мир, но почему он так похож на наш? И при этом отличается кардинально по многим аспектам, взять те же чуть ли не магические способности у некоторых людей. Впрочем, неважно, философией можно будет заняться только когда на теле будет чистая одежда, а в животе вкусная еда. До этого момента лучше мыслить только о том, как мне этого добиться.

Встряхнул головой, насадил рыбу на прутик через жабры, хорошенько завязал и… хотел оставить на берегу, но вспомнил, как ее запах хорошо приманивает всяких кошек. Не, лучше не полениться и отнести все в телегу, а потом уже приниматься за сбор ракушек.

Ракушняк искать не пришлось, он только и ждал меня на пологом свале дна чуть выше по течению от вершей. Вот, значит, откуда взялся сомик в моей верше, эти усатые жители глубин обожают копаться на таких свалах и жрать всё, что в раковинах, причём делают это с завидным аппетитом. Раковины здесь были мелкие, речные, но для моих целей сгодятся любые, лишь бы содержали достаточно карбоната кальция, а он содержится в любой ракушке вне зависимости от размера и происхождения.

Зашёл в воду по пояс и сразу пожалел об этом, потому что тело свело от холода так, будто меня обложили льдом со всех сторон. Выскочил на берег через минуту, присел раз двадцать, отжался десяток, разогнал кровь по окоченевшим мышцам и полез обратно. Причем раздеваться не стал, течение реки как раз поможет хорошенько простирнуть одежду от накопившихся в ней килограммов глины и прочей грязи.

Набрал пригоршню ракушек, ссыпал в мешок, выскочил, присел, отжался, обратно. Через десять минут этого безумия выработался определённый ритм: минута в воде, собираешь сколько успеешь, потом две минуты на берегу, восстанавливаешь кровообращение и чувствительность конечностей. Живот периодически сводило судорогами от холода и голода одновременно, но я решил не останавливаться, пока не наберу нужное количество.

А нужно было немало… Три ямы под столбы, каждая глубиной в два локтя и шириной чуть больше бревна. Да, камнями они забиты почти полностью, и залить нужно только зазоры между ними, но зазоров там хватает. Прикинул в уме объём и получилось что-то около трёх-четырёх вёдер готового раствора под каждый столб, а для этого нужно прилично негашёной извести, хотя она составляет лишь часть смеси. Значит ракушек нужно набрать хотя бы пару мешков, с запасом на потери при обжиге.

Между заходами в воду думал о своём развитии, и мысли эти были невесёлыми. Тридцать процентов по Созиданию, сорок по Разрушению, а нужна сотня по обоим. Казалось бы, разница в цифрах не такая уж катастрофическая, вот только набирались эти проценты мучительно медленно, по крупицам, через каторжный физический труд. Копка ям, и на тебе процент. Обкладка камнем, ещё процентик, лепка черепицы всю ночь — ну ты сегодня совсем молодец, вот тебе несколько процентов.

Но ведь у меня был и другой опыт. Снос вышки дал пятнадцать процентов по Разрушению за считанные минуты. Не за часы изнурительной работы, а за один точно рассчитанный и грамотно исполненный снос. Подрубить столбы в нужной последовательности, натянуть направляющую верёвку, дёрнуть в правильный момент и положить конструкцию точно в заданный коридор. Система оценила не количество пота, а качество решения, и разница оказалась колоссальной.

Из этого напрашивался вывод, который грел душу куда лучше приседаний на холодном берегу. Система вознаграждает не тупой монотонный труд, а осмысленное применение знаний и видимый прогресс в том или ином деле.

Внедрение новых технологий, нестандартные решения, творческий подход, приносящий реальный результат. Копать яму может любой, а вот спроектировать и построить треугольную вышку на трёх столбах с известковой заливкой и обожжёнными опорами не может никто в этой деревне, кроме одного грязного подростка с инженерным образованием из другого мира.

Значит, надо достроить вышку. Не просто надо, а жизненно необходимо, причём в кратчайшие сроки, потому что другого способа получить мощный скачок по Созиданию у меня попросту нет. Ни черепица, которой сохнуть ещё две недели, ни очередная ночь с глиной и лопатой не дадут того, что даст завершённая нестандартная конструкция. Вышка должна стоять завтра к вечеру, и точка, других вариантов успеть не существует.

С этой мыслью набил мешок ракушками до отказа, и еще раз подошел к воде, но уже чтобы качественно и целенаправленно постирать одежду. Стирка в ледяной воде без мыла мало напоминала стирку в привычном понимании, скорее яростное полоскание и выжимание, но хотя бы глина и пот окончательно отошли, и одежда перестала стоять колом. Натянул мокрое на себя, содрогнулся от прикосновения ледяной ткани к разгорячённой коже и почти бегом двинулся обратно к стройке, расходуя Основу для ускорения и чтобы хоть немного согреться.

[Основа: 2/10 → 1/10]

Единичка, последняя, но зато добежал быстро и не окоченел окончательно. Ладно, Основа восстановится за ночь, пусть и немного, а сейчас главное заняться обжигом, пока костёр ещё жив.

Костёр, к счастью, не прогорел, хотя от прежнего жара осталась лишь горка багровых углей. Подкинул дров из кучи строительного мусора, непригодные обрезки и щепу, которых за день накопилось достаточно. Пламя занялось не сразу, пришлось раздувать и подкладывать сухую стружку, но минут через десять костёр разгорелся основательно, с хорошим устойчивым жаром.

Следом, не теряя времени, высыпал ракушки на расчищенный участок земли рядом с костром и принялся сортировать, отбрасывая откровенный мусор вроде камешков и комков глины, которые выхватил из ледяной воды и даже не заметил. Ракушки мелкие, тонкостенные, серовато-белые, и по виду в них вполне достаточно кальцита, чтобы при обжиге получить приличную негашёную известь.

Суть процесса проста до безобразия: карбонат кальция при нагревании разлагается на оксид кальция и углекислый газ. То же самое, что в прошлой жизни происходило в промышленных печах при температуре свыше девятисот градусов, вполне можно воспроизвести на обычном костре, если создать достаточный жар и выждать нужное время.

Сгрёб часть углей в сторону, выложил на раскалённое основание слой ракушек толщиной в пару сантиметров, стараясь распределить равномерно, и засыпал сверху свежими углями. Получился своего рода бутерброд из жара и ракушечника, и оставалось только поддерживать температуру и ждать. Периодически подбрасывал дрова, следил за тем, чтобы угли не прогорали слишком быстро, и ворошил кучу палкой для равномерного прогрева.

Раковины в огне потрескивали и менялись на глазах. Сначала потемнели от нагара, потом начали светлеть, и постепенно из серовато-бурых стали превращаться в белёсые, почти меловые. Это хороший знак, значит процесс декарбонизации идёт как положено и кальцит распадается на нужные составляющие. Углекислый газ уходит в воздух, а то, что остаётся, и есть негашёная известь, оксид кальция, она же кипелка, она же основа любого известкового раствора от египетских пирамид до средневековых соборов.

Пока первая порция обжигалась, подготовил вторую. Работа монотонная, но голова при этом была занята расчётами будущей смеси. Пропорции я помнил из университетского курса: одна часть негашёной извести, две части золы, две части песка и одна часть мелкого щебня. Зола выступает в роли пуццолановой добавки и придаёт смеси гидравлические свойства, проще говоря, позволяет раствору схватываться даже во влажной среде, а не только на воздухе. Песок обеспечивает прочность каркаса и снижает усадку, а мелкий щебень добавляет структурную жёсткость.

Но самое интересное начнётся, когда негашёная известь встретится с водой. Реакция гашения экзотермическая и весьма бурная, смесь будет шипеть, пениться и разогреваться практически до кипения, выделяя столько тепла, что можно обжечься, если сунуть руку. Именно поэтому гасить известь нужно очень осторожно, добавляя воду малыми порциями и непрерывно перемешивая. И именно поэтому заливать раствор в ямы нужно быстро, пока он горячий и пластичный, потому что остывая он начнёт схватываться и терять подвижность.

Зато у полученного состава будет одно замечательное свойство, которое выделяет известковые растворы среди всех прочих. Со временем свободная известь в толще раствора способна растворяться в просачивающейся воде, мигрировать к микротрещинам и заново кристаллизоваться в них, заполняя повреждения.

По сути, раствор сам залечивает мелкие трещины, которые неизбежно появляются при усадке и температурных колебаниях. Ни один современный бетон на портландцементе так не умеет без специальных добавок, а тут оно работает само по себе, за счёт природных свойств извести.

Так что столбы в таком основании будут сидеть не просто намертво, а с каждым годом всё крепче, потому что раствор будет продолжать набирать прочность и самовосстанавливаться при контакте с влагой. С обожжённой нижней частью, каменной обкладкой и известковой заливкой эта вышка переживёт и меня, и Хорга, и, может быть, даже следующее поколение деревенских строителей, если к тому времени они не научатся строить лучше.

Первая порция обжигалась часа полтора. Выгреб готовую известь из углей, дождался когда немного остынет и осмотрел результат. Белые, хрупкие куски, которые крошились в пальцах при лёгком нажатии и оставляли на коже сухой меловой след. Отлично, именно так и должна выглядеть качественная негашёная комовая известь. Ссыпал в мешок, загрузил вторую порцию и продолжил ждать, подкармливая костёр и борясь с накатывающей сонливостью.

Рыбу, кстати, тоже успел обработать, хорошенько просолить через разрезы по бокам. Удобно, конечно, когда есть нож... Жаль только, что нож этот принадлежит Хоргу, но ничего, свой тоже скоро куплю.

За те же полтора часа успел сбегать домой, там разжег огонь под коптилкой, не забыв установить лопату и накидать на нее ольховых веток, и повесил рыбу готовиться. Сомик и щучка, в компании рыбок поменьше, покачивались в дыму под крышкой, постепенно приобретая золотистый оттенок и источая одуряющий запах, от которого желудок выл в голос. Но до готовности им ещё далеко, а жевать полусырую рыбу после всех сегодняшних приключений было бы обидно. Потерплю, тем более, что пришлось бежать обратно и засыпать вторую порцию ракушняка.

Можно было бы поступить проще и потратить пять медяков, которые мне вручил Хорг как раз на еду… Но я твердо решил закончить минимум этот этап работы и только потом ужинать, иначе разморит и работать станет тяжелее. Но так забегался с этой известью, что не заметил, как наступила глубокая ночь. Деревня отправилась спать, и теперь еду купить не у кого. Но ничего, рыба уже вот-вот приготовится, хотя по солнечным часам ночью это не определишь и придется действовать по наитию.

Пока вторая порция ракушняка калилась в углях, сбегал домой проверить коптилку. Рыба уже приобрела цвет тёмного золота, при виде которого желудок окончательно взбунтовался и отказался ждать хоть секунду дольше. Снял сомика, обжигаясь, разломил пополам и впился зубами прямо на ходу, даже не присев.

Ох, как же хорошо-то... Мясо жирное, нежное, без единой кости, и дым пропитал его настолько, что каждый кусок таял на языке с характерным копчёным привкусом. Сомик улетел за считанные минуты, и я даже не заметил, как обглодал его до последнего волокна и облизал пальцы. Можно было бы и продать, конечно, копчёный сомик на рынке разошёлся бы влёт, но нет уж, сегодня я заслужил нормальную еду, а торговля подождёт.

Щучку оставил на завтра, может даже поделюсь с Хоргом, если тот придёт на стройку в рабочем настроении. Жест доброй воли, который здоровяк вряд ли оценит вслух, но наверняка запомнит. Ну а мелочь вроде плотвы и окуньков пригодится для ночного перекуса, ночь впереди длинная и организму понадобится топливо.

Вернулся к костру на стройке, выгреб вторую порцию обожжённого ракушняка. Результат такой же хороший, получились белые хрупкие куски, которые при надавливании рассыпаются в мелкий порошок. Ссыпал в мешок к первой порции, прикинул объём и решил, что хватит. Две трети мешка негашёной извести, этого должно быть достаточно для заливки трёх ям с запасом, а если не хватит, утром добьём ещё одну порцию.

Теперь самое важное: известь нельзя оставлять на воздухе открытой, иначе она начнёт впитывать влагу и гаситься прямо в мешке, а мне нужно, чтобы реакция произошла завтра, в нужный момент, когда будем заливать ямы. Завязал мешок покрепче и убрал под навес, подальше от утренней росы.

Золу проверил ещё раз, два мешка из хорговского сарая, плюс то, что накопилось от сегодняшнего костра. Песок натаскаю утром от реки, это дело десяти минут, а мелкий щебень уже лежит в куче у площадки, нарубленный за день. Всё готово к заливке, осталось только дождаться Хорга и поставить столбы.

Вот теперь можно было бы лечь спать. Тело этого требовало, причём не намёками, а откровенным шантажом: ноги подкашивались, глаза слипались, а мышцы рук превратились в нечто среднее между ватой и раскалённой проволокой. Нормальный человек на моём месте давно бы отключился, и был бы совершенно прав.

Но я не нормальный человек, я инженер-подрывник в теле средневекового подростка, у которого горят сроки и проценты по Созиданию застряли на тридцати. И пока в моём распоряжении есть телега, инструмент, лунный свет и остатки упрямства, спать я не собираюсь. Тем более, что чем больше Основы, тем проще мне становится держаться в бодром состоянии. Не знаю, как это работает, но работает ведь. Без Основы мне приходилось бы спать гораздо дольше, это факт.

Что-ж, дела у меня есть. Как минимум черепица, которой уже решил заняться и останавливаться на середине пути не в моих правилах, пусть и на ее просушку потребуется минимум две недели. Изначально я начал лепить ее для своего жилья, но теперь так уж вышло, что она нужна для кровли вышек. А вышек у нас четыре, и каждой нужна крыша… Чем больше черепицы я заготовлю сейчас, тем меньше придётся возиться потом, когда начнутся следующие башни. Ну и Разрушение при копке глины тоже не помешает, каждый процент на счету.

Подхватил оглобли телеги и покатил к реке. Знакомая тропинка, знакомый обрыв с глиной на нашем берегу. Луна светила так ярко, что можно было различить отдельные пласты породы на срезе, и лопата вошла в глину с первого удара. Вложил единичку скопившейся во время работы с известью Основы и почувствовал знакомую волну тепла, прокатившуюся по рукам. Лопата вгрызлась глубже, пласт отошёл целиком и увесистым комом шлёпнулся вниз. Потом раскромсать его лопатой, побросать в ведро и уже в нем тащить в телегу, а дальше все по новой.

Дальше вошёл в ритм, который помнило тело и который уже становился привычным. Удар, пласт, бегом в телегу, и всё по новой. В какой-то момент руки слились с лопатой настолько, что граница между инструментом и телом размылась. Не думал ни о чём, просто копал, вкладывая в каждый удар всё, что оставалось в уставших мышцах. Мозг отключился от посторонних мыслей и сосредоточился исключительно на процессе, на структуре глиняного пласта, на угле входа лопаты, на том, как правильно поддеть слой, чтобы он отошёл целиком и не рассыпался на куски.

[Основа: 1/10 → 0/10]

Последнюю единичку вложил в особо упрямый пласт, который никак не хотел отходить от основной массы. Лопата прошла сквозь глину как нож через масло, и от обрыва отвалился кусок килограммов на двадцать. А вот дальше пришлось работать исключительно на мышцах, без какой-либо помощи извне, и разница почувствовалась сразу. Каждый удар давался тяжелее предыдущего, лопата входила неглубоко, пласты откалывались мелкие и неровные. Но останавливаться я не собирался, потому что Основа восстановится потом, когда начну лепить, а сейчас нужно просто копать, пока тело способно двигаться.

Накопал столько, что телега просела до предела и колёса утонули в мягком береговом грунте. Даже больше, чем мог увезти, потому что осталась ещё приличная куча перепаханной глины, которую пришлось оставить на берегу до следующего раза. Ничего, никуда она не денется, а завтра или послезавтра вернусь и заберу. Главное, пользоваться моментом, когда можно увезти больше материала и прихватить с собой пару ведер воды. Вот, чего мне так не хватало раньше.

[Путь Разрушения: 50%]

Десять процентов за ночную копку, и это при том, что глина поддавалась относительно легко! Набежало постепенно, но я не обращал внимания на надписи, просто будто бы в трансе рубил и рубил глину, пока есть силы. Видимо, сработал принцип работы на пределе, когда тело дрожит от усталости, но продолжает двигаться, и система оценивает это усилие выше, чем дневную работу на свежих силах.

Что-ж, половина пути по Разрушению, ровно пятьдесят процентов, и последние десять набежали буквально за пару часов ночной работы. Нет, не буду жаловаться, десять процентов за ночь это подарок, но от этого подарка хочется не спать, а копать дальше, и ещё дальше, пока лопата не сломается или пока я не сломаюсь сам.

Но глина кончилась, вернее, кончилось место в телеге, и пора возвращаться. Впрягся в оглобли, выдернул колёса из грязи и потащил гружёную телегу в гору, к дому. Без Основы каждый шаг давался вдвойне тяжелее, ноги переставлялись механически, лёгкие горели, а по лицу стекал пот, смешиваясь с пылью и грязью. Но внутри горело что-то совсем другое, яростное, почти злое удовлетворение от того, что половина одного из путей позади.

Дома вывалил глину в яму возле навеса, щедро залил водой и принялся месить ногами, как в прошлые разы. Консистенция важна, слишком сухая будет трескаться при формовке, слишком мокрая потечёт с бревна-шаблона. Нужно именно то состояние, когда глина мнётся без трещин и держит форму, густая каша, которая тянется за пальцами, но не прилипает намертво.

Дальше работал на чистом автопилоте. Рамка, глина, разровнять, срезать, лопатка, бревно, прижать, снять, под навес. Цикл занимал всего несколько минут, руки помнили каждое движение и выполняли его без участия головы, а голова тем временем считала. Одна, две, пять, десять…

[Основа: 0/10 → 1/10]

Единичка вернулась где-то на седьмой черепице, и от этого сразу стало легче. Не физически, мышцы болели по-прежнему, но появилось знакомое тепло в груди, ощущение, что внутренний ресурс снова накапливается. Созидание кормит Основу, Основа помогает Разрушению, Разрушение добывает материал для Созидания. Замкнутый круг, который можно крутить бесконечно, если хватит сил у самого слабого звена в цепи, а слабое звено тут, разумеется, я сам.

[Основа: 1/10 → 2/10]

Вторая единичка подкатила на пятнадцатой черепице, и я решил не тратить её сейчас, а приберечь. Утром при установке столбов понадобится каждая крупица, тем более что заливка известкового раствора в ямы тоже потребует точности и контроля, а без Основы мои скудные килограммы истощенных мышц мало на что способны.

На двенадцатой слопал копчёную плотву, не прерывая работы, просто запихивая куски в рот одной рукой, пока другая набивала рамку. На двадцатой доел окуньков, обсасывая мелкие кости и сплёвывая их в темноту. На тридцатой глина в яме закончилась и пришлось размачивать остатки, добавляя воду и перемешивая до нужной густоты.

Старые черепицы, те, что лепил ещё в прошлые ночи, поставил на ребро в углу дома, чтобы освободить место под навесом. Новые укладывал рядами, аккуратно, изгибом вверх, на присыпанную пеплом землю. К тридцать пятой штуке навес заполнился полностью и пришлось выкладывать остальные просто на земле рядом, без укрытия. Оставалось только надеяться, что ближайшие пару дней обойдётся без дождя, иначе незащищённые заготовки размокнут и придётся начинать заново.

Тридцать восемь, тридцать девять, сорок. На сороковой черепице руки наконец отказали. Не образно, а буквально: пальцы свело судорогой и я выронил глиняный пласт, который шлёпнулся на землю и расплющился в бесформенную лепёшку. Попытался поднять и скомкать обратно, но кисти не слушались, дрожали мелкой противной дрожью, и я понял, что на сегодня всё. Сорок штук за ночь, в полтора раза больше прежнего рекорда, и если бы не судорога, мог бы ещё, но организм решил за меня.

[Путь Созидания: 30% → 37%]

Негусто, конечно, по сравнению с Разрушением, но ожидаемо, ведь монотонная формовка однотипных изделий это не постройка нестандартной конструкции. Система оценила усердие, но не щедро, и это лишний раз подтверждало мою теорию: настоящий скачок будет только от вышки.

Завалился на пол в доме, даже не потрудившись снять обувь. На горизонте за краем крыши уже проступала бледная полоска, первый намёк на рассвет, и до прихода Хорга оставалось часа два, может три. Тело болело везде, от макушки до пяток, руки были покрыты мелкими трещинами от глины, а под ногтями набилось столько грязи, что отскрести её можно было бы только ножом. Но на лице застыла улыбка, потому что за одну ночь я сдвинулся с места больше, чем за предыдущие двое суток.

Вот только осталась ночь, завтрашний день и ещё одна ночь, если доживу. Но завтра будет вышка, а вышка решит всё.

Закрыл глаза и отключился мгновенно, как будто кто-то перерубил кабель, ведущий от мозга к телу.

***

Проснулся от крика петуха, и первые секунды вообще не понимал, где нахожусь и за что мне так больно. Всё тело ощущалось как один сплошной синяк, руки не хотели разгибаться, а спина при попытке сесть отозвалась такой болью, будто по ней всю ночь ходил кто-то тяжёлый и подкованный. Впрочем, учитывая мой режим, удивляться нечему.

[Основа: 7/10]

О, а вот это приятный сюрприз. Ночная лепка явно отразилась не только на процентах Созидания, но и на скорости восстановления Основы. Тело болит, зато внутренний ресурс почти полон, и это главное, потому что сегодня мне понадобится каждая капля.

За окном серело предрассветное небо, солнце ещё не показалось над лесом, но петух решил, что всем пора вставать, и спорить с ним было бесполезно. Впрочем, я и не собирался.

Поднялся, охнул, размял затёкшие конечности и первым делом схватил копчёную щуку, которая ждала своего часа на полке. Завернул её в широкий лист лопуха, обвязал прутиком и выскочил на улицу, где у забора стояла телега, которую вчера так и не вернул на стройку.

Кинул свёрток с рыбой на телегу, подхватил оглобли и потащил к месту стройки, стараясь не греметь колёсами по утренней тишине. Деревня ещё спала, только где-то далеко лаяла собака да тянуло дымком из чьей-то трубы, видимо, кто-то из хозяек уже разжигал печь к завтраку. Воздух был холодный и влажный, с привкусом росы и хвои от дальнего леса, и после ночной духоты у костра дышалось неожиданно легко.

Добрался до площадки минут за десять, сгрузил телегу и осмотрелся. Три ямы, обложенные камнем, три обожжённых бревна, мешок с негашёной известью под навесом, мешки с золой. Всё на месте, всё готово к заливке, осталось дождаться Хорга.

А его пока нет... Может спит ещё, а может и нет, у Хорга свой график, угадать который невозможно. Ладно, пока есть время, можно заняться делом.

Разложил инструмент по порядку: топор, мастерок, лопата, верёвки. Проверил бревна, ощупал обожжённую корку на нижних частях, убедился, что за ночь ничего не потрескалось и не отслоилось. Притащил от реки пару вёдер песка для раствора, наколотил мелкого щебня из каменных обломков, добил запас до нужного объёма. Всё, что можно было подготовить без Хорга, подготовил, и теперь оставалось только ждать.

Ждать, просто сидя и смотря в стену я не умел никогда, ни в прошлой жизни, ни в этой. Через пять минут бесцельного сидения нога начала дёргаться сама по себе, через десять я уже расхаживал вокруг площадки кругами, а через пятнадцать решил, что раз уж Хорг не торопится, можно прогуляться и посмотреть, как обстоят дела у конкурентов. Очень уж интересно сравнить наш прогресс с чужим, тем более что разведка занятие полезное и совершенно бесплатное.

Первым делом завернул к южному участку, где работал Бьёрн со своим Барном. Стройплощадка пустовала, в такую рань ещё никто не вышел, и можно было спокойно осмотреться без лишних глаз. Ну, не густо, конечно. Крышу уже сняли и площадку разобрали, но два столба из четырёх ещё торчали в земле, и по следам топора на их основании было видно, что выкорчёвывать их начали, но не закончили. Одно свежее бревно лежало рядом, обтёсанное и готовое к установке, но только одно.

Значит, Бьёрн отстаёт как минимум на день. У нас площадка полностью расчищена, ямы выкопаны, камнем обложены, брёвна обожжены и готовы к установке. Приятно, конечно, но расслабляться рано.

Скачано с сайта bookseason.org

А вот что привлекло внимание куда сильнее самой вышки, так это штабель брёвен, лежавший чуть поодаль от стройплощадки. Пятнадцать штук, длинных, ровных, свежеспиленных, уложенных аккуратными рядами. Рядом стопка напиленных досок, явно с деревенской лесопилки, связки жердей разной толщины, и ещё какие-то заготовки, прикрытые мешковиной. Материалов было столько, что хватило бы не на четыре вышки, а на все шесть.

Вот, значит, куда делся весь строительный лес. Староста оплатил материалы на всех, но Бьёрн забрал себе с таким запасом, что остальным не досталось ничего. Шестнадцать брёвен на четыре вышки, это по четыре бревна на каждую, при том что на стандартную квадратную вышку нужно именно четыре столба. Плюс доски, плюс жерди, плюс всё остальное. Хитрый ход, формально не придерёшься, ведь материал выделен на его участок, но по факту он взял больше необходимого и перекрыл доступ остальным. Уверен, бревна были рассчитаны изначально, но с учетом, что их будут брать постепенно. Вот почему у нас три бревна вместо четырёх, да ещё одно короткое, просто к моменту, когда Хорг добрался до лесопилки, там уже было шаром покати.

Ладно, злиться можно сколько угодно, но у меня уже есть кое-какие мысли насчёт того, как восстановить справедливость. Потом, когда первая вышка будет стоять, сейчас пока возмущаться слишком рано.

Двинулся дальше, к западному участку, где обосновались городские. Тут тоже было пусто, рабочие ещё не пришли, но результаты вчерашнего дня налицо. С разборкой они закончили, площадка расчищена, старый мусор сгребён в кучу у забора. Четыре свежих бревна лежали рядком, обтёсанные и слегка заострённые снизу, готовые к установке. Работали городские быстро, этого не отнять.

Но потом я посмотрел на ямы и невольно присвистнул. Точнее, на то, что они называли ямами. Четыре углубления, едва на локоть, даже мельче, чем были в нашей старой вышке до того, как Хорг велел их углубить. Столбы в таких ямах будут сидеть как зубы в дырявой десне, первый сильный ветер и конструкция начнёт гулять, а через год-два столбы расшатаются настолько, что вышку придётся перестраивать заново.

Я вспомнил, как Ренхольд смотрел на деревенских работяг при встрече у старосты. С таким вежливым, городским превосходством, будто оказывал одолжение самим фактом своего присутствия в этой глуши. И при этом его люди копают ямы на локоть глубиной, не удосужившись даже проверить, как были вкопаны прежние столбы, которые, к слову, сгнили именно потому, что их едва воткнули в землю.

Обидно стало не за себя, а за деревню. Ладно Хорг, ладно я, мы тут свои и нас можно не уважать по привычке. Но когда приезжие мастера с городскими расценками халтурят на оплаченном заказе, это уже совсем другой разговор. И разговор этот обязательно состоится, только не сейчас, а когда наша вышка будет стоять и сравнивать станет с чем. Работу им придется переделывать, это я могу гарантировать.

Напоследок заглянул в кучу строительного мусора у забора. Как и ожидал, городские не утруждались вытаскивать гвозди из разобранных досок. Те, что вылетели сами при разборке, они собрали, а остальные оставили торчать в обломках. С десяток хороших кованых гвоздей, может больше, сидели в старых жердях и досках, дожидаясь того, кто не поленится их извлечь. Вечером, когда все разойдутся, я обязательно наведаюсь сюда с топориком и гвоздодером. Гвозди в этом мире на дороге не валяются, в отличие от строительного мусора.

Вернулся к своей площадке бегом, проверил, не пришёл ли Хорг. Солнце уже показалось над кромкой леса и начало заливать деревню мягким утренним светом, а здоровяк всё ещё дрыхнет. Или не дрыхнет, а лежит и борется с последствиями вечера, проведённого привычным способом. Хотя нет, вчера он ушёл трезвый и с горящими глазами, так что есть шанс, что на этот раз обошлось.

Ладно, стоять и ждать нет никакого смысла. Развернулся и побежал в центр деревни, к лавке, которая по памяти Рея открывалась раньше всех остальных. Пять медяков от Хорга до сих пор позвякивали в кармане, и сегодня утром я наконец мог позволить себе потратить хотя бы один из них.

Лавка представляла собой переднюю часть жилого дома, с широким прилавком, выходящим на площадь, и ставнями, которые откидывались и превращались в навес. Хозяйка, крепкая женщина с красным от печного жара лицом, уже выкладывала на прилавок свежий товар, и запах, который оттуда тянулся, ударил по голодному желудку так, что ноги сами ускорились.

Настоящий, свежевыпеченный хлеб, с золотистой хрустящей корочкой, от которого поднимался лёгкий парок в утреннем воздухе. Рядом лежали лепёшки попроще, какие-то булочки с начинкой и круглые караваи, но взгляд намертво прилип именно к небольшой круглой булке, поджаристой и румяной, которая будто специально ждала именно меня.

Хозяйка заметила мой взгляд и привычно напряглась, видимо, память о подвигах Рея была ещё свежа, но я молча выложил медяк на прилавок, ткнул пальцем в булку и терпеливо подождал, пока она убедится, что монета настоящая. Женщина покрутила медяк в пальцах, зачем-то попробовала на зуб, потом подозрительно покосилась на меня, но булку всё-таки протянула, и я схватил её обеими руками, развернулся и пошёл обратно, впиваясь зубами в хрустящую корочку прямо на ходу.

Первый хлеб в этом мире... Мякиш плотный, чуть кисловатый, как у настоящего ржаного на закваске, а корочка хрустит так, что звук разносится по всей улице. Я жевал и невольно улыбался, вспоминая, как в детстве мать отправляла за хлебом в магазин через дорогу, и я ни разу, в жизни не донёс батон до дома целым. Надкусить горбушку свежего хлеба по дороге из магазина, это ведь даже не привычка, это ритуал, почти священное действо, и тут, в другом мире, в другом теле, с другим хлебом, ритуал оказался ровно таким же.

Булка кончилась на полпути к стройке, и я честно пожалел, что не купил две. Но четыре медяка ещё пригодятся, а желудок хотя бы перестал скручиваться и позволил думать о чём-то, кроме еды.

Хорг появился, когда я уже доедал крошки с ладони и прикидывал, не сбегать ли за второй булкой. Шёл своей обычной тяжёлой походкой, но без привычного утреннего кашля и покачивания, значит вчера действительно обошлось без выпивки. В руке нёс мешок с каким-то допольнительным инструментом, перекинутый через плечо, а на лице застыло выражение сосредоточенной угрюмости, которое у Хорга означало рабочее настроение.

Он не поздоровался, не буркнул привычного «чего вылупился», а просто остановился на краю площадки и молча осмотрел всё, что я подготовил за утро. Взгляд прошёлся по разложенному инструменту, по вёдрам с песком, по куче мелкого щебня, потом переместился к ямам. Присел на корточки, заглянул в каждую, потрогал камни, проверяя укладку, и слегка кивнул каким-то своим мыслям. Не мне кивнул, а всё-таки себе, будто что-то подтвердилось из того, что он прокручивал в голове по дороге сюда.

— Известь вот, — указал я на мешок под импровизированным навесом, решив, что молчание затянулось достаточно.

Хорг повернул голову, посмотрел на мешок, потом на меня. Подошёл, развязал горловину, сунул руку внутрь и достал горсть белого порошка. Растёр между пальцами, понюхал...

— Ночью жёг? — в голосе прозвучало что-то похожее на удивление, хотя Хорг старательно это скрывал. — Думал, утра подождёшь.

— Зачем ждать, если костёр и так горел, — пожал я плечами, стараясь выглядеть как можно безразличнее. — Ракушки обжёг, перемолол, всё как договаривались.

Хорг завязал мешок обратно и выпрямился. Лицо его стало жёстче, и между бровей залегла знакомая складка, которая появлялась, когда здоровяк думал о чём-то, что его беспокоило.

— Вопрос только, откуда ты знал, как её обжигать, — произнёс он медленно, взвешивая каждое слово. — Этого даже деревенские не знают. Да и в городе не каждый мастер тебе расскажет, какой температуры костёр нужен и сколько держать.

Ну вот, опять. Прокол на проколе, и каждый раз приходится выкручиваться одним и тем же способом, который с каждым разом работает всё хуже.

— Так ты же сам по пьяни рассказыв...

Хорг поднял руку, и я заткнулся на полуслове. Жест был не угрожающий, скорее усталый, и читалось в нём раздражение от одной и той же неубедительной байки, которую ему пересказывают уже в десятый раз.

— Задрал, мелкий. Одно и то же, каждый раз, — он покачал головой и уставился на меня, прищурившись. — Это как же я по пьяни рассказываю то, что сам знаю только по рассказам? Да ещё и забыл давно?

Я открыл рот и тут же закрыл его обратно, потому что ответить на это было решительно нечего. Хорг не дурак, и рано или поздно отмазка про пьяные лекции перестанет работать окончательно. Собственно, она уже перестала, судя по его взгляду.

— Ладно, неважно, — Хорг махнул рукой и отвернулся к ямам. — За работу, а то хрен ли расселся? Пожрать-то хоть успел?

— Успел, — кивнул я с облегчением, которое даже не пытался скрывать. — Ну что, начнём установку столбов?

— Нет, начнём танцевать, — огрызнулся Хорг, уже скидывая мешок с инструментом на землю. — Так, слушай сюда. Сначала столбы, потом всё остальное. Устанавливаем на камнях так, чтобы не шелохнулись, а потом уже зальём раствором твоим. Бегом, давай, подай первое бревно.

Я метнулся к брёвнам, но Хорг уже сам подхватил ближайшее, обожжённым концом вниз, и понёс к первой яме так, будто это черенок от лопаты. Примерил, покрутил, нашёл нужное положение и аккуратно опустил в яму, на каменную подушку. Бревно встало ровно, обугленный конец лёг между камнями, но Хорг тут же покачал его ладонью и недовольно поцокал языком.

— Болтается как говно в проруби. — помотал он головой, — Камень снизу подложи, вон тот плоский, и трамбуй палкой, чтобы прям ни на волос не шевелилось.

Схватил указанный камень, сунул в щель между бревном и стенкой ямы, нашёл подходящую палку и начал вколачивать мелкие камни в зазоры, утрамбовывая каждый до тех пор, пока палка не начинала отскакивать. Хорг тем временем держал бревно одной рукой, контролируя вертикаль на глаз, и периодически корректировал наклон, подбивая ладонью.

— Левее. Ещё. Стоп. Хорошо, трамбуй дальше.

Со вторым бревном провернули ту же операцию, но на третьем возникла заминка. Хорг приложил свою мерную жердь, которую вчера специально отрезал по размеру, отмерив шагами расстояние между будущими столбами, и нахмурился. Проверил ещё раз, переставил жердь от первого столба ко второму, потом от второго к третьей яме, и покачал головой.

— Третья яма на ладонь ушла. Вынимай, перекладывай камни.

Пришлось вытаскивать бревно, выгребать камни, подкопать стенку ямы с одной стороны и заново укладывать основание. Минут двадцать ушло на возню, зато когда бревно встало обратно и Хорг снова приложил мерную жердь, все три стороны треугольника оказались одинаковыми. Здоровяк удовлетворённо хмыкнул и достал из мешка горсть гвоздей, которые, видимо, притащил из дома вместе с инструментом.

— Сейчас… — Хорг промерил жердью снизу, затем поднял ее выше, поставил отметку и сделал замеры всех трех плоскостей на высоте своего роста, — Сойдет. Теперь держи, — он взял три жерди и приложил их горизонтально, соединяя столбы между собой на уровне пояса. Временные перекладины, чтобы зафиксировать геометрию. Вбил по гвоздю в каждое соединение, коротко и точно, с одного удара, и столбы мгновенно превратились из трёх отдельных брёвен в единую конструкцию. — Потом вытащим, когда перемычки встанут. А то сейчас шатнётся бревно до заливки, и все размеры поползут.

Кивнул про себя, оценив логику. Ровно так же в сварке сначала делают прихватки, короткие точечные швы, которые фиксируют детали в нужном положении, а потом уже обваривают по-настоящему. Принцип один и тот же, разница только в материалах.

— Кстати, — вспомнил я и метнулся к телеге, — Держи.

Протянул Хоргу свёрток из лопуха. Тот принял его с подозрением, развернул, посмотрел на копчёную щуку и некоторое время просто стоял, разглядывая рыбу так, будто она могла укусить.

— Это ещё что?

— Щука. — пожал я плечами, — Вчера наловил, ночью закоптил. Ешь, пока не стухла.

Хорг перевёл взгляд с рыбы на меня, и некоторое время недоуменно хлопал глазами. Я ожидал привычного ворчания вроде «не твоего ума» или «кто просил», но вместо этого он молча разломил щуку, оторвал кусок мяса, сунул в рот и начал жевать, глядя куда-то в сторону. По тому, как двигались его челюсти и как чуть расслабились плечи, стало понятно, что рыба пришлась к месту.

— Раствор мешай, — бросил он вместо благодарности, но голос звучал чуть мягче обычного. — Пропорции свои помнишь?

Ещё бы не помнить! Одна часть негашёной извести, две части золы, две части песка, одна часть мелкого щебня. Высыпал всё в деревянный таз, который Хорг притащил из сарая, перемешал сухую смесь палкой до однородности и начал осторожно добавлять воду, малыми порциями, как и планировал.

Реакция началась мгновенно, известь зашипела при контакте с водой, смесь вспенилась и начала разогреваться так быстро, что от поверхности повалил густой белёсый пар. Я непроизвольно отдёрнул руку и отступил на шаг, потому что температура подскочила до такой степени, что воздух над тазом задрожал, как над раскалённой печкой. Экзотермическая реакция гашения во всей красе, оксид кальция жадно поглощал воду и выбрасывал тепловую энергию, разогревая смесь почти до кипения.

— Мешай, не стой! — рявкнул Хорг, который наблюдал за процессом с настороженным интересом. — Загустеет ведь!

Схватил палку и принялся размешивать бурлящую массу, стараясь не подставлять руки под брызги. Смесь шипела, парила и плевалась горячими каплями, но постепенно начала успокаиваться и приобретать нужную консистенцию, густую, но текучую, как жидкая каша. Добавил ещё воды, довёл до состояния, при котором раствор свободно стекал с палки, но не разливался водой, а тянулся тягучей лентой.

— Заливай, — скомандовал Хорг, и мы вдвоём подхватили таз и потащили к первой яме.

Парящая смесь полилась между камнями, растекаясь по пустотам и заполняя каждый зазор. Я стукнул палкой по верхнему камню, вызывая вибрацию, и раствор послушно просел глубже, выдавив пузырьки воздуха. Стукнул ещё несколько раз, пока поверхность не перестала оседать и раствор не заполнил яму до самого верха, плотно обхватив обожжённое бревно каменно-известковой рубашкой.

— Годится, — Хорг наклонился, посмотрел на заливку вблизи и потрогал край раствора пальцем. — Горячий, зараза. Ладно, поглядим, как схватится.

— Схватится так, что ломом не выковырнешь! — довольно усмехнулся я.

— Поглядим, — повторил он, но без привычного скепсиса. Скорее с осторожным любопытством мастера, который видит знакомые материалы в незнакомой комбинации и ждёт результата.

Замешали второй таз, залили вторую яму, затем сразу третью. Каждый раз повторяли процедуру с вибрацией, обстукивая камни для лучшего затекания раствора. Каждый раз смесь шипела, парила и разогревалась до обжигающей температуры, и каждый раз послушно заполняла все пустоты, оставляя после себя плотную, горячую массу, которая начинала схватываться прямо на глазах.

[Основа: 7/10 → 10/10]

Вот как! Десятка, полная до краёв, и ощущение такое, будто внутри включили маленькое солнце. Тепло разливалось по всему телу, от макушки до кончиков пальцев, и даже мышечная боль от бессонной ночи отступила куда-то на задний план. Созидание кормит Основу, и заливка фундамента оказалась для системы куда весомее, чем ночная лепка черепицы.

[Путь Созидания: 37% → 47%]

Десять процентов за установку столбов и заливку! Вот она, разница между монотонным трудом и инженерным решением. Черепица за целую ночь дала семь, а тут за пару часов целых десять, и это при том, что сама стройка ещё толком не началась. Фундамент, новая технология, осмысленное внедрение, всё это система оценила по достоинству, и если дальше пойдёт в таком темпе, вышка действительно может всё решить.

Хорг тем временем уже не обращал на меня внимания. Достал из мешка небольшой топорик для тонкой работы и присел у основания первого столба, прикидывая, где вырубать пазы для нижнего пояса обвязки. Пальцы привычно обхватили рукоять, глаза сузились, и по его лицу было видно, что он полностью ушёл в работу, отключившись от всего остального мира.

— Мелкий, — позвал он, не оборачиваясь. — Бери телегу и топор большой, иди в лес.

— В лес? — я замер на полушаге.

— Нет, на луну. В лес, говорю, нужны бревна, но не толстые. С мой кулак максимум, а можно даже потоньше. — буркнул Хорг, — Раскалывать будем вдоль и половинки на площадку пустим, на лестницу тоже. Штук шесть притащи, длиной в три-четыре метра, и смотри чтоб ровные были, без больших сучков.

— Понял, — кивнул я, подбирая топор.

— И далеко не заходи, — добавил Хорг, и в этих словах мелькнуло что-то, чего обычно в его голосе не бывало. — Держись троп. Понял меня?

— Да понял, понял, — отмахнулся я, стараясь не показывать, что внутри при слове «лес» что-то неприятно ёкнуло. Воспоминание о кошке ещё не выветрилось, и вряд ли выветрится в ближайшие годы, но днём в лесу должно быть безопасно. По крайней мере, на тропах, по которым ходят собиратели, хищников обычно не бывает. Обычно.

— Не очень-то и хотелось, — добавил я тише, уже разворачивая телегу к воротам.

Хорг не ответил, только хмыкнул и вернулся к работе, прикусив кончик языка от сосредоточенности. Топорик в его руках замелькал короткими точными ударами, и от бревна полетела свежая щепа.

До ворот дошёл быстро, телега громыхала по утоптанной дороге, и несколько встречных жителей проводили меня удивлёнными взглядами. Оно и понятно, щуплый подросток с огромным топором на плече и телегой, бегущий к лесу на рассвете, зрелище не самое обыденное. Но никто ничего не сказал, так что я благополучно миновал ворота и свернул на дорогу, идущую вдоль опушки.

Солнце пробивалось сквозь кроны, рисуя на тропе пятна золотистого света, птицы перекликались где-то наверху, и пахло хвоей, прелой листвой и ещё чем-то горьковатым, незнакомым, но не неприятным. Страшно не было, хотя подсознание настойчиво напоминало, что расслабляться в этом лесу нельзя ни при каких обстоятельствах.

Первое подходящее дерево нашёл минут через десять, свернув с дороги на одну из троп, по которым ходят собиратели. Молодая лиственная порода, ствол сантиметров пяти в толщину, ровный, без изгибов, с минимумом боковых ветвей. Примерился, вложил единичку Основы в замах и ударил.

[Основа: 10/10 → 9/10]

Топор вошёл почти на треть ствола с первого раза. Второй удар, и дерево затрещало, накренилось и легло на землю, сминая подлесок. Обрубил ветки, прикинул длину на глаз, отсёк лишнее и потащил к тропе, где стояла телега. Первое бревно легло на дно с глухим стуком, и я вернулся за следующим.

Второе дерево попалось потолще, похожее на сосну, только с более гладкой корой и мелкими иглами. Зато абсолютно ровное, без единого сучка на протяжении трёх метров, будто специально выросло для того, чтобы стать половинкой площадки сторожевой вышки. Срубил, разделил на два куска нужной длины, оттащил к телеге.

[Основа: 9/10 → 7/10]

[Путь Разрушения: 50% → 52%]

Два процента за рубку, немного, но стабильно. Разрушение по-прежнему отзывается на каждое осмысленное усилие, пусть и довольно скромно.

Каждый раз приходилось заглубляться чуть дальше от тропы, потому что ближайшие деревья нужной толщины уже были срублены собирателями на жерди и хворост. На четвёртом заходе забрался метров на пятьдесят от тропы, и тут остановился.

Замер, прислушался... Нет, тихо, только птицы и далёкие голоса собирателей, которые перекликались где-то на параллельной тропе. Значит, вокруг люди, значит, безопасно. Но внимание приковало не звуки, а дерево.

Оно стояло особняком, чуть в стороне от остальных, и выделялось настолько, что пройти мимо было бы трудно. Чёрная гладкая кора, будто лакированная, без единого лишайника или нароста. Ствол толщиной с кулак Хорга, ровный как столб, а ветви начинались только метрах в трёх от земли, расходясь в стороны длинными тонкими плетями с узкими листьями.

Нет, ну идеальный экземпляр, как по мне. Ровный, нужной толщины, без сучков в нижней части. Из такого ствола получились бы отличные перемычки, а может даже что-то покрепче. Я уже сделал шаг вперёд, перехватывая топор поудобнее, но память Рея вдруг дёрнула за какой-то внутренний стоп-кран.

Что-то очень не так с этим деревом, и подсознание отчаянно пытается вытолкнуть на поверхность информацию, которую прежний хозяин этого тела знал, но я пока не могу вспомнить. Название крутилось на кончике языка, знакомое, отчётливое, и никак не хотело оформляться в слово.

Подошёл ещё на пару шагов, разглядывая кору. Гладкая, почти скользкая на вид, без трещин и шероховатостей. Ни одно насекомое не ползало по стволу, ни одного муравьиного следа, ни одной паутинки между ветвями. Вокруг дерева трава росла реже и ниже, образуя почти правильный круг голой земли радиусом в метр.

И тут слово наконец всплыло, отчётливое и пугающее: плотоядная лиственница.

В тот же момент ветви наверху шевельнулись, хотя ветра не было. Одна из них, длинная и гибкая, метнулась вниз с такой скоростью, что я едва успел среагировать. Острые, как шипы, концы листьев целились прямо в лицо, и тело сработало раньше, чем мозг успел отдать команду. Откуда взялись рефлексы, непонятно, то ли память Рея наконец включилась на полную, то ли Основа помогла, но я отпрыгнул вбок, и ветвь вонзилась в землю точно там, где стоял секунду назад. Вонзилась глубоко, сантиметров на пять, будто копьё, и тут же начала вытягиваться обратно, готовясь к повторному удару.

Ноги проскользнули по влажной траве, и подняться удалось только на четвереньки, но тут из земли вырвался корень и обвил щиколотку. Плотный, жёсткий, скользкий от какой-то слизи, и он сразу начал тащить ногу к стволу, сокращаясь рывками, как мышца.

Вот так даже, значит… Говорил же Хорг, держись троп. Но у меня топор с собой, и я не собираюсь становиться удобрением для этой чёрной гадины. Не успел даже толком испугаться, просто развернулся, перехватил топор обеими руками и замахнулся, а из горла вырвался злобный рык…

[Основа: 7/10 → 2/10]





Глава 4


Взрыв тепла прокатился по всему телу и на секунду я даже забыл о том, насколько сильно корень сжал мою ногу. Топор в руках будто бы загудел, завибрировал, а мир вокруг сузился до одной точки. В которой я видел этот корешок, как он уходит в землю и как мощными сокращениями утягивает меня ближе к острым ветвям.

Хрена с два ты меня сожрешь! Короткий взмах, перед глазами засверкали и забегали мушки, в ушах застучало, и топор опустился на землю.

Корень был прочным, наверное, но это сейчас совершенно не имеет значения, ведь топор врезался в землю и оставил небольшую воронку в месте удара, а корешок вообще испарился.

Прошло всего несколько мгновении и вокруг воцарилась тишина. Дерево замерло на секунду, я удивленно уставился на последствия удара с вложенными пятью единицами Основы. Но совсем скоро ветви плотоядной лиственницы затряслись и снова рванули ко мне. Правда на этот раз я был уже умнее и откатился подальше, после чего подскочил и отбежал на безопасное расстояние.

Фух… Нет, ну вот же сволочь! Теперь я смотрел на дерево совсем иначе, под другим углом. Ничего, ушлёпок, вон ту часть пущу на ступеньки, пусть тебя топчут годами напролет, эта часть пойдет а площадку, из веток корзину слеплю, а остальное пущу на дрова. Мысленно разобрал агрессивное дерево на запчасти и тихо поковылял к телеге.

Не сейчас, а то пока оно чуть не сожрало меня. Помогла не удача, а быстрые действия и применение Основы. Пришлось учиться прямо на ходу и такая школа, могу твердо сказать, самая эффективная. В следующий раз смогу усилить удар еще лучше, и вот так просто Основу не потрачу. Подожду, пока корни подтянут к стволу и нанесу удар уже по нему.

Но это в следующий раз, сегодня повторять уже как-то не охота. Да и дел по горло… Пусть стоит себе, ждет очередного идиота, который решил не прислушиваться к собственному подсознанию.

— Смотри у меня, — пригрозил напоследок пальцем лиственнице, на что та лишь встряхнула ветками, мол, сам смотри.

Впрочем, все это полная ерунда. Ну да, меня чуть не сожрало растение, такое в здешних краях иногда случается и никого таким не удивить. Бывает, растениям ведь тоже надо вкусно кушать. Я даже почти не обиделся на эту деревяшку, ведь теперь, благодаря ее стараниям и моей реакции передо мной открылись совершенно новые возможности, а головная боль последних дней начала постепенно затихать.

[Путь Разрушения: 52% → 63%]

Вот он, новый способ! И догадаться было нетрудно, на самом деле подобные мыслишки уже закрадывались и раньше. Вот только не хотелось проверять на практике свою теорию, ведь работает она только когда создается реальный риск для жизни.

В общем, для продвижения по пути разрушения надо иногда драться, и желательно драться за жизнь, а еще лучше, на пределе своих возможностей и так, чтобы противник был достаточно силен. Но это не точно, может и слабые сгодятся. Вот только зная систему и правила этого, да и любого другого мира становится понятно, что легко здесь ничего не дается. Надо или страдать, или рисковать, или страдать и рисковать, другого не дано.

Оставшиеся два дерева нашёл уже без приключений, правда пришлось вернуться ближе к тропе и поискать среди молодняка, который собиратели ещё не успели извести. Одно попалось чуть кривоватое, с лёгким изгибом посередине, но для площадки сойдёт, расколем вдоль и кривизна уйдёт сама собой. Второе росло прямо у тропы, довольно тонкое, но зато свалилось с двух ударов, даже Основу тратить не пришлось.

[Основа: 2/10]

[Путь Разрушения: 63% → 64%]

Процент за рубку, ожидаемо мало после такого скачка от лиственницы. Но жаловаться глупо, каждая крупица на счету, а до сотни ещё далеко.

Обрубил ветки, нарезал по длине и перетащил к телеге, укладывая поверх остальных. Что-ж, вроде бы всё как Хорг и просил. Телега просела ощутимо, колёса вдавились в мягкую лесную подстилку, и стало понятно, что обратный путь лёгким не будет.

Впрягся в оглобли, упёрся ногами и потянул. Телега нехотя стронулась с места, заскрипела и покатилась по тропе, подпрыгивая на корнях. На ровном участке пошло легче, хотя плечи уже горели от напряжения, а левая нога при каждом шаге напоминала о себе резкой саднящей болью чуть выше щиколотки.

Глянул вниз на ходу, царапина оказалась заметнее, чем хотелось бы, кожу содрало полосой сантиметров в пятнадцать, и вокруг ранки расплылось неприятное покраснение. Слизь, которой был покрыт корень, видимо, раздражала кожу, хотя могло быть и хуже. Растение-то плотоядное, не удивлюсь, если эта слизь содержит какой-нибудь пищеварительный фермент, размягчающий ткани жертвы ещё до того, как корни её утянут.

Ладно, промою в реке и забуду, а Хоргу говорить не стану. Скажу, что ногу о корягу ободрал, если вообще заметит, здоровяк не из тех, кто разглядывает чужие ноги. Зато если узнает, что я отошёл от тропы и нарвался на плотоядную лиственницу, ворчания хватит на неделю вперёд. «Я же говорил, держись троп, а ты, мелкий, опять полез куда не просят», и так далее, и в том же духе, пока у меня уши не завянут.

А ведь по уму надо бы вырубить эту дрянь, пока кто-нибудь менее везучий не забрёл в её радиус. Собиратели ходят рядом, и далеко не у каждого найдётся топор и пять единиц Основы, чтобы отмахнуться от голодного корня.

Но стоило подумать об этом всерьёз, и перед глазами всплыли поля борщевика из прошлой жизни, километры ядовитых зарослей вдоль дорог и по окраинам деревень, с которыми боролись десятилетиями и которые неизменно возвращались каждую весну.

Так что вырубишь это дерево, и через год на его месте вырастут два. Лес здесь не просто лес, он живой в самом прямом и неприятном смысле этого слова, и навести в нём порядок человеческими силами вряд ли возможно. Проще запомнить, где растёт эта гадость, держаться от неё подальше и благодарить Рееву память за то, что она всё-таки включилась вовремя. Пусть и в последний момент, но включилась, а бегать эти деревья пока не научились, и на том спасибо.

Выбрался на дорогу, миновал ворота, кивнул стражнику на вышке и покатил к стройплощадке. Солнце уже поднялось высоко, жарило вовсю, и пот заливал глаза, но настроение было на удивление бодрым. Шестьдесят четыре процента по Разрушению, сорок семь по Созиданию, и впереди целый день стройки, которая обещала двинуть оба показателя разом.

Свернул к площадке и остановился, потому что вышка выглядела совсем не так, как я её оставил пару часов назад. Три столба по-прежнему торчали из земли треугольником, раствор в ямах уже подсох и побелел, но между столбами на уровне пояса появились горизонтальные перемычки нижнего пояса обвязки, врезанные в пазы и прихваченные скобами. А сам Хорг обнаружился наверху, на этих самых перемычках, куда забрался, используя их как опору для ног, и сейчас примерял верхний пояс, прижимая жердь к столбу на высоте своей головы.

Не стал, значит, меня дожидаться. Впрочем, от Хорга другого ожидать и не стоило, здоровяк вошёл в рабочий режим и остановить его теперь мог только закат, а скорее даже и закат бы не остановил.

— Бревна привёз, — окликнул его снизу, подкатывая телегу.

Хорг глянул через плечо, коротко кивнул и вернулся к работе, даже не спустившись. Жердь в его руках легла точно в паз на столбе, и здоровяк одной рукой придерживал её на месте, а другой нашаривал гвоздь в кармане.

— Складывай к стене, — бросил он, не оборачиваясь. — И не кидай, клади аккуратно.

Перетаскал все шесть стволов к основанию вышки, уложил в ряд. Хорг тем временем уже вколотил гвоздь в верхнюю перемычку, проверил, крепко ли сидит, и перебрался к следующему столбу. Ноги в тяжёлых сапогах ступали уверенно, будто он ходил по широкой улице, а не по округлому бревну на высоте полутора метров над землёй.

— Вот эту потолще бери, — Хорг наконец спустился и подошёл к моим брёвнам, тут же выхватив из кучи самое крепкое. Повертел его в руках, прикинул на вес и удовлетворённо хмыкнул. — Годится. Сейчас покажу, как раскалывать, а то знаю я тебя, изувечишь и бревно, и себя заодно.

Он уложил ствол на два чурбака, выставив на удобную высоту, и достал из мешка колун, тяжёлый, с широким лезвием и короткой рукоятью. Я думал, сейчас будет колоть привычным методом, но нет, сперва Хорг прошелся топориком и оставил неглубокую ровную затеску по всей длине ствола. И только после этого вогнал колун в верхнюю часть этой затески, пустив вдоль волокон дерева длинную трещину.

— Видишь? — ткнул пальцем в трещину. — Линию веди строго через сердцевину, иначе одна половинка толстая, другая тонкая, и обе в помойку. Дерево само подскажет, где колоть, тут главное не спешить и не лупить со всей дури. Лупить будешь потом, когда трещина пойдёт.

Вставил клин в трещину, освободил колун и продолжил двигаться ниже. Ещё два удара, и трещина пробежала вдоль всего ствола. Хорг перевернул бревно, повторил с другой стороны, и на четвёртом ударе ствол с треском разошёлся на две ровные половинки, обнажив светлую, влажную древесину с чётким рисунком годовых колец. Плоская сторона получилась на удивление ровной, лишь с небольшими волнами там, где волокна чуть отклонялись от прямой.

— Теперь ты, — Хорг сунул мне колун и отошёл, скрестив руки на груди.

Уложил второе бревно на чурбаки, прошелся по нему топором, намечая полосу ровно по середине… Вот только колун вошёл криво, трещина пошла вбок, и Хорг немедленно поморщился.

— Кривее некуда. Выдерни, переставь и бей ровно, а не как попало.

Со второго раза вышло лучше, хотя до хорговской точности мне ещё расти и расти. Половинки получились неравные, одна толще другой, но Хорг лишь покачал головой и буркнул «сойдёт», что в его системе оценок означало «не идеально, но переделывать не буду».

— А теперь строгай, — он вытащил из мешка грубый рубанок, больше похожий на широкое долото с двумя ручками, и протянул мне. — Плоскую сторону доведи до ровной, чтобы нога не проскальзывала. Площадка должна быть такой, чтобы дозорный мог стоять хоть в дождь, хоть в снег, и не думать о том, что поскользнётся и свернёт шею.

— Понял. — коротко кивнул ему.

— И не вздумай мне тут заикаться, что это работа для лесорубов, — добавил он, уже разворачиваясь к вышке. — Делай молча.

Говорить ничего и не собирался, если честно. Наоборот, работа с рубанком оказалась на удивление приятной, хотя руки устали почти сразу. Лезвие снимало тонкую стружку, обнажая чистую древесину, и с каждым проходом поверхность становилась всё ровнее. Монотонная, почти медитативная работа, при которой можно спокойно думать о своём и одновременно наблюдать за Хоргом, который наверху вытворял вещи, от которых у любого инспектора по технике безопасности случился бы инфаркт.

Здоровяк балансировал на нижней обвязке, зажав между коленями вертикальный раскос, и одновременно вколачивал гвоздь в место соединения с верхней перемычкой. Топорик мелькал короткими точными ударами, гвозди входили с двух-трёх попыток, и конструкция с каждой минутой обрастала новыми элементами, превращаясь из голого каркаса в нечто всё больше похожее на настоящую сторожевую вышку. Только треугольную, чего в этой деревне ещё никто никогда не видел.

— Ой, да не будет она стоять! — краем уха услышал обсуждение двух зевак. Возможно, в какой-то степени это даже коллеги Хорга, по крайней мере так можно судить по их красным носам.

— Точно не будет, согласен, — поддержал его товарищ, — Это где ж видано, чтоб на три ноги ставили? Лошади вон ногу отпили, и что, будет бегать?

— А она и не должна бегать, — я отвлекся от рубанка и решил вступиться за свое инженерное решение.

— Да все равно не так устойчиво будет, — махнул на меня рукой пьянчуга, — Эй, Хорг, пошли лучше с нами? Чего ты ерундой какой-то маешься?

— Я сейчас тебе ногу отпилю, полудурок, — коротко, но веско вставил Хорг и все сомнения в прочности треногой конструкции тут же отпали.

Ступени Хорг приколачивал к заднему столбу, тому, что стоял один. Некоторые крепил основательно, высекая в столбе пазы и вгоняя по два гвоздя, а некоторые наживлял на один, временно, просто чтобы было удобнее забираться выше. Лестница получалась удобной, и не в последнюю очередь потому, что столб стоял под наклоном, а значит ступени шли не отвесно, а полого, и подниматься по ним можно почти как по обычной крутой лестнице, а не как по приставной, цепляясь за перекладины и молясь всем местным богам.

Стружка летела в разные стороны, рубанок ходил по дереву мерно и ритмично, а наверху стучал топорик Хорга, и эти два звука сливались в рабочий ритм, в котором не было места ни усталости, ни лишним мыслям. Хорошо бы ещё не знать усталости в буквальном смысле, но при двух единицах Основы об этом можно только мечтать, а мышцы предплечий начали гудеть уже через полчаса непрерывного строгания. Правда постепенно во время работы Основа восстанавливается, но хотелось бы чуть быстрее, конечно…

Когда солнце поднялось в зенит и тень от вышки сократилась до узкой полоски у основания, Хорг наконец спустился, отряхнул руки и молча сел на землю рядом со мной. Из мешка появилась краюха хлеба, головка чеснока и кожаная фляга с водой. Здоровяк отломил половину хлеба, протянул мне, раздавил зубчик чеснока прямо на мякише и принялся жевать, глядя куда-то в сторону конкурентных площадок.

— Спасибо, — принял хлеб и тоже отломил зубчик. Чеснок хрустнул на зубах, обжёг язык и разогнал сонливость лучше любого кофе, которого в этом мире, разумеется, пока делать не научились. Хлеб был вчерашний, чуть подсохший, но после четырёх часов непрерывной работы и это казалось роскошным обедом.

Пятнадцать минут на еду и отдых, ни секундой больше. Хорг поднялся, сунул флягу обратно в мешок и уже повернулся к вышке, когда со стороны дороги послышались тяжёлые шаги и покашливание.

Гундар, как и обещал раньше, пожаловал с инспекцией, подошёл к площадке и остановился, разглядывая конструкцию. Лицо у него было такое, будто он пытался понять, почему собака сидит на крыше, и не мог определить, стоит ли ему вмешиваться или лучше просто пройти мимо.

— Это что такое? — наконец поинтересовался он, обводя взглядом три наклонных столба, перемычки, раскосы и недоделанную лестницу.

— Вышка, — буркнул Хорг, не оборачиваясь.

— Вижу, что вышка. Почему треугольная?

Хорг повернул голову и посмотрел на стражника. В руке у него был топорик, а взгляд говорил о том, что лучше его не отвлекать от работы, будь ты хоть старшим сражником, хоть старостой или даже местным лордом.

— Не твоего ума, — произнёс он коротко и вернулся к работе.

Гундар нахмурился, явно не привыкший к подобному обращению. Открыл рот, набрал воздуха для ответа, но тут Хорг снова обернулся и посмотрел на него повнимательнее. Молча, не мигая, с топориком в опущенной руке. Ничего угрожающего в позе не было, просто крупный мужик с острым инструментом и выражением лица, которое вполне чётко давало понять: разговор окончен, продолжения не будет, третьего предупреждения тоже.

Стражник постоял ещё пару секунд, пожевал губы и развернулся. Пошёл дальше по периметру, в сторону площадки Бьёрна, и по его спине было видно, что инспекция остальных строителей пройдёт в значительно более вежливом тоне.

— Ходят тут, — сплюнул Хорг и полез обратно наверх. — Давай, мелкий, шевелись. Половинки готовы?

— Четыре из шести.

— Доделывай и подавай наверх. И верёвку приготовь, будем площадку вязать.

После обеда работа пошла в ещё более бешеном темпе, хотя казалось бы, куда быстрее. Я строгал, подавал, придерживал, а Хорг наверху резал, подгонял по месту и приколачивал, и вышка росла на глазах, обрастая деталями и приобретая законченные очертания.

[Основа: 3/10 → 4/10]

Тройка превратилась в четвёрку где-то в районе третьей уложенной половинки, и ощущение было такое, будто в грудь плеснули тёплой воды.

Хорг принял очередную половинку наверху, уложил поперёк обвязки и тут же нахмурился. Плоская сторона легла нормально, но на перемычке бревно покачивалось при малейшем нажиме, и стоило отпустить руку, как оно норовило съехать вбок.

— Так не пойдёт, — буркнул он, снял половинку и спустился вниз. Подошёл к обвязке, осмотрел перемычку, провёл ладонью по поверхности и достал из мешка узкое долото, которое до этого момента не использовал ни разу.

— Смотри, — ткнул пальцем в перемычку. — Если просто положить и прибить, под весом дозорного начнёт ёрзать. Гвозди расшатаются, дерево рассохнется, через полгода будет скрипеть и гулять. А если вырубить чашу, половинка сядет в неё и никуда не денется, хоть пляши наверху.

Приставил долото к перемычке и начал выбирать древесину короткими аккуратными ударами, формируя полукруглый жёлоб глубиной в пару сантиметров. Не слишком глубокий, чтобы не ослабить перемычку, но достаточный, чтобы выпуклая сторона половинки вошла в него плотно, без зазоров. Стружка летела мелкая, кудрявая, и по тому, как двигались руки Хорга, было видно, что эту операцию он проделывал сотни раз и мог бы выполнить с закрытыми глазами.

— Чаша, — пояснил он, продувая жёлоб от стружки. — Так на крепеже экономим, где гвоздь не нужен, гвоздь не ставим. Дерево само держит дерево, а гвоздь только там, где без него никак.

Запомнил и принялся помогать, держа долото на следующей точке, пока Хорг вырубал чашу за чашей. На каждой перемычке по две-три выемки, в зависимости от того, сколько половинок через неё проходило. Работа кропотливая, но результат того стоил: когда первая половинка легла в готовые чаши, она села так плотно, что даже без единого гвоздя сидела намертво, не шелохнувшись под нажимом ладони.

— Вот, — Хорг позволил себе короткий удовлетворённый кивок. — Теперь один гвоздь на соединение, для страховки, и хватит. Остальное держит форма.

Шесть половинок, на каждую по пять минут на вырубку чаш и подгонку. Хорг вырубал, я подавал половинки наверх, придерживал, пока он проверял посадку, потом фиксировал гвоздём. Экономия крепежа получалась заметная, вместо двух-трёх гвоздей на каждое пересечение обходились одним, а кое-где и вовсе без гвоздя, просто расклинив половинку деревянным клинышком, вбитым между ней и краем чаши.

— А клинышки откуда? — уточнил я, когда Хорг достал из кармана горсть аккуратных деревянных щепок, заточенных на конус.

— Утром нащепал, пока тебя ждал, — равнодушно отмахнулся он. — Думаешь, я тут сидел и ворон считал?

Нет, конечно, так я не думал. Хорг из тех людей, у которых руки не могут быть без дела, даже если всё остальное тело находится в состоянии алкогольного полураспада. А уж в трезвом рабочем режиме он и вовсе не останавливался ни на секунду, и мне оставалось только поспевать, стараясь не путаться под ногами и не ронять инструмент.

Площадка встала к середине дня, шесть половинок, уложенных плоской стороной вверх, образовали треугольную поверхность, грубоватую, с заметными щелями между досками, но прочную и устойчивую. Хорг забрался наверх, потопал ногами, попрыгал, покачался с пятки на носок. Площадка отозвалась лёгким поскрипыванием, но не шелохнулась, ни один элемент не сдвинулся, ни одна чаша не разошлась.

— Сойдёт, — вынес он вердикт, и мы без паузы перешли к ограждению.

Ограждение крепили прямо к столбам, на уровне пояса. Две горизонтальные жерди по каждой стороне треугольника, верхняя и нижняя, прибитые к столбам. Жерди пошли из тех, что я разобрал и рассортировал ещё в первый день, и для их крепления Хорг снова применил экономный подход: в столбах вырубил неглубокие пазы, в которые жерди вошли торцами, а скоба фиксировала сверху, не давая выскочить. Одна скоба вместо двух гвоздей, и держит не хуже.

Открытой оставили только одну из боковых стенок, чтобы было удобнее перелезать с лестницы на площадку. Плюс с той же стороны пол чуть выступал за пределы площадки, чтобы тоже удобнее было наступать туда ногой.

Ну а лестницу, по крайней мере верхние ступени, доделывали последней. Хорг заменил временные ступени на постоянные, загоняя в паз на столбе и фиксируя скобой. Наклон заднего столба делал подъём удобным, ступени шли полого, и забраться наверх мог бы человек с грузом, не цепляясь за перекладины обеими руками, как на обычных вышках.

Всё это время мы не обменялись и десятком слов, не считая коротких рабочих команд. «Подай. Держи. Левее. Бей сюда. Не туда, сюда.» Хорг работал молча и сосредоточенно, и я подстроился под этот ритм, научившись угадывать, что ему понадобится в следующую секунду, ещё до того, как он откроет рот. Подать жердь нужной длины, придержать, пока он забивает гвоздь, убрать обрезки из-под ног, подточить затупившееся долото на камне.

[Основа: 4/10 → 7/10]

Семёрка пришла где-то между последней ступенью лестницы и установкой верхней жерди ограждения. Тело гудело от усталости, но внутри разливалось тепло, и чем ближе вышка была к завершению, тем ощутимее становился этот поток. Система считала каждую подогнанную деталь, суммируя их в нечто большее, чем сумма отдельных операций.

Солнце село за кромку леса, когда Хорг вбил последнюю скобу в ограждение и спустился на землю. Вышка стояла в сумерках, чётко очерченная на фоне темнеющего неба, и выглядела она непривычно, даже чуждо среди привычных квадратных силуэтов на других участках периметра.

Красивая получилась, подумал я и удивился этой мысли. Строительные конструкции редко бывают красивыми, обычно они просто функциональные, но в этой вышке было что-то такое, что цепляло глаз. Может быть, это треугольная геометрия, непривычная и оттого притягательная. А может, то, что ни одного элемента лишнего и ни одного недостающего.

Хорг тоже смотрел, прищурившись, и по его лицу невозможно было понять, доволен он или нет. Постоял, сплюнул, почесал затылок.

— Кровлю бы ещё, — произнёс он, обращаясь скорее к вышке, чем ко мне. — Но черепица твоя сохнет ещё недели две, так что тут спешить некуда. Завтра закончим, подождём, пока подсохнет, и покроем. Времени хватает.

— Конкуренты ждать не будут, — заметил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее.

Хорг повернул голову и уставился на меня.

— Ну и пусть не ждут, — фыркнул он. — Они медленнее работают, дебилы эти. У Бьёрна только столбы стоят, а городской всё равно рукожопый, ничего дельного не родит.

— Вот именно! Они забрали наши материалы и при этом тормозят. А теперь представь, что мы завтра утром приходим к старосте и показываем готовую вышку. Полностью готовую, с кровлей, с площадкой, со всем. И говорим: дальше работать не можем, потому что все материалы забрала бригада Бьёрна, нам брёвна нормальной длины даже не оставили. Кто виноват и кто молодец, пусть староста сам решает.

Хорг замолчал, почесал затылок уже другой рукой, посмотрел на вышку... В глазах медленно разгорался огонёк, и я узнал это выражение. Так Хорг выглядел, когда ему бросали вызов, и в последний раз я видел это лицо, когда заговорил про треугольную конструкцию.

— Да в жопу их всех, — процедил он сквозь зубы, и голос звучал глухо и твёрдо. — И брёвна эти туда же затолкать. Давай работать! Беги, ищи факелы, разводи костёр, будем работать. Покажем этим умникам, что они и говна поросячьего не стоят!

Развернулся, подхватил телегу за оглобли и потащил куда-то в темнеющую деревню, не сказав больше ни слова. Я смотрел ему вслед и думал, что манипулировать Хоргом через соперничество с Бьёрном оказалось даже проще, чем ожидалось. Не потому что здоровяк глуп, нет, просто эта кнопка у него не защищена вообще ничем, и достаточно одного нажатия, чтобы завести его на полную катушку.

Да и ничего плохого в таких манипуляциях не вижу, ведь работа идет на пользу здоровяку. Это куда лучше, чем если бы он сидел и спивался, а так хоть какая-то цель в жизни. Ну и плюс мне было бы полезно закончить до завтра, а то система ждать не будет и сожжет мой духовный фундамент.

Пока Хорг отсутствовал, я развёл костёр у площадки из обрезков и щепы, которых за день накопилось предостаточно. Нашёл два смоляных факела в хорговском мешке с инструментом, воткнул их в землю по бокам от вышки и запалил от костра. Света хватало, чтобы работать наверху, не рискуя промахнуться мимо гвоздя и попасть по пальцам, хотя тени от пламени плясали по конструкции и создавали ощущение, что вышка шевелится.

Хорг вернулся через час с небольшим. Телега скрипела и громыхала в темноте, и ещё до того, как он вышел в круг света от факелов, я услышал характерный стук: что-то твёрдое, плоское, много штук, сваленных кучей.

— Ого... — только и вырвалось у меня, когда я увидел содержимое телеги. — Это откуда?

Действительно, откуда он взял целую кучу черепицы? Настоящая, обожжённая, потемневшая от времени, но целая, штук сорок, а то и больше. Не новая, на некоторых плитках виднелись следы старого раствора и мха, но трещин почти не было, и форма сохранилась.

— Да всё равно кровлю на сарае чинить надо было, — Хорг сгрузил черепицу на землю у основания вышки и отряхнул руки. — Потом твоей покроем, когда подсохнет. А сейчас эту пустим в дело.

Вот ведь Хорг, содрал черепицу с собственной пристройки. Ночью, в темноте, вручную, разобрал часть кровли на своём сарае, чтобы покрыть вышку раньше конкурентов. Не ради денег, не ради похвалы старосты, а просто чтобы поднасрать. И ради этого Хорг без колебаний оставил собственный сарай под открытым небом. Причем сдается мне, он бы и дом свой разобрал, причем до основания.

Профессиональная гордость, оказывается, горит ярче любого факела, если правильно подобрать растопку.

— Ну что стоишь? — рыкнул Хорг, уже карабкаясь наверх с охапкой черепицы. — Подавай!

Кровлю на треугольной вышке ставить оказалось одновременно проще и сложнее, чем на квадратной. Проще потому, что три ската вместо четырёх, и все сужаются к вершине. Сложнее потому, что на прямоугольной кровле можно обойтись и двускатной кровлей…

— Нечего мудрить, двускатную сделаем, — в итоге махнул рукой здоровяк. Ну да, логично, мы тут не за дизайном гонимся, в первую очередь важен функционал.

Так что дальше процесс пошел довольно быстро, все-таки площадь кровли получается совсем небольшой. Установили стропильную систему, все хорошенько закрепили, и вскоре приступили к укладке черепицы.

Черепица пошла снизу вверх, как и положено. Нижний ряд Хорг выложил особенно тщательно, с выпуском за край обвязки сантиметров на десять, чтобы дождевая вода стекала не на конструкцию, а мимо неё. Плитки ложились поочередно, то выпуклой стороной вверх, то вниз, перекрывая соседнюю на треть ширины, и Хорг фиксировал их тонкими деревянными штырьками, продетыми через отверстия в верхней части и вбитыми в рейку.

— Штырьки тоже с сарая? — уточнил я.

— Да, не выкидывать же старые, — Хорг ответил сквозь зажатые в зубах гвозди. — Штырь из твёрдого дерева не хуже держит, а стоит ноль. Так что не гвозди же тратить…

Ряд за рядом крыша обрастала черепичной чешуёй, и к полуночи один скат был закрыт полностью. На второй черепицы не хватило, и Хорг, не раздумывая, пошел разбирать свой сарай дальше.

Оставалась ещё одна деталь, о которой я думал с самого начала, но не знал, как подступиться. Вода с кровли стекала на обвязку и по ней к основанию столбов, а оттуда в грунт. Со временем это размоет землю и подточит необожжённую часть бревен, сведя на нет всю нашу подготовку.

— Хорг, воду от столбов отвести бы. А то вся работа с обжигом и заливкой пойдёт насмарку, если вода будет по брёвнам стекать прямо в основание.

Здоровяк, который уже явно собирался объявить работу законченной, замер и медленно повернулся. Посмотрел на кровлю, потом на столбы и землю у основания. Я видел, как он мысленно проследил путь воды от конька через черепицу к краю ската, оттуда на горизонтальные перемычки, по ним к столбу, по столбу вниз, к залитому известью основанию.

— Дери тебя... — пробормотал он, но без злости. — Прав ведь, мелкий. Ладно, делаем.

Жёлоб вырезали из расколотой пополам жерди, выбрав сердцевину долотом до получения полукруглого канала. Два жёлоба, по одному под каждым скатом, закреплённые на нижнем краю кровли с лёгким уклоном от столба. Вода с крыши попадет в жёлоб, потечет по нему в сторону и сольется на землю в полуметре от основания, где я загодя прокопал лопатой неглубокую канавку для отвода. Примитивно, грубо, но работать будет. В прошлой жизни водосточные системы были из оцинкованной стали и пластика, а тут расколотая жердь и канавка в земле, но принцип одинаковый: собрать воду с кровли и увести её подальше от фундамента.

[Основа: 7/10 → 10/10]

Вот и всё, полная, под завязку, и ощущение такое, будто внутри что-то бурлит. Тело гудит от усталости, глаза слипаются, руки трясутся от многочасовой работы, но Основа наполнилась до предела и греет изнутри так, что даже ночная прохлада не ощущается совершенно.

Закончили перед самым рассветом, когда небо на востоке из чёрного стало густо-синим, а звёзды начали блекнуть. Факелы давно догорели, и последний час работали при свете костра, который я подкармливал щепой и обрезками, чтобы хоть что-то видеть. Хорг вбил последний штырёк в кровлю, спустился, отряхнул руки и встал рядом со мной.

Вышка стояла в предрассветных сумерках, и в этом свете казалась выше и массивнее, чем днём. Черепичная чешуя на скатах крыши поблёскивала от росы, желоба четко выделялись на фоне тёмного дерева, а вся конструкция в целом производила впечатление чего-то основательного и надежного, врытого в землю так глубоко, что никакая сила не сдвинет.

[Анализ конструкции...]

Покалывание в висках оказалось совсем слабым, почти незаметным. При полной Основе анализ прошёл мягко, без обычной головной боли, и результат развернулся перед глазами через несколько секунд.

[Анализ завершён]

[Объект: Дозорная вышка (тип: треугольная каркасная, нестандартная)]

[Состояние: новое, полностью функциональное]

[Несущие элементы: 3 столба (обожжены, в известковом основании, состояние — отличное)]

[Площадка: устойчива, все соединения в норме]

[Кровля: черепичная]

[Общая устойчивость: 91%]

[Обнаружены возможности улучшения:]

[— Глинобитные стены между столбами нижнего яруса (защита от ветра, +12% к устойчивости)]

[— Малая отопительная печь в нижнем ярусе (обогрев дозорного поста)]

[— Скрытое помещение под площадкой (хранение, укрытие)]

[Основа: 10/10 → 9/10]

Единичка ушла на анализ, но оно того стоило. Система не просто оценила конструкцию, а увидела потенциал для развития и выкатила конкретный список улучшений. Глинобитные стены между столбами в нижнем ярусе превратили бы открытый каркас в закрытое помещение, где дозорный мог бы укрыться от непогоды, а малая печь сделала бы вышку обитаемой даже зимой. И скрытое помещение под площадкой, в пространстве между наклонными столбами, где можно хранить запасы или прятаться в случае нападения. Всё это можно реализовать позже, на следующих вышках, когда технология будет отработана и времени на эксперименты будет побольше.

[Путь Созидания: 47% → 98%]

Пятьдесят один процент за одну вышку! Я перечитал цифру дважды, потому что в голове она просто не укладывалась. Ночная лепка черепицы дала семь, установка столбов и заливка десять, а завершённая нестандартная конструкция от фундамента до кровли разом выдала больше, чем всё остальное вместе взятое. Система оценила не количество забитых гвоздей, а целостность решения, от треугольного фундамента с известковой заливкой до водоотводных желобов. Новая технология, нестандартный подход, завершённый результат.

Жаль, конечно, что не хватило всего пары процентов… Впрочем, о Созидании можно беспокоиться потом. А вот Разрушение...

[Путь Разрушения: 64%]

Ни единого процента за целую ночь стройки, и это при том, что я рубил, строгал, колол и долбил до кровавых мозолей. Надеялся, что вышка как оборонительное сооружение засчитается хотя бы частично, всё-таки она стоит на периметре и предназначена для защиты деревни. Но нет, система провела чёткую границу: строительство — это Созидание, и никакое назначение постройки этого не меняет. Для Разрушения нужно разрушать, а не строить, и никакие хитрости тут не помогут.

Тридцать шесть процентов за оставшееся время, которого почти не осталось.

— Сойдёт, — Хорг махнул рукой, окинув вышку последним взглядом, и принялся собирать инструмент. Лицо серое от усталости, глаза красные, но в них горело что-то такое, что я видел редко. — Отдохни, пожри, погуляй. Завтра приступаем к следующей.

Я кивнул, но мысли уже были далеко от вышки, далеко от Хорга и далеко от конкурентов. До сегодняшнего утра у меня остается часа три, может чуть больше, и тридцать шесть процентов по Разрушению за это время не набить никаким копанием ям и рубкой дров.

Взгляд невольно скользнул в сторону леса, туда, где за деревьями стояла знакомая чёрная лиственница с лакированной корой и жадными корнями.

— Хорг, — окликнул здоровяка, который уже складывал инструмент в мешок. — А можно топор позаимствую? Там в лесу дерево одно присмотрел, грех оставлять.





Глава 5


— Сдурел что ли? — покосился на меня Хорг в ответ на просьбу поделиться топором, но я продолжил смотреть на него совершенно невинно и невозмутимо. — Ладно, хрен с тобой, — махнул он рукой. — Но если запорешь, я тебя сам запорю, понял?

— Как такое не понять, — усмехнулся я и подхватил инструмент. А заодно взял веревку, пока Хорг добрый и слишком занят сбором инструмента.

Правда обычно этим занимаюсь я и даже не заметил, как мы вдруг поменялись ролями. Еще недавно Хорг бы просто заставил меня все собрать, упаковать и перенести на новое место, но сегодня что-то пошло не так. Ну, или его тоже переполняет Основа, так что руки не могут никак успокоиться. Ощущение знакомое и понять Хорга вполне можно.

Ничего, сейчас нахлынувшая волна удовлетворения от законченной работы постепенно начнет стихать, но спать Хорг вряд ли пойдет. Надо как минимум дождаться, когда Староста проснется, позавтракает и будет готов прийти сюда с инспекцией. Пропускать это зрелище совсем не хочется, ведь у меня в планах вставить пару реплик в их с Хоргом разговор. Причем вставить так, что все остальные предпочли бы этим репликам вставленное Хоргом бревно.

Но в любом случае, главное для меня сейчас — это моя первая ступень Духовного фундамента. Без него здесь как без рук и ног, это уже предельно ясно. Как минимум потому, что благодаря Основе я смог пережить встречу с плотоядной лиственницей.

Первую встречу… А теперь планируется встреча вторая.

На то, что я взял веревку, Хорг никак не отреагировал и хорошо, она мне очень даже пригодится. Да, пора бы закупать всё свое и ничего не просить. Но что обидно, список необходимых покупок обновляется каждый день, а доходов при этом больше не становится.

Ворота в такую рань, разумеется, закрыты. Частокол надёжно отгораживает деревню от всего, что может прийти из леса в предрассветных сумерках, а единственный способ выбраться наружу лежит через дозорную вышку и её сонного обитателя.

Подошёл к основанию и постучал обухом топора по столбу. Вышка отозвалась жалобным скрипом, покачнулась, и сверху донеслось невнятное ворчание, будто кто-то пытался проснуться и одновременно с этим выразить своё отношение к происходящему.

— Эй, наверху! — окликнул погромче.

— Чего тебе? — послышался недовольный голос. Над краем площадки показалась помятая физиономия, которая некоторое время хлопала глазами, пытаясь сфокусироваться на мне в предрассветных сумерках. — Кто там вообще… Рей, ты что ли? У кого топор украл, подлец? А ну иди верни быстро!

— Это хорговский, мне Хорг одолжил. Я в лес, надо деревяшку одну срубить, — махнул рукой, стараясь не обращать внимания на обвинение в воровстве. Репутация Рея по-прежнему работает безотказно, только в одну сторону.

— На кой чёрт тебе в такую рань деревяшки эти? — стражник навалился грудью на ограждение и уставился на меня сверху с выражением крайнего неодобрения. — Солнце ещё не встало, а этот уже попёрся куда-то.

— Да Хорг послал. Говорит, сунет её в зад тому, кто ворота ленится открывать. Ну так что, ты как раз из таких?

Стражник помолчал, переваривая услышанное, и в его глазах отчётливо отразился мыслительный процесс. С одной стороны, наглый подросток с ворованным, возможно, топором, которого хочется послать куда подальше. С другой стороны, Хорг, чьё бревно действительно может оказаться в самых неожиданных местах.

— А, ну раз Хорг просит, значит надо… — проворчал стражник и полез вниз по лестнице, недовольно кряхтя на каждой ступеньке.

Пока он спускался, я невольно оценил состояние конструкции. Лестница выглядела так, будто её не ремонтировали с момента постройки. Ступеньки прибиты кое-как, половина вообще отсутствует, а те, что остались, расшатались настолько, что при каждом шаге стражника ходят ходуном и грозят отлететь в любой момент.

Знакомая картина, вот только эта вышка не входит в нашу зону ответственности. Северный участок пока трогать не будут, староста распорядился чётко: четыре вышки на каждую бригаду, остальное потом. Хотя «потом» в данном случае означает, скорее всего, «когда лучшая бригада закончит свою четвёрку и возьмётся за остальные». И судя по тому, что наша первая вышка уже стоит, а конкуренты ещё возятся с разборкой, этой лучшей бригадой вполне можем оказаться мы с Хоргом.

Стражник наконец добрался до земли, отряхнул штаны и зашагал к воротам, бормоча себе под нос что-то о малолетних наглецах и их непутёвых хозяевах. Засов отошёл с тяжёлым скрежетом, створка приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было протиснуться боком, и стражник мотнул головой в сторону леса, мол, давай, вали уже.

— Спасибо, друг, — бросил я на ходу, протискиваясь в щель.

— Не друг я тебе, — донеслось вслед, но без особой злости. — Ишь какой щегол наглый, а?

Закрывать за мной не стали, потому что у ворот уже собирались первые собиратели, сонные и хмурые, с корзинами за спинами и мешками через плечо. Утренняя смена, которая выходила в лес за ягодами, грибами и травами, пока роса ещё не высохла и пока лесная живность не проснулась окончательно. Хотя насчет последнего сомнительно, ведь обитатели леса как раз любят шариться как раз в это время суток. Так что скорее всего, они просто хотят первыми собрать всё что нужно, пока другие еще не проснулись.

Вышел за ворота и зашагал по дороге. Небо на востоке постепенно светлело, меняя цвет от тёмно-синего к бледно-розовому, и первые лучи уже пробивались через верхушки деревьев, расчерчивая дорогу длинными косыми полосами.

Дорогу запомнил хорошо, так что плутать не пришлось. Чуть дальше по тракту свернул на тропу, ведущую вглубь леса. Тропа петляла между деревьями, ныряла под низкие ветви и перепрыгивала через выпирающие корни, и минут через пятнадцать привела к знакомой развилке.

Здесь я свернул с тропы вправо, в подлесок, и дальше шёл по памяти, ориентируясь на приметные валуны и кривую берёзу с расщеплённой верхушкой, которую запомнил в прошлый раз. Ещё минут десять через молодняк и редкий кустарник, и впереди показалась полянка.

Остановился на краю, не выходя из-за деревьев, и некоторое время просто рассматривал обстановку.

Лиственница стояла по центру поляны и выглядела ровно так же, как в прошлый раз, ничего нового у нее не отросло и ходить вроде бы не научилась. Вокруг ствола расстилалась всё та же бурая проплешина, ни травинки, ни мха, только сухая земля, пропитанная слизью, в которой переварены останки всех, кто подошёл слишком близко.

Солнце уже выползло над горизонтом и залило поляну мягким утренним светом, отчего лакированная кора заблестела ещё ярче. Красивое дерево, если не знать, что оно собой представляет. Прямо как некоторые ядовитые лягушки из прошлой жизни, чем ярче окрас, тем вернее смерть.

Ну что, здравствуй ещё раз, ушлёпок. Обещал же вернуться, и вот он я.

Мысли о лобовой атаке, конечно, присутствовали. Подкрасться поближе, рвануть вперед, ловко уклоняясь от ветвей и цепких корней, а потом вложить всю Основу в один сокрушительный удар по стволу. Красиво, эффектно, по-геройски!

Вот только в этом плане столько допущений, что он больше смахивает не на инженерный расчёт, а на молитву. А если с первого удара не срублю? Ствол хоть и средней толщины, но вложенная в дерево Основа ещё ни разу не проходила насквозь с одного замаха. А если даже срублю, дерево продолжит сопротивляться? Ветви-то отсечены останутся на стволе, да и корни живут в земле сами по себе, и пока их не вырвешь, они будут хватать за ноги всё, до чего дотянутся. А если не успею уклониться от шипастых плетей? В прошлый раз одна ветвь воткнулась в землю на пять сантиметров, и это была не угроза, а демонстрация возможностей.

Нет, такое мне категорически не подходит. Инженер-подрывник не лезет на заминированный объект с голыми руками. Инженер-подрывник сначала думает, потом считает, и только потом делает, причём желательно находясь на безопасном расстоянии.

Принялся внимательнее рассматривать поляну и окружающие деревья. Справа от лиственницы, метрах в семи, стояла рослая сосна с раскидистой кроной, ствол сантиметров двадцать в диаметре. Серьёзное дерево, высотой метров десять, и если его положить в нужном направлении, оно с запасом накроет и лиственницу, и зону вокруг неё. Слева, чуть дальше, ещё одна, потоньше, но повыше, и с кроной, смещённой как раз в сторону цели. За лиственницей, если обойти поляну по кругу, стояло что-то лиственное, с толстым стволом и тяжёлыми ветвями, нависающими над голым кругом мёртвой земли. И четвёртое дерево чуть в стороне, молодая сосна, тонкая, но длинная, как удочка.

Четыре снаряда вокруг одной мишени, и если повалить их одновременно, или хотя бы в быстрой последовательности, так, что все четыре лягут на лиственницу, та окажется погребена под тоннами древесины. Ветви прижмёт к земле, корни заблокирует тяжестью стволов, и пока дерево будет барахтаться под завалом, я спокойно подберусь и перерублю ствол.

План звучит просто, но в простых планах дьявол прячется в деталях. Одно дерево пролетит мимо, и всё, весь замысел накроется медным тазом. Придётся импровизировать под обстрелом шипастых ветвей и цепких корней, а импровизация в бою это последнее, чем хочется заниматься.

Значит, рассчитать нужно как можно точнее.

Обошёл поляну по широкой дуге, держась на безопасном расстоянии от лиственницы. Из-за деревьев чёрная хищница не проявляла признаков беспокойства, ветви покачивались лениво и расслабленно, корни не показывались. Видимо, на таком удалении она не воспринимает меня как добычу, или просто ещё не проснулась окончательно, всё-таки и у плотоядных деревьев должен быть свой суточный ритм.

Во время обхода повнимательнее оценил каждое из четырёх деревьев. Первая сосна, справа, наклон ствола почти вертикальный, но крона чуть сдвинута в сторону поляны, потому что с той стороны больше света. Клиновидный вырез с этой стороны, немножко отсечь с противоположной, и она ляжет аккурат на крону лиственницы, а заодно частично придавит корни своими ветвями. Вторая сосна, слева, тоже тянется к свету, но наклон слабее, придётся компенсировать более глубоким вырезом, чтобы задать направление падения. Лиственное дерево за лиственницей, самое тяжёлое из четырёх, и если оно ляжет сверху, одного его веса хватит, чтобы придавить большинство ветвей. Молодая сосна, запасной вариант, если одно из первых трёх промахнётся.

Теперь нужно определиться с последовательностью. Валить все четыре разом я не смогу физически, не хватит ни рук, ни времени. Значит, нужно подрубить заранее, ослабить стволы до такого состояния, чтобы каждое дерево держалось на тонкой перемычке и падало от одного точного удара или даже от толчка. А потом пройти по кругу и обрушить их одно за другим, быстро, пока лиственница не успеет среагировать.

Именно для этого мне и нужна верёвка, хотя стоило бы взять хотя бы две. Если привязать её к подрубленному стволу соседних деревьев, то можно таким образом обрушить сразу два, причем направить их как надо, к одной точке. Так получится нанести первый сокрушающий удар и следом навалить сверху еще два.

Присел на корточки, подобрал палочку и расчистил кусок земли ладонью. Нарисовал кружок по центру, это лиственница. Четыре точки вокруг, пронумерованные в порядке обрушения. Стрелки от каждой к центру. Первой пойдёт правая сосна, она довольно пышная, и потому накроет корневую зону, лишив плотоядную сволочь подземного оружия. Второй лиственное дерево сзади, оно тяжелее всех и придавит крону. Третьей полетит левая сосна, для верности, ляжет крест-накрест поверх первых двух. Четвёртая в резерве, может и не понадобится.

Расстояния прикинул на глаз, от каждого дерева до лиственницы пять-семь метров, высота стволов восемь-десять. При падении крона затормозит о ветви соседних деревьев, но стволы всё равно достанут до цели с запасом. Даже если одно дерево ляжет не идеально, два других скорректируют ситуацию.

Смял рисунок ногой, выпрямился и пошёл к первому стволу. Начинать надо с засечек, с разметки, чтобы потом не тратить время на прицеливание. Подошёл к правой сосне, отмерил высоту примерно в полметра от земли, здесь будет клиновидный вырез, и провёл камешком две линии по коре, обозначив верхний и нижний край. Угол между ними градусов сорок пять, глубина выреза примерно треть диаметра ствола, направление строго к центру поляны.

Перешёл ко второму дереву, лиственному. Этот ствол потолще, засечку сделал пониже, сантиметрах в тридцати от земли, чтобы увеличить рычаг падения. Отметил направление, прикинул глубину. Здесь древесина будет твёрже, чем у сосны, придётся вложить больше усилий, а может и единичку Основы, если топор застрянет в узлах.

Третья сосна слева, засечка на полуметре, направление чуть под углом, чтобы ствол лёг не параллельно первому, а наискосок, перекрывая те зоны, которые первый не накроет.

Четвёртую, запасную, пока оставил без разметки. Если первые три сработают как задумано, она не понадобится, а если не сработают, тогда и решу, в каком направлении её класть.

Вернулся к первому стволу, перехватил топор поудобнее и приступил к подрубанию, но аккуратно, не торопясь, контролируя каждый удар. Сейчас задача не свалить, а ослабить, довести ствол до такого состояния, чтобы он держался, но еле-еле. Дерево должно стоять, пока я не дам ему команду падать, и упасть именно тогда и именно туда, куда я решу.

Время жмет, потому торопиться нельзя. Казалось бы, глупость ляпнул, но на деле всё именно так и работает. Лучше уж потратить больше времени на подготовку и сделать в итоге все правильно и с первого раза, чем потом начинать всё заново. Так что нет, лучше спокойно всё сделаю, проверю, исправлю недочеты и проверю еще пару раз.

Провозился около часа, может чуть больше. В итоге первая сосна получила вырез на треть сечения с направляющей стороны, и теперь держалась на перемычке толщиной в пару пальцев. Вторая чуть побольше, там перемычку оставил потолще, потому что ствол тоньше и могло качнуть ветром раньше времени. Лиственное дерево далось тяжелее всего, древесина вязкая и плотная, топор не столько рубил, сколько продирался, и пришлось вложить две единички Основы в пару ударов.

[Основа: 10/10 → 8/10]

Четвёртую сосну, запасную, тоже подрубил на всякий случай. Если первые три лягут нормально, она просто постоит и подождёт, а если нет, добью позже.

Закончив с подрубкой, обошёл все четыре ствола ещё раз. Проверил глубину каждого выреза, покачал стволы ладонью, убеждаясь, что ни один не собирается упасть прежде времени. Прикинул направления, мысленно прочертил траектории падения и наложил их на позицию лиственницы. Первая сосна ляжет кроной на корневую зону и частично на ствол. Лиственное дерево накроет сверху, придавив ветви-плети. Вторая сосна пойдёт наискосок и запечатает оставшиеся щели. Пересечение трёх стволов образует решётку, из которой лиственнице не выбраться, как бы она ни извивалась.

Ещё раз просчитал каждый вектор, и для верности подрубил первую сосну ещё на пару ударов, потому что перемычка показалась толстоватой. Теперь дерево стоит на честном слове и лёгком бризе, любое серьёзное усилие обрушит его мгновенно.

Ну всё, пора.

Размотал верёвку и прикинул длину. Метров десять, может чуть больше, если считать с запасом, должно хватить. Накинул петлю на первую сосну, зацепив за одну из веток ближе к верхушке, протянул свободный конец ко второй, левой сосне, и обвязал её настолько высоко, насколько получилось. Верёвка провисла между двумя подрубленными стволами, и если первая сосна пойдёт в сторону лиственницы, она натянется и потащит за собой вторую. Два дерева за один рывок, если повезёт. Если нет, вторую придётся добить отдельно.

Встал у первой сосны, с противоположной стороны от выреза. Отсюда до лиственницы метров семь, достаточно далеко, чтобы ни корни, ни ветви не достали. Перехватил топор, примерился к перемычке, которую нужно перерубить одним ударом.

Глубокий вдох, медленный выдох.

[Основа: 8/10 → 7/10]

Единичка ушла в замах, по рукам прокатилась волна тепла, и топор впился в перемычку с коротким звонким хрустом, от которого лиственница вздрогнула ветвями на другом конце поляны. Почувствовала, значит, и сейчас ещё не то почувствует.

Перемычка лопнула, ствол застонал и медленно начал заваливаться, набирая скорость с каждой секундой. Верёвка между двумя соснами натянулась как струна, рванулась, и вторая сосна дёрнулась, накренилась, захрустела перемычкой и пошла следом за первой, с отставанием в пару секунд.

Грохот ударил по ушам, когда первая сосна рухнула кроной на лиственницу. Ветви двух деревьев сплелись, затрещали, полетели обломки коры и хвои, а лиственница отреагировала мгновенно. Чёрные плети метнулись во все стороны, пытаясь сбросить навалившуюся тяжесть, корни вырвались из земли и забили по упавшему стволу, как по барабану. Хищное дерево сопротивлялось яростно, всей своей злой растительной волей, но сосновый ствол весил сотни килограммов и сдвинуть его шипастыми ветками быстро не получилось.

А в следующий момент сверху прилетела вторая сосна. Верёвка сработала как задумано, утянула подрубленное дерево вслед за первым, и оно легло наискосок, крест-накрест, придавив те ветви лиственницы, которые ещё оставались свободными. Треск стоял такой, будто разваливается целый дом, одна из крупных чёрных ветвей не выдержала двойного удара и отломилась с влажным хрустом, оголив тёмную маслянистую древесину. Из разлома брызнул темный густой сок, полетел каплями на стволы упавших сосен.

Не стал ждать, пока лиственница освоится с новыми обстоятельствами. Метнулся к лиственному дереву и сразу ударил топором, но одним ударом его не возьмёшь, так что пришлось вложить ещё единичку Основы в первый замах.

[Основа: 7/10 → 6/10]

Топор вошёл глубоко, в разные стороны брызнули щепки, затем второй удар, третий, перемычка истончалась на глазах, и на четвёртом ствол хрустнул и пошёл. Это дерево было тяжелее сосен, падало медленнее, но весомее, и когда густая крона обрушилась на лиственницу сверху, от удара земля ощутимо вздрогнула под ногами. Листья и обломки веток взметнулись облаком, чёрные плети лиственницы, и без того придавленные двумя соснами, оказались погребены под третьим стволом, и шевеление внутри завала почти прекратилось.

Почти прекратилось, потому что корни по-прежнему извивались в земле, выныривая то тут, то там, как слепые змеи, и шарили вокруг в поисках того, кто устроил весь этот хаос.

[Путь Разрушения: 64% → 82%]

Восемнадцать процентов за каскадный завал, и ни одного дерева мимо! Система оценила не просто рубку, а именно план, расчёт направлений, использование верёвки для одновременного обрушения двух стволов и результат в виде полностью обездвиженного противника. Контролируемое разрушение с нестандартным подходом, ровно то, что даёт максимальный прирост.

А может и не система… Все-таки стоит отметить, что в этом мире люди как-то развиваются и без нее. Система просто оценивает прогресс развития, не более того.

Ладно, рассуждения потом, а сейчас надо действовать.

Двинулся к завалу, но не спеша, внимательно глядя под ноги. Корни лиственницы здесь ещё могут работать, земля вокруг мёртвой зоны достаточно мягкая, чтобы они пробились на поверхность. Перебрался через ствол первой сосны, протиснулся между переплетёнными ветвями, и тут из земли прямо перед правой ногой вырвался корешок. Скользкий, бурый, покрытый знакомой слизью, и метнулся к щиколотке быстрее, чем я ожидал.

Вот только на этот раз я был готов. Ногу резко отвёл в сторону, и корень схватил пустоту, а в следующий момент топор уже шёл ему навстречу коротким рубящим ударом. Лезвие впилось в скользкий жгут, но к моему удивлению, тот оказался невероятно прочным и упругим, будто сделан не из растительных волокон, а из чего-то вроде жёсткой резины. Осталась только неглубокая насечка, но и этого хватило, чтобы корень юркнул обратно в землю.

Стоит это запомнить на будущее. Корни у этой дряни прочнее, чем кажется, и рубить их без вложения Основы почти бесполезно. Впрочем, сейчас не до корней, мне нужен ствол.

Продвинулся ещё на метр, продираясь сквозь мешанину сосновых и лиственных ветвей. Новые отростки появлялись всё чаще, выскакивали из земли справа, слева, прямо между ногами, и приходилось отбиваться на ходу. Один особенно настырный обвил левую ногу, но я дёрнул ногой и порвал его, слишком тонкий оказался, видимо, молодой. Другой, потолще, метнулся к колену, и этот пришлось рубануть с вложением половинки Основы, от чего он лопнул с влажным хлопком и забрызгал штанину слизью.

[Основа: 6/10 → 5/10]

Ну всё, наконец пробился к стволу... Чёрная лакированная кора оказалась прямо передо мной, в полуметре, и от неё несло сладковатой гнилью и чем-то химическим, резким и едким. Вблизи видно, как по коре медленно течёт плёнка слизи, прозрачная и поблёскивающая, а в местах, где упавшие стволы придавили ветви, из трещин сочится тёмный густой сок.

Примерился и ударил. Без Основы, сначала просто проверяя, как пойдёт. Топор лязгнул о кору и отскочил, оставив на чёрной поверхности лишь неглубокую насечку, будто я стукнул по камню. Кора у этой сволочи оказалась твёрдой до безобразия, лезвие соскальзывало с гладкой поверхности, не находя точки зацепа.

Ладно, силой не берёт, значит нужно взять умом. Осмотрел ствол внимательнее и заметил, что в паре мест кора треснула под тяжестью упавших деревьев, обнажив тёмно-коричневую древесину. Вот туда и надо бить, в готовую трещину, где защитный слой уже нарушен.

Но вокруг слишком тесно, ветви упавших деревьев торчат во все стороны и мешают нормальному замаху. Принялся обрубать всё, что путается под руками, расчищая пространство вокруг ствола. Сосновые ветви поддавались легко, от пары ударов, а вот одна лиственная потребовала серьёзных усилий.

Пока рубил, из земли вырвались ещё два корня и на этот раз оба впились в ноги одновременно. Один обвил правую щиколотку, второй левую, и прежде чем я успел среагировать, оба затянулись и начали врезаться в кожу через ткань штанов. Слизь мгновенно пропитала материю и кожу под ней обожгло, будто плеснули кипятком.

Дёрнул правой ногой, потом левой, корни не поддались. Намертво впились и стягивались всё туже, лишая возможности передвигаться. Лиственница подтягивала меня к стволу, медленно и неумолимо, сантиметр за сантиметром. Ещё минута, и корни дотянут меня до коры, покрытой пищеварительной слизью, а там уже и ветви подключатся, те, что остались свободными под завалом.

— А я бежать и не думал, — усмехнулся вслух, перехватил топор обеими руками и замахнулся.

[Основа: 5/10 → 0/10]

Вся оставшаяся Основа, до самого донышка! Тело моментально высохло, будто из него разом вытянули всю влагу и весь воздух. Лёгкие сжались, в глазах потемнело, мышцы задеревенели, и на секунду показалось, что сердце сейчас остановится. Но по лезвию топора пробежали едва заметные золотистые искры, и в руках загудела сила, которой минуту назад там точно не было.

Топор обрушился на ствол, прямо в трещину, где кора уже была нарушена. Лезвие рассекло чёрную поверхность как масло, прошло сквозь древесину и ушло почти до противоположной стороны, увязнув в волокнах на выходе. Лиственница содрогнулась всем стволом, из раны хлынул поток тёмного сока, а корни на моих ногах конвульсивно сжались и тут же ослабли, словно по ним пустили электрический разряд.

Рванул топор на себя, но сталь засела намертво, пришлось раскачивать из стороны в сторону, упираясь ногой в ствол, и наконец вырвал с противным чавкающим звуком, забрызгав лицо и грудь тёмной маслянистой жидкостью. Руки тряслись, в глазах плыли чёрные мушки, а Основа на абсолютном нуле, но ствол перерублен больше чем наполовину, и останавливаться нельзя.

Ударил ещё раз, уже без Основы, обычным ударом. Топор вошёл в разруб и отколол приличный кусок древесины. Ещё удар, ещё, на пятом перестал считать и просто рубил, вкладывая в каждый замах остатки физических сил, которых с каждой секундой оставалось всё меньше. Без Основы тело ощущалось как мешок с мокрым песком, каждое движение давалось через силу, и только злость да упрямство держали руки на рукоятке топора.

На каком-то из ударов ствол хрустнул по-другому, глубоко и протяжно, и начал оседать в сторону. Корни на ногах обмякли и разжались, будто кто-то перерезал провода, питающие механизм. Ветви-плети, торчащие из-под завала, перестали шевелиться и повисли безжизненно, и по всей лиственнице прошла мелкая дрожь, затихающая, как последний вздох. Ствол медленно отклонился, упёрся в переплетение упавших сосен, и замер, держась на последних волокнах.

Ещё один удар, контрольный, и волокна лопнули. Верхняя часть ствола отделилась от нижней, осела вбок и застряла в ветвях, а из перелома выплеснулась последняя порция тёмного сока и стекла по коре на землю, где тут же впиталась в сухую бурую почву.

Вот и всё, лиственница мертва…

Выдрал ноги из обмякших корней, отступил на шаг и привалился спиной к стволу упавшей сосны. Ноги тряслись, руки не слушались, и топор едва не выскользнул из онемевших пальцев. Перед глазами плясали чёрные пятна, а сердце колотилось так, что стук отдавался в зубах. Без Основы организм подростка работает на самом пределе, и предел этот совсем близко.

[Контролируемое уничтожение опасного объекта!]

[Путь Разрушения: 82% → 100%]

[Путь Созидания: 98% → 99%]

[Основа: 0/10 → 1/10]

Это того стоило… Разрушение добито до абсолюта, Созидание тоже почти доползло, и единица Основы вернулась как награда, разогнав тёмные пятна перед глазами и вернув в лёгкие возможность нормально дышать. Тело по-прежнему ощущалось паршиво, но уже не на грани обморока, а просто на грани сильной усталости, а это существенная разница.

Посидел пару минут, просто дыша и слушая тишину. Странную, оглушающую тишину, потому что даже птицы замолкли. Грохот падающих деревьев и треск ломающихся стволов разогнали из округи всё живое, и теперь лес молчал, настороженно и выжидающе, будто решал, стоит ли пускать звуки обратно. Интересно, как там сборщики… Почему-то кажется, что они все вернулись в деревню и заставили запереть ворота на все замки, а то мало ли какой тут монстр ходит и ломает деревья.

Потом встал, отряхнулся и выбрался из-под сосновых ветвей. Подошёл к мёртвой лиственнице, оторвал один из чёрных прутьев, повертел в руках. Погнул в одну сторону, в другую. Упругий, гибкий, и не ломается, только пружинит и возвращается в прежнее положение. Древесина гладкая на ощупь и лёгкая, без шипов и слизи, которые были только на живых концах.

— Сойдёт, — вслух произнёс я и невольно усмехнулся, потому что слово хорговское, и интонация получилась один в один.

Наломал ещё с полтора десятка прутьев разной толщины, выбирая ровные и длинные. Обломал мелкие отростки, содрал оставшиеся листья. Материал отличный, куда лучше ивовых прутьев, из которых плёл верши на берегу. Те ломались на сгибе, если перестараться с радиусом, а эти гнутся в дугу и не жалуются.

Отнёс прутья на край поляны, подальше от завала, где земля ещё покрыта нормальной травой, и присел. Отобрал шесть самых толстых, заострил концы топором и воткнул в землю кружком, на расстоянии ладони друг от друга. Что-ж, вот и каркас будущей корзины.

Взял тонкий прут, пропустил его между каркасными, пошёл змейкой по кругу. Наружу, внутрь, наружу, внутрь... Знакомый ритм, который пальцы помнят ещё с рыбацких вершей, только в этот раз работа шла быстрее, потому что чёрные прутья ложились ровнее и плотнее, без зазоров и щелей.

— А я тебе говорил, сволочь, что придётся на меня работать, — пробормотал негромко, заплетая третий ряд.

Вокруг по-прежнему стояла тишина, и только мои пальцы шуршали по гладким чёрным прутьям, превращая останки хищника в полезную хозяйственную утварь. Ирония этого момента грела душу едва ли не сильнее, чем восстанавливающаяся Основа.

К десятому ряду корзина обрела форму, стенки поднялись ровным изгибом, дно получилось плотным и прочным. Загнул каркасные прутья внутрь, переплёл верхний край, закрепив кончики. Ручку сделал из двух толстых прутьев, скрутив их между собой и воткнув в стенки с противоположных сторон. Получилась аккуратная чёрная корзина с лаковым блеском, лёгкая и вместительная, в хозяйстве точно пригодится.

[Путь Созидания: 99% → 100%]

Ну всё, здравствуй, первая ступенька…

[Оба Пути достигли Первой ступени!]

[Духовный фундамент стабилизирован]

[Угасание отменено]

[Инициирована трансформация...]

Тепло поднялось из середины груди, но совсем не такое, как при вложении Основы. Глубокое, ровное, проникающее, и не в руки, а повсюду, в каждую мышцу и каждую косточку. Мир вокруг не изменился, молнии не ударили с ясного неба и земля не разверзлась, просто внутри что-то встало на место, как последний камень в кладке, от которого стена перестаёт быть грудой булыжников и становится стеной.

[Основа: 3/10 → 15/15]

[Максимальный объём Основы увеличен: 10 → 15]

[Трансформация завершена]

[Доступны улучшения Первой ступени:]

[Путь Разрушения: усиление ударного воздействия, повышение эффективности вложения Основы]

[Путь Созидания: ускорение восстановления Основы при созидательной деятельности, повышение точности ручной работы, более точное использование Основы в работе]

[Общее: увеличен максимальный объём Основы, повышена базовая регенерация, улучшена совместимость с телом носителя]

Скачано с сайта bookseason.org





