Скачано с сайта bookseason.org





Глава 1


Тобас не двинулся с места, и по его лицу стало понятно, что идти к Гундару прямо сейчас он не собирается.

— Рей, ты подтвердишь только про рог, — негромко возразил он, покосившись на костер. — Ценная вещь, не спорю, но за попытку украсть рог никому ничего серьезного не будет. Подзатыльник и предупреждение, вот и все наказание, изгонять в такое время за украденную вещь это как-то слишком.

— Ну и что? Зато их возьмут на заметку, будут следить, и...

— Следить и так есть кому, — перебил Тобас, и в голосе его прозвучало упрямство. Раньше он с таким же упрямством лез в драку, а теперь вот следит за ворами. Люди меняются, надо же... Хотя такие выводы делать пока рано. — Я за ними присматриваю, и они привыкли, что их никто не трогает. Если сейчас побежим к Гундару, они просто затаятся, и все. А я хочу поймать их на чем-нибудь покрупнее, причем сразу всех сразу, а не кого-то одного из них.

В его словах на самом деле есть какая-то своя кривоватая логика, пусть и недальновидная. Вот только мне казалось, что он не учитывает одну простую вещь. Сейчас за шайкой из пяти или шести человек следит один-единственный Тобас, а этого может быть мало. Он не может караулить их круглые сутки, не может быть в двух местах одновременно, и рано или поздно они провернут что-нибудь ровно в тот момент, когда он отвернется.

А вот если подключить Гундара и стражников, следить будут все, и ни одна мышь не проскочит. Он же тоже не дебил, сможет понять, что лучше пока не трогать и продолжать наблюдение. Вообще лучше всех вокруг не принимать за дебилов, а еще лучше при этом не строить из себя гения, это я понял уже давно.

Впрочем, давить на него я не стал, это его дело, его решение, и навязывать свое мнение я не собираюсь, сам не маленький, пусть принимает решения без моего участия. Тобас и так впервые в жизни занимается чем-то по-настоящему полезным, и мешать ему в этом было бы, пожалуй, как минимум неправильно.

— Ну ладно, дело твое, — пожал плечами. — Только поосторожнее, один на один с шайкой не геройствуй.

Тобас промолчал, кивнул и снова привалился к стене, растворившись в темноте так быстро, что стало немного не по себе. Все-таки когда хочет, умеет быть незаметным, не такой уж и безнадежный. Ну да, хорошо, когда тебя учат лучшие охотники деревни, такие даже бревно смогут научить танцевать вальс.

Дом встретил тишиной и холодом, лиственница у навеса лениво шевельнула веткой, видимо поприветствовала так. Пролез между Улем, Ректом и горшком, улегся на жесткую колючую солому... Что-ж, милый дом, другого пока нет и не предвидится.

Может, в башню заселиться пока? Ну а что, тесно там, но зато точно могу сказать, что хрен кто пролезет. Ну и щелей в стенах куда меньше, это тоже факт, да и толщины стен хватит чтобы не задубеть зимой. Но кто бы еще пустил в эту башню. В лазарет тоже не пустят, там Эдвин обосновался, а значит пока остается лежать тут, увы.

Основы осталось единицы две, а хорошо бы все двадцать, потому что планов на завтра громадье, а энергии как у мыши после марафона. Но что обидно, когда Основы меньше половины, греет она уже совсем не так хорошо как при полном баке.

Ладно, за ночь восстановится хотя бы немного, а там посмотрим. Похолодало заметно, возможно осень уже не стучится в дверь, а ломится в нее ногой и даже горшок не помогает. Но усталость оказалась сильнее холода, глаза закрылись сами, и дальше я уже ничего не помню.

Проснулся засветло, когда небо за окном только начало сереть. Бывают такие утра, когда открываешь глаза и сразу в голове выстраивается список дел, и этот список настолько длинный, что хочется закрыть глаза обратно и притвориться, что утро еще не наступило. Но у меня каждое утро такое, да и строители так не поступают, строители встают и идут работать, потому что кирпичи сами себя не уложат, бетон сам себя не зальет, и клей сам себя не сварит.

Кстати, о клее… Посуды как не было, так и нет, а корешки ждать не будут вечно, хоть и засохли. Да и я как-бы не хочу, любопытно же. Так что нужна какая-нибудь емкость, пусть даже кривая и побитая, лишь бы воду держала и на огонь встала.

Встал, размялся и проверил Основу, семь единиц из двадцати, не густо, но для утра нормально, за ночь набежало чуть. Позавтракал тем, что нашлось, а нашлось немного, остатки как и обещал бросил под лиственницу, ну и пошел в деревню.

Первым делом заглянул к Борну. Кузня уже дымила, работы хватает и иногда кажется, что Борн вообще не спит, а просто подключается к наковальне на ночь и заряжается от нее как от накопителя.

— Борн, у тебя котелка лишнего не найдется? — заглянул внутрь, — Или казана какого-нибудь, мне для технических нужд.

Кузнец оторвался от работы и посмотрел на меня так, будто я попросил у него наковальню в аренду.

— Нету, — коротко отрезал он. — Все перековал. Сам без нормальной посуды сижу, даже ложку деревянную вырезал.

— А старого ничего не завалялось? Мне не для еды, мне корни варить. — решил уточнить, а то мало ли что, — Ну, волосянкины, может в курсе о такой зверушке…

— Пиявочные? — Борн поморщился. — Запах помню, ты ж мимо кузни ее тащил. Нет, парень, ничего не дам, даже если бы было. И так эту вонь забыть не могу, а ты еще и посуду ею провонять хочешь…

Вообще-то корни не воняют, но спорить с ним не стал, все равно ничего нет и тратить время не охота. Побрел дальше по деревне, заглядывая то к одному, то к другому. У старого рыбака, что живет ближе к реке, когда-то видел чугунок, но тот развел руками и буркнул, что отдал невестке, а невестка уехала к родне еще до всей этой каши с беженцами. У плотника тоже пусто, он свой единственный горшок бережет как зеницу ока и никому не доверяет, тем более для варки чего-то, от чего, по его словам, воняет так, что коровы перестают доиться.

Причина отказов, впрочем, была одна и та же. Стоило мне упомянуть, что варить собираюсь пиявочные корни, лица людей принимали одинаковое выражение, и дальше разговор шел по одному сценарию: нет, не дам, и не проси.

Репутация пиявочной вони, как выяснилось, бежит впереди меня на три улицы. Так что весь мой авторитет строителя разбивается об одну фразу «пиявочные корни варить буду».

Больд, который наверняка отдал бы свой котел не глядя, еще спит, а будить его не хочу, пусть отдыхает. Да и будить не факт, что здравая идея, ведь мало ли, вдруг спросонья случайно приложит. Ну а во-вторых, его посуду я физически не подниму, Больд готовит в чане, в котором нормальный человек может принять ванну.

Побродил еще немного, уже без особой надежды, и вышел к северной стороне, где стоят башни. На первой крыша уже достроена, бригада Бьерна постаралась, и издалека смотрится внушительно. На второй крышу заканчивают, мужики возятся наверху, подтаскивают брус, стучат и ругаются, все как положено.

Надворотная перемычка тоже почти готова, каменщики докладывают последние ряды, и бетон наш, залитый вчера в столбы для решетки, уже схватился, начали разбирать опалубку.

Подошел ближе и осмотрел столбы, поверхность ровная, без раковин, и цвет правильный, значит, пропорции замешали верно, и Основа при уплотнении распределилась как надо. Уль возился у правого столба, выдергивая клинья из досок.

— Скоро буду, пока продолжайте крепить выше! — махнул ему рукой.

Уль кивнул и вернулся к работе, а я пошел дальше, прикидывая в голове ближайшие шаги. Сегодня дольем то, что осталось, завтра Борн обещал ролики, а скрепить саму решетку и навесить ее в направляющие это дело нескольких часов.

Как раз на ней можно будет опробовать новую руну, пусть бревна цепляются друг за друга, ну и скобы, конечно, никто не отменял. Магия магией, руны рунами, а старые добрые железные скобы все равно кажутся мне надежнее. Может, это пережиток прошлой жизни, где крепеж был крепежом, а не светящейся закорючкой на глине, но привычка есть привычка, и избавляться от нее я не планирую.

Еще надо к старосте зайти, попросить людей для плетения веревок. Добывать волокна из волосянки для прогресса полезно, тут и Разрушение подтягивается, и руки заняты, а вот сидеть сутками и плести из них канаты занятие не для меня. Уж извините, пусть этим займутся те, кто умеет, у деревенских женщин руки под такую работу заточены куда лучше моих. Я им волокно, они мне веревки, справедливый обмен.

Так, а что там еще по списку? Клей, веревки, старосте зайти, ролики забрать завтра, решетку собирать... Дагна еще, которая ждет свой горн и еще сотня мелочей, каждая из которых требует внимания, времени и Основы.

Ладно, по порядку. Клей пока подождет, раз посуды нет. К старосте загляну ближе к обеду, когда он точно будет дома, и заодно покажу ему пробник веревки.

Развернулся и пошел домой, чтобы прихватить веревку, но на полпути остановился. Потому что мимо одной из вышек, стоящей чуть на отшибе, заметил на земле что-то блеснувшее. Подошел ближе, нагнулся, и в тени от бревенчатого основания обнаружил шлем. Солдатский, стандартный, хотя это скорее каска, чем шлем, металлическая полусфера с невысоким гребнем, без подшлемника. Просто лежит себе в тенечке, забытый кем-то.

Поднял, повертел в руках, железо грубое, ковка простая, но крепкий, вмятин нет. Кто-то из солдат снял, положил и забыл, бывает, когда голова устала от тяжести, а поставить некуда.

Огляделся в поисках хозяина, но вокруг никого.

— Чей будет? Под вышкой валялся. — Подошел к ближайшему стражнику, протянул находку.

— Не наш, городских солдат. — Стражник покрутил шлем в руках и мотнул головой. — У нас таких нет, наши Борн ковал и сам видишь, форма другая. Шлем без личины, как говорится, признак дурачины, — хохотнул он, явно передразнивая самого Борна.

Ну да, есть в этом смысл, от каски в бою не так уж много пользы, но все равно она есть. Пошел искать городских, нашел одного, тот тоже отмахнулся и ткнул пальцем куда-то в сторону.

— У нас склада тут нет, тащи к командиру.

Командира на месте не оказалось, гвардейцы тоже как сквозь землю провалились, ни одного не видно, и Гундара нигде нет. Видимо, совещание какое-то устроили из-за того жила на волке, или на обходе, или еще где-то, где занятым людям положено быть по утрам.

Постоял с чужим шлемом в руках и подумал: а ведь это же идеальная посуда для моих целей! Металл, держит воду, на огонь поставить можно. Клей варится при температуре градусов семьдесят-восемьдесят, не больше, железу от такого ничего не будет, даже не покраснеет. Поварю, вымою и верну, а хозяину и знать не обязательно, что его каска побывала в роли кастрюли.

Совесть, конечно, тихонько пискнула что-то про чужое имущество, но я ее заглушил аргументом про общественную пользу. Клей нужен для стройки, стройка нужна для деревни, деревня нужна для выживания, а значит, временная конфискация шлема в интересах всего поселения. Тем более он сам потерял, а я еще и верну в итоге. В общем, железная логика, лучше которой только железный шлем.

Вернулся домой, положил шлем на пол и достал из-под навеса корешки волосянки. Взял нож, нарезал один корешок мелко, как мог. Резался он плохо, жесткая волокнистая дрянь, и нож то и дело соскальзывал, но за десять минут превратил его в кучку неровных крошек. В шлем много не влезло, но для первого эксперимента больше и не надо, тут главное понять, получится ли вообще что-то путное, а масштабировать потом можно.

Залил водой, и вот тут пригодился мой старый горн. Мой первый, кривой и косой, весь в трещинах, который я когда-то лепил руками из глины с соломой, когда еще ни бетона толком не было, ни кирпичей нормальных.

Стоит за домом, почти развалился, покосившийся и жалкий, и каждый раз, когда я на него смотрю, накатывает что-то среднее между ностальгией и стыдом за качество работы. Когда-то я гордился этим горном, а теперь понимаю, что это была вершина строительного дилетантизма. Не дебилизма, нет. Хотя близко, согласен… Но для черепицы он послужил, и за это ему вечная благодарность.

Разобрал верхнюю часть, которая и так еле держалась, выложил из уцелевших кусков подобие очага, установил держатели из камней и водрузил сверху шлем с водой и крошеным корнем. Подкинул дров, раздул огонь, и через пару минут вода в шлеме начала нагреваться. Пузырьки побежали по дну, поверхность зашевелилась, и варево стало медленно окрашиваться в черный, мутнея и густея на глазах.

Запах, впрочем, пока терпимый. Не то чтобы приятный, но и не тот ужас, который излучает сама тушка пиявки. Ладно, посмотрим, что будет, когда загустеет как следует.

Через полчаса содержимое шлема превратилось в мутный темный кисель. Помешал палочкой, потянул вверх, и за палочкой потянулась густая тягучая нитка. Похоже на клей, и даже очень похоже, если закрыть глаза на цвет и не принюхиваться.

Снял шлем с огня, подождал, пока остынет, и попробовал макнуть в получившуюся массу щепку. Приклеил к бревну навеса, подержал, отпустил. Щепка держится, и держится крепко, пальцем не сковырнуть.

Ну что ж, от средневековой технологии чуть отошли, каюсь, но и я как-бы без дела не сидел, пока варился клей постоянно добавлял по капельке Основы для ускорения процесса. Так-то по уму надо было перед началом варки размочить крошку в течение четырех-пяти часов, и только потом поднимать температуру. Но не кипятить ни в коем случае, иначе получится полная дрянь.

В общем, для первого блина более чем неплохо. Консистенция, конечно, далека от идеала, надо поэкспериментировать с пропорциями и временем варки, может стоит проварить несколько раз, в перерывах отстаивая и сливая лишнюю жижу, но сам принцип работает, и это главное. Можно оставить подсушиться, и завтра-послезавтра этот клей спокойно сливать в бутылку и пользоваться. Да и сейчас тоже можно, вон, щепка-то держится как-то и уже минут пять как не отваливается.

Теперь надо привести шлем в порядок и вернуть на место. Перелил содержимое в заранее подготовленную тару, глубокую тарелку и поставил под навес. Затем ополоснул водой котелок, вроде получилось даже чисто, ну и отнес обратно под вышку.

Положил шлем на место, отряхнул руки и огляделся. Стражник на ближайшей вышке смотрел вниз с ленивым любопытством, видимо, от скуки наблюдая за моими перемещениями уже минут десять.

— Слушай, тут каска чья-то под вышкой лежит! — крикнул ему. — Если хозяин объявится, пусть здесь ищет, я ее не трогал.

Ну, почти не трогал. Совесть промолчала, и это хороший знак.

— Понял, передам командиру! — махнул стражник и зевнул так широко, что мог бы проглотить ворону.

Ладно, к старосте зайти веревку показать, но по дороге можно глянуть, как там башни поживают. Свернул к воротам и издалека уже увидел, что дело движется. Опалубку установили, доски стянуты ровно, без перекосов и щелей, и мужики возятся с арматурой, вяжут и подгоняют.

Подошел ближе, обошел вокруг, придирчиво осмотрел каждый угол. В целом сносно, даже хорошо, но пара клиньев ослабла и доску чуть повело наружу, так что подбил их обратно, проверил прилегание. Арматуру осмотрел тоже, концы обвязаны верно, шаг соблюден, и настроение начало потихоньку улучшаться, потому что когда людей не надо переучивать, это дорогого стоит.

— Вот здесь повыше выпустите, — указал на верхушку. — Тут еще доливать будем, крепления поставим намертво, к арматуре и привяжемся. Как раз ролики там пойдут и отводы для противовесов.

— Ага, все согласно чертежу, — Уль вытер лоб рукавом. — Просто не успели еще, руки не дошли.

— Отлично, — похлопал его по плечу. — Начинайте тогда лить, а я приду провибрирую, только до старосты сбегаю и обратно.

— Кстати, это ты правильно, — Уль снова мотнул головой, и что-то в его голосе заставило насторожиться. — Тебя уже раз пять приходили искать. Староста сам вызывает, да найти тебя никак не могут.

— А вот сразу это сказать нельзя было?! — схватился я за голову. — Стою тут, полчаса с вами ковыряюсь, а ты молчишь!

Уль и бровью не повел, развернулся обратно к опалубке, а я уже бежал к дому старосты…

Добежал, а двери закрыты. Постучался, подождал, и дверь отворилась. Гундар стоял на пороге и коротким кивком приказал зайти, без лишних слов и уж тем более без приветствий, лицо привычно каменное, как и всегда.

Зашел, и первое, что бросилось в глаза — это количество народа. В комнате было тесно и хмуро, как на похоронах, только без покойника. Гундар, трое оставшихся гвардейцев Кральда, командир того потрепанного отряда, который пришел с беженцами, Хорг, Борн с Ольдом, еще несколько мастеров, чьи лица я узнавал скорее по привычке, чем по именам, Кейн с Вельтом, несколько охотников и пара-тройка людей, которых вообще непонятно зачем сюда позвали.

Видимо, чтобы в комнате было достаточно тесно и душно, потому что другого объяснения их присутствию я не нашел. Ну и староста, разумеется, куда ж без него, сидел за столом со своим обычным повседневным лицом.

Все посмотрели на меня и почти сразу забыли о моем существовании, вернувшись к своим мрачным мыслям, а я недоуменно развел руками.

— Какие-то новости?

— Да, Рей, если бы ты не опаздывал, было бы чуть проще, — недовольно протянул Гундар.

— Ладно, заранее ведь никто не предупреждал, — махнул рукой староста и повернулся ко мне. — Так вот, для Рея повторю. Ночью прибыло послание из города, и дела там идут плохо.

Он помолчал, словно подбирая слова, хотя наверняка уже успел пересказать это раза три.

— Первая волна, которую называют Великим Переселением, прошла мимо нас, западнее, и сразу просочилась южнее. Там сейчас практически не осталось деревень, людям пришлось бежать. Город стоит, армия справляется, но дальние разведчики заметили еще одну волну, поменьше, но ничуть не безопаснее. Она по каким-то причинам отклонилась от основного направления и теперь движется к нам. Медленно, но через две недели будет здесь.

Ага, теперь понятно, чего все такие хмурые. Но как-бы ничего нового ведь, и так ждали нападения, а теперь хоть какая-то конкретика появилась и так даже лучше.

— Лорд выслать помощь не может, — продолжил староста. — Его армия занята поиском выживших и эвакуацией, кого в город, кого южнее, в безопасные места. А пробиться к нам будет непросто, думаю, всем понятно почему. Так что мы одни, и через две недели начнется штурм.

Он отложил свиток и осмотрел собравшихся, после чего тяжело вздохнул.

— Это я вам уже успел сообщить, но есть и хорошие новости.

Я бы пошутил, что начинать лучше именно с таких, но посмотрел на хмурые лица вокруг и решил, что для шуток сейчас не самый подходящий момент.

— Король уже выслал к нам подмогу. Обещают отправить к нам минимум два отряда рыцарей, тяжелую пехоту и стрелков. — Ну, новость и правда неплохая. По лицам собравшихся прошла заметная волна облегчения, кто-то выдохнул, кто-то переглянулся с соседом, и напряжение в комнате чуть отпустило. — Да, но подкрепление прибудет через месяц, может чуть раньше, и нам все равно придется справляться самим, — староста вздохнул. — Как-то так.

— Да, дела... — протянул кто-то из дальнего угла, и с ним трудно было не согласиться.

— Но две недели у нас есть, верно? — поднял я руку. — И в это время скорее всего будет спокойно?

— Я пытался выследить того одиночного разведчика, но он ушел, — вставил Кейн, привалившийся к стене у окна. — И даже зверей в лесу почти не осталось.

— Да, сейчас в лесу безопасно как никогда, — подтвердил староста.

— Ну и отлично, времени предостаточно, — я пожал плечами, собрав на себе несколько недоуменных взглядов. — Хорг, закончишь ведь частокол?

— Да через неделю примерно, — буркнул он из-за спин двух охотников. — Если дождь не зарядит.

— Вот видите, в целом ничего и не изменилось, а даже наоборот, — обвел я взглядом присутствующих. — Мы же план уже наметили в прошлый раз, верно?

Староста в ответ сдержанно дернул подбородком, и по его лицу было видно, что он не разделяет моего оптимизма, но и оспаривать не собирается.

— Вот и отлично! А за две недели как раз добудем в лесу все необходимое. И вот, кстати, — полез в карман и протянул старосте веревку.

Тот с недоумением повертел ее в руках, рассматривая плетенку. Концы запаяны Основой, сама косичка цельная, хоть и довольно тонкая, из трех волосин всего сплел.

— И?..

— Вы порвать попробуйте, и тогда все поймете. — ухмыльнулся я.

Старосте два раза повторять не пришлось, он намотал веревку на руки и начал растягивать. Сразу не получилось, так что поджал губы и напрягся сильнее, и в этот момент несколько человек подались вперед, потому что смотреть, как староста пытается порвать тоненькую косичку из трех волосков, оказалось гораздо интереснее, чем обсуждать конец света. А вот я стоял, скрестив руки, и улыбка на моем лице становилась все шире.

— Да не порвете, — махнул я рукой, — можете даже не пыта...

Щелк!

Некоторое время молча смотрел на обрывки веревки в руках старосты, потом поднял взгляд на его задумчивое лицо.

— Прочнее веревок не видал, — кивнул он, размяв пальцы.

— Ой, да зачем нам вообще подкрепление тогда? — возмутился я. — Вон, боевой механизм сидит, приказы раздает. Ну а что? Обидно, между прочим, я старался, полтора часа плел, думал никто не порвет!

По комнате прокатились легкие смешки, и обстановка заметно разрядилась, что, собственно, и требовалось. Потому что совещание, на котором все сидят с лицами, будто гроб заказывают, пользы не приносит.

— Веревка из волосянки ведь? Ты ее Основой укрепил? — сразу начал задавать вопросы староста, и по глазам было видно, что про рваную веревку он уже забыл, а вот технология его заинтересовала по-настоящему. Я спокойно отвечал и не лукавил, потому что скрывать тут нечего, а польза общая.

— Да, волосы есть, но их надо распутывать и из них плести. Я один этим заниматься не могу, да и глупо тратить столько времени, у меня руки под другое заточены.

— Это не проблема, решим, — староста убрал обрывки веревки в карман, явно собираясь изучить их позже. — И насчет старых планов согласен, все уже обговорили и утвердили, нечего перемывать утвержденное, только время тратить.

— У нас рук втрое больше стало, что будем делать, как с частоколом закончим? — подал голос Хорг. — а то эти руки только копать могут, мозгов там меньше чем у Бьёрна.

— Так может еще стенку построить? — я снова поднял руку. — А то мой участок несправедливо за защитным периметром остается. Там и кузня вторая будет, в перспективе основная, на несколько горнов, и кирпичи мы там делаем. Защитить не помешает, плюс дополнительные укрытия для людей.

— Обсудим, — староста поднялся. — Все, на этом собрание будем считать оконченным. Панику среди населения не сеять, слухи не распускать, ничего нового не произошло, все это мы ждали. Можете идти и работать.

Народ начал расходиться, потому что работы и правда выше крыши, а время на совещания тратить мало кто любит, но староста окликнул меня, когда я уже направился к двери.

— Рей, задержись на секунду.

Обернулся, и староста достал из-под стола сверток, протянул мне. Посмотрел на него, а сверток запечатан, причем печать не знакомая, не деревенская и не городская, что-то другое, видел такую впервые.

— М?

— Это от Кральда лично тебе. — пояснил он, — Так и было подписано, так что я вскрывать не стал.

— А, ну хорошо, — мотнул головой и сунул сверток за пазуху. — Все, теперь могу идти? У нас там башни заливаются, надо провибрировать, пока бетон не схватился.

— Конечно, иди, — староста едва заметно прищурился, глядя, как я прячу сверток и не тороплюсь его открывать.

Надеялся, что вскрою при нем? А вдруг Кральд прислал мне письмо с просьбой подложить старосте дохлую пиявку в суп? Мало ли что, лучше сам гляну, самому жутко интересно, потому что ничего подобного не ожидал.

Вышел из дома старосты, но прежде чем направиться к воротам, заглянул к себе домой. Там, убедившись, что ни Рект, ни Уль не торчат под навесом и вообще никто не наблюдает, сорвал печать, развернул сверток, и...

— Ну Кральд, ну молодец... — невольно проговорил и помотал головой.

Подарок и правда полезный, слов нет. Книга, пусть не особо толстая, но выглядит прилично, в кожаном переплете, с медными застежками. Страницы плотные, пергаментные, пусть их и довольно мало.

Жаль только, что Кральд перед отъездом забыл спросить, умеет ли Рей читать… Ладно, на самом деле умеет, хотя я не в курсе, когда прежний владелец этого тела успел научиться. Очень хорошо, что умеет, но плохо, что умеет примерно на уровне первоклассника, вот в чем беда. Буквы знаю, слова из них сложить может и смогу, а вот скорость чтения такая, что на одну страницу уйдет столько же времени, сколько на кладку целой стены.

Так, название хоть прочитаю, а то ведь из-за любопытства даже с бетоном работать не смогу…





***

Настроение с утра было поганое, и виноват в этом был шлем. Точнее, его отсутствие на голове Клавуса, которое заметил командир гвардейцев и тут же устроил такой разнос, что даже куры за соседним забором притихли.

— Где шлем?!

— На голове был, только что снял на секунду, проветриться! — Клавус вытянулся, прикинул варианты и выбрал самый надежный.

—Надеть, живо. — процедил сквозь зубы командир, — И не снимать. Хоть спи в нем, ясно?

— Так точно! — гаркнул Клавус и поспешил убраться подальше, пока командир не передумал ограничиваться словами.

Проблема заключалась в том, что шлем Клавус не просто снял на секунду. Он его снял еще вчера, положил куда-то, и с тех пор каска жила своей жизнью, а Клавус своей, и обе стороны, в общем-то, были вполне довольны таким положением дел. В городе он эту железную миску носил только когда мимо шло начальство, а умение вовремя заметить начальство и нырнуть за угол позволяло не носить ее вовсе.

Здесь же, в деревне, начальство торчало на каждом шагу, и спрятаться от него было решительно некуда, и такое положение дел совершенно непривычно.

А главное, зачем? Кирпичи с неба не падают, враг пока за лесом, а шея от этой железяки устает так, что к вечеру голову хочется просто открутить и положить рядом. И натирает, зараза, особенно за ушами, где подшлемник давно протерся и тонкий край металла врезается в кожу при каждом повороте. Без каски и думается легче, и дышится свободнее, и вообще жизнь приобретает совершенно другие краски.

Побрел по деревне, вспоминая, где мог ее оставить. У колодца? Нет, там флягу наполнял, но каску не снимал. Или снимал? У забора, где вчера стоял в карауле? Вроде бы да, но забор длинный, а память короткая.

— Клавус! — окликнули сверху, с вышки.

Задрал голову и увидел стражника, одного из местных, который свесился через перила и щурился вниз.

— Ты это, шлем свой не терял случайно? — Кивнул он.

— А ты видел?! — Клавус даже подпрыгнул от неожиданной радости.

— Ага, вон, под второй вышкой лежит, у правой опоры! — стражник ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Точно же! — Клавус хлопнул себя по лбу и тут же вспомнил, что как раз там вчера стоял в дозоре, снял каску, потому что шея отказывалась терпеть, а она, видимо, скатилась и затерялась в траве.

Подошел к указанному месту, раздвинул траву и... пусто. Покрутился, заглянул с другой стороны опоры, обошел вышку кругом. Вернулся, присел, пошарил рукой в зарослях у самого основания, и пальцы наконец нащупали знакомый холодный край.

Вытащил, отряхнул, осмотрел. Вроде его, форма та же, только вот внутри что-то не так. Клавус сунул нос внутрь, принюхался и скривился. Пахло странно, но может просто напотел и не помыл, всякое бывает.

Повертел каску в руках, пожал плечами, и сунув ее подмышку, зашагал обратно. Все-таки командир дал четкое указание и надо бы показаться ему на глаза в каске, чтобы отстал.

Собственно, потопал к халупе, которую солдатам выделили под ночлег. Казармами это строение не назовешь даже при всем желании, но увы, других вариантов нет. Тесно, низко, воняет чужими портянками, а по углам что-то шуршит, и Клавус предпочитал думать, что это мыши. Могли бы и получше что-нибудь выделить, честное слово, все-таки не беженцы какие-нибудь, а солдаты на службе у самого лорда.

— Клавус!

Рык раздался за спиной, и Клавус обернулся так быстро, что чуть не выронил шлем. Командир гвардейцев шел к нему через двор, и по его походке было ясно, что настроение у него примерно такое же, как у Клавуса, если не хуже.

Руки сработали быстрее головы. Каска взлетела вверх и села на макушку, без подшлемника, прямо на голые волосы, холодный металл неприятно прижал уши, а внутренний край врезался в лоб, но это все мелочи, потому что главное сейчас выглядеть по форме.

— Да! Вот, как раз возвращался! — Клавус выпрямился и изобразил нечто среднее между стойкой смирно и попыткой выглядеть бодро.

— Другое дело! — командир пригрозил ему пальцем. — И чтоб не снимал!

— Конечно! Я же и не снимал, просто на секунду скинул проветриться, вот, снова в нем, снова по форме! — Клавус вытянулся еще сильнее, хотя вытягиваться было уже особо некуда.

Командир окинул его взглядом, хмыкнул и пошел по своим делам. Клавус выждал, пока тот скроется за углом, выдохнул и потянулся к шлему. Все-таки без подшлемника сидеть в этой посудине решительно невозможно, железо елозит по голове, давит и мешает думать, хотя последнее, пожалуй, не самая большая потеря.

Ухватился за края, потянул вверх… Но шлем не сдвинулся. Потянул сильнее, упершись подбородком в грудь для упора. Ничего. Каска сидела на голове так, будто приросла к ней, и сниматься не собиралась ни при каком раскладе.

Клавус похолодел, схватился обеими руками, расставил ноги пошире и рванул со всей силы. Шлем остался на месте, зато волосы, попавшие между железом и кожей, напомнили о себе такой болью, что из глаз брызнули слезы.

Сел на бревно, отдышался и попробовал еще раз, осторожнее, пытаясь подцепить край и отлепить от головы постепенно. Не помогло, что бы ни засохло внутри этой каски, оно прихватило волосы намертво, и шлем теперь составлял с головой Клавуса единое целое.

Дальше день не задался окончательно. Клавус пытался отмочить шлем водой, но вода внутрь почти не попадала. Пробовал маслом, которое выпросил у кашевара, но масло тоже не помогло. Подцеплял ножом, аккуратно, стараясь не проковырять дыру в собственном черепе, но клей держал крепче, чем некоторые гарнизонные замки.

К вечеру он уже смирился, хотя над ним смеялись и сослуживцы, и стражники на вышках. Особенно веселился тот парень, который утром подсказал, где искать каску, хотя чего тут веселого, Клавус решительно не понимал.

Ложиться спать в шлеме оказалось отдельным испытанием. На спине лежать нельзя, гребень упирается в затылок и выгибает шею, на боку не лучше, край давит на ухо, и каждый поворот сопровождается скрежетом металла по деревянному настилу, от которого просыпается вся халупа. Так что оставалось лежать на животе, уткнувшись носом в холодное железо, и дышать ртом.

Посреди ночи Клавус проснулся от того, что напарник пихнул его ногой.

— Хорош скрежетать, я из-за тебя глаз не сомкнул.

— А я из-за себя, — мрачно буркнул Клавус, машинально поправил шлем и уставился в темный потолок.

Где-то далеко, за стеной, мирно шуршала стройка. Эти ненормальные, кажется, даже ночью не останавливались.





Глава 2


Фор-ти... Да, вроде бы «ти». Так, дальше. Фи-ка-щи... Или «ци»? Да, вот эта закорючка с хвостиком точно «ци», я ее помню, где-то точно видел. Ладно, не отвлекаться. Фор-ти-фи-ка-ци-он-ные...

Следующее слово далось чуть легче, потому что «со-ору-же-ни-я» хотя бы не содержало букв, которые я путаю между собой. А вот с предлогом «в» повезло совсем, он короткий. В общем, фортификационные сооружения для чайников, если вкратце, а составитель книги талантом краткости явно не обладал, остальное додумывать пришлось.

Откинулся назад и несколько секунд просто сидел и смотрел в потолок, потому что от сосредоточенного вглядывания в каждую закорючку глаза устали так, будто я полдня таскал кирпичи. Пятнадцать минут на одно название, и это при том, что буквы я все-таки знаю, пусть и путаю некоторые, просто в мозге пока не выстроены необходимые связи и все это придет постепенно. Даже интересно, как прежний владелец этого тела умудрился выучиться читать, но при этом остаться на уровне, при котором каждое слово приходится собирать по слогам?

Ну ладно, название на самом деле звучит более чем многообещающе, так что, может, и зря я ругался на Кральда. Тем более дареному коню в зубы не смотрят, а книжка обязательно пригодится, выбора у нее в этом вопросе нет.

Медные застежки тихо щелкнули, когда я расстегнул переплет, и первая страница открылась с приятным шорохом плотного пергамента. На ней во всю ширину красовалась башня из бревен, нарисованная подробно и со вкусом, с пояснительными надписями и стрелками. Текст читать не стал, рисунок и так достаточно подробный, а башня как таковая меня сейчас не интересует, у нас свои башни есть, и не из бревен, а из кирпича и бетона, чем лично я горжусь иногда даже больше, чем стоило бы.

Перелистнул страницу и увидел частокол, тоже вполне обычный, со сносками мелким текстом. Читать их, опять же, не стал, хотя и так понятно, чего нам хотел донести автор. Деревяшки лучше защищать от гниения и огня, ставить на возвышенности, а ров вообще лишним не будет. Так, ну не думает же Кральд, что я настолько бестолковый, что сам до этого не додумался? Он же видел, что я и похлеще умею, стену мою рунную щупал, башни осматривал, и вроде бы впечатлился, хотя с его лицом никогда наверняка не скажешь.

Листал дальше, страницу за страницей, и кое-что интересное все же начало попадаться. Туры, например, плетеные корзины, набитые землей. Относительно переносные укрепления, и вполне себе эффективные.

Корзину наплести дело нехитрое, земли вокруг навалом, а прикрыть от снарядов или от мелкого зверья такая штука вполне способна. Или вот, на следующей странице, рисунок со сцепленными между собой телегами, наподобие гуляй-города, такое и у нас было, кстати, в прошлой жизни.

О, засека! Ну а мы уже сделали, Кральд, спасибо за поздний совет. Так, что там дальше... Ну да, частокол лучше с внутренней стороны укрепить земляным валом. Тоже сделали, и даже получше, тоже не стоило беспокоиться.

Досада уже начала накатывать, потому что ожидал от подарка чего-то большего. Хотя корзины и правда вполне стоит наплести, это дело мы умеем, материал под рукой, и рабочих рук теперь хватает, тем более плести женщины могут. Но все равно, открывая книгу от самого помощника лорда, надеешься на какие-нибудь секреты фортификации, а не на инструкцию по плетению корзинок.

А вот следующая страница сразу отодвинула все расстройство на второй план, потому что на ней от края до края, в мельчайших деталях была изображена руна. Накопитель, похоже, но с изрядным количеством отличий от моего. Другие линии, другие пропорции, и только общие очертания схожи, а вот в деталях расхождений более чем достаточно.

Перелистнул, и следующая страница оказалась вся мелким убористым текстом, а в оглавлении значилось «Основная руна». Потратил время, не пожалел, и прочитал первые строки. Если дословно, то руна эта главная, ее стоит наносить первой. Наносить лучше ближе к основанию и в тех местах, где она будет невидима глазу, или где практик почувствует средоточение силы, и тогда в двух случаях из двух десятков руна эта будет работать на благо...

Эмм… А почему не в одном из десяти? Ну да ладно, средневековье ведь, может автор хвастался тем что аж до двадцати считать умеет.

— РЕ-Е-ЕЙ!

Дальним отголоском донесся отчаянный крик Ректа и я мгновенно оторвался от страницы. Точно же, бетон льют, а я тут сижу и по слогам название разбираю, пока мужики на башнях ждут вибрацию!

Сунул книгу подмышку, потому что оставлять подобную ценность в доме, куда лезет каждый встречный, никак нельзя. Рог из тайника, топор за пояс, и помчался к башням, стараясь не споткнуться на бегу.

Добежал запыхавшись, и первое, что увидел — это Рект, который стоял у опалубки с ведром раствора. Вижу, хочет что-то нелестное сказать, но стесняется. Ну и хорошо, правильно стесняешься, на прораба ругаться нельзя. Это прораб ругаться должен, ему за ругань платят и ставка растет в зависимости то уровня владения матом.

— Давно залили? — первым делом потрогал раствор в опалубке, проверяя, не начал ли схватываться.

— Да нет, как ты ушел, начали только размешивать, — Уль подошел с другой стороны. — Но схватываться вот-вот начнет, устали уже палками месить, чтобы не встало. Где хоть был? Староста задержал что ли?

— Не, читал сидел, — честно признался и тут же пожалел, потому что оба уставились на меня с одинаковым выражением непонимания. Читал он, видите ли. Ну да, ну да, стройка горит, бетон стынет, а начальство изволит книжки листать.

Ладно, некогда оправдываться. Прижал книгу покрепче, достал рог и опустил его в свежезалитую массу. Тут главное не перепутать, а то в запаре всякое бывает. Пустил Основу тонким ровным потоком, и рог загудел, передавая вибрацию в раствор. Тут все как обычно, пузырки повылезали и бетон в моих глазах резко стал на голову выше.

Прошелся по всей длине заливки, выгнал каждый пузырь, выровнял каждый участок. На вторую ступень перешел не зря, теперь не приходится вибрировать и тратить Основу впустую, сразу видно где уплотнение недостаточно, а где уже хватит. Основы ушло единицы две, может чуть больше, но это ерунда, день только начался.

Пока вибрировал, заодно осмотрел крепеж. Опалубка стоит ровно, клинья затянуты, доски не повело. Арматурные выпуски торчат как положено, под решетку и ролики, и здесь придраться не к чему, мужики выучились на совесть.

— Борн не приходил? — уточнил у Уля, — Не говорил, когда именно будут ролики завтра?

— К обеду, говорит. — подтвердил тот. — Сам заходил утром, ворчал опять, что железа мало, но обещал.

Значит, завтра решетку можно начинать собирать. Скобы, ролики, направляющие, и если не затянем, за пару дней управимся. А две недели безопасности по словам старосты у нас есть, и это не просто срок, это окно, которое захлопнется и второго такого шанса не будет. Лес будет опасен, подвоз материалов встанет, и все, что мы не успеем добыть и построить за эти дни, потом будет стоить нам крови. И вполне вероятно, что в буквальном смысле.

Так что раскачиваться некогда, башни доделываем, решетку вешаем, а все остальное время нужно тратить на заготовку. Лес, камень, глина, дерево, все что можно вытащить, пока зверье разбежалось и жилы не успели добраться до наших земель. Надо составить список, прикинуть приоритеты, посмотреть, что где растет и где копать, а для этого мне нужна карта.

Убедился, что заливка закончена и мужики справятся с выравниванием без меня, подхватил книгу и рог и рванул к дому старосты. Бежал через деревню, лавируя между телегами и работягами, и думал о том, что две недели это одновременно и много, и преступно мало.

Много, если работать с утра до ночи и не отвлекаться на ерунду. Мало, если вспомнить список того, что еще не сделано, а в этом списке пунктов столько, что он сам по себе мог бы стать отдельной книгой, потолще кральдовой.

Подошел к карте, а она с последнего раза прилично обросла новыми отметками, причем половина вообще не поддавалась расшифровке с ходу. Герда явно не сидела без дела, потому что значков стало раза в три больше, и некоторые из них выглядели настолько затейливо, что хотелось взять карандаш и подписать хотя бы легенду.

— А это что? — прищурился, уставившись на один из значков рядом с лесной опушкой. — Фонтанчик?

— Лиственница это, жрущая! — буркнула Аля откуда-то сбоку. Сидит на своей лавочке, руки на коленях, и даже не повернулась в мою сторону, будто точно знает, на какой именно значок я пялюсь. Хотя фонтанчиков тут не сказать, чтобы много. Вопрос, откуда она знает как именно Герда изобразила этот значок.

— А, и правда похоже, — кивнул, хотя она все равно кивка не увидит, да и не похоже на самом деле. — Но какой-то уж слишком толстый ствол для лиственницы, я-то помню, что она тощая обычно.

— Это ты тощий, а лиственница нормальная! А ну не лезь к ней, понял?

— Ага, конечно, не лезть, а плечи для баллист из чего прикажешь делать? — махнул на нее рукой и продолжил изучение карты.

Вот, в условной шаговой доступности по лесу разбросано два десятка таких лиственниц. Хотя пятнадцать из них расположены настолько далеко, что топать придется чуть ли не полдня в каждую сторону, и координаты явно примерные, плюс-минус тысяча шагов. Ладно, одной ближайшей хватит, чтобы закрыть нужды, а там уже разберемся.

Так, смотрим, что дальше. В железную рощу стоит заскочить обязательно, нарубить побольше, потому что возвращаться туда потом вряд ли получится. Удобно, что эта роща ближайшая, но вон восточнее на карте обозначена еще одна, и она указана как гораздо более крупная. Идти раза в полтора-два дальше, тропа другая, и ее еще растаптывать придется, но зато материала должно хватить надолго.

Вот только стоит проверить, не раскидал ли первую рощу Больд во время своего лесоповала, он ведь вполне мог... Если раскидал, то срочно собрать все что осталось и утащить в ямы, пока добро не пропало.

— Баб Аль, а что за лист такой колючий нарисован? — обернулся к лавочке.

— Не знаешь чтоль? — прыснула бабка. — Шиполист это, дерево такое! Знаешь, какие у него листья?

— Шипастые, видать?

— Эх, такую шутку сломал, — вздохнула она. — Да, шипастые. И сам ствол тоже шипастый, но не сразу, а если потрогать. Не лезь к нему тоже, и вообще никуда не лезь, там сплошь неприятности одни.

— А поподробнее можно? Какая древесина, что кроме шипов на листьях? Ядовитые? Корни тоже шипастые?

— Да просто шипы вылезают, как к стволу полезешь, иногда даже длинные! Ничего там не ядовитое, наверное, а листья непригодные, жухнут быстро, колючие сволочи, дрянь та еще. Не поможет тебе это дерево, толку от него? Оно даже срубленное, если подойдешь, шипом тебя ткнет, мало не покажется.

— Вот так даже, значит… — шиполист теперь занял чуть ли не первую строчку в списке приоритетов. — Еще больше захотелось... — задумчиво протянул и вернулся к карте. — Ну ладно, а вот тут еще такие извилистые полоски нарисованы, это что за обозначение?

— Дудельник, конечно.

— И что он может, этот дудельник? — спустя минуту тишины все же поинтересовался, потому что бабка замолчала и явно ждала, что я сам начну угадывать, но терять время на угадайку мне сейчас не хотелось.

— Ну так дудеть, что ж еще. Такой вот он, трубчатый, легкий, как тростник, только мягкий и гибкий, и на ветру колышется куда ни подует. Ну и дудит, да.

Обозначений на карте хватало и помимо этих, но оценить полезность каждого растения прямо сейчас нет никакой возможности. Зато приоритеты выстроились сами собой.

Шиполист теперь действительно чуть ли не первый в списке, как минимум сами стволы пригодятся обязательно, ну и ветки может куда пристроим, посмотрим. Заскочить к железному дереву тоже надо, к проверить как там вообще дела, без него нам никак.

Дальше лиственница, и тут даже объяснять не надо, свойства этой древесины не просто полезные, а для баллист незаменимые, и вместимость Основы у нее достойная, значит, и плечи получатся что надо. А если еще и нитью волосянки оснастить тетиву, да рунами укрепить... Пусть жилы идут, посмотрим, чего они там могут.

Костянка, трухляк, смердельник, все эти растения тоже безусловно интересны, но на них не хватит времени. Шиполист выглядит слишком перспективно, чтобы его откладывать, а лиственница уже доказала свою ценность. Пару големов впрок тоже можно добыть, технология отработанная, а в арсенале теперь появилась прочнейшая и тончайшая струна. Голема можно нашинковать одним движением, и он даже не поймет, что произошло.

— Проложить маршрут, — проговорил я в сторону голосового помощника. Ну, а вдруг?

— Чаво? — скривилась бабка.

— Эх, попытаться стоило. — вздохнул я, — Ладно, спасибо, баба Аля, было очень познавательно.

— Смотри у меня, — она зачем-то пригрозила кулаком, и на этом мы разошлись.

Но уйти далеко опять не получилось, потому что навстречу показался староста, который шел с какой-то незнакомой женщиной и о чем-то ей говорил. Увидел меня, показал рукой в мою сторону, бросил коротко, мол, вот Рей, дальше с ним, и ушел.

— Вот ты, значит, да? — тётка уперлась кулаками в необъятные бока и окинула меня оценивающим взглядом. — Щупловат, конечно.

— Все силы в ум ушли, — пожал я плечами. — А вы, собственно, по какому вопросу? Староста просто не пояснил.

— Так веревки вить жеж! — воскликнула она так, будто я как-то смог обидеть ее этим вопросом, — Пряха я, из Валунков. С Лиркой моей пришли к вам, приютились, вот пользу хочу приносить.

Лиркой, судя по всему, она назвала мелкую девку, которая стояла чуть позади. Хотя почему мелкую? Как раз моего возраста, просто иногда забываю, что мне едва шестнадцать-семнадцать лет, сам точно не знаю. Может и больше, все-таки с питанием в этом теле изначально было непросто, и по росту не понять, а может и меньше, все-таки тут Основа в каждом грамме воздуха летает, и влияет она на организм по-разному. Так-то девушка вполне симпатичная, стоит вон, взгляд потупила.

— Ты чей-та засмущалась-то? — хохотнула тетка. — Ишь, жениха нашла! Да его откормить поначалу, а там посмотрим, чего вырастет!

Она снова расхохоталась, и шутка зашла явно только ей, но разве такие мелочи могут смутить хохочущую пряху? Видимо, нет.

— Ну так и где нитки-то твои чудесные? — насмеявшись вдоволь, она вдруг снова вспомнила про меня, — Мне ваш староста уже сказок столько рассказал, что аж сама хочу пощупать!

— Так пойдем, покажу, — кивнул ей и направился к своему дому. А как пришли, тетушка аж замерла и уставилась на это подобие жилища.

— Ойей... — протянула она. — Вот те и строитель, называется. Не, Лирка, я что-то думала получше будет, а оно вона как...

— Мы нитки пришли смотреть, или мое благосостояние оценивать? — вздохнул я. — Вот они, на бревне намотаны. Сделаете веревки?

— Так это ума много не надо, сделать-то сделаем... — она отвлеклась от оценки недвижимости и подошла к бревну на козлах. Протянула руку, отмотала конец лески, помяла в руках.

— Да ну, и правда чудесная чтоль... — пробубнила она, попыталась порвать, но чуть не порезала кожу на руке. — Ух! Нет, ну бабонек позовем, веревка будет!

— Обязательно надо будет мне показать, — предупредил ее.

— Зачем это? Старосте сразу и отдам, чего тебя впустую гонять-то? — захлопала она глазами.

— Веревка чудесная, я тоже чудесный. Так что я могу сделать ее еще чудеснее, чтобы не расплеталась, даже если перетираться начнет, — терпеливо пояснил я.

— А, ну ладно, хорошо, как скажешь. — подняла руки пряха, — Староста велел тебя слушать, чего ж я не послушаю? Послушаю, хорошо. Лирк, пойдем тогда, не будем задерживать, — она ловко подхватила бревно, взвалила на плечо и спокойно пошла прочь.

— И кстати! — не знаю зачем окликнул ее, и она обернулась. — Я просто дом на другом участке планирую, вот этот и не чиню.

— Как скажешь, — пожала она плечами и пошла. А я стоял и думал, зачем вообще это сказал.

Ладно, хватит стоять и размышлять о том, какое впечатление производит мое жилище на посторонних женщин, дела не ждут. Горн Дагне обещал, так что первым делом зашагал на свой участок.

По дороге прикидывал, что если с горном все пойдет гладко, то к вечеру можно успеть выложить топку, обложить ее клинкером и установить трубки воздуховодов, а завтра уже обложить снаружи и довести до ума. Но сначала надо убедиться, что ночной обжиг не подвел, потому что если клинкер пошел трещинами, то весь план рассыпается. Впрочем, големова глина пока еще ни разу не подводила, так что скорее всего я зря переживаю.

Дагна обнаружилась у обжиговых ям, где, собственно, и следовало ожидать. Сидела на корточках и ковыряла палкой угли, проверяя жар и остаточную температуру, но увидев меня сразу поднялась.

— Рей, сушка дольше вышла, — без предисловий начала она. — Трубки горячие еще, и часть клинкера тоже не остыла как следует. Если сейчас вытаскивать, рискуем, а я рисковать не хочу. К вечеру можно будет класть, но точно не раньше.

— Да уж… — протянул я. Планы и правда рассыпаются, не люблю когда так.

— Такие дела, — вздохнула Дагна. — Там в глубине ямы жар дольше держится, видимо утром угли еще тлели и подогревали снизу. Клинкер ближе к краю уже почти, а внутренние пластины еще горячие, рукой не возьмешь.

Ну и ладно, пусть лучше правильно остынет, чем потом переделывать. Клинкер из големовой глины хоть и прочнее обычного, но лучше его все-таки беречь, материал ценный, как-никак.

— К вечеру так к вечеру, — кивнул ей. — Я пока в лес схожу, как раз к закату обернусь может, и начнем.

Дагна только рукой махнула, мол, иди куда собрался, и снова присела к яме. Ну вот и договорились, раз горн подождет до вечера, значит можно с чистой совестью заняться лесом, который ждать не будет.

Но идти в лес без предупреждения нельзя, староста на этом настаивал, и я его понимаю. Даже если зверье сейчас разбежалось, лес остается лесом, и рисковать понапрасну глупо. Так что надо найти командира гвардейцев, ну или самого старосту.

По пути к Чугунку, ну, то есть к командиру, нарвался на Клавуса, который стоял посреди тропинки, сверкал на солнце своим шлемом и выглядел настолько мрачно, что даже стало его жалко. Ладно, чего он грустит стоит, надо хоть как-то поднять человеку настроение.

— Шикарный шлем, Клавус! — поднял большой палец. — Тебе очень идет!

— Ой, да пошли вы в сраку все! — рыкнул он, развернулся и обиженно затопал куда-то прочь, а двое стражников у ближайшей вышки разразились таким гоготом, что я невольно оглянулся, проверяя, не произошло ли чего-то смешного у меня за спиной. Нет, вроде бы ничего… Я что-то не то сказал? Ну да ладно, хотя бы эти двое посмеялись, хотя я не понял над чем.

Чугунка нашел у дальних ворот, и даже со спины спутать его ни с кем невозможно, потому что второго человека в полном латном доспехе посреди деревни просто не существует. Остальные гвардейцы ходят кто в кольчуге, кто вообще в стеганке, а этот закован с головы до ног и, кажется, даже спит в доспехе, хотя последнее я проверять не собираюсь.

— Командир, — окликнул его.

— Чего? — прозвенел он.

— Мне в лес надо сходить, — начал без предисловий, потому что командир длинных разговоров не любит, да и я тоже. — На северо-запад, часа два-три пути, — указал рукой примерное направление, но это так, совершенно машинально. — Быстрым поход не будет, материалы нужны, кое-что на месте оценить. Староста говорит, зверье разбежалось, так что в целом могу сходить и сам, но вы просили предупреждать. А материалы срочно нужны, времени у нас не так много, как хотелось бы.

— Правильно, что предупредил, — кивнул он. — Подожди у башен, скоро подойдут люди, с тобой отправятся.

— Может, работяг с собой тогда прихватить... — задумался вслух, прикидывая, что если уж идти, то хорошо бы и рубить сразу, а не ходить и любоваться деревьями.

— Давай пока на разведку, и если что, прихватишь в следующий раз. Если настолько важны эти материалы, конечно.

— Очень важны, — уверенно кивнул и пошел к башням, потому что спорить с Чугунком бесполезно, да и он прав, для начала надо разведать.

Ждать, собственно, особо и не пришлось, тем более нашлось чем занять себя. Присел на бревно у основания правой башни и первым делом глянул на чертеж решетки, пересчитал в голове, сколько бревен понадобится для вертикальных стоек, перемычек и запаса. Вышло штук десять, может двенадцать, а лучше с запасом, потому что без запаса на стройке не бывает. Потом достал книгу и полистал дальше, за рисунок основной руны.

На следующей странице обнаружилась еще одна, подписанная как руна отражения света. Интересная штука, линии тоньше и извилистее, чем у накопителя, и пересекаются под непривычными углами, а вот дальше прочитать уже не успел, потому что текст пошел мелкий и убористый, и мозг снова уперся в стену.

Мы ведь привыкли, что читать легко и быстро, видишь знакомые буковки, считываешь слова целиком, и все складно оседает в голове без усилий. А тут все иначе, мозг отказывается воспринимать символы как единое целое, и приходится его заставлять разбирать каждую закорючку по отдельности. Это даже не новый язык учить, а что-то третье, для чего подходящего названия у меня пока нет.

— Рей, чего сидишь?

Из ворот вышли двое молодых ребят и направились ко мне. Охотники, судя по снаряжению, и вроде бы я даже помню, как их зовут. Тарн и Фальк, если не путаю. Похожи друг на друга, хотя вроде не братья, оба довольно рослые, лет по двадцать с небольшим каждому. У Тарна в руках копье и меч за поясом, у Фалька лук за спиной.

— Ну так-то вас жду, наверное? — захлопнул книгу и поднялся. — Вы от командира, да?

— А ты думал, сами захотели? — хохотнул Тарн и указал копьем в сторону леса. — Пойдем уже дрова рубить, или чего ты там удумал. А то нам ничего не объяснили, приказали с тобой погулять по лесу, и все.

— Сразу скажу, что я этого не просил, — на всякий случай предупредил, а то вдруг всю дорогу ныть будут, какой несправедливый мир и почему именно их заставляют работать вместо нормального отдыха.

Но нет, ныть они и не думали. Всю дорогу подкалывали друг друга, ставили подножки и перешучивались, причем делали все это на удивление тихо, ведь лес не то место, где стоит орать и привлекать к себе внимание. Продвигались довольно быстро, ребята среди деревьев ориентировались уверенно и явно ходили здесь далеко не в первый раз. Правда иногда им наскучивало подкалывать друг друга и тогда они приставали ко мне с вопросами.

— Слушай, а ты правда строитель-практик? — Тарн обернулся, придерживая копье, чтобы не цеплялось за ветки. — Построишь мне баньку? Как у Кейна, только лучше!

— Думаешь, вонять меньше будешь? — Фальк даже не обернулся, но ухмылку я и со спины разглядел. — Скорее баня провоняет, и считай, зря строили.

— Это я-то воняю?! — Тарн притворно возмутился. — Да я после любого ручья чище тебя в лучшие дни!

— Ага, рассказывай, ты в ручье белье полощешь, а не моешься.

— Да не воняю я! — не унимался Тарн.

— Ну конечно не воняешь. Я с тобой общаюсь только потому, что нос у меня сломан и нюха почти нет, — Фальк пожал плечами и даже не повернулся.

— Вот поэтому ты кстати и хреновый охотник, — нашелся Тарн.

— Нюхать звериное говно в нашей команде это исключительно твоя задача, — Фальк похлопал товарища по плечу и пошел дальше, а Тарн замолчал, видимо подбирая достойный ответ, но так и не подобрал.

Шли, шли, и спустя пару часов пришли к месту, где на карте была обозначена лиственница. Я по дороге поглядывал в книжку, пытался читать на ходу, но получалось откровенно так себе, буквы прыгали перед глазами от каждого шага, и половину прочитанного приходилось перечитывать заново. А в какой-то момент поднял взгляд от страницы и не сразу поверил своим глазам.

Ага, теперь понятно, почему Герда нарисовала лиственницу именно так, с толстым стволом и раскидистой кроной. Просто в прошлый раз мне попался саженец, и я его еле одолел, а настоящая взрослая лиственница выглядит совсем иначе.

Если без преувеличений и вполне скромно, то эта раз в пять больше прежней. Ствол в два обхвата, черная лаковая кора блестит на солнце, а ветви раскинулись метров на пятнадцать в каждую сторону и свисают, как у плакучей ивы, только каждая из этих ветвей способна переломить человека пополам. Земля вокруг ствола пустая, ни травинки, ни кустика, только корни едва заметно шевелятся в рыхлой почве, ожидая, когда какой-нибудь дурак подойдет поближе.

— Ну что, руби дрова! — хохотнул Тарн, а Фальк подхватил смех.

— Всё, посмотрел, теперь можем домой идти, да?

— Ага, как же. — усмехнулся я в ответ, — Я уже валил такую, только она поменьше была, — задумчиво осмотрел еще раз дерево. — Тут надо просто свой подход найти…

— Поменьше, — повторил Тарн и покосился на ствол, который был шире его раза в четыре. — Ну-ну.

Стоял и прикидывал варианты. В прошлый раз я завалил лиственницу окружающими деревьями, подрубил три или четыре ствола и уронил их на нее крест-накрест, и это сработало, потому что саженец оказался недостаточно мощным, чтобы скинуть с себя такой вес.

А вот здесь, сдается мне, этот фокус уже не пройдет. Деревья вокруг растут на почтительном расстоянии, ближайшие метрах в двадцати, а те, что поближе, недостаточно крупные. Да и будь они крупными, эта тварь просто сбросит их ветвями и продолжит спокойно стоять, а я буду выглядеть глупо, и самое обидное, что охотники это запомнят и будут рассказывать всей деревне.

Ладно, думаем дальше, вариант обрубить корни постепенно, устроить подкоп, в принципе рабочий, но сколько на это уйдет времени? И корни ведь будут сопротивляться, они подвижные и хватательные, лезть к ним с топором занятие для любителей острых ощущений, а я свои ощущения предпочитаю тупыми и безопасными.

Откуда-то справа доносится журчание ручья… Можно сделать отвод воды, направить под корень и устроить непрерывный избыточный полив. Корни либо захлебнутся, либо почву размоет, ведь они постоянно шевелятся и рыхлят грунт, а значит вода будет уходить быстро. Как следствие дерево потеряет опору и упадет само. Вариант рабочий, но опять же долго, может неделю провозиться, а через две недели жилы уже будут здесь, и тогда к лиственнице вообще не подойти.

Постоял еще пару минут, перебирая в голове возможные подходы, и каждый упирался в одну и ту же проблему: времени нет. Родилось несколько мыслей, но каждую надо проверять, причем не здесь, а дома, в спокойной обстановке, с расчетами и экспериментами в безопасных условиях. Стоит просто признать, что повалить лиственницу прямо сейчас не получится, и всё, спокойно двигаться с этой мыслью дальше.

— Ну что, ладно, пойдем, — кивнул охотникам, и мы двинули в глубь леса.

Перешли через ручей по камням, тропа пошла на подъем, начался пологий склон холма, и под ногами все чаще стали попадаться выходы каменных пород. Земля сменилась щебнем, потом снова землей, деревья стали реже, а подлесок гуще. Шли еще где-то с час, а охотники по дороге рассказывали истории из своих похождений.

То белку вспомнят, которая кидалась в них шишками и в итоге победила, хотя они, конечно, и не пытались по ней попасть. То дерево знакомое встретят и расскажут, как сидели на нем, когда напоролись на стаю волков, а потом пришел медведь, прогнал волков, и убегать пришлось уже от него. Историй у них было много, и лес они знали прекрасно.

А потом на склоне холма я увидел деревья, которые не спутаешь ни с чем. Листья крупные, размером с ладонь, причем с хорговскую, по форме напоминают липу, хоть бери да подтирайся, по размеру самое то. Но по краю каждого листа тянулась кайма острых колючек, так что с подтиранием идея откровенно паршивая. Впрочем, здесь все особые растения какие-то подлые, это я уже усвоил.

Подошел ближе к стволу первого дерева, посмотрел внимательнее, но трогать не стал, разумеется. На вид обычный, тонкая гладкая кора, ничего примечательного, за исключением мелких бугорков по всей поверхности, расположенных довольно густо, от самого основания и до нижних ветвей.

— Ты это... Руками только не трогай, помнишь? — проговорил один из охотников.

— Помню, конечно, — кивнул я.

Охотники на самом деле провели инструктаж на полпути и наперебой рассказывали факты об этом дереве, хотя в основном разговор уходил куда-то не туда. Но суть я уловил: не трогать ствол, не лезть к корням, и если полезут шипы, стоять подальше.

Подходить вплотную не стал, но увидеть своими глазами, как работает защита этого дерева, все-таки захотелось. Сходил за палкой подлиннее, вернулся и ткнул ей по стволу. Не прошло даже мгновения, как из каждого бугорка выдвинулись острейшие шипы, одни по диагонали вверх, другие вниз, третьи вообще вбок, и за долю секунды гладкий ствол превратился в огромного, ощетинившегося во все стороны ежа. Палка, которую я не успел убрать, оказалась проткнута насквозь в двух местах, и теперь висела на шипах.

А на моем лице расплылась такая улыбка, что Тарн с Фальком переглянулись и синхронно отступили на шаг. Ну а чего вы думали, ребят? Я тут материал новый нашел, который нам всем ой как нужен…

Присел, потыкал дерево палочкой еще пару раз, ну и запустил анализ, все-таки он пока никогда не подводил и стоимость в единичку основу, как по мне, вполне приемлема.

[Анализ объекта...]

[Анализ завершен]

[Объект: Шиполист обыкновенный. Взрослое дерево]

[Материал: плотная светло-серая древесина, структура волокон умеренно упорядоченная]

[Прочность древесины: средняя]

[Прочность шипов: повышенная. Шипы формируются из уплотненных волокон с минерализованным наконечником]

[Вместимость Основы: низкая]

[Особые свойства: реактивная защитная система. При физическом контакте или воздействии Основы древесина выдвигает шипы из подкорковых камер. Механизм срабатывания: расходует запас Основы, накопленный в сердцевине ствола. В срубленном состоянии защитная реакция сохраняется до полного истощения запаса]

[Токсичность: умеренно присутствует в листьях. Сок на поверхности шипов обладает слабым раздражающим эффектом]

Ну вот и подтверждение всему, что рассказывала баба Аля, только теперь с цифрами и деталями. Древесина средней прочности, значит, рубить ствол можно, если добраться до него через шипы, а вот сами шипы повышенной прочности, и без Основы их не возьмешь. Минерализованный наконечник, надо же, природа тут не поскупилась на броню. Зато не ядовитый, и на том спасибо, хотя раздражающий сок на шипах радости тоже не добавляет.

А главное, реактивная защита работает на запасе Основы в сердцевине, и этот запас конечен. Значит, если дерево срубить и подождать, шипы рано или поздно перестанут вылезать, когда запас иссякнет. Ну и, разумеется, если нанести пару накопителей и поглотителей, то этот запас никогда не иссякнет…

— Рубить будем, — обернулся к охотникам.

— Э, не, мы не подписывались, — Тарн сделал шаг назад и для убедительности выставил перед собой копье.

— Подписывались, подписывались, — махнул рукой. — Командир велел со мной погулять, а прогулка подразумевает физическую активность. Но для начала мне нужна палка подлиннее.

Огляделся и нашел молодое деревце подходящей толщины шагах в тридцати от шиполиста, обычное, без сюрпризов. Срубил его в пять ударов, обрубил ветки и получил жердь в полтора метра длиной. Снял топорик с пояса, примерил к жерди и задумался. Если насадить топор на длинную ручку, можно рубить шиполист, не подходя вплотную, и шипы до рук не достанут. Ну, в теории.

— Фальк, у тебя веревка есть?

— Есть немного, но она денег стоит… — он порылся в поясной сумке и протянул кусок. — А тебе зачем?

— Топор к палке привяжу, а то клинья выбивать не охота, больно уж Борн хорошо подогнал.

Привязал топорик к концу жерди, обмотал покрепче, подергал, проверил. Держится, хотя и не идеально, при сильном ударе может соскочить, но для начала сойдет. Размахнулся пару раз для пробы и остался более-менее доволен, бить можно, хотя замах получается корявый и сила удара не та, что с нормальной рукояти.

— Значит, план такой, — повернулся к охотникам. — Я рублю первый, потом как устану вы рубите, и надеемся, что когда устанут все, дерево уже будет лежать. Хороший план?

— Ты серьезно хочешь, чтобы мы рубили кактус? — Тарн покосился на дерево с нескрываемым сомнением. Странно, конечно, откуда он вообще может знать про кактусы, они же в пустыне растут. Хотя чему я удивляюсь вообще, в этом мире волосатая пиявка наполовину дерево, и кактус посреди тайги явно не самое экзотическое явление по местным меркам.

— Не кактус, а ценнейший строительный материал, — поправил я. — На самом деле, для обороны материал незаменимый, я лучше точно ничего уже не придумаю.

— А, ну тогда ладно, — Тарн переглянулся с Фальком, и оба заметно оживились. Аргумент про жил здесь работает безотказно, потому что жилы касаются всех, и когда дело доходит до защиты деревни, даже охотники готовы помахать топором.

Подошел к шиполисту на расстояние жерди и примерился. Ствол толщиной с мое бедро, может чуть толще, кора гладкая, бугорки едва заметные, а шипы уже успели спрятаться. Вложил Основу в топорик и ударил.

Лезвие вошло в дерево на ладонь, и в тот же миг ствол ощетинился. Шипы полезли отовсюду, длинные, с палец, блестящие и мокрые от сока, некоторые выстрелили так резко, что воздух свистнул. Один чиркнул по жерди, оставив на дереве глубокую борозду, будто когтем провели. Но руки мои были в полутора метрах от ствола, и шипы до них не достали, чего, собственно, и добивался.

— Ну и сволочь, конечно, — выдохнул Фальк, хотя он явно видел подобное уже не раз.

— Тварь не тварь, а рубить надо, — выдернул топор обратно, и из разруба потекла светлая жидкость. Шипы вокруг места удара торчали особенно густо, видимо защищая рану, и следующий удар пришелся прямо по ним. Основа сверкнула по лезвию, хрустнула по минерализованным наконечникам, два шипа отлетели, третий треснул, и топор снова вошел в древесину чуть глубже.

[Основа: 4/20]

Многовато уходит... Каждый удар с вложением Основы жрет прилично, а без вложения шипы просто не пускают, лезвие скользит по ним как по камню. Хотя, возможно, из-за палки-удлинителя такой расход, часть теряется пока доберется до лезвия. В следующий раз надо будет подготовить специальный инструмент уже.

— Тарн, держи, — протянул ему жердь с топором. — Бей прямо в тот же разруб.

Охотник принял конструкцию, покрутил в руках, примерился и рубанул. Удар вышел увереннее моего, все-таки мужик здоровее и замах мощнее, а Основы в удар вложил щедро. Шипы вокруг разруба хрустнули и посыпались, а ствол треснул вглубь еще на пару пальцев.

— А ничего так! — оживился Тарн и врезал еще раз.

Дальше пошла работа. Рубили по очереди, каждый по два-три удара, и Основы не жалели, потому что без нее и пытаться нечего. Шипы то и дело пытались достать, выстреливая в сторону ударов, некоторые вылезали прямо под рукой, но жердь спасала, и только благодаря этому никто не пострадал.

Через полчаса прорубились через защитный слой шипов, плотную кору и добрались до чистой древесины. А сердцевина и вовсе, оказалась куда мягче, чем я ожидал после всего этого сопротивления, рубилась охотно и без фокусов, шипы на прорубленном участке уже не вылезали, видимо подкорковые камеры были разрушены и выдвигаться стало неоткуда.

— А ствол-то мягкий, — удивился Фальк, когда его очередь подошла.

Дальше дело пошло быстрее, потому что чем шире разруб, тем меньше шипов его окружает, и наконец дерево затрещало, накренилось и с глухим шуршанием рухнуло в подлесок. Ствол при падении ударился о землю, и шипы на нижней стороне мгновенно вонзились в грунт, так что бревно легло и тут же зафиксировалось намертво, будто пришпилилось к земле десятком гвоздей.

— Ну, поздравляю, — хмыкнул Тарн. — Срубили. А дальше что?

А дальше надо обрубить ветки, так что полез к верхней части, благо ствол лежит и шипы уже не так опасны, да и на ветках они уже не такие длинные, как в основной части ствола. Топорик снял с жерди, взял в руку нормально и начал обрубать ветки одну за другой, вкладывая в каждый удар по капле Основы, потому что на ветках тоже росли свои мелкие шипики и без Основы лезвие по ним просто скользило.

Ветки, кстати, оказались вполне увесистыми и каждая утыкана листьями с колючей каймой. Сваливал их в одну кучу, стараясь не хвататься за колючие места, хотя это было примерно как стараться не промокнуть под дождем. Нашел рядом несколько ивовых прутьев, нащипал их от куста и стянул охапку веток в подобие вязанки. Колючая, неудобная, из нее во все стороны торчат листья и шипастые концы, но связать удалось, и ладно, не до красоты.

Листья тоже стоит изучить, как и мелкие веточки. Все это потом проанализирую в спокойной обстановке, когда вернемся, а пока надо решить задачу посерьезнее, а именно как дотащить это бревно до деревни.

Стоял и смотрел на него, и чем дольше смотрел, тем яснее становилось, что срубить шиполист оказалось самой легкой частью сегодняшнего приключения. Бревно лежало на земле, утыканное шипами, как еж на отдыхе, и каждый шип торчал под своим углом, готовый воткнуться в любого дурака, который решит его потрогать. В руки не взять, на плечи не закинуть, к телу не прижать, потому что проткнет насквозь.

— Ну и как ты это потащишь? — озвучил очевидный вопрос Фальк.

— Думаю, — честно признался я.

— Может катить? — предложил Тарн. — Палками подталкивать и катить по земле.

Подошел, ткнул бревно жердью, и оно предсказуемо ощетинилось. Нижние шипы вонзились в грунт еще глубже, верхние встопорщились навстречу жерди, и бревно встало намертво, будто его кто-то прибил к земле гвоздями.

— Не покатится, — покачал головой.

— А если обрубить шипы? — Фальк прищурился.

— А зачем нам тогда это бревно будет нужно? — помотал я головой, — Ради шипов и потащим, считай.

Постояли, подумали, и каждый предложил свой вариант, один другого безумнее. Тарн предложил обвязать веревкой и тащить волоком, но веревка по шипам перетрется за десять шагов, да и тащить через весь лес такой плуг — это даже Больд вспотеет.

Спустя пару минут мы заметили, что шипы стали короче. Ага, точно, втягиваются же как раз, если не трогать… Спустя еще пять минут бревно снова выглядело гладким, только бугорки на коре выдавали, что внутри прячется целый арсенал.

Точно же! Сходил за двумя длинными жердями, каждая метра по два с половиной, срубил молодыые деревца неподалеку. Подошел к бревну осторожно, убедился, что шипы убраны, и аккуратно приложил обе жерди вдоль ствола с двух сторон, разместив их между рядами бугорков, так, чтобы шипы, если вылезут, попали прямо между жердями и стволом.

Стоило коснуться, и ствол среагировал. Шипы выстрелили мгновенно, и жерди оказались зажаты между ними намертво. Шипы прошили зазор с обеих сторон, зафиксировав каждую палку в десятке точек, и теперь жерди торчали из бревна как ручки у носилок, только ручки эти держались не на гвоздях, а на шипах самого дерева.

Ухватился за концы жердей и приподнял. Бревно повисло между ними вполне уверенно, шипы держат крепко, и конструкция даже не думает разваливаться.

— Ну надо же, — хмыкнул Фальк с каким-то профессиональным интересом.

— На всякий случай прихвачу, — нащипал ивовых прутьев и перевязал жерди с бревном в нескольких местах, потому что шипы могут и втянуться обратно, а бревно на ногу ронять не хочется ни при каком раскладе. Повторил то же самое с другого конца, и получились вполне сносные носилки для бревна, с длинными ручками, за которые можно взяться, не рискуя быть проткнутым.

Посмотрел на охотников и развел руки в стороны.

— Ну?

— Чего ну? — Тарн уставился на конструкцию. — И куда ты с этим собрался?

— А почему я? — пожал плечами и указал на связку веток. — Я вон, ветки потащу. Хотите, кто-то из вас может вязанку взять, а я тогда бревно со вторым.

— А ничего, что мы охотники? — возмутился Фальк.

— Вельт вонючую пиявку таскал, чуть не обнимался с ней, а вы кактус не дотащите? Все, идем, а то стемнеет скоро, а нам еще в железную рощу заходить.

— А ничего, что бревно тяжелое? И колючее? — Тарн ткнул пальцем в сторону шипов.

— Жизнь боль, — философски подметил я, и мы, собственно, пошли.

Твёрдо могу сказать одно: доставка бревна оказалась проблемой куда большей, чем рубка. Идти с носилками через лес удовольствие сомнительное само по себе, а когда на носилках лежит бревно, которое при малейшем прикосновении к чему-либо ощетинивается во все стороны, удовольствие превращается в пытку.

Стоило чуть задеть кустом, и шипы тут же выстреливали в сторону куста, вцеплялись в ветки, и бревно повисало на них, как на якорях. Приходилось останавливаться, ждать, пока шипы втянутся, аккуратно отцеплять ветки и идти дальше. Через пятьдесят шагов история повторялась, только на этот раз бревно зацепилось за ствол березы и повисло на нем боком, а шипы вошли в кору так глубоко, что пришлось рубить березу, потому что выдернуть шипы нечем и незачем, и вообще береза тут лишняя.

— Это ведь просто палка, — бормотал Тарн, перехватывая жердь поудобнее. — Просто колючая палка. Почему она такая тяжелая?

— Потому что в ней шипов больше, чем мозгов у нас троих, — пропыхтел Фальк из-за моей спины.

Некоторые шипы, особенно нижние, доставали до земли, и стоило бревну качнуться, как они вонзались в грунт и приходилось буквально выдирать всю конструкцию из земли. При этом жерди скрипели, прутья ивы натягивались, и каждый раз казалось, что сейчас что-нибудь лопнет и бревно рухнет кому-нибудь на ногу.

— Если тяжело, представь, что ты это спер, — подбодрил я, когда бревно в очередной раз зацепилось за корягу и мы дружно пытались его отцепить, не касаясь шипов.

— О, кстати, и правда легче стало, — хохотнул Фальк и рванул с удвоенным энтузиазмом, от чего бревно мотнулось вбок и зацепило куст орешника, а шипы немедленно впились в него как в родного.

— Да чтоб тебя... — процедил Тарн.

— А еще это бревно будет в воротах деревни, — напомнил я, когда мы в очередной раз остановились отдирать шипы от ни в чем не повинного куста. — Лицо жил представили, когда они в эти ворота мордой прилетят?

— А вот за такое можно и потерпеть, — согласился Тарн и перехватил жердь покрепче.

Ветки, кстати, шипы выпускать перестали довольно скоро, еще на первой четверти пути. Они и так мелкие были, шипики с ноготок, но мешались при ходьбе отчаянно, цеплялись за одежду и кожу, царапали руки через рукава. Ради эксперимента выпустил каплю Основы в одну из веток и шипы мгновенно выскочили обратно, мелкие, но злые, и прокололи мне палец, прежде чем я успел убрать руку.

[Основа: 2/20]

Ну да, понятно, в ветках запас Основы мизерный, вот и иссяк быстро, а в бревне его побольше и хватит надолго, вот оно и продолжает огрызаться.

Шли, ругались, отцепляли, снова шли. Где-то на середине пути Тарн предложил бросить бревно и вернуться за ним завтра с телегой и быками, но я объяснил, завтра мы все равно пойдем в рощу и потащим новую порцию, куда более крупную. А сегодня надо показать хоть какой-то результат, да и все равно в деревню возвращаемся.

Наконец лес начал редеть, тропа пошла под уклон, и впереди замаячил знакомый склон холма. Железная роща должна быть совсем близко, да и охотники утверждали, что вот она, буквально за теми кустами. Собственно, так и оказалось, но когда мы преодолели последний рубеж и я смог увидеть рощицу, то невольно замер.

Просто если я все правильно понимаю, то рощицы у нас больше как таковой нет.

Ну, то есть не совсем, несколько деревьев на краю еще стоят, но по центру, где раньше росло здоровенное главное дерево, от которого и питалась вся роща, теперь зияет пустота. Точнее не пустота, а огромный пень шириной метра в полтора, неправильной формы, похожий на сросшийся клубок из сотни стволов, как у баобаба. И рядом лежит само дерево, поваленное и даже на вид невозможно тяжелое.

— Ну а что ты хотел, — хмыкнул Тарн, опуская свой конец носилок на землю. — Тут Больд пробегал.

— Да уж... — протянул я.

— Гля, какой срез, — Фальк подошел к пню и присвистнул. — Идеально ровный ведь!

И правда, срез гладкий, будто отполированный, без единого задира и скола. Неуемная сила Больда в очередной раз продемонстрировала, что контроль ему не нужен, когда есть мощь, способная снести дерево одним ударом. Впрочем, расстраиваться рано. Дерево-то лежит, и лежит оно целое, а значит забрать его можно, только не сейчас и не втроем. Тут работы для целой бригады с волокушами.

— Ребят, а может пень выдернем? — предложил я охотникам, прикидывая, что корни у железного дерева тоже ценнейший материал, а пень размером с обеденный стол это считай подарок.

Тарн и Фальк переглянулись и синхронно подхватили носилки с шиполистом.

— Не-не-не! — замотал головой Тарн. — Нам и этого кактуса хватит! Бревно тащим, и домой, пока ноги не отвалились!

— А завтра с утра выдернем, — мирно согласился я, мысленно добавив пень в список дел, который и без того длиннее частокола. — Ладно, пора обратно, засветло надо успеть.





Глава 3


Работа у ворот еще кипела, но не особо бурно, скорее тушилась на медленном огне. Совсем не так яростно, как утром, скорее дотлевала.

На правой башне возились трое мужиков, стучали чем-то по кирпичу и негромко переругивались, на левой никого не было, зато наверху еще валялись брус и какие-то щиты, видимо что-то все-таки не добили за день. Внизу несколько работяг сидели у костра, передавали друг другу флягу и выглядели довольными, а рядом с ними возились еще двое, сматывая остатки веревки.

Солнце сползало к верхушкам деревьев, и тени от башен уже дотянулись до середины дороги. Еще час, полтора, и начнет темнеть, так что мужики правильно решили закругляться, при фонарях наверху лучше не лазить, особенно когда устал.

Нас заметили издалека, ну а как не заметить, когда двое охотников тащат что-то колючее на жердях, а третий волочет за собой связку веток, похожую на гигантский веник. Несколько голов повернулось в нашу сторону, кто-то привстал, кто-то ткнул соседа локтем.

— Это чего они прут? — донеслось от костра.

— Бревно какое-то... Колючее, что ли?

Подошли ближе, и мужики сгрудились вокруг, рассматривая бревно с безопасного расстояния. Шипы к этому моменту уже убрались, так что ствол выглядел почти мирно, только бугорки по коре выдавали его подлую натуру.

— Ну и как вы эту дрянь дотащили? — удивился один из каменщиков, потянув палец к бугорку на коре.

— Не трогай! — одновременно рявкнули мы втроем, и мужик отдернул руку так, будто бревно его уже укусило.

— Тронешь и поймешь, — хмыкнул Тарн, бросив свой конец носилок в траву. — Мы-то дотащили, а вот дальше не понесем, хоть режьте.

Фальк сбросил свой конец, бревно от удара тут же ощетинилось шипами, но он уже не обращал на это никакого внимания, просто отряхнул ладони и молча пошел прочь. Тарн кивнул мне, буркнул что-то прощальное и двинул следом, и оба исчезли за ближайшим домом практически сразу.

Ну, охотники есть охотники, при случае рассчитаемся. Может и правда когда-то им по бане построю, когда времена станут чуть спокойнее. Хотя стоит отметить, что и при неспокойных временах гигиена важна, а мыться из ковшика ледяной водой уж точно не так же эффективно, как париться в бане.

Я сложил вязанку колючих веток у обочины дороги, отряхнул руки и осмотрел нашу добычу. Бревно лежало смирно, жерди торчали в стороны, ивовые прутья кое-где ослабли, но конструкция пока держится. Мужики обступили его полукругом и молча разглядывали, прикидывая, зачем кому-то понадобилось переть через лес колючую палку.

— Рей, а нахрена оно? — наконец озвучил главный вопрос кто-то из работяг.

Вопрос «как» прозвучал всего один раз, и ответ «на жердях притащили» всех удовлетворил, потому что ничего сверхъестественного тут нет, а вот зачем нужно колючее бревно, когда вокруг полно нормальных, это интересовало куда сильнее.

— Ворота из него будем делать, — и добавил: — Завтра еще десяток принесем.

Мужики переглянулись, но расспрашивать не стали, видимо решили, что прораб знает что делает, а если нет, то это его проблемы. Объяснять подробности каждому встречному я не собирался, но Уля найти нужно, ему-то знать необходимо, чтобы учитывать в дальнейших работах.

Огляделся и нашел его у правого столба, где тот сидел на перевернутом ведре и жевал корку хлеба. Увидев меня, привстал, глянул на бревно у дороги и вернулся к хлебу, даже бровью не повел, мол, мне бы доесть, а ты со своими колючками подождешь.

— Пойдем наверх, помозгуем кое-что, — махнул ему рукой.

Уль запихнул остатки корки за щеку и полез вслед за мной на леса, мимо свежей кладки, и стянутой опалубки. Столбы для решетки выглядели неплохо, бетон уже набрал первую прочность, поверхность матовая, всё идет как надо.

Остановился у правого столба, поскреб легонько ножом по бетону. Да, прочности достаточно, но пока поддается легко, самое то. Приложил ладонь, прикрыл глаза, нащупал внутри бетона узлы, где Основа ложится лучше всего, и начал выжигать.

[Основа: 5/20 → 4/20]

Первый накопитель лег на правый столб очень даже удачно, думаю, процентов на сорок как минимум, но накопители я уже могу наносить с закрытыми глазами, руки помнят каждую черточку. Восстановитель рядом, на соседний узел, чтобы бетон сам залечивал микротрещины от перепадов температуры и нагрузки. Перешел ко второму столбу, накопитель и туда, плюс дополнительный, потому что поглотитель здесь ни к чему, некому заряжать снаружи, а вот лишний запас Основы внутри конструкции точно не помешает. Да и тем более, бетон мы наливали прямо на башню, так что ее поглотитель будет работать и на рамку ворот.

[Основа: 4/20 → 2/20]

Четыре руны на два столба, не густо, но для такого объема бетона вполне достаточно. Со временем можно будет добавить, если понадобится, узлы я запомнил.

— Ладно, теперь по делу, — повернулся к Улю, который все это время молча наблюдал за процессом и явно ждал, когда можно будет задавать вопросы. — Если завтра ролики от Борна будут, прямо с утра пораньше ставьте опалубку для верхней перемычки. Балку заливать придется, никуда не денешься.

— Ну да, без нее никак… — Уль почесал за ухом. — Широкую будем? А то по чертежу непонятно.

— Нет, в половину тоньше самих столбов, но не квадратную, а прямоугольную, чтоб вниз нагрузку держала. Вот так примерно, — показал руками форму, вытянутую по вертикали. — Ролики крепим просто: привязываем к арматурным выпускам и заливаем прямо в бетон. Грубо говоря, цилиндр сантиметров десять в ширину, насаженный на ось, и ось эта загибается и уходит в балку намертво.

Ну да, иначе никак, анкеров у нас нет, а городить химические смысла тоже нет, разве что клей когда-нибудь подойдет под такое, но это потом. Сейчас проще залить в бетон и забыть.

Уль кивнул и прикинул что-то в голове, шевеля губами.

— Ролики наружу смотрят, так? — на всякий случай уточнил он, хотя обсуждали это уже не раз. Но на стройке лучше переспросить, чем сделать неправильно в итоге.

— Именно. — кивнул ему, — Пока к ним привяжем корзины с камнями как противовес, как на журавле нашем, а потом вместо корзин подъемный мост встанет. Ну, а пока решетка на противовесе, мост подождет. И вот что важно, — поднял палец, — балку со смещением вперед ставь, обязательно. Столбы-то у нас не такие высокие, как хотелось бы, и если подъемный механизм крепить к самой верхушке решетки, она полностью не откроется, упрется в перемычку и ролики. А если привяжемся ниже, к середине, тогда верхняя часть решетки проскользит по полозьям мимо роликов и откроется как надо.

Уль помолчал секунд пять, пожевал щеку и посмотрел наверх, на торчащие из столбов выпуски арматуры.

— Вот ты говоришь, решетка будет подниматься выше полозьев, — начал он медленно. — Я понимаю, правильно, она должна подниматься, чтобы хоть повозки через ворота пролезали, с этим не поспоришь, — кивнул он. — Но ты же говоришь, что ворота будут сделаны из колючих бревен.

— Ну, частично, — поправил его. — Обрамление из железного дерева, а то колючки по полозьям не поедут.

— Да, не суть, — Уль отмахнулся. — Так вот, я колючки видел, длинные они. Они же за нашу поперечную балку зацепятся.

И тут не поспоришь, подметил верно…

— Хотя погоди, точно же! — хлопнул он себя по лбу, — Колючки же вылезают, если потрогать бревно, да? А если не трогать, то вон, гладкое лежит и никого не задевает. Так какой идиот будет поднимать ворота, покрытые шипами? Значит, их кто-то трогает, а если так, то лучше оставлять их закрытыми.

Уль замер на полуслове, уставился в пространство, и я буквально увидел, как в его голове что-то щелкнуло и встало на место.

— Враг при всем желании не поднимет, шипы встанут в распор! Ну Рей, ну голова!

В ответ только улыбнулся… На самом деле я об этом не подумал заранее, додумалось прямо сейчас, но похвала приятна, чего уж там. И ведь действительно, во время штурма решетка будет покрыта шипами, потому что ее будут трогать, толкать, пытаться выломать.

Рельсы из железного дерева останутся гладкими и смогут ходить по выемкам в столбах, а вот сами бревна ощетинятся так, что не только поднять, но и подойти к ним будет больно. Двойная фиксация, шипы плюс бетонная перемычка сверху, и попробуй это преодолей. Я шипы рубил и знаю, насколько это непросто даже с Основой.

— Ладно, тогда завтра начнем, — заключил Уль. — Ролики поднесут к обеду, Борн обещал. К этому времени опалубка будет выставлена и раствор готов. И ворота тоже будем готовить параллельно, чтобы к вечеру все на месте стояло.

— Отлично, так и действуй, — кивнул ему, и мы спустились вниз.

Дагна ждет, но сама днем предупредила, что трубки будут только к вечеру, а без них закладывать воздуховоды в топку бессмысленно. Так что пока горн подождет, а мне есть куда пристроить оставшееся время.

Пошел к Ольду в мастерскую, и плотник обнаружился на месте, судя по стружке на полу, на плечах и в бороде, занимался он чем-то давно и увлеченно. Строгал какую-то округлую заготовку, не мебель явно, может бочку, может еще что-то хозяйственное, я издали не разобрал.

Увидев меня, Ольд тут же оживился, хотя глаза выдавали, что утреннее совещание в доме старосты все еще его тревожит. Ну, это понятно, не каждый день узнаешь, что через две недели к тебе в гости придет орда тварей.Догадки-то и раньше были, но теперь это представили как факт, от того ожидание становится еще тяжелее.

— Мы там шиполист притащили, — начал я без особых приветствий и предисловий, все-таки времени не так уж много.

— Да ну? — он перестал строгать и опешил, но быстро пришел в себя. — Дурные что ли? Он же колючий! И растет далеко, насколько я помню. Да и сама древесина там ничего особенного из себя не представляет. Не труха, конечно, но и не лиственница уж точно.

— Так мы ворота из этих бревнышек сделаем...

Продолжать не пришлось. Ольд замер с рубанком в руке, глаза у него сначала расширились, потом сузились, после чего он аккуратно положил инструмент на верстак и скинул пыльный фартук.

— А ну пойдем смотреть, что ты там притащил!

Вести его не пришлось, наоборот, это он повел меня, потому что Ольд пер к воротам с такой целеустремленностью, что я едва поспевал. Пришли, и плотник присел перед бревном на корточки, потом обошел его кругом, снова присел...

Вытащил откуда-то из кармана обрывок веревочки, приложил к бревну вдоль, замерил толщину, прикинул на глаз длину. Потом подошел к столбам ворот, заглянул в полозья, где будут ходить бревна решетки, приложил ту же веревочку к выемке и что-то прикинул в уме.

— Лучше бы потоньше, конечно, — наконец выдал он вердикт. — Но и такие впихнем. Только скобы забивать будет сложно, шипы ведь полезут.

— Да с этим справимся, — махнул я рукой. — Шипы тревожить не будут, работу обеспечим спокойно. Дождемся, когда запас Основы в бревне подсядет, шипы втянутся, и работай сколько влезет.

— Ну, раз так... — Ольд прищурился и снова посмотрел на бревно, только теперь уже не с опаской, а с профессиональным интересом. — Это одно бревно? Или еще будут?

— Завтра принесем, думаю штук десять будет предостаточно, — кивнул ему.

— Да пятнадцать бы, поперечные-то тоже надо, — он потер подбородок. — Хотя поперечные можно и из железного дерева, сам смотри уже. Просто колючек много не бывает, когда такие дела творятся.

Тут он прав, и мысль здравая. Вертикальные из шиполиста, горизонтальные из железного дерева. Враг ткнется в ворота и получит по всей площади частокол шипов, а железное дерево между ними обеспечит жесткость и прочность.

— Хотя можно и наоборот...

— Нет, все верно, — Ольд будто прочитал мои мысли и замотал головой. — Горизонтальные враспор между столбами стоять будут и держать удар, а вертикальные колючки по всей площади раскиданы, самое то.

На том и сошлись. Ольд попросил притащить одно бревно к нему в мастерскую, мол, эксперименты будет ставить над материалом, прежде чем пилить и скоблить. Но прежде чем отдавать ему бревно, я посоветовал кое-что другое.

— Пусть подмастерье пару часов посидит с палочкой и потыкает ствол, — предложил ему. — шипы ведь тратят Основу именно на выброс. Я уже заметил, что выстреливают они не так резко, как вначале, слабеют. Когда запас иссякнет и шипы уберутся сами, можно спокойно обрабатывать.

— Ага, понял, — Ольд кивнул, почесал бороду и пошел обратно в мастерскую.

Посмотрел на небо… Ольд прав, темнеет, и для большинства это сигнал сворачиваться. А для меня просто факт, ну да, скоро будет темно, надо зажигать лампы и идти дальше работать. Дел на сегодня осталось не так уж мало, и ночь тут не помеха.

И тут мысль прострелила, неожиданная и не к месту. А какого хрена в книге по фортификации вообще руна отражения света? Я ведь ее видел, даже прочитать немного успел. Но с тех пор руки до книги не доходили, а вот мозги дошли именно сейчас, когда я стою и смотрю, как темнеет.

С одной стороны, нелогично. Фортификация — это стены, ров, частокол, башни, все то, что должно не пускать врага, а не освещать ему дорогу. С другой стороны, дозору нужен свет ночью, и если направить луч даже от факела с помощью такой руны, разглядывать темноту вокруг становится чуть проще.

Факел рассеивает свет во все стороны, и стражник на вышке видит в основном собственный нос, зато весь лес видит его. А если собрать свет в направленный пучок, стражник увидит дальше, а его самого будет видно хуже. По крайней мере, в теории. Руну я еще толком не разобрал, может она работает вообще не так, но сама идея заманчива.

Ладно, завтра дочитаю, а пока горн ждет. Тем более, основа почти кончилась и надо бы ее как-то восстановить. Может даже сегодня и закончим, кто ж знает. И будем думать над наковальней…

Дагна ждала на участке, и по тому, как она расхаживала вокруг обжиговых ям, было понятно, что ожидание далось ей нелегко. Рядом на расстеленной мешковине лежали аккуратно разложенные клинкерные пластины, трубки воздуховодов и стопка кирпичей из големовой глины, каждый завернут в тряпицу. Все остыло, все готово, и по глазам Дагны читалось, что она провела тут последний час не просто так, а перекладывала и пересчитывала.

— Все на месте, — коротко доложила она, кивнув на мешковину. — Клинкер без трещин, трубки целые, я каждую простучала. Одна чуть звенит на конце, но вроде бы не критично.

— Дай-ка гляну… — даже странно, ведь пусть я каждый раз переживаю насчет качества продукта, предпринимаю все доступные меры, чтобы все было близко к идеалу, но големова глина иногда заставляет расслабиться. Ее можно даже не сушить, все равно запечется как надо.

Присел, взял трубку, о которой говорила Дагна, и повертел в руках. Стенки ровные, руны на месте, накопитель работает штатно, это видно даже без анализа, да и восстановитель тоже в порядке…

А вот на самом краю, где глина при намотке пошла чуть не так и ее пришлось выравнивать, действительно есть участок потоньше, и если постучать, звук на полтона выше остальных. Не трещина, скорее неравномерная толщина стенки, и в работе это не помешает, потому что конец трубки все равно утопится в кладку и будет обжат раствором со всех сторон.

— Годится, — поставил трубку обратно. — Давай начинать, пока светло хоть немного.

Хотя «немного» — это я погорячился, солнце уже почти село и работать предстояло при лампах, но для кладки внутренней облицовки горна это даже удобнее. Топка небольшая, обозревать ее целиком проще вблизи, а мелкие детали при мягком свете масляной лампы видны не хуже, чем при дневном, главное поставить ее правильно и не ронять в раствор.

Стенки горна мы подняли еще позавчера, кладка подсохла и стоит ровно, кирпич к кирпичу, швы одинаковые, и даже Хорг бы не придрался, хотя Хорг придирается ко всему, включая восход солнца. Оставалось самое интересное и ответственное: облицевать топку изнутри клинкером, установить трубки воздуховодов, протянуть соединители и собрать всю рунную систему горна в единое целое.

Начал, собственно, с топки, ведь как раз на ней в прошлый раз и остановился. Форма у нее прямоугольная, чуть вытянутая в длину, чтобы заготовки подлиннее влезали без проблем, а по высоте достаточная для нормальной закладки угля с запасом. Дно уже выложено обычным кирпичом на глиняном растворе, тут ничего менять не надо, а вот стенки топки изнутри пойдут клинкером из големовой глины, потому что обычный кирпич при кузнечных температурах долго не протянет, начнет крошиться и оплавляться.

Развел глиняный раствор погуще, добавил толику големовой глины для прочности шва, капельку железного дегтя, размешал до однородной массы. Первую пластину клинкера примерил ближе к задней стенке топки, подогнал по месту, чуть обколол край, а то ровно никак вставать плитка не хотела, нанес раствор и прижал. Легла плотно, без зазоров, и Основа внутри клинкера отозвалась мягким теплом, стоило коснуться ладонью.

Дагна подавала пластины, я укладывал их на нижнюю стенку топки и подгонял, промазывая швы на ходу, и дело пошло быстро. Ну а когда закончил с нижней частью, начал выкладывать топку дальше, ряд за рядом. Все чертежи в голове сформированы давно, так что оставалась только механическая работа, здесь ничего особенного нет, просто медитативный тихий труд и накопление Основы.

Кирпич вставал как надо, раствор близок к идеалу по консистенции и свойствам, затем клинкер ложился ровно, руны на каждой пластине уже на месте, нанесены еще при формовке, и оставалось только связать их между собой. Но это потом, сначала надо закончить саму топку, ее облицовку и конечно же установить трубки.

Воздуховоды вошли в заготовленные проемы с минимальным зазором, я все-таки не зря вымерял диаметр палки, на которую наматывал глину, толщина как раз с кирпич и вышла, не пришлось ничего ломать. Левая трубка встала сразу, обмазал снаружи раствором и зафиксировал клиньями из обрезков кирпича, чтобы не сдвинулась, пока раствор не схватится. Правую пришлось чуть подкрутить, внутренний край проема оказался на волосок уже, но после короткой доработки ножом и она села на место.

Трубки выходили из стенки топки под небольшим углом вниз и наружу, чтобы воздух шел в огонь снизу вверх, а не лупил по углям сбоку, разнося жар неравномерно. Снаружи горна концы трубок торчали на ладонь, и к ним потом можно будет подключить все что угодно, по крайней мере когда до этого руки дойдут. Сейчас же придется или меха выпрашивать у Борна, или сидеть дуть самим.

— Можешь идти, — повернулся к Дагне, когда убедился, что трубки сидят крепко. — Дальше мне помощь не нужна, тут осталась только кладка и руны, а все материалы ты подготовила заранее. Иди к детям, выспись, завтра будет чем заняться.

— Уверен? — она глянула на горн, потом на меня, и в глазах читалось какое-то нездоровое упрямство.

— Уверен, — отмахнулся я , — Тут осталась простая работа, я быстрее один справлюсь.

Дагна хмыкнула, но спорить не стала, собрала лишний инструмент, аккуратно сложила у навеса и ушла. Шаги стихли за забором, и я остался один с горном и лампой, а вокруг стояла ночная тишина, в которой только река журчала где-то внизу по склону.

[Основа: 4/20]

Негусто, но для начала хватит, благо хоть накопил когда начал выкладку топки. Руки при деле, голова свободна, и если правильно войти в ритм, Основа начнет подтягиваться сама.

Принялся за внешнюю обкладку, разумеется обычным кирпичом на глиняном растворе, вокруг топки. Тут ничего хитрого, простая кладка, но именно она придает горну массу и теплоемкость, чтобы жар накапливался в стенках и держался долго, а не улетучивался после каждой закладки угля. Кирпич за кирпичом, и мысли постепенно стали уплывать куда-то в сторону, растворяясь в мерном ритме.

[Основа: 4/20 → 5/20]

Первая единица прилетела незаметно, пока я поднимал наружные стенки буквально на пару рядов. Руки двигались сами, подбирали кирпич нужного размера, наносили раствор нужной толщины, и каждый раз точно, без перерасхода и без пустот.

Кладка получалась плотная и ровная, потому что делать криво мне физически неприятно, вторая ступень Созидания не просто помогает видеть структуру материала, она еще и не дает схалтурить, потому что каждый косой шов буквально царапает по восприятию.

Когда наружная кладка дошла до верха, начал формировать свод топки. Не арочный, арка для кузнечного горна излишество, а плоский, перекрытый клинкерными пластинами внахлест. Две пластины легли поперек, опираясь на боковые стенки, третья накрыла зазор между ними, и получился жаропрочный ровный потолок топки. Ну а сверху еще ряд обычного кирпича, для массы.

[Основа: 5/20 → 8/20]

Основа прибывала с каждым рядом, и чем глубже я уходил в работу, тем быстрее она накапливалась. Где-то после полуночи вообще перестал следить за уровнем, потому что руки делали свое дело, а сознание погрузилось в состояние, которое и сонливостью не назовешь, и бодрствованием тоже. Мир сузился до размеров горна, до тепла кирпича в ладонях, и в этом маленьком мире было на удивление уютно.

Дымоход, точнее самое его начало, собрал из обычного кирпича, невысокий пока, в четыре ряда над сводом топки, с небольшим сужением кверху для лучшей тяги. Потом нарастим, когда будет ясно, какая высота нужна для оптимальной тяги при здешнем ветре, а пока достаточно, чтобы дым не шел в лицо.

И вот для дымохода я припас кое-что отдельное. Один из кирпичей из големовой глины, на котором буквально только что начертил поглотитель… Вообще поглотители я специально не стал ставить его в саму топку, и тут логика простая: железный уголь при горении отдает не только жар, но и Основу, это уже известный всем факт, не только я заметил.

Поглотители в самом горне будут вытягивать на себя железную Основу и передавать ее стенкам, а нам надо, чтобы металл тоже насыщался настолько, насколько это возможно.

Но ведь металл принимает на себя далеко не все. Основа поднимается вместе с горячим воздухом, только какая-то часть впитывается в металл заготовки, что-то уходит в стенки, а остаток улетает в трубу и рассеивается в воздухе. Расточительство, и вот это уже можно как-то исправить!

Поглотитель в дымоходе будет собирать остаточную Основу из уходящего дыма и накапливать в кирпиче, а оттуда через соединители она потечет обратно в систему горна и распределится по накопителям. Замкнутый контур, если вдуматься, и пусть эффективность невелика, пусть из условно десяти улетевших единиц вернется одна или две, но за сотни закладок угля это набежит в заметную экономию.

Но кирпич этот еще надо высушить и обжечь, а это задача на завтра для Дагны, надо будет не забыть ей как-то это передать. Хотя если оставить кирпич на видном месте, то уверен, она сама все это сделает без подсказок.

Ну что, основная часть горна готова, а значит настало время соединителей, и Основы к этому моменту накопилось достаточно, чтобы не жадничать.

[Основа: 12/20]

Прижал ладонь к первому клинкеру внутри топки и потянул нить Основы к соседнему. Канал пошел тяжело, все-таки раствор между пластинами уже подвстал и теперь сопротивляется. Собственно, потому лучше прокладывать все руны и соединители именно на этапе строительства, иначе потом это станет каторгой.

Но встал раствор недостаточно, так что продавил Основу, и нить легла ровно, связав накопитель на одной пластине с восстановителем на другой. Перешел к следующей паре, и тут пошло чуть легче, потому что предыдущий соединитель уже создал русло, по которому Основа течет охотнее.

Связал все клинкерные пластины топки в единую цепь, хотя некоторые связались и сами, это тоже нормально. Просто я проводил более оптимально, как мне показалось, учитывая то по какому маршруту пойдет воздух и жар.

Потом уже протянул соединители от топки к трубкам воздуховодов, от трубок к наружной кладке. Работа кропотливая, каждый соединитель надо тянуть аккуратно, не пережимая и не растягивая, чтобы канал получился равномерным по всей длине, иначе в узких местах Основа будет застревать, а в широких рассеиваться.

[Основа: 12/20 → 9/20]

Три единицы ушло на соединители внутри топки и между ней и воздуховодами. Еще две потратил на связку наружных кирпичей между собой, но тут каналы шли легче, все-таки обычная кирпичная кладка более однородна, чем стык клинкера с раствором.

[Основа: 9/20 → 7/20]

Последний и самый длинный соединитель протянул к дымоходу, туда, где будет стоять поглотитель. А то потом ведь замучаюсь это делать, до завтра раствор встанет окончательно. Канал этот идет через четыре ряда кладки, и продавить его стоило заметных усилий, потому что раствор на стыках сопротивлялся, но в итоге нить легла и Основа потекла по новому руслу, обрываясь на самом конце.

Отошел на шаг и посмотрел на горн глазами Созидателя. Руны мягко и едва заметно светились тусклым ровным светом, но пока только накопители на клинкере, восстановители пока молчали, ждали своего часа, когда стенки начнут разрушаться от жара и потребуется починка. Соединители протянулись от руны к руне тонкими нитями, и вся система медленно и спокойно дышала.

Красиво получилось, тут не поспоришь. Хотелось бы посмотреть на лицо Дагны, когда она утром это увидит. Может и не идеально, конечно, кое-где каналы чуть тоньше, чем хотелось бы, а один из соединителей на стыке трубки с кладкой вышел кривоватым, но в целом система рабочая, и первая же растопка покажет, насколько.

Оставалось обмазать горн снаружи глиняным раствором, заделать мелкие щели и выровнять поверхность. Работа несложная, но требует терпения, и я занимался ей до тех пор, пока небо на востоке не начало сереть.

[Основа: 14/20]

[Путь Созидания II: 1%]

Положил последний мазок раствора, разгладил ладонью, отступил на три шага и посмотрел на результат. Горн стоял приземистый и ладный, чуть вытянутый в длину, с аккуратным проемом топки спереди и коротким дымоходом сзади.

Из боковых стенок торчали концы воздуховодных трубок, ожидающие подключения, а вся конструкция от фундамента до верхушки дымохода пронизана рунной сетью, которую не видит никто, кроме меня.

Не шедевр, но крепкая рабочая вещь, которая прослужит долго и не развалится от первой же серьезной ковки. А если развалится, восстановители починят, для того и стоят.

Небо на востоке посветлело окончательно, серая полоса над лесом наливалась розовым, и где-то за деревьями проснулась первая птица. Река внизу журчала ровно и спокойно, как всегда, и в предрассветной тишине этот звук казался единственным доказательством, что мир вокруг не замер окончательно.

Стоял, смотрел на серое небо и просто улыбался. Руки гудят, колени ноют от того, что полночи простоял на корточках, а на душе легко и правильно, и это ощущение стоило каждого часа ночной работы.

Горн почти готов, Основы достаточно, и где-то на задворках сознания уже ворочалась неотвязная практичная мысль: наковальня… Завтра горн доделаем буквально за полчаса, но ковать все равно пока не получится. Без наковальни горн просто печка, а с ней уже кузня, и вот тут начнется самое интересное. Но это завтра, а сейчас можно просто постоять и послушать реку.

***

Проснулся от запаха супа, который кто-то оставил на горшке у стены, и запах этот оказался настолько приятным и настолько домашним, что на секунду показалось, будто жизнь не так уж и плоха. Именно на горшке, а не внутри, все-таки горшок этот используется нами для обогрева, а вот сверху поставили миску, видимо, чтобы суп не остыл. Потянулся, сел, покрутил головой, дождался характерного хруста в шее и только после этого полез проверять, что там в мире изменилось за ночь.

[Основа: 20/20]

[Путь Созидания II: 1%]

[Путь Разрушения II: 1%]

Ну, собственно, ничего особо не поменялось. Созидания чуть получил за стройку горна, это все вполне ожидаемо и даже скорее несправедливо мало. А вот Разрушение подросло на процент благодаря шиполисту, который вчера сопротивлялся топору так яростно, что каждый удар приходилось вкладывать с Основой. Впрочем, процент за целый день рубки это скорее подачка, чем награда, ведь работа была по большей части механическая, бей да бей, никакого инженерного изящества и творческого подхода.

А обидно тут другое, ведь Созидание все равно обгонит, это вопрос ближайших дней. Горн вот-вот заработает, ворота на подходе, и за каждый из этих объектов прилетит столько процентов, что Разрушение снова окажется далеко позади. А догонять его потом будет нечем, потому что специально идти крушить что-то ради прогресса я себе позволить не могу, и так времени ни на что не хватает.

Скачано с сайта bookseason.org

Ладно, расстраиваться по утрам занятие дурное и непродуктивное, для этого вечер есть. Основа полная, и это уже хорошо. Вчера неплохо зарядился на строительстве горна, выспался тоже прекрасно, а суп, который я обнаружил на горшке, оказался хоть и вчерашним, но вполне себе съедобным. Даже вкусным, если честно, при всей простоте рецепта, ведь когда голоден, любая похлебка кажется блюдом из ресторана.

С продуктами в деревне становится все туже, кстати. Свежего мяса почти нет, рыба ловится плохо, потому что после ухода зверья из окрестных лесов что-то сдвинулось и в реке, а может просто совпало. Начали вскрывать зимние заготовки, соленья и копчености, хотя до зимы еще далеко и в обычный год такое расточительство вызвало бы скандал.

Но сейчас никто особо не экономит, и логика тут простая до неприличия. Через пару недель жилы приведут с собой орды зверей, а зверей этих можно будет есть, и мясная диета меня ничуть не пугает. Скорее наоборот, жду с нетерпением, потому что мясо я люблю и всегда любил, что в этой жизни, что в прошлой.

Хотя в прошлой жизни с мясом все было не так однозначно. Вспомнил и невольно поморщился, потому что воспоминание оказалось из тех, которые лучше бы не всплывали. Врач тогда посмотрел на анализы, покачал головой и выдал приговор: от мяса или отказаться, или хотя бы ограничить.

Мол, тебе уже не двадцать и даже не тридцать, мужики от инфарктов дохнут как мухи, а ты сидишь тут и жуешь свиную отбивную у меня на приеме. Ну, отбивную я не жевал, конечно, но суть он передал верно, и пришлось слушаться, хотя и скрепя сердце.

А тут возраст и Основа позволяют есть что угодно. Ни холестерина проклятого, ни бляшек в сосудах, ни этого ощущения, что каждый кусок шашлыка отнимает у тебя полгода жизни. Молодое тело переваривает все подряд и просит добавки, а Основа еще и ускоряет метаболизм, так что ограничивать себя в животных белках и жирах нет ни малейшей причины.

Впрочем, предаваться воспоминаниям долго не получилось, ведь стоило сунуть в рот последнюю ложку супа, как голова сама переключилась на рабочий режим. Поднялся, ополоснул миску, вытер руки и пошел на объект.

У ворот все шло своим чередом. Мужики уже возводили опалубку под верхнюю балку, конструкция поднималась метра на полтора-два выше перемычки меж башен, все согласно чертежу, и Уль, как всегда, следит за каждой доской лично.

Собственно, получается у нас полноценная бетонная рамка, внизу балка утоплена в землю и в ней конусообразные углубления, в которые встанут намертво заостренные вертикальные бревна решетки. По бокам полозья, и их сейчас как раз шлифуют камнем, сбивая мелкие неровности.

И правильно делают, потому что бетон пока еще податливый, и мелкие выступающие наплывы в местах стыков досок опалубки можно убрать без особых усилий, а вот когда встанет окончательно, они останутся навсегда. По таким неровностям решетка будет постоянно цепляться, придется ее подбивать при каждом подъеме или спуске, а в критический момент даже секундная задержка может стоить жизни всей деревне.

Уль увидел меня, кивнул и продолжил подгонять доску, которая упрямо не хотела вставать на место. Подошел, глянул, подсказал ему подтесать нижний край на полпальца, и доска тут же села. Иногда все решают миллиметры, и на стройке это правило работает безотказно.

— К обеду заливаем? — уточнил у него.

— Если Борн ролики доделает, то да, — Уль вытер пот со лба. — Опалубка будет готова через час-полтора, раствор мужики уже замешивают.

— Добро. Позови, когда начнете, мне тут надо кое-куда заскочить.

Оставил ворота на Уля, потому что парень справляется и без моего постоянного присмотра, а сам пошел вниз по склону, к реке, проведать горн. Собственно, там осталось совсем немного, обжечь один кирпич с поглотителем, установить его в дымоход и подключить к рунной сети, и горн можно считать законченным. Ну, еще мехи нужны для подачи воздуха, но это вопрос отдельный и не такой срочный.

Дагну увидел издалека, она сидела на корточках недалеко от горна и смотрела на него влюбленными глазами. Рядом стоял Больд, сонный и помятый, и лениво скреб затылок, ожидая непонятно чего. Оба при этом держались от горна на расстоянии и подходить ближе явно не торопились, видимо, боялись навредить.

— Доброе утро, — подошел и сел рядом с Дагной. — Кирпич как?

— Обжигается, — сразу ответила она, не отрывая взгляда от горна. — Я его утром как увидела, сразу поняла, что он срочно нужен. Подсохнуть успел как надо, так что закинула сразу, думаю, к ночи будет готов.

Кивнул, потому что все верно, кирпич из големовой глины с поглотителем для дымохода, я его вчера оставил на видном месте в расчете ровно на это. Хорошо, на самом деле, когда рядом есть люди, которые думают на шаг вперед.

Уселся поудобнее и еще раз осмотрел горн. При дневном свете он смотрелся даже лучше, чем ночью, приземистый, ладный, обмазанный ровным слоем глины, с аккуратным проемом топки и коротким дымоходом. Мое ночное творение, от первого кирпича до последнего мазка раствора, и пусть кое-где глина подсохла неравномерно и пошла мелкими трещинками, восстановители свое дело сделают.

И тут вспомнил про наковальню, вскочил обратно на ноги так резко, что Больд от неожиданности шарахнулся в сторону и чуть не сел на обжиговую яму.

— А, кстати, надо же над наковальней думать! — выпалил, глядя на Дагну.

— Ну думай, — она спокойно посмотрела на меня снизу вверх. — Я ходила тут, присматривалась. На том берегу есть несколько подходящих камней, не идеал, конечно, но за неимением нормальной наковальни и они сгодятся. Притащить можно на повозке, людей побольше взять.

— Нет, у меня идея получше, — и по лицу Дагны стало понятно, что она уже привыкла к моим идеям и заранее готовится к чему-то непростому. — Помнишь пень от железного дерева в роще? — кивнул Больду, — Ты его срубил, когда лес валил.

— Тот здоровенный? — Больд оживился и перестал чесать затылок. — Ну да, я его... это... чуток промахнулся и задел. Но он сам раскачался! И вообще, подножку мне поставил корнями!

— Как бы то ни было, пень остался, и срез у него идеально ровный, — продолжил я, решив не углубляться в подробности столкновения Больда с деревом. — Полтора метра в ширину, форма неправильная, но поверхность гладкая. Выкорчуем, притащим сюда, вкопаем хорошенько и будет наковальня, которая любой камень за пояс заткнет! Железное дерево тверже, чем все, что у нас есть, молотом его не расколешь, а вес такой, что вибрацию поглотит лучше любого валуна.

— А если приживется? — скривилась Дагна. — Там же шипастые корни. Мне рассказывали, что рядом стоять невозможно.

— Во-первых, пня здесь еще нет, во-вторых, он точно пока не прижился, все-таки корни будут обрублены и дерево скорее всего и без того мертвое. А если вдруг и приживется, так пол у нас все равно бетонный будет. Усилим так, чтобы ни один корешок не проклюнулся.

— А идея здравая! — Больд аж подпрыгнул, и земля под ногами ощутимо вздрогнула. — Ну чего сидим? Пойдем, или как?

— Погоди, — остановил его жестом. — Сначала к Эдвину надо заскочить, спросить кое-что. Может, с нами пойдет, поможет. Ну и к старосте тоже заглянуть нужно...

— Ага, с Эдвином я уже познакомилась, — вздохнула Дагна. — Что-то сомневаюсь, что он обрадуется.

— Да нормальный он дед, чего вы все? — возмутился Больд. — Ну да, кидается какашками... Но в меня, кстати, не кидается. Вообще ни разу! Ну, то есть раньше бывало, но потом перестал.

— О, вот это даже странно, на него не похоже, — удивился я.

— Ну, значит, было дело, — Больд замялся и стал рассматривать собственные руки так, будто впервые их увидел. — Кинул он в меня, а я подумал, что это игра. Ну и кинул в ответ. Только он же мелкий и быстрый, попасть по нему трудно, так что я на всякий случай комок побольше скатал и бросил. В общем, когда его всей деревней все-таки откопали, он как-то пересмотрел свое отношение к совместным играм.

Дагна прыснула, прикрыв рот ладонью, а я на секунду представил себе эту картину и решил, что Эдвин, пожалуй, проявил редкую мудрость, когда решил прекратить кидаться в Больда.

— Ладно, всё решили, тогда ждите меня у ворот, — поднялся и отряхнул колени. — Пойду со всеми договорюсь, а потом выдвигаемся.

Собственно, не стал задерживаться и пошел в деревню. А по пути к старосте стоит прикинуть, кого из мужиков попросить на заготовку шиполиста. Вчера я ходил сам и убедился, что ничего особенно сложного в рубке нет, надо только объяснить технологию и дать людям привыкнуть к тому, что бревно огрызается.

Практиков с ними в любом случае отправят, староста на этом настаивает, а если прикажет, те даже помогут рубить. Ну и Тобас, кстати, в последнее время вырос в моих глазах, рубить он умеет, и если его отправить старшим на заготовку, справится. Не скажу, что мы с ним стали друзьями, но уже хотя бы перестали быть врагами, а в нынешних условиях и это немало.

Дом старосты встретил закрытой дверью, но стучать не пришлось, сам хозяин обнаружился на крыльце, где стоял и задумчиво разглядывал дальний край деревни, уж не знаю чего там такого интересного.

— Рей, — кивнул он, не меняя позы. — Чего пришел?

— Шиполист нужен, — пожал я плечами. — Мы вчера одно бревно притащили, на пробу, и оно подходит для ворот лучше, чем все, что я до этого пробовал. Ну а о свойствах вы и сами знаете, наверняка.

Староста повернул голову и посмотрел на меня, мол, продолжай, но покороче.

— Проблема в том, что рощица далеко, почти полдня в одну сторону, и если я пойду сам, потеряю целый день на одну только ходьбу, а у меня горн не доделан, ворота собирать надо, пень тащить, и вообще дел столько, что на неделю вперед расписано.

— Ну так и не ходи сам, — пожал плечами староста, и в этом жесте не было ни малейшего удивления.

— Собственно, к тому и веду, потому что ничего сложного в заготовке нет, любой справится, если объяснить, как рубить. Тарн и Фальк, которые вчера со мной ходили, знают и дорогу, и технологию, их можно старшими поставить. Ну и бригаду работяг бы, потому что тащить надо все подряд, и стволы, и ветки, пригодится каждая колючка.

— Добро, — староста кивнул. — Вышлю охотников и людей Хорга выделю. Сколько надо только уточни.

— Двадцати хватит с головой, — прикинул я и замолчал на секунду, примерно прикидывая, угадал или нет. Ну, в целом хватит, на каждое бревно по два человека, плюс ветки. — А, кстати, и вот еще что, насчет Тобаса хотел поговорить. — хлопнул себя по лбу.

Он чуть повернул голову, но выражение лица не изменилось, будто ожидал чего-то подобного.

— Он ведь отлично справлялся на рубке железного дерева, сам видел, просеку расчистил, из Основы выжимал все до капли. — и тут ни капли лжи, он действительно выкладывался во время рубки по полной, все это видели. Потому и выкладывался, собственно, —Практик из него толковый, и если его отправить на заготовку шиполиста, справится, там как раз Основа нужна, чтобы шипы подрезать и бревна обрабатывать.

— А сам почему ему не скажешь? — староста скрестил руки. — Я же его тебе с Хоргом отдал, он в вашем подчинении.

— Помню, — кивнул и постарался, чтобы голос звучал как можно более непринужденно, хотя на самом деле каждое слово продумано заранее. — Но он сейчас занят кое-чем другим. Выслеживает шайку воров, которые к нам с беженцами пришли.

— Чего? — бровь старосты поднялась на полпальца, и для него это все равно что у другого человека глаза полезли бы на лоб.

— А, он вам не рассказывал? — удивился я, и удивление мое было настолько делано, что даже бабка Аля это увидела бы, но я не актер, а строитель, если что. — Ну, у меня рог зубра украли, тот, которым я бетон уплотняю. Так Тобас поймал вора, вернул мне рог, а потом выяснилось, что вор не один, их там целая шайка, человек пять или шесть, может больше. И вот он теперь за ними следит, чтобы еще чего не натворили. Причем следит грамотно, не лезет, выжидает, собирает информацию, и вообще подошел к делу серьезнее, чем я ожидал.

Молчал он долго, и молчание это было не пустым, а рабочим, просто обрабатывал услышанное и складывал в голове.

— Хорошо, — наконец проговорил он. — Тогда пошлю за ним, пусть расскажет подробнее.

— Вот и отлично, — кивнул и уже развернулся в сторону лазарета, но остановился, в голове вертелась еще одна мысль, и проглотить ее я не смог. Может, и не мое дело, а может и мое, все-таки Тобас работает на моей стройке и от его состояния зависит результат. — И кстати, — обернулся и посмотрел старосте в глаза, хотя делать это непросто, ведь взгляд у него больно тяжелый. — Вам бы больше внимания сыну уделять. И не только наказывать, похвала от отца дорогого стоит, а он ее от вас, по-видимому, ни разу не получал.

Он не шевельнулся, и лицо осталось каменным, но где-то в глубине глаз что-то мелькнуло, слишком быстро, чтобы разобрать, то ли злость, то ли нечто совсем другое, чему я названия подбирать не стал.

Ушел, не дожидаясь ответа, нечего тут стоять и ловить реакции, не театр все-таки. Сообщил что хотел, а дальше пусть сам думает, не мое дело воспитывать чужих отцов. Но хотя бы намекнуть должен был, потому что Тобас, при всех своих недостатках, за последние дни сделал больше полезного, чем за предыдущие годы, и если это останется незамеченным, то грош цена всей этой педагогике.

Ладно, с шиполистом вопрос решен, охотники дорогу знают, бригаду пришлют, и если все пойдет нормально, к вечеру материалы уже будут. А у меня тем временем Эдвин на очереди и железная роща с пнем, который сам себя не выкорчует.

К лазарету подошел со стороны заднего входа, который закладывал в правой стене на случай расширения, и сейчас через него как раз выходила какая-то женщина с перевязанной рукой. Очередь у входа заметно поредела по сравнению с прошлыми днями, и люди в ней выглядели не так уж плохо, скорее поцарапанные да простуженные, чем по-настоящему больные. Видимо, тяжелых Эдвин уже поднял, а оставшихся долечивает по мелочи.

Заглянул внутрь, и первое, что бросилось в глаза — это мать Сурика, которая лежала на койке по центру, прямо под живым бревном, и выглядела несравнимо лучше, чем в последний раз. Глаза открыты, взгляд осмысленный, и когда она заметила меня, улыбнулась и кивнула, даже попыталась что-то произнести, но договорить ей не дали.

— Чего надо, паршивец? — рявкнул Эдвин откуда-то из угла, где он колдовал над чьей-то ногой, обложенной пучками трав. — Строить тут ничего не надо, все и так стоит!

— Ага, а то что крыша не утеплена, тебя, значит, вообще не смущает? — парировал я, осматривая потолок. — И второй этаж не жилой, если что, там пока только ветер гуляет.

— Гм... — Эдвин замер с пучком травы в руке и посмотрел вверх так, будто впервые узнал вообще о ее существовании. — И правда... Ты крышу пришел делать? Тогда проходи, так и быть.

— Не, не до крыши пока, — отмахнулся я. — Просто хотел насчет железного дерева кое-что узнать. Там Больд главное дерево в роще снес, когда лес валил, пень остался здоровенный, и мы его на наковальню приспособить хотим. Но вот вопрос, вымрет ли рощица без главного дерева? И если мы пень выдернем, не добьем ли этим остатки?

— Так мне-то откуда знать, дурной что ли? — Эдвин швырнул пучок травы обратно в плошку и вытер руки о халат, который когда-то, вероятно, был белым. — Чего я с этим деревом, болтал, что ли? Лет тридцать не подходил к этой роще! Идти надо, смотреть, щупать, а не гадать на ромашке!

— Ну так пойдем, — пожал плечами, на это и рассчитывал.

— Да пойдем, чего уж, — к моему удивлению Эдвин согласился без единого возражения, стянул халат и бросил его на лавку. — Позлорадствую хоть, что этот пень сраный наконец получил по заслугам. Всю жизнь стоял, падла, и корни выпучивал, будто он тут главный. Ну вот теперь посмотрим, как ему без макушки живется.

У ворот нас уже ждали Дагна с Больдом, как и договаривались, а я по дороге позвал еще пару мужиков, которые почему-то торчали в деревне без дела. Заскочил за лопатами и топорами, прихватил веревку, и такой нестройной толпой направились в сторону леса.

Охрану решили не брать, потому что с нами Больд, от него и так зверье разбегается еще до того, как он успевает кого-нибудь заметить. Ну и Эдвин в крайнем случае подстрахует, хотя в каком именно случае травник может оказаться полезнее Больда, я даже представить затрудняюсь. Да и деревня рядом, полчаса хода, так что переживать не о чем.

Шли по тропе, иногда приходилось огибать поваленные стволы деревьев, местами приходилось перебираться через завалы. Эдвин семенил впереди всех, опираясь на суковатую палку и бормоча что-то себе под нос, Больд топал позади и периодически наступал на пятки идущим перед ним, отчего те шарахались в стороны и тихо ругались.

— Больд, ну ты полегче там, — не выдержала Дагна, когда в третий раз чуть не полетела носом в грязь.

— Да я аккуратно! — возмутился тот, и от его голоса с ближайшей березы посыпались листья. — Это тропинка узкая, а я широкий, вот и получается нехорошо.

— Ты не широкий, ты безразмерный, — буркнул один из мужиков, потирая отдавленную пятку.

Чем дальше уходили от деревни, тем заметнее менялся лес вокруг. Ближе к частоколу все давно расчищено, пни торчат ровными рядами, бревна увезены, и свежие пеньки желтеют срезами на солнце. А вот дальше начиналось царство Больда, и выглядело оно так, будто тут порезвился ураган, причем не один, а сразу несколько и все в разных направлениях.

Деревья лежали вповалку, некоторые переломленные пополам, некоторые вывороченные с корнем, и между ними приходилось перелезать, протискиваться и обходить кругом. Бригады уже работали над ближними завалами, растаскивали стволы и сносили к дороге, но чем дальше от деревни, тем гуще лежал бурелом, и до здешних мест руки пока не дошли.

— Вот это я понимаю, работа, — Эдвин остановился и обвел посохом панораму разрушений. — Больд, ты бы так же по дому убирался, цены бы тебе не было.

— Да я убираюсь! — обиженно засопел тот. — Просто потом снова грязно становится, дверь маленькая и я в нее не всегда помещаюсь, вот косяк и отлетает, а с ним пыль.

Впрочем, был и практический смысл в том, что завалы не торопились разбирать полностью. Поваленные стволы создают полосу препятствий между деревней и лесом, и если жилы погонят зверье на штурм, пробираться через этот хаос будет сложнее, чем по чистому полю. Потом, когда дойдут руки, из этих бревен можно сложить грубое подобие второй стены на расстоянии выстрела от первой, но пока и так сойдет.

Чем глубже в лес, тем меньше было следов Больда, и деревья постепенно начинали стоять на своих местах, как им и положено.

— Споткнулся я, — на всякий случай пояснил Больд, заметив, что я оглядываю границу разрушений. — Вон о тот корень, и покатился маленько.

— Маленько это, видимо, полкилометра, — хмыкнул я, перешагивая через ствол, который лежал поперек тропы, перерубленный пополам чем-то, что явно не было топором.

— Ну а я чего, я же не нарочно, оно само все повалилось, когда я упал. Встал, а оно уже лежит. — обиженно протянул он, — Ну и дальше тоже, я же не виноват, что деревья такие хрупкие.Может там просто корни подгнили, не знаю. Или нет! Короед жеж! Ууу, падлюка какая, все деревья попортил, гад такой…

К железной роще подошли через полчаса, перебравшись через последние завалы, но тут ничего толком и не изменилось со вчерашнего дня.

Эдвин, не говоря ни слова, перебрался по поваленным стволам к пню, положил на него ладонь и закрыл глаза. Все замолчали и стояли, глядя, как старик стоит неподвижно, чуть наклонив голову, будто прислушивается к чему-то, чего больше никто не слышит. Прошла минута, другая, и я почувствовал легкое колебание Основы, едва уловимое, на самом пороге восприятия.

А потом Эдвин расхохотался, причем от души, запрокинув голову и хватаясь за живот, и хохотал так заразительно и долго, что Больд заулыбался, хотя явно не понимал причины, а мужики переглянулись с легким беспокойством на лицах.

— Ну? Чего хоть ржешь? — первой потеряла терпение Дагна, когда прошло минуты две, а Эдвин все не унимался.

— Ха! — он схватился за живот обеими руками, от одной толку уже не было. — В общем, вон, — указал посохом куда-то на край рощицы, где остался небольшой островок уцелевших железных деревьев. — Видите, которое повыше? Оно теперь главное! Ха-ха-ха!

— И что, что оно главное? — не выдержал уже я, терпение на исходе, а полезной информации пока ноль.

— Да потому что у них иерархическая система, балда ты стоеросовая! — Эдвин вытер слезы и попытался успокоиться, но его снова накрыло, и он засмеялся, только уже тише. — Самое сильное дерево всегда растет в центре, а вокруг ставит слабых, как живой щит. Если будут ломать лес, до главного не доберутся, пока не перемолотят всю свиту. Защитная стратегия, между прочим, не хуже твоих стен, и работает тысячи лет без всякого жидкого камня.

— Ага, только Больда в расчет никто не брал, — заметил я.

— Вот именно! — Эдвин снова прыснул. — Ну и этот, — он ткнул посохом в пень, — ослаб. Он теперь не главный, его понизили, можно сказать, в рядовые. Новое дерево приняло на себя управление, забрало все связи, и теперь этот пенек просто висит на корнях и жрет ресурсы, которые ему уже не полагаются по чину.

— Так сдох он или не сдох? — замотал я головой, потому что ботанические подробности интересны, но мне нужен конкретный ответ.

— Живой он, да, — Эдвин похлопал по пню ладонью. — Но теперь обычный рядовой, без привилегий. Так что забирайте смело, рощица не вымрет. Мельче станет, конечно, потому что размеры рощи зависят от размера главного дерева, а нового главного ты сам видишь, оно раз в десять поменьше прежнего. Но жить будет, и через несколько лет оправится, если не будете больше ничего ломать.

— А если мы и те деревья потом возьмем? — уточнил на всякий случай.

— Вот те как раз не трогайте пока, — Эдвин поднял палец. — Им обжиться надо, корни перестроить, новую иерархию выстроить. Дайте хотя бы сезон, а лучше два. А вот эти, — он обвел посохом поваленные стволы вокруг пня, — эти забирайте, они уже отключены от системы, корни к ним тянут последние соки по привычке, но скоро перестанут.

— Ну вот так сразу и надо говорить, — кивнул Эдвину, информация ведь и правда бесценная. — Благодарю, что разъяснил. Ну а теперь, — посмотрел на остальных, — давайте выдергивать пень, раз можно.

— Только поаккуратнее, — добавил Эдвин, отходя на безопасное расстояние. — Живое все-таки, и между прочим, матерится так, что даже мне неловко за него.

— Раз матерится, будем аккуратнее, — согласился я и засучил рукава.

Сразу приступили к работе, потому что время дорого и стоять разглядывать пень можно до вечера, а толку от этого никакого. Обступили его с трех сторон, и начали обкапывать корни. Шипастые, заразы, и даже под землей норовили воткнуться в ладонь, но если работать осторожно, не хватаясь за сам корень, а подрывая грунт вокруг, то вполне терпимо. Больд при этом оказался незаменим, потому что тяжелые стволы, лежавшие вокруг, он перекидывал как прутики, освобождая подходы и расчищая место для работы. А главное, мостки сооружал, ведь по земле особо не погуляешь. Ну ладно, не сооружал, а просто накидывал бревна.

Земля поддавалась неохотно, корни уходили глубоко и ветвились, и каждый из них приходилось аккуратно обнажать, прежде чем подрубать. Лопатой копали, руками выгребали, и периодически кто-нибудь из мужиков шипел сквозь зубы, напоровшись на очередной шип, который притаился в грунте и ждал свою жертву.

Но дело шло, и примерно через час пришло подкрепление, десяток копателей из бригады Хорга, которых староста, видимо, отправил вслед за нами. С ними работа пошла втрое быстрее, одни копали, другие оттаскивали землю, а третьи подрубали корни, которые уже обнажились достаточно. Корни, кстати, на глубине больше метра оказались совсем не такими злыми, шипы на них росли мелкие и редкие, а некоторые и вовсе были гладкими, видимо, на глубине защищаться не от кого.

Больд периодически наваливался на пень всем телом, пытаясь его расшатать, но тот сидел мертво, будто вросший в скалу, и даже не шевелился. Эдвин стоял в стороне, опираясь на посох, и наблюдал за процессом с искренним удовольствием, которое даже не пытался скрыть. Помогать отказался категорически, буркнув, что возраст уже не тот и лопата ему противопоказана.

— Рей! — послышался крик Дагны откуда-то из ямы, и я сиганул к ней, чуть не навернувшись на мокром корне.

— Что такое? — смотрю, вроде на шипы не напоролась, стоит целая и невредимая, но при этом пялится на обычный корешок так, будто увидела на нем надпись с рецептом вечной молодости.

— Да вот, сам глянь... — она указала пальцем на темный комок грязи, повисший на корне.

Протянул руку, взял комок, оторвал от корешка, и тяжесть оказалась неожиданной, ладонь аж просела. Начал протирать грязь, счищая слой за слоем, и постепенно из-под земли проступил тусклый металлический блеск.

— Мне ведь не одной кажется, да? — Дагна даже побледнела, хотя может показалось в полумраке ямы.

Продолжал протирать, и блеск становился все отчетливее. Комок размером с хорошую картошку, тяжелый, пальцами не разомнешь при всем желании. Постучал им по обуху топора, и звук получился чистый, металлический, без всякой двусмысленности.

— Давай дальше копать, чего стоишь? — только и выдавил я, мысли понеслись галопом, обгоняя друг друга.

Схватились кто за лопату, кто за топорик, и начали рыть с удвоенной яростью. Копнули чуть глубже, а там еще один клубень, покрупнее прежнего, и тоже тяжеленный, будто кто-то закопал тут горшок с железом. Сорвали и его, само собой, а потом обнаружилось, что не мы одни такие удачливые. С другой стороны ямы один из мужиков тоже нашел клубень, а на глубине от полутора метров они попадались все чаще, свисали с корней тяжелыми комками, только вместо крахмала в них чистый металл.

Если подумать логически, ничего удивительного тут нет. Железное дерево на то и железное, что вытягивает металл из почвы и отправляет в стволы, отсюда и невозможная твердость, и характерный блеск, который ни с чем не перепутаешь. А если дерево вытягивает больше, чем может переработать, то что? Верно, откладывает про запас, в клубнях на корнях, чтобы потом забрать, когда почва обеднеет.

— Да я чувствую, что металл отличный! — Дагна вытерла глаза тыльной стороной ладони, и я не уверен, что это от грязи.

Раскопки оживились мгновенно, ведь нет лучшей мотивации для копателя, чем блеск металла на дне ямы. Горка самородков у края росла с каждой минутой, и что приятно, никто не пытался утянуть находку себе. Все прекрасно понимали, что железо в руках кузнеца полезнее, чем в чьих-то карманах, тем более когда кузнец стоит рядом и следит за каждым клубнем глазами голодной волчицы.

Прошло еще часа полтора, все перемазались с головы до ног, промокли от пота, но зато корневая система была обнажена почти целиком. Больд навалился на пень всем весом, и на этот раз он качнулся, совсем чуть-чуть, но заметно. Подрубили еще несколько корешков, подкопали с дальней стороны, и Больд уперся снова. Мышцы на его руках вздулись так, что стало страшно за рукава, лицо побагровело, и с диким ревом, от которого где-то вдалеке что-то определенно упало, он перекатил пень набок, уложив его на заготовленные заранее бревна.

— Тащим к кузне! — рыкнул Больд, и на ближайшей березе сорвалась с ветки испуганная сойка. — Ой... Она сама улетела.

— Тащим, Больд! — крикнула Дагна, и я не припомню, чтобы когда-либо раньше видел на ее лице такое искреннее счастья. Гордая, сдержанная, суровая кузнечиха, которая и улыбается-то через силу, сейчас сияла так, что хоть факел гаси.

Ну, как водится, выдернуть оказалось чуть ли не легче, чем доставить. Впереди полоса препятствий из поваленных стволов и несколько километров пути, причем по бурелому, через который вчера с одним бревном шиполиста еле продрались. Благо хоть под гору, но даже с учетом уклона задача нетривиальная, потому что пень весит столько, что земля под ним продавливается на ладонь.

Сложили плот из бревен потолще, взгромоздили на него пень, и покатили, подкладывая снизу другие бревна в качестве катков и переставляя их по мере продвижения. Пень при каждом толчке норовил съехать набок, плот упирался в очередное препятствие, и приходилось его убирать, кочки срезать лопатой, камни откатывать в сторону. Прошли метров двадцать, и все повалились на землю, глядя в небо и просто дыша, сил не осталось даже на ругань.

— Ну чего, долго лежать собираетесь? — Эдвин стоял над нами и постукивал посохом по ближайшему бревну. — Жевяке кушать надо, он с голыми корешками долго не пролежит, засохнет к вечеру. Давайте уже, тащите!

— Так ты бы помог хоть, Эдвин! — простонал кто-то из мужиков.

— Давайте давайте, я старый, мне нельзя, — отмахнулся тот и отошел на шаг, чтобы не мешать подъему.

Полежали, встали, покатили дальше... Но препятствий все больше, сил все меньше, и с каждым пройденным метром я все отчетливее понимал, что замахнулись мы чересчур широко. Расстояние до деревни, которое утром казалось пустяком, теперь растянулось в бесконечность, и пень на плоту выглядел издевательски неподвижным при каждой остановке.

— Может и правда камни тогда притащить на первое время? — выдохнул Больд, садясь прямо на землю, и земля под ним отозвалась глухим стоном. — Давно так не упахивался...

— Ну так ты после лесоповала не восстановился толком, — напомнил ему. — Сам же говорил, слабый пока.

— Ага, но и пень какой-то неправильно тяжелый...

— Эх, ну бестолочи, а? — всплеснул руками Эдвин и посмотрел на нас так, что захотелось немедленно спрятаться за ближайшее бревно. — Откуда берутся-то такие? Вот откуда? Нет, ну правда, я не понимаю!

С этими словами он перешагнул через лежащих нас, подошел к пню и положил на него ладонь. Короткая вспышка Основы, которую заметил, наверное, только я, потому что Дагна с Больдом в этот момент были заняты разглядыванием собственных мозолей. Корни шевельнулись, дрогнули, и пень встал на корешки и засеменил в сторону деревни, перебирая отростками, как паучок на тонких лапках.

Я аж подпрыгнул с земли, да и остальные тоже, зрелище было из тех, которые заставляют усомниться в собственном рассудке. Пень весом в несколько тонн, бодро семенил по лесной тропинке на собственных корнях, аккуратно переступая через бревна и огибая кочки.

— Эдвин! — выдавил я, когда голос вернулся. — А можно было вот так сразу, да? Мы тут два часа чуть не сдохли его тащить!

— Можно, — лукаво ухмыльнулся Эдвин, и в глазах его плясали такие веселые чертики, что захотелось его придушить. — А зачем?





Глава 4


Нет, бесполезно… Мозг тупо отказывался принимать информацию, и всё тут. Хотя глаза-то видели, как пень прошагал мимо на собственных корешках, терпеливо подождал пока выкопаем ямку, а потом аккуратно сел в нее и даже пошоркал корнями, устраиваясь поплотнее.

Факт перед глазами: пень сидит в яме, корни растопырены в стороны и вгрызлись в грунт, верхний срез блестит на солнце, и если не знать предыстории, можно подумать, что он тут стоял всегда.

Эдвин, конечно, стоял все это время рядом и посмеивался, для него в этом нет ничего удивительного, а я вот до сих пор перевариваю увиденное. Более того, даже мысленно добавил строчку в список вещей, к которым никогда не привыкну, причем на почетную позицию сразу после храпа Ректа.

Впрочем, вот она кузня, почти готова. Горн стоит, пень-наковальня на месте, и вроде бы все хорошо…

Но кузня готова лишь почти, остались еще кое-какие дела. Труба на горне нужна высокая, без нормальной тяги ковать не выйдет, и это задача на сегодняшний вечер, когда Дагна достанет обожженный кирпич. Ну и стены бы, конечно, потому что сейчас у нас только корявый камышовый навес, который загорится от первой же искры, а искр в кузне, как водится, предостаточно.

— Так, все, я пошел! — рявкнул Эдвин и стукнул посохом о землю, будто ставил точку. — Если будете железяками какими подкармливать, пень будет рад. А так, я ему запретил расти вверх, только корни полезут, так что думайте с этим что-нибудь.

— А ростки? — уточнил я.

— Могут полезть, — он пожал плечами. — Не знаю точно, оно ж живое, может и полезут. Ну, разберетесь как-нибудь, не маленькие.

— Спасибо, Эдвин! — Дагна чуть не прослезилась, и голос ее дрогнул так, что я на секунду подумал, что и правда заплачет.

Оно и понятно, для нее это не просто пень и не просто горн, а все производство целиком, вся ее жизнь, поставленная на паузу с тех пор, как она сюда попала. Еще бы не прослезиться, теперь можно будет работать по-настоящему, и мало того, она уже успела пару раз приложиться молотом к наковальне и убедиться, что поверхность держит удар как полированный камень, даже лучше.

На этом Эдвин ушел, ворча что-то про глупую молодежь и ее восторги по пустякам, а мы стояли и смотрели на расширяющееся производство. Горн, наковальня, навес, и груда железных клубней у края, которые буквально недавно выковыряли из корневой системы.

Кстати, точно же... Пока все любовались пнем и проверяли, как он держит удар, как гасит вибрацию и насколько гладкий у него срез, я подобрал один клубень и взвесил в ладони. Увесистый, грязный, но под коркой земли определенно металл, это я чувствую без всякого анализа.

Но чувствовать и знать не одно и то же, а потому ладонь на клубень и единичка Основы улетает привычным маршрутом.

[Анализ материала...]

[Анализ завершен]

[Объект: корневой клубень железного дерева. Фрагмент]

[Материал: железо с послойной органической структурой. Чистота высокая, посторонние примеси отсутствуют]

[Прочность: средняя. Слоистость допускает расщепление при целенаправленном воздействии]

[Вместимость Основы: низкая]

[Особые свойства: полурастительная природа материала. Слои формировались поэтапно в процессе накопления металла корневой системой. Структура напоминает годичные кольца, но состоит из чередования плотного железа и тонких органических прослоек]

[Основа: 19/20]

Ну что, как и предполагал, обычное чистое железо, без примесей и без сюрпризов. Взял второй клубень, поменьше. Опять единичка Основы, опять анализ.

[Основа: 18/20]

О как, сталь. Те же слои, тот же принцип, но железо тут с углеродом, и концентрация достаточная, чтобы система распознала разницу. Третий клубень снова показал чистое железо без углеродных добавок.

Получается, клубни вперемешку, как повезет. Где дерево вытягивало из почвы чистое железо, там и откладывало чистое, а где попадались углеродистые соединения, там формировалась сталь. Сортировать придется вручную, но это уже Дагнины заботы, ей с молотом по первому удару станет ясно, что перед ней.

Жаль, что не адамантий какой-нибудь или мифрил, но кто ж у природы заказывал редкие металлы. Зато чистое, без шлака и без мусора, а для деревенской кузни это уже подарок, который невозможно переоценить.

И главное, где искать теперь понятно. После раскопок одного-единственного пня набралось килограмм десять-пятнадцать клубней, а что будет, если копнуть поглубже? А если покопаться в корнях других деревьев? Пеньков там сотни,даже тысячи, пусть они и поменьше, но кто знает, может клубней на них не меньше, чем на нашем.

Ладно, хватит мечтать... Посмотрел на солнце и понял, что у ворот меня уже заждались, а я тут рассиживаюсь и любуюсь металлическими корешками.

— Вы пока обустраивайтесь, — поднялся и отряхнул штаны. — Дагна, ты подумай, что где будет стоять, прикинь расстановку, и займитесь подготовкой к заливке.

— К какой заливке? — она непонимающе захлопала глазами.

— Ну, Эдвин же четко указал, корни живые. Ты как собираешься по колючкам ходить и ковать? Бревна каждый раз подкладывать? Нет уж, давай сразу плиту зальем, бетонную, и будем надеяться, что шипы ее не пробьют.

— Глубина с ладонь? — уточнила она, и в глазах уже заблестел деловой огонек.

— Да, около того, а снизу мелкого камня насыпь. Можешь крупный брать, а Больд его мелким сделает, так ведь? — кивнул нашему главному уничтожителю всего сущего.

— Хоть в муку перемолю, — усмехнулся здоровяк и для наглядности хрустнул костяшками пальцев, от чего у ближайшего навеса чуть покосилась стойка.

— Все, побежал, больше не могу задерживаться. — махнул им, — Вечером как кирпич достанешь, сразу положим трубу и будет тебе рабочий горн!

Побежал, и только по пути вспомнил, что нам бы для начала меха поставить на воздуховоды, так что сегодня вечером горн все еще не станет полноценным. Но грех жаловаться, у нас хотя бы рисуется общая картина, и картина эта все больше похожа на производство, а не на стихийное бедствие.

И хочу отметить, что эту кузню обязательно надо обнести стеной. Можно даже само здание из бетона отлить, со стенами в метр толщиной, не пожалеть на прочности. Тогда даже во время штурма работу можно не останавливать, а это дорогого стоит, ведь именно в бою кузнецу и положено работать, латать снаряжение, точить, ковать наконечники, пока бойцы держат стены.

Правда, тогда и дверь придется сделать серьезную, из двух слоев листовой стали с бетонной заливкой между ними. И с окошками что-то придумать, потому что без вентиляции в глухой коробке не поработаешь, а большие проемы ослабят конструкцию. В общем, защитить здание надо, а в перспективе и подземный ход куда-нибудь к центру деревни прокопать, на всякий случай.

Да, как обычно, планов целая куча, а на реализацию нет ни рук, ни времени. Но хотя бы с частоколом успеваем, отсюда уже слышны крики работяг и с одной стороны даже видно, как усиленная стена ползет вокруг деревни.

У ворот работа кипела во всю, Уль не стал меня дожидаться и правильно сделал, видел, как мы с пнем пробежали мимо, и понял, что это команда на старт. Ролики лежали на пеньке рядом с опалубкой, подошел, взял один, покрутил.

Ну, тут все как заказывал, хотя до идеала далеко. Оси Борн сделал подлиннее, как и просили, загнул на концах, и вмонтировать их в бетон, привязав к арматурным выпускам, не составит труда. Но покрыть бы смазкой, причем пожирнее, ведь без подшипников они и так будут тяжело ходить, а без смазки заклинят через неделю и поржавеют через две.

Но помимо бригады заливщиков, здесь же работали еще пятеро мастеров. Плотники вдвоем, Бьерн, который как раз закончил со второй крышей башни, и подмастерья. А сгрудились они все вокруг нескольких колючих бревен.

Да уж, долго мы с этим пнем провозились... Я-то думал, что колючие бревна придется ждать, а они пришли даже раньше меня. По крайней мере пять штук, считая вчерашнее, и судя по всему еще несколько на подходе.

Мастера сейчас на этапе разрядки: тыкают бревна палочками, ждут, когда выстрелившие шипы уберутся обратно, и снова тыкают. Одно бревно уже устало колоться, запас Основы в нем иссяк, и с его обработкой закончили. Вырубили пазы, подготовили крепеж. Рядом лежали и железные бревна, но плотники подходить к ним почему-то не спешили.

— О, пришел! — окликнул Ольд, но я покосился на Уля. Заливка идет, и возможно вибрировать уже пора... Но тот помотал головой, мол, рано еще, не долили.

— Давай-давай, сам захотел из железного дерева лепить, теперь отдувайся, — Ольд ткнул пальцем в сторону железных бревен. — Со своим инструментом, а то мой убивать не хочется.

Ну что ж, отдуваться так отдуваться, сам как-бы не спорю на эту тему, ведь кто если не я. Пока стоял и прикидывал, с чего начать, через ворота принесли еще бревно и бросили к остальным. Шипы вырвались из-под коры, бревно впилось в землю дюжиной колючек, и плотники осыпали работяг бранью, мол, предупреждать надо, как теперь между бревнами ходить, левее надо было кидать и аккуратнее.

— Я тут все разметил, — Ольд подвел меня к железному бревну и указал на ровные расчерченные линии. — Надо вот так подрубить, а дальше уже сами все соберем. Но если ты не можешь, то давай подождем, сейчас кто-нибудь из практиков подойдет. Я старосте рассказывал, он в принципе обещал помочь с резкой.

— Ну, пусть помогают, но и ждать не буду, — отмахнулся я. — сам начну пока, а там посмотрим, как пойдет. Как-то же рубил эти деревья, и ничего, справлялся.

— Ну смотри, — Ольд прищурился. — Я ж не знаю, как там у вас, у практиков, дела обстоят. Ты же вроде какой-то другой, не воин и все такое.

— Просто руки не из жопы, вот и вся практика. — усмехнулся я, — Все, занимайтесь шиполистами, я тут разберусь.

Взял топорик, примерился, и дальше все как на тренировках, не зря же зарядку делаю по утрам. Тем более вторая ступень дает куда больше контроля, чем раньше, и топор ложится ровно туда, куда нужно, да и покрытое Основой лезвие режет все что захочешь. В разумных пределах, разумеется.

С другой стороны, а кто вообще может что-то заподозрить? Ну да, все знают, что я практик, это уже давно не секрет, и кто-то из боевых путей на первой ступени вполне способен покрыть лезвие Основой и рубить железное дерево. Медленно и криво, с расходом Основы как из дырявого ведра, но способен же.

Собственно, так это и выглядит со стороны, ничего подозрительного, обычный молодой практик пыхтит над бревном, тратит кучу сил и времени, и результат далек от идеала. Никто ведь не видит, что я не просто покрываю лезвие, а именно Разрушением расщепляю волокна, и топор скользит по заранее намеченной линии, как по маслу. Ну, почти как по маслу, если масло иногда застревает и требует дополнительного пинка.

О наличии двух путей одновременно догадался пока только Эдвин, и то потому что видел настоящих Созидателей и прекрасно понимает разницу между созидательным потоком и боевым выбросом. А остальные? Для остальных я просто парень, который зачем-то лупит топором по железному дереву и иногда у него даже получается. Созидателей в этих краях не видели наверное никогда, так что сравнивать не с чем, и даже если кто-то заметит легкое свечение на лезвии, спишет на обычную практику.

Хотя ладно, не очень-то и легко это дается, если начистоту. Пару единичек Основы пришлось потратить на один паз, а ведь мне их только для рамки надо вырубить аж восемь штук, после чего переключаться на пазы горизонтальных бревен, а там еще шестнадцать плюсом к этим. Арифметика проста, и Основа в таком темпе кончится на первой трети работы. Придется делать перерывы, восстанавливаться, а это время, которого и так нет.

Вырубил следующий паз, и там экономнее вышло, всего единичка ушла, видимо, приноровился. И как раз в этот момент у нам подошел... Нет, не Кейн, хотя я рассчитывал именно на него. И даже не Вельт, хотя тоже вариант. Да и вообще, охотников в деревне хватает, особенно молодых, с невысокими ступенями, правда эти невысокие, судя по всему, все равно повыше моей будут. Но пришел сам староста, причем в рабочей одежде.

Стройка на какое-то время замерла. Мужики уставились на старосту так, будто он голышом вышел, хотя ничего подобного, просто рубаха потертая да штаны подвернуты. Я и сам, грешным делом, немного опешил, потому что староста на стройке в рабочем виде это примерно как увидеть медведя в городской ратуше, вроде и представить можно, но глаза все равно отказываются сразу верить.

— Продолжайте работу, — сухо бросил он, и голос не оставил пространства для обсуждений.

Мысленно нарек этот день субботой, независимо от того, какой именно день сегодня по календарю. Ну а что? Староста вышел работать, значит субботник, других объяснений не требуется.

— Показывай, — коротко обратился ко мне и подхватил с земли мой топорик.

Остальные постепенно начали возвращаться к работе, ну и я не стал тупить. Показал разметку, подождал, пока староста прицелится. Резкий выпад, росчерк света, и вот от заготовки отпадает идеально ровный кусочек, а на бревне остается шиповое соединение. Уж не знаю, как он умудрился за один удар сделать два реза, но кажется, мне надо тренировать глаза. Вдруг там два удара было, а я тут стою и моргаю.

И вот теперь дело пошло на лад. Каждое соединение отнимало у нас минут по пять, и да, большая часть времени уходила на поиск целей для старосты. Я показывал и объяснял, он рубил, и после каждого удара оставались идеальные срезы.

Причем не взлохмаченные спилы, через которые в древесину может просачиваться влага, а именно гладкие обрубки, как будто полированные. Мои пазы рядом с его выглядели так, будто их ковырял ребенок палочкой, но они тоже работать буду, просто у меня на них побольше времени и сил ушло.

Собственно, какой-то там час, и вот у нас уже вырублены все углубления, соединения, чашки и все что надо для сборки рамки. Но рамку собирать пока не стали, ведь ее надо собирать сразу между столбов. Такая вот технология, потому что если собрать заранее, то мы потом эти ворота тупо не вставим в ложбинки на бетонном основании. Бетон штука неумолимая, миллиметр лишний и все, приплыли, начинай сначала. А тут и не миллиметр, углубления сантиметров по десять каждое.

— Ну все, теперь ждать, пока плотники закончат, — пожал я плечами, на что староста молча развернулся и пошел переодеваться. Задачу он на сегодня выполнил и отправился дальше бездельничать совершенно заслуженно. Почаще бы его к работе припрягать, уж больно полезным оказался, одна беда, деревней тогда будет рулить некому.

Дальше, пока остальные заканчивали с колючими бревнами, сбегал домой, взял бутылек с клеем, на всякий случай. Ну а что? Лучше лишний раз проклеить, вдруг сработает мое варево. А если не сработает, так хоть в будущем не буду тратить время на варку, корешки-то еще остались.

Вернулся, и почти сразу начали монтаж. Поставили в ложбинки в бетоне два железных бревна, затем нижнюю распорку в пазы. Посмотрели, конструкция в целом прекрасная, все в размер. Верхнее бревно рамки тоже встало, попробовали покатать вверх-вниз, конструкция почти не цепляется, только по мелочи подравнять. И даже не болтается, что самое удивительное, встала как родная.

— Твое удивление меня оскорбляет, — прокомментировал Ольд. — Я же рассчитывал.

— А эти строили, — указал я на мужиков из бригады заливщиков.

— Э, нам тоже обидно! — возмутились те, но в итоге заржали.

В общем, пока все занимались монтажом, я спокойно наносил на бревна руны. Разумеется, выжигал, ибо царапать на железном дереве это отдельный вид самоистязания, после которого пальцы скрючиваются в клешни и отказываются разгибаться до утра.

Узлов в руническом рисунке не так много, как хотелось бы, ничего особенного заметить не смог, никаких намеков на новые руны. Но оно и понятно, деревца молодые, Основой не перенасыщены как тот же голем. Хотя пиявка тоже молодой была, и ничего, это ей не помешало. Ну вот, видимо, тут как повезет.

Даже пропустил по одному из бревен побольше Основы, и какой-то из узелков отличался от остальных, но слишком мелкий, не успел толком ничего разглядеть. В общем, накопители на поперечных балках рамки, восстановители на вертикальных, и это логично, ибо вертикальные будут постоянно елозить по бетону и со временем сотрутся, так пусть хоть восстанавливаются потихоньку.

Ольд уже хотел покрыть какой-то жижей готовую рамку, мол, чтоб рыжью не покрылась, но я его вовремя остановил.

— Погоди, сейчас хоть закончу со своей работой, а то мешать будет.

Протянул соединитель от верхнего к правому боковому, и... в месте шипового паза соединитель повело. Попытался протолкнуть, потратил еще единичку Основы, но вышло настолько криво, что я искренне порадовался отсутствию Эдвина. Старик бы точно зарядил навозом и за шиворот напихал для закрепления эффекта.

А что если... Посмотрел на замерших внизу плотников.

— А давайте чуть разберем? Клеем промажу.

— Ага, железное дерево клеить, гениально, Рей, — Ольд показал большой палец. — Не майся хренью, давай строить уже. На скобы посадим, полосами железными укрепим.

— Не, клей особенный, надо пробовать, — помотал я головой. — Ты помоги подразобрать, а дальше уже посмотрим, надо ли это. Одно соединение, ради эксперимента.

— Ну одно ладно.

Ольд поднялся по лесам, помог выбить шип, дальше я капнул клеем из бутылочки из-под сивухи и размазал пучком травы. Все, забиваем обратно! Ольд стукнул киянкой, и бревно встало как влитое, а по краям выдавило несколько капель черного клея. Положил ладонь, выпустил единичку Основы... и черная жижа с шипением впиталась в дерево.

— Да ну... — протянул Ольд.

— Ага... — не менее удивленно проговорил я.

Нет, не показалось. Два бревна действительно сплавились между собой, и интереса ради, пока Ольд пытался прийти в себя и мысленно прикидывал, какую бы цену предложить мне за такой клей, протянул соединитель в месте сочленения. И он прошел так, будто это не два бревна, а вполне себе одно! Сплавились на уровне Основы, не иначе.

— Да поделюсь, если что, жалко что ли. Мебель может сделаешь мне потом, как домом своим озабочусь, — похлопал Ольда по плечу.

— Поделишься, конечно, я иначе с тебя живого не слезу! — расхохотался Ольд. — А ну давайте работать! Разбираем все пазы, проклеиваем!

Все вокруг сразу засуетились, и ворота начали собираться в единую конструкцию в каком-то невероятном темпе. Стук, крики, все это смешалось единым гулом, пока решетка закрывалась бревно за бревном.

— Ай, собака! — зашипел кто-то из подмастерьев, потому что один из шиполистов решил показать характер и на последних каплях Основы высунул шип на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы распороть ладонь работяги в кровь. Его сразу направили в лазарет, ведь рана глубокая, но работа не остановилась, просто теперь все стали аккуратнее.

Я же продолжал выжигать руны, и самым сложным оказалось вывести руну поглощения прямо на центральном бревне шиполиста. Основа нужна, сюда будут бить сильнее всего, а значит и на подзарядку всех бревен должно хватить.

Убил, пожалуй, час на это. Выводил как в последний раз, ведь это не глина, тут вторую попытку уже никто не даст. Из пальца тянулась тончайшая светящаяся нить, а за ней оставался обугленный след на поверхности бревна. Но по итогу даже смог добиться сносного качества нанесения, так что руна будет работать. Следом соединил с остальной сетью, нанес восстановители и накопители, и как-то незаметно работа подошла к концу.

Руки еще тянутся к инструменту, мужики переминаются с ноги на ногу, а работать-то больше нечего. Так и стояли в тишине, смотрели на башни, на закрытую решетку. Солнце уже склонилось к закату, и последние лучи осветили две монументальные башни, переход между ними, новые ворота. Все это даже издалека выглядит не просто надежно, а нерушимо.

Верхняя балка все еще в опалубке, подпорки переставили на перемычку меж башен, но она уже схватывается, я чувствую. Еще немного, и выдержит собственный вес, а там уже и доски можно будет снять, и ролики нагрузить.

— Жопа этим Жилам будет, — проговорил кто-то из толпы.

Обернулся, а тут чуть ли не вся деревня собралась. Даже Хорг присоединился и смотрит не на башни, а на меня, причем с нескрываемой гордостью.

Я обвел взглядом все разом, башни, решетку, толпу, и в этот момент по груди прокатилась волна тепла, от которой перехватило дыхание. Жар расползался от центра к ребрам, скатывался по рукам, и легкое покалывание быстро переросло в жжение. Будто кто-то плеснул кипятка прямо под кожу, и теперь он ищет выход, давит изнутри, рвется наружу через каждую пору.

[Внимание! Объем Основы превышает текущий максимум хранилища]

[Основа: 26/20]

[Избыток будет рассеян в течение ближайшего часа, если не будет израсходован]

[Путь Созидания II: 1% → 37%]

[Путь Разрушения II: 1% → 4%]

Мужики клали кирпич, заливали бетон, таскали бревна, резали пазы, вязали арматуру, обжигали черепицу, и каждый из них внес свой вклад. Но мой вклад вселенная тоже оценила, и это приятно. Да, где-то в мыслях я допускал, что сразу взлечу до сотни процентов, и даже немного переживал по этому поводу… Но как минимум, каждая следующая ступень требует все больше, ну и плюс мой вклад не настолько невероятен.

Да, бетон придумал, причем вполне оптимальный и прочный, плюс рунную сеть создал, что тоже важно. Но тридцать шесть процентов — это ведь действительно много, если так подумать. На первой ступени действительно взлетел бы до сотни сразу, а теперь придется потеть, чтобы продвинуться дальше и забраться повыше.

А вот Разрушение подросло всего на три процента, и тут, пожалуй, заслуга шиполиста. Каждый удар по колючим бревнам шел через Основу, каждый паз вырубался с расщеплением волокон, и система это заметила, хоть и оценила скуповато. Ну да ладно, хоть что-то. Может еще какие крохи будут прилетать, если враги начнут убиваться о шипы решетки, кто ж знает.

Да уж, жжется… Ощущения не из приятных, передозировка Основой вряд ли пойдет на пользу. Хотя мне-то откуда знать? Может после каждой такой передозировки мое хранилище по чуть-чуть растет, или какие-то там каналы расширяются.

Поднял руку, и в закатном свете заметил тонкие светящиеся линии, пробегающие под кожей от запястья к локтю. Быстро опустил, пока никто не заметил, хотя какое там, все смотрят на башни, а не на мои руки.

— Мы это сделали, — проговорил тихо, и глупая неуместная улыбка расползлась по лицу сама, против воли, хотя через пару недель сюда придут твари, против которых эти башни будут первой и может быть последней линией обороны.

— Да-а-а! — подхватил кто-то из толпы, и голос этот разнесся над стройкой так, что на дальнем конце деревни залаяли собаки.

Дальше народ уже не сдерживался. Мужики орали, хлопали друг друга по спинам, кто-то уже предлагал выкатить бочку и отметить как полагается, и на секунду показалось, что мы не ворота построили, а войну выиграли. Хотя до войны еще далеко, и я бы предпочел вообще обойтись без нее, но кто ж меня спрашивает.

— Праздник устроить надо! — раздался чей-то голос.

— Какой к лешему праздник, — буркнул Хорг, и толпа моментально притихла, — Частокол не готов, южные ворота даже в проекте нет, и через две недели у нас тут будет такой праздник, что мало не покажется! Вот тогда и попразднуем, если живы будем.

Хорг, как обычно, режет правду с хирургической точностью. Строить и строить, а к приходу жил у нас не готово ровным счетом ничего из того, что хотелось бы считать готовым. Северные ворота стоят, и это прекрасно, но южный вход в деревню все еще обычная дыра в частоколе, через которую любая тварь пролезет без приглашения.

И что с ней делать пока непонятно, потому что ставить вторую пару башен не хватит ни времени, ни материала. Может, туннель под частоколом организовать, или какое-нибудь нестандартное дешевое решение, потому что стандартные у нас давно закончились вместе с бюджетом. А бюджет в нашем случае — это время.

Мыслей набежало столько, что голова загудела, и даже толком порадоваться не получается. Каждый раз, когда пытаюсь выдохнуть и насладиться моментом, из-за угла выглядывает очередная нерешенная задачка и портит все удовольствие. Ладно, раз Основа все равно вылетает через кожу и тратится впустую, лучше пущу ее на дело, чем буду стоять и светиться в темноте как сломанный фонарь.

[Анализ объекта...]

[Анализ завершен]

[Объект: надвратное укрепление. Оборонительное сооружение. Конструкция завершена]

[Состав: две сторожевые башни, переход, подъемная решетка]

[Материал башен: обожженный кирпич на растворе с добавлением дегтя железного дерева, насыщенный Основой. Бетонный каркас с арматурным усилением]

[Материал кровли: брус с дегтярной пропиткой]

[Материал ворот: железное дерево (горизонтальные элементы), шиполист (вертикальные элементы). Соединения усилены клеевым составом на основе волосянки]

[Бетонные направляющие: столбы с роликовой системой подъема]

[Несущий контур: замкнут]

[Рунная сеть: единая. Все элементы связаны]

[Особое свойство: шиполист сохраняет способность к выбросу шипов при контакте. Подзарядка от рунной сети через поглотитель на центральном бревне]

[Особое свойство: клеевой состав обеспечивает монолитность соединений на уровне Основы. Разъединение элементов ворот невозможно без разрушения материала]

[Недостаток: механизм подъема не завершен. Отсутствует противовес. Верхняя балка не набрала расчетную прочность]

[Недостаток: кровля башен требует дополнительного закрепления]

[Рекомендация: не нагружать верхнюю балку в течение суток до набора полной прочности бетона]

[Основа: 25/20]

Несущий контур замкнут и рунная сеть единая, эти два пункта стоят всех бессонных ночей, всех мозолей, и даже разорванной ладони того бедолаги, которого шиполист укусил напоследок!

Недостатки тоже есть, но некритичные. Противовес доделаем завтра, балка наберет прочность за ночь, кровлю подлатаем и обустроим выходы наверх для стрелков, и все заработает в штатном режиме. А шиполист будет подзаряжаться от рунной сети, и это значит, что ворота не просто закрывают проем, а активно колются в ответ на любое прикосновение, и заряд у них теперь не кончится, пока работают накопители.

Убрал ладонь и развернулся. Народ все еще толпился, обсуждал, кто-то тыкал пальцем в решетку и восхищался, кто-то щупал стены башен, будто не верил, что они настоящие. Ко мне подходили, хлопали по плечу, что-то говорили одобрительное, но я уже не слушал и не вникал, просто кивал и шел сквозь толпу к себе, на участок, вниз по склону.

Основа продолжала выходить через кожу, и ощущение это можно описать так: будто потеешь, но вместо пота выделяется что-то теплое и покалывающее, и рубашка уже промокла в местах, где каналы проходят ближе к поверхности. Еще немного, и светиться начну в темноте, а темнеет уже быстро, солнце за лесом, и только розовая полоска на западе напоминает, что день все-таки был.

На участке у реки горел небольшой костерок, и рядом с ним обнаружилась Дагна, которая поднялась навстречу и протянула мне кирпич. Обычный с виду, из големовой глины, теплый после обжига, и на поверхности угадывался знакомый рисунок поглотителя.

— Обжегся, наконец, — она улыбнулась и кивнула на горн.

Повертел кирпич в руках, пропустил через него каплю Основы. Руна на месте, обжиг не повредил рисунок, каналы целы. Нормальная работа, даже придраться не к чему.

— Ну что, давай строить, Дагна, — вздохнул и посмотрел на площадку вокруг горна.

А посмотреть было на что. Пока я весь день возился с воротами, тут кипела своя работа. Дагна выкопала траншею по контуру будущего помещения кузни, срезала землю на полторы ладони по всей площади помещения. Больд, судя по количеству щебенки на дне, раскрошил не один валун, и подушка из мелкого камня уже уложена ровным слоем.

Площадка получилась просторная, и помимо пня и горна оставалось место для маневра. Очертили будущее помещение с запасом, все-таки в будущем я планирую устанавливать здесь дополнительное оборудование.

— Яму сама копала? — кивнул на углубление.

— Больд помог, но я следила, чтобы ничего не сломал. В основном подальше от горна ковырялся, — она пожала плечами так, будто это не заслуживает обсуждения. — Он и щебенки наколотил, ты же видишь. Камни мне таскать не дал, потому половину сломал по пути. Ну а потом сжимал их в кулаке и сыпал крошку, ему это проще, чем мне чихнуть.

Мысленно нарисовал себе этот процесс и усмехнулся, потому что Больд, раскалывающий камни голыми руками, это одновременно и полезно, и немного страшно. Но щебенка лежит ровно, без перекосов, и площадка выглядит готовой к заливке, так что Больд на этот раз справился без обычных побочных эффектов.

Взял кирпич, зачерпнул ладонью глиняного раствора из ведра, помял, проверяя консистенцию. Нормально, не жидкий и не сухой, работать можно. Ну и, собственно, принялся выкладывать трубу дымохода, ряд за рядом, благо кирпичей Дагна принесла достаточно, а мне сейчас как раз надо куда-то девать лишнюю Основу.

Каждый кирпич ложился на раствор, каждый шов проглаживался пальцем, и в каждый я вкладывал чуть больше Основы, чем обычно, просто потому что мог себе это позволить. Поглотитель встал в кладку на третьем ряду, как раз там, где горячий воздух из топки набирает максимальную скорость.

Всё как и планировалось, пламя от железного угля будет нести в себе Основу, поглотитель отсечет ее в дымоходе, соберет и вернет обратно через рунную сеть в цикл нагрева. Соединитель от поглотителя к накопителям на стенках горна был протянут заранее, и Основа побежала по дополненному руслу почти без сопротивления.

Труба росла ряд за рядом, и я гнал ее повыше, чтобы тяга была настоящей, а не символической. Дагна подавала кирпичи, иногда подсвечивала лучиной, и молчала, потому что понимала: мне сейчас не до разговоров, руки работают быстрее, чем голова успевает за ними.

Стемнело окончательно, а я все продолжал, потому что Основа никак не унималась и жгла изнутри, да и остановиться было бы просто глупо. Лучше вложить все в работу, чем отдать воздуху. И работа эта, надо признать, шла так легко, как никогда раньше, каждое движение точнее, каждый шов ровнее, будто вторая ступень наконец-то догнала мои руки и подсказывает им, куда класть и как разглаживать.

Когда труба дымохода набрала нужную высоту, переключился на турбину. Вот тут пришлось повозиться, потому что турбина штука хитрая и в глине такого раньше не лепил. Вылепил улитку из двух половинок, и разумеется из големовой глины. Запасы все еще есть, на неделю при таком расходе точно хватит, а дальше будет сражение, и от его итогов зависит, понадобится нам еще такая глина или вообще больше ничего не понадобится никому.

Пока половинки сушились у костра, вырезал крыльчатку. Тут ничего сложного и никаких особых материалов, обычные палочки, потому что огонь и жар до лопастей добираться не должны. Лопасти из тонкой дранки, оси из ровно обструганных палочек, и вот что удобно, с крепежом не пришлось мудрить. Капля клея из волосянки, капля Основы, и соединение намертво, при всем желании не разорвешь.

Трубки тоже вылепил, под размер воздуховодов, чтобы потом просто воткнуть в боковые отверстия горна. Руны нанес на каждую, накопители и восстановители, а следом принялся за последнее, за обжиг всего, что налепил за ночь. Благо горн уже работает, пусть и без мехов, на естественной тяге, но для обжига мелких деталей хватит.

Горизонт на востоке еще даже не посветлел, когда я поставил последнюю деталь на просушку и сполоснул руки в реке. Ладони гудели, пальцы слушались с трудом, но усталость была приятной, рабочей, от которой хочется спать, а не умирать.

— Это все обжечь, и как будет готово, запустим твой горн на полную мощность, — указал на разложенные у огня детали. — Думай пока, что будешь ковать в первую очередь.

— Что попросишь, то и скую, — улыбнулась Дагна и поправила фартук, хотя он и так сидел ровно. — Твой горн, твоя земля, а мне все равно, что ковать. Лишь бы работа была.

— Работа будет, — тоже не смог сдержать улыбки. — А я... подумаю, есть пара мыслей.

Мыслей, конечно же, далеко не пара, и даже не сотня, а столько, что считать устанешь раньше, чем дойдешь до середины списка. Встал, еще раз оглянулся на горн, на трубу, уходящую в темное небо, на разложенные детали турбины, на спящего у края площадки Больда, который свернулся калачиком на мешковине и тихо посапывал, и от этой картины стало так по-домашнему тепло.

Сегодня был продуктивный день. Башни стоят, ворота закрыты, горн почти готов, и можно идти спать с чистой совестью, чего со мной в последнее время случается крайне редко.

***

Открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок, через щели которого пробивался утренний свет. Тонкие полоски солнца ползли по стене, где-то за навесом лениво возилась лиственница, и было так тихо, что казалось, будто деревня вымерла. Непонятно даже, сколько сейчас времени, но солнце уже высоко, а значит проспал основательно.

Поморгал, пытаясь вспомнить, когда в последний раз просыпался без ощущения, что опаздываю. Башни достроены, горн надо только подождать, пока обожжется турбина с трубками, и можно запускать. Даже металл для Дагны есть, и знаем, где добыть еще. Задачи, конечно, никуда не делись, их целая телега, но вот это ощущение, будто никуда прямо сейчас не надо бежать, оно какое-то странное и даже подозрительное.

Бывало такое в прошлой жизни, сразу после увольнения с первой работы. Просыпаешься в шесть утра без будильника, организм по инерции готов вскочить и куда-то нестись, а потом доходит, что некуда, и лежишь, моргаешь в потолок и не понимаешь, что с этим делать. Вот примерно те же ощущения, разве что тут не увольнение, а просто редкое утро, когда ничего не горит, не рушится и не пытается тебя убить.

Встал, зачерпнул воды из ведра, выпил целую кружку и встряхнул головой. Ага, как же, никуда не надо. Еще как надо, и дел с каждым днем только прибавляется, а я тут разлеживаюсь, как помещик на перине!

Выскочил из дома и побежал к воротам, потому что руки чесались доделать подъемный механизм и посмотреть наконец, как это все работает. А у ворот оказалось тихо и пусто, ни толпы, ни стука, ни даже ругани, только пара стражников наверху и утренний ветер гоняет пыль по дороге. После вчерашнего столпотворения эта пустота выглядела почти неестественно.

Забрался по лесам наверх, добрался до балки и приложил ладонь к бетону. Прохладный, чуть влажный на ощупь... Нет, процесс идет, схватывается, но до расчетной прочности еще далеко, нагружать рано. В идеале сутки, и тогда можно будет смело нагружать ролики и вешать противовес. А пока стоять и ждать, пока бетон наберет силу, занятие не для меня.

Собственно, об этом и сообщил Улю, который пришел сюда тоже непонятно зачем. Стоял внизу у лесов, крутил головой и как-то растерянно разглядывал башни, будто ждал, что кто-нибудь подойдет и скажет, чем заниматься.

Хлопнул себя по лбу, потому что ответ лежал на поверхности.

— Уль, а чего стоишь? Иди залей плиту Дагне, чтобы время зря не терять! — указал ему в сторону своего участка, — Щебенка там уложена, подготовка сделана, замешай бетон и лей!

— Другое дело! — обрадовался Уль, и лицо его мгновенно посветлело. — Все, пойду мужиков собирать!

На этом он убежал, а я еще некоторое время смотрел ему вслед. Вроде бы и исполнительный, и руки на месте, но без конкретного указания теряется и впадает в ступор. Ладно, научится, все когда-то начинали.

Перевел взгляд обратно на площадку перед воротами. Корзины кто-то уже сплел, даже не знаю кто именно распорядился. Но они в чертеже были, так что догадаться несложно, ну и я озвучивал необходимость их сплести уже много раз. Камни для противовеса лежат рядом, навалены кучей, и в целом почти все на месте. Как будут веревки и как встанет балка, можно будет смело привязывать корзины, подвешивать и постепенно нагружать, пока не получим равновесия с решеткой.

Невольно покосился наверх и не смог сдержаться. Зашел в башню, и кстати дверь уже сделали вполне сносную, из толстого бруса, на кожаных петлях, а внутри стоит довольно прочный засов. Я бы еще оковал железом снаружи, но сейчас у Борна материалов на это нет, все уходит на более насущные нужды.

Прошел через дверь со стены и оказался сразу на втором этаже, осмотрелся. Пусто, гулко, и здесь надо еще обживать, но это потом. Оценил бойницы, прикинул углы обстрела, и остался доволен, простреливается все прекрасно. Забрался по винтовой лестнице выше, и обнаружил там стражника, который смотрел через узкие щелки на округу.

— О, Рей! — он обернулся и расплылся в улыбке. — Ну наворотили вы тут, конечно! Дай руку хоть пожму.

Руку пожал, обменялись парой фраз о погоде и о том, что с вышки все видно как на ладони, и полез еще выше. Раньше планировали делать башню в три яруса, а сверху просто открытую площадку. По итогу сделали наверху еще и крышу, плоскую, без ската, из толстого бруса, и довольно прочную, чтобы выдержала что-нибудь тяжелое. На эту крышу есть выход, и я, разумеется, полез.

Забрался на самый верх и уселся ровно посередине. Никакой ограды тут нет, так что навернуться вниз есть все шансы, и если кто-то снизу увидит, как я тут сижу, наверняка покрутит пальцем у виска.

Зато какой вид открывается… Таких высоких зданий в деревне нет и близко, разве что в городе могут быть подобные, и то не факт. Лес расстилается до горизонта, река блестит на солнце внизу по склону, а вырубленная полоса перед частоколом видна как на ладони. Никто не спрячется, никто не подкрадется незамеченным.

Обзорность отличная, стреляй куда хочешь, ничего не мешает. И вот здесь будет стоять баллиста, теперь последние сомнения отпали окончательно. Площадка просторная, достаточно места, чтобы и заряжать удобно, и разворачивать в любую сторону. А для баллисты нужно что? Правильно, лиственница. Плечи из обычного дерева не сделаешь, не наш уровень, а лиственница и пружинит как надо, и Основу держит, и прочности у нее столько, что топором замучаешься рубить. Эх, пора за ней идти…

Полез вниз, и пока спускался по лестнице, в голове уже выстраивался план на день. Лиственница не ждет, каждый потерянный день приближает нас к приходу жил, и если к тому моменту баллист не будет, то башни превратятся просто в красивые наблюдательные вышки, а это обидно.

Нашел Чугунка у южного входа, где тот стоял в своем доспехе и выглядел посреди деревни примерно как статуя посреди огорода. Объяснил, что мне опять надо в лес, к лиственнице, и на этот раз я намерен ее повалить, а не просто посмотреть и уйти.

— Двоих дам, — коротко кивнул он. — Подойдут к воротам.

Пока ждал у башен, нарвался на Больда, который шагал мимо с бревном на плече и что-то мурлыкал себе под нос. Бревно при каждом его шаге покачивалось так, что ближайший забор на всякий случай подрагивал.

— Больд, я к лиственнице иду, валить буду. — окликнул его, — Не хочешь прогуляться?

— А чего ж нет! Пойду! — обрадовался он и сбросил бревно прямо там где стоял. И вот вопрос, а как его теперь убирать? Но это проблема какого-то бедолаги, которому это бревно перекрыло калитку…

Но Больда встретил удачно, ведь если кто и способен дернуть за что-нибудь так, чтобы оно оторвалось вместе с частью ландшафта, так это он. А лиственницу хотелось бы все-таки сдернуть и желательно сегодня.

Ну и, собственно, на сборы ушло не больше двадцати минут. Тарн и Фальк подошли к воротам, и на этом мы двинули в лес.

По пути встретили несколько бригад, и от этого зрелища на душе потеплело. Мужики тащили стволы железных деревьев к ямам, где их будут пережигать на уголь, и работа шла ходко, четко, без суеты. Один здоровяк протопал мимо нас с мешком за спиной и едва не вминался в землю от тяжести, внутри угадывались знакомые бугристые очертания клубней.

Железная картошка, как я их про себя называю, пошла потоком, и это хорошо, значит добыча налажена и работает без моего участия. Главное, чтобы выжившие деревья никто не трогал, но никто и не будет. Все-таки Эдвин четко дал понять, что так делать не стоит.

Шли около двух часов, и лес постепенно менялся, деревья становились выше и реже, подлесок гуще, а земля под ногами тверже. Больд шагал впереди и раздвигал кусты с таким усердием, что за ним оставалась просека, по которой можно было бы прокатить телегу. Охотники шли по бокам, настороженно поглядывая по сторонам, хотя зверья по-прежнему не видно и не слышно, будто лес вымер.

Лиственницу мы увидели издалека, и я невольно остановился, хотя видел ее уже второй раз. В прошлый визит она произвела впечатление, но сейчас, в утреннем свете, казалась еще массивнее.

Остановились на краю опушки, там, где обычные деревья еще росли и можно было спрятаться за стволами.

— И как будем валить? — проговорил Тарн, разглядывая лиственницу без особого восторга. — Ты же в прошлый раз так и не придумал.

— У меня в прошлый раз и задачи другие были. — Я не отрывал взгляда от дерева. — А теперь без лиственницы я отсюда не уйду.

Охотник хмыкнул, но спорить не стал, видимо, решил, что это мои проблемы, а его дело охранять.

Прокрутил в голове варианты, которые уже перебирал в прошлый раз. Уронить на нее соседние деревья не выйдет подкоп под корни тоже не вариант, размыть почву ручьем можно, но это дни работы, а у нас каждый день на счету.

Стоял, смотрел на дерево, и в голове вертелась одна мысль, от которой никак не получалось отмахнуться. Веревка из волосянки прекрасно проводит Основу, это факт проверенный. Клей из нее же склеивает намертво, это тоже факт, причем вчерашний, на воротах убедились.

А что, если намазать клеем веревку, закинуть ее на лиственницу и подождать, пока все веточки к ней прилипнут? Лиственница живая, она хватает все, что к ней прикасается, это ее природа. Веточки обовьются вокруг веревки, клей схватится, и получится связь, которую не разорвать без разрушения материала, как с теми бревнами на воротах. А дальше Больд берется за свободный конец и дергает.

Покосился на Больда. Тот стоял и с интересом разглядывал лиственницу, почесывая затылок. Вариант рабочий, и Больду он может даже понравиться, потому что дергать за веревку это ровно тот вид работы, для которого он создан.

Но есть и другой подход… Справа журчит ручей, и в прошлый раз я уже думал про размыв, но отбросил идею из-за нехватки времени. А если не просто перенаправить воду к корням, а сделать подкоп? Прокопать канал так, чтобы струя била снизу, прямо под корневую систему, размывая грунт не по поверхности, а изнутри, от основания? Корни-то рыхлят землю, значит грунт под ними и так рыхлый и нестабильный, а если добавить туда воду под напором, все это превратится в кашу за считанные часы, а не за неделю.

Можно было бы и совместить. Размыть основание снизу, ослабить корни, а когда дерево начнет крениться, дернуть веревкой и уронить окончательно. Перестраховка не лишняя, дерево огромное и может упасть куда угодно, а с веревкой хотя бы направление контролируем.

Но тут на лице моем, видимо, сверкнула такая улыбка, что охотники одновременно напряглись. Потому что мысль, которая только что пришла в голову, была проще и элегантнее любой комбинации. Решение лежало на поверхности, и как я его раньше не увидел, ума не приложу.

— Ну? Чего удумал? — Фальк переступил с ноги на ногу.

— Мы свалим эту дрянь, — кивнул на лиственницу. — Но надо построить подходящий инструмент.

Скачано с сайта bookseason.org





