Пролог


Николь

- Знакомьтесь, дорогие родственники, это Мила. И она беременна… от меня.

Смех и голоса гостей стихли. На просторной террасе родительского дома воцарилась гробовая тишина. Было слышно, как ветер раздувал лепестки цветов на празднично сервированном столе.

- Что ты натворил, сын? – раздался голос свекра. - Как же Ника? И ваш Максик?

- Ника останется моей женой и будет воспитывать нашего с Милой ребенка, как я все эти годы тянул ее подкидыша. По-моему, это будет честно. Наконец-то у нашей фамилии появится кровный наследник, с чем я всех и поздравляю.

Каждое слово как удар метронома. Реквием по семье.

Мой муж, которому я всегда была верна, пригласил любовницу на семейное торжество, а меня опозорил перед всей родней. Лука решил, что нет лучше подарка на юбилей матери, чем нагулянный внук. Нашего общего сына, рожденного в браке, назвал подкидышем – и это стало точкой невозврата.

Я не устраивала истерик и не плакала навзрыд. Я стойко приняла удар от человека, которому имела неосторожность довериться после предательства другого мужчины. Однажды мне уже приходилось собирать себя по осколкам. Я была разрушена до основания, но в трудную минуту рядом оказался Лука. Кто знал, что спустя годы семейной жизни он тоже нанесет мне жестокий удар. Второй в моей жизни – и последний.

- Хочешь сказать, что Ника родила Максика не от тебя? И он не наш внук?

- Не ваш. И не мой сын, - ответ мужа как пощечина.

- Это ложь, - выдохнула я, но никто не стал меня слушать.

Все доброе и хорошее умерло во мне. Вера, надежда осыпались прахом на могилу любви, которую я давно похоронила.

- Тогда ей не место в нашем доме, - прозвучало безапелляционно.

- Пусть остается, все равно ей некуда идти.

- Нет, Лука. Я не собираюсь это терпеть. Мы разводимся.

Я спокойно поднялась из-за стола.

Муж ожидал, что я буду умолять его сохранить семью и не прогонять нас с сыном, но я холодно высказала все, что я о нем думаю, под занавес назвав его трусом и ничтожеством. Он хотел шоу? Я организовала его на прощание. И покинула дом свекров с гордо поднятой головой.

- Кому ты, кроме меня, нужна со своим бастардом? Впрочем, проваливай! - кричал Лука мне в спину. И смеялся, как будто сошел с ума. А родственники молчали – они поверили ему, а не мне.

Я шла степенно, как на эшафот, и не понимала, чем заслужила такое пренебрежительное отношение и ненависть мужа.

В ту же ночь я собрала вещи, подняла из постели сонного, ничего не понимающего сына - и ближайшим рейсом вернулась в Россию, оставив за спиной суррогат, который долгое время считала своей семьей. Лука не останавливал нас, спокойно дал разрешение на выезд, без сомнений отпустив ребенка.

Дальше меня ждали несколько кругов ада, по которым он безжалостно меня провел. Тяжелый бракоразводный процесс, сфабрикованный за границей тест ДНК и оспаривание отцовства. Наплевав на совесть и мораль, муж сделал все, чтобы оставить собственного сына без средств к существованию.

Он отрекся от нашего ребенка.

- Что, довольна? Признайся, ты ждала удачного момента, когда сможешь свалить из моей страны К НЕМУ. Ты же только ЕГО по-настоящему любила все эти годы. Не меня. Хотя я все для тебя делал, дрянь! – с ненавистью выпалил Лука на заседании суда и сплюнул с таким отвращением, будто на мне клейма ставить негде.

Имя моего потенциального «любовника» не прозвучало – повисло Дамокловым мечом над нашими головами, но мы оба знали, о ком говорил Лука. К кому дико ревновал, хотя я не дала ни единого повода во мне усомниться. Лука был моим первым и единственным мужчиной. С тем предателем, в которого я по глупости влюбилась в юности, у нас даже ничего не было. Я давно мысленно похоронила его, и вот теперь, спустя годы, опустила к нему в братскую могилу бывшего мужа. Поставила крест на обоих.

- Моя личная жизнь больше не твоя забота, Лука, - бросила я с усмешкой, на которую потратила последние силы и нервы. – Спасибо за подаренную свободу.

Очередной плевок - и сдавленные ругательства разнеслись по залу. Я трудом выдержала наполненный ненавистью взгляд бывшего мужа и заставила себя улыбнуться в ответ.

Сокрушительный нервный срыв настиг меня уже дома, под крылом матери. Как только я получила развод, то отправилась к родным зализывать раны, четко зная, что больше никогда не смогу поверить ни одному мужчине на земле.

Но три года спустя он вернулся в мою жизнь…

листаем дальше





Глава 1


Наши дни

- Мама! Новенький в классе опять задирается.

Я сбрасываю входящий звонок, чтобы уделить внимание сыну, который посередине учебного дня врывается в кабинет без стука. Он у меня мальчик воспитанный. Если ведет себя так импульсивно, значит, действительно случилось что-то серьезное. Успеваю лишь вопросительно кивнуть ему, и чертов телефон снова оживает, высвечивая на дисплее имя контакта – «Покойник».

«Я хочу встретиться с сыном, Николь», - прилетает текстовое сообщение.

«Ты в своем уме? После того, как ты отказался от него и опротестовал отцовство?», - быстро набиваю ответ, жестом подзывая Макса подойти ближе.

«Я передумал», - мигает конвертик, а следом прилетает еще один: «Я соскучился по вам обоим».

Психанув, я лихорадочно блокирую номер.

Три года Лука не интересовался нашей жизнью. Ни звонка, ни алиментов, ни открытки на День рождения ребенка. Ни-че-го! И вдруг появился, когда я научилась жить самостоятельно и привыкла доверять только себе. Сын благополучно растет без отца, все реже спрашивает о нем, пошел уже в третий класс. Я с начала учебного года работаю школьным психологом, чтобы быть к нему ближе. Он мой главный и единственный на свете мужчина. Других не надо.

- У вашего новенького сейчас сложный период адаптации, - произношу на автопилоте, удаляя историю сообщений с бывшим. Поднимаю взгляд на Макса, беру его за руки, заставляю себя улыбнуться. – Помнишь, я рассказывала тебе об этом, когда ты боялся идти в первый класс? – дожидаюсь утвердительного кивка и продолжаю: - Новенькому еще сложнее, чем было тебе, потому что он пытается влиться в ваше маленькое, но сформированное классное сообщество. И пока не может найти свое место. Как дополнительная деталь конструктора, когда фигура уже собрана, - подбираю аналогию, чтобы сын понял меня правильно. - У вас есть друзья, вы привыкли к учителю и стенам школы, а он… одинокий и чужой. Ваша задача – принять его и подружиться.

- Пф, да кому этот чудик нужен, - фыркает Макс. – Он понтуется постоянно, у девочек портфели ворует и прячет, Анне Васильевне колючки от кактуса на стул подкладывает. А сегодня у меня телефон стащил и хотел в окно выбросить, но мы с друзьями вовремя забрали. Это нормально, мам? – топает ногой. - Когда его начинают ругать, то он пугает всех своим «крутым отцом».

Макс скептически кривится, показывая кавычки пальцами. В его тоне чувствуются нотки зависти и обиды. Моему мальчику все равно не хватает папы, хоть он и старается не показывать этого.

Хорохорится, прячет слабость под маской дерзости. Маленький мужичонка, сильный духом и твердый, он совершенно не похож на Луку – ни внешностью, ни характером. Однако меня это радует, учитывая, сколько гнили и грязи таил в себе мой бывший муж. Не хочу иметь с ним ничего общего.

Пусть лучше мой сын будет ни на кого не похожим. Эксклюзив.

- Нет, это не норма, - задумчиво произношу, с нежностью изучая Макса. Ласково поглаживаю его по прямым жестким волосам необычного темно-пепельного цвета. – Ты должен понять, что этот мальчик поступает так, потому что боится вас, а лучшая защита – это нападение. Я попрошу вашего классного руководителя вызвать ко мне и мальчика, и его «крутого отца». Пообщаюсь с обоими. Все проблемы исходят из семьи, - заканчиваю тихо, себе под нос.

- Спасибо, мам, - сын быстро чмокает меня в щеку. - Ладно, я побежал, надо успеть на перемене домашку по математике у Ленки скатать. О, а это ей, чтобы отблагодарить.

Схватив горсть шоколадных конфет из вазочки на моем столе, он вприпрыжку бежит к выходу. Я с улыбкой смотрю ему вслед, и смысл его фразы не сразу обрабатывается моим затуманенным материнским мозгом.

- Что? – строго повышаю голос, наконец-то осознав услышанное. – Скатать? Максим!

Дверь захлопывается за его спиной, шум шагов стремительно отдаляется, а я могу сбросить с себя образ строгой матери и тепло рассмеяться. Мой маленький хулиган.

После уроков Анна Васильевна с надеждой передает мне того самого новенького, который терроризирует весь класс, и шустро сбегает. Я смотрю на низкорослого, упитанного мальчишку, который мнется у стола, с опаской поглядывая на меня, и вижу в нем дикого зверька, вырванного из привычной среды обитания.

- Привет, присаживайся, - по-доброму улыбаюсь ему. – Вместе подождем твоего папу, - открываю блокнот, чтобы по ходу сеанса делать пометки. - Как тебя зовут?

- Матвей, - буркает он, шоркая подошвами по ламинату.

- Очень приятно, Матвей. Меня зовут Николь Николаевна, я школьный психолог. Не волнуйся, я не буду тебя ругать или наказывать. Мы с тобой просто поговорим.

Я двигаю к нему вазу с конфетами, шепчу: «Угощайся», - но он даже не притрагивается к ним, будто ему запретили. Однако стоит мне отвернуться к шкафчику, чтобы взять шаблоны психологических тестов, как Матвей хватает жменю сладостей и запихивает себе в карман.

- Я ничего не скажу без своего адвоката, - неожиданно выпаливает он, явно дублируя кого-то из родных. – Вы знаете, кто мой отец?

Украдкой я делаю короткую запись в блокноте. Матвей закрывается от меня и защищается, как умеет. Пугает авторитетом, которого, скорее всего, сам боится… Не мешаю ему, а наоборот, даю полную свободу самовыражения. Мне важно понять, что происходит в его семье.

- Хм, и кто же?

- Богатырев, - гордо заявляет он.

Фамилия бьет наотмашь, заставляет мое сердце ухнуть вниз и разбиться на тысячи осколков.

Я знала лишь одного Богатырева – и это последний человек на планете, с кем я хотела бы сейчас встречаться. Он для меня умер десять лет назад, так пусть покоится с миром.

- Испугались? – по-своему трактует мое замешательство Матвей.

Неловкую паузу разрывает громкий, требовательный стук в дверь, и она тут же распахивается. В кабинет наглым вихрем врывается до боли знакомый голос, от которого кровь ускоряет свой бег и кипящей лавой растекается по венам.

- Здравия желаю. Вызывали? – звучит бодро, четко, с легкой хрипотцой. - Я за этим бандитом.

- Ого! – удивленно восклицает Матвей. - Батя приехал!

Мальчишка срывается с места, едва не опрокинув стул, и с разгона врезается в ноги вошедшего в кабинет мужчины, на которого я не рискую посмотреть. Тот бархатно смеется, поднимает сына на руки, усаживает кабанчика на один локоть и держит легко, будто он весит не тяжелее перышка.

- Привет, боец. Накосячил, пока меня не было?

Потрепав мальчишку по макушке, он без особого энтузиазма переключает внимание на меня. Теплая улыбка, адресованная не мне, застывает на его тонких, поджатых губах, густые брови хмурятся, черты лица ожесточаются.

Неужели тоже узнал?

Вряд ли… Десять лет прошло. Мы изменились.

От неожиданности и шока я на доли секунды немею.

Мы встречаемся взглядами, и оба бьемся о бетонную стену, которая за эти годы выросла между нами до небес. Он сам ее возвел, когда бросил меня. Оставил другу, как трофей.

Передо мной мужчина, которого я когда-то полюбила больше жизни, а потом долгие годы ненавидела до смерти. Тот, кому я отдала душу, хотя он так и не стал моим.

Данила Богатырев.

Счастливый отец, чужой муж, примерный семьянин.

С сыном от другой женщины на руках.

***

Добро пожаловать в пронзительную, интригующую историю Данилы и Ники. Ваша поддержка на старте очень важна и от нее зависит судьба книги. Ставьте ЗВЕЗДОЧКУ/НРАВИТСЯ, комментируйте, читайте и обязательно сохраняйте в библиотеке, чтобы не потерять. У истории есть БУКТРЕЙЛЕР (во вкладке рядом с аннотацией), рекомендую к просмотру. Приятного! Люблю!





1.2


- Привет, Колючка. Надо же, совсем не изменилась, - непринужденно выдает он, как будто между нами нет пропасти в десять лет. - Давно вернулась в Питер?

Отпустив ребенка, Данила скрещивает руки на мощной груди и, наклонив голову, бесцеремонно рассматривает меня. Чувствую себя обнаженной под прицелом его теплого взгляда. Он улыбается, показывая, что рад меня видеть, и в уголках серых глаз собираются морщины.

Я удивленно выгибаю бровь. Серьезно? Вот так просто? Будто мы старые добрые друзья, которых жизнь раскидала по разным городам и спустя время случайно соединила в одной точке. Мы как бывшие одноклассники на встрече выпускников.

Впрочем, я и была для него обычной проходной девушкой, от которой легко отказаться. Коротким путешествием. Быстро наскучившим рейсом. А он стал моим билетом в один конец. Первой и последней любовью, после которой сердце вдребезги и ремонту не подлежит.

Я думала, что похоронила его, но спустя вечность он снова стоит передо мной как ни в чем не бывало, из плоти и крови. Повзрослевший, уставший, словно полжизни потерял, с легкой сединой на аккуратной бороде и висках. Но все такой же бескомпромиссный танк, который прет напролом.

- Здравствуйте, меня зовут Николь Николаевна, - совладав с эмоциями, холодно представляюсь. - Я школьный психолог и вызвала вас, чтобы поговорить о поведении Матвея.

Я провожу красную линию между нами, а он беспардонно топчет ее грубыми подошвами. Нагло усмехается, как в день нашего знакомства, вразвалку подходит ближе, упирается кулаками в край стола, и мое сердце начинает ныть с новой силой.

- Сменила профиль?

- Извините, мы знакомы?

Схлестываемся взглядами, и атмосфера в кабинете накаляется. Я сохраняю равнодушное выражение лица, как бы мне не было сложно и больно. Он мрачно сводит густые брови к переносице. Атомы кислорода взрываются между нами, воздуха не хватает. Секундный зрительный контакт становится персональным адом.

- В прошлой жизни, - он отводит потухший взгляд, и я судорожно выдыхаю с облегчением. Данила переключается на сына, который жмется к нему и с преданностью ловит каждое слово. - Какие претензии к нашему бойцу? Если хулиганит, дадим дома ремня, не вопрос, - подмигивает ему, ласково щелкнув пальцем по носику.

Матвей беззаботно смеется, обнимает отца крепче, будто давно его не видел и дико соскучился, а я впервые в своей практике не понимаю их отношений. Слова расходятся с действиями.

- Нельзя бить ребенка, - подскочив с места, я огибаю стол и оказываюсь напротив Богатырева. - Вы подрываете его доверие и лишаете базовой безопасности. Он будет думать, что прав тот, кто сильнее, и переносить свой опыт на сверстников. Неудивительно, что Матвей так ведет себя в классе…

- Так, притормози, - с хриплым смешком осекает меня Данила, выставляя ладони вперед, будто защищается. - Как была занудой, такой и осталась. Я пошутил, никто Матвея и пальцем не тронет, - улыбнувшись, он наклоняется к сыну и шепчет ему на ухо: - В коридоре подожди меня.

Мальчишка послушно кивает, хватает портфель и, вежливо попрощавшись со мной, выходит из кабинета. В присутствии папы он становится шелковым. Ни капли дерзости и хамства. Как будто его подменили.

- Послушай, Ника, - по-свойски обращается ко мне Данила, но спотыкается о мой предупреждающий взгляд и резко меняет тон на деловой: - Николь… Николаевна. У пацана непростой период.

- Проблемы в семье?

- Можно сказать и так.

- Я могу дать контакты хорошего семейного психолога. Для взрослых, - многозначительно произношу, намекая на них с женой.

- Тц, нет, спасибо. Боюсь, медицина тут бессильна, - устало закатывает глаза, но в подробности меня не посвящает. - Я лично поговорю с Матвеем, обещаю. Он парнишка понятливый, будет исправляться. Дай нам немного времени.

- Если нужна квалифицированная помощь…

- При всем уважении, Николь, мы торопимся, - перебивает меня, покосившись на часы. – Мне надо успеть бойца матери отдать, а потом срочно в офис. Приятно было увидеться.

Он протягивает мне ладонь, и я машинально подаю свою в ответ. Горячее рукопожатие разрядом тока отдает по всему телу. Данила не отпускает мою кисть, разворачивает к себе тыльной стороной, большим пальцем проводит по безымянному пальцу, на котором нет кольца.

- Ты в разводе? Что случилось?

- Не ваше дело, - выдергиваю ладонь из жаркой хватки. Прячу руки за спину, делаю шаг назад.

- Согласен, не мое, - он тут же наступает, сокращая расстояние между нами. Подумав, ныряет рукой в карман и дает мне визитку. – Звони, если что-нибудь будет нужно. По вопросам Матвея или просто без повода. В любое время, - рокочет с будоражащей хрипотцой, касаясь сбивчивым дыханием моего виска. – Если хочешь, давай встретимся. Пообщаемся, как раньше, вспомним молодость.

- Богатырев, - возмущенно повышаю голос и отталкиваю его.

Он с места не двигается. Перехватывает мои запястья, фиксирует на своей груди и застывает, как каменная глыба. Я чувствую, как его железное сердце тарахтит под моими беспомощно стиснутыми кулаками.

- Я весь внимание, Колючка, - наклоняется к моим губам. Замирает в сантиметре, готовый сорваться по одному моему сигналу. А мне обидно до едкой горечи во рту.

Десять долбаных лет! Он просто исчез. Испарился, не сказав ни слова. Ни разу не вспомнил обо мне. Женился, обзавелся семьей – и чувствовал себя прекрасно. Даже не поинтересовался, как я жила все эти годы без него, а сейчас готов наброситься на меня, как голодный волк.

- Постарайся исчезнуть из моей жизни, как однажды уже сделал это, – отчеканиваю строго и четко, и он меняется в лице. - Всего доброго, Данила.

Выкрутившись из его объятий, я возвращаюсь к столу. За моей спиной с грохотом захлопывается дверь, едва не слетая с петель. Когда оборачиваюсь, в кабинете уже никого нет, лишь тяжелые шаги гремят по коридору.

- Мам, ты все? – заглядывает ко мне Макс. – Уроки закончились. Поехали в спортцентр? Или я на баскетбол опоздаю! Мамуль, а после тренировки мы пойдем в гости к тете Насте? Пожалуйста!

Бесперебойный детский лепет приводит меня в чувство. Я обнимаю сына, утыкаюсь носом в его макушку и только сейчас осознаю, что меня мелко трясет. Даю себе пару секунд передышки, чтобы собраться с духом и жить дальше. Как будто не было этой дурацкой встречи с призраком из прошлого.





Визуализация


Визуализация героев

На этот раз предлагаю вам два варианта. Слева - образы из нейронки, справа - живые люди. Отпишитесь в комментариях, кто вам понравился больше, очень интересно.

Данила Богатырев





***

Николь Томич (Прохорова)





***

Максимка





***

Осенние арты. Вас ждет очень атмосферная новинка: школа, осень, листопад, питерские дожди и, конечно же, романтика.





***





Как вам визуалы?



Данила и Ника впервые встречаются в книге

"Незабудки для бывшего. Настоящая семья"

- Дома нас ждет малыш, так что мы не задержим вас надолго. Нас интересует классическая свадьба, - щебечет счастливая невеста, а я не свожу глаз с ее хмурого мужчины.

- У вас есть ребенок? – срывается с губ, хотя меня не должна интересовать личная жизнь клиентов.

Но что если в роли чужого жениха - мужчина, которого я любила больше жизни? Семь лет назад он бросил меня беременной, сказал, что уходит в море, и не вернулся. На самом деле, у него все это время была другая женщина.

- Да, сын, - невозмутимо произносит Михаил.

Сердце сжимается, чтобы разлететься на миллион осколков. Он всегда мечтал о сыне, а я родила ему дочек – двух близняшек, которые прямо сейчас находятся за этой дверью, в моем кабинете. Я слышу их приглушенный смех, и Миша тоже поворачивается на звук.

- Из-звините, - поднимаюсь с места, едва держась на ногах. – Я не могу… взяться за ваш заказ. Найдите себе другого свадебного организатора.

Я ждала его семь лет, а он вернулся, чтобы жениться на другой.

И даже не вспомнил меня. ЧИТАТЬ

***

Также приглашаю вас в романтическую историю об отце-одиночке (там тоже скоро мелькнет Ника, спойлер: в школе Фила)

"Диагноз: так себе папа"

- Вы не подходите на роль отца, - заявляет симпатичная начальница отдела опеки, небрежно перебирая документы, которые я, как проклятый, собирал по всем инстанциям. - Об удочерении не может быть и речи. Я вынуждена отказать вам.

- Признайтесь, вы просто мстите за наше неудачное знакомство. Назло мне готовы оставить малышку в детдоме? У нее больше никого нет.

- Я никогда не смешиваю профессиональное с личным. Сейчас я действую исключительно в интересах ребенка. Посудите сами, - закинув ногу на ногу, она грациозно располагается в кресле, не сводя с меня кошачьего взгляда. – Вы одинокий мужчина и не состоите в родственных связях с нашей подопечной. К тому же, у вас диагноз, - берет из папки соответствующую бумажку. Хмурится. - Не беспокойтесь, мы найдем для нее полную семью. Холостяки у нас не в приоритете, извините.

- То есть… если бы я был женат, мне отдали бы Любочку без лишних вопросов?

- Не факт, но это сильно увеличило бы ваши шансы.

- Знаете что, Мегера Андреевна… - окидываю ее оценивающим взглядом. - Вы же в разводе? А выходите за меня замуж! ЧИТАТЬ

* * *

Не забудьте поставить новинке звездочку/нравится и добавить в библиотеку. У истории есть буктрейлер - смотрим во вкладке рядом с аннотацией.

* * * * *

Подписывайтесь на автора, чтобы быть в курсе новостей. Приятного чтения!





Глава 2


Данила

- Давай поедем в парк? – просит Матвей, пока я пристегиваю его ремнем безопасности.

- Не сегодня, боец. Ты проштрафился в школе, а у меня дел много.

- Я больше так не буду, обещаю, - складывает ладошки в умоляющем жесте.

Привык малец, что я его все время балую, и веревки из меня крутит. А я поддаюсь. Дети - моя слабость, особенно когда речь идет о родной крови. Ни в чем отказать ему не могу. Но именно сейчас я озабочен другими проблемами и физически не успею провести с Матвеем вечер. Я и так сорвался с работы, чтобы забрать его из школы.

- Я посмотрю на твое поведение. Постарайся больше не огорчать учителей и… Николь Николаевну, - тяжело сглатываю внезапно образовавшийся в горле ком.

Ника… Ее имя обжигает язык, вгрызается в глотку, как бешеный ротвейлер, рвет внутренности и ломает ребра. Пробуждает мучительные воспоминания, которые хранились все это время под замком.

Я запрещал себе думать о ней. Потому что это чертовски больно.

- Если я буду хорошо себя вести, ты останешься? – голос Матвея пробивается сквозь вакуум, в который меня погрузили отголоски прошлого.

- Останусь, - бормочу сдавленно, балансируя на тонкой грани между прошлым и настоящим.

Я поднимаю опустошенный взгляд на окна школы. С силой дергаю себя за ворот свитера, яростно оттягиваю, пока ткань не начинает трещать.

Педаль газа - в пол, чтобы скорее покинуть это место. И оказаться как можно дальше от нее. Сбежать. Испариться. Исчезнуть, как она попросила.

Кондиционер - на максимум. Все равно задыхаюсь.

Кажется, что я все еще нахожусь в тесном кабинете с Никой.

Я пропитался ей до нитки, хотя почти не касался. Вся одежда отдает ее нежной сладостью с пикантной остринкой. Это не аромат дорогих духов – он ценнее и эксклюзивнее. Я до сих пор его помню. Особый запах женского тела, который не перепутать ни с чьим другим. Неповторимый, знакомый, такой свой… и одновременно чужой. Бьет в голову похлеще алкоголя. Он не изменился, как и сама Ника.

Красивая, дерзкая на язык, строптивая, с обостренным чувством собственного достоинства.

Не похожая ни на кого. Единственная. Не моя…

Десять лет прошло, а меня кроет рядом с ней, как в нашу первую встречу.

- Проклятие! – бью по рулю, припарковавшись у дома. Добрался как в тумане.

- Ма-ма-а! – вопит что есть мочи Матвей, выскакивая из машины. – Батя приехал!

На крыльце появляется Алиска, кутается в шаль, мягко улыбается мне, пока сын обнимает ее за талию. Не горю желанием общаться, но надо хотя бы поздороваться.

- Зайдешь, Дань? Я на стол накрыла, пообедаем вместе. Ты, наверное, как обычно, поесть не успел за день.

Хлопаю дверью машины. Подхожу к Алиске, мы быстро касаемся щеками. Матвей смеется, и я с улыбкой опускаю ладонь на его макушку.

- Нет, спасибо, я спешу. Дела не ждут, - коротко и строго отсекаю, чтобы не уговаривала. – В офисе без меня бардак. Я пока в Карелии у матери был, мои орлы здесь косячили. Пора порядок наводить.

- Как себя чувствует Аглая Ивановна?

- Тебя правда это интересует? – недоверчиво прищуриваюсь, глядя на нее исподлобья. - Между вами со дня свадьбы натянутые отношения.

- Она же моя свекровь, Дань! – вспыхивает. Почти верю. - Не чужой человек. Несмотря ни на что, я беспокоюсь о ней.

- Кризис миновал, мама идет на поправку. Я бы забрал ее в Питер, показал нашим врачам, но она ни в какую не соглашается. Твердит упрямо, что родилась в Карелии – там и помрет.

- Ты рассказал ей…

- Нет, - резко перебиваю, не позволяя договорить. – И ты молчи, если позвонит. У нее сердце слабое, не выдержит. Поняла?

- Как скажешь, - отводит взгляд. – Вечером будешь?

- Вряд ли. Не ждите.

Наклоняюсь к Матвею, чтобы поцеловать его на прощание. Отворачивается. Недоволен, что я уезжаю, и показывает характер. Богатыревский.

- До завтра. Веди себя хорошо, - отбиваю его кулачок. – А ты проследи за сыном, совсем от рук отбился, - с укором смотрю на Алиску.

- Ты знаешь, почему, - поджимает губы и часто моргает. Глаза наполняются слезами. Ненавижу такие моменты, как будто я всем должен и катастрофически не справляюсь.

- До встречи.

Я скрываюсь в машине, бью по газам. Асфальт горит под шинами колес.

В груди все еще полыхает пожар. Сжигает меня дотла. Мысли улетают в школьный кабинет психолога. Мозгоправ бы мне не помешал, чтобы стереть ее из памяти.

Проклятая Ника. Что ты опять со мной делаешь?





2.2


Седьмой этаж высотного бизнес-центра встречает меня суетой, нервными перешептываниями и сумасшедшей беготней. Подчиненные носятся по кабинетам, как тараканы при включенном свете, имитируя бурную деятельность.

В Карелии я отвык от городского шума. Бизнесом руководил дистанционно, особые задания по поиску информации для ВИП-клиентов выполнял лично, ведь для этого нужны лишь мозги и ноутбук. На протяжении многих месяцев, пока болела мать, я практически не выезжал из родительского домика в лесу – и в коем-то веке поймал дзен. Абстрагировался от реальности, которая никогда меня не щадила, ушел от проблем и воспоминаний.

Однако настало время вернуться в свою жизнь и сразу же влиться в гущу событий.

- Здравия желаю, Данила Юрьевич, - бодро приветствует меня Мокрушин, начальник службы безопасности.

Среди толпы бездельников он единственный искренне рад меня видеть. В молодости мы вместе тянули лямку на корабле, но почти одновременно вынуждены были попрощаться с флотом. Он был ранен в одной из военных операций и ушел как герой, а я - с позором, потому что получил срок на гражданке... Но спустя годы судьба свела нас вместе. Мокрушину нужна была работа, чтобы не перебиваться с копейки на копейку, а я уже был в состоянии предоставить ему хлебное место в своей компании.

После освобождения мне пришлось думать, как жить дальше. Я лично поставил крест на карьере офицера, когда широким росчерком пера подписал явку с повинной. Но, как говорится, если закрывается одна дверь, то обязательно откроется другая. Так и получилось. Новые, совершенно неожиданные связи и знакомства помогли мне запустить свое дело. Пятно на репутации не помешало вести бизнес. Наоборот, мне доверяют самое ценное – собственную безопасность.

Я сомневался, что смогу чего-нибудь добиться.

Бывший военный с судимостью, поднявшийся со дна.

В первое время я арендовал несколько помещений, но дело стремительно росло, от клиентов не было отбоя, так что впоследствии пришлось занять весь этаж. Постепенно расширялись и штат, и перечень услуг, и количество запросов, пока мы не выросли до серьезной компании.

Сейчас мы занимаемся всем, что связано со сферой безопасности. Охрана под ключ, сигнализация, защита и поиск информации, личное сопровождение – любой каприз за деньги заказчика.

- Данила Юрьевич, здесь данные из военных архивов, которые вы запрашивали по делу Демина, - рапортует Мокрушин, с хлопком опустив увесистую папку на мой стол.

- Тц, твою мать, - недовольно цыкаю на него, забирая документы. – Я же предупреждал, повышенный уровень секретности.

- Так точно, - невозмутимо чеканит он, выпрямившись по стойке «Смирно». - Мы одни в кабинете.

- Даже у стен есть уши, - устало откидываюсь на спинку кресла, покачиваясь в нем и осматривая помещение, от которого успел отвыкнуть.

Остро не хватает свежего воздуха, природы, зеленых пейзажей за окнами, зато душных идиотов вокруг - в избытке. От людей я тоже отвык.

- Обижаете, начальник, - хмурится Мокрушин. - Ваш кабинет в этом плане полностью безопасен. Мои люди собственноручно здесь все уши заткнули. Есть еще какие-то распоряжения?

- Будут – вызову, а пока свободен.

Как только за подчиненным закрывается дверь, я с головой погружаюсь в бумаги Демина.

Это особое задание, потому что оно касается моего друга. Ради него я вернулся в Питер. Михаилу грозит трибунал за пожар на крейсере, который произошел по чужой вине. Я землю рыть буду, чтобы доказать его непричастность и отдать под суд настоящего преступника. Когда-то Демин был моим командиром на флоте. Прикрывал всегда, из любых передряг вытаскивал, но и гальюн мыть мог отправить за дело. Справедливый и честный, порой чересчур, поэтому в переломный момент моей жизни мне пришлось отвергнуть его помощь. Я не хотел вмешивать его в свои проблемы с законом.

Теперь помощь нужна ему, и я не имею морального права отказать. Тем более, Михаил скоро женится… на сестре Ники. При таком раскладе глупо было надеяться, что мы не пересечемся. Где-то в глубине души я ждал этой встречи, но не так скоро! Впрочем, что бы изменилось? Я хотел лишь в глаза ей посмотреть и убедиться, что она в порядке и счастлива.

Посмотрел. Но ни черта не успокоился.

Оказывается, она развелась. Почему? Они с Лукой выглядели идеальной парой на гребаных свадебных фотографиях, которые мне прислали.

Моя любимая девушка и лучший друг. Двойной удар, которого я заслужил.

Сам виноват и не осуждаю Нику. Она сделала свой выбор. Любая поступила бы так же на ее месте.

Но что случилось потом?

- Колючка, - снова вырывается из горла.

Папка Демина захлопывается, летит на край стола. Я не могу сосредоточиться на делах, буквы скачут перед глазами, собираясь в образ Ники. Выдержка трескается по швам, и я даю слабину. Рука сама тянется в карман.

В портмоне ее фотография. Последняя. Со свадьбы. Храню ее по старинке, только Луку отрезал и выбросил. Жаль, что в жизни нельзя так же.

Большим пальцем веду по миловидному лицу, очерчиваю воздушные волны белоснежной фаты, касаюсь линии корсета на груди. Красивая… Ника смотрит в кадр с легкой тоской и укором, будто ее взгляд адресован мне. На прощание.

«Я люблю тебя, Дань», - шелестит в ушах. Наивно, тихо и нежно, но метко в душу.

- И я тебя, маленькая, только ты об этом так и не узнала, - выдыхаю в пустоту.

Прячу снимок, пока он не довел меня до срыва.

Я перестал следить за Никой после того, как она уехала в Сербию за мужем и родила от него сына.

Оторвал с мясом. Мысленно пожелал счастья.

Ей. Но не ему…

Какого черта натворил Лука? Чем ее обидел?

Почему она уехала вместе с ребенком? Ведь не просто так они развелись. Должна быть причина, и довольно весомая для того, чтобы оставить сына без родного отца.

Много лет назад я поклялся не лезть в Никину семью. Я пробил ее по базам лишь единожды... Смалодушничал. Но как только проверил, что у нее все хорошо, то решил не мешать ей строить счастье с другим. Она достойна лучшего.

Отпустил, но не забыл.

После сегодняшней встречи все мои обещания летят к черту.

Все-таки срываюсь…

Подумав, я открываю ноутбук, запускаю базы данных и яростно вбиваю в строку ее имя.

Николь Томич (Прохорова).

На секунду пальцы замирают над клавиатурой. Я знаю, что это точка невозврата. Увязнув в ней снова, я больше не смогу выбраться.

ENTER. Идет поиск…

С возвращением в ад, Богатырев.





Глава 3


Николь

- Папа? – с сомнением шепчет Макс, когда мы заходим в квартиру.

Я напряженно замираю на пороге, прислушиваюсь к голосам, доносящимся из кухни, и вместе с добрым маминым улавливаю басистый мужской, от которого к горлу подкатывает горечь обиды. Импульсивно сжимаю руки в кулаки, и ключи больно врезаются в ладонь. Я не чувствую дискомфорта – накатившая ярость в стократ сильнее.

Как он посмел заявиться сюда? После всего, что натворил. Извалял меня в грязи, а теперь как ни в чем не бывало пьет чай с моей мамой.

- Надолго ты в России, Лука?

- Задержусь… пока не верну Нику и сына.

От возмущения я теряю дар речи.

Подлец!

Судорожно хватаю ртом воздух, в то время как Макс бросает сумку со спортивной формой в коридоре, неуверенно заглядывает на кухню, но войти не решается.

Ему было шесть, когда мы с мужем развелись. Он осознавал, что происходит, замечал мои слезы, как бы я ни пряталась от него, рыдая ночами в подушку, но никак не мог понять, почему папа нас прогнал. Лихорадочно искал причины… в себе. Невыносимо было наблюдать за мучениями ребенка. Первое время он плакал и скучал, обещал вести себя хорошо, чтобы отец простил нас и позвал домой. А потом вдруг замолчал, ушел в себя, будто резко повзрослел.

Как я могла объяснить сыну, что дело не в нас, а просто его папа – гнусный предатель? Три года бесед и терапии, чтобы у Макса не развились комплексы, и сейчас, когда мы научились жить без него, Лука вернулся.

- Хм, ты сильно обидел мою дочь…

- Я знаю. Мне нужно было время, чтобы все обдумать и принять решение.

Горько усмехаюсь. Долбаный решала!

Я с размаха захлопываю дверь, чтобы обозначить свое присутствие. Грохот раздается по всей квартире, петли скрипят, голоса затихают. Сгорая от гнева, я бешеной фурией влетаю на кухню. Скрестив руки на груди, окидываю недовольным взглядом представшую передо мной семейную идиллию. Мама подливает чай моему бывшему мужу, хотя уместнее был бы цианистый калий, он вальяжно расселся на кухонном диванчике, как хозяин дома, на столе два огромных букета роз - мне и маме.

- Что ты здесь забыл, Лука? – холодно бросаю, не оценив его жалкие потуги помириться.

- Доченька, тебя ждем, - поворачивается ко мне мама. Улыбка слетает с ее лица, уступая место растерянности. - Я подумала, что вам не помешало бы поговорить…

- Фарш не провернуть назад, мам, - перебиваю ее резко. – Ты ведь взрослая женщина, а открываешь дверь каким-то мошенникам, - ехидно выплевываю, испепеляя взглядом незваного гостя.

Ненавижу его! До сих пор… Проигрываю в голове последнюю сцену моего позора. И никакие психологические практики не помогают.

- Мамуль, это же наш папа? – тихонько уточняет Макс, дергая меня за юбку.

Сердце рвется.

Сыну нужен папа, но это не взаимно.

Лука ориентируется молниеносно. Увидев, что я на контакт не иду и от его роз не расплываюсь подтаявшим мороженым к ногам, он переключается на ребенка. От которого сам отказался три года назад.

- Привет, сынок, соскучился? Я о-очень, - лицемерно тянет. – Смотри, что я тебе привез.

С кривой искусственной улыбкой он поднимает большую коробку с конструктором «Майнкрафт». Зазывно встряхивает ее, грохочет деталями.

Какая бездарная попытка манипуляции, но… действенная.

Шах и мат. Я знаю, что Макс обожает эту игру. Коллекционирует все, что с ней связано. Первого сентября он торжественно клялся мне учиться на одни пятерки, чтобы в награду получить подобный набор в конце года.

Лука подготовился к встрече. Я – нет. Меня раздражает моя беспомощность, когда речь идет о сыне.

- Я уже взрослый, - неожиданно бурчит Макс, прижимаясь ко мне. Бросив грустный взгляд на коробку, отказывается от подарка из вредности. – Я больше не хочу в это играть.

- Ладно, тогда пойдем в магазин и купим все, что ты попросишь, - не сдается Лука, поглядывая на меня. Будто наказывает или испытывает на прочность. - Максимка, ты хочешь домой?

Встав из-за стола, бывший подходит к нам и приседает напротив сына. Ему бы на колени перед ним встать за то, что говорил и делал, но на самом деле он даже не раскаивается. Это все какая-то дурацкая игра, правил которой я не знаю.

С трудом держусь, чтобы не сорваться и не расцарапать наглую морду гада. Я на грани. Но психика сына для меня важнее сатисфакции.

- Я дома. С мамой, - пожимает плечами мой сильный, смелый мальчик.

Макс неожиданно становится передо мной, уперев руки в бока, будто защищает меня собой. Я так горжусь им, что готова расплакаться. Погладив сына по макушке, притягиваю его к себе и обнимаю.

- Натравила ребенка против меня и радуешься? – цедит Лука, подняв недовольный взгляд на меня.

- Ты без меня справился, - цежу сдавленно, не повышая голоса. Наклонившись, целую Макса в щеку и передаю его матери. – Идите в комнату, - предупреждающе смотрю на нее, - сейчас же. Забери его и включи мультики. Я не хочу, чтобы он слышал, о чем мы будем говорить с этим… человеком, - проглатываю ругательство, покосившись на бывшего.

- Дочь, не руби сгоряча, - пытается вразумить меня мать.

Злюсь еще больше, как будто она тоже предала меря сегодня. Стиснув зубы молча указываю ей на выход из кухни. Провожаю сыночка, плотно прикрываю за ними дверь и разворачиваюсь к Луке.

- Какого черта ты к нам приперся? – шиплю с первобытной яростью, накопившейся во мне за эти годы. - У тебя теперь другая семья. Ребенок. Мальчик, если я не ошибаюсь? Наследник фамилии, - повторяю его же слова, которые когда-то плевком прилетели мне в лицо.

- Узнавала обо мне? – удивленно выгибает бровь. – Я всегда думал, что тебе насрать на меня.

Лука идеален до кончиков волос, но… я так и не смогла его полюбить. Разучилась. Все чувства атрофировались. Он брал меня замуж сломанной, опустошенной, вывернутой наизнанку – и прекрасно знал об этом. А сейчас, после предательства, ищет хоть какие-то эмоции в моих глазах, но натыкается на крепостную стену, окруженную рвом с кипящей смолой.

- Правильно думал, - выдаю грубо. – Мне абсолютно неинтересна твоя новая семья, но бывший свекор просветил. Он позвонил мне через пару месяцев после нашего развода. Спрашивал, почему я так поступила с тобой. Ему невдомек, как я могла изменить тебе. Мне, если честно, тоже, - роняю с укором, однако Лука лишь ухмыляется, отводя взгляд. - Знаешь, он не обвинял меня и не оскорблял. Наоборот, хотел отправить мне денег на Макса. Понимал, что нам может быть тяжело. В отличие от тебя, родного отца…

Он морщится, будто ему неприятно это слышать. Какие мосты он собрался наводить между нами, если так и не считает Макса своим?

- Странно, папа мне не рассказывал о вашем разговоре, - задумчиво потирает гладко выбритый подбородок.

- Наверное, потому что я послала его вместе с деньгами очень далеко и сказала, что мне ничего не нужно от вашей семьи.

- Ты всегда была дерзкой, Николь, этим мне и нравилась, - хмыкает он с ностальгией. Приблизившись ко мне вплотную, берет за руки, и ласково шепчет в губы: - Не дури, возвращайся. Я знаю, что за эти три года у тебя никого не было. Ты прощена.





3.2


Широкие, липкие ладони, от которых я отвыкла, опускаются на мою талию, сжимают до боли, будто пытаются не обнять, а переломить, длинные пальцы нещадно врезаются в бока.

Лука собирается меня поцеловать.

Я окончательно теряю самообладание. Планка, которая все это время держалась на соплях, сейчас слетает. Я слаба и беспомощна в руках здорового мужика, который мне противен, и это приводит меня в бешенство. Не замечаю, как в состоянии аффекта набираю полный рот слюны и с презрением плюю ему в лицо.

Он отшатывается, как от шальной пули, недоуменно проводит ладонью по щеке и губам. Сплевывает с отвращением, яростно вытирается. И грозно смотрит на меня.

В этот момент я понимаю, что он может и ответить. Нет, Лука никогда не бил меня в браке, но и я относилась к нему с уважением и благодарностью. Я правда старалась быть для него хорошей женой. Но мои попытки в итоге были растоптаны грязными подошвами.

- Вот же дрянь, - оскорбленно вздыхает Лука.

Импульсивно я хватаю увесистую коробку с конструктором на случай, если придется защищаться.

Прости, Макс, я куплю тебе еще лучше, как и обещала.

Замахиваюсь, тихо процедив: «Не подходи».

- Не устраивай сцен, - хмуро наблюдает бывший за моими действиями. Оценив риски, отходит от меня на безопасное расстояние. - Я приехал не для того, чтобы с тобой драться.

- А зачем, Лука? – взрываюсь. Меня всю трясет, как в лихорадке, руки дрожат, отчего пластиковые фигурки угрожающе стучат друг об друга в коробке. - Что тебе нужно от нас?

Он отворачивается к окну, раскрывает створки настежь, впуская в помещение прохладный осенний сквозняк и капли дождя. Упирается кулаками в подоконник, делает глубокий вдох, так что плечи поднимаются и все тело напрягается. Выдохнув, достает сигарету.

- Я же сказал, - цедит, зажав фильтр в зубах. – Ты! Возвращайся.

- Одна?

Чиркает зажигалкой. Осечка. Нет огня, как и в наших с ним отношениях.

Еще щелчок – и пламя сдувает порывом ветра.

- Черт! – шипит.

Я не выдерживаю. Снова смелею. Зажав конструктор подмышкой, как оружие, я нагло забираю у мужчины сигарету – и вместе с начатой пачкой отправляю в мусорное ведро.

- У нас не курят, сын не переносит дым.

- Сын, - заторможено произносит Лука, будто вспоминая о его существовании. Смотрит куда-то вдаль, на пасмурное небо, закрытое тучами. - Разумеется, с ним переезжай.

- А своего ты куда денешь?

- Он сейчас живет с моими родителями, а с Милой я расстался, - заявляет без эмоций. - Не сошлись характерами.

- Понравилось разводиться?

- Я на ней не женился. Зачем паспорт марать? – оглядывается на меня. Внезапный разряд молнии озаряет небо и отражается в его глазах. Выглядит зловеще. - За всю жизнь я тебе одной предложение сделал. И только с тобой был в официальном браке.

- Какая честь, - фыркаю с сарказмом.

На улице гремит гром, ливень усиливается, сплошной стеной обрушиваясь на землю, вода заливает подоконник, попадает на чистый, безупречный пиджак Луки, и он спешно захлопывает окно.

- Тише, Ника, мы оба понимаем, что снова сойтись – лучший вариант и для нас, и для твоего сына, - лениво убеждает меня, прохаживаясь по кухне. - Прекрати мне дерзить, пообщайся с Максом, объясни ему все с точки зрения своей гребаной психологии – и собирай вещи. Будем жить одной семьей, как раньше.

- Не слишком ли много условий для изменщика? – преграждаю Луке путь, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза. А в них пустота, ни тени раскаяния. - Напомню, что это ты привел в дом любовницу. Не я!

Прищуренный взгляд бывшего пронзает меня насквозь. На дне зрачков плещется ненависть, но обращена она не ко мне.

- Твой любовник всегда был рядом с нами, - с претензией и ревностью чеканит Лука. - Третий лишний. Безвылазно лежал между нами в нашей постели.

- Ты бредишь, - я отрицательно качаю головой, нервно потирая лоб. – Ты помешался на нем, а я даже повода не давала…

- Ты звала меня его именем, - перебивает хлестко, словно отвесил мне словесную пощечину.

Повисает пауза. Я закусываю губу, прячу вспыхнувшее лицо в ладони. Дыхание прерывается, в груди пожар.

Мне не стыдно, но я злюсь сама на себя за то, что так и не смогла забыть Его. Чувства мне неподвластны, однако свои поступки я всегда контролировала.

- Я тебе не изменяла, - упрямо стою на своем. – Я хранила верность, а ты - нет.

Молчит. Буравит меня снисходительным взглядом, будто делает одолжение.

- Хорошо, - бесстрастно выдыхает. - Если настаиваешь, я дам тебе слово, что больше ни на одну женщину не посмотрю. Но и ты будь нежнее и внимательнее ко мне. Все зависит от тебя.

Мысленно отсчитываю секунды… чтобы не убить его.

Три-две-одна...

Меня мелко потряхивает. Все методики самоуспокоения летят к чертям собачьим.

- Пошел вон! – срываюсь в крик. - Чемодан-аэропорт-Сербия! И не возвращайся больше.

- Николь, ты сейчас на эмоциях, - убеждает он меня, примирительно выставив ладони перед собой. - Обдумай спокойно мое предложение – и перезвони. Я буду ждать.

- Тебе показать направление, куда ты послан, или сам сориентируешься? Выход там, Лука.

Я буквально выталкиваю его в коридор. Он так растерян, что не сопротивляется. Лишь сбивчивое, недовольное дыхание и тяжелые шаги гремят по квартире. Лука надеялся, что я приму его с распростертыми объятиями, но вместо этого он оказывается босиком на лестничной площадке.

- Катись к черту, благодетель! – выплевываю на прощание.

Я пинаю его ботинки через порог, бросаю в него куртку – и захлопываю дверь перед его опешившим лицом. Припадаю спиной к деревянному полотну, сползаю вниз, прижав руку к груди. Из последних сил отбиваюсь от накатывающих волн истерики. Сглатываю горькие слезы, которые так и рвутся наружу.

Сумасшедший день. Моя психика не выдерживает.

Данила, Лука… Собрались одной компанией, как в старые добрые времена.

И снова хотят вывернуть мне душу. Растерзать в лохмотья, словно свора цепных псов.

Опускаю мокрые ресницы. Зажмуриваюсь до белых мушек перед глазами.

Дышу глубоко. Не помогает.

Слышу неуверенные шаги и шорохи. Моей макушки нежно касается материнская рука, гладит по волосам. Ласковый, успокаивающий голос шелестит над головой, вызывая жгучее желание по-детски зарыться в ее объятиях и плакать до утра.

- Никочка, он приехал неожиданно, так извинялся…

Соберись, Николь! Ты сама теперь мать!

И нужна своему сыну в здравом уме и адекватном состоянии.

- Мам, ты на Настином примере так и не сделала никаких выводов? – устало лепечу, поднимаясь с пола. - Сначала сестре предателя Валенка сватала, теперь меня пытаешься подлецу Луке сплавить. Так не терпится от дочерей избавиться?

На ватных ногах я бреду на кухню, достаю две тяжелые охапки цветов из ваз – и без сожаления выбрасываю их в окно. Автомобиль Луки, припаркованный внизу, взрывается сигнализацией, а сам он скорее спешит через весь двор к своей "ласточке".

- Прости, я думала, вы сможете все обсудить и помириться, - мама продолжает суетиться вокруг, в то время как на меня накатывает полнейшая апатия. - Ты же толком не рассказывала, что произошло. Ну, оступился мужик один раз, бывает, но сейчас он выглядит так, будто все осознал и искренне жалеет о случившемся.

- Я не прощу его, мам, - отрезаю безапелляционно. - Он не только меня предал, но и Макса. Не впускай его больше. Будет настаивать – вызывай полицию.

- Поверить не могу. Полицию? - ахает она, хватаясь за сердце. - Лука очень интеллигентный молодой человек.

- Усынови его, - грублю ей, машинально убирая со стола. - Вместо непутевых дочек, которые то и дело тебя разочаровывают.

- Глупости не говори, я же люблю вас! Сердце болит за вашу судьбу.

Складываю посуду в раковину. Кружка, из которой пил чай Лука, выскальзывает из рук и разбивается вдребезги. К осколкам не притрагиваюсь – их вид меня успокаивает. Не хочу оставлять в доме ничего, что он лапал своими грязными руками. Брезгую.

- Все у нас хорошо, мам. Настюша скоро замуж выходит, а мне и без мужиков прекрасно живется. Знаешь, наелась я этой любви. Сыта по горло.

- Как скажешь, дочка. Я в любом случае на твоей стороне.

Мама подходит ко мне сзади, обнимает за плечи. Прикрыв глаза, я мягко улыбаюсь.

Мне больше некому довериться.

- Мамуль, папа ушел? – вкрадчивый шепот сына мгновенно приводит меня в чувство.

- Да, милый.

- Он больше не приедет?

Я лихорадочно стираю слезы, оборачиваюсь и опускаюсь на колени. Беру сына за плечи, тревожно заглядываю в его глаза. Боюсь найти в них тоску и обиду, но вижу лишь не по возрасту мужскую решительность.

- Не думаю, - целую его в лоб. - Мы останемся с тобой вместе. Все будет по-старому, не переживай.

- Главное, чтобы ты не плакала, - твердо заявляет он, дотрагиваясь пальчиками до моих раскрасневшихся щек. На эмоциях я порывисто обнимаю сына, растроганная его заботой.

- Не буду. Обещаю, - улыбаюсь, с трудом сдерживая рваный всхлип. - Так, давай ужинать и спать! Завтра нас тетя Настя в агентстве ждет, будем с близняшками тортик на ее свадьбу выбирать. Без вашего экспертного мнения никак.

- Супер! – восклицает Макс, чмокая меня в щеку. - Мы с сестренками в этом деле профессионалы. Можете на нас положиться.

Сын игриво подмигивает мне, демонстративно почесывает живот и заливисто, беззаботно смеется, будто забыл об отце, а я опять чувствую себя самой счастливой мамой на свете. Имея такую поддержку, я обязательно справлюсь со всеми вывертами судьбы. И все у нас будет хорошо.





Глава 4


На следующий день

Николь

Нежнейший бисквит с орехами, мягкое, пористое суфле, тающий на губах сливочный крем, йогуртовые пирожные со свежими фруктами и ягодами, шоколадный мусс и морковный чизкейк, старый добрый бабушкин Сметанник и яркий, дерзкий Красный бархат, народный Медовик и вычурный Дакуаз… От разнообразия начинок глаза разбегаются, однако зубы сводит от сахара и во рту приторно, будто патоки налили. Вкусовые рецепторы атрофировались после третьего кусочка, а тортики все никак не заканчиваются.

Свадебный салон моей сестры сегодня превратился в выездную кондитерскую. Стеклянный столик, на котором обычно лежат эскизы, сейчас завален аккуратными порционными коробочками. От одного взгляда на изобилие лакомств развивается сахарный диабет.

- М-м-м, как вкусно, - довольно мычат дети с набитыми ртами.

Они по-настоящему счастливы, будто выиграли джек-пот из пирожных. Близняшки Ариша и Поля с удовольствием пробуют все виды крема, облизывают пальчики, блаженно прикрывая глаза. Кроха Мишаня у Насти на коленях тоже тянется к запретным сладостям, но она пересаживает его в коляску и вкладывает в маленькую ручку детское печенье – остальное ему пока нельзя. Тем временем Макс с серьезным видом гурмана пластиковой вилкой отламывает кусочек Наполеона, погружает в рот и одобрительно кивает.

Мой сын - невероятный сладкоежка, хотя ни я, ни Лука никогда не питали особой страсти к кондитерским изделиям. Макс же готов поглощать их килограммами, если дорвется. И сегодня явно его день.

- Полезные начинки - писк сезона, - воодушевленно вещает лучший кондитер, с которым давно работает Настя, и опускает перед нами еще один наполненный сластями поднос.

- Ох, я сдаюсь. Не могу больше, - отваливаюсь от стола, отрицательно качнув головой. - Я переела. Настюша, твоя очередь, ты толком ничего не попробовала.

- М? – отрывается она от дисплея телефона. Взгляд беспокойный. – Знаешь, я так волнуюсь, что мне все равно. Сомневаюсь, что на свадьбе я буду думать о торте. Мне кажется, в панике обо всем забуду.

- Ты что, сестренка, не нервничай. Все же хорошо! Ты организуешь свадьбу своей мечты, - приободряю ее, чмокая в щеку. – Дети, вся надежда на вас, - подмигиваю сыну и племянницам.

- Торт на банановом бисквите идеален для тех, кто следит за фигурой и придерживается правильного питания, - кондитер презентует очередной шедевр кулинарного искусства. - Состоит из двух коржей, арахисовой начинки, крема из рикотты, творожного сыра и шоколада без сахара.

Ребята по очереди пробуют десерт – и синхронно кривятся, как сговорились. Их кислые мины выглядят совершенно одинаково, будто они тройняшки.

- Ой, тьфу, - сестренки вытирают рты салфетками, переглядываются и с надеждой косятся на мать. - Давайте мы дальше будем есть бесполезные десерты?

- Не бесполезные, а вредные, - важно исправляет их Макс. С трудом, но все-таки проглатывает свой кусок, запивает водой, чтобы протолкнуть. Воспитание не позволяет выплюнуть. – Согласен, это и правда невкусно, - тихо произносит. - Мам, можно я шоколадный торт доем?

- Смотри, чтобы ночью не стошнило, - предупреждаю одними губами и грожу пальцем.

Вздохнув, Макс послушно садится на диван, сложив руки на коленях. Но стоит мне отвернутся, как он тайком тащит шоколадную фигурку со стола и целиком запихивает в рот. Кому-то точно вечером будет плохо.

- Спасибо вам, Ренат, достаточно, - тяжело вздыхает Настя, хотя сама ни к чему не притронулась. - Мы выберем из того, что есть.

- Как скажете, Анастасия…

- Танечка, забери, пожалуйста этот поднос, - она отдает помощнице тортики, которые забраковала детвора. - Так, родные, что вам больше понравилось?

- Кокосовый бисквит, - мило улыбается Поля.

- Йогуртовый! – перебивает Ариша, топая ножкой.

- Все вкусные, кроме полезных, - невозмутимо пожимает плечами Макс. Уплетает остатки шоколада за обе щеки. - Торт без сахара – деньги на ветер, теть Насть.

Я расслабленно смеюсь, покосившись на сестру, а она снова погружена в телефон, будто ждет звонка от важного человека. Поймав мой укоризненный взгляд, Настя блокирует дисплей и обращает внимание на кондитера.

- Если мне не изменяет память, Анастасия, вы остановились на трехъярусном торте, - напоминает он, доставая планшет с заказами. - В каждом ярусе мы можем сделать свою начинку, так что все ваши дети останутся довольны.

- Спасибо, Ренат, так и поступим, - сдержанно улыбается она. – Что касается оформления, то свадьба будет в бело-голубых тонах. Акценты – незабудки и… море, - сипло выдыхает. Импульсивно сжимает телефон.

- Понял, я подготовлю и отправлю вам несколько вариантов украшения, - делает какие-то пометки в электронном блокноте. - Дата свадьбы?

- Все еще открытая, - голос Насти тускнеет. - Я сообщу, когда мы определимся.

- Тогда до связи, - кондитер прячет планшет.

Как только за ним закрывается дверь, я обнимаю сестру за плечи, притягиваю к себе и поглаживаю по голове, как ребенка. Я старше всего на три года, а отношусь к ней, будто она совсем маленькая.

- Ты переживаешь, потому что твой Михаил не приехал на дегустацию? – спрашиваю чуть слышно, в то время как дети делят остатки десертов. – Мужики не настолько сентиментальны, особенно бывшие военные.

- Он обещал успеть, но… не отвечает.

- Опять на суде?

- Да, и все очень серьезно, - тревожно всхлипывает Настя. - Возобновили дело семилетней давности. Миша пытается наказать виновных в пожаре на крейсере, а против него выступают люди статусные и при власти. Вдруг он не справится? И посадят, наоборот, его? – она начинает мелко дрожать в моих руках. - О какой свадьбе тогда речь…

- Тише, Настюша, мысли материальны. Думай о хорошем! Что у тебя на носу? – игриво щелкаю ее по кончику носа. – Свадьба у тебя на носу! Все хорошо будет, сестренка. Твой будущий муж и не из таких передряг выбирался, не дрейфь.

- Да... Ты, как всегда, права, - смахнув слезы, Настя воодушевленно улыбается. – Тем более ему Богатырев помогает.

Давлюсь воздухом.

- Кто?





4.2


По свадебному салону гармонично разливается музыка ветра, за спиной распахивается дверь - и вместе с прохладным, сырым осенним воздухом влетает суровый, по-армейски вышколенный, четкий голос:

- Виноват, опоздал.

- Па-а-па приехал! – вторят ему радостные вскрики близняшек.

Ариша и Поля наперегонки бегут к отцу, с разгона врезаются в него, крепко обняв и зажмурившись от счастья, а он легко поднимает на руки обеих, будто они пушинки. По очереди чмокает дочек в щечки, после чего с теплой улыбкой тянется к Насте, которая держит их сыночка.

- Привет, Мишенька, - нежно выдыхает она, целуя мужа. Младшенький тем временем лопочет на своем, выдавая довольное «па», и дергает отца за молнию куртки.

- Я все-таки не успел на дегустацию? – хмурится Демин, окидывая взглядом помещение.

– Неважно, дети выбрали лучший торт на нашу свадьбу. Доверимся их вкусу.

- Надо же папу тортиком накормить! – вопит Ариша и, спохватившись, просится на пол.

- Я оставила тебе самые вкусные кусочки! – подхватывает Поля.

Бархатно рассмеявшись, Миша отпускает дочек, и они мчатся к столику, чтобы взять коробочки с остатками сладостей. Несут свои запасы отцу, кормят его с рук, случайно перемешивая все виды начинок, но он ест с таким наслаждением, будто это изысканные блюда от шеф-поваров со всеми звездами Мишлен.

Макс молча стоит в сторонке и наблюдает за милой семейной картиной. Не подает вида, что его что-то волнует, держится по-мужски стойко, но в глазах затаилась тоска. Вздохнув, я обнимаю сына, прижимаю к себе и ласково поглаживаю по макушке. Он посылает мне красноречивый взгляд, мол: «Не надо меня жалеть, все хорошо», а я наклоняюсь и целую его в щеку.

Мой сильный мальчик. Стойкий оловянный солдатик. Судьба послала мне его в награду после череды разочарований и испытаний. Чтобы я окончательно не сломалась. Я рада, что не смогла отказаться от него. Сохранила, несмотря на обстоятельства. Каким бы гадом ни был мой бывший муж, но он подарил мне маленькое счастье, и я благодарна ему за это. Если бы мне предложили отмотать время назад и исправить свою жизнь, я бы повторила все в точности, лишь бы не потерять Максика.

– Как у тебя дела, Мишенька? – шепотом спрашивает Настя, с мольбой и тревогой глядя на мужа. - Скажи, что все закончилось.

- Прости, но с точной датой нашей свадьбы придется еще немного подождать, - виновато пожимает плечами он, отрицательно качнув головой. – Суд назначил еще одно слушание. Но не волнуйся, правда на моей стороне, и мы вместе ее отстоим, - твердо чеканит. - Данила носом землю роет, чтобы добыть дополнительные факты и доказательства.

До боли знакомое имя бьет дефибриллятором в грудь. Горечь собирается в горле, злость заставляет сжать дрожащие ладони в кулаки, и я опускаю голову, потупив взгляд, чтобы сестра не заметила моей реакции.

Значит, не обозналась и не послышалось. Чертов Данила Богатырев, судя по всему и есть тот самый лучший друг, бывший сослуживец Миши, о котором упоминала Настя. Он преследует меня, как проклятие.

Хочу стереть прошлое из памяти, но не получается. Лучше бы мы никогда не встречались.

- Что случилось, Никуш? На тебе лица нет, – почувствовав мое настроение, с беспокойством спрашивает сестра.

- Нет, все в порядке, - лгу, натянуто улыбнувшись. - Тяжело от сладкого. И устала немного. Наверное, нам пора. Да, Максик?

- Как скажешь, мам, - послушно кивает и берет меня за руку.

- Подвезти, Ника? – вскидывается Демин, выпрямившись по стойке «Смирно».

Солдафон до мозга костей. Он попрощался со службой, но привычки остались.

Улыбнувшись, я жестом останавливаю зятя.

- На чем? Ты микроавтобус купил? Мы такой толпой в машину не поместимся, – смеюсь, указывая на малышню. - Ты своих забирай, многодетный отец, а мы на такси доберемся.

- Я вызову, - достает телефон.

- Я сама в состоянии, - спорю. – Пока, сестренка.

Обнимаю Настю и племянников на прощание, расцеловываю всех, после чего поворачиваюсь к Демину, приняв строгое выражение лица.

- До встречи, командир, - пожимаю его огромную лапу. – Настену не обижай, а то я тебя найду и обезврежу, - угрожаю несерьезно.

- Тц, вредная у тебя сестра, Настенька, - ворчит он, провожая нас с Максом.

- Миша-а, - укоризненно шипит на него она, посылая нам воздушные поцелуи.

Расслабленно смеюсь и по-доброму завидую. Настя отвоевала у судьбы свою семью, вернула мужа и исцелила его любовью. Сейчас они счастливы вместе.

И мы с Максом будем. Но только вдвоем.

- О чем задумался, сынок? – беседую с сыном дома перед сном, когда мы вместе досматриваем семейный фильм, полулежа на диване. - Скажи. Ты же знаешь, если озвучить, то станет легче и мы сможем разобраться в проблеме.

- У Незабудок хороший папа, правда, мам? – запрокидывает он голову, ищет мой взгляд.

- Да, он их очень любит.

- Но они его так долго ждали…

- Дядя Миша – бывший военный, - рассказываю, бережно обнимая его. – Семь лет назад он пропал без вести, но чудом выжил и спустя время вернулся в семью.

- М-м, ясно, - тянет сын, погружаясь в свои мысли. - Жалко, что наш не военный. Папа не пропал, а просто нас разлюбил.

Нет, Лука никогда нас не любил. С любимыми так не поступают. Но я закусываю губу, чтобы не выпалить это вслух. Обнимаю сына, крепче прижимаю его к себе, поглаживаю по голове, ласково перебираю темные, будто с пыльным налетом, непривычно жесткие для такого возраста волосы.

- Повезло Незабудкам, - шумно вздыхает Макс. – А вот у Матвея есть отец, но он все равно несчастливый, раз задирает всех в классе. Чего ему не хватает, если у него полная семья?

- И так бывает…

Перед глазами – Богатырев с сыном на руках. В груди больно.

Я запрещаю себе думать о нем, но заблокированные воспоминания прорываются через выстроенный мной барьер. Накатывают волнами. И я захлебываюсь в прошлом.

Я слишком любила его, чтобы забыть.

***

* Книга о Насте и Мише - "НЕЗАБУДКИ ДЛЯ БЫВШЕГО. Настоящая семья" Книга завершена, полный текст.

* Визуалы, видеоролики, картинки по книге - в моем телеграм-канале ВероНика Лесневская. Эмоциональные истории любви. Ссылка в разделе Обо мне (кнопка ME) Книга завершена, полный текст.





Глава 5


Десять лет назад

Николь

В тесном кабинете психолога душно, пахнет мужским потом, сырыми шинелями и горьким кофе. Шелестят бумаги, тикает таймер, раздается монотонный стук подошвы армейского ботинка об пол. За окном серо и хмуро, шумит северный ветер, идет мокрый снег.

Во главе стола в немного потертом кожаном кресле важно восседает Инна Алексеевна, под началом которой я прохожу практику. Напротив нее - молодой, раскрасневшийся с мороза офицер. Ножки стула поскрипывают под ним каждый раз, когда он нервно ерзает на месте. На вопросы военного психолога отвечает не сразу, будто обдумывает каждое слово, время от времени бросает красноречивые взгляды на меня.

Я сижу в стороне, у стены, молча наблюдаю за беседой и делаю пометки в блокноте. Сегодня у меня первый день практики в психолого-медицинском центре, так что ничего серьезного мне не доверят. Можно расслабиться, но я здесь не для отдыха. Я впитываю каждое слово Инны Алексеевны, слежу за ее поведением, мимикой и речью во время работы.

В какой-то момент мне кажется, что они с этим офицером давно и близко знакомы, а я в кабинете третья лишняя.

- Николь, я отлучусь на полчаса… - невозмутимо сообщает мне наставница, провожая горящим взглядом мужчину, который на несколько лет младше нее, - …по делам, - тихо добавляет, ослабляя ворот и расстегивая верхние пуговицы на кремовой рубашке. Беспардонно поправляет грудь четвертого размера.

- Значит, прием закончен? – вскидываюсь с места, захлопывая блокнот.

- Ничего это не значит, - отрезает грубо и повелительным жестом указывает на кресло. – Садись вместо меня. Остальных морячков сама примешь.

От пренебрежительного, приторного «морячки» я невольно передергиваю плечами.

- Что если я не справлюсь? – шумно сглатываю, и в горле застревает ком.

Руки дрожат, ладони потеют, ногти царапают обложку блокнота. Это мое первое серьезное задание, а я даже подготовиться не успела.

- С кем? Ты что, с мальчиками не умеешь обращаться? Учись, девочка, тем более таких, как здесь, ты больше нигде не встретишь. Расслабься и получай удовольствие, – женщина издает неприличный смешок. - Ребята не первый раз в море выходят. Твоя цель – не срезать их, а помочь спокойно пройти стандартную процедуру. В любом случае, заключение я визирую, так что все проверю.

- Но у меня нет опыта…

- Солдат познается в бою, а студент на практике, - резко перебивает меня наставница. - Кто там по времени следующий?

Я окидываю взглядом стол: таблицы Шульте, бланки психологических опросников, какие-то записи. Привычные для психолога вещи отзываются мелкой дрожью по телу и холодком вдоль позвоночника. Я так нервничаю, что не сразу обращаю внимание на аккуратную стопку тонких папок. Беру верхнюю. Открываю личное дело одного из военнослужащих, пробегаю глазами прошлое заключение, отметки о рейсах, строгие аббревиатуры и печати.

Неосознанно задерживаюсь на фотографии – с маленького черно-белого квадратика на меня смотрит строгий, хмурый мужчина. Черты лица жесткие, взгляд пронзительный, будто в самую душу целится. Заставляю себя переключиться на графу с личными данными. Возраст – тридцать один год, семейное положение – не женат, детей нет.

Психолог нетерпеливо покашливает, подгоняя меня. Очнувшись от необъяснимого секундного ступора, я читаю вслух полное имя:

- Данила Юрьевич Богатырев, - перекатываю на языке. Звучит сурово. Веет защитой и силой.

- Хм, помню такого. Красавчик, но себе на уме, - предостерегает меня Инна Алексеевна. - С ним особо не кокетничай, бесполезно. Действуй строго по регламенту. Отношения у него исключительно с флотом, - недовольно закатывает глаза, видимо, успев обжечься и получить отказ.

- Я и не собиралась заигрывать, - бубню смущенно, невольно покосившись на фото в личном деле. Не «красавчик», как отрекомендовала его явно озабоченная женщина, но что-то в нем есть. Насупив брови, я захлопываю папку. - Инна Алексеевна, а перед этим был… ваш знакомый? - киваю на дверь, за которой скрылся предыдущий офицер. – Вы к нему спешите? А разве это не противоречит…

- Держи язык за зубами, - предупреждающе шипит на меня. - Если кто-то спросит, где я, скажешь, что мне стало плохо и я отошла в туалет. Будешь сговорчивой – получишь хорошие оценки по итогу практики и мои лучшие рекомендации, которые откроют перед тобой многие двери. Уяснила?

- Так точно, - машинально бросаю. И убеждаю себя, что это не мое дело. Практика закончится, и наши с ней пути разойдутся. А дальше… будет видно.

- Вот и умница, - снисходительно хвалит она меня, как собачонку, и, тяжело покачивая бедрами, выходит из кабинета.

Поджилки трясутся, и я обессиленно опускаюсь в громоздкое кресло, утопая в нем. Наверняка выгляжу несерьезно со своей хрупкой комплекцией, но призываю остатки уверенности в себе и все имеющиеся знания. У меня есть пара минут, чтобы перевести дух и собраться с мыслями.

- Разрешите, - после короткого стука в кабинет врывается бойкий, необузданный вихрь, сметая крупицы моей выдержки. – Будьте добры, Инна Алексеевна, примите по-быстрому, меня срочно в штаб вызвали, - чеканит в приказном тоне.

Мужчина осекается, впиваясь в меня цепким прищуренным взглядом. Бесцеремонно рассматривает, но я не тушуюсь – отвечаю ему тем же. Смело изучаю его, подмечая каждую деталь. На нем черный китель, строго застегнутый на все пуговицы, идеально отутюженные брюки, кремовая рубашка с галстуком. На рукавах золотистые галуны, вдоль продольной оси погона поблескивают четыре маленькие звезды. Капитан-лейтенант, значит, а наглости, как у адмирала.

- Практикантка? – уточняет он строго, однако в хищных серых глазах пляшут дьявольские искры, как будто он готов забрать у меня душу. - Как зовут?

- Николь Николаевна, - представляюсь деловито, стараясь игнорировать его обжигающее внимание.

Длинные волосы прикрывают грудь, и я откидываю их за спину. Выпрямившись, важно поправляю бейджик. Мельком ловлю заинтересованный взгляд на моем скромном декольте, но, стоит мне вздернуть подбородок, как он тут же поднимается к лицу, исследуя каждую черточку, будто фотографирует.

- Данила, - представляется с мягкой улыбкой, будто на свидание пришел, а не к психологу. Протягивает мне ладонь, а я импульсивно вжимаюсь в высокую спинку кресла. - Да не трясись так, дикая, офицер девчонку не обидит, - бархатно смеется он, занимая скрипучий стул. Сидит прямо, как будто кол в мощную спину вонзили, с армейской выправкой, расправив широкие плечи, держит фуражку на колене. Но хулиганский взгляд кружит по мне, чуть ли не раздевая. - Ты правда хочешь служить у нас?

- Не знаю, - отвечаю честно, как будто прохожу проверку на полиграфе. - Еще не определилась.

- Не надо тебе сюда, - неожиданно бросает Богатырев, приподняв один уголок губ. И с нахальной кривой ухмылкой выносит приговор, мгновенно разозлив меня: - Маленькая еще. Не справишься.





5.2


Мои щеки предательски вспыхивают, от злости учащается дыхание, карандаш ломается в руке. Он все это замечает. Выбив меня из равновесия, сам выглядит спокойным и даже удовлетворенным. Сидит неподвижно, рассматривает меня, как диковинную зверушку. И только зрачки расширены.

- Не вам решать мою судьбу, - выпаливаю холодно и слишком стервозно. - Наоборот, сейчас ваше будущее зависит от моего заключения. Так что соберитесь, и давайте приступим к тестированию.

Уткнувшись в документы, я пытаюсь спрятать дикое смущение под маской безразличия. Как назло, с фотографии в его личном деле на меня устремлены те же самые наглые серые глаза. Не позволяют сосредоточиться на работе, а насмешливый баритон окончательно выводит из себя.

- Колючая, но все равно маленькая.

- Начнем с опросника, - бесстрастно бросаю, игнорируя его слова. - Отвечайте быстро, первое, что приходит в голову. Я засеку время. Напротив каждого вопроса вам нужно поставить «да», «нет» или «затрудняюсь ответить».

Не поднимая глаз, я протягиваю ему листки, и он берет их так, что мы соприкасаемся пальцами. Короткий импульс тока бьет по нервным окончаниям. Я отдергиваю руку.

- Время пошло, - буркнув, я запускаю таймер.

Бежит секундная стрелка, в воцарившейся тишине слышно, как перо скрипит по бумаге, как размеренно дышит Богатырев, не выдавая ни капли волнения, и как аритмично бьется мое сердце. Надеюсь передохнуть, пока он занят тестами, но снова чувствую на себе его взгляд. На автомате заполняя бланк, как робот, он постоянно посматривает на меня исподлобья. Что-то пишет внизу последнего листа, возвращает всю стопку мне и, пока я медлю, сам отключает таймер.

- Каков вердикт? – проводит рукой по затылку, немного нетерпеливо. Волосы у него необычного цвета, будто пеплом присыпаны, на висках проступает ранняя седина.

- Вы как будто заранее знали, что отвечать, - шокировано выдыхаю, бегло изучив заполненный размашистым почерком опросник. - А это что? – хмуро бубню, наткнувшись на цифры в самом конце.

- Мой номер, Колючка. Свой ты не дашь, по тебе видно, так что приходится проявлять инициативу, - легко произносит он, сохраняя армейскую выправку и ровную осанку, в то время как я судорожно сминаю уголок листка влажными пальцами. Если кому и нужна сейчас психологическая помощь, то явно не ему.

- Зачем?

- На днях я ухожу в море, - важно сообщает. – На свидания и конфетно-букетный период у меня сейчас времени нет, но терять тебя не хочется. Поэтому будем общаться по телефону и знакомиться ближе. Лучше присылай сообщения, на них я тебе по возможности отвечу. Сама понимаешь, служба, звонок могу не услышать или сигнал не пройдет.

Его наглость как удар под дых. Я не знаю, как реагировать. И все-таки взрываюсь.

- Богатырев, вы, наверное, меня с кем-то путаете, - в сердцах бью ладонью по столу. Но на каменном лице Данилы ни один мускул не дрогнет. – Если кто-то из местных женщин позволяет себе вольности, то это совсем не значит, что так можно со всеми. Я не…

- Ты имеешь в виду Инну, которую весь офицерский состав переимел? – грубо перебивает меня.

- Весь? – выгибаю бровь.

- За редким исключением, - усмехается, уловив подвох. - Она не в моем вкусе. А вот ты – да.

В легких сгорает кислород, но я нахожу в себе скрытые резервы, чтобы дерзко отчеканить:

- Не всегда наши желания совпадают с возможностями. Я вам не по зубам.

- Напрасно ты так, - тихо рокочет. От его хриплого голоса у меня мурашки по коже. - Я ведь с самыми серьезными намерениями.

- Замуж позовете?

- Почему бы и нет, - улыбается с лукавым прищуром. - А пойдешь?

- Нет, - фыркаю, опустив голову.

- Почему?

- Вы не в моем вкусе, - возвращаю ему его же фразу.

Богатырев берет паузу. Наше молчание, как передышка перед решающим боем. Покосившись на командирские часы, он вздыхает с досадой и без тени ехидства уточняет:

- Дальше полиграф?

На мгновение я теряюсь, будто Богатырев меня во лжи уличить хочет, но потом понимаю, что он торопится - его же в штабе ждут. Мы и так много времени потратили на взаимные перепалки. Допустим, офицер всего лишь развлекается перед рейсом, а я зачем откликаюсь?

Дура!

Может, отчасти Богатырев и прав? Мой профессионализм оставляет желать лучшего. Так и практику провалить немудрено.

Соберись, Николь! Яйца в кулак – и работать!

- Да, сейчас все подготовлю.





5.3


Я поднимаюсь с места, чтобы подключить аппарат. Руки дрожат, ноги ватные. Спотыкаюсь рядом со стулом Богатырева, чувствую на талии и бедре тепло мужских ладоней, бережно придерживающих меня, но это последнее, что меня беспокоит в этот момент.

- Пересядьте, пожалуйста, - строго указываю ему на специальное кресло.

Полиграф я вижу третий раз в жизни, остальное - в теории. Однако вспоминаю все, чему меня учили на военной кафедре, принимаю непроницаемое выражение лица и наклоняюсь к мужчине, чтобы прикрепить датчики дыхания. Он послушно приподнимает руки и пристально следит, как я оборачиваю ленты вокруг его твердого, каменного торса.

- Чуть выше, - вкрадчиво подсказывает Богатырев. – И сильнее затяни, иначе результаты будут недостоверные, - перехватывает мои руки, прижимает к своей мускулистой груди. - Вот так.

- Может, и остальные датчики сами прикрепите?

Мы так близко друг к другу, что я чувствую его дыхание на своих губах. Мощные лапы крепко держат меня за запястья, не позволяя отстраниться.

- И отказать себе в удовольствии, когда ты меня касаешься? Нет уж. Докажи мне, практикантка, что я не прав, а ты на своем месте, - бросает с вызовом. И я его принимаю.

Как только он отпускает мои руки, я отшатываюсь от него как ошпаренная. Назло ему, отключаю эмоции и дальше делаю все четко, правильно и спокойно. Завершив подготовку, я сажусь за ноутбук, вывожу графики на экран и начинаю опрос по протоколу.

- Вас зовут Данила?

- Для тебя просто Даня, - намеренно провоцирует меня.

- Нужно отвечать «да» или «нет», - невозмутимо напоминаю.

- Да.

- У вас случались конфликтные ситуации с начальством?

- Конечно, да.

Я без кривых знаю, что он говорит правду. Слишком у него характер тяжелый, стычек не избежать. Неужели он и в обычной жизни такой? Наверное, поэтому холост до сих пор.

- У вас благоприятная атмосфера в семье?

- Какое отношение это имеет к моей службе? – напряженно рявкает, будто я затронула болезненную тему. Заводится с полуоборота.

- Стандартный набор вопросов, Данила, - недоуменно всматриваюсь в его лицо. На высоком лбу залегли морщины, губы поджаты. - Что-то не так? Повторить?

- Нет, я с первого раза понимаю, - раздраженно огрызается он, и полиграф считывает его эмоции. – Мой ответ: «Да». В семье все хорошо.

- Зачем вы солгали? – уточняю, покосившись на взбесившиеся графики.

- Ты неправильно интерпретируешь показатели, практикантка, - отмахивается он игриво. Заметно успокаивается, будто отдал своему организму приказ, и тот послушался незамедлительно.

- Были ли у вас эпизоды, когда вы чувствовали, что теряете контроль?

- Сейчас, - произносит с хрипотцой.

Полиграф твердит, что это чистая правда. И мне становится не по себе.

Наши взгляды сталкиваются. Становится жарко и нечем дышать.

- Достаточно. Мне все понятно.

Я разрываю этот разрушительный зрительный контакт, сохраняю полиграмму и снимаю все датчики, стараясь не дотрагиваться до Богатырева. Но не получается. Он сам берет меня за руку, сплетает наши пальцы. Встает, чтобы мы оказались лицом к лицу.

Он выше меня, больше и массивнее, но мне не страшно находиться рядом с ним. Скорее, волнительно.

- Следующий! – выкрикиваю в сторону коридора, где должны ожидать своей очереди другие военнослужащие.

- Разрешите? – в кабинет заглядывает добродушный брюнет в форме. Видит меня, улыбается шире, чуть не роняет фуражку на пол. – Новенькая?

- Выйди, Лука, мы не закончили, - командует Данила, не оборачиваясь. И дверь тут же захлопывается.

- Что вы себе позволяете! – толкаю его в грудь.

Не двигается. Нависает надо мной, как скала над морем. Аккуратно подцепив пальцами мой подбородок, затыкает мне рот поцелуем. Жестким, властным, хозяйским.

Пришел, увидел, победил, но… В ответ я кусаю его со всей дури. До металлического привкуса на языке.

Он нехотя отстраняется, смотрит на меня с уважением и восхищением. Неадекватный мужчина! Начинаю сомневаться, что его можно допускать к службе.

- Дождись меня, Колючка, - усмехается он, небрежно смахивая кровь с губы. - Я вернусь из рейса и женюсь на тебе, а ты мне сына родишь.

Пока я возмущенно хватаю ртом воздух, он целомудренно целует меня в щеку и уходит. Оборачивается на пороге и, перед тем как закрыть за собой дверь, припечатывает меня безапелляционным приговором:

- К свадьбе готовься. Ты будешь самой красивой невестой. Моей.

* ** В моем телеграм-канале проходит розыгрыш печатной книги. Приглашаю. ВероНика Лесневская. Эмоциональные истории любви.

СКИДКИ 30% на мой цикл про врачей! Все книги завершены. Полный текст по цене подписки!

"Бывший папа. Любовь не лечится"





"Ненужная мама. Сердце на двоих"





"Неверный отец. Счастье в конверте"





