1


— Ты где? — раздается голос подруги в динамике.

На фоне музыка, смех.

— Приехала, — говорю. — Уже поднимаюсь.

— Давай, Маш, а то я совсем…

Вызов резко обрывается. Смотрю на экран телефона — слабый сигнал сети. Видимо, потому что я как раз захожу в лифт.

Ну ничего. Скоро и так увидимся.

Нажимаю на сенсорную панель. Стальные створки плавно движутся, а я на автомате пробую перезагрузить телефон.

Работа у меня такая, что нужно быть на связи.

Тяжелые шаги слышатся совсем близко. Какой-то резкий звук.

Невольно смотрю вперед — и вижу, как лифт распахивается снова.

В кабину проходит высокий мужчина в темном костюме. Широкоплечий, очень крупный. Он словно заполняет собою все.

Становится неуютно.

Его лица не увидеть. Так он встает. Боком.

Но исходит от этого человека нечто угрожающее, опасное, давящее. Просто от одного его вида не по себе. Такое чувство возникает, что лучше бы выйти из кабины.

Однако створки лифта уже закрываются.

Он стоит прямо передо мной, будто скала заграждает проход. И пока путанные мысли проносятся в голове, кабина приходит в движение.

Ладно. Что за паранойя?

Моя подруга купила квартиру в элитном жилом комплексе, пригласила меня на новоселье. Внизу охрана. Сюда не пускают всех подряд.

Чего здесь бояться?

Глупости.

Перевожу взгляд на вновь вспыхнувший экран телефона. Но почти сразу отвлекаюсь.

Мужчина поворачивается, жмет на сенсорную панель. Выбирает последний этаж.

Жест резкий, порывистый. И мой взгляд будто сам цепляется за крупную кисть, покрытую темными татуировками. Графичные линии подчеркивают рельефно вздувшиеся вены. Мрачные рисунки не скрывают ни белесые шрамы, ни сбитые, слегка распухшие костяшки.

Такие тату не набьют в обычном салоне. Да и руки у него… как у человека, который привык решать вопросы силой. Кулаками.

Крепче сжимаю телефон. Вижу, что сети так и нет.

Не важно. Мне скоро выходить. А значит…

— Охуеть, — хриплый голос заставляет вздрогнуть.

Рефлекторно поднимаю взгляд на человека перед собой.

И застываю.

Он смотрит на меня в упор. Ощутимо. Остро. Цепко. Так, что невольно хочется одернуть платье или набросить что-то еще поверх.

Но платье у меня и так достаточно закрытое, длинное.

Только это не спасает. Ни капли. Его темные глаза не просто разглядывают или раздевают. Пожирают.

— Красивая ты, — заявляет незнакомец, слегка прищуриваясь и вновь проходясь по мне жадным взглядом, изучая с головы до ног. — Охуеть.

Решаю не отвечать.

Не знаю, что вообще на такое можно ответить.

Лучше не провоцировать.

Очень не по себе от того, как он на меня смотрит. Вид у этого человека такой, будто он недавно из тюрьмы вышел.

Конечно, могу ошибаться. И лучше бы и правда ошибаться.

Но эти его татуировки, повадки. Просто то, как он держится, двигается. К нам в больницу таких иногда привозили. Обычно — с ножевыми.

Он криво усмехается.

А я стараюсь слиться со стенкой лифта.

Теперь мне хорошо видно лицо незнакомца.

Наверное, этого человека можно было бы назвать привлекательным. Если бы не дикая звериная энергетика, которой пронизана каждая его черта. Если бы не мрачная угроза, пронизывающая каждое его движение.

Он весь будто оголенный провод под напряжением. Один неверный шаг — рванет.

И меньше всего хочется оказаться с таким типом наедине. В замкнутом пространстве.

Как завороженная наблюдаю за сменой цифр на сенсорной панели. Совсем скоро будет нужный этаж.

Затаив дыхание, жду, когда створки наконец распахнуться.

Как вдруг гаснет свет.

Кабина слегка дергается и зависает.

Звенящая тишина.

— Проклятье, — хриплый голос бьет по нервам.

Воздух забивается в груди ледяным комом. Мой пульс за считанные секунды разгоняется до предела.

Что за…

К счастью, свет снова загорается. Но лифт никуда не едет. Видимо, зависает между этажами.

А хуже всего — сенсорная панель меркнет.

Шагаю вперед, отчаянно жму на потухшие кнопки. Просто надеюсь, что хоть что-нибудь сработает. Должна же тут быть какая-то аварийная система для подобных ситуаций.

Как связаться с диспетчером?

В отчаянии смотрю на телефон, где мобильная сеть так и не появляется. Даже позвонить никому не выйдет.

Но вообще, подруга может догадаться, что я…

Стоп.

Это что за щелчок?

Оборачиваюсь и вижу, как незнакомец закуривает. С абсолютно невозмутимым видом выпускает дым в потолок, убирает зажигалку в карман брюк.

Он небрежно опирается бедром о стальной поручень перед стенкой лифта. Продолжает внимательно наблюдать за мной.

— Здесь нельзя курить, — вырывается у меня строго, прежде чем успеваю прикусить язык.

С ним говорить нельзя.

А уж делать замечания…

— Давно не курил, — выдает он. — В завязке был.

Опять затягивается. Со вкусом. Выдыхает дым и склоняет голову к плечу, так и не сводя глаз с моего лица. Ни на секунду.

Накал нарастает. Напряжение сгущается.

— И бабы у меня давно не было, — прибавляет, мрачно оскаливается. — Черт знает, сколько нам еще в этом долбанном лифте торчать.

— Недолго, — говорю, с трудом разлепив пересохшие от волнения губы. — Такие поломки быстро чинят.

На самом деле, понятия не имею.

Но не молчать же теперь?..

— Уверена, какая-то бригада уже наверняка работает над этой проблемой, — продолжаю нервно, сбивчиво.

Однако все слова замерзают на языке, когда ОН шагает ко мне.

Резко. Рывком.

Все происходит слишком быстро.

Будто за секунду.

Он гасит дымящуюся сигарету о железный поручень. Отбрасывает. Сокращает расстояние между нами настолько порывисто и стремительно, что я даже не успеваю отшатнуться от него в сторону.

Но даже если бы успела…

Он нависает надо мной, словно загоняя в капкан. Смотрит выразительно. Так выразительно, что дрожь пробивает до костей.

— Ты не поняла, — говорит он, буравит тяжелым взглядом. — Я трахнуть тебя хочу. Прямо сейчас.

+++

Друзья, обязательно добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Большая просьба поставить на книгу лайк (звездочка в приложении или кнопка "мне нравится") - это очень приятно и очень сильно вдохновляет:)





2


Это звучит настолько грубо и жестко, что первые несколько секунд мне кажется, я просто ослышалась.

Мне хочется, чтобы я ослышалась.

Но взгляд незнакомца гасит любые всполохи сомнений. Очень внушительный взгляд. Откровенный.

И от слов этот тип быстро переходит к делу.

Горячая ладонь обхватывает мое лицо. За подбородок. Большой палец выразительно скользит по губам.

— Выбирай, моя красивая, — оскаливается он, прожигая меня взглядом, пропаливая, словно насквозь. — Откуда начнем?

И в этот момент его вторая рука свободно и уверенно движется по моей спине, перемещается ниже. На ягодицу. Оглаживает и жестко сжимает. Вынуждает сжаться. Невольно вскрикиваю.

Этот его жест действует особенно отрезвляюще, помогает разом сбросить все оцепенение.

Не знаю, что со мной происходит. Не думаю. Просто действую.

Чудом выкручиваюсь из его крепкого захвата. Изворачиваюсь. Лягаю этого больного урода ногой.

А еще кулаком — приложив всю силу. Как могу. Стараюсь попасть в солнечное сплетение. И другой рукой тоже врезать ему побольнее.

Он отпускает меня.

Бросаюсь в сторону. К плотно закрытым створкам лифта. Стучу. Потом давлю на потухшие кнопки. Без цели. Просто чтобы делать хоть что-то.

Толку мало.

Не позволять же ему и дальше лапать меня! Стоять и ждать… чего?!..

Особенно когда ОН поворачивается. Криво усмехается, окидывая меня очередным недобрым взглядом.

Не похоже, будто получилось причинить ему боль.

Кажется, он и железный захват на моем теле ослабил скорее от удивления, чем потому что его всерьез задевает какой-то удар.

И кажется…

Это все его распаляет.

Будто интересная игра.

Взгляд у него сейчас такой, что других мыслей не возникает. Глаза совсем темные. Горят диким огнем.

И оскал как у голодного зверя.

Угрожающий прищур.

Наверное, так хищник выпускает добычу из когтей. Ненадолго. Играет, забавляется, растравляет аппетит.

Меня бросает в дрожь.

А он ленивым жестом ослабляет галстук.

И я как завороженная слежу за каждым движением его татуированных пальцев. Вообще, на шее у него тоже какие-то рисунки выбиты. Темная вязь уходит ниже. Под светлую рубашку.

Он медленно ведет головой. Будто разминается перед броском.

Вжимаюсь в металлическую поверхность за спиной. Продолжаю быстро двигать пальцами по сенсорной панели.

Вот же…

Да, вот тебе и высокие технологии.

Малейший сбой — ничего не работает.

— Помогите! — кричу. — На помощь!

Незнакомец и бровью не ведет.

А потом вдруг оскаливается. И… еще с большим интересом меня изучает, скользит по мне тяжелым взглядом.

— Помогите! — снова выдаю.

Закашливаюсь.

В горле пересыхает.

— А ты громкая, — хрипло заключает незнакомец.

Он так спокойно реагирует. Будто ему совсем наплевать.

Тут вероятно, хорошая звукоизоляция. Никто моих воплей не услышит. Можно сколько угодно орать.

— Ну давай, кричи, — бросает он.

И снова подается ко мне.

Сдвинуться с места не успеваю.

Да и куда здесь двигаться?

Я один на один с ним. В железной клетке. В замкнутом пространстве, где кажется, будто стены сдвигаются и давят.

Отсюда не выйти. Бежать некуда.

Если только лифт не поедет. Не откроется…

Незнакомец зажимает меня возле створок. Берется за платье, задирает выше.

Мой вскрик все же вырывается из горла.

Дергаюсь возмущенно. Стараюсь его оттолкнуть. Но оказываюсь в железном кольце.

Широкая ладонь закрывает мой рот. Будто запечатывает.

— Все, — мрачно произносит он. — Тихо давай. По-хорошему.

Что?!

Меня накрывает.

Как же тут можно — «по-хорошему»?

— Подразнила — и хватит, — отрезает.

Его ладонь движется по моему бедру. По-хозяйски поглаживает. И теперь этот ублюдок ухмыляется.

— Сама трахаться шла, — говорит. — Для кого ты так вырядилась? Для своего мужика?

Он шлепает меня. А потом забирается пальцами под тонкое кружево нижнего белья. Будто ошпаривает, заставляя зашипеть и задергаться еще сильнее прежнего.

— Неплохо, — выдает. — Я оценил.

Заторможенно понимаю, что он про мои чулки. То есть если я так одета, то можно… все? Без тормозов?

Видимо, мысли, что кто-то так одевается для себя, это животное в принципе не допускает.

Пробую ударить его коленом.

Безуспешно.

Он встает таким образом, что теперь у меня ногой двинуть не получается. Еще крепче меня зажимает.

Но тут…

Похоже, просто везет.

Что-то вверху пиликает. Створки лифта разъезжаются.

Этот урод теряет равновесие. Слегка пошатывается, а у меня чудом получается вырваться. И двинуть его коленом так, что он все же сгибается пополам, издает утробный стон.

Выскакиваю из лифта, пользуясь заминкой. Мчусь вниз по лестнице. Не чувствую ступенек под ногами.

Выбегаю из подъезда. Дальше — к своей машине.

От волнения завести двигатель получается далеко не с первой попытки.

Обмираю, когда поднимаю взгляд и в зеркале заднего вида вижу ЕГО.

Он стоит на крыльце. Не спеша закуривает сигарету. И смотрит прямо на…

На меня. На мою машину.

Не делает ни шага. Просто наблюдает. И наверняка, может запомнить номер моего авто.

Плевать.

Трогаюсь с места. Стараюсь как можно скорее отсюда уехать.

Еще не представляю, насколько скоро мы встретимся снова.

+++

Показываю вам обалденные горячие визуалы Медведя от Тани:) Вот такие варианты для героя. В новых главах еще покажу:)





3


Выезжаю на дорогу. Будто на автопилоте. В какой-то момент понимаю, что даже не осознаю, куда именно направляюсь. Куда еду? Просто вперед и все.

Центр города хорошо знаю. Часто здесь езжу. Но теперь впечатление, словно вижу впервые.

Меня продолжает потряхивать. В ушах шумит. И когда мне кажется, что уже достаточно отъезжаю от места, где на меня напали, наконец, паркуюсь.

Нужно отдышаться. Успокоиться.

Я сейчас в таком расшатанной состоянии. Не хватало еще врезаться в кого-то или въехать на…

Да что же так гудит?

Невольно растираю пальцами взмокшие виски. На нервах до меня даже не сразу доходит, что это не в голове гудение, а в сумке.

Точно. Мой телефон!

Принимаю вызов машинально, даже не глянув.

— Маш, ну ты где? — слышится в динамике голос подруги. — Сказала, что уже приехала, а сама…

Вита продолжает говорить, а я осознаю, что совсем забыла про новоселье. И куда сегодня собиралась.

После жуткого столкновения в лифте моим единственным желанием было поскорее оттуда вырваться.

Больше ни о чем не думала. Ни секунды. Бросилась прочь, очертя голову.

А как иначе?

Соображать начинаю только сейчас, чуть отдышавшись.

— Приехала, — говорю. — Но немного не доехала.

— Как это? Опять вызов? Маш, ты с этой работой уже совсем…

— Лифт застрял, — выдаю. — А потом я оттуда еле ноги унесла.

— Что? Ничего не понимаю.

— Вит, что у вас за дом? Ты же говорила, элитный. Олигархи, бизнесмены. Квартиру не так просто купить. Связи нужны.

— Ну да.

— Тогда откуда там уголовники? — голос нервно срывается, и мне приходится сделать глубокий вдох. — На меня какой-то больной урод напал.

— В смысле?

— Зажал так, что… — запинаюсь, опять собирая свое самообладание в кулак, стараясь выровнять напрочь сбитое дыхание. — Ну если бы лифт все же не открылся. Если бы я не сбежала от этого…

— Маш, подожди. Может ты что-то не так поняла? Может быть, этот мужчина просто познакомиться хотел.

Да он прямо сказал, чего хочет.

Нет.

Что намерен сделать! Прямо там. В кабине. И от слов практически сразу перешел к делу. Наглядно демонстрируя свою готовность исполнить каждую угрозу.

— Вита, — говорю. — Какое «познакомиться»? Он пытался меня…

Замолкаю. Напрасно стараюсь сглотнуть. Продолжить не получается.

— Я чувствую, что ты на нервах, — замечает подруга. — Мне кажется, у тебя впервые такой голос. Но… Маш, ты тоже меня пойми. Такая странная история. Конечно, еще далеко не всех жильцов знаю, но чтобы так… да просто не могу представить никого из них в такой роли. Тут все в очках, в костюмах. Мелкие, пузатые. Ну не похожи на маньяков.

— Этот тоже в костюме был, — отвечаю заторможенно. — Правда без очков. Высокий. Темноволосый.

Его мрачное лицо четко встает перед глазами, и меня невольно передергивает. Вжимаюсь в спинку сиденья. Пробую перевести сбитое дыхание.

— Слушай, почему ты не позвонила? — спрашивает подруга.

— Да как-то не до этого было.

— Парни бы с ним разобрались, — уверенно говорит Вита. — И потом, тебе надо было сразу ко мне подняться. Мы бы на него быстро управу нашли. Ты же знаешь, у меня тут как раз ребята из моего спортзала. Они бы этого козла на раз скрутили. С лестницы бы спустили. Чтобы больше неповадно было на девушек бросаться.

Сомневаюсь, что это хорошая идея.

Вита — фитнесс-тренер. У нее много знакомых из спортзала, где она работает уже несколько лет. Вид у ее приятелей, конечно, впечатляющий. Некоторые участвуют в соревнованиях бодибилдеров. Берут кубки, медали.

Однако этот подонок из лифта… он же совсем бешеный. Безумный. Как дикарь. По одному виду понятно, что без тормозов. И его элегантный костюм не может обмануть. Все чувствуется, считывается.

— Вита, он реально уголовник. Татуировки такие. Очень характерные. На пальцах, на кистях. И кажется, на шее тоже.

— Никого похожего я в подъезде пока не встречала, — протягивает подруга задумчиво. — С татуировками на руках — точно.

— И лучше бы никогда не встречать, — выдыхаю. — Поверь.

— Верю. Но зря ты меня сразу не набрала. Вот серьезно. Парни бы ему всыпали.

— Он еще так сказал, — невольно морщусь. — Будто и правда недавно из тюрьмы вышел. Вит, ты, пожалуйста, осторожнее. Ладно? С такими типами лучше вообще не связаться. И других не впутывать. Ну сама подумай. Если отсидел, то что ему мешает… да что угодно сделать! У него и оружие может быть.

— Ох, Маш, а как же мы теперь новоселье отметим? — будто спохватившись спрашивает Вита. — Давай отправлю кого-то? Встретят тебя внизу? Ну этот тип… может он ушел уже? В гости приходил?

— Нет, нет, — говорю. — Лучше вы теперь ко мне в гости.

— Маша…

— Мне хватило, Вит, — добавляю.

— Слушай, ну что же ты теперь из-за какого-то придурка ко мне в гости никогда не придешь?

— Сегодня — точно не приду.

И вообще — тоже.

Да мне бы от этой встречи отойти. У меня никогда ничего похожего не было. Чтобы кто-то вот набрасывался как зверь.

Взгляд невольно опускается вниз. Только теперь замечаю…

Провожу пальцами по ткани. Вижу, что юбка надорвана. Значит, он так схватил платье, что ткань не выдержала.

А я и не заметила ничего. Не до того было.

Опять накатывает ледяное осознание того кошмара, которого мне лишь чудом удалось избежать.

Этот урод бы до конца пошел. Мои «нет» он не то что не слышал, вообще, не воспринимал.

Дрожь опять пробегает по телу.

— Извини, Вит, — замечаю, обрывая подругу, которая продолжает предлагать мне разные варианты, как я могла бы добраться к ней. — Давай позже тебя наберу.

Убираю телефон обратно в сумку. Немного перевожу дыхание, поправляю юбку, а после крепче сжимаю руль. Стараюсь успокоить обезумевший пульс.

Мне нравилось это платье. А теперь…

Ну после всего я бы его надевать снова не стала. Просто не смогла бы. Да плевать уже на платье. Просто выброшу.

Если бы и мысли из головы можно было стереть настолько же легко.

Паника не отпускает меня. Ни по дороге домой, ни потом, в квартире. И сколько я не стою в душевой кабине под горячими струями воды, легче не становится.

А что если этот урод меня найдет?

Он видел мою машину. Видел номер. Мог запомнить и…

Заставляю себя оборвать эти мысли. Просто сил нет.

Все. Стоп. Мне скоро работать нужно. А для этого важно спокойное состояние. У меня пациенты, операции.

Выхожу из душа, тщательно вытираюсь. Набрасываю халат и потуже затягиваю пояс на талии.

Вздрагиваю, услышав резкий звук в коридоре.

Леденею.

Что это?

+++

хотите главу от главного героя? Напишите в комменты, если "да":)





4. Медведь


Выдыхаю дым. И смотрю ей вслед.

Лихо уматывает. Мчится — не остановить.

Красивая она. Охуеть какая красивая.

Но характер сучий. Так мне по яйцам двинула, что аж перед глазами потемнело. До искр. Хорошо врезала. Метко, блять.

Из лифта мигом выскочила.

Створки разъехались — тут же рванула.

Удирала так, что аж залюбовался. Прямо залип на этом зрелище.

Задница у нее первый сорт. А когда сучка по лестницы мчит — вообще, улет. Ягодицы ходят как поршни дорогой спортивной тачки.

Смотрю — и хер колом.

Похуй, что коленом мне в пах засадила. Стояк не пропал, не ослаб. Давно я не трахался. Аппетит нагулял. Две недели на голодном пайке.

Ну пиздец.

Как увидел ее — так и повело.

Зашел в лифт и охренел.

Вот это подгон. За все мои грехи — награда. Ну просто охуительный джекпот.

По ходу ни от одной девки меня так не прикладывало.

Аж застыл.

Необычная она. Лицо красивое. Фигура — ебать и ебать. Такую часами бы с хуя не отпускать.

Но дело не только в этом.

Есть в ней еще что-то. Не объяснить. Хрен знает.

Стоит вся такая. Нереальная. Смотрит в сторону. В одну точку. Сосредоточенная, хмурая. Напряженная какая-то.

А я только рад ее расслабить. На свой лад.

Даже познакомиться потянуло. Ближе, чем на раз. Не просто зажать и трахнуть. А разложить как полагается. Долго, со вкусом.

И я ведь мог ее вытрахать.

Если бы не брыкалась. Если бы всякую херню не несла.

Дожал бы. По любому. До чего же не вовремя этот блядский лифт открылся. Еще бы немного…

Она бы у меня совсем иначе запела.

Громкая.

Так орала, на помощь звала.

На моем хере еще громче бы запела. Кайфанула. Добавки бы просила. Да она бы умоляла, чтобы трахать не прекращал.

Что я, баб не знаю?

Сперва выкручиваются, выделываются. Цену себе набивают. А потом все как одна на моем члене текут.

И эта бы потекла.

Красное платье. Чулки. Понятно все.

По ней видно, что горячая. Даже не по шмоткам.

По глазам, по губам.

В такой рот только хер загружать.

Да и вообще. То, как она бедрами ведет. Прямо круги выписывает. Просто держится так, что все считывается. В момент.

И нормального траха у нее нет. Явно. Херово ее трахаль справляется. Неудовлетворенная она. Вот и нервная.

Зря она ломается.

Я бы все исправил.

Если бы не гребаный лифт.

Облом, сука.

Девка вырвалась из моих рук. Двинула меня со всей дури. Побежала вниз по ступенькам.

А я даже догонять не стал.

Ну не посреди подъезда же ее трахать? Не под квартирами. Не на лестнице. Херня будет.

Ладно, моя красивая. Беги, беги. Разрешаю — на первый раз.

Далеко ты все равно не убежишь.

Одну сигарету давлю. Другую закуриваю. Наблюдаю.

Тачка у нее неплохая. Внедорожник серого цвета. И водит сучка неплохо. Особенно как для бабы. Выехала ловко. Маневр оценил.

Провожаю взглядом. Набираю одного из своих спецов.

— Тачку мне пробей, — номер диктую. — Все, что сможешь найти. Имя. Адрес. Место работы.

Говорю это и ловлю себя на том, что мне и правда интересно узнать про нее больше. Не только ради охоты.

Как ее зовут? Где живет? Откуда такая охуительная взялась?

Дохера вопросов к ней.

— Какой срок? — спрашивает спец.

— Сейчас.

— Понял, босс.

Отрубаю вызов.

Если по уму посудить, то даже к лучшему, что в лифте сорвалось. Нет, может, я ее потом и в лифте выебу. Поглядим, как пойдет. А пока…

Мы еще не договорили. Жди меня в гости, красивая.





5


Проходит несколько дней, и я понемногу успокаиваюсь.

Просто не до того. Дежурства, операции. Изматывающий график. Еще и новые интерны в отделении. Все одно к одному складывается.

Работа хирурга требует предельной собранности, сосредоточенности. Поэтому не могу позволить себе вздрагивать от каждого случайного шороха. Надо взять себя в руки.

Так и поступаю. Запрещаю себе вспоминать того ненормального незнакомца из лифта. Если что-то в голове всплывает, сразу же эту мысль рублю на корню.

К счастью, он не появляется. Мои опасения постепенно ослабевают.

— Никак твоего маньяка не вычислю, — сообщает мне Вита. — Кажется, уже каждого жильца пробила. Нет никого, кто подходил бы под твое описание. Ну парочка татуированных типов есть. Но один из них тщедушный очкарик, такого ветром снести может. А второй… постарше, конечно, посолиднее, но совсем тощий. На груду мышц не тянет. Ну и насчет зэков я уточнила. Прямо у своего риэлтора. Их компания этим домом занимается. Она на меня посмотрела как на безумную. А я ведь ей и половины твоей истории не выдала. Ну просто сказала, что слух прошел. Здесь квартиру купил татуированный зэк. Вот, опасаюсь, мало ли чего. Осторожно прощупала, в общем.

— Вит, не знаю, что это было, — говорю. — Может он в гостях у кого-то был. Или может его опять посадили. С такими повадками… надеюсь, этот урод окажется за решеткой.

Нельзя так о людях.

Но у меня стойкое ощущение, что именно этому типу там самое место. У него рефлексы дикие. Набросился как животное.

Риэлтор заверила Виту, что среди жильцов только интеллигентные, состоятельные люди. Уголовников нет.

Подруга снова зовет меня в гости. Но я пока не готова туда поехать.

Я и в своей собственной квартире не могла расслабиться после всего. В первый вечер так вообще!

Услышала резкий звук. Похолодела. Уже потом поняла, что это просто моя сумка упала с тумбы в коридоре.

А меня аж подкинуло…

Последующие дни выдались особенно напряженными в больнице. Это все же помогло переключиться.

Неделя пролетела как в тумане.

Завтра у меня выходной. Сейчас уже конец смены, поэтому я собираюсь ехать домой, когда раздается:

— Маша, нам пизда!

Оборачиваюсь и вижу анестезиолога.

Нервный. Взвинченный.

Еще минут десять назад он был абсолютно спокоен. Шутил. Мы попрощались, и я пошла переодеваться, а теперь Иван врывается в ординаторскую с таким видом, будто нам и правда… конец.

— Идем, Маш. Оперировать надо. Срочно. Главный уже всех выебал, — бегло продолжает анестезиолог. — Там важного мужика привезли. Если не вытянуть его с того света, то…

Ведет головой.

— Это кто-то из спонсоров клиники, — добавляет Иван. — Неофициально. Но судя по реакции главного именно на нем тут все держится. На его бабках. Я нашего Петровича еще никогда таким не видел. Его самого будто удар вот-вот хватит. Видно, боится поста лишиться, если вдруг что не то.

— Что с пациентом? Кардиология?

— Да там все, — бросает, махнув рукой. — Пизда, говорю же. Странно, что этот мужик вообще дышит.

— Ножевые?

— Огнестрел.

Иду следом за анестезиологом. В реанимацию. Там уже и старшая медсестра. Главный врач тоже здесь. Его ассистент закрывает дверь.

— Это особенный пациент, — говорит Василий Петрович. — Никто не должен знать, что он в нашей клинике. Никто, ясно? И про его ранения — не болтать. Никому ни единого слова. Иначе…

Он обводит всех выразительным взглядом.

— Не знаю, как вы это сделаете, но его надо с того света вытянуть. Любой ценой, — продолжает главный и смотрит на меня в упор. — Мария, вы должны с этим справиться.

Иван прав. Василий Петрович на взводе.

Пациент с огнестрельными ранениями. О таких случаях необходимо сразу сообщать в полицию. И мы сообщаем… практически всегда.

Есть исключения. Есть люди, которые могут обеспечить себе полную анонимность даже в таких ситуациях.

Значит, сегодня как раз этот случай.

Тревога вспыхивает внутри. Но я ее подавляю. Нужно сохранять полное спокойствие.

Сейчас важнее всего спасти жизнь пациента.

О моральных вопросах подумаю позже. После операции.

— Времени нет, — заявляет главный. — Приступайте.

Вижу пациента и обмираю.

Такие ранения…

Очень сложный случай.

Люди с такими ранениями не выживают. Да и «скорая» бы не успела привезти. Не доехали бы они до реанимации.

Тут счет на минуты.

Показатели на приборах критичные.

Он еще жив. И это уже чудо.

Высокий. Крупный. Крепкий. В хорошей физической форме. Очень развитые мышцы. Видимо, только это его и держит. Природная сила, выносливость. Заметно, что он привык к мощным нагрузкам.

Иначе бы… спасать было некого.

Отмечаю его татуировки. На плечах, на руках. Угрожающие. Тюремные. И невольно вскидываю взгляд выше. На лицо.

Бледное. Безжизненное. Если не показатели пульса, на первый взгляд, без приборов, могло бы показаться, что он вовсе не дышит.

Это не тот бешеный псих из лифта.

Совершенно другой человек.

Стоп. Почему я опять вспоминаю того урода? Хватит. Теперь точно не время для таких мыслей.

Татуировки всколыхнули. Но это не важно.

Изучаю показатели.

Массивная потеря крови. Гиповолемический шок. Падает давление. Мозг не получает достаточное количество кислорода.

Надо действовать быстро.

— Денис, держи крючки, — обращаюсь к ассистенту. — Расширяй.

Вижу, как он подвисает без движения. Просто смотрит на то, как из брюшной полости хлещет темная кровь.

— Денис! — повышаю голос. — Крючки. Давай. Глубже.

— Показатели падают… — бормочет он.

— А не надо на них смотреть, — отрезаю. — Делай то, что я тебе говорю.

— Он же… он…

— Денис, — зову его твердо.

— И не таких вытягивали, — говорит анестезиолог, поддерживая меня.

Это ложь.

Но Денису помогает.

Понятно, что он в шоке от такого зрелища. Это далеко не первая его операция. Однако ничего похожего раньше не было.

Не вытягивали мы таких. Если бы мне кто-то сказал, что человек с настолько серьезными повреждениями может дотянуть до операции, я бы не поверила.

Но вот он. Прямо передо мной. Дышит.

И я делаю все, чтобы он выжил. Чтобы дальше дышал. Чтобы пришел в себя. Хотя объективно — шансов мало, даже если операция пройдет успешно. Трудно дать прогноз, когда очнется. Если очнется.

Не думаю. Делаю. Убираю все эмоции в сторону. Действую. Спокойно, четко. Бросаю взгляд на показатели. Продолжаю.

Он сильный. Крепкий. Должен справиться.

Организм мощный. Чувствуется, что работает на пределе возможностей.

Но не зря же этот человек выжил.

Чем бы он по жизни не занимался, о чем бы не говорили татуировки на его теле…

Не просто так он еще здесь. Наверное, и что-то хорошее делает. Вроде спонсирования клиники.

Не мне судить.

Мое дело — спасать людей. Всех. Любых. И не важно, кто они.

В очередной раз смотрю на приборы. А потом взгляд невольно цепляется за его кисть. За палец с обручальным кольцом.

Женат. Может и дети есть.

Дети не должны расти без отца.

Опять эмоции. Это лишнее. Подавляю.

Операция идет до утра.

Понимаю это лишь потом, взглянув на часы. Прежде не воспринимаю. Ощущение времени теряется. А то, что говорит старшая медсестра воспринимается, как просто набор цифр.

Я вся погружена в момент.

Разрезаю. Нахожу источник кровотечения. Ставлю зажимы. Говорю интернам, что делать.

Дренаж. Промывание.

Кровотечение под контролем.

Но вскоре…

Пульс пропадает.

Асистолия.

Делаю массаж сердца.

— Адреналин! — говорю. — Один миллиграмм. Срочно!

Готовят дефибриллятор. Заряжают на двести.

— Разряд! — командую.

Ничего.

— Еще раз!

Ноль.

— Заряжаем на триста. Разряд!

Один миг.

Выдыхаю.

Есть.

Пульс возвращается.

Продолжаем работу дальше.

И снова — зажимы.

Слышу только писк приборов. Бряцанье хирургических инструментов.

Иван контролирует наркоз.

Главврач держится в стороне. В какой-то миг уже просто перестаю замечать его фигуру. Пусть наблюдает. Не важно.

Есть только пациент. Ассистирующие мне люди. И… я сама.

Процесс налажен. Действуем четко.

Время размывается. Остается лишь процесс. Цепь действий. Алгоритм отлаженных до автоматизма движений.

Заканчиваю с очередным швом. Только тут и понимаю, что это уже… последний.

Все, что можно, сделано.

Теперь очередь за нашим пациентом.

И похоже, он за жизнь держится крепко. Потому как все еще здесь. Пусть и без сознания. На грани смерти. Но этот человек дышит.

— Машка, охренеть, — выдает мне анестезиолог. — Ты… ну ювелир. Даже наш профессор бы тут не справился. А ты считай, мертвеца с того света вытянула.

— Ну какой же он мертвец? — качаю головой. — Цепко за жизнь держится. Сам уходить не готов. Нам с пациентом повезло.

— Мария Сергеевна, вы невероятная, — выпаливает Денис. — Ваши руки как будто продолжение инструментов. Я бы мог сказать вы как робот. Но нет, это не то. Это вообще не сравнить. Вы… мне кажется, я так как вы, никогда не смогу. Если бы вы на меня не прикрикнули, я бы вообще…

Он запинается.

— Сможешь, — говорю ему. — Это наша работа.

Выхожу из реанимации. Только тут, в коридоре, на меня и накатывает усталость. Ног не чувствую.

Сколько я часов простояла?

Прохожу в раздевалку. Чувствую, что едва соображаю. Голова гудит. Руки будто немеют, не слушаются. Разминаю пальцы, сжимаю и разжимаю кулаки.

Ладно, все в порядке. Мне просто надо выспаться.

Снимаю халат. Стягиваю верх, оставаясь в одних штанах. Открываю шкаф, тянусь за своей кофтой.

Крики в коридоре. Женские голоса. Мужские. Будто какая-то потасовка… И тут слышится особенно громко:

— Где врач, блядь?

Этот голос кажется знакомым.

Нервно качаю головой.

Наверное, сознание затуманивается от усталости.

— Чего? — еще громче. — Да хуй вы меня куда-то здесь не впустите.

Дверь распахивается, и я невольно оборачиваюсь.

Массивная фигура вваливается в комнату.

Темный. Огромный. Угрюмый тип.

Холодею, глядя на него.

Это же тот самый урод. Из лифта.

Он окидывает меня тяжелым взглядом и… довольно оскаливается:

— Охуеть, — бросает хрипло, захлопывает дверь, защелкивая замок. — Вот это встреча.

+++

Друзья, показываю вам один из вариантов Маши:) позже покажу еще другие. Большая благодарность Тане за создание таких обалденных визуалов:)





6. Медведь


— Что это за херня? — рявкаю, обернувшись к помощнику.

— Босс, так вы сами распорядились информацию пробить, — бормочет тот. — Еще несколько дней назад. Я вам сразу сообщил. Вы сказали, оставить все в кабинете.

Да, блять. Точно. Материал по той норовистой сучке из лифта.

Открываю папку. Не читаю ничего. Взгляд падает на ее фотки. Пиздец, от нее даже так еблей прет. И даже не во внешности дело.

Тут другое совсем.

Что я, раньше смазливых баб не видел?

Но именно на ней залип.

Кого я только не трахал. Модели, актрисы. Этих шлюх пачками драл. Так что меня не удивить красивой мордашкой. И охренительным телом тоже не взять. Хотя у этой… у этой все именно так.

Высший сорт. И грудь, и задница. Как надо.

Зависаю, глядя на папку. Но в следующий момент уже одергиваю себя. Не тот момент, чтобы на девку слюни пускать.

Дел по горло.

Звонит телефон. Вижу на экране номер Самира, отбрасываю папку. Потом изучу. Когда время будет.

Никуда она от меня не денется.

Я уже все решил.

— Да, — говорю, отвечая на звонок.

— Готово, — заявляет Самир. — Пора ехать.

— Ты уверен, что все чисто?

— Нет. Но мне похуй. Надо давить падаль.

Айдаров ничего слушать не желает. Рогом уперся. Хочет все быстрее разрулить, к жене поскорее вернуться.

Он на ней помешался.

Раньше бы иначе действовал. Не спешил. По уму бы все взвесил. Но сейчас в нем горит жажда мести. И дурь.

Последние несколько дней из одного города в другой мотаемся. Разгребаем разное дерьмо. И по ходу, это еще затянется.

А все началось со свадьбы.

Хуй знает, что моему другу в башку ударило, но он вдруг решил жениться. И ладно бы нормальную бабу выбрал — послушную, понятливую. Но нет.

Его невеста свалила. Прямо в день свадьбы. До загса не доехала. И помог ей наш старый враг. Хотя тут этой девчонке стоит отдать должное. Она и его сумела обвести вокруг пальца. Бандитские деньги украла, сама укатила.

Конечно, мы ее нашли.

Айдаров свою «пропажу» уже под замок посадил. Теперь любой ценой хочет нашего врага загасить. Пусть он его жену и не тронул, даже не встретился с ней, это все равно дело чести.

Ублюдок давно нарывается. Не первый раз Самир с ним схлестнулся. Но здесь край. Черту этот сучара перешел. Должен ответить за все.

— Здесь будь, — говорит Самир, когда мы подъезжаем к назначенному месту.

— Чего? — кривлюсь. — Там может быть засада. Да, блять. Я почти уверен, что это подстава. Нутром чую.

— Вот поэтому ты будь здесь, — отрезает. — Я несколько наших возьму. Там будет кому меня прикрыть. Но ты, Медведь, должен остаться здесь. Если вдруг чего…

Айдаров кривится.

— Ты должен позаботиться об Анне.

Молчу. Просто охуеваю от такого расклада.

Анна это его жена. Та самая девка, из-за которой Самир будто умом тронулся. Ну реально, нихуя не соображает. Херню несет.

— Самир…

— Заберешь ее. Под свою защиту. Понял меня?

— Понял, — рявкаю.

Айдаров уходит.

Конечно, я и близко не жду того пиздеца, которые вскоре произойдет.

Чутье никогда меня не подводит. Я и своих спецов заранее отправил, чтобы Самира прикрыли.

Но все идет не по плану.

Там не просто засада. Не просто подстава. Настоящее рубилово.

Получаю сигнал от своих — меня тут же с места срывает. Никто бы из тех пацанов не стал дергать без причины. Бывалые люди. В горячих точках орудовали. Им наши местные разборки — хуйня, ни о чем.

Однако здесь другая история.

Выживших почти нет. Чудом оттуда Самира вытаскиваю. Он в самом центре замеса был.

Кровища хлещет. Ледяной. Бледный.

А все туда же…

За плечо меня хватает:

— Анна, — выдает прежде чем отрубиться.

Да понял я, понял, блядь.

Жену его под защиту возьму. Но сейчас его самого вытянуть нужно. Мчу в нашу клинику.

Там лучшие врачи. Профессора. Должны спасти.

А если нет, уебу всех. До единого.

+++

книга про Самира Айдарова и Анну ("Любовь Сурового") вот тут

— Я забираю младшую, — говорит хрипло.

Этот опасный и влиятельный мужчина собирался взять в жены мою сестру. А теперь хочет меня. Буравит черными глазами, никак взгляд не отводит. Будто скала надо мной нависает. Мрачный. Огромный.

— Но мы иначе договаривались, — начинает отец, побледнев.

— Сказал же, — резко заявляет он. — Младшую хочу.

Смотрю на него и не верю, что так жестоко складывается моя судьба. Почему в последний момент он решил выбрать меня?

Читать тут





7. Медведь


— Кто оперировать будет? — спрашиваю.

— Один из наших лучших хирургов.

— Кто?

— Я вас уверяю, это…

— Профессор?

Забыл, как того деда зовут. Но одного из моих людей он с того света вытянул. Несколько лет назад. Хороший врач. Тогда справился. Значит, и сейчас должен нормально все сделать.

Дело дрянь.

Это я и сам понимаю.

Самир много крови потерял. И пульс у него совсем слабый. Пока до этой клиники доехали…

Думал, не доедем.

А потом — даже слов не надо. Разговоры с врачами тоже лишние. Лица медперсонала все показали. Как они на Самира смотрели, переглядывались, пока его на носилки укладывали.

Заметно, что все тут в ахуе. Раны — пиздец. А он живой.

Ладно. Вывезет. Айдаров крепкий. Нам еще дохрена дел мутить. Рано ему подыхать. Рано, блять.

Короче, он должен выжить. Любой ценой.

Главврач мнется. Как я спросил насчет их профессора, так у него рожа и застыла. Ни слова до сих пор не выдавил.

— Ну чего? — выдаю. — Где ваш хирург?

— Уже на пути в реанимацию.

Прищуриваюсь.

Что-то не то.

Прямо чую.

— Где ваш хваленый профессор? — спрашиваю.

— Он сейчас в отпуске…

— Чего, блядь?

За халат его хватаю.

— В каком еще, сука, отпуске? Пускай едет сюда. Живо!

Встряхиваю.

Этот главврач совсем охренел, как погляжу. Мозг у него по ходу в отпуске. Вместе с его блядским профессором.

Но я их обоих сейчас верну. Куда надо.

— Мне лучший хирург нужен, — чеканю. — В городе лучший. В стране. Так тебе понятно?

— Не волнуйтесь, так и есть, — начинает тараторить главврач. — Лучший хирург как раз готовится к операции. Очень талантливая. Она ученица нашего профессора и вообще у нее…

— Стоп, — говорю. — Она?

— Да, — кивает. — Мария Валерьевна блестящий специалист. Врач от Бога. У нее золотые руки. Поверьте…

— Тихо.

Затыкаю его. Толкаю от себя.

Главврач падает в кресло.

А я достаю пачку сигарет и закуриваю. Потому что иначе точно этого вертлявого гада грохну.

— Баба оперировать будет? — спрашиваю. — У вас лучший хирург — это баба? Какая-то…

Кривлюсь.

Нет.

Сучара.

Да что он мне задвигает?

Самир чуть живой, а они отправляют бабу в реанимацию. Бабу, блять. Да бабу за руль пускать нельзя, не то что за нож.

— Она хорошо справится, — продолжает задвигать мне главврач. — Слово даю. Под мою полную ответственность. Если кто-то и способен провести такую операцию успешно, то именно Мария Валерьевна. Сами посудите, наш профессор тоже прекрасный специалист. Но годы берут свое. Зрение слабеет, труднее проводить многочасовые операции. Даже если бы он никуда не уехал, я бы вызвал Марию. Только ей могу доверить такой тяжелый случай.

Дальше мне эту бабу нахваливает. Соловьем заливается.

Трахает ее, что ли?

Плевать.

— Слушай сюда, — обрываю его трындеж. — Баба так баба.

Ждать все равно некогда.

Оперировать надо сейчас.

— Но если хоть что-то пойдет не так, — в глаза ему смотрю. — Я тебя закопаю. И бабу твою. И всех, кто в этой долбанной больнице работает. Каждого закопаю. Понял?

Застывает.

— Кивни, — говорю.

Башкой ведет.

— Самир — мой лучший друг. И лучше всем вам здесь постараться. Лучше вам спасти его. Потому что иначе…

Я даже не заканчиваю.

Главврач и так понимает. Кивает как болван. Раз за разом. Трясется. Бледный, перепуганный.

— Идем, — добавляю. — Покажешь мне, что за баба.

— Но…

— Идем.

Говорю так, что вопросов больше не возникает.

— Поздно, — выдает главврач, когда мы уже рядом с реанимацией. — Мария Валерьевна уже прошла.

— И что?

— Она внутри. Готовится к операции. Вы же понимаете, нельзя перед таким ответственным мероприятием ее нервировать.

Юлить начинает.

Не нравится мне это.

Я вообще сразу в реанимацию пройти хотел. Не пускают. И вот опять начинается.

— Пожалуйста, давайте не будем ее отвлекать, — продолжает стрекотать главврач.

Послать его готов.

Но подавляю это.

Пусть делают свою работу.

Может и к лучшему, что я на эту бабу глянуть не успел. Еще перепугается, начнет трястись как этот главврач.

А ей же оперировать.

Жду в коридоре перед реанимацией. Хожу из одного угла в другой. Потом в кресле разваливаюсь.

Час проходит. Второй. Третий.

Так никто и не выходит.

Закипаю.

Жесть как медленно время тянется. И внутри все бурлит.

Кулаки сжимаю и разжимаю, стараясь сбросить ярость.

Самир. Ну пиздец. Влип с этой бесовской девкой.

Угораздило же его жениться. Вот с того момента и повело. Мощно. Не туда. Совсем не туда.

Так торопился проблемы быстрее разрулить, что сам подставился.

И опять — ради кого?

Ради жены. Ради нее все.

Башку ему отрубило. Напрочь.

Разве можно так? Из-за какой-то стервы?

А там та еще стерва, да. Никогда бы не подумал, что Самир вот так в какую-то девку втрескается.

Ну это как если бы я на одной бабе залип.

Бред полный.

Но почему-то на этой мысли перед глазами четко встает образ той сучки. Из лифта. В красном платье. Темноволосой.

Морщусь.

Херня.

— Извините, могу я вам предложить чай или кофе? — слышится женский голос поблизости.

Веду головой. Замечаю медсестру.

Улыбается. Глазами сверкает.

— Или что-нибудь еще?

Ничего так. Смазливая.

Дальше мне заряжает хуйню.

А я же вижу. И как она волосы на палец накручивает, и как бедрами крутит, делая пару шагов.

Трахнуть ее? На раз пойдет.

По-быстрому. Чисто напряг сбросить.

— Скорее всего, операция продлится еще не менее двух часов, — продолжает она. — А у нас есть комната отдыха. Вы могли бы там… немного расслабиться.

Нет. Не до того сейчас.

Не до траха.

Хотя эта такая, что и делать ничего не надо. Сама на колени встанет, штаны расстегнет и заглотит по самые яйца.

— В другой раз, — говорю.

Сникает.

— Хорошо, понимаю, вы…

— Иди.

Отправляю ее.

Перед собой смотрю.

Операция еще дохера часов идет. А потом наконец появляется главврач и задвигает мне формальную хуету.

— Все прошло успешно. Теперь нужно время. Пока трудно сделать прогноз. Необходимо наблюдать. И…

В реанимацию так и не пускают.

Заебало.

— Врач где?

Опять мнется. Чушь несет.

— Где она? — спрашиваю резко. — Как там ее… Мария Валерьевна?

— Отдыхает.

Понял.

— Нет, постойте, туда нельзя…

Не сразу, конечно, но до врача добираюсь.

Мне надо с ней поговорить. Напрямую. От этого главврача толку нет. Ничего нормально сказать не может.

Зря какие-то типы пытаются меня остановить.

Я их сам останавливаю. Прохожу туда, куда мне надо. Толкаю дверь, смотрю вперед и подвисаю.

Темные волосы струятся по спине. Гладкие, блестящие.

А в следующий момент — резкий поворот. И меня будто жаром обдает. Эти глаза. Большие. Горящие.

— Охуеть, — выдаю.

Это же она.

Та самая девка, которая меня по яйцам двинула и удрала.

Застывшая. Полуголая.

Взгляд цепляется за ее грудь. Хуёво, что закрыто все. Спортивный лиф. Плотный. Даже соски не видно.

Да и ниже все не то на ней.

Штаны. Бесформенные. В красном платье ей гораздо круче.

Захлопываю дверь. Закрываю замок.

— Вот это встреча.

+++

друзья, хотите еще проду сегодня? Напишите в комменты, если "да":)





8


В ступоре смотрю на него. Просто замираю. И не могу ни рукой, ни ногой двинуть. Даже моргнуть не получается. Каменею изнутри.

А он изучает меня. Внимательно, пристально.

Когда доходит, куда именно этот урод смотрит…

На мою грудь. Цепко, остро. Буквально прошивает насквозь. Так, будто хочет разглядеть все. Особенно то, что скрыто бельем. И вообще, впечатывая в меня тяжелый взгляд, он чуть ли не облизывается сейчас.

Тут я и сбрасываю предательское оцепенение.

Хватаю халат, который прежде повесила на спинку стула, прижимаю к груди. Вскидываю руку, указывая на дверь.

— Вон отсюда! — выпаливаю. — Сейчас же! Выйдите!

Говорю уверенно, твердо, решительно.

И кажется, это действует.

Он шагает назад. Как будто даже… немного тушуется? Нет, это вряд ли. Он непробиваемый. Я по нашей встрече в лифте это прекрасно помню.

Не знаю, откуда этот урод здесь взялся. Будет ясно потом. Но пока главное выставить его за дверь.

В голове мелькают хаотичные мысли. Автоматически прокручиваются разные варианты.

Часы приема в другое время. Если он пришел, чтобы навестить кого-то из пациентов, то его бы не пропустили в отделение. Особенно сюда. В закрытый блок.

Хотя… попробуй такого не пустить. Хоть куда-то.

Тут всплывают возгласы, звуки возни, которые я слышала незадолго до того, как этот тип сюда ворвался.

Наверное, все складывается.

Но мыслительный процесс резко тормозится. Не успеваю додумать до логического конца.

Он больше не делает ни шага к двери. Наоборот. Снова подается ко мне. Еще и оскаливается. Опять оглядывает. Причем так, будто я перед ним совсем без ничего стою.

Глаза у него… шальные. И чем ближе он оказывается, тем лучше я могу разглядеть опасные искры, которые в них загораются. Подсвечивают угрожающе расширенные зрачки.

— Выйдите! — повторяю, очень стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Вы меня слышите? Это закрытая зона. Только для сотрудников. Выйдите!

Кнопка вызова охраны.

От первого шока совсем забываю, где она находится. И что она вообще, здесь есть. Что сюда можно кого-то вызвать на помощь в экстренной ситуации.

Шагаю в сторону. Жму на ту самую кнопку локтем.

Не похоже, будто он замечает.

Его тяжелый полыхающий взгляд скользит от моего лица к груди. И обратно. Точно вбивается.

— Еще раз повторяю — выйдите! — сильнее повышаю голос.

— Т-с-с, — выдает он.

И в следующую секунду оказывается вплотную ко мне. Прикладывает указательный палец к моим губам.

Теряюсь.

— Ты чего разошлась? — спрашивает как будто с недоумением. — Это же больница. Зачем разоралась? Нельзя так.

Отталкиваю его руку от своего лица.

— Нельзя, — киваю. — Вам здесь быть — нельзя. Выходите. И…

— Можно, — его губы вдруг складываются в кривой усмешке. — Мне здесь все можно, красивая.

И его прожигающий взгляд звучит громче любых слов.

Он так меня глазами пожирает, будто меня ему тоже можно. В самую первую очередь.

Накрывает холодом. Прямо как тогда в лифте.

Тут все иначе. Не настолько закрытое пространство. Более того, тут чувствую себя как на своей территории.

Нет того подавляющего, отупляющего эффекта, но…

Накрывает все равно.

И я с трудом заставляю себя наконец отмереть.

— Охрана! — кричу.

Шагаю еще дальше от него, а он продолжает стремительно надвигаться, пока не упираюсь в шкаф.

Проклятье. Сама себя в угол загоняю.

— Нервная ты какая-то, — замечает он, изучая меня. — Дерганная. Что с тобой такое?

Что со мной?..

Это лучше спросить — что с ним?! И что он здесь вообще забыл?

— Уйдите, — повторяю как можно более спокойно и ровно. — Это раздевалка для сотрудников.

— И что? — интересуется с полной невозмутимостью.

— Вам здесь не место.

— Почему это?

— Вы тут не работаете.

— Кто сказал?

Что значит…

— Работаю, — добавляет он, разом обрывая все мысли. — Еще как.

Застываю под прицелом его темных, практически черных глаз.

Работает? Кем?

Смотрю на него и не верю.

Врач? Этот… вот? Он врач? Нет, это все бред. Чушь какая-то, никогда не поверю, что такой ублюдок может быть врачом.

— Я столько бабла сюда влил, — выразительно присвистывает. — Здесь все мое. И стены. И приборы. И сотрудники. Так что — полегче, моя красивая.

Перевариваю услышанное.

Точнее — стараюсь переварить.

Получается, этот урод — наш спонсор? Один из главных? От него зависит финансирование?

Оборудование, обеспечение, благотворительные программы.

От осознания все внутри переворачивается.

— Нежнее надо быть с начальством, — продолжает он, оскаливаясь, и слегка приподнимает бровь. — Тебя не учили?

Тяжелая ладонь опускается на мою щеку. Большой палец медленно движется по скуле. Поглаживает.

Бью его по руке. Отталкиваю.

— Я тебе объясню, как надо, — обещает мрачно.

И снова его рука на мне. Теперь — на плече. Жестко, властно, прикасается по-хозяйски.

Вырываюсь.

А когда он опять пробует меня зажать возле шкафчиков, бью его ногой. Жаль, коленом получается двинуть только в бедро. Он успевает удар блокировать.

Обхватывает меня за плечи. Разворачивает спиной к себе. Вжимает в железную дверцу.

— Тише ты, — в низком хриплом голосе прорезаются угрожающие ноты. — Ты так сильно не хуей. А то распустилась вовсю.

Стараюсь двинуть его локтем. Не получается.

Он так тесно ко мне прижимается. Невозможно вывернуться. И ногой ему никак не заехать из такого неудобного положения.

— Не повезло тебе, — продолжает ублюдок. — Некогда мне сегодня тобой заниматься.

Снова дергаюсь. Но выходит так, что лишь сильнее прижимаюсь к нему. Из этой раскаленной ловушки никак не выпутаться.

Тесно. До жути. Задыхаюсь.

Где же охрана?

Кажется, целая вечность проходит с тех пор, как я нажала на ту дурацкую кнопку.

Судорожно вырываюсь.

— Охренела ты, моя красивая, — жаркое дыхание опаляет затылок. — А у меня терпение не железное.

Его ладони на моих бедрах.

И я цепенею, осознавая, что именно происходит, когда я настолько лихорадочно вырываюсь.

Теперь понимаю, что… ощущаю его. Везде. Всего.

Меня будто кипятком обдает.

Он берет мои волосы, собирает в пучок, сдвигает в сторону. Еще секунда — и я слышу, как он с шумом втягивает воздух. Ниже склоняется.

— Давай, еще так задницей покрути, — заявляет отрывисто. — Так и быть, найду время. Раз сама напрашиваешься.

Застываю.

— Ладно, блять, — вдруг бросает он зло. — Не до того.

Будто вовсе не ко мне обращается.

И в следующий момент он уже резко разворачивает меня лицом к себе, не давая опомниться. Глазами в глаза впивается.

— Где врач? — спрашивает мрачно, хмуро сдвигает брови. — Где эта ваша… Мария Валерьевна?

— Здесь.

— Да понял, — хмыкает. — Где?

— Это я.

Он изучает меня, сузив глаза. Качает головой, криво усмехается, будто не верит, будто считает, я шучу.

— Ты? — выдает.

— Я.

В его взгляде неприкрытое удивление.

Он вообще теперь как будто… зависает.

И я пользуюсь моментом. Отталкиваю его. А он, к счастью, не пытается меня больше зажать.

— Ты — врач? — спрашивает с расстановкой.

Слышится звук открываемого замка. Грохот резко распахнутой двери. В раздевалку, наконец, врывается охрана.

— Мария Валерьевна… — обращаются ко мне.

— Выведите этого человека, — говорю.

Немая сцена.



+++



Михаил Медведь.

Так маньяка из лифта зовут, как теперь выясняется. И да, он один из наших главных спонсоров. Вместе с Самиром Айдаровым, которого я оперировала сегодня.

Это мне объясняет главный врач. Как и кое-что еще.

— Мария, пожалуйста, будь предельно… дипломатична, — замечает он, понизив голос.

Слово-то какое.

Дипломатична.

И говорит он так, будто опасается, что нас сейчас могут услышать, хотя мы в комнате только вдвоем. Наш… хм, спонсор в коридоре. Ожидает разговора.

— Понимаю, день был тяжелый. Долгий. Ты устала. Нервы на пределе. Особенно после такой сложной операции.

— Все нормально, — говорю.

Хотя сама понимаю, что все как угодно, но только не нормально.

А еще не нормально набрасываться на незнакомых людей в лифте. Не нормально зажимать вот так. Не нормально облапывать и…

Да этот урод просто больной. И кажется, теперь понимаю, почему. Опьянел от вседозволенности. Привык получать все по щелчку пальцев. По нему же видно. Либо деньгами, либо силой. И плевать ему, где находится. Ведет себя как хочет. Что в лифте, что в отделении клиники.

Ну сегодня у него, видимо, тоже тяжелый день. Друг в реанимации. Тут, наверное, мне действительно везет.

Будь этот ублюдок в том же расположении духа, что и в прошлый раз…

Нет, думать о таком не стану. Хватит с меня. Хватит!

— Напряженный момент, — продолжает главный врач. — Но ты, пожалуйста, держи на уме, кто этот человек.

Да я бы рада не держать.

Но как такого психа забудешь?

Подозреваю, он мне еще не раз в кошмарных снах приснится.

Медведь.

Очень говорящая фамилия. И очень ему подходит. Перед глазами всплывает недавний ролик из Норвегии. Где огромный медведь стремительно надвигается на человека. Тот чудом успевает унести ноги.

Еще бы секунда — и все.

Только там медведь белый.

А тут…

Темный. В элегантном костюме. Но на повадках это не отражается. Животные. Как у прирожденного хищника.

— Пойми меня правильно, Мария, нам нельзя испортить отношения с Михаилом Медведем. От него слишком многое зависит.

Смотрю на главного врача молча.

Как-то слов у меня не находится.

— Ты спокойно поговори с ним. Объясни ему все. Уверен, ваши… м-м-м, некоторые разногласия это просто недоразумение.

Не думаю.

Недоразумение — это то, что такой тип на воле расхаживает, а не за решеткой. И чувствую, объяснить ему что-либо невозможно. Он же не слышит. Не слушает. У него рефлексы как у его… однофамильца.

Медведь он и есть медведь. Инстинкты под стать — медвежьи.

+++

ну как вам прода, друзья? Очень старалась написать побыстрее и больше! Теперь жду ваши впечатления! Чем больше ваших комментов - тем больше у меня вдохновения на проду!





9


Выхожу из кабинета главного врача. Взгляд тут же упирается в массивную фигуру посреди коридора.

Медведь стоит спиной ко мне. Стоит щелкнуть дверному замку, как он резко оборачивается. Направляется в мою сторону.

Он еще не подошел, а я уже хочу уйти. Оказаться подальше отсюда.

Настраиваю себя на разговор. Эмоции через край. Но давать волю чувствам нельзя.

Тут у меня звонит телефон.

Сжимаю мобильный, смотрю на экран.

Сестра.

Принимаю звонок, прижимая телефон к уху.

— Да, — говорю.

— Привет, Маш.

Медведь видит это — замедляет шаг. Даже не верится, что у этого типа все же есть тормоза. Невольно наблюдаю за тем, как он закладывает руки в карманы брюк, задерживается, увидев, что я говорю по телефону.

Ну надо же…

— Привет, Лен, извини, я еще на работе, — продолжаю, глянув на часы. — Была тяжелая операция. Но думаю, к десяти буду.

— В десять мне уже надо выезжать на вокзал, — вздыхает сестра. — Я же говорила. Поезд.

— Да, точно, — качаю головой. — У меня все перемешалось.

— Ну неудивительно, Маш, с твоим-то графиком, — замечает сестра.

— Сегодня высплюсь, — отвечаю. — Слушай, ты уверена, что тебе нужна эта практика? Точно решила ехать?

— Маш, не начинай, мы же договорились.

— Отец был против, — не могу не напомнить.

У нашего папы такое чутье, что лучше к нему прислушиваться. Возможно, тут сказываются долгие годы адвокатской деятельности. Он не только хороший юрист, но и психолог. Многое видел. Опыт есть. Иногда мне кажется, ему достаточно на человека посмотреть — в момент все про него считывает.

— Ты мне обещала, — выпаливает сестра. — Ничего ему не говори. Ладно? Мы же договорились, Маша. Если он узнает, то…

Приедет и заберет ее оттуда. Мигом.

— Он меня опозорит, — говорит Лена. — А я… понимаешь, мне важно добиться самой, а не просто через фамилию, через то, что я его дочка.

Моя младшая сестренка пошла по стопам нашего папы. Тоже хочет быть адвокатом. Ей предложили практику в роли ассистента. На короткий срок.

Отец был против. Не нравится ему хозяин той фирмы. И я уверена, что Лене стоило бы прислушаться. У папы взгляд похлеще рентгена сканирует. Если он так сказал, то…

Лена не хотела слушать. Возраст такой. Ей восемнадцать. Она очень хочет доказать, что чего-то стоит.

И я тут между двух огней. От отца ничего скрывать не хочется, но нельзя потерять доверие сестры. Так хотя бы знаю про ее планы.

Насчет этой практики Лена мне рассказала. Вроде бы нет никаких проблем, но на душе неспокойно. А я сейчас в таком расшатанном состоянии, что тяжело понять: либо и правда чутье говорит, либо просто стресс и моя усталость сказываются.

— Набери, как только приедешь, — говорю ей.

— Конечно, Маш, — обещает.

— И звони каждый день. Пиши. Иначе я сама за тобой приеду.

— Да кто тебя отпустит из твоей клиники? — смеется.

— А тут такой случай, что я даже разрешение спрашивать не буду.

— Слушаюсь и повинуюсь, — опять хихикает.

— Я серьезно.

— Да я знаю, что ты хуже отца, — замечает.

— Просто будь осторожнее.

— Маш, я еду в адвокатскую контору на практику. В другую область. А ты так говоришь, будто провожаешь меня на другой конец света.

— Лена.

— Поняла, поняла. Звонить каждый день. Отправлять сообщения. Иначе вы с отцом приедете за мной вдвоем.

— Именно так.

Мы прощаемся. И стоит мне убрать телефон в карман, как…

Медведь уже рядом. Останавливается в шаге от меня. Слегка склоняет голову к плечу, криво усмехается:

— Ты извини, Мария Валерьевна, — говорит. — Неудобно вышло. Поехали позавтракаем где-нибудь. Обсудим все.





10


Неудобно, значит.

Он выражается так, будто случайно облил меня кофе. Или толкнул, проходя мимо. Ну в крайнем случае, слегка поцарапал мою машину на парковке.

И конечно, эта формулировка даже близко не подходит к тому, как он на меня набросился в лифте. А после — прямо здесь, в больнице.

Но самое удивительное в другом.

Этот опьяневший от собственной безнаказанности тип уверен, что я приму его предложение позавтракать. Почему бы и нет?

Проглатываю все то, что действительно хотела бы ему ответить.

Подавляю эмоции.

Все-таки этот ублюдок наш главный спонсор. И он опасен не только по этой причине. Деньги, власть. Все это дает ему на многое карт-бланш. С такими людьми нужно быть осторожнее.

Поэтому мне приходится подбирать слова.

— Нет, — отвечаю ровно и сразу перехожу к делу: — На данный момент нельзя давать прогноз. Состояние у Самира Айдарова тяжелое. Нужно время. Сегодня посещения запрещены.

Сообщаю главные детали о том, как прошла операция. Коротко, по сути.

— А когда к нему будет можно? — мрачнеет Медведь.

— Это зависит от его восстановления.

— Ну допустим, ему станет лучше завтра, — жмет плечами. — Как тогда? Когда меня пустят?

Сухо и четко сообщаю ему стандартные часы для визита.

— У вас будет пятнадцать минут для посещения, — добавляю. — А теперь, позвольте мне пройти.

Он даже шагает в сторону. Будто под впечатлением от моих слов.

Но далеко уйти не успеваю.

— Стоп, Мария, — выдает Медведь и протягивает руку, намереваясь меня за плечо схватить, задержать.

Останавливаюсь. Поворачиваюсь и смотрю на него. И похоже, мой взгляд срабатывает, потому что крупная ладонь зависает в воздухе, так и не дотрагиваясь до меня.

— Мария, — повторяет он.

Усмехается.

— Валерьевна, — прибавляю без эмоций.

— Да, Валерьевна, — кивает, соглашаясь.

И к счастью, убирает руку в сторону. Поднимает вверх, будто даже извиняется. Но заметно, что и сам он своей покладистости удивляется.

Уже в следующий момент хмурится. Подается вперед.

— Ты чего такая? — спрашивает и продолжает с невозмутимым видом: — Я же извинился. По-хорошему, давай.

— У вас есть еще какие-нибудь вопросы?

— Да, — выдает и оскаливается. — Ты главное пропустила.

Приподнимаю бровь.

— Поехали завтракать, — говорит он.

Будто перед фактом ставит. Это уже никакой не вопрос.

— Нет, — замечаю сдержанно. — Я вам сразу ответила.

Теперь он смотрит на меня так, будто впервые слышит «нет». И вообще, не воспринимает отказ. Потому мои фразы звучат, точно сказаны на абсолютно незнакомом ему языке.

Пользуюсь моментом, чтобы скорее пройти дальше.

Однако Медведь догоняет меня. Возле лифта. Створки как раз расходятся в разные стороны. В кабине другие люди. Наедине мы не будем.

Но я все равно решаю пройтись.

Разворачиваюсь, иду к лестнице.

Он — за мной.

Вот же…

— Слушай, Мария, — опять обращается ко мне.

Обходит и останавливается передо мной, блокируя проход по лестнице вниз. Одну руку ставит на перила.

— Валерьевна, — прибавляет с кривой ухмылкой. — В чем проблема? Я свой косяк признал. Прямо. Поехали. Посидим, поговорим.

— Никуда я с вами не поеду, — отвечаю холодно.

— Да не нагнетай так, — оскаливается он. — Понравилась ты мне. Сильно. Я же не знал, что ты врач. Еще и такая… талантливая.

Его взгляд скользит по мне настолько пристально, будто подразумеваются совсем не мои способности хирурга.

— Друга моего с того света вытянула, — заявляет Медведь. — Я теперь тебя отблагодарить хочу. Лично. Поедем. По дороге себе подарок выберешь. Ну чего? Не молчи.

+++





11


А как тут не молчать?

Нет, я бы многое ему сказала сейчас. Но подозреваю, ничего из моих слов ему не понравится. И это мягко говоря. А так — может даже агрессию вызвать. И новый виток проблем.

Надо как-то спокойно все завершить. Ровно. Чтобы минимум эмоций.

Но я с трудом соображаю после бессонной ночи. Может, в другой раз и подобрала бы фразы получше, только сейчас ничего на ум не идет.

Медведь трактует мое молчание на свой лад.

— Ну давай, — подгоняет. — Поехали. Что захочешь, то и купим. Это так — для начала. Сегодня. А дальше — еще решим.

Расписывает мне все в подробностях.

Видимо, чтобы я от внезапно обрушившегося на меня счастья не сильно растерялась. Как бы направление показывает.

Все можно. Это начало. Потом — больше.

— Нет, — отвечаю ровно.

Вид у него теперь откровенно «застывший».

Впечатление, будто в привычной системе происходит сбой.

И я уже присматриваю путь, как обойти Медведя на лестнице. Аккуратно. Без последствий.

Но он перемещается, окончательно закрывая проход. Еще и надвигается на меня снова.

— Ну как «нет»? — усмехается, однако в глазах темнеет, вспыхивает нечто опасное, угрожающее. — Ты моего друга спасла, Мария. За такое у нас принято благодарить. Как полагается.

Опять его взгляд проезжается по мне. Настойчиво. Жестко. Давая понять, что «как полагается» очень широкое понятие. И понимать его можно сильно по-разному.

Холод опять пробегает вдоль позвоночника.

Осторожно делаю шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

— Нет, — говорю, стараясь держаться спокойно.

Медведь оскаливается.

— Ты еще что-нибудь кроме «нет» знаешь? — кривая усмешка заставляет еще сильнее поежиться.

Но тут мой взгляд падает в сторону.

Позади санитарка с пластиковой коробкой в руках. Застывает перед Медведем, не зная, с какой стороны его обойти.

На другого бы она уже наорала. Знаю эту женщину. Знаю ее характер. Но есть в этом типе что-то такое, от чего привычные реакции сбиваются. Вот и санитарка медлит.

— Вы проход перекрыли, — говорю. — Задерживаете женщину. Ей надо доставить в лабораторию анализы мочи.

Медведь резко оборачивается. Окидывает мрачным взглядом коробку, в которой действительно виднеются разные колбы с мутной жидкость.

Это, конечно, не моча.

Но ему-то откуда знать?

— Блять, — выдает он и резко делает шаг к перилам.

Санитарка смотрит на меня с заметным одобрением. Проходит выше, а я пользуюсь заминкой, стремительно направляюсь вниз.

Однако надолго избавиться от Медведя не получается.

Он тут же догоняет меня.

— Слушай, нам лучше договориться, — выдает и, помедлив, прибавляет: — Скажи, чего хочешь. Я же с тобой по-хорошему.

Даже страшно представить другие варианты в его исполнении.

Смотрит так, будто давит. Выразительно. Внушительно.

— Спасибо вам за это, — отвечаю и как могу, пытаюсь сдержать рвущиеся на волю эмоции, продолжаю исключительно по делу: — Но я очень устала. Завтра еще дежурство. Я уже давно должна быть дома. Отдыхать. Но кто же знал, что задержусь, и что сегодня будет такая тяжелая операция.

Медведь хмурится.

— Ну ладно, — кивает. — Тогда завтра обсудим. Я приеду. Надо Самира навестить.

Перевожу дыхание. Еще не подозреваю, что за сюрприз ждет меня совсем скоро.

+++

скоро завершение моей книги "Наследник для Буйного". И вот вам промо в подарок)

G99En0UO

Книга тут -





12


Что эта сучка о себе возомнила?

Смотрю ей вслед и охреневаю.

Тут даже сложно сказать, от кого охреневаю больше. От нее. Или от себя.

Выделывается она, пиздец.

Я к ней нормально. Реально — по-хорошему. А она хвостом крутит. Нихуя мою доброту не ценит.

Нет, так дело не пойдет.

Как по мне, сейчас ее отпускать не стоит. Не договорили мы. Счет за ней приличный набежал. Еще с лифта. Двинула меня по яйцам, удрала.

Думает, прокатит?

Ну ладно.

Она Самира с того света вытянула. Сейчас прессовать ее дальше уже просто не по понятиям.

Дам время. Вот — дня хватит.

Но вечно она от меня так мотаться не будет.

Это пока я стою в холле. Наблюдаю за ее стремительно удаляющейся фигурой. Считай — обтекаю, проглатываю эти выверты.

Вообще, за ее сочную задницу многое можно простить. Даже уродские штаны вид не портят. Свободные, мешком висят. Но главное не скрывают. Изгибы зачетные.

Аж в паху ноет. Член твердеет от такого зрелища.

Конечно, в платье ей гораздо лучше. А без платья совсем охуенно будет.

Как я мог понять, что такая горячая девка — врачиха?

Сто очков вперед любой модели даст.

Только характер херовый. Норовистая слишком. Нос не в меру задирает. Ничего. Еще успею заземлить.

Никуда она от меня не денется. Прижму. Сама не заметит, как бегать за мной начнет.

Все бабы такие. Хорошо знаю.

Надо в офис заехать. Забрать то досье на нее. Глянуть, чем живет. Что у нее за семья.

Выхожу из больницы. Усаживаюсь за руль. Завожу двигатель и уже собираюсь выехать в нужном мне направлении.

Блядь.

Совсем мне от этой Марии, сука, Валерьевны мозги поплавило.

Надо Анну в город забрать. Жену Самира. Он же сказал. А еще у меня встреча на сегодня назначена. Нельзя отменить.

Вечером досье заберу.

По делу еду.

— Здравствуй, Медведь, — говорит Шестаков, сразу же поднимаясь навстречу мне. — Проходи, присаживайся.

Он жестом подзывает официанта.

Но я здесь задерживаться не намерен.

— Нет, — выдаю. — Давай сразу к делу.

— Понял, хорошо, — кивает.

Усаживаемся за стол.

— Как Самир? — вдруг спрашивает он, а это вообще не по теме. — Слух по городу прошел…

— А хер ли ты сплетни собираешь? — обрываю.

— Да я так, если что, — тушуется и больше этот вопрос не поднимает. — У меня проблема серьезная. Не могу одного типа расколоть. Он в тюряге сейчас. По сути под контролем. Но по факту… тяжелый случай. Мне от него важная информация нужна.

— Что за тип? Как зовут?

— Осман.

— Гонишь? — не верю, что он серьезно. — Ты, блять, издеваешься?

— Мои спецы его давно в разработку взяли. Но расколоть не можем. Я вот думаю, может бабу ему подослать? Ну какую-нибудь умелую, с мозгами. Он почти месяц на голодном пайке. Поведется? Ты его хорошо знаешь. Может дашь какую-нибудь наводку. Может ему девка какая-то нравилась. Похожую тогда подложить под него. А дальше она бы его разговорила. После секса бывает, потрепаться охота.

— Что за спец тебе эту херню посоветовал?

— Психолог, — разводит руками. — Профайлер. Слушай, ну если эта тема не катит, то подбрось другую. У вас же с ним раньше много общих дел было. Ну до вашей вражды. Что у него за слабости?

— Нет у Османа слабостей, — отрезаю. — Но ты найди ему шлюху, чтобы пар выпустил. Поживее. Иначе он вам всю тюрягу разнесет. Без траха Осман совсем дуреет.

— Да, знаешь, в последнее время… он там нескольких зэков чуть не грохнул. До полусмерти избил.

— Сделаю, Медведь, — кивает. — Но как быть? Как из него эту инфу вытянуть? Сам же не расскажет.

— Думать надо, — отвечаю. — Точно не через бабу.

Девок Осман ни во что не ставит. Трахнул — и забыл. Чисто сперму спустить. И чтобы кто-то его всерьез зацепил… да не верю.

Напрягает меня, что никаких идей на ум не приходит.

Осман проблемный тип. Но расколоть можно любого. Подбешивает, что в мозгу на эту тему ничего не щелкает.

Только сучка перед глазами.

Врачиха.

Чую, не успокоюсь, пока не трахну. Даже вот — работать нормально не могу. Ступор.

Какие дела, какой Осман. У меня ее грудь перед глазами. И задница. И глаза эти огромные. Темные волосы, которые тянет в кулаке сжать, потянуть и…

Все, стоп. Очнулся, блять!

+++

сегодня у меня завершаются 2 книги, поэтому вышла новинка про Османа. Друзья, даже не пытайтесь предугадать сюжет - он везде будет непредсказуемый. И тут, и там.

Горячая новинка здесь -

(Если у вас не открывает ссылку, то заходите на мою страницу и найдите новинку по названию "ВОЗЬМУ ТЕБЯ")

— Возьму тебя здесь, — говорит заключенный. — А ночь проведешь в моей камере.

Его тяжелая ладонь опускается на мою щеку, большой палец давит на губы.

— Хочу понять, что ты умеешь, — хрипло бросает он.

И меня накрывает шок.

Я приехала в тюрьму, просто чтобы дать документы на подпись, а оказалась во власти опасного, богатого отморозка.

Он дикий, бешеный, совсем без тормозов. Точно животное. Не понимаю, почему девушки от него без ума.

Он никогда и ни от кого не получал отказ. А я удрала от него.

И кажется… только сильнее разожгла его звериный аппетит.

Взрывная книга тут -





13


Переступаю порог своей квартиры, и только тут позволяю себе расслабиться. Даже по дороге домой была вся на нервах. Ехала, а в голове крутились самые разные мысли. Назойливые, раздражающие.

На сегодня все закончилось.

А дальше как? Ну вот хотя бы завтра?

Этот Медведь… ну он такой, что будет трудно. По всему чувствуется. Рано радоваться. Не обманываюсь. И пока слишком сильно устала, чтобы трезво соображать и что-нибудь дельное придумать.

Некоторое время просто смотрю перед собой. Бездумно. Тело гудит от напряжения. Икры наливаются свинцовой тяжестью.

Ладно, мне просто нужно принять горячую ванную. А потом лечь спать.

Сбрасываю обувь. Босиком прохожу дальше по коридору. Действую на автопилоте. О неприятном стараюсь не думать.

Однако мозг будто назло подбрасывает яркие кадры.

Вот Медведь вламывается в комнату, где переодеваюсь. Вот он опять зажимает меня. А вот уже — немного притихший, когда выясняет, что я хирург, который как оказалось, прооперировал его друга.

Ну все. Хватит. Морщусь, мотаю головой.

Стараюсь как можно скорее привести себя в порядок. Но стоит лишь на секунду прикрыть глаза…

Опять он.

Просто понимаю, что затишье ненадолго. И все мои инстинкты обостряются от напряжения.

Тщательно вытираюсь, одеваюсь. На ватных ногах добираюсь до постели, отключаюсь, едва голова касается подушки.

Не знаю, сколько времени проходит, но просыпаюсь я в темноте. От назойливого гудения телефона.

Мобильный на тихом режиме. Однако эта вибрация всегда меня будит.

Что случилось?

Звук обжигает, заставляя резко потянуться за телефоном.

Что-то не то с пациентом. Может с Айдаровым? Его положение тяжелое. Дать прогноз пока нельзя.

— Да, — отвечаю, даже не глянув на экран.

— Маш, привет, — слышится в динамике знакомый голос. — Все в порядке? А то я уже столько раз набрал. Думал, ехать к тебе домой.

— Привет, да, я просто спала. Подожди, ты не первый раз звонишь?

Перевожу взгляд на экран.

Там куча пропущенных.

— Оу, — только и могу выдать.

Вот это меня выключило. Обычно просыпаюсь сразу. Как только мобильный гудит.

Механически проверяю, нет ли звонков с работы. Выдыхаю, когда ничего не нахожу в списке пропущенных. Но облегчение длится недолго.

Меня ошпаривает.

— Паша, прости, — выпаливаю. — Мы же должны были встретиться. Сегодня вечером. В том джаз-клубе. А у меня это просто вылетело из головы.

— Трудное дежурство?

— Не то слово.

— Бывает, Маш, я сам такой.

— Ну наши встречи ты не пропускал.

— Ну так и у тебя это впервые.

— Прости, мне так неудобно. Ты же достал билеты. Специально на то выступление…

— Да нормально, — по голосу чувствуется, он улыбается. — Главное, с тобой все хорошо. Давай лучше отсыпайся. А на следующей неделе будет новый концерт. Не проблема.

Павел тоже врач. Хорошо меня понимает. Но я чувствую себя дико неловко. Обычно я даже не опаздываю никуда. А тут вообще не пришла.

— Извини, совсем потерялась в своем графике.

— Ложись спать. Тебе нужно отдохнуть, — твердо говорит он.

Невольно улыбаюсь.

— Хорошо.

Мы прощаемся. Но я едва успеваю положить трубку, как раздается звонок в прихожей.

Странно. Никого не жду.

— Кто? — спрашиваю, подойдя к двери, смотрю в «глазок».

— Курьер, — следует ответ. — Вам доставка.

— Но я ничего не заказывала.

— Мария Валерьевна? Смирнова, верно?

— Да.

— Вам подарок.

— От кого?

— Здесь не указано. Просто подарок.

Наверное, Паша. Он уже несколько раз присылал мне цветы. Теперь становится еще более неловко.

Открываю дверь.

Курьер заносит в квартиру огромный букет красных роз на длинных стеблях. Шикарная композиция. За ней самого курьера едва видно, хотя он довольно крупный мужчина.

— Спасибо, — роняю.

— Подождите, — замечает он. — Это еще не все.

Отходит ненадолго и возвращается с большой корзиной фруктов.

Ну ничего себе.

— Приятного вечера, — желает мне курьер и уходит.

А я набираю Павла.

— Паш, тебе не стоило столько всего заказывать. Большое спасибо, но я просто в шоке. Цветы. Фрукты.

— Подожди, Маша, не понял.

— Ну твой подарок…

— Маш, — повисает пауза. — Я ничего не отправлял. Не то чтобы не хотел, но сегодня ничего не заказывал.

Смотрю на букет снова. На корзину, доверху заполненную фруктами. Все без подписи. А Павел присылал с открытками.

Мне стоило сразу понять.

Кто настолько самоуверен, что даже мысли не допускает, будто его вдруг могут не узнать.

+++

друзья, вам видно картинку с визуалом Медведя? Он тут в необычном стиле показан:) если вам не показывает, то приглашаю в мой телеграм канал - Валерия Ангелос - просто забиваете в поиске телеге мое имя автора и найдете) сейчас добавлю картинку туда:)





14


Щеки вспыхивают, и мне хочется провалиться сквозь землю от стыда.

— Извини, Паш, — говорю. — Глупо вышло.

А ведь еще недавно казалось, что ничего более неудобного, чем пропустить встречу быть не может.

Теперь выясняется, что может. Еще как может!

— Нет, ты чего, — выдает он.

Паша еще и оправдывается передо мной, что не отправил ничего в этот раз. И я стараюсь перевести тему, а после поскорее свернуть неловкий разговор.

Уже отложив телефон, снова смотрю на цветы, на фрукты. Жаль, что это все нельзя отправить обратно.

Взгляд падает на фрукты. И будто назло желудок предательски урчит.

Вспоминаю, что ничего не ела сегодня. Слишком сильно устала, практически сразу завалилась спать.

Ну нет. Лучше пойду посмотрю, что у меня в холодильнике.

Так и делаю. Но и тут все будто назло. Пусто. В магазин не заехала. Вообще, об этом забыла.

Ладно…

На ночь есть вредно. Тем более, фрукты.

Завтра угощу соседей.

А пока мне и правда лучше поспать. Нужно отдохнуть, восстановиться. Чувствую, силы еще понадобятся.

И надо бы мне соображать. И для работы, и вообще.



+++



День будет трудным.

Это я особенно четко понимаю, когда захожу в отделение, и взгляд сразу наталкивается на массивную фигуру.

Медведь. Он стоит спиной ко входу, лица не видно. Однако к сожалению, начинаю его узнавать. Вот так. По росту, по размаху плеч. И по той мрачной, тяжелой энергетики, которая от него исходит.

Смотрю на часы. Сейчас еще не время для посещений. Но вряд ли его кто-то может не пропустить.

Любые правила в принципе не для него. Он это ясно дает понять.

— Доброе утро, Мария Валерьевна, — здоровается со мной медсестра, подавая результаты анализов.

— Доброе утро, — киваю и просматриваю показатели.

Состояние у Айдарова стабильно тяжелое. Пока что нам остается только наблюдать и ждать. Не вижу, что можно было бы поменять в тех назначениях, которые сделала вчера.

Мы с медсестрой обмениваемся парой фраз, и я стараюсь сосредоточиться на деле, но внимание размывается.

Слышу приближающиеся шаги. Замечаю крупную тень боковым зрением.

И ловлю себя на том, что сбиваюсь. Понимаю это по немного удивленному взгляду медсестры, когда ей похоже, приходится повторить вопрос.

— Значит, все так и оставляем? — спрашивает она, внимательно глядя на меня. — Верно я поняла?

— Да, верно.

Все, надо собраться. Нельзя позволять, чтобы появление этого типа настолько сильно выбивало меня из колеи.

Пожалуй, стоит ему напомнить про ограниченное время для посещений реанимации.

Нет, не стоит.

Чем меньше говорю с ним, тем лучше. А напоминать ему о каких-то порядках попросту бесполезно. Видно же, что он за… фрукт.

Медсестра отходит, а я продолжаю изучать результаты анализов. Проверяю, ничего ли не пропустила. Состояние расшатанное.

— Мария, — хриплый голос режет нервы.

Поднимаю взгляд.

— Валерьевна, — прибавляет Медведь.

— Состояние вашего друга без изменений, — говорю ровно. — Стабильно тяжелое. Вы можете навестить его. Но сейчас рано. Есть отдельные часы посещений.

— Это я помню, — начинает он.

А я стараюсь не продолжать.

— Позвольте пройти, — выдаю. — Мне надо делать обход.

Медведь не сдвигается. Смотрит. Мрачно, исподлобья.

— Понял, — наконец произносит он. — Тогда вечером все обсудим.

— Нет, не думаю…

— Выбирай ресторан, — рубит в момент. — Поедем, пообщаемся. Спокойно. Как люди.

Он не спрашивает. Говорит, как будет. Это понятно по его тону. И возражения тут не принимаются.

+++

визуал к сцене из лифта:)





15


— Извините, ничего не получится, — говорю.

Хотела бы ответить иначе, но стараюсь избегать конфликта. Хотя чувствую, что ситуация и так на грани.

— Мария, — начинает Медведь, оскаливаясь.

— У меня дежурство, — выдаю ровно. — А теперь, пожалуйста, дайте мне пройти. Вы мешаете работать.

Он даже как будто подвисает от моего ответа. Но эффект удивления длится недолго. Уже в следующий момент Медведь мрачнеет.

Воздух электризуется. Повисает ощущение стремительно надвигающейся грозы.

— Мне нужно идти, — замечаю спокойным тоном. — Провести осмотр вашего друга и не только его. Меня пациенты ждут.

Услышав это, Медведь все же делает шаг в сторону, пропуская меня вперед. Однако чувствуется, что здесь и сейчас мне просто везет. Будь мы на другой территории, происшедшее в лифте еще не самое худшее, что могло бы меня ожидать.

Иду по коридору, а затылок буквально жжет. И шею, и плечи. И между лопаток. Тяжелый прожигающий насквозь взгляд ощущается физически.

Стараюсь игнорировать это. Получается с трудом.

Но я все же заставляю себя собраться. А дальше прохожу в палату, включаюсь в работу и посторонние мысли сами собой выветриваются из головы.

Когда выхожу и снова оказываюсь в коридоре, на автомате смотрю в сторону.

Медведя нет.

Вот и хорошо.

Понимаю, что он занятой человек. Целый день проводить в клинике не будет. Если и появится снова, то либо в часы посещения, когда как раз буду задействована в операции, либо уже завтра.

В любом случае мы пока не встретимся. Это осознание успокаивает.

А потом как быть?

Стараюсь себя не накручивать. Решаю действовать по ситуации.

Когда наступает время короткого перерыва, завариваю себе чай, усаживаюсь за холодильником и просто смотрю в одну точку.

Не нравится мне все это. Пока что впечатление такое, будто холод с моей стороны лишь сильнее подстегивает запал Медведя. Чем это грозит в перспективе, даже думать не хочется.

Мне нравится моя работа здесь. Нравится эта клиника. Но Медведь один из главных спонсоров. События могут развиваться очень по-разному.

На ум приходит предложение Павла. В больнице, где он работает, скоро освободится место хирурга. Его главврач как раз подыскивает нового специалиста в команду.

Если бы не вся эта ситуация, размышлять бы о переходе не стала. Но сейчас наш недавний разговор с Пашей на эту тему сам по себе всплывает в голове.

Правда вскоре меня отвлекают голоса медсестер, которые тоже заходят на кухню. Они что-то оживленно обсуждают.

— Как думаешь, он еще приедет сегодня? — слышится вопрос.

— Думаю, да. У Айдарова же не был. А это его близкий друг, как я поняла. Он всю операцию в коридоре прождал. Я вообще сперва решила, это его брат.

— Да ладно. Они совсем не похожи.

— Ну не скажи. Оба высокие, здоровенные. Мечта, а не мужики.

— Это да. Слушай, как мне этого Медведя зацепить? Я уже перед ним и так, и эдак. А он совсем по нулям.

— Зачем тебе? С такими мужиками ничего серьезного не светит. Видно же по нему, что ходок. Сегодня одна, завтра другая.

— Айдаров женат.

— И что? Думаешь, это его тормозит?

— Меня больше Медведь волнует.

— Так ты сама про Айдарова вспомнила.

— Слушай, не придирайся, а? Лучше помоги. Мне сперва показалось, он ведется. Смотрел, вроде улыбнулся даже. Но потом наша Смирнова на горизонте вдруг нарисовалась — и все, как отрезало его от меня.

Услышав свою фамилию, чудом удается не поперхнуться чаем.

— Ну Мария Валерьевна красивая.

— Да она такая ледышка, — фыркает. — И вечно в работе. Что мне делать? Тут надо, чтобы быстро и наверняка. Такой горячий мужик. Упускать нельзя.

+++

друзья, показываю вам еще визуал. Большая благодарность Тане (Mango)! Гружу картинку через другой сайт, надеюсь, у всех откроется:)





16


Я поднимаюсь со стула, делаю еще шаг в сторону. Холодильник больше не скрывает меня. Разговор медсестер резко обрываются. Они каменеют.

— Мария Валерьевна, мы… — начинает было одна из них.

Но видимо, не справляется, не может подобрать слова. Практически сразу снова замолкает.

Повисает напряженная тишина.

Спокойно смотрю на них.

— А что, вся работа уже сделана? — спрашиваю. — Все пациенты у нас уже выздоровели? Выписались?

— Нет, мы… — говорит и замолкает.

— Ненадолго, — нервно добавляет.

— Чая выпьем и пойдем.

— Да, Мария Валерьевна, извините, очень неудобно вышло.

Ну понятно. Неудобно — потому что я услышала. А так — было бы нормально, конечно.

— С чаем проблем нет, — говорю. — Но вместо пустых сплетен лучше делом займитесь.

Прячут глаза в пол. На меня не смотрят.

Ставлю пустую чашку на стол. Выхожу. Мне тоже нужно делом заняться. Работы много, и это хорошо. Отвлекает.

Вот только остаток дня их обсуждение не идет из головы. Мысли вертятся вокруг их оживленной беседы про Медведя.

И чем он может быть интересен? Кого может привлекать?

Этот тип ходячий красный флаг. Достаточно одного взгляда на него, как сразу понятно, что от такого стоит держаться как можно дальше.

Стоп.

Нужно понимать, что я реагирую слишком предвзято. После нашего столкновения в лифте.

Но если оценивать этого мерзавца объективно, беспристрастно, то нельзя не признать, что выглядит он привлекательно. Красив по-мужски. Правильные черты лица. Сквозит в нем нечто хищное, опасное. Однако кого-то именно это притягивает. Все логично.

А еще Медведь атлетически сложен. Высокий, мощный. Его массивная фигура сразу приковывает внимание.

Ну и статус нельзя списывать со счетов. Заметно же, что он не простой человек. И по тому, как держится, как ведет себя. Да и наверное, все уже в курсе, что он один из наших спонсоров.

Так, хватит. Теперь я вообще как будто сама его кому-то нахваливаю, перечисляя все «сильные стороны».

Зачем я о нем думаю?

Отметаю. Отгораживаюсь от этих размышлений. Получается с трудом. Нет-нет, да и всплывет что-нибудь снова.

Под конец дня снова выматываюсь. За прошлую ночь толком не отдохнула. Но зато и мыслей становится меньше. Все спутывается, смазывается.

Переодеваюсь, собираюсь ехать домой, когда звонит телефон.

— Маш, привет, как дела? — слышится в динамике голос Павлика. — Ты где сейчас?

— Привет, в больнице, только смену закончила, — говорю. — А ты как?

— А я тебя на парковке жду, — замечает. — Понимаю, ты сейчас после смены, уставшая. Но здесь недалеко хороший ресторан. Может поужинаем? Потом тебя домой отвезу.

Мне неудобно отказывать Паше. Особенно после вчерашней неловкости. А еще понимаю, что ужин не такая плохая идея. У самой сегодня нет сил готовить. За продуктами так никуда не заехала.

— Хорошо, — принимаю его предложение.

— Отлично. Я внизу. Жду тебя.

Конечно, так просто все закончится не может. На выходе из клинике сталкиваюсь с Медведем.

— Нам поговорить нужно, — выдает он.

— Извините, я тороплюсь, — говорю, стараюсь его обойти, но это не так-то просто.

— У тебя смена закончилась, Мария Валерьевна, — заявляет Медведь, будто специально все выяснил прежде и четко к нужному времени приехал.

— Да, — киваю. — Закончилась. Но у меня еще и своя личная жизнь есть. Не только работа.

Он смотрит на меня в упор. Мрачно, прожигающе.

— Позвольте пройти, — говорю.

И прохожу мимо него, наконец.

Павел встречает меня возле крыльца. С цветами. Улыбается, протягивает мне большой букет белых роз.

— Не стоило, — вылетает у меня.

Улыбаюсь.

Приятно.

— Почему это не стоило? — приподнимает он брови. — Я тебе давно цветы не дарил. Ну что, поехали?

— Поехали.

Мы проходим дальше. Паша открывает дверцу машины, помогает мне присесть. А я стараюсь не смотреть назад и не реагировать на то, как сильно печет между лопатками. Чужой пристальный взгляд буквально впивается в меня. Но я как могу отбрасываю это.

Машина трогается с места — и мне теперь даже дышится легче.

Хотя понимаю. Это еще далеко не конец.



+++



Что эта сучка о себе возомнила?

Смотрю ей вслед и охуеваю.

Нет, ну это уже совсем предел.

Наблюдаю, как она рассекает по крыльцу. Жопой во всю виляет. А дальше ее встречает какой-то уебок. С веником. За талию приобнимает. В тачку ведет.

Это что еще за хрен с горы? Откуда он вообще вылез?

Пиздец.

Я с ней, блять, нормально. Вежливо даже. А она смотрю, в край попутала берега.

Ну ладно. Хочет жестко? Получит. Сука. По полной.





17


Захожу к Самиру. Он как и раньше в отключке. Выглядит хреново. Бледный.

Прогноз мутный. С главным врачом общался. Нихуя толком непонятно. Надо ждать.

А я действовать привык. Решать что-то. Бесит уже все это.

— Думаю, тут могла бы пойти на пользу встреча с близкими родственниками, — выдал врач. — С кем-то таким, кто был ему по-настоящему небезразличен. Возможно, мать. Или супруга. Или же… кто-то еще. В общем, вам, как его другу будет виднее. Но знаете, бывали ситуации, когда пациент слышит знакомый голос, чувствует присутствие кого-то из близких. И тогда процесс реабилитации заметно ускоряется.

Анна.

Самир на ней будто помешался. Кроме жены ни о ком больше не думал. Даже там. Тогда.

Короче, нет тут никаких других вариантов. Только она. Как бы я сам к такому раскладу не относился, а эта проклятая девка реально Айдарова проняла. Поплыл он. И сделал ошибку. К ней же, блять, и спешил. Раньше бы иначе себя вел. А тут будто с цепи сорвался.

Ладно. Похер уже. Что тут обсуждать?

— Понял, — говорю.

И на выход из отделения направляюсь.

Вопрос по Анне решу. Заодно башку прочищу. А то мозг аж колотит при мысли о докторше.

Бесит она. Пиздец. До зубовного скрежета.

Норовистая сука. Но вообще похуй. Хоть как, а она моей будет.



+++



Дел дохера. Переключаюсь. Однако все это ровно до того момента пока на следующий день снова не возвращаюсь в клинику. И вижу ее. Опять.

Эту сучку.

Улыбается. Светится вся.

Мария. Валерьевна.

Настроение у нее хорошее. Заметно.

Идет по коридору вся такая… ну прямо сияет.

Трахалась. Точно. Всю ночь, блядь, трахалась. Видно, с тем своим уебком.

По ней все читается на раз. И вообще, я это сразу чувствую.

Значит, передо мной она хвостом крутит. Выебывается. А перед каким-то ушлепком ноги в момент раздвинула. Еще и такая довольная теперь. Сытая. Расхаживает по коридору, бедрами круги выписывает. Здоровается со всеми.

А у меня такая тьма внутри поднимается. Ебануться просто.

— Хотите кофе? — слышится голос рядом.

Поворачиваюсь.

— Сделать вам капучино или американо?

Медсестра. Стоит, в глаза мне заглядывает, лыбится.

— Хотите чего-нибудь? — добавляет. — Сделать?

Хочу. Сделать.

Но явно не кофе.

— Пойдём, — говорю.

За плечо ее беру.

Она льнет ко мне. Еще шире улыбается.

— Тут есть комната ожидания, — замечает, понизив голос. — Но сейчас там никого. Пусто. И… Там очень хорошая кофе машина.

Дальше — без слов.

Проходим вперед. В комнату. Закрываю дверь.

И медсестра оказывается очень понятливой. Сразу опускается передо мной на колени.

Напряг давно пора сбросить.

Только…

Блять, что-то не то.

Вроде и сосет неплохо. И в рот берет глубоко. До предела заглатывает.

А все равно нихера меня это не вставляет.

Но стоит представить бесячую сучку, как хуй колом встает. И я готов кончить тупо от одного вида ее блядских глаз.

Накрываю ладонью макушку медсестры. Жестче двигаю.

Нет. Все не то.

Стягиваю ее голову со своего члена, раскатываю презерватив по стволу. Заваливаю шлюху на стол, разворачиваю спиной к себе, задираю халат.

Она уже вся течет. Вхожу одним рывком. Сбиваюсь сильнее.

Тяга одна — поскорее все выплеснуть. Кончить и забыть. Хоть немного разрядиться, накал остудить.

Толчок. Еще один. Еще.

Отмечаю щелчок замка. На автомате. Не включаюсь.

Плевать. Мне вообще поебать, увидит это кто-то или нет.

А потом вдруг режет возмущенный голос:

— Вы что здесь устроили!

Поворачиваюсь.

Она. Мария Валерьевна.

Глаза округлила. Так возмущается, будто сама всю ночь не трахалась с тем долбоебом.

И что ей не так? В чем проблема?





18


— Мария Валерьевна, подождите, я сейчас все почищу, — поспешно замечает медсестра. — Это быстро.

По опыту знаю, что чистка кофе-машины займет не меньше пяти минут, а мне некогда ждать. Перерыв совсем короткий. Надо еще много успеть. Но если я прямо сейчас не выпью кофе, то не знаю, как выдержу.

— Ничего, я в комнате ожидания кофе сделаю, — отвечаю.

Разворачиваюсь, иду туда.

Вчера опять поздновато легла. Где-то в полночь. Но вечер был очень приятный. Мы с Пашей поужинали. В ресторане была живая музыка.

Арфа. Так необычно. Никогда не слушала нечто подобное. Отдельно от других инструментов — точно не слушала.

Невольно улыбаюсь, вспоминая наш разговор.

Мы с Павлом познакомились не так давно. На одной из выездных медицинских конференций. Однако когда говорим, ощущение возникает, будто знаем друг друга много лет.

Он опять поднял тему насчет позиции хирурга в их больнице. Невзначай это упомянул. И я снова задумалась.

Не хочу ничего менять. Мне здесь нравится.

Но если Медведь продолжит давить, то стоит рассмотреть такой вариант более внимательно.

Морщусь, потому что физиономия этого нахального типа всплывает перед глазами.

Похоже, у меня слишком бурное воображение.

Ладно, сейчас настроение настолько хорошее, что даже он не в силах мне его испортить.

А может, повезет и мы сегодня даже не столкнемся в клинике?

С такими мыслями открываю дверь комнаты ожидания. Прохожу вперед. И застываю будто вкопанная при виде той картины, которая у меня на глазах разворачивается.

Что я там хотела? Не сталкиваться с Медведем?

Ну так вот. Смотрю перед собой и особенно четко понимаю — так мне уже не «повезет».

Сначала мне просто не верится в то, что вижу.

Просто это… ну совсем перебор!

Кровь бросается в лицо. Меня всю будто ошпаривает от той похабной картины, которая разворачивается прямо посреди комнаты.

Медведь остервенело вбивается в медсестру.

Девушка стонет так страстно и красноречиво, что нет никаких сомнений в ее полном согласии с тем, что тут происходит.

Цепенею от негодования. От возмущения.

— Вы что здесь устроили?! — вырывается у меня в сердцах.

Девушка спохватывается, прикрывает рот ладонью.

— Ой, я же закрывала на замок… — бормочет и дальше добавляет нервно, прерывисто: — Извините, пожалуйста… Мария… Валерьевна.

Медведь поворачивается. Смотрит на меня. Прямо, нагло.

Он не то что извиняться не собирается. Он даже не останавливается, ничего не прекращает. Продолжает ритмично двигать бедрами.

Да этот тип просто…

Охамел в край!

Приличных слов нет. Неприличных тоже. Да у меня сейчас вообще никаких слов нет.

— А в чем проблема? — интересуется мерзавец хрипло.

Движется быстрее. Жестче.

И я замираю от шока.

Почему-то не получается отвести глаза от этого абсолютного дикого действа. От этого похабного непотребства.

Надо признать, его невозмутимая, пожалуй даже небрежная реакция поражает не меньше.

Забываю, что собиралась сказать.

— Комната ожидания, — продолжает он спокойно, ровно, будто не берет медсестру прямо на моих глазах. — Вот я и ожидаю. Часы приема.

— Что вы такое… — начинаю.

— Я столько денег сюда вложил, — замечает прохладным тоном. — Могу получить любой сервис.

Тут меня и взрывает.

Даже не знаю, как так получается, но мой нервно мечущийся по комнате взгляд вдруг падает на кофе-машину. А дальше я уже не думаю.

Выдергиваю резервуар, заполненный водой. Шагаю вперед. Выплескиваю в хамскую рожу этого «спонсора».

— Здесь больница! — выдаю. — Не притон! Так что немедленно прекратите это непотребство. И чтобы я больше…

Договорить не удается.

Потому что он и правда прекращает. Все. Очень резко. Отстраняется от медсестры, сдергивает презерватив.

А мой взгляд будто назло соскальзывает туда, куда не надо.

Это просто реакция на отрывистое движение.

Но уже поздно.

К сожалению, даже пары секунд хватает, чтобы увидеть ВСЕ. А когда отшатываюсь и смотрю вверх, Медведь самодовольно ухмыляется.

Ну с ним все понятно.

Уверен в собственной неотразимости.

И чисто физиологически, пожалуй, не так уж не прав, если судить исключительно по размеру, по параметрам, однако…

Стоп. Что я несу?

— Что? — его ухмылка становится шире.

— Мерзость, — выдаю нервно. — А убирать за вами вот это все кто должен? У нас клиника. Стерильность. А вы тут заразу разносите.

— Какую заразу? — хмурится. — Я без гондона никогда не ебусь.

— Меня сейчас стошнит, — выпаливаю.

И вылетаю из комнаты.

— Да ладно! — летит мне вслед насмешливое. — Что, впервые нормальный хер увидела?



+++

Друзья, показываю вам Машу и Медведя в необычном стиле обработки. Мне очень нравится, как все получилось. Выглядит нереально круто ! Большое спасибо Танюше (Манго):)





19


Сучка.

Надо же какая… правильная. Разошлась. Осмелела в край.

Видите ли — «заразу разношу». Сперва даже не понимаю, о чем она мне задвигает. Доходит позже.

Ну пиздец.

Такого мне еще никто и никогда не бросал. Не посмел бы.

Крутнулась и свалила в закат.

С шумом воздух втягиваю. Кажется, в комнате так и витает что-то. Какой-то особый аромат. Не парфюм. Ею самою пахнет.

Вкусно. Сочно. Аж слюна во рту копится. Аппетит растравляется. Жажда к ней лишь сильнее нарастает.

А у меня от одного лишь вида ее лица стояк только еще крепче стал. Будто и не трахался вообще. Будто даже не кончил.

Хер кровью наливается. С трудом его поправляю. Застегиваю брюки.

Значит, ей можно вовсю ебаться, а мне ни черта нельзя. Нормальный расклад вырисовывается.

Ладно. Мы этот вопрос еще решим. Заплатит она мне. За все. И за стояк этот. И за мороз, который разгоняет.

Разберемся. Так, что мало ей не покажется.

Медсестра лезет ко мне. Говорит какую-то херню. Но я даже не слушаю. Поправив одежду, отмахиваюсь от этой шлюхи. Выхожу в коридор.

Ладно. Оттянулся немного. Напряг сбросил, расслабился. Теперь можно бы и делом заняться. Самира проведать.

И с его лечащим врачом пообщаться надо.

Ну а что? Пусть Мария Валерьевна мне расскажет, как все проходит. Вечно бегать у нее не получится.

Ею пора заняться. Всерьез. Чтобы не думала, будто может легко спетлять. Хватит. Добегалась.

Прохожу по коридору. Осматриваюсь.

Где она?

Тут взгляд цепляется за яркий плакат на стене. Информация. Что-то про рекомендованные плановые обследования.

Отмечаю все на автомате. Дальше иду.

Шаг за шагом. Не думаю даже. А потом меня вдруг накрывает.

Стоп. Вот же оно. Есть идея.

Вот. Придется тебе задержаться рядом, Мария. Валерьевна. Уже предвкушаю, как разыграю все. Дожму ее, додавлю до того, что мне требуется. Она просто пока мало времени со мной провела. Не привыкла. Вот и ерепенится.

Но я это исправлю. Прямо сегодня.

Для начала нахожу главного.

— Дело есть, — говорю. — Неотложное.

— Да, разумеется, — кивает тот. — Наши лучшие специалисты занимаются Самиром и…

— Это я знаю, — обрываю.

Не сомневаюсь, что здесь сделают все только бы вытянуть Айдарова с того света. Я сразу дал понять, как все будет, если хоть что-то пойдет не так. Нет смысла повторяться. Очевидно же. Я им жизни не дам.

— Другое дело, — говорю. — Личное.

— Хорошо, — выдает, помедлив. — Что требуется?

— Работа у меня нервная, — замечаю.

— Понимаю.

— И вся эта история с моим другом, — продолжаю. — Наводит на мысль, что надо бы здоровьем заняться.

Вид у врача охреневший.

Да я сам от себя сейчас охреневаю. Так расшаркиваюсь перед какой-то сучкой. По-хорошему бы ее схватить, через плечо перебросить и к себе. Без всей этой еботни.

А я тут план-перехват разрабатываю. На ходу. Несмотря на все ее блядски отбитое поведение новую схему прорабатываю. Нормально с ней хочу. Даже после всех ее выкаблучиваний.

— Короче, мне обследование нужно, — говорю. — Что там у вас? УЗИ. Еще всякая хрень. Давай полный пакет. На три дня.

— Да, конечно, — растягивается в улыбке. — Я лично займусь. Когда хотите начать? Буду вас сопровождать и…

— Завтра хочу начать, — обрываю. — Только ты мне не нужен. Хочу, чтобы Мария Валерьевна занялась и сопровождала.

— Боюсь, это будет затруднительно устроить, — запинается. — Мария Валерьевна наш ведущий хирург. У нее несколько другие… хм, обязанности.

— Ничего, — по плечу его хлопаю.

Пригибается. Нервно закашливается.

— Ты же тут главный, — продолжаю. — Вот и сделай как полагается. Организуй. Мне нужно как раз сопровождение от ведущего хирурга.

+++

друзья, сегодня максимальная скидка на мою завершенную книгу "Горец" и вот промики в подарок для вас!

RC9X6N0h

bFV3RRAr

книга тут -





20


Утро в клинике начинается спокойно. Даже подозрительно.

Медведя нет.

И мне бы выдохнуть, но все равно какая-то тревога внутри. Знаю, нельзя так. Нужно собраться.

Ну что я, позволю этому мерзавцу себя расшатывать?

Он просто вот такой. Сволочной. Гадостный. Пора бы мне привыкнуть. И все лишнее отбрасывать.

Надеюсь, у него появились какие-нибудь важные дела. Поэтому он еще не скоро появится здесь. А если и приедет, то лишь для того, чтобы навестить друга в реанимации.

К сожалению, выбросить этого подонка из головы не удается.

Насчет вчерашнего «эпизода» у меня внутри до сих пор все переворачивается и бурлит от эмоций.

Это в голове не укладывается.

Как нечто такое вообще может на ум прийти?

И ладно еще он. С ним в принципе все понятно. Но медсестра… хотя она тут, конечно, не причем. Этот подлец ей голову задурил. Не знаю как ему удалось, но — факт — сама бы та девушка до такого не додумалась. Она же знает правила.

Устроить такое непотребство. В больнице. В комнате ожидания. Ну это уже в край обнаглеть нужно.

Все. Хватит. Почему я сама все время об этом думаю?

И если бы только об этом…

Память у меня почти фотографическая. К сожалению. В учебе это хорошо, удобно. А вот если так, как вчера.

Кажется, всю ту мерзость теперь не сумею развидеть.

Будто назло, будто мой собственный ум надо мной издевается. Иначе не объяснить. Но стоит мне прикрыть глаза — всплывает Медведь. И то, что удалось, по случайности, рассмотреть.

Морщусь.

Нет, все. Стоп. Прочь это.

Прохожу в ординаторскую и застываю.

— Владлен? — вырывается у меня с удивлением.

— Здравствуй, Маша.

— Извини, я, наверное, совсем закрутилась, — качаю головой. — Думала, ты еще несколько дней на конференции будешь.

— Да, я тоже так думал, — бросает хмуро. — Но главный позвонил вчера. Так со мной пообщался, что я решил пораньше вернуться.

— Что случилось?

— Хирург ему понадобился. Срочно.

— Ничего не понимаю, — в уме и правда не складывается. — Зачем? Мы же нормально справляемся. Все расписано.

— А ты что, не в курсе? — с долей раздражения интересуется Владлен. — Это разве не твоя просьба?

— Я правда не понимаю, о чем ты сейчас.

Коллега продолжает смотреть на меня с явным недоверием. Внимательно сканирует взглядом.

— Ну ладно, надеюсь, ты и правда не при делах, — наконец заявляет он, поджав губы. — Не хотел бы, чтобы ты держала меня за идиота.

— Ты можешь объяснить, что происходит?

— Главный сказал, ты на этой неделе не сможешь проводить операции. Тебе нужно освободить график.

Сначала даже не верю, что слышу все это. До такой степени нелогично звучит. Перевариваю информацию с трудом.

— Ну вот ты серьезно? — щурится Владлен. — Впервые об этом слышишь?

— Впервые.

Звук открываемой двери прерывает наш разговор. Поворачиваюсь — вижу, как порог переступает наш главврач.

— Мария Валерьевна, — улыбается он. — Идемте. Мне нужно срочно с вами кое-что обсудить.

Выходим в коридор.

Пока я пытаюсь сформулировать вопрос из того, что сейчас хаотично крутится в моей голове, главврач сам продолжает:

— У меня есть очень важное задание для вас.

Нехорошее предчувствие поднимается внутри с новой силой.

— Весьма… хм, деликатное, — прибавляет он. — Понимаете, далеко не каждому из наших специалистов можно это доверить.

— Что?

— Плановый осмотр, — заключает он. — Вы должны проконтролировать все лично. Для нашего главного спонсора. Для Михаила Медведя.

Кажется, все видно по моему лицу, ведь уже через пару секунд главврач продолжает, окидывая меня очень выразительным взглядом:

— Вы же понимаете, насколько это важно для клиники. Для нашего отделения. Для всех нас, Мария Валерьевна.

— Понимаю, — отвечаю сдержанно. — Однако насколько мне известно, хирурги этим не занимаются. Это же… не входит в компетенцию. Это не мои обязанности.

— Верно, — согласно кивает. — Но так и случай у нас исключительный. Это же не какой-нибудь рядовой пациент. Наш спонсор. Все должно быть так, как он захочет.

+++

друзья, у меня открылась подписка на книгу "Ненавижу... люблю тебя" со скидкой в первый день - это бонус для самых преданных читателей, которые покупают мои книги сразу. Даю вам ссылку на книгу, чтобы вы могли воспользоваться этой самой выгодной возможностью. Как только скидка отключится, цена возрастет.

Книга тут





21


Мой первый порыв — дать резкий отказ. И колкий ответ уже вертится на языке.

Не собираюсь я этому мерзавцу прислуживать. Даже по распоряжению главного врача. Насильно меня не заставят. Да я вплоть до увольнения готова идти. Все. Хватит с меня. Это будет последняя капля.

Однако уже через секунду заставляю себя притормозить.

Надо остыть. Нельзя давать волю эмоциям.

Ну допустим, пойду на конфликт с главным врачом. Допустим, уволюсь и перейду в другую больницу.

Получается, этот гад будет вовсю рулить в моей жизни?

И вообще, если посудить трезво, почему я должна из-за него отказываться от своей любимой работы? Мне нравится эта больница. Мне даже ездить сюда удобно. Недалеко от дома. А вот клиника, куда Паша зовёт, на другом конце города.

Ладно. Это, конечно, детали. Не так важно. Можно и туда ездить. Но суть в том, что я привыкла ко всему тут.

Да с какой радости вообще должна теперь отказаться и бросить?

Слишком много чувств Медведь у меня вызывает. Глупо настолько бурно реагировать на его выходки.

Для него это все развлечение. А я ведусь. И это только усиливает его запал.

Почти успокаиваюсь. Выдыхаю. Однако стоит лишь немного перевести взгляд, и меня всю буквально подбрасывает.

ОН здесь. Стоит немного поодаль. Посреди коридора, полностью перегородив массивной фигурой проход.

Такой довольный. Ухмыляется.

— Если нашему спонсору нужна помощь и поддержка, то мы должны все в кратчайшие сроки предоставить, — как раз в этот самый момент заявляет главврач.

— Это вот ему, — киваю вперед. — Помощь нужна? Поддержка?

Главврач оборачивается. Прямо сияет, встречаясь со взглядом Медведя.

Хотя тот, кажется, на него и не смотрит. Меня глазами буравит.

— Мария Валерьевна, — снова поворачивается ко мне главный врач. — Вы же понимаете, что таким спонсорам ни в чем не отказывают.

— У меня операции, — говорю. — Пациенты.

— Так я вам специально график разгрузил, — замечает невозмутимо.

— То есть вы считаете, что на плановом обследовании я буду полезнее, чем в операционной?

— Раз наш спонсор так хочет, то разумеется, да.

Повисает напряженная пауза, пока я стараюсь справиться со своими эмоциями и не выдать сгоряча грубость.

— Вы о нашем финансировании подумайте. О дополнительной закупке лекарств для малоимущих. Об операциях, которые мы могли бы сделать по специальным программам. О новом оборудовании, которое вы сами хотели заказать.

Ну да. Если так ситуацию рассматривать, то от Медведя в клинике одни плюсы. Деньги решают. А мое личное мнение никого не волнует.

— Вот, — говорит главврач, вручает мне папку, которую держит в руках. — Здесь все нужные бланки для обследования.

Открываю, бегло просматриваю первый же листок, где расписан план обследования по пунктам.

И на первой же позиции в списке взгляд спотыкается.

УЗИ сердца и брюшной полости.

— Почему здесь указано, что УЗИ делаю я? — тут же вырывается вопрос.

Перевожу взгляд на главного врача.

— Я не узист, — говорю.

— Но вы же умеете УЗИ делать, — невозмутимо замечает он. — Не вижу проблемы, Мария Валерьевна.

— Нет, это…

— Вы приступайте к обследованию, — с нажимом замечает главврач. — А мне тоже пора моими делами заняться. Хорошего дня. Уверен, вы прекрасно справитесь.

Опять смотрю на список. Пролистываю остальные бумаги.

ЭКГ. Стресс-тест. Забор крови. Много всего. Три дня проходить. Но к счастью, больше лично для меня задач нет. Только сопровождение.

В конце попадаю на опросники для психологической оценки.

Тест на депрессию. На тревожность.

Чувствую, мне самой психиатр понадобится под конец этого обследования.

Вокруг как будто становится меньше света.

Закрываю папку. Поднимаю голову и вижу прямо перед собой Медведя.

Его нахальная физиономия сейчас от самодовольства треснет.

— Ну чего, — выдает он. — Мария Валерьевна, откуда начнём?

И выглядит так, будто сам меня осматривать собирается. Прямо сейчас.

+++

друзья, показываю вам обалденные визуалы:) спасибо Тане за красоту! Если вдруг у вас не показывает на сайте эти картинки, то приглашаю в мой телеграм канал Валерия Ангелос - там все тоже есть:)





22


Ну ладно, спокойно.

Напоминаю себе, что нужно держаться холодно и профессионально. Без лишних эмоций. Нельзя показывать ему, будто он может меня зацепить.

— Идемте в кабинет УЗИ, — отвечаю сухо.

Здесь недалеко.

Проходим.

На Медведя не смотрю. Только вперед. Или в медицинскую карту. Когда мы оказываемся в кабинете, усаживаюсь за аппарат, а ему ровно выдаю:

— Раздевайтесь.

— Так бы сразу, — хмыкает он в своей привычной развязной манере. — А то морозила меня.

— Еще одно замечание — осмотр проведет другой врач, — выдаю.

Запрещаю себе реагировать. Отбрасываю все, что хоть немного меня задевает. Нет, не позволю ему влиять на мои чувства.

— Ты чего такая колючая?

Не выдерживаю и отрываю взгляд от бумаг.

Медведь отбрасывает рубашку на стул. Принимается за брюки. Его пальцы уже на ремне. Сжимают. Тянут из шлеек.

— Что вы делаете? — резко.

— Что? — хмурится. — Раздеваюсь.

Пожимает плечами.

— Только верх, — говорю. — Все, ложитесь. У вас УЗИ сердца.

— Уверена? — прищуривается с кривой ухмылкой. — Может, лучше все осмотреть?

— А вас есть жалобы? Что-то беспокоит?

— Да нет, но черт его знает, — замечает он хрипло. — Надо бы убедиться наверняка.

— Значит, есть особые пожелания?

— Ну да, — выразительно кивает вниз.

Туда, где у него просматривается рельефный бугор.

Этот тип невыносим. Он просто… ну животное. Даже сейчас на взводе? Перед УЗИ? Хотя ему наверное, плевать, где.

Такое чувство, будто у мерзавца одно на уме.

Ничего. Сейчас я этот пыл остужу.

— Хотите колоноскопию?

— Коло… что? — морщится.

— Это осмотр внутренней поверхности толстой кишки, — отвечаю и даю больше деталей по теме.

— Нет, — мрачнеет и прерывает меня. — Не надо.

Неужели его развратный настрой хоть немного сбивается?

Удивительно.

— Тогда ложитесь, — говорю.

Укладывается на кушетку. Приступаю к осмотру.

Сперва приходится выдавить гель на него. Размазать по грудной клетке. Хорошо, что я в перчатках.

Чем меньше соприкосновения, тем лучше.

Но я все равно ощущаю жар его кожи. Твердость литых мускулов. И от тяжелого пристального взгляда тоже никуда не уйти.

Чувствую на себе внимание Медведя. Физически.

Сама на него не смотрю. Только на его грудь. И то в рамках необходимости, пока размазываю гель, а потом уже берусь за прибор. Тогда тоже приходится поглядывать время от времени.

— Холодно, — выдает он.

Игнорирую.

Да этот тип здоров как бык. Что внешне, что вот — по УЗИ. Еще заросший такой. Не могу не отметить густую поросль волос на его груди. Ну точно ему фамилия его подходит.

Медведь он и есть Медведь. Что по повадкам, что внешне.

Для ЭКГ его придется брить. Иначе электроды будут плохо цепляться.

Интересно, он в курсе?

Сомневаюсь. Значит, сюрприз будет.

— Вот здесь давит, — вдруг заявляет он.

Перехватывает мое запястье, ведет выше.

— Здесь, — повторяет.

Тут же отпускает мою руку.

— Давит?

Смотрю на него, потом на экран.

— Да, сдавливает пиздец как.

— При физических нагрузках?

Ну ЭКГ ему назначено. Стресс-тест тоже. Так я никаких отклонений от нормы не вижу. Наоборот. У него все будто эталон для изучения как должно быть в идеале.

— Иногда при физических, — выдает Медведь. — Иногда просто так. Без причины. Вечерами. Щемит внутри.

— Я не вижу ничего на УЗИ, — качаю головой, внимательно изучая экран. — Все в норме. Но сегодня будут еще дополнительные тесты. Посмотрим, что они покажут.

Внутри все-таки царапает.

А вдруг он и правда болен?

С виду совсем не скажешь. Но даже у довольно крепких и спортивных людей бывают самые разные проблемы по здоровью.

Как бы не упустить чего.

Понятно, ради чего Медведь все это затеял. Однако нельзя…

— Еще жалоба есть, — добавляет он.

Перевожу взгляд.

— Можно покажу? — спрашивает хмуро.

Согласно киваю.

Он берет мою руку. Обхватывает запястье. И тянет в сторону. Резко, порывисто. Впечатывает в себя.

— Здесь каждый раз тяжелеет, когда вижу тебя, Мария Валерьевна, — говорит он хрипло, бесстыже вжимает мою ладонь в свой пах. — Яйца горят. И член колом. Хер знает, что это за болезнь.

Застываю, обомлев от его хамства и зашкаливающей наглости.

— Как лечить будем? — приподнимает бровь этот гад. — Есть идеи?

+++

Друзья, если картинки вдруг не открываются, то переходим в мой телеграмм-канал - там все это есть:) большая благодарность Тане за красоту:)





23


— Вам бы к венерологу, — говорю, прилагая все усилия, чтобы оставаться спокойной. — А вообще, такое постоянное возбуждение может быть очень тревожным признаком.

— Чего?

От моих слов он в лице меняется.

Хватка на моем запястье резко ослабевает. И пользуясь случаем, я легко убираю руку в сторону.

Понимаю, что поступила верно.

Мой серьезный прохладный тон отлично срабатывает в этой ситуации. Хотя сохранить спокойствие в настолько диких обстоятельствах дорогого стоит.

Поднимаюсь. Сдергиваю перчатки. Отбрасываю в урну рядом с кушеткой.

— Зачем к венерологу? — хмуро спрашивает Медведь.

Вот как надо было.

Смотрю, у него сразу пыл поубавился.

Заволновался? Ну хорошо. Отплачу ему той же монетой.

— Вам бы в любом случае провериться не помешало, — отвечаю ему без эмоций. — Использование презерватива не дает стопроцентной гарантии. А венерические заболевания могут приводит к разным последствиям. Уже не говорю о том, что при беспорядочных половых связях легко подхватить инфекцию мочеполовой системы.

Надо же. Он молчит. Хмурится.

Кажется, впервые этот тип не знает, что сказать.

— Кстати, в некоторых случаях именно такие инфекции вызывают нарушение венозного оттока, — добавляю.

— И что? — кривится.

— Это в свою очередь приводит к болезненной длительной эрекции. Но есть и обратная сторона.

— Обратная? — на автомате повторяет Медведь.

— Импотенция.

Впечатление, будто просто услышав это слово, он каменеет. Жаль только это остолбеневшее состояние длится недолго. Ведь в следующий момент Медведь оскаливается:

— Да чего ты мне заливаешь, — говорит. — С хера ли у меня вдруг импотенция будет? Хуй стоит так, что хоть гвозди забивай.

Делаю над собой очередное усилие, чтобы не выдать лишнего.

— Атеросклероз. Гипертония. Все это приводит к нарушению кровообращения, — замечаю сухо. — А значит, кровь не поступает должным образом в ткани полового члена.

— Да нет у меня никаких болячек, — обрубает Медведь. — Я здоров как…

Тут он все же осекается. Мрачнеет. Сам не замечает как признает правду. Никаких проблем по здоровью у него нет.

— Ну почему бы не проверить, конечно, — хрипло бросает он. — Так, ты мне зубы не заговаривай. Идем.

И мы проходим дальше.

ЭКГ.

Специалист, который должен проводить обследование, видит густо поросшую волосами грудь Медведя и сразу констатирует факт:

— Надо побрить.

Тот с недоумением сдвигает брови.

— Не понял, — говорит.

— Необходимо зафиксировать электроды, — следует пояснение. — Можно, конечно, и так оставить, но тогда не будет плотного контакта с кожей. Волосы мешают проводить электрические сигналы.

Медведь переводит потемневший взгляд на меня.

— Это ты сейчас придумала? — спрашивает, угрожающе прищуривается.

Молча смотрю на него.

— Нет, причем здесь Мария Валерьевна? — удивляется специалист. — У нас всегда такой порядок. Не волнуйтесь, брить будем только в тех местах, где необходимо закрепить электроды. Это совсем небольшие участки.

— Не буду вам мешать, — говорю и выхожу за дверь.

Не собираюсь находиться рядом с ним ни секунды дольше, чем положено. Хотел полное обследование? Пусть получает.

А мне все равно еще стресс-тест ему проводить. Если ЭКГ никаких проблем не покажет.

Ну разумеется, вскоре выясняется, что результаты у него как у мастера спорта. Хоть сейчас на соревнование бери. Или в космос. Никаких противопоказаний.

Переходим дальше. В отдельную комнату, где у нас велотренажер и беговая дорожка для прохождения стресс теста.

Медведь опять без рубашки. Мрачный. Раздраженный.

Похоже, бритье груди ему не понравилось. Ну ничего страшного. Мне вообще, все это обследование не нравится. Терплю. Вот и он пускай терпит.

Запускаю дорожку. Выставляю необходимый наклон. Скорость.

Медведь ни слова не говорит. Непривычно молчалив.

Отлично. Так еще лучше.

Наблюдаю. Делаю необходимые пометки.

Приходится посмотреть на него.

И…

Черт, даже с этими странно выбритыми участками на груди, он не теряет своей животной мужественности. Да их вовсе не замечаешь.

Стоп. О чем я думаю?

Поджимаю губы. Перевожу взгляд на бланк, который необходимо заполнить. Очередная пометка. Еще одна. И еще.

Но мне надо контролировать нагрузку. И мне надо посмотреть на него, что я и делаю.

Медведь бежит, стиснув челюсти. Выглядит так, будто все происходящее не доставляет никакого труда. Но я вижу, как напрягаются его мускулы, как капли пота струятся по телу, подчеркивая рельеф его развитых мышц.

Будто почувствовав что-то, вскидываю взгляд.

Медведь ухмыляется. Криво, довольно.

— Ну и чего выебываешься? — спрашивает он хрипло. — Хочешь меня. И я тебя хочу. Так почему бы нам не потрахаться?

+++

друзья, если вам не видно Машу и Медведя на картинках, то переходите в мой телеграмм канал. Все там выкладываю:)

за шикарные картинки большая благодарность Танюше!





24


Какой же он урод.

Речь не про внешность. К сожалению. Внешне он вполне может вызывать расположение, привлекать женщин. Правильные черты лица, богатырское телосложение. На нем нигде не написано, какой он скот и мерзавец.

Наглый. Циничный. Прет как танк. Видит цель. А на любые препятствия ему глубоко наплевать.

Еще и озабоченный. Он вообще о чем-то кроме «этого» думает? Или все только ниже пояса вертится?

Негодование захлестывает меня с новой силой. Дальше молчать уже не выходит. Как и оставаться спокойной в такой ситуации.

Медведь продолжает давить.

— Что тебе не так? — интересуется, будто и правда недоумевает, от чего же ничего не складывается. — Мы взрослые люди. Трахаться для здоровья полезно. Ты как врач должна знать.

Ну надо же.

Он и медицинское обоснование под свою развязность подводит.

Молодец.

— Тебя никто не трахнет так, как я, — хрипло произносит Медведь, слегка прищуривается, изучая мое лицо. — Чую, тебя вообще так, как надо, еще не трахали.

Все.

Хватит с меня.

— Вы зачем этот цирк устроили? — спрашиваю, не выдержав. — Все эти обследования. Тесты. Зачем? Чтобы эту похабщину мне говорить?

Он даже бровью не ведет.

— Нет, конечно, — выдает. — Похабщину я тебе и так скажу. Обследоваться надо было.

Идет себе дальше по дорожке. У него даже дыхание не сбивается. Уже все в норме. Быстро к нагрузке привыкает. Размашисто шагает. Спокоен.

Такой самодовольный, что аж бесит.

Плечи расправил, мускулами играет.

Да он непрошибаемый!

К его совести взывать бесполезно.

— Ты чего себя так ведешь? — спрашивает Медведь, проходится по мне внимательным взглядом. — Прямо как царевна. Не подступиться.

— У вас неправильное видение, — отвечаю ровно, все равно стараюсь верно подбирать слова.

Помню, кто он.

— Я никакая не царевна. Обычная. Но знаете, с кем попало встречаться не буду. Тем более, начинать интимные отношения.

Чувствую, придется смягчить.

Хочется наоборот — выразиться гораздо жестче. Однако понимаю, что Медведь не тот человек, с которым можно позволить себе нечто подобное.

Лучше прикусить язык. Безопаснее. У него слишком много влияния, власти. Таких злить опасно.

— Извините, но это не для меня, — добавляю. — Ничего не получится.

Он мрачнеет.

И хоть я понимаю, что надежда пробить его броню совсем хрупкая, но промолчать не могу.

— Вы бы постыдились, — замечаю. — Я все-таки вашего друга спасла.

Медведь оскаливается.

— Ты по ходу не поняла, Мария, — говорит он. — Только это меня и держит. По-хорошему, с тобой бы иначе надо.

Мои брови сами собой дергаются.

— Разве не видно, как я к тебе? Вежливо, — выдает. — Аккуратно даже. Да я вообще за тобой, блять, ухаживаю. Со всем уважением. А ты мои подкаты вот сейчас похабщиной назвала.

Он не издевается. Не шутит. Он же на полном серьезе считает именно так, как говорит.

Оказывается, все еще хуже, чем я предполагала.

— Знаете, я лучше пойду, — говорю. — Вы абсолютно здоровы, как я и думала. Анализы сдавайте на свое усмотрение. Лаборатория в конце коридора. Там указатель есть. Сами справитесь.

И прежде, чем он успевает выдать какую-нибудь новую пошлость, замечаю:

— А я пошла заниматься своими непосредственными обязанностями. Тем, для чего я училась, и работаю. Людей лечить. Помогать. Всего вам доброго. Будьте здоровы.

— Спасибо, — летит мне в спину. — Увидимся еще.

Надеюсь, нет.

+++

иллюстрации к главе от Танюши. Настоящая красота! Если вдруг не показывает, то заходите в мой телеграмм канал "Валерия Ангелос" - там ВСЕ!

кстати, сегодня БЕШЕНЫЕ скидки на многие мои книги тут -

и еще ОГРОМНЫЕ скидки тут -





25


Ну сучка.

Доиграешься ты у меня.

Может при другом раскладе я бы нахрен это все давно послал. Никогда так за бабой не мотался. Да и не было таких баб, которые бы мне хоть в чем-то, хоть раз отказывали. Но тут не отпускает. Только сильнее жажда разгорается.

Мария Валерьевна зацепила. Крепко за глотку взяла.

А ее саму ничто не берет.

Зараза.

Нос задирает. Задницей вертит. Выделывается по полной. Нервы мне треплет. Охреневшая она. Борзая. И по ходу совсем в себя поверила. Думает, будто может морозиться от меня.

— Извините, — чужой голос заставляет поморщиться.

Отвлекает.

— Михаил Алексеевич, простите, что беспокою…

Поворачиваюсь.

Девка какая-то.

— Я помогу вам пройти медосмотр, — говорит и вся прямо сияет. — Вместо Марии Валерьевны.

Это ее в кабинете драл? Они тут все одинаковые.

Ну кроме одной. Той, которая до зубового скрежета бесит.

Смотрю на девку.

Нет, вроде не драл ее в прошлый раз. Тогда медсестра была. Прикид другой. А это видно, докторша. И хоть у меня стояк уже ноет, сегодня трахаться настроя нет.

Жесть, конечно. Член колом встает, а мне совсем не до траха.

— Михаил Алексеевич?

Девка никак не уймется.

— Все уже, — отрезаю.

— Простите?

— Закончен мой медосмотр, — говорю.

— Но вы же…

— Здоров.

Набрасываю рубашку. Застегиваю. Выхожу в коридор.

Ну ладно. Заняться делами надо. Хотя, сперва выясню кое-что.

Уже на улице подзываю помощника.

— Кто в больнице главный? — спрашиваю.

— Ну главный врач, — отвечает, помедлив. — Ему подчиняются заведующие отделениями, потом по административной части…

— А еще кто?

— Медицинский совет, — говорит. — Туда тоже главврач входит, заведующие, представители среднего медперсонала.

— Ясно. Короче, одни медики.

— Да, босс, — кивает. — Ну есть попечительский совет. Там уже не только медики могут быть.

— Кто тогда?

— Юристы, экономисты. Депутаты. Какие-нибудь общественники. Вообще, зависит от того, кто финансирует клинику. Если только государство, то там кто-то от департамента здравоохранения. А если как в этой клинике, то вы значительную часть спонсируете. Там наш человек сидит.

— Чем он занят?

— По сути контролирует финансирование. Проверяет, куда идут деньги. Выделяет средства на покупку нового оборудования. Без него ничего не решается.

— Интересно.

План уже прорисовывается в голове.

— А ну расскажи, что конкретно этот наш человек делает.

— Я как раз сегодня с ним общался, — замечает помощник. — Он уточнял, сколько будет выделено финансирования. Главврач представил ему несколько проектов. От разных отделений. Требуется новое оборудование. По многим статьям стоимость превышает лимит. Но обоснование есть. Мы отправили документы на дополнительное рассмотрение к нашим специалистам. Ну а завтра будет совещание.

— От хирургического отделения проект есть?

— Почти уверен, что да, но сейчас уточню, — достает свой смарт, проверяет и снова смотрит на меня. — Есть, босс. От них три разных проекта.

— Кто подавал? Главврач?

— Нет, обычно это делает заведующие, — снова бросает взгляд на экран. — Но в данном случае проекты подавала Смирнова Мария.

— Завтра совещание, говоришь?

— Да.

— Я выйду вместо того типа. Поработаю. Устрой мне все к завтрашнему дню. И отправь эти проекты. Изучу.

Помощник охуевает от моей идеи. Но зная меня, никаких лишних комментариев не делает.

Как там она говорила?

Лечить людей хочет. Работать. Помогать.

Ну вот и славно. Вместе теперь лечить будем. Работать в самом, сука, тесном контакте.

+++

друзья, большая просьба поставить на книгу лайк:) это очень приятно и очень сильно меня вдохновляет:)

а вот вам обалденный визуал Михаила Алексеевича Медведя:) большая благодарность Танюше за таких горячих героев:)





26


Предчувствие говорит мне о том, что Медведь так легко не отступит. Даже подозрительно, что он не пытается меня продавить с продолжением этого бесполезного медосмотра.

Бесполезного, да. Ведь этот негодяй здоров как бык.

В общем, день проходит тихо. И новый день тоже начинается спокойно. Мелькает слабая надежда — а вдруг он все-таки способен принять отказ? Ну или хотя бы отвлекся на какие-нибудь свои бандитские дела. В его честный бизнес с учетом всех этих замашек верится очень слабо.

Ладно, не важно, чем он занят. Лишь бы не появлялся. Хотя умом понимаю, что пока Айдаров находится в тяжелом состоянии, Медведь будет приезжать.

Он привозит в клинику его жену. Каждый день. Некоторое время она проводит в палате.

Иногда бывает так, что после таких визитов близких родственников, у пациентов начинается прогресс. Но тут сложно судить. Заметных перемен еще нет.

А вчера плановым осмотром занимался Владлен. Он ничего нового не отметил, судя по медкарте. Хочу сама все проверить после сегодняшнего совещания.

Нужно представить проекты для покупки нового оборудования.

Прикидываю сколько времени это займет. Надеюсь, Медведь как раз уедет. Ну да, жену Айдарова он привозит утром.

Прохожу в коридор. На ходу просматриваю документы, которые подготовила. На автомате сворачиваю в нужном направлении.

Хорошо знаю это крыло. Можно даже по сторонам не смотреть.

Захожу в комнату, где будет проходить совещание, и сразу чувствую что-то не то. Слишком тихо. Хотя люди уже собрались.

А еще кожу как-то странно начинает покалывать. Холод пробегает по спине. Будто мое тело невольно реагирует на что-то…

На что?

Отрываю взгляд от папки. Смотрю перед собой и застываю.

Медведь.

Он ловит мой взгляд. И в его глазах вспыхивают искры. Опасные, угрожающие. Этот огонь в беспросветной темноте не обещает мне ничего хорошего.

Закрываю папку. Прижимаю к груди.

Медведь вальяжно сидит в кресле. Вид у него будто у хозяина, который свои владения осматривает. А все вокруг сидят притихшие. Наблюдают за ним, ждут указаний.

Как бы меня не бесило сложившееся положение вещей. Но Медведь и есть главный. Он же спонсор. От него напрямую зависит наше финансирование.

Тут меня и ошпаривает.

Логическую цепочку провести нетрудно.

Я подала на рассмотрение несколько проектов.

И вот он здесь. Собственной персоной.

Ну не бывает же таких совпадений?!

Заставляю себя выдохнуть. Успокоиться. Прохожу дальше, занимаю место подальше от него.

Вскоре начинается совещание.

Стараюсь сосредоточиться. Не замечать, как он смотрит на меня безотрывно. Как буравит черными глазами, заставляя невольно поежиться.

Доходит очередь до меня. Прилагаю все усилия, чтобы ровно и без лишних эмоций представить каждый мой проект.

Медведь ничего не говорит. Не задает ни единого вопроса. Впрочем, он никакие проекты не комментировал, ничего не уточнял.

Когда совещание заканчивается, сразу поднимаюсь. Стараюсь как можно скорее уйти, но раздается хриплый голос:

— Мария Валерьевна, не торопитесь.

Поворачиваюсь.

Медведь смотрит на меня в упор.

— Присядьте, — кивает на стул. — Хочу ваши проекты обсудить.

— Мне нужно в отделение, — отвечаю спокойно.

— Ничего страшного, — вдруг встревает главный врач. — Владлен вас подменит. Так что задержитесь, обсудите все.

Ну понятно. Опасается, что нам финансирование обрежут.

И… я сама тоже опасаюсь.

Комната быстро пустеет. Мы остаемся наедине. Позади закрывается дверь, щелкает автоматический замок.

— Сядь, — говорит Медведь.

Потому что я так и продолжаю стоять, сжимая папку в руках.

— Важная тема, — замечает он, продолжая меня внимательно изучать. — Ты же хочешь людям помогать. Ну вот. Давай обсудим, как это лучше сделать.

+++

вот такой необычный визуал Медведя. Это он в своих мыслях мчится за Машей)) сейчас добавлю к себе в телеграм канал, чтобы все могли посмотреть эту картинку)





27


Я очень стараюсь собраться. Держать свои эмоции под контролем. Хотя мое сознание моментально затапливает бурный поток мыслей.

Медведь может все. Обрезать финансирование. Зарубить любой проект. Он спонсор. Он решает, на что выделять деньги, а на что нет.

И… неужели опустится до шантажа?

В голове уже мелькают идеи, как это переломить. Можно напомнить ему, что в этой клинике спасли его друга. А если бы у нас не было лучшего оборудования, то события могли бы развиваться совсем не так оптимистично.

Хотя если он вчитается, если разберется, что именно из техники запрашиваю сейчас, то может сопоставить и понять: такое вряд ли будет полезно ему или его приятелям. С огнестрелом не поможет. С ножевыми тоже. А другие проблемы со здоровьем у них вряд ли возникнут.

Торможу себя.

Тихо.

Он еще ничего не сказал, а я уже накрутила. В его присутствии у меня всегда нервы сдают.

Нельзя это показывать.

— Присаживайся, Мария, — повторяет Медведь.

И я все же опускаюсь на стул.

— Ну что по поводу твоих проектов? — интересуется он и буквально вбивает в мое лицо свой горящий взгляд.

Пока вообще не похоже, будто ему хоть какие-то проекты интересны. Судя по выражению глаз этого человека, лучше вовсе не знать его мыслей.

— Я все представила на рассмотрение, — отвечаю ровно. — Однако могу еще раз объяснить, почему будет целесообразно выделить средства на покупку этих приборов.

Открываю папку, собираюсь продолжить, показывая на примерах.

Но тяжелая ладонь опускается поверх моей, закрывая все.

— Это я уже видел, — замечает он. — Изучил.

И даже перечисляет названия. Будто правда обратил внимание. Даже странно, что такое запомнил.

— Сколько там надо? — спрашивает дальше.

Называет три суммы. Точно как у меня отмечено по каждому проекту. Значит, и этому время уделил.

— Херня, — выдает. — Копейки.

Ну я бы так не сказала. Стоимость высокая. Но для него, возможно, это и правда так — ничего не стоит.

— Ты бы хотела получить больше? — спрашивает он. — Для больницы такое было бы полезно?

Молча смотрю на него.

— Можно закупить больше оборудования. И гораздо дороже. Более высокого класса.

Тут он называет премиальные марки.

Нет, я тоже выбрала хорошие. Качественные. Просто среднего ценового сегмента. Ориентировалась на те границы, которые нам негласно ставил главврач.

Только откуда Медведь про это в курсе? Он что… готовился? Лично просматривал материал?

Все-таки тематика специфическая.

— Короче, Мария Валерьевна, на эти твои проекты денег дам, — заявляет в следующий момент. — Но ты можешь получить в разы больше. Гораздо больше. Понимаешь? Ты можешь получить, вообще, все. Только скажи.

Перевариваю информацию.

Нет, я разное могла предположить. Однако до такого бы варианта не додумалась. А вот он — удивить умеет. Не отнять.

Сначала осмотр захотел. Теперь — вот. Прет так, что ощущение, будто оказываешься на пути асфальтоукладчика.

— Ну чего молчишь? — пристально изучает меня Медведь. — Хорошее же дело. Больнице поможем. Людей спасем.

Сглатываю с трудом.

— Все равно же по-моему будет, — твердо произносит Медведь, и в его глазах аж искры горят. — Я свое возьму. При любом раскладе. Давай договариваться. Взрослые люди. Чего тянуть?





28


Я смотрю на него и… даже как-то слов нет.

Будь передо мной другой человек, наверное, я бы даже не поверила в реальность подобного предложения. Слишком безумно звучит.

Но уже примерно понимаю, какая натура у Медведя. И в его случае готова поверить во все. Как бы не выглядело, а ведь он действительно серьезен.

Даже хуже. Каждая фраза убийственно логична.

Ну а что?

Хорошее дело. Помощь клинике. Спасение людей.

Мне просто надо переспать с ним. Вот такая мелочь. И за нее одни лишь бонусы, сплошные плюсы.

Прочищаю горло, собираюсь с мыслями.

— Вы, наверное, привыкли к вот таким отношениям, — начинаю наконец.

И как не стараюсь, подобрать подходящие формулировки не получается.

— Товарно-денежным, — добавляю. — Привыкли покупать людей. Поэтому вам нечто такое кажется нормальным. Вы меня, конечно, извините, но для меня все то, что вы сейчас наговорили, просто дикость.

Дичь.

Да и похлеще сказать можно. Однако я сдерживаюсь. Он же наш спонсор. У него весь контроль.

И допустим, я могу уволиться, просто уйти из этой больницы. А как Медведь себя поведет? Он же непредсказуемый. Реакция может быть любой. Не хочу никаких проблем для клиники.

— Ну в каком-то смысле, — криво усмехается Медведь. — Но ты у меня такая первая, Мария Валерьевна. Красивая ты. Очень красивая. Умная. И вон какой талант у тебя. Людей с того света вытаскиваешь.

Он вдруг прищуривается, продолжая меня внимательно изучать. Так пристально смотрит, что вдоль позвоночника пробегает холод.

— Видно, поэтому у тебя характер такой хуевый, — заключает.

Жар ударяет в лицо.

Нет, это уже совсем за гранью.

— Ладно, — выдает Медведь гораздо более жестким, отрывистым тоном, чем напрочь сбивает меня с мысли. — Надо нам договариваться. Чтобы мы оба были довольны.

Нервы сдают окончательно.

— Нет, — говорю. — Договориться у нас не получится. Вы меня не слышите. Не понимаете. И до сих пор пытаюсь как-то… нет, нет. Я уже не знаю, как с вами разговаривать.

— Да никак, — бросает он мрачно. — Дохера мы базарим, Мария. А толку нет. Ты по ходу главное упускаешь.

Ну надо же…

— Ты сама меня слышала? — спрашивает Медведь. — Бесишь уже этими выкрутасами. Прямо тебе объяснил. Все будет. Все тебе куплю. Так в чем, блять, проблема-то?

Все куда хуже, чем мне казалось.

Непробиваемый. Непрошибаемый. До него просто невозможно достучаться. Он же в упор ничего не слышит.

— Не надо мне ничего покупать, — отвечаю. — Я сама себе все куплю. Мне от вас вообще ничего не нужно. Я вам проекты представила. А вы, пожалуйста, сами теперь решайте насчет того, как организовать финансирование.

В его глазах такое поднимается, что холод сковывает желудок. Но я уже слишком далеко зашла, чтобы теперь вдруг остановиться.

— Надеюсь, могу рассчитывать на вашу честь, — выдаю.

— Это ты к чему сейчас бросила? — цедит он сквозь зубы.

— К тому, что это оборудование действительно важно и нужно для клиники. Ничего сверх не прошу. Но это нам необходимо. А потому, — судорожно втягиваю воздух. — Надеюсь, вы примите решение на основании фактов, представленных в документах, а не… личных предпочтений.

— Так, Мария, а ну слушай сюда, — начинает он.

Однако у меня вибрирует телефон. Рабочий. Для срочных вызовов из отделения.

— Ты что, теперь еще со своим ебарем говорить будешь? — рявкает Медведь, когда я достаю мобильный и бросаю взгляд на экран.

Крепче сжимаю телефон. Поднимаю глаза, закончив читать сообщение.

— Мне в отделение нужно, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно, не хочу показывать реакцию на грубость, оскорбления. — Ваш друг…

Откашливаюсь. Глотаю ком в горле.

— Айдаров очнулся.

+++

друзья, я выложила для вас подарок - полностью завершенная очень горячая книга! Однотомник. Счастливый финал.



книга тут -

(если у вас не открывается ссылка, то книгу можно найти по названию "Только не он" - надо долистать до конца моей страницы, она почти в самом низу списка книг)

— Азаров любит жестко. Никаких поцелуев, никаких ласк. Без нежностей, в общем. Заваливает и берет свое как зверюга.



— Ну это как-то не очень… Если совсем без ласки. Ну как же это?



— Ты Азарова видела? Да, если он просто на меня подышит, я улечу. А если в этот момент еще и будет без футболки, то… Короче, никто на его грубость не жалуется. Всем заходит. Жаль, он на обычных студенток, вроде нас, даже не глянет. Выбирает всяких моделей. Ну понятно. Как иначе с его-то деньгами и возможностями? Хотя он и с теми, кого выбрал, редко встречается дольше месяца.



Тимур Азаров — животное. Жесткий. Циничный. Наглый. И я не понимаю, почему столько девчонок в универе по нему с ума сходят. Что их вообще привлекает?



Он ведет себя как последний ублюдок. И я бы с радостью держалась от него подальше. Но однажды ночью Азаров врывается в мой дом.

читать книгу тут -





29


Рад за Айдарова.

Хорошо, что оклемался.

Ну вид у него херовый. Будто с того света вернулся. Хотя так и есть. Чудом его вытянули.

Помню, сколько крови он потерял. Помню, в каком состоянии привез его сюда. Короче, повезло, что теперь Самир открывает глаза, говорит со мной.

И конечно, блять, первые же слова:

— Анна, — выдает. — Где она?

Про жену свою спрашивает.

Совсем ебанулся.

Нет, может для кого другого это и было бы логично. Сходу про жену задать вопрос. Но я слишком давно знаю Самира.

Для него дела на первом месте. Работа.

А девки…

Ну это не девка уже. Другой уровень.

Просто все равно пиздец с ним какой-то творится. Залип охренеть как. Вот же угораздило так вляпаться.

Блядь.

А меня не угораздило?

Будто заклинило на этой сучке. Чем дальше, тем хлеще. Сам от себя охуеваю. Но тут уже на принцип пошло. Теперь я любой ценой ее получить должен.

Сегодня ей снова подфартило. Улизнула. Только вечно ей так фартит не будет. Придет время расплачиваться. И расплатится она со мной сполна.

И на коленях. И раком. И в любой позе, в которой захочу ее нагнуть.

— Где она? — резче выдает Самир.

Понимаю, что опять отвлекаюсь.

Собраться надо. Пиздец.

Одергиваю себя.

— Здесь, — говорю. — В город ее перевез. В твою квартиру. Ты же распорядился о ней позаботиться.

— Она была у меня? — спрашивает Айдаров. — Голос ее слышал.

— Да, каждое утро ее возил, — отвечаю. — Врач сказал, это может сработать. Ты никак в сознание не приходил. А это рабочий метод. Привезти кого-то из близких родственников.

Как по мне, так эта его жена слишком проблемная. Сразу нервы трепать начала. В день свадьбы сбежала. Да и послать бы ее. Нахер этот головняк?

Но Самир в нее мертвой хваткой вцепился. Найти хотел. Нашел.

Понятно, что теперь девка никуда не денется, но…

— Привези ее завтра, — говорит Айдаров.

— Хорошо. Привезу.

Хуево ему. Это видно. Глаза прикрывает. Бледный. Даже с лица спал. Да и голос будто не его.

— Ладно, — добавляю. — Поеду я.

Кивает.

Прощаюсь и выхожу из палаты. Прохаживаюсь по коридору. Марии Валерьевны нигде нет.

Свинтила куда-то.

Ну ничего.

Завтра договорим. Пусть не надеется, будто соскочила. Дожму. Свое получу. Я всегда свое получаю.

Только когда в тачку свою усаживаюсь, до меня смысл собственных мыслей докатывается.

Я что, эту сучку уже считаю… моей?

Да. А как еще? Моя она. Даже если пока выебывается и делает вид, будто «не такая». Всех можно купить. Знаю. Тут только вопрос бюджета.

Кому-то шмотки. Кому-то побрякушки.

Некоторым бабло нужно.

А ей — клинику обставлю. Полностью упакую.

Вот только напрягает меня кое-что. Раньше не возникало даже мысли назвать какую-то бабу — «моя». Ну то есть все они были моими, пока мой хер в них орудовал. Но чтобы до секса. Вот так.

Морщусь.

В башку еще как назло лезут мысли про Айдарова и его жену. Вижу, как Самир резко повернулся на ней. Буквально пизданулся.

Видно, и самого начинает корежить.

Но это херня все. У меня мозг на месте. Нет в мире такой бабы, от которой бы меня покрутило.

Просто эта Мария… ну дело принципа. Трахну — забуду сразу. Потому надо быстрее завалить норовистую стерву. Тогда и отпустит быстрее.

Наебусь — и пошлю.

+++

книга про Айдарова и Аню завершена -

если по ссылке у вас не переходит, то можно найти эту книгу по названию "Любовь Сурового". Она у меня на страничке в самом верху.





30


— Мария Валерьевна, присаживайтесь.

Широкая улыбка главврача не обещает мне ничего хорошего. Как и то, что он опять вызывает к себе в кабинет в разгар рабочего дня.

— Как у вас дела? — спрашивает.

— Нормально.

Еще несколько формальных вопросов.

Наверное, чтобы я расслабилась.

Стараюсь отвечать ровно, спокойно. И не могу отделаться от дурного предчувствия.

— Как Айдаров? — интересуется главный.

— Стабильно.

Идет на поправку. Здоровье у него поистине богатырское. Но это я еще во время операции поняла. Там не только моя заслуга. Там еще гены такие.

Сам он крепкий. Очень.

И еще не могу не заметить, как на него влияет появление жены. Может, кому-то подобное покажется дурацким суеверием. Но это разве что «новичкам». А я уже давно заметила, какой мощный эффект идет на пациентов, если в палате вдруг возникает кто-то из их близких. Мать. Любимая. Дети. Реакция есть.

История Айдарова не исключение.

Хотя глядя на его жену, не могу отделаться от тяжелого ощущения. Еще когда он был без сознания, а она впервые приехала в больницу. Мы виделись всего несколько минут. Не говорили. Однако создавалось впечатление, словно она направляется на эшафот, а не к любимому мужу.

Не мое дело.

Фоном отметила тогда и все.

Хотя могла ошибиться. Возможно, эта девушка волновалась за Айдарова. Бывает, стресс очень по-разному влияет.

Но как бы там не складывалось все, это их жизнь. А для меня главное — моя работа. Спасать людей.

Вот только теперь, когда Айдаров очнулся, и я снова увидела его жену рядом с ним, было трудно отстраниться от собственных эмоций.

Девушка совсем бледная. Напряженная. И заметно, что вся на нервах.

Он весь к ней тянется. Она — от него. И мне прямо фонит взвинченностью, острой тревогой, безысходностью.

В общем, совсем не так выглядят любящие друг друга пары. Совсем не те эмоции от них исходят.

А здесь — вот.

Теперь сообщаю главврачу про состояние Айдарова, а перед глазами стоит встревоженное лицо его жены.

Я сама завела с ней разговор потом. Предложила кофе. И после, когда мы перебрасывались парой фраз, внимательно смотрела на ее руки. Нет ли там синяков. Еще каких-то отметин.

Ничего не было. Но это не успокаивало.

И сколько бы раз я себе не повторяла «забудь, не твое дело», отключить тревожный сигнал не получалось.

Анна Айдарова больше походила на жертву насилия. Или на ту, кого держат рядом насильно. По ней четко чувствовалось одно: она находится здесь не по своей воле.

Приятная девушка. Совсем молодая. Как моя сестра.

Мы разговорились. Выяснилось, что она пока взяла паузу в универе. И можно было не спрашивать почему.

Анна помрачнела за секунду. Потом собралась, качнула головой, даже улыбнулась. Натянуто, вымученно.

Как ей помочь?

«Ты бы сперва себе помогла», — одергивает внутренний голос.

— Ну что же, Мария Валерьевна, раз у вашего основного пациента такая положительная динамика, то думаю, вы сможете поехать на выставку, — заключает главный врач.

— Что? Какая выставка?

— Ежегодная, — говорит он, поправляя очки. — Мы же там закупаем новое оборудование. Прекрасная возможность.

— Подождите, — качаю головой. — Этим занимается Владлен.

Мой коллега такие мероприятия обожает. Там же еще хорошо за командировку доплачивают. И всякие конференции идут.

Он в восторгом отзывался о выставках. А точнее — о банкетах, о тех развлечениях, которые шли после.

— Нет, он уже столько лет туда ездит, — отмахивается главврач. — Теперь ваша очередь, Мария. К тому же, вы едете вместе с нашим спонсором. И я бы хотел кого-то более… хм, ответственного, чем Владлен.

— Владлен более чем ответственный, — замечаю нервно. — У него опыт. Он на таких выставках как рыба в воде. А я здесь, на своем месте, больше пользы принесу.

— Мария, — обрывает строго. — Давайте прямо скажу. Начистоту. Спонсор требует вас. А вы же понимаете, да? Как нам Медведь скажет, так и будет. Поэтому собирайте чемодан.

+++

Друзья, напоминаю, "Любовь Сурового" (книга про Айдарова) завершена и кстати, ночью туда был добавлен горячий бонус, будут добавлены еще бонусы в скором времени.

Все тут -





31


От его циничных слов меня накрывает настолько, что я готова написать заявление об увольнении.

Прямо сейчас. На принцип пойти, ведь у меня попросту нет сил это все выносить дальше.

Однако это лишь первый порыв. Потом одергиваю себя.

Неужели и правда пойду на такой безрассудный шаг? Оставить клинику. Оставить пациентов. Просто из-за того, что главврач практически прямым текстом предлагает мне делать все, чего захочет спонсор? Из-за того, что Медведь мне проходу не дает?

Тяжело. Неприятно. Раздражает. Бесит. Но почему я должна увольняться? Почему должна от него бежать?

Ну и если так посудить, то судя по тому, какую активность развернул Медведь, ничто не помешает ему продолжить меня преследовать. В другой больнице. Или за ее пределами.

Да откуда знать, что ему в голову взбредет? Но отступать он явно не намерен. Значит, преследование продолжится. И тут уже мне надо найти способ все это разрулить без последствий.

Выхожу из кабинета. Делаю глубокий вдох. Пока не понимаю, что можно сделать, но выход обязательно найду. Так себя настраиваю.

Проверяю телефон на автомате.

Странно, что сестра до сих пор не перезвонила. Мы каждое утро говорим, пока я собираюсь на работу, а она на практику. Но сегодня Лена не ответила, хотя несколько раз ее набирала. И до сих пор не перезвонила.

Набираю снова. Гудки тянутся и тянутся. Ответа нет.

Не нравится мне это. Подожду еще немного. Если не дозвонюсь, то… надо будет папу набрать.

Вообще, сердце у меня не на месте. С первого дня как Лена на эту практику поехала. Отец сразу был против. Он не лучшего мнения о том человеке, который руководит той адвокатской конторой. Хромов — довольно противоречивая личность.

Но Лена так мечтала об этой практике. Так хотела себя проявить. В какой-то момент ей удалось убедить меня, что папа просто страхуется. У него это профессиональное. Как у бывшего прокурора. Все же работа накладывает определенный отпечаток.

Ладно. Может и правда не стоит паниковать. Вчера вечером мы общались. А сегодня утром Лена могла быть занята. Кажется, она даже что-то такое уже упоминала. У нее важный день.

Подожду еще немного. Потом посмотрим.

Убираю телефон. И тут меня будто невидимая сила толкает в плечо, заставляя обернуться.

Медведь.

Обычно он бывает здесь по утрам. Когда привозит жену Айдарова. Но сегодня приехал днем.

Выдохнуть не успеваю.

Медведь направляется ко мне.

— Мария Валерьевна, — едва заметно улыбается, изучает мое лицо очень внимательно, буквально буравит пристальным взглядом. — Как настроение?

Молча смотрю на него. Слова совсем не идут. Приличные слова — такие, которые и правда можно было бы ему сказать.

— Вам сообщили? У вас намечается командировка, — продолжает он. — Думаю, нам стоит обсудить детали.

— Какие детали? — не выдерживаю.

— Где жить будем, — бросает. — Выбирайте любую гостиницу. В этот раз иначе будет. Знаю, администрация предлагает список. Но я это отменил. Вы ценный специалист. Так что должны жить в лучших условиях.

Угу.

Но как он там в начале отметил? «Жить будем». Речь явно не про меня шла. Про нас. Не сомневаюсь, что Медведь уже представил, как я останавливаюсь вместе с ним в одном номере.

— Спасибо, мне гостиница не нужна, — отвечаю спокойно. — Я у своей тети остановлюсь.

— Чего? — кривится. — Ну зачем же… хм, родственников напрягать. В отеле удобнее.

— Моя тетя одна живет. Квартира у нее большая. И не думаю, что я ее «напрягу», ведь у нас прекрасные отношения.

Тут немного лукавлю.

С теткой отношения натянутые. Но раз на то пошло, на период закупки оборудования ей придется мое присутствие «перетерпеть».

— Мария… — начинает Медведь, мрачнея.

— Спасибо, с жильем у меня проблем нет, — выдаю и бросаю взгляд на часы. — Извините, тороплюсь. Пациенты ждут.





32


Охуела моя Мария Валерьевна.

Ну ладно. Так-то ничего нового. То, что она охуела, причем в край, я сам давно уже понял. Тормозов у нее нет. Никаких. И ведет себя, будто вообще без башни. Никто даже близко похожего пиздеца со мной вытворять не позволял себе. А эта… ну эта чувствует: ей можно все. Да что там чувствует. Знает, блять.

Время терять не собираюсь. Отдаю по ее тетке сразу несколько распоряжений. И еще кое-что поручаю пробить. Действую на опережение.

Никуда она от меня не денется. И чем быстрее это поймет, тем лучше.

Главное решаю. А потом отвлекает звонок.

Шестаков. Сука. Не до него совсем. Не до его разборок с Османом. Кое-что я уже подготовил, отправил ему материалы.

Так с хера ли трезвонит?

— Да, — принимаю вызов.

— Медведь, нам встретиться надо, — начинает уебок сходу мозг выносить. — У меня… хм, опять проблемы.

— Мой помощник еще несколько дней назад тебе все доставил.

— Осман на контакт не идет. Никак. Даже смотреть ничего не стал.

— Девку ему отправлял?

— Да, но… тоже без толку. Он всех девах отсылает. Мы разных пробовали. Но ему никто не понравился. И еще трудности добавились. Из-за начальника тюрьмы.

— А там что за проблема?

— Не знаю, как так вышло, но Осман его чем-то продавил. Теперь у него в заключении такие условия, будто на воле.

Шестакову вообще не стоило связываться с Османом. Не его уровень. Хотя подозреваю, там не лично Шестаков у руля. Он просто ширма для более серьезного игрока. Никто не рискнет палиться, стать врагом Османа вот так, открыто перейти ему дорогу.

— В общем, давай как-то с тобой договоримся. Понимаю, что если кто и может разрулить, только ты. Лично. Уверен, Осман бы не…

— Нет, — обрубаю.

Мне в этом деле никакого интереса. Особенно сейчас.

— Деньги — не вопрос, — тут же добавляет Шестаков. — Любую сумму, которую скажешь, переведу. Хоть сейчас. Пожалуйста, Медведь, помоги порешать.

Канючит дальше.

По ходу не понимает, что класть мне на его деньги. Здесь вообще не в деньгах вопрос.

Одно дело — дать материал. Не самый мощный. Но такой, который можно грамотно использовать. И совсем другое — лично вступить в противостояние с Османом. Нахера мне это надо?

Есть границы, которые лучше не пересекать. Эта как раз такая.

Короче, если бы я и выступил против Османа, то явно не на стороне Шестакова. Особенно сейчас, когда до конца неясно, чьи именно интересы он представляет. Можно было бы копнуть. Выяснить. Но я не вижу смысла тратить на это время и ресурсы.

— Медведь, прошу, — продолжает ныть Шестаков. — Сколько ты хочешь? Я же не шучу. Цена не вопрос. Будем в расчете.

— Ты с хуя ли решил, что меня можно купить?

— Нет, я совсем не это…

— Денег у меня своих хватает, — говорю. — Лезть в эту тему с Османом не собираюсь. Не мое это дело. А материал у тебя есть.

Блядь. Да если Осман этот материал изучит, то ему придется пойти на какие-то уступки. Но по ходу он не собирается идти на общение именно с Шестаковым. Ключевую фигуру прощупывает. Ждет, когда с ним напрямую говорить будут.

Конечно, открывать это Шестакову не собираюсь. Своей башкой пускай поработает. Если хоть немного включит мозги, до него дойдет.

— Слушай, а если мне к Хромову обратиться? — выпаливает тот. — Он его адвокат. И знаю, что он ему девочек поставляет, пока Осман сидит. Может сработать?

Хромов та еще продажная гнида. Но как адвокат практически незаменим. Ушлый тип. Ценный специалист. Видно, потому Осман его и держит.

Только разве станет Хромов хоть что-нибудь против собственного босса мутить? Никогда не рискнет. Осман его за глотку держит. Чуть что не так пойдет, тому в момент пиздец придет.

Хромов не может этого не понимать.

Короче, не о том Шестаков думает. Ему бы прикинуть что к чему, разобраться, на чьей он стороне, и кто в здравом уме будет бросать вызов Осману. Тот же не просто так даже тюрягу встряхнуть сумел, под себя все организовал.

— Медведь, ну прошу тебя, — тянет опять.

— Сам решай, — говорю резко. — Ты это дерьмо заварил. Вот и разбирайся.

Завершаю вызов, убираю телефон.

Нахер Шестакова. Нахер все эти темы с Османом.

У меня теперь одна задача. И чую, пока не разберусь, не отпустит. Значит, скорее надо.

+++

Друзья, очень горячая история про Османа тут -





33


— Маш, ты издеваешься? — выдает Лена.

— Нет, я очень серьезно, — говорю. — Если бы ты до вечера не объявилась, то я бы звонила отцу.

— Слушай, ну мы же договаривались, — начинает сестра.

— Да, мы решили, ты будешь звонить мне каждый день. А я до тебя считай, сутки дозвониться не могла, — произношу и смотрю на часы, после чего добавляю: — Даже больше.

— Так случайно получилось, — замечает она. — Извини. Просто заработалась. Нужно было много всего успеть.

Молчу.

— Маш?

— Лена, ты же знаешь, как наш отец относится к тому человеку, у которого ты сейчас на практике.

— Да я не вижу его, — выпаливает сестра тут же. — Больше общаюсь с его секретарем. С остальными сотрудниками. Хромова мельком встретила. Мы едва ли парой фраз обмолвились. Вот и сейчас он уедет по делам.

— Давай сделаем так, чтобы больше никаких случайностей у нас не было. Держи меня в курсе. Хорошо?

— Хорошо, — соглашается. — Прости, что так вышло.

— Как у тебя время проходит? Как практика?

— Оу, ну сначала очень скучно. Целыми днями бумажки перекладывали из одной стопки в другую. Но я понимаю, что более серьезных задач мне бы никто не дал. Не в первые дни так точно. Зато потом…

Она вдруг замолкает.

— Что? — спрашиваю.

— Пока не буду говорить всего, — наконец, отвечает сестра. — Но кажется, мне доверят настоящее задание. Ну не просто работу с документами. А… хм, скажем, личную встречу.

— Не поняла. Что это значит?

— Выезд намечается. На встречу. С одним из наших клиентов. Нужно будет передать ему на подпись документы. Но сперва немного пообщаться, объяснить детали.

— И где эта встреча?

Опять повисает пауза, которая мне совсем не нравится.

— Лен?

— Я тебе потом объясню, — отвечает уклончиво.

— В суде?

— Можно и так сказать.

— А в чем секретность?

— Еще не знаю, как пойдет. Волнуюсь. Мне подготовиться нужно. Возможно, это еще может отмениться. Или поменяют что-то. Пока ничего точно не ясно.

Темнит. Я же ее знаю.

Чем дальше, тем сильнее вспыхивает тревога внутри.

— Пожалуйста, будь осторожна, — говорю.

— Буду, — обещает.

И снова мне с восторгом про свою практику рассказывает. А у меня на сердце неспокойно. Хотя может это с Леной не связано. Просто состояние такое. Уже давно. Расшатанное.

Медведь выбивает из колеи. Выводит.

В очередной раз прикладываю всю силу, чтобы прогнать любые размышления о нем. Однако его образ будто назло только ярче вспыхивает перед глазами.

Самодовольная ухмылка. Наглый взгляд. Вся его нахальная физиономия только одно желание вызывает: залепить пощечину.

Но вряд ли это меня успокоит.

— Маш? — зовет сестра. — Ты слышишь?

— Угу.

— Тогда почему молчишь? Давай, расскажи, как у тебя дела. А то я только о себе болтаю без умолку.

— Нормально все, Лен. Как обычно. Работы много. Устала.

— Ты хоть начала высыпаться?

— Сегодня начну.

И тут будто по закону подлости снова думаю про намечающуюся поездку за оборудованием.

Надо про жилье договориться. Точно. Совсем из головы вылетело.

Хотя тут дело в другом. Скорее всего. Не очень-то мне самой хочется останавливаться в гостях.

Сегодня проверила по поиску отели. Все забито. В центре проходит конференция. Много приезжих. Надо было заранее бронировать.

Но кто знал?

Ладно. Придется иначе.

Закончив разговор с Леной, набираю тетку. Но стоит мне только начать говорить, как она перебивает:

— Нет, Мария, ничего не выйдет.

Буквально на полуслове обрывает. У нас, конечно, отношения натянутые, однако чтобы настолько…

— Извините, но может быть, мы сможем как-нибудь договориться? Мне всего на одну ночь. Свободных отелей нет. Из-за конференции.

— Значит, поищи квартиру.

— Я поэтому вам и звоню.

— Нет, Мария, — повторяет сухо. — Я не могу тебя принять. Никак. И прошу, пусть твои знакомые меня больше не беспокоят. А теперь прости, очень тороплюсь.

Вызов обрывается.

С недоумением смотрю на собственный телефон.

Это что было вообще? О чем она?

Не важно. Если так посудить, то у нее прежде бывали странности. А меня она особенно недолюбливала. Личная неприязнь всегда чувствовалась.

Ну хорошо. Надо искать другой путь.

Воспользуюсь советом тетки.

Просматриваю несколько сайтов, но даже квартир свободных нет. Точнее несколько вариантов попадается, только на окраине города. И фото выглядят так, что кажется, безопаснее на улице ночь провести.

Есть у нас еще родня. Но после разговора с теткой, уже никому больше звонить не хочется.

В напряжении размышляю, как быть. Когда меня наконец озаряет.

Точно. И почему сразу не догадалась?





34


Звоню своей бывшей одногруппнице. Она как раз там, куда нужно поехать, живет. В центре.

— Привет, Люба, — говорю. — Как дела?

— Привет, Маш, — выдает. — Рада тебя слышать. У меня — нормально. А ты как? Давно не общались. Все думала набрать, но в клинике такой завал, что даже выспаться не успеваю.

— Знакомая ситуация.

— Жду не дождусь отпуск, а тут еще эта конференция. Все приезжают, чтобы купить оборудование.

— Оу, так ты тоже там будешь?

— И тебя припахали?

— Да, главный врач отправляет. Будет же выставка. Там нужно выбрать то, что требуется для нашего отделения.

— Я соскочила, — говорит Люба. — Обычно другие этим занимаются. Но сейчас так совпало, что двое коллег на больничном оказались. Мне чуть отпуск из-за них не отменили. А я уже путевку давно купила. В общем, ты знаешь, мне лучше больше смен в клинике, чем все эти конференции.

Знаю. Мы на одной волне.

— Не завидую тебе, подруга, — продолжает Люба. — Там с утра до вечера торчать придется. Для одних — отдых. Но для нас — такая скукотища. Взвыть можно. Слушай, а ты только на пару дней приедешь?

— Да, только за оборудованием.

— Жаль, могли бы встретиться. А я как раз уезжаю, — вздыхает. — Значит, не выйдет.

— Извини, Люб, я вообще звоню, чтобы о помощи попросить.

— Что случилось?

— Отель снять не могу. Все занято. Со съемными квартирами тоже проблема. Не найти. Может, у тебя знакомые сдают? Или может…

— Да ты можешь у меня остановиться, — тут же заявляет Люба. — Вот только один момент есть.

Повисает пауза.

— Что? — вырывается у меня.

— Да сейчас Андрей сюда переехал. Но ты же помнишь, квартира большая. У нас две ванных комнаты. Вы с ним даже не столкнетесь. Он еще и работает допоздна.

Неловкая ситуация.

Андрей — старший брат Любы.

Мы с ним сходили на пару свиданий. Еще когда я вместе с Любой училась. Но дальше нескольких встреч не зашло. Потому что я случайно застукала его с другой девчонкой. В довольно пикантной позе.

Старая история. Влюбленности у меня не было. Но зацепило. Неприятно было. Теперь столько времени прошло, казалось бы, это в прошлом.

Однако тяжело представить, что буду жить в одной квартире с Андреем. Да и не только в нем дело. Просто как-то это все… ну не складывается.

— Извини, Люб, — говорю. — Лучше что-то другое найду.

— Да зачем другое? Скажу ему, чтобы съехал на два дня.

— Нет, Люба, ну ты чего?

— Ничего, — заявляет уверенно. — Объясню ему, что должен пожить у кого-то из друзей. У него тут полно знакомых. Не проблема.

Пытаюсь поспорить, сказать, что другое жилье найду. Но Люба даже слышать ничего не хочет. Она упертая.

— Андрей тебя у подъезда встретит, — заявляет. — Ключи отдаст. И не волнуйся, пожалуйста, это вообще, не проблема.

До последнего думаю отказаться, но перед глазами как раз всплывает самодовольная усмешка Медведя. И это решающий фактор.

Соглашаюсь.

Понимаю, что поступила правильно, когда в назначенный день Медведь заезжает за мной на машине.

Сам за рулем. Чемодан мой забирает, укладывает в багажник. Потом дверцу мне открывает.

Ну надо же, сколько галантности.

— Я отель забронировал, — заявляет, впечатывая в меня горящий взгляд. — Но там косяк у админов вышел. Короче, есть только один номер. Придется нам с тобой вдвоем пожить, Мария Валерьевна.

Вот это поворот.

Как «удобно».

— Ничего, — отвечаю спокойно. — У меня проблем с жильем нет.

Хмурится.

— Мне есть, где остановиться, — добавляю. — Я же говорила.

И называю место, куда ехать.

— Это что за адрес? — резко спрашивает. — Твоя тетка не там живет.

— А причем здесь моя тетка?

Молчит.

Еще сильнее меняется в лице. Будто эмоции сдержать не выходит. Потом снова чувства под контроль берет. Но что-то недоброе во взгляде остается.

Так. Откуда ему знать, где моя тетка живет? Нет, я говорила, что остановлюсь у нее, но адреса не называла.

Реакция Медведя заставляет снова задумать о том, почему тетка тогда настолько грубо со мной общалась.

Ну ладно.

Телефон вибрирует. Это брат Любы звонит. Отвечаю.

— Да, Андрей, привет, — говорю. — Сейчас выезжаю. Думаю, через часа два буду на месте. Что? Ты уже подойдешь к этому времени? Хорошо, спасибо.

Убираю мобильный, поворачиваюсь к Медведю. И застываю. Взгляд у него просто бешеный.





35


— Андрей? — хмуро спрашивает Медведь, мрачнеет еще сильнее. — Что за Андрей?

— Мой знакомый, — говорю ровно.

Сначала отвечаю, а потом уже осознаю, что это вообще необязательно. Объяснять ему, будто оправдываться.

— Знакомый, значит, — заключает и стискивает челюсти так, что кажется могу различить отчетливый скрежет зубов.

— Да, знакомый, — киваю спокойно.

И прямо чувствую, как он от моей прохладной невозмутимости разгорается все сильнее. Аж ярость клокочет, прорывается на волю через всполохи в темных глазах.

— И давно ты с этим знакомым знакома? — интересуется резко, и вид у него такой словно еще немного пар из ушей пойдет.

— А какое это имеет значение? — дергаю плечами.

Ничего не отвечает. Но вид у него жуткий. И в следующий момент он резко распахивает дверцу машины.

— Садись давай, — рявкает.

Лучше на автобусе ехать. Но даже не надо заходить на сайт, чтобы понять, накануне выходных, прямо перед выездом все давно раскуплено.

— Что ждешь? — прищуривается Медведь с угрозой. — Не бойся. Не сожру.

— Не боюсь, — замечаю, стараясь подавить все лишние эмоции. — Вы же понимаете, что однажды окажитесь у меня на операционном столе.

— Чего? — криво оскаливается. — Это ты мне сейчас сдохнуть желаешь?

— Ну вы сами так сформулировали. А я просто делаю выводы, основываясь на фактах.

— Да? — протягивает, выгибая бровь.

— Факты вещь упрямая, — отвечаю сухо. — Ваш род деятельности подразумевает определенные риски. Ваш друг уже столкнулся с этим. Сами знаете. Так что есть высокая вероятность.

— Вероятность — чего?

— Чего угодно.

— И? — шагает ко мне так резко и близко, что я не успеваю отступить, склоняется ниже, опаляя раскаленным дыханием. — Прирежешь меня? Добьешь?

— Даже знать не хочу, откуда вы такое берете. Видимо, из своего личного восприятия. Опыта. А я врач. И как бы не относилась к тому, кто попал ко мне на операционный стол, мое личное мнение на мою работу не влияет.

— Так ты мне сама сказала, — хмыкает. — Что на стол к тебе попаду.

Довел же. Тут не знаешь, как бы выразиться, только бы он наконец отстал.

— А вы просто подумайте обо всем, — говорю. — Не нужно на меня давить.

Наверное, разговор все же действует на Медведя. Дорога проходит на удивление спокойно. Даже не верится.

Он без пошлостей обходится.

Мы едва ли обмениваемся несколькими фразами. Можно на пальцах пересчитать.

— Тебе холодно? — спрашивает он.

— Нет.

— Скажи, если теплее надо сделать.

— Все хорошо.

— Музыку включить?

— Да, можно.

— Так нормально?

— Да.

Вот и весь диалог. Не считая его предложения заехать перекусить на заправке.

Мне бы скорее добраться до квартиры.

Выдыхаю, когда выхожу из машины. Андрей ожидает внизу, как обещал. Взмахивает рукой, идет к нам навстречу.

— Маш, ну ты красавица, — говорит. — Еще круче стала.

И вдруг останавливается. Хмуро сдвигает брови, глянув в сторону.

Поворачиваюсь.

Медведь выходит из машины и смотрит на брата моей подруги так, что если бы глазами можно было убивать, Андрей бы мгновенно упал замертво.

— Мой чемодан, — начинаю, стараясь разрядить обстановку.

— Где? — спрашивает Андрей, все же подходя ближе. — Сейчас достану.

— Сам достану, — мрачно произносит Медведь.

И от его тона мгновенно ползет холодок по коже. Казалось, безобидная фраза. Но он умудряется произнести ее так, что колени невольно подгибаются.

Вид у Медведя внушительный. И хоть Андрей тоже крупный, высокий, все равно теряется немного. Вот умеет этот тип жути на людей нагнать.

— Спасибо, — говорю. — Буду очень признательна.

Напрягаюсь, когда он и Андрей идут к багажнику. Иду следом. В напряжении наблюдаю.

— Вы, наверное, тоже врач, — бросает Андрей. — Вместе с Машей работаете?

Меньше всего Медведь похож на врача. Но…

— Нет, — говорит он и будто льдом обдает. — Не работаю.

А потом смотрит на меня:

— Мы с Машей — вместе, — заключает так, что даже нет возможности запротестовать.

Что он…

— Вместе, — повторяет и на Андрея взгляд переводит: — Понял? Даже не думай тронуть ее. Руки вырву. И ноги.





36


От такого заявления Медведя сама подвисаю. Смысл его слов пугает. И тон, которым все это сказано. Жесткий, ледяной, бескомпромиссный. Будто он уже все для себя решил.

Андрей хмурится. Отвечать не спешит.

А я сама не понимаю, как реагировать. Но промолчать и проглотить это точно нельзя.

— Мы вместе работаем, — говорю наконец и, стараясь разрядить накаленную обстановку, не нахожу ничего лучше, чем повернуться к Медведю и выдать: — Интересная у вас шутка, Михаил. Но…

— Это не шутка, — обрывает он.

— Надеюсь, вы помните, что личные отношения между сотрудниками в нашей клинике никогда не поощрялись.

— Да? — спрашивает мрачно.

— Это прямой конфликт интересов.

Угол его рта дёргается вверх. Оскал становится еще более угрожающим.

— Значит, пора нам обновить устав.

Наши взгляды сталкиваются — и у меня ощущение точно искры летят от одного лишь пересечения наших глаз.

— Вы не волнуйтесь, — вдруг замечает Андрей, прочистив горло. — У меня невеста есть. А наши отношения с Машей давно в прошлом.

Лучше бы он молчал. Вот честно. Думаю, тогда бы Медведь быстрее отошел. И я бы забрала вещи. Была бы уже на пути в квартиру.

А тут — наши отношения. Какие еще отношения? У нас пара свиданий было. Несколько лет назад. Когда я еще в универе училась.

— Маша, конечно, очень красивая девушка, — продолжает Андрей и возникает чувство будто он намеренно нарывается на что-то нехорошее. — Я вас понимаю. Сам бы ее ревновал.

Челюсти Медведя стискиваются так, что мне становится не по себе.

— Все, — говорю. — Мне нужно в квартиру. Я устала после дороги. Хочу отдохнуть.

Андрей пользуется короткой заминкой, которая возникает после этих слов. Берет мой чемодан, идет к подъезду.

— Отношения, — говорит Медведь. — У тебя и… этого?

— Нет у нас отношений, — отвечаю ровно. — И не было.

Молчит. Внимательно на меня смотрит.

— Но тебя это не касается, — прибавляю для ясности.

Не похоже, будто в мои слова верят. В глазах Медведя вспыхивает опасный блеск.

Ну и ладно. Наверное, даже лучше если так. Пускай считает, что угодно. Может быть, хоть это поможет избавиться от его пристального внимания.

Стоп. Зачем я вообще перед ним оправдываюсь? Опять.

— Дай мне пройти, пожалуйста, — замечаю, потому что он стоит прямо перед мной, так стоит, что не обойти.

Медведь медлит, но все же шагает в сторону. Позволяя мне двинуться вперед.

Прохожу в подъезд, чувствуя, как затылок буравит тяжелый взгляд. Шагаю дальше и повернувшись, замечаю, что Медведь уже, к счастью отвлекается, достаёт телефон, вероятно, звонит кому-то.

Хорошо.

Андрей поднимает мой чемодан наверх. Ждёт меня на пороги квартиры.

— Маш, все нормально? — спрашивает. — Вижу, этот тип тебя достаёт.

— А ты зачем его провоцируешь?

— Да я тебя прикрыть хотел, — пожимает плечами. — У меня кстати, нет никакой невесты. Это я для вида сказал. Чтобы напряг снизить.

— Получилось наоборот.

— Извини, — выдает он.

— Не стоило тебе упоминать отношения, который у нас никогда не было.

— Ну почему? Встречались же, — усмехается.

— Не встречались.

— Мой косяк. Я как дебил себя повел. Сейчас не прокололся бы так.

Лучше бы отношения с другими скрывал?

Мысль об этом вспыхивает и гаснет. Потому что на самом деле ответ не имеет значения.

— Маш, ты проходи. Давай покажу тебе, как бойлером пользоваться. Мастер должен прийти. Починить на днях. Но пока его выбивает. Ты не переживай. Там все просто.

Прохожу в квартиру. А на душе как-то неспокойно. Будто дурное предчувствие не покидает.

Однако я стараюсь это игнорировать. Устала уже постоянно быть в напряжении.

Да и что такого может произойти?





37


Андрей задерживается в квартире. Намеренно.

Сначала это кажется мне совпадением. Но чем больше времени проходит, тем яснее выглядит ситуация. Он ищет то один повод, то другой. Только бы не уходить отсюда.

Все это вызывает недоумение.

Сначала брат моей подруги очень долго и подробно объясняет мне, как пользоваться бойлером. На тот случай, если его выбьет. Потом показывает работу стиральной машины. Хотя это у меня вовсе вопросов не вызывает. Предельно понятно. Дальше проводит экскурсию по кухне.

Ну и наконец — кофе.

— Давай тебе эспрессо сделаю, — предлагает, запуская кофе-машину.

— Спасибо, на ночь не пью.

— Так до ночи еще далеко, — усмехается.

— Все равно.

— Тогда может капуччино? Машина крутая. Тебе так далеко не в каждом кафе сделают.

— Спасибо, не нужно.

— Значит, компанию мне не составишь?

Отрицательно качаю головой.

Дурацкая ситуация.

Будь эта моя квартира, давно бы выставила его за дверь. Но квартира-то его. Неудобно.

Хотя мне бы скорее принять душ и прилечь.

Дорога вымотала. Не то, что бы сама дорога была долгой или тяжелой. Всего несколько часов прошло в пути. Но… это же в компании Медведя. Рядом с ним время тянется иначе. Невыносимо. Напряженно.

Однако теперь в моем расшатанном состоянии кажется, что меня уже вообще выбешивает абсолютно все вокруг.

Например, Андрей. Точнее — то, что он никак не уйдет.

Да сколько же это все еще будет тянуться?

— Тебе, наверное, работать надо, — начинаю. — Спасибо, что показал мне здесь все. Не хочу тебя задерживать.

— Нормально, Маш, — улыбается он. — Без проблем. Мне же не в тягость. Кстати, я тут подумал. Ты, наверное, утомилась, пока ехала. Душ захочешь принять.

Немного выдыхаю. Но вскоре понимаю — рано.

— В общем, ты иди, — предлагает Андрей, запуская кофе-машину. — А я на кухне побуду. Если бойлер отрубит, врублю. Ну чтобы ты потом сама сюда не бегала.

— Ничего, — говорю, прочищать горло. — Мне не трудно пройтись.

— Да это же бесит, — кривится Андрей. — Купаешься, нормально все, а потом как вдруг ледяная вода польет. Ну жесть. И в пене сюда мчишь. Врубать этот долбанный бойлер снова.

— Знаешь, мне правда неловко, — очень стараюсь подбирать слова. — Ты уже много времени потратил, пока встречал меня, показывал все.

— И что? — жмет плечами. — Мы же не чужие люди.

Повисает пауза. Не нахожу, как дальше ему ответить. Но то, как события развиваются мне совсем не нравится.

Смотрю на часы. Вроде бы и немного времени прошло, однако складывается впечатление, будто промелькнула целая вечность.

— Я тебя напрягаю, Маш? — спрашивает Андрей.

— Я устала после дороги.

— Может, сходим куда-нибудь? — вдруг предлагает он. — Посидим. Пообщаемся. Как раньше. Мы же хорошо общались, Маш.

Тут у меня перед глазами всплывает картинка того, как я застукала его на «горячем».

Это вот — хорошо?

— Извини, не думаю, что это хорошая идея.

— А ты еще подумай, — усмехается.

— Андрей, я…

Стук в дверь прерывает нас. Гулкий. Настойчивый.

— Странно, никого не жду, — замечает Андрей.

Стук повторяется. Громче.

— Ладно, сейчас посмотрим.

Он идет открывать, а я на автомате иду следом за ним. Задерживаюсь в коридоре.

Лишь только щелкает замок, внутрь врывается несколько спецназовцев. Нашивок у них нет. Форма такая, что не понять, какое подразделение.

Отмечаю механически.

Застываю от шока.

Просто наблюдаю, как Андрея скручивают и выводят из квартиры. На его возгласы и вопросы никто не реагирует.

А потом один из мужчин в маске вдруг обращается ко мне:

— Мария Валерьевна, не волнуйтесь.

Откуда он знает мое имя? Кто это вообще такие? Что здесь происходит?

Не волноваться…

Да как же?!

Нет, еще недавно я сама мечтала, чтобы Андрей поскорее ушел. Выпроводить его хотела.

Но таким образом.

Андрея уводят без каких-либо объяснений. А я только делаю несколько шагов вперед и застываю на пороге. Смотрю, как спецназовцы уводят брата подруги вниз по лестнице. Жестко. Стремительно.

— Ну вкус на мужиков у тебя так себе, — раздается до боли знакомый хриплый голос сбоку.

Шагаю вперед. Вижу Медведя, который невозмутимо привалился боком к соседской двери. Теперь же он достает пачку сигарет, щелкает зажигалкой. Закуривает. Наблюдает за мной безотрывно.

— Вижу, на криминал тебя тянет, — замечает Медведь, слегка прищуриваясь.

— Что? — вырывается изумленно.

— Ничего, — выдает и небрежно бросает: — Хорошего человека вот так среди бела дня менты забирать не будут.





38


И у него еще хватает наглости представлять все так, будто Андрей виноват. Будто брат моей подруги и правда занимался чем-то незаконным.

Он серьезно думает, что я куплюсь на такое? Поверю ему? Или просто надо мной издевается?

Медведь с невозмутимым видом выпускает дым в потолок, а у меня все внутри поднимается и клокочет от одного лишь его вида. От этого подавляющего спокойствия.

— Это же ты все устроил, — говорю. — Ты полицию вызвал.

— А чего ты так за этого урода волнуешься? — спрашивает он, продолжая внимательно изучать мое лицо. — Ты вообще в курсе, чем этот тип занят?

— Я его давно знаю, — нервно дергаю плечами. — Андрей никак с криминалом не связан. Не пытайся выставить все так, будто он в чем-то виновен. Да он бы мухи не обидел.

— Ну то, что ты в людях хреново разбираешься, я давно понял, — замечает с кривой усмешкой.

— Что? Почему это я плохо…

— Если бы нормально разбиралась, то сразу бы мое предложение приняла. Без всего этого, — морщится. — Но я уже понял, что порядочные мужчины тебя не цепляют. На уголовников тянет.

— Порядочные? — невольно повторяю за ним.

— Вроде меня, — заявляет так, будто сам в этот бред верит.

— Ты, значит, порядочный?

Нет. У меня в голове не укладывается.

— Ну конечно, — подтверждает Медведь, давая понять, что пробить его броню попросту нереально. — И как законопослушный гражданин, я попросту обязан сообщить в соответствующие инстанции, когда сталкиваюсь с подозрительными махинациями. Долг любого честного человека так поступить.

— Это ты законопослушный?

Нет, мне не верится.

Он насмехается.

— А есть сомнения? — слегка приподнимает бровь, словно бы с недоумением из-за моей реакции.

— Ты сам давно из тюрьмы вышел? — не выдерживаю.

— Чего? — мрачнеет. — Да я ни разу не сидел.

— Ты — ни разу?

Разве можно так нагло лгать?!..

Ну конечно, можно.

Кто ему запретит?

— Да с хера ли бы я на зону загремел? — бросает хрипло. — Я что, долбоеб? Блядь, ты извини, конечно, но вопросы у тебя — пиздец.

— А выражаешься как уголовник.

Ну не выходит у меня сдержаться, не выходит и все, нервы на пределе.

Еще и на татуировки его киваю.

— И рисунки очень характерные.

Медведь еще одну затяжку делает. И на свои руки смотрит. Ухмыляется. Головой ведет. И опять вбивает взгляд в меня.

— Ты серьезно, Мария Валерьевна? Татухи мои изучала? — зубами сверкает, прямо светится весь, искрится от собственного самодовольства. — Так я еще могу показать. У меня много чего набито. Большая часть одеждой скрыта. Не видно. Показать?

Берется за галстук. Ослабляет. Будто чуть ли не прямо здесь готов приступить к демонстрации.

— Для тебя ничего не жалко, — добавляет Медведь.

— Спасибо, хватит с меня, — говорю. — Не знаю, сидел ты или нет. Но твой поступок в отношении Андрея… подло и гадко. Очень скользко.

— Ты это к чему сейчас? — выдает хмуро.

— Подтасовывать что-то. Подставлять невиновного человека вот так — это мерзко. Недостойно.

— Да с чего ты берешь, будто я его подставил? — тон у него резко меняется, звучат металлические ноты. — На твоем распрекрасном Андрее пробу ставить негде. Ничего. Полиция разберется. Сама потом посмотришь.

Он настолько уверенно рассуждает, что ему удается посеять во мне зерно сомнения.

Вообще, я практически не общалась с Андреем. Не знала, как его жизнь складывается. Но подруга ни разу не упоминала о чем-то незаконном.

Он компьютерщик вроде. Технику перепродает. В общих чертах она несколько раз упоминала, чем именно занимается брат.

Что тут может быть криминального? Ворует он эту технику что ли?

Невольно качаю головой, отгоняя дурацкие мысли. Не важно, чем занимается Андрей. Если поставить его рядом с Медведем, он выглядит как выпускник филармонии.

Этот же выясняется «ни разу не сидел на зоне».

Да у него вид как у матерого зэка. И еще совести хватает отпираться. Он вовсе словно бы оскорбился на мои слова.

— Наивная ты, Мария, — замечает Медведь. — Ох и наивная. Даже не ждал.

Это он так мягко по моим умственным способностям проходится? Дурой называет?

— Нет, понятно, что хороших девчонок тянет на плохих парней, но чтобы так, — и опять эта раздражающая ухмылка. — Счастья ты своего не видишь. Не ценишь.

— Ну вот такая… наивная, — киваю. — Непутевая.

— Бывает.

— Ты учти, пожалуйста, что если с Андреем произойдет что-нибудь и правда серьезное, а не просто задержание. Что если ты по какой-то причине…

— Да тихо ты, Мария, — обрывает. — Менты разберутся. Не дергайся так.

Ладно. Он же не настолько отбитый, чтобы подставить человека на ровном месте? По сути без причины.

— Надеюсь, ты меня понял, — добавляю.

— Да понял, понял, — кивает.

Сигарету тушит. Отбрасывает окурок прямо на пол.

— Что мы препираемся из-за херни? — скалится Медведь. — У меня уже в горле пересохло. Промочить охота. Давай чаю попьем. Или кофе. Тебе что больше по вкусу?

Ах он еще и в гости набивается теперь.

Ну вот совсем уже…

— Ты бы убрал за собой, — на окурки смотрю и снова на него. — Тут тебе не помойка.

— Ты тему не переводить, — глазами буравит. — Пить хочу. Ты мне что, даже стакан воды не подашь? В горле аж скребет.

— Курить надо меньше, — говорю. — Тогда и с горлом проблем не будет.

Закрываю дверь. Защелкиваю замок.

Напрасно стараюсь перевести дыхание.

Чувствую, на этом все не закончится. Да похоже, все вообще, только начинается.





39


Настраиваюсь на предстоящее мероприятие.

Сегодня первый день выставки. Про второй день пока не думаю. Главное начало выдержать. Не сорваться. Не показать лишние эмоции.

Понимаю, что Медведь воспользуется сложившимся положением по полной программе. Такой уж он человек. Рассчитывать на другой исход не приходится. Будет давить, напирать. Загонять в угол.

А мне при этом необходимо еще и с профессиональными обязанностями справиться.

Владлен недвусмысленно дал понять, что я не «потяну».

— Надеюсь, ты понимаешь, как это непросто, — подметил коллега, как только узнал о моем спонтанном назначении туда, где прежде он один управлял. — На бумаге одно. В реальности — совсем другое. Такие выставки это не просто череда развлечений и презентаций. Там включиться нужно. По полной.

Не то, чтобы меня сильно заботило его мнение. И вроде бы ничего плохого не сказал, но сам его тон был пронизан чем-то едким, неприятным. В нем не только плохо скрываемая зависть угадывалась.

— Спасибо, Владлен, я справлюсь, — ответила сухо, стараясь скорее свернуть разговор.

А он не унимался.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул. — Ты просто учти, что просто взять и купить может любой. А вот уметь обставить все так, чтобы получить самые выгодные условия — совсем другая задача. Уровень значительно выше.

— Это ты про свой опыт в прошлом году? С новыми мониторами?

Все же не удержалась от шпильки в его адрес.

Владлен побагровел. Разговор все же оборвался. В прошлом году он заключил очень сомнительный контракт. Мониторы были настолько ужасного качества, что оказались практически нерабочими.

Главврач моего коллегу по полной «распекал». Даже своего рода откат подозревал, но доказать ничего не вышло.

Впрочем, что-то они там между собой все же разделили. Скандал быстро утих.

Подозреваю, за кадром происходило много интересного. Однако я в это не лезла. Меня больше волновала работа в операционной.

Теперь же надо признать, Владлен вполне может оказаться прав. Добиваться особо выгодных условий не умею. А если меня еще и отвлекать будут…

Как только мы с Медведем оказываемся на выставке я стараюсь сделать все возможное, чтобы оторваться от него.

Людей много. Несколько больших залов. Везде идут выступления.

Это идеальное место, чтобы потеряться в толпе.

Но сперва мне попросту везет.

Медведь встречает какого-то своего приятеля. Тот заводит разговор. И дальше уже дело техники скрыться как можно быстрее.

Выбираю самый дальний зал. Там спокойнее. А чтобы добраться до него надо время.

Пока отсюда начну.

— Добрый день, — рядом тут же оказывается какой-то мужчина, улыбается и внимательно смотрит на отметку на моем бейджике. — Большая честь будет снова сотрудничать с вашей клиникой. Хорошо знаю вашего коллегу. Влада. Столько взаимовыгодных контрактов заключили.

А я смотрю на его бейджик.

Да это же та самая фирма. С проблемными мониторами.

Мужчина начинает меня расспрашивать. Довольно профессионально. По делу. И похоже, пытается пробить, можно ли со мной вместе что-то провернуть.

Конечно, прямо такие вещи не предлагают. Сначала оценивают почву.

Однако в один момент он будто бы резко тушуется. Смотрит немного в сторону. Нервно усмехается. И торопится отойти.

Подозреваю худшее.

Там — Медведь.

Ну просто так всегда происходит, но… похоже, не в этот раз.

Рядом появляется абсолютно неизвестный человек. Высокий. Темноволосый. И хоть взгляд у него тяжелый, пристальный, на Медведя он больше ничем не похож. Ни одной татуировки. И вообще, вид у него более цивилизованный.

— Роман Огнев, — представляется он. — Сегодня буду вашим экскурсоводом. Пойдёмте. Покажу все, что здесь есть.

Ну на экскурсовода он меньше всего похож.

Собираюсь вежливо отказаться, но даже рта открыть не успеваю, как громом гремит:

— Экскурсовод у нее уже есть, — резко заявляет Медведь. — Я. А ты держись от моей женщины подальше. Или тебе в прошлый раз проблем было мало?





40


Ощущаю себя так, будто попадаю между двух огней.

Мужчины обмениваются настолько выразительными взглядами, что тут и без слов заметно, это не их первая встреча. И похоже, эти двое давно не ладят.

Конкуренты? Враги?

Вообще, если судить исключительно внешне, то тяжело предположить, будто между этим довольно приличным на вид человеком и Медведем может быть нечто общее.

Пауза затягивается. Накал лишь нарастает.

И чем больше я изучаю то одного, то другого, тем отчетливее понимаю, что возможно, этот Огнев как раз только на вид и «цивилизованный». А на самом деле, недалеко ушел от повадок Медведя. Уж очень у него выразительные глаза сейчас. Не смахивает этот человек на обычного бизнесмена.

— Прошлый раз, — наконец произносит Огнев и слегка прищуривается, когда продолжает: — Ты это про тот случай, когда в тюрягу загремел?

Ну вот.

А я о чем говорила?

Медведь отрицал, но по нему же заметно.

Перевожу взгляд на него в этот момент. Он сейчас этого Огнева буравит глазами. Причем так, что многие другие люди на его месте уже бы под таким пристальным вниманием стушевались и отступили.

— Задержал меня на сутки, — хмыкает Медведь. — Но я свое забрал, как и хотел.

— Уверен? — мрачно интересуется Огнев. — Дело еще не закончено.

— Это как посмотреть, — бросает в ответ.

— Посмотрим.

Самые обычные фразы. Без грубости. Без ругательств.

Однако у меня возникает чувство, будто прямо передо мной разворачивается поединок.

Тут хватает одного их тона. И того, как они изучают друг друга, будто два зверя, готовые в любой момент сцепиться за добычу.

— Ты бы не лез в дела фонда, — говорит Медведь. — Чужая территория. Но я вижу, тебя прямо тянет на чужое.

— А чего ты так волнуешься? — ледяная усмешка. — Опасаешься, что кто-то справится с этой задачей лучше? И кстати, что значит — «чужое»?

— То и значит, — чеканит. — Мое.

— Ну если удержать не можешь, то где это твое?

Огнев теперь припечатывает Медведя тяжелым взглядом, а тот почему-то переводит глаза на меня. И весь будто темнеет.

Они же какой-то фонд сейчас обсуждали.

Почему он на меня внимание переключает?

Там похоже, какое-то старое дело. Какие-то личные разборки. Вернее бизнес, но точно не… что?

— Это тебе опасаться надо, — обрубает Медведь, снова поворачиваясь к Огневу всем корпусом. — Когда Азией займусь. Всерьез.

— Занимайся, — невозмутимо парирует Огнев. — Я конкуренции не боюсь. Сильные противники закаляют. А со слабыми и сам становишься слабее.

Он вдруг шагает ближе ко мне.

— Мария Валерьевна, рад нашему знакомству. Завтра днем будет проходить закрытая выставка. Эксклюзивное оборудование из Сингапура. Самые передовые разработки. Думаю, вам будет интересно.

— Разве Сингапур что-то поставляет нам? — вырывается у меня на автомате.

— Мне — поставляет, — замечает Огнев. — А значит, и вы сможете с любой из компаний сотрудничать. Поверьте, они опережают Израиль, Америку, Германию на несколько лет вперед.

Он кивает на того типа, который прежде меня подробно расспрашивал обо всем и сейчас держится неподалеку.

— Мой помощник отправит вам личное приглашение, — заключает. — Приятного вечера.

Еще пара секунд — и мы с Медведем остаемся наедине.

Нет, тут, конечно, еще много других людей. Зал постепенно заполняется. Однако Медведь подступает ко мне с таким видом, что пространство словно бы вмиг сужается до нас двоих.

— Ты никуда с этим уродом не пойдешь, — хрипло заявляет он.





41


Огнев не вызывает у меня приятных эмоций. Хотя бы по той причине, что в нем чувствуется слишком много общего с Медведем. Пусть и не в первые моменты, но сходство считываешь.

Уже знаю, что от таких людей лучше держаться подальше.

Однако тут возникает рабочий вопрос. И предложение действительно интересное. Это может оказаться выгодно для клиники.

И главное — прямая польза для пациентов. Больше возможностей для операций. Повысит результативность. Поэтому я здесь.

Почему я должна отказаться от встречи с Огневым? Просто потому что Медведю это не по вкусу?

— Ты меня поняла, — добавляет он таким выразительным тоном, что не может не мелькнуть мысль в духе «а может и правда наплевать на приглашение?»

Пойти туда — себе дороже. Медведь может выкинуть в ответ что угодно.

Однако сейчас он вставляет палки в колеса моей работе.

— А с чего ты взял будто можешь мне указывать, что делать, а что нет? — спрашиваю ровно.

— Я тебе сказал, — отрезает, мрачно сверкнув глазами.

— Мне теперь каждый свой шаг надо согласовывать с твоими желаниями? — брови сами собой вскидываются от раздражения. — Ты не просто мне жить мешаешь. Не просто преследуешь. Давишь. Ты еще и в мою работу вмешиваешься. Работать не даешь!

Медведь молчит. И по его лицу ничего нельзя прочитать. На какой-то момент мне даже кажется, что все еще может закончиться спокойно, нормально.

Однако в следующую секунду он подступает ко мне вплотную. Нависает так, что буквально опаляет мои губы горячим дыханием.

— Не испытывай мое терпение, — чеканит хрипло.

Приходится всю волю собрать в кулак, чтобы сразу не отшатнуться и выдержать его взгляд.

— Ты ничего не можешь мне запретить, — отвечаю, стараясь убрать все эмоции из голоса. — Тем более, когда это касается дела. Будет логично, если завтра мы разделимся. Ты займешься делами здесь, а я посещу выставку, о которой говорил Огнев.

Его челюсти сжимаются. Жестко. И желваки угрожающе играют. Даже как-то жутко.

— А теперь, извини, но мне пора идти, — прибавляю. — Я здесь, чтобы работать, а не устраивать конфликт на пустом месте.

Разворачиваюсь и направляюсь в другой зал.

Напряжение спадает далеко не сразу, потому что я не верю, будто Медведь так легко успокоится. Проходит час. Два. На третьем он так и не дает о себе знать. Вообще, словно бы пропадает из поля зрения.

И я понимаю, что теперь именно это начинает меня беспокоить.

Было привычнее, когда он вел себя в обычном стиле. А теперь нельзя не волноваться, гадая, что этот тип задумал.

Под конец у меня вовсе возникает мысль, что даже это все часть какого-то нового трюка, только бы вывести меня из состояния равновесия.

Медведь пропадает. Ослабляет давление, разжимает хватку. Просто чтобы я о нем думала.

Пресекаю размышления. Стараюсь полностью сосредоточиться на своей работе. И это получается.

Медведь возникает передо мной, лишь когда начинаю вызывать такси, чтобы ехать домой.

— Я тебя отвезу, — говорит.

Будто чувствует.

И как бы мне не хотелось отказаться, доехать на любой другой машине. Умом понимаю, что придется согласиться.

Не стоит разжигать без того тяжелое общение.

Мой заказ такси так и висит на экране приложения. Никто не торопится его принимать. А я устала, хочу поскорее оказаться в квартире.

Отрываю взгляд от дисплея.

— Поехали, — заявляет Медведь.

Бесит этим всем. Но я подавляю чувства.

Поездка короткая. Здесь недалеко. И к счастью, он всю дорогу молчит. Лишь когда притормаживает возле дома, поворачивается ко мне, прошивает взглядом и его низкий голос буквально обвивается вокруг моего горла, вызывая кипучую волну напряженного покалывания во всем теле.

— А вообще, ты права, — произносит он. — Иди на выставку. Делай, как знаешь.

Ну надо же.

Подозрительно легко отступает.

— Давай, — кивает он. — Вперед.

И я не могу не замечать холодок, который предательски проскальзывает по моей спине.

— Я тебя предупредил. А ты иди, — повторяет Медведь и, прищурившись, недобро оскаливается, когда выдает: — Это мне только руки развяжет.

Что?

Тянет взвиться. Но судя по искрам в его потемневших глазах, он чего-то подобного как раз ожидает.

— Доброй ночи, — говорю сухо.

Отворачиваюсь от него. Выхожу. Очень стараюсь игнорировать прожигающий взгляд, который впечатывается в меня так, что не ощущать его нереально.

Спокойнее мне становится только в квартире. После того, как завариваю чай и принимаю душ. Не сразу, но все же собираюсь.

Поздно спохватываюсь, заметив сообщение от сестры. Лена, наверное, уже спит. Не надо ее будить. Отвечаю ей, решая, что поговорим утром.

Но утром я с трудом просыпаюсь, потому что всю ночь не удается сомкнуть глаза. Сплю плохо. Тревожно.

Настроение становится лучше, когда попадаю на закрытую выставку Огнева. Сперва меня терзают недобрые предчувствия. Решаю, что если ситуация вдруг начнет накаляться, то найду повод раньше уйти.

Медведь доводит до такого состояния, когда везде и всегда автоматически ожидаешь подвоха.

Однако Огнев держится в стороне. Мы обмениваемся формальными приветствиями. Еще несколько вежливых фраз — и все.

Предложения у него действительно интересные. Обсуждаю возможный контракт с одним из его представителей на выставке. Ничего из ряда вон выходящего тут не происходит.

Если не считать момент, когда во время обсуждения вероятной сделки, ловлю взгляд Огнева на себе.

Он не подходит. Ничего не говорит. Ничего не делает.

Поэтому я держу данную ситуацию в голове, но не придаю ей особого значения. В конце концов, нет смысла себя накручивать.

Мне могло просто показаться. Верно? И даже если нет, один взгляд еще не значит ровным счетом ничего.

Медведь делает из меня истеричку. Может, у них с Огневым конфликт, но мне этот человек ничего плохого не сделал. А для нашей клиники сотрудничество с ним выгодно. Я тут по работе.

Домой возвращаюсь в приподнятом настроении. Собираюсь набрать сестру. Однако переступив порог квартиры и на автомате захлопнув дверь, чувствую что-то не то.

Будто…

Нет, глупости, мне просто чудится.

Набираю Лену, но она не отвечает. Откладываю телефон. Ладно, сейчас быстро приму душ и наберу снова.

Сбрасываю пиджак. Начинаю расстегивать блузку.

И замираю.

Запах кофе. Такой явный, словно кто-то лишь недавно включил кофе-машину. А дальше следует какой-то звук на кухне.

Шагаю вперед механически. Застываю на пороге комнаты.

Моргаю. С трудом. Не могу поверить, что это реально происходит. Медведь стоит посреди кухни. Небрежно привалившись бедрами к столешнице.

Он держит чашку кофе. Наблюдает за мной с невозмутимым видом. Одна секунда — и он делает глоток.

— Ты что здесь делаешь? — вырывается у меня вмиг севшим от волнения и возмущения голосом. — Ты что такое…

— Кофе решил выпить, — следует небрежный ответ.

Будто все это в порядке вещей. Нормально. И никаких вопросов у меня вызывать не должно.





42


Медведь делает еще один глоток кофе. Вид у него абсолютно спокойный. Невозмутимый.

Он даже бровью не ведет, а меня начинает потряхивать. От его наглости дыхание перехватывает.

Нет, тут уже какой-то новый уровень. Запредельный.

Сейчас такое чувство возникает будто это я к нему в гости зашла. А не он вломился в чужую квартиру.

Слова не идут с языка. Но я все-таки беру эмоции под контроль. Мой голос почти не срывается, когда выдаю:

— Это чужая квартира.

— Я тебе предлагал жить в отеле, — заключает Медведь. — Ты сама отказалась.

Будто это все объясняет.

— Ты, — замолкаю, нервно взмахиваю рукой, до сих пор не могу прийти в себя из-за нашей неожиданной встречи с трудом перевожу дыхание из-за гремучей смеси тех чувств, которые меня переполняют. — Знаешь, на этот раз ты уже все границы перешел. Ты не просто преследуешь. Ты уже в чужую квартиру проник. Это противозаконно. Ты вообще, понимаешь, что творишь?

Он смотрит на меня молча. На его лице не отражается буквально ничего. И от такой реакции накрывает еще сильнее.

Медведь холоден. Во всяком случае — внешне. А у меня все бурлит.

— Я заявление напишу, — выдаю. — В полицию.

Ноль отклика.

Не похоже, будто мои слова хоть как-то его задевают.

Он меня слышит? Начинаю сомневаться.

— Ты как сюда попал? — вырывается новый вопрос, опять не получающий никакого ответа.

Замки целые. Дверь была закрыта.

У него что, ключи есть? Откуда?

Ладно, с этим потом разберемся. Сейчас мне надо выставить этого охамевшего мерзавца из квартиры.

Сам уходить он не намерен. Делает очередной глоток кофе с нарочито небрежным, расслабленным видом.

Но что-то здесь не так.

Ну то есть здесь все не так. Это ясно. Он не имел никакого права сюда вламываться.

Однако моя кожа покрывается ледяными мурашками. И возникает впечатление, будто каждый волосок на теле теперь дыбом встает. От неясной тревоги.

Взгляд у Медведя какой-то другой. Не то, что обычно. Само выражение в его глазах неотвратимо меняется.

— Уходи, — говорю и внутри нарастает безотчетная паника.

Мысли спутываются. Невольно повторяю:

— Это незаконно. Заявление напишу.

Сама не замечаю, как делаю несколько шагов назад. С каждым новым глотком кофе, который он совершает. Осознаю это, только уперевшись спиной в косяк двери.

Вздрагиваю.

Медведь ставит чашку на столешницу. И почему-то звук соприкосновения стекла с деревом заставляет меня содрогнуться. Опять.

— Пиши, — произносит он хрипло. — Я тебе даже помогу.

— Что? — вырывается из горла гораздо тише, чем хочу.

Медведь оказывается рядом в мгновение ока. Кажется, моргнуть не успеваю. А он уже стремительно сокращает расстояние между нами. И когда порываюсь в сторону отойти, его ладонь впечатывается в стенку, не давая мне никуда от него отшагнуть. Другая ладонь уже на моем плече.

— Помогу, — повторяет он, не сводя с меня горящих глаз. — Чтобы тебе реально было о чем писать. В заявлении.

— Да ты же просто…

— Сейчас у нас тут все будет, Мария Валерьевна.

Мои брови ползут вверх.

— Взлом, — продолжает он и от его низкого голоса мои нервы оголяются до предела, особенно когда звучит: — С проникновением.

— Пусти, — выдаю.

Дергаю плечом. Безуспешно.

— Ты слышишь? — выпаливаю.

Снова пробую вырваться. Отталкиваю его. Но кажется, проще сдвинуть с места скалу.

Медведь непробиваемый.

— А ты слышишь? — недобро оскаливается.

Ниже склоняется.

И мне совсем не нравится, как его тяжелое дыхание жжет мое лицо. И как он смотрит на мои губы. Слишком выразительно.

— Убери руки, — едва удается вытолкнуть из себя даже такую короткую фразу.

— Я тебе что сказал? — спрашивает Медведь с расстановкой. — Когда ты к Огневу собралась.

— Я по делу поехала. По работе. А с этим твоим, — нервно морщусь. — Мы даже не говорили.

Те короткие вежливые фразы, которыми мы с ним обменялись, вряд ли можно считать общением.

— А что, надо было, чтобы ты с ним поебалась? — резко выдает Медведь, заставляя мои щеки вспыхнуть от негодования.

Он мне опомниться не дает. Рубит дальше.

— Похер, — будто режет. — Я тебе объяснил, что будет. Четко. И трахаться ты только со мной будешь.

Мои губы приоткрываются. Судорожно выдыхаю. Хочу высказаться, но…

Без шансов.

— Вот и не обижайся, — заключает Медведь.

И впивается в мои губы.

Я замираю.

От жесткости. От напора. Да меня буквально сносит той атакой, которую он обрушивает на мой рот. Грубо. Жадно. Глубоко. Вынуждая задохнуться.

Хуже всего — его язык врывается внутрь. Переплетается с моим языком в диком танце. В бешеном порыве.

А я ничего не могу контролировать. И сделать ничего не могу. Попросту обмякаю под этим сметающим все на своем пути напором.

Ощущение, будто в меня врезается скоростной поезд. На полном ходу. И стоит на краю сознания промелькнуть мысли, что вот оно, все, вот теперь можно хоть немного очнуться, выплыть, как меня сметает напрочь. Утягивает на самое дно.

Задыхаюсь. Захлебываюсь.

Мои ладони упираются в широкую грудь. Но кажется, под моими пальцами камень. Не сдвинуть, не убрать от себя.

Да я просто притормозить его не могу.

Медведь накрывает мой затылок ладонью. Чтобы не дергалась. Вдавливает меня в себя. Почти причиняя боль от того, насколько тесно теперь смыкаются наши губы.

Воздуха глотнуть не могу. Лишь слабо всхлипываю. Но вряд ли он вообще замечает мой протест, зажимая меня у стены особенно крепко.

Что он там сказал…

Похоже, намерен воплотить это все в реальность прямо сейчас.





43


Медведь подхватывает меня. Рывком. Практически грубо. Единственным движением он и юбку мою задирает до талии, и ноги мои раздвигает, будто оборачивает вокруг себя. Еще и придерживает одной рукой. Жестко. Не позволяя отодвинуться даже на миллиметр.

Пытаюсь вырваться. Скорее рефлекторно. На автомате дергаюсь в сторону. Однако он мигом придвигает меня обратно. Вжимает в себя еще сильнее. Уже наверняка. Чтобы точно не вырвалась. Чтобы и не думала трепыхаться в железном кольце его рук.

Осознать не успеваю, как он это все проворачивает. Ловко. Резко. Порывисто. Целовать не перестает. Умудряется расплести тугой пучок, в который закручены мои пряди. Теперь зарывается пальцами глубже, перебирает мои волосы. Еще углубляет поцелуй. Проталкивает свой язык дальше по моему языку. Со вкусом. Чувственно. Остро. И наверное, от недостатка кислорода мой разум совсем затуманивается.

Иначе почему не сопротивляюсь?

Если мелькает мысль о протесте, то настолько далеко и тускло, что ухватиться за нее не успеваю. Ускользаю в тягучий омут. Реальность расплывается.

Анализировать буду позже. Если буду. Потому что сейчас с этим без шансов. Слишком глубоко затягивает. Не вынырнуть.

Меня никто и никогда не целовал так.

Не то, чтобы успела получить много опыта. С учебой в медицинском большую часть времени было не до личной жизни.

Но конечно, я целовалась. Не раз. Просто ни разу — вот так.

Наверное, это вообще не похоже на поцелуй в привычном понимании. В том, как обычно целуются люди. Соприкасаются. Ласкают друг друга губами, языком. Нет, нет. Это все совсем не то.

Медведь не ласкает. Не касается. Он атакует. Штурмует. Берет без остатка. Он захватывает и затягивает в эпицентр бурлящего водоворота. Открывает во мне такие эмоции, о которых я не подозревала, что они у меня есть. Что такое можно испытывать.

Сердце колотится в горле. Кажется, еще немного — вырвется на волю. Низ живота сводит кипучий спазм. Мышцы напрягаются, наливаются свинцовой тяжестью. Разум погружается в морок.

Наваждение. Туман спутывает мысли окончательно. И я уже сама не замечаю, как постанываю в голос. Не сразу различаю, откуда доносится порочный звук. Вибрация вырывается из самой глубины. Из живота. Из чего-то напряженно пульсирующего внутри.

Такое дикое чувство. Будто часть меня только и ждала этого момента. И согласна абсолютно на все.

Ум выключается напрочь.

Медведь задевает скрытые струны. Пробуждает нечто темное, необузданное, животное. А может быть просто заражает этим. Ведь от него этой бешеной энергией прямо фонит.

Едва замечаю, как мы перемещаемся в пространстве.

Он усаживает меня куда-то. Похоже, на кухонную столешницу. Отрывается от моих губ, чтобы прочертить дорожку из влажных поцелуев по шеи. И хоть в этот момент у меня наконец получается глотнуть кислород, отрезвления все равно не происходит.

Проясняется. Но слабо.

Понимаю, что я уже почти голая. Нет ни кофты, ни бюстгальтера. Медведь впивается в мою грудь. Алчно втягивает сосок. Дразнит, поигрывает им, будто перекатывая языком, слегка зажимая между зубами.

Утекаю на волне удовольствия. Однако все равно борюсь. До последнего пробую оттолкнуть Медведя, упираясь ладонями в широкие плечи.

Только движение вялое. Вряд ли он вообще мое сопротивление замечает. Слишком занят. Еще пара секунд и на другое полушарие переключается. Добавляя пальцы. Ниже.

Его ладонь смело проскальзывает по моему животу.

И тут до меня доходит, что и моя юбка уже сдернута. Есть только нижнее белье, кружево которого Медведь теперь сдвигает в сторону, накрывая меня ладонью между ног.

Всхлипываю.

Его пальцы толкаются вглубь, и только тут понимаю, до какого безумия он меня довел. Я же мокрая. До жути влажная сейчас.

Мне что, весь этот кошмар нравится? Пугает собственная реакция.

Этот мерзавец ходячий красный флаг. Воплощение всех тех качеств, которые раздражают и бесят. Да на его хамоватой физиономии все написано. Чего стоит наглый взгляд. Похабная ухмылка.

И сейчас, когда я снова более или менее соображаю, самое время оттолкнуть его от себя. Прекратить это сумасшествие.

Однако я не могу, не делаю ни единого движения. Позволяю ему двинуться еще дальше. Ниже. Пройтись поцелуями по моему животу. Толкнуть пальцы глубже внутрь меня, вырывая из моей груди абсолютно непристойный стон.

Жарче. Острее. Так, что теперь натянут каждый нерв.

Кусаю губы. Судорожно всхлипываю.

Все-таки пробую отстраниться. Двигаю бедрами, отталкиваю Медведя, сильнее упираясь пальцами в его плечи. Мышцы под моими ладонями будто камень. Он весь такой. Твердый. Горячий. И стоит мне воспротивиться, взбунтоваться, как обрушивается на меня будто скала.

Один миг — Медведь подминает под себя. Наваливается сверху, вынуждая распластаться на столешнице. Снова впивается в губы. Давит. Душит. Его язык проскальзывает по моему языку, а пальцы движутся внутри. Задевают такие точки, от которых у меня все подрагивает и сокращается. Сладко. Тягуче. Взрываясь ворохом ослепительных искр.

Разум плывет. Воля плавится словно воск.

Где-то вдали раздается знакомый звук. Играет мелодия. Отдаленно, точно в другом измерении.

Что-то царапает внутри. Тревожное. Волнительное.

Но Медведь не дает мне опомниться.

Мысли мелькают в голове хаотичными отрывками.

Телефон. Точно! Это звонок… Наверное, Лена. Сестра должна была мне позвонить.

То, как Медведь меня трогает сейчас, мешает думать. Однако усилием воли все же умудряюсь отодвинуться, разорвать жаркий поцелуй.

— Пусти, — хрипло, чуть слышно. — Мне звонят.

Ноль реакции.

Он закрывает мне рот очередным поцелуем, снова выбивая из ощущения равновесия.

— Нет, — все же отстраняюсь опять, сама не знаю, как это получается, потому что от его поцелуев и прикосновений у меня вся кожа будто в огне и разум тоже горит. — Надо… ответить.

— Успеешь.

Больше он мне шанса заговорить не дает. Подхватывает на руки. Несет куда-то вглубь квартиры.

А телефон продолжает разрываться. Вовсю. Но звук стремительно отдаляется. После и вовсе затихает.

Медведь опускает меня на кровать. Сам вскоре оказывается сверху.

Мой затуманенный взгляд скользит по нему. Я как пьяная сейчас. Продышаться не могу.

Он уже без рубашки. Берется за пояс брюк. Мои глаза упираются в рельефный торс, и может у меня даже проносится какая-то разумная мысль в голове. Но…

Медведь будто чует момент, когда могу сбросить это одурманивающее марево. И снова меня погружает обратно.

Целует жестко, жарко. Заставляя в момент забыться.

+++

Друзья, у меня вышла новинка, очень горячий ОДНОТОМНИК.

Приглашаю вас -

(Если у вас не переходит по ссылке в книгу, то заходите на мою страницу автора и листайте вниз до книги "ЧЕЧЕНЕЦ")

— Задом тебе идет, — раздается хриплый мужской голос. — Так будешь отрабатывать?

— Что отрабатывать? — спрашиваю нервно

— Тебе виднее, — следует ледяной ответ, а горящий взгляд вбивается в меня так выразительно и жестко, что забываю дышать. — Думала, можно так просто в мою комнату забраться?

Тамир Амаев. Главный отморозок в универе. Характер у него взрывной. Никто не рискует перейти ему дорогу. Даже самые отбитые мажоры из элиты стараются держаться подальше.

А я… случайно вломилась в его комнату и привлекла внимание.

Теперь Амаев нависает надо мной. Загоняет в угол.

— Я лучше пойду, — выдавливаю с трудом.

Он оскаливается.

— Ты уйдёшь, когда я с тобой закончу.

Книга тут -





