Стеклянная королева (ЛП)





( Лес добра и зла - 2 )


ДженаШоуолтер





Рискните войти в Лес Добра и Зла, где сила — это слабость, а слабость — это сила. Не пропустите вторую книгу из серии волшебных, романтичных и увлекательных сказок автора бестселлеров New York Times Джены Шоуолтер, в которой сказки, которые мы знаем и любим, являются пророчествами будущего…

Несчастная.

Слабая.

Неспособная править.

Принцесса Эшли Чарминг известна как Стеклянная принцесса, настолько хрупкая, что может разбиться от дуновения ветра. Рожденная со слабым сердцем она мечтает, чтобы к ней относились так же, как ко всем остальным.

В отличие от своих упрямых сестер, она не получила при рождении никаких магических способностей и каждый день живет в ожидании смерти. Пока оракул не сообщает, что Эшли суждено сыграть роль Золушки, выйти замуж за члена королевской семьи и спасти Королевство Севон от злых короля и королевы, которые когда-то правили этой страной.

Пока идет война, Эшли начинает сомневаться в своей роли в сказочном пророчестве. Животные презирают ее, она не умеет петь веселую мелодию и не умеет общаться.

Хуже того, король, которого она должна очаровать, — недавно коронованный повелитель крылатых воинов, известных как птицоиды… и он тоже ее презирает.

Когда у Эшли открывается страшная магическая способность — общаться с драконами и создавать огонь… сила, которую она не может контролировать… ей придется помогать королю Саксону, чтобы спасти их королевства и свои жизни.

До полуночи она должна растопить его ледяное сердце… или навсегда разбить свое собственное. Станет ли Эшли королевой, которой ей было предсказано стать… или потеряет все, что успела полюбить?





Джена Шоуолтер


Стеклянная королева


Лес добра и зла — 2





Маленькая Золушка От Неизвестного Оракула




Давным-давно в волшебной стране, кишащей добром и злом, у прекрасной королевы родилась необыкновенная дочь.

«С сильным сердцем и быстрая, как ветер. Непоколебимый воин, не желающий сгибаться».

Любимая своей матерью-королевой, но отвергнутая своим отцом-королем, девушка чувствовала себя так, словно жила в двух мирах. Любимая принцесса и презираемая служанка. И вот однажды злая сила забрала жизнь королевы, оставив девочку в руках жестокого отца.

Когда королю пришлось снова жениться, он выбрал женщину с двумя дочерьми, одаренными магическими способностями. Долгие годы он жил в счастье и гармонии со своей новой семьей… в то время как его собственное дитя страдало от чужих рук, нося оборванные лохмотья, таская бесчисленные ведра с водой, разжигая костры, готовя и убирая. Одинокая, никому не нужная и забытая остальным миром, она спала в саже, чтобы согреться. Вскоре жители деревни стали называть ее просто Золушка — страшное оскорбление, но и невольная дань уважения.

Вскоре, после того, как девушке исполнилось семнадцать, прошла новость о том, что могущественный король из соседнего королевства ищет невесту для своего сына. Также как и принцесса, этот принц чувствовал себя так, словно жил в двух разных мирах. В одном — почетном, в другом — бесчестном.

Надеясь привлечь самых достойных девушек страны, король, настроенный на брак, устроил пир с поединками и балами.

Золушка умоляла отца и мачеху разрешить ей отправиться на пир. Никогда еще она не была так взволнована. Увы, король остался глух к ее мольбам, а бессердечная мачеха и ненавистные сводные сестры смеялись, требуя, чтобы королевская служанка осталась дома и закончила свои дела.

И вот семья из четырех человек уехала, оставив Золушку в расстроенных чувствах. Но вскоре появилась крестная фея с подарком, решив подготовить ее к ночному пиршеству. И Золушка тоже отправилась в путь, желая насладиться этой ночью.

С первого взгляда принц был ею очарован. Не обращая внимания на всех присутствующих в бальном зале, он взял ее за руку и повел на танцпол, где продержал в объятиях до конца вечера, отказавшись танцевать с кем-либо еще. Ради нее, он захотел стать ей честным другом, а не врагом. Но мог ли он стать тем, кем никогда не был? И почему она не сказала ему своего имени?

Пока Золушка получала удовольствие от общения с принцем, желая лишь наслаждаться его любовью, она не решалась рассказать о себе. Сможет ли он по-настоящему влюбиться в девушку, которая никому не нужна? И вот наступила полночь, пробили часы.

Динь.

Дииинь.

Диииинь.

Зная, что должна вернуться домой раньше своей семьи, Золушка убежала от принца, не оглядываясь. Он искал свою остроумную спутницу, но так и не смог найти… до следующего пира.

Во второй раз семья Золушки прибыла на пир без нее. К счастью, появилась новая крестная фея, которая подарила ей великолепное платье и отправила ее на бал.

Принц был счастлив, когда увидел Золушку на празднике. Он снова взял ее за руку, повел на танцпол и продержал в объятиях всю ночь, отказываясь танцевать с другими. Но, к его ужасу, она так и не назвала своего имени и в полночь покинула его. Он искал ее повсюду, но так и не смог найти.

Третий раз был бы последним.

Когда начался последний пир, Золушка не стала отчаиваться. Наоборот, она ждала, и ее вера была вознаграждена, когда появилась третья фея-крестная. Эта фея подарила ей платье, которого не было ни у кого на свете, а в пару к нему — волшебные туфельки, которые могла носить только она, из такого чистого золота, что они казались стеклянными.

Все гости восхищались внешним видом Золушки, ведь более великолепного зрелища они еще не видели. Никто не мог отвести глаз, когда она танцевала с принцем, который смотрел только на нее.

Когда пробили часы, возвещая о наступлении полуночи, принц не запаниковал. Не запаниковал он и тогда, когда Золушка в очередной раз убежала от него. На этот раз он устроил ловушку, покрыв лестницу смолой. Но умная красавица его удивила. Как только одна из ее любимых туфелек застряла, она оставила ее и поспешила прочь.

С него было достаточно. Принц объявил всем и каждому, что женится на девушке, на чью ногу подойдет туфелька. Именно на ней и ни на какой другой.

Когда весть об этом быстро распространилась по королевству, многие девушки, полные надежды, попросили дать им шанс надеть волшебную туфельку. Когда старшая сводная сестра Золушки попыталась засунуть ногу в туфельку, у нее ничего не получилось. Пытаясь обмануть принца, она отрезала себе большой палец. Но принц был не дурак и быстро понял, что произошло.

Затем младшая сводная сестра Золушки попыталась обуть туфельку. У нее тоже ничего не получилось, и она надеялась обмануть принца, отрезав себе пятку. Но он снова понял, что произошло.

Отпустив их, он поинтересовался судьбой оставшейся дочери короля и королевы. Не желая, чтобы Золушка преуспела там, где потерпели неудачу ее сводные сестры, они солгали, сказав, что Золушка слишком больна, чтобы покидать свою спальню. Тем не менее принц настоял на встрече с ней.

Золушка набралась смелости, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. И хотя она боялась, что парень, в которого она влюбилась, разочаруется, узнав ее настоящую, она все-таки предстала перед ним. С гордо поднятой головой она опустилась на табурет и вставила грязную ногу в туфельку. Туфелька оказалась ей впору.

Принц ликовал, а ее семья кипела от злости, понимая, что скоро им придется столкнуться с последствиями своих действий.

И они с ними столкнулись.

Отца предала его самая большая любовь. Мачеха потеряла все, чем дорожила. Птицы выклевали глаза сводным сестрам.

Обрадованный тем, что Золушка снова в его объятиях, принц улетел вместе с ней, и их сердца бились в унисон. Они поженились и жили долго и счастливо… в конце концов.





Пролог





Когда благие намерения приводят к злым последствиям





Взгляд в прошлое

Энчантия

Провинция Флер



Слушайте, слушайте! В этот исторический день у короля Филиппа Анскелиса из Флера и королевы Шарлотты Чарминг-Аскеды родился первенец. Больше всего на свете король мечтал о сыне. Но, увы. Судьба подарила ему дочь. Да еще и больную.

Принцесса Эшли Чарминг-Анскелиса родилась тихой, как мышка, неподвижной, как статуя, и голубой, как утреннее небо. Повитуха пыталась облегчить дыхание ребенка, кричала и звала целителей, которые ворвались в комнату через несколько минут и обнаружили, что их магия не может вылечить больное сердце ребенка.

Они могли залечить повреждения, полученные после родов, но не могли воздействовать на повреждения, полученные до него. Малышка продолжала бороться, находясь на грани смерти.

Лежа на кровати с кучей подушек за спиной и пуховым одеялом, накинутым на нижнюю часть тела, Шарлотта протянула руку, требуя:

— Отдайте мне моего ребенка. — несмотря на слабость, усталость и боль, она не собиралась отступать. — Отдайте ее мне сейчас же.

Согласно традиции, отцы должны были относить своих больных младенцев в Зачарованный лес в качестве подношения Лесной Императрице, кем бы она ни была в тот момент. Взамен Императрица должна была благословить родителей еще одним ребенком. Здоровым.

Отнесет ли муж Шарлотты маленькую Эшли?

Пока один из целителей укутывал ребенка в волчью шкуру и передавал королеве, король расхаживал у подножия кровати, и выражение его лица становилось все более решительным.

И она с ужасом поняла, что он сделает это. Действительно сделает.

— Муж, — прошептала Шарлотта, прижимая к груди свою драгоценную дочурку. — Ты должен позвать ведьму раньше, чем того требуют королевские традиции. Если в Эшли влить магию, она будет находиться внутри нее, а не в другом источнике, как у целителей. Она поправится. — «обязательно».

Филипп стойко выдержал паузу, прежде чем огрызнуться:

— Не глупи, Шарлотта. Ребенок умрет. И это правильно. Это хорошо. Очевидно, что ты наставила мне рога. Она не может быть моей. В моей родословной никогда не было… и не будет… ребенка, который был бы несовершенен.

Обида охватила королеву, отрицание прозвучало из глубины ее души.

— Я никогда не была тебе неверна. — хотя ей очень этого хотелось. Филипп может и был красивым мужчиной, но характер у него был как у змеи. — Спроси королевского оракула. Она расскажет тебе о моей невиновности.

Он скривился и покачал головой.

— Сейчас это не имеет значения. Во Флер наследником является первенец, будь то мальчик или девочка. Этого ребенка не стоит спасать. Что, если она умрет через неделю? Через месяц? Через год? Тогда вливать магию будет напрасно. Пустая трата драгоценных ресурсов.

Шарлотта подавила рыдание.

— Одна минута, проведенная с ней, стоит всего.

Выражение его лица оставалось бесстрастным.

— Да, но не всякая жизнь стоит того количества монет, которое необходимо заплатить ведьме за переливание магии. Поэтому я все-таки вызову оракула. Если она скажет, что ребенок не является частью пророчества или что он принесет гибель моему королевству, я отдам ее Лесной Императрице, чтобы нас благословили вторым ребенком, настоящим наследником, и ты позволишь мне сделать это без возражений. Однако, если ребенок является частью пророчества, если она принесет моему королевству великое богатство и власть, я позволю тебе оставить ее. — он посмотрел на повитуху. — Иди. Приведи ее.

Повитуха поспешила выйти из комнаты.

Комок в горле почти не давал дышать Шарлотте. Шансы сохранить ее драгоценную Эшли уменьшались с каждой секундой. Пророчества, о которых говорил Филипп, называли сказками, потому что они были произнесены оракулами, самыми могущественными из фей, множество лет назад. Как и все на свете, эти сказки несли в себе благословение и проклятие.

О какой бы истории ни шла речь, эти благословения и проклятия всегда приходят в виде человека. Короля или принца. Королевы или принцессы. Слуги. Ведьмы. Богатство и счастье обычно сопутствовали избранным персонажам, а все остальные, как правило, приветствовали в королевстве какую-нибудь злую силу или сами становились злыми.

Шарлотта укачивала своего ребенка и старалась успокоиться.

— Ты будешь жить, любовь моя, — прошептала она. — Ты должна быть частью сказки. Только посмотри на себя. Как ты можешь быть частью проклятия. Нет, только не ты. Ты — благословение.

Филипп был частью сказки, так почему бы не быть Эшли? Участи, которой королева надеялась избежать для своего ребенка. Сказки были в основном символическими и всегда сеяли больше вопросов, чем ответов, оставляя все на усмотрение и воображение до последней битвы.

А битва в конце была всегда.

И была только одна причина, по которой Филипп сделал предложение Шарлотте… его собственное пророчество, «Маленькая Золушка». Он считал себя принцем, склонным к женитьбе, а Шарлотту — своей идеальной Золушкой. В тот момент она ему поверила.

Когда родилась Шарлотта, ее родители решили не обращаться к оракулу, предсказывающему будущее. Еще когда ее старший брат Чаллен не был королем, а кронпринцем, ему предсказали роль в сказке «Белоснежка и Злая Королева». Весть об этом быстро распространилась, и семья соседнего королевства послала убийцу, чтобы убить его — на случай, если он принесет проклятие.

Чаллен выжил, спасибо золоту, а вот желание ее родителей узнать будущее — нет. Поскольку они никогда не платили оракулу за предсказание судьбы Шарлотты, то практически забыли о ее существовании. Она всегда сожалела об этом и жалела, что не знала… до брака с Филиппом.

Во время их ухаживания король обещал ей счастливую жизнь. Однако вскоре после свадьбы она узнала, что у ее мужа не было чести. Он не мог быть принцем, склонным к женитьбе, а Шарлотта не могла быть его Золушкой.

Дрожь охватила ее с такой силой, что затряслась кровать. «Что, если я вышла замуж за… злодея?»

Эгоизм Филиппа не знал границ. У него было все, но он отнимал еще больше у тех, у кого не было ничего. У него было несколько любовниц, и он презирал всех, кто обладал сверхъестественными способностями, даже Шарлотту, потому что сила, полученная им в детстве, так и не проявилась.

Его тело отвергло магию, что случалось лишь с очень немногими. Этот недостаток всегда приводил его в ярость. Конечно, он предпочитал винить в этом не себя, а ведьму, которая дала ему настойку. Но тогда Филипп был для себя самим совершенством. Он заботился о собственном благополучии; все остальные были ниже его.

Этот факт приводил ее в ужас. Как и обещала сказка «Маленькая Золушка», бесчестные герои не получили, не могли получить счастливого конца. Они сеяли раздор, а значит, в конце концов, и пожнут раздор. А что, если страшная судьба Филиппа достанется Эшли, прокляв ее на страдания и смерть?

Нет. Нет! Шарлотта найдет способ спасти своего ребенка. Она заплатит любую цену.

Петли заскрипели, когда в комнату вошла оракул — женщина с длинными темными волосами, бледной кожей и жутковатым видом.

Настал момент истины…

Сердце Шарлотты бешено заколотилось о ребра, когда оракул сосредоточилась на принцессе Эшли…

Удар.

Удар.

Удар.

Женщина покачала головой и вышла из комнаты, не проронив ни слова.

Но, но… Нет. Нет, нет, нет. Паника ледяными щупальцами охватила Шарлотту, и она хрипло закричала. Случилось самое страшное. Оракул не увидела будущего, и теперь Филипп отдаст своего ребенка Лесной Императрице.

Не подозревая о страшной судьбе, уготованной ей отцом, Эшли отпустила своими маленькими ручками мех и улыбнулась матери, словно желая утешить ее. Утешение от той, что была так близка к смерти, с легким синим оттенком, все еще омрачающим ее кожу.

— Попрощайся с девчонкой, — приказал Филипп без малейших угрызений совести.

— Пожалуйста. Купи магию у ведьмы. — за соответствующую цену ведьма делилась с младенцем частью своей магии, наделяя его способностью, которая проявлялась в возрасте шестнадцати лет. Чем могущественнее ведьма, тем сильнее передаваемая способность. Хотя никогда нельзя было предугадать, какую способность ты получишь, можно было выбрать тип магии, которой ты хотел бы владеть. Способность выращивать растения одним взмахом руки Шарлотта получила от ведьмы, владеющей четырьмя стихиями. — Я верю, что сердце Эшли исцелится, если она будет использовать свою собственную магию. По крайней мере, это ее лучший шанс выжить.

— Твоя уверенность ошибочна, — покачал головой Филипп. Он снова принялся расхаживать по комнате. — Если бы ее можно было исцелить, она бы уже исцелилась.

Шарлотта прикусила язык, чтобы удержаться от резкого ответа. «Спокойствие». Если она начнет кричать, он просто возьмет ребенка и уйдет.

— Как я уже говорила, магия внутри нас гораздо сильнее, чем та, что исходит извне. Ты не знаешь этого, потому что никогда не пользовался своей собственной магией.

Его щеки покраснели.

— Как я уже говорил, ведьмы требуют за такую услугу непомерную сумму. Зачем спасать больную дочь, у которой нет будущего? Нет, уж лучше мы оставим ее в лесу, как предначертано судьбой. Я подарю тебе другого ребенка. Здорового сына.

— Я не хочу другого ребенка, — заплакала она. — Я хочу этого.

— Почему ты не видишь правды? Я думаю только о нашем благополучии, — сказал он льстивым голосом, подойдя и опустившись на колени рядом с кроватью. — Постарайся понять. Твой брат убит горем из-за смерти своей королевы и старшего сына. Все согласны с тем, что король Чаллен больше не в состоянии править Севоном. Твой юный племянник не сможет занять его место… Принц Рот еще недостаточно взрослый. Я тот, кто нужен королевству. Я могу возглавить Севон и объединить его с Флер. Если за моими плечами будет больной ребенок, я покажусь слабым. Мои враги почувствуют себя достаточно уверенно, чтобы наконец-то нанести удар. Наши враги. Ты хочешь растить ребенка во время войны? Конечно, нет. Какая хорошая мать станет это делать? Я предлагаю лучший вариант, моя милая. Доверься мне. Зачем еще больше напрягать свой уставший разум?

Она была в шоке. Столько оскорблений, столько обид, и все для того, чтобы заставить ее почувствовать себя глупой за то, что она отказалась отступить.

— Мой брат не позволит тебе править его королевством. — в шестнадцать лет у Чаллена проявилась боевая магия. Теперь никто не мог его победить. — Если ты попытаешься, он убьет тебя и в отместку разрушит весь Флер. — Она пожалела, что не преувеличила.

Филипп провел языком по зубам.

— Выход есть всегда. Может быть, не сегодня, может быть, не завтра, но когда-нибудь. Это долг, от которого я не могу отказаться. Потребности и желания многих должны быть выше потребностей и желаний одного.

Почему же тогда его потребности и желания всегда были выше?

Сердце забилось с новой силой, Шарлотта искала ответ, который мог бы одновременно успокоить и изменить его мнение. На карту была поставлена жизнь ее дочери. Наконец она решилась:

— Пожалуйста, Филипп. Пожалуйста, вызови ведьму. Пожалуйста, позволь нашей дочери жить. Всего лишь один шанс. Если ты сделаешь это, я… я… помогу тебе победить Чаллена. — отчаянная ложь или отчаянная правда? Она не была уверена. Она почти не знала своего брата, но семья есть семья. С другой стороны, она имела в виду то, что говорила; она готова на все, чтобы спасти свою дочь.

У мужа дрогнул мускул на челюсти — признак того, что его вспыльчивый характер близок к взрыву.

— Вопрос закрыт. Я больше не стану слушать никаких споров о ребенке. Прощайтесь.

Шарлотта подавила всхлип.

— Тогда вызови другого оракула.

Мышцы задергались сильнее. Он вздохнул.

— Зачем мне это делать?

Быстро подумав, она ответила:

— Потому что королевский оракул был подарком Чаллена. Вероятно, она почувствовала твое стремление править Севоном. — да, да. Игра на жадности Филиппа. — А что, если она утаила пророчество Эшли, чтобы не дать нашей дочери однажды помочь твоим военным успехам? — «Или твоему поражению…»

— Не говори глупостей. Оракулы не могут лгать. — и все же он поджал губы, как будто обдумывая ее слова.

«Не очень-то глупо, муж?»

— Оракул молчала. Она не солгала, но, возможно, и не признала правду.

Он прищурился, и шестеренки в его голове заработали с еще большей скоростью.

Отчаявшись, Шарлотта настаивала на своем.

— Неужели ты будешь рисковать своим будущим из-за молчания одного оракула? Почему бы не найти другого, чтобы быть уверенным?

На этот раз он кивнул.

— Хорошо. Я скоро вернусь. Если этот оракул не увидит в будущем малышки сказку, она отправится в лес без лишних споров. Соглашайся. Сейчас же.

Что еще она могла сделать?

— Я… я согласна.

Еще раз кивнув ей, он вышел за дверь.

Как только его шаги стихли, Шарлотта сказала остальным обитателям комнаты:

— Оставьте меня. Я хочу побыть наедине с ребенком. И закройте за собой дверь. Меня нельзя беспокоить.

Когда повитуха и целители вышли, закрыв за собой дверь, она взяла Эшли на руки и положила щеку спящей малышки себе на плечо. Не обращая внимания на боль, она спустила ноги с кровати и неуверенно, но решительно поднялась.

При первом же шаге у нее закружилась голова, и она чуть не упала. Беспокойство за ребенка удержало ее на ногах. Глубокий вдох. Она осталась на месте, давая голове время проясниться. Но все это время из ее грудей текла жидкость, намочив ночную рубашку, и теплая струйка жидкости стекала по ее ногам. Кровь? Ей было все равно. Надо торопиться. Неизвестно, когда вернется Филипп.

Не имея собственных денег, Шарлотта должна была найти такую же отчаянную ведьму, как и она сама, готовую согласиться на малое в обмен на огромную силу. И она знала, где искать…

Воспользовавшись потайным ходом, который обнаружила, когда Филипп однажды ночью выскользнул из их комнаты, Шарлотта спускалась все ниже, ниже, ниже. Чем дальше, тем холоднее становился воздух. Когда она добралась до королевского подземелья, ее била дрожь, зубы стучали, а по конечностям бежали мурашки.

Ужасное место. Разрушающиеся стены, освещенные редким факелом. Паутина в каждом углу с насекомыми. Крысиный писк, сопровождаемый постоянным капаньем воды. Именно здесь Филипп любил запирать всех, кто его обижал. Сколько раз он хвастался могущественной ведьмой, которую победил в битве много лет назад?

Что ведьма сделала не так? «Думай, думай». Убила? Украла? Неужели она, как и многие другие, просто оскорбила гордость короля? Шарлотта ломала голову, но ответа так и не находила. Имеет ли значение преступление этой женщины? Если ведьма согласится поделиться своей магией с Эшли, Шарлотта согласится освободить ее, невзирая на ее прошлые поступки. Обещание, которое она могла выполнить.

В детстве ее отец бил двух своих сыновей за любые проступки. Шарлотту же он запирал в маленьких темных помещениях, превращая ее жизнь в кошмар. Однажды мать тайком купила ей волшебный ключ, способный открыть любой замок. Этот ключ она до сих пор носит на шее, на всякий случай.

Шарлотта поправила Эшли, осторожно прикрыв лицо волчьей шерстью. Нервничая, она пошла по широкому коридору. Запах плесени, мусора и гнили сначала слабо доносился до нее, но вскоре стал пересиливать, создавая затхлый смрад, от которого щипало в ноздрях и слезились глаза. Здесь не было и намека на яркий солнечный свет и сладкий аромат роз, которыми было пропитано все королевство.

Раздалось странное клацанье. Вслед за этим раздался хор болезненных стонов, становившихся все громче и громче и затихших только тогда, когда она свернула за угол и наткнулась на занятые камеры. Изможденные, истощенные заключенные ковыляли к решетке.

Затем раздались мольбы.

— Помогите мне.

— Пожалуйста, мэм. Пожалуйста.

— Дайте хоть каплю воды.

Сердце сжалось, но она продолжала смотреть прямо перед собой. Там, в конце коридора, возвышалась стена с решеткой и ведьма, которая выглядела именно так, как описывал ее Филипп каждый раз, когда рассказывал об их войне.

Даже со спутанными светлыми волосами и грязной кожей, с рваной тряпкой, висевшей на ее слишком худой фигуре, ведьма с льдисто-голубыми глазами обладала неоспоримой красотой и грацией.

По какой-то причине Филипп и его стражники не сняли с нее единственное украшение, прежде чем запереть. Металлическое кольцо с выгравированной в центре розой.

— Так-так-так, — сказала ведьма. — Неужели, это могущественная королева Шарлотта в дорогой ночной рубашке? Барды поют о твоей великой красоте. Темноволосая колдунья скоро родит. Ну, похоже, уже родила. Ты здесь, чтобы почтить пленников твоего мужа своим возвышенным присутствием? Может быть, чтобы представить нам новую принцессу?

Шарлотта остановилась в нескольких шагах от нее и выдохнула. Пар овеял ее лицо.

— Я королева Шарлотта, да. Как тебя зовут?

Ведьма моргнула, словно удивленная и немного раздосадованная ее невежеством.

— Большинство зовут меня Мельвина, но я предпочитаю имя Леонора.

Почему она хочет, чтобы ее называли Леонорой — именем, связанным с одной из самых древних и печально известных предостерегающих сказок во всей Энчантии?

— Какое преступление ты совершила против моего мужа? — не выросшая во Флере, Шарлотта была не очень хорошо знакома с местными легендами и историей. По крайней мере, она не почувствовала ни малейшего намека на зло со стороны ведьмы.

— Хочешь сказать, что твоему мужу нужен повод для заключения в тюрьму невинных людей? — легкомысленно ответила Леонора.

Нет. Не нужен. Эта ведьма могла быть хорошим человеком, которому просто не повезло.

Или плохим человеком со справедливым концом.

Был ли план Шарлотты рискованным? Да. Очень. Отпугнуло ли ее это? Нет.

— Если ты наделишь мою дочь магическими способностями, я дам тебе…

— Дай угадаю, — язвительно вмешалась Леонора. — Ты освободишь меня.

Она погладила дочь по спине и объяснила:

— По словам целителей, сердце Эшли слабое, а тело хрупкое. Чтобы выжить, ей нужна сила от ведьмы.

— А разве мы не такие? — Леонора склонила голову и пристально посмотрела на Шарлотту. — Этот мир жесток. Может быть, ей лучше не выживать?

Отступив назад, Шарлотта огрызнулась:

— Каждый заслуживает шанса.

— Уверена? Душевная боль и страдания преследуют всю мою жизнь. Предательство. Война. Боль. Жадность. Хочешь такого будущего для больного ребенка?

— Ты не упомянула о любви, радости, веселье и удовольствии.

Леонора поджала потрескавшиеся губы.

— О, но я подразумевала эти вещи. Ведь именно они привели к другим. И все же ты меня убедила. Я помогу тебе. Конечно, после того, как ты меня освободишь. Эти решетки заколдованы, я не могу использовать свои силы.

Шарлотта переминалась с ноги на ногу. «Она манипулирует мной, как я манипулировала Филиппом? Может быть. Возможно». Но опять же, разве это имело значение? Сколько часов… минут… пройдет, пока сердце Эшли навсегда остановится?

«Надо действовать. Другого выбора нет».

— Я сделаю это. Сначала я освобожу тебя, — сказала Шарлотта, подняв подбородок. Не было смысла требовать клятвы. Ведьма либо сдержит, либо не сдержит свое слово, и клятва не заставит ее передумать.

Леонора напряглась, как будто не смела надеяться.

— Тебе понадобится ключ от камеры. Твой муж носит его с собой и никогда с ним не расстается.

Да, она видела его ключ. Его приз.

— Мне не нужен его ключ. У меня есть свой. — всегда лучше иметь свой собственный. Не стоит говорить ей, что еще может сделать ключ: ведьма может попытаться его украсть. Магические предметы ценились дороже золота.

Шарлотта шагнула вперед один раз. Затем еще раз. Снова. Она нахмурилась. Зачем тянуть время? Она боролась за это. Нуждалась в этом.

— Поторопись. — Леонора согнула указательный палец. — Пока я не передумала.

«О, да. Она мной манипулирует». Несмотря на это, Шарлотта сняла ключ, висевший на цепочке у нее на шее, и вставила его в замок. Скрипнули петли, дверь распахнулась, и ведьма оказалась на свободе.

Леонора расправила плечи, подняла подбородок и, как ни в чем не бывало, вышла из камеры, ухмыляясь.

С каждым ударом сердца, напоминающим стук топора, раскалывающего дерево, королева убирала мех с лица Эшли. О, нет, нет, нет. Ее ребенок стал еще синее, чем раньше, и с трудом дышал.

Леонора взглянула на Эшли и, ахнув, отшатнулась, ее напускное безразличие исчезло.

— Она… она — это она. — ледяные голубые глаза расширились, став круглыми, как блюдца.

— Если ты имеешь в виду принцессу Эшли, то да. Пожалуйста. Ты должна ее спасти.

— Да, да. Я должна вылечить ее как можно скорее. — дрожа, она обхватила нетронутые щечки ребенка грязными руками с обломанными ногтями.

Шарлотта не стала протестовать. Это необходимо было сделать.

Ведьма что-то пробормотала себе под нос, и тут же поднялся странный ветер, закружив по подземелью грязь. Магия заискрилась, то тут, то там, потрескивая, как маленькие молнии, и…

Шарлотта застонала, и ей показалось, что тысяча кинжалов вонзилось ей в кожу. Эта магия… она была чистым злом. С таким злом она сталкивалась лишь однажды, когда была маленькой девочкой. Королевский оракул остановилась, глаза ее стали молочно-белыми, и она объявила, что фантом… невидимый дракон… пройдет в этот день по дворцу в поисках тех, кого сможет поглотить.

Оракул не ошиблась.

Позже в тот же день зло, подобное этому, часами витало рядом с Шарлоттой, но в мгновение ока исчезло, как будто ему стало скучно.

«Что я наделала?»

— Ты не сможешь остановить это, — сказала Леонора. — Не убив ребенка.

— Ты не ведьма. — голос Шарлотты стал хриплым. — Ты… ты… фантом. — другие считали, что фантомы — это всего лишь миф, которым родители пугают детей, но Шарлотта знала, что это не так. Она изучала фантомов, узнавая любую информацию.

Это были духи, рожденные в пламени и пепле, способные овладеть любыми и украсть его жизнь.

А теперь познакомьтесь с фантомом по имени Леонора, звездой поучительной сказки о ведьме, которая повела армию драконов против птичьего короля и сожгла дотла целое королевство…

— Ты права. Я — фантом, родившийся, когда драконы сожгли деревню и всех, кто в ней жил, и ах, это так прекрасно — поделиться своей историей с другим. Я не хвастаюсь. Поскольку моя форма нематериальна, я могу переходить из тела в тело, полностью контролируя его, и жить жизнью другого человека столько, сколько пожелаю. — Леонора снова усмехнулась, медленно и лукаво. — Твой муж воевал с ведьмой по имени Мельвина, которая отвергла его ухаживания. Когда я завладела ее жизнью, я не знала, что твой муж в тот же день подстроил ей ловушку. Я выпила сладкое вино и погрузилась в глубокий сон. Когда проснулась, то была уже здесь, а стражники распевали ложь о какой-то великой битве, которую Филипп выиграл. Поверь мне, что я заставлю его заплатить за свои преступления. Я думала обогнать тебя… начать… но ребенок… Ее судьба — моя, а моя — ее.

Шарлотта покачала головой, пряди волос хлестнули ее по щекам, и отступила назад, разрывая контакт.

— Она просто ребенок. Пожалуйста, не надо…

— Мне очень жаль, Королева, но дело сделано. И не вздумай никому рассказывать о том, что здесь произошло. Они тебе не поверят. А если поверят, то убьют твою драгоценную Эшли только для того, чтобы убить меня. И на всякий случай, если тебе вздумается сделать то же самое, не делай этого. У тебя не получится. — Леонора испустила последний вздох и рухнула в грязь, ее тело не двигалось.

Шарлотта отодвинула одеяло на коленях Эшли и обнаружила, что ее кожа выглядела здоровой. Она будет жить? Она…

Глаза Эшли. Они посветлели до ледяного голубого цвета, такого же, как глаза Леоноры, а затем снова потемнели. Ужас заглушил вспышку восторга. Леонора сделала это. Она завладела Эшли. «И я позволила ей это сделать. Я помогла ей».

Шарлотта не… она не могла… Нет. Это не было неисправимо. Возможно, она сможет купить какой-нибудь магический предмет. Наверняка кто-то знает, что делать. Если нет, то она купит… что? Заклинание, чтобы сдержать Леонору?

Хоть у нее не было собственного золота, у нее был ключ. Да. Она предложит ключ в качестве платы, и ведьма или колдун помогут Эшли.

Она запеленала Эшли, затем использовала нижнюю половину платья, чтобы прижать ребенка к груди. И, черпая силы, о которых она и не подозревала, наклонилась и пощупала пульс ведьмы. Мертва.

Шарлотта опустила голову. Затем принялась за работу, перетаскивая тело ведьмы обратно в камеру. Когда Филипп в следующий раз проверит ее, он решит, что она умерла естественной смертью.

На ее шее висело кольцо, привлекая внимание королевы. Что-то внутри Шарлотты кричало: «Это кольцо должно принадлежать Эшли. Оно должно быть у моей дочери, сейчас и всегда».

Хоть она чувствовала неправильность такой мысли, она все равно забрала его для Эшли.

Когда она поспешила к потайному ходу, эмоции взяли верх над ней, и она зарыдала. Но не сбавила темпа.

Как раз в тот момент, когда Шарлотта заползла обратно в постель, поправив ночную рубашку и дочь, дверь распахнулась, и внутрь вошел Филипп, за которым по пятам шла еще один оракул. Симпатичная женщина с настороженными глазами и натянутой улыбкой.

— Ну что? — потребовал король, махнув рукой в сторону Эшли.

Шарлотта вздрогнула, когда женщина подошла к кровати. Эшли… была… одержима фантомом; что, если оракул предскажет ужасный конец, поставив ребенка в то же затруднительное положение, что и раньше?

Оракул протянула руки и успокаивающим голосом сказала:

— Давай. Мне нужно взглянуть на маленькую драгоценность.

Наступил момент истины.

Ужас и надежда сковали королеву, когда другая женщина распахнула одеяло, укрывавшее Эшли…

Глаза оракула стали белыми — первый признак того, что фея видит будущее. Монотонным голосом она провозгласила:

— Горе ей. Горе ей. Стеклянная принцесса, родившаяся дважды за один день. Две головы, одно сердце. Останется ли чистым или сольется воедино? Одно сердце, две головы. Сольется воедино или останется чистым? Одна приносит благословение. Одна приносит проклятие. Только она сможет выбрать. Только она сможет бороться. Бал. Туфелька. Диииинь. Дииииинь. Дииииииииииииииииииинь. В полночь все станет явным. Кто будет жить, а кто умрет, когда столкнутся прошлое, настоящее и будущее? Огонь будет бушевать… а пламя очищать. Мир будет гореть, гореть, гореть.

Воцарилась густая, гнетущая тишина. Филипп смотрел на Шарлотту, потрясенный до глубины души. Неужели над всем королевством только что было произнесено проклятие? После того, что произошло с Леонорой… возможно.

— Это похоже на сказку «Маленькой Золушки». Но как такое может быть? — Филипп закрыл рот рукой. — Ты и я… мы — принц и Золушка. Малыш не может быть частью нашей сказки, потому что она закончена. Мы живем счастливо. Если только… — он пристально посмотрел на Эшли сузившимися глазами. — Наша сказка повторяется, потому что ребенок испортил мой идеальный финал.

Как он мог сказать такое?

— Возможно, ты не принц, склонный к женитьбе, а злой король, который презирает свою дочь.

— Ты не хуже меня знаешь, что эти сказки скорее символичны, чем буквальны. Очевидное никогда не является ответом. То, что кажется правильным, всегда неправильно. То, что кажется правильным, всегда неправильно. Но на твоем месте я бы был поосторожнее. — его голос стал угрожающим. — У короля, который презирает свою дочь, слишком рано умирает королева.

У Шарлотты перехватило дыхание. Угроза одновременно пугала и волновала ее. Ранняя смерть королевы стала для Золушки началом сказки.

Эшли может стать его концом, и ее будут любить до беспамятства.

Шарлотта чуть не рассмеялась, решив, что пророчество ей все-таки нравятся.

— Знаешь, Филипп, неважно, какую роль сыграет Эшли, — сказала она самодовольно. — У судьбы на нее свои планы. Разрушь эти планы, и судьба разрушит тебя в ответ.





Глава 1





Наша сказка начинается с любви и света.

Будьте осторожны, мои дорогие, чтобы она не закончилась испугом.





Эшли

Провинция Флер

Четырнадцать лет спустя



Горячие слезы текли по щекам, выжигая на коже дорожки печали. Соленые капли стекали на язык, позволяя ощутить вкус собственного страдания.

Случилось самое страшное. Моя мать была мертва, убита в нашем доме всего несколько дней назад. Я была рядом с ней, но находилась без сознания. Я не смогла ей помочь, так как у меня было больное сердце; я потеряла сознание прямо перед ее убийством.

Я всхлипнула, но прикусила язык и промолчала. Отец ожидал, что я буду сильной в трудные времена. Мать хотела бы этого. «Никогда не давай им понять, что они причинили тебе боль, моя дорогая. Ты только покажешь им, куда нанести следующий удар».

Я старалась быть сильной. Ради мамы очень старалась, но чувствовала себя разбитой вазой, склеенной желаниями.

Сегодня состоялись ее похороны. Королевы Шарлотты Чарминг-Анскелиса. Величайшего человека из когда-либо живших. Необыкновенной матери. Небольшая горстка родственников и друзей собралась в королевском саду, чтобы попрощаться с ней.

Как мне попрощаться с ней? Я обожала ее, и она меня тоже. Возможно, мама была единственной, кто меня любил. Большую часть дней я проводила в постели, забытая отцом и игнорируемая слугами.

Теперь я беспомощно наблюдала, как пламя перекидывается с платья моей матери на ее прекрасную бронзовую кожу. В Провинции Флер, моем родном доме, свято чтили традиции. Когда кто-то умирал, его тело клали на ложе из лепестков роз и закрывали в стеклянном гробу. Один кусок стекла был похож на лупу, и, когда через него проходили лучи солнечного света, тело загоралось и сгорало дотла.

Я хмыкнула и перевела взгляд на мраморные статуи, которые образовывали круг вокруг нас, создавая скрытую поляну в самом сердце сада. Любимое мамино место. Каждая статуя изображала короля или королеву прошлого, а у ее основания вились розы всех цветов. Я наблюдала за ней из окна, когда она ухаживала за розами, а на ее плечах сидели птицы.

Я вытерла щеки тыльной стороной трясущейся руки и перевела взгляд на своего дядю, короля Чаллена, правителя Севона, и его детей — шестнадцатилетнего принца Рота Чарминга и четырнадцатилетнюю принцессу Фарру Чарминг.

Король Чаллен был крупным мужчиной, одним из самых сильных, которых я когда-либо видела, с темными волосами и зелеными глазами. Он и его семья редко приезжали сюда, и я не винила их в этом. Сколько раз мой отец пытался захватить их королевство? Лишь недавно между двумя королевствами было достигнуто соглашение.

Король не показывал никаких эмоций, но в знак уважения опустил голову.

Королевские братья и сестры тоже, их способность стоять на месте впечатляла. Они взяли с собой друга и телохранителя. Шестнадцатилетний Саксон Скайлер, принц птицоид, по неизвестным причинам изгнанный из Птичьих гор.

Как только мой взгляд упал на него, мое больное сердце забилось слишком быстро, а в голове зазвучал шепот. «Иди к нему. Найди утешение».

Эм… что? Искать утешения у парня? Незнакомца? Кроме того, я сомневалась, что меня кто-то сможет утешить. Хотя я была очарована им. Я всегда была очарована птицоидами.

О них было так мало известно. Информация, встречающаяся в учебниках истории, всегда противоречила друг другу, и я никогда не знала, что из этого правда, а что вымысел.

У изгнанного принца были темные волосы, безупречная смуглая кожа и глаза, как ночное небо: глубокий, насыщенный янтарь с крапинками черного. Массивные синие крылья, возвышавшиеся над его плечами, были одновременно красивыми и устрашающими.

Однажды я спросила маму, можно ли мне потрогать крылья птицоида, и она сильно покраснела, а потом проводила меня в спальню и сказала, что я не должна, никогда, никогда, никогда просить потрогать крылья у птицоида. Это считается «нежелательная попытка ухаживания». Что бы это ни значило. Мама отказалась объяснять.

Изображение Саксона расплылось. Как я скучала по матери. Благодаря королеве Шарлотте я познала глубокую, неизменную любовь. Я бы ни на что не променяла дни, проведенные вместе, особенно на избавление от этой боли. Эта боль говорила о том, что она прожила хорошую жизнь. Эта боль говорила о том, что ее будут помнить.

Эта боль говорила о том, что я познала величайший дар жизни… любовь.

Любила ли так семья принца Саксона?

Я моргнула и перевела взгляд на его мать и единственную сестру… королеву Рейвен и принцессу Темпест, которые пришли выразить свое почтение. Они стояли напротив него, но не смотрели в его сторону и не признавали его присутствия.

Почему они выгнали его из родного дома? Они считали его таким, каким видел меня мой отец? Непригодным? Или он совершил какое-то непростительное преступление?

Сколько раз отец жаловался на птицоидов и их склонность сурово наказывать даже за самый незначительный проступок. Обидишь птицоида, а он в ответ сделает больно тебе… дважды.

За эти годы я научилась отлично наблюдать со стороны. Я заметила, как принц Саксон бросил взгляд на свою семью, и выражение его лица изменилось от бесстрастного до тоскующего и яростного. Что бы ни случилось, он скучал по своим близким, и мое сердце сжалось от сочувствия.

Моя слежка не осталась незамеченной. Видимо, он почувствовал мой взгляд. Он посмотрел на меня, и наши глаза встретились. Ярость угасла, и он улыбнулся мне грустной улыбкой. Он был так красив. «Словно одна из оживших статуй».

По привычке я подняла руку, чтобы погладить кольцо, висевшее у меня на шее. Подарок мамы и моя самая дорогая вещь. Кольцо было сделано из металла, в центре которого выгравировали розу.

Улыбка принца медленно сменилась хмурым взглядом. Он сузил глаза, уставившись на мои пальцы, которые сжимали цепь. Его снова охватила ярость, но на этот раз она не сменилась тоской. Он сжал кулаки.

Я задрожала. Отец положил руки мне на плечи, наклонился и прошипел:

— Успокойся или уходи.

Я вздрогнула, и он выпустил меня из своей слишком крепкой хватки.

Минуты шли, я старалась не смотреть на принца Саксона, правда, старалась. Но мне хотелось знать, смотрит ли птицоид на меня или нет. Должно быть, я ошиблась.

О, нет. Никакой ошибки. Он свирепо смотрел на меня. Но, но… почему? Чем я заслужила такую враждебность именно сегодня?

Час назад мы обменялись в общей сложности десятью словами. Он как-то странно посмотрел на меня, как будто знал меня, но не мог вспомнить откуда, и сказал:

— Да найдешь ты золото. — обычное приветствие в Севоне.

Я сделала реверанс и ответила приветствием из Флера:

— Пусть твои розы цветут вечно.

И теперь он свирепо на меня смотрел.

По мере того как жар, исходивший от гроба, усиливался, тепло разливалось по моим щекам, а мои внутренности превратились во вкусное рагу из Эшли. Мне стало тяжело дышать, и я наклонилась, чтобы облегчить дыхание. Однако это не помогло. Паника нарастала, и мне стало холодно.

«Не смей терять сознание. Не здесь, не сейчас. Вдох. Выдох».

Позади меня щелкнули пальцы, и я поняла, что отец вызвал стражу, чтобы отвести меня во дворец. В мою комнату. К моей кровати. Там я буду вынуждена коротать дни… месяцы… годы в одиночестве, без доброты и заботы моей прекрасной матери.

Я всхлипнула, и остановить этот звук было невозможно.

— Пожалуйста, отец. Не заставляй меня уходить…

— Молчи. — он сжал мои плечи с большей силой. — Ты вернешься во дворец, и точка.

Бросить мать до того, как закончатся похороны? Нет. Я хотела быть здесь до тех пор, пока не погаснет последнее пламя. Стражнику придется тащить меня, пока я буду пинаться и крича…

Стражник поднял меня на руки и пошел прочь, прижимая мое хрупкое тело к своей груди. Он сделал это без всякого сопротивления с моей стороны. Я была слишком слаба, чтобы бороться.

Борясь со слезами, я оглянулась. Мой взгляд встретился со взглядом принца Саксона. Он все так же пристально смотрел на меня из-под полуопущенных век, его длинные черные ресницы почти слились воедино.

Как только стражник покинул сад, он пробормотал:

— Почему именно я должен присматривать за Стеклянной принцессой? Я не лентяй и хорошо тренируюсь. Я хорош в своем деле. Один из лучших.

Меня охватило чувство унижения. Кто посмел бы так обращаться к моему отцу или использовать прозвище, подразумевающее, что он настолько слаб, что в любой момент может разбиться?

— Я могу сама пойти, — процедил я. — Опусти меня. Я сама дойду.

Он проигнорировал меня, потому что я была недостойна его внимания. Всего лишь беспомощная кукла. Бесполезная безделушка без голоса.

Мне было все равно. Это не имело значения. За исключением того, что мне было не все равно, и это имело значение. Но однажды я добьюсь того, чтобы мир увидел во мне ценность. Я буду сильной королевой, мои подвиги станут достоянием легенды. Меня будут защищать золотые доспехи, и я завладею самым мощным оружием, которое когда-либо было создано, потому что я сама его создам.

За эти годы я наблюдала из своего окна не только за маминым садоводством. Я была свидетелем бесчисленных военных учений, восхищалась свирепыми воинами и их снаряжением. Я не могла себе представить, чтобы кто-то попытался причинить вред солдату, а тем более нахамить ему. Все слушали, когда они говорили, даже король. Все замечали их присутствие и уважали их мнение. Они имели большую ценность.

Я уже сконструировала легкий арбалет для маленьких рук, как у меня. Вместо стрел у меня были металлические осколки, которые с помощью специального рычага заряжались в пружинную ловушку. Мое первое творение. Мне нужно было только изготовить его, хотя я предпочла бы научиться делать его сама.

При этой мысли во мне зародилось волнение. В конце концов, я надеялась создавать и продавать свои проекты, а на вырученные деньги купить у ведьмы магическую способность. Еще одна форма силы и власти.

Неудивительно, что я жаждала, когда проявятся мои способности. Иногда я даже представляла себе, что внутри меня уже живет мощная магия, зарытая слишком глубоко, чтобы до нее можно было добраться. Конечно же, это было неправдоподобно. Если бы у меня был волшебный колодец, я бы вылечила свое сердце и спасла маму.

На мои глаза навернулись новые слезы.

— Отпусти. Меня. Сейчас же.

Он так и сделал… у дверей дворца, как и было приказано. Поставив меня на ноги, солдат поспешил прочь.

Я пошатнулась, колени уже болели от усталости. Я взглянула на дворец, увитый плющом, затем посмотрела назад, на сад, который, казалось, находился за много миль от меня. Смогу ли я дойти? Или я зря навлеку на себя гнев отца?

Мне… было все равно. Если я хотела стать сильной королевой, я должна была иногда рисковать.

Кто был более достоин риска, чем моя мать?

Я подняла подол своего траурного платья и зашагала вперед. Когда миновала вход в сад, я застонала от облегчения. Оставаясь в тени, я пробралась сквозь сложный лабиринт из колючек и цветов. Середина пути… Я продвигалась вперед, тяжело дыша, все еще находясь в сознании… пока мое сердце не решило свернуться в клубок, отчего по левой руке прокатилась боль, а голова закружилась.

Я застонала и пошатнулась, пытаясь удержаться на ногах. «Вдох. Выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох». Как учили меня целители. «Вдох, выдох». Головокружение только усиливалось, сознание помутилось. Мне стало холодно и мои зубы застучали. В глазах замелькали черные точки.

«Не падай в обморок. Не здесь. Не сейчас».

«Вдох». Я опустилась на колени и свернулась в клубок.

«Выдох». Я не отключусь… Я не…

Тьма поглотила меня своим ласковым одеялом.



* * *



— Здравствуй, Эшли.

Знакомый голос разбудил меня, свет прогнал темноту из моего сознания. С трудом сфокусировав взгляд, я открыла глаза. Надо мной возвышалась фигура, обрамленная золотистым светом.

Когда я резко выпрямилась, то узнала говорившего.

— Майло. — сын королевского мага. Того самого мага, который пришел работать во дворец вскоре после моего рождения, нанятый моей матерью в качестве ее личного мага. Так мне говорили. Майло и его отец жили во дворце, и его отец погиб вместе с моей матерью, убитый тем же нападавшим.

Бедный Майло. Как мне было больно за него. Хоть мы с ним и не были лучшими друзьями, мне было неприятно осознавать, что кто-то испытывает такое же горе, как я.

Не раз я задавалась вопросом, как убийца смог победить своего товарища. Убийца был обычным магом, а королевский маг, как правило, был могущественнее многих других. Если тот убил отца Майло… какой силой он обладал?

Перед моим лицом щелкнули пальцы.

— Ты опять потеряешь сознание?

— Нет, прости. Просто задумалась. — Майло был всего на несколько лет старше меня, высокий и стройный, с золотистыми волосами, светлыми глазами и золотистой кожей. Как и большинство обладателей магии, он носил металлические браслеты на запястьях. Под его золотыми доспехами пряталась загорелая кожа, которую я с удовольствием рассмотрела бы поближе. Он напоминал бога войны, устрашающего и грозного. В принципе, все как всегда.

Большинство девушек во дворце таяли в его присутствии, но меня он никогда не привлекал. Что-то в нем было… Может быть, в том, как он наблюдал за людьми, словно они обладали чем-то, что принадлежало ему, и он готов был переступить любую черту, чтобы вернуть это.

На шее у него висел замысловатый железный ключ. Такой же ключ носил его отец. Я вспомнила, как мама смотрела на него, как тосковала. Когда я спросила ее, почему он ей нравится, она ответила:

— У меня был такой же, и я бы хотела, чтобы он у меня был и сейчас, чтобы я могла подарить его тебе.

Мой подбородок дрогнул, и я сглотнула.

— Похороны твоего отца закончились?

Он резко кивнул.

— Прими мои соболезнования, Майло. — мне всегда нравился его отец. Каждый год мама по тайным ходам спускала меня в катакомбы, где жил маг. По ее просьбе он смешивал жидкость с неприятным запахом, которую я должна была выпить, бормоча что-то о «барьере в разуме». После этого у меня несколько недель болела голова, но я не обращала внимания, потому что он всегда относился ко мне с добротой. Если бы барьер в разуме не помог мне по какой-либо причине, я бы страдала сильнее.

Что будет с барьером теперь, когда мага не стало?

— Не стоит, — сказал Майло и пожал плечами. — Он был эгоистом. Он предпочитал помогать другим, а не собственному сыну.

Его ярость поразила меня. Маг не казался мне эгоистом. Разве помощь другим не является хорошим делом?

Майло сел в нескольких сантиметрах от меня, как будто мы все время сидели вот так близко. Ни малейшей неловкости. Ни капельки.

— Что ты помнишь о том дне, когда умерли твоя мать и мой отец?

Он хотел поговорить об этом сейчас?

— Зачем тебе это?

— Несмотря на наши разногласия, он был моим отцом. Я хотел бы знать, как он умер, и поскольку ты единственная выжившая…

Я застонала.

— Прости, Майло, но я не помню ничего существенного. Мать, как обычно, отвела меня в покои твоего отца и… — я замолчала. Майло никогда не присутствовал во время питья зелья и произнесения заклинания. Он не знал об этом, и я не должна была ему рассказывать, — в голове зазвучало предупреждение матери. «Никому не говори, моя дорогая. Твоя жизнь висит на волоске».

«Почему, мамочка?»

Каждый раз, когда я спрашивала это, она отвечала мне:

«Ты будешь в безопасности, не зная причину».

— Продолжай, — настаивал он.

Я облизала губы.

— Когда мы проходили через дверной проем, я потеряла сознание. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем очнулась в… в… луже крови. — ее крови. И крови мага. Они оба лежали рядом со мной.

Зеленый глаза мамы были открыты и смотрели в пустоту, а на ее лице застыл ужас. Из груди мага торчал багровый кинжал, но у моей милой мамы были раны по всему телу.

Я фыркнула. Почему мне не было больно? Почему я не обняла маму в то утро и не сказала ей, какая она особенная?

— Он выглядел так, как будто страдал? — спросил Майло небрежно.

Я заерзала, чувствуя себя неловко. Что мне нужно было ответить? Правду? «Да, похоже, он умер в муках».

В конце концов Майло улыбнулся, как будто знал ответ… и он ему понравился. Затем он встал, медленно обошел вокруг меня и сказал:

— Я перебирал вещи отца и прочитал о тебе, принцесса Эшли, очень интересные вещи.

Его самодовольство…

— Я знаю, кто ты, — объявил он.

Я нахмурилась в замешательстве.

— Не понимаю. Кто я?

Он продолжал, не замечая моего вопроса.

— Она живет в тебе, но она — не ты, а ты — не она. Еще нет. Она — королева, а ты — ее слуга… Их разделяет лишь барьер.

Жар отхлынул от моего лица. Я слышала, как моя мать иногда произносила эти же слова. «Живет в тебе… одержимая… барьер».

— Что это значит?

Майло остановился передо мной, выражение его лица было почти благоговейным.

— Это значит, что ты — Леонора, Сжигательница миров. Ты та, кого пытался уничтожить мой отец, та, кого я ищу. Ты можешь дать мне все, чего я желаю. Все, чего я заслуживаю. Я могу сделать то же самое для тебя.

Имя Леоноры эхом отдалось в моей голове, заставляя напрягаться каждый нерв. Хотя о Леоноре Сжигательнице Миров было известно не так уж много, вся Энчантия слышала о ее войне с Крейвеном Разрушителем. О том, как она, владея магией огня, повела армию драконов против его армии кровожадных пернатых воинов, и воцарился хаос.

Их битва произошла много веков назад, но некоторые районы королевства так и не оправились. В самом деле, одна из Птичьих гор, где когда-то жил Крейвен, была известна как Пик Скорби из-за огромного числа погибших и бесплодной земли.

Несмотря на то, что Леонора жила так давно, мама, когда болела и бредила, тоже случайно назвала меня Леонорой. Я вошла в ее комнату с кувшином воды, и она швырнула мне его в голову с криком:

— Оставь ее, Леонора. Оставь мою Эшли. Я ненавижу тебя, ты слышишь меня? Я хочу, чтобы ты ушла.

С каждой секундой меня все больше подташнивало, и я пролепетала:

— Я не Леонора. Я не Леонора. Она мертва, а я жива.

— О, она не мертва, поверь. Она живет в тебе. — он улыбнулся и присел передо мной, напряженные светлые глаза заглядывали в мою душу. — Я говорю с тобой, Леонора. Я знаю, что ты жаждешь мести. Я помогу тебе отомстить… если ты поможешь мне заполучить богатство, о котором я даже не мечтал.

Мое дыхание участилось.

— Я… я не понимаю, чего ты от меня хочешь. — может быть, у него не все в порядке с головой? — Я не Леонора, правда. Клянусь, она не живет во мне.

— Без его зелья барьер между вами ослабнет. Однажды ничто не будет вас разделять. Может быть, пройдет неделя, или год, или даже десять лет, но ты станешь ею, а она — тобой.

Меня снова охватил холод, пробирая до костей.

— Я не…

Свистящий звук привлек мой взгляд вверх. Мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела Саксона Скайлера. Он нырнул в небо, скрывшись за облако. Какая грация, скорость и ловкость. Зависть охватила меня, когда ветер взметнул его волосы, взъерошил крылья и ткань его простой белой туники и темных кожаных штанов.

Мой взгляд встретился с его, и я вздрогнула от ярости, которую он излучал. Нет, не в этот раз. Теперь в его глазах кипела враждебность, и это было гораздо хуже, чем ярость. Отползая назад в надежде избежать встречи с ним, я вспомнила о присутствии Майло и повернулась к нему, чтобы попросить о помощи…

Но сын мага уже исчез…

Паника усилилась, когда принц Саксон опустился вниз головой, сложив крылья для увеличения скорости… он направлялся прямо ко мне. Я отпрянула. В последнюю секунду он взмахнул крыльями, замедляясь, и с тяжелым стуком приземлился в нескольких футах от меня.

Я неуклюже встала на еще не окрепшие ноги, стараясь не упасть и продолжая медленно пятиться назад.

— Мне нужно идти.

— Стой, — рявкнул он. Одно слово. Четыре буквы. Беспрекословный приказ. — Мне кажется, я знаю, кто ты, но хочу убедиться в этом.

«Только не снова». Внезапно почувствовав головокружение, я обхватила пальцами мамино кольцо. Все инстинкты кричали: «Бежать! Бежать немедленно». Но я осталась на месте. Я хотел узнать, за кого меня принимает Саксон Скайлер. Он подумал, что я Леонора?

Он приближался, как мощная башня. Когда остановился, то застыл в шаге от меня. До моего носа донесся невероятный аромат, напомнивший приближающийся дождь. «Он исходил от него», — поняла я, и мне пришлось бороться с желанием уткнуться носом в его горло и глубоко вдохнуть.

Коснувшись пряди моих каштановых волос, он сказал:

— Ходят слухи, что ты слишком больна, чтобы встать с постели, что тебя придется нести на службу, но ты каким-то образом нашла в себе силы дойти до дворца и обратно… дважды в день моего приезда. Странное совпадение, не находишь?

Его грубый голос говори о… чем?

— Я нашла в себе силы попрощаться с мамой, — ответила я, находясь на пределе своих сил. Два парня, одна загадка и сплошная путаница.

Его губы снова зашевелились. Я знала, что он говорит со мной, но его голос заглушил звон в ушах. Голова закружилась… Черные пятна застлали мое зрение, его безжалостное лицо расплылось.

«Нет, нет, нет». Только не это. Я старалась бороться из последних сил, но не могла остановить черные пятна, расползающиеся по моему сознанию. Как пролитые чернила на пергамент.

Упасть в обморок перед этим парнем… Я не так много общалась с людьми за свою жизнь, но знала, что сейчас не стоит показывать уязвимость. Но… Мне нужна была помощь, даже от такого человека, как он.

Я попыталась сказать Саксону:

— Не вижу. Дворец. Вернуться…

Но тьма захватила меня первой.



* * *



«Пойманная в пустоте, ничего не видя и не слыша. Осознающая, но бессильная». Время перестало иметь для меня значение: проходили минуты, часы, годы. Пока…

Появился проблеск света. Я пинками и когтями пробился к нему… да! Темнота понемногу отступала, и я моргнула, открывая глаза. Яркий свет ослепил меня, и мир снова стал виден. Я лежала на земле, вокруг были кусты роз, статуи и пламя. От меня исходило тепло, стоял тяжелый запах обугленной травы. Пламя? Густая пелена дыма окутала меня, и я закашлялась.

В покоях мага тоже был дым.

С Саксоном все в порядке? Я села, и мой взгляд нашел его.

Я вскрикнула от ужаса и шока. Он возвышался в двадцати метрах от меня, его волосы были опалены, вокруг глаз, носа и рта виднелись темные круги от копоти, одежда оказалась вся в дырах от ожогов. Даже перья были опалены.

Я не… Я не могла… С небывалой для меня энергией я вскочила на ноги и шагнула к нему, решив помочь.

— Что случилось?

Он тяжело дышал, как большой злой волк.

— Ты случилась.

— Я? Я не… Я бы никогда… Я была без сознания. — я попятилась назад, прижимая руку к груди. Подождите. Я остановилась, посмотрев вниз. Мои пальцы. Кончики пальцев были красными и настолько горячими, что могли прожечь мое платье. Ужаснувшись, я потрясла руками, надеясь их остудить.

Он сделал шаг ко мне, всего один, но в нем было больше свирепости, чем в любом мече.

— Уходи. Сейчас же. Пока я не убил тебя. Я никогда не причинял вреда ребенку, даже женщине, запертой в теле ребенка, и не хочу начинать сегодня.

Убивать меня? В смысле убивать меня? Это не могло быть правдой.

— Ты должен позволить мне помочь тебе. Ты ранен.

— Я птицоид. Я быстро исцеляюсь. А теперь уходи, — повторил он с нажимом.

— Оставайтесь на месте. — приказ исходил от моего отца, который шел через стену листвы, через которую прошла и я, позади него шли Рот, Фарра и Майло. — Кто-нибудь, скажите мне, что здесь произошло. Сейчас же.

Как только Чарминги увидели нас, на их лицах отразилось беспокойство. Рот бросился к нам, требуя:

— Кто это сделал с вами, Саксон?

— С нами ничего не делали. — Саксон сердито посмотрела на меня. — Пострадал только я. Во всем виновата девушка.

— Ложь! — я редко впадала в ярость, но этот парень и его враждебность подталкивали меня все ближе и ближе к краю.

— Эшли, ты никчемная девчонка. — мой отец поверил Саксону, а не мне? — Птицоиды — гордый народ, соблюдающий традиции. Причинение вреда одному из их королевских особ — ужасное оскорбление для всех них, и теперь необходимо возместить ущерб.

От горя, страха и гнева меня чуть не разорвало на две части.

— Я не причинила ему вреда. Ты должен мне поверить, отец. Я…

— Достаточно. Твоя мать хотела видеть тебя здесь, а я — нет. — он ткнул в меня пальцем, и я замялась. — Я терпел твое присутствие только из-за пророчества и потенциального благословения для королевства, но я все больше и больше убеждаюсь, что твоя роль незначительна. Или ты несешь проклятье. Ты слишком… ты.

Я вздрогнула, словно от удара.

Но он еще не закончил.

— Я планировал отправить тебя завтра. Теперь обстоятельства изменились. Сегодня ты переедешь в Храм Мира, где и проведешь остаток своих дней.

Я пристально посмотрела на него. Он планировал отослать меня? Ожидал, что я покину единственный дом, который я когда-либо знала, дом моей матери, на следующий день после ее похорон? Чтобы жить в Храме, мистическом скоплении деревьев, где дриады поклонялись природе? Место, находящееся в нескольких часах езды, даже если ехать через Зачарованный лес?

— Этого достаточно, принц Саксон? — спросил отец у него.

— Нет, — огрызнулся птицоид. — Но пока этого достаточно. На сегодня.

Пока все присутствующие смотрели на меня, ожидая моей реакции на наказание, мой мир, казалось, сжимался, расширялся и снова сжимался, как пульс. Хоть мне и хотелось убежать, рыдать, отстаивать свою правоту, но я знала, что будет. Отец никогда не отменял своих решений, а те, кто протестовал, попадали в его темницу.

Я сжала в пальцах кольцо моей матери и посмотрела на Саксона.

— Да, отец. Я перееду в Храм, чтобы возместить ущерб принцу. — он сказал, пока что этого достаточно.

Но однажды…

Да. Однажды.





Глава 2





Мечты могут приходить, и уходить, но враг остается всегда.





Эшли



Три года спустя

Наши дни



Солнечный свет проникал сквозь крошечные отверстия, которые я просверлила в стенах спальни, согревая и пробуждая меня. Я со стоном села. Новый день, та же рутина. Проснуться. Искупаться. Съесть кусочек фрукта. Прибраться в храме. Съесть небольшой обед. Убраться в храме. Съесть небольшой ужин. Почитать. Лечь спать.

Я вздохнула, и шлейф грязи упал с моих волос, приземлившись на… грязь? Я застонала. Только не это. Я заснула чистой. Ну, насколько можно было быть чистой, живя в дупле дерева и работая с лесными нимфами, которые заботились только о природе. Теперь грязь облепляла мои ноги, испачкала ночную рубашку и забилась под ногти.

Очевидно, я снова ходила в лес во сне. Такое случалось примерно раз в месяц. Трижды я просыпалась в грязи, находя сокровища. Сегодня я обнаружила еще одно сокровище. Рядом с моей подушкой лежало большое яйцо.

Я провела пальцами по панцирю и усмехнулась. Красное с зелеными вкраплениями. Определенно драконье яйцо, как и все остальные.

И мне было все равно, что находка такой вещи подтверждало слова сына мага о том, что во мне каким-то образом заперта ведьма Леонора, королева драконов. Мое подсознание, очевидно, ухватилось за драконов и теперь стремилось найти их как можно больше.

Много раз я торговалась с огромным количеством посетителей Храма, чтобы получить исторические книги о драконах, птицоидах и ведьмах, а также различные руководства по работе с металлом и садоводству, даже родовые дневники о различных королевских семьях. Взамен я вырезала их имена на стволе Храма.

Предполагалось, что если кто-то из живущих в Храме вырезал на стволе дерева имя другого человека, то на него снисходило благословение. Пустила ли я этот слух, потому что мне нужен был способ получить свои книги? Да. Чувствовала ли я себя плохо из-за этого? Ни капельки. Может быть, на них действительно снизошло благословение. Кто знает?

За все время обучения я поняла, что у меня нет ничего общего с Леонорой. Кроме огненной стихии. И любви к драконам. И войны с пернатыми. Но это все! У нее был жестокий характер. А у меня нет. Она убивала невинных. Я бы никогда этого не сделала.

Самое главное, что с момента моего приезда я ничего не поджигала, как это случилось с принцем Саксоном в саду. Но почему? Как мне удалось разжечь пламя, будучи без сознания и без магических способностей?

Но, опять же, в Энчантии возможно все.

Что бы ни случилось, я должна была извиниться перед принцем птицоидов за содеянное. Конечно, ему бы это понравилось. Разве я недостаточно долго расплачиваюсь за свое случайное преступление?

«Тьфу». Мысли о принце всегда портили мне настроение. Я выкинула его из головы и сосредоточилась на своем новом яйце. От этого я испытывала радость. Кропотливо очистив красавицу, несмотря на ее твердую, как сталь, скорлупу, я положила ее рядом с другими в коробку, которую хранила под кроватью.

Удовлетворенная, я встала, чтобы приготовиться к своему дню. Эта спальня была меньше, чем моя кладовка дома. Здесь стояла кровать, коробка с яйцами, немного одежды, несколько туалетных принадлежностей и маленькая… очень маленькая… деревянная ванна.

Для того, чтобы искупаться утром, мне нужно было натаскать воды в ванну накануне вечером. Какая-то часть меня, видимо, знала, что вчера вечером я отправлюсь на охоту за яйцами; перед сном я затащила четыре ведра воды по переплетенным веткам, известными также как моя «лестница».

Сам Храм состоял из множества выдолбленных стволов деревьев, их ветви образовывали стены и полы. В некоторых местах росли цветы. В других — плющ. Тут и там ползали жуки, птицы летали по своим делам, а паутина и гнезда стали частью декора.

Хоть я бы и предпочла комнату на первом этаже, я выбрала эту из-за свисающих в одном углу виноградных лоз лунной ягоды. Иногда по утрам мне достаточно было протянуть руку, чтобы позавтракать. К сожалению, в этот раз все было по-другому. Вчера я съела последнюю ягоду, и они не будут цвести еще месяц.

Я разделась, собрала свои туалетные принадлежности и залезла в ледяную ванну, чтобы помыться. Добавила лепестки роз, собранные во время обрезки, и теперь их сладкий аромат окутывал меня.

Когда я была настолько чиста, насколько это было возможно, я оделась в мешковатое платье. У меня их было четыре, и я их стирала и штопала как можно чаще. Без зеркала мне приходилось заплетать волосы на ощупь, и это занятие я оттачивала годами. Напоследок я почистила зубы пастой, приготовленной из близлежащих трав. Закончив с этим, я отправилась приступать к работе.

Дриады то приходили, то уходили из Храма, в основном не замечая моего присутствия. Хотя я переехала сюда 1095 дней назад, они все еще возмущались моим прибыванием. Если бы они не боялись моего отца и того, что он сделает с королевскими садами, когда они его разгневают, они бы уже давно меня выгнали.

Вначале я пыталась с ними подружиться. Собрала им букет живых цветов… и заслужила их гнев за то, что посмела сорвать растения. Я подарила им чашу с лепестками цветов, которые упали на землю без моей помощи… и заслужила их гнев за то, что посмела подарить мертвые цветы. К ним невозможно было найти подход.

Мои уши дернулись, когда две дриады заговорили друг с другом где-то позади меня. Они всегда говорили шепотом, как утверждала молва, их голоса напоминали легкий ветер.

— Сегодня у нас будет особый гость, — сказал один из них. — Ведьма.

Ооо, ведьма. К нам редко заглядывали люди, обладающие магией. Надеюсь, мне удастся уговорить ведьму на благословение в обмен на новую книгу об истории ее ковена.

— Не знаешь, что ей тут нужно? — спросил другой.

— Нет. Но она прислала сообщение, что мы должны расстелить красную дорожку.

— Почему она решила, что у нас есть дорожка? И зачем она ей здесь?

Я прошептала:

— Во сколько она приедет? — чтобы скрыть свое волнение и получить ответ, я не стала оглядываться через плечо, а просто обрезала еще один мертвый лист с ветки.

Они замолчали, встали и вышли из комнаты, оставив меня переводить дыхание.

Заканчивая работу, я не встретила других дриад, что меня не очень удивило. Они предпочитали проводить утро на улице, занимаясь садоводством, а после полудня готовили и наслаждались обедом. Меня на такое священное время не приглашали. Однако после того, как они наедались досыта, то, возвращаясь в дом, всегда протягивали мне миску с овощами и зеленью.

— Спасибо, — сказала я, принимая еду.

Впервые дриада остановилась, чтобы ответить мне. У нее была белая кожа с веснушками, волосы цвета летних листьев, и платье из лепестков цветов, а ее ноги были босыми.

— Завтра — День всех деревьев, — сказала она мне шепотом. — Прошлой ночью ты разнесла грязь по всему Храму, поэтому должна вымыть полы перед тем, как мы примем наших посетителей. Затем ты должна вымыть полы еще раз, после того как наши посетители уйдут.

День всех деревьев. Праздник, отмечаемый в каждом храме, по всему королевству, когда жители приходят выразить свое почтение, а дриады благословляют всю окружающую листву, чтобы отдать ее природе.

— Я все сделаю, не волнуйся, — сказала я ей. Я работала без остановки. В большинстве случаев мне не нравилась моя работа, но я всегда выкладывалась по полной.

Наевшись моркови, огурцов, грибов и веточек розмарина, я собрала все необходимое, чтобы отмыть пол на нижнем этаже Храма.

Я встал на колени и окунул тряпку в ведро с горячей мыльной водой. Увядшие розы! Старые и новые порезы заныли.

Поморщившись, я бросила промокшую тряпку на камень и принялась тереть. Независимо от того, насколько хорошо или плохо я себя чувствовала, я выполняла это задание хотя бы раз в день. Но сегодня был не просто хороший день, а отличный. Мое сердце билось спокойно, что в последнее время случалось все чаще и чаще. Наверное, чем старше я становилась, тем сильнее оно было.

Я работала как можно быстрее и, при этом, готовилась к тому, что посетители будут приходить и уходить, и мне придется делать все заново, а затем, я смогу вернуться в свою комнату, чтобы почитать. Недавно я приобрела книгу о механизмах.

У меня уже были идеи для моего арбалета. Когда стрелы кончатся, наружные слои осыпятся и покажут скрытый кинжал. Он будет выглядеть устрашающе как издалека, так и вблизи. Нужно было только придумать, как сохранить прочность отделяемых частей.

Я бы хотела поговорить с кузнецом. Может быть, провести день, наблюдая за его работой. До сих пор я делала свои кинжалы только из предметов, найденных в лесу.

К тому времени, когда я закончила мыть полы… в первый раз… мои силы закончились, усталость взяла вверх. А мне еще предстояло выйти на улицу, чтобы сгрести листья и собрать травы.

Уф. Мой желудок скрутило, нервозность нарастала. Я ненавидела выходить на улицу. Но все же я это делала. Если я не буду работать, то не буду есть.

А я любила поесть.

Вздохнув, я взяла свою корзину и пошла к ближайшему выходу, где и остановилась. Свежий, теплый ветерок ласкал мою кожу, просачиваясь сквозь поношенное платье. По ветке дерева пробежала белка, заметила меня и остановилась.

Когда она развернулась, чтобы поспешно ретироваться, я показала ей язык. Она была не первым животным, убегавшим от меня, и я сомневалась, что она станет последним. По какой-то причине животные презирали меня так же, как и люди. Этого я до сих пор не понимала. Я не была бесполезной или глупой. У меня имелись таланты и много любви, которую я могла дарить. Разве не характер должен определять человека?

Прежде чем отправиться дальше, я быстро осмотрела небо в поисках птицоидов.

Примерно раз в месяц появлялась группа, которая пролетала над головой и бросала камни мне в голову. Несколько раз они даже приземлялись…

Я вздрогнула. Со дня на день меня снова ожидает с ними встреча.

Птицоидов, слава богу, не было видно. Тем не менее, я проверила оружие, убедившись, что мой импровизированный кинжал спрятан в кармане, который я пришила к платью.

Хорошо. Можно идти. Я поспешила на войну с листьями и охоту за подходящими травами. К тому времени, когда я закончила, день стал довольно жарким. Тело тряслось от напряжения. Я вспотела, а грязь размазалась по телу. Лучше вернуться в Храм, пока я не потеряла сознание.

Вжух. Вжух. Вжух.

Я застыла на месте, сердце внезапно учащенно забилось. Я хорошо знала этот звук. Сколько птицоидов прилетело? Как близко они были?

Как далеко находился Храм? Мой взгляд устремился к дому. Может быть, метров двести?

Слишком далеко. Я не успею до него добраться. Но что мне оставалось делать? Я прижала корзину к груди и побежала, бросив быстрый взгляд через плечо. За мной прилетел только один птицоид, но он был худшим из всей компании. Мужчина с белой кожей, черными крыльями и рыжими волосами. Я прозвала его Трио.

Боль взорвалась между лопаток, и я поняла, что этот грубиян бросил в меня камень. Я упала на руки и колени, мои легкие заболели. Травы посыпались из корзины, и Трио рассмеялся.

Дриады будут ругаться на отсутствие приправ к ужину, но ничего не поделаешь. Я хотела выжить. Не став собирать добычу, я вскочила на ноги и помчалась вперед, бросив еще один взгляд через плечо.

«Слишком близко. Почти надо мной». Я зашевелила руками, надеясь ускориться. Удар. Жгучая боль. Я застонала, когда боль пронеслась по всему телу, и я снова упала.

Трио пролетел мимо меня и, приземлившись в нескольких футах в стороне, расплылся в медленной улыбке.

Сдерживая тошноту, я потянулась за кинжалом, который сделала из вязальных спиц.

— Предупреждаю, — начала я, и он засмеялся. — Я тебя зарежу.

Он поднял другой камень. Побольше.

— Давай немного повеселимся, ты и я.

— Кто-то говорил о веселье? — порыв ветра донес незнакомый голос. Затем, между мной и птицоидомй встала девушка, на вид моя ровесница.

Мой пульс участился. Кто… или что… она была? Ведьма? Должно быть, ведьма. Как и все люди, обладающие магией, она носила браслеты на запястье.

Она оглянулась, подмигнув мне. Волнистые каштановые волосы обрамляли прекрасное лицо с безупречной смуглой кожей и бездонными карими глазами.

Определенно ведьма. Лазурный отблеск силы окаймлял ее глаза.

На ее шее было несколько ожерелий. Золотистый нагрудник, украшенный странными символами, защищал ее торс, вызывая во мне зависть. «Так красиво сделан». Толстый кожаный пояс обхватывал ее талию, с которого висел украшенный драгоценными камнями кинжал с каждой стороны. Под сетчатой юбкой была пара кожаных колготок, а на ногах — сапоги на меховой подкладке.

Была ли она той ведьмой, которую ждали дриады?

— Меня зовут Офелия, — объявила она.

Трио отступил на несколько шагов.

— Я знаю, кто ты.

— Сильно сомневаюсь. — она развела руки, растопырив пальцы, взывая к своей магии. — Если бы ты знал, кто я такая, ты бы знал, на что я способна, и был бы уже на полпути домой.

Он выпятил челюсть, излучая страх.

Ведьма ухмыльнулась.

— Меня послал отец Эшли, король Филипп. Он хочет, чтобы я забрала его дочь и вернула ее во дворец целой и невредимой. Если мне придется сшивать ее обратно, я использую для этого часть тебя.

Подождите.

— Тебя прислал мой отец? — Офелия была не просто ведьмой, она была королевской ведьмой, которую я никогда не встречала. Ее прислал мой отец. Который хотел вернуть меня домой. Меня. Домой! Это знание засело во мне, как новый день, полный возможностей.

— Я же только что это сказала, нет? — ответила она с раздражением.

— Ты не можешь прийти сюда и… — начал Трио.

Она взмахнула рукой, и он замолчал, хотя его рот продолжал двигаться.

— Ты уверен в этом?

Когда он схватился за горло, я, пошатываясь, поднялась на ноги, мышцы в пояснице запротестовали. Я проигнорировала боль, наслаждаясь поражением Трио.

— Думаю, я показала свою точку зрения. — ведьма снова взмахнула рукой.

Трио взорвался:

— …нападаешь на меня — значит нападаешь на всех птицоидов. Уйди с дороги, ведьма, или пострадаешь.

— Но ты просто слишком туп, чтобы понять ее, — добавила она. — И что же ты сделаешь со мной? — в каждом слове слышался вызов. — Пожалуйста. Скажите мне. Я умираю от желания узнать.

Он еще больше нахмурился, но выбросил камень.

Ооо. Мне нравилась эта девушка.

— Для меня большая честь познакомиться с тобой, — прошептала я и только тут поняла, что мне не нужно было говорить шепотом. — Приятно познакомиться, — повторила я на этот раз громче, и о, вау, мне понравился мой голос.

— Знаю. Вы все так говорите. Вот, ты должна это прочитать. — она протянула мне конверт, запечатанный печатью Флер… двумя розами в обрамлении сияющего солнца.

Мое сердце дрогнуло. Роза была любимым цветком моей матери. Именно поэтому я сделала ее своим знаком. Какое бы оружие я ни создавала, я вырезала на нем цветок.

Когда Офелия и Трио обменялись очередными колкостями, я сломала печать, заинтересованная тем, что написал мой отец.

В письме было написано:

— Возвращайся домой, немедленно.

«Немедленно». Потому что он простил меня? Ухмыльнувшись, я прижала письмо к груди и закружилась.

Я часто думала об отце, мечтала вернуться домой и доказать, что достойна его любви. После изгнания я не общалась с ним, но та девочка, которой я была раньше, та, что все еще жила во мне, хотела быть с ним, его одобрения, хоть чего-то.

Вжух. Вжух. Ненавистный звук прервал меня от празднования. Я подняла голову, ожидая, что Трио бросится в атаку. Вместо этого он улетел прочь от нас.

Мне очень понравилась эта ведьма.

— Пойдем — сказала Офелия, поворачиваясь на каблуках. — Нам нужно уходить. Он становится нетерпеливым.

Мой отец?

— Я не могу уехать без своих чертежей и яиц.

— А ты дилетант, да? Конечно, не можешь. — Офелия махнула рукой в мою сторону, и из ниоткуда материализовалась небольшая сумка, ремешок которой был перекинут через мою грудь. — Поэтому они уже здесь.

— Это невозможно. Сумка такая маленькая… — я засунула в нее руку и обомлела, когда моя рука провалилась. В магической сумке было больше места, чем казалось. Я покопалась в ней, и, конечно, там оказались мои чертежи, все четыре драконьих яйца, которые были вдвое больше страусиных, и горстка книг. С маминым кольцом на шее у меня было все необходимое, чтобы начать новую жизнь. Я улыбнулась ведьме. — Ты права. Спасибо.

— Мне не нужна благодарность. Пора действовать. — она указала мне за спину. — Пойдем.

«Да. Пора». Прощаться с дриадами не было смысла. Вряд ли им есть до меня дело. И от этого было печально. Я знала их целых три года, но так и не смогла завоевать расположение. Я не могла вспомнить ни об одной, которая бы скучала по мне.

— Мы пойдем пешком? — спросила я, поворачиваясь. Я не увидела ни одной кареты. Ладно. Я просто не заметила. Теперь меня ждала карета в форме тыквы, запряженная единорогами.

— Садись, принцесса, — сказала Офелия, внезапно оказавшись прямо у меня за спиной, и ее теплое дыхание коснулось моей шеи. — К твоему сведению, я могла бы доставить тебя во дворец за считанные секунды. Я настолько сильна. Но приберегу свою магию для будущих удовольствий.

Удовольствий? Что она имела в виду?

Я потянулась к ручке кареты и заметила свои красные, мозолистые руки, грязь, запекшуюся под ногтями. Осмотрела свой ужасный наряд, и мне захотелось провалиться под землю.

— Я не могу допустить, чтобы отец увидел меня в таком виде.

— Можешь, и ты сделаешь это. — мне показалось, что она пробормотала: Пусть он увидит, к чему привело его пренебрежение, — но не была уверена.

Вздохнув, я забралась в карету, осторожно придерживая яйца. Офелия вошла следом за мной, и единороги пришли в движение. Уже через несколько минут мы въезжали в печально известный Зачарованный лес, куда большинство жителей не решались ступать без волшебного проводника.

Я бросила последний взгляд через плечо, чтобы попрощаться с Храмом, но деревья уже исчезли.

Должно быть, мы прошли через один из многочисленных порталов, распространенных в этой местности, каждый из которых способен в мгновение ока перенести нечаянного прохожего за много километров в другую часть леса. Здесь голубой и золотой свет окутывал высокие деревья, пульсируя так, словно мы попали в самое сердце леса.

Офелия осмотрела ногти и спросила:

— Ты что-нибудь знаешь о новой Императрице Леса? Ну, точнее она предпочитает, чтобы ее звали королевой.

— Я слышала о ней противоречивые разговоры. Одни говорят, что она добрая, другие — что злая. — какой же она была на самом деле? Поскольку от состояния ее сердца зависело состояние леса, ответ на этот вопрос имел значение. — Ты видела ее?

Ведьма взъерошила волосы.

— Не хочу хвастаться, но мы очень посредственные друзья. Она бы тебе понравилась. У вас много общего.

— В каком смысле?

— Вы обе злые.

— Я не злая, — буркнула я. И, о ужас, от каждой коряги и каждого камешка меня подбрасывало на скамейке без подушек, оставляя синяки на моей и без того покрытой синяками заднице.

— Моя ошибка. До меня дошли слухи…

Я хмыкнула.

— Не верь всему, что слышишь.

Пока мы ехали, я перестала пытаться завязать разговор с ведьмой и подумала о встрече с родными. Как встретит меня отец? Улыбнется ли он мне хоть раз…

Работал ли Майло во дворце? Сохранились ли у него дневники отца? Я вспоминала наш последний разговор каждый раз, когда узнавала что-то новое о Леоноре.

Хотя я по-прежнему была уверена, что Майло ошибся и я не являлась старой ведьмой, иногда… иногда… возможно… у меня возникали небольшие сомнения. Мне все еще казалось, что я обладаю скрытой магией. Поэтому училась при каждой возможности и собрала историю огненной ведьмы.

Леонора была дочерью короля колдунов и королевы ведьм. Весь ее ковен с нетерпением ждал, когда у нее проявится могущественная магия. Но в шестнадцать лет у нее не проявились способности. А потом, необъяснимым образом, в возрасте 21 года все изменилось.

Я почесала заднюю часть шеи. Вот тут-то и произошло слишком большое совпадение. Она начала создавать огонь и управлять им.

Вскоре она встретила птичьего короля, Крейвена Разрушителя. Он пронесся по Энчантии, порабощая различных существ и захватывая множество королевств, в том числе и королевство Леоноры.

В нескольких дневниках говорилось, что он следил за ней, возжелал ее, похитил и держал взаперти в Птичьих горах. В одной версии говорилось, что она пошла с ним добровольно. Я склонялась к первому варианту, поскольку примерно через год ей удалось сбежать, что привело к началу их войны.

Спустя столетия после этого один из правнуков Крейвена, как говорят, возобновил войну с одним из правнуков Леоноры. Птицоид и его народ были уничтожены, ведьма — победила.

Но откуда Майло знал, чего больше всего желает Леонора? Что написал о нас его отец и как мне получить его записи?

— О чем бы ты ни думала, прекрати. — Офелия похлопала меня по колену. — Все мысли создают энергию. Некоторые мысли создают много энергии. Это мое топливо. Я питаюсь ими. Но если ты будешь продолжать в том же духе, я самопроизвольно сгорю.

Конечно, это преувеличение.

— Слышала ли ты о женщине по имени Леонора Сжигательница Миров? Она была такой же ведьмой, как и ты, только в давние времена.

— Прости, но я единственная в своем роде. Я — яблочный ребенок.

Это было невозможно. Не так ли?

— Когда-то было три Дерева Новых Начал. Теперь их нет. — они были уничтожены. Об этом часто сетовали дриады.

Когда-то женщины, желающие иметь ребенка, могли съесть яблоко с Дерева Новых Начал и в течение года зачать или родить ребенка. Я не очень хорошо помню эту историю. Но если правильно запомнила, то, по слухам, эти дети обладали немыслимой силой… и были обречены на трагический конец.

— Они погибли? Ты видела, как они умирали? Хотела бы я, чтобы моя мать знала об этом, прежде чем съесть одно из их яблок. — Офелия пожала плечами, точно бедная женщина. — Я слышала о Леоноре, да. Она сожгла королевство Крейвена Разрушителя дотла после того, как обезглавила его. Такая самодеятельность. Я бы сначала сожгла деревню и заставила его смотреть. Дважды.

Значит, Офелия знала то же, что и я. Как досадно.

Как скоро мы прибудем? Я наклонилась, выглядывая в окно, и увидела знакомые деревья и… снег? Я нахмурилась. Летом во Флер не было снега.

Тени упали на верхушки деревьев, и я подняла взгляд. Я отшатнулась. Целая орда птицоидов. Никогда еще я не видела столько крылатых воинов в одном месте. Во дворце во Флере их было более десяти, а в Храме меня мучили только пятеро. Они обитали в основном в Птичьих горах и предпочитали их не покидать. Так почему же их здесь так много?

Если только они не пришли поприветствовать меня камнями?

Дрожа, я посмотрела на мрачные горы, видневшиеся вдали. Массивная каменная крепость возвышалась над самой большой и…

Горы?

— Офелия? Мне кажется, мы случайно прошли не через тот портал. — обычно ведьмы чувствовали, куда ведет каждый портал, и ориентировались по нему. — Мы в Севоне, а не во Флер.

— Твоя звезда всегда сияет, принцесса. — она подвинулась, устраиваясь поудобнее. — Не так давно твой дядя заставил юную колдунью по имени Эверли Морроу выйти за него замуж. Эверли, конечно же, убила его сразу после свадьбы, сделав Рота королем Севона. Он заточил колдунью в темницу, но вскоре безумно в нее влюбился. Они объединили свои силы и вступили в войну с принцессой Фаррой, которая объединилась с новым колдуном Николасом.

Я уставилась на нее. Что за… черт?

— Фарра и Николас готовятся к войне со всей династией Азул, — продолжала она, явно сплетничая на своем любимом языке. — Или так бы и было, если бы Николас не пропал, а Фарра не была заточена в стеклянном гробу в глубине леса. Твой отец решил воспользоваться беспорядками, чтобы пробраться в Севон, убить самых верных слуг Рота и присвоить королевство себе. То есть, да, твой отец сейчас воюет с Ротом и Эверли, которые правят Зачарованным лесом. Она хотела похитить тебя во время поездки во дворец и предложить обменять твоему отцу… по частям… но я сказала ей, что это невозможно, что она должна подождать по крайней мере три недели, прежде чем даже думать об ампутации.

— Эм, спасибо? — голова закружилась, весь мой мир вдруг перевернулся с ног на голову и вывернулся наизнанку. Весть об этом так и не дошла до Храма. Я не знала, что мой дядя, король Чаллен, умер. Я знала его не очень хорошо, но он мне нравился, и я скорбела о его потере.

Неужели он действительно заставил колдунью выйти за него замуж?

Я не знала, что мой отец сместил моего кузена, чтобы спасти королевство от той самой злой колдуньи, и что Рот влюбился.

— Как поживает мой отец? — тихо спросила я. — С ним все хорошо?

— Если не обращать внимания на его эгоизм и жадность, то да, с ним все в порядке. Завтра он начинает трехнедельный турнир, в котором могут принять участие все холостяки страны. Приз грандиозный… рука твоей сводной сестры. Пока мы говорим, в королевство стекаются мужчины, чтобы побороться за нее. Я и сама не прочь поучаствовать в турнире. Эта девушка одним своим прикосновением может превратить в золото все, что угодно.

Что!

— Пожалуйста, остановись. У меня есть сводная сестра?

Ведьма покачала головой.

— У тебя их двое. Вскоре после твоего изгнания отец женился на принцессе Азула. На вдове с двумя дочерьми. Диор — твоя ровесница, а Марабелла на два года младше.

Еще больше новостей, которые нужно переварить. Мой отец снова женился, и у меня появились мачеха и две сводные сестры, которых я никогда не видела, причем одна из них обладала магическими способностями, о которых я всегда мечтала.

Нуждаясь в утешении, я покрутила свое любимое кольцо. Понравлюсь ли я своей новой семье или она сочтет меня неполноценной?

— Что известно о… — «не делай этого. Не спрашивай». — Саксоне Скайлере, принце птицоидов? — «увядшие розы. Я спросила».

— Ах, да, — ответила она, улыбнувшись. — Он теперь наследный принц, и бедному мальчику пришлось нелегко. Фарра, которую он любил как сестру, предала его, нанеся вред Эверли. И, если уже на то пошло, Роту тоже. Девочка очень ревновала и не справилась со своими эмоциями. Потом нападение твоего отца. Затем отец и старший брат Саксона сражались с водяной ведьмой и утонули… на суше. Тогда королева Рейвен позвала своего единственного сына домой, чтобы он стал королем. Он согласился вернуться, как только завершит дела в Севоне, от чего зависит его жизнь.

Меня охватило дурное предчувствие. Саксон, будущий король птицоидов. Король. Их командир. Учитывая, что его дела совпали с моим возвращением домой…

Это не предвещало ничего хорошего.

Как король, Саксон не удовлетворится тем, что пошлет своих людей бросать в меня камни. Он будет ждать более впечатляющих результатов.

На глаза навернулись слезы, и я выбросила птицоида из головы и стала смотреть в окно, любуясь новыми достопримечательностями. Поднявшись на вершину горы, мы попали на шумный рынок, раскинувшийся в тени замка; он был вдвое больше, чем рынки Флер, и я изумилась… Сорняки. Здесь было больше птицоидов. Они пролетали над головой широкими, размашистыми кругами. Они патрулировали небо, охраняя своего будущего короля? Или у них были более зловещие намерения?

Я задрожала. Мужчины были без рубашек, в одних облегающих кожаных штанах. Женщины были одеты в такие же штаны, а их груди прикрывали топы из кожи. На запястьях у всех красовались разноцветные браслеты. Я читала разные версии о значении этих браслетов.

Одни утверждали, что они говорят о количестве подвигов. Другие считали, что они рассказывают о жизни каждого пернатого: о работе, о семье, из которой он происходит, о клятвах, которые дал.

На земле смертные мужчины носили туники разных цветов и темные брюки. Смертные женщины были одеты в меховые платья более ярких оттенков. Среди них было несколько ведьм, пара троллей, семья кентавров и редкие фейри.

Некоторые продавцы торговали бельем и украшениями. Другие предлагали еду — от мяса и овощей до свежеиспеченного хлеба, запахи которого проникали в карету, у меня пересохло во рту, а в животе заурчало. Один продавец предлагал столько меди, железа, никеля и платины, что у меня голова пошла кругом.

Я прижалась щекой к окну и как можно дольше смотрел на сверкающий металл. Оружие, которое я могла бы сделать. Доспехи. В солнечном свете блеснул золотой оттенок, и я застонала.

Очень скоро рынок скрылся из виду. Мы проехали через длинную широкую арку, увитую лилиями, яркими цветами с мягкими, но прочными лепестками в форме птиц, где пикси предпочитали устраивать свой дом. Томительный запах еды сменился сладким цветочным ароматом, и я глубоко его вдохнула. Это было все равно что вдыхать магию.

Наконец мы остановились перед крепостью. Вблизи это зрелище заворожило меня. Не так уж и уныло, в конце концов. На стенах и колоннах рос мох. У ступеней дворца, где ждали два стражника в форме, журчал замысловатый мраморный фонтан.

Они бросились открывать дверь кареты. Первый протянул мне руку в перчатке, как будто я была знатной дамой, несмотря на свои грязные лохмотья. Паря от счастья, я вложила свою руку в его и вышла на холодный воздух.

Увидев меня, он не смог скрыть своего отвращения.

Мои щеки вспыхнули, и я отдернула руку.

Офелия вышла с помощью второго стражника, который пригласил нас подняться за ним по ступенькам. Подняв подбородок, расправив плечи, я приподняла подол своей потрепанной юбки и последовала за ним. Я долго трудилась, чтобы добиться этого вида — пот, грязь, усталость, и никому не позволю себя опозорить.

Офелия шла рядом. Ее дыхание оставалось ровным. А мое — нет. Я задыхалась, боясь потерять сознание до того, как окажусь внутри. Что, если сделаю что-то плохое? Что, если устрою еще один пожар?

Глубокий вдох. Выдох. Ладно, все будет хорошо. Когда мы проходили мимо стражников, горстки гостей и слуг, я вглядывалась в каждое лицо, надеясь увидеть улыбку или приветственный кивок. Хоть что-то! Я просто… хотела завести друга. Я жаждала общения с кем-то, с кем можно было бы поговорить и поделиться секретами. Возможно, кто-то утешит меня, когда мне будет страшно. Подбодрит, когда будет плохо. Я бы с радостью откликнулась.

— Чувиха, — прошептала Офелия, толкая меня в плечо. — Ты выглядишь так, будто готова на все, чтобы понравиться этим людям, и это очень неловко. Научись скрывать свои эмоции, иначе они сожрут тебя и выплюнут твои кости.

«Чувиха?» Я бы спросила об этом, но в тот момент, когда она прикоснулась ко мне, мои мысли улетучились. При прикосновении сила влилась в меня, прогоняя усталость. Значит, она действительно владела энергетической магией. Причем на уровне яблочного ребенка.

Зачем ей помогать мне, не потребовав предварительно оплаты? Не может быть, чтобы она случайно дотронулась до меня. Такой воин, как она, знала, что делает, каждую секунду каждого дня. Но то, что она сделала, было так… так… не похоже на ведьму.

Вверху лестницы нас ждали два стражника. Они открыли двустворчатые двери, пропуская нас внутрь. Мы вошли в фойе, и мне оставалось только охать и ахать от невероятной роскоши. Как давно я не видела ничего столь прекрасного?

Мерцающее золото покрывало пол и сверкало, когда солнечный свет проникал сквозь большие витражные окна. Дальнюю стену занимала фреска со сражением, захватывающем дух. На другой стене висели портреты королей и королев в изысканных рамах. С каждой стороны лестницы висел вырезанный вручную дракон.

У меня была визуальная перегрузка.

— Продолжай идти, принцесса Старселот. — Офелия еще раз подтолкнула меня плечом и дала новый заряд энергии.

— Спасибо, — сказала я, улыбнувшись ей.

— Это был несчастный случай, — соврала она, словно смущаясь.

Мы остановились перед очередными двойными дверями, где нас ждали еще два стражника со скрещенными мечами. Они посмотрели на меня с неприязнью. Ничего страшного.

— Принцесса Эшли Чарминг-Анскелиса хочет увидеться с королем Филиппом, — объявила Офелия жестким тоном. — И я предлагаю вам подумать над своими эмоциями, прежде чем я изменю их.

Мужчины убрали оружие в ножны и бросились открывать дверь. Меня бросило в дрожь, когда я вошла в тронный зал, переполненный придворными… представителями высшего сословия, одетыми в лучшие одежды и драгоценности.

Все повернулись, оглядывая меня с ног до головы. Вскоре раздались шепотки и смех, а мои щеки запылали с новой силой.

Офелия взмахнула рукой, и придворные расступились, словно их толкнули, освобождая путь к королевскому помосту, где на золотом троне восседал мой отец. Рядом с ним сидела незнакомая мне девушка, а позади него стоял Майло и поглаживал ключ, висевший у него на шее. Тот самый ключ, который он носил в день похорон моей матери… тот самый, на который моя мать смотрела с тоской.

Невидимый кулак выбил воздух из моих легких. Мне нужно было поговорить с магом. Наедине. Но сначала… Я перевела взгляд на отца — родителя, который был у меня здесь и сейчас.

За время нашей разлуки он почти не изменился. В его темных волосах появилось больше седины, возле карих глаз появились новые морщинки, но все остальное осталось прежним. Царственные скулы. Орлиный нос и сильная челюсть. Подбородок с небольшой ямочкойй посередине.

В большой золотой короне и красной мантии, украшенной золотом, он был похож на короля.

Ведьма остановилась, и я тоже, переключив свое внимание на девушку. Моя мачеха? Нет, конечно, нет. Мы были одного возраста. Может быть, она одна из моих сводных сестер? Приз турнира?

Кем бы она ни была, она выглядела прекрасно: длинные темные волосы, такие же темные глаза и бледная кожа. На запястьях у нее были браслеты. Ее платье… мое сердце затрепетало от зависти. Нежно-розовое, с цветами, вшитыми в юбку.

Я опустила взгляд на свое мешковатое платье и пожелала, чтобы пол разверзся и поглотил меня. Ладно. Значит, я все-таки могу стесняться своего внешнего вида.

Офелия слегка подтолкнула меня вперед.

— Иди и покажи им, королева.

Оставшуюся часть пути я проделала в одиночестве и остановилась перед помостом. Колени затряслись, и я сделала неуклюжий реверанс.

— Здравствуйте.

Отец сжал губы в тонкую линию.

— Ты смеешь появляться передо мной в таком грязном виде?

— Я… прости, отец. У меня не было времени…

— Я дважды король. Обращаясь ко мне, ты должна называть меня Ваше Величество, как и другие мои подданные.

Он меня не простил. Я опустила взгляд на свои ноги.

— Да, Ваше Величество. — «никогда не давай им понять, что они причинили тебе боль».

— Я очень рада познакомиться с тобой, принцесса Эшли. Меня зовут Диор, — сказала девушка. У нее был такой нежный голос, даже мелодичный. — Я бы хотела…

— Если ты сейчас в Севоне… Ваше Величество… то кто управляет Флер? — сказала я, обращаясь к ней. Мне нужен был друг, да, но не она. Кто угодно, только не та, что занимала трон моей матери. Незнакомка, которая так явно обладала всем тем, чего я была лишена. Любовью и уважением короля. Светлым будущим. Магией.

Почему к одним людям относились хорошо… а к другим нет?

— А ты как думаешь? — его тон наводил на мысль, что я была дурой, задавая этот вопрос. — Моя жена, королева Андреа, правит вместо меня. Но это тебя не касается. Давай обсудим причину твоего визита.

Его новая жена, моя мачеха, меня не касается? И что он имел в виду, говоря «визит»? Я не останусь здесь?

— У тебя есть другие заботы. — излучая самодовольство, он махнул рукой высокому темноволосому мужчине, который стоял впереди меня, в стороне. Я посмотрела на него, и мое глупое сердце забилось быстрее. По бокам от него взметнулись массивные синие крылья. Синие. Крылья.

«Саксон». Был здесь. Во дворце. Он был на несколько дюймов выше, чем я помнила, и на сотню фунтов тяжелее. Мышцы его широких плеч вздулись от сдерживаемого напряжения, словно он хотел повернуться, но отказывался прислушиваться к требованию своего тела.

Я произнесла его имя вслух… не так ли?.. он наконец оглянулся через плечо, и его взгляд цвета виски нашел меня. В его взгляде была такая… ярость с оттенком тоски.

Этот парень жаждал моих страданий.

У него были длинные ресницы, высокие скулы и мягкие губы. Сильную челюсть покрывала щетина. Волосы по бокам были сбриты, но верхние пряди отросли. От него исходила опасность…

Дрожь пробежала по моей спине, когда он перевел внимание на кольцо моей матери, а затем снова поднял взгляд на меня, поражая чистой ненавистью.

Следующий удар сердца чуть не свалил меня с ног.

— Завтра начнется турнир за руку Диор, — сказал король. — Если бы ты была нормальной девушкой, Эшли, ты бы стала призом. Но увы. Мужу важно, чтобы его жена пережила брачную ночь.

Позади меня раздался смех, вызвавший цепную реакцию внутри меня, и мое тело покрылось холодным потом.

Саксон наслаждался моей неловкостью, медленно и лукаво улыбаясь. Обнажив свои безупречные зубы.

— Надеюсь, ты готова, принцесса. — его глубокий, хрипловатый голос прозвучал в моей голове, как вызов. Проклятие. — Твоя жизнь скоро изменится, и не в лучшую сторону.

Я затаила дыхание, глядя на отца, который поднялся на ноги.

Король сказал мне:

— Уверен, ты не нуждаешься в представлении, Эшли. Принц Саксон согласился принять участие в турнире, и ты будешь выступать в качестве его королевского связного. Ты будешь выполнять его поручения. — его тон говорил о том, что, если я откажусь, то сильно пожалею.

У меня закружилась голова. Подчиняться Саксону в течение трех недель?

— Все ли участники турнира получают королевского связного? — вопрос вырвался сквозь стиснутые зубы.

— Только королевские особы. Я выбрал тебя на службу принцу Саксону, чтобы ты могла наконец полностью возместить свои прошлые проступки. Твои новые обязанности начнутся после первой битвы. Если он выживет, конечно.

Я сжала челюсть. Служить тому, кто послал своих людей навредить мне, когда я уже была изгнана?

— Нет, — сказала я, покачав головой. — Я не буду этого делать. — я уже достаточно натерпелась за преступление, которого не могла вспомнить.

Из толпы послышались вздохи.

И что? Я не откажусь от своих слов. Придется уговаривать отца.

— Принц Саксон был Роту вторым помощником, не так ли? Они лучшие друзья, преданные, как братья. Как ты можешь доверять ему? А вдруг он здесь, чтобы помочь королю Роту вернуть свое королевство?

У отца дрогнул мускул под глазом.

— Неужели я настолько глуп, что не посоветовался с оракулом? Меня заверили, что намерения принца столь же чисты, как и мои собственные. Что же касается тебя, Эшли? Ты будешь делать то, что я тебе скажу, а это значит, что ты будешь делать все, что скажет тебе птицоид. Без возражений.

Саксон повернулся ко мне, окинув меня пристальным взглядом. Я вздрогнула, покраснев.

— Король Рот вступил в союз со злой колдуньей, — сказал Саксон, — а принцесса Фарра предала мое доверие самым ужасным образом. — в его тоне звучала правда. — Я больше не заинтересован в помощи твоим кузенам.

«Я не должна спрашивать».

Но я это сделала, мое любопытство было слишком велико. Я должна была знать.

— Тогда чего ты хочешь?

Наступила пауза, прежде чем он тихо признался:

— Я живу для того, чтобы обеспечить тебе ту судьбу, которую ты так сильно заслуживаешь.





Глава 3





Оказался в отчаянном положении? Делай все возможное и борись.





Саксон



«Наконец-то принцесса Эшли Чарминг-Анскелиса в моих руках».

Как я ее презирал. И все же, каждый раз, когда смотрел на нее, то чувствовал сильную и знакомую связь. Тягу, которую не мог отрицать. Чувство, что я наконец-то нашел недостающий кусочек головоломки, в котором так нуждалась моя жизнь. Чувство, что я нашел женщину, способную сделать меня счастливым.

Единственная, кого я признал бы своей суженой, как только мои крылья выпустили бы особую пыльцу, предназначенную только для нее. Но это чувство было ложью. Оно мучило меня и в других жизнях, но я так и не произвел на свет ни малейшей пылинки любви.

Это мучило меня даже в день похорон ее матери. В тот день я понял, что воспоминания о моих прошлых жизнях связаны с ней.

Нам было суждено быть вместе, но не как мужу и жене, не как любовникам и даже не как друзьям. Принцесса Эшли была реинкарнацией Леоноры Сжигательницы Миров, а я — реинкарнацией Крейвена Разрушителя. Мы были обречены на вражду.

Наша война длилась веками… просто не постоянно. Если мне не удастся положить конец ее террору в этот раз, вражда продлится еще несколько веков. В какой-то момент она уничтожит всю Энчантию.

Так что нет. Она не была моей суженой. Я положу конец ее террору, и неважно, какие границы мне придется для этого перейти. И тогда я стану королем, в котором нуждался мой народ.

Тот, в ком они всегда нуждались.

Я не жил в Птичьих горах более десяти лет. Не знал своих солдат, а мои солдаты не знали меня. Я им тоже не очень нравился. А мне было все равно. Пока я не докажу свою храбрость, так или иначе, они будут относиться ко мне также, как и до этого. Когда-нибудь это произойдет, я не сомневался. Они узнают мои способности и мои сильные стороны. Я буду их тренировать.

В качестве дополнительного бонуса я мог полностью уничтожить короля Филиппа. Благодаря королевскому оракулу по имени Ноэль, которая, как ошибочно полагал Филипп, работал на него, я знал, что король надеется использовать турнир для устранения всех, кто угрожает его правлению, или поддерживает Рота, или когда-то оскорбил его великую гордость.

Он даже не подозревал, что Ноэль — мой друг и союзник… а я — его главная угроза. За то, что он украл королевство Рота, я украду жизнь Филиппа. «Всегда возвращай вдвое больше, чем причитается». Это был путь птицоидов. Рот не был одним из них, но я любил его как брата и вершил правосудие от его имени.

Я просто должен был дойти до конца турнира, а затем нанести удар. Ноэль утверждала, что нет другого способа получить все, о чем мы мечтали.

Итак, я использую этот турнир, чтобы понаблюдать за королем, изучив его сильные и слабые стороны, чтобы тайно защитить всех, кто предан Роту, чтобы продемонстрировать свое мастерство своему народу и получить неограниченный доступ к Эшли. Я мог бы лучше организовать ее смерть. Это все, о чем я мечтал, как и было обещано. Но все обязанности, которые возлегли на мои плечи…

Я проигнорировал пустоту в животе. За все свои беды я получу великую награду. Сейчас время праздновать, а не жаловаться.

Хоть я и не смогу полностью возместить ущерб, причиненный мне Леонорой в прошлом, я добьюсь некоторой компенсации за неспровоцированное нападение принцессы Эшли на похоронах ее матери. Я усмехнулся. К тому времени, когда я закончу с ней, она захочет умереть.

К своему ужасу, я не мог просто убить девушку, как того желал Крейвен. Я не мог дать ей шанс возродиться и начать нашу войну в четвертый раз. Нет, я должен ослабить ее. Когда турнир закончится, Офелия наложит на нее спящее заклинание, и Эшли… Леонора… никогда не постареет, не проснется, чтобы причинить кому-то вред, и никогда не умрет.

Птицоидам никогда не будет больше угрожать ее магия огня или армия драконов. А Леонора всегда выращивала армию драконов.

Драконы существовали в эпоху Крейвена, но затем, похоже, вымерли. Во время моей второй жизни чешуйчатые существа были не более чем легендой. Потом Леонора сумела собрать новую армию, и я узнал, что матери-драконы хоронят свои яйца по всей Энчантии, и эти яйца могут жить сотни лет, совершенно не разрушаясь.

В этой жизни драконы снова стали сноской в учебниках истории. И все же Офелия сказала ему, что Эшли уже нашла четыре яйца. Еще одно доказательство ее истинной личности.

Поэтому, пока я буду заниматься всем остальным, мне нужно будет предотвратить вылупление яиц Эшли.

— Тебе нечего сказать? — спросил я ее. — Не будешь умолять меня о пощаде?

— А ты знаешь, что такое пощада? И ты не можешь быть врагом принцу Роту. Этого не может быть.

Я рассказал ей правду обо всем… почти. Рот влюбился в злую колдунью. Ее зовут Эверли, и я тоже ее обожал. Она была яблочным младенцем, способным создавать иллюзии, исцелять раненых, за считанные минуты превращать саженец в дерево и возводить стены из грязи одной лишь мыслью. А Фарра предала меня самым ужасным образом, заставив зарезать невинную девушку. Но быть врагом этой пары? Нет.

В тот день, когда Чарминги взяли меня к себе маленьким ребенком, укрыв от отца, желавшего моей смерти, они заранее возместили ущерб за любое действие, в любое время, любым способом, навсегда.

— Эшли, можешь идти. — голос короля Филиппа прогремел в тронном зале. — Искупайся. Переоденься.

— Я бы хотел, чтобы она осталась такой, — объявил я. Затем протянул руку в сторону Эшли и пошевелил пальцем. — Иди сюда. — если она будет сопротивляться, то поймет, что я не выполняю обещания. Ключ к получению желаемого… всегда доводить дело до конца.

Она спросила, знаю ли я, что такое пощада. Нет. Не к ней. Не с теми заданиями, которые я запланировал для нее, каждое из которых должно было истощить все ее силы, сделать ее слишком слабой, чтобы использовать магию огня, сделать ее такой же несчастной, какой она сделала меня.

Приоткрыв губы, принцесса подошла ближе ко мне. Значит, угрозы не нужны. Как досадно.

От нее пахло розами и ванилью, этот запах заполнял мой нос, затуманивая мысли, и я напрягся. Розы… сад. Ваниль… кухня. А эти два аромата означали? Дом.

«Не мой дом. Больше нет».

Мое общение с Леонорой никогда ничем хорошим не заканчивалось.

В нашей первой жизни я нашел ее случайно. Ей было двадцать один, я был немного старше. Мы любили друг друга… вначале. Спустя годы она истребила мой народ и вонзила нож в сердце, а затем сожгла мое королевство. Во второй жизни именно она нашла меня. И снова ей было двадцать один, а я был на несколько лет старше.

Когда я увидел ее во второй раз, я начал вспоминать лучшие моменты нашей первой совместной жизни. Я быстро влюбился в нее, снова. Потом мне стали сниться худшие моменты нашей совместной жизни… все злодеяния, которые она совершила против меня и моего народа.

То, что я нашел ее в более раннем возрасте в этой третьей жизни, то, что я уже помнил самые страшные моменты наших прошлых жизней…

Нет, я не влюблюсь в нее в третий раз. В этой жизни не будет любви между Крейвеном и Леонорой. Она не сможет перевоплотиться, когда я покончу с ней, и я буду наслаждаться с трудом завоеванным покоем. Я буду править своим народом так, как должен был править раньше. Их безопасность будет превыше моего желания обладать ведьмой-убийцей.

Эшли остановилась рядом со мной и сжала кольцо, которое все еще носила на шее. Я подавил рычание. Крейвен подарил это кольцо Леоноре как символ своей любви.

— Чего ты хочешь? — проворчала она.

Я убрал ее пальцы и поднял кольцо поближе, чтобы осмотреть. Неужели она только что подавила стон?

Кольцо было точно таким же, как и прежде, как будто время пыталось его сохранить. Как будто насмехалось надо мной.

Я хотел сорвать его с ее шеи, но знал, что не смогу. Никто не мог. Крейвен заплатил ведьме, чтобы та наложила на него заклятие, и мерзость осталась в ее владении.

Однажды, в разгар нашей войны, я спросил ее:

«Почему ты хранишь кольцо? Мы же враги».

Она ответила:

«Мы не всегда будем врагами, любовь моя. Когда-нибудь мы обретем свое счастье. Именно за это я борюсь, и поэтому я всегда побеждаю».

— Почему ты носишь его? — спросил я ее. Она уже вспомнила меня? — Откуда оно у тебя?

— Это подарок моей матери. — раздраженно фыркнув, она выдернула украшение из моей руки и отошла в сторону.

Как же ее мать нашла его? С помощью магии? И почему Леонора родилась у людей, а не у ведьм и колдунов, как раньше? Почему у нее было больное сердце? Или она притворялась, чтобы обмануть своих врагов? Почему у нее другое имя?

Так много вопросов. Я был Крейвеном, потом Тайроном, а теперь Саксоном. У меня всегда было одно и то же лицо и фигура. Во второй жизни она оставалась Леонорой, но у нее было другое лицо и тело, с теми же льдисто-голубыми глазами, что и раньше. Почему на этот раз она стала Эшли? Почему у нее были зеленые глаза, которые вспыхивали льдисто-голубым светом только тогда, когда она выходила из себя?

Несмотря на все несоответствия, я знал, что она — Леонора. Это знание бушевало во мне. И все же вопросы скребли мой мозг. Сейчас, как никогда, мне хотелось его почесать.

Когда Ноэль сообщила мне о необходимости участвовать в турнире, она также дала совет относительно Эшли. «Не делай ничего постоянного… знай, что все окончательно. Эшли такая же, как ты, но совершенно другая. Убедись, что она — Леонора. Во время турнира она и яйца должны быть под охраной. Пусть следующие три недели станут испытанием. Когда время истечет, их уже не будет. Пути назад не будет. Я вижу… Вижу… Я не знаю. Что, что? После сражения с Фаррой, мои силы пошатнулись, но правда так туманна».

В детстве Эшли бросила в меня огненные шары, такой способностью обладала только Леонора. Должно быть, она и есть Леонора. Но… да. У меня есть три недели, чтобы возместить ущерб, испытать ее и ослабить, не причиняя вреда. Я докажу ее истинную сущность без всяких сомнений.

Думаю, сама судьба хотела, чтобы я разоблачил ее как злую ведьму. Иначе зачем было возвращать нас в третий раз, убедившись, что я сначала вспомнил самое худшее из своих воспоминаний? Зачем подставлять под прицел отца Эшли, позволяя мне помогать Роту и Эверли одновременно, пока я разбираюсь со своим прошлым и будущим?

— Приходи в мой шатер на рассвете. — я промурлыкал эти слова, надеясь заставить ее вздрогнуть от ярости, как это обычно делала Леонора.

Я не был разочарован.

— Я не буду обслуживать тебя, — огрызнулась она. — Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Из толпы послышались возгласы.

Король Филипп стукнул своим скипетром по полу, требуя тишины. Я был уверен, что он приготовился к язвительной реплике. Этот человек, безусловно, наслаждался своей властью над другими.

Я тоже. Я поднял кулак, чтобы заставить его замолчать. Может быть, я и младше его, но во мне было на полфута больше роста и на сотню фунтов мускулов больше, чем в нем. На поле боя я бы вытер пол его лицом.

Как и следовало ожидать, он сердито посмотрел на меня за мою дерзость, но не стал возражать. Думаю, он немного побаивался меня, и моя Крейвенская сторона упивалась этим.

— Принцесса теперь моя, — напомнил я ему, мой тон был бескомпромиссным. — Моя… — как он ее назвал? — Королевская связная. Я позабочусь о ее наказании.

Пауза. Затем он сжал челюсть и с обманчивой легкостью произнес:

— Да, конечно.

Эшли дернула подбородком в мою сторону.

— Ты можешь сам быть себе связным.

Я подошел ближе. Свет факелов отражался от ее безупречной кожи, а длинные темные волосы переливались волнами. Почему в этом воплощении она была такой прекрасной, как будто ее создали из списка моих самых сокровенных желаний?

В нашей первой жизни она была рыжей. Во второй — блондинкой. Теперь она стала темноволосой богиней с безупречной бронзовой кожей. Это был ее самый изысканный образ. Широкие изумрудные глаза были обрамлены длинными острыми черными ресницами. «Завораживающе». У нее был идеальный нос и изящные скулы.

Клянусь звездами, мне хотелось ласкать каждый сантиметр ее тела и наслаждаться ее нежностью, как когда-то с Леонорой.

«Я не сдамся. Не в этот раз».

— Зачем ты это делаешь? — она смотрела на меня не мигая. — Клянусь, я не помню, чтобы причиняла тебе вред.

Говорила ли она правду или врала? Мы с Крейвеном были единым целым, но в какой-то мере разделены.

— Помнишь ты об этом или нет, — сказал я ей, — но ты напала на принца птицоидов без всякой причины. Если между нашими народами должно быть согласие, ты возместишь свой долг передо мной.

— Я возместила свой долг перед тобой, — воскликнула она. — Я возмещала три года. Поэтому я спрошу снова. Зачем ты это делаешь?

Я ответил ей просто:

— Потому что так хочу. — потому что, несмотря на все злодеяния, совершенные Эшли, несмотря на мою репутацию безжалостного тирана… мою, а не только Крейвена, ведь мало кто знал, что я перевоплотился… я не мог заставить себя причинить ей физический вред. В этом отношении я не нуждался в предупреждении Ноэль. Инстинкты не позволяли мне причинить ей вред. Даже сейчас они кричали: «Защищай. Убереги».

Защищать? Уберегать? Никогда.

— Прости меня за то, что я сделала с тобой, принц Саксон, — прошептала она. — Прости за ту боль, которую ты испытал. Мне очень жаль. Я не желала тебе зла тогда и не желаю сейчас. Я…

— Хватит! — меня охватил гнев. Может быть, у меня и были вопросы по поводу ее прошлых жизней по сравнению с этой, но я знал, что она сделала, будучи маленькой девочкой. — Слова без действий ничего не значат. Поэтому ты докажешь, что раскаиваешься в своих поступках. Сегодня ты придешь в мой шатер. Ты начнешь прямо сейчас. У меня есть для тебя задания. Четыре, если быть точным. По одному на каждую из ран, нанесенных тобой в саду. Выполни эти задания, и я прощу тебя.

Но прощение тяжело будет заслужить.

Когда она подняла на меня глаза, ища мой взгляд, румянец сошел с ее щек, оставив их бледными. Она напомнила мне девушку, которую я встретил на похоронах ее матери, с глазами, похожими на живые раны.

Я не буду ее жалеть.

— Добровольно прийти в твой шатер, чтобы ты смог пытать меня подальше от любопытных глаз? Это тебе нужно, чтобы успокоить твое уязвленное самолюбие? — она вздернула подбородок и вложила свою руку в мою — добровольная жертва. — Ладно. Пойдем. Давай покончим с этим.

Я замер, потрясенный. И не только из-за ее согласия. Ее ладонь была покрыта мозолями. Когда я поднял ее руку к свету, то увидел на ней множество шрамов.

Она попыталась выдернуть руку, но я держал крепко. Наши взгляды встретились, и она замерла, слишком гордая, чтобы продолжать борьбу. Я всегда представлял себе ее сидящей на ветвях деревьев в Храме. То, чем любила заниматься Леонора. Но, должно быть, она работала все эти три года.

Так… непохоже на Леонору.

Ноэль обманула меня? Это все равно что сказать, что одна песчинка представляет каждый пляж на райском острове Азул.

Я напомнил себе о преступлениях Леоноры.

«Она убила мою семью. Дважды».

«Она сожгла мою деревню. Дважды».

«Она вонзила нож мне в сердце. Дважды».

Усмехнувшись, я сказал:

— О, неужели дриады заставили принцессу заниматься настоящим трудом?

Эта гордость… Она расправила плечи, словно королева, стоящая перед крестьянами и отказывающаяся отступать.

— Да. Это так.

Неплохо.

— Скоро ты будешь с нежностью вспоминать дни, проведенные в Храме.

— Скоро ты пожалеешь, что мы вообще встретились.

— Поверь. Это мое самое заветное желание, принцесса. — покончив с этим разговором, я кивнул королю Филиппу и вышел из зала, ведя за собой Эшли.

Все придворные смотрели на нас с восторгом. Некоторые бормотали стандартные приветствия и прощания:

— Да найдешь ты золото.

Я посмотрел на Офелию, склонив подбородок в знак приветствия. Эта ведьма была лучшей подругой Ноэль и еще одним моим давним союзником. Я ей доверял. Она была яблочным ребенком, как и Ноэль с Эверли, их судьбы были связаны с Энчантией. Они всегда будут бороться за благо страны.

Филипп и Леонора не приносили пользу земле.

Ведьма выгнула бровь, ее взгляд говорил:

«Уверен, что хочешь пройти этот путь?»

Она говорила о превращении Эшли/Леоноры в совершенно новую поучительную историю? Тогда я уверен.

— Под шатром, я надеюсь, ты подразумеваешь комнату в этом дворце, — сказала моя связная, уже запыхавшись.

«Она не может быть такой слабой».

— Как и все участники турнира, я расположился рядом с полем боя.

Она тихонько застонала.

— Что ж, я бы хотела принять ванну и переодеться, прежде чем мы уйдем. Как видишь, мне очень нужно сделать и то, и другое.

Мне доставило огромное удовольствие сказать ей:

— Во что ты хочешь переодеться? У тебя нет ничего, кроме того, что я решу тебе дать.

Свободной рукой она прижала к груди свою сумку.

— Попробуй забрать мои вещи, и я… Я…

Я повторил:

— У тебя. Нет. Ничего. Если ты чего-то хочешь, тебе придется это заслужить.

Она никогда не сможет это заслужить.

Эшли задрожала, и ее дрожь отдалась во мне. «Меня. Это. Не волнует. Мое ожесточенное сердце останется нетронутым. Я не смягчусь. Ни за что».

Мы прошли через коридор, фойе и вышли из замка. Я решил покончить с этой девушкой одним напоминанием имени: Леонора.

— Слушай. Я хочу, чтобы ты знал… — то ли Эшли споткнулась, то ли у нее подкосились колени. Она упала, ее рука выскользнула из моей.

Я без раздумий повернулся и поймал ее, прежде чем она упала на землю. Мы замерли, мои руки обнимали ее. Я посмотрел ей в глаза, ее аромат роз и ванили путал мои мысли. Как прекрасно она подходила мне. Как…

Я зарычал.

— Ты хочешь, чтобы я знал, что?

Она с серьезным видом прикусила нижнюю губу.

— Ты не сделаешь мне больно. Я выполню те задания, которые ты дашь мне.

— И когда же я делал тебе больно? — прорычал я, мои нервы были на пределе.

Ее ноги подкосились. Затем она тяжело задышала. Нет, она не симулировала свою болезнь. Она была Стеклянной принцессой, хрупкой и унизительно слабой.

Птицоиды презирали слабость, и я не был исключением. Но не испытывал ненависти, когда отпустил ее и выпрямлялся. Я почувствовал сочувствие. Эта девушка добровольно пошла с тем, от кого ожидала сильной боли, только для того, чтобы доказать свое раскаяние. Леонора так бы не поступила.

Значит, это была уловка. Она хотела запутать меня и манипулировать, но у нее ничего не выйдет.

«Я скорее умру, чем снова проиграю ей».

Сочувствовать было нельзя. Набравшись решимости, я достал из кармана тонкую веревку. С Леонорой всегда нужно быть наготове. Я связал ее запястья. Нежные запястья. Хрупкие.

Мне не нужно было лишнее беспокойство.

— Ты связываешь меня? — пискнула она.

— У большинства людей магия появляется в шестнадцать лет. Ты умело овладела ею в четырнадцать. У тебя было три года для практики. — сила, которая была в ее распоряжении… — Пока мы вместе, я приму все меры, чтобы ты не смогла вызвать свое пламя.

— Я не знаю, как я устроила пожары, ясно? У меня нет магии. Мой отец не платил ведьме, чтобы она наделила меня силой.

Пожары, множественное число. Сколько пожаров она устроила за эти годы?

— Я видел, как ты это делала. Ты вытянула руки, и на кончиках твоих пальцев вспыхнуло пламя, превращаясь в огненный шар.

Ее глаза расширились.

— Возможно, это была иллюзия, созданная настоящим виновником, — ответила она срывающимся голосом. — Там могла быть ведьма или маг. Действительно, там был маг. Майло.

— И зачем ему было сжигать целый участок королевского сада, а? Попробуй еще раз. — я обвил ее связанные руки вокруг своей шеи, прижимая ее к себе. Это было ошибкой. Мягкие изгибы прижались к моему твердому телу, обдав меня потоками тепла.

Я боялся, что буду жаждать вечность этого ощущения.

Нахмурившись, я расправил крылья.

— Ты полетишь со мной? — в ее голосе послышалась эйфория, а лицо посветлело. Вместо того чтобы бороться со мной, она прижалась еще крепче. — А что, если я ненароком коснусь твоих крыльев?

«Я буду любить это и ненавидеть себя». Сохраняя молчание, я подпрыгнул в воздух. Ветер развевал ее волосы, пряди хлестали меня по лицу.

Когда она посмотрела вниз, ее изумрудные глаза наполнились благоговением.

Отлично. Это был последний раз, когда я брал ее с собой в небо.

— Мне всегда было интересно, как выглядит мир сверху. — вздохнув, она положила голову мне на плечо, как будто не могла не разделить со мной этот момент, несмотря на нашу взаимную неприязнь. — Это так красиво, не правда ли?

Я ускорился, быстрее хлопая крыльями, пока не выдержал и не начал выполнять трюки, просто чтобы услышать любые другие звуки, которые она могла издавать.

На полпути вниз с горы показалось место турнира. Бойцы и их свиты толпились на площадке, многие устанавливали палатки. Другие тренировались. Многочисленные костры и прохладный ветерок доносил запах жарящегося мяса.

У Эшли заурчало в животе. Я напрягся. Когда она последний раз ела?

Неважно. Это не имело значения.

— Более сотни воинов захотели побороться за руку твоей сводной сестры. Она очень желанна. О ее красоте ходят легенды. — «но она и вполовину не так потрясающа, как ты». И действительно, мало кто из воинов хотел заполучить принцессу за ее красивое лицо. Им нужна была ее магическая способность — золотое прикосновение.

— Уверена, что она милая, — сказала Эшли, ее глаза забегали. — Я всегда хотела иметь сестру.

Попытка изобразить невинность, в то время как в ее голосе слышалось презрение? Я фыркнул.

— Я видел, как ты на нее смотрела. Ты ей завидуешь. — еще одна черта Леоноры: она завидовала всем, желая иметь то, что есть у них. — Признай это.

— Я… ты… то, что я чувствую к ней, тебя не касается.

Получив желаемую реакцию, я сменил тему.

— Думаю, ты обрадуешься, узнав, что мой шатер уже установлен. — я жестом указал на самый большой из них, окруженный дюжиной птицоидов воинов. Как только я согласился стать королем по окончании турнира, моя мать вспомнила о моем существовании и отправила своих личных стражников меня охранять.

Как обычно, солдаты смотрели на меня настороженно. Они не знали, за что меня изгнали с Птичьих гор, что наш дворец посетила оракул, что она сказала моим родителям, что я буду править птицоидами до того, как мне исполнится двадцать, что я — реинкарнация Крейвена Разрушителя, самого мерзкого из когда-либо живших птицоидов, уступающего только Тайрону, и что я женюсь на реинкарнации Леоноры Сжигательницы Миров, уничтожившей наш народ.

Тогда у меня не было ни одного из воспоминаний Крейвена. А поскольку для реинкарнации требовалось огромное количество магии, которой не владела даже Леонора, я отверг предсказание оракула. А вот мои родители — нет. Они поверили ей и были в ужасе.

Надеясь избежать повторения прошлого, отец напал на меня с ножом, пока я спал. Мама наблюдала за этим. Плакала, да. И тогда она впервые в жизни заплакала, но не помогла мне, пока отец гонялся за мной по коридорам.

Я успел выскочить на балкон и улететь. Но у птицоидов было отличное ночное зрение, и отец последовал за мной. В какой-то момент я заметил Рота и Фарру и приземлился рядом с ними. Они храбро отбивались от короля, а потом вызвали целителей и спасли мне жизнь.

Мой народ не знал, сколько битв я выиграл, сражаясь плечом к плечу с Ротом, и сколько раз спасал Фарру от гибели. Теперь мне предстояло заслужить их восхищение и доказать, что я тот правитель, который им нужен.

И я должен был сделать это так, чтобы не показаться… ну, таким же безрассудным, как Крейвен, который убивал всех, кто не соглашался с ним, расстраивал его или даже смотрел на него не так, как надо. Иначе они подумают, что я дурак, трижды влюбившийся в злую ведьму.

«Слишком много давления…»

Когда солдаты заметили Эшли, их настороженность улетучилась. Каждый из них горделиво ухмылялся, радуясь тому, что Стеклянная принцесса получит по заслугам. Они не знали, что она — реинкарнация Леоноры, только то, что она оскорбила и обидела меня в подростковом возрасте, да еще на похоронах, а потом отрицала свою вину. Факт настолько же унизительный, насколько и правильный.

— Отведи меня назад. — дрожа, она попыталась вскарабкаться позади меня. — Сейчас же отведи меня во дворец.

Я усилил хватку, удерживая ее на месте.

— Не двигайся.

— Только не они, — умоляла она. — Пожалуйста, только не они.

Они? Стражники? По мере того как я спускался, ее дрожь усиливалась, приводя меня в недоумение. Леонора не боялась ничего и никого, но Эшли была в ужасе перед этими птицоидами, которые не прикасались к ней без моего разрешения? Почему?

Я приземлился как можно мягче — Эшли не заслужила такой любезности. Когда я шел вперед, мои браслеты звенели друг о друга, и этот звук успокаивал ее, как будто ее мысли только что свернули на новую дорогу.

Она зарылась лицом в мою шею и спросила:

— Что означают эти браслеты?

— Это тебя не касается, — ответил я, возвращая ей ее же слова. Каждая полоска указывала на важное событие, которое произошло или должно было произойти в моей жизни. День моего рождения. Битвы, которые я выиграл, и воины, которых я убил. Когда-нибудь я отдам брачный браслет своей жене и королеве, кем бы она ни была. — Ты, приведи Еву, — потребовал я, обращаясь к стоящему рядом стражнику. Мне хотелось, чтобы вместо этих незнакомцев мне помог мой друг Викандер. Я доверял принцу фейри так, как не доверял птицоиду. К сожалению, непочтительного воина с пристрастием к сексу и изысканному вину срочно вызвали домой.

Эшли подняла голову и снова закусила нижнюю губу, привлекая мое внимание, заставляя мой желудок сжаться.

— Кто такая Ева? — спросила она.

— Мой второй помощник. В данный момент.

Адриэль, стоявший перед палаткой, открыл полог и отошел в сторону. Пока я проходил мимо него, Эшли смотрела на мужчину, словно раненый зверь наблюдавший за приближающимся охотником. Только когда за нами закрылся шатер, отгораживая на от других, она расслабилась.

Я опустил ее на землю, радуясь, что больше мне не придется держать ее в своих руках. Да, я радовался.

— Я собираюсь развязать твои запястья. Если ты воспользуешься магией, я отрежу тебе руку. Если ты попытаешься сбежать, я отрублю тебе ногу. — это был способ Крейвена.

Способ Леоноры? Сделать и то, и другое.

— Ты правда сделаешь это? — спросила Эшли.

«Всегда доводи дело до конца». Но…

— Хватит разговоров. — я нащупал кинжал и перерезал веревку, как и обещал.

Она осмотрелась вокруг, ужаснувшись от беспорядка, который я устроил специально для нее.

— Это здесь ты живешь?

Я медленно ухмыльнулся.

— Да. — две другие Леоноры презирали уборку. На самом деле, и в нашей первой, и во второй жизнях мы спорили о ее беспорядке, о том, как она бросала на пол все, что ей не нравилось, где бы она ни находилась, ожидая, что слуги уберут за нее.

«За это им и платят», — любила говорить она, и отсутствие уважения приводило меня в ярость. Теперь я с радостью предложил небольшую компенсацию всем слугам, над которыми она издевалась, и одновременно доказал Ноэль правду о ее личности.

«Она — Леонора. Она была ею».

— Ты вычистишь мой шатер сверху донизу и сделаешь это до полуночи. — никто не сможет сделать это вовремя. Не сожжет ли она все в порыве гнева? — Если не справишься с заданием, я дам тебе другое. И не вздумай звать на помощь. На ткань наложено заклятие, никто тебя не услышит.

Пока она что-то бормотала, я снял с нее сумку.

— Эй! Это мое! — она тяжело задышала, пытаясь ухватиться за сумку. — Отдай, Саксон. Сейчас же.

— У тебя ничего нет, пока я не позволю тебе, помнишь? — я поднял сумку так высоко, что она не могла дотянуться до нее, даже когда прыгала.

Она скрестила руки на груди.

— Заберешь мои вещи, и я накажу тебя.

Разве она уже этого не сделала?

Моя ненависть вспыхнула с новой силой.

— Я передумал, принцесса. Закончи уборку до захода солнца. — с этими словами я вышел из шатра с сумкой в руках.

И ни разу не оглянулся.





Глава 4





Возьми швабру, возьми веник, и убери прочь свое уныние.





Эшли



Он просто оставил меня здесь?

Я должна была радоваться. Злой военачальник ушел. По крайней мере, на некоторое время. Однако внутри оставалась комочком нервов и растерянности.

В объятиях принца птицоидов я чувствовала себя комфортно. Меня окутало спокойствие. Спокойствие. И это благодаря источнику моих проблем. Как такое могло быть? Но как иначе? Мне казалось, что мы обнимаемся. Это было первое объятие после смерти матери. И насколько все печально?

Мои плечи поникли. В его распоряжении целая армия. Я была одна, всегда одна, девочка, которая никогда не будет так хороша, как ее сводная сестра, которая не была достойна встречи с мачехой, которая до сегодняшнего дня даже не знала, что у нее есть новая семья.

Девушка, которую родной отец встретил холодно. Принцесса только по титулу, которую до сих пор насмешливо называют Стеклянной принцессой. В основном же я была врагом Саксона, обреченная в течение трех недель терпеть его гнев.

Мне нужна была крестная фея. Но когда это фея-крестная приходила, чтобы спасти меня?

«Жалеешь себя? Хватит». Сегодня моя жизнь стала хуже, а не лучше? Ну и что? Завтра все наладится. Мне нужно было только убрать шатер за короткое время, доказать искренность своих извинений ненавистному мне принцу птицоидов и заставить отца гордиться собой. Ничего особенного.

Вот это да. А я-то думала, что с моей ободряющей речью все пойдет по-другому. Окинув взглядом шатер, я смогла только подавить стон. Никогда, за все свои дни, я не видела такого ужасного беспорядка. А ведь мне приходилось убирать Храм после каждого праздника и торжества.

Все было покрыто грязью. На земле валялись осколки стекла и щепки дерева. Все предметы мебели и растения в горшках были опрокинуты. Кровать оказалась в беспорядке, на ней валялась одежда. И единственное, что у меня было? Ведро воды и тряпка.

Если бы у меня был год до заката, я бы смогла это сделать.

Неужели Саксон хотел, чтобы у меня ничего не получилось, только для того, чтобы заставить страдать от последствий?

Коварный птицоид. Очень жаль. Я бы отдала все свои силы этой уборке. Я бы отдала все что у меня было каждому из его заданий. Может быть, я и слаба физически, но у меня есть смекалка, благодаря книгам, и решительность, которые помогли мне преуспеть в Храме.

Благодаря упорному труду и размышлениям я могла бы преодолеть все, что угодно. Тогда у Саксона не было бы повода злиться на меня, и ежемесячные нападки прекратились бы.

О, прекрасно. Я только что нашла положительный момент в своей ситуации: перехитрить Саксона. И прекратить нападки, конечно же. Я нацепила счастливую улыбку, потому что вид имел значение. Принца не было, да, но он мог наблюдать за мной через какое-то волшебное зеркало. До меня доходили слухи о таких вещах.

— С чего бы начать? — сказала я, слегка покрутившись для Саксона, просто на всякий случай. Думаю… да. Я начну с того, что вытащу все сломанные вещи, комки грязи… Ого. Подождите. Неужели я действительно хотела выйти наружу, где ждали солдаты птицоиды? Трио был среди них, и его взгляд обещал тяжелую расправу при первой же возможности.

Я вздрогнула. Ладно, новый план. Выбросить все за пределы шатра, не выходя из нее. Ничего сложного.

Хмыкнув, я приоткрыла полог шатра, а затем выбросила первые куски стекла и дерева.

Снаружи послышались протесты, и я затаила дыхание. Прошла минута. Вторая. Никто не вошел в шатер, чтобы наказать меня, и я расслабилась. Может быть, им приказали оставить меня в покое?

Мне это было только на руку, и плохо для Саксона. Его одержимость присвоить мои страдания дорого ему обойдутся. Я выбросила еще больше стекла… остатки стула… треснувший горшок.

Когда я приподняла дерево, кучка пауков-скорпионов бросилась в разные стороны, и я вскрикнула. Гибриды пауков и скорпионов выделяли ужасный яд, с которым я не хотела бы сегодня иметь дело. От укуса поднимался жар, ломка и боль, а иногда и рвота.

Как только мое сердцебиение успокоилось, я вернулась к уборке. О-о-о. Что у нас тут? Один… три… шесть гвоздей из чистого золота. Как можно незаметнее я закопала их с несколькими самыми крепкими палками. «Здесь не на что смотреть, принц Саксон». Позже я смогу сделать кинжалы с шипами.

«Ладно. Возвращаемся к работе».

К концу первого часа я насквозь промокла и запыхалась. Мои ноги болели, но, чудо из чудес, я ни разу не упала в обморок.

После второго часа мое дыхание стало хриплым. Тем не менее, я продолжала работать. Застелив кровать, я села складывать одежду, время от времени делая передышку. Закончив, я встала…

Нет. Ноги отказались меня держать. Я попыталась еще раз, но снова рухнула на кровать.

Разочарованная, я огляделась по сторонам и мысленно перечислила оставшиеся дела. Уф. Их было еще так много. Пересадить растения. Отчистить стены от грязи. Расставить нетронутую мебель… круглый стол, один стул и ширму. Выбросить все остальное.

Я ведь не брошу все на полпути, когда вернется Саксон, не так ли? Моего старания было недостаточно.

Нет. У каждой проблемы есть решение. Особенно у моих проблем, если учесть, что у меня было свое личное пророчество и сопровождающая его сказка «Маленькая золушка», которая служила мне путеводителем.

«Горе ей. Горе ей. Стеклянная принцесса, родившаяся дважды за один день. Две головы, одно сердце. Останется ли чистым или сольется воедино? Одно сердце, две головы. Сольется воедино или останется чистым? Одна приносит благословение. Другая — проклятие. Только принцесса сможет выбрать. Только она сможет бороться. Бал. Туфелька. Диииинь. Дииииинь. Дииииииииииииииииииинь. В полночь все станет явным. Кто будет жить, а кто умрет, когда столкнутся прошлое, настоящее и будущее? Огонь будет бушевать… а пламя очищать. Мир будет гореть, гореть, гореть».

Мое пророчество было произнесено в день моего рождения, и именно благодаря ему мои родители узнали, что я являюсь живым воплощением персонажа «Маленькой золушки»… только не знали, какого именно.

Иногда, проводя дни в Храме, я надеялась, что я и есть та самая звезда, та самая Золушка, потерявшая мать, вынужденная носить лохмотья и убирать за неблагодарными. А теперь, зная, что мой отец женился на женщине с двумя дочерьми, я чувствовала еще большую связь с Золушкой.

Но, честно говоря, схожее прошлое не всегда имело значение. Как я уже не раз слышала от отца, детали истории почти всегда были символичны. Смерть могла означать новое начало. Рождение могло означать начало чего-то.

Более того, в сказке утверждалось, что Золушка «С сильным сердцем и быстрая, как ветер. Непоколебимый воин, не желающий сгибаться».

Я была полной противоположностью сильной духом, и быстра как улитка. Я определенно не была воином. Скорее, хрупкой жертвой.

По сюжету, принц должен стать ее другом и врагом. Как и все остальное, титул принца мог быть буквальным или символическим. Но я считала, что титул друга нельзя истолковать как-то иначе, а друзей у меня не было. Врагов у меня тоже не было. Ну, кроме Саксона. Насколько я поняла, я олицетворяла туфельку Золушки… то, в чем она ходила. В конце концов, я была стеклянной принцессой.

В отличие от меня, у Золушки была крестная фея. Но у меня были смелость и решительность… и способность стать своей собственной крестной феей.

«Вот оно». Когда крестная фея отдает приказ, она ожидает его выполнения. Я могла заставить солдат птицоидов помочь мне, не нарушая при этом желания Саксона. Я не буду кричать о помощи, а потребую ее.

Благодаря заклинанию, заглушающему звуки в шатре, солдаты не слышали моего разговора с принцем и не знали, что мне приказано сделать. Но смогу ли я подойти к солдатам, чтобы при этом меня не забросали камнями?

«Был только один способ выяснить это…»

Я собрала все оставшиеся силы, упорство и решимость помогли мне наконец встать. На дрожащих ногах я, пошатываясь, подошла ко входу. Подняв голову и расправив плечи… сделав глубокий вдох… я совершила самый умный и самый глупый поступок в своей жизни и вышла наружу, пройдя мимо птицоида, словно не замечая его.

Ночь еще не наступила. Брошенное мною стекло валялось на земле и хрустело под изношенными подошвами тапочек. Однако весь остальной мусор куда-то подевался.

Трио, как я и ожидала, взмыл в воздух и приземлился передо мной. Он преградил мне путь и выхватил меч, оскалившись.

— Я надеялся, что ты попытаешься сбежать. У нас есть приказ остановить тебя.

«Как я и думала». Мое сердце учащенно забилось. Все быстрее, сильнее. Слишком сильно, слишком быстро. Глубокий вдох. Выдох. Вынужденно рассмеявшись, я пренебрежительно махнула рукой.

— Сбежать? Глупый кролик. — кролик… сильное оскорбление для птицоидов, которые считают кроликов самыми слабыми из всех земных существ. — Как будто я брошу своего дорогого Саксона. Мы решили поработать над нашими отношениями. — все верно. В каком-то смысле. В каком-то смысле. — Он потребовал чистый шатер, а ты стоишь и ничего не делаешь. Позор. Неужели ты настолько не уважаешь своего будущего короля?

Его щеки запылали от гнева. Он сделал шаг ко мне и остановился. Я поняла, что воин не мог прикоснуться ко мне. Кроме того, он не отрицал ничего из того, что я сказала. Насколько ему было известно, я стану будущей королевой Саксона, и мое слово было законом.

Я мысленно усмехнулась при мысли о том, что обладаю такой властью над ним.

— Я достаточно поработала за вас, не так ли? — я оглянулась через плечо, оглядев остальных птицоидов, давая понять, что обращаюсь к ним всем. — Идите и займитесь делом. — Я повернулась и зашагала обратно в шатер.

Неужели моя уверенность не сработала? Я затаила дыхание, ожидая: одну секунду… две… три…

Птицоиды один за другим входили в шатер, и я тихо взвизгнула от счастья. Эшли: 1. Саксон: 0.

Стражники принялись за работу, в рекордные сроки убрав оставшиеся обломки. Я наблюдала с кровати и раздавала указания, как избалованная королевская принцесса, которая считает, что имеет все права и заслуживает любой роскоши. Невредимую мебель расставили по местам. Растения пересадили. Грязь смыли.

— Вы проделали достойную работу, — сказала я, когда они закончили. — А теперь уходите и подумайте о том, как вы сегодня чуть не подвели своего правителя и его дорогую связную. — я прогнала всех. Чем больше расстояние между нами, тем лучше. Чем быстрее, тем лучше.

К моему удивлению, они снова подчинились. Конечно, Трио задержался на входе, устремив на меня прищуренный взгляд.

— Если ты солгала о желаниях Саксона, то…

— Пожалею об этом, знаю. — я закатила глаза, скрывая внутреннюю дрожь. — Поверь мне, эта угроза никогда не устареет.

Он вышел, что-то бормоча себе под нос. Не нравилось, когда хищник становился добычей, да? Когда за ним закрылась створка, я упала обратно на кровать. Я сделала это. Прибралась в шатре за рекордное время, не получив ни одного камня в лицо.

«Еще три задания, Саксон? Насколько они будут сложными?»

Когда он вернется? Мне не терпелось увидеть его выражение лица.

Минуты сменяли друг друга, и я совсем забыла о птицоиде, наслаждаясь своей победой… наслаждаясь мягкостью мехов… ммм. Веки отяжелели и медленно закрылись. Я должна встать… Я должна… спаааать.



* * *



Сердитые голоса послышались за шатром, выдергивая меня из темноты на свет. Один из голосов принадлежал Саксону. Воспоминания о нашей последней схватке нахлынули на меня, и я ахнула, резко вскочив на ноги. Приготовилась к нападению.

Принц птицоидов прошел в шатер, словно был повелителем всего мира. От одного взгляда на него… остатки усталости вмиг исчезли. Осознание от его присутствия захватило меня. Кровь забурлила, а конечности задрожали, словно…

Нет. Нет, нет, нет. Он не может меня привлекать. Только не он. Кто угодно, только не парень, который хотел моих страданий.

Он дрожал от ярости, когда осматривал сверкающий чистотой шатер. О-о-о. Неужели солдаты уже проболтались?

— Точно так же и она бы поступила, — выплюнул он.

Она?

— Прежде чем ты начнешь жаловаться, — поспешно сказала я, но тут же передумала. — Не смей жаловаться. Ты сказал мне, что шатер должен быть убран до захода солнца, а не то, что я должна быть той, кто его уберет. Я следовала твоим правилам и справилась с этим заданием. Я на один шаг ближе к прощению.

Его злость усилилась.

— Ты права. Моя ошибка.

У него был такой громкий голос. Одна сторона меня вздрогнула, другая задрожала. Обе стороны меня услышали его невысказанную клятву: «Ошибка, которую я больше не совершу».

— Зачем ты подошел ко мне на похоронах? Если бы ты держался подальше… — я сжала губы и замолчала. Кричать о своих претензиях — не тот способ заставить его услышать меня. Он только перейдет в оборону. Смягчив тон, я сказала. — Я не держу на тебя зла. Но даже когда тело моей матери горело, ты яростно смотрел на меня. Какая у тебя была причина нападать на четырнадцатилетнюю девочку, которая только что потеряла единственного любящего ее родителя?

— Я никогда не нападал на тебя. — он подошел к одному из растений и скрестил руки на груди, излучая недовольство. — Что касается моей ярости… ты знаешь, почему.

— Я не знаю!

Саксон провел языком по зубам, затем посмотрел на растение, как на одного из своих стражников, и спросил у него:

— Ты слышишь это?

Эм…

Нахмурившись, он оставил свое растение, поставил стул прямо передо мной и сел, бережно сложив крылья.

— У нас с тобой есть общее прошлое.

Саксон больше ничего не сказал, но мой живот сжался. Я глубоко вдохнула. Я хотела проветрить голову, но вдохнула его запах. Он все еще пах летним дождем, и мне захотелось закрыть глаза и насладиться им.

— Прошлое? Какое прошлое?

Не обращая внимания на мой вопрос, он вытянул ноги.

— Сними мои сапоги.

Я уставилась на него, разинув рот. Неужели он действительно?..

— Это мое второе задание?

— Это ты выполняешь свои обязанности как моей слуги.

— Уж не имеешь ли ты в виду королевского связного? — я скрестила руки, не снимая сапог. — Это наше предполагаемое прошлое. Ты имеешь в виду время до нашей встречи в королевском саду?

— Что? Ты вспомнила что-то до нашей встречи в королевском саду? — он нахмурился, настолько высокомерно, что оскорбил меня во всех смыслах. Почти во всех смыслах. В некоторых смыслах. Одном или двух. — Сапоги.

Прекрасно. Ради прощения, ради отца, ради ответов я сделаю то, о чем просил Саксон. Вынужденно улыбнувшись, я придвинулась ближе, чтобы снять с него сапоги.

— Сколько времени прошло, до того, как мы встретились в саду?

Пауза. Затем:

— Сотни лет.

«Что?» Он же несерьезно.

— Мне семнадцать. — через месяц будет восемнадцать. — Я не жила сотни лет. — я закончила развязывать шнурки и сняла один сапог с его ноги. На нем были черные носки. Почему мне показалось это очаровательным?

— Ты знаешь, что такое реинкарнация, принцесса?

То, как он произнес мой титул… как будто проклятие и молитву одновременно. Я снова вздрогнула, подозрения терзали мое хрупкое спокойствие.

— Ты имеешь в виду того, кто перерождается снова и снова, пока не достигнет определенной цели?

— Именно так.

Я с большим рвением принялась за второй сапог.

— И ты думаешь… что? Что я реинкарнация?

— Я знаю, что мы оба реинкарнации.

Саксон, реинкарнация… я… Эта мысль пронеслась в голове как пушечное ядро, и я покачала головой.

— Нет. Это невозможно. Мы не можем быть реинкарнацией.

— Я реинкарнация Крейвена. Первого короля птицоидов.

— Разрушителя. — меня охватил ужас.

Он кивнул.

— Ты реинкарнация Леоноры, ведьмы, владеющей огнем и общающейся с драконами. Позже я стал Тайроном, а ты осталась Леонорой, только лицо у тебя было другое. Теперь я — Саксон, с тем же лицом, что и раньше, а ты — Эшли, уже другая, но мы по-прежнему Крейвен и Леонора.

У меня пересохло во рту. Если бы он назвал другие имена, я бы сразу же опровергла его заявление. Но Леонора и Крейвен… все, что я читала об этой паре, все, что моя мать и Майло рассказали о ведьме…

Совпадений становилось все больше.

Должна ли я упомянуть о сказанных словах Майло перед тем, как Саксон нашел меня в саду?

Нет необходимости размышлять над ответом. Зачем давать Саксону дополнительные аргументы против меня?

— Почему ты думаешь… прости, знаешь… что я реинкарнация этой Леоноры? — в те разы, когда мама в бреду называла меня этим именем, она называла меня одержимой, а не реинкарнацией.

«Ты овладела моим ребенком. Ты забрала ее у меня».

— Ты сказала мне, — огрызнулся Саксон, — как раз перед тем, как запустить в меня огненный шар.

Нет, не может быть. Это невозможно. «Верно?»

«Одно сердце, две головы».

«Одержимая».

Что, если во мне живет злая, более могущественная Эшли, и именно ее магию я иногда ощущаю? Что, если она появлялась тогда, когда я спала? Сколько раз я ложилась спать и просыпалась грязной?

Ошеломленная, я села на корточки, прихватив с собой второй сапог Саксона.

— Но… Я не могу быть Леонорой. У меня нет воспоминаний о прошлой жизни.

— Ты потеряла сознание на секунду, а очнувшись, встала и заговорила со мной. Когда я не смог сказать тебе то, что ты хотела услышать, ты напала.

— Нет. Должно быть другое объяснение. — потому что, если он говорил правду, я могла пробудиться в комнате мага. Я могла напасть на него и… и… на мою мать. Это означало бы, что это я… что я… Мой подбородок задрожал, и я еще раз покачала головой. — Я не реинкарнация. Не могу ею быть. Я бы знала это. — ни одна моя версия никогда не причинила бы вреда моей матери. — Если бы я была ведьмой, я бы постоянно пользовалась магией огня, а не только во сне. А у меня ее нет. Я совершенно бессильна. Но ты… Я могу представить тебя самым диким королем, когда-то правившим птицоидами.

— Ты — Леонора. — его голос прозвучал по-другому. Глубже. Более хрипло. Угрожающе. Словно король вышел поиграть. — Дважды ты убивала мою семью. Дважды ты убивала меня и сжигала мой дом. Наберись смелости признать это. Или, по крайней мере, отрицай более правдоподобнее.

— Я не она, — прошептала я срывающимся голосом. — Не она.

Его уверенность оставалась непоколебимой.

— Я докажу, что ты — ведьма. Только дай мне время, принцесса. Просто дай мне время.





Глава 5





Не позволяй ничему сбить тебя с курса. Делай то, что должен, даже применяя силу.





Саксон



Я запутался, планы и испытания, которых с таким нетерпением ждал, внезапно оказались испорченными и гораздо менее приятными, чем они были во время их зарождения. Как я должен был вести себя с человеком, отрицающим правду? Что еще важнее, почему у меня возникло искушение ей поверить?

Что ж, на этот вопрос я мог ответить. Она говорила с такой страстью, и природа птицоида… та, которая отвечала за силу, мужество и стойкость… не позволяла мне отвергнуть ее утверждения.

— Раз ты не чувствуешь себя реинкарнацией, значит, ты ей не являешься? — я выгнул бровь. — Чувства субъективны, мимолетны и всегда подвержены изменениям, принцесса, но истина остается неизменной всегда.

В отчаянии она сказала:

— Тогда давай предположим, что мы оба те, за кого ты нас принимаешь. Они… мы… нападали друг на друга в двух предыдущих жизнях. Следовательно, я должна наказать и тебя.

Так, так. Еще один типичный ответ Леоноры. Вот только прежняя Леонора никогда бы не оставила доказательства своих преступлений. Она бы убила свидетелей, тех самых солдат, которые ей помогали. Эшли признала свои действия и практически рассказала мне, почему я должен ее благодарить. Я восхищался этим поступком.

— Ты забываешься, — сказал я, вспомнив, как оправдывался перед ее отцом. — Я наказываю тебя только за то, что ты сделала, будучи Эшли. Так скажи мне. Что плохого я сделал тебе как Саксон?

— Из-за тебя меня изгнали в Храм.

— Ты сама себя изгнала.

В этот момент вошел Адриэль, неся поднос с хлебом, сыром, фруктами и бутылкой вина. У него была копна рыжих кудрей, белая кожа в веснушках и черные крылья. В детстве мы были немного дружны, но я не знал, каким человеком он стал.

Эшли побледнела, когда он поставил поднос на стол. Она боялась всех пернатых или только Адриэля? Потому что со мной она так себя не вела. Но почему она боялась других, а не меня? И почему мне вдруг захотелось встать между ней и всем миром?

Глупый вопрос. Я знал, почему, просто мне не нравилось, что чувство связи вновь возникло, пробудив мои защитные инстинкты.

Защищать своего врага? Да лучше умереть. Если пострадает Леонора, то пострадает и Эшли. Я не стану помогать ей ни в коем случае. Может, она и привлекательна, но я предпочитаю женщин-воинов изящным принцессам, и так было всегда.

— Где остальные мои припасы? — спросил я его.

— Скоро прибудут, милорд. — он пристально посмотрел на нее, как будто знал, кто она на самом деле. Но он не знал. И не мог знать. Только мои ближайшие союзники знали правду, и они не распространялись об этой новости. Королева Рейвен могла заподозрить это из-за того, что произошло в саду, но она не знала. Иначе Эшли была бы уже мертва. — Прибыл гонец от вашей матери, господин. Морской король пропустил день переговоров, прислав вместо себя советника. Королева Рейвен хотела бы знать, как, по вашему мнению, ей следует ответить?

Это, несомненно, была проверка. Птицоиды не терпели неуважения. Если подобное случалось, то требовали взамен что-то от обидчика или вычеркивали его из своей жизни. Моя мать ожидала, что я докажу, что у меня хватит смелости руководить так же, как короли до меня… или после Крейвена… даже в эти трудные времена. Она ожидала, что я буду подстрекать к насилию над морским королем за то, что он ее оскорбил.

Давление нарастало…

— Королева должна прекратить все переговоры с морскими жителями. Если их король не может уделить нам время, его люди не получат нашего. — в этой жизни война не всегда будет моей первой реакцией. — Когда он публично извинится, переговоры можно будет возобновить.

Адриэль, казалось, хотел запротестовать, но кивнул и вышел из шатра. Что? Он решил, что я должен потребовать голову морского короля?

Я перевел взгляд на Эшли, задаваясь вопросом, чего она ожидала от меня. Но она не обращала внимания на разговор: была слишком занята, глядя на еду с расширенными зрачками и облизывая губы. Когда она в последний раз ела?

Я уже открыл рот, чтобы разрешить ей поесть, как вдруг полог шатра снова открылся. Вошел птицоид с деревянной бадьей. За ним зашли еще двое, неся большие ведра с водой, которую они вылили в кадку, как только ее поставили. Чего бы я только не отдал за волшебный кувшин, который был у Рота и Фарры. Или, может быть, он теперь у Эверли? Он наполнялся сам по себе. Одним наливанием я мог бы наполнять ванну снова и снова.

Когда они ушли, я продолжил разговор с Эшли.

— Можешь есть сколько захочешь. — До того, как я узнал, что она передала свою первую работу другим, я планировал поесть, пока она наблюдала бы, а потом помылся бы, пока она была бы вся в грязи. Мне было интересно, как она отреагирует. Как прежняя Леонора, которая устраивала скандалы… и крушила мебель… когда не получала своего? Но, глядя на нее сейчас, я просто не мог заставить себя сделать это. На щеки Эшли еще не вернулся цвет, и неестественная бледность выделяла каждое пятнышко грязи на ее коже.

Ее изумрудные глаза засияли, и у меня сжалась грудь.

— Правда?

Я натянуто кивнул.

Когда она слегка дрожащей рукой потянулась за кусочком сыра, мне безумно захотелось выбрать самый лучший и покормить Эшли с руки. Интимный момент, предназначенный для любовников. То, что Крейвен делал для Леоноры много-много раз. Я сжал кулаки.

Ее глаза закрылись в знак капитуляции, пока она жевала с восторженным выражением на лице.

— Я так давно не ела сыр.

Мое тело напряглось. Я положил в рот клубнику. Прожевал, проглотил.

— Ты должна определиться, Эшли.

— О чем ты?

— О том, кто ты, робкая мышка или воительница? Я видел и то, и другое.

— Возможно, я — твой худший кошмар, — пробормотала она.

— С этим я согласен. У тебя есть четыре драконьих яйца, более пятидесяти чертежей оружия и три книги по истории ковена. — и больше ничего. — Это что-то новенькое, не то, что интересовало Леонору в прошлом. А вот яйца мне понятны. В обоих своих предыдущих воплощениях у нее была в распоряжении целая орда крылатых демонов. Поэтому я хотел бы услышать твое объяснение, как их наличие доказывает, что ты не Леонора.

В ее изумрудных глазах блеснул холод, еще больше усиливая мое напряжение.

— Ты рылся в моей сумке?

— Конечно, — вкрадчиво подтвердил я. — Мы враги, и я не дурак. Что, если у тебя было бы оружие, способное причинить вред моим людям?

Она хмыкнула.

— Я нашла яйца, но не знаю, как. Чертежи сама нарисовала. Каждый заслуживает иметь возможность защитить себя. Книги для того, чтобы не было скучно.

Она разработала эти невероятные изделия со скрытыми клинками и уникальными крючками?

— Докажи, что ты нарисовала эскизы. Нарисуй хоть один.

Она невинно захлопала ресницами.

— Я бы, конечно, нарисовала для тебя схему… за подходящую цену. Я беру в монеты в качестве искупления. Мне добавить тебя в список покупателей? Если заплатишь сейчас, то я смогу выполнить твой заказ через год или больше.

У нее не было года. Через три недели ее посадят в тюрьму и заколдуют.

— Нет? — она съела еще один кусок сыра. — Ну, однажды, — продолжала она, ее голос стал мечтательным, — у меня будет список покупателей. Я буду тренироваться у кузнеца и научусь воплощать свои замыслы в жизнь. Тогда ты сможешь получить свои доказательства. Конечно, тогда я возьму с тебя двойную плату.

Я не хотел восхищаться ее мужеством.

Но восхищался.

Разозлившись, я спросил:

— Что ты знаешь о драконах?

— Если честно, не так много. — она проглотила кусочек хлеба. — Об их истории мало написано.

— Потому что они всегда исчезают вскоре после смерти Леоноры, оставляя будущие поколения гадать об их существовании. — но я знал правду. — Матери драконов закапывают свои яйца, чтобы их детеныши могли тайно вырасти, и этот процесс может длиться веками. Леонора всегда знает, где найти и украсть эти яйца. Некоторые из них вылупляются, некоторые нет, но ей всегда удается собрать армию драконов и сжечь целые деревни.

Эшли посмотрела на меня, ее глаза расширились.

— Я верну яйца обратно. Обещаю. Я не хотела красть детей у их матерей.

Я моргнул. Леонора хотела расстаться с четырьмя драконьими яйцами? Такое было впервые. Или уловка. «Определенно уловка».

— Нет, ты не будешь возвращать их обратно. Они останутся у меня.

— Но когда-нибудь им понадобятся их матери.

— Нет, не понадобятся, потому что они не вылупятся.

Она с ужасом посмотрела на меня.

— Их матери, возможно, где-то прячутся, переживая за свои гнезда и пропажу своих детей. Я должна вернуть яйца, Саксон.

— Нет, — просто сказал я.

— Как ты можешь быть таким жестоким? — спросила Эшли печальным тоном.

— Они — чудовища. Как мне не быть таким жестоким?

Слеза скатилась по ее щеке и капнула с подбородка.

Я боролся с желанием отшатнуться: одна крошечная капля соленой воды подействовала на меня сильнее, чем любая ножевая рана.

— Слезы меня не переубедят, — сказал я для нашей пользы. — Как ты узнаешь, куда вернуть яйца, если не представляешь, откуда они взялись?

— Я ходила во сне, пока жила в Храме, и когда просыпалась, то находила яйцо, лежащее на моей подушке.

Интересно. Я намазал сливочный сыр на тост и предложил его ей, даже не успев сообразить, что делаю.

— Ты помнишь что-нибудь о жизни Леоноры? — спросил я резче, чем собирался.

Эшли была рада смене темы и предложению мира, потому что так оно и было, независимо от того, осознавал я это в тот момент или нет.

— Я знаю только то, что читала.

Я завороженно смотрел, как она пробует лакомство. Как двигались ее губы… как Эшли наслаждалась каждым кусочком… Пот струйкой стекал по моему виску.

— Немногие знают о ее реинкарнации. Почему ты вообще решила прочитать о ней, если только тебя не влекло к ней по какой-то необъяснимой причине?

Эшли доела остатки тоста, а потом ответила:

— Почему я должна что-то объяснять мужчине, который наслаждается моими страданиями? И зачем принцу и будущему королю оставаться в этом ужасном шатре?

Почему бы не признаться?

— Он не хочет, чтобы его любимая слуга наслаждалась хоть какой-то роскошью.

— Тогда ему нужно вообще отказаться от шатра, — пробормотала она. — Может быть, ты действительно Крейвен. Я ведь тоже читала о нем. Все согласны, что более жестокого короля птицоидов еще не было.

— Ты одновременно права и нет. До Леоноры Крейвен был ярким примером идеального правителя. Жестокий, когда речь шла о защите и благополучии его народа. Бескомпромиссным, когда это необходимо. Суровый с любыми нарушителями. Но был еще один человек, который показал себя не менее жестоким. — Тайрон. — Они оба питали страшную слабость к одной и той же могущественной ведьме. Они любили ее, но каждый из них все равно женился на другой женщине, дав ей семью, о которой мечтала Леонора. — правда, они погибли в день свадьбы, мучаясь от пореза, полученного от ведьмы.

— Если они любили ее, то почему не женились на ней?

— Ты правда хочешь это знать?

Эшли воодушевленно кивнула.

— Тогда ты должна сделать все возможное, чтобы вспомнить, как это сделал я. — она должна вспомнить. Очевидно, я не мог наказать Эшли, пока она сама не свернет воспоминания. А мне нужно было покончить с ней как можно скорее.

Придется принуждать Леонору.

Пока Эшли ела, я продолжал свой рассказ.

— Леонора пришла в ярость и убила их невест, а затем сожгла их дома. Дома они отстроили заново… только для того, чтобы она могла сделать это снова, после их смерти. — даже сейчас я чувствовал жар пламени, запах гари и слышал крики моих людей, которые бежали в поисках спасения, которого так и не нашли. — После первого сожжения Крейвен убил всю ее семью и оставил их останки в постели. Вскоре после этого Леонора ударила его ножом в сердце. Ты еще не готова услышать, что сделал с ней Тайрон.

Эшли тихонько ахнула, пока ее рот открывался и закрывался. В этот момент. Я начал ей верить. Она не вспомнила ни одного события о своей жизни в качестве Леоноры.

— Я знала об этом в общих чертах. Офелия кое-что упоминала, но… — она сделала паузу, ее губы приоткрылись. — Это слишком много, чтобы в это поверить.

Я не стал ничего рассказывать ей о нашей второй жизни, о том, как новая Леонора нашла Тайрона… Крейвена… меня в мой двадцать первый день рождения, утверждая, что любила меня в прошлой жизни… как я начал заново переживать прекрасные воспоминания о той жизни, позволяя себе влюбляться в нее снова и снова. Как позже мне приснилось самое страшное из наших преступлений, и наша война разгорелась с новой силой.

Как я оплакивал потерю нашей любви еще до того, как женился на другой и совершил зверские поступки.

Как я проиграл. Опять.

Эшли прижала руку к сердцу, словно надеясь замедлить его биение.

— Я сожалею о том, что случилось с Крейвеном и Тайроном… с тобой… но я не Леонора, Саксон. Ты ошибся девушкой. Я бы никогда не сожгла деревню, ни в каком воплощении своего существования. И я никогда, никогда не смогу кого-то убить.

Она была непреклонна. Только потому, что не пережила эти воспоминания. Но она переживет. И когда это случится, Леонора вернется ко мне. Ведьма не чувствовала ни вины, ни ярости, но я подумал, что Эшли могла бы. Изменит ли эта часть ее личности Леонору? Нападет ли ведьма на меня? О, я надеялся на это. Тогда это глупое стеснение в моей груди, наконец, ослабнет.

Когда Эшли смущенно убрала волосы со лба, а затем взглянула на свои руки и скривилась, я понял, что молча смотрел на нее.

— Тебе нужно искупаться, — сказал я ей. — Пока будешь это делать, ты расскажешь подробности о своем пребывании в Храме.

— Купаться? По-настоящему? — она посмотрела на ванну, тоскливо вздохнув. Вернее, на ширму перед ванной. Взволновавшись, Эшли вскочила на ноги. — Я еще не принимала нормальной ванны… — она сжала губы и больше ничего не сказала.

Боялась, что я изменю свое решение, если узнаю, как сильно она этого хочет? Следовало. Сделать ее счастливой было противоположностью моей цели. Я проворчал:

— Принимай ванну, Эшли.

— Нет, спасибо, — сказала она, бросив еще один тоскливый взгляд в сторону ванной. — Я не хочу раздеваться в твоем присутствии. Подожду и приму ванну… — в отчаянии она замялась и прошептала: — Дома.

Эшли не чувствовала, что у нее есть дом, да? Хорошо, это было хорошо. Чем более угнетенной она была, тем быстрее Леонора пробьется на поверхность. Конечно. «Так почему же в моей груди стало теснее, чем прежде?»

— У тебя теперь новый дом, — сказал я. — Этот шатер. Спишь ты во дворце, но каждую минуту бодрствования будешь проводить здесь. Здесь будешь есть и мыться. Когда я буду на поле боя, ты будешь убираться и готовить мне еду.

— Ладно. Хочешь, чтобы я переехала, хорошо. Я жила и в худших условиях. Но не буду здесь мыться. У меня нет сменной одежды, и я не могу… — заламывая руки, она сказала: — Я просто не могу снова надеть эту грязную тряпку, даже если ты прикажешь сделать это для моего второго задания.

— Я бы только приказал сжечь такую одежду. — поставив пустой поднос на пол, я открыл сундук, петли которого заскрипели, и, пригнувшись, достал рубашку и пару кожаных штанов. — Они тебе, конечно, великоваты, но на сегодня сойдет. Завтра найду что-нибудь более подходяще. — я протянул ей вещи, только потом осознав свою ошибку.

Эшли… в моей одежде… как будто я присвоил ее себе…

Она выхватила их, будто ждала, что я в любой момент передумаю.

Я ненавидел себя, но мне не терпелось увидеть ее в своей одежде.

Глядя куда угодно, только не в мою сторону, она спросила:

— Ты будешь смотреть, как я принимаю ванну?

— Ни в коем случае. — слова прозвучали быстро, как заверение для нас обоих. Одна часть меня хотела бы наблюдать за каждой секундой, но этой части нельзя доверять; в прошлом она приводила меня к неприятностям, разжигая оба наших любовных романа.

С облегчением Эшли скрылась за ширмой. Мои уши дернулись от шороха одежды. Уже раздевалась? Затем раздался плеск воды. Должно быть, уже зашла в ванну.

Ее сладкий аромат наполнил воздух. Ладно. Хватит об этом. Мне пришлось поправить брюки, прежде чем я снова опустился на стул.

— Храм, — огрызнулся я, отчаянно пытаясь отвлечься. — Расскажи мне.

— Рассказывать особо нечего. — ее голос… такой счастливый. — Я чистила деревья, а это было нелегко, скажу я тебе. Ты когда-нибудь пробовал отмыть грязь от грязи, Саксон? Я собирала травы, фрукты и орехи для нашей еды и раздавала еду семьям, которые приходили в гости. Мне нравилось это занятие. А еще я много времени проводила, восстанавливаясь после побоев, нанесенных твоими солдатами. Твоя очередь рассказать мне о том, как проводил время в нашей разлуке. Улыбался ли ты, когда они возвращались с рассказами о моих криках?

«Что?»

— Ты лжешь. — я никому не приказывал ее искать. Вместо этого ждал, наращивая свою силу против ее магии и укрепляя сопротивление ее неоспоримым чарам, чтобы стать тем, кто с честью ее уничтожит.

— Спроси у дриад, сколько раз я уползала в свою комнату, а потом приходилось вытирать оставленные мной кровавые следы. — послышались брызги воды. — Почему ты сам не причинил вреда? Слишком боялся девушки, которая обожгла твои маленькие крылышки? — ее голос уже не был таким счастливым.

Вот. Это была Леонора. С рычанием я вскочил на ноги и зашел за ширму, чтобы увидеть глаза Эшли, окрашенные в ярко-голубой цвет.

Но через секунду ее глаза потухли, и она вскрикнула, погрузившись в воду по подбородок, накрыв одной рукой грудь, а другой — между ног.

— Ты же сказал, что не будешь смотреть, — крикнула она.

Я замер, а затем отвернулся. Хоть и стоял к ней спиной, я знал, что ее щеки покраснели, а кожа была влажной. Знал, что концы ее волос цепляются за разные части тела. Я знал, что никогда не забуду вид этих великолепных изгибов.

Знал, что никакая другая девушка с ней не сравнится.

Как только я вспомнил, что нахожусь в присутствии врага, резко развернулся и снова оказался перед ней. Я вздернул подбородок. Как никто другой в Энчантии, я знал, какие разрушения может причинить эта девушка. Знал, каким жестоким может быть ее сердце.

— Я не хочу, чтобы ты находилась у меня за спиной. Никогда. — я не отрывал взгляда от ее головы. — Солдат не мог напасть на тебя без моего приказа. А я никому этого не приказывал, как и моя мать и сестра. Они предпочитают сами причинять вред. Так что послушай, Эшли. Если ты еще раз солжешь мне…

— Ты заставишь меня пожалеть об этом. Поверь мне, я знаю.

Действительно, Стеклянная принцесса. Она выглядела готовой разбиться вдребезги… и я знал это, потому что опустил взгляд. Я выругался.

Она застонала и добавила:

— Но я не лгу.

Доверие — это не то, что я мог ей предложить.

— Опиши мне, что птицоид сделал с тобой в Храме.

— Зачем? Ты все равно мне не поверишь.

— А ты попробуй.

Между нами повисла тишина, и она была такой же хрупкой, как сама Эшли. Наконец, она прошептала:

— Иногда прилетал один птицоид. Иногда пять. В основном они бросали в меня камни, когда я собирала еду и выдергивала сорняки. Но иногда они приземлялись.

Я прикусил язык, чтобы заглушить очередное ругательство, и почувствовал вкус крови. Если ее кто-то действительно ударил… я взбешусь.

Это будет моя война. И мой враг.

Только я вправе наносить удары… по своему усмотрению. Никто другой не имеет на это права.

— Я знала, что ты мне не поверишь, — сказала она, ударив кулаком по воде. Капли разлетелись во все стороны. — Но зачем мне врать об этом?

Потому что… потому что… Я провел рукой по лицу. Ее слова ничего не значили для меня, но ее страдание было таким реальным. Может быть, Эшли причинили вред. Может быть, напавшие на нее птицоиды были изгнаны из Птичьих гор, и у них не было ни короля, ни королевы, которые могли бы их приструнить?

— Я тебе верю, — проворчал я. — Мне просто нужно время, чтобы разобраться в деталях. То, что ты описываешь, противоречит всему, что я знаю о своем народе. Более того, есть причина, по которой ты лжешь сейчас, так же как лгала о других вещах в прошлом… чтобы вызвать мою симпатию и настроить против моего народа.

— У меня такое чувство, что у тебя столько же сочувствия, сколько и милосердия. Ты… — она тяжело задышала. — Мое сердце… оно бьется так быстро. Думаю… Я… — всплеск.

Эшли упала в ванну… и уже погружалась под воду. Я бросился к ней, чтобы вытащить, пока она не утонула. Когда я поднял ее голову, с которой стекала вода, ее веки распахнулись.

На меня смотрели голубые глаза без малейшего намека на зеленый цвет.

Мое сердце забилось в бешенном ритме, и я отпрянул назад, разрывая контакт. Чувство связи, о которой я так жалел, теперь исчезло.

Наконец-то. Девушка стала походить на Леонору больше, чем пару секунд назад. Появилось неоспоримое доказательство, которое я искал. Эшли была ведьмой, а ведьма — Эшли. Так почему же я не радовался? Теперь можно с чистой совестью возместить ущерб.

Она встала, и… мои мысли притупились. Капельки воды стекали по ее обнаженной коже, гипнотизируя. А может, Эшли все-таки не была Леонорой? Может быть, я совершил ошибку. Я никогда не хотел такого.

Я мысленно дал себе пощечину. «Сосредоточься или проиграешь». Других вариантов не существовало.

— Здравствуй, Крейвен, мой милый, — сказала она, соблазнительно улыбаясь. — Наконец-то мы снова вместе. Ну же. Признайся. Ты счастлив меня видеть. А если нет, то посмотри на тело, которое я предлагаю тебе в этой жизни. Думаю, ты очень, очень быстро станешь счастливым.

Как дурак, я послушался своего главного врага, своего самого страшного искушения и прошелся взглядом по ее невероятной фигуре. Первое, что я заметил? На плечах, животе и бедрах у нее были синяки, каждый размером с кулак. От их вида у меня сжался желудок, ярость разлилась по телу, закипая под кожей.

Кто-то бросал в нее камни, и этот кто-то поплатится. Неудивительно, что она опасалась мира птицоидов.

Я окинул взглядом остальную часть тела. Других синяков не было заметно, только… только… мои мысли оборвались. «Изысканная женщина». У нее оказалось больше изгибов, чем я ожидал. На моих щеках вспыхнул румянец. Не обожжет ли он меня? Ее кожа была нежной, как лепесток цветка.

Нежность не была знакома мне ни в одной из жизней, но вдруг мне захотелось ее ощутить.

— Надеюсь, что на этот раз нам не придется ссориться, любовь моя. — она провела кончиком пальца по ложбинки груди. — Тебе нравится то, что ты видишь?

Я заставил себя посмотреть ей в глаза, что было одной из самых трудных вещей, которые я когда-либо делал.

— На этот раз ты не хочешь сражаться? Неожиданно. Кажется, я помню, как на меня напали в саду.

— Ах. Это. — она махнула рукой, воплощая саму изящность, уверенность и соблазнительность. — У тебя началась истерика, и ты мог нанести непоправимый вред этому телу еще до того, как у нас появился шанс помириться.

«Помириться?»

— Ты же не серьезно.

— Оу, но это так. Я твоя суженая. Нам предначертано быть вместе. Если ты отдашь мне свой брачный браслет, я поклянусь никогда больше не причинять вреда ни тебе, ни твоему народу.

«Жениться на Леоноре?» Я рассмеялся от этой мысли. Свадьба — это единственное, чего она всегда хотела. А я никогда не давал ей этого. Даже когда влюбился в первый раз, даже когда одержимость ею поглотила меня во второй раз, я чувствовал, что в наших отношениях что-то не так.

— Я вижу, ты снова помнишь наши прошлые жизни, — сказал я, решив не отвечать на ее предложение.

— В данный момент.

Сотрет ли она снова свои воспоминания?

— Ты вернулась навсегда или это кратковременный визит? — когда у нее были воспоминания, она могла пользоваться своей магией, которая, должно быть, сделать ее глаза голубыми.

— А чего бы ты хотел? — спросила она.

— Останься. Пожалуйста. — мой разум кричал: «Уходи». — Я не могу дождаться, когда ты получишь наказание и боль, которые так заслуживаешь.

— Значит, ты не простил меня за две незначительные войны? — она нахмурилась.

— Незначительные? — крикнул я.

— Ладно, — продолжила она и вздохнула. — Если причинение боли девушке тебя успокоит, то, конечно, причиняй. Восстановление тела больше не проблема. Но когда придет время, я вернусь навсегда. Клянусь. Приготовься. Ты простишь меня, как я простила тебя, и мы наконец-то станем семьей.

Леонора могла управлять ее сознанием? Дрожа от злости, я подошел ближе, желая, чтобы она увидела мое отвращение вблизи.

— Я больше никогда не буду с тобой, Нора.

Ласковое обращение эхом отозвалось в моей голове, заставив похолодеть. Почему я назвал ее старым прозвищем?

Она усмехнулась, теперь уже самодовольно.

— О, да. Я вернусь, и ты меня простишь. Ты уже на полпути к этому. — затем она упала.

Ощущение связи вернулось мгновенно, и я снова бросился к ней. Вода выплеснулась через бортик ванны, намочив те части моей туники, которые не успели высохнуть после первого погружения.

Эшли была легкой, как перышко, когда я поднял ее из ванны и отнес на кровать. Боясь, что сломаю, и злясь от этого, я осторожно положил ее и прикрыл наготу единственным одеялом.

В голове царил хаос, я сел рядом с ней, упираясь локтями в колени. То, что она говорила…

«Когда придет время»… Какое значение имеет время? Мы не можем стереть воспоминания о своем прошлом, потому что не хотим с ними сталкиваться, а потом воскресить их в другой день, когда это произойдет. Но она уже делала это раньше. Сделает ли снова? И действительно ли она называла себя «девочкой»?

Кем она будет, когда проснется? Эшли, лишенной воспоминаний, или Леонорой, которая все знала? А может быть, сочетанием обоих? Забудет ли она наш разговор, как забыла спор в саду?

А зеленоглазая Эшли совершенно забыла об этом, и ее замешательство было искренним. Она не играла. Я просто не понимал, как, почему и что все это значит, мои эмоции разбегались во все стороны. Ярость? Да. Я чувствовал ее. Ненависть. И это тоже. Но больше всего меня смущала неопределенность.

Если бы ее нынешняя жизнь каким-то образом отделилась от прошлых жизней, то… теоретически… в ее голове могли существовать два сознания. Одно управляло ею в одно время, другой — в другое. Это не сулило мне ничего хорошего.

Как я мог продолжать наказывать невинную сторону ее натуры? Как мне оправдаться перед своим народом, если я не наказывал ее?

Я был нужен своему народу, несмотря на то, что он думал. Я учился на своих ошибках… в основном… и я стану хорошим правителем для них. Буду бороться за то, чтобы обеспечить им мир и процветание.

Жизнь, которой я лишил их предков.

Я должен продолжать идти по этому пути, несмотря ни на что. Я не мог больше пренебрегать своим долгом.

Должен.

Поэтому, я сделаю это.

Когда Леонора или Эшли проснутся, я буду холодным. Буду как Крейвен в старые времена. Методичным. Целеустремленным. Неумолимым.

Беспощадным.

Я начну воплощать боль этой ведьмы в реальность, потому то это мое право по рождению, независимо от ее воплощения.





Глава 6





Когда ее сердце сделано из мести и льда, она не убьет тебя быстро, она убьет тебя трижды.





Эшли



Обычно, когда спала, я не видела снов. Я оставалась мертвой для всего мира, все мысленные огни гасли, оставляя меня в темноте. Но на этот раз мне приснилась… Леонора.



* * *



Шесть месяцев назад я была безликой душой. Затем вселилась в тело королевской ведьмы, и все изменилось для меня. И для нее. Ее звали леди Леонора.

Теперь меня звали леди Леонора, а ее — безликой душой.

До нее я вселялась в другие тела. Во множества. Я рыскала по земле в поисках идеальных хозяев, крала драгоценные мгновения их жизни. Но никогда не оставалась надолго.

До этого момента.

В тот день, когда я захватила власть над первой Леонорой, бессильное посмешище превратилось в страшного воина, почитаемого своим народом, и мне это понравилось. Поэтому я решила остаться на некоторое время. А когда ее родители приласкали меня, и в их глазах засияла любовь, я решила, что ведьма станет моим постоянным сосудом. Что принадлежало ей, то принадлежало и мне. Даже семья и враги.

Сегодня я встречусь с ее главным злодеем. С тем существом, которого она боялась больше всего. Я знала это, потому что следила за ней, прежде чем войти в нее и занять ее место. Ее главный злодей? Король Крейвен, самый злобный птицоид во всем королевстве. Он был настолько могущественен, что провозгласил себя их королем. Никто не был достаточно силен, чтобы его сместить.

Конечно, двадцатиоднолетняя ведьма боялась такого человека, как он. Она с самого рождения находилась в заточении, и все из-за пророчества, которое было произнесено ей… «Маленькая Золушка».

Ее любящая семья считала, что эта сказка принесет в их королевство большие беды. Опасаясь за безопасность своего ангела, они не разрешили ей покинуть деревню. Глупцы. Откажи судьбе в идеальном конце, и она заставит тебя страдать, искажая сказку до тех пор, пока все не станет на свои места. Я видела, как это происходит.

Поскольку наивная Леонора никогда не проявляла магических способностей… а если и проявляла, то они были настолько ужасны, что она даже не знала, что это такое… она была плохо подготовлена к борьбе и не могла мне противостоять.

Я владела огнем, поэтому, как только завладела телом, у «нее» наконец-то проявились сверхъестественные способности. Способность создавать огонь… моя способность. Остальной мир просто решил, что ее магия наконец-то проявилась. Но я-то знала лучше. Теперь все считали ее… меня… самой могущественной ведьмой из всех, кто когда-либо жил на свете, и настоящей Золушкой.

Я взъерошила волосы. Впервые за все время моего существования у меня появились имя, семья, пророчество и цель. У меня даже было светлое будущее. До этого у меня не было никакой личности.

Однажды я просто открыла глаза, окруженная дымом и пламенем, душа, запертая в мире живых, растерянная и одинокая. Как чистый лист. Уже тогда я могла разжигать костры силой мысли. Мне не нужно было есть, и я не могла ни к кому прикоснуться. А мне отчаянно хотелось это сделать.

Не имея ни малейшего представления о том, кто я такая, я следовала за оракулами и писарями, ожидая, когда меня увидят, чтобы получить хоть какую-то лакомую информацию. Когда я обнаружила, что могу вселяться в их тела, я стала выбирать хозяев в зависимости от своих потребностей и их текущих обстоятельств, переселяясь из одного в другого каждые несколько месяцев без их ведома. Они потеряли немного времени, а я приобрела богатый опыт.

Впервые я получила удовольствие от того, что другие люди воспринимали как должное. Физические ощущения. Вкусная еда. Свадьба. Секс. Быть увиденной, услышанной и обожаемой. Я читала книги, чтобы узнать о себе, и вскоре обнаружила, что являюсь фантомом, созданным огнем и смертью дракона.

Сегодня я надеялась получить новый опыт… убийство. Самого Крейвена. Я никогда не встречала его, но он убил членов моего нового ковена и угрожал новой семье. За это он умрет в мучениях, и вся Энчантия скажет мне спасибо.

Ранее я подслушала, как слуги шептались об этом могучем короле птицоидов, о том, что он одинаково может убить как друга, так и врага, и что если сказать ему неправду, он отрежет тебе язык. Если украсть у него, отрубит тебе руки. Если убежать от него, отрубит тебе ноги топором.

Теперь у этого мужчины были большие проблемы с моими новыми родителями.

По мере того как число ведьм и колдунов в нашем ковене росло, жить на поляне становилось тесно. Не зная, что еще предпринять, Великий Лорд Титус… наш король… отдал приказ расселиться на территории Крейвена. Совсем немного. Самую малость. Едва заметно.

Крейвен очень обиделся и начал действовать, чтобы показать повелителю колдунов ошибочность его пути. Вчера Титус сдался: его магия не могла сравниться с ужасом небес.

Через несколько минут должен прибыть Крейвен, чтобы потребовать от каждого из нас извинений и клятвы верности.

Я не стану делать ни то, ни другое.

Я крепче сжала кинжал, который планировала вонзить в его гнилое сердце. Скоро он все поймет. Я могла бы стать ему прекрасной союзницей. Вместо этого он сделал меня страшным врагом.

— Что бы он ни захотел, Леонора, дай ему это. Пожалуйста. — Титус встал справа от меня и похлопал меня по свободной руке. Он дрожал. — Иначе Крейвен убьет нас всех.

И Великий Лорд, отец, на место которого я претендовала, и Ковенесса Гексель, мать, которую я всегда жаждала, облачились в свои самые роскошные наряды. Она блистала диадемой из черных кристаллов и высокой заостренной верхушкой в сочетании с облегающим черным платьем. На Титусе был черный плащ из шкуры пантеры и черная туника длиной до щиколоток, подпоясанная на талии кожаным поясом.

Я выбрала платье, на котором были вышиты кроваво-красные розы.

Мы стояли в фойе нашего дома… самой большой хижины в деревне… и ждали прибытия короля Крейвена.

— Подчиниться тирану? — я покачала головой. — Нет. — я не позволю ему отнять у меня единственный дом и семью, которые я когда-либо знала.

Титус вздохнул, как будто я обрекла всех нас на гибель. Я вселилась в его дочь уже несколько месяцев назад, но он все еще сетовал на мою «дерзость».

Внезапно отец напрягся и прошептал:

— Он здесь.

— Как… — мои уши дернулись, и я услышала шум крыльев. Ах. Затем раздались громовые шаги.

Скрипнули петли, и дверь в хижину распахнулась. Тут же появился он. Крейвен Разрушитель вошел в хижину так, словно она принадлежала ему, с двумя вооруженными людьми по бокам. Я сразу поняла, что это он. Ни от одного мужчины не исходило такой ярости.

Я отметила, что у него была не традиционная красота. Ему даже больше шло, его черты лица были смелыми и привлекательными. А все остальное… Привет. Он был высок и мускулист. Имел темные волосы и смуглую кожу, темные глаза и полные губы. Щетина покрывала сильную челюсть. Крылья у него были большие и синие.

Мое сердце бешено заколотилось… но почему? Я никогда не чувствовала ничего столь мощного. Будто появилось чувство связи. Как будто я принадлежала ему.

Будто он был моим. Предназначенным для меня и только для меня.

Я растерялась. Я удивилась. Ощутила восторг.

Он посмотрел на меня, но тут же отвел взгляд. В тот момент, когда я сжала кулаки, Крейвен снова перевел взгляд на меня.

— Ты, — вздохнул он, наклоняясь ко мне. Подошел ближе.

— Я? — спросила я, мое дыхание внезапно сбилось. От него пахло дождем. — Ты меня знаешь? — «так же как какая-то часть меня, кажется, знает тебя?»

— Я… нет. Но ты мне снилась. — больше он ничего не сказал, оставив меня в замешательстве.

— И что было в этих снах? — спросила я.

Один уголок его рта приподнялся.

— Самое лучшее.

Эта ухмылка… У меня затряслись колени. Я и представить себе не могла такую связь. Он тоже испытал это.

Наверное, я не стану его убивать. Оставлю его у себя на некоторое время.

— Назови свое имя, красавица. Полагаю, ты леди Леонора, дочь великого лорда Титуса, правителя волшебного народа?

Я прикрыла глаза и растворилась в нем. Даже его голос, низкий и грубый, как дым, притягивал меня.

Я облизнула губы, внезапно занервничав, как школьница.

— Да. — затем…

Крейвен изучал мое лицо, как будто запоминал карту сокровищ. Смотрел так же, как другие мужчины смотрят на своих любимых жен. Или любовниц.

Так, как я хотела, чтобы на меня смотрели всю оставшуюся вечность.

Когда он протянул руку, чтобы пропустить прядь моих рыжих волос между пальцами, мое сердце забилось быстрее.

— Ваше Величество… — начал Титус.

— Молчать, — рявкнул Крейвен, не отрывая от меня взгляда.

Это притяжение… Я не могла им насытиться. Но его нужно было приручить.

— Думаю, что ты — та, кого я искал, леди Леонора. — нежно и ласково Крейвен провел двумя костяшками пальцев по моей скуле. По коже побежали мурашки. Заметив это, он едва заметно улыбнулся, прикрыв глаза. — Я позволю тебе и дальше править своим народом, — сказал он моему отцу, по-прежнему не отводя от меня взгляда. — Я даже позволю твоему народу остаться у подножия моей горы. Но девушка пойдет со мной.



* * *



Вдалеке раздались радостные возгласы, и я проснулась, как от укуса животного. Задыхаясь, резко вскочила, волоча за собой одеяло. Дезориентированная… Где я? Почему…

Остатки сна витали на краю сознания, напоминая о том, чему я стала свидетелем. Разве когда-нибудь сон казался таким реальным? Я почти поверила, что была там.

Я застонала. Я не пережила одно из воспоминаний Леоноры, и все тут. Потому что не была ее реинкарнацией. Я не была убийцей.

«Одержимая… укрепи барьер… фантом…»

Я сглотнула. Нет, я не была реинкарнацией. Но могла быть одержимой.

Раздались новые аплодисменты, заглушившие мой безумный смех.

Пытаясь отдышаться, я осмотрелась. Сквозь маленькие отверстия в шатре пробивался яркий утренний солнечный свет. Я лежала в шатре Саксона, на кровати, одна, и, боже, обнаженная.

Последнее, что я помню, это как вошла в ванну, а потом… что? Что!

Неужели я потеряла сознание? Неужели Саксон отнес меня в постель и позволил спать всю ночь в его кровати? Голой? Упоминала ли я о том, что на мне была только шкура и паника?

Я протерла глаза, прогоняя сон. Ладно. Забудем о Саксоне и наготе. На время. Я оденусь, вернусь во дворец и займусь исследованием фантомов. Если мой сон был реальным, если Леонора действительно была фантомом, укравшим у меня мгновения жизни, то я… Я не знаю.

Я просто… хотела ошибаться. Хотела другого объяснения.

Когда собирала разные истории, я также искала рассказ о том дне, когда Леонора и Крейвен встретились. Возможно, ее родители… которые на самом деле носили имена Титус и Гексель… или солдат записали несколько записей об этой встрече в родовом дневнике.

Что отец Майло написал о Леоноре в своем дневнике? Несомненно, этот дневник был у Майло. По крайней мере, у него мог быть набросок об отношениях Крейвена и Леоноры в «Сказаниях Энчантии». А может быть, мне удастся убедить Саксона наконец-то все рассказать.

Что бы мне ни пришлось делать, я буду сравнивать реальность со сном. Однако мне придется быть осторожной. Неизвестно, как Саксон отреагирует на возможную одержимость фантомом.

Нет, это было неправдой. Он сначала убьет, а потом задаст вопросы.

Тот факт, что первая Леонора могла быть частью пророчества «Маленькой Золушки», ну, эта часть чуть не сломала мне мозг.

Действительно ли сказки становились хуже по мере их повторения?

Так много вопросов, и так мало ответов.

Когда раздались очередные аплодисменты, пришло понимание. Турнир! Желая проверить оружие, я вскочила на нетвердые ноги, намереваясь надеть любую одежду.

К счастью, искать не пришлось. Я заметила платье, аккуратно сложенное рядом с подушкой, а также корзинку, в которой лежали два куска хлеба, два куска сыра, графин с водой, туалетные принадлежности, ленты для волос и записка.

Хоть в животе у меня и заурчало от волнения… неужели я действительно хотела узнать, что сказал Саксон?.. я положила сыр на кусочек хлеба, откусила и прочитала записку.

«Оденься. Как и обещал, я предоставил чистую одежду. Вместо участия в турнире ты займешься домашними хлопотами. Приберись в шатре и приготовь к моему возвращению обед из трех блюд. Ингредиенты для первого блюда я предоставил. На рынок без сопровождения не ходи. Ты должна покупать еду и только еду. Ты знаешь, что будет, если ослушаешься.

Твой король, С.»

Значит, я не должна была есть хлеб и сыр, а использовать их в дополнение к тем ингредиентам, которые надо купить на рынке на деньги, которые он мне не оставил, чтобы приготовить ему лучшую еду? Ему. Не мне.

Чувствуя себя бунтаркой, я проглотила остаток бутерброда и ни о чем не пожалела. Мой желудок запел от восторга, а все остальное во мне ожило, наливаясь энергией.

Саксон хотел, чтобы я занималась домашними хлопотами? Прекрасно. Но как только закончу, я пойду на этот турнир.

Почистив зубы, я облачилась в предложенное платье, ожидая увидеть очередную мешковину, но вместо нее обнаружила тонко сшитую одежду. Мягкий материал… Я мечтательно вздохнула. Но зачем Саксон подарил мне такую красивую одежду? Если только он не знал, что в этом есть что-то, что мне не понравится?

Ах. Вот оно. Немного маловато в груди, пуговицы на спине, которые я не могла застегнуть, не разорвав его пополам.

На всякий случай я поискала в шатре рубашку и кожаные штаны, которые он предлагал вчера. Увы. Хитрый принц оставил только платье.

Что ж, я покажу ему. Я оторвала пуговицы, затем откопала один из золотых гвоздей, которые спрятала ранее, и проделала им дырки в материале, где были пуговицы.

Затем я продела ленту для волос через нижнее отверстие с одной стороны и вторую ленту через нижнее отверстие с другой стороны, связав их вместе в конце. По мере того как я продевала эти ленты вверх, вверх, вверх, я их скрещивала. Этому приему я научилась, когда швы моей мешковины разошлись в Храме.

Несмотря на то, что пришлось приложить немало усилий, мне удалось втиснуться в платье, держась за каждую из лент. Затем я затянула их и завязала концы, закрывая и закрепляя заднюю часть платья. Как только я закончила, по позвоночнику пробежало тепло, и я рассмеялась. Это было ощущение победы?

Я сделала это! Эшли: 2. Саксон: 0.

Я расчесала волосы и закрепила их по бокам оставшейся лентой. Хорошо. Пора приводить себя в порядок.

Сегодня утром я не настолько заботилась о внешнем виде, чтобы нацеплять беззаботную улыбку. Я ворчала себе под нос, заправляя постель, затем собрала оставленные Саксоном вещи: тряпки, чтобы начистить доспехи, набор точилок для меча. Укладывая каждую вещь, я искала свои яйца и чертежи — на случай, если он спрятал их где-то поблизости.

Но их нигде не было.

Для блюда «Саксон» я положила оставшийся сыр на оставшийся хлеб и намазала все зубной пастой. Потому что в ней были травы.

Три блюда… три ингредиента… в принципе, одно и то же.

Готово. Я сделала все, что он просил. У него не было причин жаловаться.

Снова раздались аплодисменты.

Если бы Саксон действительно хотел, чтобы я осталась здесь, он бы приковал меня цепями. А не сделав это, он доказал, что действительно хочет, чтобы я присутствовала на турнире и наблюдала за его битвой. Если я останусь в шатре, он, наверное, разозлится.

Уверена, логика заключалась в этом.

Решив разобраться со стражей, я вышла на улицу. Солнечный свет и тепло окутали меня, вчерашняя прохлада уже ушла. Может быть, если бы я сегодня буду выглядеть так же уверенно, как вчера, солдаты даже не попытаются меня остановить.

Вокруг суетились слуги. Одни несли бревна или ведра с водой. Другие — оружие и еду. Аромат жарящегося мяса витал в воздухе, заставив мой желудок заурчать, словно я не ела уже много лет. Эй. Где моя…

— Доброе утро, принцесса.

Я замерла и перевела взгляд на говорившего. Трио, мой трехлетний мучитель, приземлился метрах в десяти от меня, вместе с птицоидом, которую я никогда не встречала. Стройная женщина со светлыми волосами, белоснежной кожей, усеянной веснушками, и серебристыми глазами. Прекрасные крылья цвета слоновой кости, испещренные черными полосками, красовались за ее плечами.

На ней была одежда и оружие воина: черный кожаный топ с металлической сеткой, расположенной вокруг различных жизненно важных органов, в сочетании с кожаными штанами и поясом, на котором с обеих сторон висели украшенные драгоценными камнями кинжалы.

Она оказалась той девушкой, которой я всегда мечтала стать. Сильная, способная и достойная. Должно быть, ее семья гордилась ею. Народ гордился ею… будущий король.

Новые радостные крики привлекли мое внимание. Я посмотрела вниз с горы, где в самом центре шумного рынка возвышался огромный колизей. Он был слишком далеко, чтобы разглядеть детали, но я без труда заметила растянувшуюся вокруг него очередь — бесчисленное множество людей жаждало попасть внутрь.

Один голос, как по волшебству, перекрыл радостные возгласы.

— Далее у нас… Моргон Храбрый!

Затем раздался шквал аплодисментов. Ах. Должно быть, церемониймейстер представлял участников боя, одного за другим.

Следующий, кого он представил… тролль Бамбам… был встречен свистом.

Тьфу. Тролль борется за руку Диоры? У троллей были огромные рога, ядовитые клыки и, как я слышала, неутолимая тяга к смертному… мясу.

Наверное, я все-таки не завидовала принцессе Диоре. Какие еще существа претендовали на ее руку? Колдуны? Им приходилось красть магию у других, чтобы выжить. Змеи-оборотни? Они нагло питались другими оборотнями. Горгоны? Они могли превратить в камень любого.

Сможет ли Саксон победить таких свирепых конкурентов?

Если он погибнет, мне будет все равно. Не больше, не меньше. Возможно.

— Идем, — потребовал Трио, подзывая меня к себе. — Я отведу тебя на рынок, как велел принц Саксон.

— В этом нет необходимости. Я уже приготовил ему еду. — я указала в сторону бутербродов. Сытные и полезные. С травами.

— Ты лжешь.

— Как ты смеешь оскорблять мою готовку. Даже если бы я планировала готовить второе блюдо, а это не так, я бы не пошла с тобой на рынок. — сколько раз этот мужчина заставлял меня истекать кровью? — Я бы не пошла с тобой в сокровищницу, где можно взять все, что угодно.

Неужели Саксон оставил его, чтобы наказать меня еще больше?

Забываем о том, что буду переживать, если он умрет. Я буду радоваться. Более того, я уже планировала прощальную вечеринку.

Светловолосая женщина сказала:

— Не волнуйся. Я отведу ее на мясной рынок. Там есть несколько бифштексов, который я умираю от желания осмотреть поближе. — она пошевелила бровями.

Бифштекс? Мой желудок забыл про завтрак и заурчал в знак согласия.

— Я никогда не ела мясной пирог, но хотела бы немедленно это изменить. Пожалуйста, и спасибо. — затем я смогу улизнуть на турнир.

Она наклонила голову и уставилась на меня, как будто никогда не сталкивалась с таким странным экземпляром.

— Я не имела в виду… знаешь что? Не бери в голову. Я принесу тебе чертов бифштекс. Точнее, вегетарианский. Я не ем мясо. Если только ты не захочешь попробовать белок? Они, знаешь, как цыплята на деревьях, и эти маленькие сосунки заслуживают смерти от переедания. Я сказала то, что сказала.

Чертов? Не ест мясо? Многие ли птицоиды говорили так странно, как эта, напоминая ведьму Офелию.

— Я с радостью съем вегетарианский пирог, но без белок. Ты очень добра.

— Стоп, стоп, стоп. — она поспешила закрыть мне рот рукой, ее взгляд метнулся вправо и влево. Девушка обратилась ко всем, кто был рядом: — Она имеет в виду, что я очень плохая. Типа, ужасная. Ужасная. — удовлетворившись тем, что высказала свою точку зрения, она опустила руку и сказала: — Слушай, я вижу, что ты не хочешь ходить по рынку или готовить какую-то еду. Ты едва можешь оторвать взгляд от колизея. Итак, ты хочешь присутствовать на турнире или как?

«Серьезно?» Неужели я наконец-то обрела крестную фею?

— Ты проводишь меня туда? Да, да, да.

— Принцессе нельзя ходить куда-то, кроме рынка. — гнев плескался в глазах Трио, когда он расправил свои прекрасные крылья. Вшух, вшух. Он поднялся в воздух и посмотрел на меня. — Если мне нужно будет сломать тебе ноги и нести тебя, принцесса, я это сделаю.

Я не… Я не могла… пошевелиться. Мне нужно было что-то сделать. Но я застыла от ужаса, мое тело задеревенело. Я так и осталась стоять на месте, став невольной мишенью для своего самого страшного кошмара.

Светловолосая девушка бросилась к нему, ударив коленом в живот и по лицу.

— Попробуй сломать ей ноги и увидишь, что произойдет, — проворковала она, глядя на его хрипящую фигуру.

Крестная фея пришла на помощь.

Улыбаясь, она протянула мне руку.

— Кстати, я Ева. Ты — Эшли, и тебе приятно со мной познакомиться, бла-бла-бла.

Я посмотрела на нее, потом на ее руку. На Еву, на руку. Я должна была поцеловать ее? Она была вторым помощником Саксона, и она выручила меня с Трио. Если это была традиция птицоидов…

Неважно. Я сделала это. Поцеловала ее руку.

Она прикусила губу, ее глаза расширились от… веселья? Ах. Что я сделала не так? И, вау. Вблизи я заметила слабые голубые крапинки в ее глазах. Это напомнило мне и Зачарованный лес, и Офелию. Я нахмурилась. Она была ведьмой, или в детстве ее наделили магией?

Обычно птицоиды предпочитали не пользоваться магией, по крайней мере, так мне говорили. Тем не менее, на ней не было браслетов, защищающих ее руки, которые служили проводником магии.

Трио с рычанием поднялся на ноги.

— Не мешай мне. — он отпихнул Еву в сторону и сжал мое плечо заставив меня вскрикнуть. Он прижал меня к себе, словно я была не более чем тряпичной куклой.

Ева ударила его по руке, заставив ослабить хватку. Я отшатнулась, и она нанесла второй удар ногой, попав ему в живот. Когда он сгорбился, задыхаясь, она схватила его за волосы, а затем нанесла двойной удар коленом сначала в нос, потом в подбородок. Трио рухнул без сознания.

Моя героиня!

— Как ты это сделала?

— Практика. — она скрестила руки, всем своим видом демонстрируя выполненную работу. — А теперь закрой глаза, и я… э-э… полечу к колизею. Потому что у меня есть крылья. Ты заметила крылья, да?

Что-то в ее голосе… Я не могла не подчиниться ей, мои глаза закрылись сами собой. Когда Ева обхватила меня за талию, я испытала момент невесомости, дезориентации и головокружения. Земля под ногами исчезла, и мы с ней, казалось, зависли в воздухе.

Внезапно под ногами появилась новая опора. Я вдохнула аромат духов, смешанных с потом и мылом. Крики зрителей стали очень громкими.

Прошло всего несколько секунд после того, как я закрыла глаза, но уже точно находилась внутри колизея.

Я попыталась открыть глаза, но веки задергались. Борясь с паникой, закричала:

— Что-то не так. Я не могу открыть глаза. Что случилось? Ева?

— Ах. Точно. Да, давай, открывай глазки.

В этот момент мои веки распахнулись. Хорошо. Теперь намного лучше. Я выдохнула, теперь уже абсолютно уверенная в том, что она действительно обладает магией. Я слышала, что есть люди, которые могут заставить других действовать одним словом, но никогда не встречала таких.

По какой-то причине она, должно быть, использовала свою магию, чтобы заставить меня думать, что прошло так мало времени с тех пор, как мы покинули Трио. А я и не подозревала.

Ужасные вещи, которые эта девушка могла заставить меня сделать…

— Не смотри на меня так, — сказала Ева, и властные нотки сменились раздражением. — Я простая девушка, которая стоит перед другой девушкой и хочет, чтобы она воздержалась от суждений, пока не узнает ее получше.

Что ж. Разве не этого я всегда хотела и от других? Я кивнула, и она усмехнулась.

— Ты начинаешь мне нравиться, Эш. А теперь смотри. — положив руки мне на плечи, она развернула меня.

О, Боже. Я пришла в восторг от открывшегося зрелища. Мы стояли в верхней части колизея, справа от королевского помоста, где мой отец и Диор руководили турниром с золотых тронов. Четверо слуг держали над площадкой большой брезент, укрывая их в тени. С углов брезента свисали самые красивые красные ленты, танцующие на легком ветерке. Еще один слуга стоял поодаль и обмахивал короля пальмовой ветвью, чтобы уберечь его от не по сезону сильной жары. По крайней мере, я полагала, что она была не по сезону. Я никогда раньше не посещала Севон.

Как и в тронном зале, Диор заняла место королевы, а не ребенка. Честь, которую, как мне казалось, она не заслужила.

Заметив меня, она улыбнулась и помахала рукой. Я заставила себя помахать в ответ. Однако, улыбнуться… я еще не готова.

По другую сторону от отца стояли два мягких кресла, одно из которых занимала ведьма Офелия, а на другом сидела незнакомая миловидная девушка.

У нее были ярко-рыжие волосы, светлее, чем у Трио, белая кожа с румяным оттенком и невероятные фиолетовые глаза, обрамленные густыми черными ресницами. На ней была такая же одежда и доспехи, как у Евы, и столько же драгоценностей, как у Офелии. Должно быть, это королевский оракул.

Они склонились друг к другу, перешептываясь и смеясь.

Я перевела взгляд на отца. Он наблюдал за участниками, выглядев сосредоточенным и радостным. Часть меня хотела броситься к нему и обнять, но я не понимала почему. Неужели мне нравились мучения? Отец тут же отмахнулся бы от меня, и я бы выглядела дурочкой. Опять.

Почему он не мог любить меня так, как я любила его?

Мои плечи опустились.

— Я хорошо выгляжу? — спросила я свою сопровождающую. — В шатре не было зеркала. — смогу ли я заставить отца хоть немного гордиться собой или опозорю его?

Ева окинула меня взглядом.

— Похоже, ты готова оштрафовать меня за просроченную книгу и прогуляться по переулку Целомудрия.

Мы говорили на одном языке, и все же смысл ее слова от меня ускользал. Просроченная книга? Я даже никогда не слышала об этом переулке Целомудрия.

— Это хорошо или плохо?

— Дорогая, это очень хорошо… для тебя. Чистота и порядочность — новый тип Саксона.

Новый тип?

— А какой ему тип нравился до этого?

— Жгучие. — она указала на помост. — У тебя будет лучшее место. Ты устроишься рядом со своей новой падчерицей и отцовским шведским столом с закусками, которые можно есть всем желающим. Приятно провести время. Битва вот-вот начнется, и у меня такое чувство, что Саксон ожидает, что все это время твой взгляд будет прикован к нему.

Ева едва не смеялась.

— Я знала, что он ждал меня здесь. — он хотел наказать меня за прогул, но я нарушила его планы. Я высоко подняла голову, и расправила плечи. Эту девушку было не остановить.

— Думаю, он хотел, чтобы ты была здесь, — сказала она, — но и также я знаю, что он не хотел, чтобы ты была здесь.

Я вздрогнула. Знала ли она, за кого меня принимает Саксон?

— Да, я знаю, кто ты, — сказала она, словно прочитав мои мысли. — Не волнуйся. Я понимаю, что чьи-то действия могут быть неправильно истолкованы. Поэтому. Окажу ту же любезность, что и ты мне, и понаблюдаю за тобой, прежде чем вынести вердикт.

Ладно, я только что приняла решение относительно нее… она не та, кого стоит бояться.

— Когда битва закончится, я заберу тебя и верну в его шатер. — она легонько подтолкнула меня вперед. — Развлекайся. Безумствуй. Пусть твои золотые розы найдут… солнечный свет?

— Пусть твои розы цветут вечно, — поправила я ее, ухмыляясь. Повернулась, чтобы обнять ее, но Ева уже ушла.

Неважно. Кажется, я только что обрела подругу.

Ухмылка не сходила с лица, когда я зашла на помост. Прошагала мимо ведьмы и оракула, которые проигнорировали меня… короля, который оглянулся на меня… Диор, которая снова помахала рукой. Я вздрогнула и опустилась на небольшой трон.

Проходили минуты, пока я ждала хоть какого-то приветствия от отца.

Продолжила ждать…

Я тяжело вздохнула и взяла инициативу в свои руки.

— Доброе утро, оте… Ваше величество. Диор.

Он кивнул, ничего не говоря, все еще увлеченно наблюдая за сражающимися. Никаких вопросов о моем ночлеге у Саксона? Никаких расспросов о том, как я провела время в Храме, когда мы были вдали от придворных? Даже не поругает за то, что я осмелилась присутствовать на этом мероприятии?

Диор выпалила.

— Доброе утро, Эшли, — словно не в силах больше сдерживать свои слова. — Я так рада, что ты смогла приехать на турнир. Наконец-то мы сможем узнать друг друга получше.

— Конечно, — сказала я, но в моем голосе не было энтузиазма.

Словно только что осознав, что я пришла, Офелия повернулась, встретившись со мной взгляд.

— Эшли, Стеклянная принцесса, или как там ее, хочу представить тебе Ноэль, главного оракула Севона. — она величественным жестом указала на девушку рядом с собой.

— Я, типа, твой самый большой фанат, — промурлыкал Ноэль. — Президент клуба и все такое. Честно.

Еще больше непонятных слов. Клуб — это оружие, а президент — это… Я даже не знаю. Последовав примеру отца, я кивнула. Что еще я могла сделать?

Рыжая красавица перегнулась через короля, не обращая внимания на его недовольное ворчание, и спросила меня:

— Разве ты не гордишься нашим Саксоном за то, что он сегодня надерет задницу?

«Надерет задницу?» Я достаточно разбиралась в ругательствах, чтобы понять, что она только что назвала конечный результат сегодняшней битвы, хотя та еще не произошла. Но…

— Надрать задницу — это хорошо? — очевидно, за время пребывания в Храме я пропустила несколько важных обновлений в местном говоре.

— Очень хорошо, — кивнула Ноэль. — Если, конечно, наносить удар будешь ты. А Саксон именно такой.

Меня охватило облегчение.

Стоп, стоп, стоп. Подождите. Облегчение? Это нелепо. Я с самого начала хотела, чтобы Саксон проиграл и тем самым прекратить свои обязанности связного.

Оракул почесала голову.

— Если только я не ошибаюсь, и это Саксону надерут задницу. Да, это вполне возможно. Давайте выясним вместе.

— Наш следующий участник, — объявил церемониймейстер, — Майло Амброуз, королевский маг Флера и Севона.

Я выпрямилась. Итак. Майло решил бороться за руку Диор. Это меня не удивило.

Диор одобрительно закивала и захлопала.

— Ты знакома с нашим восхитительным магом Эшли? Он такой милый.

Милый?

— Я не могу сказать, что мой опыт общения с ним зеркально отражает твой.

Она наморщила лоб.

— Что ты имеешь в виду? Он был жесток с тобой?

К тронам подошел слуга с подносом традиционных угощений из Флера, по которым я соскучилась больше, чем по дыханию. Его появление спасло меня от попыток объяснить то, что я не знала, как объяснить. Когда я увидела лимонные пирожные, лавандовое печенье, свежеиспеченные хлебцы с клубничным джемом и сливками, у меня пересохло во рту.

Ооох. На другой стороне подноса предлагались соленые блюда. Наверняка деликатесы из Севона. Я не смогла определить различные виды мяса и соусов.

Я выбрала те лакомства, которые хотела. То есть, я набрала столько десертов, сколько смогла удержать. Сначала сладкие. Потом соленые.

Как только я откусила от своего лакомства, мои глаза закатились. «Так вкусно». Я не могла вспомнить, чтобы пробовала что-то лучшее, мои вкусовые рецепторы внезапно ожили.

— Неужели за время своего трехлетнего отсутствия ты позабыла манеры? — отец посмотрела на меня с неприязнью. — Может, мне отправить тебя обратно в Храм, чтобы ты о них вспомнила?

Мои щеки покраснели, и я проглотила сладкое лакомство, которого больше не хотела. Десерт осел в моем желудке, как свинцовый шарик.

— Прости, оте… Ваше Величество. — он был прав. Принцесса не должна запихивать еду в рот, особенно на людях.

Диор посмотрела на нас, прежде чем сказать королю:

— Моя дорогая сестра была достаточно любезна, чтобы выбрать для меня несколько угощений, не так ли, Эшли? Очень благородный поступок, несомненно. — она взяла горсть моего печенья и разложила его у себя на коленях, подражая мне, как будто я была ярким примером изящества и утонченности.

Отец поджал губы, но больше ничего не сказал.

Я встретила проникновенный взгляд принцессы и пробормотала:

— Спасибо.

Она улыбнулась мне яркой улыбкой, в которой сквозили общие секреты и товарищество, и я поклялась быть добрее к ней до конца дня.

— Я представляю вам будущего короля птицоидов, — произнес церемониймейстер, растягивая несколько слов. — Наследный принц Саксон Скайлер

Когда Саксон вышел вперед, раздались оглушительные аплодисменты.

В этот момент я забыла обо всем остальном. Вид его, облаченного в военную одежду, обвешанного оружием… был великолепен. От него исходила такая сила.

Он гордо вскинул подбородок, его спина была прямой. Решительность прослеживалась в каждой линии его выразительного лица. На нем был нагрудник, выгодно подчеркивающий каждый мускул на руках. Два темных ремня пересекали грудь и закрепляли два коротких меча на спине, прямо между прекрасными крыльями. Как мягко выглядели эти перья, так противоречащие всему остальному.

Темные кожаные штаны облегали его мощные ноги, как вторая кожа, а пара боевых ботинок со стальными носками завершала образ.

Осознание его присутствия поглотило меня. Знал ли он, что я здесь? Он…

Саксон поднял свой взгляд, встретившись с моим, и я задрожала. О, да. Он знал. Вероятно, понял это сразу же, как только я появилась.

Солнечный свет освещал его тело и подчеркивал яростный блеск глаз… яростный блеск, который говорил мне, что я ошибалась насчет того, что он хотел меня здесь видеть. Этот блеск обещал, что, как только он закончит здесь, у нас будет своя битва…





Глава 7





Он сражается и истекает кровью, но не находит того, что ему нужно.





Саксон



Бойцы прижались к стенам колизея, оставив центр свободным. Мы ждали сигнала рога, изучая поле боя.

Первая волна битвы начнется через несколько минут. Бой насмерть… свободная борьба до тех пор, пока церемониймейстер не даст финальный гудок. Капитуляции не будет. Не в этот раз. Оставшиеся в живых выйдут во второй раунд.

Смерти не были необходимостью. Но это турнир короля Филиппа, и его правила. Я знал, что он планирует устранить все возможные угрозы своему правлению; просто не предполагал, что он хочет, чтобы погибло так много людей.

Чем дольше мы ждали, тем большей агрессией заряжался воздух, а потоки энергии, казалось, потрескивали. Это была манна небесная для таких, как я. Я вдыхал ее, позволяя заполнять легкие и проникать в клетки.

Я приказал своим людям воздержаться от участия в турнире; не хотел причинять вред или убивать своих собратьев. Я бы сделал это в случае необходимости, но мне бы это не понравилось. Ожидал, что несколько претендентов все же примут участие в турнире, но их не оказалось.

Потому что они боялись меня? Или потому что боялись моей матери?

Я прижал язык к небу, возмущенный самой мыслью о том, что кто-то другой будет запугивать вместо меня. Но это неважно. Сегодня я начну доказывать, что достаточно силен, чтобы управлять самой свирепой армией Энчантии. Один за другим я уничтожу самых искусных соперников на турнире.

Пощады не будет!

Мне оставалось выдержать всего три недели сражений, после чего я одержу окончательную победу, убив короля Филиппа и нейтрализовав, наконец, Леонору.

Принцесса Диор отправится обратно во Флер, без свадьбы. Когда же я наконец выберу себе невесту, то выберу честную и трудолюбивую, с нравом не более переменчивым, чем у меня самого. Наша пара будет выгодной и поможет моему королевству. Я не стану ждать, пока найду свою суженую, как это делали многие другие птицоиды.

Я не верил, что для меня такое возможно. Временами Крейвен был уверен, что Леонора — его суженая, хотя и не испытывал к ней любви. Посмотрите, чем обернулись их отношения. Дважды обреченные на провал.

В душе зародилось негодование, но я подавил его. Сейчас было не время для эмоций, а для холодной решимости.

— Добро пожаловать всем и каждому на самый зрелищный турнир, когда-либо проводившийся в Энчантии, с прекрасным призом. Женитьба на прекрасной принцессе Диор! — сказал церемониймейстер, его голос заполнил трибуны. — Это невероятное событие будет продолжаться три недели. В течение каждой из этих недель наши участники будут состязаться как минимум в одном физическом бою. Но не стоит отчаиваться. У них будет возможность участвовать и во многих других видах сражений. Мы проверим их скорость, хитрость и даже умение договариваться. Победители небольших состязаний получат некое преимущество. Возможно, преимущество в следующей физической битве. Оружие, когда все остальные будут безоружны. Они могут даже создать неудобства для своих соперников.

Раздались одобрительные возгласы.

Он продолжил, сказав:

— Бойцы могут использовать свои врожденные способности в каждом соревновании. Магия? Да. Полет? И это тоже. Нет ничего запретного, пока наши воины находятся на поле боя. Однако за пределами арены им запрещено с помощью магии причинять друг другу вред. Если они пропустят бой, то будут дисквалифицированы. Если после первого боя они захотят выйти из игры, то должны обратиться к королю.

Теперь воздух заполнили крики.

Я окинул взглядом конкурентов, выбирая наиболее предпочтительные жертвы. Вампир… сильный, быстрый, способный исцеляться быстрее многих. Волк… способный подпрыгнуть достаточно высоко, чтобы схватить меня в воздухе, если я решусь на полет. Мер[1]… хитрый, способный выскользнуть из любого захвата. Гоблин… способен дематериализоваться и на короткое время завладеть телом.

Колдун… способный выкачивать энергию из бойцов, ослабляя их в считанные минуты. Змеи-оборотни… их яд может парализовать меня на несколько драгоценных секунд. Тролль… его ядовитые клыки способны превратить большинство существ в разъяренных монстров, после чего они умрут ужасной смертью. Недавно я потерял таким образом любимого друга.

Значит, тролли. Я пойду сначала за ними, вырублю одного за другим. Их было восемь. Если будет время, то потом займусь змеями-оборотнями, гоблинами и колдунами. В таком порядке.

Ведомый силой, которую не мог контролировать, я посмотрел на Эшли в тысячный раз с момента ее появления. И, должно быть, она снова стала Эшли, Леонора снова спряталась. Она сидела на небольшом троне высоко на трибуне и постоянно бросала на отца быстрые, тоскующие взгляды, от которых у меня защемило сердце, как будто орган впервые учился биться. Это была недопустимая реакция на девчонку, и еще одна досада, пополнившая счет принцессы.

Из-за нее я всю ночь ворочался, не в силах заснуть. Сон был мне необходим, ведь сегодня речь шла о жизни и смерти. Но как я мог уснуть, когда она находилась рядом?

Каждый раз, когда вдыхал сладкий аромат роз и ванили, я вспоминал ее обнаженную, влажную от воды кожу. Я пытался думать о чем-нибудь другом, но мои мысли оставались в зыбучем песке, созданном ею самой.

Безумие должно закончиться.

Если первый король птицоидов питал слабость к злой ведьме, то я не был так глуп. Я не стану смягчаться к Эшли. Больше не буду. Я напомнил себе о своих целях. «Разоблачить ее как опасную убийцу. Хоть раз защитить свой народ. Насладиться местью».

Тогда, и только тогда, я смогу наслаждаться остатком своей жизни.

Но почему она должна была выглядеть так прекрасно в своем новом платье?

Перед тем как оставить одежду для нее, я заплатил Офелии, чтобы она зачаровала материал. Как только Эшли надела его, в ее кожу впиталось мощное заклинание слежения. В течение следующих двадцати одного дня я смогу определять ее местонахождение, лишь подумав об этом. Если она убежит от меня, как это часто делала Леонора, я смогу найти ее в считанные минуты.

Стоявший рядом со мной боец выхватил большой топор и стукнул кулаком по толстому лезвию.

Время пришло.

Я вынул мечи, готовясь к атаке. Несколько бойцов наблюдали за мной, их волнение было ощутимо. Надеются расправиться со мной первыми? Несомненно, они сломают мне крылья, чтобы оставить на земле, как только я буду занят другим противником. Придется все время быть начеку. Не теряться в раздумьях, не думать о том, чем занят этот изгой моего существования.

— Правила просты, — объявил с трибуны церемониймейстер. — Если боец покинет поле боя до финального гула рога, он будет дисквалифицирован и поплатится жизнью. — наказание понравилось публике. — Они могут атаковать противника как угодно, ни одно действие не запрещено. Тот, кто убьет больше всех бойцов, получит право устранить участника по своему выбору, при этом соперник не должен умереть.

Раздались новые аплодисменты. Возгласы и свист.

Что же. Я не мог рисковать быть уничтоженным после окончания боя. И я не мог позволить кому-то другому выиграть эту битву. Поэтому… нужно изменить свой план. Я не буду нападать сначала на троллей. Постараюсь убить как можно больше бойцов всеми возможными способами. Любой, кто встанет на моем пути, погибнет.

«Давление растет…»

«Игнорируй. Сосредоточься».

— Вы готовы? — обратился церемониймейстер, и на этот раз возгласы были почти оглушительными. — Бой начнется через десять секунд. Девять… восемь…

По мере того как мужчина вел обратный отсчет, адреналин с нарастающей силой впрыскивался в мои вены. Я не испытывал страха. Да и с чего бы? Я всю жизнь тренировался. У меня был многовековой опыт.

— Пять.

Глубокий вдох. Выдох. Никто не сможет меня победить. Сегодня Эшли… мой народ… увидят, на что я способен. Они будут вынуждены признать истину: лучшего короля не существует.

— Четыре.

Я сделаю это. Cделаю хорошо. Ради птицоидов. Ради Рота, Эверли и всех наших друзей. Ради себя.

— Три.

После битвы я должен проследить за следующим наказанием Эшли. Она осмелилась посетить турнир без разрешения. Как я и надеялся.

Моя улыбка стала шире. У меня на уме было идеальное наказание, которое гарантированно выведет Леонору на чистую воду.

— Два.

Зрители затихли. Даже ветер стих. Каждый боец напрягся, готовясь к предстоящей бойне.

Я выбросил огненную ведьму из своих мыслей…

Воздух прорезал звук рога. Бойцы бросились друг на друга. Взмахнули мечами, кинжалами, топорами. Металл зазвенел о металл.

С боевым кличем я побежал. Всех, кто проносился мимо, я убивал, как и планировал, наращивая количество убийств. Удар лезвием здесь, подсечка там. Зигзагами я пробивался вперед. Впереди — куча неподвижных тел. Я перелетел через нее, перевернулся в воздухе, избегая стрел.

Песня битвы сопровождала каждый мой удар. Крики агонии. Стоны боли. Ворчание от напряжения. Свист металла. Хруст костей. Струя крови. Звуки становились все громче и громче, пока каждый звук не ударил по ушам, как молот.

И все же я наносил удары, когда нужно было ударить, уклонялся, когда нужно было уклониться, и все время двигался вперед, убивая снова и снова. Горячая кровь пропитала мои руки и забрызгала лицо.

Я наткнулся на тролля и змею-оборотня, которые сошлись в ожесточенной схватке. Видимо, мне все-таки доведется убить тролля. Я отвел руку для удара…

Кто-то приближался. Почувствовав подступление сзади, я повернулся и изменил угол наклона клинка. Ах. Атаковали не меня. Один из бойцов поднял арбалет, и его двойные стрелы пролетели надо мной и впились в глаза тролля. Монстр вскрикнул и упал, ударившись лицом о землю. Он не поднялся, особенно после того, как змея-оборотень лишил его головы.

Тот, кто выпускал стрелы, выглядел как могущественный фейри. У него были бледные волосы, красные глаза, полные ярости, и светящиеся символы, начертанные на руках. Он утверждал, что его зовут Блейз и он родом из Дома Огня; в отличие от остальных, я знал правду. Он вовсе не был фейри. Он был королем Ротом, его истинный облик был скрыт за иллюзией, созданной Эверли.

Мы обменялись кивками и переключили свое внимание на других бойцов.

Когда я надвигался на змея-оборотня, обезглавившего тролля, кто-то прыгнул на меня… волк. Он повалил меня на землю, оскалив острые зубы, явно собираясь вырвать горло. Удачи. Я уже поднял нож.

Я ударил его ножом в брюхо и провел лезвием по туловищу.

Когда волк развалился, я выкатился из-под него. Встав на ноги, побежал дальше. Еще один удар. Еще один. Еще один. Движение слева от меня. Я повернулся и увидел горгона, мчащегося ко мне.

Я быстро отвел взгляд, краем глаза наблюдая за его приближением. Если горгону… каменному дитя… достаточно долго смотреть в глаза, он сможет проникнуть в твой разум, взять под контроль твои мысли и поступки и превратить тебя в камень.

Горгон вошел в зону моего удара и замахнулся мечом. Я опустился, поднял свой меч, лезвие было направлено вверх и прижато к боку. Наши клинки с лязгом встретились, заставив его остановиться. У меня не было такой паузы.

Я размахнулся ногой, сшибая его с ног, и в то же время провёл мечом по лодыжкам другого мужчины, отрывая ему обе ступни. Оба противника рухнули на землю. Я вонзил меч в сердце одному, затем другому, прикончив их.

Времени на отдых не было. Когда я встал, в меня врезался другой тролль. Мы покатились вместе, разбрасывая грязь. Когда остановились, он оказался подо мной. Я стал бить, бить, бить. С рычанием он поднялся и вонзил свои ядовитые клыки мне в шею… или попытался это сделать.

Сегодня утром я решил надеть один из защитных предметов Эшли и отнес разработку Офелии. В считанные секунды ведьма изготовила тонкий металлический ошейник такого же цвета, как моя кожа. Он обхватил мое горло, не стесняя движений. «Срочный заказ», сказала она и взяла с меня неприличную сумму золотом. «Оно того стоило».

Клыки второго тролля вонзились в ошейник и треснули. Он взревел от боли и отбросил меня от себя. Я налетел на другого бойца, прижавшись спиной к его груди, и нанес удар назад, пробив ему брюхо. Он закричал… пока волк, с которым он сражался, не разорвал ему вену.

Металлический привкус крови, отходов и мочи наполнил воздух. Фу. Боевая вонь. Как же я по ней не скучал.

Я пробился обратно к троллю, который тоже двинулся ко мне, отбрасывая дерущихся со своего пути.

— Я высосу мозг из твоих костей и возьму твою связную в наложницы.

Он осмелился угрожать Эшли?

На глаза опустилась красная пелена. Я убрал в ножны один из мечей и протянул ладонь к своему любимому кинжалу — клинку с рукояткой из латунного кастета. Я просунул пальцы в петли, прижав клинок к предплечью. Затем я пошел… побежал… побежал, сокращая расстояние.

Мы набросились друг на друга, дико атаковывая. Мы резали, били, царапались. Его когти были острее и прочнее металла. В какой-то момент он сломал мне скулу… я разбил ему. Но мы все равно продолжали бороться.

— Хочешь причинить боль Эшли? Пока я жив, этого не случится. — она моя. Когда он заблокировал мой клинок, я отпустил рукоять меча, чтобы провести когтями по его животу. Когда его кишки вывалились наружу, я поймал рукоять, меч снова оказался в моей хватке. Замах.

Но тролль быстро, как по волшебству, исцелился, блокировал, а затем отбросил меня назад, успев порезать мой бок. Я хмыкнул, блокировал следующий выпад, развернулся, чтобы достать до его бока, и ударил локтем раз, два. Его нос сломался. Его челюсть отвисла.

Когда он попятился назад, я вонзил кинжал в его горло. Тролль упал, задыхаясь и не в силах перевести дыхание. Я последовал за ним, вынул второй меч и скрестил лезвия над его шеей.

— Не надо… — начал он.

Одним движением я отсек ему голову.

Когда встал, раздались бурные аплодисменты, несколько зрителей даже выкрикнули мое имя. К своему удивлению, я не испытывал ни гордости за проявленную жестокость, ни удовлетворения от хорошо выполненной работы. Мне было просто не по себе. Неужели я действительно защищал новое воплощение Леоноры, словно мы снова были влюблены друг в друга?

Я снова бросился в бой и помчался вперед… ошибка! Один из павших солдат вонзил кинжал мне в икру, когда я пробегал мимо него. Лезвие, видимо, было пропитано ядом. Через несколько секунд меня охватила жгучая боль, нахлынуло головокружение. В ушах зазвенело, заглушив все остальные звуки. Зрение затуманилось, битва показалась сном. Затем весь мой мир перевернулся с ног на голову.

Нет, я просто упал. Я так и остался лежать на земле, задыхаясь, пока в моих глазах не потемнело.

«Ничего не вижу».

«Вдох, выдох. Спокойствие. Спокойствие». У меня не было причин для паники. Я тренировался как на свету, так и в темноте, как под действием наркотиков, так и в ясном уме. А это? Это было ничто.

Я сосредоточился на деталях, которые мог различить лучше всего. Вибрации земли… одна поразила меня сильнее других. Кто-то приближался ко мне на максимальной скорости.

Я выдернул кинжал из ноги и метнул его в сторону бойца. Раздалось хрюканье.

Подождите. Я услышал хрюканье. Звон уже начал стихать, зрение проясняться, действие токсина ослабевало, так как моя кровь работала над его нейтрализацией. Не обращая внимания на вспышку боли, я поднялся на ноги, держа оружие в руках.

Сколько времени осталось до окончания турнира короля Филиппа? Минуты? Часы?

В любом случае, у меня была работа.

Я схватил свое оружие и бросился вперед.





Глава 8





Когда ты чувствуешь себя под кайфом или плохо, всегда приятно сразить врага.





Эшли



То, как сражался Саксон…

Я никогда не видела никого более злобного и пугающего, но не могла заставить себя отвести взгляд. Он был великолепен, его мускулы напрягались при каждом движении. Сколько бы раз на него не нападали, Саксон всегда уворачивался и убивал нападавшего, его мастерству не было равных. Но…

Ему требовалось более совершенное оружие. Кинжал с кастетами, конечно, был великолепен, но ему нужны были острые лезвия или маленькие крючки, которые бы быстрее наносили урон, ведь некоторые противники исцелялись мгновенно.

Не то чтобы я скажу ему, каких изменений требует его оружие. Пока он будет давать эти мелкие задания по возмещению ущерба и прятать мои драконьи яйца, книги и чертежи, он не получит от меня никакой помощи.

Я презирала его. Презирала. Так почему же сидела на краю своего трона, восторженная, и молча болела за него? Я поглаживала мамино кольцо, чтобы успокоиться, и набивала желудок оставшимися лимонными пирожными… все, что угодно, лишь бы успокоить бурчание в животе.

Когда один из двух соревнующихся гигантов падал, зрители вскакивали на ноги, выкрикивая указания, оскорбления и похвалы. Мне было неприятно это признавать, но я хлопала в ладоши.

В детстве я наблюдала за подобными турнирами из окна своей спальни. Я помнила рев толпы и атмосферу азарта, когда мужчины и женщины причиняли друг другу вред ради удовольствия других.

Тогда я плакала над каждой раной. Но здесь и сейчас, я понимала их веселье. Битва почти не казалась реальной. Это напоминало игру: каждый зритель болел за своего чемпиона, а остальные бойцы были лишь препятствиями на его пути.

Отец встал и подошел к краю помоста, чтобы поближе рассмотреть место сражения. Он ухватился за перила и наклонился вперед, источая волнение. Офелия и Ноэль остались на своих местах, бормоча о том, что им скучно. Диор… не… переставала… говорить… со… мной. Все говорила, говорила, говорила, говорила, говорила. Слова. Предложения. Бессвязные рассказы о своей жизни. Я перестала слушать сто лет назад.

Говоря громче и перебивая Диор, Офелия сказала:

— Итак, Эшли. — от ее подавляющего тона мне сразу стало не по себе. — Ты уже познакомилась с Евой?

— Евой? — спросила Диор, подпрыгивая на своем месте. — Кто такая Ева?

Боже милостивый. Она была в восторге от перспективы завести новую подругу, не так ли?

До встречи с Диор, я считала себя хорошим человеком. Доброй, в основном. Щедрой… иногда. Прощающей, в конце концов. Но она заставила меня почувствовать себя ведьмой, проклявшей всю землю на вечную смерть. Существовала ли она вообще? Она выросла из радуги или что-то в этом роде? И почему я была так мелочна по отношению к ней?

— Да, я познакомилась с Евой, — ответила я Офелии. Затем сказала своей сводной сестре: — Ева — это командир птицоидов, которая служит принцу Саксону. — я все еще наблюдала за ним. И вздрогнула, когда он получил удар в висок и упал.

Несколько зрителей ахнули, доказывая, что тоже наблюдают за ним.

— Интересно, понравлюсь ли я ей, — сказала Диор, грызя ноготь. — Как думаешь, я ей понравлюсь?

Наконец-то я могу ответить на этот вопрос без всяких сомнений.

— Конечно, ты ей понравишься. — а кому бы не понравилась?

Принцесса с восторгом посмотрела на меня.

— Ты действительно так думаешь?

— Что я тебе говорила о неуверенности, Диор? — спросила Ноэль.

— Ничего.

— Ах, ну, я хотела сказать, что твой принц это ненавидит.

Диор ахнула от восторга.

— Я выйду замуж за принца? Принца Саксона?

Ах… Сколько принцев участвовало в турнире? Нет, мне не нужно было знать. Мне было все равно.

— Это все, что я могу сказать. — Ноэль посмотрела на меня. Тоном, не уступающим Офелии, она спросила: — Итак, что ты думаешь о Еве?

Саксон поднялся на ноги, сразил еще нескольких участников, но снова упал. Он уже не вставал. Тряс головой, словно пытаясь прогнать дымку. Мой желудок сжался сильнее.

— Эшли? — позвала Ноэль.

Ах, да. Она задала вопрос.

— Ева замечательная. Умная. Независимая. Сильная. — успеет ли Саксон вовремя оправиться и блокировать надвигающийся удар?

— Замечательная? — засмеялись в унисон Ноэль и Офелия. Но почему?

Да! Саксон собрался и отбил атаку. Не то чтобы меня это волновало. Его нагрудник слетел, обнажив порезы на мускулистой груди.

Наблюдая за ним сейчас, легко было поверить, что когда-то, возможно, он был первым королем птицоидов. «Такой свирепый. Такой жестокий». Но, даже если он и был копией Крейвена Разрушителя, на самом деле он не был им. В этот раз Саксон вел другую жизнь. Он был по-другому воспитан, у него были другие проблемы и опыт.

И это хорошо. Я подозревала, что Крейвен убил бы меня сразу же. Саксон просто играл со мной. Что расстраивало. Мне было не до веселья. Но я не являлась Леонорой. Я не изменила своего мнения на этот счет. Более того, я была уверена в этом больше, чем когда-либо. Потому что… на это имелись причины.

Если бы я была ведьмой… или одержимая фантомом… то хотя бы раз использовала ее мощную магию огня, пока была в сознании. Я бы не обожглась и не покрылась волдырями при взаимодействии с пламенем, а именно это и происходило.

Но чего бы я только не отдала, чтобы обладать такой силой, как она. Создавать огонь из воздуха… плавить и лепить свои металлы в любое время и в любом месте… наверное, это было прекрасно.

Кровавый Саксон взмыл в воздух так внезапно, что казалось, его подбросили. Я затаила дыхание, когда он наклонил голову вниз, сложил крылья и полетел к земле.

— О, боже мой, — воскликнула Диор. — Сможет ли он… сможет ли он?..

Толпа затаила дыхание. В последнюю секунду он выровнялся, расправил крылья и пронесся над оставшимися бойцами. Любой воин, попавший под крылья, падал, прижимая к себе часть тела, из которого хлестала свежая кровь.

Я увидела Майло как раз в тот момент, когда он с удивительной ловкостью и жестокостью расправился с гоблином. Маг тренировался.

Диор похлопала ему, а я еще глубже погрузилась в свой маленький трон. Я надеялась, что Майло перерос свой эгоизм. Пока я не узнаю мужчину, которым он стал, неуместно говорить о мальчике, которым он был.

— Знаешь, — сказала Офелия, постучав кончиком пальца по подбородку. — Я не могу не задаться вопросом, считает ли Саксон Еву тоже замечательной. В конце концов, они оба играют роль в пророчестве «Маленькой Золушки».

«Что?» Я вскочила, потрясенная до глубины души, и сердце мое забилось в бешеном ритме. На мгновение забыв о битве, я переключила свое внимание на оракула.

— Да?

— Большую роль, — подтвердила Ноэль. — Огромную.

Почему мне никто не сказал? Я, конечно, понимала, что некоторые короли держат свои пророчества при себе, чтобы враг не смог использовать сказку против них, но что же это такое! Если Саксон и Ева были частью «Маленькой Золушки», как и я, то наше будущее… наши судьбы… переплетены.

— Угадай, что? — пискнула Диор, ухмыляясь от уха до уха.

«О, нет. Нет, нет, нет. Не говори этого».

— Я тоже часть «Маленькой Золушки». - она схватила меня за руку и взволнованно сжала. — Представляешь? У нас одна фамилия и одно пророчество. Это значит, что мы станем лучшими подругами.

«Что же, она это сказала». А что, если Диор была Золушкой? Ноэль уже признала, что Диор женится на принце. И Саксон вроде как подходил: одна его часть — благородный друг, другая — бесчестный враг. Но когда еще очевидный выбор не был ответом?

Я вцепилась в подлокотники своего кресла. Саксон и Диор станут прекрасной парой. У них не было жестокой истории. Она была в полном здравии, владела магией, обладала огромным богатством и обожанием короля.

Давайте посмотрим правде в глаза. Я могу быть ее злой сводной сестрой.

Ох… Я не хотела быть злой сводной сестрой. И пусть Саксон — принц, но это не значит, что ему место рядом с Диор, которая явно не была воином, не желающей прогибаться. А вот Ева — да. Я не могла себе представить, чтобы она прогибалась под кого-то по любому поводу.

А как насчет меня? Хоть какая-то часть меня осталась достойной? Несгибаемой? Да ладно. Вся моя жизнь была неким компромиссом.

Золушка не желала богатства или власти, но я желала. За деньги можно было купить то, что необходимо для выживания или даже существования. Власть защищала от врагов, которые пытались отнять у тебя богатство. И, действительно, мне бы хотелось быть собственной крестной феей. Конечно, я принимала помощь, когда могла ее получить, но я так гордилась тем, что сама решила свою проблему.

Моя мечта создавать и продавать качественное оружие укрепилась. Я накоплю монеты и куплю себе магические способности. Меня ничто не остановит. Что некий принц мог счесть желанием Леоноры…

«Два сердца, одна голова. Одна голова, два сердца».

Я побарабанила ногтями по подлокотникам трона. Зачем пытаться разобраться в этом в одиночку, когда рядом есть оракул?

— Ты случайно не знаешь наши роли в сказке? — спросила я, стараясь говорить беззаботно, чтобы она не решила взять с меня деньги за информацию.

Фиолетовые глаза Ноэль загорелись от волнения.

— Я годами ждала, когда ты спросишь. Потому что я и хочу говорить, и не хочу. Есть так много игроков, которые делают шаги то в ту, то в другую сторону, потом передумывают и идут обратно. Но время покажет все. Это ответ на твой вопрос?

Какая-то чушь.

— Как насчет того, чтобы рассказать мне все, что ты знаешь об игроках, и ничего из того, чего ты не знаешь.

— Конечно. — она смахнула кружащуюся пылинку. — Как только ты снова скажешь мне, о чем мы говорим?

Все ли оракулы так разочаровывали?

Многочисленные вздохи привлекли мое внимание к полю боя. Вспомнив о турнире… как я могла забыть о нем хоть на секунду… я обвела взглядом сражающихся, ища Саксона. Где он сейчас? Я вскочила на ноги и присоединилась к отцу у перил, отчаянно желая посмотреть на него поближе. Он напрягся, но не стал меня упрекать.

Саксон, Саксон… Я зажала рот рукой, чтобы заглушить крик страдания. Он сражался с великаном, двумя троллями, магом, змеей-оборотнем и четырьмя колдунами. Одновременно. Они окружили его, атакуя по двое за раз. Саксон держался на ногах, нанося больше ударов, чем отбивая, его тело находилось в постоянном движении.

— Почему ты позволил колдунам участвовать? — их презирали так же, как и троллей. В прошлом многие колдуны похищали магов, держа их в плену, чтобы выкачивать из них силу и красть магию.

Однако, учитывая наш разговор с Евой, я решила повременить с суждениями о каждом отдельном колдуне.

Когда Саксон расчленил одного из колдунов, отец отмахнулся от моих слов.

— Исключение конкретных существ привело бы к ненужной войне. И есть способы сделать так, чтобы определенные существа не победили…

Он обманывал? Но это было так низко. Так трусливо.

— Отец…

— Нет, ни слова больше, — огрызнулся он. — Я хочу спокойно насладиться игрой, девчонка.

Я вздрогнула. Чем я так не по нраву этому человеку?

Когда Саксон расправился со вторым колдуном, Майло вступил в круг, надеясь, что именно ему удастся расправиться с птицоидом. В этот момент отец решил кивнуть церемониймейстеру, который поднес к губам рог и дунул. Под этот звук оставшиеся бойцы разбежались в разные стороны, и все схватки прекратились.

Итак. Первое соревнование было завершено, и Саксон выжил вместе с половиной остальных. Мне снова стало легче дышать.

— Какая битва, — воскликнул отец, поднимая обе руки.

Зрители зашумели, а я осмотрела оставшуюся часть поля. На земле лежали трупы. Кровь пропитала грязь и лилась из отрубленных конечностей.

Вспотевший Саксон остался на месте, тяжело дыша и пытаясь отдышаться. Его разорванная одежда была в крови. Раны покрывали его избитое тело. Как его временная «дворцовая связная» или что-то в этом роде, я должна залатать эти раны. Да, да. Я не стану ждать, пока Ева заберет меня. Я не была ребенком, и он уже знал, что я нарушила его правила. Так почему бы не исполнить свой долг?

— Офелия? — сказал отец, прервав мои мысли.

— Конечно же Саксон, — ответила она, сбив меня с толку.

Отец на пальцах показал число церемониймейстеру, который объявил:

— Благодаря королевской ведьме мы знаем, кто убил больше всех бойцов. Поздравляем вас, наследный принц Саксон Скайлер! Вы можете выбрать одного из оставшихся воинов.

Саксон посмотрел на толпу птицоидов, занимавших одну из секций трибун. Они кричали:

— Мер! Мер!

— Я выбираю мера, у которого больше убийств, — сказал Саксон.

— Это участник под номером восемьдесят три, — сказала Офелия, изучая ногти.

Мой отец показал новый номер церемониймейстеру, который сверился с записями в книге, которую держал в руках, и объявил:

— Кореан Аквилия, вы исключены!

Красивый мужчина лет двадцати пяти, выругавшись, бросил к ногам Саксона окровавленный меч и, прихрамывая, ушел с поля.

— Так держать, Сакси, — крикнула Офелия, поднимаясь и подходя к перилам. — Юхуу!

Ноэль подошла ко мне с широкой улыбкой.

— Боевая кровь сейчас такая горячая, не находишь?

Какие дикие вещи говорил этот оракул.

— Приходите завтра на наше первое добровольное соревнование, — обратился церемониймейстер ко всем присутствующим. — Это испытание на смекалку будет очень интересным. Победитель получит дополнительное оружие для следующего боя. Или он сможет сделать так, что у другого противника вообще не было оружия. Что скажете? — драматическая пауза. Затем: — Ты! Ответь. Приходи пораньше, и сможешь проголосовать за приз по своему выбору!

Саксон ничего не сказал, просто прыгнул в воздух и полетел в левую часть поля. Он направился прямо к… Еве, поняла я, впиваясь ногтями в ладонь. Она стояла в стороне, словно поджидая его.

— Думаешь, они вместе? — спросила Ноэль, сверкнув фиолетовыми глазами.

— Наверное, — пробормотала я. И это было прекрасно. Я уже решила, что они лучше всего подходят друг другу. Они могли бы пожениться и родить миллион детей, мне было бы все равно, лишь бы никогда больше не иметь с ним дела.

Саксон приземлился прямо перед ней, и я приказала себе отвернуться, что девушка, которой все равно, должна так себя вести, а шпионить — это неправильно. К тому же я не могла догадаться, что они собираются делать… обниматься, целоваться и ластиться друг к другу. Но он, похоже, прорычал ей приказ, и я попалась на крючок. Как самая страшная сплетница, я должна была узнать, что будет дальше.

Она ткнула пальцем ему в грудь и гневно закричала в лицо. Что бы Ева ни сказала, он не воспринял это как должное. Поклонился и сжал кулаки.

— Я передумала, — сказал я. — Они могут быть врагами. — это все еще не говорило мне о том, была ли она Золушкой или нет.

Саксон повернул голову и посмотрел на меня, и я отпрянула назад. Что мне теперь делать? Если Ева солгала ему обо мне, я бы… что? Что я могу сделать?

«Ненавижу свою слабость!»

— А может, ему просто нужно еще одно тело для убийства, — пробормотала я. Серьезно. Что он задумал для меня?

Я не стану задерживаться, чтобы узнать это. Сердце забилось слишком быстро, я бросила своих спутников, не попрощавшись с ними, и помчалась с помоста проталкиваясь сквозь толпу. На мгновение я испугалась, что Саксон бросился в погоню: тепло его тела и запах дождя окутали меня. Потом я увидела его в небе, он летел над толпой людей, выходящих из колизея, и взгляд его метался в разные стороны, ища.

Надеясь влиться в толпу, я замедлила шаг, чтобы не отстать от окружающих. С их помощью я смогу выбраться с рынка и вернуться во дворец. В шатре у меня больше не было работы, так что Саксон не нуждался в моих услугах. Я могла расположиться в библиотеке и начать свои исследования о фантомах.

Проблема: как только я добралась до мощеной тропинки, ведущей в гору, у меня закончилось топливо, полученное от бутерброда с сыром, и мое тело предало меня. Легкие горели, а конечности тряслись, когда я опустилась на большой камень и с тоской посмотрела на тропинку. Арочный проем, усыпанный сотнями розовых и белых цветов.

Приближались другие зрители. Я улыбалась и махала рукой, изо всех сил стараясь сделать вид, что присела полюбоваться видами. Те, кто проходил мимо, либо игнорировали меня, либо бормотали что-то о Стеклянной принцессе, либо произносили обычное для их королевства приветствие, доказывая, что наши гости приехали со всех концов земли.

Флер: «Пусть твои розы цветут вечно».

Севон: «Да найдешь ты золото».

Эйрария: «Пусть твоя звезда всегда сияет».

Азул: «Пусть вода омоет тебя». Или как шутили подростки, «Пусть ты всегда будешь мокрой».

К тому времени, когда толпа схлынула, оставив меня одну на склоне горы, я уже достаточно окрепла, чтобы крепко стоять на ногах. Не знаю почему, но я не удивилась, когда Саксон выбрал этот момент, чтобы наброситься на меня, приземлившись в нескольких футах.

С разочаровывающе пустым выражением лица он скрестил руки на голой груди. Кровь и… другие жидкости забрызгали его с ног до головы. Боже мой! У него был пирсинг в соске.

— Теперь ты можешь показать, как рада меня видеть, принцесса. Твой птицоид прибыл.

Эти слова, произнесенные таким сухим тоном, вызвали у меня фырканье, и щеки мои покраснели.

— Почему ты убежала от меня, Эшли? — его голос стал таким же пустым, как и выражение лица.

— С чего ты это взял, Сакси? — ответила я, даже не пытаясь скрыть язвительность.

— Думаю, ты проигнорировала мой приказ сходить на рынок и приготовить еду, боялась, что я накажу тебя другим заданием, и надеялась избегать меня до конца вечности. — он выгнул бровь, внезапно став таким самодовольным, что мне захотелось дать ему пощечину. — Но это не может быть правдой. Леонора никогда ни от чего не убегает.

— Я не Леонора!

Под его глазом задергался мускул, когда он вытянул руку в безмолвном повелении. Принять или отказаться.

Я устала, была голодна и измучена. Зачем с ним бороться? И ладно, да. Возможно, часть меня хотела взять его за руку. Я могла бы притвориться, что он провожает меня домой после долгого дня работы с металлом.

Я вложила свою руку в его. Саксон долго смотрел на наши переплетенные пальцы, молчал, а потом притянул меня к себе. Я ахнула, моя грудь прижалась к его груди, мое мягкое к его твердому, чистое платье к окровавленной коже. Каждая точка соприкосновения покалывала.

Он больше не был безэмоциональным. Твердым, как железо, голосом он приказал:

— Обхвати меня руками.

Я повиновалась без колебаний и, может быть, даже с некоторым нетерпением, обхватив его затылок. Мне не обязательно было любить его, чтобы наслаждаться ощущением его невероятного тела. Все эти мускулы, вся эта необузданная сила… Подождите. Это было?..

Я постучала по холодному, жесткому браслету, закрепленному на его шее. Металл? Он носил одно из моих изделий?

— Офелия сделала его с помощью магии, — проворчал он, подхватывая меня под спиной и коленями. Затем он подпрыгнул, расправил и взмахнул крыльями и поднял нас в воздух.

Я завизжала от восторга, хотя беспокойство по поводу его травм нарастало.

— Ты ранен. Поставь меня на землю.

— Я исцелюсь.

Что же. Если он не волновался, значит я тоже не буду.

— Ладно. Мы можем считать этот полет платой за мое изобретение.

— Ты имеешь в виду, мое изобретение. — он взлетел на гору, проносясь над верхушками деревьев. Ветер развевал мои волосы, несколько прядей хлестали меня по щеке. — Я не планировал больше никуда с тобой летать, — признался он, прижавшись губами к моему уху.

Мурашки пробежали по спине от его шепота.

— Почему? Потому что мне это нравится?

— Именно. — еще одно нескромное признание.

— Так почему же ты летишь со мной? — спросила я раздраженно.

Пауза. Затем он сказал:

— Ты перехитрила меня и заслуживаешь награды.

— Ты говоришь о платье? — спросила я, и он кивнул. Мне хотелось себя погладить. — Я не хочу указывать тебе, как поступать с врагами, или что-то в этом роде, но разве ты не должен препятствовать моим победам?

Его усмешка обдала меня каскадом тепла, медленного, как капля меда.

— Если бы я был мудрее, тогда да, но мы оба знаем, что ты делаешь меня глупым. — и тут же его доброе настроение улетучилось. — Ты разочарована, что я выжил в битве, принцесса?

— Следовало бы.

— Хм. — больше он ничего не сказал.

Мы добрались до лагеря, но он не спустился. Вместо этого он летал плавными кругами над шатром, то открывая, то закрывая рот.

Нервы взяли верх.

— Просто скажи это, Саксон. Как бы я ни наслаждалась полетом, мне не хватает определенности.

— Ева рассказала мне о размолвке между тобой и Адриэлем. — он сменил тон, не давая понять, что думает по этому поводу.

Ой-ей. Так вот почему они с Евой поссорились?

— Я не трогала твоего драгоценного солдата, клянусь!

Саксон вздохнул, озадачив меня.

— Я не обвинял тебя, Эш. Просто хотел, чтобы ты знала, что он будет наказан за свои действия. Все мои люди были предупреждены. Они не должны были причинять тебе вреда ни в коем случае, ни по какой причине.

Саксон принял меры, чтобы защитить меня?

— Зачем тебе это нужно? — это было так нехарактерно для Крейвена, и теперь я поймала себя на том, что смягчаюсь по отношению к нему, надеясь на то, что под всей его яростью и ненавистью скрывается хороший человек.

Под его глазом снова дернулся мускул.

— Потому что, — проворчал он.

— Потому что? — настаивала я.

— Потому что… эта честь принадлежит мне.

Что же. Больше ничего не нужно было говорить. Моя надежда сгорела.

— Эш — это сокращенный вариант моего имени или что-то вроде «злая шлюха»? Просто любопытно.

Саксон напрягся и выругался, как будто я только что призналась в том, что утопила его лучшего друга, и мне не нужно было гадать, почему. Изучая людей со стороны большую часть своей жизни, я довольно хорошо понимала, как они действуют. Я подозревала, что он просто направил свою ярость на себя. Ведь Эш — это действительно сокращение моего имени. Средство выражения привязанности. Потому что на мгновение он почувствовал ко мне что-то доброе.

Увядшие розы! Сорняки! Одуванчики! От этого его презрение было гораздо тяжелее переносить.

— Саксон, — сказала я.

— Ни слова больше, — ответил он сквозь стиснутые зубы, облетая облако.

Я отказывалась молчать.

— Как меня накажут за мое непослушание на этот раз? — лучше знать, чтобы подготовиться.

Прошла минута. Вместо ответа Саксон сказал:

— Хватит болтать. Сегодня вечером в лагере будут праздновать победу. Мне нужно многое обдумать и еще больше сделать.

Я смогу посетить свою первую вечеринку? Мое сердце бешено заколотилось от волнения. Затем я заметила его ухмылку, и предчувствие кольнуло меня в затылок.

Мне ведь не понравится этот праздник, не так ли?





Глава 9





О, будь ярким. О, будь веселым. Делай то, что должен, и никогда не медли.





Саксон



Я держал Эшли в воздухе дольше, чем это было необходимо, мой разум застрял между настоящим и прошлым. Я назвал ее «Эш». Так же, как когда-то я называл Леонору «Норой», когда начал в нее влюбляться.

Я проглотил крик, воспоминание заслонило собой весь окружающий мир…



* * *



Ведьма оказалась совсем не такой, как я предполагал. Она не была милой и уступчивой. Во всяком случае, не в большинстве случаев. Хотя были моменты…

В моменты, когда ей было грустно, но в то же время радостно, когда ведьма смотрела на меня добрыми глазами чуть более темного, чем обычно, оттенка синего, и я чувствовал себя не монстром, которому нужно больше завоевать для своего народа, а человеком. Я жил ради этих мгновений. Во все остальное время Леонора была самым упрямым и боевым существом на свете.

Я приказал ей убраться, сделав своей личной служанкой. Она отказалась и только усугубила беспорядок.

Я приказал ей спать в моей комнате. Она согласилась… и не пустила меня внутрь.

Я потребовал, чтобы Леонора встала передо мной на колени, как подобает военному трофею. Она рассмеялась мне в лицо и промурлыкала:

— Заставь меня.

Я восхищался ее душой. Но мне не хватало этих моментов.

Сегодня она решила изменить свое решение и поиграть в служанку. Леонора подавала моим мужчинам вечернюю трапезу… я не поручал ей этой работы… одетая в прозрачное платье, выставляя на всеобщее обозрение свои изгибы. Ее длинные рыжие волосы свисали волнами, бледная кожа раскраснелась. Каждый ее шаг, каждое движение были направлены на то, чтобы привлечь внимание.

В глазах всех воинов пылала похоть, а во мне разгоралось желание совершить массовое убийство. Не выдержав, я стукнул кулаком по столу с силой, достаточной для того, чтобы разбить стекло. Все взгляды устремились на меня, и все голоса затихли.

Я ничего не сказал, но мой посыл был понятен. Через несколько секунд все уставились в свою еду.

Немного успокоившись, я посмотрел на Леонору. Она самодовольно ухмылялась… это был не один из тех спокойных моментов.

Маленькой шалунье понравилась моя бурная реакция? Надеялась вызвать ярость? Миссия выполнена.

— Оставьте нас, — рявкнул я.

Она вздрогнула и огрызнулась:

— Нет.

— Я не к тебе обращался, — сообщил я ей более мягким тоном.

Мои люди вскочили, скрипя стульями. Никто не спорил. В спешке они убежали так быстро, как только могли унести их обутые в сапоги ноги.

Леонора осталась на месте, ничуть не боясь быть со мной наедине. Впервые. Большинство людей уже просили бы у меня прощения.

Я поманил ее пальцем, раздумывая над ее реакцией.

В этот раз она послушалась без промедления. Только сделала это по-своему, медленно пробираясь ко мне. Как только Леонора оказалась в пределах досягаемости, я обхватил ее за талию и усадил на стол.

— Ты ревновал, воин, — промурлыкала она. — Признай это.

Я покачал головой.

— Мне незачем ревновать. Как у короля, у меня есть все, чего я когда-либо хотел. — «так почему же я неудовлетворен почти каждую минуту каждого дня?» — Но меня влечет к тебе сильнее, чем к кому-либо из тех, кого я когда-то встречал. — она как будто была создана специально для меня, но это не могло быть правдой. В моих крыльях не было особой пыльцы, предназначенной для суженой. — Почему? Почему меня тянет к тебе?

Со мной было что-то не так? Или с ней?

Она провела кончиком пальца по моим губам, как будто имела полное право касаться меня без разрешения.

— Ты задаешь неправильный вопрос, Ваше Величество.

Я не мог отвести от нее взгляд… да и не хотел. Леонора полностью мной завладела.

— А как правильно, милая Нора?

Ее зрачки расширились, поглощая синеву.

— Нора… — она наградила меня нежной улыбкой. — Мне нравится.

Как и мне.

— Правильный вопрос, — подсказал я. — Какой он?

Наклонившись ближе, она прошептала:

— Почему мы ничего не сделали с твоей одержимостью мной?

Каждый мускул моего тела застыл как камень.

— А эта одержимость взаимна?

Она усмехнулась.

— Почему бы тебе не поцеловать меня и не узнать?



* * *



— Мы не просто так летаем кругами вокруг лагеря? — спросила Эшли, отвлекая меня от моих мыслей.

Мои щеки горели, когда я изменил угол наклона, снижаясь. Когда мы приземлились, стражники вокруг моей палатки ухмыльнулись и поклонились мне.

Мое участие в турнире сработало, как я и надеялся, научив мою армию доверять мне. И все же…

Я не чувствовал себя довольным. Как и Крейвен, я остался неудовлетворенным.

Я не отпускал ее до тех пор, пока не вошел в шатер, и за нами не закрылся полог. Хотя мне очень хотелось, чтобы Эшли продолжала прижиматься ко мне, я заставил себя опустить ее на землю. Убрал от нее руки. Будем считать это своего рода испытанием. Станет ли она защищаться и нападать?

Как я и просил после битвы, Ева… иллюзия Эверли… позаботилась о том, чтобы мои солдаты принесли два графина воды и наполнили ванну паром. Буханка хлеба с… Я нахмурился. Это была зубная паста, намазанная сверху? Конечно, нет. Загадочный хлеб лежал на сундуке, между двумя безвкусными лепешками, которые Эверли готовила мне раньше. Мерзость, которую она называла «вегетарианскими пирогами».

Я приказал своим людям не помогать Эшли во второй раз. Затем попросил Эверли остаться с Адриэлем и доложить мне о его отношениях с Эшли. Что она и сделала. Но Эверли не была настоящим птицоидом и помогла девушке вопреки моему желанию.

Я должен был ожидать этого и подготовиться соответствующим образом… эта парочка не должна была производить на меня впечатление.

— Это не похоже на обед из трех блюд, — заметил я.

— Значит, твои глаза тебе не врут. Это еще лучше. Блюдо из трех ингредиентов. Такое встречается гораздо реже. Можно сказать, деликатес.

— И кто такое сказал?

— Я спасла тебя от переедания, понятно? Обжорство и все такое. О, вегетарианские пироги, — прокричала Эшли, подпрыгивая на месте.

Волнение в ее голосе привлекло мой взгляд. Как она сияла. Клянусь звездами, Эшли вызывала во мне желание того, чего я не мог и не должен был хотеть. Но я оставил мазки крови и внутренностей на ее платье, и это зрелище показалось мне непристойным.

— Бутерброды и вегетарианские пироги, — кивнула она. — Теперь у нас получился обед из двух блюд. Будем считать это прекрасным компромиссом.

У нее на все был ответ. Но и у меня тоже.

— Я не иду на компромисс. — я протопал ко входу и, отодвинув полог, крикнул: — Ева? Где ты? — мои люди ожидали такого требовательного тона от своего лидера. Полагаю, это свидетельство моей силы. Но Злая Королева могла разгневаться, если я не буду осторожен. — Эшли нужно новое платье. И пусть кто-нибудь принесет мне еду, которую я действительно смогу съесть. — я позволил пологу снова закрыться.

Эшли склонилась перед несъедобным блюдом, накалывая вилкой вегетарианский пирог.

— Знаешь, если ты сделаешь всего три укуса, у тебя будет целых три блюда.

— Укус — это еще не блюдо.

— Для меня было бы, — пробормотала она.

Я замер, не желая верить ей, но все равно чувствуя, что смягчаюсь.

Я зашел за ширму, чтобы пошептаться с растением в горшке.

— Ты меня слышала? Одежду для Эшли как можно скорее. То есть сейчас. Пожалуйста?

Если Эверли не слышала моих криков, то до нее дойдет мой шепот. Способность слышать растения была дарована ей, когда она стала Императрицей Леса.

— Я иду мыться, — сказал я Эшли. — Я не останусь одетым, чтобы сохранить скромность, которой у меня нет. Можешь зайти за ширму, если захочешь получить удовольствие. — эти слова эхом отдались в моей голове, и я сжал губы. Сначала я назвал ее «Эш», сокращенным вариантом имени, которое было особой формой ласкового обращения у птицоидов. Теперь дразнил ее, как когда-то дразнил Леонору. — Ты можешь свободно… — я услышал, как вилка заскрежетала по тарелке: — Есть, — закончил я, мой голос был спокойным. Лучше спокойный, чем смеющийся.

— На шаг впереди тебя, — крикнула она, и я готов поклясться, что у нее был полный рот еды.

Почему, почему, почему мне снова захотелось ее подразнить?

За всю свою жизнь я никогда не дразнил врагов. То, что я продолжал делать это с Эшли… глупая, слабая часть меня заключила перемирие с этой частью ее личности.

Чуть-чуть смягчусь, и она возьмет много.

Я не мог допустить, чтобы эта жизнь стала повторением прошлых.

На этот раз наши судьбы должны сложиться по-другому.

Разозлившись, я стянул с себя грязную одежду. Оружие звякнуло, упав на пол. Обнаженный, я шагнул в ванну. Сложив крылья, опустился в теплую воду. Мышцы запротестовали. Порезы болели и пульсировали. Напряжение отпускало меня, и на это не стоило жаловаться.

Взяв горсть мистического очищающего песка, я смыл грязь со своей кожи. По воде побежали багровые разводы.

— Может, мне помыть тебе спину или еще что-нибудь? — крикнула Эшли, удивив меня. Еще более удивительным мне показалось… что в ее голосе прозвучали нотки волнения. — В конце концов, я же твоя дворцовая связная.

Я провел рукой по губам, чтобы остановить молниеносное согласие. Если она встанет позади меня, и проведет руками по моей спине, я… что? Что я сделаю?

Конечно, я ее возненавижу. Как и в прошлые разы, мне достаточно было вспомнить годы боли и смерти, чтобы усилить свою неприязнь к ней… хотя бы ненадолго.

— Саксон? — спросила она.

— Нет, — огрызнулся я, решив больше ничего не говорить. Я окунул голову в воду, чтобы оттереть разгоряченное лицо.

— Ладно, — сказала Эшли, когда я вынырнул. В ее голосе послышалось разочарование? — Тогда давай поговорим.

— Да. Давай. — у меня еще остались к ней вопросы. — Расскажи мне о своем пребывании в Храме.

— Это было невесело. Где мои вещи, Саксон? Если ты повредил яйца или сжег мои чертежи, я…

— Что? Повторяю в последний раз: ты владеешь только тем, что я тебе даю. — я оставил все четыре яйца и чертежи на хранение Ноэль и Офелии. Кто посмеет украсть у пары яблочных детей?

Разочарование Эшли, казалось, наэлектризовало воздух.

— Ты заставляешь меня ненавидеть тебя прямо сейчас.

— Значит, я все делаю правильно.

— Ах! Ты прямо как благородный, но бесчестный принц.

Тот самый, из сказки, в которую я не верил?

— В нашем первом воплощении, — сказал я, — наша война разразилась примерно через год после нашей встречи. Она продолжалась десять лет. Во втором воплощении ты вспомнила нашу прошлую жизнь раньше и устроила сцену моего соблазнения, утверждая, что любишь меня, что мы наконец-то сможем быть счастливы. Но я стал вспоминать, что ты делала в прошлом, и в конце концов вычеркнул тебя из своей жизни. Тогда ты решила снова начать со мной войну. В тот раз мы воевали два десятилетия. Перед тем как убить меня, ты сказала мне, что мы начнем все сначала в третий раз и была права. В этой жизни я вспомнил первым и подготовил почву для твоего уничтожения. Я буду носить твою ненависть как почетный знак.

Она зашипела, потом остановилась, когда снаружи раздались шаги. Я услышал, как захлопнулся полог шатра… и предположил… что в нее вошла Эверли с платьем и корзиной еды. Запах мяса, масла и овощей дразнил мой пустой желудок.

— Я не твоя служанка, Сакс, — начала Эверли, — и, если ты еще раз прикажешь мне… ох. Привет, Эшли. Я думала, ты сбежала.

— Привет, Ева, — сказала Эшли, и в ее голосе прозвучала нежность. — Стыдно признаться, но я действительно сбежала. Трусливый поступок. Больше такого не повторится. Но Саксон меня нашел.

— Полагаю, что это платье нужно тебе, потому что твое заляпано кровью бойцов.

— Клянусь распускающимися лепестками, — выдохнула Эшли. Обычное выражение для Флер. — Это новое платье… У меня просто нет слов.

Какая одежда могла вызвать у нее такой восторг?

— Вытри пирог с подбородка… пальцев… и волос… и я помогу тебе переодеться, — предложила колдунья.

Охваченный любопытством, я наклонялся то в одну, то в другую сторону, пытаясь заглянуть за ширму.

— Ты нравишься мне, — со смехом сказала Эверли. — Использовать ленты для волос, чтобы зашнуровать первое платье, было чертовски великолепно.

Эверли когда-то жила в мире смертных и иногда употребляла слова и фразы, которые я не мог расшифровать. Я подозревал, что «чертовски» — это какое-то ругательство. И почему я не выбрал ширму из более тонкого материала? Нетерпение боролось с разочарованием, и они нарастали.

— Спасибо, — ответила Эшли, ее гордость была очевидна.

Одежда зашуршала, мое нетерпение достигло новых высот. Я бросился из ванной как можно быстрее.

— Я слышу плеск воды, Сакси. Не смей подглядывать, — сказала Эверли. — Ты увидишь только конечный результат, или я выколю тебе глаза.

Мои уши дернулись, когда Эшли прошептала:

— Он твой будущий король, но ты смеешь ему угрожать?

— Конечно. А ты разве нет?

— Да, но я его враг.

Я напрягся. Я был ее врагом, так же как и она — моим. Почему-то мне не нравилось слышать от нее подтверждение.

Еще один шорох, прежде чем Эверли объявила:

— Все готово, Саксон. Можешь подглядывать, как только я уйду. У меня такое чувство, что ты будешь жаловаться, а я уже выслушала свою дневную норму.

Жаловаться? Почему? Как только за Эверли закрылся полог шатра, оповещая меня о ее уходе, я выскочил из воды, обсох и облачился в чистую белую тунику и свежие черные штаны. Не заботясь о сапогах, я прошел за ширму и остановился.

Эшли полностью и окончательно лишила меня дыхания.

Она стояла в центре шатра, ее темные волосы были расчесаны и блестели. Зеленые глаза сверкали, как изумруды, а на щеках горел румянец. Платье поражало воображение. Шелк того же цвета, что и ее глаза, облегал мягкую грудь и стягивал талию. Юбка расширялась на бедрах и свисала до пят, касаясь грязи, когда она переминалась с ноги на ногу.

— Ну как? — спросила она, вертясь.

— Ты… ты выглядишь… — у меня не было слов. Видел ли я когда-нибудь более восхитительное зрелище? Или более слабое? Никогда еще ее хрупкость не была так очевидна. Я хотел ее накормить. Мне нужно было ее накормить. И поцеловать. Еще больше напрягшись, я сказал: — Удовлетворительно.

Она моргнула и опустила глаза.

— Удовлетворительно? — спросила она, в ее голосе не было ничего, кроме злости, и моя грудь сжалась. Эту физическую реакцию я начинал презирать. Каждый раз, когда это происходило, срабатывали ужасные защитные инстинкты, желание утешить девушку становилось почти непреодолимым.

Я почти… почти… пробормотал опровержение. Но зачем признавать правду? Какая от этого польза для каждого из нас?

— Ну, — сказала она, подняв подбородок, — ты выглядишь… чистым.

Уголки моего рта слегка изогнулись. Дерзкая.

— Сомневаюсь, что вегетарианский пирог, который ты проглотила, утолил твой голод, Эш. — опять Эш? — Будешь ужинать со мной.

Я подошел к столу, где отодвинул для нее стул, затем взял себе стул без спинки.

Оба вегетарианских пирога исчезли. Сыр был отщипнут от хлеба с зубной пастой. Она разложила новую еду по поверхности стола и сняла крышки. От посуды поднимался пар.

Теперь Эшли выложила всего понемногу на тарелку. Рыба, маринованная в лимоне. Морковь в медовой глазури. Картофель со сливками. Затем она зачерпнула еще немного. Она закусила нижнюю губу, уставилась на тарелки и зачерпнула еще немного.

Я позволил ей это сделать, ничего не говоря, просто поглаживая двумя пальцами свой подбородок и снова стараясь не улыбаться.

— Бери столько, сколько хочешь.

— Обязательно, спасибо. Я уже целую вечность не ела рыбы, — сказала она. — Женитьба моего отца на принцессе Азула дает некоторые преимущества.

У меня не было настроения обсуждать ее отца.

— Похоже, ты в хороших отношениях с Евой.

Эшли без промедления сменила тему.

— Она мне нравится. Она добрая. Первый друг, который у меня появился… за все время.

Добрая? Эверли? Не многие так называли остроумную колдунью. Конечно, такие люди, как Эшли, склонны искать хорошее в каждом.

Мягкость… Как скоро Леонора уничтожит эту часть себя?

Я напрягся и опустил взгляд на еду.

— Что ты хочешь сделать в своей жизни? — может быть, если я узнаю больше о новом воплощении моего главного врага, моя реакция на нее станет меньше.

— Я точно не знаю. Мне нужно поговорить с отцом…

— Я не спрашивал, что король попытается заставить тебя сделать. — мужчины, пытавшиеся контролировать Леонору, как правило, умирали с криком. — Я спросил, что ты хочешь сделать в своей жизни. Ты, принцесса Эшли. — совпадут ли ее желания с желаниями ведьмы?

— Ох. Точно. — она откашлялась. — Я хотела бы стать кузнецом, чтобы разрабатывать, делать и продавать свое оружие.

Она планировала сама ковать оружие?

— Это изнурительная работа. — я знал об этом не понаслышке. Крейвен тоже делал оружие. — Достаточно ли ты сильна?

Эшли вздрогнула. Затем вздернула подбородок, как я делал это ранее по отношению к своим соперникам.

— Оружие — моя страсть, Саксон. Зачем доверять его создание кому-то еще? И мне все равно, если работа будет изнурительной. Я сильнее, чем кажусь. Я выдержу.

Как уверенно она говорила. Но было ли это искренне?

— Кому ты будешь продавать эти творения?

— Тем, кого сочту достойными, кто может позволить себе мои высококачественные, мастерски выполненные изделия. И не пытайся пристыдить меня за то, что я ожидаю должного за свою работу. Я заслужу каждую монету.

— Я бы никогда не стал стыдить мастера за то, что он требует за свои творения достойную плату. Никто не хочет трудиться без вознаграждения. — даже я ожидал вознаграждения за выполнение своего королевского долга.

Изумрудные глаза Эшли полыхнули, и мне захотелось узнать, почему.

Я не мог спросить. У меня не было права на ответ. Но я мог догадаться. Она не думала, что люди когда-нибудь будут воспринимать ее всерьез.

— А что насчет тебя? — прошептала она. — Какая у тебя страсть?

Я знал, что лучше не раскрывать свои секреты врагу, который уже загнан в угол и склонён, особенно к этому врагу. Но правда все равно вырвалась наружу.

— Моя единственная страсть — работа над обеспечением лучшего будущего для моего народа и для меня самого.

— Потому что ты чувствуешь себя виноватым за неудачи в других жизнях? — спросила она совершенно искренне.

Я прищурился и кивнул, возмущаясь тем, как точно она оценила ситуацию.

— Это понятно. — она попробовала картофель и закрыла глаза, едва слышный стон вырвался из нее. — Я чувствую вкус сливок? С картофелем? Это, наверное, лучшее, что я когда-либо ела. Во Флере картофель смешивают только с травами.

И все же она двигалась так грациозно. В моей крови разгорелась борьба, бушевавшая в голове. Одна сторона хотела выбежать из шатра. Другая ожидала, что я обойду стол и присяду перед ней, чтобы сжать ее щеки в ладонях и притянуть ее лицо к своему… прижимаясь к ее губам и почувствовав ее вкус.

Я сжал вилку, непроизвольно ее согнув.

Откинувшись на спинку стула, я спросил:

— Что ты впервые подумала обо мне, когда мы только познакомились? — эта тема наверняка меня охладит.

Ее щеки покраснели.

— А что ты подумал обо мне?

Этот румянец…

— Считала ли юная Эшли меня красивым? — она издала сдавленный звук, и я понял. Она считала. Голос стал более легким, и я сказал: — Я считал тебя грустной и очаровательной… пока не вторглись воспоминания о наших прошлых жизнях. — и тут же легкость испарилась. — Я понял, кто ты.

Она провела вилкой по моркови, опустив взгляд.

— Я считала тебя красивым. Сначала. Потом поняла, насколько ты жесток. То, как ты смотрел на меня… Я была еще ребенком, Саксон. Я потеряла мать всего несколько дней назад и не понимала, почему этот крылатый воин продолжал метать в меня кинжалы.

Я на мгновение закрыл глаза от стыда.

— Признаю, что похороны королевы Шарлотты не были моим звездным часом. Я… прошу прощения за то, как себя повел. — я выдавил из себя эти слова. Я говорил серьезно, но произносить их врагу было неприятно. — В тот день я смотрел на тебя не как на ребенка, а как на многовековую ведьму, которая любила сжигать мои дома и убивать мои семьи.

Эшли снова вздрогнула.

— Когда Крейвен и Леонора встретились в первый раз, он вошел в ее дом и решил, что она переедет к нему? — спросила она, перебирая пальцами кольцо, спрятанное под платьем.

Я продолжал.

— Это очень конкретный вопрос. Почему ты хочешь знать? Ты что-то вспомнила?

Она виновато опустила глаза.

— Мне просто любопытно, вот и все, и я хотела бы это услышать от тебя. В учебниках истории говорится, что он ее похитил.

Я фыркнул.

— Она с радостью пошла с ним, даже вопреки советам родителей.

— Почему же тогда между ними началась война?

— Она счастливо уехала с ним, — повторил я. — Они влюбились, или в какую-то искаженную версию этого, потом расстались, потом враждовали.

— Почему я не такая, как ты? Почему у меня нет воспоминаний о прошлых жизнях?

Слова, произнесенные Ноэль несколько недель назад, прозвучали в моей голове. «Точно такая же, как ты, но совсем другая».

Я не понимал тогда и не понимаю сейчас.

— Твоя мать, — сказал я, осторожно продолжая. — Твой отец нашел ее убийцу?

Глаза Эшли вспыхнули и превратились в две мокрые изумрудные раны, как на похоронах.

— Н-нет.

Я прикусил язык и на мгновение замолчал. Не хотел давить, но она должна была признать реальность нашей ситуации.

— Ты никогда не задумывалась, почему кто-то решил зарезать свою любимую королеву в покоях мага?

— Да. — она шмыгнула. — Каждый день.

— Твой отец сказал мне, что ты потеряла сознание прямо перед убийством. В саду ты тоже потеряла сознание, но через несколько секунд очнулась и напала на меня. Вчера ты потеряла сознание в ванной, проснулась через несколько секунд и разговаривала со мной, как будто ты была Леонорой.

— Я… я разговаривала во сне. Люди так делают. Такое случается.

Я смотрел на нее, не решаясь заглянуть за завесу невинности, наброшенную на ее мысли, ограждающую от ужасного прошлого.

— А что, если я говорю правду, Эшли? Что тогда?





Глава 10





Слушай! Прислушайся к моему предупреждению, или умри к утру.





Эшли



Я миллион раз прокручивала в голове вопрос Саксона, но так и не смогла ему ответить. Я не знала, что сказать. Делала ли я и говорила ли что-то другим неосознанно? Возможно. Это не выходило за рамки возможного, учитывая все остальное.

Но мне нужно было знать наверняка, прежде чем страдать от того, в чем меня обвиняли. Если я причинила вред матери и магу, то заслуживала того, чтобы утонуть в чувстве вины, стыда и ужаса. Но как я могла знать это наверняка?

Продав кольцо матери, я, возможно, смогу заплатить ведьме или оракулу, чтобы они выведали правду. При этой мысли я отшатнулась. Расстаться с единственной ее вещью, которой я владела? Не думаю. Но, опять же, если я убила женщину, которую любила больше всех на свете, то я не достойна хранить кольцо.

Глядя на свои сжатые кулаки, я спросила:

— Что я сказала во время нашего разговора в ванной?

Дыхание Саксона участилось.

— Ты предлагала мне любоваться твоим телом и присоединиться к тебе в воде.

— Да? — я пискнула. Неужели он запомнил мое обнаженное тело? Представлял ли он сейчас меня обнаженной? — И ты подчинился?

— Нет.

Подождите.

— Значит, ты вообще не смотрел на меня?

— Я этого не говорил.

Но он сказал… что? Что не любовался?

Ох. О боже.

Он встал и направился к кровати, где сел и сосредоточился на чистке и полировке брошенного им ранее оружия, отгородившись от меня.

А может быть, Саксон только хотел отгородиться меня? Он оставался неподвижным, как доска, как будто все еще думал обо мне.

Я смотрела, как голубое перо, танцуя, опускается на землю, и в голове у меня все закрутилось. Эти его маленькие рассказы… мог ли он чувствовать меня так же хорошо, как я его? Хочу ли я, чтобы он чувствовал?

— Есть ли у тебя для меня какие-нибудь задания, которые я должна выполнить до празднования победы? — впервые я, как и любая другая девушка, попаду на праздник. Как любой нормальный, здоровый человек. Это был повод для очередного праздника. — И даже не думай оставлять меня здесь. Я — твой дворцовый связной. Это значит, что я… буду сопровождать тебя на праздниках. Это официальная обязанность.

— Нет, — проворчал он, как будто я специально его разбудила. — Никаких обязанностей.

На всякий случай я все равно прибралась в шатре. Испачканные вещи Саксона были сложены в корзину Евы вместе с остатками нашей трапезы и отданы птицоиду снаружи. Я работала в темпе улитки, стараясь не запачкаться. Я никогда не носила столь изысканного платья и должна была защитить его любой ценой. И да, да. Во время работы я тайком забрала перо и спрятала в лиф. Плата за хорошо выполненную работу.

Когда наступил вечер, на землю опустилась темнота, а в сердце забрезжил лучик солнца, от предвкушения которого у меня слабели колени. До шатра доносился смех, который вскоре стал громче и громче, а вместе с ним и запах жарящегося мяса.

Праздник официально начался.

Через несколько минут я буду там, жить и веселиться. Как Саксона заставит поспешить, не показывая этого?

— Готова поспорить, что твои люди недоумевают, почему их будущий король до сих пор не прибыл, — сказала я, сохраняя спокойствие.

— Ты права. — он надел королевский пояс, перекинув лазурную веревку через широкую грудь. Застегнув на талии кожаный пояс и прикрепив к бокам кинжалы с кастетами, он сунул ноги в чистые сапоги.

В моем сне Леонора не считала его красивым, но я считала. Считала его эталоном, по которому следует сравнивать других мужчин. За исключением его жажды мести, конечно же. Сегодня вечером этот принц будет очень желанным. Все захотят с ним танцевать.

Если он был сказочным принцем, то, возможно, даже найдет свою Золушку.

Мое сердце сжалось. Что это означает для меня?

Когда он подошел к входу из шатра, я бросилась к нему. Он остановился, яростно на меня посмотрев.

— Ты, — проворчал он, — останешься в шатре.

Я была уверена, что буду ощущать ожог от этого взгляда вечно. Его голос был настолько горячим, что обжег мои уши. Прежде чем взорваться, я попыталась его образумить. Как можно более спокойным голосом… к сожалению, это был писк… я сказала ему:

— У тебя нет никакого права не пускать меня на праздник. Я выполнила все свои обязанности. Ты сам это сказал. Я даже сделала все возможное, чтобы очаровать тебя своим превосходным характером.

Он поднял подбородок.

— Тем не менее. Ты присутствовала на турнире без разрешения, поэтому сегодня вечером останешься здесь. И неважно обязанность это или нет. Не пытайся улизнуть. Я попросил Офелию наложить заклинание на шатер. Теперь ты не сможешь покинуть его без моего разрешения.

— Почему ты так поступаешь со мной? — а главное, почему меня продолжало к нему тянуть? Почему в его глазах была тревога, несмотря на презрение? Дрожащим голосом я сказала: — Я никогда раньше не была на праздниках, Саксон.

— В следующий раз слушайся меня, — огрызнулся он и вышел.

Я замерла в шоке, когда он обратился к своему народу:

— Сегодня вечером можете веселиться, потому что ваш принц точно будет это делать.

Он сделал это. Он действительно сделал это.

Ликующие возгласы раздавались все громче и громче. Когда через тысячу лет они наконец стихли, Саксон похвалил своих людей за то, что они хорошо выполняют свою работу, а затем сказал:

— Адриэль. На пару слов.

«Сожгите мои розы». Злой принц фактически оставил меня слушать, гадать и мечтать о том, что могло бы быть. Его жестокость не знала границ.

Это? Это было классическое поведение злой мачехи. И если не он был злой мачехой, то Леонора должна была ею быть, поскольку она в равной степени ответственна за мое заточение; я должна быть Золушкой, и наше сходство было буквальным, а не символическим. Если уж на то пошло, то «сильная сердцем» может быть скорее символическим, чем буквальным.

Сердце человека… его сущность. Сильное сердце… сильный характер?

Эта мысль поразила меня, и я втянула воздух сквозь зубы. Да. Да, да, да. Я знала, что только что нашла правильный путь. Я была Золушкой, с сильным характером. Саксон был принцем или мачехой. Леонора была мачехой или сводной сестрой. Если она была фантомом, а я одержима ею, то мы были вынужденной семьей.

В моем сне первая Леонора тоже была частью «Маленькой Золушки», сказки, которая тогда не исполнилась. Могло ли это что-то изменить… для меня? Что означало «быстра, как ветер»? Как я могла стать воином, не желающим прогибаться?

«Стань». Это слово эхом отдавалось в моем сознании. Точно. Я не была быстра как ветер и не желала прогибаться… пока. Но я могла стать такой. Когда-нибудь я смогу стать и великолепно быстрой, и удивительно сильной. Однажды я стану такой. Пророчество говорило о будущем, а не о прошлом или настоящем.

Я не могла поверить в свою удачу. То, чего я ждала с нетерпением!

Удивленная, я добралась до кровати и села на нее.

— Я — Золушка, — прошептала я, прижимая руку к груди. Затем, зная, что снаружи шатра меня никто не услышит, я закричала: — Я - Золушка.

Та часть меня, которую я так долго отрицала, оказалась права. Я была девушкой, которую не хотели видеть в своей семье и мучили на каждом шагу. В моем случае очевидный выбор оказался самым неожиданным.

В роли Золушки я получу счастье. Но единственный способ стать по-настоящему счастливой? Посетить этот праздник.

В сказке Золушка всегда находила способ присутствовать на празднике, оставаясь незамеченной. Значит, и я смогу.

Полная решимости, я поднялась на ноги. Мне пришла в голову мысль. Прежде чем искать способ преодолеть заклинание, нужно изготовить оружие — на случай, если столкнусь с Трио или другим мстительным птицоидом.

Хотя раньше я так оберегала свое новое платье, теперь я смирилась с тем, что моя безопасность важнее внешнего вида, и опустилась на колени, чтобы откопать свои палки и гвозди.

Я прорезала в юбке незаметные карманы… во всяком случае, настолько незаметные, насколько это было возможно, а затем использовала одну из своих новых лент для волос, чтобы закрепить палочки на внешней стороне бедер. С помощью второй ленты я сделала собственные гвозди-кусачки. Я просунула гвозди сквозь материал, завязала ленту вокруг костяшек.

Теперь нужно было придумать, как выйти из шатра. Я была достаточно скромна, чтобы признать, что мне понадобится помощь. Возможно, могущественная ведьма, которая и создала заклинание. Конечно, она, как никто другой, могла бы меня услышать.

— Офелия, — позвала я. — Офелия, мне нужна твоя помощь, и готова заплатить за нее все, что у меня есть… а это значит ничего. — услышит ли меня Ноэль, если я позову ее? — Ноэль?

— Привет, привет. Кто-то вызывал фею крестную?

От неожиданности я обернулась. Офелия и Ноэль стояли примерно в десяти футах от меня и ухмылялись.

— Сработало.

Ноэль помахала рукой.

— Извини за задержку. Я услышала твой крик о помощи несколько часов назад, но только сейчас мне стало достаточно скучно, чтобы выяснить, что происходит.

Несколько часов назад?

— О чем ты…

— Прежде чем мы продолжим этот разговор, — перебила Офелия, — ты должна знать, что я не стану снимать заклинание. Саксон заплатил за него хорошие деньги, и моя репутация как качественного специалиста поставлена на карту.

Справедливое замечание.

— Может быть, ты можешь магически перенести меня за шатер? Он заплатил тебе за создание заклинания, а не за то, чтобы держать меня взаперти, верно?

Ноэль показала на меня пальцем и сказала Офелии:

— Я знала, что мне это понравится.

— Только одно, — поспешила добавить я. — У меня ничего нет, чтобы заплатить тебе за эту услугу.

— И я забираю свои слова, — сказала Ноэль.

— О, ну у тебя кое-что есть. У тебя есть четыре драконьих яйца. — Офелия подошла к углу, где у нас стояли горшки с растениями, и провела пальцем по листьям, как бы проверяя их на наличие пыли. — Мы хотим два из этих яиц. И это не обсуждается, так что не пытайся торговаться.

— Мои яйца? — «никогда». — Они у Саксона. Я не знаю, где они. — но найду. Я найду их.

— Позволь нам позаботиться об этом. — Ноэль захлопала ресницами, даже близко не изображая невинность. — Так что, мы договорились?

— Нет. Не договорились. Зачем они тебе? — как только я их найду, верну их на землю, рядом с Храмом, чтобы они могли спокойно продолжать свой век.

Саксон утверждал, что все драконы — чудовища, но каждая клеточка меня кричала, что он ошибается.

— Мы договорились или нет? — спросила Ноэль, игнорируя мой вопрос.

— Нет, — повторила я. — Мы не договорились.

— Отлично, — сказала она. — Мы договорились.

— Я сказала нет.

— Это значит, что ты прошла мою гениальную проверку. — она погладила меня по голове, как будто я была хорошей девочкой. — Я ставлю тебе пять с плюсом за преданность.

Офелия мне подмигнула.

— Теперь, когда все улажено, иди на праздник и бибиди бобиди бум. И не спрашивай меня, что это значит.

В одну секунду я стояла внутри шатра, а в другую — за ним. Ведьма перенесла меня за шатер, и у меня не было никаких побочных эффектов.

Мне нужно было спешить, но я стояла, как завороженная, наблюдая за праздником. Свет от множества костров освещал извилистую дорожку, усеянную воинами, смертными и существами, смешавшимися между собой.

Прохладный ветерок ласкал мою кожу, смешиваясь с более сильными запахами дыма и жарящегося мяса, хвои и духов.

Словно ведомая невидимой нитью, я, спотыкаясь, шла вперед. Несмотря на то, что была очарована окружающей обстановкой, я не забывала держаться в тени, лавируя между посетителями праздника и деревьями. Когда лагерь птицоидов скрылся из виду, я усмехнулась. Я сделала это. Снова превзошла Саксона.

До моего слуха донеслась сладчайшая песня. Вдалеке кто-то играл на флейте. Наверняка там танцевали люди.

Я ускорилась и обошла деревья, следуя за звуком. Казалось, что за один день количество деревьев удвоилось. Хорошо. С этого момента мне нужно лучше наблюдать за окружающей обстановкой, чтобы не чувствовать себя так, будто я попадаю в совершенно новый мир каждый раз, когда выхожу из шатра Саксона.

Меня мало кто узнавал. Те, кто узнавал, шептали своим спутникам:

— Это Стеклянная принцесса. — после трех лет упорной работы в Храме я почувствовала, что заслуживаю нового прозвища. Может быть, Металлическая Девчонка? О, какая славная ночь.

— …раскроил ему череп кулаком, — говорил один горгон другому, когда я проходила мимо очередного костра. — Я превратил его мозг в камень и разбил его в пыль.

Мимо меня, спотыкаясь, прошел волк и рыгнул.

Я запнулась, когда увидела Трио. Он разговаривал со полуодетой смертной женщиной.

— …но за золотую монету можно купить час, — сказала она, проводя пальцем по его груди.

— За золотую монету, я буду ждать, что ты встанешь на колени…

Идем дальше. Я поспешила вперед, казалось, что мои ноги знают, куда идти, как будто я проходила этот путь тысячу раз. Я не сопротивлялась, мне было интересно узнать, куда попаду. Когда я обошла большой дуб, все изменилось. Моя голова закружилась, и я покачнулась. Температура резко упала, зубы застучали.

Эм… Я развернулась. Что… как?.. Я попала в Зачарованный лес. Я навсегда запомнила лазурное сияние, исходившее от каждого кусочка коры, цветка и частички грязи.

Головокружение, которое почувствовала… Я ощущала его и с Евой, когда она использовала свою магию голоса. Но в этот раз я не была рядом с ней.

Я сильнее застучала зубами. Должно быть, я прошла через невидимый портал. Но где он сейчас? Я чувствовала… ничего. Как же мне вернуться в лагерь?

Борясь с паникой, я прислушивалась к любому намеку на смех, музыку или разговор. Но услышала кваканье лягушек… шорох листьев… треск веток… свист ветра. Я посмотрела налево, направо. Назад. Вперед. Снова влево. Вверх, вниз. Лес остался, никаких следов праздника.

Позади меня хрустнула ветка. Я резко обернулась, сжимая кулак. Впереди, освещенная одиноким лучом лунного света, целовалась пара так, словно скоро наступит конец света. Я сразу же узнала девушку. Эти крылья я никогда не забуду.

Ева.

Все-таки была рядом с ней. Хотя я не понимала, как и почему ее магия голоса привела меня сюда. И с кем она была?

Я ахнула, когда узнала ее партнера. Красноглазый фейри из сегодняшней битвы. Я обратила внимание на его мастерство, потому что его стиль был похож на стиль Саксона. В нем было все: и грация, и дикость, и грубая сила.

Ева целовала соперника Саксона. Неужели она вступила с ним в сговор? Работала против Саксона? Подвергала его опасности?

Я… Мне было все равно. Потому что я не хотела… абсолютно не хотела… тратить ни минуты на переживания о мужчине, который оставил меня в шатре страдать.

Но я бы рассказала ему о том, что увидела. Может быть. Возможно. Я сомневалась, что он мне поверит, так зачем беспокоиться? Его солдат, его проблемы. Кроме того, он только разгневается на мое посещение праздника и снова накажет.

Всякий раз, когда мой отец расстраивал мою мать, она говорила:

— Я буду заботиться о своей собственной жизни, потому что чужому злу всегда приходит конец.

Мудрый совет. Я им воспользуюсь.

Медленно я отступала от целующейся пары, теперь на сто процентов уверенная, что буду заниматься своей собственной жизнью и держать язык за зубами. На девяносто пять процентов. Восемьдесят. Восемьдесят процентов. Хорошие, твердые семьдесят… шестьдесят пять процентов.

Саксон не заслужил моей помощи. Конец истории.

С другой стороны, Ева была частью «Маленькой Золушки». Если я была Золушкой, а я ею была, а Саксон — принцем, возможно, тогда Ева могла быть злой сводной сестрой. Тогда нам с Саксоном придется объединиться, чтобы победить общего врага. По мере того как будем работать вместе, мы станем друзьями. Потом он влюбится в меня. Тогда ему придется забыть мои преступления. И я оставлю его глотать мою пыль.

Ладно, я была уверена на пятьдесят процентов, что буду держать язык за зубами.

— Бу!

Я резко развернулась. И снова Ноэль и Офелия появились из ниоткуда в нескольких футах от меня.

— Фух. — прошептала я: — Что вы здесь делаете?

— Вот ты где, — сказала Ноэль обычным тоном. Конечно, она проигнорировала мой вопрос. — Ты не могла подождать нас пять минут? Конечно, мы даже не пытались догнать тебя, потому что были слишком заняты обыском шатра Саксона, разыскивая спрятанные ништяки, пока я не вспомнила, что забыла предупредить тебя избегать наших магических порталов. Что, вероятно, не имеет смысла, если ты не знаешь, что тебя тянет к магическим порталам Офелии, в то время как других они отталкивают.

Именно тягу к порталу я и ощутила.

Не успела я задать свой вопрос, как Офелия пожаловалась:

— Это все, что от меня хотят. Люди покупают у меня личные порталы. Теперь я — скромный мастер порталов. Сноска в каждой истории. Не важнее сапожника.

— Или говорящей мыши, — услужливо добавила Ноэль.

Нахмурившись, я спросила:

— Почему меня тянет к твоим порталам? Чем я отличаюсь от других? — и, о чудо. Еще одна разница между мной и другими девушками. Ничего страшного. Ну и ладно. Все было нормально.

Глядя мимо меня, Офелия крикнула:

— В следующий раз постарайся лучше закрыть свои «семь минут в раю». Эшли тянет к его магии, потому что я добавила кое-что в заклинание Саксона, ведь я такая добрая. И потому, что последствия доставят мне немало удовольствия. Кроме того, разве у вас обоих нет работы?

Кое-что? Для меня? В заклинание Саксона? Она имела в виду звуковой барьер вокруг шатра или что-то другое?

Ева и ее фейри посмотрели в нашу сторону. Они пробормотали проклятия и ушли. По привычке я сжала в руке мамино кольцо. Не попытаются ли они потом загнать меня в угол, чтобы пригрозить на случай, если я вдруг решусь поделиться их секретом? Или Ева сразу же побежит к Саксону и расскажет, что непослушная Эшли улизнула, да еще и соврала, что видела ее с фейри?

Ноэль и Офелия обошли меня, взяв за руки. И повели вперед.

— Я ничего не понимаю, — сказала я.

— Но однажды ты поймешь, и разве это не самое главное? — спросила ведьма.

Нет. Я хотела знать сейчас.

— Куда мы идем?

— Мы, конечно, возвращаем тебя на праздник. Я уже повеселилась. — Офелия похлопала меня по руке. — Теперь буду смотреть, как ты развлекаешься.

Ноэль прижалась щекой к моему плечу, как будто мы были лучшими подругами много лет.

— Ты действительно разозлила своего принца птицоидов. Хорошая девочка.

Она говорила про будущее или прошлое?

— Ты хочешь, чтобы я разозлила Саксона?

— Зачем мне желать, чтобы ты его злила? Он мой друг. — она нахмурилась, на ее лбу образовались складки. — Думаю, кому-то нужно впредь иногда внимательно слушать.

— Но ты только что сказала… — о, неважно. Какое мне было дело до того, разозлила я или еще разозлю принца? Он и так меня недолюбливал.

— Кстати, — сказал Ноэль. — Я оставила подарок в твоей спальне. Пожалуйста. Когда увидишь его, закричи. Ты будешь рада, что сделала это.

Подарок? Для меня?

— Бесплатно? — лучше уточнить.

— Почти. Но не волнуйся, ты мне уже заплатила. — она невинно заморгала. — Разве не помнишь? Ты подарила мне одну из своих разработок. Кинжал с шипами.

— Нет. Я точно не давала тебе ни одной из своих разработок. — я никогда никому не давала свои разработки.

— Тогда позволь мне перефразировать. Я украла у Саксона один из твоих чертежей. Теперь мы квиты. Разве это не здорово?

Следующий шаг изменил мой мир. Исчез лес, вновь появился праздник, костры, флейты, смех и все остальное. Исчезли оракул и ведьма. Но почему они… да какая разница? Они были странными и загадочными, а мне предстояло танцевать и принимать решение относительно Евы.

Я сомневалась, что она попытается убить Саксона сегодня ночью, но также была готова рискнуть.

— А это что за лакомство? — позвал тролль. Он был высок, не менее семи футов, с большими рогами, торчащими из головы, и клыками, выходящими за нижнюю губу. Металлические пирсинги поднимались по выдающемуся носу и покрывали челюсть по всей длине.

Я крепче ухватилась за ленту и ускорилась. Если он пойдет за мной, я ударю его. Но, когда свернула за угол, его уже не было. Я облегченно вздохнула. Еще один поворот, и я обнаружила того, кто играл на флейте. Сатир. Сверху он был похож на человека, а снизу — на козла, с шерстью и копытами, и стоял у пылающего костра. Единственной его одеждой была набедренная повязка.

Вокруг него танцевало не менее двадцати человек, но никого из них я не узнала. Не зная, как меня примут, я протиснулась вперед. Когда протестов не последовало, я присоединилась к танцующим, прыгая, скача и кружась в кругу, как и они. Уже скоро мое сердцебиение участилось, на лбу выступили капельки пота, но я не сбавляла темпа. Это была настоящая жизнь.

Засмеявшись, я откинула голову назад, подняла подол платья и закружилась еще быстрее. Танцевать было веселее, чем я себе представляла. Сейчас я не чувствовала себя слабой или ненужной. Чувствовала себя неудержимой.

— Здравствуй, Эшли.

Я остановилась и покачнулась: передо мной проплыло знакомое лицо. Когда моя голова перестала кружиться, я поняла, что стою лицом к лицу с Майло. Свет костра окутывал его золотистым сиянием, обрамляя тело на несколько дюймов выше, чем я помнила. Мускулов у него тоже стало больше, и он демонстрировал их в облегающей тунике и кожаных штанах.

Я выдавила.

— Привет, Майло.

— Должен признать, я рад снова видеть тебя, принцесса. — он наклонил голову, и ключ на его шее сверкнул в свете костра.

— И я тебя тоже. — я провела кончиком пальца по золотистым ногтям, мои волосы встали дыбом. — Я рада, что ты нашел меня. Хотела спросить, веришь ли ты, что я Леонора? — для начала.

— О, нет. Я знаю, что ты не Леонора… пока что.

Пока что? Опять это слово. Только на этот раз оно не было таким замечательным.

— Во время нашего разговора в саду ты упомянул о дневниках твоего отца. Я бы с удовольствием их прочла. Обещаю, что буду обращаться с ними очень осторожно.

Ликование зажглось в его глазах, как будто он наслаждался словами, готовыми сорваться с его языка.

— Я сжег дневники, как только их прочел.

«Что!»

— Зачем ты это сделал?

— Я не хотел, чтобы кто-то еще знал то, что знаю я. — его взгляд метнулся вверх и устремился куда-то позади меня. Он нахмурился. — Скоро мы снова поговорим. — Майло отступил и исчез так же быстро, как ведьма и оракул.

Я осталась стоять на месте, неуверенная и…

— Что ты здесь делаешь, Эш?





Глава 11





Она — солнце, она — луна. Он хочет ее всегда, он хочет ее как можно скорее.





Саксон



Я смотрел на Эшли, сжимая кулаки. Свет от костра обрамлял ее с ног до головы, создавая вокруг идеальный ореол. На ее лбу выступили капельки пота, похожие на алмазную пыль. Ее глаза сверкали, как изумруды. Она приоткрыла губы, тяжело дыша, ее грудь быстро вздымалась и опускалась.

Девушка заворожила меня, и я не мог отвести взгляд. Мог только смотреть на чистое искушение. Злился ли я? Безусловно. Она каким-то образом выбралась из шатра, проигнорировав четкий, недвусмысленный приказ, за который я себя ненавидел.

Но я все равно сделал это, как и положено хорошему птицоиду, требующему возмещение ущерба. Эшли снова произвела на меня впечатление. Она не имела права производить на меня впечатление.

Хоть я и не видел, как она вышла из шатра, но сразу понял, что она его покинула, — об этом меня предупредило заклинание слежения; оно же сообщило мне о ее визите в Зачарованный лес. Ошибка, несомненно.

Я нашел ее в лагере всего через несколько минут. Пока Эшли проходила мимо кровожадных воинов, я следовал за ней на расстоянии, размышляя, не использует ли она для защиты свою магию огня.

Но она не сделала этого. Потому что никто не осмеливался к ней подойти. Потому что я бросал предупреждающий взгляд на всех, кто думал об этом.

Наблюдая, как она кружится вокруг костра, раскованная и веселая, я удивлялся ее грации и энтузиазму. Я улыбался и злился. Как могла девушка, живущая с такой безудержной радостью, быть той самой, которая зарезала меня и убила мою семью?

— Саксон, — вздохнула Эшли, лаская мой слух хрипловатым голосом.

Я должен придумать ей новое наказание. И придумаю. Только дурак угрожает и не доводит дело до конца. Но чего я хотел сделать в данный момент?

Потанцевать с ней.

Она была опаснее, чем я мог предположить. Но…

Мне было все равно. Не здесь, не сейчас. Я шел вперед, сокращая расстояние.

Эшли следила за каждым моим движением, но не убегала. Нет, она стояла на месте, ее учащенное дыхание становилось все заметнее. Я остановился, когда вторгся в ее личное пространство, ожидая, что она отступит. Я возвышался над ней, как гигант над феей.

Она вздернула подбородок, и я глубоко вдохнул. Ее аромат розы и ванили дразнил мой нос, и мое тело напряглось.

— Почему ты разговаривала с магом? — могущественный мужчина был предан ее отцу. — Ты в сговоре с соперниками своего принца?

— Ты же знаешь, я знакома с Майло. Он жил во дворце во Флере вместе со мной, и его отец умер вместе с моей матерью. Если бы я собиралась с кем-то сговориться, то это были Офелия и Ноэль, а не Майло. Не думаю, что он очень мил.

— Ты была с ним дружелюбна. Забыла, что он борется за руку Диор?

— И что? Ты тоже борешься за ее руку.

Не в силах отрицать этого… пока что… я шагнул еще ближе, прижавшись всем телом к ее телу. Но Эшли не отступила, ее демонстрация силы меня поразила. Как мне с ней поступить?

Я даже не мог отвести от нее взгляд. Мерцающий свет костра освещал ее лицо, изумрудные глаза были яркими, как Птичьи горы на восходе солнца. В это время влажная от росы листва блестела жизненной силой. Один только ее вид приводил меня в восторг.

В этой жизни у меня было мало опыта в области удовольствий, поэтому я не так сильно сопротивлялся ее очарованию, как в других жизнях. У меня никогда не было серьезных отношений, только временные спутницы. Я никогда никому не доверял. Никто не казался мне подходящим.

Мои отношения с Эшли казались такими же неправильными, как и все остальные. И в то же время они казались… неизбежными.

«Зачем бороться с тем, что нельзя остановить?»

«Почему бы не насладиться своим падением?»

Кто-то с барабаном бонго присоединился к флейтисту, поддерживая ритм. Мягкий. Соблазнительный. Цикличный. Как будто судьба свела музыкантов именно в этом месте, именно в это время, именно для этого момента. Танцоры кружились вокруг нас, сплетая магическое заклинание.

— Ты потащишь меня обратно в шатер? — закричала Эшли, прижав руку к сердцу. Оно быстро билось?

Когда я увидел золотые гвозди, прикрепленные к ее костяшкам лентой для волос, я чуть не улыбнулся. Я оставил гвозди Леоноре, ожидая, что она растопит их и обменяет, как делала в прошлом. Но вместо этого Эшли вооружилась. Умная девочка. Хитрая.

— Саксон? — повторила Эшли.

Я не был готов с ней расстаться. Обхватив ее за талию и прижав к себе, я сказал:

— Я буду танцевать с тобой, Эш.

— Танцевать? — спросила она повышенным тоном. Ее глаза расширились, и Эшли уперлась ладонями в мою грудь, словно желая оттолкнуть. — Этот танец — что-то вроде моего наказания? Потому что я честно сбежала.

— Танцевать со мной — это наказание?

— Да!

— Уверена? — я скользнул одной рукой вверх по ее спине, обхватив затылок. У нее вырвался тихий стон. Я обхватил свободной рукой ее запястье и приподнял руку, пока она не пошевелилась, скользнув пальцами по моим плечам.

Я ввел ее в медленный, томный ритм, и мы покачивались из стороны в сторону.

— Не уверена, — прошептала она и на мгновение зажмурилась. Ее щеки окрасились в розовый цвет, когда Эшли крепче прижалась ко мне. — Я не понимаю, почему ты так добр ко мне, и устала от непонимания. Обычно я довольно умна, поверь. Но я не подчинилась твоему приказу, и теперь ты танцуешь со мной.

— Да. Ты нарушила мой приказ. — я искал ее взгляд. — И думаю, ты понимаешь, причину этого танца. — одна очень большая причина упиралась ей в живот.

Ее румянец стал сильнее.

— Я не хочу предполагать…

— Мы уже перестали предполагать, раз ты можешь почувствовать доказательства, — сухо сказал я ей. Если только она не знает, что такое стояк?

Я чуть не застонал.

Ее смущенный вздох подтвердил, что она действительно знает, и я рассмеялся. При этом звуке глаза Эшли расширились от шока. Своевременное напоминание. Я не имел права смеяться рядом с ней.

— А твои люди не будут против? — спросила она. — То есть, я понимаю, что, наверное, поставила тебя в ужасное положение. Потому что ты все время проигрываешь.

— Да, я понял это. И я сам поставил себя в такое положение, Эшли. — и тоже не сожалел. Будет ли моя армия переживать, если узнает об этом? Скорее всего. Нет ни малейшего шанса, что они об этом не узнают. Двое стражников шли за мной, когда я следил за Эшли. Теперь эти же стражники стояли неподалеку, ожидая моего приказа.

Один из них… Адриэль… в данный момент презирал меня. Оставив Эшли в шатре, я жестоко наказал его, сделав с ним то, что он угрожал сделать с принцессой сегодня утром. Я сломал ему обе ноги, так что ему пришлось лететь. И хотя ему было очень больно, я приказал ему оставаться в воздухе. Никакого покоя нечестивцам.

У птицоидов все заживало быстрее, чем у других, и через несколько часов он снова мог ходить. Если после этого он хоть раз хмуро посмотрит на Эшли…

Ему не нужно было знать причину. Когда я отдаю приказ, то должен знать, что его выполнят. Если ты не можешь доверять своей команде, ты не сможешь выиграть войну.

— Ну, так получилось, что мне нравится именно эта поза, — застенчиво призналась она.

Ее сладкий аромат усилился, и мои самые первобытные, собственнические инстинкты вспыхнули с новой силой. Когда Эшли провела пальцами по моим плечам, все ближе и ближе приближаясь к моим крыльям, я поймал себя на том, что двигаю бедрами. Когда мы прижались друг к другу, ее зрачки расширились.

Они гипнотизировали меня…

Ее пальцы приблизились…

Если она коснется хоть одного перышка, весь мой контроль рухнет. Я завладею ее губами. Для начала.

Она почти прикоснулась…

Ее пальцы остановились, и я напрягся. Задышав тяжелее, Эшли спросила:

— Что ты планируешь делать после турнира?

Вопрос застал меня врасплох. Я признался:

— Мы пойдем разными путями и больше никогда не заговорим. — «потому что ты будешь заперта, навсегда в ловушке». Именно этого я и хотел.

Да. Желал. «Так и должно быть».

Она напряглась, побуждая меня к более медленному покачиванию. Эшли убрала пальцы от моих крыльев и устремила взгляд далеко-далеко. Мечтательная улыбка заиграла на ее губах.

— Что же, ты все пропустишь. Мне суждено прожить «долго и счастливо».

Следующие слова мне пришлось выдавить сквозь стиснутые зубы.

— Леонора говорила то же самое. Что ей суждено быть счастливой со мной. Золушка и ее принц.

Эшли хмыкнула.

— Мне все равно, что она сказала. Я — Золушка из «Маленькой Золушки». Очевидно. И знаешь что? Я отчасти согласна с Леонорой. Я почти уверена, что ты бесчестный принц. Хотя, возможно, ты также подходишь на роль злой мачехи. Я все еще разбираюсь во всем. Это долгий процесс. Но, если ты принц, можешь не беспокоиться, что я подумаю, что у нас будут отношения, поскольку знаю, что многие элементы сюжета символичны. О чем это я? В любом случае. Какова бы ни была твоя роль, я точно получу счастливую жизнь. На меньшее не согласна.

Ее нервозность была милой.

— Такая уверенная? Несмотря на все доказательства, указывающие на обратное?

— Доказательства? — зашипела она. — Какие доказательства?

Она будет под влиянием заклинания сна. О чем я знал, а Эшли — нет.

— Ты воюешь с воином, известным как Разрушитель. Дважды ты жила и умирала, так и не сыграв свадьбу с тем, кого, по твоим словам, любила. Твой собственный отец… — я поджал губы и замолчал. Я не стану говорить этого. Если она не готова к презрению отца, то я не собираюсь ранить ее правдой.

— Может быть, все это правда. А может, и нет. — Эшли обхватила и сжала мои плечи, словно желая убедиться, что я достаточно силен, чтобы воспринять тяжесть ее следующих слов. — Прошлое — это прошлое, вчерашний день прошел и угас. Мои сегодняшние действия определяют будущее. Если я буду бороться за свое счастье, оно у меня будет. В конце концов.

— Мне жаль, Эш, но это неправда. В любой войне всегда есть победитель и проигравший, даже если обе стороны сражаются изо всех сил.

— Ты прав, — согласилась она, удивив меня. — Но, Саксон, если мы спросим проигравшую сторону, не жалеют ли они о том, что отдали все свои силы… жизнь, если нужно… за то, что хотели, то они не пожалеют. Да и как они могут?

Она… не ошиблась. Но я не был готов уступить.

— Ты веришь в сказочное пророчество, уверен, что оно — ключ к счастью, за которое ты борешься, да? — когда она кивнула, я сказал: — Но как это может быть, если так много деталей оставлено на самостоятельное толкование, способное означать все, что кому угодно? Уверяю тебя, я могу вставить себя в любую сказку и оправдать свою роль. — Рот и Эверли претендовали на роль нескольких персонажей в своей собственной сказке «Белоснежка и Злая Королева». Они даже считали меня одним из Семи Защитников.

— Тогда докажи это. — эшли посмотрела на меня, ее густые темные волны переливались на прекрасном лице. — Убеди, что играешь не свою роль. Убеди, что ты… Золушка. — в ее голосе прозвучал вызов.

Я с удовольствием принял вызов.

— Я Золушка, потому что… Я был еще ребенком, когда родители изгнали меня из единственного дома, который я когда-либо знал. Я переехал к Роту и Фарре, и их семья, по сути, стала моей приемной семьей. Долгие годы я был стражником Фарры и защищал ее. Но однажды она решила проклясть меня, добившись того, что я убил невинную девушку по ее приказу. Поступок злой сводной сестры. — я хотел произнести свою речь без эмоций, но гнев, разочарование и печаль слышались в каждом слове. — Я силен. Я быстр, и не прогнусь. Я скорее сломаюсь. За три жизни принцесса, планировавшая замужество, смотрела только на меня. Столько же раз прекрасный принц устраивал бал.

— Это… ты… — она резко покачала головой. — Нет. Я — Золушка. Я знаю это всего около часа, но чувствую правильность всеми фибрами своего существа, и ты не сможешь меня переубедить. Так что давай еще раз. Докажи, что ты, ну не знаю, отец Золушки.

Такая вера в сказки, без конкретных доказательств их правдивости. Мне казалось, что я никогда не верил в то, что не мог увидеть, почувствовать, попробовать или потрогать. Во всяком случае, не как Саксон. Крейвен верил в силу любви… пока Леонора не научила его большему. Неужели и уверенность Эшли рухнет перед лицом испытаний?

— В двух других жизнях, — сказал я, — я создал дом с Леонорой. После того как мы разошлись, я создал семью с другой. Я был отцом. Леонора убила мою жену и детей.

— Ах, Саксон. — Эшли взяла мои щеки в свои руки и провела большими пальцами по скулам. — Мне так жаль.

Жест утешения. От нее. От девушки, которой я намеренно причинил боль. Во мне что-то надломилось, совсем чуть-чуть, но я не думал, что это можно починить. Возможно, это была защита, которая скоро рухнет. Прошлое начало отделяться от настоящего. Что бы это ни было, я чувствовал, что рано или поздно этот разрыв приведет к серьезным последствиям.

— Крейвен и Тайрон не любили своих жен, — сказал я. — Они женились только для того, чтобы продолжить королевский род. Но они создали семьи с этими женщинами, и потерять их… это было немыслимо.

Она на мгновение закрыла глаза, словно переполненная собственными эмоциями, и прижалась лбом к моей груди.

— Почему ты стал добрее? — простонала она.

Снова что-то сломалось внутри меня.

— Я стал добрее?

— Послушай, — сказала она и подняла голову. — Сейчас ужасное время, но я должна сказать тебе то, что думаю, пока не случилось что-нибудь плохое. Просто она мне нравится, понимаешь? — она опустила руки к моему воротнику и потянула за тунику. — Может быть. Возможно. Да, я почти уверена, что она мне действительно нравится, и я была уверена, что ты мне не нравишься, в смысле, ты бросил меня в шатре и украл мои яйца, но вот ты здесь, танцуешь со мной и делишься воспоминаниями своей жизни, так что я думаю, что изменила свое мнение о тебе, но я все еще не уверена, почему вообще думаю об этом. — она замолчала, сделав глубокий вдох. — С другой стороны, если ты действительно сказочный принц, часть меня подозревает…

— Что ты пытаешься мне сказать, Эш? — спросил я, забавляясь.

— …Возможно, твой главный враг притворяется союзником. Или что-то в этом роде, — добавила она, не дав прямого ответа на мой вопрос. — А может быть, она использует магию голоса, чтобы тебя обмануть. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты должен это знать, чтобы понять, почему я потом буду смеяться тебе в лицо и напоминать о той ночи, когда ты отказался верить в сказочные пророчества.

— Эш, — повторил я. — О чем ты говоришь?

— Я не понимаю, как ты этого не видишь. Я уже объяснила тремя разными способами. Не заставляй меня повторять это.

— Мне нужно, чтобы ты сказала прямо.

Она вздохнула.

— Это касается твоего солдата Евы. Я видела, как она целовалась с твоим соперником. С фейри. Возможно, они сговорились, чтобы убрать тебя. Не знаю. Но, возможно, это и хорошо, потому что я начинаю думать, что ты ей не подходишь. И Диор. Ты можешь разбить ее идеальное, золотое сердце. Зачем судьбе это нужно? Увядшие розы. Я заразилась ее болтовней. Заткнись, Эш.

Ах. Она наткнулась на Эверли и Рота. И рассказала мне. Эшли помогла мне, даже после того, как я оставил ее в шатре.

Я не знал, что и думать о таком развитии событий.

Эшли посмотрела на меня.

— Мне кажется, ты знал об их отношениях. Значит, она шпионит для тебя?

— Я не буду подтверждать или отрицать, знал я или не знал об отношениях, которые могут быть или не быть настоящими или притворными. — только не с девушкой, которой я не должен… не хотел… доверять. — Единственный человек, о котором ты должна беспокоиться, — это ты.

Я притянул ее ближе, мой взгляд скользнул к губам Эшли. Они были такими пухлыми. Такими красными. Такими готовыми для поцелуев.

— Может быть, теперь мы сосредоточимся на нашем танце?

— Конечно, мы можем. — со смехом она запрокинула руки и голову, заставляя меня крепче обнять ее, чтобы не дать упасть. — Кажется, я пьяна от этой ночи. Сейчас я чувствую себя потрясающе.

— Саксон? — твердый женский голос раздался у меня за спиной.

Это не могла быть та, о ком я подумал.

Нахмурившись, я повернул голову, чтобы посмотреть на говорящего. Так и есть. Мой гнев сменился удивлением, когда я кивнул своей сестре Темпест. За годы моего изгнания я видел ее один или два раза, когда мы оба посещали одно и то же королевство, чтобы принять участие в какой-нибудь официальной церемонии. Со времени последней встречи она сильно изменилась, но ее крылья остались прежними.

У нее были волосы длиной до плеч, такие же голубые, как мои крылья. Локоны обрамляли выразительное лицо с черными глазами, острыми скулами, которыми можно было резать стекло, и кожей светлее моей.

На ней была форма элитного солдата армии птицоидов: кожаный жилет с сетчатыми вырезами вокруг жизненно важных органов и черные кожаные штаны. За плечами висели два коротких меча, а за спиной — ярко-розовые крылья, которые она всегда презирала.

Детские травмы, так и не зажившие должным образом, внезапно запульсировали. Предательство родителей… потеря братьев и сестер…

— Что-то случилось? — потребовал я, не отпуская Эшли. В данный момент она была моим единственным якорем в этой огненной буре.

Темпест окинула принцессу взглядом.

— Я пришла предупредить. Мать уже в пути. Она слышала о твоем увлечении принцессой и боится, что прошлое повторяется.

Я сжал челюсть, мое настроение перешло к раздражению и вот-вот вернется к гневу.

— Привет, — сказала Эшли Темпест, и я поаплодировал ее стойкости. — Я принцесса Эшли из Флер. Рада снова видеть тебя, принцесса Темпест.

Моя сестра не удостоила ее и взглядом.

— Сделай одолжение, брат, скажи своему питомцу, чтобы он замолчал или…

— Замолчи, — вмешался я грубо, достаточно для того, чтобы испугать обеих девушек. — Иди в мой шатер и жди меня там. — я поднял руку и щелкнул пальцами, вызывая Адриэля.

— По-моему, ты не понимаешь, — проворчала Темпест. — Мать прибудет в течение часа.

«И удары продолжают поступать». Я провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Я еще не был готов к общению с королевой Рейвен. За последние несколько недель я пережил слишком много потрясений, начиная со смерти отца и брата и ожиданий, что я возьму на себя управление королевством, из которого когда-то бежал. Потеря дворца Рота… моего истинного дома… предательство и проклятие Фарры, возвращение Леоноры и неожиданное очарование Эшли.

Хотя королева Рейвен не могла точно знать, что Эшли — это Леонора, но она подозревала. Мои подозрения только что подтвердились. Она присутствовала на похоронах, слышала о пожаре и догадывалась о роли Эшли в моей жизни.

«И ты все еще веришь, что она не посылала тех солдат, чтобы причинить вред Эшли в Храме?»

Рейвен, которую я знал, всегда сама наносила удары. Но ведь я никогда не знал ее по-настоящему, не так ли? Никогда не думал, что она будет смотреть, как ее муж пытается убить ее сына.

— Как долго она собирается здесь оставаться? — потребовал я.

— Шесть дней. Она не доверяет своим советникам, что они смогут руководить птицоидами без нее дольше этого срока.

Я посмотрел на Эшли.

— Я поговорю с твоим отцом. Хочу, чтобы ты оставалась во дворце в течение следующих шести дней. Ты не должна покидать его ни по какой причине. На этот раз ты должна меня послушаться.

— Шесть дней? Саксон, клянусь, я не причиню вреда твоей семье.

Она неправильно поняла меня, но я не собирался ее поправлять.

— Тем не менее. Ты останешься в замке.

Темпест фыркнула.

— Как будто ты можешь причинить мне вред, маленькая девочка.

— Ты пойдешь в мой шатер и будешь ждать маму, — сказал я сестре. — Сегодня у меня есть планы. — планы, которые я осуществлю. Поскольку я не увижу Эшли в ближайшие шесть дней, мне придется закончить нашу ночь наказанием, в конце концов.

«Всегда доводи дело до конца». Я не мог допустить, чтобы Леонора подумала, что я смягчился.

Наконец Адриэль приблизился, перо вылетело из его крыла, привлекая взгляд Эшли к тому месту, где он завис. Она прижалась ко мне, как будто я был героем. Защитником. Я гордо поднял подбородок… не было никого сильнее и лучше, кто мог бы ее защитить.

«Доводи. До. Конца».

— Иди. Проводи мою сестру в мой шатер, — сказал я солдату, который держался подальше от Эшли и ни разу не взглянул в ее сторону.

Темпест буквально излучала негодование, но она повернулась и пошла прочь, не выражая протеста. Птицоиды были преданы своему лидеру. Адриэль последовал за ней по воздуху, его сломанные ноги безвольно болтались.

— Эй, — сказала Эшли, нежным голосом. Она провела кончиками пальцев по моей заросшей щетиной челюсти и мягко вернула мое внимание к себе. — Не забывай, я пьяна этой ночью, так что могу это сделать.

Теперь, когда мы начали прикасаться друг к другу, мы ведь не сможем остановиться, не так ли?

— Я не знаю, что произошло между тобой и твоей семьей, что причинило тебе такую боль, — продолжала она, — но сожалею и об этом.

«Она все еще утешала меня? Меня?» Я прижался лбом к ее плечу, и она провела пальцами по моим волосам.

Самый страшный из моих душевных хаосов затих, как будто я был именно там, где должен был быть, делал то, что должен был делать, с девушкой, с которой должен был быть. С той, которая принадлежала мне. С той, которой принадлежал я.

Конечно, это была ложь. Но в тот момент я отчаянно хотел в нее поверить.

— С чего ты взяла, что я страдаю? — немногие люди когда-либо видели, что скрывается за моим нескончаемым гневом.

— Скажем так, потерянный блеск в твоих глазах мне знаком.

Сталкивалась ли она с этим каждый раз, когда смотрелась в зеркало?

В груди снова что-то сжалось, чувство вины вспыхнуло с новой силой.

— Если ты ищешь моей жалости…

— Не ищу. Действительно не ищу. Я тебе сочувствую, вот и все.

Или она решила обмануть меня, чтобы я смягчился, как Леонора часто обманывала Крейвена, и я снова позволил ей победить.

Я напрягся.

— Побереги свое сочувствие. Сегодня вечером я получу возмещение.

Эшли поджала губы.

— Что будет на этот раз? Хм? Расскажи.

— Увидишь.

— Да, думаю, так и будет. — злость иссякла, она улыбнулась мне вымученной улыбкой, и это было в тысячу раз хуже, чем слезы или ярость. Как будто ее столько раз топтали, что на сердце образовались мозоли, и все же она жалела меня. — У меня никогда не было друзей, да и вообще, я мало с кем общалась в своей жизни, но за многими наблюдала. Отрицаешь ты это или нет, но визит твоей сестры подкосил тебя. Тебе больно, и ты набрасываешься на меня. Но, дорогой мой, я решила не требовать возмещения за твою грубость. Так что давай покончим с этим.

Давай. Пока я не потерял решимость. Моя грудь горела, и ей не понадобилась магия, чтобы разжечь пламя.

Я крепко зажмурился и подпрыгнул вверх с ней на руках, расправляя крылья и ловя поток воздуха. Когда мы поднялись высоко… выше, я направился в нужную сторону.

В воздух взмыли другие птицоиды, устремившись за мной в качестве охраны. Всего их было около двадцати. Только половина была моей. Другая половина, должно быть, прилетела с Темпест. Пусть следуют за мной. Пусть видят.

Я нес Эшли по направлению к колизею, ветер развевал ее темные локоны во все стороны. Когда я обогнул облако, она засмеялась и раскинула руки, вызвав у меня улыбку, которая сменилась хмурым выражением.

Я больше не мог позволить ей влиять на меня. Это должно прекратиться.

После сегодняшней битвы я поговорил с Эверли о том, как Адриэль обошелся с Эшли. Затем приказал одной группе солдат облететь поле соревнований, как только все зрители уйдут, а другой — окружить его факелами. Ни одна из групп не покинула свой пост. Они по-прежнему кругами проносились над полем, их перья падали на землю, освещенные дымкой мерцающего золотистого света, который исходил от близлежащих факелов. Шторм, который я устроил для Адриэля, чтобы донести до него урок. Я планировал, что к рассвету он соберет все перья, стоя на своих исцеленных ногах.

Вместо этого Эшли досталась данная честь.

— Тебе нужно собрать перья, — сказал я, ставя ее на ноги. — Все до единого. На земле должны быть разбросаны мешки.

Я ожидал протестов. Жалоб. Хоть чего-то. И снова она меня удивила. Она просветлела.

— Скажи мне, что ты шутишь. Почему, Саксон? — сказала она, уголки ее рта приподнялись, — это просто ужасно. Я буду жалеть о том дне, когда родилась, и, возможно, буду мучиться от кошмаров до конца вечности. — она притворно вздрогнула. — Что бы ты ни делал, не говори мне, что я должна оставить себе самые красивые перья. Пожалуйста. Не заставляй меня терпеть такое унижение, иначе я буду вынуждена сама потребовать возмещения ущерба.

Я… не знал, как на это реагировать.

— Считаешь ли ты, что заслуживаешь возмещения, Эшли? — мое любопытство было искренним.

— Да. Думала, что ясно выразилась. Но на самом деле, я не считаю, что мне это нужно. Уверена, что ты и так себя наказываешь. — с этими словами она как ни в чем не бывало понеслась по полю, собирая по пути перья и оставляя меня на произвол судьбы.

Эшли оказалась намного больше, чем я мог себе представить. Остроумнее. Добрее. Умнее. Гораздо более выносливой. А главное, она была совершенно очаровательна, пробуждая во мне самые острые желания.

С визгом она подняла перышко, как будто это было сокровище, и была так счастлива, что на нее было больно смотреть. Так счастлива от чего-то простого.

— Это подходит к моим глазам.

Леонора не реагировала так восторженно на бриллианты.

Я нахмурился. Надеясь, что расстояние избавит меня от ее притягательности, я влетел в затененную часть трибун и прислонился к колонне, скрестив руки на груди.

Расстояние не помогало. Как и большинство птицоидов, я прекрасно видел на большом расстоянии и, наблюдая за работой принцессы, оставался в напряжении.

Первый час она собирала в кучу как можно больше перьев и запихивала в лиф любимые цветов. На второй час она устала, и ее движения замедлились. Но все это время на нее сыпались новые перья.

Она радовалась каждой волне, откидывая назад голову и поднимая руки.

Сколько раз я представлял, как буду смеяться ей в лицо, когда она не справится с каждым моим заданием? Как часто предвкушал свое удовольствие от ее постоянных поражений? Сегодня я не испытывал ни веселья, ни удовольствия. Только новый поток чувства вины. Она была права. Наказывая ее, я наказывал себя. Это был самый несправедливый обмен в истории.

Опустившись на песчаную землю и приподняв юбки, она достала две палки, которые прикрепила к бедру. Каждый конец ленты она привязала к концу палки, получив маленькие грабли. Наклонившись, она сгребла в сторону несколько перьев.

Моя принцесса была смелой, надо отдать ей должное. Это была сила ума в действии. Она всегда проявляла смекалку, используя все имеющиеся в ее распоряжении средства, извлекая максимум пользы из плохих ситуаций… плохих ситуаций, в которые я ее ставил.

Я помассировал затылок, обдумывая наш последний разговор. Она считала себя Золушкой. Хотя я не изменил своего мнения о сказках, но должен был признать, что она все больше и больше напоминала мне героиню из пророчества.

Фарра говорила, что чем больше любви в сердце, тем оно сильнее. В данный момент я был вынужден с этим согласиться. Когда речь шла о действиях и эмоциях, эмоции, стоящие за действием, имели большее значение.

Подарок, преподнесенный с ненавистью, ничего не значит. Подарите тот же подарок с любовью, и он будет значить все. Леонора отдавала, чтобы получить. Эшли отдавала, чтобы отдавать. Очень похоже на Золушку.

И быстрая как ветер? Вот так быстро эта потенциальная Золушка завязала меня в узлы. Не желающая прогибаться? Никто не подходил под это описание лучше, чем Эшли. Она порхала вокруг меня, сводя с ума, а я прогибался под нее.

Прохладный ветерок поцеловал шею, рассеивая мои мысли. Кто-то подошел сзади. Я потянулся за кинжалом, готовясь к нападению. Когда до меня донесся аромат сирени, мне не нужно было поворачиваться, чтобы опознать прибывшего.

Я сказал ровным тоном:

— Здравствуй, мама.





Глава 12





Важен только один подвиг. Ты разорвала его сердце в клочья?





Эшли



Сидя в горстке перьев, сгребая разноцветное богатство в большую кучу, отделяя зеленые в еще большую кучу и запихивая все остальное в мешок, я возбужденно щебетала.

Я думала… надеялась… что собрала достаточно зеленых, чтобы украсить ими платье. Я буду выглядеть так, словно мне место рядом с Саксоном, а не на побегушках у него.

Мои уши дернулись, когда вечерний ветер донес голоса. Мне показалось, что я услышала, как Саксон спорит с женщиной о… долге? Они были так далеко, что я с трудом разбирала слова, но о чем бы ни шла речь, он был Крейвеном, яростным, но контролируемым.

Я осмотрела остальную часть поля. Так много перьев, и так мало времени. Но для реинкарнации Крейвена Разрушителя Саксон точно не знал, как правильно наказывать.

Собирать перья, когда они порхают, как снежинки? Ужас! Что он скажет мне делать дальше? Заставит искать горшочек с золотом на конце радуги?

Почему он танцевал со мной? Почему так крепко обнимал, словно не мог смириться с разлукой? Почему смотрел на меня с тоской? Почему позволил мне утешить его после визита сестры? Почему мне так хотелось стать к нему ближе… глубже… поцеловать? Поцелуй. Мой первый. С Саксоном.

Только один ответ имел смысл. Его характер был таким же буквальным, как и мой, а не символическим. Саксон Скайлер был моим сказочным принцем, и сегодня он нашел свою Золушку. Мою уверенность невозможно было поколебать. Больше нет.

Нам было суждено обрести счастье.

Если бы я поняла это вчера, то не увидела бы возможности для этого. Сегодня он приказал мне оставаться во дворце в течение шести дней, чтобы защитить от своей матери. Он заботился о моем благополучии.

Мне нравилась его забота. Очень. Но я содрогалась при мысли о том, что мне придется сидеть дома. Проведя годы в заточении в кровати, затем в дереве… впервые вкусив свободу на празднике, я ненавидела мысль о том, чтобы сидеть взаперти во дворце. Дайте мне свежий воздух, лунный и звездный свет, кострища и просторы.

Резкая боль пронзила мою голову, вызвав шипение. Я схватилась за виски, но боль уже начала стихать.

В глубине сознания мне показалось, что я слышу радостное мурлыканье женщины, как будто она тоже впервые ощущает свежий воздух и открытое пространство.

Что за… Кончики моих пальцев начало жечь, и я замахала руками, пытаясь их охладить. Но они продолжали нагреваться, пока…

На кончиках моих ногтей вспыхнуло настоящее пламя, уничтожив перья, которые я держала в руках. Я втянула воздух и уставилась на обугленные останки, не в силах заставить свой мозг работать. Но, но…

Пепел разлетелся по песку. Ахнув, я повернулась, чтобы затушить перья ногами. Наконец, мой мозг снова заработал, мысли выстроились в ряд. Я призвала огонь? Использовала магию? Использовала… магию Леоноры?

Напряжение пронзило меня, ледяное и острое, как лезвие. Дрожа, я подняла руки, чтобы рассмотреть пальцы при более ярком луче факела. Может быть, это мазок сажи? Я бросила взгляд на землю, куда упали кусочки пепла. Песчинки превратились в жидкость, а затем затвердели в гладкое, холодное стекло.

Меня накрыло осознание, изменив саму структуру моего существования. Я воспользовалась магической способностью Леоноры. Я была ее реинкарнацией или одержима ее фантомом. Но в любом случае…

«Обречена».

Раздался невеселый смех. Внезапно я поняла, почему мама так часто брала меня к отцу Майло. Зелье создавало барьер. Мистический барьер, который я могла бы воссоздать, если бы Майло не сжег дневники мага.

Еще одна боль в голове.

— Ну разве это не здорово? Барьер настолько истончился, что мы можем говорить.

Женский самодовольный голос прошептал в моем сознании. Шокирующе, да. Но что действительно поразило? Мысленное вторжение не показалось мне странным, а скорее удивительно знакомым, как будто говорящий был здесь всегда и только ждал удобного момента, чтобы преподнести мне сюрприз.

— Леонора? — прошептала я.

— Единственная и неповторимая. И как прекрасно чувствовать себя услышанной. Столько раз я хотела, нет, ощущала необходимость пожаловаться на твое поведение. Ты разрушаешь мою жизнь.

Ее жизнь? Ее?

Если она сказала что-то еще, я это пропустила. В голове возникали образы, перед глазами вспыхивали цвета. Затем воспоминание о прошлом поглотило меня целиком…



* * *



Я лежала в постели с Крейвеном, обнаженная, если не считать кольца, которое он подарил мне в знак нашей большой любви. Я лежала на нем, его теплое дыхание обдувало мою макушку, когда я выводила круги на его сердце.

Сердце, которое он отдал мне.

Мы были парой уже несколько месяцев, но так часто ссорились. Мы не могли договориться о самых незначительных вещах. Но это была не моя вина. Я готовила его к тому, чтобы он был таким, как мне нужно… преданным своему удовольствию.

Подготовка к чему бы то ни было требует упорного труда и самоотдачи. Это просто факт. Однако конечный результат того стоил.

Теперь я должна была направить свои усилия на то, чтобы научить его ставить мои потребности выше потребностей его семьи. Сегодня я слышала, как его ужасная мать советовала ему жениться на эльфийской принцессе и оставить меня в качестве своей любовницы.

Поэтому, конечно, его мать должна была умереть к закату. Любой, кто угрожал моему счастью, терял право на дыхание. Я планировала выйти замуж за Крейвена. Только я. Я была его судьбой, была создана для него, и никому другому не позволено им обладать.

Моя сказка гарантировала, что он будет моим навсегда.

Я бы взяла его имя и прилагающийся к нему титул. Королева Леонора. Я бы родила ему детей. То, что он заставлял меня чувствовать… именно этого я так жаждала. Я не могла жить без него и не собиралась пытаться.

Пока он играл с прядью моих рыжих волос, я расслабилась, прижавшись к нему. Он никогда бы не поступил так, как просила его мать, и не изгнал бы меня. Он женится на мне… ничего другого быть не может.

— Крейвен, — вздохнула я.

— Да, Нора.

Мне нравилось прозвище, которое Крейвен мне дал. Но… его голос звучал напряженно?

— Ты любишь меня?

— Ты же знаешь, что да.

«Видите. Мой». Я подняла голову, встретив его сонный взгляд.

— Почему ты не предложил мне церемониальный брачный браслет? — как только он заснет, я приготовлю для него сюрприз. Я нашла драконье яйцо, которым планировала с ним поделиться. — Разве ты не хочешь скрепить наши узы?

— Хочу, — сказал он, напряженным голосом, — но иногда то, что мы хотим, не то, что нам нужно. С нами что-то не так, ведьма, и я не знаю, как это исправить.

При слове «хочу» я усмехнулась. Затем до меня дошли его следующие слова, и холод проник в мое тело.

— Ты сам себе противоречишь. Будь яснее.

Он приложил ладонь к переносице, прижав большой палец к одному глазу, а указательный — к другому.

— Время, проведенное с тобой, — это одновременно наслаждение и мучение. Напряжение… оно калечит меня во многих отношениях. Я не могу так жить, чувствуя, что меня разрывает изнутри. Война всегда была моей жизнью. В этих стенах я хочу покоя. Но ты не можешь мне его дать.

Что!

— Но я могу. Просто дай мне шанс стать той, кто тебе нужен, Крейвен. Ты должен дать мне шанс. — он не мог меня бросить. Мне суждено стать его.

— Спокойствие не в твоей природе. Поэтому… утром я отправлю тебя домой. Твой народ может продолжать жить у подножия моей горы.

Ужас, страх и ярость столкнулись, запустив внутри меня цепную реакцию. Моя спина напряглась. Руки начали гореть. Лед стал течь по венам.

Крейвен собирался последовать совету матери и изгнать меня. Собирался жениться и на принцессе?

Я зарычала как дракон, и магия огня грозила вылиться в искру. С трудом сдерживаясь, я выплюнула в него проклятие, а затем взмахнула кулаком. Он поймал мое запястье, его пальцы были как кандалы, и мы уставились друг на друга, оба тяжело дыша.

Он думал, что это остановит меня? Я выпустила пламя там, где Крейвен касался меня. Он зашипел, когда на его коже образовывались волдыри. Но не отпустил.

— Мы не расстанемся. Слышишь меня? — я не хочу терять это чувство принадлежности.

— Мы расстанемся. — уверенность в его голосе… — Однако, зная, как отчаянно я жажду тебя, уверен, что не смогу удержаться вдали надолго.

Ох. Ооо. Он не планировал избавляться от меня навсегда. Просто хотел преследовать. Значит, это была сексуальная игра?

— Поэтому я женюсь на другой, — объявил Крейвен. — И останусь верен своей жене. Моя клятва защищать ее не допустит меньшего.

Я зажала рот кулаком, останавливая крик. Он не мог. Не мог.

— Мы с тобой, — продолжал он, пока мой новый мир рушился, — не подходим друг другу. Чтобы выжить, мы должны расстаться.

Крейвен женится на другой? Даст ей то, что принадлежало мне?

— Нет. Это неприемлемо. — он думал, что увидел худшее в моем характере. Но это не так. — Если ты сделаешь это, Крейвен, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Его выражение лица смягчилось, и он грустно улыбнулся.

— Я уже сожалею. Если бы не встретил тебя, я бы никогда не узнал, что может быть. Никогда бы не узнал, что могу иметь… чего мне не хватает. То, что я испытываю такие чувства к женщине, которой не суждено стать моей… это безумие.

Слово «сожалею» отдавалось в моей голове, каждое повторение было подобно удару кнута.

Он жалел, что встретил меня.

Он жалел, что встретил меня.

Он жалел, что встретил меня. Меня. Самую могущественную ведьму во всей Энчантии. Жемчужину любого королевства.

Ту, кто еще не излила свою любовь.

Моя ярость усилилась, затмив все остальное. Крейвен думал, что не сможет выжить со мной? Что же, я покажу ему ошибку. Скоро этот мужчина поймет, что без меня ему не выжить.



* * *



Перед глазами снова появился колизей, и я, подобно Леоноре, засунула кулак в рот. Ужасающая правда вдруг стала такой ясной. В спальне с Крейвеном была не я. А огненная ведьма.

— Воспоминания о моей жизни сломали тебе мозг, девочка? Что же, не волнуйся. Когда барьер падет раз и навсегда, я завладею этим телом, и ничто и никогда больше не будет тебя беспокоить.

Ледяной кокон обволакивал мои легкие, замораживая и обжигая одновременно. Я была носителем. Злой фантом овладел мной. Она дважды убила Саксона и его семью. И планировала украсть мою жизнь.

«Две головы, одно сердце. Родившаяся дважды за один день».

Я горько рассмеялась. Я родилась младенцем… а потом стала носителем. В каком-то смысле это сделало Леонору моей семьей. Теперь не было никаких сомнений… она была моей злой мачехой.

Из-за нее я причинила Саксону вред на похоронах, как он и утверждал. И я могла… Я могла…

Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Я задрожала. Тошнота накатывала волнами. Мое тело могло быть использовано в качестве оружия. Я могла убить двух невинных. Отца Майло… и собственную мать.

С моих губ сорвался всхлип, первый из многих, ставший предвестником рыданий. Я обхватила себя руками и сгорбилась, рыдая с такой силой, что меня вырвало.

Ненавистный звук крыльев не вызвал у меня никакой реакции. Какое значение имело очередное избиение или наказание? Я заслужила страдания.

Кто-то нежно собрал мои волосы, убрав пряди с лица. Мне не нужно было гадать, кто именно. В нос ударил запах приближающегося дождя. Запах Саксона.

Такой простой жест доброты. Но она исходила от Саксона, врага, и это только усиливало мои рыдания. Как я могла обидеть маму? Даже если Леонора завладела моим телом, я должна была присутствовать где-то внутри. Должна была найти способ ее остановить. Вместо этого я позволила ей взять кинжал и… и…

Еще один всхлип, за которым последовали судорожные вздохи. Неужели Крейвен тоже был фантомом? Был ли Саксон его хозяином, а он просто не знал об этом? Или он действительно был реинкарнацией?

— О, он реинкарнация, как и ты. Он тоже мой, и я не хочу его делить. Скоро я не буду делить и это тело.

Она говорила мало, но информации давала предостаточно. Я была носителем, да, но также являлась реинкарнацией… кого? Первой Леоноры? И то, как она говорила об этом теле. Я была для нее ничтожеством. Куском мусора, который можно выбросить. Рубашкой, которую она надела. Или, еще лучше, липкой начинкой, которую она планировала выковырять из печенья, чтобы потом наслаждаться лакомством в свое удовольствие. А все потому, что ей нужен был Саксон, мужчина, которому она снова и снова причиняла вред.

Ярость победила. «Я заставлю ее заплатить».

Желая сделать ей больно, я мысленно прокричала:

«Ты не его! Разве ты не слышала? Он тебя не хотел. Не любил. Чем бы это ни было».

Ответа не последовало. Но, впрочем, он и не нужен был. Я почувствовала ее возмущение и закричала. Это тело принадлежит мне, и я не собираюсь им делиться. Я хотела, чтобы она ушла. Хотела, чтобы она ушла сейчас. Леонора могла забрать магию огня с собой. А я, как и планировала, куплю собственную способность. Мне не нужно было ничего от нее.

— Тебе лучше, Эш? — спросил Саксон, в его голосе слышалось беспокойство.

Я не была уверена, что мне когда-нибудь станет лучше, поэтому покачала головой, сплюнула на землю и вытерла рот тыльной стороной ладони. Я так и осталась сидеть, склонив голову.

Как я могу изгнать и убить фантома? Как помешать ей погубить еще несколько невинных жизней, пока я не найду способ ее уничтожить?

Возможно, приказ остаться во дворце был все-таки благословением. У меня будет повод держать Леонору подальше от Саксона и время, чтобы найти способ ее вытеснить.

— Ты? Вытеснить меня? — она засмеялась. — Я расскажу тебе одну историю. В день твоего рождения я собиралась вселиться в твою мать, но благодаря заклинанию, которое приобрела много лет назад, я почувствовала, что ты — пара Саксона. Я бы предпочла вселиться в тебя, когда ты стала бы старше. И здоровее. Твоя немощь — настоящее неудобство. Увы. Обстоятельства потребовали, чтобы я овладела тобой до твоей смерти. Теперь у тебя есть жизнь только потому, что я подарила ее тебе.

Саксон провел костяшками пальцев по моему затылку, слегка надавливая. Часть меня хотела рассказать ему все, что узнала. Он заслуживал того, чтобы знать. А что, если он поможет мне извлечь и уничтожить ее? Но я не могла доверить ему эту информацию.

И никогда не смогу.

— Ты не избавишься от меня, дорогая. Я слишком глубоко укоренилась. Кроме того, для тебя ничего не изменилось. Ты все равно умрешь без моей магии.

Эти слова прозвучали еще более самодовольнее, чем раньше. Неудивительно, что Саксон ее презирал. Я тоже, ненависть распространялась во мне, как лесной пожар.

— Если ты умрешь со мной, я не вижу в этом ничего плохого. — я бросала в нее слова, каждое из которых было подобно раскаленному огненному шару моего собственного изготовления. — Ты убила мою мать.

— Да, и я готова принимать благодарность. Она начала бояться тебя и даже подумывала рассказать твоему отцу о том, что я сделала. Он бы тебя убил.

— Благодарность? Благодарность?

— Из-за чего тебе стало плохо? — спросил Саксон все так же нежно.

— Это не имеет значения. — ничто не имело значения. — Пожалуйста, просто отпусти меня. — я снова вытерла рот тыльной стороной ладони. Внутри меня не было ничего, кроме сырой, кровоточащей раны. Никогда еще я не чувствовала себя таким уязвимой, даже на похоронах. Мне нужно было побыть одной.

Еще один горький смех. В моей голове застряла вторая душа; я не смогу побыть одной.

— Я сейчас уйду, — сказала я Саксону, прежде чем он успел ответить. Я не была уверена, как долго еще смогу сдерживать свои эмоции. Они жаждали выхода… и они так или иначе выйдут наружу.

Он отпустил мои волосы и отступил назад. Пока я оплакивала потерю его прикосновения, Саксон расправил крылья и прорычал:

— Я же сказал тебе уходить.

— Нет, не сказал, — огрызнулась я в ответ. — Это я сказала тебе, что ухожу.

— Я говорил не с тобой, Эш, — ответил он, его голос снова стал нежным.

Почему именно сейчас, когда я скатилась в кроличью нору отчаяния?

Я поднялась на ноги и встретилась взглядом с женщиной, с которой он разговаривал, — красавицей с черно-белыми волосами, светлой кожей и неодобрительными темными глазами. Она стояла в нескольких шагах от нас, сложив за спиной массивные фиолетовые крылья.

Королева Рейвен во плоти.

— Ты знаешь, кто эта девушка, — закричала она на Саксона. — Видел пламя так же, как и я, и все же смеешь обращаться с ней так, словно она хрупкая, как стекло?

— Я разберусь с ней, Ваше Величество, — проскрежетал он мягким, угрожающим тоном.

— Так же, как ты разобрался с ней в прошлом? — она выплюнула эти слова. — Она — Леонора, Сжигательница миров. Она дважды погубила нас. Убей ее сейчас или отойди в сторону и наблюдай, как я сделаю это.

Как бы мне ни хотелось опровергнуть утверждение королевы… я не Леонора, я всего лишь ее кожаный костюм… я промолчала.

— Тебе ведь так нравится наблюдать за тем, как умирают другие, не так ли, мама? — вкрадчиво сказал Саксон. — Прикоснешься к ней и умрешь. — он обхватил меня за талию. — Эшли — моя.

В любое другое время я бы наслаждалась его защитой. Сейчас же? Я была слишком эмоционально опустошена.

Я подумала о том, чтобы убежать от них, но как далеко смогу, прежде чем потеряю сознание? Рыдания истощили меня. У меня едва хватало сил держаться на ногах. По крайней мере, Леонора, похоже, отступила… пока что.

Свободной рукой Саксон указал на небо. Я подняла голову и увидела, как с подвесной дороги к нам спускается незнакомый мне парень.

Когда он приземлился в нескольких футах от меня, Саксон сжал меня и сказал ему:

— Отведи девушку во дворец. Оставь ее на балконе спальни, в которой жил я до ее приезда.

Ему выделили комнату, но мой отец не мог сделать этого для меня? Как… же похоже на короля Филиппа.

Впрочем, после того, что сделала с матерью, я его не винила его.

Я снова всхлипнула.

— Если на ней будет хоть одна царапина, — сказал Саксон, неверно угадав причину моего расстройства, — ты заплатишь своей жизнью. Понял?

Может, я и не была той ведьмой, которая причинила вред Крейвену, но я помогла фантому, который это сделал. Саксон ничего мне не должен, а я была обязана ему всем; он все равно ввел бы дополнительные меры защиты.

— Перья, — пролепетала я, желая извиниться. Я бы переделала это задание. Отныне буду выполнять каждое его задание в точности так, как он прикажет. Мне нужно по-настоящему искупить свою вину.

— Считай, что ты успешно справилась, цель достигнута. — он избегал смотреть в мою сторону. — Не забудь, что ты должна оставаться во дворце.

— Я не забуду и не уйду, если меня не заставят, — пообещала я.

— Ты защищаешь ее? — потребовала ответа Рейвен. — Неужели тебя ничему не научило твое прошлое? В начале она ангел, а в конце — дьявол. Она никогда не станет твоей королевой. Если ты женишься на ней, то не сможешь стать королем.

— Хватит, — прорычал Саксон. Он щелкнул пальцами в сторону парня, который шокировано наблюдал за этой сценой. — Иди. Сейчас же. И прислушайся к моему предупреждению.

Парень прижал меня к себе, взмахнул крыльями и поднял в воздух. Я молчала, стараясь сдержать свое горе.

К тому времени, когда птицоид поставил меня на балкон и улетел, я была натянута туже, чем тетива собственного изготовления. Фыркнув, я вошла в незнакомую спальню, увидела зеркальные стены, массивную кровать с балдахином и растения в горшках. Из листвы распускались прекрасные, жемчужно-белые лунные петалии, наполняя воздух своим ароматом.

Мой взгляд вернулся к кровати, где на подушке лежали два шара. Я вспомнила слова Ноэль. «Я оставила подарок в твоей спальне. Пожалуйста. Когда увидишь его, закричи. Ты будешь рада, что сделала это».

Пошатываясь, я подошла к кровати. В любом случае, мне нужно было прилечь. Обнаруженное… Мне пришлось дважды моргнуть. Яйца моего красного дракона.

Вспышка возбуждения быстро погасла, уступив место страданию. Крикнуть Ноэль? Прекрасно. Я опустилась на колени у кровати, откинула голову назад и закричала во всю мощь легких. Ярость, разочарование и горе слились воедино в оглушительном звуке.

Я кричала до тех пор, пока мой голос не сорвался. Кричала до тех пор, пока мои легкие не начали гореть. Кричала до тех пор, пока мое сердце не стало пропускать удары, пытаясь вырваться наружу. Пусть мир услышит.

Когда я наконец затихла, опустилась на пол и свернулась в клубок, слабея и снова всхлипывая. Но вскоре мое внимание привлек слабый скребущий звук. Я напряглась.

Если кто-то вошел в комнату, я бы… я бы…

Да и какое это имело значение? Я не хотела думать. Не хотела говорить или переживать. Просто хотела забыться. Плакать до потери сознания. Присутствие другого человека не остановит меня.

Царапанье не прекращалось. В конце концов, я приподнялась на руках, и повернулась, оглядываясь через плечо. Что за…

Там, на подушке, по обоим яйцам распространялись трещины.

Я вскочила на ноги, глядя, как упал кусочек скорлупы, и густая липкая жидкость растеклась по простыням.

Из него выглянуло перепончатое красное крыло.





Глава 13





Он не добрый и не жестокий, но, если выведешь его из себя, ты глупец.





Саксон



Когда первые лучи солнца проникли в мой шатер, я резко сел. Большую часть ночи слушал, как мать и сестра злились на Леонору. Они перечисляли причины, по которым я должен убить Эшли. Причины, над которыми я размышлял годами, кипя от ярости. Их не волновало, что ее смерть решит мою проблему, но поставит под угрозу будущие поколения.

Выгнав свою семью, я попытался заснуть. В итоге долго ворочался, а в голове все время всплывало лицо Эшли. Какой хрупкой она казалась до того, как мой солдат унес ее. Даже сломанной.

Почему? Что произошло?

Приведя себя в порядок, я приготовился к бою и вышел в, казалось бы, заброшенный лагерь. Все собрались в колизее, чтобы увидеть испытание на смекалку, где должен был находиться и я.

Я дал своим солдатам выходной, чтобы они могли наблюдать за испытаниями. Всем, кроме Адриэля. Он должен быть здесь, стоять на страже, но его не было видно.

Что же. На следующий день после наказания он решил ослушаться прямого приказа. Очень хорошо. Я накажу его посильнее, чтобы никто из моих солдат не решил, что может поступить так же.

Я в ярости полетел к шумному колизею. Приземлившись на поле боя, среди сражающихся, я занял свое место в очереди. Из пятидесяти человек около сорока были в строю. Мы стояли плечом к плечу.

Рот занял место в конце. Майло тоже.

Я встал в боевую стойку, расставив ноги в стороны и слегка согнув колени. Маг стоял слишком близко к Эшли прошлой ночью. Он смотрел на нее так, словно она была его следующим блюдом.

Он повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. Он нахмурился, а я оскалился.

Майло скоро умрет от моей руки.

И снова трибуны были переполнены ликующими зрителями, многие из которых размахивали палками с ленточками или звонили в колокольчики. Даже когда солнце стало ярче, в воздухе повеяло прохладой, вчерашнего тепла уже не было.

Окинув взглядом королевский помост, я убедился, что Эшли послушалась моего приказа и осталась во дворце. Я заметил церемониймейстера, Офелию, Ноэль, короля и Диор.

Хорошо. Это было хорошо. Я почувствовал облегчение.

И разочарование.

И полное опустошение.

— Приветствую всех и каждого! — как и прежде, церемониймейстер использовал магический рог, чтобы его голос звучал громче, и в толпе воцарилась тишина. — Начнем испытание на смекалку. Вот как будет проходит игра. Я загадаю участникам загадку, и у каждого из них будет шестьдесят секунд на ответ. Тот, кто правильно ответит, получит оружие в следующем бою, а все остальные — ничего. — он перевел дыхание. — Бойцы, каждому из вас был выдан лист пергамента. Как только я произнесу загадку, вы напишете свой ответ на этом пергаменте кровью и бросите его в огонь. Понятно?

Бойцы зашептались.

— Пергамент? — крикнул кто-то. — Какой пергамент?

Кто-то еще потребовал:

— Какой огонь?

Церемониймейстер ущипнул себя за переносицу и пробормотал:

— Ведьма! Ты портишь мне праздник.

Офелия, оставшаяся сидеть на королевском помосте, махнула рукой в нашу сторону. В моей руке… и в руках каждого… материализовался лист пергамента, а перед нашей шеренгой появился очаг.

Магия вызвала смех на трибунах.

— Итак. Готовы? — спросил церемониймейстер, и этот вопрос был встречен громом аплодисментов. — Начинаем. У меня есть города, но нет домов. У меня есть королевства, но нет королей. У меня есть вода, но нечем поделиться. Что я?

Шепот толпы смешивался с шепотом участников поединка, пока церемониймейстер отсчитывал секунды. Мужчина порезал кончик пальца и написал свой ответ на пергаменте.

Искры вспыхивали каждый раз, когда новая бумага встречалась с пламенем, ветер собирал пепел и подбрасывал его в воздух. Из этого пепла образовывались слова.

Гоблин.

Звезды.

Пустыня.

У некоторых участников совпадали ответы. С момента знакомства с Эшли я был на распутье.

Порезав кончик пальца, я написал: «Карта». Я изучал их почти всю свою первую и вторую жизнь, выбирая, какие территории завоевать первыми.

Вскоре после того, как мой пергамент превратилась в пепел, раздался гудок.

— У нас есть победители! — объявил церемониймейстер, вызвав новые аплодисменты. Он перечислял имена, которые меня не интересовали. Я кивнул, когда он сказал: — Блейз — фейри. — расслабился, когда он назвал — Саксон — птицоид. — И нахмурился, когда услышал: — Майло — маг.

Молодой оборотень с большими поникшими ушами выбежал на поле, чтобы увести нас и освободить место для развлечения.

— Никуда не уходите, — сказал церемониймейстер зрителям. — У нас для вас особое угощение. Певцы. Танцоры. Волшебники. Всем найдется занятие по душе!

Майло протиснулся ко мне, тяжело дыша, словно пытаясь сдержать свою ярость.

Я нахмурился.

— Это та часть, где ты запугиваешь меня своей магией, маг?

— Леонора моя, птицоид. Она хочет быть со мной. — он стукнул кулаком по своей груди. — Давай. Спроси ее.

Он хоть понимал, в чем только что признался?

Я застыл на месте, наблюдая, как танцоры проносятся мимо. Майло говорил так, будто недавно разговаривал с ведьмой. Так ли это?

Рассказала ли ему об этом Эшли на празднике? Или разговор состоялся во дворце?

Неужели Леонора взяла верх? Она снова исчезла или осталась?

Как скоро наша война возобновится?

Острая боль пронзила меня, и мне отчаянно захотелось ударить кого-нибудь или что-нибудь. В наших первых двух жизнях я лишь мельком видел потенциал Леоноры. Кем она могла бы стать, если бы зло не зрело в глубине ее души.

На этот раз мне удалось провести с ней время до того, как она превратилась в кровожадную голубоглазую ведьму. Она была остроумной и интересной. Зеленоглазой чародейкой. Я наслаждался ее обществом. Один день вдали, и я жаждал ее общества.

Как легко было бы ненавидеть ее, если бы она была прежней Леонорой. Как легко было бы поступить так, как советовала моя семья, и покончить с ней.

Но я все еще не был готов потерять Эшли.

Я взлетел в воздух, не говоря больше ни слова магу. И направился прямо во дворец. К моему ужасу, балконные двери в мою спальню были заперты, шторы задернуты. В ткани не было никаких отверстий.

Я постучал и стал ждать, но принцесса не открывала. Сквозь стекло не просачивался шум.

Взмахнув крыльями, я завис на месте, раздумывая. Где она?

Заклинание слежения вспыхнуло на карте в моей голове, и крестиком было отмечено место. Она была здесь, за этими дверями. Что делала? Неужели услышала и проигнорировала меня?

— Вот и ты. — от голоса королевы Рейвен у меня заложило уши, как будто их почистили песком.

Я наблюдал за ее приближением, когда она пролетала надо мной.

— Сейчас не время, мама.

Она все равно остановилась передо мной. Окутанная солнечным светом, она напомнила мне картину, которую я видел когда-то в детстве. Богиня-воительница на поле боя, враги рассыпались у ее ног в прах. Рейвен Скайлер никогда не была мягкой женщиной. Если я или мои братья и сестры осмеливались проронить хоть слезинку, нас били розгами и говорили, что слезы — роскошь для слабых.

Слезы, которые она пролила по мне в детстве, не позволили мне полностью вычеркнуть ее из своей жизни.

— Мне любопытно, — сказала она, зависнув на своем месте. — Когда наступит время убить Леонору? После того, как она убьет тебя и наш народ? Знает ли ее отец, кто и что она такое?

Никаких любезностей. Сразу переходит к залпу жалоб.

Если Филипп и знал что-то о Леоноре, то не от меня. Но я сомневался, что он догадывается. Каким бы жадным до власти он ни был, он захотел бы добиться расположения Леоноры.

— Ты не будешь говорить с королем, — сообщил я матери. Разочарование нарастало, оттачивая лезвие гнева. — Не будешь смотреть на принцессу Эшли, прикасаться к ней или говорить с ней. Ты даже не будешь говорить о ней.

— Тебе не избежать этого разговора, Саксон.

— Я не избегаю. Я покончил с ним. А теперь прости, но я опаздываю на встречу… с самим собой. — я пролетел мимо нее, направляясь в лагерь.

Следовать за мной было бы слабостью и отчаянием, и она это знала. Рейвен осталась позади, как я и ожидал.

Я решил, что буду готовиться к следующему соревнованию. Оно начиналось завтра утром… бонусные соревнования проводились каждый день, даже в те дни, когда мы сражались в обязательном бою… следующий из которых должен состояться через пять дней. Столько же дней продлиться наше с Эшли расставание.

Пять дней не слышать ее мелодичного голоса.

Пять дней не вдыхать ее сладкий аромат.

Пять дней не состязаться с ее коварным умом.

Я выругался.



* * *



Следующие пять дней тянулись невероятно медленно. Я не спал. Почти не ел. Не мог расслабиться. Ярость, извергаемая матерью и сестрой, прекращалась только тогда, когда я соревновался. Некоторые битвы я выигрывал, некоторые проигрывал, потому что был слишком сосредоточен на том, чтобы разрушить шансы Майло на успех. Несмотря на мои усилия, он одержал несколько побед.

«Он хотел то, что принадлежало мне».

У нас с магом не было возможности поговорить наедине во второй раз. Мы только обменивались взглядами. А так хотелось вцепиться ему в лицо и потребовать ответов. «Ты снова разговаривал с Эшли? Откуда ты знаешь о Леоноре? Какой еще ложью кормила тебя ведьма?»

Мне нужно было увидеть мою принцессу, поговорить с ней, но она, как и было приказано, оставалась во дворце. Почему я не потребовал, чтобы она каждое утро присылала мне сообщение, чтобы я знал, как у нее дела?

Как она там?

Я волновался за нее. Я… скучал по ней.

Скучал по тому, как засыпал с Эшли в своей постели. Скучал по тому, как просыпался с ней рядом. Мне не хватало наших разговоров и ее ежедневного превращения из мышки в тигрицу, когда она находила и использовала свою внутреннюю силу.

Я не должен скучать ни по чему, кроме ее мучений.

Не должен быть несчастным, чувствуя себя так, словно я наконец-то ощутил едва заметный вкус удовлетворения и теперь не могу жить без большего.

Почему я позволил Эшли обхватить мои щеки и утешить? Если бы я остановил ее, мое сердце на болело бы. Теперь было уже слишком поздно. Ущерб нанесен, последствия требуют своего. Я непоправимо смягчился по отношению к Эшли, и пути назад уже не было.

Глубокий вдох, выдох.

— Ты так и будешь там стоять? — крикнула сестра из шатра. — Скоро начнется вторая битва.

Я понял, что стою у входа, одной ногой снаружи, другой внутри. Нахмурившись, я вышел наружу в лагерь.

Темпест следовала за мной, оставаясь на несколько шагов позади. Я обогнул шатер. Прохладный утренний ветер раздувал дым от брошенных кострищ. Стаи диких собак носились тут и там, поедая еду, которую я велел своим людям оставить по всей территории. Все солдаты и слуги, перебравшие накануне, теперь валялись в грязи и спали.

— Ну? — потребовала Темпест. — Почему ты не направляешься в колизей?

Когда-то я считал Леонору моим проклятьем. В нынешней жизни эта честь принадлежала моей сестре и матери.

— Соревнования состоят из десяти отдельных поединков, в каждом из которых участвуют по пять бойцов. — в десяти поединках будут определены десять победителей. Последние, кто останется в живых. Они выйдут в полуфинал, который состоится на следующей неделе. — Меня назначили на последний бой.

Ноэль отвечала за выбор бойцов для участия в соревнованиях. Задача, поставленная Филиппом… после того, как оракул манипулировала им, заставляя думать, что это его идея, точно так же, как она манипулировала им, заставляя привести Эшли в Севон от моего имени.

Единственное, что должна была сделать оракул на этот раз? Убедиться, что я не буду сражаться вместе с Ротом. Вместо этого она поставила нас в пару. Зачем, оракул? Теперь один из нас должен был «умереть» сегодня, и этим одним должен стать Рот. Вернее, его фейри-иллюзия.

Эверли могла наложить вторую иллюзию, чтобы убедить всю толпу в том, что он умер, но для этого потребовалось бы несметное количество магии, что могло вывести ее из строя, а это свело бы на нет иллюзию фейри Рота, и сделало бы обоих моих друзей уязвимыми для нападения. Таким образом, я буду сражаться с ним по-настоящему, но только притворяться, что убиваю.

— Ты сказала, что мама пробудет здесь всего шесть дней, — сказал я, оглянувшись через плечо. — Прошло шесть дней. Почему она не уехала?

— Ты знаешь почему. Она беспокоится о тебе. И я тоже. — Темпест перепрыгнула через бревно и ускорилась. — Я читала дневники, которые написали Крейвен и его второе воплощение, пока они воевали с Леонорой. Ты знал, что тома пережили пожары в обеих жизнях, заколдованные на века? Они были у писца. Его монастырь хранил их все это время. Когда до него дошли слухи о твоем перевоплощении, он отдал их матери. Вот откуда я знаю, что Крейвен верил в сказочные пророчества и думал, что он застрял в какой-то запутанной истории с Леонорой. Ты тоже в это веришь?

— Нет, — огрызнулся я. «Да?» Я уже не знал. Тайрон тоже верил в сказочные пророчества… поначалу. Но он чуть не сошел с ума, пытаясь разгадать их с Леонорой роли в «Маленькой Золушке». В конце концов, он сказал своим людям, что только глупцы верят в такую чепуху. С веками эта фраза прижилась. — Положи дневники в ящик с камнями и закопай в глубокую яму. — я написал их для семьи моих будущих воплощений, именно с этой целью, думая предупредить их о том, что может произойти, и оказался гениальным дураком, сделав это.

Стоявшая рядом со мной Темпест огрызнулась:

— Крейвен не верил, что выполнил свое предназначение. Он подозревал, что вернется в семейной линии, и поэтому создал закон, согласно которому только тот, в ком течет кровь Скайлайров, имел право править птицоидами. Если наследников было несколько, корона доставалась самому достойному мужчине. Если же мужчин не было, корона доставалась достойнейшей женщине. Вот почему твое слово всегда будет главнее слова нашей матери, даже если она — королева, а ты — всего лишь принц. Без крови Скайлара она не может править по-настоящему. Но ты, тот, кто может, смеешь думать о разделении своего правления с ведьмой, которая убила тебя? Ведь именно это ты и делаешь, не так ли? Думаешь, брат.

Думаю? Последние шесть дней я только этим и занимался.

— Я не планирую жениться на ней. — правда. Абсолютная.

Сестра положила руку мне на плечо, останавливая меня, и я повернулся к ней.

— Судьба оказала тебе большую услугу, — сказала она. — Да, Леонора вернулась, но она заперта в слабом теле. У тебя есть возможность убить ее до того, как ее магия созреет и исцелит поврежденное сердце. Давай на этот раз поступим с ней правильно.

— Ты не причинишь ей вреда. — слова вырвались из меня, прежде чем я успел остановить их, сама мысль о мертвой или умирающей Эшли вызывала отвращение. Не утешить ее во второй раз? Не поцеловать ее хотя бы раз? Неглубоко дыша, я вырвался из рук Темпест. — В этом воплощении что-то изменилось. Прежде чем сделаю шаг против нее, я выясню, что именно. Если… когда… придет время, я буду тем, кто покончит с ней. — еще одна абсолютная истина.

Это должно быть правдой.

— Нет, ты этого не сделаешь. — Темпест посмотрела на меня с разочарованием. — Ты никогда не сделаешь этого.

— Откуда ты знаешь, чего я никогда не сделаю? — мягко спросил я. Опасно мягко. — Ты даже не знаешь меня.

Ее щеки покраснели.

— Как я уже сказала, я читала о твоем прошлом. Действия всегда показывают характер. Я тебя знаю, — настаивала она.

Нет.

— Ты знаешь обо мне. Но ничего не знаешь о причинах моих действий. — Намерений. Внутренней борьбы. Она не знала, что отсутствие Эшли было для меня пыткой. Не знала, что я чувствовал себя так, словно моя кровь была керосином, единственной искрой, способной разжечь лесной пожар. — Как я начинаю понимать, поступки человека никогда не дают полной картины.

— Почему важны причины? Конечный результат — это конечный результат.

Опасные мысли.

— Хочешь знать, что я понял по твоим действиям? — я подошел ближе, вглядываясь в ее лицо. — Месяц назад… год назад… даже три года назад на похоронах королевы Шарлотты ты довольствовалась тем, что делала вид, будто меня не существует. Ты вычеркнула меня из своего сердца из преданности нашим родителям или из страха за будущее? И то, и другое простительно. Или ты сделала это потому, что я тебе изначально был безразличен? Что именно?

Она выпрямилась, переходя в оборону. Ее лицо помрачнело, когда над нами пролетел птицоид.

— Что тебя восхищает в ведьме, а? — спросила она. — Скажи. То, что она всегда говорит только ложь? Ее способность предавать тебя каждую секунду каждого дня? Это ее приданое в виде смертного долга?

— Хватит. — рявкнула наша мать, опустившись на землю рядом с нами. Она смерила меня самым свирепым взглядом. — Ясно, что мы тебе не нравимся. И это нормально. Ты мне тоже не нравишься. Но ты — кровь от моей крови, кость от моей кости, и я не позволю тебе проявить милосердие к врагу.

— Не позволишь? — я произнес эти слова тихо, но в голосе отчетливо слышался холод.

Королева попыталась использовать свою власть, которой она больше не обладала.

— Я сделаю все необходимое, чтобы защитить своего короля и королевство, как делала это всегда. Когда дело дойдет до Леоноры, ты отступишь. Это приказ твоей матери и твоей королевы.

Смерть ведьмы может причинить тебе боль на какое-то время, но боль проходит. Лучше пострадать, чем умереть. Твоя следующая смерть может стать последней. Я не позволю тебе в третий раз оставить нашему народу смерть и разрушения, а твоей сестре — ответственность за создание следующего наследника.

Эта женщина была дерзкой. Во всем, что имело значение, она отвернулась от меня, навсегда утратив право мной управлять.

— Ты не моя королева. Ты даже едва ли моя мать. — в моем голосе появилось больше холода. — Как напомнила мне Темпест, в тебе нет крови Скайлер. Птицоиды никогда не будут тебе подчиняться.

Как и Темпест, она выпрямилась, готовая к бою.

— Нравится тебе это или нет, но я твоя королева. Королевы должны принимать жесткие решения ради блага своего народа. Если бы я хоть раз обратилась к тебе, ты мог бы предположить, что можешь вернуться домой.

Намерение. Всегда. Имело значение. Моя мать злилась не потому, что я оскорбил ее как родителя. Она злилась, потому что я оскорбил ее как королеву.

— Этот разговор закончен. — суровые слова были сказаны, но никакого прогресса достигнуто не было.

— Куда ты? — потребовала она.

Я мог вернуться во дворец, где, как знал, находилась Эшли, или ждать своего сражения в колизее, где, как я надеялся, она могла появиться. Прошло шесть дней, и наступило время нашего воссоединения.

Хоть моя мать не вернулась в Птичьи горы, я не собирался просить Эшли остаться во дворце. Со мной ей было безопаснее всего. Я мог защитить ее от опасности лучше, чем кто-либо другой.

— Это неважно, — сказал я ей. — Я буду твоим королем, и как наследный принц мое слово — закон. Ты всегда будешь подчиняться моим приказам. Ты не будешь следовать за мной. Но будешь держаться подальше от Эшли. Мне нет нужды говорить тебе, что произойдет, если ты ослушаешься меня, потому что ты не ослушаешься. Не так ли, мама? — я задал вопрос плавно, явно показывая намерения.

Ее губы скривились, и она проворчала:

— Так.

Получив желаемое, я взмахнул крыльями и, развернувшись, устремился в небо, направляясь к… колизею. Я буду наблюдать за следующим боем и узнаю больше о своих соперниках. Когда мы встретимся с Эшли, я буду в более спокойном настроении, чем сейчас.

На наших часах оставалось две недели. До конца турнира оставалось всего четырнадцать дней, и все для нас изменится.

Боль в груди стала больше, из раны хлынуло что-то едкое. Отчаяние? Горе? Беспомощность? Я стиснул зубы, борясь с этим.

Наша ситуация была такой, и ее нельзя было изменить. С самого начала я планировал усыпить Эшли и запереть ее. Теперь я не был уверен, что имею на это право. Мысль о том, что милая, удивительно изобретательная Эшли заперта в какой-то маленькой и сырой тюрьме, уязвимая для любого тюремщика… Я ощутил всю глубину порочности Крейвена.

Что, если мы найдем способ удержать воспоминания о ее прошлых жизнях? Сможет ли она навсегда остаться Эшли?

Тогда Эшли не потребуется заключать в тюрьму. Я мог бы быть с ней… возможно.

Но захочет ли она быть со мной?

В любом случае, возмещение вреда должно было прекратиться. Я найду другой способ успокоить свои армии за ее преступления в детстве.

Движение на помосте привлекло мое внимание к Майло. Маг подошел к королевскому трону и опустился на него, как будто имел на это полное право.

Если бы мы сражались в одном поединке… Я бы отрубил ему голову.

Офелия взошла на помост, положила одну руку себе на талию, а другой махнула в сторону мага. Тот исчез и появился на поле боя лишь через секунду. Когда понял, где находится, то сделал грубый жест в сторону колдуньи.

«Он хотел грандиозно появиться», — с отвращением понял я.

По мере того, как публика приходила в ярость, на арену стекались остальные бойцы.

Сразу за колизеем, на небольшой круглой поляне, появились Эверли и Рот, уже не облаченные в свои иллюзии.

У Эверли были серебристые волосы, как зеркало, глаза с золотыми крапинками и бледная кожа с россыпью веснушек. У Рота — черные волосы, зеленые глаза и загорелая кожа.

Они оглядывались по сторонам, словно искали кого-то. Я осмотрелся, но поблизости никого не было.

Я направился к своему другу детства и новой Хранительнице леса, которая часто использовала деревья в качестве дверных проемов, затем сложил крылья и снизился. Не долетая до них и входя в укромное место, окутанное волшебным туманом Эверли, я замедлился. Когда приземлился, по ногам прошла жесткая вибрация.

— Ты опоздал, но когда-нибудь я тебя прощу. — Эверли бросилась обнимать меня. — Ноэль сказала, что у тебя есть информация для нас, и что мы должны что-то сделать и встретиться с тобой на этом месте, пять минут назад. Мне нравится, когда я правильно интерпретирую ее тарабарщину.

— Во-первых, ты пришла две минуты назад. Если ты должна была появиться пять минут назад, то ты тоже опоздала. — я отпустил ее и пожал руку Роту, человека, которого любил как брата. — Я не разговаривал сегодня с оракулом, поэтому не знаю, что должен вам сообщить.

Эверли хмыкнула.

— Значит, это будет нелегкая задача.

— Ноэль сказала тебе, почему поставила нас сражаться против друг друга? — спросил я.

Рот кивнул, дернув подбородком.

— Судя по всему, у нее есть для меня новая работа. Какая именно, она не сказала.

Ненадежные оракулы.

Эверли похлопала меня по плечу.

— Ноэль сообщила, что она была абсолютно, безусловно, права в том, что Эшли — реинкарнация, и что она также была абсолютно, безусловно, права в том, что Эшли не реинкарнация. После этого она попросила меня сказать тебе, что не стоит доверять девушке только потому, что у нее Биполярное расстройство, и я должна согласиться с ней. Давай.

Биполярное расстройство? Двое не могли сотрудничать? Эшли и Леонора подходят друг другу, как кусочки паззла, так что, все сходилось. И я подумал, что наконец-то понял, как она может быть реинкарнацией и одновременно не быть ей.

Эшли и Леонора не были одним и тем же человеком. Они и не могли быть ими… их прошлое было разным. До недавнего времени Эшли была «чистым листом». Она не помнила своих прошлых жизней, что делало ее «нереинкарнацией». Леонора же помнила о прошлых жизнях, что делало ее реинкарнацией.

Одна не обязательно должна стать другой. Нам просто нужно было их разделить.

Говоря об Эшли.

— Думаю, ее можно спасти. Мне кажется, ее воспоминания можно подавить, тем самым держать Леонору на расстоянии. — я бы послал письмо Ноэль и Офелии, прося аудиенции, чтобы изложить именно эту мысль.

Эверли выгнула бровь.

— Итак… полагаю, это превратилось в месть с привилегией.

Месть с привилегией?

Рот, который знал о моей ситуации больше, чем Эверли, моргнул, глядя на меня.

— То, что ты хочешь ее спасти…

— Это шокирует, да. — но вот мы и встретились. — Я попрошу Офелию о заклинании.

— А если его нет? — спросила Эверли.

Я… не знал.

— Если мы не найдем способ подавить эти воспоминания, в Эшли может проснуться зло.

— Но разве так не со всеми нами? — Злая Королева постучала пальцами. Металлические ногти, звенели при каждом движении. — Могу я быть честной? Я не чувствую в ней зла, — призналась Эверли. — Она напоминает мне мою Хартли. Вся такая милая и хорошая.

Я вздрогнул. Хартли, девушка, которую я убил. Любимая кузина Эверли, они росли как сестры.

— Просто продолжай прятать для меня зеркала во дворце. Даже если твои планы относительно принцессы, может быть, и не изменились, нам все еще предстоит отвоевать королевство. Я продолжу выращивать свои растения по всему лагерю и дворцу, чтобы иметь возможность шпионить через армию листвы. И да, мне пришлось выслушать шестидневные разговоры с твоей матерью и сестрой, Саксон. Заставь их остановиться. У меня возникает искушение отрезать себе уши и отдать их женщинам. Как ты думаешь, они восстановятся?

Рот бросил на меня сочувственный взгляд.

— Победа почти у нас в руках. Когда придет время, мы публично свергнем Филиппа, независимо от того, что решим делать с его дочерью. Ты займешь трон птицоидов, а твоя мать будет довольна. Все будет хорошо.

— Меня не волнует будет она довольна или нет. Если она снова начнет преследовать Эшли, то будет изгнана.

А что будет с Эшли, если она станет Леонорой раньше, чем я успею подавить ее воспоминания? Я провел рукой по лицу, напряжение поднималось.

Как бы я к ней ни относился, как бы ни хотел ее, как бы ни мучился потом, Леонора должна быть обезврежена. Поэтому, если у меня был хоть какой-то шанс спасти принцессу… сделаю ли? смогу ли?.. я должен был действовать быстро.





Глава 14





Он — как мороз, а она — как пламя. Один сохраняет, другой сжигает, но оба калечат.





Эшли



Ах, как быстро изменилась моя жизнь.

Шесть дней назад я планировала найти книги о Леоноре и Крейвене, о фантомах вообще и, может быть, даже о волшебных зельях — на случай, если удастся воссоздать то, которое приготовил отец Майло. Если осталось бы время, я надеялась прочесть несколько различных интерпретаций «Маленькой Золушки». Феерия знаний.

Я ничего из этого не сделала.

Большую часть времени я проводила, слушая турнирные бои, которые проходили на улице, и занимаясь своими драконами.

Верно. Теперь я стала матерью, и эта роль мне очень нравилась. Один взгляд в темные, бездонные глаза моих близнецов, и я приняла малышей как своих собственных.

Мне нужны были и два других моих ребенка. Где же они?

Мне было все равно, что эти двое уничтожили книги, которые я успела собрать, что они не понимают, что «это вопрос жизни и смерти, и маме очень надо учиться».

Они испортили платье из перьев, которое я шила, сломали мою кровать и проделали дыры в стенах. Все это было простительно. Я любила этих драконов всем сердцем.

Я присела на край шатающейся кровати с потрескавшимися плакатами, пергаментом и пером в руках. Этой маме нужно все возместить. Нужно было заменить мебель и зашпаклевать стены, пока никто не заметил ущерба.

Я уже заказала заклинание. За чертежи кинжала, меча, топора и полного комплекта доспехов Офелия согласилась воссоздать заклинание, наложенное ею на шатер Саксона, чтобы никто не слышал, как поминутно происходят разрушения.

Бах, бах, бах. Рычание. Бах. Драконы пронеслись мимо меня, борясь. Они в тысячный раз врезались в мебель, дерево затрещало, и я вздрогнула. Больше повреждений, больше монет на ремонт. Ладно. Возможно, я отложу ремонт, пока драконы не лягут спать.

Когда драконы снова взлетели, гоняясь друг за другом, я отложила бумагу и перо в сторону и позвала:

— Осторожнее, малыши. Мы же не хотим получить еще одно поврежденное крыло, правда?

Они упали на кровать и подпрыгнули на матрасе. Я рассмеялась. Я ничего не могла с собой поделать, мое сердце разрывалось от любви к их выходкам. С момента вылупления прошло всего шесть дней, а они уже удвоились в размерах. По длине и весу они напоминали средних собак с зубами, похожими на мечи.

У обоих драконов чешуя была точной копией их скорлупы. Сначала я думала, что они полностью красные, но с каждым днем зеленые крапинки становились все более заметными.

Вдоль позвоночника каждого существа двумя рядами торчали крошечные шипы. «Руки» и «ноги» заканчивались острыми как бритва когтями, а крылья оставались перепончатыми, с крючками на концах.

У одной малышки был хвост с шипами на конце… я назвала ее Пэган. Хвост другого ребенка напоминал трезубец, разветвляющийся на три острых крюка. Я назвала ее Пайр. Я думала, что драконы — самки. А как это можно было определить? Я обожала их обеих, какими бы они ни были.

К моему изумлению, драконы сразу же меня полюбили. Они обнимали меня, когда мы спали, скулили, когда я убегала в ванную, и бросались ко мне, чтобы защитить, когда кто-то стучал в дверь.

Как Леонора могла использовать своих драконов во зло? Они были самыми милыми существами на свете, и я бы умерла, чтобы защитить своих. Связь, которую я чувствовала… связь… это не могло быть из-за фантома. Она могла произойти от драконьего огня, но мой крик породил этих существ. Они стали моей семьей.

И я отчаянно нуждалась в том, чтобы найти для своей семьи другое место жительства. Малыши быстро росли. Они все время были голодны и готовы были съесть все, что попадется на глаза. Дерево? Почему бы и нет? Белье? Ням-ням. Стекло? Вкуснотища! Но они предпочитали мышей. Особенно когда я использовала магию огня Леоноры, чтобы обуглить останки. Я вздрогнула.

Да, я тренировалась вызывать пламя, и теперь могла делать это с легкостью. Не всегда, но часто.

Когда-нибудь они смогут сами поджигать себе пищу. Пока же они могли выдохнуть лишь пару искр.

Я нахмурилась, когда в висках взорвалась знакомая боль. Так как такое происходило часто, я больше не морщилась — самообладание было сильнее дискомфорта. Леонора пробилась сквозь наш барьер, вторгшись в мое сознание. Скоро барьер восстановится сам собой, опираясь на остатки заклинания мага. Но я знала. Скоро от него не останется и следа, как и предупреждал меня Майло на похоронах.

— Драконы — мои. Они терпят тебя только потому, что чувствуют мое присутствие.

Я бы отдала все, чтобы навсегда заставить замолчать этого фантома.

— Ты лжешь, пытаясь сделать меня как можно более несчастной, потому что у меня есть то, что тебе нужно. Почему ты до сих пор не поняла, что у меня есть и то, чего тебе не хватает? Моральный компас!

— Я ни в чем не нуждаюсь.

— А как насчет собственного тела? — поддразнила я. У меня появилась некоторая склонность к склочности.

Она выплюнула в меня целую череду проклятий.

— Я управляю телом больше, чем ты думаешь, человек. Моя хватка усилилась.

Этого я не могла опровергнуть. Первые три ночи после того, как яйца разбились, я ложилась спать в чистой ночной рубашке, а просыпалась в грязной. Каждый раз я смутно помнила, как через потайной ход попадала в комнату Майло. Он решил жить в катакомбах дворца, как и его отец во Флере.

Почему Леонора ходила к магу? Как бы ужасно она себя ни чувствовала, какая-то часть ее заботилась о Саксоне. Впрочем, забота — это не то слово. Нельзя убивать того, кто тебе небезразличен, ни в первый, ни тем более во второй раз. Она одержима им, ее собственничество безгранично. Что, если она купила заклинание у Майло, думая от меня избавиться?

О… сорняки. На четвертую ночь я отказалась спать. То же самое было и в пятую ночь. И сегодня я тоже отказывалась спать, хотя от усталости мои глаза ужасно болели. Я не хотела рисковать новой встречей Леоноры и Майло.

— Сейчас я управляю телом, — напомнила я фантому. Чужаку. — Расскажи мне, как ухаживать за драконами. Почему они отреагировали на мой крик?

— Глупышка. После того как детеныш дракона созревает в яйце, он остается в нем до тех пор, пока не услышит крик матери. Любой матери. Большинство драконов не заботятся о своем потомстве. Они хоронят свои яйца ради продолжения рода, а потом забывают о них и никогда не возвращаются.

Какое облегчение. Я не забрала малышей из рук любящей матери-дракона.

— Это я должна была закричать.

Леонора рыскала в моем сознании, впиваясь когтями в мысли. Это причиняло боль, но мне было все равно. Я радовалась каждому ее огорчению.

Как бы Саксон ни хотел наказать ее, я жаждала наказать ее еще больше. Ради убийцы моей матери я не стала бы довольствоваться уборкой грязных шатров и поиском мягких, красивых перьев.

Мысли о заданиях Саксона привели к мыслям о Саксоне. Сегодня должна была начаться очередная битва, и я хотела присутствовать на ней, чтобы оценить его соперников. Где драконам будет безопаснее всего?

Я отказалась спрашивать Леонору. Не верила, что она скажет правду.

Я могла бы попросить Ноэль и Офелию присмотреть за драконами. Ведь именно Ноэль велела мне кричать, так что она должна была предвидеть результат. Что еще лучше, она сохранила секрет от Саксон. Верно? Должно быть. Если бы она рассказала ему, он бы ворвался во дворец, решив сразу же убить драконов.

Мои кулаки сжались. Саксон может быть моим принцем, но я не позволю ему причинить вред моим детям. Если он попытается, то наступит наша третья мировая война.

А что, если он не будет причинять им вред? В бою он безжалостен, а со мной, девушкой, которую у него были все основания ненавидеть, он иногда был почти… нежен. Я… я… обычная Эшли… имела над ним власть, которой не было у фантома, и ах, как же эта мысль опьяняла.

Никогда прежде я не имела никакой власти над другими людьми. Но тогда, по словам моего незваного гостя, я была для его принца больше, чем Золушка. Я была истинной судьбой Леоноры и Саксона, что было столь же чудесно, сколь и удивительно.

Я. Настоящая судьба. Это почему-то сбивало с толку больше, чем быть звездой сказки.

Пэган захныкала. Пайр… более крупный дракон… видимо, снова стала слишком грубой.

— Иди сюда, детка. — я протянула руку и пошевелила пальцами.

Маленькая Пэган бросилась ко мне, уселась на плечо, наклонилась и прижалась щекой к моей. Она весила, наверное, около пятнадцати килограммов, но я без труда ее удерживала.

Пайр подбежала и свернулась у моих ног, пуская извиняющиеся клубы дыма.

— Я очень люблю вас обеих и всегда буду делать все возможное, чтобы защитить. Вы ведь это знаете, правда? — я уже догадывалась, какое место они занимают в сказочном пророчестве. Огонь, который будет бушевать и очищать.

Любовь к ним согревала мое сердце… можно сказать, драконьим огнем. Эта любовь, это пламя сделали меня сильнее, внутри и снаружи.

Затылок начал покалывать, и тут же раздался женский голос.

— Кто-то заказывал сиделок для драконов с дополнительным количеством сыра?

Я встала. Ноэль и Офелия опирались по обе стороны от разрушенного столбика кровати, скрестив ноги. Словно заряженный появлением волшебных существ, барьер в моем сознании восстановился, отгораживая меня от фантома. Слава богу.

Пэган опустилась рядом с Пайр. Взмахнув крыльями, они пронзительно закричали на оракула.

Я погладила их по макушкам. Я впервые увидела Ноэль с вечера праздника. Офелия заходила ко мне один раз, чтобы продать заклинание.

— Где еще два драконьих яйца, оракул?

— Они не были готовы вылупиться, поэтому я вернула их в гнезда.

Фейри не могли лгать. Хорошо. Ладно. Яйца были в безопасности. Я кивнула, удовлетворенная ее действиями.

— И еще кое-что незначительное, что о нем вряд ли стоит упоминать, — добавила она беззаботным голосом. — Ты опаздываешь на очень важное свидание. То есть, да, твой отец требует твоего немедленного присутствия в тронном зале и говорит, что не потерпит твоих промедления.

Что!

— Почему? — если только… Он узнал о драконах? Скорее всего. До этого он не вспоминал о моем существовании.

Каждый день я надеялась, что он навестит меня. В крайнем случае, пришлет слугу, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Даже это было бы приятно. Но каждый из этих дней я получала удар разочарования. У меня уже должно начаться внутреннее кровотечение.

— Может быть, он услышал, что ты сделала, и хочет тебя отблагодарить? — она пожала плечами.

Это было бы потрясающе. В начале недели, когда Офелия продала мне свое заклинание, я дополнительно заплатила за то, чтобы воплотить в жизнь два своих проекта с помощью магии. Меч с выдвижными шипами и кинжал с крючками, проходящими по центру лезвия.

«Пыталась купить его расположение?»

Что ж, да. Я знала, что он способен на ласку, и хотела испытать это сама. Хоть раз я хотела узнать, каково это, когда отец смотрит с одобрением.

В качестве платы за это задание мне пришлось расстаться с двумя золотыми гвоздями, которые я взяла из шатра Саксона. Мне было неприятно это делать, но девушка должна делать то, что она должна делать. К моей радости, заказанное оружие появилось на моем комоде рано утром вместе с запиской.

«Все готово. Что дальше?»

Я планировала сделать полный комплект доспехов, прежде чем подарить всю коллекцию отцу.

— Он наверняка не знает о драконах, — сказала Офелия, — так что тебе не придется напрягаться, думая, не попытается ли он превратить их в боевых драконов.

— Попытается… знаешь что? Неважно. — я засунула кинжал в карман юбки… на мне было траурное платье, которое я позаимствовала у Диор. Она предложила другие, более яркие варианты, но я надеялась, что этот поможет мне скрыть пятна копоти. Карманы я приделала сама.

— Я пойду, а ты… — как она это назвала? — посидишь с драконами?

— Да, — ответили обе в унисон.

Ухмыляющаяся Ноэль погрозила кулаком потолку, крича:

— Девочки просто хотят повеселиться.

Офелия почесала затылок, как будто смирившись.

— Драконы действительно придают веселья похоронам.

Я переминалась с ноги на ногу.

— Прежде чем я уйду, мне нужно знать правду. Ты расскажешь, или намекнешь, или попросишь кого-нибудь другого сказать или намекнуть Саксону, что драконы вылупились? — я не хотела, чтобы между нами возникло недопонимание.

— Доверься мне. Мы ничего не расскажем Сакси о твоих чешуйчатых детях, — пообещала Ноэль, поднимая руку. — Потому что, когда у нас есть секрет, мы запираем его в ящик и выбрасываем ключ. За все свои дни я не рассказала ни единой душе о том, как Саксона стошнило на мои ботинки. Он просил меня не делиться, и я не буду. Никогда. А теперь вытри пепел со щек и иди зарабатывать значок туфельки.

Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к ее странной речи?

— Как ты можешь говорить, что никому не расскажешь, и в то же время говорить об этом? Оракулы — фейри, и твоя магия фейри заставляет тебя говорить только правду, но ты постоянно себе противоречишь.

Она мило улыбнулась.

— Но, Эшли. Это никогда не будет ложью, если ты в это веришь. Просто спроси Леонору.

Откуда она знала… глупый вопрос. Но на что намекала оракул? На то, что Леонора мне лгала? На то, что я сама себе лгала и просто не знала об этом? Или и то, и другое? Но в какую ложь мы поверили? И на что ссылалась Ноэль — на прошлое или на будущее?

Еще один вопрос, и мой разум просто сломается.

— Ты знала, кто сидит внутри меня, и все равно вернула яйца и рассказала, как разбудить драконов.

— У меня много причин для этого. — она повела плечом. — Слишком много, чтобы их перечислять.

— Я не прошу тебя перечислять все. Назови хотя бы одну.

— Что ты хочешь услышать?

Когда она больше ничего не сказала, я вздохнула, присела и обняла Пэган и Пайр. Когда малыши прижались ко мне, я сказала им:

— Мамочке нужно ненадолго отлучиться. Оставайтесь здесь с оракулом и ведьмой. Если они вас обидят, съешьте их. Только не забудьте выплюнуть косточки. Они опасны для жизни.

Пэган ткнулась кончиком носа в мой подбородок, а Пайр лизнула в щеку. Прежде чем выпрямиться, я осыпала поцелуями их прекрасные лица. Еще раз проверила, что кинжалы, которые я сделала из кусков сломанной мебели, все еще на месте. Каким-то образом я нашла в себе силы уйти от самых дорогих сокровищ на свете.

Прогуливаясь по дворцу, в котором еще не научилась ориентироваться, я проходила мимо слуг, которые чистили вазы и украшенную драгоценностями мебель. У меня закладывало уши, когда они шептали: «стеклянная принцесса» и «птичье изгнанница».

Я покраснела, опустив голову, но только на секунду. Затем заставила себя поднять подбородок. Я была Золушкой, матерью драконов, будущей убийцей фантома, и никто меня не посмеет опозорить.

В каждой комнате, куда я входила, горели свечи, в воздухе витал аромат воска. В каждом коридоре стены украшало изображение моего отца, которое всегда висело рядом с большим зеркалом во весь рост, обрамленным в чистое золото. Миновав несколько поворотов, я добралась до тронного зала, где у закрытых дверей стояли два стражника. Видимо, они меня ждали, раз торопливо распахнули двери, позволяя войти внутрь.

На этот раз меня не ждала толпа, только еще больше стражников, отец и Диор, которая вновь восседал на троне моей матери. На этот раз я не держала на нее зла. Она сидела там, где ей было велено.

Я остановилась перед помостом. Несмотря на отсутствие сна, несмотря на физическую нагрузку, мое сердцебиение оставалось ровным. Поскольку магический барьер постоянно спадал, я получала все больший доступ к магии Леоноры, а значит, и к ее силе, аккумулятору способностей. Эта батарея поддерживала меня в тонусе.

Будет ли мне плохо, когда я убью ее? Имеет ли это значение? Если мне придется выбирать между тем, чтобы жить с ней, или прекратить ее террор и, возможно, умереть, я всегда выберу вариант Б.

Надеясь произвести впечатление, я выполнила свой лучший реверанс.

— Здравствуйте, Ваше Величество.

— Эшли, — сказал мой отец, кивнув. Он выглядел ужасно. Его глаза были налиты кровью. За несколько дней он похудел на несколько килограммов, щеки впали. Его липкая кожа приобрела бледный оттенок.

Меня охватило беспокойство.

— С тобой все в порядке? Может я могу чем-то…

— Не смей задавать мне вопросы. — в его голосе не было привычной властности. — Я позвал тебя сюда, потому что Диор очень хочет присутствовать на сегодняшних боях. Ты будешь сопровождать ее, чтобы обеспечить должное развлечение.

Он всего лишь хотел поручить мне сопровождать дочь, которую обожал?

Почему он не мог показать хоть малейшую привязанность ко мне?

«Просто люби меня, отец. Пожалуйста».

— Я скучала по тебе, Эшли. — Диор продемонстрировала свою самую прекрасную и светлую улыбку. — Надеюсь, ты простишь меня за неожиданный вызов, но, как сказал король, я хочу присутствовать на сражениях. Знаю, что мы пропустили первый и второй раунды, но королевский оракул сказала мне, что ты тоже хочешь присутствовать, и я подумала, что мы могли бы пойти вместе и продолжить знакомство друг с другом. Король неважно себя чувствует, поэтому решил остаться здесь.

— Диор очень интересуется птицоидами. — отец кашлянул, все его тело затряслось. — Ты ведь расскажешь ей все о принце Саксоне, Эшли?

Я резко втянула воздух, затем поспешила скрыть свои эмоции, не понимая, что я чувствую. Гнев? Обиду? Страх? Неужели Диор влюбилась в Саксона?

Что ж, она его не получит. Он был моим. Моим суженым, избранным судьбой и… Я вздрогнула. Я говорила совсем как Леонора.

— Да, отец, — сказала я наконец. — Я сделаю то, что ты просишь.

— Она — часть сказки, понимаешь, — продолжал он, гордо похлопывая ее по руке. — Я — король, который устраивает бал, а она — Золушка. Если Саксон — принц, как я начинаю подозревать, то они оба принадлежат друг другу.

Комок застрял у меня в горле. Саксон и Диор… мой отец, глядящий на Диор так, словно она была ответом на его молитвы… все это было слишком.

— Я тоже часть «Маленькой Золушки», — прошептала я.

— Я не забыл. — он поджал губы, бросив на меня неприязненный взгляд. — Будем надеяться, что ты не злая сводная сестра, которая хочет разлучить Золушку и принца.





Глава 15





Возможно, мы добрались до середины нашей истории, но впереди еще много врагов.





Эшли



Я спускалась по горной тропе на фиолетовом единороге, а Диор — на розовом. За нами следовал отряд вооруженных стражников, пока мы болтали.

— Я не считаю тебя злой сводной сестрой, Эшли, и мне очень жаль, что это сказали. И если честно, не думаю, что я Золушка. Или думаю. Королевский оракул все время спрашивает меня, готовы ли мои туфельки для ходьбы. А разве не все туфли созданы для ходьбы? Кажется, она намекает, что именно я буду носить стеклянные туфельки, но я не уверена. А ты что думаешь?

— Ну, я знаю, что ты не злая сводная сестра. — должна ли я сказать ей, что тоже считала себя Золушкой?

— О! Я рассказывала тебе о своей младшей сестре, Марабелле? — спросила она, переходя к новой теме, позабыв о другой. — Ну, теперь это наша младшая сестра. Она не является частью нашего пророчества, но очень необычная. И грустная. Я люблю нашу мать, и она любит нас, но ждет, что мы обе будем идеальны каждую минуту каждого дня. Мы не должны совершать ошибок, никогда не поступать неподобающим образом, следить за своими словами и действиями. Мы делаем все это, зная, что однажды нас будут использовать как пешек. Что нам не позволят выйти замуж по любви. Особенно мне, девушке, обладающей магической способностью превращать все в золото. Я должна выйти замуж за того, кого выберут для меня. То есть за того, кто выиграет этот турнир. Все, что угодно, лишь бы укрепить власть короля. Ведь он хочет, чтобы меня охранял самый сильный воин в стране. Тот, кто не увезет меня в другое королевство, чтобы мы могли оставаться счастливой семьей. — она говорила так, словно повторяла то, что слышала снова и снова. — Благополучие королевства важнее одной жизни.

Если бы она сказала все это в день нашего знакомства, я бы рассмеялась ей в лицо. Я бы сделала все, чтобы моя мама была здесь и требовала от меня идеального поведения. И я бы сделала все, чтобы обрести такую же магическую способность, как у принцессы Диор. Превратить что-то в золото, чтобы заплатить за необходимые мне вещи? Да, пожалуйста. Но у нее были свои проблемы, боли и препятствия. Ее использовали как пешку. А пешки никогда не получают счастья.

— Как работает твоя сила? — спросила я. Мне еще не приходилось видеть, как она превращает что-либо в золото. — Ты управляешь ею?

— Сначала нет. — она наклонила голову. — Так умер мой отец. Я случайно превратила его в золото. — в ее голосе слышалась боль, и я ей посочувствовала. Мы обе нанесли непоправимый вред родителям. — Попрактиковавшись, я научилась включать и выключать силу. Но у меня достаточно энергии, чтобы каждый день зарабатывать определенное количество золота, и король позаботился о том, чтобы я всегда достигала этого предела к ночи. Вот почему за последние несколько дней я пыталась посетить твою комнату всего восемь раз. Я слишком устала, чтобы посещать ее остальные триста семьдесят два раза.

Восемь. Как… восемь?

— Мне очень жаль твоего отца. Я знаю, что такая потеря становится частью тебя. Также прошу прощения за свою грубость. Должно быть, я не услышала, как ты стучала. — заклинание, окружавшее комнату, не позволяло звукам выходить наружу, так что драконы, должно быть, заглушили стук.

— Я тебе так завидую, — сказала Диор с тоской в голосе.

— Эм… что?

— Ты можешь проигнорировать приказ, когда пожелаешь. Ты приходишь и уходишь из дворца по своему усмотрению. Ты проводишь время в шатре с прекрасным принцем птицоидов. Наедине.

Я выдохнула.

— Какая из нас получилась пара, да? Я завидую тебе.

— О, это так приятно слышать. Я имею в виду… — она застонала. — Я все испортила, да?

Мы рассмеялись. Дойдя до конца тропы, мы оставили единорогов у одного из стражников и пошли по мощеной дорожке, которая вела ко входу на рынок. Остальные стражники последовали за нами. Множество торговцев продавали рисунки любимых бойцов, колокольчики для звона во время боя и ленточки для размахивания.

Все, кто замечал Диор, улыбались, словно видели старую подругу. Меня же в основном игнорировали, как будто презрение отца распространилось и на меня. В кои-то веки я не возражала. У меня было два любимых дракона. У меня все хорошо.

Диор взяла меня под руку, когда мы дошли до колизея, и мы вместе поднялись по ступеням. Я не уставала, пока мы не достигли помоста. По моему настоянию Диор заняла трон короля, а я — королевы, с радостью усевшись там, где должна была сидеть моя мать. Стражники, следовавшие за нами, образовали полукруг позади нас, служа защитной стеной.

На поле пока не было ни одного бойца, поэтому я продолжила наш разговор.

— На что похож Азул? — спросила я. — Мне всегда было интересно.

Ее глаза сверкнули.

— Есть два королевства: подводное для морского народа и надводное для смертных. У нас бывает сезон штормов, но в основном дни чудесно теплые, с ветерком доносятся ароматы кокосов и орхидей. Наш дворец — это массивное сооружение, парящее над океаном. Каждое утро у нас открывается новый вид. Ты просто обязана его посетить.

— Думаю, мне бы там понравилось.

— Я покажу тебе все свои любимые места, — ответила она, ухмыляясь. Затем Диор захлопала в ладоши, подпрыгивая на своем месте, когда церемониймейстер занял свое место в углу помоста, в нескольких футах от нее. — О, это так волнующе! До третьей битвы остались считанные секунды!

Я хотела улыбнуться в ответ, но мое внимание привлекли воины, выбежавшие на поле боя. Произошло уже два сражения, в первом победа досталась волку, а во втором — Майло.

Благодаря песку, окрашенному в багровый цвет, стало ясно, что обе битвы были жестокими. Победители выиграли несколько поединков, и у них были преимущества перед остальными. К счастью, Саксон тоже получил преимущества.

Я радовалась каждый раз, когда слышала его имя в своем окне.

После того как церемониймейстер произнес свою речь, прозвучал боевой рог, возвещая о начале поединка. Пока бойцы сходились, нанося удары, я поглаживала мамино кольцо и завороженно наблюдала, как один из могучих эльфов разрывает своих противников, а пикси сбрасывает с воздуха химические бомбы. Вскоре эти бомбы взяли верх над ним, позволив гоблину прикончить его.

Крылья пикси вырабатывали особую пыль. Эта пыль создавала бомбы. Любой, кто вдыхал ее, был дезориентирован в течение нескольких минут, что усложняло сражение.

Бомбы замедлили гоблина, но не остановили, и он сумел пробиться к победе.

В четвертом поединке победил змей-оборотень, хотя он и его соперники фактически потеряли сознание от действия бомб.

Змеи были известны как самые гедонистичные виды, постоянно использующие бомбы для развлечения, поэтому неудивительно, что этот очнулся первым и зарубил всех остальных.

Другие поединки начинались и заканчивались. Наконец, предпоследний раунд подошел к концу. Как только тела были убраны с поля, в моей голове затикали часы обратного отсчета. Финальный бой начнется через пять минут, двадцать девять… двадцать восемь… двадцать семь секунд.

Я чуть не подпрыгнула на своем месте.

Осталось пятеро… фейри Евы, великан, горгон, вампир и Саксон. К счастью, у птицоида было оружие. У других, возможно, нет. И все же. Опасность, с которой ему предстояло столкнуться…

Пять минут, восемнадцать секунд.

— О, Боже. Прости, что не заметила раньше, но у тебя на лбу осталось немного сажи. — Диор достала из рукава платья носовой платок и осторожно вытерла мне лицо.

Я сидела молча, позволяя ей вытирать меня. Это входило в обязанности слуги. Что, если мы обе были Золушки? Может ли пророчество рассказывать историю более чем одной девушки в одно и то же время? Сказки имели свойство повторяться и изменяться, так почему бы не иметь несколько версий, происходящих одновременно? Ее принц будет отличаться от моего, и мы так или иначе найдем его.

— Не хотите ли кленовую тарталетку, принцесса? — пожилой слуга подошел к Диор, протягивая серебряное блюдо. — Это деликатес Севона.

Она одарила мужчину ослепительной улыбкой, выбирая угощение, и он улыбнулся в ответ.

Я подняла руку, чтобы выбрать себе тарталетку, и его улыбка померкла. Я вздохнула и взяла свое пирожное.

Он перевел взгляд на Диор, став серьезным.

— Не ходите сегодня в лес, принцесса. — он посмотрел налево, потом направо, затем наклонился к ней и прошептал: — Кто-то видел Злую Королеву сегодня утром.

Диор ахнула, явно потрясенная до глубины души. С дрожью в голосе она спросила:

— Какие ужасные вещи совершила эта Злая Королева?

Слуга ответил:

— Мне говорили, что она собирает армию, чтобы бросить вызов королю. А знаете ли вы, что она превратила свою кровь в яд, чтобы каждый, на кого попадет ее кровь, заболел?

— Ох. Ну. Это… плохо? — сказала я. — Где именно ее видели? Так я точно смогу избежать этого участка леса. Например, держаться от него подальше. — раньше я списывала эту Злую Королеву со счетов, как и все остальные. Но теперь знала, что лучше не доверять чужим рассказам. Итак. Я не стану принимать решение о королеве Эверли Морроу, пока не узнаю ее поближе.

Я могла бы спросить о ее способностях. Знала ли она что-нибудь о фантомах. Знала ли она хорошее место, где можно спрятать драконов… конечно, просто из любопытства.

Толпа разразилась радостными криками, в воздухе витало возбуждение.

Слуга поспешил уйти, но я уже потеряла к нему интерес. Вот и все. Пять воинов побежали к центру поля. Это были фейри Евы… вампир… горгон… великан с массивными рогами, торчащими из головы… и Саксон.

Я не видела его целую вечность. Уже. Вечность. Он выглядел грубее, чем я ожидала: его темные волосы торчали в беспорядке, глаза налились кровью, а челюсть покрылась более густой щетиной, чем обычно. Саксон также выглядел крупнее, как будто набрал еще пятьдесят фунтов мускулов… как будто под кожей у него лежали камни ярости. Я помахала на щеки.

— Думаю, именно в этом раунде доспехи некоторым не нужны, — сказала Диор, хлопая в ладоши. — Посмотри на эту силу.

Как Саксон справится с бомбами? Пикси уже парил в воздухе, ожидая своего часа.

Я всегда любила пикси. Они были игривыми, иногда мстительными, но всегда честными. Размером с мою ладонь, они напоминали миниатюрных птичек.

Диор завизжала от восторга.

— Посмотри на эти крылья. Это лицо. Эти мускулы. Хочется прикоснуться и… — на ее щеках проступил румянец. — Саксон кажется очень умным.

— Поверь, — сухо сказала я, — я понимаю тебя. — как будто я действительно могла ее винить. У нее были глаза.

— Я хотела поговорить с ним с нашей первой встречи, но он всегда смотрел сквозь меня. Потом я увидела, как он так жестоко поступил с тобой в тот день в тронном зале, и решила, что он не стоит моего времени. Но потом, под твоим влиянием, он смягчился, и я не могла не взглянуть на него второй и третий раз. Если только он тебе не нравится? Я думала, что вы двое — заклятые враги, но теперь не уверена. Поверь, я планировала чувствовать себя очень виноватой, выходя замуж за заклятого врага своей сводной сестры. Некоторое время. Возможно. — она окинула поле взглядом, но тут же остановилась и расширила глаза. — Как Саксон сможет одолеть великана? Если великан выиграет турнир, а я буду вынуждена выйти за него замуж?

Во мне зародилось новое сочувствие к ней.

— Саксон выиграет этот бой. — он должен. А если нет… Нет. Он победит. — Наше пророчество еще не исполнилось, и он — его часть. К тому же он выиграл право на владение оружием… потом потерял право на владение им, выиграл награду, потерял ее, а потом, наконец, выиграл другое оружие.

На нем была рубашка из металлической сетки, демонстрирующая мускулы. Черные кожаные штаны облегали его бедра. Его крылья казались белыми, как будто их намазали… пеплом? Я задумалась о том, что это значило. Может, он здоровается со мной? Может быть?

Церемониймейстер поднял магический рог, способный усиливать голос.

— Приветствую всех и каждого на последней битве дня. Не знаю, сколько из вас присутствовало на первых девяти битвах… раздались поощрительные возгласы… а сколько их пропустило? — раздались неодобрительные возгласы. Он рассмеялся. — Как вы знаете, цель каждого боя проста. Остаться последним выжившим. Итак, готовы ли вы выпустить последнюю группу зверей?

Аплодисменты оглушили, и я, затаив дыхание, ждала, когда протрубит рог. Саксон стоял спиной ко мне. Знал ли он, что я здесь? Было ли ему все равно?

Наконец-то прозвучал сигнал. Я напряглась, когда бойцы бросились вперед. Как и остальные, они били кулаками и ногами. Они царапались и кусались. Крылья Саксона одновременно помогали и вредили ему, позволяя двигаться со скоростью, за которой не могли уследить остальные, но и давая остальным больше возможностей для захвата или нанесения вреда.

Я вздрогнула, когда великан вырвал горку перьев.

В качестве оружия Саксон выбрал обычный кинжал, но он им не пользовался, и я не понимала причины.

Диор наклонилась ко мне и прошептала:

— За каким воином ты так трепетно наблюдаешь? Не тот ли, которого я подозреваю?

— Да. Я наблюдаю за Саксоном, как и ты. — я не стала отрицать. — Иногда он хороший человек, и я хочу… чтобы он выжил. — я хотела, чтобы у него была жизнь, которой его лишила Леонора.

— Понятно, — сказала она и слегка вздохнула. Неужели теперь она станет моим врагом? — Эшли, мне нужно знать правду, чтобы между нами не было путаницы. Ты хочешь быть с Саксоном? Даже если он выиграет турнир?

— Нет, — сказала я, отрицание рвалось из меня. — Может быть? — поправила я более спокойно. — Но он бы никогда… Я бы никогда… — эх. — Между нами слишком много вражды. — по крайней мере, так казалось сейчас. Если у судьбы были другие планы на Золушку и ее принца, как я надеялась, я была готова пожертвовать своей враждебностью. Потому что я была доброй. — Но что, если я захочу быть с ним? — как бы она отреагировала?

К моему удивлению, она ответила:

— Я бы попросила короля разрешить Саксону выбирать между нами.

Неужели я услышала нотки самодовольства? Неужели она думала, что никто в здравом уме не выберет меня, если будет предложена она? Была ли она злой, в конце концов?

А может быть, я услышала то, что ожидала услышать, исходя из прошлого опыта.

Я на мгновение закрыла глаза и кивнула. Да. Я позволила чужой ненависти повлиять на мое восприятие этого момента. Диор была искренне добра ко мне, а я — мелочна. Даже сейчас она наблюдала за мной с надеждой и нетерпением, словно боялась, что ее ответ недостаточно хорош. И действительно, я хотела, чтобы Саксон был счастлив. Он заслуживал той жизни, в которой ему отказала Леонора.

А может, и я тоже? Я навсегда останусь виноватой в том, что случилось с моей матерью, но при ярком свете дня не могла винить себя так сильно, как раньше. Я была ребенком, не понимающим, что со мной происходит. У меня не было никаких средств защиты, кроме барьера, и он меня подвел.

Я не должна винить себя в смерти матери. Леонора виновата во всем.

Если Саксон узнает правду о моей одержимости, он может убить меня, чтобы расправиться с фантомом. Но умрет ли она вместе со мной или будет жить дальше?

Я не хотела, чтобы она освободилась и причиняла боль другим. Не хотела, чтобы ее подавляли, пока она просто ждала своего часа; я хотела, чтобы она умерла. Леонора говорила, что без нее я не выживу. Но злой мачехе нельзя было доверять. Она никогда не заботилась о благополучии Золушки.

Толпа ахнула, и я переключила свое внимание на поединок. Вампир поцарапал грудь фейри прямо над сердцем. У фейри тоже было оружие. Кинжал. Но, как и Саксон, он им не воспользовался. Даже не вынул из ножен. Почему, почему, почему? Для этого не было достаточно веской причины.

Саксон взлетел в воздух, его пальцы запутались в волосах горгона. Тот забился под ним, но птицоид не проявил милосердия, отдернул руку и швырнул мужчину в тролля, отправив обоих в полет подальше от фейри.

Прежде чем Саксон успел спуститься, великан вцепился в его крыло и дернул. Раздался треск, и я вздрогнула, толпа издала еще один дружный вздох. Саксон рухнул, но быстро отскочил, летая вокруг ног великана, скручивая шнурки. Затем он ударил, сбив зверя с ног.

Когда великан ударился о землю, весь колизей содрогнулся. Воздух наполнился пылью, камень заскрежетал о камень. Сердце бешено заколотилось, и я вцепилась в подлокотники своего трона и наклонилась вперед, ближе к месту действия. Саксон завис рядом с великаном, готовясь нанести удар. Как медленно он теперь двигался. Я оглядела его, заметив странный угол наклона поврежденного крыла, и застонала. Ему, наверное, было больно. А пикси еще даже не сбросил свои бомбы.

Птицоид спустился вниз, направив клинок…

Заревев, великан взмахнул мускулистой рукой. Он ударил Саксона по голове, отбросив его на значительное расстояние через поле.

Я вскочила на ноги. Мой птицоид приземлился в грязь с тяжелым стуком. Прошла секунда, две, три, но он не вставал. Даже не пошевелился.

Беспокойство за него заставило меня сойти с помоста. Я протиснулась сквозь толпу, сердце бешено стучало о ребра. Мне было плевать на физический дискомфорт. У меня были другие заботы: Леонора пыталась забрать у меня контроль над ситуацией, желая спасти Саксона. Я сопротивлялась.

«Доберись до Саксона. Просто доберись до Саксона».

— Эшли? Что ты делаешь? — позвала Диор. По раздавшемуся шороху я заподозрила, что она вскочила на ноги и бросилась в погоню. — Ты не должна уходить без охраны. Король сказал мне, что это небезопасно.

Я без проблем посетила праздник. Теперь уж на меня не нападут. Я не медлила. Леонора продолжала впиваться когтями в наш барьер, ее бешенство подпитывало мое. «Надо добраться до Саксона».

Кончики моих пальцев горели, желание поджечь всех на своем пути поглощало меня. Ее желание. «Она побеждает?»

— Если он тебе так дорог, почему ты причиняешь ему вред в каждом воплощении? И не говори, что это для того, чтобы ты могла начать все сначала.

Она хмыкнула.

— Моя жизнь, мое дело.

Наглость.

— Тогда послушай меня. — правда была единственным оружием, которое работало против лжи… это было единственное оружие, которое у меня было прямо сейчас. Все еще спускаясь по ступенькам, я сказала ей: — Ты убила его, потому что была зла. Он не хотел быть с тобой, и ты наказала его за это.

— Конечно, наказала. — слова прошипели у меня в голове. — Он подарил мне мир, а потом забрал его. Но я получу его обратно. Он снова меня полюбит.

— Нельзя пожинать любовь, когда сеешь ненависть. — я врезалась в кого-то и отскочила назад, затем пробормотала извинения и поспешила уйти.

Твердая рука вцепилась в мою руку, остановив на полпути. Я ахнула и подняла взгляд. Мой желудок сжался.

Трио возвышался надо мной, черты его лица исказились от ярости.

— Неужели это моя любимая стеклянная кукла, — сказал он с жестокой усмешкой.

Я сунула руку в карман, сжимая один из своих кинжалов.

— Отпусти.

Наклонившись, прижавшись своим носом к моему, он сказал:

— Каждый раз посещая Храм, я подчинялся приказам моей королевы. Ты причинила вред ее сыну, поэтому она, в свою очередь, причинила вред тебе. Если бы ты была достойна, она бы выполнила эту задачу сама.

— Отпусти. Сейчас же.

Он усилил хватку.

— Принц наказал меня за то, что я был слишком груб с тобой, решив поддержать принцессу, а не своего солдата. Но все в порядке. Я вернулся к королеве, и она отдала мне новый приказ. Тот, который мне очень понравился.

Я отвернулась, готовясь его ударить. Я никогда никого не ранила ножом. Если Трио продержит меня еще немного, я сделаю это, каковы бы ни были последствия.

— Я закончила с тобой разговаривать. Отпусти меня и отойди с пути, или пожалеешь.

Люди вокруг нас были слишком заняты наблюдением за битвой, чтобы заметить Стеклянную принцессу и воина птицоида.

Диор подбежала ко мне и дернула за ворот моего платья.

— Стража! Помогите нам, — крикнула она, но ее голос не был слышен за радостными криками. — Стража! Они скоро будут здесь, Эшли. Все будет хорошо.

Трио не сводил с меня пристального взгляда и ухмыльнулся еще одной кривой, злобной ухмылкой.

— Королева птицоидов хочет твоей смерти. Но сначала она попросила меня пустить тебе кровь.

Я сделала это. Я нанесла удар, достав кинжал и вонзив его ему в живот.

Я была новичком в бою. Он — нет. Он легко отбил мою руку.

Меня победили?

Ухмыляясь еще шире, он вцепился свободной рукой в мое горло. Одно сжатие, и Трио перекрыл мне доступ к воздуху.

Меня охватила паника. Стража не успеет добраться до нас вовремя. Мне нужно было пошевелиться, но я не могла. Только ударила его по руке.

Я пыталась дышать. Я старалась. Мои легкие горели. Волна головокружения захлестнула меня, и мне показалось, что я услышала крик Диор. Перед глазами поплыли черные точки, а в ушах раздался пронзительный визг. Внезапно я больше ничего не слышала… до тех пор, пока по колизею не разнесся свирепый рев.

Следующее, что помнила, — давление на мое горло ослабло, и я упала, поскольку ноги не держали меня. Когда я набрала полные легкие воздуха, головокружение прошло, а черные точки исчезли.

Саксон парил позади Трио с дикой яростью на лице, которую я ни у кого прежде не видела. Его сломанное крыло с трудом взмахивало, едва удерживая на месте.

Я отползла назад. Неужели он видел, как я пыталась ударить ножом его солдата, и прилетел, чтобы меня наказать?

Молниеносным движением он свернул шею Трио одним рывком. Шокированная, я не могла пошевелиться. Что вообще сейчас произошло?

Колени птицоида подогнулись. Саксон схватил его за волосы прежде, чем он успел упасть на землю, отнес на поле боя… и бросил в самую гущу схватки.





Глава 16





Проявит ли он милосердие к врагу? Ответ всегда отрицательный.





Саксон



Нервные импульсы накрывали меня, разрушая контроль. Я хотел, чтобы Адриэль ощутил всю глубину моего гнева. Хотел заключить Эшли в свои объятия и сделать для нее то же, что она сделала для меня. Хотел уничтожить любого, кто вздумает причинить ей вред.

Половина моего внимания была направлена на битву, половина — на Эшли и следящее заклинание в моей голове, и это дорого мне обошлось: я получил больше ударов, чем должен был. За невнимательность всегда приходится платить. И все же я не жалел о своих действиях.

Настроенный на Эшли, я понял, когда она протиснулась сквозь толпу. Понял, когда ее остановили. Понял, когда Адриэль вцепился в ее уязвимое горло…

Острое, как кинжал, рычание вырвалось у меня из горла, и остатки спокойствия рассыпались в прах. В Адриэле было двести фунтов мышц, а он душил молодую девушку с больным сердцем.

Я потерял всякий рассудок, полетев сломать ему шею… что не смертельно для птицоида. Затем я бросил его в поле боя. По правилам, мы не могли покидать колизей, и я не покидал его. Трибуны были частью колизея, и никто не мог отрицать этого.

Теперь Адриэль лежал на земле, не шевелясь, и взгляд его молил о пощаде, которую он не проявил к Эшли.

Сейчас я мог удовлетворить только одно из своих желаний. Я посмотрел на великана, как бы говоря: «Он в твоем распоряжении». Поможет ли мне этот шаг или навредит в отношениях с моим народом, я не знал. Хотя они ценили верность, они также считали, что человек должен подчиняться своему королю. Адриэль этого не сделал.

В моих жилах текла кровь Скайлер. С титулом или без него, но я был трижды королем. Мне должны повиноваться.

Смеясь, великан наступил на голову Адриэля, раздробив ему череп… что было смертельно для любого человека.

Я приземлился и снова вступил в бой, не испытывая ни малейших угрызений совести.

Отчаянно желая вернуться к Эшли и отвести ее к Эверли, которая могла бы нанять целителей и вылечить ее лицо, я забыл, что хотел показать, как обладаю достаточной силой, чтобы править, и достаточной жесткостью, чтобы править хорошо. Я дрался грязнее, чем когда-либо. Бил в глаза и коленом в пах.

Пинал и царапался. Единственное, чего я не мог сделать? Нанести удар. Кинжал, который я выбрал, обладал выдвижным лезвием, чтобы удобнее было «убивать» Рота. То же оружие Рот выбрал и для себя, на случай, если мое потеряется в схватке.

Двигаясь слишком быстро, чтобы уследить за ним, вампир впился когтями в мой бок, задев кость. Я позволил ему сделать еще один выпад, чтобы поймать его за запястье, развернуть, притянув к себе, и вырвать горло голой рукой. Он повалился, но не упал на землю. Великан подхватил его мясистыми пальцами.

Горгон, должно быть, получил власть над разумом великана, потому что теперь он восседал на его массивных плечах и радостно кричал, когда великан разрывал вампира пополам. Кровь и внутренности брызнули на поле боя.

Один боец убит. Осталось трое.

— Осторожно, — позвал Рот.

Предупреждение прозвучало на долю секунды позже. Как будто пикси ждала первой жертвы, чтобы запустить свою первую бомбу прямо к моим ногам. Пыль и блестки взорвались, окутав воздух, и я непроизвольно вдохнул полной грудью. Глаза жгло, горло зудело. Я закашлялся так сильно, что, возможно, сломал ребро. Я… Я… Я нахмурился и потянул себя за волосы. Что… почему… Я не мог думать. Мне нужно было думать!

Железный кулак, принадлежавший великану, врезался мне в висок, и я покатПлюс от этого в том, что туман рассеялся, и мысли снова стали моими собственными. Дурацкая пикси-пыль. По крайней мере, великан тоже в нее попался.

Горгон спрыгнул с него и врезался в Рота. Они покатились по грязи, нанося друг другу удары.

Моя кровь пылала, когда я побежал… достигнув великана в рекордное время. Я вскочил на ноги и развернулся в воздухе, вытягивая сломанное крыло до упора. Не обращая внимания на всплеск боли, я вонзил один из своих многочисленных остриев крыла в основание рога. Под его мучительные крики, рог упал на землю.

Я спустился вниз, чтобы подобрать его, а Рот и горгон все еще катались по земле.

— Позволь сделать это, — крикнул я, зная, что только Рот меня поймет.

Мой друг позволил горгону прижать его к себе, чтобы я смог вонзить рок ему между лопаток. Конец рога вышел из его груди, к нему прилипли кусочки сердечной мышцы.

Горгон попятился и упал, а Рот вскочил на ноги.

Два противника уничтожены, остался только великан. «Нужно торопиться. Нужно добраться до Эшли».

Мой взгляд встретился со взглядом Рота. Мы одновременно кивнули, потому что знали, что нужно делать дальше.

Рот бросился на великана и взобрался на него, чтобы прошептать ему на ухо:

— Ты все еще не понимаешь, что происходит. — с помощью внушения Рот мог заставить почти любого человека сделать что угодно. Он мог приказать великану избавиться от себя, и тот послушался бы, но горожане удивились бы, почему великан так поступил, ведь он так упорно боролся за выживание.

Лишь немногие существа обладали способностью внушать голосом, а те, кто могли, скрывали это, потому что люди боялись того, что не могли контролировать. Однако любое замешательство в это время можно было списать на новые бомбы.

Попеременно пиная Рота и ударяя себя по вискам, чтобы побороть очередное помутнение рассудка, великан отбросил Рота на несколько футов. Когда воин поднялся на ноги, то увернулся от бомбы, но получил удар кулаком по черепу.

Я вытащил рог из горгона, а затем выдернул один из клыков вампира. Яд вампира мог выбить из колеи великана на достаточное время, чтобы я смог нанести ему смертельный удар.

Рот был сильно потрепан и быстро уставал, в то время как великан все еще держался на ногах. Мне было не легче, чем моему другу: энергия иссякла, крылья сломаны в нескольких местах. И все же я летел вверх, вверх, поднимаясь над великаном, пока Рот его отвлекал.

Каждый взмах крыльев приносил новую боль.

Когда великан схватил Рота за талию и приподнял, несомненно намереваясь разорвать на части, я нанес удар, вонзив клык в центр его отрубленного рога.

С грохотом он упал. Его массивное тело дергалось, пытаясь пошевелить конечностями. Когда Рот выкатился из ослабленной хватки, я крепче сжал рог и просто начал рубить, багровая мякоть летела во все стороны, пока его голова не отделилась от тела.

Клянусь святыми небесами, трое убиты. Остался только один боец. Тот, кто планировал умереть.

Нетерпение подтолкнуло меня к Роту, который, пошатываясь, поднимался на ноги. Я был так близок к победе, к тому, чтобы помочь Эшли. Я не хотел терять ни секунды; отдохну после.

Он едва заметно кивнул, разрешая сделать все, что потребуется для завершения нашей битвы. Я так и сделал, зная, что Эверли исцелит его, как только закончится бой. Я нанес сильный удар, попав ему в челюсть. Рот отлетел в сторону и упал, выплевывая кровь и зубы, которые он сможет отрастить за несколько минут с помощью собственной магии. Лежа на земле, он дергался и пытался подняться. Я знал, что это преувеличение, но все равно внутри разгорелось чувство вины.

Я опустился на колени, упершись ногами по обе стороны от его тела. Отстегнул кинжал и медленно поднял его, давая толпе увидеть блеск металла.

Когда зрители зашумели от восторга, я нанес удар, вонзив выдвижное лезвие в грудь Рота, прямо над сердцем. Он дернулся, затем упал в грязь, перестав дышать.

Дрожа и задыхаясь, я убрал кинжал в ножны, чтобы никто не смог его изучить, а затем поднялся на ноги. Четыре противника повержены. Я сделал это. Победил в жаркой схватке, вокруг меня царил хаос. Я вышел в полуфинал.

Толпа разразилась бурными аплодисментами.

— Десятый и последний бой определил победителя! — объявил церемониймейстер. — Поздравляем, наследный принц Саксон Скайлер. Поклонитесь. — обращаясь к зрителям, он сказал: — Вместе с остальными девятью победителями боев Саксон перейдет на вторую неделю и будет участвовать в полуфинале, который состоит из двух частей, от чего вы получите удовольствие. — аплодисменты то нарастали, то стихали, и он продолжил. — Не забудьте вернуться на рассвете, чтобы стать свидетелями следующего состязания. Это испытание на скорость, и победитель получит возможность попросить милости у нашего великого короля.

Я попятился к трибунам, кровь попала мне в глаза, и зрение затуманилось. Я вытер капли трясущейся рукой. Как бы мне ни было больно, я расправлю крылья и полечу к Эшли.

Прежде чем я собрался с силами, чтобы взлететь, под трибунами открылась дверь в боевые помещения, яркие лучи света факелов пролились на поле. Из нее вышли два ряда стражников.

Если они попытаются остановить меня, то умрут.

Когда ряды расступились, передо мной предстали улыбающаяся Эшли и хмурая Диор. Мое внимание было приковано к Эшли, одетая в траурное платье.

Меня охватило облегчение. Эшли была в порядке и, наконец-то, оказалась в пределах моей досягаемости. В ее глазах не было слез. Хотя на горле уже образовался синяк, она не переставала улыбаться.

Я не понимал. Ее душили. Душил человек под моим командованием. Она должна была гневаться на меня. Я ее подвел. Когда она нуждалась во мне больше всего, я ее подвел. Чувство вины…

— Я так горжусь тобой, — сказала она, бросившись осматривать мои раны. — Но тебе нужен кинжал получше. Что-то не так с тем, который ты…

— Эшли, — сказал я. Следовало догадаться, что она заметит неисправный клинок. — Сейчас не время, принцесса.

— Да, да. Ты прав. О, Саксон. Твое тело. У тебя так много ран. И твои крылья.

«Забудь о моей боли». Ее руки порхали надо мной, и это было одно из величайших переживаний в моей жизни. Никто из людей никогда не прислуживал мне после битвы. Я и не подозревал, что хочу такого. Тебя ранили, кто-то пытался подлатать тебя, и все. Этого я хотел.

— Тебя пытались задушить, а первое, что ты делаешь после этого, — читаешь мне лекцию о том, как правильно пользоваться оружием? — мне вдруг захотелось ухмыльнуться. — В этом вся ты, Эш.

— Ты мог умереть. Конечно, я буду читать тебе лекции.

Мое сердце затрепетало.

— Но мы же враги, — мягко, нерешительно сказала я. — Разве ты не должна желать мне смерти?

— Возможно, но я не хочу, ясно? — она переминалась с ноги на ногу, будто ей было не по себе от такого разговора. — Давай отведем тебя к целителю, пока ты не потерял сознание. Но я отказываюсь нести тебя, слышишь, даже не проси.

И все же я ухмыльнулся. Несмотря ни на что, эта девушка заботилась о моем благополучии.

Я обнял ее, притягивая ближе. Эшли не протестовала, просто растворилась в моем теле, напоминая о том, что мы идеально подходим друг другу.

— Тебе не стоит летать, — сказала она мне. — Давай пройдемся…

Я расправил сломанные крылья и поднял нас в воздух, направляясь к лагерю. Чем дальше мы летели, тем изнурительнее становился полет. Ветер впивался в каждую мою рану, жалил, как кислота, агония пульсировала в каждом суставе и мышце, но я не сдавался. Хотел, чтобы Эшли как можно скорее оказалась в моем шатре.

— Мне нужно вернуться во дворец, — сказала она, прижавшись своей щекой к моей, успокаивая. Ее прикосновения были такими нежными, такими ласковыми, что я ловил себя на том, что наслаждаюсь каждым поглаживанием.

— Тебе нужен целитель. Один из них встретит нас в шатре.

— Это тебе нужен целитель. Ты ранен, а то, что ты летишь со мной, совсем не помогает. Скорее причиняет боль.

Мне хотелось зарыться лицом в ее шею и вдыхать сладкий аромат.

— Мне все равно будет больно, Эш. Так, по крайней мере, я смогу держать весь остальной мир на расстоянии.

Она на мгновение замолчала.

— Может быть, я смогу остаться с тобой, пока целитель будет лечить тебя, но потом я вернусь во дворец, хорошо?

Расстаться с ней, когда я только-только заполучил ее обратно? Этого я не мог обещать.

Я позволил своему взгляду задержаться на ней на мгновение, всего на мгновение. Затем нежным голосом сказал:

— Мне жаль, что Адриэль напал на тебя. Жаль, что он мучил тебя в Храме. Я никогда не приказывал ему делать это. Больше всего мне жаль, что я не принял мер, чтобы тебя защитить.

— Он признался, что его послала твоя мать. — ее голос был таким же нежным, как и мой. — Она и в этот раз послала его, чтобы причинить мне боль.

Я стиснул челюсть и кивнул, полностью ей поверив.

— Рейвен будет наказана. — я должен был предугадать, что это произойдет, так же как и о визитах в Храм. Почему я считал, что у моей матери слишком много гордости, чтобы посылать солдата? Если она наблюдала, как ее муж пытается убить ее сына, не вмешиваясь, то она причинит вред любому.

В обеих моих предыдущих жизнях мать презирала Леонору. Они встречались друг с другом, и каждый раз побеждала ведьма. В третьем раунде королева Рейвен, благодаря дневникам, обладала обширными знаниями. Она догадывалась об истинной личности Эшли и, вероятно, хотела, чтобы птицоид спровоцировал девушку на использование магии огня, прежде чем убить.

Хотя я понимал ее мотивы… жил ее мотивами… я не мог этого так оставить. Она ослушалась моего приказа. Теперь ее власть будет навсегда потеряна.

Через несколько минут мы добрались до лагеря. Я полетел с Эшли прямо к своему шатру. Воины, как обычно, окружили его и склонились в почтительном поклоне, когда я занес свой прекрасный сверток внутрь. Однако лишь немногие встретили мой взгляд, и я знал, что они задаются вопросом, смогу ли я отвернуться от них так же легко, как от Адриэля.

Я объясню позже. Если они подчиняются мне, им нечего будет бояться.

— Давай приведем тебя в порядок до прихода целителя, — сказал я своей принцессе, ставя ее на ноги и усаживая на кровать.

— Давай сначала приведем тебя в порядок. Меня всего лишь пытались задушить. Ты получил дюжину ударов в лицо.

Я сел, увлекая ее за собой. Эшли выдохнула и расслабилась, прижавшись головой к моему плечу.

— Ты должен отпустить меня, чтобы я приготовила все необходимое для целителя, — сказала она.

— Ева скоро придет… с ней будет целитель. — птицоиды не обладали магическими способностями, поэтому Эверли не могла сегодня выступать в роли нашего целителя. Не с Эшли. К счастью, у нас был запасной вариант. — Он позаботится о том, чтобы мы исцелились. — Рот мог использовать внушение, и Эшли никогда об этом не узнает.

— Мне не нужен целитель, правда, не нужен, — сказала она, поглаживая кольцо, которое Крейвен подарил Леоноре. Она выглядела взволнованной. Что ее заставило волноваться? — Я говорила серьезно. Мне нужно поскорее уйти. Меня слишком долго нет в моем… дворце. Да, в моем дворце. Это не странно. Это нормально. Мне обязательно нужно туда вернуться.

В этот раз у меня не было желания сорвать кольцо с цепочки. Мне понравилось, что на ней была метка Крейвена. Один взгляд — и другие узнают: причини ей вред и познаешь гнев Разрушителя.

— Я не собираюсь наказывать тебя, Эшли. — ни сейчас… ни когда-либо в дальнейшем? — Я знаю, что ты не Леонора.

Она ахнула.

— Знаешь?

— У тебя нет ее воспоминаний. Два человека с разной историей не могут быть одинаковыми.

— Я… ты права. Конечно. Значит, это прощание.

Почему она хотела уйти? Неужели я напугал ее своей жестокостью на поле боя?

Кажется, трещина в моей груди стала шире.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной до конца ночи, Эш. Согласна? — никогда в жизни я не был настолько близок к мольбам. Мне нужно охранять ее в эту ночь.

Эшли зевнула.

— Я беспокоюсь о своих др… просто хочу вернуться во дворец. Мне там нравится. Но не волнуйтесь, мне не нужно, чтобы ты нес меня на руках. Я не устала. — еще один зевок. — Ни капельки. Тебе не придется еще больше травмировать себя.

«Почему она так настаивала?»

— На улице темно. Не хочу, чтобы ты гуляла по лагерю одна.

— Один из твоих солдат может меня проводить.

Раньше она до ужаса боялась птицоидов. А теперь хотела отважиться на их присутствие, чтобы убежать?

— Позволь перефразировать. Я не хочу, чтобы ты гуляла по лагерю без моего сопровождения. Никому другому я не доверю твою безопасность.

В изумрудных глазах засветилось смятение.

— Но… — Эшли задумалась на несколько секунд, прежде чем выражение ее лица приобрело решимость. — Помнишь драконьи яйца, которые ты у меня украл?

Я подавил стон. Ноэль и Офелия по-прежнему охраняли четыре яйца по моей просьбе.

— Да, — осторожно сказал я. Мне не хотелось отказывать в просьбе, которую, как я знал, придется выполнить, но и подчиниться не мог. Я не мог отдать ей яйца и позволить вырастить еще одну армию драконов. Тогда история наверняка повторится: прошлая Леонора станет нынешней Эшли, а все Птичьи горы вскоре сгорят дотла.

Сколько раз можно перестраивать королевство, прежде чем оно просто… исчезнет?

— Допустим, драконы вылупились, — сказала она, пощипывая мех. — Не то чтобы это могло произойти на самом деле, но допустим, что произошло. Нет, допустим, что так и было, хотя это точно не так. И не случится. Никогда. Что бы ты сделал?

Я не мог, не хотел лгать ей, какими бы ни были последствия. Между нами было достаточно вражды. Я сказал решительно:

— Я буду убивать драконов ради блага Энчантии. Когда они в бешенстве… Я не могу описать крики, запахи, количество жертв, чтобы тебя не стошнило.

Выжившие не смогут восстановиться без помощи магии. Пища исчезнет через несколько дней, и выжившие будут голодать. Именно так Леонора смогла убить меня уже дважды. Она ослабила меня разрушениями и голодом, а затем вонзила нож в сердце. — если бы не предупреждение Ноэль, я бы уже попытался разбить яйца. Но не факт, что это помогло бы. Яйца дракона были твердыми, как железо.

Напряжение постепенно покидало Эшли.

— Что ж, — сказала она поникшим голосом. — Я готова вернуться во дворец. Кстати, ко мне начали возвращаться некоторые воспоминания Леоноры. Ты был прав. Я — это она, а она — это я.

Моя кровь заледенела. Превращение началось. Скоро она станет прежней Леонорой, а Эшли исчезнет.

Давление усиливалось, мой двухнедельный график сокращался.

Полог шатра поднялся. Эверли и Рот вошли внутрь, один за другим. Колдунья снова наложила на себя иллюзию, а Рот принял облик нового фейри, как мы и планировали.

Пара остановилась и посмотрела на Эшли, сидящую на моих коленях.

Рот выгнул бровь. Эверли усмехнулась.

— Принцесса Эшли, — сказал я, — познакомься с… Ро. Целителем.

— Ах, да. Целитель. Это он. — Эверли указала пальцем на Рота, затем жестом велела ему следовать за ней. — Во что бы то ни стало, делай свое дело, доктор Макхотти.

Он замешкался, прежде чем сократить расстояние и присесть перед нами. Ему было неловко использовать свою способность при ней, но я хотел, чтобы эти синяки исчезли.

Когда Рот потянулся ко мне, я покачал головой и сказал:

— Сначала девушка.

Он несколько раз моргнул. Затем перевел взгляд на Эверли.

Колдунья пожала плечами и спросила:

— Уверен? Выглядишь так, будто вот-вот умрешь, а у нее всего лишь царапина.

— Сначала девушка, — повторил я.

— Не слушайте его, — закричала Эшли. — Очевидно, у него сотрясение мозга. Хуже. Конечно, сначала нужно его вылечить.

— Девушка, — настаивал я, и да, был удивлен не меньше друга. Может, у меня и вправду было сотрясение. Но эта трещина… она стала глубже, на этот раз что-то сломалось внутри меня.

Мне нужно было, чтобы боль Эшли прошла, прежде чем я смогу сосредоточиться на своей собственной.

Я хотел, чтобы она была со мной. Не желал и дня прожить без нее.

Я хотел, чтобы она осталась со мной.

Хотел получить то, что уже нашел с ней. Улыбки, доброту и принятие.

Хотел ее так сильно, что казалось, будто мои крылья в любой момент начнут выпускать пыль. Но я чувствовал это уже два раза, а пыли так и не было.

Так что же у меня может быть с ней?

Рот взял руки Эшли в свои и пробормотал:

— Ты исцелишься… прямо сейчас… позволь моей целительной магии течь через тебя.

Пауза. Затем:

— Ого. В горле начало покалывать.

От ее восторга уголки моего рта приподнялись.

Рот повторил процедуру со мной, но мои раны оказались глубже, и они не покалывали, а пульсировали. Переломы в моих костях закрылись, а из суставов ушла опухоль. Раны срослись. Я глубоко дышал, успокаиваясь, пока Эшли, переплетя наши пальцы, держала меня за руку.

Как только процесс завершился, снаружи послышался смех — началось новое празднование.

Эшли вскочила, как будто только и делала, что вырывалась из моих объятий, разрывая контакт.

— Что же. Посмотри на себя. Теперь все намного лучше. Тебе нужен отдых. Наедине. Я просто возьму стражника на улице и поспешу домой, как мы и договаривались. Да, да. — не дожидаясь моего ответа, она выскочила из шатра. Или попыталась. Заклинание отбросило ее назад.

Она бросилась на меня, сверкая глазами.

— Почему я не могу уйти?

— Заклинание, — напомнил я ей.

— Выпусти меня.

— Иди. — я махнул рукой, прогоняя ее, давая разрешение проскользнуть за полог. Кажется, я… обиделся.

Она развернулась и помчалась прочь, не оглядываясь.

Я ошеломленно сидел. Я только что обнаружил еще одно различие между Эшли и Леонорой. Леонора претендовала на мое внимание, и мне это не нравилось. Эшли постоянно убегала от меня, и это я ненавидел гораздо больше.

Рот похлопал меня по колену, его глаза весело блестели.

— Ты же пойдешь за ней, да?

— Да. — я вскочил на ноги и выбежал из шатра. Я не знал, что буду делать, когда догоню ее.





Глава 17





Тише, тише, малышка, не плачь. Когда правда выйдет наружу, ложь умрет.





Эшли



Я не стала просить какого-нибудь птицоида меня проводить. Поскольку понятия не имела, кто из них остался верен королеве Рейвен, решила, что мне лучше быть одной. Кроме того, Саксон хотел, чтобы я была под защитой, а у меня был кинжал — идеальный охранник и лучший способ защитить себя. Так что, в некотором роде, я выбрала охранника, повинуясь приказу принца.

Сердце бешено заколотилось, когда я выбежала из шатра, пошатываясь от волнения. Услышав планы Саксона в отношении драконов… Я должна была как можно скорее увести Пэган и Пайр.

Мне придется их спрятать.

Сколько еще людей будут бояться моих детей, надеясь их убить? Сколько пожелают им смерти?

Я поспешно обогнула одно дерево, затем еще одно и еще, и нахмурилась. Неужели вокруг лагеря выросло больше деревьев? Должно быть, кто-то наколдовал их, и я видела только одну причину… чтобы лучше спрятаться.

Когда зрители и бойцы возвращались, заполнив проходы между палатками, я скрывалась в тенях деревьев. Людей было не так много, как раньше, но всех переполняли эмоции. Одни были слишком взволнованы событиями дня, другие источали гнев или печаль.

«Мне нужно заняться своими детьми». Если кто и был достаточно силен, чтобы причинить вред дракону, так это Саксон. Он победил вампира, горгона, фейри и великана. Великана. Он убил Трио прямо у меня на глазах.

Почему Саксон поставил мою безопасность выше своего солдата? Он сделал это на глазах у других воинов, которые наблюдали за происходящим на трибунах. И почему после этого обнимал меня так, словно я была для него чем-то вроде спасательного круга, необходимого для выживания?

Я знала, что мы — Золушка и принц, но это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Должно быть, я неправильно поняла, что произошло. Наследный принц Саксон Скайлер не дорожил мной… пока. И не должен был. Пока я не убью Леонору. Я должна победить фантома. Не только ради мести, хотя это было бы неплохо. Я не хотела, чтобы она навредила кому-то еще.

И что потом? Семья Саксона никогда не одобрит наши отношения, а его народ не станет уважать Стеклянную принцессу. Что спорно. Я не хотела с ним отношений. Я не могла быть с тем, кто замышлял убийство моих… как там Ноэль их называла? Ах, да. Чешуйчатых малышей.

Позади меня раздались странные звуки. Я бросила взгляд через плечо. Вокруг царила кромешная тьма, нарушаемая тонкими лучами лунного света и редкими отблесками факелов. Никто, казалось, не обращал на меня внимания, но я ускорила шаг. Может, мне все-таки стоило найти охранника?

Послышалось еще больше звуков. Свист рассекаемого воздуха заставил меня напрячься. Раздалось ворчание, затем глухой удар. Я вздрогнула, бросив еще один взгляд через плечо. По-прежнему не было ничего видно.

Наконец я вышла на мощеную дорожку, ведущую к дворцу. Железная арка, увитая глицинией, благоухала. Кто-то… или несколько человек… привязали по бокам разноцветные ленты, и эти ленты развевались на ветру. Стражники уже давно ушли, разумеется, забрав с собой моего единорога. Мне придется идти по тропе. В одиночестве. В темноте.

«Глубокий вдох и выдох». Я крепче сжала кинжал, кончики пальцев нагрелись, когда я почувствовала магию Леоноры. Задрожав, я двинулась вверх, в гору.

Преодолев половину пути, продолжила идти вперед. Я доберусь до своих малышей, и на этом все закончится.

Позади меня раздался еще один удар, и я резко обернулась… в луче лунного света стоял Саксон, а у его ног лежал большой тролль. Большой тролль, который следил за мной без моего ведома? Я сглотнула.

Саксон не переодел свою боевую одежду, испачканную кровью, и от одного его вида у меня дрожали коленки. Я никогда не забуду, каким свирепым он был на поле боя и каким нежным со мной после.

— Когда-нибудь тебе придется научить меня, как победить нападающего, — сказала я, убирая кинжал в ножны.

— Сначала тебе нужно научиться его чувствовать, — ответил он.

— Да, но не сегодня, потому что… дворец, — пролепетала я. — Я иду обратно, помнишь? В любом случае, спасибо за помощь, до свидания и спокойной ночи. — я повернулась и поспешила дальше. Оставалось надеяться, он поймет намек и вернется в свой шатер.

Конечно же, Саксон полетел в мою сторону и, мягко приземлившись, пошел рядом

— Почему ты убежала от меня, Эшли?

— Какое это имеет значение, Саксон? — нет причин отрицать, что именно это я и сделала.

— Намерение всегда имеет значение.

Да, я уже начала думать, что так и есть.

— Неужели ты думаешь, что я буду учить тебя, как победить противника? — спросил он. — Меня? Человека, которого ты убила в прошлом?

— Ну, не тогда, когда ты так говоришь, — проворчала я.

К моему удивлению, на его лице мелькнула улыбка, которая тут же исчезла.

— Я научу тебя, но ты будешь мне должна. Что именно я скажу позже.

Подождите. Саксон действительно будет меня тренировать?

— Почему? — буркнула я, когда мы двинулись вперед.

— Потому что никто не любит работать бесплатно.

Я закатила глаза.

— Я имею в виду, почему ты мне помогаешь?

Пауза затянулась, каждая секунда была напряженнее предыдущей. Он смотрел прямо перед собой, расправив плечи. Наконец, понизив голос, сказал:

— Может, я надеюсь, что война между нами закончится раз и навсегда.

Мое сердце медленно и неуклонно теплело, как будто под кожей забрезжил рассвет. Я хотела сказать: «Война окончена. Я не Леонора. Я лишь одержима ею». Но я этого не сделала. Хотела защитить своих драконов больше, чем заключить с ним перемирие.

— А как насчет возмещения ущерба? — спросила я, желая, чтобы Леонора заплатила, даже если мне придется потрудиться.

— Ты не обязана его возмещать. Поэтому с враждой покончено. — Саксон без колебаний предложил помилование. И он говорил с такой категоричностью, будто никто и никогда не смог бы изменить его мнение.

Я ахнула от неожиданности. Он простил меня за мои детские поступки? Хотел порвать со мной отношения сейчас, а не потом? Желал меня так же сильно, как и я его, и не мог думать ни о чем другом? Что из этого?

— Я настаиваю, чтобы ты продолжал давать мне задания, — сказала я ему. — Ты обещал как минимум четыре, причем очень сложные, но до сих пор дал только два легких мини-задания. Неужели ты думаешь, что наша война может закончиться, если ты начнешь наше перемирие со лжи? — цокнула я, притворно в нем разочаровавшись.

— Восстановление после нападения Адриэля засчитывается как третье и четвертое задания.

Ни за что.

— Каким изначально должно было быть мое третье задание?

Он хмыкнул и признался:

— Я планировал заставить тебя чистить конюшню. Ты бы разгребала навоз… а животные, каждый раз мешали бы тебе, когда ты бы приближалась к концу.

Ооо. Идеально. Леонора возненавидела бы каждую секунду.

— Бесконечный запас навоза? — я рассмеялась, почти ликующе. — Завтра я вычищу эти стойла, и все.

Саксон споткнулся о камень, которого я не видела, затем быстро расправил и сомкнул крылья, чтобы восстановить равновесие.

— Позволь мне проверить, правильно ли я тебя понял. Ты хочешь, чтобы тебя наказали таким образом?

Передо мной пролетело голубое перо, и я с ухмылкой его поймала.

— Эм, да. Ты был прав. Тебе причинили вред. Ты заслуживаешь возмещения.

Тяжелая пауза.

— Сколько ты вспомнила?

— Два воспоминания. — хорошо. Пора расстаться с ним, пока я ненароком не проболталась о фантомах. — Что ж. Нам, наверное…

— Что именно ты видела? — настаивал он.

Я поняла, что Саксон не отстанет, пока я ему не расскажу. Чтобы поторопить события, сказала:

— Тот день, когда Леонора и Крейвен встретились, и ту ночь, когда он сообщил ей, что выгоняет ее и женится на другой, после того как вступил с ней в интимную связь.

— Так говоришь, будто обижена за нее. Разве ты не видела, что произошло непосредственно перед этой близостью? Крейвен вошел в комнату, чтобы поговорить с ней о расставании. Он не был с ней несколько недель. Он заговорил, и Леонора сбросила халат. Она… взяла дело в свои руки.

Мои щеки вспыхнули.

— Нет, я не видел этой части. И я ни в коем случае не защищала ее действия. Она — чудовище. Я просто указала на то, что Крейвен тоже чудовище и несет определенную ответственность за войну. А теперь давай попрощаемся и…

Он вытянул руку, чтобы притянуть меня к себе. Когда я испуганно замахала руками в поисках опоры, Саксон взлетел. Поняв, что он летит домой, я позволила своему телу расслабиться. Я не хотела, чтобы он находился во дворце, но также не хотела, чтобы он меня бросал.

— Ты не можешь войти со мной в спальню, — сообщила я ему. — Я устала, и мне нужен отдых. — это было правдой. Когда тепло тела Саксона окутало меня, накатилась волна усталости.

Нет, нет. Я не могла уснуть. Если Леонора опять пойдет к Майло…

Меня вдруг затошнило. Но вместо того, чтобы очистить желудок, я зевнула.

— Тебе действительно нужен отдых, — кивнул Саксон. — Твоя усталость и напряжение ощутимы.

— Так ты оставишь меня и улетишь?

— Нет.

Глубокий вдох.

— Мы можем поговорить позже. Да, лучше позже.

— Ты боишься меня, Эш? В этом дело?

Он задал этот вопрос так мягко, так нежно, что я вздрогнула.

— Я не боюсь тебя. — «я боюсь того, что могу сделать с тобой. Боюсь того, что ты можешь сделать с моими драконами. Боюсь того, что мы можем сделать друг с другом». — У меня могут быть, э-э, женские проблемы. — это было оправдание, которое я не раз слышала от других женщин. По какой-то причине это всегда заставляло мужчин убегать. — Такое бывает.

Когда Саксон зашипел, я расслабилась, уверенная, что предотвратила катастрофу.

— Ты можешь поставить меня у входа, — сказала я ему.

Его брови нахмурились.

— Почему не на нашем балконе?

Нашем балконе?

— По-моему, где-то есть правило, которое гласит, что парень никогда не должен сражаться на турнире за одну девушку и прилетать на балкон к другой. — язвительно сказала я.

Его глаза цвета виски заблестели от эмоций, которые не смогла понять.

— Может ли он поцеловать эту другую девушку?

Поцеловать? Что?

«Поцеловать?»

Он полетел в сторону балкона. Потому что это был Саксон. Я не могла заставить себя жаловаться. Сама еще не хотела его отпускать.

Я была в замешательстве.

Поцелует ли он меня на прощание?

«Что я делаю?» Я не могу позволить себе узнать ответ на этот вопрос.

Как только он поставил меня на ноги, я положила руку ему на грудь, сдерживая его.

— Спокойной ночи, Саксон.

Спокойный, как скала, он сказал:

— Думаю, я останусь.

Я подтолкнул его сильнее. Саксон не сдвинулся с места.

— Ладно. Оставайся здесь всю ночь, если хочешь. — я изобразила зевок, но его быстро вытеснил настоящий. — Я буду спать внутри. Одна.

Саксон сжал мое запястье и спросил:

— Что такого в спальне, что ты не хочешь мне показывать, Эш?

— Я… — ну, во-первых, я не стану паниковать. Во-вторых, не стану лгать. По странному стечению обстоятельств мы с Саксоном заключили некое предварительное перемирие, и я надеялась его сохранить. Неправда была бы равносильна огненному шару в лицо. — Я не хочу тебе говорить.

— Хорошо. — он поднял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.

Прощание? О, слава богу.

— Я сам все узнаю. — безжалостный птицоид отпустил меня, обошел мою шокированную застывшую фигуру и вошел в спальню.

Я не могла этого допустить. В панике промчалась мимо него и осмотрела комнату. Я бы бросилась наперерез… Пэган? Пайр? Их нигде не было видно. Не было и Ноэль с Офелией, которые починили мебель перед уходом. Эх. Мне придется за это заплатить.

Ноэль почувствовала, что мы приближаемся, и сбежала? Я бы с радостью заплатила за это вдвое больше.

Где были мои драконы?

— Хм… — одно слово от Саксона. Нет, даже не слово. Один звук. И все же в нем сквозило разочарование. Чего он ожидал? Обнаженных лесных нимф, резвящихся вокруг?

— Что ж, тебе, наверное, пора, — сказала я ему, стараясь быть непринужденной. Как только Саксон уйдет, я отправлюсь на поиски своих чешуйчатых детенышей.

За дверью поднялась суматоха… нет, стук и треск доносились изнутри стен. Что за… Я ахнула, когда потайная дверь, которую никогда не замечала, внезапно распахнулась, и драконы влетели в комнату, дерясь.

Пара заметила меня одновременно и разлетелась в разные стороны, облетая вокруг меня, жужжа от возбуждения. Из их ноздрей вился дымок.

Я выхватила свой кинжал и встретилась взглядом со своим противником.

— Я не позволю тебе причинить им вред, Саксон. — лучше умру.

Он даже не удостоил меня взглядом, медленно вытаскивая свой меч.

— Как ты забрала яйца у Ноэль и Офелии?

— Я расскажу тебе, когда ты уберешь оружие. — я отодвинула малышей к стене, надеясь подвести их к окну. — Если ты причинишь драконам хоть какой-то вред, я возненавижу тебя. Причиню тебе боль в ответ. Я потребую возмещения ущерба, и когда это сделаю, Леонора покажется мне святой. — я была мамой-медведицей, и меня разбудили в моей пещере.

— Ты забрала яйца у самой могущественной ведьмы и оракула королевства. Яблочных детей. — в его глазах вспыхнуло недоверие и ярость. — Такое могла сделать только Леонора.

Я подняла подбородок.

— Я не забирала яйца. Девочки отдали их мне, а два других вернули на землю. В ночь, когда приехала твоя семья, яйца вылупились, и драконы стали моими детьми. Наша связь нерушима.

Он тяжело выдохнул, переводя взгляд. На меня. На драконов. На меня.

Пэган и Пайр, почуяв опасность, закричали и захлопали крыльями с еще большей скоростью. Между их чешуйками заблестели тонкие реки расплавленной лавы, а когда они открыли пасти, из них посыпались искры и клубы дыма в сторону Саксона.

«Доблестная попытка, мои любимые».

Он кашлянул, но сохранил боевую позу.

— Мы уже говорили об этом, Эшли. Первая и вторая Леонора тоже держала драконов. Она использовала их, чтобы уничтожить все и всех, кого я когда-либо любил. Зная это, ты все еще хочешь, чтобы история повторилась?

— Не у меня другие драконы, и не я отвечаю за причиненный ущерб. Ущерб Леоноры. У меня могут быть ее воспоминания, но я не позволю себе стать ею. Ты можешь сомневаться во мне или доверять, мне все равно. Но ты не можешь говорить, что Пэган и Пайр виновны в каких-либо преступлениях. Они дети, и они никогда не причиняли тебе вреда. Неужели ты накажешь их за преступления, совершенные их предками? — я погладила их чешуйчатые головы и добавила: — У этих драгоценных малышей не было шанса на жизнь. Что, если они вырастут и помогут нашему миру?

— Они никогда не помогут миру, который их ненавидит. Однажды они нападут.

Нет. Это было неправильно.

— Разве мы убиваем живых существ ради того, что они могут сделать? — мой голос стал громче, но благодаря заклинанию Офелии мне не пришлось беспокоиться о вероятности быть услышанной. — Откуда нам знать, что они сделают, если не дадим им шанс, Саксон?

Он стоял молча, его грудь тяжело вздымалась и опускалась.

Кончики моих пальцев начали нагреваться, и о, мне нравилось использовать магию Леоноры. Я не могла этого отрицать. Если Саксон нападет, у меня будут серьезные шансы на победу. Сила на кончиках моих пальцев…

Минута перетекала в другую, на лице Саксона была написана нерешительность. Он закрыл глаза и вздохнул. С тяжелым выдохом повернулся ко мне лицом… и убрал оружие в ножны.

Кончики моих пальцев похолодели, и я медленно опустила кинжал.

— Сейчас, сейчас, девочки. Все будет хорошо. Воин не причинит нам вреда. Правда, Сакс? Скажи это вслух, чтобы они услышали.

Он вздрогнул, услышав имя Сакс. Затем прорычал:

— Клянусь, я не причиню вам вреда… если вы не причините вреда мне или моим близким.

Я знала, насколько он предан. Несмотря ни на что, поверила ему на слово.

— Идите, познакомьтесь с ним, — призвала я, и драконы полетели к нему, чтобы хорошенько обнюхать.

Саксон стоял неподвижно и молча смотрел, как они это делают. Его напряжение возросло, когда Пэган общипала его перья, а затем удвоилось, когда Пайр обнюхала и лизнула его сапог. Но он опять ничего не сказал.

— Мы будем растить их вместе, — объявил Саксон и кивнул. — Они будут нашими драконами. Твоими и моими. Ты больше не будешь использовать их против меня.

— Я бы никогда… — я сжала губы. Я бы никогда не использовал драконов против него, но Леонора, несомненно, поступила бы иначе. — Как нам растить их вместе? Мы расстанемся через две недели. Не так ли? — хотел ли он остаться… вместе?

Он дернулся, будто я ударила его локтем в живот, и такая бурная реакция была мне непонятна.

— Ты будешь продолжать жить во дворце. Я вернусь в Птичьи горы, но буду часто вас навещать.

Я не знала, на что надеялась, просто понимала, что совсем не эти слова хотела услышать. Острое чувство раздражения обострилось. Я сказала ему:

— Как мило с твоей стороны взять на себя роль моего отца и спланировать мою жизнь за меня. — хотела ли я жить в Севоне со своими драконами? Я не знала. Хотела ли я видеть Саксона, моего суженого, каждый день?

Да. Тут и думать нечего. Да, да, тысячу раз да.

Увядшие розы.

— Ты рассчитываешь жить со мной в горах? — спросил он сквозь стиснутые зубы. — Только глупец примет в своем доме Сжигательницу миров. Мой народ взбунтуется.

Ауч. Я знала это и даже согласилась, но оскорбление все равно меня задело.

— Возможно, я решу вернуться во Флер и буду приезжать только по праздникам. — я бы переехала туда, где моим драконам будет безопаснее всего. Став матерью, мне нужно идти на жертвы. Я знала местность во Флере, годами глядя на нее из окна своей спальни. Я знала времена года и традиции. Севон был для меня загадкой.

Но если бы я на сто процентов верила, что Саксон будет защищать Пэган и Пайр всю свою жизнь, я бы точно сделала Севон своим постоянным домом, несмотря на риск.

— Мы найдем способ разрешить нашу ситуацию. Вместе. — голос его прозвучал покорно, но в то же время… легко, словно он сбросил камень, который тащил на себе. — Итак, мы теперь родители. Это впервые для нас. — он опустился на край кровати.

Не хотелось спрашивать, но…

— Дети, которых ты родил от своих жен. — семьи, которые он создал после расставания с Леонорой. — Если они умерли, как продолжился твой род?

— Хотя один птицоид с кровью Скайлер всегда выживал в этой суматохе, словно его благословляла магия. — он провел рукой по лицу, выглядя потрясенным. — Кто еще знает о существовании драконов?

— Оракул и ведьма, конечно же. — наверняка он был замечательным отцом. Заботливым. Саксон бы никогда не прогнал своего ребенка за то, что тот ненароком причинил кому-то боль. — Может быть, Майло? Хотя, если бы колдун знал, он бы рассказал моему отцу, который потребовал бы ответов.

Замерев, он тихо спросил:

— Почему Майло может знать?

Я не могла рассказать ему о ночных встречах. Просто не могла. Пока что. Его готовность работать с драконами заставила меня пересмотреть свой план «никогда не признавать правду», но я еще не дошла до этого. Тем более что он признался, что верит в то, что я не Леонора.

Саксон не понял деталей, но суть осталась прежней.

— Он могущественный и может что-то знать, — вот и все, что я сказала, и это была правда, но не полная.

Саксон нисколько не расслабился.

Когда драконы взлетели и их драка возобновилась, птицоид осмотрел комнату.

— Скоро они станут слишком большими для этого помещения. Им понадобится собственное место для гнезд.

Гнезда. Конечно.

— Сегодня вечером, когда все уснут, мы перенесем их в конюшню, о которой я говорил. Ту самую, которую планировал поручить тебе чистить.

— И где находится эта конюшня?

— В Зачарованном лесу.

Он же не мог говорить серьезно.

— Нет. Ни в коем случае. — я покачала головой, подчеркивая это. — Любой может наткнуться на них и причинить вред.

Он облизал губы.

— Офелия использует свою магию, чтобы спрятать конюшню от всех незваных гостей. Драконы будут в безопасности. А я заплачу за портал в потайном ходе в конюшню, и мы сможем навещать драконов в любое время, когда пожелаем, и никто не узнает.

— Откуда ты знаешь, что в тайном ходе есть портал? — я не знала, насколько он велик или мал, и даже куда ведет.

Саксон слегка усмехнулся, отчего мое сердце затрепетало.

— До вмешательства твоего отца это была моя комната.

Неужели я все это время спала в постели Саксона? Трепет усилился как нельзя больше.

— Что, если кто-то обнаружит тайный ход, а значит, и портал?

— Никто из людей твоего отца не может найти тайные ходы в этом дворце, и на то есть веские причины. Король Чаллен владел боевой магией. Он предвидел войны за много лет до их начала и разрабатывал стратегии победы еще до того, как враг начинал наносить удар. В один из таких случаев он заплатил королевской ведьме, чтобы никто, кроме его ближайших родственников и нескольких избранных, не смог увидеть двери. То же заклинание было использовано, чтобы спрятать конюшню.

Ладно. Без разницы. Этот план я могла поддержать. Видела, насколько хорошо был спрятан тайный ход. Просидела в этой комнате шесть дней и ни разу не заметила его.

Одна деталь не позволяла мне согласиться с его планом.

— Почему ты такой сговорчивый, Саксон? Что случилось? Что изменилось?

Тогда он подошел ближе и остановился прямо передо мной.

— Я больше не хочу быть твоим врагом, Эш. Не знаю, сможем ли мы стать друзьями, учитывая все, что произошло, но думаю, что хотел бы попробовать.

— Ты бы хотел? — я… не могла… Сказка разворачивалась прямо на моих глазах? Это происходило на самом деле?

Саксон усмехнулся.

— Я веду себя так же глупо, как и в своих прошлых воплощениях. Не знаю, сможет ли Крейвен когда-нибудь полностью простить Леонору за то, что произошло в их жизни, и не знаю, что буду делать, если ты предашь меня в моей. Но знаю, что не желаю тебе зла.

Это так. Я ему понравилась. Я каким-то образом его очаровала. Он медленно улыбнулся и нахмурился. Моя ухмылка только стала шире.

Если он был готов работать с реинкарнацией Леоноры, то, возможно, будет готов работать и с девушкой, одержимой ее фантомом. Время покажет. Придется подождать и понаблюдать. Если он имел в виду то, что говорил, если это не было каким-то трюком, его действия докажут это, и я раскрою всю правду о своих обстоятельствах.

Вау. Как радикально изменилась моя жизнь за одну минуту. Утром я была матерью-одиночкой в поисках работы. Сегодня вечером у меня был отец-дракон и дружба с птицоидом, выбранным судьбой.

Какая часть сказки сбудется следующей?

— Да, — прошептал я. — Я бы очень хотела стать твоим другом, Саксон.

Он удовлетворенно кивнул.

— Тогда мы отправимся в конюшню в полночь.





Глава 18





Будущее как определенно, так и нет, прошлое и настоящее смешались.





Саксон



Я просидел несколько часов на стуле без спинки за письменным столом, завороженный видом Эшли и драконов. Каждый раз, когда она смотрела на них, в ее изумрудных глазах сияла любовь, и казалось, что на пышный луг упали звезды.

Нежность, трепет и благоговение, присущие каждому ее прикосновению, вызывали у меня зависть. Когда она держала драконов, то вела себя так, словно держала бесценное сокровище. Разве кто-нибудь когда-нибудь смотрел на меня так?

Разве я когда-нибудь относился к кому-нибудь подобным образом?

Несмотря на то, что Эшли чувствовала себя уставшей, она играла, когда драконы приносили ей игрушку… часы ручной работы или бесценный антиквариат. Эта троица уже стала семьей. Такой семьей, о которой я всегда мечтал. Им было так легко вместе, они знали, что принадлежат друг другу.

По этой ли причине Ноэль и Офелия отдали два драконьих яйца реинкарнации Леоноры, рискуя навлечь на себя мой гнев?

Пэган подбежала ко мне и обнюхал ногу. Первым моим побуждением было отпрянуть, но я сдержался. Она взмахнула крыльями и поднялась на уровень глаз, уставившись на меня, что меня встревожило.

Я видел драконов Леоноры только после того, как они полностью вырастали… чудовищные звери, больше великанов. А вот эти маленькие драконьи детеныши… Мне было неприятно это признавать, но они странно очаровывали, их чешуя была гладкой, как стекло.

Я не отводил взгляд, пока Пэган не решила облететь вокруг меня и устроиться на моем плече. Она смотрела прямо перед собой, словно меня здесь вообще не было. От нее исходило приятное тепло.

Когда она вырастет, то будет нести разрушение по всему миру? Или любовь Эшли окажется достаточно сильной, чтобы изменить будущее и не дать повториться истории?

Последнее было… возможным. Принцесса не любила меня, и все же уже изменила меня; я буду глупцом, если не поставлю на ее успех.

Двигаясь медленно и размеренно, я провел пальцами по чешуйчатым лапам и когтям Пэган. При первом прикосновении она напряглась, но не остановила меня и не улетела. Я погладил ее с большим энтузиазмом. Почувствовал каждую чешуйку, расположенную одна рядом с другой.

Время шло, а к двери никто не подходил. Я был в ярости. Наверняка король Филипп слышал о нападении Эшли на турнире. Почему не послал слугу ее проведать? Почему он сам не проверил ее?

До меня доходили слухи, что он болен. И все же. Он должен был проявить заботу о своей дочери. Вместо этого относился к ней как к ничтожеству.

Я почувствовал укол сочувствия. Однако я должен был отдать должное принцессе Диор. Она дважды приходила проведать Эшли и отказывалась уходить, пока Эшли не подсунула ей под дверь записку с заверениями, что все в порядке.

Наконец часы пробили полночь. Но не мои. Служившие игрушкой, которая валялась среди руин. Я достаточно здесь пробыл, чтобы понять, что король и его подчиненные уже спят.

— Пора, — сказал я.

— Я соберу сумку. — Эшли зевнула и зашагала по комнате, запихивая в сумку вещи, которые она добыла до моего прихода. Немного еды, фляга с водой, пара одеял, туалетные принадлежности и чистая одежда.

Она хотела собрать вещи раньше, но я попросил ее подождать — думал, что король придет именно в это время.

Я взял сумку и перекинул ремень через плечо, а затем повел Эшли на балкон. Лунный свет заливал ее, и это зрелище было потрясающим, превращая ее в мечту. Прохладный ветерок пронесся мимо, наполненный ароматом ночных цветов.

Драконы присоединились к нам.

— Точно следуйте по моей траектории полета, — сказал я и взмолился, чтобы они поняли.

Когда я поднял Эшли в воздух, унося ее прочь от дворца, драконы взмыли в воздух, следуя за нами.

Я облегченно вздохнул.

— Спасибо, что дал малышам шанс, — сказала она, и ветер хлестнул ее волосы мне в лицо.

— Я решил рискнуть не из-за драконов, Эш. — я оглянулся через плечо, проверяя их продвижение. Должно быть, они увидели что-то внизу и решили посмотреть на это, потому что начали спускаться.

Я приложил пальцы ко рту и свистнул, привлекая их внимание, и они снова поднялись, вняв моей просьбе. Это простое действие вселило в меня надежду. Наше соглашение может сработать.

В конце концов мы добрались до конюшни — ветхого здания с шаткими деревянными конструкциями и потрескавшейся крышей, готовой обрушиться в любой момент. Так казалось на первый взгляд. На самом деле строение было совершенно новым, построенным из зачарованной древесины, вырезанной из волшебного дерева, которое никогда не упадет.

Перед приземлением я сказал Эшли:

— Я собираюсь доверить тебе один секрет. Ты должна его сохранить. — могу ли я ей доверять?

— Не уверена, стоит ли это делать, — пожаловалась она. — Что, если Леонора кому-нибудь расскажет? Ты же сам сказал. Мы с ней два разных человека. Иногда я не могу ее остановить.

Это был риск, на который мне пришлось пойти.

— Конюшня была построена вокруг зеркальной клетки. В этой клетке находится принцесса Фарра, которая убила принцессу Азула, чтобы украсть ее волшебный голос. Затем Фарра заставила меня убить сестру королевы Эверли. В наказание Фарра вынуждена снова и снова переживать свои преступления, когда они появляются на стекле.

— Я сочувствую твоей боли, — сказала она, похлопав меня по руке.

— С чего ты взяла, что мне больно? — ее точная оценка нервировала меня. — Ты видела, как я многих убивал. Почему это должно меня беспокоить?

— Потому что ты любил Фарру, а она тебя предала. Потому что ты признал жертву невиновной и не заслуживающей смертного приговора. Потому что в саду у тебя не было ран. Даже если я причинила тебе вред, ты не нанес ответного удара.

Треск. Еще один удар. На мгновение мне стало трудно дышать. Впервые с момента инцидента я почувствовал, что меня заметили.

Я вспомнил, каким беспомощным себя чувствовал, не в силах бороться с внушением Фарры… точно так же, как, должно быть, чувствовала себя Эшли каждый раз, когда просыпалась и обнаруживала, что Леонора взяла над ней верх.

Почему я никогда не задумывался о ее судьбе? Почему я никогда не утешал? Во мне шевельнулось чувство вины, обостренное сожалением.

Драконы пронеслись мимо нас и скрылись в конюшне. В данный момент я отбросил чувство вины и сожаления. Эшли заслуживала самого лучшего.

Я последовал за драконами, наблюдая, как они обыскивают каждое стойло, распугивая жуков и животных, поселившихся в них. Они заняли самое большое стойло и сразу же уснули. Из их ноздрей вился дымок.

— Долгий перелет вымотал их, — с улыбкой сказала Эшли.

Утомленность боем и недостатком отдыха навалилась на меня, и я устроился рядом с ними. Сел, расправил крылья и улегся, похлопав по месту справа от себя.

— Хочешь, чтобы я легла рядом? — спросила Эшли, снова зевнув.

— Или на меня, — пробормотал я. Затем серьезно добавил. — Я не привередлив.

Она заламывала руки, переминаясь с ноги на ногу.

— Кто бы мог подумать, что мне взбредет в голову обниматься с птицоидом?

— Значит, это «да»? — спросил я, стараясь скрыть свое нетерпение. Я был без нее слишком долго, не только последние шесть дней, но и многие-многие годы. Мне нужно было, чтобы она вернулась в мои объятия. — Ты хочешь со мной обниматься?

— Это «да». - быстро ответила она. — Но я не хочу спать.

Я нахмурился.

— У тебя был ужасный день, и ты явно устала.

Мне нужно, чтобы она быстрее оказалась рядом.

— Ты доверил мне свой секрет, так что я доверю свой. Я… ну, ты же знаешь, Леонора любит заявлять о своем превосходстве, когда я сплю, и водить меня по разным местам. Дважды на этой неделе я ложилась спать чистой, а просыпалась в грязи. Не знаю, что она будет делать здесь. Что, если я потеряюсь?

Мне не нравилось, что она бродила по ночам, даже будучи огненной ведьмой. Если на нее наткнется не тот человек…

Пришло время раскрыть еще один секрет.

— Ты не потеряешься. Я наложил на тебя следящее заклинание, так что смогу найти тебя, где бы ты ни была.

Я напрягся, ожидая гнева… сменяющегося на ярость.

Она удивила меня, звонко рассмеявшись, а затем устроилась рядом. Все намеки на ее беспокойство исчезли.

Мы лежали бок о бок, ее тело было укрыто одним из моих крыльев.

— Думаю, это самое приятное, что кто-то когда-либо делал для меня. Наверняка Офелия имела в виду это следящее заклинание, когда говорила, что дала заклинанию, которое ты заказал, что-то дополнительное. Что-то насчет того, что меня будет тянуть к порталам, чтобы я увидела, как твоя подруга целуется.

Я отшатнулся.

— Ты не сердишься на меня? — зная Офелию, она хотела, чтобы Эшли увидела Эверли и Рота вместе, чтобы дать ей шанс рассказать мне о связи Евы с фейри; признаю, в тот момент я смягчился по отношению к ней.

Она положила руку на сердце.

— Ты заботился обо мне, даже когда пытался меня найти.

— Мне кажется, ты забыла о том, что я хочу причинить тебе боль, — напомнил я ей.

— Ш-ш-ш. — наклонившись, она прижала палец к моим губам. — Не порть этот момент.

Я укусил ее за палец, и Эшли засмеялась.

— Сегодня вечером, — сказал я, — я позабочусь о том, чтобы ты осталась в постели, клянусь.

— Это хорошо, — прошептала она, ее голос уже был невнятным от усталости.

— Лучше, чем хорошо.

Мы повернулись друг к другу, я обнял ее, вдыхая ее сладкий аромат. Ммм… Это было правильно. Она идеально мне подходила.

«Создана для меня».

— Наверное, нам стоит скрепить наше перемирие поц… — в следующее мгновение ее дыхание выровнялось, и она замолчала.

Мне хотелось кричать от досады. «Закончи предложение, Эш».

Несмотря на разочарование, я почувствовал удовлетворение. Эшли доверяла мне свою безопасность. И я оправдаю ее доверию, чего бы мне это ни стоило. Хотя мои веки отяжелели и грозили сомкнуться, я заставил себя бодрствовать и быть начеку всю ночь.

Я поцеловал ее висок. Внутри меня все плакало: «Не предавай меня в этот раз, Эш. Пожалуйста». Я сомневался, что смогу справиться с этим.



* * *



Солнечный свет проникал сквозь деревянные перекладины конюшни, а пылинки плясали в прохладном воздухе. Драконы встали около часа назад, чтобы погулять и поиграть, но до сих пор не вернулись. Эшли была в полном моем распоряжении.

Я усмехнулся, потягиваясь. Моя принцесса не сдвинулась с места всю ночь. Я следил за ней, как и обещал. Сегодня утром она спала, прижавшись ко мне, а ее маленькое тело согревали мои крылья. В ее волосах запуталось голубое перышко.

То чувство удовлетворения, которое я испытывал прошлой ночью? Оно не шло ни в какое сравнение с этим… этим покоем. Я был именно там, где должен был быть, с той, с кем должен был быть. Возможно, это ощущение было отголоском наших прошлых отношений, но я принял его, потянувшись, проводя руками по ее скулам. Ее губы приоткрылись, и она вздохнула.

С закрытыми глазами она вздохнула:

— Ммм. Саксон, — а затем прижалась ко мне и поцеловала.

Импровизированный поцелуй меня ошеломил. Я ответил на него, но в глубине сознания что-то зашевелилось. Знакомое чувство. Да. Оно самое. Я уже тысячу раз испытывал этот поцелуй… с Леонорой.

Моя кровь застыла.

Эшли не была Леонорой. Они не могли целоваться одинаково.

Мысленно выругавшись, я оторвался от нее.

Она подняла голову, открыла глаза, и я разразился проклятием. Ее радужки были голубыми.

Леонора взяла верх, и я не был к этому готов. Вскочил на ноги, бросив огненную ведьму на подстилку, и вытер рот тыльной стороной ладони.

Она усмехнулась, поднимаясь на ноги.

— Тебе нравится мое новое тело. Я рада.

Я хотел вернуть Эшли. Хотел вернуть Эшли сейчас же. Я никогда не смогу… никогда не буду… доверять этой другой ее части.

— Почему ты здесь? Почему сейчас?

Леонора провела рукой по моим крыльям.

— Разве ты не хочешь, чтобы я была здесь, возлюбленный?

— Не хочу, — сказал я, поймав ее запястье. В то время как Эшли излучала восторг, как будто наслаждалась простой жизнью, всем, что она делала нового и замечательного, Леонора же всегда хмурилась.

Одна очаровывала меня. Другая отталкивала.

Может быть, нам не нужно подавлять эту часть Эшли заклинанием. Эшли и Леонора были двумя половинками одного целого, края которого больше не склеивались. Одна могла существовать без другой. Что, если мы найдем способ стереть эту ее часть?

Она не будет больше вспоминать о прошлой жизни и не превратится в Леонору. Магия, которая спасла ее сердце… потеряет ли она ее? Неужели она умрет без нее, Леонора заберет у меня еще одну женщину?

Я отпустил ее и отступил назад, уходя из зоны ее досягаемости.

Она прищурилась.

— Я — твоя судьба. Та, кто готов сражаться со временем и пространством ради тебя. Та, ради кого ты возвращаешься. Почему ты продолжаешь меня отталкивать?

— Я возвращаюсь за тобой… чтобы положить конец твоему террору. — когда она нахмурилась, я спросил: — Ты жаждешь возобновить нашу войну?

— У меня нет желания снова ссориться с тобой. Во время нашей первой жизни я хотела быть только твоей женой. — покачивая бедрами, она сократила расстояние между нами. — Ты решил изгнать меня из Птичьих гор и вместо этого жениться на принцессе.

— А ты убила эту принцессу.

Она пожала плечами, как всегда не раскаиваясь.

— Во время нашей второй жизни я все делала правильно. Даже создала для тебя мирный дом, но ты все равно решил жениться на другой женщине.

— Потому что знал, что в наших отношениях что-то не так. Потом я вспомнил о твоих преступлениях против меня.

— Я ударила тебя ножом только потому, что знала: мы можем начать все сначала. Если ты дашь мне шанс, мы сможем наконец все исправить.

— Это все, — усмехнулся я, — основано на ненависти.

Несмотря на бледность, Леонора сохранила спокойный голос.

— Я могу сделать тебя счастливым, Крейвен. Это Эшли делает тебя несчастным.

— Я — Саксон. — тот, кто хотел заполучить Эшли. — А ты, Леонора, никогда не сделаешь меня счастливым. — «нужно убрать ведьму». — Похорони воспоминания о прошлом. Верни Эшли.

Она зашипела:

— Возможно, я пришла, чтобы остаться.

Комната закружилась перед глазами. «Нет, еще рано». Я не был готов.

И никогда не буду.

— Если это правда, то нам больше нечего сказать друг другу. — я решил заставить ее похоронить воспоминания, сжимая в руке один из кинжалов, который хранил в сапогах. В сапогах я спал, желая быть готовым к любой угрозе. — Мы могли бы сразу перейти к убийству друг друга.

— Правда? — холодно улыбнувшись, она потянулась в карман платья, а затем поднесла кинжал к горлу. — Почему бы мне не убить это тело прямо сейчас и избавить тебя от лишних хлопот?

— Нет, — прорычал я, опуская оружие и хватая ее за запястье. — Не причиняй ей вреда.

— Почему бы мне не забрать ее у тебя, как ты забрал у меня свою любовь? — ее голос надломился. — Скажи мне.

— Она лучший человек, чем кто-либо из нас. — эти слова… Я внезапно и ошеломляюще осознал это. Осознал, что все неправильно понял. Эшли и Леонора не были двумя половинками одного целого, одна была с воспоминаниями и магией, другая без.

Эшли не была тем фундаментом, на котором стояла Леонора. Она не была чистым листом, с другим воспитанием; она была совершенно другим человеком. У этих двух женщин не было ничего общего. Одна никогда бы не стала другой.

Две девушки, совершенно разные, делили одно тело.

Я не знал, как это возможно; просто знал, что это случилось.

Я был так ослеплен ненавистью, уверен, что нашел виновника своей боли, что отрицал очевидные вещи. Не Эшли причинила мне боль. Но это я причинил ей боль.

Чувство вины вернулось с новой силой, прихватив с собой стыд. Вины и стыда было больше, чем может вынести один человек. Эшли не заслужила ни одной из моих вспышек гнева, но она их породила.

Дом ярости, гнева и мести, который я построил внутри своего разума, начал рушиться слой за слоем. Чувство вины хлынуло потоком. Кислотный дождь сжигал все, к чему прикасался. Я задолжал своей принцессе, что никогда не смогу выплатить, и это осознание разрывало меня изнутри.

Мне придется вымолить прощение, которого я не заслуживал.

Звук животной боли прозвучал в моей голове. Я извинюсь. Потрачу жизнь на то, чтобы искупить свою вину, и найду способ уничтожить ведьму или то существо, что жило внутри нее.

В отличие от воспоминаний, я сомневался, что Леонору можно стереть. Но мы могли бы ее извлечь.

Приняв правду, мои мысли успокоились, и теперь мой разум заработал быстрее. Может быть, Леонора — гоблин, способная владеть телом на протяжении всей жизни, а не нескольких украденных минут? Гоблинов можно было извлечь, и убить.

Если Леонора и была гоблином, то самым сильным из тех, с кем я когда-либо сталкивался. Наполовину гоблин, наполовину ведьма?

Я поспрашиваю, узнаю все, что смогу, и расскажу Эшли об этой идее. Как она отреагирует?

Пока же я сделаю Леонору как можно более несчастной, заставив ее уйти самостоятельно.

— Ты должна возместить ущерб, ведьма, и ты его выплатишь. Вычистишь всю конюшню. Для начала. — я затащил ее в самое грязное стойло. — Ты будешь делать все одной рукой, без магии и не сжигая все дотла.

— Чистить? Я? Я не буду этого делать. — она пронзительно рассмеялась, что заставило меня напрячься. — Однако, как твоя королева я буду рада присматривать за нашими слугами.

Я развернул Леонору и вынул ленту из ее волос, а затем использовал атлас, чтобы привязать одну из ее рук сзади к платью.

— Ты не покинешь конюшню, пока не закончишь уборку. За каждый день, когда ты откажешься работать, я буду сокращать длину твоих цепей. Да, ты будешь прикована. — она могла быть могущественной, но все же ошибалась.

— Ты не сделаешь этого, — задыхалась она.

Я медленно, удовлетворенно усмехнулся.

— Приступай. Или позволь Эшли вернуться. Пусть принцесса сделает уборку за тебя. — соблазн, перед которым не устоит эгоистичное создание?

Прошли долгие, мучительные мгновения, когда единственным звуком было ее дыхание.

— Что тебе нравится в Эшли? Ее неспособность пробежать небольшое расстояние, не упав при этом в обморок? Отсутствие боевых навыков? Нет, подожди. Должно быть, дело в отсутствии у нее магии.

Мне так хотелось кричать в защиту принцессы, об оскорблении, нанесенном ей, об оскорблении, нанесенном мне. «Как быстро все изменилось». Зная, что своими словами я только подогрею упрямство Леоноры, я скрестил руки и замолчал.

Она разочарованно вздохнула.

— Ладно. Я позволю твоей драгоценной Эшли вернуться… пока что… но я вернусь, и мы уладим наши разногласия раз и навсегда. — с этими словами она рухнула на пол, глаза ее закрылись.

Я подлетел к ней, поймав, прежде чем она упала на землю, затем помог ей опуститься. Пока Эшли спала, я оставался рядом с натянутыми нервами. Что я увижу, когда она откроет глаза? Ненавистный синий или обожаемый зеленый?

Проходили секунды, каждая из которых была мучительнее предыдущей. Когда с ее уст сорвался слабый стон и она начала шевелиться, приоткрыв веки, я напрягся. Какого цвета? Пожалуйста, зеленый. Пожалуйста… будьте зелеными. Я выдохнул с ошеломляющим облегчением.

— Увядшие розы, — вырвалось у нее, и она резко села. Застонав, она помассировала виски. — Леонора заперла меня в бесконечной пустоте по ту сторону барьера, и я не смогла освободиться. Но, по крайней мере, на этот раз я осталась в сознании.

Что она имела в виду, говоря о «барьере»? Неужели она уже нашла способ подавлять ведьму, не позволяя Леоноре брать верх в любой момент, когда ей вздумается?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, развязывая руку, которая была у нее за спиной. В моем голосе стучало чувство вины, которое мне удалось сдержать, пока я разбирался с Леонорой.

— Я в порядке, — тихо ответила она, потирая запястья.

Я склонил голову.

— Что случилось? — спросила она. — Что я сделала на этот раз?

— Ты ничего не сделала. И никогда не делала. Я не должен был винить тебя за то, что случилось в прошлом. Не должен был наказывать. Мне так жаль, Эшли. — я ненавидел то, что сделал. Ненавидел то, кем был. — Скажи, что нужно сделать, чтобы доказать свое раскаяние, и я сделаю это. — я сделаю все.

— Тебе не нужно ничего делать. Эта ситуация безумна, сложна и запутанна. Мы оба делаем все, что в наших силах. Но я принимаю твои извинения, — легко предложила она. Эшли положила свою руку на мою и сжала, подкрепляя слова делом. — Если честно, я виню не тебя.

Кем была эта девушка с больным сердцем, готовая все простить?

— Что Леонора сделала на этот раз? — спросила она. — В кои-то веки у меня есть смутные представления, но надеюсь, что ошибаюсь.

— Она поцеловала меня, — признался я.

— Да. Так я и думала. — Эшли провела линию на грязи и сене, покрывавших пол. — Должно быть, это было?..

При воспоминании об этом во мне вспыхнуло отвращение.

— Ужасно.

— Тогда это мне нужно сожалеть. Я должна была сильнее бороться.

Сбежать из бесконечной пустоты, про которую она говорила?

— Никогда не извиняйся передо мной. Ты мне ничего не должна. — я заправил прядь волос ей за ухо. — Если Леонора иногда берет верх, значит ли это, что ты подчиняешь ее во всех остальных случаях? Или она появляется только тогда, когда сама того пожелает?

Эшли нервно облизнула губы и покачала рукой взад-вперед.

— И то, и то. Иногда мне приходится бороться с ней, но чаще всего она находится в спящем состоянии.

Эшли обладала силой, и всегда обладала, о многом я даже не подозревал.

— Она — не ты. — у меня не было права спрашивать, но я собирался это сделать. Чем больше буду знать, тем лучше смогу ей помочь. Я должен был ей помочь. — Она совершенно другая сущность. И, пожалуйста, не бойся, что я использую эту информацию во вред тебе. Твоя безопасность для меня превыше всего, и я докажу это.

Ее глаза вспыхнули, и она усмехнулась.

— Две разные сущности? Ты понимаешь, как смешно это звучит?

Она знала правду, но не хотела признаваться мне в этом. Боялась моей реакции, потому что я не давал ей повода довериться. Я снова склонил голову, и груз всего, что я сделал и сказал, опустился на мои плечи.

Мне нужно было поговорить с Ноэль. Оракул могла что-то знать об этой ситуации, чего я не мог понять.

Драконы, должно быть, почувствовали возвращение матери: они с радостным визгом влетели в стойло. Пэган приземлилась на ее правое плечо, Пайр — на левое, и обе малышки прижались к ее щеке, оставив за собой полоску сажи.

В этот момент мне показалось, что кто-то ударил молотком по груди, а треск, который я испытал до этого, был лишь предвкушением. Затем молоток вонзился в мое сердце, стуча и стуча, пока каждый дюйм не стал мягким. Ощущения были ужасными… прекрасными… идеальными. Это ты навсегда запомнишь, потому что оно изменило тебя, как внутри, так и снаружи.

Я так хотел стать великим королем, хотя бы раз. Но как я мог возглавить армию воинов, если не мог защитить девушку, которая стала значить для меня всё?

Эшли рассмеялась. Даже сейчас этот волшебный звук успокаивал меня тысячей разных способов.

— Привет, мои дорогие. Вам понравилась ваша первая ночь вне спальни?

Раздалось еще больше писков. Пайр спрыгнула вниз и неуверенно потерлась об меня, от нее исходил запах гари и пламени.

Я посмотрел вниз, чтобы понаблюдать за ней, стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть. После того как она несколько раз обнюхала меня, Пайр подняла голову, и наши взгляды встретились. Следующий удар молотка пришелся с большей силой. Как она смотрела на меня…

В ее взгляде читалась бездонная любовь.

Дети смотрели на своих родителей глазами, полными доверия и обожания, надежды и обещания. Это заставило меня хотеть быть лучше, делать лучше, двигать горы, если кто-то встанет на их пути.

«Мои драконы. Моя семья».

Да. В этой жизни я создал новую семью. Семью, которую не потеряю.

«Я буду защищать то, что принадлежит мне».

Тот, кто будет угрожать мне и моим близким, пожалеет.

Я ласково погладил мордочку маленького огнедышащего.

— После того как я покормлю Эшли, я вычищу для тебя конюшню. Сделаю ее настоящим домом. Хочешь?

— Ты будешь убирать в конюшне? — спросила Эшли, словно потрясенная до глубины души. — Хочешь наказать себя?

— Да, — подтвердил я. Это было не так уж много, но начало положено. И… несмотря на жгучее чувство вины, я чувствовал себя свободнее, чем… когда-либо. Чувствовал облегчение. — Я наказал невинную девушку за то, чего она не совершала. Значит, буду работать, а ты будешь радоваться моим страданиям.

— Ни в коем случае. — она покачала головой, ее темные локоны растрепались. — Я помогу тебе.

— У тебя нет причин…

— Я помогу, — настаивала Эшли.

Я выдохнул. Мне не хотелось начинать возмещение ущерба со споров с тем, кого я надеялся порадовать.

— Если устанешь…

— Я отдохну, обещаю. — она ухмыльнулась. — Может, сначала позавтракаем? Эй, — буркнула она, нахмурившись. Эшли наклонила голову в сторону и указала на коридор. — Что там?

Поскольку я пригласил ее в конюшню, теперь ей были видны чары, окружавшие ее, и она смогла заметить мерцающие очертания портала.

— Идем. Я покажу тебе, а потом накормлю. — я взял ее за руку, переплетя наши пальцы, и повел по коридору через портал, который превращал стену в туман, когда мы с ней соприкасались. Мы вошли в тайную комнату.

— Что это? — она обошла зеркальную клетку, изучая ее, затем большую яблоню рядом. Кора черная, как ночь. Листья белые, как снег. Яблоки красные, как кровь. — Невероятно.

Дерево росло на месте гибели Хартли Морроу. Сестра Эверли и девушка, которую Фарра заставила меня убить. При виде этого дерева меня охватило чувство вины, которое я так и не смог искоренить.

— А это стекло… оно безупречно. На нем нет ни одной трещины.

— В стекле находится Фарра.

— Это ее тюрьма? — она вернулась к клетке и провела пальцем по стеклу, казалось, погрузившись в раздумья. — В твоем голосе звучит привязанность, когда ты говоришь о Фарре. Ты ведь простил ее за преступление против тебя, не так ли?

Опасная тема, учитывая, что я говорил и ей, и ее отцу, что презираю братьев и сестер Чарминг. Но мне больше не хотелось лгать ей, словно своему врагу.

— Она одна из моих самых близких подруг. Сестра по сердцу.

— Уверена, однажды вы воссоединитесь.

Краем глаза я заметил движение. Одной рукой я толкнул Эшли за спину. Другой — вытащил кинжал. Кто посмел нам помешать?

В углу комнаты появились два привидения — мерцающие очертания женщины и ее дочери, которых я узнал.

Хотя чувство вины обострилось, я расслабился.

— Что случилось? — спросила Эшли.

— У нас гости. — я указал на Обри Морроу, тетю Эверли, и ее дочь Хартли. У обеих женщин были темные волосы, голубые глаза и загорелая кожа. Сегодня на них были платья из плюща и лепестков цветов.

— Эм… Я никого не вижу, — сказала Эшли.

Нет?

— Одна из них — Хартли, яблочный ребенок, как Офелия. Она общается с животными. Другая — ее мать, принцесса Обри из Эйрарии. Она съела яблоко. Теперь они вдвоем хранители леса.

— Еще больше яблочных детей, — вздохнула Эшли. — До недавнего времени я не знала ни одного, теперь же знаю троих.

Я склонил голову перед Хартли, потом перед ее матерью. Я видел их раньше и извинился, но мне все равно захотелось сказать:

— Простите. — я не просто убил девушку. Я убил человека, которого она любила.

Уорик, бывший король троллей, сделал все, что было в его силах, чтобы спасти ее, пока я не выпотрошил его.

Я пытался возместить ущерб, заплатив за эту конюшню, чтобы защитить ее дерево, а также тюрьму Фарры. Но как можно загладить вину за такое преступление?

Сколько раз я видел Хартли, она ни разу не ответила на мои извинения. Она лишь улыбалась мне, как будто все прощено и не нужно ничего возмещать. Эта мысль озадачила меня. Сегодня же она выгнула бровь, бросила взгляд на Эшли и пошевелила бровями. Затем Хартли удивила меня еще больше, отведя большой палец вправо.

Любопытствуя, я проследил взглядом за ее пальцем. Уорик. Он был здесь. Высокий, мощный, с рогами, клыками и множеством шрамов. Он подошел к Хартли и обнял ее за талию. Она положила голову ему на плечо, излучая удовлетворение, как будто говоря мне, что я наконец-то могу простить себя.

Не знаю, как духи связали сущность тролля с лесом, но я буду вечно благодарен им за это.

Хартли пробормотала что-то похожее на: «Время близится. Скоро гроб треснет, и вернется настоящая любовь Фарры. А может, она сказала «Трули», а не «настоящая любовь». Фарра и Трули очень любили друг друга. Если Трули вернется, то гроб действительно треснет. Я снова увижу свою подругу.

— Почему ты рассказываешь мне об этом, Саксон? — мягко спросила Эшли.

— По множеству причин. — я сомневался, что она поверит более чем в несколько из них.

— Я знаю, что ты считаешь меня теперь двумя разными людьми, и это прекрасно, возможно, но Леонора все еще внутри меня, все еще слышит. Если она что-то сделает… скажет кому-то…

Она боялась, что я буду винить их обеих?

— Что бы ни случилось, мы с этим справимся. — придется. — Ты будешь часто возвращаться в эту конюшню, и я не хочу, чтобы тебя что-то удивило. Теперь ты знаешь, что здесь должно быть, а что нет. — я кивнул на прощание остальным, затем вывел принцессу из комнаты, взял одеяло и сумку с нашими припасами и вышел на улицу.

Пока мы раскладывали еду на покрывале, драконы летали кругами в небе над нами — заклинание Офелии скрывало их от посторонних глаз даже там, наверху. Я заплатил немало золота за то, чтобы ни один птицоид не смог заметить это место с воздуха.

— Среди птицоидов есть такой обычай, — сказал я, намазывая клубничный джем на кусок хлеба. — Когда пара остается одна, один кормит другого с руки.

Эшли с интересом на меня посмотрела.

— Что означает этот обычай?

— Что эти двое питают друг к другу глубокую привязанность. — я предложил ей хлеб, надеясь, что она поймет. Что она хочет того же, что и я.

Она посмотрела на хлеб, потом на меня. На хлеб. На меня. Понимание боролось с нервозностью, пока моя хитрая принцесса не наклонилась, чтобы откусить от хлеба, пока я его держал.

Внутри меня затрепыхалось удовлетворение, говорившее о приближении бури. Она поняла и приняла.

Когда Эшли предложила мне виноградину в ответ, я взял фрукт ртом. Пока жевал и глотал, она улыбалась, глядя на свои колени, и сияла от удовольствия. Удовольствие, которое я доставил ей простым актом привязанности.

Тот гул удовлетворения, который я почувствовал мгновение назад? Тот, что сигнализировал о приближении бури? Буря разразилась, и на меня обрушился ливень удовольствия. Ветер покоя ворвался внутрь, закружил вокруг, заключая в центр спокойствия. Эта девушка…

Она была дождем и ветром.

Я наслаждался моментом… пока драконы не приземлились на край одеяла. Пэган бросила убитую ею крысу, и Пайр поджарила ее тонкой струйкой огня.

Я подавил звук, похожий на полустон, полусмех.

Пока Пайр прыгала от нетерпения, Пэган подхватила зубами обугленное тело и предложила его Эшли.

— О, Боже правый, — пробормотала она, положив руку на живот. — Это, хм, такая хорошая работа, детки. Ваша охота и умение готовить достойны похвалы. Но мать никогда не отнимает еду у своих детей. Она всегда отдает. Поэтому я дарю эти останки вам. Пожалуйста, мои дорогие, ешьте.

Пэган, казалось, пожала плечами и, откинув голову назад, подбросила крысу в воздух и поймала ее ртом.

Эшли выглядела испуганной, когда хлопала в ладоши, и я подавил улыбку. Сжал ее руки и поцеловал одну ладонь, затем другую.

У нее перехватило дыхание. Эшли посмотрела на меня, а я — на нее. Веселье сменилось жаром. Мы смотрели друг на друга, вдыхая друг друга.

Дракон врезался в нее, и момент был разрушен.

Я отвел взгляд.

— Давай приступим к работе, — предложил я.

— Д-да. Давай.

Когда мы чистили конюшню по одному стойлу, я спешил переносить все, что считал для нее слишком тяжелым. В общем, все. При этом она напевала себе под нос, и вскоре я уже широко ухмылялся, не в силах остановиться. Девушка не могла долго петь, но от нее исходила такая радость, что мне хотелось слушать ее вечно.

— Думаю, малыши будут счастливы в своем новом доме, — сказала она мне, удовлетворенно кивнув.

— Я буду охранять их счастье ценой своей жизни, — поклялся я, и она расслабилась.

После первых нескольких часов уборки Эшли почувствовала усталость, на ее лбу выступили бисеринки пота. Но она ни разу не пожаловалась.

Я отнес ей флягу с водой, открутив по пути крышку.

— Осталось еще немного, — настаивал я, пока она пила.

Когда Эшли закончила, я брызнул несколько капель себе на пальцы и прижал их к ее затылку. Она закрыла глаза, на краешке ее губ заиграла легкая улыбка.

— Спасибо — она посмотрела мне в глаза и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку.

Когда она, посвежевшая, унеслась прочь, я изумился. Всю свою жизнь я считал, что сила — это испытание физической стойкости. Это была непростительная ошибка с моей стороны. Эшли продолжала доказывать, что она умственно и эмоционально устойчивее всех, кого я когда-либо знал. Включая меня самого.

В мире не было ни одного мужчины, который был бы ее достоин.

Мы погрузились в комфортную тишину, продолжая работать. Когда она затащила тачку со старым, заплесневелым сеном за угол и скрылась из виду, я подошел к стеблю плюща, растущего над стеной, чтобы прошептать:

— Я знаю, что ты меня слышишь, Эверли. Сделай мне одолжение, поставь один из своих зеркальных потайных ход в мою спальню и зеркальный ход в конюшню. Один должен вести к другому. — с этими яблочными детьми лучше быть ясным. — Мне нужно это сейчас. Если нужно, заплати ведьме, чтобы она расставила зеркала, и я верну тебе двойную сумму. — я не хотел тратить время на переговоры о цене. — Напомни ей, что мне положена скидка для друзей и родственников.

— Эм, с кем ты разговариваешь?

Что ж. Я повернулся. Эшли стояла в дверях, нахмурившись.

Мельком взглянув на растение, она улыбнулась.

— О, это одна из твоих лиственных подружек, — сказала она. — Привет, Айви. Я Эшли.

Она подумала, что я смущен тем, что меня застали за разговором с растением, и хотела успокоить меня, не так ли?

Эта девушка… Я поднял сумку, которую мы принесли с собой, вытряхнул из нее все, кроме чистой одежды, затем перекинул ремень через ее грудь и притянул к себе.

— Ты так усердно работала, что заслужила награду.

Она положила перепачканную грязью руку на грудь.

— Награда? Для меня?

Мой голос стал глубже, когда я сказал ей:

— Да. Для тебя. Так что обними меня.





Глава 19





Нет ничего слаще поцелуя настоящей любви. Кроме воссоединения с тем, по кому скучаешь.





Эшли



Какой удивительный день. Я прошла путь от низкого падения, когда Леонора так легко подавила меня и украла мой первый поцелуй, до самого высокого взлета, когда Саксон сделал меня предметом своей глубочайшей привязанности. Он больше не видел во мне Леонору.

Даже не зная, что я одержима фантомом, он видел во мне Эшли. Просто Эшли. И теперь хотел сделать мне подарок, как будто уже не подарил мне весь мир?

— Мне сегодня было весело, — сказала я ему, обняв его руками, как Саксон и просил. — Мне никогда не помогали с уборкой. Мне не нужна другая награда. Но я хочу ее, так что давай.

В его темных глазах цвета виски зажегся голодный блеск, от которого у меня по спине побежали мурашки.

— У меня такое чувство, что я сделаю для тебя все, о чем ты попросишь.

Умопомрачительные слова. Восхитительно хриплый тон.

Еще больше мурашек побежало по коже.

Он перевел взгляд на мои губы, и между нами пробежала искра. Поцелует ли он меня?

Хотела ли я, чтобы он это сделал?

«Больше всего на свете».

Но Саксон покачал головой, словно пытался прогнать свои мысли, и положил одну руку мне на затылок. Другой обнял меня за талию и расправил крылья.

Мгновение — и мы парим в воздухе. Он пронес меня над верхушками деревьев, крикнув:

— Пэган. Пайр. Следуйте за нами.

Когда мы взмыли в небо, драконы поспешили за нами, и я неожиданно рассмеялась. Долгое время я ежедневно трудилась, изо всех сил стараясь найти радость в своих обстоятельствах. Если бы я знала, что меня ждет такое, то никогда бы не перестала улыбаться.

— У тебя заразительный смех, — сказал Саксон.

«Правда?»

— Спасибо. И спасибо за мой подарок. Он мне очень нравится.

— О, это не твой подарок, — сказал он, прижимаясь своей щекой к моей. — Через десять минут мы будем на месте.

Целых десять минут в объятиях Саксона? Сколько подарков я сегодня получу?

— А по дороге ты расскажешь мне о птицоидах? — мое любопытство оставалось непоколебимым.

— Что ты хочешь знать?

— Почему женщина не может править птицоидами, если она старший ребенок? Даже закон Флера это допускает. — мой отец всегда сетовал на этот факт. Я считала птицоидов более прогрессивными.

Он облетел облако, и я снова рассмеялась.

— Закон остается законом до тех пор, пока этого требует традиция. Птицоиды не могут не соблюдать традиции, а они гласят, что правитель птицоидов должен иметь кровь Скайлер, причем мужчина должен быть старше женщины.

— Значит, королева Рейвен никогда не сможет править, потому что в ней нет крови Скайлер. Она может быть регентом только для тебя или Темпест?

— Верно.

— А ты хочешь получить корону?

— Никто еще не задавал мне этот вопрос, — размышлял он. — И я сам не задавался им. Хоть и знал, что я Крейвен, хотя уже дважды правил птицоидами, я думал отказаться от короны и изменить свое будущее. Потом мои отец и брат погибли, и Крейвену снова придется сесть на трон. Тогда я понял, что с тобой придется… разбираться. Решил, что не брошу свой народ, когда он больше всего во мне нуждается. Я должен им возместить ущерб, который никогда не смогу вернуть. Теперь я убью любого, кто попытается отнять у меня корону.

Оу. Он винил себя за то, что дважды привел Леонору к себе в дом, положив начало почти полному исчезновению их рода. Он боялся того, что она сделает на этот раз.

Я никогда не допущу, чтобы фантом вернулся в Птичьи горы.

Моя решимость покончить с ней достигла новых высот.

— А браслеты? — осторожно спросила я. — Какая связана с ними традиция? — расскажет ли он мне на этот раз?

Он погладил большим пальцем меня по спине.

— Они служат постоянным напоминанием о том, что мы служим не себе, а друг другу. При рождении каждому птицоиду дается три браслета. Красный символизирует семью. Кровь моей крови. Желтый символизирует брак. Рассвет новой совместной жизни. Третий — белый — обменивается на другой браслет в шестнадцатилетие ребенка, когда он выбирает свой собственный путь. Другие мы приобретаем за значительные достижения, которые помогают нашему народу в целом.

Я быстро пересчитала браслеты и вспомнила, что некоторые из них толще других.

— Что означает самый толстый из них?

Он поджал губы, но сказал:

— Войну. Каждый раз, когда я побеждаю в сражении, вокруг металлической ленты появляется новая.

Ничего себе!

— У тебя было много побед.

— Да, — сказал он, не вдаваясь в подробности. — Может, я и не жил с птицоидами, но у меня были люди. Были Рот и Фарра. Викандер, принц фейри, и Риз, мужчина, не так давно потерявший свою жизнь. Я сражался за них и некоторые победы, есть на браслете.

Какая прекрасная картина дружбы, верности и любви.

— Женщины, посещавшие Храм, часто шептались о фейри по имени Викандер.

— Это он, — сказал Саксон, уверенно кивнув.

— Но я даже не сказала тебе, что о нем говорили.

— Это не имеет значения. Они говорили о Викандере.

Я усмехнулась, мне нравилась эта его игривая сторона.

— Что будет, если браслет упадет или его украдут?

— Они никогда не упадут, и их нельзя украсть. Они магически связаны с нами, растут по мере нашего роста, и чтобы их снять, нам нужно добровольно их отдать.

Когда мы спускались, я решила, что у меня есть время для еще одного вопроса.

— Что такое пыль любви?

Он напрягся, и я испугалась, что переборщила.

— Это особая пыль, которую производят птицоиды, когда они… очень счастливы.

Так вот почему это было важно для Леоноры? Она хотела быть той, кто сделает Крейвена счастливым?

— Зачем это скрывать? Вообще, как эта информация держалась в секрете так долго?

— Птицоиды всегда рассказывали ложные истории людям, а правду оберегали. Благодаря этому наши враги не знают, как нас победить.

Хитро.

Мы приближались к верхушкам деревьев, которые светились ярко-голубым светом, туман искрился, как алмазная пыль, но Саксон не сбавлял скорости и… Я завизжала от восторга, когда он закружился на огромной скорости, каким-то образом избежав все ветки дерева. Лишь мягкие листья ласкали мою кожу.

Он приземлился на валун рядом с величественным водопадом. Прохладный туман окутал меня, когда драконы пронеслись над водой. Я радостно завизжала.

— Вы такие молодцы, — обратилась я к своим малышкам.

Саксон указал на кристально чистый пруд, над поверхностью которого плавали кувшинки, наполняя воздух благоуханием.

— Это твой сюрприз. Мы будем купаться.

Я провела рукой по своему внезапно забившемуся сердцу.

— Купаться? — я всегда этого хотела. — С удовольствием, но я не умею плавать.

— Тогда я с радостью тебя научу. — Саксон перевел взгляд вверх, туда, где над нами кружили драконы. — Идите поиграйте, но держитесь поближе и подальше от чужих глаз. Крикните, если мы вам понадобимся. И не подглядывайте.

Они посмотрели на него, как бы говоря «конечно, папа», и скрылись в деревьях. В следующее мгновение Саксон схватил меня и прыгнул в пруд.

Я рассмеялась, когда холодная, но освежающая вода окутала меня, мою одежду и все остальное. Если бы я была одна, то испугалась бы, но с Саксоном, державшим меня, я пришла в восторг.

Он оттолкнулся своими мощными ногами, подталкивая нас вверх, вверх, вверх. Я все еще смеялась, когда мы достигли поверхности. Капли попали мне в рот, и меня охватило божественное чувство.

Внутри у меня все закололо, словно я проглотила волшебную мяту.

— Что происходит?

— Вода заколдована хранителем леса. Каждый, кто купается, очищается изнутри и снаружи.

Удивительно.

— Королева Эверли сделала это?

— Ты знаешь Эверли?

— Да, Сакс. — я закатил глаза. — Даже я слышала о новой Хранительнице Леса.

Черты его лица смягчились, когда я произнесла ласковое обращение.

— Я не это имел в виду.

— Что ж, тогда… ох! Помоги мне. — мое платье тянуло меня вниз, вниз. — Моя одежда, — закричала я, дергая ногами. Я продолжала тонуть, даже когда Саксон обхватил меня руками.

Он держал меня, не тонув, и это меня утешало.

— Не беспокойся, Эш. Я сниму одежду. С твоего разрешения, конечно.

Подождите.

— Мы будем голыми?

— Если ты предпочитаешь оставаться одетой…

— Нет, нет. — волнение и предвкушение заглушили внезапную вспышку нервозности, когда он подвел меня ближе к берегу.

Если не считать купание в ванной, я никогда не была обнаженной с мужчиной. Но… Я хотела обнажиться именно с ним и ни с кем другим.

— Для нашей безопасности нам, наверное, стоит раздеться, — сказала я как можно непринужденнее. — То есть, если ты считаешь, что стоит.

— Да. — он опустил подбородок, пряча хищный взгляд. Вода спутала его волосы. Напряжение сковало его черты, а зрачки расширились. — Ради нашей безопасности.

Он говорил как хищник, с рычанием.

По какой-то причине, услышав этот тон, я словно получила прилив уверенности. Умение флиртовать, которое я никогда раньше не демонстрировала и которому не училась у Леоноры, проснулось.

— Но, Сакс, — промурлыкала я. — Если мы снимем одежду, то награду получишь ты.

Он вздрогнул от моего голоса.

— Если снятие платья — это моя награда за уборку конюшни, — сказал он, закрыв глаза, — то я буду убирать конюшню каждый день до конца жизни.

Саксон только что сказал… только что заявил… Кажется, он только что расплавил мой мозг вместе с сердцем. Он хотел проводить со мной каждый день своей жизни?

Он поставил нас на ровное дно пруда, а затем с удивительной точностью помог выбраться из промокшего платья. Саксон освободил меня и от обуви, бросив все на берег… и вдруг я оказалась в воде, доходившей мне до пупка, и на мне были только корсет и трусики. От прохладного воздуха по моей влажной коже побежали мурашки, но взгляд Саксона меня согревал.

Он провел пальцем по цепочке, на которой висело кольцо, и выражение его лица не изменилось.

— Ты никогда его не снимаешь. — это было заявление, а не вопрос. — Ты сказала, что его дала твоя мать.

— Верно, — осторожно ответила я. Каждый раз разговор на эту тему портил ему настроение.

— Что она тебе рассказала о нем? — он стянул рубашку через голову, обнажив грудь, и скинул сапоги на берег.

Его пирсинг в соске сверкал в солнечном свете, завораживая меня.

Он снял штаны, оставив только нижнее белье… нет, его он тоже снял.

Я не стану смотреть вниз. Я не…

Прозрачная вода ничего не скрывала.

Я посмотрела вниз, и о, Боже правый. Подняла взгляд к небу, мое сердце бешено колотилось. Я только что впервые увидела мужской член и не знала, что и думать. Наверное, мне нужно было посмотреть еще раз… два, ближе к пяти… десяти, прежде чем принять решение.

В интересах своего образования я еще раз осмотрела его. Когда облизала губы, Саксон рассмеялся. Хриплый, но очаровательный звук, от которого мне тоже захотелось рассмеяться.

Не успела я изучить новый объект своего очарования, как мой птицоид снова прыгнул в воду, увлекая меня за собой, плывя в более глубокую часть пруда.

— Кольцо, — повторил он.

Ах, да.

— Честно говоря, мама мало что о нем рассказывала. Только то, что оно принадлежит мне.

— Когда-нибудь, если ты захочешь узнать об этом больше, я расскажу. А сейчас ложись. — он уложил меня на спину, придерживая одной рукой, чтобы я не упала.

Длинные пряди моих волос окружали меня в воде, как темные ленты.

— Ты не отпустишь меня?

— Клянусь. Я не отпущу тебя.

Пока я продолжала парить, он убеждал меня попробовать другие позы. Как бы я ни наклонялась, он оставался верен своему слову, удерживая меня, с непоколебимым терпением, пока я выкрикивала вопросы.

Например, как сейчас.

— Сколько времени нужно, чтобы утонуть? — спросила я, выплевывая и разбрызгивая воду. Я перевернулась животом вниз, и если мое лицо окажется под водой еще раз…

— Ты не утонешь. Я держу тебя.

Я немного погрузилась, набрав полный рот воды, и вскрикнула.

— Почему ты позволяешь мне утонуть, Саксон?

Он хмыкнул.

— Если я позволю тебе утонуть, Эш, ты сможешь наказать меня как твоей душе будет угодно.

— Как утешительно. — в конце концов, я все поняла. — Хорошо. Я готова. Можешь отпустить. Но держись рядом.

Впервые с тех пор, как мы вошли в воду, он убрал руки. Я двигала руками и ногами то в одну, то в другую сторону, как он меня учил, и… да! Я не тонула.

— Я делаю это, Сакс! У меня получается.

Он просиял, глядя на меня.

— Я никогда еще так не гордился тобой, Эш.

Я… не знала, что сказать и как себя вести. Я никогда раньше не заставляла никого гордиться мной.

Я нырнула под воду… специально… чтобы охладить перегретые щеки. Когда я всплыла, Саксон обхватил мой затылок и притянул ближе к своему телу. В этом месте мои ноги не доставали до дна, поэтому мне приходилось держаться на плаву. Но это было не страшно, ведь он научил меня и этому.

— Ты хоть понимаешь, насколько красива? — он провел рукой по моей щеке, собирая капельки воды, его горячий взгляд искал мой.

— Да, — ответила я, очень серьезно. Потому что я всегда была красивой для себя. А как я могла не быть красивой? Я же похожа на мать. — Но спасибо за комплимент. Я буду вспоминать его каждый раз при виде своего отражения.

Он усмехнулся, разделяя мое веселье.

— Ты, — сказала я, не в силах отвести взгляд, — тоже красивый.

— Спасибо. Я буду вспоминать этот комплимент каждый раз при виде… тебя.

Агрх! Он снова плавил мой мозг.

Сделав вдох, я уловила новый аромат. Ммм… Сладкий… насыщенный… пьянящий. Что это было? Я вдохнула глубже, глубже, жаждая большего. В голове помутилось, даже когда разные части меня словно пробудились от глубокого сна. Пульс на шее учащенно забился. Каждая моя клеточка покалывала. В животе затрепетало, а между ног разлилось тепло.

Я подумала… может быть…

— Запах… он исходит от тебя.

Он приоткрыл губы, выражение его лица было каким-то затравленным и эйфоричным одновременно.

— Думаю, это… пыль любви.

Он произвел специальную пыль? Я рассмеялась, обрадованная.

— Я сделала тебя счастливым.

Наши глаза снова встретились, и выражение его лица было таким свирепым, каким я его никогда не видела. Мой смех утих. Его дыхание стало хриплым. И мое тоже. Мы оба тяжело дышали, пространство между нашими губами сокращалось по мере того, как мы оба приближались друг к другу.

Сердце бешено колотилось, я скользнула руками по его груди. Груди, которую он выгнул, ища более тесного контакта.

— Мои крылья. — Саксон положил руки мне на талию и сжал. Хриплым голосом он сказал: — Прикоснись к ним. Пожалуйста. — последнее слово прозвучало как рычание.

Да. Я хотела прикоснулся. Должна была прикоснуться. Мои щеки покраснели, когда я дрожащими руками потянулась к его плечам, а затем провела ладонью по твердому крылу.

Он застонал и закрыл глаза.

Внезапно я поняла, почему мама говорила мне никогда не просить прикоснуться к крыльям птицоидов. Это был личный акт между двумя людьми, которые доверяли друг другу… желали друг друга… акт, которого мы оба отчаянно жаждали.

Я ласкала изысканные лазурные перья, наслаждаясь их мягкостью, остро ощущая каждую реакцию Саксона… и реакцию, происходящую внутри меня. Нарастающий жар, превращающий мои кости в расплавленное золото. Усиливающаяся боль.

— Сакс, — вздохнула я.

Его глаза открылись, янтарные радужки вспыхнули.

— Я хочу поцеловать тебя. Мне нужно тебя поцеловать.

Да!

— Поцелуй меня, — приказала я ему.

И он повиновался.

Прижался своими губами к моим и скользнул языком внутрь, пробуя меня на вкус, и эта связь наэлектризовала меня. Я растворилась в нем, каким-то образом оставаясь на ногах, позволяя своему языку следовать за его. «Больше».

Застонав, Саксон дал мне то, чего я хотела. Сначала я не знала, как показать ему свою страсть, но он, похоже, не возражал, и вскоре я потерялась в муках, мое тело взяло верх.

Он целовал меня все быстрее и сильнее, и я инстинктивно следовала его примеру. И снова моя боль усилилась. Пульс у основания моей шеи скакал галопом. Мои клетки не просто покалывало, они горели. Трепет не просто танцевал в моем животе, он распространялся по всему телу.

На вкус Саксон был таким же, как и на запах: восхитительный медовый виски дразнил мой язык. Особый аромат и вкус только для меня. Потому что я сделала его счастливым. Этим знанием я всегда буду дорожить.

Когда на нас упала тень, мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Я подняла голову, увидев проносящихся мимо драконов, и готова поклясться, что они оба покраснели, прежде чем исчезнуть в кронах деревьев.

Я застонала, мои щеки запылали.

— Они нас видели. Но есть и плюс — теперь мы можем побыть наедине.

— Это хорошо. — его голос понизился. — Есть вещи, которые я хотел бы с тобой сделать.

Я задрожала, когда Саксон вынес меня из воды и положил на покрытый мхом камень. Прохладный воздух обдувал мою разгоряченную кожу, и казалось, что от меня поднимался пар.

— Саксон, — прошептала я, уже забыв о том, что нас прервали. Я хотела больше того, что он дал мне в воде. Я нуждалась в этом.

Он навис надо мной, великолепно обнаженный, с его волос капала вода. Взмахнув крыльями, он разбрызгал во все стороны капли и заслонил собой весь остальной мир. В тот момент мы были единственными двумя людьми на свете.

— Прикоснись ко мне, — прохрипел он. — Прикоснись к моим крыльям еще раз.

Я погладила перья, и Саксон со стоном снова меня поцеловал. Этот поцелуй был неистовым, граничащим с отчаянием.

Когда он навалился на меня всем свои весом, я задрожала. Он прикрыл меня, как щитом… самым прекрасным щитом в мире. Прикасался ко мне так же, как я к нему. Саксон гладил меня и играл со мной, заставляя стонать, всхлипывать и умолять. Но что я должна была сделать для него? Что я могла сделать такого, чтобы ему было так же хорошо?

Ярость обрушилась на меня с такой силой, что я ахнула. Леоноре не нравилось, что я наслаждаюсь общением с птицоидом. «Ее» временем.

Саксон поднял голову, нахмурившись, показав губы, припухшие от поцелуев.

— Эшли?

Жар покинул мое тело, оставив лед. Может, он и сказочный принц Золушки, но наши обстоятельства волшебным образом не изменились. Во мне по-прежнему сидел его самый ненавистный враг. Я могла стать ею в любой момент.

А что будет, если… когда… Саксон выиграет турнир? А он победит, что бы ему ни пришлось сделать. Он и его народ ценили силу; он не вернется в свое королевство с поражением. Так что Саксон станет женихом Диор. Диор.

Не моим.

Я целовалась с мужчиной, который вскоре женится на другой.

Я хрипло вздохнула. Хоть моя сводная сестра и считала, что мы можем позволить победителю выбрать себе невесту, я знала, как все случится. Окончательный вердикт вынесет мой отец, и он выберет Диор. И, возможно, так и должно быть. Саксону больше не придется иметь дело с Леонорой. Он будет свободен. Сможет стать счастливым.

А я? Я больше никогда не смогу насладиться его сладким вкусом. Не смогу сделать его счастливым и почувствовать пьянящий аромат. Не смогу почувствовать его мягкую кожу, прижатую к моей, или насладиться мягкостью перьев. А вот Диор сможет.

Нет, я буду проводить дни за изготовлением и продажей оружия, а ночами бороться с Леонорой. Ее ярость… Однажды она решит убить Саксона в третий раз, чтобы наказать его, прежде чем начать все сначала. Она убьет и его жену.

Мое вновь обретенное веселье рассыпалось. Я должна убить фантома. Должна убить ее как можно скорее. Пока этого не сделаю, все, кого я люблю, кто мне нравился или с кем я встречалась, будут в опасности. Я не смогу остаться во дворце… этот вариант сразу отпадает. Я точно не захочу отправиться в Птичьи горы вместе с Саксоном и его новой невестой. Мне придется уехать далеко-далеко от них.

Куда же мне идти? Незамужним смертным девушкам не разрешалось покупать себе жилье. Я даже не могла снять комнату в трактире. Мои драконы не смогут хорошо себя чувствовать в толпе.

Может, мы втроем навсегда переедем в конюшню?

Злая колдунья… Эверли… может нас выгнать, но ей придется сделать это лично, и у меня появится шанс поговорить с ней о Леоноре. Можно ли сифонировать от фантомов, как от магии?

Это был мой единственный выход? Умолять колдунью убрать фантома?

Повредит ли это Леоноре? Восстановится ли она? Или просто вселится в другое тело, а Саксон и Диор по-прежнему останутся в опасности?

— Эшли? — обеспокоенно спросил Саксон.

— Я… прости. — я отвернулась и смахнула внезапно набежавшие слезы. — Нам нужно остановиться.

Сначала он молчал. И не двигался. Тяжело дыша, Саксон смотрел на меня сверху вниз.

— Я напугал тебя?

В последнее время он часто задавал этот вопрос.

— Нет, — заверила я его. Я не хотела, чтобы он думал, что сделал что-то не так. — Все хорошо. Мне нравилось то, что мы делали. — очень.

— Я поторопился, требуя от тебя слишком многого?

Я покачала головой. «Не смей плакать».

— Нет, ничего такого.

— Ты боишься того, что наступает после поцелуя? — он сделал паузу, задумавшись. — А ты знаешь, что бывает после поцелуя?

Я облизала губы и медленно кивнула, а затем набралась смелости, чтобы снова встретиться с ним взглядом.

— Мы бы сделали то, что делают животные. Часть тебя войдет… в меня. Та часть, которую я заметила раньше. Очень большую. — как я могла обсуждать такую интимную тему хотя бы наполовину беззаботно? — Это, эм, так?

Саксон медленно кивнул. Капля воды упала с кончиков его волос и попала мне на подбородок.

— Да, все верно.

— Ты когда-нибудь?.. — «замолчи. Не продолжай этот разговор». Я открыла рот, чтобы ответить на вопрос. — Я знаю, что в прошлых жизнях ты это делал, но что насчет этой?

Что же. Вот и ответ на вопрос. Я уточнила и попросила добавить информации.

Он снова кивнул. На этот раз его взгляд упал на мои губы. Его внимание задержалось там, и по моему телу снова побежали мурашки.

— С кем? Нет, прости. Это не мое дело. Я имею в виду, на что это похоже? — мне захотелось прикоснуться к нему, и я провела ногтями по его груди. — Дриады не развлекались с мужчинами.

Он излучал голод и смотрел так, словно я была его последним блюдом.

— Если все сделать правильно, это… поглощает. Ты достигаешь точки, когда весь остальной мир меркнет и ничто больше не имеет значения.

Я хотела, чтобы весь остальной мир померк.

— У тебя есть дети в этой жизни? — мысль о бегающих вокруг миниатюрных Саксонах заставила мое сердце подпрыгнуть.

— Нет. — он уперся локтями рядом с моей головой и указал на браслеты, украшавшие его запястье. — Один из них пропитан магией, мешающий зачать ребенка. — наклонившись, он провел щекой по моей щеке, словно ему тоже нужно было прикоснуться ко мне. Затем Саксон остановился, подняв голову. — Пойдем. Пришло время вернуть тебя во дворец.

Мое сердце бешено застучало.

— Ты не хочешь… — быстрее. — Быть моим любовником? — еще быстрее.

Его глаза вспыхнули.

— Я хочу этого, да. Больше, чем я когда-либо чего-либо хотел. Но мы не станем этого делать, пока ты не будешь готова.

Я была разочарована. И благодарна ему. Так много сейчас было поставлено на карту, так много неопределенного.

— Я не в восторге от того, что оставляю драконов в конюшне без присмотра.

— Обещаю, с ними все будет хорошо. Магия их защитит. Если между потайным ходом и конюшней появился портал, как я и просил, ты сможешь навещать малышей в любое время.

— Как ты можешь позволить себе эти магические услуги? — Офелия назначала непомерные цены. — То есть я понимаю, что в твоем распоряжении королевская казна и все такое, но это не значит, что ты должен тратить деньги своего народа на личные прихоти.

— Я трачу деньги, заработанные на службе у короля Чаллена.

Это был акт верности. «Мой благородный принц».

Моя судьба. Парень, которого я хотела.

Мужчина, которого не могла заполучить.

Леди Леонора тоже была судьбой Крейвена. Мое первое воплощение ознаменовало мое первое обладание. Только Крейвен не знал и не принимал нашей связи, потому что какая-то его часть чувствовала неправильность ситуации. Фантом испортил их отношения, и он с ней расстался.

То же самое произошло с Тайроном и Леонорой.

Должна ли на этот раз я бросить Крейвена?

Другой путь, другой конец, верно?

Разлука не будет вечной. После того как я выиграю войну с фантомом… а я должна была выиграть… пойду искать Саксона. Если он будет свободен…

Когда я села, он отодвинулся. Я подтянула колени к груди и обхватила ноги руками. Без тепла тела Саксона прохладный воздух быстро охладил мою влажную кожу, и я задрожала.

— Ты хороший принц, Саксон, и будешь еще лучшим королем. — мне нужно было подумать. Нужно было расшифровать остальную часть сказки… может, я упустила подсказку о том, как положить конец правлению мачехи?

— Да, — наконец сказала я своему птицоиду, и мой голос был решительным. — Давай вернем меня во дворец.





Глава 20





Веселитесь, веселитесь, будьте счастливы, будьте едины. Ведь скоро начнется падение.





Саксон



После того как мы переоделись в чистую сухую одежду, я, свистнув, вызвал из леса драконов. Они присоединились к нам и последовали за нами в воздух. Я держал Эшли в надежных объятиях.

Я никогда не устану держать ее на руках. Она моя судьба.

Я постарался не думать об этом, поскольку последствия были слишком обширны, чтобы исследовать их в данный момент. «Я не готов к этому».

Обычно принцесса расслаблялась, прижимаясь ко мне. На этот раз молчала, погрузившись в свои мысли. Она думала о нашем поцелуе?

Да. Я не мог выбросить из головы ее вкус. Она так отличалась от Леоноры. Ведьма целовала так, будто хотела доставить удовольствие только мне. Эшли целовалась так, словно хотела доставить удовольствие себе, а мое наслаждение было второстепенным, и мне это нравилось. Это означало, что она потерялась и действовала исключительно на инстинктах… давая своему телу то, что ему было нужно.

Я вспомнил ее тихие стоны, сладость губ, правильность запаха, дразнящего и манящего, и застонал.

Наш поцелуй был наполнен чувством собственничества и страсти, не похожим ни на что, что я испытывал раньше. Я чувствовал себя так, словно пил чистую, неразбавленную похоть прямо из крана, и ничто меньшее не могло удовлетворить меня снова. Я был поглощен Эшли, и от этого стал еще счастливее.

Когда она по собственной воле коснулась моих крыльев, я чуть не вспыхнул пламенем, а внутри меня остался только огонь. Мной овладела неистовая потребность, и я бы сгорел от нетерпения. Весь мой мир вдруг стал вращаться вокруг Эшли Чарминг-Анскелиса. Настоящее удовлетворение вспыхнуло, высмеивая все, что я чувствовал раньше.

Когда жар внутри меня усилился, я почувствовал пылинку любви.

«Все еще не готов».

Что же произошло в конце? Что превратило ее глаза в раны, заставив меня жаждать вырвать свое ноющее сердце и предложить его ей?

Мы добрались до конюшни, и я с радостью обнаружил, что Эверли и Офелия создали портал, как я и просил. Обрамленное, большое зеркало, в центре которого пробегала рябь.

Эшли вернется во дворец, как и планировалось, а я мог видеться с Ротом и Эверли по мере необходимости. Драконы могли играть, ничего не боясь. Проблема заключалась в том, что я еще не был готов расстаться со своей принцессой. За три жизни, проведенные в боли и страданиях, она подарила мне покой, и я жаждал большего.

Как я мог отпустить ее хотя бы на мгновение?

Навсегда?

Эшли присела перед драконами и сказала:

— Я должна вернуться во дворец, мои дорогие, но хотела бы, чтобы вы остались в конюшне. Это для вашей же безопасности. В портал нельзя войти, если вам не будет угрожать опасность. Вы поняли?

Пэган поймала муху языком. Пайр лизнула Эшли в щеку.

Она была матерью, о которой я всегда мечтал.

— Я так вас люблю. — со слезами на глазах Эшли поцеловала и обняла обоих драконов, а затем подошла ко мне. Не желая встречаться с моим взглядом, она погладила воротник моей туники. — Спасибо. За все.

Я испытал одну из тех мук, которые могла вызвать только она.

— Ты не должна меня благодарить, Эш. Сегодняшний день был наградой и для меня.

Она открывала и закрывала рот, в глазах светилось беспокойство, а затем решимость.

— Саксон?

Забеспокоившись, я сказал:

— Скажи мне. — что бы ее ни беспокоило, я все исправлю.

— Мне было весело с тобой сегодня. Последний раз такого не было… никогда.

Я расслабился.

— Но мы не можем больше целоваться, — закончила она.

Отрицание взорвалось в моей голове. Подсадить меня, а потом лишить моего любимого наркотика?

— Почему?

— Ты участвуешь в турнире, претендуя на руку принцессы Диор. — Эшли отступила на шаг, потом еще на один. — Это нечестно по отношению к ней, и нечестно по отношению ко мне. Или по отношению к тебе.

Прежде чем я успел ответить… а что я мог сказать, не раскрывая правды о Роте и Эверли?.. она покачала головой, как будто любой ответ был бы спорным.

Встав передо мной, она приподнялась на цыпочки и нежно прижалась губами к моим губам. Она обхватила мои щеки, как делала это во время нашего танца. Я понял, что мне это нравится. Сначала Эшли молчала, как будто запоминала мои ощущения.

— Может быть, в следующей жизни судьба будет добрее, а? — она отпустила меня, грустно улыбнувшись, а затем вошла в портал, исчезнув из виду.

Я долго стоял на месте, снова и снова сжимая кулаки. Наконец-то я понял, почему она прервала наш поцелуй. Из-за сводной сестры. Почтительный жест по отношению к девушке, которая стала ей нравиться. Но не поцеловать Эшли снова? Невозможно. И жениться на Диор? Никогда. Но я не мог рассказать почему участвую в турнире.

Пока я летел обратно к шатру, думал о других препятствиях на нашем пути. Я планировал свергнуть с престола ее отца… и не собирался останавливаться. Чем дольше у него была корона, тем быстрее он разрушал королевство.

Он дважды повышал налоги, обидел Вайолет, королеву Эйрарии и мать Эверли, и чуть не развязал войну с Азулом, родиной его жены, за то, что они предложили свою любимую Диор в качестве военного приза после того, как с помощью их солдат захватили королевство Рота. У эгоистичного Филиппа было слишком много гордости и никакого самоконтроля… опасное сочетание.

Будет ли Эшли презирать меня за то, что я буду наблюдать за гибелью ее отца? Вряд ли кто-то не заметил тоскливого взгляда, который она бросила на него по возвращении.

Меня охватило дурное предчувствие, но я отмахнулся от него, посчитав беспочвенным страхом. Король обращался с ней как с мусором. Он не заслуживал того, чтобы быть частью ее жизни. Я думал, что она уже начала принимать эту правду, как я принял правду об Эшли, моей судьбе, и Леоноре, которая не была ею.

Я больше не мог откладывать мысли о пыли любви.

Я произвел ее. Это произошло. Эшли была моей парой, той, которую я был рожден защищать и лелеять.

Та, кого я ждал всю свою жизнь.

Та, кому я причинял боль снова и снова.

Она всегда была моей парой. Но существо внутри нее, должно быть, исказило эту связь. Значит ли это, что Эшли была реинкарнацией, а существо — нет?

Реинкарнация, но не перевоплощение.

Кто может жить веками? Возможно, призрак? Тот, кто выбирал мои воплощения и нацелился на ту, что предназначена мне судьбой?

Могут ли призраки владеть магией огня? Можно ли их вытащить из тела и убить?

Защитные инстинкты дали о себе знать. Я должен был спасти Эшли от этого существа, чего бы мне это ни стоило.

Я приземлился в лагере и обошел множество новых деревьев. Прошел мимо своих стражников, каждый из которых поздравил меня со вчерашней победой. Войдя в шатер, я первым делом обратил внимание на Эверли и Рота, лежавших на кровати. Оба были полностью одеты. Эверли подбрасывала виноградину и ловила ее ртом, а Рот продолжал читать кусок пергамента.

— Так-так, — сказала она, заметив меня. Эверли села и ухмыльнулась. — Посмотрите, кто наконец-то решил появиться на нашем утреннем собрании команды.

— Я появился на десять минут раньше. — я сократил расстояние и лег между ними, стараясь не погнуть крылья.

— Это значит, что ты опоздал на пятьдесят минут, — ответил Рот.

— Во сколько начинается испытание на скорость?

— Король приказал церемониймейстеру за час до восхода солнца протрубить в свой рог, чтобы призвать тебя. Победит тот, кто первым явится в колизей. — он фыркнул. — А я-то думал, почему ты позволил Майло одержать победу. Теперь знаю. Тебя здесь не было. Ты был с принцессой.

Я провел рукой по лицу. Я пропустил утреннее испытание на скорость.

— О какой милости он попросил короля?

— Никто не знает.

Я не собирался волноваться. На моей стороне Ноэль и Офелия. Они будут прикрывать мою спину.

— О, боже. У тебя так опухли губы, Саксон. — голос Эверли выражал преувеличенную озабоченность. Она быстро заморгала. — Кто-то ударил тебя по лицу?

Предательские растения. Я бросил презрительный взгляд на Рота, который смотрел на меня, усмехаясь.

— У тебя случайно нет под рукой намордника?

Мой друг рассмеялся.

— Зачем он тебе? Боишься, что не сможешь удержать свои губы от Эшли без него?

— Да! — я поднял руку, взглянув на браслеты, украшавшие мое запястье. Что будет, если я предложу Эшли тот, что предназначен для моей невесты и свяжет нас узами священного брака? Я хотел этого больше всего на свете. Наконец-то вступить в брак со своей парой. Но как я мог даже помыслить о такой возможности, когда в игре участвовала Леонора?

Птицоиды не расставалась с ними до свадьбы. Если существо сотрет Эшли, как и других моих суженых, Леонора станет моей женой.

«Нужно вытащить ее и убить».

А сердце Эшли? Что будет с ним?

Как и раньше, вопрос заставил меня отшатнуться, и защитные инстинкты вспыхнули с новой силой. Я пробормотал проклятие. Пока Эшли нуждалась в магии, я не мог ничего сделать с Леонорой. Пока Эшли носила Леонору, моя связь с ней ставила под угрозу мой народ и мое будущее. Но…

Я также не мог ее отпустить. Я могу быть сильным, но у меня никогда не хватит сил разорвать связь с моей принцессой. Я принял этот факт. Упорно боролся, чтобы прийти к пониманию, что не хочу бороться. Я уже и так сопротивлялся желанию подхватить ее на руки и вернуться к нашему водопаду; это был зуд в глубине… в груди… и на переднем плане моего сознания, и он оставлял меня уязвленным и отчаявшимся.

Нам нужно было поговорить. Но сначала мне предстояло решить, что делать дальше. Я больше не собирался проклинать ее вечным сном в конце турнира. Это был уже не вариант.

Турнир подходил к последним этапам: полуфиналы на этой неделе, финал — на следующей.

Осталось две недели. Четырнадцать дней. Целая вечность. Я хотел поскорее избавиться от Филиппа. Хотел, чтобы Эшли знала, что я не планирую выходить замуж за Диор. И хотел, чтобы Эшли была рядом со мной, когда я стану королем.

Четырнадцать дней. Следующие семь будут включать в себя бонусные бои, а также два полуфинальных раунда. Я смогу пережить время данное Ноэль.

Время. Предупреждение оракула прозвучало в моем сознании и едва не остановило мое сердце. «Следующие три недели станут испытанием. Когда время истечет, они пройдут. Возврата не будет».

Неужели она имела в виду, что больше не будет времени… с Эшли? С Леонорой?

На лбу выступили бисеринки пота. Четырнадцать дней. Вспышка, испарение. У меня было всего четырнадцать дней, чтобы освободить Эшли от возможного призрака, не причинив ей непоправимого вреда. Четырнадцать. Дней.

— Что ты знаешь о призраках? — спросил я Эверли.

— Что они начинают капризничать, когда не могут найти душу своего мертвого любимого. Зачем ты спрашиваешь?

— Думаю, Эшли одержима одним из них. — пока я говорил, какое-то давно похороненное воспоминание пробилось на поверхность. Одержимая долгое время… душа, рожденная в огне… одержимая… фантомом? Мифом из детской сказки? Если только о призраках не было столько же дезинформации, сколько и о птицоидах, — ложь, намеренно распространяемая, чтобы скрыть правду от возможного врага…

Сукин сын…

— Что ты знаешь о фантомах? — спросил я Рота.

Он сел и посмотрел на меня.

— Нет. Ты же не думаешь… Нет, — повторил он.

— Что? Что не так с фантомами? — Эверли бросила в рот еще одну виноградину.

— Это души, как призраки, но они могут владеть человеком на протяжении всей его жизни. Некоторые называют их невидимыми драконами и говорят, что они обладают властью над… — его глаза расширились. — Огнем.

Я уверенно кивнул. Леонора была фантомом, а Эшли — одержимой. Знала ли об этом Эшли? Думаю, что да. Как я жалел о том, что она не доверяет мне свои секреты. В этом моя вина. Только моя.

— Так ты думаешь, что Эшли одержима одним из этих фантомов? — спросила Эверли.

— Да. — я порылся в памяти, пытаясь вспомнить другие подробности, которые слышал, но ничего не нашел. — Ты помнишь хоть одну историю, в которой упоминается, как победить фантома?

— Нет, — мрачно сказал Рот. — Я поговорю с Ноэль и Офелией.

— Напомни ей, что у нас осталось четырнадцать дней, чтобы спасти Эшли от Леоноры, — ответил я, все так же мрачно.

— Ладно, хватит мрачных мыслей. Все может измениться в один миг, так что четырнадцать дней — это целая вечность. — Эверли скрестила руки — дело сделано. — Давай закончим нашу встречу, чтобы ты мог потренировать одну руку, мечтая о своей принцессе, Саксон.

Я моргнул. Быстро. Неужели она только что намекнула?..

Рот рассмеялся. Да. Именно это она и имела в виду.

Она отдала мне честь, да, снова насмехаясь надо мной.

— Вот отчет с места событий, сэр. Мои растения и лианы слышат разговоры во дворце, помимо короля, который блокирует меня магией. Я подозреваю, что колдун создал для него какой-то щит. Через сплетни слуг я узнала, что король планирует пригласить тебя и других полуфиналистов на ужин сегодня вечером. Твою мать и сестру тоже. У него есть новости, которые он хочет сообщить. О, и сегодня будет дополнительный бонусный раунд, что-то о лучшем переговорщике. А еще с ним что-то не так. Король болен и ему становится все хуже. Он винит меня, потому что колдун обвиняет меня, утверждая, что я злая колдунья, и это моя природа, бла-бла-бла. Король думает, что я прячусь неподалеку и сифонирую от него, чтобы ослабить, и тогда Рот сможет вернуть королевство. Я подозреваю, что его отравили.

Рот наклонился, взяв горсть винограда из миски, стоящей рядом с его девушкой.

— Помнишь, как Ноэль подстроила мою смерть на турнире, чтобы я мог выполнить для нее работу? Она хотела, чтобы я проследил за Майло… который постучал в дверь Эшли прошлой ночью и прошептал имя фантома.

— Значит, колдун работает с Леонорой. Эшли рассказала, что она берет контроль над ней по ночам. — какова была цель фантома? Я протянул руку за кусочком фрукта. — Ты больше не боец, Рот. Ты можешь убить колдуна.

— Я тоже так думал. Но увы. — Рот тяжело вздохнул. — Клятва остается в силе до конца турнира.

Я выгнул бровь, посмотрев на Эверли, как бы говоря: «Неужели ты собираешься убить колдуна?»

— Из-за моей связи с этим парнем… — она ткнула Рота локтем в живот, — клятва касается и меня. Но знай, ты не ошибся, когда говорил о встрече Леоноры с Майло. Я подслушала их разговор.

— О чем они говорили? — слова вырвались из меня раньше, чем я успел подумать. — Почему я только сейчас узнал об этом?

— Потому что некоторым разговорам требуется время, чтобы пробиться сквозь весь этот шум. — она постучала себя по виску. — Потому что я все еще учусь. Потому что я была занята. Боже. Звучало так, будто это они травят Филиппа, потому что хотят занять трон и править королевством вместе. И должна признать, я рада слышать, что не Эшли говорила Майло, что он будет самым сильным, самым особенным королем, который когда-либо правил.

И каков же был план? Майло убьет Филиппа, Эшли станет королевой, а Леонора уничтожит Эшли раз и навсегда? Либо она сделает все это, надеясь вернуть меня, либо действительно выйдет замуж за Майло.

Когда мы враждовали, она жила, чтобы мне насолить. И какое это было бы наказание. Идеальное воздаяние для меня. Я женился на других женщинах в прошлом, поэтому она выйдет замуж за другого мужчину в настоящем. Я испытаю ее боль и тоску по тому, чего не может быть.

— Тогда я убью Майло в бою, и он перестанет быть важным, — поклялся я. Что касается Эшли… Я увижу ее за ужином.

Мне лучше увидеть ее за ужином. Если Филипп оставит ее в спальне, я рассвирепею.

Узнав о фантоме, я не поменял своего ней отношения. Усилилось ли мое чувство вины и стыда? О, да. Но Эшли теперь была приоритетом, и, если мы могли избавить ее от Леоноры, я проведу остаток своей жизни, искупая вину.



* * *



Я приземлился на ступенях дворца на десять минут раньше назначенного времени. Не мог оставаться в шатре ни на минуту дольше.

Арка была украшена лентами и цветами. Рой пикси летал вокруг, обмахивая цветы своими крыльями. Этот рой избегал одного участка листвы, и я сузил взгляд, пытаясь понять, почему. Когда причина показалась из скопления листьев, я фыркнул.

Один из шпионов Эверли рос по дворцовой стене, подглядывая за королем, поскольку колдунья не могла услышать его сквозь лианы.

Почувствовав движение за спиной, я бросил взгляд через плечо и нахмурился. Прибыли мама и сестра.

— Саксон, — сказали они одновременно, чопорно и официально.

— Наследный принц Саксон, — поправил я. Вспомнил, как напыщенно звучал голос Филиппа, когда он так поступил с Эшли, и постарался соответствовать. — Скоро стану королем Саксоном. И тогда вы будете обращаться ко мне, озвучивая титул.

Рейвен еще больше напряглась, но кивнула.

— Наследный принц Саксон.

Темпест молчала, глядя перед собой и ничего больше не говоря.

Отмахнувшись от них, я вернул внимание к дверям дворца, у которых стояли два стражника. Когда я шагнул вперед, они посторонились, позволяя мне войти в фойе.

Прохладный ветерок стих, перегретый свечами воздух быстро стал раздражать мою кожу. Я предпочитал свежесть. Другие полуфиналисты сгрудились в углу. Все, кроме Майло. Его здесь не было.

Впереди ждал король с принцессой Диор под руку. Я искал Эшли, напрягаясь, не находя ее… она была здесь. Стояла за Диор.

Эшли появилась в поле моего зрения. Я должен был расслабиться при виде ее, но каждый мой мускул превратился в камень. Она была одета в платье из маленьких зеленых перьев птицоидов, это великолепное одеяние подчеркивало ее изгибы.

Ее волосы струились прекрасными волнами, и только по бокам они были заколоты назад. Розовый румянец окрашивал ее роскошную кожу. Вокруг ее век я обнаружил тонкую линию драконьей сажи, превратившей ее глаза в сон.

Я никогда не видел более прекрасного зрелища.

Пока она смотрела куда угодно, только не в мою сторону, я боролся с желанием подойти к ней, прижать к себе и заставить признать мое присутствие. Вместо этого я подошел к королю, заметив, как быстро ухудшается его состояние. Девять дней назад он был здоров, с ним не было ничего плохого. Сегодня у него была бледная кожа, впалые щеки и редеющие волосы. Один из его передних зубов обломился. На руках было несколько синяков.

Эверли была права. Его отравили, его тело угасало. Чтобы оставаться на ногах, он опирался на трость. Поскольку король считал, что его истощает злая колдунья, то, вероятно, не принимал мер предосторожности, проверяя еду у королевских дегустаторов.

Я не получал удовлетворения от его судьбы, как мог бы когда-то, но и не сочувствовал.

— Принц Саксон, — поприветствовал он. Даже в его голосе не было никаких эмоций.

— Ваше Величество. — кивнул я. — Принцесса Диор. — снова кивок. Я принял ее руку и поцеловал костяшки пальцев, но мое внимание по-прежнему было приковано к Эшли, которая продолжала избегать моего взгляда.

— Это очаровательно, — сказала Диор, краснея и делая реверанс.

— Для нас большая честь, что королевская семья птицоидов присоединилась к нам в этот вечер, — сказал Филипп, склонив голову в сторону моих родственников. — Королева Рейвен, принцесса Темпест, я хотел бы представить вам свою дочь, принцессу Диор. — его привязанность к ней была столь же очевидна, как и его презрение к Эшли.

Во мне кипела потребность защитить свою принцессу.

Филипп продолжил:

— Я очень надеюсь, что вы сможете позабыть о гневе на мою вторую дочь, принцессу Эшли, и насладиться праздником. Мой оракул говорит, что принц Саксон уже простил девушку.

— Наследный принц. — я правил небом, и всем пора было это понять.

Я всегда буду править небом.

Еще до начала нашего путешествия Ноэль предупредила, что будут моменты, когда ей придется передавать наши секреты королю, чтобы скрыть свою истинную преданность. Когда Филипп задавал прямой вопрос, она не могла от него уклониться. Когда Ноэль давала ответ, она не могла лгать. Иногда ее видения возникали спонтанно, и подробности выплескивались сами собой.

Мы решили рискнуть, поэтому я не винил ее за то, что она рассказала обо мне моему врагу. Я даже не винил ее за то, что она отдала яйца Эшли. Как я мог винить, когда оценил результат?

Сияя, как гордый папа, Филипп подозвал Эшли к себе.

— Иди сюда, девочка.

Гордый? Я сузил глаза. В чем заключалась его игра? Неужели он узнал о Леоноре и надеялся воспользоваться ее силой?

— Уверяю вас, король Филипп, — сказала Рейвен, задирая нос, — я не прощу…

— Она простит, — закончил я за нее. Когда королева открыла рот, чтобы сказать что-то еще, я поднял сжатую в кулак руку, приказывая молчать.

Рейвен оскалилась, но замолкла.

Эшли подошла к отцу, как видение… словно жила долго и счастливо в одиночестве, а затем в замешательстве посмотрела на мужчину.

— Отец? Ты хочешь, чтобы я вернулась в свою комнату?

Я вздрогнул от этого вопроса.

Король покачал головой.

— Я позвал тебя ненадолго, — сказал он. — Хотел бы, чтобы ты принесла безделушки, которые сделала для меня.

Нахмурившись, она пролепетала:

— Безделушки? Прости, но я не уверена…

— Вещи… оружие, за создание которого ты заплатила моей ведьме. — он обвел взглядом комнату, словно стеснялся ее. — Да, я знаю о них. Мой оракул все видит. Теперь иди и принеси их. Поскольку я не нуждаюсь в таких вещах, ты можешь отдать их королеве Рейвен в знак своей большой любви к ней и ее народу.

Уголки ее рта опустились вниз, выражение лица стало жестким.

— Да, отец. Конечно. Я принесу эти безделушки.

Я уперся каблуками в пол, пока она уходила. Ее отец заплатит за это.

Минуты, проведенные без нее, ползли как улитка.

— Ваше Величество, — проворчал я, не сводя взгляда с двери, из которой вышла Эшли. — Принцессе Эшли нет нужды одаривать мою мать чем-либо. Более того, я не позволю этого сделать. Это моя мать должна возместить вашей дочери ущерб за годы жестокого обращения.

Королева отшатнулась при одной мысли об этом, но защищаться не стала, согласно моему приказу.

Где же…

Эшли вошла в комнату с уникальными кинжалом и мечом. Две ее лучшие разработки. В обоих я узнал скрытые места для спрятанных клинков. Эфесы украшала выгравированная роза. Ее знак.

Она остановилась передо мной и посмотрела пустым взглядом, ее обычно выразительные черты лица ничего не отображали.

— Для твоей матери.

Я испытал боль, хуже которой не бывает. Хотя мне хотелось принять оружие для себя, я поднял ладони вверх.

— Ты ничего не должна птицоидам, принцесса Эшли, и никогда не была должна. В том, что случилось, когда мы были моложе, нет твоей вины. Я ошибся, и за это должен возместить тебе ущерб.

Медленно безэмоциональная маска спадала, обнажая сокрушительное разочарование. Я сглотнул, желая лишь прижать ее к себе и отгородиться от остального мира.

Грубым голосом она спросила:

— Значит, оружие тебе тоже не нужно?

— Я очень его хочу, — заверил я ее.

— Саксон… принц Саксон, — с дрожью поправила она, посмотрев на отца. — Тебе не обязательно быть со мной любезным. Уверена, что ты сможешь найти мастера получше.

Не заботясь больше о нашей аудитории, я поддел двумя костяшками пальцев ее подбородок и мягко заставил посмотреть в глаза.

— Когда это я был с кем-то любезным? И я никогда не встречал лучшего мастера или более лучших изделий. Но я не хочу, чтобы оружие, подаренное мне… — моя мать не получит его, — было принесено в качестве извинения, которое мне не полагается.

Она была удивлена, забыв о разочаровании. Я почти ударил себя в грудь от гордости. Я сделал это. Я.

— Тогда я отдаю это оружие в знак благодарности, — мягко сказала она. — Ты примешь его?

— Ничто меня не остановит. — я принял оба оружия Эшли с тем почтением, которого они заслуживали. Осмотрев их и восхитившись каждой деталью, я положил их на свои места, рядом с остальным оружием. — Спасибо, принцесса. Я буду их беречь. — Я сжал ее пальцы, поднес ее руку к своим губам и поцеловал. Повернув ее ладонь вверх, я поцеловал ее второй раз и провел языком по пульсирующему пульсу.

Она издала вздох, удивленный и взволнованный, и я наслаждался им.

— Ах, — сказал король, глядя на нас. Он просиял. — Наш последний гость прибыл. Обладатель королевского дара.

Я повернулся, каждый мускул моего тела напрягся, когда Майло вошел в фойе.

— Все уже познакомились с Майло, моим королевским магом? — спросил король. — Он суженый Эшли.





Глава 21





Все ниже, ниже опускается песок в песочных часах. Но когда что-то пойдет по плану?





Эшли



Замерев от ужаса, я не могла ни о чем думать. И все же я попыталась сделать все возможное.

Сначала Саксон вошел во дворец так, как входил в любую комнату… по-хозяйски, словно все здесь принадлежало ему. В тот момент я была раскаленным проводом, все мое тело было заряжено на полную мощность. Мой принц смотрел только на меня. Не выказывал враждебности. Наоборот, выглядел почти… нежным.

Теперь же, на меня нахлынул поток мыслей. Я думала о том, сможем ли мы, в конце концов, наладить отношения. Размышляла о поражении злой мачехи, воспроизводя в памяти все, что изучила сегодня.

Как ее гордость стала ее гибелью, как она считала себя лучше Золушки, как никогда не воспринимала девушку как равную, и это ей дорого обошлось. Я подумала о трудностях и преимуществах жизни с Саксоном. Вспомнила, как отец вызвал меня к себе, как обнял меня и назвал своей дочерью, вспомнила, как мне казалось, что я была, будто бы во сне.

Перед глазами до сих пор стояла картина, как он отверг мои подарки на глазах у всех. Я слышала, как он сказал мужчине, которого я целовала… мужчине, которого хотела поцеловать снова… что я выйду замуж за мага. Эти слова эхом отдавались в моей голове.

Мой суженый?

Суженый? Мой?

Вопрос прозвучал, как колокол последнего обряда, и я вздрогнула. Я никогда не соглашалась выйти замуж за кого бы то ни было, тем более за мужчину, который сжег дневники своего отца только для того, чтобы удержать фантома в девушке.

— Ее суженый? — прорычал Саксон.

— За победу в испытании Майло попросил руки Эшли, а не принцессы Диор, — пояснил король. — Если он выиграет турнир, конечно.

Хоть у меня и кружилась голова, я украдкой поглядывала на остальных, пытаясь оценить их реакцию на эту новость. Рейвен была удивлена, а Темпест выглядела довольной. Диор выглядела обеспокоенной. В глазах Саксона полыхала ярость.

Почему судьба связала меня с этим принцем, постоянно подбрасывая препятствия на нашем пути? Неужели наша сказка настолько изменилась, что мы больше не должны быть вместе? Так ли это? Мы должны были доказать, как сильно боремся за совместное будущее? Или тут было что-то другое?

Почему Саксон так красив, даже сейчас? Почему я влюбилась в него, а не в кого-то другого? И да, я влюбилась в него. Я даже не могла винить судьбу. Своей преданностью, чувством юмора и даже добрым, заботливым сердцем наследный принц птицоидов меня покорил.

У него было много сторон, и мне все они нравились. Беззаботный мужчина, с которым я плавала и обнималась, который относился к моим драконам как к родным. Воин, который имел полное право ненавидеть меня, но вместо этого защищал. Солдат, который ценил мои чертежи, когда моя семья считала их никчемными.

Реинкарнация, который не знал, что во мне находился фантом. Или знал, но ему было все равно? Саксон уже начал собирать все воедино, и от этого становился только слаще.

Но он все еще сражался, чтобы завоевать Диор, и я бы предпочла, чтобы он женился на ней, а не погиб в бою. Я все еще представляла опасность для Саксона, а теперь мне приходилось еще иметь дело с суженным? Я… Я просто… Я… Я… Я не могла сейчас думать, мои эмоции были слишком хаотичны. Мой мир только что перевернулся с ног на голову и вывернулся наизнанку.

— Отец, — прохрипела я. — Ваше Величество.

Он остановил меня прежде, чем я успела продолжить.

— Я готов выслушать твою благодарность. Все остальное неприемлемо.

Благодарность? Благодарность? Я открыла рот, чтобы закричать: «Я никогда не выйду замуж за Майло». Маг был пешкой Леоноры и моим врагом. Но с моего языка не слетело ни одного отрицания.

— Да, отец. Спасибо. Выйти замуж за моего любимого мага — моя мечта.

Что! Я бы никогда не сказал… Я…

Понимание охватило меня, и я похолодела. Леонора. Она обрела надо мной власть. Достаточно, чтобы на короткое время контролировать мою речь.

«Пожалуйста, пусть она уйдет».

Каждый раз, когда она преодолевала барьер, у нее было всего несколько минут, прежде чем он восстанавливался.

Как бы мне ни хотелось крикнуть «Это не я», я промолчала. Правда принесла бы больше вреда, чем пользы.

Отец кивнул, выглядя таким же довольным, как и Рейвен. Майло самодовольно ухмыльнулся, как будто я была в его власти. Планировали ли они с Леонорой это, когда встретились?

Саксон выругался и накрыл рукой свой новый меч, смерив мага убийственным взглядом.

— А как же мое возмещение вреда?

Покровительственным тоном отец сказал:

— Всего несколько минут назад ты сказал, что не нуждаешься в возмещении ущерба. Или я ослышался?

Зарычав, птицоид приблизился к королю. Мой отец отпрянул назад. Когда Саксон попытался обойти меня, я встала между ними.

— Нет, — сказал я, и слава богу. Я снова контролировала свой голос. Взяла Саксона за руку и сжала, а он лишь коротко кивнул, прежде чем отступить.

Я несколько раз моргнула. Мне стоило только сказать «нет», и он согласился? Но это не могло быть правдой.

Мой отец кашлянул, скрывая свой страх.

— Что сделано, то сделано.

Саксон снова зарычал, но не сделал ни одного движения в сторону моего отца.

В фойе вошел дворецкий и поклонился. Он был одет в пурпурный бархат — форму, обычно предназначенную для королевских слуг Флера.

— Ваше Величество. Лорды и леди. Ваши покорные слуги просят оказать честь вашему присутствию в столовой, чтобы мы могли подать вкусный обед.

— Идем, идем, — сказал отец с облегчением. Он зашагал в сторону столовой, ожидая, что все последуют за ним.

Майло протиснулся мимо Саксона, остановился передо мной и поклонился.

— Я провожу вас, принцесса. — он протянул мне руку, и его свирепое выражение лица говорило, что я должна взять ее… иначе пожалею.

Раньше я бы просто сдалась и смирилась. Но после того как я скрыла своих драконов, выдержала гнев принца птицоидов, почти была задушена и узнала, что в меня вселился злой фантом, я поняла, что он меня больше не пугает. Хотя мне нужно было поговорить с Майло о помолвке, о его встречах с Леонорой, я не потерплю угроз.

Да и почему должна? Я была не просто Золушкой. Я была матерью драконов, судьбой Крейвена, мастером впечатляющего оружия и истребителем злых фантомов… в будущем. Не было ничего, чего бы я не могла сделать.

— Нет, — сказала я ему, нахмурившись. — Как только ты извинишься как положено за твое сегодняшнее поведение… за то, что устроил помолвку без моего разрешения, оскалился на меня и разговаривал со мной так, словно я твоя слуга… тогда и поговорим.

Саксон отодвинул Майло в сторону.

— Я ее сопровождающий, — сказал он, беря меня под руку. — До конца турнира принцесса Эшли Чарминг-Анскелиса принадлежит мне. Так распорядился ее отец в день ее приезда. Если он мне солгал, если ты или кто-то другой прикоснется к ней без моего разрешения, я буду считать это объявлением войны. — он повел меня вперед.

О, Боже. Его настойчивость… его сила. Его ревность? Я обмахнула свои покрасневшие щеки.

Он пробормотал, обращаясь ко мне:

— Я горжусь тобой, Эш. Ты спокойна и собранна, в то время как я скоро разобьюсь вдребезги. Как давно ты знаешь о помолвке?

— Две секунды? — может, три. — Я не хотела соглашаться, но Леонору было не остановить.

— Знаю. Твои глаза вспыхнули голубым светом, когда ты заговорила.

Правда?

— Она использует его или наказывает меня? — спросил он.

— И то, и то? — повышать ставки было в духе Леоноры. — Но это не имеет значения. Ты выиграешь турнир, и я буду освобождена от помолвки. Ты должен победить, Сакс.

— Обязательно. — его голос прозвучал решительно.

И вот мужчина, которого я хотела, женится на моей сводной сестре, как боялась… так и надеялась… хочет он ее или нет.

Я оступилась, но с помощью Саксона восстановила равновесие.

— Тебе нездоровится? — спросил он.

Да. Я не была уверена, что когда-нибудь снова буду здорова. Я потеряю Саксона. Я знала это, но подтверждение…

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Еще предстоит придумать, где жить, поэтому смирилась с тем, что отец никогда не увидит во мне достоинств, что бы я ни делала и ни говорила.

При напоминании об этом внутри все сломалось, и многолетняя обида всколыхнулась. Почему я была опустошена правдой, которую должна была признать давным-давно? Почему цеплялась за надежду? Что дал мне отец, кроме презрения и тяжелого труда?

Сегодня он впервые улыбнулся мне. И сделал это, потому что знал то, чего не знала я. Он устроил для меня выгодный, по его мнению, брак. Могущественный маг выбрал его больную дочь, и когда мы поженимся… а мы не поженимся… этот маг сможет помогать королевству.

Для короля Филиппа я была никем. Меньше, чем никем. Вещью, которую можно использовать в корыстных целях.

Он не заслужил моей обиды.

— Эш? Милая? — Саксон обнял меня за спину. Другой рукой он прижал одну из моих рук к своей груди. — Расскажи мне, что происходит. Если ты беспокоишься за безопасность из-за Майло…

— Нет. Он мне не нравится. Он хитрый и что-то скрывает.

Саксон заметно расслабился.

— Он опасен. Гораздо опаснее, чем я предполагал.

Да, гораздо больше, чем я предполагала. Майло знал мой секрет. То, что я одновременно хотела и не хотела, чтобы Саксон знал. Догадался он или нет?

Мне нужно было рассказать ему. Я ошибалась ранее. Конечно, он не захочет использовать меня, чтобы убить Леонору.

А вот его семья — да. Я бросила взгляд через плечо. Семья Саксона следовала за нами, обе женщины смотрели на меня. В этот момент, я разгадала их роль.

Здравствуйте, злые сводные сестры.

Я поняла, что права, и оскалилась в ответ. Я не дам им меня запугать.

Позади них шел Майло, сопровождая Диор, которая была в ужасе от того, что находилась рядом с мужчиной, который решил жениться на другой.

Непреодолимое чувство вины вспыхнуло с новой силой.

— Ты должен сопровождать Диор, — прошептала я Саксону. В то время как судьба стремилась разлучить нас с Саксоном, казалось, она стремилась свести Саксона и Диор.

— Почему? — спросил он. — Я не хочу ее.

— Это… — я начала улыбаться, но спохватилась. — Ужасно. Она хороший человек и… — эмоциональное потрясение этого дня начинало сказываться, и этот разговор вдруг стал для меня слишком тяжелым. Я закончила: — Тебе повезло, что она у тебя есть, вот и все.

Он задрожал от недоверия.

— Ты хочешь, чтобы я был с ней?

Ни капельки. Но мои желания не имели значения. Я могла иметь только то, что могла иметь.

— Эшли? — спросил Саксон.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — ответила я, и, возможно, у меня получится сделать это.

Взгляд его смягчился, и он потянулся, погладив мое кольцо, висевшее на груди.

— Ты делаешь меня счастливым.

Я сглотнула.

— Что это значит? Кольцо, я имею в виду.

— Крейвен подарил его Леоноре в знак своей вечной любви.

После стольких ударов, полученных сегодня, эта информация взорвалась в моей голове, как бомба. Кольцо, которым я так дорожила, кольцо, которое так меня утешало, сначала принадлежало фантому, которого я ненавидела. Не настоящей Леоноре, а призрачной Леоноре. Крейвен подарил его ей, а она даже не была его суженой.

Может, Леонора и не была тем, что ему было нужно, но кое-что в ней ему нравилось. Она была чем-то, чего он хотел. Возможно, он испытывал азарт. Вызов. Эти чувства я не вызывала поначалу.

Возможно, тогда меня было недостаточно.

Теперь меня может не хватить. Может, поэтому судьбе было угодно, чтобы Саксон и Диор были вместе?

Меня начало тошнить, и я прижала руку к животу. Смогу ли я когда-нибудь быть достаточной для кого-то?

Я должна выбросить кольцо в мусорное ведро и никогда не оглядываться назад.

Мои глаза горели, одинокая слеза скатилась по щеке.

В глазах Саксона промелькнула тень вины и стыда.

— Почему эта информация расстроила тебя?

Я не знала, что на это ответить.

— Это был трудный день, — сказала я и оставила все как есть.

Мы зашли в столовую — просторное помещение с колоннами из слоновой кости, мраморным полом и зеркальными стенами. В центре стоял длинный стол, на котором было выставлено множество изысканного фарфора. Ноэль и Офелия уже сидели в центре слева. Оракул ухмыльнулась и помахала рукой, а ведьма поприветствовала нас бутылкой вина. Должно быть, они пробыли здесь довольно долго, потому что бутылка оказалась наполовину пуста.

Мой отец занял свое место во главе стола и нахмурился.

— Обязательно вести себя так грубо, ведьма?

— Да, Ваше Величество, обязательно. — Офелия сделала глоток прямо из бутылки.

На каждой тарелке лежали карточки с именами. Наши места с Диор были справа и слева от короля, соответственно, Саксон сидел рядом с моей сводной сестрой, а Майло — рядом со мной.

Есть рядом с магом? Вести с ним беседу? Тошнота усилилась, а маска, которую я успела нацепить на свое лицо, треснула.

Королева Рейвен села по другую сторону от Саксона, за ней следовала его старшая сестра, Темпест, и один из бойцов. Рядом с Майло сидел еще один боец, а последние шесть человек расположились у другого конца стола.

Саксон выдвинул мой стул, и я опустилась на него, не зная, задерживаю ли дыхание из-за его невероятной настойчивости или из-за моей невероятной слабости к нему.

Плавным движением он пододвинул мой стул вперед, а затем наклонился, обхватив ручки кресла, и его губы оказались рядом с моим ухом. Только для меня одной Саксон прошептал:

— Просто знай, Эш. Каждый раз, когда наши глаза встречаются, я думаю о том, чтобы тебя поцеловать.

У меня перехватило дыхание, а кожа покраснела. «Он откровенно флиртовал со мной? Здесь? Сейчас?»

— Как ты можешь быть уверен, что твои мысли будут только об этом?

— Я всегда думаю только об этом. — он выпрямился и ушел, оставив меня в замешательстве.

Майло помог Диор сесть на стул напротив меня и обошел стол. Когда они с Саксоном проходили мимо друг друга, в комнате воцарилась тишина, а в воздухе сгустилось напряжение. Но ни один из мужчин не нанес ни одного удара, и все заняли свои места.

Мой отец стукнул ножом о бокал, подавая знак слугам.

— У нас будут блюда со всей Энчантии. Деликатесы из каждого королевства, несомненно, порадуют вас. Ешьте, ешьте.

Раздавались миски с супом, разные разговоры сливались воедино. Я бросила взгляд на Саксона, из любопытства… и наши взгляды встретились. Я заерзала, когда он медленно поднял бокал с вином, сделал глоток, а затем облизал губы. Потому что представлял, как целует меня. Верно. Сейчас. Снова.

Я не стану стонать. Не стану сползать под стол и требовать этого воображаемого поцелуя, хотя бы для того, чтобы хоть ненадолго отвлечься от реальности.

В воздухе витал удивительный аромат крабов, масла и сливок. В животе у меня заурчало, а рот наполнился слюной. Сегодня я ходила в конюшню и играла с драконами, поэтому у меня не было возможности поесть.

Пока я ела, мне приходилось с усилием отводить глаза от Саксон.

— Посмотри на Саксона… Посмотри.

Искусительный шепот Леоноры раздался в глубине моего сознания.

Я укрепилась в своем намерении никогда, никогда не давать фантому то, что она хотела. «Мне не терпится убить тебя, Леонора».

Она тихонько засмеялась, как будто знала какой-то секрет, которого не знала я.

Я сосредоточилась на Диор, пока у меня не лопнула голова. Бедная принцесса. Она изо всех сил старалась вовлечь Саксона в разговор. Несмотря на то что я не позволяла себе смотреть на него, краем глаза видела, как он рычит ей в ответ. В конце концов, она склонила голову и сосредоточилась на еде, излучая страдание.

Сегодня Диор тоже получила не один удар. Раньше она проявляла интерес к Майло, а сегодня он дал понять, что она ему не нужна.

А Саксон все так же смотрел на меня.

Ах! Я отвлеклась. И теперь не могла отвести взгляд. В его воображении мы стояли или лежали, когда целовались? Были ли мы одеты или раздеты?

Я уронила ложку, и столовое серебро зазвенело. Множество глаз устремились на меня, и мои щеки вспыхнули.

— Ты сегодня выглядишь просто неотразимо, — сказал мне Майло.

— Спасибо, — пробормотала я, хотя знала, что он лукавил. Я не была глупой, понимала, что ему нужна только сила Леоноры.

Я проглотила ложку супа, не в силах насладиться его насыщенным вкусом. Как мне убедить этого человека расторгнуть нашу помолвку и рассказать все, что он помнит о рецепте зелья?

— Почему ты хочешь на мне жениться? — спросила я. Расскажет ли он правду?

Моя смелость его удивила.

— Ты знаешь ответ. В отличие от всех остальных, включая принца птицоидов, я понимаю и ценю, кто ты и на что способна. Мы будем править этим королевством вместе.

— Это Леонора обещала тебе? Место на троне, рядом с ней?

— Да, — невозмутимо ответил он, с наслаждением поедая суп.

— Она лжет. Ей нужен Саксон, и никто другой. — желание, которое мы разделяли.

— Ошибаешься, — огрызнулся он, привлекая внимание окружающих. Майло опустился на свое место, его щеки покраснели. Понизив голос, он сказал: — Она помогает мне занять мое законное место.

Он говорил в настоящем времени, а не в будущем. Что ты наделала, Леонора?

— Почему ты считаешь, что трон — твое законное место?

— Я самый могущественный маг во всей Энчантии. Почему кровное родство должно иметь значение? — Майло ухмыльнулся, затем бросил на меня укоризненный взгляд и зачерпнул еще ложку супа. — Слабая родословная сажает на трон слабого короля.

Я не обиделась, не в этот раз. Была слишком измотана. Более того, я знала, что многое пережила. А теперь к числу моих подвигов можно было добавить и укрощение свирепого наследного принца птицоидов. «Он все еще представлял себе наш поцелуй? Не смотри. Не смей».

— Что Леонора хочет взамен? — спросила я.

— Она станет моей женой, и я помогу ей покорить Птичьи горы.

Они уничтожат два королевства. Майло — ради собственного блага. Леонора — ради мести.

— Ничем хорошим это для тебя не обернется, маг. Она не…

— Замолчи, — прошипел он. — Ты не разбираешься в войне.

Он сказал в войне. Не в любови. И он очень, очень ошибался на мой счет. Я разбиралась в войне. Мой разум был зоной боевых действий с самого моего рождения.

— Ты так уверен в том, что победишь.

Майло ухмыльнулся.

— Неправильно. Я уже победил.

— Значит, я уже проиграла, и ничто из того, что я узнаю, этого не изменит. Так скажи мне. Помнишь ли ты заклинание своего отца? То, которое восстанавливает барьер? — неужели они с Леонорой надеялись использовать его против меня?

Ухмылка стала еще шире.

— Я помню достаточно.

О, да. Они используют его против меня.

Остальные шесть блюд мы просидели в молчании. Я смирилась с тем, что не смогу убедить его предать фантома. Найду другой способ. Я уже подумывала о том, чтобы навестить Злую Королеву. Эверли. Так почему бы не сделать это? Умереть — худшее, что могло случиться. Но если я все равно умру…

Когда слуги разносили ирисный пудинг на десерт, отец еще раз звякнул своим бокалом. Гости притихли.

— Как вы знаете, — объявил он, — турнир близок к завершению. Осталось всего десять участников. Сегодня вечером один из вас выйдет в финал, не участвуя в полуфинале.

Все участники поединка, за исключением двух человек, вздрогнули от волнения. Майло поднял подбородок, готовый к победе. Саксон пристально смотрел на меня, заставляя дрожать. Что задумал мой отец?

— Все, что от вас требуется, — продолжал король, — это убедить меня отдать эту монету, используя не более двадцати слов. Хороший переговорщик может добиться многого, используя малое. — он протянул маленькую золотую монету, его рука дрожала. — Мы начнем с подножия стола. Знайте, что, если вы выиграете, я буду ожидать, что получу предложенное.

Такой же эгоист, как и Майло.

Змей-оборотень сказал:

— Дай мне монету, и я принесу тебе голову Рота Чарминга, твоего злейшшшего врага. — его раздвоенный язык превратил «ш» в шипение.

— Отдай мне монету, — заговорил гоблин, — и ты получишь мою вечную преданность. — дикое обещание для гоблина. До конца жизни он будет связан волей моего отца, его слово — его буквальный залог.

Шесть человек один за другим выкрикивали свои ответы.

— Я дам тебе сундук, полный монет.

— Мы с принцессой назовем нашего первенца в твою честь.

— Я прикажу своему писцу сочинить невероятные истории в твою честь.

— Я отдам тебе своего пегаса. Он настоящая редкость.

— Я найду прекрасного мужа для твоей младшей дочери, принцессы Марабеллы.

— Я укреплю твою броню, и тебя не достанет ни один враг.

Настал черед Майло.

— Отдай мне монету, и ты будешь жить вечно.

Мой отец при этих словах вздрогнул. Мог ли маг сделать такое? Конечно, нет. Он бы сделал это для себя.

Правда же?

Саксон провел языком по зубам. Все еще глядя на меня, с каждой секундой все более напряженно, он сказал:

— Отдай мне монету или потеряешь то, что тебе дороже всего. — его резкий тон превратил слова в угрозу. «Отдай мне монету, или я заберу ее у тебя».

Все остальные предлагали выигрыш. Саксон предложил потерю. Мне показалось, что он говорил не о монете, и я вздрогнула.

Мой отец потянул себя за воротник и откашлялся.

— Все ответы прекрасны, но я выберу мага Майло. Кто не захочет жить вечно? — он бросил монету в сторону Майло.

Хм… Саксон закатил глаза, ничуть не обеспокоенный этим предполагаемым заклинанием бессмертия, что успокоило мои нервы по этому поводу. Должно быть, Майло солгал. И это было хорошо. Когда ему докажут, что он ошибается, король Филипп будет слишком занят своей смертью, чтобы его наказывать. Но, клянусь лепестками роз и солнечным светом, это приблизило Майло на шаг к победе.

Маг поймал монету и склонил голову в знак благодарности. Когда остальные захлопали, Саксон сделал неприличный жест рукой, и мне пришлось зажать рот рукой, чтобы заглушить внезапный смех.

Смех. Веселье. В такой то момент.

Но король еще не закончил.

— Полуфинал будет отличаться от других боев. Первый раунд не будет физической борьбой. В ближайшие дни каждый участник проведет полдня с принцессой Диор. После этого она выберет своего фаворита. Наименее понравившийся будет исключен из соревнования.

В комнате воцарилась тяжелая тишина: все обдумывали слова отца. Саксону предстояло пойти на свидание с Диор. С девушкой, которую судьба, возможно, пожелает ему подарить. Поцелует ли он ее так, как поцеловал меня?

Я вцепилась в ручки кресла.

— Я сожгу эту девчонку заживо, прежде чем позволю ее губам прикоснуться к его.

По моему телу пробежала дрожь. Смогу ли я помешать фантому выполнить свою угрозу? То, как коварно она завладела мной недавно… У меня не было возможности ей противостоять.

— Он мой.

Кончики моих пальцев нагрелись, и я вскочила на ноги. Мне нужно было увести Леонору подальше от сводной сестры. Сейчас же.

— П-пожалуйста, извините меня. — как и Золушка, я бежала с пира так быстро, как только могла, и выскочила из столовой.

Я помчалась по коридору и вверх по винтовой лестнице. Мне нужно было запереться в своей комнате. И сжечь дворец дотла?

Новый план. Я соберу сумку, заберу своих драконов и отправлюсь в лес сегодня ночью. Мы разобьем лагерь, пока королева Эверли не даст о себе знать.

Чем быстрее я бежала, тем быстрее теряла хрупкое подобие контроля над собой. Вся боль, которую испытала из-за отказа отца, вернулась и удвоилась, и я захлебнулась рыданиями.

Позади меня послышались шаги, но я только сильнее зарыдала. Кто-то последовал за мной? Я не хотела ни с кем разговаривать. Даже с Саксоном. Особенно с Саксоном. Я не собиралась прощаться. Не хотела давать Леоноре возможность с ним пообщаться.

— Ты останешься в этом королевстве. Не подчинишься мне, и я буду убивать того, кого ты любишь, каждый день, пока тебя не будет.

Я всхлипнула. Леонора говорила серьезно? Сможет ли она это сделать? Наконец я влетела в свою спальню и закрыла за собой дверь. Но успела сделать всего два шага вперед, как дверь за моей спиной распахнулась.

Саксон ворвался в комнату, захлопнул дверь и повернул замок.

Леонора замолчала. Я чувствовала ее любопытство, хотя то немногое, что осталось от нашего барьера, продолжало ослабевать. Она хотела знать, что он сделает. И я тоже.

Не сводя с меня взгляда, он направился ко мне. Слишком уязвимая, я не могла устоять на ногах. Вжалась в стену, но Саксон продолжал наступать, не останавливаясь, пока не оказался в двух шагах от меня.

— Скажи, в чем дело. — он прижал одну руку к моему виску, затем другую, каждое движение было медленным и точным. — Почему ты ушла?

— Это слишком, — пролепетала я, и правда вырвалась наружу. — Я должна выйти замуж за незнакомца. За мага, которому на самом деле не нужна. У тебя будет свидание с Диор. Леонора хочет ее смерти. Что, если она нападет, а я не смогу ее остановить? Я никогда не завоюю любовь отца. Я — обуза, которую передадут следующему мужчине. Просто… почему он не видит моей ценности? Почему никто этого не видит? — я задавала себе эти вопросы бесчисленное количество раз. Но впервые их озвучила, и они прозвучали… неправильно.

Саксон слегка ущипнул меня за подбородок, чтобы я откинула голову назад и посмотрела на него. В его глазах цвета виски мерцала боль, как будто моя обида просочилась в него.

— Тебе не нужно завоевывать чью-то любовь. Если она не дается безвозмездно, то ничего не стоит.

Он не ошибся. Логически я это понимала. Мои эмоции нуждались в большей убедительности.

— Почему он не мог полюбить меня? Хоть немного? Что во мне такого ужасного? — горячая слеза потекла по моей щеке, и я громко рассмеялась. Я задала этот вопрос не тому человеку. У Саксона было много причин презирать меня.

— В тебе нет ничего ужасного, — все равно ответил он. — Ты добрая, остроумная и сильная.

— Сильная? Перестань мне врать, — фыркнула я, вытерев влажную щеку.

— Я наблюдал, как ты проходила множество испытаний, но всегда добивалась успеха. Когда ты падаешь, то борешься, чтобы подняться. Такой силой обладают немногие. У твоего отца ее точно нет, и именно поэтому он стремится тебя принизить. Если он признает правду, что ты сильнее его, ему придется признать собственную слабость. Ему придется признать, что он находит ценность в восприятии, а не в реальности. И я знаю это, потому что сам когда-то поступал так же.

От его слов и кажущейся заботы обо мне, у меня… закружилось в голове. От каких-то диких, неистовых эмоций, которым я не могла дать названия. Я могла только моргать, отчаянно желая получить больше.

— Я имел в виду то, что сказал. — он провел кончиком носа по моему. — Если бы Майло дотронулся до тебя, я бы перепрыгнул через стол и скормил ему его собственные зубы. Ты моя.

— Твоя? — «что вообще сейчас происходит?» Мы собирались признаться в чувствах друг к другу, несмотря на все остальное?

Я положила дрожащие руки Саксону на грудь. Он возвышался надо мной, его плечи и крылья были такими широкими, что я ничего не видела, кроме него. Да и не хотела видеть. Я ахнула, ощущая аромат пыли любви. Я снова сделала его счастливым?

Фантом восстал с мстительной силой, пытаясь украсть момент, чтобы присвоить себе любовь, но я боролась с ней. Не хотела делиться.

Я дралась с ней с такой силой, что она, затихнув, убежала обратно в свое укрытие.

Я сделала это? Победила ее?

Да, у меня получилось. Я все еще могла контролировать свое тело. Мне пока не нужно было бежать на поиски нового дома.

Сердце Саксон подпрыгнуло под моей ладонью.

— Ты выглядишь счастливой. — его взгляд скользнул к моим губам. — Жаждущей поцелуя.

Мой пульс участился.

— Ты этого хочешь? — «поцелуй меня. Пожалуйста». Я была под кайфом от своей победы над Леонорой.

— Я хочу… — он убрал плющ с моих волос, затем нахмурился, выругался и отступил назад.

— Саксон? — «что только что произошло?»

— Нам нужно поговорить. Наедине. Здесь слишком много посторонних ушей. — Саксон дернул, срывая лист с лозы. — Встретимся на конюшне сегодня в полночь. Пусть Золушка на этот раз бежит к своему принцу.

Его упоминание о сказке вызвало неожиданную улыбку.

— О чем именно мы будем говорить?

— Почему бы нам не начать с того места, на котором мы остановились? — его взгляд опустился к моим губам, и выражение лица смягчилось. — И мы начнем с этого.





Глава 22





Можно ли выиграть у судьбы? Или уже слишком поздно?





Эшли



Встречаться с Саксоном в полночь или нет? Я хотела этого. Потому что он меня поцелует. Но также и не хотела этого. Потому что он меня поцелует. Поэтому я ходила по своей спальне, размышляя. Когда мой взгляд остановился на следах потертостей, которыми был усеян пол, я замерла от любопытства. Эта комната когда-то принадлежала Саксону. Эти следы могли быть от его сапог. Ему тоже нравилось ходить по комнате?

Я посмотрела на остальную часть комнаты другими глазами. На одной из стен, где была нарисована фреска, росли лианы.

Свечи, источавшие тонкий аромат ванили… его любимый запах?.. мерцали, открывая детали, которые я раньше не замечала. На фреске военачальник с синими крыльями вел армию солдат к поляне, изобилующей разноцветными цветами… на которую падала большая тень.

Рассмотрев поближе, я поняла, что эта тень изображает дракона. Сама фреска, должно быть, представляет войну Крейвена с Леонорой. Неужели он заказал ее как напоминание о том, что никогда больше не должен любить эту ведьму?

Я потерла грудь, чтобы заглушить внезапную боль, но мысленный спор все еще продолжался. «Я хочу его видеть. Но также не хочу его видеть. Но я хочу его видеть. Но и не хочу. Но я хочу. Не хочу. Хочу. Не хочу. Хочу. Не хочу. Хочу. Агрх!»

В конце концов, битва была выиграна и проиграна одной-единственной мыслью. Поцелуй его сегодня вечером и интересно, поцелует ли он Диор завтра?

Это было больно. Лучше держаться подальше от Саксона. Я и так слишком сильно на него полагалась.

Что будет, если я не найду способа убить или даже навсегда подчинить себе фантома? Я была так уверена в своем успехе… в конце концов; но потом она согласилась на предложение Майло.

Что, если я останусь такой же, какой и была, до конца своих дней? Захочет ли Саксон быть со мной?

Я догадывалась каким был ответ, так что нет, сегодня я с ним не встречусь.

Фыркнув, я заперла дверь своей спальни, подперев ее стулом, а затем села за письменный стол, чтобы написать записку для птицоида.

«Мне жаль, но я думаю, что нам лучше пока не видеться.

Э.»

Благодаря заклинанию слежения он не станет беспокоиться, когда я не появлюсь в конюшне. Поймет, что я осталась во дворце.

С запиской в руках я вошла в потайной ход… небольшую темную комнату с лестницей, ведущей вверх, и лестницей, ведущей вниз. Между двумя лестницами находился портал в конюшню. На первый взгляд, это было большое зеркало. Я прошла сквозь стекло и оказалась в пустом стойле, все еще сухом.

Прикрепив записку к деревянной балке, я побродила по окрестностям, пока не нашла своих драконов, спящих в стойле. От одного их вида у меня заныло сердце. Я не хотела их будить, но разбудила. Они вскочили на ноги, радуясь встрече. Но, должно быть, они почувствовали мою грусть, потому что отказывались уходить.

Ничего не поделаешь. Я провела своих малышей через портал, возвращаясь в спальню.

Мы улеглись в постель, малышки прижались ко мне, пока я читала «Маленькую Золушку».

— Это я, — сказала я. — Я — Золушка. Может быть, благодаря вам я быстра как ветер, а? Может быть, вы, дорогие, когда-нибудь подвезете маму?

Пэган посмотрела на меня так, словно я была хорошим маленьким человечком, осознавшим то, что было очевидно и камню.

Насколько умны были мои драконы? Да и вообще любые драконы. Всего за неделю мои малышки научились понимать язык, на освоение которого у меня ушли годы. Ну, не освоения, а использования в должной мере. Мои наставники приходили в отчаяние во время моих уроков, когда меня больше интересовали мечты о «Маленькой Золушке».

Пайр усмехнулась, ее большие темные глаза загорелись.

Мои малышки лизнули меня в щеки, прежде чем устроиться поудобнее. Они задремали, из их ноздрей повалил дым, и я зевнула, готовая и сама задремать.

Нет. Этого не будет. Я все еще отказывалась спать. Леонора не возьмет надо мной верх, а я не буду встречаться с Майло.

Я. Не. Буду. Спать. И точка.



* * *



Я ахнула, мои глаза распахнулись. Что за… «Что?» У меня отвисла челюсть. Я лежала в катакомбах дворца прямо перед закрытой дверью Майло. Точнее, дверью, которая, как я предполагала, принадлежала Майло, поскольку знаки на ней указывали на покои мага и напоминали мне о той, что принадлежала его отцу.

Нахмурившись, я поднялась на ноги. Темные коридоры с каменными стенами и редким факелом образовывали вокруг лабиринт. В холодном воздухе витала пыль. Случайная капля воды упала на пол.

Хватит с меня этих тайных встреч. Я постучала в дверь.

— Впусти меня, Майло. Я знаю, что ты там. — он должен быть там.

Раздались шаги. Дверь распахнулась, показав мага. На нем была свободная туника и кожаные штаны. Его золотистые локоны были растрепаны, словно он проводил по ним пальцами… или это сделала Леонора.

Я сжала кулаки. Что она с ним делала? Что она ему сказала?

Он усмехнулся и заговорил:

— Ты передумала. — затем его ухмылка пропала. — О. Эшли.

— Что вы с Леонорой планируете? Ты жаждешь большей власти, и я это понимаю. Но зачем доверять ей, а не мне, тому, кто знает ее секреты? — предай ее, Майло. Пожалуйста.

Он захлопнул дверь у меня перед носом.

Я постучала еще раз, стучала и стучала, но он больше не открывал.

Меня привлек отчетливое щелканье лапок паука-скорпиона, и я затаила дыхание. Этот звук способен повергнуть в ужас любого. Я побежала… к… секретной… Нет! Арки и коридоры. Где же двери? Потайной ход?

Я затормозила, борясь с паникой.

С потолка упал паук и приземлился в нескольких футах от меня. Страх задушил меня, и я бросилась бежать, а за спиной обнаружила еще одного паука.

Они загнали меня в угол.

Меня ждала смерть в качестве ночной закуски.

Но…

Второй обошел меня, присоединяясь к первому, который поднял одну из передних лап и… указал? Он указывал мне, куда идти? Я… этого не могло быть. Если только он не хотел привести меня в свое гнездо, где миллион его детей-пауков будут пировать моими останками еще несколько дней.

Не оставив мне другого выбора, я последовала в указанном им направлении, шла… бежала… и наконец, пришла к двери, ведущей в потайной ход.

Как только я вошла в свою спальню, тихо закрыла дверь и прислонилась к ней, пытаясь отдышаться. Драконы спали, пока мои мысли не находили места. Несмотря ни на что, я не могла больше оставлять Саксона в неведении. Я должна была рассказать ему правду о Леоноре. Он должен был знать, что фантом строит планы с магом, чтобы у него получилось защититься.

Да. Я кивнула. Я сделаю это. Расскажу обо всем первым делом сегодня утром, до его свидания с Диор. И отвлеку от его цели?

Так я не принесу пользы никому из нас.

Итак. Я расскажу ему об этом после свидания… и узнаю, чего он ждет от меня. Чего хочет.

Я просидела несколько часов. К тому времени, когда солнечный свет пробился сквозь щель в шторах, я чувствовала себя уставшей, но была полна решимости.

Я не передумала. Я расскажу ему. У меня даже был план. Пойду к нему в шатер до начала свидания. Извинюсь за то, что оставила ему записку вчера вечером и не встретилась с ним. Подожду, пока он вернется со свидания. Я расскажу ему правду. Таков был план, и только его я могла контролировать. Что будет потом, зависело от Саксона.

Если он согласится, мы можем вместе попытаться покончить с Леонорой. И разработать план на случай неудачи.

Пока драконы спали, я приняла ванну, почистила зубы и волосы, а затем облачилась в траурное платье. Я снова вошла в потайной ход, поднимаясь по той же лестнице, но останавливаясь перед каждой комнатой, чтобы заглянуть в маленькие отверстия, размышляя, где же выйти.

Слуги приступали к дневным хлопотам. С бриллиантовых ваз вытирали пыль. Бархатные занавески отбивали палками, удаляя пыль и мусор. Зажигали свечи.

Оказалось, что мне не нужно было выходить через комнату. Проход вывел меня прямо на улицу. Солнце обрамляло заднюю часть дворца, создавая ореол, который отбрасывал оттенки розового и фиолетового на мощеную дорожку, ведущей к королевской конюшне. Живописное здание из темного дерева и медного обрамления.

Я взяла уздечку и направилась к стойлу, но столкнулась с Евой.

Прекрасная птицоид одарила меня широкой улыбкой.

— Твоя выносливость значительно улучшилась, но твои навыки слежки требуют дополнительной работы.

Я подняла уздечку, которую уронила.

— Это Саксон послал тебя за мной?

— Куда ты направляешься? — спросила она, проигнорировав мой вопрос.

Я восприняла это как «да».

— В шатер Саксона. — разозлится ли он на меня? Обидится? Поймет? Что бы я предпочла? — Не подкинешь меня? — это сэкономит время.

— С удовольствием. — она прислонилась плечом к деревянной балке, в ее серебристых глазах появился расчетливый блеск. — За определенную цену.

— Чего ты хочешь? — спросила я, вздохнув.

— Меч и кинжал, которые ты подарила Саксону. Я хочу себе оружие.

Я сжала губы. Хоть мне и нравилось, что моя репутация как мастера качественного оружия уже распространилась, я не хотела создавать прецедент и брать слишком мало за свои творения. Да, я хотела добраться до Саксона как можно быстрее, но теперь я была матерью. Мне нужно кормить детей. Когда я могла продавать, собиралась это делать.

— Хоть я и очень скромна в отношении величия к своему мастерству…

— Очень скромна?

— …Я знаю, что моя работа слишком ценна, чтобы променять ее на десятиминутный полет.

Раздался щелкающий звук, и я отреагировала так же, как и прошлой ночью: затаила дыхание, каждый дюйм моего тела напрягся. По балке, к которой прислонилась Ева, полз паук-скорпион… паук-скорпион?

— Эм… Ева? Не поворачивайся, но…

Существо размером с кулак запрыгнуло к ней на плечо… она встала так, словно ей было все равно.

— На тебе паук, — прокричала я.

— И он опоздал на одну минуту, эта маленькая опоздавшая милашка. Ее зовут Фобия, и твой ужас задевает ее чувства. — она погладила ее по голове. Погладила. Ее. Голову. — Какую цену ты хочешь?

Не быть поданной на шведский стол?

— Полет и золотую монету.

— Договорились. — паук-скорпион пронесся по ее руке. Она медленно подняла руку ладонью вверх. Он уселся между ее пальцев, и Ева поднесла ее к лицу для поцелуя. Я открыла рот, пока она помогала ей перебираться на балку. Затем обхватила меня за талию и перенесла внутрь шатра Саксона.

У меня закружилась голова, но мне удалось устоять на ногах.

— Как ты это сделала? Ты не произносила заклинание, чтобы заставить меня потерять счет времени. Не было внушения, приказывающее мне мгновенно оказаться там, где я хочу.

— Я не знаю никаких заклинаний. Я владею энергетической магией, как Офелия.

А-а-а. В этом был смысл, и все же в голосе Евы было что-то такое, что заставляло предположить, что она сказала больше, чем было на самом деле. Но что?

— Саксона здесь нет, — сказала она. — Но его стража сторожит шатер, и они знают, что их казнят, если они причинят тебе вред. Здесь ты в безопасности, а у меня есть свои обязанности… видимо, мне нужно пойти сделать золотую монету. Две. — подмигнув, она снова исчезла, оставив меня одну.

Где был Саксон? Чем занимался? Готовился к свиданию?

Глубокий вдох и выдох. Все было хорошо. Все хорошо.

Глупая судьба. Такая глупая.

Снаружи поднялась суматоха. Послышался топот ног. Затем раздался крик женщины:

— Пришло время перемен. Принцу Саксону больше нельзя доверять как нашему будущему правителю. Как наследница крови Скайлер, я забираю власть у своего брата по окончании турнира. Отойдите в сторону или считайте себя предателями короны.

— Его здесь нет, принцесса, — ответил мужчина. — Он…

— Я знаю, что его здесь нет. Отойдите. Сейчас же.

Ударная волна достигла меня, и я отшатнулась назад. Через несколько секунд Темпест вошла в шатер, осматриваясь вокруг. Заметив меня, она остановилась и усмехнулась, словно искала меня. Королева Рейвен вошла следом и остановилась позади своей дочери, ее глаза сузились. Затем обе женщины довольно ухмыльнулись.

— Так, так, так. Маг был прав, — сказала Рейвен. — Эшли действительно ждала его в шатре.

Мое сердце бешено застучало, и я закричала:

— Стража! Стража! — но мои крики были бесполезны: магия заглушала звуки внутри шатра.

Страх грозил парализовать меня, когда одна женщина встала передо мной, а другая — позади. Они обошли меня по кругу.

— Саксон не захочет… — начала я.

— Ты не имеешь права произносить его имя, девчонка, — прошипела королева. — Мы знаем, кто ты.

Не я. Но если бы я сказала им, что в меня вселился фантом, они бы непременно убили меня, чтобы попытаться убить ее. Если бы они вообще мне поверили.

— Я не причиню вреда ни вашему сыну, ни вашему народу.

Но Леонора могла.

— Тут ты права, — сказала Рейвен, ликуя. — Ты не причинишь вреда ни одному птицоиду. Мы тебе не позволим.

Темпест заломила мне руки за спину и сковала запястья металлическими наручниками. Она толкнула меня на пол. Обе женщины рассмеялись, когда я упала на плечо, и боль пронзила мою руку.

Слезы затуманили мое зрение, но я смахнула их и выплюнул песчинки грязи. Мой желудок запротестовал, когда я с трудом поднялась на ноги.

— Саксон убил последнего птицоида, который осмелился напасть на меня.

Темпест промурлыкала:

— Уверена, что ты ему небезразлична? Сейчас он с твоей сводной сестрой. Король прислал весточку перед рассветом. Саксон первым попытается завоевать сердце Диор. — она снова ухмыльнулась. — Кто сказал, что он узнает, что с тобой случилось… или когда-нибудь найдет твое тело?

Они планировали убить меня, даже не зная о фантоме?

Они бросились на меня. Запаниковав, я ударила ногой, чтобы отразить их приближение. Темпест пригнулась, уклоняясь от удара и одновременно отрывая мою оставшуюся ногу от земли. Я упала, из моих легких выбило весь воздух от удара. Не успела я встать, как Рейвен схватила меня за волосы и поставила на колени.

Я дернулась назад. Но это не помогло. Темпест ударила меня ногой в живот, и дыхание, которое я успела восстановить, вырвалось с хрипом из моих легких.

Сгорбившись, я отчаянно пыталась вдохнуть, но королева ударила по моим лодыжкам, сломав одну из костей. Жгучая боль охватила меня, и меня чуть не стошнило. Я тяжело дышала, глотая рвотные позывы и выплевывая желчь.

Оба птицоида рассмеялись и обошли меня по кругу.

Голова закружилась, и я попыталась встать на одну ногу. У меня почти получилось…

— Оу. Посмотрите на злую ведьму, — насмехалась Темпест. — Такая беспомощная. Ты даже стоять не можешь. Неужели ты думаешь, что достаточно хороша, чтобы сидеть рядом с королем птицоидов?

У меня отказала единственная работающая нога, и я упала. Я не могла стоять. Придется ползти. Я начала ползти, каждое движение было мучительным… еще один дюйм.

— Диор станет для него прекрасной парой, — сказала Рейвен, наклоняясь и сжимая мою сломанную лодыжку, пока я больше не смогла сдерживать рвоту. — Она не является проклятием существования птицоидов.

Двигаясь с невероятной скоростью, Темпест встала передо мной, расправляя и убирая крылья. Когда она остановилась, то выжидающе улыбнулась.

Острая боль распространялась по всей груди и бедрам. Такая острая, что она притупила боль в лодыжке. Я посмотрела вниз, похолодев от шока. Ее крылья. Суставы. Они пронзили меня в нескольких местах, и кровь пропитала одежду.

Меня затрясло так сильно, что казалось, будто дрожит весь мир. Я бросила взгляд на вход. Мне нужна была помощь. Кого-нибудь. Кого угодно.

— Мы с Саксоном заключили перемирие. — произнесла я невнятно.

— Саксон не получит того, чего хочет. Он получит то, что ему нужно. — Рейвен обошла меня, заглядывая мне в лицо. — Из-за тебя его отец боялся, что он сделает, если снова тебя найдет. Из-за тебя мой сын потерял семью и дом. Из-за тебя он лишился короны. И вот теперь ты здесь, готовая к смерти. Той, которую ты заслуживаешь.

Потухший блеск в ее глазах… Я вдохнула, и воздух вдруг стал густым. Она не просто собиралась убить меня. Она надеялась сделать это больно.

Часть меня хотела позвать Леонору на помощь.

Но гордость мне не позволила. Просить помощи у убийцы моей матери? Никогда.

Фантом все равно молчала, хотя я знала, что она все видит. Чувствовала, как она копошится у меня в голове. Но я подумала, что она… хочет, чтобы я умерла, чтобы вселиться в кого-то другого.

«Она не собиралась умирать вместе со мной», — с ужасом осознала я. Сбылись мои худшие опасения. Фантома нельзя убить. Она просто покинет мой труп и найдет кого-нибудь другого. А Саксон даже не узнает о ее существовании, ведь я не рассказала ему правду.

— Не переживай. Сегодня ты умрешь. Вопрос в том, сколько удовольствия я получу перед этим? — королева отвела локоть назад, а затем ударила.

Еще больше боли, внутри и снаружи. Взрыв боли. Зрение померкло, кровь заполнила рот. Я упала на пол. Удар. Удар. Я не могла поднять руки, чтобы защититься. Столько боли…

Беспомощности…

Рейвен снова схватила меня за волосы. На этот раз она вытащила меня из шатра. Хоть мои глаза и опухли, я почувствовала перемену температуры, прохладный ветерок обдувал мои раны.

Темпест рассмеялась.

— Каково это — знать, что никто тебя не спасет? Все хотят твоей смерти.

В следующее мгновение земля исчезла из-под ног. Они подняли меня в небо?

— Стеклянная принцесса разобьется раз и навсегда, — сказала Рейвен, вызвав очередной смех дочери.

Они собирались… сбросить меня. Я открыла рот, чтобы прокричать отрицание, но из меня вырвался лишь захлебывающийся звук.

Леонора начала смеяться, смеяться и смеяться. Она не получила того, чего хотела, но зато убрала с дороги соперницу и наказала Саксона за его новое предательство.

Не зная, что еще сделать, я позволила своему сердцу позвать единственного человека, которого больше всего хотела увидеть, рассказать ему правду и спасти… попрощаться.

— Саксон!





Глава 23





Он опоздал, он опоздал на очень важное событие!





Саксон



Может ли этот день стать еще хуже?

Я держал на руках слишком напряженную принцессу Диор, пока летел с ней на завтрак на вершину близлежащей горы. Она зарылась лицом в мою шею, слишком боясь упасть, чтобы взглянуть на великолепный мир вокруг.

Горы простирались насколько хватало глаз, каждая вершина была покрыта снегом и облаками. В небе летали другие птицоиды. Они парили то тут, то там.

Я никак не смогу победить в этом состязании, если не выложусь на полную. Мне нужно было сосредоточиться, очаровать, помочь принцессе преодолеть страх, чтобы она наслаждалась остальным временем, проведенным со мной. Чтобы не проиграть в полуфинале.

Но мои мысли постоянно возвращались к Эшли, которая идеально подходила мне и обожала находиться в моих объятиях, пока ветер развевал ее волосы. Почему же теперь она хотела держаться от меня подальше?

Я прождал в конюшне всю ночь, не позволяя себе заснуть, на случай, если она передумает. Перед рассветом я влетел в свой шатер, решив привести себя в порядок, прежде чем ворваться во дворец и поговорить с ней. Я столкнулся с гонцом, посланным королем, который сообщил, что мое свидание будет первым.

Я планировал сопроводить Диор в Птичьи горы и устроить ей экскурсию по моему королевству. Но я не возвращался туда с момента своего изгнания, а она не была той, кого я хотел видеть рядом с собой, когда вернусь домой. Поэтому я решил, что мы пообедаем на вершине горы на краю моей территории. Просто. Романтично?

Мой прадед построил домик на дереве между самыми высокими деревьями на самой вершине. Моя семья часто прилетала сюда и содержала его в порядке. Дом на дереве был достаточно велик, чтобы разместить двух слуг в отдельном крыле. Я послал одного из своих солдат сказать слугам, чтобы они убрались, приготовили еду и ушли.

Перед тем как я улетел за принцессой, мама отозвала меня в сторону и сказала:

— Завоюй Диор и забудь Эшли. Стань королем, который нужен нашему народу. В этот раз будь лучше и сделай правильный выбор, иначе ты потеряешь все, чего так упорно добивался.

Горечь ее слов не ослабла. Она ясно дала понять: птицоиды никогда не примут Эшли. Никогда не увидят в ней невинную девушку, одержимую фантомом. Они будут видеть в ней только нашего злейшего врага. Огненную ведьму, ответственную за наши худшие годы в истории.

Если я останусь с Эшли, мои собственные люди отвергнут меня. Но хотел ли я быть королем без нее? Я уже жил такой жизнью. Дважды. И не хотел делать это снова.

Я хотел, чтобы судьба выбрала мне пару. Мою версию «долго и счастливо».

Сможет ли Эшли избавиться от незваного гостя?

Можно ли ее спасти?

Смогу ли я когда-нибудь отказаться от нее?

При этой мысли кровь прилила к моим мышцам, а тело приготовилось к войне.

Что я должен сделать, чтобы ее удержать?

Вопросы, так много вопросов. Прежде чем найти ответы, я должен был пережить эту мучительную трапезу. «Тебе нужно всего лишь очаровать девушку, помнишь?»

Зубы Диор застучали, и этот звук был признаком неудачи, и я вздохнул. Чем выше мы летели, тем холоднее становилось… именно поэтому я попросил ее надеть теплое пальто. Вместо этого она выбрала хлипкий клочок шелка. Как птицоид, я выделял больше тепла, чем смертные. Мне не нужно было пальто, поэтому мне нечего было ей предложить.

Как только мы приземлились, я внес ее в дом, где уже полыхал огонь, согревая воздух.

— О, какая прелесть, — воскликнула она.

Да, так оно и было. С потолка свисали мерцающие огоньки, имитирующие звезды. Стол… я заскрежетал зубами. Должно быть, слуги услышали слово «свидание» и решили, что я хочу максимально интимной обстановки. «Стол» состоял из сложенных рядом подушек, между которыми лежало одеяло, а по центру были расставлены блюда с едой. Никаких тарелок. Никаких серебряных приборов. Мы должны были кормить друг друга.

Я помог Диор устроиться на подушке, изображая из себя джентльмена, а затем незаметно подтолкнул свою подушку, чтобы она оказалась на несколько дюймов дальше от ее. Я должен был обедать с Эшли. Должен был кормить ее с рук.

— Что бы я ни сделала, чтобы разозлить тебя, мне очень жаль, — воскликнула Диор.

— Это я должен перед тобой извиниться, — пробормотал я, покачав головой. — Ты не сделала ничего плохого. Просто мои мысли… в другом месте.

— Понимаю. — ее плечи поникли. — Ты хотел быть здесь с кем-то другим, да?

Мне следовало отрицать это, но не мог. Хотя единственное обещание, которое мы с Эшли дали друг другу, касалось воспитания наших драконов, флирт с ее сестрой казался мне предательством по отношению к ней.

— Ты права, — признал я, не собираясь извиняться. Мне было не жаль, но я почувствовал облегчение. Возможно, моя честность ее переубедит. — Твоя сводная сестра связала меня по рукам и ногам.

— Я так и думала, — ответила она, кивнув. — И я понимаю. Понимаю. Она красива и умна. Но сейчас она обручена с магом. По словам короля, она слишком слаба, чтобы произвести на свет наследника.

У меня дернулся глаз, когда я жестом попросил Диор поесть. Она выбрала себе еду из множества фруктов, орехов и различных кусков жареного мяса.

Девушка не сказала ничего ложного, но мне очень хотелось наброситься на нее за то, что она пренебрежительно отозвалась об Эшли.

— Эта помолвка закончится со следующей битвой. И есть разные виды силы, так же как и другие способы создать семью. — о таких способах я узнал из первых рук, когда Рот и Фарра взяли меня к себе ребенком.

— Но разве ты не ненавидишь Эшли? — спросила Диор, нахмурившись.

— Я чувствую к ней много чего, но ненависть не входит в их число. — больше нет.

— Значит, ты не заинтересован в том, чтобы жениться на мне?

— Я… нет. — и снова я не стал извиняться. Я не был обязан ей своей привязанностью и не мог заставить себя ее желать. — Я говорю тебе это не для того, чтобы обидеть. Я считаю тебя прекрасной девушкой и знаю, что однажды ты сделаешь кого-то очень счастливым. Но этот кто-то не я.

— Я… Я понимаю, — ответила она, удивив меня.

Прежде чем я успел ответить, меня охватило плохое предчувствие. Без всякой причины. Я нахмурился и огляделся. Неужели я почувствовал приближающееся нападение?

Предчувствие усилилось, задевая мои нервные окончания. Я встал, выглянув в окно. Никто не приближался.

— Я не могу злиться на тебя за то, что ты честно рассказал о своих чувствах, а не оставил меня в неведении, — сказала мне Диор. — По моему опыту, смелость — редкое качество среди королевских особ.

— Среди всех людей.

Принцесса слегка улыбнулась.

— Кстати, мне не нравилось говорить гадости об Эшли, и я знаю, что тебе неприятно их слышать. Я просто должна быть уверена, что она нужна тебе по правильным причинам, а не для того, чтобы ее наказать.

Я вздрогнул.

— Она рассказала тебе о наказаниях? — что еще она рассказала?

— Нет, она очень скрытная. Но я слышала дворцовые сплетни.

Я пристыжено опустил голову. Люди говорили о моем ужасном обращении с Эшли. Это было не меньше, чем я заслуживал. Я обвинил ее в ужасном поступке, которого она на самом деле не совершала. Обидел невиновного человека. Не существует достаточно сурового наказания.

— Эшли повезло, что у нее такой преданный поклонник, — сказала Диор. — Ты ни за что не позволишь убить себя на турнире, особенно если это означает, что Майло женится на ней.

— Он никогда к ней не прикоснется.

— Должен же быть способ получить то же, что и маг, и вместо этого жениться на Эшли.

Мне пришла в голову идея, как решить проблему со свиданиями.

— Помоги мне выжить в этом турнире. Проголосуй за меня. Когда я выиграю, выберу Эшли. Король не сможет мне помешать. — потому что он больше не будет владеть троном. Но осмелюсь ли я жениться на ней? — Тогда я познакомлю тебя со своим другом Викандером. Он могущественный принц фейри и…

— Я знаю, кто такой Викандер, — поспешно сказала она, ее щеки покраснели.

Она была неравнодушна к неисправимому фейри? Все были неравнодушны.

Мое плохое предчувствие достигло пика. Мне казалось, что в любой момент я могу истечь кровью. В груди было так тесно, что легкие не могли нормально дышать. Я никогда не испытывал ничего подобного, как будто… как будто только что разрушилось какое-то заклинание. Но единственное заклинание, которое было во мне…

Заклинание слежения, связывающее меня с Эшли.

Я вскочил на ноги и попытался определить ее местоположение. Но… ничего не почувствовал. Неужели что-то случилось?

— Мне жаль, но нужно идти. Сейчас же. Кажется, с Эшли что-то не так.

Я не дал Диор возможности что-то спросить у меня. Прижав ее к себе, я выскочил из дома и взлетел. Десятиминутное путешествие заняло целую вечность. Во дворце я поставил бледную Диор перед входом и улетел, не сказав ни слова.

Куда лететь, куда лететь? Как раз в тот момент, когда я обнаружил, что кусочек заклинания слежения зарыт глубоко в моей голове и позволяет определить возможное местонахождение Эшли, надо мной разбилось стекло. Драконы закружились в небе. Я поспешил к ним. Они тоже почувствовали, что с их матерью что-то не так?

Я полетел первым. Позади меня драконы кричали от страха и ярости. Люди увидят их, но меня это уже не волновало. Мне нужно было добраться до Эшли. Все остальное не имело значения. Если я потеряю ее…

Я не мог ее потерять.

Я не мог потерять ее через две недели. Даже меньше, чем за две недели. Не мог. Все, что я сказал Диор, было правдой. Я выиграю этот турнир и выберу Эшли.

С остальным мы разберемся сами.

Я пронесся мимо лагеря, ведя драконов по крутому склону горы. Мы были близко. Ищем… ищем… Две женщины склонились над третьей.

Что я видел? Этого не могло… не могло быть… меня накрыло понимание, и отрицать это было невозможно. Из меня вырвался животный звук.

Пэган издала пронзительный рев; Пайр закричала так громко, что острая боль пронзила мою голову, а из ушей потекла кровь.

Мы одновременно спустились. Моя мать и сестра стояли рядом с изуродованным телом Эшли. Я захлопал крыльями сильнее и быстрее, устремляясь вниз.

Моя красавица Эш лежала на боку с закрытыми глазами, а скрюченное тело лежало неподвижно. Металлические кандалы сковывали ее запястья за спиной, а багровый цвет пропитал одежду. Несколько костей торчало из ее кожи.

Бормоча отрицания, я оттолкнул мать и сестру в сторону и присел на корточки рядом с Эшли. Шок. Ужас. Слишком поздно? Она… она…

Слезы застилали мне глаза. Она не могла умереть. Она была нужна мне здесь. Нужна мне живой.

— Что ты с ней сделала? — я взревел от ярости и боли внутри меня.

Вопя, драконы кружили над нами, возможно, не зная, причинили ли моя мать и Темпест вред Эшли или пытались прийти ей на помощь. Женщины с восторгом смотрели на тварей, забыв о моем присутствии.

— Но, но… — зашипела мама.

— Как такое может быть? Драконы вымерли, — вздохнула Темпест. — Птицоиды веками выкапывали их яйца, чтобы они больше никогда не терроризировали наш мир.

— Враг, — сказал я, выдавив это слово сквозь стиснутые зубы.

Драконы раскрыли пасти и выпустили поток огня, образовав вокруг нас с Эшли круг. Моя семья отпрянула назад.

У Темпест обгорело плечо. Рейвен потеряла клок волос.

Пэган и Пайр приземлились, заняв места по бокам от Эшли.

Дрожащей рукой я потянулся к ней, чтобы проверить пульс. У нее вырвался прерывистый стон, изо рта хлынула кровь. Затем она моргнула, открыв один опухший, налитый кровью изумрудный глаз, и застонала.

Моя ярость вспыхнула с новой силой.

— Леонора, — прорычал я. — Ты слышишь меня, я знаю, что слышишь. Используй свою магию, чтобы помочь ей исцелиться, или… — угроза не была достаточно сильной. — Я… Я сделаю то, чего ты всегда желала.

На что я готов пойти, чтобы быть с Эшли? На что угодно.

— Позволь ей умереть, — приказывала моя мать из-за пламени. — Не повторяй ошибок своего прошлого.

Голубой цвет окрасил глаза Эшли, и отек на ее лице уже начал спадать. Леонора брала верх, исцеляя тело Эшли своей силой. Ведь благодаря моему обещанию она выиграла нашу войну, а я проиграл.

Мне было все равно. Облегчение чуть не согнуло меня. Как можно нежнее я прижал Эшли к себе. В прошлых жизнях я говорил Леоноре, что жажду покоя, который она никогда не сможет дать. С тех пор она искала, как ей казалось, моей любви. Здесь и сейчас я знал, что она искала моей капитуляции. Теперь она ее получила. Но я обрел свой покой.

Мир не означал прекращения беспорядков, как я когда-то полагал. Это было абсолютное спокойствие, несмотря ни на что.

Эшли была моим миром. Она была всем, в чем я никогда не подозревал, что нуждаюсь. Причина, по которой я возродился.

Как только Леонора исцелит ее достаточно для полета, я сделаю то, что сказал фантому. Затем я отнесу Эшли к Роту, Эверли или Офелии. Я готов заплатить любую цену, лишь бы сдержать фантома.

Я выполню свою часть сделки. Женюсь на той, которой обладала Леонора.

Но больше ничего не буду должен фантому.

Неужели Эшли снова оказалась в темноте? Мучилась ли она в одиночестве и страхе теперь, когда у руля стояла Леонора?

Мои когти удлинились, но я прошептал:

— Я здесь, Эш. Я здесь. — слышала ли она меня, когда Леонора контролировала ее тело? — Я позабочусь о тебе и сделаю так, чтобы ничего подобного больше не случилось.

— Ты хуже дурака, — прошипела Рейвен.

Пламя угасало, дым, поднимавшийся от земли, становился все тоньше с каждой секундой. Когда она сделала шаг вперед, я прижал Эшли ближе к себе, и все защитные инстинкты, которые я когда-либо отрицал, вырвались на поверхность, превратившись в первобытное желание убить любого, кто угрожал сокровищу в моих руках.

Пэган обрушила на мою мать еще одну струю огня, но она не приблизилась.

Я встретился взглядом с женщиной, которая меня родила. Она ослушалась моего приказа, потому что считала, что может сделать это без последствий. Верила, что сможет победить меня и посадить на трон Темпест, единственную наследницу Скайлер. Я подслушал разговоры сегодня утром. Но я все еще был здесь, все еще был наследным принцем, и я буду следовать своим правилам. Не проявлю милосердия, кем бы ни был преступник.

— Твои преступления не останутся безнаказанными, — поклялся я. Но сейчас у меня были дела поважнее.

Синяки исчезли с лица Эшли. Кость в ее ноге встала на место, а кожа срослась.

Леонора выполнила свою часть сделки.

Я снял с запястья браслет… желтый, предназначенный для моей невесты.

Моя семья разразилась яростными протестами.

Каждая прожитая жизнь, каждый вздох привели меня сюда, к этому моменту. Я не колебался. Я надел браслет на запястье Эшли.

Дело было сделано, и его невозможно отменить. Теперь браслет был магически привязан к ней… по крайней мере до тех пор, пока она не примет решение о нашем союзе. Если Эшли примет меня, он останется на ней. Если нет — отпадет.

Но уже одно это действие… обмен браслетами… обозначило ее как мою будущую королеву. В глазах всех птицоидов мы теперь были супругами. Никто не мог прикоснуться к ней, даже бывшая королева или принцесса.

Возможно, они еще не уважают меня как короля, но они уважают наши традиции. Было ли это так глупо, как считала Рейвен? Возможно. Я дал Леоноре то, чего она всегда хотела. Более того, я сделал это до того, как рассказал Эшли, что работаю с Ротом и Эверли, и у нас есть плохие планы на ее отца. Она заслуживала правды, прежде чем я бы попросил ее разделить со мной остаток жизни.

Чтобы принять браслет, ей нужно лишь согласиться стать моей.

Я бы услышал согласие Эшли, а не Леоноры. Согласие фантома ничего для меня не значило.

Я поднялся на ноги, как можно осторожнее обращаясь со своей драгоценной ношей.

— Знайте, — объявил я, пока моя семья проклинала мои действия. — Если она умрет, умрете и вы. Если кто-то помог вам в этом, он умрет вместе с вами. Если же она выживет, и ты посмеешь еще раз прикоснуться к ней, если хоть раз пошлешь кого-то причинить ей вред, я не просто убью тебя. Я лично представлю тебя Разрушителю. — я взмахнул крыльями и взлетел.





Глава 24





Когда сбывается одна мечта, найди другую, новую.





Эшли



Годами… днями?.. часами?.. я находилась в мире тьмы и боли, запертая в кошмаре, в который меня занесло. Мой разум постоянно воспроизводил мое падение в кажущуюся бесконечной пустоту, а тело дергалось и корчилось в отчаянных попытках вырваться. Снова и снова я убеждалась, что пустота, в конце концов, не бесконечна, и падала на землю, ломая каждую косточку в своем теле.

Я вспомнила смех Леоноры. Какое облегчение я испытала, почувствовав, как мое тело онемело. Помнила, как это облегчение испарилось, когда наступил паралич, отнявший у меня способность сопротивляться. Все это время мои убийцы надо мной насмехались.

«Почему так долго? Сдохни уже».

«На этот раз оставайся мертвой».

Я боролась за жизнь, боролась так упорно. Я не могла позволить Леоноре победить и снова разрушить жизнь Саксона. Но… что это был за шум? Крики дракона? Мужской голос? Да, да. Рев полного опустошения. Рев Саксона. Из-за меня?

Сердце бешено заколотилось в груди. Моя семья пришла за мной.

Слова, которые я не могла произнести, вертелись на языке, когда сильные руки осторожно подхватили меня и подняли. Саксон.

Фантом замурлыкала.

«У меня есть то, чего я всегда хотела. Все сделано. Скоро тебя не станет». Чем больше она смеялась, тем больше прояснялись мои мысли.

Леонора вливала в меня свою магию, усиливая меня и ослабляя себя.

До меня донеслись голоса. Саксон разговаривал с целителем. С тем, кто исцелил меня после нападения Трио.

Саксон:

— …сделай это. Запри ее.

Целитель:

— Это лишь временное решение, и она будет мстить, когда освободится.

Саксон:

— Мне все равно.

Целитель пробормотал что-то непонятное, и я услышала, как фантом закричала от ярости.

Как только она затихла, я услышала слова целителя:

— Ты будешь спать и исцеляться пока не восстановишься, принцесса Эшли. — его голос был подобен призыву, заманивающему меня в темную комнату. — Спи и исцеляйся.

Меня охватила сонливость, но я боролась с ней. «Нельзя спать. Леонора снова возьмет верх и…»

— Спи.

Да. Ммм. Я хотела спать…



* * *



Осознание возвращалось постепенно. Мне казалось, что я лежу на облаке, а рядом сидел Саксон. Его хриплый голос говорил приятные вещи. Его невероятный аромат одурманивал меня. Его восхитительное тепло создавало кокон спокойствия, а мягкие крылья ласкали кожу.

Часть меня жаждала проснуться и выяснить, реален он или всего лишь видение. Остальная часть меня требовала остаться в этом раю.

Я не чувствовала ни боли, ни тревоги. Леонора спала глубоко внутри меня, набираясь сил. Впервые за долгое время я не чувствовала ее эмоций. Не слышала смеха Рейвен и Темпест, пока захлебывалась собственной кровью. «Думаю, я останусь здесь навсегда».

Грубый палец скользнул между моими глазами, по переносице, затем вокруг глаз.

— Вернись ко мне, Эш. То, что моя семья сделала с тобой… Мне очень жаль. Они заплатят. И заплатят жестоко. Ты получишь возмездие. Наши драконы стали такими большими. Теперь они размером с лошадь. Но они все еще скучают по своей матери. — глубокий голос Саксона ласкал мои уши, а его теплое мятное дыхание обдувало мое горло, когда он перескакивал с одной темы на другую. — А еще у меня есть для тебя сюрприз. Я знаю, что он тебе понравится.

Подарок? Для меня?

— Со мной ты в безопасности, — сказал он, — но остальные нет. — прорычал Саксон. — Я готов на плохие, плохие поступки ради еще одного твоего поцелуя, Эш. Смилуйся и проснись ради меня, пока я не поджег всю Энчантию, чтобы сложить пепел у твоих ног. Да. Мне нравится эта идея. Знай, что с каждой минутой, когда ты не просыпаешься, я все ближе к этому.

Ладно, должно быть, он привиделся мне. В реальной жизни Саксон не вел себя так, будто не может без меня жить.

— Мне нужно, чтобы ты изготовила для меня больше оружия. Мне также нужен целый доспех. Близится финал турнира. У меня должна быть защита, не так ли?

Чтобы жениться на Диор? Нет. Но я хотела, чтобы он выжил.

Отлично. Теперь оставалось только думать о том, как скоро он столкнется с последними… и самыми сильными… соперниками. Саксон мог быть жестоким военачальником, который жил и воевал раньше, но он не был непробиваемым. Ему действительно понадобится любое преимущество, которое сможет получить. А мои разработки были необычны. К тому же за подходящую цену Офелия могла сделать все, что хотел Саксон, и даже больше.

Подождите. Разве у меня не было секрета, который мне нужно ему рассказать, чтобы спасти от следующего воплощения Леоноры, если со мной что-то случится?

Что ж. Теперь я не могла оставаться в стороне. Я сделаю это. Буду сражаться, чтобы вернуться в мир живых.

Я плыла и плыла сквозь тьму, чувствуя себя так, будто прорывалась к поверхности океана, но меня встретила сокрушительная волна. Я все еще брыкалась, все еще гребла и… да. Я вдохнула, мои глаза открылись. От яркого солнечного света глаза заслезились, и я быстро моргнула.

Когда мое затуманенное зрение прояснилось, сердце грозило выскочить из груди. Саксон. Он навис надо мной, и его лицо вдруг стало всем, что я видела… всем, что хотела видеть. На нем было выражение беспокойства и надежды. Его налитые кровью глаза и рот были напряжены. Его челюсть украшала многодневная щетина.

— Ты жива, — прохрипел он, вглядываясь в мое лицо. — У тебя что-то болит?

Я пошевелила пальцами рук и ног, покачала бедрами, повела плечами.

— Нет, — удивленно вздохнула я, мой голос был хриплым. Никаких необратимых повреждений не было.

Он перекатился на спину, увлекая меня за собой. Положив одну руку мне на затылок, а другой обхватив мою попу, Саксон держал меня, разложив по своему телу.

— Как долго я спала?

— Семь дней.

«Что!»

— Магии требовалось время, чтобы подействовать.

Я осмотрелась, пытаясь понять, где нахожусь. Мы расположились в конюшне, в стойле, нет, в двух стойлах, которые соединили вместе, создавая более просторное помещение. Мы лежали на поддоне из мехов. Драконы спали у наших ног… и они действительно стали размером с лошадей. Боже милостивый.

— Но как же турнир, — сказала я.

— Финалистов объявят завтра. Затем у нас будет еще шесть дней соревнований до финальной битвы.

Семь дней потрачены впустую. Осталось семь дней. Я не… не могла… Я нахмурилась. Прохладный воздух ласкал очень интимные места, и я поняла, что на мне большая туника… и больше ничего. В животе затрепетало.

— Кто-то переодел меня, — тихо сказала я, не желая будить своих малышей.

— Твое платье… — все его тело дернулось, словно воспоминание об окровавленной одежде было слишком сильным для него. — Тебе нужна была чистая одежда, и я вызвал Эвер… вечно опаздывающую Еву. Пока она купала и переодевала тебя, я единственный, кто был здесь, и, клянусь, я отворачивался. Просто не мог тебя оставить.

Этот мужчина… о, этот мужчина. Кто бы мог подумать, что в груди военачальника бьется сердце джентльмена?

Он вздрогнул и добавил:

— Тебе нельзя умирать, Эшли.

Я надеялась, что он все время об этом думал, потому что пришло время рассказать ему о Леоноре; я не изменила своего мнения на этот счет. Этот удивительный, заботливый мужчина заслуживал услышать правду. Так что я сделаю это. Дам себе несколько часов, чтобы прийти в норму и привести мысли в порядок, а потом все расскажу. Поверит ли он мне, если я скажу, что Леонора не умрет, когда умру я? Что моя смерть — это еще не решение проблемы… верно?

— Что бы ни случилось, — сказала я, — я хочу, чтобы ты знал: я благодарна тебе и всему, что ты сделал. Спасибо.

— Ты благодаришь меня? — Саксон протер пальцами глаза и горько рассмеялся. — Ты мне ничего не должна, Эш. Это я должен тебе все. Я говорил тебе об этом, пока ты спала, но должен знать, что ты это услышала. Я сожалею о том, что моя семья сделала с тобой, и клянусь, что они больше никогда не причинят тебе вреда. Они будут наказаны. Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, что я не хотел причинять тебе вред таким образом.

Его ярость тронула меня, каким-то образом исцелив раны, до которых не смогла добраться магия фантома. Раны, которые он даже не наносил. Презрение моих собратьев из Флера… бездомное существование… годы неприятия моего отца.

— Знаю, ты не хотел, чтобы я пострадала. — я протянула руку, погладив его по груди… теплой, сильной, абсолютно голой груди. Серебро сверкнуло в соске, и… эй! Один из его браслетов обнаружился на моем запястье. Желтый.

Как мило.

— Ты подарил мне один из своих браслетов?

Он задержал дыхание.

— Да.

Желтый… что означал желтый цвет? Подождите. Желтый цвет означал брак, верно? Но это не могло быть правдой. Ведь так? Мои глаза расширились.

— Это твой способ… сделать мне предложение, Саксон?

Он почему-то покраснел.

— Да. Но не говори, согласна ты или нет. Пока не надо. Хорошо? Сначала дай мне шанс показать, как все хорошо может быть между нами. Мы можем обсудить… помолвку через семь дней, до наступления полуночи. Как в сказке. Хорошо?

Я сглотнула.

— Я… да. То есть, да, я дам тебе семь дней. Чтобы обдумать помолвку. С тобой. Саксон Скайлер. Будущий король птицоидов. Свадьба? — я ахнула. Я бы все отдала, чтобы выйти за него замуж, но только не сейчас, когда во мне находилась Леонора.

Может быть, это была бессрочная помолвка?

Он не расслаблялся.

— У меня есть для тебя подарок.

— Еще один? — удивляясь, сказала я: — Куда подевался мой ворчливый военачальник?

Он усмехнулся, и для меня этот звук был чистым наслаждением.

— С тобой ворчливый военачальник исчез навсегда.

Казалось, меня окатило теплым медом.

— О, не говори так. С ним весело играть… и побеждать.

Еще один смешок, уже хриплый и урчащий. Весь этот теплый мед стал горячим.

— Пощади его. Он не такой сильный, как ты. — Саксон легонько шлепнул меня по попе, и я ойкнула, рассмеявшись. Драконы зашевелились, но не проснулись.

— Они, наверное, устали, — заметила я.

— Малыши впервые заснули с тех пор, как мы тебя нашли. — Саксон сел, увлекая меня за собой. Он поцеловал меня в щеку. — Давай встанем, приведем себя в порядок, и я покажу тебе подарок. Думаю, он тебе понравится.

Саксон встал и притянул меня к себе, но не сразу отпустил. Он придерживал меня, пока не убедился, что я стою ровно.

Поцеловав меня в щеку, он слегка подтолкнул меня к выходу, сказав:

— Иди в следующее стойло.

Смущенная, но взволнованная, я подошла… и остановилась. О. Боже. Вот это да. Он превратил стойло в роскошную купальню. Большая ванна была уже наполнена, пар клубился в воздухе, лепестки роз плавали на поверхности воды.

Вдоль бортика ванны лежали лучшие туалетные принадлежности, которые можно было купить за деньги. Вещи из каждого королевства. Мятная зубная паста из Севона с зубной щеткой, сделанной из расщепленной веточки. Скраб из морских водорослей из Азула. Парфюмированные масла из Эйрарии. Лосьон из Флер, сделанный из лепестков роз.

Я приняла душ и привела себя в порядок, как всегда, поражаясь роскоши каждого изделия, почистила зубы, заплела свежевымытые волосы и надела одежду, которую он оставил для меня… лучшее белье, которое можно купить за деньги, и великолепный розовый халат из мягчайшего материала, с боковыми пуговицами, которые я легко застегнула.

— Саксон? — позвала я.

Послышались торопливые шаги, как будто он ждал этого. Через секунду Саксон ворвался в мое стойло с кинжалом наготове.

Я попятилась назад, прикрыв рот рукой. Никогда еще не видела более свирепого выражения лица.

— Вау.

Его взгляд заметался.

— Тебе кто-то угрожает?

— Нет, нет, — заверила я его, тая внутри. Как и я, он принял ванну и переоделся. Теперь на нем была боевая одежда. Белая туника в сочетании с черными кожаными штанами и боевыми ботинками. — Я просто хотела, чтобы ты увидел конечный результат.

Напряжение покинуло его тело, и он убрал оружие в ножны. То, которое изобрела я. Я улыбнулась. Когда он окинул меня взглядом, его глаза загорелись, а зрачки расширились.

Это был намек на собственничество?

— В этом мире нет никого, кто мог бы сравниться с тобой, Эш.

Я начала таять быстрее. Прикусила нижнюю губу и робко шагнула к нему, но с большим нетерпением. Притяжение… Он тоже шагнул ко мне, сокращая оставшееся расстояние. Сердце бешено заколотилось, как будто меня бросили в самый разгар забега.

Я хотела его поцеловать. Так сильно хотела его поцеловать.

Щелк, щелк, щелк. Ой-ей. Должно быть, проснулся дракон.

Ну конечно. Пэган ворвалась в стойло и закричала. Когда она подбежала и потерлась о мою ногу, Пайр сделала то же самое. Они оказались сильнее, чем я думала — если бы Саксон не обхватил меня за талию, чтобы удержать, я бы упала.

Я рассмеялась.

— Папа не шутил, правда? Посмотрите, как вы выросли. — скоро они станут слишком большими и для конюшни, но это уже заботы на другой день.

Саксон прижался губами к моему виску.

— Ты доверяешь мне, Эш?

— По большей части, — уклончиво ответила я.

— Ты веришь, что я не причиню тебе вреда?

После тех слов, которые я услышала?

— Да. — этот мужчина спас меня от своей семьи, несмотря на наши разногласия, несмотря на наше скандальное прошлое. Честно? Я уже начала думать, что он никогда не причинит мне вреда, независимо от обстоятельств.

Что-то изменилось между нами. Что-то значительное, все намеки на враждебность просто… исчезли.

Он наградил меня великолепной ухмылкой, от которой мое тело воспламенилось. Затем завязал мне глаза.

Если не считать внутренней искры возбуждения, мой мир померк.

— Что происходит?

— У меня есть для тебя еще один подарок.

— Еще один? — пискнула я.

Саксон провел меня через конюшню… на улицу? Температура понизилась, запах сена сменился ароматом хвои.

Мое сердце бешено колотилось, а волнение усилилось.

— Куда мы идем?

— Осталось совсем немного. — он продолжал вести меня вперед, осторожно прижимая к себе.

Я услышала шорох драконьих крыльев над головой и поняла, что малышки играют. Остановившись, Саксон встал передо мной и развязал повязку на глазах.

От солнечного света мои глаза защипало. Я моргнула, прочищая зрение, и пейзаж предстал перед глазами, открывая… хм. На что я смотрела? Сверкающая стена из… что это было? Она была похожа на портал в моем потайном ходе, только больше. Нет, неправда. Что бы это ни было, оно тянулось все выше и выше, создавая вокруг нас купол.

— Она прекрасна, и мне это нравится. — или я знала, что понравится, чем бы это ни было. — Но что это? — спросила я.

— Магический купол, созданный Офелией. Внутри этих стен ничто и никто не сможет причинить тебе вреда.

Правда?

— Это замечательно.

— Ее магия связана с энергией. Мы проведем здесь следующие семь дней, если ты согласна конечно. Ты сможешь спокойно восстанавливаться. Я могу научить тебя самообороне и… другим вещам. Мы можем делать все, что пожелаем.

Семь дней с Саксоном и моими драконами? Никаких забот и обязанностей? И ммм, ммм, ммм. В конце его голос стал глубоким и хриплым от обещания. Я задрожала.

Но оставалась еще одна проблема.

— А как же Диор?

— Я никогда не женюсь на ней, даже если выиграю. Я сказал ей об этом, и она все поняла, — сказал он. — Клянусь тебе.

Я почти закричала: «Да!». Потому что хотела этого. Я так сильно хотела быть с ним. Но за это он должен был заплатить ведьме нескончаемый золотой фонтан. Я не хотела, чтобы он опустошал свою казну ради меня. Если мы избавимся от Леоноры, я распоряжусь половиной этих денег. Не хотела, чтобы он тратил их впустую. Тем более что я еще не все ему рассказала.

— Сколько Офелия взяла с тебя?

— Это ее подарок нам… на помолвку. На случай, если ты скажешь «да». - он протянул руку и нежно заправил прядь волос мне за ухо. — Хочешь остаться здесь со мной и нашими драконами, Эшли?

«Бесплатная магия?» Мне больше не требовалось времени на размышления.

— Да, Сакс. Я бы хотела остаться здесь с тобой и нашими драконами.

Он одарил меня еще одной обворожительной улыбкой, медленной и томной. И я растеклась маленькой лужицей.

— Это еще не все, — сказал он, и мое сердце едва не остановилось.

Не все?

— Что-то еще, помимо красивого браслета для возможной помолвки и волшебного семидневного совместного отпуска?

Саксон вздрогнул при слове «возможная помолвка», мышцы на его груди напряглись — реакция, которую я не понимала. Что я упустила?

— Я знаю, что на нашем пути есть препятствия. Знаю, что не заслуживаю второго… третьего шанса. Знаю, что нам многое нужно обсудить. Но я также знаю следующее. Я хочу жениться на тебе, кем бы ты ни была. Какой бы ты ни была. Что бы ни случилось в прошлом. Что бы ни случилось в будущем.

У меня закружилась голова. Он должен был перестать говорить мне такие приятные вещи. Ведь так велико искушение сказать «да»… но только не с Леонорой внутри. Я не стану менять свое решение. Не стану приговаривать его к пожизненной связи с фантомом.

Когда я открыла рот, чтобы ответить… а что я собиралась сказать?.. Саксон прижал палец к моим губам

— Ты не отвечаешь на мое предложение до полуночи седьмого дня, помнишь? Тогда мы и дадим обещание… или нет. — он нежно поцеловал меня в щеку. — А пока посмотри туда.

Он продолжал разрушать мой мир своей щедростью, и я поняла, что это его способ возместить ущерб. Саксон ничем не был мне обязан, но любопытство взяло верх. Я перевела взгляд на…

О, Боже правый. Я не могла в это поверить.

— Кузница. Настоящая кузница.

Саксон встал позади меня и наклонился, чтобы прижаться своей щекой к моей.

— Здесь ты найдешь все, что нужно для создания своих проектов. Пока ты носишь вот это… — он показал розовый браслет, зажатый между пальцами. — Ты всегда будешь знать, что делать. Это обучающий браслет. Когда ты наденешь его, магия ускорит твой разум, и ты узнаешь все, что тебе нужно знать о воплощении своих замыслов в жизнь.

Значит, он потратил свое с трудом заработанное золото на меня.

— Саксон, — прошептала я, в глазах стояли слезы. Я позволила ему надеть браслет на мое запястье, рядом с другим, и обняла их оба, прижав к груди. — Ты сделал для меня слишком много.

— Еще недостаточно, — сказал он так тихо, что я чуть не пропустила это мимо ушей. Он обнял меня за шею и прижался к противоположному плечу. Это была собственническая, защитная хватка, прижимающая мое тело к его. Его крылья выгнулись, кончики задевали мои икры.

Он закрыл меня всем своим телом, став моим щитом от всего мира.

— Сколько ты заплатил Офелии за браслет? — спросила я с дрожью в голосе. — И не пытайся сказать мне, что это еще один подарок, потому что она не из тех, кто их дарит.

Он вздохнул, его дыхание коснулось моей головы.

— Она не взяла у меня золото. Вместо этого она потребовала так называемую «карту выхода из тюрьмы». Офелия сказала мне, что теперь может совершить любое преступление против меня в будущем, а я должен простить ее, не мстя и не требуя возмещения.

— Но это более дорогая цена, чем деньги. — то, что сделал Саксон… его забота… Тот факт, что он не знал о Леоноре и, и, и…

Рыдание вырвалось наружу, слезы потекли по моим щекам.

— В чем дело? — Саксон повернул меня и нежно смахнул слезу. На его лице отразилось страдание. — Это должно было сделать тебя счастливой, Эш. Я не сломил тебя жестокостью, но добротой? Я могу…

— Я счастлива, — буркнула я. — И несчастна. Это так мило с твоей стороны, но тебе не следовало этого делать, потому что ты не знаешь правды. Ты чувствуешь вину за то, что Рейвен и Темпест сделали со мной, и, может быть, поэтому думаешь, что хочешь быть со мной… В этом дело, да? Это предложение о возмещении ущерба. Но, Саксон, ты мне ничего не должен.

Он обхватил мои щеки своими большими мозолистыми ладонями.

— Ты ошибаешься, Эш. Я обязан тебе всем. Ты дала мне то, чего я жаждал с моей первой жизни.

Я шмыгнула носом.

— Я?

— Ты. Ты научила меня находить покой. Впервые я знаю, за что борюсь… за свое собственное счастье.

Он подарил мне два браслета, собственную кузницу, а теперь еще и самые романтичные слова, которые я когда-либо слышала, а я подарила ему кучу лжи, позволив продолжать верить в то, что я реинкарнация огненной ведьмы.

Еще один всхлип вырвался из меня, и я прижалась к нему, уткнувшись лбом в его грудь. Я была худшим человеком на свете.

Саксон обнимал меня, пока я плакала, проводя кончиками пальцев вверх и вниз по спине.

— В чем дело, Эш? Дело в правде, которую ты упомянула, о той, которую я не знаю? В том, что ты тайно встречалась с Майло? Я знаю, что ты ни в чем не виновата.

— Как? Откуда ты знаешь, что я не виновата?

Вместо ответа он сказал:

— Ты должна знать, я подозреваю, что Майло отравляет твоего отца и обвиняет в этом королеву Эверли, колдунью. Он утверждает, что она высасывает из короля его магию.

Майло, травит моего отца?

— Он не владеет магией. — А я? Мне показалось, что я чувствую в себе силу… которая не имеет ничего общего с Леонорой. Почему я заметила это именно сейчас, а не раньше? — Почему он поверил, что его осушила колдунья?

— При рождении ему сделали магическое вливание. Возможно, во взрослой жизни он не проявил способности, но сила в нем осталась.

Ах. И Майло действительно надеялся править королевством. Я должна была догадаться, что произойдет нечто подобное.

— Королю нужно рассказать правду. — мне не нравился этот человек, но я не хотела его смерти.

— Ему говорили. Он отказывается в это верить.

Что еще можно было сделать?

— Ты был прав. Мне действительно нужно поговорить с тобой о встречах с магом, но я умалчивала не об этом. Есть кое-что, касающееся… Леоноры и меня.

Он выгнул бровь.

— Ты думаешь, что знание этого секрета омрачит наше пребывание здесь?

— Может быть, — подстраховалась я. — Возможно.

— Думаю, я знаю, в чем дело, — сказал он, заглядывая мне в глаза. — Но даже если там есть что-то еще, даже если я ошибаюсь, доверься мне настолько, чтобы не говорить об этом. Доверься мне настолько, чтобы не беспокоиться о моей реакции, когда признаешься. Доверься мне настолько, чтобы знать, что эта правда не изменит ни моих чувств к тебе, ни будущего, которого я хочу с тобой. Дай мне шанс доказать, что я тебя достоин.

Я всхлипнула. Кажется, я нечаянно высморкалась ему на грудь, и мои щеки вспыхнули.

— Я не заслуживаю твоей доброты и этих чудесных подарков, Саксон. — но он заслужил мое доверие. — Я сделаю это. Поверю, что ты не разобьешь мне сердце, когда узнаешь правду.

— Когда я буду держать в руках твое сердце, Эш, клянусь, я его сберегу. — произнес он негромко. Я чуть не споткнулась под тяжестью этих слов. — Но, милая? Есть еще один подарок.

— Еще? — воскликнул я, поднимая голову. — Саксон, это слишком много. Что бы это ни было, это слишком много.

— Мне его забрать?

— Никогда. Он мой! Отдай его мне.

Его плечи затряслись от смеха, и я заметила, что на них блестит пылина любви. Я делала его счастливым.

— В одном стойле тебя ждет завтрак, а в другом — зона боевой подготовки, — сказал он. — Я научу тебя, как обороняться или спасаться бегством от любого, кто тебе угрожает. Особенно от птицоидов. Больше ты никогда не будешь беспомощна ни перед кем. — по мере того как говорил, он гладил руками вверх и вниз по моей талии.

Ритмичные ласки зажгли фитиль под моей кожей. Некоторые места начало покалывать.

Между нами вспыхнуло осознание. Внезапно я заметила, как близко мы стоим друг к другу… как сильно он прижимается ко мне, как его выпуклость упиралась мне в ногу… как сильно я жажду его, мое тело уже дрожало.

— Сакс? — прохрипела я.

Он внимательно изучал мое лицо.

— Да, Эш.

— Я хочу… мое тело хочет… — «всего». Я чуть не умерла, так и не познав каждый сантиметр тела этого мужчину. Через семь дней наши миры могут снова измениться. Почему бы не отпраздновать жизнь, которая была у нас сейчас?

Подойдя на шаг ближе, он прижал меня к стене. Хриплым голосом провозгласил:

— Я знаю, чего хочет твое тело, и собираюсь дать тебе это.





Глава 25





То, что ты хочешь, является тем, что тебе нужно? Чтобы получить это, ты должна умолять?





Эшли



Я знала, что являюсь судьбой Саксона, что возрождаюсь снова и снова, чтобы наконец-то быть с ним, но это знание не имело для меня большого значения. Я была слишком сосредоточена на наших неудачах. Не понимала правильности нашей связи.

Это… это было всем.

За нас стоило бороться.

Я была навязчивой идеей Крейвена и на какое-то время стала отрадой Тайрона.

Это имя звучало в моей голове, и перед взором открылась грань прошлого. Моя память, не Леоноры. Тайрон Скайлер, король птицоидов, был плохо подготовлен к встрече с Леонорой в тот день, когда она вошла в его дворец, чтобы поговорить с «любовью всей ее жизни». В редких случаях мне удавалось одолеть фантома… потому что она не убивала меня ни в одной из моих других жизней; я была заключена в пустоту.

Сюрприз. Злая мачеха солгала.

В те разы, когда мне удавалось вырваться на свободу, я чувствовала в Тайроне огромную грусть, словно он потерял что-то ценное, но не знал, что именно. Мне нравилось играть с ним в игры, смешить его. И мне это удавалось.

Он держал меня рядом дольше, чем следовало, потому что ему тоже нравились наши игры.

Неужели я должна стать миром Саксона?

Неужели я также стану его мучением?

«Два сердца, одна голова». В моей груди было сердце Золушки. Держала ли я сердце Саксона в своих руках, как он держал мое?

«Сильная сердцем».

Могла ли любовь быть ответом на ненависть Леоноры? По крайней мере, это дало мне надежду.

Я ощутила первые признаки возбуждения… что это было? Счастье?

— Что с Леонорой? — подождите. Не менее важно… — Что с Майло?

Он опустил ладонь на мою челюсть и провел большими пальцами по скуле.

— Леонора сейчас заперта в твоей голове. Это временное решение. Когда она восстановит свои силы, которые потратила на твое исцеление, снова вернется. Я не знаю, когда это произойдет. Насчет Майло не переживай. Он не выиграет турнир.

Я начала дрожать… о, нет. Это он дрожал, и его дрожь пронеслась сквозь меня. Я удивилась. Саксон Скайлер, будущий король птицоидов, дрожал из-за Стеклянной принцессы.

На поле боя его цель оставалась неизменной, независимо от ловкости и размеров противника. Но здесь, со мной, он достиг своего предела?

— Здесь только ты и я? — спросила я, затаив дыхание.

— Да.

Тогда я не стану терять времени.

— Я хочу быть с тобой, Саксон. — смело сказала я. — Хочу с тобой всего.

Он искал мой взгляд, пока его собственный пылал от голода.

— Уверена?

Я решительно кивнула. Я никогда не была так уверена в чем-либо.

— Хочешь ли ты, чтобы я тебя поцеловал, Эш? — спросил он.

— Больше всего на свете. — я обняла его за плечи.

Он прикусил мои губы.

— Этого ты хотела?

— Д-да?

— Я дам тебе все. — не отрывая от меня взгляда, он сказал: — Я отведу вашу мать внутрь. Если не хотите увидеть своих родителей голыми, оставайтесь здесь.

Я рассмеялась, когда драконы в ужасе закричали. Но мое веселье длилось лишь мгновение. Саксон поцеловал меня, и я забыла обо всем на свете.

Мы целовались, жадно, пожирая друг друга. Он обхватил меня за ягодицы и приподнял, а я обвила ногами его талию, подол моей туники задрался.

Саксон понес меня назад, мимо дверей, продолжая целовать. Самые удивительные ощущения зарождались внутри меня. Жар в венах. Восхитительная боль здесь, там, везде. Трепет в животе. Покалывание. Мурашки.

Он опустил меня на меховой лежак и навалился сверху.

— Если я сделаю что-то, что тебе не понравится, скажи, чтобы я остановился. Если буду двигаться слишком быстро, скажи сбавить темп. Одно твое слово, и я все сделаю. Поняла?

Я изо всех сил старалась сосредоточиться на его словах, мой взгляд задержался на его губах. Я хотела, чтобы он снова поцеловал меня, чтобы наши языки переплетались в страстном танце. Его мятный вкус стал моим наркотиком.

Чувствуя себя как в трансе, я прикусила его нижнюю губу.

— Мне кажется, на нас слишком много одежды. Я хочу увидеть тебя. Давай наденем на эту вечеринку одинаковые наряды.

— Из кожи? — его глаза закрылись. Когда Саксон снова поцеловал меня, то потянул мою тунику. Я тоже начала снимать с него одежду.

Вскоре нас уже не разделяла никакая ткань. Я никогда не показывала свое тело мужчине. Думала, что буду нервничать и чувствовать неловкость. Но когда Саксон посмотрел на меня, я не испытала ни того, ни другого. Самая восхитительная женская сила раскрылась. Он не просто изучал меня. Он поклонялся мне.

Самый могущественный воин во всех землях теперь не просто дрожал. Он дрожал передо мной.

— Ты просто восхитительна, и ты вся моя. — он взял мое кольцо, проводя большим пальцем по металлу. — Я рад, что оно у тебя.

Мое сердце дрогнуло.

— Я рада, что у меня есть ты.

От его взгляда у меня бешено заколотилось сердце. Саксон перекатился на спину и положил руки за голову.

— Изучай меня столько, сколько захочешь, Эш. Когда ты закончишь, я дам тебе все, о чем ты просила.

Изучать его? Это был лучший подарок из всех.

Я села, устроившись между его ног. Он согнул колени, заключая меня в клетку. Свет просачивался сквозь деревянные балки, освещая каждый удивительный сантиметр его тела. Очень много сантиметров. Очень много. И тогда я начала нервничать. Неудивительно, что в первый раз должно быть больно.

Я заставила себя отвести от него взгляд, рассматривая остальное тело. Груда мышц. Смуглая и гладкая кожа. Шрамы, свидетельствующие о его силе. Пирсинг в одном соске. Татуировки украшали низ живота и ноги, все изображали розы. Его собственная версия кольца? И его крылья… эти прекрасные голубые крылья. Я провела пальцами по мягким перьям, и он застонал.

Возможно, я была его миром… и его наслаждением.

Переместившись, я наклонилась, чтобы поцеловать розу на его левом бедре, а затем поднялась, чтобы поцеловать розу на нижней части его живота. Саксон застонал, его мускулы подрагивали под моими губами.

Осмелев, я провела руками по его груди… бедрам… икрам. Мышцы продолжали подрагивать. «Такие чувствительные». Боль в моем теле усилилась, постепенно захватывая меня.

— Ты прекрасен, Сакс. И силен. И… идеален.

— Я не идеален. — его голос… был грубым от страсти. — Совсем нет.

— Ты идеален… для меня. — я положила руки на его грудь и провела пальцем по металлическому болту, пронзающего сосок. Волна жара охватила мое тело. Мне было слишком горячо. Недостаточно горячо. Мне нужно было… что-то. — С-Саксон?

Он понял. Перевернул меня на спину, нависнув надо мной. А потом… оххх. Что он со мной делал.

Прокладывал дорожку поцелуев вниз по моему телу своим горячим ром. Саксон касался каждого сантиметра моего тела. Он скользнул двумя пальцами внутрь меня. Я стонала и извивалась, отчаянно желая большего и не в силах оставаться неподвижной. Он проделывал этими пальцами такие порочные вещи… ощущения, которые вызывал… восторг, экстаз. Голова затуманилась, тело стремилось к какой-то финишной черте.

Давление нарастало… нарастало… дыхание становилось все более быстрым и неглубоким. Мысли разрывались на части, каждая мысль была командой. «Хочу. Еще. Сейчас».

— Думаю, ты готова для меня, Эш. — прорычал он. Саксон расположился прямо надо мной, подняв мои бедра.

— Пожалуйста, — умоляла я. «Еще. Сейчас». Я покачала головой. Застонала. Давление должно ослабнуть. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

«Сейчас!»

— Сейчас станет лучше, любимая. — он медленно вошел в меня, и это было больно, как утверждала моя мама, но в то же время правильно. Как будто мы ждали этого момента всю жизнь. Как будто строили что-то прочное и… нерушимое. Как только я привыкла к ощущению наполненности, Саксон начал двигаться, так же медленно, как и раньше, выгибаясь вперед… отодвигаясь назад. Вперед. Назад.

Он смотрел мне в глаза, как и всегда. Вперед. Назад. Все так же мучительно, блаженно медленно. Словно… защищая меня. Саксон закинул одну руку мне за голову, полностью закрывая меня собой. Я дышала его дыханием. Он дышал моим. Момент и мужчина… все было идеально, совершенно идеально, и именно тогда я поняла, что безумно влюблена в Саксона Скайлера, так было всегда, но не так сильно, как сейчас.



* * *



Мы обнимались часами. Саксон играл с моими волосами, а я рисовала сердечки на его груди. Каждый раз, когда я дорисовывала новое, он улыбался, и это ему так шло.

Я знаю, что Саксон хотел, чтобы я ждала и доверяла ему, но начинала чувствовать себя виноватой. Хотела, чтобы он знал правду. И от того, что я ему доверяла, мне было гораздо легче сказать:

— Я не реинкарнация Леоноры. Я — своя собственная реинкарнация, одержимая ее душой. Она — фантом, а не ведьма, и она способна перемещаться из тела в тело, не умирая. Это я хотела рассказать тебе раньше.

Он продолжил играть с прядью моих волос.

— Знаю.

— Знаешь?

— Я догадался.

И ему действительно было все равно. Он не отвернулся от меня.

— Она вселялась в меня все три жизни. В этот раз она поселилась во мне в день моего рождения.

— Как она нашла тебя после первой жизни?

— Наверное, с помощью магии. Или инстинкта? Единственная причина, по которой она не убила меня в этот раз, — мама. Мама знала, что представляет собой Леонора, и приняла меры, заплатив магу за магическое зелье и заклинание, скрывая от меня незваную гостью. В то время я не знала, почему мама заставляет меня каждый год проходить этот ритуал. Она не рассказала мне об этом до того, как я… до того, как она умерла. Майло — сын того мага, и он тоже знает, что Леонора — фантом. Он сжег дневники своего отца, чтобы я не смогла воссоздать ни зелье, ни заклинание. И теперь барьер пал, и нас здесь двое, каждый из которых борется за контроль.

В глазах Саксона полыхали тысяча эмоций, каждая из которых быстро сгорала, оставляя после себя лишь остатки. Ярость: оружие. Горе, страх и отчаяние — раны. Зная его, можно сказать, что все его чувства были направлены на самого себя.

К сожалению, я еще не закончила. Мой желудок запротестовал, и я прошептала:

— Ее нельзя убить. Когда я умру, она выскользнет из меня и продолжит жить. И что не менее ужасно, я не знаю, смогу ли жить без нее. Чем больше ослабевает барьер между нами, тем сильнее я становилась. Но и жить с ней я больше не могу. Когда мне не удается помешать ей захватить власть, обычно гибнут невинные люди.

— Тогда мы найдем другой способ создать барьер, — сказал Саксон с такой силой, что задрожала земля, а с балок конюшни взлетели птицы.

— Мы не можем оставить ее в живых. — что я делала? Намекала на свою смерть?

— Можем, если это будет означать, что ты останешься в живых.

— И рисковать твоей жизнью? Жизнью твоего народа?

— Мы знаем яблочных детей. Они найдут способ укрепить твой барьер от фантома. Жаль только, что я не успел собрать все воедино раньше. — он на мгновение задумался. — Может ли собственная магия поддерживать твое сердце?

— Кажется, у меня проявилась магия. Я чувствую ее, она словно на поверхности. Но как бы ни хотела использовать ее, я боюсь. Иногда у меня есть доступ к магии Леоноры. Неужели она сможет пользоваться моей магией, став еще более могущественной?

«Обречена».

Это слово эхом отозвалось в моем сознании, точно коварный зверь, готовый нарушить мое спокойствие, и я пошевелилась.

— Ты дважды рождалась в волшебной семье, — сказал Саксон. — Несомненно, у тебя душа ведьмы. Да, я готов поспорить, что у тебя есть собственные магические способности, но Леонора их подавила. — он погладил меня по щеке. — Эта жизнь сложилась совсем не так, как другие. И конец у нее будет тоже другой. Мы позаботимся об этом. Найдем способ ее подчинить. Я больше не потеряю тебя.

Я улыбнулась ему, хотя мне хотелось прокричать: «Подчинить ее не получится». Но я слишком устала, чтобы делать это снова, от зевка у меня болела челюсть. Веки отяжелели и пытались сомкнуться, но я заставила их открыться.

— Боишься, что снова будешь ходить во сне? — спросил Саксон.

— Это Леонора ходит, и я почти всегда беспокоюсь по этому поводу.

— Отдыхай. Я посторожу твой сон. — он поднес прядь моих волос к лицу и провел кончиком по подбородку. — Раз уж ты не собираешься делиться информацией, полагаю, мне придется спросить. Что ты думаешь о своем первом разе?

Я чуть не проглотила язык.

— Мы собираемся обсуждать случившееся? Вслух?

Саксон хрипло рассмеялся. Мое сердце еще больше растаяло.

— Возможно, мне нужно подтверждение, — сказал он. — На этот раз слова, а не пронзительные крики удовольствия.

Мои щеки пылали. Больше всего на свете мне хотелось зарыться лицом в его шею, а еще больше — подразнить птицоида в ответ. Поэтому я взъерошила волосы. Самым скромным тоном я сказала ему:

— Я была великолепна. Ты был… терпимо. Вот. Разве теперь ты не чувствуешь себя намного лучше?

Саксон фыркнул и рассмеялся.

— Твои крики и стоны говорили об обратном, Эш.

Сорняки! Мои щеки снова вспыхнули.

— В следующий раз я буду вести себя тише, хорошо? Обещаю!

— Почему? Ты хочешь меня наказать? — когда я смущенно сморщила нос, он снова усмехнулся.

Ему нравились мои странные звуки? И он назвал меня «любимой»? Я не была уверена, потому что в тот момент была поглощена взрывом удовольствия, изменившим мир. Я продолжала надеяться, что он скажет это снова.

— Либо ты признаешь мое превосходство, либо, боюсь, я буду вынужден тебя наказать. — он не стал дожидаться моего ответа. А принялся щекотать меня.

Я рассмеялась и стала бить его по рукам.

— Прекрати, прекрати, прекрати. Я скажу тебе, скажу.

Саксон сделал паузу, выгнув бровь.

— Слушаю.

— Ты был… неплох. Мы должны практиковаться каждый день до конца жизни.

Я ожидала смеха и еще немного щекотки. В ответ получила тяжелое молчание.

Саксон напряженно замер, казалось, он перестал дышать.

— Ты согласна…

Увядшие розы.

— Еще нет, — поспешно сказала я. Хотела сказать ему, что хочу подождать, пока мы не остановим Леонору навсегда, но знала, что он снова будет настаивать на том, чтобы мы были довольны тем, что ее подчинили.

— Хорошо. — он снова начал щекотать меня, и я могла только смеяться еще громче.

— Готова услышать мое мнение? — вкрадчиво спросил Саксон.

— Да! Нет! — «наверное?»

Он резко перестал меня щекотать. Когда я успокоилась, он одарил меня самой нежной улыбкой, от которой пульс заколотился в бешеном ритме.

— Ты была создана для меня. Ты разрушила мой контроль, Эш, и подарила мне больше удовольствия, чем я даже подозревал. Отныне нас ничто не разлучит. Ничто. Любой, кто попытается это сделать… умрет.





Глава 26





Любовь терпелива, любовь добра. Ненависть же ударит тебя в спину.





Эшли



Наши украденные дни в магическом куполе прошли в тумане счастья. Саксон выдержал первый, а также несколько бонусных боев в рамках подготовки к финалу. Вчера он участвовал во втором раунде полуфиналов. Танец с Диор. Завтра будут объявлены финалисты, и состоится финальная битва.

В перерывах между соревнованиями мы чередовали время, проведенное в постели, боевые занятия, учебу, игры с драконами и воплощение моих замыслов в жизнь. Драконы помогали, следя за тем, чтобы огонь в кузнице никогда не угасал. К настоящему времени я сделала оружие для Евы, арбалет и меч для Саксона.

Благодаря всем книгам, которые изучала в Храме, я знала, что делать, а также когда и как это делать; мне просто не хватало опыта. Браслет помог в этом.

Когда я не была уверена в сроках выполнения каждого этапа, в моем сознании проносилась мысль, побуждающая остановиться или продолжить. И это было еще не самое удивительное. Браслет наделил меня какой-то магией, которая заставляла два маловероятных предмета сосуществовать в гармонии. Или это была моя магия?

Я уже начала подумывать, не моя ли это магия, наконец пробудилась. Однажды я даже сняла браслет, чтобы проверить свою теорию, и мне удалось добавить лепестки роз… настоящие лепестки роз… в кипящий бассейн с металлом, при этом цветы не распались. Они украшали рукоять меча Сакса, создавая очертания идеального цветка.

Я колебалась между уверенностью, что сделала это сама, и уверенностью, что виновата магия, оставшаяся от браслета. Но, если я сделала это сама, то что это за магия? Способность соединять два предмета, которые не подходили друг другу, — это, конечно, хорошо, но насколько она поможет мне в бою? Хватит ли мне силы, чтобы укрепить сердце без Леоноры?

Я вздохнула. Создавать оружие руками, а не воображением, оказалось куда более трудоемким занятием, чем я ожидала. К концу любого занятия мои мышцы болели, и я обливалась потом. Но не обжигалась.

Сколько раз я нечаянно совала пальцы в пламя, но ни разу не обожглась. Магия огня Леоноры меня защищала. Но теперь я могла пользоваться этой магией по своему усмотрению: клетка исчезла, барьер между нами был полностью уничтожен. Я сдерживала ее в одиночку.

Она быстро восстановила свои силы. Каждый день Леонора пыталась взять надо мной контроль. Мне пришлось сосредоточиться на Саксоне, чтобы держать ее на расстоянии, потому что я не хотела терять ни секунды с ним.

Когда мы тренировались, он проявлял ко мне терпение. Когда болтали, он следил за каждым моим словом, интересуясь тем, что я хочу сказать. Пока я работала, оставался неподалеку, изучая книги, которые Ноэль подбросила в наш портал однажды утром. Саксон перелистывал страницы в поисках информации о том, как подчинить фантома. У нас был один спорный момент.

Ни один из нас не изменил своего мнения. Он хотел, чтобы она постоянно сидела в клетке до конца моей жизни. Я же хотела, чтобы она ушла навсегда. В этом отказывалась уступать.

Впрочем, мы не тратили много времени на споры. В свободное время мы купались, дразнили друг друга, и я никогда не была так счастлива.

«Если бы ты мог сделать что угодно прямо сейчас, что бы ты сделал?» — спросила я.

«Остался бы с тобой. Я всегда выберу тебя».

Этот мужчина очаровал меня. Каждый день он дарил мне перья, выпавшие из его крыльев.

— Для нового платья, — говорил Саксон. Он расслаблялся и улыбался все дольше, и с каждым разом я все сильнее в него влюблялась. И не только я, но и мои прошлые сущности. Они всегда его любили.

Эта правда светилась во мне так ярко, что я удивлялась, как так долго ее не замечала. Мне нравилась его настойчивость. Нравилось, как сильные стороны одного дополняли слабые стороны другого. Нравилось, как он смотрел на меня и как таял ради меня одной. Нравилась его защита и непоколебимая решимость жить лучшей жизнью и вести за собой свой народ.

Я должна убить Леонору, чтобы всегда быть с ним.

Как и Саксон, я немного училась. Мечтала о семье. Саксон, Эшли, Пэган и Пайр. Мы четверо, вместе навсегда. Я знала только один способ осуществить свою мечту: убить фантома.

На самом деле, пришло время для более глубокого изучения. Что-то о «телесном обмене» и «истечении души» привлекло мое внимание во время последнего чтения. Но Саксон только что закончил поклоняться мне душой и телом, и я еще не успела перевести дух.

Мы были голыми. Я лежала, прижавшись к нему, укрывшись мягким крылом. Я привыкла спать так, окутанная его теплом, защищенная и уверенная, что буду с ним, когда проснусь, и не была уверена, что смогу уснуть без него снова.

Послеполуденный солнечный свет проникал сквозь крошечные щели между деревянными балками, из которых состояли потолок и стены, и в нем плясали пылинки. Сегодня мы не стали придерживаться обычного распорядка дня. Это был наш последний день. Завтра мы вернемся в реальный мир.

Он выиграет турнир, и мы… что? Как нам быть?

Драконы теперь спали в своих собственных стойлах. Они стали слишком большими, чтобы делить стойло с нами или даже друг с другом. Скоро нам придется столкнуться с тем, что вся Энчантия узнает об их существовании. Рейвен и Темпест видели их… не говоря уже о тех, кто мог заметить их в небе… так что слухи распространятся. Нам нужен был план.

Я провела кончиком пальца по мышцам на животе Саксона.

— Готов вернуться в реальный мир?

— Не уверен, что когда-нибудь буду готов к этому. — он поцеловал меня в висок, его глаза уже были закрыты.

— Что мы будем делать с драконами?

— Я могу поговорить с… — он вздрогнул. — Я могу поговорить с кое-кем через лианы, которые передают мне сообщения.

И меня охватило понимание.

— Мне казалось, что ты немного странноват для общения с листвой, — призналась я. — Но почему ты вздрогнул?

Саксон не пытался отрицать свою реакцию.

— У меня есть секрет, который скрывал от тебя. Я бы хотел рассказать, но это не мой секрет, и я не готов к тому, чтобы Леонора его узнала.

И секрет был связан с человеком на другом конце лианы?

— Я понимаю, почему ты не можешь мне рассказать, — сказала я, но мне хотелось крикнуть: «Смотри! Вот почему фантом должен умереть». Пока я остаюсь одержимой, он никогда не сможет полностью мне доверять.

Он еще раз поцеловал меня в висок.

— У нас все получится, милая.

Я обожала, когда он называл меня милой, но назовет ли он меня когда-нибудь «любимой»? Сделает ли он это когда-нибудь снова? Я знала, что делаю его счастливым. В последнее время было слишком много пылинок любви.

— Что касается драконов, — продолжил он, — мне передали, что моя мать и сестра ничего не рассказали. Полагаю, они не хотят вызывать панику — это один из единственных разумных поступков с их стороны. Мне также сказали, что Ноэль знала, когда и где будут видны драконы, и попросила Офелию наложить заклинание, чтобы никто не увидел их в воздухе.

Наличие в друзьях ведьмы и оракула… нет, наличие в друзьях двух яблочных детей… приносило больше пользы, чем неприятностей.

Если яблочные дети смогут придумать, как навсегда запереть фантома в клетке, неужели они не смогут придумать, как ее убить?

Меня охватило недовольство Леоноры, и я вздрогнула.

— Фантом не дает тебе покоя? — спросил он, ласково убирая с моей щеки прядку волос.

Я прильнула к его руке, снова желая большего.

— Она знает, что я хочу ее смерти.

Саксон вздрогнул.

— Она должна возместить тебе ущерб за украденные годы. Позволь ее магии овладеть твоим сердцем.

— Я… не могу. Не хочу зависеть от убийцы моей матери. Это оскорбляет меня.

Он повернулся ко мне, положив руку мне на бедро, прижимая меня ближе. Я знала, что он хотел отвлечь меня от тяжелых мыслей. Хотел, чтобы я сдалась, но я не поддалась.

— Я жажду твоего приданого, любимая.

Любимая. Он сказала это снова, как будто признался. Потому что так оно и было. Он любил меня. Мое сердце дрогнуло, и я забыла о своем раздражении. Может быть, я уступлю ему хотя бы на час или два. Желая поддразнить в ответ, я спросила:

— И какое же приданое ты ждешь, а?

Медленная ухмылка расплылась на его лице.

— Ты пришла с целым королевством… новым королевством, которое я буду исследовать каждый день. — он обхватил мою челюсть и провел большим пальцем по моим губам. — Мост в рай. — затем он обхватил мою грудь. — Горы пепла.

У меня перехватило дыхание, и я одновременно засмеялась и застонала. Завтра. Завтра я сама признаюсь ему в любви, сделаю ему подарок перед тем, как мы расстанемся.

Куда он отправится дальше?

С томным удовлетворением он провел кончиками пальцев по моему животу и обвел пупок.

— Долина искушений.

Пока я извивалась под его прикосновениями, покачивая бедрами, Саксон перевернул меня на спину и устроился между моих ног. Я взглянула на его красивое лицо, на темные взъерошенные волосы и издала хриплый стон.

— Что еще?

— Океан наслаждения. — с озорным блеском в глазах он проложил дорожку поцелуев вниз…



* * *



Меня разбудили голоса. Я моргнула, открывая глаза, и поняла, что наступила ночь, а в нашем стойле полно теней. В голове пронеслась череда воспоминаний… часы, проведенные в объятиях Саксона, королевство Эшли… и мои щеки запылали. То, что мы делали друг с другом…

Я не знала, что два человека могут использовать свои рты таким интимным образом. Не знала, что буду так бурно реагировать. Мне нравилось, как он внимательно наблюдал за мной, оценивая каждую реакцию, чтобы дать мне больше того, что доводило меня до грани безумия. Моя защита рухнула, обнажив не только тело… но и душу. Стеклянное сердце, которое я хотела отдать в его руки.

Я поднялась, прижимая простыню к обнаженной груди, а волосы рассыпались по плечам.

— Саксон? — сказала я, поворачиваясь, чтобы взглянуть на его подушку. Разочарование охватило меня. Куда он пропал?

И снова мое внимание привлекли приглушенные голоса. Голоса… несколько? Он с кем-то разговаривал? Любопытствуя, я поспешила облачиться в новое одеяние, которое оставил для меня Саксон… мягкое голубое платье, облегающее изгибы. В нем были открытые карманы, позволявшие мне доставать из них оружие, пристегнутое к бедрам.

Леонора молчала, но я ощущала, как в ней кипит гнев. Она чувствовала, что Саксон ее предал, и оставалась настороже, готовая наброситься на меня в любой момент.

Должна признать, что подчинить ее становилось все легче и легче, а моя защита от нее укреплялась все больше и больше. Возможно, пылинки любви имели к этому какое-то отношение. Или более сильная магия, которой я владела. Или все вместе. Или ни одна. Я не знала, но она больше не могла взять меня под контроль, пока я спала, и это было замечательно. Еще как.

Но я по-прежнему хотела ее смерти.

Босиком я вышла из конюшни. Мне нравилось чувствовать грязь между пальцами ног. Как только я вышла из конюшни, голоса стали громче. Золотой лунный свет разлился по лесу, смешиваясь с его естественным лазурным сиянием. Я знала, что это должно было случиться, но все же разочаровалась.

Где же был Сакс… ах. Там. Он стоял с двумя фигурами, оба дракона обступили его по бокам. И надо же. Они снова удвоились в размерах.

Одна из спутниц Саксона — светловолосая красавица, которую я никогда не встречала, — носила тунику с надписью на груди. Эта надпись… Я прищурилась, чтобы сфокусироваться. «Привет, меня зовут Злая Королева. А тебя?»

Злая Королева?

Другой спутник был мужчиной, и он… у меня отвисла челюсть. Им оказался мой кузен Рот.

Мой взгляд вернулся к блондинке. Если Рот здесь, и она с гордостью называла себя Злой Королевой, то это была Эверли Морроу. Я не могла разобрать, о чем они говорили, но это явно была беседа друзей, а не врагов, как утверждал Саксон.

Неужели это был тот самый секрет, который он от меня скрывал?

— Привет, ребята? — позвала я, подойдя к нему.

Драконы посмотрели в мою сторону. Их выражение лица ясно говорило: «Мы справимся, мамочка, не бойся».

Саксон протянул руку, приглашая меня, совершенно непринужденно.

— Эш, познакомься с моими секретами. Ты знакома с королем Ротом. Также знаешь его как фейри Блейз и фейри-целителя. Другая моя спутница — Эверли Морроу. Ты знаешь ее как Еву.

«Что!» Блондинка усмехнулась. Через долю секунды на ее лице появилось… другое лицо. Эверли, колдунья, с которой я когда-то хотела поговорить и которая любила Рота, оказалась Евой-птицоидом, девушкой, которая мне нравилась и которой я восхищалась.

Пошатываясь, я остановилась рядом с Саксоном. Что же. Неудивительно, что он скрывал это от меня.

— Приятно официально познакомиться с вами, — сказала я, и Рот выглядел удивленным.

Эверли похлопала меня по плечу.

— Я рада, что ты наконец проснулась, спящая красавица.

— Я не спящая красавица. Я Золушка, — сказала я. В сказке о спящей красавице были кровавые поцелуи, вампиры и эльфы, чудовище, известное как феникс, и самая злая магия. Я бы предпочла остаться со своим принцем. — Мне стыдно, что я не догадалась, кто ты. Ты черпала магию из разных источников, не так ли?

— Да.

Саксон обнял меня за талию, поцеловал в висок и прошептал:

— Прости, что не сказал тебе.

— Я понимаю. — в этом была виновата Леонора. Я посмотрела на Рота. — Кузен. — кивнула я. — Рада видеть тебя живым.

— Правда? — спросил он, нахмурившись.

— Не знаю. Дай мне еще немного времени, чтобы решить.

Он усмехнулся.

— Я рада, что правда наконец-то открылась. — колдунья подняла большой палец в сторону Рота. — У меня такое чувство, что с этого момента ты будешь видеться с нами гораздо чаще, Эшли.

— Ты должна мне золотую монету, — напомнила я.

— Ладно, ладно. — она покопалась в кармане и бросила мне монету.

Я поймала ее и положила в ботинок. Мой первый платеж. Какой восторг.

— У меня только один вопрос, — сказал я. — Какой план у вас был для меня?

Саксон закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он встретился с моим взглядом, в нем была чистая решимость.

— Я собирался погрузить тебя в вечный сон и убить твоего отца.

— Проблема с вечным сном в том, что он может коснуться только меня, оставив Леонору на свободе. Но так ли необходимо убийство Филиппа, или его можно посадить в тюрьму до конца жизни? Он должен возместить ущерб.

Саксон, Рот и Эверли посмотрели на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Что? — спросила я. — Я знаю, что он ужасный человек и еще худший король. Он захватил королевство Рота. Ему нужно, чтобы Диор использовала свою магию только для того, чтобы финансировать ежедневные операции. Что он будет делать, когда возникнет чрезвычайная ситуация?

Саксон погладил меня по щеке, излучая нежность.

— Если все получится, то мы его посадим.

Я не могла просить о большем. Мне не нравился мой отец, но я не хотела его смерти, если этого можно было избежать.

Рот сделал шаг ко мне.

— Королю Филиппу, возможно, осталось жить недолго. Не с его болезнью.

Да. За последнюю неделю ему стало хуже. На одном из последних сражений я посоветовала дегустатора еды, но он отмахнулся от меня.

Драконы выпустили струи дыма с янтарным запахом, остановив Рота. Они все еще не были в нем уверены.

Я погладила Пэган и Пайр, чтобы утешить и поддержать, они обе заурчали.

— Значит, это вы его отравили?

— Нет, — в унисон воскликнули Рот и Эверли.

Тогда кто?

Ветки затрещали, когда к нашей группе присоединились Офелия и Ноэль. Они старались избегать драконов. Как обычно, обе девушки были одеты в кожаные топы и плиссированные юбки с металлической сеткой, и выглядели готовыми к взрыву.

— О, хорошо. Вся банда в сборе. — Офелия захлопала в ладоши. — Тогда давайте начнем вечеринку. Раз, два, три, вы все. — она указала на нас и остановилась на мне. Ухмыльнувшись так, что я задрожала от холода, она помахала рукой в мою сторону.

От неожиданности я не могла пошевелиться, мое тело застыло на месте.

— Ведьма?

— Если кто-то еще не догадался, — сказала она нам, — король знает о засаде, которую вы планируете.

— Что… — Эверли закрыла глаза и упала, потеряв сознание.

Рот попытался поймать ее и рухнул рядом.

Саксон попытался спрятать меня за свое тело, но тоже застыл, расправив крылья. Он прорычал:

— Ведьма!

Драконы закричали и прыгнули ко мне, решив прикрыть меня, но потом тоже закрыли глаза и упали.

Страх и ярость захлестнули меня, и я забыла обо всем. Я закричала, борясь.

— Пэган. Пайр.

— Расслабься, — сказала Ноэль. — Они спят. А я останусь с ними, когда ты уйдешь, и прослежу, чтобы они не подожгли все королевство в попытке найти и спасти тебя… пока что.

Расслабиться? Расслабиться? Я боролся изо всех сил, отдавая все, что у меня было.

«Помоги драконам, — умоляла я Леонору. Сейчас у меня не было гордости. — Пожалуйста. Возьми контроль надо мной и помоги драконам».

Ее смех пронесся у меня в голове.

— Зачем? Ведь это я все организовала.

— Что ты делаешь, ведьма? — зарычал Саксон. На его лбу запульсировала вена.

Офелия медленно обошла нас.

— Я выполняю свою работу, и спасибо, что вы ее так облегчили. Король заплатил мне солидную сумму за двойную доставку. Эшли отправится в его темницу, а ты — в колизей.

В темницу?

— Что он собирается делать в колизее? — если он причинит вред Саксону…

— Я убью тебя за это, Офелия, — прорычал Саксон. — Твой труп пойдет на корм червям, а твои кости станут моим трофеем.

Улыбка ведьмы только расширилась.

— Во-первых, я не позволю ни одному червю прикоснуться к моему телу. Во-вторых, у меня есть карта, позволяющая мне сбежать из любой тюрьмы, помнишь, Сакс? Ты мне ничего не сделаешь. — она похлопала его по щекам, когда они побледнели. — Но не волнуйся. Я не буду преувеличивать свою победу больше, чем немного. — она повернулась ко мне. — Ты первая.

— Офелия… — прорычал Саксон.

— Пора завязывать с этим мероприятием. — она сжала мою руку. — Мне жаль, что мне не жаль.

Я посмотрела на птицоида, который покорил мое сердце. Он все еще смотрел на меня, казалось, вся любовь вселенной светилась в его глазах.

— Эшли, я… — лес исчез, прервав его.

Вокруг меня появилась тусклая, промозглая комната. Неееет. Что говорил Саксон? «Я найду тебя? Я буду любить тебя вечно?»

«Я умру за тебя?»

Вскрикнув, я развернулась, готовая к бою. Но ведьма уже выполнила свою угрозу. Офелия уже заперла меня, перенеся в камеру подземелья. Я стояла за стеной из прутьев, остальные стены были сделаны из грязи и камня, как и пол. Единственным предметом мебели была раскладушка с тонкой простыней.

— Привет, Эшли. — снаружи камеры мой отец, прихрамывая, вышел из тени. Он тяжело опирался на трость. По бокам от него стояли Офелия и Майло. Позади Майло… у меня отпала челюсть. Там стояла Диор, глядя себе под ноги.

Леонора все смеялась и смеялась, как в тот день, когда меня сбросили с неба.

Диор тоже была заодно с моим отцом? Моя грудь… словно открытая рана, каждый вдох обжигал, как будто я вдыхала пламя. Не обращая внимания на остальных, я закричала:

— Отец? Ты так ненавидишь меня, что запрешь, как обычного преступника?

— Ваше. Величество, — произнес он, подняв подбородок.

Майло положил руку ему на плечо и легонько похлопал по нему, а затем ухмыльнулся мне. Его самодовольное выражение лица говорило: «Победа за мной».

— Через несколько часов взойдет солнце, и будет объявлен проигравший в танце. Сразу после этого начнется финальная битва. Спасибо, что выполнила свою работу и отвлекла птицоида, пока мы передвигали шахматные фигуры по военной доске.

У меня перехватило дыхание.

— Как давно ты знаешь правду о Саксоне?

— Еще с самого начала, благодаря моему оракулу. — он кашлянул в руку, разбрызгивая капли крови. — Он умрет сегодня, вместе со своими друзьями Ротом и Эверли. Наконец-то я исцелюсь, колдунья больше не сможет выкачивать из меня силу.

— Тебя отравил Майло. Я в этом уверена. Он хочет править этим королевством вместе с Леонорой.

Майло издал укоризненный звук и закатил глаза.

— А кто такая эта Леонора, о которой ты говоришь?

Неужели никто не рассказал отцу о фантоме?

— Оракул уверяет, что в моей болезни виновато великое зло, — сказал отец, — и нет зла страшнее Злой Королевы.

О, я могу назвать более великих. Мой отец, например. Майло. Ноэль и Офелия. Рейвен и Темпест. ЛЕОНОРА.

— Почему меня заперли? — спросила я, стараясь не паниковать.

— Потому что я не могу доверять тебе, — просто сказал он.

«Мне?»

— Что ты планируешь сделать с Саксоном?

— Я заключил сделку с его матерью. Я устрою так, что его провозгласят сильнейшим в стране, а взамен Темпест убьет его при свидетелях, доказав свое право править птицоидами.

Преданный собственной семьей.

— Это зависит от того, выживет ли он в бою, конечно. — Майло широко улыбнулся. — Ты не сможешь предотвратить это, Эшли. Нужно перестать бороться с неизбежным.

Слова, которые он произносил, несомненно, имели большое значение.

Мой отец хмуро посмотрел на мага.

— Саксон победит. Это мой приказ, а ты проиграешь, как тебе и было сказано, будь благодарен за то, что я пощадил твою жизнь. Затем Темпест убьет своего брата и поведет армию птицоидов против Рота и Эверли, которые планируют устроить засаду на праздничном балу.

— Думаешь, другие бойцы проиграют без боя? — я заставила себя рассмеяться, хотя мне хотелось только плакать. — Ты еще больший дурак, чем я думала.

Майло сердито на меня посмотрел.

— Думаешь, моя магия допустит любой конец, кроме того, к которому я стремлюсь?

Его самодовольство только усилилось.

— К которому я стремлюсь, — поправил отец.

— А как же Диор? — я указала на сводную сестру. — Что насчет ее брака?

Он отмахнулся от моих слов.

— Диор выйдет замуж за того, кого я выберу… когда придет время. Она еще слишком молода.

Диор вздрогнула, но осталась стойко стоять.

— То есть она должна оставаться рядом с тобой, чтобы продолжать делать золото? — спросила я.

Он сузил глаза и сказал Офелии:

— Иди, готовься к празднику. Нам еще многое предстоит сделать. Но сначала отправь меня в мою комнату.

Ведьма взмахнула рукой, и он исчез.

Мой подбородок задрожал. Ведьма осталась позади Диор.

— Диор, — умоляла я. Она не сдвинулась с места, лишь переминалась с одной ноги на другую. — Пожалуйста. Если он поступает так со мной, своей дочерью из плоти и крови, то однажды может поступить и с тобой.

Она подняла взгляд, лишь на мгновение, на ее глазах выступили слезы.

— Мы не обязаны делать то, что нам говорят, — поспешно сказала я. — Мы достаточно сильны, чтобы выбирать свой собственный путь. Мы можем выйти замуж за того, кого любим, а не за того, кто нам велит. Можем жить в своих самых смелых мечтах. Диор. Пожалуйста. Мы часть одного пророчества. Мы… — точно. Пророчество. — Ты можешь стать моей крестной феей прямо сейчас. — любой может, поняла я. Нужно было только помочь.

— Прости, — прошептала она. — Мне сказали, что я должна это сделать. — всхлипнув, она поспешила по коридору.

Я не сдавалась.

— Офелия. Умрут хорошие люди. — схватившись за прутья, я сказала ей: — Мой отец недостоин твоей помощи. — он был недостоин меня, и так было всегда. Я лишь жалела, что не увидела правду раньше.

— Прости, — объявила ведьма, — но есть только один способ получить то, что я хочу, и это именно он.

— Чего ты хочешь? Освободи меня, и я помогу тебе получить это. Или позволь мне заплатить тебе. — я достала из сапога монету и бросила ей.

— Монетой? — она усмехнулась.

Поколебавшись, я сорвала подаренное матерью кольцо… символ вечной любви Крейвена… и просунула руку сквозь решетку. Что угодно, лишь бы помочь Саксону и моим драконам.

— Это мое кольцо. Отдашь его, и я убью всех, кого ты когда-либо любила.

— Возьми его, — настаивала я.

Она снова усмехнулась.

— Зачем мне вещи Леоноры? Кольцо принадлежит тебе. Оно всегда принадлежало тебе, а не ей. — Офелия подняла руки и отступила назад. — Я не выпущу тебя, но готова показать, что происходит с Саксоном. Потому что люблю дарить. — она что-то зашептала и туман поднялся с пола и покрыл одну стену.

Появилось изображение, как будто я смотрела сквозь портал в другое место. Эти изображения сложились в целостную картину: Саксон и остальные девять бойцов выстроились плечом к плечу в центре поля боя под одобрительные возгласы толпы. Я прижала руку к животу, чтобы прогнать новую боль.

Экран потемнел, и я запротестовала.

— Перед финальной битвой каждый из них станцует для зрителей. Ты сможешь насладиться каждой секундой, не выходя из своей камеры. Прощай, Леонора. — Офелия радостно улыбнулась. — Сегодня ты умрешь, раз и навсегда. Прощай. — взмахнув мизинцем, она исчезла.





Глава 27





Планы пошли наперекосяк. Воин обречен на смерть.





Саксон



Я стоял в центре поля боя вместе с другими участниками. Слева от меня: Майло, вампир, фейри и тролль. Справа: волк, два змея-оборотня, смертный и гоблин. Нас по-прежнему было десять. Тот, кто не справился на свидании, позже получил шанс вернуться.

Солнце то всходило, то заходило. Я простоял здесь, застыв на этом самом месте, несколько часов, пока призрачная версия Диор и каждого из ее партнеров по танцу проносилась сквозь толпу, один за другим. Волшебное воссоздание каждого танца, который мы исполняли во второй части полуфинала, а затем бесконечные развлечения.

На королевском помосте, высоко над зрителями, восседал на своем троне король. На нем было официальное одеяние… бархатная мантия, красный поясок и усыпанная драгоценностями корона… а в руках он держал королевский посох. Диор сидела в маленьком троне справа от него, а Ноэль — слева. Они прибыли не так давно.

Я едва не зарычал от досады, ярости и беспокойства. Эшли была заперта в камере, как и было обещано?

Если у моей Эш будет хоть одна рана…

«Я никогда не смогу возместить ущерб».

«Добраться до Эшли. Мне нужно было добраться до Эшли». Отчаяние когтями впивалось в меня, бежало по нервным окончаниям и скапливалось в моих клетках. Но я не мог пошевелиться. Магия Офелии сдерживала меня.

Как я не догадался, что ведьма и оракул замышляют что-то против меня? Дурак.

Майло улыбнулся и помахал рукой зрителям, когда его призрачная фигура вальсировала с Диор среди зрителей. Он сказал мне:

— Филипп хочет, чтобы ты победил. Я хочу, чтобы ты умер. Угадай, кто добьется своего? Так или иначе, ты умрешь сегодня, Саксон Скайлер. И Филипп тоже. Я стану королем, а Леонора — моей королевой.

Факелы выстроились вдоль всего поля боя, их мерцающий золотистый свет отгонял тени.

— Чтобы убить меня, тебе придется выжить в предстоящей битве. — я готов на все, переступить любую черту, чтобы победить его и спасти Эшли от жизни с мужчиной, который будет добиваться ее уничтожения, чтобы освободить фантома.

Мне нужно было убедиться, что с ней все в порядке. Она должна быть жива.

Ведьма появилась в нескольких футах от нас, и меня охватила ярость. Она стояла спиной к нам, лицом к королю.

При ее появлении толпа разразилась новыми аплодисментами.

— Где Эшли? — прошипел я в ее сторону.

— В безопасности, — просто сказала она, не потрудившись обернуться. — Но почему тебя это волнует? Разве ты еще не понял правду? Она специально отвлекала тебя, пока ее отец замышлял твое падение.

— Ты лжешь. — Леонора поступила бы так, но не Эшли. Ее преданность была нерушима. — Она никогда бы не причинила мне боль. Так что попробуй еще раз, ведьма. Скажи, зачем ты это делаешь? Сколько король тебе заплатил?

Она улыбнулась мне.

— Я служу высшему благу, Саксон. И всегда служила. Все, что я делаю, делаю ради выживания Энчантии. Когда-нибудь ты даже поблагодаришь меня. По крайней мере, Ноэль так думает. Она не была уверена на все сто процентов. Давай бросим кости и узнаем, так ли это?

Что все это значит?

— Я никогда не поблагодарю тебя за это.

— Уверен? Не хочешь, чтобы Леонора исчезла из твоей жизни раз и навсегда?

Я напрягся. Я ненавидел себя, но все же сказал:

— Нет, если ее прибывание спасет Эшли.

— А когда Леонора заточит Эшли в своем собственном сознании? Что будет тогда?

Я выругался.

— Этого не случится.

— Уверен? — когда она посмотрела на меня, мне показалось, что в ее глазах промелькнуло удовлетворение. — Несмотря на то, что я только что проиграла пари Ноэль, я рада сообщить тебе, что есть способ убить фантома. И мы сможем сделать это, не причиняя вреда Эшли… в конце концов. Но ей будет очень больно.

Майло покраснел.

— О чем ты говоришь, ведьма? Ты предашь меня?

— Я предам любого, — ответила она. — Разве это не ясно? Мне казалось, что я ясно выразилась.

— Расскажи мне, — приказал я. Я должен был знать. Она говорила то же самое, что и Эшли каждый раз, когда пыталась убедить меня, что мы должны уничтожить Леонору, чего бы это ни стоило.

— Выиграй битву, — сказала она, — и я поделюсь с тобой подробностями о том, как убить одну и сохранить жизнь другой.

К кому из нас она обращалась?

— Скажи мне сейчас.

Она поджала губы.

— Возможно, тебе будет приятно узнать, что Ноэль опросила кучу незнакомцев о нашей ситуации и спросила, можно ли причинить боль невинной девушке, чтобы убить злого фантома. Очевидно, опрос незнакомцев — лучший способ принять решение в мире смертных, поэтому мы решили попробовать сделать это здесь. Большинство людей с энтузиазмом согласились. Хотя, возможно, нам стоило упомянуть о твоих постоянных жалобах. Они могли бы передумать.

— Хватит говорить глупости. Что ты имела в виду, говоря «причинить вред»? Чтобы убить Леонору, придется навредить Эшли?

— Точнее убить, — легко ответила она.

Убить… Эшли?

— Нет.

— Никогда, — прошипел Майло. — Леонора хочет заполучить ее тело.

— Что? — сказала Офелия. — Это не значит, что мы не можем вернуть Эшли, наверное. Кроме того, я разочарована твоим недоверием ко мне. Не стоит верить всему, что видишь своими глазами и слышишь своими ушами. Немного безоговорочного доверия к твоей ведьме не помешало бы.

Мои веки приоткрылись, и я сосредоточил свое внимание на ней.

— Хочешь сказать, что ты притворяешься, будто помогаешь королю?

— Да, ведьма. Ты это хочешь сказать? — Майло излучал напряжение. — Кого из нас ты действительно предаешь?

— Не смешите, мальчики. В последний раз говорю, что я предаю вас обоих.

Нет, я так не думал. Уже нет. Во всяком случае, не совсем. В информации, которую она так небрежно предложила мне, были самородки золота. Зачем вообще оказывать мне помощь, если она не была на моей стороне?

Я надеялся, что ведьма хочет, чтобы я победил и спас Эшли. Но спасу ли я ее для того, чтобы потерять в попытке убить фантома? А если я не убью фантом, то Эшли меня возненавидит?

Можно ли будет воскресить Эшли из мертвых?

Стоит ли нам рисковать?

— Кстати, — сказала ведьма. — Если ты еще не догадался, король запланировал для тебя кое-что очень неприятное во время боя.

Неважно. Что бы он ни задумал, я выиграю предстоящую битву. Мне нужна была информация, которой Офелия обладала.

Я хотел смерти Майло.

Церемониймейстер объявил:

— Теперь, когда вы увидели танцы, скажите нам… кто разочаровал вас больше всего? Нам нужно знать.

Они использовали наказание вместо победы. Один из нас проиграет в ближайшую минуту.

Толпа зашевелилась, выкрикивая наши виды. Одно слово звучало громче остальных.

— Змей.

Офелия знала, кто из них кто, и слегка повернулась, махнув рукой в сторону существа. Он побледнел и задрожал. Вскоре кровь начала литься из его глаз, носа и рта. Его колени подкосились, и он рухнул. Змей не поднялся… и больше не шевелился. Толпа закричала еще громче.

Ведьма вытерла руки в знак того, что хорошо выполнила свою работу.

— Давно хотела это сделать. Злой человек. Худший во всех смыслах. Он держал целый гарем невольниц.

Когда аплодисменты наконец стихли, церемониймейстер заговорил снова.

— Теперь, когда мы собрали девять человек, зачем ждать последней битвы?

Раздались еще аплодисменты. Офелия мне подмигнула.

— Если хочешь спасти Эшли, победи Майло сегодня вечером. В противном случае попрощайся со своей любовью навсегда. Ты больше не будешь перерождаться. И не вздумай отказаться от битвы, чтобы добраться до Эшли. Клянусь, я не отпущу тебя с этого поля, пока ты не победишь. От твоего успеха зависит три куска золота. — она исчезла с поля боя.

Ее слова выбили из меня воздух. Больше никакой реинкарнации? Больше никаких шансов с Эшли? Я никогда ее больше не увижу, если не выиграю? Может, Офелия солгала. А может, и нет. Но я выиграю эту битву. Ничто меня не остановит.

Мышцы напряглись, а кости завибрировали от ярости, когда магия, сковывающая мои ноги, ослабла, позволив наконец-то двигаться. Я принял боевую стойку: одна нога впереди другой, колени слегка согнуты. Одним-двумя движениями я обнажил мечи, которые сделала для меня Эшли. Тот, что она сделала для своего отца, и тот, что сделала специально для меня. Они были легкими, со специальными приспособлениями… клинками, которые можно было вытащить, нажав кнопку на рукояти.

— Один победит, а остальные потерпят неудачу, — объявил церемониймейстер. — Давайте узнаем, кто же это будет.

Зрители снова зааплодировали. Кровожадные ребята. Какие неприятности приготовил для меня король?

— Бойцы, пришло время победить или проиграть. — он подождал, пока стихнут аплодисменты, и начал обратный отсчет. — Три… два… — прозвучал горн.

Мы начали двигаться, и рев зрителей отошел на второй план. Не теряя времени, я взмахнул мечом и выпустил в сторону Майло спрятанные клинки. Три попали в цель, вонзившись ему в горло, плечо и живот. От неожиданности он отшатнулся назад, выронив меч.

В нескольких метрах от него упал вампир. Змей-оборотень отрубил ему голову, и она покатилась по грязи. Все происходило так быстро. Фейри споткнулся о его тело, а гоблин зарубил его топором. Змей двинулся к волку, и они сцепились в драке.

Я двинулся на мага, готовясь атаковать, пока он лежит. По пути я нагнулся, вырвал из грязи его оружие и метнул его в тролля, сражавшегося со смертным. Получилось. Тролль упал и больше не поднялся… потому что смертный воспользовался моей помощью и вонзил меч в пах.

Однако победа смертного была недолгой. Убив последнего змея-оборотня, волк запрыгнул ему на спину и вгрызся ему в шею.

К сожалению, раны Майло уже успели затянуться, и он снова мог двигаться. Его магия… значит, он был целителем. Приятно слышать. Теперь я знал, что у меня есть три способа покончить с ним, без права на ошибку. Обезглавить. Нанести тысячу мелких ранений, чтобы истощить его силы, прежде чем нанесу более серьезную рану. Или нанести смертельную рану, которую он не в силах залечить.

Воздух замерцал. Передо мной появился гоблин, его тело напоминало туман. Туман, который вошел в меня. Овладев моим телом, так же как Леонора овладела телом Эшли. Я потерял контроль над своим телом и не мог его вернуть. Паника охватила меня.

С одной стороны от меня приближался Майло. С другой — волк. Неужели маг был заодно с остальными, чтобы победить меня? «Ну же, ну же». Я боролся с гоблином внутри себя… «Давай».

Майло усмехнулся, когда волк отвел руку, обнажив когти. Он вот-вот нанесет удар…

Быстрее… Да. Я снова овладел своим телом, и гоблин вырвался из меня. Споткнувшись, он замер, что позволило мне схватить его за плечи и притянуть к себе. Когти волка впились в горло гоблина.

Гоблин отшатнулся назад, его глаза расширились, и он прижал руку к ране, из которой хлынула кровь. Он рухнул, его битва закончилась.

«Убей остальных. Доберись до Эшли».

Майло и волк набросились на меня. Маг размахнулся и вонзил в меня свои кинжалы. Волк размахивал когтями, щелкая острыми зубами. Я уклонился от многих ударов, но и сам получал немало.

Прилив адреналина притупил боль и помог мне устоять на ногах. Я наносил столько же ударов, сколько и получал, радуясь, когда у Майло текла кровь.

— Признай это, птицоид, — насмехался Майло. — Тебе не победить меня.

Мои движения ускорились. Металл звенел о металл, когда я блокировал его удары. Волк прокладывал себе путь позади меня, но я не мог повернуться к нему. Пришлось блокировать еще один удар мага и, оттолкнувшись ногой, врезал ему в пах.

Он застонал и сгорбился. Я пригнулся и развернулся, замахиваясь мечом на каждого из противников по разные стороны от меня. Одно лезвие рассекло воздух, и Майло отпрыгнул назад. Другой клинок пронзил горло волка, и его голова отлетела от тела.

Я столкнулся с Майло, последним препятствием на моем пути. Мы кружили друг вокруг друга, оба запыхавшиеся и забрызганные кровью. Мои ноги слегка волочились, а его — нет. Похоже, он получал энергию из внешнего источника.

— Я не позволю тебе заполучить Эшли, — прошипел я.

— Она мне не нужна, мне важна только Леонора.

— Тебе нужна только ее сила.

— Я хочу получить то, что принадлежит мне, — прорычал Майло. — Я могущественный. Я должен был родиться, чтобы править. Леонора это видит.

Я честно сказал ему:

— Она использует тебя.

Затем он замахнулся. Я блокировал удар, а затем оттеснил Майло назад, шаг за шагом, взмахивая мечами без остановки. Он успевал блокировать каждый удар, причем одним мечом, но ему приходилось двигаться вдвое быстрее меня. Впечатляюще. Когда я ударил его еще кинжалами с рукояти меча, кровь полилась из маленьких ранок на его груди. Наконец Майло начал уставать, его дыхание становилось все более прерывистым.

Его движения становились все более очевидными для меня… качание на пятках указывало на приближающийся удар, а его взгляд метался, когда он считал, что у меня есть преимущество, словно искал выход.

Его глаза сузились, когда он подумал, что загнал меня в угол… например, как сейчас. Его глаза сузились, когда он вскочил…

Из грязи выскочили толстые шипы.

Один из них пронзил мои ноги насквозь. Моя спина выгнулась, и тело охватила агония. Кислота побежала по венам, а мои мышцы ослабли. Голова начала кружиться…

Шипы были отравлены? Значит, это и есть кое-что неприятное.

Когда Майло приземлился примерно в двадцати футах от меня… избежав шипы, как будто у него в голове была заранее составленная карта, я понял, что у меня есть два варианта. Остаться на месте и позволить ему обезглавить меня, либо освободить ноги и закончить бой.

Я закричал, подняв голову к залитому солнцем небу, выдергивая одну за другой ноги. В глазах замелькали черные точки… мой разум словно погрузили в кипящую жидкость. Я взмахнул крыльями, поднявшись в воздух. Мне нужно было сосредоточиться. Нужно было увидеть. Мои уши дернулись, пока я искал ровное место для приземления. Послышались быстрые шаги. Маг приближался быстрее, чем я думал.

Нет, мне не нужно было видеть. Я был птицоидом; меня обучали ведению войны, включая бой вслепую. Я знал, что нужно обращать внимание на изменения температуры… шепот ветра… вибрацию при приземлении… Не обращая внимания на боль. Там. Вибрация, легкое дуновение ветерка.

Я развернулся, взмахнув мечами, и кончик одного из них вонзился в тело Майло. Он хмыкнул и упал назад. Я взмахнул мечами в другую сторону, клинки полетели в разные стороны. Воздух. Я ударил только по воздуху. Ужасная боль пронзила одно из моих крыльев. Часть моего тела онемела, и я упал на шипы. Еще больше боли. Еще больше черных точек и еще большая слабость.

Пошатываясь, я с трудом поднялся на ноги. Все преимущества, которые я получил, исчезли. «Должен выжить. Должен спасти Эшли».

Рыча от ярости, маг ударил по мне своим мечом. Снова. Снова. И еще раз. Металл звенел о металл.

— Умри уже.

Я блокировал каждый удар, но не был уверен, сколько еще смогу продержаться. Мое тело начало подводить меня, переполненное ядом, которым были покрыты шипы. Мои рефлексы замедлились.

Неужели я погибну сегодня? Все во мне противилось этому. «Нужно продолжать. Нужно продолжать бороться».

Каждый вздох, словно кинжал, вонзался в мою грудь, и я заблокировал следующий удар одним мечом. Майло схватил меня за запястье, не давая взмахнуть вторым мечом. Мечом, который я уронил. Вернее, мне показалось, что я выронил. На самом деле я нажал на вторую кнопку, и клинок меча упал на землю, обнажив кинжал, который находился рядом с его животом.

Маг ослабил хватку на моем запястье, решив, что я безоружен. Я наклонил руку, вонзая клинок поменьше ему в живот. Теплая кровь залила мою руку. Послышались шаркающие шаги, и я понял, что он отступил, увеличив расстояние между нами. Я запустил в его сторону еще несколько кинжалов и услышал, как он хмыкнул.

Сколько у меня было времени, прежде чем магия его исцелит?

Наконец мое зрение начало проясняться, свет просачивался сквозь темноту по мере того, как из меня вытекал яд. Облегчение остудило мое тело. И как же вовремя. Майло стоял примерно в сотне ярдов от меня, прижимая руку к кровоточащему животу. Нахмурившись, он направился прямо ко мне. Он шел, пошатываясь и избегая шипов на земле.

Я придумал план. Рискованный. Но, чем больше риск, тем больше вознаграждение. И решил его осуществить. Я подпустил его к себе, притворяясь ослепленным, целенаправленно размахивая оружием. На полпути он запустил небольшой камень влево.

Затем раздался глухой звук. Я повернулся в ту сторону, следуя за ним, как будто он меня обманул.

Ближе…

Ближе…

Майло был уже почти в пределах досягаемости…

Он бросил еще один камень. Новый удар пришелся справа. Я снова наклонился в ту сторону, куда он хотел. Краем глаза я наблюдал, как он отводит меч назад, готовясь нанести последний удар.

Почти…

Сейчас. Я изо всех сил взмахнул сломанными крыльями и прыгнул, не обращая внимания на боль. Когда он развернулся, я сложил крылья и опустился на него сверху. Майло рухнул в грязь, шипы вонзились в его плечи, живот и ноги. Он был приколот.

Услышав его страдальческий крик, толпа притихла, без сомнения, гадая, что произойдет дальше.

Я встал перед Майло, тяжело дыша, пока он пытался освободиться. Кровь текла у него изо рта, когда маг попытался заговорить. Он хотел умолять о пощаде, которую не желал проявить ко мне? Проклинать меня?

Мне было без разницы. «Сделай это. Покончи с ним». Наши взгляды встретились, когда я поднял клинок. Он открыл рот, чтобы возразить. Я взмахнул рукой.

До того, как я успел коснуться его, он исчез, оставив после себя лужу крови. Затем я услышал крик. Я поворачивался то влево, то вправо, ожидая, что он снова появится… выжидая.

— У нас есть победитель, — объявил церемониймейстер. — Маг покинул поле боя, не заблокировав замах соперника, за что был дисквалифицирован.

Неужели Офелия использовала магию, чтобы перенести мага, лишив меня права защищать Эшли? Меня охватила ярость — единственное, что помогало мне держаться на ногах.

Толпа неистовствовала, многие повскакивали, размахивая руками. В небе взрывались разноцветные фейерверки, напоминая мне о грандиозности того, что только что произошло. Я сделал это. Я выиграл турнир.

Меня охватило нетерпение, и я сделал шаг вперед, готовый бежать. Мои колени подкосились, как будто кто-то ударил по ним молотком. Я упал, приземлившись на одно колено. Усилием воли я удержал меч, используя его как опору и упираясь лбом в рукоять.

Ведьма все еще удерживала меня на поле боя. С чем мне придется столкнуться в следующий раз?

Церемониймейстер объявил:

— Великолепный король Филипп приглашает всех и каждого во дворец на бал. Мы отпразднуем победу птицоида вином, едой и смехом.

Раздались новые аплодисменты, люди хлынули с трибун, надеясь первыми испить королевского вина.

Офелия появилась прямо передо мной… я узнал ее боевые ботинки, украшенные золотом. Она похлопала меня по голове.

— Отлично, птицоид. Теперь, когда я снова помогла тебе…

— Помогла мне? — я зарычал, резко подняв голову.

— Да. Именно так. Ты мне стольким обязан, что просто смешно. О, подожди. Ты не знаешь всего, что я сделала. Во-первых, я обеспечила безопасность Эшли во время твоего боя. Но я уже говорила тебе об этом, да? Не за что. Вы оба только и делали, что жаловались. Я позволила ей наблюдать за тобой — уверена, что она жаждет твоей нежной, сладкой любви. Гарантирую, теперь она согласится на ваш брак. И это только верхушка моей деятельности. Хоть мои методы и сомнительны, я делаю то, что должна, чтобы вызвать у других искренние эмоциональные реакции для достижения конкретной цели. Я всегда добиваюсь поставленной цели. Итак, давай доставим тебя во дворец, чтобы ты мог зарезать Эшли.

Именно так она должна была умереть, чтобы вернуться без Леоноры? Я вскинул голову.

— Я никогда не зарежу Эшли. Ни по какой причине.

— О, неужели? — она почесала подбородок. — Потому что Ноэль уверяла меня, что кто-то собирается зарезать принцессу, вроде как, сегодня вечером. Погоди. Я вижу, в чем проблема. Никто не объяснил, как все будет происходить. Видишь ли, Эшли только начинает понимать, что может соединить две вещи вместе. Но хорошо, что она это сделала, потому что ей придется привязать Леонору к своему телу, одновременно разорвав собственную связь с ним, по сути, превратившись в фантома. Как только мы убьем тело, его новый владелец умрет. Это Леонора, если ты еще не понял. Эшли будет жить, и она сможет заново соединиться со своим телом. Тогда мы сможем оживить его с помощью магии. По крайней мере, мы надеемся, что сможем ее оживить. Шансы сорок на пятьдесят, но мы скрестили пальчики.

— У тебя проблемы с математикой.

— Нет, остальные 10 процентов — это моя уверенность в том, что все умрут.

— Я никогда не стану так рисковать Эшли, — сказал я, не обдумывая.

— А что, по-твоему, мы собирались делать, когда я упомянула о ее убийстве?

Не знаю, но мне было все равно. Мои первые инстинкты были верны. Мы остановимся на усмирении фантома.

— Цена слишком высока.

— Ноэль говорила тебе с самого начала, что выживет один, а другой умрет. Что есть сегодня, то будет завтра. Обратного пути не будет. Одна жалкая смерть — это небольшая цена за то, чтобы жить долго и счастливо с женщиной своей мечты, не так ли?

— Смерть Эшли — единственная цена, которую я не желаю платить. И, чтобы ее заплатить, меня придется заставить.

— Уверен? Ты знаешь трех яблочных детей, и мы — лучший шанс, который у нее есть. — она пожала плечами. — Выбор за тобой. Просто знай, что у судьбы есть крайний срок для исполнения каждого сказочного пророчества, и мы вот-вот достигнем твоего. Ты потеряешь Эшли, что бы ни случилось. По крайней мере, сейчас судьба на нашей стороне.

— Не думаю, что судьба когда-либо была на моей стороне.

— Значит, ты невнимателен.

Смогу ли я сделать это? Смогу ли поверить, что наша сказка наконец-то закончится правильно?





Глава 28





Готовы? Кто умрет, а кто победит?





Эшли



Пятью минутами ранее



Последние полчаса… которые показались мне вечностью… я беспокоилась о своих драконах, наблюдала за боем Саксона, восхищаясь его мастерством, и, зажмурив глаза, молилась, чтобы битва закончилась, а птицоид все еще дышал. Тысячу раз я пыталась открыть дверь камеры, и тысячу раз мне это не удавалось.

Мне нужно было добраться до Саксона. Мы должны были добраться до драконов. Когда речь шла о безопасности моих детей, не было никого, кому бы я доверяла больше, чем их отцу. Не было никого, кому бы я доверяла больше, и точка.

— У тебя была возможность стать моей крестной феей, — сказала я Леоноре. — Тебе не обязательно оставаться моей злой мачехой. Ты могла бы помочь мне спасти Саксона и драконов.

— Зачем мне спасать Саксона? Он дал мне то, что я хотела, только для того, чтобы отнять. Поэтому я позволю вам обоим умереть, а в следующей жизни попробую снова.

— Разве ты не слышала Офелию? Следующей жизни не будет.

— Нельзя знать наверняка.

— Ах, да. Отрицание. Благодаря этому ложь, которую ты говоришь себе, становится явью, — сказала я. — Почему ты не можешь отпустить Саксона и найти кого-то другого?

— Потому что он мой, единственный, кто дан мне судьбой.

— Он не твой и никогда им не был. Ты просто одолжила его у меня на несколько веков.

Пока толпа ликовала, я смотрел на сцену, разыгрывавшуюся на волшебном экране Офелии, и мое сердце готово было разорваться от радости и волнения. С помощью моего оружия Саксон только что выиграл турнир.

Он весь был покрыт кровью, которая все еще вытекала из многочисленных ран. Но выглядел великолепно. Как в воспоминаниях о Крейвене, который возвращался домой после битвы в таком количестве крови, что его крылья казались красными.

Саксон мог стать моим врагом, но теперь стал лучшим другом. Он был первым, кто увидел во мне достоинства. Первым, кто посмотрел на мои ограничения и обнаружил силу. Первым, кто меня полюбил. И он действительно любил меня. Крейвен Тайрон Саксон Скайлер любил меня всеми фибрами своего великолепного существа. Так же, как я любила его. Я знала это.

Перед ним появилась Офелия, и экран погас. Нет! Я бросилась бить кулаками по стене, но экран не появился. Что ж. Я не собираюсь оставаться в этой камере и ждать, пока другие решат, как мне поступить. Я найду выход и спасу Саксона от всех ужасов, которые они для него запланировали.

— Леонора?

Голос Майло заставил меня вздрогнуть. Он стоял в камере вместе со мной, разбитый и окровавленный. Его колени почти подкосились, но он нашел в себе силы выпрямиться и, спотыкаясь, подойти ко мне с протянутыми руками. Он закашлялся кровью.

— Помоги мне.

Я отступила назад. К его рубашке был приколот листок бумаги, на котором было написано:

«Подарок для тебя. Наслаждайся. O.»

Офелия перенесла его сюда в качестве подарка для меня? Но почему?

— Помоги мне, — повторил Майло, покачиваясь.

— Помочь тебе? Так же, как ты помог мне? — меня охватила ярость. Я моргнула, но больше ничего не сказала. В следующее мгновение я уже стояла перед ним, погружая один из своих кинжалов в его горло и прокручивая лезвие.

Мои губы начали шевелиться, формируя слова, которые я не хотела произносить.

— Похоже, твое заклинание бессмертия не работает. Тебе следовало послушать девушку. Я бы никогда не вышла за тебя замуж. Ты был нужен мне только для того, чтобы передать королю информацию, которую я хотела знать, и ослабить его, чтобы Саксон мог победить его, когда придет время. Я могу дать ему то, чего не может дать Эшли. Уважение его народа. В твоих услугах я больше не нуждаюсь.

Его глаза расширились. Из его раны потекло еще больше крови. Когда колени Майло подкосились, я выронила оружие и попятилась назад, снова контролируя свое тело и ужасаясь самой себе. Он упал на землю, не двигаясь.

Я только что убила человека. Мужчину. Который был мертв. Был мертв из-за меня. Он был плохим парнем, да. Но он был без оружия. Я потеряла контроль над своим телом, да. Но… Должна была остановить Леонору. Она так легко меня одолела.

Что, если она сделает это снова?

Эти усилия стоили ей всей необходимой энергии?

— Ты злобная ведьма, — выплюнула я.

— Это только начало. Я разрушу твою жизнь, прежде чем покончу с ней.

Мне нужно было сбежать из этой камеры. И немедленно. Если Леонора хотела быть здесь, то я нет.

Я прошлась по камере, обойдя одинокий стебель плюща, проросший сквозь трещину в полу, и нечаянно наткнулась на тело Майло и вступила в лужу его крови. Мой желудок перевернулся, завершая часть моего дня.

«Думай, думай». Как спасти Саксона? Как обойти предсказание Ноэль и добраться до драконов? Как победить фантома раз и навсегда?

Что было в моем распоряжении? Магический браслет, который дал мне Саксон, возможная способность соединять разные предметы в гармонию, и кинжал. Я могу…

Леонора начала петь, громко и фальшиво, чтобы меня отвлечь. Каким самодовольным был ее голос.

И какой великолепной она была.



* * *



Прошло несколько часов, мои мысли беспорядочно крутились в голове, а тело все больше уставало, пока я боролась с Леонорой. Близилась полночь. Сегодня я совсем не ела и чувствовала себя так, словно рот был набит ватой. Мои руки дрожали, меня бросало то в жар, то в холод.

На грани изнеможения, не зная, что еще сделать, я закрыла глаза и глубоко вдохнула, глядя внутрь себя, сквозь шум. Я представила себе жизнь с Саксоном. Мы станем мужем и женой, королем и королевой, а драконы будут с нами рядом. Любовь к моей семье захлестнула меня волной спокойствия. В этом море царил разум.

Я стряхнула с себя призрачный туман замешательства. Первая проблема, которую нужно было решить… спасение Саксон. В сказке каждый раз, когда злая мачеха и сводные сестры оставляли Золушку, ей помогала фея-крестная. Я заметила ту же тенденцию в своей жизни. Временами я сама выступала в роли крестной феи, но мне помогали и Офелия, и Ноэль, и Диор, и Ева… Эверли, и даже Саксон.

Будет ли у меня на этот раз крестная фея? Наверное, каждый может стать ею и частью истории, нужно только решить помочь и довести дело до конца.

Как мне протянуть руку, чтобы кто-то узнал, что мне нужна помощь? Кто-то, кто угодно, кто был на моей стороне.

Единственная, кто могла быть свободной… с большой вероятностью… Эверли. Пробудилась ли она от сонного заклинания Офелии? Могу ли я ее разбудить или нет? Саксон всегда связывался с ней через растение, но я понятия не имела, где найти растение в…

Я развернулась и устремилась к плющу. Надежда превратилась в электрический ток, когда я упала на колени перед стеблем, проросшим сквозь пол. Кончики листьев побурели, но стебель все еще оставался зеленым. Услышит ли она меня?

Я не знала, как это работает, но должна была попробовать.

— Эверли? Эверли, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на мне, хорошо? — я выкрикнула слова на максимальной громкости, просто на всякий случай. — Это Эшли. Слушай сюда. Я нахожусь в подземелье во дворце, и мне нужна твоя помощь. Саксона тяжело ранили во время битвы. Я не знаю, что мой отец делает с ним сейчас, но знаю, что он планирует убить Саксона и Рота на балу. Пожалуйста. Помоги мне спасти наше положение. — боже правый. Теперь я говорила как она.

Тишина. Я ждала… но проходили минуты и… ничего. Никакого проявления магии.

Волнение притупилось. Надежда угасла. Я склонила голову, на мои плечи опустился тяжелый груз. Может быть, она слышала так много голосов, говорящих одновременно, что ей пришлось просеять весь этот шум, чтобы выделить отдельный голос. Может быть, она услышит меня… через несколько дней. Не опоздает ли она? А я?

Леонора рассмеялась с еще большим весельем.

— Один побег на подходе.

Знакомый голос раздался у меня за спиной и заставил фантома замолчать. Я вскочила на ноги с бешено колотящимся сердцем. Эверли! Несмотря ни на что, она пришла за мной, как настоящая подруга. А ведь она и была подругой, не так ли? Одной из самых близких.

Она стояла за решеткой, светловолосая, с серебристыми глазами, как героиня в черной коже.

— Помогите мне, — взмолилась я.

— Вот в чем дело, — сказала она. — Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Мы спасем Саксона и вернем корону Рота. Ты даешь мне слово?

— Да. Тебе нужен мой отец? Он твой. Ты хочешь отомстить Офелии и Ноэль? Может быть, я смогу заставить их влюбиться… в кинжалы. — могу ли я связать чьи-то эмоции с предметом?

Думаю, что… могу. Я подозревала, что уже делала это раньше, воспоминания, похороненные в моем разуме вместе со многими другими, ждали, чтобы вырваться на свободу, как только освободится место, и фантом исчезнет.

— Офелия и Ноэль не совсем плохие, — сказала Эверли. — Они сделали то, что приказал твой отец, чтобы завоевать его доверие. Я так думаю. Ведьма позволила мне установить с ней связь, но при этом наложила заклинание, чтобы я не слышала ничего из того, что он говорит, хоть она и могла бы притвориться, что делает это. Но, опять же, она гордится своей работой, и заявлять, что она наложила заклинание, но не сделала этого, очень, очень плохо. Если ведьме нельзя доверять, она не сможет продавать свои заклинания.

— Бизнес-урок — это хорошо, честно, но нельзя ли его приостановить, чтобы ты могла вывести меня отсюда? И где Рот?

Она не стала меня освобождать. Нет, она прислонилась плечом к решетке.

— В какой-то момент он присоединится к вечеринке наверху, и мы тоже. Рот просто выбирает маршрут, который твой отец не сможет предсказать. Кроме того, Ноэль сказала мне, что я не смогу выпустить тебя, пока ты не заберешь ключ с шеи Майло.

Ключ, о котором мечтала моя мать? Отпирает ли он камеры подземелья? Я поспешила к магу и присела рядом. Кожаный шнурок свисал с его шеи. Дрожа, я подняла окровавленный кинжал, который выронила ранее, и перерезала шнурок, чтобы освободить ключ.

Как сказала моя мама? «Когда-то у меня был точно такой же, и я всем сердцем желаю, чтобы у меня все еще был такой, чтобы я могла подарить его тебе».

— У Ноэль есть еще одно сообщение для тебя, — сказала Эверли. — Очевидно, у твоей матери не было похожего ключа… у нее был именно этот. Она просто использовала его, чтобы заплатить отцу Майло за твое заклинание.

Правда? Я посмотрела на железный ключ с закрученным концом, и на мои глаза навернулись слезы.

— Зачем ему четырнадцать лет заниматься такой сильной магией в обмен на это?

— Потому что это не просто ключ. Он может открыть любой замок.

И мама хотела, чтобы ключ был у меня. Потому что в глубине души она знала, что настанет день, когда он мне понадобится.

— Теперь ключ у меня, мама, — прошептала я. Судьба снова нанесла удар. Как еще мог волшебный ключ пройти полный круг и появиться именно тогда, когда он был нужен?

Эверли просунула руку сквозь решетку, безмолвно прося ключ.

— Хочешь еще выйти?

«Да». Решив довериться ей, я отдала ключ.

Эверли, как и ожидалось, открыла замок; дверь камеры скрипнула и отъехала в сторону.

С облегчением я выбежала из камеры.

— Идем! — я забрала свой ключ и помчалась по коридору, ожидая, что колдунья последует за мной. «Давай покончим с этим». Мы спасем Саксона. Я приму его предложение и сорву корону с головы отца. Рот вернет себе трон, а я найду своих драконов.

Сегодня мой отец совершил огромную ошибку. Раньше я бы покинула королевство и никогда не вернулась, оставив его на произвол судьбы. А теперь? У него не было сил меня остановить. Потому что да, я воспользуюсь магией Леоноры, прежде чем убью ее, точно так же, как она воспользовалась моим телом.

Я убью ее. Я должна. Моя решимость не ослабевала.

Эверли, стоявшая у меня за спиной, схватила меня за запястье, заставив остановиться, прежде чем я добежала до конца коридора, где ждал выход.

— Нам нужно подготовить тебя к балу, малышка Золушка.

Она махнула рукой в мою сторону, и на меня обрушился порыв ветра со всей силой. По коже побежали мурашки, вокруг заискрились огни. Моя грязная одежда распалась, а на ее месте уже появилась новая. Но на мне оказалось не шикарное бальное платье, как я ожидала. А одежда воина.

На мне был топ из кожи и сетки в сочетании с кожаной юбкой. Даже был набор оружия… меч, несколько кинжалов и… я ахнула. Арбалет со складными боками. Мой арбалет. Тот самый, который я разработала. За шесть дней работы с Саксоном я придумала, как укрепить каждую подвижную деталь.

Этот был сделан из золота, настолько прозрачного, что казался стеклянным, с отделением для тонких золотых стрел длиной с мой указательный палец, с острыми, как бритва, кончиками. При соприкосновении со снарядами из них вылетали кинжалы, впиваясь во все, куда они попадали.

Меня окутала гордость. Легкая золотая броня была стратегически правильно расположена, переплетаясь с кожей и сеткой. На ногах у меня красовались не стеклянные туфельки, а боевые сапоги. Я. Влюбилась. В. Этот. Наряд.

— Модный аксессуар, который необходим каждой принцессе-воину, — сказала Эверли, улыбаясь сапогам.

— Согласна. Теперь пойдем. — я открыла потайную дверь и вошла в тайный проход.

Колдунья последовала за мной, говоря:

— Нам нужно придумать для тебя коронную фразу. Мы вот-вот попадем в праздничную ловушку твоего отца, и леди должна появиться подобающе. Не волнуйся. Я помогу тебе ее придумать. — она распустила свои бледные волосы. — Это по моей части.

— Не уверена, что знаю, что такое коронная фраза.

— Это фраза, которую люди будут ассоциировать именно с тобой. Они будут говорить о ней долгие годы. Как и должно быть.

— И какая фраза у тебя?

Она медленно улыбнулась и промурлыкала:

— Зеркало, зеркало на стене. Кто умрет при моем зове?

По моей спине пробежали мурашки. Ладно, да. Мне не помешает коронная фраза. Потому что она была права. Эту ночь будут помнить долгие годы. Это ночь, когда трижды запутанная сказка подошла к своему концу.





Глава 29





Танцуй всю ночь напролет. Держи свои страдания под контролем.





Саксон



Офелия похлопала меня по плечу, посылая шокирующий заряд силы сквозь тело.

— Готов? Скоро начнется бал.

Дрожь в коленях уменьшилась. После нашего разговора она исчезла на несколько минут, оставив меня стоять на поле. Что бы она ни сделала, это ее ослабило.

Офелия напряглась, когда перенесла меня в просторную комнату с горсткой факелов, полками и бесчисленными банками, наполненными глазными яблоками, которые пристально на меня смотрели. Где я находился?

Пока часы в моем сознании тикали, приближая полночь, я оглядел остальную часть комнаты. Это спальня? Каждый предмет мебели, от каркаса кровати до комода, был сделан из чистого золота. Золотые монеты были разложены повсюду, даже на кровати вместо одеял.

На подушке появился кусок пожелтевшего пергамента, и я, прихрамывая, подошел к нему.

«Дорогой Сакси,

Приведи себя в порядок. Переоденься. Или нет. Решать тебе. В любом случае я заберу тебя в любое время, чтобы устроить финальную схватку между тобой и Леонорой, а также бонусный раунд между Ротом и Филиппом. Не пытайся сбежать. Здесь нет дверей. Единственный способ войти и выйти — это магия. Если ты что-нибудь украдешь или уничтожишь, я узнаю и заберу это.

С любовью, О.»

Я скомкал пергамент в кулаке и бросил его в камин. Может, здесь и не было дверей, но стены были каменные. Я могу сделать дверь.

Ждать, пока она меня заберет? Нет. Зарычав, я схватил золотой слиток и швырнул его в стену. Тело болело от напряжения, но мне все же удалось расколоть камень. Осмелев, я взял другой слиток и ударил по стене. Трещина расширилась. Слиток разлетелся на куски, осыпав мои руки золотой пылью. Я схватил еще один слиток.

Я принял окончательное решение. Сегодня Эшли не умрет.

Я не отрекусь от своих слов. Я заберу ее, как только смогу. Она будет жить. Она подавит фантома, потому что захочет будущего со мной. Мы поженимся.

Удар, удар, удар. «Не обращай внимания на боль». Удар, удар. «Не обращай внимания». Удар. Удар. «На боль». Удар-удар-удар. Пот лился с меня градом по мере того, как трещина увеличивалась. В стене образовалась дыра. Не настолько широкая, чтобы пролезть, пока нет, но скоро.

Задыхаясь, я поднял новый слиток, не зная, сколько их уже разбил…

Комната исчезла, а на ее месте появилась новая. Я выругался. Меня перенесло в бальный зал. Я стоял на недавно возведенном в центре зала помосте, напротив пустого трона, стоявшего на отдельном возвышении.

Было видно, что слуги украшали комнату несколько часов. С потолка свисали вьющиеся ленты. Виноградные лозы и цветы обвивали колонны, а бесчисленные свечи сияли золотым светом, наполняя воздух ароматом роз.

Над королевским троном висело большое зеркало, в котором я увидел двойные двери позади себя. Одно из зеркал Эверли?

Я уронил слиток, расколов деревянную платформу, и попытался пройти вперед. И снова магия меня сковала.

Вдох. Выдох.

— Офелия.

Ведьма появилась передо мной, ее напряжение было менее выраженным, чем раньше.

— Да, Саксон? — она осмотрела меня с ног до головы, отметив мою пропитанную кровью и потом одежду, золотую пыль, казалось, приклеившуюся к моей коже, и поджала губы. — Решил прийти на финальный поединок в образе смерти, а не конфетки, да? Что же, тогда ладно. Это твоя сказка. Но я бы на твоем месте перестала бороться с твоим заточением. — она похлопала меня по плечу, как делала это раньше. — Тебе будет приятно узнать, что Стеклянная принцесса жива и здорова и скоро прибудет. Она приняла свое приглашение.

Еще один заряд энергии ускорил мою естественную регенерацию. Разорванные куски плоти начали срастаться. Я ахнул от боли.

— Эшли не похожа на стекло. Она не слабая. Она самая сильная из всех, кого я знаю. — при рождении в нее вселился фантом. Это равносильно тому, как если бы ее бросили в котел с кипящей водой. Она могла затвердеть, как яйцо. Могла бы размягчиться, как картошка. Вместо этого она меняла воду, как кофейное зерно.

— Кто сказал, что она слабая? Я только что сделала ей комплимент. — Офелия ушла, крикнув: — Приготовься. А вот и твоя стража. Разве ты не чувствуешь волнение в воздухе? Мы так близки к грандиозному финалу.

Послышались шаги. Я взглянул в зеркало над троном и увидел, что двойные двери открылись, а десять вооруженных стражников маршем двинулись вперед. Они поднялись на помост и образовали полукруг позади меня. Никто не произнес ни слова. Где была Эшли?

Следом за ними вошли еще стражники, а за ними — зрители с бокалами шампанского в руках. Двери за ними закрылись, не давая мне возможности высмотреть в коридоре Эшли.

Мне улыбались, махали руками и проклинали за победу над любимыми бойцами. Я стоял молча, сжимая зубы. Где. Была. Моя. Эш?

Разговоры смешались, пока король Филипп не вошел в зал через боковую дверь и не опустился на свой трон. Когда все замолчали, меня охватило новое напряжение, превратившее мои конечности в камень. Каким самодовольным он выглядел. Каким счастливым. Даже казалось, что он оправился от отравления.

— Добро пожаловать, всем без исключения, — крикнул он, и его голос разнесся по залу. — Спасибо, что присоединились ко мне, чтобы отпраздновать победу наследного принца Саксона Скайлера, который скоро женится на моей дочери принцессе Диор. — он протянул руку, и принцесса вошла из той же боковой двери, склонив голову и сжав руки.

Раздались аплодисменты, подливая масла в огонь моей ярости.

Я пытался пошевелиться, полночь была так близка.

Внезапно раздался грохот: двойные двери у меня за спиной снова распахнулись, отбросив двух стражников через всю комнату. Раздались вздохи, аплодисменты стихли. Наступила тишина.

Следом в комнату вошли две женщины. Эверли Морроу, не скрываясь и… я вздрогнул.

— Эшли. — я напряг мышцы, пытаясь дотянуться до нее. Она была одета в одежду воительницы птицоидов, а ее волосы были заплетены в сложные косы. Глаза вспыхивали то зеленым, то голубым цветом, и я едва не упал на колени от нахлынувших на меня приливов облегчения и ужаса. Эшли действительно была жива и здорова, но Леонора боролась за контроль.

— Привет, мальчики. То есть девочки. Я имею в виду всех, — объявила Эшли. Она взглянула на Эверли, которая ободряюще кивнула. — Я пришла сюда, чтобы поесть закусок и надрать вам задницу, но, как вижу, все закуски закончились. — она неловко протянула руки, на концах которых зажглось пламя, и снова посмотрела на Эверли в поисках одобрения.

Эверли поморщилась, но при этом ободряюще улыбнулась.

Моя грудь тяжело вздымалась, дыхание срывалось с губ.

Король вскочил на ноги, уже не такой самодовольный. Неужели он ожидал более тонкого нападения? Он крикнул:

— Предатели короны. Атакуйте их. Убейте колдунью. Убейте их обеих.

Присутствующие закричали и бросились к дверям… которые не открывались. Мы были заперты внутри. Благодаря Офелии?

Раздались протестующие возгласы. Мои вооруженные стражники выхватили мечи, когда люди бросились во все стороны.

«Должен добраться до Эшли. Должен ее защитить».

Адреналин бурлил во мне. Нужно было бороться… мышцы напряглись… кости угрожали треснуть… Где была Эшли… на том же месте. Мы встретились взглядами через зеркало. Кровь бурлила во мне, шум стоял в ушах.

Свирепая красавица подошла ближе, и пламя затрещало на кончиках ее пальцев, распространяясь вверх, по рукам. По плечам. По шее. Даже локоны ее волос загорелись, и от них повалил дым.

«Она моя». Все, кто приближался к ней, падали, не прикоснувшись. Тела падали, плоть покрывалась волдырями, плавясь. Запах вареного мяса и жженых волос издавал резкий смрад, от которого щипало ноздри.

Стражники бросили в Эшли оружие. Несмотря на то что ее одежда осталась неповрежденной, все мечи, кинжалы, копья и булавы распались на части еще до того, как коснулись ее.

Я наблюдал, не отрывая взгляда от ее отражения, и был совершенно очарован. Какая грация! Однако на середине пути она споткнулась, ее глаза расширились от ужаса. Хотя нас по-прежнему разделяли океаны, она потянулась ко мне с криком:

— Нет!

Я не понимал. В чем… грудь пронзила острая боль, с каждым ударом сердца мучения усиливались. В стекле увидел, что солдаты на моем помосте мертвы, рядом с телами лежат солдаты птицоиды. Я увидел спину крылатой женщины, которая стояла передо мной. Перевел взгляд на ее лицо. Темпест. Она держала кинжал. Кинжал, который вонзила мне в грудь.

«Предательство? Я снова потерпел поражение?»

«Я умирал с каждым ударом сердца?»

— Она была заодно с королем Филиппом, чтобы сделать то, что необходимо. — Рейвен вышла из-за ее спины, высоко подняв голову. — Половина твоей армии тоже. Признай это, сын. Ты никогда не станешь нашим королем. Двух раз было достаточно.

— Прости меня, брат. — по щеке сестры пробежала одинокая слеза. Она оставила кинжал глубоко в моей груди. Так глубоко, что ей не нужно было держать его, чтобы он оставался на месте. — Когда дело касается Леоноры, ты слаб. Ты стал бы нашей погибелью.

Стал бы. Как будто я уже был мертв.

Я чувствовал, как умираю, как мне становится холодно. Давление на грудь. Дрожь в ногах.

Шесть дней я жил с женщиной, которую любил. Я обнимал ее. Целовал и ублажал ее. Разговаривал и смеялся с ней. Играл с ней в игры. Обучал ее и подбадривал, когда она работала над своим оружием. Я познал сладчайший покой.

Я жил в первый и последний раз.

Мой тусклый взгляд вернулся к зеркалу, к Эшли. Она будет последней, кого я увижу… по-другому я бы не смог закончить свой путь.

Она стояла на коленях, плакала, дрожала, потому что знала то же, что и я. Я не мог исцелиться от этой раны. Как только лезвие будет извлечено, я умру. Магия не сможет исцелить меня достаточно быстро. Я знал это не понаслышке.

Между нами наступил момент единения, когда я представил, что скажу ей после того, как она примет мое предложение. «Я люблю тебя. Я сожалею о каждой ошибке, которую совершил с тобой. Ты сделала мою жизнь достойной».

— Прощай, — пробормотал я.

Эшли закричала:

— Нет. — она подняла небольшой арбалет и нажала на спусковой крючок. Темпест дернулась: из кончика ее сапога торчал золотой кинжал.

В ярости моя сестра попыталась вытащить лезвие. Но оно застряло, словно приросло к кости.

Затем в пятку Рейвен прилетел золотой кинжал. Она не смогла вытащить его, как ни старалась.

Пока они пытались освободиться, Эшли откинула голову и закричала в потолок. В этом крике… Больше боли, ярости и печали я никогда не слышал. Я зажмурился, из моих ушей потекла теплая кровь. Из ушей всех. Люди всех цветов, вероисповеданий и видов замерли, чтобы закрыть уши.

Из бокалов для шампанского и высоких окон посыпались осколки стекла. Всё разбилось, кроме зеркала над троном. В панике люди бросились прочь с дороги. Вооруженные стражники безуспешно пытались сдержать толпу.

Силы покинули меня. Ноги подкосились, и я упал на колени. Помост закачался, сотрясая мое тело. Вокруг царил хаос.

Все начало тускнеть…

Началась новая суматоха. Рот выскочил на лиане… через зеркало. Один из порталов Эверли. Его люди следовали за ним по пятам.

Как только солдаты оказались внутри дворца, лианы растянулись, заполнив все свободное пространство, чтобы никто не смог сбежать.

Перед глазами снова появились черные пятна. Я перевел взгляд на Эш. Она вытерла слезы и поднялась на ноги, на ее лице горела решимость. Сузив глаза, она снова направилась ко мне. Она почти добралась до меня.

Эшли ударила мою мать по лицу огненным кулаком, и кричащая Рейвен упала. Я не испытывал к ней никакого сочувствия.

Темпест приготовилась ударить мою принцессу, но Эшли, как я ее и учил, впечатала кулак в грудь девушки. Моя сестра тоже закричала, ее рубашка задымилась, а кожа под ней покрылась волдырями.

Эшли опустилась рядом со мной, погасив пламя. По ее щекам побежали слезы, когда она оглядела меня.

— Ах, Сакс.

Я потерял из виду весь остальной мир. Эшли была моим солнцем, все мои мысли крутились вокруг нее.

— Мне так жаль, Эш. Я причинил тебе столько боли. Я люблю тебя.

— Шшш. Тихо. Береги силы, дорогой.

Кровь вытекала из меня. Время заканчивалось. Я погладил ее по щеке, оставив мазок золотой пыли. Нет, это была не золотая пыль. Это была пылинка любви, гораздо более сильная, чем когда-либо прежде.

— Ты. Стоила. Всех. Драгоценностей. — стоила всех испытаний. Стоила… всего. Я бы умер еще тысячей раз с Леонорой, лишь бы прожить с ней эту единственную жизнь.

Слезы полились с новой силой.

— Ты не умрешь, Сакс. Ты будешь жить, и мы вместе убьем Леонору. Я выйду замуж за тебя. Так что борись изо всех сил. Я буду делать то же самое. — она протянула дрожащую руку, чтобы погладить мое лицо, ее кожа была горячей, но не обжигающей. — Это не конец для тебя. Не конец для нас.

— Сдохни уже! — Рейвен зарычала, когда кровь хлынула из ее ран. Она все еще не вынула кинжал из пятки, который ее обездвиживал.

Не сводя с меня глаз, Эшли подняла арбалет и выпустила еще один металлический кинжал в живот Рейвен.

Ее подбородок дрожал, когда она положила оружие и снова потянулась к моему лицу, но на полпути сменила направление, нацелившись на кинжал, все еще всаженный в мою грудь. Но затем снова отпрянула назад.

— Будь моим. Не ее. Я даю тебе последний шанс… не слушай ее, Сакс, я спасу тебе жизнь, но сначала ты должен поклясться… нет. Ничего не обещай. — она поджала губы и замолчала, ее глаза мигали между зеленым и голубым так быстро, что я с трудом мог отличить одну от другой.

Эшли и Леонора боролись за контроль над телом. В этот момент я осознал правду. Эшли была права. Она никогда не была бы по-настоящему счастлива с Леонорой внутри себя. Фантом должен умереть.

Я пытался заговорить, сказать ей в последний раз, что люблю ее, что мне жаль, что я столько раз подводил нас обоих, но у меня выходили только сдавленные звуки. Сильнейшая слабость, чем я когда-либо знал, охватила мои мышцы… мои кости.

— Если ты не согласишься, — продолжала она, глядя на него голубыми глазами, потом зелеными, голубыми, зелеными, — не соглашайся. Я позволю тебе умереть. Я могу спасти тебя, только дай мне шанс. Тогда я убью девушку. Я, а не она. — две женщины, говорившие одними губами, вызывали полное замешательство.

Я был не в лучшей форме, мои мысли тускнели, как и зрение; вероятно, я не смог бы сообразить, что делать с плавающим бревном. Расшифровать то, что они сказали, было выше моих сил.

Эшли снова потянулась за кинжалом. Мне хватило ума вспомнить, что Эшли хотела прикоснуться ко мне еще до того, как Леонора начала говорить через нее. Если Эшли хотела прикоснуться ко мне, то пусть прикоснется.

Собрав последние остатки сил, я изо всех сил выгнул спину, поднимая грудь, когда она в следующий раз потянулась за кинжалом… Касание. Ее пальцы коснулись рукояти кинжала моей сестры, и оружие… просто… расплавилось, и… и… что происходило? Это было больно.

Я откинул голову и зарычал. Я подумал, что металл остывает и образовывает тонкий слой металла на моем сердце. Создает внутреннюю броню?

Я хрипел при каждом вдохе, мои вены горели. Мое зрение помутнело, из-за дыма, который клубился от моей плоти. Пот струйками стекал по коже. Но… сердцебиение нормализовалось.

Я исцелился? Металл действительно сросся с моим сердцем, и они работали вместе? Из-за магии Эшли? Способности, о которой говорила Офелия?

«Моя принцесса сильнее всех нас».

Вскоре мое сердцебиение выровнялось. Дым рассеялся, а зрение прояснилось. То, что я обнаружил, встревожило меня. Глаза Эшли вспыхивали голубым так быстро, что я уже не мог различить и намека на зеленый.

Крик, более пронзительный, чем у Эшли, внезапно прорезал воздух, и почти все обитатели комнаты оказались парализованы ужасом. Сильное напряжение заполнило комнату, наступила тишина… пока Пэган и Пайр не ворвались во дворец через оставшиеся окна.

Я услышал крики, когда звери пролетели над толпой, испуская направленные потоки огня и образуя стену. Рэйвен и Темпест успели откатиться в сторону, прежде чем пламя их поглотило.

Я сжал дрожащую руку Эшли. Она побледнела, ее кожа стала синей… схватка с Леонорой ее ослабила.

— Она решила… убить тебя и… начать все сначала. Я ей не позволю. — ее глаза замигали быстрее, Эшли вырвалась из моей хватки и попятилась назад. Она, спотыкаясь, поднялась на ноги, а я неуклюже поднялся на свои.

— Все в порядке, Эш. — я потянулся к ней. В голове всплыло предсказание Ноэль о том, что к полуночи все будет улажено. Что будет, то будет. Эшли спасла меня. Какое право я имел обрекать ее на жизнь с Леонорой? Ее счастье значило для меня больше, чем мое собственное. Я дам ей все, чего она захочет. Всегда. — Мы убьем фантома вместе, любимая.

Она отпрянула назад, прежде чем я успел сказать что-то еще.

— Не подходи. Она побеждает. — затем схватила свой арбалет, повернулась и побежала.

— Эшли, — крикнул я.

Она не оглянулась. Эшли зацепилась ботинком за упавшее тело, и он соскользнул с ее ноги. Она продолжала бежать по битому стеклу, оставляя за собой багровый след. Слишком быстро пронеслась сквозь пламя и скрылась в паникующей толпе.

Я поднял упавший меч. Хрустнув шеей, осмотрелся. Люди бежали, пытаясь спастись. Тела неподвижно лежали на полу. Птицоиды, верные моей сестре и матери, сражались с людьми Рота, и они проигрывали.

Король и Диора остались сидеть на своих тронах. Пока Диор опускала голову и раскачивалась взад-вперед, явно напуганная, разъяренный король крутился то в одну, то в другую сторону.

«Он пытается освободиться». Падчерица превратила его ноги в золото. Это золото было таким прозрачным, что казалось стеклянным. Должно быть, оно было тяжелым, потому что держало его на месте надежно, как смола.

Пэган приземлилась рядом со мной и облизала мое лицо, после чего ее массивное, покрытое чешуей тело дернулось раз, два, три, и она выплюнула Ноэль.

Покрытая слизью, оракул прокатилась по полу. Она поднялась на ноги и закричала:

— Я же сказала, что хочу прокатиться на тебе, а не в тебе. Мне пришлось израсходовать защитную магию, которую Офелия припасла для меня, хотя я берегла ее для особого случая. — в разгар своей тирады она заметила меня и отпрянула назад.

Хорошо. Она должна меня бояться. Они все должны.

— Не обращай внимания на то, что я только что сказала. Я сейчас под надежной защитой. Во всех отношениях. Да, да. Есть и другие способы себя обезопасить. И ты еще не знаешь, но я нужна тебе, чтобы спасти жизнь Эшли. Так что иди и убей Леонору, пока все наши труды не пропали даром.

Правда или отчаянная ложь? Узнаем в другой раз.

— Я оставлю тебя в живых… пока… потому что Офелия нам помогла. Если ты лжешь, то умрешь мучительной смертью.

— Я не могу лгать, помнишь? И еще я знаю, что ты убьешь меня, если я умудрюсь солгать. Оракул. — она постучала себя по виску.

Кто-то налетел на нее, и она споткнулась, не такая уж неуязвимая без своей подруги-ведьмы или защитной магии.

Когда кто-то еще приблизился к ней, она увернулась, избежав столкновения, и сказала мне:

— Мы сделали то, что должны были, чтобы у нас появился единственный шанс на победу. — разворот. Уклон. — Подумай об этом. Все, что мы делали и говорили, вызывало необходимые эмоциональные реакции, чтобы привести тебя сюда, в этот момент, когда и враги, и союзники собрались в одной комнате, делая финальную битву неизбежной для любого из вас. Кстати, не за что.

— Скажи мне, где найти Эшли, оракул.

— О. Это легко. Просто следуй по дорожке из золотой пыли.





Глава 30





Страдание или счастье, то, что ты ищешь, то и найдешь. Двигайся вперед, и никогда не оглядывайся назад.





Эшли



Несмотря на слабость, я продолжала идти вперед, мучимая необходимостью. Я оставляла за собой след из золотой пыли. Той же золотой пыли, что была на руках Саксона, теперь была и на мне, падая с одежды так же уверенно, как кровь, капающая из ран. Со своей физической слабостью я теряла власть над телом. Постепенно Леонора отбирала его у меня.

Она собрала силы и ждала.

Пришло время убить ее… пока она не убила меня. Но как?

— Почему бы тебе не использовать свою магию, чтобы спастись? — раздался в моей голове смеющийся голос Леоноры. — Я знаю почему. Потому что ты не можешь. Твои способности жалки.

Вряд ли. Раньше я использовала нашу связь, чтобы помочь себе. Когда я закричала, на меня нахлынула сила, смешав мой голос с потоками воздуха.

Единственное, что я знала — мне нужно покинуть дворец, пока Леонора не убила меня. Нужно было еще немного времени, чтобы все выяснить. Я упала, одна из моих ног была разорвана стеклом. Я поползла. Ползла, ползла. Все быстрее и быстрее. Одна рука впереди другой, одно колено впереди другого. Еще немного… слабость…

— Это просто вопрос времени. — она снова рассмеялась.

Пайр приземлилась передо мной, сотрясая землю, и подхватила меня ртом, стараясь не порезать зубами. Слегка подбросив, она перевернула меня на спину. Затем подпрыгнула в воздух, раздувая огонь по всей комнате.

— Хорошая девочка. — я крепко держалась за один из ее клыков. Быстрая как ветер… — Опусти меня за пределами дворца, детка, а потом иди и защити своего отца.

— Он не может разбить мне сердце и остаться в живых.

Пайр прорвалась сквозь лианы Эверли. Прохладный свежий воздух окутал меня. Я глубоко вдохнула… вот только Офелия возвела порталы перед каждым выходом, и эти порталы вели прямо в тронный зал. Мы не могли уйти.

На глаза навернулись слезы, а мои возможности иссякли. Я не могла рисковать тем, чтобы Леонора овладела мной здесь.

— Положи меня в том углу, — приказала я, направляя Пайр к свободному от людей месту.

Дракон приземлился там, где я просила, и опустила так плавно, как только могла. Чем сильнее становилась Леонора, тем резче пульсировала моя голова. В любой момент я ожидала, что у меня лопнут виски.

Когда Пайр улетела, чтобы помочь Саксону, я упала на колени, ноги не держали мой вес. Глубокий вдох. Выдох.

Леонора рассмеялась.

— Ты так близка к своему поражению.

— Я скорее умру, чем позволю тебе снова использовать мое тело. — я подняла арбалет и сдвинула правый рычаг, отчего боковые части сплющились, обнажив центральное лезвие, которое я затем прижала к горлу.

Таков мой конец? Я боролась за выживание всю жизнь, но задавалась вопросом, не готовилась ли я всегда к этому моменту. Неужели моя судьба — умереть, пока фантом продолжит жить?

Как уместно, что это произойдет с помощью одного из моих собственных изобретений.

Золушка обрела счастье. А я — нет. И это нормально, решила я, раз уж Саксон получил свое. Для меня этого будет достаточно. И если это будет моя последняя жизнь, тоже ничего страшного. Я стану достойной жертвой для достойных людей. Саксон. Пэган. Пайр. Даже Эверли, Рот. Может быть, даже Офелия и Ноэль. Определенно Диор.

Возможно, сводная сестра и оставила меня в подземелье, но она сделала это, чтобы остаться рядом с отцом и помочь мне во время бала. Все это время она держала его, не позволяя причинить больший вред. Я видела результаты ее магии… она сделала это, глядя прямо на меня, как раз перед тем, как я побежала к Саксону.

— Твоя смерть ничего не изменит. Я просто вселюсь в другое тело, пока ты не родишься снова… — она говорила уверенно, но смеяться перестала. — Опусти клинок, Эшли.

Кто-то промчался мимо, наступив на мою свободную руку. Я зашипела от боли, мое тело дернулось, чтобы защититься. Я продолжала держать оружие в руках. Вслед за первым, последовали другие гости. Кто-то столкнулся со мной, отбросив меня в сторону. Я покатилась по полу и врезалась в группу людей, которые упали на меня. Другие спотыкались о нас. Различные крики слились воедино. Дракон зарычал.

Снова раздались шаги. Я корчилась, извивалась и ползком выбиралась из-под груды тел. Мое тело тряслось. Бросив взгляд через плечо, я увидела, как Саксон сбивает кого-то с дороги. Он шел ко мне по тропе войны.

Нет, нет, нет. Он уже почти настиг меня. «Ползи, ползи быстрее…»

Леонора снова начала смеяться.

— Эверли, — крикнул он.

Быстрее… Дворец задрожал, едва не опрокинув меня. Из пола выползали лианы, куски мрамора разлетались во все стороны. Эти лианы вцепились во всех, кто был рядом со мной, и потащили их к Пэган и Пайр, которые загоняли в угол остальных перепуганных гостей.

Затем Саксон оказался рядом. Он перевязал мою окровавленную ногу, а затем прижал меня к своей груди.

— Отпусти меня. Леонора…

— Держи меня, дорогой. Мне нужно, чтобы ты обнял меня.

Я заставила себя отпустить клинок. В следующее мгновение я уже обхватила его руками, прижимаясь к нему, когда он нес меня через всю комнату. Я почувствовала, как фантом готовит свою магию, чтобы сжечь его заживо. «Остановись, остановись».

— Саксон, пожалуйста. Убей меня или дай мне покончить с собой, пока она не использовала меня, чтобы убить тебя. — на кончиках моих пальцев замерцали новые искры.

Драконы закончили свою пастушью миссию. Пайр держала большинство гостей в заложниках на одной стороне комнаты, а Пэган переправила наших союзников на противоположную сторону. Рот. Эверли. Диор. Офелия. Ноэль. Словно они чувствовали мою привязанность к каждому из них.

Рейвен и Темпест вырвались из толпы и помчались к двери. Я знала, что магический портал приведет их обратно в тронный зал, но Пэган не знала. Она пролетела над ними, приземлилась перед птицоидами и выпустила поток огня прямо им в лицо.

— Мои глаза, — закричала Рейвен.

— Я ничего не вижу, — крикнула Темпест.

Вокруг них на полу лежали тела, создавая море трупов. Многие из них сгорели дотла, когда пытались помешать мне добраться до Саксона. Если бы мы были во Флере, их бы положили в стеклянные гробы и…

Стекло. Стеклянная принцесса. Еще одна часть моего пророчества сбылась. Меня называли Стеклянной принцессой не потому, что я могла разбиться вдребезги. Я была Стеклянной принцессой, потому что в любой момент могла уложить в могилу множество людей.

Леонора набрала еще больше сил. Пламя охватило мои руки, но я боролась с фантомом, чтобы остановить ее, сражаясь всеми оставшимися силами.

— Отпусти меня, — взмолилась я. — Пока она не сожгла тебя.

— Послушай меня, любимая, — сказал Саксон. Он поднял мой клинок. — Если ты соединишь ее с твоим телом и разорвешь свою собственную связь с ним, мы сможем убить ее, убив твое тело. Тебя можно будет воскресить с помощью магии. Это наша последняя надежда. Ты этого хочешь?

Мы можем убить ее, навсегда? Отдав ей мое тело? Отдать его на блюдечке с голубой каемочкой? Но… это противоречило всем инстинктам самосохранения, которыми я обладала.

— Я хочу… — за мгновение до того, как вспыхнуть, я высвободила свою магию, соединив Саксона с огнем.

Когда мы оба загорелись, он остался невредим.

Он нахмурился.

— Не понимаю. Моя одежда не горит. Я чувствую… силу.

На мгновение мне тоже показалось.

— Как?.. — даже фантом был озадачен, не понимая, что я сделала.

— Соединяющая магия, — объяснила Офелия, усмехнувшись.

— Эшли, — крикнул мой отец с трона. Его не оттеснили в конец зала, как всех остальных, потому что он не мог поднять свои тяжелые золотые туфли. — Эшли, — повторил он. — Помоги мне. Пожалуйста.

Я едва взглянула на него и крикнула из-за пламени:

— Я бы с радостью помогла тебе, отец, но я просто… я.

Саксон вздрогнул от облегчения, когда огонь начал угасать. Однако, когда пламя окончательно пропало, силы, которые я собрала, полностью меня покинули.

Мне предстояло сделать выбор. Временно отдать Леоноре свое тело, рискуя, что она завладеет им навсегда?

Я все равно умру…

Я лучше умру, пытаясь забрать фантома с собой.

— Убей… ее, — прохрипела я.

Саксон вздрогнул, но кивнул.

— Пэган, — крикнул он. — Мне нужны мои друзья.

Когда моя прекрасная малышка позволила нашим союзникам выйти из-за угла и приблизиться к нам, я занялась делом, магически пришивая сущность Леоноры к своему телу.

— Что ты делаешь? Остановись.

— Ноэль? — огрызнулся Саксон.

— Положите ее на землю, — приказала оракул. — Все остальные образуйте вокруг нее круг и возьмитесь за руки. Как вы слышали, Эшли обладает магической способностью соединять две вещи, которые не подходят друг другу. Именно так она и Саксон выжили уже дважды. Первая Эшли не умерла, когда фантом завладела ею; она всегда была рядом, находясь за кулисами, как и фантом Леоноры в этой жизни. Она открыла в себе магические способности и соединила частичку своего сердца с сердцем Саксона. Судьба оценила ее жертву и позаботилась о реинкарнациях, дав вам еще несколько шансов вернуть украденное Леонорой, ведь ваши сердца переплетены, но связь истончается, не в силах процветать в другой жизни. Теперь мы будем ждать, пока она отдаст Леоноре свое тело. Всего несколько минут. Эшли, как только ты будешь готова.

— Отпусти, любимая, — проворковал Саксон. — Я держу тебя.

— Почти… готово, — сказала я ему. В любую секунду я была готова завершить связь Леоноры с телом и разорвать свою — все части уже были на месте. — Мне нужно пространство. — я не хотела, чтобы он приближался к Леоноре.

Он поцеловал меня в висок. Как можно мягче положил на землю и остался стоять рядом. Рот, Эверли, Диор, Ноэль и Офелия образовали круг. Вся группа, как и было приказано, сцепила руки.

— Это не сработает. Меня нельзя убить. Я уже была в телах умирающих. — несмотря на свои слова, она нервничала.

На кончиках моих пальцев замерцало пламя. Саксон взял меня за руки, чтобы погасить пламя, и наша связь выдержала. Он остался невредим.

«Пусть бушует огонь. Пусть пламя очистит».

— Сейчас, — закричала я.

Последним потоком магии я отдала Леоноре свое тело и разорвала с ним связь. Я потеряла все физические ощущения. Внезапно я просто… парила внутри сознания Леоноры, наблюдая за миром ее глазами.

— Прости, Эш, но другого выхода нет. — по щеке Саксона побежали слезы, когда он дрожащей рукой поднял мой кинжал.

— Ч-что ты делаешь? — я слышала свой голос, но не могла ничего сказать. Говорила Леонора. — Саксон, пожалуйста, не делай мне больно. Я Эшли. Твоя Эш.

Одной рукой он удерживал ее, а другой прижимал лезвие к сердцу.

— Пожалуйста, — умоляла она.

Слезы по его щекам потекли быстрее. Он смотрел на нее… на меня, в его глазах было сердце. Наше сердце. Остальные поддержали его, но он всхлипнул и покачал головой.

— Нет. Я не могу. Я не могу причинить тебе боль, даже сейчас. Я люблю тебя, Эш.

Нет! Если Леонора могла контролировать мое тело без связи, то и я смогу. И у меня должно получиться, ведь я была его первоначальным владельцем.

— Не забудь соединиться с телом, когда она умрет, — сказала Офелия. — Остальное мы сделаем сами.

— Сейчас, Эшли, — крикнула Ноэль.

Часы пробили полночь… Динь.

Мне удалось улыбнуться ему.

Голос Леоноры заполнил меня, и я поняла, что она мысленно говорит со мной, как я делала это с ней.

— Это не сработает. Это не сработает. Не надо…

Динь.

Воодушевленная своим успехом, я подалась вперед, вонзая лезвие себе в грудь.





Глава 31





И вот мы подошли к концу нашей сказки. Добились ли они успеха… или потерпели неудачу?





Саксон



Динь.

Эшли… Леонора… закричала, и звук ее боли и страдания оказался для меня невыносимым.

Драконы взревели от страха и ярости.

— Исцелите ее, — крикнул я.

Динь.

— Еще рано, — огрызнулась Ноэль.

Леонора смотрела на меня своими голубыми глазами, но у нее было лицо Эшли, и я не мог ненавидеть ее в этот момент.

Она приоткрыла губы. Кровь хлынула наружу.

Я взял ее за руку и крепко сжал. Чувствовала ли меня Эшли?

Мы ждали, пока Леонора боролась со смертью, ее дыхание становилось быстрее, короче. А потом…

Ее голова опустилась, а тело обмякло.

— Сейчас. — я отошел, предоставив остальным делать свою часть работы.

— Рот, — огрызнулась Ноэль. — Давай.

Истинный и законный король Севона повелел:

— Твое тело исцелится само собой, Эшли Скайлер, будущая королева птицоидов, Стеклянная королева.

Динь.

— Давай, любимая, — сказал я. — Ну же. Сделай это.

— Офелия, Эверли, — огрызнулась оракул. — Наполните ее своей лучшей целительной магией. Яблоки, объединяйтесь!

Две женщины опустились на колени по разные стороны от Эшли, каждая взяла ее за руку. Они закрыли глаза, сосредоточившись на своей задаче.

Я остался стоять на коленях, не в силах подняться. Если не сработает…

Это не могло не сработать.

Динь.

Колдунья и ведьма отступили назад, обе побледнели и задрожали.

Динь.

— Эшли. Любимая. — я подскочил и поцеловал ее. Ее кожа была холодной. — Вернись ко мне. Без тебя у меня ничего нет. Без тебя я ничто. Вернись.

Эшли втянула воздух, и я перестал дышать, желая отдать ей свой. Ее веки распахнулись, радужные оболочки глаз… я зарычал от отрицания. Ее радужные оболочки были ярко-голубыми. Глаза Леоноры.

Мы… мы потерпели неудачу. Мы убили мою драгоценную Эшли. Я вцепился в свои волосы. Я сожгу этот мир дотла.

Динь.

— Саксон, — позвал Рот, прервав мою тираду. — Смотри.

Волнение в его голосе заставило меня замолчать. Я опустил взгляд, почувствовав странное напряжение в груди. Голубой цвет исчезал из ее глаз, его место занимал любимый изумрудный оттенок. Наконец голубого цвета не стало совсем.

Леонора исчезла. Фантом исчез!

Эшли быстро моргнула. Она нахмурилась.

— Я жива?

— Эш. — я притянул ее к себе на колени. — Да, ты жива. Ты жива и ты — это ты. Мы сделали это. Убили Леонору.

— Она умерла? — всхлипнув, она обхватила меня руками и держалась, как будто цеплялась за канат в воде. — Да. Она мертва. Я больше ее не чувствую.

Динь.

Последний удар, возвещающий о наступлении полуночи.

— Наконец-то мы пережили нашу сказку. — я крепче прижал ее к себе, благодарный за все, что мы выиграли.

Когда рыдания Эшли прекратились, она фыркнула и одарила меня кривой улыбкой.

— Ты счастлив. — она подняла руку, покрытую моей пылью.

— Очень. — я отстранился, чтобы вытереть капли слез, прилипшие к ее щекам. — Я создаю ее для тебя и только для тебя. Моя королева судьбы.

— Значит, это не просто пыль счастья? И это все мое, и ничье больше? — ее ухмылка превратилась в самую милую улыбку. — Я очень люблю тебя и обещаю продавать пыль только в том случае, если наша казна оскудеет. Нам нужно кормить драконов.

Я фыркнул.

— Ты слишком привязана к своему птицоиду, чтобы делиться его пылью.

Она застонала.

— А разве это не так?

— Я тоже тебя очень люблю, — сказал я, ухмыляясь.

Без влияния Леоноры глаза Эшли засияли ярче. Ее кожа лучилась здоровьем и жизненной силой. Даже ее волосы, казалось, приобрели больший блеск.

— Теперь, когда я свободна от Леоноры, я с радостью могу сказать, что сделаю тебя самым счастливым мужчиной на свете и выйду за тебя замуж.

Насчет этого… Мне нужно было сказать ей, что мы уже женаты. И я это сделаю. После того как успокою.

— Я так горжусь тобой. Я благодарен тебе за то, что ты рискнула мной. Я смирился с тем, что ты отдавала свою жизнь за мою столько раз, столькими способами.

Она прижалась лбом к моему, и я обхватил ее щеки.

— Я тоже горжусь тобой. Ты преодолел столетия недоверия и ненависти, позволив своему сердцу снова любить. Ты боролся за меня и показал, что я достойна.

— Да здравствует Стеклянная королева и наследный принц птицоидов!

Это прозвучало из уст Офелии и Ноэль, которые опустились на колени и склонили головы в нашу сторону. Я окинул взглядом всю комнату. Лианы отступили от дверей и окон. Драконы бросились к Эшли, чтобы облизать ее лицо, а гости и стражники поспешили скрыться. Во всяком случае, некоторые из стражников. Другие стояли перед Ротом и опускались на колени, словно ожидая его приказов.

— Да здравствует король Рот!

Офелия подняла голову и воскликнула:

— И вот так в королевстве настал порядок. Все благодаря удачливому оракулу и изысканной ведьме.

— Изысканному оракулу и удачливой ведьме, — поправила Ноэль. — И в королевстве настал порядок… пока что. Мы все знаем, что следующая сказка уже началась… нет? Только я? Я единственная знаю об этом?

Ведьма подмигнула, а затем вытерла руки в знак того, что выполнила свою работу.

— До следующего раза. — она послала воздушный поцелуй и исчезла.

Рот подошел к королевскому помосту и снял корону с головы Филиппа.

Бывший король отшатнулся назад, как трус.

— Ч-что ты собираешься со мной делать?

Мой друг обратился к Эшли:

— Его судьба в твоих руках, королева Скайлер.

— Почему все называют меня королевой Скайлер? Мы ведь только обручились, — заметила она, немного ошеломленная.

— Думаю, я не стнау облегчать тебе задачу, — сказал я и скривился. — Мы уже женаты. Как только ты приняла меня, в глазах птицоидов мы поженились. Но мы можем устроить долгую помолвку, если хочешь.

Она снова усмехнулась.

— Ты не можешь насытиться мной. Тебе пришлось закрепить на мне свой браслет, чтобы удержать навсегда. Ты хочешь, чтобы я всегда была с тобой.

— Да. Я сделал это.

Она поцеловала меня, а затем сказала Роту:

— Запри моего отца в темнице. — переключив внимание на сводную сестру, она сказала: — Твоя мать не имеет права на корону. Как наследница Филиппа, я — новая правительница Флер. Таков закон. Но я хотела бы предложить корону тебе и предоставить право самой выбирать свою судьбу. Твоя мать может служить тебе советником, если пожелаешь. — я вспомнила ее слова о том, что эта женщина ожидала от нее совершенства. — Или можешь ее прогнать. Решать тебе. Птицоидам нужна постоянная королева, поэтому я буду жить с ними. Это моя судьба. — Эшли повернулась ко мне. — На этот раз я буду хорошей королевой, клянусь.

— Ты будешь великолепной, — сказал я, в тот момент влюбленный в нее больше, чем когда-либо прежде. Сильная душой? О, да. Быстрая как ветер? Когда она скакала на спине своих драконов, не было никого быстрее. Не желающая прогибаться? Она хотела меня и сделала все возможное, чтобы мы снова обрели друг друга. — Хотя ты теперь считаешься моей женой, и технически я не являюсь твоим мужем, пока ты не подаришь мне браслет. Что ты можешь сделать в любое время. Когда ты будешь уверена в…

Она сорвала свой кузнечный браслет и так быстро надела его мне на запястье, что я рассмеялся.

— Я люблю тебя, — сказала она мне. — Я говорила серьезно. Я бы хотела жить с тобой и нашими драконами в Птичьих горах и править вместе. Нашим солдатам не помешали бы хорошие манеры. Я могу сделать оружие и доспехи и помочь тебе сделать больше пыли любви.

— Ничто не сделает меня счастливее, любимая. — я начну с изгнания солдат, которые помогали моей матери. Они обидели мою драгоценную королеву и будут страдать за это. Рейвен и Темпест сядут в тюрьму.

Эшли поцеловала кончик моего носа, уголок рта, челюсть.

— Я скучаю по нашему куполу.

Я застонал.

— Я тоже.

Диор откашлялась, привлекая наше внимание, пока мы не стали слишком близки.

— Я принимаю твое предложение, — сказала она Эшли, — но мне понадобятся другие советники. Целая команда. И армия. С золотом я справлюсь. В конце концов, я же мастер по изготовлению туфелек. — она звонко рассмеялась. — Все думали, что я — Золушка, но это не так, и мне не суждено было стать ею. Все это время я была создательницей туфелек.

— Я как раз знаю такого советника, — сказал я. — Будучи принцем фейри, Викандер должен был научиться управлять королевством в юном возрасте. Он сможет ответить на любые твои вопросы. — так мы выполнили сделку, которую заключили во время завтрака на вершине горы.

Ее щеки покраснели, но она решительно кивнула.

— Спасибо. Да. Я хочу его… то есть он мне нужен.

Я взглянул на свою жену, любовь всей моей жизни.

— Моя любимая Золушка, — сказал я.

— Мой благородный и бесчестный принц. — она усмехнулась. — В третий раз у нас все получилось.

Я усмехнулся в ответ, подозревая, что буду улыбаться по любому поводу до конца жизни.

Затем я крепко поцеловал ее. Поцелуй настоящей любви, поцелуй уважения и восхищения, желания и обещания. У нас было не самое лучшее начало жизни… ни одной из наших жизней… но я не сомневался, что у нас будет самый потрясающий конец.

Ее сила наполняла нас обоих. Слабое сердце? Нет. О, нет. У моей Эш было сердце дракона. Она любила неистово, в ее жилах пылал собственный огонь. Она была королевой… которой не нужен король, чтобы править своим народом… но, к счастью, она хотела его иметь. Эту роль я с радостью исполню на веки вечные.





Эпилог




Тихая музыка играла на заднем плане, пока Саксон… мой любимый муж и новый король птицоидов… кружил меня по танцполу. Как и в нашей сказке, он смотрел только на меня.

Я жила в Птичьих горах уже два месяца и, честно говоря, никогда не была так счастлива. Я знала, что Саксон чувствует то же самое. Он постоянно улыбался и смеялся. Кроме того, он никогда не ложился спать, не сказав мне об этом. А я всегда после этого гордилась собой.

Наши драконы, конечно же, переехали к нам. Этот дворец идеально подходил для них, предлагая широкие просторы для крыльев, с посадочными площадками на каждом этаже, внутри и снаружи. В данный момент мои малышки сидели рядом с нашими тронами, внимательно следили за всеми, кто наблюдал за нашим танцем.

За выгодную цену… возможность прожить еще один день… Офелия и Ноэль поклялись никогда и ни за что не работать против нас. Рот и Эверли вернулись в свой дворец в Севоне, а Эверли с помощью зеркал ходила туда-сюда между дворцом и Зачарованным лесом.

В качестве свадебного подарка и подарка на новоселье Диор превратила часть нашего дворца в золото, а затем вернулась во Флер. В благодарность моя семья из четырех человек доставила ее туда на крыльях. Я летела на Пэган, Диор — на Пайре, а Саксон не отставал от нас.

Жизнь без Леоноры была невероятной. Мой разум принадлежал мне. Не приходилось беспокоиться о попытке захвата посреди ночи или терять драгоценные мгновения с Саксоном.

Я встретила свою настоящую мачеху, такую же строгую женщину, как и в сказке, но с добрым сердцем. Она мне очень понравилась. Узнав, что ее муж живет в темнице в Севоне, а Рейвен и Темпест — в собственных камерах здесь, в горах, она успокоилась.

Я познакомилась и со своей второй сводной сестрой Марабеллой. Девушкой, способной соперничать с Офелией, Ноэль и Эверли вместе взятыми. Она любила поговорить не меньше Диор, но делала это в гораздо более быстром темпе и просто… никогда… не останавливалась. Я любила ее.

И была рада, что три женщины возьмут на себя заботу о Флер. Королевство никогда не было моим домом. Люди не знали и не уважали меня, но они знали и уважали мою сводную сестру. С ней они будут процветать.

Могла ли я завоевать их уважение? Да. Я не сомневалась в своих способностях. Посмотрите на все, чего я добилась. И действительно, мне казалось, что судьба всегда хотела видеть меня в Птичьих горах.

Я принадлежала этому месту. Меня восхищала высота и ширина всего. Такое величие. Больше, чем сама жизнь. Я узнала, что птицоиды — социальные существа, которые любят цвет, традиции и свет. И я даже не подозревала, как мне это нужно.

Некоторые из птицоидов по-прежнему относились ко мне с опаской. Ходили слухи о том, кем я была раньше. Но это было не страшно. Со временем я завоюю доверие всех.

— Я уже говорил сегодня, как сильно тебя люблю? — Саксон прижался своей щекой к моей.

— Много раз, но я никогда не устану это слышать. — каждое утро он преподносил мне новый подарок. Лист драгоценного металла. Моя личная кузница. Целая коллекция украшений. Гардероб, полный прекрасных нарядов, как для битв, так и для балов. Собственного единорога. Книги по тем предметам, которые, как он знал, мне нравятся. Перья, все синие. Клянусь, я думала, что он выщипал себе лысину на неделю, только чтобы я могла сшить еще одно платье.

В свою очередь, я подарил ему оружие и полный доспех, созданный единственной и неповторимой королевой Эшли Скайлер. Наслаждаясь временем, проведенным вместе, я поняла, что каждая жизнь может стать сказкой. А что касается меня? Мне больше не нужно было счастливое будущее. Когда я находила радость в каждом шаге своего пути, я всегда была счастлива.

— Я люблю тебя больше, чем это королевство. Люблю тебя больше всего на свете, — сказал он мне.

— Тогда ты почти любишь меня так же сильно, как я тебя, — поддразнила я его, и уголки его губ дрогнули.

Наше начало могло быть жестоким и ужасным, но наше настоящее было удивительным. Вместе нам лучше.

Но теперь я не могла не задаться вопросом… чье сказочное пророчество сбудется следующим?



Сказка о Золушке подошла к концу.

Но уже сейчас пишется новая история.

С приключениями, романтикой, предательством и многим другим.

Ибо во всей Энчантии вскоре разразится война.





Конец книги!!!



Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.





Примечания





1




Мер — общее название фантастических подводных рас, имеющих тело гуманоида с хвостом (или другим фрагментом) подводного животного вместо ног.




(<< back)





FB2 document info


Document ID: cea5768a-f309-403a-8fc2-507eff1bb15c

Document version: 1

Document creation date: 20 February 2026

Created using: FictionBook Editor Release 2.6.6 software





Document authors :





Document history:


1.0 — создание файла





About


This file was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.1.7.0.

(This book might contain copyrighted material, author of the converter bears no responsibility for it's usage)

Этот файл создан при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.1.7.0 написанного Lord KiRon.

(Эта книга может содержать материал который защищен авторским правом, автор конвертера не несет ответственности за его использование)

http://www.fb2epub.net

https://code.google.com/p/fb2epub/





