Внимание!




Внимание!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.



Оригинальное название: «The Fallen Star» by Jessica Sorensen



Название на русском: Джессика Соренсен, «Упавшая звезда»

Серия: Упавшая звезда #1

Переводчик: Elefant2012



Редакторы: Лиза Климова (1-4 главы), Светлана Симонова (с 5 главы)



Вычитка: Светлана Симонова

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Переведено специально для групп:

https://vk.com/book_in_style

https://vk.com/books_25





Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!





Глава 1




В дебрях темного леса, преследуемая зимним холодом, я бежала от собственной жизни. Ноги погрязали в плотном снегу, а сзади меня подгонял оглушительный рев черных монстров со светящимися глазами.

Я беспомощно проталкивалась среди хрупких сосен, чьи безликие ветви цеплялись за мое тело. В кроссовки набился снег, и джинсы с каждым шагом все выше и выше становились мокрыми. Сердце яростно колотилось в груди. Легкие напрягались, словно вот-вот их разорвет. Воздух становился холоднее. Со всех сторон меня окружил туман. Монстры близко. Слишком близко. И холод — их проделка. Они понизили температура настолько, что в воздухе появились кристаллики льда. Если эти твари меня поймают, я покойник. В одно мгновение этот холод доведет меня до гипотермической смерти.

Бросив безумный взгляд через плечо, я изо всех сил пыталась удержаться на онемевших ногах. Между деревьями мелькали желтые огоньки. Под ногами затрещала корочка льда. Я оторвала взгляд от происходящего позади и заставила себя бежать быстрее.

— Джемма, нет смысла убегать, — разорвал темноту ночи мужской голос. Тот голос, который я слышала каждый раз перед тем, как на меня нападали монстры. — Как бы сильно ты ни старалась, тебе не убежать.

Мышцы немели все сильнее, не оставляя мне выбора, кроме как замедлить свой бешенный бег. Холодный ветер окутал мое тело, и шею словно обхватили ледяными пальцами и дернули меня назад так, что кости затрещали в знак протеста.

Я замычала, потом открыла рот, чтобы закричать, но из меня вырвался лишь шепот. Перенеся вес вперед, я извивалась, пиналась и сражалась за свободу каждой каплей силы, что во мне осталась. Но все было бесполезно. Руки и ноги двигались словно в замедленной съемке. Кровь в жилах застывала, вены потемнели, прорисовываясь на коже голубовато-фиолетовыми линиями.

— Я же говорил, что все твои усилия напрасны. — Передо мной появился высокий крепкий мужчина в черном балахоне и еще сильнее впился костяными пальцами в мою кожу. — Как я и говорил, тебе не сбежать.

Он ухмыльнулся и, если бы я еще не замерзла до смерти, по моему позвоночнику пробежал бы озноб.

Льющийся с ночного неба лунный свет подчеркивал белый шрам, пересекающий его левую щеку. Темные волосы сочетались с темными пустыми глазами.

— Кончайте с ней, — приказал незнакомец.

С деревьев соскочили черные монстры, их желтые глаза блестели жаждой убийства. Я снова попыталась закричать, но тело сковало льдом. Я услышала таинственный смех, а затем почувствовала, что падаю. А потом все стало черным.





Глава 2




Я проснулась от того, что задыхаюсь. Мой сбитый с толку разум по-прежнему считал, что я валяюсь в зимнем лесу, замерзшая до смерти от ледяных прикосновений монстров. Что песочно-коричневые стены моей комнаты — лишь вызванная воображением иллюзия, призванная успокоить меня перед смертью.

Я резко села на кровати. Мой пульс участился, пока я выпутывалась из простыней. Капли пота стекали по спине, футболка прилипла к коже. Я потерла глаза и несколько раз моргнула, проверяя, на месте ли моя комната. Все осталось на своих местах, и я успокоилась. Это был сон, такой же, как прошлой ночью, и позапрошлой.

Медленно вдохнув, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, я выбралась из постели, ощущая босыми ступнями прохладу ковра. Завернувшись в одеяло, я неторопливо подошла к окну. Над снежными горами разливалось мягкое розовое свечение рассвета и целовало верхушки сосен. Тех сосен, между которых я только что петляла и буду петлять каждую ночь во сне, потому что не важно, что я делаю, от ночных кошмаров я не избавлюсь.

Естественно, ночные кошмары были лишь малой частью охватившего мою жизнь безумия. После пробуждения мне приходилось иметь дело с проблемами посерьезней. С настоящими проблемами, от которых нельзя просто так отмахнуться.

Все началось еще до того, как мне начали сниться слишком реалистичные сны. До того, как мне стали сниться сны. Да, вы все правильно поняли — раньше сны мне не снились.

Так вот, вы, вероятно, думаете, я чокнутая. Но, прежде чем делать поспешные выводы, позвольте все объяснить. Понимаете, я не всегда была такой, как сейчас. Мир для меня абсолютно ничего не значил и это пугало. На самом деле, ничего в этом мире не вызывало у меня никаких эмоций. Мой разум был словно чистый лист, а внутри пустота. Не подумайте, я могла ходить, говорить, дышать, существовать, просто совершенно ничего не чувствовала. Совсем. С ума сойти, я знаю. Но тогда мне было все равно.

А примерно месяц назад внутри меня что-то изменилось. День начался как обычно. Я занималась утренней рутиной, собиралась в школу, как вдруг ощутила покалывание в затылке. Перепугавшись, я подбежала к зеркалу проверить нет ли на моей бледной коже каких-нибудь синяков или царапин. Но кроме обычных веснушек на коже не было никаких отметин.

Списав все на разыгравшееся воображение, я схватила рюкзак и направилась вниз, позавтракать. Именно тогда я почувствовала самое странное, что когда-либо испытывала — нарастающую во мне всепоглощающую грусть. Секундой позже, я осознала, что плачу. У меня потекли настоящие слезы.

Это было странно.

Насколько я себя помнила, такое со мной никогда не случалось. С тех пор моя жизнь уже не была прежней. Стоило ощутить покалывание, и — бац! — я подпрыгивала от счастья. Или кипела от злости. Или... ну, вы поняли. И как только я чувствовала эмоцию, то не могла от нее избавиться. Сначала я действительно изо всех сил старалась держать все свои вновь обретенные чувства под контролем. В школе произошел один ужасный инцидент, когда от внезапного прилива чувств я начала реветь прямо посреди лекции мистера Белфорда о теории тектонических плит. Одноклассники смотрели на меня как на ненормальную, что вполне объяснимо. В смысле, только ненормальный может расплакаться из-за сдвига тектонических плит.

Но, как бы там ни было...

Я перерыла весь интернет, пытаясь выяснить, что со мной происходит, но не нашла ничего хоть сколько-нибудь похожего на то, что я испытывала. Судя по всему, мой случай оказался уникальным. Замечательно. Просто замечательно. Мне было бы намного легче, если...

Зазвонил будильник, и я так сильно испугалась, что буквально подпрыгнула и развернулась.

Боже, из-за ночных кошмаров я стала дерганой.

Я нажала кнопку выключения. Пора в школу. Фу. Учеба стала самой нелюбимой частью дня. Моя прошлая жизнь без эмоций отгородила меня от всех и вся, и теперь, в нынешней жизни друзей у меня не было. Когда я ничего не чувствовала, все было прекрасно, ведь я понятия не имела, чего мне не хватает. Но сейчас... ну, давайте скажем прямо, что не имея друзей ходить в школу — все равно, что размахивать куском бекона перед мордой собаки, то есть сущая пытка. Меня бесило, что все разбиваются на маленькие группки, пока я в одиночестве стою в сторонке.

Бросив одеяло на кровать, я надела джинсы и черную футболку. Расчесала длинные, спутанные каштановые волосы и собрала их в хвост. Затем подошла к зеркалу в полный рост, которое располагалось на двери моей спальни, и быстро оглядела себя с ног до головы. Мои ноги были слишком длинными, кожа — слишком бледной, а глаза... были фиолетовыми. Да, странно, я это знаю. Но зато они хорошо сочетались со всем остальным в мое жизни.

Внизу, на кухне уже хлопотали София и Марко — мои бабушка и дедушка, которые настаивали, чтобы я называла их по имени. София стояла у плиты, в сковороде у нее шкворчал бекон, аромат которого наполнял воздух. Марко с утренней газетой сидел за столом.

Кухня была маленькой и светлой, отчего желтые стены казались ослепительными. В добавок ко всему там стояли бирюзовые шкафчики, которые, по утверждению Софии, были небесно-голубыми, но кого она пыталась одурачить. Это место походило на комнату из балагана.

Я достала из буфета тарелку и села за стол.

Марко посмотрел на меня поверх газеты, его очки в черной овальной оправе съехали вниз по слегка искривленному носу.

— Джемма, — буркнул он, едва заметно кивнув.

Я натянуто улыбнулась.

С Марко и Софией я жила с тех пор, как мои родители трагически погибли в автокатастрофе. Все, что я о своих родителях знаю — это лишь причина смерти. Несколько недель назад после того, как странное покалывание появилось в моей шее, я начала о них расспрашивать Марко и Софию. Сказать, что они испугались — ничего не сказать. Она начали беситься и кричали, чтобы я никогда больше о своих родителях не заикалась. А когда я начала плакать и кричать, все стало только хуже. В итоге, я просто убежала в свою комнату. С тех пор наши и без того напряженные отношения стали еще хуже. Мы почти не разговаривали друг с другом, что, по сути, не изменило наше сосуществование, потому что мы и раньше редко беседовали.

Последние несколько недель я пыталась понять, почему они отказались говорить о моих родителях. Все, до чего я смогла додумать — это то, что разговоры о моих родителях до сих пор приносят им боль. Либо они меня просто не любят. И не только вопрос о моих родителях сводил Марко и Софию с ума. Каждый раз, когда я оказывалась рядом, то чувствовала, как они съеживались, и атмосфера давила как воздух при сильной влажности. Однажды я спустилась к завтраку в хорошем настроении, и когда София увидела меня, то уронила чашку, а Марко стремительно вышел на улицу и захлопнул за собой дверь. По-видимому, вместо меня они предпочли бы пустоту. И я не знаю причину. И никогда не знала. Они даже никогда не спрашивали о моей внезапно появившейся способности чувствовать. Я о том, что если ваш ребенок, который на протяжении большей части своей жизни был эмоциональным зомби, вдруг делает оборот на 180 градусов, разве вы бы не праздновали это событие вместо того, чтобы злиться?

Я бы поступила именно так.

Но с того момента, как Марко и София выбрали игру в молчанку, я решила оставить неприятное ощущение при себе. К тому же, я беспокоилась о том, что, если скажу им правду, то куплю себе билет в один конец в психиатрическую лечебницу.

— Хочешь бекон? — вывел меня из раздумий голос Софии.

Бекон шкворчал, а она постукивала ногой по полу. София напоминала мне женщин из сериалов 50-ых годов: каштановые волосы стянуты в тугой пучок, поверх платья в цветочек белый накрахмаленный фартук.

— Конечно, — ответила я, поднимаясь на ноги.

Думаю, мы могли бы быть ближе. Знаю, что мне следовало быть более благодарной за то, что у меня есть бабушка и дедушка, которые меня вырастили и дали крышу над головой. И, кстати говоря, я им за это благодарна. Но было бы неплохо, если бы они общались со мной чаще. Ну, или улыбались время от времени. Неужели это такая большая просьба?

— Но сначала мне нужно прогреть машину.

— Марко уже это сделал, — сухо сообщила она.

— Ох, — я повернулась к Марко, — тогда...

Меня прервал скрежет ножек стула по полу. Марко поднялся на ноги. Он все еще был высоким и могучим. Сложив газету, он спрятал ее подмышку.

— Я собирался... — он замолчал и быстро вышел из кухни.

Марко часто так делал — бормотал что-то себе под нос или уходил посреди недосказанной фразы. Он был продавцом на пенсии, во что трудно поверить, когда он не мог поддержать разговор длиной более минуты.

София бросила лопатку на столешницу.

— Возьми тарелку и подойди сюда, — ее тихий тон был сигналом, чтобы я поторопилась и поскорее покинула кухню.

Поэтому я так и сделала. Поспешно положила несколько кусочков бекона и яичницу на тарелку и принялась за еду так быстро, что едва не подавилась.

Закончив, я оделась и пошла по заснеженной дорожке к своему бледно-голубому Митсубиси Мираж, который каждый раз, когда я нажимала на педаль газа, издавал звякающий звук. Забравшись в машину, я поехала в школу.

Марко и София подарили мне машину полгода назад, видимо решив, что устали отвозить меня на остановку и обратно, что составляло около десяти миль в одну сторону.

Понимаете, я жила в маленьком и разобщенном городке под названием Афтон, и поездка куда-либо занимала довольно много времени. Город был знаменит благодаря двум вещам: печально известной арке из настоящих рогов лосей и способностью накапливать снег девять месяцев в году. Понятия не имею почему, но я никогда не была фанатом снега и морозов, и жизнь здесь походила на попытку полярного медведя жить на Гавайях — невыносимо и непрактично.

Через несколько месяцев, когда я выпущусь из школы, тут же начну паковать чемоданы и уеду в теплые края. Туда, где сто процентов нет гор.

Сегодня и без того плохие погодные условия были еще хуже из-за минус 20 градусов на улице. Все в моем поле зрения было затянуто морозным узором. Да, минус 20 градусов, я не шучу. Плетясь со скоростью улитки, я успела прослушать компакт-диск группы «Taking Back Sunday» — одной из моих любимых групп всех времен — до прибытия в школу. Я припарковала машину именно в тот момент, когда раздался звонок на занятия. Схватив сумку и выскочив из машины, я поскользнулась на стоянке, словно на ледовом катке. Я бы не стала спешить, но за последний месяц заработала рекордное количество опозданий.

Добравшись до тротуара и приготовившись к спринтерской дистанции, я остановилась, ощутив в затылке покалывание, пронзающее голову словно игла для татуировки. Затаив дыхание, я начала ждать. Каждый такой опыт напоминал открытие подарков. Я никогда не знала какое чувство меня охватит.

Прошло несколько секунд, но новых ощущений так и не появилось. По крайней мере, кроме чувства, что я здесь не одна. И рядом действительно были люди. Несколько человек сидели в машинах, и девушка в неоново-розовом пальто бежала, как сумасшедшая, к стеклянным входным дверям школы. Очевидно, она пыталась не опоздать, чего и следовало сделать мне. Но я не могла пошевелить своими чертовыми ногами, как будто ступни в черно-розовых кроссовках от DC прилипли к тротуару. А потом внезапно я увидела его — парня, который неторопливо пересекал стоянку так, будто у него было все время мира.

Мое сердце сделало эту маленькую паршивую вещь, которую я раньше никогда не ощущала. Ух-ты. Даже на расстоянии я могла сказать, что парень безумно красив: темно-каштановые волосы небрежно уложены; ярко зеленые глаза, словно клевер или молодая листва весной. Он был в темно-синих джинсах и темной толстовке. Я бы предположила, что он высокий, но трудно сказать, пока не подойду ближе. Должно быть, он новенький, потому что, если бы я его хоть раз увидела, то никогда бы не забыла. Нет, точно новенький. Я бы определенно его запомнила.

А вот он-то меня, похоже, совсем не заметил. И походу это хорошо, потому что я стояла на месте и как идиотка пялилась на то, как он мимо меня идет по тротуару.

Опять появились эти покалывания. На этот раз они наполнили меня диким желанием бежать за этим парнем. И, должна признать, я бы побежала, если бы меня из транса не вывел звонок для опаздывающих.

Я вздрогнула и покачала головой. Какого черта я стою на холоде и пялюсь на незнакомого парня вместо того, чтобы быстро тащить свою задницу в класс.

Я бросилась ко входу в школу и нагнала новенького, когда он открыл дверь. Он отошел в сторону и придержал ее для меня. Совсем как джентльмен. Я нервно прикусила нижнюю губу, когда проходила мимо парня. Клянусь, мое сердце стучало так громко, что тот, наверное, его слышал.

В общем, не знаю, почему я поступила так, когда обычно так не делала. В смысле, обычно я держала голову опущенной, весь школьный день смотря в пол. Но сейчас я испытала порыв взглянуть на парня и сделала это. И он вызвал у меня шок. И я говорю не об эмоциональном шоке, а о буквальном. Электрический разряд пронесся по моему телу, будто я сунула пальцы в розетку. Я застыла, мои зрачки расширились. Какого черта? Я сошла с ума? Похоже, так и есть. Сначала покалывания, потом это. Что со мной происходит? Если бы я не была осторожной, то точно загремела бы в психушку.

Я снова почувствовала себя энергичной и вздохнула. Меня мгновенно накрыло этими ощущениями, пока я не осознала, что стою посреди прохода и пялюсь на новенького с открытым ртом. Я бы почувствовала себя униженной, вот только, к моему удивлению, его ярко зеленые глаза расширились и застыли на мне, и, похоже, парень ощущал то же электричество.

Мой пульс участился, разряды статического напряжения покалывали кожу. Чем дольше мы смотрели друг на друга, тем сильнее разгоралось электричество, и мне казалось, что кожа едва не тает. Меня одновременно переполняли противоречивые чувства: смятение, желание, напряжение... Я не могла нормально мыслить. Ощущала какой-то невидимый рывок, подталкивающий меня к незнакомцу, и прежде чем я осознала свои действия, я сделала шаг к нему.

Как по щелчку выражение его лица стало хмурым.

— Не возражаешь? — спросил он, обходя меня и позволяя тяжелой металлической двери больно ударить меня по локтю.

— Ай, — вскрикнула я, потирая руку, — какого черта?

Он бросил на меня свирепый взгляд, и в его красивых зеленых глазах вспыхнуло напряжение. И жгучая ненависть. Я едва челюсть не уронила, когда он повернулся ко мне спиной и, не оглядываясь, пошел по коридору.





Глава 3




Я никогда не влюблялась. Впрочем, я даже не уверена, что мои чувства к новенькому можно назвать влюбленностью. Если влюбленность — это когда ты ощущаешь странную смесь эмоций, не переставая думаешь о парне и том странном напряжении, которое рядом с ним испытываешь, то, да, я влюбилась.

На протяжении первого и второго урока я изо всех сил пыталась осознать, что, черт возьми, произошло и вызвало во мне такие чувства. Вот только попытки в этом разобраться ни к чему не привели. Мои ощущения оказались так же непостижимы, как и покалывание. И мои вновь приобретенные эмоции. И мой повторяющийся кошмар.

Неужели с каждым днем мой список безумия растет?

На утренних занятиях я чувствовала себя довольно рассеяно, но, как обычно, мне удалось остаться незамеченной. И это хорошо, ведь я ни черта не слышала из того, что говорили преподаватели. Мне казалось, что я вот-вот приду в себя, но и перед третьим уроком моему мозгу по-прежнему не хватало концентрации и из-за этого я сомневалась, что вообще когда-нибудь снова начну ясно мыслить.

Вы спросите, почему третий урок был для меня таким важным? Третьим уроком была астрономия — мой любимый предмет. Даже в те времена, когда я не испытывала никаких чувств, ночное небо оставалось прежним, полным мерцающих серебряных звезд, и я могла оценить красоту этого зрелища. Хотя, теперь, то, как я смотрю на звезды и как смотрела раньше — две большие разницы.

Раньше, я как будто просто смотрела на них снизу вверх, словно какая-то невидимая сила неконтролируемо заставляла меня это делать. А сейчас я смотрела на звезды с желанием... ощущать и быть частью ночного неба. Похоже, это лучший способ описать то притяжение, которое я испытывала. Лежа в своей постели, смотря в окно и наблюдая, как сияют звезды, настолько гармонично сочетаясь между собой, я впервые в жизни почувствовала себя счастливой. Покалывание прошло, и я внезапно ощутила, что улыбаюсь. Во мне начали разливаться тепло и счастье. А на следующее утро, когда я вошла в класс астрономии, который являл собой небольшой планетарий, я ощутила то же счастье. С тех пор, я всегда приободряюсь, как только мне предстоит урок астрономии.

Вот только сегодня я чувствовала себя не в своей тарелке и мне казалось, что найти в себе хоть каплю счастья будет непросто — слишком много всего происходило у меня в голове.

Как это обычно происходило, я вошла в класс астрономии намного раньше начала урока, потому что мне не с кем было поболтать в перерывах между занятиями. По лестнице я поднялась на самый верх мини планетария и села на свое обычное место в самом дальнем углу, где сидели одиночки. Я достала учебник и повесила черную сумку на спинку стула. Я начала листать учебник, чтобы убить время и попытаться сосредоточиться на чем-то еще, помимо новенького парня. С тех пор, как он ударил меня дверью, мы с ним больше не пересекались. Я решила бегло просмотреть заданную на сегодня главу, вот только попытка оказалась неудачной. Все, о чем я могла думать — это о том, насколько он красив, сколько ненависти было в его ярко-зеленых глазах, когда он от меня уходил, и о том электрическом напряжении, которое испытывала, пока парень находился рядом. Клянусь, я все еще ощущала это искрящее чувство.

Наконец прозвенел звонок и урок начался. Мистер Стерлинг приступил к своим обязанностям. Я едва обратила внимание и даже не подняла голову, отвечая, когда назвали мое имя на перекличке.

Покончив с формальностями, мистер Стерлинг перешел к презентации. Обычно это занятие было довольно утомительным, но сегодня все пошло не так.

— Что ж, ребята, прежде чем мы перейдем к уроку, нам нужно кое-что обсудить. — Мистер Стерлинг прочистил горло, пытаясь заглушить шепот, внезапно поднявшийся среди всех присутствующих. Я по-прежнему не отрывала глаз от учебника и слушала его вполуха. — Прежде всего, я хотел бы объявить, что сегодня к нам присоединились два новых ученика.

Он что-то сказал про новых учеников?

Я резко подняла голову. Мистер Стерлинг в мятом сером костюме и галстуке в красную полоску стоял за трибуной. А рядом с ним, черт возьми, собственной персоной стоял тот новенький парень, на лице которого застыло скучающее выражение, руки были скрещены на груди, ярко-зеленые глаза сверкали в свете люминесцентных ламп.

При виде него мое сердце замерло. Я невольно ахнула и тут же прикрыла рот рукой, испытывая желание стукнуть себя по лбу за столь нелепую реакцию.

Келси Мэрритт, она же капитан группы поддержки, которая сидела за столом передо мной, обернулась и бросила на меня один из своих жутких взглядов «ты-такая-неудачница». Еще пару месяцев назад она даже не знала о моем существовании. И, честно говоря, я бы предпочла, чтобы так все и оставалось, ведь теперь она бросала на меня косые взгляды и неприятные комментарии. К счастью, у меня это не вызывало никакой реакции. По крайней мере, внешне. А сегодня я даже внутренне не отреагировала, потому что у меня в голове роились миллиарды разных мыслей, смысл которых я не понимала. Например, почему то, что я снова увидела этого парня, вызвало у меня такую реакцию? Потому что прямо сейчас я могла думать лишь о том, какие у него красивые глаза и как сильно мне хотелось запустить пальцы в его темно-каштановые волосы с идеальной модной укладкой. И о том, как он...

Внезапно он посмотрел прямо на меня. Его глаза были полны той же ненависти, которую я заметила ранее. Я моргнула и откинулась на спинку стула. В уголках глаз скопились слезы, которые вот-вот грозили политься по щекам. Я медленно вздохнула. Не позволю какому-то парню довести меня до слез. Ни за что.

— Это Эйслин Эйвери. — Мистер Стерлинг указал на девушку, стоявшую по другую сторону от него, на которую я не обратила внимание. Она была невысокой и стройной, с золотистыми светлыми волосами, волнами спускавшимися до плеч. И у нее были такие же ярко-зеленые глаза, что и у новенького парня. Эйслин была одета в блестящий розовый свитер, джинсы и отороченные мехом сапоги. У меня моментально появилось ощущение, что она очень быстро подружится с Келси Мэрритт. Что ж, довольно предвзято с моей стороны.

Не стоит так судить о людях.

— А это ее брат, Алекс Эйвери, — продолжил мистер Стерлинг, указывая на парня.

Алекс Эйвери? Имя показалось мне смутно знакомым. Но почему? Я ведь не из тех, кто постоянно сталкивается с огромным количеством людей, чтобы потом не помнить их имена. Да даже если бы и было так, этого парня я уж точно бы запомнила. И все же... его имя вызвало во мне ощущение дежавю.

— Теперь нам нужно найти вам места, — проговорил мистер Стерлинг, оглядывая класс в поисках свободных стульев.

За моим столом было два свободных места, но я даже не знала, как бы отнеслась к тому, если бы их заняли эти брат и сестра.

Не знаю, как вообще отнеслась бы к тому, если бы кто-то сел рядом со мной.

Келси Мэрритт подняла руку.

Мистер Стерлинг вздохнул.

— Слушаю, Келси.

Она сверкнула рядом жемчужно-белых зубов и накрутила на палец прядь платиновых волос.

— Я как раз собиралась предложить Алексу сесть со мной.

Как мило с ее стороны. Келси сидела за столом со своими лучшими подругами, Анной Миллер и Сарой Монро, которые могли сойти за ее клонов, и свободных стульев за ее столом не было. Я нахмурилась, глядя в ее светлый затылок, внезапно ощутив собственнические чувства по отношению к Алексу. И да, я понимала, что не имею на него совершенно никаких прав, но, видимо, когда дело касалось его, я не могла контролировать свои действия.

— Келси, в этом нет необходимости, — ответил мистер Стерлинг, и я практически услышала, как он закатил глаза. — За столом Джеммы есть два свободных места. Алекс и Эйслин могут сесть там и не придется никому пересаживаться.

Он указал на меня пальцем и велел Эйслин и Алексу:

— Проходите и занимайте места вон там.

Именно в этот момент люди, с которыми я ходила в школу последние двенадцать лет, внезапно решили обратить на меня внимание. Я чувствовала недоумение в их глазах, и мне захотелось иметь способность временно становиться невидимой. Покалывание на шее дало понять, что я впервые ощущаю тревогу. Я съежилась на стуле и сосредоточила взгляд на столе.

Я не поднимала глаз, пока на стол с глухим стуком не упала небольшая стопка книг.

— Привет, — улыбнулась девушка, присаживаясь за стол. — Я Эйслин.

Я выдавила улыбку. Кстати, я уже рассказывала о том, что разговоры с людьми — не мой конек?

— Джемма.

Она снова улыбнулась, расстегнула молнию на сумке и достала ручку и блокнот.

Стул рядом со мной отодвинулся и на него сел Алекс. Я затаила дыхание, нервно ожидая, когда снова ударит током. Я ждала. И ждала. Еще немного ждала. Но напряжение так и не появилось.

Странно.

Мистер Стерлинг начал свою лекцию о составлении небесных карт. Я сделала несколько заметок, но мое внимание было все время приковано к Алексу. Он ничего не делал, даже не записывал. Просто сидел, откинувшись на стуле, заложив руки за голову, полуприкрыв глаза. И при этом выглядел так, будто ему наплевать на урок и не важно провалит он потом экзамен или нет.

Пока я его разглядывала, Алекс повернул голову в мою сторону и приподнял веки. Наши взгляды встретились, и я застыла, не в силах дышать. И затем… выражение его лица стало сердитым.

Я бы с удовольствием поведала вам о том, что именно в тот самый момент я перестала вести себя как идиотка из-за парня, явно меня презирающего, и в ответ на его полный ненависти взгляд посмотрела на него столь же презрительно. Но это была бы полнейшая ложь. Потому что я всего лишь отвернулась и притворилась, что полностью поглощена изучением своего учебника по астрономии.

Что ж, я та еще трусиха.

Урок тянулся так медленно, что это стало невыносимо. Меня не покидало напряжение, и я уже начала сомневаться, не показалось ли мне все это с самого начала. Может, эти ощущения сегодня утром были вызваны моей крайней усталостью, и мой разум сыграл со мной злую шутку. Я очень плохо спала из-за того, что снова и снова переживала свою смерть в ночных кошмарах.

С другой стороны, возможно, я просто схожу с ума. Казалось, со мной действительно происходило такое, что меня спокойно можно считать полоумной.

Но как только у меня мелькнула мысль, что я, возможно, просто схожу с ума, я почувствовала ту самую искру. Сначала нежную, едва ощутимую на кончиках пальцев, но становящуюся все сильнее по мере того, как она поднималась по моим рукам и спускалась по спине. Мне пришлось перевести дыхание и напомнить себе, что нужно продолжать дышать, пока мое тело гудело от жара.

Я украдкой взглянула на Алекса. Мне было любопытно, не проявляет ли он каких-либо признаков того, что тоже чувствует напряжение. Он выглядел скучающим. Абсолютно, на сто процентов, скучающим. Алекс лениво уставился на доску, где мистер Стерлинг бормотал что-то о звездах и их расположении, и... Мне показалось, его слова звучали будто откуда-то издалека.

Алекс казался таким расслабленным и спокойным, что мне подумалось, он никак не мог чувствовать это напряжение. Наверное, это странное ощущение касалось только меня. Конечно, так и было. В конце концов, речь идет обо мне — королеве фриков.

Но, с другой стороны... когда я присмотрелась к Алексу повнимательнее, то заметила, что его руки сжаты в кулаки, а линия челюсти выглядела так, словно он сильно стиснул зубы. Так что, возможно, в этом ощущении я была не одинока. Что ж, либо так, либо ему было больно слушать лекцию мистера Стерлинга.

Алекс напряженно провел рукой по волосам и поймал мой взгляд. Мне следовало отвернуться. И сколько раз он должен заметить, как я на него пялюсь, прежде чем сочтет меня прилипалой? Но как только наши глаза встретились, отвести взгляд стало невозможно, словно невидимая сила тянула меня к нему.

Мое сердце оглушительно забилось в груди, когда я уставилась на Алекса широко раскрытыми глазами. Он тоже не отводил взгляда. И даже не моргал. На его лице было такое наполовину серьезное, наполовину испуганное выражение, как будто он не был уверен, что думать о сложившейся ситуации.

Я тоже не была уверена, что думать об этой ситуации.

Казалось, время остановилось. Электрическое напряжение пронизывало мое тело, заставляя кожу пылать. Я чувствовала, что парю и одновременно задыхаюсь. Я едва могла дышать. На самом деле, почти не дышала. Комната начала раскачиваться из-за недостатка кислорода. И тут я поняла, что задерживаю дыхание.

Ой.

Я сделала глубокий вдох.

Алекс моргнул, отвел взгляд и тут же переключил свое внимание на мистера Стерлинга. Я наблюдала за ним, смущенная и немного грустная. Почему я это чувствовала, не понимаю. Ну, по крайней мере, что касалось грусти. Остальная часть была вполне понятна. Между двумя людьми возникло притяжение. Что может быть более непонятным, чем это?

Но кто из нас стал этому причиной? Если бы нужно было угадать, я бы сказала что я, поскольку странность, похоже, стала моим вторым именем. Хотя, если все дело во мне, то почему я чувствовала это только оказавшись рядом с Алексом?

— Ладно, давайте приступать, — раздался голос мистера Стерлинга, прервав мои мысли.

Отлично. А к чему мы должны приступить?

Я незаметно посмотрела на Эйслин, пытаясь понять, что, черт возьми, мне сейчас нужно делать.

— Ну, что ж, — она открыла учебник, — и как нам это сделать?

Я непонимающе на нее уставилась. Сделать что?

Почувствовав мое замешательство, она пояснила:

— Предполагается, что мы вместе будем работать над вопросами контрольной.

— О, — отозвалась я, сделав себе пометку быть внимательнее. — Хм... думаю, мы могли бы разделить вопросы на нас троих.

— Вы обычно так поступаете, когда работаете в группе? — спросила Эйслин.

— Конечно, — сдерживая смех, ответила я. Работа в группе. Единственный раз, когда я работала в группе, был по указанию учителя. И поскольку это занятие проходило по принципу «садись-куда-хочешь-и-работай-с-людьми-за-твоим-столом», угадайте, что? Я никогда не работала в группе. Вообще. Потому что сидела одна.

Всегда.

— Почему мы вообще должны работать вместе, — вмешался Алекс, его голос был неприкрыто резким. Он посмотрел на меня с такой ненавистью, что я едва не вжалась в спинку стула.

— Алекс, прекрати, — прошипела Эйслин. — Серьезно. Будь милым.

Что ж, не одна я заметила его ненависть ко мне.

Он покачал головой.

— Нам не обязательно вместе работать только потому, что так предложил учитель.

У меня отвисла челюсть. Ладно, знаю, я немного странная и все такое, но что, черт возьми, я ему такого сделала? В смысле, кроме того, что немного на него пялилась? Ладно, может, и много. Но, эй, пристальные взгляды еще никому не причиняли вреда.

Эйслин наклонилась к Алексу и понизила голос, но я все равно ее слышала. Эй, вообще-то я все еще здесь.

— Алекс, — прошептала она. — Не знаю, что на тебя нашло, но прекрати. Сейчас же.

После этого стало тихо. Наступило неловкое молчание, когда никто ничего не говорит и тишина начинает сводить с ума.

— Знаешь что, — начал Алекс, пронзая меня взглядом, — я, пожалуй, уйду пораньше.

Он отодвинул стул и поднялся на ноги.

Эйслин протянула руку и схватила его за рукав серой футболки.

—Алекс, сядь.

Он вырвался из ее хватки, бросил учебник в сумку и поспешил вниз по лестнице. Он направился прямиком к столу мистера Стерлинга и что-то сказал. Учитель кивнул, и Алекс ушел, ударившись локтем о дверной косяк.

Мгновение я просто смотрела на дверной проем. На меня нахлынуло множество чувств, половина из которых были новыми. Обида, гнев, страдание, тоска. Это было слишком. Казалось, мой мозг вот-вот взорвется от перегрузки.

— Прости, — извинилась Эйслин. — Просто в последнее время он не в духе из-за переезда и всего остального.

— А. — Я оторвала взгляд от дверного проема и сосредоточилась на Эйслин. — Ладно.

Она нахмурилась.

— Ты в порядке? Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

— Да? — Я покачала головой. — Нет, я в порядке.

Я изобразила улыбку, притворяясь, что произошедшее не имеет для меня никакого значения, что не чувствовала себя так, словно меня и вправду вот-вот стошнит. Что мое сердце не разрывалось на части. Что парень, которого я едва знала и который меня ненавидел, не обидел меня. Но это было так. Это действительно было так.





Глава 4




Так вот, если я и думала, что моя жизнь стала странной из-за «невозможности-чувствовать-и-появления-покалывания-и-чувств» — мне точно нужно придумать этому название — то я не понимаю, что такое «странность», потому что за последние несколько дней это слово приобрело для меня совершенно новое значение.

Во-первых, я не нравилась Алексу, и это еще мягко сказано. Когда он на меня смотрел, в половине случаев казалось, что он смотрит куда-то вдаль, будто меня вообще не существовало. А в остальное время его глаза темнели от крайнего отвращения.

Это отстой.

До сих пор оставалось загадкой, почему он так ко мне относился. Да, я была одиночкой и все такое. У меня не было друзей. Я была тихоней. Не говоря уже о том, что фиолетовый оттенок моих глаз просто поражал. Но я совершенно не понимала в чем причина неприязни Алекса ко мне. Даже Келси Мэррит никогда не бросала на меня таких испепеляющих взглядов.

Единственное, чем я могла объяснить его ненависть, это то, что, возможно, Алекс винил меня в том, что каждый раз, садясь за наш стол по астрономии, у него возникало ощущение электрического разряда. Вот только я не была уверена в том, что он тоже чувствовал это напряжение.

Так к чему же меня это привело? По сути, ни к чему. На данный момент мой мозг поселился в «стране замешательства».

Несмотря на мои проблемы, жизнь продолжалась. Учеба продолжалась. Мистер Стерлинг все больше и больше давал заданий для работы в группах, как будто знал, что у нас с Алексом проблемы и решил заставить нас помириться. Но как я должна была решить свои проблемы с Алексом, если даже не знала, в чем они состоят?

Впрочем, это не имело значения, потому что Алекс не принимал в решении проблемы никакого участия. Он отказывался выполнять задания в группах. Сидел, скрестив руки на груди, как двухлетний обиженный ребенок, игнорируя все доводы.

В пятницу, наконец, все сдвинулось с мертвой точки. Мистер Стерлинг раздал всем пачку карточек, на которых золотыми чернилами были напечатаны созвездия. Разбившись на группы, мы должны были работать сообща и узнать, какое созвездие изображено на картинках. Алекс забрал половину карточек и в одиночку разгадывал созвездия. Сегодня он выглядел исключительно хорошо: темно-серая рубашка, выцветшие джинсы и растрепанные в обычной манере волосы. Я изо всех сил старалась не зацикливаться на том, как же хорошо он выглядит. И, позвольте сказать, у меня это неплохо получалось, учитывая, что я могла думать только о его внешности.

За другой половиной стола сидела Эйслин. Она набирала в мобильном сообщение, стуча по кнопкам ногтями с бледно-розовым маникюром, и полностью игнорировала задание. За последние несколько дней я заметила, что такое безразличное отношение к занятиям стало ее обыденностью, будто ее совсем не заботили оценки.

Остальные карточки лежали на столе рядом с моим локтем. Я рисовала розу на обложке своего блокнота, последние пятнадцать минут размышляя о том, каково это — быть нормальной. Мою кожу легонько покалывали электрические разряды, словно постоянное напоминание о том, что нормальной я никогда не буду.

Удивительно, насколько рассеянной я сегодня была. В обычном состоянии я бы сосредоточилась на выполнении задания, просмотрев, как минимум, половину карточек. Однако в последнее время моя концентрация из-за отсутствия внимания резко снизилась.

Мне нужно эту концентрацию каким-то образом восстановить.

Когда я дорисовывала шипы на стебле розы, у нашего стола появился мистер Стерлинг. В руках у него был розовый листок бумаги. Пораженная его внезапным появлением и тем фактом, что делаю не то, что должна, я, пытаясь схватить карточки и притвориться, что все это время работала над заданием, резко роняю ручку и та, скатываясь по столу, падает на пол.

Неодобрительно на меня посмотрев, мистер Стерлинг положил розовый листок перед Эйслин.

— Это передали тебе из администрации.

Она захлопнула крышку мобильного и, одарив учителя невинной улыбкой, взяла листок бумаги.

— Больше никаких сообщений, — пробормотал мистер Стерлинг, поправив галстук и уходя.

Эйслин прочитала написанное на листе и объявила:

— Мне нужно зайти в кабинет школьного консультанта.

Алекс уронил карточку, которую держал в руках, и она, как перышко, улетела на пол.

— Зачем? — Его голос звучал громко, слово он выпалил торопливо, отчего несколько человек посмотрели на нас с любопытством. Алекс наклонился ближе к Эйслин и понизил голос. — Зачем тебе туда идти?

— Не знаю. — Она пожала плечами и протянула ему листок. — Здесь не указана причина. Я просто должна явиться.

Алекс посмотрел на листок, затем скомкал его и бросил на пол. При падении тот задел длинные светлые волосы Нины Монро. Та обернулась, нахмурила брови и провела пальцами по волосам.

Эйслин бросила на нее испепеляющий взгляд и подняла с пола скомканный листок бумаги.

— Боже, Алекс, — сказала она, разглаживая складки. — Не стоит переживать по пустякам.

Алекс закатил глаза.

— А тебе нужно перестать лезть в мои дела.

Эйслин встала со стула и указала на Алекса пальцем.

— Веди себя хорошо, пока меня не будет. Я серьезно. — Она схватила телефон и побежала вниз по лестнице. Локоны ее золотисто-светлых волос рассыпались по спине.

И в тот же миг вокруг нас с Алексом образовался пузырь напряжения. Мою кожу покалывали электрические разряды. Сердце в груди застучало как отбойный молоток, усиливая во мне и без того растущее беспокойство о том, сколько еще оно сможет выдержать и не взоваться.

Нужно сосредоточиться на чем-то другом.

Я вытащила из стопки карточку и сосредоточилась на золотых точках, образующих созвездие. Я сразу поняла — это Андромеда, но все равно перевернула карточку, чтобы проверить ответ. Да, на обороте крупными черными буквами было написано «Андромеда». Я подсунула ее в нижнюю часть стопки, взяла сверху следующую карту и уставилась на скопление золотых точек. Эта карточка оказалась немного сложнее, что к лучшему, ведь поиск ответа занял больше моего внимания. Я чувствовала, как постепенно сердцебиение замедляется, а тело расслабляется. Но затем Алекс снова и снова начал постукивать ручкой по столу. Не знаю, делал он это просто так или пытался вывести меня из себя.

И это определенно сработало.

Поначалу постукивание лишь слегка раздражало. Но от этого движения, казалось, вспыхивало все больше и больше искр. Мое сердце снова забилось быстрее. Голова загудела. Я помассировала виски кончиками пальцев, сделала глубокий вдох и посмотрела на Алекса.

План был прост: я посмотрю на Алекса убийственным взглядом и будем надеяться, он воспримет это как намек прекратить стучать. Правда, я столкнулась с небольшой проблемой. Как только я взглянула на него, и наши глаза встретились, мой мозг полностью отключился. В итоге я просто уставилась на него, как идиотка, разинувшая рот при виде знаменитости.

Алекс уставился на меня в ответ то ли с озадаченным, то ли паникующим выражением на лице. Что его так заинтриговало, было выше моего понимания. Напряжение? Я? Или, может, его заинтересовало, как он заставляет меня ощущать напряжение? Мне казалось, ощущение электрического разряда вызываю я, но, возможно, это было ошибкой.

За последние пару дней я узнала об Алексе три вещи. Во-первых, он почти ни с кем не разговаривал, кроме своей сестры. Даже когда Келси Мэрритт попыталась с ним заигрывать, он ее проигнорировал. И как бы неприятно не было это признавать, мне нравилась его незаинтересованность в ней.

Во-вторых, я узнала, что и он ощущает это напряжение. Это выяснилось довольно быстро. Каждый раз, когда я ощущала покалывания, Алекса явно что-то беспокоило. Он напрягался и терял концентрацию. Эйслин даже пару раз спрашивала его, не случилось ли чего.

И, в-третьих, и последнее, он меня ненавидел. Но вы, наверное, уже и сами догадались. Не нужно быть гением, чтобы понять, что этот парень меня презирал.

Мы с Алексом продолжали пристально смотреть друг на друга, словно играли в гляделки или что-то в этом роде. Алекс, по какой-то причине, казалось, находил это забавным. Довольная улыбка, игравшая на его губах, это подтверждала. Что касается меня, то я разрывалась между желанием стереть с его лица эту веселую улыбку и желанием наклониться и прижаться к его губам. Да, знаю, определенно, это то, о чем мне не следовало думать. Но, как я уже говорила, когда дело касалось Алекса, я почти не контролировала свои мысли.

— Джемма. Алекс.

Я моргнула и поняла, что мистер Стерлинг с мрачным выражением лица стоит возле нашего стола.

И как давно он там стоит?

— Могу я с вами обоими поговорить в коридоре? Сейчас? — спросил он тоном, не терпящим возражений.

— Хорошо, — промямлила я.

— Ладно, — одновременно со мной произнес Алекс.

Не сводя с меня глаз, он поднялся на ноги. Я тоже встала, и мы прошли за мистером Стерлингом вниз по лестнице, и вышли в коридор.

Ситуация показалась мне очень тревожной. В коридоре было пусто и тихо. Мистер Стерлинг выглядел раздраженным. Я никогда раньше не попадала в неприятности, но у меня сложилось впечатление, что сейчас будет мой первый раз.

— Скажите мне, у вас какие-то проблемы? — спросил мистер Стерлинг.

Я покачала головой.

— Нет.

В смысле, что я должна была сказать? Да, проблема есть. Огромная проблема. Между нами возникает какое-то странное электрическое напряжение, и, несмотря на то, что он меня ненавидит, я, кажется, не могу ответить ему взаимностью. Да, из-за этого мистер Стерлинг точно бы не посчитал меня нормальной.

Мистер Стерлинг пристально на нас посмотрел, пытаясь, как я предположила, внушить страх. Проблема в том, что он просто не был таким уж грозным учителем. На самом деле, у него была репутация добряка, который пускал все на самотек.

— Просто такое ощущение, что вы не можете работать вместе, — заметил мистер Стерлинг, сосредоточив все свое внимание на мне. — Джемма, я ожидал более радушный прием с твоей стороны по отношению к Эйслин и Алексу. Они же новенькие.

От потрясения я аж открыла рот. Что?! Он шутит?

— Я... я не... То есть... я...

Мистер Стерлинг поднял руку, заставляя меня замолчать.

— Мне не нужны никакие оправдания. Я хочу, чтобы вы трое работали в команде и общались между собой.

Я стиснула зубы, едва ощущая покалывания в затылке. Я была взбешена. В ярости. Просто чертовски зла. Я бросила на Алекса самый испепеляющий взгляд, на который только была способна. Он сжал губы, чтобы, по всей видимости, сдержать усмешку. Очевидно, мой гнев его веселил.

Я сжала руки в кулаки. Никогда раньше не была склонна к насилию, но если бы мистер Стерлинг не стоял рядом, я бы Алекса ударила. Ну, ладно, это была ложь. Но в воображаемой части моего мозга я бы ударила.

— Совсем скоро у нас здесь намечается выездная экскурсия, и работа в группе — очень важная ее часть, — продолжал мистер Стерлинг, не обращая внимания на мое возмущение. — Итак, я хочу, чтобы вы двое получше узнали друг друга, работая над другими заданиями в группе.

Его взгляд блуждал между мной и Алексом, словно он ждал, что мы пообещаем это сделать.

Но я была слишком взбешена, чтобы давать обещания.

— Хорошо, — сказал Алекс, бросив взгляд в мою сторону. — Мы так и сделаем.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. Что за чушь? Я не из тех, кто ненавидит едва знакомых людей. Он даже не дал мне шанса, и теперь во всем виновата я.

— Хорошо, — сказал мистер Стерлинг с довольной улыбкой. Он открыл дверь в класс. — Теперь можете вернуться к выполнению задания.

Стиснув зубы, я вернулась в класс и направилась к своему столу. Келси Мэрритт наградила меня одним из своих печально известных взглядов «ты-такая-неудачница», когда я проходила мимо нее, а затем похлопала ресницами, завидев Алекса. Несмотря на свою злость, я все равно почувствовала волну облегчения, когда Алекс от нее отвернулся.

Но меня взбесила собственная реакция.

Ненавижу, что Алекс вызывает во мне все эти чувства.

Я села на стул, и стала наблюдать, как Алекс перебирает стопку карточек, словно готовясь к игре в покер. Он перемешал стопку раз, другой, а затем постучал ею по столу, выравнивая карточки.

— Ладно, — он подвинул карточки ко мне, — ты поднимаешь, а я называю созвездие.

Я вопросительно подняла брови. Он это серьезно? Потому что мне показалось, его обещание мистеру Стерлингу было пустым звуком. И все же Алекс был здесь и ждал, пока я покажу ему карточку.

Я с опаской посмотрела на стопку карточек, гадая, не розыгрыш ли это или что-то в этом роде. И как только я возьму карточку и покажу Алексу, он надо мной посмеется, потому что я правда поверила, что он хочет со мной общаться? Или он просто пытался пойти навстречу?

Есть лишь один способ проверить.

Я нехотя взяла карточки, которые Алекс ко мне подвинул, и добавила к своим. Затем перевернула верхнюю.

— Кассиопея, — тут же произнес Алекс.

Он был прав, поэтому я кивнула и положила карточку в самый низ стопки. Я подняла следующую как раз в момент, когда сила электрического разряда усилилась.

— Большая Медведица, — сказал он и снисходительно добавил:

— Или Большой Ковш.

Едва я подняла еще одну карточку, напряжение вспыхнуло снова, и мне пришлось перевести дыхание.

— Малая Медведица. — Алекс поймал мой взгляд. — Что-то не так?

Сердце бешено колотилось, но мне удалось сохранить спокойствие.

— Нет. Все в порядке.

Он закатил глаза, и я жутко разозлилась, показывая ему следующую карточку.

— Андромеда. — Алекс покачал головой. — Все так нелепо.

Ладно, на этом все. С меня хватит. Несколько забористых словечек так и вертелись на кончике моего языка, но я сдержалась.

— Знаешь что, ты прав. Это нелепо. — Я бросила карточку, которую держала в руках, на стол и откинулась на спинку стула. — Не хочешь работать со мной, так и быть. Думаю, тебе нужно снова уйти.

Мурашки пробежали по моей шее, но какие бы эмоции ни пытались вырваться наружу, они были подавлены моим гневом.

— Ты даже меня не знаешь, но все равно ненавидишь. Всё просто. Ты даже не дал мне шанса. — Я покачала головой. — И ты прав. Это нелепо.

Ух, ты. Откуда это взялось? Совсем на меня не похоже с кем-то скандалить.

Я так сильно сдерживалась, чтобы не ляпнуть лишнего, что, казалось, моя грудь вот-вот взорвется от напряжения.

Едва закончив свою маленькую речь, я тут же захотела забрать все слова обратно. Да, Алекс это заслужил. Возможно, он заслужил худшего. Но всё же, мне следовало быть выше этого.

Он приподнял бровь. Выражение его лица было чем-то средним между шоком и любопытством.

— Вот ты и показала свой характер.

— Если кто и показывает здесь свой характер, так это ты, — пробормотала я, а затем быстро прикусила язык, чтобы не сказать что-нибудь еще.

Алекс внимательно за мной наблюдал. Выражение его лица смягчилось, когда он наклонился над столом.

— Ладно, есть предложение. Я дам тебе обещание. — Он сделал паузу. — Обещаю, больше не буду таким придурком.

Я уже собиралась расслабиться, как он добавил:

— По крайней мере, до конца урока.

Я закрыла глаза и покачала головой. Что это было за обещание? Каким надо быть человеком, чтобы давать такие обещания? «Великолепным», — подумала я запоздало. Мне тут же захотелось стукнуть себя по голове. Что со мной творится, раз я думаю так о парне, явно меня ненавидящем?

Я взяла себя в руки, прежде чем снова открыть глаза.

— Отлично. Неважно. Звучит неплохо.

До конца урока мы спокойно работали вместе. И я сейчас даже не шучу. Мы по очереди поднимали карточки. Больше не было ни споров, ни пристальных взглядов. Стороннему наблюдателю ситуация, вероятно, показалась бы нормальной. Конечно, они не могли чувствовать, как искры постоянно закручиваются в спираль в моем теле — молчаливое напоминание о том, что все далеко от нормы.

Совсем.

Когда прозвенел звонок, я бросилась в библиотеку, чтобы съесть свой ланч. Мой обычный обеденный распорядок. Да, это странное место для ланча, особенно для старшеклассницы. Но у меня не было друзей, и вторым вариантом было сидеть в одиночестве в переполненном кафетерии. И угадайте, что я выбрала? Я выбрала библиотеку.

Здесь всегда обедали еще пара ребят. Шерман, парень с невероятно вьющимися волосами и множеством веснушек, был завсегдатаем. А еще миссис Бэкерли, библиотекарша семидесяти с лишним лет.

— Привет, Джемма, — поприветствовала меня миссис Бэкерли из-за стойки. — Как твои дела?

— Хорошо, — ответила я. Абсолютная ложь, но мне не нужно было делиться этим с ней. Я подтянула ремешок сумки повыше. — Как вы?

Она лучезарно улыбнулась.

— У меня все отлично.

Улыбнуться в ответ казалось так сложно, но я справилась. Затем направилась в дальний угол за книжными полками, где я обычно пряталась и съедала свой ланч. Я взяла с полки книгу, которую читала, и устроилась на полу. Используя сумку в качестве подушки, я прислонилась к полке и открыла книгу на странице, на которой остановилась накануне.

В книге рассказывалась история девушки, обладавшей сверхъспособностями.

И я задумалась, какого это иметь такие силы. Что, если бы я могла стать какой-нибудь необыкновенной личностью, способной помочь миру, и не быть фриком одиночкой? Или обладала бы способностью, скажем, отражать невидимые, неконтролируемые электрические искры?

Я вздохнула. Какая приятная мысль.

В животе заурчало, и в тишине библиотеки этот звук показался мне почти оглушительным. Я достала из сумки батончик мюсли и банку кока-колы, и начала читать. Прочитав примерно половину абзаца, я услышала голоса с другой стороны стеллажа. Кто бы это ни был, он говорил слишком тихо, чтобы хоть что-то понять, но все же достаточно громко, чтобы отвлечь меня. Я отвернулась, стараясь отстраниться. Это срабатывало, пока я не услышала свое имя, ясно как божий день.

— Джемма.

Сначала я подумала, что, возможно, кто-то пытается привлечь мое внимание. Но когда поняла, что это не так, поскольку рядом никого не было, мне стало интересно, не обо мне ли говорит кто-то по ту сторону стеллажа.

Знаю, подслушивать очень плохо. И я действительно из-за этого чувствовала себя немного виноватой. Но кто, черт возьми, мог обо мне говорить. Я, Джемма Лукас, девушка-невидимка, которую почти никто не знает, которая почти ни с кем не разговаривает.

Мне нужно было узнать.

Я подалась вперед, напрягая слух, чтобы услышать.

— Тебе не следовало оставлять меня с ней наедине, — проворчал чей-то голос — мужской голос, низкий и такой узнаваемый.

— И что я должна была сделать? — Другой голос, гораздо более высокий, принадлежал девушке. Он тоже показался мне знакомым. — Если мы хотим не привлекать внимание, то должны вести себя как обычно. Если меня вызовут в администрацию, я должна буду пойти. Тебе тоже стоит начать это делать, особенно рядом с ней. Я знаю, нам не следует с ней сближаться, но все же... Это называется тактика. Она не глупа. Она, вероятно, скоро, поймет, что что-то происходит.

Они говорили обо мне? Если так, то кто это был?

Кожу начало покалывать как от слабого электрического разряда, и я получила ответ. Алекс. Он стоял по другую сторону книжного стеллажа. Это означало, что девичий голос, скорее всего, принадлежал Эйслин.

Это открытие разожгло мое любопытство еще больше. Затаив дыхание, я придвинулась поближе к полке.

— Ты не понимаешь, — голос Алекса стал тише. — Между нами происходит что-то странное.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Эйслин.

— Я не совсем понимаю, как это объяснить. — Алекс замолчал. — Это случилось в первый день, когда мы сюда приехали. Я почувствовал странное электрическое напряжение, когда она проходила мимо меня. И чем дольше я нахожусь рядом с ней, тем сильнее оно становится.

Итак, они говорили обо мне. Ух, ты. Удивительно, сколько можно узнать, подслушивая. Не то чтобы я гордилась этим или типа того. Но совсем не жалела. Особенно после того, как услышала, что Алекс сказал об электричестве. Как я и говорила, я поняла, он тоже это чувствует. И я решила продолжать подслушивать. Но как долго я смогу слушать, оставаясь незамеченной? Стоит Алексу почувствовать малейшее покалывание и меня поймают. Но он этого еще не почувствовал, так что…

— Ты разговаривал об этом со Стефаном? — спросила Эйслин.

— Нет, — отрезал Алекс. — И не собираюсь. У него и так слишком много забот. Последнее, что ему нужно узнать, что Джемма вызывает какие-то электрические помехи.

Не сдержавшись, я охнула. Дерьмо. Я напряглась, закрыла рот и затаила дыхание.

— Да, но если это как-то связано с пророчеством, он бы захотел знать, — отозвалась Эйслин.

Кажется, они меня не услышали. Я тихо выдохнула, мои мышцы немного расслабились… Подождите-ка. Еще раз. Она только что сказала пророчество?

— Почему это должно иметь какое-то отношение к пророчеству? — Алекс был явно раздражен. — Дело не в пророчестве. Дело в ней. Это из-за нее.

— Ты не можешь знать наверняка. Возможно, это из-за тебя, — предположила Эйслин. — Вот я, например, не чувствую ничего подобного, когда нахожусь рядом с ней. Откуда тебе знать, что она чувствует то же самое.

— Поверь мне, она чувствует, — уверенно произнес Алекс.

Я поморщилась. Как он мог быть так уверен, что я это чувствую? Тьфу. Он был так уверен в себе. Правда, мое постоянно затрудненное дыхание, едва я оказывалась рядом с ним, могло немного меня выдать.

— Алекс, я действительно думаю, что тебе следует... — начала Эйслин.

Алекс шикнул на нее.

— Помолчи.

— Что такое? — зашептала Эйслин.

В воздухе воцарилась жуткая тишина. Почувствовал ли он электрический разряд? Если почувствовал, то меня поймают. Дерьмо. Теперь они узнают, что я подслушивала. Хотя не знаю, почему это меня так взволновало? Это они говорили обо мне. Они и должны были волноваться. Но их разговор... это было ненормально. Мне нужно убираться отсюда.

Я вскочила на ноги и потянулась за своей сумкой.

— Джемма, тебе помочь в поисках?

Я подпрыгнула, мой пульс участился от страха. Но это оказалась всего лишь миссис Бэкерли. В руках у нее была небольшая стопка книг, и она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Мой испуг, должно быть, растревожил ее до чертиков.

Одно можно сказать наверняка. Она ужасно меня перепугала.

— Нет, все в порядке. — Почему, ну почему, ей обязательно было называть меня по имени? — Я просто искала что-нибудь интересное, чтобы... эээ... взять почитать домой?

— Ну, если тебе что-нибудь понадобится, — она осторожно поставила книгу на полку, — просто дай мне знать.

— Конечно, — пообещала я.

Она улыбнулась и ушла.

Я переключила свое внимание на другую сторону книжного стеллажа, на Алекса и Эйслин. Они что, догадались, что я подслушивала? Они ждали, пока миссис Бэкерли уйдет, чтобы, не знаю, наброситься на меня или что-то в этом роде? Да, мне эта идея показалась такой же глупой, как и вам, но, эй, никогда нельзя знать наверняка.

Но я ничего не услышала. Ни звука. Ни людей. Пока я заглядывала в щель между полками, мои руки дрожали. Они ушли. Отлично. И я понятия не имела, поняли ли они, что я подслушивала или нет. Хотя я почти уверена, что поняли, и теперь мне казалось, что все очень и очень плохо.

Вот черт.

Однако из этой ситуации я извлекла один ценный урок. Если собираетесь подслушивать, постарайтесь, чтобы вас не застукали, особенно, если люди, которых вы подслушивали, немного не в себе.

Они говорили о чем-то...странном. Прямо как в научно-фантастическом романе.

Я покачала головой и вздохнула. Что-то происходило, и мне нужно было выяснить, что именно. Но я не знала, как это сделать. Я лишь понимала, что сделать это крайне важно.

Я чувствовала это всем своим телом.





Глава 5




Стоило мне лечь спать и, как обычно, меня затянуло в повторяющийся кошмар, где в чаще леса за мной гнались существа в плащах и со сверкающими глазами. Но, к моему удивлению, все закончилось по-другому.

Как только монстры меня схватили, человек со шрамом вышел на лунный свет и превратился в кого-то другого. Он стал Алексом. Едва он меня схватил, его зеленые глаза зловеще блеснули в ночных тенях. И я в этот раз не застыла как обычно. Меня объяло жаром. Я проснулась в бешенстве, и вся в поту, и на долю секунды мне показалось, что я действительно горю. Все казалось таким правдоподобным, что пришлось проверить тело на наличие ожогов, и только после этого я смогла успокоиться.

Это становилось настолько невыносимым, что я практически сдалась и подумала рассказать обо всем Марко и Софии. Об Алексе и Эйслин. О периодических вспышках электрического напряжения. Даже о покалывании и моих чувствах. Но, как только я спустилась вниз, чтобы с ними поговорить, София пронзила меня таким взглядом, что я не смогла вымолвить ни слова. Я тут же вернулась к реальности, к тому, что у меня никого нет. Не с кем поговорить. Некому рассказать. Никто не сможет мне помочь.

В выходные я старалась ни о чем не беспокоиться, но все оказалось напрасно. Я только и делала, что переживала. Поэтому решилась на поиски в Интернете. Хотя, я понятия не имела, что искала, но, надеялась, что как только это увижу, сразу пойму — это оно. Большую часть поисков я посвятила Алексу и Эйслин. Но, вбив в поисковик их имена, я ничего не нашла. Во всяком случае, ничего, связанное с ними напрямую. У них даже страниц на Фейсбук не было. Впрочем, как и у меня. Серьезно, кого мне добавлять в друзья?

Через некоторое время я сдалась и переключилась на тему с электричеством. И снова мои поиски не увенчались успехом. Так же, как и поиски о покалываниях. Я нашла много научных статей, но в них не оказалось ничего и близко похожего на то, что происходило между мной и Алексом.

В общем, спустя несколько часов поисков я осталась ни с чем. Я понятия не имела, что со мной происходит. Или с Алексом и Эйслин. Я даже не знала кто они такие. Они как будто из воздуха появились.

Эти неразгаданные тайны вселяли в меня ужас. Я совершенно не горела желанием в понедельник идти на астрономию. Дошло до того, что я решила сказаться больной и не ходить в школу. Но этот план провалился. София не купилась на мою попытку сымитировать грипп, и сказала, что если я останусь дома, то она не станет писать записку о причине моего отсутствия. А пропуск занятий по неуважительной причине означал задержку после уроков и дополнительное время, проведенное в школе, а мне этого не хотелось.

И вот я вошла в класс астрономии, чувствуя, что в груди вот-вот что-то оборвется. На мое счастье, Алекс и Эйслин уже сидели за нашим столом. Казалось, они увлечены каким-то непростым разговором. Я поняла это по их серьезным лицам и по тому, как они наклонялись вперед, словно пытались создать барьер между собой и остальным миром. Я могла только догадываться, о чем они говорили.

Ты справишься, мысленно подбодрила я себя, ты сможешь это сделать. Не нервничай. Я расправила плечи и начала подниматься по лестнице. Клянусь, мне казалось, что мои кроссовки весят тонну. С каждым шагом мое дыхание учащалось.

На мгновение, мне показалось, что я сейчас упаду в обморок.

К счастью, этого не случилось.

Алекс и Эйслин не замечали меня до тех пор, пока я не устроилась на своем месте. Тогда они замолчали. Расстегивая молнию сумки и доставая учебник, я старалась не встречаться с ними взглядом, но чувствовала, что они, как ястребы, за мной следят.

Растянув процесс извлечения вещей из сумки насколько возможно, я украдкой взглянула на Алекса. На нем была черная куртка с капюшоном, а цвет его ярко зеленых глаз сегодня казался довольно темным. Хотя, возможно, все это казалось из-за убийственного взгляда, которым он меня одарил.

Я удивила саму себя, бросив на него такой же хмурый взгляд. Похоже, этим я удивила и его, потому что его убийственный взгляд сменился недоумением. Не буду врать, было приятно сбить его с толку.

Эйслин вела себя совершенно иначе. Ее улыбка сияла так же ярко, как ожерелье на ее шее.

— Привет, Джемма.

По ее чересчур веселому тону стало понятно, что она пытается со мной быть дружелюбной. Я решила подыграть и вежливо улыбнулась в ответ, хотя, наверное, вышло немного дергано и нервно, совсем не так, как я хотела. Притворяться веселой — явно не мой конек.

А вот Эйслин была в этом профессионалом — ее улыбка не сходила с лица.

— Как провела выходные?

— Отлично, — раздраженно солгала я.

— Итак, ребята, — начал мистер Стерлинг, хлопая в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. —Давайте начнем.

И это последнее, что я услышала. Едва вспыхнуло электричество и поглотило почти все мои мысли, я отключилась от всего происходящего. Но больше всего сбивал с толку пристальный взгляд Алекса, который до конца урока не сводил с меня глаз. Было неприятно, и я неловко ерзала на стуле.

Наконец, прозвенел звонок с урока. Я быстро собрала вещи и поспешно запихнула их в сумку, благодарная, что мистер Стерлинг как обычно увлекся дискуссией и на занятия в группах не осталось времени.

Я встала и уже была готова броситься к двери, но тут мистер Стерлинг решил сделать объявление.

— Еще кое-что, прежде чем вы уйдете, — начал он и подождал, пока все рассядутся по своим местам. — Я хочу, чтобы вы поработали в группе и сделали проект. Выбирайте любую тему на ваш вкус, главное, чтобы она касалась астрономии. От этого проекта будет зависеть тридцать процентов вашей итоговой оценки, и работать над ним придется во внеурочное время.

Он проигнорировал наполнившие класс стоны.

— К завтрашнему дню вы должны мне сообщить тему вашего проекта. — Он поднял пачку бумаг. — Вот здесь вы найдете более подробные инструкции. Когда будете выходить из класса, обязательно их возьмите, чтобы начать обсуждение темы проекта. На этом все. Урок окончен.

Групповой проект. Отлично. Закинув сумку на плечо, я бросилась к двери, не замедляя шага, пока благополучно не добралась до своего угла в библиотеке.

Я не могла найти книгу о девушке со сверхспособностями, которую читала. После нескольких минут поисков я нашла ее перед энциклопедией на верхней полке. Я высокая, но недостаточно, чтобы до нее дотянуться. Даже встав на цыпочки и вытянув руку как можно выше, мне не хватало до книги нескольких дюймов. Я как раз собиралась подпрыгнуть, когда по моей спине пробежал электрический разряд.

Я отодвинулась в сторону, кожу начало покалывать.

— Нужна помощь? — спросил Алекс, снисходительно глядя на меня.

Прежде чем заговорить, мне пришлось взять себя в руки, чтобы голос прозвучал ровно.

— Нет, у меня все под контролем.

Он подошел ближе и кивнул на полку.

— Какую тебе достать?

— Эм... вон ту, — указала я на книгу и мысленно закатила глаза. Соберись, Джемма.

Алекс протянул руку через мою голову, и воздух наполнился ароматом его одеколона. Ростом он на четыре-пять дюймов был выше меня, поэтому без проблем достал книгу.

— Держи.

Я взяла книгу, стараясь не касаться пальцами его кожи.

— Спасибо.

Если от одного его присутствия у меня дрожь пробегала по телу, то могу только представить, каково это прикасаться к нему.

Я, не попрощавшись, начала пробираться сквозь лабиринт книжных полок, пока не вернулась на свое обычное место. Я чувствовала, что Алекс следует за мной, но изо всех сил старалась не обращать на него внимание.

Я села на пол рядом со своей сумкой и устроилась поудобнее.

Алекс, явно раздраженный, уставился на меня сверху вниз.

— Я пришел сюда не для того, чтобы достать тебе книгу.

Я открыла книгу.

— А зачем?

Стало тихо. Единственным звуком было перелистывание мною страниц, когда я искала то место, на котором остановилась вчера, но мой мозг отключился, и я никак не могла найти нужную страницу.

— Эйслин попросила тебя разыскать. А, поскольку, это, видимо, твое любимое место, я посчитал, что найду тебя здесь.

Ну, вот и оно. Я ждала, когда они скажут, что знали, что я подслушивала их разговор. Что знали, что я слышала все те странные вещи, о которых они разговаривали, большая часть которых касалась меня.

Совершенно ошеломленная, не зная, что делать, я продолжала листать книгу, страницы которой обдували мое лицо прохладным ветерком, приятно касавшимся моей разгоряченной кожи.

Алекс выхватил книгу из моих рук.

— Эй, — возмутилась я.

Он захлопнул книгу.

— Эйслин хотела спросить, не встретишься ли ты с нами после школы, чтобы придумать тему проекта, — Алекс медленно выговаривал каждый слог, будто разговаривал с тупицей.

И все. Это все, чего он хотел. Никаких обвинений. Никаких объяснений. Ничего.

— Ну, так ты сможешь? — нетерпеливо спросил он.

Я хотела ответить «нет», потому что не желала находиться рядом с ними. Ладно, я преувеличиваю, потому что в данный момент каждый нерв в моем теле так и тянулся к Алексу. Но все из-за электричества, а не из-за моей личной инициативы. Глупое, надоедливое электричество, от которого у меня голова шла кругом.

— Если хотите, можете выбрать тему без меня, — предложила я, надеясь, что он согласится.

Алекс покачал головой.

— Нет. Мы должны работать вместе, как группа.

Я обвиняюще приподняла брови.

— Думаю, тебе уж точно плевать, работаем мы группой или нет.

— Так мне и плевать, — согласился он. — А вот Эйлин — нет.

Я с прищуром посмотрела на него и поднялась на ноги.

— Отлично. Я согласна. — Я протянула руку. — Верни мне мою книгу, пожалуйста.

Алекс сжал губы, сделал ненужный шаг ко мне, полностью вторгаясь в мое личное пространство, и вложил книгу мне в руку. Когда он убирал руку, то коснулся пальцем моего. Случайно или нет, кто знает? Но самодовольная улыбка на его лице явно говорила, что он сделал это намеренно, возможно, в попытке замучить меня до смерти. А это действительно была пытка. Не пытка в стиле «приковать тебя цепью в подвале без еды и воды», а скорее в стиле «хочешь этого так сильно, что теряешь рассудок, потому что знаешь, что никогда этого не получишь».

Моя рука дрожала, пока я пыталась сохранить спокойствие. Я понимала, что все станет хуже, если я покажу, как сильно на меня действует его прикосновение. Но внутренне я сходила с ума. Сердце бешено колотилось, разгоняя кровь по венам. И в этот момент мне ничего так не хотелось, как находиться рядом с Алексом.

Ага, знаю, я жалкая.

На долю секунды мне показалось, что глаза Алекса расширились, разжигая во мне надежду, что на него прикосновение подействовало так же, как на меня. Но все случилось настолько быстро, что я уже не понимала правда это или нет. Не успела я опомниться, как парень повернулся ко мне спиной и, не сказав больше ни слова, ушел.

Во что превратилась моя жизнь? Этот вопрос крутился у меня в голове остаток дня. Какой была моя жизнь до появления чувств? До появления Алекса? До появления напряжения? Как ни странно, но несмотря на то, что большую часть своей жизни я прожила без эмоций, сейчас это совершенно не ощущалось, а самом деле, моя жизнь до появления чувств, до Алекса, до ощущения электрических разрядов будто была давным-давно.

С другой стороны, что такое жизнь без чувств, а? Ничто. Возможно, именно поэтому так трудно сохранить о ней воспоминания.

Но все-таки...

Мое последнее занятие в этот день стало настоящим праздником. Меня спрашивали трижды, чего раньше со мной не случалось. Но по какой-то причине, — может, из-за прикосновения Алекса, — моя кожа сияла, и я больше не была невидимкой. По крайней мере, на седьмом уроке, для учителя английского мистера Монтгомери, который постоянно просил меня отвечать на вопросы.

Джемма, не могли бы вы рассказать нам, какова одна из главных тем в произведении «Ромео и Джульетта»? Джемма, какое значение в пьесе отводится яду? Не то чтобы я знала ответы на его вопросы. Я любила литературу и все такое, но терпеть не могла, когда меня ставили в неловкое положение. И еще меня бесил тот факт, что я запиналась на всех своих ответах.

В довершении всего, у меня заклинило шкафчик, и пока я по нему била мимо проходила учительница и отругала меня. К тому времени, как я опустилась на стул в библиотеке, мне уже не хотелось разбираться со всем этим дерьмом. На самом деле, наверное, мне стоило пропустить эту встречу, потому что Алекс обладал привычкой выводить меня из себя.

Но я осталась.

Не знаю, почему.

А еще у меня сильно болела голова. Казалось, мозг в черепе кипит. Боже, пора начать заниматься йогой, чтобы справиться со стрессом.

Я положила голову на стол. Дерево под моей разгоряченной кожей было холодным. Приятным. Я помассировала виски и закрыла глаза. Медленно вздохнула и попыталась похоронить все свои проблемы глубоко-глубоко внутри, чтобы им потребовалась целая вечность, чтобы снова всплыть на поверхность.

Но когда по моему позвоночнику пробежал электрический разряд, я вспомнила, что похоронить свои проблемы — лишь временное решение. Я застонала от того, что мои попытки расслабиться оказались напрасными.

Алекс бросил рюкзак на стол.

— Голова болит?

— Ага, — отрывисто ответила я. Причина головной боли села рядом со мной.

— Что случилось, Джемма? — послышался голос Эйслин.

Я подняла голову. Эйслин стояла по другую сторону стола, на плече у нее висела розовая сумочка, а лоб морщился об беспокойства.

— У нее болит голова, — ответил за меня Алекс.

— Все в порядке, — вмешалась я. — Правда. Ничего страшного.

— Подожди, кажется, у меня кое-то есть. — Эйслин порылась в сумочке и достала пузырек с тайленолом. — Держи.

Я с благодарностью приняла пузырек, вытряхнула себе на ладонь пару таблеток и вернула его.

— Спасибо.

Она улыбнулась и бросила пузырек обратно в сумочку.

—Ерунда.

Я положила таблетки в рот, запрокинула голову и проглотила их, надеясь, что они подействуют быстро. Если повезет, то с головной болью они снимут и напряжение.

Эй, девчонки не падают духом, верно?

Эйслин села.

— Итак, у кого какие идеи по поводу темы нашего проекта?

— Надо что-то попроще, — отозвался Алекс. Затем взглянул на меня и добавил: — Чтобы заняло как можно меньше времени.

Я закатила глаза.

— Не глупи, Алекс, — произнесла Эйслин таким тоном, словно это была самая абсурдная вещь, которую она когда-либо слышала. — Нам нужно хорошо выполнить проект. Мне, вот, например, хотелось бы получить отличную оценку. Уверена, что и тебе тоже. Да, Джемма?

Обычно, да, но не в этом случае. На самом деле, сейчас мне больше всего хотелось поскорее уйти.

— Я не против какой-нибудь легкой темы. — Я бросила взгляд на Алекса. — И быстро с ней расправимся.

— Хорошо, тогда решено. — Он откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. — Выберем что-то попроще.

Эйслин бросила на него хмурый взгляд.

— Я тут подумал, — продолжил он, не обращая на нее внимание, — что мы могли бы просто составить карту Галактики и написать соответствующий отчет. Тогда нам придется потратить много времени на совместную работу.

Ладно, на этом все. С меня достаточно его язвительных комментариев и подколов в мой адрес.

— Отлично. Звучит неплохо. — Я встала. Мой стул накренился на две ножки, затем вернулся в исходное положение. Схватив со стола сумку, я повернулась, чтобы уйти.

— Джемма, постой. — Эйслин тоже встала со стула. Уперев руки в бока, она сердито посмотрела на Алекса. — Тебе не кажется, что этот проект слишком простой?

Он отмахнулся от нее.

— Все будет нормально.

Я мысленно сосчитала до десяти, ожидая, что они скажут что-нибудь еще. Но они промолчали, и я ушла.

Снаружи парковку окутывал туман, похожий на привидение. Я направилась в том направлении, где, как мне казалось, я с утра оставила свою машину, но из-за плохой видимости было трудно определить наверняка. Я все еще злилась из-за того, что Алекс хотел как можно меньше со мной видеться. А еще злилась на себя за то, что не отчитала его.

Я как раз прикидывала, не хожу ли кругами, как у меня возникло ощущение, что за мной кто-то наблюдает. И тут я осознала, что поблизости нет ни души.

Я ускорила шаг, мои черные кроссовки глухо стучали по льду. И только этот звук нарушал тишину, пока не послышался треск. Я посмотрела под ноги. Казалось, лед двигался. Да, двигался в такт моим шагам. В голове мелькнуло воспоминание о ночном кошмаре, сердце заколотилось. Я бегу. Меня преследуют монстры. Подо мной движется лед.

Я побежала, но не очень быстро, потому что земля под ногами походила на одну большую катастрофу, которая вот-вот произойдет. Я продолжала себе твердить, что ночные кошмары не воплощаются в реальную жизнь, что монстры с горящими глазами, убивающие людей своим смертельным холодом, не существуют. Но когда я почувствовала, что температура воздуха понизилась до пробирающей до костей, то по-настоящему испугалась.

Поскальзываясь на льду, совершая пируэты, как в ледовом шоу, я лихорадочно искала свою машину, но нигде не могла ее найти. Отчаянно напрягая зрение, чтобы хоть что-то разглядеть в густом тумане, я увидела это... нет, не свою машину, а мелькнувшее желтое пятно.

Сердце остановилось.

Все замерло.

Я ахнула, когда по коже поползли мурашки. Я и раньше испытывала страх, но сейчас он перешел на какой-то другой уровень. Когда спасаешь свою жизнь бегством. Именно этим я и собиралась сейчас заняться. Я развернулась, намереваясь забежать обратно в школу и переждать туман там. Но, прежде чем смогла убежать, врезалась во что-то твердое, теплое и заряженное статическим электричеством. Отшатнувшись, я отчаянно пыталась удержаться на ногах.

— Что, черт возьми, с тобой происходит? — спросил Алекс со смесью раздражения и беспокойства.

Я восстановила равновесие и выпрямилась.

— Ничего. У меня все в порядке.

Его темно-каштановые волосы стали влажными от тумана, под мышкой была зажата книга.

— Что-то непохоже. Выглядишь напуганной.

Мое сердце бешено колотилось в груди. Напуганной. Я испугалась. Я оглянулась через плечо. Вокруг только туман.

—Джемма.

Я повернулась к Алексу.

— А?

— Ты в порядке? Выглядишь немного... потерянной.

Я и была потерянной. И сбитой с толку. И напуганной. И еще куча всего.

Воздух начал прогреваться. Было по-прежнему морозно, но не пробирало до самых костей.

— Я... эм... — я тяжело сглотнула, представляя желтые они с тем местом, где стояла. Были ли она настоящими? Вообще-то, я не видела фигуру в плаще, лишь два желтых огонька глаз. Вернее, то, что походило на глаза. Без избытка адреналина, бушующего во мне, я не была так уверена.

Взгляд Алекса скользнул куда-то за мое плечо.

— На что ты там смотрела?

— Эм... ни на что. — Ни за что не расскажу ему о том, что мне там привиделось. — Мне просто показалось, что я увидела... собаку.

Я мысленно закатила глаза. Собаку? Серьезно, Джемма? Ты не смогла придумать ничего получше?

Алекс меня подозрительно оглядел, затем приподнял бровь.

— Ты боишься собак?

— Нет, — автоматически ответила я.

— Но ты испугалась, — заметил он. — Испугалась так, что налетела на меня.

— Ну... — Мне захотелось себя шлепнуть за то, что была такой ужасной лгуньей. Я изо всех сил пыталась придумать оправдание, любое, какое только придет на ум. — Какое тебе вообще до этого дело? Не похоже, что тебя вообще это волнует.

— Да, верно подмечено. — Алекс сунул мне книгу. — На. Ты забыла ее в библиотеке.

Я озадаченно нахмурила брови, потому что не помнила, чтобы доставала эту книгу из сумки.

— А теперь мы подошли к той части, где ты говоришь мне спасибо, — высокомерно произнес Алекс.

Мне бы очень хотелось стереть это высокомерие с его красивого лица, но я этого не сделала, а просто выхватила книгу у него из рук.

— Спасибо.

Он сжал губы и бросил быстрый взгляд мне за спину.

— Что ж... будь осторожна на дорогах.

Я бросила на него настороженный взгляд. Будь осторожна на дорогах? Что бы это могло значить? Да, я знаю буквальное значение, но... Пока Алекс удалялся, я с открытым ртом смотрела ему вслед, ощущая себя как никогда потерянной.

И после того, как он исчез в тумане, я со всех ног бросилась искать свою машину.





Глава 6




Дорога домой превратилась в размытые формы и цвета. Я почти ничего не видела. Не могла сосредоточиться. Мои мысли все еще были на парковке, где, как мне показалось, я видела огни.

Я заблокировала двери в машине. Мои руки противно вспотели, пока я крепко сжимала руль. Нервная и дерганая, я постоянно поглядывала в зеркало заднего вида, не мелькнут ли желтые огоньки в форме глаз.

Не до конца уверенная, что именно увидела на затянутой туманом парковке, я не собиралась рисковать. Если мои ночные кошмары перебрались в реальную жизнь, то следовало быть начеку.

Я припарковала машину на подъездной дорожке, выскочила из нее и бросилась в дом, плотно закрыв за собой дверь. Я слышала, как в гостиной гудит телевизор. Марко и София были дома, и от этого я почувствовала себя немного лучше. Я поднялась в свою комнату и заперла дверь, а потом села на пол.

Этого не может быть. Этого не может быть. Это все сон. Разве могло быть иначе? Чтобы выяснить, сплю или нет, я сделала единственное, что пришло в голову: сильно ущипнула себя за руку. Было очень больно, и на моей коже осталась розовая отметина.

Да уж, это была отличная идея.

Я вздохнула, поднимаясь на ноги. У меня было два варианта, и ни один из них не казался мне привлекательным. Первый, и самый нелюбимый — переждать. Посмотреть, что будет дальше. Второй вариант мне тоже не нравился. Рассказать Марко и Софии. Выставить себя полной дурой, если они не поверят. Но умереть было еще хуже. И вот, с чувством, как живот скручивается в миллион узлов, я спустилась вниз.

Итак, вам знакомо чувство, когда вы входите в комнату, и воздух кажется густым и тяжелым, и вы понимаете, что о вас только что говорили? Вот что я ощутила, найдя Марко и Софию за кухонным столом, склонившимися друг к другу и тихонько что-то обсуждавшими. У меня сразу создалось впечатление, что говорили обо мне. И по выражению ужаса на их лицах, едва они меня заметили, я предположила, что все правильно поняла.

София облокотилась на спинку стула и расправила свою серую юбку-карандаш.

— Тебе что-нибудь нужно?

Я пристально на нее посмотрела.

— Я не уверена. — Я была полна решимости не терять самообладания и рассказать им, что происходит, но теперь чувствовала себя не в своей тарелке. Всё внутри словно кричало, чтобы я держала рот на замке.

Марко схватил со стола журнал и на ощупь открыл его, что-то бессвязно бормоча себе под нос.

— Ну, если тебе ничего не нужно... — София поднялась со стула и направилась к шкафам.

Я стояла в дверях и внимательно наблюдала, как она открывает ящик стола, достает кастрюлю и наливает в нее воду. Затем она зашла в кладовку, схватила банку с томатным соусом и попыталась открутить крышку.

Я взглянула на часы: 16:30. Немного рановато готовить ужин, вам не кажется? И все же вот она, готовит ужин. Я переключила свое внимание на Марко. Он встряхнул журнал, как будто это газета, и повернулся ко мне спиной.

О чем, черт возьми, я думала, решив сюда прийти? Стоило догадаться, что я не смогу с ними заговорить, ведь я их даже не знала. Совсем. Ну, насколько мне было известно, настоящая причина моего проживания с ними последние семнадцать лет заключалась в том, что они меня украли. Ага, но я на самом деле так не думала, просто пока не буду на сто процентов уверена, что это неправда, этой теорией пренебрегать не стоит.

На следующий день в школе я чувствовала себя ходячим зомби. Из-за кошмаров я плохо спала ночью. Мне даже пришлось заглянуть под кровать, убедиться, что там не прячутся какие-нибудь настоящие монстры. Несмотря на то, что там никого не оказалось, я не смогла спокойно заснуть. Разумеется, проблем со сном на биологии не возникло. И когда прозвенел звонок, я проснулась и перепугалась до смерти, вскочив со своего места и ударившись коленом об парту. Я уж не говорю о том, что уснула щекой на руке с браслетом, украшенным гвоздиками. И теперь там отпечаталась последовательность точек. Что, позвольте заметить, совершенно меня не портило. Добавьте к этому фактор унижения и огромный синяк на моем колене — да я чувствовала себя потрясающе.

Знаю, знаю. Я совсем расклеилась. Но у меня выдался очень плохой день, так что сделайте мне поблажку, ладно?

Следующим уроком была астрономия. Я пришла рано, и класс оказался пуст. От этой пустоты мне сразу стало не по себе. Мурашки побежали по коже, когда я повесила сумку на спинку стула и села. Боже, я так устала. Мне нужно вздремнуть.

Как только вошел первый человек, я положила голову на стол и закрыла глаза. Но через несколько мгновений теплое покалывание пробежало по моим рукам и отдалось в спине.

— Устала? — заметил Алекс. Я услышала, как отодвинулся стул, а затем что-то упало на стол недалеко от моей головы. Я предположила, что это его рюкзак.

Я не ответила. Даже не взглянула на него. Просто была не в настроении с ним общаться.

Алекс больше ничего мне не сказал, и я не поднимала головы, пока не начался урок. Именно тогда я увидела, что стул Эйслин пуст.

— Ее сегодня нет, — сказал Алекс, заметив направление моего взгляда. На нем была черная рубашка с закатанными до локтей рукавами. Он хорошо выглядел. Алекс всегда хорошо выглядел. Жаль, что оказался таким придурком. — У нее грипп.

— О. — Я нахмурилась. Значит, были только он и я? Что ж, сегодня должно быть весело. Примерно так же весело, как смотреть двухчасовой специальный выпуск о росте грибов — и да, мне действительно приходилось это делать раньше. Эйслин выступала в качестве посредника между нами. И вот, когда ее не было рядом, я могла только догадываться, как хорошо пройдут следующие сорок пять минут. Беру свои слова обратно. Однажды нам уже приходилось работать вместе. И мне не нужно напоминать вам, как прекрасно все прошло, когда мы с Алексом прослушали лекцию мистера Стерлинга?

— Тебе не нужно так из-за этого расстраиваться. — На его губах появилась угрожающая ухмылка. — Я не такой уж плохой, правда?

Боясь того, что может у меня вырваться, я закрыла рот.

Через десять минут после начала урока мистеру Стерлингу позвонили. Повесив трубку, он объявил, что кое-что требует его внимания, и он отпускает класс в библиотеку, чтобы мы могли начать работу над нашими проектами.

Я подумывала сбежать. Пойти домой и вздремнуть. Но мне не хватило духу это сделать. Хотя Марк и Дин Эдвардс так и сделали. Они сбежали, как только миссис Бэйкерли отошла от своего стола. Но они и так очень редко появлялись на занятиях. И им не нужно было беспокоиться о том, что компания жутких желтоглазых монстров заявится их убить.

— Итак, с чего начнем? — спросил Алекс после того, как мы выбрали стол, где можно бросить вещи.

Я повесила сумку на спинку стула.

— Мне все равно.

Он достал из кармана мобильный и взглянул на экран.

— Мне тоже все равно.

Мы оба стояли, размышляя, что делать дальше, и я заметила, что Алекс пристально смотрит мне в глаза. Точнее не в глаза, а в мои зрачки. Обычно, когда люди смотрят на них, их поражает фиолетовый цвет, который не дает мне покоя. Я знала, что цвет странный и все такое, но пялиться неприлично. Однако то, как Алекс на них смотрел, сглаживало привычное недовольство, заставляя меня таять, словно горячее масло.

А потом, конечно, Алексу нужно было открыть рот и все испортить.

— Может, тебе стоит пойти домой и немного поспать. У тебя усталый вид.

С таким же успехом он мог сказать, что я ужасно выгляжу.

Я бросила на него сердитый взгляд, повернулась спиной и направилась к книжным стеллажам. Не с целью найти книгу, а чтобы уйти от Алекса.

Он последовал за мной.

— Я не имел в виду ничего плохого. Просто предположил, что, возможно, тебе стоит немного поспать.

— Было бы неплохо, если бы я могла. — Но у меня не получалось, потому что я боялась заснуть. Я остановилась перед стеллажом, просматривая названия книг. Осознав, что нахожусь в отделе любовных романов, последнем месте, где мне хотелось бы оказаться, я завернула за угол, к отделу художественной литературы, и Алекс следовал за мной по пятам.

— Тебе снятся кошмары или что-то в этом роде? — Его глаза встретились с моими, и я на мгновение задумалась.

— Да. — Я заморгала и покачала головой. — То есть, нет.

Алекс издевательски улыбнулся.

— Так что, все-таки? Да или нет?

— Да, мне приснился кошмар, — огрызнулась я. — Но тебе-то какое дело?

Он пожал плечами.

— Никакого.

Я прикусила язык, чтобы не высунуть его, как трехлетний ребенок. Не позволяй ему доставать тебя. Не позволяй ему доставать тебя.

— Слушай, я могла бы написать отчет, — предложила я. — А вы с Эйслин составите карту галактики. Тогда нам с тобой не придется работать вместе.

— Ты пытаешься от меня избавиться? — поддразнил Алекс.

— Нет, — машинально ответила я. Стоп. Откуда это взялось?

Он надменно усмехнулся.

— О, может, ты просто уйдешь? — Я схватила с полки первую попавшуюся книгу и сосредоточила свое внимание на чтении задней части обложки.

Прежде чем Алекс успел произнести еще одно язвительное замечание, потому что уверена, оно у него было наготове, в его кармане зазвонил телефон. Вместо того, чтобы ответить, Алекс сбросил звонок.

— На самом деле, я подумывал о том, чтобы уйти пораньше.

Я должна была почувствовать облегчение, но по какой-то причине у меня возникло неприятное ощущение внизу живота.

— Хорошо, уходи. Я ничего не скажу.

— О, я знаю, что не скажешь. — Алекс засунул руки в карманы. — Я просто предупреждаю тебя на случай, если захочешь пойти со мной.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Ты, должно быть, шутишь?

— Нет, — сказал Алекс. — Похоже, тебе действительно нужен перерыв.

Я понятия не имела, что сказать. Хотя знала, что мое сердце подсказывало мне пойти с ним. Но зачем мне это? Он меня ненавидел. Я это понимала. Он, должно быть, меня дразнил, используя присущие ему уловки.

Он неторопливо прошел к концу прохода и оглянулся через плечо, одарив меня насмешливой улыбкой.

— Конечно, если ты не боишься.

После его слов я должна была испугаться. Но на долю секунды, очень важной секунды для принятия решения, я без труда забыла обо всем. Алекс постоянно обращался со мной как с дерьмом. И я волшебным образом выбросила это ощущение из головы, как и разговор, который подслушала между ним и Эйслин.



Алекс скрылся за углом стеллажа и направился обратно к нашему столу. Я последовала за ним. Келси Мэрритт и ее клоны бросили на меня неодобрительные взгляды, пока я проходила мимо.

— Так и куда ты собрался? — спросила я.

— Это сюрприз, — ответил он, запихивая учебники в рюкзак.

«Не уходи», кричал мой внутренний голос.

— Хорошо, я в деле.

Алекс закинул рюкзак на плечо, и я услышала улыбку в его голосе, когда он произнес:

— Тогда пошли.

Я замялась, внезапно почувствовав неуверенность. Я что, сошла с ума? Уйти с ним после всего, что между нами произошло?

Но затем Алекс одарил меня самой красивой улыбкой, от которой таяло сердце.

Именно такой, как я хотела с того самого дня нашей первый встречи, и это стало решающим фактором. Рациональная часть моего мозга перестала работать. Не раздумывая ни секунды, я схватила свою сумку и последовала за ним к двери.





Глава 7




Как только я поняла, куда направляется Алекс, то запаниковала. На мгновение я даже подумывала выпрыгнуть из движущегося автомобиля.

Направившись с Алексом из библиотеки, мы вышли на парковку и сели в его машину — старый вишнево-красный «Шевроле Камаро». Это была красивая машина. И она везла меня в горы, а я поняла это слишком поздно. Горы. И вот она я, наедине с парнем, которого едва знаю. Вернее, с очень странным парнем. И направляюсь прямиком к тому месту, где каждую ночь в кошмарах меня убивают монстры с желтыми глазами, которые вполне могут оказаться настоящими. Я сама вляпалась в неприятности, да? Не могу поверить, насколько глупой и неразумной я оказалась. Красавчик мне просто улыбнулся, а я уже потеряла голову.

Но сейчас я ничего не могла с этим поделать, кроме как пристегнуть ремень безопасности и смотреть, как город остается позади. И скрестить пальцы, чтобы все закончилось хорошо.

Я беспокойно барабанила пальцами по колену. В тесном пространстве машины электрическое напряжение ощущалось еще сильнее. Из-за этого, гудящего обогревателя и моих взвинченных нервов я начала потеть.

— Так куда именно мы направляемся? — решила уточнить я.

— Вообще-то, мы едем в несколько мест, — ответил Алекс, переключая передачу. — Первое место — лишь краткая остановка. Мне нужно кое-что захватить.

Я вытерла вспотевшую ладонь о джинсы.

— А вторая остановка?

Он одарил меня коварной улыбкой.

— Это секрет.

Секрет. Секреты редко оказываются простыми. И поскольку это был Алекс... давайте просто скажем, что я не испытывала особого оптимизма, особенно учитывая, что он вел себя нормально. Ну, нормально для него. Из-за этого я разнервничалась еще больше, и, не переставая думала, с каким умыслом он меня туда везет.

Пока я мысленно проклинала себя за то, что поехала с ним, в горле образовался комок.

Алекс, выгнув бровь, одарил меня взглядом.

— Что-то не так? Выглядишь испуганной.

— Что? — Я покачала головой. — Нет. Я не испугана.

— Правда? Потому что выглядишь именно так.

Я теребила молнию на своей сумке, обдумывая, что сказать. Правду. Почему бы и нет. Хуже уже не будет, ведь так?

— Ладно, да, я немного боюсь.

Алекс сбавил скорость и свернул с главного шоссе направо, на заснеженную проселочную дорогу, петлявшую у подножия холмов. На таких дорогах снегоуборщики расчищали только несколько миль, а это означало, что мы, скорее всего, далеко не поедем. Или, по крайней мере, на машине это будет сделать проблематично. Пешком, ну, это совсем другая история.

Я отбросила эту пугающую мысль.

— Чего ты боишься? — спросил Алекс.

Я пожала плечами, стараясь не пугаться вида деревьев, растущих по краям дороги. Или думая о том, что может скрываться за ними.

— Того, что… ну, я действительно ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты меня ненавидишь.

— Я не испытываю к тебе ненависти, — отозвался Алекс, и, как ни странно, это прозвучало довольно правдоподобно. — Я просто своенравный. Ничего личного.

Своенравный. Преуменьшение года. Я оторвала взгляд от деревьев и посмотрела на парня. Он смотрел вперед, не отрывая глаз от дороги. Как бы ни было неприятно это признавать, но этот парень был великолепен. Ярко-зеленые глаза, темные волосы, идеальные губы. Он был не слишком худым, но и не слишком крупным и мускулистым. Алекс был среднего роста, худощавый и привлекательный.

Очень привлекательный.

Когда он повернул голову в мою сторону, на его губах появилась кривая ухмылка.

— Ты пялишься.

Я резко повернула голову к окну, чувствуя себя полной идиоткой.

— Не-а.

Он рассмеялся, но ничего не сказал.

Через несколько минут Алекс уже парковал машину перед старым бревенчатым домиком. Крышу венчала покосившаяся труба из серого камня, а веранду устилал частично провалившийся настил. Окна были заколочены, а весь двор покрыт слоем снега толщиной не менее пяти футов, за исключением недавно расчищенной дорожки.

Алекс поставил машину на ручной тормоз и заглушил двигатель.

— Жди здесь. Я сейчас вернусь. — Он вышел из машины и, по щиколотку увязая в снегу, добрался до входной двери домика и вошел без стука.

Мои нервы были на пределе, пока я сидела в машине в одиночестве. Вокруг росли одни деревья. Что, если они там, наблюдают за мной, ждут удобного момента, чтобы выскочить и убить меня? Мы были в такой глуши, что, если что-то случится, я обречена. Готова поспорить, у меня даже мобильный не ловит. Я проверила экран телефона. Да, связи нет.

Я постукивала пальцами по колену, считая в обратном порядке от ста, стараясь сохранять спокойствие. Дыши, сказала я себе. Просто дыши.

К счастью, Алекс вышел из домика до того, как я успела слишком разволноваться. С неба начали падать легкие пушистые снежинки и стекла машины покрылись инеем.

— Что ты там делал? — спросила я, когда он сел в машину.

Он потер руки, разогревая их.

— Ничего особенного. — Алекс включил дворники на лобовом стекле. — Мне просто нужно было кое-что проверить.

— Мне показалось, ты сказал, что нужно что-то забрать?

Он пожал плечами, включил заднюю передачу и выехал на дорогу, но колеса протестующе проворачивались.

Чем выше мы поднимались в гору, тем гуще становились снежинки и тем быстрее они падали на стекло. Дворники работали безостановочно, для лучшей видимости дороги. Как раз в тот момент, когда я начала беспокоиться, что машина застрянет, мы остановились посреди дороги. Я предположила, что Алекс развернется, поскольку вокруг были только горы, снег и деревья. Но вместо этого он заглушил двигатель.

— Что ты делаешь? — взволнованно спросила я.

— Мы приехали. — Он указал на пейзаж за окном. — Мы на месте.

Я нахмурилась.

— И где мы?

— В горах.

Я с недоумением уставилась на Алекса.

— Это я поняла. Почему мы здесь? — У черта на куличках, подумала я, но вслух этого не сказала.

— Потому что это то место, куда я хотел тебя привезти. — Казалось, Алекс пытался не затрагивать тему того, почему он чертовски меня перепугал и завез в эту глухомань.

Мне становилось все более не по себе.

— Ты хотел отвести меня в самую глушь.

— Ага, — Алекс открыл дверцу машины, — но тебе придется выйти из машины и немного пройтись, чтобы добраться именно до того места, которое я хочу тебе показать.

Выйти. Из машины. Посреди. Леса. Он, что, спятил?

— Да, только я не уверена, что это хорошая идея.

Алекс бросил на меня вопросительный взгляд.

— Что тебя здесь пугает?

Хм... Что меня пугает? Как насчет деревьев и неотступающих кошмаров о том, как я бегу между ними, спасая свою жизнь. Однако я никак не могла объяснить ему истинную причину.

— Ну, не знаю… На самом деле, мне просто не хочется гулять по снегу. Вот и все.

— Не переживай. Обещаю, ты не пожалеешь. — Алекс улыбнулся своей красивой, гипнотизирующей улыбкой — той самой улыбкой, которая заставила меня последовать за ним из библиотеки к его машине. Прежде чем поняла, что делаю, я уже выбиралась из машины. Но едва холодный воздух ударил в лицо, меня вернуло к реальности. Ты в горах. Не будь дурой. Возвращайся в машину. Я задрожала, раздумывая, стоит ли мне это делать.

Алекс направился к узкой тропинке, которую окружали деревья, давно сбросившие листву, и жестом пригласил меня следовать за ним. Я сглотнула. Мои руки дрожали от холода или от нервов, я не могла сказать точно. Я потопала за Алексом по снегу.

В том, чтобы ходить в кроссовках по снегу, нет ничего замечательного. Абсолютно ничего. Если только вы не считаете, что промокшие и замерзшие ноги — это здорово.

Но из позитивного стоит отметить, что снег прекратился.

Но воздух был по-прежнему холодным, и я дрожала так сильно, что у меня разболелись руки и ноги.

— Далеко еще?

— Нет, тут рядом, — отозвался он. — А что? Замерзла?

— Нет, — солгала я, изо всех сил стараясь, чтобы мое тело не дрожало. — Мне просто интересно.

— Ладно. Как скажешь, — произнес он неуверенно.

— Мне, правда, не холодно, — повторила я, решив постоять за себя.

Алекс ничего не ответил, но по тому, как дрогнуло его тело, я почти уверена, он посмеивался надо мной.

За поворотом тропинки мы наткнулись на большую ветку дерева, свисавшую до самой земли. Она перегородила путь. Отлично. Чтобы через нее перебраться, потребуются способности скалолазания, чего я совершенно не умела. А обходить бы пришлось по снегу толщиной как минимум в несколько футов. Мои джинсы промокли бы насквозь.

Я восприняла это как знак, что нам следует вернуться.

— Эм... Может, нам стоит... — Я вздрогнула, но Алекс уже поднимал ветку над головой, как будто она ничего не весила. Однако эта штука весила, должно быть, тонну. Ветка была просто гигантской.

— Давай, — Алекс махнул свободной рукой, приглашая меня пройти под веткой. — Дамы вперед.

Какая-то часть меня, пока я подныривала под ветку, задавалась вопросом, не уронит ли он ее на меня. Знаю, мысль нелепая, но, эй, после всего, что случилось, вы ведь не можете винить меня?

Хоть он и не уронил на меня ветку, мои волосы каким-то образом за нее зацепились. Я попыталась их освободить, но мои пальцы были слишком холодными и онемевшими, и не слушались должным образом. К тому же, моя шея была запрокинута назад в очень неудобном положении, что еще больше усложняло задачу.

— Подожди, — сказал Алекс. Я почувствовала, как он подошел ко мне, а потом осторожно потянул меня за волосы. Он стоял так близко и касался моих волос, что у меня в голове загудело, как в улье, полном пчел.

— Вот так, — произнес он, а моя голова освободилась из неудобного положения, в котором застряла.

Все это время я задерживала дыхание, а потом выдохнула, и перед моим лицом поднялось белое облачко пара. Я быстро отскочила в сторону, чтобы Алекс мог проскользнуть под веткой и отпустить ее.

Он отряхнул снег со своих ладоней, пока я приглаживала свои теперь уже влажные волосы. Ну, в общем, мы вернулись к тому, с чего начинали.

Алекс наблюдал за мной и, казалось, его это забавляло.

— Ты в порядке?

Я застегнула молнию на куртке и засунула руки в карманы.

— Да, наверное.

— Тогда ладно. — Он прошел мимо меня и снова направился вниз по тропе.

С каждым шагом мое сердце билось все сильнее. Мы удалялись все дальше и дальше от машины, а лес становился все гуще. Насколько я знала, «тем самым местом» могло оказаться что угодно. Место, где я снова и снова умирала в своих ночных кошмарах. Хотя это было трудно определить, потому что лес есть лес. Он везде одинаков. И в ночных кошмарах моя смерть происходила ночью, когда небо было черным, а земля представляла собой гигантскую тень.

Я никогда раньше не была в лесу в реальной жизни. По крайней мере, я этого не помнила. И, несмотря на тишину, витавшую в воздухе, здесь царил хаос.

Да, знаю, эти два явления сильно противоречат друг другу. Я имела в виду, что несмотря на то, что все казалось спокойным, я почти физически ощущала то, что пряталось в кустах и за деревьями, которые нас окружали. И я не была уверена, что захочу это увидеть.

Клянусь, каждый раз, когда дул ветер, он шептал об опасности. Ветви деревьев нависали надо мной, отчего казалось, что вокруг темнее, чем на самом деле. И потом, здесь был Алекс. Удивительно, но он вел себя довольно тихо. Слишком тихо, как по мне. Возможно, он был таким из-за возникшего между нами электрического напряжения. Я не была уверена, насколько сильно это влияло на него, но лично я благодаря этому чувствовала себя бодрой и живой. Все мои чувства обострились. Кожу покалывало с головы до ног, что помогло немного избавиться от холода, так что, думаю, все к лучшему.

Пока я вытаскивала из волос засохшую сосновую иголку, то услышала, как позади хрустнула ветка. Я резко остановилась и обернулась. Мой взгляд скользил по деревьям. Но я не могла разглядеть ничего, кроме веток и снега. Я уже собиралась повернуть обратно, как в воздухе пронесся сильный порыв ветра. Я услышала еще один треск, на этот раз гораздо, гораздо ближе. Ладно. Ладно. Это просто животное... олень или еще кто.

Да, возможно, это был какой-то лесной зверь, но проверять я совершенно не хотела. Я развернулась и поспешила догнать Алекса, который, казалось, не заметил, что я отстала.

Пока я пыталась отдышаться и успокоиться, то услышала это. И это был не треск ветки. Нет, этот звук был намного хуже. Звук, похожий на тот, что я слышала на школьной парковке в тот день, когда впервые увидела светящиеся желтые глаза. Меня охватил страх. Я понятия не имела, что делать. Развернуться и бежать обратно к машине? Попытаться объяснить Алексу, что происходит? Ни то, ни другое не звучало заманчиво.

Сердце бешено колотилось в груди, когда я бросила взгляд через плечо. Только деревья и снег. Я обернулась, но в итоге врезалась прямо в Алекса. Я ударилась лбом о его плечо, и кожа вспыхнула огнем. Я ахнула, отступая назад.

Вытянув руки перед собой, он осторожно отступил от меня.

— Ты в порядке?

Я кивнула, потирая лоб.

— Прости. Я не смотрела, куда иду.

— Да, я понял. — Он кивнул на деревья позади меня. — На что ты там смотрела?

— Ни на что. — Мой голос слегка дрожал. — Мне просто показалось, что я что-то услышала, но оказалось ерунда.

Он внимательно оглядел меня, затем, очевидно, удовлетворенный моим ответом, развел руки в стороны.

— Ну, вот и пришли.

— Да? — Я непонимающе уставилась на Алекса. — И что это?

— Это то, что я хотел тебе показать.

Забавно, но из-за приступа паники я почти забыла, зачем мы вообще сюда пришли.

— Ладно... — Я окинула взглядом деревья и снег вокруг нас. Что же такого особенного было в этом месте? Оно выглядело точно так же, как и любое другое. — Вроде... мило.

Алекс искренне, от всего сердца, рассмеялся. От этого смеха загорелись его зеленые глаза.

— Джемма, вот это, — он указал на пятно на земле перед собой, — я и хотел тебе показать.

На какую-то долю секунды я растерялась от того, как он произнес мое имя нормальным, не вызывающим ненависти голосом. Но я быстро забыла обо всем, как только мельком увидела, на что он указывал. Посреди хрустящего белого снега, прямо у нас под ногами, виднелось небольшое пятно грязи, как будто снег тут же таял, едва попадая туда. И грязь была не коричневой, а черной и пепельной.

Я снова подняла глаза и увидела, что Алекс с любопытством за мной наблюдает.

— Что? — спросила я. — Почему ты так на меня смотришь?

Он пожал плечами.

— Просто так.

Я покачала головой. Неважно.

— Так и что это? — спросила я, указывая на пепельное пятно.

— Хм... — Алекс постучал пальцем по губам. — Видишь ли, есть легенда, что около двадцати лет назад с неба упала звезда и приземлилась прямо здесь.

Он указал на то странное место.

— И я говорю не просто о метеорите, а о настоящей звезде.

Я нахмурилась. Это шутка. Да, так и есть.

— Если бы на Землю упала настоящая звезда, мы бы с тобой не стояли здесь и не разговаривали.

— А вот тут ты ошибаешься, — простодушно произнес Алекс. — Упала не целая звезда, а маленький кусочек, который откололся, когда звезда начала вращаться слишком быстро. И как только этот кусочек упал на землю, на этом месте снег всегда тает, словно тепло звезды осталось здесь и растапливает его.

— Никогда не слышала ничего подобного, — призналась я. — Ты уверен, что не пытаешься просто...

— Пытаюсь просто что?

Я вздохнула.

— Одурачить меня.

Алекс усмехнулся.

— И зачем мне это делать?

Я закатила глаза.

— Думаю, главный вопрос в том, почему бы тебе не сделать что-то подобное?

Он обдумал мое предположение.

— Да, я понимаю, к чему ты клонишь. Но нет.

Какое-то мгновение мы оба стояли, глядя друг на друга, и моя кровь кипела от электрического напряжения.

— Ну, вот если это действительно произошло, то почему я не слышала об этом раньше? — задала я вопрос, нарушая молчание.

— Потому что вряд ли кто-то об этом знает. — Алекс помолчал, прежде чем добавить: — Даже какой-нибудь посредственный школьный учитель астрономии.

— Мистер Стерлинг хороший учитель, — возразила я. — И хорошо знает астрономию.

Алекс приподнял бровь.

— Хороший учитель? А разве это не он объединил нас в группу?

Это было обидно.

— Да... но... — Я понятия не имела, что сказать.

— Не парься. — Алекс выдавил улыбку. — Я просто шучу.

Я спрятала руки в рукава куртки.

— Шутишь насчет звезды или мистера Стерлинга?

Его улыбка стала еще шире.

— Насчет мистера Стерлинга.

Как я ни была рада это услышать, все же я не испытывала особого восторга от мысли, что Алекс все еще пытается убедить меня в том, что сюда упал настоящий кусочек звезды. Сама мысль была абсурдной. Настоящий кусочек звезды... Я никогда не слышала ни о чем более безумном. Ладно, беру свои слова обратно. Думаю, слышала.

Но все-таки...

— Так почему же люди не знают об этой упавшей звезде? — спросила я, делая кавычки в воздухе.

— Ну, по всей видимости, потому что размером тот кусочек был с бейсбольный мячик. — Алекс замешкался, переминаясь с ноги на ногу. — И... хм, предположительно была создана секретная группа, которая и забрала этот кусок до того, как его смогли обнаружить.

Я уставилась на него, как на сумасшедшего. Хотя, кто знает, может так оно и есть.

— Ты думаешь, я вру. — Он скрестил руки на груди и наклонился ко мне. Сердце отозвалось таким ударом, что у меня чуть не перехватило дыхание. — Но это не так.

Мне пришлось перевести дыхание, прежде чем заговорить.

— Откуда мне знать, что ты не врешь? Я тебя совсем не знаю. Из всего, что я знаю, ты можешь оказаться величайшим лжецом в мире.

Алекс сжал губы и помолчал, прежде чем продолжить.

— Да, ты права. Ты меня не знаешь. Но, пригласив тебя сюда, я хотел, чтобы ты узнала меня получше. — Он придвинулся ближе, и я почувствовала тепло его дыхания на своем лице. — Но ты не очень-то облегчаешь мне задачу.

— Я... — Мой разум затуманился, и только когда Алекс от меня отошел, я снова смогла ясно мыслить и воспринимать слова. — Так ты хочешь сказать, что есть группа, которая забрала «упавшую звезду»?

Алекс кивнул.

— Именно это я и сказал.

— И что же это за группа?

— А вот это секрет, который я не могу тебе рассказать.

Я вздохнула. Я была в полном замешательстве. В замешательстве от того, зачем он привел меня сюда. От того, зачем мне все это рассказывал. Да в принципе от всего происходящего.

— Итак, что произойдет, если я дотронусь до этого места?

— А ты попробуй и узнаешь.

Я с опаской уставилась на пепельное пятно. Что-то в нем было не так. Цвет, угольная текстура, то, что снег его не покрывал.

— Не волнуйся, — успокаивал меня Алекс, — я почти уверен, что ты не устроишь пожар или что-нибудь в этом роде.

— Почти уверен, — пробормотала я. Что ж, это обнадеживало.

Я глубоко вздохнула и наклонилась, чтобы прикоснуться пальцами к этому месту. На ощупь оно не было горячим или типа того. Даже теплым не было. Но что-то с ним было не так. Я не могла это понять. Оно казалось блестящим... и словно под напряжением.

— Что-то чувствуешь? — спросил Алекс.

— Не совсем. — Я задержала кончики пальцев на этом месте еще на несколько секунд, затем убрала руку и встала. — Оно даже не теплое.

— Хм... — Он нахмурил брови, изучая меня с ног до головы.

Пульс участился, словно с неба ударила молния и попала мне в грудь. Думаете, за пару недель подобных ощущений можно к этому привыкнуть. Ключевые слова здесь только подумайте. Всё было ровно наоборот. На самом деле, я все еще с трудом могла вспомнить, как дышать, когда чувствовала напряжение.

Ветер снова начал усиливаться, поднимая в воздух хлопья снега, похожие на волшебную пыльцу. Небо затянуло облаками. Близился закат и, казалось, что надвигается буря.

— Что ж, — Алекс провел пальцами по волосам, — нам, наверное, пора возвращаться, пока не стемнело.

— Хорошая мысль, — согласилась я.

Рассказ Алекса о звезде настолько меня увлек, что я на время выбросила из головы желтоглазых смертоносных монстров. Но когда мы пошли обратно к машине и воцарилась тишина, мои мысли вернулись к «что, если». Что, если там прячутся монстры? Что, если они были настоящими? Что, если они появятся и попытаются убить меня? Что, если они… Что ж, вы понимаете, что я имею в виду.

Так что, конечно, я была безмерно благодарна, когда мы благополучно вернулись в машину. Именно тогда я, молча, поклялась себе, что никогда больше не поднимусь в горы, если только в этом не будет крайней необходимости, что вряд ли.

К тому времени, как Алекс вырулил на главную дорогу, уже стемнело. Свет фар отражался от обледенелой дороги по мере того, как мы медленно приближались к городу. Мы с Алексом не сказали друг другу ни слова с тех пор, как вернулись к машине, и я все еще недоумевала, зачем он вообще взял меня с собой в горы. Чтобы рассказать мне об «упавшей звезде»? Это показалось мне действительно странной причиной.

— Итак, — он переключил фары на ближний свет при приближении внедорожника, проезжавшего в противоположном направлении, — ты живешь со своими бабушкой и дедушкой?

— Хм? — Тишина длилась так долго, что его голос заставил меня вздрогнуть. — Да, это так. Но откуда ты это знаешь?

Алекс пожал плечами.

— Ещё я заметил, что ты любишь побыть одна.

— Наверное. — И снова я пребывала в замешательстве. — Ты что, шпионил за мной?

— Просто интересуюсь... тобой. — Алекс искоса взглянул на меня. — И нахожу тебя очаровательной.

— Очаровательной? — Я с сомнением посмотрела на него. — Я в этом сильно сомневаюсь. Думаю, слово «раздражающая» подойдет больше.

Алекс тихо засмеялся, покачав головой.

— Я уже говорил, что я просто своенравный человек.

— Можешь повторить это еще раз. — Я замолчала, понимая, что это прозвучало довольно стервозно. Я скорчила, как я надеялась, извиняющуюся гримасу. — Извини.

Он рассмеялся.

— Что ж, это твоя милая сторона.

Я прикусила губу, прокручивая в голове его слова. Милая? Он хотел сделать комплимент? Или оскорбить?

Что-то мне подсказывает, что последний вариант.

Внезапно радио, которое до этого тихо играло на заднем плане, выключилось, и в динамиках послышался скрежет помех. Звук был такой, словно по классной доске скребли гвоздями, и я закрыла уши руками.

Алекс поспешил убавить громкость. Он указал на защитный козырек у меня над головой.

— Возьми один из этих дисков и поставь его, пожалуйста.

Я убрала руки от ушей и опустил козырек. Боже мой. Я оказалась на седьмом небе от счастья. Хорошо, давайте объясню почему. За последние пару месяцев у меня развилась огромная страсть к музыке. Одержимость, которая сыграла определенную роль во всей этой истории Марко и София против Джеммы. Потому что, по-видимому, громкая музыка была совершенно неприличной. По крайней мере, так мне сказала София. Она также пригрозила отобрать у меня компьютер, если я не перестану слушать музыку. Но я слишком сильно любила музыку, чтобы совсем перестать ее слушать. Я была влюблена в текст, ритм и то, как музыка словно переносила меня в другой мир. Поэтому поздно ночью, когда София и Марко уже спали, я надевала наушники, слушала и расслаблялась.

Особенно радовало, что у Алекса была отличная подборка. Шевелл, Хэвторн Хайтс, Дэшборд Конфэшионал — все они были просто замечательными группами.

Я выбрала «Райс Эгэйнст» и вставила диск в проигрыватель. Через пять секунд заиграло вступление.

— Тебе нравится «Райс Эгэйнст»? — Алекс казался немного шокированным.

— Да... — Что за странные вопросы? — Почему это так тебя удивляет?

— Просто, я не думал, что ты такая.

— Какая? Люблю слушать музыку? Или, что я слушаю Райс Эгэйнст?

Он нажал кнопку на плеере, переключая диск на следующую песню.

— Что ты из тех людей, которые любят слушать музыку.

— Почему? — Я почувствовала, как потеплела моя кожа. И это было не из-за электричества. Нет, я начинала злиться. — Каким же человеком я должна быть, чтобы любить слушать музыку?

Алекс нахмурился.

— Джемма, я не пытаюсь тебя оскорбить. Я просто пытаюсь узнать тебя получше. Вот и все.

— Ох. — Не уверена, что он говорит правду. Хотя, судя по голосу, так оно и было. — Что ж, я люблю музыку, особенно что-нибудь душевное.

На его лице отразился ужас.

— Что-то не так? — спросила я. Я сказала что-то обидное? В конце концов, общаться для меня было в новинку, но он говорил много странных вещей, так что… не понимаю.

— Ничего. — Алекс покачал головой. — Извини.

Его улыбка вернулась, но выглядела вымученной. Он повозился с обогревателем, включив его на полную мощность. Затем сделал музыку так громко, что стекла задрожали.

Я восприняла это как весьма недвусмысленный намек на то, что наш разговор окончен, и замолчала.

Никто из нас не произнес ни слова, пока он не заехал на школьную парковку и не припарковал свой «Камаро» рядом с моим «Миражом», который теперь был покрыт тонким слоем снега.

Алекс убавил громкость и вежливо сказал:

— Спасибо, что прокатилась со мной.

Подстраиваясь под его вежливый тон, я ответила:

— Что ж, спасибо за поездку.

— Ага, без проблем.

Я открыла дверцу и выбралась в холодную ночь. На парковке не было никого, кроме наших машин. На самом деле работал только один фонарный столб, так что было практически темно.

Я хотела закрыть дверь, но услышала, как Алекс произнес мое имя, и замерла.

— Сладких снов, — произнес он мягким голосом, от которого у меня по коже побежали мурашки.

Я улыбнулась, закрывая дверцу. Затем запрыгнула в свою машину и дала ей прогреться ровно настолько, чтобы лед растаял на лобовом стекле. К моему удивлению, Алекс дождался, пока я отъеду, прежде чем уехать самому. Он последовал за мной со школьной парковки, держась вплотную, пока я не повернула направо на Мэйн-стрит. Там он повернул налево, его фары исчезли, унося с собой мое ощущение комфорта.

Когда я подъехала к своему двухэтажному дому из красного кирпича, во всем доме не горел свет. Было только начало восьмого, слишком рано для того, чтобы Марко и София легли спать. Должно быть, они отправились куда-то поужинать или что-то в этом роде.

Я заперла за собой заднюю дверь и, спотыкаясь, побрела в темноте, пока не нашла выключатель и не включила свет. Я взяла из холодильника колу и яблоко, и направилась наверх, в свою комнату, размышляя, стоит ли делать домашнее задание. Мне вскружил голову этот странный день. Странный день, который я провела с Алексом.

День с Алексом.

Боже.

Внезапно позади меня включился свет.

— И где это ты была?

Я повернулась, едва не уронив банку колы.

София стояла у подножия лестницы, уперев руки в бока. На ней был пушистый розовый халат, а на каштановые волосы накручены бигуди. Я поняла, что ошиблась, предположив, что её нет дома. Но что она делала? Ждала в темноте, когда я вернусь?

Странно.

— Я была с... другом, — сказала я ей, зная, как неестественно звучит слово «друг» из моих уст.

Она прищурила глаза.

— У тебя же нет друзей.

— Есть, — запротестовала я. — Вроде того.

— Раз так, то почему я не видела никого из этих друзей?

— Может потому, что я не хочу приводить их сюда, — резко возразила я.

Прядь волос выбилась из бигуди и упала ей на лицо.

— Это еще почему?

Я устало вздохнула.

— Да так. Не понимаю, почему тебя все это так волнует.

Ее глаза расширились.

— Вовсе нет. — Она протиснулась мимо меня и зашагала вверх по лестнице, бросив через плечо: — На самом деле, мне совершенно все равно, чем ты занимаешься.

Не буду врать. Ее слова меня ранили, словно ножом по сердцу. Да, я всегда предполагала, что совершенно ей не нравлюсь, но теперь, когда она в открытую говорила об этом... Я почувствовала, что вот-вот расплачусь. Им на меня плевать.

Никому нет до меня дела.

Слезы защипали глаза.

Дыши, приказала я себе. Ты не будешь плакать. Я проглотила слезы и потащила свою задницу в комнату, где переоделась в пижаму и забралась в гостеприимное тепло своей постели. Еще рано, но я была измотана.

Облака за моим окном разошлись, и луна засияла на фоне черного неба, а звезды гармонично мерцали вокруг нее. Я почувствовала то же странное притяжение, возникающее всегда, стоило только взглянуть на ночное небо. Из-за этого я чувствовала, что принадлежу тому миру, сияющему среди звезд.

Иногда мне казалось, что это мое единственное родное место.





Глава 8




У меня сложилось такое ощущение, что, возможно — только возможно — сегодня в школе все будет по-другому. Ладно, наверное, я немного преувеличила свои надежды, но все равно скрестила пальцы в мольбе, что напряжение между нами с Алексом после совместно проведенного времени уменьшилось.

Конечно же, я не забыла ту неправдоподобную историю об упавшей звезде, которую Алекс мне рассказал. Ночью мне даже это приснилось. Во сне я была звездой, стремительно падающей с неба. И я проснулась с ощущением падения.

По правде говоря, я совсем не возражала против такого сна — хоть какая-то передышка от моего повторяющегося кошмара. Неплохой отдых от смерти. И после того небольшого инцидента на парковке я не замечала поблизости никаких признаков светящихся желтых глаз в реальном мире, так что это уже плюс. А еще я решила выбросить из головы резкие и ранящие комментарии Софии. Сегодня у меня намечался хороший день. Хороший, беззаботный день.

Именно на это я надеялась.

Мое утро прошло вполне нормально. Ничего особо травмирующего не произошло. У меня сложились небольшие проблемы с концентрацией внимания, но, похоже, никто этого не заметил. И когда приблизилось время урока астрономии, я почувствовала, что начинаю волноваться. Это чувство было для меня новым и, признаюсь, довольно забавным.

Я села за свой стол, с нетерпением ожидая появления Алекса, чтобы понять, как он будет себя со мной вести. Прозвенел звонок, но Алекс и Эйслин все еще не пришли. И мое сердце сжалось. Их пустые стулья оказались болезненным напоминанием о былых временах, когда я сидела в полном одиночестве. Какими бы плохими не были наши с Алексом отношения, мне всё равно было очень грустно вернуться к прежнему состоянию.

— Итак, класс, — мистер Стерлинг поднялся на свою трибуну, держа в руках стопку бумаг и папок. — Откройте учебники на пятьдесят восьмой странице.

Я вздохнула и открыла учебник.

— Переживаешь, что я не пришел?

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, а по телу пробежал странный спазм возбуждения, из-за чего я локтем столкнула на пол ручку. Пока я ее поднимала, Алекс устроился на своем месте и стянул с головы капюшон куртки.

— Вовсе нет, — возразила я. Замечательно, я настолько никчемна в общении, что совершенно разучилась разговаривать. Решив, что, скорее всего, лучше вообще молчать, я уткнулась в учебник.

Алекс рассмеялся и принялся листать страницы своего учебника.

— Ты очень убедительна.

Я решила попробовать еще раз.

— Я не переживала. — Прозвучало немного резковато, но, по крайне мере, я что-то смогла ответить.

Алекс снова рассмеялся и пальцами слегка взъерошил волосы.

— Ладно, раз ты так говоришь.

Я открыла рот, чтобы возразить, что Алекс не прав, но меня прервал мистер Стерлинг, приступивший к лекции.

После того, как мистер Стерлинг объяснил новый материал, он отправил нас в библиотеку немного поработать над проектами. Вот только на этот раз он остался с нами. Думаю, вчера он заметил, что некоторые ушли раньше. К счастью, наш с Алексом уход остался незамеченным.

Мы выбрали стол в дальнем углу и разложили на нем свои вещи. Алекс сообщил, что Эйслин все еще болеет, так что над проектом мы пока будем работать вдвоем.

— Итак, с чего начнем? — спросил Алекс, бросая сумку на стол. — С карты или с отчета?

— Эм... поскольку у нас нет необходимого для составления карты, — я сняла сумку с плеча и повесила на спинку стула, — думаю, нам не остается ничего другого, как поработать над отчетом.

— Нам вообще известно, что делать?

— Нет. Думаю, для начала нам стоит посмотреть пару учебников и тогда все получится.

Алекс едва сдерживал улыбку.

— Ага, а еще есть интернет.

Я заглянула в компьютерный отдел, который был забит людьми.

— Может, ты займешь компьютер, а я поищу какие-нибудь подходящие книги?

— Звучит неплохо. — Алекс направился в компьютерный отдел.

Я направилась к книжным полкам. Проходя мимо раздела с новыми изданиями, я не смогла удержаться и остановилась, чтобы пролистать парочку книг. Ничего особо запоминающегося, кроме книги с темно-фиолетовой звездой на обложке. Это напомнило мне историю об «упавшей звезде», которую вчера рассказал Алекс. Из чистого любопытства я решила прочитать аннотацию, чтобы узнать, о чем книга.

На середине строки по моему позвоночнику пробежал электрический разряд, и я едва не выронила книгу.

— Не похоже, что здесь есть что-то полезное для нашего проекта.

Алекс подошел ко мне и прислонился к стеллажу.

Я подняла книгу и показала ему обложку.

— Тут звезда на обложке.

Алекс рассмеялся.

— Ага.

— А ты разве не должен сейчас искать информацию в интернете?

— Я подумал, что не стоит разделяться, пока мы не выбрали тему проекта.

— Что ж, хорошее замечание.

Алекс ткнул пальцем в книгу, которую я держала в руках.

— Что там?

Я посмотрела на книгу, затем перевела взгляд на Алекса.

— Судя по аннотации на обороте, что-то про ведьм.

Алекса, казалось, это развеселило.

— Ведьмы? Тебя тянет ко всему сверхъестественному?

Я поставила книгу обратно на полку.

— Можно и так сказать. — Я пребывала в полнейшем замешательстве. — А с чего у тебя возник такой вопрос?

Алекс пожал плечами.

— Всякий раз, когда я застаю тебя за чтением, у тебя в руках научная фантастика.

Я посмотрела на него с недоумением.

— Ты за мной следишь?

Мне показалось, на его лице промелькнула паника, но она исчезла прежде, чем я смогла в этом убедиться.

— Я бы не назвал это слежкой... — Алекс провел пальцем по губам, прошел мимо меня и провел рукой по моей спине, что вызвало во мне взрыв эмоций. — Больше похоже на... наблюдение за тобой.

Алекс впервые прикоснулся ко мне намеренно, и мне показалось, что сделал он с целью меня отвлечь.

Я старалась не вздрагивать от искр, устроивших фейерверк на моем теле, заставляя мою кровь гудеть, а сердце бешено колотиться.

На миг мне показалось, я упаду в обморок.

Алекс очень внимательно за мной наблюдал, словно ожидая, как я отреагирую на его прикосновение. Похоже, он думал, я вот-вот взбешусь или что-то в этом роде. Я с легкостью могла это сделать, но упорно сдерживалась и сумела сохранить хладнокровие.

По крайней мере, внешне.

Повисла тишина. В воздухе было слышно лишь щелканье компьютерных клавиш и тихая болтовня. В свете ламп зеленые глаза Алекса блестели, словно стекло. Удивительно, но глядя в его глаза, я ощущала, будто теряю себя.

Если бы между нас не проскочил парень, которого, по-моему, зовут Джейсон, я почти уверена, мы бы так и простояли целую вечность, просто глядя друг на друга.

Но парень по имени Джейсон испортил момент.

Алекс разочарованно вздохнул и жестом позвал меня следовать за ним, направляясь обратно к секции астрономии.

Мы не разговаривали друг с другом, пока просматривали названия книг. Я нашла одну про Млечный путь, которая показалась мне интересной, и села на пол.

— А знаешь, что самое смешное? — Алекс без книги плюхнулся на пол рядом со мной. — Мы выбрали легкий и быстрый проект, но, кажется, из всего класса мы продвинулись меньше всех.

Я просмотрела названия глав в содержании.

— Возможно, это следствие пропуска вчерашнего дня.

— Ага... наверное. — Алекс замолчал. — Ну, так почему?

Я с недоумением уставилась на парня.

— Что почему?

— Почему ты увлеклась астрономией? — Алекс прислонился к стеллажу позади себя, а из-за ряда книг создавался эффект домино. — Я имею в виду, у тебя должен быть какой-то интерес к астрономии, раз ты решила посещать этот курс.

— Ну, да. — Я закрыла книгу о Млечном пути. — А чем увлекаешься ты?

Алекс улыбнулся и его лицо преобразилось.

— Получением пятерок за просто так.

Я закатила глаза и сменила книгу «Млечный путь» на другую, в которой говорилось о расположении планет. Когда я обернулась, то заметила светловолосую девушку, вприпрыжку направлявшуюся к нам по проходу. Ею оказалась Кэлси Мерритт. Замечательно. Я была со-о-о-вершенно не в настроении общаться с ней прямо сейчас.

На ней была короткая юбка в складку и розовый свитер. Келси остановилась совсем рядом с нами, ее взгляд блуждал между мной и Алексом, как будто она пыталась понять, почему мы сидим здесь одни.

Впрочем, я совершенно ее не осуждала. Я бы, наверное, тоже пыталась понять, что к чему.

Келси бросила на меня неодобрительный взгляд, затем улыбнулась Алексу.

— Эй, не возражаешь, если я пройду? — спросила она, указывая пальцем с идеальным маникюром на ряд книг между мной и Алексом. — Мне нужно взять книгу.

— Конечно. — Алекс придвинулся ко мне так близко, что мы почти касались друг друга. — Вперед.

Конечно же, Келси намеривалась вторгнуться в личное пространство Алекса. Она опустилась на колени настолько близко к нему, что ее рука практически лежала на его ноге. Алекс придвинулся ближе, прижавшись ко мне плечом. Я замерла, понимая, что, вероятно, мне следует подвинуться, освободить немного места для него, но, видимо, я даже не смогла найти в себе сил это сделать. Вместо этого я сидела, и все мое тело гудело от энергии. Я почувствовала, как Алекс напрягся, но не отодвинулся, лишь наблюдал за мной. Я медленно повернула к нему голову и наши взгляды встретились. Что произошло дальше? Я не знаю. Мой разум отключился и не мог прийти в себя, пока я не услышала очень громкий и неприятный голос Келси, которая, очевидно, не знает, как вести себя в библиотеке.

— Так, что ты думаешь? — спросила она.

Мы с Алексом моргнули одновременно, словно только что очнулись от одного и того же сна.

Он неохотно посмотрел на Келси.

— Что?

Застигнутая врасплох раздраженным тоном Алекса, Келси широко распахнула глаза.

— Я о проекте, — повторила она, пытаясь достать книгу с полки.

Алекс удивленно приподнял брови.

— И что с ним?

Теперь Келси выглядела крайне расстроенной, вероятно, потому, что ее впервые отшил парень.

— Я считаю, что это пустая трата времени.

Алекс пожал плечами.

— Не так уж все плохо.

Келси откинула волосы за плечо.

— Да, наверное, все не так уж и плохо. Но ты не считаешь, что было бы лучше, если мы смогли сами выбрать с кем работать над проектом? — Она с ухмылкой посмотрела на меня.

Я уставилась на нее в ответ.

— Вовсе нет, — уныло ответил Алекс.

— Ну, да, наверное. — Келси сунула книгу под мышку, поднялась на ноги и смерила меня еще одним неодобрительным взглядом.

Не знаю, было ли это из-за электрического разряда или из-за того, что плечо Алекса все еще прижималось к моему, но я вдруг почувствовала непреодолимое желание поставить Келси на место.

— У тебя какие-то проблемы?

Я немного сбила ее с толку, и на мгновение воцарилось молчание, прежде чем Келси нашлась, что ответить.

— Ты — моя проблема, — произнесла она и умчалась прочь. Ее волосы разметались по спине.

Я самодовольно улыбнулась. Даже не знаю, может мне стоило быть выше этого и не обращать внимание на ее пустую болтовню, но я слишком долго мирилась с ее дерьмовым отношением.

— Немного на тебя не похоже, — прокомментировал Алекс, отодвигаясь от меня.

Появившееся пространство заставило меня почувствовать пустоту внутри.

— Думаю, давно пора было это сделать.

— Да? — пробормотал он себе под нос.

Временами Алекс был таким странным.

— Итак, ты так и не ответила на мой вопрос, — проговорил он, выбирая наугад книгу с полки.

— На какой вопрос?

— Почему ты так увлеклась астрономией?

— А, это... — Я теребила страницы книги, которую держала в руках. Не уверена, что стоит делиться с Алексом причиной. Это нечто личное, особенно потому, что так тесно связано с покалываниями. Впервые в жизни я стала по-настоящему счастлива, когда смотрела на звезды. Но если я ему расскажу, это может прозвучать несколько странновато.

— Видимо, все дело в том, что звезды такие безмятежные, таинственные и красивые. — Я встретилась с Алексом взглядом, от которого потеряла нить мыслей и, в конце концов, забормотала. — Иногда мне хочется оказаться там, в небе, с ними.

Его лицо исказилось от ужаса, и я тут же пожалела о том, что сказала.

— Что такое? — спросила я. — Я сказала что-то…странное.

Алекс сунул книгу, которую держал в руке, обратно на полку и встал.

— Кажется... я забыл свой телефон в сумке. — Он практически бегом направился к столу.

Я с трудом сглотнула. Мне не следовало открывать рот. Не стоило этого делать.

Я до звонка торчала в секции астрологии в одиночестве. Затем, захватив наугад несколько книг, подошла к столу. К моему удивлению, Алекс был там. Я думала, что он уже ушел, но он сидел за столом, прижав телефон к уху.

— Да. Ага. Так и сделаю, — говорил он в трубку. Увидев меня, он быстро добавил: — Мне пора.

Он отключил звонок и сунул телефон в карман джинсов.

— Итак, как думаешь, сколько нам потребуется времени, чтобы закончить проект?

Я положила учебники на стол и пожала плечами, слегка раздраженная его пренебрежительным отношением.

— Не знаю. Как ты и сказал, мы очень мало сделали.

— Да уж. — Алекс натянул куртку и застегнул молнию. — Ладно, вот моё предложение. Может, после школы мне стоит приехать к тебе домой, и мы попробуем закончить это задание?

Чего?

— Ты хочешь приехать ко мне домой? — Алекс хотел приехать ко мне домой. В мой дом. Я никогда никого не звала к себе домой. Вообще. Особенно такого великолепного парня, который только одним взглядом отключает мой разум.

— Да. — Алекс говорит медленно, словно я тупая, какой он меня и считает. — С твоим домом что-то не так?

— Нет, — отвечаю я, хотя в этом есть некоторая степень лжи. С моим домом все не так. Начнем с того, что там София. — Просто сейчас мы с бабушкой переживаем... странный период.

Странный период? Я говорю, как идиотка.

Алекс удивленно приподнимает бровь.

— Что еще за период?

Что за период? Как бы лучше Алексу это объяснить? Сказать, что между нами все... странно. Что Марко и София меня терпеть не могут. Что мы...

— Период скандалов, — приняла я решение. Слишком сложно даже пытаться объяснить настоящее положение дел.

Алекс рассмеялся.

— Так это «да» или «нет»?

Я вздохнула.

— Да.

Я записала свой адрес на листке бумаги и отдала Алексу. Он сказала, что приедет в половине пятого. Затем Алекс ушел обедать, а я смотрела ему вслед и чувствовала себя такой одинокой, как никогда в жизни.

Я достала из сумки свой ланч и направилась к своему обычному уединенному месту, отчаянно желая находиться где-нибудь не здесь.





Глава 9




Когда я вернулась домой, Марко и Софии не было, чему я безумно обрадовалась. Если повезет, они появятся только после ухода Алекса.

Я немного прибралась в комнате, чтобы прийти в себя и скоротать время до встречи. Кроме того, я испытала временную потерю рассудка, подумывая о том, чтобы переодеться во что-то более красивое. На мне были джинсы и черная футболка, и они вдруг показались мне слишком простыми. Но кого я пытаюсь обмануть? Смена одежды ничего бы не изменила. Я все равно осталась бы необщительной, чудаковатой Джеммой с причудливыми фиалковыми глазами. Да к тому же, кроме футболок и джинсов у меня ничего и не имелось.

Включив музыку, я начала писать отчет. Я выделила несколько страниц маркером и сделала парочку заметок. К тому времени, как раздался звонок в дверь, я уже почти закончила.

Сбежав вниз по лестнице, я открыла входную дверь. На крыльце, в накинутом на голову капюшоне, на который падали снежинки, стоял Алекс.

— Привет. — Я открыла дверь и впустила парня.

Он вошел в прихожую и, потирая руки, чтобы их согреть, огляделся по сторонам. Впрочем, смотреть было не на что: небольшой столик, на котором стояло несколько фотографий Марко и Софии в рамках, и большая картина с изображением замка на берегу озера.

— Так вот ты где живешь, — заметил он.

— Да, здесь я живу. — Мне не хотелось, чтобы это прозвучало настолько сдержанно. — Моя комната наверху. Думаю, нам стоит подняться туда и заняться проектом.

— В твоей комнате? — Алекс неловко задергался, что показалось мне странным.

С другой стороны, многое из того, что он делал, было странным.

Я с удивлением уставилась на Алекса.

Если хочешь, можем позаниматься за кухонным столом.

Он покачал головой.

— Нет, давай в твоей комнате.

Я в удивлении приподняла брови. Хорошо. Ладно. Я жестом пригласила Алекса следовать за мной и начала подниматься по лестнице.

Моя спальня была очень простой для девочки-подростка. Я могла только представить, как могла выглядеть спальня кого-то вроде, скажем, Келси Мерритт. Или Эйслин. Там, наверное, много розового и на стенах висят фотографии. У меня на стенах ничего не было. И никаких ковров, чтобы скрыть скучное грязно-белое ковровое покрытие. Единственное, что придавало комнате хоть какой-то характер — книжная полка в углу, на которой стояли мои компакт-диски и книги.

— Ну, с чего начнем? — спросила я, пока Алекс разглядывал мои вещи. Я вдруг почувствовала себя неуютно, находясь с ним наедине в своей комнате.

Он провел пальцами по моим дискам.

— Может, сначала разберемся с отчетом?

— Да, надо начать с отчета. Кстати, я уже далеко продвинулась.

Алекс повернулся и посмотрел на меня.

— Ты уже начала работать над отчетом?

Я кивнула.

— Да, пока ждала тебя. Нашла парочку неплохих идей и начала собирать материал в единую концепцию. На самом деле, осталось совсем немного.

Он обдумывал то, что я сказала, дольше, чем следовало.

— Знаешь, мне кажется несправедливым, что ты выполняешь большую часть работы над отчетом, а еще помогаешь в составлении карты.

— Я не против, — призналась я. И совсем не врала. Я, правда, не возражала. Не то чтобы мне было чем заняться. К тому же, я любила астрономию.

Алекс постучал пальцем по нижней губе.

— Нет, это неправильно. Думаю, я просто поработаю с картой дома. Так я смогу заставить Эйслин помочь.

Я предположила, что Алекс намекает, что хочет уйти.

— Хорошо, если ты так хочешь, я не против. — Хотя думала я совершенно иначе. При мысли о том, что он уйдет, меня слегка затошнило.

— Тогда... чем хочешь заняться? — спросил Алекс.

— А? — Неужели я неправильно его поняла. — Что? Ты остаешься?

— Планировал остаться. — Алекс приподнял бровь. — Если только ты не против.

Мое сердце и так бешено колотилось из-за того, что он находился в моей комнате, но теперь оно работало в режиме перегрузки и колотилось так сильно, что у меня кружилась голова. Но, не желая показывать свое волнение, я сохранила хладнокровие и нерешительно пожала плечами.

— Можешь остаться, если хочешь.

Алекс сжал губы, сдерживая улыбку.

— Конечно. Мне больше некуда идти.

Что это с ним такое? Почему он смеется, хотя я даже не шутила?

Алекс снял куртку и повесил на спинку моего компьютерного кресла. Затем закатал рукава рубашки и сел, прислонившись к спинке стула, чтобы оказаться лицом ко мне.

Я отодвинула книги в сторону и села на кровать. Все еще играла музыка, которую я слушала, когда работала над отчетом. «Огайо для влюбленных» в исполнении группы «Хоторн Хайтс». Медленный ритм гитары нарушал тишину, пока я пыталась придумать, что сказать. Проведя полжизни в одиночестве, я совершенно не знала, как завязать разговор. Конечно, мы с Алексом провели некоторое время вместе. Но, сидя здесь, в моей комнате, я чувствовала себя как-то по-другому, и, казалось, не могла найти слов, чтобы что-то ему сказать. Возможно, это из-за того, что мы находились здесь.

Наедине.

— Итак... — наконец, к моему облегчению, нарушил молчание Алекс. Если бы мы ждали, когда первой заговорю я, то просидели бы в молчании целую вечность. Он положил руку на спинку кресла и принялся поворачивать его из стороны в сторону. — Знаю, мы знакомы всего неделю или даже меньше, но мне кажется, что ты проводишь чертовски много времени в одиночестве.

— Так и есть, — призналась я.

— Я не имею в виду ничего плохого, — быстро добавил Алекс. — Просто высказываю свое наблюдение... и удивляюсь почему?

— Удивляешься чему? Почему я провожу время в одиночестве?

Алекс кивнул.

— Мне просто любопытно.

— Ну, я даже не знаю... — Я замолкла. Честно говоря, у меня не было ответа. По крайней мере, ни одного, которым я могла бы поделиться, не оказавшись при этом в смирительной рубашке. Я теребила нитку, торчащую из моего одеяла. — Наверное, я всегда была такой.

— И тебя не беспокоит, что ты все время одна?

Я пожала плечами и уставилась в пол.

— Не очень. Хотя в последнее время это немного изменилось.

В комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь негромким звуком музыки. Я услышала, как скрипнул стул, и следующее, что я увидела, это как Алекс поднялся и направился ко мне. Его руки были в карманах, и та неуверенность, с которой он ко мне шел, выглядела совсем ему несвойственной.

Подойдя к моей кровати, Алекс отодвинул стопку книг в сторону и сел рядом со мной. Мы оказались так близко друг к другу, что между нашими коленями было лишь легкое дуновение воздуха. В голове у меня загудело, а каждый нерв пронзило электрическим разрядом. Я остро осознала, что Алекс сидит рядом со мной на моей кровати. Вот же черт. Никогда бы, даже за миллион лет, я не подумала, что это когда-нибудь случится.

— Как думаешь, с чем связана эта внезапная перемена? — спросил он, продолжая наш разговор с того места, на котором мы остановились.

Мне пришлось собраться с мыслями, прежде чем заговорить, иначе я бы стала заикаться, как дура.

— Я не уверена.

— Что произошло? Ты просто проснулась в один прекрасный день и решила, что хочешь завести друзей?

Да... Я ни за что не собиралась говорить ему об истинной причине, ведь отчасти внезапная перемена произошла из-за его приезда.

— Знаю, это странно, да?

— Не то чтобы странно, скорее интересно, — отозвался Алекс. — А меня интересует все в тебе.

Я провела пальцем по круглому узору на одеяле, чувствуя себя крайне неуютно из-за того, что он так пристально на меня смотрел.

— Поверь, во мне нет ничего интересного. — Думаю, я отчасти солгала, если под словом «интересно» он подразумевал поместить-тебя-под-микроскоп-и-изучить.

— Я думаю, что есть. — Алекс сделал паузу, бросив короткий взгляд на мой компьютер, едва заиграла песня. — Потому что, во-первых, мне интересно, что ты так долго мирилась с тем, что я полный придурок. Не многие люди повели бы себя так, не разозлившись и не отчитав меня.

— Ох, поверь мне, я еще как злилась.

— Это ты называешь злиться? — поддразнил он.

— Эй, — возразила я, защищаясь. — Может, напомнить, что это ты сказал, что у меня вспыльчивый характер?

— Да, но это гораздо интереснее всего остального.

Я скрестила руки на груди и уставилась на Алекса, стараясь выглядеть как можно более невозмутимой.

— О, правда?

Алекс рассмеялся.

— Правда.

Я вздохнула и опустила руки на колени. Думаю, притворяться крутой — не моя сильная сторона.

На лице Алекса промелькнуло странное выражение, а затем он внезапно наклонился ко мне.

— Хочешь узнать еще кое-что, что делает тебя такой интересной? — От его низкого голоса у меня по спине пробежали мурашки. — Ты чувствуешь это электрическое напряжение между нами, но ничего не говоришь.

Клянусь, мое сердце перестало биться.

— Я... я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Понимаешь. — Алекс наклонился ближе ко мне. Если он еще раз так сделает, наши головы, вероятно, соприкоснутся. — Знаешь, ты можешь мне доверять. Можешь рассказать мне все, что угодно.

Как бы мне ни хотелось поверить, что это правда, я не могла. Да, Алекс был ко мне добр, но я не забыла, как он относился ко мне в начале. Или о странном разговоре, который я подслушала между ним и Эйслин в библиотеке.

Он придвинулся еще ближе. Наши головы не соприкасались, как я ожидала, но они были близко. О боже, мы были так близко.

— Джемма, обещаю, ты можешь мне доверять.

Каждая частичка моего тела гудела, разум, словно окутало туманом. Может, мне стоит довериться ему...

— Джемма! Что происходит? — резкий голос Софии прорезал мои мысли, как острый нож, и напряжение между мной и Алексом лопнуло, словно иголка проткнула воздушный шарик.

Я обернулась и увидела, что она стоит в дверях моей комнаты. Ее рука так крепко сжимала дверную ручку, что костяшки пальцев побелели, как бумага. Я могла только представить, насколько неуместной показалась ей эта сцена.

Черт возьми, мне тоже так казалось.

— Эм... это Алекс, — промямлила я, указывая на парня. — Мы просто работали над проектом для школы.

София прищурено посмотрела на Алекса.

— Привет, Алекс.

Боже, все так неловко.

Алексу, казалось, было все равно. Он твердо смотрел на Софию, не дрогнув под ее обжигающим взглядом.

Боже, сколько уверенности нужно иметь.

София перевела взгляд на меня.

— Пора ужинать. Так что заканчивай и спускайся.

Я смущенно на нее уставилась. Поужинать с ними... Что за...

— С каких это пор я стала ужинать с вами?

София выглядела так, словно хотела меня придушить.

— С этого момента.

— Ладно, — сказала я резким тоном. — Я спущусь через минуту.

— Что ж, тогда поторопись. Я не хочу, чтобы еда остыла. — София бросила на Алекса еще один убийственный взгляд и выскочила из комнаты.

Я повернулась к Алексу.

— Прости. В последнее время она какая-то ненормальная.

Он тихо рассмеялся.

— Да... не сомневаюсь. — Алекс поднялся на ноги и схватил свою куртку со спинки кресла. — Что ж, мне, наверное, пора идти. Увидимся завтра на занятиях, хорошо?

Я кивнула.

— Ага. Хорошо.

Алекс надел куртку и направился к двери, но остановился на пороге и обернулся. Казалось, он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. В конце концов, он просто помахал рукой и вышел.

Минуту я просто сидела, разрываясь на части. В глубине души я чувствовала облегчение от того, что Алекс ушел, ведь, если бы он остался, я бы не выдержала и рассказала ему то, что ему не нужно знать. Я почти сделала это, пока не вошла София. Однако, другая часть меня желала, чтобы он остался. Мне было грустно из-за того, что он ушел.

Я вздохнула. С каких пор жизнь стало такой сложной?

Я встала, выключила музыку и направилась вниз «ужинать». Как я уже говорила, мы никогда не ужинали вместе, и было странно представлять нас троих сидящими за столом, как обычную семью. На самом деле, я даже не могла себе этого представить. Это было очень странно. Неважно. Думаю, сейчас и узнаю, каково это — быть частью семьи.

На полпути вниз по лестнице мне показалось, что я слышу голоса, доносящиеся из прихожей. Сначала я не придала этому особого значения, пока не поняла, кому принадлежат голоса. Софии и Алексу. Супер. Она, вероятно, загнала его в угол и говорила бог знает что.

Это чертовски неловко.

Я помчалась вниз по лестнице. Мне нужно было покончить с этим побыстрее. Но не успела я спуститься, как услышала нечто, заставившее меня остановиться.

— Ты знаешь правила, Алекс, — тон Софии был очень резким. — Так что тебе следовало бы знать, что с ней лучше не сближаться.

Я остановилась как вкопанная. Правила? Что здесь происходило?

— Да, я знаю правила. — Резкость тона Алекса соответствовала тону Софии. — Но стоит ли напоминать тебе, что Стефан послал меня сюда, чтобы получить от нее ответы на некоторые вопросы. И для этого мне нужно с ней сблизиться.

Стефан. Снова прозвучало это имя. То самое, которое я слышала от Алекса, когда подслушивала в библиотеке.

— Но ты делаешь совершенно другое, — процедила София. — Ты переходишь черту, Алекс. Очень, очень тонкую, опасную черту.

— Кажется, ты забываешь, что я не подчиняюсь твоим приказам. — Алекс понизил голос и мне пришлось приподняться на цыпочки, чтобы разобрать, что он сказал. — Я сделаю все, что нужно, чтобы заставить ее...

Я потеряла равновесие и, будучи «грациозной королевой», сильно ударилась локтем о стену.

— Ай! — вскрикнула я, а затем прикрыла рот рукой. Дерьмо.

Прошло несколько мгновений тишины. Услышали ли они меня? Конечно, они меня услышали. Они не были глухими.

— Джемма, — позвала София.

Черт. И что теперь?

Потирая локоть, я медленно спустилась по оставшейся части лестницы, чувствуя, как ноги под моим весом превращаются в две вялые макаронины.

София ждала меня внизу, уперев руки в бока. Ее глаза стали огненно-золотистыми.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — спросила она.

Я поджала губы и посмотрела на Алекса. Он небрежно прислонился к входной двери, скрестив руки на груди, и встретил мой взгляд, не выказывая ни малейшего беспокойства. Но, судя по тому, о чем я только что слышала, казалось, что так и должно быть.

Я снова обратила свое внимание на Софию. Время от времени, когда она по-настоящему злилась, у нее на лбу появлялась слабая синевато-фиолетовая вена. Я прямо сейчас видела, как она вздувается под ее бледной кожей.

— Я спустилась поужинать, как ты мне велела, — ответила я, все еще не отрывая взгляда от вены, которая напомнила мне крупного сине-фиолетового червя.

— Джемма, на что, черт возьми, ты уставилась?! — рявкнула София.

Я вздрогнула и покачала головой.

— Что тут происходит? — спросила я. — И почему вы так обо мне говорили?

Она бросила на меня покровительственный взгляд.

— Как мы разговаривали, Джемма?

— Сама знаешь как. — Я взмахнула рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова, которые бы подытожили то, что я только что услышала. Проблема в том, что я не была уверена в том, что слышала.

Алекс отодвинулся от двери и вопросительно поднял брови, глядя на меня.

Что они пытались сделать? Выставить меня полоумной? Потому что у них это неплохо получалось.

— Послушай, я не знаю, что, по-твоему, ты услышала, — начала София снисходительным тоном, — но мы говорили не о тебе. Я знаю отца Алекса, и я просто просила его передать ему кое-что от меня.

Во мне закипал гнев. София была такой лгуньей.

— Чушь собачья. Вы говорили обо мне. Я вас слышала.

Она яростно погрозила мне пальцем.

— Тебе лучше следить за своим тоном, юная леди. Я не шучу. — Я открыла рот, чтобы произнести несколько отборных ругательств, которые, как мне кажется, в данных обстоятельствах были бы совершенно уместны, но София перебила меня прежде, чем я успела произнести хоть слово. — Я не знаю, с какой стати ты считаешь, что имеешь право подслушивать разговоры других людей, но тебе нужно прекратить. Ты меня понимаешь?

Я посмотрела на нее с подозрение. Был ли в ее словах скрытый смысл? Знала ли она о том, что произошло в библиотеке? Но если знала, то кто ей сказал?

Думаю, я догадываюсь.

Не говоря больше ни слова, я протиснулась мимо Софии и направилась на кухню. Прежде чем скрыться за дверью, я оглянулась на Алекса.

Теперь он выглядел обеспокоенным.





Глава 10




На следующее утро я проснулась с красными и опухшими глазами.

Прошлой ночью я не хотела плакать, но все равно расклеилась.

Я плакала до тех пор, пока не заснула.

А теперь я с трудом могла открыть глаза.

Я посмотрела на часы и увидела размытые цифры. 12:10. Это пополудни? Что за черт? Почему будильник не зазвонил?

Я села и потянулась. Ну вот, проспала школу.

Но почему София позволила мне остаться дома? Да, знаю, прошлый вечер выдался очень напряженным. И все же, она позволила мне прогулять школу... София никогда не позволяла мне прогуливать занятия.

Выбравшись из постели, я надела черную рубашку с длинным рукавом, поношенные джинсы, собрала волосы в растрепанный хвост и спустилась вниз. Тихо. Слишком тихо для присутствия кого-либо в доме.

Значит, я в доме одна.

Не уверена, что чувствую по этому поводу.

Просто чтобы убедиться, я обошла гостиную и заглянула на кухню. Никого. Машины Марко и Софии на подъездной дорожке не было. Что ж, они явно уехали. Как удобно с их стороны. Возможно, поэтому меня никто не разбудил в школу. Может, они решили меня избегать, чтобы не отвечать на вопросы о прошлом вечере.

Небо на улице было затянуто тучами. Сквозь них не пробивалось ни единого лучика света, отчего все вокруг казалось темным и мрачным. В темноте и пустоте дома я чувствовала себя неуютно.

Включив свет, я отправилась на кухню и сделала себе сэндвич с индейкой. Я решила поесть в своей комнате, потому что запереться там было лучше, чем оказаться застигнутой врасплох желтоглазыми монстрами или Софией с Марко.

Растянувшись на кровати, я включила музыку и попыталась проанализировать, что могло произойти между Алексом и Софией. Что означал прошлый вечер? Они наговорили столько странных вещей. Я была убеждена, что все это имело ко мне отношение. Но как можно узнать об этом наверняка?

И внезапно, ни с того, ни с сего на меня снизошло озарение. Дом пуст, а мне нужны ответы. А что может быть лучше для получения ответов, чем немного поисков? Да, я знаю, что копаться в чужих вещах нехорошо и бла-бла-бла, но то же самое можно сказать и о подслушивании, чем я неоднократно занималась. Кроме того, если бы не моя дурная привычка подслушивать чужие разговоры, я бы никогда не узнала, что Алекс тоже ощущает электрическое напряжение. И он считает, что напряжение вызываю я. К тому же, я узнала обо всем остальном, хотя, понятия не имела, что это на самом деле значило.

Кроме того, я не очень-то верю в девиз: меньше знаешь — крепче спишь. Мне нужно все знать, даже если это обернется катастрофой.

Без дальнейших колебаний я спрыгнула с кровати и направилась в комнату Марко и Софии. Я была в их комнате всего пару раз и никогда не оставалась одна. И каждый раз я чувствовала себя неуютно. Но находиться здесь сейчас, в полном одиночестве, оказалось намного хуже. Это место действительно меня пугало. У меня появилось такое чувство, будто я поздней ночью попала на кладбище, а не в комнату моих бабушки и дедушки в полдень.

Хотя жутковатый момент, возможно, был вызван стремлением Софии к совершенству. Каждая вещь в комнате идеально лежала на своем месте. И почти все соответствовало друг другу. Белая кровать с четырьмя столбиками идеально подходила к шкафу и прикроватной тумбочке. Розовое покрывало на кровати идеально сочеталось с розочками на обоях. Бортик кровати и занавески были сделаны из одинакового кружева с оборками. Нигде не было беспорядка. Вся комната была, наверное, стерильной, как в больнице, что меня немного беспокоило. Если я к чему-нибудь прикоснусь, сможет ли София это заметить? Может быть. Думаю, мне просто нужно быть осторожной.

Очень, очень осторожной.

Для начала я решила проверить шкаф, потому что... в общем, не знаю почему, но мне показалось это наилучшим выбором.

Несколько мгновений спустя я столкнулась с проблемой. Я осознала, что понятия не имею, что именно ищу. И все же я не хотела сдаваться просто так, поэтому продолжила рыться в огромном количестве висевшей в шкафу одежды и в коробках из-под обуви, которые были сложены на полу, надеясь, что пойму, что ищу, как только это увижу.

Но после осмотра я осталась ни с чем.

Искомого в шкафу не оказалось.

Я переместилась к гардеробу, затем к прикроватной тумбочке. Казалось, ничего необычного там нет. Я даже заглянула под кровать, хотя понимала, что ничего там не найду.

Помешанные на чистоте никогда ничего не кладут под кровать.

Я разочарованно вздохнула. Следовало догадаться, что это окажется пустой тратой времени. Ну, правда, что я ожидала найти? Секретное письмо, объясняющее, что происходит? Да, точно. Как будто такое когда-нибудь могло случиться.

Ничего не бывает легко.

Сдавшись, я направилась к выходу, но замедлила шаг и остановилась, когда заметила деревянный сундук, обложенный подушками. На нем была небольшая защелка. Отличное место, чтобы что-то спрятать, не так ли?

Осторожно убрав подушки, я, затаив дыхание, открыла замок. Я была почти уверена, что сработает сигнализация, но единственным звуком был скрип петель, когда я подняла крышку.

Внутри оказались книги, старые фотографии Софии и Марко из разных мест, коробка с засушенными цветами, несколько лент и открыток. Ничего необычного, по крайней мере, мне так показалось, пока я не взяла в руки последний предмет — стеклянного лебедя с ярко-оранжевым клювом. Тут я заметила, что дно немного болтается. Отложив лебедя в сторону, я надавила на доску ладонью. Она поддалась, и... та-дам! Потайное отделение. То, что я искала, должно было быть там. Просто обязано.

Я отодвинула доску в сторону и обнаружила один-единственный конверт из плотной бумаги. Вспотевшими руками я его подняла. Вот оно — то, что дало бы мне ответы на мои вопросы.

Я размотала бечевку, которой был завязан конверт. Первое, на что я наткнулась, были бумаги, в которых говорилось, что Марко и София оформили надо мной опеку.

Что ж, вот и рассыпалась моя теория о похищении.

Я перешла к следующему пункту: листу бумаги в синюю полоску, на котором красными чернилами было написано мое имя и список дат. Я узнала безупречный почерк Софии. Всего там было пять дат, и все они казались случайными, без видимого порядка. По крайней мере, насколько я могла судить. Самая давняя дата значилась четырнадцать лет назад. Рядом с каждой стояла галочка, за исключением одной. Восьмое февраля этого года.

Мое сердце замерло.

Я не могла дышать.

Ладно, вам, наверняка, интересно, почему я так шокирована. А, поверьте мне, я чертовски шокирована. Для вас эти даты кажутся совершенно ничего не значащими, но не для меня. Этот день был даже важнее, чем мой день рождения, потому что восьмого февраля я впервые ощутила покалывания, которые высвободили мои эмоции.

У меня разболелся живот. Зачем Софии понадобилось это записывать? И что означали другие даты? Ни одна из них не имела никакого значения, по крайней мере, насколько я знала.

Я прижала липкую ладонь ко лбу. У меня разболелась голова. Сильная, полная замешательства, головная боль.

Но мне нужно было собраться с мыслями и выяснить как можно больше.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на следующий лист бумаги — кремового цвета с золотой каймой. Мое свидетельство о рождении. Пальцы задрожали, едва я прочла имя моей матери, указанное внизу. Джослин Лукас. Я впервые увидела ее имя, но оно показалось мне таким же знакомым, как мое собственное. Такое красивое имя. Готова поспорить, она тоже была красивой. Мой желудок трепетал от волнения, когда я пробежала глазами по строке рядом с ним, той, где было указано имя моего отца. Или должно было быть указано. Строка оказалась пустой. Мое сердце замерло. Почему строка пустая? У меня должен был быть отец. Он, что, типа не хотел моего появления на свет? Нет. Этого не может быть. София и Марко мне сказали, что оба моих родителя погибли в автомобильной катастрофе, а это означало, что на тот момент они были вместе. Мы должны были быть семьей, верно? Я не была уверена. Я ни в чем не была уверена.

Я уставилась на прочерк в строке, стараясь не расплакаться и говоря себе, что все будет хорошо, и я во всем разберусь. И тут я услышала, как хлопнула входная дверь. Я аж подпрыгнула от неожиданности. И поспешно сложила бумаги обратно в папку, кроме той, где был список дат. Повинуясь внезапному порыву, я решила засунуть ее в карман. А конверт положила обратно в потайное отделение и закрыла дно доской. Я сложила все обратно в скамейку, закрыв крышку и снова набросала подушек, прекрасно понимая, что София, вероятно, заметит, что вещи лежат не на своих местах, и поймет, что здесь кто-то рылся.

Ну, да ладно. Разберусь с этим позже. Сейчас у меня проблемы поважнее.

Я на цыпочках подкралась к двери и приоткрыла ее. Я услышала голоса Марко и Софии, переговаривавшихся внизу, поэтому, затаив дыхание, выскользнула в коридор и ринулась обратно в свою комнату, осторожно прикрыв за собой дверь.

Я шумно выдохнула. Чуть не попалась. Почти попалась. Но оно того стоило. Я достала список из кармана и уставилась на даты. Что они означают? Они ведь должны быть как-то связаны между собой.

Не зная, что еще можно сделать, я села за компьютер, решив поискать в Интернете, вдруг найду что-то дельное. Но прежде чем я успела его включить, кто-то постучал в мою дверь.

Мои мышцы напряглись. Неужели София уже обнаружила, что я рылась в ее комнате?

Нет, не может быть.

— Джемма, — позвала меня София через дверь. — Ты там?

Я уставилась на дверь, застывшая и безмолвная, а ее образ — покрасневшей и взбешенной — по ту сторону двери, слишком четко запечатлелся в моем сознании.

— Джемма! — крикнула София и забарабанила в мою дверь.

Уровень адреналина в организме увеличился и, казалось, я не могла заставить себя пошевелиться.

— Джемма, открой дверь. Сейчас же!

Я засунула список с датами обратно в карман джинсов и, напоминая себе дышать ровно, открыла дверь.

Да, София раскрасневшаяся и взбешенная.

— А еще медленнее нельзя? — резко спросила она.

Я пожала плечами.

— Не знаю? Наверное.

Было видно, что София разозлилась еще больше.

— В следующий раз поторопись, когда тебя зовут.

Я закатила глаза.

— Что тебе нужно?

София оттолкнула меня в сторону и осмотрелась, как будто что-то искала.

— Э-э-э... что ты делаешь? — спросила я, скрестив пальцы в надежде, что она не найдет список дат, спрятанный в кармане моих джинсов, которые, казалось, сейчас налились свинцовой тяжестью.

— Ты готова отправиться на экскурсию? — спросила София, все еще оглядывая мою комнату.

— Чт... Экскурсию по астрономии? — Боже, я совершенно об этом забыла.

— Да, твоя экскурсия по астрономии, — нетерпеливо рявкнула она. — Она ведь сегодня вечером, верно?

Я медленно кивнула.

— Пожалуй, я ее пропущу. — Знаю, на самом деле я с нетерпением ждала этой поездки и возможности посмотреть в телескоп. Я мечтала об этом всю жизнь, но в данный момент это казалось неуместным. Все, чего мне хотелось, это остаться дома и выяснить, что означал список дат, прежде чем София обнаружит его пропажу. В любом случае, сегодня я прогуляла школу, и после появления на этой экскурсии старая отмазка «я заболела» не прокатит.

— Нет, ты идешь, — отрезала София.

— Почему? — задала я вопрос, подозрительно глядя на нее. — В смысле, почему тебя это вообще волнует? Раньше тебе не было до этого никакого дела. Что за внезапный интерес?

София занервничала, разглаживая невидимые складки на своем идеально выглаженном темно-синем свитере.

— Это не внезапный интерес. Я просто хочу, чтобы ты ненадолго ушла из этого дома. Вот и все.

Ай, а это обидно.

— Ладно. Тогда покатаюсь по городу.

— Нет, ты идешь на экскурсию.

— Но ты только что сказала, что тебе нужно, чтобы я убралась из дома. Так какая разница куда я поеду, лишь бы меня не было, — возразила я. — Кроме того, я сегодня не была в школе.

— И чья же это вина?

— Ты меня не разбудила, когда не прозвенел будильник.

София нахмурилась.

— Ты идешь. И точка.

После чего София развернулась и ушла.

Вне себя от гнева, я захлопнула дверь, но недостаточно сильно, чтобы причинить какой-либо вред. Я разочарованно вздохнула. София что-то скрывала. Неважно как, но я выясню что именно.





Глава 11



Полчаса спустя, закутавшись в плотное черное пальто, фиолетовые перчатки и шапочку в тон, я вылезала из своего «Миража» на школьную парковку, превратившуюся в каток. Было холодно и темно, и здесь был только один фонарный столб, освещающий путь к входу в школу. К тому же, вокруг не было ни души.

Стоит ли говорить, что я запаниковала.

Ледяной воздух проникал сквозь одежду и обжигал кожу. Дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Я накинула капюшон на голову, застегнула молнию на куртке и ускорила шаг по направлению к школе. Преодолев примерно половину пути, меня внезапно пробрала дрожь. Я бы списала это на то, что здесь смертельно холодно, но вспышка желтого, которую я заметила боковым зрением, свидетельствовала об обратном.

Я побежала трусцой, лихорадочно оглядывая парковку. Вспышка могла быть от фар проезжающей машины. Именно в этом я пыталась убедить себя, пока не заметила два желтых огонька в форме глаз, сверкнувшие в зарослях ближайших деревьев.

— Боже мой, — выдохнула я и рванула с места в бешеном темпе, адреналин в крови зашкаливал. Монстр вернулся. А может, он и не уходил вовсе. Может, он выжидал подходящий момент, едва я окажусь в одиночестве на темной парковке. Как можно быть такой тупицей? Я была так поглощена всей этой историей с Алексом и Софией, в то время как, следовало сосредоточиться на том факте, что вокруг бродят настоящие монстры, желающие меня убить. И теперь эта ошибка сделала меня совершенно уязвимой.

Мои шаги с глухим стуком отражались от асфальта, пока я бежала по льду так быстро, как только могла. Я услышала свист и бросила взгляд на деревья как раз вовремя, чтобы увидеть силуэт нечеловечески высокой фигуры, появившейся из-за них.

Я побежала так, как никогда прежде. Входная дверь в школу становилась всё ближе. Если успею добраться до школы там точно окажутся другие люди и со мной будет все в порядке. Но как только я оглянулась ещё раз на чудовищное существо, то увидела, как его демонические глаза яростно сверкают под капюшоном плаща, и следующее, что я увидела, оно бросилось на меня.

И тут я поняла, что мне конец.

По коже побежали мурашки, а затем я ударилась обо что-то твердое. Я закричала, потеряв равновесие, и начала падать на землю. Но кто-то схватил меня за руку. Я восстановила равновесие и вырвала свою руку. Вы, наверное, спросите, почему я так груба с человеком, который только что спас меня от падения на задницу? Потому что я знала, кто этот человек, даже не глядя, и не хотела, чтобы он прикасался ко мне, даже если он только что спас меня.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Спросил Алекс, снимая с головы капюшон своей оливково-зеленой куртки.

Я попятилась от него, создавая между нами некоторое пространство. Но не слишком большое, поскольку, чем больше было пространства между ним и мной, тем меньше оставалось пространства между смертоносным существом и мной.

— Я была... — Я бросила панический взгляд через плечо. Ничего. Ни нечеловечески высокой фигуры. Ни горящих желтых глаз. Даже тусклый фонарный столб погас, и теперь единственный источник света проникал из окон школы.

У меня подкашивались ноги и тряслись руки.

— Иду в школу, — сказала я ему, неуверенно проходя мимо него.

— Но зачем ты бежала? — спросил он, идя за мной.

Мое сердце билось так сильно, что казалось оно пытается вырваться из этого безумия. Мне самой так этого хотелось. Я была напугана. Так сильно, как никогда в жизни.

— Просто оставь меня в покое.

— Нет. — Он не отставал от меня, шагая рядом. — Пока не расскажешь, от чего ты убегала.

Я рывком открыла дверь и бросила на него сердитый взгляд. Я была не в настроении выслушивать его бредни.

— Ты собираешься рассказать мне, о чем вы разговаривали с Софией?

— Ничего особенного, — равнодушно ответил он.

Я покачала головой и шагнула в теплый и ярко освещенный коридор. Затем захлопнула дверь прямо перед его носом. Я не могла сейчас с ним разговаривать. Пока снаружи могли скрываться монстры, выжидающие момента, когда они, наконец, смогут убить меня.

К тому времени как я вошла в класс астрономии, там было полно народу. Некоторых из них я узнала по своим занятиям. Других я никогда раньше не видела. Постойте. Беру свои слова обратно. Я их видела. Учитывая, что население моего городка немногим превышало 1000 человек, в принципе я видела всех, кто здесь жил. Просто не знала имен большинства из них.

Я направилась к своему столу, за которым сидела во время урока. Эйслин уже была там, одетая в розовое пальто, отороченное мехом. Таким же розовым мехом были отделаны ее перчатки и верх ботинок. Она чем-то напомнила мне большого розового кролика. Я старалась не рассмеяться.

Я уже теряю самообладание?

Она набирала сообщение на своем телефоне, но подняла взгляд, едва я села.

— Привет, Джемма. — Она улыбнулась.

Вежливее всего с моей стороны было бы улыбнуться в ответ. Или, по крайней мере, спросить ее, лучше ли она себя чувствует, так как последние несколько дней она болела, но сейчас в моем лексиконе не было слова «вежливость».

Поэтому я промямлила грубо:

— Привет. — Затем облокотилась на спинку стула и уставилась в стол.

— Что-то случилось? — спросила она.

Я открыла рот, чтобы ответить... ну, кто знает, что бы у меня вырвалось, учитывая настроение, в котором я пребывала. Но у меня не было возможности заговорить, потому что появился Алекс, и на этом все закончилось.

— Ты чего так долго? — поинтересовалась Эйслин, закрывая телефон.

Взгляд Алекса был прикован ко мне, когда он сел на стул.

— Я нашел Джемму, которая заблудилась на парковке, и мне пришлось ей помочь.

Я сердито посмотрела на него.

— Я не заблудилась.

На его губах появилась улыбка.

— О, правда.

— Да, правда, — огрызнулась я и закрыла глаза, пытаясь представить, что его здесь нет и что желтоглазых монстров не существует. Попыталась представить, что я не застала Софию и Алекса за обсуждением... что бы, черт возьми, они там ни обсуждали. Что в моем кармане не было списка дат. Пыталась притвориться, что я обычная девушка, в жизни которой есть смысл.

Проблема состояла в том, что я только что увидела монстра прямо на улице. И этот листок бумаги со списком дат буквально прожигал дыру в моем кармане. К тому же, электрический разряд, пробежавший по моей спине, заставил меня остро осознать, что Алекс рядом.

И все же я не открывала глаз, пока не услышала громкий хлопок. Затем я вздохнула и снова открыла глаза.

Мистер Стерлинг стоял за кафедрой. На нем была не обычная учительская одежда, а джинсы, кроссовки и темно-синее пальто. Его лысую голову прикрывала черная бейсболка.

Он быстро привлек всё внимание и раздал каждому столу по пачке бумаг. Затем все вышли на улицу и направились к автобусу.

Я подпрыгивала на месте, замерзая и нервничая, пока стояла в очереди на посадку в автобус. Я не заметила ни единого признака чего-либо желтого или светящегося, за исключением огней автобуса. Однако я не собиралась терять бдительность. Я буду очень осторожной и все время рядом с кем-нибудь.

Для меня это впервые, но, эй, мы же говорим о моей жизни.

К тому моменту, как я вошла в автобус, все места уже были заняты. Великолепно. И где же мне сесть?

Маленькие оранжевые лампочки на потолке освещали меня, и я чувствовала себя такой неудачницей, стоя там и ища место, с кем бы сесть рядом. Я никогда ни с кем не разговаривала, кроме Эйслин и Алекса. А Эйслин уже сидела рядом с каким-то парнем в черной шапочке. Мне оставалось только сесть рядом с Алексом, потому что, конечно же, он сидел один.

Пока я раздумывала, стоит ли садиться рядом с ним, я прошла мимо Кэлси Мерритт. Она сидела рядом с Анной Миллер и Сарой Монро, все они были в белых пальто и розовых шарфах, как будто они восьмилетние тройняшки.

Кэлси ухмыльнулась мне.

— Потерялась? — мстительно спросила она.

Я должна был догадаться, что последует за этим, но оказалась слишком поглощена решением дилеммы, где мне сесть, и не заметила, как она высунула ногу в проход прямо передо мной. У меня было очень мало времени, чтобы среагировать. Я неуклюже споткнулся о ее ботинок, но, к счастью, чтобы не упасть лицом в пол прямо у всех на глазах, мне удалось ухватиться за спинку сиденья.

— Какая же ты неудачница, — захихикала она.

Желание стереть ухмылку с ее лица поднялось во мне, словно бурлящий вулкан, готовый к извержению. Я почувствовала, как по затылку пробежали мурашки, словно подталкивая меня. По крайней мере, я восприняла это именно так. Я подняла руку, готовясь нанести удар. Но прежде чем успела опустить ее, чьи-то теплые пальцы схватили меня за руку. Когда Алекс потащил меня к своему месту, по моей коже пронеслись электрические разряды.

Я сердито посмотрела на него, но в глубине души, и я имею в виду, где-то очень глубоко, ощутила благодарность. Ну, правда, если бы я ударила ее, чтобы это изменило? Ничего, кроме того, что меня, вероятно, отстранили бы от занятий.

И все же я почувствовала необходимость возразить.

— Мне не нужна была твоя помощь. — Я вырвала у него свою руку.

— И мы оба знаем, что это не так. — Он высокомерно улыбнулся. — Что именно ты планировала сделать? Ударить ее?

— Нет, — соврала я.

Он недоверчиво уставился на меня.

Я скрестила руки на груди.

— Ну, даже, если и хотела? Она это заслужила.

Он рассмеялся и покачал головой.

— Ты и твой характер.

— У меня нет характера, — возразила я, что тоже было ложью. У меня действительно был характер. Очень сильный. И, казалось, с каждой минутой он становился все сильнее. Но я ничего не могла с собой поделать. Мои эмоции выплеснулись наружу всего пару месяцев назад. Конечно, это было чересчур.

— Позволю себе не согласиться, — отозвался он.

— Я закатила глаза.

— Как знаешь.

Затем мы просто уставились друг на друга. Сквозь звуки разговоров людей мне показалось, что я различаю смех Эйслин.

— Знаешь, — произнес он, облокачиваясь на спинку сиденья, — на днях мы неплохо поладили. Ужасно, что мы снова так ссоримся.

Я повернулась к нему лицом.

— Единственный способ избежать этого, если ты расскажешь мне, о чем, черт возьми, ты разговаривал с Софией.

— Не могу, — проговорил он.

— Почему?

— Просто, потому что не могу.

— И всё? Это и весь твой ответ?

Он кивнул.

— Это всё, что я могу тебе сказать.

Я раздраженно всплеснула руками.

— Но ты мне абсолютно ничего не сказал.

Он действительно выглядел немного грустным.

— Знаю.

Автобус дернулся, и свет погас. Стало темно. Очень, очень темно.

А потом мы поехали.

Я отвернулась от Алекса, стараясь не думать о том, что вот-вот нарушу данное самой себе обещание никогда больше не возвращаться в горы, и позволила нежному покалыванию искр погрузить меня в полу-расслабляющее состояние, пока автобус не въехал в Стар-Гроув, небольшой парк, расположенный в предгорье. Он был окружен множеством деревьев, и я вдруг пожалела, что не вернулась домой. После того, что произошло на парковке, мне следовало запрыгнуть в машину, вернуться к себе домой, запереть двери и никогда больше не выходить из дома.

Но вот она я, сижу в автобусе, который везет меня в лес. И все потому, что я позволила себе отвлечься. Если бы я не была так поглощена попытками вытянуть правду из Алекса, возможно, я бы лучше все обдумала и выпрыгнула из автобуса до того, как он отъехал.

Но я этого не сделала. И теперь я застряла в автобусе рядом с Алексом. Я хотела, чтобы он просто сказал мне, что происходит. Хотела бы доверять ему.

Было бы здорово, если бы рядом был человек, которому можно доверять, и с кем я бы смогла поделиться всей этой историей про желтоглазых монстров. Да, это была хорошая мысль. Но я всего лишь принимала желаемое за действительное. И независимо от того, были ли загаданы желания, задув свечи на день рождения или когда падала звезда, они никогда не сбывались.

На большой, площадке в центре Стар-Гроув были расставлены телескопы. Как только мы вышли из автобуса, Алекс бросился к ближайшему из них. Но Эйслин запротестовала, настаивая на том, что если мы пойдем вперед, то у нас будет «лучший обзор». Я не уверена, что понимала ее логику, но спорить не стала, поскольку нахождение впереди подразумевало, что мы будем находиться подальше от деревьев.

Эйслин положила руку в перчатке на телескоп.

— А как насчет этого? Все могут на нем работать?

Алекс покачал головой и разочарованно вздохнул.

— Какая ты привередливая, Эйслин, просто выбери уже какой-нибудь. Нас с Джеммой устроит любой.

Эйслин постучала пальцем по подбородку, глядя на телескоп, затем на небо, затем на Алекса.

— Что ж... если вы, ребята, не против, выберем вот этот. Отсюда открывается великолепный вид.

— Да, отлично. — Он подошел к телескопу и покрутил ручку настройки линз.

Эйслин вздохнула и достала из кармана инструкции.

— Кто хочет начать первым? — спросила она, разворачивая их.

Алекс посмотрел на меня, и на его лице появилась знакомая дразнящая улыбка.

— Держу пари, Джемма с радостью будет первой.

Я закатила глаза, но все равно подошла к телескопу. Едва положив на него руку, во мне поднялось волнение. Я не могла поверить, что впервые буду смотреть в настоящий телескоп.

— Какое созвездие нужно найти первым? — спросила я Эйслин.

— Большую Медведицу, — ответила она.

Посмотрев в объектив, я повернула ручку, чтобы отрегулировать фокус. Несмотря на то, что мистер Стерлинг провел краткую демонстрацию, как пользоваться телескопом, я смогла добиться того, чтобы небо выглядело как темное, размытое пятно с мелькающими полосками.

— Ты никогда не пользовалась телескопом? — уточнил Алекс. Он по-прежнему стоял рядом со мной, когда я подошла к телескопу, вторгаясь в мое личное пространство.

— Нет, — безучастно отозвалась я.

Он придвинулся еще ближе, обнял меня за плечи и положил ладони на телескоп. Искры засверкали на моей коже, словно звезды. Заставляя мое сердце таять.

Я хотела ткнуть его локтем в бок, чтобы отодвинулся.

Однако мой локоть отказывался принимать в этом участие.

— Скажи, когда они появятся в поле зрения, — прошептал он, дыша мне в шею.

Горячая волна пронеслась по моей спине. Дрожь, от которой перехватывает дыхание.

Мгновение спустя небо стало более четким.

— Я вижу их, — прошептала я, пораженная тем, насколько прекрасны звезды.

Он опустил руки, но не отстранился. Но мне было все равно. Вид оказался настолько поразительно совершенным и невероятным, что мне не было до него дела. То, как сверкали звезды, и создаваемые ими узоры. В том, как они сочетались с друг другом словно кусочки пазла, была какая-то безмятежность.

Пазл, частью которого, как ни странно, я себя чувствовала.

Пока я стояла там, глядя на звезды, и меня уносило куда-то вдаль, в голове у меня загудело. Сначала это был всего лишь тихий гул, ничего ужасного или тревожащего. Но когда этот гул перерос в пронзительный звон, я подумала, что моя голова вот-вот взорвется. Я опустила руку и отскочила в сторону, внезапно почувствовав, что падаю.

Потом все потемнело.

Следующее, что помню, я стою посреди бесснежного поля. Понятия не имея, как там оказалась. Может быть, каким-то образом потеряла сознание и видела сон? Хотя это не было похоже на сон.

Я ощущала себя довольно бодрой.

Порыв ветра ударил мне в спину, и я внезапно почувствовала, что не одна. Я обернулась, и высокая трава зашелестела у моих ног. Вдалеке я увидела две вышедшие из тени фигуры: одну высокую, а другую очень маленькую.

Я была не в силах разглядеть их лица, но не из-за темноты. Размытая дымка скрывала их, словно плохой прием сигнал на телевидении. Но дымка скрывала только лица. Все остальное было ясно как божий день.

— Мы почти на месте. — Прозвучал приятный голос. Не слишком высокий и не слишком низкий, безусловно принадлежащий женщине. Он звучал одновременно знакомо и незнакомо.

Я была почти уверена, что фигура поменьше — это маленькая девочка. Она шла, подпрыгивая, и в ее голосе слышалось волнение, едва она произнесла:

— Я так взволнована.

— Знаю, — ответила женщина. — Так и должно быть. Так много поводов для волнения.

Теперь они были всего в нескольких шагах от меня, и я ждала, что они заметят меня. Но поскольку они прошли мимо, как будто меня не существовало, я задумалась, видят ли они меня вообще.

— Привет, — окликнула я.

Тишина.

Я пошла за ними.

Они остановились возле высокого дуба. Серебристый свет луны падал на их расплывчатые лица. Единственное, что я могла рассмотреть, что у обоих длинные темные волосы и светлая кожа. Их словно окружала энергетика матери и дочери. Но я не была экспертом в этом вопросе, поэтому не могла сказать наверняка.

— Вот мы и пришли. — Произнесла женщина, поднимая руку к небу. — Видишь вон там?

Малышка подняла голову, глядя на небо.

— Да, вижу, мамочка.

Значит они все-таки были матерью и дочерью.

— Это твое, — сказала ей мать. — То место, откуда ты упала.

Откуда она упала? Кто? Эта малышка? Что происходит? Что это за место?

Я снова крикнула.

— Привет.

— Прошло уже пять лет, — продолжила мать, а мое приветствие осталось неуслышанным.

— И это был совершенно особенный день, верно? — Спросила девочка, в ее голосе слышалось нетерпение.

— Верно, — отозвалась мать. — Самый лучший день Джеммы.

Я разинула рот. Она только что сказала: «Джемма»? Что?

— Эй! — крикнула я, подходя к ним поближе. — Кто вы? И где я?

Никакой реакции. Словно я невидимка.

Я начала нервничать. Мне нужно было узнать, что происходит. Но прежде чем я успела что-либо предпринять, меня внезапно дернули назад. Я ахнула, когда очертания матери и дочери стали удаляться все дальше и дальше, пока не превратились в пятнышко света.

— Боже мой! — я отскочила, зажимая рот руками. Телескоп был прямо передо мной. По коже у меня побежали мурашки. Заснеженные горы и деревья были повсюду. Я снова оказалась в Стар Гроув. Я не лежала на земле без сознания. Я стояла на ногах. Что, черт возьми, произошло?

Я огляделась. Кто-то заметил мое исчезновение? Не похоже на то. Все, казалось, радовались, разбившись на маленькие группки и работали над заданием. Алекс все еще стоял прямо за мной, как и до того, как я... Я понятия не имею, как закончить это предложение.

Алекс странно посмотрел на меня, приподняв бровь.

— Ты в порядке?

Эйслин тоже как-то странно смотрела на меня. Но ни один из них, казалось, не была встревожен или разозлен, что казалось странным, поскольку я только что исчезла неизвестно на сколько. Или нет? Может, у меня были галлюцинации или что-то в этом роде. Я была в шоке. Боже, это казалось слишком нереальным. Но ощущалось именно так. Слишком реально. Как будто я уже видела это раньше. Проживала это раньше. Возможно, так оно и было. Мать назвала маленькую девочку Джеммой. Возможно, этой маленькой девочкой была я. Но если это было правдой, тогда почему я назвала мамой женщину, которая, как я была уверена, не была Софией? Моя мать умерла, когда мне был год, а маленькой девочке, должно быть, было не меньше четырех.

Меня охватило смятение. Я вспотела, кровь шумела в ушах. На глаза навернулись слезы, и мне пришлось напомнить себе, что нужно дышать.

— Мне нужно идти, — прошептала я, пытаясь обойти Алекса.

Он встал передо мной и поднял руку.

— Куда?

— Я... В автобус. — Я предприняла еще одну попытку обойти его.

Он молниеносно повторил мое движение, преградив мне путь и заставив замереть на месте.

— Ты не можешь просто взять и уйти. Мы посреди леса. — Его ярко-зеленые глаза заполняло беспокойство. Странно. Почему его это волновало? На самом деле, разве не он отвез меня в самую чащу леса всего несколько дней назад?

Несмотря на все мои усилия сдержаться, я начала плакать, и слезы покатились по моим ледяным щекам.

Глаза Алекса расширились.

— Ты... ты плачешь?

— Эм... О, просто заткнись. — И затем я пронеслась мимо него, толкнув его плечом.

— Джемма, подожди, — крикнул Алекс мне вслед.

Но я продолжала бежать, не думая о последствиях того, что собиралась сделать, и направилась прямо к автобусу.





Глава 12




Дверь автобуса была немного приоткрыта, слава Богу, ее легко можно было открыть. Водитель куда-то запропастился, но фары были включены. Со слезами на глазах я опустилась на сиденье, которые мы заняли вместе с Алексом. Прижав ноги к груди, я разрыдалась в темноте, в типичном для себя стиле, то есть в полном одиночестве.

Что со мной происходит? Я что на пути к эмоциональному срыву? Может быть, я в конце концов окажусь в обитой войлоком камере, крича во все горло, что всё сказанное мной правда, и я не сумасшедшая?

Хотя, может я и сошла с ума? Всё это происходит на самом деле? Или мой разум перешёл грань здравомыслия, создавая вымышленный мир?

Я рассеянно дотронулась до кармана своих джинсов, где лежал список дат. Я сняла перчатку и сунула руку внутрь, края бумаги задели мою кожу, когда я вынимала ее. Буквы, из которых складывалось мое имя, и даты бросались в глаза.

Они настоящие.

Слезы градом катились из моих глаз и капали на бумагу, размазывая красные чернила. Все было так сложно. Мне отчаянно хотелось разобраться во всём.

Сквозь пелену слез мне показалось, что я увидела желтую вспышку прямо за окном. С бешено колотящимся сердцем я наклонилась, чтобы рассмотреть поближе, и увидела высокую темную фигуру, которая с нечеловеческой скоростью неслась между соснами, направляясь прямо к автобусу. Я почти забыла о монстре. Как можно было так сглупить? Опять. Нужно выйти из автобуса. Сейчас же. Пока не стало слишком поздно.

Я вскочила со своего места, готовясь со всех ног броситься обратно к телескопам, где буду в относительной безопасности. По крайней мере, на данный момент. Но по моему телу пробежал электрический разряд, и я резко остановилась.

Алекс медленно шел по проходу.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Ничего. — Это слово вырвалось само собой. Я бросила взгляд в окно. Высокая темная фигура исчезла.

Он остановился совсем рядом со мной, его глаза округлились, словно два мячика для гольфа.

— Ты плакала.

— Да. — Я засунула список в карман пальто и вытерла слезы со щек. — Люди все время плачут.

— Да, но только когда с ними случается что-то ужасное или печальное. — Он помолчал, глядя в окно, затем снова на меня. — С тобой случилось что-то ужасное или печальное?

Я покачала головой, боясь заговорить. Боялась, что голос выдаст мою ложь.

Он кивнул на окно.

— Что ты там увидела?

— Я смотрела на... звезды. — Это прозвучало скорее как вопрос, чем как ответ.

Он склонил голову набок, и на его лбу появились тревожные морщинки.

— Но разве ты не смотрела на звезды в телескоп? Прямо перед тем, как сбежала в припадке безумия?

Я сердито посмотрела на него. Оскорблять меня сейчас было не самой лучшей идеей.

Выражение его лица немного смягчилось.

— Джемма, тебя явно что-то беспокоит, так скажи мне, пожалуйста, что именно.

Думаю, слово «пожалуйста» я услышала от него впервые. Тем не менее, это не значит, что я сломаюсь и раскрою все свои секреты. Не рискуя показаться полоумной.

— Меня ничего не беспокоит, так что, если не возражаешь, я, пожалуй, вернусь к группе.

Я шагнула вперед, но его руки опустились на спинки сидений, не давая мне продвинуться дальше. Я попятилась, пытаясь увеличить расстояние между нами, но он подстроился под мои шаги, снова сокращая его.

Я старалась не волноваться из-за того, что меня загнали в угол, как кошку.

— Послушай, я не думаю... — Я ударилась спиной о заднюю дверь.

Он остановился в нескольких дюймах от меня и потянулся к моему лицу. Я вздрогнула, когда он вытер слезинку, скатившуюся по моей щеке. Из-за его прикосновения мою кожу покалывало, голова закружилась, и мне пришлось схватиться за ближайшее сиденье, чтобы не упасть.

Он поднял палец к лунному свету, падавшему через окно, и посмотрел на слезу.

— Если все в порядке, — сказал он голосом, похожим на шепот, — тогда что это?

На меня навалилась усталость. Все было слишком... тяжело. Я больше не могла этого выносить. Я вздохнула, тяжко вздохнула.

— Это слезы.

— Да, но почему из твоих лиловых глаз текут слезы?

Обычно комментарий о цвете моих глаз вывел бы меня из себя. Но, как я уже сказала, я устала.

— Потому что мне грустно, — ответила я ему, что было правдой. Мне было грустно. — И мои глаза не лиловые. Они фиолетовые.

Он выдавил из себя улыбку, но она быстро исчезла.

— Из-за чего же ты грустишь?

— Не знаю. — Пожала я плечами.

Стало тихо. Мое тело искрилось электричеством, пока он не сводил с меня глаз, наблюдая за мной с самым напряженным выражением лица. Я снова забыла, как дышать, и мне пришлось сделать большой вдох.

— Я знал, что ты это почувствуешь, — тихо произнес он.

— Что почувствую? — отозвалась я с придыханием.

— Электричество, — прошептал он таким тихим голосом, что у меня по спине пробежала приятная дрожь.

Мне пришлось перевести дыхание, прежде чем заговорить.

— Я понятия не имею, о чем ты.

— Врешь, — Он медленно сделал шаг, носки его кроссовок коснулись моих.

Мне показалось, или здесь действительно стало жарко? Мои мысли таяли, как масло. Мир вокруг меня потемнел. Я слышала, как колотится мое сердце в груди, и задумалась, слышит ли он это.

Мне казалось, я парю.

Но я не могла этого допустить. Мне нужно было вспомнить всю ту ложь, которую он наговорил. Я не должна потерять себя. Но его взгляд был прикован к моим глазам, и я ощутила, как теряю самообладание.

Он положил руку мне на щеку. Каждый дюйм моего тела рассыпался искрами. Здесь было как на чертовом празднике…Четвертого июля, горячо и блестяще. Лампы на потолке вспыхнули, затем снова погасли. Алекс закрыл глаза и наклонился ко мне. Эм... собирался ли он сделать то, что я думаю? Нет. Это было невозможно... И тут его губы коснулись моих. Я замерла, не зная, что делать, но потом инстинкты взяли верх. Я закрыла глаза и отдалась поцелую.

— Алекс! Что ты делаешь?

Мы оба резко распахнули глаза. Алекс отступил, словно олень в свете фар. Я осталась на месте, прижавшись спиной к холодному металлу двери.

Свет был включен, и Эйслин стояла в передней части автобуса с широко раскрытыми глазами.

— Что, черт возьми, происходит?!

Алекс уставился на меня своими прекрасными зелеными глазами и провел пальцем по своим губам. Губам, которые только что касались моих.

Срань Господня.

Он отвел от меня взгляд и повернулся к ней лицом.

— С чего ты взяла, что что-то происходит?

Эйслин уперла руки в бока и, прищурившись, посмотрела на него.

— Алекс, тебе следовало бы быть поумнее, прежде чем делать что-то подобное.

О чем она говорила? Она говорит о нашем поцелуе? Ладно, мне просто необходимо выйти из автобуса прямо сейчас.

— Эм, да, думаю, мне нужно выйти на улицу.

Рука Алекса опустилась прямо передо мной.

— Нет, не нужно.

— Эм, да, нужно. — Я попыталась оттолкнуть его руку, но он был слишком силен. — Ты не можешь заставить меня остаться здесь.

— Конечно, могу, — отрезал он.

Даже не глядя на меня, я уверена он почувствовал мой убийственный взгляд, которым я буравила его спину. Это было понятно по тому, как он переминался с ноги на ногу.

— Алекс, я, правда, думаю... — начала Эйслин.

Алекс поднял руку.

— Эйслин, просто помолчи.

Она яростно уставилась на него, но промолчала.

Он повернулся ко мне.

— А теперь скажи мне, что ты увидела снаружи?

Я скрестила руки на груди.

— Ничего.

— Это чушь собачья. — Он начинал злиться. Я поняла это по тому, как порозовела его кожа. Однако, едва он заговорил, его голос звучал абсолютно спокойно. — Просто скажи мне, пожалуйста.

Мне показалось, что по спине у меня пробежал холодок. Но, решив, что это от холода, я отмахнулась и покачала головой.

— Нет.

Он глубоко вздохнул и тихо проговорил.

— Пожалуйста. Клянусь, ты можешь мне доверять.

Я почувствовала, что снова тону — тону в его глаза. Может быть, я могла бы рассказать ему обо всем... о монстрах... о себе... холодок снова пробежал по моей спине, на этот раз он был очень скользким и очень похожим на змею. Я закрыла глаза.

— Что это?

Он нахмурился

— Что ты имеешь в виду?

— У меня такое чувство, будто у меня на спине что-то скользкое и холодное, — ответила я, проводя пальцами по своему пальто.

Его взгляд переместился куда-то за мое плечо, и его глаза расширились от ужаса.

— Что? — Я проследила за его взглядом, и мое сердце замерло. Задняя дверь была покрыта инеем. — Что за... — я перевела взгляд на боковые окна. Их тоже покрывал лед. У меня перехватило дыхание. Воздух вдруг стал очень тяжелым.

В воздухе внезапно повеяло смертью.

— Эйслин, — произнес Алекс, в его голосе слышалось беспокойство.

Я услышал пронзительный крик, и сквозь покрытые льдом окна мне привиделась желтая вспышка. Я слышала, как Алекс и Эйслин разговаривали... что-то о том, как выбраться отсюда и куда-то уехать, что бы это ни значило. Но я не могла оторвать глаз от замерзшего окна, чтобы посмотреть, что они делают. Думаю, я была в шоке или что-то в этом роде; застыла от ужаса — в буквальном смысле.

Нужно выйти из автобуса.

Я оторвала взгляд от заледеневших окон. Эйслин, стоя на коленях на полу автобуса, делала что-то странное с черной свечой и чем-то похожим на осколок аметиста. Что это было? Минутка черной магии?

Нужно выбираться отсюда.

— Мне нужно убираться отсюда, — сказала я, пытаясь протиснуться мимо Алекса, чтобы поскорее убраться из этого мерзкого автобуса.

— Ты никуда не пойдешь, — рявкнул Алекс, отказываясь пропустить меня.

— Пойду, — я толкнула его со всей силой, на которую была способна, но он стоял неподвижно, как статуя. Я снова была на грани слез. — Ты не понимаешь, я должна выйти. СЕЙЧАС же!

— Нет, это ты не понимаешь, — огрызнулся Алекс. — Выйдешь из автобуса — умрешь.

— Если останусь здесь, они убьют меня!

Это привлекло его внимание.

— Кто тебя убьет?

Вот дерьмо. Я не хотела говорить этого вслух. Но учитывая то, что происходило вокруг нас, имело ли это какое-то значение?

— Эти твари. — Я указала на окна, за которыми теперь мелькали светящиеся глаза.

— Ты знаешь, что это такое? — ошеломленно спросил он.

— Конечно, знаю. — Я снова попыталась протиснуться мимо него, но это было бесполезно. — Я вижу их не в первый раз.

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Эйслин, они знают.

Эйслин, которая подносила аметистовую вещицу к пламени свечи, замерла. Супер. Нас вот-вот заморозят монстры, а Эйслин... ну, я понятия не имею, что она делала, но это казалось действительно неуместным, учитывая все обстоятельства.

Алекс стоял ко мне спиной. Надеясь застать его врасплох, я попыталась проскользнуть мимо, но он схватил меня за капюшон куртки и дернул назад, прижав к своей груди.

— Я уже говорил тебе, если ты пойдешь туда, Жнецы убьют тебя, — произнес он. — Так что сделай себе одолжение и оставайся на месте.

Я бы пнула его в голень, но кое-что из того, что он сказал, остановило меня.

— Жнецы? Кто такие Жнецы?

— Эти существа со светящимися глазами, — он указал подбородком на одно из ближайших окон, — Их называют Жнецами. И не просто так. Они могут заморозить человека до смерти, просто прикоснувшись к ним.

Я уже знала об этом. Даже слишком хорошо.

— Я знаю, на что они способны, — прошептала я, ужас пронзил меня, едва я подумала о ночных кошмарах, которые преследовали меня снова и снова, кошмарах, к которым мне следовало отнестись более серьезно. Но было уже слишком поздно. Лес был совсем рядом, а я оказалась на грани смерти.

Замерзшие руки дрожали. Я решила, что это от нервов, пока не увидела, что они приобрели ужасный фиолетово-синий оттенок.

— Боже мой! — Воскликнула я, тряся своими фиолетово-синими руками. — Что со мной происходит?

Алекс накрыл мою руку своей. Его кожа была такой теплой.

— Постарайся расслабиться, — сказал он мне. — Эйслин выведет нас отсюда через секунду.

Постарайся расслабиться. Он что, шутит? Как я могла расслабиться, когда моя смерть ждала меня прямо за ледяными стенами автобуса? И как, черт возьми, он думает, Эйслин вытащит нас отсюда? С помощью своих колдовских штучек-свечей вуду, что ли? Да, все, что она делала, это создавала облако фиолетово-серого дыма, которое начало заполнять автобус?

Я яростно сжала его руку. Пожалуйста, уходите. Пожалуйста, уходите. Пожалуйста, уходите!

— Просто сохраняй спокойствие, — успокаивал Алекс. — Я обещаю, что через минуту все будет хорошо.

Ага, но я не была столь уверенна.

Автобус резко дернуло в сторону, и из щелей и трещин в дверях и окнах начал пробиваться дым. Температура резко упала. Мое тело горело от такого холода. Внезапно почувствовав себя обессиленной, я позволила своим векам сомкнуться.

— Неее спиии. — Голос Алекса звучал так далеко. Я приоткрыла глаза, и он прижал меня к груди, его голос звучал как в замедленной съемке, когда он произнес:

— Эйслиннн, поторопись.

— Этим камнем я освещаю путь, — прошептал кто-то. По крайней мере, мне показалось, что кто-то прошептал, но я не была полностью уверена. Может у меня уже начались галлюцинации.

Внутреннее освещение погасло, и все, что я видела, это желтые огоньки, летающие по всему автобусу. Затем фиолетовое свечение поглотило все, что меня окружало, и я закрыла глаза, когда стекла разлетелись вдребезги. Я почувствовала, как рука Алекса накрыла мою голову, защищая. Острая боль пронзила мой бок, и я вскрикнула.

А потом я почувствовала, как лечу по воздуху.





Глава 13




Не знаю, сколько я находилась в подвешенном состоянии — и летела ли я по воздуху на самом деле. Я с трудом могла это определить из-за густой черной пелены, в которую погрузилась. Как только я снова увидела свет, мое лицо оказалось в нескольких дюймах от пола, вот-вот должно было со всего маху впечататься в него.

И удар действительно оказался сильным.

Лоб запульсировал от боли. Несмотря на боль в ногах и руках, и головокружение, я поднялась на ноги. Я находилась уже не в автобусе, а в комнате с красными стенами и пепельного цвета паркетом. В дальнем углу стоял Г-образный кожаный диван, а по всей комнате расположились книжные полки. Темные шторы закрывали все окна, так что не знаю, что происходило снаружи.

— Где я, черт подери? — произнесла я.

Чья-то рука опустилась мне на плечо, посылая электрический разряд вниз по руке. Я резко обернулась, убирая руку со своего плеча. Алекс стоял всего в нескольких дюймах от меня. А прямо за ним оказалась Эйслин. На долю секунды меня охватило желание броситься к нему. Но это чувство быстро развеялось, едва воспоминания о том, что только что произошло, ураганом пронеслись в моем сознании. Я отшатнулась от него, выставив руки перед собой.

Резкая боль пронзила мое левое ребро, и я застонала, когда согнулась от боли и схватилась за бок. В ребрах пульсировало.

— В чем дело? — спросил Алекс с беспокойством в голосе.

Я подняла одну руку, держа другую на ноющих ребрах.

— Держись от меня подальше.

— Джемма, я не причиню тебе боль, — сказал он очень убедительно. Но я на это не куплюсь. Только не после того, что произошло. - Тебе нужно успокоиться. Тебе больно.

Что-то теплое и липкое потекло по тыльной стороне моей ладони. Кровь. Я приподняла край пальто. Маленький кусочек стекла вонзился мне в кожу. Я ахнула.

— Просто расслабься. — Тон его голоса был снисходительным, а вовсе не успокаивающим. Он повернулся к Эйслин. — Тебе лучше пойти за Лайленом и узнать, есть ли у него аптечка первой помощи или что-то в этом роде. Хотя я совершенно не понимаю, зачем ты перенесла нас именно сюда.

Эйслин покраснела.

— Я не хотела. Это вышло случайно. Лучше бы поблагодарил за то, что вытащила нас оттуда, прежде чем... — Она взглянула на меня и замолчала. — Я пойду найду Лайлена, — произнесла она и скрылась за дверью.

— Кто такой Лайлен? — спросила я.

Алекс указал на диван.

— Присядь, чтобы я мог осмотреть тебя.

Я покачала головой, все еще держась рукой за раненый бок.

— Нет, пока ты не скажешь мне, где мы находимся? И как, черт возьми, мы сюда попали? И...

Алекс прервал меня.

— Мне кажется сейчас это не имеет значения, учитывая, что у тебя из ребра торчит осколок стекла.

Думаю, в его словах был смысл, но я заслуживала ответов на некоторые вопросы.

— Ладно. Я присяду. Но я не отступлюсь. Ты должен рассказать мне, что происходит.

Он рассматривал меня с любопытством.

— Знаешь, ты совсем не такая, какой я тебя представлял.

— Я совершенно не понимаю, что это значит, — горячо возразила я. — Ты всегда говоришь вещи, которые не имеют никакого смысла.

Он вздохнул.

— Просто сядь, и я постараюсь объяснить все как можно доходчивее.

Я была в шоке. Неужели я действительно выиграла спор?

— Ты серьезно?

Он кивнул.

— Давай, поторопись. Твоя кровь капает на пол.

Устроившись на диване, я позволила своим вопросам вылиться из меня потоком.

— Ладно, как мы сюда попали? И от кого мы сбежали? Кто эти...Жнецы? И откуда ты о них знаешь? И откуда ты знаешь Софию, ведь по тому, как вы двое разговаривали, я поняла, что... — То, как Алекс смотрел на меня, заставило меня замолчать. Он выглядел совершенно сбитым с толку.

— Ты дашь мне сказать хоть слово? — спросил он. — Или продолжишь болтать?

Я прикусила губу.

— Прости. Рассказывай.

Он сжал губы и уставился в пустоту.

— Сними пальто.

Я заморгала.

— Что?

Он встретился со мной взглядом.

— Чтобы я мог вытащить стекло, тебе придется снять пальто.

— О. — По какой-то дурацкой причине я вдруг вспомнила о поцелуе, который случился прямо перед тем, как весь этот ад вырвался на свободу. Хотя едва ли это можно было назвать настоящим поцелуем, он был нежным и коротким, как прикосновение крыла бабочки. И все же я почти физически ощущала, как в том месте, где его губы коснулись моих, вспыхнул электрический разряд.

Я осторожно сняла пальто, поморщившись, задев стекло.

Алекс снял перчатки и куртку и закатал рукава своей черной термофутболки. Затем он потянулся ко мне.

— Что ты хочешь сделать? — Мои мышцы напряглись, когда я отстранилась от него.

Он ткнул пальцем в мою сторону.

— Осмотреть тебя.

— Ох, — глупо отозвалась я. Я сделала глубокий вдох и замерла, насколько могла.

Он приподнял край моей рубашки ровно настолько, чтобы увидеть осколок стекла, торчащий из моей покрытой кровью кожи. Он осмотрел его, осторожно обводя пальцем порез.

Я задержала дыхание, пытаясь сдержать стон, так и норовивший сорваться с моих губ. Стон, заставивший бы его подумать, что я в полном порядке. Но это было совсем не так. Даже близко не так.

Наконец, спустя, казалось вечность, он убрал руку. Его лицо выглядело очень серьезным. Даже встревоженным. Из-за чего я тоже разволновалась.

— Всё плохо? — произнесла я сорвавшимся голосом.

Его губы изогнулись в усмешке.

— Нет, все не так уж и плохо. Осколок стекла маленький, и кровь почти остановилась. Думаю, получится вытащить его и зашить без каких-либо проблем. — Он облокотился на спинку дивана и взглянул на дверь. — Как только Эйслин придет.

Я одернула край рубашки и нахмурилась.

— Это было не смешно. Ты заставил меня думать, что я серьезно ранена.

Он рассмеялся.

— Вообще-то, так оно и было.

Я сердито посмотрела на него.

— Ты вообще умеешь накладывать швы?

— Не доверяешь мне?

Я предпочла не отвечать на это.

— Как насчет ответов на мои вопросы?

Он нахмурился.

— Не хочу отвечать.

— Но ты же пообещал, — запротестовала я. — Неужели все так плохо, что ты не можешь мне сказать.

— Да, — проговорил он.

У меня по спине пробежали мурашки.

— Что ж, я все равно хочу знать.

Он не отрывал от меня глаз.

— Уверена?

Я с трудом сглотнула и кивнула. Хорошее или плохое, я должна знать.

— Ладно. — Он махнул рукой. — Давай. Задавай свои вопросы.

— Ладно... — Из головы разом вылетели все мысли. — Эм... где мы?

— У Лайлена. Он наш с Эйслин друг. — Он отодвинул занавеску, позади нас. - Он живет в пустыне Невада.

Если бы не солнечный свет, озаряющий небо, и золотисто-коричневый песок, усеянный кактусами, растянувшийся, насколько хватало глаз, я бы ему не поверила. Но вот оно, прямо за окном. Этого нельзя было отрицать. Мы находились в пустыне.

— Что... — Пробормотала я. — В смысле... как?

Он опустил занавеску.

— Вот тут-то все и становится непонятным.

— Становится непонятным? Всё, итак, уже непонятней некуда.

— Да? — пробормотал он.

Не уверена, был ли это риторический вопрос или нет, поэтому не стала отвечать.

— Итак... как именно мы добрались до Невады всего за долю секунды?

Он замялся.

— Эйслин перенесла нас сюда.

— Перенесла, — произнесла я очень медленно, как будто это было иностранное слово. Но то, в каком контексте он использовал это слово, казалось, он говорит на другом языке.

— Я помню, как вы, обсуждали это в автобусе, но что именно оно означает?

Он снова медлил.

— Это разновидность магии.

Я ничего не могла с собой поделать. И рассмеялась. — Ты серьезно? Потому что, к твоему сведению, волшебства не существует.

— Правда? — Он обвел рукой комнату. — Тогда как ты это объяснишь?

Я пожала плечами.

— Иллюзия, вызванная травмой из-за этих тварей ... Жнецов, которые пытались убить меня.

Он уставился на меня в изумлении.

— Итак, позволь мне прояснить ситуацию. Ты пытаешься убедить меня, что веришь в Жнецов, которые, кстати, являются демонами, но не веришь в магию.

— Ммм... — Ладно, в чем-то он был прав, но все равно, мне казалось, я просто схожу с ума. Все это было слишком странно — словно в научно-фантастическом романе. — Я не знаю, во что я верю.

— Ну, если ты не можешь поверить в такую простую вещь, как магия, то мне нет смысла даже пытаться объяснить все остальное. Потому что из всего, что есть на свете, магия, вероятно, понятнее всего.

Я на мгновение задумалась над его словами, но все же... он пытался убедить меня, что магия реальна.

— Так ты хочешь сказать, что Эйслин ведьма?

Он кивнул.

— Но, судя по твоему ироничному тону, думаю, ты все еще не веришь в это.

— Я пытаюсь. — Я действительно пыталась. — Но довольно сложно принять то, что звучит настолько... безумно.

Он окинул меня взглядом, отчего по моей коже пробежал холодок.

— Тогда скажи мне вот что. Как ты можешь мириться с чувством, которое, я знаю, ты сейчас испытываешь, но не можешь принять то, что Эйслин ведьма? Потому что на безумном уровне они оба примерно одинаковы.

— Какое чувство? — Спросила я, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

Прежде чем я успела остановить его, он положил руку мне на щеку. Электрический разряд пробежал по моим венам, и, не в силах контролировать себя, я ахнула.

— Это чувство, — прошептал он, все еще поглаживая ладонью мою щеку.

Я росла с Марко и Софией — двумя самыми равнодушными людьми на свете — и меня даже ни разу не похлопали по спине. И то, что он вот так прикасался ко мне, было очень странно. Но в то же время это казалось очень знакомым.

Он убрал руку, и мы оба просто сидели, уставившись друг на друга.

— Ладно, — наконец отозвалась я, нарушая молчание. — Я верю тебе, так что можешь продолжать.

Он натянуто улыбнулся

— Можно?

— Да.

Он покачал головой, выглядя так, словно изо всех сил старался не улыбнуться, затем снова посмотрел на меня.

— Послушай, я нарушил здесь много правил.

Я в замешательстве склонила голову набок.

— Каких правил?

— Никаких. Неважно, — быстро ответил он. Проведя пальцами по волосам, он произнес. — Боже, как, черт возьми, я должен объяснить тебе, насколько ты важна?

— Насколько я важна? — Я с сомнением уставилась на него. — Поверь мне, во мне нет ничего важного. Совсем.

— Ты даже не представляешь, как ты ошибаешься. — Напряженность в его глазах заставила меня отшатнуться.

Я сглотнула.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду...

— Вот и все, — объявила Эйслин, входя в комнату с аптечкой первой помощи в руках.

Алекс практически спрыгнул с дивана и столкнулся с Эйслин посреди комнаты. — Что-то ты долго.

Поморщившись, она сунула ему аптечку первой помощи. — Мне потребовалось время, чтобы найти Лайлена.

— Конечно, как же иначе, — сказал Алекс, и в его тоне прозвучала какая-то нотка.

Что-то, о чем бы я предпочла не знать.

— Да ну тебя, Алекс. — Она отбросила свои золотисто-светлые волосы с плеча. — И просто, чтобы ты знал, Лайлен не хочется вмешиваться, пока... — Она взглянула на меня, затем наклонилась и понизила голос.

После этого я смогла разобрать только половину того, что она говорила. Умение читать по губам сейчас бы мне пригодилось. Все, что я сумела понять, о «держаться подальше» и «крови». Возможно, Эйслин не выносила вида крови…Не знаю. Но на самом деле, я разве понимала, что происходит?

Нет.

— Наверное, но кровотечение не такое сильное, — голос Алекса стал достаточно громким, чтобы я его услышала. Он сунул аптечку под мышку. — Почему бы тебе не пойти и не попытаться связаться со Стефаном. Объясни ему, что произошло, и пусть он скажет, что нам дальше делать.

Стефан. Опять всплыло это имя?

— А как насчет другой проблемы? — Она кивнула в мою сторону.

Он пожал плечами.

— Я собираюсь рассказать ей.

— Рассказать ей! — Воскликнула Эйслин. — Ты что, с ума сошел?!

Э-э... Здравствуйте, я здесь. Боже мой, народ.

— У нас действительно нет выбора, — произнес Алекс. — После того, что она только что увидела.

Судя по тому, как они говорили обо мне, я подумала, не забыли ли они, что я нахожусь в комнате. С другой стороны, деликатность никогда не была их коньком.

Эйслин вздохнула. — Отлично. Делай, что хочешь. Я пойду позвоню Стефану. — Она направилась к двери, но, прежде чем выйти, обернулась. — Но, на всякий случай, это всё ты начал.

— Спасибо, что разъяснила, — произнес он саркастичным тоном.

Она бросила на него сердитый взгляд, прежде чем выйти из комнаты.

Алекс подошел к дивану, опустился на колени на пол и открыл аптечку первой помощи.

— Кто такой Стефан? — спросила я.

— Мой отец, — ответил он не поднимая глаз.

— Твой отец. — Не знаю, чего я ожидала услышать, но уж точно не этого.

Он схватил с изножья дивана мягкую подушку и положил ее рядом со мной.

— Ложись, чтобы я мог вытащить из тебя осколок стекла и наложить швы. А пока я постараюсь все объяснить.

Я заметила, что он сделал ударение на слове «постараюсь».

— Итак, под «постараюсь» ты подразумеваешь попытку рассказать правду? Или только ту часть правды, что мне можно услышать?

Он вопросительно уставился на меня.

— С тобой довольно сложно, ты знаешь об этом?

— Ну и ну, спасибо, — ответила я, и мой голос был полон сарказма.

Он покачал головой, но я заметила на его лице слабую улыбку.

— Я расскажу тебе все, как есть.

Я легла на диван так осторожно, как только могла, и положила голову на подушку.

— Итак. — Он потер руки. — Постарайся не дергаться, пока я вытаскиваю стекло.

Я съежилась. Я ничего не могла с собой поделать. Сделала глубокий вдох и уставилась в потолок, пытаясь думать о чем-нибудь еще, кроме того факта, что он собирался выдернуть стекло. Но темно-красный цвет потолка сильно напоминал мне кровь, и я отчетливо почувствовала, как Алекс убирает осколок. Я прикрыла лицо рукой и зажмурилась, делая медленные вдохи.

— Ты в порядке? — заволновался он.

Я кивнула, но мои ребра словно горели.

— Вот эта маленькая штучка — была в тебе, — сказал он.

Я открыла глаза. На ладони у него лежал окровавленный осколок стекла размером с четвертак.

— Вот и все. — Торчащий из моей кожи, он казался намного больше.

— Ага, вот и все. — Он бросил осколок в аптечку, и тот зацепился за пластик. Он достал ватный тампон и смочил его спиртом для растирания. — Джемма, мне, правда, жаль.

Его «извинение» на мгновение озадачило меня. Прежде чем я успела сообразить, что он имел в виду, он уже прижал ватный тампон к моему порезу. Ощущение было такое, будто кто-то плеснул на мою кожу бензином и чиркнул спичкой. Я крепко зажмурилась и прикусила губу, стараясь не закричать как потерпевшая.

Наконец, по прошествии, казалось, нескольких часов, он убрал руку.

— Извини за это. Я просто подумал, будет лучше, если я застану тебя врасплох.

Будет неожиданно, и ты не попытаешься отодвинуться.

Мне было слишком больно, чтобы ответить.

— Теперь мне осталось только зашить рану. — Он бросил пропитанный кровью ватный тампон в аптечку. — Порезы не очень большие, так что это не займет много времени.

— Хорошо, — отозвалась, я тяжело дыша.

Он начал наматывать на руку моток прозрачной нитки.

— Итак, ты собираешься объяснить мне, почему, по-твоему, я такая важная персона? — Спросила я, наблюдая, как он, словно кот, разматывает шнурок.

— Дай мне секунду. — Он отрезал конец нитки ножницами. — Но прежде чем я это сделаю, ты должна пообещать мне две вещи.

— Смотря, что это.

Он взглянул на меня и достал из аптечки блестящую иглу.

— Прости. — Я попробовала еще раз. — Итак, что именно я должна пообещать?

— Во-первых, ты должна пообещать, что постараешься отнестись ко всему непредвзято.

— Хорошо. — Это казалось достаточно простым делом. — А второе обещание?

— Ты дашь мне договорить, прежде чем начнешь психовать.

Это было не так просто. У меня внутри все перевернулось.

— Откуда ты знаешь, что я психану?

Он продел кусочек прозрачной нитки сквозь иглу.

— Потому что именно так ты и сделаешь.

Чёрт побери. Насколько всё плохо? Думаю, учитывая произошедшее, всё скверно, да? Как же иначе?

Я проглотила комок в горле.

— Хорошо, я постараюсь не психовать, пока ты не закончишь говорить.

Он приподнял брови.

— Ты постараешься?

Я вдруг почувствовала, что сейчас услышу нечто плохое. Очень, очень плохое. — Хорошо. Я не буду психовать, пока ты не закончишь. — Но после этого все договоренности аннулируются.

Он держал иглу прямо над моими ребрами. Я вздрогнула. Я абсолютно, на сто процентов, ненавижу иглы. При всей их остроте и заостренности, их единственной целью было сделать больно.

— Даже не знаю с чего начать, — пробормотал он и замолчал. — Ты помнишь ту историю, о которой я тебе рассказывал? Про упавшую звезду.

— Да... Я помню.

— Потерпи, — сказал он, опуская иглу и осторожно проводя ею по моей коже.

Это было больно. Очень. Мои глаза резко закрылись, и я вцепилась в край дивана.

— Дыши, — напомнил мне Алекс.

Мои глаза распахнулись, и я сделала глубокий вдох.

— Ты в порядке? — спросил он через секунду или две.

— Да, кажется. — Но мой голос дрожал.

— Уверена?

— Да... Но не мог бы ты побыстрее с этим покончить? Пожалуйста.

Он кивнул и снова вонзил иглу в мою кожу.

— Так на чем я остановился?

— Ты говорил об упавшей звез... — выдохнула я, едва он в третий раз вонзил иглу в мою кожу.

— О да, упавшая звезда, все произошедшее имеет отношение к этой истории.

— Как?

— Ты ведь помнишь эту историю, верно? Двадцать лет назад с неба упала звезда.

Я кивнула.

— Но это не значит, что я в это верю.

Он сделал паузу, игла была в нескольких сантиметрах от того, чтобы вонзиться в мою кожу.

— Ты обещала мне, что будешь непредвзятой, помнишь. И тебе нужно поверить в историю с упавшей звездой, иначе все остальное будет звучать как неправдоподобная история.

— Но ты же лжец, разве не так? — произнесла я, понимая, что ступаю по тонкому льду. В конце концов, именно он держал иглу в руках. Но все равно, мне нужно было это озвучить.

— Лжец — это слишком сильно сказано. Я предпочитаю думать, что опускаю некоторые детали.

Я закатила глаза. Неважно.

На этот раз, когда он протыкал иглой мою кожу, он положил свободную руку мне на живот. Мой обнаженный живот. Все мое внимание сосредоточилось на том, как его пальцы касались моей обнаженной кожи. Тепло. Покалывание. Это даже немного притупило боль.

— Джемма? — Его голос вернул меня к нему.

Я ошеломленно моргнула.

— Хм?

Он уставился на меня сверху вниз, наморщив лоб.

— Ты слышала, что я сказал?

Как бы мне не хотелось этого делать, я покачала головой, потому что не расслышала ни единого слова из того, что он сказал.

— Хмм... Не-а.

— Я спросил, помнишь ли ты, когда я упоминал о секретной группе, спрятавшей звезду.

Я кивнула, все еще несколько сбитая с толку прикосновением его теплой руки к моему животу.

— Да, я помню.

— Так вот, эта секретная группа называлась «Кустодис Оф Вита».

Слишком сильное электрическое напряжение.

— Как-как?

— Кустодис Оф Вита, — повторил он раздраженно.

Вот оно что. Было слишком сложно сосредоточиться, когда его рука вот так касалась меня. Я наклонилась и убрала ее с себя.

Он как-то странно посмотрел на меня, уставился на свою руку, потом снова на меня.

— Это название на латыни? — Спросила я, надеясь отвлечь его от того, что только что сделала.

— Да... Означает Хранители жизни. Но сокращенно мы называем себя Хранителями.

— Хранители жизни. — Я приподняла брови. — Звучит как культ.

Тихий смешок сорвался с его губ.

— Хотя это не так. На самом деле мы защищаем мир от опасностей.

— Мы? — Я изучала выражение его лица, такое серьезное и, насколько я могла судить, не свойственное тому, кто лжет. Однако Алекс был превосходным лжецом. — Так ты говоришь, что принадлежишь к группе Хранителей?

Он кивнул.

— И Эйслин. И... — Его голос стал тише. — Марко и София.

Я лежала неподвижно, переваривая его слова.

— Так ты пытаешься сказать мне, что Марко и София, люди, которые растили меня с тех пор, как мне исполнился год, принадлежат к какой-то тайной группе, которая защищает мир от зла? — Это звучало слишком фантастично. Все они спасают мир от зла, демонов и вампиров. Да, я знаю, на самом деле он не упоминал вампиров, но...…Боже, а что, если вампиры действительно существуют? — Нет. Это невозможно. Ты лжешь. Должно быть ты лжешь.

Это все неправда.

— Ты уже второй раз говоришь это за последние пять минут. И знаешь ли, мне обидно, поскольку это один из немногих случаев, когда я говорю правду. — Он казался таким сердитым, что ему было трудно не поверить. Кроме того, мне только что пришло в голову кое-что еще. Что-то, что могло бы подтвердить часть его слов. В тот раз, когда я застала Софию и Алекса за странным разговором в холле. Если то, что он сказал, было правдой, это объяснило бы, откуда они знали друг друга. У меня скрутило живот. Что, если то, что он говорил, было правдой?

— Так вот почему вы с Софией разговаривали на днях? Это как-то связано со всем этим?

Он медленно кивнул.

— В тот вечер мы обсуждали... кое-что.

Я резко дернулась, как только игла задела мою кожу. Я вскрикнула, и моя рука инстинктивно потянулась вниз, к месту боли. К счастью, Алекс поймал мои пальцы прежде, чем они коснулись швов.

— Делай, что хочешь, но не прикасайся к швам — предупредил он.

Я отдернула руку и прижала ее к груди.

— Итак, если ты говоришь правду, в чем я все еще не уверена на сто процентов, то почему никто не рассказывал мне об этом раньше?

Он медлил, выглядя напряженным.

— Я даже не знаю, как начать объяснять тебе остальное. — Он разочарованно вздохнул, когда игла скользнула по моей коже. — Хорошо, итак, звезда, о которой я тебе рассказывал, обладала огромной силой. Вот почему мы, Хранители, в первую очередь отправились за ней. Если она попадет не в те руки, то...

В воздухе повисла тишина.

— И что тогда? — Лучше бы он просто выложил всё как есть.

Он покачал головой.

— Ничего. — Он сделал паузу, казалось, его что-то беспокоило. — Хорошо, давай я попробую еще раз. Есть люди, которые обладают способностью заглядывать в будущее. Что-то вроде экстрасенсов, но мы называем их Провидцами. Но, как бы то ни было, один из этих Провидцев предсказал — или, думаю, сделал пророчество, что эта упавшая звезда предотвратит наступление конца света. — Он взял ножницы и обрезал конец нити. — Ты ведь увлекаешься астрономией, верно? Так вот, уверен, ты слышала о 21-ом декабря 2012 года?

Я ошеломленно уставилась на него. Конец света. Какого хрена.

— Джемма?

— Эм... да... 21 декабря 2012 года? Момент, когда планеты должны выстроиться в линию или что-то в этом роде?

Он кивнул.

— В момент зимнего солнцестояния. — Он бросил ножницы обратно в коробку и вытащил лейкопластырь и марлю. — Когда я говорю «конец света», то имею в виду, что существует портал, открывающийся только в тот самый момент, когда планеты выровняются.

— Портал, — скептически повторила я. То есть, я слышала несколько теорий о том, что, по мнению некоторых людей, должно было произойти 21 декабря 2012 года. И некоторые из них обсуждали возможность конца света. Но портал? Правда?

Он приподнял бровь.

— Похоже, ты все еще мне не веришь. — Он наложил марлю на швы и закрепил ее двумя полосками лейкопластыря. Затем убрал рулон пластыря обратно в аптечку и захлопнул крышку.

— Я закончил, так что можешь сесть, если хочешь. Только осторожно. И не двигайся слишком резко, иначе швы разойдутся.

Я потянула край рубашки вниз и медленно села. В боку возникло странное ощущение тяжести, а кожа горела.

Алекс поставил аптечку на ближайший столик и опустился на диван рядом со мной, его колено коснулось моего, отчего мои мышцы напряглись, а по бедру пробежал электрический ток.

— Да что же это такое? Внезапно спросила я. — Что это за электричество, которое я чувствую всякий раз, находясь рядом с тобой?

Он пожал плечами.

— Понятия не имею.

Я с подозрением посмотрела на него. Не могу понять, врет он или нет.

— Ты понятия не имеешь, что это такое?

Он покачал головой. — Нет. Я никогда не испытывал ничего подобного, пока не появилась ты.

— Да, я тоже, — пробормотала я. — Пока я впервые не оказалась рядом с тобой.

Он выглядел удивленным.

— Правда?

— Да, правда. Почему у тебя такой удивленный вид? Разве ты только что не сказал тоже самое?

— Потому что с тобой все по-другому. — Прежде чем я успела задать кучу вопросов по этому поводу, он сменил направление разговора. — Но, в любом случае, вернемся к порталу. Видишь ли, если он откроется, из него выйдет уйма Жнецов. Поэтому я уверен, что ты представляешь, как должен произойти конец света.

Я уставилась на свою руку, вспоминая ее сине-фиолетовый цвет.

— Всё замерзнет.

— Точно.

— Так как же получилось, что я начала замерзать до смерти, а мои пальцы посинели, но тебя это, казалось, совершенно не беспокоило?

— В конце концов, я бы тоже замерз, — пояснил он. — Просто твоя реакция на Жнецов немного сильнее, чем моя.

— Почему? — спросила я. — Во мне есть что-то странное?

— Я как раз к этому и подхожу. — Он потеребил шнурок, свисающий с одной из подушек. — Есть один парень по имени Демитриус, он предводитель всех Жнецов, и он хочет, чтобы этот портал открылся. И, по сути, эта упавшая звезда — единственное, что обладает достаточной силой, чтобы не дать порталу открыться, так что можешь себе представить, как важно держать звезду подальше от него.

— Она всё еще у вас? — Я была сбита с толку тем, как странно это прозвучало. Это же просто безумие. Должно быть, это был какой-то извращенный сон, в который меня затянуло. Или, может быть, у меня случился нервный срыв, и я создала свой собственный мир фантазий в своей голове. Это никак не могло быть реальностью, верно? Но если это было правдой, то почему мне казалось, что в его истории больше правды, чем во всем, что мне когда-либо рассказывали?

На его лице промелькнуло странное выражение.

— Да, она все еще у нас. — Он задержал на мне взгляд еще на мгновение, прежде чем отвести его. — Мы прятали ее, чтобы Демитриус не смог найти и уничтожить. Первые несколько лет у нас был Оборотень, который переводил энергию звезды в разные объекты, чтобы сохранить ее местоположение в секрете. — Он остановился. — Мне остановиться? Ты выглядишь потерянной.

— Немного растеряна. Немного ошеломлена, — призналась я. — Но ты можешь продолжать.

— Хорошо, но просто знай, следующую часть тебе будет очень тяжело услышать. И постарайся сохранять спокойствие, насколько это возможно.

Я с трудом сглотнула, мой желудок скрутило.

— Я попробую.

Он глубоко вздохнул и удивил меня, когда потянулся и взял меня за руку.

— Несчастный случай произошел через три года после того, как мы нашли звезду. Терон, Оборотень, о котором я тебе говорил, был атакован Деметриусом, когда у него был предмет, содержащий энергию звезды. В конце концов, он запаниковал и случайно направил энергию туда, куда она никогда не должна была попадать. — Он сделал долгую паузу. — В женщину.

— В женщину? — Мои глаза расширились. — Что с ней случилось?

— Ну, энергия оказалась не совсем в ней. Когда это случилось, она была беременна, и в итоге энергия перетекла в ее будущего ребенка.

Я замерла. Почему это показалось мне таким знакомым? И почему в моей памяти всплыл инцидент у телескопа, тот, когда меня засосало в поле.

— Так что же случилось с матерью и ребенком?

— Они обе выжили, но энергия звезд оказалась запертой внутри ребенка. И она все еще там. По какой-то причине, никто не знает наверняка, потому что никто никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным — ни один Оборотень не смог извлечь ее обратно. — Он сжал губы, его рука крепче сжала мою. — Через несколько лет после того, как все это случилось, мать действительно скончалась. Но ее смерть не имела никакого отношения к звезде. — Он внимательно наблюдал за мной. — Она была Хранительницей, и звали ее Джослин.

— Джослин, — повторила я. — Почему это имя кажется мне таким знакомым? Я ее знала?

Он кивнул. — Знала, и очень хорошо.

— Откуда? — Но прежде чем он успел ответить, я поняла откуда. Потому что уже видела это имя раньше. В моем свидетельстве о рождении.

Джослин была моей матерью.





Глава 14




Некоторое время мы оба молчали. Единственным звуком, нарушавшим тишину, было тиканье часов. Алекс все еще держал меня за руку, его теплая кожа излучала статическое электричество. Он так и не ответил на мой вопрос, откуда я могу знать эту женщину. Но думаю, почувствовал, что я обо всем догадалась по моему внезапному молчанию.

— Джемма, ты в порядке? — наконец спросил он.

Я медленно кивнула.

— Ты знаешь кто она, да?

Я снова медленно кивнула.

— Тогда ты понимаешь, что это означает?

Я сжала губы. Да, я поняла, что это значит. Очень, очень четко поняла. Он сказал, что последние восемнадцать лет я хранила в себе энергию упавшей звезды. Какой-то долбаный осколок солнца из солнечной системы. И как бы безумно это ни звучало, в этом был смысл. Я никогда не была нормальной. Я была опустошена и эмоционально оцепенела, пока не почувствовала невидимый укол, и мои эмоции не выплеснулись наружу. Добавьте к этому фиолетовый цвет моих глаз и мою способность чувствовать или вызывать электрический ток, просто находясь рядом с кем-то… Я действительно была чудачкой. Буквально. Вероятно, меня даже не считали человеком.

— Так кто же я? — Потрясенно произнесла я.

— Кто ты? — Он нахмурился. — Хм? О чем ты говоришь?

— Ну, я же, наверное, не могу быть человеком? — Я поперхнулась словами. — Так кто же я?

— Ты человек, — заверил он меня. — Просто человек, в котором кипит огромная сила.

Я прямо сейчас чувствовала, как во мне бурлит эта сила, и казалось, что меня вот-вот стошнит. Я попыталась высвободить свою руку, но он вцепился в нее.

— Послушай, — начал он очень сдержанным, но в то же время решительным тоном. — Я знаю, все это звучит безумно. Понимаю, ты, наверное, сейчас в шоке, но я должен сказать тебе еще кое-что.

— Это еще не все?! — Воскликнула я. Несколько часов назад я ничего так не хотела, как услышать правду. Но теперь, после того как я узнала, часть меня пожалела, что нет кнопки перемотки, чтобы я могла вернуться в прошлое, и не слышать этого.

Он медленно кивнул.

— И думаю, мне, вероятно, следует предупредить тебя, что все так же плохо, если не хуже, чем я тебе уже говорил.

Мои руки дрожали, я чувствовала, что задыхаюсь. Что может быть хуже, чем услышать, что я обладаю силой звезды, которая, возможно, спасет мир от смертоносного апокалиптического портала? Я вырвала свою руку из его и уронила голову на ладони.

— Это все слишком сложно для понимания. Я не уверена, что смогу выдержать еще.

— Ладно, если хочешь, чтобы я остановился...

Я вскинула голову.

— Нет. — Я выпрямилась. Собиралась с духом.

— Мне нужно дослушать до конца, иначе это сведет меня с ума.

Он вздохнул. Думаю, он, скорее всего, надеялся, что я попрошу его остановиться, но, хорошо это или плохо, мне нужно было это услышать. Я уже слишком много узнала, чтобы останавливаться на полпути. Все изменилось. Теперь ничего не будет просто. Но взглянем правде в глаза, разве мне что-либо давалось просто?

Он выглядел недовольным, но продолжил.

— Что ж, нам повезло, потому что Демитриус так и не узнал, где находится источник силы звезды. Однако через несколько месяцев после твоего рождения Провидец сообщил Стефану другое пророчество о звезде. В пророчестве говорилось, что если не контролировать её эмоции, то сила звезды ослабнет и, в конечном счете, исчезнет совсем, что сделает бесполезными попытки остановить открытие портала. — Он снова положил руку поверх моей, что показалось мне немного странным. Казалось, он действительно был полон решимости прикоснуться ко мне. — Итак, чтобы этого не случилось, и Демитриус никогда не узнал, Стефан принял решение, что ты уедешь и будешь жить с Марко и Софией в реальном мире.

— Сколько мне было лет, когда я стала жить с ними? — спросила я.

— Тебе исполнился год, когда ты переехала жить к Марко и Софии, — ответил он ровным тоном, который озадачил меня. Я почувствовала, как вспотела его ладонь на моей руке, и мне пришлось признать, что это было довольно неприятно. — И у них был строгий приказ следить за тем, чтобы ты оставалась безэмоциональной.

Некоторое время я ничего не говорила. На меня снизошло какое-то жуткое спокойствие или что-то в этом роде. Или, может быть, мне следовало бы сказать «безэмоциональное» спокойствие. В тот момент я поняла, что все мои сомнения в том, что Алекс говорит правду, исчезли. Как я могла отрицать это, когда он знал о моей безэмоциональности? Проблема, с которой я столкнулась, заключалась в том, что меня сделали такой.

Намеренно.

— Джемма, — произнес он.

— Как? — Спросила я безжизненным тоном. Тем же безжизненным тоном, который я использовала большую часть последних восемнадцати лет своей жизни. Пока не почувствовала покалывание.

Он в замешательстве склонил голову набок.

— Как что?

— Как они это сделали? — Я попыталась высвободить свою руку из его, но он не отпускал. — Как им удалось сделать меня безэмоциональной.

Он опустил взгляд в пол и пожал плечами.

— Я не знаю. Наверное, просто оградили тебя от любого эмоционального контакта. Если кто-то не узнает, что такое счастье, печаль или любовь, то как он сможет это почувствовать?

Неспособность смотреть в глаза — первый признак того, что кто-то лжет, так ведь?

— Ты лжешь, — обвинила я его.

— Нет, это не так, — произнес он, все еще не отрывая взгляда от пола.

— Да, это так, — настаивала я. — Ты даже смотреть на меня не можешь.

Он покачал головой и посмотрел на меня со снисходительным выражением на лице.

— Ну вот. Теперь ты счастлива?

Мое притупленное спокойствие внезапно испарилось, и волна паники и гнева захлестнула меня. Я дергала, дергала и снова дергала, пытаясь вырвать руку из его хватки. Отчаянно желая убраться отсюда к чертовой матери. Совсем не понимая, куда пойду, но как я могла остаться здесь после всего, что он мне рассказал? Все, чего мне хотелось — это сбежать и спрятаться, свернуться в крошечный комочек и плакать, пока не высохнут глаза. Поэтому я сделала единственное, что смогла придумать, чтобы заставить его отпустить меня. Видите ли, за последние несколько недель я узнала, что Алексу нравилось контролировать ситуацию. Поэтому все, что мне нужно было сделать — заставить его думать, что он теряет контроль. Я знала лишь одну вещь, способную помочь мне в этом.

Ложь.

— Но я была способна чувствовать, — сказала я ему.

— Да, — отозвался он, ничуть не удивившись. — Марко и София заметили в тебе перемены за последние несколько месяцев. Это одна из причин, по которой мы с Эйслин поступили в школу. Мы пытались выяснить, что же произошло, что вызвало такие перемены. И мы должны были не спускать с тебя глаз.

Так вот почему они появились в моей школе. Я покачала головой. Не стоит зацикливаться на этом, иначе я отвлекусь от плана своего побега.

— Я не это имела в виду. Мои чувства появились гораздо раньше, чем несколько месяцев назад. Некоторое время назад я нашла в одной из тумбочек Софии листок бумаги, на котором был список дат. — Я уловила намек на понимание, промелькнувший на его лице, и поняла, что он догадался, о каком листке я говорю. — После долгих поисков я, наконец, поняла, что это значит. — Теперь я оказалась в затруднительном положении, потому что не была уверена, имеет ли список дат какое-либо отношение ко всему этому. Это было всего лишь мое предположение, но я следовала ему. — После этого вся эта штука со способностью чувствовать стала мне абсолютно ясна.

Я искала признаки того, что он купился на мою ложь. Сначала он выглядел совершенно растерянным. Затем выражение его лица сменилось гневом. Пару мгновений спустя на его лице отразилось беспокойство. Я почувствовала, что он ослабил хватку на моей руке, и воспользовалась возможностью. Я дернула руку так сильно, как только могла. Это сработало. Его рука соскользнула с моей, и я в мгновение ока вскочила на ноги и бросилась к двери, не обращая внимания на боль в боку.

— На твоем месте я бы этого не делал, — крикнул Алекс.

Не обращая на него внимания, я ринулась к двери.

— Жнецы найдут тебя, — произнес он. Я слышала, как он приближается ко мне, его шаги лениво шаркали по деревянному полу, как будто он был уверен, что я не убегу. — Теперь, когда они почуяли в тебе силу звезды, они всегда будут искать тебя.

Все, что мне нужно было сделать, это уйти. Сбежать. Найти входную дверь и вырваться на свободу. Но мой страх заставил меня сомневаться. Что, если он говорит правду? Что, если они действительно найдут меня, и я останусь совсем одна? Что со мной будет? Стоит ли ради этого рисковать?

Я повернулась к нему лицом, моя рука все еще лежала на дверной ручке.

— Почему ты так уверен, что они почувствовали во мне силу звезд?

— О, поверь мне, они знают. — Он остановился передо мной. — После того, что произошло в автобусе, они не могут не знать.

Я оказалась в ловушке. Либо сбежать, рискуя быть убитой кучей монстров, вызывающих переохлаждение, либо остаться здесь с Алексом, лжецом, из-за которого большую часть своей жизни я страдала, превратившись в ходячий бесчувственный труп.

Я оставалась неподвижной, даже когда он положил свою руку поверх моей.

— Убегать было бы очень глупо, — тихо произнес он. — Никогда больше не пытайся этого делать. — Я нахмурилась, когда он убрал мою руку с дверной ручки. — Ты солгала, не так ли? Насчет того, что к тебе вернулись чувства гораздо раньше, чем мы узнали? — спросил он.

Я бесстрастно уставилась на него.

— Я знаю, что ты врешь, — сказал он. — Если бы это было правдой, Марко и София поняли бы.

— Ты так уверен? — Я вырвала свою руку из его хватки. — Потому что она, похоже, не заметила, что я украла список дат из ее тумбочки.

Мы, молча, уставились друг на друга. Я не была уверена, чему верить. И у меня было ощущение, что он чувствует то же самое, чего я и добивалась. Я хотела, чтобы он чувствовал себя таким же потерянным и сбитым с толку, как и я.

— Что ж, поскольку разговор зашел в тупик, я, пожалуй, пойду и позвоню Стефану, — внезапно объявил он.

Я скрестила руки на груди.

— Отлично. Делай, что хочешь.

— Я и собирался, — он прошел мимо меня и махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Несмотря на то, что я очень-очень не хотела этого делать, я пошла за ним.





Глава 15




Алекс повел меня по коридору, в котором было множество дверей, и, наконец, остановился перед закрытой дверью в самом конце. К этому моменту у меня сильно разболелась голова и ребра. Я чувствовала себя такой опустошенной и одинокой, как никогда в жизни. Хотя Марко и София никогда не были такими уж замечательными бабушкой и дедушкой, они все равно оставались моими бабушкой и дедушкой. И то, что они сделали со мной, было похоже на величайшее предательство.

Алекс открыл дверь не сразу. Он просто стоял, уставившись на нее, как будто пытался заставить ее открыться силой мысли. Само собой разумеется, дверь не открылась. Затем, неожиданно, он развернулся и посмотрел на меня.

— Есть еще кое-что, что я должен тебе рассказать, прежде чем мы войдем сюда, — выпалил он.

Я вздохнула.

— Что еще?

— Расслабься, дело не в тебе. Дело в Лайлене, парне, который живет в этом доме. — Он прислонился к двери и скрестил руки на груди. — Он не совсем человек.

— Что это вообще значит? — спросила я. — Если он не человек, то кто же он тогда?

— Ну, — он замялся, — Несколько лет назад его укусил... вампир.

Я уставилась на него, разинув рот.

— И ты хочешь сказать, он вампир? — Он что, издевается надо мной?

Он отошел от двери и шагнул ко мне.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Вампиры не могут существовать на самом деле, но они почти так же реальны, как Жнецы.

Я сжала губы и уставилась в противоположный конец коридора, на дверь с маленьким витражным окном. Свет проникал сквозь стекло, отбрасывая на пол и стены искаженные блики. Должно быть, это была входная дверь. А по другую сторону — пустыня. Теплая песчаная пустыня. Полная противоположность тому месту, где я была всего несколько часов назад.

— Ты снова думаешь о побеге? — Голос Алекса ворвался в мои мысли.

Я повернулась к нему.

— Нет.

Он приподнял бровь.

— Ты уверена в этом?

— Да, я уверена, — произнесла я, но прозвучало это не очень убедительно.

Он открыл рот и начал что-то говорить, но, передумав, снова закрыл. За последние несколько часов он часто так делал, начинал что-то говорить, а потом останавливался. Кого это мне напомнило? Хм… Дайте-ка подумать. Как насчет Марко и Софии? Совпадение? Кто бы мог подумать?

— Мне стоит беспокоиться, что он меня укусит? — Напряженно спросила я.

Он рассмеялся.

— Нет, тебе не нужно беспокоиться о том, что он тебя укусит. Поскольку до превращения он был Хранителем, с ним все происходит немного по-другому. Он лучше контролирует свою жажду крови.

— А как насчет вампиров, которые изначально не являются Хранителями? Какие они?

Он медлил.

— Давай просто надеяться, что тебе никогда не придется это узнать.

И с этими словами он открыл дверь.

По ту сторону оказалась комната с такими же красными стенами и пепельно-черным паркетом, таким же, как в комнате, из которой мы вышли. Здесь повсюду были книжные полки. Единственным заметным отличием оказался длинный стол красного дерева, занимавший середину комнаты. А на одном из восьми стульев, стоящих вдоль стола, сидела Эйслин, уставившись в свой мобильный телефон.

Увидев нас, она тут же вскочила на ноги.

— О, хорошо. Я как раз собиралась за вами идти. — Она поспешила к Алексу и спросила едва слышным голосом: — Ты обо всем позаботился?

— Да, — ярко-зеленые глаза Алекса метнулись в мою сторону. — Всё сделано.

Эйслин бросила на меня настороженный взгляд, прежде чем снова переключить свое внимание на Алекса.

— Я не могу дозвониться до Стефана. — Она постучала по своему мобильному телефону, который держала в руке. — Меня всё время переключает на голосовую почту.

— Странно, — пробормотал Алекс. — Ты пыталась связаться с Марко и Софией?

Упоминание Марко и Софии отдалось болью в моем животе. Не должно же быть так больно. Ведь не должно. Но всё-таки это причиняет боль.

Эйслин кивнула.

— Они тоже не отвечают.

— Где, черт возьми, они могут быть? — спросил он. — Они ведь никуда не собирались уезжать, да?

Эйслин покачала головой.

— Насколько я знаю, нет.

— Ты не знаешь, Марко и София собирались куда-нибудь поехать? — Спросил меня Алекс.

Я посмотрела на него так, словно хотела сказать: «Ты что, издеваешься надо мной?»

— Конечно, они же всегда рассказывают мне о своих планах.

Алекс нахмурился.

— Джемма, это не шутка. Это важно.

— О, я знаю, что это не шутка, — заверила я его. — Я была очень, очень серьезна.

Он уставился на меня с явным раздражением. Я выдерживала его взгляд, пока жужжание не стало слишком сильным, и мне не пришлось отвернуться, иначе я, вероятно, взорвалась бы.

— Можешь пялиться на меня хоть до посинения, но я по-прежнему понятия не имею, где они.

Он разочарованно вздохнул и оглянулся на Эйслин.

— Почему они все не отвечают на звонки? Это не имеет никакого смысла.

— Я не знаю. — Эйслин накрутила прядь своих золотисто-светлых волос на палец. — Ты же не думаешь, что с ними что-то случилось, правда? Например, что в доме появились Жнецы или ещё кто.

— Я в этом сильно сомневаюсь. У Жнецов нет причин преследовать их. Им нужна Джемма.

Я закатила глаза. Повезло же мне.

— И даже если бы они смогли попасть в дом, — произнес Алекс, начиная расхаживать взад-вперед по комнате. — Стефан может сам о себе позаботиться.

— Конечно, может. — Раздался голос у меня за спиной. Он, само собой, принадлежал парню. И в его голосе было столько же обиды, сколько и у меня.

— Потому что мы все знаем, что Стефан может все.

Взгляд Эйслин скользнул поверх моей головы.

— Лайлен, пожалуйста, не начинай. Это последнее, что нам сейчас нужно.

Я замерла. Лайлен, вампир, стоял прямо за моей спиной. Я медленно обернулась, чувствуя, как внутри все переворачивается от волнения.

Он оказался довольно высоким на пять или шесть дюймов выше меня, ростом примерно шесть футов четыре дюйма. Его светлые волосы падали на лоб, кончики были выкрашены в ярко-голубой цвет, подходящий оттенку его глаз. В нижнюю губу было вставлено серебряное кольцо. Он был одет в серую футболку, черные джинсы и байкерские ботинки. А на его предплечье были вытатуированы черные символы. Видимо на каком-то иностранном языке. Вроде бы на греческом?

Его взгляд скользнул по мне и остановился на моих глазах.

— Знаешь, когда я видел тебя в последний раз, тебе было, наверное, около четырех лет. С тех пор ты сильно выросла.

Я наморщила лоб.

— Мы с вами знакомы?

Он рассмеялся очень мягким, не вампирским смехом.

— Да, вроде того.

Я выдавила из себя легкую улыбку. Ладно?

— Итак, — сказал он, переводя внимание на Алекса, — Эйслин сказала, у тебя были какие-то неприятности?

— Я не втягивал нас ни в какие неприятности, — поправил его Алекс. — Так что не слишком радуйся.

— Ничего подобного мне не говорили. — Самодовольный взгляд, который Лайлен бросил на Алекса, заставил меня задуматься, не в ссоре ли они.

— Судя по тому, что сказала Эйслин, ты...

— Лайлен, — прошипела Эйслин. — Заткнись.

Алекс скрестил руки на груди и впился взглядом в Эйслин.

— Хорошо, так и что же ты наговорила?

Она прикусила губу, выглядя виноватой.

— Ну, я просто подумала... может быть, то небольшое происшествие, между тобой и Джеммой в автобусе, помогло Жнецам обнаружить, что за энергия в ней скрыта.

Алекс покачал головой.

— Это не может быть причиной.

Эйслин выгнула брови.

— Почему ты так уверен?

— Потому что этого не может быть, — легко ответил Алекс. — Это не могло стать причиной.

Под «этим» он имел в виду наш едва заметный поцелуй. Я задумалась, не жалеет ли он о произошедшем.

Ну, угадайте, что? Я сожалела об этом. Клянусь, я сожалела. Ладно, неважно. Это вроде как ложь. Но я хотела бы, иметь способность сожалеть об этом, и это что-то да значит, верно?

— Алекс, ты не видел этого с моей точки зрения, — сказала Эйслин. — Судя по тому, что я видела, это было далеко не обычное зрелище. Огни то вспыхивали, то гасли, пока вы двое...

— Хорошо, я понял, — отрезал Алекс.

— Подожди минутку. — Лайлен поднял руки перед собой. — Что именно вы двое сделали?

Он что, шутит? Я его совсем не знала, поэтому не могла понять, серьезно он говорит или нет. Но мне показалось, он намеренно пытается создать проблемы. Как будто хочет поставить нас в неловкое положение. И, позвольте мне сказать, если всё так, то это определенно сработало. Меня нелегко было смутить, но сейчас я почувствовала, как мои щеки запылали. Я неловко поерзала и уставилась в точку на полу прямо перед своими ногами.

— Ничего особенного. — Голос Алекса был ровным. — Так что тебе не о чем беспокоиться.

К горлу подкатил комок. У меня было такое чувство, будто мое сердце вырвали и растоптали. Но мне не хотелось, чтобы это чувствовалось вот так. Я не должна была это чувствовать. После всего, что произошло, после всего, что он сделал. Но, несмотря на то, как сильно я хотела возненавидеть Алекса, потому что, давайте посмотрим правде в глаза, в девяти случаях из десяти он был первоклассным придурком, я не могла. Мои чувства к нему, казалось, вышли из-под моего контроля.

— Мне нужен перерыв, — объявила я. — Я выйду на улицу.

— Черта с два ты это сделаешь, — сказал Алекс.

— Я не маленький ребенок. — Я выпрямилась и вздернула подбородок, надеясь, что выгляжу более уверенно, чем чувствовала себя на самом деле. — Если я захочу выйти на улицу, я так и сделаю. Мне нужно подышать свежим воздухом.

Алекс направился ко мне.

— Джемма...

Лайлен встал между нами, создавая барьер.

— Как насчет того, чтобы я пошел с ней? Так она не будет одна. — Его ярко-голубые глаза остановились на мне. — Конечно, если ты не возражаешь?

Возражаю ли я? Он был вампиром, по крайней мере, по словам Алекса. Казалось, я должна испытывать к нему недоверие. Но, честно говоря, в тот момент мне было без разницы, кем он был. Я не заметила в его глазах жажды крови или чего-то в этом роде. И я очень, очень хотела отдохнуть от Алекса.

Я пожала плечами.

— Не-а. Не возражаю.

— Отлично. Делайте, что хотите. — Алекс махнул рукой, отпуская нас, и повернулся к Эйслин. — Давай продолжим попытки связаться с кем-нибудь. Нам действительно нужно знать, что происходит.

Я услышала, как Эйслин что-то пробормотала в ответ, но не расслышала, что именно, потому что уже была за дверью.

Снаружи восхитительно теплый воздух пустыни овевал мои щеки и ерошил волосы. Небо посерело, и на нем засверкали звезды. Песчаная пустыня проплывала передо мной, окутанная тенью наступившей ночи. Я почувствовала облегчение, как только моя кожа перестала покрываться мурашками. Было приятно дышать, когда мой взор ничего не затуманивало. Так приятно было оказаться в тепле. Итак, решив, что мне следует насладиться теплом я как можно дальше запихнула причину, по которой оказалась здесь, и попыталась расслабиться.

Я села на цементные ступеньки и вытянула ноги перед собой. Тепло от цемента просачивалось сквозь джинсы. Свет фонаря на крыльце падал из-за моей спины и отбрасывал наши с Лайленом тени на лестницу внизу. Лайлен сел рядом со мной и откинулся назад, опершись на локти.

Какое-то время мы просто сидели там, глядя на пустыню и слушая стрекотание сверчков вдалеке. Сегодня вечером звезды действительно танцевали, и я смогла отчетливо разглядеть созвездие Кассиопеи. Я задавалась вопросом, не отсюда ли мое увлечение звездами. Возможно, в глубине души я знала, кто я на самом деле, и что какие-то частички меня должны быть там, наверху, с ними, а не здесь, где я никогда по-настоящему не чувствовала себя своей.

— Итак, — раздался в тишине глубокий голос Лайлена, — Как тебе живется с Марко и Софией?

— О, просто замечательно, — ответила я с горьким сарказмом в голосе. — Это правда, круто.

Он рассмеялся.

— Они никогда не были самыми приятными в общении людьми.

Я отмахнулась от жука, который приземлился мне на локоть. Гадость.

— Так, значит, ты их знаешь?

— Да, но я не видел их очень давно. — Он уставился куда-то вдаль, словно погрузившись в болезненные воспоминания. — Я не видел никого из Хранителей с тех пор, как... — Он замолчал и посмотрел на меня. — Алекс рассказал тебе, кто я такой, не так ли?

Я кивнула.

— Но в это как-то трудно поверить. Во все это как-то трудно поверить.

— Я представляю, какого тебе. — В его голосе звучало сочувствие. А в голубых глазах было столько одиночества.

Я оперлась локтем о колено и подперла рукой подбородок.

— Итак... что именно делает тебя вампиром?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... — Как правильно спросить кого-то, почему его считают порождением ночи? Живой нежитью. Кровожадным монстром. — Я прочитала много книг и все такое. Но ничего, что было бы на самом деле достоверным. Во всех по-разному говорится о вампирах, и мне просто интересно, есть ли там хоть доля правды.

Он провел рукой по линии подбородка.

— Ты хочешь знать, стал ли я монстром? Кусаюсь ли я, убиваю или пью кровь. Могу ли я бегать с нечеловеческой скоростью или обладаю сверхсилой?

Когда он задал этот вопрос, таким образом, он показался мне глупым. Я очертила круг на песчаном пятачке на ступеньке, на которой сидела.

— Наверное, именно это я и пытаюсь спросить. Ну, за исключением всей этой истории с монстрами, потому что я так не думаю.

Он приподнял бровь.

— Ты не думаешь, что я монстр?

Я покачала головой. Это тоже не было ложью. Я его не знала и все такое, но рядом с ним определенно не чувствовалось «я демон и собираюсь тебя убить».

Он сжал свои темно-красные губы.

— Если это правда, то ты, вероятно, первая, кто так подумал. — Он сделал долгую паузу. — Вся эта история с жаждой крови ко мне не относится. Я не пью кровь. Я не убиваю.

— Но другие вампиры так делают?

Он кивнул.

— Другие вампиры, вероятно, во многом похожи на тех, о ком ты читала. И я говорю не о тех, кто пьет кровь, убивая животных. Им нравится убивать.

У меня по спине пробежал холодок.

— Почему я никогда ничего не слышала о их существовании? — Я имею в виду, если бы люди умирали из-за того, что у них выкачивали кровь, вероятнее всего об этом что-то сказали бы в новостях.

— По той же причине, по которой ты не знала, кто ты такая. Люди прекрасно умеют хранить секреты.

— Да уж, — согласилась я.

Он откинул со лба волосы с голубыми кончиками.

— У меня есть некоторые черты, присущие обычным вампирам. Я бессмертен. Я сильнее обычного человека. У меня есть клыки.

Я уставилась на него, разинув рот.

— У тебя есть клыки.

Он кивнул.

— Они втягиваются, и я ими не пользуюсь. Никогда.

Я не смогла удержаться и уставилась на его рот. Знаю, что пялиться невежливо и все такое, но я просто не могла отвести взгляд. Парень только что сказал мне, что у него втягиваются клыки, черт возьми. Как я могла не пялиться?

Он рассмеялся, и я увидела его ровные белые зубы.

— Если долго смотреть на них, они не выпадут.

Я быстро отвернулась, чувствуя себя глупо. Неужели это правда? Неужели я действительно сижу в пустыне рядом с вампиром, и все это время храню в себе энергию упавшей звезды? В этом утверждении было так много неправильного, и все же, каким-то странным, извращенным образом, всё это чувствовалось чертовски правильно.

Это казалось правдой.

Вой койота прорезал воздух, и я подпрыгнула.

— А еще я чувствую, когда человек боится, — заметил Лайлен.

— Я не боюсь, — сказала я ему.

— Я знаю. — Он встал и отряхнул джинсы. — Что делает тебя немного странной.

Я вздохнула.

— Странность, кажется, мое второе имя.

Он усмехнулся.

— Так оно и есть.

Все казалось странным. И вот я здесь, едва осознавшая, что моя жизнь — сплошная паутина лжи, и все же обнаружившая, что способна смеяться. Тихий смех, но все же это был смех.

Я услышала, как со скрипом открылась входная дверь. Алекс вышел под свет фонаря на крыльце с недовольным выражением на лице.

— Вы тут веселитесь?

Что? Мне не разрешалось смеяться? Ну, я думаю, технически смех был эмоцией, но неважно.

Я посмотрела на Лайлена, который подмигнул мне, прежде чем протянуть руку, чтобы помочь подняться. Его ладонь показалась мне холодной, когда он помогал мне подняться на ноги. Интересно, еще один миф правдив?

Я отпустила его руку и последовала за ним вверх по лестнице, где Алекс с нетерпением ждал нас. Он бросил на Лайлена сердитый взгляд, когда тот прошел рядом, но даже не удостоил меня взглядом, уставившись в темноту, едва я прошла мимо него.





Глава 16




Едва мы вернулись в дом, Алекс сообщил, что ему не удалось ни с кем связаться, и это показалось мне очень странным. Я имею в виду, как могло случиться, что три человека не отвечали на звонки в одно и то же время? Это не могло быть простым совпадением. У меня не было другого выхода. Должно было быть что-то еще. И по тому, как Алекс выглядел, весь напряженный и растерянный, я предположила, что он чувствовал примерно то же, что и я.

Я села за стол и наблюдала, как Алекс расхаживает взад-вперед по комнате. Некоторое время он продолжал так делать, ничего не говоря, и я начала беспокоиться. Мне хотелось, чтобы он что-нибудь сказал, потому что тишина сводила меня с ума.

В конце концов, я больше не смогла этого выносить и решила взять дело в свои руки.

— И что же нам теперь делать?

Эйслин, которая устроилась на стуле напротив меня, беспокойно постукивала мобильником по колену, очевидно, никто не мог усидеть на месте.

— Мы пытаемся их найти.

Алекс перестал расхаживать по комнате и покачал головой.

— Это легче сказать, чем сделать.

— Я просто пытаюсь помочь, — сказала она. — Не нужно грубить.

— А вам двоим не приходило в голову, что, возможно, они не хотят, чтобы вы с ними связывались? — cпросил Лайлен.

Алекс бросил свой телефон на стол. Он заскользил по нему и остановился прямо передо мной.

— Лайлен, что бы ты ни пытался сказать, просто скажи это.

Он скрестил руки на груди и прислонился спиной к одной из книжных полок, мышцы под его рубашкой напряглись. Должна признать, парень был в отличной форме. Интересно, это как-то связано с тем, что он вампир? Вампиры должны быть в форме, не так ли? С другой стороны, Алекс был таким же, так что, возможно, это лишь особенность Хранителей, быть идеально сложенным. Потому что, поверьте мне, они оба были такими.

Мой взгляд переместился на Алекса. Длинные рукава его серой рубашки были закатаны, и виднелись мускулы на его предплечьях. Мне стало интересно, каково это чувствовать, как эти руки обнимают меня.

Внезапно я поняла, что Алекс пристально смотрит на меня. Почему он уставился на меня? Потому что я смотрела на него. Он приподнял бровь и с любопытством разглядывал меня.

Я быстро отвела взгляд. Я такая идиотка. Здесь, в центре хаоса, моя жизнь была в опасности, и все, что я могла делать, это пялиться на мускулы Алекса.

— Ты хочешь знать, что я думаю, — произнес Лайлен. — Не думаю, что это просто совпадение, раз Стефан, Марко и София оказались вне зоны доступа в то время, как начался настоящий ад. Должно быть что-то еще, — он отошел от полки и подошел к Алексу. — Насколько нам известно, они могли работать с Деметриусом и Жнецами.

— Зачем им работать с Жнецами? — удивилась я.

— Джемма, просто не обращай на него внимания, — сказал Алекс, свирепо глядя на Лайлена.

— И почему же? — спросила я. — Насколько я знаю, в этой комнате двое лжецов. И он не один из них.

Лайлен сжал губы, чтобы сдержать усмешку. Эйслин нахмурилась, выглядя обиженной. А Алекс подошел ко мне с циничной улыбкой на лице, перегнулся через стол и посмотрел мне прямо в глаза. Он говорил тихим голосом, заставляя мое тело трепетать.

— Я не уверен, чем вызвано такое твое отношение, но знаешь что? Думаю, мне это даже нравится. Так становится интереснее.

Он подначивал меня. Я отчетливо понимала это. Но, так и не смогла придумать, что бы ему ответить. Мой мозг отключился.

Глупый мозг.

Он отошел от стола с разочарованным видом.

— Мне кажется, нам стоит вернуться в Афтон и все проверить, — предложила Эйслин. — Возможно, мы найдем в доме подсказку, и выясним, куда они пропали.

Алекс ошеломленно уставился на нее.

— Ты с ума сошла? Мы ни за что не повезем Джемму обратно. Это слишком опасно.

— Что? Я, что теперь, никогда туда не вернусь? — Мой голос звучал расстроенно. Но, честно говоря, я не знаю почему. Сбежать из заснеженных гор было тем, чего я всегда хотела, верно? Но я никогда не представляла, что мне придется уехать, потому что моя жизнь в опасности.

— Ты не можешь вернуться. Нет, Жнецы узнали, кем ты являешься. — Он выгнул бровь, глядя на меня. — Тебя это расстраивает?

Размышляя над этим, думая о возвращении в горы, к снегу, о том, чтобы снова жить с Марко и Софией. Я пожала плечами.

— Не знаю. Думаю, что нет, но куда же мне идти?

Алекс провел пальцами по своим темно-каштановым волосам.

— На этот вопрос может ответить только Стефан.

Что такого было в этом Стефане? И почему он мог принимать решения о моей жизни? В конце концов, мне уже восемнадцать лет, и я была достаточно взрослой, чтобы жить самостоятельно. Да, я понимала, что во мне драгоценная энергия звезды, способная спасти мир, но это не значит, что моя жизнь не должна принадлежать мне.

— Я не думаю, что... — начала я.

Алекс перебил меня.

— Нам нужно связаться с ними. — Он взял со стола свой мобильный телефон и посмотрел на экран. — Иначе мы пропали.

— Ну... — Эйслин прижала телефон к подбородку. — Мы можем оставить Джемму с Лайленом, а сами вернуться обратно.

Алекс сердито посмотрел на нее.

— Я ни за что на свете не оставлю ее с ним наедине.

Лайлен рассмеялся, но в его смехе была слышна обида.

— Что? Неужели меня больше даже не считают человеком?

Молчание Алекса затянулось на секунду дольше, чем нужно. Я чувствовала, как напряжение нарастает, готовое вот-вот прорваться наружу.

— Я не это хотел сказать, — произнес Алекс очень неубедительно. — Я просто беспокоюсь, что что-то может случиться, пока меня не будет, и ты не сможешь защитить ее.

Лайлен закатил глаза.

— Это чушь собачья. Я способен защитить ее не хуже тебя, и ты это знаешь. Ты просто мне не доверяешь. — Они уставились друг на друга, как два разъяренных пса, готовых броситься в драку. Затем, чтобы усугубить ситуацию, Лайлен добавил: — Возможно, я даже более способен, чем ты.

На секунду я подумала, что они могут поубивать друг друга. У меня возникло ощущение, что за их ссорой кроется нечто большее, чем просто слова. Как будто что-то случилось в прошлом. В их маленьком противостоянии должно было быть нечто большее, чем выяснение, у кого больше способностей для моей защиты. Если бы они все-таки намеревались подраться, учитывая, что Лайлен был вампиром, то шансы явно были в его пользу. И как бы сильно Алекс меня не разозлил, я действительно не хотела видеть, как ему причиняют боль. К тому же, стало бы большой трагедией, если его великолепное лицо испортили.

Я посмотрела на Эйслин, надеясь, что она попытается остановить это. Но она покусывала кончики волос, уставившись в стол. Так что, думаю, я была сама по себе.

— Значит, у меня нет права голоса во всем этом? — Спросила я достаточно громко, чтобы разрядить обстановку.

Лайлен и Алекс оторвали друг от друга взгляды, и мне пришлось отпрянуть от пылающего гнева на их лицах, который внезапно оказался направлен на меня. Потеряв часть уверенности, я немного понизила голос.

— Это моя жизнь, так что, думаю, у меня должно быть право голоса, разве не так?

— Нет, — сказал Алекс. — У тебя нет права голоса ни в чем из этого.

Во мне вскипел гнев. Так вот как теперь все будет? У меня не будет права голоса ни в чем? После того, какой была моя жизнь, или скорее, какой не была, я имею право высказаться. Я заслуживала хотя бы этого. Я сжала руки в кулаки, почти сожалея о том, что прервала ссору между ним и Лайленом.

Не обращая внимания на мой убийственный взгляд, Алекс повернулся к Эйслин.

— Ты можешь быстро доставить нас в Афтон и обратно?

Она уверенно вздернула подбородок.

— Конечно, могу.

— Тогда ладно. Мы оставим ее здесь с Лайленом. — Он ткнул пальцем в Лайлена, — Но если с ней что-нибудь случится, это будет на твоей совести.

Лайлен закатил глаза.

— С ней ничего не случится.

— Я поверю в это, когда увижу собственными глазами, — отозвался Алекс.

Лайлен снова закатила глаза.

— Спасибо за доверие.

— Мне нужно вернуться в библиотеку и взять свою свечу и хрусталь, — объявила Эйслин. — Потом мы можем отправляться.

Я склонила голову набок.

— Кристалл? Какой кристалл?

— Тот самый, с помощью которого, я переместила нас сюда, — объяснила она. — Таким же образом, я собираюсь вернуться обратно в Афтон.

— Ох. — Ладно, теперь я вспомнила. Все это было слишком болезненно для меня. Фиолетовый аметист, горящая свеча, сияющие желтые глаза. Я вздрогнула.

Она начала подниматься на ноги, но затем снова опустилась на стул, хлопнув себя ладонью по лбу.

— Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Я совсем забыла, что холод, созданный Жнецами все разрушил. Нам повезло, что мы добрались сюда.

— Ты никак не можешь сделать это без кристалла? — Спросил Алекс.

— Нет. — Она задумчиво наматывала прядь волос на палец. — Ну, есть и другие способы, но я пока не научилась ими пользоваться.

В комнате воцарилась тишина, слышно было лишь как Алекс до хруста в костяшках сжимает пальцы.

Лайлен покрутил кольцо в губе из стороны в сторону.

— Что это за кристалл?

— Он похож на аметист. — Она оперлась локтем о стол и опустила подбородок на руку. — И что мы теперь будем делать?

— Это кристалл Вектума? — спросил Лайлен.

Эйслин приподняла подбородок, на ее лице появилось выражение надежды.

— У тебя есть такой?

— Нет, но я знаю, где мы можем его достать. — Он указал на окно за его плечом. — В Вегасе есть одно место, где продаются подобные вещи. Держу пари, у них есть такой.

Алекс покачал головой.

— Нет. Ни за что. Мы ни за что не повезем Джемму в Вегас. Это слишком опасно.

— Значит, я не могу поехать в Вегас. И не могу вернуться домой, — подытожила я, загибая пальцы. — Я никуда не могу выйти?

— Не совсем.

Я уставилась на него, но он даже глазом не моргнул. Он положил руки на стол, наклонился ко мне и заговорил тихим голосом, от которого у меня по телу пробежала дрожь.

— Тебе обязательно спорить обо всем?

Я проигнорировала трепет своего сердца. Глупое, предательское сердце.

— Может быть.

— Алекс, пожалуйста, можем мы просто отправиться за кристаллом и разобраться с этим? — взмолилась Эйслин. — Сидя здесь и споря об этом, мы ни к чему не придем.

Он покачал головой, его зеленые глаза были устремлены исключительно на меня.

— Я сказал, что Джемме слишком опасно уезжать.

Я раздраженно вздохнула.

— Пожалуйста, перестань говорить...

Он прикрыл мне рот рукой. Мои губы заискрились под его теплой, наэлектризованной кожей. Боже, это было так приятно. Слишком хорошо. Умопомрачительно хорошо. Я должна была злиться на него... не так ли?

— Это слишком опасно. — Произнес он нежным голосом.

На какую-то долю секунды у меня мелькнула очень странная мысль. Что, если бы все было по-другому? Что, если бы он не был Хранителем, а во мне бы не было частички звезды, способной спасти мир? Что, если бы мы встретились при обычных обстоятельствах? Что, если бы мне было позволено испытывать к нему такие чувства? Те, которые я испытывала прямо сейчас, но знала, что не должна их испытывать. Было бы все по-другому между нами? Может быть. Или, может быть, я была бы просто глупой влюбленной девчонкой, и в итоге у меня оказалось бы разбито сердце. Алекс действительно производил впечатление человека, разбивающего сердца.

С трудом вернувшись к реальности, я убрала его руку от своего рта. На мгновение он выглядел ошеломленным, несколько раз моргнул, как будто только что очнулся ото сна.

— Алекс, ехать в Вегас ничуть не опаснее, чем сидеть здесь, — заметил Лайлен. — На самом деле, мы не будем нигде останавливаться, так что, возможно, так даже безопаснее.

Алекс отошел от стола и повернулся к Лайлену.

— Ты уверен в этом?

Лайлен покачал головой и вздохнул.

— Послушай, то место совсем неприметное. Мы поедем прямо туда и сразу же вернемся. Поверь мне, никаких проблем не возникнет.

Алекс обдумывал это.

— Ты обещаешь, что не будешь делать никаких остановок. Только прямо туда и сразу обратно?

Лайлен недоверчиво уставился на него.

— Ты что, издеваешься надо мной? Куда еще, по-твоему, я собираюсь сходить? В «Макдональдс»? В «Уолмарт»? О, подожди минутку, мне нужно ненадолго заехать на кладбище.

Пытаясь подавить смех, я в конце концов фыркнула. Мне пришлось поддержать парня. Он был довольно забавным.

Алекс бросил на меня неодобрительный взгляд.

— Что? Ты думаешь, это смешно?

Я подавила очередной смешок, к счастью, на этот раз не фыркнув, и покачала головой.

Однако, Лайлен рассмеялся. И Эйслин вздохнула, уронив голову на стол с выражением: «я так устала от этого».

— Что ж, я рад, что вы двое находите это таким забавным. — Алекс ухватился за спинку стула, впиваясь в меня взглядом. — Не стоит недооценивать Жнецов, Джемма. Они убьют тебя, если представится такая возможность.

Я сглотнула огромный ком, подступивший к горлу. Страх окутал мое тело. Он был прав. Это было не смешно.

— Алекс, прекрати, — предупредила Эйслин. — Ты ее пугаешь.

— Вот и хорошо, — отозвался он. — Она должна быть напугана.

После этого все споры прекратились. Решение отправиться в Вегас было принято с условием, что по пути не будет никаких остановок, кроме как для получения кристалла.

Из-за всей этой истории со стеклом, вонзившимся мне в бок, Эйслин настояла, чтобы я переоделась перед отъездом. Очевидно, я никак не могла пойти куда-либо в окровавленной рубашке. Пятно было совсем небольшое, но неважно. Я устала спорить.

Я догадалась, что Алекс и Эйслин часто бывали в доме Лайлена, и у Эйслин была комната, забитая ее вещами, включая одежду. Я скептически относилась к тому, чтобы носить что-либо, принадлежащее Эйслин. Просто, весь ее гардероб был таким... розовым. Но сейчас, думаю, не время модничать.

А с другой стороны, разве я когда-либо так делала?

Комната, в которую она отвела меня, выглядела так, как и должна выглядеть комната обычной девушки: розовые обои с цветочным рисунком, розовый ковер, белая кровать с четырьмя столбиками, покрытая кучей пушистых подушек.

Эйслин подошла к шкафу в углу и распахнула дверцы.

— Единственная проблема в том, что ты примерно на пять дюймов выше меня, — сказала она, оценивая выбор одежды, развешанной на вешалках. — Но, мне кажется, мы сможем что-нибудь придумать.

Я плюхнулась на кровать.

— Значит, вы, ребята, часто сюда приезжали?

Она достала розовую футболку и бросила ее на кровать рядом со мной.

— Да, на самом деле этот дом раньше принадлежал родителям Лайлена, и мы часто приезжали сюда, чтобы отдохнуть от всего. — Она бросила блестящий шарф на кровать. Шарф? Мы были в пустыне, черт возьми. — Однако все меняется. — Она вздохнула, уставившись на джинсы, которые держала в руке.

— Мы не были здесь очень давно.

В том, как она произнесла это, было столько грусти, что я задумалась, почему они перестали приезжать сюда. Но я не стала спрашивать.

Она снова принялась рыться в одежде, время от времени бросая что-нибудь на кровать. Стены были увешаны фотографиями. Я встала и прошлась по комнате, разглядывая их. Одна из них особенно привлекла мое внимание. На ней был запечатлен Лайлен, стоящий посреди пустыни, его рука нежно обнимала Эйслин за плечи, что создавало впечатление, что когда-то они были парой. Рядом с Лайленом стоял Алекс, а к нему прижималась симпатичная светловолосая девушка. Все они улыбались. Они выглядели такими счастливыми. У меня слегка защемило сердце. Счастье. Чувствовала ли я когда-нибудь это?

— Этот снимок был сделан пару лет назад, — пояснила Эйслин.

Я оторвала взгляд от фотографии и обнаружила, что она наблюдает за мной.

— Кажется, мне здесь лет четырнадцать или около того, — сказала она. — Значит, около пяти лет назад.

Я подсчитала, и кое-что не сходилось.

— Подожди. Сколько тебе лет?

— Девятнадцать. — Она бросила юбку на кровать. — На самом деле Алексу двадцать. Мы солгали о своем возрасте, чтобы попасть в школу.

— Ох. — В моей голове пронеслась поговорка «На воре и шапка горит». Все было ложью. Даже такая простая вещь, как их возраст. И я задумалась, сколько еще лжи мне предстоит. — А что насчет Лайлена? Сколько ему лет?

— Ну, ему было бы двадцать два, но после того, как он стал... эм... — Она замолчала, а потом покачала головой. Но я знала, что она собирается сказать. До того, как его укусили. — Но, да, сейчас по документам ему девятнадцать, так что... — Она бросила рубашку на кровать, затем подошла и уставилась на стопку одежды с выражением явной решимости на лице. — Ладно, давай посмотрим, подойдет ли тебе что-нибудь из этого.

Заметив черную футболку на самом верху стопки, я тут же схватила ее.

Эйслин вздохнула.

— Джемма, ты бы не умерла, если бы носила не такие депрессивные цвета.

— Возможно.

Она снова вздохнула.

— Отлично. Но не могла бы ты хотя бы надеть юбку?

Я покачала головой.

— Ненавижу юбки.

— Знаешь, когда ты была маленькой, ты все время бегала в платьях.

Я уставилась на нее в замешательстве.

— Я этого не помню?

Ее ярко-зеленые глаза расширились. Она сказала то, чего не должна была говорить.

— Что? — спросила я. — Что такое?

— Ничего. — Она быстро покачала головой. — Ничего. — Она снова принялась рыться в груде одежды.

— Это вовсе не ничего. — Я встала, прижимая черную футболку к груди. — Что бы это ни было, ты должна мне сказать. Это несправедливо, что...

Она перебила меня, сунув мне в руки пару джинсовых шорт.

— Джемма. Пожалуйста, просто прекрати это.

— Как, по-твоему, я могу...

— Пожалуйста, — произнесла она тихим, но твердым голосом.

Я стиснула зубы и выхватила шорты у нее из рук.

— Ладно. — Я повернулась к двери, но остановилась, не доходя до нее. — Где мне переодеться?

— Дальше по коридору есть ванная. Третья дверь направо.

Ошеломленная и немного не в себе, я прошла мимо ванной, и мне пришлось вернуться назад. Но в конце концов я нашла ее. Странное поведение Эйслин, после того как она сказала, что я привыкла бегать в платьях, озадачило меня. Я не могла понять, почему она так испугалась. Почему ее ужаснуло упоминание, что в детстве мне нравилось носить платья? Однако теперь я могла только гадать.

Чтобы не порвать швы, мне пришлось быть очень осторожной, снимая окровавленную рубашку и натягивая черную футболку. Но едва я стала надевать шорты, то поняла, что «шорты», которые дала мне Эйслин, были вовсе не шортами, а джинсовой юбкой. Думаю, это не случайно. Может, я и любила носить платья, когда была маленькой, но это не значит, что я люблю их сейчас. Я показала язык юбке, прежде чем неохотно надеть ее.

Закончив одеваться, я плеснула в лицо холодной водой в жалкой попытке вырваться из этого сна, в котором, как я была уверена, застряла. Предполагалось, что вампиров, ведьм и тайных группировок, спасших мир, не существует. Они не могли существовать. Это было невозможно. Все это было слишком нереально, слишком похоже на научную фантастику. Ключевое слово здесь «фантастика».

Но после того, как я насухо вытерла лицо и открыла глаза, меня по-прежнему окружали те же темно-синие стены ванной Лайлена. Я взглянула в зеркало, висевшее над раковиной, и вздохнула при виде своих странных фиалковых глаз, смотревших из зеркала. Я подумала, не энергия ли звезды создала этот цвет. Откуда мне было знать, что в моем отражении мое? А что досталось от звезды?

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Джемма, ты готова идти? — поинтересовалась Эйслин.

Я в последний раз моргнула, глядя на свое отражение, прежде чем отвернуться.





Глава 17




У Лайлена был черный Понтиак выпуска 60-х годов с белыми полосками посреди капота как на гоночных автомобилях. Видимо, у них с Алексом была слабость к ретро-автомобилям. Я поняла это во время их мимолетной дружеской беседы, когда Алекс увидел эту «прекрасную» машину.

Я начала понимать, что парни какие-то странные.

Но так или иначе...

Момент их сближения наступил так же быстро, как и прошел, и через несколько минут мы уже ехали по грунтовой дороге, и тишину нарушал лишь скрип колес.

Дом Лайлена находился у черта на куличках, так что нам потребовалось время, чтобы добраться до автострады. Я сидела на заднем сиденье и смотрела, как по небу проносятся звезды фиолетовых и серебристых оттенков. Алекс настоял, что рядом со мной должен сесть именно он, пробормотав что-то насчет безопасности на случай нападения Жнецов. Вдруг они решат устроить нам засаду или что-то в этом духе. Но находиться на заднем сиденье на время засады конечно так себе идея, я не видела никаких преимуществ в таком размещении.

Ситуация осложнялась еще и тем, что из-за замкнутого пространства машины, напряжение вспыхивало, подобно лесному пожару. Моя кожа словно накалилась и вспотела, и я чувствовала, что меня бросает в жар. К счастью, я обнаружила, что даже в пустыне ночью воздух охлаждается и стекла на окнах становятся холодными.

Я прислонилась щекой к стеклу и уже почти заснула, как Алекс спросил:

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь уснуть, — раздраженно пробормотала я.

— Ты выглядишь так, словно у тебя жар, — заметил он.

Я услышала, как он заерзал на сиденье, и следующее, что ощутила, он прижал ладонь к моему лбу. От этого по моему, и без того пылающему телу, пронесся жар, заставив меня подпрыгнуть. Супер. Мне итак было чертовски жарко — последнее, в чем я нуждалась, чтобы он прикасался ко мне.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он так резко сократил расстояние между нами, что даже в темноте я видела, как он оценивающе разглядывает меня.

— Что ты делаешь? — спросила я, отрываясь от окна.

— Проверяю, нет ли у тебя температуры.

— У меня нет температуры, — возразила я, убирая его руку со лба.

Но он не убрал руку. Он нежно провел ладонью по моему виску, задержав ее на щеке.

— На ощупь твоя кожа такая теплая.

— Это потому, что мне жарко, — сказала я резким голосом. — А от твоих прикосновений мне становится только хуже. — Я наклонила голову, и его рука упала ему на колени.

— Ты слишком горячий. — Как только я это произнесла, мне сразу захотелось хлопнуть себя по лбу. Ты слишком горячий. Что с тобой не так, Джемма? — Я.… я не это имела в виду, — пробормотала я, и я действительно имела в виду совсем не это. Клянусь.

Впрочем, это не имело значения. Было уже слишком поздно. Ущерб уже нанесен. Уголки его рта приподнялись в красивой и в то же время самодовольной улыбке.

— Я слишком горяч, да?

— О, заткнись. — Сквозь темноту я одарила его самым сердитым взглядом. — Ты же знаешь, я не это имела в виду.

— Разве? — Он выгнул бровь.

Я разочарованно покачала головой. Последнее чего бы мне хотелось, так это, то, чтобы он подумал будто я в него влюблена. Потому что это не так. Клянусь. Что ж, ладно. Не важно. Но ему не нужно этого знать.

— Я хотела сказать, что у тебя слишком горячая кожа.

— Ладно, как скажешь.

Я сердито вздохнула.

— Ты такой... — Я сжала губы, когда город внезапно показался на горизонте.

От этого зрелища захватывало дух. Ослепительные неоновые огни всех форм и цветов так ярко выделялись на фоне ночной тьмы, что я подумала, не ослепну ли, если буду долго смотреть на них. Гигантские рекламные щиты освещали обочины, а здания уникальной формы величественно тянулись к небу. По мере приближения к городу тротуары заполнялись толпами людей, воздух гудел от возбуждения. Теперь я поняла, почему его прозвали «Городом, который никогда не спит». Все было таким живым и энергичным.

Пораженная этим зрелищем, я ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон, и поморщилась от боли, которую, тут же, почувствовала.

Алекс, должно быть, увидел, как я это делаю, потому что наклонился и прошептал:

— Тебе это не снится. Всё реально.

Я потерла больное место на руке.

— Я просто хотела убедиться.

Он улыбнулся. Очевидно, я развеселила его.

Мы проехали мимо массивной стеклянной пирамиды, гигантского пиратского корабля и маленькой копии Эйфелевой башни, наконец, оказавшись в самом центре города. Лайлен неожиданно свернул направо, и атмосфера резко изменилась. Огни погасли, а толпы людей поредели. Здания на фоне неба съежились, стали выглядеть обветшалыми и менее привлекательными. Я заметила, как Эйслин протянула руку и заперла свою дверь. Место было определенно подозрительным.

Я нервно прикусила нижнюю губу и отодвинулась от окна, чтобы хоть немного отстраниться от внешнего мира.

— Ты же понимаешь, что уже почти час, — сообщила Эйслин Лайлену. В доме, пока я переодевалась в ванной, она тоже переоделась, теперь на ней была юбка с оборками и кружевная кофточка. На ее лопатке была татуировка в виде полумесяца, обрамленного черной звездой. — Это заведение вообще будет открыто так поздно?

Лайлен включил поворотник.

— Да, там будет открыто. Оно работает только ночью.

Что за заведение работает только ночью? Наверное, такое же жуткое, как улица, по которой мы ехали.

Лайлен повернул еще раз, на этот раз налево, и все признаки жизни мгновенно исчезли. В поле зрения не было ни души. Здания выглядели заброшенными, разрушенными и старыми, большинство окон заколочены. И когда Лайлен замедлил движение, все, о чем я могла думать, было: «Конечно же, это именно то место, что нам нужно». Мы не могли просто остановиться в месте полном живых людей, где ярко сияли огни, и не было ощущения, что, как только я выйду из машины, кто-то выскочит и пырнет меня ножом.

Или выпрыгнет и заморозит меня до смерти.

Я поперхнулась от последней мысли.

Лайлен припарковал машину перед мрачным зданием с тусклыми окнами и надписью: «Крепость ангелов татуировки и пирсинг», небрежно намалеванной поперек окна. Ни внутри, ни в других близлежащих зданиях не горел свет. Единственным доказательством существования здесь жизни стал человек, одетый в черную куртку с капюшоном, брюки-карго и армейские ботинки, выскочил перед машиной, пробежал по улице и исчез в темном переулке. Не буду врать, это напугало меня так сильно, что я чуть не наложила в штаны.

Алекс наклонился ко мне.

— Ты в порядке?

— Ммм... — Он только что спросил, все ли у меня в порядке? Мне даже показалось, что он говорит искренне, что было странно. — Да, кажется.

Лайлен заглушил двигатель, радио и выключил фары. Стало очень тихо и очень темно.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Алекс снова спросил меня, его голос был низким и проникновенным. — Потому что ты выглядишь испуганной.

— Я не напугана, — солгала я, отстегивая ремень безопасности.

— Тебе не нужно бояться, — прошептал он мне на ухо. Жар его дыхания заставил меня вздрогнуть в хорошем смысле этого слова. Я ненавидела себя за такую реакцию на его слова. — Обещаю, я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

А? Что это было за внезапное превращение в славного парня? Может быть, напряжение стало для него слишком сильным, и у него помутился рассудок или типа того.

— Хорошо, — отозвалась я в замешательстве. И поверьте мне, я была в замешательстве.

Эйслин оглядела окружающие нас зловещие здания.

— Так и в какое нам нужно?

Лайлен не ответил, его взгляд был прикован к лобовому стеклу, пока он теребил кольцо в губе.

Эйслин повернулась и посмотрела на него.

— Лайлен, какое из них?

Когда он, наконец, заговорил, его слова прозвучали словно через силу.

— Никакое.

Алекс подался вперед на сидение и положил руки на консоль.

— Что значит, никакое?

— Я имею в виду, что это не конечный пункт нашего путешествия. — Лайлен убрал пальцы с кольца в губе. — Мне нужно было сделать одну остановку.

О боже. Приехали. Алекс строго-настрого наказал ехать прямо туда и сразу же обратно. И вот, мы решили сделать крюк. Я крепко зажмурилась и помассировала виски, ожидая, что вот-вот начнется настоящий ад.

— Что? — Закричал Алекс, ударив кулаком по консоли. — Я, кажется, говорил тебе, что мы не должны были останавливаться где-либо еще!

Лайлен вынул ключи из замка зажигания и продолжал говорить спокойным голосом.

— Прежде чем ты начнешь волноваться, сначала выслушай меня. Поверь мне, ты захочешь то, ради чего я остановился.

— Поверить тебе? — Алекс цинично усмехнулся. — Ты что, издеваешься надо мной? — Он указал на окно. — Я уже доверился тебе, и посмотри, к чему это привело.

Какое-то время никто ничего не говорил. Я услышала, как вдалеке завыли собаки, и громкий хлопок, словно опрокинулся мусорный бак, эхом разнесся по воздуху.

Алекс вскинул руки в воздух.

— Отлично. Зачем мы остановились?

Лайлен постучал пальцами по рулю.

— Меч бессмертия.

Прошла одна... две... три секунды.

— Черт возьми, Лайлен! — воскликнул Алекс. — Он же был у тебя.

Чем бы ни был этот Меч Бессмертия, он должен был быть чем-то важным. Это явно был меч, да, но что за меч? Бессмертный меч? В этом не было никакого смысла. Как меч может быть бессмертным?

— Был, — поправил его Лайлен. — Я потерял его во время игры в покер несколько месяцев назад.

Алекс стиснул зубы.

— Итак, позволь мне внести ясность. Ты украл его у нас только для того, чтобы потерять.

— Я взял его по уважительной причине, — отозвался Лайлен. — Я не хотел оставлять его в руках Хранителей после того, как стал бессмертным. — Он остановился. — Ты знаешь, именно поэтому я не хотел рассказывать тебе об этом с самого начала. Я знал, что ты отреагируешь слишком остро.

— Я не остро реагирую. — Алекс откинулся на спинку сиденья. — Ты не просто украл что-то незначительное, вроде машины. Ты взял Меч Бессмертия.

Воцарилась тишина. Никто не проронил ни слова.

Чувствуя, что вот-вот лопну от затянувшегося молчания, я спросила:

— Что такое Меч Бессмертия?

— Именно то, на что это похоже — меч, способный убить бессмертного, — отозвался Алекс, явно все еще раздраженный. — И он был бы очень кстати, когда на нас напали Жнецы в автобусе.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Жнецы бессмертны. — Никто никогда не упоминал об этом.

Алекс провел пальцами по волосам и кивнул.

— Меч — одна из немногих вещей, способных их убить.

Я содрогнулась от этой мысли.

— Значит, тогда, в автобусе, когда на нас напали, ты не мог их убить?

Алекс покачал головой.

— Нет.

Мои глаза расширились от осознания того факта, что всего несколько часов назад я могла с легкостью умереть.

— Так как же нам его вернуть? — спросил Алекс, его голос все еще звенел от возбуждения.

— Ну, он там внутри, размещен в витрине на втором этаже. — Лайлен указал на старое кирпичное здание. — Оно не охраняется и все такое. Единственная проблема, с которой мы можем столкнуться — это взломать витринный шкаф. Там нет обычного замка, который можно было бы взломать. Собственно, кажется, там вообще нет замка, и я почти уверен, что, если разбить стекло, просто сработает сигнализация.

Эйслин подпрыгнула на сиденье.

— Кажется я знаю подходящее заклинание.

Алекс наклонился вперед и поднял руку.

— Подождите секунду. Сначала мне нужно знать, где мы находимся?

Лайлен не ответил, уставившись на кирпичное здание, на которое он указывал раньше.

— Лайлен, — позвала Эйслин. — Где именно мы находимся?

Лайлен устало вздохнул.

— Черная яма.

Алекс выругался несколькими неуместными для повторения словами, а затем задумчиво уставился на здание, куда Лайлен хотел, идти за мечом.

— Эйслин, как ты думаешь, как быстро ты сможешь сотворить заклинание?

— Я сделаю это так быстро, как только смогу, — сказала она ему. — Но нет никакой гарантии, что я смогу быстро открыть замок. Магия требует времени. Ты же знаешь это.

Алекс ткнул в меня пальцем.

— Тебе придется все время быть рядом со мной.

— Я уже давала тебе это обещание в доме, — напомнила я ему.

— Да, но сейчас это важнее. — Он сделал паузу, и выражение его лица сменилось с гнева на беспокойство. — Там есть вещи, которые очень... опасны.

Мое сердце громко забилось.

— Что за вещи?

Он напряженно потер затылок.

— Знаешь, может, нам с тобой стоит просто подождать в машине.

— Я бы предпочла этого не делать. — Мой взгляд скользнул к зданию, а затем к темному переулку, примыкающему к нему сбоку. — У меня от этого места мурашки по коже.

— Не думаю, что, сидя здесь, она будет в большей безопасности, чем внутри. — Лайлен сунул ключи в карман. — Этот район довольно небезопасен.

Алекс огляделся, словно оценивая опасность.

— Хорошо, но нам нужно поторопиться. — Когда Лайлен и Эйслин открывали свои двери, мне показалось, что я услышала, как он пробормотал: — Это просто ужасная идея.

Я должна была догадаться, что в конце концов нам придется идти по темному переулку, чтобы добраться до входа в Черную яму. Почему бы и нет, ведь сама мысль о том, что придется идти, вызывала дрожь. Единственным источником света была луна, освещавшая лужи, покрывавшие асфальт. Я даже не хотела знать, что это за лужи, потому что дождя не было. В воздухе пахло плесенью и мокрой псиной. Мусорные баки опрокинулись, и на землю высыпались бумаги, коробки и прочий мусор, который хрустел под моими ботинками, пока я шла.

Это было отвратительно.

Лайлен провел нас через этот беспорядок и остановился перед ржавой металлической дверью. Алекс стоял рядом со мной, скрестив руки на груди, в стиле «я-твой-телохранитель». Напряжение пульсировало, но, по крайней мере, теперь мы были на открытом воздухе, что делало атмосферу менее удушливой и почти терпимой.

Почти.

Лайлен занёс кулак над дверью.

— Мы готовы?

— Скорее всего, нет, — проворчал Алекс, махнув рукой на дверь. — Но действуй.

Лайлен постучал в дверь, затем подождал минуту, прежде чем постучать снова. Пару секунд спустя небольшая створка в верхней части двери приоткрылась, и оттуда выглянула пара темных глаз.

— Назовите пароль, — прогрохотал низкий голос.

Лайлен поднес предплечье к створке, демонстрируя его паре глаз.

— Очень хорошо, — проворчал голос. Тихий щелчок, и дверь распахнулась.

Я не уверена, что ожидала увидеть, стоя за этой дверью, но точно знаю, чего не ожидала увидеть. Мужчина едва ли моего роста, с костлявыми руками и зачесанными назад волосами, стоял в маленькой, тускло освещенной комнатке, в которой не было ничего, кроме металлического складного стула.

Лайлен поприветствовал маленького человечка кивком.

— Дуг.

Мужчина, он же Дуг, недружелюбно пробормотал:

— Привет.

Я недоуменно уставилась на Дуга, пытаясь понять, как он получил работу вышибалы, охранника или как там еще называется это место. Я вообще не совсем понимала, чем на самом деле являлась Черная яма. Очевидно, здесь опасно, Алекс убедил меня в этом еще в машине. Но я понятия не имела, во что мне предстояло вляпаться. И это, признаюсь, ужаснуло меня до глубины души.

Дуг сердито посмотрел на меня своими темными глазами. По-видимому, он твердо верил в то, что пялиться невежливо.

Алекс легонько подтолкнул меня локтем в спину, призывая поторопиться. Я отвернулась от Дуга и сосредоточилась на Лайлене.

В комнате была только одна дверь, и Лайлен, подойдя к ней, рывком распахнул ее. С другой стороны, тянулся узкий коридор. С темных стен свисали черные фонари, отбрасывая свет на каменный пол и сводчатый кирпичный потолок. Лайлен и Эйлсин направились по коридору, и я шагнула в дверной проем вслед за ними, Алекс следовал за мной по пятам.

Влажный воздух лип к моей коже, пока мы шли зигзагами все дальше и дальше по коридору. С каждым звуком мое чувство страха усиливалось. Я чувствовала, как колотится мое сердце в груди, с тревогой ожидая того, что ждет в конце.

Проходя мимо одного из фонарей, висевших на стене, я заметила на нем те же черные символы, что были вытатуированы на предплечье Лайлена. Когда шанс представиться, я надеюсь, что выберусь отсюда живой, я обязательно спрошу его, что означают эти символы.

Откуда-то доносилась негромкая музыка, которая становилась громче по мере продвижения по коридору, пока не стал таким громким, что задрожали полы и фонари.

— Это была такая глупая идея, — пробормотал Алекс у меня за спиной. — Такая глупая.

Я оглянулась на него через плечо, и он встретился со мной взглядом. В его ярко-зеленых глазах не было ненависти, как обычно, когда он смотрел на меня. Не-а. В них не было ничего, кроме беспокойства. Он был напуган.

Как и я.

Я прикусила нижнюю губу и продолжила идти. Лайлен завел нас за угол, и в поле зрения появилась дверь. Она выглядела как обычная дверь, но у меня возникло ощущение, что находившееся за ней, было совсем не обычным.

— Хорошо. — Лайлен потер руки. — Все готовы к этому?

Никто не ответил. У нас с Эйслин было одинаково ошарашенные лица. Алекс выглядел раздраженным. Были ли мы готовы? К чему именно?

Я одернула подол юбки, в то время как Эйслин выпрямилась. Алекс бросил взгляд назад, в глубь коридора, и наткнулся плечом на мое плечо, отчего у меня под кожей вспыхнул огонь. Впрочем, я уже научилась скрывать свою реакцию. Я даже не ахнула.

— Давай поторопимся и покончим с этим, — произнес Алекс.

Лайлен кивнул, повернул дверную ручку, и дверь со скрипом отворилась.

Это был клуб. Прям как обычный танцевальный клуб. И, за исключением готического оформления, использованного для украшения зала, все казалось абсолютно нормальным. Я не заметила ничего скользкого, светящегося или мертвого. Должна признать, часть меня ожидала, что я войду и обнаружу, что это место кишит демонами и монстрами всех форм, размеров и цветов, питающимися людьми или что-то в этом роде. Но нет, похоже, всё было не так.

С потолка свисали те же черные фонари, что освещали коридор. Люди толпились на танцполе, гипнотически раскачиваясь в такт низким ритмам песни Нирваны «Знаете, вы правы». Алые огоньки искрились на полуночном мраморном полу. Балкон второго этажа был занавешен черными шторами. В зале преобладал черный цвет, почти все были одеты в черное в той или иной форме. Лайлен, Алекс и я прекрасно вписались в готическую атмосферу: Алекс в своей темно-серой футболке и черных джинсах, Лайлен во всем черном, а я в своей черной футболке и темной джинсовой юбке. С Эйслин, однако, была другая история. В своей кружевной кофточке и белой юбке с оборками девушка выделялась на общем фоне, как больная мозоль.

Лайлен проталкивался сквозь толпу, направляясь к танцполу. Мы все поплелись за ним, и случайные тычки локтями ударяли меня по спине и бокам. Я прикрыла швы рукой, чтобы по ним не ударяли какие-то посторонние части тела.

В воздухе пахло благовониями, смешанными с сигаретным дымом и потом. В центре всего этого находился бар, и возникал вопрос, достаточно ли мы взрослые, чтобы быть здесь. Почему не проверили наши удостоверения у входа?

С краю от толпы, свисала с потолка гигантская птичья клетка в натуральную величину. Проталкиваясь мимо последнего из потных тел, я увидела, что находится внутри клетки, и резко остановилась. Женщина, грациозно кружилась вокруг шеста. Ее волнистые черные волосы ниспадали до самой поясницы. Кожаное платье-корсет облегало ее фигуру, а на ногах были высокие сапоги на шнуровке. Бархатное колье обвивало ее шею, а по руке змеился хлыст. Из-под ее лопаток торчала пара ярких крыльев с черными перьями.

Она крутанулась вокруг шеста, а затем устремила на меня пристальный взгляд своих серых глаз. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Мое тело внезапно стало таким теплым, словно я таяла. Мои конечности, мои мышцы — все сосредоточилось на ней. Я знала, что мне нужно делать. Мне нужно было пойти к ней. Прямо сейчас. Мне было необходимо это сделать… Это был вопрос жизни и смерти.

Моя нога поднялась и, словно марионетка, привязанная к веревочкам, опустилась, медленно приближая мое тело к клетке. В моем сознании промелькнуло безмолвное предупреждение, призывающее остановиться, но вторая нога поднялась и снова коснулась пола, подталкивая меня к ней. Еще шаг…Я почти дотянулась до замка, запиравшего дверь клетки. Женщина с крыльями и перьями смотрела на меня голодными глазами, когда я протянула руку вперед, и мои пальцы коснулись холодного металла...

Кто-то схватил меня за руку. По моему телу пробежал электрический разряд.

— Не надо, — услышала я голос Алекса, когда он быстро повел меня прочь от клетки.

Я ошеломленно уставилась на него.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — сердито спросил он.

— Я... я, — заикаясь, пробормотала я. Что я делала? Пыталась выпустить женщину. Несколько секунд назад это казалось такой хорошей идеей, но сейчас…

— Если ты откроешь её, — он указал пальцем на клетку, — то окажешься запертой там, и у тебя из спины вырастет пара крыльев.

Я съежилась.

— Я не хотела... То есть, я не знаю, почему я собиралась это сделать. Я просто не могла... думать. — Я оглянулась на клетку. Бледно-голубые губы женщины скривились в усмешке, и она зашипела. Я отскочила назад, врезавшись плечом в грудь Алекса. Большая ошибка. Застигнутая врасплох, я ахнула от электрического разряда, пронзившего мое тело.

— Извини, — пробормотала я, пятясь от него.

Он сжал губы и повел плечами и шеей, как будто пытался избавиться от моего прикосновения.

— Пожалуйста, смотри, куда идешь.

— Я уже извинилась, — отрезала я.

Он вздохнул и развернулся, направляясь к винтовой лестнице. Эйслин и Лайлен стояли наверху, глядя на нас сверху.

— Так кто же она? — спросила я, поднимаясь по лестнице вслед за Алексом.

Он оглянулся на меня через плечо.

— Что?

— Женщина вон там. — Я кивнула в сторону клетки. — Она явно не человек. Так кто же она?

Он неожиданно остановился, и я чуть не налетела на него. Снова.

— Вероятно, когда-то она была человеком, пока не совершила какую-нибудь глупость, например, не открыла клетку для предыдущего Черного Ангела, который был заперт внутри.

— Черный ангел? Что-то вроде Падшего Ангела, да?

— Не совсем. — Он покачал головой. — Послушай, Джемма, как бы мне ни хотелось стоять здесь и все тебе объяснять, я действительно думаю, что нам пора идти. — С этими словами он повернулся ко мне спиной и побежал вверх по лестнице.

Я вздохнула и неохотно последовала за ним.

— Сколько еще это будет продолжаться? — спросил Алекс Эйслин, нетерпеливо расхаживая перед дверным проемом, где в витрине был заперт Меч Бессмертия. К счастью, комната была пуста. Мы стояли здесь уже около десяти минут, но, если судить по беспокойному виду Алекса, можно было подумать, что прошло десять часов.

— Не слишком долго, — ответила Эйслин. — Я не думаю.

Я стояла прямо за дверью рядом с Лайленом. Он высматривал... ну, в общем, все, что угодно. По обе стороны от нас тянулся коридор. Флуоресцентный свет падал на бордовые стены и придавал всему темно-красный оттенок. Это напомнило мне о крови.

И какую роль во всем этом играла я? Абсолютно никакую. От меня было не больше пользы, чем от вазы, стоящей перед нами на столе. Она занимала много места и ничего более, точно, как я. Что ж, это делает ситуацию еще более опасной, особенно если появятся Жнецы, о возможности чего меня проинформировал Лайлен. Я не была уверена, знал ли Алекс об этом или нет, но не собиралась рассказывать ему об этом.

Мы с Лайленом по большей части молчали. Хотя это не ощущалось неловким. Думаю, мы оба провели немало времени в одиночестве, и тишина не казалась чем-то тревожащим.

— Итак... думаешь, он проделает дырку в ковре или нет? — спросил Лайлен, нарушая наше пугающее молчание.

Я внимательно наблюдала за лестницей, ожидая, что кто-нибудь неожиданно появится в поле зрения и застанет нас врасплох.

— Хм? Кто?

— Алекс.

Я взглянула на Алекса. Он все еще расхаживал по этажу, не сводя с Эйслин ястребиного взгляда.

— Может, — отозвалась я.

Лайлен рассмеялся.

— Я почти уверен, что он так и будет.

Я тихо рассмеялась, наполняя воздухом легкие.

Лайлен прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди, его мышцы напряглись, а кожа покрылась мурашками.

Я уставилась на татуировку, покрывавшую его предплечье. Черные иероглифы были такими же, как на плафонах фонарей.

— Что это значит? — Спросила я, указывая на его татуировку.

Он поднял руку.

— Вот это?

Я кивнула.

— Я заметила, как ты показал её у двери снаружи, чтобы мы смогли войти. Такой же рисунок здесь на всех фонарях, так что мне просто интересно, что это такое?

Он выдавил улыбку и ответил: — Татуировка.

Я закатила глаза.

— Я поняла, но эта татуировка что-нибудь значит?

Он провел пальцем по татуировке, которая подчеркивала его гладкую бледную кожу.

— На самом деле это знак бессмертия.

— Значит, это не татуировка?

— Не совсем. Этот знак появился на моей коже, когда я превратился в вампира. — Он замолчал, с трудом сглотнув, от чего его кадык заметно дернулся.

— Он появляется у всех, кто становится бессмертным.

— Тогда зачем тебе понадобилось показывать его мужчине у двери? Это что, эксклюзивный клуб для бессмертных или что-то в этом роде?

Он рассмеялся.

— Да, я думаю, можно сказать и так.

— Итак... — Я украдкой взглянула на Алекса, убедиться, что он не слушает. Он все еще расхаживал по коридору и ругался на Эйслин, чтобы она поторапливалась. Эйслин шипела на него, чтобы он заткнулся, ее рука была прижата к витрине, где был спрятан меч. Его зазубренное серебряное лезвие и рукоять в виде драконьей головы блестели на свету. Никто из них не обращал на нас с Лайленом никакого внимания, и это было хорошо, потому что у меня было предчувствие, что Алексу не понравится то, о чем я собираюсь спросить Лайлена. Я наклонилась ближе к Лайлену и понизила голос.

— Кто такие Черные ангелы?

Лайлен приподнял бровь, глядя на меня, казалось, удивленный моим вопросом.

— Откуда взялся этот вопрос?

Я пожала плечами.

— Внизу в клетке сидел один из них, и я спросила Алекса, что это такое, но он сказал, у него нет времени объяснять.

— Ничего удивительного. — Он отступил на несколько шагов, чтобы его не могли видеть Алекс и Эйслин, и жестом предложил мне сделать то же самое. — Особенность Алекса в том, — начал он, едва я подошла ближе, — что он вбил себе в голову — всё нужно держать в секрете.

— Значит, Черный Ангел не представляет собой ничего важного.

— Только тот факт, что они ангелы ада, а не рая.

— Что... — вскрикнула было я, но Лайлен остановил меня, быстро покачав головой. Я оглянулась через плечо, проверить, привлек ли мой возглас к нам чье-нибудь внимание. Обе стороны коридора по-прежнему оставались пустыми. Я повернулась к Лайлену и понизила голос. — Извини, но это ангел из ада. Ты что, издеваешься надо мной? Эти два слова полностью противоречат друг другу.

— В этом мире, — он обвел нас взглядом, — происходит многое. Возьмем, к примеру, меня. Хранитель превратился в вампира. Полное противоречие. Одно олицетворяет зло, другое — добро.

Я оглядела его. Красивые голубые глаза, теплая улыбка. Он точно не казался мне злым. — Я очень сомневаюсь, что ты злой.

Он выдавил из себя легкую улыбку.

— Зависит от того, кого ты спросишь.

Мне было жаль его. Он казалось так... мучился. Я едва знала его и все такое, но он был добрее ко мне, чем кто-либо за всю мою жизнь.

— Я не думаю, что ты...

— Вам двоим здесь нравится? — Мой голос прервал Алекс.

Лайлен закатил глаза, а я устало вздохнула и обернулась. Алекс, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за нами с привычным раздраженным выражением на лице. Интересно, как долго он там стоял?

— Пока вы тут кучкуетесь, в любой момент, кто-то может подойти, и я практически уверен, что никто из вас этого бы не заметил, — произнес Алекс.

— Мы были начеку, — запротестовала я. — У нас обоих отличный обзор в каждую сторону коридора.

— И действительно выглядело так, будто вы внимательно следили за ним, пока прижимались друг к другу и разговаривали бог знает, о чем, — язвительно заметил он.

— Алекс, просто расслабься. — Голос Лайлена был спокоен, но тверд. — Мы не обнимались и не говорили ни о чем важном. — Лайлен бросил на меня косой взгляд, который, я надеялась, Алекс не заметил. — Господи Иисусе. Иногда ты бываешь таким напряженным.

Алекс подошел к нам, как кошка на охоте, и ткнул Лайлена пальцем в грудь.

— Я думаю, ты забыл, почему я так встревожен. Она не должна ни с кем сближаться.

— Эй, — возмутилась я. — Это не...

Алекс поднял руку, прерывая меня.

— Это тебя не касается.

Я тяжело вздохнула, уперев руки в бока.

— Если речь идет обо мне, значит, это касается и меня. Ты не можешь контролировать меня только потому, что тебе этого хочется.

Мы смотрели друг на друга убийственными взглядами. Я устремила на него свой суровый взгляд, стараясь вложить в него как можно больше огня. Конечно, Алекс выглядел невозмутимым, на его лице застыло снисходительное выражение.

— Знаешь, что, — обратился Лайлен к Алексу. — Я действительно думаю, что то, что ты держишь себя в руках, не имеет ко мне никакого отношения.

Я удивленно посмотрела на Лайлена. Что это должно было означать?

— К чему именно ты клонишь? — Резко спросил Алекс.

— О, думаю, ты понимаешь, к чему я клоню, — сказал Лайлен. — Дело не в том, что я разговариваю с Джеммой или Джемма с кем-то сближается. Дело в том, что ты хочешь того, чего не в силах получить.

Выражение лица Алекса изменилось. Лайлен, очевидно, докопался до того, что его беспокоило. Но то, что такой великолепный, уверенный в себе — и, да, чрезвычайно дерзкий парень, как Алекс, хотел, но не мог получить, было выше моего понимания.

Я заметила, что Лайлен внимательно наблюдает за мной. Алекс вообще не смотрел на меня, его взгляд был прикован к красному ковру у его ног. Казалось, он не находил слов, что было так странно для него. Он никогда не терялся в словах. На самом деле, обычно ему было что сказать.

Я открыла рот.

— Простите, я что-то пропустила...

— Получилось. — Объявила Эйслин, появляясь в дверном проеме с Мечом Бессмертия в руке. — А теперь пошли.

Алекс вздохнул с облегчением.

— Звучит заманчиво.

Лайлен вытащил из кармана свернутую темно-синюю спортивную сумку. Вернувшись в машину, он засунул ее туда, чтобы мы могли незаметно вынести меч. Он встряхнул ее и расстегнул молнию.

— Вот, клади меч сюда.

Эйслин положила меч в сумку.

— Ты уверен, что ни у кого не возникнет подозрений, если мы выйдем с сумкой?

— У них возникнет гораздо больше подозрений, если его не будет в сумке, — заметил Лайлен, застегивая молнию на сумке.

— Мы можем уже идти? — Рявкнул Алекс, пятясь по коридору.

Эйслин вздохнула.

— Да, пошли.

Лайлен перекинул ручку сумки через плечо, и мы последовали за ними по коридору. Чем ближе мы подходили к лестнице, тем холоднее становился воздух. У меня по коже побежали мурашки. Я вздрогнула, потирая предплечья.

— Тебе холодно? Спросил Лайлен, поправляя сумку на плече.

— Вроде того, — ответила я, и изо рта у меня вырвалось облачко пара. Что ж, это не может быть хорошим знаком.

Лайлен остановился как вкопанный, его и без того бледная кожа стала призрачно-белой.

— Что это? — спросила я его. Прежде чем он успел ответить, я врезалась во что-то сзади. Это что-то было Алексом. Я поняла это по электрическому разряду.

— Возвращаемся, — прошипел он, толкая меня в том направлении, откуда мы только что пришли. — Они поднимаются по лестнице.

Ему не нужно было объяснять, кто такие “они”. Я и так поняла это по ледяной холодности, повисшей в воздухе. Мое сердце бешено колотилось, как только мы вбежали обратно в помещение, где совсем недавно был заперт меч.

Эйслин подпрыгивала на носочках.

— Боже мой. Как они нас нашли?

Лайлен пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Отсюда есть другой выход? — Спросил Алекс у Лайлена.

— В конце коридора есть пожарная лестница, — сказал ему Лайлен. — Но, возможно, сработает пожарная сигнализация, когда ты ее откроешь.

— Что ж, если нет другого выхода, тогда, думаю, нам придется рискнуть. — Алекс подкрался к дверному проему и выглянул в коридор. — Двое стоят наверху лестницы…. Нам нужна приманка. — Он обернулся, его взгляд остановился на Лайлене. — Кто-нибудь, отвлеките их, пока я заберу Джемму отсюда.

— Полагаю, ты хочешь, чтобы этой приманкой стал я. — В голосе Лайлена не было горечи, скорее пустота.

От этого у меня заурчало в животе.

— Лайлен, прости, но я просто не вижу другого выхода, — сказал Алекс. — Я думаю, было бы лучше, если бы я был тем, кто...

Лайлен прервал его.

— Просто уходи.

Алекс медлил, но лишь на долю секунды, затем схватил меня за руку, лишив равновесия, и потянул к двери.

— Пошли, Эйслин.

Эйслин не сдвинулась с места.

— Нет.

Алекс остановился и уставился на нее, разинув рот.

— Что значит «нет»?

Она скрестила руки на груди и вызывающе вздернула подбородок.

— Я не собираюсь оставлять Лайлена здесь на произвол судьбы. Я останусь и помогу ему.

У меня внутри все сжалось. Они оставались, чтобы постоять за себя, и все из-за меня.

Алекс бросил на нее предупреждающий взгляд.

— Эйслин, ни за что...

— Это не обсуждается, — вмешалась Эйслин. — Я остаюсь. А теперь поторопись и убирайся отсюда, пока можешь.

Алекс помедлил еще секунду, прежде чем согласился.

— Отлично. Но пообещайте мне, что никто из вас не попытается их убить. Просто отвлеките их на время, достаточное для того, чтобы я смог вытащить Джемму отсюда, а потом бегите к машине, хорошо?

Эйслин кивнула и подтолкнула нас к двери. Алекс бросил последний взгляд на Эйслин и Лайлена, затем крепче сжал мою руку и потянул за собой, убегая по коридору, оставив их сражаться с ледяными монстрами в одиночку.





Глава 18




Вина. Чувство будто у вас в желудке протухли яйца, и зловоние просачивается сквозь поры. Это было настолько отвратительно, я жаждала избавиться от этого чувства. Но ничего не могла поделать. Расставание с Эйслин и Лайленом вызвало у меня ужасные ощущения, и я была уверена, что это не пройдет пока не узнаю, что они снова в безопасности. Добавьте к чувству вины вероятность моей скорой смерти и шансы на то, что меня вырвет увеличивались с каждой секундой.

Чувство вины продолжало терзать меня по мере того, как Алекс тащил меня все дальше и дальше по коридору. Я отчаянно старалась не отставать от него, неуклюже спотыкаясь о собственные ноги. Я была напугана, но изо всех сил старалась не паниковать.

По обе стороны коридора располагались белые, как бумага двери-седзи. Сквозь некоторые из них я могла различить тени человеческих фигур, двигавшихся, с другой стороны. Но мне было страшно, что они принадлежали не людям. Они могли быть кем угодно. Жнецами, Черными ангелами, вампирами — выбирайте сами. Все они были страшны по-своему.

Неожиданно коридор закончился развилкой, и Алекс перешел на бег трусцой.

— В какой стороне пожарная лестница? — Спросила я дрожащим, полным паники голосом.

Он направился было налево, но потом, как мне показалось, передумал и свернул направо.

Я запуталась в собственных ногах, возмутившись, когда он потянул меня за собой.

— Откуда ты знаешь, что это правильный путь?

— Я не знаю, — просто ответил он.

Я сглотнула. Можно мне наконец вырвать? Потому что я почти уверена, что вкус мяса птицы, который булькал у меня в горле, вызывал рвотные позывы.

Алекс вздохнул с облегчением:

— Нашел.

И, конечно же, в конце коридора оказалась дверь с надписью: «Пожарная лестница», напечатанная вверху. Мое сердце подпрыгнуло. Я никогда в жизни не была так взволнована, увидев дверь. До тех пор, пока эта дурацкая штука не открылась.

Сработала сигнализация, оглушительно разнесшаяся по коридору, едва из двери появился монстр в черном капюшоне.

— Сукин сын... — Алекс одним движением руки развернул меня и потащил обратно, туда, откуда мы только что выбежали.

Холодный ветерок пробежал по моим ногам, и я поняла, что Жнец двигается за нами.

— Что мы будем делать? — Закричала я неестественно высоким голосом.

Мы завернули за угол, и вдруг, без всякого предупреждения, он резко затормозил. И в третий раз за сегодняшний день я врезалась прямо в него. Но мне было все равно. И я никак не отреагировала. В данный момент, кого, черт возьми, волнует электричество? Точно не меня. Это не могло нас спасти.

Он быстро осмотрелся.

— Нам нужно найти место, где можно спрятаться.

— Место, где можно спрятаться? — Повторила я, оглядываясь по сторонам, как будто рядом с нами действительно могла скрываться потайная дверь или что-то в этом роде.

Но ничего подобного рядом не было.

— Да, место, где можно спрятаться. — Он отпустил мою руку и взялся за ручку ближайшей двери-сёдзи.

Я и не подозревала, как сильно вспотели мои ладони. Я вытерла их о подол юбки, когда Алекс рывком распахнул дверь. За ней на кровати лежал мужчина. Его глаза были закрыты, а над ним на коленях стояла женщина в старомодном корсетном платье. Ее светлые волосы вились по спине, а на шее виднелась татуировка, которая, как я уже знала, была знаком бессмертия.

Заметив нас, женщина поднялась и обнажила клыки.

Вампир. У меня отвисла челюсть.

— Боже мой...

Алекс захлопнул дверь.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Что это было, черт возьми?

Алекс отмахнулся от меня, уже устремляясь к следующей двери-сёдзи.

Я осмелилась оглянуться назад, в коридор, гадая, не увижу ли я идущего навстречу Жнеца. К моему удивлению, там было пусто. Но это не принесло мне успокоения. На самом деле, лишь заставило забеспокоиться еще больше. По крайней мере, если бы увидела его, то знала бы, где он находится.

Алекс открыл еще одну дверь, и, к счастью, внутри никого не было. Он втолкнул меня в дверной проем и захлопнул за нами дверь. В комнате было темно, только тонкая струйка света просачивалась сквозь дверную перегородку.

— И что теперь? — выдохнула я.

Я услышала тихий щелчок, как только он запер дверь.

— Мне нужно найти место, чтобы спрятать тебя.

— Спрячешь меня. А что ты сам собираешься делать?

Он на ощупь пробирался в темноте, перебираясь через то, что приняла за кровать, комод, а затем остановился у чего-то, похожего на ширму.

— Сюда, — прошептал он. — Спрячься за ширму.

— Зачем? Что ты собираешься делать?

— Я собираюсь убить Жнеца, — прошептал он. — А теперь иди сюда.

— Убить Жнеца. — Я медленно приблизилась к нему. — Но ты сказал, что их нельзя убить. Без меча, которого у тебя нет.

Он взял меня за руку и мягко подтолкнул к ширме. Я не могла видеть его лицо, но почувствовала, что он боится.

— Я знаю, — тихо произнес он.

Я сжала дрожащие губы, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

— Послушай. — Его голос стал нежнее, чем когда-либо. — Я обещаю, что все будет хорошо, пока ты остаешься здесь. — Затем он сделал самую странную вещь в жизни. Он провел пальцем по моей щеке. Прикосновение было легким, как перышко, но мою щеку всё ещё покалывало от электрического разряда. — Обещай мне, что не выйдешь, пока не убедишься, что все в порядке.

Мои мысли метались в разных направлениях, и я не могла ясно мыслить.

— Ладно.

А потом он исчез. Вот так просто. И я осталась одна. Вот тогда-то я и поняла, что натворила.





Глава 19




Мне показалось, что я простояла за ширмой целую вечность. Клянусь, за это время мог наступить конец света, а я бы даже не заметила этого, настолько тихо и темно было в комнате. Должно быть здесь звуконепроницаемые стены, потому что совершенно невозможно было понять, что происходит за их пределами.

Чтобы хоть как-то скоротать время, я решила всё обдумать. Но мысли не приносили мне никакого облегчения. Я продолжала думать лишь о словах Алекса. Он просил ждать здесь, пока я не пойму, что это безопасно, но он ничего не сказал о своем возвращении. Итак, что же это означало... он, что не вернется?

Меня чуть не стошнило.

К тому же, я не была точно уверена, каким образом я пойму, что уже безопасно выходить. Поэтому я сделала единственное, что пришло мне в голову. Я ждала, пока не почувствовала, что вот-вот лопну. Пока не поняла, что больше не могу этого выносить, и тогда я решила, что пришло время выходить из-за этой ширмы.

Я подобралась к самому краю, адреналин в крови зашкаливал, едва не заставив меня упасть. Я замерла, сделала глубокий вдох и... один, два... Бам! Зажегся свет. И прежде, чем я успела среагировать, вокруг меня закружился туман. Я запаниковала. Что мне оставалось делать?

Затаив дыхание, я попятилась от края ширмы. Логичней всего было бы сохранять спокойствие, проанализировать ситуацию и составить план. Но как, черт возьми, я могла сохранять спокойствие, когда повсюду был туман, затянувший все, включая рациональную часть моего мозга? Поэтому вместо этого я испугалась и выскочила из-за ширмы, готовясь бежать. Однако я быстро поняла, насколько большую ошибку совершила. Я не видела ничего, кроме тумана. Такое ощущение будто я попала в дом с привидениями на Хэллоуин. Не хватало только стробоскопов.

Ладно, ладно, думай. Я решила осмотреться в поисках желтых глаз. В своих ночных кошмарах, в автобусе, даже сквозь туман я всегда замечала пронизывающий блеск глаз Жнецов. Но я не обнаружила здесь признаков их присутствия и это дало мне крошечный проблеск надежды. Так что, я бросилась в направлении, как мне казалось, двери. Ударившись коленом о комод и зацепившись носком ботинка за ножку кровати, я наконец коснулась ладонью стены. Наощупь я нашла дверь, холод туман пробирал до костей.

Я нащупала доску, обрамлявшую дверной проем, и меня охватило волнение. Я потянулась к тому месту, где, по моему мнению, должна была находится дверная ручка, но вместо металла пальцы коснулись ткани. Ткань была холодной как лед. Я подняла глаза и наткнулась пару светящихся бездушных глаз, смотрящих на меня сверху вниз.

Я чуть не умерла.

Я уставилась на смертельно голодного монстра, застыв от ужаса, не в силах пошевелиться. Его глаза прожигали меня, словно пытались вгрызться в мою душу. Нужно было уходить. Отойти от него. Я заставила свои ноги двигаться и попятилась назад, пока они не уперлись в край кровати. Я обошла ее и забилась в самый дальний угол, стараясь держаться как можно дальше от Жнеца.

Туман рассеялся, образовав пустой туннель между мной и Жнецом. Я ждала, что он бросится на меня, но он не сдвинулся с места, вместо этого просто парил в дверном проеме. Из-под черного плаща с капюшоном, доходящего до щиколоток, его глаза сверкали желтым. Я впервые видела его так близко, и мне тут же захотелось стереть это зрелище из памяти. Длинные костлявые пальцы чудовища торчали из рукавов плаща. От вида кожи, покрывавшей его руки, меня чуть не стошнило. Его лицо выглядело так, словно оно разлагалось, плоть отслаивалась, обнажая куски оголенных мышц и зазубренные кости.

Я прижалась спиной к стене, желая оказаться как можно дальше от этого отвратительного существа. Меня передернуло от страстного желания исчезнуть, оказаться где угодно, только не здесь.

Глаза Жнеца загорелись ярко-золотым, он открыл пасть и издал визг, похожий на стон умирающего животного.

Потом, все переменилось.

Я закричала, едва поняла, что не должна была загонять себя в угол. О чем я только думала? Мне некуда было бежать. Я была обречена. Я ничего не могла поделать, кроме как ждать, когда оно убьет меня.

Дрожа от страха, я опустилась на пол, в последний раз взглянув в эти преследующие меня желтые глаза, прежде чем зажмуриться. Я прижала колени к груди и стала ждать, когда холод высосет из меня жизнь. Вот оно. Это был мой конец.

Я жалела, что прожила жизнь в таком одиночестве.

Раздался громкий хлопок, за которым последовал пронзительный крик, а затем что-то упало, с тяжелым стуком ударившись об пол.

В голове у меня гудело, едва я приоткрыла веки. Я судорожно вздохнула. На полу, прямо у моих ног, распростерся Жнец, то ли без сознания, то ли мертвый. Я не могла сказать наверняка, поскольку он выглядел мертвым, даже когда был жив.

— Джемма, ты в порядке?

Я подняла подбородок и посмотрела в ярко-зеленые глаза Алекса. Я кивнула. В горле у меня пересохло, как в пустыне, и я с трудом сглотнула, пытаясь хоть немного смягчить его, чтобы можно было произнести хоть какие-то слова.

— Ага.

Алекс перепрыгнул через тело Жнеца и протянул мне руку. Я сжала ее, и у меня перехватило дыхание при виде синевато-фиолетового оттенка, который приобрела моя кожа.

— Не паникуй. — Алекс взял меня за руку и поднял на ноги. Его кожа была такой теплой, что практически обжигала мою замерзшую руку. Он продолжал держать меня за руку и начал растирать ее, пытаясь создать трение и согреть. Затем он взял меня за другую руку, сжал мои ладони вместе и накрыл своими.

— Все будет хорошо, — произнес он и подышал мне на руки, согревая кожу теплом.

— Почему так произошло с моими руками? — спросила я, дрожа всем телом от холода, который все еще витал в воздухе. Или, может быть, это все из-за нервов.

— Именно в этом месте у тебя в первую очередь нарушается кровообращение, - объяснил Алекс, сделав еще один вдох. — Холод Жнецов действует так же, как и обычный холодный воздух. всё начинается с пальцев рук и ног и поднимается выше. Разница лишь в том, что их воздействие ощущается сильнее.

— С пальцев на ногах? — Я бросила взгляд на свою обувь, испугавшись того, что было внутри. Фиолетовые или синие пальцы на ногах? Пальцы, которые нужно ампутировать? Я слышала о людях, потерявших пальцы на ногах от холода еще в Афтоне, после того как они заблудились где-то во время катания на снегоходах или сноуборде.

Я очень хотела сохранить свои пальцы на ногах.

— С тобой все будет в порядке, — заверил меня Алекс. — Давай просто отведем тебя к машине. — Он в последний раз подышал на мои руки, а затем отпустил их. Потом он вытащил что-то из спины Жнеца. Это оказался Меч Бессмертия. Зазубренное лезвие было покрыто липкой черной слизью, как я предположила кровью Жнеца.

— Где ты это взял? — удивилась я.

— У Лайлена и Эйслин. Они сейчас отгоняют машину, чтобы мы могли уехать отсюда. — Он вытер лезвие о плащ Жнеца, счищая с него слизь. Затем протянул мне руку. — Пойдем.

Я взяла его за руку, стараясь не обращать внимания на трепет, который его прикосновение вызвало в моем сердце.

— А что насчет других Жнецов?

— Они мертвы.

Я изо всех сил старалась не смотреть на мерзкое создание, переступая через его тело, но все равно бросила взгляд его гниющее лицо и почувствовала, как у меня скрутило желудок.

— Ты убил их всех?

— Их было только двое. — Он потянул меня к двери. — И это, — он поднял меч в воздух, — облегчает их убийство.

Я последовала за Алексом по коридору, на дрожащих ногах. Думаю, у меня было какое-то шоковое состояние или типа того. Мое тело казалось онемевшим и странным, а то, как мир переливался прекрасными яркими цветами и формами, не могло быть нормальным. Честно говоря, я едва помню, как добралась до машины. Но каким-то образом, некоторое время спустя, я сидела на заднем сиденье машины Лайлена, чувствуя, как тепло обогревателя обдает мою кожу, и слышала визг шин, как только мы отъехали от «Черного подземелья».





Глава 20




С моей головой творилось что-то неладное. Не то, чтобы что-то было повреждено физически, скорее, какое-то психическое помешательство. Не знаю, причиной тому шок, из-за того, что я едва избежала смерти, или это последствия последних часов, наконец дали о себе знать. Но по какой-то причине я никак не могла сосредоточиться. Все кружилось и кружилось, как будто я была поймана в ловушку вышедшей из-под контроля карусели. Меня начало подташнивать, когда Алекс велел мне лечь и поднять ноги, бормоча что-то о том, что это поможет мне справиться с шоком.

И вот я лежала на заднем сиденье Понтиака1, положив ноги на колени Алексу.

Позже до меня дошло, что в юбке поднять ноги на колени парню была не лучшая идея. Как только я наконец пришла в себя, я поняла, что если бы он захотел, то мог заглянуть мне под юбку. К счастью, казалось его больше интересовал вид из окна. И в самом деле, кого я обманывала? Алекс ни за что не пожелал бы заглянуть мне под юбку.

Я вздохнула, одернув подол.

Алекс повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз.

— О, отлично, ты проснулась.

— Я, что спала? — спросила я. Я не помнила, как задремала.

Его глаза скользнули по моему лицу, словно о проверял нет ли видимых повреждений.

— Ты уверена, что не ударялась головой?

Я вспомнила тот момент, когда меня чуть не убили.

— Нет... я уверена, что не ударялась.

Он взглянула на Эйслин. Они оба обменялись взглядами, которые я не смогла истолковать.

— Что? — Спросила я, начиная садиться. Ой. Может ли голова пойти кругом? Я прижала ладонь ко лбу. — Ауч.

— Джемма, тебе нужно лечь обратно, — настаивал Алекс.

Я убрала ноги с его колен и села прямо.

— Что происходит?

Они снова обменялись взглядами, и на этот раз мне показалось, что в выражении лица Алекса промелькнуло разочарование.

— Почему вы двое продолжаете странно смотреть друг на друга? — Моя голова перестала кружиться, и я поняла, что машина не только остановилась, но и Лайлена в ней не было. — А где Лайлен?

— Он там. — Эйслин указала на окно здания из красного кирпича, на двери которого было написано «Травы и специи Адессы». — Он пошел первым, чтобы проверить сможем ли мы все туда войти.

— О… ну, а почему вы, ребята, продолжаете так смотреть друг на друга? — спросила я.

— Как именно? — спросил Алекс так небрежно, что я поняла: он прикидывается дурачком.

Я переводила взгляд с одного на другого. Выражение их лиц ничего не выражало. Но я все равно чувствовала, что что-то не так.

— Ты уверена, что не ударилась головой? — Поинтересовался Алекс. — Ты как-то странно себя ведешь. Ты хорошо себя чувствуешь?

Хмм… Хорошо ли я себя чувствую? Внезапно на меня снизошло озарение.

— Подождите секунду, — я раздраженно подняла руки перед собой. — Вы, ребята, подумали, что я снова ничего не чувствую или что-то в этом роде? — Эйслин неловко поерзала на сиденье, и я поняла, что точно догадалась, о чем они подумали. — Почему вы так подумали?

— Потому что ты вела себя странно, — ответил Алекс таким непринужденным тоном, что можно было подумать, мы обсуждали погоду, а не то, что мои эмоции снова улетучились.

— Ты была такой милой, — добавила Эйслин дрожащим голосом.

— Ох. — Я удивленно подняла брови. — Значит, вы, ребята, подумали, что я ударилась головой или что-то в этом роде и вернулась прежняя Джемма.

Никто из них ничего не сказал. Эйслин поправила козырек перед собой, а Алекс уставился в окно. Я знала, что он просто пытался избежать зрительного контакта со мной, хотя, что мы находились в темном, пустынном месте, и снаружи не было ничего особенно интересного.

— Что ж, это мило, — пробормотала я, откидываясь на спинку сиденья.

Эйслин медленно повернулась на своем месте и посмотрела на меня грустными глазами.

— Джемма, мы не это имели в виду. Мы просто подумали...

— Что я перестала чувствовать, — неохотно закончила я за нее. — Что ж, извини, что расстраиваю тебя, но я не думаю, что удар по голове вернет меня к этому состоянию. — Затем я скрестила руки на груди и притворилась, что храню этот огромный секрет о том, что вызвало внезапный всплеск моих эмоций. На самом деле, я понятия не имела, что заставило мои эмоции внезапно вырваться наружу. Но им и не нужно было этого знать. Как ни странно, мне было очень приятно позволить им думать, что я знаю больше, чем говорю.

— Джемма, если ты что-то знаешь, — начал Алекс, но я повернулась к нему спиной и уставилась в окно, обводя взглядом очертания окружающих зданий.

Я попыталась отмахнуться от того факта, что Алекс казался разочарованным тем, что я проявила эмоции. Кого волнует, что он думает. Точно не меня. Я могла чувствовать, и только это имело значение. Ладно, кого я обманываю. Но это неважно. Я постараюсь изо всех сил стараться не зацикливаться на том, что Алекс чувствует ко мне. Ведь, если я позволю себе думать об этом, то это чувство, разъест меня изнутри.

Разглядывая «Травы и специи Адессы», я заметила, что на дверном окошке нарисован полумесяц, обведенный черной звездой. Я взглянула на татуировку на плече Эйслин. Она была точно такой же, как на витрине.

— Что это? — Спросила я, указывая на ее плечо.

Она провела пальцем по линиям татуировки.

— Это ведьмин знак. После того, как я стала ведьмой, он появился на моей коже.

— Что-то вроде знака бессмертия? — Поинтересовалась я.

Она в недоумении нахмурилась. — Откуда ты об этом знаешь?

— Лайлен рассказал мне, когда мы были в Черном подземелье, — объяснила я.

— О, здорово, — усмехнулся Алекс. — Что еще он тебе сказал?

— Ничего, — ответила я, что было ложью, поскольку теперь я знала, что такое Черный Ангел. — Так у каждого есть метка?

Эйслин кивнула.

— Вообще-то, у меня их две. Одна, потому что я ведьма. — Она поставила ногу на центральную консоль и включила верхний свет. На ее лодыжке был вытатуирован черный круг, обрамленный золотыми языками пламени. — И еще одна потому, что я Хранитель.

— И что? Они просто так внезапно появились?

— Да, моя метка Хранителя появилась, когда мне было около двенадцати. Примерно в то же время я по-настоящему начала понимать, что значит быть Хранителем. А ведьмина метка появилась, когда мне было около пятнадцати, и именно тогда я впервые узнала, что обладаю магией викка2.

Интересно, сколько меток было у Алекса? Являлся ли он кем-то большим, чем просто Хранителем?

— Если тебе интересно, есть ли у меня метки, то ответ - да, - отозвался он, как будто прочитал мои мысли.

— Постойте! Что, если он умеет читать мысли? В смысле, учитывая все, что я узнала за последние двадцать четыре часа, я бы ни капли не удивилась, если бы оказалось, что способность читать мысли существует. Если бы Алекс мог читать мысли, то это был бы полный отстой, учитывая, что мои мысли были сосредоточены вокруг него и его неотразимости.

— Но у меня есть только одна метка, — произнес он, встретившись со мной взглядом. — Метка Хранителей.

Фух. Какое облегчение.

— Она выглядит так же, как у Эйслин?

Он кивнул.

— Такая же метка только в другом месте.

Почему, ради всего святого, его замечание вызвало такой всплеск эмоций, было выше моего понимания. Я прикусила нижнюю губу, сильно отвлекшись на свои мысли о том, где может быть его метка.

На его лице появилась хитрая усмешка.

— Если хочешь, я могу показать тебе, где.

— Алекс, — прошипела Эйслин. — Что ты делаешь?

— Расслабься, — сказал Алекс. — Не нужно так заводиться. Я просто дразню ее.

Я тут же пришла к выводу, что, возможно, у Алекса какое-то биполярное расстройство. Сначала он ненавидел меня. Потом поцеловал меня. Иногда я раздражала его. А иногда он дразнил меня. Для человека, который не хотел, чтобы я что-то чувствовала, он постоянно выводил меня на эмоции.

Выглянув в окно, Эйслин вздохнула с облегчением.

— О, отлично, мы можем заходить.

Я проследила за ее взглядом и увидела Лайлена, который стоял перед магазином Адессы и махал нам рукой, приглашая войти.

В «Травах и специях Адессы» пахло шалфеем и какими-то ещё специями, которые я не смогла точно определить. Пол был выложен черно-белой плиткой в шахматном порядке, а в центре нарисован ведьмин знак. Стеклянные столешницы, на которых были выставлены такие простые вещи, как украшения, свечи и благовония, подчеркивали красоту помещения. Однако некоторые предметы в витринах выглядели довольно сомнительно. Черный горшок с нарисованным на нем жутковатым глазом (клянусь, эта вещь наблюдала за мной), миниатюрная фигурка египетской пирамиды и статуэтка кошки с двумя головами. Я не могла не задаться вопросом, для чего предназначены эти странного вида предметы. Были ли они просто выставлены напоказ? Или же обладали какой-то магической силой?

— Итак... — Эйслин оглядела комнату с озадаченным выражением лица. — Где же эта Адесса?

— Она спустится через минуту. — Лайлен прислонился спиной к витрине и оперся на нее локтями. — Ей понадобилось за чем-то подняться наверх.

Я прошлась по комнате, бесцельно водя пальцем по стеклянной столешнице и разглядывая все эти странно выглядящие предметы. На одном из прилавков я заметила хрустальный шар, похожий на те, что используют гадалки, чтобы заглянуть в будущее. Я заглянула внутрь, гадая, смогу ли я увидеть, что ждет меня в будущем. Фиолетовые ленты изящно плавали в море мерцающей воды. Сквозь них на меня смотрело мое отражение. Очевидно, я не обладала экстрасенсорными способностями. Либо так, либо этот конкретный шар был никудышным.

— Если не будешь осторожной, то можешь застрять внутри, — произнес Алекс, появляясь практически из воздуха и напугав меня до смерти.

Я прижала руку к своему учащенно бьющемуся сердцу.

— Господи. Ты меня до смерти напугал. — Я замолчала, переводя дыхание. — Так что ты там говорил о том, что я застряну внутри?

Он постучал пальцами по хрустальному шару.

— Застрянешь внутри. Это хрустальный шар Провидца. Они им пользуются, для предсказаний. Но чтобы увидеть будущее, им действительно нужно попасть в будущее. — Он щелкнул по шару пальцем. — Погрузившись внутрь этого.

— Но почему я должна застрять внутри? Я не Провидец.

— Да, но ты... другая. Не думаю, что прикасаться к нему было бы такой уж хорошей идеей.

— Но ты продолжаешь прикасаться к нему, — заметила я.

— Но во мне нет силы звезды, не так ли? — Он снова постучал пальцами по хрустальному шару, наверное, пытаясь доказать свою точку зрения. — Кто знает, что может случиться, если ты прикоснешься к нему? Ты можешь активировать его энергию или что-то в этом роде, и тебя засосет в видение. На самом деле, тебе, вероятно, вообще не следует ни к чему прикасаться.

— Включая пол, — отозвалась я с горьким сарказмом. — Потому что, похоже, это было бы очень сложно.

Большинство людей разозлились бы на мой остроумный комментарий. Но только не Алекс. Неа. Для него это было как игра.

— Это действительно звучит довольно непросто. — Он наклонился ко мне и понизил голос. — Думаю, ты понимаешь, что я не это имел в виду.

Я сделала несколько медленных, глубоких вдохов, потому что не могла иначе. От того, как близко он был, во мне словно зажглось электричество, и я начала бороться со своими эмоциями. Часть меня хотела дать ему пощечину, в то время как другая часть хотела прижаться к его губам.

Я оторвала от него взгляд и посмотрела на Лайлена и Эйслин, чтобы отвлечься от своих безумных чувств. Они, казалось, были поглощены очень серьезным разговором. Лайлен не сводил глаз с Эйслин, которая продолжала возбужденно размахивать руками.

— Ну, если так важно, если я к чему-то прикоснусь, — пробормотала я, — тогда, может, мне лучше уйти и подождать в машине.

— Ты не можешь вернуться к машине, — строго сказал Алекс. — Не в одиночку.

Мы стояли там, глядя друг на друга, пока вокруг нас образовался гигантский пузырь электричества.

Наконец, Алекс отвел взгляд. Он пнул плитку носком ботинка.

— Так что да, просто убедись, что ты ни к чему не прикасаешься, кроме пола.

Через несколько мгновений в комнату, вальсируя, вошла женщина лет тридцати. У нее были золотистые кошачьи глаза и волнистые черные волосы, которые ниспадали до самой талии. На ней было темно-синее бархатное платье, большие золотые серьги-кольца, а кожа была цвета меда.

— Я Адесса, — сказала она мягким, словно шелк, голосом. — Лайлен сказал мне, что одна из вас ведьма и ищет кристалл Вектума. — Ее кошачьи глаза остановились на мне. — И дай угадаю, это ты.

Я нервно огляделась по сторонам, а затем покачала головой, не понимая, почему она так подумала. Я ткнула пальцем в сторону Эйслин.

— Нет, не я — она.

— Хм... это интересно. — Она сосредоточила свое внимание на Эйслин. — Так какой же именно ты ищешь, дорогая?

— Ну, я использовала фиолетовый аметист. — Эйслин сделала паузу. — Но поскольку нам предстоит преодолеть большое расстояние, я думаю, золотой подойдет лучше.

Адесса повертела в руках ожерелье с красными бриллиантами, висевшее у нее на шее.

— Насколько большое расстояние, дорогая?

— О… думаю, около 500 миль, — сказала Эйслин. — Плюс-минус миля.

Адесса зашла за прилавок и махнула Эйслин, чтобы та следовала за ней.

— Думаю, у меня есть кое-что, что подойдет даже лучше, чем золотой. — Она подняла руку и нарисовала в воздухе невидимый прямоугольник. Одна из полок, стоявших вдоль фиолетовой стены, сдвинулась назад, уходя в стену, словно ее притянула невидимая сила. Или магическая сила. У меня отвисла челюсть, когда полка исчезла совсем, открыв скрытую за ней массивную черную дверь. Адесса взмахнула рукой, словно отгоняя муху, и дверь распахнулась. С того места, где я стояла, я не могла разглядеть, что было внутри. Я попыталась как бы невзначай наклониться влево, чтобы рассмотреть получше, но безуспешно — Адесса и Эйслин загораживали обзор.

Адесса указала на дверь.

— Только после тебя, моя дорогая.

Эйслин прикусила губу и неуверенно шагнула внутрь. Адесса последовала за ней. Ярко-красная вспышка озарила комнату, и дверь захлопнулась.

Затем они исчезли.

— Что за чертовщина? — Я пребывала на грани между полным восхищением и абсолютным ужасом. — Куда они делись?

— В тайное место, где Адесса прячет некоторые вещи, — ответил Лайлен.

— Какие именно? — Спросила я, заинтригованная.

Лайлен подошел ко мне, засунув руки в карманы.

— Опасные.

— Лайлен, — предупредил Алекс.

— Что? — Лайлен одарил его невинным взглядом. — Она задала вопрос, и я ответил. Что в этом плохого?

— С этим всё не так, — откровенно заявил Алекс.

Я вздохнула. Закончится ли когда-нибудь эта секретность? Я могла бы скрестить пальцы и надеяться на это, но я не стану задерживать дыхание, иначе, вероятно, умру от недостатка кислорода.

Я провела пальцем по трещине в витрине.

— Так почему Адесса решила, что я ведьма?

Лайлен склонил голову набок, наморщив лоб.

— Я не совсем уверен.

Алекс развернул хрустальный шар Провидцев на подставке — тот самый, к которому я не должна была прикасаться, но, очевидно, он мог.

— Наверное, из-за твоих глаз.

Я рассеянно дотронулась до уголка своего глаза.

— Почему мои глаза заставили ее так подумать?

— Ты ведь их видела, верно? — насмешливо спросил он. — Цвет какой угодно, только не обычный — это явный признак того, что в тебе есть что-то необычное.

— Да, я их видела, — огрызнулась я.

— Я не пытаюсь быть грубым. — Это прозвучало так, будто он говорил искренне, но кто мог сказать наверняка. — Мне действительно нравится этот цвет. Он приятно отличается.

Не понимая, дразнит он меня или нет, я решила держать рот на замке. Таким образом, я не выскажу больше ни одну глупость.

Лайлен отошел от нас и начал возиться с набором черно-синих керамических коробочек на ближайшей полке. По моему телу побежали электрические разряды, от кончиков пальцев ног до макушки. Они были не слишком горячими и не слишком сильными, и, должна признаться, мне понравилось, как я себя чувствовала, хотя и знала, что не должна этого делать. Были такие короткие, мимолетные моменты, когда я могла расслабиться и насладиться ощущением покалывания на коже. Но я задавалась вопросом, настанет ли когда-нибудь время, когда я смогу просто наслаждаться этим. Или просто наслаждаться своей жизнью? Стану ли я когда-нибудь нормальной? Может быть после того, как я предотвращу этот апокалиптический конец света, у меня просто всё получится.

Может быть.

Но что вообще должно было случиться со мной после того, как я предотвращу конец света? Мне так и не дали этого понять. На самом деле мне ничего не было ясно.

— Можно тебя кое, о чем спросить? — обратилась я к Алексу.

Он уставился на крошечный черный камешек внутри прилавка.

— Думаю, это зависит от того, что именно ты спросишь.

Я покачала головой. Я сильно сомневалась, что он даст мне прямой ответ, или ответит вообще, но я должна была хотя бы попытаться, верно? Я глубоко вздохнула и быстро задала свой вопрос.

— Что будет со мной после того, как портал закроется?

Итак, из опыта общения с Алексом я поняла, что он хороший актер. Он мог лгать как настоящий профессионал. Притворяться тем, кем он не был. Манипулировать моими мыслями. Поэтому, когда его лицо побледнело, мое сердце практически остановилось. Каким бы ни был ответ, он должно быть был ужасным.

— Что? — В панике воскликнула я.

Он покачал головой, его кожа все еще была очень бледной.

— Джемма, я не уверен, что нам стоит говорить об этом прямо сейчас.

— Что значит, ты не думаешь, что нам стоит говорить об этом прямо сейчас? — Я топнула ногой по полу, да, как двухлетний ребенок, но, учитывая обстоятельства, думаю, это было совершенно необходимо. — Просто скажи мне.

— Я бы предпочел этого не делать, — решительно заявил он.

— Ну, а я бы предпочла, чтобы ты это сделал, — возразила я.

— Нет, мы не должны сейчас это обсуждать.

И тогда я поняла. Я никогда не стану нормальным человеком. Я никогда не смогу радоваться жизни, быть счастливой и делать со своей жизнью все, что захочу. Почему? Потому что у меня никогда не будет нормальной жизни. Портал убьет меня.

— Я ведь умру, не так ли?

— Я не знаю. — Он колебался. — На самом деле никто не знает. Ты можешь просто вернуться к нормальной жизни или.... — Он замолчал.

— Или могу умереть, — закончила я за него.

Он не ответил, но смотрел куда угодно, только не на меня.

Обезумев, я развернулась на каблуках, готовясь броситься к двери, но мой локоть наткнулся на что-то холодное и твердое. Хрустальный шар Провидцев. Он отскочил от подставки, скатился с прилавка и с громким стуком ударился об пол.

— Дерьмо, — сказала я. Даже не задумываясь, я наклонилась, чтобы поднять его.

Алекс с Лайленом закричали:

— Нет!

Едва мои пальцы коснулись стекла, я почувствовала, как нечто затягивает мое тело. А затем я оказалась в темном туннеле.





Глава 21




Падение казалось бесконечным, как будто меня засасывало в бездонную пропасть. Страх охватил меня, как только я поняла, что бездонная пропасть может быть именно тем, чем на самом деле являлась — гигантской дырой без конца. Конечно, если бы там было дно, и я достигну его с той скоростью, с которой падала тогда… Ну, я не хотела думать об этом прямо сейчас.

Под своими ногами я увидела белый свет, мерцающий в темноте. По мере того, как я приближалась к нему, он начал мерцать все ярче и ярче, в конце концов став таким ярким, что мне пришлось закрыть глаза, иначе я могла ослепнуть. Тепло окутало меня, и я затаила дыхание, едва мои ноги с силой ударились о землю.

Я завалилась вперед, приземлившись лицом на поверхность, которая на ощупь была шершавой и сухой, как трава. Я быстро вскочила на ноги. Да, конечно, шершавая, сухая поверхность была травой, и у меня был полон рот травы.

Я несколько раз сплюнула, чтобы очистить рот. Голова пульсировала и болело в том месте, где были наложены швы. Опасаясь, что порвала их, я приподняла низ рубашки и осторожно сняла повязку. Кожа выглядела красной и опухшей, но крови не было, и швы, казалось, все еще удерживали мою кожу на месте.

Я опустила повязку на место и огляделась, пытаясь понять, узнаю ли я окружающую местность. Яркие оранжевые и розовые листья кружились в воздухе, а ветер трепал мои волосы. Высокие деревья окаймляли прозрачное озеро. Это место показалось мне странно знакомым, как будто я была здесь раньше, но не могла вспомнить, когда именно. Точно такое же чувство, я испытывала, когда меня затягивало во время экскурсии.

Еще до того, как все превратилось в ад.

Мгновение я просто стояла, греясь на солнышке и вдыхая прохладный осенний воздух. И вдруг меня осенило. Очевидно, меня затянуло в шар Провидцев, как и предупреждал Алекс. Он также предупреждал меня, что я могу застрять в нем. Все мое спокойствие улетучилось в мгновение ока.

Хорошо. Хорошо. Не паникуй. Да, это было легче сказать, чем сделать. Я лихорадочно огляделась по сторонам, скрестив пальцы в надежде, что волшебная дверь каким-то образом материализуется из воздуха. Магия существует, верно? Так почему я не могла просто наколдовать дверь? Потому что я не ведьма, вот почему. И, конечно, никакой двери так и не появилось.

Вот тогда-то я и начала по-настоящему волноваться.

— Помогите! — Я закричала во всю силу своих легких. — Кто-нибудь! Кто-нибудь!

Слезы защипали уголки моих глаз. Отлично. Теперь я плакала. Мне было неприятно об этом думать, но то, что я не могла сейчас ничего чувствовать, было бы очень кстати, потому что у меня начиналась истерика. А находится в отчаяние и сходить с ума, дело не помогало.

Я сделала глубокий вдох и попыталась расслабиться. Хорошо, ты можешь сделать...

Мимо меня пронесся поток фиолетового. Я отскочила назад, прижав руку к груди, мое дыхание сбилось, в попытке восстановить равновесие. Мой взгляд метнулся за фиолетовым пятном, и я поняла, что это было не пятно, а маленькая девочка в фиолетовом платье. На вид ей было около четырех или пяти лет. Ветер развевал ее длинные каштановые волосы, когда она стояла на берегу озера и смотрела на воду.

Не уверенная в том, как работают видения Провидца, я осторожно приблизилась к ней. Смогу ли я с ней общаться? Боже, я на это надеялась.

— Извините. — Я подошла, чтобы похлопать ее по плечу, но моя рука проскользнула сквозь нее, как будто я только что попыталась дотронуться до призрака. Замечательно. Я повысила голос. — Привет!

Ничего. Девочка просто стояла там, совершенно не обращая внимания на мой крик, и смотрела на озеро.

Превосходно. Что теперь? Если я не могу ни с кем общаться, то как я вообще смогу найти выход отсюда?

Маленькая девочка начала кружиться, и я ахнула, увидев ее лицо. Все было как в тумане, как при плохом приеме сигнала на экране телевизора. Я моргнула и потерла глаза тыльной стороной ладони, но туман не рассеялся.

— Не подходи слишком близко к озеру, — раздался голос у меня за спиной.

Я обернулась как раз в тот момент, когда мимо меня пробежал мальчик. Он выглядел на несколько лет старше маленькой девочки, и у него были темно-каштановые волосы. Его лицо тоже было затуманено.

— Тебе нужно быть осторожной, иначе можешь упасть, — предупредил он.

— Не волнуйся, — ответила маленькая девочка, балансируя на краю воды. — Я не упаду.

— Пожалуйста, просто отойди, — умолял он, протягивая к ней руку. — Ты не умеешь плавать.

Она взяла его за руку, и он повел ее прочь от озера.

У меня снова возникло странное ощущение дежавю, точно такое же, как тогда, когда я исчезла в поле во время экскурсии. Лица людей тогда тоже были размыты. Так что же это значило? Были ли эти два события как-то связаны? Это, должно быть, было видение, а та история с экскурсией... Ну, я не знала, что это было. Но это не могло быть видением. Этого не могло быть? Всё было совсем иначе, чем, когда я прикасалась к шару Провидца.

— Вы двое, идите сюда немедленно! — Рявкнул мужчина откуда-то позади меня.

Его голос превратил атмосферу в атмосферу кладбища посреди ночи. Такая обстановка, от которой волосы на руках встают дыбом, а желудок сжимается.

Прежде чем я успела обернуться, мужчина возник рядом со мной. Он был высоким, крепким, с черными как смоль волосами, как у Марко. На нем была черная рубашка на пуговицах, серые брюки, а на шее болталась золотая цепочка. Его лицо тоже было затуманенным.

Я быстро поняла, что он был пугающим, потому что действовал мне на нервы. Даже дети, казалось, сторонились его.

— Пора уходить, — его голос стал ледяным. — Иди в дом и собери свои вещи.

— Куда я иду? — спросила маленькая девочка, крепко сжимая руку мальчика, как будто от этого зависела ее жизнь.

— Это не твое дело! — взревел мужчина.

Хотя я и не могла видеть лица девочки, я знала, что она должна была вздрогнуть. Я вздрогнула. Страх, что он действительно может причинить боль им двоим, пронзил меня. И что я должна была делать, если бы он так поступил? Стоять в стороне и беспомощно наблюдать?

Я услышала тихие приближающиеся шаги. Затем мимо меня промчалась фигура. Это была женщина с длинными каштановыми волосами и таким же расплывчатым лицом, как и у остальных.

Она подхватила маленькую девочку на руки и крепко прижала к себе.

— Держись от нее подальше! — крикнула она мужчине.

Ее присутствие принесло тепло, которое смешивалось с холодом, исходившим от мужчины. В сочетании эти два чувства вызвали бурю эмоций, которая витала в воздухе и вызывала у меня тошноту.

— Это не тебе решать, — прорычал мужчина женщине. — Когда она родилась, ты знала, что подобное может произойти.

— Мамочка, мне страшно, — прошептала девочка.

Женщина-мать пригладила волосы маленькой девочки и поцеловала ее в лоб.

— Все будет хорошо. Тебе не нужно бояться. Я обещаю, что не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Мужчина рассмеялся таким смехом, от которого у меня по телу пробежал страх.

— Хотел бы я посмотреть, как ты сделаешь это. — Он повернулся к маленькому мальчику. — Иди внутрь, сейчас же.

Мальчик не сдвинулся с места.

— Сейчас же! — приказал мужчина.

— Да, отец. — Голос мальчика дрожал. Он поднимался на холм, направляясь к похожему на замок зданию из серого камня с высокими башнями. Кто знает, откуда взялось это здание?

После того, как мальчик скрылся в замке, мужчина повернулся к женщине.

— Теперь нам предстоит решить, как будет по-хорошему или по-плохому.

Она вызывающе стояла, крепко держа маленькую девочку на руках.

— Ты ее не заберешь. Она моя дочь, а не твоя.

— Значит, по-плохому. — Он бросился на женщину и выхватил у нее маленькую девочку.

Женщина отчаянно боролась, чтобы вернуть ее, разрывая и дергая руки мужчины.

Девочка потянулась к матери, брыкаясь и крича изо всех сил.

— Я хочу остаться с тобой! Не позволяй ему забрать меня!

Впрочем, это не имело значения. Их усилия были бесполезны. Мужчина твердо стоял на ногах, совершенно не обращая внимания на их попытки. А когда он вытащил из кармана маленький черный пакетик, женщина застыла. В воздухе повисла тишина, и я слышала, как колотится мое сердце.

Удерживая маленькую девочку в одной руке, он помахал пакетиком перед женщиной.

— Теперь, как я уже сказал, мы можем решить это по-хорошему или по-плохому.

— Ты не посмеешь, — прошептала женщина.

— Разве? — Он посмотрел на маленькую девочку у себя на руках. — Эй, милая, как насчет того, чтобы искупаться в озере?

Девочка отпрянула.

— Но я не умею плавать.

— С тобой все будет в порядке, — уговаривал мужчина. — Там будет кто-нибудь, кто поможет тебе.

— Прекрати! — закричала женщина, сжимая руки в кулаки. — Я знаю, что ты блефуешь. Она слишком нужна тебе.

Мужчина злобно рассмеялся, отчего волоски на моих руках встали дыбом.

— Есть способы вернуть ее, когда она мне понадобится. В любом случае, ей, наверное, будет лучше остаться там, пока не придет время.

Дыхание женщины участилось.

— Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста.

Мужчина снова рассмеялся.

— О, я не буду, только если ты сама не залезешь в озеро.

Залезть в озеро! Зачем? Что он собирался с ней сделать? Попытаться утопить ее?

Меня затошнило.

— Тебе это с рук не сойдет. — Она была готова разрыдаться. — Я знаю настоящую причину, по которой ты хочешь ее, и рано или поздно кто-нибудь другой узнает об этом. Тебе это никогда не сойдет с рук.

— О, я в этом сильно сомневаюсь. Я всех обведу вокруг пальца. — Он опустил девочку на землю, указал пальцем на замок и приказал маленькой девочке: — Иди внутрь! Маленькая девочка не сдвинулась с места.

— Уходи! — Крикнул мужчина.

И снова она не сдвинулась с места. Она была храброй, потому что уверена, я к этому моменту уже бы спасалась бегством.

— Иди, милая, — успокаивающим голосом уговаривала ее мать. — Все в порядке. Со мной все будет в порядке.

Девочке потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, но в конце концов она ушла, бросив последний взгляд на мать, прежде чем начать подниматься по склону холма к замку.

Мое сердце разрывалось от жалости к маленькой девочке и ее матери. Каким-то образом, не знаю, как именно — я понимала, что это будет их последняя встреча. Она будет расти без матери, возможно, даже ненавидя людей, которые будут выбраны для ее воспитания. В ее сердце навсегда останется пустота.

— Теперь пришло время разобраться с тобой, — сказал мужчина, поворачиваясь к женщине. Он выдержал паузу, как будто пытался внушить страх своим молчанием. — Залезай в озеро. Сейчас же.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Он ведь на самом деле не собирается бросать ее в озеро. Нет. Он не мог. Не так ли?

— Ты планировал это с самого начала, верно? — Ее голос задрожал. — Каждое слово, которое слетало с твоих губ, было ложью.

— Ты очень хорошо меня знаешь, — сказал он. — А теперь перестань тянуть время и прыгай в озеро.

Покачав головой, она попятилась к воде. Мужчина последовал за ней, повторяя каждый ее шаг.

Я погналась за ними, отчаянно желая, чтобы я могла что-нибудь сделать, чтобы помешать этому мужчине столкнуть женщину в озеро. Я все еще не была уверена, что произойдет, когда она окажется в озере, но это должно было быть что-то очень плохое. Мой внутренний голос подсказывал мне это.

— Ты ошибаешься, думая, что тебя не поймают. — Она дошла до берега озера, волны накатывали на ее пятки. — Есть люди, которых ты не сможешь обвести вокруг пальца.

— Тогда мне придется позаботиться и о них тоже. — Он открыл черный пакет, зачерпнул горсть чего-то, похожего на пепел, и высыпал это в озеро, отчего вода приобрела темно-серый оттенок.

— Не думай, что ты победил. — Она высоко подняла подбородок и отступила назад, погрузив ноги в воду. — Когда-нибудь все это настигнет тебя.

Еще несколько шагов, и вода доставала ей до пояса. Озеро было совершенно спокойным, как затишье перед бурей. Затем раздался громкий всплеск! Вода взметнулась вверх, и она ушла под воду.

Я издала душераздирающий крик.

Мужчина повернулся спиной к тонущей женщине и зашагал прочь, насвистывая какую-то веселую мелодию, которая звучала как нечто среднее между «Мир так тесен» и «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка».

Даже не задумываясь, я бросилась в воду, заставляя себя идти все дальше и дальше, по мере того как холодная вода поднималась все выше и выше. Но когда мне стало по пояс, я поняла две вещи: 1) Как и та маленькая девочка, я не умела плавать, и 2) Я не могла дотронуться до женщины, так как же мне было ее спасти?

Вскоре после того, как эти мысли пришли мне в голову, до меня дошла третья причина, по которой мне не следовало заходить в воду. Потому что, очевидно, с озером было что-то не так. Почему я не подумала об этом раньше, было выше моего понимания. Я слышала свист. Я видела всплеск. Черт возьми, я видела, как мужчина высыпал в него какую-то жуткую пепельную смесь.

Мне следовало быть умнее, прежде чем ввязываться в это дело.

Но я этого не сделала, и было уже слишком поздно. Костлявая рука уже схватила меня за лодыжку и пыталась утащить под воду. Я брыкалась, кричала и сопротивлялась изо всех сил, но, кому бы ни принадлежала эта рука, она была сильной. Она затянула меня под ледяную воду и продолжала затягивать все глубже и глубже. Я ничего не могла видеть. Запас кислорода иссякал. Так вот каково это — умирать, была моя последняя мысль перед тем, как я потеряла сознание.





Глава 22




Я резко открыла глаза, хватая ртом воздух. Меня окружали фиолетовые стены и стеклянные прилавки. Я снова была в «Адессе». Я сделала это. Я не умерла. Моя кожа была сухой. Мои ноги твердо стояли на плитке, уложенной в шахматном порядке. В моей руке был зажат Хрустальный шар Провидца.

— Ай! — Я вскрикнула и уронила шар. Он сильно ударился о пол, отчего треснул по центру.

— Джемма.

Я отвела взгляд от разбитого шара и увидела Алекса, стоящего прямо рядом со мной, его зеленые глаза были широко раскрыты, а губы сжаты в беспокойстве.

Позади него стоял Лайлен с таким же встревоженным выражением на лице.

Я тяжело вздохнула. — Что, черт возьми, произошло?

— Что значит «что, черт возьми, произошло»? Ты прикоснулась к шару Провидца после того, как я сказал тебе этого не делать. — Его голос, хотя и был полон гнева, слегка дрожал.

— Это был несчастный случай, — огрызнулась я. — Я не хотела трогать это... эту... — я махнула рукой на сломанный шар Провидца. — Вещь.

Мы втроем уставились на него. Через щель сочилась вода, образуя лужицу на полу.

— Ну, и что случилось? — Спросил Алекс, теперь его голос звучал немного спокойнее, но он все еще выглядел взволнованным.

Что случилось? Что ж, дайте-ка подумать. Меня затянуло в туннель, я ударилась лицом о землю и стала свидетелем того, как убили женщину. Все, что я смогла выдавить из себя, было:

— Я-я...

— У тебя было видение? — спросил Алекс, произнося слова медленно, как будто я была не в себе.

— Да. То есть, по крайней мере, мне так показалось.

— И ты смогла вернуться, — с удивлением констатировал он.

Внезапно по комнате разнесся громкий треск. Напугав меня до полусмерти, отчего я подпрыгнула и врезалась плечом в грудь Алекса.

— Прости, — извинился Лайлен, поднимая черный керамический подсвечник, который, очевидно, уронил на пол.

Я постаралась успокоить дыхание. Черт, я начала нервничать. Но, правда, разве можно меня винить?

— Я собираюсь вывести ее на улицу, посмотрим, смогу ли я ее успокоить, — бросил Алекс Лайлену.

Лайлен кивнул, и Алекс повел меня к входной двери. Он заставил меня подождать там, пока проверял, все ли в порядке внутри машины. Как только он дал мне добро, я вышла на улицу, и мы забрались на заднее сиденье машины.

Некоторое время мы оба молчали, в кабину машины проникала ночь. Я почти ничего не видела, что никак не сказалось на моих нервах.

— Так и что же ты видела? — наконец спросил он.

— Эм... — Я подыскивала какие-нибудь слова, которые могли бы объяснить ужасную сцену, которую мне только что пришлось наблюдать. — Что-то… Знаешь, я не уверена, что действительно хочу говорить об этом.

— Ну, ты должна, — сказал он. — Если у тебя было видение, мне нужно знать, что произошло. Это важно.

Я потерла виски и вздохнула.

— Ладно.

Я пересказала все детали видения, которые смогла вспомнить. Конечно, я не могла описать, как выглядели люди, поскольку их лица были размыты. И никто из них не назвал никаких имен, так что шансы на то, что мы сможем выяснить, кто они, были равны нулю.

— Ты знаешь, что тебе действительно повезло, верно? — Спросил меня Алекс, когда я закончила.

— В смысле повезло? — Неужели он не понял, что я только что стала свидетелем убийства женщины?

— Ну, для начала, тебе повезло, что ты вообще вернулась. Я слышал истории о людях, которые застревали в видениях и никогда не возвращались. И еще тебе повезло, что тебя не захватили в плен Водные феи.

— Водные феи, — озадаченно повторила я. — Что ещё за Водные Феи?

— Это то, что утащило тебя и ту женщину в озеро. Водные феи — хранители Подземного мира.

— Подземный мир? — Уточнила я. — Это место, куда, по мнению греков, отправлялись люди после смерти.

— Вроде того. — Он, казалось, колебался, стоит ли развивать эту тему, но я не собиралась позволять ему и дальше скрывать от меня секреты. Не в этот раз. Не после того, чему я только что стала свидетельницей.

— Расскажи мне, — потребовала я. — Или я просто попрошу Лайлена объяснить мне это.

Я думала, разозлить его, но вместо этого он просто уставился на меня, и в его ярко-зеленых глазах промелькнуло нечто похожее на обиду. Хотя я понятия не имела, что могло его обидеть. Возможно, мне просто показалось.

— Хорошо. — Он вскинул руки вверх, сдаваясь, что потрясло меня до глубины души. — Подземный мир — это земля мертвых. А ещё это тюрьма. После того, как мы, Хранители, поймаем кого-то, скажем, вампира, склонного к убийствам, мы приговариваем его к пожизненному заключению в Подземном мире в качестве наказания.

Я задумалась, намеренно ли он использовал вампира в качестве примера, чтобы отомстить мне за то, что я угрожала пойти и спросить Лайлена, если он не начнет объяснять.

— Но почему бы тебе просто не убить его? Я имею в виду, ты же убил того Жнеца. Почему ты не можешь убить вампира?

— Поверь мне, смерть — более мягкое наказание, чем заключение в тюрьму. Большинство из заключенных сходят с ума от пыток всего через несколько недель.

Внезапно мне кое-что пришло в голову.

— Подожди секунду. Значит ли это, что женщина, которую утащили в озеро, в конечном итоге оказалась в Подземном мире?

— Может быть, — неохотно ответил он. — Водные феи обычно не уничтожают людей или вещи, которые ловят. У них строгий приказ доставлять все, что они поймают, прямо в тюрьму.

— Но зачем им нужны заключенные?

— Потому что они питаются их страхом. Это то, что помогает им процветать даже в их мертвой форме.

Я с трудом сглотнула.

— Значит, если видение, которое я видела, действительно сбудется, то женщину там, внизу, будут пытать.

— Возможно. Но, возможно, она уже там, внизу. — Он вздохнул. — Иногда, когда кто-то неопытный пытается заглянуть в будущее, он просто видит то, что уже произошло.

— Значит, она может быть там прямо сейчас! — Громкость моего голоса заставила нас обоих нервно оглянуться. Хотя я не уверена, что именно мы искали. Вокруг не было ничего, кроме пустующих зданий.

Алекс бросил на меня взгляд, который требовал, чтобы я говорила потише.

— Она может быть там, внизу, прямо сейчас, но если она была там какое-то время, то, возможно, уже умерла. В зависимости от того, насколько она сильна, она могла бы выдержать пытки в течение нескольких лет, не сойдя при этом с ума. Но если бы она уже сошла с ума, королева приказала бы ее убить.

— Зачем королеве понадобилось бы убивать ее? И вообще, кто эта королева?

— Королева мертвых. Она отвечает за все, что происходит в Подземном мире. После того, как заключенный сходит с ума, он больше не излучает должного страха, чтобы ее люди могли подпитываться им, поэтому она избавляется от них.

Я разинула рот.

— Убив их.

Алекс вздохнул и провел рукой по волосам.

— Ты должна понять, что большинство существ или людей, которых мы отправляем туда, совершили ужасные преступления. Преступления, которые преследуют людей в ночных кошмарах.

— Да, ну, учитывая, что Жнецы преследуют меня в ночных кошмарах... — Я замолчала. Мне действительно не следовало упоминать об этом.

Он приподнял бровь.

— Они тебе снились?

Я кивнула.

— На самом деле, довольно часто.

— Почему, черт возьми, ты не сказала мне об этом раньше?

Я пожала плечами.

— У тебя есть секреты, и вероятно до сих пор, так почему же у меня их быть не может.

Он покачал головой, явно раздраженный.

— Они тебе снились до того, как ты увидела их в реальной жизни?

— Да, мне начали сниться сны пару месяцев назад, и впервые я увидела нечто, похожее на Жнеца, всего пару недель назад на школьной парковке. Но я не была на сто процентов уверена, что видела его на самом деле. Я подумала, что, возможно, мне показалось, что я это вижу, или что-то в этом роде.

— Это случилось, когда мне пришлось догонять тебя на парковке, чтобы отдать твою книгу, не так ли? Когда ты взбесилась и не сказала мне почему.

Я кивнула. Казалось, это было так давно.

Он положил руку на спинку сиденья.

— Значит, они начали тебе сниться примерно в то же время, когда ты начала испытывать эмоции?

Для меня это была больная тема, особенно потому, что я знала, он хотел бы избавиться от моих эмоций. Нужно отвечать уверенно, и несколько расплывчато, чтобы не выдать себя, дав ему понять, почему я вдруг стала испытывать чувства. Как бы нелепо и эгоистично это не звучало, я понимала, что хочу, чтобы мои эмоции остались.

По крайней мере, большинство из них.

— Я не знаю. — Я отвернулась к окну. — Может быть.

Электрический разряд пробежал по моей спине. Находиться наедине с Алексом в плохо проветриваемой машине сводило меня с ума. Впрочем, не обязательно в плохом смысле. На самом деле, кажется, мое тело постепенно привыкало к ощущению электрического разряда, потому что я больше не чувствовала, что у меня жар. Теплое и искрящееся, оно было даже приятным.

— Итак, — начала я, поворачивая к нему голову. — Если бы я увидела видение будущего, смогли бы мы изменить то, что произошло?

Он покачал головой.

— Пророчества очень трудно изменить, и я понятия не имею, как мы вообще сможем узнать, было ли это видение о прошлом или о будущем. Если, конечно, мы не захотим отправиться в Хрустальный город и поболтать об этом с Провидцами.

— Хрустальный город?

— Место, где живет большинство Провидцев, но ты не сможешь попасть туда без особого хрустального шара, который, как оказалось, очень трудно достать.

Я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Если бы у меня было видение из будущего, как я могла просто сидеть и смотреть, как эту женщину забирают в Подземный мир по-настоящему? Это место звучало ужасно и... ну, и я не могла избавиться от ощущения, что каким-то образом я знала эту женщину.

— Я не понимаю. Ты говоришь, что пророчества трудно изменить, но разве это не то, что вы, ребята, пытаетесь сделать с моей помощью?

— Но это другое дело. Мы с самого начала знали, что твое пророчество относится к будущему, и потратили много сил и времени, пытаясь изменить его, — вздохнул он. — Кроме того, ты испытываешь эмоции, так что наш план в некотором смысле провалился.

— Но ты все еще пытаешься, верно? — Я теребила нитку, свисавшую с подола моей джинсовой юбки. — В смысле, я уверена, что у тебя есть запасной план.

— Нет, такого нет, — быстро проговорил он.

Слишком быстро.

Словно зажегся предупреждающий сигнал.

— Что это ты мне не договариваешь?

— Я ничего от тебя не скрываю, — его голос был мягок, как мед.

Я недоверчиво рассмеялась.

—Я сильно сомневаюсь, потому что, во-первых, ты заговорил об этом. А во-вторых, ты испугался, едва я спросила, есть ли у тебя запасной план. Так в чем же он заключается? Каков твой главный запасной план? Ты собираешься запереть меня в какой-нибудь сверхсекретной камере и держать взаперти от всех и вся, пока единственное чувство, которое я смогу испытывать — это одиночество?

— Вообще-то неплохая идея, — сказал он. — Нужно рассказать Стефану.

Взбешенная, я потянулась к сиденью сбоку и стала искать ручку, чтобы отодвинуть его. Я бы с радостью свалила отсюда.

Алекс схватил меня за локоть и потянул назад.

— Я так не думаю. Ты никуда не пойдешь.

Могу поспорить.

Я попыталась стряхнуть его руку.

— Отпусти меня.

Он усилил хватку.

— Нет.

— Я не собираюсь просто сидеть здесь и слушать, как ты говоришь о том, что снова превратишь меня в ходячего зомби. — Я потянулась к сиденью свободной рукой, надеясь, что если смогу за что-нибудь ухватиться, то, возможно, смогу оторваться от него.

Все еще держа меня за руку, он обхватил меня свободной рукой за талию и притянул к себе.

— Ты давишь мне на швы, — пожаловалась я, хотя его рука была с противоположной стороны.

Он притянул меня ближе к себе.

— Нет, это не так.

Я сопротивлялась изо всех сил, но, в конце концов, ему все же удалось притянуть меня к себе, и я крепко прижалась спиной к его груди. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Плохо потому, что я была по-настоящему зла на него, и последнее, чего я хотела это находиться рядом с ним. Но это было хорошо еще и потому, что…Ну, потому что это было приятно. Приятно, тепло и взрывоопасно.

Ух.

— Это так глупо. — Я кипела от злости. — Ты не можешь контролировать все, что я делаю.

— А вот и могу. — Он обнял меня так крепко, что моя кожа стала теплой, как тающее масло, и я подумала, что могу раствориться в нем. — Особенно когда пытаешься сделать какую-нибудь глупость. Ты думаешь, то, что произошло в Черном подземелье, было игрой? Неужели ты не понимаешь, насколько близка была к тому, чтобы тебя убили? Потому что, позволь мне сказать тебе, если бы я не появился, то мы бы с тобой не сидели здесь и не спорили.

Я замерла, медленно переваривая его слова. С каждым его вздохом я чувствовала, как его грудь поднимается и опускается у меня за спиной. И моя грудная клетка поднималась и опускалась в такт с его. Электричество, казалось, синхронизировалось с ним, как будто пыталось создать гармоничную песню. Это было необычно и до странности успокаивающе. Как будто, если я закрою глаза, то погружусь в мирный сон, в котором не будет Жнецов.

—Джемма, — задыхаясь, прошептал Алекс мне на ухо. — Я думаю, что...

Я так и не услышала, о чем он думал, потому что пассажирская дверь распахнулась, и в салоне включилось освещение.

Это была Эйслин. В руках она держала маленькую золотую коробочку, в которой, как я предположила, был кристалл. Она начала забираться внутрь, но остановилась, увидев нас.

— Что вы двое делаете?

Могу только представить, на что это было похоже для нее: я практически сидела на коленях у Алекса, а он обнимал меня, очевидно, прижимая к себе. Да, я уверена, в ее голове возникал не один вопросительный знак.

В моей голове возникла парочка вопросов.

— Джемма вышла из себя, — холодно ответил Алекс. — С ней нужно было разобраться.

— Я не выходила из себя, — возмутилась я. Я попыталась пихнуть его локтем в бок, но это не сильно помогло, так как я едва могла двигаться. — Ты такой...

Алекс прикрыл мне рот рукой. Я подумала о том, чтобы прикусить ее, но потом передумала. Не знаю почему.

— Алекс! — Воскликнула Эйслин. — Ты не можешь просто делать с ней все, что захочешь.

Алекс убрал руку с моего рта.

— Эйслин, она пыталась выпрыгнуть из машины и убежать.

Эйслин нахмурилась и захлопнула дверь. Свет погас, и я едва могла разглядеть очертания ее лица.

— Вам двоим действительно нужно найти способ поладить. Вся эта борьба по любому поводу не способствует снижению уровня стресса в этой и без того слишком напряженной ситуации.

— Ну, если бы она вела себя нормально, — начал Алекс одновременно со мной,

— Если бы он оставил меня в покое...

Эйслин приподняла брови, одарив нас «о чем я и говорила» взглядом.

— Ладно, — сдался Алекс. — Я больше не буду.

— Я тоже, — сказал я ей. — При условии, что он меня отпустит.

Наверное, чтобы доказать, что он все ещё может меня контролировать, Алекс подождал еще секунд двадцать, прежде чем наконец отпустить меня. И он отказывался садиться где-либо еще, кроме как посередине сиденья, чтобы быть достаточно близко ко мне на случай, если я приму иррациональное решение «выпрыгнуть из машины на ходу», как он прямо выразился. Да, даже я не была настолько сумасшедшей. Но неважно.

К тому времени, как все расселись, Лайлен вышел от Адессы, выглядя весьма довольным. Хм… Интересно, что это было.

Он забрался в машину.

— Так и что случилось? — спросил он меня.

Я нахмурила брови.

— Что? С хрустальным шаром?

Он кивнул.

— Тебя что, затянуло в видение?

— Что? — Закричала Эйслин. — Ее затянуло в видение, и никто мне не сказал.

Я ощутила себя так, словно меня вот-вот задушат — вот какой эффект произвели на меня одни только мысли о видении.

— Я объясню всё по пути домой, — сказал Алекс. Если бы я не знала его лучше, я бы подумала, что он сказал это, потому что почувствовал, что мне не нравится эта тема. Но я знала лучше, так что…

— Хорошо. — Лайлен завел машину и двигатель ожил.

Эйслин не желала прекращать дискуссию. Она продолжала сидеть, повернувшись к Алексу и не сводила с нас глаз, пока Лайлен не вывел машину на оживленную главную улицу Вегаса. Затем танцующие огни и толпы людей отвлекли ее внимание от нас.

После того, как мы выехали обратно на шоссе, и последние огни погасли вдали, я прислонилась головой к окну и, сама того не желая, заснула.





Глава 23




Я погружалась все глубже и глубже в мутную воду. Я не могла дышать. Я ничего не видела. Так вот каково это — тонуть, оцепенело подумала я.

Я задрыгала ногами, пытаясь пробиться обратно на поверхность. Я отказывалась тонуть. Я не могла утонуть.

— Джемма, — тихий голосок донесся откуда-то из-под моих ног.

А? У меня галлюцинации?

Я брыкалась сильнее и гребла руками, делая очень неудачную попытку плыть по-собачьи.

— Нет, Джемма, внизу, — донесся до меня голос из воды.

И тогда я поняла. Не знаю как, но я поняла. Поняла, что голос не желал мне зла. Мне нужно было прислушаться к нему.

Мне нужно было плыть к нему.

Я позволила своим ногам и рукам безвольно опуститься, позволив своему мертвому весу опустить меня на песчаное дно озера.

— Хорошо, — промурлыкал голос. — Теперь продолжай. Мне нужна твоя помощь.

— Зачем тебе нужна моя помощь? — Я подумала, что если начну говорить, то только наберу полный рот воды. К моему удивлению, голос отозвался у меня в голове.

— Мне нужно, чтобы ты спасла меня.

— Как?

— Просто доверься мне.

Не знаю почему, но я поверила. Действительно доверилась.

— Хорошо. Теперь, что бы не происходило, не паникуй.

— От чего я должна паниковать?

Голос не ответил, но я очень быстро поняла почему, когда чьи-то пальцы обхватили мои лодыжки и потянули вниз. Несмотря на то, о чем просил голос, я запаниковала и стала хвататься за воду, отчаянно пытаясь вырваться, но это было бесполезно. Я попыталась закричать, но вода заполнила мои легкие. Если я не выберусь, мне точно конец. Если я не выберусь, то окажусь пленником в Подземном мире, по крайней мере, до тех пор, пока не сойду с ума и меня не убьют.

Я должна выбраться.

Тряс... тряс... ух... кто-то, трясет меня за плечо. Мои веки распахнулись. Дезориентированная и ошеломленная, я отпрянула от того, кто прикасался ко мне.

— Боже, Джемма, — сказал Алекс, подняв руки перед собой, словно говоря: черт-возьми- просто-успокойся-я-не-хотел-причинить-тебе-вреда. — Успокойся.

Я быстро огляделась по сторонам и поняла, что все еще сижу на заднем сиденье Понтиака, который теперь был припаркован в гараже. Лайлена и Эйслин нигде не было видно. Были только Алекс и я.…Почему только Алекс и я?

— Где Эйслин и Лайлен? — Спросила я, протирая заспанные глаза.

— Они уже внутри, — он кивнул в сторону двери гаража, — наводят порядок.

Зевнув, я потянулась.

— Так почему мы здесь сидим?

— Потому что ты заснула, и я не мог тебя разбудить. — Он сделал паузу, выглядя так, словно что-то обдумывал. — Тебе приснился кошмар?

Кошмарный сон. Это еще мягко сказано.

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты начала извиваться и издавать эти стонущие звуки.

О, Боже. Это было так унизительно.

— Ох.

Он ждал дальнейших объяснений.

— Я не могу.

— Хорошо. — Его голос звучал немного раздраженно. — Пойдем в дом.

О, неважно. Он мог раздражаться сколько угодно. Я не была обязана рассказывать ему о своих снах. Пересказывать ему то, что мне только что приснилось, означало переживать это заново, чего мне совсем не хотелось делать. Да, я знала, что это был всего лишь ночной кошмар и все такое, но чувство страха, которое я испытывала во время него, все еще оставалось во мне. И как я могла не бояться? Мне снились Жнецы, и посмотрите, как хорошо все обернулось для меня. Выражение «это был всего лишь сон» совершенно не подходило к моей жизни. Я знала, что в реальной жизни есть реальная возможность столкнуться с... как там Алекс их назвал? Водными феями.

Вернувшись в дом, Алекс сразу же переключился в режим «дозвонись до Стефана», снова и снова набирая номер на своем телефоне.

После нескольких неудачных попыток он принялся колотить телефоном по столу, словно думал, что если выбьет из него все дерьмо, то каким-то чудесным образом заставит Стефана ответить на звонок. Да, в результате всего этого задняя панель его телефона отвалилась, и батарейка разлетелась по столу. После чего он отказался от повторного набора номера и убрал телефон в карман.

Чувствуя усталость, я немного вздремнула по дороге домой, но это не помогло, я плюхнулась в одно из кресел у стола. Коробка, которую Эйслин получила от Адессы, стояла на столе передо мной. Она была так похожа на шкатулку для драгоценностей, украшенную крошечными драгоценными камнями и переливающимися оттенками золота, что я почти ожидала, что она будет полна жемчужных ожерелий и бриллиантовых сережек. Но нет, внутри шкатулки лежал сверкающий красный кристалл. У меня возникло непреодолимое желание протянуть руку и прикоснуться к нему, провести пальцами по неровным краям и посмотреть, каков он на ощупь. Но после инцидента с тем, как меня засосало-после-прикосновения-к-Хрустальному-шару-Провидца, я решила не поддаваться искушению.

— Так вот он какой. — Алекс подошел, засунув руки в карманы, и перегнулся через мое плечо, чтобы получше рассмотреть кристалл. — Это то, что поможет нам добраться до Афтона и обратно.

Эйслин, сидевшая напротив меня за столом, с энтузиазмом кивнула.

— Адесса сказала, что этот сработает лучше, чем любой другой кристалл.

— Я очень на это надеюсь, — пробормотал Алекс себе под нос.

Эйслин либо не услышала его, либо предпочла проигнорировать.

— Так что нам, наверное, пора отправляться.

Алекс перегнулся через мое плечо, чтобы взять золотую коробочку.

— Куда ты хочешь это положить?

Эйслин жестом попросила отдать коробку ей.

— Вот, дай это мне.

Алекс протянул ей кристалл, и она достала его. Вытащила из кармана зажигалку и подожгла фитиль черной свечи, которую взяла с собой, когда переносила нас из автобуса. Затем опустила свечу, зажигалку и пустую золотую шкатулку на стол.

Не сводя глаз со сверкающего красного кристалла, который она теперь сжимала в руке, она спросила Алекса:

— Ты готов?

— Секундочку. — Алекс ткнул пальцем в Лайлена. — Прежде чем я уйду, тебе лучше быть абсолютно уверенным, что ты справишься со всем.

Лайлен закатил глаза.

— Я абсолютно уверен, что справлюсь. А теперь иди.

— Лучше бы так и было, — сказал он ему и ткнул пальцем в мою сторону. — И ты должна пообещать, что если что-то случится, ты постараешься уйти, несмотря ни на что.

— Хорошо, я так и сделаю, — пообещала я без колебаний.

Он выглядел удивленным моей готовностью к сотрудничеству.

— Эй, может, иногда я и бываю упрямой, но когда дело доходило до того, чтобы меня не убили, я была более чем готова сотрудничать. Что ж, мне пришлось забыть об инциденте с попыткой выпрыгнуть из машины и убежать у Адессы. Ах да, и о том, как я пыталась сбежать, когда впервые узнала, кто я на самом деле. Но в остальном...…О, прекрасно. Неважно. Большую часть времени я была эгоисткой. Но, по крайней мере, сейчас я себя так не вела.

Алекс все еще выглядел озадаченным.

— Что ж, хорошо

— Теперь ты готов? — Спросила Эйслин, окуная кончик кристалла в пламя.

Алекс взял со стола Меч бессмертия.

— Да, я готов. Пошли.

Не отрывая взгляда от кристалла, который теперь начал испускать розоватое облачко дыма, Эйслин приказала нам с Лайленом:

— Отойдите немного назад, если не хотите отправиться с нами.

Я отошла вместе с Лайленом с дальний угол.

Как только мы отошли, Эйслин начала шептать:

— Этим камнем я освещаю дорогу.

Дым, поднимающийся от свечи, медленно приобретал кроваво-красный оттенок.

Алекс нервничал все больше по мере того, как Эйслин продвигалась с процессом их переноса. Он продолжал бросать нервные взгляды на нас с Лайленом, а значение пары странных взглядов, я так и не смогла понять.

— Этим камнем я освещаю дорогу, — голос Эйслин стал громче.

Еще один странный взгляд Алекса, на этот раз направленный исключительно на меня. В его ярко-зеленых глазах было столько беспокойства, что на мгновение я подумала, он подбежит ко мне. Не буду врать, этот взгляд заставил меня почувствовать себя немного неуютно. И задуматься о том, насколько велика вероятность появления Жнецов. Достаточно высока, чтобы он, мистер Стоически Спокойный в Пугающих ситуациях, выглядел встревоженным.

Он не сводил с меня глаз, пока Эйслин кричала:

— Этим камнем я освещаю дорогу.

Вспышка красного. Оглушительный взрыв. А затем, в одно мгновение, Эйслин и Алекс исчезли.

Я уставилась на то место, откуда они исчезли, электричество покинуло мое тело, оставив на его месте гигантскую пустоту. Странно.

Я покачала головой, изо всех сил стараясь подавить это чувство, и повернулась к Лайлену. Он наблюдал за мной с выражением, которое можно было перевести только как любопытство.

— Что? — спросила я, любопытно, что за странный у него взгляд.

— О, ничего. — Пожал он плечами. — Просто ты так похожа на нее.

Я озадаченно склонила голову набок.

— На кого?

— На свою мать.

Вау. Это повергло меня в замешательство — в гигантское охрененное замешательство. Я оживилась.

— Я? Правда?

Он кивнул.

— Да. Ну, за исключением цвета глаз.

Я нахмурилась. Конечно, за исключением цвета моих глаз. А почему бы и нет? Больше ни у кого не было фиолетовых глаз. Я действительно собиралась подумать о приобретении цветных контактных линз.

— У тебя какие-то проблем с принятием цвета глаз? — Спросил Лайлен, слегка удивленный. — Знаешь, этот цвет не такой уж плохой. На самом деле, он потрясающий.

— Потрясающий, да? Я бы сказала, скорее необычный. — И причудливый. Я вздохнула. — Когда ты такой непохожий на других, как я, идея быть нормальной звучит очень мило. Но ты не можешь быть на сто процентов нормальным, пока у тебя странные фиалковые глаза.

— Да, я могу понять, почему ты хочешь быть нормальной, учитывая все, через что тебе пришлось пройти, — сказал он, направляясь к столу. — Но ценность нормальной жизни сильно преувеличена. Поверь мне.

— О да. — Я проследовала за Хранителем-Вампиром к столу и села.

Он рассмеялся, опускаясь на стул.

— Да. По крайней мере, так мне сказали.

— Итак... — начала я, желая снова вернуться к разговору о моей маме. — Ты хорошо знал мою маму?

Он кивнул, вытягивая ноги перед собой.

— Я знал ее довольно хорошо.

— Какой она была? — Нетерпеливо спросила я.

— Ну, она была действительно милой. В ней вообще не было ничего плохого, и она была одной из тех людей, которым, можно было доверять.

Я впитывала каждое его слово, как будто это был кислород, поддерживающий во мне жизнь.

Он наморщил лоб.

— Знаешь, я действительно удивлен, что ты ничего о ней не помнишь.

— Как я могу помнить? — удивилась я. — Мне был всего год, когда она умерла.

Он ошарашенно уставился на меня.

— Вовсе нет. Тебе было четыре.

Я покачала головой.

— Нет, мне был год.

— Нет, это не так, — настаивал он. — Через несколько недель после того, как тебе исполнилось четыре, ты переехала жить к Марко и Софии. — Он помолчал. — Кто сказал, что тебе был год?

— Все. — Я старалась не злиться, но если то, что говорил Лайлен, было правдой, как я могла не расстраиваться? — Марко, София... Алекс.

— Зачем им это? — пробормотал Лайлен. — Какая разница, один год тебе исполнился или четыре?

Я думала о том же самом. Почему это должно иметь значение? И если бы мне действительно было четыре года, почему у меня вообще не осталось воспоминаний о маме? Да, я знаю, что четыре года — это немного рано и все такое, но все же... Можно подумать, я смогу что-то вспомнить о ней. Но нет. Я не могла вспомнить ни одной детали.

Лайлен молчал, теребя кольцо в губе.

— Прости, — наконец отозвался он.

— Тебе не нужно извиняться, — успокоила я его. — Это не твоя вина, что все это произошло.

— Отчасти это моя вина, — он потер лоб и тяжело вздохнул. — Я знал, что Стефан собирался с тобой сделать, и ничего не сделал, чтобы этому помешать.

— Тебе было, наверное, лет восемь, когда все это происходило. И, кроме того, — произнесла я, стараясь, чтобы в мой голос не проникла горечь, — это было необходимо сделать со мной, верно? Я имею в виду, чтобы мир можно было спасти и все такое.

— Я не знаю. — Он выглядел погруженным в свои мысли. — Наверное, так.

Мне стало интересно, что он имел в виду. Была ли какая-то другая причина, по которой мои эмоции были подавлены? Или в этом вообще не было необходимости?

Он задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Джемма, что именно они рассказали о тебе?

Я вкратце пересказала ему все, что Алекс рассказал мне, пока накладывал швы. Я также рассказала ему о том, что узнала о себе: о списке, который нашла у Марко и Софии, и о странном видении, в которое меня втянуло во время экскурсии. Я даже рассказала ему о колючем ощущении. Я изливала свое сердце и душу. От этого я почувствовала себя лучше, как будто огромный груз свалился с моих плеч. Однако была одна вещь, о которой я никогда не упоминала. Электричество. Эту деталь мне просто не хотелось объяснять. Это было слишком сложно... и слишком личное.

После того, как я закончила болтать без умолку, Лайлен некоторое время молчал, и я забеспокоилась, что, возможно, наскучила ему до смерти или что-то в этом роде.

Но, наконец, после того, что казалось вечностью, он произнес:

— Я даже не знаю, что сказать, Джемма. Мне так жаль.

Вот тогда-то я и поняла, что вовсе не наводила на него смертельную скуку. Он просто был хорошим слушателем и обдумывал то, что я ему говорила. Я так привыкла быть тихой и никогда не болтать, что, когда дело доходило до того, что меня слушали, я оказывалась совершенно растерянной.

— Я не понимал, насколько у тебя все плохо, — продолжил Лайлен. — Знаешь, мне кажется странным, что Стефан придумал такой грандиозный план, чтобы изолировать тебя ото всех, чтобы ты не испытывала эмоций, но я никогда не думал, что этот план действительно сработает. Ну, то есть, как можно заставить человека стать эмоционально отстраненным?

— Алекс объяснил мне. Всё из-за того, что если ты воспитываешь человека так, что он никогда не узнает счастье, печаль и любовь, то он не будет знать, как их чувствовать. И это неплохо работало. До тех пор, пока пару месяцев назад я внезапно не вырвалась из этого состояния.

— Но если маленькая теория Алекса верна, то почему ты вдруг начала что-то чувствовать? — Он помедлил. — И зачем им было врать тебе о возрасте, когда ты переехала жить к Марко и Софии? Это просто не имеет смысла.

— Может быть, чтобы я не пыталась вспомнить свою мать, — предположила я. — Мне казалось, это имело смысл. Они говорили мне, что я была недостаточно взрослой, чтобы помнить ее, поэтому я и не пыталась. Тем не менее, я не была уверена до конца. Они создали такой запутанный лабиринт лжи, что никто, черт возьми, не понимал, что было правдой, а что нет. Но я знала одно. Добиться правды от Алекса казалось невозможным. Этот парень умел лгать, как никто другой.

— Я предполагаю, что это могло стать причиной, но это все равно не объясняет, почему ты вдруг начала чувствовать. — Он откинул со лба челку с голубыми кончиками и вздохнул. — Джемма, что бы Алекс тебе ни говорил, Стефану нельзя доверять.

— Как это? — Но, в самом деле, стоило ли мне вообще спрашивать. В конце концов, Стефан был отцом Алекса.

— Ну, в действиях Стефана было много сомнительного. Но одним из худших было то, что пропала твоя мать.

Мое сердце громко забилось в груди.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что она пропала? Я-я думала, она умерла?

— Ну, Стефан так сказал всем. — Он придвинул свой стул поближе, так что мы практически прижались друг к другу. — Сразу после того, как она пропала, я случайно услышал, как мои родители говорили о том, что Джослин сильно поссорилась со Стефаном из-за тебя. Она не хотела тебя бросать, и, насколько я понимаю, собиралась сбежать. Когда она это сделала, Стефан отправился на ее поиски, но когда вернулся, с ним была только ты. Он сказал всем, что нигде не смог найти Джослин. Хранители искали ее и все такое, но никто так и не нашел ни единой зацепки относительно того, что могло с ней случиться. Через некоторое время они просто решили, что она умерла.

Кровь застучала у меня в ушах.

— Они просто предположили, что она умерла? Как кто-то может просто предположить, что кто-то умер?

— Таинственные смерти очень распространены в мире Хранителей, потому что мы постоянно сталкиваемся с огромным количеством опасных вещей.

— Но ты думаешь она умерла?

Он покачал головой.

— И мои родители тоже. Я слышал только обрывки их разговоров, но, насколько я понял, мои родители не поверили, что Джослин просто взяла и умерла. И у них были подозрения, что один из Хранителей мог сыграть определенную роль в ее исчезновении.

— И ты думаешь, что это Стефан, — произнесла я, чувствуя, что меня вот-вот стошнит. Моя мама не просто погибла в автокатастрофе. Моя мама исчезла. И кто-то, возможно, заставил ее исчезнуть.

— Я не могу сказать наверняка, потому что у меня нет никаких доказательств, но.... — Он покрутил кольцо в губе взад-вперед. — Ладно, это все, что я знаю о Стефане. Во-первых, он очень властолюбив, и ему нравится все контролировать. Если кто-то встанет на пути к его желаниям, он сделает все возможное, чтобы избавиться от них. И поскольку он лидер Хранителей, никто не ставит под сомнение его решения.

— Так ты думаешь, он мог избавиться от моей мамы, чтобы получить контроль надо мной и силой звезды? — Мой голос звучал странно неестественно.

— Я думаю, это один из вариантов. Но поскольку у меня нет доказательств, я не могу сказать наверняка.

— Ну, может быть, ты мог бы спросить своих родителей, — предложила я. — Возможно, они знают об этом больше.

Его ярко-голубые глаза погрустнели, когда он облокотился на спинку стула.

— Мои родители умерли, Джемма. Они погибли в автомобильной катастрофе через несколько месяцев после того, как все это случилось.

— О. — Мне было так неловко, что я заговорила об этом. Молодец, Джемма. Умница. — Мне так жаль.

— Не волнуйся об этом. Это было давно. — Он вел себя так, будто это не имело большого значения, но я знала, что на самом деле это не так.

— Алекс знает обо всем этом? — Спросила я, уводя разговор от его родителей.

Он, казалось, колебался с ответом.

— Особенность Алекса в том, что ему как бы промыли мозги. Как и тебе, когда ты была не в ладах со своими эмоциями. Он вбил себе в голову, что Стефан не может поступить неправильно. Но да, я уже говорил ему об этом, и он мне не поверил.

Все было так запутанно, куча вопросов без ответов — неожиданные повороты без конца. Я вздохнула, мои мысли путались.

— Эй, у меня есть идея. — Лайлен отодвинул свой стул от стола и поднялся на ноги. — Почему бы нам не прервать все эти глубокомысленные разговоры и не пойти на кухню, чтобы приготовить тебе что-нибудь поесть.

Хм... я была немного голодна.

— На самом деле, это звучит как хорошая идея. — Я зевнула. Очевидно, я тоже немного устала.

Он рассмеялся.

— А потом, может быть, тебе стоит немного поспать?

Я посмотрела в окно. Сквозь стекло пробивались бледно-розовые лучи солнца. Наступил рассвет, и я действительно чувствовала усталость, но мне не хотелось прекращать наш разговор. Я хотела выяснить как можно больше до возвращения Алекса.

— Да, думаю, я могла бы поспать.

Услышав нежелание в моем голосе, Лайлен сказал:

— Не волнуйся. Мы закончим разговор. Я обещаю.

Я очень на это надеялась.

Мы пошли на кухню, и Лайлен принялся готовить мне яичницу. Да, вампир-Хранитель готовил мне яичницу. Безумие, правда? Я сидела на одном из барных стульев, которые окружали столешницу темно-синего цвета, и терпеливо ждала. Я бы помогла ему готовить, но он отказался от моего предложения.

В сковороде что-то зашипело, когда Лайлен провел лопаткой по содержимому. Некоторое время было тихо, и когда он внезапно заговорил, я вздрогнула.

— Джемма, у тебя все еще с собой список дат, о котором ты мне рассказывала?

Инстинктивно я потянулась к карману, но быстро сообразила, что на мне юбка Эйслин. Листок бумаги со списком дат был засунут в карман моих джинсов, которые, да, конечно, Эйслин бросила в стиральную машину.

— Вот дерьмо.

Лайлен повернулся с лопаткой в руке.

— В чем дело?

— Список в кармане моих джинсов, — объяснила я. — Тех, что Эйслин бросила в стиральную машину.

Он выругался себе под нос.

— Ну, думаю, что списку конец.

— Дерьмо! — Повторила я. — И что мне теперь делать?

Сковорода зашипела, и он быстро убавил температуру на плите. — Ты помнишь какие-нибудь даты?

— Только одну. — Я вздохнула, расстроенная тем, что список дат исчез навсегда. — 8 февраля. И я запомнила это только потому, что это был первый день, когда я почувствовала покалывание и начала испытывать эмоции.

Он снял сковороду с плиты.

— Ладно, это странно… Было ли что-нибудь, что показалось тебе важным в других датах?

Я покачала головой.

— Нет. Все они казались случайными, за исключением 8 февраля.

Покачав головой, он достал из буфета тарелку.

— Это просто не имеет смысла. Список дат. Покалывание. Если теория Алекса о том, как ты потеряла свои эмоции, верна, то, как ощущение покалывания может вызвать у тебя новые чувства? — Он выложил на тарелку несколько яиц. — Ты ведь знаешь, как это звучит, правда?

— Нет.

— Как магия.

— Магия, — очень медленно произнесла я. — Как магия ведьм. — Как магия Эйслин?

Он подвинул ко мне тарелку с яичницей через стол.

— Возможно, но это может быть и что-то другое. В нашем мире есть масса вещей, которые способны лишить человека способности чувствовать.

Я как раз собиралась откусить кусочек от яичницы, но его слова заставили меня уронить вилку.

— Ты думаешь, они ограничили мои эмоции.

— Это возможно, но, как я уже сказал, существует масса возможностей. Однако, после того, что ты мне рассказала, я начинаю думать, что здесь замешана какая-то магия.

Я больше не была голодна. Из-за всех этих болей в животе, которые я испытывала в последнее время, я подумала, что у меня язва.

— Джемма, ты в порядке? Ты побледнела.

— Я в порядке. — Я сглотнула комок в горле. — Меня просто немного подташнивает.

— Еда выглядит настолько отвратительно, да? — Пошутил он, пытаясь разрядить обстановку.

Я выдавила из себя легкую улыбку.

— Нет, выглядит действительно аппетитно. — Я откусила кусочек. Все действительно было вкусно.

Лайлен смахнул со сковороды остатки яиц в мусорное ведро, а затем сполоснул сковороду в раковине.

— Ты не ешь, — спросила я, подцепляя вилкой еще одну порцию яиц.

Он закрыл кран. — Нет... я не ем.

— Ой. — Я чувствовала себя такой дурой. Конечно, он ничего не ел. В конце концов, он был вампиром. — Поняла.

Я ела яичницу и с любопытством наблюдала, как он вытирает столешницу и плиту. Если бы вы спросили меня день назад, могла ли я когда-нибудь подумать, что буду сидеть на кухне с вампиром, есть яичницу и все это время пытаться разгадать секреты, принадлежащие группе людей, чьей миссией было спасти мир, я бы ответила вам «нет». Тогда я бы сбежала, спасая свою жизнь, потому что подумала бы, что вы законченный психопат.

— Лайлен, — я подцепила вилкой яичницу. — Могу я задать тебе вопрос?

Он отбросил в сторону полотенце, которым вытирал столешницу, и повернулся ко мне лицом. — Конечно. Что именно?

Я надеялась, что не перехожу здесь черту.

— Как именно тебя превратили в вампира?

Он скрестил руки на груди, напрягая мускулы, и прислонился к стойке с озадаченным видом.

— Я не… Я не могу вспомнить.

— Это обычно так делается? — Я отправила в рот еще одну порцию яичницы.

Он покачал головой.

— Потеря памяти — это не побочный эффект от укусов. Со мной должно было случиться что-то еще... Единственное, что я помню о той ночи, это как я выходил из клуба один и мне показалось, что я услышал шум позади себя. Когда я обернулся, все вокруг потемнело. Не уверен, потерял ли я сознание или что-то в этом роде, но когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу в переулке со следом укуса на шее. — Он указал на знак бессмертия на своем предплечье. — И, конечно, эта прелестная вещица была у меня на руке. Мне потребовалось несколько дней, прежде чем я понял, что меня укусил вампир. Я начал испытывать странную... тягу к определенной еде. Но, к счастью, поскольку я с самого начала был Хранителем, эту тягу было довольно легко контролировать. — Он обошел кухонную стойку и сел на барный стул рядом со мной. — Что действительно странно, так это то, что другие вампиры говорили мне, что превращение должно быть таким большим и запоминающимся опытом, но я ничего не могу вспомнить об этом.

Я вспомнила, как Алекс открыл одну из дверей седзи в Черном подземелье, и я стала свидетелем того, как вампир собирался укусить, казалось бы, готового на это человека. Мой внутренний голос подсказывал мне не спрашивать, но любопытство взяло верх.

— А люди позволяют вампирам себя кусать?

Его глаза расширились.

— Что... почему ты спрашиваешь об этом?

Говорят, любопытство сгубило кошку.

— Потому что, находясь в Черном подземелье, мы с Алексом убегали от Жнецов, и он открыл дверь, там была женщина-вампир, готовая укусить мужчину. И мужчина показался мне…что ж, он казался действительно расслабленным для того, кого вот-вот укусят.

По выражению его лица я поняла, что ставлю его в неловкое положение.

— Да... некоторые люди так делают.

— Зачем? — Я сгребла с тарелки остатки яичницы. — Разве это не означало бы, что они сами превратятся в вампиров?

Он покачал головой.

— Это не так работает. Они должны укусить тебя, а потом тебе придется пить их кровь. На самом деле, это серьезное испытание. Видишь ли, есть еще одна проблема, связанная с моим превращением в вампира. Я знаю, что добровольно не стал бы пить кровь вампира.

— Это действительно кажется странным... — Примерно так же странно, как то, что я не могу вспомнить подробности своей жизни. Хм... видите здесь связь?

— Итак, когда ты превратился в вампира, тебе пришлось умереть или что-то в этом роде?

— Причина, по которой я спросила, заключалась в том, что в нескольких книгах на вампирскую тематику, которые я читала, люди выпившие кровь вампиров, должны были умереть сразу после этого, чтобы превратиться в одного из них.

— Нет, я должен был умереть, — тихо произнес он.

Я подавилась яичницей, и кусочки посыпались у меня изо рта и носа. Оу ...так отвратительно. — Ты умер? — Я закашлялась.

— Да, но эту часть я тоже не помню. Я просто знаю, что должен был умереть, чтобы стать тем, кем являюсь сейчас, — сказал он как ни в чем не бывало.

Я окинула его взглядом, обратив внимание на его бледную кожу, необычайно красные губы и неестественно яркие голубые глаза. Как бы плохо это ни звучало, должна признать, что для мертвого парня он выглядел довольно неплохо.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Я все еще не понимаю. Почему кто-то позволил вампиру укусить себя?

Он тихо рассмеялся.

— Ты действительно задаешь много вопросов, согласись?

— Извини, — сказала я, чувствуя себя глупо.

— Нет, все в порядке. — Он сделал глубокий вдох, что меня озадачило. То есть, если он мертв, то почему он дышал? Но поскольку он только что отметил, что я задаю много вопросов, я решила пока поставить точку. — Люди позволяют вампирам кусать себя по нескольким разным причинам. В этом весь кайф от опасности, которую таит в себе укус. Иногда это делается из чистого любопытства. Но в большинстве случаев люди делают это, чтобы стимулировать свою... похоть.

Ладно, я и раньше ощущала смущение, но никогда — абсолютное унижение. Ух, ты! Прошло уже некоторое время с тех пор, как я в последний раз чувствовала покалывание. Я почувствовала, что мое лицо начинает гореть, и позволила прядям волос упасть мне на лицо.

— Да... в общем, вот так, — сказала Лайлен, пытаясь сменить тему и разрядить неловкое молчание, повисшее в воздухе. — Возвращаясь к тому покалывающему ощущению, о котором ты говорила. Ты чувствуешь это каждый раз, когда испытываешь какую-то эмоцию? Или это просто случается время от времени?

— Это происходит только тогда, когда я испытываю новые эмоции, — отозвалась я и вздрогнула, внезапно почувствовав холод.

Он задумался.

— Хм... Не думаю, что я слышал о чем-то подобном. Но, учитывая, что существуют сотни различных форм магии, есть много вещей, о которых я не слышал.

— Так как же мы можем это выяснить? — Я снова поежилась. Становилось по-настоящему холодно.

Он приподнял бровь, глядя на меня.

— Тебе холодно?

Я потерла руки сверху вниз.

— Я замерзла. А ты?

— Я всегда мерзну. — Он оглядел кухню, а затем вскочил с табурета и подбежал к окну.

— На что ты смотришь? — Я встала и подошла к нему. — Там что-то есть?

— Что за... — Он отскочил назад, сыпля проклятиями. — Как, черт возьми, они нас нашли?

— Что ты…О! — Я запаниковала. — Жнецы здесь!

Он посмотрел на меня, и его красивые ярко-голубые глаза наполнились страхом.

— Да, прямо там, снаружи.





Глава 24




— Разве нам не следует спрятаться? — спросила я Лайлена.

Обнаружив толпу Жнецов, марширующих через пустыню к дому, Лайлен схватил меня за руку и побежал по коридору обратно в комнату, откуда недавно переместились Алекс и Эйслин. Затем он начал сбрасывать книги с полок. Какова была цель этого, я не могла понять. Возможно, у него на мгновение помутился рассудок — слишком сильный стресс или что-то в этом роде. Я не знаю.

Но я точно знала, что запаниковала.

— Лайлен! — Закричала я, перекрывая грохот книг, падающих на пол. — Что ты делаешь?! — Прямо в меня полетела книга, и мне пришлось увернуться в сторону, чтобы она не попала мне в лицо.

— Где-то здесь есть ключ... — Он заглянул в книгу и бросил ее на пол. — От люка прямо под этим ковриком. — Он кивнул на черно-красный клетчатый коврик на полу. — Мы можем спрятать тебя там, пока...

Он перекинул книгу через плечо, и она приземлилась на пол прямо у моих ног.

— Пока, что? — С тревогой спросила я. Боже, он что, уже закончил предложение? Толпы Жнецов направлялись прямо к нам, сгорая от желания убить меня.

Он взял с полки старую книгу в кожаном переплете и раскрыл ее.

— Пока я не смогу увести их отсюда... избавив тебя от опас... — Его голубые глаза загорелись, когда он вытащил маленький серебряный предмет из-под обложки. Он уронил книгу на пол и поспешил ко мне.

— Вот он. — Он поднял серебряный предмет, который, как, оказалось, был ключом.

— От чего он? — Спросила я, и мой голос зазвучал высоким, пронзительным стаккато, который, казалось, появлялся всякий раз, как только я оказывалась в стрессовой ситуации. Я бросила быстрый взгляд на окно, гадая, насколько близко были Жнецы, но ничего не смогла разглядеть из-за занавесок.

— Лайлен, я, правда, думаю...

— Секундочку. — Он подошел к ковру и перевернул его. В деревянном полу был вырезан небольшой квадрат с отверстием для ключа и углублением для ручки. Он походил на один из тех люков, которые в старину использовались на сценах. Лайлен опустился на колени и вставил ключ в замочную скважину. Щелчок, и затем он поднял люк.

— Скорее залезай внутрь.

Он что, издевался надо мной? Я уставилась на таинственную темную дыру, мои ноги приросли к полу.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Полезай внутрь и спрячься.

Я украдкой оглянулась на занавеску, закрывавшую окно. Воздух с каждой секундой становился все холоднее. Мои руки и ноги покрылись гусиной кожей. Они, должно быть, были уже близко.

— Джемма. — Звук сердитого голоса Лайлена отвлек мое внимание от окна и вернул к нему.

— Но, что ты собираешься делать? — спросила я.

Он бросил на меня грозный взгляд, и я все поняла. Он собирался остаться здесь и сражаться, пока я буду прятаться, как трусиха. У меня внутри все сжалось от чувства вины, как тогда, в Черной темнице, когда мы с Алексом убежали и оставили Эйслин и Лайлена одних.

Я начала было спорить.

— Но я...

Он оборвал меня.

— Послушай, я знаю, это тяжело — всегда быть тем, кому приходится скрываться. Но так и должно быть. Ты не можешь изменить себя, как бы сильно этого ни хотела. Поверь мне.

— Это неправильно. — Отозвалась я.

Не обращая внимания на мои слова, он протянул мне ключ.

— Этот ключ также запирает дверь изнутри. Обязательно запри её, когда войдешь.

Нахмурившись, я выхватила у него ключ, протопала к люку и села на пол, свесив ноги в отверстие.

— И всё же я не думаю, что это правильно, — сказала я, опускаясь в отверстие.

Внутри было темно, и потолок касался моей макушки. Если бы я страдала клаустрофобией, у меня были бы неприятности.

К счастью, это было не так.

Я посмотрела на Лайлена, и он наклонился. В его руке был нож с золотой ручкой и серебряным лезвием.

— Если что-то случится, — произнес он, — возьми это и направь им прямо в сердце. Это поможет ослабить их настолько, что у тебя появится шанс сбежать.

Я неохотно взяла нож, чувствуя, как холодит кожу его рукоять.

— И куда именно я должна бежать?

— К машине. Ключ в замке зажигания. Постарайся найти дорогу обратно к Адессе. Она сможет тебе помочь, по крайней мере, до тех пор, пока кто-нибудь не приедет.

Да, шансов на то, что это случится, было немного, учитывая, что, когда мы ехали в Вегас, было темно, и я очень плохо ориентировалась на местности.

Громкий глухой удар. Он прозвучал близко — возможно, даже внутри дома.

— Не выходи, пока не убедишься, что это безопасно, — прошептал он, прежде чем захлопнуть дверцу люка.

Темнота душила меня. Я протянула руку и пошарила вокруг, пока не нашла замок. Мне потребовалась минута, чтобы вставить ключ в замочную скважину, но я справилась. Над собой я услышала сильный стук. Холод сковал воздух и кусал мою кожу. Я тряслась и поеживалась, и все мои чувства были обострены до предела. Я не могла предвидеть хорошего исхода этой ситуации — Лайлен там, наверху, один, пытается сразиться неизвестно со сколькими Жнецами без Меча Бессмертия, в то время как я прячусь здесь, замерзая насмерть. Даже если Жнецы меня не убьют, холод, вероятно, точно добьет.

Ладно, я не знаю, приходилось ли вам когда-нибудь раньше прятаться в потайном проходе, но позвольте мне просто сказать тем из вас, кто этого не делал, что вам повезло. При абсолютном отсутствии света и возможности что-либо разглядеть над собой, я понятия не имела, что, черт возьми, происходит. Было много шума и возни, и все, что я могла сделать, это оставаться в укрытии, скрестив пальцы, надеясь, что каким-то чудом Лайлен внезапно распахнет дверь и скажет, что я могу подняться.

Но, конечно, такое никогда не случится.

Звуки действительно начали стихать, что заставило меня задуматься о возвращении наверх. Я имею в виду, какой у меня был другой выход? Я не могла просто прятаться здесь вечно. Лайлен сказал подождать, пока не станет безопасно. Тишина должна означать безопасность, верно? Да, возможно, с большой натяжкой это можно считать безопасностью, но я приняла эту отговорку.

Я судорожно вздохнула, пытаясь успокоить нервы. Моя рука задрожала, когда я ощупала все вокруг и наткнулась на замок, металл холодил кончики пальцев. Это не очень хороший знак. Я вставила ключ в замочную скважину и отперла дверцу. Хорошо, ты можешь это сделать. Выдохнула и толкнула дверь. Она не поддалась. Я попробовала еще раз. Ничего. Что-то лежало на ней. Надеюсь, это был ковер. Сунув нож в задний карман юбки, я обеими руками изо всех сил толкнула дверцу, кряхтя и чертыхаясь, пока она, наконец, не распахнулась, с громким стуком упав на пол, что было совсем не лучшим началом.

У меня скрутило живот, и я почувствовала, что яйца, которые я съела ранее, вот-вот начнут подниматься обратно. Подождав секунду, прислушиваясь к каким-нибудь предупреждающим звукам, но вокруг стояла пугающая тишина. Хороший это знак или плохой, я не была уверена. Но был только один способ выяснить это. Трясущимися руками я выбралась из прохода и поднялась на ноги. Я быстро осмотрела комнату. Окно было разбито, и внутрь просачивался яркий солнечный свет. Книги были разбросаны по полу, но это сделал Лайлен. Самым страшным были свисающие с потолка сосульки, длинные, заостренные и колючие.

Жнецы должны были быть где-то рядом.

Мне нужно было придумать план. И побыстрее. Я знала, что должна была сделать — побежать к машине и поехать к Адессе. Но мысль о том, что я оставлю Лайлена одного, грызла меня изнутри. Так что, вместо этого я совершила настоящую глупость. Я направилась к двери, чтобы найти Лайлена.

Я достала нож из заднего кармана и приоткрыла дверь. Выглянув в коридор, я увидела, как мое дыхание облачком поднимается передо мной.

Ещё один плохой знак.

Я приоткрыла дверь и оглядела коридор. Там никого не было. Я открыла дверь до конца и шагнула наружу.

Пол был покрыт льдом, что придавало ему эффект катка. Как вы все знаете, у меня отличная координация движений, поэтому мне пришлось опереться рукой о стену, пока я медленно кралась по коридору в заднюю часть дома, мои ноги скользили при каждом шаге. Я проделала примерно половину пути, когда до меня дошло, насколько глупой была эта идея. Почему, спросите вы, это была глупая идея? Ну, поскольку в конце коридора внезапно появился Жнец, а при том темпе, с которым я двигалась, мне потребовалось бы чертовски много времени, чтобы добраться куда-либо.

Я развернулся так быстро, как только позволили мне мои ноги. На долю секунды я потеряла равновесие и чуть не врезалась в него лицом. Почти, но не совсем. Держась рукой за стену, я заскользила по ледяному полу, пробираясь обратно по коридору.

Входная дверь была не так уж далеко, но когда я обернулась, чтобы проверить, как там Жнец, он без всяких усилий устремился ко мне, и я поняла, что шансов на то, что я доберусь до входной двери, было ничтожно мало. В панике я приняла поспешное решение вернуться в комнату, из которой только что вышла. Я захлопнула за собой дверь и заперла ее, прекрасно понимая, что замок вряд ли поможет остановить чудовище. Все, на что я могла надеяться, что это замедлит его настолько, что я смогу выбраться из окна и добраться до гаража.

Но я успела пройти только половину комнаты, как дверь с грохотом распахнулась. Я бросилась бежать так быстро, как только могла. Я добралась до окна и начала вылезать, но тут услышала, как подо мной раздался треск. Я знала, откуда этот звук. Лед. И он выползал из-под меня и прокладывал себе путь к окну. Мне пришлось отпрыгнуть назад, иначе я бы сама примерзла ко льду.

Через несколько секунд окно было полностью закрыто толстой ледяной стеной. Я попыталась отколоть лед ножом, но это было бесполезно. Стена была слишком толстой. Я оказалась в ловушке.

Холодок пробежал у меня по спине, и я медленно обернулась. Жнец зловеще возвышался передо мной. У меня перехватило дыхание, едва я посмотрела своей смерти в глаза — в желтые, бездушные глаза, в которых горела жажда убийства.

Приближалась моя смерть.

Нет. Я не могла сдаться. Не тогда, когда судьба мира была в моих руках. Или, лучше сказать, внутри меня. Я должна была спасти себя, чтобы спасти мир.

Я почувствовала, как холодная рукоятка ножа уперлась в мою ладонь, и без малейшего колебания взмахнула им вперед, целясь лезвием прямо в сердце Жнеца, как и советовал мне Лайлен. Теперь я не собираюсь лгать и говорить, что я ни капельки не удивилась, когда нож действительно вонзился в грудь монстра.

Жнец издал душераздирающий вопль, и его глаза вспыхнули под черным плащом, прежде чем превратиться в черные дыры

Я сделала это. Я, черт возьми, совершила невозможное. Я смогла уложить одного из них.

По крайней мере, мне так показалось.

Мгновением позже я усвоила очень важный урок. Никогда ничего не предполагай заранее, потому что в тот же миг Жнец бросился на меня, выпустив струю ледяного воздуха, которая ударила мне прямо в грудь. Из меня словно высосали весь кислород до последней унции. Пытаясь отдышаться, я рухнула на пол, мое тело парализовало от холода и страха. Чувствуя головокружение и не в силах пошевелиться, я ждала, что он нападет снова, на этот раз, прикончив меня.

Монстр, шатаясь, направился ко мне, покачиваясь, как пьяный, наклоняясь назад, затем вперед, прежде чем, наконец, полностью потерять равновесие и рухнуть на пол, приземлившись всего в нескольких дюймах от меня.

Я захрипела. Оно было мертво? Убила ли я его? Нет, не надо ничего предполагать. Лайлен сказал, что ударив ножом Жнеца, я только замедлю его действия. Мне нужно было оторвать задницу от пола и бежать к машине, пока я еще могла. Проблема была в том, что мои ноги и руки не слушались меня. Они не двигались с места. Чем, черт возьми, эта штука на меня подышала? Это было причиной того, что меня парализовало? Или я просто замерзла до смерти от холода?

Мне была нужна помощь.

Я открыла рот, чтобы закричать, но из горла вырвался только хрип. Я снова попыталась подняться на ноги, но это было бесполезно. Силы оставили меня окончательно. Я была такой сонной.

Мои веки закрылись.

— Это не входило в наш план, — прорычал мужской голос. — Мы должны были держать ее подальше от человечества. Таков был уговор.

Что за… Я резко открыла глаза. Я была уже не у Лайлена, а свернулась калачиком за стулом в незнакомой темной комнате. Стены были высечены из камня, а подо мной лежал персидский ковер. Меня охватил страх. Меня снова засосало в видение, как и во время инцидента с телескопом. И, как и в случае с телескопом, я не прикасалась к шару Провидца, что заставило меня задуматься, могу ли я обладать способностью вызывать видения без него.

Я медленно села и напрягла слух, чтобы расслышать голоса по другую сторону стула.

— Я понимаю, в чем заключается план, Деметрий. — Это был другой мужской голос, не тот, который я слышала в первый раз, глубокий и низкий. Это был голос, который я почти узнала. — Но ты должен понимать, что есть препятствия, которые мне приходится преодолевать. Некоторые Хранители начинают относиться ко мне с подозрением.

А? Деметрий? Хранители? Судя по тому, что сказал мне Алекс, эти двое были настоящими врагами друг другу. Деметрий был тем, кто хотел моей смерти, и тем, кто контролировал Жнецов. Так почему же кто-то, будучи Хранителем, разговаривал с ним?

— Да, Хранители, — ответил первый мужчина, который, как я теперь знала, был Деметрием. — Так что же ты такого сделал, что они стали подозревать тебя, мой дорогой друг?

— Ну, похоже, что мать девочки исчезла, — отозвался другой мужчина, который, как я предположила, был Хранителем. — И были некоторые предположения, что я, возможно, имею какое-то отношение к ее исчезновению.

— Вот оно что, — задумчиво ответил Деметрий. — Ну, разве это не интересно?

— Очень, — ответил Хранитель со смехом в голосе.

Меня осенило, и каждая клеточка моего тела напряглась. Могли ли они…Может быть, они говорят обо мне и моей матери?

Нет. Это невозможно. Или возможно?

Если они говорили о ней, я должна была узнать. Я должна была узнать, как выглядит этот Хранитель.

Во всех других подобных видениях, в которые я попадала, никто не мог меня увидеть. Я надеялась, что и здесь было то же самое.

Очень осторожно я выглянула из-за угла стула.

Перед камином стояли двое мужчин. Один из них был значительно выше другого, с темными волосами, доходившими ему до плеч. На нем был длинный черный плащ, очень похожий на те, что носили Жнецы. Другой мужчина — тот, что пониже ростом был с головы до ног одет в черное, а его черные волосы были зачесаны назад. Огонь отбрасывал оранжевый отблеск на их лица, которые, конечно же, были скрыты пеленой тумана.

Стоило догадаться.

— Мне нужно, чтобы ты набрался терпения, Деметрий, — произнес мужчина пониже ростом, Хранитель, имени которого я не знала. — Я позабочусь о том, чтобы девочка оставалась в безопасности, пока не придет время.

— Для тебя же лучше, чтобы так и было, — предупредил мужчина в плаще, Деметрий. — Иначе тебе не поздоровится.

— Думай, кому ты угрожаешь, — ответил мистер Безымянный Хранитель, резко указывая пальцем на Деметриуса. — Ты сейчас ходишь по очень тонкой грани.

Внезапная вспышка света осветила лицо Человека-Хранителя. Дымка, покрывавшая его лицо, на мгновение рассеялась, прежде чем снова превратиться в размытое пятно. Но этого мерцания хватило, чтобы я увидела едва заметный белый шрам на его щеке. Я ахнула. Это был человек из моих ночных кошмаров. Тот, кто всегда выходил из тени леса сразу после того, как Жнец брал меня в плен.

— Ты это слышал? — Спросил мужчина со шрамом.

Деметриус покачал головой.

— Что слышал?

Человек со шрамом поднял руку и повернул голову в мою сторону.

Я прикрыла рот дрожащей рукой и спряталась за спинку стула. Этого не должно было случиться. Он не должен был меня увидеть.

Тяжелые шаги приближались к тому месту, где я пряталась. Мое тело сотрясалось от страха. Я знала, что если он поймает меня, то убьет, как делал это в моих ночных кошмарах.

— Я мог бы поклясться... — донесся его голос из-за спинки стула.

Я закрыла глаза. Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись. Пожалуйста….

— Джемма, проснись.

По моей коже пробежал электрический разряд, что означало... я приоткрыла глаза. Я снова была у Лайлена, и да, Алекс был там, стоял надо мной и выглядел совершенно испуганным. Но почему? Почему он так на меня смотрел?

— Что, черт возьми, произошло? — Его голос дрогнул.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но из него вырвался только хрип. Что со мной не так? У меня что, голос сорвался? А потом все вернулось ко мне. Жнец. Дыхание, ударившее мне в грудь. Я была парализована.

Охваченная паникой, я попыталась заставить свои замерзшие конечности двигаться.

Ничего не вышло.

— Не двигайся, — сказал мне Алекс и повернулся к.…Эйслин — до этого момента я даже не замечала, что она здесь.

— Пойди, посмотри, сможешь ли ты найти Лайлена.

Ее ярко-зеленые глаза были широко раскрыты.

— Что ты собираешься делать?

— Я не уверен, — проговорил Алекс, взглянув на меня сверху вниз. — Ее кожа уже посинела.

Посинела! Я попыталась поднять руку, чтобы оценить повреждения, но потом вспомнила, что не могу пошевелиться.

У Эйслин на плече висела фиолетовая спортивная сумка, и она уронила ее на пол.

— Алекс, ты сможешь остановить это... потому что ты знаешь, что если ты не сможешь, то...

— Просто уходи! — крикнул он.

Она вздрогнула, развернулась и выскочила за дверь.

Алекс немедленно перешел в режим «Спасти Джемму». Он снял куртку и опустился на колени на пол рядом со мной.

— Хорошо, — пробормотал он себе под нос, оценивающе глядя на меня. Он обнял меня и помог сесть, чувствуя, что каждая косточка в моем теле вот-вот сломается, как веточка. Затем он прижал меня к себе.

Электричество сразу же начало творить волшебство, отогревая мое замерзшее тело и прогоняя холод прочь. Я снова могла дышать и даже немного шевелить кончиками пальцев.

— Всё будет в порядке, — прошептал он.

Что ж, это была приятная перемена. Я оказалась на грани смерти, и он стал добр ко мне. И, как ни странно, я на самом деле была довольна. Все мои проблемы, большие или маленькие, казались в тот момент неуместными.

Через несколько мгновений мое дыхание нормализовалось. И я задрожала, что было хорошим знаком, потому что это означало — я больше не была парализована.

Он провел рукой вверх и вниз по моей спине.

— Ну, по крайней мере, ты снова двигаешься.

— Да, хоть что-то, — прохрипела я.

Он засмеялся, его дыхание щекотало мне шею.

Теперь я начинала чувствовать себя лучше, но не предпринимала никаких попыток отодвинуться от него. Я сидела там и позволяла ему гладить меня по спине и шептать, что все будет хорошо, потому что…Ну, потому что это было приятно. И нет, я не забыла обо всей той лжи и неразгаданных тайнах, которые, казалось, были связаны с Алексом. Просто его объятия меня успокаивали, и, эй, я была всего лишь человеком... или, по крайней мере, частично человеком... Я думаю.

— Джемма, — пробормотал Алекс.

— Что. — Мой голос прозвучал до странного довольным.

— Это ты сделала?

— Что сделала?

— Ударила эту тварь.

Я оторвала голову от его плеча и проследила за его взглядом до распростертого на полу Жнеца, из груди которого торчал нож.

— Да, я это сделала. Лайлен сказал мне, что если я столкнусь с одним из них, то должна ударить его ножом в грудь и убежать. Но он дохнул на меня этой облачной штукой, и я больше не могла пошевелиться.

— Эта облачная штуковина называется «Холод Смерти», — сказал он, а затем пробормотал: — Не могу поверить, что ты действительно пырнула ножом одного из них.

«Холод Смерти». Что ж, звучит миленько.

— Думаю, я была застигнута врасплох или что-то в этом роде.

— И все же это не....

Эйслин вошла в комнату. Увидев нас, она резко остановилась и прижала руку к сердцу.

— О боже. Я так рада, что с тобой все в порядке. Я подумала...

— Эйслин, — предупредил Алекс.

Я знала, что он пытался сделать. Он пытался помешать ей сообщить мне плохие новости о том, что я чуть не умерла. Но я поняла это в тот момент, когда меня пронзил «Холод Смерти».

— Где Лайлен? — Алекс отпустил меня и поднялся на ноги.

Я постаралась не выдать своего разочарования из-за того, что он отпустил меня, и попыталась подняться на ноги. Мои ноги подкосились, комната закружилась, и я чуть не упала обратно. К счастью, у меня хорошо получалось справляться с головокружением, и я справилась с вращением, не упав на задницу.

— Он был прямо за мной, — сказала Эйслин в тот самый момент, когда Лайлен вбежал в комнату.

Он захлопнул за собой дверь, и сосульки на потолке задребезжали в знак протеста. Он хотел запереть дверь, но Жнец, тот, которого я ранила, сломал замок, когда вломился в комнату.

— Сукин... — Он ударил кулаком по двери. — Нам нужно убираться отсюда! Сейчас же! — Он поспешно придвинул к двери одну из книжных полок. Позвольте мне добавить, что это была очень тяжелая книжная полка, которую он смог поднять очень легко. Значит, он был сильным.

— Их больше! — Воскликнул Алекс, и я внезапно осознала, что в его руке зажат Меч Бессмертия.

Лайлен уставился на него, разинув рот.

— Да, это еще не все. А ты как думал, Жнец придет один?

Алекс пристально посмотрел на Лайлена и угрожающе шагнул к нему.

— Ребята, — Эйслин встала между ними, — вы можете драться сколько угодно позже. А сейчас нам нужно убираться отсюда, пока нас не нашли остальные, или эта тварь не решила проснуться. — Она указала на лежащего на полу без сознания Жнеца.

— Этот никогда не проснется, — сказал Алекс, вытаскивая маленький нож, который я вонзила ему в грудь. Он отбросил нож в сторону, лезвие было покрыто густой черной слизью. Затем он поднял Меч Бессмертия в воздух и глубоко вонзил его в грудь Жнеца.

Честно говоря, я ожидала этого серьезного испытания. Казалось, что глаза Жнеца распахнутся, или он вскочит на ноги и испустит один из тех ужасных криков, которые я слышала от него раньше. Но ничего не произошло. Крика не было. Глаза не открылись. Вообще никакого движения. Возможно, потому, что он уже был без сознания?

Алекс вытащил меч и вытер черную слизь о плащ Жнеца.

— Ты можешь перенести нас отсюда? — спросил он Эйслин.

— Я не знаю…Четыре человека — это слишком много для одновременного переноса. — Она помолчала, обдумывая это. — Но если сделать две ходки, это можно попробовать.

— Хорошо... — Взгляд Алекса скользнул по Лайлену, затем по мне, прежде чем вернуться к Эйслин. — Сначала ты должна забрать Джемму и меня, потому что она самая важная из тех, кто должен выбраться отсюда. Потом ты сможешь вернуться и забрать Лайлена. — Он повернулся к Лайлену. — Ты не против?

Лайлен пожал плечами.

— Как скажешь. Но, возможно, тебе стоит поторопиться. Их было много, они направлялись через пустыню прямо к нам. Я уже разобрался с двумя из них, но когда появятся остальные, даже Меч Бессмертия не поможет.

Алекс кивнул и поднял с пола две спортивные сумки — черную и серую.

— Почему Лайлен всегда должен оставаться один? — Спросила я Алекса, когда он закинул черную спортивную сумку на плечо.

— Потому что я должен быть тем, кто присматривает за тобой, — просто ответил он. — Меня не было всего пару часов, и тут начался настоящий ад.

—Но Лайлен в этом не виноват, — возразила я. — Это я вышла из укрытия, в котором он велел мне оставаться.

— Он был единственным, кто отвечал за тебя, следовательно, это его вина, — сказал Алекс достаточно громко, чтобы Лайлен услышал.

Лайлен не произнес ни слова.

Я открыла рот, чтобы возразить, что это не его вина. Это была моя вина — я должна была остаться в этом дурацком лазе. Но Лайлен бросил на меня такой красноречивый взгляд, словно говоривший мне даже не начинать. Я вздохнула.

— О, прекрасно. Как скажешь.

Алекс бросил на Лайлена неодобрительный взгляд, я понятия не имела, почему, ведь это он грубил, и бросил в меня серую спортивную сумку. Вместо того, чтобы поймать ее, я отскочила в сторону. Как я уже сказала, у меня плохая координация, и я знаю, что даже пытаться не стоит.

— Мы забрали кое-что из твоей одежды, пока были у тебя дома, — сказал он мне резким тоном.

Нахмурившись, я схватила сумку. Мысль о том, что он с Эйслин рылись в моей одежде, заставила меня поежиться.

— Так ты нашел Марко и Софию?

Он покачал головой.

— Ничего.

— Что насчет Стефана?

— Ничего.

Он вел себя как последний придурок, так что, как бы то ни было, я просто замолчала.

Итак, Эйслин и Алекс не смогли никого найти в Афтоне. Я вспомнила наш с Лайленом разговор об «исчезновении» Стефана и моей мамы, и то, как Лайлен сказал, что Алексу промыли мозги. Возможно, Лайлен был прав. Что, если бы они действительно нашли Марко и Софию? Что, если бы они действительно нашли Стефана? Что, если бы все это было уловкой, чтобы заманить меня туда, где они смогут заставить меня лишиться вновь обретенных чувств.

— Джемма. — Голос Алекса вывел меня из оцепенения. Он подошел к Эйслин и жестом пригласил меня подойти.

Я подошла как раз в тот момент, когда Эйслин окунула кончик свечи в пламя.

— Подожди секунду. — Она вытащила кристалл обратно. — Куда мы направляемся?

— В хижину Хартфилдов, — ответил Алекс. — Туда никто не заходит, так что пока там должно быть безопасно.

Она кивнула и начала вращать кристалл в огне.

— Этим камнем я освещаю дорогу.

От свечи поднимался красноватый дым.

Я оглянулась на Лайлена, прислонившегося к книжной полке, которая закрывала дверь. Мне не хотелось оставлять его одного. Конечно, я едва знала его, но из всех, кто был в моей жизни, он единственный был честен со мной. И вот теперь мне приходилось убегать с Алексом, гуру в искажении правды. Не поймите меня неправильно, я не боялась Алекса, ничего такого. Но было трудно понять, что из его слов было правдой, а что — враньем. Особенно учитывая этот постоянный гул электричества.

Лайлен одними губами попросил меня быть осторожной.

Я кивнула, давая ему знать, что поняла его намек — не подставляйся.

— Этим камнем, я освещаю дорогу, — закричала Эйслин. Кристалл светился ярко-красным. В воздух дико поднимался дым.

Алекс неожиданно обнял меня за талию, вызвав у меня шок, и я вся напряглась.

— Это, чтобы ты не упала как в прошлый раз, когда мы перемещались, — объяснил он мне с небольшой долей веселья в голосе.

Кажется, неплохая идея.

Я закрыла глаза и сжала ручку своей сумки. Я услышала громкий хлопок, а затем…Я падала. Или летела?

Я не была точно уверена.

Как только я снова открыла глаза, то оказалась в другой комнате, вся мебель в которой была завешена пыльными белыми простынями. В одной из стен был камин из серо-коричневого камня, а остальные стены были сложены из бревен.

Алекс мгновенно отпустил мою талию. Он был прав. Благодаря его поддержке, я не упала.

Эйслин снова зажгла черную свечу.

— Я сейчас вернусь.

Алекс взял меня за руку и отвел в сторону от нее.

— Поторопись, пожалуйста, — сказал он ей взволнованным голосом.

Она слегка улыбнулась ему и погрузила кристалл в пламя.

— Этим камнем я освещаю дорогу, — произнесла она. На этот раз она исчезла быстро. Может быть, потому что была одна?

Я бросила сумку на пол и села на мраморную ступеньку у камина. Алекс тоже сел. Никто из нас не произнес ни слова, пока мы ждали возвращения Эйслин и Лайлена. Мы ждали. И ждали. Прошло около десяти минут, и Алекс поднялся на ноги и начал расхаживать взад-вперед по комнате. Я не сводила глаз с того места, откуда исчезла Эйслин, и грызла ногти, что было очень странно, поскольку раньше у меня не было такой привычки.

Старинные напольные часы, возвышающиеся в углу, часто отсчитывали минуты, сокрушительно возвещая, что прошло слишком много времени. Они уже должны были быть здесь.

Алекс перестал расхаживать по комнате и рассеянно посмотрел на часы.

Мне было неприятно это говорить, мне было неприятно даже думать об этом, но я должна была знать.

— Они ведь не вернутся, да?

С самым душераздирающим выражением на лице он сказал:

— Нет, я так не думаю.





Глава 25




Я сидела у камина, наблюдая, как Алекс сдирает простыни с мебели, уже около пятнадцати минут. Думаю, таким образом он пытался отвлечь себя от того факта, что с Лайленом и Эйслин, возможно, случилось что-то ужасное. Он пытался дозвониться до них, но не мог поймать сигнал на своем телефоне, находясь слишком далеко. Я не была уверен, где именно находится это «далеко», потому что он еще не выяснил этого.

Я ничего ему не сказала, потому что понятия не имела, что сказать. Я могла бы попытаться быть позитивной и сказать ему что-нибудь ободряющее, например, «Эй, может, Эйслин просто снова разбила свой кристалл». Но кого бы я пыталась обмануть? Мы оба знали, что вероятность того, что это так, была ничтожно мала. Просто нам не настолько повезло. Очевидно.

— Итак... — Начала я, все еще не зная, что сказать. — Что это за место, кстати?

Он сорвал простыню с дивана цвета лесной зелени, на котором был вышит крошечный лось.

— Это домик, в который я часто приезжал, когда был маленьким. — Он сорвал простыню с лампы, и повсюду полетела пыль.

Я чихнула.

— Так и что же нам теперь делать?

— Мы поедем в город, чтобы поймать сигнал на телефоне. — Он расстегнул молнию на своей спортивной сумке. — Потом мы попробуем с кем-нибудь связаться.

Я грызла ногти. Да, я все еще занималась этим.

— Так и где именно мы находимся?

Он кивнул на окно, закрытое занавеской.

— По сути, у черта на куличках.

— У черта на куличках. — Я встала, подошла к окну и отдернула занавеску. Потом поморщилась. Крутые горы и сосны повсюду. И да, конечно, все это было покрыто толстым слоем хрустящего белого снега.

— Уф, — пробормотала я, опуская занавеску. Почему, о, почему мы не могли попасть куда-нибудь в теплое место? Как, скажем, Гавайи. Я вздохнула. Блин, я вела себя как эгоистичный подросток; жаловалась на то, что нахожусь в снегу, в то время как у Лайлена и Эйслин могут быть серьезные неприятности. Ладно, смирись с этим, Джемма.

— Так, где же это «здесь»? Как называется это место?

— Мы в Колорадо. — Он оторвал взгляд от своей сумки и приподнял бровь. — Что за разочарование?

— О, ничего. — Вздохнула я. Очевидно, я с треском провалила попытку смириться с этим. — Я просто ненавижу снег. Вот и все.

— О, да, ты и холод, — заметил он, доставая из сумки коричневую куртку с капюшоном.

Я подняла с пола свою сумку.

— Здесь можно где-нибудь переодеться? - Мне очень хотелось снять эту юбку и переодеться в свою собственную одежду.

— Да, иди за мной.

Он отвел меня в спальню со светло-голубыми обоями и серым ковром, а затем оставил одну переодеваться.

Я положила свою сумку на массивную деревянную кровать и начала рыться в ней в поисках какой-нибудь одежды. К счастью, я не из тех девушек, что по-настоящему увлекаются модой, потому что была уверена, что тот, кто собирал эту сумку, очень торопился. Все в ней было таким случайным: две разные перчатки, три разных носка и один ботинок. Я остановила свой выбор на черных джинсах и «Хенли» с капюшоном в серо-черную полоску. Я оставила кеды, потому что…ну, что толку от одного ботинка.

После того, как закончила одеваться, я почувствовала, как отяжелели мои веки. За последние двадцать четыре часа я почти не спала, и, думаю, у меня был сильный выброс адреналина, и теперь валилась с ног.

На кровати не было ни одеяла, ни простыни, только матрас. Несмотря на то, что это было довольно грубо, я подумала о том, чтобы прилечь на него и закрыть глаза на несколько минут. Но потом вспомнила об Эйслин и Лайлене и велела себе смириться с этим.

Сейчас не время спать.

Я открыла дверь и обнаружила Алекса, стоящего с другой стороны. Он напугал меня до смерти, и я чуть не сорвалась с места в безумном спринте.

— Черт возьми, — воскликнула я, переводя дыхание. — Ты меня до смерти напугал.

— Да, могу представить, — произнес он, его голос звучал осторожно, но я не знала почему.

Он надел коричневую куртку с капюшоном и черную бейсболку. Он выглядел идеально. Он всегда выглядел идеально. Не было смысла это отрицать.

Он оглядел меня с головы до ног.

— Нам нужно раздобыть для тебя какую-нибудь маскировку на случай, если у нас возникнут проблемы.

Я теребила край своей рубашки.

— Что за неприятности?

— Те же, с которыми мы уже сталкивались. — Он устало вздохнул. — Теперь, когда они обнаружили тебя, Жнецы будут повсюду.

Я вздохнула.

— Ладно, так что ты хочешь, чтобы я сделала? — Я указала на свою сумку с одеждой. — Потому что там не так уж много всего.

— Да, я думаю, Эйслин, по сути, просто побросала в сумку всё, что было в ящике с одеждой.

— А потом добавила один ботинок?

Он наморщил лоб.

— Хм?

Я покачала головой.

— Ладно. Не бери в голову… Так что, да, не думаю, что у меня есть что-то для маскировки. — Я остановилась и натянула капюшон на голову. — Так пойдет?

Он с сомнением посмотрел на меня.

О, не смотри на меня так. Я не была каким-то секретным агентом или мастером маскировки, который может создать новую личность из какой-то нитки и скотча, так что сделай мне поблажку, ладно?

Он провел рукой по лицу и вздохнул.

— Что ж, думаю, это должно сработать. У тебя есть хотя бы солнцезащитные очки, чтобы скрыть их? — Он указал на мои глаза.

— Нет, у меня их нет... Эй, мне казалось, ты говорил, что тебе нравится мой цвет глаз. Ты говорил, что это приятное отличие.

— Я сказал это не для того, чтобы обидеть. Просто не так уж много людей ходят с фиолетовыми глазами. Это выдаст тебя. — Он застегнул куртку. — И мне действительно нравится цвет твоих глаз. Они напоминают мне о цветах, которые ты собирала и приносила домой, когда была... — Он замолчал, его ярко-зеленые глаза расширились.

— Когда я что? — надавила я.

Он прочистил горло.

— Ничего. Это было неважно. Идем. — Он повернулся ко мне спиной и пошел по коридору.

— Что? Ты собирался рассказать мне какую-нибудь историю о том времени, когда мне было четыре года и я не жила с Марко и Софией? — Крикнула я, бросаясь за ним.

Он замер.

— Кто рассказал тебе это?

— Лайлен.

Он ничего не сказал и прошел в гостиную.

Я последовала за ним.

— Что? Тебе нечего сказать?

— Джемма, у меня сейчас нет на это времени. — Он открыл дверь, ведущую в гараж. — Нам нужно ехать в город.

Он был прав, но это ещё не конец.





Глава 26




Мы поехали в город на черном джипе, который, судя по слою пыли на приборной панели, уже давно стоял в гараже. Снег на дороге был глубоким, и Алексу приходилось ехать невероятно медленно, иначе мы, скорее всего, съехали бы с дороги и рухнули с холма.

Я придумала потрясающий план попытаться немного выспаться во время поездки, но как только мои веки сомкнулись, Алекс решил, что пришло время поговорить.

— Итак, что ещё тебе рассказал Лайлен? — спросил он.

Я медленно открыла глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, он рассказал тебе о том, что на самом деле тебе был не один год, когда ты переехала к Марко и Софии.

Он буквально выдавливал из себя эти слова, из-за чего я испытала неловкость... за Лайлена. Если и когда Лайлен вернется, Алекс, вероятно, набросится на него за то, что он рассказал мне.

— Мне просто любопытно, что еще он тебе рассказал.

— Ничего особенного, — солгала я. Я не собиралась втягивать Лайлена в еще большие неприятности. Мои губы сжались сильнее.

Алекс искоса взглянул на меня.

— Больше он тебе ничего не сказал?

Я покачала головой, изображая такую же хладнокровность как снег на дорогах.

— Нет.

Он бросил на меня скептический взгляд.

— Да, я на это не куплюсь.

Я пожала плечами.

— Ну, это правда.

— Так о чем же вы болтали, пока нас с Эйслин не было? — спросил он. — Я имею в виду, нас не было, по меньшей мере, час. И что вы двое делали?

— Ну, не знаю. — У меня было такое чувство, что меня загоняют в ловушку, поэтому пришлось очень тщательно подбирать слова. — Сидели без дела. Поели. Чуть не замерзли насмерть из-за кучки кровожадных Жнецов. Ты же знаешь, всё как обычно.

— И вообще не разговаривали?

— На самом деле нет… То есть, мы немного поболтали ни о чем.

Он покачал головой, костяшки его пальцев побелели, когда он крепче сжал руль.

— Хорошо, Джемма. Не говори мне.

Ладно, не буду. С чего бы мне это делать? Лайлен очень четко указал о непонимании Алекса, так что, какой смысл рассказывать ему о том, что я узнала о своей матери, обо мне. Это ни к чему хорошему не приведет. Если расскажу, будут лишь неприятности. Алекс просто разозлится и выместит это на нас с Лайленом.

Алекс сделал резкий разворот и впереди показался городок. Бревенчатые хижины усеивали заснеженные холмы. Деревья скрывали дворы. Я нахмурилась, подумав о золотистом песке пустыни Невада и восхитительном теплом воздухе, который заставил меня вспомнить об Эйслин и Лайлене. С ними все было в порядке? Или с ними случилось что-то плохое? Неужели до них добрались Жнецы? В конце концов, Жнецы не раз были близки к тому, чтобы убить меня. Я содрогнулась, вспомнив, что чувствовала, когда холод высасывал жизнь из моего тела. Беспомощность, которую я испытывала, лежа парализованной на полу, видение, в которое я попала сразу после этого. Видение.

Во всем этом хаосе я совершенно забыла об этом. Как я могла забыть о чем-то настолько важном? В смысле, этот человек со шрамом, Хранитель, я должна была его откуда-то знать, иначе, зачем бы он мне снился. Из того, что я поняла в видении, он мог иметь отношение к исчезновению моей матери и к тому, почему я провела большую часть своей жизни без эмоций. Я должна была выяснить, кто он такой. Я знала, что он Хранитель. Хранитель-предатель. Но это ещё не все. Я должна была во всем разобраться.

Как-то.

Еще один важный вопрос, который у меня возник, заключался в том, почему я продолжала погружаться в видения? Я не прикасалась ни к Хрустальному шару, ни к чему-либо еще, когда стала свидетелем того, как Хранитель и Деметрий разговаривают. Точно так же, как не прикасалась и тогда, когда я погрузилась в видение у телескопа и увидела мать и дочь, гуляющих по полю. Дочь, которая, возможно, была мной, поскольку женщина назвала ее Джеммой. Если это было так, если той дочерью была я, то видение должно было быть из прошлого. Но вопрос в том, почему я не могла вспомнить, как это происходило на самом деле? Если это уже произошло, у меня должны были бы остаться какие-то воспоминания об этом, верно?

Ах! Я так запуталась.

Я лихорадочно перебирала свои мысли, пытаясь во всем разобраться, но в итоге почувствовала себя еще более потерянной, чем когда-либо. Что говорило о многом, поскольку я всегда чувствовала себя потерянной. Я могла придумать только один способ получить ответы на свой бесконечный список вопросов. Но кто знает, сказал бы он мне правду или нет? По крайней мере, я должна была попытаться.

— Алекс, — позвала я так резко, что он подпрыгнул.

— Что? — спросил он затаив дыхание.

Я проигнорировала внутренний голос, умолявший меня не спрашивать.

— Возможно, ли увидеть видение без хрустального шара Провидца?

Он странно посмотрел на меня.

— Почему ты спрашиваешь?

Я пожала плечами.

— Мне просто интересно.

Он на секунду задумался.

— Я не знаю… Я думаю, что, возможно, был один Провидец, который был достаточно силен, чтобы сделать это, но я ничего о нем не знаю.

Как ни странно, это прозвучало так, словно он действительно говорил правду.

— Ох. Ладно.

Я отвернулась и посмотрела в окно, думая о женщине и дочери в поле, об ужасной сцене, свидетелем которой я стала на озере. О разговоре Хранителя и Деметрия о женщине, которую они заставили исчезнуть, и о девочке, которую, по их словам, нужно было держать подальше от человечества. Они, должно быть, говорили о моей матери и обо мне. По-другому и быть не могло. Либо так, либо где-то по миру бродит еще одна бедная, лишенная эмоций девушка. Боже, это такая тяжелая тема. Мне действительно нужны были ответы на некоторые вопросы. Что мне было нужно, так это Лайлен. Он помог бы мне разобраться во всем этом.

Алекс остановил джип у знака «Стоп».

— Тебе кажется, что у тебя было видение без хрустального шара?

— Хм? — Что я должна была ответить? Только правду? Интуиция подсказывала мне этого не делать. — Нет, мне просто было любопытно. Вот и все.

Он пристально посмотрел на меня, его ярко-зеленые глаза давили на меня своей тяжестью, вызывая электрические разряды.

— Джемма, у меня такое чувство, что ты что-то скрываешь от меня. Да? Потому что, если это так, чтобы это ни было, ты можешь мне сказать.

Мне бы очень хотелось рассказать ему об этом, но я боялась, что он просто взбесится. Но я должна была кому-то рассказать. Это было важно. И поскольку он был здесь единственным…

— Я не знаю… Ну, просто там, в доме Лайлена, я подумала...

Зазвонил телефон Алекса, прервав меня. Он вытащил свой телефон из кармана джинсов, и на его лице отразилось облегчение, когда он взглянул на экран.

— Это Стефан, — сказал он, затем ответил на звонок.

Я услышала, как на другом конце провода что-то бормочет Стефан. Алекс выехал на главную дорогу, и мы проехали мимо указателя, приглашающего нас в Маунтин-Вью, население 523 человека. Ничего себе. Городок меньше Афтона. Кто бы мог подумать?

— Да, подожди, — сказал Алекс в трубку. Он припарковал джип на обочине дороги, перед домом, облицованным кедром, двор которого украшала гигантская скульптура лося.

— Что мы здесь делаем? — спросила я, но он уже вылезал из машины.

— Оставайся здесь, — сказал он мне и захлопнул дверцу.

Он не пошел к дому. Он обошел джип сзади и встал там, прижав телефон к уху.

Очевидно, они обсуждали что-то, чего я не должна была услышать. Это означало, что мне нужно было это услышать, верно? Кажется, это могло быть нечто важное. Возможно, что-то обо мне. О нет. Что, если они снова разрабатывали план, как избавиться от моих эмоций?

Одним из преимуществ старого джипа являлось то, что окна не открывались автоматически. Это позволило мне открыть окно без шума, который вызвало бы нажатие кнопки. Я наклонила голову к окну и попыталась прислушаться, но Алекс не заглушил двигатель, и я почти ничего не слышала. Я еще немного опустила стекло и приложила ухо к отверстию, чувствуя, как холодный воздух обжигает кожу.

— Ну, а что ты хочешь, чтобы я делал до тех пор? — Я услышала, как Алекс говорит. Пауза, а затем: — Я знаю, но она начинает что-то подозревать. Ты не знаешь, какая она...…Она задает много вопросов. — Еще одна пауза, на этот раз более продолжительная. — Я знаю, но мне трудно делать это с ней. Она просто... Я просто не могу…Я не знаю. Мне трудно ей врать.

Что ж, это было для меня новостью. Не то, что он солгал, я и так знала, что он лжец, а то, что ему было трудно лгать мне. Это было шокирующе, и, эй, возможно, я могла бы использовать это в своих интересах.

— Ладно, хорошо. Скоро увидимся, — произнес Алекс.

У меня было очень мало времени, чтобы отреагировать на фразу «Скоро увидимся». Я попыталась поднять стекло и едва успела это сделать. Моя рука соскользнула с ручки как раз в тот момент, когда Алекс открыл дверь.

Все, что я могла сделать, это молиться, чтобы он ничего не заметил.

— Стефан уже в пути, — сказал он мне, захлопывая дверь. — Он скоро будет здесь.

Вот это да, саркастически подумала я.

— О, да.

Он выехал обратно на дорогу.

— Да. Марко и София с ним, и он сказал, что с Лайленом и Эйслин все в порядке.

Я бы почувствовала облегчение, если бы не неприятное ощущение в животе, предупреждающее меня, что это полная чушь. Мы говорили о Стефане, и Лайлен предупреждал меня не доверять ему.

— Так что нам, наверное, стоит перекусить, — сказал Алекс, сворачивая на парковку у кирпичного здания с огромной вывеской «Бакалея Эдмундса».

— Потом вернемся в домик, дожидаться остальных.

— Так и где же Эйслин и Лайлен? — Спросила я. — Я имею в виду, почему они так и не вернулись обратно?

— Стефан сказал, что отправил их с поручением, — объяснил он, не ответив на мой вопрос.

— Что за поручение? — Спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально, не желая показывать, что у меня возникли подозрения.

— Я не знаю, он не сказал.

Он припарковал джип и заглушил двигатель, затем повернулся на своем сиденье так, чтобы быть лицом ко мне.

— Джемма, к чему ты клонишь?

Я пожала плечами.

— Я ни к чему не клонила. Мне просто было интересно, где они. Вот и все.

Он настороженно изучал мое лицо.

— Нет, это еще не все. Ладно, что тебе сказал Лайлен?

Я отстегнула ремень безопасности.

— Я уже говорила тебе, что мы ни о чем толком не говорили.

Он не сводил с меня глаз. Несмотря на мое желание отодвинуться, я осталась на месте и сохраняла бесстрастное выражение лица. Не знаю, чего он ожидал, что я сорвусь и изолью ему душу. Но, в конце концов, он отказался от своих попыток, вынул ключи из замка зажигания и открыл дверцу.

— Пойдем.

Ладно, знаю, это прозвучит очень странно, но я никогда раньше не была в продуктовом магазине. Нет, я не шучу. На протяжении всего моего детства София и Марко редко брали меня с собой куда-либо, и никогда — в продуктовый магазин. Так что прогулка по магазину, полному продуктов, стала для меня совершенно новым опытом.

Но я не наслаждалась ощущением, что я настоящий человек. Нет. Я была слишком рассеянна. Вся эта история с видением действительно не давала мне покоя. Я хотела собрать все воедино. Каждая клеточка моего тела твердила мне, что я должна это сделать.

И побыстрее.

И еще кое-что беспокоило меня. Вся эта история с Марко, Софией и Стефаном, которые уже в пути. Меня беспокоило не только отсутствие энтузиазма. Нет. Дело в том, что в истории, которую Стефан рассказал Алексу, было так много пробелов. Например, почему никто не отвечал на звонки, хотя Алекс пытался дозвониться до них миллионы раз? И еще, почему Алексу пришлось вылезать из джипа, чтобы поговорить со Стефаном? Пока подслушивала, я не услышала ничего подозрительного. Однако не могла расслышать, о чем говорили на другом конце провода. Единственное, что я действительно услышала, и это показалось мне не очень важным, что Алексу трудно лгать мне.

Знаю. Кто бы мог подумать, да?

Может быть, я смогу использовать эту информацию в своих интересах. Если Алексу было трудно лгать мне, то, возможно, если я задам ему достаточно вопросов, он просто проговорится о чем-то, чего не желал раскрывать.

Пока мы шли по проходу с закусками, я старательно изображала непроницаемое выражение лица. Что ж, ничего не поделаешь.

— Итак... у меня вопрос.

Алекс перестал толкать тележку, чтобы рассмотреть ассортимент батончиков Гранолы.

— Хорошо…какой у тебя вопрос?

Ладно, еще кое-что настораживало меня во всей этой ситуации, а именно то, что он казался рассеянным.

— Где были Марко, София и Стефан, пока вы пытались с ними связаться?

Он выбрал коробку с батончиками Гранолы и бросил ее в тележку.

— Они были в охотничьем домике в Джексоне. Думаю, у них застряла машина, и в итоге им пришлось задержаться дольше, чем они рассчитывали.

В его ответе было так много неестественного.

— Да, но почему они не отвечали на звонки?

Он указал мне за спину, где лежали чипсы.

— Возьми, пожалуйста, пакетик «Доритос».

Я схватила один и бросила в тележку.

— Потому что ты знаешь, каково в горах, — сказал он, снова медленно продвигая тележку вперед.

Я покачала головой.

— Нет. Как обстоят дела в горах?

— Ну, телефонная связь действительно паршивая. Просто здесь слишком много гор, и большую часть времени невозможно поймать сигнал. — Он приподнял бровь, глядя на меня. — Ты никогда раньше не пыталась кому-нибудь туда позвонить?

Я бросила на него взгляд, означающий «ты, должно быть, шутишь».

— Дай-ка подумать.

Я постучала пальцем по губам.

— Поскольку для того, чтобы звонить людям, обычно нужно кого-то знать, я бы сказала, что нет, я не знаю, как это бывает.

Он резко перестал толкать тележку, выглядя совершенно застигнутым врасплох. Даже немного грустно. И, возможно... подождите минутку… держитесь... виноватым.

Мне пришло в голову, что мои язвительные замечания, вероятно, были не лучшим способом заставить его открыться и сказать мне правду.

— Прости, — извинилась я, направляясь дальше по проходу.

Он последовал за мной, колеса тележки скрипели при каждом повороте.

— Так и что же произошло после того, как они вернулись и поняли, что происходит? — спросила я, обходя витрину с кексами, которая стояла прямо посреди прохода.

Он остановился у отдела с газировкой.

— Они направились прямиком в Вегас. И добрались туда как раз вовремя, чтобы не дать Лайлену и Эйслин погибнуть. Я думаю, когда Эйслин транспорт... — Он замолчал, увидев, что мимо нас прошла женщина средних лет с осветленными волосами. Возможно, замаскированный Жнец. Да, я так не думала.

— После того, как Эйслин вернулась за Лайленом, — продолжил он, когда женщина скрылась за углом, — появилось еще больше Жнецов. Там был жуткий беспорядок, и, думаю, в итоге она разбила свой кристалл. — Он схватил упаковку кока-колы на двенадцать штук и положил в тележку.

Если бы то, что он только что рассказал мне, было историей из книги, то это была бы та часть, где все, казалось бы, разыгрывается слишком идеально.

— Итак, Марко, София и Стефан, что дальше? Появились и спасли положение?

— Да, в принципе.

Он взял с полки буханку хлеба.

— Стефан очень хорош во всех спасательных работах. У него талант к этому.

Я предпочла проигнорировать этот комментарий.

— Так почему же Стефан тебе ни разу не позвонил?

Он потянулся за коробкой хлопьев, затем отдернул руку, взглянув на меня через плечо.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда они совершали восьмичасовую поездку в Вегас. По-моему, у них было достаточно времени, чтобы позвонить и предупредить, что они уже в пути.

— Я не знаю... может быть, потому что они торопились.

Он снова начал толкать тележку, но быстро остановился и развернулся.

— Джемма, к чему именно ты клонишь?

— Я пожала плечами.

— Ну, не знаю… Я просто пыталась указать на очевидное, наверное. Я имею в виду, тебе не кажется немного странным, что они не позвонили сразу, как только поняли, что происходит?

Он хмуро посмотрел на меня.

— Что тебе сказал Лайлен?

— Я уже говорила тебе, ничего.

— Тогда, что черт подери, с тобой?

— Со мной все в порядке. Что за черт возьми с тобой?

По моему плану всё шло хорошо... Нет.

— Просто, чтобы ты знала, — прорычал он, — большая часть обиды Лайлена на моего отца вызвана тем фактом, что он заставил Лайлена отказаться от должности Хранителя после того, как тот превратился в вампира.

— Стефан заставил его уйти? — изумленно спросила я.

— Ну, мы действительно не могли позволить ему оставаться Хранителем, когда именно Хранители должны защищать людей от вампиров. — Он развернулся и снова начал толкать тележку по проходу.

По-моему, это прозвучало очень жестоко и бессердечно. Как они могли выгнать его только потому, что он был вампиром, особенно если он не был злым?

— Это звучит действительно жестоко.

— Да, это так, — произнес он ровным тоном. — Но так и должно быть, когда поступаешь правильно.

— Ты действительно в это веришь? — спросила я. — Или ты просто повторяешь чьи-то слова. — Например, скажем, хм... своего отца.

Он снова развернулся, его глаза горели яростью.

— Разве не этим ты сейчас занимаешься — повторяешь слова Лайлена?

— Ну, слова Лайлена — единственная правда, что я слышала за последние четырнадцать лет, — выпалила я, вне себя от гнева. Вот вам и все, что я могу сказать о сохранении спокойствия.

— И почему ты так уверена в их правдивости? — Он сверкнул глазами. — Ты знаешь его, наверное, всего один день.

— Какое отношение знакомство с кем-то в течение определенного периода времени имеет к тому, говорит ли он правду? Я знаю тебя около месяца, а Марко и Софию около семнадцати лет.

Я подняла руки перед собой, мой голос был полон горечи. — О нет, подожди, я имела в виду четырнадцать лет.

Теперь мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала тепло его дыхания на своих щеках. По моим венам словно пробежал электрический ток. Алекс открыл рот, собираясь что-то сказать в ответ, но тут же закрыл его, когда его взгляд скользнул куда-то за мое плечо.

Я обернулась и съежилась. Не уверена, насколько громко мы спорили, но, по-видимому, довольно громко, потому что привлекли внимание публики. В конце прохода, с широко раскрытыми глазами и выражением любопытства на лице, за нами наблюдал парень-подросток в желтом фартуке бакалейщика «Эдмундс». Женщина средних лет, которая прошла мимо нас ранее, тоже стояла там, уставившись на нас, вместе с девочкой, у которой были огненно-рыжие волосы.

— Упс, — пробормотала я, поворачиваясь обратно к Алексу.

Он бросил на меня понимающий взгляд, взял меня за руку и повел по проходу в противоположном направлении от нашей маленькой аудитории, толкая тележку перед нами.

На этом наша короткая беседа и поход за продуктами закончились. Алекс взял еще немного продуктов и направился к кассе. Никто из нас ничего не говорил. Я могла сказать, что он все еще злится, но и я тоже. Я тоже была расстроена, потому что не добилась от него ничего полезного. На самом деле, кажется, в итоге запуталась еще больше, чем до того, как начала задавать вопросы. Хорошо, что я не планировала делать карьеру детектива, потому что допросы мне действительно не удавались.

На кассе я помогла Алексу разместить тележку на ленте транспортера. Затем мы подождали, пока кассирша, бойкая блондинка с чрезмерным количеством косметики, просканирует каждый товар. Она продолжала хлопать ресницами, глядя на Алекса, а затем начала что-то лепетать ему о том, что ее работа — сплошная обуза, время от времени хихикая и встряхивая волосами.

Она явно флиртовала с ним.

Это было отстойно.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, я завидовала ее безупречному умению флиртовать, которым я совершенно не обладала. Последней каплей стало то, что Алекс одарил ее улыбкой, достойной наград, наклонился над стойкой и начал флиртовать в ответ. Я едва не потеряла самообладание. Да, я знаю, у меня не было на него никаких прав, и мне не стоило злиться. А я разозлилась. Но когда ты чувствуешь какое-то необъяснимое, сильное, электрическое возбуждение каждый раз, когда находишься рядом с парнем, чувство собственности становится чем-то само собой разумеющимся.

Чтобы не наблюдать за болезненной сценой, а также, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, я подошла к ближайшему журнальному киоску и отвлеклась на чтение заголовков. Я ненавидела это. Я хотела, чтобы моя жизнь была нормальной. Почему моя жизнь не может быть нормальной? О да, потому что я не была нормальной.

Я взяла журнал и открыла страницу со статьей под названием «10 лучших хитов всех времен». Большинство песен были совершенно олдскульными, но я оценила возможность отвлечься.

— Интересное чтиво? — незнакомый голос, мягкий и мелодичный, как бархат, раздался у меня за плечом.

Я мгновенно насторожилась и медленно обернулась. Угрожающе близко, стоял парень, вероятно, на несколько лет старше меня, с волосами песочного цвета и глазами золотистыми, как песок пустыни. Я сразу почувствовала, что с ним что-то не так, но не могла понять, что именно.

Он улыбнулся, обнажив ряд идеально ровных белых зубов.

— Привет. Я не хотел тебя напугать или что-то в этом роде. Я просто не видел тебя здесь раньше. Ты новенькая?

— Мм... да. — осторожно ответила я. Это было так странно. Люди почти никогда не обращались ко мне подобным образом. На самом деле, никто никогда не обращался ко мне.

Не зная, что делать, и полагая, что Алекс взбесится, если увидит, что я с кем-то разговариваю, я положила журнал на полку и направилась прочь.

— Значит, ты просто навещаешь кого-то? — спросил он, останавливая мое бегство.

Как мне следует ответить на его вопрос?

— Да... я просто в гостях.

Он сделал паузу, казалось, тщательно подбирая следующие слова.

— Меня зовут Николас. А тебя?

— Джемма, — машинально ответила я, а потом поняла, что, наверное, не стоило называть совершенно незнакомому человеку свое настоящее имя. То есть, ну, кто его знает, кем был этот парень на самом деле? Да, он мог быть просто парнем из Маунтин-Вью, штат Колорадо. Но он мог быть и кем-то другим.

— Джемма. Какое красивое имя. — Он убрал прядь своих светло-песочных волос с глаз, и рукав его темно-синей рубашки приподнялся ровно настолько, чтобы я могла мельком увидеть татуировку на его запястье: черную букву «С», заключенную в маленький круг.

Просто татуировка?

Не уверена.

Инстинкты подсказывали мне держаться от него подальше, поэтому я выдавила из себя улыбку и снова пошла прочь.

— Мне пора.

Он встал передо мной и кивнул в ту сторону, где стоял Алекс, все еще болтая с кассиршей.

— Это твой парень вон там?

Мой пульс участился. Я начала нервничать.

— Нет.

Его губы изогнулись в улыбке, от которой у меня по спине пробежали мурашки. И это были не самые приятные мурашки.

— Ну, если это не твой парень, тогда, может быть, мы с тобой могли бы как-нибудь сходить куда-нибудь.

Да, как будто он действительно хотел пойти со мной на свидание. Я бы рассмеялась, если бы не была так напугана. Что-то здесь не так. Парень проявлял ко мне слишком большой интерес. И эта сомнительная татуировка на его запястье… Мне нужно было уйти. Сейчас же.

Я попыталась обойти его.

— Послушай, мне действительно нужно...

Алекс внезапно появился рядом со мной, и я почувствовала прилив облегчения, охвативший мои взвинченные нервы.

— Готова идти.

— Да, — произнесла я, желая убраться отсюда к чертовой матери и подальше от этого парня. — Пойдем.

Когда Алекс потянул меня к выходу, мне показалось, что я услышала, как Николас пробормотал: — Не твой парень, да?

Большую часть обратной дороги до коттеджа мы с Алексом молчали. Я уже начала думать, что так между нами будет всегда. Мы либо огрызались друг на друга, либо игнорировали друг друга. Я не была уверена, что мне больше нравится. На самом деле, ни то, ни другое. Мне хотелось, чтобы все было как обычно.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Алекс заговорил.

— Не могла бы ты, пожалуйста, объяснить мне, почему ты решила, что это нормально — вот так разговаривать с совершенно незнакомым человеком? — Спросил он резким от гнева голосом.

— Что, прости? — недоверчиво отозвалась я. — Это была не моя вина. Я просто стояла и никого не трогала, когда он подошел и заговорил со мной.

— Это была твоя вина. — Он притормозил, прежде чем повернуть на крутом, скользком повороте. — Тебе следовало просто уйти.

Я постаралась подавить свой гнев, насколько это было возможно.

— Я пыталась уйти, но он не переставал говорить.

— Мне все равно, даже если он не перестал говорить. Тебе следовало уйти. Неужели ты не понимаешь, насколько опасным это могло бы стать, если бы этот парень был не просто каким-то парнем?

— Да, я понимаю, — процедила я сквозь зубы. — Но, как я уже сказала, я пыталась уйти, но он...

Он оборвал меня.

— Никаких «но». Тебе следовало уйти.

Он вел себя так бескомпромиссно, что, клянусь, я готова была влепить ему пощечину. Я сжала руки в кулаки, приказывая себе сохранять спокойствие.

— И я, кажется, просил тебя надеть солнцезащитные очки. — Теперь он практически кричал на меня.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? — Сердито огрызнулась я.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? — огрызнулся он в ответ.

Я сердито посмотрела на него. Одно дело, когда он читал мне нотации по поводу того, в чем была моя вина. Совсем другое, когда он сидел здесь и отчитывал меня за ситуацию, которую я не могла контролировать.

— Ну, если бы ты не был так занят, флиртуя с этой глупой кассиршей, то, возможно, заметил бы чуть раньше, что происходит. — Да, я пожалела об этом сразу после того, как сказала. Я была похожа на ревнивую подружку. Но сейчас я ничего не могла с этим поделать, не так ли?

Он как-то странно посмотрел на меня.

— Я с ней не флиртовал. Я был вежлив. Когда с тобой разговаривают, невежливо не отвечать.

— Неважно. Для меня не имеет значения, флиртовал ты с ней или нет. — Я скрестила руки на груди и отвернулась к окну. — Я просто хотела сказать, что если бы ты был повнимательнее, то гораздо раньше заметил бы, что этот парень не дает мне прохода.

— Значит, для тебя совсем не важно, флиртовал я с этой девушкой или нет?

— Не-а. — Ответила я, что было большой ложью, поскольку именно его флирт с ней заставил меня уйти. Но ему не обязательно было это знать. — Ты можешь флиртовать с кем хочешь.

— Да... так я и купился на это. Звучит не очень убедительно. На самом деле, ты даже не смотришь на меня, когда говоришь это.

Я неловко поерзала на кресле. Затем взяла себя в руки и посмотрела на него.

— Мне все равно, флиртовал ты с ней или нет.

Он не отрывал от меня взгляда.

— Нет?

— Нет, — ответила я, не в силах отвести от него взгляда.

Он выгнул бровь.

— Как скажешь.

— Мне всё равно. — Мой голос прозвучал странно пронзительно. — Мне, правда, всё равно.

Он подавил улыбку, когда вырулил на подъездную дорожку. Его самоуверенное поведение действительно начинало действовать мне на нервы. Он был так уверен в себе, так уверен, что я по уши влюблена в него. Но это было не так. Я клянусь.

Ох, не важно.

Как только он припарковал джип в гараже, я выскочила из него, готовясь ворваться внутрь, но в итоге поскользнулась на льду. Мне пришлось схватиться за дверную ручку, чтобы не упасть на задницу. Восстановив равновесие, я медленно вошла в дом, не потрудившись помочь Алексу занести продукты. Я слишком устала, чтобы обращать на это внимание.

В тот момент, едва войдя в гостиную, я поняла, что что-то не так. Воздух стал тяжелым, и я насторожилась. Я оглядела комнату. Все выглядело прекрасно. Задняя дверь была закрыта. Свет выключен. Я покачала головой. Странно. Вся эта история со Жнецами, пытающимися-убить-меня, сделала меня параноиком.

Я включила свет и направилась в комнату, где лежала моя сумка с одеждой. Я решила вернуться туда и вздремнуть. Немного сна поможет мне расслабиться.

Когда я проходила мимо кухни, волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Привет, Джемма, — произнес мягкий мелодичный голос.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежал этот голос. Николас — жуткий парень из продуктового магазина.

Прежде чем я успела хотя бы попытаться убежать, чья-то рука схватила меня за талию и дернула назад. Я открыла рот, чтобы закричать, но чья-то рука закрыла его, заставив меня замолчать.

— Ш-ш-ш, — промурлыкал Николас мне на ухо. — Тебе не нужно бояться. Я не причиню тебе вреда.

Да, его слова не могли бы звучать менее убедительно, даже если бы он постарался.





Глава 27




Так что, возможно, Алекс был прав. Мне не следовало ни с кем разговаривать в продуктовом магазине. Но я все равно настаивала на своих словах, это была не моя вина. Он подошел и заговорил со мной. Но было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Николас застал меня врасплох и прижимал к себе, как заложницу.

Я не думала, что у него было при себе оружие. Ну, кроме его силы, которая казалась нечеловеческой. И скорость, с которой он смог добраться до хижины, казалась слишком высокой для любого человека. Даже если бы он был за рулем, я все равно не думаю, что он смог бы обогнать нас с Алексом. И, кроме того, я не заметила нигде припаркованной машины, так что я предположила, что у него может быть другой способ передвижения, ну, скажем, перенос. Впрочем, это было просто мое предположение. Я не могла быть уверена, поскольку имела лишь самое смутное представление о других средствах передвижения, кроме автомобиля.

Кожа Николаса была теплой на ощупь, но не так, как у Алекса вся гудела от электричества. От Николаса исходило скорее влажное, земное тепло. А еще от него исходил странный запах, сирени, смешанной с запахом леса и только что прошедшего дождя. Запах был опьяняющим, и я подумала, не вышел ли он недавно из тропического леса.

Тяжело дыша в ладонь Николаса, я услышала, как Алекс поднимается по цементным ступеням гаража. Раздался тихий стук, и он вошел в гостиную, держа в руках пакеты с продуктами. Он взглянул на нас, и кровь отхлынула от его лица. Пакеты соскользнули на пол, и из одного из них выкатилась баночка майонеза. Секунду мы все просто смотрели на это.

Алекс скрестил руки на груди.

— Ладно, так кто ты?

Николас убрал руку от моего рта и так крепко прижал меня к своей груди, что я спиной чувствовала, как бьется его сердце, медленно и ритмично, как барабанный бой. Он не ответил Алексу, и тишина показалась мне очень тревожной.

Алекс пристально посмотрел на Николаса, и я почувствовала, как Николас тихо рассмеялся, его хватка на мне немного ослабла. Воспользовавшись возможностью, я ткнула его локтем в живот. Его мышцы напряглись, но он не отпустил меня.

— Мне больно от того, что ты меня не помнишь, Алекс, — голос Николаса сочился сарказмом.

Вау. Постойте. Алекс знал его?

Алекс обдумал сказанное Николасом и его лицо изменилось.

— Николас Харпер.

— Оу, так ты помнишь меня, — произнес Николас с оттенком веселья. — Я так тронут.

Алекс раздраженно покачал головой.

— Чего ты хочешь?

— Хм... чего же я хочу, — задумчиво произнес Николас, проводя пальцами по моим волосам. — Она, несомненно, оказалась хорошенькой крошкой, не так ли?

Хорошо. Так вот. С меня было достаточно. Если Алекс не собирался ничего предпринимать, чтобы отвязаться от этого парня, мне придется взять дело в свои руки. Я медленно подняла ногу, а затем изо всех сил ударил его ногой в голень, одновременно ударив его затылком по лицу.

— Сука... — выругался он и отпустил меня.

Алекс выглядел ошеломленным, когда я подбежала к нему. Он встал передо мной, служа барьером между Николасом и мной.

— Господи, как больно. — Николас застонал, потирая нос. Он сделал глубокий вдох и расправил плечи, словно скидывая с себя мою атаку. Его губы изогнулись в улыбке. — Ух ты, она просто дикарка, не так ли?

Алекс оглянулся на меня через плечо, и на его губах заиграла легкая улыбка.

— Возможно. — Он быстро покачал головой, и его лицо приняло совершенно серьезное выражение, когда он повернулся к Николасу. — Ты пришел сюда, потому что тебе что-то нужно? Или просто для того, чтобы вывести меня из себя?

Николас закатил глаза.

— Удивительно, как за десять лет ты ни капельки не изменился.

Алекс вздохнул, теряя терпение.

— Просто скажи мне, чего ты хочешь.

Николас поднял руки.

— Отлично. Честное слово. У тебя нет чувства юмора.

— Когда дело касается тебя, нет, — решительно заявил Алекс.

Это сразу же стерло улыбку с лица Николаса.

— Я пришел за ней, — он указал на меня, — от имени Провидцев.

— Что! — закричала я.

— Не говори ни слова, — прошипел мне Алекс.

Не говори ни слова. Он что, шутит? Как, черт возьми, я могла промолчать, когда тысячи вопросов разрывали меня изнутри? И все же я прикусила язык и промолчала.

— И зачем она нужна Провидцам? — спокойно спросил Алекс.

Николас скрестил руки на груди, рукав его рубашки задрался, обнажив круг с буквой «С» на запястье.

— Чтобы ее можно было обучить Предвидению.

У меня отвисла челюсть.

— Учиться на провидца.

Алекс взял меня за руку и сжал ее, предупреждая, чтобы я вела себя потише.

— И зачем ей нужно учиться на провидца?

Николас недоуменно уставился на него.

— Хм, потому что она одна из них.

— Нет, это не так, — сказал Алекс.

Николас с расстроенным видом покачал головой.

— Использовала ли она хрустальный шар, чтобы увидеть видение, или нет?

Ладно... Дерьмо. Откуда он узнал об этом?

Алекс медлил.

— Послушай, это какое-то недоразумение. Джемма, она... ну, она другая.

Я покачала головой. Другая. Снова прозвучало это слово.

— Послушай, мне все равно, кто она такая. Закон гласит, что если человек может видеть видения, то он принадлежит к Провидцам. У нее было видение, поэтому она принадлежит нам. — Он сделал слишком большое ударение на слове «нам», если хотите знать мое мнение. — Но ты Хранитель, так что должен это знать.

— Я знаю, что гласит закон, — огрызнулся Алекс. — Но, как я уже сказал, она...

— Другая, — закончил Николас, делая воздушные кавычки. — Не имеет значения. Она должна вернуться со мной. Она может попытаться отстаивать свою точку зрения, когда доберется туда, если захочет. — Его пристальный взгляд впился в меня, отчего у меня мурашки побежали по коже. — Но лично я бы предпочел, чтобы она этого не делала.

Я спряталась за спину Алекса. В комнате стало так тихо, что можно было услышать, как падает булавка. Или даже тиканье старых дедушкиных часов, если бы они у меня были.

Наконец, Алекс развел руками.

— Хорошо, она пойдет.

— Что? — возмущенно воскликнула я. — Ты что, шутишь? Ты не можешь позволить ему забрать меня.

— Она определенно дикая штучка, — с ухмылкой прокомментировал Николас.

Алекс бросил на меня взгляд, предупреждающий держать рот на замке.

— Ты не можешь позволить ему забрать меня, — прошипела я.

— Помолчи, — одними губами произнес он и повернулся к Николасу. — Но, знай, я пойду с ней.

— Ты не можешь, — отозвался Николас. — Это запрещено.

— Нет законов, запрещающих Хранителям входить в Хрустальный город, — сообщил ему Алекс. — Так что я иду.

Николас сердито посмотрел на Алекса, его золотистые глаза горели, как угли.

— Ты не изменился. Ты по-прежнему делаешь все, что хочешь.

— Да, — ответил Алекс. — Определенно.

И это действительно так и было. Но в данном случае меня это устраивало, потому что я ни за что не хотела оставаться один на один с этим Николасом. Он был жутковатым. И особенно мне не хотелось отправляться одной в какой-то город, полный людей, способных видеть будущее.

— Тогда пошли, — сказал Николас и направился к кофейному столику.

Я посмотрела на Алекса.

— Ты действительно хочешь, чтобы я пошла?

Он кивнул.

— У тебя нет выбора. Существуют определенные законы, которые мы все должны соблюдать, и один из них гласит, что если кто-то обладает способностью Предвидения, он должен пройти обучение у Провидцев.

— Но я не хочу, — возмущенно крикнула я.

Алекс наклонился ко мне поближе.

— Я вытащу тебя из этого, обещаю. Но нам пора идти.

Конечно, он бы вытащил меня из этого, но не по доброте душевной или чему-то подобному. А потому, что во мне была сила звезд.

Я неохотно последовала за Алексом туда, где стоял Николас.

Николас достал из кармана миниатюрный хрустальный шар и водрузил его на стол.

— Дамы вперед.

Мой желудок скрутило в миллиард узлов.

— Что именно я должна делать?

Николас кивнул на хрустальный шар.

— Положи на него руку.

Я взглянула на Алекса, и он кивнул мне, давая знак продолжать. Я с трудом сглотнула и потянулась к хрустальному шару, немного помедлив, прежде чем прикоснуться пальцами к стеклу.

Последовала яркая вспышка света. А потом я снова начала падать по спирали в темный туннель.





Глава 28




Я очень старалась не удариться лицом при приземлении, но все мы знаем, как здорово я умею избегать падений. Так что да, в общем, это случилось снова. Однако мне удалось не удариться головой о пол, за что я была благодарна судьбе, поскольку он был сделан из хрусталя. Отсюда и название «Хрустальный город».

Как только я поднялась с пола, мое запястье громко хрустнуло. Я поморщилась, едва боль распространилась по руке. Прижала к себе поврежденное запястье и огляделась. Я находилась в пещере. По крайней мере, было очень похоже. В любом случае, это была довольно уникальная пещера. Высокий сводчатый потолок был покрыт чем-то похожим на блестящий древесный уголь, и с него свисали темно-красные кристаллы. Рубины волнистым узором пересекали белоснежные хрустальные стены. Сквозь полупрозрачный хрустальный пол элегантно текла река, темная, как полуночное небо. В реке сверкали золотые хлопья, словно звезды. Я должна была признать, что это место было невероятно красивым. Даже нереально красивым. Я имею в виду, сколько раз вы обнаруживали, что бродите по пещере, сделанной из стекла и хрусталя?

Вероятно, никогда. Если, конечно, вы не Провидец.

Я услышала слабый свист, а затем Алекс спрыгнул сверху, грациозно приземлившись рядом со мной.

Пораженная, я отскочила назад, прижимая руку к сердцу.

— Ты напугал меня до смерти, — сказала я, затаив дыхание.

Алекс прижал палец к губам.

— Ш-ш-ш.

Да?

— Почему?

Прежде чем он успел мне ответить, я услышала еще один свист, и Николас опустился рядом со мной.

— Что ж, это было весело, — с усмешкой заметил Николас. — Все согласны?

— О, да, безумно весело, — пробормотала я.

Алекс покачал головой.

— Мы можем просто покончить с этим? Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем лучше.

— К чему такая спешка?

Николас засунул руки в карманы джинсов и покачался на каблуках.

— Не важно, как долго ты здесь пробудешь, они ни за что не отпустят Джемму, пока она не натренируется. — Он подмигнул мне. Да, на самом деле, черт возьми, подмигнул. — Что дает нам с тобой достаточно времени, чтобы узнать друг друга получше.

— Да, уж, спасибо, — сказала я ему. — Я бы предпочла вернуться с Алексом.

Выражение лица Николаса стало хмурым, а Алекс, насколько я могла судить, с трудом сдерживал улыбку.

— Пошли, — отрывисто сказал Николас и махнул нам, приглашая следовать за ним по стеклянной дорожке.

Мы прошли по мосту, вымощенному осколками фарфора. А прямо на другой его стороне возвышались две массивные колонны. Они поднимались ввысь, образуя проход к ряду серебряных дверей, которые тянулись до потолка. Ручки каждой двери были закручены в форме круга, который заключал в себе букву «С». Точно такая же форма была у татуировки на запястье Николаса.

— Подождите здесь, — сказал нам Николас и толкнул высокие серебряные двери.

Я наклонилась, пытаясь разглядеть, что находится по ту сторону двери, но она захлопнулась слишком быстро, как будто ее дернула какая-то магнитная сила.

Алекс повернулся ко мне, и его слова прозвучали торопливо.

— Хорошо, вот в чем дело. Когда мы доберемся до места, в основном говорить буду я. Будет довольно сложно заставить их отпустить тебя из-за законов.

— Вот этого я не понимаю. — Мое запястье пульсировало, поэтому я крепче прижала его к себе. — Как ты собираешься заставить их отпустить меня, когда ты продолжаешь говорить об этих законах, которые не позволят им этого сделать?

Он задумался.

— Ну, у Хранителей есть небольшая власть над Провидцами, так что я надеюсь, это поможет.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Ты надеешься, что это поможет. Но ты обещал, что вытащишь меня отсюда.

— Я так и сделаю, — заверил он меня. — Я просто надеюсь, что будет проще, поскольку у Хранителей есть некоторая власть над Провидцами. Но если это не сработает, мы просто пойдем другим путем.

Я с подозрением посмотрела на него.

— Каким путем?

— Поверь мне, тебе лучше не знать.

— Я очень хочу знать.

— Но не в этот раз.

Молчание.

— Так они знают, кто я? — Тихо спросила я.

— Нет, — ответил он, понизив голос. — И так должно оставаться.

Я наклонилась к нему поближе.

— Но разве не Провидец предсказал, что произойдет со мной и звездой?

— Провидец, которому было видение, был близким другом Стефана, — прошептал он, обдавая мою щеку горячим дыханием. — И они действительно хорошо потрудились, чтобы сохранить это в секрете от остальных Провидцев, так что давай не будем сейчас все портить разговорами, ладно?

— Но, может быть, они уже всё знают, — заметила я. — Так как это делают Жнецы.

— Да, а может, и нет. И будем надеяться, что они ни о чем не догадаются, потому что, если они узнают, вытащить тебя отсюда будет намного сложнее.

Я потерла ноющее запястье, размышляя о том, что могу оказаться в ловушке здесь, внизу. Да, место было красивым, но в то же время жутковатым. И пустым, я еще не видела ни единого человека. И, конечно, тут был Николас. Он усиливал этот жуткий фактор примерно на миллиард пунктов.

— Ты не ушиблась? — спросил Алекс, не сводя глаз с моего запястья.

Я пожала плечами.

— Ничего страшного. Когда я приземлилась, то упала, и у меня хрустнуло запястье.

— Так, дай-ка я взгляну. — Он потянулся к моему запястью, помедлил, прежде чем осторожно взять его. Моим первым побуждением было отдернуть руку и сказать ему, чтобы он не прикасался ко мне. О да, возможно, я и стояла в Хрустальном городе, ожидая, позволят ли Провидцы мне уйти или нет, но это не означало, что я забыла о лжи, секретах и постоянных ссорах, которые происходили между нами. И все же, не знаю почему, наверное, у меня был момент слабости или типа того, но я позволила ему взять мое запястье в свою руку и осмотреть его, при этом искры вспыхивали, подобно молниям во время грозы.

— На самом деле, все не так уж плохо, — сказала я ему, вздрогнув, как только в моем запястье ещё раз что-то хрустнуло.

— Прости, — извинился Алекс, легко проводя пальцем по внутренней стороне моего запястья. Было так щекотно, что мне пришлось прикусить губу, чтобы не захихикать. — Я не думаю, что оно сломано. Ты, наверное, просто вывихнула его. — Он отпустил мое запястье. — Если все еще будет больно, когда мы вернемся домой, я могу перевязать.

Я кивнула, обхватив запястье рукой.

— Хорошо. Если я когда-нибудь вернусь домой.

— А как насчет твоих швов? — спросил он. — Как они? Они ведь не разошлись, правда?

Я пожала плечами.

— Кажется, нет.

Он недоверчиво уставился на меня.

— Ты не проверяла их?

— Я взглянула на них после видения, и они были закрыты бинтами, — произнесла я. — Думаю, всё выглядело нормально.

Он приподнял бровь.

— Думаешь.

— Ну, поскольку мне никогда раньше не накладывали швы, я не уверена, что выглядит нормально, а что нет. Но на самом деле они не причиняют боли.

— Они могли ослабнуть, когда ты упала. Или в них могла попасть инфекция. Никогда не знаешь наверняка. — Он протянул руку к подолу моей рубашки.

Я попятилась.

— Что ты делаешь?

Он посмотрел на меня как на идиотку.

— Проверяю, все ли в порядке со швами.

— Не думаю, что это такая уж хорошая идея.

— Значит, ты предпочитаешь подхватить инфекцию и оказаться в больнице?

— Нет, — вздохнула я, медленно приближаясь к нему. — Хорошо, продолжай.

Я затаила дыхание, едва он приподнял край моей рубашки, отодвинул марлю и заглянул под нее. От того, как его пальцы касались моей кожи, мне стало щекотно. Боже, жизнь иногда бывает такой несправедливой. Должен быть какой-то закон или что-то в этом роде, запрещающий прикосновения Алекса, которые ощущаются так хорошо. Это была практически пытка.

— Так и что же означает символ на запястье Николаса? — спросила я в жалкой попытке отвлечься.

— Это знак Провидца. — Его пальцы прошлись по моей коже.

Я напряглась, как только он коснулся чувствительного места на моих ребрах.

— Тогда почему у меня его нет?

— Я не уверен… Кажется, с тобой все происходит по-другому. У тебя может что-то проявиться, а что-то нет. — Его пальцы задержались на моей коже еще на мгновение, прежде чем он опустил бинт на место и одернул край моей рубашки. — Вот и хорошо. Никаких повреждений и признаков инфекции.

— Хорошо, — отозвалась я. А затем, будучи вежливой девушкой, добавила: — Спасибо за заботу.

— Ого. Подожди, — улыбнулся он, приложив ладонь к уху. — Я, правда, только что услышал, как ты сказала «спасибо»?

— Я уже благодарила тебя раньше, — сказала я.

Он обвиняюще поднял брови.

— Ну, может быть, не лично тебя, но я уже говорила это раньше.

— О, да, — рассмеялся он. — Точно?

Я кивнула.

— Но я говорю это только тогда, когда действительно это имею в виду, так что особо ничего не выходит.

Он снова рассмеялся, и я почувствовала, как моя собственная улыбка прорывается наружу.

Хорошо. Перерыв. Неужели мы серьезно, после всего, через что прошли, наслаждались моментом здесь? Так странно. Хотя, я не собиралась врать и говорить, что мне это не понравилось. Этот момент дал мне краткое представление о том, как все могло бы сложиться, если бы я была нормальной.

Однако, когда открылась одна из высоких серебряных дверей, наш маленький момент ускользнул, вот так просто.

— Он готов вас принять, — произнес Николас, придерживая дверь открытой. — Вы можете войти.

Когда я переступила порог, у меня перехватило дыхание. По сравнению с этим местом стеклянная пещера выглядела совершенно обыденно. Блестящие вставки из серебра и голубого фарфора обрамляли зеленые драгоценные камни, имитирующие травинки. Голубое небо сияло, как гигантский бриллиант, облака из ватных шариков плыли по нему, словно мираж.

Мы с Алексом последовали за Николасом по фарфоровой дорожке, петлявшей из стороны в сторону, пока не подошли к серебряному трону, установленному на сапфировой платформе. Рядом с троном стоял невысокий полный мужчина в туфлях с фигурками эльфа и темно-каштановыми волосами. Николас подошел к нему, прошептал что-то на ухо, и маленький человечек кивнул.

Пока Николас отвлекся, Алекс положил руку мне на плечо и прошептал: — Ох, да. Тебе нужно быть осторожной с Николасом. Он наполовину фейри, поэтому ему нельзя доверять.

Прежде чем я успела отреагировать на слово «фейри» или на разряд электричества, который вызвали его дыхание и прикосновение, из-за трона появился мужчина. Ему было около шестидесяти, плюс-минус несколько лет. Он был высоким, с бледной кожей и седыми волосами до плеч. Серебристый оттенок мантии, которую он носил, соответствовал серебристому оттенку его глаз.

Он сел на трон, обхватив тонкими пальцами подлокотники.

— Добро пожаловать в Хрустальный город. Я — Дивиниус, глава Провидцев. — Он говорил медленно, чётко проговаривая слоги, очень монотонно. — Я так понимаю, что вчера ты смогла использовать силу Провидца, чтобы направить видение в нужное русло. Я прав?

Я по-идиотски огляделась, и тут до меня дошло. О, да, он, наверное, обращался ко мне.

— Мм... да.

— Хорошо. — Дивиниус с довольным видом постучал пальцами друг о друга. — Ну, я не уверен, что ты много знаешь о том, чем занимается Провидец, или о том, кто мы такие, поэтому я объясню. Мы используем энергию Магического кристалла, чтобы получить видения прошлого или будущего. Но в основном это будущее. Как только видение прочитано, оно становится необратимым. Его невозможно изменить.

Может быть, ему стоит объяснить это Хранителям, поскольку они, похоже, думают по-другому. Большая часть моей жизни была сосредоточена на попытках сделать именно это, а он говорит, что это невозможно. Что, если он был прав? Означает ли это, что не было никакой надежды остановить открытие портала? Что у человечества не было никакой надежды?

Ух, ты. Ну что сказать, реальность буквально наотмашь ударила меня. И эта же реальность, казалось, образовывала гигантский ком в моем горле, который было очень трудно проглотить.

— Итак, насколько я понимаю, ты видела видение из прошлого, что не так уж редко случается с новичками, — сказал Дивиниус.

Я почувствовала, что вот-вот расплачусь. Видение, которое я увидела, было из прошлого. И что это значило? Что женщину, находившуюся в нем, невозможно было спасти?

Комок у меня в горле увеличился почти вдвое.

— Когда у человека появляется первое видение, он обычно не осознает, что делает, — продолжил Дивиниус. — Однако, как правило, способность предвидения обнаруживается у человека еще до того, как он видит свое первое видение. Таким образом, мы можем контролировать его. Иногда кто-то все-таки проскальзывает мимо радара незамеченным. Иногда нам везет, и мы обнаруживаем их позже, но иногда этого не происходит.

Его серебристые глаза остановились на мне, выражение его лица оставалось бесстрастным.

— У нас есть радарная система, которая дает нам знать, когда происходит вмешательство в работу кристалла предсказания. То, что ты сделала, не обязательно плохо. Хотя, должен сказать, тебе очень повезло, что ты смогла выбраться из видения. — Он замолчал. — Даже если видение, которое ты видела, было из прошлого, его нужно правильно истолковать. В противном случае оно может изменить мир людей, каким мы его знаем.

Его лицо внезапно просветлело.

— И поэтому мы пригласили тебя сюда, чтобы ты переосмыслила свое видение и прошла подготовку в качестве провидца.

Я бросила безумный взгляд на Алекса.

— Что-то не так? — спросил меня Дивиниус. — Ты выглядишь расстроенной.

— Э-э-э... — выдавила я из себя.

Алекс шагнул вперед.

— Я не думаю, что ее пребывание здесь сейчас возможно. Есть определенные обстоятельства, которые требуют, чтобы она оставалась с Хранителями.

Дивиниус уставился на Алекса, в его серебристых глазах появилась серьезность.

— Хранители… Скажи мне, мальчик, как тебя зовут?

— Алекс Эйвери, — спокойно ответил Алекс.

— Ты имеешь какое-нибудь отношение к Стефану Эйвери? — спросил Дивиниус.

Алекс кивнул.

— Он мой отец.

— О, я понимаю, — сказал Дивиниус, и было ясно, что он недоволен. — Скажи мне, Алекс, что за обстоятельства удерживают Джемму рядом с Хранителями?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — холодно сказал Алекс. — Как вы знаете, у Хранителей, как и у Провидцев, есть определенные вещи, которые они должны держать при себе.

— Да, я понимаю. Однако есть законы, которым мы все должны следовать. Я уверен, ты знаешь закон, который гласит, что если человек способен использовать хрустальный шар, чтобы увидеть видение, то он должен пройти обучение в Хрустальном городе у Провидцев. — Уголки его губ опустились, что, как я предположила, должно было означать неодобрение, но выражение недовольства на его бесстрастном лице выглядело просто жутковато. — Если Джемма не останется здесь, то в конечном итоге она может изменить будущее. Или в конечном итоге окажется в ловушке видения, если попытается войти в него снова.

Мое сердце бешено колотилось. О нет. Он собирался заставить меня остаться. Я посмотрела на Алекса, умоляя его сделать что-нибудь.

— Я понимаю это. Я действительно понимаю, — произнес Алекс. — Но разве мы не сможем прийти к некоему компромиссу.

Удивительно, каким спокойным был Алекс. Но не я. Я была в шоке. И да, я снова начала грызть ногти.

Маленькие глазки Дивиниуса потемнели, отчего у меня по спине пробежал холодок.

— Да, возможно, мы могли бы что-нибудь придумать… Если ты пообещаешь, что она никогда больше не будет пользоваться хрустальным шаром, пока не пройдет надлежащую подготовку, тогда я не вижу причин не отпустить ее к Хранителям на некоторое время. — Он остановился — Конечно, после того, как исчезнут те обстоятельства, которые удерживают ее с Хранителями, ей придется вернуться.

Ладно, теперь я по-настоящему запаниковала. Я никогда не хотела возвращаться сюда. Никогда.

Алекс молчал, скрестив руки на груди, стиснув зубы.

— В противном случае мне придется попросить ее дать обещание. — Глаза Дивиниуса сверкнули. — Но у меня такое чувство, что ты, вероятно, обещание предпочел бы дать ты.

Я что-то упустила? Что-то должно было случиться, если бы обещание было нарушено? Что-то плохое?

— Я думаю, обещание могло бы быть выполнено... мной, — процедил Алекс сквозь зубы.

— Очень хорошо. — Дивиниус просиял. И, должна сказать, его улыбка была еще более жуткой, чем его хмурый вид. - Ты понимаешь, что даешь это обещание в Хрустальном городе. И я полагаю, ты уже знаешь, каковы будут последствия, если ты нарушишь это обещание.

Алекс медленно кивнул.

— Да, я понимаю.

Дивиниус наклонился вперед, его глаза горели нетерпением.

— Тогда мне нужно, чтобы ты произнес эти слова вслух.

Алекс уставился на него.

— Обещаю.

Дивиниус с довольным видом откинулся на спинку трона.

— Хорошо. Теперь, когда мы об этом позаботились, мне нужно от Джеммы еще кое-что, прежде чем я отпущу вас обоих обратно.

О, здорово.

— Хорошо, — осторожно сказала я. — Что мне нужно сделать?

— Мне нужно, чтобы ты вернулась к видению и исправила его, — сказал он мне.

— Исправить его? — спросила я. — И как я, по-вашему, должна это сделать?

— Ну, я предполагаю, что, когда ты вошла в видение, либо отсутствовала какая-то часть, либо все было размыто.

— Да... лица людей были размыты.

— Хорошо. Так будет немного легче исправить ошибку. Видишь ли, Джемма, каждое видение должно восприниматься четко, — объяснил Дивиниус. — В противном случае, если оставить его незавершенным, это может привести к изменению прошлых или будущих событий, и мир, каким мы его знаем, может измениться.

Я была сбита с толку.

— Так как именно мне это исправить?

— Ты вернешься внутрь кристалла и увидишь видение снова. — Дивиниус посмотрел на Николаса. — Я отправлю тебя с ней, чтобы убедиться, что на этот раз все пройдет правильно.

Что?! Мне не только придется вернуться и снова пережить это видение, но и пройти это с жутким полу-фейри — что бы это ни значило. Я читала книги о феях, которые могли накладывать на себя какие-то чары, чтобы выглядеть как люди. Глядя на Николаса, я задавалась вопросом, было ли то, что я видела, реальностью или нет. Были ли его светлые волосы и золотистые глаза всего лишь иллюзией? Обманом зрения?

Заметив, что я смотрю на него, Николас одарил меня лукавой улыбкой и подмигнул.

Я бросила на него яростный взгляд.

— Что ж, тогда давайте начнем. — Дивиниус щелкнул пальцами, и к трону подбежал маленький пухлый человечек в эльфийских туфлях. В руках у него был хрустальный шар, точно такой же, как у Адессы. Он вложил его в руки Дивиниуса, поклонился и исчез за троном.

Дивиниус вытянул руку, держа хрустальный шар на ладони.

— Как только ты будешь готова, Джемма.

Прерывисто вздохнув, я взошла на подиум. Я нерешительно уставилась на кристалл, внутри которого почти насмешливо плясали фиолетовые ленты.

— Значит, я просто должна положить на него руку?

— Для начала, да. — Дивиниус махнул рукой в сторону Николаса. — Николас, возьми ее за руку.

Не дожидаясь моего ответа положительного или нет, Николас схватил меня за руку. Его кожа все еще была очень теплой на ощупь, и мне потребовалось немало усилий, чтобы не отпрянуть от него.

— Теперь закрой глаза и представь то видение, которое ты видела, — сказал Дивиниус, и его серебристые глаза блеснули в бледно-фиолетовом сиянии кристалла. — Затем удерживай эту картинку в своем воображении, пока кладешь руку на кристалл.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на озере... на сером каменном замке... на расплывчатых лицах людей. Я задержала изображение, когда протянула руку и провела кончиками пальцев по стеклу.

Меня дернуло вперед.

А потом я начала падать.





Глава 29




Я действительно хотела покончить со всем этим путешествием сквозь хрустальный шар, потому что это было отстойно. В высшей степени. От падения у меня скрутило живот, и я даже не начала приземляться. Все мы знаем, как хорошо это у меня получается.

Мои ноги с глухим стуком коснулись поросшей травой земли, и я споткнулась, подвернув лодыжку.

— Ой!

— Ты в порядке? — спросил Николас. Он стоял рядом, все еще держа меня за руку. Думаю, это к лучшему, но только потому, что благодаря ему я не упала лицом на землю.

— Да, я в порядке. — Я высвободила свою руку.

Позади нас возвышался замок, впереди рябило озеро. Его вид пробудил во мне воспоминания о том времени, когда я была здесь в последний раз.

— Итак, и что мне теперь делать? — спросила я Николаса.

— Подожди, пока не начнутся видения, — объяснил он мне. — Ты должна будешь сказать мне, как только это произойдет, чтобы я помог тебе увидеть всё яснее.

Я как-то странно на него посмотрела.

— Ты что, не увидишь, когда это начнется?

Он покачал головой.

— Это твое видение, поэтому только ты можешь его увидеть. Так все устроено.

Я обвела рукой вокруг.

— И на что, по-твоему, все это похоже?

Он наклонился, и его плечо коснулось моего. Запах сирени, леса и дождя ударил мне в ноздри.

— Все выглядит серым. Тут и там есть небольшая дымка и цветные пятна, но все искажено.

Я отодвинулась от него и сосредоточилась на пейзаже. Это действительно было красивое место. Ну, если вам нравятся прогулки на свежем воздухе. Что мне совсем не нравится. К тому же, это было связано с женщиной, которую утащили в Подземный мир. Эта связь практически уничтожила всякую возможность на то, что мне понравится это место.

Внезапно мимо меня пронеслась фиолетовая полоска — маленькая девочка.

— Ладно, начинается, — сказала я Николасу.

Маленькая девочка закружилась, как и в первый раз, ее лицо все еще было затуманенным.

— Что ты видишь? — спросил Николас.

Я задумалась, можно ли мне сказать ему. — Эм...

Он нахмурился.

— Я не смогу тебе помочь, если ты не расскажешь мне, что видишь.

Я вздохнула.

— Я вижу маленькую девочку, которая крутиться у берега озера.

— Можешь увидеть ее лицо?

Я покачала головой.

— Не-а. Оно всё еще размыто.

— Тогда тебе нужно сосредоточиться сильнее, — подсказал он, как будто это было так просто.

Но все было не так просто.

— На чём именно сосредоточиться?

— Хм... — Он бросил на меня взгляд, заставивший меня нервничать. Он обошел меня сзади и встал слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Запах цветов и дождя убивал меня. То есть, я не против время от времени вдыхать запах сирени или вдыхать аромат только что прошедшего дождя сразу после грозы, но он был парнем, от которого пахло цветами. Это было слишком странно.

— Прямо сейчас твой разум пытается приспособиться к силе кристалла, но не может понять, как этого добиться. — Он склонился над моим плечом, дыша мне в ухо. — Первое, что тебе нужно сделать, это глубокий вдох. Потом постарайся расслабиться.

Что это с ним такое, что он вторгся в мое личное пространство? Может, это были какие-то волшебные штучки или вроде того?

Я сделала глубокий вдох и изо всех сил постаралась не обращать внимания на цветочный запах.

— Хорошо, я расслабилась. И что теперь?

— Сосредоточься, — сказал он, все еще дыша мне в ухо. — Образы уже есть, они просто не связаны с твоим сознанием.

Я отодвинулась от него как можно небрежнее и вздохнула.

— Да, я все еще ничего не могу различить.

Он положил руки мне на плечи.

— Ты когда-нибудь раньше смотрела на картинки в калейдоскопе?

Мои плечи напряглись от его прикосновения.

— Э-э, да, наверное.

— Ну, это все равно, что смотреть на одну из них. — Он прижал кончики пальцев к моим лопаткам, нежно массируя их. — Расслабь глаза и позволь своему разуму осмыслить изображения.

Я стряхнула его руки — я не могла сосредоточиться, когда он прикасался ко мне, и сосредоточилась на изображениях.

Маленький мальчик подошел сюда во время небольшого занятия с Николасом и теперь уводил девочку от озера. Их лица все еще были скрыты за пеленой тумана, поэтому я сделала глубокий вдох и позволила глазам расслабиться. Постепенно начал образовываться туннель, в котором исчезло все остальное, так что единственное, что я могла видеть, было размытое изображение лица маленькой девочки. Постепенно ее лицо начало фокусироваться, как в объективе фотоаппарата. Щелчки и щелчки, становясь все четче и четче.

Я была так близка к тому, чтобы рассмотреть эту маленькую девочку. Еще несколько секунд, и я, вероятно, добилась бы своего. Но тут в поле зрения появился мужчина, и вся моя сосредоточенность улетучилась.

Я пнула землю носком кроссовка.

— Вот дерьмо.

— Что? — встревожился Николас. — Что не так?

— У меня почти все получилось, а потом этот мужчина… Я не знаю. Когда он появился, то нарушил мою концентрацию.

— Ну, тогда не смотри на него. Постарайся сделать вид, что его здесь нет.

Легче сказать, чем сделать, поскольку я знала, что этот человек собирается здесь сделать в ближайшее время. Я разочарованно покачала головой и вернула свой взгляд к видению. На этот раз я сосредоточилась на мальчике, позволив туннелю снова сформироваться. Но как раз перед тем, как его лицо стало четким, подбежала женщина, и снова моя сосредоточенность пошатнулась.

Я была обескуражена.

— Так и что же произойдет, если я не смогу этого сделать?

— Ты сможешь, — заверил он меня. — Все, что тебе нужно сделать, это мельком увидеть лица каждого из них, и, в конце концов, твой разум сложит всё воедино.

— А что, если я не смогу увидеть все их лица до того, как закончится видение?

Он рассмеялся.

— Тогда, полагаю, мне придется подержать тебя здесь, пока ты этого не сделаешь.

Его слова заставили меня вздрогнуть. Но ещё придали мне решимости.

Маленький мальчик уже готовился отправиться в замок. Хорошо, ты можешь это сделать, Джемма. Темный туннель обрел очертания, обрисовывая его расплывчатое лицо. Отдельные фрагменты сложились воедино. И как только он скрылся из виду, я увидел его лицо. У него были зеленые глаза и каштановые волосы.

Хорошо. Мне хватит и этого.

Я переключила свое внимание на мужчину, который теперь вырывал маленькую девочку из рук женщины. Я не обращала внимания ни на что, кроме расплывчатого лица девочки. На этот раз туман рассеялся гораздо быстрее. Но, должно быть, я неправильно его разглядела. Это не может быть правдой. Я моргнула. И моргнула еще раз. Но ничего не изменилось. Ее глаза были фиолетового цвета. Да, фиолетовые. Точно такого же оттенка, как мои собственные. Сердце бешено колотилось у меня в груди. Ясное видение внезапно стало для меня гораздо важнее.

Я посмотрела на женщину, которая теперь направлялась к озеру. Время поджимало. Я побежала за ней.

— Эй! Куда ты?! — крикнул Николас.

Не обращая на него внимания, я позволила туннелю приблизить лицо женщины. Ее ярко-голубые радужки, теплая улыбка — все стало ясно, и я поняла, что видела ее раньше. Но я уже знала это, как только увидела глаза маленькой девочки. Я не была настолько глупа. Если этой маленькой девочкой в видении была я, то женщина должна была быть моей матерью.

Слезы текли по моим щекам, пока я смотрела, как женщину утаскивают под воду. Я развернулась к мужчине, дрожа от гнева. Он уходил с отвратительной довольной ухмылкой на лице. Его темно-серые глаза, черные волосы — я подмечала каждую мелочь, какую только могла, вплоть до легкой горбинки носа и шрама на левой щеке.

У меня отвисла челюсть.

— Боже мой...

Чья-то рука опустилась мне на плечо, и я резко обернулась, судорожно хватая ртом воздух.

Николас поднял руки.

— Ого. Что, черт возьми, произошло? Что ты видела?

— Ничего. — Я поперхнулась. — Это было неважно.

— Это должно быть что-то важное, раз ты так взвинчена.

— Я в порядке, — огрызнулась я. — Мы можем просто вернуться? Видение закончилось.

Он оглядел меня своими золотистыми глазами.

— Да, я знаю. Теперь, когда все закончилось, я все вижу. Кстати, красивое место замок Хранителей.

— Это замок Хранителей? — ошеломленно переспросила я. Алекс упоминал, что озеро — это вход в Подземный мир, но он никогда ничего не говорил о замке, принадлежащем Хранителям. Почему он скрывал это от меня?

— Хм... Я думал, ты должна была это знать, раз уж ты Хранитель.

Кем... я была? Мне этого никогда не объясняли.

— Эм... да, но я никогда не была здесь раньше, — сказала я ему, а затем добавила: — Я жила очень уединенной жизнью. — Что было правдой. Еще несколько дней назад моя жизнь была очень уединенной.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Неужели... и какого это?

Ладно, я просто начала нервничать.

— Так мы можем вернуться?

— Что именно ты видела? - спросил он, уклоняясь от моего вопроса. — Был ли во всем этом какой-то смысл?

— Я не знаю…Должен ли в этом быть какой-то смысл.

— Иногда. — Он пожал плечами. — Иногда нет. Обычно Провидцы используют кристалл, чтобы увидеть видение, которое имеет определенное значение. Он придвинулся ближе ко мне. — Но твое видение возникло случайно, так что, возможно, есть причина, по которой ты его увидела, а может, и нет. Как бы то ни было, ты должна была завершить видение на тот случай, если в нем есть какое-то значение.

О, была причина, по которой я это увидела. Но вот в чем проблема. Если маленькой девочкой была я, почему я ничего не помнила из того, что происходило? Я знаю, что была очень маленькой, когда это случилось, но не кажется ли вам, что я должна бы что-то вспомнить об этом, так ведь?

Я прокрутила в голове все, что видела, отчаянно пытаясь сложить все это воедино. Я не была уверена, кем был тот маленький мальчик. А мужчина, да, я видела его раньше. Но только в моих снах, а что-то подобное я продолжала воспринимать как видения. После того, как я приехала сюда и поговорила с Дивиниусом, я начала сомневаться в том, что это могут быть видения, поскольку он упомянул, что я видела только одно. Конечно, я заговорила об этом не для того, чтобы просто узнать. Это, вероятно, только создало бы дополнительные проблемы с моим освобождением из Хрустального города.

— Мы можем вернуться, пожалуйста? — спросила я Николаса, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучало беспокойства.

Николас провел пальцами по волосам.

— Ты уверена, что хочешь вернуться? — Он придвинулся ко мне так близко, что носки его черно-красных кроссовок соприкоснулись с моими. — Потому что, если хочешь, мы можем остаться здесь еще немного.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно.

— Спасибо, но нет. Видение закончилось. Нет причин оставаться здесь.

Его губы изогнулись в коварной усмешке.

— Я мог бы назвать тебе причину.

Ладно, парень-фейри, тебе пора было сдаться.

— Да и мне придется отказаться от этого.

Он не сводил с меня глаз.

— Если ты этого хочешь.

— О, да, — заверила я его.

Он выглядел разочарованным, когда протянул мне руку.

— Тогда пойдем. Но могу я добавить, что для Хранителя ты ужасно нервничаешь.

Я отмахнулась от его замечания и взяла его за руку.

— Готова? — спросил он.

Я кивнула. Более, чем готова.

Вернуться в Хрустальный город было так же просто, как завязать шнурок на ботинке. Там не было хрустального шара, через который можно было пройти. Падения не было. Я просто моргнула, и мы снова оказались в окружении травы из стекла и неба, сияющего, как бриллиант. Дивиниус куда-то исчез, что показалось мне несколько странным. Но как бы то ни было. Я была благодарна за его отсутствие и хотела поскорее вернуться в хижину, потому что мне нужно было кое-что спросить у Алекса. И это не то, о чем вы подумали. Я не собиралась спрашивать его о видении. Не-а. Видите ли, кое-что пришло мне в голову в ту долю секунды, пока я отвлеклась от этого видения. И если я была права насчет того, что пришло мне в голову, то рассказ Алекса о звезде показался бы незначительным.

Алекс, слава богу, ждал нас во дворце и примчался, как только увидел, что мы появились.

— Все хорошо? — спросил он, окидывая меня осторожным взглядом, как будто ожидал, что я вернусь сломленной или вроде того.

Я кивнула.

— Но я готова уйти.

— Я тоже, — произнес он.

Никто не проронил ни слова, пока Николас вел нас обратно к тому месту, откуда мы попали в город.

Николас достал из кармана крошечный хрустальный шарик и протянул его мне.

— Ты уверена, что хочешь уйти, потому что лично я был бы рад, если бы ты осталась здесь.

Я закатила глаза.

— Я не против вернуться, но спасибо.

— Ну что ж, — подмигнул он, — до новой встречи.

Чего, надеюсь, никогда не случится.

Я без малейшего колебания положила руку на хрустальный шар, и следующее, что поняла, я снова падала в туннель.

Я приземлилась в гостиной коттеджа с грацией пьяного человека, споткнувшись и ударившись коленом об угол кофейного столика. Я не знаю, что это было, то ли падение нарушило мое равновесие, то ли еще что-то, но я просто не могла нормально приземлиться, пока перемещалась с помощью кристалла. Или телепортировалась. Или когда шла по льду. О, ладно. Может, это только у меня так получалось.

Я потирала ушибленное колено, когда рядом со мной появился Алекс.

— Что случилось? — тут же поинтересовался он. — И почему ты трешь колено.

— Потому что я ударилась об стол, — мой голос прозвучал резко.

— Ладно, черт возьми. Прости, что спрашиваю. — Он замолчал. — Так что же произошло?

Я уставилась на него, гадая, может ли то, о чем я думаю, быть правдой.

Он странно посмотрел на меня.

— Что-то случилось? Я имею в виду, с Николасом? Он... пытался что-то предпринять.

— Хм? — Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он имел в виду. — Что? Фу. Нет. Зачем ты вообще об этом спрашиваешь?

— Потому что он такой, какой есть, — сказал он. — Это фейри внутри него.

— Ну, ничего не случилось. — Я присела на краешек кофейного столика. — Вообще-то не совсем.

— Вообще-то не совсем. — Он уставился на меня, разинув рот. — Что это значит?

— Это значит, что он вел себя жутко.

Он приподнял бровь.

— Что ты имеешь в виду под словами «вел себя жутко»?

— Он просто... — Я покачала головой. Я сбилась с пути. — Сейчас это не важно. Ладно, я собираюсь спросить тебя кое о чем, и я хочу, чтобы ты сказал мне правду, хорошо?

Он с сомнением посмотрел на меня. Но прежде, чем он успел возразить, я встала, стараясь выглядеть уверенной.

— Нет, ты не отвертишься, — сказала я ему. — Я хочу знать правду, и ты мне ее расскажешь. Больше никакого дерьма вроде я ничего не могу тебе рассказать. Больше никакой лжи, только правда. — Да, я понятия не имею, откуда взялся этот прилив уверенности, но это было в некотором роде приятно.

Он пристально уставился мне в глаза, и я вспомнила, как мы вдвоем сидели в классе астрономии и смотрели друг на друга.

— Какой у тебя вопрос?

Я сделала глубокий вдох и приготовилась к худшему.

— Мне когда-нибудь стирали память?





Глава 30




Я не услышала от него ни слова. Выражение его лица было красноречивее слов.

— Зачем?! — закричала я. — Зачем вы это сделали?!

Я дала ему секунду на ответ.

— Почему ты думаешь, что тебе стирали память?

— Причины две, — проговорила я, мой голос дрожал от едва контролируемой ярости. — Во-первых, потому что я практически уверена, что девочкой из видения была я.

Его ярко-зеленые глаза расширились.

— Что! Это была ты?

Я издевательски усмехнулась.

— О, как будто ты и так этого не знал.

— Не знал, — ответил он. — Клянусь. Но почему ты думаешь, что это была ты?

— Из-за глаз... они были фиолетовыми. И, если маленькая девочка это я, тогда я практически уверена, что женщина, которую отправили в Подземный мир — моя мать.

Он с трудом сглотнул.

— Джемма, я даже не знаю, что сказать? Я немного не понимаю, почему ты решила, что твою память стерли.

— А это уже вторая причина. — Не могу поверить, что собираюсь рассказать ему это. Просто, мне хотелось оставить парочку секретов при себе. Но, чтобы точнее объяснить ему всё, я должна была рассказать ему. — Помнишь, я смотрела в телескоп во время экскурсии, а потом внезапно сбежала?

— И я нашел тебя, рыдающую в автобусе, — сказал он, кивая.

— Так вот, причина моего побега в том, что пока я смотрела в телескоп, я перенеслась в похожее видение. Хотя я понятия не имела, что, черт возьми, происходит. Но, тем не менее, я оказалась на том поле. Там была маленькая девочка и женщина, и их лица были размытыми.

Он бесстрастно уставился на меня, но я заметила, как дернулся его кадык, когда он сглотнул.

— И что же произошло?

— Ничего особенного. Они просто смотрели на звезды и разговаривали.

— И ты не знаешь, кем они были.

— Ну, мама назвала девочку Джеммой, что меня озадачило, потому что, если она была мной, то почему я не могла вспомнить эту сцену из собственных воспоминаний? Знаю, мне было всего лишь четыре года на тот момент, но всё же… тебе не кажется, что я уже в состоянии запомнить хоть что-то. И я подумала о том же, когда Лайлен рассказал мне, что мне было четыре, когда пропала моя мама. Как такое могло случиться, что мне было четыре, а я ничего не могу вспомнить о своей матери? — Я замолчала, переведя дыхание. — И потом в процессе корректировки моего видения, меня словно озарило, и я поняла, что мать и дочь в поле и мать с дочерью у озера были мной и моей мамой. Такое ощущение, будто мой разум внезапно смог восстановить недостающие воспоминания.

Он выглядел так, словно действительно изо всех сил старался сохранять спокойствие.

— Я все еще не понимаю, почему это заставляет тебя думать, что тебе стирали память. Иногда люди просто что-то забывают.

Я покачала головой.

— Нет. Это другое. Я чувствую. Знаю, что за этим кроется нечто большее. Просто потому, что я едва могу вспомнить хоть что-то из моей жизни.

— Джемма, я, правда, думаю, что...

Я раздраженно взмахнула руками.

— Просто расскажи мне. Мне стирали память?

Он покачал головой.

— Нет. Тебе не стирали память.

— Ты лжешь! — закричала я. — Я знаю это так. Я бы ни за что не смогла забыть ее. — И потом я расплакалась. Но, честно говоря, мне было наплевать. Внутри меня было слишком много мучительной боли, чтобы обращать на это внимание.

— Джемма, пожалуйста, просто присядь на минутку и выслушай меня, — произнес Алекс таким дрожащим голосом, какого я ещё никогда от него не слышала.

— Нет! — выкрикнула я. — Я больше не собираюсь делать ничего из того, что ты мне говоришь. Я больше никогда не буду тебя слушать!

Он потер лоб, выглядя напряженным.

— Если ты сядешь и выслушаешь меня, я постараюсь объяснить всё как можно лучше.

— Да, конечно. — Всхлипнула я. — Ты мастер вранья.

Он сжал губы, стараясь не рассмеяться над моим замечанием.

— Зная, я много раз обманывал тебя, но сейчас не буду. Обещаю.

Я уставилась на него полными слез глазами, пытаясь найти на его лице признаки того, что он лжет. Он выглядел таким искренним, что это было почти пугало.

— Обещаешь? — фыркнула я. — Ты расскажешь мне правду?

Он медленно, неохотно кивнул.

— Но должен предупредить тебя, что то, что я собираюсь сказать, намного хуже того, что ты себе представляешь.

Я вытерла слезы с лица рукавом рубашки и опустилась на диван.

— Не важно. Я все равно хочу это услышать.

Он опустился на диван рядом со мной, снял бейсболку и провел пальцами по волосам.

— Я даже не знаю, с чего начать. Не важно, с чего я начну, это прозвучит весьма плохо.

Мне нравилось, что он нервничает. Обычно он был таким спокойным и собранным... обычно он врал. Поэтому нервозность была хорошим знаком, что он расскажет мне правду... во всяком случае, я на это надеялась.

— Не важно, просто начни. Если всё так плохо, тогда какая разница?

Он на мгновение задумался.

— Ладно, значит, ты помнишь пророчество, о котором я тебе рассказывал, верно?

Я вздохнула.

— Как я могу забыть о таком?

— Ну, я пропустил несколько частей этой истории. Видишь ли, пока Стефан пытался придумать способ предотвратить исполнение пророчества, твоя мать просто исчезла... или, если ты права, была заточена в Подземный мир. — Он замолчал, глядя вдаль, погруженный в свои мысли. — Ты была очень расстроена. Все время плакала.

— Я только что потеряла мать, — раздраженно заметила я. — Конечно, я была очень расстроена.

— Да, я знаю. И я не говорю, что это было непонятно, я просто пытаюсь объяснить, почему Стефан поступил так, как поступил. — Он беспокойно заерзал на стуле. — Многие Хранители рождаются с определенным даром. Есть много разных даров, некоторые из них полезны, другие — не очень. Тот, который есть у Софии, называется лишающий духа. Или тот, кто извлекает душу.

— Тот, кто забирает душу, — повторила я, широко раскрыв глаза. — Вы забрали мою душу! Ты что, издеваешься надо мной?! — Я вскочила с дивана, мой адреналин зашкаливал. Он был прав. Все было намного хуже. По крайней мере, энергия звезд может быть истолкована как дополнение к жизни человека. Но отнять душу — это все равно, что лишить человека самой сути.

У меня подкосились ноги, и комната закачалась. Я схватилась за край кофейного столика, хватая ртом воздух. Было ли это похоже на паническую атаку?

Алекс встал и положил руку мне на спину.

— Джемма, успокойся и послушай меня. Я не это хотел сказать.

Я попыталась стряхнуть его руку, но он крепко удерживал ее.

— Отойди — от — меня, — выдохнула я между неглубокими вдохами.

— Нет, я не отойду от тебя. Ты должна выслушать меня. Мы не забирали твою душу.

— Хм? — Я отпустила стол и выпрямилась. Рука Алекса соскользнула с моей спины. — Тогда что вы со мной сделали?

— Я расскажу тебе, но дай мне закончить, прежде чем начнешь психовать, ладно?

Я кивнула, но это все равно не означало, что я не буду волноваться. На самом деле, я даже не была уверена, что в тот момент могла контролировать свои эмоции.

— Итак, как я уже говорил тебе несколько раз, мы не забирали твою душу. В основном, этот дар используется как форма наказания. Но в твоем случае мы не пытались наказать тебя или что-то в этом роде. Ты была всего лишь маленькой девочкой и дочерью Джослин. Поэтому вместо того, чтобы забрать твою душу, София сделала кое-что менее жестокое. Она заглушил твои эмоции. А поскольку эмоции имеют такую тесную связь с воспоминаниями, это привело к тому, что ты ничего не могла вспомнить о своем прошлом.

В моей голове раздалось раздражающее жужжание. Алекс внимательно наблюдал за мной, ожидая моей реакции. Но я могла сосредоточиться только на жужжании. Неужели там внезапно поселилась пчелиная семья? Или я просто находилась в шоке?

— Джемма. — Тон Алекса был осторожным. — Ты хочешь, чтобы я продолжил? Или тебе нужен перерыв?

— Что? — я моргнула и покачала головой. — Нет, можешь продолжать.

— Ты уверена, может сделать перерыв?

— Нет, — решительно заявила я. — Хочу услышать остальную часть.

Казалось, он не хочет рассказывать, но всё равно продолжил.

— После того как София применила на тебе свой дар, они с Марко увезли тебя в Афтон, чтобы спрятать от Жнецов. В снеге было нечто, затрудняющее отслеживание энергии звезд. Думаю, холод может уменьшить количество тепла, вырабатываемую энергию, или что-то в этом роде, но я не совсем уверен.

— Может поэтому я так ненавижу холод, — пошутила я устрашающе безрадостным тоном. Боже, мой голос звучал таким же безжизненным какими Жнецы были на вид.

Он слегка улыбнулся мне.

— Вероятно. Но это не совсем то, что я хотел сказать. Суть в том, что твоя душа все еще на месте, вместе с твоими воспоминаниями. Ты просто не можешь соединиться с ними. Или, я просто не знаю, как это объяснить.

Он бросил на меня взгляд, от которого у меня по коже побежали мурашки, и это был не просто электрический разряд. Нет, это было что-то еще. Что-то большее. Покалывание у меня на затылке подтверждало это. Я уже давно не чувствовала этого покалывания и подумала, не пытается ли моя душа каким-то образом воссоединиться со мной.

Или, может быть, мне просто так хотелось.

Мне пришлось успокоиться, прежде чем заговорить.

— Так почему же я вдруг снова начала чувствовать? — спросила я.

— Никто на самом деле не знает ответа на этот вопрос. — Он закрыл глаза и помассировал виски.

София снова попыталась использовать свой дар, но у нее ничего не вышло.

—Дыши! — сказала я себе.

— Что значит, она пыталась сделать это снова? — Когда?

Он снова открыл глаза.

— Она попробовала это несколько месяцев назад, после того как ты начала проявлять признаки эмоций. Ты не помнишь, потому что она делала это, пока ты спала.

Неудивительно, что мне снились кошмары. Представьте, какая-то пожилая дама прокрадывается в вашу комнату поздно ночью и пытается отделить вашу душу. Вам, вероятно, тоже снились бы кошмары.

— Так что же они планируют сделать со мной теперь, когда это не сработало? — огрызнулась я. — Запрете меня где-нибудь и выбросите ключ?

— Нет, — отозвался он, избегая смотреть мне в глаза.

— Что тогда? Расскажи мне. Что они собираются сделать?

В его ярко-зеленых глазах промелькнула жалость.

— Прямо сейчас сюда направляется еще один человек с таким же даром, как у Софии. Предполагается, что он сильнее Софии, и Стефан, похоже, убежден, что это сработает.

Я не могла поверить в то, что услышала. Ну, на самом деле, могла, учитывая всю ту чушь, которую мне наговорили за последние несколько дней, но...

— Почему?

Он нахмурился.

— В смысле, почему?

— Почему вы не попросили человека, вынимающего душу как можно скорее сделать это раньше? Я чувствую эмоции уже несколько месяцев? Зачем ждать и позволять этому усугубляться.

— Потому что, — запинаясь, пробормотал он, — они не смогли найти этого парня. Я думаю, в тот вечер пока мы телепортировались после экскурсии, Стефан, наконец, нашел его. Вот почему мы не смогли с ними связаться. Они отправились за этим человеком.

Неудивительно, что Алекс вышел из джипа, чтобы поговорить со Стефаном. Он не хотел, чтобы я это слышала.

— Я-я не могу в это поверить. Вы, ребята, такие... такие...

— Джемма, тебе нужно успокоиться, — сказал он. — Ты нервничаешь, и я не могу понять, что ты говоришь.

— Конечно, нервничаю! — закричала я, сжимая руки в кулаки и вскакивая на ноги. — Ты только что сказал мне, что я должна снова стать Безэмоциональной девушкой-зомби.

Я не уверена, какой реакции он ожидал от меня, но, судя по выражению шока на его лице, думаю, вероятно, он, ожидал более сдержанной реакции.

Но я не понимаю почему.

Я начала отходить от дивана.

— Я не буду этого делать. Ни за что. Я не могу снова стать такой. Ни за что.

— У тебя нет выбора, — произнес он, поднимаясь на ноги. — Речь идет не только о тебе. Речь идет о безопасности мира и каждого человека в нем. Ты хочешь нести ответственность за гибель людей?

— Нет, — сказала я, обходя кофейный столик. — Но как, по-твоему, я могу просто позволить им вырвать мою душу и забрать все? Знаешь ли ты, каково это было ... жить так... я даже не знаю, как долго это продолжалось, потому что казалось, что времени не существует. Каждый божий день был ничем. Не было смысла даже просыпаться. И все же я просыпалась, каждый божий день. И хотя мои эмоции улетучились, это все равно было пыткой. И теперь будет еще хуже, потому что я на собственном опыте убедилась, каково это — чувствовать и быть человеком. Вы, ребята, можете думать, что это нормально, но это не так. Да, возможно, это необходимо сделать, чтобы спасти мир, но это все равно ужасно, потому что, чтобы вы, ребята, ни подумали, я не просто нечто, носящее в себе звезду. Я тоже человек. Или, по крайней мере, отчасти человек.

Ладно, это была, безусловно, самая громкая речь, которую я когда-либо произносила. У меня перехватило дыхание, так долго это продолжалось.

— Я знаю, что ты человек, — огрызнулся он. — Ты думаешь, я не понимаю, насколько это неправильно. Ты знаешь, как сильно я хотел, чтобы был другой способ все исправить?

— Что за чушь, — сказала я, мой голос был полон гнева. — Ты возненавидел меня с первого дня нашей встречи.

— Я никогда не испытывал к тебе ненависти. — Его голос смягчился. — Никогда.

Я уставилась на него.

— Ты такой лжец.

Он схватил меня за руку и притянул к себе, прижимая к груди.

— Я никогда не испытывал к тебе ненависти.

Мне пришлось напомнить себе, что нужно дышать. Каждая клеточка моего тела была горячей и наэлектризованной, а голова кружилась.

— Что ж, приятно видеть, что твое запястье, по-видимому, зажило, — сказал он.

— Ага... — Мне было так хорошо, когда он прикасался ко мне.

— Просто забудь обо всем на минуту, — прошептал он.

Может быть, я могла... забыть обо... всем.

Его веки закрылись, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня.

Это вернуло меня к реальности.

— Забыть обо всем. — Я вырвала у него свою руку и оттолкнула его. — Что это? Ты пытаешься отвлечь меня или что?

— Нет. — Он выглядел ошеломленным, но, как я уже говорила, он опытный лжец. Он шагнул ко мне. — Джемма, это не то, что я...

Я попятилась от него.

— Держись от меня подальше.

Он продолжал двигаться ко мне.

— Я не....

— Держись от меня подальше! — Закричала я и бросилась бежать по коридору сломя голову.

Я не была уверена, последовал ли он за мной или нет. Я так и не проверила. Я ворвалась в комнату, где хранилась моя сумка, и заперла дверь. Потом бросилась на кровать и плакала, плакала, плакала, пока у меня не кончились слезы.





Глава 31




— Джемма, просыпайся, — прошептал голос.

Я застонала, веки отяжелили и глаза не хотели открываться.

— Джемма. — Голос зазвучал громче.

Я застонала и открыла глаза, только чтобы осознать, что лежу не только на полу, но и в совершенно другой комнате. Я села, протерла глаза и оглядела фиолетовые стены, увешанные рисунками, фотографиями и... картой Галактики?

— Ладно, — прошептала я. — Где я?

— Я хочу кое-что тебе рассказать.

Я мгновенно узнала голос и вскочила на ноги. В эркере, глядя в ночное небо, сидела женщина с длинными каштановыми волосами и голубыми глазами — моя мать. Рядом с ней сидела маленькая девочка с фиалковыми глазами — я.

И да, я видела их лица. Видимо воспоминание или нет, стоило мне избавиться от тумана, покрывавшего одно из них, как остальные стали абсолютно четкими.

— Посмотри на звезды, мама. — Маленькая я показала на небо. — Они такие красивые.

— Да, так и есть, — согласилась моя мама. — И очень важно, чтобы ты помнила об этом. Независимо от обстоятельств.

Маленькая я посмотрела на нее.

— Почему? Что может случиться?

— Это моя забота. — Мама погладила по волосам маленькую меня.

— Мне страшно, — прошептала я, со слезами на глазах. — Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Я знаю. И я не хочу уходить. Но если что-то все-таки случится, мне нужно, чтобы ты знала, что я люблю тебя больше всего на свете. — Моя мама вытерла слезы с глаз маленькой версии меня. — И всегда буду любить. Никогда не забывай об этом.

Маленькая я кивнула и крепко обняла маму.

— Обещаю, я никогда не забуду.

— Да, ты забудешь, — прошептала я, и слезы потекли по моим щекам. — Ты все забудешь.

Я резко открыла глаза. Я вернулась в хижину и лежала на кровати. Мои глаза и щеки были мокрыми от слез. Шея болела и горела, должно быть, я спала в странной позе. Чем бы ни были эти события — видениями, всплывающими воспоминаниями или, может быть, просто снами, я все равно умудрялась плакать в реальной жизни. Хотя, думаю, всё же это были воспоминания.

Я старалась не думать о том, какой душераздирающей была сцена между мной и моей матерью, и вытирала слезы рукавом кофты. Думать об этом было слишком больно.

Не зная, насколько уже поздно и сколько времени прошло с тех пор, как я заперлась в комнате, я соскочила с кровати и подошла к окну. Отдернув занавеску, я увидела, что уже почти стемнело. Холмы утопали в тени, небо стало серым. Но было еще достаточно рано, и звезды еще не появились.

Так что же мне теперь оставалось делать? Меньше всего мне хотелось выйти на улицу и застать там Марко, Софию, Стефана и парня, забирающего души, которые ожидают меня. Нужно выяснить, прибыли ли они уже.

Я на цыпочках подкралась к двери, приоткрыла ее и прислушалась. Единственным звуком, который я слышала, было мое собственное дыхание. Скрестив пальцы, чтобы убедиться, что здесь еще никого нет, я открыла дверь до конца, вышла в гостиную и чуть не подпрыгнула от радости, обнаружив, что там абсолютно пусто.

Но, где же Алекс?

Хороший вопрос.





Я обыскала весь дом, заглянула на кухню, в столовую, даже заглянула в гараж. Но ничего. Нигде не было никаких следов Алекса. Разве это плохо? Спросила я себя и вздохнула, потому что ответ был утвердительным.

Я уже собиралась присесть на диван и переждать, когда заметила Алекса через раздвижную стеклянную дверь. Он сидел на качелях на заднем крыльце. В тусклом свете фонаря на крыльце я разглядела, что он снял черную бейсболку, его темно-каштановые волосы торчали в беспорядке, но были идеально уложены. Он смотрел на свою руку, и я не могла не нервничать из-за того, что он мог в ней держать.

Я подошла к раздвижной двери и остановилась, прежде чем открыть ее. Я вышла на холодный ночной воздух, выдыхая облачка пара.

Он взглянул на меня, а затем снова перевел взгляд на то, что было у него в руке.

— Здесь холодно. — Я натянула капюшон кофты на голову, засунула руки в рукава и побрела по снегу к качелям. — Что ты здесь делаешь?

— Просто думал о разных вещах... — Он сжал в руке что-то блестящее и хрупкое и посмотрел на меня. — Я удивлен, что ты вышла из комнаты. Я был уверен, что ты закроешься там и откажешься выходить.

— Какой от этого толк. — Я села на качели, и они закачались под моим весом.

— Вы, ребята, вероятно, просто выломали бы дверь и вытащили меня.

Он ничего не сказал, но это не имело значения. Я уже знала, на что способны Хранители, чтобы сохранить могущество звезд.

Я водила носками ботинок по снегу, пока качели раскачивались взад-вперед.

— Итак... что у тебя в руке?

Он нерешительно разжал руку, и на его ладони оказалось ожерелье. В центре серебряной подвески в форме сердца был вырезан фиолетовый камень. Цвет камня напомнил мне цвет моих глаз.

Я уставилась на ожерелье, загипнотизированная его красотой.

— Что это?

На его губах заиграла улыбка.

— Ожерелье.

Я закатила глаза.

— Капитан очевидность. Но зачем ты показываешь его мне?

— Потому что оно было твоим. — Он пропустил цепочку ожерелья сквозь пальцы и помахал ею передо мной. — Твоя мать подарила его тебе, когда ты была маленькой... до того, как все это случилось.

— Оно было моим? Правда? — спросила я взволнованно.

Он кивнул.

— Правда.

Я сжала губы, глаза начало жечь от слез, которые грозили вот-вот прорваться наружу.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я кивнула, потому что не могла вымолвить ни слова. Я даже не знаю, как начать объяснять вам, как много это для меня значило. Я даже не уверена, что найдутся слова, которые бы соответствовали тому, что я чувствовала. Ладно, представьте, что у вас отняли все. Что вы живете, и не осталось ничего, кроме потерянной версии вас, пытающейся найти способ вернуться к жизни, которой вы никогда не знали, жизни, которая, как вы помнили, должна была быть лучше, чем та пустая, которой вы жили. Вот чем было это ожерелье. Кусочек моего прошлого, который напомнил мне, что когда-то у меня была хорошая жизнь, с любящей матерью, я была вольна поступать и чувствовать так, как мне заблагорассудится.

— Итак... — Начала я после того, как снова обрела дар речи. — Зачем ты мне это показываешь?



— Понятия не имею, — произнес он, но не грубо, а растерянно.

— Хорошо... — Сказала я, что прозвучало так же растерянно, как и его слова. — Я могу оставить его себе?

Он оглядел меня с головы до ног. Затем взял меня за руку и вложил в нее ожерелье, металл согрел мою замерзшую кожу.

— Итак... это значит «да». — Я хотела знать, прежде чем слишком разволноваться.

Он облокотился на спинку качелей.

— Да, можешь оставить это себе.

— Спасибо, — сказала я самым мягким голосом, который когда-либо слышала из своих уст.

— Ничего себе, две благодарности за день. Это впечатляет.

Я улыбнулась, но получилось натянуто. Просто в тот момент я этого не чувствовала. Да, я была в восторге от ожерелья, но в то же время мне было грустно, потому что я знала, в любой момент мои воспоминания о нем, как и обо всем остальном, исчезнут навсегда. И это лишило меня всего остроумия.

— Джемма, с тобой все в порядке? — Он вопросительно приподнял брови. — Ты ведешь себя как-то... странно.

— Как и ты, — отозвалась я, сжимая в руке ожерелье.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты слишком любезен, подарил мне ожерелье и все такое. Это странно.

— Да, наверное, ты права, — согласился он. — Может, мне стоит забрать его обратно. — Он потянулся к ожерелью.

Я отдернула руку.

— Я не имела в виду, что ты должен был забрать его. Я хочу ожерелье и не собираюсь его тебе возвращать.

— Расслабься, я просто дразню тебя, — сказал он. — Послушай, я знаю, что между нами было не всё гладко, но, хотя бы на мгновение, мы могли бы попытаться стать нормальными.

Я нахмурилась.

— В тот последний раз, когда я думала, что между нами все нормализовалось, ты дурачил меня, чтобы попытаться выяснить, знаю ли я, почему мои эмоции внезапно проявились снова.

— И я сожалею об этом, — искренне сказал он.

— О, боже. Ты только что извинился? — Я широко раскрыла глаза и изобразила на лице преувеличенный шок. — Вот черт. Мне кажется, мир просто перестал вращаться. — Он ухмыльнулся, и я добавила: — Для тебя это нормально?

На мгновение между нами повисло молчание. Я уставилась на ожерелье, серебряное и фиолетовое, сверкающее почти так же, как звезды, которые теперь рассыпались по небу.

— Ты не собираешься его надеть? — спросил он, кивая на ожерелье в моей руке.

— Да, хорошая идея. — Я начала расстегивать застежку, когда меня осенило. А что, если с ожерельем что-то не так? Что, если это было вовсе не мое ожерелье, а какое-то устройство для извлечения души, которое Алекс пытался обманом заставить меня надеть? Что, если, когда я надену его, моя душа исчезнет? Я перестала возиться с застежкой. — Знаешь, я не уверена, стоит ли мне это делать. Я имею в виду, что, если это трюк или типа того? Насколько я знаю, надев его можно спровоцировать процесс освобождения моей души.

Он покачал головой и вздохнул.

— Это не так, и я могу это доказать. — Он протянул руку и перевернул кулон обратной стороной. Безупречным почерком были выгравированы буквы «Д.Л.» — Мои инициалы. — Смотри, «Д.Л.» — Джемма Лукас.



Я улыбнулась настоящей улыбкой. Оно действительно принадлежало мне. Я расстегнула застежку и обернула цепочку вокруг шеи.

Ладно, я не уверена, что вы уже поняли, но я не из тех, кто любит носить украшения. Для меня надевание ожерелья было чем-то совершенно новым, и я никак не могла его застегнуть.

— Нужна помощь? — Спросил Алекс, выглядя так, словно ему нравилось наблюдать за моими мучениями.

— Нет, — упрямо отказалась я. — Справлюсь. — Но после еще нескольких минут попыток застегнуть этот чертов зажим я сдалась. — О, ладно. Думаю, мне нужна твоя помощь.

Он засмеялся, описывая пальцем круг в воздухе.

— Повернись.

Я послушалась, и он взял ожерелье из моих рук, его пальцы скользнули по моим. Я изо всех сил старалась не обращать внимание на то, как горячо мне стало от его прикосновения, пока он возился с застежкой ожерелья.

Но, как и я, он, казалось, боролся с собой.

— Хммм... — Он остановился — Ну, это уже интересно?

Я оглянулась на него через плечо.

— Что интересно?

— Что ж, похоже, ты получила свою метку.

— Знака Провидца.

Он кивнул, нежно проводя пальцем по моей шее.

— Я вижу, как проступают ее очертания прямо здесь.

— Как она выглядит.

— Точь-в-точь как у Николаса, — сказал он. — Все метки причастности всегда выглядят одинаково.

— Значит ли это, что я действительно могу быть настоящим Провидцем?

— Да, наверное. Но я до сих пор не знаю, как. Я никогда не думал, что ты Провидец. Я думал, что это просто сила звезд, воздействующая на кристалл. Обычно для того, чтобы обладать способностью к Предвидениям требуется принадлежать к роду Провидцев.

— Моя мать не была одной из них?

Он покачал головой.

— Джослин была просто Хранителем.

— Что насчет моего отца? — спросила я. — Может он был.

— Возможно. Но не могу сказать наверняка, поскольку не знаю, кто он такой.

— Ты не знаешь, кто он такой! — воскликнула я. — Как это вообще возможно?

— Потому что Джослин никогда никому не рассказывала, кто он такой. По какой-то причине она настаивала на том, что должна держать это в секрете.

Что ж, это было ужасно. Смерть моей матери не только стала для меня большим вопросом, но и теперь я узнаю, что никто не знает, моего отца. Я действительно была совсем одна в этом мире, не так ли?

Я с трудом сдержала слезы.

Он вздохнул.

— Вот, давай я надену на тебя эту штуку, а потом ты сможешь пойти посмотреть на отметину в зеркале.

Я медленно кивнула и повернулась обратно.

Он снова начал возиться с застежкой, его пальцы дразнили меня своим прикосновением. Я смотрела в темноту ночи, думая о своих матери и отце и о том, что я почти ничего о них не знала. И от этого, казалось, в моем сердце образовалась огромная дыра.



— Ты нервничаешь, — заметил он.

— А? — Я покачала головой. — Нет, всё в порядке.

— У тебя нога трясется как сумасшедшая.

Я посмотрела на свою ногу и поняла, что бешено стучу ею по заснеженной земле. Очевидно, я направила всю горячую энергию, которую приносили прикосновения Алекса, на свою ногу.

— Я не нервничаю. Просто... — Я почувствовала, как ожерелье опустилось мне на шею сзади — он застегнул его. Наконец-то.

— Просто что? — спросил он, приблизив губы к моему уху.

— Ничего. — Я начала отстраняться. — Не бери в голову.

Он обнял меня за талию, отчего мое тело стало еще горячее.

— Просто скажи мне.

— Ничего страшного. — Я твердила себе, что нужно дышать, в то время как по моему телу разливалась смесь жара и замешательства. — Это просто электричество. Иногда мне становится немного... не по себе.

— Ты уверена, что это все? — Его горячее дыхание обжигало мою кожу, сводя с ума каждую мою клеточку. Мгновение спустя я почувствовала, как его губы прижались к моей шее сзади. Я замерла, и мне показалось, что сердце даже перестало биться на секунду. Я пыталась убедить себя встать и уйти. Не делать этого. Это того не стоило. Ты даже не поймешь, по-настоящему ли это или он опять дурачит тебя.

Но затем он прошептал мое имя, и я инстинктивно обернулась. После этого все мои мысли улетучились. Я больше не могла думать. Почему? Потому что он поцеловал меня. И это было не похоже на тот легкий поцелуй в автобусе, когда наши губы едва соприкоснулись. Нет. Этот поцелуй длился намного дольше и был полон страсти.

В какой-то момент я обняла его за шею, и он притянул меня ближе к себе, так что наши тела соприкоснулись. Было так жарко, что я бы не удивилась, если бы снег на земле под нами начал таять.

Ладно, я знаю, о чем вы думаете. Как она могла поцеловать его после всего случившегося? Но, пожалуйста, постарайтесь не судить меня слишком строго. Я знаю, что у нас с Алексом были не лучшие отношения, но, в конце концов, я всего лишь человек. Или, по крайней мере, отчасти человек. И у меня есть пунктики из того, что я хочу сделать, например, поцеловать парня, от которого моя кожа засияет. И знаете, в отличие от вас, мое время на это может закончиться в любую секунду, так что, наверное, это мой единственный шанс на поцелуй.

Я не уверена, как долго продолжались наши поцелуи, но, в конце концов, мы оторвались друг от друга. Что было даже хорошо хотя бы потому, что я не потеряла сознание от недостатка кислорода. Но я почувствовала острое желание, чтобы мои губы снова коснулись его губ.

Алекс смотрел в ночное небо, раскачиваясь на качелях взад-вперед. Его обычное серьезное выражение лица почти исчезло. Если хотите знать мое мнение, это делало его еще более великолепным.

Кулон на ожерелье приятно касался моей кожи. Я рассеянно потерла большим пальцем фиолетовый камень, глядя в небо, думая о поцелуе и стараясь не думать о том, что довольно скоро я вообще ничего не вспомню об этом. Я заметила созвездие Андромеды, нижнюю точку Кассиопеи, направленную на него, как на мишень. Я подумала о других людях в мире, которые смотрят на звезды. И надеялась, что они счастливы и благодарны за то, что живы.

Я нащупала небольшую трещинку, идущую по краю кулона. И посмотрев вниз поняла, что это не просто кулон, а медальон.



Я открыла его. Внутри оказалась фотография группы людей в рамке размером с большой палец. Я, прищурившись, посмотрела на фотографию, изучая лица каждого из них, а затем...

— Боже мой.

— В чем дело? — Спросил Алекс.

— Это моя мама? — Спросила я, указывая на женщину с длинными каштановыми волосами и ярко-голубыми глазами — женщину, которую я видела в стольких видениях-снах-воспоминаниях.

Он кивнул.

— Да, это она. Это она тебе виделась в видении?

Я не ответила, проведя кончиком пальца по мужчине, который стоял рядом с ней.

— Так, а кто это рядом с ней?

— Это мой отец. — Он как-то странно посмотрел на меня. — А что?

Ну и дерьмо. Я вскочила на ноги, паника пронзила меня так же сильно, как искры, когда Алекс поцеловал меня. Почему, наверное, спросите вы, я так испугалась? Потому что у этого человека — он же отец Алекса — на левой щеке был едва заметный белый шрам.

Я судорожно вздохнула.

— Потому что именно он, на моих глазах, столкнул мою маму в озеро.





Глава 32




— Нет. Этого не может быть, — сказал Алекс, качая головой. — Это, должно быть, какая-то ошибка.

Мы перешли в гостиную, потому что стало так холодно, что наши задницы были на грани того, чтобы отмерзнуть. Буквально. Он тысячу раз повторял, что его отец никак не мог заставить мою маму прыгнуть в озеро.

Но я на это не купилась. Я знала, что видела, и знала, что это не ошибка — я видела это видение не единожды. Не говоря уже о том, что этот человек продолжал появляться в моих кошмарах.

Его лицо практически врезалось в мою память.

— Это не ошибка, — сказала я ему. — Я знаю, что видела. Я знаю, что это был он.

Он уставился на меня.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Да, могу, — уверенно заявила я. — У меня было видение дважды.

— Но ты смогла рассмотреть его лицо только на одном из них, — заметил Алекс. — Так что есть вероятность, что ты принимаешь его за кого-то другого. Я знаю, что мой отец никогда бы не сделал ничего подобного. Никогда.

Скажи это Лайлену.

— Откуда такая уверенность?

Он ошеломленно уставился на меня.

— Потому что он мой отец.

Я прикусила губу, обдумывая возможные варианты. Должна ли я рассказать ему о своих снах? Если я сделаю это, то рискую выдать слишком много информации, а я все еще не была уверена, доверяю ли Алексу. Даже после того, как мы поцеловались.

— Ты был там, понимаешь? В видении. Там был маленький мальчик с такими же ярко-зелеными глазами, как у тебя. — Я не была уверена, права я или нет, это было просто предположение. Хотя, когда я подумала об этом, всё обрело смысл. Его ярко-зеленые глаза и то, как он назвал Стефана своим отцом.

— Нет. Не может быть, — твердо произнес он. — Если бы это было так, я бы смог вспомнить, как это происходило.

Я удивленно подняла брови, глядя на него.

— Возможно, в твой разум тоже вмешались.

— Нет. Это невозможно, — повторил он, но твердости в его голосе немного поубавилось. Он беспокойно провел пальцами по волосам. — Послушай, Джемма, может быть, ты все неправильно поняла. Может быть, кто-то другой заставил твою маму прыгнуть в озеро. Я имею в виду, Дивиниус сказал, что в первый раз ты неправильно поняла видение. Кто сказал, что и во второй раз ты тоже поняла всё правильно?

Я изо всех сил сдерживала раздражение.

— Оба раза я все поняла правильно. Единственная проблема с первым видением заключалась в том, что я не могла разглядеть лица людей. — Он все еще не выглядел убежденным, и это так разозлило меня, что я продолжила.

— Кроме того, это видение — не единственный раз, когда я его видела.

Он растерянно заморгал.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... — Теперь отступать было некуда. Я уже открыла ящик Пандоры. — Прежде чем я узнала что-либо о том, кто я такая, мне снились кошмары, в которых за мной гнались по лесу Жнецы.

— Да, я помню, ты упоминала об этом. — Он сел на диван и положил руки на колени. — Но какое это имеет отношение к моему отцу?

— Потому что в конце каждого сна Жнецы хватали меня, и появлялся человек, который приказывал им прикончить меня. — Я вздохнула и опустилась на диван рядом с ним. — У человека из моих кошмаров был такой же шрам, как у твоего отца. — Его глаза расширились, когда я продолжила: — И там, у Лейлена, когда я лежала на полу, замерзая насмерть, со мной что-то случилось, нечто похожее на то, что случилось со мной на экскурсии. Я погрузилась в видение, и там были мужчина и Деметрий, которые болтали о том, как они избавились от какой-то бедной женщины, которая была Хранителем.

Он уставился на меня, разинув рот.

— Подожди. Так ты хочешь сказать, что у тебя было видение без хрустального шара, и не один раз, а дважды. Почему ты не сказала мне об этом раньше?

— Я говорила. По крайней мере, в первый раз.

— Да, но я просто предположил, что это было какое-то всплывшее воспоминание или типа того. Но если ты видела что-то, напоминающие Деметриуса... — Он шумно выдохнул. — Это никак не может быть воспоминанием. Ты никогда не видела его раньше. — В воздухе повисла тишина, пока он обдумывал все это. — Как ты вообще можешь это делать? — пробормотал он себе под нос. — Как ты можешь разглядеть видения без хрустального шара? Это просто невозможно.

— Когда я спрашивала тебя об этом раньше, ты сказал, что не уверен, возможно ли, чтобы кто-то увидел видение без хрустального шара, — напомнила я ему. — Ты даже сказал, что, возможно, слышал о ком-то, кто мог бы это сделать.

Он уставился в пол, серьезно обдумывая мои слова.

— Алекс, — сказала я слишком громко, и он подпрыгнул. — Сейчас это не важно. Важно то, что у другого мужчины, который разговаривал об этом с Деметриусом, был шрам на щеке.

Он тяжело сглотнул, выглядя... ну, очень, очень уязвимым. Должна признаться, мне не понравилось, этот его вид. Это заставило меня почувствовать тревогу и задаться вопросом, не развалится ли он на части. Он не мог развалиться на части. Нет, если его отец тайно сотрудничал с Деметриусом. И был тем, кто избавился от моей матери. И направлялся сюда прямо сейчас.

— Послушай, я знаю, тебе, наверное, тяжело это слышать, — сказала я.

— Должно быть, это тяжело слышать? — Он рассмеялся неприятным смехом. — Ты сказала мне, что мой отец не только отправил Джослин в Подземный мир, но и работает с Деметриусом.

— Я понимаю, что это тяжело слышать, но, а ты как думаешь, мне было легко наблюдать, как мою мать отправляют в Подземный мир?

— Да, но ты ее даже не знала, — пробормотал он.

— Эй. — Я вскочила с дивана и уперла руки в бока. — Это несправедливо. Единственная причина, по которой я ее не знаю — ты.

— Ты не можешь быть права насчет моего отца, — пробормотал он, игнорируя меня. — Этого просто не может быть.

— Если бы это было правдой, то откуда бы я все это знала? Что? Ты думаешь, я просто все это выдумала или что-то в этом роде?

Он пожал плечами.

— Откуда я знаю? Может быть, ты так и сделала?

Я кипела от злости.

— Я не из тех, кто лжет.

Он сердито посмотрел на меня.

Я ответила ему таким же яростным взглядом.

Я не уверена, как долго продолжался бы наш спор, вероятно, какое-то время, но я так и не узнала этого, потому что воздух внезапно наполнился смертельным холодом, и мы оба замолчали.

Великолепно. Только не это.





Глава 33




— Как они нас здесь нашли?! — Я стояла в столовой и смотрела, как Алекс лихорадочно роется в потайном шкафу, который был спрятан за массивным посудным шкафом. Я и не подозревала, насколько Алекс силен, пока он не отодвинул огромную штуковину в сторону, словно она была сделана из воздуха. — И что, черт возьми, ты там ищешь?

Я все еще злилась из-за его отказа признать, что его отец ответственен за то, что моя мама оказалась в ловушке в Подземном мире, но мой страх, что сюда направляются Жнецы, пересиливал мой гнев. После того, как мы почувствовали, что воздух стал холодным, Алекс подбежал к окну, и да, конечно же, целая толпа направлялась прямо к хижине. Мы бы не смогли их разглядеть, так как на улице было темно, но их глаза освещали ночь, словно рой светлячков.

— Вот, что я искал. — Алекс поднял Меч бессмертия. — И это. — Он поднял другой меч, гораздо меньшего размера, с менее зазубренным лезвием, и протянул его рукоятью мне. — Вот, возьми его.

— Зачем? — Я попятилась. — Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ты уже до этого пырнула одного ножом.

— Да, но это была случайность.

Он подтолкнул ко мне маленький меч.

— Возьми его.

Я вздохнула и взяла его.

— Что мы теперь будем делать?

— Мы собираемся сбежать, — сказал он и выбежал из комнаты.

Я погналась за ним.

— Но как? Они практически уже здесь.

Направляясь к двери, ведущей в гараж, он бросил на меня взгляд через плечо, который велел мне перестать упрямиться.

— Ну и что? Ты бы предпочла остаться и подождать, пока они придут?

— Нет, — тупо ответила я. — Я не это имела в виду. Просто вопрос в том, как нам отсюда выбраться?

Он открыл дверь.

— На джипе.

— Мы сможем оторваться от них?

Он пожал плечами и направился к машине.

— Поторопись и залезай внутрь.

Я побежала следом и запрыгнула внутрь, мои нервы были на пределе, так что руки дрожали. Я так боялась, что прямо за дверью гаража нас будут поджидать Жнецы, желтоглазые и жаждущие убивать. Я быстро пристегнула ремень безопасности и начала грызть ногти, видимо, эта привычка осталась у меня надолго. И тут двигатель джипа взревел.

Крепко сжимая одной рукой руль, а другой — рычаг переключения передач, Алекс сделал глубокий вдох.

— Готова?

— Нет. — Мой голос дрожал.

— Ладно, держись. — Он нажал кнопку открытия на механизме открывания гаражных ворот, который был прикреплен к козырьку, и дверь медленно открылась. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она поднялась окончательно.

Алекс включил заднюю передачу и начал сдавать назад. Однако он проехал всего несколько футов, прежде чем ударил по тормозам.

— Что такое? — Я проследила за его взглядом, устремленным на заднее стекло, и получила ответ. Масса, уйма светящихся желтых глаз, они были повсюду, прорывались сквозь темноту.

Мгновение спустя кто-то появился из-за угла гаража. Когда свет упал на лицо человека, мне показалось, что меня ударили в живот. Мужчина с черными волосами, темными глазами и шрамом на левой щеке.

Мы так облажались.





Глава 34




— Стефан. — Алекс схватился за дверную ручку, собираясь вылезать.

— Алекс, — прошипела я. — Пожалуйста, не надо. Нам нужно выбираться отсюда. Повсюду Жнецы.

— Алекс, — позвал Стефан командным голосом, который я столько раз слышала от него в своих кошмарах, но никогда в реальной жизни. Во сне или наяву, от этого звука у меня по спине все равно пробежал неприятный холодок.

Дверная ручка щелкнула, когда Алекс начал открывать дверь. Запаниковав, я потянулась и схватила его за руку. Он взглянул на мою руку, сжимающую его локоть, а затем поднял глаза и одарил меня странным взглядом.

— Пожалуйста, — взмолилась я и отпустила его руку. — Если это не доказательство того, что твой папа работает с Деметриусом, — я указала на подъездную дорожку, где десятки желтых глаз смотрели на нас сквозь темноту. — Тогда я не знаю, что это. Мы должны...

Он прижал палец к моим губам, заставляя замолчать. Затем его пальцы скользнули по ожерелью, висевшему у меня на шее, и спрятали его под рубашку. У меня отвисла челюсть. А?

— Что бы ты ни делала, держи это в секрете. Никому не говори, что он у тебя.

— Почему? — спросила я, но он уже отвернулся и вылезал из машины, сжимая в руке Меч Бессмертия.

Секунду я сидела в замешательстве, не понимая, почему я должна была прятать ожерелье? Это было всего лишь ожерелье, не так ли? И тут меня осенило. Потому что, вероятно, изначально предполагалось, что у меня не будет этого ожерелья, и Алекс не хотел неприятностей из-за того, что подарил его мне. Милый. Очень милый Алекс. И теперь мне предстояло вылезти из машины и встретиться лицом к лицу не только с монстрами, которые хотели меня убить, но и с человеком, который был ответственен за исчезновение моей матери и за всю мою дерьмовую жизнь.

Думаю, я могла бы просто сидеть в джипе, пока не вернутся Алекс и Стефан и не заставят меня выйти. Или я могла бы перебраться на водительское сиденье и уехать в ночь самостоятельно, но Алекс забрал ключи с собой. Скорее всего, поэтому я бы так не поступила.

Он слишком хорошо меня знал.

Итак, на дрожащих ногах я выволокла свою задницу из машины, сунула маленький нож, который дал мне Алекс, в задний карман джинсов и направилась туда, где стояли Алекс и Стефан. Я держалась в нескольких футах от них, потому что увидеть Стефана в реальной жизни было в миллион раз страшнее, чем увидеть его во сне.

Когда я подошла к ним, Стефан что-то тихо говорил Алексу, но тут же закрыл рот, увидев меня.

— Джемма, — сказал Стефан пугающе спокойным голосом. — Так приятно наконец-то познакомиться с тобой.

Ну, посмотрите-ка на него. Притворяется, что никогда раньше меня не встречал. Какой придурок. Сейчас я бы с удовольствием могла бы сказать вам, что я выплюнула ему в лицо все ругательства, которые крутились у меня в голове. Но я этого не сделала. Просто находясь с ним в одной комнате, я почувствовала, что задыхаюсь, и все слова застряли в горле. Поэтому вместо этого я просто стояла, как трусиха, нервно поглядывая на Жнецов, которые собирались на подъездной дорожке.

— Что ж, Алекс, ты проделал хорошую работу — уберег ее от неприятностей и все такое, — сказал Стефан. — Но дальше я сам разберусь.

Дальше сам разберется. Что это значило? Освободит мою душу. Натравит на меня Жнецов? Я посмотрела на дверь, которая вела обратно в хижину, размышляя, не сбежать ли мне. Но куда мне идти?

— Ладно, — сказал Алекс Стефану, и мне захотелось треснуть его по затылку.

— Предатель, — пробормотала я.

Он бросил на меня быстрый взгляд и покачал головой, как бы говоря: «Помолчи».

— Послушай, — сказал Алекс Стефану, — я понимаю, что здесь нужно кое-что сделать. Но чего я не понимаю, так это почему они здесь. — Он указал на Жнецов.

— Это очень хороший вопрос. — Снисходительным тоном произнес Стефан. — Но прямо сейчас все, что мне от тебя нужно, это отдать мне Меч Бессмертия и держать рот на замке. Ты же знаешь, что лучше не подвергать сомнению то, что я делаю.

Ух ты. Я не могла не задаться вопросом, есть ли какие-то курсы, которые должны посещать Хранители, чтобы быть такими паршивыми родителями / опекунами, потому что Стефан очень напоминал мне Марко и Софию с их «делай, что тебе говорят, и не задавай вопросов» по любому поводу.

Кстати, о Марко и Софии, разве они не должны были почтить нас своим присутствием?

Стефан протянул руку и нетерпеливо притопнул ногой, ожидая, когда Алекс отдаст ему меч.

— Хорошо, я отдам тебе меч, — сказал Алекс, и у меня внутри все сжалось. — Но прежде я должен спросить тебя об одной маленькой вещи.

— Давай побыстрее, — проворчал Стефан.

И следующее, что я помню, это как кулак Алекса врезается в лицо Стефана. После этого все прошло как в тумане. Стефан отшатнулся. Алекс крикнул мне, чтобы я бежала. И я внезапно обнаружила, что бегу в дом и через заднюю дверь в лес.

Определенно, это не самое умное, что я когда-либо делала.





Глава 35




Я успела немного углубиться в лес, прежде чем до меня дошла вся серьезность моего положения. Я бежала по лесу, а за мной гнались Жнецы и Стефан. Джемма, ты здорово придумала. Отличный способ подготовиться к смерти от холода. Неужели твои сны ничему тебя не научили?

Да, я была настоящим гением.

Раздумывая, не вернуться ли назад и не убраться ли к чертовой матери из-за деревьев, я перешла на бег трусцой. Какие у меня были варианты? То есть, я могла либо вернуться в хижину и встретиться лицом к лицу с тем, что ждало меня там, либо продолжить путь дальше в лес, возможно, заблудиться и, в конце концов, попасть в плен, если всё будет разворачиваться как в моих ночных кошмарах, что, как я начинала думать, вполне возможно. После того, как я обнаружила, что обладаю способностями предвидения и что у меня могли быть видения без помощи хрустальных шаров, почему бы не предположить, что мои кошмары тоже были реальностью?

Пребывая в нерешительности, я услышала, как позади меня хрустнула ветка. Я обернулась и быстро осмотрелась по сторонам. Хотя я почти ничего не могла разглядеть. Единственным источником света, при котором мне приходилось передвигаться, был слабый свет, исходивший от луны.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я вытащила нож из заднего кармана и выставила его перед собой, как будто я была каким-то мастером боя на мечах или кем-то в этом роде. Что было совершенно не так. Еще одна хрустнувшая ветка, и я увидела это — свою неминуемую гибель. Я крепче сжала рукоять ножа, моя жизнь промелькнула перед глазами, когда Стефан и несколько Жнецов вышли из-за деревьев. Лед покрывал снег, двигаясь прямо к моим ногам. Температура понизилась. Мое тело похолодело, и меня пронзило леденящее душу чувство дежавю.

Я тяжело дышала. Моя рука дрожала. И, клянусь, все происходило как в замедленной съемке, когда Стефан подошел ко мне, и я замахнулась на него ножом. Он легко выхватил его у меня из рук, и он со звоном упал на ледяную землю. Затем он наклонился, подобрал его и сунул в карман своей куртки.

— Привет, Джемма. — Он улыбнулся леденящей душу улыбкой. — Куда собралась?

Ладно, и что теперь?





Глава 36




Таща меня за собой, как тряпичную куклу, Стефан потопал по снегу обратно к хижине. Озноб из-за Жнецов пробирал меня до самых пяток, а дыхание замедлилось из-за холода. Я не собиралась лгать и говорить, что мне не было страшно. Я была просто в ужасе. Но, с другой стороны, в отличие от моих кошмаров, он не приказывал Жнецам прикончить меня.

— Знаешь, я не предполагал, что все так обернется, — сказал Стефан, отталкивая меня в сторону, обходя сухую сосну. — Это не входило в наш план.

— Какой план? — Спросила я дрожащим голосом. — Тот, в котором ты меня убиваешь.

— Убиваю тебя. — Он рассмеялся так, словно это была самая глупая вещь, которую он когда-либо слышал. — О, Джемма, никто не собирается тебя убивать. На самом деле, то, что ты жива, очень важно.

— Важно для кого? — Я всхлипнула, когда мое плечо задело кору дерева. Моя кожа горела под курткой, и я чувствовала тепло вытекающей крови.

— И мой сын, — продолжил он, с отвращением качая головой. — Ему следовало бы знать лучше. Будем надеяться, что это не нанесло непоправимого ущерба?

— Необратимого ущерба чему? — спросила я.

Он злобно рассмеялся.

— О, ты скоро узнаешь.

Это звучало не очень хорошо. Совсем. Он имел в виду, что моя душа отделилась? Или в хижине меня ждало нечто еще худшее?

И где был Алекс? С ним что-то случилось? Кажется, сейчас я это и выясню, потому что в поле зрения появился домик.

К тому времени, как мы добрались до задней двери, какая-то часть меня была благодарна. Мое тело практически онемело от холода, и я знала, что внутри хижины будет тепло.

Но, кроме этого, мне больше не на что было рассчитывать.

Стефан остановился у раздвижной стеклянной двери, все еще крепко сжимая мою руку. Свободной рукой он полез во внутренний карман куртки и вытащил меч, который забрал у меня раньше, лезвие опасно блеснуло в свете фонаря на крыльце.

— Просто чтобы убедиться, что ты снова не сбежишь. — Он поднял меч, и я закричала, когда он полоснул лезвием по верхней части моей ноги. Лезвие прорезало мои джинсы и вонзилось в кожу. Слезы навернулись на глаза, когда из раны потекла кровь.

— Я думаю, это должно послужить тебе уроком, чтобы ты никогда не убегала, — сказал он, вытирая пропитанное кровью лезвие о свои джинсы.

Мир закачался вокруг меня. Я думала, что сейчас упаду в обморок. Боль... была невыносимой.

Я балансировала на грани потери сознания, когда Стефан втащил меня в хижину.

Я почувствовала легкое облегчение, когда увидела, что Алекс в гостиной. По крайней мере, теперь он поверил мне, что его отец плохой, и был на моей стороне. По крайней мере, я была в этом не одна. Во всяком случае, я так думала, пока не поняла, что он просто сидел на диване, совершенно беззащитный. У него не было причин находиться здесь. Почему он не убежал в лес, чтобы спасти меня?

Ярко-зеленые глаза Алекса расширились, когда он увидел зияющую рану на моей ноге, которая выглядела еще хуже при ярком освещении гостиной.

— Господи Иисусе, Стефан. — Он вскочил на ноги. — Что, черт возьми, ты с ней сделал?

— Ей нужно было преподать урок, — сказал ему Стефан спокойным голосом. — Побег — это не выход для нее, и тебе следовало бы знать, что лучше не советовать ей это делать.

Я заметила пятнышко засохшей крови под носом у Стефана и подумала, не пустил ли ему кровь Алекс, когда нанес удар.

Я надеялась на это.

— Я сказал, что сожалею об этом. Я не разобрался в ситуации, — извиняющимся тоном произнес Алекс, уставившись в пол.

— Ситуация, — повторила я, мое замешательство было таким же сильным, как и в комнате. - Какая ситуация?

Стефан толкнул меня на диван, и Алекс вздрогнул, когда я споткнулась и неловко приземлилась на него. Но он не пытался мне помочь.

— Она должна быть жива, — предупредил Алекс Стефана. — Если она будет мертва, от нее не будет никакой пользы.

Изумленно уставившись на Алекса, я прижала руку к ноге, пытаясь остановить кровотечение. Он что, шутит? Я не поняла. Казалось, какое бы здесь ни творилось зло, он действительно мог быть его частью. Я уже тогда пришла к выводу, что, что бы Стефан ни собирался со мной сделать, это не пойдет на благо всего человечества. Если бы это было правдой, он бы не сотрудничал со Жнецами, которые никоим образом не могли олицетворять добро. И, кроме того, посмотрите, что Стефан сделал с моей матерью.

— Мы должны сделать это сейчас, — сказал Стефан Алексу, — пока все не стало еще хуже.

— Сделать что? — Мой голос звучал слабо и жалко. — Что ты собираешься со мной сделать?

— Джемма. — Алекс бросил на меня сочувственный взгляд. — Я уже объяснил тебе, что должно было произойти.

— Ты собираешься позволить ему отделить мою душу, — ошеломленно сказала я. По моему телу пробегали искры, и я вдруг возненавидела их больше, чем когда-либо. — После всего этого. После того, как он отправил мою маму в Подземный мир. После того, как он появился с ними. — Я указала на окно, из которого выглядывали горящие глаза Жнецов.

Стефан хлопнул в ладоши.

— Браво. Очень впечатляюще — узнала, что я сделал с твоей матерью. — Он выдержал драматическую паузу. — Но как, черт возьми, тебе это удалось?

Я ждала, что Алекс расскажет ему о моей способности предвидеть и о видениях, которые я видела с кристаллом и без него. Однако, как ни странно, он держал рот на замке.

Я вызывающе вздернула подбородок, глядя на Стефана.

— Так тебе хочется узнать?

Он свирепо посмотрел на меня.

— От твоей матери нужно было избавиться. Она стояла у нас на пути. И она поступила как трусиха - всё время плакала, чтобы забрали тебя вместо нее. Похоже, она не понимала, что судьба мира зависит от тебя и твоей неспособности чувствовать.

Это неправда, но я не могла ему этого сказать.

— Если судьба мира зависит от этого, тогда почему ты работаешь со Жнецами? Я просто не представляю, чтобы у них был какой-то план, имеющий какое-то отношение к спасению мира.

— То, чем я занимаюсь, на самом деле не твое дело, — отрезал он. — Но, если ты хочешь знать — они работают со мной, чтобы защитить мир.

Я умоляюще посмотрела на Алекса.

— Ты не можешь верить в это. Только не тогда, когда из портала выйдут Жнецы и уничтожат мир. Как они могут работать, чтобы помочь защитить мир, если именно они будут его разрушать?

Алекс с трудом сглотнул, но по-прежнему не произнес ни слова.

— Ладно, хватит вопросов. — Стефан поднял руку в воздух и щелкнул пальцами.

— Принеси мне «memoria extracto».

Я оглядела комнату. С кем он разговаривал? И что это за «memario extracto» или что он там говорил. Что ж, я как раз собиралась это выяснить. Одинокий Жнец вошел через заднюю дверь, неся маленькую черную коробочку с нарисованным на ней красным глазом.

Он передал коробку Стефану и вышел из комнаты, унося с собой весь теплый воздух.

Мое тело казалось тяжелым и онемевшим, но я не была уверена, было ли это от холодного воздуха или от того, что я потеряла значительное количество крови.

Темные глаза Стефана загорелись, как только он открыл коробку и достал серый камень.

Да, вы не ослышались. Камень.

— Что это? — Спросила я, не уверенная, стоит ли мне волноваться или нет. То есть это же был настоящий камень. Насколько все могло быть плохо?

Но все остатки юмора, которые у меня были, улетучились, едва камень почернел и начал пускать клубы дыма.

— Это самая великолепная вещь, которую мне удалось открыть. — Стефан поднял дымящийся камень, чтобы мы с Алексом могли его увидеть. — Это намного лучше, чем отделять душу, потому что это не только избавит тебя от всех воспоминаний, но и сотрет все, что есть в твоем сознании. Ты даже не сможешь больше функционировать.

К горлу подступила тошнота. И хотя я этого не хотела, я начала истерически рыдать. Мои слезы никак не подействовали на Стефана, хотя я так и предполагала. Но я заметила, как на лице Алекса промелькнуло чувство вины.

Может быть, только может быть, для меня это еще не конец.

— Алекс, ты не можешь позволить ему сделать это, — закричала я. — Пожалуйста. Это намного хуже, чем просто вырвать мою душу, и ты это знаешь.

Я видела по его глазам, что он чувствует мою боль, и на мгновение мне показалось, что он на моей стороне.

Слезы текли по моим щекам.

— Пожалуйста.

А потом... он отвернулся от меня.

Мое сердце разбилось. Я знала, что мне не следовало доверять ему. Как я вообще могла его поцеловать? Каким бы красивым он ни был, и какими бы чудесными ни казались его поцелуи, часть меня всегда задавалась вопросом, не было ли все, что он делал, лишь страстью.

И теперь я знала. Эта часть меня была права.

Покалывание пробежало по задней части моей шеи, вызывая непреодолимую боль. И это не из-за боли, пульсирующей в ноге. Не-а. Это был совершенно новый уровень боли. Та боль, которая сжимает твое сердце и разрывает его на части. Боль, которая приходит, когда кто-то предает тебя.

Стефан подошел ко мне, на ладони у него дымился камень.

— Пора.

Со слезами, струящимися по моим щекам, с кровью, стекающей по ноге, и с разбитым сердцем я покачала головой. Вот он. Это был конец моей жизни. Какой бы короткой и печальной она ни была, я не хотела, чтобы она заканчивалась.

Стефан поднес камень к моему лицу. На долю секунды мне показалось, что я почувствовала, как моя кожа запылала жаром в том месте, где касался медальон. Но всё произошло так быстро, что, вероятно, это было просто мое воображение. В конце концов, электрические разряды были просто безумными. Вероятно, они нагревали металл.

— Пора. — Повторил Стефан.

Я бросила последний взгляд на Алекса. Его ярко-зеленые глаза, казалось, немного утратили свой блеск. Когда я повернулась к Стефану, по моему телу пробежала волна тепла. Забавно, я думала, что будет холодно.

Стефан ухмыльнулся, едва я болезненно вздохнула. Я схватилась за край дивана, в голове начало гудеть. Я ускользала. Чувствовала, как жизнь покидает мое тело. Я попыталась вспомнить свою маму, ее ярко-голубые глаза, ее теплую улыбку.

Я попытался представить себе жизнь, которой никогда не узнаю.

Гул в моей голове становился все громче и громче, пока я больше не смогла думать, не смогла чувствовать. Последнее, что я увидела, было испуганное лицо Алекса, прежде чем мои глаза закрылись. Он не имел права ужасаться. Он позволил этому случиться.

Мне показалось, что я услышала громкий треск, но мои веки были слишком тяжелыми, чтобы открыться. Все потемнело, а затем…

Я исчезла.





КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Notes

[

←1

]

Понтиак (англ. Pontiac GTO) — автомобиль класса muscle car, выпускавшийся с 1964 по 1974 год, а также с 2004 по 2006 год.





[


←2

]

Викка – неоязыческая оккультная религия, в основе которой лежит поклонение и почитание природы, олицетворением которой являются Бог и Богиня. Это течение зародилось в 50-е годы прошлого века, в Англии. Его основатели утверждают, что викканство опирается на древние языческие знания об устройстве мира.





