Глава 1


Глава 1





Стадион «Пахтакор» гудел, как растревоженный улей. Сентябрьское солнце Ташкента не знало пощады – оно висело в безоблачном небе раскалённым медным тазом, заливая ослепительным светом открытую волейбольную площадку в центре арены. Красная синтетическая дорожка вокруг поля излучала марево, от которого фигуры людей на дальних трибунах дрожали и расплывались, словно миражи в пустыне.

Бетонные ступени амфитеатра были почти заполнены публикой. Почти пять тысяч зрителей – небывалая цифра для женского волейбола – превратили трибуны в пёстрое лоскутное одеяло. Обычно такие цифры тут собирались на футбольные матчи, однако и Ташкентский «Автомобилист» был весьма уважаем местными болельщиками, женский волейбол может быть весьма зрелищным видом спорта, не говоря уже о том, что волейболистки из местного клуба сами по себе были приятным для глаз зрелищем.

Белые рубашки и платья перемежались яркими узбекскими тюбетейками, пёстрыми платками и атласными халатами. Кое-где в толпе мелькали красные флаги с серпом и молотом, транспаранты «Автомобилист – гордость Узбекистана!», «Даешь победу, девчонки!» и «Каримова – наш кумир!». Где-то в самом углу ютился одинокий плакат «Мы за Колокамск!», привезенный немногочисленной группой поддержки, приехавшей в Ташкент ради этого матча. На первый взгляд болельщиков от сибирского города было едва ли десяток-другой.

Над восточной трибуной, где расположилась местная команда поддержки, натянули огромный тент из полосатой парусины – единственное спасение от безжалостного солнца. Под ним, как под шатром восточного базара, расположился духовой оркестр Ташкентского производственного предприятия имени Чкалова.

Сама волейбольная площадка выглядела оазисом порядка посреди этого праздничного хаоса. Обычное футбольное поле сегодня было перестроено в угоду соревнованиям, нанесена белоснежная разметка, начерченная, кажется, по линейке самим главным архитектором города. Сетка натянута струной – ни единого провисания. По углам площадки стояли линейные судьи в белых панамах, похожие на колониальных чиновников из старого кино.

Западная трибуна, куда падала тень от козырька, была отдана партийному начальству и передовикам производства. Здесь царила относительная прохлада и чинность – мужчины в светлых костюмах обмахивались программками, женщины прятались под зонтиками от солнца. В самом центре, в ложе, украшенной кумачом и гербом Узбекской ССР, восседали секретарь обкома и директор автозавода – главный спонсор «Автомобилиста».

Воздух дрожал не только от жары, но и от напряжения. Это был первый матч сезона, и весь Ташкент, казалось, собрался здесь, чтобы поддержать своих. Запах пота, горячей самсы из буфетов, сладкой дыни и пряной пыли смешивался в густой, почти осязаемый коктейль. Где-то на верхних рядах уже запели «Учкудук – три колодца», и песня волнами покатилась по трибунам.

Из-за бокового прохода, как раз под звуки «Учкудука», первыми вышли волейболистки ташкентского «Автомобилиста». Девушки в светло-синих футболках с белыми номерами и полосами шли уверенно, сдержанно приветствуя трибуны короткими взмахами ладони. Следом, появились гостьи из далекого Колокамска, в строгой красно-белой форме.

На середину площадки по ровной охряной дорожке уже выдвинулись арбитры, и под их призывные жесты обе команды выстроились в линию, лицом друг к другу. По традиции последовал обмен рукопожатиями.

Капитаны шагнули вперед. Каримова из «Автомобилиста» ‒ высокая, статная, уверенная, с черной капитанской повязкой на плече, уверенная и спокойная. Из рядов «Стальных Птиц» вперед шагнула Мария Волокитина, по-спортивному собранная и серьезная. Судья в белой панаме вынул особенную монету — по одной стороне нарисован волейбольный мяч, по другой – фирменная эмблема чемпионата. Разыгрывалось право первой подачи.

- Орел. – говорит Гульнара Каримова.

- Решка. – пожимает плечами Мария Волокитина.

В воздух серебряной рыбкой взмывает крутящаяся монета, падает в подставленную ладонь, судья с звонким шлепком прилепляет монету к предплечью и осторожно – разводит пальцы, демонстрируя всем результат.

- Право первой подачи у «Автомобилиста» - сухо роняет он: - право выбора стороны площадки у «Стальных Птиц».

- Восточная сторона. – ни капли не поколебавшись отвечает Мария Волокитина. Судья кивает. Выбор сделан — начальная церемония завершилась. Каримова сделала шаг вперед и протянула раскрытую ладонь своей сопернице. Волокитина в ответ протягивает свою руку и они обмениваются рукопожатиями.

- Не расстраивайся ты так. – улыбается Гульнара Каримова: - у вас еще все впереди. Жалко что вылетите с турнира на первом матче, но я уверена что вы сможете показать себя в области.

- Это мы еще посмотрим. – отвечает ей Мария: - кто с турнира вылетит…

- Что же… удачи. Вам она понадобится. – Каримова поворачивается к ней спиной и уходит, давая понять, что разговор окончен.

- И тебе удачи. – говорит ей вслед Волокитина и отходит к своим, где ее встречает Виктор и девчонки.

- Наша восточная сторона. – говорит она: - выбрала сторону, Каримова выиграла подачу.

- Ничего. – говорит Виктор: - ничего страшного. Зато мы играем на стадионе, покрытие лучше, чем я ожидал, не песок. На твердом было бы лучше, зато Лиля не ушибется, когда опять падать и кататься по полу будет.

- Это точно. – усмехается Волокитина и поднимает голову, прищуриваясь на яркое солнце: - хорошо что ты второй комплект формы взял, не только красно-черное. В красно-черном мы бы тут зажарились.

- Ладно. – Виктор хлопает в ладоши, привлекая внимание: - девчата, играем, как и говорили. На первую партию полный состав от Комбината – Волокитина, Маслова, Салчакова, Федосеева, Изьюрева и Чамдар. Помните особенности открытой площадки, делайте поправку на ветер. Алена, старайся подбирать выше, приседай чуть пониже и можешь себя не беречь, мы тебя все равно заменим во второй партии. Все всем ясно? Ну, в добрый путь! Надеемся на вас. – он снова хлопает в ладоши.

- Ждите нас на скамейках, «сырники». – роняет Маслова: - сейчас мы Каримовским жопку надерем.

- Ты сперва мяч принимать научись и надиралку отрасти. – советует ей Светлана Кондрашова: - ни пуха вам там.

- К черту. – девушки занимают свои места на площадке. Напротив них уже встали игроки «Автомобилиста».

- Ага. – говорит Наташа Маркова, поправляя очки: - они основным составом сразу вышли. Каримова-Воронова-Рахимова-Пак.

- У них тоже своя Лилька есть. – указывает Арина Железнова: - поглядите, тринадцатый номер, мелкая совсем!

- Это Усманова Малика, ей девятнадцать, она либеро, берет «мертвые мячи», в этом она на нашу Бергштейн похожа. – кивает Наташа Маркова, сверяясь со своими записями: - Железнова! Я же позавчера и вчера вам всем про них рассказывала, ну! Ты чего, спала что ли на лекциях? Усманова Малика, девятнадцать лет, самая младшая в команде, застенчивая, краснеет от комплиментов, при звуках флейты теряет волю…

- Серьезно? – интересуется вставшая рядом Лиля: - где бы флейту добыть? Интересно что с ней можно сделать пока она волю потеряла…

- Это шутка, Бергштейн, не начинай тут планы строить. Нет, правда, я вам все про них рассказала, а вы ничего не помните! – возмущается Наташа.

- Да тише, вы, сороки! Матч сейчас начнется! – шипит на них Света Кондрашова и все обращают внимание на площадку. Тем временем судья коротким свистком оповещает о начале матча, с трибун несутся выкрики и слова поддержки местной команде.

Гульнара Каримова в строгой светло-синей форме с белыми полосами – взвешивает мяч в руке, прищуриваясь и вглядываясь в команду соперников.

- Ей двадцать четыре года, значит по восточному гороскопу она – Бык. – бормочет себе под нос Наташа Маркова: - к гадалке не ходи силовая подача будет. Она из тех кто к цели идет как бульдозер…

Удар! И белый мяч исчезает в глубокой синеве неба над стадионом. Марина Миронова подается чуть вперед и трогает за плечо Маркову: - Наташа? Это не похоже на силовую подачу…

- Твою за ногу! – хватается за голову Наташа, когда мяч стремительно возвращается с небес и беспрепятственно падает на край площадки, Салчакова пытается что-то сделать, но поскальзывается и едва не падает, замерев в неудобной позе.

- Я чего-то не понимаю… - говорит Марина: - что вообще происходит-то?

- Тайм-аут! – кричит Виктор и для убедительности ставит одну ладонь над другой, образуя букву «Т»: - тайм-аут! Пять минут!

- Тайм-аут происходит. – объясняет Наташа Марине, пристально глядя как Виктор выходит на площадку и о чем-то говорит с судьей: - Витька чего-то заметил не то. Так и знала, что просто так мы с Каримовскими не разойдемся. Вот же стерва…

- Это же была не силовая подача, а свечка. Зачем она свечку запулила? Да еще и так высоко? – гадает Марина.

- Это особенности открытых площадок. – поправляет очки Юля Синицына: - здесь нет потолка, а в правилах соревнований ничего не сказано об ограничении высоты подачи. В теории ты его хоть в стратосферу можешь запустить… однако, чем выше летит мяч, тем труднее предсказать его траекторию, плюс на открытых площадках присутствует ветер. Однако если ты все же сможешь рассчитать траекторию мяча так чтобы он упал в пределах площадки противника, то чем выше ты пошлешь мяч – тем большую скорость он наберет в падении. Тем сложнее его принимать – когда он летит отвесно вниз, вертикально вниз. Рассчитать куда именно он упадет намного сложней. Скоростной, падающий под углом в девяносто градусов к поверхности площадки мяч… взять такой очень сложно.

- Не только в этом дело. – вмешивается в разговор Светлана Кондрашева: - солнце. Когда мяч висит высоко, то все вынуждены головы задирать, а солнце в зените. Мало того, что ни черта не видать из-за этой свечки, так еще и глаза все напрягают, посмотри-ка вверх несколько секунд, сразу слезы навернутся. Грязно играет «Автомобилист»… она так будет свечку за свечкой посылать, у наших девчонок солнечные зайчики в глазах плясать будут. Смотри как Каримова подала – выставила свечку, а сама потом вверх не смотрит, смотрит как принимать будут и все ее девчонки тоже. После такой свечки наши ни черта внизу видеть не будут. Открытая площадка…

Тем временем к команде возвращается расстроенный Виктор, он вытирает руки о штаны и вполголоса поминает всех святых. Мяч возвращается в руки капитана «Автомобилиста», и она с легкой улыбкой подбрасывает его перед собой.

- Вот тебе бабушка и Юрьев день. – говорит Виктор, глядя как очередная «свечка» выстреливает в воздух сразу после свистка судьи. Мяч снова исчезает в синеве, снова возвращается вниз, набрав скорость и появившись из ниоткуда, но внизу его все же успевает перехватить Анна Чамдар, в падении, в последний момент, вытянув предплечье… мяч вылетает за площадку, его возвращает на место Алена Маслова, направив в сторону Салчаковой, которая пробивает мяч на сторону противника, ничего иного с ним она не может сделать, уж больно неудобный мяч получился. На стороне «Автомобилиста» мяч принимает невысокая девушка с номером «тринадцать» на футболке, она аккуратно вывешивает его в центре, к мячу разбегается высокая и мощная девушка с номером «семь», но вместо того, чтобы переправить его через сетку мощным ударом – она подвешивает его прямо над самой сеткой! Со стороны «Стальных Птиц» в воздух взмывают Салчакова и Федосеева, перекрывая полет мяча… но «семерка» и не собиралась направлять его через сетку, а просто подвесила в воздухе…

И когда Салчакова и Федосеева подчиняясь неумолимой гравитации – опускаются вниз, тогда над сеткой выпрыгивает девушка с черными косичками и в тюбетейке на голове, с номером «восемь» на футболке, она взмахивает рукой и …

- Аааа! – взрывается криком стадион: - ааааа! – несутся отдельные неразборчивые выкрики, стадион ликует.

- Очко команде хозяев. – кивает судья и счет на табло меняется. Виктор с досадой щелкает языком.

- Семерка у них – это Воронова Надежда, тоже кстати сибирячка, из Новосибирска. Нападающая, мощная и сильная девушка. Говорят, что стихи пишет, как наша Юлька Синицына. – подает голос Наташа Маркова, сверяясь со своими записями: - а восьмерка, доигровщица – Зульфия Рахимова, у нее прозвище «Газель», быстрая и высокая, хорошо добивает, ну вы видели. Про нее шепчутся что она с тренером мужской команды по футболу встречается, а он женатый.

- Ты, Маркова, сплетница в масштабах всей страны оказывается, а не только Колокамска!

- Я, между прочим, сведения собирала! Как разведчица!

- Как-то наши сегодня странно двигаются. – говорит Марина: - на тренировках они по-другому себя ведут…

— Это потому, что покрытие – травяное. – говорит Виктор и вздыхает: - и трава какой-то гадостью смазана, типа масла… скользко там. Я думал, что они нас на песок выгонят, а они вон как решили… спорт высоких достижений. Формально ничего не нарушено, судья сказал, что трава пестицидами опрыскана, дескать никаких нарушений.

- Но… а как же тогда они играют? – моргает Марина, глядя на сторону «Автомобилиста», где Гульнара Каримова снова прокручивает мяч в руке, готовясь к подаче: - им же тоже скользко?

- А ты им на ноги посмотри. – советует Виктор: - у них на ногах футбольные бутсы с шипами. И мы как раз на футбольном поле стоим. Для футболиста трава с пестицидами значения не имеет, у них шипы прямо в землю впиваются. А мы в кроссовках для зала, с плоской подошвой…

- Вот негодяи! Но… на это надо жалобу подать!

- Уже пытался. – отвечает Виктор: - видела же, тайм-аут объявил, пытался все судье объяснить, но толку-то. Судья местный, от федерации тут какой-то сморчок, который и слышать ничего не хочет, дескать правила для всех одинаковы и условия тоже, играете на одной площадке, после партии поменяетесь местами. Обувь… обувь каждая команда самостоятельно выбирает, хоть в кирзовых сапогах играйте.

- И что теперь делать? – удивляется Марина: - так же нечестно!

- Что делать? Играть. – отвечает Виктор: - играть так, чтобы выиграть несмотря ни на что. Убедительно и однозначно. – он смотрит как Каримова снова подает свою невероятную свечу и качает головой: - и как у нее получается в пределах площадки попадать? Ветер же!

- Надо Лильку выпускать. – говорит Светлана Кондрашова: - ничего против Масловой не имею, но она не справится. Скользкое покрытие, сверхвысокие свечки, солнце в лицо, скорость возврата мяча на площадку… надо Лильку выпускать.

- Я готова! – подпрыгивает от нетерпения Лиля: - выпустите меня!

- Мы ж решили, что первую партию Маслова отыграет… а то Лиля потом устанет. Играем как есть. – отвечает Виктор.

Светлана не говорит ни слова, складывает руки на груди и смотрит на площадку. Каким-то невероятным способом Алена Маслова все же принимает мяч, но он вылетает за пределы площадки так, что никто не может его перехватить. Стадион ликует, еще одно очко команде «Автомобилиста»!

- Так мы всухую сейчас продуем… - бормочет она себе под нос: - три ноль уже…

- Может мы тоже сумеем футбольные бутсы достать? С шипами? – спрашивает Марина, повернувшись к Виктору: - чтобы по траве бегать?

- Новая, не разношенная обувь… с непривычки все себе мозоли натрут и еще хуже будет. Нагрузка на голеностоп изменится… не вариант. Вот если был бы способ шипы к нашим кроссовкам прикрутить, к привычной обуви…

- Может мы девчонкам солнцезащитные очки выдадим? – предлагает Наташа Маркова: - чтобы глаза берегли, когда за свечкой в небо смотрят?

- Тоже нет. – отвечает Виктор: - очки у нас есть, но толку от них не будет. Мяч сверху возвращается вниз, и тут уже очки только мешать будут. Нет. Но кое-что можно сделать, да. Секундочку! Я сбегаю, Николая найду!

- Передай ему что он хам и я на него обиделась, - говорит Марина, скрещивая руки на груди: - все равно же в Ташкент приехал, а говорил дела у него! Могли бы все вместе приехать. И в одном номере остановиться. Романтическая поездка вышла бы!

- Это ты ему сама передавай, он мне сейчас совсем для другого нужен…





Глава 2


Глава 2





Мария Волокитина, капитан команды «Стальные Птицы»





- Тунц! – звонкий шлепок по мячу и тот взмывает свечой высоко в воздух, пропадая из виду в густой синеве неба.

- Ленка! – коротко бросает Маша Волокитина, делая шаг назад: - сама, не трогай!

- Поняла! – так же коротко звучит ответ. Увидеть темное пятнышко мяча в синеве неба, да еще и против солнца – нелегкая задача. Точно определить куда именно он падает – задача еще сложнее. Она ищет темное пятнышко вверху, прищуривая слезящиеся глаза и стиснув зубы. Ага, вот он! Определить куда именно упадет – сложно, но она уже поняла, что мяч с подачи Каримовой «свечой» - никогда не падает у сетки на первой линии и практически всегда падает у самого края площадки… где стоит она и Аня Чамдар. Упадет левее – к Ане, правее – к ней. Потому она и приказала Алене Масловой стоять на месте и не дергаться, не путаться под ногами. Да, Алена сумела отбить такой мяч дважды, но оба раза они с ней чуть головами не столкнулись, а во второй мяч и вовсе за площадку улетел…

- Чамдар – стоять! – выкрикивает она, наконец заметив темное пятнышко в небе, присаживается чуть ниже, готовая передвинуться в любую сторону, чувствуя, что не успевает! Мяч уже набрал скорость и летит к земле словно маленькая комета!

Решение принимается мгновенно, и она не колеблется. Такие вот решения принимаются за долю секунды и колебания тут смерти подобны, брать мяч, падающий на край площадки или нет? Если ты верно рассчитала траекторию и убрала руки, замерла как в детской игре «Морская фигура замри!», если не шевельнулась в ситуации, когда на тебя несется бешеный бык а ты стоишь одна-одинешенька в поле… и если мяч все же пролетит мимо площадки, ударится о землю за линией разметки, а последним кто притронулся в нему будет игрок другой команды – то ты выиграла. Честь тебе и хвала, молодец, возьми с полки пирожок. Но если ты вот так замрешь, а мяч ударится внутри линии разметки, на площадке, если яростный бык снесет тебя – то ты проиграешь подачу. Снова. Очень трудно сохранить ясность в голове и не дернуться в сторону мяча, когда ты не уверена – пролетит тот мимо площадки или нет… но не может же эта Каримова так точно и безошибочно просчитывать траекторию своей подачи «свечой», мяч вверх едва ли не на двадцать метров летит, достаточно легкого дуновения ветра и все – траектория изменится. Никто не может вот так просчитывать… это невозможно. Тем более – столько раз подряд, она должна когда-нибудь ошибиться!

Она успевает зажмурить слезящиеся от солнца глаза и слышит тихий свист и удар мяча о травяное покрытие. Где-то там далеко за пределами ее восприятия – взревел стадион. Радостно? Одобрительно? Или все же – огорченно?

Она открывает глаза и видит, что все девчата из команды – смотрят на нее. Сглатывает комок в горле. Она – просчиталась? Мяч снова упал на площадке? Она сглупила и скомандовала всем стоять, а потом сама замерла как вкопанная и они проиграли еще одно очко? Подвела всех…

- Аут! Очко команде гостей! – громкий крик судьи возвращает ее в реальность: - переход подачи!

- Машка ты гений! – выкрикивает Алена Маслова: - так стояла! Хладнокровная как форель!

- Волокно молодец. – похлопывает ее по плечу Валя Федосеева: - сдвигаемся по кругу.

- Молодчина. Наш капитан. – говорит Айгуля Салчакова: - я в тебя верила.

- Все, хватит. – Маша прерывает похвалы: - играем. Сдвигаемся. Валя – с тебя подача. Как мы и думали … - она кивает на мяч, который им подают из-за разметки: - гелий. И перекачан.

- Поняла. – кивает Валя Федосеева и принимает белый мяч, пару раз подкидывает его в воздух на ладони, привыкая к весу: - сколько ж тут атмосфер? Как литой…

- Я себе руку отбила. – жалуется Алена Маслова и демонстрирует здоровенный синяк на предплечье: - бьет как молотком.

- Играть сможешь? – забеспокоилась Маша: - что с рукой? Связки?

- Смогу. – пожимает плечами та: — это ж предплечье. Но еще парочка таких ударов и все… особенно если связки потяну или крупные мышцы отобьет. Витька сказал, что мне нужно первую партию отстоять.

- Героизма не надо. – говорит Маша, выпрямившись: - не хватало нам тут героизма. Может все же тебя на скамейку отправить?

- Не… - мотает головой Алена: - тогда Лильке в два раза тяжелей придется. Ей тогда всю игру стоять, а ты знаешь как она энергию на площадке тратит.

- Смотри. Если что – сразу руку поднимай. – Маша хлопает в ладоши: - по местам. Валя – твоя подача!

- Сделаем, капитан! – коротко кивает Валя и встает в угол, взвешивая белый мяч на ладони. Маша уходит на свою позицию и оглядывается. Из-за разметки на них смотрят взволнованные девчонки, она видит как нетерпеливо подпрыгивает на месте Лиля Бергштейн, как неподвижной статуей рядом с ней стоит Юля Синицына, скрестив руки на груди сидит Светлана Кондрашова. Рядом с ней с озабоченным лицом стоит Жанна Владимировна и в груди у Маши легко колет шип сомнения – нужно было эту Маслову ей показать, она же медик в команде, а не самостоятельно решения принимать. Она специалист, ей за это деньги платят, а ну как сломает себе что Маслова… да и насколько хорошо она играть сможет, такой синяк, наверняка больно. А боль сковывает движения даже у самых волевых людей, мешает концентрации… надо было с Жанной Владимировной посоветоваться. Но они уже встали в позицию… и где этот Витька? Почему его нет среди всех, куда он опять подевался?

Короткий свисток судьи и она поворачивает голову обратно, снова вовлекаясь в игру. Валя Федосеева, думает она, неочевидный выбор для первой подачи, очень неочевидный. Она и сама неплохо подает, звание «лучший бомбардир области» у нее давным-давно, она может и срезать, и закрутить. Юля Синицына тоже отличный выбор, ее подачи математически точные и даже какие-то коварные, что ли, брать их – сплошная морока. А первая подача в игре задает тон. Каримова ошиблась, буквально на пять-десять сантиментов, но ошиблась. Еще когда Алена Маслова на предплечье приняла подачу, выбросив мяч за пределы площадки и заработав себе здоровенный синяк, еще тогда она поняла, что не так с подачей Каримовой. Три подачи … и два раза мяч приземлялся на грани, на самом краю площадки, буквально на линии разметки. Впечатлённые первым разом они старались принимать эти мячи, полагая что противник не ошибается. На самом деле такие подачи «свечой» на открытой площадке имели свои недостатки и даже такой виртуоз мяча как Гульнара Каримова – не могла полноценно просчитать траекторию и управлять полетом мяча. Подача такой высокой свечой – это всегда риск. Они могли бы даже не смотреть вверх, не суетиться, а просто стоять на своих местах, не тратя время и силы… вероятность что Гульнара промажет своей «свечой» - достаточно велика. Рано или поздно она ошиблась бы… но так как мяч падает сверху, то факт ошибки не очевиден, стоящему на земле трудно рассчитать траекторию мяча и предсказать аут. Для игрока на площадке мяч падает прямо на него, прямо в голову и решение принимать мяч – очевидное. Когда же мяч приближается, то он уже набрал скорость и даже если игрок видит, что мяч пролетит мимо – он не успеет принять решение «не брать мяч» - потому что решение уже принято. Скорость падения мяча и особенность траектории – вертикально вниз, все это вкупе – делает точное попадание не обязательным. Игроки все равно потянутся к мячу, инстинктивно.

Она потопала ногами по травяному покрытию, расставила ноги пошире и слегка поморщилась от того, что кроссовки немного скользили на этой траве. Они не подстригли траву как полагается, оставив ее чуть длиннее и опрыскали каким-то желтым, маслянистым составом… издалека не видно, но если присесть и приглядеться, то заметно. В результате гладкие, резиновые подошвы кроссовок, приспособленные для игры в зале – слегка проскальзывали. Не так уж сильно, чтобы падать и кататься как на льду, но достаточно чтобы отвлекать дополнительное внимание. Возникает неуверенность в своих силах, в том, что ты сможешь в нужный момент дернуться, сорваться с места, оказаться там, где ты нужна… внутри нее снова поднялась волна раздражения и злости, но она привычным усилием справилась с ней, преобразуя злость и раздражение в силу и спокойствие.

Ну и ладно, подумала она, ну и пусть. Мы сделаем все, что должны сделать и ни каплей меньше, а то может и больше…

- Капитан? – спрашивает у нее Валя и Маша – кивает ей головой. Валя поднимает руку, давая судье понять, что готова подавать. Раздается свисток. Неочевидный выбор – Валя Федосеева с правом их первой подачи… с первого взгляда. Но это если не знать, что мячи накачаны гелием и не просто накачаны, а перекачаны. Такой мяч намного быстрее чем обычный, обычным мячом «свечку» Каримовой никак не сделать, даже если очень постараться. Обычный мяч в падении не набирает такую энергию, не летит подобно пушечному ядру. И никто в команде, ни сама Маша Волокитина, ни Юля «Черная Птица» Синицына, ни эта «гений поколения» Железнова – не смогут ударить так как Валя.

- ТУНЦ! – звонкий шлепок по мячу и тот словно исчезает в воздухе! Исчезает, чтобы появится уже на половине площадки соперниц!

- Хэк! – отбивает подачу высокая «семерка», не принимает, а именно – отбивает! Маша выпрямляется, удовлетворенно хмыкнув про себя. Такую подачу принять… даже у Лильки проблемы были бы. Слишком быстрая, слишком силовая… Валя научилась бить предплечьем, подавать срезанную подачу, прямо над сеткой в прыжке. Принять – значит контролировать куда мяч полетит после приема, а в идеале – направить туда, куда нужно команде. Доигровщице или нападающим. Отбить – значит просто не дать мячу упасть в пределах площадки, а куда после этого мяч полетит …

- Аут! Очко команде гостей! – заявляет судья, когда мяч, отбитый «семеркой» команды соперников – вылетает далеко за пределы площадки.

- Молодец Валюша, - говорит Маша, краем глаза отмечая счет на табло. Три-два. Как она и думала – трюк сработал.

- Собрались! Ну! – кричит на той половине площадки Каримова: - Воронова! Твой фол! Не видишь куда летит?!

Тем временем улетевший далеко мяч возвращают на площадку и передают Вале Федосеевой. Она вопросительно смотрит на Машу, и та кивает головой. Валя кивает в ответ и подкидывает мяч на ладони, становится в позицию, поднимая руку.

Маша разминает шею, ожидая новой подачи и внимательно изучая соперниц. Тем временем капитан команды «Автомобилиста» - что-то командует, но вполголоса, за гулом стадиона не разобрать. Что бы она, на месте Каримовой скомандовала? Внезапное озарение мелькает у нее в голове, и она поворачивает голову назад, ловит вопросительный взгляд Вали и качает головой. Нет, Валюша, не надо. Все, с силовыми подачами закончили, по крайней мере пока. Каримова поняла, что силовая подача Вали – такой же риск как ее «свеча», из-за скорости и силы удара траектория мяча перестает быть пологой, он летит практически прямо, а это значит, что, если никто не станет его принимать, никто его не коснется – он вылетит за пределы площадки. «Семерка» команды соперников, Надежда Воронова – совершила ошибку, приняв такую подачу. И Гульнара Каримова тут же обратила внимание на эту ошибку, она наверняка сказала своим чтобы не принимали силовые подачи… что же на этот случай у них есть еще один финт в рукаве. Сперва она думала, что пройдут как минимум две силовые, а уже потом Валя переключится, но судя по скорости реакции Каримовой и ее командам – у них нет такой возможности.

Валя тем временем показывает судье что готова подавать, звучит свисток и она подкидывает мяч вверх… взмывает вслед за ним в воздух, прогнувшись в пояснице так что всем становится очевидно – будет силовая подача! Будет мощный, сметающий удар по мячу, со всей силой и энергией заряженного, натянутого как боевой лук тела!

Звонкий шлепок по мячу! Маша следит как тот – летит на сторону противников, чувствуя что все удалось. Валя сделала вид что зарядит со всей дури, а на самом деле мяч пролетел «сопелькой», едва коснувшись сетки и сразу же начав падать вниз… отлично! Перехватить такой мяч, когда только что поступила команда «не трогать силовые подачи!» - это …

- Иииии! – под падающий мяч с тихим писком бросается «тринадцатая», невысокая либеро и отбивает его! Не просто отбивает, а перенаправляет мяч в среднюю зону

- Алди! – мяч принимает Каримова и мягко подвешивает его над сеткой на своей стороне: - килнэ!

- Блок! – выкрикивает Маша и сама бросается к сетке, шаг, другой и прыжок! Краем глаза она замечает как рядом с ней в воздух взмывает Салчакова, выставив руки вверх, над сеткой!

- Ха! – одновременно с ними в воздухе оказывается «восьмерка» «Автомобилиста», удар! Мяч отлетает от выставленного блока, от рук Айгули, отлетает назад на сторону соперниц, но там его снова подбирает «тринадцатая»!

- Алди! – мяч перенаправляет номер «четыре», Светлана Пак, она передает его назад, за спину, Каримовой! Каримова заносит руку и Маша вдруг понимает, что она уже видела эту стойку, видела как она вот так – замахивается… удар!

- Все назад! – командует она: - назад! Свеча! Не трогать!

- Тск! Снова! – выплевывает слова Салчакова, задирая голову. С места срывается Алена Маслова, она прыгает вперед и … принимает мяч! Времени раздумывать нету, и Маша делает два шага назад, подхватывает мяч и перенаправляет его к сетке. Там примут, должны принять… и правда, мяч принимает Аня Чамдар и тут же, не делая паузы – отправляет его через сетку. Времени на планирование сложных комбинаций нет, они и так выбрали свой лимит на передачу мяча на своей половине… так что выбирать не приходится. Такой вот мяч – подарок другой команде, и он сразу же подвешивается над сеткой, а с места берут разбег сразу три девушки! «Четверка», «восьмерка» и «тринадцатая». Исключив либеро «тринадцатую», Маша тут же смещается чуть назад, будет сильный и резкий удар, будут резать… но как? Пайп?

- Блок! – кричит она, в то же время сама смещаясь назад, чтобы перехватить мяч если блок не сработает, если девчонок обманут…

Тем временем над сеткой взмывают Салчакова и Чамдар, выставив руки в блоке, а со стороны соперника в воздух, вслед за мячом взлетают «четверка» и «восьмерка». Маша задержала дыхание, в этом было что-то неправильное, так не делают! Пайп – это атака игрока задней линии, когда один спереди делает вид что прыгает за мячом, но на самом деле отвлекает внимание и «обезоруживает» блок соперников, разряжая его на себя, а когда блокирующие опускаются на землю, то выпрыгивает и настоящий бомбардир, вбивая мяч в площадку… но для этого они прыгают по очереди! Сперва отвлекающий, а потом атакующий! А эти двое выпрыгнули почти одновременно… ошиблись? Или …

«Восьмерка» замахивается и … пролетает мимо мяча, значит сейчас ударит «четверка»! Они просчитались, думает Маша, выпрыгнули одновременно, блок еще в воздухе, девчата не дадут ударить…

Но «четверка» не бьет по мячу, не замахивается, не режет в закрытую для нее блоком площадку. Вместо этого она, все еще находясь в воздухе – мягко подталкивает мяч вверх… и конечно сама падает вниз вместе с опускающимися с другой стороны сетки Салчаковой и Чамдар!

- Алди! – выкрик! Из ниоткуда появляется Каримова, которая будто бы умеет летать, запоздало Маша понимает почему «восьмерка» и «четверка» выпрыгнули одновременно, они закрывали своими спинами обзор, а Гульнара Каримова, капитан команды – готовила свою атаку!

Удар! Они не успевают, не успевают… они только приземлились, а мяч белой молнией сверкает в воздухе, Алена Маслова пытается успеть перехватить, но поскальзывается и …

- Очко команде хозяев. Переход подачи! – кричит судья и дует в свой свисток. Маша выпрямляется и кладет руки на бока. С той стороны площадки на нее бросает торжествующий взгляд Каримова. Уделали.

- Аленка? С тобой все в порядке? – слышит она и отворачивается от Каримовой, обращая внимание на свою половину площадки. Маслова лежит на траве и держится за ногу, лицо у нее белое как простыня.

- Аленка? Играть сможешь? – интересуется у девушки Салчакова: - что с ногой?

- Тайм-аут! – говорит Маша, поднимая руку и привлекая внимание судьи: - у нас травма на поле! Айгуля, Жанну Владимировну кликни, не видишь у нее лицо бледное и губу кусает. Значит серьезно.

- Простите, девчата. – говорит Алена, поднимая голову: - я… ну думала, что возьму.

- Где болит? – тут же появилась Жанна Владимировна в белом халате, шапочке и со своим саквояжем: - тут? Вот тут? Ясно все… ага. Связки целы, кости тоже… но у тебя растяжение. Давай я тебе обувь сниму и зафиксирую повязкой. И укол сделаю.

- Тут площадка скользкая. – говорит Маша: - вот сволочи. Играли бы на твердом покрытии, размазали бы их как мягкое масло по сухарю. А Витька где?

- Он какой-то вопрос побежал решать. – откликается Жанна Владимировна: - сказал что скоро будет и велел держаться. Время потянуть. Сказал, что первую партию можно и проиграть, чтобы вы не расстраивались.

- Ну уж нет. – говорит Маша: - не будем мы первую партию проигрывать. Дудки. У нас замена! Лилька! А ну хватит там булки мять, дуй на площадку!





Глава 3


Глава 3





Тем временем к Жанне Владимировне подбегают местные медики, они быстро раскладывают рядом с лежащей Аленой Масловой носилки.

- Вы чего? – удивляется Алена: - я сама могу … встать. И допрыгать…

- Куда?! – шипит на нее Маша Волокитина: - а ну прижала жопу, Вазелинчик! На носилках, значит на носилках!

- А… - Алена быстро понимает, что к чему: - хорошо. И правда чего-то не очень себя чувствую… - она откидывается назад и кривит лицо: - правда раньше я всегда сама с поля уползала.

- Алена, прекрати. – строгим голосом говорит Жанна: - у тебя серьезное растяжение, ты чего, хочешь на два месяца на скамейку запасных загреметь? А то и в больничку!

- Не, не, не! – поднимает ладони вверх девушка: - как скажете, док Жанна. Вы тут начальник. Вы же знаете, что я вас люблю?

- Ой балаболка. Все, я тебе ногу приморозила, затянула. – Жанна выпрямляется и делает знак местным сотрудникам комплекса, которые синхронно приподнимают Алену (она морщится от боли) и укладывают на носилки. Выносят с площадки. Жанна Владимировна поворачивается к Маше.

- Мария. – говорит она и прикасается к ее плечу, не хлопает, не трясет, но прикасается, деликатно, почти нежно: - я знаю что этот матч для вас важен, но пожалуйста – поберегитесь тут. Ладно?

- Все только начитается, док. – отвечает ей Маша: - не переживайте. Посмотрим еще кого с поля выносить будут.

- Лучше бы никого не выносили. – Жанна хмурится и качает головой: - удачи. Берегите себя. – она уходит.

Маша поворачивается назад. Эта Бергштейн, конечно, уже выскочила на площадку, быстро размялась, попрыгала на месте, нахмурилась, наклонила голову, присела на корточки, потрогала травку кончиками пальцев. Оторвала несколько травинок и попробовала их на вкус, засунула в рот…

- Фу на тебя! – не выдержала Маша и немедленно дала ей по рукам: - ну-ка прекрати! Ты почему все в рот тянешь, тебе что четыре года?! Это же пестициды! Яд! Тьфу!

- Гадость. – кривится Лиля и топает ногой по травяном покрытию: - трава слишком длинная и слишком скользкая. И на вкус не очень. – она моргает и смотрит в небо, шевеля губами.

- Бергштейн! – Маша повышает голос: - а ну в себя пришла! Ты на замену Масловой вышла, у нас перерыв на две минуты, а ты траву ешь! Лучше покрутись на месте, привыкни к сколькой поверхности, попрыгай… постарайся привыкнуть к этому.

- А? Скользко… - говорит Лиля, прыгая из стороны в сторону: - не сильно, но мешает при прыжках… скользко.

- … spieler! – во время перерыва стадион смолк и потому выкрик привлек внимание. Маша оглянулась. В передних рядах кто-то размахивал теннисной ракеткой. Приглядевшись она узнала ту самую теннисистку из парка, которая приложив одну руку ко рту крикнула непонятную фразу на немецком: - Barfuß-Volleyballspieler!

- Катарина пришла! – просияла Лиля, взмахнув в ответ рукой: - Danke schön!

- Все время забываю, что Лилька – немецкий знает и вообще белокурая бестия. – доверительно сообщает Маше Салчакова Айгуля: - мы с Масловой тот раз говорили, что в ней от немецкого порядка ничего нет. Ты же у нее дома была?

- Вы готовы? – нетерпеливо спрашивает судья и Маша поворачивается к Лиле, проглотив строгий выговор Салчаковой о том, что не время сейчас про родословную Лильки рассуждать и о том, что у нее дома и в шкафчике бардак. Придирчиво смотрит на эту Бергштейн, потом поворачивается к судье: - замена произведена, мы готовы.

- Одна из шести возможных замен произведена. – кивает судья: - у вас осталось право только на пять замен в течение этой партии.

- Это исключительная замена – в связи с травмой. – возражает Маша Волокитина: - у нас должно остаться шесть замен. Исключительные замены не идут в счет.

- … хорошо. Я отмечу это в протоколе. – говорит судья, открывая журнал. В журнал заносится время замены, причина, согласование с судьями и конечно имена, фамилии и номера игроков, которые произвели замену – кто выбыл и кто встал на замену, а также место и роль на площадке. Тем временем Лилька вовсю продолжает разминаться, крутит шеей, тянет вверх руками и сверкает белозубой улыбкой в сторону трибун, где сидит ее знакомая теннисистка.

- Право подачи у «Автомобилиста». – напоминает судья, закрыв журнал и передав его помощнику: - все готовы? – он придирчиво осматривает обе команды. Со стороны хозяев поля на подачу встает высокая девушка с кучей тоненьких и черных косичек, та самая «восьмерка», Зульфия Рахимова. Маша вспоминает что Маркова про нее говорила… что-то насчет того, что она пользуется славой не самой целомудренной девушки в команде… и что за чушь в голову лезет! Сейчас важно, как она подает, какая у нее подача, а не то с кем она вечера проводит, а Наташка Маркова – сплетница.

- Лилька! Внимательней! – командует она, расставляя ноги пошире и чуть приседая, не сводя взгляда с мяча, который подбрасывает на ладони «восьмерка» команды соперников.

Звучит свисток судьи, дающий команду к возобновлению игры, «восьмерка» чуть медлит, задержав мяч на ладони. Маша приседает чуть ниже, готовая сорваться с места, но подачи пока нет. Восемь секунд с момента свистка – ровно столько дается подающему для того, чтобы ударить по мячу, восемь секунд, так мало… но не в тот момент, когда ты напряжена и следишь за малейшим движением подающей, Юлька Синицына обожала вот так нервы мотать – то поднимает мяч в руке, то опустит, то еще что придумает. Вот и «восьмерка», Зульфия Рахимова – тоже не сразу подает, она примеривается к мячу, тянет время… но вот мяч в воздухе и следом – звонкий шлепок ладонью! Мяч мелькает в воздухе над сеткой и …

- Мой! – мяч, который должен был коснуться площадки – вдруг останавливается как живой и мягко подвешивается прямо над сеткой! Ай да Лилька!

- Пайп! – выкрикивает Маша, разбегаясь со второй линии. На первой линии в воздух взлетает Салчакова, которая взмахивает рукой, целясь по мячу и заставляя соперников блокировать удар… но падает вниз, давая Маше открытый сектор в то время, как «четверка» и «десятка» опускаются вниз, прогадав время…

- Хэк! – Маша с размаху режет мячом над самой сеткой!

- Алди! – на пути мяча возникает невысокая «тринадцатая», она берет мяч у самой земли и отшатывается, падает на спину, а мяч взлетает высоко вверх, и все задирают головы, прищуриваясь прямо на палящее солнце.

- Назад! – коротко командует Маша, распределяя команду по площадке: - откатились назад, ну!

Мяч опускается вниз и его перехватывает «четверка», Светлана Пак, она мягко подбрасывает его к сетке, вывешивая в самом удобном для атаки месте. Маша краем глаза отмечает, что Лилька тут же смещается к сетке… видимо что-то решив для себя. Зачем? Ведь сейчас в воздух взлетит Каримова! Вперед, к сетке уже разбегаются «восьмерка» и «тринадцатая», но Маша уже не купится на этот трюк, «тринадцатая» все равно не ударит, а «восьмерка» пролетит мимо мяча, они просто закрывают Каримову своими спинами! Вот сейчас, когда «восьмерка» начнет опускаться вниз – из-за ее спины появится сама Каримова, грозная словно богиня войны!

- Алди! – не обманывает ее ожиданий капитан команды «Автомобилиста», возникая в воздухе прямо из-за спины «восьмерки» с занесенной для удара рукой и Маша приседает, готовясь принять режущий удар по второй линии… невовремя Лилька вперед ушла, ой невовремя… но Гульнара – пролетает мимо мяча с занесенной рукой и лишь в последний момент – поправляет траекторию мяча, буквально пальцами, заставив его упасть вдоль сетки, вниз!

Маша с замершим сердцем смотрит туда, понимая, что ничего не успевает сделать… но мяч снова взлетает в воздух! Снова Лилька! Она спасла ситуацию… и как она смогла прочесть намерения Каримовой?! Впрочем… мяч летит в ее сторону!

- Валя! – Маша подправляет мяч, выравнивая траекторию так, чтобы в своей высшей точке, в апогее полета мяч замер перед Федосеевой в том самом месте, где ей удобно… но чуть промахивается и с досадой отмечает, что Вале пришлось сделать шаг назад, теряя концентрацию…

- Хэк! – удар Вали по мячу сотрясает пространство! По земле катится невысокая «тринадцатая», которая попыталась было встать на траектории, мяч практически снес ее с места, но ей удалось не допустить касания! Снова перехват, снова в воздух взмывает «восьмерка» и «четверка» соперников, чтобы прикрыть своими спинами атаку своего капитана!

- Алди! – в этот раз режет Каримова и мяч с звонким шлепком отражается от предплечий Лили Бергштейн, которая умудряется взять его в настильном прыжке, тут же перекатившись в сторону, чтобы на нее не наступила Валя Федосеева, которая перенаправляет мяч к сетке.

- Мой. – в воздух выпрыгивает Айгуля Салчакова и ее удар сталкивается с двойным блоком от «четверки» и «семерки» соперников! Сила удара и скорость приводят к тому, что звук удара Айгули, звук отражения от рук соперниц, звук удара о травяное покрытие – все сливается в один «ту-ту-тунц!», словно очередь из пулемета. И конечно же мяч ударился у самой сетки…

- Очко команде хозяев! – выкрикивает судья, повысив голос, чтобы перекричать взвывший от радости стадион: - счет пять – два! Право подачи у «Автомобилиста»!

- Вот ведь. – слышит Маша бормотание Лили Бергштейн, которая смотрит под ноги: - неудобно так играть… хм… а что если…

Маша упирает руки в колени и выдыхает. Все это ее раздражает. Скользкое покрытие… опять-таки не слишком скользкое, они тут не совсем как коровы на льду, но достаточное чтобы излишне напрягаться при каждом движении. Даже сейчас это доставляет неудобства, даже Лиле Бергштейн, про которую они все уже привыкли думать, как о капельке ртути на площадке, стремительной и неудержимой. А что же будет ко второй партии? К третьей? Они так выдохнутся намного быстрее чем планировалось… кроме того палящее солнце и манера Каримовой запускать свечки – сказывается на восприятии, глазам трудно привыкать к особенностям открытой площадки. А еще эти крики с трибун… она старается не обращать внимания, но все это накапливается, вызывая глухое раздражение в груди. Она выдыхает и снова ищет глазами Витьку среди своих, не находит и стискивает зубы. Куда он подевался, сволочь такая? Сейчас ей нужен совет…

- Так! – повышает она голос, обращаясь к своим девчатам: - собрались. Не расслабляемся. После игры расслабитесь. Или в гробу.

- Спасибо на добром слове, капитан. – откликается Салчакова. Слышатся смешки. Маша открывает было рот, чтобы спросить Лилю о готовности, но так и замирает с открытым ртом. Потому что эта Бергштейн быстро скидывает с ног кроссовки, стягивает белые носки, выкидывает их за пределы площадки и встает на траву босыми ногами, закрывая глаза и улыбаясь как блаженная.

- Ты… ты чего?! Обуйся немедленно! - шипит на нее Маша: - у нас матч, не время для твоих странностей!

- Так мне удобнее. – открывает глаза Лиля и несколько раз подпрыгивает на месте: - да, я так буду играть.

- Ты… никто так не играет! – Маша оглядывается на судью. Тот хранит молчание.

- Разве это запрещено? Я как-то у Витьки спрашивала, он сказал, что можно хоть в валенках играть. – отзывается Лиля, распрыгиваясь на месте: - мне так правда удобнее, я готова.

- Так-то Лилька на теннисном корте ничего себе не стерла, а там хардгрунт был. – напоминает Салчакова: - может и правда пусть? Может она так лучше сыграет?

- Ай, да и черт с тобой! – закатывает глаза Маша Волокитина: - черт с тобой играй босиком! – она поворачивается к судье и кивает: - мы готовы!

Судья бросает вопросительный взгляд на босоногую Бергштейн, потом пожимает плечами и поднимает руку: - право подачи у «Автомобилиста»! Игра! – и дает короткую трель в свисток. Со стороны соперников снова поднимает мяч «восьмерка» и коротко, почти без замаха – посылает мяч в полет. На траектории мяча возникает Лиля Бергштейн, она выправляет его полет и аккуратно, почти ювелирно – подвешивает его у сетки на пайп. Салчакова снова подпрыгивает за мячом, изображая что вот-вот ударит, но со стороны соперников никто уже не ведется на обманку и когда Валя Федосеева появляется из-за ее спины – ее встречает дружный тройной блок!

- Хэк! – выдает Валя и ее удар пробивает блок, отбрасывая руки в сторону, а мяч падает на площадку выдавая ту же пулемётную очередь – «ту-ту-тумс!». Удар Вали, удар об блок и удар об землю – все происходит так быстро, что три звука сливаются в один! У номера «тринадцать», невысокой либеро «Автомобилиста», Малики Усмановой, которая было дернулась в сторону сетки – не было и шанса.

- Очко команде гостей. Счет становится пять – три! Право подачи переходит к «Стальным Птицам»! – объявляет судья, дунув в свисток.

- Молодец Валька. – бросает Маша: - молодец Лилька. Все молодцы. Смена позиций. Айгуля – на подачу.

Матч продолжается, партия в самом разгаре, Маша не ожидает чудес от подачи Айгули, но на розыгрыше они могут вырвать драгоценные очки… Лиля играет выше всяких похвал, почти всегда берет мяч. И передвигается по площадке уверено.

- Готовы? – говорит судья и Маша кивает, но со стороны соперников поднимает руку Каримова, подходит к судье и что-то ему говорит. Само по себе это нарушением не является, однако правилом хорошего тона в таких случаях будет позвать и капитана другой команды, чтобы не разговаривать с судьей наедине. Маша привычным усилием гасит раздражение в груди. Ладно, думает она, ладно. Мы не можем изменить какие-то вещи, мы проигрываем пять-три, но есть что-то, на что мы можем повлиять. Не на травяное покрытие, ни на палящее солнце, ни на предвзятость местного судейства… хотя пока судьи вели себя прилично, явного уклона в сторону хозяев поля, чтобы в глаза бросалось – не было. Но на это повлиять мы не можем, я не могу – думала она, выпрямившись и положив руки на бедра, пользуясь моментом чтобы немного отдышаться. Если на что мы и можем повлиять, так это на свою игру, играть лучше. Еще лучше. Сосредоточиться, не раскисать, не думать о несправедливых преимуществах, это ослабляет волю, это дает лишнее оправдание не стараться.

Она переводит взгляд на Лилю Бергштейн, глядя как та переминается с ноги на ногу и мысленно удивляется. Лиля как будто стала быстрее, как будто скользкая трава перестала влиять на ее передвижения… но как это возможно? Подошва кроссовок и кожа стопы – одинаково гладкие, нет, на подошве кроссовок даже больше рубчатой резины для лучшего сцепления с покрытием в зале, кроссовки как будто присасываются к покрытию при каждом шаге издавая те самые скрипучие звуки, надежно фиксируя стопу на месте при движениях. Так почему же Лилька стала лучше двигаться, оставшись босиком? Что изменилось? Честно говоря, Маша была уверена, что в кроссовках, что босиком – нет разницы. Что в лоб, что по лбу. Что пеньком по сове, что сову о пенек – все одно сове каюк… но нет. В чем секрет?

Маша опускает взгляд вниз, на Лилькины босые ножки. Всматривается. Под ногами у нее – несколько полос в травяном покрытии…

- Лилька! – подает голос Айгуля, которая согнулась вперед и уперлась ладонями в колени, отдыхая: - тебе босиком нормально? Не скользко?

- Неа… - Лиля вытягивает вперед ногу и шевелит пальцами на ней: - все пучком. Только есть почему-то захотелось. Сейчас бы шашлычка покушать… и салатик из помидоров как в той чайхане. Ачучук кажется…

- Ачик-чучук. – поправляет ее Салчакова, но Маша уже не слушает их, уставившись на босые ноги Лили и ее пальчики. Вот в чем дело, думает она, вот оно… и у подошвы кроссовок и у босой стопы – гладкая поверхность, это да. Но…

- Она хватается пальцами… - бормочет себе под нос Маша, вглядываясь в полосы под ногами у Бергштейн: - ты хватаешься пальцами за грунт! Ты… мутант, вот ты кто Бергштейн, тебя в секретных лабораториях третьего рейха выращивали, а после войны тайком вывезли в СССР… тебя на голову потенциального противника с самолета нужно сбрасывать…

- Если трава – то почва мягкая. – оповещает ее Лиля, несколько раз подпрыгнув на месте: - когда резкие движения делаешь, то зарываешься пальцами поглубже и все. Это же просто.

- Никто это не сможет, никто кроме тебя. – качает головой Маша: - это для тебя просто. Чертова мутантка…

- Может нам тоже кроссы снять? – хмуриться Айгуля Салчакова: - тоже будем как Лилька – пальцами за траву хвататься?

- Она не за траву хватается, трава скользкая. Она пальцами в грунт зарывается… а для этого нужно чтобы пальцы на ногах крепкие были, как у орангутанга. – поясняет Валя Федосеева.

- Эй! – обижается Лиля: - сами вы … орангутанги! У меня красивые пальцы на ногах! И педикюр! «Бедра испуганной нимфы» между прочим оттенок называется, из самой Франции!

- Хорошо, что она на нашей стороне. – говорит Салчакова: - я замаялась против нее в области играть. О! А вон и Витька на трибуны вернулся… рукой машет…





Глава 4


Глава 4





Наполи Саркисян, он же Николай Иванов,

он же Юсуф Шахин, он же обычный советский снабженец.





- Тормозни тут! – коротко командует Наполи таксисту и тот – сворачивает к обочине, притормаживая. Обычная желтая «Волга» с черными шашечками на боку и пластиковым знаком на крыше останавливается у проходной завода.

Наполи выскакивает из машины и стремительным шагом подходит к дремлющему вахтеру на входе. Стучит согнутым указательным пальцем в окно. Вахтер, пожилой дедок с длинными седыми усами – встрепенулся и заморгал глазами, уставился на прижатый к стеклу листок.

- Командированный к вам с металлургического Комбината. – говорит Наполи: - по вопросам снабжения. Мне бы с ОРСом связаться.

- Что? – дедок уставился на листок, потом поднял глаза на посетителя, некоторое время изучал, потом махнул рукой: - проходи. Административное здание прямо и налево, кабинеты ОРСа на втором этаже, на обратном пути отметься.

- Спасибо. – Наполи проскользнул через турникет, не ожидая пока тот провернется окончательно и поспешил дальше. У него была очень простая задача – найти конкретное изделие с требуемыми параметрами. Причем найти быстро, чем быстрее – тем лучше, потому что матч между Ташкентским «Автомобилистом» и Колокамскими «Стальными Птицами» уже в разгаре, идет первая партия. Виктор, конечно, потянет время, сколько возможно, но даже по самым оптимистическим прогнозам у него в запасе максимум полчаса, не больше. Найти за полчаса в незнакомом городе порядка ста пятидесяти готовых изделий и инструменты к ним… нет, если бы задача была поставлена как «найти за день» - любой бы нашел. Но найти за полчаса и успеть вернуться на стадион… вот это точно было практически невозможно. Для начала нужное ему изделие – это обычный болт и гайка. Длина болта – не менее двух сантиметров, диаметр – по его Наполи усмотрению, но если будут совсем тонкими, тогда, во-первых, грунт будут плохо захватывать, а во-вторых, нужны будут гровера и широкие шайбы. И не совсем толстые тоже, иначе будут мешаться. В идеале ему бы разных диаметров найти… но тут возникает другой вопрос – где?

Нет, вообще можно было бы найти болты и гайки в каким-нибудь магазине «Сто мелочей» или там «Юный Техник» и даже «Автомобист», вот только матч начался в двенадцать и в выходной день. Многие магазины были закрыты – кто на обед, а кто и вовсе не работал, выходной же. Побывав за Железным Занавесом, Наполи даже немного привык, что на загнивающем Западе магазины были открыты всегда, некоторые даже круглосуточно, а уж по выходным и вовсе. Ведь в выходной день люди идут за покупками, это в будни они работают. Но в Советском Союзе все было совсем не так, в Советском Союзе заботились не о каких-то капиталистических ценностях, вроде выгоды или дохода. В Советском Союзе партия заботилась обо всех людях, а продавцы – такие же граждане СССР, как и все другие и тоже заслуживают восьмичасового рабочего дня и двух дней выходных в то же самое время. Так что в выходной день, да еще и в обед найти открытый магазин было сложно, а в незнакомом городе можно было бы просто прокататься по закрытым, поцеловать двери и вернуться несолоно хлебавши.

Именно поэтому, едва получив от Виктора задачу Наполи тут же принял решение не тратить время попусту на попытку найти искомые предметы в магазине, тем более что в магазине могло и не быть того, что ему нужно. Но вот на заводе… а вернее на Ташкентском авиационном производственном объединении имени В. П. Чкалова («ТАПОиЧ»), тут с болтами и гайками наверняка полный порядок.

Выйдя из проходной Наполи быстро огляделся по сторонам, Был обед и по территории тянулись стайки работяг и административных служащих – кто в столовую, кто из столовой. Некоторое время, буквально две секунды – Наполи изучал закономерности этих передвижений, а затем – решительно двинулся наперерез. Завернул за угол столовой и удовлетворенно кивнул самому себе. Курилка. Не официальная площадка для курения, со скамейками, крышей от дождя и урнами-пепельницами, а стихийно организованная, за углом, подальше от взглядом начальства, с консервной банкой из-под «Бычков в томате» вместо пепельницы и бетонными блоками вместо скамеек. Конечно никакого навеса, зато в укромном месте.

В стихийной курилке стояли несколько человек, все в синих комбинезонах разной степени помятости и засаленности, они курили и гоготали словно стая гусей. Заводилой был широкоплечий мужчина в сбитой на затылок кепкой и выбивающимся из-под нее рыжим чубом. Он разводил руками, рассказывая о чем-то, передавая лицом гамму эмоций почище любого актера провинциального театра.

- … а я своей мартышке говорю – вот такой глаз у нее был! – продолжает он, стоящие рядом работяги с готовностью хохочут. Кто-то сплевывает в сторону, кто-то качает головой.

Наполи подходит к курящим и на него начинают оборачиваться. Кто настороженно, а кто – с вызовом.

- Новое начальство пожаловало? – говорит тот самый весельчак с рыжим чубом: - дак мы в свой законный перерыв, все как положено… у нас все-таки страна Советов, все для народа.

- Не угадал. – говорит Наполи: - я не начальник. Я из ОРСа металлургического комбината в сибирской провинции. Мне кое-что в край достать нужно и очень быстро.

- Отдел рабочего снабжения? – прищуривается рыжий с чубом, окинув его быстрым взглядом с головы до ног: - дак тебе в администрацию, второй этаж, там девки из ОРСа сидят. – он отхаркивается и шумно сплевывает в сторону.

- Я тут человек новый. – говорит Наполи и достает из наплечной сумки газетный сверток. Обычный газетный сверток, но его очертания выдают что в «Известия» завернута бутылка: - я человек новый, а ты я вижу тут везде свой. Может подскажешь как мне болтов и гаек на крепления найти… и ключей к ним, штук шесть, наверное. А это вот… сувенир из Сибири. – и сверток перекочевывает из рук в руки. Если бы Наполи не поджимало время он бы отдал бутылку только после сделки, но сейчас он торопился и ему нужно было продавить мужика-заводилу как можно быстрее. По манерам поведения и по тому как к нему относились окружающие Наполи безошибочно определил этого рыжего как неформального лидера общественного мнения, а такой точно все вокруг знает и может ему помочь.

Тем временем рыжий осторожно развернул газету и довольно улыбнулся, увидев бутылку «Посольской».

- В Сибири знают толк в сувенирах. – говорит он и поворачивается к своим собеседникам: - вот только маловато на нас всех будет, даже не по пятьдесят грамм… чего мараться.

- Если быстро достанем что надо – то у меня есть еще два сувенира. – говорит Наполи, поправляя наплечную сумку, в которой что-то звякает, издавая музыкальный «дзинь!», звук который возникает при соприкосновении двух стеклянных бутылок.

- Другое дело! – расплывается в широкой улыбке рыжий и протягивает свою руку, больше похожую на большую лопату: - меня Игорем зовут.

- Николай. – Наполи пожимает протянутую руку.

- Пошли за мной, Николай. – рыжий передает газетный сверток одному из своих собеседников в курилке: - братуха, подержи пока, вернусь – прихлопнем. А пока мы с братом Колей за болтами сходим в сборочный.

- Не вопрос. – кивает ему другой рабочий, высокий и с загорелым до черноты лицом: - скажу Вальке чтобы закусь в столовке достал у поварих.

- Ага, ага. Только попробуйте без меня начать – головы откручу. – беззлобно угрожает рыжий. Они с Николаем выходят за угол, поворачивают налево по усыпанной гравием дорожке и идут прямо.

- Сколько говоришь у тебя сувениров из Сибири? – спрашивает рыжий: - два еще? Давай с нами посидишь? Валька со столовки бутербродов натаскает, выпьем, за жизнь побалакаем, парень ты нормальный, ровный…

- Да времени сейчас нет. Потом – обязательно. – говорит Николай: - а сейчас вот прямо срочно надо. Если за пять минут управимся, то я тебе всю сумку отдам. Тут у меня две бутылки «Посольской», один «Арарат» пять звездочек и рижский бальзам, тоже сорокаградусный.

- Ого! – присвистнул рыжий: - так срочно надо? А что случилось?

- Да вот, понимаешь… - и Николай мастерски расставляет акценты, рассказывая, что именно произошло.

- Ничего себе! Вот твари! – искренне возмущается рыжий работяга, ускоряя шаг: - да я тебе и так помог бы, ты бы мне сказал! – они входят в огромное здание сборочного цеха, рыжий останавливается, вкладывает два пальца в рот и оглушительно свистит, перекрывая шум машин и грохот инструментов.

- Эй! Марат! – кричит рыжий и машет рукой: - а ну подь сюда!

- Чего тебе, Немиров? – к ним подходит невысокий, коренастый татарин, вытирая руки куском промасленной ветоши: - опять с компрессором нелады? Сколько я говорил, хватит с настройками хероборить, раз настроили и все. Нет же, кривыми лапами своими лезете…

- Марат, дружище! – рыжий хлопает татарина по плечу, да так, что от комбинезона пыль летит во все стороны: - надо двести болтов и гаек нужного диаметра, срочно. И десять ключей к ним.

- Болты найдутся, да и гайки тоже. – Марат аккуратно убирает руку рыжего со своего плеча: - а вот с ключами проблемы, сам знаешь. Четыре найду, но больше…

- Надо десять. – проникновенно смотрит рыжий на татарина: - я же знаю ты можешь, Марат. А Коля тебе бутылку рижского бальзама организует. Сорок градусов. Правда, Коля?

- Правда. – кивает Наполи и открывает свою сумку, доставая оттуда очередной газетный сверток: - вот.

- О как. – татарин быстро прячет газетный сверток и оглядывается по сторонам: - а ну пошли за мной. Быстро!

- Это мое любимое слово сейчас. – признается Наполи: - быстро. – они идут за татарином в какую-то подсобку, до самого потолка заполненную стеллажами и ящиками. Тут же ниоткуда появляются гайки, болты, ключи к ним и … три граненных стакана, нарезанные огурчики и ломти хлеба, а также плавленый сырок «Янтарь». Несмотря на отнекивания Наполи и на уверения что время не ждет – ему протягивают стакан, наливают туда того самого рижского бальзама и прямо спрашивают – уважает ли он работников «ТАПОиЧ» или просто погулять пошел.

Так что Наполи выпивает вместе с татарином и рыжим, после чего татарин пытается налить еще, но рыжий останавливает его, в двух словах объясняет ситуацию и обещает, что вечером заскочит. Наполи благодарит татарина и рыжего, забирая тяжелые свертки с болтами и гайками.

- Погоди. – говорит ему рыжий: - ты как собрался это через проходную пронести? Тебе накладная нужна. Ты ж такой же ОРСовец как я – балерина Большого Театра, брат. Давай я тебе подсоблю. Есть тут дырка в заборе, метров пятьдесят от проходной, сразу за гаражами… давай за мной, брат.

Как и обещал, рыжий ведет его по территории завода, по дороге здороваясь со всеми встречными, приводит за гаражи, где пробита небольшая тропинка и показывает на дыру в бетонном заборе. Дыра закрыта сеткой-рабицей, но в ответ на вопросительный взгляд Наполи рыжий молча откидывает рабицу в сторону, она открывается словно дверь на петлях.

- Спасибо. – с чувством говорит Наполи, бросая взгляд на часы – управился в семь минут, отлично. Он протягивает рыжему наплечную сумку и тот принимает ее. Сделка завершена.

- Ну, я побежал. – продолжает он, но рыжий останавливает его.

- Погоди, я с тобой, - говорит он: - помогу там.

- Зачем? – удивляется Наполи.

- Ну… как зачем? Считай там ты и тренер, два мужика, а кроссовок у ваших девчонок сколько? Четырнадцать пар? На каждый по пять болтов пробить, продеть да закрутить… у тебя десять ключей… то есть на пять мужиков рассчитано. Все, я с тобой, помогу.

- Но… ты разве не с «ТАПОиЧ»? Там же ваши сейчас играют…

- Я за справедливость и игру по правилам. – упирается рыжий: - чтобы побеждал сильнейший, а не как сейчас. Я ж бывший футболист, там тоже, бывало, всякое… короче не мороси, Колян, давай, поехали.

Некоторое время Наполи колеблется, а потом – машет рукой. Они запрыгивают в ждущее их такси (шеф, три счетчика!), десять минут стремительной поездки по городу и вот уже они забегают в тень крытого прохода.

Выбежав на стадион Наполи, бросает взгляд на табло и морщится, увидев счет, команда хозяев уверенно ведет, но, к счастью, все еще продолжается первая партия.

- Достал? – спрашивает его Виктор и он кивает в ответ. Достал. Тут же достает свертки, ключи. Достает из кармана перочинный нож и берет протянутую Виктором обувь, белые кроссовки югославской фирмы. Садится на скамейку и переворачивает ее подошвой к себе. На подошве отметины синим фломастером. Три на носке и две на пятке.

- Тут вкручиваем. – говорит Виктор, изучая болты, принесенные Наполи: - по длине как раз будут, сантиметр с чем-то на подошву и на сантим торчать будут. Сперва стельки вынимаем, пробиваем дырку, потом вкручиваем. Желательно заподлицо, чтобы ноги сильно не натирало. Почва мягкая, подошвы тоже, надеюсь не сотрут они ноги… но цеплять будет что надо. Виктор. – он протягивает руку для рукопожатия.

- Игорь. – рыжий в кепке и комбинезоне пожимает руку в ответ и садится рядом с Николаем, берет в руку белый кроссовок и достает из кармана сапожный ножик: - сейчас мы все организуем. – он вынимает стельку и ловко орудует ножом: - типа бутса сделать? Сейчас…

- Давайте пробовать. – говорит Виктор: - а то на поле все хуже некуда. Мы за счет Лильки пока держимся, но девчата устают быстро и ошибки делают. Первую партию мы сейчас все равно продуем, наша задача во второй выиграть.

Наполи вынимает стельку из кроссовки и проковыривает дыру в подошве своим перочинным ножиком, радуясь тому, что это настоящий «Викторинокс», швейцарский армейский нож с куче дополнительных инструментов, в том числе небольшим шилом и сверлом. Рядом с ним садится Марина и берет в руку другой кроссовок. В ответ на его вопросительный взгляд она пожимает плечами.

- Я, между прочим, в деревне выросла. – говорит она: - давайте конвейером. Коль, ты дырки пробивай, а я болты вставлять буду и гайки наживлять. Ну и… вон Юля Синицына пусть затягивает ключом. Вызываем Витьку и … как там тебя? Игорь?

- Игорь Иванович. – подмигивает рыжий Марине, уже вставляя болт и затягивая гайку на подошве кроссовка: - но для такой красотки можно просто Игорь.

- Но-но, Ташкентский Казанова. – говорит Николай: - Марина занята.

- А и ладно… - усмехается рыжий, пробивая еще одну дырку в подошве: - от этого она меньше красавицей не стала. Да и … - он оглядывается на сторонам на стоящих у кромки поля девушек в коротких шортиках и футболках: - команда у вас большая. Наверняка найдутся свободные девушки который обратят внимание на одинокого парня.

- А кто в курилке говорил «моя мартышка»? – качает головой Николай.

- Эх ты, Коля, а еще друг называется! – зубоскалит рыжий, вкручивая третий болт в подошву: - вот кто ты после этого, а?

- В общем социалистическое соревнование! – перебивает их Марина: - я, Коля и Юля против Витьки и Игоря!

- Вас трое, а нас двое. – справедливо указывает Игорь, затягивая гайку: - и потом, если соревнование, то приз должен быть.

- Если победите, то тебя потом Юлька поцелует. В губы. С языком. Вот прямо по-французски. – говорит Марина. Игорь бросает взгляд на Синицыну.

- Мы что в сказке что ли? – говорит рыжий: - хотя ладно. Символически. Полцарства и поцелуй прекрасной волейболистки… хорошо, договорились, малая.

- Осталось только Юльке об этом сказать. – вздыхает Марина.

- Марина, ты что не видишь – он тебе зубы заговаривает. – говорит Наполи, пробивая еще одно отверстие в подошве кроссовка: - пока ты с ним болтаешь – он уже за вторую пару взялся, а у нас еще и одна не готова!

- Ой!

- Шевелитесь товарищи, скоро первая партия закончится, нам к перерыву успеть нужно!





