Скачано с сайта bookseason.org





1. Вика


— Красивая ты, — хриплый голос вынуждает меня замереть на месте. — Даже жалко, что шлюха.

Резко оборачиваюсь. Рефлекторно прикрываю грудь ладонями. В шоке смотрю на незнакомца.

Кто это? Что он здесь делает?

Еще пару секунд назад я спокойно принимала душ после тренировки, напевала любимую песню. Теперь же моя идиллия резко обрывается. Буквально за одну секунду мир переворачивается.

Отшатываюсь назад. Прислоняюсь спиной к стенке, выложенной кафелем.

Это происходит непроизвольно. Может и логичнее было бы броситься вперед. Но незнакомец привалился боком к стене. Небрежная поза позволяет ему закрыть своим массивным телом единственный проход. Потому в безотчетной попытке хоть как-то от него отгородиться меня на автомате ведет назад.

Лихорадочно стараюсь прикрыться.

Я же полностью голая.

Ну да, а как еще принимать душ?

Полотенце снаружи. На крючке. Шторку этот неизвестный тип отодвинул, теперь проходится недобрым взглядом по моему обнаженную телу.

Жар приливает к лицу. От стыда, от смущения. От неловкости.

Разум сбоит. До меня еще не вполне докатывается смысл первой фразы, которую он произнес.

— Уйдите! — выпаливаю. — Вы что… вы что себе позволяете?

Голос срывается. Особенно под конец. Предательски тихо звучит. А этот тип и не думает сдвинуться в сторону. Он вообще не делает ни единого движения. Продолжает внимательно за мной наблюдать.

Его темный взгляд начинает все сильнее пугать.

Этот тип в целом выглядит пугающе. От того, как он сейчас смотрит на меня, мороз пробегает по коже. И дело не только в том, что я голая, а мы здесь вдвоем. Он и я. Больше никого. Хотя и в этом тоже. Но… он жуткий. Сам по себе. Что-то темное от него исходит. Страшное. Несмотря на привлекательную внешность. Даже в обычной обстановке не хотела бы остаться с ним наедине. А тут и вовсе оторопь берет.

Высокий. Очень крупный. Он в костюме. Галстук ослаблен, слегка съехал в сторону. Верхние пуговицы на рубашке расстегнуты. Пиджак небрежно переброшен за спину. Он удерживает его за горловину двумя пальцами. Дышит тяжело. Массивная грудь мерно вздымается. Темная рубашка не скрывает мощь его мышц. Он весь в черном. И сам смуглый, загорелый. Кажется, чем больше времени проходит, тем отчетливее сгущается тьма в его карих глазах.

Жуткий тип.

Обычно качки вызывают у меня легкую иронию.

Но этот — нет, на обычного качка из спортзала он не похоже. Ни от кого из тех парней не веет угрозой. А тут от одного взгляда можно в обморок грохнуться.

— Выйди! — выпаливаю на нервах. — Это женская раздевалка.

Не реагирует. Никак. Даже не уверена, что он меня слышит, потому как ничего не меняется ни в его глазах, ни в выражении лица.

Каменное изваяние. Ноль эмоций. Такое возникает ощущение. Но от камня не исходит дикий жар. А от этого незнакомца будто огнем фонит. Чувствую это на каком-то интуитивном уровне. Даже теперь, когда меня саму трясет от жгучего холода. Все внутри стынет.

— Выйди! — максимально громко.

Ничего.

Он продолжает пожирать меня глазами. Что-то в его взгляде меняется. Понимаю, что он опасен. Страшно.

И в моей голове болезненно щелкает очередное осознание: поздно, здесь никого нет. Только охранники внизу. На первом этаже. А это третий. В зале до сих пор играет музыка. Никто не услышит мои крики.

Что-то меняется. Неотвратимо.

И я отстраненно осознаю, что выключается вода. Незнакомец все-таки делает движение. Жмет на панель рядом, отключая душ. Если раньше бьющие сверху струи создавали хотя бы иллюзорное ощущение защиты, то теперь даже их нет. Между нами никаких преград.

Смотрю на этого типа. Будто загипнотизированная. Отмечаю детали механически.

Темные коротко-стриженные волосы. Хмуро сдвинутые брови. Тонкий шрам над переносицей. Еще один на скуле. Но эти отметины его совсем не портят.

Внешность у него… фотогеничная. Можно считать это профессиональным наблюдением. Увлекаюсь макияжем. Несколько раз красила ребят из школы моделей. На показы и съемки парням тоже нужен грим.

Правда этого типа с тональным кремом не представляю. Но кожа у него хорошая. Не считая шрамов. Тут и выравнивать ничего не надо. Как и подчеркивать.

Острые скулы. Квадратная челюсть. Мощный подбородок. Черты лица резкие, но правильные. Красивые даже.

Однако весь он пронизан чем-то пугающим. Глаза такие. Бездонные, горящие. И эта его кривая ухмылка, которая проявляется все четче, мне тоже совсем не нравится.

А хуже всего — отсутствие всякой реакции на мои возгласы. И то, как он беззастенчиво меня разглядывает. Будто товар на рынке оценивает.

Истерическая вибрация охватывает тело.

— Отойди! — выдаю твердо. — И хватит на меня пялиться. Ты что…

Договорить не удается.

— Шумная, — заключает незнакомец, шагает вперед, сокращая расстояние между нами за считанные секунды. — На моем члене еще громче заорешь.

— Ты больной!

Порывисто выставляю руки вперед. Только бы он ко мне не приблизился. Но этот маневр едва ли спасает.

Мерзавец хватает меня в момент.

— Хорошо играешь, — хмыкает.

— Что? Ты о чем? — выдаю, окончательно опешив.

Отчаянно стараюсь отбиться от него, но это не особо помогает. Он легко перехватывает мои запястья одной рукой, поднимает вверх, буквально пригвоздив к стенке.

Такой захват дается ему будто играючи.

Когда пробую двинуть его ногой, хотя бы по бедру врезать. Он просто прижимается ко мне теснее. Обрезает любые попытки сопротивления.

Вырываюсь изо всех сил. Но этот тип вряд ли замечает. Сколько бы не извивалась, не старалась оцарапать его руку ногтями, ничего не выходит. Наверное, с тем же успехом можно было бы биться о скалу.

Чувствую себя в западне. Ощущение его мощи действует подавляюще, вынуждает снова оцепенеть.

— Может тебе в актрисы пойти? — хриплый голос пронизан сарказмом, а тяжелая ладонь вдруг обхватывает мое лицо. — Я почти купился. Как для шлюхи ты и правда… необычная.

Заторможенно осознаю, что он уже второй раз оскорбляет меня так. Его самая первая фраза тоже была с этим грязным выражением.

Либо он псих. Какой-то маньяк, подстерегающий девушек. Либо…

На психа этот негодяй не похож. Слишком уравновешенный. Как бы странно это не звучало, с учетом того, как он меня сейчас зажал.

Теперь, когда мой разум немного включается, практически уверена, что тут какая-то ошибка.

— Вы ошиблись, — выпаливаю, снова начиная вырываться, отчаяние придает сил. — Не знаю, кого вы тут ждали, но я обычная девушка, давно хожу в этот клуб. Отпустите меня. Все. Хватит! Вы что, не видите? Никакая я не… я не та, кем вы меня назвали.

Выдаю фразу за фразой практически скороговоркой.

Незнакомец прищуривается. Он не отпускает меня, не отходит. Его пальцы слегка перемещаются по моему лицу, плотнее обхватывая за подбородок. Он заставляет меня еще сильнее запрокинуть голову назад. Пристально изучает. И время вокруг будто останавливается.

— Тебе послал Амирхан? — гнетущую тишину прорезает ледяной вопрос. — Он тебе заплатил?

Никто мне не платил.

Имя, которое этот тип называет, слышу впервые. Да понятия не имею, о чем он сейчас.

Меня начинает сильнее трясти. Глаза предательски царапает. Страх сковывает изнутри. Просто не верится, что я настолько сильно влипла. Не верится, что все это происходит на самом деле.

— Ясно, — наконец произносит мерзавец, внимательно рассмотрев меня. — По ходу я принял тебя за другую.

— Да, конечно, — нервно киваю.

Киваю так, как позволяет крепкий захват его пальцев. И вдруг понимаю, что отпускать он меня все равно совсем не торопится.

— Вы ошиблись, — получается чуть слышно.

— Ошибся, — не спорит он, но угрожающие искры в карих глазах теперь только ярче загораются. — Но у меня уже хер встал. Трахаться хочу. Дико.

Он так спокойно все это произносит, что кровь стынет в жилах.

— Я после клетки, — продолжает. — Поэтому не выебывайся. Не зли.

А это что еще означает? Клетка? Он из тюрьмы? Это сленг такой? Судя по повадкам, возможно все.

— Заплачу хорошо, — заключает ровно, будто это должно стать для меня главным аргументом, будто этот тип уверен, что все можно купить, и я не стану исключением. — Много. Шлюхам столько не платят.

Каждое новое слово рушит остатки надежды. Разбивает последние миражи моих иллюзий.

Урод! Он что, совсем?..

Совсем.

Незнакомец двигает бедрами, толкается вперед, давая мне ощутимо прочувствовать свое физическое состояние.

Он заведен. Теперь понимаю это. Пусть опыта с парнями у меня никогда не было, но нечто такое нельзя не заметить. Твердый. Будто из камня. До жути горячий. Пульсирующий. От этого порочного соприкосновения меня прямо подбрасывает.

Кричу. Возмущенно воплю что-то.

И как выясняется, зря.

Негодяй пользуется этим моментом. Закрывает мне рот поцелуем, заталкивает свой язык вглубь, переплетая с моим. Впивается так, что дыхание выбивает из легких.

По всему понятно, что тормозить этот ублюдок не собирается. Он только набирает обороты.

А я пискнуть не могу. Дернуться не получается.

Как же вырваться из пылающего капкана?

+++

Девочки, будем очень благодарны за ваши лайки и комментарии!





2. Вика


Сначала я просто зависаю. От неожиданности, от шока, от страха. От бешеной смеси эмоций.

Слова незнакомца подливают масла в огонь. Его действия добивают окончательно.

На долю секунды успеваю поверить, что мне повезет. Он же понял, что ошибся. Сам согласился со мной. Но оказывается, все далеко не так просто. Этот негодяй плевать хотел на мои слова. Он не остановится.

Мой первый поцелуй…

Даже представить страшно. Голая. В душе. С посторонним, абсолютно незнакомым человеком. Под прямой угрозой насилия.

Нет, иногда я ходила на свидания. Редко, но это случалось. Тогда парни пытались меня поцеловать. Но все выглядело скромно. Легкое касание губ к моей щеке. Максимум — губы к губам. Без такого грубого вторжения. Без жестко врывающегося внутрь языка, который жадно вылизывает рот изнутри. Был и «почти настоящий» поцелуй. Однако «настоящим» казался ровно до этого момента.

Меня сбивает с толку бурный поток.

Незнакомец будто захлестывает. Вихрь противоречивых чувств охватывает меня, сотрясая тело изнутри, раскалывая самообладание на части.

Мое тело словно дает сбой. Обмякает. Руки безвольно повисают, когда незнакомец вдруг отпускает их из ловушки своих цепких пальцев.

Даже не сопротивляюсь. Не дергаюсь. Не пытаюсь вырваться, разорвать кольцо его рук.

Он прижимается еще плотнее.

Хотя казалось бы — куда?

Меня точно зажимает между молотом и наковальней. Прохладная стена позади. И мое тело ледяное, замерзшее, дрожащее.

А этот подонок горячий. Обдает кипятком. Снова и снова.

Мое сердце бешено колотится под ребрами. Воздуха не хватает. Крупные ладони обводят мои плечи, сжимают грудь, перемещаются на спину. Рывком проезжаются от лопаток вниз, скользят вдоль позвоночника, чуть задерживаясь на пояснице.

Еще секунда — он сжимает мои ягодицы, толчком раздвигает ноги, отрывая от пола.

Реальность плывет.

Поцелуй становится жарче, жестче. Глубже. Напор жадных губ отбирает остатки кислорода.

Все слишком быстро. Как в тумане.

Похоже, не успеваю сориентироваться.

Этот урод обращается со мной так, будто мы не то, что в прошлом столетии, будто мы вообще в первобытном мире. Когда люди вели себя словно дикие животные, а самец без долгих прелюдий набрасываться на самку, чтобы покрыть.

Отвратительно. Ненормально. Неправильно.

Тогда почему не сделаю ничего?

Отупляющее чувство охватывает разум, и я даже не понимаю, что это, как сбросить липкую пелену, как развеять морок в голове.

Спасает звук.

Кажется, негодяй расстегивает ремень. Металлическое позвякивание рассеивает наваждение, помогает сбросить липкое оцепенение.

А дальше прихожу в себя полностью.

Потому что в следующее мгновение меня ждет такое соприкосновение, от которого будто разряд тока по телу пролетает.

Чувствую его. Всего. Всем телом. Теснее точно не бывает.

И тут сама не знаю, как у меня получается вывернуться из его сильных рук, как получается его оттолкнуть.

Не думаю. Действую.

Вероятно, помогает эффект неожиданности. Из-за моей расслабленности незнакомец никакого удара не ждет. Сопротивление застает его врасплох.

Он выпускает меня.

Двигаю коленом. Изо всех сил заезжаю ему между ног. Прямо туда. Ниже пояса. По его возбужденному органу, который еще секунду назад грязно касался меня в самом чувствительном месте.

Незнакомец сгибается пополам. Врезает кулаком о кафель за моей спиной. Издает утробный рык.

А я выскальзываю, чуть пригибаясь. Под его мощной рукой. И дальше хватаю не то полотенце, не то халат с крючка.

Прочь. Скорее. На выход.

Про оставшиеся в раздевалке вещи не думаю. Назад не оборачиваюсь. Мчу вниз по лестнице.

Единственное на что отвлекаюсь — на то, что держу в руках. К счастью, тут мне везет. Это все же оказывается халат. Закутываюсь в него, затягиваю пояс крепче прямо на ходу.

Опрометью несусь дальше. Быстрее. Так, что легкие обжигает каждый новый клеток воздуха. Босые ступни шлепают по ступенькам.

Мне кажется, незнакомец гонится за мной. Кажется, это его тяжелые шаги доносятся позади.

Или это мой пульс? Яростно лупит по вискам. Сотрясает.

Мне слишком страшно задержаться даже на долю мгновения и глянуть назад, чтобы проверить. Боюсь потерять драгоценные секунды.

Хорошо, что ключи от моей машины на стойке администратора. Ее для меня припарковали.

Не помня себя от страха, хватаю комплект со знакомым брелоком. Вылетаю из здания спортивного центра.

После все будто в пелене.

Никогда бы не села в таком расшатанном состоянии за руль, но тут у меня просто нет другого выбора.

Этот тип, возможно, уголовник. Может он и правда после зоны. Иначе о какой «клетке» шла речь? И еще его вопрос. Про Амирхана. Чем не бандитское прозвище?

Разбираться не хочу.

Завожу машину. Выруливаю с парковочного места. Скорее — на дорогу. Даже удивительно, как легко у меня получается выехать. Четко, ловко. Но рано расслабляться. Надо еще домой добраться.

По пути стараюсь успокоиться.

А это вообще реально после всего происшедшего?

Хорошо, что отца дома нет. Он в командировке. Иначе не представляю, как бы я ему объясняла свой внешний вид.

Конечно, охрана доложит. Но у меня хотя бы будет время что-нибудь придумать.

Отец и так давит в последнее время. Тут ему подвернется отличный повод, чтобы наконец приставить ко мне личного телохранителя.

Нападение. В спортзале, куда постоянно хожу.

Как по заказу.

Хотя сейчас я бы не отказалась от дополнительной охраны. Будь рядом со мной телохранитель, он бы отделал этого незнакомца и все.

Морщусь.

Его лицо, будто высеченное из камня, опять всплывает перед глазами. А дальше кадрами мелькают вспышки всего случившегося в душевой.

Мотаю головой, отгоняя воспоминания.

Такого амбала не каждый сможет отделать. Высокий. Здоровенный. Но уверена, если бы отец приставил ко мне личного охранника, тот бы, конечно, справился.

Стоп. Я же не хочу еще больше контроля. В последнее время папа и так добавил охрану, установил больше камер.

Наш дом стал похож на крепость. Такое впечатление.

Что-то происходит. Что-то поменялось. Вероятно, у отца возникли проблемы, о которых он мне никогда не расскажет.

Уже припарковавшись на территории нашего особняка, не тороплюсь выходить из машины. Надо унять нервную дрожь. Меня трясет как в лихорадке.

Ладно. Скажу, что делала обертывание, которое нельзя смывать несколько часов. Хорошо, что в зале есть СПА-центр.

В общем, я с обертыванием. Потому в халате. А насчет оставленных в раздевалке вещей что-то потом решу.

Внутри царапает.

Лишь сейчас осознаю, что мою сумку мог забрать незнакомец. А там ведь и права, и остальные документы. Он увидит мое имя.

Страх поднимается с новой силой. Но я отбрасываю это чувство от себя.

Увидит — и хорошо.

Тогда он поймет, кто мой отец. Точно ко мне не приблизится. Обычно мне совсем не нравится, когда люди понимают, кто я такая, из какой семьи.

Отношение почти всегда меняется. Передо мной начинают заискивать, лебезить.

А мне же хочется, чтобы люди видели меня. Не грозную тень моего отца рядом. Не связи, не власть, не деньги.

Но тут другой случай.

Пусть узнает. Пусть. Только полный псих рискнет причинить вред дочери Виктора Кузнецова, одного из самых богатых людей в стране.





3. Вика


Утром горничная приносит мою сумку с вещами.

— Вам попросили передать, — поясняет. — Из спортивного клуба. Вы вчера вещи забыли.

— Спасибо, — киваю. — Больше ничего не говорили?

— Нет, но есть кое-что…

Она замолкает.

— Что случилось? — внутри загорается волнение.

После вчерашнего еще не отошла. Всю ночь меня потряхивало. Не помогло то, что приняла ванну, а потом тщательно растирала тело мочалкой, стараясь стереть память о чужих прикосновениях.

— Вскоре после того, как приехал человек из спортивного клуба, появился курьер. Доставка цветов.

— От кого?

— Я уточняла, но курьер ничего не знает. Записки не было. Это очень большой букет. Красные розы.

Странно.

Почему-то в мыслях опять всплывает тот ненавистный незнакомец, который на меня набросился. Но его образ едва ли вяжется с доставкой цветов.

— Думаю, вы должны посмотреть сами, — добавляет женщина.

Раздрай внутри нарастает. Особенно когда вижу тот самый букет. Красные розы на длинных стеблях. Почти в мой рост. Да, я не модельного роста, но все равно.

— Букет доставили вместе с вазой, — поясняет горничная.

Растерянно перевожу взгляд на нее, после снова на букет.

Ну наверное, логично, что к такому букету полагается ваза. Ни в одну из наших, обычных, он бы не встал. Слишком длинные стебли.

Отец часто мог заказать для меня цветы. Но таких букетов еще ни разу не было. Похожие мне только в соц-сетях попадались.

— Значит, записки не было?

— Не было.

— Тогда давай его выбросим. Будем считать, что это… хм, ошибка.

Надеюсь, это и правда ошибка.

Уже представляю, какой допрос мне устроит отец, когда вернется. У него и так нюх на все подозрительное. А тут — и мое возвращение в халате, и букет роз на следующий день.

Похоже, телохранитель мне обеспечен.

Однако когда через пару дней отец возвращается, он первым делом встречается со своим бизнес-партнером. Меня приветствует наспех, практически сразу поворачивается к сопровождающему мужчине.

— Идем, Савелий.

Макеев задерживается, глядя на меня.

— Ты так похожа на свою мать, Вика, — замечает он. — Полная ее копия. Один в один.

Не первый раз мне о таком говорят.

Мама ушла рано. Тогда мне едва исполнилось пять лет. Болезнь отняла у меня близкого человека. Врачи ничего не смогли сделать. Деньги отца не помогли. Так же как и лучшие клиники, обследования, экспериментальное лечение.

— Савелий? — зовет отец.

Макеев наконец отрывает глаза от меня. Идет следом за папой, но когда они поднимаются по лестнице, он снова бросает взгляд на меня. Масляный взгляд, тягучий, неприятный.

Этот человек никогда мне не нравился. Такой скользкий тип. Он всегда казался каким-то странным. Особенно в последний год. Его липкие взгляды, странные улыбки.

Ловлю себя на абсолютно диком порыве. Подняться по лестнице, подойти поближе к кабинету отца, подслушать разговор.

Никогда так не делала.

Зачем?

Сейчас же эта странная идея возникает словно на пустом месте.

Наверное, все дело в том, что хочу разобраться. Отец что-то скрывает. Что-то происходит за кадром.

Иначе откуда его идея с телохранителем?

Конечно, он объясняет все тем, что вышел на новый уровень заработка. Еще больше конкурентов, больше врагов. И нужно подстраховаться.

Элементарная техника безопасности. Так он это называет.

— Вика, — тихо обращается ко мне горничная, отвлекая от мыслей. — Там опять доставка цветов.

— Что? — напрягаюсь. — Снова розы?

— Нет, пионы, но тоже без записки.

— И курьер опять ничего не знает?

Она кивает.

Отцу это не понравится. Да и мне совсем не нравится. Вряд ли это связано с типом из спорт-центра. Но спокойствия такое осознание не добавляет.

— Выброси, пожалуйста, — говорю, невольно понижая голос. — Не хочу, чтобы папа видел. Ладно?

Она согласно кивает.

А я снова поворачиваюсь к лестнице. Нет, не могу больше ждать. Поднимаюсь, осторожно подхожу к папиному кабинету.

Дверь прикрыта неплотно.

— Что за бред ты несешь? — резко спрашивает отец. — Зачем ей выходить замуж?

— Виктор, не пори горячку, ты мне даже слова сказать не даешь.

— Сказал уже.

— Это хороший вариант. Все равно тебе придется дочку замуж выдавать. Почему не сейчас? Она будет под моей защитой. Это надежно.

Непроизвольно закрываю рот ладонью.

Что?!..

— Как это поможет? Я каждый день получаю угрозы. Что поменяет какая-то дурацкая свадьба? Допустим, и правда отдам дочь замуж. Хоть за тебя, хоть еще за кого. Это поможет найти того, кто мне эту дрянь шлет?

Про угрозы слышу впервые.

Но если отец так реагирует, значит, что-то серьезное.

— Отдай ее замуж за меня. Зачем за другого? — словно удивляется Макеев, а после продолжает: — Все ресурсы подключу. Выясним, что это за смельчак нашелся. Ну и ты же понимаешь, у меня такой статус. Никто не рискнет тронуть мою жену.

Макеев влиятельный человек. Но едва ли он сильнее, чем отец.

— Завязывай это. Старый ты для нее. Если хочешь помочь, то подключай ресурсы уже сейчас. Нечего ждать. Те угрозы, которые мне отправляют, явно указывают на наш самый ближний круг.

— Нет, почему…

— Сам читай.

Шорох бумаги.

— Крыса завелась. Где-то рядом, — мрачно чеканит отец. — Так что найди мне этого гада. А пока работа идет, обращусь к Садаеву. В его охранном агентстве самые лучшие спецы.

— Вить, ну зачем тебе этот тип? Бывший бандит. Про него дурная слава идет. И про его агентство тоже.

— В таком деле бандит даже хорошо.

— Ну не знаю.

— Мне этого Садаева все рекомендовали. Вот пусть он и подберет для Вики телохранителя. Моя дочь должна быть под надежной защитой.

Прислоняюсь к стенке.

Телохранитель все-таки будет.

Досада затапливает изнутри.

Но еще хуже от предложений свадьбы, которые озвучил этот Макеев. Он старше отца. Ужас.

Хорошо эту идею папа сразу отверг. Охранника рядом как-нибудь перетерплю. Если сравнить, то все лучше, чем замужество с Макеевым.

Так себя настраиваю. Еще не догадываюсь, как жестоко ошибаюсь в своих рассуждениях.

+++

Девочки, большая просьба поставить лайк/звездочку на книгу. Это очень сильно вдохновляет нас!





4. Вика


На следующее утро отец объявляет мне, что скоро в доме появится мой личный охранник. И хоть эта новость не сюрприз, было ожидаемо после того разговора, который я вчера подслушала. Все равно расстраиваюсь. Настроение моментально падает.

— Нет, Вика, — строго заявляет папа. — На этот раз ничего не получится. Даже не пытайся меня переубедить. Свое мнение не изменю.

— Но, пап, ты можешь хотя бы объяснить, что происходит? Почему именно сейчас?

— Я уже тебе сказал. Бизнес идет в гору. С каждым днем у меня все больше недоброжелателей. В той среде, где я вращаюсь, хватает уродов, для которых нет ничего святого. Знаешь, сколько историй уже случалось? Я не допущу, чтобы какая-то скотина тронула мою семью. Самое дорогое! Поэтому мое решение не обсуждается, Вика.

Опять он ничего не говорит про те угрозы, что получает. А там, видимо, что-то серьезное, иначе бы отец не реагировал настолько бурно.

Ладно, мне остается лишь смириться.

Ну или вести себя так, чтобы тот телохранитель, которого наймет отец, сам отказался от работы.

Кстати, неплохая идея.

Вроде и тревожно, не хочется рисковать. Но с другой стороны, если представить, что кто-то будет контролировать каждый мой шаг, становится сильно не по себе.

Как я это выдержу?

Еду в универ, прокручивая все эти мысли по кругу. А там меня сильно отвлекает встреча с подругой.

— Уля, что случилось? — спрашиваю изумленно.

Вижу, она сама не своя. Бледная, напряженная, отвечает на мои вопросы невпопад. И главное — ничего не записала во время лекции. Конспект пустой. Совсем не похоже на Ульяну.

— Нормально все, — тихо говорит она.

— Опять соседки достают?

— Нет, то есть да, но проблема совсем не в них, — уклончиво.

Знаю, что ее соседки по комнате ведут себя как настоящие сучки. К сожалению, Уле приходится быть в общежитии при универе. Те девушки, вместе с которыми ее распределили в одну комнату, ведут себя просто отвратительно. Взъелись на пустом месте.

Уже предлагала Уле жить у меня. Она отказалась.

Пока не представляю, что еще можно сделать в такой ситуации. Хотя один вариант приходит на ум, но это нужно уточнить.

— Вик, я попала, — вдруг выдает Уля.

— Как попала?

— По-крупному, — выдыхает глухо, а после понизив голос, продолжает: — Вышло так, что я случайно оказалась в комнате Амаева. Вечером. И…

Она замолкает, а у меня самой вспыхивает тревога внутри.

Амаев настоящий отморозок. Отбитый напрочь. Он боец, выступает от нашей сборной официально, однако занимается не только этим. Принимает участие в боях без правил. Тесно связан с криминалом. Агрессивный, дикий. От него лучше держаться подальше.

— Подожди, — говорю. — Но он же почти не появляется в универе. Не думаю, что в общежитии частый гость.

— Нет, но именно вчера он был в своей комнате, — голос подруги срывается от волнения. — Он как раз вышел из душа и застал меня. Пришлось что-то быстро выдумывать. И я не уверена, что мои слова в тот момент были хорошей идеей.

Что со мной не так?

Уля рассказывает мне свою историю, а у меня при одном лишь слове «душ» в голове возникает совсем другая картинка. Недавнее столкновение.

Отмахиваюсь как могу.

Стоп, стоп, стоп.

Только выбросила незнакомца из своих мыслей. Сейчас меня гораздо больше волнует телохранитель. И вот — история подруги.

— Что ты ему сказала? — спрашиваю.

И когда она произносит ответ, невольно подвисаю.

Да. Выкрутиться будет тяжело.

Слушаю рассказ Ули, понимаю, что в общежитии ей теперь оставаться опасно. Вчера от Амаева чудом удалось улизнуть. Но больше так может не повезти. А судя по всему, она сильно привлекла внимание этого типа.

— Мы обязательно что-то придумаем, — обещаю ей. — Вообще, у меня появилась одна идея. Надо уточнить. Но кажется, знаю, как тебе помочь. Возможно, сразу две проблемы решим: и новое жилье найдем, где соседки не смогут тебя донимать, и заодно будешь подальше от Амаева.

— Спасибо, Вик, у меня что-то ни одной мысли как выпутаться.

— Все будет…

Нас отвлекают.

— Вик, тебя тут ищут, — говорит одногруппник, проходя мимо лавки, где мы с Улей сидим.

— Кто?

— Да вон, — кивает в сторону. — Курьер. Ну я ему показал.

Несколько секунд и курьер уже подходит ближе. Передает мне большой букет ромашек.

— Распишитесь, пожалуйста, — подает мне планшет. — О получении.

— Не поняла, — качаю головой. — От кого это?

Букет беру просто на автомате. Вообще, мне очень нравятся ромашки. Руки сами потянулись вперед.

Но когда дело доходит до подписи, зависаю в недоумении.

— Неизвестно, — говорит курьер. — У нас есть возможность анонимного заказа. Здесь как раз такой вариант.

— В прошлый раз вы тоже мне цветы доставляли? Розы? Пионы? Это что, все от одного человека?

— Извините, девушка, не знаю.

Курьер лишь руками разводит в ответ на мои уточняющие вопросы. Спрашивать дальше нет смысла.

Он уходит, а я невольно смотрю по сторонам.

Такое странное ощущение…

— Красивый букет, — улыбается Уля.

— Красивый, — согласно киваю.

Взгляд тянется в сторону парковки. Отсюда как раз хорошо видно машины. Тот большой черный внедорожник с тонированными стеклами — чей?

Не знаю, почему внимание падает именно на ту машину. Может потому что она самая большая и темная здесь. Смахивает на какую-то бронетехнику, а не на обычное авто.

По-хорошему, мне бы выбросить этот букет следом за остальными. Но не могу. Люблю ромашки. Как бы глупо не звучало. А все же что-то внутри не позволяет вышвырнуть букет в урну.

Странное чувство так и не покидает меня. Будто кто-то пристально за мной наблюдает.

Опять перевожу взгляд на парковку. Внедорожник отъезжает. Номера с такого расстояния не разглядеть. Но мне кажется, вижу это авто не в первый раз. Уж слишком оно бросается в глаза. Или это на нервах себя накручиваю? Может влияют слова отца? Угрозы. Опасность. Все смешивается. На душе тревожно, как бы не пыталась переключиться.



Девочки, книга про Улю и Амаева здесь -





5. Вика


Вечером невольно испытываю облегчение, увидев, что никакого телохранителя пока нет. Отец задерживается в офисе, поэтому ужинаю одна, а после поднимаюсь наверх, в свою комнату. Погружаюсь в учебу. Мне нужно многое успеть. Несколько часов пролетают незаметно, но у меня начинают печь глаза от постоянного внимания на экран. Поднимаюсь с рабочего кресла, немного потягиваюсь, разминая затекшую от напряжения шею. Подхожу к окну, открываю и делаю глубокий вдох.

Порыв ветра врывается в комнату.

Хочется немного свежего воздуха. Наслаждаюсь этим моментом, слегка прикрывая глаза. Расслабляюсь.

Некоторое время бездумно смотрю вперед. На кроны деревьев, которые мерно покачиваются от гуляющего между ними ветра, на сгущающиеся сумерки. И тут вдруг замечаю машину, припаркованную возле нашего забора.

Сердце нервно бьется о ребра.

Странно. Обычно там никто не останавливается.

Вглядываюсь в авто, но отсюда толком ничего нельзя различить. Обзор ограничен еще и забором.

Единственное, что можно разобрать: машина черного цвета. Довольно большая. Вероятнее всего, внедорожник.

Как сегодня в универе. Как вчера возле торгового центра. Стоило немного задуматься, и я вспоминаю, что вижу эту машину не первый раз.

Закрываю окно. Задергиваю шторы.

Кто-то следит за мной? Настолько нагло? Это может заметить охрана. Наверное, уже заметили, доложили отцу.

Вот и причина, почему он опять заговорил про телохранителя. Собрался обратиться к какому-то там Садаеву.

Ощущаю всплеск раздражения.

Неужели в своем доме не смогу чувствовать себя спокойно?

Распахиваю шторы снова, но уже никакой машины возле нашего забора не замечаю.

Уехал? Или мне почудилось?

Утром мне снова доставляют ромашки. Несколько букетов. Большие, красивые. И как бы не относилась к этим цветам, их нужно выбросить.

Хватит с меня этих подарков.

Переключиться помогает помощь Уле. Волнуюсь за подругу. Понимаю, что ее некому защитить. Родители остались в деревне. Она одна учится здесь. Ей тяжело, хотя она никогда в этом не признается.

Но что может сделать хрупкая девушка против Амаева? А этот преследует ее, прохода не дает.

— Есть идея, — говорю ей. — Думаю, все должно получиться.

Мы договариваемся, что делать дальше.

Потом я уже собираюсь ехать домой, когда вдруг меня задерживается один из старшекурсников.

— Привет, Вика, — улыбается он. — Поговорить надо.

Мы едва ли общаемся, хоть и знакомы. Встречались на нескольких мероприятиях. Его отец один из партнеров моего отца.

Антон Синяков. Так зовут этого парня. Знаю, у него еще есть младшая сестра, Анжела. Она учится на другом потоке.

— Какие у тебя планы на вечер? — спрашивает.

— Буду заниматься.

— Да ладно, чего так скучно? — хмыкает. — Такая красивая девчонка не должна сидеть за учебниками. Тебе это не надо.

Синяков не особо волнуется об учебе. Он куда сильнее озабочен тусовками, развлечениями. И про него идет вполне определенная слава. Каждый раз его видят с новой девушкой. Понятно, что учеба нагоняет на него тоску.

— Как есть, — отвечаю спокойно. — О чем ты хотел поговорить?

— Слушай, поехали, покатаемся, — предлагает он, кивая на свою машину. — По дороге обсудим.

— Нет, извини, не получится.

Скачано с сайта bookseason.org

— Почему? — он смотрит на меня с откровенным удивлением, хмурится, бросает взгляд на авто, после опять на меня. — Тебе что, моя новая тачка не нравится? Такая модель одна на всю страну! Еще и в таком цвете. Их всего пять выпустили. Мне только пригнали.

Машину Синякова уже обсудили. Сейчас только и разговор, что о ней. Хочу поскорее свернуть разговор, но застываю, увидев черный внедорожник. Тот самый. Всего через несколько парковочных мест.

— Эй, Вика, ты вообще меня слушаешь? — выдает Синяков.

Качнув головой, перевожу взгляд на него.

Похоже, он все это время что-то говорил, и теперь недоволен моей реакцией. Изучает меня, хмуро сдвинув брови.

— Извини, — говорю. — Тороплюсь.

Делаю попытку уйти. Он хватает меня за руку.

— Куда ты все торопишься? Не пойму. Давай прокатимся, заедем куда-то, выпьем. Хорошо время проведем. Чем тебе моя идея не нравится?

— Пусти…

— Ты что, начала с кем-то встречаться?

— А это здесь причем?

— Ну видел, как тебе букет прислали, — посмеивается. — Ромашки. Такие уебищные цветы. Кому такое нравится? Я вот реально не догоняю. Ты себе нищеброда нашла? Отец твой в курсе с кем гуляешь?

— Отстань от меня, — вырываю руку. — Не твое дело.

Ведет себя как придурок. Кажется, чувствую от него запах алкоголя. Может и правда выпил, а еще за руль собрался.

— Ой, возомнила себя королевой! — раздраженно бросает Синяков, махнув рукой. — Да катись! Кому ты нужна? Раз ты такая дура, то дальше будь с нищими.

Делаю все, чтобы скорее оказаться подальше от этого взбесившегося мажора. Но куда сильнее меня беспокоит черный внедорожник.

А на следующий день ждет новый шок.

Ко мне подходит Анжела. Замечаю, что она сильно встревожена.

— Вик, ты прости Антона, — говорит. — Мой брат иногда ведет себя как полный мудак. Но… если бы он знал, с кем ты встречаешься, то конечно, никогда бы тебя не тронул, даже не посмотрел в твою сторону.

— Что? Ты о чем?

— Все хорошо. Этот человек очень много сделал для нашей семьи. Потому то, что он вчера сломал Антону нос… ну за дело брат получил. Отец согласен. Я просто хотела извиниться перед тобой. На всякий случай.

Анжела уходит, прежде чем я успеваю хоть что-то еще спросить.

Ничего не понимаю.

С кем я встречаюсь? Какой человек?

Позже пытаюсь ее найти в универе, чтобы нормально поговорить, но она будто сквозь землю проваливается. Нигде ее не встречаю. Зато узнаю, что у Антона и правда нос сломан. Это обсуждают вместо его новой крутой тачки.

Перебираю общих знакомых.

Какой человек мог им так сильно помочь, что теперь они нормально относятся к тому, что Антону досталось?

На ум приходит только Макеев. Но тут бы скорее сам Синяков ему нос сломал. Этот Макеев довольно тщедушный мужчина, а Синяков крупный.

Бредовое предположение насчет Макеева.

Однако он предлагал моему отцу свадьбу. Мало ли что может болтать? Может Синяковым сказал, что мы с ним встречаемся?

Выглядит натянуто. Но других версий пока нет.

Собираюсь заняться этим на следующий день, разобраться со всем, однако уже за завтраком происходит такое, что про Синякова напрочь забываю. И про Макеева тоже.





6. Вика


— Познакомься, Вика, это Тимур, — заявляет отец, когда я спускаюсь вниз, чтобы позавтракать вместе с ним. — Твой личный телохранитель.

Отец стоит возле стола, рядом замечаю высокого крупного мужчину. Он пока стоит спиной ко мне. С первого же взгляда чувствую отторжение к этому громиле.

Бесит. Просто то, что он уже тут.

Непроизвольно обнимаю себя руками, будто сразу стараюсь закрыться.

— Тимур, — отец обращается к этому типу. — Вика — мой единственный ребенок. Ее безопасность для меня на первом месте. Все, что потребуется для работы, тебе предоставят. Полная свобода. Если ты посчитаешь, что какие-то действия моей дочери ставят ее безопасность под угрозу, то у тебя есть право их ограничить.

Что?

Сейчас мне приходится все самообладание приложить, только бы лишнего не выпалить. Хотя очень этого хочется. Просто не буду выяснять отношения с отцом при чужих людях.

Но извините, а как это вообще понимать?

Последняя фраза буквально доводит меня до состояния кипения. Отец же прямо говорит, что если этому амбалу что-то в моих действиях не придется по вкусу, он может мне запретить. Так и до абсурда дойти может. Не выпустят никуда.

Знаю, некоторые папины сотрудники стараются выслужиться. Среди охраны тоже. Без перегибов и раньше не приходилось. А теперь, после таких его заявлений, что мне ждать? Ну явно ничего хорошего.

— К слову, если у тебя есть замечания по системе безопасности в доме, — продолжает отец. — Если где-то ты заметишь слабые места, то сразу же сообщи мне. Мы недавно обновили систему безопасности. Но в таких взгляд со стороны никогда не помешает.

— Я заметил слабые точки, — говорит телохранитель.

И его голос отдается нервной вибрацией в теле.

Этот голос. Нет, не может быть. Мне кажется. Наверное, просто похоже звучит. Нет, я не…

— Где? — спрашивает отец.

— Здесь, — поворачивается, показывая в сторону уязвимости. — Я бы установил дополнительные датчики движения. Возле каждого окна.

Теперь охранник встает лицом ко мне. Никаких «показалось» здесь быть не может.

Это он.

ОН!

Тот жуткий тип из раздевалки.

Я смотрю на него в упор. А он на меня — спокойно, без тени удивления, вообще, не проявляя никаких эмоций.

Не похоже, будто он меня узнает.

Или просто не видит тут ничего неожиданного? Знал, что мы встретимся, потому и не реагирует?

По его непроницаемому лицу нельзя понять.

Наверное, даже каменная статуя рыцаря за его спиной, которую отцу подарил на день рождения Макеев, проявляет больше эмоций. Ну выражение лица у того мраморного рыцаря точно поживее будет.

Оцепенев, продолжаю наблюдать, как этот подонок ровно обсуждает с моим отцом систему безопасности в доме. Что-то про датчики, слепое пятно на камерах. Он даже бровью не ведет.

Ну ладно. Может ему не в первый раз нечто такое делать. Может он часто набрасывается на девушках.

Но не верю, что ему резко память отшибло.

От шока перехожу к раздражению. Быстро, за считанные мгновения. Выходит, он понимает, кто я. Теперь точно знает, чья дочь. На кого он напал и пытался изнасиловать. Все ясно.

И ему наплевать.

Не боится, не волнуется. Больше того. Он спокойно приходит в наш дом, устраивается на работу к моему отцу.

— Садаев рекомендовал вас как лучшего специалиста, — доносится до меня словно сквозь густую пелену папин голос. — Такая рекомендация дорогого стоит. Многие мои знакомые высоко ценят ваших специалистов. Жаль, я не пока не смог встретиться лично с вашим руководителем.

Может, поэтому этот тип такой наглый? Хороший спец. Садаев его рекомендовал. Потому он ничего не опасается.

Если бы только мой отец знал, что его хваленый телохранитель вытворял, как он со мной обошелся… да его просто закопали бы за такое!

Нельзя так думать. Знаю. Нехорошо. Но начинал мой отец тоже не слишком законным образом. У него было много криминальных связей в прошлом. Хотя тогда были такие времена, что иначе нельзя. Так говорят.

— Дельные замечания, — заключает отец. — Сейчас отдам распоряжения, чтобы все исправили.

Он смотрит на часы.

— Мне нужно ехать в офис. А вы, — он смотрит то на меня, то на этого в край оборзевшего ублюдка. — Вы можете пока познакомиться. Позавтракать. И дальше нужно отвезти мою дочь на учебу.

Урод ограничивается согласным кивком.

Они с моим отцом жмут друг другу руки. Вообще, не могу не отметить, что это тип ведет себя так, словно… он главный. Не сотрудник. Именно босс. Он так держится, двигается. И сквозит в нем эта спокойная уверенность, особенная непоколебимость, которую нереально подделать.

Может со мной играет шутку мой опыт? Много таких влиятельных людей видела рядом с отцом. Непроизвольно провожу параллели.

Папа уходит.

А я вдруг понимаю, что волноваться стоило бы о другом.

Мы опять наедине. Я и этот… Тимур. И почему-то, даже учитывая то, что я тут хозяйка, я в своем доме, никакой безопасности не чувствую.

Нет. Не нужно мне такого телохранителя.

— Вы должны уволиться, — говорю. — Сегодня. Тогда я ничего не скажу отцу про нашу первую встречу.

Он окидывает меня долгим пристальным взглядом.

— Нет, — выдает ровно.

— Ну тогда я все расскажу, — пожимаю плечами. — Мой отец сам вас отсюда вышвырнет.

— Рассказывай, — равнодушно.

Он что, издевается?

Ну должен быть предел, иначе…

— Ничего ты не скажешь, — выдает он, слегка прищуриваясь. — Твой отец меня предупреждал. Объяснил, что ты против идеи с личной охраной. Интересно, он тебе сейчас поверит?





7. Вика


Он буквально загоняет меня в угол. И я уже готова взорваться от негодования. Но как бы не бесил этот циничный тип, а в логике ему не откажешь.

У нас было много споров насчет телохранителя. Если выдам сейчас все папе как на духу, он и правда может решить, будто это уловка с моей стороны.

Значит, надо искать другой подход.

— Зачем тебе это? — спрашиваю. — Решил побыть на побегушках у богатой наследницы? Ну такое себе. Или твой босс решил проучить тебя за какой-то косяк?

Усмехается. Не задевает его ни шпилька в его адрес, ни та ирония, которой стараюсь пропитать каждую фразу. Ничего не берет.

Но этот тип выглядит так будто привык бывать в горячих точках. Или может он отсидел. Ничего не исключаю.

— Нормальная работа, — говорит. — Давно о таком мечтал.

— Серьезно?

— А то, — невозмутим. — Хоть отдохну.

— Ну даже не знаю, — невольно развожу руками. — Я часто езжу по магазинам, часами гуляю по торговым центрам. Тебе придется везде следовать за мной, носить пакеты с покупками.

— Не придется.

— Оу, боюсь, мой отец не одобрит, если ты начнешь отлынивать от своих служебных обязанностей и не будешь везде за мной следовать как тень. А если я решу поехать куда-то, ты тоже должен…

— Кто сказал, что поедешь? — слегка выгибает бровь.

— В смысле?

— В прямом, — бросает гад без тени насмешки. — Ты слышала, что твой отец сказал? Полная свобода у меня. Значит, полный контроль над тобой. Так что теперь я решаю, куда ты едешь и едешь ли вообще.

— Ты… ты что о себе возомнил? — вскидываюсь на эмоциях. — Ты обычный телохранитель. Не имеешь никакого права мне что-то диктовать.

— Я занимаюсь твоей безопасностью, — заключает таким тоном, что весь поток мыслей в голове разом обрывается. — У меня здесь карт-бланш. Могу делать все, что захочу.

Его взгляд проезжается по мне настолько нагло и выразительно, что кровь приливает к щекам.

— Не думай, будто я стану слушаться!

— Выбора у тебя нет.

— Выбор есть всегда, — запальчиво.

Его взгляд опускается от моего лица к груди. Теперь намного труднее дышать. И я непроизвольно смотрю вниз. На себя.

О нет…

Дурацкие пуговицы. Две верхние расстегиваются будто назло.

С этой кофтой постоянно так. Не знаю, почему этим утром именно она подвернулась мне под руку, когда одевалась. Забыла об этой ее особенности. О другом думала. И вот результат.

Бюстгальтер почти напоказ. Грудь тоже.

Лихорадочно застегиваю пуговицы. Поправляю одежду как можно скорее. А когда снова поднимаю взгляд, то отшатываюсь назад, чуть ли не теряя равновесие, натолкнувшись на стул позади.

Но лучше стул, чем этот гад!

Не знаю, когда он успевает подобраться настолько близко. Еще и бесшумно, без единого лишнего звука. Моргнуть не удается, а этот подонок уже вплотную, почти касается меня.

Отлетаю. Но свобода длится недолго.

Он обхватывает меня за талию, когда спотыкаюсь об стул. Удерживает, крепко прижимая к себе.

Тело ошпаривает от этого соприкосновения. И от того жара, с которым этот негодяй на меня смотрит.

Еще недавно все было иначе. Абсолютно. Был холод, равнодушие, ноль эмоций. Даже отстраненность. Но теперь это словно другой человек.

Яростный. Дикий. Необузданный будто смертоносная стихия.

Дыхание перехватывает. Каменею в его крепком захвате.

Тяжелый взгляд спутывает и без того противоречивые эмоции. Мое сердце колотится оглушительно громко. Тело отказывается повиноваться разуму.

Знаю, что мне надо скорее оттолкнуть этого негодяя от себя. Жестко. Решительно. А руки не слушаются. Даже пальцем не могу пошевелить.

Дальше становится только хуже.

Смотрю на этого мерзавца — в голове ни единой мысли. Звенящая пустота. Потому и непонятно, как ему сопротивляться?

Есть в его карих глазах нечто гипнотическое, отбирающее всякую способность бороться. Нечто такое, от чего мои щеки горят, а губы нервно приоткрываются в напрасной попытке рвано втянуть воздух.

Мне даже вымолвить ничего не удается. Просто возразить вслух и то не получается.

Его ладонь неторопливо проезжается по моей спине. От поясницы до лопаток и обратно.

Он давно мог бы меня отпустить. Уже понятно, что не упаду. Однако он не спешит.

Еще одно легкое поглаживающее движение горячих пальцев по моей спине. Кожа покрывается колючими мурашками. Воздух забивается в груди.

Мне что, нравится это безумие?

Наконец вспышка в сознании действует отрезвляюще.

— Пусти меня, — шиплю. — Ты что себе позволяешь?

Упираюсь ладонями в его грудь, которая ощущается будто раскаленный мрамор.

— Мало, — хрипло выдает он.

— Что? Ты…

— Я слишком мало себе позволяю с тобой, — заключает отрывисто и мрачно, пронизывая меня пристальным взглядом. — Тебе везет.

Он отпускает.

И я стараюсь не замечать того обжигающего чувства, которое теперь разъедает меня изнутри. Даже анализировать не хочу.

— Ты здесь на работе, — решаю провести черту между нами. — Не забывай об этом. Есть… субординация.

Усмешка на его губах бесит.

— Что я такого смешного сказала? — вырывается.

— Забавная ты, — заявляет негодяй. — Кажется, сама веришь в то, что сейчас говорю.

— И что же в моих словах не так? Мой отец тебя нанял.

Веду себя как избалованная сука. Сама злюсь, что так получается. Никогда не говорила ничего подобного ни охране, ни горничным. Но с этим типом в меня будто тьма вселяется. Тянет поставить его на место.

Есть правила. Есть границы. Он берегов не видит. Мало того, что за то свое нападение в спортзале не раскаивается, так он еще и снова при первой же удобной возможности снова меня облапал.

— Зарываешься ты, — хрипло выдает он.

Я?

— Ты… — собираюсь все ему объяснить.

— Ничего, я сейчас эту проблему решу, — заявляет с расстановкой. — Давно пора тебя приземлить. Осмелела, смотрю.

И в следующую секунду даже вскрикнуть не успеваю.





8. Вика


Он заключает меня в кольцо своих рук. Не дает шанса вскрикнуть. Его рот жадно впивается в мои губы. Сминает, подавляет. Будто душит, напрочь перекрывая кислород.

Замираю без движения. Ощущение словно захвачена огненным вихрем. Кружит, закручивает, ослепляет новыми, прежде совсем незнакомыми эмоциями.

Мои ладони упираются в широкие плечи. На каком-то рефлексе. И кажется, это единственное, что я способна сделать сейчас. Больше тело не слушается. Будто цепенеет в крепком захвате.

Тимур же времени не теряет. Его язык вторгается в мой рот. Грубо, властно, по-хозяйски. А крупные ладони уже вовсю скользят по моему телу. Нагло облапывают плечи, грудь, бедра.

Опомниться не успеваю. Очнуться тоже.

Меня пронизывает электрический импульс. Чувство такое точно разряд за разрядом прокатываются под кожей, вынуждая мелко задрожать.

Наваждение. Дурман. Что тогда, в спортзале. Что теперь, в моем собственном доме. Если разум и бунтует, то вдали, на краю сознания.

Нужно прекратить. Нужно оттолкнуть его. Сейчас же! Но все это проносится в голове короткими вспышками. Загорается — и мигом гаснет.

Потому в реальности лишь обмякаю под неистовым напором. А этот бесстыжий гад вовсю пользуется моим расшатанным состоянием.

Его ладони забираются под юбку. Сдвигают в сторону нижнее белье.

Тут меня все же возвращает в реальность.

Бью ладонями по его охамевшим рукам. Протестующе мычу, пытаясь отклониться от поцелуя.

Наконец, получается.

Тимур отпускает меня в один момент. Также резко, как захватил. Но еще через несколько секунд понимаю, что мое сопротивление тут не причем.

В комнату заходит горничная с подносом.

— Доброе утро, — улыбается она.

Вероятно, этот негодяй услышал шаги. Среагировал молниеносно. Тогда как я теперь слышу только удары своего нервного пульса.

Ну и мерзавец. Творит такое. Хотя если посудить, то это даже хорошо. Не сразу, но до меня докатывается мстительное удовольствие. А ведь удачно этот тип сорвался и накинулся на меня с поцелуями. Теперь смогу его прижать. Отец вышвырнет его. Здесь же везде камеры. Самоуверенный подонок еще не понимает, как сильно прокололся.

Конечно, меня бесит, что нельзя избавиться от него прямо сейчас. Приходится терпеть сначала за завтраком, после по дороге в универ.

Оказавшись наедине с ним в авто, все же не выдерживаю. Уж слишком пристально он меня разглядывает. И эти его взгляды вызывают чересчур противоречивые чувства.

— Что смотришь? — спрашиваю с вызовом.

Молчит.

— Я на тебя управу найду, — выдаю. — По судам тебя затаскаю за домогательства.

Смеется. Качает головой. Выглядит так, словно говорю что-то забавное.

Ну подожди…

— Смешная ты, — хмыкает.

Скоро вместе посмеемся. Дай только поговорить с отцом.

Разговор не откладываю. После возвращения домой первым делом иду в кабинет к папе.

— Твой охранник напал на меня. Утром. Стоило тебе уйти, как он набросился на меня. И если бы не горничная, даже не знаю, чем это могло закончится.

Отец хмурится.

— Все есть на камерах, — добавляю. — Просто включи. Проверь запись.

— Проверю, — говорит мрачно.

Вызывает телохранителя. Отправляет своего помощника, чтобы разобрался с видео.

— Моя дочь сказала, ты на нее напал.

— Да, — отвечает спокойно. — Она предупреждала.

— Что?

Отец не понимает его. И я тоже не вполне…

— Вы уехали, а она мне сразу пригрозила, что обвинит в домогательствах, если сам не уволюсь. Ей охранник не нужен. Обещала в суд подать.

Ровно. Невозмутимо. Лжет и не краснеет. Даже бровью не ведет. У этого мерзавца ни один мускул на лице не дергается.

— Вика? — отец поворачивается ко мне.

— Пап, ты что, — запинаюсь. — Ты мне не веришь? Веришь в этот бред?

— Вы настояли, чтобы в авто велась запись, — вдруг заявляет телохранитель и включает что-то на своем телефоне. — Можете лично убедиться.

Становится не по себе.

Надо же как он все перевернул. Там действительно мой голос. И те фразы про суд можно расценить как угрозы.

— Папа, посмотри запись, — настаиваю.

И вся моя надежда идет прахом, когда на видео нет ничего криминального. Ни жесткого поцелуя, ни кадров того, как это тип меня лапает.

Слепое пятно.

Суть доходит до меня слишком поздно. Он же об этом сам говорил. Вот почему так легко набросился. Знал, что камера ничего не зафиксирует.

— Тимур, оставь нас, пожалуйста, — произносит отец.

Гад выходит. Так и не получив ни то, что увольнение, но даже взбучку, которую заслужил.

Зато мне достается по полной.

— Не ожидал от тебя, дочь, — мрачно бросает отец.

Отчитывает по первое число.

Да уж. Похоже, от этого типа будет не так-то легко избавиться.



+++



Все оказывается хуже некуда.

Отец попадает под влияние этого типа. Полностью перестраивает систему безопасности. Прислушивается ко всем его замечаниям. И как бы мне не хотелось это признавать, а многие из его наблюдений реально дельные.

Только легче от такого осознания не становится. Он же контролирует каждый мой шаг. Пользуется властью. Никуда пойти не могу без его одобрения. Не то чтобы я сильно часто гуляла, по клубам вообще не хожу, мне больше по вкусу парки, встречи с подругами в уютных кофейнях. Однако почему этот негодяй управляет мною как ему вздумается?

Больше нет поцелуев. Зажимать меня не спешит. Только мне хватает его выразительных взглядов.

Озабоченный.

А кто бы еще накинулся на незнакомую девушку в душевой с грязными намерениями?

Вот только он совсем не смахивает на того, кому надо принуждать силой. Кажется, у него не может быть проблем с женщинами. Привлекательный.

Стоп. Что?!

Отвратительный. Вот какой он. Тиран. Деспот. Еще немного — все запретит.

Единственное, что мне остается, избегать общения с ним по максимуму. Ну то есть никуда не ездить помимо учебы. Тогда мы хотя бы меньше пересекаемся. Бесполезно идти на конфликт. Тут только игнор.

Наверное, даже начинаю привыкать. Во всяком случае, стараюсь не давать ему никакого повода меня прижать.

Но с другой стороны — не могу же я неделями сидеть взаперти?

Отец уезжает в командировку. Оставляет его за главного.

Других помощников он годами проверял. А этого… да он не помощник. Просто охранник. Никто. И такое доверие отца к нему бесит.

Но что я могу сделать?

Дурное предчувствие вспыхивает внутри. Однако я стараюсь отбросить лишние эмоции. Этот Цербер не испортит мне выходной день.





9. Вика


Сперва ничего не предвещает беды.

Он «одобряет» мою встречу с друзьями в кафе. Отвозит меня в центр. Выхожу, обнимаюсь с подругами. Уля и Мила ждут на пороге. Мы вместе проходим и выбираем столик. Заказываем кофе, болтаем.

— Привет, девчонки! — здоровается с нами один из одногруппников, подходит ближе.

Слово за слово — парень подсаживается за наш столик между мной и Милой. Мы увлекаемся разговором, оживленно обсуждаем что-то.

И тут мрачная тень нависает над нами.

— Пора ехать, — резко.

С недоумением смотрю на своего тюремщика.

— Еще рано, — говорю. — Мы же договорились…

— Нет, — отрезает.

Почему он позорит меня перед друзьями?

— Думаю, можно немного…

Нельзя.

— Идем, — мрачно выдает он.

И мне остается лишь подняться.

— Эй, приятель, — пытается было вмешаться одногруппник.

Но от того, как меняется выражение лица моего охранника, самой становится страшно.

— Все хорошо, — замечаю, выдавливаю улыбку. — Я забыла, что и правда надо ехать.

Звучит как полная чушь.

Но что мне еще остается?

До жути стыдно. Только лучше не разжигать конфликт. Вот в машине я ему все выскажу. Но при друзьях спорить не буду. А моему одногруппнику еще и прилететь может. Судя по тому, как играют желваки Тимура и как стискиваются его челюсти.

— Что на тебя нашло? — вылетает у меня по дороге домой. — Мы же решили. Договорились, что два часа есть.

— Хотела, чтобы я ждал? — спрашивает резко. — Чтобы этот утырок два часа на твою грудь слюной капал?

— Что? Ты что совсем…

— Он и так успел тебя облапать.

— Нет!

— Его руки вовсю прошлись по твоей заднице.

— Что за глупости? Он лишь помог мне подвинуть стул. Не трогал. И даже если бы… да какое тебе дело? — возмущенно. — Может ты мне еще с парнями встречаться запретишь?

Он поворачивается и смотрит так, что у меня сердце падает в пятки.

— Запомни, — мрачно. — Ты только моя.



+++



Решаю не спорить.

Сегодня он на взводе. Пугает больше обычного. И этот его тяжелый горящий взгляд вызывает волну мелкой дрожи.

Скрываюсь с его глаз, как только подворачивается возможность. Всегда так поступаю в последнее время.

Сама напряжена.

Довел.

Мне просто надо сбросить накопившееся волнение. Лучше всего в этом помогает плавание, поэтому вернувшись домой, переодеваюсь в купальник, спускаюсь вниз. Иду к бассейну.

Вокруг никого. Вот и хорошо.

Окунаюсь. Проплываю от одного края к другому и обратно. Один раз. Второй. Так быстро, как только могу. Физическая нагрузка помогает собраться. Пока делаю порывистые гребки, отвлекаюсь. Даже хриплый голос телохранителя перестает звучать в моей голове.

Но потом меня словно ошпаривает.

Странное чувство. Давящее. Будто за мной наблюдают.

Притормаживаю. Зависаю посреди бассейна, оглядываясь по сторонам. И мой взгляд цепляется за высокую темную фигуру.

Тимур. Наблюдает за мной. Держит под прицелом.

Жаль, я не подумала, что он и сейчас пойдет следом за мной. Мало ему того, что испортил мне день, забрал от друзей. Так еще и в доме покоя не дает.

Ну все. Лучше пойду в свою комнату. Хоть там могу закрыться. А плавать дальше, чтобы он меня так взглядом буравил, не собираюсь.

Поспешно выбираюсь из бассейна. Не трачу время, чтобы вытереться. При нем не хочу этого делать. Скорее набрасываю халат. Направляюсь обратно в дом.

Но он меня перехватывает. Рывком хватает за талию. Притягивает к себе.

— Далеко собралась? — хрипло, дергает пояс халата, развязывая его. — Мы разговор не закончили.

Темные глаза полыхают. От него веет угрозой гораздо сильнее, чем даже в нашу первую встречу. Кажется, мой игнор лишь сильнее подливает масло в огонь.

Холод пробегает по спине.

Накатывает четкое понимание: больше он не остановится.



Девочки, эта книга будет завершена 31 мая.

Скачано с сайта bookseason.org





