Скачано с сайта bookseason.org





В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ





Направленность: Слэш

Автор: Иден Финли / Eden Finley

Переводчик: Alex3717 (())

Оригинальный текст:

Фэндом: Ориджиналы

Пэйринг и персонажи: Райдер / Лирик

Рейтинг: NC-17

Размер: 190 страниц, 76 637 слов

Кол-во частей: 32

Статус: завершён

Метки: Счастливый финал, Музыканты, Анальный секс, Минет, Неравные отношения, Знаменитости, Нецензурная лексика, Романтика



Описание:

Покинув мега-популярный бойз-бэнд, Райдер вместе с дочерью стремится жить обычной жизнью. И чтобы справиться с родительскими обязанностями он нанимает няню, в лице потрясающего и соблазнительного парня. Как забыть о влечении, если поставил свою жизнь на паузу ради дочери?

Работа няней - запасной вариант Лирика на пути к славе. А Райдер, услышав пение, хочет сделать из него звезду. Только с каждым проведенным с ними днем, Лирик все больше хочет стать частью этой семьи. Не только как няня.



Примечания:

Вторая книга серии.

В ней обязательно появится Харли, со всей взбалмошностью поп-дивы и своим парнем-телохранителем)

Первая книга серии "ПОП-ЗВЕЗДА" -



Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора / переводчика





Содержание


Содержание

Аннотация

Глава 1. Райдер

Глава 2. Лирик

Глава 3. Райдер

Глава 4. Лирик

Глава 5. Райдер

Глава 6. Лирик

Глава 7. Райдер

Глава 8. Лирик

Глава 9. Райдер

Глава 10. Лирик

Глава 11. Райдер

Глава 12. Лирик

Глава 13. Райдер

Глава 14. Лирик

Глава 15. Райдер

Глава 16. Лирик

Глава 17. Райдер

Часть 19. Лирик

Глава 19. Райдер

Глава 20. Лирик

Глава 21. Райдер

Глава 22. Лирик

Глава 23. Райдер

Глава 24. Лирик

Глава 25. Райдер

Глава 26. Лирик

Глава 27. Райдер

Глава 28. Лирик

Глава 29. Райдер

Глава 30. Лирик

Глава 31. Лирик





Аннотация


РАЙДЕР

Когда я ушел из самого популярного бойз-бэнда на планете, то должен был вернуться к прежней жизни.

Дело не в том, что я не хотел быть в центре внимания. Я чувствовал, что должен это сделать ради своей дочери. Ее фотография не должна мелькать во всех таблоидах.

Я думал, что смогу справиться с родительскими обязанностями самостоятельно, но, очевидно, мне нужна помощь. Я просто не ожидал, что найду ее в лице потрясающего парня, с которым познакомлюсь случайно.

Ради дочери я могу забыть о своем влечении. Я поставил всю свою жизнь на паузу ради нее.

Если бы только он не был таким соблазнительным.



ЛИРИК

Работа няней - запасной вариант. На пером месте - прославиться, но что-то всегда меня сдерживает.

Когда я случайно знакомлюсь с Райдером Кеннеди и в итоге становлюсь няней его дочери, то понимаю, что это ненадолго.

Но потом Райдер узнает, что я умею петь. Он не был готов бросить музыку, и теперь нашел новый способ реализовать себя: через меня. Он хочет спродюсировать демо-запись и сделать из меня звезду.

Он говорит, что я рожден быть в центре внимания, но думаю, что был рожден убегать от этого.

Не помогает и то, что с каждым днем, проведенным с ним и его дочерью, все глубже погружаюсь в фантазии о том, что я часть их семьи. И не только в качестве няни.





Глава 1. Райдер


Кофе. Мне нужен кофе.

Кофеин - волшебный эликсир, позволяющий мне вести себя как ответственный отец-одиночка, которым я якобы и являюсь.

Предположительно, из-за просочившихся в сеть фотографий, на которых я запечатлен в «сладкий момент» с Кейли, теперь таблоиды считают, что я терпеливый, практичный отец-одиночка.

Знаете, тот тип отца-одиночки, от которого по всему миру вздыхают яичники.

По правде говоря, быть родителем - самая тяжелая работа, которая у меня когда-либо была. Это более изнурительно, чем девятимесячные музыкальные туры, когда я не спал и без передышки колесил по всему миру. Джетлаг и переутомление не входили в мой словарный запас, потому что я не мог себе этого позволить.

Теперь переутомление стало частью моей жизни.

Клянусь, из-за ночного приучения к горшку я сплю меньше, чем когда у Кейли резались зубки. Я могу вставать и менять постельное белье не так уж много раз за ночь, прежде чем сдаться и попробовать памперсы. Конечно, потом она напоминает мне, что ей почти пять и подгузники ей не нужны.

Она легко освоилась с приучением к туалету, но мы боремся с ночами. Если бы она не спала как убитая, возможно, она бы проснулась, чтобы сходить в туалет.

Как будто почувствовав, что я все больше устаю от недосыпания, девушка за стойкой кафетерия в детском игровом центре, наконец, подходит с моим заказом. Большая порция кофе для меня и гигантская булочка для моей дочери. Клянусь, она размером с ее голову.

Позже я пожалею о таком количестве сахара.

Будущий я смогу справиться с этим. Настоящий я хочет покоя.

Натягиваю кепку пониже на голову и, не поднимая глаз, благодарю официантку. Это грубо и мама не так воспитывала меня, но даже спустя два года после того, как «Одиннадцать» распались и я исчез из поля зрения, меня все еще узнают и окружают толпой на улице. Даже когда я с Кейли, и особенно учитывая демографию официанток.

Быть частью крупнейшего бойз-бэнда в мире в течение семи лет означает, что трудно уйти в небытие, как бы я ни старался.

Если не появится еще один большой коллектив, это будет моей жизнью в обозримом будущем.

Давайте, подростки, вступайте в бойз-бэнды! Ради моего здравомыслия, пожалуйста.

Что еще важнее, ради безопасности моей дочери.

Кейли смотрит на меня большими зелеными глазами, которые унаследовала от своей матери, а темно-каштановые локоны падают ей на лицо, потому что упрямые волосы не хотят оставаться там, куда я их укладываю. Папа и косички не сочетаются.

Ее рот набит булочкой, и, пока жует, она улыбается мне во весь рот. Она такая большая, что крошки сыплются у нее между зубами.

- Я не могу никуда тебя отвести. - Я протираю стол.

- Почему? - Еще один кусочек булочки выпадает у нее изо рта.

- Потому что ты неряха.

- Но я симпатичная.

Я смеюсь.

- Так и есть.

- Мама всегда так говорит.

У меня щемит сердце.

- Да. Говорит.

- Когда она вернется домой?

Сколько бы я ни объяснял, она никогда не поймет. Она слишком мала.

- Ммм...

- Можно мне пони в подарок на день рождения?

И именно этим мне нравится концентрация внимания четырехлетних детей.

- Нет. Не раньше, чем подрастешь настолько, что сможешь ездить верхом.

Технически, в четырехлетнем возрасте ее можно было бы отвезти в лагерь верховой езды, но я ни за что на свете не скажу ей об этом.

У меня никогда не возникало потребности защищать кого-то ценой своей жизни, пока не появилась Кейли. Отцовство изменило все.

Все, что я раньше воспринимал как должное, больше не воспринимаю. Например, пять минут полной тишины.

За столиком позади нас маленький мальчик начинает петь песню «Одиннадцать».



Потому что ты мне нравишься. О, о, о. Ты мне нравишься.



Я передумал. Жаль, не проходило и пяти минут, без напоминания об этой песне. Это был наш самый громкий хит, который больше всего раздражал, звуча в голове, и занял столько времени на радио, что, думаю, надоел даже самым закоренелым фанатам.

- Не-ет, - отвечает низкий голос. - Что я тебе говорил о пении песен «Одиннадцать»?

- Они мне нравятся! - протестует мальчик.

- Их тексты ленивы и шаблонны. Они отстой.

Ничего не могу с собой поделать и фыркаю. Громко.

Упс.

Прочищаю горло, а затем кашляю, пытаясь скрыть, что подслушиваю частный разговор.

Я незаметно оглядываюсь через плечо.

Мальчик выглядит немного старше Кейли, а парень, с которым он, моложе, чем я ожидал. Лет двадцати пяти, не больше. Думаю, он рано начал заводить детей. Не то чтобы я мог кого-то осуждать.

Мне было двадцать два, когда появилась Кейли, и она определенно не входила в мои жизненные планы.

Встречаюсь взглядом с дочерью, и знакомая тяжесть вины заполняет мою грудь. Возможно, это и не запланировано, но ни в коем случае не было ошибкой. Я бы ни на что ее не променял.

На самом деле, я отдал бы всю свою жизнь ради нее, и сделал бы это снова, не задумываясь.

И снова, и снова, и снова.

Мальчик позади нас начинает напевать песню, и мне приходится встать и уйти, чтобы не расхохотаться, когда парень, который с ним, стонет.

- Давай, Кейли. Можешь пойти поиграть, а я посмотрю.

Моя бесстрашная дочь взбегает по мягкой лестнице в лабиринт туннелей, который тянется по всему помещению, пока я прихлебываю кофе и пытаюсь не потерять ее. В туннелях есть окна, и я выслеживаю ее, следуя за платьем Эльзы, которое ей пришлось надеть, потому что носить что-либо другое неприемлемо.

Не то чтобы я не мог позволить себе заменить платье, которое она решила уничтожить, но дело не в этом. Я не хочу, чтобы она росла с мыслью, что все можно заменить, а деньги совсем не проблема.

Не хочу, чтобы она стала такой, как те избалованные дети в ее школе. Я вообще не хотел, чтобы она ходила в школу, но общение с детьми ее возраста, предположительно, «психологически полезно» или что-то в этом роде. Очевидно, если я не хочу, чтобы она выросла социопаткой, то должен позволить другим детям кусать ее.

Когда я спросил ее учительницу о следах укусов в первую неделю, она понизила голос и сказала: «У нас есть кусака», как будто это нормально, когда дети кусают других детей, и они ничего не могут с этим поделать.

И это в самой дорогой школе в Лос-Анджелесе, куда все звезды отдают своих детей.

Хуже всего то, что они даже не сказали мне, кто из детей ее укусил.

Держу пари, это кто-то из детей Кардашьян.

Парень, считающий, что «Одиннадцать» - отстой, проходит мимо меня и останавливается в нескольких футах, пока его сын бежит по туннелям.

Очень заманчиво - так заманчиво - встретиться взглядом с парнем, просто чтобы увидеть его реакцию, но если меня узнает кто-нибудь еще, потребуется несколько автографов и селфи, чтобы мы с Кейли ушли отсюда.

Однако, я нахожусь в лучшем положении, чтобы оценить его как следует.

У «Одиннадцать» определенно есть ненавистники. Это не сложно, когда, как выразился этот парень, тексты песен ленивы и шаблонны. Мы никогда не утверждали, что это не так. Что еще представляют из себя эти песни? Хиты, продающиеся на множестве платформ.

Они могут быть поверхностными, но чертовски цепляют, и самая многочисленная аудитория - это люди, которые хотят танцевать и выкрикивать слова во все горло.

Это не делает «Одиннадцать» или любого из нас, кто был в группе, менее талантливыми, чем этот парень.

И нет никаких сомнений в том, что он артист. Судя по его претенциозному поведению, он занимается музыкой.

На нем рваные черные джинсы-скинни, белая футболка, черный жилет, а на запястьях кожаные браслеты.

Его длинные золотистые волосы, как у серфингиста, собраны в мужской пучок на затылке.

И он привлекательный. У него гладкая кожа и лишь небольшая щетина на подбородке и скулах.

Хочу и дальше пялиться на него, но, в конце концов, он посмотрит в мою сторону, и тогда я буду в полной заднице. И не в том смысле, о котором сейчас мечтаю.

Я скучаю по сексу. Если так можно сказать о, случающемся только раз в пять лет, сексе.

Оглушительный визг заполняет пространство, и я без сомнения знаю, что это моя дочь.

Другой ребенок кричит:

- Стой!

Не знаю, поставил ли я свой кофе на стол или уронил его, но все, о чем думаю, взбегая по лестнице и входя в туннели, это о Кейли.

Кто-то взбирается позади меня, и я мог случайно ударить его ногой по лицу, а может и нет.

Упс.

Оборачиваюсь, убедиться, что это не ребенок и я не причинил ему вреда, но все, что вижу - смотрящие на меня карие глаза претенциозного придурка, поэтому продолжаю карабкаться.

Извинюсь, когда он скажет мне, что я на самом деле не отстой. Моя награда за зрелость должна быть присуждена со дня на день.

Не уверен, что ожидаю увидеть - мысли обращаются к наихудшему сценарию, например, к тому, что моя дочь истекает кровью или у нее сломана кость, - но когда добираюсь до ровной поверхности в первому ряду туннелей, то обнаруживаю поразительное, сбивающее с толку и немного смешное зрелище.

Но я не могу рассмеяться. Если я это сделаю, моя дочь сочтет такое поведение приемлемым.

Она встала ногой на мальчика, который напевал песенку из репертуара «Одиннадцать», а он лежит на полу.

Я протискиваюсь через выход из туннеля и встаю, хотя потолок примерно на шесть дюймов короче, чем нужно. Я ударяюсь головой, но не обращаю внимания на боль и вытягиваю шею, чтобы как следует поместиться.

- Кейли Маргарет Кеннеди. Отпусти этого мальчика. - Мой голос звучит так твердо, как никогда в жизни, поэтому она немедленно подчиняется.

- Но…

- Никаких «но». Попроси прощения.

Позади меня отец мальчика поднимается на ноги.

Он моего роста, так что, вставая, бьется головой о крышу, как и я.

- Ох, мать…перевернула ф…фуру. - Он смотрит на детей. - Чейз, что случилось?

- Она меня пнула! - кричит мальчик.

Кейли смотрит на меня большими, круглыми, зелеными глазами, которые наполняются слезами, потому что она знает - у нее неприятности.

- Он загородил мне дорогу. И ты сказал, что если кто-то сделает мне больно, я должна постоять за себя.

Я опускаюсь на колени, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза.

- Милая, я имел в виду, если кто-то укусит тебя в школе. Или ударит. Никогда не стоит кого-то пинать. Ты же знаешь.

- Чейз, ты в порядке? - спрашивает отец мальчика.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

- Эй, чувак, мне так жаль. Она только учится общаться с другими детьми. Возможно, у нее еще не все получается.

И после почти пяти лет родительских обязанностей я начинаю думать, что ни хрена не понимаю, что делаю.

Парень не отвечает, но его глаза расширяются. Его гипнотические карие глаза, более мягкие, чем я ожидал.

Такое выражение лица, как у него, я видел уже миллион раз у разных людей. На него накатывает узнавание.

- Э-э, ммм... да. Хорошо. В смысле, никаких проблем. В смысле, это проблема, но дети постоянно проверяют границы дозволенного. Ты, э-э, хорошо с этим справился.

Должен признаться, мне очень нравится, как он подбирает слова и волнуется.

- Спасибо. Неплохо для ленивого и шаблонного, верно? – ухмыляюсь я.

- Прости. Я... я имею в виду, это ты. И о-о-о, дер…дрожу. Прости.

Несмотря на это милое хныканье, и мое желание увидеть его еще раз, нужно уходить, пока он не рассказал всем, кто я такой.

- Все хорошо. Давай, Кейли. Поехали домой.

- Лирик, кто это?

Этот парень достаточно молод, чтобы знать мои песни, но недостаточно взрослый, чтобы знать, как я выгляжу.

Кстати, он только что сказал Лирик? Серьезно?

Я протягиваю мальчику руку.

- Привет, я Райдер из «Одиннадцать».

Лицо Чейза сияет.

- Это ты? Правда?

- Правда. Я всегда рад знакомству с фанатами.

Он так сильно трясет мою руку, что боюсь, как бы она не отвалилась. Он очарователен. Светлые волосы падают ему на глаза.

- Прости, что моя дочь ударила тебя.

- И, эй, - говорит Лирик, - и я прошу прощения. Ну, знаешь, за то, что сказал.

Мне почти хочется прочитать парню лекцию о том, что он должен придерживаться своего мнения. Музыка «Одиннадцать» не для всех. Ему не обязательно целовать меня в зад, потому что осознает, что я настоящий человек, а не просто знаменитость, которой в реальной жизни не существует.

Люди думают, известность означает, что ты – честная добыча, когда дело доходит до критики. Они не понимают, что мы такие же, как все.

Я снова выпрямляюсь, пряча голову под невысокой крышей.

- Теперь не нужно быть вежливым. Но нам, правда, пора уходить, пока меня еще кто-нибудь не узнал.

- Мы никому не скажем, - говорит Чейз.

- Я не хочу уходить! - Кричит Кейли.

- Я знаю, дружок, но…

- Мы не скажем, - говорит Лирик.

Встречаюсь с ним взглядом и ненавижу себя за то, что моя первая реакция - недоверие. Это всегда моя первая реакция, потому что так и должно быть. Насколько знаю, сейчас он говорит так, а когда мы будем уходить, я столкнусь со стеной папарацци.

Словно почувствовав мое недоверие, он слегка улыбается.

- Я даже куплю тебе кофе взамен того, что ты практически выплеснул мне на голову.

О, теперь, вероятно, моя очередь извиняться.

- Прости. И за то, что я, э-э, пнул тебя. Я услышал ее крик и...

Он поднимает руку.

- Понимаю. Родительский инстинкт. Я отношусь к Чейзу так же, хотя он даже не мой.

Я склоняю голову.

- О, ух ты, прозвучало так, будто я его похитил, да? Он сын моего брата. Я присматриваю за ним. Честно. Чейз, скажи ему, что я твой дядя.

Чейз улыбается мне.

- Он мой дядя. Ему нравятся мальчики, а не девочки, но мама с папой говорят, что это нормально, потому что мальчикам позволено любить мальчиков, а девочкам - девочек.

Лирик скрывает его лицо.

- Слишком много информации, Чейз.

Вот это поворот.

- Я думаю, целоваться неприлично, - добавляет Чейз. - Мальчику или девочке.

Я пытаюсь не рассмеяться, но у меня не получается.

- Хочешь поиграть? - спрашивает Кейли Чейза.

Мой смех затихает.

- Кейли, - зову я ее вслед, но они оба уже поднимаются на следующий уровень туннелей.

- О, вот бы снова стать ребенком, - говорит Лирик. - Быстро прощать и заводить друзей.

- Знаешь, какой хороший способ завести друзей? Не стоит говорить, что люди - отстой, для начала.

Его рот приоткрывается, затем снова закрывается. Думаю, он не может понять, шучу я или говорю серьезно.

Хочу помучить его еще больше, но если сделаю это, то, вероятно, появится статья о том, как я груб и плохо обращаюсь с людьми. Все, что угодно, лишь бы была статья.

- Я прикалываюсь над тобой, чувак, - говорю я. - Ну, типа того. На самом деле я не обижаюсь, но все равно высказываю здравую мысль. Распространяй любовь, а не ненависть.

- У меня есть оправдание, клянусь.

- Может, расскажешь об этом после того, как угостишь меня кофе? Не знаю, сколько еще смогу здесь так стоять. - Я потираю шею.

- Договорились. Хочешь пойти первым или это сделать мне?

Я отхожу в сторону и жестом приглашаю его идти.

- Конечно.

Он проходит мимо, и, естественно, мой взгляд прикован к его заднице, обтянутой джинсами.

Черт.

Мы спускаемся вместе, но когда возвращаемся на первый этаж, вижу, как сотрудница убирает кофе, что я разлил.

Я натягиваю кепку пониже, стараясь как можно лучше прикрыть глаза и лицо.

- Я должен…

Лирик сжимает мне бицепс, чтобы остановить, и это движение кажется естественным и совершенно иным, чем когда так делают фанаты, пытаясь привлечь мое внимание.

Мы смотрим друг другу в глаза.

- Она узнает тебя, как только увидит твое лицо. Позволь мне. - Он подходит к официантке. - Извините за это. Мы услышали крики детей и подумали, что у них могут быть неприятности. Дайте-ка я уберу.

Она отмахивается от него и, улыбаясь, говорит, что все в порядке.

- Я принесу вам что-нибудь взамен.

- Спасибо. - Лицо Лирика, когда он улыбается, такое... нет слов описать.

Брось это, Райдер. Перестань пялиться на симпатичного парня.

Официантка так же очарована его улыбкой, как и я, потому что уходя, краснеет.

Лирик присоединяется ко мне за столиком.

- Итак, извини. Снова. За то, что сказал, что ты отстой.

Я смеюсь.

- Эй, это не ложь.

Его глаза слегка расширяются, и тогда я понимаю, что сказал. В любом случае, это правда, но не совсем общеизвестная.

- У нас не было большой творческой свободы в «Одиннадцать», - поясняю я. - Я, наверное, ненавижу эти песни так же сильно, как и ты.

- Разве не вы с Харли написали многие песни?

Я откидываюсь на спинку стула.

- Не фанат, да? Большинство людей не знают, кто что написал.

- Я, э-э, ну, я окончил Монтебелло. Изучал музыку. Вот так и узнал, что вы писали песни.

- А-а. Что ж, несмотря на то, что мы написали эти песни, мы написали то, что нам сказали. Лейбл хотел бессмысленного дерьма, и мы выдали его, потому что у нас не было особого выбора. Ты поймешь это, как только подпишешь с кем-нибудь контракт.

- Откуда ты знаешь, что я пытаюсь подписать контракт?

- Ты ходил в «Почти знаменит». Это многое говорит о тебе.

Монтебелло - частный колледж с одной из самых конкурентоспособных программ в области исполнительского искусства в стране. Его называют «Почти знаменит», потому что поступление в него - почти гарантия, что вы добьетесь успеха в Лос-Анджелесе. Там побывало много звезд, и я мог сказать, что этот парень был артистом, просто взглянув на него. Совершенно ясно.

- И что же? - спрашивает он.

- Ну, во-первых - Лирик. Должно быть, это сценический псевдоним.

Он морщится.

- Клянусь Богом, это мое настоящее имя.

- Реально?

- Без балды. Моего брата зовут Аккорд, а сестру Мелоди.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

- Не сдерживайся. Никто из моих друзей детства никогда этого не делал. Но, эй, мне это на руку. Вполне подходит для музыканта.

- Верно. Очень востребовано. Я так понимаю, вся ваша семья музыкальная?

Лирик отводит взгляд.

- Не вся. Мама ненавидит музыку. Корд занимается правом в индустрии развлечений, похоже, но не исполнитель.

- Как твоя мама может ненавидеть музыку? Она зомби? Она зомби, да?

Лирик смеется.

- Иногда сам удивляюсь, но нет. Мама хотела, чтобы у меня была более практичная карьера, поэтому я получил двойное образование в Монтебелло. Музыка и раннее образование. И вот так я оказался бесплатной няней своего племянника, пока хожу на прослушивание за прослушиванием, и все мне отказывают.

- А-а. Отсюда и ненависть к бойз-бэндам. Потому что у нас все было так просто.

- Я никогда такого не говорил. Я сказал...

- Все в порядке. Поверь, мы все привыкли к ненависти со стороны «настоящих музыкантов».

- Я не это имел в виду. Просто обескураживает, когда тебя так часто отвергают...

- Это бизнес.

- Знаю. И нужно иметь толстую кожу, которая, думаю, у меня имеется. Не то чтобы я плакал из-за неудачных прослушиваний или чего-то в этом роде, но последний отказ был сегодня утром, так что я был раздражен. Хотя я по-прежнему не считаю, что у «Одиннадцать» были супер изобретательные и трогательные тексты, это не дает мне права жаловаться моему семилетнему племяннику, и я прошу прощения за это.

- Извинения приняты. - Я смотрю на него, и на его лице появляется выражение облегчения.

Официантка подходит с моим кофе, и Лирик пододвигает его ко мне.

- Постарайся не расплескать.

Я издаю тихий смешок.

- Хорошо, попробую.

Делаю глоток, но напиток обжигающе горячий, и я расплескиваю его по столу.

- Ой, - шиплю я. - Горячий.

Лирик смеется.

- Не самое удачное начало. - Он берет салфетку из коробки на столе и вытирает свою рубашку.

- Прости.

- Теперь мы в расчете? Я оскорбляю тебя, а ты выливаешь мне кофе на голову, а потом плюешься в меня.

Не могу удержаться и не рассмеяться вместе с ним.

- Извини. Не ожидал, что будет так горячо.

- Вот что все парни говорят обо мне.

Мой смех не утихает, хотя, наверное, должен.

Обычно после такого комментария я обыскиваю комнату, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. То ли потому, что мы сидим в стороне от остальных, то ли в этом претенциозном милом парне есть что-то такое, что меня успокаивает, но я хочу и дальше с ним разговаривать, вместо того чтобы сделать то, что следовало бы, а именно уйти домой.

Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше шансов, что меня заметят.

Смотрю на туннели и напоминаю себе, что Кейли нечасто удается заниматься подобными вещами. Она должна играть столько, сколько захочет, без того, чтобы ее знаменитый отец все испортил.

Я снова поворачиваюсь к Лирику.

- Значит, ты няня?

Лирик приподнимает бровь, и я поражаюсь, как люди могут так делать. Кейли тоже так умеет, но у меня как будто невидимая монобровь или что-то подобное - как будто брови приклеены друг к другу, поэтому я не могу двигать ими по-отдельности.

- Ммм, ты не похож на типичную няню, - говорю я. - Когда я был в туре, у Кейли были няни.

- Формально я няня Чейза, но на самом деле мне нужно найти работу, за которую будут платить. Хотя мне разрешают ночевать в их домике у бассейна бесплатно.

- Ты не думал преподавать или что-то подобное?

В глазах Лирика появляется что-то похожее на грусть.

- Преподавание - запасной вариант. Музыка - мой главный приоритет.

Теплое, счастливое чувство, которое я испытывал, сидя здесь с Лириком, сменилось настороженностью. Если все закончится тем, что он попросит помощи с лейблом, я буду разочарован.

Не каждый день я встречаю кого-то, с кем можно непринужденно поговорить и кто заставляет меня смеяться. Честное слово, просто смеяться.

Я перевожу разговор с музыки на другое.

- Уверен, из тебя получился бы отличный учитель. Лучше, чем тот, что сейчас у Кейли. С другой стороны, даже черепаха была бы лучше, чем учитель, что у нее сейчас.

- У нее проблемы в школе? Уже?

- Это первый год. Она учится в подготовительном классе, и дела у нее идут неважно. Я возвращаюсь к работе над музыкой, и мне нужен кто-то, кто присмотрел бы за ней, но она возвращается домой со следами укусов и недовольным видом, а ведь это должна была быть лучшая школа в Лос-Анджелесе. Как же выглядят совсем дерьмовые? - Почему все это сорвалось у меня с языка? Я не знаю этого парня, и он может пойти и рассказать кому угодно.

- Что за школа?

Я колеблюсь.

Он поднимает руки, как пойманный преступник.

- Я никому не скажу, куда ходит твой ребенок, если ты беспокоишься об этом.

Это не так, но я не хочу говорить о том, насколько я параноик. Я всегда был таким параноиком.

- Во время учебы в колледже я работал помощником учителя в одной из лучших школ. Мне интересно, куда она ходит.

- Это, э-э, «Виста Пойнт».

- Ого, чувак, нет. - Лирик качает головой. - Самое дорогое не значит самое лучшее. Я могу назвать тебе несколько реально хороших школ.

- Правда?

- Правда. Но, эй, если ты вообще не хочешь, чтобы она училась в подготовительном классе, я готов. - Лирик настолько уверен в своих словах, что от этой идеи трудно отказаться сразу.

- Очень тонко.

- Как кувалда. Мне, правда, нужна высокооплачиваемая работа, чтобы я мог перестать слоняться без дела у брата.

Заманчиво, но, опять же, я не знаю этого парня.

- Мне сказали, что ей нужно общаться с другими детьми.

- Я веду себя практически как ребенок, это считается?

Я смеюсь.

- Я так не думаю.

- Если говорить серьезно, детям действительно нужна социализация, но есть игровые группы и другие способы добиться этого, а не отправлять их в ужасную школу, где все они - сорванцы. - Он спохватывается. - Я не говорю, что Кейли - сорванец. Она очаровательна, и, о Боже, забудь, что я тебе наговорил. Ты ни за что не наймешь парня, который называет тебя ленивым и шаблонным, а потом говорит, что твоя дочь - сорванец. Я сегодня в ударе.

- Ты, и правда, в ударе. Ты так плохо себя ведешь на прослушиваниях? Потому что я начинаю понимать, в чем у тебя могут быть проблемы.

Лирик откидывается на спинку стула.

- Не знаю. Иногда мне кажется, я слишком самоуверен. Они говорят, на прослушиваниях нужно приходить и показывать себя с лучшей стороны, но когда я так делаю, то выгляжу...

- Претенциозным музыкантом, считающим, что бойз-бэнды - лень и клише?

Он стонет.

- Я думал, мы квиты. Ты нечестно играешь.

Притворяюсь, что размышляю об этом. Возможно, я играю нечестно, но играть с ним определенно весело.

- Я, возможно, откажусь от этого, если ты скажешь мне названия этих школ.

- Я придумал кое-что получше. Дай мне свой номер, и я отправлю сообщение. Тогда сможешь позвонить мне, если у тебя возникнут какие-либо вопросы.

Вот оно.

Связи в индустрии, которые ему нужны.

Но, несмотря на то, что он использует меня, один взгляд на его умопомрачительную улыбку, и я понимаю, что сдамся.

Что могу сказать? Я падок на красивых мужчин.





Глава 2. Лирик


РАЙДЕР КЕННЕДИ.

Джинсовая кепка, что на нем, старая и потрепанная. Его подбородок небрит.

Он не такой потрясающий, собранный мужчина, каким его рисуют медиа. Хотя, он определенно, без сомнения, потрясающий. Просто он оказался немного небрежнее, чем я ожидал.

Это странно. Сижу здесь с ним. Как будто все это не со мной.

И я, правда, попросил у него номер телефона?

Что со мной не так?

Я повидал немало знаменитостей. Я живу в Лос-Анджелесе. Невозможно жить здесь и время от времени не сталкиваться с кем-нибудь знаменитым. Наличие брата-юриста в индустрии развлечений тоже облегчает задачу. Но я никогда ни с кем из них не разговаривал по-настоящему.

Райдер Кеннеди кажется таким... нормальным.

Я достаю телефон и протягиваю ему, пока не потерял самообладание. Он смотрит на него.

- Я не собираюсь продавать твой номер. Я не настолько в нужде. - Честно говоря, я в нужде, но у меня есть крыша над головой, и брат меня кормит. Те небольшие деньги, что я зарабатываю на концертах по выходным, уходят на покупку оборудования и прочего.

Райдер все еще колеблется.

- Может, лучше адрес электронной почты? Поскольку ты явно беспокоишься, что я позвоню в три часа ночи и, тяжело дыша, напугаю тебя. - Я шучу только наполовину.

- Адреса электронной почты заменить проще, чем номера телефонов. - Райдер вводит адрес и возвращает телефон обратно. - Прости.

- Понимаю. Такие парни, как я, мечтают достичь такого уровня известности, при котором наша личная жизнь будет под постоянной угрозой.

- Говоришь так, будто это хорошо.

- Нет, я понимаю, это кошмар, но также и показатель успеха. Если это имеет смысл.

Он делает глоток остывшего кофе.

- Да, имеет. Но мне от этого не легче.

- Не думаю, что имеет. - Я ввожу названия школ в новое электронное письмо и уже собираюсь отправить его, но останавливаюсь.

Я поднимаю взгляд на Райдера, затем снова опускаю его на свой телефон, делая что-то либо смелое, либо глупое. Возможно, и то, и другое. Я ввожу свой номер телефона и нажимаю «Отправить», прежде чем успеваю остановиться.

- Я оставил тебе свой номер на случай, если передумаешь насчет няни.

- Верно. - Райдер пытается скрыть зевоту. - Только из-за няни.

В его тоне есть что-то, чего я не могу определить. Недоверие, сарказм или, может, просто усталость.

- Не спал? - Спрашиваю я.

- Недостаточно. - Его ярко-голубые глаза, самые яркие из всех, что я когда-либо видел, пронзают меня насквозь. - Хорошо, мистер Нянюшка. У меня к тебе вопрос. Твой ребенок мочится в постель. Каждую. Ночь. Ты тратишь большую часть своего времени на то, чтобы перестилать его постельное белье, и ни один из вас не спит. Что ты сделаешь?

- Все просто. Раскладываешь постельное белье так. Защитная пленка для матраса, сверху простыня, защитная пленка для матраса, сверху простыня. Потом, когда происходит несчастный случай, снимаешь верхний слой и укладываешь ее обратно в постель. Со временем она это перерастет.

У Райдера отвисает челюсть. Полагаю, он не ожидал от меня конкретного ответа. Я не похожа на типичную няню, и это не та профессия, которую я хотел бы выбрать, но кое-что всё же знаю.

В настоящее время я выступаю по выходным в разных клубах, хожу на прослушивания и пытаюсь привлечь к себе внимание.

Либо мой диплом из Монтебелло не стоит той бумаги, на которой напечатан, либо мой диплом бракованный, либо что-то еще.

С другой стороны, ни один листок бумаги не гарантирует успешного прослушивания, а у меня с этим проблемы. Я слишком много думаю и выгляжу фальшивым и высокомерным. Когда пытаюсь быть скромным, кажется, будто я не уверен в себе. Мне нужно научиться продавать себя таким, какой я есть. Держись этой мысли, придурок.

- Застелить белье слоями, - бормочет Райдер. - Так просто и логично. Почему я об этом не подумал?

- Недостаток сна - настоящая пытка.

- Мой ребенок мучил меня больше четырех лет. Садистка.

Не могу удержаться от смеха.

Он быстро поворачивает голову, оглядывая помещение.

- Я не это имел в виду.

- Знаю. - У меня возникает желание взять его за руку, утешая. Это безумие.

Люди так не знакомятся. В наше время так не заводят друзей. Но с Райдером все просто.

За то короткое время, что мы здесь сидим, я уже не чувствую, что разговариваю с Райдером Кеннеди из «Одиннадцать».

Я сижу с измученным родителем. Он все еще выглядит виноватым из-за того, что сказал.

- Побольше снисходительности к себе. Быть родителем тяжело. Я всего лишь дядя Чейза, и иногда мне бывает тяжело с ним.

Он смягчается.

- Ты прав.

- На будущее, я всегда прав. Значит, я получаю работу?

Райдер фыркает.

- Работы нет, но если бы была, я позвонил бы тебе первому.

- Это не очень помогает в моей нынешней ситуации.

Райдер поджимает губы и выглядит растерянным.

- Если тебе нужны связи в лейбле, просто попроси. Не нужно притворяться, что тебе интересно стать няней моего ребенка.

Ух ты. Ладно. Похоже, все идет не так, как я думал.

- Думаешь, это уловка, чтобы обзавестись связями в индустрии? - Не могу сказать, что виню его, но это немного ранит. Не то, чтобы он знал меня. Определенно.

- Это не первый случай, когда кто-то пытается завязать разговор только для того, чтобы показать свое истинное лицо. - Райдер пожимает плечами. - Я пытаюсь перейти сразу к сути.

Я еще не познал славы. Даже близко никогда не был к ней. Но уныние в глазах Райдера просто душераздирающее.

Каково это - жить так? Не зная, кто в твоей жизни ради тебя, а кто просто чего-то хочет.

- Можешь оставить свои связи себе. Я хочу добиться успеха в этом бизнесе самостоятельно. Хочу, чтобы моя музыкальная карьера была построена на заслугах, а не на знакомствах.

- Это достойно восхищения - правда, достойно – но, в то же время, немного наивно. Индустрия работает так не.

- Если буду и дальше двигаться вперед, отрабатывать свое, однажды я добьюсь успеха. - Вижу, что Райдер хочет сказать больше, но молчит.

Вместо этого он бросает взгляд на лабиринт туннелей и горок.

- Как думаешь, с ними там все в порядке?

Он говорит, что дочь сводит его с ума, но отцовским инстинктам не требуется много времени, чтобы пробудиться.

- Чейз - хороший мальчик. Он присмотрит за ней. Кроме того, думаю, Кейли доказала, что закричит, если что-то не так.

Райдер гордо улыбается.

- Да, закричит.

Мое внимание привлекает движение на улице, и, блядь…

- Это не я. Я все это время был с тобой, и прикасался к телефону только для того, чтобы написать тебе письмо.

Бедняга думает, что я использую его как контакт для лейбла, и теперь папарацци ждут его снаружи.

Райдер выглядит растерянным, пока не оборачивается. Он бледнеет, когда видит камеры и двух любопытных папарацци, пытающихся заглянуть внутрь.

- Наверное, кто-то из персонала или посетитель, узнал тебя и написал об этом в Твиттере или где-нибудь еще.

Я чувствую себя виноватым, хотя ничего такого не сделал. Я же обещал ему, что никто здесь его не узнает. Не то чтобы я мог контролировать других людей.

Он тут же вскакивает со своего места.

- Где Кейли?

- Идём, найдём ее.

Мы оба бросаемся к ступенькам, чтобы вернуться в туннели, когда из горок раздаётся громкий смех, принадлежащий Чейзу. Он спрыгивает вниз, приземляясь в огромный бассейн с шариками, а через несколько секунд Кейли вылетает из нижней части второй горки.

- Сюда, - говорю я Райдеру.

- Кейли, милая, нам пора. - Райдер пытается скрыть панический тон, но у него не совсем получается.

Я жаждал славы с тех пор, как научился петь. Я бы убил за то, чтобы эти камеры следили за мной. Возможно, из-за того, что не планировал заводить собственных детей, я никогда не думал, что придется иметь дело с папарацци, пытаясь защитить ребенка.

- Мне весело! - кричит она.

- Знаю, дружок, но здесь уже камеры.

Она фыркает.

- Опять? - Ее голос звучит не по возрасту раздраженно. - Скажи им, чтобы они ушли.

- Ты же знаешь, это так не работает.

Ой-ёй. Я знаю это выражение лица. Её нижняя губка отвисает, а глаза наполняются слезами. Не знаю, из тех ли Кейли детей, что закатывают истерики, или она просто тихонько поплачет, но если папарацци снимут это на камеру, уже через час TMZ[1] будет обсуждать родительские навыки Райдера.

Она всё ещё сидит в сухом бассейне, поэтому я подхожу к краю и опускаюсь на колени, оказываясь с ней на одном уровне.

- Кейли, вам с папой пора уходить, но я дал ему свой номер телефона; так что, если ты когда-нибудь снова захочешь поиграть с Чейзом, попроси папу позвонить мне, ладно?

- Можно мне поиграть с Чейзом? - спрашивает она Райдера.

Райдер смотрит на меня сверху вниз; хмурая гримаса искажает его потрясающе красивое лицо. Его губы выглядят так, словно он сделал инъекции филлеров, а линия челюсти - просто произведение искусства. Все парни из «Одиннадцать» очень горячие, в этом нет никаких сомнений, но в Райдере есть нечто, особенно притягательное.

Он, наверное, думает, что я снова пытаюсь его использовать, хотя на самом деле пытаюсь ему помочь.

- Мы можем договориться о встрече в другой раз, - настороженно говорит Райдер. - А сейчас нам нужно уходить, пока не набежали новые папарацци.

- Ну-у-у ладно... - Голосок у бедняжки звучит так уныло.

Райдер помогает ей выбраться из сухого бассейна.

- Так, а теперь надо придумать, как уйти отсюда, чтобы они не сделали ни одного удачного снимка. - Он берет девочку на руки.

- Ну, им же нужен ты, так что оставь Кейли со мной, пока сам пригонишь машину.

И вот опять: он смотрит на меня с недоверием.

Хотя я его понимаю. Оставлять дочь с незнакомцем - глупо, даже если всего на пару минут.

- Или, если ты не доверяешь мне Кейли, мы с Чейзом можем сами сходить за твоей машиной. Лучше уж рискнуть угоном тачки, чем ребенком.

- Дело не в том, что я...

- Я понимаю. Правда. Просто надеюсь, что это обычная осторожность по отношению к незнакомцам, а не предубеждение из-за того, что я гей.

Он выглядит смущенным моими словами, но не может же он стоять и отрицать, что в сфере ухода за детьми существует определенная предвзятость в отношении мужчин в целом. А парней-геев и вовсе высмеивают и рассматривают под микроскопом с еще большей тщательностью. Всё это полная чушь, но никогда не знаешь, когда встретишь человека, мыслящего именно так.

Всего, что коллеги и друзья моего брата наговорили по поводу того, что я присматриваю за Чейзом, вполне достаточно, чтобы у меня отпало всякое желание с ними общаться. Корд заступается за меня, но свои мозги не вставишь, так что я лучше просто не буду иметь с ними дела.

- Дело определенно в «Я никому не доверяю, когда рядом Кейли». Я не… то есть, не то чтобы… Я совершенно нормально отношусь к тому, что ты гей. Поверь мне. - Он протягивает мне брелок от машины. - «Тесла» во втором ряду. - Он быстро называет номерной знак, и мы с Чейзом направляемся к парковке.

Папарацци по закону обязаны держаться снаружи, но их становится всё больше. И когда мы прошли мимо, они даже глазом не моргнули.

О, как приятно быть невидимым.

Довольно иронично, учитывая, что всё, чего я хочу - это выделяться из толпы. Единственное, чего я когда-либо желал.

Не то чтобы я не любил свою жизнь. Просто мне хочется большего.

Я усаживаю Чейза на заднее сиденье и подгоняю машину Райдера как можно ближе ко входу.

Райдер срывается с места, едва я успеваю остановиться. Он держит Кейли на руках, а она прячет голову у него на плече, чтобы папарацци не смогли сфотографировать её лицо.

Райдер с мастерской скоростью пристегивает её, а затем сам запрыгивает на пассажирское место, требуя от папарацци отступить.

Я срываюсь с места еще до того, как он успевает пристегнуть ремень безопасности.

Несколько кварталов все в машине едут молча.

Я ошеломлен и лишен дара речи; Райдер выглядит взбешенным; Чейз, как правило, отлично чувствует напряжение в воздухе; а про Кейли я не могу понять: она всё еще расстроена тем, что ей пришлось уйти, или же её напугали эти «злые дядьки», тыкавшие в лицо камерами?

- Дерьмо, - шипит Райдер.

Кейли ахает:

- Папочка сказал плохое слово!

Черт, это так мило.

- Твоя машина, - обращается ко мне Райдер.

- Мы приехали на автобусе. Я могу подъехать к остановке четырнадцатого маршрута, чтобы добраться домой.

- Где ты живешь?

- В Беверли-Хиллз.

Когда он удивленно смотрит на меня, напоминаю:

- Я живу у брата в домике у бассейна, помнишь?

- О. Точно. Мы можем вас подвезти. Это меньшее, что я могу сделать в благодарность за помощь там, в центре.

- Это ведь вам не по пути?

- Не беспокойся. Я настаиваю. Сначала отвезем вас, а потом я отвезу домой Кейли.

- Спасибо.

Мы снова погружаемся в тишину.

От непринужденной беседы, завязавшейся у нас в игровом центре, не осталось и следа.

- Такое часто случается? - глупо спрашиваю я. Разумеется, часто. - Им, вроде бы, запрещено законом фотографировать Кейли? Разве после той истерики Риз Уизерспун не приняли новые законы?

- На самом деле закон гласит лишь то, что им нельзя преследовать детей знаменитостей. Публиковать же любые полученные снимки они имеют полное право.

- А то, что произошло там, не считается преследованием?

- Закон сформулирован довольно расплывчато. Я могу выдвинуть против них обвинения и попытаться подать гражданский иск, но однажды поинтересовался у юриста, как это сделать, и он объяснил: для психического здоровья Кейли гораздо вреднее проходить через всё это - беседы с психологами, дача показаний о том, как она чувствовала угрозу и ощущала себя пострадавшей, - чем просто оставить всё как есть.

- Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал.

- Дядя Лирик, не говори «глупо». Это обидно.

- Нет, если это действительно глупо, - бормочу я себе под нос.

На лицо Райдера снова возвращается его легкая улыбка.

- Не говори плохие слова, дядя Лирик.

Черт, почему мне так нравится его дразнящий тон?

- Но, папочка, ты же сказал дерьмо!

Прикусываю губу, чтобы не расхохотаться, глядя на то, как Райдер понуро оседает в кресле.

- Теперь мне этого вовек не забудут, - говорит Райдер.

- Когда ругаются дети - это так прелестно.

- «Прелестно» - еще мягко сказано.

Я почти злюсь на то, что на дорогах, на удивление, нет пробок, и мы добираемся домой довольно быстро. Ну, как, быстро - по меркам Лос-Анджелеса, во всяком случае.

Райдер Кеннеди оказался совсем не таким, каким я его представлял. Хотя, если честно, раньше я о нем особо и не задумывался.

В медиа его изображают скромным парнем, с которым мечтает подружиться каждый. И я прекрасно понимаю почему.

Когда мы неизбежно сворачиваем на кольцевую подъездную дорожку к дому моего брата, построенному в стиле ранчо, напоминающего старый Голливуд, я неохотно выключаю двигатель.

- Напомни, чем занимается твой брат? - Спрашивает Райдер, наклоняя голову, чтобы посмотреть на дом через лобовое стекло.

- Юрист в сфере шоу-бизнеса. В списке его клиентов довольно громкие имена.

- А-а. Это кое-что объясняет. Сегодня я многому научился.

- Чему именно?

Он косо смотрит на меня.

- Я не тщеславен, но ты не обращаешься со мной как со знаменитостью. - Он бросает на меня косой взгляд.

- Извини, мне следовало поцеловать твою з... - я бросаю взгляд на заднее сиденье, где дети внимательно прислушиваются к нашему разговору, - ...ногу?

- Вовсе нет. И после того, как случайно услышал, что ты на самом деле обо мне думаешь, я был бы разочарован, если бы ты вдруг начал это делать. Но, не знаю... большинство людей - даже те, кто терпеть не может музыку «Одиннадцать» - начинают сюсюкать и лебезить перед нами. Это нервирует.

- Внутри я фанатею.

Райдер смеется:

- Приятно слышать.

- На мой взгляд, единственная разница между знаменитостью и никому не известным артистом - контракт со звукозаписывающей компанией.

- Это настолько верно, что даже ужасно.

- Спасибо, что нас подвез. Избавил от долгой поездки на автобусе.

- Спасибо за помощь с папарацци.

- Без проблем. Чейз бывает у меня по четвергам и пятницам после школы, а также по субботам - через одну; так что, если захочешь устроить детям «игровое свидание», дай знать.

- Ага! - раздается у нас за спиной голосок малышки Кейли. - Я хочу игровое свидание!

Райдер кивает:

- Я свяжусь с тобой.

- И не забывай: мое предложение поработать няней в силе.

- Ты вообще когда-нибудь сдаешься?

- Никогда. Это слово мне незнакомо. - Похоже, я такой же упрямый, как мой отец. Но, в отличие от него, я не позволю индустрии прожевать меня и выплюнуть.

Мы выходим из машины и встречаемся перед ней, пока Чейз бежит в дом.

- Ну что ж, я тогда… э-э… позвоню. - Райдер опускает взгляд на свои ботинки.

Мне нравится его неловкость. Так мило.

- Слушай, а кто сказал, что взрослые не могут заводить друзей так же, как дети? Минуту назад мы друг друга оскорбляли, потом чуть не подрались, а теперь - посмотри на нас.

- По-моему, это сказал ты.

- О. Точно. Ну да, пожалуй, мы с тобой только что стали, ну, типа, лучшими друзьями.

Райдер с улыбкой качает головой:

- Как скажешь…

Я наблюдаю, как он садится обратно в машину и выезжает с подъездной дорожки дома моего брата.

Надеюсь, что он воспользуется номером, который я ему дал, но сомневаюсь, что он это сделает. Особенно не для того, для чего я хочу, чтобы он им воспользовался.





онлайн-таблоид, ориентированный на новости о знаменитостях и развлечениях. Принадлежит компании Fox Corporation





Примечание к части


Хочу сразу пояснить название группы Кэша "Сash Me Outside".

Оно обыгрывает и имя солиста и отсылку к популярному в США мему, по сути означающему аналог русской фразы "Пойдем выйдем".

В оригинале на ТВ-шоу (до того, как стала мемом) фраза звучала "catch me outside how about that" и подразумевалось следующее: подойди ко мне поговорить снаружи/когда выйдем с передачи, так мы сможем решить все проблемы, возможно, с применением физической силы, но из-за утрированного акцента девушки ее произнесшей, слышалась как "cash me outside how about that". Для передачи этого акцента теперь специально используют изменённые слова. Она широко используется в постах в социальных сетях и сократилась до "cash me outside".





Глава 3. Райдер


Глубокий голос Кэша Кингсли наполняет мою домашнюю студию. Как фронтмен последней рок-сенсации «Cash Me Outside», он обладает потрясающим диапазоном и проникновенным звучанием, которому я немного завидую.

Я солгу, если скажу, что мечтаю сидеть перед микшерным пультом, не оказаться в звукоизолированной кабинке, но я просто благодарен уже за то, что снова занимаюсь музыкой.

Когда Кейли пошла в школу, мне захотелось чем-то заполнить свободное время. Моя студия небольшая и не приспособлена для работы с группами, зато в ней великолепная акустика для записи вокала - именно то, что нужно Кэшу для нового альбома.

Мы отлично сработались, но все не просто. Он испытывает на прочность мое терпение и самоконтроль.

Однажды я всё-таки сорвался, и с тех пор он только и делает, что провоцирует меня на повторение.

Сегодня он заявился в обтягивающих брюках и рубашке на пуговицах, расстегнутой практически до самого пупа; а томный, соблазнительный взгляд, который он бросает в мою сторону во время пения, совершенно лишен какой-либо сдержанности.

Кэш - единственный мужчина, с которым у меня была близость с тех пор, как родилась Кейли. Это единственный эгоистичный поступок, который я себе позволил, и сразу после меня накрыло чувство вины.

С ним весело, но я не могу позволить себе такое.

Думаю, он не привык к отказам, потому что это его идея - сделать все разовым событием, и когда я согласился, он вдруг оказался заинтересован в том, чтобы устроить что-то вроде мимолетной интрижки на время нашей совместной работы.

Нет, спасибо.

Он заканчивает свою песню и вешает наушники.

Я заканчиваю запись и откидываюсь на спинку кресла, наблюдая, как он выходит и направляется ко мне.

- Не знаю, получился ли этот дубль, - говорю я. - Ты как будто торопился.

- Переделаем позже. - Он не останавливается, двигаясь ко мне.

Озорные карие глаза впиваются в мои, но почему-то всё, что я вижу - это глаза орехового цвета.

Вместо длинных каштановых прядей Кэша мне видится светлая шевелюра, собранная в мужской пучок.

Я отгоняю образ симпатичного парня, которого встретил несколько дней назад. Странно всё-таки сложился тот день.

Что еще более странно, я не могу перестать думать о нем. Я постоянно прокручиваю в голове его предложение стать няней для Кейли, и как он мог бы водить ее в детские группы и уделять ей необходимое внимание.

У меня сильное внутреннее побуждение нанять его, но я не совсем уверен, что оно исходит из глубины души. Думаю, оно может исходить откуда-то пониже.

Как будто в ответ на мысли, член дергается, и это никак не связано с рок-звездой передо мной, по сути, предлагающей себя в качестве секс-игрушки.

- Рай? - зовет Кэш, и я моргаю, выходя из внутреннего спора, который веду с собой уже несколько дней.

- Извини, на секунду отвлекся.

- Мне стоит обидеться?

- Я немного рассеян. Детские дела. - Отмахиваюсь я от него.

- Знаешь, что помогает отвлечься от детских дел?

Закатываю глаза.

- Дай угадаю. Опять заняться с тобой сексом?

- Видишь? - Он водит пальцем между нами. - Мы на одной волне. Это судьба.

- Продолжай убеждать себя в этом. Этого не должно было случиться и в первый раз. Этого больше не повторится.

Кэш поджимает губы.

- Это… странно.

Я громко смеюсь.

- Ты, правда, не знаешь, как справиться с отказом, да?

- Правда, не знаю! - смеется он.

- Слушай, ты мне нравишься, и мы друзья, но я не хожу на свидания. Всё очень просто.

- Это секс, а не свидание. Я тоже не хожу на свидания. - Он вздрагивает.

- Мне не настолько сильно нужен секс.

- Ладно, вот теперь я обиделся.

Я смеюсь.

- Нет, не обиделся.

- Ладно, нет, не обиделся. Просто... не так уж часто выпадает возможность разрядки, когда дома ребенок, а весь мир считает тебя натуралом. Я предлагаю секс без обязательств, а ты смотришь на меня так, словно я подсовываю тарелку с твоим самым нелюбимым десертом. Который съешь один раз, но в следующий - откажешься.

Не знаю, как объяснить Кэшу, что последние несколько лет все мои приоритеты вращались вокруг одной маленькой девочки, а всё остальное - включая секс - не имеет значения в более широком смысле.

Если бы стало известно, что я занимаюсь сексом с Кэшем Кингсли, не скрывающим свою принадлежность к ЛГБТ, артистом, жизнь Кейли перевернулась бы с ног на голову.

- Когда станешь родителем - поймешь.

- Фу. Дети не для меня. Совсем. - Он всё ещё выглядит отвращённым этой мыслью. – Но, гипотетически, если бы в какой-то альтернативной вселенной у меня был ребёнок, не понимаю, почему это означает, что нельзя развлекаться, когда её нет рядом.

Я наклоняюсь вперёд на кресле.

- Ладно, тогда скажу по-другому. Какое твоё самое раннее воспоминание? Сколько тебе было?

Он задумывается.

- Может, четыре или пять? Наверное. Я помню старый дом, в котором мы жили, до того, как отец уехал, и остались только мы с мамой.

Ого, ладно, не ожидал, что он так много расскажет, но это подтверждает мою точку зрения.

- Знаешь, сколько лет моей дочери? Почти пять. Я не хочу, чтобы ее первым воспоминанием были незнакомые мужчины, спрашивающие у нее в лицо, правдивы ли слухи о сексуальной ориентации ее отца. Я не хочу, чтобы они говорили ей, что ее удочерили, или что она родилась из пробирки, или еще какие-нибудь глупые слухи. Она уже называет их плохими людьми с камерами. Помнишь, как уходил твой отец. Представь, какие были бы психологические последствия, если бы рядом папарацци фотографировали этот момент и спрашивали тебя об этом. Я должен держать ее подальше от такой жизни, насколько это возможно. Даже если это означает отсутствие у меня личной жизни.

Кэш хмурится.

- Ладно, но ты ведь целую вечность скрывал свою ориентацию от публики - и ничего не всплыло наружу. Не понимаю, почему появление ребенка должно что-то менять.

- Потому что раньше признание могло навредить только мне. Это не стоит риска.

- Хочешь сказать, ты не веришь, что я сохраню все в тайне?

- Не совсем так. Просто… - Я не знаю, как это объяснить. - Ладно, не верится, что говорю это, но я всё-таки кое-что вынес из всех тех школ, куда ходил в детстве, ну, где всё в духе «Бог велик». Знаешь, как у них принято: «единственная форма безопасного секса - воздержание»? Принцип тот же. Мне не нужно беспокоиться о том, что что-то всплывет наружу, если просто нечему всплывать.

Кэш открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут на столе рядом со мной начинает вибрировать телефон.

- Дерьмо, это школа Кейли.

Бросаю на него извиняющийся взгляд, отвечая на звонок, но я бы солгал, если бы сказал, что не благодарен за возможность уйти от этого разговора.

- Алло?

- Привет, мистер Кеннеди. Это Тиффани из «Виста Пойнт». - В ее голосе слышны раздражающие нотки жеманства. Никто от природы не может быть таким счастливым. Это невозможно.

- С Кейли все в порядке?

- О, ну, у нас небольшое происшествие. - Она все еще жизнерадостна. Типа, извините, сэр, ваша дочь в больнице, но с другой стороны, она еще жива. Ура.

- Что за происшествие? - Рычу я в трубку.

В пизду эту школу.

- Очередной… инцидент с укусами. Правда, на этот раз она просит позвать вас.

- Я уже еду. - Я жму отбой, не дав ей возможности в своей приторно-радостной манере сообщить, что «скоро увидимся».

Ей бы следовало извиниться за то, что они не обеспечили моему ребенку надлежащий присмотр.

- Переносим? - спрашивает Кэш.

- Извини. - Я поднимаюсь и сую телефон в карман.

- Всё в порядке. Когда мы сможем доработать песню? - спрашивает он.

- Я соврал. Ты отлично справился. На следующей сессии перейдем к другой.

Вместо того чтобы разозлиться на меня за подколки, он смеется, накидывает куртку, и мы выходим вместе.

Кэш запрыгивает на свой мотоцикл «Вулкан», припаркованный у меня на подъездной дорожке, и тянется за шлемом.

Я с восхищением разглядываю этот шикарный байк, но не могу удержаться от вопроса:

- А лейбл знает, что ты на нем рассекаешь?

- Чего они не знают, то им не вредит.

- Если погибнешь, угодив под фуру, им будет очень больно.

- Да ладно, им это даже понравится. Представь, как взлетят продажи моих альбомов, если я умру!

Я склоняю голову набок.

- Полагаю, это довольно оптимистичный взгляд на смерть?

- Да просто некому будет по мне скучать.

Печальное признание повисает в воздухе, и, кажется, я должен что-то ответить.

Словно почувствовав мою тревогу, Кэш отмахивается.

- Ну, в смысле, на мне не лежит такой ответственности, как на тебе - с ребёнком. Понимаю, прозвучало куда более «эмо» и депрессивно, чем я планировал.

Не совсем уверен, но то смутное чувство, что я уловил, тут же улетучивается, стоило ему одарить меня наглой ухмылкой.

- До следующей сессии. Я попрошу своих людей связаться с твоими.

Фыркаю.

- У меня больше нет «людей». Есть лишь один знакомый на лейбле, который подкидывает мне кое-какую работу по продюсированию.

Он надевает шлем, застёгивает его и, заведя мотоцикл, машет рукой на прощание, после чего срывается с места.

Садясь в машину и направляясь к школе Кейли, я чувствую, как во мне закипает гнев.

Школа ровным счётом ничего не делает, чтобы помочь Кейли.

Мои мысли возвращаются к парню, предложившему исправить эту ситуацию.

Есть в нём что-то особенное. Он выглядит как артист, но при этом в его манерах чувствуется та мягкость, что свойственна людям, работающим с детьми; и я не могу отделаться от мысли, что он отлично подойдет Кейли.

По крайней мере, именно это я внушаю себе, пока мой член не оживает, заставляя подозревать, что я подумываю нанять его исключительно из эгоистичных побуждений.

Впрочем, нельзя сказать, что ему не хватает квалификации. Только на этой неделе он сэкономил мне несколько часов сна благодаря своему трюку с постельным бельем.

Затем я задумываюсь о том, каково это - взять и нанять своему ребенку в няни совершенно случайного человека, буквально «с улицы». Безумная идея - такая, которую я, обычно чрезмерно осторожный и бдительный, даже не стал бы рассматривать. Гораздо надежнее было бы обратиться в специализированное агентство.

Уже и не вспомню, когда в последний раз получал такое удовольствие просто от беседы с кем-либо. Большинство моих разговоров за последние несколько лет сводились либо к общению с маленьким человечком, задающим вопросы вроде: «А почему мы не можем жить на Луне?», либо с профессиональными музыкантами. Ну, разве что, за исключением Кэша.

То, как я поладил с Лириком, отчасти объясняет, почему не хочу его нанимать. Я беспокоюсь, что мои намерения не совсем бескорыстны; и, как уже говорил Кэшу, главным приоритетом является Кейли, а вовсе не личная жизнь.

И всё же, когда подъезжаю к школе Кейли и вижу свою малышку всю в слезах, сидящую на стуле в кабинете администрации, понимаю: больше в это место я её не приведу.

- Мистер Кеннеди, - обращается ко мне Тиффани.

- Помолчите, - рычу я. Я не из тех людей, что легко выходят из себя и уж тем более срываются на окружающих, но сейчас по-настоящему зол. - Как мне отчислить её из вашей школы?

Маленькие ушки Кейли настораживаются, заслышав мой голос, и она бежит прямо мне в объятия.

У нее повязка на предплечье. Тиффани выглядит смущенной.

- Отчислить?

- Да. Отчислить. Кейли больше не будет ходить в эту школу.

- Я… то есть, уверяю вас, это больше не повторится.

- Хм, вы говорили это в прошлый раз. Мне следовало забрать её уже тогда. Делайте всё, что нужно. Кейли больше не вернётся.

Я беру дочь на руки, и меня переполняет ярость.

Я вообще не должен был её отправлять сюда. Нет, она не готова к школе. Нет, нет, нет.

Когда я сажаю её в автокресло и пристёгиваю ремнями, она смотрит на меня своими прозрачно-зелёными глазами.

- У меня проблемы?

- О, дорогая, нет. Совсем нет. Они в школе. И в мальчике, что тебя укусил.

- Мой учитель говорит, что у него «моциональные проблемы».

Надеюсь, что да, раз его так привлекает кусать людей.

- Ты больше туда не вернешься, ладно?

- Но ты же говорил, что я должна завести друзей.

Ох, теперь собственные же слова выходят мне боком. Так и подмывает сказать: Я куплю тебе новых друзей, но ведь для Кейли я хочу настоящих, искренних отношений.

- Мы что-нибудь придумаем, милая, - говорю я вместо этого.

Вернувшись домой, я отправляю Кейли в её комнату поиграть с игрушками, а сам сажусь за компьютер - изучить другие школы, рекомендованные Лириком.

На сайтах все они выглядят просто отлично, но моё доверие сейчас, мягко говоря, подорвано.

Не уверен, что переход в другую школу - правильное решение для Кейли. В следующем году ей в любом случае придётся пойти учиться, но сейчас это ещё не обязательно. Зачем отправлять ребёнка в школу раньше, чем того требуют правила? В детстве я сам ненавидел школу - главным образом из-за того, что там всё сводилось к бесконечным разговорам о Боге: Бог то, Бог сё; Техас велик, и Бог тоже велик!

Я беру телефон и набираю номер, по которому в последнее время крайне редко звоню, хотя когда-то с этим человеком мы были неразлучны.

Харли Валентайн, экс-участник «Одиннадцать», отвечает мгновенно.

- Пожалуйста, скажи, что ты всё-таки обдумал моё предложение возродить «Одиннадцать» и теперь с радостью ухватишься за возможность снова отправиться со мной в тур.

Конечно же, это первое, что он говорит. Когда пару месяцев назад он звонил, поделиться своей безумной идеей воссоединения «Одиннадцать», я сказал ему, что он пьян, и бросил трубку. Оказывается, нет, он действительно хочет воплотить это в жизнь.

- Я же тебе говорил, чувак: когда нам стукнет сорок.

- Ты, правда, готов ждать целых тринадцать лет, чтобы снова увидеть моё прекрасное лицо?

- С кем это ты разговариваешь? - раздается на заднем плане рычащий голос.

- О-о-у, чей-то парень ревнует к моей красоте, - поддразниваю я. - Мы оба знаем, что я куда горячее тебя.

- Успокойся, Рэмбо, - говорит Харли своему парню-телохранителю. - Это всего лишь Райдер.

- Приятно знать, что ты обо мне такого высокого мнения. Но, в общем, я звоню, потому что мне нужна услуга.

- Да. Да, я снова соберу «Одиннадцать» ради тебя. На эту жертву я готов пойти.

- Не тот случай.

- Однажды. - Харли вздыхает.

- Я слышу, как ты дуешься.

- Вот подожди. Как только закончу тур, я приду за тобой… в смысле, без угроз.

Я фыркаю от смеха.

Никогда не пойму, почему он так хочет воссоединения «Одиннадцать». С момента распада группы, Харли, выступая сольно, успел выиграть две премии «Грэмми». Он добился большего успеха, чем любой из нас, так что вся эта затея с возвращением бойз-бэнда кажется мне бессмысленной.

Я бы с радостью ухватился за эту возможность, если бы не мое нынешнее положение. Причина, по которой я ушел из «Одиннадцать» - желание защитить Кейли - никуда не делась. Не знаю, до тех ли это пор, пока она не вырастет; а сейчас я даже представить её не могу подростком - не говоря уже о том, что она станет взрослой.

О Боже, подросток! Не, не, не, она навсегда останется моей малышкой.

- Мне нужна услуга от твоего крутого парня, - говорю я.

- Нужен телохранитель? Вообще-то мой занят.

Я смеюсь.

- Нет, но полагаю, он и его крутые друзья, о которых ты мне рассказывал, могут навести справки о няне, что я подумываю нанять?

- Навести справки? Разве этим не должно заниматься агентство по подбору нянь?

- Ну, он не из агентства.

Тишина.

- Харли?

- Ты же знаешь, что нельзя трахаться с няней своей дочери, верно? Это было бы как…

- Как если бы знаменитость трахалась со своим телохранителем?

- Туше.

- Я не хочу с ним трахаться. Я хочу нанять его присматривать за Кейли.

- Няня-мужчина... интересно.

- Он всего лишь няня. Обязательно уточнять его пол?

- Прости.

- В любом случае, он может?

Голос Харли становится тише, когда он отводит трубку.

- Эй, Брикс, можешь пробить одного парня для Райдера? Того самого, с которым Райдер, якобы, не хочет трахаться, хотя на самом деле очень даже хочет.

- Харли, - рычу я.

Но меня больше не волнует, что он будет выносить мне мозг, раз уж его парень утверждает, что это проще простого. Я сообщаю им имя Лирика и номер телефона, который он мне дал, а Брикс обещает связаться со мной при первой же возможности.

Если проверка не выявит ничего подозрительного, у меня не останется причин не нанимать его. Ему нужна работа, а мне - няня.

Ради Кейли я могу отбросить своё влечение к Лирику. Я уже много лет практически монах. Если не считать единственного промаха с Кэшем.

Легко.

Проще простого.





Глава 4. Лирик


Маленький секрет этих, так называемых, шоу талантов: большинство людей, прошедших через массовый кастинг, отбираются после предварительных закрытых прослушиваний.

Вот так я оказался здесь. На очередном прослушивании, где с треском проваливаюсь.

Ходят слухи, что Денвер из «Одиннадцать» - один из судей этого нового шоу. Оно должно переосмыслить все шоу «Идол», «Голос» и «Х-Фактор», существующих на протяжении многих лет.

Я надеялся, что Денвер будет здесь, и я смогу растопить лед словами: «Привет, я недавно познакомился с Райдером», но нет, я стою напротив двух продюсеров с бесстрастными выражениями лиц после того, как закончил исполнение песни «Пришло время» группы «Imagine Dragons».

Я моргаю, глядя на них.

Они моргают в ответ.

Я знаю, чем это закончится. «Спасибо за ваше время».

Присев на корточки, я убираю гитару в кофр, пока они перешептываются. Я не слышу слов, но мне это и не нужно.

Я уже прокручиваю в голове прослушивание и пытаюсь понять, где допустил ошибку. Мое выступление было великолепно, игра на гитаре безупречна. Единственное, что приходит на ум, что они чего-то не видят во мне. Искры. Той самой «изюминки».

Типично для меня.

- Мистер Джонс, не подождете секунду?

В глубине души у меня расцветает надежда, но я не верю, что она продлится долго. Я жду неизбежной речи типа «Спасибо, но нет».

Но они говорят совсем другое.

- У вас проблемы с самоидентификацией.

Это говорит парень с невзрачным лицом, ещё более невзрачным костюмом и индивидуальностью грецкого ореха, но да, у меня есть проблемы с самоидентификацией.

- Какие? Если не секрет.

- Вы одеваетесь так, будто хотите быть рок-звездой, и поёте как Курт Кобейн, но ваше лицо кричит о поп-музыке. Мы готовы дать вам возможность выступить в прямом эфире, если вы оденетесь моднее и споёте песню Харли Валентайна.

О боже. Я умер и попал в ад, да?

- Как я уже сказал, спасибо за ваше время.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и замечаю их ошеломлённые лица. Наверное, они не привыкли к отказам, но мой отец всю жизнь менял имидж, следуя советам «профессионалов». Он продал душу, чтобы стать знаменитым. Я хочу славы, но не ценой отказа от себя самого. Если публика не хочет видеть меня таким, какой я есть, я с удовольствием научу детей быть лучше тех, кто судит нас исключительно по внешности или увлечениям.

Возможно, Райдер был прав, сказав, что это наивно с моей стороны, но я не собираюсь отказываться от своей жизни, как это сделал мой отец.

Возможно, меня будет преследовать чувство сожаления всю дорогу домой, и я буду ругать себя за глупое упрямство, но к тому моменту, как подъеду к школе забрать Чейза, уже смирюсь с этим.

Я буду стоять на своем. И, кстати, если эта индустрия убьет меня до того, как я стану знаменитым, по крайней мере, смогу сказать, что погиб с достоинством.

Пока я в школе жду Чейза в длинной очереди за детьми, телефон начинает вибрировать, и я ненавижу себя за то, что надеюсь, что это продюсеры шоу приглашают меня на прослушивание под своим именем.

Номер скрыт. Это могут быть они.

Я задерживаю дыхание и, отвечая, едва произношу:

- Лирик Джонс.

- Привет, э-э, Лирик. - Теплый голос вызывает возбуждение. Это точно не продюсеры. - Это, ммм, Райдер. Э-э, Кеннеди.

Черт возьми.

Черт-блядь-возьми.

- Привет, Райдер, э-э, Кеннеди.

- Неловко вышло. - Он тихонько усмехнулся. - Так вот, я тут подумал.

- Тебе всегда неловко, когда думаешь?

- Да. - Голос Райдера тихий. - В основном.

- Ты звонишь договориться о встрече детей?

- Вообще-то, нет. Ну, да. В смысле, если ты собираешься быть няней Кейли, полагаю, Кейли и Чейз будут проводить много времени вместе.

Я делаю паузу, не совсем уверенный, что правильно его понял.

- Няней… Ты хочешь, чтобы я… был няней.

Мне с трудом удается сдержать желание стукнуть кулаком по крыше машины моей невестки.

- Я забрал Кейли из той школы, и хотя я доверяю твоему мнению по поводу других, думаю, может быть, она еще не готова. Мы можем попробовать снова в следующем году какую-нибудь получше.

- Хм. Не знаю, как к этому относиться. Я имею в виду, работать на своего лучшего друга - это, пожалуй, перебор.

- Ха-ха. Все еще считаемся лучшими друзьями, да?

- Никто не может оспорить наше милое-знакомство-лучших-друзей. О какой работе мы говорим? Полная занятость, по крайней мере, на шесть месяцев? - Это подошло бы мне идеально. Деньги и временная работа.

- Если ты ей понравишься и все получится, то да.

- Я в деле. Тебе нужно посмотреть мои данные или провести проверку биографии? Я могу предоставить всю информацию…

- Уже. У меня есть связи.

- Впечатляет. И немного жутковато.

- О, я знаю о тебе такое, чего, наверное, даже ты не знаешь.

Я, должно быть, уловил в его кокетливом тоне намек. Должно быть.

- Например, что?

- Всякое…

- Что у тебя за связи? Если я скажу, что мне нужно прикончить двух продюсеров, сможешь это устроить?

Смех Райдера теплый.

- Пугающе, но думаю, что смогу. Хотя, конечно, не стану. Еще одно неудачное прослушивание?

- Да. Тебе понравится. Они хотели, чтобы я спел песню Харли Валентайна.

Вместо того чтобы расхохотаться, как я думал, Райдер издает звук, будто собирается что-то сказать, но тут же обрывает себя. Я практически представляю, как он открывает и закрывает рот.

- Ты уверен, что не хочешь использовать работу на меня в качестве няни для встречи с руководством лейбла? - наконец, спрашивает он.

Мое упрямство снова даёт о себе знать.

- Уверен. Когда я тебе понадоблюсь?

- Когда ты можешь начать?

- Завтра у меня свободный день.

- Тогда завтра. Я вышлю тебе подробности и стандартный контракт, который раньше заключал с нянями во время гастролей.

- Я не преувеличиваю, когда говорю, что ты не пожалеешь. Я буду лучшей няней из всех, что были у твоего ребенка.

- Хм, посмотрим. Я ожидаю, что ты сделаешь все то, что обещал. Например, будешь водить в детские игровые группы и давать ей возможность общаться с другими детьми.

- Как скажете, босс. - В ответ я снова слышу тишину. - Э-э, алло?

- Зови меня Райдер. Не босс.

В его дружелюбном тоне есть что-то непонятное, но я отмахиваюсь от этого.

- Увидимся завтра. Райдер.

Странно произносить его имя без указания фамилии.

Мне придется очень быстро к этому привыкнуть.



***



Дом Райдера находится недалеко от шоссе Малхолланд в Калабасасе, спрятанный за большими воротами.

Бренна, моя невестка, протягивает руку из окна водителя и нажимает на кнопку звонка.

Ворота неторопливо открываются, и она медленно поднимается по длинной подъездной дорожке. Когда дом показывается в поле зрения, она громко свистит.

Дом в форме буквы U, выполненный в курортном стиле, производит ошеломляющее впечатление. Я смотрю на двухэтажный бежевый дом с гаражом на три машины и окнами повсюду, должно быть, принадлежащими бесчисленным комнатам. До сих пор было легко забыть, насколько знаменит Райдер. Он не производил впечатления парня из «особняка на холмах Санта-Моники».

Это логично, ну, это же «Одиннадцать», но дом, кажется, не соответствует тому Райдеру, с которым я познакомился. Потому что, поговорив с ним пару часов, я узнал его очень хорошо.

- Дай знать, когда закончишь, и я приеду за тобой, - говорит Бренна.

- Всё в порядке. Я доберусь на автобусе, но спасибо.

- Это не проблема…

Я улыбаюсь ей.

- Я и так достаточно живу за ваш счёт. Тебе не нужно быть ещё и моим личным такси.

- Лирик, всё не так, и ты это знаешь.

- Автобус - нормально. Всего одна пересадка и два с половиной часа. Легко.

- Я тебя заберу. - Она милая, когда думает, что может переупрямить меня.

- Ты не сможешь этого сделать, если не знаешь, когда меня забирать, - пою я.

- Тогда я буду здесь. Весь день.

- В какой-то момент тебе понадобится забрать Чейза. Кроме того, не знаю, насколько хорошим будет впечатление, если у меня будет своя няня, пока я присматриваю за ребёнком.

Она хмыкает.

- Отлично. Ты победил. Хорошего дня. - Похоже, она не это имеет в виду.

Входная дверь дома открывается, и Кейли выбегает наружу, а Райдер следует за ней по пятам. Он кричит ей вернуться внутрь, но она его игнорирует.

Бренна смеется.

- О, это может быть супер-развлечением для тебя.

- Нет, он натурал. - По крайней мере, так утверждает большинство медиа.

Бренна смеется еще громче.

- Я имела в виду, она кажется занозой, но полезно знать, что у тебя на уме. Или не на уме.

Ох. Верно.

Я прочищаю горло.

- Мои мысли совсем не о Райдере Кеннеди. Только об играх.

- Точно. Эй, могу я купить того свистящего на горе рака, что ты пытаешься продать?

- Тебе повезло, что мой брат любит тебя. Почему-то.

Прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще, я хватаю свою сумку и выскакиваю из машины, помахав ей рукой, когда она отъезжает.

- Лирик! - Кейли подбегает ко мне. - Где Чейз?

Я опускаюсь на колени, чтобы быть на одном уровне с ней.

- Чейз в школе.

- Папа сказал, что мне больше не нужно ходить в школу.

- Нет. Вместо этого ты можешь проводить время со мной. Звучит весело?

- Было бы веселее, если бы Чейз тоже был здесь.

- Кейли, - стонет Райдер.

Я смеюсь.

- Все в порядке. Я бы тоже предпочел тусоваться с Чейзом, а не с самой собой.

- Можешь научить ее такту? - Спрашивает Райдер.

- Могу попытаться. Но с Чейзом не сработало.

Райдер указывает на дом.

- Давай зайдем внутрь, обсудим твой контракт.

Я встаю в полный рост.

- Кстати. Насчет этого...

- Уже проблема?

- Нет. Ну, не совсем. Я же говорил тебе, что мой брат - юрист в индустрии развлечений. Контракты - это его хлеб. Он перечитал то, что ты прислал, и внес некоторые изменения.

- Тогда давай их обсудим.

Он ведет меня и Кейли внутрь, и я стараюсь не споткнуться, когда вижу парадную лестницу в фойе или парадную зону отдыха у камина слева. Все безупречно чисто, и каждая мелочь на своем месте, как кактусы в горшках на длинных подоконниках и простые белые безделушки на каминной полке.

Возможно, мои глаза что-то выдают, потому что Райдер поворачивается ко мне.

- Мы не используем эту половину дома. Это, так сказать, выставочная часть, где, если кто-то приходит в гости, создается впечатление, что у меня все под контролем.

О, если у вас столько денег, можно разделить дом на зоны для повседневного использования и для особых случаев.

Мы идем по коридору за лестницей, мимо большой мраморной кухни слева, затем парадной столовой, а потом поворачиваем направо, где находится большая гостиная с угловым диваном, большим телевизором и стеклянным журнальным столиком.

Я думаю только об одном - слава богу, уборка не входит в мои должностные обязанности.

Райдер останавливается у больших двойных раздвижных дверей и поворачивается ко мне.

- Заранее прошу прощения за хаос, который ты сейчас увидишь. Раньше здесь жили няни, когда Кейли была маленькой, но поскольку у нас уже два года никто не работает, это место превратилось в игровую площадку.

У меня не хватает духу сказать ему, что тщательно украшенная и скрупулезно обставленная вся эта часть дома, вероятно, пугает меня больше, чем всё, что находится за этими дверями.

Но когда он открывает их, нет, я ошибаюсь. Очень ошибаюсь.

- Здесь что, взорвался магазин игрушек? - я захожу в комнату, представляющую собой ещё одну большую гостиную.

Полы, полки… всё завалено игрушками, какие только известны человеку.

Здесь есть ещё одна, меньшая, кухня с одной столешницей, и спальня в задней части.

- Я попросил Кейли убраться к твоему приходу, а потом застал её за тем, как она заставляет своих солдатиков целоваться прямо перед тем, как ты зазвонил. Наверное, следовало проконтролировать уборку.

- Наверное, да. Хотя, ты уверен, что она заставляла их целоваться? В детстве мои солдатики были только «за», чтобы целоваться с другими мальчиками. - Я подмигиваю Кейли.

Кейли тянет Райдера за руку.

- Говорила же, папочка.

Райдер улыбается, глядя на дочь.

- А я говорил тебе убрать этот бардак. Может, ты это сделаешь, пока я поговорю с Лириком?

- А если ты уберёшься, а Я поговорю с Лириком?

- Это не переговоры. - Он чмокает ее в нос, а затем жестом приглашает следовать за ним.

Он провёл меня через боковую дверь и по узкому коридору в кабинет. Эта часть, правда, выглядит новее остальных. Как будто это пристройка к основному зданию.

- Чувак, у тебя своя студия звукозаписи?

Нас отделяет от звукоизолированной кабины с микрофонами стеклянная перегородка, а справа от меня стеклянная дверь ведёт в аппаратную.

- Построил её ещё тогда, когда «Одиннадцать» были вместе. До… - Он взглянул на дверь.

До Кейли.

- А. Понял.

Райдер отодвинул кресло, чтобы я мог сесть, а затем занял другое сам.

- Так что не так с контрактом? - Он потянулся к ящику стола и вытащил копию того, что прислал мне вчера.

- В принципе, нет ничего плохого, но контракт предусматривает проживание няни, чего в данном случае нет, и в нем также есть пункты, касающиеся гастрольных графиков и бонусов, которые на меня не распространяются, потому что ты больше не гастролируешь. Поэтому, учитывая, что зарплата няни ниже средней, и бонусы за гастроли, на которые я не имею права, базовая ставка… по словам моего брата, ммм… паршивая.

- Паршивая?

- Даже минимальная зарплата не такая уж паршивая.

Райдер в ужасе перелистывает страницы.

- В самом деле? Блядь.

- Папочка сказал плохое слово! - кричит Кейли из коридора.

- Похоже, там не очень-то убираются! - кричит он в ответ.

Я стараюсь не смеяться.

- Прошу прощения, - говорит он мне. - Я понятия не имел.

- Всё в порядке. Очевидно, ты сделал это не из жадности. Твои предыдущие няни получали очень хорошую зарплату, но условия были другими.

- Я, хм… я воспользовался контрактом, который прислало моё старое агентство по подбору нянь. Наверное, я не могу позвонить им и попросить пустой бланк, чтобы знать, что в него написать.

Я достаю из сумки контракт, составленный братом.

- Вот. Корд сделал его для меня. Он практически такой же, как твой старый, но в нём заработная плата скорректирована под мою ситуацию, с учётом почасовой ставки, основанной на том, сколько обычно берут агентства по подбору нянь, а также пункты о сверхурочной работе, если тебе нужно, чтобы я остался допоздна по какой-либо причине. Например, если у тебя публичные мероприятия вечером или что-то подобное.

Райдер фыркает.

- Нет никаких шансов на это. Я от всего этого открестился, когда ушёл из «Одиннадцать».

- Тогда свидание.

Он окидывает меня нечитаемым взглядом.

- У меня больше шансов появиться на публике. Я ни с кем не встречаюсь.

Мои глаза расширяются.

- Вообще?

- Вообще.

Возможно, это самое печальное, что случилось с человечеством.

Желание спросить о матери Кейли вертится на языке, но я сдерживаюсь. В интернете о ней почти ничего не найти. Либо его пиарщики проделали потрясающую работу по сокрытию правды, либо она не хотела славы. Не знаю. Все, что я узнал - она его подруга детства.

Таблоиды утверждали, что она жаждала славы и внимания, но если бы это было так, то наверняка все знали бы о ней больше. Другие говорят, что ей заплатили за то, чтобы она исчезла. А еще ходят слухи, что вся эта история с дочерью - мистификация и рекламный трюк, чтобы скрыть тот факт, что Райдер гей.

Как бы мне ни хотелось, чтобы он был геем, я почти уверен, что он не стал бы получать полную опеку над каким-то случайным ребенком, ставшим объектом пиара, или отказываться от карьеры, чтобы это скрыть.

- Одинок по собственному желанию? - Выпаливаю я, а затем понимаю, что задавать этот вопрос моему новому боссу неуместно. - Спрашиваю только потому, что я такой же. Только не специально.

Он смотрит на меня, но это скорее испытующий взгляд, чем какой-либо еще.

- Да ладно, как будто для тебя невозможно найти себе пару.

- Ты удивишься.

Райдер хмурится, еще раз оглядывая меня. Я откашливаюсь.

Он приходит в себя.

- О чем мы говорили? Ах да. Ночи. Иногда может понадобиться, чтобы ты остался допоздна, если запись затянется, как это часто бывает на сессиях. Знаю, Кейли будет спать, но мне будет спокойнее, если ты будешь здесь, если она проснется или что-то в этом роде. Артисты обычно начинают капризничать, если я заставляю их ждать. С ума сойти, правда?

- Я могу работать по вечерам в будние дни, но по выходным выступаю.

- Все должно быть нормально. Я бронировал сессии только на время, когда Кейли в школе, но думаю, наняв тебя, смогу расширить свой рабочий график. Я обязательно освобожу выходные.

Мы еще немного поговорили о расписании, и я с облегчением вздохнул, узнав, что Райдер не против того, чтобы я проводил вторую половину дня с Чейзом.

Проблема в машине - в основном в том, что у меня ее нет, - но Райдер и в этом отношении проявил гибкость.

- В те дни, когда нужно забирать Чейза из школы, я беру машину моей невестки, а в остальные дни, думаю, если мы с Кейли захотим куда-нибудь пойти, то можем сесть на автобус.

- Никаких автобусов. Публика не должна узнавать Кейли без меня, но ее знают папарацци и суперфаны. Мне не по себе…

- Ничего страшного. Ммм, я могу договориться с Бренной, чтобы она давала машину почаще или…

- Нет нужды. В те дни, когда ты без машины, можешь взять мою, а я воспользуюсь одной из своих... игрушек, если мне нужно будет куда-нибудь поехать.

- Игрушек?

- Знаешь, некоторые люди коллекционируют монеты, марки или, не знаю, старые видеоигры? Я, может быть, коллекционирую автомобили. Совсем чуть-чуть.

- Сколько их у тебя?

- Восемь. Девять, включая «Теслу», но она не считается.

- Точно. Потому что «Тесла» - обычный автомобиль. Понял.

Райдер улыбается так, что мне реально хочется посмотреть, какие еще машины у него в гараже.

- Это все? - спрашивает Райдер. - Еще вопросы?

- Думаю, все в порядке.

Райдер встает.

- Я подумал, что вы могли бы сегодня посидеть здесь, пока я работаю, на случай, если возникнут какие-нибудь проблемы или еще что.

Я беру свою сумку, и мы идём обратно по коридору к игровой комнате Кейли. Коридор узкий, и наши плечи соприкасаются, пока мы идём рядом.

- Уверен, что всё будет хорошо, но если тебе комфортнее, чтобы мы остались дома на весь день, это нормально.

- Я настолько прозрачен?

- Да, но всё хорошо. Нам всем нужно научиться доверять друг другу, а на это нужно время. Меня сюда не агентство отправило, у меня нет рекомендаций или чего-то подобного. И теперь я, наверное, отговариваю тебя от того, чтобы нанять меня. Молодец, Лирик.

Райдер смеётся.

- Нет, я остаюсь при своём решении. Не могу объяснить, почему интуиция подсказывает мне, что это правильный шаг. Наверное, я падок на парней, что меня оскорбляют.

Клянусь, я слышу в его голосе флирт, но потом напоминаю себе, что это, скорее всего, слышит мой член, а не уши.

Я останавливаюсь у двери.

- Все будет хорошо. Войти в ритм не займет много времени. Обещаю.





Глава 5. Райдер


Если уж огромный бардак, который устроила Кейли, пока мы обсуждали контракт, не отпугнул Лирика, я был уверен, что мои невольные намеки и комплименты могут это сделать.

Как будто для тебя невозможно найти себе пару.

Мне становится неловко, когда об этом думаю, и я постоянно пытаюсь выбросить из головы, но это прокручивается снова и снова.

Весь день, пока я вяло работаю над новым синглом Кэша, прислушиваюсь к ним. У меня надеты наушники, одно ухо всё ещё открыто, чтобы я мог слышать.

Каждый раз, когда из коридора доносится тихий смех Кейли, мне хочется побежать туда и посмотреть, что ей показалось смешным, но я этого не делаю. Не хочу быть тем властным отцом, который использует любой предлог, чтобы проверить, как они. Это правда, что говорят о родительском инстинкте. Я всё время волнуюсь, и это изматывает.

Я должен сосредоточится на сексуальном хриплом голосе Кэша, но вместо этого мне хочется пойти в коридор и посмотреть, что они делают.

Когда я, наконец, сдаюсь и делаю перерыв на обед, то нахожу Кейли, которая сидит и терпеливо ждет за маленьким столиком рядом с кухней, пока Лирик готовит ей сэндвич.

Эта картина ужасна по многим причинам. Во-первых, моя дочь тихая, во-вторых, того места, где сегодня утром взорвалась бомба, больше нет, и здесь теперь чисто и аккуратно, все игрушки на своих местах. Но самое главное - это улыбка Лирика, пока он готовит моей дочери еду.

Меня никогда не привлекали другие няни Кейли. Они были симпатичными женщинами и флиртовали со мной, что скорее раздражало, чем очаровывало, но хотя я отношусь к более гомосексуальной части шкалы Кинси[1], не думаю, что именно поэтому с Лириком все иначе.

Начинаю жалеть, что использовал его номер, чтобы нанять его, вместо того, чтобы пригласить на свидание. Хотя я бы всё равно с ним не пошел.

Это была ошибка.

Взгляд Лирика встречается с моим.

- Я спросил, есть ли у неё аллергия, и она сказала, что нет. Я решил, что наполовину пустая банка арахисового масла означает, что она права.

- Да, никакой аллергии. Вообще.

- Рад слышать. Попасть в больницу в первый же день не входило в мои планы.

- Хорошая цель для достижения. Если сможешь её придерживаться, буду благодарен.

Губы Лирика изогнулись в улыбке.

- Могу я приготовить что-нибудь тебе на обед? У меня потрясающие навыки приготовления сэндвичей.

- Обычно на обед я ем замороженные блюда, а на ужин что-нибудь готовлю. - Я иду к морозилке. - Здесь полно всего, если тебе нужно что-то, кроме арахисового масла.

- Ты придерживаешься постной кухни?

- Это просто, полезно и вкусно.

- Если тебе нравится вкус картона, - бормочет он, - то меня вполне устраивает сэндвич с арахисовым маслом и джемом. Говорил же, что я, по сути, как ребенок. Мои пищевые привычки тоже это отражают.

- Почему я не удивлен? - Я ставлю еду в микроволновку и прислоняюсь к столу, наблюдая, как он доедает сэндвичи.

Черт возьми, почему прогулять работу, чтобы провести полдня здесь, с ними, кажется мне привлекательнее, чем делать то, о чем я умолял лейбл мне разрешить.

Я хотел вернуться к работе, потому что после двух лет не только хотел отдохнуть от родительских обязанностей, но и скучал по музыке. Я скучал по работе в студии и сотворению искусства. Даже если Лирик считает, что то, что я делаю, не считается искусством.

Музыка - это разрядка, полезная для души, и она должна быть связана с эмоциями, и хотя в «Одиннадцать» этого было немного, это не значит, что у меня нет блокнотов, полных «настоящей» музыки, которую я хочу когда-нибудь записать или спродюсировать.

Однажды, когда Кейли повзрослеет и выйдет замуж.

Когда микроволновка пищит, я подхожу к ним и сажусь за стол. Лирик запихивает хлеб в рот.

- Наслаждайся своим картоном.

Кейли выглядит растерянной.

- Папочка не ест картон.

- Ммм, овощи, - говорю я и откусываю кусочек.

- Фу, гадость, - говорит Кейли.

- Дай пять! - Лирик поднимает руку, и Кейли не колеблется.

- Часть твоей работы - заставить её есть овощи, понимаешь? - говорю я ему.

- Ничего страшного. У меня есть один секрет.

- Какой секрет? - спрашиваю я.

- Я не могу раскрыть все свои секреты.

- Арахисовое масло и джем! - кричит Кейли. - Никаких овощей.

- Не волнуйся. Я не буду мучить тебя овощами, - обещает Лирик, но подмигивает мне.

Мой желудок делает сальто. От одного ебаного подмигивания.

Я определенно совершил ошибку, наняв его, но жалею ли об этом? Ни капельки.



***



Заставляю себя вернуться к работе после обеда, потому что у меня такое чувство, что Лирик думает, что я его проверяю. Что, ладно, технически так и было, но суть не в этом. Я хотел быть там не только из-за безопасности моей дочери, и это нехорошо.

Я понимал, что нанимать его рискованно, потому что меня к нему сильно потянуло в день нашего знакомства, но думал, что легко смогу всё это разделить. Очевидно, я тупица.

Когда мне, наконец, удаётся выкинуть это из головы, я погружаюсь в свои дела и теряю счёт времени.

Только когда Лирик стучит в дверь кабинета, и я, моргнув, выхожу из оцепенения, понимаю, что за единственным окном в этой части дома темно.

- Чёрт, сколько времени?

- Семь тридцать. Кейли только что отрубилась.

- Извини, что задержал тебя. Тебе следовало прийти ко мне в пять.

Он пожимает плечами.

- Сверхурочная работа, да? И я не хотел мешать тому, что ты здесь делаешь.

- Спасибо, и да, тебе заплатят за твое время. Я поставлю будильник или еще что, чтобы завтра не затягивать. Я работал над альбомом для «Cash Me Outside», и…

У Лирика от удивления отвисает челюсть.

- «Cash Me Outside»? В смысле, Кэш Кингсли был здесь? В этой комнате? - Он оглядывается, словно его имя может вызвать Кэша.

Его волнение милое.

- Фанат?

- Не очень… Ладно, очень.

- Хочешь послушать?

- Бл...лин, да. - Он плюхается рядом мной.

- Кейли спит. Тебе разрешено произносить блядь.

- Я пытаюсь избавиться от этой привычки. Не только ради Кейли, но и ради Чейза.

- Наверное, и мне стоит попробовать. На днях Кейли швырнула свою рубашку через всю комнату и сказала: «Чешется, блядь». В смысле, это было довольно мило, и отчасти я гордился тем, что она правильно поняла контекст, но, знаешь, это не очень хорошо для школы.

- Мы могли бы завести банку штрафов за ругательства.

- Я разорюсь, - бормочу я.

- Ты, наверное, мог бы платить мне зарплату прямо в эту банку. - Лирик улыбается, и это опасно.

Потому что он настолько чертовски красив, что это даже не смешно. И не справедливо.

А теперь я смотрю на него.

Дерьмо. Перестань пялиться.

- Ладно, песня. - Я отключаю наушники, чтобы включить воспроизведение через динамики.

- А мне можно?

- Ты собираешься записать ее на свой телефон и выложить в сеть, прежде чем она выйдет?

- Блядь, нет.

- Доллар в банку.

- Блядь.

Я смеюсь.

- Мы начнем завтра. Скажи, что ты об этом думаешь. - Я нажал «Воспроизвести».

Песня, которую я слушал бесчисленное количество раз, заполняет комнату, и вместо того, чтобы анализировать звук и качество и слушать ее как продукт, я наблюдаю, как Лирик погружается в нее, как сделал бы фанат.

Я вижу момент, когда он влюбляется. Его губы изящно изгибаются, а глаза полны благоговения. Его взгляд скользит по моему, и, хотя он поймал меня на том, что я пялюсь, я не отвожу взгляда.

Не могу.

Музыка трогает его так, как не трогает меня, и мне нужно вглядеться в его лицо, чтобы понять, это просто я слишком властный и контролирующий в своей работе, или он пытается меня успокоить, чтобы я был добрее.

Он откашливается.

- Это… хорошо.

- Хорошо? И только? - Я провожу рукой по волосам. - Кэш меня точно уволит.

- Нет, нет, потрясающе. Это его лучшая песня. Черт, я тебе завидую. Я не могу подобрать слов, чтобы описать её.

- Значит, не можешь подобрать? Может, когда мы накопим достаточно денег в банке за ругательства, мы купим тебе толковый словарь?

Телефон Лирика издает характерный звук уведомления о «Гриндр», и он напрягается. Не то чтобы я когда-либо пользовался «Гриндр». Ладно, какое-то время пользовался, но у меня никогда не получалось ничего, кроме обмена сообщениями.

- Горячее свидание? - спрашиваю я.

- Э-э, я, э-э, это, наверное, Бренна, моя невестка. Я написал ей, узнать, может ли она заехать за мной, так как задержался допоздна.

Возможно, это правда. Может, он настроил все свои оповещения так, чтобы они звучали как сигнал «Гриндр» по умолчанию, но у меня такое чувство, что он лжет.

Не знаю, что ненавижу больше: ложь или то, что он активен в приложении для знакомств. Не то чтобы ему это было запрещено, но... нет. Просто... нет.

- Тебе, правда, следовало прийти и помешать мне. Обещаю, я не буду возражать.

- Тогда я приду завтра. Уверен, что я могу привести сюда Чейза после школы?

Я отмахиваюсь от него.

- Кейли будет с кем поиграть.

- Кстати, у меня есть список игровых групп, в которые я могу ее сводить, если захочешь взглянуть. - Лирик протягивает свой телефон, на котором открыт веб-сайт.

Просматривая и щелкая по каждой из них, я понимаю, что понятия не имею, что искать.

- Я доверяю твоему мнению.

- Возможно, я смогу проверить несколько и посмотреть, какая из них подходит лучше всего.

- Звучит отлично. - Я собираюсь вернуть ему телефон, когда на экране появляется уведомление.

На этот раз ошибки быть не может. Особенно учитывая, что часть сообщения от «Гриндр» содержит запрос на фото члена.

- Ну, я, правда, надеюсь, что это не твоя невестка хочет посмотреть твой дик-пик.

Он краснеет и забирает свой телефон обратно.

- Черт, дерьмо, ебаное дерьмо.

- Это четыре бакса в банку для ругательств.

Он не выглядит удивленным.

- Хочу, чтобы ты знал, Кейли не увидит ни этих сообщений, ни чего-либо еще на моем телефоне. Полный экран отображается, только если телефон разблокирован, и я держу его в кармане, когда работаю. Я не…

Я прикасаюсь к его руке, потому что он на грани срыва.

- Лирик, я верю. Все в порядке.

Он облегченно вздыхает, и мне приходится напомнить себе, что нужно отпустить его руку. Его рука на удивление упругая. Черт возьми, Райдер. Стоп.

- Слава Богу. Думал, что все испортил.

- Вовсе нет. - Но я проглатываю комок в горле. - И все же, хочешь совет? Дик-пик - не круто.

Лирик разражается смехом.

- Нет, не круто. И все же, я по-прежнему ежедневно получаю запросы.

- Я думал, ты говорил, что у тебя проблемы с поиском партнеров?

Он смотрит на меня как на идиота.

- У меня нет проблем с поиском партнеров. Настоящие свидания, которые могут привести к появлению бойфренда? Да.

- Не думаю, что «Гриндр» - подходящее для этого место. Это помойка.

Он замолкает, и я понимаю, что спалился.

Мы смотрим друг на друга, и его любопытный взгляд почти заставляет меня выплеснуть на него всю свою сексуальность, как единорог, изрыгающий радугу.

- Думаю, это похоже на «Тиндр». - Я затаиваю дыхание.

- Это, и правда, так, - говорит Лирик.

Дело не в том, что я намеренно скрываю это от него - ладно, может, и так, - а в том, что если я расскажу ему сейчас, это будет выглядеть чертовски подло.

Первый день на работе, и я такой «О, кстати, я не такой натурал, как все думают».

Это выглядело бы так, будто я нанял его только по одной причине, но это не так.

Не так.

Он хорош для Кейли, или будет хорош.

За исключением нескольких человек из индустрии и самых близких мне людей, никто не знает обо мне правды. Я так долго притворялся натуралом, что могу продолжать в том же духе в присутствии Лирика.

- Ты, правда, не ходишь на свидания? - Спрашивает Лирик.

- Я и представить себе не могу, что снова буду ходить на свидания. Я не встречался с тех пор... в основном, с тех пор, как родилась Кейли.

Глаза Лирика расширяются.

Смеюсь.

- Выражение твоего лица говорит само за себя. У меня нет времени на свидания, а если бы и было, некому было бы присмотреть за Кейли.

- Теперь у тебя есть я.

Эта мысль меня возбуждает, пока не понимаю, что он говорит о том, чтобы присмотреть за Кейли, пока я пойду на свидание. С кем-то, кто не он.

- Я действительно не могу представить себя сидящим напротив кого-то в ресторане и делающим все, чтобы «узнать друг друга получше». Не говоря уже о том, что пресса будет в восторге. Я пытаюсь скрыться от всеобщего внимания.

- Могу я спросить о... - Лирик колеблется.

Я знаю, что он собирается сказать, потому что все хотят это знать.

- Маме Кейли?

- Ничего страшного, если не хочешь вдаваться в подробности. Просто на самом деле никто о ней почти ничего не знает.

- Ее просьба. - Знаю, он хочет большего, но не уверен, смогу ли я ему это дать. Правда о том, что было у нас с Мэгги, немного печальна и горьковата, но мы вытащили Кейли из этого. - Мы были друзьями детства.

- Как получилось, что ты получил единоличную опеку? - Его телефон снова звонит, и на этот раз это обычный сигнал автоответчика. - Ой. Бренна за воротами.

- Тогда поговорим об этом в другой раз. - Или никогда. Я не против «никогда».

Лирик встает.

- Увидимся утром. - Он уже на полпути к двери, когда в последнюю секунду оборачивается. - О, и на случай, если ты проголодаешься, там остались спагетти с миллионом разных овощей, спрятанных в соусе. Кейли съела их без возражений.

Лирик уходит с дерзкой улыбкой и огромной долей моего уважения.





так же известна как шкала оценки гетеросексуальности-гомосексуальности) — попытка измерить сексуальную ориентацию людей по шкале от нуля (исключительно гетеросексуальная ориентация) до 6 (исключительно гомосексуальная ориентация)





Глава 6. Лирик


Думаю, что произвел на Райдера впечатление своей удивительной способностью прятать в еде Кейли овощи. Всю неделю она ела все, что я ей готовил, без малейшего колебания.

Если она когда-нибудь поймет это, всякое доверие между нами будет подорвано, поэтому я надеюсь, что она, как и Чейз, останется в неведении.

Потому что мне нравится работать на Райдера и Кейли.

Прошла всего неделя, но мы уже привыкли к рутине без особых проблем.

Единственной большой проблемой был супер-фанат, который узнал Кейли в одной из игровых групп. Мы сразу ушли и больше не возвращались.

В итоге я выбрал группу, состоящую из скромных нянь и всего пары заботливых мам.

Пока что все шло замечательно.

Я открываю дверь своим ключом и нахожу их обоих в игровой комнате Кейли. Ее ярко-зеленые глаза смотрят на меня снизу вверх, и она прикладывает палец к губам.

- Тсс. Папочка спит.

Словно по сигналу, Райдер тихонько всхрапывает.

- Ты на самом деле разбудила его очень рано? - Шепчу я.

- Нет! На улице было почти светло!

Теперь моя очередь прижать пальцы к губам и шикнуть на нее, но уже слишком поздно. Райдер просыпается, видит меня и стонет.

- Еще пять минут.

Я смеюсь.

- Хочешь, приготовлю тебе кофе?

- Капельница сработала бы лучше, но это не входит в твои должностные обязанности.

- Для чего еще нужны лучшие друзья?

Райдер с улыбкой качает головой.

- Кейли, пойдем, поможешь мне сделать кофе.

- Я не умею делать кофе. - Она хихикает. - Мне всего четыре.

- Тебе почти пять. Пятилетние дети умеют делать кофе.

Она морщит свое милое личико.

- Не думаю, что умеют.

- Я позволю тебе перелить молоко в кувшин для взбивания пены.

Это заставляет ее двигаться. Я попрошу ее приготовить латте, прежде чем она успеет опомниться. Райдер сможет поблагодарить меня позже... или прочитать лекцию о законах о детском труде. Либо то, либо другое.

Лицо Райдера выражает благодарность, когда он садится, а я протягиваю ему кружку.

- Прошлой ночью она оказалась в моей постели. Так что твой трюк с защитой матраса не сработал. Закон Мерфи.

- О, мне жаль, что у тебя была тяжелая ночь. Много планов на сегодня?

- Вообще-то я надеялся заглянуть в игровую группу Кейли. - Я, должно быть, скорчил гримасу или что-то в этом роде, потому что он замолкает. - Не очень хорошая идея?

- Думаю, тебе будет полезно увидеть, как Кейли общается с другими детьми, но я еще не очень хорошо знаю матерей и других нянь. Мне интересно, как они отреагируют на то, что Райдер Кеннеди ворвался на занятия.

- Я думаю, их это устроит. Возможно, даже слишком.

- Именно это я и имею в виду. Для тебя это может стать занозой в заднице. И тогда они точно узнают, чья дочь Кейли.

- Если ты думаешь, что это сделает ситуацию неловкой...

- Для меня неловко не будет. Я беспокоюсь за тебя после истории с игровым центром.

Кейли смотрит на своего отца самыми большими щенячьими глазами, которые я когда-либо видел у человека... или собаки, если уж на то пошло. Черт возьми, будет невозможно сказать «нет» этому выражению лица.

- Пожалуйста, приходи, папочка. Я хочу познакомить тебя со своими друзьями. У меня есть друзья!

- Я бы хотел с ними познакомиться, - говорит Райдер, а затем поднимает на меня взгляд. - Если ты не против.

- Думаю, скоро узнаем, насколько все крутые в игровой группе. Или нет.

Надеюсь, они не отреагируют так, как отреагировала мама из другой группы.

Мы готовимся к новому дню, и Райдер наблюдает, как я готовлю тарелку с сельдереем и морковными палочками, чтобы взять с собой.

- Только полезные закуски, - говорю я ему.

- Уверен, что это подходящая игровая группа?

- Эй, по крайней мере, мне нужно взять с собой только это. Думаю, они сжалились надо мной, так как я единственный мужчина в группе, и дали самое легкое задание. Кроме того, чем меньше сахара я скормлю твоему ребенку, тем легче тебе будет с ней справиться после того, как я уйду домой.

- О. Верно.

- Готовы? – спрашиваю я.

Райдер поворачивается к Кейли.

- Готова, дружок? - Когда она бежит к входной двери, на лбу Райдер появляется морщинка. - Она никогда так не радовалась школе.

- У нее все отлично.

Райдер немного расслабил напряженные плечи.

- Я все еще сомневаюсь, правильное ли принял решение. Никогда не знаю, правильно ли я поступил, когда дело касается ее.

- Добро пожаловать в родительство. Я помню, как брат сходил с ума, когда появился Чейз. Он думал, что-то делает не так. - Я ободряюще улыбаюсь ему. - Все, что тебе нужно, это увидеть, как она обрадуется, узнав, что ты поступил правильно. И я говорю это не только потому, что у меня теперь есть высокооплачиваемая работа, и я хочу ее сохранить.

Райдер разрешает мне вести машину, так как я знаю, куда ехать. Всю дорогу Кейли, как обычно, болтлива.

- А Уикер там будет?

- Нет причин, почему бы не быть, - говорю я и пытаюсь сдержать смех, когда Райдер искоса смотрит на меня.

Он одними губами произносит:

- Уикер[1]?

- Как пукают коровы? - Спрашивает Кейли.

- Так же, как пукают собаки, - просто отвечаю я.

Райдер на пассажирском сиденье выглядит испуганным.

- Как пукают собаки? - Спрашивает Кейли.

Я не сбиваюсь с ритма.

- Так же, как пукают кошки.

- Как…

Райдер разворачивается на сиденье.

- Так же, как пукает каждое животное на планете.

Мило, он думает, это значит, что она перестанет.

- Как пукают инопланетяне?

Вот оно.

Райдер стонет.

Я отвечаю, как ответил бы любой здравомыслящий человек.

- Мы даже не знаем, есть ли у инопланетян попы. Если у них нет поп, они не могут пукать.

- Может, перестанем говорить о пуках? - Спрашивает Райдер.

- Я пытаюсь учить твоего ребенка, - возражаю я.

- Как пукают инопланетяне?

- Важно, чтобы она узнала обо всей Вселенной. Скажи спасибо, что мы еще не добрались до Урануса.

Райдер оценивающе смотрит на меня.

- Это произносится как Уран.

- Мне больше нравится другой вариант. Веселее.

Краем глаза замечаю, как Райдер ерзает на сиденье.

- Почему локти называются локтями? - Спрашивает Кейли.

Райдер запрокидывает голову и бормочет:

- Пресвятая Богородица, нам еще долго ехать?

- Почти, - пою я.

Я заезжаю на парковку возле детской площадки, где мы сегодня встречаемся, и нахожу свободное место у входа.

Кейли выбирается из детского кресла, молниеносно выскакивает из машины и бежит через поле к группе женщин, столпившихся вокруг столов для пикника.

- И вот ее нет, - говорит Райдер, когда мы выбираемся из машины, чтобы последовать за ней.

- Ага. Я пытаюсь отучить её от этого, но она так сильно взбудоражена, что перестаёт соображать. Она определённо не даёт мне расслабиться.

- Нам обоим – тебе и мне.

Мы наблюдаем, как Кейли убегает с двумя другими детьми, чтобы забраться на гимнастическую лесенку.

- Итак, кто этот малыш Уикер, и насколько мы осуждаем его за это имя?

- Слушай, то, что ты отказываешься следовать нормам знаменитостей и не называешь своего ребёнка каким-нибудь странным именем, ещё не даёт тебе права судить других.

Райдер прищуривается, глядя на меня.

Я смеюсь.

- Я тебя подъебываю. Ещё как осуждаем. Но парень он хороший. А мама у него - типичная такая: без глютена, без сахара, всё строго органическое.

- Ах.

Мы направляемся к столу, за которым сидят мамы и другие няни и наблюдают за игрой детей.

Райдер поправляет кепку, и я вижу, как он затаил дыхание, пока мы идем к ним.

Я ставлю тарелку с сельдереем и морковными палочками среди других закусок.

- Всем привет, это отец Кейли...

Все начинается со вздоха. Затем еще одного. И теперь все взгляды устремлены на него.

Уверен, он к этому привык, но мне интересно, станет ли когда-нибудь легче.

- Привет, я Райдер.

Они непонимающе смотрят на него.

- Если вы делаете паузу, чтобы услышать фамилию, я ее не скажу.

Я понимаю, что он имеет в виду. Я привык думать о Райдере просто как о Райдере. Трудно не добавить Кеннеди в конце.

- Он просто Райдер. Ничего особенного. - Я пожимаю плечами.

Райдер склоняет голову в мою сторону.

- Серьёзно? Ты на этом остановишься?

Я поворачиваюсь к группе.

- Если скажете, что его музыка плохая, он даст вам работу.

Кэти вытаращивает на меня глаза.

- Лирик Джонс, пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делал?

- Именно та-а-ак я и сделал, но мне помогло.

- Что тут скажешь? Мне нравится прямолинейность Лирика.

Кэти кивает.

- У него особый дар очаровывать нас всех, поэтому ему и удаётся приносить самые простые блюда на компанию.

Я ухмыляюсь.

- Я - это, безусловно, я.

Мама, о которой я рассказывал Райдеру, подходит к нему.

- Я Риа, мама Уикера.

Райдер смотрит на меня поверх её головы с понимающей ухмылкой.

- Приятно познакомиться.

- Добро пожаловать в нашу группу.

- У меня было впечатление, что игровая группа больше похожа на занятия в классе.

- О, у нас есть и дни занятий в классе, - говорю я.

- Мы называем себя импровизированной игровой группой, - говорит Риа, - поэтому каждый день делаем что-нибудь новое. Вы пришли в весёлый день, когда дети могут поиграть, а мы, родители-одиночки, можем отдохнуть.

Мне совсем не нравится, как она выделяет слово «одиночки», и моя автоматическая реакция - нахмуриться.

Райдер просто источает обаяние, расспрашивая о том, какими еще занятиями увлекаются дети. Женщины так и липнут к нему - фу, фу, фу!

Я знал, что они могут вести себя немного безумно - всё-таки это сам Райдер Кеннеди. Но мне и в голову не приходило, что они все разом попытаются затащить его в постель.

Не нужно быть гением, чтобы понять: я ревную.

У моей маленькой, безобидной влюбленности в босса, похоже, есть и неприглядная сторона.

- Я была просто убита горем, когда «Одиннадцать» распались, - говорит Риа.

Райдер неловко переминается с ноги на ногу.

- Я... э-э... сожалею об этом.

- А правда, что всё закончилось крупной ссорой, как говорят? - спрашивает Кэти.

Вымученная улыбка на лице моего босса говорит сама за себя.

- Нет, ничего такого. Остальные были готовы двигаться дальше, а я - сосредоточиться на Кейли.

- Потому что её мамы больше нет рядом? Что с ней? - спрашивает Риа.

- Ого, полегче! - вмешиваюсь я. - Я говорил ему, что вы все - классные девчонки. Не заставляйте меня брать свои слова назад.

- Прости, - шепчет Риа.

- Пойду-ка я проверю, как там Кейли, - говорит Райдер, пожалуй, даже слишком громко.

Когда он удаляется, я поворачиваюсь к ним.

- Мне нравится ходить в эту игровую группу. Пожалуйста, не создавайте такую ​​неловкую атмосферу, чтобы мне пришлось искать для Кейли новое место.

- Прости, - бормочут все хором.

- Но это же... - Кэти провожает взглядом удаляющуюся фигуру Райдера и понижает голос. - Это же Райдер Кеннеди! Мой внутренний подросток просто визжит от восторга.

- Ты замужем, - напоминаю я.

- У меня «индульгенция» от мужа, - подмигивает Кэти.

- А я не замужем, - заявляет Риа.

Я грожу им пальцем, обводя взглядом всех троих.

- Не заставляйте меня идти за холодной водой. Райдер сказал, что ни с кем не встречается с тех пор, как расстался с мамой Кейли, так что попридержите свои гормоны.

Риа ахает.

- Он ни с кем не встречается? Вообще? Это же такая несправедливость по отношению ко всему женскому роду!

Всё, с меня хватит.

- Я тоже пойду, проверю, как там Кейли.

- Мы будем вести себя прилично, - обещает Кэти. - Обещаем.

Я отмахиваюсь от них и всё же направляюсь к Райдеру. Когда я подхожу, он как раз раскачивает Кейли на качелях.

- Папочка! Я могу сама! - кричит она. - Лирик меня научил.

Райдер бросает на меня взгляд.

- Вот как? Ну, на это стоит взглянуть.

Мы отходим в сторонку и наблюдаем, как Кейли отталкивается ногами, раскачиваясь всё выше и выше.

- Ты был прав насчет того, что нам стоит сюда ходить, - бормочет он, с восхищением глядя на свою дочь.

- Прости за них.

- Да ладно, мне не привыкать. Хотя к такой бесцеремонности в адрес Мэгги я всё же не привык.

- Мэгги?

- Мама Кейли.

- Прости. Я не был уверен, как они на тебя отреагируют, но и подумать не мог, что они станут так грубо нарушать личные границы.

- Однажды ты и сам это узнаешь - когда станешь знаменит.

Я фыркаю:

- Ага, конечно. При таком раскладе, боюсь, этого не случится никогда. На выходных мне снова отказали. Приходил менеджер, хотел послушать, как я играю. Но он даже не остался до конца моего выступления.

- Жаль. Это отстой.

Я пожимаю плечами:

- Просто продолжу дальше.

Райдер касается моей руки:

- А пока ты не стал знаменитым, можешь и дальше быть моим защитником.

- От озабоченных мамочек?

Райдер смеется:

- Я вообще-то имел в виду - от всех этих бестактных вопросов, но твой вариант, пожалуй, тоже подходит. Спасибо, что вмешался. Не каждый бы на это решился. Люди привыкли считать, что знаменитости должны сами справляться с подобным. У нас, знаменитостей, личных границ как бы и нет.

- Может, я всё-таки и не хочу славы, - говорю я, лишь наполовину шутя.

- Да нет, слава — это круто. Просто всё становится в десятки раз сложнее, когда тебе приходится защищать кого-то другого. - Он смотрит на свою дочь так, словно она - центр его вселенной.

Но в глубине этих гордых голубых глаз скрывается глубокое чувство вины.



***



- В неизвееееданное! - во всё горло подпеваю я Кейли, на которой платье Эльзы, маловатое ей размера, эдак, на два. В её гардеробе есть и другие наряды, но этот - её любимый.

Судя по всему.

Мы с Кейли всё ещё узнаём друг друга, и этот процесс, как выяснилось, включает в себя освоение всего репертуара песен из «Холодного сердца» - от первой до последней. Даже тех, что не вошли в финальную версию мультфильмов.

Единственной передышкой для меня становились моменты, когда мы забирали Чейза: дети развлекали друг друга пару часов, пока не приходило время отправляться домой.

Я пытаюсь разглядеть в её внешности черты Райдера, но особого сходства не нахожу. Волосы у неё на несколько оттенков темнее, чем каштановые локоны Райдера. Глаза - светло-зелёные, в отличие от его пронзительно-голубых. Носы у них тоже разные. У неё - узкий и миниатюрный. У него, конечно, не какой-нибудь огромный нос Барбры Стрейзанд, но всё же крупнее, чем у Кейли.

- Ещё! - требует она.

- Ещё? А может, выберем другую песню?

- Нет! «В неизведанное»!

- Милая, почему бы тебе просто не отпустить и забыть? - «Холодно-сердечные» каламбуры. Моя новая реальность.

- Нет, та песня мне больше не нравится. «В неизведанное»! - Она прыгает на диване - на нём вообще-то запрещено стоять, - но стоит мне попытаться усадить её, как она тут же начинает визжать. К счастью, Райдера сейчас нет рядом, чтобы наблюдать, как блестяще я справляюсь с ситуацией.

Возможно, Бренна права, утверждая, что с Кейли будет непросто, но, честно говоря, в основном девочка ведёт себя вполне прилично. Сейчас у неё как раз тот возраст, когда дети проверяют границы дозволенного и порой упрямятся, но это совершенно нормально.

Дети - они такие.

- Ещё разок, - говорю я.

- Ещё два раза.

- Ещё одна песня - и переходим к чтению. Если осилишь книжку, не попросив у меня помощи ни с одним словом, получишь ещё одну песню.

Я с удивлением обнаружил, что Кейли уже умеет читать отдельные слова. Она опережает сверстников в развитии, и я рассудил: если мы подтянем её навыки чтения, в следующем году ей будет легче в школе.

Кейли задумывается, хотя я ожидаю, что она откажется. Она ведь только учится читать и ещё ни разу не прочитывала книгу от начала до конца без посторонней помощи.

- Если я прочитаю книжку без помощи, то получу ещё три песни.

- Договорились. - Вот так и приходится вести переговоры с террористами… то есть с детьми. Правда, очень скоро я понимаю: либо она гораздо умнее, чем кажется на первый взгляд, либо ей до смерти хочется ещё песен, либо же я просто великолепный педагог. Остановимся на последнем варианте.

Она прочитывает целую книжку для начинающих совершенно самостоятельно, и я невольно задаюсь вопросом: неужели она умела читать всё это время?

- Кейли, - говорю я тоном, в котором сквозит подозрение, - ты что, уже умеешь читать?

Она хихикает:

- Нет. Это моя любимая книжка. Я помню все слова.

Маленькая хитрюга. Я даже рассердиться не могу - уж больно она умна не по годам.

- А теперь пой! - требует она.

Вздохнув, бормочу:

- Окей, Гугл, включи песню «В неизведанное» из мультфильма «Холодное сердце».

Её личико озаряется, и она начинает подпевать вступлению.

У неё потрясающий голос - даже в четыре года. Похоже, это передалось ей от Райдера.

Я подхватываю мелодию, стараясь, впрочем, звучать скорее как Брендон Ури, а не как Идина Мензел[2].

Кейли кружится в своём платье Эльзы, а я, продолжая петь, смеюсь над тем, какая же она прелесть.

Мы танцуем по всей игровой зоне, перепрыгивая через разбросанные игрушки.

Когда в песне доходит до бриджа[3], я опускаюсь на колени и во всё горло вывожу слова песни.

И, конечно же, именно в этот момент комнату наполняет звук кхеканья.

Словно того позора, когда мой горячий босс увидел мои уведомления из «Гриндр», было недостаточно - он умудрился войти именно в ту секунду, когда я пел и танцевал под саундтрек из «Холодного сердца».

Эй, Сатана! Если ты можешь прямо сейчас разверзнуть подо мной землю - будет просто отлично. Спасибо.

Сохраняю хладнокровие.

Я киваю Райдеру, стоящему, прислонившись к дверному косяку.

- Брендон Ури, выкуси, - всё, что говорит он.

По-прежнему сохраняю хладнокровие.

- Я бы надрал Брендону Ури за... э-э-э... запросто в любом вокальном конкурсе. Как прошла встреча с лейблом?

- Папочка! - кричит Кейли и бежит обнять отца.

Он подхватывает её на руки и крепко прижимает к себе, но глаз с меня не сводит.

- Встреча прошла хорошо. Они собираются подкинуть мне ещё немного продюсерской работы.

При виде его с дочерью у меня в груди теплеет. Понятия не имею, почему меня так привлекает его забота и нежность по отношению к ней. Наверное, это связано с проблемами с отцом, но тем не менее.

У него странное выражение лица, которое я не могу расшифровать. Отчасти насмешливое, но я как будто вижу, как у него в голове крутятся шестеренки.

- Как прошел ваш день? - Он оглядывается на беспорядок, который мы устроили.

Притворяюсь спокойным. Спокойным, спокойным, спокойным, спокойным, спокойным.

- Было весело. Мы читали, пели…

Райдер все еще выглядит… как-то странно. Не знаю, сделал ли я что-то не так. Не чувствую, что сделал, но он не перестает смотреть на меня.

Он опускает Кейли.

- Хорошо, дружок, может, уберешься здесь? Мне нужно поговорить с Лириком.

Ой-ой.

Должно быть, я что-то сделал не так.

- Такое ощущение, что я только и делаю, что убираюсь здесь. - дуется Кейли.

Райдер хватается за грудь.

- О, эта мука - убирать за собой. Как же больно!

- Не смешно, папочка.

Хочется над ними посмеяться, но я могу думать только о том, что мог сделать такого, о чём Райдер хочет со мной поговорить. В смысле, подкуп ребёнка, чтобы он научился читать, - не тот способ, которым, как пишут в книгах, нужно заставлять детей что-то делать, но к чёрту всё это, подкуп работает. И как долго он там стоял?

Мне хочется посмеяться над ними, но всё, о чём я могу думать, — это о том, что же такого я могла натворить, раз Райдер хочет со мной поговорить. Ну, полагаю, подкупать ребенка, чтобы он научился читать, — это не совсем тот метод воспитания, который рекомендуют в книжках; но к черту книжки — взятки работают. И как долго он там стоял?

Может, Райдер настолько ненавидит музыкальную индустрию, что решил применить к своей дочери подход в духе фильма «Свободные» - запретить ей петь и танцевать? Хотя, если бы он действительно так сильно её ненавидел, он, вряд ли, стал бы продюсировать музыку для «Cash Me Outside».

До сих пор не могу поверить, что Кэш Кингсли был в этом доме.

- Мы ненадолго, дружок. - Он легонько чмокает ее в нос - так, как делает это всегда, - а я иду за ним по коридору, низко опустив голову.

- Что-то случилось? - спрашиваю я, когда он жестом приглашает меня присесть.

- Да. И кое-что очень серьезное.

Я моргаю, глядя на него.

- Ты умеешь петь.

- Прости... - вырывается у меня. - Стоп, что?

- Когда ты рассказывал мне, что постоянно проваливаешь прослушивания, я подумал: может, дело в том, что ты просто бездарен? И поэтому не хотел просить тебя спеть - не хотел быть тем человеком, которому придется указывать тебе на отсутствие таланта. Никто не любит быть таким человеком.

- Э-э... Я встречался со многими руководителями лейблов, которые с тобой бы не согласились. Но всё равно, спасибо? Наверное. В смысле... ого. Гм, да, теперь я чувствую себя просто замечательно, зная, что ты был уверен: я плохо пою, и именно поэтому меня до сих пор не взял под крыло ни один лейбл.

Райдер поджимает губы.

- Вот в том-то и дело. Я не понимаю, почему тебя до сих пор никто не подписал. На какие именно прослушивания ты ходишь?

- В основном на открытые кастинги.

- А менеджера или импресарио у тебя нет?

Я качаю головой.

Райдер откидывается на спинку кресла.

- И насколько же плохо ты проходишь прослушивания?

Я невесело фыркаю.

- Не знаю. Больше всего откликов я получил после последнего прослушивания: мне сказали, что перезвонят, если я сменю имидж и буду петь только те песни, которые нужны им.

- Что ты пел?

- «Imagine Dragons» - «Пришло время».

Райдер скривился.

- Да ладно тебе. Что в этом такого?

- Ничего. То есть… и кроме того, было ли большим «Пошли вы нахуй», когда ты сказал, что не изменишь себя? Мало того, когда ты пел песню из «Холодного сердца», это хотя бы показало твой вокальный диапазон. Если, правда, хочешь, чтобы твой голос блистал, тебе нужно спеть что-то коммерчески успешное, что продемонстрирует твои потрясающие вокальные данные. В чем ты был?

- В том, что обычно ношу. - Я показываю на свои обтягивающие джинсы и белую футболку под черным жилетом.

- Хм. Это слишком. Сними жилет, и все будет хорошо. Простая одежда лучше всего подходит для прослушиваний, потому что тогда они смогут подогнать твой образ под твой голос.

То же дерьмо, но от другого человека.

- Я все это уже слышал, но хочу пройти прослушивание в своем обычном виде. Я хочу петь те песни, которые хочу записывать, и хочу быть в том, в чем мне комфортно.

Глаза Райдера встречаются с моими.

- Я хочу помочь. Дай мне сделать несколько звонков…

- Нет. Я не хочу такого.

- Какого?

- Я ценю твое желание помочь, правда. И тронут, что ты видишь во мне талант. Дело в том, что мне нужно делать это на своих условиях, в своё время и оставаясь самим собой. Мне нужен подходящий контракт со звукозаписывающей компанией, а не просто любая сделка, которая сделает меня знаменитым. Я не продамся.

Райдер фыркает.

- Верно. Как я. Потому что я всего лишь парень из бойз-бэнда с ленивыми текстами и шаблонными песнями.

Я не хочу ввязываться с ним в перепалку.

- Я не это имел в виду.

- Ммм, неужели?

- Не в этот раз. - Я встаю. - Слушай, я уже говорил это раньше, но, видимо, придется повторить. Я устроился на эту работу не ради твоих связей. Они мне не нужны.

- Не нужны? - Его губы слегка дергаются.

Ума не приложу, как этому парню удается вести себя так снисходительно, пытаясь при этом быть милым.

- Нет. Не нужны. Я всего добьюсь своими силами.

- Справедливо. - Райдер тоже встает и делает несколько небольших шагов, пока не оказывается прямо передо мной. Я лишь самую малость ниже его - даже не на дюйм, - так что мы оказываемся лицом к лицу.

Он не брился несколько дней, и легкая щетина на его лице еще сильнее подчеркивает идеальный изгиб полных губ.

Не на том ты должен сейчас фокусироваться, Лирик.

- Тебе может не нравиться то, как я построил свою карьеру, - начинает Райдер. - Ты можешь считать, что подписать контракт с лейблом и делать всё, что они говорят - это «продаться», но если будешь упрямиться по любому пустяку и откажешься идти на компромиссы в таких мелочах, как одежда, прическа или имидж, ты далеко в этой индустрии не продвинешься.

Я тяжело сглатываю.

- Я понимаю, что ты не хотел, чтобы это прозвучало как угроза, но, как бы то ни было, меня это устраивает. Я лучше умру никому не известным музыкантом, но останусь верен своим принципам, чем превращусь в пустую оболочку самого себя и умру, уже не понимая, кто я на самом деле. Я не собираюсь убиваться, меняясь и подстраиваясь под их требования, только для того, чтобы в итоге всё равно остаться ни с чем.

Райдер смотрит оценивающе, осмысливая мои слова. Он собирается что-то сказать, но я его перебиваю.

- Мы можем закрыть эту тему? Пожалуйста? Я пойду, посмотрю, не нужна ли Кейли помощь с уборкой, потому что именно в этом и заключается моя работа.

Райдер выглядит озадаченным, когда я выхожу из комнаты.

Я никогда не просил его вмешиваться и помогать, и уж тем более не спрашивал его мнения. Мои шаги отдаются вибрацией по полу, разносясь по коридору, но этого недостаточно, чтобы отвлечь Кейли - она вовсе не занимается уборкой, как положено, а играет с теми самыми игрушками, которые должна была убрать.

Впрочем, винить её я не могу. У меня самого примерно такая же способность к концентрации, когда приходится заниматься тем, чем совсем не хочется.

Например, рассуждать о том, почему я одновременно и ненавижу, и люблю музыку. И почему для меня так важно не подстраиваться под других.

Я не пойду на компромисс с совестью, как это сделал мой отец.

И не только ради себя, но и ради мамы. Это единственное обещание, которое я дал ей перед тем, как уехать из Фресно в колледж. Я сказал ей, что не позволю индустрии изменить меня.

Думаю, единственная причина, по которой она меня отпустила, заключалась в том, что Корд уже жил в Лос-Анджелесе и мог присматривать за своим младшим братом вместо неё.

- Твои ноги злятся, - говорит Кейли. Она поднимает на меня свои большие зеленые глаза - полные невинности и страха, словно я сержусь на неё.

Я сажусь рядом с ней и осторожно забираю у неё куклу.

- Может, нам пора уложить спать Миссис Глупое Лицо?

Она резко выхватывает куклу обратно.

- У неё вовсе не глупое лицо!

- Я думал, её так и зовут!

Она пытается сдержать смешок.

- Она - Миссис Тишина, потому что одна из немногих моих игрушек, что не издают никаких звуков.

- Дай угадаю. Это папа дал ей такое имя, верно?

В коридоре появляется Райдер.

- Именно. А ещё у неё есть плюшевый мишка по имени Мистер Тишина. Они влюблены друг в друга.

Я ахаю.

- Какой скандал!

При Кейли я могу притвориться, что меня это не раздражает. Дело не столько в том, что меня бесит его предложение помочь, сколько в том, что он - точная копия всех остальных людей, которых я встречал в индустрии.

Есть лейблы, управляющие музыкальным бизнесом, и менеджеры, пытающиеся угодить и лейблам, и артистам; но меняться, подстраиваться и становиться тем, кого ожидают люди, всегда приходится именно артисту.

И когда это искусство стало сводиться лишь к продаже альбомов?

Знаю, что такое существует уже давно, но я хочу иметь возможность выражать себя во всей своей полноте - быть тем, кто я есть на самом деле, а не тем, кем меня хотят видеть окружающие.

Вероятно, именно поэтому, закончив «Почти знаменит», я сейчас чувствую себя совершенно потерянным.

Райдер, должно быть, всё ещё считает меня тем заносчивым парнем, которого встретил в самый первый день, но у меня на это есть свои причины.

Возможно, однажды я ему их объясню, но прямо сейчас хочу сосредоточиться на Кейли и на своей работе здесь. Да уж, это ненадолго.

- Дружок, сходи, умойся к ужину, - просит Райдер.

Я вскакиваю:

- А я пока начну готовить.

Кейли убегает. Лишь бы не пришлось убираться в комнате.

Райдер идет за мной. Черт.

- Прости, - говорит он.

Я бросаю на него косой взгляд, доставая куриные грудки и всё необходимое для кляра - нужно замаскировать измельченные овощи в еде Кейли.

- Не бери в голову. Давай закроем эту тему.

- Не могу.

Дверца холодильника с грохотом захлопывается. Сама по себе. Это точно не я.

- Почему нет?

Райдер прислоняется к кухонной столешнице.

- Знаешь, почему распались «Одиннадцать»?

- Харли Валентайн захотел начать сольную карьеру?

Райдер фыркает.

- Мы все были готовы пуститься в свободное плавание, но знаешь, что стало катализатором? Вопреки тому, что писали таблоиды, дело было вовсе не в наших постоянных ссорах… Ну, мы, конечно, ссорились, но по-братски. Мы могли накричать друг на друга, потом остыть - и всё возвращалось на круги своя. Главная же причина нашего распада - это я.

Я хмурюсь.

- Я обожал быть в центре внимания. Я жил этим. Но в ту же секунду, как родилась Кейли, вся эта любовь к шоу-бизнесу померкла, уступив место страху. Ты же видел, когда мы уходили из детского центра: слава и дети - вещи несовместимые.

- Я не… Я не понимаю, к чему ты клонишь.

- Я позволил страху за Кейли омрачить мне карьеру и славу. Чего бы ты ни боялся, тебе нужно…

- Мне нужно поступить, как Эльза, и отпустить это?

Он делает шаг ко мне.

- Не бойся оказаться в центре внимания. Услышав всего одну твою песню, я понял: ты рожден для этого.

Он подходит вплотную, и его рука слегка касается моей. Мое тело реагирует так, как совершенно не должно, но я ничего не могу с этим поделать. Передо мной стоит парень, который, по сути, говорит именно то, что я мечтал услышать от профессионалов индустрии с тех пор, как уехал из дома: что я рожден для того, чтобы воплотить свою мечту в жизнь, и что мне нужно просто взять свое.

Большинство людей смотрят на меня с жалостью, когда я говорю, что пытаюсь пробиться в музыкальной сфере. Бесчисленное множество людей пытаются пробиться в этом бизнесе, и большинство из них так никогда и не увидят, как выглядит студия звукозаписи изнутри.

- Подумай над тем, что я сказал. И если тебе понадобится помощь с чем угодно - абсолютно с чем угодно - я к твоим услугам. - Райдер касается моего плеча и слегка сжимает его.

- Спасибо, - шепчу я. - Мне следует… - я указываю на ингредиенты на столешнице, прежде чем начать размышлять о простом дружелюбном прикосновении.

Когда он отпускает меня, сразу же хочется снова почувствовать прикосновение, но он отступает.

- Я пойду, посмотрю, почему Кейли так долго в ванной.

- Я заметил, у нее появилась новая страсть - наполнять раковину пенящейся водой и купать свои игрушки.

- О. Забавно.

- Сначала я подумал, что у нее проблемы с пищеварением, но нет, просто очень важно следить за гигиеной ее кукол Братц.

- О, слава богу. Я уже начал за них волноваться.

Я улыбаюсь.

- Я тоже. Может, поэтому ее солдатики встречаются друг с другом. От девчонок воняет.

Райдер смеется и отступает с выражением лица, которое я не могу точно прочитать, но которое с удовольствием бы видел снова и снова.





плетенная корзинка версии песни «В неизведанное» из фильма «Холодное сердце 2» в исполнении Брендона Ури (группа Panic! at the Disco) и Индины Мензел (озвучка Эльзы) раздел музыкального произведения, контрастный по своему содержанию окружающим разделам и подготавливающий переход (или возвращение) к основной музыкальной теме





Глава 7. Райдер


Я никак не могу понять, почему Лирик так упорно саботирует самого себя. Его голос - когда он поет - просто не выходит у меня из головы; мне даже снится та сцена, на которую я случайно наткнулся.

Моя дочь - свет моей жизни - кружится в танце вокруг этого невероятно талантливого парня, пока он исполняет песню, от которой просто мурашки по коже.

Я слышал эту чертову песню бессчетное количество раз с тех пор, как вышел второй фильм «Холодное сердце» и в исполнении Идины Мензел, и в версии «Panic! At the Disco». Но ни одна из них не вызывала у меня такого озноба, как в исполнении Лирика.

Я был готов обзвонить все звукозаписывающие лейблы, какие только придут на ум, и убедить их подписать с Лириком контракт. Но у меня стойкое ощущение: если я так поступлю, то нечто, что до сих пор сдерживало, заставит его отказаться от этого предложения.

Он просто чудесно ладит с Кейли, и было бы ужасно потерять его как няню, особенно сейчас, когда всё складывается так удачно. Мне больше не приходится переживать, что Кейли кто-нибудь укусит или обидит; мне гораздо спокойнее от мысли, что в игровой группе Лирик всегда рядом и присматривает за ней.

И всё же я не могу отделаться от чувства, что он растрачивает свой талант впустую, работая няней, когда мог бы стать настоящей звездой.

Возможно, над его имиджем и стоило бы поработать, но у него такой голос, что он способен вытянуть абсолютно любой образ, какой только пожелает. Эд Ширан совершенно не вписывается в те шаблоны, которые обычно ищут лейблы, просто потому, что ему это и не нужно. Его главная движущая сила - голос.

А Лирик, помимо всего прочего, объективно хорош собой и голос у него тоже есть.

Стук в стекло, разделяющее студию звукозаписи и аппаратную, вырывает меня из грез, навеянных мыслями о Лирике.

Кэш вопросительно склоняет голову в мою сторону.

Дерьмо! Мы же сейчас записываемся.

Я нажимаю «Стоп» и включаю интерком между комнатами.

- Прости. Отвлекся. Давай еще раз.

Он вешает наушники.

Рок-звезда Кэш Кингсли решительно направляется ко мне - как обычно делает, когда мы заканчиваем работу - и я точно знаю, о чем он думает.

- Мы еще не закончили, - говорю я, едва он проходит через смежную дверь.

- По-моему, закончили. Ты как будто отсутствуешь. - Он прислоняется к моему столу, и наши ноги соприкасаются. - В чем дело?

Его рука скользит по моей. Жест едва заметный, но являющийся открытым приглашением.

Я не принимаю его.

- Ни в чем. Всё в порядке. Но раз уж мы закончили… - Я встаю, создавая ​​между нами дистанцию.

Он следует за мной из аппаратной в кабинет.

Ну и что теперь, Райдер?

- Серьезно, что с тобой? - Кэш подходит ближе; в его глубоких карих глазах читается недоумение.

- Ничего. Просто день не задался. Все будет в порядке.

Он продолжает приближаться, и я инстинктивно подаюсь назад.

Мы продолжаем этот «танец», пока я не оказываюсь прижатым спиной к стене кабинета, а Кэш - запирает меня в своих объятиях.

- Хочешь, я всё исправлю? Ты же помнишь, как здорово было в прошлый раз.

- В единственный раз. И мой ребенок здесь.

- С ней её нянь.

Мне не нравится то пренебрежение, с которым он произносит слово нянь. Словно быть няней-мужчиной - преступление. Должно быть, это отражается в моих глазах, потому что он отступает назад со смехом.

- О, понял. Вот в чем твоя проблема.

- В чем моя проблема?

- Тебя тянет к своему наемному персоналу.

- Вовсе нет! - протестую я. Возможно, чересчур пылко.

- Ага. Конечно. Когда мы проходили мимо него по пути сюда, мне показалось, что прямо передо мной ожил мужчина моей мечты. Он горяч. Просто невероятно горяч. Он такой…

- Лирик - натурал. - Зачем я так сказал, если знаю, что это неправда?

- Черт.

- Да, очень жаль.

- Полагаю, нам придётся перенести сессию? - спрашивает Кэш.

- Да, извини. Скажем лейблу, что нам пришлось отменить ее по какой-нибудь причине. Можем свалить всё на Кейли. Скажем, что она заболела. Это самое лучшее в детях - они помогают откосить от кучи всего.

- Похоже, даже от личной жизни.

Именно Кейли я использовал как отговорку, когда объяснял ему, что не хочу повторения, и хотя тогда это было правдой, сейчас что-то изменилось. Не знаю, что именно, но списывать на Кейли своё отсутствие интереса к Кэшу теперь мне кажется ложью.

Он меня не интересует, потому что он не…

В голове проносится образ Лирика, и я стону.

Я думал, что уже взял эту влюбленность под контроль. Мы отлично сработались. Я соблюдал профессиональную дистанцию.

Всё шло хорошо, черт возьми.

- Что с лицом? - спрашивает Кэш.

- А что с лицом?

- У тебя такой вид, словно ты лизнул что-то кислое, хотя я всего лишь упомянул твою личную жизнь.

Я подталкиваю его к двери, и мы идем по коридору в переднюю часть дома.

- Мне не нужна личная жизнь. Нахуй любовь.

- Папочка сказал плохое слово.

Я вздыхаю, глядя на Лирика и свою дочь, стоящих прямо у входной двери. Они как раз собирались в парк, когда приехал Кэш; и, как и в тот раз, когда он увидел Кэша раньше, глаза Лирика широко распахиваются.

Судя по всему, я - ленивая, шаблонная «продажная шкура», а вот Кэш Кингсли - настоящий бог рока.

Я мог бы заметить, что у «Одиннадцать» куда больше наград VMA и Kids’ Choice Awards[1], чем у «Cash Me Outside», так что…

Лирик словно застыл, не сняв куртку, а Кейли стоит рядом и смотрит на него снизу вверх - словно это его обязанность отчитывать меня за ругательства.

- Ты… э-э… это он. Э-э… Кэш… Кэш Кингсли.

Кэш расплывается в обаятельной улыбке - такой, перед которой, знаю по личному опыту, устоять очень трудно.

Он бросает на меня быстрый взгляд уголком глаза, прежде чем сделать шаг навстречу моему мужчи… няне. Моему няню. Няне Кейли, черт возьми.

- Фанат? - спрашивает он и протягивает руку Лирику.

Лирик пожимает её обеими руками.

- Мягко сказано.

- О, конечно: меня он встречает и тут же оскорбляет, а от тебя просто без ума, - фыркаю я.

Кэш оборачивается ко мне.

- Очевидно, у парня есть вкус.

Я показываю ему средний палец.

- Папочка!

- Чего? - невинно спрашиваю я.

- Это «грубый палец».

- Кэш это заслужил, - бормочу я.

Наконец, Лирик отпускает Кэша, но лишь для того, чтобы взглянуть на меня.

- Это два доллара в банку штрафов за ругань?

- Приятно было познакомиться, Лирик, но мне пора, - говорит Кэш.

Лирик выглядит озадаченным.

- Откуда ты узнал?..

Кэш поворачивается ко мне.

- Ты прав, Рай. Жаль, что парень - натурал.

Сердце замирает.

Звон в ушах отдается эхом в голове.

Вот же мудак!

Нет, я не говорил ему, что Лирик понятия не имеет о моей ориентации; и нет, технически он меня не «раскрыл». Но поскольку я знаю, что Лирик не натурал, а Кэшу сказал обратное… ох, блядь.

Выхода из этой ситуации нет абсолютно никакого.

Я кричу вслед Кэшу, пока он направляется к входной двери:

- Я сожгу все твои записи в мусорном баке!

- Жду с нетерпением! - откликается он и уходит.

Мой взгляд мечется между Лириком и Кейли; они смотрят на меня в ответ. Остается лишь одно. Притвориться, что ничего этого не было.

Снаружи с ревом оживает мотоцикл Кэша, и я делаю вид, что его тоже не существует.

- Эй, кто хочет ужинать? - Я резко разворачиваюсь.

- Сейчас всего четыре часа, - говорит Лирик.

Я не оглядываюсь.

- Ранний ужин. - Мой голос срывается.

- Райдер? - В голосе Лирика слышатся одновременно и строгость, и любопытство.

Это заставляет меня остановиться; я поникаю и снова поворачиваюсь к ним лицом.

- Кейли…

- Иди, уберись в своей комнате. Я поняла.

- Я собирался сказать: иди, поиграй, но ладно. Раз уж ты сама предлагаешь убраться…

Лицо дочери озаряется.

- Ты сказал: поиграй! Первое слово дороже второго! - Она убегает.

- Так что, ужин? - снова спрашиваю я.

Его карие глаза сужаются, глядя на меня.

- Почему Кэш Кингсли думает, что я натурал, если ты знаешь, что это не так? Ну, то есть, совершенно точно не так?

- Может, от тебя исходит такая супер-натуральная аура?

- Да ну нахер.

Мои ноги невольно делают шаг назад, словно им кажется, что от этой ситуации можно просто сбежать. Но тут в дело вступает мой новообретенный, высокий, писклявый голос:

- Кажется, я сказал ему, что ты натурал? Ладно, пока. - Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но не могу.

- Почему? - вопрос звучит обиженно, с легкой примесью злости, и я просто не могу оставить его без ответа.

Я мог бы сказать так много всего: потому что ты - моя няня. Потому что Кэш - не тот парень, который тебе нужен. Потому что я не хотел, чтобы Кэш подумал, будто ты свободен. Потому что от одной мысли о тебе и Кэше меня охватывает злость и чувство гадливости - и я понятия не имею, с чем это связано. Однако слова, срывающиеся с губ, оказываются совсем не теми, что я ожидал.

- Потому что между нами с Кэшем кое-что было, правда, совсем недолго, и я бы предпочел, чтобы он не начинал лапать тебя прямо у меня на глазах. Но если тебе нужен его номер, уверен: он будет только рад пригласить тебя на свидание.

Я задерживаю дыхание и жду, что Лирик тут же ухватится за эту возможность. Но он лишь смотрит на меня в полном замешательстве.

- Ты… и… в смысле, слухи правдивы?

- Тебе придется выразиться конкретнее. Ходят слухи, что я умер, так что, надеюсь, ты достаточно умен, чтобы понимать: это неправда.

Да, шутка. Что-то, что поможет разрядить ебаное напряжение, нарастающее между нами, ведь никогда еще расстояние в три метра не казалось так ничтожно мало.

- То, что ты… и что Кейли была…

Я морщусь.

- Ладно, я понял, о каких слухах ты говоришь. И нет: Кейли - не какой-то ебаный пиар-ход; она - моя биологическая дочь, и я никогда не лгал о том, как она появилась на свет. Но да. Касательно других слухов, тех, что о моей сексуальной ориентации, в них есть доля правды. - Я несу какую-то околесицу, но, кажется, уже не могу остановиться. - Я не люблю говорить о своей ориентации, потому что даже не знаю, существует ли вообще какой-нибудь ярлык для того, кто я. По большей части я гей, но, говоря так, чувствую себя каким-то «грязным», словно проявляю неуважение к би-сообществу. А называя себя бисексуалом, на самом деле не желая быть с женщинами, создаю впечатление, будто ненавижу их. Я подхожу под определение би, может, пан, но так и не нашел правильного определения, потому что оно часто меняется. В один день я твердо убежден, что на сто процентов гей; в другие дни ловлю себя на том, что разглядываю всех подряд - кого угодно. И вот теперь понимаю, что вывалил на тебя кучу информации, о которой ты даже не спрашивал, но таков уж я. Если в двух словах. Теперь ты понимаешь, почему я не рассказываю об этом каждому встречному.

- А Кейли знает?

Я моргаю. Это первое, что он спрашивает?

- Э-э... Она знает, что я верю, что любой может любить любого, независимо от пола, но я не признался в этом своей четырехлетней дочери.

Лирик кивает.

- Значит, ты - квир-парень без ярлыков, которому нравятся те, кто нравится, и эти предпочтения меняются в зависимости от настроения. На этом всё.

- В общем-то, да. Хотя даже сам ярлык «квир» вызывает у меня дискомфорт из-за негативных коннотаций, связанных с ним раньше, но, думаю, с ним мне комфортнее всего. Многие люди делают акцент на ярлыках, поэтому их так много, но ни один из них не заставляет меня сказать: «Да, вот это я!»

- Круто. Так что насчет ужина?

Я с облегчением выдохнул. Если бы весь мир реагировал так же, как Лирик, людям не нужно было бы бояться признаться в своей ориентации.





музыкальные премии





Глава 8. Лирик


Кажется, я повел себя неправильно.

Я решил, что лучше не делать из мухи слона.

Но это и есть проблема. Райдер Кеннеди был охуенно сексуален еще до того, как я узнал, что он гей. А теперь, когда знаю правду, он тот, из-за кого можно запросто разбить себе сердце. Потому что, будем честны: мне он совершенно не по зубам.

Он - знаменитость. Я никогда особо не верил в идею, будто звезды стоят выше всех остальных, но образ жизни у них определенно другой. Достаточно одного взгляда на этот дом, чтобы убедиться.

Он обронил, что у него что-то было с Кэшем-ебаным-Кингсли так, словно в этом нет ничего особенного.

Честно говоря, сам не знаю, почему я решил сделать вид, что мне всё равно.

Я ведь совсем не крутой.

Во всяком случае, не в этом.

Я хочу узнать больше.

Я хочу знать всё.

Прошло уже несколько дней, и я не знаю, как снова завести об этом разговор.

С тех пор, как все открылось, он стал более раскованным рядом со мной. Не то чтобы он когда-то был очень напряженным, но… я не знаю. Что-то изменилось.

А может, изменился мой собственный взгляд на всю эту ситуацию. В те редкие моменты, когда я шутил на тему геев или упоминал, как целуются солдатики Кейли, он немного замыкался. Я думал, это потому, что ему не совсем комфортно, что я так открыто говорю о своей ориентации. Но, как оказалось, проблема вовсе не в этом. Его смущало лишь то, что я могу узнать его тайну.

И это я тоже вполне понимаю.

Я могу понять, почему он ни с кем не встречается и почему скрывал это от публики.

Но, черт возьми, это, должно быть, ужасно. Особенно когда у тебя дочь, вероятно, еще слишком маленькая, чтобы всё понять.

Наверняка ему очень одиноко.

Только не начинай фантазировать о том, как ты его от этого одиночества избавишь.

Жаль только, что я не расспросил его поподробнее.

«О, привет! Кстати, расскажи-ка мне всё о своей сексуальной жизни - я ведь, с тех пор как узнал, что ты играешь за мою команду, теперь нездорово зациклен».

Вот это был бы номер.

А еще я никак не могу перестать думать о Райдере и Кэше вместе. Это одновременно и возбуждает, и вызывает легкое чувство вины - ведь я объективирую своего босса, а этого делать категорически нельзя. Это неправильно.

Совсем неправильно.

Настолько неправильно, что ему, пожалуй, пришлось бы меня отшлепать. Ну вот, я снова за своё.

Блядь.

Ладно, включаем режим профессионала. Я справлюсь.

Райдер выходит из своего кабинета и направляется ко мне - туда, где я как раз навожу порядок на кухне после того, как приготовил обед для Кейли.

Черт, как же он горяч! Эти взъерошенные каштановые волосы, эти ярко-голубые глаза… Твою ж мать. Я не смогу.

Кажется, мой мозг поместил Райдера в ту категорию сознания, где обитают горячие, но недоступные объекты - это позволяло мне любоваться им, не переходя никаких границ. Теперь же он, вероятно, всё еще недоступен, но уже совсем по другим причинам. А это значит, что мой мозг переключился в режим глазеть при любой удобной возможности - режим, достойный какого-нибудь маньяка.

О боже, я влюбился в чувака, который когда-то пел в бойз-бэнде.

Убейте меня.

О, вот я снова осуждаю. Ну и бардак у меня в голове.

Он подходит ко мне со странной улыбкой на лице, и я не могу не улыбнуться в ответ, но когда он кладет передо мной листок бумаги с именем и номером Кэша, мое лицо вытягивается.

- Что это? - Я прекрасно понимаю, что, но никак не могу взять в толк, зачем?

- Я был неправ, когда сказал Кэшу, что ты натурал. Поэтому позвонил ему, признался, что соврал, и он попросил передать тебе вот это. Если хочешь пойти с ним на свидание - а по тебе же ясно, что хочешь, - то стоит ему позвонить.

- Я...

- Хотя, должен предупредить, он не из тех, кто ищет серьезных отношений, так что если ты ищешь именно это, он тебе не подходит.

Я смотрю на номер.

- Как может быть ясно, что я хочу с ним встречаться?

- О, не знаю, по тому, как ты на него смотрел? Извини, пялился - вероятно, подходит лучше.

- Я так же смотрел и на тебя в день нашего знакомства. Так же, как мы, обычные люди, смотрим на знаменитостей. - Я совершенно точно не разглядывал тебя точно так же. Нет. Всё дело в твоей известности. Ага. Именно в ней.

Абсолютно.

Сто процентов.

Глаза Райдера сужаются.

- Ты на полном серьезе хочешь сказать, что если бы Кэш Кингсли пригласил тебя на свидание, ты бы отказался?

Спроси меня об этом несколько недель назад, я бы ответил: «В каком мире у меня вообще был бы шанс познакомиться с Кэшем Кингсли?». Теперь я не могу поверить, что сходить с ним на свидание - это вообще вариант.

- Я не знаю, как относиться к свиданиям с бывшим своего босса. Это странно. Особенно когда именно этот босс сводит нас вместе.

- Кэш не бывший. Просто друг, с которым у меня был один неудачный момент. И мне хотелось бы думать, что я больше, чем просто твой босс. Ну, правда, ведь? Мы же лучшие друзья, верно?

- О, конечно. Теперь ты мне этим в лицо тычешь, - смеюсь я.

- Ну, знаю только одно: я никогда не был таким разговорчивым ни с одной из нянь Кейли.

- Почему?

Райдер пожимает плечами.

- Может, потому что, когда она была совсем крошкой, особо не о чем было докладывать. «Что она сегодня делала? О, выпила смеси и хорошенько навалила». Мы ведь не обсуждали её навыки социализации, уровень чтения и всё такое прочее.

Я прислоняюсь к кухонной стойке и скрещиваю руки.

- Кто-нибудь из них знал, что ты… это ты?

- Что я - Райдер Кеннеди? Да. Потому что, знаешь ли, это было видно невооруженным глазом.

- Ну, просто юморист.

- Нет, никто из них не знал, что у них нет шансов со мной переспать, если ты спрашивал об этом.

- Нам не обязательно говорить об этом, если тебе неприятно.

Он снимает тарелку с сушилки и ставит её в шкаф.

- Всё в порядке. Ничего такого. Ну, то есть, немного странно, конечно, но, наверное, лишь потому, что обо мне знают буквально единицы, так что я вообще стараюсь об этом особо не распространяться.

- Можно спросить кое-что насчет тебя и Кэша?

Он замирает.

- Что именно ты хочешь узнать?

- Ну, ты ведь только что дал мне его номер. Тебе самому это не кажется странным?

- Это на сто процентов странно, но я же не могу указывать тебе, как распоряжаться своей личной жизнью.

- Но ведь у вас с ним что-то было. Пусть и совсем недолго. Лучшие друзья так друг с другом не поступают.

- Простой вопрос. Ты пошел бы на свидание с Кэшем, если бы он тебя пригласил?

- Это же Кэш Кингсли.

Райдер фыркает.

- Я бы пошел с ним, но только если ты не против.

Пожалуйста, скажи, что против. Пожалуйста, скажи, что против.

Райдер отводит взгляд.

- С чего бы мне возражать? Между нами точно не было никаких чувств.

Это расстраивает меня сильнее, чем следовало бы. Не та часть про чувства - это... это меня, пожалуй, даже радует. А то, что он совершенно не против, если я захочу пойти на свидание с Кэшем. Но тут вспоминаю, что он мне совершенно не пара, и с грохотом падаю с небес на землю.

- Л-ладно. Тогда я ему напишу.

- Напиши. - Райдер уходит, а у меня внутри всё сжимается.

Кэш Кингсли хочет пойти со мной на свидание. Эта мысль просто не укладывается в голове. И всё же я, почему-то, совсем не чувствую радостного предвкушения от предстоящего свидания с ним.

Судя по всему, я предпочел бы пойти на свидание с кем-то другим. И этот кто-то - мой босс.

***



Я смотрю на пустое окно сообщения, где в адресной строке красуется номер Кэша. Если я ему не напишу, Райдер спросит почему. А если напишу - обратного пути уже не будет. Райдер дал понять, что Кэш ждет от меня сообщения. Но это ведь не значит, что мы обязаны идти на свидание.

Стоит об этом подумать, как реальность тут же бьет меня по голове: я колеблюсь насчет свидания с солистом группы, которой восхищаюсь с тех самых пор, как их открыли миру несколько лет назад. И я понимаю, что веду себя глупо.

И всё же, пока набираю сообщение, где-то на задворках сознания всё еще роятся сомнения.

Привет. Это Лирик.

Задерживаю дыхание - впрочем, ненадолго, что меня даже удивляет. Я как-то ожидал, что он будет занят… ну, не знаю, своими рок-звездными делами?

Привет. Не ожидал от тебя весточки.

Неловко.

Отвечаю:

Ну, это реально странно. У меня сложилось впечатление, что ты сам хотел, чтобы Райдер дал мне твой номер.

Хотел. Просто не ожидал, что ты им воспользуешься. Так мы идем на свидание или как?

Прямо в лоб. Пожалуй, я даже ценю такую ​​прямоту.

Я свободен почти каждый вечер, кроме выходных, когда выступаю.

О! А где выступаешь? Я мог бы заглянуть.

Кэш Кингсли… на моем выступлении?

Э-э, серьезно? Тебе вовсе не обязательно так истязать свои уши.

Не говоря уже о том, что я просто охренею от страха, выступая перед Кэшем.

Кэш отвечает мгновенно:

Всё, ты меня убедил. Если не скажешь, где, найду другие способы узнать. И всё равно приду.

Я набираю ответ и задерживаю дыхание, нажимая «Отправить».

Я играю в баре «Кедр» по выходным, с 9.

Мило! Я играл там раньше, до того, как основал свою группу. Увидимся завтра вечером.

О, черт. Я что, и правда, иду с ним на свидание? Он реально услышит, как я пою?

Клянусь, следующие сутки я, не переставая, обливался потом. Не то чтобы я полностью погружен в общение с Кейли весь день, но, к счастью, Райдер занят у себя в кабинете - дорабатывает треки для лейбла - и ничего не замечает.

К тому же она довольно самостоятельный ребенок, что значительно облегчает мне задачу.

Мы забираем Чейза из школы, и потом они несколько часов вместе играют.

К тому моменту, когда мы с Чейзом уходим - нужно завезти его домой, прежде чем отправлюсь в клуб, - у меня в голове царит полнейший сумбур. Я пытаюсь убедить себя, что кое-кто должен мне нравиться.

Меня гораздо больше волнует то, что Кэш увидит моё выступление, нежели само свидание. Маленький клуб, где я обычно выступаю, ещё никогда не казался таким пугающим.

Никогда раньше я не испытывал страха перед сценой, пока не начал проходить прослушивания для лейблов. То же самое невыносимое напряжение, что я испытываю, когда выдерживаю прослушивание, охватывает меня, когда в нос ударяет запах застоявшегося алкоголя.

Это моя сцена. Мое безопасное место. Но этого все равно недостаточно, чтобы успокоить нервы.

Музыка у меня в крови. То, чем я всегда хотел заниматься.

Но страх всё испортить, свернуть не туда, заставить отца гордиться мной, одновременно разочаровав мать… давит на меня именно в самые неподходящие моменты.

Мне уже срочно нужна ебаная выпивка, хотя я только-только переступил порог.

Успокойся, блядь, Лирик. Скорее всего, он вообще не придет.

Ухожу за кулисы и паникую, нервно щелкая пальцами, словно это какой-то тик. Хорошо еще, что я выступаю сольно; будь у меня группа, уверен, к этому моменту мои коллеги уже хотели бы меня придушить. Я раздражаю даже сам себя.

Щелк, щелк, щелк. Но не могу остановиться.

Один из барменов, Алекс, заглядывает в гримерку.

- Ни за что не угадаешь, кто здесь.

- Пожалуйста, не говори, что это Кэш Кингсли. Пожалуйста, только не Кэш Кингсли, - бормочу я.

- Твою ж мать! Откуда ты узнал?

У меня сводит живот, но это совсем не те «бабочки», о которых принято говорить.

- Он здесь из-за меня. - По какой-то совершенно ебанутой причине.

В каком вообще мире солист группы «Cash Me Outside» приходит сюда ради меня?

- И ты нам ничего не сказал?

- Я же не знал, придет он или нет! - я начинаю нервно расхаживать по тесной комнатушке.

- Тебе налить?

- Сделай тройную.

Он присвистывает, но тут же исчезает, чтобы мгновенно вернуться обратно.

К тому моменту, как осушаю стакан и выхожу на сцену с гитарой, я почти уверен, что меня вот-вот вывернет наизнанку.

Если бы это было обычное свидание - ужин в ресторане или что-то в этом духе, - я бы не трясся так сильно. Но когда там, в зале, сидит и ждет возможности послушать меня солист одной из самых популярных групп страны… Это просто не может быть правдой. Я благодарен, что сценические огни ослепляют и я не вижу Кэша. Но знаю, что он там, и моя первая песня - кавер на «Спи на полу» группы «The Lumineers» - звучит хрипловато и немного фальшивит.

Сердце колотится.

Блядь.

Соберись, Лирик.

Алекс появляется сбоку от сцены с очередной порцией выпивки.

Я принимаю бокал и осушаю его залпом, прежде чем перейти к следующей песне, которая получается чуть лучше предыдущей.

Софиты на сцене раскалены, и моя футболка насквозь промокла от пота.

К тому моменту, как я дохожу до середины своей программы, уже совершенно забываю о Кэше. Возможно, дело в том, что Алекс каждые несколько песен появляется с новой порцией выпивки.

Следовало бы проявить твердость и отказаться, но... ну да, с моим нынешним настроем этого точно не произойдет.

И вот, когда я заканчиваю последнюю песню, то вдруг осознаю, что всё выступление пролетело как в тумане.

Не знаю, то ли это эффект алкоголя, то ли адреналина.

Сходя со сцены и направляясь в гримерку, я чувствую, что ноги меня не держат.

За кулисами комната плывет перед глазами.

Это алкоголь. Определенно алкоголь.

Я вцепляюсь в край столешницы и крепко зажмуриваюсь, пытаясь остановить головокружение.

- Эй, чувак, ты отлично выступил!

Я оборачиваюсь и вижу в дверном проеме расплывчатую фигуру Кэша.

- Э-э... спасибо. Я был... немного не в форме.

Кэш улыбается.

- Страх сцены?

- Нервы.

Его улыбка становится шире.

- Из-за такого скромняги, как я?

- Может быть.

- Мне интересно, как ты вообще еще держишься на ногах. Я за всю свою жизнь столько не выпивал прямо на сцене, а это о многом говорит, учитывая, что ребята постоянно пилят меня за чрезмерное увлечение скотчем. И пивом. Текилой. Иногда водкой.

Я киваю, но от этого комната кружится еще сильнее.

- Честно говоря, я почти не пью. Ну, то есть, совсем.

Мой взгляд теряет фокус: Кэш вдруг раздваивается, и картинка перед глазами окончательно плывет.

Два Кэша делают шаг вперед.

- Эй, с тобой всё в порядке?

Я выпрямляюсь.

- Я в порядке. Абсолютно спокоен. Спокоен, спокоен, спокоен, спокоен, спокоен.

Только я не спокоен. Совсем не спокоен.

Я чувствую, что происходит. Подступает тошнота. Внутри все переворачивается, и к горлу подступает комок. Я ничего не могу сделать, чтобы остановить это.

И именно так, в итоге, я облевал ботинки своего кумира.





Глава 9. Райдер


Я самый большой придурок на планете, потому что знаю, как действует Кэш. Он приятный и обаятельный, и он воспользуется Лириком, а затем исчезнет. Единственная причина, по которой он захотел повторить со мной, это то, что я не хотел этого.

Он эмоционально незрелый.

Кажется, мое предупреждение Лирику было недостаточно громким и убедительным.

Лирик говорит, что ищет бойфренда, а Кэш точно не подходит на эту роль.

С другой стороны, Кэш умеет быть откровенным в таких вещах, а Лирик - взрослый человек. Он имеет право делать все, что хочет.

Я тоже взрослый человек, имеющий право делать все, что хочу, и из-за свидания Лирика и Кэша мне хочется закатить истерику в стиле Харли Валентайна. Так что, к черту более умную и рассудительную версию меня, дайте насладиться моментом.

Хуже всего то, что я ничего не слышал от них обоих все выходные, и все это время гадал, чем они занимались на свидании.

Кэш написал мне в пятницу, чтобы убедиться, что все в порядке, и я не мог просто сказать «нет». Он уже подозревает о моем неравнодушии к Лирику, и я ни за что не признаюсь в этом вслух никому. Особенно Кэшу, который, скорее всего, попытается выступить в роли свахи и испортит все хорошее, что может случиться между Кейли и Лириком.

- Папочка! - голос Кейли вырывает меня из потока мыслей, в котором пребываю уже почти два дня. Они всегда приводят к тому, что я представляю Кэша на коленях, но не передо мной. Затем Кэш сменяется видением, как я смотрю на Лирика, стоящего надо мной.

Подождите, я делаю что?

- Ты проделаешь дыру в бумаге! - кричит Кейли.

А. Верно. Раскраска.

Опускаю взгляд, и да, там дыра, где я закрашивал одно и то же место снова и снова.

- Извини, - бормочу я.

- Почему у тебя плохо получается? Ты же старый.

Я смеюсь.

- Спасибо, дружок. - Кто бы мог подумать, что двадцать семь - это старость? - Папа отвлекся.

- Ты думаешь о муравьях?

Я морщусь.

- Муравьях?

- Да, потому что я тебе рассказывала, что даже слепые муравьи чувствуют запах еды.

- Они могут?

Моя дочь корчит такую ​​гримасу, что я понимаю, сейчас попаду в неприятности.

- Я же тебе говорила!

Она говорила о муравьях?

- Извини. Рассеян. Всё ещё. Э-э, снова. В общем, что за история про муравьев?

- Ты знаешь, что некоторые животные едят своих детенышей? Разве не противно?

- Я бы тебя съел. - Я наклоняюсь, чтобы куснуть её за плечо, но она отталкивает меня.

- Не ешь меня! Ты же не огненный муравей!

Я растерян.

- Огненный муравей?

- Они едят своих детенышей. Но обычные муравьи - нет.

- Откуда ты вдруг так много знаешь о муравьях?

- Лирик дал мне книги для чтения. Сказал, что они входят в обре… обрезательную программу.

- Образовательную программу?

- Я так и сказала.

Конечно, именно так.

Кстати о Лирике, я смотрю на время на телефоне и обнаруживаю, что он опаздывает на пятнадцать минут. Он никогда не опаздывает.

И, конечно же, мне сразу приходит в голову, что он провел выходные у Кэша, потому что может. У него нет ребенка, который бы мешал. Он был в распоряжении Кэша.

Я собираюсь позвонить, чтобы узнать, как у него дела, когда слышу, как открывается и закрывается входная дверь.

Он входит, выглядя немного уставшим, но не больше, чем обычно.

- Извините за опоздание. Из-за аварии образовалась пробка. Я пытался позвонить, но звонок сразу перешёл на голосовую почту.

Я бросаю взгляд на телефон.

- Что? - Вверху экрана значок луны. - Черт. У меня был включен режим «Не беспокоить».

И действительно, когда я его выключаю, телефон моргает, как новогодняя елка, сообщениями и пропущенными звонками.

Несколько сообщений от лейбла и от Кэша. Я встаю.

- Мне нужно работать.

Часть меня благодарна, что нет времени спрашивать его о свидании, потому что теперь, когда увидел его, оказывается, я и знать не хочу.

Звонки и сообщения оповестили меня, что Кэш перенес свою сессию на сегодня, а это значит, я его увижу.

Лирик его тоже увидит.

Не знаю, готов ли я видеть их вместе.

Они оба будут в рабочем режиме, так что, конечно же, не будут вести себя непрофессионально или что-то в этом роде. Хотя, знаю не понаслышке, что Кэш имеет в виду под «профессионально».

Весь день эти образы не уходят из моей головы. Все выходные я думал только об этом. Они всегда начинаются с того, что я представляю Кэша и Лирика вместе, и всегда заканчиваются тем, что в этом сценарии я заменяю Кэша.

Я держу свой член через штаны, пытаясь заставить его успокоиться.

Я думаю о том, чтобы подняться наверх и подрочить. Если я этого не сделаю, есть большая вероятность, что когда Кэш придет сегодня днем ​​на запись, я воспользуюсь его настойчивым предложением, чтобы выплеснуть всю накопившуюся сексуальную фрустрацию. Или я ударю его за то, что он пошел на свидание, про которое сказал ему, что совершенно не против.

Но мысль о том, чтобы подрочить, пока Лирик и Кейли дома, для меня слишком странная.

Хорошо, что я этого не делаю, потому что Лирик приходит меня искать.

- Эй, мы с Кейли идем в парк.

- Я буду занят весь день записью с Кэшем, иначе сделал бы перерыв и пошел с вами.

- О. Кэш придет?

Я стараюсь не обращать внимания на то, как голос Лирика стал высоким и странным.

- Да, он должен быть здесь с минуты на минуту.

- Круто. Круто, круто. Мы с Кейли больше не будем тебя беспокоить. - Он поворачивается и идёт по коридору быстрее обычного, и всё, о чём я могу думать, что он встретит Кэша на подходе.

Уф. Он в восторге.

Похоже, их свидание прошло очень хорошо.

Однако, когда через десять минут раздается звонок у входных ворот, могу только предположить, что они не встретились.

Я впускаю Кэша, и он ничем не отличается от себя обычного. И ведет себя тоже.

Он встречает меня теплыми объятиями и самодовольной улыбкой.

- Ты сегодня будешь на что-нибудь отвлекаться?

- А ты?

- Твоя няня здесь? - спрашивает он.

- Нет.

- Тогда, думаю, все в порядке.

Я резко разворачиваюсь и бегу в студию, продолжая метаться между желанием узнать каждую деталь и отрицанием реальности.

Мы с Кэшем сразу же приступаем к работе, и в отличие от прошлой недели, когда я был слишком занят мыслями о Лирике, на этой неделе рад сосредоточиться на чем угодно, кроме него.

Мы с Кэшем записываем песни его группы быстрее, чем обычно. Не потому, что торопимся, а потому, что, думаю, оба игнорируем мужчину между нами.

Когда я захожу в свой кабинет, взять ручку для Кэша, чтобы он подправил текст песни, то слышу движение в комнате няни. Оказывается, Лирик и Кейли вернулись из парка.

Кэш делает свою работу, а затем заканчивает свой миллионный дубль за сессию. Он откашливается.

- Чувак, можно еще воды?

Я нажимаю на интерком.

- Конечно. Сейчас принесу.

- Я могу сходить.

- Нет, все в порядке. Я принесу.

Кэш смеется, как будто знал, что я так отреагирую.

Я иду по коридору к Кейли и Лирику и нахожу Кейли одну, смотрящую телевизор. Решив, что Лирик в ванной или где-то еще, продолжаю двигаться к кухне… где появляется светлая голова Лирика. Он сидит на корточках на полу, спиной ко мне.

- Э-э, привет, - осторожно говорю я ему.

Он вздрагивает и поворачивается, посмотреть на меня.

- О. Привет. - Он вскакивает на ноги.

- Что ты делаешь?

- Э-э, играю в прятки?

Мои глаза сужаются.

- С кем?

Он смущается.

- Э-э, с твоей дочерью. С кем еще я могу играть?

- Ты имеешь в виду дочь, которая сейчас смотрит телевизор? - спрашиваю я, указывая на Кейли, сидящую перед экраном, словно в трансе.

- Кейли, - говорит Лирик. - Ты должна меня искать.

Она поворачивает голову.

- Что?

- Ну да, когда я говорю ей, что пора попрактиковаться в написании алфавита, она делает вид, что не слышит, но нет, на этот раз все слышит отчетливо, - бормочет Лирик.

- Так почему ты прячешься? - спрашиваю я.

- Подожди, Кэш тебе не сказал?

- Что не сказал?

- Я удивлен, что он не сказал. Я бы сказал. Я бы рассказал каждому, кого встретил, даже парню, упаковывающему мои покупки в магазине.

Это меня интригует.

- Что случилось?

- Давай просто скажем, что наше свидание было катастрофой. Если я больше никогда не увижу Кэша, это все равно будет слишком рано, и я умру от стыда, понятно?

- В каком смысле катастрофа?

Он отводит взгляд и смотрит на стойку.

- Я бы предпочёл не говорить.

- Подожди, он же не обидел тебя?

Лирик заливается смехом.

- Чёрт, нет. Он был очень милым. А я был катастрофой.

- Тебе придётся мне что-нибудь дать, иначе я вернусь туда и спрошу его.

Лирик задумывается.

- Я бы не возражал. Тогда мне не придётся переживать это заново.

- Он же пришёл посмотреть, как ты выступаешь, верно?

- Ага.

- Ты упал со сцены или еще что?

- Жаль, что не упал. О боже. - Он закрывает глаза. - Я больше никогда не буду пить.

- Ладно, теперь мне нужно знать. Последний шанс остановить меня.

Он поворачивается к Кейли.

- Что, милая? Я тебе нужен?

- Нет!

Лирик хмурится.

- Боже, мне нужно лучше учить ее быть вторым пилотом. - Со вздохом Лирик смотрит мне в глаза. -Возможно, я немного нервничал из-за того, что Кэш придет на мое выступление, обычно я не пью. Обычно выпиваю одну-две рюмки после выступления. Но на этот раз выпил столько, что сбился со счета.

- О-о-о. - Мысль о пьяном Лирике довольно мила.

- Ага…

- Он должен мне пару ботинок. - Голос Кэша доносится из дверного проема, на его лице сияет широкая улыбка, он опирается на дверной косяк. - Я все думал, почему так долго.

Я искоса смотрю на Лирика.

- Ну, знаешь, просто переживаю самый неловкий момент в своей жизни. А это о многом говорит, потому что я проваливал прослушивания бесчисленное количество раз.

Чего я до сих пор не понимаю, как, с таким-то голосом.

- Полагаю, ты не блевал на продюсеров или руководство лейбла, - говорит Кэш.

- Твоя правда.

- Ты ведь не… блевал? - спрашиваю я Лирика.

- О да. По-крупному.

Мне его наполовину жаль, наполовину хочется над ним посмеяться. Краска поднимается по его шее и щекам.

Кэш обходит стойку и идет к холодильнику за водой.

- Я отвез его домой, и мы договорились сделать вид, что ничего не произошло.

Лирик, должно быть, не получил этого сообщения, раз прятался от Кэша, но я не буду его выдавать.

Кэш толкает меня локтем.

- Нам пора вернуться к работе. Еще несколько часов, и тебе не придется меня видеть до следующего альбома.

Это немного огорчает, потому что мне нравится работать с Кэшем, но я вижу, как Лирик выдохнул.

- Сможешь остаться допоздна сегодня вечером? - спрашиваю я его. - Кэш очень близок к завершению альбома.

- Без проблем, - говорит Лирик.

- Спасибо. - Я иду за Кэшем обратно по коридору в студию, но вместо того, чтобы войти в кабинку, он поворачивается ко мне лицом.

- Хочу, чтобы ты знал, у меня были планы на этого парня.

Я вздрагиваю.

- Не хочу знать.

- О, думаю, хочешь. Ты понимаешь, как озарилось твое лицо, когда ты узнал, что между нами ничего не было?

- Это потому, что то, как он тебя облевал было уморительно, - возражаю я.

- Нет, нет. Дело не в этом, и даже не пытайся меня переубедить. В мои планы входило вести себя с ним как полный мудак.

- Что, почему?

- Потому что он тебе нравится. Друзья так не поступают. Он сказал мне, что ты его к этому подтолкнул, но было очевидно, что он чувствует то же самое, что и я. Не нужно подталкивать понравившегося парня к кому-то другому.

- Спасибо за жизненный урок, но тебе, правда, стоит зайти в кабинку.

- Скажи, что я не прав. Скажи, что ты не ревновал.

- Единственное, к чему я ревновал, к тому, что ты можешь услышать его игру. Он отказывается позволить мне помочь ему заключить контракт с лейблом, потому что хочет сделать это сам.

Кэш морщится.

- Я слышал, как он поет. Он…

- Феноменальный.

Его глаза сужаются.

- Ты уверен, что слышал, как он поет? Неплохо, но он совсем зеленый.

- Может, он зеленый, потому что был пьян. Я слышал, как он пел с Кейли. У него потрясающий голос.

- Я… я этого не слышал. То есть, он хорош, не пойми меня неправильно, но я понимаю, почему он проваливается на прослушиваниях.

Как все в этой индустрии упускают то, что находится прямо перед глазами?

- Я тебя взбесил. Уверен, ты прав. А я уверен, что парень талантлив. Я просто знаю, каково это - пройти через все испытания, когда дело доходит до прослушиваний у лейблов и менеджеров. Неважно, сколько у тебя таланта, если ты не покажешь им все, что у тебя есть, они тебя не подпишут. Он не показывает всего. По крайней мере, когда я его видел.

Кэш возвращается в студию звукозаписи, и мы заканчиваем остальные песни, но все это время я думаю о Лирике.

Мне непонятно, почему другие не видят того, что вижу я. Ясно, что его что-то сдерживает, но я не знаю, что именно.

Мы заканчиваем последнюю песню, и хотя я подозреваю, что лейбл снова отправит Кэша ко мне поправить мелкие недочеты, переделать песню в другой тональности или еще что-нибудь, на что им захочется пожаловаться, знаю, что на какое-то время мы закончили.

Кэш выходит из студии и крепко обнимает меня, но прежде чем отстраниться, шепчет мне на ухо:

- Очевидно, что парень тебе нравится. Дерзай.

- Все не так просто.

Он хлопает меня по затылку.

- А ты не усложняй.

Я что-то невнятно бормочу и провожаю Кэша.

Я не могу пригласить свою няню на свидание, но хочу разобраться, почему у него ничего не получается с карьерой.

Он сказал, что не хочет моей помощи, но, черт возьми, я хочу ему помочь. Я вижу в нем потенциал, который все остальные явно не замечают. Я хочу раскрыть этот потенциал и сделать его следующим самым большим хитом, покоряющим чарты.

Мне просто нужно понять, как.





Глава 10. Лирик


Знаю, с моей стороны это незрело, но когда слышу, что Райдер и Кэш заканчивают работу в студии, я решаю, что мне нужно проведать Кейли. В смысле, она проспала два часа, но кто знает? Возможно, она задыхается или еще что. То, что этого никогда не было, не значит, что этого не будет. Я очень заботливая няня.

Когда слышу, как Райдер зовет меня, я, наконец, выхожу из комнаты Кейли.

- Проверял, как она, - шепчу я. - Мне показалось, я слышал шум.

- А шум случайно не от рок-звезды, выходящей из дома?

Попался.

Я игнорирую его и пытаюсь спуститься вниз, но он преграждает мне путь.

Видимо, Райдеру мое смущение кажется забавным.

- Да ладно, это же лучшая история на свете. Как часто тебе еще придется рассказывать людям, что тебя вырвало на кого-то знаменитого? Уже представляю. Через несколько лет ты будешь на каком-нибудь ток-шоу, и тебя спросят о том, как тебя вырвало на Кэша Кингсли. Отличный анекдот.

Возможно, он прав.

- Может быть. Через несколько лет. Знаешь, после того, как умру от стыда и смогу снова об этом рассказать.

Райдер, похоже, все еще развлекается. На его неправдоподобно красивом лице сияет широкая улыбка.

- Я хочу тебе кое-что предложить.

Глупое сердце надеется, что он пригласит меня на свидание.

Знаю, этого не произойдёт, но надежда всё равно есть.

Потому что мне нравится мучить себя мыслями о невозможных вещах.

- Я хочу записать для тебя демо.

Это точно не приглашение на свидание, но и подобного я от него не ожидал.

- Д-демо?

- Кэш рассказал мне о твоем выступлении. Ты рассказал мне о своем последнем прослушивании. Я не понимаю, что упускают все остальные. Я услышал в тебе нечто особенное, когда ты пел с Кейли.

- Честно говоря, ты услышал только одну песню. Детскую песенку, между прочим… Подожди, Кэш сказал, что мое выступление было отстойным?

Действительно ли я хочу, чтобы он ответил?

К счастью, нет. Не знаю, смогу бы справиться с осознанием того, что не только выставил себя дураком перед Кэшем, слишком много выпив, но и что он считает мою музыку отстойной.

- В тебе, как в артисте, есть нечто большее, чем видят они. Я в этом убежден. Знаю, ты против того, чтобы я помогал, по какой-то причине, но, пожалуйста, позволь мне это сделать? Мы можем поработать над твоим звучанием, твоим голосом, твоим стилем… Я просто хочу помочь тебе разобраться, почему ничего не получается, хотя у тебя есть талант, которому даже я завидую.

Райдер Кеннеди завидует… мне.

Быть того не может.

С этим я также не могу смириться.

- Это неправильно, - говорю я. - Все равно, что использовать работу няни, чтобы построить карьеру в музыке, а я не хочу идти на компромисс таким образом. - Не могу.

Верно?

- Дело не в этом, - говорит Райдер.

Я хочу сказать «да». Я очень-очень хочу. Так почему же мне кажется, что сказать «да» - значит продать часть своей души?

- Это всего лишь демо, - говорит Райдер. - Тебе даже не обязательно его использовать, если не хочешь.

Скажи «да».

Я громко выдыхаю.

- Ладно.

- Ладно? - Лицо Райдера озаряется.

- Да. Ладно. - В горле застревает ком, и я морщусь, сглатывая.

Нервы скручиваются в животе.

- Ты в порядке? - спрашивает Райдер. - Выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет, и это будет уже две знаменитости, на которых тебя вырвало за одну неделю.

Я поглаживаю живот.

- Может, лучше не будем говорить о рвоте?

- Ты всегда так нервничаешь, когда дело касается музыки?

- Да, - выпаливаю я.

- Хм. Начинаю понимать, в чём может быть твоя проблема.

- Дело не в… не знаю. Думаю, дело не столько в нервах. Скорее, я знаю, что если облажаюсь, то облажаюсь окончательно. И тогда наступит полный пиздец.

- Почему пиздец? К чему ты клонишь? Возможно, я что-то пропустил.

- Именно. Прости, я выразился недостаточно ясно.

Райдер ухмыляется. Чёрт бы его побрал.

- В смысле, думаю, выступления никогда не были для меня проблемой. Я нервничаю не из-за этого. Меня волнует то, что происходит потом.

- Давление, связанное с необходимостью заключить контракт с лейблом?

- Правильный контракт.

- Мы можем над этим поработать.

Он заходит в комнату Кейли и берёт… радионяню?

- Знаю, что она уже слишком взрослая для этого, но дом такой большой, что я её совсем не услышу, если ей понадобится моя помощь. Пойдём со мной.

Каждый шаг между ее комнатой и студией, кажется, занимает целый год на то, чтобы пройти по единственному коридору между захламленной и фешенебельной частями дома.

Я принадлежу к той части, где царит беспорядок

Вместо того чтобы зайти в кабинет Райдера, он открывает дверь в звукозаписывающую студию.

У него есть небольшая установка, которая нужна как продюсеру и звукоинженеру в одном лице. Но если новая песня Кэша что-то и показала мне, так это то, что Райдеру больше никто не нужен.

- Ты когда-нибудь бывал в студии?

- Только в тех, что на территории кампуса в Монтебелло. Именно там записаны все мои нынешние демо. А в профессиональной? Один раз. Когда мне было лет десять. Отец купил мне и моим брату и сестре час, чтобы мы могли вместе записать трек и стать похожими на него.

- О, твой отец артист? - спрашивает Райдер.

Я отвожу взгляд и смотрю в устрашающую студию.

- Был им. И не очень хорошим. Он не добился больших успехов, хотя и старался. Отчаянно старался.

- Чем он сейчас занимается?

Я хмурюсь.

- Он, э-э, умер. На гастролях. Он играл на гитаре в какой-то второсортной группе. Может, он и не стал знаменитым, но жил так, как будто был им. Мама умоляла его бросить такой образ жизни, но он убил его раньше, чем это произошло.

Раньше мне было больно об этом говорить, но теперь нет. Из-за этого у меня много опасений, но я больше не злюсь.

- В этой индустрии это гораздо более распространенное явление, чем кажется, - говорит Райдер. - Поэтому, когда «Одиннадцать» были вместе, у нас были люди, следившие, чтобы мы не делали этого дерьма. Печеночная недостаточность или передозировка?

- На самом деле, сердечный приступ. Все от кокаина. Я всегда помнил его, как охуенно крутого парня, потому что он был рок-звездой. Неважно, что у нас не было денег, и мы жили на продуктовые талоны. Мы все равно видели в нем образец для подражания. Человека, много работающего, поэтому постоянно отсутствующего. В детстве я хотел быть таким, как он, а потом, после того как меня приняли в Монтебелло, и я всей душой хотел туда попасть, мама усадила меня и рассказала правду. Обо всем. О том, как он боролся с наркотиками и депрессией. Как индустрия прожевала его и выплюнула. Как каждый раз, возвращаясь домой, он был другим человеком с другим образом, пока она не перестала понимать, за кого вышла замуж.

- Жизнь рок-звезды определенно не подходит для семьи.

- В любом случае, она не хочет, чтобы я закончил так, как он. Вот почему я хочу быть осторожным, начиная все это. Вот почему я редко пью и не хожу на вечеринки. Я просто хочу заниматься музыкой и стараться не потерять себя на этом пути.

Райдер медленно кивает.

- По этой же причине ты отказываешься подчиняться требованиям лейблов?

С таким же успехом можно выложить все прямо сейчас.

- Моему отцу столько раз говорили, что он получит контракт, если изменит свой имидж, своё звучание, всё, и он так отчаянно хотел добиться успеха, что делал это. А потом всё равно не смог подписать контракт. В итоге он играл у многих довольно известных исполнителей, но всегда на заднем плане, как бэк-вокалист или гитарист.

- Я хорошо знаю, что такое пустые обещания. И теперь для меня всё стало гораздо понятнее.

Я улыбаюсь.

- Ты думал, я упрямый и своенравный, потому что очень претенциозный, верно?

- Ну да.

- Я тебя не виню. Я такой, но только потому, что у меня есть на то причины. Я люблю музыку, но также её ненавижу. Я сложный человек.

Райдер садится в своё продюсерское кресло и пододвигает для меня второй стул.

- Тогда давай попробуем разобраться с этими сложностями. Прежде чем мы начнём записывать что-либо, я хочу получить твое представление о звучании, учитывая твою придирчивость.

- Я не придирчивый. Я…

- Особенный? Привередливый? Заноза в заднице каждого лейбла?

Я вот-вот разозлюсь, но его пухлые губы разжимаются, и улыбка расплывается по прекрасному лицу.

- Я шучу. Отчасти. Лейблы будут видеть тебя именно таким, но я восхищаюсь твоей решимостью придерживаться своих принципов. Раньше мы часто жаловались на недостаток творческой свободы, но, в конце концов, смирились и делали то, что от нас требовал лейбл. Мы решили, что если мы этого не сделаем, наши песни не будут выпущены, и мы никогда не станем знаменитыми.

- Я хочу славы, но не такой.

Райдер откидывается на спинку кресла.

- Скажу только один раз, и тебе это не понравится, но говорю тебе прямо сейчас, что, хотя твои намерения благие, ты должен смириться с тем, что, возможно, никогда не получишь того признания, которого жаждешь. Потому что если тебя вообще не слышат…

- Если дерево падает в лесу, но никто этого не слышит, разве это на самом деле произошло? Ты веришь в эту чушь?

Он смеется.

- Полагаю, да.

- Я думаю, что могу быть востребован, и есть люди, которые захотят послушать то, что я говорю, но в то же время, если никогда не добьюсь успеха как личность, я готов это принять. Как я уже сказал…

- Ты хочешь славы как личность или не хочешь ее совсем. Так я и думал, но хотел убедиться. - Райдер достает ручку и бумагу из ящика и кладет их себе на колени. - Так какой у тебя стиль?

У меня вдруг пересохло во рту.

- Э-э…

- Если ты даже не можешь сказать, какой у тебя стиль, у нас проблемы посерьезнее.

- Нет, могу. Он довольно эклектичный.

- Кто на тебя повлиял?

У меня ничего нет. В голове пусто.

- Ты сказал, что на прослушивании пел «Imagine Dragons», верно?

- Э-э, да.

- Итак, они. Кто еще?

- «Sound Garden». «Audioslave». Э-э, «Three Days Grace». - Я перечисляю еще несколько имен, и с каждым из них Райдер хмурится все сильнее.

- Какие-нибудь недавние влияния?

- Ты считаешь меня старым?

- Нет, но мне интересно, почему все группы, на которые ты хочешь быть похожим, старше тебя. Не зря альтернативная рок-музыка в последнее время не так популярна.

- Ты снова ведёшь себя как критик и звучишь как типичный представитель лейбла.

- Извини. - Он не выглядит раскаявшимся.

- Если хочешь, чтобы я назвал популярные группы, я, пожалуй, смогу остановиться на таких, как «Lumineers», «Sheppard», «Mumford and Sons».

- Это лучше. А как насчёт «Hozier»? Держу пари, ты мог бы устроить настоящий фурор с песней «Отведи меня в церковь».

- Слишком мейнстримно[1].

- Слишком мейнстримно, - передразнивает Райдер. - Ты имеешь в виду, что она продержалась в топ-40, кажется, целую вечность? Потому что, учитывая содержание, удивительно, что она так долго держалась на плаву. Она, по сути, распинает религию.

- Да, но это так… не знаю. Очевидно? Клише?

- Тебе, правда, нужно переосмыслить определение клише. Послушай внимательно. - Райдер начинает петь, и я поражен.

Серьезно, он сказал, что завидует моему таланту?

Кто бы мог подумать, что, когда его не заглушают четыре других голоса, Райдер действительно умеет петь? Логически я должен был догадаться, но легко сделать неправильные выводы, когда он знаменит только благодаря участию в «Одиннадцать».

Я заворожен тем, как легко и непринужденно он поет эту песню.

Раньше я никогда не чувствовал в ней сексуального подтекста. Вся песня посвящена сексуальности и религии, но образ Райдера, стоящего на коленях и молящего о встрече с Богом через секс - это, ммм, вдохновляет.

Раньше мне эта песня не нравилась. Теперь не смогу слушать ее, не вспоминая этот момент. Райдер поет, не отрывая взгляда от меня.

У меня потеют ладони, пересыхает во рту. Я вытираю руки о джинсы, но понимаю, что это привлекает внимание к моим коленям, и если Райдер посмотрит вниз, он увидит, насколько непрофессионально сейчас ведет себя няня его ребенка.

Райдер обрывает песню и смотрит мне прямо в глаза.

- Это не клише. Это репрезентация. Это повод. Это выражение недостатков церкви через песню о сексе.

Я откашливаюсь.

- Замечание принято.

- Это такая песня, которая является большим плевком в лицо истеблишменту, но при этом не говорящая лейблу, что ты не собираешься меняться.

Я знаю, что должен что-то сказать, но у меня нет слов. Я всё ещё слышу голос Райдера.

Райдер моргает, глядя на меня.

- Я тебя сломал?

Я выхожу из оцепенения.

- Извини. Почему не ты в студии?

Райдер отстраняется.

- Эй, ого, сейчас не обо мне. О тебе.

- Хм, думаю, дело в музыке в целом. Твой голос…

- Неплохо для участника бойз-бэнда, правда?

- Почему ты не начал сольную карьеру?

Он смотрит на меня с самым презрительным выражением лица.

- Как думаешь, почему? По той же причине, по которой я вообще ушёл. Кейли не подписывалась на такую ​​жизнь, и пока она не станет достаточно взрослой, чтобы справиться самой, я не стану подвергать ее этому.

- Но… - Я облизываю губы, пытаясь придумать лучший способ сказать это, не напугав его. - Ты же понимаешь, что от этого никуда не деться, правда? Она родилась в этой жизни. Прятаться - не выход. Особенно, когда у нее такой голос, как у тебя.

- Я должен защитить её.

- Защищай её другими способами. Теперь у тебя есть я. Что ты собираешься делать? Держать её в этом особняке вечно? Запереть её в башне, как какую-нибудь сказочную принцессу, и надеяться, что пресса её никогда не увидит?

- Я ушел из поля зрения, чтобы она могла жить нормальной жизнью.

Я резко фыркаю.

- Это не нормальная жизнь. Ты говоришь мне, что быть няней Кейли - пустая трата времени, что я должен подписать контракт с лейблом и выступать, а как же ты?

- Я выступал семь лет. Мне больше не нужно. Когда Кейли вырастет и станет взрослой…

- Ты станешь неудачником, который сможет найти работу только если «Одиннадцать» снова соберутся вместе. И я умоляю тебя от имени своих и всех остальных ушей на планете, пожалуйста, не возвращайся в «Одиннадцать». - Я шучу. Почти.

- У меня для тебя ужасные, никудышные новости. - Он наклоняется ближе и понижает голос до шепота. - Харли пытается нас снова собрать.

- Реально? Харли? Он же…

- Артист, получивший премию «Грэмми», без всех нас? Знаю.

Я хмурюсь.

- Тогда зачем?

- Возможно, ты не понимаешь музыку, стоящую за группой, но Харли понял, что делать всё в одиночку - отстой. Мы были как братья. Мы ссорились, веселились, нам было ужасно скучно вместе в дороге. Мы вместе давали интервью, вместе путешествовали. Мы были семьёй. Он скучает по этому.

Я отбрасываю своё осуждающее «я» и смотрю на ситуацию с его точки зрения. Я помню, как мы выступали с Кордом и Мелоди, когда были младше, и мне это очень нравилось. Если бы у нас был шанс отправиться в совместный тур, я бы, наверное, воспользовался им. Это звучит намного веселее, чем делать всё самому. Но, похоже, я единственный, кто от отца унаследовал талант артиста – сделай-или-умри- пытаясь проклятие.

Корд пошёл работать в правовую сферу индустрии, чтобы защитить артистов от таких вещей, как то, что случилось с отцом.

Мелоди, как и мама, избегает индустрии и музыки в целом.

- Ты понимаешь, да? - спрашивает Райдер.

- Понимаю. Но, похоже, Харли не единственный, кто скучает по этому.

- Я скучаю по записи как ебаный сумасшедший, но Кейли важнее. Всё просто.

Мне хочется сидеть здесь и спорить с ним всю ночь, потому что, несмотря на противоречивые мнения, мне нравится с ним спорить.

Он - мейнстрим, а я - инди[2].

Он думает, что защищает Кейли. Я думаю, он прячет её от мира. Мы оба хотим заниматься музыкой, но у нас обоих есть препятствия: моя неспособность установить контакт на прослушиваниях и его неспособность расслабиться из-за дочери.

- Чего ты хочешь от жизни? - спрашиваю я.

- Все только что зашло слишком далеко. - Райдер фыркает, но я вижу, что он действительно обдумывает этот вопрос. - Если отбросить реальность? Я хочу, чтобы Кейли была в безопасности. Я хочу снова стать записывающимся артистом. - Он бросает на меня взгляд. - И я хочу раскрыть твой потенциал и сделать тебя звездой.

Я тяжело сглатываю.

Пронзительные голубые глаза Райдера опускаются на мои губы, и у меня перехватывает дыхание.

- Лирик… - Его рука тянется к моему бедру, и я вздрагиваю.

Не потому, что не хочу, а потому, что не ожидаю этого.

Райдер либо не замечает, либо ему всё равно.

- Угу? - хриплю я.

- Перестань откладывать и забирайся в кабинку. - Он отстраняется с улыбкой, и мне хочется одновременно и ударить его, и поцеловать.

Нет. Никаких поцелуев.

Целоваться плохо.

Я встаю.

- Что я буду записывать?

- Как твой продюсер, я, наверное, должен дать тебе право голоса. Итак, какая кавер-версия будет на твоем демо?

Я знаю, что он хочет, чтобы я выбрал. Он хочет, чтобы я исполнил «Отведи меня в церковь».

Все во мне хочет протестовать, но, как показал Райдер, я, возможно, протестую слишком сильно.

Не могу не задаваться вопросом, не борюсь ли я со всем, что мне когда-либо говорили, потому что думаю, что должен делать все по-своему или никак.

Мой путь может заключаться в упрямстве, в ненависти ко всему, что хоть как-то можно продать. Как я могу рассчитывать на успех, если против этого?

Должна быть золотая середина между продажами альбомов и продажей своей души.

Чтобы твой голос звучал громко, не заглушенный попсой.

И если Райдер хочет помочь мне найти эту середину, я постараюсь отпустить свои комплексы и позволю ему это сделать.

- Можно мне одолжить гитару? - Я указываю на стену, где у него ряд гитар, которые стоят дороже моей машины. Впрочем, это несложно, учитывая, что у меня нет машины.

Он протягивает руку к ним.

- Какую хочешь.

Они внушают трепет. Я провожу рукой по каждой и выбираю ту, которая, как мне кажется, самая недорогая. Она выглядит старой.

Потом я начинаю паниковать, чья это гитара, и думаю, может, она стоит дороже всех этих блестящих гитар.

Забудь про гитару, Лирик.

Когда открываю дверь в кабинку, я вдыхаю запах войлока и звукоизоляционного поролона.

Это одновременно и пугает и волнует. Меня это заставляет замереть и всё осмыслить.

- Наушники тебя не укусят, - говорит Райдер в интерком.

Я прищуриваюсь.

- Как быстро меня уволят, если я покажу тебе средний палец?

- Не думай сейчас обо мне, как об отце Кейли. Думай обо мне, как о своем продюсере. Мы в этом вместе, понятно?

- Понятно.

Свет в звукозаписывающей кабине Райдера гаснет, но я хочу его видеть.

- Можешь оставить свет включенным?

Он снова появляется.

- Боишься темноты?

- Нет. Хочу видеть твое лицо, когда буду петь эту ебаную песню изо всех сил. - Хочу попытаться вызвать у него такую ​​же реакцию, как у меня.

- Всё готово, так что начинай, когда будешь готов.

Из меня вырывается громкий вздох, эхом разносящийся в микрофон.

- Э-э, похоже, было слышно, да?

Из динамика доносится смешок.

- Расслабься. Могу только догадываться, но, полагаю, причина твоих провалов на прослушиваниях - нервы. Возьми пример с «Tay-Tay» и стряхни их.

Легко ему говорить.

- Развлекайся, - говорит Райдер. - Начинай, когда готов.

Поехали.





мейнстрим - популярное, преобладающее направление в какой-либо сфере (культуре, искусстве, науке, моде, технологиях и др.) в определённый момент времени (от англ. independent — «независимый») — термин, который используется для обозначения направления в культуре, искусстве и медиа, стремящегося к независимости от коммерческого мейнстрима, крупных медиакомпаний, студий или других форм коммерческого влияния





Глава 11. Райдер


Просто… нет... слов.

С помощью одной лишь гитары и голоса Лирик соединяет меня с песней, со словами и со своей душой.

Я достаточно профессионален, чтобы сосредоточиться на своей работе, заглушить дребезжание гитары и усилить его хриплый голос, добиваясь идеального звучания, стараясь при этом не потеряться во всем этом, но солгу, если скажу, что он меня совсем не отвлекает.

Меня отвлекают золотистые волосы вокруг его лица, свободно ниспадающие из пучка.

Я никогда не видел Лирика с распущенными волосами, но вдруг мне захотелось.

И вот передо мной предстает картина: он снимает резинку и медленно качает головой, пронзая меня своими карими глазами.

Сквозь стекло он ухмыляется, словно читая мои мысли. Черт, надеюсь, он не видит, что здесь сейчас происходит.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что песня закончилась.

Я неуклюже заканчиваю запись и показываю ему большой палец.

- Ну как? - спрашивает он.

Ну как?

Думаю, слов не хватит, описать, что он со мной сделал одной только песней.

Я откашливаюсь.

- Послушай сам. - Я зову его к себе.

Он снимает наушники, вешает гитару обратно на стену к остальным и снова садится.

Я ничего не сказал, когда он её выбрал, но это та самая гитара, что я использовал в туре «Одиннадцать».

Наблюдать, как он входил в кабинку, словно испуганный олень в свете фар, довольно мило, но теперь я не могу оторвать от него взгляд, когда он выходит весь такой уверенный, слегка нервно прикусывая губу. Если бы он не был няней Кейли, я бы, наверное, забрался к нему на колени и предложил себя в качестве закуски.

Но он няня Кейли, так что я этого делать не буду. Подумаю, конечно, но на самом деле не могу этого сделать.

Нет.

Перестань пялиться на его колени, Райдер.

- Готов? - спрашиваю я.

- Да. Нет. Может быть?

Улыбаюсь и не даю ему выбора. Я нажимаю кнопку воспроизведения.

За последние несколько месяцев я продюсировал нескольких новичков, которых мне прислал лейбл, и заметил одну вещь: когда артист впервые слышит свой самый черновой вариант записи, он обычно слишком взволнован тем, что получил качественную запись, чтобы анализировать технические аспекты. Но когда наблюдаю, как Лирик слушает свой голос, гитару и слова «Hozier», понимаю, что все эти придирки крутятся у него в голове.

- Там немного грубовато, - говорит он, услышав момент, где немного фальшивит.

- Никто никогда не использует свой первый дубль. Мы все переделаем. Ну, как звучит? Как ощущения?

- Ощущения невероятные. Звучит не так уж продажно, как я думал.

- Не заметишь, как будешь петь песни бойз-бэндов.

Он хмурится.

- Это шутка.

Лирик расслабляется.

- Лучше бы так и было.

Мы снова слушаем, и на бридже что-то меняется в его лице. Он больше не придирается к каждой детали, и, наконец-то, слышит то, что услышал я, когда застал его за пением этой дурацкой песни из «Холодного сердца».

Он смотрит мне в глаза, словно чувствует, что я наблюдаю за ним.

- Ты потрясающий, - говорю я.

- Это ты - потрясающий, - отвечает он. - Ты заставил меня звучать хорошо.

Черт, я только что подвинулся ближе?

- Хороший продюсер не добавляет ничего своего. Он усиливает то, что уже есть.

Его глаза настолько выразительны, в них читается благодарность и смирение, которыми бы воспользовались хищники индустрии, если бы Лирик не обладал внутренней силой.

- Я вижу тебя таким, каким ты пытаешься быть, и восхищаюсь этим. Нам нужно, чтобы лейблы увидели тебя так, как вижу я.

Ну, может, не совсем так. Погодите, он только что подвинулся ближе?

- Почему?

Я в замешательстве.

- Почему что?

О, Лирик, пожалуйста, не облизывай нижнюю губу. Это слишком сложно - да, и вот я, повторяю его движение.

- Почему ты видишь меня по-другому? - шепчет он.

Песня затихает, растворяясь в воздухе, и всё, что я слышу – стук собственного сердца в ушах.

Не думаю, что кто-то ещё заставлял меня так нервничать и одновременно так сильно желать. За все годы моей работы артистом в тени, никто еще не был настолько неправильным, и в то же время таким неотразимым.

Это не момент слабости, как тот, что я пережил с Кэшем; это гораздо глубже.

Мы можем не соглашаться в некоторых вещах, или, на самом деле, во многом, но нельзя отрицать, что мне нравится, как Лирик всегда честен со мной. Он не боится высказывать свое мнение и не ходит вокруг да около только потому, что я - Райдер Кеннеди.

Вся моя карьера индустрии была посвящена этому, и даже сейчас, когда я занимаюсь продюсированием, люди говорят, что доверяют мне и моему суждению из-за того, кто я есть и чего добился.

Лирик не верит в эту чушь.

Он остается самим собой, и это заводит меня больше всего на свете.

Не знаю, кто из нас сделал первый шаг, но в следующий момент мы уже прижимаемся друг к другу так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже.

- Райдер? Ты мне не ответил.

Думаю, я и не смогу.

- Нам, наверное, стоит сделать ещё один дубль. - Перемена темы очевидна.

- Стоит, - хрипит он.

Но мы не двигаемся.

Длинные музыкальные пальцы Лирика, скользят по моему затылку и запутываются в волосах.

Я хочу, чтобы это произошло, по причинам, которые пока не готов исследовать, но, кажется, у меня нет выбора. Тело принимает решение за меня и кричит, чтобы я позволил этому случиться.

К чёрту последствия.

Голос этих самых последствий доносится из глубин моей души.

- Папочка!

Лирик замирает, его губы почти касаются моих, и требуется секунда, чтобы понять, что это вовсе не в голове, а голос моей настоящей дочери, о существовании которой я, кажется, на мгновение забыл, пока губы Лирика были так близко.

- Папочка! - раздаётся голос Кейли из радионяни.

- Блядь, - ворчу я.

Лирик отстраняется, и я встаю. Его взгляд устремляется прямо туда, где стояк выпирает из моих джинсов, и как бы мне ни хотелось объяснить, сейчас я не могу.

И что именно объяснить? Что я думал о поцелуе с того самого дня, как познакомился с ним, и теперь жалею, что предложил ему помощь, потому что не знаю, как удержаться от того, чтобы не прикоснуться к нему?

- Я сейчас вернусь, - хриплю я.

Я бросаюсь через дом в спальню Кейли, почти не думая о мужчине, которого только что оставил, сосредотачивая всю свою энергию на том, чтобы член упал.

Кейли плачет, когда я открываю дверь и подхожу к ней. Я становлюсь на колени рядом с ней.

- Что случилось, дружок?

- Там были взрывы.

Я делаю паузу.

- Взрывы? - Пожалуйста, не говори про взрывы какашек. Пожалуйста, не говори про взрывы какашек. Я опускаю взгляд и с облегчением выдыхаю, не видя никаких признаков несчастного случая.

Прелести родительства.

- Мамочка… Мамочка горит.

Я забираюсь в кровать рядом, обнимая ее так крепко, что боюсь, задушу.

- Всё в порядке. Тебе снился плохой сон. Всё в порядке.

Она рыдает у меня на плече, задыхаясь от слов.

- Мы… можем… позвонить… маме?

Я глажу ее по голове и успокаиваю тихими звуками.

- Поговорим об этом утром.

Надеюсь, тогда ты уже забудешь об этом.

- Постарайся теперь уснуть, - шепчу я.

Приходится немного утешать и укачивать, но примерно через пятнадцать минут она засыпает.

Я стараюсь не показывать свои эмоции, когда дело касается Мэгги. Особенно перед Кейли.

Я очень уважаю мать Кейли, но мне трудно объяснить Кейли, почему её нет. Время, которое Мэгги проводит с Кейли, короткое и непонятное. И, очевидно, мои объяснения напугали бедную девочку, заставив её думать, что её мама вот-вот взорвётся.

Мне придётся позвонить утром и выяснить, где, блядь, Мэгги.

Но сначала мне нужно разобраться с Лириком.

О, чёрт. Лирик.

Теперь, когда немного успокоился, я с ужасом думаю о том, как мне придётся тащиться обратно в студию, потому что знаю, мне придётся сказать ему, что это была ошибка.

Или почти ошибка.

Так сближаться с ним было неправильно.

Хотя, прямо сейчас думаю, что моя единственная ошибка заключалась в том, что я не бросился к нему и не поцеловал его до того, как нас прервали.

Нужно вернуться туда и либо притвориться, что мы не чуть не поцеловались - что у меня не было эрекции еще до того, как его губы коснулись моих, - либо взглянуть правде в глаза и сказать ему, что этого не может произойти.

У нас не может быть таких отношений, даже если это кажется таким правильным.

Мне нечасто удается находить общий язык с людьми, будучи собой и занимаясь тем, чем я занимаюсь. Когда «Одиннадцать» были вместе, было еще хуже.

Лирик другой.

И он охуенно талантлив.

После одной песни я понял, что мы бы составили отличную команду. Не просто как продюсер и артист, а как нечто большее. Нечто, о чем из-за Кейли я никогда не позволял себе даже думать.

Я бреду обратно через дом к студии и нахожу Лирика на диване у задней стены, но когда вхожу, он даже не смотрит на меня. Вместо этого он вскакивает на ноги.

- Мне пора. Я собирался, но потом подумал, будет обидно, если уйду, ничего не сказав, но не знал, что написать, если оставить записку, и…

- Лирик, пожалуйста, присядь.

Его взгляд скользит вверх, к моему.

- О боже, я уволен, да?

Я фыркаю.

- Разве будет законно уволить тебя после того, как чуть не поцеловал? Это же иск о сексуальном домогательстве, который с удовольствием бы взяли в свои руки таблоиды.

- Я бы никогда… - Лирик выглядит так, будто в панике.

- Знаю. Просто, пожалуйста, присядь? Мы можем, э-э, поговорить.

Лирик кивает и садится, но проводит ладонями по своим бедрам, обтянутым джинсами.

Я сажусь на противоположном конце дивана, стараясь держаться от него на некотором расстоянии.

- С Кейли все в порядке? - спрашивает он, и я готов расцеловать его за то, что он первым спросил о ней. Не только потому, что это откладывает неловкость, которая вот-вот произойдет, но и потому, что это показывает, что он действительно заботится о ней.

- Ей приснился кошмар. Ей иногда снятся кошмары.

- О ее маме.

Я склоняю голову, глядя на него.

Он указывает на радионяню. Ах да. Он всё слышал.

- Ты с ней очень хорошо справляешься, - говорит Лирик. - Я знаю, ты иногда думаешь, что понятия не имеешь, что делаешь, но ты знаешь, что делать, когда это важно.

- Я никогда в жизни никого не любил так сильно, но это тяжело. Она для меня на первом месте. - Я тяжело сглатываю, глядя на него. - Вот почему…

Клянусь, я вижу, как он буквально сдувается, прежде чем слабо улыбнуться.

- Понимаю. Это моя ошибка. - Он снова встаёт. - Знаешь, я думал, самое сложное в этой работе - работать на привлекательного натурала. А потом я узнал, что ты… - Он изо всех сил пытается подобрать подходящее определение, потому что уважает меня настолько, чтобы не навешивать ярлык. - Ну да, в любом случае, прости, что не смог себя контролировать, и это больше никогда не повторится.

Его слова кажутся неправильными. Они мне неприятны.

- Кроме того, уверен, такое случается постоянно, правда? - Голос Лирик дрожит. - Предполагаю, вы с Кэшем сблизились во время записи, так что…

- Кажется, я должен обидеться, но надеюсь, ты не имел в виду то, как это прозвучало. Что я почти целую всех артистов, которых продюсирую.

- Нет! То есть, нет, я совсем не это имел в виду. Я пытаюсь найти веские причины, чтобы списать это на накал страстей, а не на… - Карие глаза пронзают мои.

- Не на что? - спрашиваю я, мой голос звучит сдавлено.

Горло Лирика дергается, когда он сглатывает.

- Не имеет значения. Мне пора. - Он не уходит.

Я медленно встаю и подхожу к нему еще медленнее.

- Лирик, я… - Ненавижу это.

Отказать Кэшу было легко, потому что я не из тех парней, которым нужен кто-то или секс.

Так почему же мне необходимо, чтобы Лирик не вышел за эту дверь и не ушел прямо сейчас?

- Ты не хочешь все испортить с Кейли, - говорит Лирик. - Понимаю.

- Она уже тебя любит. Если у нас ничего не получится… Вот почему нам, наверное, стоит забыть о сегодняшнем вечере. Ну, не считая этой потрясающей песни.

- Согласен.

И всё же я не останавливаюсь, пока не прижимаюсь к нему всем телом.

- С этим только одна проблема.

- Мм?

- Не думаю, что смогу.





Глава 12. Лирик


Слова щекочут мне кожу, и я понимаю, что должен вести себя достойно. Нужно уйти, потому что Райдер просит меня об этом.

Его главный приоритет - Кейли. Я должен это уважать.

А у меня на первом месте должно быть сохранение своей профессиональной жизни, личной жизни и связи с музыкой отдельно от Райдера.

Поцелуй с ним только смешает всё это воедино, и я уже не буду прежним.

Потому что, если честно, вся эта ситуация закончится только одним: плохо.

- Уже забыто, - говорю я.

От разочарования мне хочется запихнуть слова обратно в рот и проглотить их, но знаю, что поступаю правильно.

Райдер так близко, так соблазнительно.

Я хочу поцеловать его, потому что уверен, что поцелуй с ним будет замечательным. Но в то же время, мучительным.

- Мне пора, - говорю я.

- Да, - выдыхает Райдер.

- Райдер…

Что-то в его пылающем взгляде резко меняется. Он встряхивается и отступает назад.

Голубые глаза Райдера впервые за все время нашего знакомства теряют свой блеск.

Я выхожу из студии и иду за сумкой в ​​комнату няни.

Позади слышны шаги Райдера, но мне нужно, чтобы он остановился.

- Я могу сам уйти. Я поступаю так уже давно.

- Да. Извини. Привычка. Я всегда провожаю своих артистов, и, похоже, все еще в режиме продюсера.

- Спокойной ночи.

- Подожди, - говорит Райдер, и я тут же замираю.

Мои силы иссякают от одного ебаного слова.

Единственного.

Этот голос я слышал миллион раз, но он изменил то, как я его слышу одной-единственной песней. Я не могу сдержать инстинктивную реакцию, необходимость подчиняться всему, что бы он ни сказал.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

- Уже поздно.

И сдуваюсь быстрее, чем воздушный шарик.

- Тебе лучше поехать на моей машине, а не на автобусе.

- А вдруг случится чрезвычайная ситуация, и тебе нужно будет отвезти Кейли в больницу или куда-нибудь еще? Тебе понадобится «Тесла».

- Знаю. Я говорю, что тебе лучше взять одну из других. У меня их полно.

У меня отвисает челюсть.

- Хочешь, чтобы я взял одну из твоих игрушек? Игрушек, которые ты мне еще даже не показал, потому что, по твоим словам, это твои дети? И сколько бы раз я ни говорил, что ты доверяешь мне своего настоящего ребенка, ты настаиваешь, что это другое?

- Ты говоришь так, будто я считаю свои машины важнее Кейли.

Я удивленно поднимаю бровь.

- Просто иди за мной, пока я не передумал, - ворчит он.

Райдер выводит меня на улицу, к складу машин, который находится под домом. Снаружи он выглядит как обычный гараж на три машины, но открой его, и это будет похоже на его собственную Бэт-пещеру.

Я чуть не спотыкаюсь.

- Феррари. Определенно беру Феррари.

- Ты уволен, - шутит Райдер, но паника в его голосе очень, очень реальна. - Шучу. Я бы, наверное, ехал на ней со скоростью двенадцать миль в час, потому что слишком боюсь разбить ее.

Я иду по скрипучему полу.

- «Мустанг» сзади выглядит неплохо. Этот маленький родстер симпатичный. - Я провожу рукой по капоту «БМВ».

Райдер берет связку ключей со стены.

- Бери «Понтиак».

Я драматично вздыхаю.

- GTO? Так уж и быть. У этой работы самые ужасные бонусы.

- Я самый ужасный босс на свете.

- Правда? Ты меня чуть не поцеловал, а потом заставил сесть за руль твоей шикарной машины.

Райдер поджимает губы.

- Когда ты так говоришь, звучит неправильно.

- Ты так неправильно заботишься о том, чтобы я благополучно добрался домой.

- Ты понимаешь, о чём я. Со стороны всё, что произошло сегодня вечером, звучит как-то мерзко и противно. Как будто я пытаюсь тебя подкупить или что-то в этом роде.

Наши руки соприкасаются, когда я забираю у него ключи, и мне приходится напоминать себе отпустить его.

- Кстати? Совсем не считаю тебя мерзким и противным. Ничего особенного не произошло. Наверное, у тебя просто стояк на музыку.

- Конечно. Это музыка заставила мой член встать. Больше ничего.

Я расхохотался.

- Именно. Это не имело никакого отношения к моим длинным золотистым локонам или моей обаятельной улыбке. Не говоря уже о моём солнечном характере и непредвзятом отношении.

- Знаешь, думаешь, что ты сейчас саркастичен, но, помимо твоей упрямой претенциозности, ты практически Телепузик.

- Отъебсь.

- Телепузик с грязным ртом.

Я морщусь.

- В банку для ругательств?

- Да.

- Тогда снова в режим няни. - Я достаю доллар из кошелька и сую ему. - Отлично. Теперь я пойду, пока не стало еще хуже, и мне не пришлось платить тебе за то, чтобы ты меня нанял.

- Завтра вечером запишем еще.

- Л-ладно. Значит, запись все же состоится?

- Да, Лирик, я все еще хочу записать тебе демо. Секс никогда не был условием этого предложения.

- Нет, я знаю. Просто… это может быть неловко. - И не знаю, хватит ли у меня сил снова уйти.

Мне нужно найти способ работать с ним, не пуская на него слюни. Эта задача может оказаться сложнее, чем у парня, принявшего двойную дозу виагры.

- Мы можем сохранять профессиональную дистанцию, - говорит Райдер. - Я делаю это с тех пор, как ты стал работать на меня.

Я отстраняюсь.

- Что?

- О, пожалуйста. Ты великолепен. Мне хотелось наброситься на тебя в тот же день, как мы познакомились, даже несмотря на то, что ты меня оскорбил.

Не знаю, что на это сказать, но всё внутри меня хочет пошутить или ответить чем-нибудь остроумным. Мысль о том, что Райдер хотел меня, когда мы познакомились, абсурдна.

Даже думать об этом, не то, что вообще говорить, странно. И неправильно.

Мы стоим так близко, что можем дышать друг другом, но между нами нечто большее, чем просто полметра воздуха. Кажется, что это конец, хотя должно было быть началом.

- Иди домой и поспи. Увидимся здесь в девять.

Я показываю ключи от его машины.

- Спасибо ещё раз.

- Тебе стоит подумать о покупке собственной машины теперь, когда у тебя есть доход.

- Я думал об этом.

- Ну, а пока, если тебе когда-нибудь понадобится…

В груди становится тепло. Чёрт бы его побрал.

- Тебе, наверное, стоит перестать быть таким милым.

- Почему?

- Потому что, ну, профессиональная дистанция? Ее точно не будет, если ты будешь продолжать в том же духе.

Я ухожу от него, прежде чем мы совершим что-то, о чём оба пожалеем.

Однако, как только сажусь в машину, я ещё больше жалею, что не сделал ничего. Не могу не задаваться вопросом, каков он на вкус.

Был бы он милым и нежным или грубым и властным... Меня бросает в дрожь от одной мысли об этом. От любого из этих сценариев. Мне следовало его поцеловать.

В идеале, поцелуй с языком и неприятным запахом изо рта, и тогда он бы меня так оттолкнул, что я бы удовлетворил свое любопытство.

Вместо этого я всю дорогу домой думаю о его очень пухлых губах и запахе пряного одеколона.

Я фантазирую о том, как сильно бы он меня целовал. Прижал бы меня к стене или уткнул бы лицом вниз.

Прекрати, Лирик.

Мне нужно забыть о Райдере Кеннеди.

Эти размытые границы не пойдут на пользу ни мне, ни ему.

И, кстати, о размытых границах: мой член, похоже, не получил сообщения о том, что Райдер неприкосновенен. Нет, он продолжает посылать сигналы в мозг. Четкие образы Райдера в постели прямо сейчас. Возможно, он смотрит в потолок и думает о том же, что и я.

Хотя это всего лишь фантазия, я не могу не желать, чтобы это было реальностью. И хотя знаю, что должен остановиться, я этого не делаю.

К тому моменту, как я заезжаю на подъездную дорожку к дому брата и заглушаю двигатель, у меня пиздец, как стоит, и я молю о разрядке.

Моя рука расстегивает джинсы и вытаскивает член.

Кажется неправильным, делать это в машине Райдера, но в то же время так возбуждает.

Образы Райдера, ворочающегося с боку на бок, не в силах уснуть, потому что его мысли заняты мной, моими песнями, моим голосом, постоянно заполняют голову.

Он представлял, каково это - поцеловать меня. Может, наклонить меня над своим пультом в студии.

Забавно, пока он меня трахает, я тянусь за чем-нибудь - за чем угодно - и случайно меняю все настройки. Потом, когда он снова пользовался студией, и один из его артистов звучал как бурундук, он вспоминал, как трахал меня, и отвлекался до конца сессии.

После этого находил меня и говорил Кейли продолжать смотреть телевизор или пойти поиграть одной, и, в отличие от реальной жизни, где мы знаем, что это ненадолго, она делала это без вопросов, пока Райдер затаскивал меня в ванную и опускался передо мной на колени.

Его рот медленно и дразняще двигался по моему твердому члену, потому что это мой мир фантазий, и нас не прервет крошечный человечек, и мы могли заниматься этим столько, сколько хотели.

Он бы хотел не торопиться, действовать медленно, но когда сосал бы мою горячую кожу, а мой член упирался бы ему в горло, я бы не смог удержаться и трахал бы его рот снова и снова, пока…

Мои глаза распахнулись, и, черт. Я так увлекся своей фантазией, что кончил прямо себе в руку.

Так профессионально, Лирик.

Серьезно.

Еще и о своем боссе.

Не то чтобы он когда-либо испытывал ко мне такие чувства. Мы больше похожи на команду, чем на босса и подчиненного. Мы мгновенно нашли общий язык в день, когда познакомились.

Вот почему я шутил про лучших друзей.

Впервые в моей взрослой жизни заводить друзей было так же легко, как затеять ссору, а потом вести себя хорошо.

Но по сути, все сводится к тому, что он мой работодатель. Я работаю на него. Неважно, насколько комфортно мне рядом с ним.

В подобных ситуациях редко что-то получается, и с юридической точки зрения это может обернуться для него кошмаром.

Когда Корд и Бренна начали встречаться, они работали в одной юридической фирме. Им пришлось сообщить в отдел кадров, что они встречаются, чтобы все было оформлено аккуратно, по закону, и они не подадут в суд на компанию, если что-то пойдет не так.

Мы с Райдером не можем этого сделать. Наш контракт касается только нас двоих.

Быть со мной - даже думать о том, чтобы быть со мной - означало бы для Райдера серьезные юридические проблемы, а этого я хочу для него меньше всего.

Когда возбуждение от оргазма проходит, оно сменяется чувством вины и стыда.

Потому что думать о Райдере в таком ключе неправильно. Дрочить в его машине определенно неправильно.

Возможно, мне придется сделать единственную вещь, которую могу, чтобы мы сохраняли дистанцию.

Я не должен был позволять Райдеру продюсировать мое демо, но есть много всего, что касается Райдера, чего я не должен делать.

Это меня еще не остановило.





Глава 13. Райдер


После долгой ночи беспокойного сна, и на этот раз не из-за Кейли, я убежден, что мы с Лириком все испортили, хотя ничего не произошло.

Я все утро боюсь того момента, когда он войдет в дверь. Я выпиваю три чашки кофе, пока жду, и когда он, наконец, появляется, вздрагиваю и прихожу в себя.

Затем он просто здоровается в своей ленивой манере калифорнийского мальчика с умопомрачительной улыбкой, собирает Кейли в игровую группу и снова уходит.

Первое взаимодействие было не таким уж плохим, но, зная, что я пообещал ему, что мы будем в студии сегодня вечером, все еще нервничаю, когда они возвращаются.

Я пялюсь в свой компьютер, но на самом деле не работаю. Целый день.

Я решаю остаться в студии и попытаться сделать, что хотел сегодня, за те несколько часов, что прошли между их возвращением домой и отходом Кейли ко сну, но все проходит примерно так же, как прошел весь мой день - я думаю, как, черт возьми, смогу удержаться от поцелуя, если продолжаю работать с ним.

И все же, когда он стучится в дверь моего кабинета, я так сильно этого хочу, что никак не могу его прогнать.

Я в восторге от возможности заниматься с ним музыкой, и, возможно, не испытывал ничего подобного с тех пор, как оказался по ту сторону стекла.

- Я принес тебе остатки, раз уж ты не смог выбраться из своего кабинета на ужин. - Он ставит передо мной на стол тарелку со своими печально известными спагетти с овощной начинкой.

- Ладно, мне нужно, чтобы ты был не таким идеальным. Спасибо.

- Это всего лишь еда. - Лирик садится рядом со мной. - Что будем записывать сегодня?

Я со стоном съедаю кусочек пасты, только сейчас вспомнив, что не обедал и умираю с голоду.

- Я тут подумал, что хотел бы послушать одну из твоих собственных песен.

Не могу сдержать улыбку, глядя на испуганное лицо Лирика. Восхитительно, что он нервничает, но ему придется с этим смириться, прежде чем он добьется успеха в этом бизнесе.

- Помни, все поправимо. Возьмем твою любимую песню Кэша. Было дерьмово, пока я не помог ему превратить ее в то, чем она сейчас является.

Он переводит взгляд на меня.

- Подожди, ты помогал ее писать?

- В итоге мы с ним вместе написали песню. Что? Шокирован тем, что я действительно могу написать осмысленную песню? Прекрати уже, Лирик.

- Можно послушать еще раз?

- Ты же понимаешь, что все равно придется показать свои песни, верно? Но, конечно. - Я нахожу сингл на компьютере и загружаю его.

Когда он проигрывается, пристальный взгляд Лирика немного подрывает мою уверенность, но я хочу, чтобы он увидел, что я больше, чем просто «Одиннадцать».

Я мог бы начать сольную карьеру, если бы захотел. Это был мой выбор - уйти в тень, и даже если бы Кейли не была проблемой, и мне дали бы шанс выступать самостоятельно, я бы им не воспользовался.

Мне нравилось быть частью группы. Они долгое время были мне как семья, и хотя мы потеряли связь, если бы кто-нибудь из них появился у меня на пороге и попросил о помощи, я бы оказал ее без вопросов. Если бы не Кейли, я бы с радостью принял предложение Харли снова собрать «Одиннадцать».

- Ты соавтор, - говорит Лирик, всё ещё не веря своим ушам.

- Да. Я гораздо глубже, чем ты думаешь.

- Ты сам это сказал.

Я сам подставился.

Лирик качает головой.

- Ни за что не покажу тебе свои песни.

- Хорошая попытка. Ты не отмажешься.

- Хорошо, но могу просто сказать, что я тебя очень уважаю. Я ошибался, когда думал, что образ, созданный лейблом, это и есть ты, и считаю тебя потрясающим музыкантом.

- Ах, лесть сделает меня намного добрее, когда я разнесу твою песню в пух и прах.

Лирик глубоко вздыхает.

Я смеюсь.

- Тебе не о чем беспокоиться. Если только ты не хочешь слышать конструктивную критику. Тогда у нас могут возникнуть проблемы.

- Я хорошо воспринимаю критику. Хотя, если ты назовешь меня ленивым и банальным, я покажу, насколько у меня двойные стандарты.

- Эй, по крайней мере, ты был честен, но хватит тянуть время. - Я беру одну из своих гитар из студии и протягиваю ему. - Песня. Давай.

Лирик откашливается и начинает играть мелодию на гитаре. Он отказывается смотреть на меня, перебирая струны и напевая слова, которые так… в духе Лирика. Я стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица, пока он играет свою песню, на случай, если он посмотрит на меня и расстроится, потому что я смотрю именно так, как смотрю. Не совсем позитивный взгляд.

У Лирика потрясающий талант, но он так сосредоточен на том, чтобы насолить системе, что не видит потенциала того, кем он мог бы стать.

Возможно, я создаю такое впечатление, потому что он останавливается на полпути.

- Тебе не нравится.

- Мне совсем не не нравится. Совсем нет. Это очень твоя песня.

- Значит, никто её не подхватит?

- Ты так ненавидишь лейблы, что поёшь прямо о них. Публика это не воспримет. Но что, если взять эти чувства и написать с ними песню о расставании? О любви люди всегда хотят слышать.

- Песню о любви? Фу.

- Знаешь, что «Песня любви» Сары Барейллес - на самом деле песня, выражающая ненависть к её лейблу? То же самое можно сказать и о «Тяжело дышать» группы «Maroon 5». Они выражают свою ненависть к системе и вкладывают её в песни о любви, разбитом сердце и разочаровании.

- То есть, ты хочешь сказать…

- Я говорю, скажи им отвалить, но более тонко. - Я беру ручку и бумагу. – О чем там первая строчка?

- Идеальный звук…

- А следующая - об имидже, верно? Так песня явно о том, что ты недостаточно хорош или о том, как тебя воспринимают недостаточно хорошо. Если рассматривать это в контексте отношений, чего хотят люди? Будем использовать местоимения? Ты собираешься сразу же открыто заявить о своей ориентации, зная, что это может повлиять на продажи дебютного альбома?

Лирик смотрит на меня так, будто ему интересно, действительно ли я об этом спросил.

- Ладно, хорошо. Просто уточняю. Итак, что-то вроде того, что ты не тот тип парня. Которого не приведешь домой к мамочке.

Лирик прикусывает нижнюю губу.

- Неужели родители до сих пор такие? Моя мама даже глазом не моргнула, когда я сказал ей, что гей. А вот когда сказал, что собираюсь стать музыкантом… Если бы у неё были активы, а не гора долгов, думаю, меня бы в тот же день вычеркнули из завещания.

Я отвожу взгляд.

- Поверь, такие родители точно есть. К сожалению.

- Думаю, мать возненавидела бы того, с кем я встречаюсь, только если бы он был музыкантом.

- Похоже, мне конец, - шучу я. Хотя, это не совсем шутка. - К счастью, мы решили, что вся эта затея с поцелуями - плохая идея.

- О-о-о. - Лирик забирает у меня ручку и бумагу и что-то набрасывает.

Плохая идея – тебя целовать



Я парень неподходящий



Ты творишь музыку дни напролет



Я – дни напролет под кайфом



Я прищуриваюсь, глядя на него.

- Правда?

- Я сейчас под кайфом. - Затем его лицо омрачается, когда он видит, что мне не до смеха. - Чувак, это шутка. Я почти не пью и говорю «нет» наркотикам, помнишь? Я не смог придумать другую рифму.

- Мы над этим поработаем.

И удивительно, как легко нам с Лириком работается вместе. Следующие несколько часов мы проводим, записывая слова и укладывая их на мелодию Лирика. Хотя он шутит и пытается вставить тексты, которые никогда не сработают, он профессионал. Он воспринимает критику лучше, чем я думал, и спорит со мной только по поводу некоторых моих банальных предпочтений.

На самом деле, работать с ним весело.

Всякий раз, когда мы с Харли садились писать, к концу сессии мы были готовы перегрызть друг другу глотки. С Лириком время пролетает незаметно, наполненное смехом и продуктивностью, и прежде чем мы успеваем опомниться, уже два часа ночи, и понятно, что Кейли проснется через три часа.

По крайней мере, ей удалось проспать всю ночь без сновидений.

Так что это плюс.

- У нас нет времени обсуждать это сегодня, - говорю я. - Завтра мы оба будем валиться с ног. Останешься на ночь?

Глаза Лирика расширяются.

- В комнате няни, - уточняю я. - Пожалуйста.

- Да. Я, скорее всего, разобью твою драгоценную машину, если попытаюсь сесть за руль.

- Как насчёт такого? Пойдём спать. Я встану с Кейли в пять, а ты поспишь до десяти, пока не пойдёшь в игровую группу, а после того, как уйдёшь, посплю я.

Лирик так очаровательно устал, что кивает в знак согласия с планом и встаёт.

- Звучит разумно. - Он волочит ноги по коридору, ведущему в часть дома, где живёт няня.

Я наблюдаю за ним, пока не понимаю, что хочу, чтобы он прошёл через другую дверь, в мою часть дома. Может, в сторону моей спальни.

Уф.

Я, может, и смертельно устал, но мой член точно нет.

Не сейчас, смотря, как Лирик уходит в своих обтягивающих джинсах.

Встряхнись, Райдер.

У меня нет никаких планов в студии на ближайшие несколько дней, поэтому я оставляю нашу кучу ручек и бумаг на столе и иду в противоположном направлении, подальше от Лирика.

Ноги, видимо, слишком устали для ступенек, и я спотыкаюсь на половине из них, поднимаясь. Меня так и тянет поползти в свою комнату.

Как только оказываюсь за закрытыми дверями, я раздеваюсь и ложусь в постель в одних трусах.

Кейли разбудит меня через три часа. Через четыре, если проспит, что бывает редко.

И всё же я думаю только об улыбке Лирика, его рвении к работе и о том, как он смотрел на меня, когда я предлагал что-то слишком банальное.

Он думает, что выглядит злым, угрожающим или раздраженным, но, честно говоря, он выглядит привлекательнее, когда злится.

Мой член стоит, как и прошлой ночью, даже без его прикосновений. Я лег спать с каменным стояком, но не решался ничего с ним делать, потому что это было бы ошибкой.

Честно говоря, сейчас не могу вспомнить, почему.

И вот, когда я засовываю руку в трусы и пытаюсь подрочить, представляя что-нибудь другое, кроме своей няни, всё, что я вижу, закрывая глаза, - это длинные волосы Лирика, собранные в пучок, и его карие глаза, кажущиеся всегда немного озорными, хотя он один из самых рассудительных людей, которых я знаю.

Самое страшное во всем этом то, как я могу быть так поглощен им, когда он - последний человек, о котором я должен думать.

Его работа - быть с Кейли. Защищать Кейли.

Ох, блядь. Моя рука сжимает член, и из головки вытекает предсемя. Я хочу быть парнем, который даст Лирику все, что он хочет, хотя не могу им быть.

Я не должен им быть.

И все же мысль о том, чтобы стать всем, что ему нужно, заставляет мышцы напрягаться, член судорожно сокращаться, и сперма покрывает мой живот.

Вот тебе и «не думать о нем».





Глава 14. Лирик


Райдер должен был разбудить меня, когда почти наступит время идти в игровую группу, но я просыпаюсь от звука звонка парадных ворот, и мне приходится гадать, который час. Почему мы решили, что это хорошая идея - засидеться допоздна, работая над дурацкой песней? Ладно, песня хорошая, но работать над ней до самого утра сейчас кажется просто глупостью.

Блядь, я устал. Кажется, я никогда в жизни так не уставал.

Звонок не умолкает, поэтому я вылезаю из постели и натягиваю одежду, в которой был вчера.

Игровая комната Кейли пуста, и в большом доме тихо.

Может, Райдер вывел Кейли на прогулку или еще куда и забыл ключи от ворот.

Сонно я подхожу к домофону у входной двери и нажимаю кнопку, чтобы поговорить с тем, кто меня постоянно раздражает.

- Здравствуйте? - хриплю я.

- Райдер? - произносит женский голос.

Я оглядываюсь по сторонам в прихожей.

- Я… я не думаю, что он сейчас здесь.

- Кто это?

- Это вы звоните в мой дом. А вы кто? - Да, в мой дом. Я просто сейчас заявляю права на него. Не думаю, что Райдер будет против. Особенно, если это какой-нибудь фанат, побывавший на голливудской экскурсии по домам звезд или что-то в этом роде. Хотя, сомневаюсь, что кто-то из них добирается так далеко.

- Это Мэгги. Где Райдер?

Имя щекочет моё подсознание.

Мэгги.

О, чёрт. Мэгги.

Мама Кейли.

- Входите. - Нажимаю на кнопку, чтобы открыть ворота, но тут же задумываюсь, а следовало ли мне это делать.

Какая Мэгги? Я, возможно, впустил потенциально сумасшедшую, потому что у неё такое же имя, как у мамы Кейли.

Мой телефон всё ещё в кармане с прошлой ночи, поэтому я достаю его и проверяю сообщения. Батарея почти разряжена, но этого достаточно, чтобы увидеть сообщение от Райдера, в котором он говорит, что позвонил одной маме из игровой группы, которая на прошлой неделе дала ему свой номер, чтобы узнать, где они сегодня.

Подождите, он отвёз Кейли в группу?

Я перечитываю сообщение, замечая конец, где он говорит мне взять выходной.

Не могу не задаться вопросом, не таким ли образом он говорит, что нам следует отступить.

Что, возможно, нам следует отступить.

От записи. От дружбы.

Звучит дверной звонок, и он прерывает мои мысли.

Смотрю на себя и понимаю, что волосы растрёпаны, и я выгляжу неряшливо. Почему-то мне хочется произвести впечатление на эту женщину.

Она мама Кейли, а я… няня Кейли. Просто её няня.

Помни об этом, Лирик.

Я открываю входную дверь и оказываюсь лицом к лицу с Кейли из будущего. Зелёные глаза, тёмные волосы, чёрт, даже хмурый взгляд похож на взгляд Кейли, когда она злится.

Чего я не ожидал?

Военной формы. И огромной армейской сумки у её ног.

- Э-э, привет. Я Лирик.

Глаза Мэгги сужаются.

- Друг Райдера?

Мне как раз не хватает того, как она подчёркивает слово друг.

- Э-э, вообще-то я няня Кейли. Э-э, заходи.

Ладно, видимо, представление о Мэгги было не таким пугающим, как реальность.

Я отхожу в сторону, и она ходит по дому, как будто его хозяйка.

- Э-э, Кейли сейчас здесь нет. Райдера тоже.

Она резко разворачивается на каблуках своих ботинок.

- Так почему ты здесь, если их нет? Ты живешь с ними? Я думала, у Райдера больше нет жильцов.

- О, э-э, нет. Я здесь не живу. Я, э-э…

Она смотрит на меня выжидающе.

- Мы засиделись допоздна, поэтому я остался. Такое иногда случается. - Или однажды.

Например, вчера вечером.

- Ну, ты знаешь, где они? Я проделала довольно долгий путь.

- Извини, да. Они пошли в игровую группу. Могу сказать адрес.

- У тебя есть машина? Я вызвала «Убер» прямо из аэропорта.

- Э-э, нет. Но Райдер раньше давал мне «Понтиак». Могу позвонить и спросить.

- Он… «Понтиак». Ты… - Она наклоняет голову. - Уверен, что ты просто няня Кейли? - Она оглядывает меня с ног до головы. - Ты не похож на няню.

- В смысле, мы с Райдером, вроде как, друзья.

- Ммхм.

Может, это больше походит на интрижку? Не думаю.

- Я, э-э, позвоню ему.

Она подошла, чтобы остановить меня.

- Если не возражаешь, не мог бы ты не говорить обо мне? Он не знает, что я здесь, потому что я хотела сделать им обоим сюрприз. Видимо, он пытался со мной связаться. Я получила сообщение, когда уже была на полпути домой.

- Он пытался. Кейли… - Наверное, мне не стоит вдаваться в подробности о кошмарах, которые ей снятся, где Мэгги взрывается, что становится гораздо понятнее после того, как я увидел её форму. - …спрашивала о тебе.

- Ах, моя малышка. - Впервые с тех пор, как она вошла сюда, на её лице появилась улыбка.

- Я лучше напишу Райдеру сообщение с просьбой одолжить машину.

Пока ждём его ответа, мы погружаемся в неловкое молчание, и у меня возникает ощущение, что мы оба разглядываем друг друга и оцениваем.

- Как долго ты работаешь на Райдера? - спрашивает она.

- Недолго.

- И уже остаешься ночевать?

- Э-э…

Мой телефон пиликает, и Райдер дает мне разрешение взять машину.

- Он сказал, я могу взять «Понтиак», так что я тебя отвезу.

Сегодня занятия в группе проходят в развлекательном центре, который находится всего в пятнадцати минутах езды от дома Райдера, что хорошо. Еще немного в машине с этой женщиной, и я могу задохнуться и потерять сознание. Кажется, она даже оценивает мое дыхание, и теперь я это осознаю.

Ух. Я отмахиваюсь.

- Как долго ты не была дома?

- Я только что закончила одну из самых продолжительных своих командировок. Девять месяцев.

- Ого. Долго.

- Да. Это единственное, что я ненавижу в своей работе. Из-за того, что я так долго вдали от Кейли, кажется, многое упускаю.

- Она растёт не по дням, а по часам. Думаю, она выросла примерно на дюйм с тех пор, как я стал работать.

В машине снова воцаряется тишина, и я думаю, не переступил ли какую-либо черту.

Смотри на дорогу, Лирик. Смотри на дорогу.

- Как много Райдер тебе обо мне рассказал? - спрашивает Мэгги.

- Совсем немного. Единственная причина, по которой я тебя впустил, то, что он сказал, что тебя зовут Мэгги. Я даже не знал, что ты служишь.

- Вооруженные силы. Поступила на службу сразу после школы.

Вижу, это пугающе.

- Уверен, ты часто это слышишь, но, э-э, спасибо за твою службу.

Она улыбается.

- Правда, часто, но спасибо. Было тяжело, особенно после рождения Кейли, но у меня есть свои причины так поступать.

- Тебе не нужно ничего объяснять. Твоя работа достойна восхищения.

- Знаю, мне нет нужды оправдывать свою карьеру, но… - Она нервно потирает руки, и я начинаю замечать в ней неуверенность. - Мне кажется, я постоянно должна отстаивать свой выбор, когда дело касается моей дочери. Я не бываю дома с ней, как должна. Я многое упускаю.

- Но ты же не гуляешь по вечеринкам и не пренебрегаешь ею. Сколько мужчин в армии делают то же самое?

Пристальный взгляд Мэгги заставляет меня чувствовать себя неловко, и мне трудно сосредоточиться на вождении. Я чувствую себя так, будто снова на уроках вождения.

- Никто раньше не смотрел с такой стороны, и мне приходилось на это указывать. - Ее голос стал тише, чем раньше. Более сдержанным.

Очко в мою пользу.

- Похоже, просто двойные стандарты, - говорю я.

- Верно. Райдер тоже так думал, поэтому мы и договорились как можно меньше говорить обо мне в СМИ. Все остальные видят в нем огромную звезду. А для меня он все еще Райдер Кеннеди, надоедливый мальчишка из начальной школы, которому посчастливилось стать знаменитым.

- С которым у тебя, кстати, общий ребенок.

- Именно.

- Он хороший отец. - Не знаю, почему мне так хочется сказать это. - На случай, если ты переживала, что оставить её с ним было неправильным решением. Он многим пожертвовал ради неё и очень сильно её любит.

- Я никогда не сомневалась в своём решении отдать ему опеку. Какой бы сумасшедшей ни была его жизнь, она всё равно более стабильна, чем та, что могла бы ей дать я.

Да, Мэгги чертовски пугающая, и она совсем не такая, как я ожидал, но, судя по её признанию, понятно, что она порядочный человек.

Мы подъезжаем к парковке развлекательного центра, и Мэгги делает глубокий вдох.

- Ты в порядке? - спрашиваю я.

- Глупо ли бояться, что она меня забыла?

- Она тебя не забыла. Она всё время о тебе говорит.

Может, не всё время, но пару раз упоминала.

- Правда?

- Она говорит, что ты постоянно называешь её милой, как пуговка, но не понимает, почему ты считаешь пуговки милыми.

Мэгги разражается смехом.

- Она, правда, так сказала?

- Да. Сейчас она выдает самые смешные вещи. Она в том возрасте, когда обожает учиться, и задает вопрос за вопросом.

- Хм, это мило или раздражает?

- Если подумать, и то, и другое.

Мэгги успокаивается.

- Хорошо, давай сделаем это.

Мы выходим из машины, и я пропускаю ее вперед.

Я видел бесчисленное количество постов в социальных сетях, видео и историй о ветеранах, возвращающихся домой, чтобы удивить свои семьи.

Возможно, я даже прослезился над парой из них.

Но когда вижу, как входит Мэгги, и все взгляды обращаются к ней, у меня перед глазами все расплывается, когда глаза маленькой Кейли расширяются.

Она кричит:

- Мамочка! - и вскакивает со своего места на полу, где все играют в «утку, утку, гуся»[1].

Словно в замедленной съемке, они движутся навстречу друг другу с невероятной скоростью, но все равно кажется, что прошло не несколько секунд, а несколько минут.

И ни одно видео не сравнится с этой встречей в реальной жизни. Я рыдаю как ребенок.

Длинные руки Мэгги обнимают хрупкое тело Кейли.

Прошло девять месяцев с тех пор, как Кейли видела свою маму, и они обе плачут, крепко обнимая друг друга.

Они плачут, я плачу, половина ебаного развлекательного центра плачет. Затем я встречаюсь взглядом с Райдером.

Он не плачет. Неа. Он выглядит взбешенным.





традиционная детская игра. Цель — ходить по кругу, постукивая по голове каждого игрока, пока один из них не будет окончательно выбран. Затем выбранный игрок должен преследовать выбирающего, чтобы не стать следующим выбирающим





Глава 15. Райдер


Мэгги здесь. Вот прям здесь.

Каждый раз, когда она вот так появляется - это всегда неожиданно, всегда застает меня врасплох - я не могу не бояться этого.

Не потому, что она плохой человек, это совсем не так. Она замечательная мама, когда рядом, и прекрасный человек.

Но я знаю, что произойдет, потому что это всегда происходит.

Она снова уйдет, и тогда мне придется собирать Кейли по осколкам. Мне придется объяснять нашей дочери, почему мама снова ушла.

Честно говоря, не знаю, как с этим справляются жены военнослужащих.

Самое трудное в воспитании детей - не ночное недержание мочи, не истерики от усталости и не попытка установить границы. Это видеть, как страдает твой ребенок, и не иметь возможности ничего сделать, чтобы его успокоить.

Когда Мэгги отстраняется от Кейли, и наши взгляды встречаются, беспокойство сменяется теплой привязанностью, которую я всегда испытывал к Мэгги.

Она подбегает, обнимает меня и рыдает, уткнувшись в плечо.

- Боже, ты всегда такая эмоциональная, - всхлипываю я.

Она отстраняется, чтобы вытереть глаза.

Я снова обнимаю её.

- Сначала нужно задать важный вопрос. Как долго ты пробудешь дома?

Её глаза кажутся тяжёлыми и опухшими, но я думаю, не от слёз.

- Мы поговорим, хорошо? Сейчас я хочу провести время с Кейли и просто расслабиться.

- Без проблем. Подожди… - Мой взгляд скользит вверх, к стоящему Лирику, половина его волос выпала из пучка, а вчерашняя одежда растрёпана.

- А, да, меня сюда привела твоя няня.

О, посмотрите, её самодовольное выражение лица ничуть не изменилось с тех пор, как мы были детьми.

- Он моя няня. То есть няня Кейли. Мне не нужна няня. Я могу сам о себе позаботиться.

- Конечно, можешь. И конечно, он твой. - Она похлопывает меня по щеке.

- Хочется прямо сейчас послать тебя куда подальше, но это, наверное, не самые удачные слова.

- Ладно, ты меня любишь. Всегда любил.

Я закатываю глаза.

- Ты же знаешь, как я люблю, когда ты появляешься сюрпризом для нас.

- Ты притворяешься, что ненавидишь это, но на самом деле нет.

Нет, нет, правда, ненавижу. Просто она мне не верит.

- Единственное, что мне в этом нравится, то, что это делает Кейли такой счастливой. - Я киваю в её сторону. Она подошла к Лирику, чтобы потянуть его к нам.

- Мамочка, это мой Лирик.

Мэгги опускается на колени, чтобы быть с ней на одном уровне.

- Твой Лирик, да? Он был так любезен и подвез сюда, чтобы я могла тебя увидеть, так что, думаю, он действительно твой.

Краем взгляда кое-что вижу. Кто-то с телефоном. Нет, тут куча людей с кучей телефонами. И все они направлены на нас.

- Дерьмо, - бормочу я.

- Папочка…

- Не сейчас, дружок. - Хм, мм, блядь, что же делать. Я поворачиваюсь к Мэгги и протягиваю ей ключи от машины. - Можешь взять машину и отвезти Кейли домой? Мы с Лириком постараемся заставить всех удалить все, что они сняли. Фотографии, видео.

Мэгги тактически отступает, как можно быстрее увозя нашу дочь, чтобы мы с Лириком могли со всеми поговорить.

В развлекательном центре не только дети из игровой группы, но и другие, поэтому попросить всех все удалить будет сложно.

- Как ты хочешь поступить? - спрашивает Лирик.

- Единственным известным мне способом. - Я делаю шаг вперед и повышаю голос, чтобы все в коридоре могли услышать. - Привет всем. Я с удовольствием сфотографируюсь, подпишу что-нибудь, отправлю видеопоздравление с днем ​​рождения вашей дочери, маме, сестре, кому угодно, но буду признателен, если вы удалите все уже сделанные фотографии моей дочери или ее мамы. Мне не нравится, когда Кейли появляется в социальных сетях или ее фотографии попадают в таблоиды. Уверен, вы все это понимаете. Спасибо.

- Я собирался ограничиться небольшими угрозами, но этот вариант сработал, - шепчет Лирик.

- Угрозы попадают в заголовки. Я многому научился, проработав с пиар-менеджером семь лет.

Ко мне быстро подходят люди, и к тому времени, как заканчиваю с каждым, я уже совершенно измотан.

Телефон уже звенит от уведомлений, вероятно, от тех, кто отмечает меня в постах в социальных сетях. Главное, чтобы в них не было Кейли или Мэгги, тогда всё в порядке.

- Давай уходить, - говорю я Лирику.

Он собирается передать мне ключи от «Понтиака», но я останавливаю его.

- Ты можешь повести? Мне нужно многое осмыслить.

Я поспал всего пару часов, Мэгги вернулась, и впервые за долгое время мне приходится быть на виду у публики.

Я совершенно измотан.

- Без проблем.

Лирик молча едет домой, и я ему благодарен. Уверен, у него миллион вопросов о появлении Мэгги.

- Извини, что дал тебе выходной, а в итоге ты присматривал за мной.

- Я не против.

- Это несправедливо…

- Райдер, я здесь, чтобы поддержать тебя. Мы друзья. Я видел выражение твоего лица, когда появилась Мэгги. Я бы не привез её, если бы знал.

- Нет, нет. Ты поступил правильно. - Разочарование, которое я почувствовал, увидев Мэгги, вернулось. Оно нарастает, поднимается к горлу и вырывается наружу в виде хрипа.

Лирик включает поворотник и сворачивает ко входу на одну из многочисленных пешеходных троп.

- Куда мы?

- Я больше нигде не могу остановиться, кроме как здесь.

- Остановиться зачем?

Он паркует машину.

- Вот за этим. Выходи.

- Лирик…

Прежде чем я успеваю его остановить, он выходит и обходит машину. Он манит меня сделать то же самое.

Я открываю дверь.

- Мне совсем не хочется гулять.

- Мы не идём гулять.

Я подхожу к нему.

- Тогда зачем мы… - Меня окутывают тёплые объятия Лирика.

Парковка пуста, и эта тропа не слишком популярна, поэтому я таю в его объятиях, не обращая внимания на то, что в любой момент кто-то может подойти.

- Ты выглядел так, будто тебе нужны объятия.

Я не готов к такому.

Его объятия снимают всё напряжение, всю неуместную злость из-за чего-то, что должно было быть радостным, и я оседаю мертвым грузом в его руках.

Лирик крепко обнимает меня и не упоминает о том, что я дрожу, как будто замерз, хотя на улице 80 градусов.

- Хочешь поговорить об этом?

- Нет, - хриплю я.

Он тихонько смеётся.

- Ладно.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы смотреть снизу вверх, не теряя при этом тепла его тела. Мне так приятно быть здесь, стоять рядом и обнимать его.

- Прости. - И за ход моих мыслей, и за то, что я, по сути, держусь за него изо всех сил. - Возвращение Мэгги домой всегда выбивает меня из колеи.

- Вы же друзья?

- Да. Это сложно.

- Не хочешь мне всё объяснить?

Я заставляю себя отступить от него. Ударяюсь задницей о капот машины, прислоняясь к нему, и он принимает ту же позу рядом со мной.

- Мэгги - замечательная мама. Когда она дома. Она часто не может сказать мне, где находится, когда у неё командировка, поэтому связаться с ней практически невозможно, и, как ты видел на днях, Кейли тяжело. Поэтому, когда она рядом, меня окутывает мрачное облако тревоги, потому что я знаю, что она скоро снова уедет, и мне придётся собирать осколки.

- Это тяжело. - Слова Лирика утешают и подтверждают мои чувства, хотя иногда кажется, что мне нужно просто смириться со своими проблемами с Мэгги.

Именно я хотел забрать Кейли себе под постоянное опеку, так что мне не стоит жаловаться, что я единственный, кто есть у Кейли.

- Думаю, даже это не самое худшее. Хуже всего то, что, хотя я каждый раз ожидаю, что Мэгги уйдёт, есть во мне что-то, что хочет, чтобы она осталась, и иногда я думаю, не будет ли от этого хуже.

- Почему?

- Всегда одно и то же. Я боюсь, что Мэгги пожалеет об упущенном времени со своим ребёнком, и захочет видеться с ней чаще. И она имеет на это полное право. Но в моём представлении всё всегда заканчивается адвокатами и судебными решениями об опеке. Что, если Мэгги увидит меня с Кейли и поймёт, что совершила огромную ошибку, позволив воспитывать её одному? Суды, по сути, всегда встают на сторону матерей, а я ведь не обеспечиваю Кейли самую стабильную жизнь. Что, если…

- Райдер… - Лирик берет меня за руку. - Ты лучший отец, которого я знаю. Знаю, ты в этом сильно сомневаешься, но это правда. Суд обязательно это увидит.

- Даже если ее фотография окажется на первых полосах таблоидов из-за меня?

- Это не твоя вина.

- Не думаю, что судья так посчитает.

Он ничего не может сказать по этому поводу, потому что знает, это правда.

- Ты, правда, думаешь, что Мэгги заберет ее у тебя?

Я вздыхаю.

- Нет, не думаю. Это просто еще один из тех страхов, преследующих меня с тех пор, как я стал отцом. Знаешь, о чем я иногда мечтаю? Знаю, ужасно и плохо так говорить, но я хочу передышки. А потом мысль о том, что Мэгги хочет забрать ее навсегда, заставляет меня крепче за нее держаться. Черт. - Я потираю грудь. - У меня от этого сердце болит.

- Не обязательно всё или ничего. Что если Мэгги заберёт Кейли на пару дней? Это даст тебе необходимую передышку.

- А что, если несколько превратятся в большее количество дней, и все поймут, что Кейли лучше без меня?

- Этого не случится. Не знаю, что мне нужно сказать, чтобы тебя успокоить, но ты замечательный отец, и Кейли должна быть с тобой. Думаю, ты боишься, потому что так долго справлялся со всем сам, что не знаешь, что бы делал без неё. Но обещаю, тебе никогда не придётся это выяснять. Я провел с Мэгги всего около двадцати минут, и хотя она относится ко мне с подозрением, она кажется порядочным человеком. Она уже сказала мне, что считает тебя замечательным отцом. Хотя она скучает по Кейли. Может, ты мог бы воспринять её визит как нечто позитивное, а не как источник стресса.

- Легче сказать, чем сделать.

- Я знаю. И тебе будет трудно отпустить. Но я думаю, тебе стоит это сделать.

Я смотрю на небо.

- Что мне вообще делать, если у меня будет несколько выходных?

Лирик улыбается, и нет. Нет, нет, нет. Образ, возникающий в голове, когда я смотрю на его очаровательное лицо - совсем не то, о чем мне следовало бы думать про выходные.

Затем он наклоняется и говорит то, о чем я не имел возможности задуматься с тех пор, как родилась Кейли.

- Ты можешь делать все, что захочешь.

***



Когда Мэгги дома, она либо остаётся у меня, либо я снимаю ей через приложение квартиру неподалеку, но на этот раз она всё спланировала заранее и сняла номер в отеле, несмотря на мои протесты.

- Это как-то сводит на нет смысл отдыха, если они обе здесь с тобой, - бормочет Лирик, когда я говорю это, наверное, в сотый раз.

- Я знаю, но… - Я пытаюсь сдержать свою властную сторону, но Мэгги не может позволить себе что-то лучшее, и теперь я придумываю оправдания, чтобы держать их у себя.

- Ты уверен? - спрашивает Мэгги, чувствуя мою нерешительность.

- На сто процентов, - лгу я. - Если только не уверена ты. Тебе не обязательно…

- Я ценю это. Честно. - Мэгги тепло улыбается мне. - Может, завтра, когда вернёмся, мы сможем поговорить? - Она поворачивается к Лирику. - Сможешь присмотреть завтра за Кейли?

Лирик кивает.

- Это, в общем-то, входит в должностные обязанности.

Она смеется.

- Пойду, проверю, как там Кейли, чтобы убедиться, что она берет с собой не только плюшевые игрушки. - Проходя мимо меня, она останавливается и тихо говорит: - Он мне нравится.

Я соглашаюсь с ней, но не могу высказать это вслух. Я больше сосредоточен на том, почему она хочет поговорить.

Может, мне не стоит отпускать Кейли.

Словно прочитав мои мысли, Лирик делает шаг вперед и склоняет голову в мою сторону.

- Все будет хорошо.

Я потираю затылок.

- Знаю.

- Знаешь?

- Заткнись, - бормочу я.

Мэгги снова появляется, уже с Кейли.

- Ладно, мы готовы.

Я не готов, но стараюсь этого не показывать. Я опускаюсь на колени и протягиваю руки Кейли.

- Повеселись с мамой, хорошо?

Она надувает губы.

- А ты не пойдешь, папочка?

Ах, милое дитя. Да, я пойду с тобой!

- Не сегодня, дорогая, - говорит за меня Лирик.

Она смотрит на него.

- Ты тоже не пойдешь?

Лирик качает головой.

- Нет. Ты проведешь особенное время со своей мамой, которую не видела очень давно. Разве это не здорово?

- Да, но тогда ты не сможешь с нами повеселиться!

Мэгги ухмыляется.

- Думаю, папа и Лирик повеселятся сами.

Может, нам стоит поговорить об этом. Очевидно, она думает, что между нами что-то происходит.

Зеленые глаза Кейли встречаются с моими.

- Уверен, что с тобой все будет в порядке?

Лирик усмехается.

- Я позабочусь, чтобы с ним все было в порядке. Ты не против?

- Сегодня вечером ты присматриваешь за папочкой. - Она говорит так серьезно, и это так мило.

Лирик притворно отдает ей честь.

- Я присмотрю за ним.

- Хорошо.

Мы смотрим, как они уходят, и как только входная дверь закрывается, Лирик хлопает меня по плечу.

- Наслаждайся, день и вечер в твоем распоряжении.

Я понимаю, что он уходит, и говорю единственное, что приходит в голову в этот момент:

- Ты не собираешься присматривать за мной? Ты же обещал моей дочери.

- Да, и устные договоры между взрослыми и детьми имеют юридическую силу, - сухо говорит он. - Это не то же самое, что клятва на мизинчиках, Райдер. Боже.

Возможно, Лирик прав.

- Но…

- Но что?



- Чем, черт возьми, мне заняться?

Он прислоняется к кухонной стойке.

- Чем ты хочешь заняться? У тебя есть возможность делать все, что угодно, и ехать куда угодно. Ну, в разумных пределах. Полет в Париж на час-два того не стоит.

Мне нужно хорошенько подумать, потому что у меня не было такой возможности почти пять лет. Мэгги никогда раньше не оставалась на ночь, если только не жила здесь, с нами.

Без Кейли у меня осталась только музыка.

- Ты мог бы пойти в клуб, поужинать, на…

- Я хочу тебя записать, - выпаливаю я. - Я хочу сделать твое демо.

- Из всех возможностей, ты хочешь именно этого? Может, нам стоит поговорить о жизненно важных вещах?

Я делаю шаг вперед.

- Ты все еще не понимаешь, да? Ты важен. Твой голос важен. И я хочу помочь тебе заявить о себе.

- Ладно, думаю, отказать невозможно.

Я улыбаюсь.

- Отлично.

- Но…

- Нет, никаких «но».

- Я хотел сказать, что не против пойти домой, принять душ и переодеться в чистую одежду. Я все еще во вчерашних вещах.

Оглядываю его с ног до головы - как будто еще не запомнил каждый сантиметр его тела.

- У тебя мой размер. Прими душ здесь и возьми себе одежду.

Лирик немного смущен этой идеей, но соглашается.

- Если тебя это устраивает.

- Это даст нам больше времени в студии. Думаешь, ты готов к полноценной записи? Бесконечные часы пения одного и того же снова и снова, пока мы не доведем все до совершенства? Когда ты станешь знаменитым, это будет твоя жизнь.

- Я очень готов.

- Пойду, принесу тебе одежду.

Я бы пригласил его к себе в комнату, чтобы он сам выбрал что-нибудь, но не доверяю себе находиться в одной комнате с Лириком и кроватью. Черт, я не совсем доверяю нам вместе в студии. Но нет ничего больше, чем я бы хотел заняться. Если мы куда-нибудь пойдем или сделаем что-то на публике, рискую быть узнанным и преследуемым папарацци, а я уже достиг своего лимита по количеству людей за день. Мало того, я не смогу перестать думать о Кейли.

Я понимаю, что мысли о ней будут отвлекать, но смогу в основном отвлечься от них, если сосредоточусь на том, что меня действительно увлекает.

А Лирик - определенно меня увлекает. Его демо-запись, конечно. Просто его демо.

Беру ему спортивные штаны и футболку, но тут что-то в ящике для футболок привлекает мое внимание, и я не могу устоять. Я переодеваюсь и спускаюсь вниз, заставая его за уборкой игровой комнаты Кейли.

- Я же тебе сказал взять выходной. Сегодня ты не няня, Лирик. Ты мой артист. И если бы кто-нибудь из моих артистов убирал мой дом, я бы ужасно смутился.

- Я не против. Честно.

- Вот. - Я бросаю ему одежду.

Искренний взгляд, который он на меня кидает, вполне ожидаем.

- Я не могу записываться в этом.

- Да ладно. Тебя же не будут снимать. Важно чувствовать себя комфортно во время записи. Это долгие, долгие, долгие часы.

Он поднимает эту «неприемлемую» футболку. Она ещё со времён гастролей «Одиннадцать», и на ней огромное изображение моего лица, а под ним неоновым шрифтом написано мое имя.

- Футболка «Одиннадцать»? Серьезно? Нет. Я буду записывать без футболки, если придется.

Да, не лучшая идея.

- Не знаю, сколько треков мы запишем, если ты так и сделаешь.

Взгляд Лирика не отступает.

- Ради меня? - Я надуваю губы, как Кейли, когда ей что-то нужно.

- Тебе нравится, когда люди носят на груди твое лицо?

- Ладно, ничего себе, ты делаешь это жутким, чувак.

Лирик смеется.

- Не я делаю это жутким! Это футболка с твоим лицом. Прямо с гигантским лицом. - Он подносит ее ко мне. - Оно даже непропорционально.

- Я обижен, что ты не хочешь ее носить. Разве мы не друзья? Лучшие друзья, если я правильно помню.

- Нет, сейчас ты мой продюсер. Как я должен работать в таких условиях?

- Ладно, хорошо. Хочешь, принесу тебе другую футболку, дива?

Он задумчиво смотрит.

- Футболка нормальная. - Он звучит подавленно, и я, возможно, немного злой, потому что мне она вроде как нравится.

- Отлично. Иди в душ, пока я все установлю в студии.

Он направляется в ванную в комнате няни, бормоча что-то о том, что не хочет прославиться из-за песни, которую записал, будучи в футболке бойз-бэнда.

- Только подумай, еще один идеальный анекдот для вечерних ток-шоу, - кричу я ему вслед.

Лирик показывает мне средний палец.

Нам уже весело. Не могу придумать лучшего способа провести выходной.





Скачано с сайта bookseason.org





Глава 16. Лирик


Не могу поверить, что на мне футболка Райдера. Серьезно. Хуже того, она пахнет им. Это мешает сосредоточиться. Особенно потому, что означает, что она была на нем. Она пахнет не моющим средством. Она пахнет Райдером - смесью лавандового стирального порошка и пряного одеколона.

Носить его запах и пытаться сосредоточиться на записи первых двух песен моего демо - плохое сочетание.

Райдер поддерживает свет в аппаратной, чтобы я мог наблюдать за его работой, пока пою, и хотя это была хорошая идея, когда мы делали так в первый раз, думаю, не усугубляет ли это мою рассеянность.

Райдер терпелив со мной. Он говорит, когда начать заново, и предлагает варианты, как подправить аранжировку, чтобы наилучшим образом подчеркнуть мой голос и талант.

Он профессионал.

А тут я, в мерче «Одиннадцать», думаю, насколько самовлюбленным он должен быть, чтобы носить футболку с собственным лицом.

Его тёплый голос доносится из интеркома.

- Ты в порядке? Нужен перерыв?

Мы работаем всего пару часов. Я пока не могу сделать перерыв. Я хочу закончить свою песню, чтобы мы могли перейти ко второй попытке исполнить «Отведи меня в церковь».

- Все в порядке.

- Уверен? Выглядишь рассеянным. - Райдер пытается сдержать улыбку. - Дело в футболке, да?

Я вскидываю руки.

- Да, в чертовой футболке.

- Я настолько отвлекаю? Приму за комплимент.

- Нет. - Ну да, но это не единственное. - Она пахнет тобой, а это значит, что ты её носил, и я не могу не думать о том, как странно, что ты носишь свой собственный мерч. Интересно, тебе нужна терапия?

Райдер запрокидывает голову и разражается смехом, но я не слышу его, потому что он не нажал кнопку интеркома. Его лицо прекрасно, когда он беззаботен.

В смысле, он всегда красив, но в его расслабленности есть что-то чертовски притягательное.

- Я никогда в жизни не носил эту футболку. - Он всё ещё смеётся, и его голос доносится из динамика.

Я прищуриваюсь.

- Тогда почему она пахнет тобой?

- Может, это спортивные штаны? Или, может, у тебя инсульт? Или, может, ты запомнил, как я пахну, и это может быть ещё страшнее, чем то, что ты носишь моё лицо?

- Заходи, если не веришь. Она пахнет тобой.

- Хорошо тогда.

О, чёрт. Не думал, что он действительно так и сделает.

Райдер входит через смежную дверь и направляется ко мне, и я, кажется, никогда так сильно не жалел о том, что дразнил кого-то.

Потому что, когда он подходит ко мне и наклоняется, опуская голову, чтобы понюхать свою футболку у моего плеча, желание обнять его становится почти непреодолимым.

- Хм, немного пахнет моим одеколоном. - Райдер снова меня обнюхивает, и, чёрт, моему члену это нравится больше, чем следовало бы. - Может, моя ношенная футболка лежала вместе с чистой одеждой.

- Или, может, ты эгоист и любишь носить свою именную футболку дома? Может, ты дрочишь перед зеркалом, глядя на своё лицо?

Он стоит так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже.

- Это звучит неправильно. Я люблю свои дни в «Одиннадцать», но не настолько сильно. - Райдер отстраняется и смотрит мне в глаза. - Должен сказать, моя футболка тебе очень идёт. - Его взгляд скользит вниз. – Не только моя футболка, на самом деле. Моя одежда в целом.

- Мне всё идёт. - Мой голос повышается в конце, как будто я задаю вопрос.

- Ммм. В этом-то и проблема. - Райдер обнимает меня за спину и притягивает к себе.

Он, без сомнения, чувствует, как моя эрекция упирается в него. Серьезно, он даже не прикоснулся, а у меня уже встал.

Теперь я прижимаюсь к нему, бесстыдно медленно и незаметно двигая бедрами. Как будто это скроет, что я пытаюсь прижаться к нему.

- Начинаю думать, что мы не можем провести запись, не сближаясь неподобающим образом, - говорю я.

- Это твоя вина.

- За то, что дразнил, чтобы ты зашел сюда?

Взгляд Райдера переключается на мои губы.

- За то, что ты охуенно неотразимый, когда поешь.

Он тянется к наушникам на моей голове и снимает их.

Они падают на пол, а Райдер даже не вздрагивает.

А потом…

О, боже мой… святое всё.

Губы Райдера опускаются на мои, словно в сладкой пытке, о которой я только мечтал.

Райдер Кеннеди целует меня.

Поп-звезда Райдер Кеннеди прижимается своими губами к моим, обнимает меня, и его язык у меня во рту.

Мой мозг не может это обработать.

Мое сознание, может, и не в восторге, но тело – да.

Не уверен, это он притягивает меня или я беру инициативу на себя, но его губы кажутся знакомыми. Словно я целовал его миллион раз за сто жизней.

Наши языки встречаются, и я заглушаю его стон.

Мы стоим в студии звукозаписи, покусывая, целуясь… пожирая друг друга. Мы целуемся, как подростки, изо всех сил, словно у нас больше никогда не будет такой возможности.

Потому что, если будем слишком много об этом думать, мы поймем, что этого действительно больше не повторится.

Губы Райдера такие же мягкие, как и выглядят, а его пухлая нижняя губа заводит меня до безумия.

Его щетина на моей щеке - райское наслаждение, и, когда его руки скользят по моей спине, он двигает бедрами, потираясь членом о мой член.

Это сенсорная перегрузка. Сбывшаяся мечта.

Мечта, о существовании которой я даже не подозревал, пока не встретил его, но часто снящаяся мне с тех пор, как начал на него работать.

- Черт. - Я отстраняюсь.

Райдер хмурится.

- Что?

- Это…

Он снова сокращает небольшое расстояние между нами.

- Неизбежно.

- Н-неизбежно…

- Мне вообще не следовало тебя нанимать.

- О.

Райдер смеется.

- Ты отлично ладишь с Кейли. Идеально. Но с тех пор, как ты пришел, я борюсь с этим. - Его губы снова прижимаются к моим, и вся моя сила, которая могла бы это сдержать, иссякает.

Я притягиваю его еще ближе, ощупывая и постанывая. Мы спотыкаемся и опрокидываем единственный здесь предмет мебели - одинокий табурет.

Райдер разворачивает нас и прижимает меня к мягкой звукоизолирующей стене.

Все это время я не прекращаю свою атаку на его рот, его язык… его блядские пухлые губы.

Он прижимается ко мне, его член мучительно медленно двигается по моему, и давление только усиливается, пока мы оба покачиваем бедрами.

Если мы не остановимся, все очень скоро закончится.

Я обхватываю его бедра и нежно разделяю наши нижние части тел. Райдер отстраняется.

- Что теперь?

- Ты слишком хорош.

Уголки его соблазнительных губ слегка изгибаются.

- Разве это проблема?

- Я испорчу твои совершенно приличные спортивные штаны.

Райдер дразнит меня, проводя пальцем по поясу.

- Я могу это исправить.

Когда он опускается на колени, я изливаю поток резких ругательств.

Мой член настолько тверд, что спортивные штаны Райдера выпирают прямо перед его лицом. Он смотрит на меня с озорной ухмылкой, прежде чем обрисовать по ткани носом и ртом контур моего члена.

Я стону, потому что хочу большего, а затем стону еще громче, когда он стягивает спортивные штаны с моих ног.

В предвкушении его рта, из головки вытекает капелька предсеменной жидкости. Но он не прикасается к члену ртом. Вместо этого он медленно поднимается.

Он смотрит мне в глаза, наклоняясь, и нежно целуя.

Член жаждет ласки и чувствует себя обделенным вниманием, но уже в следующую секунду его обхватывают пальцы.

Я резко дергаюсь вперед и чуть не теряю контроль.

Мне нужно держаться за него. Любым доступным способом. Обхватываю руками его плечи, пока он скользит рукой вверх и вниз. Он медленно, но уверенно мне дрочит.

Я задыхаюсь и отрываюсь от его рта, но наши лбы соприкасаются. Наше дыхание смешивается, и его хватка на члене усиливается, отчего у меня слабеют колени.

- Блядь, у тебя хорошо получается.

- У меня была большая практика, - бормочет Райдер.

- О. Верно. Никаких свиданий. Может, мне стоит... - Я тянусь к нему.

Вместе мы освобождаем его член, а затем снова целуемся и дрочим друг другу. Это небрежно, но в то же время контролируемо. Райдер определенно знает, что делает, но во всем этом есть срочность и необходимость добраться до финиша, что делает ситуацию еще более запутанной.

Хочу возразить, что испачканная спермой футболка тоже не идеальна, но, с другой стороны, шанс сказать, что кончил ему прямо на лицо - не та возможность, которую я могу упустить.

К тому же, чтобы снять ее, придется перестать прикасаться к нему, а я не могу этого сделать, когда его длинный, толстый член пульсирует в моей руке и истекает соками.

Райдер отрывается от моих губ, несмотря на мой протестующий стон, но не далеко. Он смотрит сверху вниз, пока мы дрочим друг другу, его дыхание частое и прерывистое.

- Мне нужно... - Он не заканчивает предложение.

Я просто киваю.

- Тоже.

Он двигает бедрами, и наши руки соприкасаются. Требуется секунда, чтобы понять, что он делает, и когда я отпускаю его член, он направляет мою руку так, чтобы обхватить нас обоих.

Прижатый к нему, запрокидываю голову, а он держит свою руку поверх моей, направляя, чтобы я одновременно дрочил нам обоим.

- Так хорошо, - шепчет он.

- Мм - все, что я могу выдавить.

Рот Райдера опускается на место соединения моей шеи и плеча, и он сильно всасывает кожу.

- Ебать.

Сильный засос, то, как неистово мы доставляем друг другу удовольствие, грубо и всепоглощающе, требовательно и в то же время интимно.

Я двигаюсь быстрее, а он сильнее сосёт мою шею.

- Ох, блядь. Ох, блядь. - Я кончаю, изливаясь нам обоим в руки и, бог знает, куда ещё.

Райдер сильнее подает бедрами вперед. Один раз. Затем второй.

Я все еще пытаюсь отдышаться, пока он вздрагивает в моих объятиях. Еще больше спермы разлетается повсюду.

Райдер прижимает меня к себе, пока не прекращает дрожать, но даже тогда не спешит высвобождаться из объятий.

Между нами возникает тяжесть, как будто в комнату только что вошел слон, и никто из нас не хочет его замечать.

У меня пересохло во рту, в горле першит.

- Итак, это случилось, - хриплю я.

Мы перепачканы в собственной сперме, но не двигаемся, чтобы привести себя в порядок.

Райдер смеется, не глядя мне в глаза.

- Да. Случилось.

- Не думаю, что из нас получилась бы хорошая команда.

Он так быстро поворачивает голову в мою сторону, что боюсь, как бы она не свалилась с шеи.

- Что ты имеешь в виду?

- Наверняка, это твоя самая непродуктивная работа за всю историю записи.

- Далеко не самая. Но, э-э, да, секс обычно не является причиной задержек. Подожди здесь.

Конечно. Просто подожду, со штанами, сползшими до лодыжек, торчащим наружу членом, и в сперме повсюду. Без проблем. Совсем не неловко.

Ладно, слишком неловко.

Я наклоняюсь и хотя бы натягиваю штаны. Райдер возвращается с коробкой салфеток.

Мы приводим себя в порядок, как можем, и Райдер застегивает джинсы.

Всё произошло так быстро, что я так и не смог как следует рассмотреть член, о котором мечтал.

Хотел бы сказать, что воспользуюсь этим в другой раз, но не знаю, смогу ли.

Я жду неизбежного упс и давай об этом забудем, но ни того, ни другого не происходит.

Нет. Похоже, на этот раз мы сразу перейдём к ничего не произошло части.

Вероятно, потому что в прошлый раз ничего и не произошло. На этот раз мы не можем на это претендовать.

- Думаешь, теперь сможешь сосредоточиться?

- Мы списываем все на это? - неохотно спрашиваю я. - Ты что, дрочил, чтобы я лучше сконцентрировался? Потому что, честно говоря, если запах твоего одеколона сбивал меня с толку, то что уж говорить о запахе твоей спермы.

Райдер выдавливает улыбку и, наконец, смотрит на меня.

- Будь хорошим мальчиком и запиши эти две песни, и, может, я дам тебе больше.

Пытаюсь скрыть удивление, но у меня ничего не получается. Я почти уверен, что теперь мои брови достигли линии роста волос.

Райдер вздыхает.

- Не знаю, что в тебе такого, но было бы наивно и глупо полагать, что я смогу устоять перед тобой. Я уже пробовал, и сколько дней продержался?

- Не знаю, но мне показалось, миллиард.

Он фыркает.

- Точно. Мы можем продолжать эту игру, стараясь держаться друг от друга подальше. Можем притвориться, что нас не влечет друг к другу, или...

Я подхожу к нему ближе.

- Или?

Его палец скользит вниз по моей шее, потирая засос, и мне не нужно зеркало, чтобы понять, что там красная, сердитая, требовательная отметина.

- Или позволим этому случиться.

Я хочу спросить, чему этому, но, может, нам нужно действовать постепенно.

- Я думал, ты ни с кем не встречаешься.

В мгновение ока ласка исчезла.

- Не встречаюсь.

Кажется, это и есть мне ответ.

- О. Л-ладно. Тогда как именно это будет?

- Я… я не знаю. После Кейли я приостановил всю свою личную жизнь. А это значит, никаких ночевок. И я не могу искать кого-то, кто был бы готов к таким отношениям. Вот почему мы с Кэшем и сошлись. Он не хотел отношений. Только секс.

- Значит, ты не собираешься заводить отношения, пока ей не исполнится, ну, восемнадцать?

- Нет. Может быть? - Он проводит рукой по волосам. - Я не знаю.

- Слушай, я, в какой-то степени, понимаю ситуацию с Кейли. Я понимаю, что ты не хочешь ей ничего рассказывать, особенно когда мы не знаем, что это на самом деле. Мы договорились не заходить так далеко, а теперь зашли. Но не похоже, что это только ради удовольствия. Это назревало уже давно.

- Так и есть, - говорит Райдер. - Останешься на ночь?

- Остаться?

Он кивает.

- Хочу посмотреть, смогу ли я. Я хочу посмотреть, получится ли. Я не знаю, что принесет завтрашний день, но сегодня вечером хочу посмотреть, возможно ли вообще что-то большее. А завтра, когда Кейли вернется домой, я смогу попытаться понять, как мы все можем подойти друг другу.

Его нерешительность, мягко говоря, вызывает беспокойство. Но какова альтернатива? Уйти? Этого не произойдет.

- Давай действовать по обстоятельствам, - говорю я.

Лицо Райдера озаряется, и хотя это сопряжено с большим риском - моей работой, моей демо-записью и моим сердцем - я думаю, что этот риск стоит того.

Потому что, когда Райдер целует меня, всё обретает смысл. Не знаю, как, знаю только, что обретает.

***



Обещание Райдером большего, если мне удастся записать две песни, заставляет остаток дня пролететь незаметно.

Возможно, совместное наслаждение - то, что нужно, чтобы быть продуктивными, потому что, несмотря на запах его тела и следы спермы, к ужину у нас уже есть две готовые и отполированные песни на моем демо. Райдер хочет еще хотя бы одну, возможно, две, но на сегодня все.

Когда выхожу из студии, меня охватывает чувство удовлетворения, и я улыбаюсь. Улыбка становится шире, когда я плюхаюсь в кресло рядом с Райдером, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

Я поднимаю бровь, но он пожимает плечами.

- Проверяю.

- И?

- И надеюсь, смогу продолжать.

Знаю, он не много мне обещал, и мысль о том, что это пробное свидание – или что там будет сегодня вечером – не сработает, вызывает тошноту. Но отступить и притвориться, что между нами ничего не происходит, не получится. Мы снова окажемся в этой ситуации. Я в этом уверен.

Райдер откидывается на спинку кресла.

- Что ты хочешь на ужин?

- Я бы не отказался от индийской еды.

- Хм, острая еда - не совсем подходящий выбор для того, что я запланировал на потом.

Его озорное выражение лица застает меня врасплох. О, да, у нас вполне может получиться.

- Я понятия не имею, о чем ты. Я невиновен.

Райдер фыркает.

- Конечно, невиновен, но ладно. Если хочешь индийскую еду, закажем индийскую.

Я прищуриваюсь.

- Что-нибудь другое?

Райдер торжествующе улыбается.

- Я знаю, что заказать.

Не уверен, стоит ли нам продолжать сегодня, потому что мы находимся в странном положении, между свиданиями и нет, но хочу, чтобы у меня была такая возможность.

Быть с Райдером Кеннеди сложно. Быть с отцом-одиночкой еще сложнее. Он не может ходить на свидания, как обычный человек.

Это немного лишает нас романтики, но быть с ним, возможно, того стоит.

Райдер делает заказ, и пока мы ждем, ведет меня в шикарную, обставленную часть дома, где велит устраиваться на большом мягком угловом диване перед огромным телевизором.

- Знаешь, я не питаю иллюзий, что у тебя всё в порядке, так что эта часть дома меня уже не пугает, как раньше.

- Ты говоришь такие милые вещи. Я полностью собран, адекватен и совсем не страдаю дисфункциональностью.

- Сколько раз за последние несколько часов ты проверял телефон, посмотреть, нет ли чего от Мэгги?

Райдер хмурится.

- Только за это ты не получишь попкорн.

Я хватаюсь за грудь.

- Бьешь прям по больному.

Он улыбается.

- Сейчас вернусь.

Ладно, может, я и блефовал. Эта часть дома всё ещё заставляет меня чувствовать себя здесь чужим. Особенно когда остаюсь один.

Ерзаю на сиденье, пытаясь устроиться поудобнее, но мягкость напоминает, что причина, по которой я не вписываюсь, в том, что не привык находиться в дорогих местах.

Что странно, учитывая, что дом моего брата - не совсем дыра, и я никогда не чувствовал себя там не на своём месте. Хотя иногда, когда выхожу из домика у бассейна и отправляюсь в главный дом, мне кажется, что я вторгаюсь в чужое пространство, несмотря на заверения Корда и Бренны.

Домик у бассейна больше похож на то, к чему я привык. Маленький, простой и без излишеств.

В конце концов, Райдер возвращается с огромной миской попкорна и кучей конфет.

- Где ты их прятал? - спрашиваю я, приподнимаясь, пока он раскладывает всё на журнальном столике.

- На большой кухне. Подальше от детских глаз, которые захотят всё это съесть. Ты удивишься, как много артистов нуждаются в сладком угощении во время записи.

- Да?

- Раньше Харли было хуже всех. Наши кураторы должны были его сдерживать. Пока они следили не употребляем ли мы нами наркотики, им также нужно было убедиться, что Харли не сбегает и не наедается M&M's.

- Кто бы мог подумать, что Харли Валентайн такой крутой.

Райдер смеется.

- Правда? Он любит сложности.

Он садится рядом со мной, а я откидываюсь назад, положив руку на спинку дивана.

- Что хочешь посмотреть?

Я облизываю губы.

- Мне все равно.

Голубые глаза Райдера наполняются жаром.

- Вот как?

Я тянусь за попкорном и засовываю его в рот.

- Ага.

Его рука хватает мою футболку - ну, свою футболку - притягивая меня к себе, но я останавливаюсь в шаге от его губ.

- Не повреди свое красивое личико.

Он наклоняет голову.

- А?

Я убираю его руку с футболки и разглаживаю её.

- Твоё красивое лицо.

- Ты идиот.

- Никогда не утверждал обратное.

В следующее мгновение я лежу на спине, а Райдер сверху, его губы на моих губах, рука в моих волосах, и я точно знаю, что мы уже никогда не вернемся к тому, как было раньше.

То, что у нас, слишком чисто.

Рука Райдера скользит между нами, поглаживая мне член. Ладно, не совсем чисто, но так естественно.

И… неописуемо.

Не хочу оказывать на него или на нас давление, или на то, к чему это может привести, но мне нужно, чтобы он попытался, а я не уверен, что он готов. Я не уверен, что он когда-либо будет готов, когда его внимание на сто процентов сосредоточено на Кейли.

Это достойно восхищения, но ему также нужно научиться брать что-то для себя. Я хочу быть для него этим чем-то, но ситуация сложная.

Если у нас ничего не получится, это может сломать нас троих.





Глава 17. Райдер


Когда губы Лирика касаются моих, трудно вспомнить, почему у меня есть правило - никаких свиданий.

Когда мы вот так, прижавшись, трёмся и ласкаем друг друга, легко забыть, кто я.

Я не Райдер Кеннеди и не чей-то отец, и не парень из бойз-бэнда.

Я мужчина, совершенно не контролирующий свою похоть.

В прошлом меня никогда не тянуло к сексу. Секс всегда был своего рода бонусом, и не могу вспомнить ни одного случая, когда отчаянно в нём нуждался.

Я никогда не чувствовал необходимости мастурбировать кому-то посреди записи.

Когда Лирик намекнул на сожаление, у меня внутри зазвенели тревожные колокола, говорящие держаться за него изо всех сил, потому что только дурак позволит такому, как он, уйти.

Но вся эта ситуация до смерти меня пугает.

В голове крутится слишком много вопросов «а что если?» и слишком сильный страх, что всё это взорвётся.

Поэтому, хотя сейчас и умоляю о большем, я замедляюсь. Мои поцелуи становятся мягче. Прикосновения - нежнее.

Лирик отстраняется от моих губ, укладывая голову на подушку дивана.

- Всё в порядке?

- Еду скоро привезут, и если мы продолжим, одному из нас придётся открывать дверь голым.

- Я открою. Только не останавливайся.

- Спасибо за твою жертву, но курьеры меня знают, и если дверь откроет голый парень, полагаю, об этом напишут все таблоиды.

- О, точно. Знаешь, иногда легко забыть, что ты знаменит.

- Ты имеешь в виду, то, что я раздавал автографы и фотографировался почти час сегодня, ничего не напомнило?

- Напомнило, но вот… - рука Лирика нежно касается моей щеки - для меня ты просто Райдер.

Черт. Почему эти слова так сильно меня трогают? Словно они проникают в душу и дают то, в чем я, сам того не зная, отчаянно нуждался.

Я застыл в благоговении.

- Я что-то не так сказал? У тебя что, фетиш к фэндому? Хочешь, чтобы я был таким… - Лирик повышает голос почти до визга, - О, Райдер Кеннеди, я люблю «Одиннадцать», и ты такооой милый. Будешь ли ты рожать мне детей и женииишься на мне? Я буду в твоей футболке и все такое! Тебе нравится такое?

Я расхохотался и слез с него, чтобы сесть как следует.

- Приму за «нет». - Он тоже сел и посмотрел на меня с обеспокоенным выражением лица. - Что только что произошло?

Я провел рукой по волосам.

- Думаю, единственный раз, когда меня видели «просто Райдером», был, когда я был с Мэгги. Когда… - Я жестом предложил ему самому сделать вывод.

- Когда Кейли была…?

- Да. Когда Кейли появилась на свет. Зачата? Не знаю, выбери самое неромантичное слово, которое найдешь, потому что оно описывает все в точности.

- Расскажешь об этом?

Я фыркнул.

- Хочешь узнать интимные подробности о том, как я был с женщиной?

- Да, именно это я и имел в виду, - сказал он. - Назови мне точные позы тела и воссоздай все. - Он закатил глаза. - Ты понимаешь, о чем я.

Я на минуту задумался. Очевидно, что ни я, ни Мэгги не рассказываем об этом людям. Но почему-то мне хочется излить душу Лирику. Хочу объяснить, как одна неловкая ночь навсегда изменила мою жизнь.

- Когда это случилось, я был дома после тура «Одиннадцать», навещая своих замечательных родителей-гомофобов в Техасе.

- Подожди, ты из Техаса? Где твой сексуальный южный акцент?

- Думаешь, преподаватели вокала «Одиннадцать» практически не выбили его из меня? - Уроки вокала - это настоящая пытка. Мне потребовались месяцы, чтобы избавиться от своего акцента, и около года, чтобы он перестал возвращаться естественным образом.

- Ого. - Лирик выглядит обеспокоенным.

- Не то чтобы ты им позволил, но лейблы не стали бы менять твой идеальный калифорнийский акцент.

Лирик качает головой.

- Прости. Эта индустрия все еще удивляет меня, хотя и не должна. Что плохого в южном акценте? Казалось бы, это мило и выгодно для продаж.

- В Нэшвилле, может быть. В любом случае, вернувшись в Техас, я захотел выбраться из дома, подальше от взглядов мамы и папы на то, как стилистам группы нравится заставлять нас всех одеваться по-гейски.

- Подожди, а что, есть гейский дресс-код? Не из-за этого ли я не могу найти себе партнера? Я неправильно одеваюсь?

- Именно поэтому. Разве ты не получил уведомление в ежемесячной рассылке?

- Может, мне стоит проверить папку со спамом?

- Может быть. Странно, как все это произошло. Папарацци еще не застали меня дома, так что впервые за несколько лет я мог свободно выходить из дома и делать все, что хотел, и никто не запрещал мне ничего. Время ужина давно миновало, и было темно, но я хотел прогуляться. Я зашел на местную игровую площадку и увидел фигурку на качелях. Я натянул капюшон, но она уже заметила меня. Мне улыбалась маленькая Мэгги Коста. Мы ходили в одну школу с первого класса, и было странно нырнуть из моей славной жизни прямиком в прошлое.

- Пожалуйста, скажи, что ваша дочь была зачата на детской площадке. Это так грязно и круто.

Да. Так романтично.

- Из этого получилась бы потрясающая романтическая комедия, если бы не одна очень очевидная проблема.

- Тот факт, что ты предпочитаешь парней?

- Именно. Она была первой женщиной, с которой я переспал после первого года гастролей «Одиннадцать». Секс с женщинами всегда был для меня лотереей. Это должно было стать большим сигналом, верно? Только когда начал общаться с парнями из индустрии, которые, как я знал, будут вести себя сдержанно, моя сексуальность начала обретать смысл. Даже если у меня до сих пор нет для этого названия, для меня это имеет смысл.

- Это единственное, что имеет смысл, - говорит Лирик, и я слышу, насколько искренен он в своем мягком голосе.

- В общем, Мэгги. Она приехала в гости после командировки. Там она потеряла близкого человека, так что была в ужасном состоянии, и мы разговорились о наших жизнях. Она вывалила на меня всю свою депрессивную хрень. Я сказал ей, что она заставила меня почувствовать себя избалованной дивой, а она ответила: «Ты для меня всё ещё просто Райдер». Этого было достаточно.

- О, я приберегу это секс-оружие на потом.

- Секс-оружие?

- Да, это как волшебное слово. Вместо «Абракадабра» - просто Райдер.

Хотел бы сказать, что меня совсем не трогает, когда он надо мной издевается, но я бы солгал.

Лирик усмехается.

- Я до сих пор не могу поверить, что ты шалил на детской площадке. Повезло, что тебя не арестовали или что кто-то это не увидел и не продал фотографии таблоидам.

Я откидываюсь на мягкие подушки и прислоняю голову к спинке дивана.

- Хотя, если бы это случилось, то, возможно, развеяло бы некоторые слухи о моей сексуальной ориентации.

- Уверен, только породило бы ещё больше. Райдер Кеннеди, сексоголик. Я уже вижу заголовки.

Звучит звонок у входных ворот, и я встаю.

- Я бы сказал, что ты ошибаешься, но это, вероятно, точное описание того, как бы всё выглядело, если бы нас поймали.

Я забираю еду у входной двери и щедро даю чаевые официанту. Я заметил, что в большинстве мест спокойно относятся к знаменитостям и не разглашают секреты, если им хорошо платят и знают, что мы будем постоянными клиентами.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Лирик сидит с задумчивым взглядом.

- Что случилось?

Я раскладываю на журнальном столике пенопластовые коробки из моего любимого кафе, две тарелки и сажусь на пол.

Лирик остаётся на диване, всё ещё выглядя рассеянным.

- Лирик?

Он приходит в себя и опускается на пол рядом со мной.

- Надо бы сыграть в одну игру, пока мы едим.

- В игру?

- Да. Всё, что тебе нужно сделать, это ответить «миф» или «факт» на следующие бульварные истории.

- Ну, давай.

Мы устраиваемся поудобнее, я ем, а Лирик начинает задавать вопросы.

Он откусывает кусочек своего сэндвича и говорит, оглядываясь назад.

- Я знаю, мы уже это обсуждали, но мне, нужно убедиться. Ты, правда, умер?

Я громко смеюсь.

- Умер. Несколько лет назад я разбился в авиакатастрофе. Я либо призрак, либо плод твоего воображения. Выбери что-нибудь одно.

- Должно быть, это всё из-за моего ебанутого воображения, потому что призраки никак не могут быть такими привлекательными, как ты.

- Спасибо… тебе?

Лирик игнорирует меня и готов к следующей атаке.

- Эмм, я уже знаю, что слух о том, что Кейли - ребёнок из пробирки, не соответствует действительности. Так что, ооо, хэштег #РайлиНавсегда. Вы с Харли когда-нибудь встречались?

- Я почти не хочу отрицать, потому что фанаты, стоящие за этим слухом, потрясающие. Но это миф. Мы с Харли - лучшие друзья, и всё.

Я не упускаю из виду, что Лирик жаждет получить больше информации о Харли и слухах о его сексуальной ориентации, и хотя она довольно хорошо известна в голливудских кругах, я не вправе говорить больше.

- В твоём райдере реально есть жертвоприношение курицы перед выступлением?

- Нет, это у Денвера.

Он смотрит на меня.

- Шучу. Абсолютный миф. Райдер «Одиннадцать» был довольно сдержанным. Так и должно было быть, потому что наш лейбл не хотел, чтобы мы превратились в капризных див. Эти слухи распространяются как сумасшедшие и стоят концертов и выступлений.

- Уф. Чем больше я слышу о лейблах, тем больше задумываюсь, не стоит ли мне перейти на инди-сцену.

- Вполне закономерный разговор, если хочешь его вести.

Лирик откусывает ещё кусочек.

- Может, в другой раз. Это весело. Хм, что ещё было…

- Скажу сразу. Ни у кого из парней, кроме меня, нет детей - все эти заявления о внебрачных детях - фейк. Хм, а, да, в самом начале мы случайно забыли Блейка на стоянке где-то посреди Огайо. Так что, возможно, это правда.

Лирик чуть не подавился.

- Серьезно?

- Он такой тихий. Мы не знали, что он вышел из гастрольного автобуса, чтобы сходить в туалет.

Лирик смеётся.

- Насколько сильно он был зол?

- Совсем нет. Он трахнул какую-то фанатку, с которой познакомился, ожидая, пока мы вернемся.

Лирик запрокидывает голову.

- Потрясающе. Ладно, кто из вас тот самый мужчина-шлюха? Есть Харли, душераздирающе моногамный. Ты - отец-одиночка. Блейк, скромный блондин. Так что это либо Мейсон, либо Денвер.

- Денвер, - тут же говорю я. - Однозначно. Мейсон… наверное, он немного… немного замкнутый? Всегда был. Из всех нас он меньше всего верит в любовь. Даже во временную любовь в виде случайных связей. То есть, не то, чтобы он этим не занимался, но уж точно не так, как Денвер.

- Разве Мейсон не был помолвлен, когда ему было, девятнадцать, кажется?

- Да. Причина, по которой он не верит в любовь. Она хотела его из-за славы. С этим мы все когда-то сталкивались. – И тут до меня доходит. - Подожди. Откуда ты знал, что он был помолвлен в девятнадцать? Я, может, и могу закрыть глаза на то, что ты знал, что мы с Харли написали большинство песен «Одиннадцать», но помолвка Мейсона - довольно малоизвестный факт из жизни нашей группы. - Я ахаю. -Ты тайный фанат бойз-бэнда? О боже, это потря…

- Угомонись. Я помню, как моя сестра плакала из-за этого.

- О, черт. Однажды я заставлю тебя признаться, что ты любишь «Одиннадцать». Даже если мне придется включать наши песни наугад, пока они не приживутся, и ты не начнешь их петь. Следующий шаг - танцы, и тогда ты будешь полностью поглощен ими.

Лирик выпрямляется.

- Это самое подлое, что ты когда-либо говорил мне.

- А это самое подлое, что ты когда-либо говорил мне. Мы не так уж плохи, правда?

Лирик понижает голос и бормочет:

- Ты, может, и не совсем ужасен.

- Первый шаг пройден. - Улыбаюсь ему я, и он отвечает улыбкой, но его следующий вопрос сбивает меня с толку.

- Вы когда-нибудь занимались этим с Кэшем?

Я с трудом сглатываю.

- С Кэшем?

- Да, например, заказывали еду, смеялись и подшучивали друг над другом. - Он смотрит в свою тарелку.

- Мы с Кэшем никогда ничего не делали вне студии. У него эмоциональный диапазон, как у вибрирующего дилдо.

- Черт, я был так пьян, что меня вырвало прямо на него. Кто бы не хотел такого? - Он смеется, но в его смехе нет ни капли юмора. - Извини, забудь, что я это сказал.

Я медленно приближаюсь к нему, так что наши бедра соприкасаются, когда мы сидим, скрестив ноги.

- Лирик, я никогда ни с кем такого не делал. Ты должен понимать, что нам с Кэшем было просто удобно. Я ни с кем не встречался с тех пор, как родилась Кейли, а он был… рядом.

- Точно так же, как со мной здесь? Это, - он водит пальцем между нами, - удобно.

- Если бы всё было так просто, тебя бы сейчас здесь не было.

Я не пытаюсь быть грубым, но нужно, чтобы он знал, что мне тяжело, что я не отношусь к этому легкомысленно.

Моя рука скользит вверх по его бедру, но он отказывается смотреть на меня, поэтому я беру дело в свои руки.

Забравшись ему на колени, я усаживаюсь на бёдра. Он позволяет мне. Затем смотрит своими выразительными карими глазами, и мне хочется пообещать то, чего, наверное, не следовало бы.

- Я знаю, что не могу многого обещать, и знаю, что тебе это не совсем по душе.

- Я уже обжигался в прошлом из-за таких легкомысленных отношений.

- Это не легкомысленные отношения. По крайней мере, я не хочу, чтобы они таковыми были. Я просто не знаю, как это будет сочетаться с Кейли.

- Я понимаю, - говорит Лирик. - Думаю, понимаю. Не то чтобы я хотел, чтобы ты рассказал Кейли, или всем, или, черт возьми, даже Мэгги, но и не хочу, чтобы со мной обращались как с дешевой шлюхой.

- Я никогда не буду так с тобой обращаться. Я слишком дорожу тобой как другом, чтобы так поступать.

Замечаю, как он слегка морщится при слове «друг», но не знаю, как еще его назвать.

Вместо того чтобы пытаться сгладить это, я наклоняюсь, чтобы снова поцеловать его, и пытаюсь вложить в этот поцелуй все, что к нему чувствую.

Я хочу попробовать его на вкус, исследовать, и когда он проводит руками по моей спине и сжимает задницу, хочу отдать ему больше себя.

- Наелся? - шепчу я ему в губы.

- Да, - выдыхает он.

- Пойдем наверх.

- Это разрешается?

- Для меня это в новинку, так что потерпи, ладно?

- Нам не нужно торопиться. Честно. Завтра всё равно день Чейза, и мне, наверное, лучше пойти домой сегодня вечером, чтобы утром отвезти его в школу.

Миллион причин попросить его остаться пронеслись в моей голове, грозясь выплеснуться наружу рекой бессвязных слов.

- Ты можешь попросить Бренну отвезти Чейза в школу? Завтра, когда Мэгги привезет Кейли домой, ты сможешь забрать его на «Тесле».

Лирик улыбается.

- Забавно, как легко решаются проблемы, когда речь заходит о сексе.

- Это не так… Ладно, может, немного, но нам не обязательно заниматься сексом. Я просто...

- Просто что?

- Я думаю, если ты выйдешь за эту дверь прямо сейчас, есть большая вероятность, что когда завтра вернешься, мы сделаем вид, что ничего не произошло, а я этого не хочу. Я хочу, чтобы ты понял, что все по-другому.

- Как по-другому?

Ненавижу, что его голос звучит тихо, но все еще пытаюсь найти ответ.

- Я еще не знаю, как. Все, что знаю, что я не хочу, чтобы ты уходил.

- Я пытаюсь быть здесь взрослым, Райдер. Мы уже перешли многие границы, о которых говорили, что не переступим. Если мы поднимемся с тобой наверх, это только еще больше все усложнит. Кейли. Запись. Нас. Я хочу, чтобы сначала ты был абсолютно уверен. Я обещаю, что вернусь.

Он прав. Знаю, что прав.

Я неохотно слезаю с него и приземляюсь на задницу.

- Знаю, что должен ценить это, но, честно говоря, я тебя немного ненавижу.

Лирик наклоняется, чтобы поцеловать меня. Не могу удержаться и целую его в ответ.

Он смеется мне в губы.

- О да, ты сильно меня ненавидишь.

Он встает, и я издаю жалобный стон.

- Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать завтра, ладно?

- Я уже могу сказать тебе, как. Пиздецки возбужденным. Вот как я буду себя чувствовать.

- Надеюсь, что так.

Лирик целует меня в макушку.

- Увидимся завтра.

Я киваю.

- До завтра.

Интересно, каковы шансы, что Мэгги снова заберет Кейли на ночь.

***



Оказывается, шансы высоки.

Реально высоки.

Просыпаясь от призрачных криков Кейли несколько раз за ночь, и вспоминая, что её нет дома, я ужасно устал, когда Мэгги привела её домой. После, казавшихся долгими, объятий, Кейли сказала, что ей нужно пойти поздороваться со всеми своими игрушками и спросить, скучали ли они по ней.

Я сделал глоток кофе, когда Мэгги выдала шокирующую новость.

- Я не буду продлевать контракт.

Я чуть не уронил свою чёртову чашку.

- Не могла дождаться, пока появится Лирик, чтобы сказать мне это, да?

- О, подожди, его здесь нет? - Она огляделась.

- Тонко, Мэгс. Нет, его нет. Мы немного пообщались вчера вечером, а потом он ушёл домой.

- Пообщались или… - она многозначительно подняла брови - пообщались?

Я не ответил.

- Он мне нравится. Кейли вчера вечером, не переставая говорила о нём. Она уже его любит.

- Мм. - Не знаю, что еще на это сказать.

- Я не слепая. Очевидно, что у вас двоих что-то происходит.

- Ну, тогда, может, когда демобилизуешься, тебе стоит стать ясновидящей, потому что ничего не происходило… до прошлой ночи.

- Я так и знала, - хвастается она. - Так вы теперь вместе или как?

- Все не так просто.

- Почему?

- Как ты и сказала, Кейли уже любит его. Что будет, если ничего не получится?

- Если. Если ничего не получится.

- У меня не так много свободного времени, чтобы заводить с ним серьезные отношения.

Мэгги прислоняется к стойке.

- Ну, ты мог бы.

- Верно. Потому что ты не продлеваешь контракт.

И мои вчерашние страхи вернулись. В остальные разы, когда Мэгги приезжала домой, она оставалась на несколько дней, может, на несколько недель, и каждый раз, когда уезжала, я это видел. Я видел тоску в её глазах, когда она прощалась с Кейли.

Она не из тех, кто устраивает драмы. Мэгги - самый недраматичный человек из всех, кого я знаю. Но всё равно есть этот чрезмерный страх, что я испытываю, когда дело касается чего-либо, связанного с Кейли.

- Выглядишь расстроенным, - говорит она.

- Нет. Наверное, я… - Как бы это сказать, чтобы не показаться мудаком?

- Ты боишься, что я попытаюсь отнять у тебя Кейли?

- Все не так…

Она улыбается.

- Разве? Хотелось бы думать, что в глубине души ты понимаешь, что я бы никогда этого не сделала. До сих пор мне было легко заниматься совместным воспитанием, потому что меня никогда не было рядом. Хочу, чтобы между нами все было просто, но я хочу проводить больше времени с Кейли.

- Ты этого заслуживаешь, - говорю я.

- Я бы хотела чаще оставаться на ночь или, может, даже на несколько ночей в неделю, - я резко втягиваю воздух. - Но я более чем счастлива, что мы работаем над этим. Я, по сути, отсутствовала всю ее жизнь, а ты был рядом, находясь в туре, будучи знаменитостью и во всех других твоих делах. Я знаю, тебе будет тяжело с ней расстаться, но надеюсь, ты готов к этому.

- А чем ты собираешься заниматься?

Она склоняет голову набок.

- Я собираюсь тянуть деньги с твоего бойз-бэнда, ага.

Я смеюсь.

- Но, если серьезно, я не совсем уверена. Единственная причина, по которой в прошлый раз продлила контракт, заключалась в том, что я чувствовала, что должна как-то отомстить за Джона.

Джон - парень, по ее словам, был любовью всей ее жизни и умер за границей. Парень, о котором она так отчаянно пыталась забыть, что переспала со мной и родила ребенка.

Слезы наполняют ее глаза.

- Когда она родилась, я могла думать только о Джоне. Несмотря на то, что она твоя, я всегда видела в ней Джона. Может, из-за будущего, которое мы планировали. Может, потому, что меня возмущал сам факт, что она существует, а он нет.

Мое сердце разрывается из-за Мэгги и Кейли.

- Ты мне никогда не говорила об этом, - тихо говорю я.

- Я никому не говорила. Я сосредоточилась на службе и сказала себе, что не склонна к материнству.

- Т-ты посещала кого-нибудь? Профессионала в этом.

Она фыркает.

- Посещала. Я работала над этим последние несколько лет, и, наконец, достигла того уровня, когда хочу быть рядом с Кейли. Я чувствую, что в долгу перед своей дочерью.

- Не буду врать. Это пугает меня, но пока мы согласны открыто обсуждать и...

- Всегда.

- Когда ты выходишь в отставку? - Спрашиваю я.

- Официально? Еще несколько недель. Я должна вернуться на базу через шесть дней, а потом нужно будет привести все в порядок.

- У тебя уже есть где остановиться?

Она смотрит себе под ноги.

- Э-э, нет. Пока нет. - Ее зеленые глаза пристально на меня смотрят.

- Ты можешь оставаться здесь, пока не найдешь работу. Если захочешь, и дольше.

Мэгги смотрит на меня своим фирменным осуждающим взглядом.

- Чего ты явно не хочешь и в чем не нуждаешься.

- Я хочу показать тебе, что могу это. Что могу быть ответственной.

- Так вот почему на этот раз у тебя отдельный номер в отеле? Ты знаешь, что не должна быть такой. Только не со мной.

- Я хочу сделать все сама.

- Говоришь как Лирик, когда я упоминаю ему о помощи в заключении контракта.

- Лирик - артист?

- Да. И он отказывается от моей помощи.

- Теперь он нравится мне еще больше. Я помню, как тяжело было тебе и другим парням из «Одиннадцать» понять, кто искренен, а кто нет. Я совсем не знаю Лирика, но интуиция - и Кейли - подсказывают мне, что он то, что надо.

Да, мне тоже.

Мне не нужно подвергать сомнению его мотивы, когда дело касается меня. Он самый искренний человек, которого я когда-либо встречал. И хотя боюсь, что Голливуд захочет прожевать его и выплюнуть, я также знаю, что у него хватит самоуважения и достоинства не допустить этого.

Звук открывающейся входной двери эхом разносится по дому, и я замечаю, что выпрямляюсь, теребя низ своей футболки.

- Боже мой, ты очарователен, - говорит Мэгги.

- Заткнись, - бормочу я.

Лирик неторопливо заходит, но резко останавливается, когда мы оба смотрим на него.

- Что я пропустил?

- Мэгги останется здесь на некоторое время, - говорю я с натянутой улыбкой.

Я согласен, что она останется, но мне нужно обдумать так много вещей. Что, если единственная работа, которую она сможет найти, находится где-то в другом месте? Например, в Техасе. Что, если она захочет забрать Кейли? Что, если, что, если, что, если...

- Как видишь, он в шоке от этого. - Мэгги, как всегда, веселая, а я этого не заслуживаю.

Я веду себя как придурок.

- Я не шоке, - говорю я.

Мэгги наклоняется ближе к Лирику.

- Он волнуется. Я хочу проводить больше времени с Кейли, поэтому он ведет себя как чрезмерно заботливый отец.

- А, в этом есть смысл. - Лирик поворачивается ко мне. - С Кейли все будет в порядке.

- Ненавижу вас обоих, - ворчу я, и они смеются надо мной. - Как смешно, - продолжаю ворчать я.

Мэгги трогает меня за плечо.

- Ты же знаешь, мы просто дразним тебя. У тебя есть полное право чувствовать то, что чувствуешь, и я это понимаю. Я хочу заверить, что ты здесь по-прежнему главный. Я буду действовать в твоем темпе.

- Знакомо звучит, - бормочет Лирик.

Когда я встречаюсь с ним взглядом, он бросает на меня невинное:

- Что?

- На этой ноте оставлю вас двоих наедине и пойду, проверю, как там Кейли. - Мэгги уходит, а Лирик смотрит ей вслед.

Как только она скрывается из виду, он с улыбкой поворачивается ко мне.

- Привет. - Наклоняется и целует меня в щеку.

- Привет.

- Все в порядке?

- Более чем. - Я быстро целую его в губы.

Этого недостаточно, но так должно быть, потому что Кейли может зайти сюда в любую минуту.

- Значит, она остается, да?

- Остается. Сначала ей нужно уладить кое-какие дела, но, похоже, она переедет сюда навсегда.

- А-а. Круто. Полагаю, мне скоро придется искать другую работу?

О, черт. Я даже не подумал об этом.

- Ты все равно будешь нам нужен.

- Просто не так сильно. Все в порядке. В любом случае, это не могло продолжаться долго. Кейли пойдет в школу через несколько месяцев.

- Эй, может, стоит посмотреть на это с другой стороны? Когда мы закончим демо, тебе даже не понадобится эта работа, потому что с тобой подпишут контракт.

Лирик не выглядит убежденным.

- Мэгги пробудет здесь еще шесть дней, а потом вернется через несколько недель. Я тут подумал...

- Ей следует проводить с Кейли как можно больше времени, пока она здесь?

- Что ж, да, но мы можем использовать это время для записи альбома. У меня не запланировано никакой продюсерской работы еще два дня.

Если у секса был какой-то оттенок, то он просто сорвался с моих губ, но я не хотел, чтобы это прозвучало таким образом. Ну, не совсем.

- Как думаешь, сколько работы мы на самом деле проделаем, когда ты так говоришь?

Я вскидываю руку и отдаю вулканский салют из «Звездного пути».

- Честь скаута. - На самом деле я не обещаю этого всерьез.

Лирик фыркает.

- Ладно, обещаю быть профессионалом во время записи. - Когда мы закончим на сегодня, это будет уже другая история. - Думаю, если Мэгги будет чаще бывать рядом, у нас появится шанс все сделать правильно. Я мог бы сходить с тобой на настоящее свидание.

- Свидание? Настоящее свидание - пойти поужинать, сесть друг напротив друга и поговорить о нашей жизни?

- Может, у нас и не будет публичного проявления чувств, но это самое близкое к настоящему свиданию, что я могу предложить.

- Ты, правда, думаешь, что сможешь оставаться профессионалом, пока Мэгги не вернется? - Недоверчивое выражение на лице Лирика точно отражает мои мысли.

- Наверное, нет.





Часть 19. Лирик


Удивительно, но Райдер умудряется сохранять профессионализм. Все два дня. За исключением мимолетных поцелуев в щеку, мы в основном работали в студии, пока Мэгги водила Кейли в игровую группу.

Хорошо, что Мэгги осталась. Для Райдера будет здорово получить немного больше свободы, а для Кейли еще лучше проводить время со своей мамой.

Но, мне кажется, мое время в качестве ее няни сократится.

И остается только гадать, сколько усилий Райдер приложит, чтобы увидеться, если я не буду постоянно находиться рядом.

Он говорит, что то, что у нас есть, не связано с удобством, но я все еще не уверен в этом.

Наступает субботний вечер, и когда выхожу на сцену в баре «Кедр» на свое выступление выходного дня, я вижу в зале фигуру, в которой мое тело автоматически узнает Райдера.

Этого мне достаточно, чтобы убедиться.

Он пришел посмотреть на мое выступление.

В отличие от того, когда Кэш был в зале, я не нервничаю.

Ладно, немного нервничаю, но я уже выступал перед Райдером бесчисленное количество раз. Я хочу показать ему, что следую его совету. Прислушиваюсь к нему. Я подправил свои сеты и выбрал песни, больше раскрывающие мой диапазон.

Я вывел свой выбор песен на новый уровень, где не задаюсь вопросом, слишком ли они мейнстримные или в них идеальное соотношение малоизвестных и популярных композиций.

Мне насрать, что думают другие люди. Я принимаю во внимание только собственное мнение.

Если честно, это полностью изменило мой подход к музыке.

Может, я никогда и не был фанатом бойз-бэндов, но стал по-новому ценить их. Спасибо Райдеру.

Всё равно я, блядь, не спою ни одной их песни.

Мои глаза встречаются с темной фигурой в зале. На нём джинсовая куртка с серым капюшоном, чтобы скрыть свою личность, и, как бы эгоистично это ни звучало, надеюсь, его не узнают.

Он здесь ради меня, и я, в общем-то, хочу, чтобы так и оставалось.

Трудно не торопиться закончить сет, чтобы подойти к нему, что смешно, ведь мы виделись вчера.

Сегодня у него в студии была новая запись - обычно он так не делает по выходным. Я бы работал, но Мэгги смогла взять Кейли.

Начало конца моего пребывания в роли няни Кейли.

Я думал, Райдер будет в студии весь день, но, видимо, они закончили раньше.

Во время выступления мой взгляд постоянно возвращается к нему, хотя под светом сценических прожекторов я вижу лишь его силуэт.

После миллиона часов на сцене я, наконец-то, добираюсь до последней песни, но, поднеся микрофон ко рту, колеблюсь.

И решаю изменить программу - спеть нашу версию «Отведи меня в церковь».

Хотя я не вижу выражения его лица на протяжении всего исполнения, представляю, как он смотрит на меня тем же жадным взглядом, что и во время нашей работы в студии.

Жар в его глазах и напряженная челюсть.

У меня член встаёт от одной только мысли об этом. Никогда не был так благодарен за то, что на сцене я с гитарой.

Когда дохожу до бриджа и выкрикиваю слова, то закрываю глаза и вспоминаю, каково это - чувствовать руки Райдера на себе. Его губы.

Я хочу этого снова.

С каких это пор четырёхминутная песня кажется вечностью?

Когда дохожу до финального припева, я пытаюсь снова встретиться с ним взглядом, но его уже нет.

Я спотыкаюсь на последней ноте и быстро покидаю сцену, прежде чем стихнут аплодисменты. Райдер, должно быть, ушел, чтобы опередить толпу, или, возможно, его узнали. Я пытаюсь направиться к выходу, последовать за ним, но передо мной появляется бармен Алекс и останавливает, положив руку мне на грудь.

- Возможно, тебе стоит проверить свою гримерку.

Ненавижу, что не могу сдержать улыбку.

- Как, черт возьми, ты заставляешь всех этих знаменитостей приходить и смотреть твои выступления?

Когда мне нужно, я могу хорошо сыграть дерзость. Мне определенно не нужно говорить Алексу, что и Кэш, и Райдер были здесь отнюдь не по музыкальным соображениям.

- Ты что, не видел меня там, наверху? Я - огонь.

На самом деле он мне не верит.

- Серьезно. Райдер хочет заключить со мной контракт на запись альбома.

- Райдер. Конечно, потому что все в Лос-Анджелесе зовут Райдера-ебаного-Кеннеди по имени.

- Все, у кого есть талант. - Я хлопаю его по плечу. - Прости.

- Ты можешь как-нибудь пригласить хотя бы кого-нибудь из них на мой сет? - кричит он вслед, когда я направляюсь к выходу.

- Если будешь хорошо ко мне относиться, - отвечаю я.

- Я угощаю тебя бесплатной выпивкой!

Хочу возразить, что все артисты получают бесплатные напитки, но я сейчас слишком далеко, и то, что ждет меня в гримерке, гораздо важнее.

Как только оказываюсь за дверью, я закрываю ее за собой. Не хочу, чтобы кто-нибудь еще знал, кто здесь находится.

Райдер сидит на старом пыльном диване у стены с легкой ухмылкой на губах, капюшон все еще на голове.

Язык заплетается, и я не могу подобрать слов.

Я прислоняюсь к двери и смотрю, как Райдер медленно поднимается на ноги.

Он делает один шаг, затем второй, невероятно медленно и дразняще. Он не произносит ни слова.

Только когда оказывается со мной лицом к лицу и тянется мне за спину, чтобы закрыть замок, он заговаривает.

- Ты ведешь нечестную игру.

У меня подкашиваются колени.

- Я веду нечестную игру?

- Да, - хрипит он. - Ты пел нашу песню. На публике.

- Я никогда больше не услышу или не спою эту песню без того, чтобы у меня не встал.

Райдер придвигается ближе.

- Как думаешь, почему мне пришлось уйти на середине?

- Итак, тебе понравился сет?

- Мне пиздец, как понравился сет. - Его дыхание на коже, так близко к моим губам. - Здесь есть какие-нибудь камеры?

- Нет.

- Спасибо, блядь. - Его губы обрушиваются на мои, сильные и полные той искры, которую, кажется, только он может из меня вытянуть.

Дверь заперта, никаких детей, подождите-ка... Я отстраняюсь.

- Где Кейли?

- Я снова попросил Мэгги приютить ее на ночь.

- О, только посмотри, как по-взрослому ты относишься ко всей этой ситуации.

Рука Райдера опускается мне на бедро.

- Это не имеет никакого отношения к взрослости, а имеет отношение к тому, что мы не можем продолжать то, что делали в течение нескольких дней.

- Что именно?

- Дразнить друг друга.

Я скромничаю.

- Дразнить? Не думаю, что кого-то дразнил.

- Все, что тебе нужно, это дышать рядом со мной, и это дразнит.

- И ты пришел сюда, чтобы...?

- Чтобы трахнуть тебя.

- Вот оно что. - Я смеюсь. - А я-то думал, потому, что хотел увидеть меня на сцене.

Райдер тянется к моему ремню.

- Мм, и это тоже.

- Но главным образом, из-за траха?

- Ага.

Моя рука ложится на его запястье, заставляя остановиться на секунду. Голубые глаза Райдера пронзают меня насквозь.

- Только если ты хочешь.

- О, я хочу. Я готов развернуться и снять штаны в любую секунду. Но мне нужно убедиться, что ты не против сделать это здесь. Как думаешь, сможешь вести себя достаточно тихо, когда вокруг столько людей? - Я запрокидываю голову назад.

- Дверь заперта. Камер нет. Я могу вести себя тихо, если ты сможешь.

- К черту все. Я могу кричать в свою футболку, если понадобится. - Я снимаю футболку, но не выпускаю ее из рук.

- Мне нравится твой энтузиазм. - Рука Райдера скользит по моей груди, и он облизывает губы. - Почему я никогда раньше не видел тебя без футболки?

- Тебе нравится, когда я ношу футболки с твоим лицом.

- Это правда. Но, думаю, вот так могло бы понравиться мне больше.

Я вздрагиваю, пока его руки исследуют меня. От ключиц к грудным мышцам.

- Повернись, - шепчет Райдер, касаясь кожи.

Вместо этого я притягиваю его ближе.

- Сначала я кое-чего хочу.

Я не даю ему возможности спросить, что именно. Я просто действую.

Его рот - то, чего я хочу. Его губы на моих губах. Мой язык на его языке.

Райдер прижимается ко мне так, что мы оказываемся притиснутыми к двери, и когда он трется твердым членом о мой, я стону.

- Шшш. - Райдер смеется.

- Ладно, похоже, это нужно раньше, чем я думал. - Я запихиваю футболку в рот и тут же жалею об этом. Я морщусь.

- Вспотел? - спрашивает Райдер.

Я издаю звуки, похожие на сплевывание.

- Ага.

Он снимает куртку, а за ней и футболку.

- Вот, возьми мою. Я не был под светом софитов два часа.

О, черт, его запах. Мой член пульсирует.

- Теперь готов повернуться ко мне спиной?

- У меня есть идея лучше. - Вместо того, чтобы трахаться, прислонившись к двери, я перегибаюсь через стойку, тянущуюся вдоль стены, и упираюсь руками в зеркало, обрамленное лампочками, задрав задницу кверху.

- Ложись ровно, - хрипит Райдер.

Я беспрекословно делаю, как он говорит, прижимаясь грудью к прохладной поверхности, и беру в рот его футболку.

В таком положении я должен чувствовать себя уязвимым, но не чувствую этого.

Я не могу снять штаны достаточно быстро. Мои пальцы заканчивают то, что начал Райдер, и я расстегиваю ремень и пуговицу.

- Ты выглядишь сейчас так сексуально. - Руки Райдера скользят по моей спине.

Я не могу ответить, но могу что-то пробормотать. Я опускаю голову на руки, лежащие на столешнице подо мной.

Райдер стягивает с меня джинсы вниз по ногам вместе с нижним бельем. Прохладный воздух обдувает мою обнаженную кожу, и я вздрагиваю, но тут Райдер оказывается рядом, накрывая мое тело своим.

Его горячее дыхание обдает мое ухо.

- Боюсь, все закончится очень быстро.

Я отпускаю его футболку и поворачиваю голову в сторону.

- Так и надо. Не думаю, что они поверят, что мы говорили о твоем предложении контракта на запись альбома, если это затянется.

Чувствую его улыбку на своей коже.

- Ты сказал, что я здесь за этим? - Палец Райдера проскальзывает между ягодиц и дразнит мою дырочку.

- Угу. - Я снова хмыкаю.

- Ты знаешь, я мог бы сделать это для тебя.

- Не время, чувак, - рычу я.

- Наверное, ты прав.

Райдер исчезает из-за моей спины, но когда смотрю на него через плечо, я понимаю, что только для того, чтобы достать припасы.

- Пришел подготовленным, да? – спрашиваю я.

- Честно говоря, я не планировал делать это здесь, но да, надеялся, что все произойдет сегодня вечером. Где-то. Где угодно.

- Здесь нормально. Только поторопись. Мне нужно, чтобы ты снова прикоснулся ко мне. Ты нужен мне… ты нужен мне внутри.

Секунду спустя скользкий палец снова дразнит меня, проникая внутрь и умело раскрывая.

Райдер тяжело дышит.

- Да, это определенно закончится быстро. Ты такой узкий.

Он добавляет палец, и мне снова приходится прикусить его футболку. Я радуюсь ощущению жжения.

Мышцы спины напрягаются, когда я глубже насаживаюсь на его пальцы.

Я стискиваю зубы, сдерживая отчаянный стон.

- Мне нравятся звуки, что ты издаешь, хотя ты должен быть тихим.

Сердце бешено колотится. Я снова поворачиваю голову.

- Ты всегда такой разговорчивый, когда с кем-нибудь трахаешься?

Райдер смеется.

- Нет. Просто оттягиваю неизбежное смущение от того, что кончу, как только окажусь внутри тебя.

- Это не займет у меня много времени. Я хотел этого с того самого дня, как мы встретились.

- Я тоже, - бормочет Райдер.

- У тебя слабость к оскорбляющим тебя парням, да?

- Это оооочень горячо. - Его пальцы касаются моей простаты, отчего по спине пробегают мурашки. - Не так горячо, как смотреть, как я трахаю тебя пальцами, но все равно довольно горячо.

- Райдер, мне нужно... нужно... - Мои бедра подаются назад. - Блядь.

Он снова склоняется надо мной.

- Кажется, я знаю, что тебе нужно.

Его пальцы отпускают меня, и нет, это совсем не то, что мне нужно. С моих губ срывается мучительный стон.

- Я все еще здесь, - заверяет меня он. Звук рвущейся упаковки презерватива звучит как пение ангелов.

Моя грудь вздымается, а задница сжимается и разжимается, ожидая нового вторжения.

И когда это происходит, Райдер двигается медленно, чтобы я мог почувствовать внутри каждый его дюйм.

Мне приходится прикусить его футболку так сильно, что боюсь, сломаю челюсть.

Нежная рука проводит по моей спине. Живот упирается в край столешницы, но мне совершенно все равно.

От того, как мы связаны, от его медленных и осторожных движений, на краткий миг я ощущаю, что между нами существует нечто большее. Этого я хотел, сколько себя помню.

Во время учебы в колледже я занимался сексом. Но такого у меня никогда не было. Как будто моногамия и преданность делу - это часть моей ДНК или еще какая-то хрень.

Я знаю, что нужно позволить событиям развиваться в соответствии с темпом Райдера и его желанием, но это достаточно сложно сделать, когда он целует или улыбается мне, или, черт возьми, даже просто смотрит на меня через окно студии звукозаписи. Невозможно не думать о большем, когда его член внутри.

Это всего лишь секс, напоминаю я себе. Впереди недели размышлений об этом. Фантазий о том, каково было бы быть с Райдером.

Когда он начинает толкаться все сильнее и сильнее, я получаю ответ на гипотетические вопросы, о которых думал с тех пор, как встретил его.

Быть с Райдером потрясающе. И горячо. Он двигает руками, крепко сжимая мои бедра.

Его член касается простаты, и я ничего не могу поделать, кроме как лежать и принимать его.

В комнате воцаряется тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием. Стойка достаточно прочная, чтобы выдержать мой вес, даже когда Райдер входит в меня.

Задница горит, но жаждет большего.

Снова и снова Райдер входит в меня, и снова и снова я поднимаюсь все выше и выше.

Член умоляет, чтобы к нему прикоснулись, но неумолимый темп Райдера не позволяет мне пошевелить руками.

Мышцы сводит судорога, все тело напрягается в ожидании освобождения.

- Лирик, - выдавливает Райдер.

Его футболка все еще мешает мне говорить, и боюсь, что если выну ее, то закричу так громко, что кто-нибудь снаружи наверняка услышит.

Он толкается внутрь еще раз и замирает, пока его член пульсирует во мне.

Моя задница сжимается, словно желая удержать его.

Райдер наваливается на меня всем телом, его мокрая от пота голова оказывается у меня между лопаток.

Его руки все еще сжимают мне бедра, удерживая на месте. Горячее дыхание Райдера касается моей кожи.

- Прости.

Я выпускаю его футболку.

- Не извиняйся. Это было потрясающе.

- Но ты же не... ты...

Я неуклюже завожу руку за спину, чтобы взять его руку и положить на свой твердый и ноющий член.

- Так сделай это сейчас.

Райдер продолжает ласкать меня своим опавшим членом. Он не утруждает себя поддразниваниями или попытками растянуть удовольствие. Речь идет о том, чтобы как можно быстрее пересечь финишную черту.

Он проводит губами по лопатке и прижимается к уху.

- Мне нравится прикасаться к тебе. Быть внутри тебя.

Я содрогаюсь. Когда он прижимает меня к себе, тело двигается так, как только может.

Я извиваюсь под ним.

Он прикусывает мне мочку.

- Кончай, Лирик.

Ох, блядь.

Меня захлестывает оргазм, и тело сотрясается, но Райдер рядом, удерживая на месте, пока моя сперма стекает ему на ладонь.

Он держит, пока я перевожу дыхание и растекаюсь лужицей в его объятиях.

Губы Райдера касаются моего затылка и вспотевшей шеи. Его нежность проявляется в том, что он не сразу отстраняется.

В конце концов, мы отрываемся друг от друга, и я медленно встаю.

Райдер снимает презерватив и натягивает штаны.

- Ванная там. - Показываю я пальцем.

Он ничего не говорит, просто уходит в соседнюю комнату.

Тело ноет, пока я поправляю нижнее белье и джинсы и готовлюсь встретиться лицом к лицу с возможностью, что Райдер может сбежать.

Он еще не сделал этого, но мне всегда кажется, что он уже одной ногой за дверью.

Что он передумает.

Боюсь, что он поймет, что я не стою того, чтобы рисковать счастьем своей дочери.

Я жду «Наверное, нам не стоило этого делать» или даже «Я все еще не знаю, смогу ли дать тебе то, что ты хочешь».

Вместо этого, когда Райдер возвращается, он весь светится непринужденной улыбкой, хватает со стола свою футболку и набрасывает ее через голову.

Его голубые глаза постоянно следят за мной, и когда он полностью одевается, то находит на полу мою футболку и бросает ее в мою сторону.

Я надеваю грязную футболку, все еще не в силах подобрать нужные слова.

Наши жизни сейчас переплетены множеством способов, поэтому было бы разумно не целоваться с ним в тот день в его студии звукозаписи.

Мне следовало отступить тогда. Теперь мы здесь, и…

Райдер вторгается в мое личное пространство.

- Лирик, дыши. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок.

Я резко втягиваю воздух.

Райдер прижимается ко мне, обнимая.

- Пойдем ко мне домой сегодня вечером?

Совсем не то, чего я ожидал. Нисколько.

- Правда?

- Да...

- Мне показалось, что в твоем тоне звучит сомнение?

- Нет. Я просто новичок в этом деле. И в последний раз, когда я попросил кое-кого остаться, он ушел, чтобы дать мне время все обдумать.

- Вот. Мудак.

- Правда?

Я поджимаю губы.

- Ты уверен?

- Абсолютно. Когда я с тобой, все, чего хочу, это большего. Больше твоего времени. Больше твоих прикосновений. Больше... всего. Но как только появляются эти мысли, сразу же возникают вопросы о том, к чему это может привести на самом деле, и тогда в моей голове всплывает миллион мыслей о Кейли, и о том, что ты записываешься, и о том, что ты самостоятельный артист, и о том, что тебе будет мешать, что я заперт в шкафу, и о том, что ты уедешь в турне, а я оставил эту жизнь ради Кейли, и это большой бесконечный цикл, который выводит меня из себя, и...

Я знаю, что не должен смеяться, но смех вырывается сам собой. Мои руки тянутся к плечам Райдера.

- Теперь твоя очередь дышать.

Он кивает.

- Сомневаться - нормально. Блядь, у меня в голове миллион голосов, говорящих, почему ты не должен меня привлекать. Почему я не должен заниматься сексом со своим боссом или парнем, продюсирующим мое демо. Есть тысяча причин, чтобы уйти, и только одна - продолжать гоняться за кайфом, который ты мне даришь.

- Что за причина?

Я прикусываю губу.

- Ты мне нравишься.

Взгляд Райдера смягчается, и он наклоняется вперед, ловя мои губы своими. Я позволил этому случиться.

Я позволил ему взять все под свой контроль и наслаждался мягкостью его губ и нежными прикосновениями его языка к моему.

Все мои доводы в пользу того, чтобы не делать этого, улетучиваются, когда Райдер целует меня.

- Давай уедем отсюда, - бормочет Райдер.

- Определенно.

- Ты приехал на машине?

- Бренна подвезла меня. Я собирался домой на такси.

- Идеально. Ты можешь поехать со мной.

По пути к выходу я киваю Алексу за стойкой, и он, обычно отмахивающийся от меня, стоит с глупым ошеломленным выражением на лице.

- Кто это? - Райдер перекрикивает громкую музыку.

- Алекс. Он здесь бармен, но выступает в течение недели. Он хотел, чтобы я замолвил за него словечко.

Райдер вежливо машет Алексу, но затем мы быстро направляемся к двери. Он умело наклоняет голову, чтобы люди, выстроившиеся в очередь у входа в клуб, не могли его увидеть или узнать, и поворачивает налево, направляясь в переулок.

Ярко-красный «Феррари» - первое, что я замечаю, когда мы сворачиваем за угол.

- Ни за что.

Райдер смеется.

- Думал, тебе понравится.

- Ты оставил свой «Феррари» в переулке? Ты с ума сошел?

- Ты хочешь, чтобы я припарковал его на улице? Все в порядке. Он все еще здесь, не так ли?

- Это ненадолго. Поехали.

- А я-то думал, ты будешь заискивать передо мной и ухватишься за возможность сесть за руль.

- Я предоставляю управление автомобилем тебе. Я здесь только для того, чтобы прокатиться.

Мы садимся в машину, и Райдер поворачивается ко мне, не вставляя ключ в замок зажигания.

- Это был намек, или мы на самом деле говорим о машинах?

- А ты как думаешь?

- Я вроде как надеюсь, что мы говорим о машинах. - Райдер улыбается.

- Это значит...

- Я имею в виду, надеялся, что, насытившись, что ты сможешь сесть за руль позже вечером.

Я хмурюсь.

- Подожди, ты сейчас говоришь о машинах или о сексе?

- Ладно, эта метафора не работает. - Ворчит Райдер. - Я хочу, чтобы ты трахнул меня позже. Если тебе это нравится. Если нет, то тоже круто.

- О, я определенно хочу позже заняться твоей задницей.

- Приятно слышать. - Он заводит машину, и фары освещают темный переулок. - Итак, перерыв на еду?

Я тянусь через консоль и хватаю его за бедро.

- Мне не нужна еда.

Райдер заводит машину и мчится по улице.

- Мне тоже.

Жаль, что Калабасас не расположен ближе.





Глава 19. Райдер


Я не могу добраться домой достаточно быстро, но даже в поздний час пробки в Лос-Анджелесе вот-вот надерут мне задницу.

По дороге домой я участвую в гонке со своим разумом. Боюсь, что мозг либо догонит события сегодняшнего вечера и попытается заставить меня замедлиться и подумать обо всем с умом, либо примет эту безумную идею, что у нас с Лириком может быть что-то настоящее.

Трахнуться с ним за кулисами после его выступления я не планировал, но рад, что моя подготовленность сыграла на руку. Секс с ним был не просто потрясающим. Он был другим. Это было больше, чем физическое влечение. Больше, чем секс.

Это все еще ужасно пугает, но пока не думаю обо всех препятствиях, я более чем готов снова раствориться в нем.

И снова.

И снова, может, еще раз утром, до того, как Кейли вернется домой.

- Так тебе, правда, понравилось мое выступление? - спрашивает Лирик.

- Извини, а то, что я трахал тебя в гримерке, произвело другое впечатление?

- Может, ты делал это, чтобы не пришлось говорить мне, как все ужасно. Знаешь, как когда кто-то спрашивает: «Я выгляжу толстой в этом наряде?», а ты отвечаешь: «О, вау, твой макияж просто потрясающий». Что-то вроде такого.

Когда я искоса смотрю на него, он пожимает плечами.

- У меня есть сестра, и сейчас я живу с невесткой. Думаешь, они не спрашивают совета по моде у своего брата-гея?

Я смеюсь.

- Нет, это не тот случай. Это определенно из разряда «Ты выглядел там так сексуально, что я мог думать только о том, чтобы наброситься на тебя». Особенно когда ты пел эту песню. Я мог думать только о том, как мы дома в студии. Потом я подумал о потрясающих минетах и ​​страстных поцелуях, и… блядь, у меня снова встал.

- Лучше езжай быстрее, - дразнит Лирик.

- Угум.

Учитывая, что я за рулём спортивной машины, всё равно кажется, что мы никуда не движемся.

- Зачем я решил поселиться так далеко?

- Не знаю, но это отсос.

- Ещё нет, пока еще нет.. - Я на долю секунды отрываюсь от дороги, чтобы увидеть, как глаза Лирика наполняются жаром.

К тому моменту, когда мы подъезжаем к моим воротам (а на их открытие уходит около шести лет), Лирик уже ласкает меня.

От бёдер до груди и обратно к моему стоячему члену, воюющему с молнией.

Каким-то образом, удаётся загнать машину в гараж, но я точно не смогу поставить её на место.

Да, у моих малышей есть свои места. Как свои маленькие спальни. В этом нет ничего странного.

Лирик наклоняется в тесном пространстве машины и целует меня в шею, а его рука проникает под куртку и скользит по моей груди.

Я откидываю голову на подголовник.

- Блядь, Лирик. Как ты можешь…

Он поднимает на меня взгляд.

- Как я могу что?

- Сводить меня с ума. - Я целую его в губы.

Кожаные сиденья скрипят, когда мы пытаемся приблизиться, но места здесь нет совершенно.

Почему я так люблю эту машину? Сейчас даже не могу вспомнить.

- Почему я не могу держаться подальше? - стону я.

- Ты хочешь держаться подальше?

- Нет. Просто должен.

- Ты не должен. И я тебе сейчас покажу, почему.

Лирик открывает дверь-бабочку[1] и выходит из машины.

Я пытаюсь выйти за ним, но, кажется, забываю одну маленькую деталь.

Ремень безопасности чуть не душит меня, когда я пытаюсь выбраться из машины, не отстегнув его.

Спокойнее, Райдер. Спокойнее, блядь.

Лирик смеется, когда мне удается освободиться и вылезти из машины.

- Торопишься?

- Так и есть. - Я хватаю его за руку и тащу к дому. - Почему до чертовой входной двери так далеко?

- Проблемы богатых. Гараж на десять машин слишком далеко от двери особняка.

- Именно. Моя жизнь тяжела.

- Не так тяжела, как это. - Лирик берет наши соединенные руки и поглаживает ими выпуклость в передней части своих штанов.

- Тонко.

- Мой член оскорблен, что ты считаешь его тонким.

Достав ключ, я пытаюсь открыть дверь, но Лирик прижимается к моей спине.

- Я полностью готов показать тебе, насколько это может быть тонко, - говорит он, прижимаясь к моей шее.

Моя задница не против.

- Блядь.

- Дай-ка я. - Лирик забирает ключи из моих дрожащих рук.

Я протягиваю руку назад и зарываюсь в его растрепанный пучок. Лирик, каким-то образом, открывает дверь, прижимаясь ко мне и целуя шею и плечо.

Мы, спотыкаясь, заходим внутрь, и я поворачиваюсь, чтобы поцеловать его, закрывая дверь ногой.

Он стонет мне в рот, и этот звук настолько восхитителен, что я не могу не вторить ему.

Как бы я ни спешил подняться наверх и лечь, не могу оторваться достаточно надолго, чтобы увидеть, куда мы идём. Поэтому, вслепую, мы пробираемся через прихожую моего невероятно большого дома.

Руки Лирика снимают с меня куртку, пока я тянусь к его поясу.

На этот раз я хочу, чтобы вся одежда исчезла. Я хочу воспользоваться возможностью поклоняться каждому сантиметру его кожи.

Мы оставляем за собой след из обуви и курток, ведущий к лестнице, когда нам, наконец, приходится отстраниться друг от друга.

Моя футболка падает на ковёр, пока я поднимаюсь по ступенькам, и его футболка следует за ней.

К тому времени, как доходим до двери моей спальни, мы оба совершенно голые. Лирик замирает в комнате и оглядывается, оценивая.

Я вижу только его, и не понимаю, что его так завораживает. Я тычу в него пальцем.

Он не двигается.

- Вся эта спальня больше, чем домик у бассейна, в котором я сейчас живу.

Я оглядываю комнату, пытаясь увидеть ее его глазами. На моей кровати валяется какая-то смятая одежда, а туфли, в которых я был вчера, валяются посреди комнаты, но, в остальном, не могу отрицать, спальня выглядит едва обжитой.

Единственная мебель здесь - комод прямо у двери и двуспальная кровать с черным кожаным изголовьем и прикроватными тумбочками.

- Ты сейчас оцениваешь мою спальню? У меня ведь никогда не было гостей, которых нужно было бы впечатлять.

- Это реально удручает, что никто никогда не кончал с тобой в этой постели.

- В моей сексуальной жизни много удручающего.

На губах появляется легкая улыбка.

- Не набивай себе цену и все такое.

- Единственный способ произвести хорошее впечатление - установить низкую планку ожиданий.

- Мм, посредственность так заводит, но есть одна проблема, - Лирик подходит ближе ко мне, и я пользуюсь возможностью еще раз окинуть его взглядом.

От его длинных светлых волос, собранных в неизменный неряшливый пучок, до крепкого и гибкого тела, я мог бы стоять и смотреть, как он двигается, всю ночь, если бы не желания моего члена.

Член Лирика выглядит таким же готовым к большему. Я облизываю губы.

- Что за проблема?

- Ты еще ни разу меня не разочаровал в сексе.

- Еще есть время.

Лирик смеется.

Излучаемое им счастье, достойно восхищения. Уверенность, с которой он приближается ко мне, опьяняет, но я зациклен на его волосах. Мне хочется одновременно погладить его золотистые блестящие волосы и сжать их в кулаке.

- Как ты выглядишь с распущенными волосами? - Выпаливаю я.

Лирик останавливается рядом со мной, оставляя между нами расстояние в несколько футов.

- Случайный вопрос.

Но он не ждет объяснений. Он тянется назад и стягивает резинку с волос, закрепляя ее на запястье.

Его волосы, естественно, ниспадают по обе стороны лица свободными локонами. Я делаю шаг вперед, но он, кажется, застыл на месте.

- Ты великолепен. - Я вплетаю палец в один из его локонов.

- Я еще и умный, - тихо говорит Лирик.

- Я заметил.

Его карие глаза впиваются в меня.

- Ммм, это шутка, чтобы скрыть, как плохо я воспринимаю комплименты.

- Я и раньше делал тебе кучу комплиментов.

- Не так. Не так… - Он делает шаг вперёд, прижимаясь кожа к коже.

Я вздрагиваю, прижимаясь к нему.

- Просто чтобы ты знал, я считаю тебя очень умным.

Голос Лирика звучит тихо.

- Еще ты считаешь, что «Поп-Тартс»[2] - подходящая еда для завтрака, так что я не доверяю твоему суждению.

Я отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

- Ещё одна попытка отвлечь внимание юмором?

- Нет, я, правда, беспокоюсь о твоём уровне сахара. Не говоря уже о Кейли.

Я фыркаю.

Мне нравится, как у нас всё складывается. Внизу мы не могли насытиться друг другом. Меня невозможно было оторвать. Нам нужно было прикасаться друг к другу, целоваться, находить выход для нарастающего напряжения, но сейчас мы можем быть самими собой. Мне нравится, как это легко и страстно, но при этом между нами есть определённый уровень комфорта, ведь сначала мы были друзьями.

Одного раза с ним будет недостаточно. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь насытиться Лириком.

Здесь, сейчас, я вижу его по-другому. Он более уязвим и мягче, но всё ещё полон того света, что привнёс в мою жизнь.

- Поцелуй меня, - говорю я.

- Я тебя оскорбляю, а ты говоришь мне поцеловать тебя. Я бы обвинил тебя в проблемах, но вместо этого спишу на то, что ты такой очаровательно милый, что прощаешь мне, когда я говорю гадости.

- Что-то вроде того. - Обхватываю его затылок, моя рука зарывается в его волосы, и я наклоняюсь, чтобы соединить наши губы.

Мы не торопимся, напряжение, которое было внизу, растворяется в чём-то более глубоком.

Я разворачиваю нас и веду к кровати, толкая его вниз, пока сам забираюсь на него сверху.

Лирик чертовски хорош подо мной, весь такой податливый и готовый. Но на этот раз дело не в нём.

Я сажусь на него верхом, чтобы достать необходимые принадлежности из верхнего ящика. Обычно я храню их в своей студии, где, знаю, их не найдут любопытные глазки, но, как и в случае с сегодняшним выступлением Лирика, я хотел иметь необходимое под рукой, на случай, если мой приблизительный план пригласить Лирика сюда, осуществится.

Руки Лирика скользят по мне, но в них чувствуется нежность.

Я бросаю презерватив на кровать и беру смазку. Я собираюсь выдавить немного на пальцы, но Лирик протягивает руку.

- Позволь мне. - Он забирает ее у меня и покрывает свои пальцы. - Хочешь сначала прокатиться на моих пальцах?

Я киваю. Прошло много времени с тех пор, как я делал это в последний раз, но на самом деле я не хочу этого признавать.

Либо Лирик чувствует, что я к этому не привык, либо он слишком осторожен, потому что не торопится, дразня дырочку, одновременно нежно поглаживая член. Этого недостаточно, чтобы я кончил, но это поддерживает возбуждение, пока я сосредоточен на его пальцах.

Когда он, наконец, проникает пальцем, я вспоминаю, каково это, когда член заполняет задницу. Я жажду боли и ощущения наполненности.

Я опускаюсь на его палец, легко принимая его, и умоляю добавить еще. Лирик смотрит на меня снизу вверх, прикрыв глаза, его длинные волосы обрамляют лицо.

Это отличается от того, как я трахал его в гримерке. Более интимно, и я могу разглядеть каждую эмоцию на его лице. От желания до сомнения.

Я хочу успокоить его. Он должен знать, что влияет и на меня тоже, и не только своими пальцами в заднице, но и сам, как на личность.

Наклонившись, я накрываю его рот своим, продолжая насаживаться на пальцы.

Свободной рукой он обхватывает мой затылок, как бы удерживая на месте, чтобы наши губы не отрывались друг от друга, а язык не дразнил.

Я так готов.

Я скатываюсь с него, его пальцы выскальзывают из задницы, и я уже скучаю по этому вторжению.

Задница сжимается, когда я жестом приглашаю его забраться на меня, но он только приподнимается на локте.

- Ты в порядке?

- Идеально. Но мне нужно, чтобы твой член был во мне.

Лирик устраивается у меня между ног, одновременно доставая презерватив.

Ничего не могу поделать, кроме как смотреть, как он раскатывает его по своему длинному и внушительному члену.

- Уверен, что готов?

Я укладываю его на себя и обхватываю ногами талию. Головка его члена оказывается на одной линии с моей дырочкой.

- Сделай это.

Он медленно входит в меня. Я благодарен, но в то же время нуждаюсь в этом. Я борюсь между желанием двигаться медленно и желанием большего.

Лирик нависает надо мной, его кожа пылает. Его волосы падают на лицо, и я протягиваю руку, чтобы заправить их ему за ухо. Он стискивает зубы, как будто пытается удержать контроль.

- Отпусти, - подбадриваю я. - Обещаю, со мной все в порядке.

Очевидно, это те слова, что ему нужно было услышать, потому что он толкается так глубоко, как только может.

Мы оба громко стонем и ругаемся, я провожу рукой по его спине, чувствуя напряженные мышцы.

Он двигает бедрами, но его движения медленные и томные. Я чувствую его всего, но этого все равно недостаточно.

Я хочу, чтобы он окутал меня и поглотил целиком.

- Поцелуй меня, - умоляю я.

Он прикасается к губам так же нежно, как к моему телу. Тепло наполняет мой желудок, а сердце бешено колотится.

Мы связаны так, как никогда не были связаны ни с кем другим. Не физически, а внутренне.

Такое ощущение, что любая мысль о том, что у нас ничего не получится, становится все более и более туманной с каждым толчком, который делает Лирик. Каждый раз, когда он толкается в меня, мы словно отдаем друг другу еще одну частичку себя.

Это невероятно сильно, и обычно меня бы это напугало, но когда отрываюсь от его губ и смотрю ему в глаза, внутри остается только чувство завершенности.

Целостности.

Это разжигает мою потребность и подпитывает мою похоть.

Смотря мне в глаза, Лирик ускоряет темп.

- Сильнее, - хриплю я.

Он делает, как я прошу.

Жар разливается по моему животу, и я никогда раньше не подозревал, что секс - это эмоциональный акт.

Для меня это в новинку, но пока Лирик меня захватывает - завладевает мной - всё, что я могу, это позволить этому происходить.

У него приоткрыт рот, и я понимаю - он близок.

Я пытаюсь просунуть руку между нами, чтобы подрочить и оказаться там, где он сейчас, но, словно почувствовав мою потребность, Лирик делает это за меня.

Его пальцы обхватывают мой член и усиленно двигаются.

- Я с тобой.

Искренность в его голосе и во всем этом жесте не имеет ничего общего с сексом, а связана исключительно с нами. Это тяжело, но я не чувствую, что не могу с этим справиться.

Он снова накрывает мой рот своим, и оргазм сотрясает все мое тело. Он продолжает двигаться во мне, продолжает владеть мной, и когда содрогается и замирает, я понимаю, что все кончено.

Я не хочу, чтобы это кончалось.

Я хочу держаться за нас так долго, как только смогу.





«Крылья бабочки» — двери, которые открываются одновременно вверх и вперёд. Петли расположены на А-образных стойках автомобиля, что создаёт движение, напоминающее хлопанье крыльев бабочки Название печенья. Представляет собой два слоя запечённого теста, между которыми находится сладкая начинка.





Глава 20. Лирик


Сегодняшний вечер был просто безумным.

После того, как рухнул на Райдера, чтобы отдышаться, мне удалось скатиться с него только тогда, когда он похлопал меня по плечу, чтобы я подвинулся.

От его растрепанных светло-каштановых волос, обычно торчащих вверх, до пухлых, ухоженных губ, он словно идеальный парень, о котором я раньше только мечтал.

И он рядом со мной. Голый.

Райдер перевернулся на бок, и я последовал за ним, так что мы оказались лицом друг к другу.

Мы оба вспотели, оба вымотались, но он все еще наклоняется и слегка кусает мою нижнюю губу, пока тянется за презервативом под простыней, чтобы оставить его рядом с кроватью.

- Ты чертовски дразнишь, - проворчал я.

- Я бы с удовольствием пошел на еще один заход, если бы мог, но, кажется, ты меня сломал. Мой член упорно хочет спать.

Я засмеялся.

- Мой тоже. - Раскрываю объятия, чтобы он подполз ко мне, но он странно на меня смотрит. - О. Ты не любишь обниматься? Это может стать для меня решающим фактором.

Райдер придвигается ко мне, и я обнимаю его.

- Я не привык к этому. Проявлять нежность после секса. Все это странно. И еще страннее то, что завтра утром нам придется притворяться, что ничего не произошло.

Это как пощечина, и я должен вздрогнуть или показать это.

- В смысле, перед Кейли.

Я успокаиваюсь, но он не останавливается.

- Я не имел в виду, что мы должны забыть об этом. Я не хочу забывать. Но Кейли...

- Кейли не должна пока знать. Я на сто процентов понимаю это.

- Не раньше, чем я пойму, что это вообще такое. Сейчас я впервые переживаю нечто большее, чем когда-либо прежде. Я не знаю, что это означает.

Я хочу сказать, это означает, что он, возможно, готов полностью открыть кому-то своё сердце, но не хочу сразу же преподносить ему это откровение. Он должен прийти к этому в своё время.

Проведя с ним сегодняшний вечер, я убедился, что он хочет именно меня, и этого пока достаточно.

Я боялся, что могу стать для него ещё одним Кэшем - что он одинок, и я для него удобный вариант из-за нашего постоянного нахождения рядом.

Но сегодня вечером что-то изменилось. Для нас обоих.

Райдер, возможно, всё ещё не уверен, как это будет работать и чего именно он хочет, но очевидно, он старается.

Я знаю, чего хочу от него. Я хочу большего. Я хочу построить что-то с нуля и создать настоящие отношения, потому что это часть меня. С каждым встреченным парнем, на каждом свидании, я пытаюсь представить, какими мы могли бы быть как пара.

Хотя в колледже я узнал, что такие вещи не принято говорить вслух. Это обычно отпугивает парней. Вот почему я... Я стал очень настороженно относиться к приложениям для знакомств. Это всего лишь ебаные приложения, ничего больше.

Глаза Райдера теперь закрыты, и я предполагаю, что он засыпает, но в следующую минуту один глаз открывается.

- Как можно спать рядом с кем-то?

- Что ты имеешь в виду?

- Я слишком чувствую твое тело. И твое дыхание.

- Извини, я перестану дышать.

Райдер смеется.

- Спасибо. Проблема решена.

- Все еще не понимаю, как ты раньше этого не делал.

- Честно говоря, я провел одну ночь, прижавшись к кому-то, и только потому, что у этого человека были проблемы. Но я не спал.

- С Мэгги?

Он фыркает.

- Нет, на самом деле. Кое с кем из «Одиннадцать».

- #РайлиНавсегда - реально! - Я, возможно, слишком обрадовался такой возможности.

- Ни капельки, но это был Харли. Мы как братья.

- Черт. - Я целую его в макушку. - Твой образ вместе с Харли просто охуенно горяч.

- Правда? Но мы такие скучные, ленивые и…

- Боже, я тебя ненавижу, - бормочу я. - К тому же, признать, что Харли великолепен - это не комплимент вашей музыке.

- Кто горячее? Я или Харли?

- Безусловно, без вариантов. - Я крепко обнимаю его. - Определенно Харли.

Райдер шлепает меня по груди.

- Шучу. Я бы выбрал тебя в любой день недели.

Райдер зевает.

- Лучше бы тебе поспать. Оставайся на своей стороне кровати, если нужно.

- Нет, давай сделаем это. Я спокойно могу обниматься.

Он так говорит, а затем начинает ерзать и всё больше раздражаться.

- Повернись, - наконец, ворчу я, потому что теперь не могу уснуть.

Райдер отворачивается от меня, и я кладу руку ему на талию. Он почти сразу успокаивается.

- Наконец-то, - шепчу я ему в волосы.

Он делает глубокий вдох и шепчет:

- Да, не так уж и плохо.

***



Проснувшись, с удивлением обнаруживаю, что мы все еще переплетены. Мы перемещались ночью, но я все еще обнимаю его. Райдер лежит частично на животе, а моя нога между его ног.

Я вдыхаю запах секса и прижимаю его к себе еще крепче.

- У меня для тебя плохие новости, - бормочу я.

- Мм? - говорит он, все еще полусонный.

- Похоже, тебе нравится обниматься.

- Фу. Я отвратителен.

Я смеюсь.

- Когда Кейли вернется домой?

- Мы не обговаривали время. - Райдер освобождается от меня и садится на край кровати. - Но, думаю, нам лучше умыться и привести себя в порядок, прежде чем Мэгги привезет ее домой.

- В душ?

На долю секунды я забеспокоился, что он попросит меня принять душ в комнате няни, но, вставая, он оглянулся через плечо и улыбнулся.

- Идешь?

Я не смог бы еще быстрее встать с постели.

Как бы мне ни хотелось поиграть в душе, Райдер полностью сосредоточен на деле.

Видимо, смыть с нас засохшую сперму после прошлой ночи важнее.

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает он, передавая мне мыло.

- Болит.

Он морщится.

- У меня тоже, немного.

- Прости, - произносим мы одновременно.

- Но это того стоило, - замечаю я.

- Определенно. У меня все мышцы болят.

- Это плохо?

- Не плохо, каждый раз чувствуя боль, я думаю о том, как она у меня появилась. - Райдер обнимает меня и прижимает к себе.

Вода хлещет нас, и когда он наклоняется, поцеловать меня, его губы мягкие, теплые и влажные.

Он подталкивает нас назад, так что я оказываюсь прижатым к прохладной плитке, но не загнанным в угол.

Мы оба возбуждены, но дело не в сексе.

Я отстраняюсь и провожу руками по его спине, чтобы удержать рядом.

- Знаешь, думал, что сегодня ты передумаешь.

- О, я думал, что передумаю, но знаю, что хочу продолжить.

Он снова целует меня, и, как бы мне ни хотелось остаться здесь и заниматься этим, пока вода не остынет, мы должны быть осторожны.

Кейли и Мэгги могут вернуться домой в любую минуту, а я хочу уважать желание Райдера скрыть это от своей дочери.

Пока имеет смысл держать все в секрете, потому что, если честно, я готовлюсь к тому, что Райдер может запаниковать или уйти в любой момент.

Я не могу позволить себе зайти слишком далеко, если не хочу сильно расстроиться, а кому, черт возьми, это нужно?

- Нам пора выходить, - говорит он.

- Можно мне снова одолжить что-нибудь из одежды? Самое приятное, когда встречаешься с человеком такого же роста... - Дерьмо. – Не в смысле, что мы встречаемся. - Наверное, это слишком строгий ярлык для Райдера.

- Все в порядке. Думаю, именно этим мы и занимаемся. - Он выключает воду, для этого ему удобно отодвинуться от меня.

- Сорвалось с языка, - говорю я.

Он поворачивается ко мне.

- Я решил прийти посмотреть, как ты выступаешь, переспать с тобой, повторить все, что мы делали прошлой ночью, и самое малое, что могу - дать этому определение. Ты сказал мне, чего хочешь, и я не хочу мешать этому, ладно? Прости, если у меня ничего не получается. Я не силен в... - Он снова пытается придумать определение.

- У тебя не получается время от времени брать что-нибудь для себя?

Его ярко-голубые глаза наполняются чувством вины.

- Не хочу, чтобы ты думал, что ты только для этого.

- Не думаю, - заверяю я его. - Я знаю, что тебе трудно.

- Мм, это еще не все трудности, - ухмыляется Райдер.

- Тебе все еще недостаточно?

- Нет.

- Жаль, что нам нужно выходить из душа.

Я оставляю его стоять там, желая большего. Разве не такой совет дают? Оставлять их желающими большего. Или что-то в этом роде? Не знаю. Так же, как Райдеру плохо удается иметь что-то большее, мне плохо удается сохранять спокойствие.

Мы вытираемся и возвращаемся в его спальню. Я все еще чувствую запах секса, хотя не знаю, это простыни или мои воспоминания.

От меня не ускользает разочарованный взгляд Райдера, когда собираю волосы в обычный неряшливый пучок, и я сохраняю эту деталь на потом.

У меня есть список вещей, которые нравятся Райдеру. Пока что это: чтобы к нему относились как к человеку, а не как к знаменитости. И мои распущенные волосы. Хотел бы я добавить туда и свою потрясающую личность, но не совсем уверен, насколько ему нравится моя нахальность, а насколько он просто потакает мне.

Райдер бросает мне джинсы и простую футболку-поло.

- Что, на этот раз не будет футболки с твоим лицом?

- Извини, что разочаровал.

- Я очень, очень разочарован, - сухо говорю я.

- Однажды, тебе придётся вернуть эту футболку. Я знаю, ты её любишь, но она единственная, что у меня есть.

- Она мне очень-очень нравится. Кажется, она затерялась дома в стирке. Я её найду. Наверное, её украл Чейз, раз он твой большой поклонник.

- По крайней мере, у кого-то в твоей семье есть вкус.

Как только мы спускаемся вниз и начинаем собирать всю одежду, которую наспех разбросали по дому прошлой ночью, открывается входная дверь, и мы с Райдером замираем.

- Хорошо, что мы вышли из душа. - Райдер сует мне свою кучу одежды. - Иди, закинь её наверх.

- Может, в следующий раз стоит спросить её, когда она вернётся?

- Звучит, как хороший план. - Райдер слишком отвлечён, пытаясь добраться до дочери, чтобы заметить, что он только что согласился на следующий раз.

Одна ночь без неё, и он уже скучает по ней.

Я поднимаюсь по лестнице, пока он летит в ее объятия, а Мэгги наблюдает за нами с улыбкой на лице.

В обычной одежде она выглядит гораздо менее устрашающе, но, чёрт возьми, какая же у них красивая семья.

Мне кажется, я вторгнусь в их жизнь, если спущусь вниз, поэтому остаюсь наверху лестницы.

Мэгги замечает меня, пока Кейли рассказывает Райдеру обо всем, что она делала со своей мамой прошлым вечером.

- Ты здесь. В воскресенье.

Кейли оборачивается, чтобы посмотреть, с кем разговаривает Мэгги, и ее маленькое личико озаряется.

Я спускаюсь по ступенькам, чтобы встретиться с ними в холле.

- Глупый я. Я думал, сегодня понедельник!

Мэгги смеется, как будто не верит мне. Кейли смотрит на меня скептически.

Райдер вмешивается.

- Папа помогает Лирик записывать музыку. Он здесь, чтобы воспользоваться студией.

Кейли выглядит так, будто верит ему.

Может, она поняла, что я прячу в ее еде овощи, и теперь все доверие между нами исчезло. Или, может, она достаточно умна, чтобы понимать, что люди обычно не путают дни недели.

- Можно посмотреть? - спрашивает Кейли.

- Я тоже не против посмотреть, - говорит Мэгги.

Блеф Райдера разоблачен, а у меня ничего нет. Я смотрю на него, ожидая, что он пресечет это.

- Э-э, конечно.

Ладно, не пресек.

- Э-э, не знаю, как я отнесусь к зрителям, - говорю я.

- Разве ты не выступал вчера вечером в баре? - Спрашивает Мэгги.

- Это другое, - возражаю я.

- Как это?

- Я, э-э, не знаю.

Райдер улыбается.

- Лирик нервничает в присутствии людей, которые его запугивают. Прими за комплимент.

Мэгги, кажется, рада этому.

- А теперь я покажу фокус и исчезну. Лады? - Я собираюсь уйти, но Кейли поднимает на меня свои большие зеленые глаза.

- Пожалста, Лирик?

Ох, чёрт. Никто не может отказать этому личику. Думаю, это физически невозможно.

- Ладно. Давай сделаем это.

Райдер опускается на колени до уровня Кейли.

- У меня есть супер-гениальная идея. А что, если вы с Лириком запишетесь вместе?

Её прекрасное лицо озаряется.

- Правда, папочка? Но мне нельзя туда заходить.

- Я хочу иметь возможность слушать, как вы двое поёте «В неизведанное», когда захочу. И если вы её запишете, мне не придётся умолять вас петь её для меня. - Он поворачивается к Мэгги. - Если ты не против.

- Главное, чтобы она не попала в руки лейбла, тогда всё в порядке.

Райдер бросает на неё насмешливый взгляд.

- Никогда.

Кейли подпрыгивает и поворачивается ко мне.

- Можно, можно, можно?

Я улыбаюсь.

- С удовольствием.

- Ни за что не пропущу это, - говорит Мэгги, бросая на меня вызов.

Как будто слышу между строк, как она говорит: «Покажи, на что ты способен».

И вот я снова чувствую себя запуганным.





Глава 21. Райдер


По пути в студию Лирик отводит меня в сторону.

- Знаю, обычно я люблю свет во время записи, но не мог бы ты на этот раз выключить его? Спасибо.

Я не могу сдержать смешок, срывающийся с губ.

- Ты, правда, так боишься Мэгги? Я не понимаю, это из-за того, что она военнослужащая или...

Лирик прикусывает губу.

- Нет. Она мать твоей дочери, и если она меня возненавидит, у нас с тобой не будет ни единого шанса.

- Ты хочешь понравиться ей. О, это так чертовски мило.

- Заткнись, - бормочет он.

- Иди в кабинку. - Я толкаю его.

Мы приносим Кейли табурет, чтобы она могла дотянуться до микрофона, но она оглядывает комнату с выражением паники в глазах.

- Ты в порядке, дружок? - спрашиваю я.

Она кивает, но я знаю, что с ней не все в порядке.

- Хочешь, сначала Лирик покажет тебе, как это делается? Ты можешь встать рядом с ним и посмотреть.

Она снова кивает.

Я улыбаюсь Лирику.

- У нее, наверное, такие же нервы, как у тебя. Хочешь показать ей, как это преодолеть?

Лирик изображает уверенность, которой, могу сказать, на самом деле не испытывает.

- Конечно. - Он поднимает сжатый кулак, чтобы она ударила его кулаком. - Мы справимся.

То, как она слушает Лирика и доверяет ему, просто поразительно, а то, как он преодолевает свои проблемы, чтобы успокоить её, согревает меня изнутри. Мне приходится сдерживаться, прежде чем я наклонюсь и поцелую его после того, как долго скрывал это от Кейли.

Когда сажусь рядом с Мэгги, она улыбается, но я игнорирую её. Она смотрит на меня, словно ожидая объяснений, пока я всё настраиваю.

Я приглушаю свет и включаю интерком.

- Готовы дать мне что-нибудь а-капелла, чтобы я поиграл с этим, прежде чем начать, как следует?

Лирик показывает мне большой палец вверх, хотя уже не видит нас.

- Включаю.

Лирик тихо начинает куплет, но оживлённо и постоянно поглядывает на Кейли.

По мере приближения к припеву он замедляется и пытается уговорить Кейли взять инициативу в свои руки, но она качает головой.

Когда он безупречно исполняет припев, Кейли смотрит на него с восхищением, а я краем глаза замечаю, что внимание Мэгги больше не обращено на меня.

Он останавливается после припева.

- Ну как?

- Ух ты, - выдыхает Мэгги.

- Я же говорил. Это ты ещё не видела ничего. Он дурачился. - Я нажимаю на интерком. - Было здорово. Через пять минут всё будет готово.

- Как думаешь, готова попробовать? - спрашивает Лирик Кейли, и та кивает. - Мы сейчас даже не записываемся, так что это просто репетиция. Представь, что мы в твоей игровой комнате смотрим «Холодное сердце» и подпеваем.

- Ладно. - Она делает глубокий вдох и начинает петь.

Её голос мягкий и ангельский. День, когда я узнал, что у неё природный голос, тот самый, который, знаю, можно использовать для славы, был, наверное, самым гордым и одновременно самым страшным днём в моей жизни как родителя.

Она поёт первый куплет, а Лирик подпевает, и вместе они… Нет слов, чтобы описать.

Когда они доходят до припева, у меня по коже пробегают мурашки.

Мэгги тоже это слышит.

- А что, если она захочет стать знаменитой?

- Тогда нам конец. Я же не смогу ей отказать. Это было бы… лицемерием.

- Ты ещё не понял? Девяносто процентов воспитания детей - лицемерие.

- Верно. Я не хочу, чтобы она шла по голливудской лестнице.

- Но если она выберет это, думаю, мы не будем иметь права голоса.

- Хотя бы сможем защищать её, пока ей не исполнится восемнадцать.

- Или попытаться. О Боже, через восемь лет она станет подростком. Что, черт возьми, нам тогда делать?

Я пожимаю плечами.

- Молиться. - Мы оба смеемся. - Кстати, ты вернешься к ее дню рождения?

- Официально я увольняюсь за три дня до него, так что, по плану, я буду здесь. Я и так пропустила слишком много дней рождения.

Я тянусь, чтобы взять ее за руку.

- Теперь ты здесь. Это все, что имеет для нее значение.

Она улыбается.

- Если я недостаточно говорю, спасибо тебе за то, что ты спокойно относился к тому, что я приходила и уходила из ее жизни последние несколько лет.

Я сжимаю ее руку.

- Я знаю, ты чувствовала, что должна это делать.

Глаза Мэгги наполняются слезами. Она отводит взгляд, чтобы посмотреть на нашу дочь, а я притворяюсь, что не замечаю ее эмоций.

Если Мэгги захочет поговорить об этом, она это сделает. Вот она какая. Она говорит то, что чувствует, и держит все при себе, когда не хочет говорить. Так что я не буду давить.

Лирик и Кейли успешно справляются со своей рзминкой, и Лирик хвалит ее за хорошую работу.

- Он так хорошо с ней ладит, - говорит Мэгги.

- Знаю.

И именно поэтому так трудно думать о будущем. И Кейли, и я должны будем смириться с тем, что он большую часть года будет в разъездах, потому что не сомневаюсь, он добьется успеха.

Отношения и так достаточно сложны без дополнительного давления славы, и я не буду заставлять Лирика выбирать.

Он рожден, чтобы быть в центре внимания.

Знаю, нам придется решать эту проблему в будущем, потому что у Лирика нет даже менеджера, не говоря уже о контракте с лейблом, но знаю, что это всего лишь вопрос времени. С его талантом, единственная возможность, чтобы его не взяли на работу - если его будут сдерживать претенциозность и упрямство.

Если все, что у нас есть - это здесь и сейчас, я воспользуюсь этим. Я просто надеюсь, что когда все это закончится, сердце будет разбито у меня, а не у моей дочери.

Наблюдая за ними в кабинке, боюсь, что этот корабль, возможно, уже отчалил.

Кейли уже любит его.

Может, вместо того, чтобы бороться с тем, что у нас есть, мне стоит полностью это принять. Я никогда не заставлю его выбирать, но буду бороться за то, чтобы дать ему повод обратить на нас внимание, когда он заключит эту сделку.

Я нажал на кнопку интеркома.

- Готовы выложиться по-настоящему?

***



Забавно, как простая мысль может заставить увидеть, насколько незначительно все, чего я боялся на самом деле.

Не заходи слишком далеко.

Не позволяй Кейли любить его.

С тех пор как во время их записи понял, что для этого уже слишком поздно, я стал видеть все в другом свете.

Когда Лирик воспитывает Кейли, я вижу того, с кем мог бы стать одним из родителей, когда они с Мэгги вместе готовят обед, я вижу смешанную семью, а когда он смотрит на меня и улыбается, словно это наша маленькая шутка, я вижу того, с кем хочу проводить ночи напролет.

Хочу просыпаться рядом с ним, черт возьми, я хочу обнимать его перед сном.

- О Боже, - бормочу я, хотя и не хочу, чтобы кто-нибудь услышал.

- Что такое? - Спрашивает Кейли.

- Ничего, дружок. - Я понимаю, что хочу своих первых в жизни серьезных отношений. Всего-навсего.

Я влюбляюсь, и влюбляюсь сильно.

- Пойдем, Кейли. Умоемся перед обедом, - говорит Лирик и ведет ее в ванную. - Может, для разнообразия не будем купать твои игрушки?

Мэгги тихонько подсаживается ко мне.

- Знаешь, наша дочь не глупая.

- Хм?

- Если она увидит, как ты смотришь на Лирика, она поймет, что вы вместе.

- Нет, она не поймет. Она наблюдательна, но не настолько.

- Ты обратил внимание? Она все понимает.

Надеюсь, Мэгги ошибается. Еще слишком рано рассказывать Кейли о нас. Черт возьми, еще час назад я даже не был уверен, что вижу будущее с Лириком.

То, что я признаю, что хочу этого будущего, не означает, что оно волшебным образом осуществится.

На протяжении всего обеда я стараюсь не встречаться взглядом с Лириком. Кейли не сможет уловить то, чего нет.

- Эй, малышка, как насчет того, чтобы пойти на игровую площадку, когда закончишь с обедом? - говорит Мэгги.

Кейли сразу же отправляет в рот последний кусочек своего сэндвича.

- Я наелась.

Мэгги поворачивается к нам.

- Я верну ее обратно через час? Нормально?

- Отлично, - бормочу я. - Но, чтобы ты знала, когда вернешься, тебе придется найти работу. Ну, знаешь, дать себе чем-нибудь заняться, чтобы заполнить время.

Она смеется, но Лирик смотрит на меня как-то странно.

Как только они выходят за дверь, я качаю головой.

- Нужно сложить посуду в посудомойку. - Я встаю и несу ее на кухню, но Лирик идет прямо за мной.

- Что это было?

Я поворачиваюсь к нему.

- Похоже, мы не слишком-то деликатничаем. Мэгги знает о нас.

- О, - Лирик выглядит обеспокоенным.

Я тянусь к нему и притягиваю к себе.

- У тебя нет причин бояться. Мэгги уже одобрила.

- Угу. - Он все еще выглядит взволнованным.

- У нас час в полном распоряжении...

Это отвлекает от того, что происходит у него в голове, и на его губах появляется озорная улыбка.

- А что насчет посуды?

- На хуй посуду.

- Хм, я бы предпочел не делать этого, но, думаю, если тебе такое нравится...

Я отталкиваю его.

- Я не это имел в виду.

- Мммм. Конечно.

Хватаюсь за его - э-э, за свою - футболку и притягиваю к себе, но пока не прижимаюсь губами к его губам. Я позволяю нам задержаться на расстоянии дюйма друг от друга.

- Я дразню, - бормочет он.

Я облизываю губы.

Он сокращает расстояние, и я вдыхаю его запах. Его рот теплый и опьяняющий. Не знаю, как мне удастся сохранить дистанцию в присутствии Кейли. Особенно учитывая, что Мэгги скоро снова уезжает, чтобы закончить свои военные дела.

- Мне никогда не насытиться твоими поцелуями, - говорю ему в губы.

- Меня это полностью устраивает.

Он оттаскивает меня от прилавка, и мы перемещаемся по дому, слишком поглощенные друг другом, чтобы следить за мебелью.

Я ударяюсь о дверной косяк и отрываюсь от его поцелуя, хотя и не хочу этого.

- У нас будут синяки, если мы будем продолжать в том же духе.

- Может, если бы у тебя не было такого большого дома, мы бы устроились поближе к спальне.

- К черту. - Я поворачиваюсь и прижимаю Лирика к стене. - Этого достаточно для того, что я хочу сделать.

- А что ты хочешь сделать? - В карих глазах Лирика читается веселье.

- В первый день, когда мы познакомились, ты, по сути, сказал, что я отсос. Я до сих пор не доказал тебе, насколько верно это утверждение.

Лирик стонет, когда я опускаюсь на колени, и его рука тут же зарывается мне в волосы.

Я расстегиваю на нем джинсы и смотрю снизу вверх. В моей одежде он нравится мне больше, чем следовало бы. Как будто носит частичку меня. Как будто принадлежит мне так же, как и одежда.

Это пробуждает собственнический инстинкт и наполняет грудь гордостью.

Еще больше нравится, что я не дал нижнее белье, и он без него.

Его твердый член высвобождается, и я прикусываю щеку, чтобы не застонать.

Не могу удержаться, чтобы не попробовать на вкус и не провести языком по твердой, бархатистой поверхности.

- Так давно хотел это сделать, - бормочу я.

Лирик вздрагивает надо мной, его бедра подаются вперед. Его член скользит по моей щеке, и я чувствую влагу предэякулята на своей коже.

Хочу спросить его, что он чувствует, когда его босс стоит перед ним на коленях, но не хочу усложнять отношения между нами еще больше, чем уже есть.

Теперь, когда я в этом участвую, нам с Лириком нужно быть равными во всем. Хотя на самом деле нет ничего равного в том уязвимом положении, в котором я сейчас нахожусь, и мне это нравится.

- Хочу посмотреть, как ты трогаешь себя, пока отсасываешь мне. - Командный голос Лирика звучит хрипло, и мой член определенно готов. Он рвется из штанов, готовый дать Лирику все, о чем он попросит.

Расстегивая джинсы, я дразню его головку, проводя языком по кончику.

Его член дергается, и мне нужна рука, чтобы успокоить его.

Как только мой ноющий член оказывается на свободе, я обхватываю пальцами твердый ствол, а другой рукой направляю его член к своим ожидающим губам.

- Ебануться, Райдер. Ты никогда не выглядел более сексуально.

Хочу с этим поспорить, чтобы не показаться занудой, но, честно говоря, мне это доставляет слишком большое удовольствие.

Лирик прислоняется спиной к стене, глубже засовывая член мне в рот.

У меня на глаза наворачиваются слезы, но я могу это вынести.

Чего не могу вынести, так это выражения блаженства на лице Лирика, пока я смотрю на него снизу вверх.

Его взгляд прикован к моему, полуприкрытый и напряженный, он наблюдает, как его член то и дело исчезает между моих губ.

Моя рука лихорадочно работает, удовлетворяя собственную потребность.

Хочу кончить в тот же миг, как Лирик кончит мне в рот.

Проверяя, насколько далеко может меня завести, он обретает уверенность.

И когда мне удаётся принять его член до конца, тяжело сглатываю, и горло сжимается вокруг его члена.

Он ругается, словно застигнутый врасплох, и дрожит надо мной. Его сперма стекает по задней стенке горла, и я стону, обхватывая его член, пока он выплескивается.

Рука в моих волосах сжимается до боли, и этого достаточно, чтобы я наполнил свою руку.

Ртом я пытаюсь выжать из него всё, что есть, переживая оргазм, но что-то даёт сбой, и мне приходится отстраниться, чтобы подышать.

Слюна и сперма стекают по подбородку, но мне всё равно.

Я откидываюсь на пятки и вытираю лицо, пока Лирик стоит, тяжело дыша, но не двигаясь.

Когда я смотрю на него, не могу не улыбнуться, глядя на его шокированное выражение лица.

- Я что, тебе мозг высосал? Выглядишь немного глуповато.

- Это было… - Его слова звучат так же растерянно, как и его вид.

Я встаю.

- Нужна вода или что-нибудь еще?

- Или что-нибудь еще, - бормочет он и притягивает меня к себе.

Наши штаны спущены до лодыжек, мои руки покрыты спермой - вероятно, то же самое и с лицом, - но он все равно прижимается к моим губам и целует так, будто мой рот свеж, как после чистки зубов.

Его язык ласкает мой, без сомнения, чувствуя собственный вкус.

Понятия не имею, сколько прошло времени, и это единственная причина, по которой я отстраняюсь.

- Нам нужно привести себя в порядок до возвращения девочек.

Он безучастно кивает, и я снова смеюсь.

- Принято к сведению.

Лирик, наконец-то, выходит из своего оргазмического транса.

- Что?

- Все, что нужно сделать, чтобы ты потерял дар речи и стал послушным, это отсосать. Полезное знание.

На его лице расплывается широкая улыбка.

- Знаешь, у меня тоже есть фокусы.

- О, правда?

- Ага. - Лирик тянется за резинкой и распускает свои длинные золотистые волосы.

Расправив мягкие локоны, он смотрит на меня, приподняв бровь.

- Туше.





Глава 22. Лирик


Все эти маленькие встречи, эти короткие мгновения наедине с Райдером, исчезают, когда Мэгги возвращается… туда, куда ей нужно было вернуться перед увольнением.

Райдер был занят в студии с новым проектом, который продюсирует, а я был занят игровой группой и обычными делами няни.

Я хотел намекнуть, что останусь на ночь и поставлю будильник, чтобы незаметно выскользнуть из его постели до того, как проснется Кейли, но с ее непредсказуемым режимом сна, как и мочевым пузырем, знаю, что Райдер не захочет рисковать.

И не я доверяю себе, что оставаясь в комнате няни, не поднимусь наверх посреди ночи, потому что скучаю по нему.

Я тоскую по нему.

Райдер, по сути, временно отдал мне свой «Понтиак», пока работает допоздна, и в то короткое время, когда Кейли ложится спать и его музыканты уходят, мы обсуждаем события дня и целуемся до ночи.

Я хочу большего, но это нужно делать в удобное для Райдера время. Кейли узнает, когда он почувствует себя достаточно комфортно, чтобы рассказать ей.

Сегодня день Чейза, и должен признать, это мои любимые дни. Он и Кейли так хорошо ладят, и это в десять раз облегчает мне работу.

Думаю, Чейз, возможно, без ума от Кейли. Или, может, наоборот.

В любом случае, это очаровательно, и, отправляя их поиграть, я оставляю их в игровой комнате и плюхаюсь на большой угловой диван в соседней гостиной. Это первый перерыв с момента моего приезда сегодня утром. Я откидываю голову на диван и изо всех сил стараюсь не заснуть.

Из-за того, что задерживаюсь здесь допоздна, и из-за выступлений по выходным, я немного вымотался.

И в этот момент, конечно же, из основной части дома появляется Райдер.

- Вижу, ты усердно работаешь.

Я поворачиваюсь, посмотреть на него, но расслабляюсь, когда вижу, что он улыбается.

- Твоя дочь была... - Никогда не говорите родителям, что их ребенок не идеален. - Э-э, скажем так, сегодня она продемонстрировала отличные лидерские качества и, без сомнения, вырастет и станет кем-то, вроде босса. Возможно, генеральным директором крупной корпорации.

Райдер тихонько смеется.

- Значит, она была избалованной девчонкой?

- Не важно, сколько раз я говорил ей, чтобы она следила за своими манерами, думаю, сегодня она забыла о них.

- Нужно, чтобы я поговорил с ней?

- Нет. Обычные детские штучки. Просто это было утомительно.

Райдер садится рядом со мной.

- Это были отвратительные дни. - Его рука обнимает меня за плечи, а затем он наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

Я смотрю на раздвижные двери, которые оставил открытыми, чтобы все еще слышать детей, если возникнут проблемы.

- Мэгги нужно поторапливаться и возвращаться, - бормочет Райдер. Его губы касаются моей шеи.

Я сижу, положив руки на колени, и стараюсь не переступать черту.

- Либо ты сейчас ведешь себя храбро, либо тебе все равно, что твоя дочь в соседней комнате. – Говорю я тихо.

Райдер стонет.

- Я скучаю по тебе.

- Ты видишь меня каждый день.

- Всего секунду. Этого недостаточно.

Я с трудом сглатываю.

- Согласен.

- Останешься на ночь? - шепчет он. - Мы можем что-нибудь придумать.

- Сегодня и завтра у меня Чейз, а потом выступление завтра и в субботу вечером.

Райдер моргает.

- Черт. Уже четверг?

- Ты усердно работал.

Он осекся.

- Да, уж. Этот новенький. У него уже вздорный характер. Ему не нравится, что его поставили в пару с продюсером, который раньше был в бойз-бэнде…

Поджимаю губы, стараясь не улыбнуться.

- Звучит... знакомо.

Райдер усаживается ко мне лицом.

- О, нет. Это другое. Когда ты так делаешь, я нахожу это милым. Этого парня все бесит. Ты, по крайней мере, проявляешь уважение. Этот парень думает, что я ничего не смыслю в настоящей музыке.

- И все же он, с таким отношением, заключил контракт с лейблом, а я все еще...

Кейли визжит.

Я морщусь.

- Я ответственный за решение этой проблемы. - Я встаю.

- У этого парня контракт с лейблом, потому что он, вероятно, играл по правилам, говорил им, что с нетерпением ждёт возможности поработать со мной, и лизал им задницы. Это не в твоём стиле.

- Вовсе нет. - Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Райдер встает.

- Завтра вечером, после твоего выступления, я оплачу такси или что-нибудь в этом роде, чтобы доставить тебя сюда, и мы сможем провести субботу вместе.

- Всем вместе? С Кейли?

- Мы могли бы сходить в Диснейленд или еще куда-нибудь. Только мы втроем.

Я пытаюсь скрыть улыбку. Это грандиозно.

Кейли снова кричит, на этот раз громче.

- Ты должен заняться этим. А мне пора возвращаться к работе.

- Ты только что оставил парня в студии?

- Да. Ему был нужен тайм-аут.

- Судя по всему, Чейзу или Кейли тоже, - говорю я.

Райдер целует меня в щеку.

- Постараюсь закончить сегодня пораньше, чтобы ты мог отвезти Чейза домой в приличное время.

- Спасибо, а то Бренна и Аккорд могут мне сделать больно. Или тебе.

Когда я возвращаюсь в игровую комнату, оказывается, что Кейли кричит от радости, потому что они с Чейзом швыряют игрушки в вентилятор, раскидывая их по комнате.

Я вздыхаю.



***



Странное чувство - прокрадываться в дом Райдера посреди ночи, но я ни за что не собирался упускать возможность уснуть рядом с ним. И, может, немного полапать его.

Или много.

Ранее он прислал сообщение, в котором просил разбудить его, когда приду, потому что он собирался вздремнуть.

Но когда вхожу в его спальню, он даже не шевелится, пока я хожу по комнате.

Я раздеваюсь до трусов и ложусь в постель рядом с ним.

От него пахнет шампунем и одеколоном, а волосы торчат во все стороны, как будто он лег спать с мокрой головой.

Как бы ни было заманчиво разбудить его, поцеловать и овладеть им, я не такой злой. Или отчаявшийся.

В смысле, я очень сильно нуждаюсь в нем, но если он так же измотан, как и я в последнее время, было бы жестоко будить его.

И когда я сворачиваюсь калачиком позади и притягиваю его к себе, он издает сладкий стон, прежде чем его дыхание выравнивается.

Я целую его в затылок и крепко прижимаюсь.



***



Кажется, я только закрыл глаза, а солнечные лучи уже проникают в окно Райдера.

Я тянусь к нему, но кровать рядом со мной холодна и пуста. Я даже не проснулся, когда он выскользнул из постели, так же как он не заметил, когда я лег в нее.

Вот какими будут наши с ним отношения. Полагаю, так устроены любые отношения, когда есть дети.

Из-за работы друг друга, моих выступлений по вечерам и ранних подъемов Кейли, будет много упущенных возможностей и разлук по утрам.

Думаю, меня бы это устроило, но если подпишу контракт с лейблом, все будет в десять раз хуже.

Я не перестаю задаваться вопросом, каково было бы, если бы он прошел со мной через все это, когда это случится.

Если это случится.

Очевидно, он скучает по работе. Он скучает по пению. Он скучает по тому, чтобы быть в центре внимания.

Я бы хотел дать ему все или заставить понять, что он заслуживает всего этого, но он такой же упрямый, как и я, когда что-то вбивает себе в голову.

Его приоритет номер один - защитить Кейли.

Просто я думаю, что он может заниматься своей карьерой и в то же время защищать ее. Возможно, потребуется некоторый компромисс и помощь Мэгги, но это не так невозможно, как он думает.

Я медленно поднимаюсь и тянусь к своим джинсам, лежащим на полу, чтобы достать телефон. Почти мертвый. Конечно.

Потому что вместо того, чтобы достать зарядку из сумки, которую принес вчера вечером, я сразу прыгнул в постель.

Пришло сообщение от Райдера, чтобы спускался, когда захочу. Кейли в игровой комнате, так что она не узнает, что я не входил через парадную дверь.

Я прохожу по комнате Райдера, подключаю зарядное устройство к телефону, а затем переодеваюсь в одежду, которую взял с собой на сегодня.

Футболка с лицом Райдера высмеивает меня из сумки, и как бы ни было заманчиво надеть ее в Диснейленд и дразнить его весь день, это только привлечет внимание, а нам меньше всего нужно, чтобы его узнали, пока мы там будем.

Когда я добираюсь до игровой комнаты, они завтракают за маленьким столиком.

- Кто готов к... - начинаю я, но Райдер делает резкое движение к своему горлу.

- К чему? - Спрашивает Кейли, поднимая на меня свои большие зеленые глаза.

- К завтраку!

Она хмурится.

- Я уже ем его.

- Оу. Ну, а где же мой?

Райдер смеется.

- Тебе понравится то, что ест она?

Я смотрю на тарелку с кашей, стоящую перед ней.

- Не совсем.

- Видишь, папочка. Даже Лирик это есть не будет. Фу!

Ужас. Пусть будет каша.

- Конечно, буду. Если ешь полезную еду, получаешь угощение. Это, типа, закон мира.

- Какое угощение?

- Обнимашки?

Она морщится.

- Хм, конфеты?

Ее лицо разглаживается.

- Я слушаю...

- Вот что я тебе скажу. Если ты съешь всю тарелку до того, как я доем свою, то сможешь выбрать, какие конфеты я тебе куплю позже.

Она начинает запихивать еду в рот, в то время как Райдер одаривает меня благодарной улыбкой.

После нашей отвратительно полезной овсянки, я молча умоляю его избавить дочь от страданий.

- Эй, дружок? Знаешь, чем бы мы могли заняться сегодня?

- Ты работаешь? Поэтому Лирик здесь?

- Нет. Я думал, что он, возможно, захочет пойти с нами, когда мы пойдем в...

Неизвестность убивает даже меня, а я знаю, куда мы идем.

- Диснейленд!

Очаровательное личико озаряется, и она снова издает тот восторженный визг, из-за которого я желаю, чтобы она умерла ужасной смертью.

Но она все равно милая, и мне требуется меньше десяти минут, чтобы подготовить ее к выходу, несмотря на то, что она извивается, пока мы пытаемся обуться.

Райдер набивает рюкзак водой и закусками, и, когда мы выходим, он надевает свою маскировку знаменитого парня.

Я не знаю, скольких людей можно одурачить кепкой и солнечными очками, но, думаю, вряд ли они способны на что-то большее.

- А разве знаменитостям в Диснейленде не полагается особый вход и все такое? - спрашиваю я.

- Ух, мы можем этим воспользоваться, если хочешь, но у них есть сотрудник, который ходит по пятам, и это только привлекает больше внимания. Единственное, что в этом хорошего, так это то, что мы можем не стоять очереди, но не знаю, стоит ли оно того. Я хочу, чтобы для нее это было настолько нормальным опытом, насколько это возможно.

Кейли - настоящий сгусток энергии во время этой долгой дороги, и я не думаю, что она за все это время успела перевести дух.

Это не прекращается, пока мы паркуемся и проходим миллион миль до ворот.

- Она выдохнется еще до того, как мы войдем, - говорит Райдер достаточно громко, чтобы я мог расслышать.

- Мило, что ты так думаешь. Правда. Реальный факт о детях: они высасывают из своих родителей всю энергию, совсем как ведьмы из «Фокус-покуса». Вот почему они никогда не останавливаются, и вот почему ты так измотан, что даже не просыпаешься, когда кто-то забирается к тебе в постель.

- Это не входило в мои планы.

Я улыбаюсь.

- Знаю. А в мои планы не входило проспать, когда ты встанешь сегодня утром.

Я хочу взять его за руку или заняться с ним какой-нибудь обычной семейной ерундой, но знаю, что не могу.

- Я все исправлю, - обещает он.

Я подхожу ближе и прижимаюсь к нему, но не слишком явно.

- Не могу дождаться.

Как только мы проходим через охрану и входим в Калифорнийский парк приключений[1], я поворачиваюсь к Кейли.

- Куда сначала?

Маленькая, не по годам развитая мисс, смотрит на меня с разочарованием.

- Ушки Микки, Лирик.

- Да, Лирик, - насмехается Райдер.

- О, какой я глупый. Как я мог этого не знать?

Ладно, в детстве я был в Диснейленде всего один раз. У нас никогда не было денег, а когда я стал взрослым, мне этого особо не хотелось.

Если посмотреть на все с моей взрослой точки зрения, это место просто безумное. Кто, черт возьми, знал, сколько там всякого мерча Микки Мауса?

Мы проходим мимо нескольких киосков, прежде чем Кейли затаскивает нас в магазин побольше.

Здесь есть целая коллекция радужных ушек, и я очень рад за них. Кейли выбирает черные ушки Минни с радужным бантом.

- Хороший выбор, - говорю я ей.

- Что купишь ты?

- Хм... - Я постукиваю себя по подбородку. - Не знаю. Как думаешь, что мне купить?

- Вот! - Она берет с подставки красную кепку с радужными ушками.

- О, мне нравится. Но, думаю, на папочке она смотрелась бы лучше. - Наверное, мне повезло, что Райдер в темных очках, и я не вижу, как он сверкает взглядом.

Райдер не колеблется. Он снимает свою кепку и надевает красную с ушками Микки.

Я возвращаюсь к витрине.

- Думаю, я хочу такую же, с бантиком.

- Это ушки Минни, - говорит Кейли.

- И что?

- Значит, они для дев...

Райдер сердито смотрит на дочь.

- Закончи предложение, дружок. Попробуй.

Она поворачивается к Райдеру.

- Хочешь сказать, что мальчики могут носить ушки Минни?

- Каждый может носить все, что ему заблагорассудится.

Я надел пару радужных ушек с бантиком, полностью расшитых блестками.

- Ты выглядишь очень мило. - Серьезный голос Кейли вызывает у меня улыбку, и я глажу ее по голове.

- И ты тоже.

Кассирша даже глазом не моргнула, видя, какие уши я выбрал, но, возвращая кредитную карточку Райдера, внимательно смотрит на нее.

Мы спешим уйти и надеемся, что взгляд, который она бросила на него, был слишком быстрым, чтобы узнать.

- На какой аттракцион мы поедем первым делом? - спрашивает Райдер.

- На «Ариэль»! На «Ариэль»!»

- И ее след простыл, - говорю я.

Её маленькие ножки изо всех сил работают, чтобы добраться до аттракциона «Ариэль».

- Просто чтобы ты знал, - говорит Райдер, - мы проведём большую часть сегодняшнего дня на этом чёртовом аттракционе.

Я начинаю напевать «Часть твоего мира» из «Русалочки».

Райдер качает головой, но с трудом сдерживает улыбку.

Хотя я борюсь с этим весь день, не могу избавиться от переполняющего меня чувства семьи, когда нахожусь с Райдером и Кейли.

Это заставляет видеть будущее с ними обоими так, как я никогда раньше ни с кем не представлял.

И, несмотря на то, что Райдера несколько раз узнавали, все на удивление уважительны.

Он прибегает к своему трюку: любезно делает селфи, чтобы они меньше хотели выкладывать в социальные сети фотографии, где мы втроем проводим время.

Когда я спрашиваю его, не боится ли он, что они выложат фото со мной, и люди начнут гадать, кто я, он отмахивается.

- Ты ее няня. Они не смогут это оспорить.

И я понимаю, что в любых отношениях с Райдером для всех остальных всегда буду няней Кейли. Ничего больше.

Мне не совсем комфортно, хотя я это понимаю. Это скрывает часть меня, которую я обещал себе не скрывать, в попытках добиться успеха в Голливуде.

Райдер делает всё, чтобы защитить свою дочь, иногда даже слишком много, но его каминг-аут выставит Кейли в центр внимания. Не только её, но и вопросы об его отцовстве, о Мэгги и обо всей той динамике, которую им удавалось держать в секрете. Этого нельзя отрицать.

И когда Кейли начинает уставать к середине дня и просит понести её на спине меня, а не своего отца, моё собственное всепоглощающее чувство защиты этой маленькой девочки заставляет понять, что я с радостью сделаю для неё всё что угодно.

Даже вернусь в шкаф.



***



Райдер смотрит в зеркало заднего вида и улыбается.

- Она отключилась.

Я поворачиваюсь, и мое сердце немного тает. На ней все еще надеты ушки Минни. На ее личике нарисованы голубые и белые снежинки - в стиле Эльзы, конечно, - и она выглядит такой крошечной в своем большом детском кресле.

- Она очаровательна. Сегодня был хороший день.

Он протягивает руку и сжимает мое бедро.

- Это был отличный день. Спасибо, что поехал с нами.

- Спасибо, что позволил мне побыть с вами, ребята. Я знаю, почему ты пока не хочешь рассказывать ей о нас, но ценю, что ты по-прежнему приглашаешь меня.

- Ты думаешь... - Райдер поджимает губы.

Мое сердце бьется немного сильнее.

- Что я думаю?

- Неважно. Я собирался спросить, не хочешь ли ты зайти ко мне вечером после своего выступления, но Калабасас находится далеко, и я, вероятно, снова засну.

- Я могу сделать кое-что получше.

Достаю свой телефон и отправляю сообщение, зная, что ответ будет положительным.

- Что ты только что сделал?

- Отдал свое время Алексу, бармену. Он ухватится за возможность взять выходной.

- Ты бросил свою работу ради меня?

- Честно говоря, после сегодняшнего дня поужинать и посидеть с тобой перед телевизором гораздо приятнее, чем петь в шумном баре. Кто бы мог подумать, что Диснейленд такой утомительный? А мы даже не остались посмотреть фейерверк.

Райдер смеется.

- Тебе понравилось. Клянусь, ты был взволнован больше, чем Кейли, когда увидела настоящего Микки Мауса!

Я снимаю ушки Минни и бормочу вполголоса:

- Заткнись.

- Это было восхитительно и мило.

- Ошибаешься. Это было харизматично и по-мужски.

- Особенно с блестками на ушах.

Я ухмыляюсь.

- Точно.

Мой телефон пиликает, и это сообщение от Алекса.

- Все готово. Я могу остаться.

Взгляд Райдера разгорается, и, клянусь, он чуть сильнее нажимает на педаль газа.

- Если мы сможем уложить Кейли в постель, когда вернемся домой, и она не проснется, я смогу загладить свою вину перед тобой за то, что заснул прошлой ночью.

- Вызов принят.

Коллективно работая, нам удается уложить очень уставшую маленькую девочку в кроватку, разбудив ее только для того, чтобы сводить в ванную, прежде чем она снова засыпает, как только ее голова коснулась подушки.

- Тихо дай пять, - шепчу я, и мы поднимаем руки, не касаясь друг друга.

На выходе из комнаты Райдер переплетает наши пальцы и одаривает меня улыбкой.

Он ведет меня в роскошную часть дома, которой почти не пользуется, и предлагает присесть на табурет за изысканной мраморной кухонной стойкой.

- Вина?

- О, настоящее свидание.

- Да. Я собираюсь залить тебя алкоголем, чтобы моя стряпня казалась съедобной.

Райдер наливает нам по бокалу красного вина и отправляется за ингредиентами на другую кухню.

Я потягиваю дорогое вино, сидя в особняке, и наблюдая, как парень, с которым сплю, расхаживает по кухне, как будто шеф-повар, а не один из самых известных музыкантов в истории. Это нереально.

- Когда ты научился готовить? Я думал, у тебя найдутся люди, которые будут делать для тебя такие вещи.

- Мама научила меня, как добиться успеха, прежде чем я переехал в Лос-Анджелес. - Улыбается он.

- Твоя мама. В Техасе.

Его улыбка немного тускнеет.

- Ты вообще видишься со своими родителями?

- С тех пор, как мы с Мэгги устроили скандал в округе, решив завести внебрачного ребенка, потому что, по словам Мэгги, она в меня не влюблена, а по моим словам, я ебаный гей.

Красное вино брызжет у меня из носа.

Райдер смеется и протягивает мне салфетку.

- Оказывается, у меня нет проблем с ярлыками, когда они используются для того, чтобы сделать заявление.

- Держу пари, это было заявление, положившее конец всем заявлениям.

- Да. По сути, это был конец всего, что у нас было.

- Мне жаль.

- А мне нет. Не хочу, чтобы их ядовитые взгляды приближались к Кейли.

Я покручиваю ножку бокала между пальцами.

- Кейли когда-нибудь встречалась с ними?

- Однажды. Когда она была маленькой. - Райдер не перестает готовить нам ужин, продолжая говорить. - В качестве одолжения Мэгги. Она сказала, что если я собираюсь заниматься воспитанием детей самостоятельно, мне понадобится хорошая система поддержки. Мы даже не успели перекусить.

- Так ты справился со всем этим сам?

Он усмехается.

- Не совсем. У меня была система поддержки. Просто так получилось, что я платил им зарплату.

- Последние два года ты справлялся сам.

- Ага, и посмотри, как долго я продержался, прежде чем мне понадобилась помощь.

- Райдер... - Я соскальзываю со стула и обхожу стол.

Он режет овощи, и я прижимаюсь к его спине. Он откладывает нож и откидывается на меня.

- Даже самым лучшим родителям время от времени нужна помощь. С детьми трудно. И Кейли…

- Я знаю, знаю. Я балую ее, и она имеет на это право, и…

- Я совсем не это хотел сказать. Она умная, не по годам развитая и удивительная. Она артистична и талантлива, и, возможно, похожа на свою мать, но ее творческая сторона - это все от тебя. Ты, как никто другой, знаешь, как трудно заставить творческих людей сосредоточиться. С ней нелегко, но она идеальна.

Райдер поднимает руку и кладет ее мне на затылок.

- Как ты это делаешь?

- Делаю что?

- Убеждаешь, что я не испортил ей всю жизнь.

Мои губы скользят по его шее.

- Вовсе нет.

Он двигает бедрами, трется задницей о мой твердеющий член и стонет.

- Ты всегда так поступаешь на своих свиданиях?

- Как так?

- Отвлекаешь своим телом, пока не поужинал?

Я смеюсь, мое горячее дыхание касается его кожи, и он вздрагивает. Я отступаю назад.

- Прости. Я дам тебе возможность вернуться к ужину.

Райдер поднимает нож и направляет его на меня.

- После ужина твое тело - мое.

Я возвращаюсь на свое место и делаю глоток вина.

- Все - твое. - Во многих смыслах.

Однако сейчас не время пугать его этим. Я должен дать ему хотя бы месяц, чтобы привыкнуть к мысли о серьезных отношениях со мной.





тематический парк развлечений в городе Анахайм (Калифорния, США). Является частью курортного комплекса Disneyland Resort и находится по соседству с классическим парком «Диснейленд»





Глава 23. Райдер


Понадобились недели, чтобы, просыпаясь рядом с Лириком как можно чаще, обнимая его и практически душа, я понял, что действительно люблю обниматься.

Я не могу насытиться им, а когда его нет, другая сторона кровати слишком холодная и пустая.

Сейчас его золотистые волосы рассыпаны по подушке, и он улыбается даже во сне.

Он стал оставаться у меня ночевать чаще, чем уходить к себе домой, и, кажется, половина моего гардероба теперь валяется на полу в домике у бассейна его брата.

Он ужасен в возвращении одолженной одежды, но мне всё равно.

Вероятно, это изменится, когда у меня закончится одежда, но пока он спит со мной в постели как минимум три ночи в неделю, иногда четыре.

Чудом нас еще не застала моя очень любопытная дочь, но с возвращением Мэгги домой навсегда, Кейли больше не видит кошмаров, и думаю, что она, наконец-то - наконец-то - выходит из стадии ночного недержания мочи, поскольку теперь это стало редким явлением.

Я понятия не имею, сколько сейчас времени, но знаю, что у нас нет времени пошалить, пока Кейли не проснется, поэтому вылезаю из постели, чтобы дать Лирику еще немного поспать.

Сегодня будет суматошный день, потому что я теперь отец пятилетней девочки, официально.

Когда, блядь, это случилось?

Клянусь, только вчера она ползала за кулисами и сосала провода микрофона.

Вот он, родитель года.

Я медленно брожу по дому, пытаясь проснуться.

Когда прохожу мимо спальни Кейли, в ней тихо, и я предполагаю, что она, должно быть, спит.

Только когда спускаюсь вниз и захожу в игровую комнату, понимаю, что был неправ, потому что Кейли сидит посреди комнаты и смотрит мультики по телевизору.

- Как давно ты встала?

- На улице еще было темно! - Она слишком взволнована.

Отлично. Мы собираемся весь день пичкать уставшего пятилетнего ребенка сахаром. Что не приведет к катастрофе или чему-то подобному.

- Радуешься своему дню рождения?

Ее лицо расплывается в широкой улыбке.

- Это мой первый день рождения с друзьями. И с мамочкой!

Ух, как грустно, что она прожила пять лет без друзей-детей.

Привет, чувство вины, мы снова встретились.

За последние пять лет Мэгги всегда удавалось увидеться с Кейли примерно в день её рождения, но в сам день она никогда не приезжала. Впрочем, у неё не было выбора. Даже её увольнение затягивается дольше, чем ожидалось, но я знаю, что её рейс прибывает рано утром, и она будет здесь до того, как мы отправимся на вечеринку Кейли.

- Думаю, мне стоит начать готовить что-нибудь из еды, чтобы взять с собой сегодня на игровую площадку.

Мы с Лириком много чего сделали вчера вечером, но нужно ещё кое-что доделать.

- Да, стоит.

Знаю, что не должен смеяться над её тоном, но не могу сдержаться.

- Хорошо, мисс Властные штанишки. Почему бы тебе не выбрать, что ты наденешь?

- Я уже знаю. - Она встаёт и бежит к своему сундуку с нарядами, и я знаю, что она достанет платье Эльзы.

Я успеваю приготовить большую часть к вечеринке ещё до того, как Лирик проснётся. Когда он, наконец, спускается вниз, на нём уже моя футболка и джинсы, и мне приходится напоминать себе, что я полон решимости скрывать наши отношения от Кейли. Уверен, что есть веская причина ей об этом не знать, но реально не могу вспомнить, когда всё, чего хочу, это поцеловать его.

Словно почувствовав мои мысли, он подходит, бросает взгляд поверх моей головы на Кейли, а затем целует меня в щёку.

- Она не смотрит, - шепчет он.

Все произошло быстро. Он отступает на шаг и оглядывает все, что я уже успел сделать.

- Тебе следовало разбудить меня. Я мог бы помочь.

- Ты заслуживал того, чтобы выспаться после прошлой ночи.

Он приподнимает брови.

- Потому что мы допоздна готовили все остальное, а не из-за того, что ты сделал, когда мы закончили. Хотя, это тоже была хорошая попытка.

- Просто хорошая? Мне нужно поднять планку.

- Это было потрясающе, феноменально…

- Я готова!

Мы поворачиваемся к Кейли, и мне приходится сдерживать смех. Лирик быстро достает телефон и делает снимок.

На ней, как и ожидалось, платье Эльзы, но я не ожидал увидеть игрушечные армейский шлем и пистолеты.

- Ты выглядишь очень мило, дружок, но… а пистолеты и шлем действительно необходимы?

- Да, - просто отвечает она.

- Конечно, необходимы, - говорит Лирик. - Что за вечеринка по случаю дня рождения без военных игр?

Раздается звонок ворот.

Лирик направляется к входу в дом.

- Это Бренна с Чейзом.

Я нажал кнопку на стене, чтобы впустить их.

Подойдя к раздвижным дверям, ведущим в менее захламленную часть дома, Лирик посмотрел на меня через плечо.

- Ты хотел… то есть, ты еще не знаком с ней…

Я должен познакомиться с ней. Если не как парень, встречающийся с ее зятем, то хотя бы как его босс.

- Это слишком? - спрашивает он.

Я понимаю, что не двинулся с места.

- Нет. Э, э-э, да, давай знакомиться.

- Я не на расстрел тебя веду, - говорит Лирик. - Тебе, возможно, стоит попробовать улыбнуться.

- Я улыбаюсь. Я думаю о трех разных способах убить тебя за то, что ты высокомерный придурок.

- Что такое высокомерный придурок? - спрашивает Кейли.

Я поворачиваюсь к Кейли.

- Милая, если кто-то скажет тебе, что ты должна улыбаться, что ты скажешь?

- Назови причину.

Я поворачиваюсь к Лирику.

- Видишь ли, я преподал ей ценные уроки феминизма и прочего дерьма.

- Банка ругательств, - поет Кейли.

- А потом она меня вот так предает, - бормочу я.

Мы втроем выходим навстречу Чейзу и Бренне, но когда машина останавливается, из нее выходят трое.

- Чейз! - кричит Кейли, и они оба вбегают в дом.

Я все еще слишком занят разглядыванием мужчины в безупречном синем костюме с тщательно уложенными светло-русыми волосами и улыбкой, которую я узнаю где угодно. От его вида у меня внутри все переворачивается, но только потому, что он мне знаком.

- Святое д…угодники, вы с братом могли бы быть близнецами, - говорю я Лирику. - Ну, если бы ты подстригся.

- И на семь лет постарел. Неужели я выгляжу на столько же, сколько и он?

- Слышал, младший брат, - говорит Корд. Он протягивает мне руку. - Корд Джонс. Приятно, наконец, познакомиться.

Бренна шагнула вперёд.

- Да, я так хотела познакомиться с участником бойз-бэнда, которому все эти ночи помогал наш Лирик.

Моя рука застыла в хватке Корда, и я попытался стереть с лица чувство вины. Не знаю, рассказал ли им Лирик о нас. Наверное, предполагаю, что нет, хотя технически я просил его скрыть это только от Кейли. Ну, и от широкой публики, но я бы не стал так называть его брата и невестку.

- Тонко, Бренна, - говорит Лирик. - Очень тонко. Спасибо, что привезла Чейза. Ты выполнила свой долг. Теперь можешь идти на свидание.

- Ах, мы думали остаться на вечеринку, - улыбается Корд. - Познакомиться с девушкой, на которой, по словам Чейза, он собирается когда-нибудь жениться. Семья важна.

Бренна хихикает.

- О, боже мой. Они делают так, чтобы помучить меня, - бормочет Лирик.

- Эй, тогда я только за. - Улыбаюсь я. - Конечно. Пожалуйста, заходите. Мы просто ждём, когда приедет мама Кейли, а потом можем идти на детскую площадку.

Они оба выглядят растерянными, и думаю, Лирик ничего им не рассказал о Мэгги, что я уважаю. Уверен, Мэгги тоже это оценит.

Мы с Лириком идём вперёд, и по ходу, я наклоняюсь к нему и понижаю голос.

- Они знают?

- Нет. Они знают, как сильно я в тебя влюблен, и задают мне жару.

- Приятно слышать.

- Я бы никому не сказал, не предупредив тебя.

- Ничего страшного, если ты им расскажешь. Я просто хотел знать, с чем имею дело.

Лирик вздыхает с облегчением, и только сейчас, когда он расслабляется, я понимаю, насколько он был напряжен.

Когда мы входим в фойе, дверь снова звенит.

- Это, должно быть, Мэгги. - Я выскакиваю наружу, чтобы поприветствовать ее, а когда мы заходим внутрь, то застаем всех в игровой комнате.

Лирик угостил Аккорда и Бренну напитками, и они болтают, пока Кейли и Чейз роются в ее сундуке с одеждой.

- Ты можешь одолжить мою одежду, - говорит Кейли. - Лирик постоянно носит папину одежду. Они собираются пожениться, как мы!

Я никогда не испытывал ощущения такой тишины, что можно было бы услышать, как падает булавка, но прямо сейчас все в этой чертовой комнате, наверное, слышат, как колотится мое сердце. Оно стремится вырваться из грудной клетки.

Аккорд и Бренна переводят взгляды на Лирика, оценивая его и одежду, которая является моей одеждой.

Мэгги пытается сдержать смех. Лирик выглядит таким же ошарашенным, как и я.

- Она только что сказала, что... - Начинаю я.

- Выходит замуж, да? - Спрашивает Мэгги. - Поздравляю?

- Хитрожопая, - бормочу я.

Лирик подходит к Кейли и Чейзу, которые стоят у сундука с костюмами и нервничают, как будто думают, что сделали что-то не то. Они, возможно, не понимают, что происходит, но при таком напряжении в комнате, я бы тоже испугался.

Черт, мне страшно. Я боюсь того, что она скажет дальше перед всеми этими людьми.

Лирик опускается вровень с ними.

- Кейли, милая, почему ты думаешь, что мы с твоим папой собираемся пожениться?

Она оглядывает комнату, как будто ответ может навлечь на нее неприятности.

- Потому что... потому что... - Она смотрит на меня.

- Все в порядке, дружок.

- Потому что вы целуетесь и спите в одной постели, и ты всегда носишь его одежду.

Да, я думал, моя дочь ничего не замечает? Оказывается, это мы были настолько ослеплены друг другом, что не знали, что она наблюдает и слушает всё. Проклятье.

- И это то, что делают женатые люди? - спрашивает Лирик.

- Чейз говорит, так делают его родители.

Из другого конца комнаты доносится шёпот.

- Мне кажется, нам пора, но я очень хочу посмотреть. - Бренна.

Я ничего не могу с этим поделать. Я так громко фыркаю, что, кажется, пугаю сам себя. Все смотрят на меня, но я не могу объяснить.

Всё в этот момент кажется таким нелепым.

- Я семь лет скрывал от публики, кто я есть, притворяясь… тем, кем не являюсь. Я учил Кейли, что любой может любить любого, независимо от идентичности или пола, но никогда не говорил ей правду. - Я громко смеюсь. - А потом она меня разоблачает, как будто знала все это чертово время.

- Банка ругательств, - говорит Лирик с улыбкой.

Я смеюсь еще сильнее. Мэгги и семья Лирика присоединяются к смеху без особого энтузиазма, словно им нужно потакать сумасшедшему, который понимает, что пошел на все, чтобы скрыть что-то от своей дочери, когда для этого не было абсолютно никаких причин.

И Чейз, и Кейли выглядят растерянными из-за моей вспышки, но когда подхожу к ним и опускаюсь на колени рядом с Лириком, я протягиваю руки к дочери, и она без колебаний обнимает меня.

- До свадьбы еще далеко, - говорю я ей в волосы, когда она обнимает меня.

Рядом со мной глаза Лирика расширяются.

- Очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень далеко.

- Приятно знать, как к тебе относятся. - Я отстраняюсь, чтобы посмотреть Кейли в глаза. - Но ты не против, если Лирик будет чаще бывать здесь?

Она энергично кивает.

- Ты не против, если у папы будет парень?

Лирик резко вздыхает, и да, возможно, мне следовало сначала поговорить об этом с ним, а не с дочерью.

Хотя, когда он улыбается и тянется к моей руке, не обнимающей Кейли, я понимаю, что разговор будет коротким.

- Ты всегда говоришь мне, что мальчикам могут нравиться другие мальчики, - говорит Кейли. - И мальчики могут носить платья! Чейз хочет надеть одно из моих платьев Эльзы на вечеринку.

Лирик и я поворачиваем головы к Аккорду и Бренне, похоже, не возражающим против этого, поэтому я беру то, что у нее в руках.

- Тогда давай найдем ему то, что не будет полностью испачкано или порвано, потому что ты его везде носила.

Пока мы разбираем тысячи костюмов Кейли, я слышу, как Мэгги бормочет у меня за спиной.

- Если бы только весь остальной мир реагировал на каминг-аут так, как это делает пятилетний ребенок.

Аминь.

О Боже. Весь остальной мир.

- Эй, Кейли? - говорю я.

Она смотрит на меня своими большими зелеными глазами, и я ненавижу, ненавижу, ненавижу то, что собираюсь сказать дальше.

- Ты же знаешь, что плохие люди с камерами иногда следят за нами, когда мы куда-нибудь выходим?

- Да.

- Если они узнают о папочке и Лирике, они будут следить за нами еще больше, поэтому мы не можем никому рассказать.

Не то чтобы я хотел скрыть это от мира. Я знаю, что произойдет, когда все это всплывет, и хотел бы, чтобы Кейли была в менее уязвимом возрасте, когда это случится.

- Почему? - спрашивает она.

Сложный вопрос. На этот вопрос я не могу ответить так, чтобы его понял пятилетний ребенок.

- Потому что он знаменит, - говорит Чейз. - За знаменитыми людьми все время следят.

Детская мудрость.

Кейли обнимает меня.

- Ты для меня просто папочка, но обещаю, что никому не скажу.

О, черт. Сейчас расплачусь.

***



Самое приятное в том, что мне больше не нужно скрывать наши отношения от Кейли, то, что я могу поддаться желанию отдавать Лирику больше себя. Всего себя.

Впервые в жизни у меня настоящие отношения.

Это оказалось на удивление проще, чем я ожидал.

Хочу ли как следует отблагодарить его за то, что он помог мне с вечеринкой Кейли, пригласив остаться на ночь, или случайно заскочить, когда захочу, чтобы поцеловать его, пока он присматривает за ней, теперь, когда Кейли знает, все стало намного проще.

Мэгги официально переехала к нам и теперь спит в комнате няни, пока ищет работу, и у нас троих складывается настоящая семейная жизнь.

Странно, если подумать со стороны, но у нас это работает.

Кто-нибудь другой подумал бы, что мне будет неловко лежать на диване, положив ноги на колени своему парню, а на другом диване - мама моего ребенка, с которой мы были всего одну ночь, пока мы смотрим детский фильм с нашей дочерью и племянником моего парня на полу.

Но в этом есть что-то умиротворяющее, и мы довольны.

Это умиротворение пугает меня до чертиков даже больше, чем то, что я с самого начала увлекся Лириком, потому что единственный путь отсюда - вниз.

Я спросил Лирика о предстоящих прослушиваниях, но он сказал, что не искал. Я хотел надавить, но он довольно быстро пресек это.

Неприятное чувство в животе подсказывающее, что он сдерживается из-за меня, подавляется моим эгоизмом, желанием, чтобы он не подписывал контракт с лейблом.

Я никогда не стал бы препятствовать его шансам на заключение контракта, и знаю, что это неизбежно из-за его таланта, но не готов отказаться от того, что мы развиваем. Я не готов к отношениям на расстоянии и одиноким ночам. Вот почему я никогда не пытался заводить отношения, когда был в «Одиннадцать».

Рука Лирика находит мою ногу, его большой палец скользит от свода стопы до пальцев, и я почти испытываю оргазм всем телом. Черт, это так приятно.

- Ты в порядке? Выглядишь так, будто много думаешь.

Я откидываю голову на подлокотник дивана.

- Что бы я ни думал, теперь все прошло. Продолжай.

- Вот зачем мне нужен парень, - бормочет Мэгги.

- Отвали. Этот - мой.

Я чувствую, как он замирает - рука Лирика слегка задерживается на моей ноге, но затем снова движется.

Может, мне стоит перестать говорить о прослушиваниях и вместо этого сосредоточиться на разговоре, наконец, обозначить то, что происходит между нами. В смысле, думаю, он понял, что я хотел быть его парнем на днях, на вечеринке Кейли, когда сказал ей, что мы встречаемся, но объяснять это на базовом уровне пятилетнему ребенку и серьезно относиться к этому по стандартам взрослых - совершенно разные вещи.

Он ведь знает, что я к нему чувствую, да?

Да, потому что он так хорошо читает мысли, подсказывает моя совесть. Да, нам определенно нужно поговорить об этом.

Когда у ворот раздается звонок, мы все трое переглядываемся.

- Кто-нибудь кого-нибудь ждет? - спрашиваю я.

- Может, вселенная услышала мои мольбы о парне и доставила его к нашему порогу? - Говорит Мэгги.

Я встаю с дивана и подхожу к монитору, издавая негромкий смешок.

- Извини, Мэгс. Он уже занят. - И гей. Но я не произношу этого вслух.

И все же интересно, почему Харли Валентайн у меня дома.

Я стону.

- Турне Харли закончилось, да?

Я не обращаюсь ни к кому конкретно.

- А что? - Спрашивает Лирик.

- Он сказал, что когда его тур закончится, я не смогу от него прятаться.

Он снова звонит - типичный Харли, нетерпеливый и настойчивый, как всегда, - и я неохотно впускаю его.

Я не видел его лично, кажется, целую вечность, но мы поддерживали связь на протяжении последних двух лет. Мне не терпится познакомиться с человеком, которым так хвастался Харли.

Я не понимаю, как сильно по нему скучал, пока не встречаю его на подъездной дорожке.

Он выходит из машины и одаривает меня своей улыбкой на миллион.

- Райдер.

- Райдер? Я его едва знаю!

Он закатывает глаза, глядя на меня.

- Ты ничуть не изменился. Хотя выглядишь старше. - Он поворачивается к мускулистой стене рядом с ним, которая, как предполагаю, является его парнем, Бриксом. - Запомни на будущее: давай не будем заводить детей. Я слишком красив, чтобы выглядеть старым.

- О, эй! - Я изображаю энтузиазм. - На самом деле, повезло, что ты зашел, потому что у меня есть для тебя подарок. - Я лезу в карман и достаю свой средний палец.

- О, ты такой милый. – Наконец, он заключает меня в объятия, и мы, возможно, обнимаемся немного более крепко.

Забавно, когда распадается бойз-бэнд. Все хотят знать причины, кто кого ненавидит, и что за крупная ссора привела к тому, что все закончилось. Но у нас ничего подобного не было. Это был самый скучный и дружелюбный распад за всю историю.

Ну, кроме, может быть, Мейсона, чей дебютный сольный альбом провалился, а затем он исчез. Не думаю, что он какое-то время разговаривал с кем-либо из группы.

- Я скучал по тебе, - бормочу я.

Харли отстраняется.

- Почему ты так одержим мной?

Я смеюсь.

- Иди на хуй.

- Нет, это работа этого парня. Брикс, это Райдер. Райдер, это Брикс. Ну, как брикетный сортир.

Брикс улыбается и качает головой.

- Ему нравится говорить это людям. Меня зовут Брикстон.

- Входите.

Они следуют за мной внутрь, где я вижу, как Лирик и Мэгги выглядывают из-за угла, пытаясь хоть что-то разглядеть. Полагаю, дети все еще смотрят телевизор.

- Эй, это что... - начинает Харли. - Мэгги?

В первые дни, когда Кейли только родилась, а у Мэгги был отпуск в армии, она какое-то время общалась со всеми парнями «Одиннадцать».

Она выскакивает из-за угла.

- Привет, Харли. Не была уверена, что ты меня помнишь.

- Любая женщина, которой удается переспать с Райдером, запоминается.

- Мило, засранец. Правда, мило.

Пока они обнимаются и общаются, я иду искать своего парня. Он все еще прячется за углом.

- Тебя же не испугал старый лентяй и клише Харли Валентайн, а?

Он выглядит подавленным.

- О Боже, ты же не передал ему то, что я сказал, да?

- Нет. По крайней мере, я так не думаю. - Я хватаю его за руку и тяну в фойе. - Харли, это Лирик. Лирик, Харли Валентайн и его телохранитель Брикс.

Харли бросает взгляд на наши соединенные руки, а затем снова на великолепное лицо Лирика.

- Верно. Лирик. Няня. - Он поднимает взгляд на своего парня-гиганта. - Да ладно, я был прав. Я прав?

Брикс кивает.

- Определенно.

- В чем ты прав? - Спрашивает Лирик.

Я вздыхаю.

- Когда я хотел нанять тебя, Харли обвинил меня в том, что я хочу переспать с тобой. Сумасшедший, да?

Лирик усмехается.

- Безумный.

Я наклоняюсь и целую его в щеку.

- Оу, вы, ребята, такие милые, и теперь, когда я узнал об этом, то понял, что это точно не мой телохранитель. То есть, ну, он телохранитель. Но еще он мой партнер.

Лирик поворачивается ко мне.

- Ты солгал? Ты сказал мне, что Харли не гей.

- Так и сказал? Или сказал, что слухи о #РайлиНавсегда не соответствуют действительности?

- О, хитрец.

- Так где же твой спиногрыз? - Спрашивает Харли. - Я не видел ее с тех пор, как ей было, наверное, два?

- Три. - Я зову Кейли, и они с Чейзом прибегают. - Ого. У тебя появился еще один ребенок, и ты мне не сказал? - Спрашивает Харли.

Я смеюсь.

- Это Чейз, племянник Лирика.

- Ты что, коллекционируешь детей или как?

Я наклоняю голову набок.

- Помнишь, ты говорил, что тебе не стоит заводить детей, потому что они тебя состарят? Думаю, тебе не стоит заводить детей по другим причинам. Просто мысли вслух.

- Даже не собираюсь оспаривать это. - Харли опускается на колени, чтобы быть на одном уровне с Кейли. - Привет, малышка. Помнишь меня?

- Ты Харли Валентайн, - говорит Чейз за нее.

- О, фанат? Приятно познакомиться, дружище. - Харли пожимает руку Чейзу точно так же, как это сделал я в день нашей первой встречи.

Харли какое-то время разговаривает с детьми и делает вид, что слушает их болтовню, пока не выдерживает. Проходит около трех минут, прежде чем он смотрит на меня с пожалуйста, помоги мне выражением.

- Как бы это ни было весело, - спрашиваю я, - зачем ты здесь?

Его взгляд становится искрящимся и дерзким. Дерьмо.

- Ты знаешь, почему я здесь. Я говорил тебе, как только закончу свой тур...

- Да, я так и думал. Давай пойдем в студию и поговорим.

- Эй, детишки, - говорит Харли. - Знаете, что самое забавное? Я пытался уложить своего телохранителя на пол. Это невозможно, потому что он танк. Вперед!

Брикс бормочет что-то о том, что Харли позже за это заплатит, прежде чем его хватают двое детей, пытающихся взобраться по нему.

Я перехожу к Лирику.

- У вас здесь все в порядке?

- Да. Вперед.

С каждым шагом по направлению к студии мой желудок наполняется трепетом и страхом. Харли хочет снова собрать «Одиннадцать», и хотя я очень хочу стать артистом и снова выступать, это разбивает сердце, потому что я вынужден отказаться.

Как только дверь в мой кабинет закрывается и мы занимаем свои места, воцаряется тишина. Харли сидит и моргает, глядя на меня так, словно ждет, что я упаду к его ногам и дам ему все, что он захочет.

- Я ожидал большего, - говорю я.

Харли выглядит самодовольным.

- Думаю, мне не нужно много говорить, потому что знаю, что ты этого хочешь.

- Хочу, но не могу.

- Почему нет? У тебя есть няня и Мэгги. Как долго она пробудет дома?

Я колеблюсь.

- Она не вернется на службу.

Его радость очевидна.

- Идеально.

- Нет, не идеально. Я не могу оставить Кейли одну.

- Ты можешь оставить ее с мамой.

Я сверкаю глазами.

- Серьезно. Не заводи детей.

Харли смеется.

- Есть кое-что еще, и я хочу, чтобы ты принял в этом участие.

Я прищуриваюсь.

- О боже, ты же не собираешься публично заявлять о своей ориентации и жениться или что-то в этом роде, правда? Я категорически против быть твоим шафером.

- Ха-ха, и нет. Хотя, у меня есть идея насчет публичного заявления, если тебе интересно, и ты хочешь сделать это со мной?

- Чертовски нет.

- Так и думал. - Харли пожимает плечами. - В любом случае, это произойдет нескоро. Мы думаем, что если я заявлю о своей ориентации, то скоро все поймут, что этот здоровяк - больше, чем просто мой телохранитель, и мы наслаждаемся тем, что есть сейчас.

- Это хорошо, правда. Держись за это как можно дольше. А что нового?

- Я создаю свой собственный лейбл.

Я оживляюсь.

- Правда?

- Я выбрался из ужасной ситуации с контрактом с «Джойстар», и реально не хочу снова через это проходить. Так что думаю…

- Думаешь, что разоришься? Умно.

- Я серьёзно. Я хочу, чтобы «Одиннадцать» снова собрались вместе и записали новую музыку на моем лейбле. Мы можем создать собственный звук, а ты будешь продюсировать. Мы найдём новые таланты и построим ебаную империю с нуля.



- Звучит, как много работы.

- Но насколько это будет весело?

Я не могу этого отрицать.

Он смотрит на меня большими щенячьими глазами.

- Пожалуйста, Рай? Пожалуйста? Я стану твоим лучшим-другом-навсегда.

- Нам двенадцать?

- Да.

- Не понимаю, почему ты обращаешься сначала ко мне. Ты, правда, думаешь, что сможешь уговорить остальных ребят вернуться? Блейк даже не поёт больше. Мейсон может быть мёртв, кто знает.

- Я обратился к тебе первому, потому что, хотя остальных будет сложно уговорить, именно с тобой я больше всего хочу это сделать. Мы были как братья в туре, и я чертовски скучаю по тебе, понятно?

- Почему ты так одержим мной? - Я бросаю в лицо его же слова, сказанные ранее.

- Ты скажешь «да». Я чувствую.

Я стону.

- Я хочу. Ты же знаешь, что хочу. Но… я не могу.

В дверь стучат, и тут Лирик проталкивается внутрь.

- Привет, извините, что прерываю, но Райдер, могу я поговорить с тобой секунду?

Как долго он стоит у этой двери?

- Это про Кейли, - добавляет он, и я вскакиваю со своего места так быстро, как только могу.

Но когда он тащит меня через дом, мимо места, где Кейли все еще играет с Бриксом и за которой наблюдает Мэгги, я понимаю, что он лжет.

- Ты подслушивал.

Он ведет меня в нашу, э-э, мою спальню.

- Виновен. - Он поворачивается ко мне лицом. - Ты должен это сделать.

- Я должен это сделать? Кто сказал?

- Я.

- Насколько помню, ты не мой босс.

Его руки ложатся на мои плечи.

- Ты заслуживаешь этого. Ты этого хочешь. Ты не можешь держать Кейли взаперти в башне всю ее жизнь.

- Она не может поехать с нами в тур. Что означало бы расстаться с ней на несколько месяцев. Меня это не устраивает.

- Судя по всему, Харли хочет, чтобы вы двое установили собственные правила. Организуйте туры на лето, когда она закончит школу, и заплати мне, чтобы я поехал с вами в качестве ее няни. Или, черт возьми, заплати Мэгги, чтобы она была ее няней… Подожди, а как это технически - быть няней, если она ее мама? - Он качает головой. - В любом случае, это выполнимо. Тебе просто нужно перестать защищаться и сделать решительный шаг.

- Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты, как никто другой, захочешь, чтобы «Одиннадцать» снова были вместе.

- Я не хочу. Ну, я имею в виду, что твое собственное звучание могло бы быть классным. Ты лучше, чем твоя любовь сидит, как перчатка дерьмо.

- Таких слов нет ни в одной из песен «Одиннадцать».

- Ты знаешь, что я имею в виду. Ты намного лучше этого, и это возможность продемонстрировать свои потрясающие навыки написания песен и продюсирования. Я уже знаю, что ты можешь сделать все, что угодно.

- Это слишком эгоистично с моей стороны. Следующие несколько лет я должен быть с Кейли.

Лирик хмыкает.

- Иногда ты меня так расстраиваешь. Ты называешь меня упрямым, но, черт возьми, счастье не делает тебя эгоистом, Райдер. Я бы убил за то, что тебе предложили, а ты отказываешься по причине, которая больше не имеет смысла. Я здесь. Мэгги здесь. Кейли не будет одна.

В его словах столько правды, что становится больно. Мне больно от того, что я сдерживаю себя, и больно от того, что это может повлиять на Кейли, но больше всего больно осознавать, что если я не воспользуюсь этой возможностью, то пожалею об этом.

- Если ты действительно не хочешь возвращаться к «Одиннадцать», прекрасно. Но, по крайней мере, стань частью нового лейбла Харли. Ты мог бы сделать с ним так много хорошего. Ты вывел меня из метаний и заставил поставить музыку на первое место. Это твой шанс сделать тоже самое.

- А как насчет тебя?

- Речь не обо мне.

- Почему ты не ходил на прослушивания?

Лирик прислоняется к комоду у моей кровати.

- Думаю, Кейли пойдет в школу через несколько месяцев. Я могу подождать до тех пор.

- Я не хочу тебя задерживать. - Но я также не хочу, чтобы он выходил на сцену и заключал контракт с лейблом. Если бы я принял предложение Харли, а затем Лирик подписал контракт, мы бы в буквальном смысле никогда не увидели друг друга.

- Это не так. Это мой выбор - взять отпуск на несколько месяцев, чтобы побыть с тобой и Кейли.

Но он не должен этого делать! Он не должен ставить нас на первое место.

От одной мысли об этом у меня в животе становится тошно, но в то же время тепло. Это вызывает у меня тревогу и в то же время удовлетворение. Эмоции, которые я не понимаю, всплывают на поверхность, пока меня не охватывает желание броситься к нему и одновременно накричать за то, что он пожертвовал всем ради меня.

- Зачем ты это делаешь?

- Если уж на то пошло, должен тебе сказать, что ты не только симпатичный парень с банальными и ленивыми текстами, но и тупица.

- Насколько... романтик?

- Я делаю это, потому что хочу быть с тобой! Должным образом. В смысле, ты сказал, что я твой парень, и ты не скрывал от Харли, что мы вместе или, по крайней мере, спим вместе. Я знаю, ты ненавидишь ярлыки, но я хочу этот ярлык, ладно? Я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы вы с Кейли были моей семьей, и хочу делать все это вместе. Хочу принимать решения вместе. Я хочу, чтобы меня включали. Я не думаю, что давлю, и, может, это уже чересчур, но, блядь, Райд...

Обхватываю руками его затылок, запуская пальцы в мужской пучок, притягивая его к себе.

Наши губы соприкасаются в неприглядном месиве зубов, языков и губ.

Он пытается рассмеяться, но я не позволяю.

Мне нужно показать, как сильно он мне нужен и как сильно я хочу заявить на него права.

Но я также боюсь отдавать ему всего себя, потому что если он уйдет, то заберет с собой огромную часть. Я не хочу его сдерживать, но он хочет, чтобы мы справились с этим вместе.

Как пара.

Я целую его до тех пор, пока мои губы не начинают болеть, а его лицо не покрывается пятнами от моей щетины.

Когда отстраняюсь, мы оба тяжело дышим, и у нас обоих стоит. Как бы ни хотелось воспользоваться этим прямо сейчас, мне нужно спуститься вниз и дать Харли свой ответ.

- Есть один ярлык, который меня устраивает.

- Да? - выдыхает он.

- Твой. Я более чем согласен быть твоим.

Улыбка, озаряющая лицо Лирика, должна быть на обложке его первого альбома.

Он наклоняется, и у меня внутри все переворачивается в предвкушении, как его губы снова прикоснутся к моим. Только наши губы не соприкасаются.

Вместо этого он шлепает меня по заднице.

- Хорошо. Тогда давай спустимся вниз и скажем Харли, что ты в деле.

Я держу его за руку всю дорогу до студии, где ждет Харли. Я хочу, чтобы Лирик был со мной, потому что мы делаем это вместе.

- По словам моего парня, - я смотрю на Лирика и улыбаюсь, - Я не имею права отказываться от такой возможности.

Харли либо не понимает моих слов, либо у него инсульт.

- Харли?

Он медленно поворачивается к нам.

- Кто поет в этом треке? - Он нажимает кнопку воспроизведения на моем компьютере, и я бы разозлился, если бы не тот факт, что из динамиков звучит голос Лирика вместе с голосом Кейли. - Предполагаю, что это Кейли, но если только твой голос не стал более хриплым за последние два года, то это не ты.

Щеки Лирика заливаются краской, когда я улыбаюсь.

- Забавно, что ты об этом спрашиваешь.

- Райдер, не надо, - предупреждает Лирик.

Я игнорирую его. Если он заставляет меня это делать, то должен делать это вместе со мной.

- Тебе стоит послушать демо Лирика. Ты захочешь, чтобы он стал первым у нас на лейбле.

Лицо Харли светлеет, но Лирик выглядит так, будто хочет меня убить.





Глава 24. Лирик


У меня пересыхает во рту.

- Это ты? - Харли указывает на компьютер.

- Да. Но, э-э… я…

- Лирик настолько талантлив, что я ему завидую, - говорит Райдер.

Я стараюсь сдержать гнев, потому что, логически, понимаю, он пытается сделать доброе дело. Но это доброе дело заставляет меня чувствовать себя на два фута выше.

- Ты, правда, это сделал? - бормочу я Райдеру.

Он расправляет плечи.

- Да, сделал. Потому что если думаешь, что сможешь отложить свою карьеру, чтобы я мог гнаться за мечтой, от которой я добровольно отказался два года назад, ты сильно ошибаешься. Я знаю, что тебе не нужна моя помощь в заключении контракта с лейблом, но если Харли не посчитает, что у тебя получится, он не подпишет с тобой контракт. Хотя это не будет проблемой. - Он жестом указывает на Харли. - Он уже наполовину в тебя влюблён из-за одной песни.

- Дело не в этом! – Наконец, я срываюсь. - Ты забыл мои правила? - Я поднимаю палец. - Я хочу сделать это сам. - Я поднимаю второй палец. - Я хочу сделать это по-своему. - Поднимается третий палец. - И я хочу создавать свою музыку, по-своему. Ты, правда, думаешь, что подписание контракта с лейблом бойз-бэнда позволит мне исполнять песни, которые я хочу?

- Фу, как грубо, - бормочет Харли.

Я поворачиваюсь к нему.

- Извини. Это не против тебя. Или твоего лейбла. Или идеи воссоединения «Одиннадцать». Я просто…

- Я понял, - говорит Харли.

Я поднимаю голову.

- Что?

- Хочешь знать, почему я так хочу создать свой собственный лейбл?

- Из-за денег?

Харли смеется.

- Вряд ли. То, что я делаю, сопряжено с риском. Я хочу записывать альбомы с настоящими звуками. С настоящими песнями. Песнями от чистого сердца. Именно поэтому я и ушел из «Джойчтар». Они пытались подвергнуть меня цензуре. Мои песни становились слишком политизированными и недостаточно бодрыми. Они были не о любви и счастливой, слащавой ерунде. И не пойми неправильно, я ожидаю, что на каждом альбоме будет один или два лидера чартов, но планирую поработать с моими артистами, чтобы найти лучшее звучание, которое у них есть.

- Это... на самом деле звучит потрясающе. Но, извини. Я не могу. Я не приму твое предложение.

- Из-за меня? - Спрашивает Райдер.

- Я не хочу, чтобы со мной заключали контракт в качестве одолжения.

Харли встает.

- Послушай, я слышал только одну песню, но впечатлен. Если ты хочешь прислать мне демо, я с удовольствием послушаю и останусь беспристрастным. Я заинтересован в подписании контракта с тобой, но, как сказал Райдер, не сделаю этого, если не буду уверен, что ты сможешь добиться успеха. Я люблю его, но не настолько сильно.

Я ему не верю. Эта сделка всегда будет омрачена связями Райдера.

- Я подумаю.

- Что ж, похоже, вам двоим есть что обсудить. Я собираюсь как можно быстрее избавиться от этой неловкости. - Харли хлопает Райдера по спине. - Желаю повеселиться, когда на тебя будут орать, и не могу дождаться, когда мы снова сможем работать вместе.

Райдер улыбается.

- Над кем следующим ты поработаешь?

Харли постукивает себя по подбородку.

- Думаю, над Денвером. Его, из всех вас, должно быть, легче всего уговорить.

- Не лучше ли начать с самого сложного? - Спрашивает Райдер.

- Ты хоть знаешь, где Мейсон?

- Нет.

- Я тоже.

Я наблюдаю за их перепалкой, желая, чтобы она поскорее закончилась, потому что мне нужно кричать. Или швыряться вещами.

Наверху мы буквально делали громкие заявления, а теперь, внезапно, он отказывается от единственного обещания, которое когда-либо давал мне.

Как только Харли уходит, Райдер поворачивается ко мне.

Я поднимаю руку.

- Не надо. Ничего из этого не выйдет. Я не собираюсь посылать ему свое демо. Конец истории.

- Почему ты так стремишься саботировать свою карьеру?

- Я не стремлюсь!

- Я называю это чушью.

- О, ты называешь это чушью? Факт, что ты вообще втянул меня в это - полная чушь.

- Я не втягивал тебя! Харли услышал твою песню и заинтересовался. Это делает твою карьеру честной. Прости, что хочу, чтобы ты осуществил свою мечту, даже ценой моего собственного сердца.

Он притворно вздыхает.

- Какая наглость.

Я отстраняюсь.

- В смысле?

- Я бы хотел, чтобы ты забыл о музыке и остался со мной и Кейли. Я бы хотел поддержать тебя, чтобы ты мог стать частью нас, следовать за мной, пока я буду заниматься новым предприятием с Харли, и жить своей жизнью. Но это было бы эгоистично. Та часть меня, которая хочет, чтобы ты был счастлив, не дает мне сидеть сложа руки и позволять тебе пропускать прослушивания, откладывая свою карьеру ради нас.

- Я не буду этого делать. Я пытаюсь избавиться от чувства, что недостаточно хорош. И я провожу время с двумя людьми, в которых влюбляюсь, хотя и знаю, что, вероятно, не должен этого делать.

Глаза Райдера расширяются.

- И этот взгляд, - я показываю на него, - вот почему я не должен к тебе привязываться. Я говорю, что влюбляюсь в тебя, а ты сходишь с ума.

- Это не так. – Именно так.

- Ты лжешь.

- Ладно, согласен, но не потому, что я этого не хочу. Я не знаю, как с этим справиться, потому что никогда раньше такого не делал. Не в настоящих отношениях. Я одновременно хочу, чтобы у тебя все получилось, и не хочу, чтобы ты меня бросал. Хочу отпустить тебя и удержать одновременно, и я этого не понимаю. Я не знаю, как это уложить у себя в голове.

- Значит, ты отталкиваешь меня, делая то, о чем я просил тебя не делать? - Как он может этого не видеть?

- Я не хотел тебя отталкивать. Я пытался поддержать тебя.

Я качаю головой.

- Я не хочу использовать твои связи, чтобы добиться успеха. Ты же знаешь.

- Все, что я сделал, это попросил Харли послушать твое демо.

- Да, а взамен он предложил тебе подписать контракт с его новым лейблом.

- Это не было обязательным условием.

Я складываю руки на груди.

- Чертовски похоже, что было.

- Он слушал твою песню, когда мы вернулись!

Чем больше он спорит, тем больше я расстраиваюсь. Я шумно выдохнул.

- Давай пойдем дальше. Даже если Харли делал это не ради тебя, я всегда буду удивляться. Мне не нужно, чтобы эти мысли заглушали мой голос.

- Лирик...

Я хмыкаю.

- Я не хочу подписывать контракт с Харли, ясно? Он - Харли Валентайн, и это полная противоположность тому имиджу и звуку, которые я хочу.

- Ашер подписал контракт с Джастином Бибером, и они совсем не похожи. Харли хочет разные звуки и голоса.

- Я не могу сделать это прямо сейчас. - Мне нужно убираться отсюда.

У нас с Райдером и раньше были разногласия. Много. В самых разных вещах.

Но моя музыка священна, и я думал, он это понимает. Он работал со мной над созданием демо, которым я действительно горжусь, и он уважал мои пристрастия и требования. Возможно, он находил их раздражающими, но никогда не настаивал.

Но это... это уже слишком.

- Мне нужно отвезти Чейза домой.

Райдер встает между мной и дверью.

- Не уходи так. Только не посреди спора.

- Это не спор. Это расхождение во мнениях.

- Разница, которая, очевидно, задевает тебя. Я хочу все исправить. Скажи, как я могу это исправить.

- Позволь мне самому принимать решения о карьере.

Его губы поджимаются. Он не хочет этого делать. Его ярко-голубые глаза устремлены на меня, челюсть сжата.

- Хорошо.

- Подожди, что? - Я не ожидал, что он так быстро сдастся.

Он подходит ближе.

- Ты прав. Ты должен иметь возможность самостоятельно принимать решения, когда дело касается твоей карьеры.

- Ммм, спасибо.

- Я еще не закончил.

Конечно, он не закончил.

- Твоя карьера принадлежит тебе, и твое звучание - твое, но думаю, ты настолько ослеплен проблемами, возникшими у тебя из-за смерти твоего отца, и тем, как к нему отнеслась индустрия, что не видишь того, что находится прямо перед тобой. Ты слишком упорно сопротивляешься, и единственный человек, которого ты наказываешь - это ты сам.

- Я... - Я пытаюсь с этим поспорить, но не могу.

- Ты так боишься повторить ошибки своего отца, что не пользуешься ни одной предоставленной тебе возможностью. Ты всегда утверждаешь, что хочешь быть самим собой, но я не совсем уверен, что ты знаешь кто ты - во всяком случае, в музыкальном плане. Ты борешься со всем, что хоть отдаленно напоминает мейнстрим, из принципа, а не из предпочтений. Всегда найдется оправдание, чтобы чего-то не делать.

- Все не так просто.

- Все очень просто. Не я порчу тебе жизнь. Помни об этом, когда через несколько лет окажешься в точно таком же положении. Помни об этом, когда почувствуешь горечь, потому что я могу сказать тебе по опыту, ты можешь любить кого-то всем своим ебаным сердцем и все равно обижаться на него.

Я знаю, что у Райдера были проблемы с Кейли, и также знаю, что он ненавидит себя за это. Я хочу успокоить его и сказать, чтобы он избавился от этих чувств, но не могу заставить свой рот открыться.

Его слова поражают меня, как будто он физически нападает, и удары продолжают сыпаться. Правда бьет сильнее, чем все, что он мог бы в меня бросить, и она ранит.

- Не позволяй своему страху сдерживать тебя, и это все, что мне осталось сказать. Твое желание сбудется. Ты можешь разрушить свою карьеру. - Райдер разворачивается и стремительно уходит.

Трудно разрушить то, чего не существует.

Поражение и чувство вины затмевают разочарование, и я опускаю руки. Потому что он прав.

Я цепляюсь за эти глубоко укоренившиеся проблемы, связанные с отцом и его смертью.

Любое предложение от музыкальной индустрии всегда будет выглядеть так, будто я продаюсь.

Но как я могу отказаться от этого?

То, что предлагал Харли, звучало идеально - может, даже слишком, чтобы быть правдой. Я хочу узнать больше, выяснить, нет ли подвоха. Но я уже отказался от этой идеи из-за Райдера, прежде чем смог задать еще вопросы.

Я не лгал, когда говорил, что в последнее время избегаю прослушиваний, потому что меня тошнит от отказов, но дело не только в этом.

Я охуенно сильно влюбляюсь в Райдера. Возможно, уже по уши влюбился. Если я подпишу контракт с лейблом сейчас, не уверен, что у нас хватит сил пережить это.

Он взбалмошный, и у него никогда не было серьезных отношений. Я замираю каждый раз, когда он называет меня своим парнем, потому что уверен, что он возьмет свои слова обратно.

Я хотел сохранить то, что мы создали, и отложить поиски, по крайней мере, на несколько месяцев, а затем вернуться к ним, когда Кейли пойдет в школу.

Вот только теперь задаюсь вопросом, было ли это легким делом. Использовал ли я их как еще один предлог, чтобы спрятаться?

Возможно. Но проблема в том, что я понятия не имею, как перестать прятаться.

***



Когда Райдер сказал, что собирается оставить мою карьеру в покое, я подумал, что, возможно, он говорит это, чтобы разрядить напряженную ситуацию, а на самом деле он не имел это в виду.

Я не ожидал, что он сдержит свое слово.

В понедельник, когда я готовлю Кейли обед на кухне, Райдер протягивает мне мое демо.

- Харли звонил мне все выходные и все утро, пытаясь заполучить это в свои руки. Забери его у меня, пока я не поддался искушению. Делай с ним, что хочешь. Сожги, если хочешь. Просто возьми, чтобы я мог уважать твои желания.

Я с трудом сглатываю и киваю, забирая у него демо. Он разворачивается и снова выходит.

Я благодарен за этот жест, но вся эта ситуация внесла напряжение в наши отношения.

Не то чтобы мы вернулись к исходной точке, но это определенно вбило клин между нами.

Я думаю, что прошло всего пару дней, и, возможно, нам обоим нужно время, остыть, но это только начало.

До конца недели Райдер занят в студии с артистом, которого считает придурком, а Мэгги ищет работу, так что Кейли, как обычно, со мной.

Следующие выходные мы не проводим вместе, потому что я говорю, что совершенно вымотан и хочу вернуться домой после выступления.

Я не оставался на ночь, и он не просил меня об этом, но, когда мы друг с другом, он по-прежнему нежен. Он по-прежнему целует меня на прощание, и у него по-прежнему есть способность вызывать короткое замыкание в моем мозгу, просто прижимаясь губами к моим губам.

Все... в порядке.

Думаю.

После нашей ссоры я избегал говорить с ним о музыке, и, думаю, он прикусил язык. Рано или поздно нам придется с этим смириться, но боюсь, что ситуация снова накалится.

У нас и раньше бывали разногласия, но, думаю, это была наша первая настоящая ссора. И я не заблуждаюсь; я знаю, что пары ссорятся.

Но боюсь, что Райдер сбежит, вместо того чтобы смириться, если я снова подниму эту тему.

Я не хочу давать ему такую лазейку.

Мы оба так увлечены музыкой, что, когда перестаем говорить о ней, все, о чем остается говорить, - это о Кейли.

И, я имею в виду, это не проблема. Кейли потрясающая. Но я хочу поговорить не только о ней.

Часть меня хочет услышать его мнение и мысли о том, что следует делать дальше в плане моей карьеры, но все еще боюсь неизвестности, и теперь беспокоюсь, что разговор о карьере приведет к жаркой дискуссии.

Я думаю, Райдер прав.

Быть с Райдером и Кейли безопасно и привычно, и я чувствую себя с ними, как дома. Страшно выйти за рамки привычного и заняться тем, к чему я стремился с детства, когда папа впервые научил меня играть на гитаре.

Что, если я облажаюсь?

Что, если я нарушу свое слово и разочарую маму?

Что, если я решусь на это и стану тем, кем быть не хочу?

Я хочу учиться на папиных ошибках, а не повторять их.

И именно этого я по-настоящему боюсь.

Это не значит петь популярные песни, менять имидж или становиться другим человеком. Я стану тем, кем быть не хочу, если у меня не хватает смелости сказать «нет».

Поэтому вместо этого я говорю «нет» всему.

Полезно.

В понедельник вечером, после того как Кейли отправилась спать, я дождался, пока этот паршивец и его окружение уйдут, и только после этого отправился в студию Райдера.

Я нашел его, склонившимся над столом в диспетчерской.

- Тяжелый день?

Он вздрагивает, но когда поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его лицо сразу же расслабляется.

- Уже в миллион раз лучше.

- Потому что этот паршивец ушел? - Я подхожу ближе.

Райдер тянется ко мне.

- Потому что ты здесь.

Он усаживает меня на себя, и я неловко оседлываю его бедра на кресле. Он обхватывает мой затылок, а затем наклоняется, чтобы прижаться губами к моим губам.

Испытывая потребность в его губах, прикосновениях и поцелуях, я могу не обращать внимания на то, что почти падаю с его колен, подлокотник упирается в мой бок, и ногу почти сводит судорогой от попыток удержаться.

Язык Райдера медленно скользит по моему языку.

Когда он стонет, этого почти достаточно, чтобы я забыл, ради чего пришел сюда.

Почти.

И все же, мне трудно подобрать нужные слова. Мне трудно подавить свою гордость. Райдер отстраняется и смотрит на меня так, словно знает, что я борюсь с собой.

- Все в порядке?

Я утыкаюсь лицом в его шею, целуя его, бормоча:

- Ты прав.

Его рука замирает на моей спине.

- Вообще, или в чем-то конкретном?

Я смеюсь.

- О, определенно, в конкретном. Ты ошибаешься почти во всем остальном.

Он ущипнул меня за бок, и я слез с его колен.

Райдер откинулся на спинку кресла, а я пододвинул другое.

Я смотрю в его понимающие голубые глаза.

- Я борюсь со всем мейнстримом из-за своего отца, а не потому, что мне это не нравится.

У него, по крайней мере, хватает уважения сдерживать улыбку. Даже если у него ничего не получается.

Я вздыхаю.

- Я собираюсь разослать свое демо на несколько лейблов.

Его лицо светлеет, пока он не понимает, что, хотя это и движение в правильном направлении, у него все еще не получается.

- Но все равно не отдашь его Харли. - Пухлые губы Райдера сжимаются в тонкую линию.

- Я понимаю все, к чему вы с ним клонили, но из-за того, что мы... из-за нас, мне становится не по себе.

- Хорошо, тогда я с тобой расстаюсь.

Сердце замирает. Он, правда, только что это сказал?

- Ч-что?

Он кладет руку мне на бедро.

- Боже мой, прости. Думал, ты поймешь, что я шучу.

Я толкаю его.

- Придурок.

- Правда, прости, - тихо говорит он. - Я поддержу тебя, что бы ты ни делал, и горжусь тобой за то, что ты проявил себя.

Я прищуриваюсь.

- Но...

- Но что?

- Звучит так, будто должно быть «но».

Райдер стискивает зубы.

- Я не шутил про то, что ты кончишь задницей, - бормочет он себе под нос.

- Как же я рад, что мы можем вести этот совершенно серьезный, взрослый разговор о чем-то, столь важном, как моя карьера.

- Всегда пожалуйста, - он сияет. - Но ладно. Я хотел сказать, что знаю Харли. Я знаю, как много он жаловался на «Джойстар» и на то, как они заставляли нас писать все эти поверхностные песни. Он по той же причине изо всех сил старался расторгнуть с ними контракт. Когда он говорит, что создаст лейбл, где его артисты могут петь и делать то, что хотят, я знаю, что он будет справедлив. Попробуй другие лейблы, конечно, но не списывай Харли со счетов из-за меня.

- Я… я подумаю об этом. - Я не вижу себя идущим в этом направлении, но он прав. Мне не следует списывать его со счетов, сначала не обсудив.

Он наклоняется и целует меня в щеку.

- Это все, о чем я прошу.

Громко выдыхаю, не осознавая, как сильно я рад, что этот разговор не закончился очередной ссорой.

Райдер, должно быть, это почувствовал, потому что нахмурился.

- Ты думал, всё пойдёт по-другому?

- Может быть? - Поник я. - Извини. Я… я не знаю, всё ли у нас в порядке. Всё как-то странно, и…

- Если хотим, чтобы у нас всё получилось, мы должны смириться с тем, что у нас будут разногласия.

Я кивнул.

- Много разногласий.

- Да, много. Но пока мы знаем, что оба заинтересованы, разговариваем и уважительно относимся друг к другу, всё будет хорошо. Всегда.

- Ладно.

- Ты можешь остаться сегодня вечером? - спрашивает Райдер.

- Очень хочу, но мне пора. Завтра у меня Чейз.

- Завтра вторник.

- Знаю. - Я улыбаюсь. - Я же говорил тебе, что у Корда и Бренны скоро мероприятие, из-за которго я заберу Чейза на дополнительный день, но ничего страшного, если ты забыл.

- А можно просто усыновить этого ребёнка, чтобы ты мог оставаться на ночь?

- Как бы мне ни нравилась эта идея, не думаю, что Корд и Бренна дадут на это согласие. Как ни странно, они любят своего ребёнка.

Райдер смотрит задумчиво.

- Ты уверен?

- Очень уверен.

- Чёрт.

- Возможно, мне пора домой, но я могу оставить тебе кое-что, прежде чем уйду. - Я соскальзываю со стула и опускаюсь на колени.

Он смотрит на меня сверху вниз и тянется к пряжке своего ремня.

- Блядь, да.





Глава 25. Райдер


Я наблюдаю, как Лирик вынимает мой член, обхватывает его губами и посасывает головку. Волна желания проносится по моему стволу к яйцам. Мурашки бегают по коже, заставляя меня содрогаться.

Лирик ухмыляется, глядя на меня снизу вверх, прикрыв карие глаза. До этого момента я и не подозревал, что можно улыбаться только глазами.

Посасывая меня, он тянется назад и стягивает резинку для волос, позволяя свободным волнам рассыпаться по плечам.

Этот ублюдок ведет нечестную игру.

Я играю с его длинными светлыми локонами, накручивая их на пальцы и обхватывая его затылок.

Блядь, у него потрясающий рот.

Целует меня. Сосет меня.

Влажный жар на члене заставляет мои мысли путаться, прежде чем в голове становится пусто.

Он полон решимости довести меня до оргазма, расслабляя горло и принимая до конца, чтобы потом уйти домой к брату, но я хочу, чтобы это длилось дольше. Я не хочу, чтобы он уходил.

Черт.

Я вообще не хочу, чтобы он уходил.

Давление, окружающее член, слишком велико. У меня слишком много мыслей.

Я напрягаюсь всем телом, кончая ему в рот, проталкивая член между его губами снова и снова, пока ничего не остается.

От эйфории у меня развязываются язык.

- Переезжай ко мне, - выпаливаю я.

Его взгляд так быстро устремляется на мое лицо, что обмякший член выскальзывает у него изо рта.

- Что? - его голос хрипит от того, что во рту был член.

- Черт, прости. Я не хотел так вываливать. - Мы же уже можем дойти до этого, правда?

Лирик откидывается назад и вытирает рот.

- Ты серьезно?

- Я… - Черт, я не знаю. С одной стороны, у нас все легко, и я уже чувствую, что он часть моей семьи, и Кейли его любит, и я… я думаю, что мог бы его полюбить.

Но с другой стороны, это слишком. Это большой шаг. И мы недолго вместе.

Он смотрит на меня, ожидая, мой член все еще торчит, и я думаю, что все испортил.

- Ладно, это… - пытаюсь я объяснить.

- Было сказано в пылу момента. Понял.

- Нет. То есть, ну да, это так, но я хочу этого. Я, правда, правда, правда, хочу этого, даже если это меня пугает.

Лирик улыбается.

- Мы можем вместе преодолеть наши страхи. Мои проблемы с отцом и твои проблемы с обязательствами.

- Мы стали бы мечтой любого психотерапевта.

- Мы могли бы оплатить их кругосветные путешествия. - Он встает. - Мне пора.

Я отодвигаюсь, чтобы прикрыться.

От Лирика исходит неуверенность, когда он встает и опускает голову, и я хочу как-то его успокоить, но не знаю, как.

Выбалтывать важные жизненные перемены после минета - не выход. Мы подходим к входной двери, и я сжимаю его руку, чтобы он повернулся ко мне.

- Знаю, сейчас всё как-то странно, и мне не стоило тебя спрашивать так. Может, ещё слишком рано говорить о твоём переезде, но хочу, чтобы ты знал, я говорил искренне. Если хочешь, чтобы это произошло, я не против.

Лирик наклоняется и нежно целует меня.

- А может, поговорим об этом, когда твой член не будет у меня во рту, и мы не будем в таком странном положении?

Не могу не чувствовать лёгкого разочарования от того, что он не торопится, даже если совершенно логично не торопиться и не пытаться залатать дыру в нашей ситуации.

Он фыркает.

- А я-то думал, ты готов сбежать.

- Не сбегу. Эта мысль, возможно, несколько раз приходила мне в голову, когда тебя не было рядом, или я пытался представить, как будет выглядеть наше будущее, но когда ты со мной, мы подходим друг другу, и всё хорошо. Это правильно, и я никогда от этого не отпущу.

Лирик уходит с улыбкой, и хотя его будущее в музыке неопределенно, его будущее со мной немного ближе к тому, чтобы стать именно теми отношениями, о которых я никогда не думал, что они у меня будут.

По крайней мере, с тех пор, как у меня появилась Кейли.



***



В кабинете, глубоко погруженный в свои мысли, я пытаюсь понять, почему ненавижу синглы этого парня.

Вслушиваюсь в каждую нотку его голоса, в каждое несовершенство и задаюсь вопросом, то ли я разбираю их, потому что ненавижу его, то ли я такой педантичный, как всегда.

На моем телефоне высветился номер вызывающего абонента, и это стало приятным сюрпризом.

С тех пор как «Одиннадцать» распались, наш прежний менеджер Кэмерон Верикас стал представлять нескольких потрясающих артистов. Когда мы разошлись в разные стороны, он сказал, что не хочет представлять никого из нас. Это был выбор между всеми или никем, потому что, по его словам, это все равно, что выбирать между своими детьми.

Я нажал кнопку, принимая звонок.

- Привет, Кэмерон. Давно тебя не слышал.

- Как дела, малыш? - Его голос такой же теплый, как и всегда.

Кэмерон был нашим посредником, когда дело касалось лейбла. Он боролся за нас и был отличным менеджером, даже несмотря на то, что лейбл, в большинстве случаев, выигрывал.

Он для всех нас как отец.

- Ты все еще можешь называть меня малышом, когда мне почти тридцать?

- Да. Да, могу.

Я откидываюсь на спинку кресла.

- Что я могу для тебя сделать?

- Я слышал о новом парне на сцене. Лирик Джонс.

Я чуть не выронил чертов телефон. Лирик, наконец-то, дал о себе знать?

- И ты звонишь мне, потому что...

- Ходят слухи, что ты продюсировал его демо.

Меня охватывает подозрение и глаза сужаются.

- У-гу. - Я растягиваю слово.

- Я надеялся прибрать его к рукам.

Я шумно выдыхаю.

- Харли, ах ты грязный уебок. Ты тоже на линии?

Тишина.

- Харли?

- Ладно, отлично. Я здесь. - Его тон побежденный и в то же время хнычущий.

- А вот и плаксивая дива, с которой я раньше дружил.

- Раньше? - восклицает он.

- Да. Я уже говорил. Если тебе нужно демо Лирика, ищи его сам. Я отключаюсь. Мне нравится быть брошенным, большое тебе спасибо.

- Думаю, это сигнал мне отключиться, - говорит Кэмерон, и мы оба смеемся, когда он отключается.

- Смелый шаг, Харли.

- Я хочу его демо.

- Да, и Кэмерон теперь тоже захочет. Если бы моему парню пришлось выбирать, кто поможет его карьере, это был бы он. Не ты.

- Не уверен насчет этого. - В его голосе звучит неприкрытая дерзость. Я и не ожидал от него ничего другого. - У меня есть то, что ему нужно.

- О, да? И что же это?

- Что ж, если я люблю его музыку так сильно, как мне кажется, то у него будет потрясающий продюсер, которому он доверяет, и вступительный сет на разогреве у «Одиннадцать».

У меня отвисает челюсть.

- Я подумал, это привлечет твое внимание, - говорит Харли в трубку.

- Я не могу дать тебе его демо. Я, блядь, умираю от желания, но не могу. Он не подпишет с тобой контракт, если я буду иметь к этому отношение, а я обещал, что не буду вмешиваться.

- Он мне нужен. Честно говоря, если он хотя бы наполовину так хорош, как то, что я уже слышал, это лучше, чем рыться в куче демо в поисках бриллианта. Лирик - мой бриллиант. Я нутром это чувствую.

Вполне логично, что Харли услышал в голосе Лирика то же самое, что и я. Мы так много времени провели вместе, работая над песнями, над текстами и мелодиями, что заметили один и тот же талант.

Проблема в том, чтобы убедить Лирика, что Харли сам это увидел.

- Я не дам его демо, но, возможно, ты захочешь пойти выпить в пятницу вечером в бар «Кедр». Случайно, конечно.

Харли фыркает.

- Совершенно случайно. В любое время?

- После восьми.

- Спасибо, чувак.

- Пока.

Я заканчиваю разговор и смотрю на телефон, надеясь, что не переступил черту.





Глава 26. Лирик


В начале моего выступления все кажется нормальным. Я начинаю со своей обычной песни - песни, которая мне нравится. Это успокаивает нервы и высвобождает адреналин от пребывания на сцене, так что я могу погрузиться в свой собственный маленький музыкальный мир.

Но после нескольких песен атмосфера в зале меняется.

Алекс пристально смотрит на меня из-за стойки бара.

Я пытаюсь справиться с переполохом и странностями, но потом вижу его. Ну, технически, сначала я вижу его телохранителя-бойфренда-Голиафа.

Харли Валентайн в зале.

Мои пальцы натыкаются на аккорды, как это всегда бывает перед руководителями лейбла или кем-то важным в индустрии.

Громко вздохнув, приказываю себе успокоиться. Мне все равно не нужен контракт с Харли.

Продолжай твердить себе это.

Я пытался заставить себя разослать демо на несколько лейблов, но всякий раз, собираясь это сделать, отказывался.

Оказывается, признать свои проблемы - не то же самое, что решить их, и это, в некотором роде, отстой.

Возможно, я надеялся на чудесное исцеление, а может, и нет.

Хотя я и не вижу Харли, знаю, он где-то там. Наблюдает за мной.

Слушая, как я задыхаюсь.

Со лба течет пот.

Стань как Тейлор Свифт и избавься от этого, Лирик.

По какой-то причине моя совесть звучит голосом Райдера.

Становится легче.

Я думаю о том, как он советовал перестать бороться со всем и делать то, что мне нравится.

После того, как с трудом пропел последние строки кавера, я подтаскиваю табурет из угла сцены и сажусь.

Пытаясь вырваться из своих мыслей, я представляю, когда в последний раз был по-настоящему взволнован песней. Я не пел песню, потому что думал, что она отражает то, кто я есть и чего я хочу. Это не песня, в которой есть значимое послание, с которым я не согласен.

Пальцы начинают перебирать струны, словно у них собственная воля. Это написанная мной мелодия, но когда начинаю петь, это слова, что мне дал Райдер.

Это оригинальная песня с демо-записи, которую мы написали вместе.

Я еще не выпускал ее в мир. Ни на одном из своих выступлений. Я держал ее крепче, чем следовало бы.

Но, по мере того, как избавляюсь от тоски и страхов по поводу того, чего я хочу добиться в этой индустрии, с помощью песни, замаскированной под любовную балладу, моя уверенность растет.

Аудитория реагирует, но не могу сказать, позитивно или негативно. Я слышу только гитару и свой голос.

Думаю, это хороший знак. Обычно на заднем плане слышен шум бара, ровный низкий гул большой толпы. Черт, иногда по вечерам кажется, что на меня здесь совершенно не обращают внимания.

А сейчас ничего этого нет.

Как будто все в зале затаили дыхание. И когда я заканчиваю петь, тишина не прерывается.

На мгновение кажется, что я попал на съемочную площадку какого-то жуткого фильма, где все замолкают из-за какой-то случайной утечки газа или атаки с применением биологического оружия.

Это длится целую вечность, но на самом деле, вероятно, проходит всего несколько секунд, прежде чем бар взрывается радостными криками, свистом и хлопками.

Улыбка, появляющаяся на моих губах, скорее всего, мальчишеская, а вовсе не профессиональная. Такое ощущение, что мое лицо кричит: «Я вам нравлюсь! Я вам действительно нравлюсь!»

Прочищаю горло и приказываю себе вести себя так, будто привык к, такого рода, похвалам со стороны аудитории.

Заканчиваю выступление песнями из демо и говорю себе не обращать внимания на гиганта-телохранителя и Харли, когда ухожу со сцены и направляюсь в гримерную.

Однако они не сильно отстают.

Я расхаживаю по комнате, обхватив голову руками, пытаясь избавиться от остатков адреналина, когда они входят в комнату без стука.

Ноги подкашиваются, когда в комнату входит третий человек.

Брикс закрывает за ними дверь и становится на страже. Думаю, он в режиме телохранителя, а не бойфренда.

- Лирик Джонс, а это Кэмерон Верикас, - представляет Харли.

У меня пересыхает во рту. Ебаные ладони потеют.

Кэмерон Верикас здесь. Прямо передо мной. На его счету пять самых громких артистов за последние двадцать лет.

- И, судя по выражению лица, полагаю, ты уже знаешь, кто он такой, - говорит Харли.

Кэмерон… Кэмерон Верикас мне улыбается. Мне!

- Перейду сразу к делу, парень. Я хочу подписать с тобой контракт и найти тебе лейбл.

Харли встает перед ним.

- Я хочу подписать с тобой контракт на мой лейбл.

- Вместе?

Харли выпячивает нижнюю губу.

Кэмерон усмехается.

- У этого парня нет денег, чтобы тебе дать. А десять процентов от ничего - это ничто. Так что нет. Не вместе.

- У меня нет денег, - говорит Харли. - У меня… совсем немного денег, ладно, почти ничего.

- Я не понимаю.

- Кэмерон может представить твое имя крупным лейблам, которые могут выписать тебе огромный чек за первый альбом, это правда. Но я могу дать тебе то, что ты хочешь. Лейбл, который хочет продюсировать тебя таким, какой ты есть.

- Но вы оба связаны с Райдером, поэтому я не могу…

Харли улыбается.

- Райдер сказал, что ты так скажешь. Я люблю этого человека как брата, но ни за что не стал бы рисковать новым лейблом ради услуги.

- Я ищу нового исполнителя, - говорит Кэмерон. - Я не разбрасываюсь предложениями посредственным артистам только потому, что мне так сказал старый клиент. Мы, прежде всего, бизнесмены. Помни это всякий раз, когда считаешь, что кто-то оказывает тебе услугу в этой индустрии, хорошо? За оказанные услуги легко отплатить, приложив минимум усилий. Я уже сделал для тебя больше, чем любая услуга, о которой меня просили. Я просидел весь концерт, чтобы просто послушать, как ты поешь.

- Такие люди, как Кэмерон Верикас, так не поступают, - отмечает Харли.

Они правы. И Харли, и Кэмерон ценят свое время. И даже если Райдер попросил их прийти послушать мое выступление - чего, я думаю, он не делал, потому что мы уже говорили об этом, - им не обязательно было приходить за кулисы и что-либо мне предлагать.

Харли выходит вперед.

- То, что мы предлагаем - правда. Он может сделать тебя знаменитым, а я могу воплотить твои мечты в реальность.

- Выслушай нас обоих, а потом принимай решение, - говорит Кэмерон.

- Л-ладно.

Если бы кто-то сказал, что у меня будет возможность пообщаться с Кэмероном Верикасом и Харли Валентайном, и что я вообще буду раздумывать над тем, чтобы выбрать Харли вместо Кэмерона, я бы сказал, что у них неисправен хрустальный шар.

И всё же, вот он я, хочу выслушать обоих.

Кэмерон может вывести меня на вершину билбордов за несколько недель. Максимум за несколько месяцев. Он тот тип менеджера, о котором такой парень, как я, может только мечтать. Да, он был менеджером «Одиннадцать», но он также представлял некоторых обладателей «Грэмми», которые не так уж и похожи на бойз-бэнды.

Харли же, напротив - сплошной бойз-бэнд. Но он хочет изменить этот образ, и хочет дать свой собственный голос не только мне, но и Райдеру.

- Оригинал уже есть, - говорит Харли. – Ты ее написал?

- Да. Э-э, ну, с помощью Райдера. Мелодия моя. Он помог мне с текстом.

Харли, кажется, доволен моим ответом.

- Вы двое - отличная команда. Я бы хотел сохранить это, если подпишу с тобой контракт.

- Как сохранить?

- Пусть Райдер продюсирует твою музыку.

Этого мне почти достаточно, чтобы крикнуть «Продано!» и пожать ему руку.

Кэмерон не дает мне так далеко зайти.

- Я могу заставить самых крутых продюсеров в городе ссать кипятком от желания работать с тобой.

Харли морщится.

- Старик, не говори «ссать кипятком», как будто ты участник шоу «Королевские гонки Ру Пола».

Кэмерон игнорирует его, но его губы подергиваются.

- У меня есть все связи в мире.

- У меня есть то, что тебе нужно, - парирует Харли.

Брикс откашливается.

- Детка, не мог бы ты не произносить это так сексуально? Спасибо.

- Ревнуешь, Рэмбо?

Кэмерон, похоже, знает об отношениях Харли, что удивляет, хотя не должно. Он должен был знать о сексуальной ориентации Харли еще в «Одиннадцать». Он один из тех, кто заставлял Харли и Райдера держать все в секрете на протяжении всей их жизни в бойз-бэнде?

Я поворачиваюсь к нему.

- Как вы планируете представить артиста-гея? Я не буду прятаться в шкафу, как…

- Как это сделали мы с Райдером? - Спрашивает Харли.

Я не отвечаю.

- Эти парни обратились ко мне уже после того, как все случилось, - говорит Кэмерон. - После того, как были подписаны контракты и лейбл установил свои правила. Быть откровенным намного проще. Честно говоря, некоторые лейблы могут тебе отказать именно из-за этого, но открыто заявить о своей ориентации с самого начала - это ключевой момент в индустрии.

Харли вздыхает.

- Я, правда, хочу обсудить, почему я был бы лучшим выбором в этой области, но, думаю, мы оба знаем, что это не так. На самом деле, во многих областях Кэмерон, безусловно, лучший выбор.

- Это реально придает мне уверенности, - говорю я.

Харли качает головой.

- Я так же никогда не буду тебе лгать. Это я могу обещать. Я буду усердно работать с тобой. Мы с тобой будем ссориться из-за песен, текстов и всего, что между ними. Но я всегда буду прислушиваться к тебе. Я всегда буду работать с тобой.

Я бросаю взгляд на Кэмерона.

- А вы не будете?

- Моя работа - быть посредником между тобой и лейблом. Я буду бороться за тебя…

- Но он также будет бороться за лейбл, - добавляет Харли.

Кэмерон не может этого отрицать.

- Подпиши со мной контракт, и я избавлю от посредников, - говорит Харли. - Поначалу мой лейбл будет небольшим. «Одиннадцать» и всего один артист, которого я хочу раскрутить как можно лучше. Потом я подумаю о том, чтобы добавить еще артистов.

- А как насчет того, что мое звучание сильно отличается от звучания «Одиннадцать»?

- Это не проблема. «Одиннадцать» принесет деньги. Я хочу играть по-другому. Мне скучно воспроизводить одно и то же дерьмо снова и снова. Мне нужна свежая кровь.

Харли - страстный человек. В этом нет никаких сомнений. Но он также... слишком уж воодушевлён появлением свежей крови.

Я наклоняю голову в сторону Брикса.

- Он все еще говорит о музыке, да?

- Понятия не имею, - отвечает он.

- Честно говоря, - говорит Харли, - работать со мной рискованно.

- Я подпишу контракт с тобой и лейблом в течение месяца, - обещает Кэмерон.

У меня болит голова, и я потираю виски.

- Подумай, - говорит Харли. - Эта индустрия развивается быстро, поэтому Кэмерон не может ждать ответа так долго, как я. Моему лейблу потребуются месяцы, чтобы сдвинуться с мертвой точки.

- Я немного ошеломлен, - признаюсь я. И тут меня кое-что осеняет. - Как вы двое узнали, где меня найти?

- Совершенно случайно? - Пискнул Харли.

Я прищурился.

- Черт, который час? - Харли посмотрел на воображаемые часы. - Мне уже давно пора спать.

Он собирается уходить.

- А как насчет того, чтобы не лгать?

- Ладно, хорошо. Райдер сказал мне, где ты можешь быть, но поверь, только потому, что я безостановочно звонил ему по поводу тебя. Я даже пытался обманом выудить у него твое демо, из-за чего Кэмерон и ввязался, но он меня раскусил. Теперь Кэмерон тоже тобой интересуется, и если я и потеряю тебя из-за кого-то, мне было бы спокойнее, если это будет он. Даже если прямо сейчас мне очень хочется послать нахуй парня, который мне как отец.

Кэмерон улыбается.

- Харли пошел на крайности, чтобы заполучить твое демо, и это пробудило во мне интерес. Это бизнес.

Верно. Это бизнес.

- Мне... мне нужно о многом подумать, - говорю я. - И я не буду ничего рассматривать, пока вы не пришлете мне контракты со всеми вашими условиями. - Спасибо, блядь, что мой брат - юрист в индустрии.

- Дай нам свои контактные данные, и мы вышлем, - говорит Кэмерон. - Если только ты не собираешься заставить нас снова обращаться к Райдеру?

- Я предоставлю вам свои данные.

Каждый из них дает мне свой телефон, и я добавляю адрес своей электронной почты и номер телефона в их контакты.

Харли подходит ближе ко мне.

- Пожалуйста, не сердись на Райдера за то, что он сказал мне, где я могу найти именно то, что ищу. Я бы не боролся за тебя, если бы не увидел кое-что там. - Он указывает на сцену. - Кэмерон тоже. Я восхищаюсь твоим желанием сделать все правильно, но также должен сказать, что тебе нужно работать. Тебе нужно расти как артисту. Мы оба видим в тебе то, что тебе нужно, чтобы стать великим. В конце концов. Никаких поблажек. Понял?

Я киваю.

Все происходит не так, как я хотел, но я верю, когда он говорит, что его бы здесь не было, если бы он не верил в меня. Ни один из них не захотел бы тратить на меня время и энергию.

Тяжесть решения давит мне на горло.

Я думаю о Кэмероне. Он один из крупнейших менеджеров в индустрии и мог бы сделать из меня настоящую звезду.

Харли… он предлагает мне больше, но это рискованно. Его новый лейбл, каким бы громким ни было его имя, как артиста, это риск. Возможно, он плохо справляется с деловой стороной.

Я понятия не имею, что делать, и единственное, чего сейчас хочу - вернуться домой к Райдеру.





Глава 27. Райдер


Я расхаживаю по своей спальне и перечитываю сообщение, которое отправил Лирику несколько часов назад. Как только я закончил разговор с Харли, то понял, что поступил неправильно и мне нужно признаться.

Потребовалось несколько часов, чтобы набраться смелости и напечатать полупризнание.

Итак, я кое-что сделал. Пожалуйста, не надо ненавидеть меня.

Я предположил, что он, возможно, был на сцене или не видел его.

К этому времени Лирик точно знал бы, появился ли Харли, что, как полагаю, и произошло. Он бы не стал выпытывать у меня подробности о Лирике, чтобы потом отказаться от них в тот же миг, как только получил.

Так что, думаю, теперь единственный вопрос - насколько серьёзные у меня проблемы.

Входная дверь открывается со щелчком, эхом разносящимся по лестнице в тишине позднего часа.

Молюсь Богу, которого мне навязали родители, хотя я в Него не верю, и надеюсь, что это Лирик, а не какая-нибудь ситуация с преследованием, как та, с которой столкнулся в прошлом году Харли.

Я открываю дверь спальни и оказываюсь лицом к лицу с самым красивым мужчиной, которого когда-либо видел в жизни.

От длинных, волнистых светлых волос, выразительных карих глаз и сильного подбородка до его обычной одежды - обтягивающих джинсов, простой футболки и жилета - я люблю в этом мужчине всё.

Даже хмурый взгляд, которого… подождите… нет?

Он улыбается мне, и теперь я думаю, что может, это сон. Меня должны были бы отругать. Меня должны были бы…

Не могу оторваться от его губ, прижимающихся к моим губам. И всё же, вот мы здесь.

Я отшатываюсь назад, но он следует за мной. Его язык исследует мои губы, заставляя приоткрыть их для него, и он ныряет и целует меня всем своим существом. Страстный. Заботливый. Мой.

Целую его в ответ так же крепко, надеясь, что он почувствует, как мне жаль, что я сделал то, чего он не хотел. Надеюсь, он чувствует, как сильно влияет на меня, не только физически, но и морально.

Мой член натягивает спортивные штаны, и я прижимаюсь пахом, чтобы Лирик мог ощутить каждый дюйм моего тела.

- Хочу быть внутри тебя, - шепчет Лирик мне в губы.

Я, не колеблясь, отступаю на шаг и снимаю футболку и штаны, обнажаясь перед ним в рекордно короткие сроки.

Лирик снимает жилет, затем футболку.

- Забирайся в кровать.

Я отступаю к кровати, ни на секунду не сводя с него глаз. Сев на матрас, я перебираюсь на середину и ложусь на спину.

Я обнажен и возбужден. Я тянусь к своему члену, погладить его и попытаться хоть как-то облегчить, но Лирик не позволяет.

Он хрипит.

- На четвереньках будет лучше. Я очень хочу заняться с тобой любовью, но знаю, это будет жестко и быстро.

Часть меня задается вопросом, не наказание ли это - грубый секс, - но должен сказать, это не совсем наказание.

Я делаю, как он говорит, переворачиваясь на четвереньки.

- Ты так хорошо выглядишь в этой позе.

Я смотрю на него через плечо, пока он снимает штаны и достает принадлежности из моей прикроватной тумбочки.

Он не лжет. Пока надевает презерватив, он трахает меня смазанными пальцами, пытаясь как можно быстрее раскрыть для себя.

Я стону, когда моя задница сжимается вокруг его пальцев. Я жажду большего, жажду жжения. Мне все равно, готов я или нет, я хочу всего его. Сейчас.

- Скажи, если тебе нужна минутка.

Я качаю головой, горло слишком пересохло, чтобы издавать звуки.

Его рука тянется к моему затылку, пока он направляет член и входит.

Мы издаем общий стон, но мой обрывается, когда он покачивает бедрами и проникает глубже.

Никаких других звуков не срывается с моих губ. Я могу только чувствовать.

Рука на шее ползет вверх по волосам и крепко держит, так что моя голова откидывается назад.

Лирик входит и выходит из меня, жжение все еще ощущается, но постепенно ослабевает с каждым толчком. Он твердый и грубый, но не наполненный ненавистью или гневом, как я ожидал. Он достаточно грубый, чтобы причинять боль в промежутках между приступами удовольствия, а его рука на моем бедре мягкая и нежная. Он поддерживает меня, продолжая трахать.

По спине пробегают мурашки. Пальцы на ногах подгибаются и немного немеют. Предсемя стекает на кровать подо мной, член твердый и нетронутый, и я изо всех сил пытаюсь отдышаться.

Лирик дрожит, и я чувствую это в его бедрах, когда они снова и снова встречаются с моими.

- Это... - Он шумно выдыхает, и рука на моем бедре сжимается.

Я хочу сказать, что это потрясающе, но по-прежнему не могу произнести ни слова.

Наверное, это хорошо, потому что все, о чем думаю, это о том, как сильно я его люблю.

Я влюблен в него. В этом нет никаких сомнений.

- Блядь, Райдер. - Он содрогается внутри меня и задерживает дыхание, замедляя движения.

Как раз в тот момент, когда думаю, что он выйдет из меня, его руки обхватывают мою грудь, и он поднимает меня на колени, прижимая спиной к своей груди.

Его член все еще внутри, он все еще медленно дергается, кончая. Внезапно я жалею, что между нами презерватив, и делаю мысленную пометку поговорить с ним об этом в ближайшее время.

Лирик прижимается носом к моей шее, а я прислоняюсь к груди и кладу голову ему на плечо.

Его рука обвивается вокруг меня и тянется к члену. Головка гладкая, и он мягко поглаживает ее.

От того, как грубо он обращался со мной, и от заботы, которую проявляет ко мне сейчас, кружится голова.

Губы Лирика скользят по моему плечу, а его рука сжимает крепче. Он дрочит мне, пока мои бедра не подчиняются, и я трахаю его ладонь, пока он прижимает меня к себе.

Он покрывает мою кожу нежными поцелуями.

И когда я кончаю ему в руку, он свободной рукой поворачивает мою голову и глубоко целует.

К тому времени, как мы оба приходим в себя, наши мышцы становятся слабыми.

Лирик отпускает меня, и мне даже все равно, что я поворачиваюсь и падаю на спину в лужу собственной спермы.

Он тепло смотрит на меня сверху вниз и ненадолго уходит, привести себя в порядок, но потом снова оказывается рядом и обнимает меня.

- Привет, - говорю я.

Лирик смеется сверху.

- Привет. Наверное, стоило начать с этого.

- Я думал, ты начнешь с крика.

Он целует меня в нос.

- Никакого крика.

- Разве Харли не…

- О, он был. И привел с собой Кэмерона Верикаса.

- Кэмерона. И ты не кричишь на меня, почему? Я не хотел говорить Харли, где ты. То есть, сказал, но в ту же секунду понял, что поступил неправильно, прости, и я не собирался вмешиваться, клянусь. Я...

- Они, э-э, - на его лице появляется застенчивая улыбка, - оба предложили мне контракт.

Я ухмыляюсь.

- Блядь, детка. Это потрясающе. Ты должен был начать с этого.

- Я... я не знаю, как быть.

- Каковы условия?

- Они должны прислать мне свои контракты и указать, что именно предлагают, но, по сути, Кэмерон обещает сделать меня знаменитым, а Харли предлагает творческую свободу.

Я морщусь.

- Это трудный выбор.

- Так и есть.

- Хотя, свобода творчества - то, чего ты хотел, не так ли?

- Кэмерон говорит, что будет бороться за меня как за артиста.

- В зависимости от того, с каким лейблом он захочет, чтобы ты подписал контракт, тебе придется иметь дело с тем, что они будут вносить свой вклад в твое звучание.

- Харли сказал, что мы с ним даже будем спорить по этому поводу.

- Хотя с Харли ты получаешь меня, как продюсера.

На это он не улыбается, как я ожидал. На самом деле, в его глазах я замечаю нерешительность, которую видел и раньше. Неуверенность, которую он испытывает, когда выступает, теперь направлена на меня.

Но затем он, наконец, сдается.

- Я не знаю, сколько работы мы бы проделали.

- Эй, мы закончили твое демо... в конце концов.

- Не думаю, что Харли обрадуется, если мы сделаем хотя бы половину того дерьма, что делали, за его счёт.

- Лучше уж так, лишь бы песни получались.

- Теперь я чувствую себя шлюхой. Или, подожди, это ты шлюха в данной ситуации?

- Почему мы оба должны быть шлюхами?

Лирик пожимает плечами.

- В любом случае, звучит как забавная ролевая игра, которую мы могли бы устроить.

Я смеюсь.

- Я попрошу Корда просмотреть контракты и высказать свое мнение. Потом приму решение.

- Умно. - Но я уже знаю, что скажет Корд. С точки зрения бизнеса, он выберет Кэмерона. - Ты больше склоняешься к кому-то одному?

- Ты же знаешь, я никогда не стремился к деньгам, и слава мне нужна только в том случае, если буду самим собой, поэтому предложение Харли имеет смысл. Но с другой стороны, я не хочу быть идиотом, отказавшимся от Кэмерона Верикаса.

- Это правда. Никто не отказывает Кэмерону Верикасу, и он отличный менеджер.

- Менее рискованно. Новый лейбл Харли может потерпеть неудачу.

- И это тоже правда. - Черт возьми.

Я не хочу высказывать свое мнение, потому что знаю, что оно будет предвзятым. Он должен сделать то, что лучше для него, а подписание контракта с Харли - слишком большой риск. Если бы Кэмерон не был заинтересован, это было бы очевидным решением, но привлечь внимание Кэмерона Верикаса - это как найти единорога в этой индустрии.

- Единственное, что я могу сказать о Кэмероне, это то, что он предан и борется за своих артистов, но, в целом, лейблы похожи на казино.

- Как азартная игра?

Я фыркаю.

- Нет. Казино всегда выигрывает. Посмотри на Харли и меня.

- Разве то же самое нельзя сказать о лейбле Харли?

- Не знаю. Дело в том, что у Харли чистые намерения, это я могу тебе пообещать, но ты же знаешь, что говорят о добрых намерениях.

- Ты сегодня слишком философски настроен.

- Уже поздно, и я устал. - И прилагаю все усилия, чтобы не сказать тебе выбрать меня.

Это глупо, потому что его решение не между мной и чем-то другим. Оно между двумя мужчинами, которые могут добиться невероятных успехов в его карьере, но, в конечном итоге, его выбор повлияет на то, как будут складываться наши отношения.

Я знал, что рано или поздно это произойдет. Я надеялся, что это произойдет гораздо позже. У Лирика слишком большой талант, чтобы его не раскрыли, и единственное, что его сдерживало, это он сам.

- Я не собираюсь принимать решение в ближайшее время. - Лирик целует меня в макушку. - Давай немного поспим.

Я прижимаюсь к нему и пытаюсь забыть о нашем неопределенном будущем. Возможно, если он подпишет контракт с Кэмероном, я смогу отказаться от «Одиннадцать». Я еще ничего не подписывал и не ожидаю, что контракты будут подписаны, пока Харли не соберет нас всех пятерых. На это потребуется время.

Если Лирик подпишет контракт с Кэмероном, он попадет в мир, который, вероятно, даже не сможет постичь. В восемнадцать лет для меня это стало открытием.

Несправедливо удерживать его от этого.

- Перестань думать, - бормочет Лирик.

- Я не думаю.

- Да. Ты весь напряжен. Это наводит на мысль, что я трахал тебя недостаточно сильно, чтобы отключить твой мозг.

- Возможно, тебе придется сделать это еще раз.

Он ложится на меня сверху.

- Я вдруг перестал чувствовать себя таким уставшим.

Я тоже. Хотя утром буду совершенно разбит.





Глава 28. Лирик


Райдер ведёт себя странно с тех пор, как я рассказал ему о предложениях от Харли и Кэмерона. Уже несколько дней он притворно улыбается, и нежно целуется. Когда я спрашиваю, что случилось, его голос становится высоким и писклявым, и он слабо выдаёт: «Ничего! Я в порядке».

Ммм, в порядке. Все знают, что если кто-то говорит, что у него всё в порядке, значит, это не так.

Поэтому я не сказал ему, что контракты пришли вчера, и тут же отправил их брату.

Я ожидаю, что он позвонит мне в любую минуту, чтобы сказать, что думает, хотя я и так всё знаю.

Предложение Кэмерона - это возможность, которая выпадает раз в жизни. Возможность, которая моему отцу так и не выпала.

Контракт с Харли - это риск. Большой риск. Но звучит чертовски идеально. У меня аж живот сводит.

Думаю, этот момент относится и к плюсам, и к минусам. Мне очень понравилось работать над демо с Райдером. Он делает меня лучше как артиста, не подавляя при этом творческую сторону. Но предложение Харли всё ещё омрачено связью с ним Райдера, и подписание контракта с ним и с тем, что, я уверен, будет восприниматься как лейбл бойз-бэнда, кажется ещё большим предательством, чем подписание контракта с крупнейшим менеджером и, возможно, крупнейшим лейблом в индустрии.

Мои предрассудки подталкивают меня к Кэмерону.

Выбрать проект Райдера и Харли будет всё равно, что выбрать своего парня вместо своего будущего, а когда я стал таким человеком?

- По-моему, он мажется маслом, - говорит Кейли.

Я смотрю на свои руки и вижу, как они делают бутерброд. Хм.

Кто-нибудь может сказать, что я отвлекся?

- Что я готовил?

Она скрещивает свои маленькие ручки.

- Арахисовое масло.

- О. Конечно.

- Ты рас-роен.

- Расстроен? Я? Никогда.

- Ну, ты врёшь!

Я взъерошиваю её тёмные волосы.

- Тебе не о чем беспокоиться.

Кейли - ещё один фактор во всём этом. Мы сблизились. В это же время на прошлой неделе я проводил время с Райдером и Кейли, и мы чувствовали себя семьёй. Я не хочу её оставлять.

Мне нравится быть её няней.

Если выберу Харли, я смогу сохранить эту роль, даже если только до начала её учёбы в школе. Это больше времени.

Я заканчиваю готовить обед и подвигаю тарелку к ней.

- Вот.

Она берёт её и идёт к обеденному столу.

- Пожалуйста, - говорю я саркастически.

Она хихикает.

- Спасибо, Лирик.

- Так-то лучше.

В кармане звонит телефон, и сердце замирает в груди, когда я вижу имя Корда. Я опускаюсь на кафельный пол и прислоняюсь к кухонному шкафу.

Я боюсь того, что он скажет, потому что очень, очень, очень хочу, чтобы он выбрал Харли, чтобы у меня была деловая причина сделать более рискованный выбор.

- Привет, - отвечаю я.

- Ты выиграл в музыкальную лотерею?

- А?

- Кэмерон Верикас.

- А. Точно. Это.

- И Харли Валентайн? Когда ты сказал, что тебе предложили контракты, я был готов рассказать, какие они мерзкие и отвратительные.

- Значит, они оба хороши?

- Для начинающего артиста? Да, они чертовски хороши.

- С кем… с кем, по-твоему, мне следует подписать контракт?

Пожалуйста, назови Харли. Пожалуйста, назови Харли. Пожалуйста, назови Харли.

- С Кэмероном. Да. Само собой.

Черт.

- Так я и думал.

- Ты, кажется, не рад этому.

- Конечно, рад.

Корд колеблется.

- Это из-за Райдера, да?

- С контрактом Харли я бы работал с Райдером и остался здесь на некоторое время. С Кэмероном я могу оказаться где угодно уже на следующей неделе.

- Не думал, что у вас с Райдером все так серьезно.

- Это не так. В смысле, не думаю, что это так. У меня все эти дурацкие фантазии о том, что мы семья, и насколько это глупо? Мы даже не использовали слово на букву «Л», а я подумываю о том, чтобы перестроить свою жизнь ради него. Я подумываю о том, чтобы отказаться от Кэмерона ради него. Можешь себе представить, если бы папа был жив сейчас? Он бы надрал мне задницу за то, что я не пошел к Кэмерону.

- Папа гордился бы тобой за то, что ты заключил любой контракт. - Голос Аккорда мягкий и искренний.

- Я буду идиотом, если откажусь от предложения Кэмерона.

- Нет, не идиотом. Думаю, ты неправильно на все это смотришь.

- В чем неправильно?

- Если бы предложение Кэмерона было единственным, да, я бы счел тебя идиотом, если бы ты отказался от него. Контракт Харли, без сомнения, более рискованный, но это также и реальная сделка с лейблом. Кэмерон может подписать контракт и бросить тебя через несколько месяцев, если ты ничего не добьешься с лейблами.

- Он - Кэмерон Верикас, - указываю я.

- Ладно, да, этот аргумент, вероятно, сработал бы с любым другим менеджером. Я хочу сказать, что, хотя аванс Харли за твой альбом и близко не соответствует тому, что ты получил бы от крупного лейбла с помощью Кэмерона, процент, который он предлагает, делает это более чем справедливой сделкой. Ты должен спросить себя, что для тебя важнее - семья или карьера? Может, ты мог бы выбрать вариант, которого никогда не было у папы, - мир, где у него было бы и то, и другое.

Я вспоминаю те времена, когда папа уезжал на гастроли, а мы сидели дома и ели рамен, потому что, хотя мама работала, с тремя детьми зарплата официантки едва обеспечивала нас крышей над головой.

Отец присылал деньги, когда мог, но ему платили гроши, и большую часть денег он тратил на образ жизни рок-звезды.

У меня есть выбор: осуществить мечту моего эгоистичного отца и стать сольным артистом на крупном лейбле или переделать историю и стать семьянином, которым он никогда не был.

- О, эй, - говорит мой брат, - у меня идея. Ты мог бы поговорить об этом с Райдером. Я знаю, это безумие.

- Мы часто ссоримся, когда речь заходит об этом.

- Знаешь, что самое лучшее в ссорах? Примирительный секс.

Я вздрагиваю.

- Я не хочу знать, чем вы с Бренной занимаетесь. Спасибо.

- Подумай, что для тебя важнее, и скажи об этом Райдеру. Может, он и захочет работать на расстоянии.

Возможно, он и захочет, но я - нет.

И думаю, у меня есть ответ.





Глава 29. Райдер


Сегодня в студии не было ни одного артиста, но я все равно обнаружил, что не могу работать над материалом, который нужно закончить.

Когда Лирик находит меня, экран компьютера передо мной выключен, на улице темно, и я понимаю, что снова завис.

- Похоже, у тебя здесь все продуктивно.

- Привет. - Я заставляю себя улыбнуться. - Кейли уже спит?

- Да.

- Будет паршиво, когда ты уйдешь. - Именно об этом я думал весь день. Потому что знаю, это произойдет.

- Когда я уйду?

- Да. Когда подпишешь контракт с Кэмероном.

Лирик смотрит на меня так, словно мои слова имеют какое-то важное значение.

- Ты хочешь, чтобы я подписал контракт с Кэмероном?

- Я не могу так сказать, но знаю, что это разумное решение.

Он пододвигает свободный стул рядом со мной и садится. С этой студией связано так много воспоминаний. Наш первый поцелуй. Наш первый... больше, чем поцелуй. Мое первое демо. Запись моего первого сингла.

- К чему ты клонишь?

- Это прощание? Звучит как начало прощальной речи.

- Что, если я скажу, что серьезно подумываю о том, чтобы принять предложение Харли?

Сердце замирает. Должно быть, я неверно расслышал, но стараюсь говорить спокойно.

- Я бы сказал, что ты идиот, а твой брат, должно быть, никудышный юрист по контрактам, если он не сказал тебе, что Кэмерон - правильный выбор.

- О, он сказал мне пойти к Кэмерону.

- Тогда почему ты... - Ради меня. О, черт. - Не подписывай контракт с Харли ради меня. В смысле, это хороший жест, и я хочу этого больше, чем когда-либо, но, как ты все это время говорил, ты должен делать свою карьеру по-своему. Я не должен влиять на принятие этого решения.

Лирик выглядит так, будто я только что ударил его в сердце.

Я поворачиваюсь к нему и беру его за руки.

- Я не хочу быть причиной, по которой ты упускаешь возможность работы с Кэмероном. Я знаю, что он может сделать для твоей карьеры. И если ты сделаешь неправильный выбор, я не могу быть тем, на кого ты будешь обижаться из-за этого.

- А что, если ты был фактором, но не решающим? - Лирик не может смотреть мне в глаза.

- А что было решающим?

- Когда мне позвонил Корд, я затаил дыхание и надеялся, что он скажет мне подписать контракт с Харли. Чутье подсказывает, что именно с ним. Творческая свобода. Я смогу работать с тобой. Я смогу провести следующий год, создавая альбом и бренд вместе с тобой и Харли, оставаясь при этом рядом с Кейли.

- Ты... хочешь этого?

Лайрик шумно выдыхает.

- Не хочу тебя пугать, но да. Я чертовски этого хочу. Мой отец наверняка подумал бы, что я принимаю неправильное решение, но дело в том, что я пообещал себе и своей матери, что поступлю по-другому. Я хочу подойти к этому с умом, и предложение Кэмерона блестяще, привлекательно и является одним из тех безумных предложений, которые меняют твою жизнь. Мой отец, не колеблясь, бросил бы свою семью ради такого предложения. Но ты должен помнить, что меньше всего на свете я хотел стать таким, как он.

До меня начинают доходить его слова, и надежда растет. Не думал, что он сделает такой выбор. Я не позволял себе верить, что он его сделает.

- Что произойдет, если идея Харли провалится? - спрашиваю я. - Что, если он не сможет привлечь к работе трех остальных парней из «Одиннадцать» и у него не будет средств даже на то, чтобы записать твой альбом?

Я не пытаюсь оттолкнуть его, но мне нужно, чтобы он был уверен.

Он наклоняется вперед.

- Тогда надеюсь, моя семья будет рядом и будет подбадривать меня, пока я буду снова и снова пытаться найти такой же контракт.

- Твоя семья... - Удары в грудной клетке усиливаются.

Лирик пожимает плечами.

- Да. Ну, знаешь, Аккорд. Бренна. Чейз.

- О. - Сердце замирает, и я отворачиваюсь.

- Вот реакция, которую я жду. Я собираюсь сказать что-то, что тебе, вероятно, не понравится, а потом затаю дыхание и буду молиться, чтобы ты не убежал. Или не выгнал меня...

- Что?

- Я хочу, чтобы ты, Кейли и, черт возьми, даже Мэгги, тоже были частью моей семьи. Я хочу, чтобы ты попросил меня переехать к тебе по-настоящему, и я хочу, чтобы у нас с тобой было все.

- Да, - выпаливаю я. - Подпиши контракт с Харли. Переезжай. Будь со мной. - Идея прекрасна, но есть одна проблема, которую мы не обсудили.

Лирик делает движение, чтобы поцеловать меня, но я останавливаю его. Его лицо вытягивается.

- Я знаю, что ты хочешь заявить о своей ориентации, но...

Лирик обхватывает мое лицо.

- Для меня важно быть независимым артистом. Ты это знаешь. Но я сделаю все, чтобы защитить нашу маленькую девочку. Прессе не обязательно знать, с кем я сплю, достаточно того, что я гей.

- Наша маленькая девочка. - Мне нравится, как это звучит.

- Если она согласится на меня. Она, как известно, придирчивая.

Я фыркаю.

- Она любит тебя, но если ты будешь жить здесь, это может привлечь внимание папарацци.

- Мы что-нибудь придумаем - придумаем историю для прикрытия. Они уже знают, что я няня Кейли. Возможно, за это время у нас завязались дружеские отношения. Может, мой потрясающий продюсер позволит пожить с ним, пока мы работаем над моим альбомом, который может занять очень, очень, очень много времени.

- Из-за того, что у нас будет много секса в студии?

Лирик смеется.

- Да, мы просто не расскажем им об этом. Обещаю, мы оба сможем заниматься музыкой и при этом защищать Кейли. И с Мэгги на борту...

Я резко втягиваю воздух.

- Мы, правда, сделаем это?

- Все, что тебе нужно, это сказать «да».

- Блядь, да.

Лирик ухмыляется.

- Уже лучше.

***



Горячий, влажный рот скользит вниз по моей груди, и в полусонном состоянии я могу только стонать и надеяться, что это правда.

Рукой нахожу волосы Лирика и запутываюсь в распущенных прядях, пока мои бедра поднимаются вверх.

Понятия не имею, который час, но мой ноющий отцовский инстинкт начеку.

- Где Кейли? У нас есть время до того, как она проснется?

Лирик хихикает мне в кожу.

Я приоткрываю глаза и смотрю на него снизу вверх.

- Уже одиннадцатый час, соня. Кейли не спит уже несколько часов.

Я моргаю, а затем оглядываю комнату.

- И ты встал вместе с ней?

- Это моя работа. Технически.

Я жестом подзываю его подняться повыше.

- Я знаю, что это все еще твоя работа, но надеюсь, ты не думаешь, что это все, что ты значишь для нее.

Он поднимается по моему телу, так что мы оказываемся лицом к лицу, и я чувствую его твердый член напротив своего.

- Я не думаю. - Он прикусывает губу. - Как, по-твоему, она воспримет сегодняшние новости?

- Что ты переезжаешь? Она и глазом не моргнет. Ты и так практически живешь здесь, за исключением тех дней, когда у тебя Чейз. Кстати, о Чейзе, как, по-твоему, твой брат и Бренна справятся с этим?

Он опускает голову и утыкается в мою шею.

- Не знаю, но это не значит, что я не смогу заниматься Чейзом. Нам просто придется составить другой график.

- Ты не сможешь, когда начнешь работать с Харли.

- Знаю. И Аккорд тоже это знает.

Я улыбаюсь ему.

- Сегодня будет хороший день. Для тебя.

Лирика щекочет мне щеку.

- Для нас.

Я киваю.

- Для нас.

Это знаменательный день. Сегодня Лирик подписывает контракт с Харли, и мы решили устроить небольшую вечеринку по этому поводу. Пока мы все здесь, с семьей Лирика и со мной, мы расскажем им наши важные новости.

- Нам пора вставать и готовиться к предстоящему дню. И, без сомнения, Кейли прибежит сюда с минуты на минуту. - Я двигаю бедрами под ним. - Как бы мне ни хотелось остаться здесь. Мне понадобится всего пара минут.

Лирик меня вдохновляет.

- К счастью для нас, Мэгги взяла Кейли, чтобы купить торт на сегодня. В мои обязанности входило разбудить тебя.

- Тогда какого хрена мы тут болтаем? - Я провожу рукой по его обнаженной спине и нахожу своей ладонью его голую задницу. - И ты голый? С каких это пор?

- С тех пор, как пытался разбудить тебя минетом, а ты мне не позволил. Мы болтаем из-за тебя.

Я протягиваю руку между нами и сжимаю его член. Его глаза закрываются, а бедра подаются вперед. От трения о член у меня закатываются глаза.

Горячее дыхание Лирика касается кожи, и в мозгу происходит короткое замыкание до такой степени, что моя рука перестает двигаться.

- Я с тобой, - говорит Лирик и берет инициативу в свои руки.

Я прав. Мне требуется всего несколько минут поглаживаний и потираний, чтобы кончить, даже не снимая нижнего белья, и это не занимает у Лирика много времени.

- Отличный способ проснуться, - бормочу я, сон просачивается в мой голос.

- Звучит так, будто я чуть не усыпил тебя.

- Мм, хочу еще поспать.

- Всего одна полноценная ночь за пять лет, а ты хочешь еще больше? Такой жадный. Но думаю, Мэгги и Кейли скоро вернутся, и нам, наверное, стоит прибраться в твоем нижнем белье.

Я смеюсь.

- Да, наверное, хорошая идея. Примем душ?

- Я никогда не откажусь принять душ вместе с тобой.

- Я никогда и ни в чем не откажу тебе. - Я не осознаю, насколько это серьезно, пока не произношу эти слова вслух.

Я готов на все ради мужчины, который лежит на мне.

Ни с кем, кроме Кейли, мое сердце не наполнялось такой полнотой.

Лирик проник внутрь, но вместо того, чтобы чувствоваться вторжением, он дарит утешение.

Это чувство полноты - бесконечное обещание.

Мне просто нужно набраться смелости, чтобы сказать ему об этом.

Лирик пытается слезть с меня, но я останавливаю его и резко втягиваю воздух. Я готовлюсь произнести слова, вертящиеся на кончике языка.

- Лирик, я... - Я влюбляюсь в тебя. Я влюбился в тебя.

Я не знаю, как не облажаться.

- Ты все еще не в себе, - беззаботно замечает Лирик. - Я думаю, ты лучше справляешься с работой, если меньше спишь. - Он отодвигается от меня. - Тебе больше не разрешено спать.

Момент упущен.

***



После очередной умопомрачительной дрочки в душе, когда мне приходится прикусить губу, чтобы не выпалить в неподходящий момент свои мысли о том, что мы с Лириком вместе навсегда, Лирик оставляет меня, чтобы я мог прийти в себя и помыться, не отвлекаясь.

Когда я, наконец, спускаюсь вниз, то застаю Лирика, суетящегося над блюдом с фруктами.

Он смотрит на него так, словно расположение киви на тарелке оскорбительно.

Я обнимаю его сзади.

- Нервничаешь?

- А ты не нервничал, когда подписывал свой первый контракт?

- Да, черт возьми, но мое волнение перевесило нервы.

- Как тебя взяли в «Одиннадцать»? Ты сначала подписал контракт с лейблом или…

- Я хотел переехать в Лос-Анджелес. «Джойстар» проводила прослушивания - сначала видео, а затем очные. Я отправил свое видео, мне перезвонили, а все остальное уже детали. В отличие от тебя, я не возражал продаться, если это давало мне возможность улететь из Техаса.

Лирик поворачивается и прислоняется к прилавку.

- Что, если...

- Что, если ты сделал неправильный выбор?

- Мне интересно, буду ли я навсегда известен как тупой идиот, отвергший Кэмерона Верикаса?

Я прижимаюсь к нему.

- Нет, если станешь первым платиновым артистом на лейбле «Харли Валентайн».

Лирик прижимается своим лбом к моему и шепчет:

- Черт, звучит потрясающе.

- Это нормально - переживать из-за своего первого в жизни контракта на запись альбома. Это страшно и волнующе, но ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь всего, Лирик.

- Я хочу всего этого с тобой.

Слова снова всплывают на поверхность, угрожая выплеснуться наружу. Я хочу сказать ему. Я хочу произнести эти три маленьких слова, пугающих меня до смерти.

Прежде чем я успеваю это сделать, губы Лирика касаются моих, и, как и каждый раз, когда он целует меня, в голове все смешивается, сердце переполняется, и всплывают такие слова, как «Любовь».

Я теряюсь в нем настолько, что застигнут врасплох, когда нас прерывает голос Мэгги.

- Я думала, что дала вам двоим достаточно времени, чтобы забыть обо всех поцелуях на сегодня.

Мы отстраняемся друг от друга с широкими улыбками, но моя улыбка гаснет, когда я вижу, как перекосилось личико Кейли.

- Целоваться противно, папочка.

- О, прости. - Я бегу к ней, наклоняясь. - Тогда, думаю, тебе не понравится, когда я сделаю так. - Я хватаю ее и поднимаю на руки, покрывая поцелуями все ее лицо.

Она визжит, пытаясь отбиться от меня.

- Прекрати, папочка. Прекрати!

Я преувеличенно вздыхаю.

- Ладно.

Как только я опускаю ее на землю, она бежит к Лирику, ища защиты.

- О, не думай, что он спасет тебя, - дразню я.

- Кейли, беги! - Кричит Лирик.

На этот раз она выбегает из-за прилавка, а я пытаюсь догнать ее, но Лирик преграждает мне путь. Он обнимает меня за талию.

На этот раз Кейли прячется позади Мэгги.

- О нет. Она нашла мою слабость. - Притворяюсь, что мне больно, и опускаюсь на колени.

- Женщины? - шутит Мэгги.

Лирик фыркает.

Я сверкаю глазами.

- Это не круто, мамочка.

Она приподнимает бровь, глядя на меня.

Я опускаю голову.

- Я больше никогда не буду называть тебя мамочкой.

Она улыбается, когда я поднимаюсь на ноги.

Лирик наклоняется к ней.

- Она действительно твоя слабость. - Он кивает подбородком в сторону Мэгги. - Тебе придется научить меня, как это делать.

- Прости. Это дар. Этому нельзя научить.

Они обмениваются взглядами, и, черт возьми, в такие моменты я думаю, что у нас, правда, все получится.

Конечно, нам придется вовлечь Мэгги в мой план, но не знаю, согласится ли она.

- Эй, Кейли, как насчет того, чтобы помочь Лирику подготовить задний двор для вечеринки, пока я поговорю с мамой?

Лирик протягивает руку.

- Давай, малышка.

Как только они уходят, Мэгги бросает на меня любопытный взгляд.

- У меня есть новости, - говорю я.

Она сияет.

- Ты беременный!

Я отшиваю ее.

- Смешно. Но, э-э, мы можем присесть? - Я указываю на маленький обеденный стол.

- О-о-о. Звучит серьезно.

- Так и есть, но это хорошие новости. Честно. Я просто не знаю, как ты это воспримешь.

- Ты хочешь, чтобы я съехала?

- Боже мой, женщина. Просто присядь.

Она садится, но ее зеленые глаза, так похожие на глаза Кейли, смотрят на меня с беспокойством.

- Лирик переезжает.

Она не выглядит удивленной.

- Это удивительно. Он, правда, подходит тебе. Я никогда не видела тебя таким счастливым, в том числе и тогда, когда ты был большой поп-звездой, и весь мир был у твоих ног.

- Честно говоря, не думаю, что был тогда слишком счастлив.

Она берет меня за руку.

- Это все, что ты хотел мне сказать?

- Нет. Не все. - Я с трудом сглатываю, потому что эта часть ей не понравится. - Теперь, когда мы с Харли основываем лейбл и подписываем контракт с Лириком, оба будем заняты в ближайшие месяцы.

- Это напомнило мне кое о чем. Ты знаешь его парня, Брикса? Он тоже служил в армии, и пока был здесь с Харли, играл с детьми, мы разговорились. Он предложил мне работу в службе безопасности Харли.

- Работу... - Я не уверен, что смогу справиться со всем этим без помощи Мэгги, и если она в туре с Харли и с нами, это означает, что Кейли придется вернуться к жизни, от которой я ее намеренно отгораживал.

Мэгги откидывается на спинку стула.

- Я сказала ему, что мне нужно подумать. И теперь, когда Лирик подписывает контракт с лейблом Харли, это, вероятно, означает, что тебе понадобится новая няня, и...

- Ладно, в том-то и дело. Я надеялся... В смысле, ты сказала, что хочешь проводить больше времени с Кейли, и у меня всегда была полная опека, но, возможно, пришло время это изменить. Я думаю, если мы заключим соглашение об опеке, в котором ты станешь основным опекуном, а мы с Лириком будем в туре или еще где-нибудь, ты могла бы привозить Кейли к нам на выходные, когда она не в школе. Если это не слишком тяжело для тебя, и...

- Боже мой, я сделаю это. - Она морщит лоб. - Но что это значит для меня, когда я найду работу?

Ага. Вот и все.

- Если ты сможешь найти работу, которая будет соответствовать нашим графикам, то это было бы идеально, но... - Черт, я вспотел. Я торопливо выговариваю слова. - Ты знаешь, сколько алиментов мне пришлось бы выплачивать, если бы мы изменили соглашение об опеке? Тебе не пришлось бы работать. И я знаю, что ты хочешь работать, ты независима и не хочешь моих денег, и я уже слышу, как ты кричишь, и...

- Ты слишком хорошо меня знаешь, но... - Она прикусывает нижнюю губу. - …сейчас важнее побыть с моей дочерью. В конце концов, я захочу работать, но если это позволит мне сблизиться с Кейли и наверстать упущенное, я воспользуюсь этим. Я просто думала, что ты никогда этого не допустишь. Я имею в виду, что в прошлом ты беспокоился о том, что я попытаюсь изменить наше соглашение об опеке.

- Не буду лгать, и ты знаешь, что я люблю тебя, но я всегда думал о том, что ты заберешь у меня Кейли, потому что ты оставила ее со мной, чтобы у нее была «хорошая жизнь». Но СМИ не оставляют нас в покое уже пять лет. Мой страх возникает из-за того, что я чувствую себя неадекватным родителем, а не из-за того, что думаю, что ты злой человек, который хочет украсть ее, и если я смогу преодолеть это, уверен, мы сможем сделать все, что угодно.

Взгляд Мэгги смягчается.

- Я понимаю, и просто благодарна тебе за то, что ты оказываешь мне достаточное доверие в этом вопросе.

- Тяжело думать о расставании с Кейли. Возможно, сначала нам придется немного потренироваться в выходные, но Лирик заставил меня переосмыслить свой взгляд на мир. Возможно, в жизни есть нечто большее, чем жертвовать всем ради крошечного человечка, которого я создал.

- Симпатичного крошечного человечка, - говорит Мэгги.

- Самого очаровательного.

- Не думаю, что это подходящее слово.

- Мне все равно. В любом случае, я понимаю, что Лирик прав. Я не всегда могу защитить Кейли от всего этого дерьма, и не могу приостановить свою жизнь, пытаясь это сделать. Можно сделать карьеру и защитить ее, но я знаю, что она все равно будет уязвима. Мы мало что можем с этим поделать, кроме как научить ее, как с этим справляться. С этим можно справиться, если у нас будут нужные люди, а я бы доверил это только одному человеку.

Мэгги улыбается мне.

- Ты, должно быть, действительно любишь Лирика. Даже думать обо всем этом ради него, когда ты самый чопорный родитель, которого я когда-либо знала, - невыносимо.

У меня отвисает челюсть, но я не могу произнести ни слова. По-видимому, я даже не могу сказать эти слова другим людям, даже если они вот-вот сорвутся с моих губ.

- Наверное, мне следует сначала сказать ему, прежде чем что-либо говорить.

Ее брови приподнимаются.

- Он переезжает, но ты еще не сказал, что любишь его?

- Это подразумевалось.

- Это очень важно для него, - говорит она. - Просто скажи ему. Выйди, подойди к нему и скажи: «Я люблю тебя, ты большой, великолепный идиот» и поцелуй его. Все. Готово.

Я наклоняю голову.

- Считаешь, мой парень великолепен?

- Настолько, что я понятия не имею, что он в тебе нашел.

Я разражаюсь смехом.

- Спасибо, что всегда остаешься собой.

Она встает и заключает меня в объятия.

- Я не могу выразить словами, как благодарна тебе за то, что ты дал мне шанс загладить свою вину.

- О, Мэгс. - Я прижимаю ее к себе.

Позади нас раздается голос Лирика.

- Стоит ли мне беспокоиться?

Мэгги высвобождается из моих объятий.

- Да, точно. Беспокоиться стоит только в том случае, если мы с Райдером оба окажемся в эмоционально ужасном положении в одно и то же время.

- Это верный путь к катастрофе, - шучу я.

- Эй, не такая уж это и катастрофа. - Она кивает в сторону Кейли, когда наша дочь вбегает с улицы.

Я подхватываю ее, когда она бросается ко мне на руки, и замечаю крошки у нее на губах.

- Ты уже доела печенье?

Она облизывает губы.

- Угу. - Определенно, не катастрофа.

Оно того стоило.





Глава 30. Лирик


Ручка в руке зависает над местом, где мне нужно поставить подпись. Я взволнован и готов изменить свою жизнь, но также хочу убедиться, что не буду торопиться и не забуду, каково это.

Я окружен своей семьей, старой и новой, Харли и его партнером, ассистенткой Харли и даже Кэмероном.

- Он колеблется, - шепчет Кэмерон. - Мое предложение все еще в силе, - кричит он.

- Никаких колебаний. Просто перевариваю все это.

- Смирись, старик, - бормочет Харли. Кэмерон улыбается.

Возможно, лейбл Харли провалится. Возможно, будет успешным. Прямо сейчас это не имеет значения. Главное - воспользоваться этой новой возможностью и добиться успеха. Райдер на моей стороне.

Я веду ручкой по странице, расписываясь в своем будущем. Я счастлив, как никогда в жизни.

Когда я выпрямляюсь, Райдер уже рядом, целует меня, воплощая в жизнь мои мечты. После того, как Райдер отпускает меня, все остальные пожимают мне руку и поздравляют.

- Нам нужна фотография, - говорит Харли и поворачивается к своей ассистентке. - Джейми, сделай снимок, чтобы мы могли использовать его в качестве промо, когда будем объявлять о создании лейбла.

Мы делаем фото, на которой мы с Харли пожимаем друг другу руки и улыбаемся. Я, наверное, выгляжу как полный дурак. Моя первая официальная публичная фотография будет преследовать меня долгие годы.

К нам подходит Кэмерон.

- Я ухожу, ребята. Желаю удачи вам обоим. И помните, любой из вас может обратиться ко мне за советом, когда вам это понадобится. Я возлагаю на это большие надежды. - Он пожимает нам руки.

- Если бы ты не был так одержим деньгами, то мог бы заняться этим, - говорит Харли.

Кэмерон усмехается.

- Это не я помешан на деньгах. Это жена номер четыре.

- Разведись с ней! - Говорит Харли. - Займись с нами бизнесом.

Кэмерон смеется.

- Можно подумать, я научен после первых трех. Я скорее разорюсь, разведясь.

- Брачный контракт, чувак. - Харли хлопает Кэмерона по спине. - Мы же говорили тебе об этом со второй.

- Я знаю, знаю. - Кэмерон вздыхает. - Но если бы твой мужчина попросил тебя жениться на нем, ты бы попросил о брачном контракте?

Харли смотрит на своего бойфренда-телохранителя, который сейчас разговаривает с Мэгги, и опускает голову.

- Нет.

- Вот именно. В душе я романтик.

- Я бы подписал брачный контракт, - говорю я. - Но, знаете, я просто хочу защитить Райдера.

Голос Райдера раздается у меня за спиной.

- Подожди, мы собираемся пожениться? - Он обнимает меня и притягивает к себе. - Ты собирался сказать мне? Я думал, что до этого еще очень, очень, очень, очень, очень далеко.

Я толкаю его локтем.

- Гипотетически.

- О, ну, гипотетически, я бы не стал заставлять тебя что-то подписывать. - Он целует меня в щеку.

- Спасибо! Именно это я и хотел сказать, - говорит Кэмерон. - Я знал, что мои мальчики поймут меня.

- Кстати, о твоих мальчиках, - подсказывает Харли. - Ты, случайно, не знаешь, где Мейсон, а?

Кэмерон смотрит на свой телефон, который определенно молчит.

- О, черт, я должен ответить. - Он идет к дому, прижимая телефон к уху.

- Я вытрясу из него это, - решительно говорит Харли.

Мне нравится динамика отношений между Кэмероном и Харли. Мне нравится, что Кэмерон не обижен, что я выбрал не его. Это о многом говорит, и заставляет меня осознать, что независимо от того, что бы ни выбрал, у меня все было бы в порядке, но, работая с Харли, я знаю, что получаю семейную атмосферу, о которой мог только мечтать.

Райдер крепче сжимает мою руку.

- Все в порядке? Ни о чем не жалеешь?

Я улыбаюсь ему.

- Вообще ни о чем.

Кейли подбегает к нам и тянет меня за руку.

- Мы готовы. - Чейз стоит позади нее.

Мои нервы на пределе.

- Готовы к чему? - Спрашивает Райдер.

- К моему подарку тебе.

- У тебя для меня подарок? Эта вечеринка для тебя.

Напускаю на себя уверенный вид, хотя на самом деле волнуюсь.

- Пошли, ребята. - Я веду Кейли и Чейза на середину заднего двора, хватая свою гитару, которую спрятал ранее под столом для торта.

Занимаем свои места для исполнения песни, которую мы вместе репетировали, я делаю глубокий вдох.

Я смотрю на небольшую группу, и сомнения начинают затуманивать разум. Это ошибка.

Это ужасно.

Не могу поверить, что делаю это. Райдер улыбается.

Харли выглядит растерянным.

Мой брат просто изо всех сил пытается не рассмеяться. Скоро он не сможет сдерживать смех.

- Ладно, - хриплю я, а затем прочищаю горло. - Некоторые из вас, вероятно, не знают, как мы с Райдером познакомились.

- О, я всем своим знакомым рассказал, - вмешивается Райдер.

- Спасибо. Нет, правда, спасибо. В общем, я, кажется, говорил что-то о том, что бойз-бэнды ленивые, банальные и, ну, отстойные.

Брикс засовывает пальцы в рот и громко свистит. Харли толкает его локтем.

- Хотя я всё ещё считаю их песни немного банальными, я не стыжусь признать, что ошибался насчёт пары из них. Райдер - один из самых трудолюбивых людей, которых я знаю, и я с нетерпением жду начала этого пути с ним. И в профессиональном, и в личном плане. - Я бросаю взгляд на брата и Бренну. - Кстати, я съезжаю. - Я не даю им возможности отреагировать, прежде чем наигрываю первые аккорды песни, которая должна гореть в аду. - Райдер, это для тебя.

Дети начинают напевать О-о-о, о-о-о.

Я присоединяюсь к ним с первым куплетом, и все на заднем дворе разражаются смехом.

Да, я пою песню «Одиннадцать».

И я не воспламеняюсь спонтанно. Кто бы мог подумать?



Потому что ты мне нравишься. Ооо, ооо, ооо. Ты мне нравишься.



Моя душа умирает.

Но когда встречаюсь взглядом с Райдером, я понимаю, что десять раз продал бы свою душу за этого человека.

Думаю, что, возможно, я был немного влюблен в него с того момента, как он перестал обижаться на грубые, ревнивые комментарии, которые я отпускал в день нашего знакомства.

Я влюбился еще больше, когда увидел его с дочерью.

Я был совершенно очарован, когда он помог мне с демо. Сейчас?

Возможно, мы еще не сказали друг другу этих слов, но я так сильно люблю его, что мне было трудно сдерживаться, пока не подумал, что он, возможно, готов.

А может, он все еще не готов. Но теперь уже слишком поздно.

Дети поют последний припев - тот, что мы изменили.



О-о-о. Я люблю тебя. Я люблю тебя.



Я люблю тебя…



Песня заканчивается, и пока все хлопают и улюлюкают, Райдер не сводит с меня глаз.

Я пытаюсь подойти к нему, но ноги отказываются двигаться.

Он даже глазом не моргнул при мысли о моем переезде, но это? Это другое.

Это грандиозно.

Я хочу вернуть свои слова обратно - забрать их и продолжать ждать, пока он догонит меня в этом, - но они уже где-то там.

Мир расплывается по краям, как будто зрение сужается, и я могу сосредоточиться только на Райдере.

Он первый подходит ко мне.

Моя гитара падает на землю, я прижимаю ее к ноге.

Райдер останавливается, и мы стоим лицом к лицу, на его лице смесь страха и благоговения.

- Возможно, я изменил слова, - хриплю я.

Он фыркает.

- Твоя версия мне нравится больше. Особенно, если она была адресована мне.

Черт возьми, жаль, что я не могу понять его лучше. Я не знаю, сейчас он напуган до чертиков или умоляет меня ответить честно.

- Возможно, так и было.

Он берет меня за руки.

- На всякий случай, я тоже тебя люблю.

Я облегченно вздыхаю.

- Спасибо, блядь.

Райдер наклоняется поцеловать меня.

- Банка ругательств! - прерывает нас тихий голосок Кейли.

Конечно, да. Я резко осекаюсь.

- Вот на что будет похожа жизнь в этой семье, - говорит Райдер. - Ты готов к этому?

- Я готов на все, что касается тебя.

- Я люблю тебя, Лирик.

- Я тоже тебя люблю. Пиздец. Как. Сильно. - На этот раз стараюсь говорить тихо, чтобы маленькие ушки не услышали моих ругательств.

- Вместе мы начинаем нечто грандиозное, - шепчет Райдер. - Ты готов?

- Всегда.





Глава 31. Лирик


НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ





У меня потеют ладони. Софиты слепят, скрывая зрителей. Наверное, это к лучшему.

Петь у меня получается хорошо. Говорить… чёрт, не думаю, что умею это делать.

Это моё первое выступление на ток-шоу, и я, блядь, нервничаю. Чёрт. Нельзя говорить «блядь» по телевизору.

Я с трудом сглатываю и думаю о Райдере и Кейли дома в Лос-Анджелесе. Райдер сказал, что разрешит Кейли не ложиться спать и посмотреть вечернее шоу, хотя к тому времени, как оно выйдет в эфир, я тоже буду смотреть его в своём гостиничном номере.

Шон Раштон, свеженький ведущий последнего ночного шоу, улыбается мне. Меня пригласили на это шоу из-за того, что мы оба новички.

Оказывается, Харли Валентайн знает этот бизнес лучше, чем я мог себе представить. Через три месяца после подписания с ним контракта мой сингл был в чартах, и моё лицо появилось в таблоидах. Это был безумный вихрь событий, который я бы ни на что не променял. Разве, если бы только Райдер и Кейли были здесь со мной.

- Так расскажи мне, - говорит Шон. - Я слышал, твой путь к успеху был уникальным.

Я произношу заученную речь, которую мне дал Харли, одобренную Райдером.

- Я работал няней.

- Няней?

- Ты, наверное, слышал о моем боссе, Райдере Кеннеди. - Толпа ликует, как это бывает только у фанатов бойз-бэндов.

Я смеюсь.

- Харли был у нас дома…

- Он говорит так, будто это совершенно нормально, что Харли Валентайн у вас в гостях, - говорит Шон.

- Точно! Я привык видеть, как он и ребята из «Одиннадцать» заглядывают к нам. Они все по-прежнему большие друзья. - Вранье. Я только недавно познакомился со всеми ними, и не у всех них прием был теплым, но это не то, что я собираюсь продавать.

- Итак, Харли был в гостях, и... - подсказывает Шон.

- Он услышал, как я пою с дочерью Райдера. Затем он разыскал меня там, где я выступал по выходным, и убедил подписать контракт с его новым лейблом «Валентайн Рекордс».

Вот так, Харли. Я дал тебе ту рекламу, которую ты хотел.

- Думаю, куча начинающих артистов только что записались в агентства по подбору нянь по всей стране.

Я бы рассказал им, как познакомился с Райдером, но мы хотим, чтобы люди меня любили.

- Правда ли, что ты чуть не появился на реалити-шоу «Фэндом», где Денвер из «Одиннадцать» - судья?

- Я проходил прослушивание на это шоу. - И смешно, что я отказался, потому что продюсеры хотели, чтобы я спел песню Харли Валентайна, а теперь Харли не только глава моего лейбла, но и мой менеджер.

Это лишь временно, пока он не найдет мне кого-то, с кем мы оба захотим работать.

Шон разводит руками.

- Выходит, тебе это не понадобилось.

Я улыбаюсь.

- Выходит.

- Хорошо, значит, ты новичок в этой сфере. Насколько сильно изменилась твоя жизнь за последние несколько месяцев?

- Ну, я уже не такой незаметный. Когда я раньше выходил гулять с Райдером и его дочерью, папарацци всегда меня игнорировали. Это помогало защитить маленькую Кейли от СМИ. О, кстати, я пообещал ей передать привет, если когда-нибудь доберусь сюда. - Я поворачиваюсь к камере и машу рукой. - Привет, Кейли. - Затем грожу пальцем. - Тебе бы спать уже.

Зрители хихикают.

- Так вы всё ещё поддерживаете связь с Райдером?

Всё ещё поддерживаем связь? Мы спим в одной постели каждую ночь и заставляем друг друга кончать как можно чаще, пока малышка спит.

- Райдер спродюсировал мой сингл, и мы вместе работаем над моим альбомом. На самом деле, я живу у него дома, пока мы записываемся. Это настоящая семейная атмосфера на «Валентайн Рекордс».

Бум, еще одна реклама. Если бы я не был единственным артистом лейбла Харли, то сказал бы, что я фаворит.

- Знаешь, когда Харли объявил о создании лейбла, фанаты по всему миру начали требовать воссоединения «Одиннадцать». Ты, случайно, ничего об этом не знаешь, а?

Да, я знаю, что и Мейсон, и Блейк держатся крепче, чем Харли ожидал, но мне не позволено этого говорить.

- Мне они ничего не говорят. Очевидно, я рассказываю истории, которые мне рассказывать не положено.

Толпа снова смеется.

- Совершенно верно. Я прочитал статью, в которой ты рассказал интервьюеру о том, как тебя стошнило на Кэша Кингсли.

Зрители ахают.

- Прекрасные воспоминания, - говорю я.

- Подожди, так это правда?

- О, у меня есть для тебя история.

Когда я приступаю к рассказу, то вспоминаю обещание, которое Райдер дал мне в своей маленькой студии в большом доме. Что однажды я окажусь в таком ток-шоу, как это, и расскажу эту историю.

Я не думаю, что кто-то из нас предполагал, что это произойдет так скоро, но это заставляет меня желать, уже не в первый раз с тех пор, как приехал сюда, чтобы он был со мной.

Я без сомнения знаю, что подписание контракта с Харли было правильным решением.

Я получаю лучшее из обоих миров и возвращаюсь домой к любящему меня мужчине, нашему ребенку и балансу между работой и семьей, которого так и не смог достичь мой отец.

У меня есть все, о чем я когда-либо мечтал. И все это благодаря Райдеру Кеннеди.

Мы заканчиваем интервью, и я не спеша возвращаюсь в отель. Я никогда не был в Нью-Йорке, поэтому брожу по Рокфеллер-центру, пока меня кто-то не узнает на улице.

Ну ни хуя себе.

Кто-то остановил меня, чтобы сделать селфи и взять автограф. Меня. Мне это нравится, но не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому.

Дома такое случается, но чаще всего, когда я с Харли или Райдером. Очень редко я остаюсь один. Меня пока не так легко узнать.

Не могу дождаться возвращения в отель, чтобы позвонить Райдеру и рассказать обо всем.

Не терпится добраться до своего номера, и я набираю Райдера, как только захожу в лифт.

Я нажимаю «Вызов», выходя в коридор, и слышу в телефоне гудки, когда подхожу к своей двери.

Возясь с ключом и одновременно набирая номер, я даже не замечаю, как по квартире разносится мелодия звонка.

Когда я открываю дверь и вижу своего мужчину и Кейли на гостиничной кровати, мое сердце тает.

- Что вы, ребята, здесь делаете?

Райдер прижимает палец к губам, указывая на дремлющую Кейли. Он медленно поднимается с кровати и подходит ко мне.

- Мы скучали по тебе.

- Сегодня учебный день, - шепчу я.

- Она хотела остаться с Мэгги, но когда узнала, что я собираюсь навестить тебя, отказалась.

Я не могу сдержать улыбку.

- Наша пятилетняя дочь отказалась, и вы оба прилетели на пять часов, чтобы навестить меня?

- Да. Потому что мы любим тебя. - Он оглядывается на Кейли. - Мы оба. Я знаю, что мы не сможем приезжать на каждое шоу или при каждом выступлении, но это твой первый раз. Наше место здесь, с тобой. - Он запечатывает это поцелуем, от которого у меня подкашиваются колени и переполняется сердце.

Я мог бы прожить и без славы.

Я мог бы жить, не создавая музыку профессионально.

Я не смогу жить без Райдера и Кейли.

Они как мелодии, которые я не могу выбросить из головы, и тексты, которые так и хочется написать. Они - часть меня. Они владеют мной.

- Райдер?

- Мм?

- Если я еще не говорил, то вы, ребята, для меня - все.

Он улыбается.

- Осторожнее, Лирик. Ты звучишь чертовски похоже на клише бойз-бэнда.

Я задыхаюсь.

- Никогда. Возьми свои слова обратно.

- Никогда, - передразнивает он. - Потому что в глубине души знаю, что ты любишь мой бойз-бэнд.

- Я люблю в тебе все, - шепчу я. - Даже твоих демонов.

Райдер разражается смехом.

- Мы должны разбудить Кейли и поужинать, чтобы вместе посмотреть твое большое интервью.

Предполагается, что прозрения и важные моменты случаются в жизни в судьбоносное время.

Стоя в прихожей дешевого гостиничного номера, я не ожидаю от себя романтических откровений.

- Я хочу жениться на тебе, - выпаливаю я.

Его глаза расширяются.

- В смысле, когда-нибудь. Когда Кейли подрастет настолько, что сможет надавать папарацци по яйцам.

- Ух ты. Что за... романтическое предложение?

- Не предложение. Настоящее откровение.

- Ты… ты хочешь жениться на мне. И что именно привело к этому откровению?

- Идеальная картина того, каким я хочу видеть свое будущее. Ты, - я наклоняюсь и целую его в щеку, - я, - целую его в другую щеку, - и Кейли, ужинаем вместе.

- Звучит довольно скучно и неинтересно.

- Но это мое скучно и неинтересно. Учитывая, какая у нас сумасшедшая жизнь, я не могу представить себе ничего более постоянного и нормального, чем сидеть с двумя людьми, которых люблю больше всего на свете, отгородившись от остального мира в нашем маленьком пузыре.

Лицо Райдера смягчается, а его ярко-голубые, гипнотизирующие глаза наполняются теплом и любовью.

- Теперь, когда ты так говоришь, звучит идеально.





Скачано с сайта bookseason.org





