Глава 1


— Ты калека, Нортан! А я так молода! Я хочу развестись с тобой! — пронзительно кричала супруга генерала, и её голос, резкий и высокий, эхом разносился по спальне.

Я стояла за приоткрытой дверью и тяжело дышала. Воздух словно стал густым и вязким.

Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Стискивала зубы, пытаясь унять злость.

Я должна была оставаться спокойной.

Должна была помнить, зачем нахожусь здесь и кто я для всех. Хотя хотелось войти и выставить эту леди прочь!

Супруга моего подопечного была красива — той холодной, безупречной красотой, которая восхищает. Высокая, светловолосая, голубоглазая.

Волосы идеально уложены, ни одна прядь не выбивалась. На ней было дорогое бархатное платье насыщенного винного цвета, облегающее тонкий стан и подчёркивающее грудь, а к низу мягко расширяющееся.

На шее и запястьях сверкали украшения — изящные, дорогие, безупречно подобранные. Всё в ней кричало о достатке, положении, привычке к роскоши.

Я перевела взгляд на лежащего генерала.

Некогда красивый своей суровой, мужской красотой, боевой дракон — мощный, опасный, внушающий страх одним лишь взглядом, — теперь он был похож на собственную тень.

Выпирающие кости на боках. Забинтованная грудь. Пергаментная, выцветшая кожа. Рано поседевшие волосы. А ведь ему чуть больше тридцати.

И только глаза — злые, яростные, живые — всё ещё сверкали на осунувшемся лице.

До середины груди он был накрыт тяжёлым бархатным одеялом тёмно-синего цвета. Рядом с кроватью, как я и просила, были установлены прочные поручни, чтобы Нортан мог сам пересаживаться в инвалидное кресло, стоявшее неподалёку.

Вообще, мне пришлось переделать в этом доме слишком многое. Дом не был предназначен для мужчины в инвалидном кресле.

Узкие проходы, высокие пороги, неудобные двери — всё это приходилось менять. И ещё столько предстояло сделать.

Но деньги и маги творят чудеса.

После обеда у нас были запланированы первые занятия. Но едва стрелки часов перевалили за полдень — явилась... молодая супруга генерала.

— Я требую развода! И если ты не подпишешь бумаги добровольно, я подам прошение императору и добьюсь расторжения брака по причине твоей мужской несостоятельности и недееспособности!

Я видела, как генерал сжимает зубы. Как пальцы вцепились в складки бархатного одеяла. Как он буравит жену взглядом исподлобья, пока та ходит взад и вперёд у его простой, но добротной кровати, размахивая руками.

— Я не настолько недееспособен, чтобы ты об этом кричала, — хрипло произнёс Нортан. Голос звучал так, словно горло разрывали наждаком. Даже сейчас он был сдержан.

— Да ты посмотри на себя! Ты почти как труп! А нам с девочками нужно на что-то жить! Я семь лет отдала этому браку! И больше не хочу терять ни дня!

— О каких деньгах ты говоришь, Алисия… — прохрипел он. — Их у меня достаточно. Хватит и тебе, и нашим детям.

На сколько я знаю, у Нортана были две дочери, пяти и трех лет.

— Деньги имеют свойство заканчиваться! А тебе ещё требуется дорогостоящее лечение.

— Алисия… — предупреждающе произнёс он.

— Что — Алисия? Ты постоянно был на фронте! Только и делал, что служил! И вот к чему это привело! Ты едва говоришь! Едва дышишь! На тебя смотреть страшно! — она снова взмахнула руками. — Ты приезжал домой на две недели раз в полгода. Это крайне мало! Я считай, всегда была одна! Только и делала, что ждала тебя!

— Ты знала, за кого выходишь замуж. И знала, что после медового месяца я отправлюсь служить. Таков мой долг.

— Долг! Долг? И чем теперь тебе поможет твой долг? Император даже не оплатил тебе достойное лечение! Переселил в эту одноэтажную развалину на окраину столицы! И приставил какую-то девчонку в няньки!

— Уходи, Алисия.

Я заметила, как резко ухудшается его состояние. Периодические боли после тяжелого ранения и отравления демоническим ядом всё ещё мучили его.

Сейчас было время приёма лекарств, прописанных Аннабель — лучшей травницей императора. Если приступ усилится, остановить его будет сложно.

— Подпиши развод и я уйду!

Я решительно распахнула дверь. В руках у меня был серебряный поднос, на котором стоял стакан воды и несколько склянок с эссенциями.

Алисия заметила меня, скривилась и окинула пренебрежительным взглядом. Я молча прошла мимо неё и поставила поднос на прикроватную тумбочку. Выпрямилась.

— Могу я с тобой поговорить? Как тебя там? — надменно бросила она мне.

Я неопределённо пожала плечами и не спешила представляться.





Глава 2


— Алисия, просто уходи, — устало, но твёрдо произнёс Нортан.

— Нет. Я должна поговорить с этой… — она смерила меня презрительным взглядом, — чтобы узнать, как тебя тут лечат.

— Хорошо меня лечат.

— Я и вижу! — взвилась Алисия и широким жестом обвела рукой спальню генерала.

Словно именно мебель, а не я лечу ее супруга.

Да, здесь не было лепнины, позолоченных купидонов и дорогой вычурной мебели. Ни тяжёлых резных комодов, ни хрустальных светильников, ни шёлковых балдахинов.

Потому что в первую очередь комната должна была соответствовать потребностям подопечного, который передвигался в инвалидной коляске.

Поэтому здесь стояла только крепкая дубовая кровать без украшений — устойчивая, надёжная, с правильной высотой. Рядом — простая тумбочка, на которую я ставила лекарства и воду.

У изголовья и вдоль стены были закреплены поручни. Никаких балдахинов, никаких длинных тканей, в которых могли запутаться колёса. Никаких ковров с высоким ворсом.

Лишь плотные тёмные шторы, которые я задвигала на ночь. Один прочный шкаф. И кресло в углу — не для красоты, а чтобы при необходимости было куда мне сесть. Всё было рассчитано так, чтобы коляске ничего не мешало.

Ковер я вчера сама свернула и убрала. Колёса тяжело буксовали на ворсе, и мне пришлось скатать и вынести его в кладовую. Генералу пока не хватало силы в руках, чтобы преодолевать подобное сопротивление.

Думаю, через какое-то время я верну ковёр на место. Когда сила в пальцах восстановится. Когда он сможет уверенно крутить колёса, не стискивая зубы от боли.

Это тоже станет частью моего лечения — постепенное возвращение сопротивления для постепенного увеличения нагрузки.

— Это похоже на казарму, а не на спальню генерала, — холодно произнесла Алисия.

— Это похоже на комнату человека, которому нужно восстановиться, — спокойно ответила я.

Она прищурилась.

— И что же ты понимаешь в восстановлении?

Я выдержала её взгляд.

Гораздо больше, чем ты думаешь.

Но вслух сказала лишь:

— Достаточно.

— Алисия! — одернул генерал, а та раздраженно фыркнула.

Я видела, что Алисия не собирается уходить. Единственный способ освободить комнату — вывести её самой. Генералу нужно было время, чтобы справиться с приступом.

И я знала, как тяжело подобным мужчинам переносить слабость на глазах у других.

Кроме того, Нортану нужно было пересесть в инвалидное кресло. И он делал это сам.

Я кивнула Алисии, давая понять, чтобы та следовала за мной. Сама плотно прикрыла дверь спальни.

Из неё мы сразу попали в просторное помещение без лишних перегородок. Чуть левея была гостиная с минимумом мебели, чтобы оставалось место для коляски.

Справа в просторном закутке — кухня, где стояли всего два стула и широкий стол, под который свободно можно было заехать. Всё было перестроено под новые возможности подопечного.

В дальнем коридоре находилась моя лаборатория, но проводить экскурсию для Алисии я не собиралась.

Она осмотрела дом с явным презрением, морща острый нос.

Из спальни донёсся тихий металлический скрежет — Нортан пересаживался в коляску.

Я уловила едва слышный, прерывистый выдох.

Алисия тоже услышала звук и поморщилась.

— Посмотри правде в глаза, — тихо, но ядовито сказала она. — Он никогда не станет прежним. Ему уже никто не поможет. А ты совсем молодая. Тебе и деньги нужны наверное.

Алисия была ровесницей супруга. Чуть старше тридцати.

А вот то, куда завёл наш разговор, было по-настоящему интересным.

Но на моём лице не отразилось совершенно ничего. Ни тени удивления. Ни раздражения.

Я давно привыкла прятать свои эмоции за маской отрешённости и равнодушия. Это стало моей бронёй. Моей второй кожей.

Так было проще выжить в этом жестоком мире, где каждому от тебя что-то нужно. Где никто ничего не делает просто так. Где любое участие — это вложение с расчётом на прибыль. Где любовь продаётся за деньги, положение и влияние.

Я рано это поняла.

Слишком рано.

У меня было тяжёлое детство. И ещё более тяжёлое взросление. Подвал с одним узким окном. Холодные стены. Сырость. Ко мне никогда просто так не спускались мать или отец — только если что-то требовалось. Только если я должна была быть полезной.

Но каждый раз, сталкиваясь с человеческим пренебрежением и жадностью, я ощущала, как внутри меня всё равно болезненно вздрагивает крошечный осколок той самой маленькой девочки. Той, что когда-то надеялась, что не все в этом мире — продажные твари. Что существуют люди, которым не чужды чужие проблемы. Которым не всё равно.

Этот осколок души всё ещё жил во мне, только благодаря паре человек.

Я медленно повернулась к Алисии. Та взглянула на меня и медленно раскрыла свою изящную сумочку. Достала оттуда несколько золотых монет.

И, не говоря ни слова, сунула их мне в карман платья.

Она усмехнулась.

А я сжала пальцы, чувствуя, как под кожей едва заметно откликается мой дар. Хотелось как следует промыть ей мозги. Но нельзя!

Я вскинула бровь медленно, почти лениво.

А в следующий миг мне сунули в руки плотную кожаную папку с документами.

— Заставь его подписать бумаги о разводе, — холодно произнесла Алисия, качнув головой в сторону спальни. — Тогда дам тебе ещё десять золотых.

Я опустила взгляд на папку. Провела пальцами по тиснённой обложке. Ни один мускул на моём лице не дрогнул.

Затем я молча развернулась, прошла в сторону входа, давая понять, что той пора. Алисия поцокала своим каблуками в мою сторону.

— Ты слышала меня, девчонка!

— Вам пора.

Безэмоционально закончила я, даже не повысив голоса. И посмотрела мимо Алисии — на закрытую дверь спальни.

Я мысленно отсчитывала время.

Достаточно ли его прошло?

Алисия фыркнула, окинула меня презрением с головы до ног, а потом резко подалась вперед, сжала мой локоть. А в мой карман упала еще горсть монет.

Она зло и раздражённо зачистила.

— Ты ведь из бедных, — протянула она. — По тебе видно. Точно нуждаешься в деньгах.

Я не ответила. Она сделала шаг ближе. Запах её сладких духов снова накрыл меня плотной волной.

— Ты такая молоденькая… — продолжала она, снисходительно склонив голову набок. — Наверняка хочешь красивых платьев. Украшений. Нормальной жизни. Не этой… — она обвела рукой холл.

Я смотрела на неё спокойно.

— Я могу подсказать тебе, как сделать мужа сговорчивее, — её голос стал тише, почти заговорщическим. — Попробуй ночью быть с ним… ласковой. Постарайся. Я, конечно, не знаю, работает там у него что-то или нет ниже пояса, — она хмыкнула, — но ты уж постарайся. Мужчины слабы, когда им приятно.

Она наклонилась ближе.

— А потом просто подсунь ему документы. В нужный момент. И всё решится само собой. Понимаешь?





Глава 3


Мои пальцы едва заметно сжались.

— Я щедро отблагодарю. Намного щедрее, чем сейчас, — Алисия отступила, явно довольная собой.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается холод. Не ярость — нет. Я давно научилась не позволять себе горячих чувств. Они делают человека уязвимым.

Это было что-то другое.

Презрение. К её уверенности, что всё в мире покупается. Она так была похожа на моих родителей!

— Вы закончили? — ровно спросила я.

Она прищурилась.

— Подумай хорошенько. Такие, как ты, редко получают второй шанс.

Я выдержала её взгляд.

— Вам пора, — я выгребла всё золото, что она сунула мне, и, распахнув дверь, устроила золотой дождь, бросив монеты на крыльцо. Деньги со звоном покатились по каменным плитам.

А вот папку я швырять не стала, хотя очень хотелось. Я просто понимала, что если генерал обдумает всё как следует, то сам поймёт: подписать документы будет правильным решением.

Разве можно жить с такой женщиной?

Впрочем, это не моего ума дело.

Моё дело — поставить генерала на ноги.

— Ну и дура! — взвизгнула Алисия и выскочила за дверь.

Я захлопнула ее с грохотом. Нервно провела по волосам рукой, приглаживая свои белоснежные, седые волосы. К сожалению, в мои почти двадцать у меня на голове не осталось ни одного темного волоска.

Я сжала кулаки, прикрыла глаза и начала медленно дышать, ощущая, как под кожей отзывается мой дар — тонкой, почти болезненной вибрацией. Если бы я позволила себе, если бы сняла контроль…

Нет. Нельзя!

Вскоре дар успокоился. После этого подошла к окну и распахнула его настежь. В комнату ворвался прохладный воздух. Я вдохнула глубже.

Сладкие, удушающие цветочные духи Алисии всё ещё висели в воздухе. Тяжёлые, навязчивые, липкие. Они словно пропитали здесь все.

Я не терпела ярких ароматов. Как не терпела никого рядом с собой за редким исключением. Только трое человек не вызывали у меня отторжения и страха. И теперь еще Нортан.

Но тут другое. Он — моя работа.

И мой билет в лучшую жизнь.

Я костьми лягу, но подниму генерала на ноги. Заставлю его снова стоять. Снова идти. Снова смотреть на мир сверху вниз, а не снизу вверх.

И тогда император Эрэйн Норвелл уже не сможет отказать мне в прошении.

Я видела, как Алисия садится в карету, как раздражённо прикрикивает на слишком медлительного кучера, чтобы тот собрал деньги, которые я рассыпала на крыльце.

Пожилой мужчина, кряхтя сполз с лавки, потом, прихрамывая, пошёл по заросшей каменной дорожке.

Ворчал что-то себе под нос, наклонялся, собирая монеты.

Алисия ходила перед каретой, не находя себе места. То складывала руки на груди, то раздражённо поправляла юбку, то оглядывалась по сторонам.

А потом вдруг дверь кареты распахнулась.

Изнутри показалась мужская рука и темная макушка. Волосы мужчины были щегольски уложены на две стороны по пробору.

Даже с такого расстояния я уловила блеск бриллиантовых запонок. Самого мужчину я не видела — лишь тёмный силуэт в глубине экипажа.

Он поймал Алисию за запястье. Та картинно рванулась, будто протестуя, но без особого усердия, и в следующий миг он втянул её внутрь. Дверца захлопнулась.

И тут же из кареты раздался её звонкий смех.

Я поджала губы.

Я понимаю, что не каждый способен вынести, когда твой родной человек становится инвалидом. Понимаю, что это может оказаться непосильной ношей.

Но зачем превращать расставание в такое отвратительное действо? Зачем было приезжать к генералу с любовником? Хохотать так громко? Унижать его? Предлагать мне деньги за то, чтобы я ублажала ее мужа?

Что вообще у неё в голове?

Я знала генерала всего сутки. И за это время он не показался мне тираном или жестоким человеком. Не показался тем, с кем невозможно спокойно поговорить и быть услышанной.

Резкий удар в стену заставил меня вздрогнуть. Это стеклянный стакан разбился о стену.

Я застыла как вкопанная.

Значит, генерал видел. Видел, что его жена приехала сюда не одна. Я вцепилась пальцами в подоконник. Дерево было старым, шероховатым. Меня прошила такая дрожь, что я не могла оторвать руки.

Я не терпела резких звуков. Особенно тех, что издавала не я. Они напоминали мне о времени, проведённом в подвале.

Я прикрыла глаза. Дышала через нос. Считала. Один… два… три… четыре… Пять медленных вдохов. Пять выдохов.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

К сожалению, в этом доме на краю столицы было двое больных людей.

Генерал… и я.

Его можно будет спасти.

А меня… нет.

Для всех будет лучше, если однажды меня просто не станет.





Арты




Мои дорогие!

Рада вас всех приветствовать на страницах моего нового романа.



Будет эмоционально и остро. Непростая судьба и сложные взаимоотношения героев.

Он, разочарованный в женщинах, мужчина, калека-генерал.

Жена ушла к истинному, бросив на него маленьких детей.



Наша героиня на десять лет младше генерала. Талантивая целительница с очень опасным даром.

У нее есть заветное желание.

А еще она дважды вдова.



Кира (очень необычная девушка)





Генерал Нортан Харддрэй ( до ранения)





после смертельного ранения





Поддержите, пожалуйста, книгу ⭐звездочки ⭐ в первые дни это очень и очень важно для рейтинга книги🙏.

А еще добавляйте ее в БИБЛИОТЕКУ, чтобы не потерять😘🌸.



Приятного Вам чтения!❤️





Глава 4


Я закрыла окно сразу, как старый кучер тронул поводья кареты. Колёса тяжело скрипнули по камню, лошади фыркнули, и экипаж медленно покатился прочь от дома.

Решительно вошла в спальню генерала.

Нортан глубоко дышал. Его грудная клетка поднималась и опускалась, как меха кузнеца. Глаза горели жёлтым, почти хищным блеском.

Он с силой сжимал поручни инвалидного кресла и смотрел в окно так, словно мог прожечь стекло одним взглядом.

Я опустила глаза к полу.

Там растеклась лужа воды, а в ней блестели осколки разбитого стакана.

Медленно перевела взгляд на спину генерала и произнесла громко, чтобы он точно услышал. На моём лице по-прежнему не отразилось ни единой эмоции.

Иногда мне казалось, что я сама инвалид — только не с физическим недугом, а с эмоциональным. Будто внутри меня что-то сломано и больше не подлежит восстановлению.

— Я хочу чай.

Он не сразу, но начал поворачиваться. Деревянные колёса кресла тихо заскрипели. Злость на его лице сменилась недоумением.

Я повторила ещё более решительно и требовательно:

— Я хочу чая.

— Так выпей его и оставь меня одного.

Я видела, как он сжимает поручни. Его ноги не слушались. Руки были слабы. Но сейчас, под воздействием сильнейших негативных эмоций, я отчётливо замечала, как он вдавливает правую ногу в нижнюю перекладину, как пальцы до побелевших костяшек стискивают перила, как напрягаются мышцы предплечий.

Я следила за его хватом. За тем, как он удерживает корпус. За тем, как распределяет вес.

Сила была. Её не хватало, но она была.

Казалось, будь её чуть больше — он бы встал.

Но… он ведь инвалид.

Не встанет.

Я сложила руки на груди.

— Хорошо. Сразу после того, как вы уберёте осколки.

Он прищурился. Раздражённо выдохнул. Ноздри гневно затрепетали. На виске запульсировала жилка.

Я знала, что он это сделать не сможет. И всем своим видом показывала, что не сдвинусь с места.

Нортан сжимал челюсти.

— У нас не будет служанки, — ровно произнесла я. — А раз вы не в состоянии убрать за собой воду и осколки, то сейчас вы поедете делать мне и себе чай. А я здесь уберу.

— Оставь эти чёртовы осколки в покое! И я сказал — оставь меня одного!

— А я сказала, что хочу чая, — прищурилась я.

Мы мерились взглядами. У него был разъярённый. У меня — настойчивый.

— Ты вообще в себе, как тебя там… Кира? — рыкнул он. — Когда говорит старший по званию, ты должна подчиняться.

— Я не в казарме и не на фронте, — спокойно ответила я. — А ещё император передал вас под мою ответственность и дал полный карт-бланш. Так что вперёд, генерал. Исполнять. Потому что в этом доме я вам и генерал, и император, и сестра родная — в одном лице.

— Тебе сколько лет, девочка? — скривился Нортан.

— Мне вас пожалеть?

Дракон сменил гнев на растерянность. Мои вопросы выбивали его из колеи — именно на это и был расчёт.

Генерал снова сжал руки на поручнях. Я услышала, как тихо затрещало дерево.

Значит, сила всё-таки есть?

Я подошла к кровати и бросила папку с документами на край покрывала.

— Зачем ты взяла её? — хмуро спросил он. — Сколько она тебе заплатила?

— Мало. На все мои «хотелки» не хватит.

— Где тебя вообще нашли? Ты точно целительница?

— А вы точно тот самый генерал, который закрыл Рейгарда Торнхольда от смертельного удара? А перед этим с малым отрядом проник в тыл врага и ликвидировал за одну ночь несколько десятков легионеров, когда вас было всего пятеро? А до этого — спас из плена и вынес с поля боя целый отряд?

Нортан вдруг откинулся на спинку кресла. Перестал сжимать поручни. Сложил пальцы в замок, оставив локти на поручнях.

И… усмехнулся.

— Так. И что дальше? Будешь уговаривать меня подписать бумаги о разводе?

— Ваша жена заплатила мне за то, чтобы я вас… ублажила, генерал, — ровно произнесла я. — И у вас, кстати, всё в порядке с младшим солдатом?

Мне нужно было это знать. И момент выдался подходящий.

Лицо генерала сказало больше, чем любые слова.

Оно было… очень говорящим.

____________________

Поддержите, пожалуйста, книгу ⭐звездочками⭐ в первые дни это очень и очень важно для рейтинга книги🙏.

А еще добавляйте ее в БИБЛИОТЕКУ, чтобы не потерять😘🌸.



Приятного Вам чтения!❤️





Глава 5


— Ты делаешь это специально? — услышала ответный вопрос от генерала.

— Что именно?

— Ты не ответила ни на один мой вопрос.

— А вы сделали мне чай, чтобы я вам душу изливала?

Нортан раздражённо выдохнул, покачал головой.

— Ты не из болтливых, колючка?

Я не ответила. Не думаю, что этот вопрос предполагал ответ. Мы продолжали мериться взглядами.

Кто кого переупрямит. Кто первым отведёт глаза.

— Так. Разговора у нас не получится, — вдруг закашлялся Нортан и посмотрел на лужу на полу.

— Вода на кухне, — напомнила я ему. — И вы тоже мне не ответили.

— Это не тот вопрос, — процедил Нортан, — который я буду обсуждать с девчонкой, годящейся мне в…

— Я всего лишь на десять лет вас младше. Мне почти двадцать.

— У тебя даже диплома нет? — удивленно спросил он.

Конечно, ведь Нортан знал, что целительницы учатся шесть лет. С арифметикой у дракона в порядке. Жаль с головой беда.

— А вам много помогли дипломированные целительницы?

— Они спасли мне жизнь.

— Если уж вы так ставите вопрос, то спасла вас травница. Аннабель. А остальные лишь делали вид, что помогают.

— Анна, — поправил Нортан меня. — Не Аннабель.

Я дёрнула уголком губ, но быстро справилась с собой.

— Аннабель — это супруга моего друга Рейгарда. И я знаю, как она выглядит. И точно знаю кто мне помог.

— Я сказала то, что сказала, — не буду же я вдаваться в подробности, что Анна и Аннабель это один человек.

С очень и очень интересной особенностью. Анна — многоликая. Нортан не в курсе этого.

А еще Аннабель такая же поломанная, как и я. Если я все детство провела взаперти в четырех стенах в подвале с окном под потолком, то она выросла в Гиблом Лесу.

Все это наложило на всех нас отпечаток.

Но у нее есть семья, дети, она смогла жить.

А я сломалась.

— Так чем же целительница без диплома может мне помочь? Или это такой способ императора избавиться от меня — наградить за заслуги и списать таким образом? — язвительно спросил генерал.

— А вы — генерал без солдат и калека, который хватается за прошлую жизнь и жалеет себя. Думаете, если не подпишете документы, ваша жена вернётся к вам?

— Ты огрызаешься. Тебя совсем не воспитывали родители, девочка?

Меня воспитывали. Розгами, горохом и ещё сотней способов. Но это была лишь моя боль.

Я замкнулась. Говорить больше не хотелось. Вышла из комнаты и прошла к чулану. Взяла щётку и совок. Сжала деревянную ручку так сильно, что побелели пальцы. Стиснула зубы. Зажмурилась до боли.

Воспоминания нахлынули волной. Мне понадобилось несколько минут, чтобы справиться.

Когда я вернулась, генерала уже не было в спальне. Я молча убрала осколки, вытерла воду.

Выйдя из комнаты, услышала, как генерал ругается себе под нос… но всё же делает чай.

Я заранее переставила всё на кухне ниже — так, чтобы ему было проще. Чайник стоял ближе к краю. Посуда — на доступной высоте. Ему нужно было лишь зажечь плиту, нагреть воду и заварить чай.

У него то падала крышка, то ложка.

Я прошла мимо, открыла шкаф под раковиной, выбросила осколки и тряпку, закрыла дверцу. Генерал покосился на меня.

А я с восковым лицом села за стол. Сложила руки на деревянной столешнице и всем своим видом дала понять, что жду этот чай.

Он поджал губы, но продолжил.

Я наблюдала. Отмечала, где ему тяжело. Где слабый хват. Где не хватает силы пальцев. Делала мысленные пометки.

Через полчаса передо мной стояла чашка дымящегося чая. Толкать собственный вес в коляске и одновременно нести чайник, а потом и чашку другой рукой — ему было тяжело. Я видела, как подрагивали мышцы предплечья.

— Благодарю.

— Ты когда-нибудь улыбаешься? — вдруг спросил Нортан и подъехал ближе к столу. Перед ним тоже стояла чашка.

— Нет повода для улыбок.

— Ты молода, красива. Почему ты занимаешься таким, как я?

— А какой вы?

— Ясно, — покачал головой Нортан. — С тобой непросто, колючка. Я тебе один вопрос — ты мне в ответ. Если император заставил тебя мной заниматься, то не нужно.

— Мне не нужна ваша жертвенность. Моя задача — поставить вас на ноги. На этом всё.

— Это не жертвенность. Это участие. Тебе бы бегать на свидания в свои двадцать. Влюбляться. Замуж выйти. Детей родить.

— Я уже была замужем. Так что у меня нет незакрытых гештальтов.

— Что?

Я снова смогла удивить генерала.

— И, поверьте, сложно только в первый раз поставить подпись на бумаге. Любви не существует. Это иллюзия. Биологические процессы в организме — не буду вдаваться в подробности, какие именно. А у меня иллюзий давно нет. Замужем была. Ничего там хорошего нет.

Нортан стал смотреть на меня иначе. То хмурился, сводя седые брови к переносице, то удивлённо вскидывал их. И всё продолжал прожигать меня своими жёлтыми глазами.

— Ты так говоришь, словно…

— Мой муж умер в первую брачную ночь на мне. У него остановилось сердце. А во второй раз… Впрочем, сейчас не обо мне. Без привязанностей проще.

— Девочка…

— Я не девочка! Ясно? Я Кира. У меня есть имя!

Он замолчал на секунду.

— Что с тобой случилось? У меня есть связи и деньги. Я могу тебе помочь.

— Себе лучше помогите!

Я не выдержала. Резко встала, подхватила чашку чая и вышла из кухни. Сейчас я как никогда жалела, что убрала в доме лишние перегородки. Негде было спрятаться. Негде было закрыться от чужого взгляда.

Я подошла к тому самому окну, через которое совсем недавно проветривала комнату.

Сделала глоток горячего чая. Обожгло язык, но это было даже кстати. Я прикрыла глаза, пытаясь вернуть себе спокойствие.

Деньги.

Связи.

Деньги.

Положение.

И снова — деньги.

Ненавижу их!

Из-за них меня продавали как вещь, подкладывая под стариков, которым родители были должны.

Ненавижу.

Ненавижу.

Пришлось сильнее сжать чашку в руках. Когда держать её стало невыносимо горячо, меня немного отпустило. Боль возвращала в реальность. Заземляла.

Я поставила чашку на щербатый подоконник. Уперлась ладонями в холодное дерево. Чуть склонила голову, позволяя волосам упасть вперёд и скрыть лицо.

Что мне его деньги и связи?

Мой брат — император. И он не смог мне помочь.

Над прошлым даже Эрэйн Норвелл не властен.





Глава 6


Я услышала, как заскрипело кресло. Нортан выехал из кухни. Я резко развернулась. Уже справилась с собой.

Контроль при моём даре жизненно важен. Не хватало ещё навредить ему из-за собственной нестабильности. Нортан точно не виноват в том, что у меня самой проблемы с головой.

— Вы готовы?

Он просто кивнул. Лицо было сосредоточенным и мрачным. А ещё его взгляд стал слишком задумчивым, внимательным. Мне не нравилось находиться под этим пристальным, пронизывающим интересом генерала.

По коже пробежали неприятные мурашки.

Я стиснула зубы и отвернулась. Взяла чашку, отнесла её на кухню, сполоснула в раковине. Свою генерал убрал сам.

Вернулась к нему и указала на ковёр в гостиной. Рядом стоял диван с креслом, но доступ к ковру был свободным и удобным.

— Начнём с простой разминки. Я буду показывать — вы будете повторять. А пока ложитесь на спину.

Нортан молча подъехал к ковру. Я видела, как тяжело он дышит после нескольких манёвров. Отвернулась, давая ему возможность справиться самому.

Он должен всё делать сам.

Сама оставила его и прошла к двери неподалеку. Там была и моя лаборатория и мой кабинет, и спальня одновременно. В нос ударил запах трав, которые передала мне Аннабель. Там на столе я взяла книгу, по которой училась в последнее время. Захватила блокнот, исписанный заметками.

Я самоучка. В академию мне нельзя. Эрэйн переживает, что я не выдержу и покалечу там многих. Поэтому приходится заниматься самообразованием. Благо память у меня феноменальная. Да и уединение мне по душе. Признаюсь, людей я вообще не люблю.

Потом я взяла перчатки из тонкой кожи со стола.

Со стороны гостиной слышался скрип колёс и шорох — Нортан укладывался на ковёр.

Конечно, я дала ему время прийти в себя после пересадки. Хотя это время было нужно и мне. Я не терпела мужских прикосновений. Эрэйн это знал — и всё равно заставил меня взять лечение Нортана на себя.

Он тогда лишь сказал:

— Учти, у меня толковых генералов очень мало. Постарайся не угробить его.

А потом обнял меня и поцеловал в лоб. Только его я допускала к себе без внутреннего содрогания. Надевать перчатки была его идея. Вот и проверю, насколько она сработает.

Я переоделась: обтягивающие замшевые штаны, удобная кожаная обувь без каблука, свободная белая рубашка. Волосы собрала в высокий пучок. Платье аккуратно повесила на плечики.

Надела перчатки. Подхватила книгу и блокнот с пером. Вышла. Нортан сидел на ковре, опираясь на руки. Смотрел на меня исподлобья.

— Ложитесь на спину.

Он внимательно осмотрел меня, затем аккуратно опустился и уставился в потолок.

Я положила всё рядом и сама легла рядом — показывать упражнения. Но ковёр был не слишком большим, и мы оказались слишком близко.

И это стало проблемой.

Я закаменела. Дыхание стало тяжёлым. Я уставилась в потолок, стараясь не чувствовать чужого тепла рядом.

Нортан лежал молча. Слава богам, не торопил меня.

Я взяла себя под контроль усилием воли.

Начала показывать лёгкую разминку: подъём рук, напряжение корпуса, медленное сгибание ног. Считала вслух.

Нортан сначала просто смотрел, затем начал повторять. С руками и верхней частью корпуса дела обстояли относительно нормально. А вот с нижней частью — гораздо хуже.

Я села у его ног.

Он слегка приподнялся. Мне нужно было зафиксировать его стопы. Я осторожно протянула руки и сжала его ступни в перчатках.

Прислушалась к себе.

Вроде терпимо.

Хотя хотелось отдёрнуть руки, как от огня. В горле пересохло. Я смотрела на свои ладони на мужском теле — и меня накрывало.

— Ещё раз, — прохрипела я. — Повторите ещё раз.

Нортан сцепил зубы и сделал движение. И чем больше он повторял простые упражнения, тем злее становился. Пот стекал по его лбу и вискам. Зубы скрежетали. В тишине комнаты слышалось его рваное дыхание.

Зато не было слышно моего рваного дыхания. За своими эмоциями Нортан вряд ли заметит, что меня тоже кроет.

— Достаточно. Как себя чувствуете?

Я посмотрела на него.

Он резко вскинул на меня жёлтый, злой взгляд. Эту злость я на свой счёт не принимала. Нортан сжал кулак и ударил рядом с собой о ковёр, но ничего не ответил. Просто продолжал смотреть в потолок.

На Нортана сейчас обрушивалась его новая реальность. Раньше он владел своим телом в совершенстве. Теперь же даже одеться или помыться для него — настоящее испытание.

Я ждала.

— Я не выношу жалость, — вдруг прохрипел он. — Хочу другого целителя.

— Посмотрите на меня, — холодно произнесла я.

Он вскинул взгляд. Злость медленно перетекла в ярость.

— Внимательно посмотрите на меня. Вы видите на моём лице жалость?

Он молчал. Смотрел пристально. Долго.

— Так что не говорите того, чего нет, — ровно продолжила я. — Я вас не жалею. Вы — моя работа. Всё. И вам не светит другой целитель. Так что уймитесь и сами перестаньте себя жалеть.

Повисла пауза.

Дракон был удивлён моей отповедью. Это читалось в его глазах.

— Ты вообще живая? — вдруг спросил он.

— Я? — вскинула бровь. Это было единственное, на что я оказалась способна. Равнодушно пожала плечами. — Вы о чём?

— О тебе.

— Если вы хотите пожалеть меня, то жалость я тоже ненавижу, — прищурилась я. — Так что в этом я вас понимаю как никто. Жалость — отвратительное чувство. Так как вы?

— Ты слишком резко меняешь тему разговора, Кира. Тебе бы в разведку идти — из тебя ничего не вытащишь. А вот ты вытрясешь из собеседника всю душу.

— Вы меня знаете всего пару дней.

— Нормально себя чувствую, — отрезал вдруг генерал. Понял, что припираться мы можем вечность.

Я не поверила. Подползла к Нортану, перехватила его руку и начала считать пульс. Он зашкаливал.

Я тихо цокнула языком и покачала головой.

— Ждём, когда сердце перестанет частить, — сообщила я спокойно.

Села поудобнее, скрестила ноги и потянулась к своему блокноту. Открыла его и начала записывать наблюдения: реакцию на нагрузку, степень мышечного отклика, частоту пульса.

Уже исписала половину листа, как вдруг осознала, что, когда трогала запястье Нортана — не словила паническую волну.

Не захотела отдёрнуть руки.

Странно.

Может быть, потому что я не воспринимаю его как мужчину? Или как того, кто может причинить мне вред?

Я перевернула страницу и на задней стороне начала делать пометки уже о себе. Разложила по пунктам собственные ощущения. Зафиксировала реакцию тела, дыхание, уровень напряжения.

Так увлеклась, что не сразу услышала его голос.

— Почему ты не применишь ко мне целительскую магию и не приведёшь меня в порядок? Так мы продолжим быстрее.

— Потому что её у меня нет.

Я прикусила кончик пера и продолжила писать.

Нортан не сразу, но сел.

— Не понял, — строго бросил он.

Я подняла на него взгляд. Захлопнула блокнот вместе с пером и отложила в сторону.

— А что тут непонятного? Диплома целительницы у меня нет. Потому что целительской магии у меня тоже нет.

Лицо генерала стало… снова очень говорящим.

— Кира! Что, твою мать, происходит?





Глава 7


— Матушку мою не поминайте, — процедила я, раздражаясь.

— Как ты собралась лечить меня, если в тебе нет магии? — так же раздражённо, сквозь зубы, спросил генерал.

— А вам, значит, обязательно нужен диплом? Или именно магия? Может нужен тот, кто поручится за меня? Только это для вас имеет значение? Ну хорошо.

Я резко встала. Губы сами собой скривились в презрении.

Этот упрямый дракон выводил меня из себя слишком часто. И слишком легко.

Я подошла к каминной полке. Там стоял артефакт связи, который дал мне Эрэйн, похожий на замысловатую шкатулку.

Я всё ещё не могла полностью контролировать свое раздражение, поэтому движения выходили резкими, рваными.

Вырвала из блокнота листок. Быстро написала короткое письмо Эрэйну. Сжала его, положила в шкатулку. Бумага там вспыхнула голубоватым светом и исчезла.

— Куда ты написала? — насторожился Нортан.

— Скоро к вам придёт нормальный целитель, — холодно ответила я. — А потом мы поговорим.

— Что за игры ты ведёшь? — его голос стал ниже.

— Никаких игр. Раз вам нужна магия — будет магия. Разминка на сегодня окончена.

Генерал снова стиснул челюсти. Я видела, как напряглись мышцы его шеи.

Я вернулась в спальню и села на кровать. Бросила рядом блокнот и книгу. Согнулась, упёрлась локтями в колени, запустила пальцы в волосы.

«Спокойно. Дышать. Один вдох. Второй».

Мне хотелось тишины. Но посидеть не удалось.

В дверь постучали. Я поднялась.

Сегодня я ждала мага из Каменного клана. Он должен был переделать ванную комнату под нужды Нортана — расширить проём, опустить раковину, сделать душ.

Я провела ладонями по лицу, возвращая привычную маску равнодушия.

«Вперед, Кира! Ты сможешь! У тебя есть цель, ради которой надо постараться!»

Прошла к двери, не обращая внимания на уже сидящего в кресле Нортана.

Открыла дверь. Проверила его документы. Убедилась, что действительно он от Эрэйна, увидев печать.

— Пойдёмте, я вас провожу.

Я пошла первой, показывая дорогу магу. Провела мужчину в ванную комнату — ту самую, где должен был мыться генерал.

— Сейчас здесь скользкая каменная плитка, — начала я, переходя сразу к делу. — Нужно сделать её максимально удобной: шероховатой, но не грубой. Чтобы не скользила даже при сильном намокании. Ванну убрать полностью. Вместо неё — душ. Лейку закрепить на уровне плеч сидящего человека, а не стоящего. По краям — низкие широкие скамьи. И полки. Главное — снова не скользкие.

Маг внимательно слушал, кивал, уточнял размеры.

Я показала, где должны быть поручни. Ещё раз обговорили высоту, угол наклона, ширину прохода. Я проследила, чтобы дверной проём расширили.

Только убедившись, что меня поняли, я вышла из ванной.

И увидела, как в открытую дверь за всем наблюдает Нортан, устроившись в своём инвалидном кресле.

Я прошла мимо него.

Если Нортан захочет — сам проконтролирует. Я же закрылась в своей лаборатории.

Очевидно, что пока Нортан не удостоверится в том, что магия бессильна, он так и продолжит сомневаться во мне. А я не хочу этих сомнений. Их и так хватает.

Да, у меня нет целительской магии.

Но у меня есть книги. Древние трактаты. Записи учёных мужей, которые описывают методы лечения человека без магии.

И, как по мне, вот это и есть настоящее чудо.

Не вспышка света из ладоней.

А разум и навык. Уметь лечить человека своими руками, зашивать глубокие раны, пересаживать органы, восстанавливать кости, укреплять мышцы.

Вот где чудо.

Вот где волшебство.

И я хочу стать именно таким целителем без магии.

Маг из Каменного клана закончил ближе к вечеру. Позвал меня для принятия работы.

Ванная преобразилась. Я провела рукой по шероховатой поверхности плитки. Она не была острой. Не царапала кожу. Была приятной на ощупь.

Включила душ. Плеснула воды на пол. Провела ногой.

Не скользко.

Проверила поручни. Села на скамью. Поднялась, опираясь на них.

Всё выполнено так, как я просила. Только после этого я проводила мужчину до двери.

Самого генерала я нашла на кухне.

Похоже, он понял, что несмотря на то, что больной здесь он — по крайней мере, он так думает, — руки у него вполне рабочие. И готовить ему никто не будет.

Когда я вошла, увидела, что Нортан сделал и для меня бутерброды.

Я замерла, как вкопанная.

Это было… непривычно.

Я почувствовала, как жар затопил лицо, и поспешила отвести взгляд.

Молча помыла руки. Села напротив генерала. Взяла бутерброд, который он соорудил. Нортан взял чайник и налил мне чай.

Мы ели в полной тишине.

Когда я закончила, поблагодарила. Взяла его тарелку — раз готовил он, справедливо, что убирать буду я.

И тут в дверь снова раздался стук.

— Ты ещё кого-то ждёшь? — спросил Нортан.

_________________

Мои хорошие. Если вам не сложно поддержите книгу лайками - звездочками.

Я буду вам очень благодарна.





Глава 8


— Да. Но не так скоро, — ответила я Нортану.

Заметила, как насторожился генерал. Привычку быть начеку из него не выбить. Слишком много лет он прожил на войне.

— Стой на месте, — приказал он. — Я сам открою.

Я хотела сказать, что даже если там злоумышленник, то… я успею сама его обезвредить. Но не стала. Это мой секрет.

Остановилась, не доходя до двери, и пропустила генерала вперёд.

Он подъехал ближе, открыл дверь, а в другой руке у него мгновенно сформировалось острое водяное копьё.

Нортан был драконом Водного клана.

Преимущественно эти драконы служили на границе с огненными демонами. Только Водный клан мог наилучшим образом противостоять огненной магии. Их стихия гасила пламя, лучше разбивала огненные заклинания.

Когда-то существовал и Огненный клан драконов. Но его уничтожил под корень прадед по отцу.

Именно тогда началась политика «чистой крови». Полукровок уничтожали. Браки разрешались только внутри кланов. Любая примесь считалась позором.

Я же сама — полукровка. Мой отец, бывший император, со временем испугался того, к чему привело уничтожение Огненного клана и политика чистой крови. Прошли годы, демоны стали в разы сильнее.

Тогда отец решил создать личную гвардию. Гвардию полукровок- рабов. За людей он их не считал. Для него это были лишь инструменты. Живое оружие, полностью подчинённое только ему одному.

Смешанная кровь давала непредсказуемые способности. Иногда — странные сочетания магии. Иногда силу, которой не было ни у одного чистокровного клана.

Но был и другой страх. Мой отец боялся собственного свержения. И решил убить своего самого сильного наследника. Однако, Эрэйн Норвелл выжил, хоть и был смертельно ранен и отравлен.

Эрэйн нашел сторонников и смог захватить власть. Он убил нашего отца.

И всё начало меняться. Теперь брат пытается изменить отношение кланов к полукровкам. Потому что кланы ненавидят перемены.

Но брат видит дальше. Он понимает то, что уже очевидно на границе. Демоны слишком легко расправляются с драконами, которые владеют лишь одной стихией.

Мага же, в чьей крови смешаны несколько стихий… Такого противника победить куда сложнее.

Именно в этом — наше будущее. Не в чистоте крови.

Только с приходом к власти моего брата, Эрэйна, ситуация начала медленно меняться. Он пытается переломить эту систему. Разрушить старые законы. Дать полукровкам права.

Но пока на пути этого слишком много препятствий. Слишком много тех, кто хочет, чтобы всё осталось как прежде.

Я смотрела на спину генерала и на водяное копьё в его руке.

И в который раз подумала, как странно иногда складывается судьба.

Дракон чистой крови защищает дом, где живёт полукровка, которую его клан уничтожил бы без колебаний.

— Смотрю, слюни ты не пускаешь.

На пороге стоял сам император. Эрэйн распахнул дверь шире и вошёл внутрь. Сбросив капюшон с головы, он спокойно закрыл за собой дверь. Тёмные волосы были стянуты в высокий хвост. Мужественные черты лица, тёмные, почти как ночь, глаза и лёгкая щетина придавали императору ещё более суровый вид.

Он был хищником — гораздо больше, чем человеком.

Об этом, впрочем, почти никто не знал.

За ним тянулась слава кровожадного отцеубийцы. Так его называли шёпотом при дворе, в кланах, в армии. Его боялись. Его ненавидели. О нём рассказывали истории, в которых он был чудовищем.

Но для меня он был любимым старшим братом.

Тем, кто не сразу, но всё же нашёл меня. И вытащил из той бездны, в которую превратилась моя жизнь.

На лице Нортана отразилось неподдельное удивление.

— Ваше Величество?.. Приветствую вас. Но…

— Кира. Ты не могла бы решить этот вопрос сама? — император покрутил рукой в воздухе, словно отмахиваясь от мелочи, и полностью проигнорировал своего генерала.

Нортан нахмурился ещё сильнее. Я почти слышала, как у него в голове скрипят шестерёнки. Генерал, привыкший к строгой иерархии, не понимал, почему император обращается не к нему, а ко мне. И уж тем более — таким тоном. О нашем же родстве вообще почти никто не знал.

— Кхм. Нет. Я так не работаю, — поджала я губы.

Брат думает, что я буду направо и налево разбрасываться своими способностями?

Впрочем… он, конечно, хотел бы, чтобы у меня было больше практики.

Есть у моего брата одна неистребимая черта. Я называю это жаждой познания. Недавно он соединил свой великой «милостью» клан Лунных и Ледяных и теперь с нетерпением ждет кто же родится в таком странном союзе.

Так вот только ему я могу простить то, что он использует меня. Потому что он не скрывает этого. Он всегда говорит прямо: мои способности — дорога в будущее. Новое оружие против тех угроз, с которыми империя раньше не сталкивалась. Пожалуй, только он и радуется моему дару.

Я же…

Я не могу принять его.

Потому что если бы не он — меня бы не запирали в подвале. Я была бы обычной девочкой. Ходила бы по солнечным улицам, смеялась, училась, жила бы своей тихой, скучной жизнью.

Но моя жизнь пошла иначе.

Моя мать была любовницей императора. Стоило ей забеременеть — и её тут же выдали замуж.

Мать знала, какую цель на самом деле преследовал бывший император. И оставалась ему верна.

А когда моего биологического отца не стало… Она сама решила сделать из меня оружие.

Так же, как и её супруг. Мой отчим. Они продавали меня богатым старикам с этого и жили.

— Нортан. Вот скажи мне, мой генерал: к чему столько недоверия к моему решению? Я тебе своего лучшего целителя выписал в единоличное пользование. А тебе всё мага подавай.

Эрэйн прошёл в сторону гостиной и величественно опустился в кресло, закинув ногу на ногу, будто находился не в чужом доме, а в собственном дворце.

— Моего слова тебе недостаточно? — продолжил он спокойно. — Я ведь прямо говорю: в твоём случае никакой целитель не поможет. А Кира — твоя последняя возможность. Кроме того, если ты встанешь на ноги, это будет означать, что её методика работает и для других воинов, отравленных демоническим ядом.

Нортан подъехал ближе. Он внимательно слушал императора. Потом перевёл взгляд на меня.

Я стояла у окна, облокотившись на подоконник, и делала вид, что совершенно спокойна.

— Не знаю, что и с чем они там смешивают, эти краснокожие ублюдки, — задумчиво продолжил Эрэйн. — Но после их яда организм почти не принимает магию. Ты — наш эксперимент. Можно сказать, ты надежда для таких же воинов.

Он усмехнулся.

— Но диплома у неё нет. Хотя, впрочем, Кира может принести мне бумажку, я тебе выпишу что-нибудь. Императорскую печать поставлю. Будет у нас официальная целительница.

— Не стоит, — хрипло и сквозь зубы процедил Нортан.

У Эрэйна была своеобразная манера общения. Он мог одновременно подшучивать и при этом говорить абсолютно серьёзные вещи.

Император одним гибким движением поднялся с кресла и подошёл ко мне. Обнял и оставил поцелуй на моём лбу.

— Кира, змейка моя, — тихо, но так, чтобы точно было слышно Нортану, говорил Эрэйн. — если что, я разрешаю тебе применить крайние меры. Если этот солдафон будет саботировать собственное лечение. Аннабель предупреждала, что ему может понадобиться мозгоправ. И как же хорошо, что ты совмещаешь в себе эти две роли.

После этого он щёлкнул меня по носу и направился к выходу.

Но у самой двери император остановился.

Накинул капюшон.

И уже строгим, величественным голосом произнёс:

— Нортан. У меня на тебя большие планы. И тебе стоит оценить мой дар. Надеюсь, ты не такой тугодум, как твой друг Рейгард, и поймёшь это не через десять лет.

Я широко раскрыла глаза и испуганно посмотрела на Нортана. Генерал хмурился, но молчал.

А мне… мне вдруг стало страшно.

Зная Эрэйна, он вполне мог решить за нас обоих. Решить, что мы с Нортаном…

Что он может стать моим…

Нет. Нет! Никогда!

Это он мой эксперимент, а не я его дар!

Дверь захлопнулась с глухим стуком.

— Кира? О чём сейчас говорил император? О каком даре — мне?

— Ни о чём!

И я просто сбежала.





Глава 9


Слава богам, Нортан не стал меня беспокоить и переспрашивать, что именно имел в виду император.

Я же никак не могла успокоиться. Металась по комнате, заламывала руки. Я вообще не представляю рядом с собой мужчину. Я хочу прожить свою жизнь так, как хочу сама.

Мужчины меня пугают.

И Эрэйн это знает!

Как он вообще может даже намекать на такое?

Только к ночи я немного успокоилась. Приняла ванну и, так и не показавшись из комнаты, легла в кровать. Только вот сон не шёл.

Пришлось вставать за блокнотом. Я ещё раз пробежалась по своим пометкам. Перечитала данные, которые внесла по реакции Нортана на упражнения, по силе хвата, по дыханию, по пульсу.

Это немного отвлекало. Мысли перестали бегать, в голове все выстраивалось в определенную схему.

Вскоре я все-таки уснула.

Встала рано. Уже было слышно, что Нортан перемещается по дому.

Я привела себя в порядок и переоделась в удобные брюки и рубашку для занятий. Взяла с собой тонкие кожаные перчатки. Снова нацепила на лицо маску невозмутимости.

В конце концов, я не обязана ничего объяснять генералу. Тем более сама ничего не понимаю.

А то, что Эрэйн мастер игр, манипуляций и недосказанностей, я знала давно. Он скажет одно лишь слово, а ты потом надумаешь лишнего и сам придёшь к нужному ему результату.

Так что нет!

Я просто целительница для генерала. И всё.

Потом я потребую плату за свою работу — в виде желания. И на этом наши пути разойдутся.

Я собрала волосы в высокий хвост. Подхватила свой блокнот. Завтракать собиралась в городе, сразу после занятий.

К сожалению, готовить я не умела из-за своего детства. Еду мне в подвал приносили уже готовую. А в доме мужей для этого были слуги.

Я могла сделать бутерброды и чай, конечно. Салат ещё. А вот с чем-то более сложным у меня были серьёзные проблемы. Я просто терялась.

Когда вышла из спальни, заметила в дальнем углу просторного помещения, где была кухня, Нортана. Подошла ближе и поняла, что тот варит… молочную кашу.

Он был так увлечён. А ещё его руки уже не так дрожали. Он поставил кастрюлю, залил молока, добавил немного соли и сахара. Бросил туда крупу — к своему стыду я даже не знала какую — и начал помешивать.

Это зрелище так заняло меня, что я сама не заметила, как оказалась у него за спиной.

— Доброе утро, Кира.

— Доброе, генерал. Что вы готовите?

— Молочную кашу. Будешь? — он повернулся вполоборота. Длинные седые волосы он убрал в небрежный пучок. Был в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Руки всё ещё были худыми, но длинные пальцы двигались уверенно.

— А на меня тут хватит?

Генерал тихо рассмеялся.

— Ты девушка с аппетитом, да?

Я прикусила губу.

— Чем мне помочь вам?

— Достань масло.

Вскоре Нортан сам разлил кашу по тарелкам. И вопреки тому, что я хотела помочь, сам по очереди одну тарелку за другой переместил на обеденный стол. А в конце и саму кастрюльку.

Он понял, что должен стараться всё делать сам.

— Присаживайся, Кира.

Я устроилась напротив него. Нортан подъехал ближе. На плите еще стоял чайник.

Между нами стояла кастрюля с кашей и нарезанный белый хлеб. Я размешала растопившееся масло и попробовала.

Каша была вкусной. Я сама не заметила, как всё съела.

Потом потянулась к кастрюле. Там ещё было много. Доложила себе ещё — и снова всё съела.

Хотелось ещё, но… уже никуда не лезло.

Я сложила руки на столешнице.

Нортан, оказывается, не ел, а следил за мной.

— Ты так ешь, словно тебя не кормили.

Я вздрогнула. Улыбка, которая уже намечалась на моём лице, пропала. Я резко встала. Подхватила тарелку, чтобы помыть.

Понимала, что Нортан сказал это просто так к слову. Но… он был прав.

Я шла мимо его кресла, когда Нортан вдруг сделал выпад и перехватил моё запястье.

Он смотрел снизу вверх — и всё равно казалось, что это он возвышается надо мной.

— Я ничего такого не имел в виду. Каши ещё много. Ешь сколько хочешь.

— Я больше не могу. Не привыкла… столько есть…

Он задумчиво качнул головой и отпустил меня.

А я была только рада сбежать, чтобы помыть посуду.

— Мне показалось, что ты близко знакома с императором? — спросил он спустя мгновение.

Я чуть не выронила тарелку. Конечно, я не собиралась рассказывать о том, кто мой брат. Иногда иметь таких родственников очень и очень опасно.

— Я иногда помогала ему.

— В чём?

Я перевернула тарелку, чтобы та стекла, и повернулась. Нортан, оказывается, уже полностью следил за мной.

— В делах.

— В каких?

— Это допрос? — как можно более нейтрально спросила я.

— Это он заставил тебя дважды выйти замуж по принуждению?

Я не смогла скрыть своё изумление.

— Что? Нет! Он вытащил меня из последнего брака, пока всё не зашло слишком далеко.

— Далеко — это насколько?

— Хватит устраивать мне допрос, генерал. У меня много дел.

Генерал согласно кивнул и рукой указал на выход из кухни.

Я поджала губы. Как-то он слишком быстро прекратил свои расспросы. Я выключила чайник, залила чай, накрыла его полотенцем и вышла.

Когда шла к ковру, всё равно косилась на генерала. Вдруг он что-то задумал. Но по лицу было ничего не понять.

Я остановилась у ковра, сняла обувь и устроилась поудобнее, опустив глаза в блокнот.

Нортан тем временем поставил кресло на тормоз и начал опускаться на пол. Я поглядывала за ним, готовая прийти на помощь, но делала это так, чтобы он не заметил.

Я понимала, каково ему сейчас. Когда он опустился рядом, я дала ему пару секунд прийти в себя и сама легла рядом.

Мы оба смотрели в потолок.

Потом я надела тонкие кожаные перчатки и приступила к первому упражнению, которое он должен был повторять.

— Зачем ты надеваешь перчатки? — между делом спросил он.

— Я не могу касаться… других людей.

— И мужчин, и женщин? — последовал новый вопрос.

— Мужчин.

— Император тебя вчера касался.

— Кроме него.

Потом я оказалась между ног генерала, чуть согнула ему колени и положила под стопы нескользящие пластинки, которые подготовила заранее.

— Попробуйте сгибать ноги и подтягивать стопы. И не болтайте.

Я направляла его ноги руками, чтобы они не уходили в стороны.

Нортан стиснул зубы и попытался сделать то, что я просила.

Мышцы на его руках напряглись. Длинные пальцы вцепились в ковёр. Он попытался подтянуть стопу. Нога дрогнула.

И почти сразу снова обмякла.

Я видела, как по его лицу пробежала тень раздражения. Генерал нахмурился. Между бровей залегла глубокая складка. Он снова попробовал. На этот раз сильнее.

Мышцы на шее натянулись. На висках проступили жилки.

Пот выступил на лбу — сначала едва заметный, потом крупными каплями. Он стекал по вискам, по линии скулы, падал на ворот рубашки.

Нортан сжал челюсти так сильно, что на скулах заиграли желваки.

— Ещё раз, — спокойно сказала я.

Он снова попытался. Стопа чуть дёрнулась. Пятка едва заметно сдвинулась.

Но этого было недостаточно. Генерал резко выдохнул через нос. Его лицо перекосилось от злости.

Он снова попробовал.

И снова почти ничего. Мышцы на руках дрожали от напряжения. Пот уже стекал по его вискам и шее. На рубашке расплывались тёмные пятна.

— Давай, — тихо прорычал он сам себе.

Но нога лишь дрогнула.

Взгляд стал жёстким. Злым. Почти яростным.

Он снова попытался. На этот раз с такой силой, что его плечи вздрогнули.

Но нога всё равно не слушалась. Он резко ударил ладонью по ковру рядом с собой.

— Проклятье!

Его дыхание стало рваным. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Пот уже стекал по его шее и впитывался в ткань рубашки.

Я видела, как злость снова поднимается в нём.

Тот, кто виртуозно владел своим телом и поражал демонов в бою, теперь был вынужден жить по новым правилам. И даже самое лёгкое движение давалось ему невыносимо тяжело.

Нортан тяжело дышал.

— На этом закончим, — спокойно сказала я.

Я снова взяла его за запястье и измерила пульс. Старалась не смотреть в глаза. Просто выполняла свою работу. Пульс всё ещё был учащён.

— Поднимайтесь. После душа я жду вас на массаже.

Я отпустила его руку и поднялась.

Оставила генерала одного. Только ушла я недалеко. На кухню.

Оттуда было удобно наблюдать, не попадаясь ему на глаза. Я прислонилась плечом к стене и тихо выглянула в сторону гостиной.

Мне нужно было убедиться, что он справится сам.

Нортан некоторое время лежал неподвижно. Потом глубоко вдохнул и начал подниматься.

Это выглядело тяжело.

Он упёрся руками в ковёр. Медленно подтянул тело. Мышцы на руках снова напряглись, пальцы сжались так, что побелели костяшки. Лоб снова покрылся потом.

Он стиснул зубы.

Сначала сел. Потом ударил с силой по тормозу, подтянул к себе кресло. Снова поставил на тормоз.

Несколько секунд просто сидел, переводя дыхание. А потом, упираясь руками в поручни, начал пересаживаться обратно.

Я молча наблюдала.

Ещё какое-то время Нортан просто сидел в кресле. Тяжело дышал, опустив голову. Плечи медленно поднимались и опускались, будто он собирался с силами. Потом колёса тихо заскрипели по полу.

Он развернул кресло и медленно поехал в сторону коридора. Руки работали увереннее. Пальцы крепче держали обод колёс.

Я стояла на кухне и слушала. Вскоре из глубины дома донёсся звук открывающейся двери. Потом — короткая пауза. И почти сразу я услышала, как в ванной комнате полилась вода.

Я опустилась на стул у стола. Руки сами потянулись к блокноту. Я открыла его и сделала пару быстрых пометок.

В той книге, которую я изучала, было написано, что одними лишь физическими нагрузками не обойтись. Нужны были специальные зелья — для восстановления мышц, для укрепления сухожилий, для того, чтобы тело начинало принимать нагрузку и не разрушалось от неё.

Их рецепт я уже отправила Аннабель.

Она лучше всех в империи работала с травами и настоями. Если кто и мог приготовить такие составы правильно, то только она.

Я отложила свои записи, закрыла блокнот и встала. Теперь мне предстояло самое сложное. Сделать массаж.

Я медленно выдохнула.

Главное, не впасть в панику.





Глава 10


Я постучала в дверь.

— Входи.

Я вошла. Нортан уже лежал на кровати, на животе, поверх покрывала. Он был раздет, на бёдрах лежало полотенце.

Я сглотнула.

Начала уговаривать себя. Что он не опасен. Что он ослаблен. Что, если что, будет достаточно просто убежать — и он меня не догонит.

Я сделала осторожный шаг вперёд.

Ещё один.

— Кира. Что ты там так крадёшься? — расслабленно произнёс генерал. — Если проблема в том, что ты не можешь прикасаться ко мне, то не стоит себя мучить.

— Я… не… мучиться иду. Мне нужно… помочь.

— Ты преодолеваешь себя.

— Вы тоже себя преодолеваете. Но не останавливаетесь.

— Я же эксперимент, ты забыла? — хрипло рассмеялся он.

И ведь я впервые слышала его смех. Мне показалось, генерал вообще не умеет издавать таких звуков. От этого у меня по спине пробежали мурашки.

Его голова была повернута к окну.

Я же подкрадывалась к нему с другой стороны.

И он был прав.

Я едва ступала.

— На мне ответственность, — продолжил он. — Если ты поставишь меня на ноги, то и другие воины получат шанс. Император умеет мотивировать.

— А ещё шантажировать, ставить перед выбором, играть судьбами, — проворчала я и даже немного расслабилась.

Паника уже не била по голове. Разговор с генералом помогал снизить напряжение.

— У него такая работа. Империя слишком разрознена. А Его Величеству нужно решать глобальные проблемы. Это не мечом махать.

— Чтобы мечом махать, тоже нужны мозги.

— Махать мечом мне по душе. Не представляю себя в кабинете, перебирающим скучные бумажки.

Я живо представила генерала за большим дубовым столом — и не удержалась, прыснула со смеху.

— Ты уже смеёшься, Кира. Это хорошо.

— Вы смешной.

— Я даже не обиделся.

— Вы делаете успехи.

— Да? И какие же? — в голосе сквозило удивление.

— Принимаете себя и не злитесь.

— Кира. Я не хочу тебя пугать, но от того, как ты крадёшься, во мне все инстинкты просыпаются. Я ведь дракон.

— Хорошо, что вы чувствуете его.

— Это снова эксперимент с твоей стороны?

— Я должна знать все ваши реакции.

Хотя это вранье, кралась я, потому что боялась, что сбегу. И генерал тоже это знал. Но мы делали вид, что это не так.

Я наконец дошла до кровати. Сбросила обувь и аккуратно забралась на покрывало, продвигаясь ближе.

— Ты крадёшься как кошка.

Я фыркнула.

— Я не кошка.

— А кто тогда?

— Эрэйн зовёт меня змейкой.

— Эрэйн, значит, — хмыкнул генерал.

Надо же, обратил внимание! Он меня явно разговорил.

— Вы это специально?

— Ты ведь мне не признаешься ни в чём. Приходится вытаскивать из тебя по капле, — не стал отрицать генерал.

Нортан не шевелился. А я смотрела на его спину. Она была вся в шрамах. Грубых и рваных. Это была не просто спина. Это была карта сражений.

Каждая линия — след боя. Каждая отметина — удар, который он когда-то пережил.

— И всё равно я не понял, почему змейка.

— Я из клана Изумруда.

— Кира, я же сказал — я не про мозги. Я мечом машу. Не понимаю. В клане Изумруда, как и в любом другом клане, драконы живут. Почему змейка?

— Так уж и не про мозги, — проворчала я. — Я читала досье на вас. Ваши операции в стане врага требуют детальной подготовки. Так что не прибедняйтесь, генерал.

Он снова рассмеялся.

Когда я подползла ближе, страх уже не накатывал. Наоборот, разговор с ним разжёг во мне любопытство и желание преодолеть себя. Мне казалось, что именно с ним у меня все получится. Эрэйн был прав…

— Кира…

— В клане Изумруда раньше жил другой клан. Немногочисленный. Клан змей. Их маги могли обращаться в змей.

— Хм. Не слышал о таком. Я историю не любил в академии.

Я снова рассмеялась.

— Так ты, выходит, наследница той крови?

— Ну… в змею я не обращаюсь.

— А словом жалишь метко.

Я протянула руку в тонкой кожаной перчатке к спине Нортана. Подушечками провела по особенно грубому шраму. Он дёрнулся от первого прикосновения.

И мы оба замерли.

Моя рука так и зависла рядом с его кожей. Я часто задышала.

— Кира, дыши. Я калека и не смогу тебе ничего сделать. Дыши, девочка. Можешь лечь на спину и найти опору.

— Откуда вы знаете, что нужно говорить и делать… — хрипло проговорила я, стараясь сделать вдох ровнее.

— Многие из моих воинов мучаются последствиями войны, — спокойно ответил Нортан. — У кого-то трясутся руки. Кто-то просыпается ночью от криков. Панические атаки я видел.

Он говорил тихо. Без жалости. Просто констатировал факт. Голос был тихий, ровный, не опасный.

— Я видел, как с ними работают лекари. Слышал, что им говорят.

Он чуть повернул голову, но всё ещё смотрел в сторону окна.

— Поэтому знаю. Если накрывает — нужно найти опору. Дышать.

Я всё ещё сидела рядом с ним, чувствуя, как пальцы в перчатках дрожат.

— Я не… — начала было я.

— Ничего не объясняй, — тихо перебил он. — Я не спрашиваю.

Я выдохнула и мысленно плюнула.

Мне не обязательно быть сильной. Так говорил Эрэйн. Я сползла с кровати и легла рядом с ней на пол. Прислонилась лопатками к тёплому дереву. Достала из кармана флакончик с маслом, открыла его и вдохнула запах лаванды.

Запах был мягкий, тёплый. Меня заземлило.

Паника начала отпускать.

Генерал тем временем что-то рассказывал. Его голос был тихим, ровным, почти монотонным. Его слова заполняли пространство, чтобы тишина не давила на меня.

Потом я разобрала, что он вспоминал свою молодость. Как они с лучшим другом Рейгардом кутили. Как попадали в неприятности. Как их родители вытаскивали из передряг, запирали дома, лишали денег, а они всё равно сбегали и снова гуляли. Как не раз были на ковре у ректора. Тот без успокоительного не принимал наследников.

Я слушала. И через какое-то время поймала себя на мысли, что… улыбаюсь.

Вот, значит, как живут обычные люди. Вернее — золотая молодёжь.

У меня такого не было. Мне было странно и… интересно слушать генерала. Никогда бы не подумала, что он может быть таким несерьёзным прожигателем жизни и по-настоящему отвязным.

— Кира, ты как? — вдруг спросил он.

Я некоторое время молчала. Потом слова сами начали выходить.

— Первый раз меня отдали замуж за старика на следующий день после того, как мне исполнилось восемнадцать.

Я смотрела в потолок.

— Он был настолько старый, что пугал меня. Но барон заплатил моим родителям большой выкуп. Отписал им кусок земли с лесом, богатый пушниной, и сундук золота. Нас обручили.

Я сглотнула.

— От него пахло старостью. И тленом. Меня едва не стошнило. Я просто не могла… не могла… А потом моя мама затолкала меня в карету. Отец держал всю дорогу, чтобы я не сбежала. Муж сидел напротив и скалился.

Голос становился всё тише.

— Мы приехали в дом мужа. Родители втолкнули меня в его спальню и закрыли дверь. Меня мутило. Там ещё был его слуга.

Я провела рукой по лицу.

— Он кинул меня на кровать и держал. Я сопротивлялась. А потом… когда муж… залез на меня…

Я замолчала на мгновение.

— Я… не выдержала и закричала.

Я снова смотрела в потолок.

— А муж… он упал на меня… и не встал. Слуга тоже повалился рядом с кроватью. А я кричала. Кричала и кричала.

Мой голос стал почти шёпотом.

— На помощь никто не приходил.

Я сделала вдох.

— Пришли только утром.

Я всё так же смотрела в потолок.

— Я тогда вылезла из-под мужа и забилась в угол комнаты. Только я была жива.

Я замолчала.

— А они… нет… Родители потом забрали все имущество барона. Я ведь стала богатой вдовой.

Рассказала это — и просто смотрела в потолок. Не ожидала, что рядом вдруг появится рука.

С аккуратными ногтями. С длинными сильными пальцами. С выступающими венами. Мозолями от меча. Я схватилась за неё.

Нортан, видимо, переместился со свой стороны кровати ко мне ближе, пока я говорила.

Он сжал мою руку.

А я — его.

— Твои родители живы? — процедил Нортан.

— Да. Но наверное не рады этому… Эрэйн разобрался… с ними.





Глава 11


— Что я могу для тебя сделать? — спросил Нортан.

Я моргнула раз. Потом ещё раз. Не совсем понимая смысл его вопроса. Разве что…

— Встаньте на ноги, генерал.

— Что тебе с того, Кира? Что ты получишь за исполнение этого?

Какой же генерал догадливый. Я продолжала держать его руку. Как и он — мою. И меня даже не колотило.

Это был первый раз, когда мы вот так держались за руки. И отпускать её не хотелось.

Словно через мою пропасть, которая разверзлась где-то внутри меня, начали строить мостик. Пока ещё хлипкий. Дощечки скрипели. Канаты натягивались на ветру.

Но он был.

— Император исполнит моё желание.

— И какое оно? — осторожно поинтересовался генерал.

— Не скажу. Только ему.

— А я смогу его исполнить? Это твоё желание? Я не хочу, чтобы ты ждала так долго.

— О, вы просто меня не знаете. Долго и я не хочу, — нервно и громко рассмеялась я. — Я готовилась очень. Я столько книг изучила.

— Не всегда наши желания исполняются, как бы мы ни хотели и ни готовились к этому, — хрипло произнёс генерал.

— Вы сейчас о себе или обо мне? Если обо мне — то однажды я очень просила, чтобы появился тот, кто спасёт меня от моей семьи. И тогда пришёл Эрэйн.

— Пусть будет так. Ты права. Желания должны исполняться. Особенно если к этому долго готовиться, — в словах генерала чудилась улыбка, только вот сам он, кажется, не очень верил в свои слова.

— Что вы будете делать с документами? — вдруг спросила я.

— Подпишу.

— А почему вы не хотели сделать этого сразу?

— Потому что цеплялся за свою прошлую жизнь. За все свои якоря. Хотелось, чтобы хоть что-то было неизменно.

Я немного помолчала.

— Знаете… — я тоже решила поделиться. — Это ваша ошибка — думать, что можно вернуть прежнюю жизнь. Как раньше — не будет. Это надо принять. Будет по-другому. Но не так, как прежде.

Я посмотрела в потолок.

— Я никогда не стану другой. Не вырасту беззаботной. Никогда не вспомню своё детство без содрогания. Никогда не узнаю материнской любви и любви отца. Но я узнаю что-то другое.

Я вдохнула.

— Пусть детства у меня не было. Но будет другая жизнь. И она точно будет лучше той, что была. Нужно жить здесь и сейчас.

— Это сложно.

— Да. И я это понимаю. Если вы примете, что как прежде не будет, и просто будете раскачивать своё тело, учиться жить в новой реальности… однажды вы сможете жить дальше.

Он немного помолчал.

— Мне кажется, что тебе не двадцать. А все сорок.

— А я это прочитала в одной книге… и мне показалось, что это правильные слова.

— Ты очень умная.

Я растерялась.

Не знала, как реагировать. Меня никто не хвалил. Только… разве что Эрэйн. Но он мой брат. А тут — посторонний человек.

— Почему ты замолчала?

— Я… не знаю, что сказать. Я не умная. Я просто много читаю.

— В свои двадцать лет я хотел только бегать на балы и камерные вечеринки. И то меня больше привлекало то, что происходило после, — хрипло рассмеялся Нортан.

Я тоже улыбнулась, пытаясь это переварить.

— А что было после балов? Вы шли спать?

Нортан снова рассмеялся.

— Спать. Да.

— Не понимаю, что в этом смешного. Я когда иду спать, не всегда смеюсь. Или после бала какое-то другое настроение? — с интересом спросила я.

— Скорее… дело в компании, Кира. Скажем так… есть часть девиц, которые себе не хозяйки стоит только попробовать… хм… чего покрепче. Но ты не думай, что их заставляли. Это такой образ жизни.

— Оу…

Я наконец поняла, о чём говорил генерал и покраснела. Забрала свою руку и сложила руки на груди, сжимая флакончик.

— Я никогда не была на балу. Там красиво?

— Тебя не представляли в свете?

— Нет. Меня сразу замуж выдали.

— Ну… как сказать… на балу утомительно. Основное веселье, конечно, начинается после.

Я тоже рассмеялась.

— А вы ходок тот ещё были?

— Чего уж скрывать. Я тут лежу перед тобой как открытая книга. Есть что вспомнить.

— А жене своей вы изменяли?

— У меня на это не было времени. И… я уважал Алисию.

— Вы простите её, когда встанете на ноги?

— Кира. Ты просто не знаешь, но она уже говорила мне о расставании, когда я был на фронте. И… она встретила истинного.

— Пф, — фыркнула я.

— Что не так?

— Истинность можно заглушить и жить дальше.

— Н-да? И каким это образом? — в голосе генерала скользнуло удивление.

— А вы с какой целью интересуетесь? Если напоить Алисию и вернуть её — то не скажу.

— Какая же ты сложная, Кира. Нет. Просто интересно. Да и не буду я ей в глотку лить что-то. И все же что это за средство?

— Есть одна травница, которая приготовила специальный раствор. Это не вредно.

— Хм. А ты откуда знаешь?

— Мне Эрэйн предлагал его.

— А… зачем? — послышалось осторожное.

Я замолчала. Сжимая в руках пузырёк с лавандовым маслом и глядя в потолок.

В комнате повисла тишина.

Потом послышался скрип кровати. Я повернула голову в сторону. Нортан, опираясь на руки, приподнялся, чтобы посмотреть на меня.

В его глазах уже светилось понимание. Он просто ждал моих слов.

— У меня был истинный.

— И он допустил, чтобы с тобой всё это произошло?

— Его убил мой отчим.

Генерал шумно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. В его глазах всё отчётливее проступала драконья суть. Зрачки сузились. Взгляд стал жёстким.

— Зачем было убивать твоего истинного?

— Чтобы у меня не было привязанностей. Истинность — это слабость. Он был из клана Изумруда. Он мог пожалеть меня. Мог попытаться забрать меня из семьи. Тогда мать и отчим не смогли бы выдавать меня замуж.

— Давно это было?

— Между замужествами.

Нортан некоторое время молчал.

— Как ты всё это пережила, девочка?

— Я?

Мной вообще мало кто интересовался. И интерес Нортана был непривычен.

— Я плакала… — призналась я. — Знать, что существует человек, который смог бы полюбить такое чудовище, как я, было для меня тогда словно глоток свежего воздуха. Я надеялась, что он заберёт меня к себе. Что всё закончится. А потом мои надежды разбились. Когда пришёл отчим и сказал, что мой истинный сломал себе шею, упав с лошади. Тогда я потеряла надежду выбраться из той бездны. Хотя, если честно, я тогда просто билась в истерике и чуть не сошла с ума.

— Мне жаль…

— Мне тоже. Но я… живу здесь и сейчас. Не хочу смотреть в своё прошлое. Там одни потери и полная безнадёга.

— Хорошо.

Генерал всё ещё держался на руках. А я отмечала, как всё легче у него это получается. Я встала на колени у кровати.

— Продолжим? — с интересом спросила его.

— Меня иногда пугает, как резко ты переключаешься, — нахмурился генерал.

Я удивлённо вскинула брови.

— Мне это помогает. Прошлое я изменить не могу. Я могу только формировать будущее.

— Император вызывал к тебе душевного лекаря?

— Да.

— И?

— Он сказал, что я нестабильна. Что я никогда не буду прежней.

— Прямо так и сказал тебе в лицо?

В комнате снова стало тихо, а еще, кажется, похолодало. Я пожала плечами.

Подвинулась ближе к кровати. Надавила указательным пальцем на лопатку генерала, чтобы он опустился и перестал смотреть на меня.

Он послушно лёг на кровать, вытянув руки. Голову повернул в сторону окна. Я присела на край кровати. Вылила масло на ладони.

— Если кратко… меня нужно изолировать от общества. А лучше — отдать в монастырь. Правда, это он сказал Эрэйну. А я подслушала.

— И что император?

— Он послал этого мозгоправа. И сказал, что поставить крест на человеке легче, чем вытянуть его. Выгнал его взашей. А тот, как я поняла, был очень уважаемым мастером.

— А дальше?

— А дальше император просто дал мне работу. И много книг. И сказал, что он не менее сумасшедший, чем я. И что он знает ещё несколько таких людей — с проблемами, но которые смогли начать жить. Пусть и со своими особенностями.

Я растёрла масло между ладонями. Тёплый запах лаванды снова наполнил комнату.

— А теперь… хватит болтать, — тихо сказала я. — Попробуем массаж. И мне нужно будет в город.

— Тебе бы командовать отрядом, Кира.

— Мне и одного непослушного генерала хватит, — тяжело вздохнула я.

_________________

🌸 Дорогие мои читательницы! 🌸

Поздравляю вас с 8 Марта! 💐

Пусть каждый день будет наполнен радостью, улыбками и теплом. Желаю вам красоты, вдохновения, любви и исполнения желаний ✨💖

Оставайтесь такими же прекрасными, сильными и невероятными! 🌷😊





Глава 12


Я растёрла масло между ладонями. Тёплый запах лаванды снова наполнил комнату. Пальцы в перчатках немного дрожали.

Я смотрела на спину Нортана — широкую, испещрённую шрамами. Кожа на плечах была грубой, натянутой, а между лопатками ещё виднелись старые рубцы.

— Кира, — спокойно произнёс он, не поворачивая головы. — Помни, что сказал. Я не трону тебя. Мне даже пошевелиться лишний раз сложно.

Я сглотнула.

— Знаю.

— Если станет плохо — остановись.

— Хорошо.

Я осторожно положила ладонь на его плечо. Даже через тонкую перчатку тепло его тела ощущалось слишком остро. Мышцы под кожей были напряжены.

Я замерла. Дыхание стало глубже.

— Всё нормально, — тихо сказал он.

Я выдохнула. И медленно начала.

Сначала просто провела ладонями по плечам — едва касаясь, проверяя, как он реагирует, хотя скорее я себя проверяла. Как я реагирую.

Кажется, у меня получалось. Пальцы заскользили по коже, распределяя масло.

Нортан тихо втянул воздух. Но не шелохнулся. Я осторожно надавила сильнее.

Пальцы начали медленно разминать мышцы вдоль плеча. Они были словно каменными.

— Больно? — тихо спросила я.

— Нет… непривычно, — хрипло проговорил генерал.

Я продолжила. Двигалась медленно. Осторожно. Сначала плечи. Потом ниже — вдоль позвоночника, обходя сами позвонки.

Постепенно его дыхание стало ровнее. Плечи начали расслабляться. Я переместилась ниже, к пояснице.

Я работала медленно. Сначала просто разогревала ладонями, потом аккуратно нажимала пальцами, словно пробуждая мышцы.

Иногда Нортан тихо выдыхал. Иногда морщился. Но ни разу не попытался отодвинуться. Я начала действовать смелее и сильнее разминать тело.

— Ты всё ещё боишься? — вдруг спросил он.

Я задумалась.

— Уже меньше.

— Хорошо.

Я продолжала работать. Пальцы двигались всё увереннее. Страх отступал, уступая место сосредоточенности.

Я уже не думала о том, что касаюсь мужчины. Думала о мышцах. О том, как они устроены. Как их «разбудить». Как заставить снова работать.

— Скажи, а ты сама видела тело своего истинного или тебе просто сказали, что его больше нет? — вдруг спросил Нортан.

Я тяжело вздохнула.

— Я просто поддерживаю беседу. Тебе же самой так легче.

Я тихонько усмехнулась. Какой же он всё-таки хитрый. Но, с другой стороны, когда генерал говорит, мне и правда легче дышится рядом с ним. Да и я как-то прочла в книге, что нужно проговаривать свои проблемы.

Поэтому решилась.

— Мне так сказал отчим. Сама я не видела. Мне кажется, если бы увидела… наверное, сошла бы с ума. Я ведь как только его увидела, сразу поняла, что он — моя надежда на спасение.

— А как ты его встретила? — продолжал допытываться Нортан. — Как состоялась ваша встреча?

Генерал не знает, что я жила в подвале. И говорить об этом я не собиралась.

— Однажды меня… выпустили… из комнаты, — стала я подбирать слова. — У родителей в особняке были гости. И им хотели представить двух сестёр. Меня и родную дочь отчима — Виту. Но ужин был испорчен, гость отчима сразу отреагировал на меня, начался шум и меня спешно вернули… обратно в комнату.

— И больше ты его не видела?

— Нет, — покачала я головой, хотя генерал этого не мог видеть.

— Как его звали?

— Мне не сказали.

— А император уточнял сведения о нём?

— Я ничего не смогла рассказать Эрэйну, кроме того, что он казался старше меня, был высоким, красивым, в дорогом сшитом на заказ костюме и тёмноволосым. А почему вы так подробно спрашиваете?

— Просто.

Я фыркнула.

— Тогда лучше расскажите о себе. Как вы учились в Академии?

— А ты, кстати, не хочешь поступить в Академию?

— Я не думала об этом. Вернее… думала. Но там может быть… сложно... для меня.

Хотя, скорее, не сложно, а опасно.

Я хоть и контролировала себя, но… жить не в подвале особняка было для меня уже испытанием. Там вся комната была построена специально для таких, как я. Стены, пол, потолок — всё было пропитано защитными плетениями. Все выбросы моей магии гасились, блокировались, уходили в камень.

Там я была безопасна.

Для всех. А что будет в Академии — я не знаю.

Там люди. Много людей. Молодые маги, у которых эмоции сильнее разума. Заклинания, вспышки силы, дуэли, всплески магии на каждом шагу.

Я не знаю, как поведёт себя мой дар среди этого всего.

И если я сорвусь… Я сжала пальцы сильнее, разминая мышцу на бедре генерала.

— Поэтому я пока не думаю об Академии, — тихо сказала я. — Хотя мне бы хотелось… учиться как все это делают.

Больше он меня ни о чём не спрашивал.

Начал рассказывать о том, как учился в Академии. Как они с друзьями сбегали с лекций, как спорили с преподавателями, как однажды устроили ночную тренировку на плацу и умудрились разнести половину тренировочных манекенов.

Я с улыбкой слушала его.

Тембр у генерала был спокойный, с лёгкой хрипотцой, ровный. От его голоса по коже маршировали мурашки.

Иногда я даже ловила себя на том, что перестаю следить за самой историей.

Слушала не то, что он говорил, я слушала его голос.

Я продолжала медленно разминать мышцы его ног. Генерал хрипло рассмеялся, когда вспомнил как они с Рейгардом умудрились ночью увести учебных коней и устроить скачки через половину столицы.

Я слушала.

И пока он говорил, я впервые за долгое время поймала себя на том, что мне… спокойно.

Спокойно рядом… с ним.

Когда я закончила, тихо сказала:

— Можете отдыхать. Я пока в город. К вечеру вернусь, и мы продолжим.

— Хорошо, — хрипло проговорил генерал.

Я ещё раз посмотрела на него, а потом вышла из комнаты.

Сняла перчатки на ходу и отнесла их к себе.

В своей комнате быстро переоделась: надела тёмно-зелёное бархатное платье и туфли на низком каблуке. Волосы собрала в высокую причёску, взяла сумочку и вышла в холл.

Прислушалась.

Генерал, кажется, ничего не делал.

Я дёрнула уголком губ. После такого массажа я бы тоже просто лежала и отдыхала.

Вышла из дома и аккуратно закрыла дверь. Прошла по дорожке, закрыла калитку и прошла по каменной мостовой. Погода была солнечной и не жаркой. Вокруг спешили люди по своим делам. Обычные горожане и мастеровые.

Император поселил нас в обычный рабочий квартал. Тут все было рядом. И рынок, и лавки. Все что угодно можно было найти, буквально пройдя вдоль нашей улицы.

Прошла чуть дальше, высматривая возницу. Когда нашла, назвала адрес.

Вскоре я уже ехала к нужному мне ателье. Оно находилось в небольшом проулке, не на главной столичной улице, где обычно располагались самые дорогие салоны. Расплатилась и вышла. Неуверенно открыла стеклянную дверь, украшенную вишнёвыми ветвями с цветами, и вошла внутрь.

Внутри пахло вишней.

Над дверью мелодично звякнул колокольчик, и я оказалась в самом сердце женского салона по пошиву одежды.

Повсюду стояли манекены — на одних были готовые платья, на других ещё незаконченные, с торчащими булавками и нитями. Ткани висели на задней стене, сложенные аккуратными рулонами.

Особенно мне нравилось рассматривать пуговицы. Они лежали на специальном постаменте — десятки маленьких коробочек, в которых переливались разные цвета и формы. Перламутр, бронза, стекло, камни.

Я сжимала сумочку и, не касаясь ничего руками, просто разглядывала.

И вскоре из-за тяжёлой шторы, ведущей в мастерскую, вышла… Грейс.





Глава 13


Грейс была женщиной возраста чуть больше тридцати лет. Стройная, красивая. Она была затянута в тёмно-синий бархат. Белоснежные волосы убраны в простой пучок.

Нас познакомила с ней Аннабель.

Она улыбнулась мне.

— Кирочка, милая. Рада тебя видеть. А у меня как раз есть вишнёвый пирог. Выпьешь со мной чаю?

Я ответила ей немного смущённой улыбкой.

Признаться, у меня не было никаких особых дел к ней. Но рядом с ней всегда было так… тепло, по-домашнему уютно.

Вернее, я так думала. Потому что не знала, что такое материнское тепло и что такое настоящий домашний уют. Я никогда этого не чувствовала и не могла сравнить.

Но если бы меня спросили, как это ощущается… Я бы, наверное, сказала, что это похоже на то, как я чувствую себя рядом с Грейс.

А главное с ней рядом можно ненадолго перестать быть настороже.

Она подошла ко мне и обняла. Прижала к себе. Мне было неловко. Но Грейс ни разу не показала, что я ей мешаю, хотя иногда просто приходила посидеть. От самой Грейс тоже пахло вишней.

Я дышала этим запахом, будто он мог успокоить.

— Ну так что, Кира? — мягко спросила она.

— Конечно.

Она подхватила меня под локоть. Сама она всегда носила перчатки — кружевные и красивые, это была часть её образа.

— Рассказывай, как у тебя дела.

Она подвела меня к небольшому столику у окна, где уже стояли чашки, чайник и действительно пахло свежим вишнёвым пирогом.

И накрыто было на две персоны.

Я снова покраснела. Меня затопила неловкость. Я осмотрелась вокруг — на большом длинном столе, который занимал почти всё пространство у противоположной стены, лежали метры ткани, ножницы, мелки, булавки, катушки ниток.

Я отвлекла Грейс от работы.

Но… уходить так не хотелось.

Я смалодушничала и присела на край стула.

А потом посмотрела на Грейс.

Та улыбалась спокойной, умиротворённой улыбкой. Словно я совсем не отвлекла её от работы. Словно она действительно рада, что я пришла.

— Ты кого-то ждала? — спросила я.

— А что, если скажу, что именно тебя, Кирочка? — она улыбнулась мне.

Я опустила глаза на чашку, в которую она налила ягодный сбор.

— Но я ведь не говорила, что приеду.

— Тогда просто сделаем вид, что я угадала. Или что мне приснился вещий сон, и я там видела, что ты ко мне сегодня обязательно заглянешь.

Я тихо рассмеялась.

Потом отложила сумочку на подоконник и дотронулась до чашечки чая. Даже на ней была нарисована маленькая вишня.

Сделала глоток.

— Ммм… как вкусно.

— Да. Мой особенный чай. Могу тебе отсыпать сбор, если нравится. Я как раз только его принесла.

— Я не откажусь. Хочу… заварить такой чай… одному человеку.

Задумчиво проговорила я.

— Одному человеку? — мягко переспросила Грейс. — Это очень хорошо, что у тебя есть такой человек.

А потом Грейс протянула руку по столешнице и накрыла мою руку, сжатую в кулак. Я сначала дёрнулась, но потом выдохнула.

Это же Грейс. Я несмело улыбнулась.

— Он… моя работа, — пояснила я, чтобы Грейс ничего такого не подумала.

Та снова улыбнулась, и я заметила, как несколько морщинок обозначились под её лучистыми глазами. Но они ей шли.

— И как твои успехи? Как его здоровье?

— Откуда ты знаешь, что он болен? — я удивлённо посмотрела на Грейс.

Та убрала руку, посмотрела в чашечку чая, положила туда ложечку сахара и стала задумчиво мешать, глядя в янтарную поверхность. Но её губы всё равно улыбались.

— Ты ведь интересуешься целительством, Кирочка. И ты сама сказала, что он — твоя работа. А сложить всё вместе несложно.

Она аккуратно положила ложечку на блюдце и снова посмотрела на меня.

И больно уж хитрый был у неё взгляд.

— Он старше меня на десять лет.

— Хорошая разница в возрасте, Кира. Он уже состоявшийся мужчина и знает, чего хочет от жизни, да и вообще… много чего уже знает и понимает, — туманно закончила Грейс.

— Мы не вместе, Грейс. Что ты… у него… дети есть. И он разводится.

А потом я поняла, что сказала это вслух, и тут же испугалась. Хоть на лице Грейс ничего и не изменилось, я испугалась, что причинила ей боль.

— Прости, Грейс. Зря я про развод…

— Кирочка, — мягко сказала она. — Ты думаешь, что я теперь даже от одного слова «развод» буду впадать в уныние и страдать? Нет, дорогая. Всё в порядке. Тебе не нужно извиняться. Мой муж сделал свой выбор.

Я немного расслабилась.

— А как твой сын?

— А с Теоном всё хорошо. Ему нравится жить с отцом.

Мне было больно от этого.

Я хотела, чтобы у Грейс всё было хорошо. Я для этого даже была готова… применить свой дар.

— Ты ведь любишь бывшего мужа? — тихо спросила я.

В глазах Грейс появилась боль и печаль.

— Хочешь… я сделаю так… что он забудет ту… другую.

Грейс потянулась к пирогу и начала красиво и изящно нарезать его. Так у неё это получалось аккуратно, что я невольно залюбовалась.

И когда она положила мне кусочек и придвинула тарелку, подняла на меня свои серые глаза.

— Кирочка. Зачем мне мужчина, который мечется между женщинами? Я себя люблю и уважаю. Так что нет. Пусть живёт как хочет.

— Вы ведь истинные…

— А твой военный отчего разводится? — спокойно спросила она.

— Откуда вы знаете, что он военный?

— Догадалась, — снова хитро проговорила Грейс.

Я вздохнула.

Ну да. Кого бы я ещё лечила. Наверное, это и правда очевидно.

— Его супруга встретила истинного и ушла к нему.

— А ему ты не хочешь помочь, чтобы она вернулась, м?

— Что?! Нет, конечно.

— Вот видишь, Кирочка, как бывает. Каждому свое. Не стоит, милая использовать свои возможности в личных целях. Оставим такую прерогативу разве что нашему императору.

Я снова покраснела и покачала головой. Грейс знала чья сестра.

— Иногда лучше никак не влиять на ситуацию, — и как-то странно она выделила последние слова, но всё равно с улыбкой. — Пусть идёт своим чередом. И всё разрешится. Да?

— Угум.

Я опустила глаза на тарелку и надломила кусочек маленькой аккуратной вилочкой. У Грейс всё было такое милое и подобранное со вкусом.

Она так сказала про «влияние», что мне на мгновение показалось — будто она знает про особенность моего дара.

Но нет. Я молчала об этом.

Хотя иногда очень хотелось поделиться.

— Кушай, кушай.

А потом Грейс пила чай, а я ела вкуснейший вишнёвый пирог, пока она рассказывала, что купила просто замечательный бархат цвета синего неба и лёгкую струящуюся ткань нежно-розового цвета и что из этого может получиться. Я слушала её и представляла.

Потом она стала говорить о пуговицах, которые заказала в форме животных для детских платьев. Их должны были скоро привезти.

А потом уже я рассказала, что лечу одного военного и что он не может ходить. Без имени, конечно. С Грейс было так легко говорить. А та внимательно слушала.

— У тебя всё получится, Кира. Вот увидишь, — сказала она.

И столько уверенности было в её голосе, что я поверила ей. Я ещё немного посидела у неё, а потом собралась домой.

Но перед тем как выйти из салона, Грейс подала мне объёмный бумажный сверток.

— А что это?

— Кирочка, это от меня. Вдруг пригодится. И там ещё батистовая рубашка на тебя.

А потом она завернула и вишнёвый пирог, которого осталось почти целое блюдо, и положила его мне.

— Держи. Дома чай попьёте.

И сверху положила маленький бумажный пакетик со сбором.

— Я там слышала, что привезли просто замечательные леденцы в лавку мистера Ги.

— Я зайду, наверное.

— Конечно. Беги. И приходи, когда захочешь. Мне приятна твоя компания.

Я смущённо кивнула и вышла, нагруженная пакетами.

Как и сказала Грейс, я зашла к мистеру Ги. И не удержалась, купила несколько конвертиков разных леденцов.

Я их так любила. Они мне так нравились, ведь я… никогда раньше не пробовала их.

Забросила в рот барбарисовый и пошла искать свободного извозчика.

Добралась из центра на окраину и, когда вышла у дома, удивилась.

Неподалёку стояла другая, дорогая карета.

Все хорошее настроение испарилось.

Алисия пожаловала.





Глава 14


Только дотронулась до ручки кованой калитки, как меня окликнули.

— Эй, красивая, постой.

Я развернулась.

Из кареты вышел молодой мужчина. Высокий, узкоплечий, не воин — сразу промелькнуло в голове. У военных осанка другая. Плечи шире. Взгляд тяжелее. Черноволосый. Волосы по-щегольски уложены на два пробора.

Это был истинный Алисии.

Напомаженный, в дорогом сюртуке. Он одёрнул полы камзола, поправил рукава и с ленцой подошёл ко мне, будто делал одолжение тем, что вообще разговаривает.

Практически кучерявая от обилия кружева рубашка выглядывала из расстёгнутого камзола, открывая вид на… не на литые мышцы груди. Кажется, тяжелее бокала, он ничего и не держал в руках.

И ещё ему было от силы лет двадцать пять. Он возвышался надо мной.

Подошёл слишком близко. Я вскинула подбородок.

Не мне ставить клеймо на людях. Но… на него я уже поставила. Особенно после его грубого подката. Он думал, что после слова «красивая» я растаю лужей у его ног.

Не дождётся.

— Слушай, красивая, — повторил он, словно я тупая и с первого раза не услышала его попытку расположить меня к себе. — Ты тут… работаешь?

— Да.

— А вы тут только вдвоём?

Я слегка приподняла бровь.

— Или генерал на ночь остаётся один? Может ещё кто есть?

Вопросы его мне не понравились.

Я молчала.

Не отвечала.

Он хмыкнул с откровенным пренебрежением, сразу показывая, как относится к таким, как я. Очевидно же — он принял меня за девушку, которой отчаянно нужны деньги, как и Алисия совсем недавно.

Он достал из внутреннего кармана камзола бархатный кошель и лениво вынул оттуда золотую монету. Прокрутил её между пальцами, как игрок в карты, и ловко опустил в мой карман платья.

— Ну так что, красивая, м?

Я заметила герб на бархатном мешочке. Запоминающийся такой. Да, водных драконов много. Только вот герб, где на фоне дракона скрещённые клинки — только один.

— Мало? — хмыкнул щеголь и снова лениво достал монету. — А ты знаешь толк в торге.

Да сколько же можно! Все они готовы сорить деньгами.

Да только что у Алисии, что у этого напомаженного дракона деньги явно были генеральские.

— А вы со всеми расплачиваетесь не своим золотом? — спокойно спросила я. — Вы в нужде?

— Что?! — опешил тот и распахнул глаза. А потом покраснел от злости. А я продолжила:

— Я доложу генералу, что деньги семьи расходуются не на его супругу и детей.

— Да ты!..

Я развернулась, толкнула дверь калитки и пошла по дорожке. В спину полетело оскорбление, достойное не лорда, а портового грузчика. А потом хлопнула дверь кареты.

И на этого… простите… разменялась Алисия?

Впрочем, мне-то какое дело.

А вот его вопросы мне не понравились.

Зачем ему знать, сколько нас в доме?

Я решительно распахнула дверь. В руках продолжала сжимать свёртки, связанные Грейс.

— Я оставляю девочек тебе.

— Алисия… посмотри на меня. Ты ведь понимаешь…

— А…

Она развернулась ко мне, и я увидела, что она сжимает плечи девочек пяти и трёх лет, одетых словно куколки. Тёмные волосы были уложены в пышные косички с бантами.

В руках у них были такие же милые куклы. Девочки огромными глазами смотрели на отца.

И кажется даже не моргали.

— Да! Пусть твоя… эта и присмотрит за ними. Мои родители уехали на воды. Твоя мать тоже уехала к морю. А я тоже… устала.

— Где их няня, Алисия? — обманчиво спокойно спросил Нортан.

Потом протянул руки вперёд и его девочки рванули к отцу. Пышные платья зашуршали.

Нортан помог младшей забраться к себе на колени. Его ноги почти полностью скрылись за пышными и неудобными юбками младшей дочери. Старшая встала справа. Нортан обнял её и поцеловал в макушку.

Младшая повисла на шее отца и уткнулась куда-то в ключицу.

Я замерла.

Так бывает?

Так делает отец?

Так обнимают девочек?

В горле защемило. Ком встал поперёк.

— Тут вещи, — Алисия торопливо указала на два чемодана. — Няня заболела.

И поспешно сбежала. Остались только мы вчетвером. Дверь закрылась с хлопком.

Нортан посмотрел на меня. А я на него.

Девочки всё ещё висели на нём.

— Я… принесла вишнёвый пирог, — хриплым голосом прошептала я. — Может быть, чая?

Нортан прикрыл глаза на миг и качнул положительно головой.

И я сбежала на кухню. У меня руки тряслись. Сама не понимала почему.

Я поставила свёртки на стол. Потом поставила воду на чай. Разложила пирог. Высыпала заварку в чайник.

Я косилась в сторону гостиной, где Нортан усадил девочек на диван у стены и, сложив пальцы в замок, слушал малышек. Те щебетали, как птички. Показывали папе куколок, которых держали в руках, и сами были похожи на таких же аккуратных кукол.

Смотреть на них было так… тепло.

И отчего-то больно.

Больно потому, что у меня так не было.

В носу защипало, перед глазами стало всё расплываться. Я открыла окно на кухне, чтобы немного успокоиться. Холодный воздух коснулся лица, и я глубоко вдохнула.

А потом, уже взяв себя в руки, начала разворачивать бумагу — ту, в которую Грейс что-то завернула.

В первом свертке оказалась рубашка. Она была нежного кремового цвета.

Я улыбнулась.

Грейс красиво шила. Рубашка была с высокими манжетами и чуть удлинённая. Ткань мягкая, батистовая, лёгкая. Но потом я заметила одну деталь.

На высоких манжетах, помимо обычных круглых пуговичек, была ещё одна — металлическая, изящная оправа была сделана в виде маленькой пчелы и украшена крошкой янтаря.

Это было так красиво. Точно такая же пуговица была и на другом манжете.

Я улыбнулась. Теперь тепло разлилось у меня в груди. Сложила рубашку и аккуратно положила её на подоконник.

А потом распаковала ещё два свёртка. И вот они заставили меня удивиться.

Там лежали штанишки и две повседневные блузки.

Я так и замерла над этими… явно детскими вещами.

А потом так же озадаченно посмотрела в сторону гостиной, где сидели две девочки. Потом на вишнёвый пирог, который почти нетронутым завернула мне Грейс.

Потом на леденцы, которые я купила. И снова на комплект одежды, который точно подойдёт каждой из девочек.

Я так погрузилась в свои мысли, что совершенно не заметила, как колёса кресла тихо скрипнули по полу.

— Девочки, познакомьтесь. Это Кира. Кира, а это Лиана, — он показал на старшую девочку. — И Мари.

И каждый раз, когда он говорил и смотрел на девочек, его взгляд менялся. Становился мягче. Девочки вцепились в поручни коляски по обе стороны и молча смотрели на меня.

— А вы лечите папу? — спросила пятилетняя Лиана.

— Да, — хрипло ответила я и начала собирать всё, что разложила на кухонном столе. Сложила вещи на подоконник и снова повернулась к детям и Нортану.

Повисла неловкая тишина.

Я отвернулась и подошла к чайнику. Налила воду в заварник, поставила чайник на стол.

Тем временем Нортан посадил Лиану на стул, а вот Мари снова взял на колени. У нас в доме просто не было столько стульев.

Я вернулась к столу. Села на свой стул.

Девочки вновь наперебой принялись щебетать. А младшая всё время разворачивала отца к себе, взяв его за уши, и заглядывала ему в глаза.

— Папотька, а ты покатаешь нас в кресле?

— А на улицу пойдём?

— А в зоопарк?

— Папа, а у тебя качели есть в доме?

— Папотька, почему ты живёшь отдельно?

— А ты к нам вернёшься?

— Папотька, а когда мама приедет?

Они наперебой засыпали молчащего Нортана вопросами. Вопросов было так много, что они даже не ждали ответов.

Сами спрашивали — и сами же начинали говорить о чём-то другом.

— А что мы будем делать? — вдруг спросила Лиана.

— Лечить вашего отца… — но ответила уже я.

Нортан вскинулся и посмотрел на меня.

Я продолжила:

— У нас вечером по плану упражнения.

— Кира, — покачал отрицательно головой Нортан.

Я снова посмотрела на притихших девочек. Покачала головой в ответ, давая понять, что не послушаю генерала.

— Вашему отцу нужны ежедневные нагрузки и упражнения. Пропускать нельзя.

Девочки нахмурились и стали серьёзными. Сейчас в их чертах я узнавала Нортана — он точно так же хмурился. И вообще они как-то удивительно были… похожи на отца.

Я уже смелее продолжила:

— Раз вы будете жить с нами, то вам тоже нужно будет делать… — я посмотрела на одежду, которую аккуратной стопкой сложила на подоконнике. Именно она натолкнула меня на эту идею. — Вы тоже будете за мной повторять. Так ваш папа быстрее встанет на ноги.

Нортан смотрел на меня исподлобья.

И было непонятно, чего больше в его взгляде. То ли он не хотел, чтобы дочери видели его в таком тяжёлом состоянии. То ли просто не ожидал, что я вовлеку девочек в его лечение.

Но я уже успела понять — отца они любят любого.

Их всё равно надо будет чем-то занять раз няню Алисия не привезла. Сама я не знала, что с ними делать. А вот общая цель — вылечить папу — может сработать.

— А потом ваш папа будет… готовить кашу.

— Кашу?! — ахнула Лиана. — Папа, ты умеешь готовить кашу?

— Да. Сладкую и вкусную, — я улыбнулась и прищурилась в ответ на такой же прищур генерала. — Я не умею готовить и не знаю, что такие девочки кушают на ужин.

— А ты не была маленькая? — Лиана посмотрела на меня, часто моргая длинными ресницами.

— Была… но я не помню, — хрипло ответила я. Мое собственно детство не было образцовым.

Пока мы с Нортаном молча обменивались взглядами, Мари снова повернула отца к себе, взяв его за уши, заглянула ему в глаза, спросила:

— Папотька, а с вареньем можно? Малиновым?

Повисла пауза.

— Давайте так поступим, — сказал Нортан после короткой тишины. — Сейчас пьём чай. Потом занимаемся. А потом будем… вместе готовить кашу с мясом. По-армейски.

— Да?! А как это? — посыпались вопросы сразу с обеих сторон.

— А малинку положим?

— А можно кашу с мясом, но без мяса?

Мне тоже было интересно. Но я не стала спрашивать. Скоро и сама увижу. Скрыла улыбку за чашечкой чая. А пирог зашел на ура.

______________

Мои дорогие читатели. Если вам нравится история, не забывайте поддерживать ее звездочками⭐.

Мне будет очень приятно🪻🌷🪻.





Глава 15


Я надела свои узкие удобные брюки, удлиненную свободную рубашку, волосы убрала в высокий хвост. Взяла новые перчатки из тонкой кожи. Потом вернулась в гостиную.

Я не знала точно, могут ли девочки переодеться сами, и была готова попробовать им помочь. Но под руководством папы-генерала девочки оказались переодеты.

Только платья цветным ворохом лежали на одной стороне дивана. А на другой сидели девочки. Штанишки были им как раз, как и простые блузки для повседневной носки. Для упражнений — самое то.

Лиана старательно поправляла брючки, а Мари пыталась натянуть кружевной носочек и при этом всё время поглядывала на отца, будто проверяла — правильно ли делает.

Нортан спокойно подсказывал им, коротко, по-военному:

— Ровно. Не спеши. Вот так.

И девочки слушались.

Вообще, пока что мне показалось, что они очень послушные. Не капризничали, не спорили, не устраивали шумной беготни.

Было видно, что они скучают по отцу. А Нортан, несмотря на своё состояние, отвечал им тем же.

Я засмотрелась на то, как это бывает в семье, когда родитель помогает своим детям.

Вот Нортан потянулся рукой и провел по волосам Лианы, потом поправил бантик на косичке Мари.

Я спрятала улыбку и просто наблюдала. Уже той острой боли, что я испытала немного ранее, не ощущалось. Была только грусть, что у меня в детстве все не так.

Потом генерал отъехал, поставил коляску на тормоз и начал опускаться на пол. А когда он устроился на спине и похлопал по ковру рядом с собой, девочки соскочили с дивана.

Так и получилось, что по обе стороны от него лежали две маленькие копии генерала в штанишках, которые я им дала.

Они с затаённым восторгом ждали начала. Девочки казались крошечными рядом с Нортаном. Он был больше двух метров ростом, широкий в плечах, настоящий великан — даже сейчас, когда был еще не в форме.

Маленькие ножки в белоснежных кружевных носочках шевелились. Девочки ерзали на ковре, не в силах лежать спокойно. Им так не терпелось начать лечить папу.

Они поворачивали головы в сторону Нортана и улыбались ему.

Я остановилась у края ковра, сложила руки на груди.

— Итак. Начинаем.

Три головы тут же повернулись ко мне.

— Первое упражнение. Поднимаем руки.

Я подняла руки вверх, показывая движение. Лиана сразу же подняла руки — старательно, вытянув пальцы.

Мари подняла только одну руку.

— Вторую тоже, — спокойно сказала я.

Она нахмурилась, подумала… и подняла вторую.

Нортан молча повторил движение. Его руки поднимались медленно. Мышцы на плечах напряглись, жилы проступили на предплечьях.

Я заметила, как он стиснул зубы.

— Держим.

Девочки держали руки над собой и уже начинали покачиваться.

— Папотька, я могу! — объявила Мари.

— Папа, смотри! — Лиана тоже вытянулась.

Нортан повернул голову и тихо усмехнулся.

— Молодцы.

Мы стали делать и другие упражнения разминки. Девочки очень старались. А потом пришло время снова попробовать работу ног.

Девочки, конечно же, справлялись. Нортан стиснул зубы и снова пытался подтянуть пятку к телу. Я держала его ноги, направляя, но… ничего не происходило.

— Вот так, папотька, вот так, — Мари так серьёзно показывала, как надо делать папе, что у меня ком встал в горле. В лицо Нортану я вовсе не смотрела.

Может быть, не нужно было так делать — позволять девочкам с нами заниматься. Но, с другой стороны, не могла же я запереть их в другой комнате. За детьми ведь нужно было следить.

Мари уже встала и наклонилась над Нортаном. Снова взяла его голову и повернула за уши к себе.

— Потом получится.

— Кхм, — откашлялся генерал. Кажется, ком в горле был не только у него.

Лиана просто гладила руку отца.

— Нортан, останавливаемся пока, — я снова отвела взгляд, давая ему время прийти в себя.

— Я кое-что прочитала. У меня есть… план. Попробуем запустить ваши ноги по-другому.

— Как? — хрипло спросил генерал. Он был весь в испарине.

— Потом узнаете.

— Секрет?

— Эксперимент. Да и лекарство придёт, которое я заказала у Аннабель. Попробуем в комплексе, — отрывисто говорила я, делая вид, что не вижу, как сейчас тяжело генералу. И я вовсе не о физической усталости.

Нортан сам должен понять, что девочки любят его и таким. А передо мной можно быть любым, ведь я всего лишь его лекарь.

Я краем глаза посмотрела на девочек. Те сидели, скрестив ноги. Они очень внимательно слушали меня и хмурились почти так же, как их папа. Я встала и пошла на кухню, давая время генералу перевести дух. Взяла кулек с конфетным ассорти и вернулась. Сняла перчатки.

— Девочки. За хорошую работу полагается награда, — сказала я и достала из кулька леденцы. — По конфете. Вы молодцы.

Глаза у девочек сразу загорелись. Конфетки сразу перекочевали девочкам в открытые ладошки.

— Клубничная!

— А у меня яблочная! — обрадовалась Лиана.

У них были такие счастливые мордашки, не передать. У меня, видимо, было такое же лицо, когда Эрэйн впервые меня угостил сладким.

— А мне? — хрипло спросил генерал. Пот всё ещё стекал по его вискам.

Я посмотрела на него.

— Да. Папотьке тоже. Он хорошо делал.

— Тогда, конечно, генерал заслужил, — пробормотала я и протянула руку вперёд с конфетой.

Я ожидала, что он перехватит её рукой.

Но Нортан вдруг резко подался вперёд. Из положения лежа неожиданно быстро перетек в положение сидя и прежде, чем я успела что-то понять, его сухие губы коснулись моих пальцев — он перехватил леденец прямо так.

И тут же опустился обратно.

Я ошалело смотрела на генерала.

Резко одёрнула руку.

Спрятала её за спиной.

А генерал уже смотрел на детей, которые по обе стороны лежали на животах и счастливо щебетали о цветных леденцах, сравнивая, кому какой вкус достался.

Папа внимательно слушал их.

И больше не смотрел на меня.

Я попятилась.

Шаг.

Ещё шаг.

Рука горела.

Что это сейчас было?





Глава 16


Я пятилась, не спуская круглых ошеломлённых глаз с генерала, который лежал на ковре и был полностью поглощён общением с дочерями.

Нортан даже не смотрел на меня. Слушал их, кивал, что-то отвечал. Как же я была рада, что он давал мне возможность сбежать.

А я всё пятилась.

Так же спиной толкнула дверь в свою комнату и скрылась там.

Забегала по комнате. Сначала к стеллажу с книгами. Начала переставлять их, хотя и так всё было расставлено идеально. Потом к столу, где аккуратно стояли склянки, переданные Аннабель. Потом к своим записям. Перелистывала листок за листком.

Нервно провела рукой по волосам. Карман жгли леденцы. Я посмотрела на пальцы, на которых ещё ощущала сухие губы генерала. Сжала руку за запястье и прижала к груди.

Качнула головой.

Нет.

Надо успокоиться.

Я села за стол. Провела руками по чистой столешнице. Ещё раз. И ещё раз. Пока дыхание не выровнялось и сердце не перестало стучать как сумасшедшее.

Только тогда я взяла листок с магическим оттиском. Это специальная бумага, которую оставил мне брат. Изложила ему свою просьбу. А потом положила письмо в артефакт для связи, отправляя ее напрямую императору.

Потом потратила время на то, чтобы сделать записи по сегодняшнему дню. Всё, что заметила: напряжение мышц, скорость реакции, дыхание, потливость, время выполнения упражнений.

А потом резко подскочила. Нортану ведь нужно помочь с дочками? Или нет?

Я потерла лоб.

Что делать с одним взрослым мужчиной я более-менее знала. Но что делать с двумя маленькими девочками — совершенно не представляла.

А ведь ещё есть Грейс со своими странными подарками. Конечно, я у неё спрошу об этом… но потом.

И ещё в кармане платья лежала золотая монета. Я подошла к шкафу. Достала монетку. И положила её в карман брюк.

Я пошла к двери. Аккуратно приоткрыла её, оставляя тоненькую щёлочку.

Выглянула. Не знала, как теперь себя вести. Эти бездновы губы совсем выбили меня из колеи!

Как мне теперь себя вести?

Щёки покраснели то ли от злости, то ли от смущения. Внутри всё кипело так, что я сама не могла понять, что со мной происходит.

Потом я осторожно высунула голову. На ковре уже никого не было. Да и времени прошло около двух часов, пока я закончила.

Девочки снова что-то щебетали наперебой. Я поняла — все они на кухне.

Я кралась в их сторону. И сразу заметила, как напряглась спина генерала. Я снова покраснела. Хотела уже повернуть обратно.

— Я тебя услышал ещё когда ты подошла к своей двери, — проговорил генерал, не оборачиваясь.

Девочки посмотрели на меня и широко улыбнулись. Генерал же чистил лук. На столе уже лежала морковь и мясо. Волосы у него были влажные после душа и собранные в низкий хвост, и весь он уже был переодет. Рукава черной рубашки закатаны до локтей.

— Я запишу, что со слухом у вас всё хорошо, — хрипло произнесла я.

— Запиши, конечно, — все так же не поворачиваясь, проговорил генерал. Но в голосе слышалось веселье.

Я бочком дошла до стола и залезла на стул. Сложила руки на столе, как школьница, и выпрямила спину.

— Кира, а ты будешь готовить кашу? — спросила Лиана.

Девочки облепили отца с двух сторон и смотрели то на меня, то на отца.

— Я… не умею. Просто посмотрю.

— Не умеешь? — продолжила Лиана. — А! У тебя повар был. У нас тоже есть повар. Но молочную кашу он невкусную готовит, — пожаловалась Лиана и вздохнула. — Мама заставляет есть овсянку. Не люблю её.

— Да. Надоела, — тяжело вздохнула Мари. — Склизкая такая.

— Но мама говорит, это каша полезная для красоты.

Девочки защебетали наперебой.

А Нортан уже почистил две головки лука и принялся за морковку. У него хорошо получалось.

Я снова засмотрелась на его руки. Пришлось даже заставить себя силой отвести взгляд.

— А какую ты любишь кашу? — спросила я у Лианы.

— Манную, — вздохнула она сама же через секунду, будто признавалась в страшной тайне.

— С комочками, — подтвердила Мари. — И вареньем. Малиновым.

— Мама говорит, от неё фигура будет плохой. В платье не влезу.

Девочки обе скривились и в унисон тяжело вздохнули.

Я прикусила губу.

— Вы такие активные непоседы. И если будете делать зарядку утром и вечером с нами, то… можно есть и манную кашу. Она никак не повредит вам.

— Да?

— Да?!

— Папотька, это правда? Правда? — Мари снова схватила отца маленькими ладошками за щёки и повернула его голову к себе, заглядывая в глаза почти нос к носу.

У меня защипало в горле. Только потом я подумала, что, наверное, не права. Нельзя раздавать советы и говорить все что мне вздумается. И потому не ожидала:

— Конечно, верно, — спокойно и с теплом в голосе ответил Нортан. — Рано вам ещё думать о фигурах. Утром можно есть любую кашу. И с вареньем в том числе. Но в меру, конечно. Каши должно быть точно больше, чем варенья.

— А ты сваришь?

— Кира, у нас есть манная крупа? — спросил генерал, не поворачиваясь, и начал нарезать лук. Да так ловко — раз, раз, раз — а потом скинул всё в тарелку и отставил подальше. Принялся за морковь.

— Эм… не знаю.

— Посмотри, пожалуйста.

Я встала, подошла к низкому шкафчику и открыла его. Присела, чтобы лучше рассмотреть. Она ведь должна быть подписана, да?

Я начала перебирать крупы, которых тут было полно, только вот не все было подписано.

Мне тоже захотелось попробовать ту самую манную кашу с комочками и вареньем.

Не сразу заметила, что стало тихо.

— Кира. Ты её уже несколько раз брала. Вот тот мешочек нежно-жёлтого цвета. Посмотри.

Я взяла, открыла и заглянула внутрь, повернула открытый мешочек, чтобы генерал посмотрел. Он кивнул.

— Ты никогда не видела манной крупы? — вдруг спросил генерал. Но удивления в его голосе не было. Наоборот, словно он спросил о погоде.

— Нет, — покраснела я и положила мешочек обратно.

Потом, не поворачиваясь к генералу, просто дошла до стола и присела на стул.

Девочки смотрели на меня.

Генерал продолжал нарезать морковь.

— А какая у тебя была любимая каша? — спросил генерал.

— Эм… перловая?

Девочки дружно скривились.

— В нашем доме этой кашей господин Карл кормит только Рекса и Ривса.

— А кто такие Рекс и Ривс? — спросила я.

Девочки уже хотели ответить, как генерал перебил их:

— Мари и Лиана, поднимайте сковороду с высокими бортиками. Да, вот эту.

Он начал показывать, где она стоит. Девочки быстро подбежали к ящику. На плиту её поставил он сам.

— Теперь положите масла.

Бросил лук. Вскоре по кухне поплыл вкусный аромат. Потом начал нарезать мясо. Очень много мяса. На мой же вопрос так никто и не ответил.

Но я-то понимала, что… питание в доме генерала и мое кардинально отличалось. И даже догадывалась кто такие эти… Рекс и Ривс.

— Пап, может, мяса поменьше надо?

— Папотька, малинка не поместится.

Девочки сложили руки перед собой и заглянули в глаза отцу. Генерал посмотрел на гору нарезанного мяса.

— Мари, малинка моя, сейчас ужин и он не должен быть сладким.

— А ты сахар не клади. Малинки только.

— Хитрюшка. Нет, чтобы делать упражнения, надо кушать и мясо в том числе.

Он усмехнулся и продолжил:

— Давайте так. Мясо я кладу сколько надо. А вам просто выберу его из каши.

— Ура! — закричали девочки.

А потом он переложил все мясо к луку, обжарил, добавил морковь, рис и воду, насыпал специи и закрыл крышкой.

Ужин был вкусным. Очень. Мне кажется, я ничего более вкусного не ела.

После Нортан с девочками все убрали, пока я сидела за столом и наблюдала за ними, впитывала все что они делали, как они касались друг друга, как общались.

А после ужина Нортан спросил:

— Кира, могу я попросить тебя искупать девочек?

— Н-да. Конечно.

— Я благодарен тебе, — признался генерал.

У него самого было весьма растерянное лицо. Он провёл рукой по седым волосам. Мне показалось… или седины стало чуть меньше, а волосы будто побелели и стали светлее?

— Только я не представляю как это сделать.

— Я сам не очень представляю, — усмехнулся генерал. — Но я сейчас произведу разведку.

А потом Нортан подозвал девочек.

— Так, мои хорошие, рассказывайте подробно как вас надо купать. В деталях.

И девочки наперебой защебетали, что нужна пенка, вода, ванная, полотенца, что они будут русалками и надо будет распустить им волосы, а потом они будут долго плавать…

При этом девочки хихикали, и было понятно, что когда они говорили, что плавать надо очень долго, чтобы у них вырос настоящий хвостик, они слегка привирали. Но Нортан внимательно слушал их.

— Рози всегда так делает… — закончили они.

— А кто такая Рози? — спросила я.

— Розочка, это наша няня. Она заболела. Она всегда нас купает.

— Да! И укладывает нас спать.

— И сказки у Розочки интересные. Папотька, про принца и принцессу, — Мари резко шмыгнула носом.

Я насторожилась. Неужели она заплачет… по няне? А где же в этом рассказе Алисия?

Нортан вытянул руки вперед, притянул дочь к себе на колени и начал гладить её по волосам, пока она положила ладошки на его щёки и стала рассказывать, какая их Розочка хорошая и как они скучают.

— А мы позовём Розочку к нам? Сюда?

Лиана тоже встала рядом с отцом.

Но тут генерал продолжил проводить разведку: стал спрашивать, как девочки проводили время.

И по тому, как иногда сверкали его глаза — хотя он и растягивал губы в улыбке — я понимала, что у Нортана возник точно такой же вопрос, как и у меня.

Взглядом Нортана можно было резать. Мне даже стало не по себе так повеяло силой. Но эта сила была не опасна девочкам. Они не замечали ничего.

А всё потому, что Алисия в рассказе появлялась только тогда, когда речь заходила о завтраке и овсяной каше.

Даже у меня сложилось впечатление, что девочек воспитывает эта Розочка, по которой обе скучают. У Лианы тоже были глаза на мокром месте по няне.

— Давайте так, — наконец сказал Нортан. — Я завтра узнаю, как у вашей няни дела, отправлю к ней лекаря. А потом, когда она вылечится, мы позовём её сюда.

— Ура! — обрадовались девочки.

— А сейчас бегите к чемоданам и доставайте пижамы.

И девочки побежали к чемодану. Опустились на пол и принялись искать пижамки.

Мы молча следили за девочками. А потом Нортан спросил:

— Откуда у тебя были эти вещи? — он кивнул на детей в штанишках и блузках.

— Хм. Мне одна моя знакомая пошила.

— Очень к месту получилось, — устало произнес генерал и не стал допытываться или просто у него уже не было на это сил. — Закажи ещё побольше.

А потом он протянул мне увесистый кошель с золотом. Я хотела рассказать генералу о встрече у кареты. Но девочки уже закончили. Пришлось снова все отложить.

Я взяла деньги в руку, а потом помахала девочкам другой рукой и позвала их с собой. Я оставила мешочек на столе.

Девочки задержались в моей комнате, а я, промыв тщательно ванну, начала набирать воду.

— У тебя так мало вещей? — спросил генерал. Он остановился в дверях, не заезжая внутрь.

— Ну… я не успела ещё купить.

Вернее, я привыкла обходиться минимумом вещей и тратить деньги не привыкла. Но об этом я не могла рассказать.

— А пенка будет? — высунулась из-под руки отца Мари.

— У меня ее нет.

Я растерянно посмотрела на детей.

— Ничего, — капельку строже проговорил генерал. — Простая вода тоже подойдёт.

Девочки тут же закивала головой, соглашаясь с отцом.

— В озере тоже вода без пенки, — добавила Лиана. — Будем настоящими русалками.

Лиана начала распускать бантики на косичках. Мари встала перед Нортаном. Тот начал с очень серьезным лицом расплетать младшую дочку.

— У мамы много разных баночек. Они все так вкусно пахнут. Но трогать их нельзя. А у тебя только две? А что там?

— Шампунь и… мыло.

Я растерялась и отвернулась. Конечно, девочки не имели в виду ничего плохого. Просто говорили то, что видели.

Но… у меня и правда были только шампунь и мыло.

Сама не заметила, как начала перекладывать с места на место эти две баночки, пока не послышался скрип колес по камню. Генерал перехватил мои руки и сжал их.

Я круглыми глазами уставилась на него. Он забрал две баночки. Сам поставил их на раковину — туда было ближе всего.

— Я найду им няню. Она будет всё делать. Но сегодня я не справлюсь. И правда ничего не надо. Всё хорошо.

Я закивала головой, втянула воздух. Осторожно вытащила свои руки, которые лежали в его ладони.

Потом выскочила из ванной за полотенцами.

— Я буду ждать сразу за дверью, — сказал генерал, вскоре оставляя нас одних.

Купание прошло нормально. Хотя я всё время стояла над ними, боясь, чтобы они не ушли под воду. Дёргалась каждый раз. Но они, как две русалочки, наплескались и просто встали, стоило только генералу из-за двери сказать, что пора заканчивать.

Я вытащила сначала Мари, закутала её в полотенце. Потом Лиану.

Вытерла их, пижамки они надели сами. Генерал всё время спрашивал, всё ли получается. Я говорила, что да. Да и плавание не заняло так много времени как я думала.

А потом девочки потребовали сказку. Только у нас встал острый вопрос ночёвки. Комнат лишних тут не было.

Я посмотрела на свою кровать.

— Можем положить их у меня. А я… я… лягу на диване.

— Не надо, Кира. Я уступлю им свою кровать.

— Нет. Вы должны выспаться и отдохнуть на нормальной кровати. Так что исключено. Да и диван у нас хороший.

— Кира… — он устало выдохнул. — Я всё решу завтра. И я снова очень благодарен тебе.

Я дёрнула уголками губ, кивнула головой и пошла к шкафу за чистым бельем. Девочки уже нашли своих куколок. Нортан промакивал их длинные волосы полотенцем.

Потом они улеглись на мою кровать. Нортан подъехал близко к кровати. Я потушила основной свет и включила ночник у тумбочки.

— Папотька, давай про принцессу и принца, — сонно попросила Мари. Нортан погладил обеих по головам.

Я вышла, оставляя их одних, но все равно не смогла уйти. Сжимала свой комплект белья в руках, и прижалась лопатками к стене. Дверь я не закрыла до конца.

Я выглянула и увидела, как Нортан чуть прищурился, словно прикидывал, как бы рассказать сказку:

— Хорошо. — Он положил локти на подлокотники и сплел пальцы между собой. — Жила принцесса в замке. Скучала. Принц пришёл за ней через леса и горы. Дошёл, забрал принцессу, посадил на коня. И повёз домой. Там они поели каши, выспались и стали жить спокойно.

Я тихо рассмеялась. Такой сказки я ещё не слышала.

— Папотька, а где же поцелуй? — серьёзно спросила Мари, глядя на отца. — Я вот вырасту, у меня тоже будет принц. Он меня тоже поцелует. И я не буду скучать.

Нортан прокашлялся.

— И сказка у тебя короткая… — вздохнула Лиана. — Мы заснуть не успели. Розочка нам всегда рассказывает…

Я подумала, что девочки сейчас расплачутся, и как же мы их будем потом успокаивать. Я даже не успела запаниковать, как услышала:

— Кира, — тихо позвал Нортан.

Я прикусила губу. Хотела ведь тихонько послушать его сказки, чтобы он не знал. Но к дракону возвращались все его способности. Пришлось выйти из укрытия.

— Ты знаешь сказки?

— Сказки знаю. Я любила в детстве читать.

На меня уставились три пары глаз, и в каждой из них горела надежда.

Я прикусила щёку. Думала, что генерал уедет. Но тот остался. Устроился удобнее в кресле. Поправил одеяло на кровати.

Я присела у кровати на колени, на тёплом ковре, а бельё устроила в ногах у девочек. Положила одну руку на одеяло и начала рассказывать тихим тягучим голосом историю любви принца и принцессы — мою самую любимую.

Где принцессу еще в младенчестве выкрали злые родственники и заперли в башне, а её спустя годы спас прекрасный принц-дракон…

Уже на середине девочки уснули.

— У тебя очень красивый голос, Кира. И… твоя сказка тоже очень красивая.

— Вы преувеличиваете. Обычная детская сказка.

А потом я почувствовала, как моей головы коснулись пальцы генерала.

Я замерла, не оборачиваясь. Я всё так же продолжала сидеть на полу у кровати.

Он провел по голове.

— У тебя всегда были такие волосы?

— Нет, — во рту пересохло.

— Какие они были?

— Черные как смоль, — едва шептала я.

— Как это произошло? — так же тихо спрашивал генерал. Я чувствовала, как он пропускает мои волосы сквозь свои пальцы.

— В первую брачную ночь…

Говорить было сложно. Наступила тягуча тишина.

— Ты будешь чай? — спросил вдруг Нортан. Неужели, понял, что мне тяжело?

— Да. И я… хотела бы поговорить с вами…





Глава 17


Нортан разлил чай по чашечкам. Я тихо сложила руки на столе и просто наблюдала за ним. Вернее, снова за его пальцами и руками.

Потом тряхнула головой — я здесь не за тем, чтобы наблюдать за генеральскими руками.

Дверь в комнату девочек мы оставили открытой на всякий случай. Всё же это их первая ночь вне дома.

Я опустила руку в карман и извлекла золотую монету. Положила её на стол под пристальным взглядом Нортана и указательным пальцем подвинула прямо к руке генерала, а потом убрала палец.

Тот вскинул бровь.

— Это ваше, — тихо произнесла я.

— Моё?

— Да. Дело в том, что… когда я приехала, рядом с домом стояла карета, и оттуда вышел один… парень, — хотела сказать хлыщ, но в последний момент исправилась. — Весь такой напомаженный, хорошо и дорого одетый, примерно лет двадцать пять, темноволосый, высокий. Эм… и он предложил мне золото за то, что я отвечу на его вопросы.

Генерал уже подался назад. Устроился поудобнее в кресле и снова уложил локти на подлокотники, а пальцы сложил в замок. Весь превратился в слух.

— И платить он мне пытался за сведения деньгами из вашего кошелька. Это ведь у вас на эмблеме рода водный дракон и скрещённые мечи?

— Да, — сухо ответил генерал.

— Так вот у него были ваши деньги.

— И ответы на какие вопросы он хотел?

— Сколько нас в доме. Остаётесь ли вы один на ночь.

Генерал слушал молча, не перебивая. А ещё его взгляд снова изменился — он стал острым, как клинок.

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что это был истинный вашей супруги. Это первое. А второе… он так лихо прокатил монетку по пальцам, словно он игрок. Я, конечно, не могу утверждать, видела такое только дважды на ярмарочной площади. Но запомнила. Скажите… а вы подписали уже документы о разводе?

— Нет. Но Алисия в этот раз даже не заикнулась о них.

Мы молча смотрели друг на друга. Я не стала дальше развивать мысль или спрашивать генерала, что он думает по этому поводу. Это ведь совершенно не мое дело.

— Я всё решу, Кира.

— Я вам верю.

А потом я допила чай и встала.

— Можешь принести мне артефакт для передачи писем? — послышалось в спину.

— Конечно. А бумагу и перо?

— И их, пожалуйста.

Я всё сделала и поставила артефакт перед генералом, заметила, что он так и не притронулся к чаю. Он просто сидел и смотрел прямо в окно, где было темно.

Он не шевелился, был полностью погружен внутрь себя даже тогда, когда я вышла из кухни и пошла в сторону дивана.

Там я постелила себе постель. Потом тихо ушла в свою ванную, чтобы не разбудить девочек. А когда вернулась, в коридоре уже был потушен свет. Только неяркое бра горело на кухне.

Я легла на диван, накрылась одеялом, и мне отсюда было хорошо видно генерала, который размашисто писал письма одно за другим и отправлял их.

Сейчас вся мягкость ушла с его лица. Оно стало суровым, жёстким, губы были поджаты. От него так и веяло силой даже в его состоянии. А что же будет когда он встанет на ноги?

Я даже не рассматривала вариант, что это не так. Верила, тем более от этого результата многое зависело. Я подтянула одеяло до подбородка и, продолжала смотреть на генерала, пока меня не сморил сон.

А когда проснулась, была готова рвать и метать, потому что этот упрямец точно был меньше всего похож на человека, который нормально провёл ночь в кровати. Он был в той же одежде, что и вчера, и даже рукава были точно так же закатаны.

А кресло рядом со мной было продавлено и до сих пор не приняло первоначальную форму!

Девочки ещё спали, потому я быстро сбежала в свою комнату, как мышка, чтобы их не разбудить. Те так сладко спали носик к носику, что я не смогла не улыбнуться, и даже почти вся злость на генерала улетучилась. Ну… почти.

Ровно до того моменту, пока я снова не вышла из ванной и не оделась в брюки и свободную рубашку.

Волосы убрала в пучок и пошла на кухню. Генерал уже вовсю варил кашу. А на столе стояла банка с вареньем. Не малиновым, конечно, как любит Мари, но клубничное тоже очень вкусное.

— Кира. Доброе утро. Ты так пыхтишь, что слышно тебя ещё из ванной.

— То есть вы хотите сказать, что ваш слух стал ещё острее? — я сложила руки на груди и буравила спину генерала.

— Я хочу сказать, что не произошло ничего такого, чтобы сделать тебя такой злой с утра.

— Я не зла, я рассержена, потому что вы подвергаете своё здоровье опасности! — тихо, но очень даже зло прошипела я.

Тот хрипло и тихо рассмеялся. А потом убрал ложку из кастрюли и сделал потише огонь.

Повернулся наконец ко мне.

— Девочки могли испугаться.

— Я бы сама сходила к ним. Мы для этого и открыли дверь.

— Это мои дочери и я не могу просить тебя следить за ними и вставать к ним ночью.

— Как вы не понимаете! Даже то, что вы ночью проспали в том кресле, уже нанесло вред вашему организму! Я бы встала, не нужно было даже просить.

У меня всё внутри закипало.

— Кира, ты такая красивая, когда в гневе.

И я тут же сдулась. Набрала побольше воздуха в грудь и просто выдохнула. Поджала губы. Генерал щурился и улыбался.

— Вы это специально? — с обидой в голосе спросила я.

— Я просто не хочу, чтобы ты ругалась. Всё и правда будет хорошо. Я днём посплю, когда найду няню.

— Ваша жена поступила отвратительно! — всё же припечатала я. — Она ведь знает, что мы… что вы…

— Знает, — слишком спокойно произнёс генерал.

А я… просто замолчала. Говорить о том, что она ветреная, необязательная, а ещё, похоже, совсем не занималась девочками, я не могла.

Это ведь не моё дело. Но отчего-то так остро всё воспринималось, потому что имело прямое отношение к Нортану.

И когда я поняла это… потупилась и сделала шаг назад, желая скрыться.

— Необязательно убегать каждый раз, Кира.

Генерал, как обычно, всё понял.

— Я… у меня есть ещё дела…

— Присаживайся и завтракай. Чай уже заварился.

И я сдулась снова. Генералу просто невозможно возражать. Да и есть хотелось очень. Попробовать ту самую манную кашу с комочками и вареньем.

Я боком обошла генерала и присела на свой стул.

Утро было раннее. Мы молча завтракали. Я украдкой посмотрела на генерала — тот был задумчивым. Но это не мешало ему подливать мне чай или подвигать банку с вареньем.

— Очень вкусно.

— Теперь это будет твоя любимая каша? — спросил генерал и отложил приборы. Подвинул к себе чай и хлеб с маслом.

— Мне, наверное, больше понравилась та ваша вчерашняя молочная каша с маслом.

— Это была кукурузная.

Я покраснела и кивнула. А генерал, когда спрашивал или отвечал, даже не подавал виду, что удивлён моим незнанием. И это подкупало, и уже не так остро чувствовалась собственная ущербность.

С ним вообще отчего-то было легко.

— Завтра приготовлю рисово-пшенную сладкую кашу с изюмом и маслом. Попробуешь её. Может быть, она тебе больше придётся по вкусу.

Я смущённо улыбнулась. Звучало красиво и вкусно.

Но тут в дверь постучали.

Я подскочила.

— Это ко мне! — тихонько выкрикнула я, чтобы не разбудить малышек, и поспешила к двери, а то стуком разбудят их.

— Стой, Кира!

А когда открыла — отпрянула. Дыхание перехватило. Меня накрыл первый приступ паники.

Тот, кто стоял на пороге, казался опасным. Он пугал одним своим видом. А его взгляд прожигал во мне дыру.





Глава 18


— Как ты, Кира? —я отшатнулась от двери, чуть не налетела на Нортона.

Тот перехватил мою руку чуть выше запястья, удержал. Его пальцы легли на высокий манжет моей рубашки, сжали крепко, но не больно — скорее удерживая, возвращая в реальность.

Я нервно повернулась в его сторону, потом снова — на того пугающего незнакомца. И прошептала едва слышно, почти не дыша:

— Мне… сложно…

Отчего-то я знала, что генерал меня поймёт.

— Нам лучше совсем выйти из дома? — тихо спросил он. — Или будет достаточно, если мы скроемся с твоих глаз? Например, пройдём в мою комнату?

Генерал смотрел на меня снизу вверх. А потом развернул меня так, что я больше не видела незнакомца. Передо мной остался только он.

Только его взгляд. Только его голос.

— Я… я пойду на кухню… не надо выходить из дома, — едва прошептала я.

— Мы недолго, Кира. Всё будет в порядке. Тебе никто не угрожает, — медленно и тихо говорил генерал, не отрывая взгляда, будто закрепляя во мне это ощущение безопасности. — Это Кейган Блэквут. Он мой друг. Я сам попросил его прийти.

Я кивнула, давая понять, что услышала.

А потом аккуратно вытащила свою руку из его ладони и бочком скользнула в сторону кухни.

Мужчины ничего не говорили. По скрипу колёс я поянла, как Нортан поехал в сторону своей спальни. Размашистым, чеканным шагом за ним следом прошёл тот самый Кейган.

Я сжала столешницу руками, склонила голову, начала дышать.

Когда я говорила, что в этом доме нас будет только двое — я имела в виду именно это. Мне тяжело переносить присутствие мужчин. С женщинами проще… но с чужими людьми всё равно сложно.

Я посмотрела в сторону двери в свою спальню, где спали две маленькие девочки.

Их я приняла.

А вот как быть теперь с няней…

Без неё точно не обойтись. Нортану нужно вести здоровый образ жизни. А спать в кресле — в этот образ жизни точно не входит.

Я надеялась, что мы сможем поладить с няней. Потому что если нет… я даже не знала, что делать. Я сидела на кухне, сложив руки перед собой. Смотрела в окно. Прислушивалась к тому, что происходит в спальне у Нортана. До меня доносились голоса, но слов я не разбирала.

В отличие от него — я была обычным человеком.

Ну… почти обычным.

Просто без драконьей сущности, но с особым даром.

Я потянулась к чашке, налила чай и продолжала сидеть, грея руки о фарфор.

Интересно… навестит ли нас сегодня еще и Эрэйн? Я просила его о помощи. Но понимала — он император. У него есть дела. Он не сможет все резко бросить ради меня, тем более у него появилась пара и она уже беременна.

И всё же я рассчитывала на тот метод, который вычитала в древних книгах.

Через час этот опасный мужчина, Кейган, наконец покинул дом. Я даже выдохнула свободно.

В этот же момент услышала, что проснулись девочки. Скрип колёс подсказал, что Нортан уже направился к ним.

Я сначала встала, а потом снова опустилась на стул.

Отсюда было слышно, как он говорит с ними. Спокойно. Чётко. Как отдаёт команды.

«Умываться. Чистить зубы. Переодеваться…».

И вскоре девочки уже выбежали — собранные, с расчёсками в руках.

В тех же штанишках и блузках.

— Кира, доброе утро!

— Доброе утро! Папотька приготовил кашу! Ура!

По одному взгляду я поняла, что о чем хотел попросить меня генерал. Спрятала улыбку. Просто развернулась на стуле и поманила к себе старшую девочку. Заплела ей пышный колосок и закрепила все ее бантиком.

— И мне такой же! — захлопала в ладоши Мари.

И я заплела и ей точно такой же.

Лиана сразу села на стул. Нортан подъехал к столу. Чистые тарелки уже стояли. Кастрюля с кашей была на деревянной подставке в центре стола.

Мари снова залезла к нему на колени, устроилась там. И я снова стала свидетелем тёплого семейного завтрака.

Потом пришло время упражнений. Мы снова были на ковре.

Девочки очень старались. Особенно подбадривали своего отца.

А когда Мари подползла, поцеловала его в лоб и погладила по голове — у меня внутри всё сжалось.

Нортану было тяжело. Он хмурился. Стискивал зубы. Но всё равно повторял.

Если в верхней части тела я уже видела пусть маленький, но прогресс… то ноги — будто не принадлежали ему совсем.

К обеду Нортан получил ответ на другие свои письма. Он подъехал ко мне и тихо спросил:

— Кира, мне нужно будет встретиться с поверенным и стряпчим. Они придут к обеду. Это будет проблемой для тебя?

— Нет. Я всё равно собиралась прогуляться. Хочу сходить за пирогами.

— Тебе не обязательно уходить. Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, мы можем встретиться и на заднем дворе.

— Там пока ещё всё не оборудовано для того, чтобы вы передвигались на коляске, — покачала я головой. — Да и прогуляться мне действительно не помешает. Я правда хотела пойти за пирогами. Какой вы хотите, генерал?

— Тогда не откажусь от мясного и с брынзой и шпинатом.

— А девочкам я куплю тогда малиновый? — спросила и едва улыбнулась.

Генерал ответил такой же сдержанной, но тёплой улыбкой:

— Да. Девочки будут очень рады.

На том мы и сошлись.

Я отправилась в комнату, переоделась в тёмно-зелёное бархатное платье. Взяла мешочек с золотыми монетами, которые дал мне Нортан. Когда выходила из комнаты — натолкнулась на его пристально изучающий взгляд.

И мне показалось… что он специально никуда не уезжал.

Девочки на ковре играли в кукол. Он посмотрел на меня снизу доверху. И отчего-то под этим взглядом мне стало жарко.

Я буркнула что-то вроде прощания и почти сбежала по крыльцу вниз. Добежала до калитки, только там остановилась, пригладила волосы и пошла дальше — по улице, туда, где была очень вкусная булочная.

По дороге решила ещё купить грибы. Мне вдруг захотелось попробовать их. Я, конечно, не умела готовить и вообще путалась в их разнообразии. Но почему-то была уверена, что генерал сможет сделать это очень вкусно.

А еще решила поискать свежей малины.

И такие вот покупки делать мне очень понравилось.

Я немного задержалась, даже позволила себе пройтись неспешно, просто погулять. Когда вернулась — мы пили чай.

А потом, когда девочки улеглись на дневной сон, генерал снова занял кухонный стол и принялся что-то писать.

Мне было интересно, но я ни о чём его не спрашивала.

Снова тихо проскользнула в свою комнату и взяла свой блокнот и книгу, вернулась в гостиную и устроилась на диване. А потом занялась своими делами.

Когда в дверь снова постучали — я аккуратно отложила книгу и встала.

Но Нортан качнул головой, как бы говоря, что не стоит. Я вернулась на диван, села в дальний угол, сжала в руках свою книгу по лекарскому делу.

Оказалось, к нам пришёл маг. Нортан провёл его в сторону комнаты, которая была по сути кладовкой. Я туда не заходила и ничего не трогала — оставила её под склад.

Маг разобрался с пространством… и до самой ночи возился, превращая ту комнату в настоящую детскую.

Там он сделал большое окно. Стены словно раздвинулись, пространство стало светлее. Он был магом Лесного клана потому ему так легко давалось работа с деревом.

Когда к ночи маг покинул дом, Нортан вручил ему деньги.

Девочки, стоило им попасть в комнату, от радости запрыгали и захлопали в ладоши.

— Папочка! Это для нас? Это нам?

— Папотька! Такие красивые кроватки!

Мебель, которую сотворил маг, и правда была красивой. Из белёного дерева. Пол — тоже светлый. Вся комната была наполнена мягким светом.

По стенам вился нежно-зелёный вьюнок. Комната напоминала сказочный уголок феи.

Не хватало только штор и мягких подушек.

— Скажи… а у той твоей портной можно будет заказать шторы и текстиль? — спросил Нортан.

— Думаю, да… — тихо ответила я, не отрывая взгляда от комнаты.

— Кира, ты поможешь с этим? — спросил генерал.

Мы стояли вдвоём у двери и наблюдали за девочками.

Те то забирались на кровати, то спрыгивали, то бегали к лестнице, по которой можно было подняться и снова спуститься.

А ещё в углу висели небольшие качели — мягкие, словно кокон. Они почти не раскачивались, но позволяли слегка покачиваться.

— Да… — кивнула я. — А какого цвета вы хотите?

— Кира, я в этом совершенно ничего не понимаю. Думаю… можно положиться на твой вкус.

Я смущённо посмотрела на него, потом снова — на девочек. В груди стало тепло.

Потом мы ужинали. Снова делали упражнения. Снова купались.

— С няней пока вышли проблемы, — сказал Нортан. — Но в ближайшие дни она у нас точно появится. Мой поверенный решит этот вопрос.

— Конечно. Только… генерал, больше не спите в кресле.

Он ничего не ответил. Только кивнул.

После сказки девочки легли спать. Мы оставили дверь детской открытой. Я вернулась в свою комнату.

А еще я так устала, эмоционально вымоталась, что уснула почти сразу.

Но проснулась посреди ночи в полной темноте и от неясной тревоги.

А потом внутри меня все резко словно оборвалось и в меня влили студеную воду. Все волоски зашевелились на теле, потому что я почувствовала присутствие в собственной комнате.

Я подорвалась на кровати. Сердце ударило в грудь так резко, что на миг стало трудно дышать.

И только потом я поняла… это был Нортан. Как я не услышала скрип его колёс?

В темноте сверкнули жёлтые глаза. Его взгляд был тяжёлым, жёстким. И он не сулил ничего хорошего.

Я сначала испугалась. А потом он перехватил мою руку — выше запястья, прямо поверх ткани длинной пижамной рубашки.

— Кира, успокойся. Тебе сейчас нужно успокоиться, — тихо, но жёстко сказал он. — И я хочу, чтобы ты взяла девочек… и ушла из дома.

— В смысле?.. — голос сорвался.

— Кира, слушай меня внимательно. Сделай то, что я тебе говорю.

Он наклонился чуть ближе.

— Мы здесь не одни.

Меня словно холодной водой окатило во второй раз. Сердце застучало с удвоенной силой. Опасность перемешалась со страхом и паникой в опасную гремучую смесь.

— Кира, — ещё тише, но уже резко, почти приказом. — Я их отвлеку. А ты забирай девочек и уходи. — Не спорь. Ну же! Беги!





