Скачано с сайта bookseason.org





Глава 1 Аглая


Стоя в широком зале нашего с мужем загородного дома, я до сих пор не могла поверить, что прошло двадцать пять лет с тех пор, как мы с Ваней поженились.

Из воспоминаний о прошлом - это был самый счастливый день в моей жизни. Помимо, конечно, дней, когда я родила наших драгоценных детей.

Здесь были все.

Мама, которая о чём-то с улыбкой болтала с тетей Зиной.

Сын, который периодически доставал телефон из кармана и бросал взгляд на экран, словно ожидая какого-то важного сообщения или звонка.

Дочь, что скромно хихикала в руку от нашептываний своего жениха ей на ухо.

И мой драгоценный муж, который за столько лет, почти не изменился. Только стал более мужественным и ответственным.

Я никогда не сомневалась в нём. Как и в своем выборе.

Всегда знала, что на него можно положиться. Он был дорог моему сердцу. Очень дорог.

Если бы у меня спросили: что бы ты изменила, будь у тебя шанс? Наверное, ничего. Ведь видеть искренние улыбки родственников и друзей на своем юбилее свадьбы, не это ли счастье?

Я чувствовала приятное тепло, что растекалось по телу, от витающего в атмосфере уюта.

Да. Я была искренне благодарна за эти мгновения.

Однако ложка дёгтя в этот праздничный комфорт просто не могла не упасть. И ей стала Надежда Викторовна.

Моя свекровь.

– Не думала я, что вы так долго проживете вместе, - подойдя ко мне, произнесла она так, чтобы её слышала только я.

На её губах появилась ухмылка, а глазки хитро прищурились, наблюдая за моей реакцией.

Я не отреагировала. Даже бровью не повела в её сторону. Всё-таки она всегда меня недолюбливала. Даже не скрывала этого, каждый раз стараясь как-то задеть, да посильнее.

Мне пришлось привыкнуть к этому.

За столько лет я просто научилась не замечать ее колкостей и полностью игнорировать их.

Ваня всегда говорил мне, чтобы я не накручивала себя. Ведь его мать просто такая женщина. Всегда была такой. Ей никогда не нравился выбор её сына.

И, как он говорил, связано это не конкретно со мной. Будь на месте его жены кто-то другой, она вела бы себя точно так же.

Поэтому я и не злилась на неё. Не вступала в конфликт. Просто доверяла своему мужу и пыталась всегда абстрагироваться от её слов.

Старалась быть любезной с ней.

– Просто у нас очень хорошее взаимопонимание, – натянуто улыбнулась я в ответ.

– Какая самоуверенность, – язвительно фыркнула она.

– Вы считаете иначе, Надежда Викторовна? – тон голоса всё ещё пытаюсь сохранять максимально любезным. - Может быть, - пауза. – Вы имеете в виду что-то конкретное?

– Нет, ничего конкретного, - она повела плечами. - Просто у Вани такой опасный возраст. Я бы на твоем месте была бы повнимательнее.

Впервые за долгое время её слова пронзают меня. Сердце начинает бешено колотиться. Внутри что-то сжимается от неприятного ощущения.

На мгновение мне становится не по себе. Но у меня получается сохранять спокойствие на лице.

– Смотри, Аглаюшка, в оба, – сделав глоток из бокала, продолжает она с ехидной усмешкой. - Я бы на твоем месте присмотрела за мужем. Кто знает, что ему в голову ударить может. Ну или... Кто.

Я поджала губы. Понимала, к чему она клонит и от этих намеков в помещении как будто стало душно.

Продолжать выслушивать её и вступать в дальнейший диалог, не было никакого желания. Так же как и спорить с ней. Всё-таки, не хотелось портить себе свой собственный праздник.

Я кивнула ей.

- Извините, Надежда Викторовна, – продолжала я натянуто улыбаться. - Но мне нужно отойти. Продышаться, знаете ли.

- Конечно, - усмехнулась она. - Иди.

И я отхожу в сторону.

"Какая же она..." - цыкнула я про себя.

Я понимала, что её слова не имеют веса, но от них у меня ком встал в горле. Мне было дурно, отчего хотелось увидеть рядом с собой Ваню. Он всегда знал, как меня поддержать в такие моменты. Всегда был моим эмоциональным разгрузом после общения со свекровью.

Осматриваюсь по сторонам. Дети увлечены каким-то обсуждением. Гости тоже заняты разговорами.

Но где муж? Мужа не видать.

Хочется скорее найти его, чтобы немного сбросить с себя балласт после слов Надежды Викторовны, но внезапно ко мне подходит сестра мужа - Веста, и обнимает.

– Поздравляю за столь долгий союз, – с улыбкой произносит она. – Рада за вас.

– Спасибо, Веста, - дарю ей улыбку в ответ, но тут же оглядываюсь снова по сторонам. - А ты случайно не знаешь, где Ваня?

– Вроде выходил, - она указывает в сторону выхода из зала. - Собирался что-то обговорить с партнерами по телефону.

– Опять работа? – удивлённо вскидываю брови. - Даже в такой день...

Я прикусываю нижнюю губу.

Ну вот.

Он же обещал мне, что этот день мы проведем вместе. Что он оставит все свои дела. Даже телефон выключить обещал.

Все-таки юбилейная дата.

– Аглая, он же бизнесмен, - заметив, как у меня пропала улыбка с лица, поддерживающе произнесла она. Веста провела пальцами по моим волосам, помогая убрать за ухо локон сбившихся волос. - Не расстраивайся так. Всё-таки он всегда должен быть на связи. Быть в курсе того, что происходит. Понимаешь?

– Ну да. Понимаю, - снова приподнимаю уголки губ в лёгкой улыбке. Мне приятно видеть её поддержку. - Но женщине же всегда хочется внимания к себе чуть больше, чем есть.

Она лукаво подмигивает.

– Пойдем пообщаемся лучше с гостями, – предлагает Веста.

Я молча киваю, и мы возвращаемся к гостям, вливаясь в веселую беседу.

Это отвлекает меня на какое-то время. Я даже забываю о своих переживаниях и недавнем разговоре со свекровью.

– Ты какая-то мрачная сегодня, – Саша - моя подруга детства, подходит ко мне и обнимает за плечи. От нее сложно что-то утаить. Она всегда замечает наигранность на моём лице. – Что такое? Опять свекровь с нравоучениями?

– Да нет, там всё как обычно, - пожала плечами. - Ничего нового. У нас уже дети скоро сами родителями станут, а она все пилит. Вот намекала, что мне бы не мешало присмотреться к поведению мужа, - бросив секундный взгляд на свекровь, что стояла поодаль с одной из своих подруг, я недовольно фыркнула и снова посмотрела на Сашу. - Видишь ли, возраст у него кобелиный.

– Ой, не слушай её, - она отмахнулась. - Не принимай ее слова всерьёз. У вас отличная семья. Он тебя любит и уважает. У вас двое прекрасных детей, да и конфликтов никогда не было. Ну... - он сделала паузу, задумавшись. - Я имею в виду, глобальных.

– Это да, но меня, если честно, смутили ее намеки, - я вздохнула. - Может, она что-то знает о сыне, чего не знаю я?

– Аглая, она просто хотела испортить тебе настроение, неужели ты не понимаешь? Все эти годы она делала ровно то же самое. Разве она не намекала на его измены, когда ты была беременна? И что? Он ведь был тебе верен.

– Да. Но сейчас… - я замолкаю на секунду, уводя свой взгляд куда-то вниз. - Просто я не знаю. Я иногда замечаю, что он несколько прохладно общается со мной, - снова смотрю на подругу. - Может, правда, стоит обратить на себя больше внимания. Как думаешь?

– Мне кажется, вам нужно съездить отдохнуть, – предлагает подруга.

– Я думала об этом. Даже искала, куда бы съездить. Подготовила для Вани варианты. Вот кстати, хотела ему об этом сказать сегодня. Раз уж у нас такой повод.

– Вот, – протягивает она. – В свои руки нужно всё брать. Если он не озаботился, значит, тебе нужно.

Я снова улыбаюсь.

Саша всегда умела поддержать и убедить. Все мои терзания она раскладывала по полочкам и всегда находила нужные слова.

Но легкое волнение всё равно продолжало разрастаться где-то внутри.

Несколько человек подходят ко мне и еще раз поздравляют с круглой датой. Они продолжают звенеть бокалами и говорить, как же мне повезло с таким замечательным мужем.

Да, повезло.

Только вот... Где же Ваня?

Почему я одна принимаю поздравления?

Наконец, когда несколько гостей прощаются со мной и покидают дом, я собираюсь подняться на второй этаж. Наверняка муж до сих пор там. В своём кабинете, где обычно работал сутками безвылазно.

Выхожу в коридор и меня тут же окликивает сын:

– Мам?

- М? - я останавливаюсь и оборачиваюсь в его сторону.

- А ты куда? - подойдя, с интересом уточняет он.

– Хочу отца найти, гости все-таки ждут.

– Он щас сам спустится. Чего ты за ним как за ребенком ходишь? Взрослые ведь уже.

Я слышу какое-то недовольство в голосе сына. Странно. Впервые вижу, чтобы он так говорил и вообще чем-то подобным интересовался. Обычно ему всё равно.

- И всё же, я схожу за ним.

В глазах Матвея я заметила волнение.

- Может, тогда лучше я... - как-то неуверенно произнес он.

Я удивленно вскинула брови, но затем вздохнула.

- Лучше иди проследи, чтобы всем хватило напитков, - кивнула я в сторону зала. - Если что-то будет не так, поговори с менеджером.

Сын поджал губы, но ничего не сказал. Лишь молча кивнул и развернулся обратно в сторону зала. Я проводила его взглядом и направляюсь в сторону лестницы.

Поднявшись на второй этаж, подхожу к кабинету. Дверь слегка приоткрыта, а за ней доносятся стоны.

Я замираю. Сглатываю ком, который резко застревает в горле. Сердце на мгновение останавливается. Дыхание замедляется.

Нет, нет, нет.

Мне просто кажется.

Этого же не может быть!

Я берусь за ручку двери и распахиваю ее.

Картина, представшая перед моим взором, меня не то, что поразила, она шокировала. Мне просто не хватало слов, чтобы объяснить это.

Мой муж лежал на диване со стянутыми брюками, а на нём интенсивно скакала... Его сестра!?





Глава 2 Крушение


Я стояла в дверях и смотрела на них.

Время будто остановилось.

Или, наоборот, рухнуло в какую-то бездонную пропасть, утягивая за собой все двадцать пять лет моей жизни.

Мой муж.

И Веста.

Его сестра.

Моя подруга. Та, кого я считала, чуть ли не родной душой.

Она сидела на нем верхом, замерев в неприличном движении. Ее злые ничуть не виноватые вперились в меня. На губах блестела помада, размазанная от поцелуев, которых здесь явно было много. Волосы растрепались.

Иван дернулся под ней, пытаясь то ли скинуть ее, то ли прикрыться. Штаны были спущены до колен, рубашка навыпуск, и весь его деловой, респектабельный вид, которым я так гордилась, сейчас превратился в жалкую пародию.

– Аглая... – выдохнул он хриплым голосом. – Это не то, что ты...

– Не то? – перебила я. Голос мой прозвучал чуждо, будто не мой. Словно какая-то другая женщина внутри меня, о существовании которой я даже не подозревала, заговорила ледяным тоном. – А что это, Вань? Тренировка по верховой езде?

Я не плакала. Слез не было.

Был только вакуум внутри.

Черная дыра, которая засасывала все: любовь, доверие, уважение, воспоминания. Свадьбу, рождение детей, его обещания, его руки, его глаза, в которые я смотрела двадцать пять лет и ничего, ничего не видела.

Веста, к моему удивлению, не бросилась оправдываться. Она медленно, и как-то грациозно, слезла с Ивана. Поправила на себе задравшееся платье, пригладила волосы, стерла пальцем размазанную помаду у губ.

Посмотрела на меня с каким-то облегчением.

– Господи, – выдохнула она, закатив глаза к потолку. – Наконец-то.

Я моргнула, не веря своим ушам.

– Что?

– Говорю, слава богу, что ты нас застукала, – повторила Веста спокойно, будто мы обсуждали погоду.

Она подошла к небольшому зеркалу, висевшему на стене кабинета, и принялась поправлять прическу. – Знаешь, как мне надоело изображать из себя твою лучшую подругу? Изображать его сестру? Выслушивать твое нытье про свекровь? Делать вид, что я переживаю за ваши идиллические отношения? – Она фыркнула, бросив на меня взгляд через плечо. – Это был цирк. Десять лет цирка.

Десять лет?

Я перевела взгляд на Ивана. Он сидел на диване, натягивая штаны и не глядя на меня.

Молчал.

– Десять лет? – Эхом повторила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Вы все это время?

Веста повернулась ко мне, скрестив руки на груди. В ее глазах читалось превосходство, смешанное с усталостью актрисы, наконец-то покинувшей сцену.

– А ты думала, я на самом деле приезжаю к вам каждые выходные, потому что обожаю твои пироги? – Усмехнулась она. – Боже, Аглая, ты была такой удобной дурочкой. Тебе ничего не стоило запудрить мозги. Сказала, что муж задерживается на работе, – ты верила. Сказала, что я приехала побыть с тобой, пока его нет, – ты благодарила за поддержку.

Каждое ее слово резало, словно ножами.

Я вспомнила все эти вечера, когда Ваня «работал допоздна», а Веста приезжала «составить мне компанию». Мы пили чай, смотрели фильмы, она слушала мои жалобы на его занятость и успокаивала меня.

А он в это время готовился к встречам и ждал ее?

Сколько раз я сама, своими руками, накрывала на стол для них обоих, не подозревая, что они уже переглядываются за моей спиной?

– Как ты мог? – я наконец посмотрела на мужа. В упор. Впервые за этот кошмар.

Иван поднялся с дивана, одернул пиджак. Лицо его было бледным, но в глазах я не видела раскаяния.

Только досаду.

Злость на то, что его уютный мирок рухнул.

– А что я? – вдруг резко бросил он, и его голос зазвенел металлом. – Что я мог? Ты думаешь, я планировал, что ты ворвешься сюда?

– Я не врывалась! Я искала тебя. Гости внизу. Наша серебряная свадьба! – закричала я, и голос вдруг сорвался.

Иван скривился, будто от зубной боли, и отвел взгляд. А потом он сказал то, что разбило меня окончательно. То, что оказалось страшнее самой измены.

– Аглая, перестань, – устало произнес он. – Не строй из себя жертву. Ты сама виновата.

Я замерла, не веря своим ушам.





Глава 3. Аглая


– Я? Я виновата? В том, что ты спишь со своей...

Я не могла произнести это вслух.

Своей сестрой?

Но она не сестра.

Кто она тогда? Просто любовница, которую он десять лет водил в наш дом под видом родственницы?

– А кто виноват? – Иван вдруг распалился. Глаза его злобно блеснули. – Ты превратилась в тень, Аглая! В удобное приложение к дивану и плите! Двадцать пять лет ты только и делала, что бегала вокруг меня с тряпочкой! Варила борщи, гладила рубашки, спрашивала, не устал ли я, не голоден ли, не хочешь ли чаю!

– Это называется забота, – вздохнула я. – Это называется любовь. И не надо преувеличивать.

– Это называется удушение! – Рявкнул он, и я отшатнулась. Никогда, никогда за четверть века он не повышал на меня голос. – Мне не нужна была нянька, Аглая! Мне нужна была женщина! А ты? Ты стала пресной. Удобной. Домашней тапочкой, которую надеваешь по привычке, потому что тепло и мягко, но видеть ее уже тошнит.

Каждое слово врезалось в сердце, как нож.

Я стояла и слушала, как человек, которого я любила больше жизни, объясняет мне, почему я недостаточно хороша.

Почему он имел право меня предавать.

– Мне нужен был воздух! – продолжал он, расхаживая по кабинету. – Пространство! Ощущение, что я живу, а не существую в графике: дом – работа, работа – дом, ужин в семь, телевизор в десять, секс по расписанию по выходным! А с ней... – Он кивнул в сторону Весты, которая наблюдала за этой сценой с холодной усмешкой. – С ней я чувствовал себя живым. Она не бегала вокруг меня с ложкой каши. Она дышала со мной одним воздухом, а не пылинки с меня сдувала!

– Так ты оправдываешь себя? – Прошептала я, смахивая слезы. – Ты считаешь, что это нормально десять лет врать мне? Водить любовницу в дом? Позволять мне дружить с ней? Позволять ей быть тетей нашим детям?

При упоминании детей Иван на секунду сжался, но Веста тут же вмешалась. Она подошла к нему и положила руку ему на плечо, собственническим жестом, от которого меня захлестнула новая волна тошноты.

– Оставь его, Аглая, – лениво протянула она. – Ты, правда, ничего не понимаешь? Ему было скучно. С тобой – скучно. А со мной – интересно. Это жизнь. Такое бывает. Не ты первая, не ты последняя.

– Заткнись, – выдохнула я, глядя на нее с ненавистью, которую никогда не испытывала ни к одному человеку. – Ты просто тварь. Подстилка, которая десять лет притворялась моей подругой.

Веста повела плечом, ничуть не обидевшись.

– Подстилка? – Переспросила она с усмешкой. – Милая, я не подстилка. Я – та, кого он выбирал все эти годы. Снова и снова. Я могла бы давно все рассказать, но мне было удобно. Ты создавала ему идеальный тыл. Уют, дети, ужин, чистая рубашка. А я давала ему то, чего не могла дать ты. И он был счастлив. Обе мы делали его счастливым. Просто ты делала это бесплатно, а я – за удовольствие.

Ее цинизм был настолько чудовищным, что я на мгновение потеряла дар речи.

Она говорила об этом так, будто мы обсуждаем распределение обязанностей в офисе. Одна отвечает за борщи, вторая – за секс.

Я перевела взгляд на Ивана. Он стоял, отвернувшись к окну, и молчал. Не защищал меня. Не просил прощения. Даже не смотрел в мою сторону.

– Ты хоть что-нибудь чувствуешь? – спросила я тихо, чувствуя как внутри комок боли превращается в неизвестно мне чувство ненависти и презрения.

Иван медленно повернулся. В его глазах я увидела усталость. И пустоту.

– Аглая, – сказал он устало, будто объяснял ребенку прописные истины. – Я не хотел, чтобы ты узнала. Правда. Мне было хорошо. Мне нравилось, как все сложилось. Ты – дома, она – рядом. Две разные жизни. Я не хотел ничего менять. Ты сама все разрушила.

– Я? – удивленно произнесла я, чувствуя, как внутри окончательно все обрывается. – Я разрушила? Тем, что пошла искать мужа на собственную серебряную свадьбу?

– Тем, что сунула нос не в свое дело, – отрезал он.

Тишина повисла в комнате.

Я смотрела на этого чужого человека и не узнавала его.

Где тот Ваня, который клялся мне в любви?

Который плакал, когда рождались дети?

Который говорил, что я – его судьба? Этого человека не существовало.

Теперь передо мной стоял чужой, с пустыми глазами и циничными словами, человек.

Я сделала шаг назад, к двери. Потом еще один. Внизу, в зале, играла музыка, звенели бокалы, гости веселились в честь нашей свадьбы.

Нашей лживой, фальшивой свадьбы.

– Не смей, – прошептала я, глядя на них двоих. – Не смейте спускаться вниз. Не смейте смотреть в глаза нашим детям. Не смейте прикасаться к еде, которая стоит на столах в честь моей... в честь той жизни, которой больше нет.

Я развернулась и вышла в коридор.

Ноги подкашивались, а перед глазами все плыло. Я слышала, как за спиной Веста что-то тихо сказала Ивану, и он хрипло рассмеялся. Рассмеялся!

В тот момент, когда моя жизнь разлетелась на осколки.

– Постой, – позвал он меня.

Я обернулась и увидела его расслабленное лицо. Как же быстро он пришел в себя, подлец.

– Что еще? – Холодным тоном произнесла я. – Что еще ты от меня хочешь?

– Не надо устраивать скандал. Давай, просто доведем праздник до конца. И ты просто все забудешь. Как будто ты не поднималась наверх.

От его фразы меня перекосило. Это ж надо быть таким безнравственным эгоистом.

– Серьезно? – Я прищурилась. – Оставить, как есть? Ты в своем уме? Ваня, ты не понимаешь, что это конец? Все. Наши двадцать пять лет закончились.

Он вдруг помрачнел.

– Что ты имеешь в виду?

– Какой-то ты недогадливый, – вдруг я холодно улыбаюсь.

И понимаю, что больше нет тот доброй и понимающей жены. Теперь есть та, кто так просто не сдастся. И не оставит ему шансов на счастливую дальнейшую жизнь.

– Нас ждет чудесный бракоразводный процесс, Ванечка!

________________

Очень рады видеть вас в нашей новой истории "В разводе в 50. Все только начинается?"

Спасибо, что вы с нами и продолжаете радовать нас своими лайками, звездами и комментариями.



Надеемся, что и в этот раз вы не останетесь равнодушными и будете следить за судьбами наших героев.

Ставьте книге ⭐️ в карточке книги и делитесь вашим мнением в комментариях - это важно и для нас, и для книги.

С любовью, Марта и Ярослава❤️

****

И, конечно, подписывайтесь на нас, чтоб ничего не пропускать.

Ярослава Галич:

Марта Левина:





Глава 4. Аглая


Муж хмурится. Как будто он не ожидал, что я способна на что-то подобное.

Ах да, я же удобная и покладистая. Разве я могу требовать развод, да еще и в пятьдесят лет.

– Что за бред, Аглая? Какой развод, ты забыла, что тебе не двадцать лет? Куда ты собралась в предпенсионном возрасте?

– Ваня, – выдыхаю я, – не будь таким мелочным. Ты уже все сказал, что могло меня обидеть. Не старайся. Чувств больше нет!

– Ты же не могла разлюбить меня за какие-то минуты?! – Возмущенно произнес он.

– Ты предал меня. Предал двадцать пять лет отношений. И думаешь, что я буду это дальше терпеть?

– Аглая, зачем такие радикальные меры? – он вздернул бровь и ухмыльнулся.

– Ты мне стал противен, Вересов. И я больше не хочу тебя видеть.

Я развернулась и собралась спуститься вниз. Но он схватил меня за руку и притянул к себе.

– Успокойся! – В его глазах появился недобрый огонек.

– Отпусти, – шиплю сквозь зубы.

– Ты никуда не денешься от меня.

– Отчего же? Боишься, что больше некому будет варить тебе суп и обустраивать уют? Так Весту попроси. Пусть тренируется не только в постели, но и на кухне. В чем проблема?

– Она не создана для этого.

– Отпусти, Ваня, – я выдернула руку и быстро спустилась вниз.

В холле я остановилась перед зеркалом. На меня смотрела чужая женщина. Бледная, но с жестким взглядом.

Женщина, у которой только что украли двадцать пять лет жизни.

– Мам? – раздался голос Матвея за спиной. – Ты чего такая? Ты нашла папу?

Я медленно обернулась. Сын стоял в двух шагах, и в его глазах был страх.

Он знал. Он точно знал.

– Нашла, – ответила я. Голос звучал как-то непривычно для меня. Раньше я никогда не проявляла жесткости. Но теперь совсем другое дело. – Нашла.

– Мам, прости, я не хотел, чтобы ты узнала. Тем более на празднике.

– Ты знал и молчал, – констатировала я.

Матвей опустил глаза.

Его молчание было красноречивее любых слов.

Я кивнула сама себе.

Конечно, знал.

Все знали. Все, кроме меня. Удобной, домашней, слепой дуры, которая варила борщи и верила в любовь.

– Вызови такси, – сказала я сыну. – И скажи гостям, что я плохо себя почувствовала. И что праздник окончен.

– Мам, может, не надо? Может, поговорим?

Я посмотрела на него долгим взглядом.

– О чем нам говорить, Матвей? Ты выбрал его сторону. И я это вижу. И запомни: когда ты женишься, вспомни этот день. Вспомни, что чувствует женщина, которую предали все, включая собственного сына.

Я развернулась и, не оборачиваясь, пошла к выходу.

За спиной звенели бокалы, смеялись гости, и играла музыка.

А в ушах у меня стучали слова мужа: «Ты сама все разрушила».

Я ничего не разрушала.

Я просто открыла дверь.

***

Через два часа я была дома.

Здесь мне было крайне противно находиться. Все стены, вся обстановка говорила, да даже кричала, что они и тут могли развлекаться, пока я была на работе.

Оставаться здесь совершенно не хочется. Я собираю свои вещи. Хотя хотелось бы выставить его.

Тошнота снова подкатывает к горлу. Я чувствую, как кружится голова. Но остановиться не могу.

Я должна собрать вещи и уехать. Хоть к черту на кулички.

Может, вернуться в родной город?

Что мне здесь делать? Дети – взрослые, сами справятся. Подруга теперь у меня только одна.

Разведусь, уволюсь и буду свободна. Подумаешь полтинник. Еще не все потеряно. Главное, что я смогу заниматься собой и не быть удобной для всех.

Первый чемодан я собрала быстро. А вот со следующими пришлось повозиться. Ведь сразу все вещи не заберешь.

После сборов я устало сажусь на кровать.

Мерзкий муж, как он мог столько лет обманывать меня? Выдавать любовницу за сестру, пусть и двоюродную. Но все равно. Ведь его родители же знали, что она им не родственница.

Господи, зачем?

Я смотрю на экран телефона и вижу несколько пропущенных звонков от подруги, дочери и мужа.

Теперь бывшего. Хотя пока и не официально.

Пишу дочери смс, что со мной все хорошо, просто устала и решила уехать.

Мужу не отвечаю. А вот подруге перезваниваю.

Она сразу же берет телефон и начинает быстро и беспокойно сыпать вопросами, что случилось.

Я подробно рассказала ей о выкрутасах Ивана.

От удивления она молчала пару минут. Видимо, тоже переваривала информацию о том, как такое может быть.

– Я приеду к тебе, – произнесла она в трубку. И я услышала, как дверца ее машины хлопнула.

– Не надо, я собираюсь уехать из квартиры.

– Тем более, я тебя заберу. Поедем ко мне и устроим девичник.

Я улыбнулась. Поддержка Саши всегда была для меня очень важной.

Что ж, новая жизнь, так новая жизнь.

Никогда бы раньше не подумала, что в пятьдесят начну все заново. И не просто заново, а с нуля.

Заберу все, что мне принадлежит, оставлю мужа с машиной и уеду. Я твердо решаю вернуться в свой родной город.

А потом посмотрим, как он будет нужен Весте, после всего этого.

Вдруг раздается звонок в дверь.

Странно, Саша еще не успела бы приехать. Я поднялась с кровати и медленно вышла в коридор. Посмотрела в глазок, увидела на лестничной площадке курьера.

Интересно, я вроде ничего не заказывала.

Открываю дверь и смотрю на него.

– Аглая Вересова? – Спрашивает он.

– Да, это я.

– Вам доставка заказного письма.

– Мне, – удивляюсь я. – Вы не ошиблись?

Он проверяет адрес и имя.

Точно мне. Я расписываюсь за письмо и закрываю за ним дверь.

Вернувшись в комнату, распечатываю. Но это не письмо, а приглашение. Приглашение на юбилей школы и встречу одноклассников.

Надо же, нашли меня, хотя я последние двадцать лет не посещала никакие встречи.

Может, это знак?

Может, действительно пора менять что-то в своей жизни?

В этот момент тренькает телефон. Приходит сообщение от мужа:

«Развода не дам. Не надейся на это. Будешь дальше исполнять роль моей удобной тапочки».

_______

Книга участвует в литмобе "Мы...после развода". С остальными книгами можно познакомиться по ссылке:





Глава 5 Аглая


Да пошел ты к черту!

Я смахиваю сообщение и снова рассматриваю приглашение. Надо же. Интересно, кто из бывших одноклассников так заморочился и разослал приглашения?

Нужно будет найти контакты девочек, с которыми я мало-мальски поддерживала связь. Мы редко созванивались, и я почти ничего не знала о том, что происходит в их жизни.

И тут намечается встреча.

Что ж.

Теперь точно нужно вернуться назад.

Через полчаса приезжает Саша. Помогает вывезти чемоданы и погрузить в машину.

– Ты точно решила?

– Сань, я, правда, не могу находиться в этих стенах. Это тяжело. Вообще это квартира моих родителей, так что ему она не достанется. Но что делать с ней я не знаю. Мне очень трудно в ней быть.

– Аглая, может, он ее сюда не приводил, - сомневается подруга.

– И что? Она ведь была здесь в качестве его родственницы. Помещение пропитано ее присутствием, и нашими взаимоотношениями. Я не хочу это ощущать на себе. Пойми.

– Я тебя понимаю, – кладет руку мне на плечо Саша. – Поехали. Отдохнешь, придешь в себя. А там решишь, что делать дальше.

Я киваю, не в силах говорить. Ком в горле такой, что слова застревают где-то внутри. Мы садимся в машину, и я смотрю в окно, провожая взглядом дом, который был моим целую вечность.

– Двадцать пять лет, Сань, – наконец выдавливаю из себя. – Четверть века. Я отдала ему лучшие годы. А он водил ее сюда, представлял как сестру. Как я могла быть такой слепой?

– Аглая, прекрати, – твердо произносит Саша. – Ты не слепая. А он – подлец. Это две большие разницы.

Слез больше нет. Но боль все равно разъедает изнутри.

– Я чувствую себя такой глупой. Все эти годы я верила им. А может, любовниц было много? Как я могла не заметить?

– Не надо себя накручивать, – Саша сжимает руль крепче. – Сейчас не время копаться в прошлом. Сейчас тебе нужно просто выдохнуть и пережить этот день.

Мы едем молча минут десять.

Город проплывает мимо. Знакомые улицы, на которых я провела столько времени. Все кажется каким-то нереальным, будто я смотрю чужую жизнь со стороны.

– Слушай, – Саша вдруг оживляется, явно пытаясь меня отвлечь. – А что там с приглашением на встречу одноклассников? Ты собираешься идти?

Я достаю конверт и снова верчу его в руках.

– Думаю, да. Я хочу съездить в свой родной город, перезагрузится. Но настроения у меня, конечно нет. Строить из себя счастливую жену? Не хочу.

– Аглая, – Саша бросает на меня быстрый взгляд. – Наоборот. Тебе сейчас как раз нужны люди. Новые впечатления. Когда встреча?

– Через месяц.

– Вот видишь! Месяц – это нормальный срок. Ты придешь в себя, приведешь в порядок. И пойдешь туда красивая, свободная женщина. Пусть посмотрят, какая ты молодец.

– Сань, мне почти пятьдесят. И я собралась начинать новую жизнь. И мне немного страшно.

– Во-первых, полтос это еще активный возраст. Это новые тридцать. Ты можешь встретить еще свою любовь. Во-вторых, ты не разведенка. Ты станешь свободной и активной женщиной. Ты его бросила, запомни. А не он тебя. В-третьих, ты красивая, умная, у тебя своя квартира и, надеюсь, кое-какие сбережения. Ты – находка, а не разведенка.

Я усмехаюсь. Саша всегда умела находить правильные слова.

– Может, ты и права. Хотя сейчас мне кажется, что я никогда больше не смогу никому доверять.

– Сможешь. Просто не сейчас. Сейчас тебе нужно пережить боль, злость, обиду. Выплакаться. Выкричаться. А потом – жить дальше. И встреча одноклассников – это как раз хороший повод начать все заново.

– Ты думаешь?

– Я уверена. Кстати, с кем ты там общалась? Может, кто-то интересный приедет?

Я задумываюсь, перебирая в памяти лица из прошлого.

– Ну, была Ленка Соколова. Мы с ней дружили. Потом Ирка... как ее... Кравцова! Точно. Еще Маринка Петрова. Мы иногда переписывались в соцсетях, но редко.

– Вот видишь! Найдешь их, созвонитесь. Может, у них тоже какие-то истории были. Поддержите друг друга.

– Или они все счастливы в браке, а я жила в иллюзиях и верила человеку, которого любила.

– Аглая, хватит! – Саша притормаживает на светофоре и поворачивается ко мне. – Послушай меня внимательно. Ты – не неудачница. Ты – женщина, которая прожила двадцать пять лет с человеком, который оказался не тем, за кого себя выдавал. Это его провал, а не твой. Ты сохранила достоинство. Ты не стала унижаться, не стала выяснять отношения на глазах у гостей. Ты просто ушла. И это – сила.

Сердце сжимается, а к горлу подкатывает ком. Но на этот раз не обиды и злости, а благодарности Саше.

– Спасибо, Сань. Правда. Что бы я без тебя делала. Даже не знаю.

– Вот и не узнаешь, – улыбается она. – Я никуда не денусь. Поехали ко мне, я налью тебе вина, мы закажем пиццу и будем обсуждать, что ты наденешь на эту встречу одноклассников. Потому что ты туда пойдешь. И будешь выглядеть так, что все ахнут.

Я смеюсь и киваю. Сашка права.

Может быть, это не конец, а начало чего-то нового. Пусть сейчас больно. Пусть сейчас кажется, что мир рухнул. Но я еще жива. Я еще здесь. И я не позволю этому ублюдку сломать меня окончательно.

– Ладно, – говорю я. – Давай попробуем. Найду девочек, созвонимся.

– Вот это правильный настрой! – Саша трогается с места. – А сейчас поехали, выпьем, поплачем еще немного, а завтра начнем новую жизнь. Без этого козла.

Я смотрю в окно и думаю, что, возможно, впервые за много лет я действительно свободна.

Страшно.

Больно.

Но свободна.

____________________

И вот новая история из нашего литмоба "Мы...после развода":

16+

- Как-то ты вяло предаешься разврату, Градинский, - выдала я застуканному мужу. – Будто и не рад, что рушишь нашу семью с этой… Заей. Не вижу страсти, дорогой!



На самом деле это-то и придавало обреченности положению. Ведь я видела кое-что похуже эйфории от первого, украденного раза. Я видела… привычку.



- Зая… Зоя, — осекся Рома, перепутав мое имя с прозвищем любовницы. — У меня здесь… в отеле проходят переговоры.



- Переговоры? — я взвинченно рассмеялась. — В горизонтальном положении?





Глава 6 Аглая


Расположившись в квартире подруги, я на какое-то время забываю о муже и его предательстве.

Она заказала пиццу и достала бокалы.

– Что, Аглая, расслабься. Все только начинается.

– Твой позитив мне всегда нравился, – улыбаюсь я.

– Моим студентам он точно нравится, когда она проваливают экзамены, я им всегда говорю: надо было лучше готовиться, но еще не все потеряно, впереди пересдачи.

– А ты жестока.

– А как с ними еще? Учится не хотят, курсовики покупают, выпускные работы покупают, а сейчас так вообще и покупать не надо. Написал запрос и тебе выдали основу курсовика. Ужас.

– И не говори.

Опять звонит мой телефон. Я бросаю недовольный взгляд на экран. Снова Иван.

– И зачем он звонит? – Спрашивает Саша.

– Угрожает мне, что развода не будет.

– А зачем ему этот брак, если у него молодая и активная дамочка?

– Не знаю. Наверное, хочет, чтобы мне было больно. Или я страдала. Типа если мы разведемся быстро, то я все забуду, и никак не буду с ним контактировать. А он хочет измываться надо мной.

– Благо дети у вас взрослые.

– И не говори. Но представляешь, мой сын был в курсе и молчал.

– Серьезно?

– Да.

– Может, он не хотел причинять тебе боль?

– Не знаю. Я не стала ни с кем разговаривать. Решила успокоиться сначала.

– Не ругай его. Я думаю, просто он не хотел, чтобы ты страдала.

– Знаешь, если бы об этом я узнала лет десять назад, было бы лучше. Развелась бы и был бы еще шанс устроить свою жизнь.

– Да брось. Ты и сейчас хороша. Просто тебе нужно закончить цикл в с мужем, перезагрузиться и начать все заново. Это же второй шанс

– Да. Ладно, закрыли эту тему.

Нам привозят пиццу, и мы с аппетитом съедаем ее всю, смотрим фильм и расходимся спать.

Сон долго ко мне не идет. Но я прекрасно понимаю, что нужно успокоиться. Вроде внешне я спокойна, но внутри все равно бушуют эмоции.

Сердце учащенно бьется и не дает расслабиться.

Наконец я проваливаюсь в сон, в котором мне снится почему-то наша свадьба, а регистратором была Веста. И вместо поздравительных слов она жутко смеется и говорит, что Ваня берет в жены мягкую тапочку.

Я в ужасе просыпаюсь.

На часах девять утра. Надо же, как мы проспали долго.

Выхожу в кухню, вижу, как Саша варит кофе.

– Привет, новорожденная, – улыбается она.

– Саня! – Улыбаюсь я.

После душа, мы располагаемся в креслах и пьем кофе. Но нашу идиллию нарушает звонок в дверь.

Саша выходит в коридор и открывает дверь.

– Она здесь? – Слышу недовольный голос мужа. – Пропусти меня!

Он врывается в кухню, разъяренный как лев. А следом за ним вплывает Надежда Викторовна.

– Что-то случилось? – Невозмутимо спрашиваю я.

– Ты что творишь? – Рявкает муж.

– А что такое? Рубашку с утра не смог найти? – Язвительно отвечаю ему.

– Аглая, прекрати издеваться. Нам нужно серьезно поговорить.

– Интересно, о чем? Как будем делить имущество?

– Вы не будете его делить, – резко отвечает свекровь.

– Отчего же? Надежда Викторовна, вы должны быть счастливы. Больше я вам глаза мозолить не буду. И вы можете быть счастливы с новой невесткой. Тем более вы давно с ней знакомы, как я понимаю.

– Ты стала наглой, – констатирует она.

Ну, еще бы, – думаю про себя. Показал характер и сразу наглая.

– Собирайся домой, – произносит муж.

– И не подумаю.

– Нам не нужны скандалы, – начинает его мать.

– А мне не нужен предатель. Как решим эту проблему? – делаю очередной глоток кофе.

–Может, хватит показывать свой характер в пятьдесят лет-то? У тебя пенсия на носу. Тебе пора заниматься будущими внуками.

– Вот когда они появятся, тогда и займусь. А пока будьте любезны покиньте квартиру моей подруги.

– Ты с ума сошла? – взрывается муж.

– К сожалению, надо было развестись с тобой раньше. Почему ты мне не сказал, что у тебя любовница? – Вздергиваю брови.

– Я не собирался с тобой разводиться. Пусть ты скучная и удобная, зато нормальный уют. Даже то, что ты пушистая тапочка, можно смириться. Но статус семейного человека мне нужен. У меня бизнес, если ты не забыла.

– Смена жены на более молодую, вроде как, ценится в ваших кругах. Разве нет? Вон, твой зам женился же на модельке местной. И жена в сорок пять ему стала не нужна.

– Я все сказал. Собирайся и поехали. Развода я тебе не дам.

– Прекрасно, Ванечка, значит у на сбудет долгий и мучительный развод через суд.

– Да как ты смеешь диктовать свои условия, нахалка! – Злится свекровь.

Я встаю со стула и выхожу в коридор, открываю дверь и холодно произношу:

– На выход, дорогие бывшие родственники!

____________________________

Приглашаю вас в горячую новинку нашего литмоба: "Мы после развода":

16+

- Я клянусь всем, что мне было свято, а свято для меня теперь только память о нас, — я люблю тебя. Только тебя. Это не было игрой слов тогда, много лет назад.

- Любил?! И при этом смог пойти к другой? Слова — это пустой звук, Марк. Они ничего не стоят после такого.- Я падаю к твоим ногам, Оля. Не как раб, а как провинившийся, который признал свою вину и готов за неё ответить. Всей жизнью. Каждой минутой, чтобы заслужить твой взгляд. Не прошу забыть. Прошу дать мне возможность искупить. Даже если это займёт вечность.





Глава 7 Иван


Дверь захлопывается у меня за спиной с таким грохотом, что в ушах звенит.

Я стою на лестничной площадке, сжимая кулаки от злости. Мать рядом тяжело дышит, прислонившись к перилам.

– Ты видел? Видел, как она себя ведет? – Ее голос дрожит от возмущения. – Какое хамство! Какая наглость! Выставила нас, как будто мы какие-то отбросы!

Я молчу.

Внутри все кипит.

Как она посмела?

Как Аглая посмела так со мной разговаривать? Я – ее муж! Законный муж! А она выгоняет меня, как бродячую собаку.

– Иван, ты что, немой стал? – Мать дергает меня за рукав. – Скажи хоть что-нибудь!

– Пойдем, мама, – цежу сквозь зубы. – Здесь делать больше нечего.

Мы спускаемся по лестнице. Мать не замолкает ни на секунду:

– Я всегда говорила, что она тебе не пара! Всегда! Но ты не слушал. Вот теперь и получай. Ведет себя как... как... даже слов приличных не подберу!

Сажусь за руль и хлопаю дверцей. Мать устраивается рядом, продолжая возмущаться:

– И эта ее подружка! Тоже хороша. Дверь открыла с таким видом, будто это мы в чем-то виноваты. Нет, ты представляешь? Я, между прочим, была права насчет твоей жены. А ты все твердил: любовь, любовь.

Я завожу машину. Злость внутри расползается с невероятной скоростью. А перед глазами стоит лицо Аглаи: холодное и непроницаемое. "На выход, дорогие бывшие родственники!"

Как она это произнесла! С какой издевкой!

– Иван, ты меня слышишь вообще? – Мать толкает меня в плечо.

– Слышу, мама. Слышу.

– И что ты теперь делать будешь? Она же совсем от рук отбилась! Думает, что может просто так взять и уйти? После всего, что ты для нее сделал?

Я резко выруливаю на дорогу.

Да, после всего.

После того, как я обеспечивал ее, покупал все, что она хотела. После того, как она жила в нашей квартире, ездила на моей машине. И что теперь? Подумаешь измена! – А она сразу устраивает истерику, собирает вещи и сбегает к этой своей дурацкой подруге.

– Мама, давай не сейчас, – говорю я устало.

– Как это не сейчас? Сейчас! Ты должен действовать! Она думает, что ты ей просто так развод дашь? Пусть попробует! Я знаю адвоката хорошего, он...

– У меня есть юрист, – обрываю я ее. – Я сам разберусь.

Надежда Викторовна обиженно отворачивается к окну, но ненадолго.

– Ну и правильно. Пусть она поживет без денег, без квартиры. Посмотрим, как она запоет! Небось, сразу приползет обратно.

Я довожу мать до дома, выслушивая еще минут двадцать ее наставлений. Она выходит из машины и наклоняется к окну.

– Иван, сынок, ты главное не давай ей спуску. Она виновата, а не ты. Помни об этом.

Я киваю и уезжаю, даже не дождавшись, пока она зайдет в подъезд.

По дороге в офис мысли роятся в голове, как разъяренные осы.

Аглая хочет развода?

Отлично.

Но просто так я ее не отпущу. Пусть знает, что со мной шутки плохи. Пусть пожалеет о своем решении.

Я паркую машину возле офисного центра и поднимаюсь на седьмой этаж. Юрист Семен Олегович принимает меня сразу. Я предупредил о визите еще по дороге.

– Иван Александрович, – он протягивает руку, указывает на кресло. – Садитесь. Что-то случилось?

Я сажусь, вальяжно облокачиваюсь на спинку кресла.

– Жена подала на развод. Вернее, собирается подать. Мне нужно знать все варианты развития событий.

Семен Олегович достает планшет.

– Понятно. Есть совместно нажитое имущество?

– Квартира. Машина. Дача. Вклады. Загородный дом.

– Дети?

– Двое, взрослые уже.

Он кивает и делает пометки.

– Брачный договор заключали?

– Нет.

– Тогда по закону все делится пополам. Но есть нюансы. Расскажите подробнее о ситуации.

Я говорю коротко, без лишних деталей. Семен Олегович слушает внимательно, изредка кивает.

– Понимаю, – говорит он, наконец. – Вариантов несколько. Первое – можно затянуть процесс развода. Не являться в суд, подавать ходатайства об отложении. Это даст вам время.

– Время на что?

– На то, чтобы она одумалась. Или на то, чтобы вы подготовились к разделу имущества. Второе: можно оспорить ее право на половину. Если докажем, что она не вкладывалась в покупку, не работала...

– Она работала, – неохотно признаю я.

– Тогда сложнее. Но можно попробовать доказать, что основные средства вложены вами или вашими родственниками. Третье: можно продать или переоформить имущество до того, как она подаст иск.

Я выпрямляюсь в кресле.

– Как это?

– Ну, например, переоформить на мать. Или продать по заниженной цене родственнику. Формально это будет уже не совместно нажитое имущество.

– А это законно?

Семен Олегович усмехается.

– Законно, если все оформить правильно. Но рискованно. Суд может признать сделку недействительной, если докажут, что она совершена с целью ущемить права супруги.

Я обдумываю его слова. Загородный дом на мать...А что? Это вариант. Аглая останется ни с чем. Пусть тогда и живет у своей подруги.

– Еще что? – Спрашиваю я.

– Можно подать встречный иск. Потребовать компенсацию морального вреда, если есть основания. Или оспорить ее траты из семейного бюджета. Если она покупала что-то дорогое без вашего согласия.

Я качаю головой. Нет, тут не подкопаешься. Аглая всегда была экономной.

– Главное, – продолжает Семен Олегович, – действовать быстро. Чем раньше вы начнете, тем больше шансов.

Я встаю.

– Хорошо. Начинайте готовить документы. Я хочу, чтобы она получила по минимуму. Или вообще ничего.

Юрист поднимается следом:

– Понял вас. Я свяжусь с вами через пару дней.

Выхожу из офиса с ощущением, что хоть что-то начинает проясняться.

Аглая думает, что может просто уйти и забыть обо мне?

Как бы не так.

Я сделаю все, чтобы она пожалела о своем решении. Пусть знает, с кем связалась.

Сажусь в машину и набираю номер матери.

– Мама, нам нужно поговорить. Насчет загородного дома.

_________________________

Приглашаю в новинку нашего эмоционального моба "Мы ... после развода":

18+

Я только собиралась порадовать мужа. Но мир рухнул в одно мгновение. А потом шаг за шагом рассыпался окончательно: любимый отдалился, стал чужим. И в один день без каких-либо объяснений подал на развод.



Когда я пришла подписывать документы, увидела их вместе: мужа с той самой докторшей, которая уговаривала меня прервать беременность.





Глава 8 Аглая


Выпроводив родню из квартиры подруги, мне как будто бы полегчало. Словно груз свалился с плеч.

Я, вернувшись в кухню, я сварила еще кофе. Саша быстро выпила и умчалась на работу.

Благо у меня есть два выходных. Занятий в школе иностранных языков у меня не было по расписанию.

А, значит, можно прийти в себя.

И нужно подумать, как лучше сделать. Взять отпуск или уволится окончательно?

Или решить после того, как я съезжу домой?

Мои рассуждения прерывает звонок сына. Он просит встретиться с ним и поговорить. Я соглашаюсь выпить с ним кофе в обед, после его пар.

Через пару часов, когда я вхожу в кафе, Матвей уже сидит за столиком у окна. Встает и осторожно обнимает меня.

Я отстраняюсь первой. Не могу сейчас принимать утешения, даже от него.

– Мам, ты как? – Как-то виновато спрашивает он.

– Нормально, – отвечаю я, опускаясь на стул. – Пока у подруги живу.

Он молчит, вертит в руках чашку с латте. Я заказываю себе эспрессо. Крепкий, без сахара. Мне нужна ясность, а не сладость.

– Мама, я хотел... – начинает он и запинается. – Я знаю, что сейчас тебе тяжело. Но, может, не стоит торопиться? Принимать решения сгоряча?

Я смотрю на него. На моего мальчика, который уже не мальчик – двадцать лет, второй курс института. Умный, добрый. И такой наивный.

– Матвей, – говорю я ровно. – Десять лет твой отец водил меня за нос. Десять лет я жила в выдуманном мире, где у него есть двоюродная сестра, которая часто заезжает в гости. Где у меня есть подруга, которая интересуется моей жизнью. А на самом деле они вдвоем смеялись надо мной. Над доверчивой дурой.

– Мам, ну не так же...

– Так, – обрываю я его. – Именно так. И ты знал об этом.

Он бледнеет и опускает глаза.

– Я узнал случайно. Полгода назад. Я хотел сказать, но...

– Но промолчал, – заканчиваю я за него.

Официантка приносит мой кофе. Я делаю глоток. Крепкий, горячий кофе обжигает язык.

– Мама, папа... он раскаивается. Он хочет все исправить. Может, стоит дать ему шанс? Ну, поговорить хотя бы?

Я качаю головой.

– Нет. Ты ошибаешься. Он не раскаивается. Он хочет заставить вернуться меня угрозами.

– Но вы же столько лет вместе! Двадцать пять лет брака! Это же нельзя просто так перечеркнуть!

– Это он все перечеркнул, – говорю я. – Не я. Он сделал выбор десять лет назад. И каждый день после этого он делал этот выбор заново. Каждый раз, когда целовал меня на прощание и ехал к ней. Каждый раз, когда приводил ее в наш дом и представлял сестрой. Каждый раз, когда я звала ее на семейные праздники, и она приходила, и они оба смотрели на меня с этим знанием.

Голос мой срывается. Я замолкаю, пытаясь собираться с мыслями. Матвей протягивает руку через стол, но я отодвигаюсь.

– Мам, ну он же говорит, что одумается. Что порвет с ней. Что...

– Матвей, – перебиваю я, и в моем голосе появляется сталь. – Послушай меня внимательно. Я не собираюсь прощать. Я не собираюсь давать шансы. Я не собираюсь ждать, пока он "одумается". Понимаешь? Это не импульсивное решение. Это не эмоции. Это мой осознанный выбор. Я не хочу жить с человеком, который способен на такое предательство. Который способен так виртуозно врать, глядя мне в глаза. Который превратил мою жизнь в фарс.

– Но, мама...

– Нет, – твердо говорю я. – Никаких "но". Я приняла решение. Я подам на развод. Я начну новую жизнь. Без него.

Матвей сидит, сжав челюсти. Вижу, как он борется с собой. Хочет возразить, убедить, но понимает, что бесполезно.

– А как же я? – спрашивает он тихо. – Я что, теперь должен выбирать между вами?

Сердце мое сжимается. Но я не имею права поддаться слабости.

– Ты взрослый, Матвей. Ты сам решаешь, с кем тебе общаться. Я не стану тебя ни к чему принуждать. Но и жертвовать собой ради сохранения видимости семьи я тоже не буду. Те времена прошли.

Я допиваю кофе и встаю. Матвей смотрит на меня снизу вверх. Вид у него становится растерянным.

– Мне пора, – говорю я. – Спасибо, что пришел. Правда. Но мое решение окончательное.

Я целую его в макушку. Он пахнет знакомым шампунем, домом, которого больше нет.

Выхожу из кафе.

На улице светит солнце.

Я иду по тротуару, и с каждым шагом чувствую, как мне становится легче.

Хотя все еще больно и страшно.

Но я жива.

И я чувствую свободу.

И я больше никогда никому не позволю превратить мою жизнь в ложь.

Достаю телефон и ищу контакты одноклассницы. Набираю ее номер. Она радостно приветствует меня.

– Привет, Марина. Я подумала и решила приехать на встречу. Кто будет из наших?

– Все. И даже твоя первая любовь.

___________________

Приглашаю вас в горячую новинку литмоба "Мы...после развода"

16+

Я открываю дверь кабинета мужа – моим глазам открывается зрелище, которое я сразу хочу развидеть.

Прямо на ректорском столе сидит незнакомая мне блондинка с бесконечно длинными ногами, а рядом с ней – мой муж...

Витины пальцы путаются в волосах блондинки, им обоим явно очень хорошо, а я... я, ошалев от увиденного, и слова сказать не могу, только ключи от машины роняю на пол...

И это – прямо накануне семейного отпуска!





Глава 9 Аглая


На мгновение я выпадаю из реальности. Обычно он никогда не посещал такие мероприятия. А тут вдруг решил? И ведь дата не круглая.

– Ну чего ты молчишь, подруга? – Смеется в трубку Марина. – Неужели неинтересно, каким он стал?

Каким стал? А какое это теперь имеет значение? Прошла целая вечность. Даже можно сказать жизнь. И все эти годы мы ни разу нигде не пересекались.

Значит, и не нужно было.

– Мне в принципе интересно, где сейчас наши одноклассники и чем занимаются. Ты же знаешь, я тоже не любитель таких тусовок.

– Да уж. Тебя никогда нельзя было заставить пойти куда-нибудь. Только Олег мог повлиять на тебя.

– Когда это было, – мысленно машу рукой. – Все давно поросло мхом.

– Знаешь, старая любовь не забывается. Она видоизменяется, но навсегда остается и в душе и в сердце.

– Возможно, – стараюсь отвечать ровным голосом. А сама вдруг вспоминаю, когда видела Олега последний раз.

Он приходил на мою свадьбу с Иваном. Наблюдал со стороны. Но даже не предпринял попытки со мной поговорить. Значит, не сильно то и хотелось.

– А что наша семейная пара? – Перевожу разговор в другое русло.

– Живут. Как бы мы не смеялись всю жизнь над ними, а они как сошлись в десятом классе, так до сих пор вместе. Вон внуки родились в прошлом году.

– Да ты что?! – Искренне радуюсь я. – Я рада за них.

– Ты когда планируешь приехать?

– Вот прям на днях. Улажу кое-какие дела и к вам.

– Здорово. Я тебя встречу.

– Хорошо.

Я сбрасываю звонок и направляюсь к машине. Нужно съездить в школу и обсудить мою ситуацию.

Я либо увольняюсь. Либо возьму за свой счет на неопределенное время. Школа частная, не думаю, что возникнут проблемы.

Через час я уже сижу в кабинете директора и пытаюсь объяснить, что жизненные обстоятельства вынуждают меня покинуть школу на некоторое время.

Лариса Ивановна слушает внимательно, задает какие-то вопросы. Неужели думает, что я как школьница сижу и обманываю ее?

– Давайте договоримся по-хорошему, – произношу я. – Мне просто нужно время прийти в себя. Я все равно не смогу преподавать.

– И куда мы денем ваши группы, уважаемая Аглая Сергеевна?

– Я могу какие-то занятия проводить в онлайн режиме. Или давайте я уволюсь, если никак по-другому решить вопрос нельзя, – холодно отвечаю ей.

– Я подумаю.

Выхожу на крыльцо и четко осознаю, что сюда я больше не вернусь.

Ну и черт с ней, с этой школой.

Я довольная сажусь в свою машину.

Но завести мотор не успеваю, как слышу телефонный звонок. На этот раз дочь.

Что ж, наверняка с ней тоже будет нелегкий разговор. Она очень любит отца, и наверняка готова все ему простить.

– Слушаю, тебя Ксюня, – произношу я.

– Нужно поговорить, – верещит дочь. – Это очень важно. Давай встретимся в кафе?

– Я надеюсь, что отца с собой ты не притащишь? – С подозрением в голосе спрашиваю я.

– Не. Речь пойдет не о них.

– Хорошо, – снова соглашаюсь я.

Мы договариваемся о времени, и я уже направляюсь в назначенное кафе «Очаг», которое недавно было открыто приятелем моего мужа Андреем беловым и его женой Марией Королевой.

С Машей мы виделись несколько раз и общались. Как-то она мне даже поведала свою непростую историю развода с мужем. (Об этом можно почитать в романе «Развод в 45. Ход Королевы»)

Благо город у нас небольшой и можно добраться быстро и без пробок. Хотя в час-пик, движения практически нет.

Но я добираюсь намного раньше дочери, располагаюсь в удобном месте, подальше от суеты и делаю заказ.

А через пару минут ко мне подходит сама Мария.

– Аглая? Рада тебя видеть, – приветствует она. – Уже сделала заказ?

– Да, ваш парнишка все подробно мне рассказал.

– Угу, – кивает она, – мы с Андреем ответственно подходим к набору персонала, не смотря на то, что у нас есть специалисты для этого. – А ты по делу или отдохнуть? У тебя все хорошо? Выглядишь усталой.

– С дочерью предстоит разговор. По ее словам важный.

– Хорошо, тогда не буду мешать.

– Погоди, – останавливаю ее. – Я помню, ты говорила, что у тебя есть хороший адвокат.

Маша напрягается. Улыбка сходит с ее лица тут же.

– Что случилось?

– То же, что и у тебя тогда. Любовница.

– Аглая, – она садится рядом со мной и обнимает за плечи. – Держись, я прекрасно понимаю, как это больно. Конечно, я скину контакты Кирилла Андреевича. Можешь быть уверена, он подпортит крови твоему мужу.

– Самое больное, что он спал с женщиной, которую выдавал за свою сестру. Представляешь? Приводил в дом, как родственницу. А она…, – голос мой прерывается.

Боль снова пронизывает меня изнутри, и я не знаю, как ее приглушить.

– Вот это мерзавец! – Не выдерживает Маша. – Тогда точно тебе нужен Кирилл. Он от него мокрого места не оставит. Правда, он сейчас в другом городе. Но для своих он всегда найдет время. А мы уже все стали своими, – грустно улыбается Маша.

– Спасибо тебе, – искренне благодарю я.

– А вот и я, – радостно щебечет моя дочь, примчавшись с улицы. – здравствуйте, Мария Павловна.

– Привет, Ксюша. Что будешь заказывать? Я распоряжусь.

Дочь быстро перечисляет, что хочет поесть.

Я с удивлением смотрю на нее. Вроде так трепетно следит за своей фигурой и тут два блюда и десерт? Надо же.

– Что-то случилось? – Начинаю нервничать, глядя на дочь.

– Ничего страшного. Просто я, кажется, влюбилась. По-настоящему и навсегда. И это невероятное чувство, мама!

__________________________

А пока приглашаю познакомиться с новинкой из нашего моба "Мы...после развода"

16+

– Ты мне изменяешь? – спрашиваю хрипло.

Муж подаётся вперёд, опирается локтями на колени.

– А вот скажи, меня кто-нибудь осудит, если я и правда стану тебе изменять? Посмотри на себя. Волосы закручены в гульку, безразмерная кофта поверх уродливой пижамы, да ещё и чего-то требуешь… Скажи, я должен радоваться, что вернулся домой? Или, по-твоему, я должен безумно тебя хотеть?

После предательства мужа мы с дочкой остались на улице без средств к существованию.

А потом оказалось, что это только начало наших проблем.





Глава 10 Иван


Еду по заснеженной дороге к матери. А в голове крутятся слова адвоката.

«Переоформить на мать. Формально это будет уже не совместно нажитое имущество».

Да, это выход. Единственный разумный выход из всей этой ситуации.

Аглая хочет развода? Пожалуйста. Но не получит она ничего. Ни дома, ни денег, ни удовлетворения от того, что будет трепать мне нервы.

Пусть идет к своей Марине, пусть живет в ее съемной квартирке и радуется «свободе».

Машина сворачивает к материнскому подъезду. Паркую машину, глушу двигатель.

Сижу минуту, собираясь с мыслями. Надо правильно все преподнести. Мать, конечно, будет на моей стороне.

Она всегда была против Аглаи. Но нужно, чтобы она поняла серьезность момента.

Мать открывает почти сразу.

– Ваня, – она окидывает меня оценивающим взглядом. – Проходи. Чай будешь?

– Буду, – отвечаю, разуваясь.

Иду за ней в кухню. Все здесь как всегда: идеальный порядок, запах свежей выпечки, белоснежные занавески. Мать наливает чай в тонкие фарфоровые чашки, ставит на стол тарелку с пирогом.

– Ну, рассказывай, – говорит она, садясь напротив. – По телефону ты был какой-то встревоженный.

Делаю глоток чая. Горячо. Ставлю чашку обратно.

– Мама, у нас с Аглаей скорее всего будет развод. Убедить ее остаться со мной, у меня не выйдет. Да и черт с ней. Хочет развестись, я ей устрою.

Мать выпрямляется в кресле. Глаза ее сужаются.

– Слава богу, что ты, наконец, это понял! Я всегда говорила, что эта женщина тебе не пара. Всегда! С самого начала предупреждала.

– Мам...

– Нет, ты послушай! – Она не дает мне вставить слово. – Я же видела, как она себя ведет. Вечно недовольная, вечно с этим своим высокомерным видом. Думает, она лучше всех, да? А на самом деле – пустое место. Ни семьи не ценит, ни мужа. Ты для нее все делал, а она?

Я молчу, давая ей выговориться. Так всегда было: мать терпеть не могла Аглаю. Находила в ней изъяны там, где их не было. Критиковала за каждую мелочь. «Слишком холодная», «слишком самостоятельная», «не умеет быть женой».

– И что теперь? – Немного успокоившись, спрашивает мать,

– Мама, я был у адвоката, – говорю я, глядя ей прямо в глаза. – Он сказал, что при разводе все имущество делится пополам. Квартира, дом...

– Дом?! – Мать вскакивает с места. – Загородный дом? Тот, что мы с твоим отцом помогали покупать?! Она хочет половину дома?!

– По закону она имеет право, – спокойно продолжаю я. – Это совместно нажитое имущество.

– Какое совместно нажитое?! – Голос матери повышается. – Мы с отцом вложили туда половину стоимости! Она там даже не жила толком, вечно отказывалась ездить! Говорила, что ей неудобно, что далеко, что скучно! А теперь хочет половину?!

Я снова молчу. Пусть мама выпустит пар.

– Есть вариант. Адвокат предложил переоформить дом. На тебя, например.

Мать замирает. Смотрит на меня внимательно.

– На меня?

– Да. Формально это будет дарение. Или продажа по символической цене. Тогда дом перестанет быть совместно нажитым имуществом. Аглая не сможет претендовать на него.

Вижу, как в глазах матери загорается понимание. Она медленно садится обратно.

– И это законно? – спрашивает она.

– Если все правильно оформить – да. Есть риск, что суд может признать сделку недействительной, но... – я пожимаю плечами. – Шансы невелики. Особенно если мы докажем, что ты действительно вкладывала деньги в покупку.

Мать молчит. Обдумывает. Она всегда была практичной женщиной. Жесткой. Умела принимать решения.

– Значит, дом будет оформлен на меня, – медленно произносит она. – А Аглая останется ни с чем.

– По крайней мере, без дома, – подтверждаю я. – Квартиру, скорее всего, придется делить. Но дом мы сохраним.

Мать встает и подходит к окну. Стоит, глядя на улицу.

Я жду.

Знаю, что она согласится. Она ненавидит Аглаю и сделает все, чтобы ей досадить.

– А она тебе изменяла? – вдруг спрашивает мать.

Вопрос застает меня врасплох.

– Что? Нет. С чего ты это взяла?

– Просто так женщины не уходят, даже если муж изменил. Многие терпят. Да что многие! Большинство, – говорит мать. – Значит, либо другой мужчина, либо у нее есть какой-то план.

Я молчу.

Про мои многочисленные походы она знала всегда. И никогда не упрекала. Даже когда я познакомил ее с Вестой и выдал за свою сестру.

Мать только усмехнулась. Такого плана она не встречала. Иметь под боком сразу и жену, и любовницу.

Красота же.

– Не знаю, – отвечаю уклончиво. – Может, и есть кто-то. Но это уже неважно.

Мать оборачивается. Лицо ее жесткое, решительное.

– Хорошо, – говорит она. – Оформляй дом на меня. Пусть эта... – она запинается, подбирая слово, – пусть эта неблагодарная знает, что так просто от нас не избавишься. Думает, может взять и уйти, прихватив половину? Как бы не так.

Я чувствую облегчение. Знал, что мать поддержит.

– Спасибо, мам, – говорю я. – Адвокат подготовит документы. Нам нужно будет съездить к нотариусу.

– Когда угодно, – отвечает она. – Я всегда готова. Ты же знаешь.

Она снова садится за стол, наливает себе еще чаю.

– А ты как? – Спрашивает она.

– Нормально, – отвечаю я. – Справляюсь.

– Это правильно. – Ты мужчина. Глава семьи. Даже если эта семья разваливается, ты должен держать удар.

Я киваю. Мать всегда была такой. Никаких эмоций, никаких сантиментов. Только дело, только практичность.

– Еще что-то нужно сделать? – Уточняет она.

– Пока ничего. Адвокат сказал, что свяжется через пару дней. Тогда и начнем оформление.

– Хорошо. – Мать встает, подходит ко мне и кладет руку на плечо. – Ты все правильно делаешь, Ваня. Не давай ей взять верх. Она должна понять, что с нами так нельзя.

Я смотрю на нее.

Ее жесткое, властное лицо не выражает никаких эмоций. Глаза холодные и расчетливые, как у меня.

И понимаю, что я такой же, как она. Может, поэтому Аглая бросает меня. А измена – лишь повод.

Но эта мысль мелькает и исчезает. Сейчас не время для рефлексии. Сейчас время действовать.

– Я пойду, – говорю я, вставая. – Спасибо за чай.

– Держи меня в курсе. Если что-то понадобится – звони сразу.

Выхожу из квартиры с чувством выполненного долга. Первый шаг сделан.

Дом будет спасен.

Аглая получит по заслугам.

Сажусь в машину и завожу двигатель.

Еду домой. В нашу квартиру, которая пока еще считается нашей.

Но почему-то это ощущение победы, которое было минуту назад, начинает таять. Остается только пустота.

Но я гоню эти мысли прочь. Нельзя сейчас расслабляться и давать слабину.

Война только начинается.

_______________________

А вот и еще одна моя новинка о лжи и предательстве, о боли и победе, о счастье и любви.

"Развод в 45. Случайная правда" 16+

***

Вместо ужина при свечах, меня взывали в школу и решили, что я мама мальчика, с которым подралась моя дочь. Но оказалось, что это сын моего мужа, о котором я ничего не знала.

***

Спасибо, что вы здесь, что вы читаете и оставляете реакции. Это очень вдохновляет писать дальше. ❤️❤️

Надеюсь на вашу горячую поддержку и этой книги. Она также выходит в рамках литмоба.





Глава 11 Аглая


Ксюша буквально светится.

Глаза горят, а щеки порозовели, руки порхают в воздухе, когда она говорит. Я внимательно наблюдаю за ней, пытаясь переварить услышанное.

Дочь влюблялась и раньше. Был Костя из университета, и программист, кажется Денис.

Но такой я ее никогда не видела. Она вся какая-то воздушная, невесомая, словно вот-вот взлетит прямо в этом кафе.

– Мам, ты не представляешь! – Ксюша хватает меня за руку через стол. – Он такой! Он совершенно другой. Когда я с ним, я чувствую себя... Не знаю даже как описать. Словно я, наконец, стала собой. Настоящей собой.

Я смотрю на ее пальцы, сжимающие мои, и чувствую: что-то сжимается внутри. Когда она успела так вырасти? Когда превратилась из моей маленькой девочки в эту сияющую женщину?

– Расскажи мне о нем, – прошу я, стараясь улыбнуться.

И она рассказывает. Слова льются потоком. О том, как они познакомились, как он смеется, как смотрит на нее, как они могут говорить часами обо всем на свете.

Официант приносит заказ, но Ксюша почти не притрагивается к еде, хотя сама же так жадно заказывала. Она просто говорит, говорит, говорит.

А я слушаю, киваю и пытаюсь разделить ее восторг.

– Я никогда ничего подобного не испытывала, мам. Вот честно. Это как будто все предыдущее было ненастоящим. Репетицией. А сейчас это настоящая любовь.

Она замолкает, и я вижу, как радость на ее лице сменяется грустью.

Я начинаю ощущать какой-то дискомфорт. И вижу, что дочь начинает смущаться.

– Мам, я понимаю, что сейчас, наверное, не время быть такой счастливой, – голос Ксюши становится тише и серьезнее. – Когда у вас с папой все так сложно.

Я застываю с чашкой кофе на полпути ко рту. Конечно, она переживает. Ведь любит нас обоих. Но в отличие от сына, она не знала про измены отца.

– Ксюш...

– Нет, мам, послушай, – она снова наклоняется ко мне. – Вы же можете все исправить, правда? Вы просто устали, может быть. Или запутались. Но вы же любите друг друга. Столько лет вместе!

Я смотрю на свою дочь, на ее полное надежды лицо, и не знаю, что сказать.

– Вы уже не молодые, – продолжает она, и я едва сдерживаю смешок. Спасибо, доченька, за напоминание. – То есть, я не это имела в виду. Просто вы столько всего прошли вместе. Неужели это ничего не значит?

– Ксюша...

– Я вас обоих люблю, мам. Очень люблю. И я не хочу... – голос ее дрожит. – Я не хочу выбирать. Не хочу отмечать праздники по отдельности. Я хочу, чтобы вы были вместе. Как семья.

Она замолкает. Как же она расстроилась. Моя сияющая, влюбленная девочка вдруг снова становится ребенком, который просто хочет, чтобы его родители были счастливы.

Были вместе.

Ведь на протяжении наших долгих лет, у нас не возникало сильных конфликтов. Ссоры были, но мы никогда не расходились. Мы все решали компромиссом и разговорами.

Но что-то видимо пошло не так. Если муж нашел себе другую женщину.

И когда семейная жизнь дала трещину, я увы не заметила.

Я протягиваю руку и глажу ее по щеке.

– Солнышко, – говорю я тихо, – жизнь не всегда такая простая, как нам хотелось бы.

– Но вы же попробуете? – С надеждой в голосе спрашивает она. – Зачем вам расставаться? Вы же не сможете уже устроить свою жизнь. Да и сложно в таком возрасте кому-то доверять.

Я смотрю на свою прекрасную, светящуюся от любви дочь, которая думает, что любовь может все исправить и все преодолеть. И мне так хочется верить, что она права.

Видимо, брат ей не рассказал, в чем причина нашего расставания.

– Поешь свой десерт, – говорю я, кивая на нетронутую тарелку. – И расскажи мне еще о нем. Как его зовут?

Ксюша смотрит на меня, понимая, что я уклоняюсь от ответа.

Но она не настаивает. Просто берет ложку и начинает есть тирамису.

А я сижу напротив и думаю о том, как странно устроена жизнь.

Моя дочь открывает для себя любовь именно в тот момент, когда я теряю свою.

– Мам, он очень классный. Только немного старше меня.

– На сколько? – Я слегка напрягаюсь.

– Ему тридцать пять. Это нормальная разница. Всего десять лет.

– И ты говоришь, что у него к тебе серьезное чувство? Он был женат? Дети? – Начинаю пытать ее.

– Нет у него никаких детей! И тем более жены!

– Ксюш, пойми, я просто хочу тебя предостеречь. Твой избранник достаточно взрослый человек, и у него явно до тебя была активная жизнь. И если к своим годам он не был женат, то это странно.

– Ничего не странно, – слегка обиженно произносит дочь, доедая тирамису.

– Просто будь аккуратна. Чтобы потом не было больно.

– Я ему верю!

Зато я теперь не верю никому и ничему.

Но если он обманет дочь, для нее это будет сокрушительным ударом. Она так влюблена в него, что не видит ничего вокруг.

Очень надеюсь, что все мои сомнения так и окажутся сомнениями.

– Я хотела поделится с тобой радостью и поддержать тебя в трудный момент. А ты сразу видишь во всем скрытый смысл. Если отец тебя предал, это же не значит, что все мужики такие. Мой – точно не такой. Я даже вас познакомлю. Хочешь?

– Конечно!

В этот момент к нам снова подходит Маша и дает визитку своего адвоката Кирилла.

– Держи, – произносит она. – Он сказал, что готов встретиться с тобой через пару дней, когда вернется. И просил передать, чтобы ты не переживала. С разводом все будет хорошо.

– С каким разводом? – Напрягается дочь. – Вы серьезно решили расстаться? Ну мама! Зачем?

И я не выдерживаю.

– А ты хочешь, чтобы я терпела его измены с Вестой, которую он десять лет выдавал за свою сестрицу? Которая была нам как родственница? Ты действительно считаешь, что это будет правильно?

Дочь меняется в лице и молчит.

____________________________

Приглашаю вас в горячую историю нашего моба "Мы...после развода":

– Ты его ударила?

– Нет, он же огромный! Я развелась!

– Что? – теперь уже удивляется Страхов.

- А ещё я сказала, что у меня есть другой!

– Что? Кто? Когда ты успела?

– А я откуда знаю? Мне просто захотелось как-то прижать его. Не быть жертвой!

– И поэтому ты сказала, что у тебя есть мужчина? – И теперь на меня смотрят то ли со смехом, то ли с довольной улыбкой.

– Да! А ещё я беременна!

– Что? Да от кого?- взвыл Страхов.

– А я откуда знаю?

– Ты что, не знаешь, от кого залетела?

– Ник, ты больной? Я не беременна!

– Женщина, тебя не было пять минут, но за это время ты успела застукать мужа с любовницей, развестись, найти мужика и забеременеть?

– Ну, если в общих чертах, то да!





Глава 12 Аглая


Дочь продолжает смотреть на меня с изумлением, словно я только что призналась в убийстве.

– Кажется, я что-то не то сказала? – смущённо произносит Маша, отдает визитку и уходит.

– Все в порядке, – отвечаю ей, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Сердце колотится где-то в горле. – Ксюш, – обращаюсь к дочери, и мои пальцы сами собой сжимаются в кулак на столе, – все именно так. Твой папа нашел себе другую женщину, причем ввел ее в нашу семью. Десять лет. Десять лет я жила в этой лжи. И это невозможно забыть и простить.

– Тетя Веста? – Ксюша округляет глаза, а лицо ее бледнеет. – Это же... это же жесть какая-то.

Надо же, дошло наконец, что папа не ангел.

– Вот теперь она тебе вовсе не тетя, – я чувствую, как желчь подступает к горлу при одном только упоминании этого имени.

– Но как так... – голос Ксюши дрожит, – десять лет я считала, что она папина сестра. Мы вместе отмечали праздники, она дарила мне подарки на день рождения, радовалась моим успехам. Давала советы, когда я первый раз влюбилась. И что теперь?

– Ничего, – я поднимаю плечи, но жест получается резким, почти судорожным. – Развод.

– Но... – Ксюша запинается, ее глаза наполняются слезами. – Ты уверена?

– А я должна сомневаться? – вздергиваю брови вверх, и чувствую, как напряжение сковывает тело. – Все, решено, Ксюш. Предательство нельзя прощать. Да еще такое подлое, такое... – голос срывается, и я вздыхаю, пытаясь взять себя в руки.

Она пересаживается ближе и обнимает меня.

Я закрываю глаза, позволяя себе на секунду расслабиться в этих объятиях. Надеюсь, что она меня поняла и не будет больше рассуждать на тему, что мне нужно простить мужа.

– Но что делать дальше-то? – Ксюша отстраняется и смотрит на меня с тревогой. – Мам, ну в таком возрасте поздно что-либо начинать.

Я снова вздыхаю. И этот вздох выходит таким усталым, что мне самой становится не по себе.

Молодость.

Она ведь даже не заметит, как она пройдет и ускользнет незаметно. Раз, два – и вот тебе сорок. А потом бац – и пятьдесят. И все. Нет больше того запала, что был раньше.

Но пятьдесят все же не семьдесят. И можно спокойно жить без мужа-предателя.

– Ксень, мне все-таки еще даже не шестьдесят, – я пытаюсь улыбнуться, но получается кривовато. – Хотя и в этом возрасте можно найти свое счастье и даже новое дело. Есть у меня такие примеры.

– Ну, мам, – Ксюша хмурится, – неужели ты собралась бизнесом заниматься?

– Я думаю над этим. Как решу, сообщу.

– Ты с ума сошла? – в ее голосе звучит неподдельная тревога.

– Почему? – я выпрямляю спину, чувствуя, как внутри просыпается что-то упрямое и почти злое. – В интернете можно много чем заниматься. Главное – освоить.

– Ну, ты даешь. Это ты так решила за день?

– Я не хочу, чтобы меня что-то связывало с этим подонком, – произношу я, и слово «подонок» звучит так резко, что Ксюша вздрагивает.

– А бабушка знала, что Веста ему не сестра? – Ксюша наклоняется ближе.

– Должна знать, – я киваю, чувствуя, как гнев разливается по венам. – Иначе было бы странно, что вдруг появляется дальняя родственница, представившаяся сестрой. Просто семейный обман. Все были в сговоре.

– Капец, – протягивает она, и я вижу, как по ее лицу пробегает целая гамма эмоций: шок, разочарование и боль. – Теперь понятно, почему ты быстро ушла с празднования.

– Твой брат знал об этом, – добавляю я тише, – и тоже молчал.

Ее глаза расширяются от удивления. Губы приоткрываются, но она не может произнести ни слова. Только качает головой, словно отказываясь верить.

– Говорит, не хотел травмировать меня, – горько усмехаюсь я. – Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

– И мне ничего не говорил, – Ксюша сжимает кулаки. – Ладно, я с ним еще разберусь.

– Оставь его в покое. Это был его выбор, – я накрываю ее руку своей. – Просто запомни на будущее: никогда не прощай предательство. Потому что предав однажды, все повторится. Люди не меняются. Он будет тебе клясться, что ты самая-самая, что такого больше не повторится. Но так не будет.

Я делаю паузу, и мой взгляд становится жестким.

– Всегда наступает такой момент, когда человек снова встает перед выбором. Предать или нет. И он выбирает предательство. Так проще. Это более понятный путь. Запомни это, Ксюша. Запомни и никогда не повторяй моих ошибок.

Я замолкаю. Пусть подумает об этом. Пусть эти слова отложатся где-то глубоко, и когда придет ее время, она вспомнит.

Поворачиваю голову к окну – и сердце проваливается куда-то вниз. К ресторану подъезжает автомобиль Ивана. Его черный «Лексус» я всегда узнаю.

Неужели дочь сообщила ему о нашей встрече? Хочет нас помирить? Или думает, что кто-то из нас одумается?

Я не успеваю разглядеть, как он выходит из машины, потому что к нам подходит официант и предлагает заказать что-нибудь еще.

– Чай, – бросаю я коротко, не отрывая взгляда от окна.

Снова смотрю туда, но машина уже пустая.

Он вышел и идет сюда.

Пульс учащается. Ладони становятся влажными.

– Твоих рук дело? – жестко спрашиваю я дочь.

Я строго смотрю на дочь, чувствуя, как во мне растет раздражение, переходящее в настоящую ярость.

Сейчас этот подонок войдет в здание и окажется здесь. Будет мило улыбаться и думать, что он может все решить.

– Ты о чем? – искренне удивляется дочь, и в ее глазах я вижу непонимание.

– Да вот об этом, – я резко киваю головой в сторону входа, и шея болезненно хрустит от напряжения.

Она оборачивается и видит отца.

– Нет, конечно, – Ксюша бледнеет еще сильнее. – Я же не знала, что у вас такой серьезный разлад. Мам, я правда не...

И тут за ним следом появляется Веста.

Время словно замирает.

Я вижу, как они замечают нас.

Как Иван на секунду застывает. Как Веста что-то говорит ему, касаясь его руки.

И они идут к нашему столу.

Мое дыхание перехватывает. Руки начинают дрожать от негодования. Виски пульсируют.

Он привел ее сюда, в один из любимых наших ресторанов.

– Мам, – шепчет Ксюша, и я слышу панику в ее голосе, – мам, пойдем отсюда.

Нет, я останусь, – мелькает в голове. Почему я должна уходить отсюда? Этот ресторан не его собственность.

Пусть сами ищут себе другое место!

– Нет, – твердо произношу я. – Никуда мы не пойдем.

А я бросаю взгляд в их сторону, чувствуя, как внутри меня поднимается волна ледяной ярости.

____________________________

Приглашаю познакомиться с еще одной историей нашего моба "Мы после развода":

18+

-Наташа, повторяю, я ни в чем перед тобой не виноват. Но я готов извиниться, чтобы сохранить наш брак. Прости за то, что люблю только тебя, и что никто другой мне не нужен! Давай, пока не поздно, все отменим. Я не хочу с тобой разводиться!

-Думаешь, я поверю твоим сказочкам? Пффф… Васнецов, засунь свои лживые извинения, знаешь куда?!

Размечтался, все отменить. Я, может, уже почувствовала вкус свободы. И обратно замуж я точно не хочу!





Глава 13 Аглая


Но я даже не поворачиваю головы, когда они подходят.

Продолжаю размешивать сахар в чашке. Ложечка тихо звенит о фарфор, и этот звук позволяет мне сосредоточиться и не уйти.

Потому что уйти, значит, проиграть.

А я больше не проигрываю.

– Аглая, – в голосе Ивана звучит злость. Я безошибочно узнаю эту интонацию. Хорошо.

– Ксюша, допивай чай, нам все-таки пора, – говорю я дочери, даже не взглянув на подошедших.

– Мам, я...

– Ксюшенька, ты как всегда прекрасна! – Веста наклоняется, чтобы чмокнуть дочь в щеку. Я чувствую запах ее духов, которые сама дарила ей не раз. И радовалась, что у Вани такая простая и немеркантильная «сестра».

«Сестра».

Ксюша отшатывается, будто к ней прикоснулись чем-то грязным. Смотрит на меня растерянно.

Я делаю глоток чая.

Спокойно.

– Веста, отойди от моего ребенка.

– Ребенка? – Веста выпрямляется, а на губах появляется знакомая улыбочка. А ведь раньше я принимала её за дружелюбие. – Ксюше уже двадцать пять. Или ты считаешь, что раз ты ее родила, она навеки твоя?

– Моя – не моя, – я поднимаю на нее глаза. – Но к тебе это точно не имеет отношения.

Иван делает шаг вперед.

– Прекращайте. Аглая, нам надо поговорить. Без свидетелей.

– Нам? – я вскидываю бровь. – С чего бы это, Иван? Мне казалось, последний разговор был исчерпывающим. Ты все сказал. Я все услышала.

– Аглая, не будь дурой.

Когда аргументы заканчиваются, начинается тяжелая артиллерия. Раньше бы меня это задело. И я бы даже обиделась, а он потом бы извинялся, дарил цветы.

Но это было в прошлом. Теперь все по-другому.

– Я не дура, Иван. – Отставляю чашку. – Дура – это та, которая двадцать пять лет варила борщи человеку, а он в это время развлекался с «сестрой» на ее же диване. Дура – это та, которая верила в семейные ценности, пока ее муж водил любовницу в дом под видом родственницы. Так что ее больше нет.

Веста усмехается. Она стоит чуть позади Ивана, но я вижу, как она переминается с ноги на ногу.

Нервничает?

– Аглая, зачем ты так? – голос у нее теперь другой. – Мы же взрослые люди. Ну, случилось. Неужели ты думаешь, что он тебя не любил? Любил. Просто...

– Просто спал еще и с тобой, – заканчиваю я за нее. – Параллельно. Но это уже детали.

– Мам, – тихо произносит дочь, а ее рука под столом находит мою. Она берет ее холодными пальцами.

Я сжимаю в ответ.

– Ксюшенька, милая, – Веста делает шаг к ней, но дочь отстраняется. – Ты же понимаешь, что я всегда к тебе хорошо относилась. Я не хотела, чтобы так вышло. Мы с твоим папой...

– Вы с моим папой, – перебивает Ксюша, и в её голосе прорезается злость. – Вы с моим папой десять лет встречались у нас за спиной. А я тебе дарила подарки на Восьмое марта. И ты их принимала. И улыбалась. И после всего ты это называешь «так вышло»?

– Ксения! – рявкает Иван. – Следи за языком!

– А что ты ей сделаешь? – я медленно поднимаюсь. – Ударишь? Запрешь? Или просто перестанешь замечать, как делал это со мной последние десять лет?

Мы стоим друг напротив друга. Между нами стол, чашки, недоеденный Ксюшей тирамису.

Иван выглядит растерянным.

Видимо он не ожидал, что я буду так спокойна и холодна. Он привык к другой Аглае – той, что таяла от его улыбки и верила каждому слову.

– Аглая, – говорит он тише. – Давай поговорим дома. Без посторонних.

– Дом – это где я живу. А живу я сейчас у подруги. Потому что в том доме, который мы называли нашим, слишком много твоей «сестры».

Иван дергается. И я замечаю это. Микродвижение, которое обычный человек не заметил бы. Но я знаю его слишком хорошо.

– И, кстати, о доме. Нашем загородном. Ты уже встречался с адвокатом? Советовался, как переписать его на маму?

Он застывает.

Смотрит на меня так, будто видит впервые.

– Откуда ты... – начинает и осекается.

– Догадалась, – я пожимаю плечами. – Это было нетрудно. Твоя мама всегда хотела этот дом. И всегда была недовольна мной, что мне неудобно там жить.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Понимаешь, Ваня. Ты все прекрасно понимаешь. Но есть один нюанс. Я тоже умею разговаривать. И у меня тоже есть адвокат. Я просто хочу то, что мне принадлежит по закону.

Иван багровеет.

Желваки ходят на скулах.

– Раз хочешь развода, – цедит он, – получишь. – Но я тебя лишу всего. Слышишь? Всего.

– Услышала. Записала. Передам адвокату.

– Какая ты стала! – он запинается

– Неудобной? Не домашней? И не тапочкой? Да, Вань. Я стала той, кем должна была быть всегда. Просто раньше я тебя любила. А теперь – нет.

Веста вдруг смеется.

– Боже, какая речь. Прямо сериал для домохозяек. Аглая, ты правда думаешь, что кому-то интересны твои страдания? Ты старая, скучная баба, которая ничего не добилась в жизни. Сидела дома, варила супы, рожала детей. Ну работала ты там в какой-то школе и что? Теперь вдруг решила показать характер? Смешно.

Я равнодушно смотрю на нее.

– Знаешь, Веста, мне тебя жаль.

– Меня?

– Тебя. Потому что ты десять лет прожила чужую жизнь. Изображала сестру, подругу, почти родственницу. Приходила в дом, где к тебе хорошо относились и даже любили. Ела за моим столом, получала подарки от моих детей, слушала мои откровения. И ради чего? Ради мужика, который даже сейчас не защищает тебя. Он стоит и молчит. Ему плевать на всех, кроме себя.

Веста бледнеет. Она поворачивается к Ивану, но он смотрит в сторону.

– Пойдем, – бросает он. – Хватит.

– Иван...

– Я сказал, пойдем!

Он разворачивается и идет к выходу. Веста на секунду замирает, потом бросает на меня взгляд, полный ненависти и обиды.

И идет за ним.

Я смотрю им вслед. Ксюша рядом тихо выдыхает.

– Мам, ты как?

– Нормально. – Я тянусь за чашкой. Чай совсем остыл.

– Мам, – голос дочери звучит странно. Я поворачиваюсь.

Она смотрит в окно.

– Ксюш? Что?

– Мам, – она медленно переводит на меня взгляд. – Вон там, недалеко от машины отца. Видишь?

Я смотрю в окно.

Возле «Лексуса» Ивана стоит мужчина в тёмном пальто. Он не прячется, просто стоит и смотрит в сторону кафе.

Потом Иван и Веста подходят к машине, мужчина отворачивается и быстро идет прочь, к своей машине.

– Ты его знаешь?

– Нет, – Ксюша качает головой. – Но он смотрел сюда. Все время, пока вы говорили. Я краем глаза видела. А теперь уходит за ними.

Я молчу. Просто смотрю, как фигура в темном пальто садится в машину и едет следом за Иваном.

– Пойдем, – говорю я, беря дочь за руку. – Пойдем отсюда.

Мы выходим из кафе. На улице прохладно.

– Мам, как думаешь, кто это был?

– Не знаю, Ксюш. Не знаю.

Но внутри разрастается холодное предчувствие.

Слишком много совпадений для одного вечера.

_______________________

И еще одна новиночка нашего литмоба "Мы... после развода"

16+

После 10 лет брака муж оказался изменщиком, да ещё и трусом.

Предал меня и как огня боится своего нового босса, который, кажется, положил на меня глаз.

Что ж, месть будет для него страшна, а для меня, кажется, очень сладкой.

Бойся, милый, я открываю мир других мужчин!

И ты точно пожалеешь, что обидел меня!.





Глава 14 Иван


Я возвращаюсь вместе с Вестой домой.

Всю дорогу она молчит. Неужели ее задели слова моей жены?

– Чего ты молчишь? – спрашиваю ее, когда мы входим в квартиру.

– Пожалуй, я вынуждена согласиться с мнением твоей женушки насчет тебя. Она ведь права? Тебе на всех плевать, кроме себя? Спал со мной десять лет, как ни в чем не бывало. Обещал развод и совместное счастье. Даже детей хотел. И что? И где?

– Прошу, не начинай, – морщусь я.

Мне совсем не до разборок с любовницей. Мне нужно спасать имущество, чтобы не делиться со своей нахалкой женой.

Хочет свободы – пусть получает. Но без всего. Из совместно нажитого у нас не так уж много. Зря я, что ли регистрировал имущество на других?

А она ведь даже не знает, что наша квартира далеко не наша, она вообще принадлежит моей тетушке.

Я довольно улыбаюсь.

– Милый, я хочу знать свои перспективы, – прищуривается она.

– Слушай, отстань от меня. Я устал. И мне сейчас не до твоего сугубо личного счастья. Вот решу проблемы, и потом займемся с тобой твоими проблемами.

– Моими? Ты это называешь моими проблемами? – взрывается она. – А ты не офигел, Ванечка?

Я быстро сбрасываю одежду и иду в ванную. Нужно принять душ и расслабиться. Мне все-таки предстоит бой с моей женушкой.

Я закрываю за собой дверь. А Веста так и остается в гостиной со своими вопросами.

Струи горячей воды позволяют мне выдохнуть. Напряженный день плохо сказывается на моем самочувствии. Нужно, что ли возобновить походы в тренажерку?

Наверное, пора. А то расклеюсь раньше времени. Дам слабину и уже не смогу полностью удовлетворить свою кошечку.

А мне нужно быть в форме.

Жаль, конечно, что моя мягкая домашняя тапочка взбунтовалась. Если честно не ожидал от нее такой реакции. Любила же меня все эти годы и тут на тебе.

Развод.

Разве тапки могут показывать характер? Она должна была просто пройти мимо. К тому же возраст совсем не тот, чтобы показывать зубы и начинать новую жизнь.

Она все-таки баба, причем стареющая баба. Вот что она собирается делать? Рыдать, страдать, проклинать меня?

А дальше?

Кому она нужна в пятьдесят? У нее уже внуки на горизонте маячат, а она «разведусь»!

Тьфу. Блажь какая.

Делаю прохладные струи, чтобы остудить свой запал.

Что-то мысли о жене начинают меня раздражать.

Наверное, правда, лучше развестись, а потом наблюдать с поп-корном на ее жалкие попытки наладить жизнь. А когда она провалится в них, то прибежит ко мне каяться, как она ошиблась.

Что она все осознала и поняла. И хочет вернуться ко мне, потому что я единственный, кто будет терпеть ее удушливую заботу. Любовница же мне суп не сварит.

А питаться в одних ресторанах надоедает быстро.

Надо кстати сына перетянуть на свою сторону. А то дочь явно приняла позицию матери. А сын точно будет со мной. Мужская солидарность. Все дела.

Я снова довольно улыбаюсь.

Поговорю с сыном, объясню ему, что и как. Внедрю мысль, что только такой способ вернет мать в семью. И он – мой главный помощник.

Думаю, это будет достаточно легко.

Ведь он еще молод, неопытен. Не знает, как манипулировать людьми. Так что, моя тапочка может попрощаться с сыном. Он будет со мной. И будет разделять мою позицию.

И если, что подкину ему на молодежные нужды. Может, даже прикуплю ему студию. Не вечно же снимать квартиру.

Аглая думает, что просто избавится от меня? Как бы не так. Не позволю брыкаться принадлежащим мне предметам.

Буду ждать ее со слезами у порога.

Довольный, я выхожу из душа и обнаруживаю, что Веста куда-то делась.

Обиделась, что ли?

Надо же, какие мы стали нежные. Десять лет, что-то все было в порядке, а тут вдруг тоже решила свой гадский характер показать.

Думает, я буду за ней бегать?

Пффф.

Сажусь на диван, беру телефон и листаю контакты.

Так, где там моя помощница – офис-менеджер? Пять в одном.

Я слащаво улыбаюсь. Видимо, пора исполнить ее давнюю мечту и затащить в постель. Сколько она уже пытается меня соблазнить? Целый год?

Пора сдать бастионы.

Я набираю ее номер и приглашаю к себе.

Этот вечер будет незабываем.





Глава 15 Веста


Я хватаю сумочку и направляюсь к двери, пока из ванной доносится шум воды. Иван периодически что-то напевает под душем.

Довольный, расслабленный, абсолютно уверенный, что я буду ждать его, как всегда.

Что приму его извинения, которых, кстати, даже не последовало.

Что проглочу очередную пилюлю и останусь послушной девочкой.

Как бы не так.

Дверь я закрываю тихо, почти бесшумно. Пусть выйдет из душа и обнаружит пустую квартиру.

Пусть подумает, куда я могла деться. Пусть позвонит раз, другой, третий. А я не возьму трубку. Пусть поволнуется.

В лифте я смотрю на свое отражение в зеркальной стенке. Надо было не повышать голос.

Но как можно было сдержаться после таких слов?

«Твое сугубо личное счастье».

«Твои проблемы».

Я достаю из сумочки пудру и быстро привожу лицо в порядок. Руки дрожат от злости и обиды.

Пятьдесят один год, а ведет себя как мальчишка, который получил новую игрушку и теперь может позволить себе не церемониться со старой.

На улице я делаю глубокий вдох. Прохладный вечерний воздух остужает разгоряченные щеки.

Нужно взять себя в руки.

Нужно думать.

Нужно действовать.

Иван выходит из-под контроля – это факт. Раньше он был более... управляемым. Внимательным. Заботливым, если угодно.

А теперь? Теперь он позволяет себе огрызаться, отмахиваться от меня, как от назойливой мухи. Думает, что я никуда не денусь? Что буду терпеть?

Я быстро иду по улице, размышляя, что делать дальше.

Надо проучить его. Показать, что я не какая-то там девица, готовая довольствоваться крохами его внимания. Что у меня есть варианты. Что я востребована.

В голове мелькает мысль о Сергее Викторовиче, его заме. Солидный мужчина, всегда смотрит с интересом. На корпоративах подходил, разговаривал, комплименты говорил.

Можно было бы, наверное.

Но нет. Слишком очевидно. Слишком в лоб.

К тому же, Сергей Викторович – это тот же возраст, те же проблемы, та же история. Зачем менять шило на мыло?

Телефон вибрирует в сумочке.

Конечно же, Иван.

Я даже смотреть не буду. Пусть висит на том конце провода, пусть нервничает.

Я останавливаюсь у витрины бутика, делаю вид, что разглядываю платья, хотя на самом деле смотрю на свое отражение. Почти тридцать лет, хорошая фигура, ухоженная, красивая.

Зачем мне этот престарелый любовник, который даже не может оценить, что у него есть?

И тут в голову приходит другая мысль.

Неожиданная и почти дерзкая.

Матвей.

Сын Ивана. Двадцать лет.

Молодой, горячий, красивый. Весь в отца, только в лучшей версии, без этого возрастного цинизма и усталости.

Мы хорошо знакомы. И неважно, что я знаю его с десяти лет. Высокий, спортивный, с этой юношеской энергией, которая так притягательна.

Я усмехаюсь своему отражению. Вот это был бы урок. Вот это Иван бы запомнил. Представляю его лицо, если бы узнал!

Впрочем, пока это просто мысли.

Фантазии.

Я даже не знаю, как к нему подобраться. Да и нужно ли? Среагирует он на меня или нет?

Насколько я знаю, девушки у него сейчас нет.

А может, достаточно будет просто игнорировать Ивана пару дней, дать ему попотеть, а потом великодушно простить?

Телефон снова вибрирует.

Второй звонок.

Я улыбаюсь.

Нет, игнорирование – это слишком просто.

Слишком предсказуемо.

Иван привык, что женщины обижаются, дуются, а потом возвращаются. Ему нужно что-то другое. Что-то, что действительно заставит его понять, что он теряет.

Матвей.

Эта мысль не отпускает. Молодой, свободный парень без всех этих взрослых тараканов в голове. Он учится, тусуется с друзьями, ходит в клубы. Думаю, подкатить к нему не составит труда.

Я достаю телефон. Но звонки не от Ивана.

Странно. Он, что не заметил, что я ушла?

Сбрасываю звонок своей знакомой и лезу в соцсети.

Вот он.

Профиль открыт и фотографий много. И почему я раньше ни разу не интересовалась его сыном?

Я листаю ленту. Действительно хорош. Видно, что уверен в себе, улыбается на каждой фотографии. Спортзал, вечеринки, путешествия. Беззаботная жизнь.

Но пока это просто идея, которая греет душу и успокаивает уязвленное самолюбие.

Но кто знает?

Может быть, эти мысли когда-нибудь превратятся в план. А план – в действие.

Я убираю телефон в сумочку и ловлю такси. Домой. Надо подумать. Надо все взвесить. Надо решить, как именно я проучу своего престарелого любовника.

_____________________________

Приглашаю в новинку моба "Мы... после развода"

18+

Когда я согласилась дать интервью об успехах моего мужа в бизнесе, даже представить не могла, что узнаю о его второй семье.





Глава 16 Аглая


Я еду в школу. Решаю все-таки уволиться. Потому что не знаю, как дальше будут разворачиваться события. И как долго я проведу время в родном городе.

Пока еду, отвлекаюсь на серые дома, бесцветное угрюмое небо и на свою провалившуюся жизнь.

Директор встречает меня в кабинете с привычной строгостью.

– Аглая Сергеевна, вы уверены? – она смотрит на меня поверх очков.

– Абсолютно, – отвечаю я, протягивая заявление.

Она медленно читает и качает головой.

– Понимаете, по закону вы должны отработать две недели. Это обязательное условие.

Две недели. Четырнадцать дней в этих стенах, где каждый угол напоминает о прошлом. Но что такое две недели по сравнению со всей жизнью впереди?

– Хорошо, – киваю я. – Я все понимаю. Конечно, я отработаю.

Выхожу из школы с ощущением странной легкости. Первый шаг сделан. Теперь второй – самый важный.

Подъезжаю к зданию районного суда. Заполняю бланк заявления на развод, вывожу буквы старательно, будто пишу контрольную работу.

Причина: непреодолимые разногласия. Как сухо звучит то, что разрывает жизнь на до и после.

Сотрудница принимает документы абсолютно равнодушно. Для нее это просто очередное дело в длинной череде таких же. Она привыкла к этому потоку.

А мы для нее просто конвейер будущих разведенок.

Вернувшись к машине, достаю телефон и набираю номер Кирилла Андреевича. Адвоката мне посоветовала Маша, уверяя, что он лучший в делах о разводах.

– Алло, – отвечает приятный мужской голос.

– Кирилл Андреевич? Это Аглая Вересова. Мне нужна консультация по разводу.

– Да, я вас жду. Можете подъехать сегодня? Скажем, в три часа, в кафе «Старый город»?

– Буду, – отвечаю и сбрасываю звонок.

До встречи остается час.

Еду домой и пытаюсь привести себя в порядок. Выгляжу я последние дни пока не очень: бледное лицо, темные круги под глазами.

Когда я последний раз нормально спала? Нужно все-таки возвращать себя к обычной жизни.

В кафе Кирилл Андреевич уже сидит за столиком у окна. На вид ему лет сорок пять, строен и подтянут, одет в строгий костюм. Создает приятное впечатление.

– Аглая? – он встает и протягивает руку. – Присаживайтесь.

Заказываю чай, хотя не уверена, что смогу его выпить. Но кофе за сегодня уже надоел.

– Итак, расскажите о вашей ситуации, – Кирилл Андреевич достает планшет.

Начинаю говорить, и чувствую, что совершенно не сложно это делать. Я думала, что разговоры о разделе имущества будут протекать сложнее

Говорю Кириллу о том, что у нас с Иваном есть загородный дом, купленный в браке. Две машины: его и моя. Квартира, в которой мы живем...

– Она на кого оформлена? – перебивает адвокат.

– На Ивана, вроде бы, – неуверенно отвечаю.

Он помечает у себя в планшете и эту информацию.

– Нужно проверить. Бывает, что недвижимость оформляют на родственников, чтобы при разводе не делить. У вас есть своя квартира?

– Да, но она зарегистрирована на моих родителей. Они мне ее подарили до брака.

– Отлично, значит, она не входит в совместно нажитое имущество. Вклады есть?

– У меня личные, с зарплаты откладывала.

Кирилл Андреевич кивает и продолжает писать.

– Смотрите, что у нас получается. Все, что приобретено в браке, делится пополам. Дом, машины – это ваше общее имущество. Квартиру нужно проверить. Если она действительно оформлена на родственника, доказать ваши права будет сложно, но можно попробовать, если вы вкладывали деньги в ремонт или ипотеку. Ваша квартира и вклады остаются при вас.

Я слушаю, пытаясь переварить информацию. Значит, квартира может быть не на Ивана?

Почему я никогда об этом не задумывалась? Доверяла ему настолько?

Видимо, зря.

– Давайте, вы будете полностью вести мои дела, чтобы меня это особо не касалось. Но я хочу, чтобы мужу досталось по минимуму. Пусть расплачивается за свои многолетние измены. Брачного договора у нас не было.

– Хорошо. Я буду представлять ваши интересы, – продолжает адвокат. – Соберу все справки, подам иски, буду присутствовать на заседаниях. Вам нужно только подписать доверенность и предоставить документы, которые я запрошу.

Он протягивает мне бумагу. Стандартный договор на представительство интересов. Расписываюсь, чувствуя, как с плеч спадает груз. Пусть этим занимается профессионал, а я просто переживу эти недели.

– Я вам позвоню, когда будут новости, – говорит Кирилл Андреевич на прощание.

Мы прощаемся. Выхожу из кафе в сумерках. Город уже зажигает огни, и в этом есть что-то успокаивающее. Еду домой медленно, оттягивая момент возвращения в квартиру.

Паркую машину возле дома и вдруг замечаю знакомую фигуру. Мужчина стоит у подъезда напротив, в той же темной куртке, в которой я видела его несколько дней назад. Тот самый, который следил за Иваном.

Сердце начинает нервно биться. Он смотрит в мою сторону, и хотя лица не разглядеть в темноте, я чувствую его взгляд. Холод пробегает по спине.

Почему он здесь? Что ему надо?

Хватаю сумку и выхожу из машины, стараясь не показывать страха. Иду к подъезду быстрым шагом, чувствуя затылком его присутствие. Ключи дрожат в руках, когда открываю дверь.

Оборачиваюсь, но мужчина все еще стоит там, неподвижный, как тень.

Захлопываю дверь, прислоняюсь к ней спиной. Дыхание сбивается, а руки трясутся.

Мне становится страшно.

Что происходит?

Кто этот человек?

И главное, чего он хочет от меня?

__________________

Пока мы с моим котом Каспером думаем, что будет дальше, загляните в увлекательную историю моей коллеги из нашего моба "Мы...после развода" 16+

– Ты же клуша, наседка, тупая курица! Ни характера, ни огня! Старая, как износившаяся подошва! Я устал от тебя, я гуляю от тебя, а ты всё глазами хлопаешь да лапшу с ушей не снимаешь!

Муж-изменщик сказал, что я бесхарактерная размазня, не способная за себя постоять. И тогда я поняла: чтобы тебя любили и ценили другие, нужно полюбить себя!





Глава 17 Веста


Я вижу Матвея сразу.

Высокий силуэт у витрины с электроникой. Он очень похож на Ивана. Матвей разглядывает какие-то наушники, даже не подозревая, что я уже десять минут кружу по этажу торгового центра, делая вид, что выбираю сумочку.

Сердце начинает колотиться быстрее.

Глупо и странно, конечно. Учитывая, что это всего лишь мой план и голый расчет.

Мне тридцать лет, я взрослая женщина, которая умеет контролировать свои эмоции. Но что-то в этой ситуации будоражит мою кровь.

Наверное, запретность, риск и сладкое ощущение власти.

Я поправляю волосы, проверяю помаду в зеркальце компактной пудреницы и направляюсь к нему. Каблуки цокают по мрамору уверенно и ритмично.

– Матвей? – я делаю удивленное лицо. – Вот не ожидала тебя здесь встретить.

Он оборачивается.

И на секунду в его глазах мелькает то ли смущение, то ли интерес. Трудно сказать. Матвей всегда был закрытым парнем, не то, что его папаша.

– Веста, – кивает он. – Привет.

Пауза затягивается.

Он давно в курсе, кто я на самом деле. Что я не сестра Ивана, как тот представлял меня своей семейке.

Я просто любовница.

Женщина, с которой его отец изменяет жене вот уже десять лет.

– Как учеба? – спрашиваю я, становясь рядом и тоже разглядывая наушники. Достаточно близко, чтобы он почувствовал мой парфюм.

– Нормально. Сессия скоро.

– Программирование – это сложно, наверное?

Он пожимает плечами:

– Привык уже.

Я улыбаюсь, касаясь его локтя:

– Слушай, раз уж мы встретились... Может, кофе выпьем? Или ты спешишь?

Матвей смотрит на меня изучающе. В его взгляде читается вопрос: зачем? Но он соглашается.

– Давай.

Мы устраиваемся в кофейне на третьем этаже у окна, откуда виден весь атриум торгового центра. Заказываю капучино, он – американо. Официантка приносит напитки быстро.

– Как отец? – спрашивает Матвей, и в его голосе нет осуждения. Просто любопытство.

– Занят, как всегда, – отвечаю я, помешивая кофе. – Ты же знаешь.

– Знаю.

Я делаю глоток и тяжело вздыхаю.

– Кстати, может, ты мне поможешь? У меня компьютер совсем с ума сошел. То зависает, то какие-то окна странные выскакивают. Я уже не знаю, что с ним делать.

Матвей поднимает бровь:

– Вирусы, наверное. Надо проверить.

– Вот именно! – я наклоняюсь ближе, и мое декольте становится чуть заметнее. – Ты же на программиста учишься. Не мог бы посмотреть? Я заплачу, конечно.

– Не надо платить, – он качает головой. – Могу посмотреть.

– Правда? – я касаюсь его руки, и он не отдергивает ладонь. – Ты меня спасешь. Завтра сможешь?

– Да, днем могу.

– Отлично. Приезжай часа в два. Адрес помнишь?

Он кивает.

Конечно, помнит. Как-то Иван заезжал ко мне. И Матвей был с ним.

Мы допиваем кофе, болтая о всякой ерунде. О затяжной весенней погоде, о новом фильме и его университете.

Я смеюсь над его шутками и стараюсь смотреть в глаза чуть дольше, чем нужно.

Он все замечает. Я вижу, как настороженность в его взгляде сменяется интересом.

Когда мы прощаемся, я целую его в щеку.

Легко и непринужденно. Но мои губы задерживаются на мгновение дольше, чем следовало бы.

***

На следующий день я встречаю его в шелковом халате цвета слоновой кости. Под ним кружевное белье, которое Иван привез из Парижа.

А что? Символично.

Улыбаюсь про себя. Жаль, Ваня не увидит этой сцены.

Волосы распущены, макияж легкий, но продуманный. Я босиком, что это создает иллюзию домашности и интимности.

– Проходи, – улыбаюсь я, пропуская Матвея в квартиру.

Он заходит и оглядывается. Пахнет кофе и моим парфюмом: терпким, с нотами ванили и амбры.

– Компьютер в спальне, – говорю я. – Пойдем.

Он следует за мной. Я чувствую его взгляд на своей спине, на изгибе бедер под шелком. Сердце бьется быстрее.

Матвей садится за стол и включает ноутбук. Я стою рядом, наклоняюсь через его плечо, якобы показывая, где именно возникают проблемы.

Мои волосы касаются его шеи.

– Вот здесь, видишь? – шепчу я. Стараюсь придать интонации интимности.

Он кивает, но я вижу, как напряглись его плечи. Как участилось дыхание.

Матвей работает минут двадцать. Что-то устанавливает, удаляет, проверяет. Я приношу ему воду, стою рядом, иногда касаюсь его плеча, спрашивая о прогрессе.

– Готово, – наконец говорит он. – Был троян. Удалил, поставил антивирус.

– Ты волшебник, – улыбаюсь я. – Спасибо.

Он встает и оборачивается ко мне. Мы стоим очень близко – между нами сантиметры. Я вижу, как его взгляд скользит по моему лицу и опускается ниже.

– Веста... – начинает он, но я не даю ему договорить.

Я целую его.

Медленно и глубоко. Он замирает на секунду, но потом отвечает на поцелуй. Руки скользят по моей талии и сжимают бедра.

Я отстраняюсь и смотрю в его глаза:

– Хочешь меня?

– Да, – выдыхает он.

Я развязываю пояс халата. Шелк соскальзывает с плеч и падает на пол.

Матвей жадно смотрит на меня. Я снова целую его и начинаю расстегивать его рубашку. Он не сопротивляется.

Мы падаем на кровать, и мир сужается до прикосновений, поцелуев и учащенного дыхания. Его руки исследуют мое тело, а мои – его.

Между нами вспыхивает острая страсть.

Я забываю обо всем. Об Иване, о том, что это всего лишь месть его отцу и о будущих последствиях.

Есть только этот момент. Только мы двое. Только желание, которое невозможно остановить.

____________________

А сейчас хочу пригласить вас в свой новый роман про еще одного мерзавца мужа, который старается выглядеть белым и пушистым, не смотря на сложные обстоятельства.

"Развод. Из Финляндии с любовью" 16+

***

– Мы разве знакомы? – напрягаюсь я, разглядывая незнакомку с подарочной корбкой в руках.

– Нет. Но мне кажется, это прекрасный повод познакомиться поближе. Ведь мы не чужие люди.

– Что вы имеете в виду? – мое сердце уже начинает отбивать сумасшедший ритм.

– Я давно хотела с вами познакомиться, Лана. Дело в том, что я любовница вашего мужа.





Глава 18 Аглая


Поднимаюсь по лестнице, оглядываясь через плечо. Каждый звук кажется подозрительным. Хлопок двери где-то внизу или чьи-то шаги.

А может это мои собственные шаги отдаются эхом в пустом подъезде?

Захожу в квартиру и быстро запираю дверь на все замки. Включаю свет, бросаю сумку на пол и подхожу к окну.

Осторожно отодвигаю штору. Он все еще там. Стоит и смотрит на мой дом.

Это не случайность. И это не совпадение.

Сначала Иван. Теперь я.

Мысли путаются, наползают одна на другую. Может, это связано с разводом? Иван нанял кого-то, чтобы следить за мной и собирать компромат?

Но зачем тогда этот человек следил за ним самим? Или это я ошиблась тогда, и он вообще не следил за Иваном, а просто наблюдал за мной?

Нет, точно помню. Ксюша сама акцентировала внимание на нем. Он ждал его и поехал за ним и Вестой.

А теперь он здесь.

Отпускаю штору и отхожу от окна.

Сердце нервно колотится в груди. И я никак не могу восстановить дыхание и успокоиться окончательно.

Хватаю телефон дрожащими пальцами. Кому позвонить? Полиция?

И что я им скажу? Что какой-то мужчина стоит на улице? И что дальше? Это ведь не преступление.

Он ничего не делает, просто стоит.

Но я знаю и чувствую в этом какую-то опасность.

Пролистываю контакты, останавливаюсь на имени Кирилла. Мой адвокат. Мы виделись сегодня днем в кафе, обсуждали детали развода. Он показался мне спокойным, рассудительным человеком. Может, он знает, что делать в такой ситуации?

Нажимаю на вызов. Длинные гудки. Один, второй, третий. Пожалуйста, возьми трубку.

– Аглая? – голос Кирилла звучит удивленно, но доброжелательно. – Что-то случилось?

– Кирилл, извините, что звоню так поздно, – выдыхаю я, стараясь говорить ровно, но голос все-таки предательски дрожит. – Мне нужен совет. Я не знаю, что делать.

– Успокойтесь. Расскажите, что произошло.

Делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями.

– За мной следят. Точнее, я думаю, что следят. Несколько дней назад я видела мужчину возле кафе, он следил за Иваном. А сегодня, только что, когда я приехала домой, он стоял у моего подъезда. Тот же человек, я уверена. Он смотрел на меня, а сейчас продолжает стоять внизу.

Молчание на другом конце. Потом Кирилл осторожно спрашивает:

– Вы уверены, что это один и тот же человек?

Скачано с сайта bookseason.org

– Да. Темная куртка, такого же роста, та же манера стоять. Я не вижу лица, но это точно он.

– Понятно. Аглая, послушайте, главное сейчас – не паниковать. Вы дома, двери заперты?

– Да, все заперто.

– Хорошо. Это важно. Теперь давайте подумаем логически. Варианты могут быть разные. Первое – это может быть частный детектив, которого нанял Иван для сбора информации о вас. В бракоразводных процессах это, к сожалению, не редкость.

– Но почему тогда он следил за самим Иваном?

– Возможно, вы ошиблись тогда. Или он проверял что-то, связанное с вами обоими. Второй вариант – это кто-то из вашего окружения или окружения Ивана, кто имеет свой интерес в этой ситуации. Деловые партнеры, кредиторы, кто угодно.

Его спокойный тон немного успокаивает меня. Я сажусь на диван, прижимая телефон к уху.

– Что мне делать? Звонить в полицию?

– Можете позвонить, но, честно говоря, они вряд ли что-то предпримут, если человек просто стоит на улице. Это не угроза в юридическом смысле. Но вы можете зафиксировать факт обращения – это будет полезно, если ситуация усугубится. Также я бы посоветовал нанять своего детектива, чтобы выяснить, кто этот человек и кто его нанял.

– Детектива? – переспрашиваю я. – У меня нет таких связей.

– Я могу дать вам контакты. Есть проверенные люди, которые работают с моими клиентами. Они дискретны и профессиональны. Еще один момент – установите камеру видеонаблюдения у подъезда, если есть возможность. Или хотя бы снимайте на телефон каждый раз, когда видите этого человека. Доказательства важны.

Я киваю, хотя он не видит меня.

– Хорошо. Спасибо.

– Аглая, – голос Кирилла становится мягче, – я понимаю, что вам страшно. Но поверьте, в большинстве случаев такие вещи оказываются менее опасными, чем кажутся. Скорее всего, это действительно детектив, который делает свою работу. Неприятно, но не смертельно. Завтра утром я пришлю вам контакты, а пока постарайтесь отдохнуть. Если что-то изменится – сразу звоните мне или в полицию.

– Спасибо, Кирилл. Правда, спасибо.

Кладу трубку и снова подхожу к окну. Мужчина исчез. Улица пуста, только фонари освещают мокрый асфальт.

Но страх никуда не уходит. Он остается внутри, продолжая заполнять каждую клеточку моего тела.

Но кто же ты на самом деле? И что тебе нужно?

____________________

Приглаша еще в одну истори нашего моба "Мы... после развода"

16+

– Ира, я не хочу ничего скрывать. Я подал на развод. А Эля – моя женщина.

– Ты подал на развод… и решил просто поставить меня перед фактом?

– Да. Я не хочу больше жить двойной жизнью. Так будет проще для всех.

– Проще для всех?..

Из комнаты выходит Ксюша.

«Только не это. Пожалуйста, только не это...»

– Пап… Эля? Ты приехала!

Не глядя на меня, дочка бросается к разлучнице и крепко ее обнимает.





Глава 19 Аглая


Утро наступает слишком рано.

Хотя я и не помню толком, как уснула. Кажется, просто провалилась в темноту под утро, прямо в одежде, поверх покрывала.

На часах семь утра, а в голове такой тяжелый туман, что даже кофе не хочется.

Подхожу к окну и выглядываю на улицу. Пусто, никакого мужчины нет, никаких теней, только серый асфальт и редкие прохожие.

Но легче от этого не становится, потому что страх никуда не делся, он просто притаился где-то внутри и ждет.

В школе я чувствую себя не в своей тарелке. Коридоры, голоса, звонки, все почему-то становится чужим и далеким.

Ученики что-то спрашивают, но я отвечаю невпопад, а в кабинете преподавателей замолкают, когда я захожу.

А потом снова начинают шептаться, и я прекрасно понимаю почему. Слухи уже разлетелись, что я ушла от мужа и подала на развод.

Повод для сплетен. Любят у нас всем перемывать кости.

После второго занятия один из преподавателей осторожно заглядывает в класс и говорит, что мне передали конверт.

Я беру его и разглядываю. Обычный почтовый конверт, без обратного адреса, только моя фамилия от руки.

Что-то внутри меня сжимается от этой безымянности.

Открываю его и внутри обнаруживаю единственную фотографию. Старую, пожелтевшую по краям. На ней наш выпускной класс, одиннадцатый «Б».

Я узнаю всех сразу: вот Маринка с косичками, вот Игорь в дурацком пиджаке, вот наша классная в строгом платье, а вот мы с Олегом стоим рядом, ближе, чем все остальные.

Он обнимает меня за плечи. А я улыбаюсь, потому что счастлива. И видно даже как светятся глаза.

Я не помню этот снимок. Не помню, кто его сделал, кто хранил больше тридцати лет, и зачем теперь прислал мне.

Переворачиваю фото и вижу на обратной стороне одно слово, выведенное красивым почерком, чернила выцвели, но буквы четкие: «НЕПРАВДА».

И все.

Больше ничего.

Стою посреди пустого класса и сжимаю фотографию.

Я не понимаю, что здесь может быть неправдой.

Что я помню?

Что он меня бросил?

Что я выбрала Ивана?

Следующая группа входит в класс. Я на автомате веду занятие, а в голове крутится только одно слово.

Неправда.

На перерыве я запираюсь в туалете и снова смотрю на фото, вглядываюсь в лицо Олега. Молодой, дерзкий, с полуулыбкой, от которой у меня тогда подкашивались ноги.

Мы расстались, точнее он просто исчез из моей жизни. Я ждала, плакала, страдала, не выходила из комнаты, а через некоторое время появился Иван.

Уверенный, надежный, он утешал и обещал, что все будет хорошо. Я поверила, потому что хотела верить. Потому, что было так больно, что хотелось просто перестать чувствовать.

А теперь этот снимок и это слово, которое возвращает меня в прошлое. И я не знаю, что с этим делать.

После занятий я еду домой. Но возле подъезда остаюсь сидеть в машине. Не могу заставить себя выйти из нее.

Телефон пищит сообщением от Марины: «Аглая, ты где? Я в твоем городе! Хотела сюрприз сделать. Ты дома?»

Я перечитываю два раза, не веря, что Марина здесь.

«Ты серьезно?»

«Ага. Приехала за тобой. Думала, вместе поедем на встречу. Ты же собиралась?»

«Собиралась. Но у меня работа. Еще две недели надо отработать».

«Аглая, ты что, не знаешь? Встреча перенеслась. На послезавтра. Орги всем писали, ты не получила письмо?»

Я лезу в почту, нахожу в спам-папке письмо от организаторов, отправленное три дня назад. Площадка освободилась раньше, встреча переносится на более ранний срок, послезавтра.

Послезавтра. Это так неожиданно.

Выхожу из машины и поднимаюсь в квартиру. Переодеваюсь и мчусь к Марине в кафе. Она встречает меня на улице, обнимает мен, щебечет что-то про дорогу, про старые времена, а я думаю только об одном.

Послезавтра я увижу Олега. И прошлое настигнет меня. Или нет.

– Марин, я не могу, у меня работа, – тут же пытаюсь найти причину не поехать.

Она смотрит на меня, и улыбка сползает с ее лица

– Аглая, ты какая-то странная. С тобой все в порядке? Что-то случилось?

Я молчу, сжимая в кармане фотографию.

– Слушай, я понимаю, у тебя жизнь сложная сейчас, но может, тебе как раз надо уехать? Проветриться? Встряхнуться? Мы же столько лет не виделись, все наши приедут, и Олег...

– Что Олег?

Марина замирает и смотрит на меня внимательно.

– Ты не знаешь? Он вдовец, уже давно, живет один, бизнесом занимается. Говорят, так и не женился во второй раз.

Я достаю фотографию и протягиваю ей.

– Это мне сегодня подкинули на работу.

Марина берет снимок и долго рассматривает. Потом поднимает глаза.

– Откуда это?

– Не знаю. Прислали в мою школу. Как видишь без подписи. Только одно слово на обороте.

Она переворачивает, читает, молчит, и я чувствую, как лицо ее немного мрачнеет.

– Марин, что значит «неправда»? Что я должна знать?

Она отводит взгляд, и впервые за все время нашей дружбы она не смотрит мне в глаза.

– Аглая, я не знаю, правда. Но может, тебе стоит приехать и спросить у него самого?

– Наверное, ты права. Возьму больничный завтра, и поедем вместе.

Ночью мне не спится. Я все думаю о фото. О своей юности. Об Олеге. И даже об Иване, который на тот момент был моим спасителем.

«Неправда».

Что неизвестный хотел этим сказать? Он знает больше меня? Или кто-то копается в моем прошлом, кто-то хочет, чтобы я узнала правду?

И этот кто-то не Иван, потому что ему плевать на меня.

Не Веста, которой просто нужен обеспеченный мужик, и она вряд ли будет ковыряться в моем прошлом.

Не свекровь, которая всегда хотела от меня избавится. Но даже она не стала бы так заморачиваться.

Значит, это кто-то другой.

Телефон снова светится в темноте. Сообщение от Марины. Она пишет, что взяла два билета на завтрашний вечер.

Завтра вечером я уже буду в своем забытом прошлом.

Закрываю глаза, чтобы наконец-то уснуть. Но тут снова звонит телефон. Незнакомы номер, но я все равно беру трубку.

– Аглая Сергеевна Вересова? – раздается незнакомый мужской голос.

– Да, это я.

– Вас беспокоят из городской больницы. Ваша мама поступила к нам сегодня.

___________________________

Приглашаю в последнюю историю литмоба "Мы...после развода" 18+



-Вареничек! Лисёнок! Заходим! А вы, девушка, можете звонить хоть самому Господу Богу. Никто не сможет помешать нам сегодня отдохнуть здесь!



Мое лицо непроизвольно вытягивается. Я узнаю и голос, и тон.



Округлив глаза, ошарашенно смотрю, как из-за угла, со стороны раздевалок, к бассейну выруливает мой муж Глеб Марьянов, в сопровождении двух девиц очень сомнительного вида!!





Глава 20 Аглая


– Что? Что случилось? Как она? – подскакиваю с кровати, нервно засыпая врача вопросами.

– Успокойтесь, ничего страшного. Скачок давление. Пару дней полежит в больнице, мы понаблюдаем. Она просила предупредить вас.

Я облегченно вздыхаю.

– Скажите ей, что завтра я приеду.

– Хорошо. До свидания.

Он сбрасывает звонок. А я тут же хватаю сумку и начинаю собираться. Вещи беру самые необходимые. Хотя я не знаю, на сколько задержусь в родном городе.

К часу ночи мои чемоданы собраны.

Я пытаюсь успокоиться. С мамой все в порядке, доктор сказал не беспокоиться. Тем более она под присмотром. Но мне все равно дискомфортно.

Хорошо, что ехать всего несколько часов. И уже днем я смогу ее навестить.

Наконец, я проваливаюсь в сон: беспокойный и прерывистый. Встаю утром с ощущением, что меня переехал трактор.

Быстро привожу себя в порядок и иду к врачу. В таком виде мне точно дадут больничный лист. В кабинете доктор внимательно меня осматривает, замеряет давление, отмечает, что оно сильно понижено и все-таки открывает мне больничный.

Я со спокойной совестью отзваниваюсь в школу и возвращаюсь домой. Жду, когда за мной заедет Маринка.

А пока ее нет, продолжаю рассуждать, кому же все-таки нужно вернуть меня в прошлое. Да и зачем?

Даже если я узнаю настоящую причину нашего с Олегом расставания, что это может изменить?

Да ничего по сути.

Просто я буду знать правду. Хотя сейчас мне важнее здоровье мамы и удачный развод. Хотя я уверена, что с Кириллом у меня не будет проблем, даже если мой муженек задумает всякие непотребства.

Так, нужно кстати, собрать все документы, касаемые наешго имущества и траты на него.

Хорошо, что я все храню в разных папках, и всегда трепетно относилась к документам. Хотя Ваня и смеялся надо мной всю жизнь.

Но вот пригодилось же.

Я достаю их, делаю скан - копии и отправляю Кириллу на почту. Пусть сам разбирается.

Вскоре от него приходит сообщение, что он все получил и уже начал работу.

Набираю номер дочери, чтобы предупредить ее, что я на какое-то время уезжаю. Она пытается меня подбодрить, говорит, что с бабушкой все будет хорошо и передает от ей привет.

Через час приезжает Марина, и мы едем на вокзал.

Всю дорогу я чувствую какое-то странное волнение. То ли перед встречей с одноклассниками, то ли перед возможностью узнать правду.

Но чего я боюсь больше, не знаю.

***

В обед мы уже приезжаем в наш город. Я выхожу из вагона и вдыхаю этот чудесный аромат родного города.

Закрываю глаза на мгновение, чтобы ощутить всю атмосферу.

Нас встречает муж Марины. Быстро забрасывает чемоданы, и отвозит сначала меня.

Я прощаюсь с Мариной, мы договариваемся созвониться завтра.

Поднимаюсь в родительскую квартиру, открываю дверь своим ключом, и тут же на меня накатывает ностальгия.

Я оставляю чемоданы, переодеваюсь в одежду полегче и вызываю такси.

Через полчаса я уже сижу напротив мамы. Она лежит на кровати и читает книгу, очередной детективный роман.

– Ну и зачем ты примчалась? Я же просила передать, что со мной все в порядке.

– Мам, я все равно собиралась приехать. Так что не бери в голову. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Давление сегодня почти в норме. Завтра скрее всего выпишут. Не переживай.

– Это хорошо, что ничего серьезного. Ты мне лучше скажи, почему произошел такой резкий скачок?

– Возраст, наверное.

– Мама, я серьезно. Что-то случилось?

– Да как тебе сказать, – начинает она неуверенно.

– Как есть так и скажи.

– Понимаешь, доченька, тут не все так просто. Давай, мы пока отложим этот разговор?

– Мам, – напрягаюсь я, – что-то произошло, но ты не хочешь со мной это обсуждать?

– Я не хочу, чтобы сейчас ты думала об этом. Давай, лучше поговорим о тебе, о моих внуках, о Ване.

– С детьми все хорошо, Мотя учится, Ксюша работает. И, кстати, она влюбилась. Говорит, что впервые испытывает настолько сильные эмоции.

– Это же прекрасно, – улыбается мама.

– Ну да. Но мы пока не знакомы с ее кандидатом, и он старше нее.

– Не дума, что это сильно критично в наше время. А как Ваня?

– Чудесно, – недовольство прорывается в голосе. – Мы разводимся. Мам, ты только не нервничай. Это нормальная ситуация. Ничего страшного, такое бывает.

– Но как же так, у вас ведь такая любовь была. Двое детей. Да и вы и не скандалили то никогда.

– Именно. Но пришел тот момент, когда нам пришлось поскандалить. Просто он обманывал меня десять лет, понимаешь? Десять лет он свою любовницу Весту выдавал за сестру.





Глава 21 Аглая


– Аглая! – мама хватается за грудь. Ее лицо бледнеет. – Десять лет? Как же так?

Я вскакиваю со стула, чувствуя, как мое сердце уже нервно колотится.

– Мам, мам, дышать! Спокойно дышать! – хватаю ее за руку, она холодная и влажная. – Сейчас, сейчас!

Выбегаю в коридор, ищу глазами кого-то в белом халате.

– Доктор! Медсестра! Кто-нибудь!

Появляется молодой врач с планшетом, быстро идет за мной в палату. Проверяет пульс, давление, смотрит в глаза маме.

– Что случилось? – спрашивает он строго, глядя на меня.

– Мы просто разговаривали.

– Разговаривали, – повторяет он с укором. – Пациентка поступила с гипертоническим кризом. Ей нужен покой, а не стрессовые беседы.

Мама машет рукой, пытаясь что-то сказать.

– Все нормально, доктор, – выдавливает она. – Просто новость неожиданная.

Врач еще раз проверяет показатели и качает головой.

– Давление подскочило. Сейчас дам дополнительное лекарство. А вы, – кивает в мою сторону, – пожалуйста, никаких волнений. Иначе придется попросить вас покинуть палату.

Виновато киваю ему.

Он уходит, а я сажусь обратно и беру мамину руку.

– Прости меня, не надо было так резко тебе об этом говорить.

– Нет, доченька, ты не виновата. Просто я не ожидала, что такое может произойти. Ваня всегда казался таким порядочным.

– Вот и мне казался, – горько усмехаюсь я. – Но знаешь, мам, ничего страшного. Правда. Я не собираюсь терпеть обман. Мы разводимся, и точка. Уже даже Кирилл, мой адвокат, начал работу. Все будет хорошо.

Мама кивает, постепенно успокаиваясь.

– Ты сильная, Аглаша, ты справишься.

– От тебя унаследовала, – улыбаюсь я. – А теперь давай о тебе. Мам, я серьезно. Скажи, что случилось? Почему у тебя скакнуло давление?

Она отводит взгляд в сторону и смотрит в окно.

– Аглая.

– Мама, пожалуйста. Я же вижу, что ты что-то скрываешь. Мы договаривались всегда быть честными друг с другом.

Она молчит и тяжело вздыхает.

– Хорошо. Только ты тоже не нервничай.

– Обещаю.

– Мне пришло письмо. Странное такое.

– Какое письмо?

– Обычный конверт, без обратного адреса. Внутри записка. Там всего одна фраза: "Она должна знать правду".

Мороз пробегает по спине.

– Кто должен знать? Какую правду?

– Не знаю, доченька. Вот поэтому и перенервничала. Думала, думала, кто мог прислать, о чем вообще речь. Вот давление и упало.

– А письмо где?

– Дома осталось. На тумбочке в моей комнате.

Сижу, перевариваю информацию. Странное письмо, анонимное. Кто-то хочет, чтобы кто-то узнал правду. Но кто и какую?

– Мам, а почерк? Ты его узнала?

Она качает головой.

– Нет. Точнее не знаю. Показалось, что где-то видела, но не могу вспомнить где. А может, просто показалось. Красивый был почерк.

Я глажу ее руку, она успокаивается и прикрывает глаза. За окном начинают сгущаться сумерки.

– Отдыхай, – говорю я тихо. – Я посижу еще немного.

– Не надо, доченька. Иди домой, ты устала с дороги.

–Посижу еще.

Она не спорит.

Мы молчим, держась за руки.

Медсестра приносит лекарства, мама послушно пьет. Постепенно ее дыхание выравнивается и она засыпает.

Я сижу еще минут двадцать, потом тихо встаю, целую ее в лоб и выхожу.

По дороге домой думаю о письме. "Она должна знать правду".

Кто эта "она"? Мама? Я? Кто-то еще?

Возвращаюсь домой. Тихо, пусто. Иду в ее комнату и включаю свет. На тумбочке у кровати лежит белый конверт.

Беру его, достаю листок. Почерк аккуратный, старомодный. "Она должна знать правду".

Смотрю на буквы, и что-то щелкает в памяти. Этот почерк. Я его видела на той старой фотографии, которую подкинули мне.

Достаю из сумки, сравниваю почерки.

Точно. Один в один.

Сажусь на кровать, держа в руках письмо и фотографию.

Кто-то из прошлого выходит на связь.

Кто-то, кто знает какую-то правду.

И хочет, чтобы мы тоже ее узнали.





Глава 22 Иван


Еду в офис к своему адвокату. Дорога занимает около часа.

В голове же крутится только одна мысль: мой загородный дом. Дом, который мы строили пятнадцать лет назад.

Я вкладывал туда деньги, время и силы. И отдавать половину Аглае? Ни за что. Не дождется. Не допущу я этого никогда.

Подъезжаю к бизнес-центру, паркую машину и поднимаюсь на лифте на нужный этаж.. Семен Олегович уже ждет меня.

– Иван Александрович, проходите. Документы готовы.

Он раскладывает передо мной бумаги.

Дарственная на мать. Все чисто и по закону.

– Нотариус уже предупрежден, подпишем сегодня. Сомнений нет? – спрашивает адвокат, глядя поверх очков.

– Нет. Делаем, как договаривались. Моей ненаглядной ничего не должно достаться.

Подписываю документы, не вчитываясь. Семен Олегович кивает и убирает папку в портфель.

– Через неделю все будет оформлено. Она не сможет ни на что претендовать.

– Отлично. Хорошая работа.

Выхожу от него с чувством легкого удовлетворения. Пусть теперь Аглая попробует что-то отсудить. Дом уйдет матери. Машину, если что, тоже перепишу. Квартира вообще на тетке. Останется с носом.

А потом сама приползет ко мне со слезами на глазах. И будет просить простить ее. А еще подумаю.

Я довольно улыбаюсь и сажусь в машину.

Набираю номер матери.

– Мам, все сделано. На неделе подпишем документы окончательно.

– Хорошо, сынок. Все правильно. Незачем с ней делится. А я же тебе говорила, что она тебе не подходит. Но ты, – она не договаривает и вздыхает. – Слава богу, избавишься от нее наконец.

– Мам, давай без лекций, – обрываю ее.

Она что-то еще говорит, но я уже не слушаю. Сбрасываю звонок.

По дороге к Весте, пишу ей сообщение, что нам нужно поговорить. Она сразу же присылает ответ, что ждет меня с нетерпением.

С ней всегда легко весело. Она никогда не грузит своими проблемами. Хотя откуда у нее могут быть проблемы. Тем более я ее финансово обеспечиваю. Живет себе на всем готовом

Захожу в подъезд и поднимаюсь на лифте. Веста открывает дверь сразу.

– Привет, – она улыбается, пропуская меня внутрь. – Ты рано.

– Захотелось тебя увидеть.

Она смотрит на меня прищурившись. Выглядит очень сексуально. На надет короткий халат, волосы распущены, и грудь призывно вздымается при каждом вздохе.

Я тянусь к ней, но она сначала отстраняется.

– Соскучился? – шепчет она.

– Соскучился, конечно.

– Ты видимо забыл, что обидел меня, – Веста складывает руки на груди.

– Перестань, я был на нервах. Сказал много лишнего. Ты же прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Мы столько лет вместе. Конечно, мне важно твое счастье, да и вообще наше.

Она слегка улыбается. И я чувствую, как напряжение тает.

Я снова пытаюсь обнять ее, и на этот раз она не отстраняется. Целую ее страстно, подхватываю на руки и несу в спальню.

Мне нужно расслабиться.

– Прямо с порога? – удивляется она. – Воспитанный мальчик.

– Я не мальчик, – обрываю ее.

– Знаю, – глаза ее начинают блестеть.

Халат соскальзывает на пол. Я кладу ее на постель и начинаю страстно целовать. Она тут же отзывается на мои ласки.

После неудержимого секса, я лежу и медленно глажу ее волосы. Она же водит пальцем по моей груди.

– Ты сегодня довольный, – говорит она.

– Есть немного.

– Поделишься? – она нежно целует меня в грудь.

– Потом, когда все закончится.

Она поднимается на локте и заглядывает в глаза.

– А у меня для тебя сюрприз.

– Какой?

– Не скажу.

– Веста...

– Нет, – она хитро улыбается и отодвигается. – Пока не время. Но ты будешь в шоке. В хорошем шоке, – добавляет она быстро.

Я тоже приподнимаюсь и смотрю на нее.

– Интрига?

– Я не могу тебе сейчас рассказать. Иначе какой же это будет сюрприз? А ты ведь любишь сюрпризы, – она проводит пальцем по моей щеке. – Помнишь, как мы начинали? Тайно, в кабинете, пока Аглая внизу пироги пекла.

– Помню, – я улыбаюсь.

– Это будет что-то вроде того. Только круче.

Я хмурюсь. Не люблю, когда от меня что-то скрывают. Но Веста знает, чем меня увлечь и заинтересовать.

– Ну намекни хотя бы. Я же буду мучится все это время.

Она прижимается ближе и шепчет на ухо:

– Это связано с тем, что ты больше всего ценишь. С тем, чем гордишься.

Я напрягаюсь.

Бизнес?

Дети?

Что она задумала?

– Не мучай, Веста, – говорю я, стараясь быть спокойным.

– Подожди немного. Еще пару дней. Мне нужно кое-что подготовить.

Она садится на кровати и поправляет волосы. Вид у нее загадочный, даже немного торжествующий.

– Ты уверена, что мне понравится?

– О, да, – она улыбается. – Понравится. Сильно. Может, даже слишком сильно.

Я тяну ее обратно.

– Тогда покажи, как ты умеешь ждать.

Она смеется, наклоняется ко мне. Но в глазах у нее появляется огонек, которого я раньше никогда не замечал.

Мы проводим вместе еще час. Она говорит о пустяках и о ресторане, где хочет поужинать.

Я киваю, но думаю о другом. Что за сюрприз? И почему она так уверена, что я буду в шоке?

Она вообще редко делает мне подарки. И уж точно не готовит их заранее.

Когда я одеваюсь, она стоит у двери и кутается в халат.

– Скоро ты все узнаешь, – говорит Веста, словно читая мои мысли. – Обещаю.

– Ты же знаешь, что я не люблю ждать.

– Знаю. Потому и не говорю. Я хочу, чтобы ты был в предвкушении.

Подхожу к ней и целую на прощание. Выхожу в подъезд и спускаюсь по лестнице.

В машине завожу двигатель, но не трогаюсь с места.

Сюрприз.

То, чем я горжусь.

Что она могла придумать?

Всегда думал, что Веста открытая книга. Всегда знал, что у нее на уме.

Но сейчас впервые чувствую, что она что-то скрывает. И от этого становится не по себе.

Или, может, просто привык, что все под контролем?

Даже интересно, что она задумала. Что ж пусть поиграет, моя девочка. В конце концов, я всегда любил, когда она проявляет инициативу.

Выезжаю на дорогу и врубаю музыку громче.

Через пару дней я все узнаю.

Но где-то глубоко внутри шевелится сомнение. Слишком уж она была довольна. И слишком уверена, что мне понравится. И что я буду в шоке.

Нажимаю на газ и выезжаю на дорогу. В зеркале заднего вида мелькает чей-то силуэт, но я уже не обращаю внимания.

Все мысли только о Весте, ее улыбке и о том, что она задумала.





Глава 23 Аглая


Я лежу в темноте и смотрю в потолок. А перед глазами всплывают все те же фотографии, слова, и лица. Я уже выучила каждую линию на этом снимке и каждую тень.

За окном шумят редкие машины, где-то за стеной громко разговаривает телевизор.

Город, в котором я родилась и выросла, почти не изменился. Те же фонари, те же дворы, тот же аромат, не похожий ни на один другой аромат.

И я чувствую себя здесь хорошо. Как будто и не было стольких лет разлуки.

Засыпаю только под утро. Во сне вижу старый школьный двор, качели, и смеющегося Олега.

Снится, как мы сидим на подоконнике в коридоре, и он учит меня играть на гитаре. Аккорды путаются, я злюсь, а он говорит: «Ничего, научишься. Я же здесь, всегда рядом».

И это «рядом» тогда казалось вечностью.

Просыпаюсь от звонка будильника. Голова тяжелая, чувствую себя разбитой, но нужно вставать.

Завтракаю в тишине, даже не включаю радио. Две чашки кофе приводят меня в бодрое состояние.

Но странное ощущение быть здесь спустя столько лет. Все на своих местах: шкафы, занавески, фотографии на стенах.

Вот я выпускница в белом фартуке.

Вот мама с папой на свадьбе.

А вот мы с Олегом у реки, молодые и счастливые.

Я отворачиваюсь от этого снимка и иду собираться.

***

Приезжаю в больницу. Мама выглядит лучше, чем вчера. Сидит на кровати и смотрит в окно. Увидев меня, улыбается, но в глазах я замечаю грусть, которую она не может скрывать.

– Хорошо выглядишь, – говорю я, садясь на стул.

– Врачи сказали, через пару дней выпишут. Давление, нервы, ничего страшного.

– Нервы, говоришь.

Она понимает, о чем я, но не отвечает. Молчание затягивается. Я не хочу сейчас копаться в прошлом.

Пусть мама окончательно придет в себя, да и я, видимо, еще не готова услышат что-то из прошлого. Я пришла побыть с ней, убедиться, что все в порядке.

– Ты сегодня идешь на встречу? – спрашивает мама.

– Да.

– Многие собираются? – интересуется она.

– Марина говорила, что почти все приедут.

В палате повисает тишина. Она хочет что-то сказать, но не решается.

– Мам, не надо. Давай потом все обсудим. Когда ты будешь готова.

Она кивает, и я облегченно улыбаюсь.

Выхожу из больницы и решаю пройтись пешком. Просто иду по улицам, которые помню с детства.

Кинотеатр, где я впервые поцеловалась с Олегом. Сквер, где мы с ним встречались уже после выпускного, когда учились в институте. Когда казалось, что вся жизнь впереди и мы обязательно будем вместе.

Останавливаюсь у того самого сквера. Скамейка стоит уже новая, но место то же.

Память накрывает внезапно, как волна.

Осень. Мне девятнадцать. Мы уже не школьники, я учусь в педагогическом, он в политехе. Встречаемся урывками, но это не мешает быть счастливыми.

Я сижу у него на коленях, он обнимает меня за плечи и говорит, что скоро сделает предложение. «Только диплом получим, и сразу в загс».

Я смеюсь и называю его дураком. А он не смеется. Смотрит серьезно и повторяет: «Я тебя никому не отдам».

Я закрываю глаза и чувствую его руки и дыхание. Мне кажется, что так будет всегда. Что мы поженимся, родим детей и состаримся вместе.

Но нет. Так не бывает.

Я просто была молодой наивной дурочкой.

Я трясу головой, прогоняя воспоминания.

Тогда, через пару лет после этого разговора, он исчез. Не отвечал на звонки, не приходил на встречи. Я думала, что сделала что-то не так.

Или что он разлюбил меня. Что нашёл другую. А теперь оказывается, что все было совсем иначе.

Но как?

А это уже другой вопрос.

Звонит телефон, возвращая меня в реальность.

– Аглая, ты где? – раздается бодрый голос Марины. – Я уже на месте почти. Адрес помнишь? Кафе «Старый город», как в старые добрые.

– Помню. Мы там после выпускного отмечали.

– Точно! Ну, давай, подтягивайся. Я уже здесь, все контролирую.

– Хорошо. Приеду.

Сбрасываю звонок.

Быстро возвращаюсь домой и принимаю душ. Надеваю платье, которое специально захватила для этой встречи, дела легкий макияж.

Смотрю в зеркало – вроде все нормально. Не видно, что внутри меня все бурлит.

Кафе «Старый город» встречает меня смехом и музыкой. Я захожу, и сразу несколько голосов окликают меня:

– Аглая! Аглая, иди к нам!

Маринка машет из-за длинного стола в центре зала. Рядом с ней Игорь, который когда-то таскал мне портфель, и Ленка Соколова, с которой мы сидели за одной партой.

Я иду через зал, улыбаюсь и здороваюсь со всеми.

– Ну надо же, какая ты! – Ленка оглядывает меня с ног до головы. – Совсем не изменилась.

– Ты тоже, – вру я, потому что Ленка изменилась сильно, но зачем портить вечер.

– А я слышала, ты в Москве живешь? – подключается Игорь. – Замужем, дети, все как у людей.

– Было дело, но мы с мужем давно переехали в Сибирь, – поправляю я. – Теперь вот развожусь.

Повисает неловкая пауза. Маринка бьет Игоря локтем, тот ойкает.

– Прости, Аглай, я не хотел.

– Ничего страшного, – говорю я. – Жизнь веселая штука, – улыбаюсь я.

Кто-то кричит с другого конца стола: «Аглая, помнишь, как ты на уроке литературы уснула, а Вера Петровна тебя разбудила?»

Все смеются, и я тоже. Вспоминаем учителей, дурацкие школьные истории, походы, дискотеки. Все как обычно.

Как на всех встречах выпускников. И зачем на них только ходить?

Сергей, который был старостой, рассказывает, как они с парнями курили за спортзалом, а директор их выследил. Танька Зуева показывает фото внука. Коля Белов хвастается своей новой машиной.

Я слушаю, киваю и улыбаюсь. Краем глаза поглядываю на дверь.

Его все нет.

– А Олег придет? – спрашиваю как бы невзначай, когда Маринка наклоняется ко мне с очередным тостом.

– Должен, – она пожимает плечами. – Говорил, что постарается.

– У него дела?

– Бизнес, ты же знаешь. У него фирма по строительству. Говорят, неплохо идёт.

Я киваю, хотя знать ничего не знаю. Мы не общались почти тридцать лет. Я даже не гуглила его имя.

Зачем?

Он сам принял решение. Сам ушел. Это был его выбор.

Проходит час.

Другой.

Я уже выпила бокал вина, съела кусок торта, выслушала кучу новостей о том, кто развелся, кто женился, у кого внуки.

Маринка поглядывает на меня с сочувствием, но ничего не говорит.

– Ты ищешь кого-то? – спрашивает Ленка, заметив мой взгляд на дверь.

– Нет, просто...

– Олега, что ли? – она усмехается. – Он всегда опаздывает. Еще в школе на линейку первым никогда не приходил.

Я ничего не отвечаю.

Ленка права, он всегда таким был. Только тогда я ждала с замиранием сердца, а теперь – с тяжестью в груди.

И тут дверь открывается.

Он входит медленно, будто дает всем время себя рассмотреть. Высокий, стройный с сединой на висках.

Олег смотрит по сторонам, и я вижу, как одноклассники оборачиваются, замолкают, а потом снова начинают говорить, но уже тише.

Он замечает меня сразу.

Наши взгляды встречаются через весь зал.

И я не могу понять, что в его глазах: холод, злость, усталость? Или что-то другое?

Он не улыбается. Просто коротко кивает один раз, и отводит глаза.

Подходит к компании бывших друзей, хлопает кого-то по плечу, говорит что-то, заставляет смеяться.

А я сижу и смотрю на него, не в силах отвести взгляд.

Марина наклоняется к уху:

– Ну вот, дождалась. Теперь хотя бы знаешь, что он здесь.

Я киваю, делаю глоток вина, но уже не ощущаю вкуса.

Я смотрю на часы.

Половина одиннадцатого. Встреча почти закончена.

И когда я уже решаю, что сегодня мы не скажем друг другу ни слова, Олег поднимается из-за стола и направляется прямо ко мне.





Глава 24 Аглая


Олег поднимается из-за стола и направляется прямо ко мне.

Я замираю. Сердце колотится где-то в горле, но я стараюсь не подавать виду. Марина рядом что-то говорит, но я не слышу.

Весь мир сужается до одного человека, который приближается с каждым шагом.

Он садится напротив. На свободный стул, который минуту назад занимала чья-то жена одноклассника. Он долго смотрит на меня, прежде, чем ответить.

– Привет, – произносит он наконец.

– Привет, – отвечаю я.

И мы снова замолкаем.

Пауза затягивается.

А я смотрю на него и понимаю, что не знаю, с чего начать. Мы не виделись больше двадцати пять лет.

Целую жизнь.

Целую вечность.

Острая боль внезапно пронизывает сердце. И я чувствую, как дыхание сбивается. Странно, я ведь ничего не должна чувтвоавать. Мы давно взрослые лди.

И давно все пережили и забыл.

Хотя…

Тогда я была девчонкой, когда он исчез. А теперь я мать взрослых детей и почти разведенная женщина.

– Ты не изменилась, – произносит он.

– Врешь.

– Немного, – уголки его губ поднимаются. – Волосы сталикороче стали.

– А ты поседел.

– Это не старость, это мудрость.

– Все так говорят.

Он усмехается.

Я тоже пытаюсь улыбнуться, но выходит криво. Слишком много всего между нами было.

Слишком много лет прошло. Слишком много боли, которую я закопала глубоко и не собиралась откапывать.

– Как мама? – спрашивает он.

– В больнице. Давление.

– Серьезно?

– Уже гораздо лучше. На днях выписывают выписывают.

Он кивает и снова замолкает.

– А ты как? – нарушаю я тишину.

– Нормально. Работаю, живу. Вот решил на встречу приехать. Лент десять не был.

– Один живешь?

– Один, – он не отводит взгляд от меня. – А ты?

– Развожусь.

Он не удивлен. Может, уже слышал. Может, догадывался. В нашем городе слухи разносятся быстро, даже если ты уже двадцать пять лет живешь в другом месте.

– Сочувствую, – говорит он.

– Не надо. Всё правильно.

Мы снова замолкаем. Я чувствую, что он хочет спросить о чем-то важном. Но не решается.

– Ты всегда умела делать вид, что ничего не случилось, – вдруг тихо говорит тихо.

У меня внутри все холодеет.

– Это ты умел исчезать, не объясняя причин.

Он впивается в меня взглядом. В его глазах что-то вспыхивает, но быстро гаснет.

– Значит, так и будем продолжать? – спрашивает он.

– Как? – не понимаю я.

– Сидеть и делать вид, что мы чужие люди.

– Мы и есть чужие, Олег. Двадцать пять лет прошло.

Он открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент кто-то из одноклассников кричит через весь зал:

– Вы чего там шепчетесь? Идите к нам! Сейчас тост за выпускников!

Я выдыхаю. Кажется, этот крик спас нас обоих от разговора, к которому мы не готовы.

Олег встает и подает мне руку. Я секунду колеблюсь, но беру. Его ладонь теплая, сухая и до боли знакомая.

Когда-то я знала каждую линию на ней.

Мы пересекаем зал и садимся за общий стол. Марина пододвигает мне бокал, кто-то наливает Олегу. Шум, гам, все говорят одновременно.

Кто-то вспоминает, как мы сбегали с уроков, как ходили в походы. Я улыбаюсь, киваю, даже начинаю смеятся, когда кто-то рассказывает смешную историю.

Но краем глаза я все время смотрю на него.

Он тоже бросает на меня короткие взгляды.

Каждый раз, когда я поднимаю взгляд, он тут же отводит глаза. Делает вид, что слушает соседа. Но я же все вижу.

Проходит час. Может, больше. Я уже не слежу за временем. Внутри все кипит. И я чувствую, что ещё немного и я не выдержу и спрошу.

Потребую ответа. Покажу фото и надпись. Может, он знает, что все это значит?

Но нельзя.

Я встаю.

– Ты куда? – спрашивает Марина.

– Голова разболелась. Поеду я.

– Может, кофе?

– Нет, Марин, правда. Устала. Завтра созвонимся.

Она не настаивает. Только смотрит понимающе и чуть заметно кивает в сторону Олега. Я делаю вид, что не заметила.

Выхожу на улицу. Вечерний прохладный воздух, после душного зала приводит меня в чувства. Я иду к машине, не оглядываясь.

И тут я слышу шаги за спиной.

Не успеваю обернуться, как меня хватают за руку и разворачивают.

Олег.

Он тяжело дышит. В глазах нет больше холодной злости. Там что-то другое.

– Аглая, подожди.

– Пусти.

– Нет. Мы столько лет не виделись. Ты не можешь просто так уйти.

– Могу. И уже ухожу.

– Что произошло тогда? – задает он самый неподходящий сейчас вопрос. – Куда ты исчезла?

Я смотрю на его руку на своем запястье. Потом поднимаю глаза, чтобы ответить. И раз и навсегда закрыть этот вопрос.





Глава 25 Иван


Семен Олегович протягивает мне руку через стол.

– Поздравляю, Иван Александрович. Дом теперь в надежных руках.

Я пожимаю его ладонь, чувствуя удовлетворение. Аглая может подавать на развод сколько угодно, но этот актив она не получит. Ничего ей не достанется.

Пусть попробует отсудить то, чего уже нет.

– Документы я отправлю на регистрацию сегодня, – продолжает адвокат. – Ваша мать уже подписала все бумаги.

– Отлично. Дальше что по квартире?

– Там сложнее. Она оформлена на вашу тетю, это не совместно нажитое имущество. Но если Аглая докажет, что вкладывала деньги в ремонт или оплату...

– Не докажет, – перебиваю я. – Она никогда не интересовалась такими вещами. Доверяла мне.

Семен Олегович кивает, но смотрит с сомнением.

– Будем готовиться к любому развитию.

Я выхожу из офиса и сажусь в машину. Надо заехать к матери, показать ей, что всё сделано. Она будет довольна. Она всегда говорила, что Аглая не заслуживает ничего, что мы нажили.

Мать встречает меня на пороге своей квартиры. Выглядит уставшей, но глаза блестят.

– Ну что? – спрашивает она, даже не поздоровавшись.

– Все в порядке, мам. Дом твой.

Она крепко обнимает меня, чего не делала уже давно.

– Я же говорила, сынок. Я всегда знала, что эта женщина тебе не пара. Забирает последнее, а сама...

– Мам, хватит. Дело сделано.

Я ничего не хочу слушать про Аглаю. И так тошно.

Лучше думать о будущем. О Весте. О том, что скоро все устаканится.

– Ты с этой... – мать запнулась, подбирая слово, – с Вестой теперь?

– Мам, давай не сейчас.

– Когда? Когда она тебя бросит, как та? Или хуже – придет с претензиями?

– Она не такая.

– Все они такие, – мать отворачивается к окну. – Но дело твое. Ты у нас мальчик взрослый.

Я целую ее в щеку и ухожу. Не хочу спорить.

Приехав в офис, мне сообщают о неприятных новостях. Партнер звонит и говорит, что налоговая начала какую-то проверку. Документы запросили за три года.

– Это Аглая, – говорю я вслух, хотя никто не спрашивает. – Она через своего адвоката решила мне навредить.

– Может, просто плановая? – уточняет партнер.

– Я не верю в совпадения. Тем более у нас началась война с разводом.

Настроение мое резко испортилось. И весь рабочий день я хожу злой. Проверка, документы, адвокаты, бывшая жена, которая никак не успокоится.

Только когда приходит сообщение от Весты, на душе становится легче.

«Соскучился? Приезжай сегодня. Жду».

Я улыбаюсь. Хоть кто-то меня ценит и любит. Даже не смотря на то, что у нас возникают разногласия, Веста все равно моя сладенькая девочка.

Вечером я приезжаю к ней. Она встречает меня в красивом белье, с распущенными волосами и томным взглядом. Пахнет невероятно вкусным свежем ароматом.

Не говорит ни слова, просто берет за руку и ведет в спальню.

Потом мы лежим в темноте, я смотрю в потолок, а она водит пальцем по моей груди.

– Ты сегодня был какой-то злой, – говорит она.

– Было из-за чего.

– Аглая?

– Она и на меня навалилась какая-то проверка.

Веста приподнимается на локте и заглядывает в глаза.

– Не переживай. Скоро все наладится. Я тебе обещаю.

– Опять про свой сюрприз?

Она хитро и загадочно улыбается.

– Ты даже не представляешь, что тебя ждет. Это будет шок.

– Веста, прекрати интриговать. Скажи уже.

– Нет, – она качает головой. – Потерпи. Скоро все узнаешь. Я хочу, чтобы это было красиво.

Я вздыхаю. Спорить с ней бесполезно. Если она что-то задумала. От нее никогда не добьешься ответа. К тому же она всегда любила игры.

Когда я уезжаю от нее, уже за полночь. Сажусь в машину, завожу двигатель, включаю фары и замираю.

У подъезда, под фонарем, стоит мужчина. Темная куртка, руки в карманах. Он смотрит прямо на меня.

Во мне закипает злость.

Тот же самый мужик. Я его уже видел несколько раз. Сначала думал, что мне показалось. Теперь я уверен, что он точно следит за мной.

Я вылезаю из машины и хлопаю дверцей.

– Эй! Ты!

Мужчина не двигается. Продолжает стоять и наблюдать за мной.

– Я тебя спрашиваю! Ты кто такой?

Я иду к нему, сжимая кулаки.

Десять метров, пять, три.

Он не отводит взгляда. И когда до него остается шаг, он разворачивается и быстро уходит в темноту.

– Стоять! – кричу я. – Стоять, я сказал!

Но он уже исчез за углом. Я бегу за ним, сворачиваю в пустой двор. Но там ни души. Будто его и не было.

Стою посреди асфальта, тяжело дыша. В голове стучит одна мысль: кто это? И что ему надо?

Вернувшись к машине, сажусь за руль. Руки дрожат от злости и тревоги.

Завтра же найму человека. Пусть найдут этого типа. Пусть узнают, кто он и на кого работает.

Может, Аглая?

Она сейчас в своем городе, возится с больной матерью. Вряд ли у нее есть деньги на детектива.

Значит, кто-то другой.

Я выезжаю со двора и всю дорогу смотрю в зеркала.

Пусто.

Никто не следит.

Но чувство, что меня преследуют, не отпускает до самого дома.





Глава 26 Аглая


Олег не отпускает мою руку. Стоит очень близко и тяжело дышит. В его взгляде замечаю не холод и не злость, которые мне показались, когда мы встретились.

– Отпусти, – тихо произношу я.

– Нет. Мы не виделись больше двадцати пяти лет. Ты не можешь просто так уйти.

– Могу. И уже ухожу.

Дергаю руку, и он не сопротивляется. Пальцы разжимаются, и я делаю шаг назад.

Свобода. Но почему-то легче не становится.

– Что произошло тогда? – его голос снова становится ровным и спокойным. – Куда ты исчезла? Я звонил, приезжал, а ты...

Он замолкает, не договорив. Смотрит на меня, будто ждет, что я упаду на колени и начну каяться.

– Я исчезла? – во мне закипает злость. – Это ты исчез, Олег. Ты не отвечал на звонки и не приходил на встречи. Я ждала, плакала, не выходила из комнаты. А ты просто испарился.

– Неправда.

– Что значит неправда? – повышаю я голос. – Я все прекрасно помню.

– А я помню другое, – он делает шаг ко мне, но я отступаю. – Я приезжал. Звонил снова и снова. А ты не брала трубку. А потом я увидел тебя с ним. С Иваном. Ты смеялась, держала его за руку. И смотрела на него так, как раньше смотрела только на меня.

Я замираю.

– Этого не было.

– Было, – он горько усмехается. – Я стоял в ста метрах от тебя. Ты меня не видела. А я наблюдал за вами.

В голове путаются мысли. Я не помню такого. Этого не было. Иван появился намного позже исчезновения Олега. Тогда я уже была уверена, что он не появится в моей жизни.

Олег врет или что-то путает.

– Ты все придумал, – твердо говорю, но голос почему-то дрожит.

– Зачем мне придумывать? – он смотрит на меня в упор. – Я любил тебя. Я хотел на тебе жениться. А ты выбрала другого.

– Я не выбирала! – кричу я. – Ты исчез! Я ждала, а ты не поялялся несколько месяцев. А потом появился Иван, и мама сказала...

Осекаюсь.

Мама.

Она всегда говорила, что Олег меня бросил. Что он недостоин меня. Что Иван хороший и надежный парень. Что пора забыть прошлое и жить дальше.

А я верила.

– Что сказала мама? – Олег прищуривается.

– Не важно. Это было давно. Все равно уже ничего не вернуть.

– А ты уверена, что тебе сказали правду?

Я молчу.

Внутри все кипит.

Я зла на него, на себя, на эту дурацкую встречу, на фотографию, которая лежит в сумке, на слово «НЕПРАВДА», которое не выходит из моей головы.

– Забудь, Олег, – устало говорю я. – Прошлого не вернуть.

– Ты права, – он отворачивается. – Не вернуть.

Делает шаг, потом второй.

Останавливается.

– Знаешь, Аглая, я тоже ждал. Долго. А потом понял, что ты не вернешься. И никогда не спросишь, почему я ушел. Потому что тебе было все равно.

– Мне не было все равно, – тихо говорю я, но он уже не слышит.

Олег уходит. Быстро и не оглядываясь.

Я смотрю ему вслед, а внутри разрывается что-то, что я считала давно зажившим.

Вызываю такси и жду. Замечаю, что у меня дрожат руки.

Вспоминаю тот день. Когда появился Иван.

Как мама сказала: «Вот видишь, хороший мужчина. Не то что этот... забудь его».

И я забыла.

Но почему-то сейчас мне кажется, что я забыла не все. И что мама знала больше, чем говорила.

Достаю телефон. Набираю номер матери. Длинные гудки. Потом слышу ее сонный голос.

– Аглая? Что случилось?

– Мам, – стараюсь говорить спокойно, чтобы мама не нервничала. – Ты мне должна кое-что рассказать. О том дне, когда появился Иван.

Повисает молчание.

– Мам?

– Дочка, – она тяжело вздыхает. – Давай не сейчас. Я вернусь домой и мы все обсудим. Это долгий разговор.

Я сбрасываю звонок. Закрываю глаза и понимаю, что правда будет любопытнее, чем я думала.





Глава 27 Аглая


Я сажусь на диван в маминой комнате и закрываю глаза. Тишина навевает спокойствие. За окном темнеет и в комнате уже собираются сумерки. А я проваливаюсь в дрему.

Тридцать лет назад

Обрывки воспоминаний приходят не сразу.

Сначала звуки: гитара, тихий смех, стрекот кузнечиков за окном. Потом запахи: жасмин, пыльная дорога, его кожа после летнего душа.

А потом картинка складывается сама собой, словно я смотрю старое кино.

Мне почти двадцать.

Он сидит на подоконнике в моей комнате, поджав одну ногу и держит гитару на коленях. Пальцы перебирают струны, и я узнаю мелодию, которую он сочинил для меня. Говорит, что никому больше не играет, кроме меня.

Я лежу на кровати, подперев голову рукой, и смотрю на него. Свет от уличного фонаря падает на его лицо, делая его старше и серьезнее. Но он улыбается.

Олег всегда улыбается, когда смотрит на меня.

– Ты чего уставилась? – спрашивает он, не переставая играть.

– Любуюсь.

– На что?

– На дурака.

Он откладывает гитару в сторону, спрыгивает с подоконника и падает рядом на кровать. Она скрипит и мы оба смеемся. Мама из кухни кричит: «Тихо вы там!».

А нам все равно. Потому, что мы счастливы.

Он поворачивается на бок и смотрит на меня в упор.

– Аглай, я серьезно. Мы поженимся, когда я встану на ноги. Когда найду нормальную работу. Твой отец не отдаст тебя просто так.

– Мне все равно, что он скажет, – отвечаю я.

– А мне нет. Я хочу, чтобы он уважал меня. Чтобы он видел, что я могу обеспечить тебя.

Я провожу пальцами по его щеке. Колючая щетина царапает кожу.

– Я не боюсь бедности.

– А я боюсь, – он берет мою руку и целует ладонь. – Я боюсь тебя потерять. И не хочу, чтобы это произошло.

– Не потеряешь.

Он не отвечает.

Просто смотрит на меня, и в его глазах столько всего, что я не выдерживаю и отворачиваюсь. Но он возвращает меня обратно.

– Я тебя никому не отдам, – тихо говорит Олег. – Слышишь? Никому.

Я киваю. Потому, что верю ему. И люблю его.

Потом мы идем гулять. Дачный поселок уже спит, только собаки лают где-то вдалеке. Он берет меня за руку, и мы идем по пустым улицам.

Он поднимает меня на руки и кружит. Я смеюсь, прошу поставить на землю.

Но он отпускает.

– Я тебя никогда не отпущу, – говорит.

Я зарываю лицо в его шею и чувствую, как бьется его сердце. Мне кажется, что так будет всегда. Что мы поженимся, родим детей, состаримся вместе. Что этот вечер, этот запах жасмина, и его руки и губы это навсегда…

Но нет.

Воспоминание обрывается резко, будто кто-то выключил свет. Я открываю глаза.

В комнате тихо. На тумбочке лежит старая фотография. Мы с Олегом у реки, смеемся и держимся за руки.

Тогда мы были счастливы. А теперь он чужой человек с холодными глазами и сединой на висках.

Рядом с фотографией лежит письмо маме с надписью: «Она должна знать правду».

Я беру его в руки и смотрю на знакомый почерк. Тот же, что и на обороте снимка.

Кто-то из прошлого хочет, чтобы правда всплыла. Кто-то, кто знал нас тогда. Кто-то, кто помнит, какими мы были.

Скоро я поговорю с мамой. И узнаю все, что не спрашивала тридцать лет.





Глава 28 Аглая


Я забираю маму из больницы к обеду. Она выглядит лучше, чем несколько дней назад, но все еще бледная.

Врач говорит, что давление пришло в норму, но нужен покой и никаких волнений.

Я киваю и улыбаюсь. Обещаю, что все проконтролирую.

В машине мы молчим. Мама смотрит в окно, я на экран телефона. Внутри у меня все кипит, но я не начинаю разговор.

Почему именно сейчас все это всплыло наружу? Почему в самый непростой период моей жизни я должна возвращаться в прошлое и выяснять правду?

Приехав домой, я помогаю ей раздеться, усаживаю в кресло и укрываю пледом. Завариваю чай, ставлю на стол печенье. Все как она любит.

Потом сажусь напротив и вытягиваю ноги. Вроде ничего не делала. А чувствую накатившую на меня усталость.

– Мам, – начина я разговор. – Нам нужно поговорить.

Она берет чашку и делает маленький глоток. Старается не смотреть на меня.

– О чем, доченька?

– Ты знаешь о чем. Ты обещала рассказать мне правду.

Она молчит. Отставляет чашку, начинает теребить край пледа. Я жду. Тишина затягивается.

– Аглая, может, не надо? – говорит она тихо. – Я только из больницы. Врач сказал...

– Врач сказал, что тебе нужен покой, – перебиваю я. – Но я не успокоюсь, пока не узнаю правду. Ты же видишь, что происходит что-то очень странное. И я должна во всем разобраться.

Она тяжко вздыхает, будто сдается.

– Что ты хочешь знать?

– Про Олега. Про то письмо. Вообще все.

Мать отводит взгляд в сторону. Смотрит на занавески, на окно, куда угодно, только не на меня.

– Прости нас, доченька. Мы уверяли тебя, что Олег бросил тебя. Но на самом деле его забрали родители, – говорит она, наконец. – И он уехал.

– Что значит «забрали»?

– Они были против ваших отношений. Ты должна это помнить. Считали, что ты ему не пара. Что он загубит с тобой жизнь.

Я смотрю на нее и чувствую, как внутри все холодеет.

– Вы знали? Вы знали, что он уезжает?

– Отец знал.

– И не сказали мне?

– А что бы это изменило? – мать поднимает на меня глаза. Я замечаю в них слезы. – Он все равно бы уехал. А ты мучилась бы и страдала еще сильнее. Я не хотела этого.

– Вы сказали мне, что он меня бросил. Что у него появилась другая, потому что я ему не нужна. Вы врали мне.

– Мы хотели как лучше.

– Лучше? – я чувствую, что голос срывается. – Вы отняли у меня человека, которого я любила. Вы заставили меня поверить, что я ничтожество.

– Аглая, не кричи, – мать хватается за сердце, но я уже не могу остановиться.

– Я тридцать лет жила с этой болью. Тридцать лет думала, что меня бросили, потому что я недостаточно хороша. А вы все знали и просто молчали.

Мать начинает плакать. Я тоже чувствую, как слезы подступают к горлу, но сдерживаюсь.

– Мам, кто прислал тебе письмо? – тихо спрашиваю я.

– Не знаю, – она качает головой. – Правда, не знаю. Я думала, думала... Но у меня нет версий.

– А у меня есть, – говорю я, сама не зная, откуда это взялось. – Кто-то из прошлого. Кто-то, кто знал нас тогда. Кто-то, кто хочет, чтобы правда всплыла.

Мать качает головой и молчит. Потом произносит:

– Будь осторожна, дочка.

Я замолкаю.

Смотрю на нее и ее руки, которые дрожат. На ее лицо, мокрое от слез. Она выглядит старой и несчастной. Мне очень жаль, что я снова ее расстроила.

Но мне нужно понять, что тогда произошло на самом деле. И как прошлое теперь влияет на мое настоящее.

– Мам, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Скажи мне еще кое-что.

Она поднимает на меня глаза.

– Как Иван оказался в нашей жизни?

Мать снова молчит.

Я уже думаю, что она не ответит. Потом она вздыхает и говорит тихо, почти неслышно:

– Он появился... ну, ты же помнишь, что он был сыном наших знакомых.

– Я помню, что ты привела его. Сказала, хороший парень. Надежный.

– Таким он и был, – мать отводит взгляд.

– Мама, – я наклоняюсь вперед, смотрю ей прямо в глаза. – Ты что-то скрываешь. Я чувствую. Скажи мне правду, наконец. И тебе самой полегчает.

– Я все сказала, – она сжимает край пледа. – Олег уехал под влиянием родителей. Уж не знаю, что они ему наговорили, но он действительно уехал и больше не искал с тобой встреч. Иван появился позже. Все остальное ты придумываешь.

– Не придумываю. Ты что-то не договариваешь.

– Аглая, не надо...

– Что не надо? Правду?

Вдруг раздается телефонный звонок.

Я смотрю на экран.

Незнакомый номер.

Нажимаю ответ, не думая.

– Аглая? – раздается знакомый мужской голос.

– Олег?

Мать замирает и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Можешь приехать? – говорит он. – Нам нужно поговорить.

Я сжимаю телефон в руке. Смотрю на мать, которая боится. И понимаю, что она боится того, что я скоро все узнаю.





Глава 29 Аглая


После звонка Олега я не могу найти себе места. Хожу по комнате, смотрю на телефон, снова убираю его в карман.

Мать молчит, только смотрит на меня испуганными глазами, но пока я не хочу с ней больше говорить.

Мы договариваемся встретиться в кафе на окраине города. Марина скидывает адрес и добавляет: «Там тихо. И вам никто не помешает». Я не спрашиваю, откуда она знает, что нам нужно именно такое место.

Выхожу из дома за час.

Еду на такси, смотрю в окно на знакомые улицы, но не узнаю их. Или узнаю слишком хорошо.

Вот здесь мы гуляли с Олегом, вот здесь он провожал меня до дома, вот здесь мы целовались под фонарем, когда уже стемнело. Город хранит наши следы, а я их стерла еще тогда.

Много лет назад.

Кафе маленькое и почти пустое. Я заказываю чай, но не пью. Сижу, смотрю на дверь. И жду его.

Он приходит через десять минут. Я замечаю, как он оглядывается по сторонам, будто проверяет, не следит ли кто. Потом видит меня и идет к столику.

– Спасибо, что приехала, – говорит тихо.

– Я не ради тебя.

– А ради чего?

– Ради себя и правды.

Он усмехается, но в глазах я замечаю грусть и усталость.

– Правда, – повторяет он. – Ты готова ее услышать?

– А ты готов ее рассказать?

Он молчит долго. Я не тороплю. Пусть сам решает.

– Я не бросал тебя, – говорит он, наконец. – Меня увезли. Родители заставили меня уехать вместе с ними.

– Я знаю, – говорю я. – Мама рассказала.

Он поднимает на меня глаза.

– И что она сказала?

– Что ты уехал. Что родители были против нас. Что они решили, что я тебе не пара.

Олег качает головой.

– Это не вся правда.

– Я знаю. Потому и приехала, чтобы выслушать наконец твою версию.

Он делает глоток кофе и ставит чашку. Пальцами барабанит по столу. Это верный признак того, что он нервничает.

Хотя раньше он не был таким. Он всегда казался уверенным и сильным. А сейчас сидит передо мной и боится.

– Мне сказали, что у тебя появился другой, – говорит он тихо. – Что ты уже не одна. Что твои родители нашли тебе жениха, и ты согласишься на свадьбу. Потому, что не посмеешь ослушаться родителей.

– Кто сказал?

– Мои родители. Они приехали за мной, сказали, что разговор будет серьезный. Объяснили все. А потом я уже сам увидел вас с Иваном. Вы шли по улице, ты смеялась и держала его за руку. Я стоял за деревом и наблюдал, как школьник.

Я закрываю глаза.

В голове всплывает картинка. Мы с Иваном идем по городу, я смеюсь, потому что он рассказывает какую-то глупую историю. Я тогда уже смирилась с тем, что Олег ушел. И перестала ждать.

– Это было через пару месяцев после того, как ты исчез, – говорю я. – Или больше. Я уже не помню. Я ждала тебя, Олег. Звонила, приходила к твоему дому. Твои родители говорили, что тебя нет. Что ты больше не хочешь меня видеть.

– Они врали.

– Теперь я знаю это.

Мы снова замолкаем. Я смотрю на свои руки и сжимаю кружку с чаем.

– Почему ты не пришел? – тихо спрашиваю я. – Почему не объяснил?

– А ты бы поверила? – он смотрит на меня в упор. – Ты уже была с ним. Ты смеялась, ты держала его за руку. Я думал, тебе все равно. Я думал, ты сделала свой выбор.

– Я не выбирала. За меня все решили наши родители.

Он тяжело вздыхает и облокачивается на спинку дивана.

– Все это было так давно, – говорит он. – Я не знаю, зачем сейчас ворошить прошлое.

– Затем, что кто-то ворошит его за нас, – я достаю из сумки фотографию и кладу на стол. – Это тебе знакомо?

Олег берет снимок, долго смотрит на него. Потом переворачивает и читает слово на обороте. Его лицо меняется.

– Откуда это у тебя?

– Прислали в школу. А моей маме пришло письмо: «Она должна знать правду». Ты знаешь, кто это сделал?

– Нет, – он качает головой. – Не представляю. Но я разберусь. Обещаю.

– Когда?

– Не сейчас, – он отодвигает фотографию. – Сначала я хочу кое-что тебе сказать.

Я смотрю на него и жду.

– Я вернулся, – тихо говорит он. – Через полгода я приехал, чтобы забрать тебя. Но мне сказали, что ты выходишь замуж. Что ты счастлива. И что я не должен тебе мешать.

– Кто сказал?

– Твоя мама.

Я замираю.

– Она сказала, что ты не хочешь меня видеть. Что у тебя новая жизнь. И что я опоздал.

Я сижу и смотрю на него, а внутри все рушится.

Мама. Опять мама.

Она врала мне, она врала ему. Она вертела нашими судьбами, как хотела.

– Я не знала, – говорю я, и чувствую, как голос срывается. – Я ничего из этого не знала.

– Теперь знаешь, – Олег смотрит на меня, и в его глазах замечаю такую же боль, как у меня.

За окном начинает темнеть.

В кафе зажигают свет. Я сижу напротив человека, которого любила тридцать лет назад. И понимаю, что время прошло, а мы стали другими.

Но боль осталась.

– Что нам теперь делать? – грустно спрашиваю я.

Олег не отвечает. Только смотрит на меня, и я вижу, что он тоже не знает ответа.





Глава 30 Ксюша


Я сижу у окна в нашей любимой кофейне и с восторгом рассматриваю посетителей. Напротив сидит Ленка, моя школьная подруга, которая работает журналистом. Она смотрит на меня так, словно собирается писать разоблачительную статью.

– Ну и? – Ленка откусывает кусочек чизкейка и щурится. – Где он? Где твой таинственный Дима?

– Приедет, – по-дурацки улыбаюсь я, а Ленка закатывает глаза.

– Ты вся светишься, – констатирует она. – Это отвратительно.

– Знаю.

Я поправляю волосы и смотрю в окно. На улице солнечно, апрель в этом году выдался прохладным. Местами еще лежит снег, но мне кажется, что это прекрасно.

Или я все вижу в ярких тонах, потому что я счастлива?

– Рассказывай, – Ленка отодвигает тарелку и облокачивается на стол. – В подробностях. Вы уже… ну?

– Лен!

– Что? Я серьезно. Вы взрослые люди, встречаетесь уже несколько недель. Я имею право знать.

Я улыбаюсь. Потому что да, мы уже.

И это было… я даже не знаю, как описать. Не как в первый раз еще в универе с моим первым парнем – неловко, быстро и с мыслью «и это все?».

С Димой все иначе.

– У нас все хорошо, – говорю я, чувствуя, как щеки розовеют. – Очень хорошо.

– О, боже, – Ленка смеется. – Ты влюбилась. По-настоящему. Я тебя такой никогда не видела.

– Я и сама себя такой никогда не видела, – честно признаюсь я. – Понимаешь, он другой. Он меня слышит. Не просто кивает, делая вид, что слушает, а реально слышит. Помнит, что я говорила неделю назад. У него есть свое мнение, но он его не навязывает. И при этом он такой…

Я замолкаю, подбирая слово.

– Какой? – подталкивает Ленка.

– Настоящий. С ним я чувствую себя собой. Не надо притворяться, не надо играть роль. Я просто есть. И его это устраивает.

Ленка смотрит на меня с каким-то странным выражением. То ли завидует, то ли переживает.

– А ты уверена, что он такой, каким кажется?

– В смысле?

– Ну, – она пожимает плечами, – мужики умеют притворяться. Первое время они все идеальные. А потом…

– Димка не такой, – перебиваю я. – Я знаю.

– Откуда?

– Чувствую.

Ленка вздыхает, понимая, что спорить бесполезно. Она знает меня давно, и если я во что-то поверила, переубедить меня невозможно.

– Ладно, – сдается она. – Покажи его. Хотя бы издалека.

– Покажу, – улыбаюсь я. – Он сейчас подъедет.

Мы допиваем кофе и болтаем о пустяках.

Я слушаю вполуха. Потому что все мое внимание сосредоточено на парковке перед окном.

И вот он появляется.

Черный внедорожник подъезжает к тротуару. Двигатель замолкает и дверца открывается.

Из машины выходит Димка.

Высокий. Выше почти всех, кого я знаю. Темные волосы чуть длиннее, чем обычно носят парни, падают на лоб. Солнцезащитные очки скрывают глаза, но я и так знаю, что они серые, с темным ободком вокруг радужки.

Он в черной рубашке с закатанными рукавами – я вижу его запястья, сильные пальцы, на одном из которых простое серебряное кольцо. Джинсы, темные ботинки. Все просто, но на нем сидит так, будто сшито на заказ.

Ленка замолкает на полуслове.

– Это он? – шепчет она.

– Он, – отвечаю я, и словно растекаюсь по кофейне.

Димка замечает меня в окне и улыбается. Снимает очки, и я вижу его смеющиеся глаза. Он машет мне рукой, и мое сердце делает кульбит.

– Боже, – выдыхает Ленка. – Ксюша, он такой красавчик. Реально!

– Я знаю, – улыбаюсь я.

– И сколько ему?

– Тридцать пять.

– А тебе двадцать пять. Нормально. А он не… ну, с приветом?

– Ленка! – возмущаюсь я, но без злости. – Он нормальный. Самый нормальный из всех, кого я знала.

– Ладно, – она кивает, все еще глядя в окно. – Беги. Не заставляй ждать такого мужчину.

Я хватаю свою сумку, на ходу обнимаю Ленку и вылетаю на улицу.

Димка уже ждет у открытой пассажирской дверцы.

– Привет, – спокойно говорит он, а его голос разливается по мне теплом.

– Привет, – отвечаю я.

Он наклоняется и целует меня в щеку. Не для публики, а потому что привык.

Я сажусь в машину, он обходит ее и занимает место водителя.

– Куда поедем? – спрашивает.

– Не важно.

– Тогда просто покатаемся?

– Давай.

Он заводит двигатель, и мы выезжаем с парковки.

Мы едем по городу без цели. Сначала по набережной, потом сворачиваем в старые улочки, где до сих пор остались пятиэтажки.

Димка одной рукой держит руль, другой – мою ладонь на подлокотнике.

В машине играет что-то приглушенное и спокойное. За окном проплывает мой город, который я знаю с детства, но сейчас он выглядит по-другому. Словно кто-то добавил красок.

– Ты сегодня красивая, – говорит Димка, бросая на меня короткий взгляд.

– Я сегодня такая же, как вчера.

– Нет. Сегодня – красивее.

Я улыбаюсь.

Дурацкая улыбка, от которой щеки болят. Но ничего не могу с собой сделать.

Мы останавливаемся у маленького парка и выходим. Он берет меня за руку, и мы идем по дорожкам между еще голыми деревьями. На ветках еще нет почек, но мне кажется что уже скоро все распустится.

– Дима, – говорю я, чувствуя, что сейчас не время молчать.

– М?

– Ты не против познакомиться с моими родителями? Ну, я имею в в виду с мамой. С папой.

Он молчит несколько секунд. Я чувствую, как его пальцы сжимают мо руку.

– Мы уже говорили об этом, – напоминаю я. – Ты сказал, не время.

– Да, – он кивает. – Я помню.

Мы идем дальше.



Сердце от волнения колотится быстрее.

– И что ты решил? – спрашиваю я осторожно.

Он останавливается.

Поворачивается ко мне и серьезно смотрит в глаза без обычной своей полуулыбки.

– Ксюш, – говорит он. – Давай знакомиться с твоими родителями.

Я замираю.

– Правда?

– Правда, – он улыбается, и в его глазах что-то меняется. Становится мягче, что ли. – Я подумал. Ты просишь не просто так. Тебе это важно. Значит, и мне важно.

Я бросаюсь ему на шею, не в силах сдержать радость. Он смеется, обнимает меня, а я чувствую его незабываемый аромат.

– Спасибо, – шепчу я. – Спасибо тебе.

– Не за что, – он целует меня в макушку. – Организуй встречу.

Мы возвращаемся к машине, и я все еще улыбаюсь.

Димка заводит двигатель и смотрит на меня.

– Ты счастлива? – спрашивает.

– Очень, – отвечаю я.

Смотрю на него и думаю: как же мне повезло.





Глава 31 Аглая


Я возвращаюсь после встречи с Олегом и всю дорогу молчу. Таксист пытается завести разговор про погоду, про цены, про то, как трудно сейчас жить, но я не отвечаю.

Он быстро замолкает и включает радио.

Оттуда льется какая-то бессмысленная попса, и я смотрю в окно на знакомые улицы, которые вдруг стали чужими.

Олег сказал, что приезжал. Что мама сказала ему, будто я счастлива и не хочу его видеть. А он поверил и уехал.

И теперь я не знаю, что хуже: знать правду или жить во лжи тридцать лет.

Поднимаюсь в квартиру.

Мать сидит в кресле, укрытая пледом, и смотрит в стену. Услышав шаги, поворачивает голову.

Она уже понимает, что разговор не закончен. И я вернулась не для того, чтобы пить чай и делать вид, будто ничего не случилось.

Я сажусь напротив, не раздеваясь. И внимательно смотр на нее.

– Я встретилась с Олегом, – говорю я.

Мать вздыхает, но молчит.

– Он сказал, что приезжал через несколько месяцев. Что ты сказала ему, будто я счастлива с Иваном и не хочу его видеть. Это правда?

– Аглая...

– Я спросила: это правда?

Мать отводит взгляд. Смотрит в пол, на свои руки, на стену, только не на меня. И для меня этого достаточно, потому что ответ понятен.

– Зачем? – спрашиваю я. – Зачем ты это сделала?

– Мы хотели как лучше, - шепчет она.

– Не надо. Только не говори эту фразу. Ты прекрасно знала, что я любила Олега и собиралась за него замуж.

– Дочка...

– Рассказывай все, как было. С самого начала. Иначе я встану и уйду, и ты меня больше никогда не увидишь. Ни меня, ни внуков.

Мать закрывает лицо руками. Плечи ее трясутся.

Мне жал, что я довела ее до слез и заставляю нервничать. Но я должна знать правду.

Всю. До конца.

– Понимаешь, так получилось, что отец был должен, - наконец выдавливает она. – Крупную сумму денег отцу Ивана.

– Какую сумму?

– Не помню уже. Очень большую по тем временам. Отец занял на расширение бизнеса, а потом все рухнуло. Не спрашивай меня про детали, я не помню. Я помню только, что мы были на грани разорения. Нам грозило все потерять. Квартиру, дачу, все, что нажили за жизнь.

Она замолкает и продолжает всхлипывать.

– Потом пришел Иван, точнее его отец. Сказал, что есть выход. Что Иван хочет на тебе жениться. И если ты согласишься, долг будет списан. Как подарок молодой семье. Именно так он и заявил.

– И вы согласились. Продали меня. Уничтожили мою жизнь из-за каких-то денег! – мой голос срывается на крик. А в глазах начинает щипать. Даже не смотря на столько прошедших лет, мне очень больно.

– Отец согласился, - шепчет она. – А я была против. Клянусь тебе, дочка, я была против.

– Но ты ничего не сделала.

– Я пыталась говорить с отцом. Спорила, кричала, даже плакала. Но он сказал, что выхода нет. Что это единственный способ спасти семью. Иначе мы останемся на улице.

– А про меня вы подумали? – уже жестче произношу я и чувству, как внутри все кипит и бурлит. – Про то, что я люблю Олега? Про то, что он меня любит? Про то, что вы забираете у меня жизнь?

– Отец говорил, что Олег все равно тебя бросит. Говорил, что он не достоин тебя, что его родители против. А Иван – хорошая партия. Он надежный и обеспеченный. Я поверила ему, потому что так было легче.

– И показывала мне фейковые фотографии.

Мать вздрагивает.

– Откуда ты...

– Да какая разница? Ты делала это или нет?

– Да, – шепчет она. – Отец нашел похожего парня. Я показала тебе фото и сказала, что Олег тебя бросил, что у него другая. Ты плакала. Три дня не выходила из комнаты. А через месяц мы познакомили тебя с Иваном.



– Потому что вы сломали меня, - говорю я. - Вы разбили мое сердце, а потом подсунули того, кто должен был склеить осколки. Только вот склеить по-настоящему нельзя. Можно только сделать вид.

– Прости нас, дочка.

– Ты сказала Олегу, что я счастлива.

– Он приезжал, хотел поговорить с тобой. И я испугалась. Думала, он разрушит все, что мы построили. Ты уже была замужем. Я сказала ему, что ты не хочешь его видеть, что у тебя новая жизнь, а он опоздал.

– Ты сделала из меня лгунью.

– Я хотела защитить тебя.

– От чего? От правды? От любви? От человека, который не предавал меня?

Мать начинает рыдать. Я никогда не видела ее такой. Но внутри меня гнева нет, осталась только пустота и боль.

– Я не знаю, смогу ли тебя простить, - говорю я. - Я не знаю, захочу ли.

– Аглая...

Я встаю. Она тянет ко мне руки, но я делаю шаг назад.

– Не надо, мама, пожалуйста. Мне нужно успокоиться и все обдумать. Тебе тоже нужно успокоиться. Надеюсь, теперь тебе легче будет дышать.

Я выхожу в коридор. Быстро спускаюсь по лестнице, чтобы не ждать лифт. На улице свежо. Я достаю телефон.

Три пропущенных от Ксюши. И новое сообщение.

"Мам, папа собирает всех на ужин. Говорит, надо поговорить о семье. Дима согласился познакомиться. Пожалуйста, приезжай»

Я смотрю на экран и набираю номер дочери.





Глава 32 Аглая


После разговора с дочерью, возвращаюсь домой. Что ж, раз они решились на знакомство, то я обязана присутствовать на этом ужине.

Черт с ним, с Иваном. Пара часов вряд ли уже сможет испортить и без того плохие отношения.

Уснуть долго не могу, что-то тревожит меня. Но вот что, понять сложно. А может просто слишком много на меня свалилось за последнее время.

Под утро я проваливаюсь в сон. Но когда просыпаюсь, чувствую тяжесть в голове, словно туда накидали ваты.

Некоторое время просто лежу, смотрю в потолок и вспоминаю вчерашний разговор с матерью. Каждое слово, каждую интонацию. Ее слезы.

Встаю с кровати и иду в душ. Стою под струями горячей воды, пока кожа не начинает гореть. Потом одеваюсь и собираю сумку. Вещей немного, я не планировала задерживаться.

Мать сидит на кухне одна. Она смотрит на меня, и в глазах у нее такая боль, что мне становится почти физически тяжело.

– Я уезжаю, – говорю я. – Нужно вернуться к детям. Ксюша просила.

– Аглая...

– Не надо, мама. Пожалуйста.

Она замолкает. Руки у нее дрожат, она прячет их под стол.

– Я позвоню, когда приеду, – добавляю я. – Ты не болей. И извини, что так вышло. Но я должна была узнать правду. И мне нужно разобраться дальше, что происходит в нашей жизни.

Она снова кивает. Я подхожу к ней, целую в макушку и быстро выхожу из кухни. Потому что если задержусь еще на секунду, то разревусь.

На вокзале я покупаю билет и захожу в вагон. Ехать всего несколько часов, и я рада этому. Не хочу долго сидеть на одном месте, перебирая в голове одно и то же.

В купе уже сидит женщина лет пятидесяти или чуть старше. Ухоженная, с короткой стрижкой. Одета в темный костюм, на шее тонкая цепочка. Она смотрит в окно, но, услышав шаги, поворачивается.

– Здравствуйте, – говорит она спокойным, приятным голосом. – Похоже, мы соседки.

– Здравствуйте, – отвечаю я, ставя сумку на верхнюю полку.

– Инга, – представляется она, чуть наклоняя голову. – А вас как зовут?

– Аглая.

– Красивое имя. Редкое сейчас.

Я сажусь напротив.

Поезд трогается, и мы некоторое время молчим. Я смотрю в окно на проплывающие дома, деревья и столбы.

В голове все еще стоит вчерашний разговор, но присутствие постороннего человека немного отвлекает, не дает уйти в себя с головой.

– Вы далеко едете? – спрашивает Инга.

– В областной центр. Домой.

– А я по делам. Знаете, как бывает: когда не ждешь, а тут раз – и срочно надо.

Она улыбается.

Улыбка у нее открытая, но в глазах что-то мелькает. То ли усталость, то ли скрытая грусть. Я не приглядываюсь, потому что у меня самой своих проблем хватает.

– У вас есть дети? – спрашивает она.

– Двое. Сын и дочь. Взрослые уже.

– Это хорошо, – кивает Инга. – Значит, самое трудное позади.

Я усмехаюсь про себя.

Самое трудное, если бы она знала, только начинается.

– А у вас? – вежливо интересуюсь я.

– Тоже есть сын. Взрослый. Но материнское сердце, знаете ли, никогда не бывает спокойно.

Она вздыхает, и мне почему-то становится ее жаль.

Не знаю почему. Может быть, потому что она говорит о сыне с такой теплотой.

А я вот недавно узнала от матери такое, что до сих пор в голове не укладывается.

Мы болтаем о пустяках. О погоде, о том, как быстро сейчас летит время, о ценах, о том, что раньше было проще.

Обычный дорожный разговор двух незнакомых женщин. Ничего особенного.

Инга задает вопросы, но не лезет в душу. Слушает внимательно, кивает, иногда вставляет короткие замечания.

Мне комфортно с ней.

Странно, потому что обычно я не так легко схожусь с новыми людьми. Но здесь, в поезде, за этим стуком колес, все кажется проще.

Она не спрашивает про мужа. Не спрашивает, почему я еду одна. Не пытается выведать, что у меня за проблемы. Просто говорит о том, что не обязывает ни к чему.

Я думаю о Ксюше.

О том, что она договорилась познакомить нас с Димой. Мне этот парень не очень нравится. Ничего плохого я о нем не знаю, но возраст настораживает. Десять лет разницы, не был женат и почему-то долго не хотел знакомства.

Инга смотрит на меня чуть дольше, чем нужно.

– Вы какая-то задумчивая сегодня, Аглая, – замечает она.

– Просто устала, – отвечаю я. – Дорога.

– Дорога она такая. Отвлекает, но и заставляет думать.

Я киваю.

И мы снова замолкаем.

Поезд подъезжает к городу. Я собираю сумку, проверяю, ничего ли не забыла. Инга тоже встает, поправляет костюм.

– Мне здесь, – говорит она. – А вам дальше.

– Нет, я тоже выхожу.

– Какое совпадение, – улыбается Инга. – Может, еще встретимся.

Я выхожу на перрон. Оборачиваюсь, чтобы попрощаться, но Инга уже исчезает в толпе. Только мелькает ее темный костюм, и все.

Странная женщина. Приятная, но какая-то необычная. Впрочем, какое это имеет значение? Я ее больше никогда не увижу.

Беру такси и называю адрес.





Глава 33 Аглая


Такси останавливается у знакомого подъезда. Я выхожу, смотрю на окна своей квартиры. На пятом этаже горит свет.

Странно. Я никому не говорила, что приезжаю. Кроме Ксюши, но она вряд ли стала бы меня ждать дома.

Поднимаюсь на лифте и достаю ключи. Дверь открывается не сразу. Замок слегка заедает, как всегда.

Я захожу в прихожую и замираю.

В коридоре стоит мужская обувь. И явно не Матвея.

Из кухни доносится шум.

Я прохожу вперед и вижу Ивана. Он сидит за столом, пьет чай. Как ни в чем не бывало. Как будто имеет на это полное право.

– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю я, даже не здороваясь.

– Жду тебя, – он поднимает на меня глаза. – Ксюша сказала, что ты приезжаешь.

– Это моя квартира. Ты не имеешь права здесь находиться без моего разрешения.

– Аглая, прекрати, – он отставляет чашку. – Мы еще не разведены. И потом, я просто хотел поговорить.

– О чем? О том, как ты меня купил?

Иван напрягается.

Я вижу, как его лицо меняется. Он совсем не ожидал такого поворота. Или ожидал, но надеялся, что мать никогда не скажет правду.

– Кто тебе сказал? – тихо спрашивает он.

– Мама. Наконец-то решила рассказать правду. Тридцать лет спустя.

Он молчит.

Я смотрю на него и чувствую такую злость, что руки начинают дрожать.

– Как ты мог? – говорю я. – Ты женился на мне, потому что мой отец был должен твоему. Я была не женой, я была расплатой. Ты купил меня, как вещь.

– Не все так просто, – он встает из-за стола. – Да, была такая договоренность. Но это не значит, что я не...

– Не что? Не любил меня? Так ты и не любил. Я теперь это точно знаю.

– Мы были счастливы, Аглая. Не ври хотя бы себе.

– Это ты не ври себе. Я была удобной тапочкой. Домашней, предсказуемой. Которая варила супы, гладила рубашки и закрывала глаза на все. А ты в это время спал с Вестой и называл ее сестрой.

Он отводит взгляд.

Молчит.

Я подхожу ближе.

– Зачем ты пришел, Иван? Хочешь, чтобы я пожалела тебя? Чтобы поняла и простила? Не дождешься.

– Я пришел поговорить о дочери, – говорит он. – Ксюша хочет, чтобы мы оба были на ужине. Не нужно ей портить праздник.

– Я приехала ради Ксюши. Не ради тебя. И не ради того, чтобы делать вид, будто мы семья.

– Вот и хорошо, – он кивает. – Значит, завтра ты будешь вести себя прилично.

– Прилично? – я усмехаюсь. – Это ты мне говоришь про приличия? Ты, который десять лет изменял жене с ее собственной подругой? Ты, который женился на мне по сделке?

– Аглая, хватит, – его голос становится жестче. – Что было, то было. Я не оправдываюсь. Но и ты не строй из себя святую. Ты сама выбрала быть со мной. Никто тебя за руку не тянул.

– Потому что вы с матерью убедили меня, что Олег меня бросил. Что у него другая. Что я ему не нужна. Вы сломали меня, а потом предложили выход. Какой у меня был выбор?

– Выбор был всегда, – он смотрит на меня в упор. – Ты просто не захотела его делать.

Я молчу.

Потому что он прав. Отчасти. Я могла бы не соглашаться. Могла бы ждать Олега дальше. Могла бы не верить матери.

Но я была молодой, напуганной и разбитой. Я выбрала того, кто был рядом.

– Теперь это не важно, – говорю я. – Все равно уже ничего не вернуть.

– Вот именно, – он подходит к двери, надевает ботинки. – Завтра ужин. Не опаздывай.

Я смотрю ему вслед. У самого порога он оборачивается.

– Аглая, – говорит он. – Ты думаешь, я жалею? О том, что женился на тебе? Нет. Не жалею. Двадцать пять лет были не зря. Дети, дом, все, что мы построили. Да, я был с Вестой. Да, я обманывал. Но я не хотел, чтобы ты узнала. Не хотел терять то, что у нас было.

– Ты не можешь потерять то, чего не ценил, – отвечаю я.

Он молча выходит. Дверь захлопывается.

Я остаюсь одна в прихожей.

Стою, смотрю на закрытую дверь и чувствую, как внутри все кипит.

Но вместе со злостью приходит и странное спокойствие. Я сказала ему все.

Или не все, но главное.

Он знает, что я больше не верю в его сказки.

Прохожу в комнату и сажусь на диван. На журнальном столике лежит конверт. Обычный, белый, без подписи. Я беру его, открываю.

Внутри короткая записка. Почерк тот же, что на письме матери и на обороте старой фотографии.

"Скоро ты узнаешь еще одну неприятную правду. Готовься".

Я перечитываю два раза. Сжимаю листок в кулаке.

Какая еще правда? Что может быть страшнее того, что я уже узнала?

Не знаю.

Откуда здесь могла появиться записка?

Я набираю номер мужа и спрашиваю про конверт. Он отвечает, что обнаружил его в дверях и положил на стол.

Я чувствую, что завтрашний ужин обещает быть интересным.

Что-то надвигается. Что-то, что изменит все окончательно.

Я убираю записку в карман и иду в кухню заваривать чай.

Завтра я буду там ради Ксюши. Ради того, чтобы посмотреть в глаза всем этим людям.

И наконец познакомиться с таинственным Димой.

_____________________

Дорогие мои, приглашаю вас в нашу с соавтором новинку: "(Лже)Развод. Игра по правилам и без" 16+

***

– Вера, иди сюда.

Я подхожу к мужу, потому что выбора нет. Мои ноги движутся сами, а внутри все сжимается в тугой комок.

– Познакомься, – Игорь кивает на женщину, и та смотрит на меня с превосходством, от которого у меня немеют кончики пальцев. – Это Дарья.

Я молчу. Жду продолжения, потому что он не закончил.

Он поправляет галстук, глядя мне прямо в глаза, и добивает:

– Дарья – моя любимая женщина. Теперь она будет жить с нами.

***

Будем очень признательны за вашу поддержку на старте: ваши звездочки "мне нравится" нам очень важны. И спасибо, что остаетесь на страницах моих романов.





Глава 34 Аглая


Ресторан Иван выбрал с душой.

Отдельный кабинет на втором этаже, огромные окна выходят на набережную, столик на шесть персон, белые скатерти, живая музыка где-то внизу, едва доносится до нас.

Встречают нас как важных гостей. Я прихожу первой, специально, чтобы видеть, как все будут приезжать.

Официант помогает снять пальто, провожает к столику. Я сажусь на свое место, кладу телефон на стол.

Смотрю в окно. Набережная подсвечена фонарями, вода черная, гладкая, как зеркало.

В кабинет заходят Ксюша с Матвеем. Дочь сияет, поправляет платье, оглядывается.

– Мам, ты уже здесь! А папа где?

– Еще не приехал, – отвечаю я. – Садись пока.

Матвей здоровается со мной сухо. Я не обижаюсь.

Я еще не решила, как буду с ним говорить после всего. Сын садится напротив, достает телефон и утыкается в экран.

Ксюша пихает его локтем: "Отложи". Он вздыхает, но убирает.

Иван входит один.

Я думала, он приведет мать или еще кого-то, но нет. Выглядит бодро и свежо. Как всегда, одет безупречно и благоухает дорогим парфюмом. Садится во главе стола.

– Все в сборе? – спрашивает он.

– Дима еще не пришел, – отвечает Ксюша. – Опоздает немного, он предупредил.

Иван хмурится, но ничего не говорит.

Приносят меню. Мы делаем заказ. Я беру белое вино, хотя пить не хочется. Но нужно чем-то занять руки.

– Ну что, – начинает Иван, когда официант уходит. – Думаю, не будем делать вид, зачем мы здесь. Я собрал всех, чтобы поговорить о нашем будущем.

Ксюша напрягается, смотрит на меня, потом на отца.

– О разводе, – уточняет Иван. – Аглая, ты подала иск. Я не буду его оспаривать. Бесполезно. Но я хочу, чтобы вы знали – я не собираюсь оставлять семью. Дети для меня всегда останутся детьми. Аглая, что бы ни случилось, мы прожили столько лет вместе. И это не вычеркнуть.

– Я и не вычеркиваю, – отвечаю я. – Я просто заканчиваю то, что ты разрушил своими руками.

Тишина повисает за столом. Матвей опускает глаза. Ксюша смотрит в телефон. Видимо ждет сообщений от Димы.

– Пап, – говорит она, наконец. – Я не хочу, чтобы вы ссорились. Я не хочу выбирать между вами. Но то, что ты сделал неправильно. Я не могу делать вид, что ничего не было.

– Я и не прошу, – отвечает Иван. – Просто хочу, чтобы вы знали – я всегда буду вашим отцом.

– Иски поданы, – добавляю я. – Адвокаты работают. Первое заседание через две недели. Твой отец переписал дом на бабушку, но это не значит, что он останется у него. У меня хороший юрист.

Иван криво усмехается, но не спорит.

– Мам, – Ксюша тянет ко мне руку. – Я поддержу тебя. Что бы ты ни решила. Ты моя мама, и я тебя люблю.

У меня сжимается горло. Я киваю, сжимаю ее пальцы. Спасибо, дочка. Спасибо, что ты у меня есть.

В дверь тихо стучат. Официант открывает. Входит Дмитрий.

Высокий, темные волосы чуть длиннее обычного, серые глаза. В руках два букета: один большой, алый, другой поменьше, нежно-розовый. Он улыбается.

– Простите за опоздание, – с легкой хрипотцой спокойно произносит он. – Пробки.

Подходит ко мне первым, протягивает алые розы.

– Аглая, очень рад познакомиться. Ксюша столько о вас рассказывала.

Я беру цветы.

– Спасибо, – улыбаюсь ему. Розы пахнут сильно, почти приторно.

Потом он дарит розовый букет Ксюше, целует ее в щеку. Та краснеет, смотрит на меня счастливыми глазами.

– А это, видимо, Иван Александрович? – Дима протягивает руку Ивану. – Очень приятно. Дмитрий.

Иван пожимает ладонь, окидывает его взглядом.

Оценивает.

– Садись, Дмитрий. Рассказывай, чем занимаешься, какие планы на жизнь. Мы же дочь за тебя отдавать будем, надо знать, кому.

Шутка плоская, но Дима улыбается, садится рядом с Ксюшей. Матвей поднимает голову от телефона, рассматривает парня сестры.

– Я работаю в IT-сфере, – говорит Дима. – Системный архитектор. Компания небольшая, но стабильная. Жилье есть, своя квартира. Машина. Серьезных кредитов нет.

– А родители? – спрашиваю я.

– Отца нет уже несколько лет. Мама живет отдельно, мы не общаемся плотно. Я с восемнадцати лет живу один и давно привык полагаться только на себя.

Ксюша смотрит на него влюбленными глазами.

Я вижу это и понимаю, что она не замечает ничего. Ни тени, ни фальши.

Хотя пока что и нет никакой фальши. Он говорит складно, уверенно, держится спокойно. Производит нормальное впечатление.

– А планы на жизнь? – снова спрашивает Иван.

– Планы, – Дима смотрит на Ксюшу. – Мы хотим быть вместе. Я люблю вашу дочь, и у нас все по-настоящему.

– Свадьба? – лезет Матвей.

– Пока рано, – отвечает Дима. – Но я не исключаю этого. Считаю, что мы должны лучше узнать друг друга, а потом время покажет.

Ксюша берет его за руку под столом. Я замечаю этот жест.

– Ну что ж, – Иван поднимает бокал. – Приятно познакомиться, Дмитрий. Будем надеяться, что ты оправдаешь ожидания.

Все чокаются. Я делаю глоток вина.

Дальше беседа идет в спокойном русле. Ксюша рассказывает, как они познакомились. Дима поддакивает. Иван внимательно слушает. А Матвей снова сидит, уткнувшись в телефон. Явно с кем-то переписывается.

Через какое-то время Дима извиняется, говорит, что ему нужно выйти. Ксюша остается за столом. Она увлечена разговором с Матвеем о каких-то их делах.

Я тоже выхожу следом поправить макияж.

В коридоре ресторана тихо. Музыка снизу звучит приглушенно. Я поворачиваю в сторону туалетных комнат и слышу голос.

Дима говорит по телефону. Он стоит у окна в торце коридора, спиной ко мне, и я замираю за углом.

– Да, все хорошо, – тихо говорит он, но в тишине слышно каждое слово. – Ужин проходит прекрасно. Все собрались. Аглая здесь, Иван здесь. Никто ничего не подозревает.

Пауза.

Он слушает, а потом снова продолжает.

– Да, я все сделаю, как договаривались. Не переживай. Все под контролем. Конечно. Я им понравился.

Сердце замирает в груди. Я стою не дыша.

– Нет, все нормально. Все идет как надо.

Он убирает телефон.

Я отступаю назад.

Быстро, на цыпочках сворачиваю за угол. Сердце колотится так громко и быстро, что мне даже страшно.

Я жду секунду, другую, потом выхожу из-за угла, делая вид, что только подошла.

Дима идет ко мне и улыбается, как ни в чем не бывало.

– Аглая, все в порядке?

– Да, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Просто вышла подышать. Душновато в кабинете.

Он кивает, пропускает меня вперед, и мы возвращаемся в кабинет.

Я сажусь на свое место и смотрю на Ксюшу.

Она улыбается мне, ничего не подозревая. А я теперь знаю, что этот красивый, вежливый парень – не тот, за кого себя выдает.

Что он что-то задумал.

И что кто-то стоит за его спиной.

Я сжимаю бокал и стараюсь улыбаться.

Нужно что-то придумать и поговорить с Иваном после ужина. Надо узнать о нем побольше.

В дверь снова стучат.

Официант открывает, и на пороге появляется Веста.

В красном платье, с распущенными волосами. Она улыбается, словно пришла на праздник.

Иван вскакивает.

– Ты что здесь делаешь?

– Пришла поздравить семью с примирением, – говорит Веста, не обращая внимания на его тон. – Или наоборот – со счастливым разводом?

Я смотрю на нее, и во мне закипает злость. После всего, что было, она смеет являться сюда?

– Тебя никто не звал, – говорю я.

– А я и не ждала приглашения, – она садится на свободный стул, напротив меня. – Я практически член семьи. Поэтому имею право находиться тут.

Ксюша смотрит на нее с ужасом.

Матвей бледнеет.

Иван сжимает кулаки.

– Уходи, – говорит он. – Сейчас же.

– Ваня, не будь занудой, – Веста берет бокал с его стороны, наливает вино. – Я же сказала, у меня для вас сюрприз.

Она делает глоток, смакует, смотрит на меня поверх бокала.

– Аглая, ты только не пугайся.

– Веста, уходи отсюда, – цежу я.

Веста встает, поправляет платье и переводит взгляд на Матвея.

– Матвей, ну что же ты сидишь, как не родной?

Ее нахальная улыбка расплывается до ушей.

Он поднимается. Его лицо бледнеет на глазах. Веста подходит к нему и берет его за руку.

– А вот и сюрприз. Ты так долго его ждал, Ванечка. Получай. Мы с Матвеем любим друг друга и хотим жить вместе.

Бокал падает из моих рук на пол и разбивается. Ксюша роняет вилку.

Иван резко вскакивает, что падает стул. Матвей просто молчит и держит Весту за руку.

– Ты... – Задыхаясь и хватаясь за сердце, Иван не может выговорить ни слова. – Ты... с моим сыном?

– Да, – Веста улыбается. – Я сплю с твоим сыном. И нам очень хорошо вместе.

Скачано с сайта bookseason.org





