Дарси Фэйтон


Воспитанная принцем вампиров

Друзья, важная информация!

Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.

Нам важно ваше мнение!

Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).

Перевод выполнен телеграм-каналом:

ЧерноКнижницы





Натаниэль с трудом поднялся на ноги. Вчера он потерял слишком...


Натаниэль с трудом поднялся на ноги. Вчера он потерял слишком много крови и почти обессилел. Отец, Хенрик, Король вампиров, отшвырнул его, как тряпичную куклу.

Натаниэля накрыла паника, когда он увидел, как тёмная фигура отца нависает над Кирой. Она прижалась к стене кабинета — дальше отступать было некуда — и дрожала от того, как Хенрик держал её за челюсть. Король был одного роста с Натаниэлем. Он грубо задрал Кире подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, и презрительно усмехнулся — не менее холодно, чем сама Кира.

— Повтори, — прорычала она; её золотые глаза опасно вспыхнули.

— Я не привык повторять, — отрезал Хенрик. Голос у него был резкий, но он нарочно смягчил его. — Но сегодня… сделаю исключение. — Он сжал её лицо сильнее; ногти впились в кожу, заставив её вскрикнуть. — Я сказал: на колени, шлюха.

Последнее слово он выплюнул, как яд.

Натаниэль хотел уберечь её от правды, которую отец только что вывалил на неё. Всё из-за того, что он сам готовил её… для него. Для своего отца.

Кира была ошеломлена. Взгляд, полный боли, который она бросила на него, пронзил грудь, обнажив всю накопившуюся вину. Он не ожидал встретить здесь отца. Теперь было поздно. Всё уже произошло. Кира никогда его не простит.

Но всё оказалось куда хуже.

Мне следовало сказать ей, когда выдался шанс.

Он привёл Киру в свой кабинет именно для этого — чтобы рассказать всё. Хватит тайн. Она больше не пешка на доске. Он и сам пешка, это ясно, но вместе у них хотя бы есть шанс пережить то, что надвигается.

Натаниэль резко рванулся вперёд, не обращая внимания на боль в челюсти после удара, и вскочил на ноги.

— Убери от неё руки, — прошипел он, надвигаясь на отца.

Холод словно разлился по комнате, когда с лица Хенрика исчезла всякая тень веселья. Он грубо отшвырнул Киру, и её отбросило в сторону.

— Следи за языком, мальчик. Ты забыл, кому она принадлежит? — он коротко усмехнулся. — Можешь пока пользоваться, но ты же знаешь, что она не твоя. Она понесёт моего наследника.

Натаниэль оскалился, обнажив клыки, и бросился на него. Но отец был быстрее. Всегда был. Натаниэль успел нанести один удар, и тут же получил в челюсть. Его швырнуло на пол.

Он рухнул на спину, волчьи шкуры под ним едва смягчили падение. Удар выбил из него воздух; он захрипел, пытаясь вдохнуть. В следующее мгновение тяжёлая подошва отцовского сапога вдавилась ему в грудь.

— Она моя, мальчик. Приди в себя. Через несколько дней я отдам тебе империю. Правь с Глорией, как захочешь. Но Кирабель — моя. Всегда была и будет. Запомни это.

Сапог надавил сильнее. Рёбра болезненно затрещали под давлением — ещё немного, и они треснут.

— Понял?

— Да… сэр, — выдавил Натаниэль.

— Ну и отлично. А теперь… — сапог исчез, и голос снова стал почти мягким. — Увидимся в Крепости Винтермоу. На твоём дне рождения и свадьбе. Надеюсь, Глория будет под фатой у твоей руки, а Кирабель — на поводке.

Натаниэль почти не слышал его. Сердце колотилось как бешеное. Он резко обернулся к Кире, но её уже не было. Дверь кабинета распахнута настежь.

— Сходил бы ты за ней, — лениво бросил отец, но Натаниэль уже вылетел в коридор, мчась по академии. Он успел заметить, как длинные каштановые волосы Киры мелькнули за углом, когда она сбегала вниз по парадной лестнице.

Натаниэль едва держался на ногах, но всё равно гнался за ней, заставляя себя ускориться. Он схватился за перила и понёсся вниз. Уже на середине лестницы он увидел её внизу, в вестибюле.

— Кира! — крикнул он. — Кира, подожди!

Выругавшись, Натаниэль перемахнул через перила и рухнул вниз, пролетев несколько смертоносных метров до пола вестибюля.

Он тяжело приземлился, колени подогнулись, и он рухнул на плитку. Поднялся, развернулся, не обращая внимания на ошарашенных студентов вокруг.

Где она?

Киры нигде не было видно, но она направилась к входной двери.

Разумеется. Куда же ещё бежать испуганной мыши?

Но у массивных дубовых дверей он замер. Его Кира не была мышью. Она была волчицей, и её не так легко было напугать. И не только волчицей. В её жилах текла вампирская кровь, а значит, она умела думать и просчитывать ходы не хуже лучших вампиров.

Он развернулся и заново окинул взглядом пространство.

Здесь был коридор к столовой и лестница вниз, в общежития. Могла ли она побежать в свою комнату? Там один вход и один выход. Внизу она окажется как на ладони.

Но был и другой путь. Не портал к прибрежной бухте, нет. Скалы там слишком крутые даже для волчицы, а сам остров слишком мал и одинок посреди моря. Спрятаться там невозможно.

Зато был ещё один выход, потайной, прямо перед глазами. Догадалась ли она?

Он задумался, и тут голос вырвал его из мыслей.

— Она туда побежала, — сказала волчица с чёрными косичками, указывая на дверь столовой.

— Спасибо, Челси, — сказал Натаниэль, одарив её короткой улыбкой и ледяным взглядом, — теперь я знаю, куда она не пошла.

Челси побледнела.

Она солгала, чтобы прикрыть Киру. И солгала плохо.

Натаниэль развернулся и направился к лестнице в общежития.

Он не видел её на винтовой лестнице, но слышал. Быстрые шаги эхом поднимались снизу. И он чувствовал её страх.

От мысли, что Кира бежит от него, болезненно сжалась грудь.

Он понимал, что сейчас не догонит её. Но всё равно гнался. Она не сможет бежать вечно. А у него была выносливость вампира. Он настигнет её. Рано или поздно.

Дверь в его спальню была распахнута. Внутри пусто. Окно разбито, стекло выбито изнутри.

Натаниэль подошёл и выглянул наружу. Серые тучи висели низко над просёлочной дорогой. Деревья стояли неподвижно, лишь дождь шелестел в листве. Осколки стекла лежали в грязи, и среди них отчётливо виднелись волчьи следы.

Кира догадалась. Это был портал.

Умница .

Он задержался лишь на мгновение, чтобы собрать кое-что из вещей, прежде чем выбраться через окно на просёлочную дорогу.

В грязи тянулись два следа волчьих лап. По одному на каждую из ипостасей Киры. Она была одним человеком, но в зверином облике становилась двумя волками. Он подозревал, что у каждого из них свой характер, и ему хотелось встретиться с ними. Когда-нибудь. Если у него ещё будет такая возможность.

Он двигался ровным шагом, не ускоряясь. Начищенные туфли вязли в грязи и приминали кусты. Бежать не было смысла. Кира уже обернулась волком. Он мог бы сравниться с любым зверем в скорости, если бы выпил крови, но сейчас у него не было ни единого шанса её догнать.

Он шёл по её следу с упрямой выносливостью хищника, шаг за шагом, медленно и неотвратимо продираясь через лес. Чёрный ошейник и поводок болтались у его бедра в такт тяжёлому, тянущему чувству под рёбрами.

Он был голоден и высматривал любую добычу — растения, грибы, мелких зверьков, — лишь бы хоть немного заглушить голод.

Прошлой ночью Кира сама предложила ему питаться от неё.

Он едва не согласился.

И теперь это только сильнее тянуло его к ней.

Но ему казалось, что теперь она больше никогда этого не позволит.





Страх подстегнул Киру, и она рванула к парадным дверям Академии...


Страх подстегнул Киру, и она рванула к парадным дверям Академии Вольмаск. Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Она уже почти добралась до выхода, когда перед глазами вдруг вспыхнул образ просёлочной дороги — той самой, что она видела за окном Натаниэля. Сначала Кира решила, что это просто наваждение, но внутреннее чутьё подсказывало другое. Это было не обычное окно.

Это был портал.

И вёл он не куда попало. Она сразу узнала эту дорогу, берёзы вдоль обочины, и всё внезапно сложилось воедино, несмотря на захлестнувший её страх. Место находилось совсем рядом с коттеджем её приёмных родителей, там, где прошло её детство.

Осознание пришло резко, словно удар под рёбра.

Старшие волки.

Ей нужно к ним.

Её буквально разрывало изнутри, мысли путались, и сейчас ей как никогда нужен был совет стаи.

Раздумывать, зачем Натаниэлю понадобился портал в спальне, ведущий на окраину Нордокка, было некогда. Он уже был где-то позади. Его голос доносился сверху, с лестницы, звал её по имени. Вокруг всё ещё были студенты, и Кира по-прежнему боялась перекинуться прямо здесь.

Каблуки резко скрипнули по плитке, когда она затормозила у дверей и резко свернула в сторону. Она бросилась к входу в общежитие и помчалась вниз по лестнице, надеясь, что Натаниэль её не заметил.

Раньше она переживала за него. За то, насколько он был слаб. Он отдал свою кровь, чтобы спасти двоих, кому никто не должен был помогать. Барбару, ведьму вне закона, скрывавшуюся в городе. И Сьюзи, её лучшую подругу в академии.

Тогда Кире казалось, что это говорит о его великодушии. О его доброте.

Теперь она уже не была в этом так уверена.

Как один человек мог всё это время так искусно водить её за нос? Ложиться с ней в постель, заставить поверить ему… а потом предать?

Вампиры — манипуляторы. Все это знают.

И я знала.

Мне не следовало ему доверять.

Через минуту Кира уже стояла у двери спальни Натаниэля. Это было последнее место, где он стал бы её искать. Она мрачно усмехнулась и выбила дверь ногой.

Портал был замаскирован под окно и вставлен в настоящую раму со стеклом. Кира едва не разнесла и её, но вовремя остановилась — ещё не хватало порезаться. В сундуке Натаниэля, среди прочих странных и явно запрещённых вещей, она нашла хлыст. Её передёрнуло от прикосновения к гладкой плетёной коже, но рукоять оказалась тяжёлой и твёрдой — как раз чтобы разбить стекло.

Хотя…

Блеск у прикроватного столика привлёк её внимание. Одна из тех пробок, которые Натаниэль заставлял её носить. Эта была больше других: тяжёлая, грибовидная, из холодной стали. В основании мерцал тускло-красный камень в форме сердца. Кира с грохотом уронила хлыст и взвесила пробку в руке.

Так даже лучше.

Пробка с треском ударила в стекло. Вместо аккуратного отверстия вся панель разлетелась мелкими осколками.

Она перекинулась. Человеческое тело исказилось и разошлось, уступая место двум тёмным волкам с длинными хищными клыками. За ними тянулись девять хвостов, похожих на плети, с шипастыми концами, скрытыми в шерсти. Кира не понимала, почему так отличается от остальных, но Мэри и Байрон с детства учили её скрывать свой истинный облик. Она никому его не показывала. Даже Натаниэлю, хотя прошлой ночью едва не раскрылась перед ним.

И всё же утром она проснулась в его объятиях и с холодом внутри поняла, что перекинулась во сне. Он ничего не заметил.

Но теперь это уже не имело значения.

Всё пошло прахом в ту секунду, когда они вошли в кабинет и увидели там Короля вампиров.

Страх пронзил её, когда она одним прыжком перемахнула через дорогу и понеслась вниз по крутому склону. Лапы взрывали грязь и мокрые листья, пока она продиралась через густой лес. Дождь пробивал кроны деревьев, хлестал по веткам и тяжёлыми каплями бил по мордам.

Она сорвалась с места в тот самый миг, когда Хенрик озвучил, зачем она ему нужна. От мысли, что Натаниэль был частью этого, в горле поднималась горечь, а грудь болезненно сжимало. Теперь, когда Хенрик выбрал её, всё менялось. Но сейчас Кира могла думать только о предательстве Натаниэля.

Я думала, он другой. Я думала…

Она мотнула головой.

Теперь это уже не важно.

Всё оказалось ложью.

И поделом мне — доверилась вампиру.

Она побежала быстрее. Деревья мелькали мимо, пока Кира пыталась оставить всё это позади. Она не знала ни куда бежит, ни что собирается делать дальше. Сейчас имело значение только одно — оказаться как можно дальше от этих двух вампиров.

Первое, что она подумала о Хенрике: чистое зло. Жестокий ублюдок.

Но Натаниэль был хуже своего отца. Потому что лгал ей. Потому что заставил поверить, будто она для него особенная. И виновата в этом только она сама.

Дура .

Вот к чему всё привело.

Если бы Кира могла стереть его из памяти, она бы так и сделала. Но мысли снова и снова возвращались к ужасной правде: всё это время он готовил её для своего отца. И отец, и сын были отвратительны.

Она заставила себя бежать ещё быстрее. Последним человеком на свете, которого ей хотелось сейчас видеть, был Натаниэль. Всё, что она чувствовала к нему, умерло, хотя боль от предательства по-прежнему рвала её изнутри, словно когтями. Больше она его к себе не подпустит.

Отныне её сердце станет холодным, как камень. Её тело — недоступным. А мысли будут принадлежать только ей.

К чёрту Натаниэля.

Когда Кира отбежала от портала примерно на четверть мили, она вскинула голову к затянутому тучами небу и завыла. В этом звуке было что-то дикое и красивое одновременно, вой эхом прокатился на многие мили вокруг. Конечно, Натаниэль мог её услышать, но Кира сомневалась, что он успел забраться так далеко. А даже если и успел бы, всё равно не догнал бы её. Здесь она была у себя дома.

Кира завыла снова, а потом замерла, тяжело дыша и ожидая ответа.

Издалека донёсся глубокий вой.

Настроение тут же немного поднялось — она узнала Байрона. В голосе старого волка звучали сила и знакомое тепло, от которого болезненно сжималось сердце.

Кира бросилась на звук. Волчьи тела с лёгкостью несли её через каменистые предгорья. Земля здесь была сухой, и это успокаивало: даже если Натаниэль попытается пойти за ней, выследить её без следов он не сможет.

Чем выше она поднималась, тем холоднее становился ветер. Он пробирался сквозь влажную шерсть и приятно холодил кожу. К тому моменту, как склон начал выравниваться, дождь уже превратился в лёгкую морось.

Впереди поднимались высокие скалы, и Кира пробиралась между огромными валунами. Вскоре до неё донёсся запах угля и дыма, а потом она заметила костёр у входа в пещеру.

Радость захлестнула её, стоило увидеть приёмных родителей. Байрон уже принял человеческий облик и стоял рядом с Мэри. Обе её волчьи ипостаси тут же бросились к ним, поднимаясь на задние лапы и обнимая их передними.

Мэри была невысокой женщиной с короткими вьющимися рыжими волосами и почти круглым лицом, а Байрон рядом с ней казался добродушным великаном: высокий, широкоплечий, с коротко остриженными чёрными волосами, густой бородой и огромными мозолистыми руками. Они оба выглядели ошеломлёнными, когда обнимали сразу обе её волчьи ипостаси.

— Кира, что ты здесь делаешь? — изумлённо спросила Мэри.

Волчьи ипостаси Киры отступили и снова слились в одну. Вокруг неё вспыхнул золотистый свет, становясь ярче, пока она возвращала человеческий облик. Кира отбросила с лица густые каштановые волосы и вытерла грязные руки о штаны.

— Я не могла там оставаться, — ответила она с облегчённой улыбкой. — Я так рада, что нашла вас. Я ужасно по вам скучала.

— Мы тоже скучали, — сказала Мэри, облизнула большой палец и стёрла грязь с её щеки. Жест был таким привычным и материнским, что у Киры болезненно сжалось сердце. Но тревога с лица Мэри никуда не исчезла. — Но зачем ты пришла?

Кира горько усмехнулась и опустилась на колени возле таза с водой, чтобы вымыть руки.

— Всё из-за одного придурка, которого академия прислала за мной, — сказала она, стряхивая воду у костра, где капли тут же зашипели от жара. — Его зовут Натаниэль. И, между прочим, он грёбаный Принц вампиров. Представляете?

— Представляю, — тихо ответил Байрон.

— Да? Тогда вы даже не представляете, какой он королевский засранец… во всех смыслах.

Байрон и Мэри переглянулись. Байрон провёл рукой по бороде и посмотрел на Киру с тревогой.

— И Натаниэль знает, что ты здесь?

Улыбка медленно исчезла с её лица. Кира нахмурилась. Вопрос прозвучал странно. Байрон никогда раньше не упоминал Натаниэля. Вообще ничего не говорил о Принце вампиров.

Недоумение медленно сменилось тревогой.

— Откуда ты знаешь Натаниэля? Ты никогда о нём не рассказывал.

Виноватое выражение на лице Байрона заставило её сердце болезненно сжаться.

— Если он сам тебе ничего не рассказал, то, боюсь, я не вправе это объяснять, — ответил он.

Кира скрестила руки на груди.

— Что вообще происходит?

Почему он вдруг стал таким холодным?

Байрон покачал головой, явно не собираясь отвечать. За всё время, что Кира его знала, он почти никогда ей не отказывал. Обычно строгой была Мэри.

Надеясь добиться хоть каких-то объяснений, Кира повернулась к ней.

— Мэри, почему ты просто не можешь сказать мне правду?

Мэри тяжело вздохнула.

— Ох, Кира… тебе не следовало сюда приходить. Ты должна была остаться в академии. Мы не думали, что ты вернёшься.

Кира нахмурилась.

— Но поступить в академию было моей идеей.

Она пыталась подобрать слова, чтобы выразить то, что казалось ей очевидным. Мэри и Байрон вырастили её, научили любить простую деревенскую жизнь. Когда-то они служили королевской волчьей семье Крепости Винтермоу, но обучать её сражаться начали только потому, что она сама настояла. Мэри всегда этому противилась и так и не смогла по-настоящему принять её желание бороться за перемены. Байрон поддерживал её больше, но чем старше Кира становилась, тем чаще он пытался отговорить её от этой жажды мести.

— Это была моя идея, — повторила она.

Разве нет?

В ответ снова повисла тишина.

Кира раздражённо мотнула головой.

— Я думала, вы обрадуетесь, увидев меня.

— Мы рады, — сказал Байрон.

Мэри только поджала губы.

— Я… я убедилась, что за мной никто не шёл, если вы из-за этого переживаете, — добавила Кира.

Мэри закрыла лицо руками.

— Ох, Кира…

Кира нахмурилась ещё сильнее.

— Да что происходит?

Женщина медленно опустила руки.

— Ты не сможешь остановить то, что уже началось. И не сможешь от этого скрыться.

— От чего? От Натаниэля? Я же сказала, за мной никто не шёл…

— Он всё равно тебя найдёт. — Голос Мэри дрогнул, и она повернулась к Байрону. — Ей не нужно было возвращаться.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал Байрон, пытаясь её успокоить.

Кира с растущим недоверием наблюдала, как её приёмные родители утешают друг друга.

— Да что, чёрт возьми, происходит? Я не говорила, что от чего-то бегу. Мне просто нужно было уйти. Прийти в себя.

Разве нет?

Она почувствовала себя глупо, но всё равно тихо добавила:

— Я просто хотела увидеть вас… и услышать ваш совет.

И поддержки тоже.

Байрон тяжело опустил руку ей на плечо.

— Кира, ты знаешь, как сильно я тебя люблю, малышка. Я сделаю для тебя что угодно. Мы с Мэри… мы оба готовы за тебя умереть. Но сейчас ты пришла не туда.

Эти слова ударили её под дых.

— Почему?

— Потому что ты больше не наша.

Ответ нашёлся не сразу. Холод медленно растёкся по телу, когда рухнули последние опоры, за которые она цеплялась, чтобы не сойти с ума после всего, что произошло в академии. Когда Кира наконец заговорила, голос прозвучал глухо:

— Только не говори, что теперь я принадлежу Натаниэлю.

В ответ — тишина.

Она резко отвела разговор в сторону, лишь бы не дать себе окончательно сорваться.

— Откуда вы вообще его знаете?

Байрон нахмурился. Густые брови сошлись на переносице, и на миг показалось, будто он всё-таки скажет правду. Но он промолчал.

— Вы моя семья, — тихо сказала Кира.

— Мы любим тебя как дочь, Кира, — ответила Мэри. Её щёки порозовели, а по лицу беззвучно текли слёзы. — Но мы больше не можем быть тебе родителями. Не теперь. Мы можем только служить тебе.

У Киры закружилась голова.

Ничего не имело смысла.

Почему Мэри и Байрон вдруг ведут себя как чужие? Как бледные тени тех людей, которые её вырастили?

Вся её жизнь перевернулась, и Кира чувствовала себя потерянной. Всё это казалось дурным сном. Иначе просто не могло быть.

Она обхватила себя руками, когда внутри начала разрастаться пустота.

— Что ж… может, вы и не хотите больше считать меня своей дочерью. Но и ему я не принадлежу.

Повисла долгая тишина. Только костёр тихо потрескивал в темноте. Слёзы застилали ей глаза и тяжёлыми каплями падали вниз, оставляя мокрые пятна на пыльных туфлях.

Чего вообще стоила её жизнь, если всё оказалось ложью? Если те немногие, кому она доверяла, в конце концов отвернулись от неё?

Мысли путались, становясь всё мрачнее, а чувство одиночества разрасталось внутри, выжигая всё остальное.

Она вздрогнула, когда за спиной раздался мужской голос.

— Нет. Ты никому не принадлежишь, Кира.

Она резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Натаниэлем. Плечи его укрывал элегантный чёрный плащ, подчёркивавший высокий рост. Если бы не усталость в лице, он выглядел бы почти величественно.

— Натаниэль? — тихо спросила она, стараясь не смотреть ему в глаза, сверкавшие, как снег под солнцем.

— Ты никому не принадлежишь, — повторил он. — Но ты связана с нашей борьбой.

Он шагнул ближе и взял её за руку.

— И поверь, ты нужна нам гораздо сильнее, чем думаешь.

Прежде чем Кира успела выдернуть руку, Натаниэль опустился перед ней на одно колено, поднёс её ладонь к губам и поцеловал.

У неё перехватило дыхание.

— КАК ТЫ МЕНЯ НАШЁЛ? — выкрикнула Кира, наконец выдёргивая руку из пальцев Натаниэля. Тыльную сторону ладони всё ещё покалывало там, где он её поцеловал.

— Я недавно пил твою кровь, — ответил он. — После этого тебя было нетрудно выследить. Я чувствую таких, как ты. Это мой дар, и голод только делает его сильнее.

Кира уставилась на него, плотно сжав губы и упрямо вскинув подбородок.

— Удивительно, что ты вообще не сдох по дороге.

Мэри ахнула, но Кира не отвела взгляда от Натаниэля. Уголки его губ едва заметно дрогнули.

— По пути мне попался зверь. Этого… хватило, чтобы не свалиться.

— Наверное, мелкий, — усмехнулась Кира. — И еле живой. Ты не выглядишь так, будто способен завалить оленя.

Натаниэль чуть склонил голову, разглядывая её с такой неподвижностью, что она вдруг вспомнила сову. От этого пристального взгляда внутри всё неприятно сжалось, но Кира не дрогнула.

Наконец он сказал:

— Ёж.

Кира фыркнула, и напряжение между ними слегка ослабло.

— Ну конечно. Настоящий деликатес.

Улыбка Натаниэля стала шире, но тепла в ней не было. Верхняя губа чуть приподнялась, обнажая клыки.

— Не такой, как ты, Кира.

Когда до неё дошёл смысл сказанного, она тут же отступила на шаг.

— Даже не думай. Ты сказал, что больше меня не укусишь.

Натаниэль медленно облизнул губы.

— Сейчас у меня почти нет выбора.

— Я думала, вампирам кровь нужна не для выживания.

— Вампиры в моём состоянии не бегают за волками через полстраны. Мне нужно питаться сейчас. Иначе я просто умру.

— Значит, умрёшь, — Кира пожала плечами и отступила ещё на шаг.

Если увеличить расстояние между ними, у неё останется шанс перекинуться, если вампир вдруг попробует что-то сделать. Заодно она оказалась ближе к Байрону и Мэри. Как бы странно они сейчас ни вели себя, Кира ни секунды не сомневалась, что будет защищать их.

— После того, что ты собирался сделать со мной ради своего отца, смерть для тебя — ещё слишком лёгкий конец.

— Тебе рассказали не всё, — ответил Натаниэль. — Я был не единственным, кто готовил тебя.

Кире показалось, будто её ударили по лицу.

— Отвали.

Она перевела взгляд на Мэри и Байрона, всё ещё стоявших неподвижно, словно каменные, а потом снова посмотрела на Натаниэля.

— Кто ещё? Виктория? Феликс? — Она напрягла память. — Челси?

Натаниэль покачал головой.

— Нет. Кто-то гораздо ближе.

Она сглотнула.

— Только не Сьюзи.

— Не Сьюзи.

Кира беспомощно развела руками.

— Тогда кто?

— Мы, — хрипло сказал Байрон.

Слово прозвучало тихо, но ударило сильнее крика, насквозь пробивая ей грудь.

— Что? — едва слышно выдохнула она.

Мэри заговорила первой:

— Это были мы. Мы готовили тебя. — Она накрыла ладонью руку Байрона, будто пытаясь его успокоить.

А меня кто успокоит?

У Киры закружилась голова. Мир окончательно сошёл с ума.

— Мы готовили тебя к восстанию, которое тебе предстоит возглавить, — продолжила Мэри. — И к тому, что ждёт тебя потом.

— К чему именно?

Каждое слово давалось с трудом.

Мэри бросила быстрый взгляд на Натаниэля, прежде чем снова посмотреть на Киру.

— Кира, ты должна помочь Натаниэлю занять место его отца на троне —

— Сосать член его отца? — выпалила она раньше, чем успела себя остановить. Впрочем, ей уже было плевать.

— Кира… — начала Мэри.

— Не надо. Меня. Успокаивать, — отрезала она.

Кира заставила себя стоять неподвижно, хотя внутри всё рвалось либо броситься на Натаниэля, либо рухнуть на колени. Только отчаянная надежда, что всё это какая-то чудовищная ошибка, ещё удерживала её на ногах.

— Пусть кто-нибудь наконец объяснит, какого хрена здесь происходит, потому что никто из вас не говорит ничего понятного!

— Мы пытаемся, — сказал Байрон. — Мы не хотели, чтобы ты узнала обо всём вот так.

— Похоже, вы вообще не собирались мне ничего рассказывать! Ты хоть знаешь, что Натаниэль со мной делал, Байрон? Ты представляешь, что он заставлял меня носить?.. а… а…

Гнев надломился и рассыпался.

Она не смогла договорить.

Слишком унизительно.

Но по лицу Байрона Кира поняла: он и так всё знает.

Она ткнула в него пальцем. Голос стал тихим и опасным.

— Скажи, что это какая-то больная шутка.

Ответа она ждала только от него. Только Байрону она доверяла по-настоящему. Мэри всегда была добра к ней, но именно Байрон умел слушать, понимать и быть рядом так, как никто другой. Каждой девушке нужен отец.

И он был её отцом.

Пусть не по крови.

Но был.

Байрон побледнел так сильно, будто из него разом ушла вся кровь. Кулаки сжались, когда он повернулся к Натаниэлю. Но вместо того чтобы наброситься на вампира, он почти умоляюще произнёс:

— Пожалуйста. Позволь мне самому всё ей рассказать, Натаниэль.

У Киры всё переворачивалось внутри от одного вида того, как этот огромный мужчина стоит перед Принцем вампиров почти виновато, будто побитый пёс.

Всю жизнь ей казалось, что Байрон должен ненавидеть таких, как он.

Натаниэль покачал головой.

— Нет. Лучше я сам ей покажу.

Кира показала ему средний палец и снова повернулась к Байрону. Голос сорвался почти на визг:

— Байрон, ты же пытался отговорить меня от революции.

— Пытался, — признал он. — Мне было жаль тебя. Жаль той жизни, которая тебя ждала. Я хотел, чтобы у тебя было что-то спокойное. Нормальное.

— Байрон, у тебя всегда было слишком мягкое сердце, — тихо вставила Мэри.

Челюсть Киры свело от напряжения, зубы ныли от того, как сильно она их сжимала. Ей нечего было сказать Мэри. Женщине, которая учила её печь хлеб и охотиться в лесу.

Совсем нечего.

Она подняла на Байрона заплаканные глаза, цепляясь за последнюю надежду увидеть в нём того человека, которым всегда восхищалась.

Говорить было тяжело. В горле стоял ком.

— Революция была моей идеей.

— Нет, — сказала Мэри. — Это была наша идея. Мы с детства готовили тебя к этому. Рассказывали истории о революции, о волках и вампирах, которые в ней участвовали…

— Я помню, — глухо перебила её Кира.

Теперь она всё поняла.

Слишком хорошо.

Воспоминания вспыхивали одно за другим, накатывали всё быстрее, пока её не начало мутить. Теперь придётся заново перебирать всё своё проклятое детство, чтобы увидеть то, чего она раньше не замечала.

Маленькие предательства.

Мелкие намёки.

Ложь.

Наступила тишина.

Все смотрели на неё, ожидая, что она скажет дальше. Натаниэль не двигался, только стоял, спрятав руки под плащом. Ему холодно?

Кире было плевать.

— Кира, — начал Натаниэль. — Пожалуйста, присядь к костру. Позволь мне всё объяснить. Всё намного сложнее, чем тебе кажется.

— Мы, — тихо повторила Кира.

Одно короткое слово.

И в нём — трое людей, которых она никогда не смогла бы представить заодно.

Её приёмные родители.

И он.

— Ты тоже часть этого, — сказал Натаниэль.

— Нет, — всхлипнула она, вытирая глаза мокрым рукавом. — Я не имею к этому отношения.

— Кира, пожалуйста. Хватит.

Она даже не посмотрела на него и отступила ещё на шаг.

— Пошёл. Ты.

— Кира… — предупреждающе произнёс Натаниэль. Голос стал низким и жёстким. — Даже не думай убегать.

Она ничего не ответила.

Слов больше не осталось.

«Пошёл ты» уже сказало достаточно.

Пора было уходить.

Даже если в волчьем облике ей всё равно не удастся убежать так далеко, чтобы оставить всё это позади.

Кира резко развернулась. Шерсть уже пробивалась на предплечьях, золотистый свет закручивался вокруг тела, но завершить превращение она не успела.

Быстрый как молния, Натаниэль швырнул в неё что-то тонкое — верёвку, которую до этого прятал под плащом.

Она просвистела над её головой.

Кира взвизгнула, успела уклониться и рванула прочь от лагеря.

Через несколько шагов она поняла, что сама загнала себя к подножию скал.

Тупик.

Заметив узкую щель между валунами, Кира бросилась к ней, цепляясь за последний шанс сбежать.

Но в последний момент Байрон шагнул ей навстречу, и она с размаху врезалась ему в грудь.

Предатель!

Оглушённая, Кира попыталась удержаться на ногах, но перед глазами всё поплыло. Уже через секунду она снова рванула бежать, однако петля мелькнула над головой, и на этот раз увернуться она не успела. Верёвка затянулась у неё на шее, перекрывая дыхание. Сильные руки схватили её сзади за плечи.

— Не дёргайся, а то затянется сильнее, — прошептал Натаниэль ей на ухо, притягивая к себе.

— Какого хрена ты творишь?! — закричала она, пытаясь вырваться. Паника накрыла её мгновенно.

Его хватка стала только жёстче, пальцы больно впились в плечи.

— Тш-ш. Успокойся.

— Отпусти меня! — выкрикнула Кира, яростно пинаясь и пытаясь выбить его из равновесия. Она резко повернула голову к Байрону и Мэри. — Почему вы ничего не делаете?!

— Потому что, дорогая, он нам не враг, — мягко сказала Мэри.

— Зато мне, блять, враг! — выплюнула Кира.

— Мы просто поговорим, — сказал Натаниэль, таща её к входу в пещеру.

— Мне нечего тебе сказать, урод!

Он даже не отреагировал.

— Тогда будешь слушать.

— Если ты думаешь, что я стану слушать, что ты мне сейч…

Голос оборвался, когда ей в рот силой втиснули жёсткий резиновый кляп. Ошейник затянулся на шее, и только тогда Кира до конца поняла, что произошло.

Натаниэль развернул её к себе и резко дёрнул за поводок. Верёвка мелькнула всего на мгновение, прежде чем исчезнуть под его плащом. Он двигался так быстро, что Кира даже не успела понять, как именно спрятал поводок, но кляп ощутила сразу.

Она закричала снова. Горло будто обожгло изнутри, и даже кляп не смог заглушить этот звук.

— Ты меня выслушаешь, — произнёс Натаниэль.

В его голосе звучала тихая, холодная угроза, пока он затаскивал её в пещеру.

— Но сначала я возьму то, что мне нужно.

Кира в отчаянии оглянулась на Мэри и Байрона, но они так и стояли у костра неподвижно.

Ничего не делали.

Она снова закричала, но слова распались в бессвязный вой. И с ужасом увидела, как Байрон отвернулся, будто не мог заставить себя смотреть на неё.

В груди поднялось что-то тяжёлое и рвущее, словно сердце раздирали изнутри.

А потом их поглотила темнота пещеры.

И вместе с ней начала гаснуть её ярость.

Остался только страх.

Натаниэль уводил её всё глубже, пока свет у входа окончательно не исчез.

Кира перестала кричать — отчасти потому, что эхо пещеры делало её голос ещё страшнее, отчасти потому, что она отчаянно пыталась нормально вдохнуть через кляп. Но сопротивляться не перестала ни на секунду. И тяжёлое дыхание Натаниэля давало ей слабую надежду:

он ослаб.

Она попыталась перекинуться, но он резко дёрнул её за волосы, обрывая превращение.

— Не сейчас, питомец, — хрипло сказал он. — Только не сейчас.

Они остановились в кромешной темноте. Всё её тело стало липким от пота, мышцы сводило от напряжения и страха, сердце колотилось тяжело и неровно.

— Я просто хочу поговорить, — прошептал Натаниэль ей на ухо, ослабляя кляп. — Будь хорошей девочкой. Покажи, какой тихой ты умеешь быть.

Она судорожно вдохнула, когда ошейник и кляп ослабли. Кира закашлялась, выплёвывая слюну. Её трясло, но она всё равно застыла, когда он осторожно убрал волосы с её плеча.

— Пожалуйста, — всхлипнула она.

Слово прозвучало жалко и глухо в темноте, где его слышал только он.

Тихая, сломленная часть её всё-таки взяла верх.

— Пожалуйста, Натаниэль… ты сказал, что больше не укусишь меня.

— Я этого не обещал.

Его губы скользнули по её шее, и по телу пробежала дрожь.

— Я сказал, что если снова буду пить твою кровь, это будет значить нечто большее.

Он провёл рукой по её волосам. Пальцы на мгновение запутались в прядях, а потом сжались, заставляя её запрокинуть голову.

— И не сомневайся, Кира… я могу умирать от голода, могу быть в шаге от смерти, но для меня это всё равно будет что-то значить. Потому что я безнадёжно, отчаянно люблю тебя.

Она не видела его, только чувствовала тёплое дыхание у своей шеи и медленное скольжение губ по коже.

— Прости меня, — прошептал он.

А потом перед глазами вспыхнула белая боль, когда его клыки вонзились ей в шею.





Боль от укуса Натаниэля исчезла почти мгновенно, сменившись теплым, туманным...


Боль от укуса Натаниэля исчезла почти мгновенно, сменившись теплым, туманным ощущением, которое подавило страх Киры и погрузило её в состояние безмятежности. Её мышцы расслабились, и она перестала сопротивляться вовсе, пока Натаниэль пил её кровь. Его губы и язык были горячими на её шее. Постепенно его хватка на её волосах ослабла, и он обвил рукой её талию и привлёк к себе, держа нежно, словно они были любовниками.

Внезапно до неё дошли сказанные им слова. Он был в неё влюблён.

Но он вампир.

Она никогда бы не поверила, что Натаниэль способен на что-то кроме похоти. Но затем их сознания соприкоснулись, и, как в тот первый раз, когда он отметил её как свою, в ней шевельнулось новое чувство.

Удивление.

Потому что теперь, в отличие от первого укуса, он не закрывался. Наоборот, всё в нём распахнулось, словно рухнули стены и сорвало запоры, и его чувства хлынули прямо в неё.

Она ждала высокомерия и холодного презрения. Вместо этого её накрыла нежность. Она шла от него тёплой волной, как мягкий свет, разгоняя тьму, в которой они оба оказались.

Когда их сознания сплелись, она уловила и другое. Внутри что-то тревожно дрогнуло, когда она почувствовала, насколько он ослаб. Натаниэль был не просто голоден. Он выдыхался. Его тело держалось из последних сил, нуждаясь в подпитке, которую он уже не мог добыть сам.

Ему нужна моя кровь.

Не хочет. Не жаждет. Она нужна ему, как воздух, которым мы дышим.

Её тревога за него росла. Мысли Натаниэля коснулись её мягко, почти ласково, и его благодарность разливалась в ней, пока он пил.

—Спасибо , — сказал он, и это слово отозвалось у неё в голове.

Кира облизала губы. Она не собиралась отвечать, но и злиться на укус больше не могла, если другой исход означал бы его смерть.

—У тебя есть хоть какой-то запасной план, когда кровь заканчивается ? — спросила она.

—Как видишь, есть .

Кира выдохнула через ноздри. Он имел в виду её.

— В следующий раз тебе стоит придерживаться ежей.

Он рассмеялся, его дыхание было тёплым на её шее.

Она не присоединилась. Несмотря ни на что, мысль о том, чтобы потерять Натаниэля, заставила её сжаться.

Если он умрёт…

— Никто сегодня не умрёт, — сказал он.

— Хватит читать мои мысли, — резко бросила она, с едва слышным рычанием.

Его грудь дрогнула от тихого смешка, и Кира почти улыбнулась, но холод пещеры тут же заставил её поёжиться.

— Тебе холодно? — спросил Натаниэль, мягко скользнув рукой по её талии, притягивая ближе.

Неохотно Кира прижалась к нему. Если им предстояло провести здесь какое-то время, можно было устроиться удобнее. К тому же тепло его тела было куда приятнее, чем холодный каменный пол.

Он пил в тишине, и это было интимнее поцелуя. Она не знала, как к этому относиться, потому что ей это нравилось, хотя всего несколько минут назад она злилась на него.

Вдруг Натаниэль отстранился, запрокинул голову. Его руки по-прежнему обвивали её, их сознания оставались связанными.

— Почему ты остановился? — спросила она, сбитая с толку. Она чувствовала, как его всё ещё терзают острые спазмы голода.

— Я взял ровно столько, сколько нужно.

Через связь она уловила его вину, когда он продолжил:

— Обычно я не пью кровь, если её не отдают добровольно.

— Ну да, повезло мне, — сказала она с горечью. — Но можешь закончить начатое.

От него к ней прокатилась волна тихого веселья.

— Заманчиво.

Он говорил небрежно, но за этим стоял настоящий голод — сырой, изматывающий, почти до тошноты. Он пытался это скрыть, но она чувствовала.

Её тревога усилилась.

— Что с тобой будет?

— Отдохну. Потом найду, чем подкрепиться. Но сначала мне нужно с тобой поговорить.

— Обычные люди просто разговаривают, знаешь ли. Без того, чтобы пить кровь.

— Обычные люди — не мы. И так я могу показать тебе, что произошло в ночь Революции и какую роль я в этом сыграл.

— Почему сейчас?

— Потому что должен был рассказать раньше. Ты имеешь право знать своё прошлое.

— Моё прошлое? — Значит, он знает, кто были её родители?

— Я должен предупредить. Тебе будет тяжело это увидеть.

Он дождался её ответа.

Она кивнула.

— Покажи.

Тёмно-синий дым заполнил её зрение, густо закружился и затем расступился, открывая укреплённый замок, чёрный на фоне беззвёздного неба. Она стояла на краю леса рядом с Натаниэлем, а вид на крепость частично скрывали высокие деревья.

— Крепость Винтермоу, — прошептала Кира. — Я никогда не видела её своими глазами. По крайней мере, не помню этого.

— И к лучшему, что у тебя нет воспоминаний о той ночи, — сказал Натаниэль. — И мне жаль, что тебе приходится видеть это сейчас.

Прежде чем она успела ответить, из тени деревьев вышли тёмные фигуры. Хенрик был среди них, его светлые волосы поблёскивали в лунном свете. Он провёл рукой по своим острым усам и улыбнулся, глядя на крепость.

Кира резко вдохнула и отшатнулась от него. Будь она здесь на самом деле, она бы споткнулась о корни, но сейчас просто прошла сквозь них, как призрак.

Натаниэль взял её за руку и притянул ближе.

— Они нас не видят и не слышат. Это всего лишь воспоминание.

Хенрик обратился к рядам вампиров в плащах, его голос шипел властно:

— Я уже чувствую вкус победы.

Кира заметила юношу позади него. Она всмотрелась внимательнее. Лет пятнадцать или шестнадцать, и в его лице и сложении угадывались те же черты.

Натаниэль.

Это был он. По нахмуренным бровям и напряжённой челюсти было видно, что он не разделяет восторга отца.

Настоящий Натаниэль наклонился к ней.

— Перемотаем вперёд. Приготовься.

Синий дым снова окутал их, и когда он рассеялся, они оказались в коридоре с высоким сводчатым потолком. Ковровые дорожки тянулись вдоль него, стены были увешаны гобеленами и дверями, перед каждой стояли по два стражника.

— Восточное крыло, покои королевской семьи, — сказал Натаниэль, остановившись у белой двери с лепниной. — Здесь спали дети.

Он посмотрел на неё с тревогой.

— Мы можем пропустить это, если хочешь. То, что дальше… тяжело смотреть. И забыть это потом не получится.

Кира закусила губу. Она уже догадывалась, что произойдёт.

— Лучше я увижу.

— Хорошо, — кивнул он. Перед тем как войти, он указал на стражников. — Они оба сражались до конца. Этот, справа, едва меня не убил.

— Ох…

Она не знала, что сказать. Она смотрела на них с уважением, и сердце ныло от мысли, что они скоро погибнут.

Стражники напряглись, когда издалека донёсся шум. Крики, затем глухой удар, заставивший их обнажить оружие.

Натаниэль поморщился, на его лице легли глубокие тени.

— Скоро я приду.

Ей понадобилось мгновение, чтобы понять, что он говорит о себе в прошлом.

— Если тебя там ещё нет, как ты можешь помнить, каким был коридор?

— Потому что я помню его глазами стражника.

Осознание тяжело опустилось в её живот.

— Ты пил его кровь.

— Не просто пил.

Стыд хлынул через их связь, как прорванная плотина, и он отчаянно пытался сдержать его.

— Я осушил его. И вместе с кровью получил его последние воспоминания. Такое бывает. Они — проклятие. Напоминание, которое я ношу с собой.

Её охватило тяжёлое чувство. Ей было жаль стражника, но и Натаниэля тоже. Его вина сочилась из него, как яд.

Он тяжело выдохнул.

— Идём. Я хочу, чтобы ты увидела их до того, как… до того, как я пришёл.

Натаниэль толкнул дверь, но его рука и тело прошли сквозь неё, и он шагнул внутрь. Кира последовала за ним, невольно вздрогнув, когда её собственное тело так же прошло сквозь дерево, будто его не существовало.

Внутри оказалась детская, оформленная в кремовых, бледно-голубых и розовых тонах. Одна сторона комнаты была заставлена роскошными кроватями. Они пустовали, почти нетронутые, словно ими редко пользовались. Несколько подушек были изжёваны, перья разлетелись по полу среди игрушек и обглоданных костей.

Дети, или щенки, спали вместе у камина на большом квадратном матрасе. Все они были в волчьей форме. Кто-то свернулся клубком, уткнувшись мордой в хвост, другие растянулись на спине, и тёплый золотистый свет огня согревал их животы.

Семеро щенков выглядели на четыре или пять лет. Маленькие, с песочной шерстью и белыми пятнами. У каждого было по девять пушистых хвостов. Те самые девятихвостые щенки, чучела которых она видела в кабинете Натаниэля, только здесь — живые.

— Живые только в этом воспоминании, — тихо сказал Натаниэль. — Дети короля Баккера и его первой жены, девятихвостой королевы Ханны. Ей было бы невыносимо узнать, что с ними стало.

Там, в пещере, его хватка стала болезненно крепкой, его нарастающий ужас переплетался с её собственным. Кира сжала его руку в ответ, молча поддерживая, хотя, возможно, должна была его осудить.

Только теперь она заметила странность: среди них были ещё щенки. Девять. Они лежали рядом с песочными, но были меньше и темнее. Их вид был волчьим, и в то же время чуждым. Из пастей торчали длинные, саблевидные зубы, лапы были с крупными, почти львиными когтями. У каждого — девять тонких хвостов с кисточками на концах.

Они похожи на меня…

— Не «похожи», — тихо сказал Натаниэль. — Это ты. Все девять.

— Я? — у Киры сжался живот. Она шагнула ближе, вглядываясь в щенков, хотя знала, что они её не видят.

— Да. Перед тобой — девять твоих «я».

Её поразило, что их девять.

Ещё больше — что Натаниэль знал о её истинной форме. Он ведь это и имеет в виду?

Сердце дрогнуло. Не чувствуй она сейчас его мягких, успокаивающих мыслей, она бы просто бросилась прочь. Но он удержал её, и сквозь растерянность она поняла главное: он не собирается причинять ей вред.

Она посмотрела на одного из тёмных щенков. Его морда лежала на кости, уши насторожены, словно он уловил тревогу.

— Как давно ты знал?

— Всегда, — тихо ответил Натаниэль.

— Сегодня утром. В твоей спальне. Когда я случайно обернулась… ты видел.

— Видел. Но я уже знал.

У неё пересохло в горле.

— Это не могу быть я… — Девять тёмных щенков не могли быть ею. У неё было только две формы… — Их девять…

— Да. Но ту ночь пережили только двое.

Она тяжело сглотнула, взгляд скользнул по мирно спящим щенкам. Дети короля и королевы — её светлошёрстные сводные братья и сёстры. И тёмные — она сама, девять частей одного существа.

Все спали, не подозревая, что их ждёт.

Все, кроме одного. Тёмный щенок насторожился, поднял голову, втянул воздух.

Сердце Киры дёрнулось — она узнала эту часть себя. Острую, внимательную, всегда готовую к опасности.

— Нам лучше это пропустить, — тихо сказал Натаниэль.

Тёмный дым уже начал сгущаться на краю её зрения, но Кира схватила его за руку. Здесь её ладонь прошла сквозь него, как сквозь воздух, хотя в пещере она всё ещё держалась за его рубашку.

— Подожди, — сказала она, не отрывая взгляда от проснувшегося щенка. Тот уже стоял на лапах и тянул за ухо другого, пытаясь его разбудить.

Второй щенок сонно поднял голову, моргая. Кира сразу узнала эту мягкую, ранимую часть себя.

Первый тихо заскулил, потянул его за шерсть, подталкивая встать.

Остальные тоже начали шевелиться — шум в коридоре становился громче.

— Кира… тебе не нужно это видеть, — сказал Натаниэль.

— Нет. Нужно.

Дым рассеялся как раз в тот момент, когда дверь распахнулась, и в комнату ворвался стражник. Щенки подняли головы, когда он захлопнул дверь и попытался её забаррикадировать.

У Киры всё внутри перевернулось, когда крики за дверью стали громче.

— Все, спрячьтесь! — крикнул стражник, лицо его блестело от пота. — Сейчас же!

Страх пронзил Киру. Два щенка, за которыми она следила, сорвались первыми, удирая в дальний угол. Остальные лишь растерянно моргали.

— Бегите! — закричала Кира, бросаясь вперёд, будто могла их согнать. Но они её не видели. Слёзы наполнили её глаза, сердце рвалось, а воздух стал вязким, тяжёлым, когда она пыталась предотвратить то, что уже случилось пятнадцать лет назад.

В следующую секунду дверь с грохотом распахнулась.

Молодой Натаниэль, лет четырнадцати, вошёл внутрь. Его фигура была угловатее, чем сейчас, а в голубых глазах читалась неуверенность. Он оглядел щенков. За ним вошли несколько взрослых вампиров в чёрных плащах, распахнутых, открывая тёмно-красные одежды. В них было что-то неестественное: серая кожа, сухие ломкие волосы, тёмные, почти фиолетовые круги под глазами. Они стояли неподвижно, но двигались резко и точно.

— Обращённые, — с горечью сказал Натаниэль. — Творения моего отца.

Кира встала перед щенками, будто могла их защитить.

— Чего ты ждёшь, Натаниэль? — усмехнулся один из вампиров. — Лёгкая добыча.

Кира вздрогнула, поняв, к чему его подталкивают. Она резко обернулась к Натаниэлю рядом с собой, молча спрашивая, сделал ли он это.

Его челюсть напряглась.

— Нет. Я не смог. Но я стоял рядом… и ничего не сделал.

Она вернула взгляд к юному Натаниэлю, который так и не двинулся.

Один из вампиров раздражённо фыркнул.

— Твоему отцу это не понравится, — бросил он и схватил щенка, пытавшегося сбежать. В следующую секунду он вонзил клыки в его шею. Щенок взвизгнул, его крик пронзил комнату, и остальные в панике бросились врассыпную.

— Хватит… — прошептала Кира. Паника вспыхнула в ней, как огонь. — Я видела достаточно. Пожалуйста.

Натаниэль сжал её руку.

Синий дым смёл картину, но она всё же успела увидеть, как тот самый обращённый вампир бросил обескровленного щенка к ногам юного Натаниэля.

— Можешь записать это на свой счёт, если хочешь, — усмехнулся он.

Молодой Натаниэль побледнел, глядя на безжизненное тело.

Воспоминание рассыпалось.

Они снова оказались в пещере, в кромешной темноте. Сердце Киры колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Натаниэль отстранился, разрывая их связь. Она вытерла мокрое от слёз лицо предплечьем.

— Это было гораздо хуже, чем я представляла, — сказала она дрожащим голосом.

Натаниэль ответил не сразу. Он сидел рядом, не прикасаясь к ней.

— Я долго собирался сказать тебе, как мне жаль. Я должен был попытаться их остановить.

Кира всхлипнула, почти смеясь.

— У тебя вряд ли был выбор.

— Выбор есть всегда. Но… боюсь, всё закончилось бы так же.

Кира провела рукой по его спине. Сквозь ткань рубашки ощущались неровные полосы шрамов.

— Это тогда твой отец сделал это с тобой? — тихо спросила она.

— Почти. Он наказал меня через неделю после Революции, когда улеглась эйфория от победы. Совет обсуждал моё… бездействие. Отец вызвал меня в зал и привёл туда волка — одного из выживших из королевской гвардии Баккера. Он ожидал, что я его убью. Это должно было стать моим искуплением.

— И ты? — её голос был глухим, пальцы продолжали медленно гладить его спину. — Ты убил его?

Натаниэль тяжело сглотнул.

— Да.

— А потом?

— Потом отец высек меня.

Её пальцы замерли.

— Почему? Ты сделал, как он велел…

— Он сказал, что искупление не освобождает от наказания. И… — его челюсть сжалась, — я не помню, сколько было ударов. Я потерял сознание. Когда очнулся, лежал на полу. В комнате уже никого не было.

— О, Натаниэль…

— Я думал убить его, — тихо сказал он, глядя в темноту. — Но не могу.

— Потому что он твой отец? — прошептала Кира.

Натаниэль горько усмехнулся.

— Да. Но не так, как ты думаешь. Я не могу убить его и остаться в живых. Вампирские семьи связаны древней магией крови. Если я подниму руку на отца, я нарушу эту связь. Меня заклеймят предателем, и моя душа будет изуродована.

Она напряглась.

— Что значит «изуродована»?

— Моё тело станет пустой оболочкой. Я буду существовать, но без цели, без воли. Мы называем это живой смертью. Это хуже настоящей смерти. Скорее всего, я бы даже не узнал тебя. Те, кого постигает такая участь, часто не помнят даже себя.

— Это… ужасно.

Вот почему ему нужно, чтобы я убила Хенрика. Он сам не может.

Натаниэль тихо откашлялся.

— Есть ещё одно воспоминание, которое я хочу тебе показать. Можно?

— Это снова через укус?

— Да. Но не в шею. И я не буду пить твою кровь.

— Значит, я вся буду в следах от укусов. Замечательно.

И всё же Кира нащупала его руку в темноте и вложила свою ладонь в его. Она приготовилась, когда он поднёс её запястье к губам.

Острая боль вспыхнула в запястье. Его губы едва коснулись её кожи, и он сразу отстранился. Он не отпустил её руку, их пальцы переплелись.

Когда снова появился дым и втянул их в воспоминание, Кира поймала себя на том, что ей не хватает этого прикосновения — того краткого касания его губ..





Они появились в дальнем конце длинной детской спальни, подальше от...


Они появились в дальнем конце длинной детской спальни, подальше от самой бойни, но металлический запах крови сразу ударил Кире в нос, делая всё происходящее пугающе настоящим.

Натаниэль мягко развернул её, заставляя отвернуться, но она всё равно успела заметить дальний конец комнаты. Обращённых вампиров уже не было. Маленькие тела лежали повсюду, будто их просто побросали. Пол утопал в крови.

Кира резко отвела взгляд. В нескольких шагах от них молодой Натаниэль сидел в тёмном углу. Подтянув колени к груди, он вцепился пальцами в волосы так, словно собирался выдрать их с корнем.

— Что он… то есть, что ты делал? — спросила она.

— Просто смотри, — тихо ответил Натаниэль.

Тихий металлический звон заставил юного Натаниэля вскинуть голову. Лицо у него было измученным, будто он только что плакал. В следующий миг он резко обернулся, услышав рядом тихую возню.

Он вытер глаза, поднялся и осторожно направился к небольшому подъёмнику в задней стене. Отодвинув дверцу, он увидел источник шума: двух тёмношерстных щенков, свернувшихся на подносе среди тарелок и столовых приборов.

Стоящий рядом Натаниэль тихо сказал:

— Эти двое выжили.

Щенки вздрогнули, увидев его. Более свирепая тут же прыгнула вперёд, заслоняя второго, и зарычала. Металлический кубок с грохотом покатился по полу.

— Тсс, всё хорошо, — сказал молодой Натаниэль.

Его мягкий голос был до боли знаком.

Он медленно протянул к ним раскрытые ладони.

— Я помогу вам.

Более робкий щенок жалобно заскулил, поджав хвост. Свирепая перестала рычать, но продолжала настороженно следить за ним, пока он наклонялся, заглядывая в шахту.

— Вверх или вниз… — пробормотал он и, почти не раздумывая, прыгнул в подъёмник вместе со щенками.

— Мы спустились в помещения для прислуги, — пояснил Натаниэль.

Синий дым закружился вокруг них, перенося дальше по воспоминанию.

— Эй, — возмутилась Кира, отмахиваясь от дыма. — Я хотела увидеть, что было дальше.

— Это неважно, — ответил он.

— Нет, важно. Это был единственный раз, когда ты поступил как человек.

— Я настолько плох, Кира?

— Мне кажется, ты всё время пытаешься быть кем-то другим.

— А разве мы все не пытаемся?

Она пожала плечом. Он был прав. Разве не этим она занималась всё это время? Пыталась стать кем-то другим?

Только Натаниэль постоянно оказывался у неё на пути.

А теперь показывал ей то, чего она раньше в нём не замечала. Всё это время она осуждала его за Революцию, даже не представляя, какой груз он носит внутри.

— Ты вдруг притихла, — тихо заметил Натаниэль.

Синий дым всё ещё окружал их, будто ждал её ответа.

— Ты загадка, — наконец сказала она. — И мне кажется, я пытаюсь понять тебя с самой первой нашей встречи.

— И?

Кира не ответила. Она и сама пока не знала. Но то, как его юное «я» разговаривало с её детскими «я», уже задело её куда сильнее, чем ей хотелось признавать.

Натаниэль принял её молчание за ответ, и дым снова окутал их.

Они оказались в помещениях для прислуги. Узкие коридоры, двери с табличками имён.

— Здесь я пытался вывести вас наружу, — сказал он, ведя её вперёд.

— Пытался?

Натаниэль коротко усмехнулся.

— Меня остановили.

Кира вздрогнула, когда из-за угла выскочили Байрон и Мэри в форме стражников. Мундир Байрона украшали знаки отличия, о которых он никогда не рассказывал. Форма Мэри была залита кровью, одна рука безвольно повисла, словно сломанная, а лицо исказила боль.

Они замерли, уставившись прямо на неё. Байрон поднял меч, и у Киры на мгновение перехватило дыхание — ей показалось, что сейчас он разрубит её пополам.

Меня здесь нет…

— Остановитесь, прошу! — раздался голос позади.

Меч замер в воздухе.

Кира обернулась и увидела юного Натаниэля. За его спиной в плащ были завёрнуты два щенка.

— Пожалуйста, — сказал он. — Мне нужна ваша помощь.

— Помощь? — нахмурился Байрон.

Мэри смотрела на свёртки у него в руках.

— Что у тебя там?

Они вздрогнули, когда Натаниэль опустился перед ними на колени.

— Помогите им. Прошу. Я умоляю вас.

Чтобы вампир умолял…

— Это ловушка, — тихо сказала Мэри.

Байрон хмыкнул.

— Подними голову.

Натаниэль медленно подчинился. Его лицо было бледным, а глаза — тёмными и глубокими, как море ночью.

— Это сын Хенрика, — прошептала Мэри.

Байрон помрачнел.

— Ты похож на него.

Стыд мелькнул на лице Натаниэля.

— Я знаю. Но, прошу… щенки…

Один из них вывернулся и выпал из плаща, ударившись о пол с тихим визгом.

Глаза Байрона расширились, когда щенок перевернулся, распушив хвосты, чтобы удержать равновесие.

— Кирабель, — выдохнула Мэри, подхватывая его. — Где остальные? Их должно быть девять… их нельзя разлучать…

— Остальные мертвы, — тихо ответил Натаниэль.

Лицо Байрона налилось кровью.

— Мертвы? — выдохнул он.

Натаниэль выглядел ужасно, но голос его оставался твёрдым:

— Да.

Байрон застыл, но Натаниэль уже вложил второго щенка ему в руки.

— Уведите их. Пожалуйста.

— Мы не можем покинуть пост, — начал Байрон, но Мэри сжала его плечо.

— Всё кончено, Байрон. Винтермоу пал.

— А с ним что делать? — он кивнул на Натаниэля.

— Как хочешь, — сказал тот. — Можешь убить меня. Я заслужил. Я убил одного из стражников.

Байрон нахмурился, но Мэри потянула его за собой.

— Оставь. Принцесса важнее.

— Принцесса? — растерянно повторила Кира.

Байрон бросил последний взгляд на Натаниэля, затем они с Мэри обернулись волками. Подхватив щенков, они скрылись во дворе, растворившись в темноте.

Юный Натаниэль остался стоять на коленях, глядя им вслед.

— Удачи, Кирабель, — тихо сказал он.





Воспоминание растворилось.


Пещера затихла, и Кира несколько секунд сидела неподвижно.

Сосредоточившись на дыхании, она пыталась переварить увиденное и всё, что сделал Натаниэль.

На него свалилось слишком многое. Ему пришлось идти по стопам Хенрика. Только сейчас до неё начало доходить, чем ему это стоило.

Кира повернулась к Натаниэлю. Даже с ночным зрением она едва различала его лицо, но чувствовала: он смотрит на неё и ждёт ответа.

— Ты спас меня, — выдохнула она.

— Я спас только двоих.

— Но я жива благодаря тебе.

— Ты жива, потому что сбежала. Потому что сильная. Потому что умеешь драться. Если бы ты не спряталась… — Он хрипло усмехнулся, явно выбившись из сил. — А я должен был сделать больше. Остановить эту бойню.

— Это не твоя вина. Ты ничего не мог изменить.

— Мог, — отрезал Натаниэль. Его голос дрогнул от боли.

Кира подумала о других щенках, которые погибли. О своих семи волчьих «я». О сводных братьях и сёстрах с песочной шерстью.

— Я даже не знала, что мне не хватает семи частей самой себя, — выдавила она, прижимая ладонь к груди. — Не знала, что внутри меня дыра.

Натаниэль притянул её к себе.

— Послушай меня. Ты не сломана. Смерть твоих других «я» — моя вина, но это не делает тебя менее цельной. Ты гораздо больше, чем просто волк.

— Я знаю. — Кира замялась, прежде чем озвучить вопрос, который мучил её все эти годы. — Только я не понимаю, кто я такая.

— Правда? — тихо спросил он, проводя рукой по её лицу. — Неужели не помнишь наш урок?

Воспоминание о его так называемом «уроке» тут же убило всю нежность момента.

— О том уроке, где ты шлёпал меня? — резко бросила она, убирая его руку.

— А были другие?

Она порадовалась, что он не видит, как она покраснела.

— Не могу сказать, что хоть что-то запомнила из твоих уроков.

— Тогда позволь просветить тебя, дорогая Кира. В тебе течёт королевская кровь.

Она резко выпрямилась.

— Не помню, чтобы ты мне это говорил.

— Не прямо. Но Король волков Баккер был твоим отцом. Через несколько лет после смерти своей жены, Королевы волков Ханны, он взял новую: Королеву вампиров Лиддию.

У Киры закружилась голова.

— Хочешь сказать, Королева Лиддия — моя мать?

Нет. Она не могла в это поверить. Если её мать была вампиршей, то это делало её…

Она скрестила руки.

— Нет. Грёбаного. Шанса. Лучше сдохнуть.

Она почти видела, как Натаниэль приподнимает бровь.

— Не надо смотреть на это с таким отвращением.

— Очень, блядь, стараюсь, — процедила она сквозь зубы.

Мэри и Байрон всегда твердили, что она особенная. Что ей суждено объединить волков. Только вот забыли упомянуть, кто она на самом деле. Кира и не подозревала, что наполовину вампир. Что в ней течёт кровь врага, которого она ненавидела с детства.

— И прежде чем ты спросишь, — продолжил Натаниэль, — Лиддия мне не мать. Мы с тобой не родственники.

Кира напряглась.

— Ну хоть это радует.

Ей даже в голову не пришло переживать из-за такого. Мысли сразу метнулись ко вчерашнему дню, когда он привёз её в ювелирный магазин в столице. Он понял, что она вытащила пробку, и наказал её… выебав в задницу. Она ещё и отсосала ему.

Если бы он оказался её братом…

Она простонала и закрыла лицо руками.

Натаниэль беззвучно трясся от смеха. Видимо, через связь услышал её мысли.

— Нихера не смешно, — прорычала она, снова скрещивая руки, хотя внутри уже шевельнулось сомнение. — Ты точно уверен, что мы не родственники?

— Абсолютно. Мой отец был дворянином, но королевской крови в нём не было. Королём он стал только потому, что захватил власть. Но есть ещё кое-что, что тебе нужно знать…

— Он убил мою мать, — мрачно сказала Кира.

— Не только мать. Всю королевскую линию вампиров. Моему отцу было мало уничтожить королевскую семью волков. Он хотел править всем миром, поэтому и сделал себя Королём. — Натаниэль ненадолго замолчал. — Кира, я понимаю, что никакие слова этого не исправят… но ты должна знать: мне правда жаль. Жаль твоих родителей, твоих братьев и сестёр, твоих волчьих «я», всех, кто жил в Крепости… и каждого, кто до сих пор расплачивается за ту ночь. — Его голос сорвался. — Мне нечего сказать в своё оправдание. Но мне правда жаль.

— Тебе пора перестать отвечать за грехи своего отца, — сказала Кира. — Революция была…

— Это была не революция, — резко перебил он. — Это была бойня.

Кира замолчала, ошеломлённая той болью и яростью, что прозвучали в его голосе. Сейчас он звучал так же уязвимо, как в четырнадцать лет.

— Как бы там ни было, — продолжил он уже тише, — ты должна знать: учебники врут насчёт Короля волков Баккера. Он не похищал твою мать. Он действительно любил Лиддию. И она любила его. В Крепость она пришла по собственной воле, а их свадьбу праздновали все.

— Они любили друг друга, — пробормотала Кира.

По крайней мере, хоть что-то из того, что рассказывали ей Мэри и Байрон, оказалось правдой. Пусть они и скрыли, кем были её родители. Но мысль о том, что они любили друг друга, почему-то заполняла пустоту внутри.

— Твой отец убил кучу людей, чтобы добраться до власти, — заметила Кира.

— Да. А потом переписал историю так, чтобы выставить себя правым.

— Я рада, что ты не такой.

Повисло долгое молчание.

А потом…

— Надеюсь, что нет, — тихо сказал Натаниэль.

— Ты не такой, — упрямо повторила она, с удивлением понимая, что действительно в это верит. Потом решила сменить тему. — Значит… у твоего отца было много сторонников. Вампиров, которые хотели смерти моей семьи.

— Да. Часть из них он создал сам с помощью ведьм. Он годами собирал армию, а потом этой же армией уничтожил ведьм, которые дали им жизнь.

— И эта армия всё ещё у него?

— Большинство обращённых вампиров погибло в ту ночь. Но мой отец победил и буквально взошёл на трон по трупам.

— Почему Мэри и Байрон никогда мне этого не рассказывали?

Им и правда было что объяснить.

— Им запретили рассказывать тебе правду до твоего совершеннолетия. Ради твоей безопасности и своей собственной. Дети плохо умеют хранить тайны. Они боялись, что ты доверишься не тому человеку и власти узнают о твоём существовании.

— Но мне уже девятнадцать, а они всё равно молчали.

— Мэри и Байрон решили всё переиграть. Когда тебе исполнилось восемнадцать, я должен был забрать тебя в академию. Но когда приехал к дому, там уже никого не было. Они спрятали тебя, надеясь, что я передумаю.

— Мы тогда путешествовали, — пробормотала Кира, когда к ней начали возвращаться воспоминания. — Байрон устроил нам длинную охотничью вылазку. Показывал новые места.

— Недостаточно далеко. В итоге я всё равно нашёл тебя. Собирался отвезти в академию. В конце концов Мэри и Байрон согласились с планом. Но потом я увидел тебя… счастливую. И не смог всё разрушить. Твоё счастье оказалось для меня важнее нашего плана, поэтому я ушёл. Решил, что если ты хочешь нормальной жизни, то не имею права в неё лезть. Ты заслуживала этого больше всех.

— Байрон постоянно пытался отговорить меня от академии, — призналась она. — Говорил, что мы можем просто залечь на дно и жить в лесу сколько угодно.

— Теперь, когда я тебя знаю, сомневаюсь, что тебя устроила бы такая жизнь.

— Наверное, нет, — согласилась Кира.

— Есть ещё кое-что, что тебе нужно знать.

— Ещё один секрет?

— Скорее признание. Все эти годы я время от времени приходил посмотреть, как ты живёшь. Барбара открывала для меня порталы…

— То есть ты всё это время за мной следил?

— Сначала я просто хотел убедиться, что ты в безопасности. Что тебя не нашли другие вампиры. Но потом… да, мне стало любопытно. Я уже не мог держаться подальше.

— Значит, всё-таки шпионил.

— Да.

Она тихо свистнула.

Странно было думать, что всё это время он наблюдал за ней, пока она жила своей обычной жизнью и даже не знала о его существовании.

— Тогда понятно, почему твой запах показался мне знакомым, когда ты пришёл в дом.

— Я старался не подходить близко. Бродил по лесу в надежде хоть мельком тебя увидеть. Со временем начал осмеливаться подходить к дому.

— Слишком труслив, чтобы просто поздороваться?

— Я тобой восхищался.

По её спине пробежала дрожь, и голос невольно смягчился.

— Это и есть твоё признание?

— Не совсем. Ты должна знать, как именно мне удалось тебя найти. После Революции я годами тебя искал. И смог только благодаря твоей крови. В ту ночь, после того как Мэри и Байрон увезли тебя из Винтермоу, я вернулся туда, где убили остальные семь твоих «я». Я понимал, что это поможет мне тебя найти… и попробовал твою кровь. Всего каплю, но этого хватило, чтобы навсегда связать меня с тобой. Я сделал это, чтобы однажды тебя найти, но даже тогда понимал, насколько это неправильно. Кирабель… пожалуйста, прости меня.

Кира прикусила щёку, почти ощущая на языке металлический привкус крови.

— Зачем вообще было меня искать?

— Потому что если у этого мира ещё есть шанс вернуть равновесие миру вампиров, волков, ведьм и людей, ему нужен лидер. Кто-то сильный и при этом не прогнивший внутри. Ты должна объединить не только волков, Кира. Ты способна объединить всех. В тебе кровь вампира и волка одновременно. Твоё рождение благословили ведьмы. В твоих жилах течёт магия. А благодаря Мэри и Байрону ты выросла среди людей и умеешь им сострадать. Ты — дитя всех народов этого мира. Наш шанс всё исправить.

Кира потёрла лицо.

Информации было слишком много.

Просто дохуя.

— И ты всё это знал? — спросила она. — Уже тогда?

— Мне было девятнадцать, когда я тебя нашёл. К тому времени я уже много лет наблюдал и смотрел, как мой отец превращается именно в того правителя, которым я всегда боялся, что он станет. Но искать тебя я не переставал. И к моменту нашей встречи у меня уже был план. Хотя не только у меня. Видишь ли, ты была не первым человеком, которого я спас. И Революция была не первым случаем, когда отец приказал меня высечь.

Кира поморщилась.

— Он не имел права так с тобой обращаться.

Теперь она уже не могла отрицать очевидное: настоящим чудовищем был Хенрик. Он отравлял всё, к чему прикасался. Но не его сын. Теперь, когда Натаниэль наконец открылся ей, внутри смешались облегчение и горечь. Виктория была права. Натаниэль совсем не походил на своего отца.

— И кого ты спас?

— Барбару, — ответил Натаниэль. — После того как отец закончил вырезать ковены ведьм, он отправил меня убить её. Я загнал её в угол… но не смог. И она сбежала. А через несколько ночей, когда я лежал в постели после наказания отца… — Он тяжело выдохнул.

Кира не рискнула спрашивать, каким именно было это наказание.

— Барбара сама пришла ко мне, — продолжил он. — Тайно. Сказала, что осталась последней ведьмой в мире, и попросила помощи.

— Только не говори, что грёбаная Барбара стояла за всем этим планом по свержению Хенрика, — прорычала Кира.

Её бы взбесило, если бы вся её жизнь оказалась результатом идей этой милой женщины с ватой вместо мозгов.

— Нет. Это была не идея Барбары. Но за эти годы она многому меня научила. Именно её знания позже помогли мне придумать, как всё исправить. И ты была ключом ко всему этому. Даже несмотря на то, что часть меня хотела просто оставить тебя в покое и позволить жить своей жизнью.

— Жаль, что я не узнала всё это раньше, — тихо сказала Кира.

— Если бы Байрон и Мэри не увезли тебя после твоего восемнадцатилетия, у нас было бы больше времени подготовиться. Я хотел сам рассказать тебе правду. Но как назло, приближается моё тридцатилетие. И в тот же день состоится свадьба с Глорией.

— И ты всё равно собираешься на ней жениться? — Она отстранилась от Натаниэля и принялась мять рукава.

Он накрыл её руки своими, успокаивая.

— Я сделаю всё, что потребуется, чтобы поддержать тебя, Кира. Даже то, что мне самому отвратительно.

— Жениться на Глории настолько ужасно?

— Ну… просто подожди, пока познакомишься с ней.

Я не хочу её видеть , — подумала Кира.

Натаниэль осторожно разжал её пальцы, и она не стала сопротивляться, когда он переплёл их со своими.

— Если бы я мог изменить прошлое, я бы это сделал. Но настоящее я тоже не смогу изменить без тебя. Так что вот я перед тобой, Принцесса. Стою на коленях. Восхищаюсь тобой. И прошу помочь мне стать лучше, чем я есть.

— Ты правда стоишь на коленях? — сухо спросила она.

— Это была фигура речи, — усмехнулся он.

Она услышала, как он двинулся в темноте, устраиваясь перед ней — судя по звуку, действительно на коленях. Его рука всё ещё держала её ладонь.

— Так лучше? — спросил он.

— Да. На чём ты остановился?

— Только ты способна объединить вампиров, волков, ведьм и людей без новой бойни, — продолжил он. — И если у тебя когда-нибудь будут дети, твоя магия перейдёт им. Ты — последняя надежда ведьм.

— Я вообще не чувствую в себе никакой магии, — призналась Кира.

— Пока нет. Но она пробудится. Тебе нужно лишь выпить кровь вампира.

Странная дрожь прокатилась по её телу, разливая тепло внутри и покалывая кожу на плечах. Как ни странно, мысль о том, чтобы пить кровь Натаниэля, уже не казалась ей такой ужасной. И сама мысль о том, что он позволит ей попробовать свою кровь, ощущалась пугающе интимной.

Это было почти…

Привлекательно.

Она резко тряхнула головой.

— Отвратительно. Нет, спасибо.

— Для тебя совершенно естественно пить кровь вампира.

Кира фыркнула.

— Это тебе кто сказал?

— Барбара.

Грёбаная Барбара .

— По её словам, кровь вампира поможет тебе восстановить магию. Вопрос только в одном: ты нам поможешь?

— То есть у меня есть выбор?

— Я дам тебе всё, что ты попросишь, Кира. Даже помогу пробудить твою магию. Всё, что тебе нужно, — кровь вампира. Позже, когда мне станет лучше, я с радостью поделюсь своей.

От его слов внутри неё снова разлилось тепло, только теперь вместе с тягучей, томной болью. Она хотела этой близости с Натаниэлем — и боялась того, что это может значить. Ей казалось, будто он зовёт её туда, куда она ещё никогда не ступала, а она не была уверена, что доверяет ему достаточно, чтобы пойти следом.

Поэтому вместо согласия она лишь издала брезгливый звук.

— Я не уверена, что какая-то там магия стоит того, чтобы пить кровь.

Смех Натаниэля хрипло коснулся её слуха.

— О, поверь мне, питомец, одного вкуса моей крови хватит, чтобы ты передумала





Просидев столько времени в темноте, Кира едва не ослепла от...


Просидев столько времени в темноте, Кира едва не ослепла от дневного света, когда вышла из пещеры вместе с Натаниэлем. Мэри и Байрон сидели у костра, но тут же вскочили и бросились к ней. Мэри выглядела так, будто долго плакала: лицо покраснело и пошло пятнами под копной огненно-рыжих волос. Байрон напоминал побитого переростка-щенка — смотрел на неё виноватыми, умоляющими глазами, а его мощные плечи ссутулились от стыда.

Когда они подошли ближе, Кира отступила на шаг, не давая к себе прикоснуться, и оба сразу замерли.

— Кира… — Мэри тяжело качнула головой, и по её щекам снова потекли слёзы. — Милая, прости нас…

Кира обняла себя руками, глядя на приёмных родителей. Бывшие стражники никогда не умели говорить о чувствах, и видеть их такими разбитыми было почти невыносимо. Но раскаяние читалось на их лицах слишком ясно, и даже сквозь боль от предательства Кира не сомневалась: они её любят.

Все эти годы они любили её не на словах, а на деле. Растили её. Учили. Всегда оставались рядом. Снова и снова терпели её выходки — и ни разу не дали почувствовать, что она для них обуза. Я была для них всем, поняла Кира, бросив взгляд на Натаниэля.

У него было измученное лицо, но взгляд смягчился, когда он наклонился к ней и тихо сказал:

— Это полностью моя вина, не их. Не будь с ними слишком жестока.

Кира едва не фыркнула.

Даже не мечтай.

— Байрон, — рявкнула Кира, и здоровяк заметно вздрогнул. — Нам надо поговорить.

Не дожидаясь ответа, она обернулась в обе свои волчьи формы и рванула вниз по каменистому склону, к лесу. Она слышала, как Байрон бросился следом.

Кира ускорилась, наслаждаясь ветром, гуляющим в шерсти, и мягкой землёй под лапами. Это приносило облегчение.

Но ненадолго.

Потому что мысли всё равно продолжали давить.

Натаниэль дал ей выбор.

«Если ты решишь уйти, я обещаю, что оставлю тебя в покое навсегда.»

— После всего, что ты сделал, чтобы объявить меня своей? Почему?

— Потому что я люблю тебя.

Это были последние слова Натаниэля перед тем, как они вышли из пещеры.

От его искренности у неё болезненно сжалось сердце и сбилось дыхание. Она не нашлась, что ответить, поэтому просто развернулась и вышла наружу. Но теперь эти слова не отпускали её. Пока она мчалась через лес, а ветки и густой подлесок хлестали по морде, они снова и снова всплывали у неё в голове.

Потому что я люблю тебя.

А потом к ним начали примешиваться другие его слова.

«В ту ночь в Крепости Винтермоу я больше ни о чём не мог думать. Вокруг были смерть, кровь и руины. Я лежал в чужой комнате — сын великого убийцы — и сходил с ума от мысли, удалось ли тебе выжить. Ты покорила меня своей храбростью ещё тогда. »

По её телу прошла дрожь, но голос Натаниэля продолжал звучать в памяти, глубокий и рокочущий.

«Кира, я полюбил тебя в тот самый момент, когда нашёл в том лифте для подачи еды. И с каждым днём любил всё сильнее. Любил издалека. А потом ты укусила меня за руку, и я пропал окончательно. А когда попыталась убить меня в кабинете… я понял, что без тебя мне эта жизнь нахрен не нужна. »

Где-то глубоко внутри болезненно ныло, тянуло к нему, но Кира не доверяла этому чувству. Эти слова не должны были делать её счастливой.

Тем более когда их произнёс именно он.

Особенно после того, что Натаниэль сказал дальше: он любит её настолько, что готов помочь ей подняться и стать лидером волков, начиная со Стаи Попларин. Когда он подтвердил, что её девственности хватит для новой церемонии посвящения, на его лице появилось почти мученическое выражение.

А значит, он всё равно поддержит требование стаи: чтобы она подчинилась их альфам.

Всё снова замкнулось в один и тот же круг, только теперь цена казалась ещё выше. Кира не хотела причинять Натаниэлю боль. Не по-настоящему. Но он настаивал, что времени почти не осталось и посвящение — самый быстрый способ поднять её в иерархии.

Она рванула быстрее, мощными лапами вбивая себя вперёд сквозь лес.

Нужно было думать.

Не о любви Натаниэля.

О плане.

Он ждал её ответа к вечеру. Но когда они выбрались из пещеры, солнце уже клонилось к закату.

Время заканчивалось.

И вместе с ним висело на волоске всё её будущее.

Будущее мира висит на волоске.

Она почувствовала укол вины.

Если она сбежит, кто тогда всё изменит? Как хоть что-то изменится для волков?

Натаниэль.

Он их не бросит.

От этой мысли ей вдруг стало легче дышать, и Кира невольно почувствовала восхищение им. С каждым вдохом в неё понемногу возвращалась надежда. Что бы она ни решила, Натаниэль продолжит бороться.

Но справится ли он без неё?

И что будет, если нет?

От этой мысли внутри неприятно кольнуло.

Что, если он умрёт?

Кира остановилась у дома и вернулась в человеческий облик. Она вцепилась в столб у забора, тяжело переводя дыхание, пока Байрон догонял её.

Она даже не стала ждать, пока он закончит превращаться.

— Ты сказал, что нашёл меня в крыле для прислуги. Но про Натаниэля ничего не рассказал.

Байрон неловко сцепил руки.

— Он попросил нас молчать. Хотел, чтобы у тебя была настолько нормальная жизнь, насколько это вообще возможно… и чтобы ты не искала его.

— Ты должен был рассказать мне.

Байрон опустил голову.

Спустя долгую паузу Кира взяла запасной ключ с подоконника и вошла в старый дом.

Сразу стало понятно, что Мэри и Байрон сюда не возвращались. Обычно идеально чистые окна затянуло тонкой паутиной, а на обеденном столе лежал слой пыли. Её любимая кружка, из которой она пила чай в ту ночь, когда Натаниэль похитил её, всё ещё стояла возле раковины на сушилке.

Мысль о том, что той ночью он ещё и вымыл её кружку, почему-то одновременно грела и настораживала, и Кира невольно улыбнулась, проходя дальше в дом.

Но уже через пару шагов резко остановилась.

Знакомые запахи и вид кухни так сильно ударили по ней воспоминаниями, что грудь болезненно сжалась. Здесь Мэри учила её готовить. На той стене они вместе рисовали лесную фреску поверх старой белой краски.

Грудь сдавило от этой горькой нежности.

Она пришла сюда всего лишь за медальоном, который спрятала в столе, и заодно собиралась устроить Байрону разнос за ложь. Но этот дом слишком сильно пах воспоминаниями.

Мэри умела рассмешить их даже в самые паршивые дни. А однажды Кира нашла тайник Байрона с мёдом. Точнее, сначала его нашли муравьи. И Мэри потом долго ругала его за вечную тягу к сладкому.

Её взгляд задержался на пустом месте, где раньше стояла кровать Мэри и Байрона. Когда она была маленькой, они разрешали ей спать с ними.

Пока не выросла достаточно, чтобы понять: они не её настоящие родители.

Глаза защипало от слёз, пока Кира пыталась понять, как совместить людей, которые были для неё семьёй всю жизнь, с той правдой, что она узнала.

— Ты в порядке, Кира? — тихо спросил Байрон.

Она не ответила сразу, пытаясь справиться с эмоциями, которые подступали к горлу. Не глядя на него, она спросила:

— Вы вообще хоть когда-нибудь меня любили?

Его густые усы печально опустились.

— О, Кира… конечно любили. Мы с Мэри любили тебя как родную дочь.

— Тогда почему вы врали мне? Почему не рассказали, кто мои родители? Кто я вообще такая?

— Ты и так слишком многое пережила, а мы хотели уберечь тебя от новой боли. — Байрон тяжело вздохнул и потёр затылок. — И часть меня надеялась, что ты сможешь вырасти и прожить нормальную жизнь. А ещё мы боялись, что, если правда о твоём происхождении всплывёт, Хенрик и его сторонники начнут на тебя охоту. Пока никто не знал, кто ты на самом деле, ты была в безопасности.

Кира скрестила руки.

— Я умею хранить секреты. Значит, вы всё равно чего-то недоговариваете.

Байрон снова опустил голову.

— Натаниэль боялся, что, узнав, что Хенрик сделал с твоей семьёй, ты кинешься действовать сгоряча и подвергнешь себя опасности.

— Я бы не стала, — возразила Кира, хотя по венам уже разливалась ярость. Сейчас ей хотелось только одного: разорвать Хенрика на куски. И это ведь совершенно нормальная реакция, да? — Я не импульсивная.

Выражение лица Байрона слегка дрогнуло, будто он сдерживал улыбку.

— Не импульсивная, — проворчала она. — И вообще, могли бы пробудить мою магию раньше.

Какими бы ни были эти способности.

— Натаниэль хотел сначала подготовить тебя к этому.

— Значит, ему просто хотелось контролировать меня.

Очень похоже на Натаниэля. Но даже если именно он всё это устроил, Кира не собиралась так просто спускать всё Байрону.

— Ты позволил Натаниэлю увезти меня в академию. Ты знал, что он собирается делать.

— Я пытался тебя отговорить. Но ты уже всё решила. А Натаниэль — хороший человек. И хороший вампир.

Кира фыркнула.

«Хороший вампир » звучало как полный бред.

Перед глазами тут же вспыхнуло воспоминание о кляпе и ошейнике, которые Натаниэль надел на неё в ту ночь, когда появился в доме.

— Ты мог бы хотя бы предупредить меня, что он собирается вытворять.

— Вообще-то, я предупредил его о том, что ты можешь вытворить с ним. Насколько помню, ты укусила его за руку.

Кира замерла.

Она действительно его укусила.

Неужели именно поэтому Натаниэль тогда заткнул ей рот кляпом?

Он говорил, что сделал это ради собственной безопасности, но тогда она ему не поверила.

Она не сомневалась, что ему понравилось надевать на неё ошейник и кляп. Но мысль о том, что она сама подтолкнула его к этому, потому что вцепилась в него зубами, заставила её иначе посмотреть на их первую встречу.

Возможно, он вообще не тронул бы её, если бы она не начала сопротивляться?

Какая теперь разница.

И всё же, как бы Кира ни пыталась отрицать очевидное, это было ещё одним доказательством того, что Натаниэль оказался совсем не тем чудовищем, за которое она его приняла.

Она уже поняла, что он далеко не так жесток, как пытался казаться. Это была маска. Способ стать тем, кого хотел видеть рядом Хенрик. И только теперь Кира начала понимать, как в одном человеке уживаются две стороны Натаниэля: тот, кому нравилось доминировать над ней, и тот, кто всё равно уважал её право выбирать.

И оба хотели, чтобы она была счастлива.

И оба были редкостными мудаками.

— Я буду в саду, если понадоблюсь, — сказал Байрон и вышел.

Кира направилась в свою комнату. Закрыв дверь, она медленно и тяжело выдохнула, а потом опустилась на знакомую кровать.

«У вас злобный укус», — сказал тогда Натаниэль, и его слова звенели в её сознании, как комплимент.

Она тихо рассмеялась. Ей не приходило в голову до этого момента, что именно она укусила его первой.

За исключением того, что я не пустила кровь.

Что означало, что у неё всё ещё была более высокая моральная позиция.

Отчасти.

А вот всё остальное…

Её рука скользнула ниже, по внутренней стороне бедра. Она вспомнила, как пыталась соблазнить Натаниэля ртом. Тогда ей всего лишь хотелось отвлечь его достаточно надолго, чтобы всадить нож, но он снова оказался на шаг впереди. Ловко отобрал у неё оружие, и в итоге она всё равно отсосала ему, пока он не кончил ей в рот. А потом заставил кончить её.

И с тех пор трахал так, что она теряла голову.

Кира раздражённо цокнула языком.

Тело уже предательски заводилось.

Убедившись, что дверь заперта, она отползла выше по кровати и прислонилась спиной к стене. Комната тонула в полумраке за задёрнутыми шторами, и Кира скользнула рукой под пояс штанов. Она уже была мокрой. С губ сорвался тихий стон, когда пальцы коснулись её, а в голове вспыхнуло воспоминание о том, как Натаниэль вылизывал её.

И это было ещё цветочками.

Анальные пробки, которые он заставлял её носить внутри себя… миска с водой, из которой он заставлял её пить… урок у его стола, когда она стояла, согнувшись, а его ладонь жёстко шлёпала её, пока она читала вслух то, что он приказывал… как заставлял её ползать у своих ног на поводке… тот пьяный кайф, когда он наконец отстегнул поводок и позволил ей приносить ему вещи… и особенно то, как грубо он выебал её в зад в ювелирном магазине.

Будто альфа, который берёт свою самку.

Будто метил её как свою самым звериным способом из всех возможных.

Секс с ним был унизительным, пьянящим и ни на что не похожим. Перевернувшись на бок и зарывшись лицом в подушку, Кира позволила себе утонуть в фантазиях. Её рука медленно двигалась между ног, пока она трогала себя, всё глубже проваливаясь в воспоминания. Очень скоро ей уже пришлось сильнее вжаться лицом в подушку, чтобы заглушить стоны. Она представляла, как Натаниэль зажимает ей рот ладонью. Или как его член вдалбливается ей в горло, пока он использует её для собственного удовольствия.

Блядь.

Она хотела этого снова.

И от этой мысли пришлось признать правду: она сама этого хотела. Всего, что между ними происходило. Это был её выбор.

И это переворачивало всё, что она думала о Натаниэле.

Кроме одного.

Он первым заявил на неё права.

Мысль прозвучала как жалкая попытка оправдаться перед самой собой.

Натаниэль начал всё это первым. Что бы между ними ни творилось.

Но вместо раздражения часть Киры почему-то радовалась этому. Потому что ей нравилось, что он её хочет.

Её пальцы медленно скользили внутри неё, пытаясь повторить то, что заставлял чувствовать Натаниэль, но это всё равно было совсем не то. Не его член, входящий в неё. Не его тяжёлое тело сверху.

С её губ сорвался ещё один стон.

Он входил в неё только головкой, ни разу не разорвав девственную плеву, и сейчас, лаская себя пальцами, Кира поймала себя на мысли, что хочет его здесь.

Прямо сейчас.

От одной этой мысли по коже побежали мурашки. Она представила, как Натаниэль стучит в дверь её комнаты. Как входит внутрь, валит её на кровать и входит в неё до конца.

Она хотела снова почувствовать безопасность его сильных рук. Тот сладкий кайф, когда рядом с ним можно перестать сопротивляться. Хотела, чтобы именно он забрал её девственность.

И если бы Натаниэль сейчас был рядом, она бы его поцеловала.

Потому что оказалось, что насчёт него она одновременно и ошибалась, и была права.

Он действительно был тёмным. Жестоким. Извращённым. Любящим доминировать.

Но под всем этим скрывался ещё и человек, которого можно уважать.

Человек, которого она хотела впустить в свою жизнь.

Всего целиком.

Низ живота сладко сводило, пока её пальцы двигались быстрее, а желание внутри нарастало всё сильнее.

Она была уже почти на грани.

И тут осознание обрушилось на неё как ведро ледяной воды.

Кира резко села, убирая руку. Тело болезненно ныло от неудовлетворённого возбуждения.

— Святые угодники, — выдохнула она в пустую комнату. — Я, блядь, люблю его.





Кира достала медальон из тайного отделения своего стола. Круглый, золотой,...


Кира достала медальон из тайного отделения своего стола. Круглый, золотой, с крошечными рубинами, расходящимися по поверхности, как девять хвостов.

Он висел на тонкой золотой цепочке и напоминал о жизни, которой она не помнила. На медальоне была ещё одна маленькая золотая застёжка, назначения которой Кира никогда не понимала… до сих пор.

Она подняла руку и коснулась центра своего рубинового ошейника. Она совсем про него забыла. Несмотря на тугость, ошейник не причинял дискомфорта.

Наоборот, он почему-то успокаивал.

Сделав глубокий вдох, Кира вышла наружу, туда, где Байрон копался в заросшем саду.

— Нашла его, Кира? — спросил он, выпрямляясь и отбрасывая сорняки в сторону.

Она подняла медальон, и золото вспыхнуло на солнце.

Уже собираясь что-то сказать, Кира вдруг замерла.

Только сейчас она заметила новую деталь на поверхности медальона. Каждый узор из рубинов обрамляли тонкие дорожки чёрного оникса.

Чёрный — цвет волков.

Красный — цвет вампиров.

А внутри медальона, как она теперь знала, лежал маленький пучок сухих трав, пахнущих серой и чем-то ведьмовским.

Мэри и Байрон подарили ей этот медальон на девятый день рождения, сказав, что она уже достаточно взрослая для такой вещи. Тогда они говорили, что медальон её защищает.

Но если это правда, почему они не отдали его раньше?

Кира нахмурилась.

Что-то здесь не сходилось.

И чем больше она думала, тем сильнее подозревала, что медальон попал к Мэри и Байрону только после её девятилетия.

И догадаться, кто именно его принёс, было несложно.

Натаниэль был старше её на десять лет. И сам говорил, что нашёл её только в девятнадцать.

Совпадением это точно не было.

— Мои родители ведь не оставляли вам этот медальон? — спросила она.

Байрон покачал головой.

— Не совсем. В ту ночь, когда мы спасли тебя из Винтермоу, у нас не было возможности что-либо забрать. Мы с Мэри ушли вместе с тобой и больше туда не возвращались…

Он замолчал, но Кира уже и без того знала ответ.

— Натаниэль вернулся за ним, да?

Байрон кивнул.

— Этот медальон — одна из немногих вещей, уцелевших после падения Винтермоу. Его сделали специально для тебя, дочери королевы Лиддии и короля Баккера. Хенрик уничтожил почти всё, когда захватывал власть.

— Зачем Натаниэль рискнул навлечь на себя гнев отца ради того, чтобы вернуть его мне? — тихо спросила она.

— Потому что хотел, чтобы ты знала, кто ты. Что ты из великого рода. Дочь короля и королевы двух древних народов: волков с девятью хвостами и вампиров.

Кира на мгновение закрыла глаза, вспоминая свой девятый день рождения.

Этот медальон породил тысячи вопросов, которыми она потом годами мучила Мэри и Байрона. Но ещё он впервые дал ей почувствовать, что она не одна в этом мире.

Сняв золотую цепочку, Кира закрепила медальон на застёжке рубинового ошейника. Теперь он висел как подвеска. Ошейник явно создавали специально под него, потому что рубины и оникс идеально совпали в узоре.

— Жаль, что я не узнала всё это раньше. Но… — она подняла руку, не давая Байрону перебить себя, — думаю, тогда я всё равно была ещё слишком маленькой.

— Мы долго спорили, когда именно рассказать тебе правду. Натаниэль собирался всё объяснить в твой восемнадцатый день рождения, когда должен был забрать тебя. Но я струсил. Хотел, чтобы у тебя был выбор.

— Поэтому мы скрывались ещё целый год.

— Да. А когда Натаниэль понял, что ты вернулась домой, времени у него почти не осталось. Я разговаривал с ним в Нордокке в тот вечер, когда он увёз тебя в академию. Тогда он решил пока ничего тебе не рассказывать. Боялся, что у тебя не будет времени всё обдумать и ты откажешься помогать.

— И, блядь, был прав, — пробормотала Кира.

Лицо Байрона болезненно дрогнуло.

— Мы с Мэри любим тебя всем сердцем, — тихо сказал он, и голос заметно сел от эмоций. — Да и как мы могли не любить? Ты же принцесса Кирабель. Тебя все обожали. Но для нас… ты была нашей единственной дочерью. Нашей маленькой Кирой.

— Байрон…

— Дай договорить, пока я совсем не расклеился. — Он прочистил горло. — Мне нужно, чтобы ты знала: твои родители тоже тебя любили. Очень сильно. Мне стоило говорить тебе это чаще. И правду нужно было рассказать намного раньше. Мы с Мэри постоянно из-за этого спорили. Теперь я понимаю, что мы слишком затянули. Пожалуйста, прости меня.

— Я прощаю тебя, — прошептала Кира.

И его искренность заставила её признать то, в чём она давно боялась признаться даже самой себе.

— И, думаю, мы оба понимаем, что я всё равно выбрала бы этот путь. Что бы ни случилось.

Байрон покачал головой.

— Я, как идиот, всё надеялся отговорить тебя от мести. — Он настороженно посмотрел на неё. — Ещё не поздно, Кира. Решать тебе. Это тяжёлый путь, и я боюсь, что закончится он плохо.

Когда она ничего не ответила, Байрон тяжело вздохнул.

— Но как бы мне ни хотелось тебя уберечь, я всё равно твой отец. И приму любое твоё решение. Ничто не сделало бы меня счастливее, чем увидеть, как ты сможешь жить дальше и оставить всё это в прошлом. Мы много говорили о справедливости. Но месть и справедливость — разные вещи, Кира. Месть может сожрать человека изнутри и только продолжит весь этот круг разрушения, в который нас втянули. Если решишь идти до конца, помни об этом.

— Буду помнить.

В уголках его глаз собрались морщинки от слабой улыбки.

— Ничто не делало меня счастливее, чем видеть, какой ты выросла. Той бесстрашной женщиной, которой должна была стать.

Слеза покатилась по щеке раньше, чем Кира поняла, что вообще плачет.

— Не плачь, маленькая принцесса. — Шершавый большой палец Байрона стёр слезу с её щеки, а в его собственных глазах заблестела влага.

Маленькая принцесса.

Так он называл её в детстве. И только теперь Кира поняла, что он говорил это буквально.

— Я не чувствую себя бесстрашной, — прошептала она. — Я не уверена, что справлюсь.

Он накрыл её руку своей, и Кира крепко вцепилась в неё.

— И всё же ты уже так близко. Тяжелее всего подниматься перед самой вершиной, но продолжай идти, Кира. Потому что там воздух чище, а жизнь будто легче. Именно там тебе и место. Не забывай этого.

— Не забуду, — тихо ответила она, вытирая глаза и слабо улыбаясь.

Пальцами перебирая медальон на шее, Кира попыталась сменить тему.

— Так… а что насчёт трав внутри?

— Ах. Ну…

Байрон погладил усы и что-то невнятно пробормотал себе под нос.

— Говори громче, я тебя не слышу.

— Эти травы должны были сглаживать твои эмоции. Натаниэль хотел, чтобы тебе было спокойнее на протяжении всей жизни…

— То есть ты сейчас говоришь, что медальон контролирует мои эмоции? — перебила Кира.

— Да.

— Ну охуенно. Только нихера он не работает, — отрезала она и, кипя от злости, зашагала к лесу, оборачиваясь на ходу.

Как он вообще посмел?!

Но, если честно, сейчас она злилась уже не вполовину так сильно, как раньше. Слишком много других вещей нужно было обдумать.

Солнце клонилось к закату, и Кира наконец была готова сказать Натаниэлю, какое решение приняла.

Но сначала она выскажет ему всё, что о нём думает.

Байрон бросился следом.

Когда Кира вернулась в лагерь, Натаниэль был не один.

Рядом с ним сидели две волчицы: одна в человеческом облике, другая в волчьем. Обе смотрели на него с откровенным восхищением, пока он смеялся над какой-то шуткой Мэри.

В груди Киры тут же вспыхнула ревность.

Она замерла на краю лагеря, не в силах отвести взгляд от того, как Натаниэль помогает Мэри снимать с огня огромную чёрную кастрюлю с бульоном.

— Вот поэтому нам тебя и не хватало, Натаниэль, — сказала волчица в человеческом облике и тихо рассмеялась.

От этого смеха у Киры внутри всё неприятно скрутило.

Волчица осеклась, заметив, как Кира прожигает её взглядом.

Натаниэль поднял голову и сразу встретился с ней глазами, возвращая тяжёлую кастрюлю на место.

— Я ждал, когда ты вернёшься.

Сказано это было так, что ревность внутри неё слегка улеглась.

Совсем чуть-чуть.

Кира сглотнула.

— Ну, я здесь.

Натаниэль подошёл ближе, и от того, как он на неё смотрел, она на мгновение вообще забыла о других волчицах. Когда он остановился рядом, её взгляд невольно метнулся к его губам.

На секунду ей показалось, что он сейчас её поцелует.

После короткого колебания Натаниэль вместо этого положил ладонь ей на спину.

— Я рад, что ты вернулась, — тихо сказал он, направляя её к костру. — Идём. Познакомься с остальными. Думаю, вы поладите.

Я очень в этом сомневаюсь.

Волчица в человеческом облике подвинулась на бревне, освобождая место рядом с собой.

Когда Кира села, у неё перехватило дыхание.

Шерсть волчицы была песочного цвета, с россыпью едва заметных светлых пятен. Хвостов видно не было, но Кира почему-то сразу поняла: перед ней одна из девятихвостых.

Значит, мы родственницы.

Встреча с кем-то из своей крови должна была стать счастливым моментом.

Но потом волчица чуть подалась вперёд, ближе к огню, и Кира увидела то место, где должны были быть хвосты.

Хвостов не было.

У основания торчал только короткий обрубок, будто кто-то…

Кулаки Киры сжались сами собой.

Горе и ярость снова вспыхнули внутри.

Какого чёрта кто-то мог отрубить хвосты девятихвостой?

— Кира, — начал Натаниэль, — познакомься. Это Хейли и Ана. Они многим пожертвовали ради нашего дела.

Включая свои хвосты, поняла Кира.

Она и раньше догадалась, что шарф Хенрика из восемнадцати хвостов настоящий. Тогда она решила, что Натаниэль действительно убил Хейли и Ану.

Но вот они сидели перед ней. Живые.

Только без хвостов.

— Привет, — сухо бросила Кира, наблюдая, как Хейли, всё ещё оставаясь в волчьем облике, лениво подошла к Натаниэлю, лизнула тыльную сторону его ладони и так же спокойно вернулась обратно.

Мэри и Байрон быстро разговорились с Хейли и Аной, а Кира осталась сидеть в своих мыслях, пока Натаниэль молча устроился рядом.

Она прикусила щёку изнутри, вспоминая слова Сьюзи о волчицах. Что они учились в академии. Что перед исчезновением были близки с Натаниэлем.

И что были его питомцами.

С каждым новым переливом мелодичного смеха Аны ревность всё сильнее скручивала ей живот.

Кира вздрогнула, когда Натаниэль положил ладонь ей на колено и слегка наклонился ближе.

— Они действительно учились в академии.

— Да, я знаю. — Кира прочистила горло и повернулась к нему. Может, если сказать это вслух, станет легче. — Я слышала, вы были… довольно близки.

— А. Ну… всё было не совсем так, как выглядело со стороны.

— Сьюзи сказала, что они были твоими питомцами. И что ты с ними трахался.

Бровь Натаниэля медленно поползла вверх.

— Трахался?

— Это её слова, не мои, — пробормотала Кира.

Натаниэль придвинулся ближе. Вторая ладонь легла ей на щёку.

— Между мной, Хейли и Аной ничего не было. И ни с одной волчицей или вампиршей за последние годы тоже. — Он сделал короткую паузу, и Кира почувствовала, как напряжение внутри начинает отпускать. — Да, я называл их питомцами, и они жили в моей комнате. Но это было прикрытие. Когда я понял, кто они и что за ними стоит, хотел просто предупредить их, чтобы не высовывались. Но одна из учениц начала что-то подозревать. Ей показалось странным, что они никогда не обращаются при других, и она донесла властям. К счастью, я узнал об этом раньше людей моего отца и помог им исчезнуть.

— Но за это пришлось заплатить, — тихо сказала Кира.

— Да. И я хочу, чтобы ты знала: они сами согласились отдать хвосты, чтобы я мог показать их отцу как доказательство смерти. После этого за ними перестали охотиться. А я укрепил своё положение при дворе. Именно после этого отец окончательно решил сделать меня королём, когда мне исполнится тридцать. Он давно хотел отойти от трона и заняться созданием новых армий и… другими вещами. Мой отец создан для войны. Не для власти.

— А ты нет.

— Нет. Я ненавижу войну.

— Вегетарианец и пацифист, — пробормотала Кира себе под нос.

— Что?

— Ничего, — улыбнулась она, прекрасно понимая, что он всё услышал.

Она снова посмотрела на Хейли и Ану.

Удивление.

Облегчение.

Благодарность.

Все её прежние представления о Натаниэле окончательно рассыпались. Последние сомнения тоже.

— Я попросил Барбару сделать из хвостов шарф, чтобы потешить самолюбие моего отца, — тихо добавил Натаниэль. — Надеюсь, после этого ты не станешь презирать меня.

Кира моргнула.

— Нет. Ни капли.

Она даже представить не могла, что кто-то добровольно откажется от своих хвостов. И ей было страшно представить, через что пришлось пройти Хейли, Ане… и самому Натаниэлю.

Потому что Кира почти не сомневалась: хвосты отрезал именно он.

Пока остальные разговаривали, Кира украдкой посмотрела на Натаниэля, внимательно изучая его лицо.

Он поймал её взгляд.

— Что?

Она едва заметно качнула головой, касаясь пальцами медальона на шее.

— Ничего. Просто у меня почти закончились причины тебя ненавидеть.





Натаниэль и Кира ушли подальше от лагеря, когда на лес...


Натаниэль и Кира ушли подальше от лагеря, когда на лес начал опускаться вечер. Он привёл её к заросшему травой утёсу над маленькой деревней Нордокк. Они сидели рядом, его рука покоилась у неё на талии, и молча смотрели, как солнце медленно скрывается за холмами, окрашивая горизонт золотом.

— Я приняла решение, — сказала Кира, когда небо окончательно потемнело и на нём начали проступать первые звёзды.

— Ммм? — Он коснулся губами её волос, всё ещё не до конца понимая, нравится ли ей такая нежность. — И какое?

— Я помогу тебе.

— Поможешь? — мягко повторил он. — Но я не хочу, чтобы ты просто помогала. Я хочу, чтобы ты вела нас за собой. Это мы должны помогать тебе.

— Может, Мэри и Байрон. Хейли и Ана тоже. Но ты станешь королём.

— Сначала — да. Но, Кира, я не собираюсь стоять рядом с тобой как равный. Ты не станешь королевой. Ты станешь чем-то куда большим. Когда всё закончится, короли и королевы больше не будут нужны.

Останешься только ты.

Кира нахмурилась.

— Звучит очень одиноко.

— На вершине всегда одиноко.

— Особенно по ночам, — тихо сказала она, перебирая пальцы.

Он накрыл её руку своей.

— Да.

Но он не хотел для неё такой жизни.

Кира негромко прокашлялась.

— И что будет потом? После того как мы победим? Я имею в виду… ты останешься в Винтермоу? Я знаю, что ты женишься, но…

Он не позволил себе додумать, к чему она клонит.

Хотя и так всё понимал.

— По вечерам, в своих покоях, ты сможешь быть с кем захочешь. И такой, какой захочешь. — Он собирался остановиться, но всё же договорил до конца. — И если тебе понадобится кто-то рядом… я приду.

В её глазах мелькнул лукавый блеск.

— Тогда начни прямо сейчас.

Он моргнул.

— Да? И чего ты хочешь?

Кира повернулась к нему. Их губы оказались совсем близко друг к другу.

— Ты предлагал мне свою кровь.

Его пальцы медленно скользнули в её волосы.

— Не только кровь. Я предлагаю тебе весь мир.

— Мир подождёт, — тихо ответила она, не сводя с него глаз. — Сегодня ночью мне нужен только ты.

Натаниэль наклонился и поцеловал её. Осторожно, почти невесомо.

Её губы были мягкими.

Идеальными.

— Сегодня ночью. Завтра. Всегда. Я хочу тебя всегда, Кира.

Поцелуй стал глубже. Их дыхание смешалось, взгляды потемнели от желания, и между ними будто натянулась невидимая нить, полная напряжения и невысказанных обещаний.

Когда они наконец отстранились, Кира всё ещё смотрела ему в глаза. А потом медленно провела языком по губам, и у Натаниэля тут же снова перехватило дыхание от желания поцеловать её.

Вместо этого он поднёс руку ко рту и прокусил запястье клыками. Горячая кровь потекла по коже, и он протянул руку Кире.

Она смотрела настороженно, чуть склонив голову. Потом осторожно коснулась губами его запястья.

И начала пить.

Очень быстро выражение её лица стало задумчивым, почти сонным, а тонкие пальцы крепче сжали его руку. С её губ сорвался тихий стон, и Натаниэлю пришлось едва заметно поёрзать, потому что от этого звука у него мгновенно встал.

С ним происходило то же самое, когда он пил её кровь. Стояк появлялся ещё до первого глотка.

Но Натаниэль и представить не мог, что отдавать кровь окажется не менее возбуждающим.

Никто никогда не действовал на него так, как Кира.

Тело медленно наполнялось жаром, мысли начинали расплываться, и Натаниэль невольно улыбнулся, почувствовав, как разум Киры осторожно касается его сознания.

Но не успел он впустить её глубже, как её голод, желание и тоска обрушились на него с такой силой, что у него закружилась голова.

—Ты охуенно вкусный, — простонала Кира, забираясь к нему на колени.

Её грудь прижалась к его груди, а затвердевшие соски тёрлись о него даже сквозь одежду.

Он глухо застонал, когда она качнула бёдрами.

—Ты меня с ума сведёшь, — прохрипел он, отрывая её от своего запястья. —Хватит .

—Уже ? — разочарованно выдохнула она.

—На сегодня достаточно. И я ещё не до конца восстановился.

—Чёрт. Я слишком много выпила?

—Нет. Просто у меня сейчас не так много крови.

Кира медленно кивнула и слизнула остатки крови с губ.

—Не закрывайся от меня, — тихо попросила она.

Натаниэль крепче сжал её талию.

—Даже не думал.

Он снова поцеловал её. Когда её губы приоткрылись, его язык скользнул ей в рот, и от этого у него снова перехватило дыхание. Он притянул её ближе за бёдра, давая почувствовать свой стояк.

—Значит, ты меня прощаешь? — спросил он.

—Да. Но, думаю, ты мог бы сделать так, чтобы я окончательно перестала злиться.

—Мог бы.

— И как же?

— Обращаясь с тобой так, как ты заслуживаешь.





Вкус крови Натаниэля дразнил её. Он растекался по языку, по...


Вкус крови Натаниэля дразнил её. Он растекался по языку, по всему рту, и от этого ей хотелось попробовать его целиком. Его губы. Его кожу. Провести языком по каждому сантиметру его тела. Всё внутри неё горело от желания к нему, и Натаниэль только сильнее разжигал этот огонь каждым тихим словом, каждым поцелуем, каждым прикосновением, пока её тело не начало дрожать от предвкушения того, что будет дальше.

Сначала всё казалось почти невинным.

А потом — уже нет.

От его слов по телу снова прокатилась дрожь:

Показав тебе, как с тобой должны обращаться.

— И чего же я заслуживаю? — кокетливо спросила она.

— У меня есть одна мысль, — тихо сказал он, проводя пальцем по её челюсти. — Позволь показать.

Кира сразу поняла, что они снова входят в одно из воспоминаний Натаниэля, когда вокруг них заклубился синий дым. Но когда он рассеялся, над ними всё ещё было то же звёздное небо.

Только теперь они стояли на балконе ресторана с видом на освещённую фонарями улицу.

За соседними столиками негромко переговаривались люди.

На Натаниэле был строгий дворянский костюм, а на Кире — красное платье и туфли в тон.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он, целуя ей руку.

— Это ещё одно воспоминание?

— Нет. Я просто хотел устроить тебе свидание.

Он подвёл её к столику при свечах с двумя свободными стульями.

— Свидание…?

Кира дёрнула губой, заметив фалды его сюртука.

— Ты похож на пингвина.

Натаниэль только улыбнулся.

Кира тут же мысленно выругала себя.

Потому что, если честно, выглядел он просто охуительно. Приталенный сюртук с богато украшенными лацканами, острые плечи, тёмно-зелёная короткая накидка, полосатые брюки, начищенные бордовые туфли. Светлые волосы были гладко зачёсаны назад, и весь этот образ действовал ей на нервы самым неприличным образом.

— Это твоё воспоминание? — спросила она.

— Нет. Но место настоящее. Тебе нравится?

— Да, — улыбнулась Кира, когда он отодвинул для неё стул.

Похоже, здесь можно было взаимодействовать с предметами — не как в воспоминаниях о Революции.

— Спасибо, — пробормотала она, осторожно садясь на высоких каблуках.

Место оказалось неожиданно уютным. На столе стояли свежие розы, а в свете свечей черты Натаниэля казались мягче, а его ярко-голубые глаза — ещё ярче.

В любой другой день Кира бы с удовольствием просто сидела рядом с ним и наслаждалась вечером.

Но только не сегодня.

Когда Натаниэль протянул ей меню, ей едва удалось скрыть разочарование.

Потому что, если честно, она рассчитывала совсем на другое, когда он пообещал обращаться с ней так, как она заслуживает.

Совсем на другое.

— Что такое? — спросил Натаниэль, заметив выражение её лица.

— Ничего, — быстро улыбнулась Кира, сильнее сжимая бёдра, чтобы хоть немного унять жар между ног.

Сосредоточиться на меню было почти невозможно.

Когда подошёл официант, она ткнула в первое попавшееся блюдо.

Спагетти Болоньезе.

И только потом поняла, что это вообще было единственное блюдо в меню, просто повторённое раз десять.

Она подняла взгляд на Натаниэля.

— Выбор у вас тут, конечно, впечатляющий.

Он пожал плечами.

— Спагетти — моя любимая еда.

Но ты можешь заказать всё, что захочешь. Здесь можно менять что угодно.

Кира протянула меню официанту.

— Тогда две порции спагетти.

— И бутылку вина, — добавил Натаниэль.

— Разумеется, — ответил официант и ушёл.

— Бутылку вина? — переспросила Кира. — Очень конкретно. Даже не сказал, красное или белое.

За пределами Нордокка она почти нигде не ела, но даже в местном пабе выбор был побольше.

Натаниэль рассмеялся.

— Это неважно. Моё, например, будет на вкус как ром. А ты чего хочешь?

— Может… холодный чай с лаймом, — рассеянно ответила Кира, поправляя платье.

На самом деле ей хотелось, чтобы Натаниэль обошёл стол, задрал это платье и вообще перестал притворяться приличным.

Как только эта мысль мелькнула у неё в голове, Кира тут же посмотрела на него, опасаясь, что он услышал.

Его зрачки расширились.

А уголок губ чуть заметно дёрнулся вверх.

Но он ничего не сказал.

Конечно услышал.

Прочистив горло, Кира спросила:

— И всё здесь ощущается по-настоящему?

— Похоже на то. Раньше я никого сюда не приводил.

— Значит, именно так выглядит твоё идеальное свидание? — невинно спросила она, прикусывая губу.

— Да.

— Пока что всё выглядит довольно реалистично.

Она откинулась на спинку стула. Полированное дерево приятно холодило кожу на открытой спине.

Надеясь, что Натаниэль не заметит, она слегка потёрлась бёдрами друг о друга, пытаясь хоть немного унять жар между ног.

Еда оказалась восхитительной. Томатный соус был густым и насыщенным, а паста буквально таяла во рту. Вино тут же сменило вкус и действительно стало напоминать чай с лаймом и имбирём.

— Ну как тебе, питомец?

— Подожди, я ещё не закончила, — сказала она.

В её стакане появились кубики льда и бумажный зонтик, затем ломтик лимона, кусочек ананаса, высокая шапка взбитых сливок и ложка шоколадного мусса с торчащими из него вафлями.

— Закончила? — с улыбкой спросил Натаниэль.

— Ещё нет.

Сверху легла вишенка под россыпью цветной посыпки.

— Не будь жадной, питомец, — усмехнулся Натаниэль, наблюдая, как вся эта шаткая башня опасно качается на краю стакана.

— Это вопрос чрезвычайной важности, — заявила Кира.

— О, я вижу.

На самом деле всё это было просто способом отвлечься, потому что есть ей сейчас совсем не хотелось.

Не еды.

В голове у неё появилась одна мысль, и следующие несколько минут она пыталась набраться смелости, чтобы произнести её вслух.

Натаниэль промокнул губы салфеткой.

— Не могу не заметить этот хитрый взгляд, питомец. О чём ты думаешь?

Кира попыталась посмотреть ему в глаза, но не смогла. В свете свечей они казались слишком яркими, а сердце колотилось слишком быстро.

Она опустила взгляд в тарелку, глубоко вдохнула и тихо сказала:

— Мне интересно… всё остальное здесь тоже ощущается настолько настоящим?

Она медленно крутила вилкой остатки спагетти, одновременно надеясь и боясь, что он уловит намёк.

Губы Натаниэля медленно изогнулись.

— Давай проверим.

Сердце Киры тут же ухнуло вниз.

Он поднялся, обошёл стол, наклонился к ней и взял её лицо в ладони. Поцеловал глубоко, жадно, так, что всё вокруг сразу перестало существовать.

В какой-то момент Кира всё же вспомнила о людях за соседними столиками.

Даже если они были ненастоящими.

— Пусть смотрят, — прошептал Натаниэль ей в губы.

Он целовал её губы, челюсть, шею, и каждое прикосновение обжигало её.

Когда он отстранился, Кира разочарованно выдохнула.

— И это всё?

— Это только начало.

Он протянул ей алую розу.

Кира улыбнулась, когда Натаниэль аккуратно заправил цветок ей за ухо. Роза была того же насыщенного оттенка, что и платье, и пахла лучше любых цветов, которые Кира когда-либо нюхала.

Хотя даже она не могла сравниться с запахом Натаниэля.

Когда он наклонился ближе, поправляя розу, Кира глубоко вдохнула его тёплый мускусный запах с лёгкими нотками кардамона.

— Ты особенно красива, когда улыбаешься, — тихо сказал он.

От этого её улыбка стала только шире.

— Не думала, что ты такой романтик.

— Если думаешь, что я подошёл только ради поцелуя, ты ошибаешься.

Он опустился перед ней на одно колено.

На секунду Кира решила, что он собирается сделать предложение.

А потом он задрал ей подол платья, раздвинул ноги и, не дав даже опомниться, поцеловал внутреннюю сторону её бедра.

Его губы оставляли влажные следы на её коже, а потом горячий язык скользнул между её ног.

— Ох, — вскрикнула Кира, вцепившись пальцами в край стола, когда он снова лизнул её. Похоже, трусиков на ней не было. — Блядь…

— Ты охуительно вкусная, — пробормотал он, крепче хватая её за бёдра и притягивая ближе к своему рту.

Его язык жёстко вылизывал её, заставляя становиться всё мокрее.

Кира застонала, откидывая голову назад, пока Натаниэль доводил её до дрожи.

Потянувшись выше, он стянул верх её платья, и грудь вырвалась из глубокого выреза.

— Посмотри на себя, питомец, — тихо сказал он, разминая её грудь ладонью. — Такая горячая. Такая нетерпеливая. Я пытался устроить тебе нормальное свидание, привести в хороший ресторан, а тебе лишь бы трахаться.

Он резко толкнул пальцы внутрь неё, и Кира вздрогнула так сильно, что коленом ударилась о стол.

Она метнула взгляд по сторонам.

Остальные посетители исчезли.

Теперь здесь были только они вдвоём.

— Чёрт… — выдохнула она, пока он двигал пальцами внутри неё.

— Какая же ты жадная, питомец.

— Да, сэр, — выдохнула она сразу же, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы и специально растрёпывая их. — Пожалуйста… ещё.

Наградой стал особенно глубокий толчок его пальцев.

А потом его рот снова оказался между её ног.

Язык раз за разом доводил её до дрожи, пока она не начала задыхаться.

— Чего ты хочешь, питомец? — спросил он, снова толкая пальцы внутрь.

У Киры кружилась голова.

Слова не складывались.

Ладонь Натаниэля сжала её челюсть. Его пальцы были скользкими от её влаги.

— Ответь мне.

— Твой член, — еле слышно выдохнула она.

— Куда?

Кира сглотнула.

Когда она так и не ответила, Натаниэль отпустил её и начал расстёгивать ремень.

— Тогда я решу сам.

В следующую секунду его член уже был перед её лицом.

— Открой рот, — приказал Натаниэль.

Но времени подчиниться он ей не дал.

Зажав ей нос и перекрыв воздух, он дождался, пока Кира приоткроет губы, и сразу толкнулся ей в рот, проталкиваясь глубоко внутрь.

— Соси.

Кира послушно сосала ему, сидя на самом краю стула, пока Натаниэль стоял перед ней.

— Скажи мне, тебе нравится, питомец?

Кира знала по опыту, что Натаниэль ждёт ответа, и с его членом во рту смогла только что-то невнятно промычать.

— Прекрасный вечер, — спокойно заметил Натаниэль, будто обсуждал погоду. — И ты выглядишь особенно красиво вот так. С полным ртом. Это ты называла романтикой?

Он взял её за волосы и медленно втолкнул член ей в глотку, заставляя давиться.

— Этого ты хотела, питомец?

Она снова попыталась ответить что-то невнятное, пока головка его члена упиралась в заднюю стенку её горла. Кира вцепилась пальцами ему в бёдра, пытаясь оттолкнуться и вдохнуть.

— Я тебя не слышу, шлюха.

На этот раз она ответила громче.

Тогда Натаниэль вытащил член из её рта и отпустил волосы, оставив её согнувшейся и жадно хватать воздух ртом.

Через секунду его ладонь уже снова мягко гладила её по голове.

— Хорошая девочка. На сегодня хватит.

Кира ошеломлённо смотрела, как он спокойно возвращается на своё место, застёгивает брюки, расправляет салфетку на коленях и отпивает ром из бокала.

Он выглядел абсолютно расслабленным.

Будто минуту назад у него член был у неё в горле.

А она сидела перед ним совершенно растрёпанная: грудь тяжело вздымалась, соски затвердели, платье задралось выше бёдер, а между ног всё ныло от возбуждения.

И он просто оставил её в таком состоянии.

Возбуждённую.

Желающую ещё.

Она уставилась на него.

— Подлец.

Он даже не ответил.

Раздражение тут же вспыхнуло внутри неё.

— Подлец, — повторила она, резко поднимаясь на ноги. Поправлять платье она даже не попыталась. — Это нечестно.

— Почему же? — спокойно спросил он.

— Потому что… нельзя просто взять и оставить меня вот так.

Последние слова прозвучали почти жалобно.

Натаниэль лишь лениво покачивал ром в бокале. Для человека, у которого только что член был у неё в горле, он выглядел слишком уж спокойным.

Это бесило.

— Что ж, — протянул он, глядя на неё поверх бокала, — можешь подойти и что-нибудь с этим сделать.

Он не успел договорить, а Кира уже схватилась за стол и с силой оттолкнула его в сторону. Посуда, свечи и приборы с грохотом посыпались вниз вместе со скатертью.

Натаниэль даже не дёрнулся.

Только смотрел, как она подходит к нему.

Тени делали его лицо почти зловещим.

— Да?

— Мы не закончили, — прорычала она.

— Правда? А мне казалось, мы прекрасно проводим романтический вечер.

— Нет, не проводим.

Она опустилась между его ног на колени.

Даже сквозь брюки было видно, насколько он всё ещё твёрдый, и от этого вида по её телу снова прошла дрожь.

Тихо выругавшись, Кира взялась за его ремень. Пряжка звякнула под дрожащими пальцами.

Натаниэль терпеливо ждал.

Она расстегнула брюки и освободила его член.

Кира резко вдохнула, когда он выскользнул наружу и скользнул по её щеке, оставив влажный след предэякулята.

— Осторожнее, питомец.

— Сам будь осторожнее, — машинально огрызнулась она.

Но взгляд уже прилип к его члену.

Изначально она собиралась просто оседлать его и получить то, чего хотела после всех его издевательств.

Но теперь у неё появились другие идеи.

Она медленно облизнула губы, разглядывая его.

Твёрдый ствол пересекали выступающие вены, головка блестела от возбуждения, а тяжёлые яйца буквально сводили её с ума.

Одной рукой она обхватила его член, другой сжала мошонку и наклонилась вперёд, мягко целуя головку.

Предэякулят смазал ей губы.

У Натаниэля вырвался низкий довольный звук.

— Ещё раз. Поцелуй его снова, питомец.

Кира послушалась, наслаждаясь тем, как его член дёрнулся в ответ.

Наконец-то он снова говорил ей, что делать.

И ей это нравилось куда больше, чем хотелось признавать.

Она продолжила дразнить его, облизывая и посасывая его яйца, пока из груди Натаниэля не вырвался хриплый стон.

— Блядь, питомец…

В этот момент рядом вдруг возник официант, поинтересовавшийся, не хотят ли они десерт.

И уж точно не она это придумала.

Кира тут же схватила Натаниэля за ворот рубашки.

— Очень смешно.

Он широко ухмыльнулся.

— Прости. Не удержался.

Кира грубо толкнула его обратно в кресло. Оно качнулось так сильно, что едва не перевернулось.

— Скажи ему, чтобы отъебался.

Официант исчез мгновенно, а серебряный поднос со звоном рухнул на пол.

— Так лучше?

— Никаких больше прерываний.

Она забралась к нему на колени верхом.

— И как бы мне ни нравилось это свидание… мне кажется, ты показываешь мне то, что, по-твоему, я хочу увидеть. Красивый ресторан, свечи, романтика. Но если это всё существует у нас в голове, значит, здесь возможно что угодно, так?

— И что ты задумала, питомец?

Кира медленно качнула бёдрами, чувствуя, как его твёрдый член трётся о её живот.

— Я хочу увидеть твои самые тёмные фантазии. — Она потёрлась о него влажной щелью, наслаждаясь тем, как он напрягся под ней. — Покажи мне, чего ты на самом деле хочешь, Натаниэль.

На его лице мелькнуло удивление.

— Ты уверена? Мне и так хорошо с тобой здесь.

Она вцепилась пальцами ему в волосы. Её накрыло животным желанием, голодом, жаждой взять своё.

— Мне не нужно твоё «хорошо». Мне нужна твоя страсть.

Она сильнее потянула его за волосы.

— Я хочу, чтобы ты приказывал мне.

Она запрокинула ему голову назад, и с его губ сорвался тихий выдох боли.

Таз Натаниэля тут же дёрнулся вверх, вжимаясь в неё.

— Я хочу, чтобы ты подчинил меня.

Она всхлипнула, когда он снова потёрся о неё, поджигая её изнутри.

— Я хочу, чтобы ты забрал меня себе целиком.

Глаза Натаниэля потемнели от желания.

— Ты даже не представляешь, насколько жёсткими могут быть мои фантазии.

Кира вскинула подбородок.

— Тогда научи меня.

Его губы медленно растянулись в опасной улыбке.

— Научить тебя?

— Да. Я хочу учиться.

Из груди Натаниэля вырвался низкий, почти зловещий смех.

— Посмотрим, насколько послушной ты умеешь быть.





Густой тёмно-сапфировый дым повалил такой плотной стеной, что скрыл всё...


Густой тёмно-сапфировый дым повалил такой плотной стеной, что скрыл всё вокруг — и ресторан, и Натаниэля.

Когда дым рассеялся, Кира обнаружила себя в пустом классе.

Свет не горел. Только высокие окна под самым потолком пропускали внутрь солнечные лучи, и в них кружилась золотая пыль.

Впереди стояли доска и учительский стол.

Её руки были подняты над головой и закованы в цепи, уходящие к потолку. Наручники больно впивались в запястья. Металл лязгнул, когда она дёрнулась, пытаясь осмотреться.

В классе стояла всего одна парта.

На ней Кира и сидела.

На ней снова была школьная форма. Длинные красные гольфы подчёркивали ноги и полные бёдра, а короткая плиссированная юбка едва доходила до их края. Белая блузка была расстёгнута и почти не прикрывала грудь.

Волосы были заплетены в тугие косички с большими красными лентами.

Трусиков на ней не было.

Конечно же.

— Готова к уроку, питомец? — раздался голос у неё за спиной.

Кира вздрогнула.

Натаниэль появился в поле зрения, подошёл к доске и взял кусок мела. Его взгляд медленно прошёлся по ней сверху вниз.

Слишком внимательно.

Жар тут же ударил ей в лицо.

Всё в его внешности сейчас действовало на неё совершенно неправильно: галстук, длинная профессорская мантия, учительская шапочка. От всего этого она особенно остро ощущала, насколько он старше её.

И насколько властно он смотрит.

От этого у неё между ног всё начинало пульсировать.

— Я жду ответа, питомец. Ты готова к уроку?

— Да, — выдохнула она.

Его взгляд стал холоднее.

— Да, сэр, — быстро исправилась Кира, нервно кивая. Цепи тут же загремели. — Да, сэр.

— Хорошо.

Он повернулся к доске.

Мел заскрипел по поверхности.

Натаниэль написал:

«Обращения»

Подчеркнул слово, а ниже вывел:

«Сэр»

После этого он снова посмотрел на неё.

— И как мы будем называть тебя?

— Эм… питомец? — неуверенно предположила Кира.

Скованная цепями, под его взглядом, она чувствовала себя совершенно беспомощной перед ним.

Он постучал мелом по доске.

— «Питомец» — технически верно. Но для этого урока можно подобрать что-нибудь получше, не так ли?

Кира судорожно пыталась придумать правильный ответ.

И вдруг поняла.

Слово уже вертелось у неё на языке.

Но произнести его вслух она не смогла.

Щёки вспыхнули жаром.

Натаниэль тихо усмехнулся.

— Не стесняйся. Говори громче.

Она не могла.

Одно дело — когда это говорил он.

И совсем другое — сказать это самой.

Даже здесь.

Даже во сне.

Натаниэль снова стукнул мелом по доске.

— Если не собираешься говорить, я могу просто заткнуть тебе рот кляпом.

От этой угрозы сердце тут же заколотилось быстрее, а живот сладко свело.

Натаниэль подошёл вплотную.

Теперь между их лицами оставались считаные сантиметры.

— Я спрошу в последний раз. Как. Тебя. Зовут?

От его голоса по спине прошёл холодок.

— Шлюха, — едва слышно прошептала она.

Лицо Натаниэля медленно расплылось в довольной улыбке.

— Да, питомец. Именно так.

Он ещё секунду смотрел на неё, прежде чем снова повернуться к доске.

Под словом «Сэр» он крупно вывел:

«ШЛЮХА»

— И для чего нужна такая шлюха, как ты, питомец?

Тот же вопрос.

Тем же тоном.

Именно так когда-то говорил Хенрик.

Унижение накрыло её с головой.

Кира опустила взгляд, чувствуя, как глаза начинает щипать от слёз.

Это было унизительно.

И именно поэтому ей так нравилось.

Кожу бросало то в жар, то в холод, а по телу проходила дрожь возбуждения.

— Ты знаешь ответ, — спокойно подсказал Натаниэль, стоя у доски с мелом в руке.

Кира покачала головой.

— Боишься сказать? Или забыла?

Она молчала.

— Значит, тебе нужно напомнить.

Он отложил мел с резким щелчком.

Кира вздрогнула.

— Похоже, без этого всё-таки не обойтись.

Выдвинув ящик стола, Натаниэль достал знакомые ей кляп и ошейник.

Кира тут же дёрнулась назад.

Бесполезно.

Цепи не позволяли сбежать.

Натаниэль застегнул ошейник у неё на шее и затянул ремень.

От понимания того, что сейчас будет, кожа тут же покрылась липким потом.

— Открой рот шире.

Когда Кира не подчинилась сразу, он зажал ей нос.

Она тут же открыла рот.

— Хорошая девочка, — тихо сказал он, медленно вставляя кляп.

Шар распёр ей рот, надавил на язык и заставил держать челюсть открытой.

Кира встретилась с его блестящим взглядом и почувствовала, как лицо снова начинает гореть.

— Вот так. Намного лучше.

Он погладил её по щеке.

— Теперь ты действительно выглядишь как шлюха.

Его рука скользнула ей под юбку, проверяя, насколько она мокрая.

Кира тут же дёрнулась, простонав в кляп, когда его пальцы вошли в неё.

— Такая чертовски мокрая и тугая, — прошипел Натаниэль ей прямо в ухо. — Такая тугая, что ты закричишь, когда я войду в тебя.

Глаза Киры распахнулись.

Она не могла говорить.

Но Натаниэль и без слов понял вопрос в её взгляде.

По телу Киры пробежал холодок.

Неужели он действительно собирается это сделать?

Несмотря на всё, что говорил раньше?

Несмотря на то, что она должна была сохранить себя для Марка?

Это ведь не по-настоящему.

Натаниэль подхватил её под бёдра, поднял выше и заставил обхватить его талию ногами.

Кира тихо всхлипнула.

Ей не за что было ухватиться. Цепи тянули руки вверх, пока Натаниэль удерживал её снизу, направляя член к её входу.

— Готова, шлюха?

Сердце тяжело ударилось о рёбра.

Была ли она готова?

Даже если всё это было ненастоящим, ощущалось оно слишком реально.

И сильнее всего её пугало то, насколько отчаянно она этого хотела.

Крошечная часть сознания ещё пыталась сопротивляться.

Но всё остальное внутри неё уже кричало «да».

Под тонкой тканью рубашки перекатывались мышцы Натаниэля, пока он менял хватку, устраивая её так, чтобы головка его члена тёрлась о клитор.

— Я жду ответа. Ты готова продолжить урок?

Тёмное желание в его взгляде окончательно лишило её остатков сомнений.

Кира кивнула и даже попыталась выдавить:

— Да, сэр.

Сквозь кляп слова прозвучали глухо и невнятно.

Голос Натаниэля стал хриплым.

— Не могу дождаться, когда почувствую, как ты сжимаешь меня внутри себя. Приготовься. Сегодня я сделаю тебя женщиной. Но не забывай, питомец… шлюхой ты была уже давно.

Она вздрогнула от этих слов.

Они резали по живому и одновременно наполняли жаром.

Это было унизительно.

Это было почти нежно.

Но главное — это значило, что она его.

— А теперь, — тихо продолжил Натаниэль, — раздвинь ноги и возьми мой член.

Тревога снова кольнула её, но сделать она ничего не могла.

Его сильные руки уже крепко держали её за бёдра.

Медленно, нарочно мучительно медленно, Натаниэль начал опускать её на свой член. Широкая головка раздвинула её влажные губы, протолкнулась внутрь и начала растягивать её.

Кира вскрикнула от боли, когда он разорвал её девственность.

Но Натаниэль не остановился.

Он продолжал входить в неё медленно и глубоко, пока не оказался внутри полностью.

И Кира задохнулась от ощущения наполненности.

А потом застонал уже он.

Низко.

Хрипло.

Словно едва держался.

Натаниэль замер внутри неё, пытаясь взять себя в руки, и Кира вдруг поняла, насколько сильно он её хочет.

Он едва сдерживался.

От этого осознания по телу прошла волна восторга.

В эти короткие секунды, пока она висела на цепях, насаженная на его член, Кира вдруг особенно ясно поняла, как отчаянно хочет его всего: сильного, жёсткого, властного и одновременно внимательного, умного и по-своему заботливого. Она хотела все его стороны сразу. Хотела, чтобы он сделал её своей, даже если завтра пожалеет об этом. Или послезавтра. Или через неделю. К чёрту последствия. К чёрту весь этот план. Просто позволь мне быть с ним. Это было безумием. Он был её врагом, но ей нужен был именно он, в своей постели, в своём доме, в своей жизни.

И мысль о том, что всё это скоро закончится, вдруг болезненно сжала сердце.

Глаза снова защипало.

— Тсс, — тихо сказал Натаниэль, вытирая ей слёзы большим пальцем. — Не плачь.

Кира с ужасом вспомнила, что он слышит её мысли.

— Для меня это так же реально, как и для тебя, — сказал он.

И от его уверенности ей удалось немного успокоиться.

— И я счастлив, что хотя бы так стану твоим первым.

Кира крепко зажмурилась и кивнула.

Мокрые ресницы дрожали.

Она всё ещё была в кляпе, в цепях, с тугим ошейником на шее, но через связь между ними Натаниэль всё равно чувствовал её благодарность.

— Мне нравится, когда ты благодарна, — мягко сказал он, целуя её в лоб. — Хорошее качество для шлюхи.

Кира затаила дыхание, понимая, что сейчас произойдёт дальше.

— А теперь, — отрывисто произнёс он, — хватит слёз и смотри на меня, пока я трахаю твою киску.

Это было единственным предупреждением, которое он ей дал, прежде чем отстраниться наполовину и резко вонзиться обратно.

Кира взвизгнула, почувствовав, как вся его сила врезается в неё, раздвигая изнутри, и Натаниэль собственнически зарычал.

Её пальцы беспомощно сжались над головой. Ей хотелось вцепиться ему в плечи, но цепи только сильнее сводили её с ума.

— Хорошая девочка. Принимай мой член.

Он снова вбился в неё, не давая ни секунды перевести дыхание, входя снова и снова. Медленно выходя почти до конца, а потом резко вонзаясь обратно.

— Ты моя, Кира, — сказал он, притягивая её к себе за косички. Боль обожгла кожу головы, пока он тянул её на себя, а цепи дёргали в другую сторону. — Поняла? Моя. Твой рот, твоя задница, твоя киска, всё это моё. И когда я заполню каждую твою дырку, ты будешь носить моё семя внутри себя. И куда бы ты ни пошла, сколько бы лет ни прошло и с кем бы ты ни трахалась, ты всё равно останешься моей. Я найду тебя. И когда найду, буду трахать тебя столько, сколько понадобится, чтобы заглушить эту боль внутри, потому что я люблю тебя так сильно, что это, блядь, убивает меня.

Его слова прошили её насквозь, и Кира закричала, когда Натаниэль ускорился, упиваясь её болью, удовольствием и тем, как она растягивается вокруг него.

Это не по-настоящему.

Напомнила она себе.

Но ощущалось всё слишком реально.

Каждый толчок балансировал между удовольствием и болью. Голова Киры откинулась назад, и всё вокруг превратилось в звон цепей и хриплое дыхание Натаниэля, пока он трахал её.

Лязг.

Лязг.

Лязг.

Лязг.

Лязг.

Он вбивался в неё всё быстрее, подталкивая к краю, пока мир не распался на вспышки света и темноты, а оргазм не ударил по ней резко и ослепительно.

Цепи продолжали греметь, запястья горели от напряжения, а толчки Натаниэля становились всё грубее, всё быстрее, пока он окончательно не потерял контроль.

Наконец он выкрикнул её имя, рыча его ей в лицо, когда в последний раз вжался в неё до самого конца и кончил глубоко внутрь.

Цепи исчезли.

Кира тут же обмякла, обхватив руками шею Натаниэля. Она тяжело дышала, пытаясь переждать дрожь, сотрясавшую всё тело, пока её тело всё ещё судорожно сжимало его член.

Натаниэль держал её так, пока её оргазм не начал стихать, а потом осторожно опустил на пол. Его всё ещё твёрдый член медленно выскользнул из неё с влажным звуком.

Густая сперма тут же потекла по её ногам, собираясь между ступнями, пока Кира пыталась устоять на дрожащих ногах.

— Ты уверен, что это не по-настоящему? — слабо спросила она, пока Натаниэль удерживал её на месте. — Потому что ощущается это, блядь, слишком реально.

— Реально или нет, это было охуенно.

Он мягко улыбнулся ей сверху вниз и поцеловал в губы.

— Ты потрясающая. Мне нравится, как ты думаешь… и мне нравится в тебе всё.

Кира была почти готова ответить тем же.

Почти.

Но сначала у неё оставался один очень важный вопрос.

— Ты уверен, что после всего этого я всё ещё девственница?

Натаниэль рассмеялся и поцеловал её в макушку.

— Ну… почти уверен.





Они вернулись на поросший травой утёс у самой кромки леса,...


Они вернулись на поросший травой утёс у самой кромки леса, под холодным звёздным небом. Кира сидела у него на коленях, тесно прижимаясь к нему мягкими бёдрами. Когда она поднялась, Натаниэль увидел тёмное влажное пятно на своих брюках: сперма уже проступила сквозь ткань.

Он даже не трогал себя, прежде чем кончить.

Он любил Киру целиком: её мысли, её тело, её душу. Одного ощущения её рядом, одних мыслей о ней хватило, чтобы довести его до оргазма.

Ничто ещё не заводило его так сильно. Связь между ними позволила ему чувствовать её удовольствие, её боль, каждую дрожь, каждый толчок наслаждения, прокатившийся по их телам, когда они вместе рухнули в эту сокрушительную разрядку. Никогда прежде он не был ни с кем настолько близок. И теперь хотел только одного: оказаться внутри неё по-настоящему.

Судя по всему, Кира хотела того же. Их связь едва успела ослабнуть, как она уже снова уселась верхом ему на бёдра и толкнула его в траву. Тяжёлые волосы упали ему на лицо, щекоча кожу, золотистые глаза мерцали, как раскалённые угли.

— Возьми меня, — сказала она, и в её голосе слышалось почти болезненное желание. — Я хочу этого.

Натаниэль коротко, напряжённо рассмеялся.

— Поверь мне, питомец, я хочу этого больше всего на свете. Хочу стать первым мужчиной, который будет внутри тебя. — Он намотал прядь её волос на пальцы. — Но потом ты пожалеешь.

— Не пожалею.

— Пожалеешь. Завтра утром ты проснёшься и поймёшь, что без своей девственности уже не сможешь склонить Попларинов на свою сторону после того, как легла с вампиром. Тебе понадобятся недели, может, месяцы, чтобы завоевать их доверие и поднять их за собой. И пусть ты справишься, у нас нет этого времени. У нас должен был быть целый год на подготовку, а вместо этого до моей коронации осталось всего несколько недель.

— Мне всё равно. Я хочу тебя.

Она качнула бёдрами, прижимаясь к его паху, и потёрлась о его возбуждение. Эрекция почти не спала и снова быстро твердела под её движениями.

Натаниэль стиснул зубы. Она тёрлась о влажную ткань его брюк, дразнила его тем, чего он не мог себе позволить, и при этом смотрела на него с лукавой улыбкой и искрами озорства в глазах.

— Блядь, питомец.

Он сильнее сжал её волосы и потянул вниз, пока она не распласталась на нём. Потом поцеловал её жадно, глубоко, долго, заставляя почувствовать, насколько сильно он её хочет.

— Ты делаешь это почти невозможным.

— Что именно? — невинно спросила она, медленно хлопая ресницами.

Кира нарочно изобразила капризную невинность. Её полные губы были чуть приоткрыты.

При других обстоятельствах он бы раздвинул её губы шире и трахал бы её рот, пока не спустил бы ей на язык всё до последней капли.

— Не играй со мной, — предупредил он, толкнув бёдра вверх, чтобы она почувствовала, как его толстый член вжимается в её бедро. — Если я возьму тебя сейчас, я не стану торопиться. Всё будет медленно. Сладко. Но не думай, что я буду нежным. И после этого ты станешь моей целиком.

Голос Натаниэля дрожал от напряжения. Всё его тело было натянуто до предела, словно готовое вот-вот лопнуть. Кира была мягкой там, где он был твёрдым, и ему хотелось сжимать каждую линию её тела, уткнуться лицом в её полную грудь, вбиться в её мокрую тесноту и заставить её стонать под ним. Забрать каждый её вздох. И когда она опустится перед ним на колени, то сделает это ради него, а не потому, что её учили прислуживать его отцу.

Последняя мысль ударила как нож.

В груди словно пошла трещина, холодная и глубокая, подтачивая остатки самообладания. Он провёл языком по ноющим клыкам и зарылся пальцами в её волосы.

— Ты хоть понимаешь, как сильно я хочу сорвать с тебя одежду и трахнуть тебя?

Глаза Киры расширились, но почти сразу её веки опустились, а взгляд снова стал томным.

— Тогда почему ты этого не сделаешь?

Блядь.

Он снова впился в её рот, вынуждая раскрыть губы. Когда её язык скользнул ему навстречу, он застонал ей в поцелуй. Желание ударило в пах так резко, что у него напрягся пресс. Возбуждение росло, накатывало всё сильнее, пока он не оказался на грани потери контроля.

Он обхватил её лицо ладонями и посмотрел на неё так, будто был одержим.

— Скажи, что тебе плевать на план, — хрипло произнёс он. — Скажи, что тебе плевать на объединение наших народов. Скажи, что тебе не нужна власть и что ты не хочешь изменить этот мир. — Его голос стал ниже, грубее. Член болезненно пульсировал под тканью брюк. — Скажи это, Кира, и я прямо сейчас лишу тебя девственности. Я буду трахать тебя, пока ты не перестанешь соображать. А когда ты выбьешься из сил, я возьму тебя снова. И не остановлюсь, пока ты вся не будешь в моей сперме и не будешь знать только моё имя. Скажи мне.

Она смотрела на него, приоткрыв губы.

Натаниэль попытался взять себя в руки, но ревность всё равно прорвалась в голосе.

— Скажи, что ты не хочешь Марка.

— Не хочу, — прошептала она.

Но отвела взгляд, и от этого у него внутри всё болезненно сжалось.

Мысль о том, что Марк прикасается к Кире, входит в неё и кончает в неё, вызывала в нём почти слепую ярость.

— Ты слышала меня? — тихо спросила Кира. — Я сказала, что не хочу его.

— Я тебе не верю.

Она вскинула подбородок, и в её глазах вспыхнуло упрямство.

— Тогда скажи, что ты не женишься на Глории.

Натаниэль поморщился.

Она просила его отказаться от короны.

Но, встретившись с её взглядом, он вдруг понял, что может потерять нечто куда более ценное.

— Я не женюсь на Глории.

Глаза Киры расширились.

— Ты серьёзно?

— Да. Но при одном условии.

Он крепче прижал её к себе и уткнулся лбом ей в плечо, потому что боялся увидеть выражение её лица после следующего вопроса.

— Я не женюсь на ней… если ты скажешь, что не хочешь Марка.

Кира замолчала.

И этой короткой паузы хватило, чтобы трещина в его груди стала глубже.

Он спрятал лицо в её волосах, зажмурившись, пытаясь удержать себя в руках, пытаясь не сломать её и не вынудить выбрать его.

Выбери меня.

— Я люблю тебя, — сказала она, и эти слова вошли в него, как солнечный свет после долгой зимы. — Но…

— Но?

— У нас есть долг. — Она отстранилась и раздражённо тряхнула головой. — Это был твой план. Ты сам всё начал. И я согласилась. Почему ты делаешь всё ещё труднее?

Чувство вины пронзило его насквозь.

— Я знаю, — глухо ответил он. — Ты права.

— Это не то, чего я хочу, Натаниэль. Но…

— Я знаю.

Он снова притянул её к себе и медленно провёл рукой по её волосам, успокаивая не только её, но и самого себя. Как же ему хотелось сейчас увидеть её волчьи формы. По-настоящему увидеть, не случайно, мельком, а потому что она сама решила открыться ему. Это значило бы для него больше, чем можно выразить словами.

И тогда он уже не смог бы уйти.





Что-то внутри Киры необратимо изменилось после того, как она произнесла...


Что-то внутри Киры необратимо изменилось после того, как она произнесла вслух эти три простых слова.

Я люблю тебя.

Эти слова изменили всё. Стена между ней и Натаниэлем наконец рухнула.

Впервые они увидели друг друга по-настоящему: без масок, без попыток скрыть чувства. Любовь, тоска, желание, всё это слишком долго жило внутри них и теперь больше не могло оставаться невысказанным.

Это было именно то, чего им обоим так отчаянно не хватало: настоящей близости.

Сила чувств Натаниэля обезоруживала, и именно она дала Кире смелость открыть своё сердце и признаться, что тоже любит его.

Однако это ничего не меняло, потому что внешний мир всё ещё ждал их, и они не могли быть вместе, не предав всё, во что верили.

Она влюбилась в Натаниэля, человека и вампира, который боролся за справедливость. Что бы они ни чувствовали сейчас, какой бы всепоглощающей ни была эта пьянящая смесь страсти и желания, этого всё равно было недостаточно, чтобы перечеркнуть то, кем они были. И ни один из них не мог просто отвернуться от этого.

Она снова чувствовала себя пленницей собственного предназначения.

Когда-то мечта изменить жизнь своего рода наполняла её смыслом. Теперь же всё это ощущалось лишь тяжёлой обязанностью. Она должна была идти до конца, независимо от собственных чувств и боли, раздиравшей сердце.

Потому что мои желания ничего не значат.

Ледяное чувство беспомощности подкралось незаметно. У них с Натаниэлем не было будущего, а то короткое время, которое они могли провести вместе, утекало сквозь пальцы.

— Всё будет хорошо, — мягко произнёс Натаниэль, нежно целуя её. — Постарайся уснуть.

Как же хорошо было лежать в его объятиях. Кира лишь крепче прижалась к нему, не желая тратить эти драгоценные мгновения на сон, когда могла наслаждаться теплом его длинного, сильного тела. Она вдыхала его запах, тёплый, дымный, терпкий, запоминала каждую его нотку и прижималась ближе, желая раствориться в нём без остатка.

— Я не хочу Марка, — тихо сказала она, нарушая тишину. — Я хочу тебя. И мне нужно, чтобы ты это знал.

Руки Натаниэля сжались вокруг неё крепче.

— Я знаю.

Кира чувствовала его внутреннюю борьбу по напряжению его тела под своими ладонями. Он страдал так же сильно, как и она. Их долг грозил разорвать их обоих изнутри.

Она опустила голову и тяжело вздохнула.

— Но это всё равно ничего не меняет, да?

Натаниэль слегка отстранился и прижался лбом к её лбу. Их глаза закрылись, прежде чем он тихо произнёс:

— Не волнуйся, питомец. Я буду рядом на каждом шагу. Мы оба сделаем то, что должны.

— А потом? — едва слышно спросила она.

Они никогда не говорили о том, что будет после.

— Думаешь, у нас когда-нибудь появится шанс?

Лицо Натаниэля помрачнело, и она поспешно продолжила:

— Я знаю, что ты женишься, но…

— Глория и я будем связаны кровью, — перебил он. — Я обязан буду защищать её, иначе умру. Будущего для нас с тобой просто не существует.

Сердце Киры болезненно сжалось.

— Какая она?

— Я её не люблю.

— Но какая она?

Он пожал плечами.

— Достаточно терпима, чтобы мне не хотелось её убить, и достаточно жестока, чтобы я никогда не смог её полюбить. Но, как и ты, она сильная и бесстрашная. И за её спиной поддержка многих великих вампирских семей. — Он медленно погладил её руки. — Давай не будем сейчас говорить о ней.

Кира стиснула челюсть, но всё же кивнула, чувствуя, как горло болезненно сжимается от понимания, что им с Натаниэлем никогда не быть вместе. Для них существовал только один путь.

Натаниэль женится на Глории и станет королём.

А я соблазню его отца и убью его, если он не убьёт меня первой.

Небо уже начинало светлеть.

— Нам пора возвращаться в академию, — сказал Натаниэль.

Они вернулись в лагерь, чтобы попрощаться с Мэри, Байроном, Хейли и Аной.

— Призови нас, когда мы понадобимся, — сказала Хейли Кире.

— Мы готовы служить, — добавила Ана с волчьей усмешкой.

Мэри кивнула Натаниэлю, а Байрон проводил его тяжёлым взглядом.

Для Киры это прощание оказалось странным и болезненным. Она всё ещё любила людей, которые её вырастили, и скорее надеялась, чем верила, что однажды между ними снова всё станет простым, тёплым и наполненным смехом.

Кира и Натаниэль спустились по пологому склону предгорий и прошли через лес, пока не добрались до портала. По ту сторону виднелась комната Натаниэля и большая чёрная кровать с атласными простынями. Кира задержала на ней взгляд, потому что теперь эта кровать вдруг стала символом жизни, которой у неё никогда не будет.

Ночь была невероятной, но её последствия оставили глубокую рану. Мысль о том, что всё самое прекрасное в её жизни уже осталось позади, медленно отравляла душу. В ближайшие недели Натаниэль будет учить её тому, как стать идеальной игрушкой для его отца.

После этого у них больше не останется ничего своего.

Ни украденных мгновений с этим загадочным, нежным вампиром.

Ни грёз о любви и страсти, о которых она прежде не смела даже мечтать.

В нём было столько любви.

И в ней тоже.

Даже если мир требовал, чтобы они отказались от своих чувств, это всё равно казалось чертовски несправедливым.

Кира мрачно смотрела сквозь портал.

— Ты не боишься, что кто-нибудь найдёт его?

— Только мы можем его видеть, — ответил Натаниэль. — Он создан кровавой магией, твоей и моей. Я попросил Барбару открыть его после того, как нашёл тебя.

От этой мысли по спине Киры пробежал холод.

— Твой отец тоже может его видеть?

— Нет. Но даже если бы мог, он никогда не понял бы, что это такое. Для него это была бы просто просёлочная дорога.

— Откуда такая уверенность?

Натаниэль усмехнулся, но в его взгляде не было тепла.

— Потому что он умеет замечать в людях всё, кроме того, что действительно важно.

Кира тревожно закусила губу. Было очевидно, что сейчас он говорил уже не о портале.

Сколько жестокости ему пришлось пережить рядом с собственным отцом? Иногда ей казалось невозможным, что человек с таким добрым сердцем вообще сумел выжить рядом с Королём вампиров.

— Леди вперёд, — сказал Натаниэль, протягивая ей руку и указывая на портал.

Как всегда, безупречно вежлив.

И почему-то именно этот мягкий, почти старомодный жест причинял боль сильнее всего. Потому что заставлял любить его ещё сильнее. Желать его сильнее. Тосковать по тому, чего они всё равно никогда не смогут иметь.

Кира не сдвинулась с места. Её плечи напряглись, кулаки сжались, а беспомощность внутри медленно превращалась в злость.

— Нет.

Натаниэль моргнул.

— Прошу прощения?

— Я сказала «нет». Я не хочу возвращаться.

Он осторожно положил руку ей на плечо, но Кира тут же стряхнула её. Лицо застыло, пока она изо всех сил пыталась не расплакаться.

Хотя сейчас она чувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо прежде, внутри всё равно жило болезненное чувство, будто её уже лишили его. Будто мир сначала позволил ей коснуться счастья, а потом решил отобрать его обратно.

И она ненавидела это.

Ненавидела мир.

Ненавидела себя за то, что всё равно собиралась выбрать долг.

— Ты расстроена, — тихо сказал Натаниэль. — Что случилось?

Кира лишь молча посмотрела ему в глаза, позволяя понять, что её упрямство было намеренным. Ей не хотелось ничего объяснять.

Взгляд Натаниэля стал жёстче.

— Кира, я хочу тебя. Ты это знаешь.

А потом он произнёс слова, которые она уже начинала ненавидеть. Слова, из-за которых всё снова оказывалось в её руках.

— Это твой выбор, Кира.

Она закрыла глаза.

Наверное, ещё никогда в жизни она так сильно не ненавидела собственную свободу выбора. Потому что у неё всё равно не хватило бы смелости отвернуться от людей, которых она любила, и отказаться от мечты сделать этот мир лучше.

Даже ради него.

И всё же, если бы Натаниэль сейчас просто взял её за руку и увёл отсюда, она пошла бы за ним не раздумывая.

Но он никогда бы так не поступил.

И именно поэтому она любила его ещё сильнее.

Она не хотела жить с мыслью, что из-за неё рухнет всё, на что надеялись люди, волки, ведьмы и вампиры, готовые бороться против Хенрика ради нового мира.

Голос Натаниэля мягко вырвал её из мыслей.

— Ещё не поздно передумать, Кира. Я помогу тебе, что бы ты ни решила. Если ты откажешься, никто не станет тебя осуждать. Я пойму. И я всё равно буду любить тебя, что бы ни случилось. Это не изменится, какой бы путь ты ни выбрала. Но если ты решишь идти до конца, ты должна вернуться со мной в академию.

Кира открыла глаза, но продолжала смотреть себе под ноги.

— А тебя это сделает счастливым?

Натаниэль подошёл ближе, но так и не прикоснулся к ней.

— Если мы добьёмся успеха, в мире станет меньше страданий. Особенно для людей и волков. Станет меньше неравенства. Молодым волкам больше не придётся жить как скоту, выращенному ради чужой крови. У них появится будущее. Настоящее будущее. Думаю, этого будет достаточно, чтобы жить дальше.

Кира медленно кивнула.

Это был не совсем тот ответ, которого она ждала.

Но он был прав.

Чёрт возьми, он был прав.

И от этого становилось только больнее.

— Это твой выбор, — повторил Натаниэль.

Кончиками пальцев он едва коснулся её руки.

Кира молчала.

Каждая часть её существа умоляла всё бросить и остаться с ним. Но этот вариант даже не казался реальным. Натаниэль всё равно доведёт план до конца, с ней или без неё.

Потому что так правильно.

Лес вокруг затих. Только листья тихо шелестели на ветру, пока маленькие птицы искали пищу в траве.

Натаниэль терпеливо ждал, внешне оставаясь совершенно спокойным, пока Кира делала вид, будто размышляет.

Хотя никакого выбора на самом деле не существовало.

— Мы сделаем всё так, как договорились, — наконец произнесла она жёстко.

Слова ударили её почти физически.

— И можешь начинать свою тренировку прямо сейчас. Потому что через этот ёбаный портал я сама не пройду. Только если ты меня заставишь.

Вызов Киры повис между ними тяжёлым напряжением.

— Ты пройдёшь через портал, как я попросил, — сказал Натаниэль спокойно.

Слишком спокойно.

Если им предстояло пережить следующие недели, Натаниэлю придётся взять всё под контроль, потому что иначе Кира просто не выдержит.

Мне нужно, чтобы он взял это на себя.

Но облегчать ему задачу она не собиралась.

Она доверяла Натаниэлю достаточно, чтобы подчиниться ему.

И была достаточно зла, чтобы сопротивляться изо всех сил.

— Я жду, питомец. Пройди через портал.

Кира резко развернулась и толкнула его в грудь.

— Тогда заставь меня. Ты ведь хочешь сделать из меня послушную шлюху для своего отца, да? Вот и наказывай.

Натаниэль нахмурился.

— Кира, не надо.

— Нет, давай именно это и сделаем. Покажи мне, что бывает за неповиновение принцу.

Она снова толкнула его.

— Покажи, как именно ты собираешься меня ломать.

Она ударила его кулаком в грудь. Натаниэль перехватил её руку, но Кира тут же ударила второй, снизу вверх, прямо в челюсть. Его зубы щёлкнули.

Она рассмеялась ему в лицо.

Почти истерично.

— Полагаю, теперь меня придётся поставить на место, да, сэр? За то, что ударила вас. За то, что недостаточно хороша.

Она снова начала бить его, а он лишь стоял неподвижно и терпел это, глядя на неё с тревогой, пока её голос всё сильнее дрожал от истерики.

— Ну же, сэр. Разве вы не собираетесь меня наказать?

Она снова замахнулась.

На этот раз Натаниэль жёстко перехватил её за запястье.

— Я накажу тебя, если это поможет сохранить тебе жизнь. Мой отец не умеет прощать. И то, чего он ждёт от своих куртизанок…

— Куртизанок? — Кира нервно рассмеялась, почти сорвавшись на визг. — Почему бы просто не назвать меня шлюхой? Или подстилкой? Ведь именно так ты обо мне теперь думаешь, да? Или слово «куртизанка» просто помогает тебе легче пережить мысль о том, что меня будет трахать твой отец?

Натаниэль резко втянул воздух. На его виске дёрнулась вена.

Кира снова рассмеялась, но теперь этот звук был жалким и сломанным.

И только тогда она поняла, что плачет.

Слёзы текли по её лицу, размывая мир перед глазами.

— Вот кто я теперь, да, Натаниэль? — выдавила она сквозь рыдания, вцепившись в его рубашку. Она толкала его, но не отпускала ткань, будто одновременно пыталась и ударить его, и удержать рядом.

Её рыдания оборвались, когда Натаниэль резко сжал её подбородок.

Его голос потемнел, став жёстким и пугающе спокойным.

— Ты прекрасно знаешь, кто ты для меня.

Он обхватил её лицо ладонями и начал целовать её мокрые щёки, губы, прерывая всхлипы.

— Ты для меня всё.

Эти слова болезненно отозвались внутри.

Натаниэль отстранился. Он выглядел измученным, и любовь вместе с болью слишком ясно читались на его лице.

— Но то, что ждёт нас впереди, опасно. И я сделаю всё, чтобы ты пережила это. Это не игра, Кира. Мой отец ожидает увидеть идеально подготовленную женщину. Если ты хочешь избежать порки, если хочешь дожить до момента, когда он ослабит бдительность и ты сможешь убить его, ты должна быть безупречной. И я прослежу, чтобы ты выбралась из этого живой. Ты понимаешь меня?

— Да, — прошептала она.

— Потому что ты уничтожишь зло, Кира. А потом будешь править.

И в этот момент что-то изменилось.

Нежность исчезла с его лица, словно её никогда и не было. Его взгляд стал холоднее, рот превратился в жёсткую линию, и на мгновение Кира увидела в нём тень его отца.

— А теперь начнём сначала, — сказал он ровно. — Чистый лист. Второй шанс.

Он сделал короткую паузу.

— Если подчинишься сейчас, наказания не будет.

Ещё одна пауза.

И когда он снова заговорил, любви в его голосе уже не осталось.

— Встань на колени.

Кира судорожно мотнула головой, сдерживая рыдание.

— Нет.

— Нет? Хорошо подумай, питомец, прежде чем ослушаться.

— Я сказала нет.

Она смотрела на него не отводя глаз.

Не потому, что ненавидела его.

А потому, что он был единственным человеком, рядом с которым она могла выпустить наружу весь этот ужас, всю ярость и боль.

Она ненавидела то, как мало власти имела над собственной жизнью.

Ненавидела то, что человек, которого она любила больше всего на свете, оказался для неё недосягаем.

Ярость кипела внутри, пока ей не начало казаться, что она вот-вот разорвётся изнутри.

И пусть это было несправедливо по отношению к Натаниэлю, причинять ему боль хотя бы словами приносило ей короткое, почти болезненное облегчение.

— Кира, — предупредил он.

И сейчас в его голосе снова слышался сам Натаниэль, а не холодное эхо его отца.

— Не заставляй меня.

— Я сказала нет!

Она снова бросилась на него.

На этот раз Натаниэль увернулся, схватил её за талию и резко повалил на землю, переворачивая на живот. Он прижал её к грязи своим весом, пока она осыпала его проклятиями.

Кира вырывалась, но он держал её крепко, и сделать хоть что-то она не могла.

— Успокойся.

— Пошёл. Ты. Нахуй!

Натаниэль гладил её по волосам и тихо шептал что-то успокаивающее ей на ухо, пока её тело ещё долго дрожало от рыданий.

Наконец слёзы иссякли, оставив после себя только усталость и пустоту. Кира попыталась вытереть лицо о плечо, но лишь сильнее размазала по коже грязь и мокрые дорожки слёз.

Лес затих вместе с ними. Они лежали в холодных предрассветных сумерках, и тяжёлое тело Натаниэля прижимало её к земле. Она чувствовала его возбуждение всё отчётливее с каждой секундой.

— Сделай это, — наконец тихо сказала она.

Потому что выбора у него всё равно не было.

И потому что она уже дала ему достаточно причин её наказать.

Они оба это понимали.

Кира крепко зажмурилась, когда Натаниэль одним резким движением стянул с неё штаны, подставляя её кожу прохладному воздуху.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

Она попыталась отгородиться от этих слов. Новые беззвучные слёзы потекли по её щекам, падая в грязь. Она смотрела только вперёд, не желая, чтобы он видел её лицо.

— Кира…

— Просто сделай это, — сорвалось у неё сквозь всхлип. — Хватит тянуть. Накажи меня.

И вдруг она почувствовала каплю на своей шее.

Не свою.

Кира обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Натаниэль резко вытирает глаза тыльной стороной ладони.

Но когда их взгляды встретились, его лицо уже снова стало холодным.

— Смотри вперёд, шлюха.

Кира вздрогнула и подчинилась. Всё её тело напряглось в ожидании.

Ждать долго не пришлось.

Шлепок .

Жгучая боль полоснула по коже там, где его ладонь ударила её по ягодице. Унижение вспыхнуло внутри почти так же сильно, как сама боль.

Шлепок .

Больно.

И почему-то это заводило её ещё сильнее.

Тело бросало то в жар, то в дрожь, пока Натаниэль брал контроль на себя, заставляя её хотя бы ненадолго перестать думать.

Шлепок .

Она резко втянула воздух.

Освобождающе.

Шлепок .

На этот раз удар был сильнее, и Кира вскрикнула.

— Тихо, — предупредил Натаниэль.

Но его руки тут же начали мягко гладить и разминать её кожу, успокаивая жжение.

— Хорошая шлюха умеет молча принимать наказание.

— Д-да, сэр.

Шлепок .

Новый удар обжёг кожу.

На этот раз ей едва удалось не закричать.

Натаниэль глухо застонал, явно наслаждаясь её реакцией. Она чувствовала, как его возбуждение упирается ей в задницу, напряжённое и тяжёлое.

Шлепки эхом расходились по лесу, пока его ладонь снова и снова обрушивалась на чувствительную кожу. После первых ударов Кира перестала считать.

Постепенно она начала расслабляться.

Боль растекалась по телу, смывая остатки мыслей, тревоги и страха. Она словно проваливалась в пустое тёмное место внутри себя, где не существовало ничего, кроме тупого жара под кожей и странного, почти сонного спокойствия.

Это очищало.

И ей это было нужно.

Хотя бы ненадолго исчезнуть из собственной жизни.

От мыслей.

От долга.

От будущего.

И было что-то пугающе интимное в том, что именно Натаниэль причинял ей эту боль. Она доверяла ему достаточно, чтобы позволить это.

К тому моменту, когда он остановился, его дыхание стало тяжёлым.

— Хорошая… шлюха, — хрипло выдохнул он.

Кира устало подняла голову. Волосы прилипли к её лицу грязными прядями, кожа была испачкана землёй.

Она попыталась подняться на локтях, но Натаниэль не позволил.

Его ладонь легла ей между лопаток, снова вдавливая в землю. Затем он навалился сверху и медленно поцеловал её в шею, прижимаясь носом к коже почти нежно.

Будто принадлежал ей по-настоящему.

Но он не мой.

Не мой по-настоящему.

И никогда не будет.

От этой мысли внутри всё болезненно сжалось.

Кира услышала, как он расстёгивает ремень.

— Раздвинь ноги, — приказал Натаниэль.

Его голос звучал чужим. Холодным. Пустым.

— Я с тобой ещё не закончил.

— Это тоже часть наказания? — язвительно бросила Кира, стараясь скрыть за сарказмом напряжение в голосе.

— Тихо.

Он раздвинул её ноги коленями.

Кира напряглась, услышав, как он сплюнул себе в ладонь.

Она сразу поняла, что он собирается сделать.

И через мгновение почувствовала влажную головку члена у своего ануса.

— Или это потому, что ты любишь меня? — с издёвкой бросила она.

Натаниэль ничего не ответил.

Он зажал ладонью её рот, заглушая крик, когда резко вошёл в неё.

Глубже.

Ещё глубже.

Прорываясь сквозь сопротивление её тела грубыми, жёсткими толчками.

Кира извивалась и пыталась вырваться, но Натаниэль не остановился, пока не вошёл полностью.

— Блядь… — выдохнула она сквозь слёзы.

— Тсс. Просто прими это, шлюха.

Это был голос Натаниэля.

Но сейчас он двигался внутри неё грубо и беспощадно, заставляя всё её тело дёргаться от боли и жара с каждым новым толчком.

И Кира невольно подумала о его отце.

Будет ли Хенрик ещё жестче?

Сможет ли вообще кто-то быть ещё жестче?

Потому что сейчас Натаниэль был беспощаден.

Каждый толчок был тяжёлым и властным. Его хватка удерживала её намертво, прижимая к земле, словно добычу.

И в этот момент в нём действительно было что-то по-настоящему вампирское.

Что-то дикое.

Жестокое.

Пугающее.

Но там, где была боль, рождалось и удовольствие, и в его движениях было что-то одновременно сладкое и порочное, словно он сталкивал в ней свет и тьму, смешивая их во что-то греховно прекрасное.

Натаниэль потянулся к её клитору, медленно поглаживая его пальцами, и Кира застонала ему в ладонь, пока он продолжал трахать её глубже в грязь, не обращая внимания ни на её дрожь, ни на то, какой грязной она себя чувствовала.

Боль и удовольствие накатывали волнами, одна за другой, а Натаниэль будто намеренно вёл её через каждую из них, всё ближе к краю.

Пока она наконец не сорвалась.

Оргазм ударил резко и жестоко, ослепляя вспышкой белого света. Кира задрожала всем телом, кончая ему в руку и бессвязно постанывая, пока удовольствие не прокатилось через неё горячими пульсирующими волнами.

После этого на неё опустилось вязкое, оглушённое спокойствие.

Но Натаниэль не остановился.

Минута.

Потом ещё одна.

И Кира постепенно начала понимать, что он всё ещё не кончил.

Он продолжал двигаться внутри неё медленно и размеренно, словно собирался трахать её до самого рассвета.

Потом Натаниэль убрал руку с её рта и клитора и выпрямился, подтягивая её за бёдра ближе к себе, чтобы входить ещё глубже.

Слишком глубоко.

Он был слишком большим, а её тело уже дрожало от напряжения и изнеможения.

Но Натаниэль игнорировал её жалобные всхлипы, а его низкие стоны прокатывались по её телу вибрацией.

— Натаниэль, — выдохнула она дрожащим голосом, зависнув где-то между остатками одного оргазма и приближением следующего.

— Назови своё имя. Скажи мне, кто ты.

— Шлюха, — выдавила она между рваными вдохами.

— Чья шлюха?

— Т-твоя.

Он резко остановился.

— Неправильно.

И снова резко вошёл в неё, так глубоко и сильно, что у Киры потемнело перед глазами.

Он удержал её на месте, позволяя прочувствовать всю тяжесть своего тела и грубую силу его члена, растягивающего её до болезненного предела.

— Попробуй ещё раз.

Он полностью вышел из неё.

— Кому ты принадлежишь?

Наверное, он решил, что ослышался.

— Т-тебе, — задыхаясь, прошептала она, пока его член тяжело упирался ей между ягодиц. — Я принадлежу тебе.

Натаниэль снова вбился в неё.

Жёстко.

Без предупреждения.

Кира вскрикнула и зажмурилась, чувствуя новый удар его слишком большого члена.

— Неправильно. Попробуй снова.

Всё внутри Киры похолодело.

Она поняла, какое имя он хотел услышать.

И потому крепко стиснула зубы.

Но её молчание встретили новыми грубыми толчками. Всё тело дрожало от каждого удара его бёдер, а под ней уже давно была не земля, а холодная мокрая грязь.

— Ответь мне, питомец.

Кира мотнула головой.

Нет.

Она не скажет этого.

Ни за что.

Но где-то глубоко внутри уже снова нарастало болезненное желание разрядки.

Словно почувствовав это, Натаниэль замедлился. Его пальцы скользнули между её ног, начиная медленно ласкать её, пока он продолжал размеренно двигаться в её заднице, заставляя чувствовать каждый толчок, каждый сантиметр своего члена.

Он никуда не спешил.

Будто у них действительно было всё время мира.

— Мы не закончим, пока ты не скажешь это, шлюха.

Его голос звучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Так что будь хорошей девочкой и скажи мне… Кому. Ты. Принадлежишь?

Каждое слово сопровождалось новым глубоким толчком.

Кира тяжело дышала, из последних сил пытаясь держаться, пока Натаниэль медленно подталкивал её всё ближе к оргазму.

И именно в тот момент, когда она почти сорвалась, он убрал руку.

Паника пронзила её мгновенно.

Кира беспомощно дёрнула бёдрами, жалобно скуля в поисках его прикосновения.

— Скажи это, — тихо потребовал он, продолжая медленно трахать её. Его бёдра и тело тяжело двигались о неё при каждом толчке. — Это важно. Это основа твоего обучения. Основа твоего будущего. Скажи мне, кому ты принадлежишь.

Его пальцы зависли над её клитором, едва касаясь влажной кожи.

Кира дрожащим голосом выдохнула ответ.

— Я не слышу тебя, питомец.

Она сглотнула.

— Хенрику.

Что-то внутри неё надломилось.

— Я принадлежу твоему отцу.

— Правильно, — тихо сказал Натаниэль.

Но в его голосе не было ни удовлетворения, ни победы.

Только усталое смирение.

Он прижал её голову ниже и подтянул её к себе за бёдра, входя ещё глубже.

— Принадлежишь.

Его пальцы скользнули по её клитору.

Всего одно прикосновение.

И всё её тело снова вспыхнуло от напряжения.

— А теперь последняя часть наказания.

Его голос снова стал холодным.

— Ты примешь мой член молча. И когда я кончу, ты примешь моё семя, как хорошая маленькая шлюха. Но сама ты не кончишь.

Кира почувствовала, как внутри всё оборвалось.

Почти-оргазм начал медленно угасать, оставляя после себя мучительное напряжение.

— Нет, — вскрикнула она, пока Натаниэль снова начал трахать её быстро и жёстко.

Они оба тяжело дышали.

Он был чудовищем.

Тираном.

И всё равно именно он был нужен ей сейчас больше всего.

— Пожалуйста, сэр… я так близко.

Она отчаянно нуждалась в его прикосновениях.

Когда Кира попыталась дотронуться до себя сама, Натаниэль тут же перехватил её запястья и сильнее вжал в землю.

— Я наполню тебя, — хрипло прошипел он ей в шею. — До последней капли. Так что будь хорошей шлюхой и прими это правильно.

Его стоны становились всё громче.

Каждый грубый толчок обжигал её изнутри.

А потом Натаниэль сорвался.

Его тело дёрнулось, когда он кончил в неё сорванным стоном, заполняя её горячими толчками спермы.

— Вот так… принимай.

Он продолжал двигаться внутри неё, пока сперма медленно вытекала из неё вниз, пачкая её кожу и землю под ними.

Кира закричала от отчаяния, умоляя дать ей кончить, но Натаниэль только крепче удерживал её за запястья.

Он прижимал её к земле всем своим телом, тяжело дыша ей в шею, пока последние волны его оргазма прокатывались через него.

Постепенно его движения начали замедляться.

Потом он наконец замер.

— Пожалуйста, — сорвалось у Киры шёпотом. — Пожалуйста… я так близко.

Натаниэль поцеловал её в шею и медленно провёл пальцами между её ног, заставляя её тело дрожать от болезненного желания.

Он держал её на самой грани.

Не позволяя сорваться.

И всё это время оставался внутри неё.

Даже когда снова затвердел.

И снова начал трахать её уже под холодным светом наступающего рассвета.





Было странно спокойно лежать на Кире прямо на холодной лесной...


Было странно спокойно лежать на Кире прямо на холодной лесной земле, всё ещё глубоко внутри неё. Лес медленно просыпался: между деревьями щебетали птицы, где-то шуршали листья. Солнце уже поднималось, и тусклый утренний свет пробивался сквозь кроны, окрашивая лес в холодные серые тона.

Кира была тёплой под ним. Её дыхание наконец выровнялось после того, как он во второй раз грубо взял её сзади. Его член всё ещё оставался внутри неё, постепенно обмякая после второго раунда наказания.

Она умоляла помочь ей кончить.

И он отказал.

Он продолжал трахать её жёстко и быстро, не давая ей ничего, кроме болезненного напряжения, в то время как для него самого ощущения были почти невыносимо приятными. Её жалобные, сорванные стоны одновременно сводили его с ума и разрывали изнутри. Ему стоило огромных усилий не коснуться её между ног и не довести до оргазма.

Но в этом и был смысл.

Поставить собственные желания выше её.

Использовать её тело так, будто оно принадлежало ему.

Это шло против всего, во что Натаниэль верил, но Кира должна была привыкнуть к этому чувству унижения. Его отец не захочет видеть гордую, непокорную девушку. Хенрик будет ожидать женщину, которую уже успели сломать и подчинить.

И Кира не умела притворяться.

Ей придётся научиться отпускать контроль по-настоящему.

— И это всё? — наконец спросила она после долгого молчания.

Разочарование в её голосе ощущалось почти физически.

— Да, питомец. Мы закончили.

Он поцеловал её в шею, прежде чем слезть с неё.

— Ты хорошо выдержала наказание. А теперь нам пора возвращаться.

Натаниэль протянул ей руку, помогая подняться, но Кира проигнорировала жест и сама резко поднялась на ноги, поморщившись от боли.

Он нахмурился и попытался придержать её, но она тут же оттолкнула его руку.

— Не надо, — отрезала она.

В её глазах всё ещё полыхала злость.

— Не трогай меня.

Она попыталась стряхнуть грязь с одежды, но стало только хуже. Вся её передняя часть была перепачкана землёй, а между ног всё ещё оставались следы его спермы.

И Натаниэль с ненавистью к самому себе почувствовал, как это снова возбуждает его.

Кира заметила его взгляд и поджала губы, натягивая штаны.

— У меня новое условие, — резко сказала она. — Если ты хочешь, чтобы я продолжала во всём этом участвовать…

— У нас уже есть договорённость.

— Значит, теперь будут новые правила, — прорычала Кира.

Натаниэль чуть склонил голову.

— Я слушаю.

Она ткнула в него дрожащим пальцем.

— Больше никакого секса.

— Прости?

— Я что, блядь, непонятно сказала? Никакого секса. Хочешь готовить меня для своего отца? Отлично. Я буду носить твои идиотские игрушки. Буду стоять на коленях, прислуживать тебе и называть тебя «сэр». Буду лизать твои ботинки и спать на полу. Но ты больше не засунешь в меня свой член.

Она тяжело дышала, глядя на него так, словно готова была вцепиться ему в горло.

Дикий зверь.

Неукрощённый.

И от этого Натаниэлю хотелось её ещё сильнее.

Она была слишком дикой и живой.

Слишком упрямой.

Слишком далёкой от покорности.

— Ты закончила? — спокойно спросил он.

— Нет. И ещё кое-что. Ты больше не кончишь мне в рот. И как только я войду в стаю Попларинов, ты больше никогда ко мне не прикоснёшься.

— И это твои условия?

— Да, — резко ответила Кира. — Это мои новые условия.

Натаниэль молча обдумал её слова.

Несколько следующих недель рядом с Кирой без возможности нормально трахать её казались почти пыткой.

Но она упустила одну важную вещь.

И он собирался этим воспользоваться.

— Хорошо. Я принимаю их.

Кира явно ожидала спора и теперь смотрела на него почти растерянно.

— Согласен?

— Да, питомец. Я принимаю их.

Он шагнул к ней и притянул к себе, не обращая внимания ни на грязь, ни на её сопротивление. Её мягкая грудь прижалась к его телу, и Натаниэль сразу заметил, как её взгляд скользнул вниз, к его вновь затвердевшему члену, упирающемуся ей в бедро.

— Я смогу обойтись и с такими правилами, — тихо сказал он. — Мне будет тяжело. Тебе тоже. Но думаю, мы справимся.

Кира попыталась оттолкнуть его, но он держал её крепко. После короткой бесполезной борьбы она лишь вскинула подбородок и уставилась на него исподлобья.

— Да, справимся, сэр.

Натаниэль легко похлопал её по щеке.

— Хорошая девочка.





Кира едва держалась на ногах. Игнорируя её протесты, Натаниэль поднял...


Кира едва держалась на ногах. Игнорируя её протесты, Натаниэль поднял её на руки и перенёс через портал в свою спальню. Оттуда он сразу отвёл её в ванную и набрал горячую воду, добавив соли и пену.

Помогая ей раздеться, он настоял на том, что вымоет её сам.

Закатав рукава, Натаниэль сел рядом с ванной на низкий табурет и начал медленно промывать её волосы шампунем, осторожно смывая пену водой из кувшина.

Кира переносила всё это на удивление спокойно, учитывая произошедшее.

Между ними всё ещё висело напряжение, густое и тяжёлое, несмотря на интимность момента. Она не произнесла ни слова, даже когда он начал мягко мыть её между ног.

Но всё же напряглась, почувствовав его пальцы на своём клиторе.

— Расслабься, — тихо приказал он, положив ладонь ей на грудь, когда Кира попыталась приподняться.

Он мягко уложил её обратно в воду.

— Ты обещала делать всё, о чём я попрошу. Так что позволь мне прикасаться к тебе.

Кира отвела взгляд.

Побеждённо.

И Натаниэль начал медленно поглаживать её между ног круговыми движениями, пока её ресницы не дрогнули, а голова не откинулась назад на край ванны.

Он наклонился ближе, опираясь рукой о бортик, и осторожно ввёл в неё пальцы.

Даже сквозь тёплую воду он почувствовал, насколько она уже возбуждена.

Он продолжал ласкать её медленно и терпеливо, пока её тихие, мелодичные всхлипы не начали проходить по нему дрожью.

Она была такой красивой.

И ему отчаянно хотелось дать ей хоть немного нежности после того, через что он заставил её пройти в лесу.

— Прости меня за то, что был с тобой так груб, — тихо сказал он.

И сразу же пожалел об этом.

Слова прозвучали неправильно.

Пусто.

— Ты делал то, что должен был делать, — отстранённо ответила Кира, выгибаясь навстречу его пальцам. — Просто продолжай.

Натаниэль подчинился без колебаний.

Но вопрос всё равно продолжал грызть его изнутри.

— Надеюсь, однажды ты сможешь меня простить за всё это.

— У тебя не было выбора, — спокойно сказала она. — Я сама тебя вынудила.

Это было правдой.

Но легче от этого не становилось.

— И всё же…

— Просто продолжай трогать меня. Пожалуйста.

Её неожиданная уступчивость сбивала его с толку после той ярости, что была между ними совсем недавно.

Но если сейчас ей нужны были не извинения, а это, он был готов дать ей это.

— Тебе нравится? — хрипло спросил он, глубже вводя пальцы.

Грудь Киры приподнялась на вдохе, а её соски показались над пеной.

— Да, — прошептала она. — Нравится.

Она была уже близко.

Натаниэль ускорил движения, чувствуя, как напрягается рука.

И вдруг глаза Киры резко распахнулись.

Она схватила его за запястье и сама вжала его пальцы глубже в себя.

— И я надеюсь, ты тоже меня простишь, — тихо сказала она.

Её взгляд был затуманен возбуждением.

Почти безумный.

Натаниэль настолько залюбовался ею, что смысл её слов дошёл до него не сразу.

— Простить тебя? За что, питомец?

Кира медленно выгнулась ему навстречу.

— За то, что сейчас, когда я кончаю… я представляю твоего отца.

Слова ударили его резко.

Жестоко.

— Представляю, что это его рука, а не твоя.

На этот раз боль была почти физической.

И тогда Натаниэль увидел это.

Мрачное торжество в её глазах.

Она намеренно пыталась ранить его. Провоцировала.

Если бы ему не было так больно, он, возможно, даже восхитился бы этой жестокостью.

Натаниэль резко убрал руку и поднялся на ноги, снова оставляя её неудовлетворённой.

— Что такое? — насмешливо спросила Кира, резко садясь в ванной так, что вода выплеснулась на пол. — Я что-то не то сказала?

Он ничего не ответил.

Она хотела задеть его.

И у неё получилось.

Натаниэль позволил ей увидеть свою слабость, и Кира тут же ударила в самое больное место.

Он молча вытер руку полотенцем и вышел из ванной.

Горький смех Киры эхом донёсся ему вслед.

Натаниэль начал ходить по комнате, пытаясь успокоиться.

Перед глазами снова и снова вставал образ: его отец сверху на Кире, его руки на её теле, её стоны.

От этой мысли его мутило.

Кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони.

Он всегда боялся того, что ждёт Киру впереди.

Но сейчас впервые подумал о другом.

А что, если ей действительно понравится быть с Хенриком?

Мысль была чудовищной.

Нелепой.

И всё же она не отпускала его.

Она просто пытается вывести меня из себя.

Натаниэль знал это. Но где-то глубоко внутри всё равно жил страх. Потому что Хенрик всегда умел получать желаемое. Он умел не только ломать людей силой. Он умел соблазнять. Давать надежду. Обещать именно то, чего человеку хотелось больше всего.

Натаниэль устало потёр лицо.

Всё это оказалось гораздо тяжелее, чем он ожидал.

Но Кире было ещё тяжелее.

Эта мысль заставила его замереть. Несмотря на злость, ненависть и боль, Кира всё ещё доверяла ему. Доверяла ему свою жизнь. Доверяла подготовить её к тому, что ждало впереди.

К финальной битве.

К свержению его отца.

Натаниэль тяжело вздохнул и подошёл к гардеробу, доставая для Киры халат.

Не каждую проблему нужно было решать жёсткостью. Иногда хватало терпения. Похвалы. Мягкости.

Быть её Хозяином означало понимать, когда нужен кнут, а когда пряник.

Но когда Кира появилась в дверях ванной, обнажённая, мокрая, с каплями воды на коже и ненавистью во взгляде, Натаниэль понял:Сейчас ей нужен был не пряник .





— Ты пытаешься вывести меня из себя, питомец, — предупредил...


— Ты пытаешься вывести меня из себя, питомец, — предупредил Натаниэль. — И это уже выходит за рамки наших договорённостей.

— Это уже твои проблемы, не мои, — огрызнулась Кира, скрещивая руки на груди, чтобы прикрыться, и стараясь не показывать, насколько её раздражает стоять перед ним голой.

Она и сама не до конца понимала, почему продолжает вредничать. Вероятно, это было как-то связано с тем, что Натаниэль дважды отымел её в задницу, дважды довёл почти до оргазма и оба раза оставил ни с чем. Она была вымотана, раздражена и совершенно не настроена быть милой.

— Надень халат, питомец, — велел Натаниэль.

Кира уставилась на халат, сморщив нос, хотя мягкая ткань выглядела тёплой и приятной.

— Или можешь остаться голой, если тебе так больше нравится, — спокойно заметил он, медленно окидывая её взглядом.

Намёк она поняла.

Если бы эта ночь не выжала её досуха, Кира, возможно, нарочно осталась бы голой просто назло ему. Но сейчас у неё не было на это сил. Она быстро надела халат, затянула пояс и снова скрестила руки.

— И что теперь? — спросила она.

— Сядь у огня и обсохни.

Кира сделала, как ей велели. Кресло Натаниэля она занимать не рискнула, поэтому просто устроилась на ковре возле камина.

Натаниэль тем временем взял полотенце и чистую одежду.

— Ты останешься здесь, пока я в душе. Поняла?

— Да, сэр.

Поняла.

Но выполнять не собиралась.

Её мысли мгновенно заметались в поисках того, что можно натворить, пока его не будет. Она могла уйти из комнаты. Могла перевернуть здесь всё вверх дном. Могла сделать хоть что-нибудь, лишь бы снова почувствовать контроль. Что-то внутри неё изменилось после наказания. Натаниэль, кажется, рассчитывал сделать её послушнее.

Вместо этого ей хотелось бунтовать ещё сильнее.

Она хотела давить на него так же, как он давил на неё. Доводить его до предела. Потому что к чёрту весь этот план — она не собиралась облегчать ему задачу. Он играл с ней, ломал её, проверял, и теперь Кира хотела отплатить тем же хотя бы немного. Просто потому, что могла.

Потому что жизнь была дерьмом, ночь — бесконечной, а она сама уже не понимала, хочется ей смеяться или разрыдаться.

Но хаос всегда помогал ей чувствовать себя живой

Или… я могла бы использовать это время, чтобы кончить.

Мысль была соблазнительной. Желание внутри никуда не делось — тупое, пульсирующее, сводящее с ума. Такое, от которого хотелось жалобно скулить, как чёртовой кошке.

Она была уставшей.

Измученной.

И достаточно отчаявшейся, чтобы мысль потрогать себя вдруг начала казаться вполне разумной идеей.

Пока Кира сидела у огня и обдумывала это, она вдруг поняла, что Натаниэль наблюдает за ней, прислонившись к каминной полке.

Дерьмо .

Она медленно подняла подбородок и попыталась сделать невинное лицо.

Слишком поздно.

Взгляд Натаниэля стал острее.

Он явно что-то заметил.

— Похоже, тебе нельзя доверить даже простую команду, — спокойно сказал он. — Прекрасно. Значит, останешься здесь, пока я принимаю душ.

Кира раздражённо зарычала, когда он перехватил её запястья, быстро связал их верёвкой и закрепил у ножки тяжёлого кресла.

Теперь она была вынуждена стоять на коленях, согнувшись у кресла спиной к огню.

Угрюмо уставившись на ножки кресла, Кира заметила маленького паука, плетущего паутину.

Честно говоря, компания у него была не хуже, чем у Натаниэля.

Та же терпеливая хищность.

Натаниэль присел рядом с ней на корточки.

Молчал.

И Кира прекрасно понимала, что он ждёт, пока она сама посмотрит на него.

Она тяжело вздохнула.

— Что?

Он всё ещё не отвечал, продолжая внимательно изучать её лицо.

А потом его рука скользнула под халат, и он резко шлёпнул её по клитору.

Кира дёрнулась от неожиданности.

Больно.

И одновременно приятно.

Она ненавидела его за это ровно так же сильно, как жаждала повторения.

Кира предупреждающе щёлкнула зубами в его сторону, словно всерьёз собиралась вцепиться ему в руку.

Но рычание быстро сорвалось в тихий всхлип, когда Натаниэль медленно ввёл в неё палец.

Глубокое томление внутри тут же вспыхнуло с новой силой.

— Ещё? — тихо спросил он.

Кира слабо кивнула.

Его пальцы снова коснулись её клитора.

Прикосновение ощущалось почти неправильным.

Нежеланным.

И при этом мучительно приятным.

По её телу прошла дрожь.

— Ещё? — повторил Натаниэль.

Кира дрожаще выдохнула:

— Да.

Его рука тут же остановилась.

— Да, кто?

Она зажмурилась.

— Да, сэр.

Только после этого его пальцы снова скользнули между её ног, но теперь он специально медлил, дразня её лёгкими прикосновениями снаружи.

Это было почти невыносимо.

— Пожалуйста, — сорвалось у неё шёпотом.

На губах Натаниэля появилась довольная улыбка.

— Умная девочка.

И он наконец ввёл в неё два длинных пальца.

Голова Киры бессильно опустилась вперёд, упираясь лбом в бок кресла.

Она больше не хотела с ним бороться.

Если ценой оргазма было подчинение — пусть так.

Лишь бы это тугое, мучительное напряжение внутри наконец отпустило её.

Она была так близко.

Так мучительно, блядь, близко.

Ей нужно было только одно: чтобы Натаниэль продолжал двигать внутри неё этими длинными, ненавистно-восхитительными пальцами. Напряжение в её теле нарастало всё сильнее, а её киска пульсировала и ныла от возбуждения, влажная и чувствительная до боли.

Ещё, совсем немного…

— Да, — выдохнула она, закатывая глаза. Она была уже на грани, прямо здесь, на полу, в этой унизительной позе: привязанная к креслу Натаниэля, вынужденная подчиняться его воле, пока он разжигал внутри неё жар, от которого всё тело сводило сладкой мукой, а огонь из камина опалял ей спину.

Без предупреждения Натаниэль убрал руку.

— Обещаю, я позабочусь о тебе, когда вернусь.

— Ч-что? — сбивчиво выдохнула Кира, когда он поднялся на ноги. — Ты куда? Вернись!

Она вытянула шею, пытаясь понять, что он делает.

Через секунду дверь ванной закрылась.

— Ублюдок! — крикнула она ему вслед.

Ответа не последовало, только шум воды за дверью.

Кира застонала и уронила голову обратно на кресло.

Прекрасно .

Как вообще можно одновременно ненавидеть человека и любить его?

И что он имел в виду под «позабочусь о тебе»?

Может, он собирался просто снова довести её пальцами до оргазма, но что-то в его голосе прозвучало слишком спокойно. Слишком уверенно.

Будто он уже всё решил.

От этой мысли у неё неприятно сжался живот.

Мы договорились без секса.

Неизвестность беспокоила её сильнее, чем верёвка на запястьях. Хотя, если честно, верёвка была мягкой. Просто Натаниэль затянул её слишком туго.

И самое ужасное заключалось в другом:

Кира почти начала привыкать к тому, что он связывает её.

Если быть с собой совсем честной… в этом было что-то странно успокаивающее.

Знать, что выбора нет.

Что не нужно ни бороться, ни решать.

Эта мысль резко оборвала тот хаотичный бунт, который ещё недавно кипел у неё в голове.

Блядь .

Вот она, привязанная к грёбаному креслу, и уже почти позволяет себе расслабиться.

Кира шумно выдохнула.

Кресло было слишком тяжёлым, чтобы сдвинуть его, верёвка — слишком тугой, а сил бороться у неё почти не осталось. Поза была неудобной, но ковёр под коленями оказался мягким, а лоб удобно упирался в бок кресла.

Бывало и хуже.

В спальне было тихо.

Спокойно.

В каком-то странном, почти больном смысле это место стало для них убежищем. Здесь всё могло превратиться в хаос и безумие за секунду, а потом так же внезапно стать тихим и безопасным.

Наверное, она всё-таки задремала, потому что вздрогнула, когда почувствовала ладонь Натаниэля на своём плече.

На нём было только полотенце, низко обёрнутое вокруг бёдер. Капли воды блестели на его коже, на напряжённых мышцах живота и груди. В полумраке комнаты, среди теней и света камина, он выглядел почти неприлично красивым.

Неплохое зрелище после сна.

Её взгляд медленно поднялся выше.

Влажные волосы Натаниэля были растрёпаны, и когда он присел рядом с ней, Киру вдруг почти болезненно потянуло коснуться их пальцами.

Но руки у неё всё ещё были связаны.

— Не засыпай, питомец, — тихо сказал Натаниэль, погладив её по голове, прежде чем развязать верёвку. — У нас впереди насыщенное утро.

Как только её руки освободились, Кира села на пятки и потёрла запястья.

— Насыщенное чем?

— Через несколько часов у тебя занятия. А до этого ты нужна мне.

— Занятия? — ошеломлённо переспросила Кира.

Она окончательно потеряла счёт времени.

Неужели уже понедельник?

Хотя, если подумать, это были самые длинные выходные в её чёртовой жизни.

И всё же мысль о том, что они наконец заканчиваются, неожиданно принесла облегчение.

— Да, питомец. И я бы не хотел, чтобы ты опоздала. Так что рассчитываю на твоё послушание.

Натаниэль опустился в кресло. Полотенце слегка разошлось, открывая часть его бедра.

И Кира тут же заметила очертания эрекции под тканью.

Сердце неприятно ухнуло вниз.

— И чем именно я могу вам помочь, сэр? — напряжённо спросила она, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

— Разве ты ещё не поняла?

Натаниэль чуть раздвинул полотенце, позволяя ей увидеть больше.

Длинные сильные ноги.

Золотистую кожу в свете огня.

И его член — уже полностью твёрдый.

У Киры пересохло во рту.

Она не могла перестать смотреть.

— Ты знаешь, чего я хочу, питомец, — тихо сказал Натаниэль. — Иди сюда и порадуй меня своим хорошеньким ротиком.

Кира будто очнулась.

И резко замотала головой.

— Ни за что.

— Я не спрашиваю.

Она коротко, неверяще рассмеялась.

— Да пошёл ты. У нас был уговор. Ты согласился на секс без этого дерьма.

— Я согласился на вполне конкретные условия.

— Именно! Так какого хрена?..

— Ты никогда не запрещала мне заставить тебя отсосать.

— Да запрещала! — вспыхнула Кира, чувствуя, как лицо заливает жар. — Я сказала…

— Ты сказала, что я не буду кончать тебе в рот. И я не собираюсь этого делать. Но я всё ещё ожидаю, что ты мне отсосёшь.

— Что? Нет! — Кира вскочила на ноги и уставилась на него так, будто он окончательно сошёл с ума. — Отвали. Ты прекрасно понял, что я имела в виду.

— Что я точно знаю, шлюха, — отчётливо произнёс Натаниэль, — так это то, что у нас есть договорённость, и я собираюсь её соблюдать. Я сделаю так, чтобы Попларины приняли тебя как свою альфу. Научу пользоваться магией. Не заберу твою девственность и больше никогда не кончу внутри тебя.

Кира яростно развернулась, собираясь уйти, но Натаниэль оказался рядом быстрее, чем она успела сделать шаг. Он резко дёрнул её обратно и схватил за горло, сдавив достаточно сильно, чтобы у неё перехватило дыхание.

— А до тех пор я сделаю из тебя идеальное оружие, способное подобраться к моему отцу и убить его. Но сейчас ты ещё слишком далека от этого, Кира. Ты упрямая, непослушная, импульсивная — и именно за это я тебя люблю. Но до идеальной шлюхи, которой тебе придётся стать, тебе ещё очень далеко. Так что привыкай: я использую каждую игрушку, каждую верёвку, каждую цепь и каждый кнут, которые у меня есть.

Он тяжело дышал, и в его глазах было что-то почти безумное, чего Кира раньше никогда не видела.

Когда Натаниэль наконец отпустил её, она рухнула на ковёр, задыхаясь и хватаясь за горло.

Он спокойно вернулся в кресло. Полотенце окончательно распахнулось, и Натаниэль лениво обхватил рукой свой член, второй рукой подзывая её ближе.

— Иди сюда.

Неохотно Кира подползла к нему на коленях, но так и не прикоснулась.

Она ждала приказа взять его в рот.

Но вместо этого Натаниэль начал медленно дрочить прямо у неё перед лицом.

Кира хотела снова послать его нахуй.

Но воспоминание о его пальцах на своём горле всё ещё сидело внутри слишком свежо.

— Поиграй с собой, питомец.

Она замерла.

— Давай же, — тихо подтолкнул он. — Кончи для меня.

Кира нерешительно опустила руку между ног.

Боже.

Даже просто прикоснуться к себе снова было почти слишком приятно.

И всё же делать это прямо перед Натаниэлем было мучительно неловко.

— Вот так. Продолжай.

Его кулак медленно двигался по члену.

Щёки Киры горели, пока она ласкала себя под его внимательным взглядом. Она пыталась не смотреть на него, пыталась вспомнить, каким Натаниэль был раньше.

Но всё, что она сейчас видела, это холодную жестокость Хенрика в его глазах.

— Не думаю, что смогу так кончить, — тихо пробормотала она.

Натаниэль улыбнулся.

— О, сможешь. И я собираюсь наслаждаться каждой секундой. А теперь смотри на меня и продолжай.

Раздражение снова вспыхнуло внутри, но Кира не остановилась.

Она двигала пальцами между ног, отчаянно пытаясь забыть о присутствии Натаниэля.

Это было невозможно.

Особенно когда он продолжал заставлять её смотреть на себя.

И к собственному ужасу Кира почувствовала, что становится ещё влажнее.

Настолько, что её пальцы начали двигаться с тихим влажным хлюпаньем.

Улыбка Натаниэля стала шире.

— Слышишь это, питомец?

Кира мгновенно застыла.

— Нет.

— Не вредничай и не останавливайся. Мне нравится слышать, насколько ты мокрая.

Жар вспыхнул у неё по всему лицу.

Даже уши начали гореть.

Она уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но Натаниэль перебил её:

— Покажи пальцы.

— На.

Кира резко вскинула руку, сунув ему средний палец прямо в лицо.

Но Натаниэль только рассмеялся.

И в этот момент она с ужасом заметила, насколько влажными были её пальцы. Между ними тянулись липкие блестящие нити её возбуждения.

Он схватил её за запястье раньше, чем она успела отдёрнуть руку.

Кира замерла, одновременно умирая от стыда и не в силах отвести взгляд, когда Натаниэль медленно лизнул её ладонь, а затем втянул её пальцы в рот один за другим.

— Ты такая вкусная, — пробормотал он.

— Серьёзно? — недоверчиво спросила она.

— О да. И, к счастью, мы не договаривались о том, что мне нельзя вылизывать твою киску.

Увидев выражение её лица, Натаниэль довольно усмехнулся.

Кира резко выдернула руку, как только он отпустил её, и отшатнулась назад, падая спиной на ковёр. Халат распахнулся, обнажая её грудь.

Взгляд Натаниэля тут же потемнел от голода.

Он медленно скользнул глазами по её телу сверху вниз, приоткрывая губы, за которыми мелькнули клыки.

— А теперь, питомец… доведи себя до конца.

— Ладно. Но сделаю я это в своей комнате. Пока.

Кира резко вскочила на ноги и направилась к двери.

С неё было достаточно игр Натаниэля.

По крайней мере, именно так она пыталась себя убедить.

Потому что сердце колотилось как сумасшедшее, а какая-то предательская часть внутри всё равно надеялась, что он её остановит.

Она услышала движение за спиной и тут же сорвалась на бег.

Бесполезно.

Едва Кира дотянулась до ручки двери, как Натаниэль уже схватил её и легко поднял над полом.

Он проигнорировал все её протесты, пока нёс её обратно к кровати.

Через минуту её ноги и левая рука уже были привязаны к столбикам кровати.

Правую руку он оставил свободной.

Специально.

Чтобы она могла «поиграть» с собой.

Вот только хрен ему.

— Кажется, тебе нужна дополнительная мотивация, — сказал Натаниэль, когда Кира демонстративно отказалась прикасаться к себе.

Он забрался на кровать и опустился на колени над её головой.

— Ч-что ты делаешь?

— Мы будем заниматься этим столько, сколько потребуется, питомец, — спокойно ответил он, устраиваясь коленями по обе стороны от её головы.

А потом наклонился вперёд.

Кира ахнула, когда почувствовала, как его яйца опустились ей на лоб.

Тяжёлые.

Тёплые.

Мягкие и плотные одновременно.

Шероховатая кожа мошонки ощущалась слишком реально, слишком интимно, и от этого по её телу прокатилась волна унижения.

Стыд.

Позор.

И эта проклятая ноющая жажда между ног, которая всё ещё хотела, чтобы Натаниэль выбил из неё все мысли и чувства.

А потом она почувствовала тепло его мошонки ещё отчётливее.

И думать о чём-то кроме происходящего стало почти невозможно.

Потому что…

Блядь .

Это были его яйца.

У неё на лице.

Может, ниже пасть уже было невозможно.

И всё же странное чувство безнадёжности, накрывшее её, оказалось почти успокаивающим. Она позволила себе утонуть в этом тёмном смирении, которое Натаниэль ей навязывал.

Медленно её рука скользнула вниз к клитору.

Натаниэль одобрительно зашипел.

— Вот так, хорошая девочка. Трогай свою грязную маленькую дырочку. Покажи мне, как тебе это нравится.

Его похвала разжигала её не меньше, чем оскорбления.

Кира ускорила движения, лаская себя всё быстрее и глубже, больше не пытаясь скрыть возбуждение под его пристальным взглядом. Потребность кончить стала сильнее стыда. Она двигала пальцами внутри своей мокрой киски, тяжело дыша, пока вся накопившаяся тоска и разочарование не обрушились на неё разом. Ощущения были такими острыми и переполняющими, что ей казалось ещё немного, и она расплачется.

Натаниэль убрал яйца с её лба.

— Продолжай, — приказал он, располагая свой член возле её лица и отводя ствол в сторону.

Когда он отпустил его, член качнулся обратно и ударил её по щеке.

Шлепок .

— Эй! — нахмурилась Кира, но в следующий момент её губы задело головкой его члена, когда тот снова качнулся к её лицу.

Шлепок .

На глазах выступили слёзы.

Это было почти хуже, чем его яйца у неё на лице.

Нет.

Точно хуже.

Очередное унижение.

Очередная новая граница.

И всё же именно это заставляло всё внутри неё болезненно и жадно пульсировать от желания. Жар внутри стал почти невыносимым.

Она вот-вот кончит.

Наконец-то.

Блядь .

Наконец-то.

— Вот так, питомец, — хрипло подталкивал Натаниэль, глядя на неё потемневшими, почти безумными глазами. — Кончи себе в руку, как хорошая маленькая шлюха.

Кира всхлипнула, доводя себя всё ближе к краю, почти перестав замечать, как Натаниэль продолжает шлёпать её по лицу своим тяжёлым, твёрдым членом.

Шлепок.

Шлепок.

Шлепок.

— А теперь, питомец…

Натаниэль переместился прямо перед её лицом, грубо схватил её за волосы и запрокинул голову назад. Другой рукой он сжал член у основания, удерживая его вверх, пока его яйца снова не опустились ей на губы.

— Соси мои яйца, пока кончаешь. Сейчас.

Кира открыла рот.

И он медленно втолкнул яйца ей в рот, удерживая их там в тот момент, когда она наконец начала срываться за грань.

— Дай мне услышать, как ты стонешь с полным ртом, шлюха.

Из её горла вырвался приглушённый стон, задушенный его яйцами, когда первый обжигающий спазм удовольствия прокатился по всему её телу.

— Громче, — приказал Натаниэль. — Кричи моё имя. Пусть все знают, какая ты жадная маленькая шлюха.

Кира закричала его имя.

Громко.

Срывая голос.

Слёзы текли по её лицу, пока оргазм рвал её на части один удар за другим, будто внутри неё что-то взрывалось снова и снова.

— Да, — довольно прошипел Натаниэль, вытаскивая яйца из её рта. — Хорошая девочка, питомец.

Его слова были ужасными.

И прекрасными.

Они проникали в самые тёмные уголки её сознания, касались чего-то испорченного и голодного внутри неё, заставляя чувствовать себя живой в этой темноте.

Всё её тело содрогалось и билось в путах, пока жестокий, сокрушительный оргазм не разорвал её окончательно, оставляя только ослепительную белую пустоту.





Видеть, как Кира наконец перестаёт цепляться за свою гордость, было...


Видеть, как Кира наконец перестаёт цепляться за свою гордость, было почти мучительно приятно. Она так громко вскрикнула, когда кончила, что Натаниэлю на мгновение показалось: её голос отдаётся у него прямо в паху.

Он почти не сомневался, что перебудил половину общежития.

Грудь Киры тяжело вздымалась. Полные груди подрагивали с каждым вдохом, тёмные соски затвердели, и Натаниэль лениво перекатывал их между пальцами, пока она медленно приходила в себя после оргазма.

Он отвёл член от её рта, позволяя ей наконец нормально вдохнуть.

Когда Кира открыла глаза, Натаниэль сверху улыбнулся ей.

— Хорошая девочка, питомец.

Она выглядела почти одурманенной: тяжёлые веки, рассеянный взгляд. На губах даже мелькнула слабая, неуверенная улыбка.

Но стоило Натаниэлю снова начать дрочить, как она тут же исчезла.

— Ч-что ты делаешь?

Он крепче обхватил свой ноющий член, направляя его прямо к её лицу.

— Ты была такой красивой, — хрипло выдохнул он. — Невероятной.

Кира резко напряглась.

— Только не говори, что собираешься…

— Не в рот, питомец. На лицо.

Его движения стали быстрее и жёстче. Всё тело напряглось перед оргазмом, пока он яростно дрочил, не сводя взгляда с лица Киры.

От мысли, что ещё секунда — и он зальёт её своей спермой, внутри всё болезненно скручивалось от возбуждения.

Кира смотрела на него снизу вверх с неприкрытой злостью.

Каждое слово сочилось ядом.

— Знаешь… кажется, я снова тебя ненавижу.

И Натаниэль почти ей поверил.

Именно это выражение лица — смесь ярости, унижения и желания — толкнуло его за край.

Оргазм накрыл резко и тяжело, прокатившись по телу так сильно, что у него перехватило дыхание.

Он кончил ей на лицо.

Густая горячая сперма легла ей на лоб, щёки, брови и волосы.

— Прекрасно, — хрипло прошептал он, медленно проводя влажной головкой члена по её приоткрытым губам. — Мой отец был бы тобой доволен.





Отвязав Киру от кровати, Натаниэль велел ей собираться в академию.


В ответ она показала ему средний палец и захлопнула за собой дверь ванной. Позволять ему заботиться о себе оказалось куда тяжелее, чем она думала, даже несмотря на то, что вредничала именно она. Кира понимала: Натаниэль наказал её только потому, что она сама его довела. Но ей всё сильнее не хватало другой его стороны, того Натаниэля, который держал её на травянистом утёсе под звёздами и целовал так нежно, будто она была чем-то хрупким.

Тяжело вздохнув, она открыла плетёную сумку с одеждой, которую собрала для неё Сьюзи.

Её кольнуло чувство вины: она почти забыла о подруге. Как там вообще Сьюзи?

В последний раз Кира видела её вчера в лазарете. Та приходила в себя после нападения какого-то вампира в библиотеке, он почти досуха выпил её кровь. Если бы Натаниэль не среагировал так быстро, Сьюзи бы не выжила.

Надо будет зайти к ней… после того как приведу себя в порядок.

Сперма Натаниэля липла к коже, и этот ублюдок ещё и в волосы ей кончил. Времени снова мыть голову не было. Раздражённо цокнув языком, она попыталась хотя бы прочесать волосы под струёй воды. Тёплая вода сделала только хуже: его сперма свернулась, и Кира несколько минут мучилась, распутывая волосы.

Пошёл ты нахуй, Натаниэль.

Когда волосы наконец удалось привести в порядок, она начала заплетать их в косы, точно такие же, как в фантазии Натаниэля, когда он вроде как, но не до конца, лишил её девственности. Всё тогда ощущалось настолько реально, что потом она украдкой проверяла, не пошла ли кровь.

Сделать ту же причёску было её маленькой местью. Способом поддеть Натаниэля, напомнить ему о том, чего он никогда не получит: шанса стать её первым.

Жестоко ли это? Может быть. Но он дважды трахал её в задницу, так что… да пошло оно всё.

Она довольно кивнула своему отражению. Две косы ей шли, подчёркивали скулы и притягивали взгляд к большим миндалевидным глазам. На ней была форма академии: красные гольфы выше колен, от которых Натаниэль буквально терял голову, короткая плиссированная юбка в красную клетку и белая блузка с красной лентой у воротника. Строгий синий пиджак с красной окантовкой и подчёркнутыми плечами придавал ей хоть немного властный вид. Впрочем, Кира подозревала, что Натаниэль всё равно посмотрит на неё и первым делом захочет нагнуть и оттрахать.

.Как жаль .

— Надеюсь, яйца у тебя посинеют, Натаниэль, — пробормотала она себе под нос, выходя из ванной.

Натаниэль стоял у гардероба и поправлял галстук. Он снова выглядел как преподаватель: начищенные туфли, чёрные брюки, обтягивающие длинные сильные ноги, сиреневая рубашка с закатанными рукавами и элегантный серый жилет, подчёркивающий широкие плечи и грудь.

Он повернулся к ней и застыл.

Кира насмешливо улыбнулась, пока его ошарашенный взгляд медленно скользил по ней сверху вниз: ноги в гольфах, юбка, грудь, лицо. Потом он заметил косы, и Кира с удовольствием уловила, как едва заметно дёрнулись его брови.

— Блядь, питомец. Что ты, нахуй, со мной делаешь?

Высоко подняв подбородок, она прошлась мимо него, покачивая бёдрами, и одарила его сладкой улыбкой.

— Как думаешь, твоему отцу понравится? — с притворной невинностью спросила она, остановившись перед ним.

По лицу Натаниэля промелькнуло болезненное выражение, и Кира с удовольствием отметила его дискомфорт, чувствуя, как внутри поднимается торжество.

В эту игру можно играть вдвоём.

Между ними повисло напряжённое молчание, пока она ждала ответа.

Натаниэль облизнул губы, явно подбирая слова. Потом ослабил идеально затянутый галстук с замысловатым узором, будто ему вдруг стало жарко. Его ледяные голубые глаза впились в неё, и где-то в глубине этого взгляда мелькнуло что-то похожее на надежду.

Он вспоминал ту фантазию в классе? Кира очень на это надеялась.

Она замерла, когда Натаниэль протянул руку и подцепил одну из её кос, медленно пропуская блестящие пряди между пальцами.

— Мне нравится, — тихо сказал он. — И я знаю, что ты сделала это ради меня.

— Не ради тебя.

Натаниэль только усмехнулся и потянул её за косу, заставляя запрокинуть голову.

— Эй! — возмутилась она.

— Поспорим об этом позже, когда будешь сосать мой член. А сейчас пора в академию, и я не собираюсь позволять тебе опаздывать. Иди возьми ошейник и поводок. Я оставил их у твоей кровати.

Кира сглотнула и медленно обернулась к изножью кровати. И правда: ошейник с красными камнями, к которому был прикреплён её медальон, лежал там, а рядом свернулся кольцом красный поводок ему в тон. Натаниэль снял ошейник, когда они вернулись в комнату, и без него она ощущала себя странно голой.

— Мы можем сделать всё по-хорошему или по-плохому, — прошептал Натаниэль ей на ухо. — Но если хочешь увидеть Сьюзи до занятий, советую поторопиться.

Кира резко повернулась к нему.

— Ты позволишь мне увидеться со Сьюзи?

— Да, питомец. Я подумал, ты захочешь её навестить. Сначала провожу тебя в лазарет, потом в класс.

Её злость понемногу схлынула, уступая место благодарности.

— Да, сэр. Я бы очень хотела, — неуверенно ответила она.

— Тогда не будем терять время.

Признательность за его заботу боролась в ней с желанием придушить его за то, каким конченым засранцем он иногда был. Но Сьюзи сейчас была важнее её обид, поэтому Кира быстро подняла ошейник и поводок.

— Хорошая девочка. Видишь? Это оказалось не так уж сложно.

Она закатила глаза, когда он застегнул у неё на шее украшенный драгоценными камнями ошейник, и поморщилась, услышав щелчок карабина поводка. Для её самолюбия это был настоящий удар.

— Ты что, специально сделал этот поводок для меня? — спросила она, разглядывая тонкий красный ремешок.

— Нет. Купил в зоомагазине.

— Поводок для собак? — прошипела она.

Натаниэль тихо хмыкнул.

— Нет, питомец. Для кошек.

Ах ты ж сука.

Она тут же бросилась на него с кулаками. Натаниэль успел её перехватить, но от силы её броска их вынесло в коридор. Он удержал их обоих на ногах прежде, чем они рухнули бы на пол, а потом впечатал Киру в стену, выбив воздух из лёгких.

— Всё? — спросил он.

— Нет, — огрызнулась она, но тут же вспомнила о Сьюзи и передумала. — Да. Всё. Простите, сэр.

— Всё нормально, питомец. Это твой первый раз на поводке на людях. Нервничать вполне естественно.

Он сунул одну руку в карман жилета и слегка потянул поводок.

— Идём, питомец.

Кира сделала шесть неохотных, мучительно тяжёлых шагов по коридору, а потом упёрлась пятками в пол.

— В чём дело, питомец?

Она яростно замотала головой. Из кухни доносились голоса студентов-вампиров, и её вдруг накрыл страх при мысли, что все увидят её в таком виде. Мысль о том, что Натаниэль поведёт её через всю академию, как собаку, оказалась невыносимой. Слишком унизительно. Слишком публично.

— Я не могу. Все будут пялиться.

Натаниэль подошёл ближе и обхватил её лицо ладонями.

— В этом весь смысл. Все увидят, что ты мой красивый, послушный… — он убрал прядь волос ей за ухо, — покорный питомец. А после таких показательных выступлений мой отец услышит о наших успехах и наконец оставит нас в покое.

— А ты подумал, что будет с моим положением среди Попларинов? — прошипела Кира.

— Будто сейчас оно у тебя блестящее, — поддел он и похлопал её по щеке, отчего она зарычала. — Доверься мне, питомец. Власть штука непостоянная. Очень скоро они будут у тебя с руки есть. А пока будешь делать то, что я говорю.

— Ого, ну теперь ты меня точно убедил, — съязвила она, скрестив руки на груди. — Или вот идея получше: сними поводок, и я спокойно пойду рядом с тобой без выкрутасов. Идёт?

— Никаких новых сделок, питомец.

— Ублюдок, — процедила она как раз в тот момент, когда мимо по коридору проходил какой-то вампир.

— Я не собираюсь терпеть твои выходки на публике, питомец, — спокойно сказал Натаниэль. — Но, вижу, тебя нужно убедить получше. — Он окликнул проходящего вампира: — Фредерик. Уделите мне минуту.

Фредерик был крупнее и массивнее большинства вампиров. Он обернулся и неторопливо подошёл, с любопытством разглядывая Киру.

— Чем могу помочь? — спросил он.

Кира в полном ахуе смотрела, как Натаниэль протянул Фредерику её поводок.

— Подержите, пожалуйста. Я кое-что забыл в комнате.

Она уставилась ему вслед, пока он снова заходил в спальню.

— Какого, блядь, хрена?.. — Она повернулась к Фредерику, будто надеясь, что хоть кто-то здесь понимает, насколько это ебанутый пиздец.

Но вампир лишь нахмурился.

— Ты слишком дерзкая для питомца.

— Я не чей-то там питомец, — огрызнулась она. — Я такая же студентка, как и ты.

— Тише, — сказал Фредерик. — А то и меня накажут.

Кира рассмеялась ему прямо в лицо.

— Охуенно. Я, блядь, очень на это надеюсь.

Несколько секунд спустя вернулся Натаниэль.

— Я принёс тебе маленькое напоминание, питомец, — сказал он, показывая предмет у себя в ладони.

У Киры всё внутри оборвалось. Стальная анальная пробка. Та самая, самая большая, с красным камнем.

— Нет, — выдохнула она. — Пожалуйста, не надо.

— Я и не собирался её вставлять, питомец. Решил, что после того, как я оттрахал тебя в задницу, тебе и так больно.

Кира тут же напряглась и метнула взгляд на Фредерика, который поспешно отвернулся.

— Но, увы, ты не оставила мне выбора, — продолжил Натаниэль, и голос его стал холоднее. — Нагнись.

— Пожалуйста, — запинаясь, прошептала она.

— Фредерик, — спокойно позвал Натаниэль.

Крупный вампир тут же схватил её за талию, опустился на колено и перегнул Киру через него.

— Блядь! — заорала она, пытаясь вырваться, пока Натаниэль устраивался сзади и задирал ей юбку.

Шлёп .

Она взвизгнула, когда ладонь Натаниэля с силой опустилась на её зад. Один короткий резкий удар, от которого она забилась ещё сильнее в хватке Фредерика.

Шлёп. Шлёп.

Два быстрых удара подряд, а затем ещё один — особенно жёсткий, от которого у неё перехватило дыхание.

Она застыла.

— Уже лучше, — сказал Натаниэль.

Кира тут же разразилась потоком ругательств. Голос становился всё выше и истеричнее, когда она услышала, как Натаниэль сплюнул в ладонь, а потом почувствовала, как он оттянул её трусики в сторону. Через секунду холодный металлический кончик пробки коснулся её ануса.

— Прекрати! — закричала она, уже не думая о том, что её слышит всё общежитие.

— Тихо, питомец. Или следующим будет кляп.

Она замерла, стиснув зубы, пока Натаниэль медленно крутил пробку, размазывая слюну по её анусу.

Кира ждала, напряжённая всем телом, заранее готовясь к боли.

Минута тянулась мучительно долго, пока он дразнил её, то слегка проталкивая кончик внутрь, то снова вытаскивая его и медленно водя пробкой вокруг входа. Присутствие Фредерика скручивало всё внутри. Будто происходящее больше не принадлежало только им двоим. И мысль о том, что Натаниэль собирается вставить в неё пробку прямо перед чужим человеком, унижала особенно сильно. К такому она точно не была готова.

— Может, уже закончишь с этим?.. — пробормотала она.

— Терпение, питомец. Почти всё.

Она опустила голову и тихо захныкала, пока он водил игрушкой между её ягодиц и по чувствительному кольцу мышц. Потом Натаниэль надавил сильнее, мучительно растягивая её, и Кира резко втянула воздух сквозь зубы, когда пробка начала входить внутрь.

— Прекрати… это слишком…

— Тсс, — прошептал он.

Она застонала, когда пробка вошла глубже, а её широкая часть протолкнулась сквозь напряжённый сфинктер. Спустя секунду пробка полностью оказалась внутри, тяжело заполняя её изнутри. Жгучее ощущение растяжения почти сразу ослабло, мышцы постепенно расслабились. Теперь Кира чувствовала только тяжесть и наполненность, будто в заднице у неё застрял кусок свинца, тянущий вниз.

— Ну как ощущения? — с явным интересом спросил Фредерик.

О нет. Только не это.

Кира резко повернула голову и бросилась на крупного вампира с оскаленными зубами, едва не вцепившись ему в ключицу.

— Спасибо, Фредерик. Дальше я сам, — непринуждённо сказал Натаниэль, отпуская его.

Фредерик тут же ослабил хватку.

Ноги у Киры подкосились. Всё тело ломило и горело, внутри пульсировало болезненное желание, и только через секунду она поняла, что Натаниэль удерживает её на ногах, а сама она цепляется за него, чтобы не рухнуть.

Кира всхлипнула, оттолкнула его и дёрнула юбку вниз.

Голос Натаниэля стал неожиданно мягким, а слова прозвучали почти ласково:

— Ну что, теперь ты готова к академии, питомец?

Она ничего не ответила.

Он подошёл ближе и прижал её к стене всем телом.

— Что такое? Тебе не нравится, когда я веду себя жёстко?

Она покачала головой.

— Но пробка тебе понравилась? — Его рука скользнула вниз, и Кира ахнула, когда он залез ей под юбку и сжал её между ног поверх трусиков.

— Нет, — прошептала она, хотя тело уже дрожало от желания, напряжённое до предела и готовое сорваться.

Натаниэль только усугубил всё. Его пальцы гладили её между ног, ловко отодвигая ткань трусиков и проводя вдоль влажной щели.

— Ну, хоть что-то тебе точно нравится, потому что между ног у тебя всё говорит об обратном.

Он скользнул пальцами внутрь и медленно двинул ими.

С губ Киры сорвался тихий стон, и она почти обмякла в его руках. Натаниэль удерживал её у стены, продолжая ласкать пальцами.

— Обожаю чувствовать, как твоя мокрая киска сжимается вокруг меня, — хрипло выдохнул он, медленно вытаскивая пальцы.

Моргая сквозь мутную пелену удовольствия, Кира уже открыла рот для очередной колкости.

— Знаешь, кому ещё понравится, как я ощущаюсь? Твоему от—

Она не успела договорить. Натаниэль резко вогнал в неё палец так глубоко, что она вскинулась на цыпочки, прижатая к стене.

— Моему отцу, — закончил он за неё.

В его глазах плескалась ярость, а второй рукой он жёстко сжимал её за ошейник.

Натаниэль выглядел одновременно злым, задетым и почти безумным, и Кира внезапно пожалела, что вообще его спровоцировала.

— Раз уж ты так любезно напомнила мне о моём отце, питомец, позволь и мне кое-что тебе напомнить.

— Это опять будет связано с Фредериком? — не удержалась она.

Он проигнорировал её.

— И даже не надейся, что этого удастся избежать. Ты будешь во всём прислуживать моему отцу: подавать ему еду, наливать вино, присутствовать рядом, когда он этого пожелает. Будешь сосать ему член, ползать у его ног и, если он прикажет, ляжешь и под его советников тоже.

Кира была слишком ошеломлена, чтобы хоть что-то сказать. Где-то глубоко внутри медленно разрастался ужас. Но, как бы отвратительно ни было это признавать, вместе с ним в ней вспыхнуло и возбуждение, и от этого становилось стыдно вдвойне. Особенно потому, что Натаниэль просто пытался её напугать, а сам выглядел так, будто его мучили собственные слова.

— Кира… — Его голос дрогнул, и ему понадобилась секунда, чтобы взять себя в руки. — Ты должна понять: для меня ты будешь всем. Всем. А для моего отца — почти ничем. И всё равно именно в его спальне ты будешь ждать каждую ночь.

Он жёстко поцеловал её, продолжая тереть её клитор, размазывая влагу между её складок.

— Именно он будет трахать тебя ночь за ночью, не я. Его член, его семя будут наполнять тебя. Его поцелуи будут будить тебя среди ночи, и именно его наказания будут преследовать тебя даже во сне.

Голос Натаниэля дрожал от едва сдерживаемой боли, а в глазах блестели слёзы.

— Так что… — он медленно вдохнул, — думай об этом, шлюха, пока кончаешь для меня. Кончай. Сейчас.

Глаза Киры расширились от ужаса. Ей хотелось утешить Натаниэля, человека, скрытого за этой ледяной маской, но опьяняющая смесь приказа и грубых движений его пальцев оказалась слишком сильной. Она только беззвучно хватала ртом воздух, пока он доводил её до края.

Оргазм накрыл её резко и тяжело, когда Натаниэль глубже вогнал в неё пальцы и буквально приподнял её над полом, прижимая к стене своим телом. Из её горла вырвался надломленный звук, больше похожий на тихий писк, чем на крик.

И так же быстро всё закончилось. Короткая вспышка удовольствия, лишившая её контроля над собой и не оставившая после себя почти никакого удовлетворения.

Кира беспомощно смотрела на Натаниэля, всё ещё мелко дрожа на его руке. Она потянулась к нему за поцелуем, но он был слишком далеко — её губы замерли всего в нескольких сантиметрах от его.

И он не подался навстречу.

Это ранило её сильнее, чем она ожидала.

Точно так же, как его ранили её насмешки.

Он всё ещё удерживал её у стены, и их дыхание смешивалось в тесном пространстве между ними. Оба жаждали чего-то, чего другой не мог дать.

Постепенно туман в голове начал рассеиваться, и до Киры в полной мере дошло, что только что произошло.

— Ты только что заставил меня кончить, пока я думала о твоём отце, — глухо сказала она.

— Да.

Одно дело — дразнить Натаниэля его отцом. И совсем другое — возбудиться из-за этого.

— Я никогда не буду твоей, — сказала она резче, чем собиралась.

Они оба и так это знали. Но только сейчас Кира по-настоящему поняла, насколько жестоко звучит эта правда.

Натаниэль отвёл взгляд и осторожно опустил её на пол, позволяя медленно соскользнуть вниз по стене и высвободиться из его рук, будто она была чем-то хрупким. Когда он заговорил, голос звучал хрипло:

— Ты никогда не будешь моей.

Сердце Киры болезненно сжалось, когда он убрал с её лица выбившуюся из косы прядь. Она ждала, что он что-нибудь скажет: подденет её, спровоцирует, снова начнёт командовать.

Даже очередное наказание было бы лучше этой давящей тишины.

Но вместо этого Натаниэль молча выпустил поводок и медленно пошёл прочь, в сторону жилых комнат.

Кира моргнула, глядя ему вслед, чувствуя, как в груди тяжело оседает вина. Её слова были слишком жестокими. И теперь ей отчаянно хотелось забрать их назад.

Какого чёрта я вообще творю? Я сама согласилась на эту сделку. Он просто делает то, что должен, пытается подготовить меня к тому, что впереди, а я превращаю его жизнь в ад.

Она далеко не всегда была согласна с его методами, но Натаниэль действительно пытался подготовить её и морально, и физически к предстоящей миссии.

А она будто нарочно делала всё, чтобы это разрушить.

Делал ли он её жизнь невыносимой?

Да.

Была ли её злость оправданной?

Наверное.

Но теперь она хотя бы увидела, насколько тяжело всё это даётся и ему тоже. А сама вела себя как стерва.

Раздражённо выдохнув, Кира схватила поводок и поспешила за Натаниэлем.





Я НИКОГДА НЕ БУДУ ТВОЕЙ.


Слова Киры всё ещё отдавались у Натаниэля в голове, пока он шёл по коридору в сторону гостиной. Было не так много вещей, способных выбить его из колеи, но правда в её словах попала точно в больное место и разодрала его изнутри.

Даже у него был предел. И мысль о том, что он никогда не сможет быть с женщиной, которую любит, что совсем скоро ему придётся отдать её человеку, который почти наверняка причинит ей боль, душила его.

Одно только понимание, что в день своего тридцатилетия он должен будет представить Киру отцу, разбивало ему сердце.

— Натаниэль, подожди, — сказала Кира, догоняя его и вкладывая что-то ему в руку.

Он остановился и опустил взгляд на поводок, почти не замечая его.

— Прости, что заговорила о твоём отце, — тихо сказала она, мельком посмотрев на вампиров, завтракавших неподалёку, а потом снова подняла глаза на него. — Я не хотела сделать тебе больно.

Натаниэль кивнул и крепче сжал поводок.

— Тебе не за что извиняться. Это я зашёл слишком далеко. — Он слабо улыбнулся и провёл ладонью по её щеке. — И никогда не извиняйся за то, что даёшь отпор. Твой характер — одна из причин, почему я в тебя влюбился.

Кира улыбнулась в ответ. По-настоящему. Тепло и открыто, и в этой улыбке было столько любви и понимания, что у него снова сжалось сердце.

— Ты можешь злиться на меня, Кира, — тихо сказал он. — Можешь спорить со мной. Даже нарушать мои приказы. Я это выдержу.

Он слегка потянул поводок, притягивая её ближе, пока она не подняла на него взгляд.

— Но мне нужно, чтобы ты отнеслась ко всему этому серьёзно. Потому что мысль о том, что у нас с тобой нет будущего, сводит меня с ума. А я не могу позволить себе сломаться, Кира. Ты нужна мне. И миру ты тоже нужна. От тебя зависит слишком многое, и было бы эгоизмом оставить тебя только себе.

Когда он встретился с ней взглядом, в его глазах смешались желание и горькое смирение.

— Так что, если ты не готова бросить всё и…

Он едва удержался от слов сбеги со мной.

Ради Киры он был готов на всё, и соблазн увезти её куда-нибудь далеко, где никто не сможет их найти, был почти невыносимым. Они могли бы начать новую жизнь, только вдвоём.

Но тогда пришлось бы бросить всех, кто им дорог. И на это он пойти не мог.

Кира вдруг шагнула ближе и крепко обняла его, прижавшись щекой к его груди.

— Я хочу того же, чего и ты, — прошептала она.

Натаниэль медленно кивнул, пытаясь понять, что именно она имела в виду. Хотела ли она, чтобы их план сработал?

Или она хочет… быть с ним?

Он слишком боялся спросить, что именно она имела в виду, и вместо этого просто обнял её за спину. Он был готов стоять так столько, сколько она позволит.

Но Кира отстранилась слишком быстро.

— Готов идти? — неуверенно спросила она.

Он глубоко вдохнул и кивнул. Если Кира справляется, значит, и он справится. Её храбрость не переставала поражать его. Как и её способность проявлять заботу даже тогда, когда он показывал слабость.

И, господи, несмотря на ком в горле, её нежность всё равно его заводила.

Они пересекли гостиную. Натаниэль шёл на несколько шагов позади Киры, незаметно поправляя стояк в штанах.

За столом осталась только Виктория, лениво ковырявшая хлопья ложкой.

— Доброе утро, Кира, — бодро сказала она, а потом выразительно покосилась на выпирающий бугор у него в брюках. — И тебе особенно доброе утро, мой принц.

— Доброе утро, — спокойно ответил он, пропуская мимо ушей подколку.

Виктория указала на него ложкой.

— Смотрю, ты официально перевёл Киру в статус домашнего питомца. Что дальше? Заставишь её лаять?

— Лаять? — переспросила Кира, подозрительно прищурившись на Натаниэля так, будто взглядом спрашивала: «Ты ведь не собираешься заставлять меня лаять?»

Он протянул Кире круассан.

— Нам пора. Можешь поесть по дороге. Виктории, может, и плевать, что она опоздает, но мой питомец опаздывать не будет.

— Как скажешь, — отозвалась Виктория. — Но, Кира, прежде чем уйдёшь… — Она заговорщически подалась вперёд. — Скажи, вы уже трахались?

Натаниэль уже собирался дёрнуть поводок, но задержался, внезапно заинтересовавшись её ответом. Считала ли Кира их фантазию в классе настоящей потерей девственности? Это был всего лишь сон, и всё же он до сих пор ощущался слишком реальным.

— Мы… не спешим, — пробормотала Кира.

— Ой, да брось. Я прекрасно знаю, как это обычно бывает, — заявила Виктория с набитым ртом и подмигнула Кире. — Как-нибудь заходи ко мне, питомец. Расскажешь все подробности.

— Конечно… если мне разрешат, — ответила Кира, настороженно покосившись на Натаниэля.

— У тебя будет свободное время, — сказал он и мягко потянул поводок. — Идём, питомец.

Виктория проводила их взглядом, весело пропев:

— Пока-а.

— А теперь несколько правил, питомец, — сказал Натаниэль, ведя её вверх по лестнице, заполненной студентами, спешащими на занятия. — Сегодня после уроков ты будешь ждать меня у своего шкафчика. На коленях.

Кира тут же напряглась.

— На коленях? Чтобы все видели? — Она старалась говорить тише, пока они поднимались на верхние этажи общежития и вливались в поток студентов, направлявшихся в фойе. Волки обходили их стороной, а вампиры будто вообще не замечали.

Натаниэль даже не попытался понизить голос, и его слова гулко разнеслись по лестничной клетке.

— Как я уже сказал, питомец: каждый день после занятий ты будешь ждать меня у своего шкафчика. На коленях.

Он полностью проигнорировал отчаянные взгляды Киры, умолявшие его говорить потише.

— Потом ты проведёшь час со мной в кабинете для тренировок. А после этого будешь свободна до семи вечера, когда придёшь ко мне на ужин.

— Я лучше поем одна.

— Либо ты ешь со мной, либо не ешь вообще.

Когда они вместе вошли в фойе, Кира держалась совсем рядом, почти прижимаясь к нему плечом. Натаниэль улыбнулся, быстро поняв, что она делает: пытается скрыть поводок от чужих глаз.

Из-за задержки в общежитии они выбились из расписания, и вскоре по академии разнёсся звонок к началу занятий. Но Натаниэль всё равно повёл Киру в лазарет.

— Мы всё-таки идём к Сьюзи? — с надеждой спросила она, когда он провёл её под каменной аркой. — Я думала, ты не хочешь, чтобы я опаздывала.

— Я не хотел, чтобы мы застряли в разговорах с Викторией. И вообще, навестить Сьюзи важнее, чем твои зелья.

— Это правда, — согласилась Кира и благодарно улыбнулась ему. От этой улыбки у него снова всё напряглось в штанах. — Спасибо.

— Не за что.

Он открыл перед ней дверь лазарета.

— Ты не зайдёшь? — спросила она, заметив, что он не двинулся следом.

Натаниэль покачал головой, решив оставить двух волчиц наедине.

— Я подожду здесь.

— Уверен? Думаю, Сьюзи хотела бы лично поблагодарить тебя за то, что ты спас ей жизнь.

Он об этом даже не подумал. Натаниэль лишь улыбнулся и снова покачал головой.

— В другой раз.

Он медленно ходил по коридору, наслаждаясь редкой тишиной. Через несколько минут Кира вышла из лазарета с заметным облегчением на лице. Она посмотрела на него своими большими счастливыми глазами, и Натаниэлю тут же захотелось её поцеловать.

— Как она? — спросил он, когда они снова пошли по коридору.

— Хорошо. Уже почти пришла в себя. Но миссис Бур хочет оставить её здесь ещё на пару дней, так что Сьюзи сходит с ума от скуки.

— Вот как… — задумчиво протянул Натаниэль, снова пристёгивая поводок к ошейнику Киры и замечая, как она едва заметно отвела взгляд. — Почему бы тебе тогда не принести ей книг на перемене?

— Неплохая идея, — осторожно ответила Кира, будто всё ещё сомневалась в его намерениях. — Ты правда позволишь мне?

— Конечно. В течение учебного дня ты можешь заниматься чем хочешь.

— Надо же. А я думала, ты собираешься таскать меня на поводке весь день.

— Не искушай меня, питомец.

Причин дать ей немного свободы у него было сразу две. Во-первых, Кире полезно иногда находиться вдали от него. А во-вторых, после короткого вкуса свободы ей станет куда унизительнее, когда он снова её отнимет. Жестоко, но эффективно. И это был только первый этап из всего, что он для неё задумал.

Позже он разденет её у себя в кабинете и заставит взять его в рот. От одной этой мысли яйца начинало неприятно тянуть, и Натаниэль глубоко вдохнул, пытаясь хоть немного унять возбуждение.

Сейчас коридоры уже опустели, но раньше он ловил настоящий кайф от любопытных взглядов студентов и преподавателей. Кира была сильной, опасной и невероятно красивой, а он вёл её рядом с собой на поводке, словно породистого хищника, послушного только ему.

Кроме того, что она не моя на самом деле.

Эта мысль тут же отравила всё его удовольствие.

— Мы точно обязаны идти на это занятие? — тяжело вздохнула Кира.

Чем ближе они подходили к кабинету зелий профессора Парны, тем медленнее она шла. Волки ненавидели Зелья, и гибриды вроде Киры ненавидели их ничуть не меньше.

— Да, питомец.

— Может, лучше займёмся чем-нибудь другим? — протянула она, еле переставляя ноги, так что поводок натянулся. — Ну пожалуйста. Я только сейчас вспомнила, что сегодня мы будем вскрывать мешки троглберри. Меня уже мутит от одного запаха этой херни.

— Суппурации, питомец. Не «этой херни». Профессор Парна ждёт, что ты будешь использовать правильные термины.

— Да похуй. Эта дрянь воняет так, что сдохнуть хочется, а я чувствую запахи в миллион раз сильнее тебя.

— Охотно верю.

— Ну пожалуйста. Неужели нельзя заняться чем-нибудь другим?

Он остановился.

— Например?

Кира пожала плечами.

— Не знаю. Минет? Чего тебе хочется?

Он расхохотался — громче и искреннее, чем за очень долгое время.

Кира тут же скрестила руки на груди.

— Вообще-то ничего смешного. Я тебя соблазняла, между прочим. А ты ведёшь себя как мудак.

Натаниэль усмехнулся и слегка потянул поводок.

— Идём.

Она мученически простонала и поплелась за ним со скоростью полудохлой черепахи.

— И когда мне снова разрешат вернуться к Попларинам?

— Терпение, питомец. Скоро я свяжусь с вожаками стаи.

— И что вообще значит твоё «скоро»?

— Не забивай этим голову, питомец. Тебя сейчас должно волновать только то, насколько хорошо ты будешь сосать мой член по вечерам.

Кира так резко открыла рот от возмущения, что ответ нашёлся не сразу.

— О да? Ну тогда хотя бы твою сперму мне глотать не придётся, — огрызнулась она.

— Нет, придётся, питомец.

— Но…

Он резко дёрнул поводок, заставив её ахнуть и споткнуться.

— Я обещал, что не кончу тебе в рот. Это и было нашей сделкой. Но я нигде не говорил, что потом не заставлю тебя проглотить всё до последней капли.

Кира уставилась на него с таким видом, будто всерьёз раздумывала, не придушить ли его прямо здесь.

— Ты… ты просто…

Она явно не могла подобрать достаточно мерзкое оскорбление и в итоге ограничилась особенно злобным взглядом.

От этого у него в штанах стало только теснее. Если она сейчас же не заткнётся, он передумает насчёт отказа от её предложения отсосать ему прямо здесь.

— А что насчёт моей магии? — потребовала Кира. — Когда ты наконец покажешь мне мои способности? Ты же говорил, что если я выпью твою кровь, это пробудит во мне какие-то силы. Или ты просто всё это выдумал, чтобы трахнуть меня?

Она снова пыталась его спровоцировать, вывести из себя, и, чёрт возьми, ему это нравилось.

Он решительно дёрнул поводок.

— Не отставай, питомец. И хватит тянуть время. Я тебе не лгал. — Он понизил голос до хриплого шёпота. — Мы вместе разбудим твои способности. Сегодня ночью я сначала накормлю тебя своим членом, а потом, когда буду доволен, дам тебе ещё своей крови.

— Ещё крови? — выдохнула она и невольно облизнула губы. — И что потом?

— А потом посмотрим.

Натаниэль медленно провёл языком по кончикам клыков, разглядывая тонкую шею Киры. С убранными назад волосами её горло было полностью открыто, и ему до боли хотелось впиться зубами в эту мягкую кожу. От одной мысли пальцы начинали подрагивать, а член дёрнулся в штанах. Он заставил себя отвернуться.

Кира покосилась вниз, многозначительно кивнув на его пах.

— Уверен, что не хочешь минет? Я бы даже сделала вид, что мне нравится.

— Тебе бы и правда понравилось, — рассеянно ответил он, машинально скользя взглядом по коридору, хотя мысли уже унесло совсем в другую сторону. Ему приходилось держать себя в руках, но это не мешало представлять, как он валит её на пол прямо здесь, в пустом коридоре, и трахает до хриплых криков.

Клыки. Плоть. Трах.

Эти слова зациклились у него в голове.

К счастью, они уже подошли к кабинету профессора Парны. Натаниэль сжал челюсти и отстегнул поводок от ошейника Киры.

— Последний шанс, — поддразнила она.

Тон у неё был игривый, но весь эффект портила гримаса отвращения, когда из кабинета потянуло резкой вонью, которую уже даже он чувствовал.

— Мы всё ещё можем вернуться в твою спальню.

— Увы, нет. У меня есть дела. Но прежде чем ты уйдёшь — новые правила. Твоё обучение важно, поэтому в академии я жду от тебя нормальной учёбы. И пробку ты будешь носить каждый день.

— Это тоже ради образования? — перебила она.

Он проигнорировал её.

— И тебе не разрешается её вытаскивать.

— А если мне понадобится в туалет?

Он спокойно выдержал её вызывающий взгляд.

— Тогда тебе придётся найти меня, верно, питомец?

Кира уставилась на него.

— Да, сэр.

— Хорошо. Ещё вопросы?

Она тоскливо посмотрела на дверь кабинета, где профессор Парна уже рисовал на доске везикулы, пока студенты-волки зажимали носы и рты. Даже вампиры выглядели так, будто их сейчас вывернет.

— Больше нет, — тяжело вздохнула Кира. — Хотя… чем ты будешь заниматься, пока я на занятиях?

Она явно тянула время. И стояла слишком близко.

— Осторожнее, питомец…

Кира прикусила нижнюю губу и медленно провела ладонью по его стояку через брюки.

Искушение затащить её в ближайший пустой кабинет стало почти невыносимым.

— Ты будешь дрочить, пока меня не будет? — спросила она.

— Нет.

Без предупреждения она сжала его яйца через ткань брюк, совсем слегка, почти нежно, но по телу всё равно тут же прокатилась горячая волна ощущений.

— Уверен?

— Да. Нет. — Возможно.

Блядь .

— Я бы хотела… — прошептала она, медленно хлопая ресницами, — чтобы ты дрочил, думая обо мне.

Её голос тёк, как густой мёд, и Натаниэль хотел только одного: почувствовать её мягкие губы на своём члене и кончить ей прямо в рот.

Под её тяжёлым взглядом он буквально перестал нормально дышать, пока она продолжала его гладить. В янтарных глазах плясали золотые искры. И он уже всерьёз начинал думать, что, возможно, его член сейчас важнее её образования.

— Иди в класс, питомец, — хрипло выдавил он. — Сейчас же.

Кира озорно улыбнулась и демонстративно проигнорировала приказ, продолжая мять его яйца.

Теперь она просто издевалась над ним.

В этот момент дверь кабинета резко распахнулась, и профессор Парна громко прокашлялся. Студенты внутри тут же начали перешёптываться и вытягивать шеи, пытаясь понять, чем именно они занимаются у двери. Кира загораживала обзор, но догадаться было несложно. Кто-то присвистнул.

— Вы либо заходите, либо уходите, — с плохо скрываемым весельем сказал профессор Парна.

— Ухожу, — ответил Натаниэль.

Он поправил галстук, резко развернулся и пошёл прочь.

Чёрт. Как же ему хотелось кончить.





В конце учебного дня Натаниэль нашёл Киру у шкафчика. Она...


В конце учебного дня Натаниэль нашёл Киру у шкафчика. Она стояла перед ним на коленях и послушно ждала. К его удивлению, всю дорогу до кабинета она вела себя безупречно. Если её и задевали взгляды сверстников, виду она не подавала. И когда они добрались до кабинета, даже не возразила, когда он велел ей раздеться и обслужить его.

Он ждал этого весь день и больше терпеть не собирался. Как только дверь закрылась, он запер её, хотя делал так редко, прошёл к столу и коротко кивнул на пол у своих ног.

— На колени. Сейчас. Ты знаешь, что делать.

Кире не понадобились дополнительные указания. Она была непривычно тихой, воспитанной и покорной. Сосала его член старательно и ровно, как по приказу. Голова двигалась вверх-вниз почти целый час, без жалоб и пауз, пока он наконец не кончил ей на лицо.

Но даже после этого Кира не подняла на него глаз. Лицо оставалось спокойным и отстранённым, будто они только что закончили деловые переговоры.

И это заставило его тосковать по прежней Кире: горячей, колючей, вспыхивающей от малейшего нажима. По той её покорной стороне, что смотрела на него снизу вверх широко распахнутыми доверчивыми глазами. Эта новая Кира казалась пустой и далёкой.

Дрессировка приносила результат. Только радости он почему-то не чувствовал.

— Можно я вытру лицо, сэр? — спросила Кира, вырывая его из мыслей.

Он велел ей сесть на край стола и протянул руку.

— Пока нет, питомец.

— У меня это в глазу, — буркнула она.

— Сначала выпей.

Он прокусил запястье. Из следов клыков тут же потекла кровь.

Кира раздражённо выдохнула, но стоило ей начать пить, недовольство быстро исчезло. В этот раз он позволил ей гораздо больше. Она не отрывалась несколько долгих минут.

Когда он наконец отнял руку, её взгляд затуманился, язык скользнул по испачканным губам и зубам. Со спермой на лице она выглядела как ожившая фантазия вампира.

— И как мне пользоваться магией? — спросила она. — Ты так и не объяснил, в чём моя сила.

Натаниэль сцепил пальцы и внимательно посмотрел на неё.

— Влияние.

— Влияние? Типа манипуляции?

— Что-то вроде. Я надеюсь, ты сможешь влиять не только на волков, но и на вампиров. Заставлять их следовать за тобой.

Глаза Киры расширились.

— Шутишь. То есть я смогу контролировать разум?

Натаниэль улыбнулся.

— Не контроль разума. Влияние. Если моя теория верна, ты сумеешь объединить обе фракции своей природной способностью вести за собой. И, возможно, тебе не придётся вступать в стаю Попларин.

— То есть посвящение проходить не нужно? — с надеждой спросила Кира.

— Именно, питомец.

По крайней мере, Марк больше не сможет тянуть к ней свои грязные лапы.

— Так что сообщи мне, если способности начнут проявляться.

— Да, сэр, — кивнула Кира.

Новость явно обрадовала её сильнее, чем он ожидал.

Это немного смягчило его раздражение.

Кира покосилась на аккуратно сложенное полотенце на столе.

Он выждал ещё пару секунд, пока она снова не посмотрела на него, и только потом взял его.

Она сидела тихо и послушно, пока он вытирал ей лицо. Не дёрнулась ни разу, даже когда он стирал подсохшую сперму. Остальное уже успело засохнуть, поэтому он смочил полотенце водой из кувшина и аккуратно стёр белёсую плёнку.

— Всё. Готово.

Кира поднялась.

— Прежде чем уйдёшь, скажи мне кое-что. Почему ты вдруг стала такой послушной?

Она пожала плечами.

— Я поняла, что ты был прав. Мне стоит серьёзнее относиться к тренировке. Кажется, всё это время я вообще неправильно смотрела на наши отношения.

— Да?

— Нужно думать о том, чего мы пытаемся добиться. А не о нас с тобой. Это закончилось ещё раньше, чем успело начаться.

Сказала она легко, почти равнодушно. Но его будто ударили по голове.

Кира вышла из кабинета, даже не оглянувшись. Следом навалилась вязкая тишина.

Всё шло ровно так, как он задумал. И от этого он чувствовал только бесконечное одиночество.

Это чувство не отпустило Натаниэля и вечером. Настроение стало чуть лучше только спустя несколько часов, когда Кира пришла к нему ужинать в комнату общежития.

Она не видела с ним будущего.

Кира, похоже, наконец смирилась с тем, что у них ничего не выйдет, и просто пошла дальше. А он…

Он просто делал то, что должен.

Они сидели за длинным столом вместе с другими вампирами и ели жаркое. Кира спокойно разговаривала с остальными, но с ним почти не заговаривала. Только вежливо ответила, когда он спросил, чувствует ли она свою магию.

Зато стоило ему упомянуть Сьюзи, как её лицо сразу оживилось. Она тут же принялась рассказывать про книги, которые взяла для неё в библиотеке.

И почему-то это задело его сильнее, чем должно было.

Когда он попытался расспросить о книгах подробнее, Кира отделалась парой расплывчатых фраз и почти сразу переключила внимание на спор Виктории с Феликсом.

Будто намеренно держала его на расстоянии.

У Натаниэля заныло в груди. Между ними выросла стена. Он понимал, зачем она это делает. Понимал, что Кира просто пытается защитить себя. Но какая-то мерзкая, эгоистичная часть его хотела только одного: снести эту стену к чёрту и снова притянуть её к себе.

Он резко повернулся к ней.

— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.

За столом сразу стихли разговоры. Кира удивлённо моргнула. Прикрыла рот рукой, дожёвывая еду, и к тому моменту, как она проглотила, остальные уже снова заговорили между собой.

— Серьёзно? — спросила она.

— Да. Так будет проще ускорить твою подготовку.

Оправдание звучало жалко, и она наверняка это понимала, но он всё равно продолжил:

— Я могу перенести вещи из твоей комнаты, если согласишься.

Скажи да.

Пожалуйста.

Кира задумалась всего на секунду.

— Да. Хорошо.

У Натаниэля перехватило дыхание.

Она согласилась .

Логично это было или нет, но теперь он сможет проводить с ней больше времени. Больше секунд. Больше минут. Больше драгоценных часов, которых у них и так почти не осталось.

Он жил этими моментами. Теми редкими кусками времени, когда она была рядом, даже если между ними всё трещало по швам.

Они продолжили тренировку Киры тем вечером в его спальне. Пока Кира была на занятиях, Натаниэль купил ей новое бельё: прозрачный шёлк, ярко-розовые атласные ленты. На её тёмной коже всё это смотрелось почти неприлично красиво. Впрочем, ей шёл любой цвет. Его сводило с ума даже то, как сквозь тонкую ткань проступали тёмные соски.

Первую половину вечера он развалился в кресле, закинув ноги на стол, и раз за разом бросал мяч через комнату. Кира послушно приносила его обратно, ползая по спальне на четвереньках. Где-то в глубине души он надеялся, что ради удобства она всё-таки обратится, но, конечно, этого не произошло.

— Хорошая девочка, — тихо похвалил он, забирая мяч у неё изо рта в очередной раз. — На сегодня хватит.

Кира кивнула.

— Да, сэр. Что вы хотите, чтобы я делала теперь?

Тон оставался ровным и официальным. Лицо — пустым, словно ей было всё равно, что именно он прикажет.

И это убивало в нём любое желание.

Она была потрясающе красивой. Особенно в розовой камисоле и шёлковых чулках.

Но он скучал по настоящей Кире.

Пока он молчал, раздумывая, взгляд зацепился за её руки. Она едва заметно растирала колени. Наверняка натёрла их о пол.

Помедлив ещё немного, он сказал:

— Иди готовься ко сну. Можешь принять душ. Полотенце и пижама на туалетном столике.

Кира моргнула и опустила взгляд на своё бельё.

— Ты хочешь, чтобы я переоделась в пижаму?

— Да.

Он не прикоснулся к ней. Даже к себе не прикоснулся. В её пустом взгляде не было ни намёка на желание или тепло, и эта отстранённость снова ударила его под дых. Она закрылась от него наглухо.

Он прочистил горло.

— Когда закончишь, ложись на коврик и спи.

Кира замешкалась, и он добавил:

— На сегодня всё, питомец.

— Да, сэр, — тихо ответила она.

Перед тем как уйти, она бросила на него короткий растерянный взгляд. Кружево трусиков впивалось в ложбинку между ягодицами.

Натаниэль медленно выдохнул.

Блядь .

Он и представить не мог, что можно одновременно хотеть кого-то до боли и чувствовать себя настолько пустым.

Даже после того как Кира свернулась на коврике, он ещё долго сидел за столом, глядя, как в камине догорает огонь. Часы тянулись один за другим, а мысли продолжали жрать его изнутри.

В конце концов он лёг в постель. Без неё кровать казалась слишком большой и холодной. Даже ровное гудение магических свечей не помогало успокоить сердце.

Ему хотелось снова почувствовать её у себя в голове. Связаться с ней мысленно.

Он лежал неподвижно, смотрел в потолок и пытался уловить её дыхание, гадая, спит ли она. Прошло, кажется, несколько часов, прежде чем он решил, что Кира всё-таки уснула.

А потом она заговорила.

— Натаниэль?

Он резко вдохнул. Её голос в темноте ударил прямо в грудь, мгновенно пробуждая надежду.

— Да, питомец?

Она не ответила сразу.

Тогда он сел на кровати и перегнулся через край.

Кира смотрела на него снизу вверх с коврика. Лицо почти скрывала тень, только золотистые блики свечей цеплялись за глаза.

Она молчала.

Он тоже.

Тянулась долгая минута. Они просто смотрели друг на друга, не находя слов для того, что оба чувствовали.

Наконец он поманил её рукой.

Кира поднялась медленно, плавно, и забралась на кровать.

Матрас прогнулся под её весом, когда она подползла ближе, и от этого у него внутри всё болезненно сжалось.

Натаниэль молча притянул её к себе. Обнял тёплое мягкое тело, уткнулся лицом в волосы и глубоко вдохнул её запах.

Она пахла домом.

Всё, чего он никогда раньше не хотел и даже не умел хотеть, сейчас было у него в руках. И всё равно он понимал, что удержать её не сможет.

Рано или поздно она снова ускользнёт.

Кира вдруг напряглась.

— Что такое? — тихо спросил он.

— Я думаю о твоём отце.

У него сжалась грудь.

— О чём именно?

Голос Киры прозвучал непривычно тихо и неуверенно.

— Что будет, если я не смогу его убить? Если он убьёт меня раньше?

Натаниэль мгновенно напрягся.

— Я этого не допущу.

— Ты не можешь обещать, что со мной ничего не случится.

— Могу, — упрямо сказал он, хотя они оба понимали: это ложь.

Кира не стала спорить.

Она просто коснулась его лица.

— Если я умру…

Он резко перехватил её запястье. В каждом слове звенела хищная, почти яростная решимость.

— Я этого не допущу.

— Но если всё-таки…

— Тогда я убью его.

— Но если ты убьёшь его… тебя проклянут.

Натаниэль медленно кивнул.

Цена была чудовищной. Остаться пустой оболочкой без чувств, без мыслей, без самого себя.

Но ради Киры он бы не колебался.

Ни секунды.

Он вмешается, если придётся. Защитит её от отца любой ценой.

А если случится худшее, он вырежет из мира каждого, кто будет виноват в её смерти.

Тогда проклятие уже не будет иметь значения. Жизнь без Киры всё равно превратится в сплошную тьму. Без неё он потеряет себя, проклятый или нет.

— Я не позволю ничему с тобой случиться, — тихо поклялся он и осторожно прижал её к себе.

Тяжесть этого обещания давила на него, пока они молча лежали в объятиях друг друга.





Тренировки Киры продолжались всю следующую неделю. Каждую ночь Натаниэль заставлял...


Тренировки Киры продолжались всю следующую неделю. Каждую ночь Натаниэль заставлял её пить свою кровь, но, к разочарованию их обоих, магия так и не проявлялась.

К пятнице пришлось признать очевидное: придётся возвращаться к первоначальному плану. Кире нужно будет получить статус альфы обычным способом — поднимаясь по иерархии внутри стаи.

С явной неохотой Натаниэль пообещал поговорить с Попларинами насчёт её вступления.

Тем временем его методы становились всё жёстче. Каждый день Кира ходила в школу с кляпом, а по вечерам он заставлял её делать всё более унизительные вещи во всё более откровенных нарядах. Например, вылизывать его ботинки, пока он сидел у камина в общей гостиной вместе со своими друзьями.

Кира оставалась покорной. По крайней мере снаружи. И из-за этого ему приходилось придумывать всё более изощрённые способы давить на неё. Она даже не возразила, когда он приказал ей вылизать каблуки Виктории дочиста.

Виктория сначала попыталась отказаться, но он настоял, а вампирша слишком хорошо знала, чем заканчивается неповиновение прямому приказу Принца.

— Я всё ещё думаю, что надеть на твоё тридцатилетие, Нат, — говорила Виктория, пока Кира медленно проводила языком по её ярко-зелёным каблукам. — Наверное, тот оранжевый комбинезон.

— Что бы ты ни надела, всё будет нормально, — рассеянно ответил Натаниэль.

Виктория закатила глаза.

— «Нормально» мне не подходит. Это твоя коронация, я собираюсь выглядеть охуенно. О, ты пропустила пятно, милая, — добавила она, указывая на носок туфли.

Кира даже не моргнула. Просто снова провела языком по блестящей зелёной коже.

Натаниэлю не нравилось, когда кто-то, кроме него, отдавал Кире приказы.

— Хватит, питомец, — резко бросил он и похлопал себя по бедру, велев ей сесть сверху.

— Да, сэр.

Кира поднялась и устроилась у него на коленях.

Её ресницы дрогнули, когда она почувствовала его эрекцию сквозь ткань брюк. Она подняла на него взгляд.

— Да? — тихо спросил он, надеясь, что она хоть что-нибудь скажет.

Ему было плевать, что именно. Злость. Желание. Хоть что-то.

Он просто хотел знать, цепляет ли её его присутствие хотя бы вполовину так сильно, как она цепляла его.

Всю неделю Кира держалась отстранённо, но даже она не могла делать вид, будто между ними ничего нет. Напряжение висело в воздухе тяжёлое, густое, почти удушающее. Каждую ночь он лежал без сна, обнимая её спящую, с болью в яйцах от постоянного возбуждения.

Он почти сходил с ума, пытаясь удержать то, что медленно ускользало у него из рук.

Виктория продолжала болтать с остальными вампирами, а он только изображал, будто слушает. Но он замечал всё. Как по коже Киры пробегали мурашки. Как она украдкой смотрела на него снова и снова.

Натаниэль сжал её бедро, наслаждаясь тем, как сбилось её дыхание.

А потом она едва заметно двинулась бёдрами. Потёрлась задницей о его член. Легко. Медленно. Но этого хватило, чтобы у него внутри всё скрутило от желания.

— Питомец, — тихо предупредил он, когда она повторила это снова.

— Да, сэр?

Она повернулась к нему с широко распахнутыми невинными глазами, но озорной блеск в глубине взгляда и дрогнувшие уголки губ скрыть не смогла.

Он медленно провёл пальцами по её руке, оставляя за собой мурашки. Потом наклонился к самому её уху и, убедившись, что она не отстраняется, хрипло прошептал:

— Ты нужна мне так сильно, что уже больно.

И это ещё было мягко сказано.

Он не кончал уже несколько дней и, несмотря на постоянное возбуждение, не мог заставить себя даже дрочить.

Ему нужна была не просто разрядка.

Ему нужна была Кира.

Снова почувствовать её рядом. Заласкать до дрожи. Стать для неё тем, кем она была для него.

На том утёсе, среди травы, Кира сказала, что любит его.

Это ещё правда?

Или я уже окончательно её потерял?

Он едва заметно качнул бёдрами, прижимаясь членом к её заднице, и низко прошептал:

— Избавишь меня от мучений?

Кира делала вид, что слушает разговор остальных, но всё же слегка наклонила голову к нему.

— Это приказ, сэр?

— Нет. Не приказ. Но ты нужна мне.

Её рот. Её клитор. Её задница. Её руки.

Что угодно.

Всё.

Прямо сейчас.

Кира медленно повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты тоже нужен мне.

У него внутри всё резко подскочило.

А потом она договорила:

— Ты нужен мне, чтобы договориться с Попларинами насчёт посвящения.

Натаниэль постарался скрыть разочарование вместе с накатившим чувством вины.

Если честно, он специально тянул с этим разговором. Как только Кира станет частью стаи Попларинов, всё закончится. Эти ночи рядом с ней исчезнут. А его постель снова станет пустой.

— Ну? — поторопила она.

— Я этим занимаюсь.

— И долго ещё это будет тянуться?

Он приподнял бровь.

— Что такое, питомец? Неужели так не терпится пройти посвящение?

— Нет, — тут же отрезала Кира. — Ты знаешь, что дело не в этом.

И впервые за всю неделю он увидел боль в её глазах.

— Но магия так и не вернулась, а время заканчивается. Это часть плана. Ты обещал поговорить с альфами насчёт…

— Тсс, — тихо перебил он. — Не при остальных.

— Они нас не слышат, — ответила Кира в тот самый момент, когда со стороны вампиров грянул взрыв смеха. — Видишь?

Она была права. Но всё равно Натаниэль откинулся в кресле, притянул её ближе и наклонился к самому её уху.

— Вообще-то, питомец, я уже встретился с альфами сегодня утром. Они согласились провести твоё посвящение завтра вечером.

Кира застыла у него на коленях.

— З-завтра?

— Да.

— И ты молчал об этом весь день?

Да, хотел ответить он.

Я просто хотел ещё один вечер с тобой. Ещё одну ночь, когда можно держать тебя рядом, чувствовать твоё тепло, слушать твоё сонное дыхание.

Ещё немного времени.

Хотя дело было не в «немного».

Он хотел всё.

— Прости, питомец, — тихо сказал он, поглаживая её руку. — Мне тяжело тебя отпускать.

Кира резко вдохнула.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга.

Сердце Натаниэля колотилось всё быстрее, пока он ждал хоть каких-то слов. Но что она могла сказать? Всё зашло слишком далеко.

— Мне нужно… подчиниться всем двенадцати альфам? — осторожно спросила Кира.

Он знал, что этот вопрос прозвучит.

И всё равно, услышав его вслух, почувствовал, как внутри медленно поднимается мерзкое, ядовитое сомнение. Что если ей этого хочется? Что если мысль лечь под всех двенадцать не вызывает у неё отвращения?

Абсурд.

Полный, больной абсурд.

Но он всё равно не мог избавиться от картинки у себя в голове: Кира сидит голая на старом гимнастическом мате, а двенадцать ублюдков ждут своей очереди.

У него сжались кулаки.

— Натаниэль? — настороженно спросила Кира. — Ты в порядке?

— Только Марк, — хрипло ответил он, заставляя себя посмотреть ей в глаза. — Тебе придётся лечь только с Марком.

Губы Киры удивлённо приоткрылись.

— Как ты вообще этого добился?

— Договорился.

— В каком смысле?

— В таком, что пригрозил забрать себе следующий набор первокурсниц-девственниц, если они не согласятся.

Угроза была пустой.

После Киры для него уже никого не будет.

Но альфы восприняли его слова всерьёз. Перспектива лишиться следующего «набора» заставила их быстро пойти на уступки.

И радости это ему не принесло.

Но он обещал Кире устроить посвящение.

И своё слово сдержал.

Только отреагировала Кира совсем не так, как он ожидал.

Она выглядела одновременно потрясённой и злой.

— Что? — нахмурился он.

Кира шумно выдохнула через нос.

— Кажется, я ревную, — призналась она.

Он ещё не успел осмыслить её слова, как она тут же спросила:

— И как ты вообще убедил их, что я девственница?

— Никак. Они и без того чуют твою течку за километр. Это их слова, не мои.

Даже сквозь её тёмную кожу он видел, как лицо заливает румянец. И, чёрт возьми, она была красивой.

— О чём это вы там шепчетесь, голубки? — громко вклинилась Виктория. — Снимите уже комнату.

Остальные засмеялись.

— Эта комната меня устраивает, — спокойно ответил Натаниэль, не сводя глаз с Киры.

Потом, даже не повышая голоса, бросил:

— Оставьте нас.

В гостиной мгновенно стало тихо.

Все поспешили убраться. Даже студенты с кухни.

Через несколько секунд они остались одни.

— Ты уверена, что хочешь пройти через посвящение? — спросил он.

Скажи «нет».

Скажи, что хочешь только меня.

И я трахну тебя прямо здесь, у этого камина.

— Я не хочу через это проходить, — тихо ответила Кира. Словно успокаивала не себя, а его. — Но мне придётся. Похоже, никакой магии во мне нет, так что…

— Значит, посвящение — единственный способ стать лидером Попларинов. По-настоящему. По их правилам.

— Да, — едва слышно прошептала она.

Не делай этого. Останься со мной.

Будь моей, навсегда.

Мысли путались.

Он уже собирался сказать ей всё. Потребовать, чтобы она бросила к чёрту этот план и осталась с ним.

Но Кира вдруг спросила:

— Значит, это наша последняя ночь вместе?

Натаниэль моргнул. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы снова уловить смысл её слов.

— Да, — тихо ответил он. — Завтра ночью, после посвящения, ты официально станешь частью Попларинов. И я больше не буду иметь на тебя никаких прав.

Он пытался понять, что она чувствует, но лицо Киры оставалось непроницаемым.

— Значит… после занятий я встречаюсь с ними в спортзале? — спросила она.

— Нет, питомец. Я сам отвезу тебя на посвящение. И это будет не школьный спортзал.

— Да?

— Это было одним из моих условий. Ты заслуживаешь большего, чем грязный спортзал и пьяные ублюдки. Поэтому я снял люкс в «Хаксби», в городе.

— О… вау, — тихо сказала Кира. — Это… мило. Наверное, спасибо?

Она грустно улыбнулась.

У него болезненно сжалось сердце.

— Жаль только, что я не могу отвезти тебя туда просто так. Не ради посвящения. Если бы у нас было больше времени… я бы многое тебе показал.

Кира слабо улыбнулась в ответ.

— Мне бы этого хотелось.

Они одновременно вдохнули и так же медленно выдохнули, не сводя друг с друга глаз.

Его тянуло поцеловать её.

Тело откликнулось мгновенно: дыхание сбилось, грудь сдавило, низ живота болезненно напрягся.

Но хочет ли этого сама Кира?

Он медленно наклонился вперёд.

И именно в этот момент Кира соскользнула с его колен и опустилась перед ним на пол.

— Кира… что ты делаешь?

— Раз это моя последняя возможность тренироваться с вами, сэр… может, стоит показать, чему я научилась?

Это тихое «сэр» прокатилось по нему электрическим разрядом. Всё тело напряглось, когда её тонкие пальцы медленно скользнули по его бёдрам.

Он не остановил её, когда она расстегнула его брюки.

Кира касалась его осторожно, почти бережно. Её горячий язык медленно скользнул по члену, и от этого движения у него потемнело в глазах.

Очень скоро он уже был твёрдым.

И даже несмотря на тупую боль в груди от мысли, что их время заканчивается, он позволил себе раствориться в этом моменте. Зарылся пальцами в её густые блестящие волосы, пока она брала его в рот.





Отель «Хаксби» возвышался в самом центре столицы. После грохота и...


Отель «Хаксби» возвышался в самом центре столицы. После грохота и вони городских улиц внутри царили прохлада и тишина, будто шум внешнего мира сюда просто не допускали.

Люкс, который снял Натаниэль, занимал половину верхнего этажа. Огромные окна выходили на закат: солнце медленно тонуло за горизонтом, заливая комнаты густым золотым светом. От него блестела полированная плитка, вспыхивали золотые детали интерьера, мерцала дорогая мебель. Мягкий ковёр пружинил под ногами Киры, лаская кожу сквозь тонкий белый шёлк чулок.

Она даже не рискнула спрашивать, сколько стоил этот номер.

Просто ходила по комнатам и молча смотрела вокруг.

Ванная оказалась размером почти с её комнату в общежитии: глубокая купель, масла, лосьоны, толстые полотенца. На балконе — экзотические растения и широкое кресло, в котором спокойно могли поместиться двое.

Внезапно на перила вспорхнула птица с ярко-жёлтым хохолком и звонко запела.

— Нравится? — спросил Натаниэль, подходя к ней со спины.

— Да, — сразу кивнула Кира и на секунду даже забыла, зачем они сюда приехали. — Это невероятно.

— Птиц здесь специально обучают петь для гостей.

Кира удивлённо моргнула, потом рассмеялась и легко толкнула его в плечо.

— Да не птицу я имею в виду. Всё это. — Она обвела рукой люкс. — Здесь просто… с ума сойти.

Но улыбка быстро погасла, стоило ей заметить кровать.

Огромная кровать с балдахином стояла в центре спальни. Тяжёлый бордовый и золотой шёлк спадал с высоких столбов почти до самого пола. На резном изголовье переплетались виноградные лозы, а сами столбы мгновенно заставили её представить, как Натаниэль привязывает её к ним.

Только сегодня это будет не Натаниэль.

Кира прикусила губу, и внутри всё неприятно сжалось.

— Что такое? — тихо спросил он, положив ладонь ей на поясницу.

Хотелось сказать:«Хочу, чтобы здесь были только мы».

Но она промолчала.

Эта ночь и без того будет тяжёлой.

Теперь, когда решение принято, оставалось только довести всё до конца. А дальше будет жизнь после этого. Та, ради которой она вообще когда-то переступила порог академии.

Стать альфой.

Она всё ещё собиралась сделать то, ради чего вообще пришла в академию: объединить стаи. А когда приблизится свадьба Натаниэля и её наконец представят Хенрику, ей понадобится поддержка оборотней, чтобы убить его.

Главное — не думать слишком далеко вперёд.

Сначала нужно пережить эту ночь с Марком.

— Я в порядке, — добавила она и попыталась улыбнуться Натаниэлю.

И зря.

Смотреть на него сейчас было ещё хуже.

В закатном свете он казался почти нереальным: ледяные светлые волосы отливали золотом, резкие черты лица смягчались, а взгляд становился таким тёплым, что её буквально тянуло к нему.

Поцелуй меня.

Мысль вспыхнула резко и болезненно. Ей вдруг отчаянно захотелось его губ, его рук, ощущения безопасности рядом с ним.

— Ты нервничаешь, — тихо сказал Натаниэль, поглаживая её по щеке.

Кира прикрыла глаза и прижалась к его ладони.

— Я рада, что ты здесь.

Ему тоже было тяжело всё это видеть, она знала. И будь она смелее, может, настояла бы, что справится сама. Но мысль о том, что он будет рядом, что проследит, чтобы ничего не пошло не так, помогала ей держаться.

Даже если от одной мысли о Марке её начинало мутить.

— Хочешь шампанского? — спросил Натаниэль. — Немного успокоит нервы.

— Да, пожалуйста.

Они сидели на балконе бок о бок, медленно потягивая шампанское и глядя, как за городом гаснет солнце.

Рядом с Натаниэлем ей почти удавалось забыть обо всём остальном. Но тревога всё равно скручивала живот, а внутри будто натянули проволоку.

Когда последние лучи окончательно исчезли, Натаниэль тихо поставил бокал на стол и повернулся к ней.

Лицо стало серьёзным.

— Мне нужно кое-что сказать тебе, Кира.

— Да?

В груди неприятно кольнуло. В его голосе было что-то пугающе окончательное.

— Я люблю тебя. Всем сердцем. Ты моя истинная пара. Что бы ни случилось дальше, через что бы мы ни прошли и рядом с кем бы ни просыпались потом, для меня никого больше не будет.

Он осторожно взял её лицо в ладони и наклонился ближе.

— Есть только ты. И даже целой жизни с тобой мне было бы мало.

У неё перехватило дыхание, когда его губы коснулись её губ.

Она чувствовала, что вот-вот потеряет его, и поэтому слова вырвались легко:

— Я тоже люблю тебя, Натаниэль. Ты единственный, с кем я хочу быть. Мне понадобилось время, чтобы это понять. Но я доверяю тебе настолько, что пошла бы за тобой куда угодно.

И это не то, чего я хочу.

Если бы он только укусил её сейчас, услышал бы мысли и понял, что творится у неё внутри. Может быть, тогда он всё-таки остановил бы её и не позволил довести это дурацкое задание до конца.

— Натаниэль… — начала она тихо, почти болезненно.

Но он не дал ей договорить.

Сократил оставшееся расстояние и поцеловал её по-настоящему, жадно и отчаянно, будто это был последний раз.

Он прижал её к себе так крепко, словно боялся отпустить.

И даже в его объятиях Кира чувствовала, как между ними растёт что-то тёмное и страшное, готовое разорвать их обоих.

А потом в дверь люкса постучали.

— Они пришли, — выдохнула она.

Страх мгновенно скрутил всё внутри. Она вцепилась в рубашку Натаниэля и уткнулась лицом ему в грудь, ища тепла.

Ища защиты.

И только тогда призналась самой себе:

— Мне страшно.

Натаниэль чуть отстранился и внимательно посмотрел на неё.

— Ты справишься, питомец. Ты сильнее всех, кого я встречал. Самый свирепый волк из всех. Я буду рядом и не позволю никому причинить тебе вред. Всё будет хорошо.

Он ненадолго замолчал.

— Хочешь, я помогу тебе?

Она сразу поняла, что он имеет в виду.

Взять контроль на себя. Приказать ей, что делать. Снять с неё необходимость думать и выбирать.

Довериться ему сейчас означало зайти дальше, чем когда-либо раньше.

Но иначе она просто не выдержит.

Её глаза наполнились слезами.

— Да, — прошептала она, вздрогнув, когда в дверь постучали снова. На этот раз громче.

— Тш-ш. Не думай о них, — тихо сказал Натаниэль, стирая слезу с её щеки. — Смотри на меня.

Кира судорожно вдохнула.

И почти сразу почувствовала, как внутри становится спокойнее. Синие глаза Натаниэля удерживали её взгляд, а его ровный голос не позволял сорваться.

— Иди в спальню. Сними халат и жди на кровати. Когда Марк войдёт, ты раздвинешь для него ноги и примешь его член как хорошая шлюха. Без споров. Без возражений. Потому что я прошу тебя об этом. Ты сможешь сделать это ради меня?

Кира медленно вдохнула полной грудью.

Спокойствие Натаниэля держало её на плаву, не давая развалиться на части.

Всё, что от неё требовалось, — просто выполнять его приказы.

Я справлюсь.

Она подняла на него взгляд.

— Да, сэр.





Натаниэль открыл дверь. Марк и Челси вошли, оба на взводе,...


Натаниэль открыл дверь. Марк и Челси вошли, оба на взводе, пока проходили мимо него. По его просьбе Марк притащил цветы для Киры, но вместо нормального букета это оказалось жалкой охапкой полудохлых бархатцев.

Челюсть Натаниэля окаменела. Марк вежливо кивнул ему, а Натаниэль в ответ просто не свернул ему шею.

Дышать было тяжело, и каждый шаг по коридору к спальне отдавался так, будто ржавым гвоздём скребли по хребту.

Дыши .

Надо было держать себя в руках. Ради Киры. Так было надо. Для стаи. Для них обоих. Заткнуть свои хотелки и сделать как должно.

Такая, как она, должна быть в стае. Первый раз он уже отнял это у неё, когда укусил. Второй раз похерить её посвящение он не позволит. Это было бы подло. Особенно с его стороны.

Но ноги всё равно налились свинцом, и у двери спальни он сбился с шага.

— Она там? — спросил Марк и сразу протиснулся мимо него в комнату.

Челси бросила на Натаниэля взгляд, который он не разобрал. Ненависть. Осуждение. Жалость. Хрен поймёшь. Потом вошла следом за Марком.

Натаниэль замер на секунду. В ушах зазвенело, когда донёсся голос Марка:

— Вот ты где, Кира. Чёрт. Ты выглядишь охуенно.

Натаниэль облизнул губы и вошёл следом. Грудь стянуло, когда он увидел её.

На Кире был тот самый комплект, который он купил. Белый кружевной корсет, почти прозрачный, обтягивал её целиком. Грудь была приподнята, между грудей темнела глубокая впадина, а сквозь кружево почти проступали соски. Тонкие белые чулки тянулись до самых бёдер. На ногах серебряные шпильки, которые он выбрал для неё.

Она выглядела как грёбаный ангел.

И никто бы не усомнился в её невинности, глядя, как она сидит, сжав колени и нервно теребя пальцы.

— Только вы двое? — спросила она.

— Я единственный свидетель, — сказала Челси. — Остальные альфы не нужны.

То есть: я заставил их не лезть.

Посвящение и без того будет для Киры дерьмом. Незачем ещё и всей стае на неё пялиться.

— Давайте начнём, — объявил Марк, уже снимая рубашку.

Этот ублюдок даже не удосужился надеть пиджак.

Кира побледнела, глядя, как Марк стаскивает брюки и выбирается из них.

— Надеюсь, в этот раз ты не такая сухая, — сказал Марк. Полувставший член болтался между ног, пока он стягивал боксеры и подходил к Кире. — Откинься назад. Дай мне войти.

Блядь .

Всё происходило слишком быстро.

Желание подлететь к ней, вышвырнуть Марка из комнаты и разорвать его на куски накрыло Натаниэля с головой.

Он прикусил щёку изнутри и почувствовал вкус крови. Беспомощность душила, забиралась всё выше к горлу, не давая вдохнуть, пока он смотрел, как Марк разводит Кире ноги. Ни прелюдий. Ни одного слова. Ни малейшего внимания к тому, что чувствует она. Просто холодный, бездушный ритуал.

В комнате будто кончился воздух. Натаниэль вышел на балкон, толкнул дверь и жадно вдохнул, когда голову повело.

Я не могу. Не могу этого сделать.

Сердце грохотало о рёбра, а пальцы так вцепились в перила, что побелели костяшки.

Это неправильно. Всё, блядь, неправильно. Это его истинная пара, любовь всей его жизни, а он просто стоит и смотрит, как её берёт другой.

Что с ним, нахрен, не так?

Так должно быть. Посвящение важно для Киры.

И тут Кира закричала. Боль в её голосе разорвала его изнутри. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марк довольно скалится, нависая над ней своим массивным телом. Огромные руки упёрлись по обе стороны от неё, ягодицы напряглись, когда он грубо вошёл в неё.

Лицо Киры перекосило от боли. Простыни смялись в кулаках, всё её тело дёрнулось, когда Марк вогнал себя в неё до конца.

— Блядь, какая ты охуенная внутри, — выдохнул альфа, отстраняясь и снова вбиваясь в неё. — Тебе нравится, Кира? Спорю, ты давно фантазировала о моём члене.

Она не ответила, но Марку будто было плевать. А может, он принял её всхлипы за удовольствие, потому что снова толкнулся в неё.

Даже Челси выглядела неловко, пока Марк продолжал. С каждым толчком он рычал всё громче, вколачиваясь в Киру.

Натаниэль был в аду. Всё тело трясло, пока он стоял на балконе и смотрел. Он чувствовал, как остатки рассудка медленно рассыпаются, пока этот кусок дерьма трахает женщину, которую он любит.

Он вцепился в дверной косяк, когда комната поплыла перед глазами, а перед глазами всё побелело от ярости.

Тяжёлое дыхание Марка и ритмичный скрип кровати, пока он вколачивался в Киру, превращались в пытку.

Натаниэлю казалось, что он сейчас развалится прямо здесь. Если он вмешается, Кира может никогда его не простить. Но и жить дальше, ничего не сделав, он тоже не сможет.

Ревность и агония жрали его заживо, пока он стоял в дверях и смотрел, как тело Киры безвольно дёргается, а Марк всё ускоряется.

Голова Натаниэля опустилась. Плечи тяжело ходили от злых, рваных вдохов.

— Прекрати!

Голос Киры пробился сквозь рычание.

Натаниэль резко вскинул голову. Голос у неё был таким слабым и дрожащим, что сначала ему показалось, будто он ослышался. Но потом она вскрикнула снова, и её голос сорвался на визг.

— Марк, прекрати!

Но альфа не остановился.

— Подожди, дорогая, я почти кончил, — тяжело дыша, проговорил он, увеличивая темп и заставляя всю кровать трястись. — Сейчас я наполню тебя.





Марк не был грубее Натаниэля. И член у него был...


Марк не был грубее Натаниэля. И член у него был не больше. Но он оказался эгоистичной скотиной. Хотя Кира заранее пыталась подготовиться, чтобы не быть сухой, он всё равно втиснулся в неё, даже не подумав, каково ей будет.

— Посмотри, твоя девственная кровь у меня на члене, — протянул он. — Эту ночь ты запомнишь навсегда.

Он навалился сверху своей тяжёлой тушей.

Кира задохнулась, судорожно хватая воздух. Его вес придавил её к кровати, близость душила, а ощущение скользкого члена, который двигался в ней, вызывало тошноту.

Она пыталась терпеть, но когда он начал двигаться быстрее, хрипло пыхтя и глядя куда-то мимо неё, будто её здесь вообще не было, внутри у неё что-то надломилось.

— Прекрати, — выдавила она дрожащим голосом, больше не в силах терпеть это унижение. Ничто не стоило этого. Вообще ничто.

— Марк, прекрати! — крикнула она, пытаясь столкнуть с себя тяжёлого мужчину.

Ублюдок только ускорился. Грудь Киры подпрыгивала от толчков, кровать ходила ходуном. Мысль о том, что он кончит в неё, подкатила к горлу тошнотой, и Кира завертела головой, выискивая Натаниэля.

До этого она только мельком видела его на балконе краем глаза, но ей было слишком стыдно смотреть на него прямо. Теперь же он был нужен ей. Она искала его взглядом и молилась, чтобы он стащил с неё Марка.

Но балкон пустовал, и от этого у неё похолодело внутри. Натаниэль ушёл. Просто ушёл, оставив её одну.

Я не виню его за это…

Вся мерзость происходящего обрушилась на неё разом, пока тело дёргалось от тяжёлых толчков Марка. Её мутило. Хотелось одновременно разрыдаться и блевать.

— Потерпи, — тревожно прошептала Челси, сжимая её руку.

Кира тут же выдернула ладонь, сдерживая рыдание. Она не хотела, чтобы эта волчица видела её слёзы. Закрыв лицо рукой, Кира зажмурилась.

Я просто должна это пережить.

Скоро Марк кончит, и всё закончится.

Ещё немного. Как только он кончит в меня, я смогу пойти в душ.

Каждая секунда тянулась вечность. Тело Марка давило сверху — потное, рыхлое, совсем не такое, как у Натаниэля. И от его члена она чувствовала себя грязной и использованной так, как никогда не чувствовала себя с Натаниэлем.

Натаниэль всегда заставлял её чувствовать себя особенной. Даже когда наказывал. Даже тогда, в лесу, когда вжал её лицом в грязь и не дал кончить. Рядом с ним у неё никогда не возникало сомнений в том, что он её хочет. Он шептал ей в ухо всякие грязности, трогал так, будто она была для него всем. То, как он шептал ей с этим своим хриплым мурлыкающим голосом, что она его питомец, его девочка, его шлюха… Каждый раз, когда он называл её своей шлюхой для спермы, по телу проходила дрожь. Грязно. Пошло. И до боли хорошо. Как его рот между её ног, когда он снова и снова напоминал ей, что она принадлежит ему и только она будет носить его семя.

Натаниэль никогда не заставлял её чувствовать себя куском мяса.

— Бля, я сейчас кончу, — выдохнул Марк, и она почувствовала, как его член затвердел.

Она пыталась думать о чём угодно другом, но слишком остро чувствовала каждое движение его члена, влажный жар его тела и горячее дыхание у себя на шее.

Когда до неё дошло, что Натаниэль ушёл и не вернётся за ней, внутри всё оборвалось.

Без предупреждения Марк начал обращаться. Лицо поплыло, вытягиваясь в уродливую смесь человека и волка. На широких плечах полезла шерсть. Член тоже начал меняться — стал длиннее, скользче, а головка распухала и меняла форму.

— Решил завязать на тебе узел, Кира, — ухмыльнулся Марк, обдавая её лицо горячим дыханием и слюной. — Следующий час мы с тобой будем намертво сцеплены. Тебе понравится?

Хрена с два.

— Нет, — хрипло выдавила она.

Марк только рассмеялся.

— Понравится. Лежи спокойно. Я почти кончил.

Кира была слишком напугана, чтобы кричать, когда почувствовала, как его член пульсирует и раздувается внутри неё. Ублюдок специально частично обратился, чтобы завязать на ней узел и продлить всё это ещё на час. После этого она даже столкнуть его с себя не сможет. Они останутся сцеплены вместе чёрт знает на сколько.

Тошнота подкатила к горлу. Мысль о том, что придётся ещё час лежать и чувствовать его внутри себя, была невыносима.

Лучше сдохнуть.

По крайней мере, Натаниэль этого не увидит.

— Ну вот и всё, дорогая, — пробормотал Марк, стеклянно глядя перед собой, пока его тело тяжело качалось сверху. — Сейчас получишь хорошую горячую порцию спермы.

Головка его члена раздулась ещё сильнее, когда оргазм был уже близко. В панике Кира попыталась столкнуть его с себя, но он был слишком тяжёлым, а огромный волк будто вообще не замечал её сопротивления.

Блядь .

Ещё секунда, и Марк кончит в неё и завяжет узел.

Нет. Нет, нет, нет.

И вдруг вес Марка исчез.

Глаза Киры распахнулись, когда его швырнуло назад через кровать.

Какого…

Она приподнялась на локтях как раз вовремя, чтобы увидеть Натаниэля, который оттаскивал Марка за горло.

Сердце дёрнулось от болезненного облегчения.

Он здесь. Он не ушёл.

Клыки Натаниэля удлинились в оскале, лицо перекосило яростью, и он рванул вперёд, вгрызаясь Марку в горло так, что тот взвизгнул.

Челси закричала, явно слишком ошарашенная, чтобы обратиться.

— Какого хрена?! — заорал Марк, когда Натаниэль вырвал клыки из его шеи, оставив две кровавые дыры. — Ты даже не дал мне кончить!

— Ты своё получил, — прошипел Натаниэль, волоча его к выходу.

— Да я ещё даже не кончил!

— Я обещал тебе её девственность. И только, — прорычал Натаниэль. — На этом наша сделка закончилась. А теперь пошёл вон.

Кира буквально сползла с кровати. Ноги едва держали, пока она добиралась через спальню к прихожей. Она успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как Натаниэль вышвыривает Марка в коридор.

Челси уже исчезла. Натаниэль захлопнул дверь. По ковру тянулась кровавая полоса, кровь блестела и у него на подбородке.

Кира смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Его трясло. Плечи тяжело вздымались от дыхания. Ещё пару секунд он смотрел на дверь, потом сплюнул кровь Марка на ковёр.

Только после этого медленно повернулся и замер, заметив её.

Их взгляды встретились, и у Киры перехватило дыхание. Грудь затопило чем-то горячим и болезненным. Натаниэль спас её. Жестокий, опасный, безжалостный — и всё равно её.

И она любила его.

— Натаниэль, — выдохнула она, чувствуя, как подкашиваются колени.

Он рванул к ней сразу же, в два шага преодолел комнату и подхватил её на руки. Кира только цеплялась за него, пока он нёс её обратно к кровати. Она смотрела на него снизу вверх, всё ещё не до конца веря, что он здесь. Его ледяные глаза потемнели от ярости и чего-то почти безумного. Он не отводил взгляда, даже когда осторожно уложил её на матрас.

— Я подвёл тебя, — хрипло сказал он, ложась рядом. — Прости меня, любовь моя.

— Ты не подвёл меня. Тебе не за что извиняться.

— Я должен был остановить это раньше.

Она покачала головой.

— Это не твоя вина. Теперь я часть Попларина. Всё нормально, — добавила она тихо, сама не понимая, кого пытается убедить.

— То, что Марк сделал с тобой, — нихрена не нормально, — прорычал Натаниэль. — И больше никто к тебе так не прикоснётся.

— А как же твой отец…

— Никто, — оборвал он её тем же жёстким тоном. — Кроме меня. Ты моя. С этого момента к тебе прикасаюсь только я. Поняла?

Она не успела ничего ответить. Натаниэль поцеловал её резко и жадно, заставляя раскрыть губы. Он целовал так, будто пытался снова сделать её своей. Их языки сталкивались, скользили друг по другу, дыхание смешивалось.

— Я хочу тебя, — выдохнула Кира, отрываясь от его губ и торопливо расстёгивая ему рубашку.

Натаниэль сорвал с себя одежду, но потом вдруг замер, глядя на маленькое пятно крови на простыне. Кира увидела, как дрогнули его ноздри, когда он втянул запах, и её пронзило осознание: это её кровь.

Натаниэль поднял взгляд. В комнате будто сгустилось что-то тёмное и порочное, пока он расстёгивал ремень.

— Марк, может, и был первым, кто вошёл в тебя, — тихо сказал он, доставая член, — но последним буду я. Хрен я позволю, чтобы после меня тебя трогал кто-то ещё. Так что раздвинь ноги, питомец. Позволь своему хозяину забрать тебя обратно.

Кира слишком потерялась в его взгляде и этой звериной тяжести в голосе, чтобы спорить. Она отползла выше по кровати и медленно раздвинула ноги.

Вид его твёрдого члена заставил её нервно сглотнуть от предвкушения.

Натаниэль закинул её ноги себе на плечи и наклонился к ней, касаясь пальцами кружева на её груди.

— Ты такая красивая, — выдохнул он, и тут же его лицо снова стало жёстким. — И ты моя. Только моё семя будет в тебе. Поняла?

— Да, сэр.

— Тогда покажи.

Кира сразу потянулась к его члену и направила головку к себе.

Между ними натянулось тяжёлое, густое напряжение. Такое плотное, что его почти можно было потрогать.

Натаниэль обхватил её лицо ладонями. Прищурившись, смотрел ей прямо в глаза, будто ловил каждую эмоцию, пока прижимался к ней всем телом. Его толстый член медленно раздвинул её и мягко вошёл внутрь.

Кира ахнула, чувствуя, как он всё глубже заполняет её.

— Чувствуй меня, питомец, — хрипло приказал он, входя ещё глубже. — Чувствуй, как я растягиваю твою тугую мокрую киску. Именно этого ты и хотела. Разве нет?

— Да, сэр, — выдохнула она.

Натаниэль не остановился, пока не вошёл до конца. Пока не заполнил её собой полностью. Он замер внутри неё, глубоко, тесно прижавшись к ней, будто хищник, наконец поймавший добычу. Они оба застонали, прижимаясь друг к другу всё сильнее.

— Ты сводишь меня с ума, Кира, — пробормотал он ей в челюсть, осыпая кожу влажными поцелуями. Клыки царапали кожу совсем рядом с пульсом на её шее. — Такая тесная, что у меня крышу сносит.

— Хорошо, — тихо хихикнула Кира. — Лучше, чем в наших фантазиях?

Натаниэль даже не улыбнулся.

— С тобой всё лучше, чем в фантазиях.

Он поднял её ноги выше и резко толкнулся глубже.

Кира вскрикнула и сама подалась ему навстречу. Она хотела его. Ей было нужно, чтобы он снова сделал её своей.

Он двигался в ней тяжело и глубоко, совсем не так, как тогда, когда брал её сзади. Сейчас всё ощущалось иначе. Глубже. Интимнее. Боль никуда не делась, но Натаниэль будто чувствовал ту грань, после которой ей станет слишком много. Он двигался медленно, выверенно, каждый раз находя внутри неё места, от которых её начинало трясти. А когда ей казалось, что больше она не выдержит, он начинал вбиваться сильнее и быстрее, пока на глазах не выступали слёзы.

— Ты моя навсегда, Кира.

Каждым толчком он будто ставил на ней клеймо.

— Теперь пути назад нет. Каждое утро и каждый вечер ты будешь ждать меня на коленях. Будешь умолять дать тебе мой член, а я буду брать тебя тогда, когда сам захочу. И каждый раз буду заливать твою шлюшливую киску спермой, потому что ты моя шлюха для спермы. И ты ещё поблагодаришь меня за это. Правда, питомец?

— Да, сэр, — выдохнула она, вцепившись в его плечи, когда он снова глубоко толкнулся в неё.

— Что нужно сказать?

— Спасибо.

— Громче.

— Спасибо, — вскрикнула она, уже почти срываясь, пока жёсткие толчки Натаниэля раскручивали внутри неё горячие волны удовольствия.

Она была уже совсем близко.

— Я буду трахать тебя, пока ты не начнёшь кричать, питомец. А потом залью тебя своим семенем до краёв. И если ты позволишь мне укусить тебя… если разрешишь пить твою кровь…

— Да, — выдохнула она сбивчиво. — Но когда будешь пить мою кровь, кончи в меня.

— Блядь, — прорычал Натаниэль, прихватывая зубами чувствительную кожу у неё на челюсти. — Ты хоть понимаешь, как долго я этого хотел?

Кира запрокинула голову, убирая волосы и подставляя шею.

— Тогда чего ты ждёшь?

С хриплым рыком Натаниэль вжал её в матрас, одновременно толкаясь глубоко в неё и выпуская клыки.

Кира беззвучно выгнулась ему навстречу. Он глухо застонал и вбился в неё сильнее. Она вскрикнула, когда он наклонился и вонзил клыки ей в шею.

Сначала была резкая боль. Потом всё поплыло. Перед глазами вспыхнули звёзды, пока Натаниэль пил её кровь, жадно вылизывая место укуса и одновременно вгоняя в неё свой тяжёлый, налившийся член. Он брал её медленно, собственнически, снова и снова попадая глубоко внутрь, туда, куда Марк так и не добрался.

Киру затрясло от удовольствия, когда разум Натаниэля коснулся её сознания. Это ощущалось почти как прикосновение — тёплое, скользящее по мыслям, пока его пальцы переплетались с её.

—Я хочу, чтобы ты кончила вместе со мной, питомец , — прозвучал его голос у неё в голове. —Кончи мне на член, пока я пью твою кровь и заполняю тебя своим семенем.

— Да, — вскрикнула она вслух, хотя то же самое эхом отдалось и у неё в голове.

Её тело дрожало от каждого толчка. Натаниэль пил жадно, запустив пальцы ей в волосы и удерживая голову запрокинутой.

Она была в ловушке.

И именно там ей хотелось быть.

Прижатой его телом. Не способной пошевелиться, пока он вгонялся в неё глубже, трахая медленно, тяжело и одновременно питаясь ею.

— Смотри на меня, шлюха, — сказал он, отрываясь от её шеи.

Кира открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Губы у него были перепачканы кровью. Он провёл ими по её рту, не отводя взгляда. В его глазах горело что-то ревнивое, почти безумное, и от этого жара у неё перехватило дыхание.

—А теперь твоё наказание, питомец.

— Что? — сердце у неё ухнуло вниз. —За что?

—Ты позволила другому мужчине трогать тебя. Раздвинула ноги для Марка и дала ему взять от тебя всё, что он хотел. Если бы я не вмешался, он до сих пор был бы в тебе.

Щёки Киры вспыхнули от стыда. Она отвернулась, и слёзы потекли по лицу, впитываясь в подушку.

— Тш-ш. Не плачь, питомец. Тебе нечего стыдиться.

— Правда? — горько спросила она.

— Правда. Более того, я горжусь тобой.

— Гордишься?

— Да. Но без последствий это не останется .

Страх медленно расползся по её телу, пока она смотрела на того Натаниэля, которого она боялась больше всего. Лицо у него стало жёстким, и она поняла: никакой пощады не будет.

—Не отворачивайся, — предупредил он, сжимая ладонь у неё на горле и перекрывая дыхание.

— Да, сэр , — прохрипела она.

Не разрывая зрительного контакта, он толкнулся так глубоко, что она вздрогнула всем телом. Потом повторил ещё раз, внимательно следя за её реакцией. Ладонь скользнула по её щеке лёгким шлепком, напоминая смотреть только на него.

— Ещё раз , — сказал он и снова вбился в неё.

Было больно. Но взгляда она не отвела. Ни от его взгляда, ни от того, как он медленно вгонялся в неё.

— Ты это заслужил а, — почти ласково протянул он.

Кира всхлипнула, чувствуя на себе всю тяжесть его собственничества и этой больной, извращённой любви.

— Разве нет?

— Да, сэр! — выдохнула она.

— Плохая девочка. Но я всё исправлю. Поняла?

—Да, сэр! — вскрикнула она, когда его движения стали жёстче.

Натаниэль не просто наказывал её. Он будто заново делал её своей. И когда он начал брать её ещё грубее и быстрее, Кира вдруг поняла, что ей это тоже нужно. Так же сильно, как и ему. Должны быть последствия за то, что произошло. Ей хотелось, чтобы он вытравил из неё всё, что связано с Марком. Чтобы трахал её до тех пор, пока в голове не останется ничего, кроме него.

Она причинила ему боль, позволив Марку использовать себя. И теперь Натаниэль причинял боль ей, будто пытался стереть всё случившееся и для неё, и для себя.

И тут пришло ещё более страшное понимание.

Он наказывает не только меня.

Он наказывает и себя тоже.

Ради этого Натаниэль позволял себе стать тем, кого ненавидел больше всего — своим отцом.

Комнату заполнили её сорванные стоны, пока она цеплялась за него — за мужчину, который сейчас был пугающе похож на Хенрика. Она двигалась ему навстречу, пока он снова и снова вгонялся в неё. Он брал её с первобытной жадностью, снова впиваясь зубами в другую сторону её шеи, и ей всё равно было мало. Она хотела ещё, даже пока он пил её кровь.

— Блядь, я уже близко, шлюха. Посмотри, что ты со мной делаешь.

— Я тоже близко, сэр.

— Знаю. Чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. Давай. Кричи моё имя.

Кира закричала — вслух и у него в голове одновременно.

Но она кричала не имя Хенрика.

Она кричала имя Натаниэля.

Потому что между ними была разница. Огромная. И ей нужно было, чтобы он тоже это понял.

Она выкрикивала его имя, пока он рычал её имя. Их тела двигались в одном ритме, пока Натаниэль удерживал её под собой и снова и снова вбивался в неё. А потом её накрыл оргазм, такой сильный, что по щекам потекли слёзы. Всё тело затрясло в его руках, пока он заполнял её собой до конца.

— Принимай, питомец, — простонал он, замирая внутри неё, пока последние толчки стихали. — Всё принимай.





Они лежали вместе на кровати в отеле. За окном всё...


Они лежали вместе на кровати в отеле. За окном всё ещё стояла темнота, а огни города внизу мерцали, как россыпь звёзд. Канделябры в номере горели крошечными красноватыми огоньками, разливая мягкий свет по роскошной спальне.

Кира была укрыта лишь тонкой простынёй, собравшейся складками у неё на талии, подчёркивая изгиб бёдер и намекая на идеальное обнажённое тело под тканью.

Натаниэль обнимал её одной рукой, и она прижималась к нему, устроив голову у него на груди, там, где ей было место.

Она тихо, довольно вздохнула.

— Не хочу звучать слишком романтично… но я бы хотела, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

Натаниэль грустно улыбнулся, проводя пальцем по её руке. Ночь закончится раньше, чем кто-либо из них успеет к этому подготовиться, часы до рассвета утекали слишком быстро.

— Прости меня, — тихо сказал он.

Кира удивлённо посмотрела на него.

— За что?

— За то, что подвёл тебя этой ночью.

— Ты уже извинялся…

— Этого мало. Мне не стоило выходить из комнаты. И я никогда не должен был позволять Марку… — его кулаки сжались. — Не должен был допустить, чтобы это случилось… — Он осёкся, не находя слов. Горе мгновенно сменилось яростью, от которой напряглось всё его тело. Наказание очистило их, но чувство вины всё равно возвращалось, снова и снова сдавливая грудь.

— Тш-ш-ш, — успокоила его Кира, меняя позу и укладывая подбородок ему на грудь, по-волчьи. — Ты слишком жесток к себе. Ты меня не подвёл. Это был мой выбор, и я согласилась на всё ради нашего плана.

— Моего плана, — поправил он с раздражением на самого себя. — Мне следовало остановить всё в тот момент, когда я встретил тебя.

— Я не понимаю. Что изменилось?

— Всё.

Натаниэль любил Киру всем сердцем. Но мысль о том, что он её ломал под себя, не давала ему покоя. Не так самец-вампир должен обращаться со своей истинной парой. В детстве и юности у него почти не было перед глазами достойных примеров, но это его не оправдывало.

Барбара достаточно рассказывала ему о том, какими вампиры были раньше и какими многие из них до сих пор оставались за пределами двора его отца, чтобы он понимал: он обязан был быть лучше.

Натаниэль даже встречал некоторых из них. Такие вампиры, спокойные и добродушные, обычно жили в сельской местности, вдали от столицы, и совсем не походили на придворных его отца. Королевский двор прогнил насквозь, но, когда он падёт, у остальных появится шанс на лучшую, более человечную жизнь.

— Натаниэль? — позвала Кира. — Что случилось?

Он тяжело вздохнул, но напряжение так и не отпустило его.

— У вампиров ценности похожи на волчьи, но всё же другие. Волки, как ты знаешь, живут по жёсткой иерархии стаи, где приказы не обсуждаются. Вампиры же больше держатся за семью. У нас нет возможности относиться к этому иначе, кровь слишком крепко нас связывает. Для вампира, особенно для самца, нет ничего важнее семьи. А сегодня ночью я подвёл тебя. Не защитил. — Он взял её лицо в ладони, и она тут же прильнула к его рукам. — Любовь моя. Я стану лучше. Буду лучше для тебя.

— Мы оба сделали то, что должны были, — прошептала Кира, закрывая глаза, когда слеза скатилась по её щеке и упала ему на руку.

Челюсть Натаниэля напряглась. Он чувствовал, как теряет контроль над собой, а мысли снова и снова упирались в один и тот же вопрос: что теперь делать? Как довести всё до конца? Первый этап, устроить Киру так, чтобы она смогла собрать тайную армию волков, ещё оставался под контролем. Но второй… как он сможет отдать её своему отцу? Особенно понимая, через что ей придётся пройти. От одной мысли об этом желудок скручивало тошнотой.

— Мы зашли слишком далеко, — тихо сказала Кира. — Не останавливайся теперь.

Натаниэль промолчал.

Кира вдруг села, положила руки ему на плечи и устроилась у него на коленях.

— У меня есть идея, — сказала она с напускной лёгкостью; он слишком хорошо знал её, чтобы поверить, будто это не ради него. — Как мы можем остаться вместе.

Он тоже заставил себя улыбнуться.

— Рассказывай.

— Мы продолжим следовать плану, как и собирались. Я сделаю всё, что потребуется. А когда всё закончится… когда твой отец умрёт… и ты женишься на Глории… — её голос едва заметно дрогнул, — править буду я. Моя жизнь будет принадлежать народу. Но сердце всё равно останется твоим. Я стану твоей любовницей.

Натаниэль вздрогнул. Как бы они ни называли друг друга в спальне или даже на людях, это оставалось только между ними.

— Ты заслуживаешь большего, — хрипло сказал он. — Ты заслуживаешь настоящей любви.

Кира лукаво улыбнулась, чуть приподняв бровь.

— Но она ведь у меня есть? Твоя любовь?

Улыбка всё-таки тронула его губы.

— Да, питомец. Всегда. Сейчас и навсегда. — Он поднёс её руку к губам и поцеловал, не отводя взгляда. — Я люблю тебя сильнее с каждым вдохом.

— И я люблю тебя. — Кира переплела пальцы с его пальцами и крепко сжала их, словно не собиралась отпускать никогда. — Вообще-то правительницей буду я, так что любовницей в этих отношениях выходишь ты.

— Меня это устраивает, — улыбнулся он, хотя чувство вины внутри становилось почти невыносимым.

Она поцеловала его в щёку, и этот лёгкий, почти дурашливый чмок снова заставил его улыбнуться.

— Пообещай мне кое-что, Натаниэль. Когда всё это закончится… мы будем вместе. Пожалуйста, скажи, что так и будет. Если я смогу в это верить, то выдержу что угодно.

Натаниэль заставил себя не поморщиться. Он прекрасно понимал, чего именно так боялась Кира: притязаний его отца.

— Я обещаю, — жёстко сказал он, ненавидя себя за то, через что ей ещё предстояло пройти.

В глазах Киры светилась надежда на будущее, но страх всё равно продолжал подтачивать его счастье.

— Эй, — прошептала она, убирая волосы с его лица. — Всё будет хорошо.

Её взгляд смягчился, и от этой заботы он невольно улыбнулся.

— Это я должен успокаивать тебя.

— Мы можем успокаивать друг друга. А теперь хватит хандрить. Я хочу поиграть.

— Вот как?

— Да. — Её глаза озорно блеснули, когда она устроилась у него на коленях, прижав обнажённую грудь к его груди.

Потом она уткнулась носом ему в шею и начала ласково тереться о неё. Мягкое прикосновение её лица к его горлу мгновенно разожгло в нём дикое пламя. Из его груди вырвался тихий стон, когда она медленно, влажно лизнула его шею, и тревога тут же начала отступать.

Кира подмигнула ему и потёрлась о него клитором, оставляя влагу на его бедре. Он ничего не мог с собой поделать — уже был твёрдым. Он снова застонал, когда она взъерошила ему волосы и ещё раз потёрлась о него, теперь уже задев его яйца.

— Блядь, — выдохнул он.

Кира довольно усмехнулась, и прежде чем он успел что-то сказать, соскочила с кровати и легко зашагала по комнате, выглядя счастливее и свободнее, чем когда-либо прежде.

— Пойду в душ.

Натаниэль ошеломлённо уставился ей вслед.

Она серьёзно оставляет меня вот так?

Член болезненно ныл от возбуждения и её явного поддразнивания.

— Хорошенько подумай, прежде чем выйти из комнаты, питомец, — предупредил он.

Кира замедлилась, но даже не обернулась. Она продолжила идти к ванной, тихо напевая и покачивая бёдрами.

Только у самой двери остановилась, отбросила назад густые волосы и медленно, очень медленно посмотрела на него через плечо.

Он бросил на неё предупреждающий взгляд, и она тут же взвизгнула со смехом и скрылась в ванной.

Натаниэль усмехнулся, сжал ладонью ноющий член и следом бесшумно направился за ней. Охота началась.

В ванной стояла жара и влажный пар, но найти её было нетрудно, а когда он схватил её, Кира охотно поддалась ему. Он заставил её опуститься на колени и взять его в рот, и от того, с какой готовностью она ласкала его, ему было почти невозможно сдержаться и не кончить ей прямо на язык.

Но одна мысль удержала его.

Когда всё закончится, Кира станет его любовницей, его другом, его спутницей.

Но не женой.

Эти слова преследовали его даже тогда, когда он поднял её на ноги и впился в её губы поцелуем.

Не женой .

Не важно, насколько отчаянно они целовались.

Не важно, насколько глубоко он входил в неё, занимаясь с ней любовью у мокрой скользкой плитки, он всё равно не мог избавиться от этих мыслей, снова и снова звучавших в голове.

Никогда не будет моей женой.

И тогда он понял, хотя так и не решился сказать об этом Кире, что существует другой выход. Тот, при котором она всё ещё сможет стать правительницей своего народа и ей не придётся терпеть унижения, становясь игрушкой его отца.

Он убьёт своего отца.

Мысль была не новой, но прежде она казалась ему невозможной. Перспектива быть проклятым и до конца своих дней скитаться по миру жалкой тенью самого себя всегда пробирала его до костей.

И сейчас тоже.

Но я сделаю это ради Киры.

Он должен был. Иначе что это сделало бы его за партнёра, если бы он отправил её делать за него грязную работу? Что тогда осталось бы от него как от вампира? Не честь его предков, а та же жестокость, что и у его отца. Он шумно выдохнул через нос. Хенрик был его отцом, а значит, и его ответственностью.

— Всё в порядке? — спросила Кира, намыливая кожу.

Они стояли под прохладными струями душа, смывая друг с друга мыльную пену и жар с разгорячённых тел.

Натаниэль взял Киру за подбородок и приподнял её лицо, заставляя посмотреть на него.

— Ты моя, Кира. Я уже говорил это раньше, но был идиотом, когда думал, что смогу отказаться от тебя. Никто больше не прикоснётся к тебе. Только я.

На этот раз он не позволит ей переубедить его.

Она моргнула.

— А как же твой отец? В этом ведь и был смысл. Ты готовил меня к тому, чтобы я убила его.

— Мы найдём другой выход. Я спрячу тебя и буду защищать.

— Ты не сможешь спрятать меня, — мягко сказала она. — И кто тогда убьёт твоего отца?

Я, — подумал он.

Как только он женится на Глории и станет королём, отец лишится магии, которая его защищала. И тогда Натаниэль убьёт его. Даже если за это его проклянут. Лучше жить проклятым, чем знать, что он позволил Кире делать за него грязную работу и страдать от рук его отца.

Кира не слышала его мыслей, но, должно быть, что-то прочла по его лицу, потому что в её глазах вспыхнуло понимание.

— Натаниэль, нет.

— Нет? — переспросил он с притворным непониманием.

— Ты не можешь.

— Я ничего не говорил.

— Может, и не говорил, но у тебя всё было написано на лице.

Натаниэль внимательно посмотрел на неё. Их ментальная связь ещё даже не установилась. Она и правда уловила его мысли? Или просто слишком хорошо его знала?

Кира выглядела по-настоящему испуганной.

— Ты не можешь убить своего отца. Ты сам говорил, что тебя проклянут.

Натаниэль ничего не ответил. Он поднял её, заставил обхватить его ногами и прижал к мокрой плитке. Его эрекция упиралась прямо в её вход.

— Не смей отвлекать меня, — резко бросила она, прожигая его взглядом.

— Получается?

Она покачала головой.

— Уверена?

Её губы приоткрылись в беззвучном стоне, когда он медленно вошёл в неё одним плавным движением, до самого конца.

Когда Кира снова заговорила, её голос заметно дрожал.

— Пообещай, что не сделаешь этого. Я не смогу без тебя.

Он медленно вышел из неё, но ничего не ответил.

— Натаниэль, пожалуйста. Ответь мне.

Он снова вошёл в неё, резко.

— Пожалуйста.

Ещё один толчок, сильнее.

— Натаниэ…

— Обещаю.

Это была ложь, и он ненавидел себя за неё. Но позволить Кире продолжить эту миссию было немыслимо.

Одна ложь в обмен на её безопасность.

Он снова толкнулся в неё.

— Я найду другой способ убить своего отца.

Ещё одна ложь.

Если не Кира, значит, это должен сделать он.

Даже лишившись магии, Хенрик оставался слишком осторожным. Шанс подобраться к нему был только у того, кому он доверял или кого считал безвредным.

Именно поэтому Кира подходила идеально.

И именно поэтому ещё лучше подходил сам Натаниэль.

— А если ты не найдёшь другого способа? — спросила она, вздрагивая от его движений; взгляд её уже мутнел.

Он мрачно улыбнулся.

— Тогда это будет означать, что мне не хватило воображения.

— Это не смешно.

Переубедить её было невозможно, но желание защитить её оказалось сильнее. Королевству был нужен такой правитель, как Кира. Сильная, чистосердечная и чертовски упрямая. А если в ней когда-нибудь по-настоящему проснётся магия, она станет по-настоящему грозной.

Вот почему она должна выжить.

А то, что случится с ним, почти не имело значения.

После смерти Хенрика им нужен будет тот, кто удержит королевство от хаоса.

Вот почему он лгал женщине, которую любил. Если его предназначением было защитить её, он сделает это, даже если потом проклятие превратит его в жалкую тень самого себя за убийство собственного отца.

Раскалённая решимость пронзила его, пока он жёстко вбивал Киру в мокрую кафельную стену; вода стекала по их лицам, а мокрые волосы липли к коже.

Он потерял счёт времени, позволив мрачным мыслям окончательно захватить себя, и Кира чувствовала всю тяжесть этого через его прикосновения.

Он солгал бы тысячу раз, если бы пришлось. Потому что одна мысль о том, как его отец хлещет её по спине и насилует, вызывала у него тошноту.

Решение было принято. Сердце разрывалось от боли, но хотя бы чувство вины наконец исчезло. Впервые за долгое время он понимал, что поступает правильно по отношению к Кире.

План останется прежним. Только без неё. По крайней мере, пока он не разберётся с отцом. А потом Кира будет свободна править.

А пока ему всё ещё придётся жениться на Глории, чтобы стать королём. Таково было условие Хенрика, введённое для того, чтобы предотвратить мятеж, и в этом был смысл.

Хенрик мог сколько угодно объявлять себя королём после переворота и сделать Натаниэля наследным принцем, но каждый вампир в глубине души знал: настоящей наследницей трона была Глория.

Она была дочерью короля вампиров Дмитрия, погибшего за несколько лет до Революции, и королевы вампиров Лиддии, умершей вскоре после неё. Хенрик отдал Лиддию своим людям, и она погибла медленной, унизительной смертью.

«Смерть предателя», как называл это Хенрик, превратив её гибель в предупреждение для остальных вампиров, когда запретил браки между вампирами и другими расами.

— Где ты? — спросила Кира, прерывая его мысли.

— Здесь, — ответил он, открывая глаза и щурясь под сильными струями воды. Он поцеловал её долго и медленно, не прекращая двигаться. — Я всегда рядом. С тобой.

Кира задохнулась, когда его движения стали мучительно медленными. Сила его толчков прижимала её всё выше к стене, заставляя крепче сжимать ноги вокруг него.

Стоит ли сказать ей?

Он сомневался, что Кира вообще знала, как умерла её мать, и, возможно, лучше было уберечь её от этой правды. Старые вампиры хорошо помнили, какой казни подверглась Лиддия, но вслух об этом почти не говорили. А поколение Киры едва ли вообще знало, кем была Лиддия. Это слишком плохо сочеталось с тем образом мира, который выстроил Хенрик.

Ещё одна мысль не давала Натаниэлю покоя. Раз у Киры и Глории была одна мать, значит, они были сводными сёстрами. И мысль о том, когда рассказать Кире правду, всё сильнее не давала ему покоя.

Даже если бы он всё рассказал, никакого счастливого воссоединения не случилось бы. Эти женщины были слишком разными. Глории было столько же лет, сколько и ему, и она выросла в Крепости Винтермоу под присмотром Хенрика, человека, который обрёк её мать на медленную и унизительную смерть.

Быть политической заложницей при дворе Хенрика было тяжело, и Глория выросла такой же жестокой, как придворные вокруг неё.

У вампирши всё ещё оставались сторонники, тайно поддерживавшие её право на трон даже при дворе Хенрика. Именно поэтому она была опасна.

И эта опасность исчезнет, если она станет моей женой.

Мысли о Глории в такой момент остужали его желание, и Натаниэль заставил себя выбросить их из головы, сосредоточившись на прекрасной оборотне в своих руках.

Кира совсем не походила на свою холодную сводную сестру. В ней было слишком много жизни и огня. Она жила страстью, бросаясь от одной цели к другой с яростной решимостью. И при этом умела молчать и наблюдать, пока не сталкивалась с несправедливостью.

А когда она злилась, её ярость вспыхивала, как огонь, освещая даже самые тёмные ночи и оставляя след в самой глубине его души.

Скоро у меня вообще не будет души.

Как только Натаниэль собственными руками убьёт отца, он превратится в жалкое, бездушное существо. Он больше не сможет любить. Не сможет чувствовать солнце на коже. Вообще ничего не сможет чувствовать. Наверное, брак с Глорией ощущался бы примерно так же.

Дерьмо .

И снова мысли вернулись к отцу и проклятой брачной ночи. Неужели он не может просто провести эту последнюю ночь с Кирой, не позволяя всему остальному отравлять её?

И всё же теперь, когда он решил исключить Киру из плана, у него словно камень с души свалился.

Он задыхался, трахая её, но впервые за долгое время мог нормально дышать.

Вот оно.

Вот что он должен был сделать с самого начала.

И ему было стыдно лишь за то, что он не решился раньше.

Но ещё не поздно стать мужчиной, которого Кира заслуживает. По крайней мере, пока у него ещё есть душа.

А пока, в эти последние часы в гостиничном номере, он будет любить её всем своим существом. Будет поклоняться ей. Будет трахать её всеми способами, которые знал, обучая её тому, как доставлять ему удовольствие, пока сам наслаждался тесной, влажной глубиной её тела. Потому что после проклятия он потеряет и её, и самого себя. И больше никогда не сможет почувствовать любовь.

Ради Киры.

Решимость закалила его, наполнив силой разум, мышцы и даже член. Кира тоже это почувствовала и тихо ахнула; на её лице мелькнула удивлённая полуулыбка.

— Ты опять хмурился, — пробормотала она, лаская его лицо.

Он сглотнул, уже понимая, как сильно будет скучать по её прикосновениям.

— Хмурился. Но теперь всё моё внимание принадлежит только тебе. — Он опустил её на пол. — На колени, питомец.

Кира выглядела уставшей, но в её глазах всё ещё горело нетерпение, когда она опустилась на мокрую плитку.

— Наклонись вперёд, обопрись на руки. Хорошая девочка. — Он опустился позади неё, обхватил член рукой и несколько раз медленно провёл по нему. Всё его тело было напряжено до предела, готовое трахать, кусать и питаться. — А теперь раздвинь ноги, питомец. Ты знаешь, что будет дальше.

Она послушалась, раздвинув ноги и открывая ему идеальные округлости своей задницы. Она не спорила, только жалобно завыла, когда он начал медленно проталкиваться в её тугой анус.

Пока вошла только головка, но этого уже хватило, чтобы она начала извиваться под ним, как зверь в течке.

Он замер, наслаждаясь этим зрелищем.

— Мне нравятся твои стоны, — сказал он, наклоняясь над ней так, что грудью прижался к её спине. Одной рукой он сжал её горло, другой накрыл между ног. Она дёрнулась и заёрзала, когда его пальцы вошли в неё, заполняя её сразу везде.

Из его груди вырвалось низкое довольное рычание.

— Мне нравится, какая ты тесная и влажная. Как жадно твоё тело хочет мой член. — Он глубже ввёл пальцы, хотя внутри неё и без того почти не оставалось места. — Чувствуешь, какой тесной становишься, когда мой член у тебя в заднице, питомец?

— Да, сэр, — выдохнула она дрожащим голосом.

Ему хотелось, чтобы она могла увидеть себя его глазами: как её маленькое тело растягивается вокруг его огромной толщины. Его набухший член почти потемнел от напряжения, скользя в неё снова и снова.

Ему нравилось, как она дрожала. Он брал её медленно, размеренно, миллиметр за миллиметром вводя член глубже, заставляя прочувствовать всю его длину. Каждый раз он почти полностью выходил из неё, и головка снова растягивала её до предела, пока она вскрикивала и беспомощно царапала ногтями мокрую плитку.

— Натаниэль, — выдохнула она. — Это слишком…

— Тш-ш-ш.

Он замер внутри неё, дразня её короткими, глубокими толчками.

Когда он снова начал выходить, головка его члена широко растянула её, и он остановился.

— Приготовься, питомец. Будет больно. Но мне понравится.

Без предупреждения он с глухим рыком вошёл в неё до конца одним мощным толчком.

Тело Киры дёрнулось вперёд, и с её губ сорвался короткий болезненный стон.

Натаниэль не дал ей времени прийти в себя. Он навалился на неё, жёстко вколачиваясь в неё так, как сделал бы его отец: грубо, резко, почти карающе.

И теперь у него больше не было оправданий.

Он больше не готовил Киру для Хенрика.

Это уже не было тренировкой.

Он причинял ей боль, потому что ему самому это нравилось.

И, что хуже всего, Кире это тоже нравилось.

— Стони для меня, питомец, — хрипло приказал он. — Стони, как похотливая сука.

Она застонала громче, и её хриплые крики эхом заметались по ванной.

— Ещё громче. Покажи мне, какой ты ненасытный зверь.

— Да, сэр, — выдохнула она, взглянув на него через плечо.

Её мокрые волосы тёмными прядями липли к коже, а янтарные глаза теперь сияли чистым золотом.

И тогда он увидел это.

Тонкие вспышки магии мерцали по её телу.

Он застыл.

Неужели…

Она превращалась ради него?





СВЯТОЕ ДЕРЬМО. Натаниэль не мог поверить своим глазам. Вот оно....


СВЯТОЕ ДЕРЬМО. Натаниэль не мог поверить своим глазам. Вот оно. Кира превращалась. Сердце у него подскочило к горлу, и он так ошеломлённо смотрел на её трансформацию ради него, что невольно вышел из неё. Он откинулся назад и с благоговением наблюдал, как золотой свет обвивает её тело, разгораясь всё ярче, пока её человеческий силуэт совсем не исчез.

Через несколько секунд сияние погасло.

Перед ним сидели два величественных волка, захватывающе прекрасных в своей дикости. Их тёмный мокрый мех блестел под потоками воды, а золотые глаза смотрели прямо на него. И в этот миг Натаниэль одновременно почувствовал себя и потерянным, и наконец найденным.

— Ты оказываешь мне честь, — пробормотал он, когда оба волка ткнулись в него носами.

Он гладил их, зарываясь пальцами в густой мокрый мех на их шеях. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько смирённым, беспомощным и влюблённым одновременно.

Один из волков отступил назад и склонил голову набок, внимательно рассматривая его.

А потом внезапно прыгнул.

Тяжёлые лапы ударили Натаниэля в грудь, опрокидывая на пол.

Он даже не попытался подняться.

Так и остался лежать неподвижно, пока два волка обнюхивали его тело, изучая.

Одна из ипостасей Киры провела языком вверх по его бедру, всё ближе подбираясь к…

Его будто током ударило, когда она лизнула его яйца. Длинный горячий язык обвился вокруг мошонки, медленно и мучительно лаская её, и член снова дёрнулся от удовольствия.

— Ёб твою мать, — выдохнул он, ударяясь затылком о плитку и бессильно запрокидывая голову.

Она продолжала вылизывать его яйца, покрывая их густой слюной.

Это было слишком хорошо.

Слишком, блядь, хорошо.

И почти мучительно.

К счастью, нетерпение Киры быстро взяло верх. В гибридной форме она становилась требовательной, и вскоре Натаниэль уже полностью оказался в её власти.

Власти, о которой он прежде даже не мог бы подумать.

Та из ипостасей, что тёрлась о него, удерживала его запястья своими длинными хвостами, пока другая медленно вылизывала его эрекцию шершавым языком.

Минуты тонули в каком-то одуряющем блаженстве.

Та, что удерживала его, настойчиво подталкивала его руку, требуя чесать её за ушами. Хотя Кира не могла говорить в этой форме, Натаниэль быстро учился понимать её желания. Особенно когда её хвосты хлестали его по груди и животу, оставляя алые полосы.

— Ещё, — прохрипел он.

Она перевернула его на колени, удерживая в таком положении, пока её хвосты снова и снова хлестали его.

Вскоре спина Натаниэля горела огнём, а вода уносила вниз розоватые струйки крови.

Боль и удовольствие смешались в нём в нечто почти опьяняющее, снова и снова подводя его к самому краю.

— Ты… невероятное создание, — выдохнул он, пока она выбивала из него остатки контроля.

Он задыхался от неудовлетворённого желания. Болело всё тело, но сильнее всего ныл член, пульсируя от мучительной потребности в разрядке.

Кира намеренно растягивала его мучение, и ванная наполнялась его хриплыми стонами.

Она зализывала оставленные хвостами следы, снимая боль.

А потом снова хлестала его.

И ему нравилась каждая секунда.

Каждое жжение.

Каждое ожидание нового удара.

Та, что ласкала его член языком, вдруг подняла голову и долго посмотрела на него тяжёлым, напряжённым взглядом.

Потом медленно повернулась к нему спиной.

Подняла хвост.

И открылась ему.

Святые ёбаные небеса.

Прежде чем он успел задуматься, та, что удерживала его, впилась зубами ему в шею.

Длинные клыки прорвали кожу, и в тот же миг что-то внутри него словно раскололось, когда их сознания соприкоснулись.

Ни один вампир никогда прежде не кусал его.

Осознание пронзило его мгновенно:

она пила его кровь.

Он был добычей.

И он принадлежал ей.

Его взгляд снова метнулся к волчице перед ним, к её приподнятому хвосту и мягкому белому меху.

— Сделай это, — прозвучал её голос прямо у него в голове, одновременно властный и умоляющий. — Я хочу этого.

Он тоже этого хотел.

Натаниэль притянул её ближе и одним движением вошёл в неё, уже не думая ни о чём, вцепившись руками в мокрый мех, пока яростно вбивался в неё.

Никогда прежде он не видел существ настолько прекрасных.

И он снова и снова давал им это понять.

Он брал сначала одну ипостась Киры, потом другую, теряясь в них окончательно.

Каким-то чудом ему удавалось не кончить, пока обе не сорвались в экстаз одновременно.

Их удовольствие обрушилось на все их сознания разом.

Только тогда он наконец кончил внутрь одной из них, уже не понимая, какой именно.

Он судорожно вцепился в мокрый мех и глубже вжался в неё, хрипло рыча, пока оргазм разрывал его изнутри.

И всё это время он чувствовал, как хвосты продолжают хлестать его по спине, словно поощряя его ещё сильнее.

Когда Натаниэль открыл глаза, он лежал на боку на полу душевой кабины и даже не был уверен, терял ли сознание.

—Думаю, ты всё-таки вырубился , — рассмеялась Кира.

Где она?

Он тихо застонал, приоткрывая один глаз. Всё тело было приятно измучено и обессилено, и больше всего на свете ему хотелось просто лежать под тёплыми струями воды.

В поле зрения появились восемь лап, и он заставил себя повернуть голову навстречу двум парам янтарных глаз.

— Я ещё не закончила, — прорычала Кира. Её тон звучал почти обиженно, а обе волчьи ипостаси тихо скулили. — Ещё.

Теперь уже рассмеялся Натаниэль, захлёбываясь смехом и водой одновременно.

—Не думаю, что переживу это.

Один из волков опустил голову и сильно толкнул его, переворачивая на спину. Потом подкрался ближе, нависая мордой над его плечом.

—Покормишься от меня, — предложила она. — И мы продолжим.

Натаниэль расхохотался снова, всё ещё тяжело дыша.

—Я серьёзно , — обиженно прорычала Кира. —Я хочу тебя. Хочу ещё.

Он зарылся пальцами в густой мех на её шееи притянул её ближе.

— Тогда позволь мне дать тебе это.

Он вонзил зубы ей в шею, а напившись досыта, снова взял обеих её ипостасей, наполняя их ещё раз.





Хвосты Киры лениво и довольно подрагивали, пока она лежала на...


Хвосты Киры лениво и довольно подрагивали, пока она лежала на кровати, а её волчьи ипостаси устроились по обе стороны от Натаниэля.

— Это щекотно, знаешь ли, — улыбнулся он, всё ещё не открывая глаз.

— Знаю.

Она провела пушистыми кончиками хвостов по его груди, животу и бедру, а потом ниже, вдоль стройных ног, до самых пальцев.

Он тихо усмехнулся, притягивая её ближе, по волку в каждую руку, и зарылся лицом в мокрый мех. Глубоко вдохнул, и от его довольного стона внутри у неё всё потеплело.

На самом деле она любила в Натаниэле всё.

Странно было вспоминать, что когда-то она его ненавидела. Где-то по пути это чувство исчезло, уступив место чему-то гораздо более опасному. Она влюбилась в него настолько сильно, что теперь была безвозвратно ему предана.

То, что она чувствовала к нему, было куда глубже любых слов. Гораздо глубже тех отношений Господин и питомец, которые академия пыталась навязать своим ученикам.

Никогда прежде её сердце не было таким полным, и никогда рядом с кем-то она не чувствовала себя настолько защищённой, как рядом с Натаниэлем. Это было безумием, влюбиться в вампира, но именно это с ней и произошло.

И неважно, что сама она наполовину была вампиром. Даже сейчас ей было трудно по-настоящему осознать это.

Куда сильнее её потрясало другое: тот холодный и жестокий вампир, которого она когда-то боялась, вовсе не оказался чудовищем. Вместо желания уничтожить её он любил её. По-настоящему. Искренне. Отчаянно.

Настолько, что доверил ей свои самые тёмные желания и позволил увидеть себя уязвимым.

Так же, как она любила его.

Это чувство дало ей ощущение дома, о котором она раньше даже не подозревала. Кто бы мог подумать, что быть настолько уязвимой рядом с другим человеком может оказаться так правильно? То, с какой готовностью Натаниэль открыл ей своё сердце и разум, дало ей смелость сделать то же самое.

Впереди их ждало много трудностей, но они были командой. И так или иначе найдут способ пройти через всё это вместе.

Ну… в каком-то смысле.

Натаниэль достанется Глории, но его сердце принадлежало Кире, и пока этого ей было достаточно. Он пообещал, что они встретят будущее вместе, и она верила ему. Натаниэль видел в ней равную.

Они были стаей.

Любовниками.

Партнёрами.

Именно поэтому она наконец решилась преобразиться перед ним. Показать ему свои истинные формы было чем-то очень личным.

Дело было не в стыде. Если бы ей не приходилось скрывать свою природу, она бы без колебаний разгуливала по школе в волчьей форме, как это делали другие оборотни.

Но здесь всё было иначе.

В спальне.

Только между ними двумя.

Это казалось чем-то сокровенным.

Неважно, что Натаниэль уже знал, кем она является, и даже помнил времена, когда у неё было девять ипостасей.

Для волчицы обращение значило куда больше.

Гораздо больше.

Так же, как для Натаниэля повторный укус означал любовь, позволить ему увидеть её настоящую, прикоснуться к её истинным формам было почти всё равно что показать ему собственную душу.

И по реакции Натаниэля Кира сразу поняла: он осознал значение её поступка.

Она выбрала его своим партнёром.

Когда перед ним открылись все её сильные и слабые стороны, когда она стала полностью уязвимой, Кира ждала только одного, что он примет её в ответ.

Она не была уверена, что он вообще сможет захотеть её такой. Захочет ли вампир женщину, выглядящую как зверь? Не увидит ли в ней чудовище, от которого хочется отвернуться?

Она старалась не думать об этом.

Но уязвимость всё равно впустила сомнения ей под кожу.

Однако реакция Натаниэля уничтожила эти страхи почти мгновенно. Благоговение в его взгляде заставило её сердце биться быстрее, а вскоре он дал ей понять, что желает её любой.

Особенно такой.

Настоящей.

Для неё это значило куда больше, чем девственность, к которой она никогда не была особенно привязана, если не считать власти, которую та давала при выборе стаи.

Марк отнял её девственность так, будто что-то у неё забирал.

Натаниэль же, наоборот, отдал ей самого себя и сделал её цельной. Его любовь и принятие медленно залечивали самые болезненные раны в её сердце.

И ей отчаянно хотелось, чтобы это чувство никогда не заканчивалось.





Её новообретённое счастье делало возвращение в человеческую форму и мысль...


Её новообретённое счастье делало возвращение в человеческую форму и мысль о том, что скоро придётся уйти отсюда, почти невыносимыми. После того как Натаниэль расплатился на ресепшене, Кира оттянула неизбежное, затащив его в ресторан на первом этаже и заказав едва ли не всё меню завтраков.

Она ела медленно, растягивая удовольствие от каждого кусочка, а потом заказала вторую порцию сливочного ванильного торта — лучшего десерта, который когда-либо пробовала.

Натаниэль давно отложил приборы и теперь просто сидел напротив, попивая кофе и с явным удовольствием наблюдая за ней.

— Никогда бы не подумал, что ты любишь ваниль, — усмехнулся он, пока Кира тихо постанывала от каждого кусочка масляного крема. Она ничего не могла с собой поделать — глазурь буквально таяла на языке.

Она закатила глаза, уловив намёк, проглотила очередной кусок и ответила:

— Ну… раньше у тебя просто не было возможности увидеть меня такой. По крайней мере, до прошлой ночи.

В его глазах мелькнул знакомый блеск, и Кира сразу поняла, что он вспоминает, как они занимались любовью в миссионерской позе.

— Да, пожалуй, не было.

Она прикусила губу, сдерживая улыбку.

— Но мне понравилось.

Натаниэль поставил кружку на стол.

— Мне тоже.

В голове у неё мелькнула шальная мысль. Она уставилась в тарелку, понимая, что лучше бы промолчать, но слова сорвались раньше, чем она успела себя остановить.

— Значит, ванильный торт тебе точно пригодится на свадьбе.

Между ними словно пробежал холодок.

— Ванильный торт на моей свадьбе, питомец?

— Именно, — невинно ответила она, отправляя в рот ещё одну ложку крема, прежде чем снова посмотреть на него.

И тут же почувствовала, что зашла слишком далеко.

Натаниэль замер, не сводя с неё глаз.

С каждой секундой Кира всё сильнее жалела о своих словах. Она хотела просто поддеть его, легко и беззлобно, но прозвучало это совсем иначе.

Когда Натаниэль наконец ответил, голос его звучал ровно, но удар всё равно пришёлся точно в цель.

— Торт будет.

Она сразу уловила двойной смысл.

Будет настоящий свадебный торт, похожий на тот, что она ела сейчас.

И будет Глория, которая станет ждать, когда Натаниэль выполнит супружеский долг и консуммирует их брак.

У Киры болезненно сжалось сердце.

А что, если ему понравится?

Что, если она ему понравится больше?

— Питомец, — мягко позвал Натаниэль, пытаясь вернуть её внимание.

Слишком поздно.

В голове Киры уже вспыхнул образ: Натаниэль в элегантном костюме, склонившийся над белоснежной кроватью, между ног другой женщины в свадебном платье.

Желудок болезненно свело.

Торт во рту вдруг стал безвкусным, почти горьким. Ей отчаянно захотелось выплюнуть его, но она заставила себя проглотить.

— Питомец. — Натаниэль протянул к ней руку через стол.

Кира не ответила. Вместо этого прочистила горло и потянулась за салфеткой, будто это могло её чем-то занять.

— И тебе нравится идея получить всё сразу?

Ради бога, Кира…

Боль мелькнула на лице Натаниэля, и её вопрос тяжело повис между ними. Сердце колотилось слишком быстро, пока она ждала ответа.

Сама загнала себя в эту ловушку.

И теперь ждала удара.

— Ну? — потребовала она, ковыряя остатки торта ложкой и бездумно размазывая глазурь по тарелке. Есть ей больше не хотелось.

Голос Натаниэля оставался спокойным.

— Кира. Я люблю только тебя.

— Да? Тогда постараюсь помнить об этом, когда ты отдашь меня своему отцу.

Чёрт возьми, Кира.

Заткнись.

Просто заткнись.

Она не хотела, чтобы всё звучало настолько горько, но остановиться уже не могла. Ревность жгла её изнутри. И ещё хуже была эта тоска от понимания, что всё заканчивается.

Нет.

Это было даже не ревностью.

И не печалью.

Ревность и печаль проходят.

А то, что нависло над ней сейчас, ощущалось иначе.

Как что-то окончательное.

Смирение.

Нет.

Нет!

Лучше злиться и ревновать, чем сдаться и перестать чувствовать вообще хоть что-то.

И она позволила этому чувству подняться внутри.

Тихая ревность вспыхнула яростным пламенем, диким и необузданным. Будто она случайно разбудила спящего дракона, а потом сама же вытащила его на свет. Он метался внутри неё, клубясь дымом и жаром, готовый сжечь всё вокруг.

К счастью, Натаниэль оставался спокойным.

Он поднялся со своего места и подошёл к ней.

— Питомец.

Кира не ответила.

Устроить сцену?

Разнести здесь всё к чёрту?

Это было так заманчиво.

Даже если ничего бы не изменило.

— Питомец.

Снова этот ровный, бесконечно терпеливый голос.

Кира тяжело выдохнула, позволяя внутреннему дракону медленно отступить обратно во тьму, а потом шагнула к Натаниэлю и прижалась к его груди.

Он крепко обнял её и не отпускал. Его пальцы зарылись в её волосы, и она услышала, как он глубоко вдохнул. Может, с облегчением. А может, с тоской.

Она тоже вдохнула глубже, пытаясь успокоить тлеющий жар под кожей.

Натаниэль даже не думал отстраняться, будто совершенно не замечая ни посетителей ресторана, ни работников отеля.

Она любила в нём именно это.

Его бесконечное терпение.

Через некоторое время Кира всё же заставила себя отстраниться и слабо улыбнуться ему.

— Мы справимся, — сказала она, проглотив рвавшееся наружу «правда ведь?»

Натаниэль закрыл глаза и склонился к ней так, что их лбы соприкоснулись.

— Да. Справимся.

Он говорил искренне.

Но Кира всё равно нахмурилась, уловив отголосок его мыслей.

Без слов.

Только чувство.

Тяжёлое, раздробленное ощущение такой глубокой печали, что оно полностью противоречило его спокойному голосу.





Едва Кира вышла из-под белоснежной готической арки отеля «Хаксби» в...


Едва Кира вышла из-под белоснежной готической арки отеля «Хаксби» в своей академической форме, как услышала металлический щелчок под подбородком.

По телу пробежала странная дрожь, когда она поняла, что Натаниэль пристегнул поводок к её ошейнику. Но почти сразу это чувство сменилось жгучим унижением, стоило ей вспомнить, где они находятся, посреди оживлённых улиц столицы.

Её короткая красная плиссированная юбка взметнулась, когда она резко развернулась к Натаниэлю.

Он спокойно вышел следом на булыжную мостовую, пока тяжёлые филёнчатые двери закрывались за его спиной.

— Ты, блядь, серьёзно берёшь меня на поводок? — потребовала она.

Натаниэль неторопливо поправил острый воротник угольно-серого пиджака и только потом посмотрел на неё.

— Как видишь.

— Сейчас? После всего, что между нами было?

После той безумной, дикой ночи в люксе?

Он подошёл ближе и взял её лицо в ладони. В ледяных голубых глазах мелькнуло тепло.

— Да, питомец. Именно после всего, что между нами было.

Кира уставилась на него, приоткрыв рот.

Ещё пять минут назад она была готова смотреть на него с обожанием. И трудно было иначе после того, как прошлой ночью он позволил ей увидеть свою настоящую сущность. Она доверилась ему настолько, что впервые обратилась перед ним в волчью форму, честь, которую обычно оказывали только партнёрам или супругам.

Натаниэль никогда не станет ни тем, ни другим.

Но Кира всё равно не жалела об этом.

Она до сих пор помнила выражение благоговения на его лице, почти переходящее в поклонение, когда он гладил её мокрый мех.

И они занимались любовью, жадно, яростно, до полного растворения друг в друге.

Не только через её боль.

Через его тоже.

То, как полностью Натаниэль отдался её истинной форме, потрясло её до глубины души. Будто за одну ночь они разрушили друг друга, а потом собрали заново во что-то новое, запретное и слишком настоящее.

Кира действительно начала верить, что они с Натаниэлем смогут обмануть судьбу.

Но теперь, стоя посреди утреннего города, она чувствовала себя беззащитной. Дневной свет будто рассеял магию ночи, оставив их чувства открытыми всему миру.

Горло болезненно сжалось, пока она смотрела на людей, проходящих мимо магазинов и кафе.

Неужели это всё?

Неужели та ночь в отеле была единственным, что у них будет?

Отношения между ними невозможны.

Она оборотень.

Он вампир.

Одного этого уже достаточно.

И всё же хуже всего было то, что Натаниэль стоял перед ней с этой наглой полуулыбкой, лениво наматывая поводок на руку.

Самодовольный мудак.

Почему он вообще должен быть таким красивым?

Даже среди вампиров Натаниэль выделялся: высокий, идеально сложенный, с резкими точёными чертами лица, которые сейчас выглядели так же опасно притягательно, как и ночью при свечах.

Дерьмо .

Я влюбилась по уши.

Ей до боли захотелось растрепать его идеально уложенные светлые волосы. Несколько часов назад они были спутанными после того, как он вколачивался в неё прямо на полу люкса среди смятых простыней.

— Так нужно, — тихо сказал Натаниэль, будто не замечая неодобрительного взгляда прохожего, пока целовал её в лоб.

Так нужно.

В этих словах было что-то окончательное, и Кира почти возненавидела это.

Тепло в его взгляде исчезло так же быстро, как появилось. Голубые глаза снова стали холодными и острыми, напоминая ей о Хенрике, и только едва заметная усмешка на губах выдавала прежнего Натаниэля.

Наглый, самоуверенный ублюдок.

Она хотела не эту маску.

Не того Натаниэля, которого видел весь мир.

А своего.

Того, кто прошлой ночью позволил ей увидеть его страх, любовь и отчаяние. Того, кто прижимал её к себе, пока она засыпала у него на груди, а рассвет медленно отбирал у них время.

— Мы на публике, питомец, — напомнил он.

— Именно, — парировала она, хотя всё же кивнула.

Вампир мог сделать с волком почти всё: кормиться от него, трахать его, иногда даже убить.

Всё, кроме одного.

Влюбиться .

Но Кира уже влюбилась.

И это чувство одновременно пугало её и приводило в восторг, вытесняя ужасную мысль о том, что ночь в отеле могла стать их последней.

Потому что ей хотелось большего.

И она знала, что Натаниэлю тоже.

— Не делай всё ещё сложнее, — тихо сказал он, и под ледяным спокойствием его голоса она всё равно услышала просьбу.

Люди были вынуждены обходить их прямо на тротуаре, но Натаниэля это совершенно не смущало. Он продолжал гладить её по щеке, будто не замечая чужих взглядов.

Она невольно прильнула к его ладони, пальцами скользнув по его запястью.

Да.

Вот так.

Ещё.

Но реальность всё равно никуда не исчезала.

Поводок по-прежнему был у него в руке.

А она всё ещё отзывалась на «питомца».

И ожидание тоже оставалось прежним: Кира должна будет покорно идти за ним обратно в Академию Вольмаск на этом тонком поводке, больше похожем на кошачий, чем на собачий.

Нахрен. Это.

У неё не было настроения терпеть такое. Не сегодня.

Не после того, как она всё ещё чувствовала вкус его губ на своих.

Кира удержалась от желания коснуться рта и уставилась на него.

— Я не буду это носить, — сказала она.

— Вообще-то уже носишь, — лениво ответил Натаниэль.

Хорошо одетая пожилая вампирша, входившая в отель, приподняла бровь, скользнула по Кире осуждающим взглядом и пошла дальше.

Да пошла ты тоже нахрен, леди.

Кира резко развернулась к Натаниэлю, чувствуя, как внутри снова вскипает злость, пока он невозмутимо одёргивал рукава.

— Я прекрасно могу идти рядом с тобой без поводка, — прорычала она.

— Может быть. Со временем проверим, — ответил он.

Ей показалось, что в его лице на секунду мелькнула нежность, но он тут же спрятал её обратно под привычную маску.

— Идём, питомец. Нам нельзя опаздывать в академию. — Он слегка потянул поводок и зашагал дальше по улице.

Кира раздражённо ворчала себе под нос, поспевая за ним и вываливая всё, что о нём думает.

Она пыталась не обращать внимания на взгляды прохожих, пока Натаниэль вёл её по улицам столицы, но это было невозможно. Торговый район уже вовсю гудел, а люди за столиками уличных кафе прерывали завтрак, чтобы проводить их откровенно любопытными взглядами.

Кира нервно дёрнула ошейник.

— Они пялятся, — пробормотала она так тихо, чтобы услышал только Натаниэль.

— Да. Но не из-за ошейника, — спокойно ответил он. — Волк на поводке в столице никого не удивляет.

Она прикусила язык, потому что он был прав.

Вампиры давно подчинили себе волков, и подобное зрелище давно стало обыденностью.

Неподалёку даже сидел один оборотень в волчьей форме и лакал воду из миски у ног посетителя кафе.

Киру передёрнуло.

Она не хотела превратиться в такое.

В чьего-то ручного зверя.

Позволить вампиру вроде Натаниэля решать за неё.

Хотя…

Я ведь хочу этого. Очень хочу. Иногда.

Сердце забилось быстрее, грудь дрогнула от тихого неровного вдоха.

После прошлой ночи Кира наконец переставала отрицать свои тёмные желания. Тайную, предательскую потребность подчиняться Натаниэлю.

Она чувствовала это уже давно.

Просто раньше боялась признать.

Кира тяжело вздохнула.

— Тогда почему они так смотрят?

Натаниэль слегка наклонил голову, глядя на неё так, будто ответ был очевиден.

— Потому что ты продолжаешь мне дерзить.

— Не дерзю.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Не дерзю, — повторила она уже громче.

Несколько прохожих тут же обернулись, а один усатый мужчина, которого она почти узнала как мэра, поперхнулся кофе.

Оно того стоило.

Выводить Натаниэля из себя было слишком весело.

— Опасная игра, питомец, — предупредил он, слегка дёрнув поводок.

Кира только оскалилась в ответ.

Его угрозы её не пугали. Она слишком хорошо знала Натаниэля и видела, что он в прекрасном настроении. Всё в нём сейчас было расслабленным и плавным: походка, движения, даже то, как сидел на нём дорогой костюм.

И к тому же ему нравилось, когда она его дразнила.

— А может, я и не играю, — невинно протянула она, подхватывая провисший поводок и слегка потянув его на себя.

Натаниэль удержал поводок, но тихо застонал себе под нос, когда она прикусила губу и посмотрела на него снизу вверх.

— Не смотри на меня так, питомец.

— Как?

— Своими огромными прекрасными глазами.

Сердце Киры сбилось с ритма, и она тут же отпустила поводок.

Ладно.

Ради такого комплимента можно и послушаться пару секунд.

— Рядом, — скомандовал он.

Но только пару секунд.

Она пошла следом за Натаниэлем, стараясь держаться возле него.

Постепенно улицы становились тише. Торговый квартал остался позади, а впереди уже возвышалась Академия Вольмаск, мрачное каменное чудовище с острыми башнями, больше похожее на крепость, чем на школу.

Кира резко замедлилась, когда они приблизились к воротам.

Поводок натянулся, и Натаниэль остановился на полушаге, бросив на неё внимательный взгляд.

— Есть особая причина, по которой ты решила остановиться, питомец?

Она пожала плечами.

— Или тебе просто нравится вредничать?

Его голос стал тихим и опасно холодным, и от этой интонации у неё неприятно скрутило живот.

Вообще-то вопрос был справедливый.

Она не боялась возвращаться в академию.

Но это означало конец их маленького мира.

— Просто вредничаю, — пробормотала она, заставляя себя выдержать его взгляд.

Напряжение между ними затрещало, когда Натаниэль сделал два шага вперёд и навис над ней, вынуждая поднять подбородок.

— Дай угадаю, — огрызнулась она. — Это моё последнее предупреждение?

Из его груди вырвался тихий, опасный смешок, а взгляд заметно потемнел.

— О нет, питомец. Боюсь, предупреждения у тебя уже закончились. — Он указал взглядом на ворота. — Иди. Или я сам отнесу тебя туда.

— Хорошо, — ответила она с наигранной бодростью и, шаркая школьными туфлями, направилась к воротам. — Теперь доволен?

— Пока нет, — ответил он, когда она обернулась к нему. — Но скоро буду.

— И что это должно значить?

— Ты и сама знаешь.

Знала.

И от этого по коже сразу побежали мурашки, пока Натаниэль внимательно разглядывал её.

— Ты собираешься наказать меня, — тихо сказала она.

— Профессор Зотт назвал бы это «коррекцией поведения».

Дыхание сбилось, когда Натаниэль провёл большим пальцем по её нижней губе.

— А ты как это называешь?

Он наклонился ближе, и её окутал его тёплый мужской запах с лёгкой дымной ноткой.

— Я называю это трахом своей шлюхи в задницу, пока она снова не вспомнит, что должна быть послушным, благодарным питомцем.

Блядь.

У Киры подкосились ноги, пока Натаниэль медленно обходил её по кругу, обматывая поводок вокруг её рук.

Когда он снова остановился перед ней, то вложил конец поводка ей в ладони.

— Ч-что ты делаешь? — выдохнула она.

— Даю тебе шанс сбежать. У тебя десять секунд.

— Сбежать? Но я не…

— Восемь.

Дерьмо.

Кира резко развернулась и бросилась прочь.

Зачем?

Она и сама не знала.

Куда?

Тоже без понятия.

Но тело уже рвануло вперёд, и она понеслась по улице к ближайшему переулку.

Шаги Натаниэля она услышала за мгновение до того, как он схватил её за талию и легко поднял в воздух.

Она взвизгнула, когда он перекинул её через плечо и спокойно пошёл обратно к воротам.

— Что ты творишь? — выдохнула она.

— Слежу за тем, чтобы ты оставалась хорошим питомцем. Сегодня я не собираюсь терпеть плохое поведение. Если придётся скорректировать твоё поведение, значит, так и будет.

Он поставил её обратно на ноги, удерживая за талию, пока она пыталась восстановить равновесие.

Кира моргнула, глядя на него снизу вверх.

— Я не позволю тебе перечеркнуть всё, чему мы тебя учили, — продолжил Натаниэль, не отводя от неё тяжёлого взгляда. — Ты так хорошо продвинулась. Было бы жаль видеть, как ты снова начинаешь дичать, когда почти стала ручной.

Кира вскинула подбородок и вызывающе улыбнулась.

— Ты никогда меня не приручишь.

Он улыбнулся в ответ, и в его сузившихся глазах вспыхнуло желание.

— Посмотрим. А теперь повернись.

От этого приказа у неё перехватило дыхание.

Этот тон она уже знала слишком хорошо.

Он не шутил.

Медленно Кира развернулась лицом к кованым прутьям ворот академии.

Она резко вдохнула, когда Натаниэль наклонился к её уху, и холодок от его дыхания скользнул вниз по позвоночнику.

— Возьмись за прутья, питомец.

По телу снова прокатилась дрожь, одновременно горячая и ледяная.

Медленно она обхватила ладонями холодные металлические прутья.

— Хорошо. И не отпускай, пока я не разрешу.

Позади неё раздался знакомый металлический звон.

Натаниэль расстёгивал ремень.

Страх мгновенно сжал её изнутри.

— Что ты делаешь? — прошипела она, пытаясь обернуться.

— Смотри вперёд, шлюха, — резко приказал он.

От его тона её голова сама дёрнулась обратно, и лоб почти ударился о металл.

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо.

— Мы же посреди улицы, — выдохнула она.

— Именно.

Позади послышался шелест ткани.

Кира слишком хорошо представляла, как Натаниэль расстёгивает брюки своими длинными ловкими пальцами.

Через секунду его руки уже скользнули к верхней части её гольфов, медленно поднимаясь по бёдрам.

Большинство волчиц носили чёрные.

У неё были красные.

Цвет вампиров.

Его цвет.

Будто и без того было непонятно, кому она принадлежит, после укусов на её шее.

Хотя теперь всё изменилось.

После прошлой ночи Кира официально вошла в Стаю Попларин, а значит, как только вернётся в Академию Вольмаск, ей придётся сменить красные гольфы на чёрные.

От этой мысли грудь болезненно сжалась.

Меньше чем через час она перестанет быть его.

— Расслабься, — тихо прошептал Натаниэль, проводя ладонями по внутренней стороне её бёдер.

Она судорожно вдохнула.

Это было почти мучительно приятно.

Его пальцы медленно скользнули под юбку, сначала легко касаясь кожи, а потом крепче сжимая её ягодицы.

На ней не было белья.

Она собиралась переодеться уже в общежитии.

Теперь же чувствовала прохладный воздух на коже каждый раз, когда Натаниэль касался её под задравшейся юбкой.

Где-то рядом послышались приглушённые голоса проходящей мимо пары.

Кира резко напряглась.

— Натаниэль, прекрати. Нас увидят.

— Нет, питомец. Я обязан скорректировать твоё поведение.

— Да ну? Может, дело в том, что к поводку я никогда не привыкну.

— Привыкнешь. Немного практики и правильная мотивация.

Он сплюнул себе на ладонь.

Кира вздрогнула от этого звука.

Она прекрасно знала, зачем.

Это всегда означало только одно.

— Натаниэль, не здесь. Пожалуйста…

Он прижался к ней сзади, упираясь руками в прутья по обе стороны от её тела. Жар его груди просачивался сквозь одежду, вжимая её в холодный металл.

— Пожалуйста, нет… — сорвался с её губ всхлип.

— Скажи это ещё раз, питомец.

Кира сглотнула.

— Пожалуйста.

Носком туфли он подтолкнул её ноги шире, и она послушно раздвинула их.

А потом резко втянула воздух, почувствовав, как он прижимает тяжёлый член к её анусу.

— Ещё, — потребовал он хрипло. — Хочу слышать, как ты умоляешь.

Кира закрыла глаза, сдаваясь.

— Пожалуйста… сэр.

— Хорошая девочка, — пробормотал он, мягко убирая волосы с её лица, и от его похвалы по коже разлилось тепло.

— А теперь, — продолжил Натаниэль, — опусти руки ниже по прутьям, держись крепче и наклонись.

Когда она подчинилась, он взял её за бёдра и потянул назад, медленно насаживая на свой толстый набухший член. Широкая головка с трудом прорвалась сквозь тугое кольцо мышц, и даже слюна почти не облегчала проникновение.

Крик вырвался у Киры, когда он протолкнул головку глубже, растягивая её до боли.

Ладонь Натаниэля тут же зажала ей рот, приглушая звук.

— Блядь, — простонал он, впиваясь пальцами в её талию и медленно натягивая её дальше на себя. — Даже после всей ночи ты всё ещё такая тесная для меня. — Он просунул палец ей в рот. — Правда ведь?

Кира понимала, что должна ответить, но говорить было почти невозможно.

— Ысж шр, — выдавила она вместо «да, сэр», давясь его пальцами.

Натаниэль довольно выдохнул и толкнулся глубже ещё на сантиметр.

Она снова всхлипнула, слёзы выступили у неё на глазах от сокрушительного ощущения того, как он берёт её сзади.

— Плжхлста, — попыталась она снова.

— Тш-ш, питомец, — успокаивающе пробормотал он. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Помнишь, как я взял тебя тогда в лесу?

Как будто это можно забыть.

Он швырнул её в грязь и трахнул сзади в наказание.

Такое не забывается.

— Сейчас будет почти то же самое, — продолжил он мягким голосом. — Я жалел, что тогда наказал тебя так. Но это было необходимо. Как и сейчас.

Страх расползался по груди Киры, и она дёрнулась вперёд, пытаясь вырваться, но хватка Натаниэля только усилилась. Его член скользнул внутрь ещё глубже, и жжение внутри стало почти невыносимым.

— Фккх, — вскрикнула она ему в ладонь.

— Только половина, — успокаивающе сказал он.

Половина?

Он только наполовину вошёл?

— Тебе больно, питомец? — прошептал Натаниэль.

И сейчас он слишком сильно напоминал своего отца: тем же низким голосом, тем же пугающим спокойствием.

Кира тихо заскулила и кивнула.

Да.

Больно.

Натаниэль медленно поцеловал её в шею. Его губы были мучительно нежными на фоне того, что он с ней делал.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Так и должно быть.

Его ладонь сильнее зажала ей рот, а второй рукой он сжал её грудь.

— Ты вела себя очень плохо. А плохих питомцев наказывают. Ты ведь это знаешь.

Кира знала.

Но легче от этого не становилось.

Натаниэль медленно отстранился, почти полностью выходя из неё.

Кира дрожала, едва удерживаясь за прутья влажными ладонями.

А потом без предупреждения он снова вогнал член в её задницу до конца, резко и глубоко.

Боль и удовольствие вспыхнули одновременно, расходясь по телу тяжёлыми тошнотворными волнами.

Господи бля.

— Такая тесная, — пробормотал он, поглаживая её по щеке. — Такая чертовски тесная для меня…

Кира простонала ему в ладонь.

Перед глазами всё плыло от слёз, и она почти перестала замечать людей вокруг, когда Натаниэль засунул ей в рот второй палец.

— Соси, — приказал он.

Она подчинилась, обхватывая губами его длинные пальцы, но тут движение сбоку привлекло её внимание.

Сердце подскочило.

За воротами кто-то стоял и смотрел прямо на них.

— Нтниэль, — вскрикнула она, мотая головой. — Отпст!

— Что такое, питомец? — спокойно спросил он, даже не убирая руку. Проследив за её взглядом, он тихо усмехнулся. — А. Это Гарретт. Один из моих офицеров.

Да плевать, кто это, блядь.

— Хочешь, чтобы он присоединился, питомец?

Глаза Киры расширились от ужаса.

— Н-н!

Он просто дразнил её.

Он ведь не серьёзно.

Натаниэль никогда никому её не отдаст.

— Меня самого тошнит от мысли, что кто-то ещё может к тебе прикоснуться, — тихо сказал он. — Но у моего отца таких сомнений не будет.

Кира поморщилась.

Король вампиров был последним, о ком ей хотелось сейчас думать.

Особенно потому, что в такие моменты Натаниэль звучал пугающе похоже на него.

— И всё же мне кажется, тебя это волнует не так сильно, как ты пытаешься показать… правда, питомец?

Кира не решилась ответить.

Сердце кричало «нет».

Но тело предательски отзывалось жаром на саму мысль об этом.

А присутствие Натаниэля только делало всё ещё хуже.

— Я так и думал, — мягко сказал он.

«Нет, подожди!» — попыталась крикнуть она, но слова снова утонули в его ладони.

— Гарретт, — позвал Натаниэль спокойным, почти дружелюбным голосом.

И от этого тона внутри неё шевельнулось что-то тёмное и запретное.

Часть Киры хотела продолжить эту игру.

Но ей всё равно было страшно.

Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет.

— Да, сэр? — отозвался вампир.

— Удели мне минуту. Мне нужно преподать урок моему питомцу.

— Слушаюсь, сэр.

Тяжёлые ботинки захрустели по гравию, приближаясь к воротам, и вскоре Кира увидела за железными прутьями коренастого темноволосого офицера с квадратной челюстью.

Натаниэль резко потянул её за волосы, заставляя поднять голову.

— Питомец, это Гарретт. Поздоровайся.

Внутри неё мгновенно вспыхнула ярость.

Да пошёл ты нахуй, Натаниэль, садистский ублюдок!

Боль пронзила кожу головы, когда Натаниэль сильнее дёрнул её за волосы.

— Питомец, — предупреждающе произнёс он.

Дерьмо…

— Ззздрст, — выдавила она.

Между двумя вампирами будто прошёл безмолвный сигнал, потому что в следующую секунду Гарретт начал расстёгивать ремень.

Нет.

Живот тяжело скрутило от дурного предчувствия.

Какого хрена?

Этого не может происходить.

Охранник подошёл ближе, и Кира с ужасом увидела его уже твёрдый член прямо перед своим лицом.

Её желудок скрутило от отвращения, когда до неё дошло, что он собирается сунуть его ей в рот прямо через прутья ворот.

Нахер это.

Сзади снова вспыхнула боль — Натаниэль толкнулся глубже, специально устраиваясь так, чтобы ей стало ещё больнее.

— Ты ведь хочешь доставить мне удовольствие, питомец? — почти ласково протянул он ей на ухо, поглаживая её по талии, пока пальцы медленно двигались у неё во рту.

И тут ярость вдруг схлынула.

Её накрыла тяжёлая, безысходная обречённость.

Кира сглотнула остатки гордости.

— Даш, — выдавила она.

— Тогда покажи мне, какой хорошей девочкой ты умеешь быть, и отсоси Гарретту.

Она зажмурилась.

Он правда это сказал.

Правда приказал ей сделать это.

Но дело было не в том, чего хотел кто-то из них.

Это было наказание.

И от осознания этого её тело только сильнее налилось жаром.

Я такая же больная, как и он.

Натаниэль замер внутри неё и мягко подтолкнул вперёд, пока её лоб не прижался к холодным прутьям.

Гравий снова захрустел под ботинками Гарретта.

Кира неохотно открыла рот.

— Вот так, питомец, — довольно сказал Натаниэль. — Хорошая девочка. Открой рот шире для офицера.

Она подчинилась.

Челюсть напряглась до боли, а взгляд почти сошёлся в одну точку, пока она смотрела, как толстая головка приближается к её лицу.

А потом член Гарретта оказался у неё во рту.

Чужой.

Непривычный.

С другим вкусом и запахом.

Всё в этом ощущалось неправильным.

И именно поэтому её киска болезненно пульсировала от возбуждения, пока она подчинялась приказу Натаниэля.

Рвотный рефлекс сработал ещё до того, как Гарретт вошёл достаточно глубоко.

Тот выругался и начал отстраняться.

— Стоять, — резко бросил Натаниэль, а потом уже мягче добавил: — Она справится.

— Сэр, вы уверены—

— Да. Она должна научиться.

Кира едва успела вдохнуть, прежде чем Гарретт снова толкнулся ей в рот.

Горло судорожно сжалось.

На этот раз он не остановился.

Член медленно проталкивался всё глубже.

Глаза Киры моментально наполнились слезами, а всё тело стало липким и холодным.

— Дыши, питомец, — тихо прошептал Натаниэль, медленно поглаживая её по спине. — Ты справишься.

До конца оставалось совсем немного, когда Гарретт снова замер.

— Сэр, мне стоит…

— Продолжай, — отрезал Натаниэль уже гораздо жёстче. — Не останавливайся, пока не кончишь.

Господи.

Это не может быть реальностью.

Неужели она правда стоит здесь, согнувшись у ворот академии посреди столицы, с членом Натаниэля в заднице и членом незнакомого вампира в горле?

Она даже не могла осознать весь ужас этого унижения.

Люди наверняка всё видели.

И никого это не волновало.

С чего бы?

Она всего лишь оборотень.

А при правлении Хенрика вампиры могли делать с волками всё, что захотят.

Кира только надеялась, что никто из студентов академии её не увидит.

Территория была огромной, и сами корпуса находились далеко за воротами, но в такое утро на улице наверняка полно учеников.

Может быть, даже хорошо, что Гарретт заслонял её от посторонних взглядов.

Эта мысль оказалась последней связной мыслью в её голове.

Потому что в следующий миг Гарретт вошёл до конца, и Кира закашлялась, пытаясь не подавиться.

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо.

Если бы она могла нормально дышать, то уже бы расплакалась.

— Соси, — спокойно приказал Натаниэль.

И она подчинилась.

Потому что выбора у неё не было.

Так же, как не было выбора, кроме как стоять, держась за ворота, пока Гарретт трахал её рот.

К её облегчению, Натаниэль хотя бы оставался неподвижным внутри неё, продолжая медленно гладить её по спине.

— Всё могло быть куда хуже, питомец, — тихо сказал он ей на ухо. — Радуйся, что между тобой и Гарреттом стоят эти ворота. Иначе тебе пришлось бы принять ещё глубже.

Стоны Гарретта становились всё громче.

В какой-то момент ворота громко звякнули, когда он схватился за прутья над её головой.

— Сэр, — тяжело выдохнул он. — Я близко.

— Уже? — задумчиво протянул Натаниэль.

— Да. Можно мне…

— Можно, — спокойно разрешил Натаниэль.

И от этого слова у Киры внутри всё похолодело.

Он только что разрешил Гарретту кончить ей в рот.

Нет.

Нет, этого не может быть.

— Но только в этот раз, — сказал Натаниэль, наклоняясь к её уху и добавляя вполголоса: — Не так ли, шлюха?

Нет. Нет, нет, нет.

Этого не происходит.

Он не позволит.

Он слишком собственник для такого.

Он сам говорил, что только ему можно кончать в неё.

Неужели всё-таки…

Гарретт вдруг глухо застонал, его лицо перекосило, будто от боли, а член запульсировал у неё во рту, становясь ещё твёрже.

Нет.

Нет, он не…

В следующую секунду её рот заполнила сперма.

Густая.

Горячая.

Совсем чужая на вкус.

Резкая, вязкая струя ударила по языку и горлу, и Кире тут же пришлось бороться с рвотным позывом.

— Выплюнь, питомец, — приказал Натаниэль, впервые за всё время толкнувшись внутри неё и потянув её назад за бёдра. — Я не потерплю, чтобы ты глотала чужую сперму.

Вот серьёзно? Вот здесь у тебя граница?

Когда Гарретт наконец отступил, его член выскользнул из её рта, и Киру тут же согнуло. Она судорожно сплюнула сперму на землю, дрожа всем телом, пока желудок сводило от тошноты.

Когда приступ прошёл, Натаниэль осторожно провёл ладонью по её мокрым щекам.

— Ты плачешь, — тихо заметил он.

Его голос стал мягче, и от этого фальшивого сострадания ей стало только хуже.

— Тебе стыдно?

— Да, — прошептала Кира.

Её мутило от ощущения чужой спермы во рту. Она всё ещё чувствовала её вкус на языке и липкость в горле, хотя изо всех сил старалась ничего не проглотить.

Натаниэль бережно вытер её слёзы.

— Не переживай, питомец. Никто не узнает о том, что здесь произошло. Это останется нашим маленьким секретом. Правда, Гарретт?

Кире хотелось рассмеяться от абсурдности этих слов.

Какой, к чёрту, секрет?

Они трахались у школьных ворот посреди бела дня.

Гарретт коротко кивнул, как солдат, получивший приказ.

— Так точно, сэр.

Натаниэль ласково провёл рукой по её волосам.

— А теперь постарайся забыть об этом, питомец. Выкинь всё из головы. Хорошо?

Кира зажмурилась и кивнула, лишь бы не видеть, как Гарретт застёгивает брюки и уходит обратно на пост.

Но она всё равно услышала шёпот Натаниэля у самого уха.

— А вот я никогда этого не забуду, шлюха. И поверь, мне от этого больнее, чем тебе.

От этих слов кровь застыла у неё в жилах.

И хуже всего было то, что она ему верила.

Да, ей было больно физически.

Но именно Натаниэль заставил её обслуживать другого мужчину и стоял рядом, наблюдая за этим.

Она до сих пор не могла поверить, что у него вообще хватило на это духу.

— А теперь, — тихо сказал Натаниэль, медленно выходя из неё, пока толстая головка снова не растянула её сфинктер, — можешь загладить своё поведение, пока я кончаю в тебя. Просто будь очень… — он убрал прядь волос с её лица, — очень тихой. Сможешь для меня, питомец?

— Да, сэр, — прошептала она.

— Хорошая девочка. Тогда держись крепче за прутья, пока я наполняю тебя.

Её тело дёрнулось вперёд, когда Натаниэль резко вонзился в неё.

Член глубоко вошёл в её задницу, раздвигая её изнутри, и он с громким стоном врезался в неё снова.

И ещё раз.

Жёстче.

Грубее.

Кира вцепилась в прутья так сильно, что заболели пальцы. Всё тело дрожало, рот был полон слюны и вязкой слизи.

— Всё ещё чувствуешь его вкус, шлюха? — спросил Натаниэль, снова вколачиваясь в неё.

— Да, сэр, — выдохнула она.

Унижение и возбуждение окончательно смешались у неё в голове.

Но пока Натаниэль трахал её всё быстрее и жёстче, на грани безумия, внутри неё начало просыпаться что-то ещё.

Что-то новое.

Под кожей будто запульсировал жар.

Магия.

Она была здесь.

На самой грани боли и удовольствия.

И Натаниэль толкал её всё глубже в это состояние, где внутри неё уже пульсировали не жалкие искры, а огромная, раскалённая сила.

Она всё это время была внутри неё.

Но как её выпустить?

Стон сорвался с её губ, когда Натаниэль сжал её волосы и оттянул голову назад, продолжая яростно двигаться внутри неё.

Его дыхание становилось всё рванее.

Стоны становились всё громче.

Кира почувствовала, как его член напрягся ещё сильнее, и в следующий миг он со стоном вонзился в неё до конца, кончая глубоко внутрь.

— Блядь, — выдохнула она.

Натаниэль тут же обнял её одной рукой и начал гладить клитор.

От его прикосновений ноги Киры сразу задрожали.

— Кончи для меня, питомец, — приказал он, всё ещё оставаясь внутри неё, пока целовал и покусывал её плечо.

Его пальцы двигались всё быстрее.

Напряжение внизу живота становилось невыносимым.

Мир вокруг начал рассыпаться.

И всё это время она чувствовала, как он наполняет её изнутри.

Горячо.

Влажно.

До краёв.

А потом Натаниэль ввёл в неё пальцы и двинул ими раз, другой, третий —

И Киру разорвало.

Удовольствие вспыхнуло внутри ослепительной волной, сметая всё остальное.

Боль исчезла.

Осталось только это дикое, разрушительное наслаждение.

— Вот так, питомец, — хрипло прошипел Натаниэль, медленно двигая пальцами внутри неё.

Перед глазами всё побелело.

Она кончала на его пальцах, пока его член всё ещё оставался в её заднице, а жар его тела окружал её со всех сторон.

Это было за пределами всего, что она могла представить.

Постепенно обжигающий жар внутри начал утихать, уступая место тяжёлому, тягучему блаженству.

Дыхание Киры стало медленнее.

Руки ослабли и начали соскальзывать с прутьев.

— Пока не отпускай, питомец, — тихо пробормотал Натаниэль.

Она вздрогнула, когда он наконец вышел из неё, оставляя после себя пустоту, ноющую тяжесть и ощущение полной использованности.

— Ты так хорошо справилась, — похвалил он. — Я горжусь тобой.

Что-то холодное и твёрдое прижалось к её анусу.

Кире хватило секунды, чтобы понять.

Стальная анальная пробка.

— А теперь, — сказал Натаниэль, медленно вталкивая её внутрь, — давай запечатаем тебя, чтобы ты не растеряла мою сперму по дороге через школу. Хорошо?

Да пошёл ты.

Но сил спорить уже не осталось.

Она всё ещё дрожала после оргазма.

— Да, сэр, — выдохнула она.

Все мышцы окончательно расслабились.

Руки соскользнули с ворот, но Натаниэль тут же подхватил её за талию и прижал спиной к себе.

— Хорошая девочка, — тихо сказал он, вталкивая пробку глубже.

Изнутри разлилась тягучая боль, когда она окончательно встала на место.

— Вот так, — пробормотал он, целуя её в щёку, а потом раздвинул её ягодицы, проверяя результат. — Запечатана. И почти приручена.

— Не обольщайся, — прорычала Кира.

Но злости в её голосе уже почти не осталось.

Да и спорить было трудно, когда она прекрасно понимала, что именно сейчас видит Натаниэль: красный камень пробки, поблёскивающий между её ягодицами в утреннем свете.

Кира неловко переступила с ноги на ногу и тут же услышала отвратительный влажный звук.

Несмотря на пробку, она чувствовала, как его сперма всё равно медленно вытекает из неё. Тёплая капля уже скользнула вниз по внутренней стороне бедра.





До первого звонка ещё оставалось время, когда они вернулись в...


До первого звонка ещё оставалось время, когда они вернулись в Академию Вольмаск. Пока шли бок о бок по подъездной дорожке, на них косились почти все подряд, но Натаниэлю было плевать. Он только положил ладонь Кире на поясницу и повёл её дальше.

От этого жеста её аж распёрло от гордости, и она улыбнулась ему. Даже поводок, болтающийся на ошейнике, больше не бесил. Она знала: как только он его снимет, всё. Она станет Попларин. И больше никто никогда не нацепит на неё эту дрянь.

Главное, сейчас поводок держал Натаниэль.

Он заметил её улыбку и едва заметно усмехнулся. Взгляд у него потеплел, и тревога, что грызла Киру всю дорогу, немного отпустила.

Пока они шли, она всё время косилась на него, выискивая хоть намёк на то, что он опять лезет ей в голову, но ничего странного не замечала.

На вершине лестницы Натаниэль остановился и несколько раз медленно поцеловал её в шею.

— Все пялятся, — прошептала она.

Под «всеми» она имела в виду студентов в форме, развалившихся на ступенях и газоне под утренним солнцем.

— Правда? — лениво спросил он.

Его руки скользнули по её талии вверх, по спине, а сам он снова уткнулся ей в шею, жадно, с приоткрытым ртом.

Кира дёрнулась, почувствовав на коже кончики клыков.

— Только не говори, что собираешься меня кусать.

Хотя сама тут же подставила шею удобнее.

Он слегка прикусил её, и по телу тут же прошла мерзко-сладкая дрожь.

— Хочешь?

— Да, — выдохнула она сразу.

Он ухмыльнулся.

Натаниэль притянул её вплотную, вжал в себя, и она почувствовала, как его стояк упёрся ей в живот.

— Прямо здесь? При всех?

— Да, — прохрипела она.

— Не провоцируй меня, питомец.

— Пожалуйста?

Она крепко обняла его, и Натаниэль резко втянул воздух сквозь зубы. Кира тут же отшатнулась.

— Чёрт. Прости.

Она совсем забыла, как располосовала ему спину хвостами. Большинство следов уже побледнело, но несколько рубцов всё ещё оставались.

— Даже не думай извиняться, — хрипло сказал он, снова прижимая её к груди. — Мне это понравилось. Меня никто никогда не метил.

— Серьёзно?

— Серьёзно, питомец. Ты будешь первой и последней.

Почему-то от этих слов у Киры внутри всё неприятно дёрнулось.

— Ты теперь снимешь поводок? — тихо спросила она.

Натаниэль склонил голову набок, будто раздумывал.

— Не так быстро. Дай мне ещё пару минут.

— Чтобы Марка побесить?

— Да нахер Марка. Просто я хреново умею отпускать.

Кира сглотнула. Сердце снова дёрнулось где-то под рёбрами ровно до того момента, пока его рука не скользнула ей под юбку.

Она ахнула, когда он коснулся пробки.

Перед тем как зайти на территорию академии, он заставил её надеть её обратно. И, сука, ещё приказал держаться за кованые прутья ворот, пока сам вбивался в неё сзади, не обращая внимания ни на охранника, ни на прохожих. А потом засунул пробку обратно.

Взгляд у Натаниэля потемнел. Похоже, он вспоминал то же самое.

— Какая ты была послушная, — пробормотал он, надавливая на пробку сильнее.

Кира вздрогнула.

— Надо было мне заставить тебя сегодня её надеть.

— Тогда надо было шевелиться быстрее, питомец.

Она застонала и толкнула его в грудь, но Натаниэль только перехватил её за руки и снова притянул к себе. На его лице появилась та самая самодовольная ухмылка, с которой он впервые привёз её в академию.

Тогда ей хотелось его придушить.

Сейчас, в общем-то, тоже.

Особенно потому, что он продолжал медленно двигать пробку внутри неё.

— Натаниэль, — процедила она, нервно косясь по сторонам.

Тогда рядом хотя бы студентов не было. Только случайные люди. А сейчас несколько человек уже откровенно глазели на них, и двое волков на ступенях даже не пытались скрыть, куда смотрят. Судя по их рожам, осуждали. Судя по штанам, не особо.

— Да, питомец? — невинно спросил он.

— Прекрати.

— Что именно?

И снова. Туда-сюда. Туда-сюда.

Он растягивал её медленно, почти до боли, а потом снова вталкивал пробку глубже.

Кира стиснула зубы и прошипела:

— Если что, эта хрень нихуя не помогает удерживать твою сперму внутри меня.

Несмотря на игрушку, она слишком отчётливо чувствовала, как всё течёт и хлюпает при каждом шаге. Пока они шли по дорожке, горячая липкая струйка уже сползала по внутренней стороне бедра к самому краю чулка.

— И это тоже не помогает! — рявкнула она, отбивая его руку.

Улыбка Натаниэля стала только шире, обнажив клыки.

— Не лыбься так довольно, — огрызнулась Кира.

— Я вообще-то тобой доволен.

Он сжал её за ягодицы, сдвинув пробку, и Кира почувствовала, как из неё вытекла ещё одна тёплая капля.

— Ублюдок, — отрезала она.

Лицо у неё горело так, будто на них сейчас смотрела вообще вся академия.

А этот мудак только ухмылялся.

— Тебе нравится.

Да, ну… не в этом дело.

— Такое чувство, будто ты специально пытаешься сделать мой первый день у Попларинов хреновым. Они унюхают тебя на мне.

Даже без всего этого волки бы всё равно почуяли Натаниэля. Его запах въелся в неё намертво и будет держаться ещё несколько недель. А запах свежей спермы у неё между ног для альф вообще станет как плевок в морду.

— Отлично, — грубо бросил Натаниэль и потянулся её поцеловать.

Кира возмущённо фыркнула и выскользнула от него так далеко, насколько позволял поводок.

— Нет, нихрена не отлично. Альфам это не понравится.

Не то чтобы её волновало мнение Марка, но это сделает всё со стаей только сложнее.

— Я вообще удивлена, что они хотят принять меня после того, как ты меня пометил.

Натаниэль дёрнул поводок, заставляя её снова подойти ближе.

— Сомневаюсь, что у тебя будут проблемы с тем, чтобы построить их.

— Как ты пытался построить меня?

Она специально выделила слово «пытался».

Лицо Натаниэля сразу потемнело.

— Я не пытаюсь, питомец. Я делаю. И прямо сейчас я хочу сделать с тобой очень плохие вещи.

У неё пересохло во рту. Внизу живота тут же вспыхнул жар.

— Например?

— Думаю попросить у тебя поцелуй.

У Киры перехватило дыхание, пока она пыталась понять, серьёзно ли он это сказал.

— В губы?

— Нет, питомец. Сама знаешь куда.

Блеск у него в глазах сразу всё подтвердил.

На член.

— Здесь? При всех?

До начала занятий оставались считаные минуты. Большинство студентов уже заходили внутрь, но часть всё ещё торчала снаружи.

Или просто осталась посмотреть шоу.

Натаниэль кивнул.

— Здесь. Сейчас. Твой рот на моём члене.

На секунду замолчал, а потом добавил:

— Но решать тебе, питомец.

Мне решать?

У неё подкосились ноги.

Если это не приказ…

— А если я не захочу?

Натаниэль усмехнулся.

— Значит, упустишь шанс сделать мне приятно.

Кира нервно облизнула губы.

Она даже не поняла, в какой момент приняла решение. Колени сами начали подгибаться. Она ещё не знала, правда ли собирается сделать это или просто дразнит его, но слишком уж ей понравилось, как у Натаниэля на секунду дрогнуло лицо. Удивился. И сразу после этого стал довольным, как ублюдок.

И тут вдруг раздался голос:

— Эй, голубки!

Это была Виктория.

Кира тут же выпрямилась, поняв, что ещё секунда, и она бы уже стояла перед Натаниэлем на коленях.

Вампирша отделилась от своей компании и направилась к ним.

На ней была школьная форма, но весь этот официальный вид портили ярко-жёлтые ногти в розовый горошек, которыми она довольно размахивала. Под цвет ногтей была и жёлтая повязка на голове, хотя густую чёлку та всё равно нормально не держала. На любом другом это выглядело бы нелепо, но на Виктории сидело идеально.

Кира даже немного ей завидовала.

— А вы двое выглядите до отвращения влюблёнными, — заявила Виктория, обнимая Киру. — Поздравляю с посвящением, подруга. Слышала, ты теперь у Попларинов.

Она подмигнула.

— Получается, теперь тебя нельзя кусать?

Кира вообще не поняла, шутит она или нет.

Виктория прищурилась, глядя на Натаниэля.

— Хотя, судя по всему, ты всё ещё с ней играешься. И кормишься тоже.

Её взгляд скользнул по следам укусов у них на шеях, и она недовольно поджала губы.

— Вы что, кусаете друг друга? Нат… твоему отцу это не понравится.

— С отцом я сам разберусь, — резко ответил Натаниэль.

— Знаю. Но школе сейчас только новых разборок между волками и вампирами не хватало. После нападения на подругу Киры все только-только начали успокаиваться. Волки и так уже не особо хотят нас к себе подпускать. На днях мне вообще пришлось делиться донором.

— Какая трагедия, — безразлично сказал Натаниэль.

Кира уже достаточно хорошо его знала, чтобы понять: от ответа он уходит специально.

Виктория закатила глаза и показала пальцами крошечное расстояние.

— Я буквально вот настолько близка к тому, чтобы вломиться к тебе и украсть твои сушёные грибы.

— В них много белка.

— И всё равно я скорее, блядь, сдохну с голоду.

Она снова закатила глаза, теперь уже глядя на Киру.

— Ты сама-то понимаешь, что нашла в этом придурке?

Кира только пожала плечами, стараясь не показывать, как сильно её напрягает этот разговор.

— Короче, — продолжила Виктория, снова поворачиваясь к Натаниэлю. — Я слышала, ты вышвырнул Марка. Что случилось? Ревность? И ещё… отель «Хаксби»? Почему нас не позвали?

Натаниэль промолчал.

И Кира была ему за это благодарна. По крайней мере, их отношения он не обсуждал ни с кем.

Виктория махнула рукой.

— Ладно, неважно. Кира потом сама мне всё расскажет, да, милая? Мы сто лет нормально не болтали, а я просто сдохнуть хочу узнать всё про ваш тайный роман.

— Мы не влюблены, — осторожно сказала Кира, изо всех сил удерживаясь от того, чтобы посмотреть на Натаниэля.

Ещё в отеле они решили держать всё в секрете, чтобы Хенрик ничего не узнал.

Но Виктория будто видела их насквозь.

— Ага, конечно, — прошипела она. — Да вы по вам видно. Фу, блядь.

— Вообще-то… — начала Кира, но Виктория уже положила руку ей на плечо.

— Слушай, милая, ты классная, правда. Но ты волк, а Натаниэль вампир. Вам обоим лучше быть со своими. А ты, Нат, вообще должен понимать это лучше всех.

Натаниэль ничего не ответил, и, похоже, это только сильнее взбесило Викторию.

Она откинула чёлку и снова повернулась к Кире.

— И на твоём месте я бы никому не рассказывала, что втюрилась в Ната.

— А я и не рассказывала, — процедила Кира сквозь зубы.

— И я никому не расскажу, — кивнула самой себе Виктория.

— Секс — это одно. Но эти ваши засосы?

Виктория снова неодобрительно оглядела их обоих.

— Нат, тебя вообще не беспокоит, что сделает Хенрик, если узнает, что его сын, наследник трона, не просто поит кровью волчицу — и, кстати, что-то это уже входит у тебя в привычку, — но ещё и втюрился в неё?

— Тише, — резко оборвал её Натаниэль.

Хотя вокруг уже почти никого не осталось.

— Нет, серьёзно. Ты вообще думал о том, что Хенрик может показательно наказать Киру просто ради устрашения? Я, конечно, признаю, что сама сталкивала вас лбами, но не думала, что ты реально влюбишься. И да, Кира классная, спору нет, но она, мать твою, волчица. Спать с ней — ладно. Кормиться — ладно. Но тебе нельзя к ней привязываться. Всё. Конец истории. О чём ты вообще думал, Нат? Потому что…

Виктория резко заткнулась, когда Натаниэль шагнул к ней.

Лицо у него стало жёстким, почти пугающим.

Она тут же отступила назад.

В этот момент прозвенел звонок.

Виктория вскинула руки с растопыренными пальцами, будто только что накрасила ногти.

— Ладно-ладно. Ты прав. Не моё дело.

Потом её взгляд скользнул по шее Натаниэля.

Она поморщилась.

— Фу. Господи, фу.

И быстро поднялась по ступеням, всё ещё держа руки в воздухе.

Уже у входа она обернулась и крикнула Кире через плечо:

— Зайди как-нибудь ко мне. Я всё ещё хочу услышать про вашу жизнь до всей этой сопливой херни, когда между вами всё было горячо и без драмы.

И скрылась за дверями академии.

Кира переглянулась с Натаниэлем, и оба только пожали плечами, прежде чем пойти следом.

Несмотря на весь этот цирк, Кира всё равно не смогла сдержать улыбку, поднимаясь по ступеням.

— Рад снова видеть, что ты улыбаешься, — сказал Натаниэль, беря её под руку, когда они вошли в фойе. — Полегчало?

— Да, — рассеянно ответила она, оглядывая огромный зал, гудящий от голосов студентов, спешащих на занятия.

Но причина её хорошего настроения была совсем в другом.

И она пока ничего не сказала Натаниэлю.

Последние несколько часов внутри неё будто что-то медленно менялось. Сначала она не понимала, что именно чувствует, но теперь почти не сомневалась.

Магия вернулась.

Она начала ощущать её ещё по дороге из отеля. Что-то едва заметное, будто она начала чувствовать что-то скрытое внутри других людей.

А здесь, среди сотен студентов, ощущение стало почти невыносимым.

Каждый человек вокруг словно излучал силу, эмоции, чужое присутствие.

Кира остановилась прямо посреди фойе.

Дыхание стало поверхностным, когда она прислушалась к собственному телу.

Магия пульсировала внутри неё.

Разворачивалась.

Будто внутри просыпалось что-то живое.

Наконец-то.

Она уже почти смирилась с мыслью, что никакой магии у неё вообще нет.

Первое странное покалывание появилось ещё ночью в отеле, но тогда она не поняла, что это было. А теперь ощущение становилось всё сильнее с каждой минутой.

Кира не знала, почему всё случилось именно сейчас.

Может, потому что рядом с Натаниэлем она наконец перестала постоянно держать оборону.

Может, начала действовать его кровь.

Или, может, дело вообще в сексе.

От этой мысли она едва не фыркнула, вспомнив, как ночью скакала на нём, захлёбываясь оргазмами один за другим. В какой-то момент у неё даже потемнело перед глазами, и она почти свалилась с кровати. Натаниэль успел её поймать, а потом они оба ещё долго ржали, прижавшись друг к другу.

Нет уж.

Последнее, что нужно эго Натаниэля, —чтобы он решил, будто у него волшебный член.

— Что такое? — спросил он рядом. — Чего ты застыла?

— А тебе правда интересно? — усмехнулась Кира, снова нащупывая внутри свою магию.

Она ещё толком не понимала, как именно всё работает, но тело будто уже знало само.

Нужно было только попробовать.

— Теперь мне точно интересно, — сказал Натаниэль, чуть наклонив голову. — У тебя слишком довольный вид.

Улыбка Киры стала шире.

Она осторожно потянулась к своей магии, скручивая её внутри себя, будто наматывала прядь волос на палец.

И в ту же секунду весь зал стал ощущаться иначе.

Каждый человек.

Каждое движение.

Каждая эмоция.

Это реально работает.

Счастье внутри неё стало почти болезненным.

Часть Киры до сих пор думала, что пользоваться магией она сможет только в волчьей форме.

Ошиблась.

И самое странное — она инстинктивно понимала, что делать.

Тихий нервный смешок вырвался у неё сам собой, когда сила внутри начала нарастать всё сильнее, пока руки и ноги не заломило напряжением, как после слишком долгого бега.

— Кира? — осторожно позвал Натаниэль.

На лбу у него появилась складка.

Он явно начинал напрягаться.

Кира только улыбнулась.

А потом отпустила магию.

Она расползлась по всему фойе, мгновенно цепляясь за сознания людей вокруг.

Студенты.

Преподаватели.

Все.

Разум Натаниэля магия тоже задела, но мягко. Почти ласково.

Просто чтобы он почувствовал её присутствие.

Натаниэль резко вдохнул.

Шумное фойе мгновенно затихло.

Будто у всех разом выбило почву из-под ног.

Несколько секунд никто не двигался и не говорил.

Кира не могла управлять ими. И не причиняла вреда.

Но теперь между ней и каждым человеком вокруг появилась связь.

И это ощущалось охренительно.

Будто каждого вокруг резко дёрнули за нерв.

Она немного ослабила давление магии, превращая его в почти незаметное прикосновение.

Только Натаниэль понимал, что именно происходит.

Остальные просто чувствовали тревогу.

Судя по хаосу чужих мыслей, никто даже не понимал, что столкнулся с магией. Люди просто нервничали. Оглядывались. Ждали чего-то.

Кира закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением связи сразу со столькими людьми.

Шумно.

Хаотично.

Но правильно.

Интересно, насколько далеко она сможет зайти?

—Посмотрите наверх, — тихо сказала она.

И мысль разошлась по залу лёгким толчком.

Почти все тут же подняли головы.

Те, у кого воля была сильнее, сопротивлялись.

Но даже они хотя бы задумались об этом.

Неплохо.

Пожалуй, хватит.

Люди уже начали растерянно переглядываться. Кто-то нервно смеялся, кто-то шептался.

Кира едва сдержала смех.

Все выглядели такими дёргаными после её вторжения, что ей безумно захотелось крикнуть «Бу !» просто ради того, чтобы посмотреть, подпрыгнут ли они одновременно.

Она поделилась этой мыслью с Натаниэлем.

Тот сразу покачал головой.

— Нет. Уходим, питомец.

Кира театрально вздохнула.

— Ладно.

Она отпустила чужие разумы, и магия резко втянулась обратно внутрь неё.

Через пару секунд люди снова задвигались, постепенно убеждая себя, что им просто показалось.

Натаниэль развернул её к себе, положив руки ей на плечи.

Глаза у него сверкали.

— Я впечатлён. Серьёзно. Но тебе нужно быть осторожнее.

— Я и так была осторожна.

— Была. Но этого мало, питомец.

Он взял её за руку и потянул в сторону кабинета истории.

У самой арки Кира вдруг остановилась, игнорируя натяжение поводка, и снова оглянулась на фойе.

Шум вернулся.

Все снова выглядели обычными.

Но её не отпускало странное чувство, будто кто-то внимательно наблюдает за ней.

— Что такое? — спросил Натаниэль.

Кира слегка покачала головой, продолжая всматриваться в толпу.

И вдруг её сердце дёрнулось.

Через весь зал, на фоне огромного круглого окна, стояла Виктория.

Из-за солнечных бликов Кира не могла разглядеть её нормально, но ей показалось, что вампирша смотрит прямо на них, чуть склонив голову набок.

Словно изучает.

Кто-то прошёл между ними.

Кира тут же попыталась снова найти Викторию взглядом.

Но та уже исчезла.





По дороге на урок истории Натаниэль свернул не туда и...


По дороге на урок истории Натаниэль свернул не туда и повёл Киру вверх по бесконечной винтовой лестнице.

В итоге они оказались в пустом классе на вершине Северной башни.

Похоже, это был кабинет профессора Зотта.

Другие студенты шёпотом рассказывали про этот безупречно аккуратный кабинет, но только сейчас Кира поняла, что они вообще не преувеличивали.

Целая стена была выкрашена в чёрный и увешана кнутами, плётками, хлыстами для верховой езды и прочими штуками для наказаний. Кожа и металл тускло поблёскивали в утреннем свете, и у Киры по спине пробежал холодок, пока она рассматривала всю эту коллекцию.

Всё выглядело безупречно чистым, но после всех историй о том, что Зотт вытворял со студентами, ей казалось, будто на этих инструментах всё равно должна быть кровь.

Только Натаниэль мог спокойно притащить её сюда.

Он закрыл дверь и сел в большое кресло за преподавательским столом, будто находился у себя дома.

Потом начал объяснять, как ей разобраться со своей магией.

Кира устроилась напротив и сначала честно пыталась слушать.

Правда пыталась.

Но довольно быстро её мозг начал отключаться.

Натаниэль рассказывал всё, что когда-то перенял у Барбары и годами держал в голове на случай, если однажды это пригодится Кире. Это было заботливо. Очень.

Но сама теория казалась ей ужасно скучной.

Её магия ощущалась не как что-то, что можно разложить по схемам и правилам.

Она просто чувствовала её.

А все эти диаграммы, которые Натаниэль чертил на пергаменте, только путали ещё сильнее. Может, наполовину она и была вампиром, но в учёбе всё равно оставалась волком. Ей куда сильнее хотелось оказаться на улице, чем сидеть и смотреть на линии, круги и непонятные символы.

И уж точно ей хотелось смотреть не на них.

Мысли сами свернули в сторону того, как его член вчера скользил между её грудей. Тогда это показалось ей одновременно странным и почему-то безумно возбуждающим.

Господи, я опять думаю о его члене.

— Вот здесь сходятся два источника магии, — с неожиданным энтузиазмом продолжал Натаниэль, ведя пером по бумаге. — А в центре образуется точка соединения. Понимаешь?

Кира моргнула и послушно кивнула.

Хотя на самом деле она почти не слушала.

Её куда больше отвлекала его рука, уверенно двигавшаяся по странице, и низкий спокойный голос. Ей нравилось, что он вообще тратит на неё время. Объясняет всё терпеливо, не раздражается.

Она правда старалась сосредоточиться.

Но её голова работала совсем иначе.

Не успев заметить как, Кира уже сидела, ковыряя выбившуюся нитку на подоле юбки и думая совсем о другом.

Сейчас Натаниэль выглядел почти как идеальный джентльмен. От него так и веяло спокойной уверенностью. И именно это делало воспоминания о прошлой ночи ещё хуже. Потому что ночью он был совсем другим.

Медленным.

Ненасытным.

Собственником.

Натаниэль замолчал, когда она попыталась спрятать зевок.

— Я тебя утомил, питомец?

— Нет, — слишком быстро ответила Кира. — Просто… мне тяжело всё это воспринимать. Я не чувствую магию так, как вы с Барбарой её описываете.

Натаниэль задумчиво нахмурился.

— Возможно, я плохо объясняю.

Кира тихо рассмеялась.

Он был слишком вежлив, чтобы сказать вслух очевидное: волки обычно терпеть не могли сидеть на месте и что-то учить. Слишком вспыльчивые. Слишком беспокойные.

Зато в любой практике они уделывали всех.

И в спорте тоже.

Кроме бадминтона.

Потому что бить маленькую летающую хрень ракеткой — это идиотизм.

— Возможно, тебе просто нужно чем-то занять голову, — мягко сказал Натаниэль.

Кира замерла.

Нитка выскользнула из её пальцев.

— Чем-то, что удержит твоё внимание, — продолжил он. — И не даст тебе снова улететь в свои мысли.

Сердце у неё тут же застучало быстрее.

— И что ты предлагаешь?

Натаниэль чуть приподнял бровь.

— Ну же, питомец. Прояви инициативу.

Кира едва удержалась, чтобы не облизнуть губы.

Её взгляд сам скользнул вниз, к его ширинке, хотя стол почти всё закрывал.

Натаниэль замер.

Ждал.

Её.

Ну, это всё равно лучше гипербол.

Кира пожала плечами, соскользнула со стула и обошла стол.

Натаниэль молча отодвинул кресло, освобождая место.

Она опустилась перед ним на колени.

Пол оказался жёстким и пыльным, но Натаниэль тут же снял пиджак и бросил его под неё.

— Спасибо, сэр, — тихо пробормотала Кира, устраиваясь на тёмном бархате.

— Пожалуйста, питомец.

Он расслабленно откинулся в кресле, пока она расстёгивала его ремень.

Пальцы уже сами знали, что делать.

Ослабить ремень.

Расстегнуть брюки.

Коснуться его.

Всё это вдруг стало привычным.

И именно поэтому ощущалось ещё более запретным.

Будто это уже их обычная жизнь.

Хозяин за столом.

И питомец у его ног.

Несколько недель назад одна мысль о таком привела бы Киру в ужас.

Сейчас же от одного понимания, что он хочет её ртом, по телу расходилось тёплое покалывание.

Ей нравилось это.

Нравилось быть нужной ему вот так.

Нравилось, что рядом с ним весь остальной мир переставал существовать.

Сейчас был только Натаниэль.

Её защита.

Её слабость.

И странным образом именно это тоже давало ей чувство власти.

Натаниэль тихо одобрительно выдохнул, когда она медленно провела языком вдоль его члена.

Она повторила это ещё раз.

И ещё.

Специально дразня его и наслаждаясь тем, как он едва заметно напрягается от каждого прикосновения.

Когда Кира наконец взяла его в рот, Натаниэль медленно выдохнул сквозь зубы. Она коснулась его разума своей магией.

— Итак… на чём ты остановился?

Он приоткрыл один глаз.

— Мм?

— Урок. Ты что-то говорил про гравитационное притяжение?

— Я… не припоминаю.

Кира улыбнулась, медленно втягивая в рот головку его члена и дыша через нос. Потом остановилась и подняла голову.

— Что такое? — спросил Натаниэль, и в голосе у него уже появилось раздражение.

Кира ответила не сразу. Задумчиво провела языком по головке, коснулась кончиком языка влажной щели, где уже выступила смазка.

— Мне ещё было интересно… что за хрень такой этот джарроскоп?

Натаниэль пару секунд смотрел на неё с непониманием.

— Гироскоп.

— А, да.

Она снова лизнула его член.

— Вот это. Я вообще не поняла, что ты там объяснял…

— Питомец.

Одно слово.

Произнесённое спокойно, но так жёстко, что Кира сразу замерла и подняла взгляд.

— Да?

— Соси мой член. Молча.

От его тона по телу тут же пробежала дрожь.

Кира послушно снова взяла его в рот и начала двигаться так, как он её учил.

— Вот видишь, я пытаюсь учиться, — пробормотала она с деланой обидой.

— А я серьёзно отношусь к твоей магии. Посмотри, как хорошо у тебя уже получается. Это практика.

— Ну да… приятно знать, что моё образование для тебя так важно.

— Всегда.

Его пальцы сжались у неё в волосах, мягко направляя глубже.

— И должен сказать, питомец, то, что ты устроила внизу, было впечатляюще. Ты выглядела потрясающе.

Он медленно толкнулся глубже, буквально на пару сантиметров, проверяя, как далеко сможет зайти, пока она старалась не подавиться.

— Правда впечатляюще, — продолжил он. — Но тебе всё равно нужно быть осторожнее. Никто не должен узнать, что ты используешь магию.

— Я буду осторожна.

И тут же специально швырнула мысль ему прямо в голову самым грубым способом, каким только смогла.

Просто чтобы показать, что понимает разницу.

Натаниэль дёрнулся так, будто она заорала ему прямо в ухо.

— Ой. Слишком сильно?

Он тихо хмыкнул.

А потом резко толкнул её вниз.

У Киры сразу перехватило дыхание, когда его член вошёл глубоко в горло. Он не остановился, пока её губы не уткнулись почти в основание.

— Слишком сильно? — тихо спросил Натаниэль. — Ну так ты мне скажи.

Её тут же скрутило рвотным рефлексом. Всё тело дёрнулось, пока она пыталась вдохнуть и оттолкнуться, но Натаниэль держал её за волосы, не давая подняться.

Кожу головы неприятно тянуло.

— Ну надо же, — пробормотал он почти задумчиво. — Похоже, сегодня у тебя день открытий, питомец. Сначала магия. Теперь это. Я прямо горжусь тобой.

И только после этого отпустил.

Кира тут же рухнула назад на пол, кашляя и жадно хватая воздух.

В ту же секунду она снова впечатала мысль ему в голову:

Иди нахер.

Уголок его губ дёрнулся.

— Мне даже нравится, что теперь я слышу тебя прямо у себя в голове.

Он кивком велел ей подняться.

— Давай, шлюха. Садись сверху.

Кира вытерла рот ладонью и уставилась на него.

— Нет.

Поводок тут же натянулся.

Ошейник болезненно сдавил шею, когда Натаниэль дёрнул её к себе. Всё это время поводок оставался у него в руке.

— Магия — не повод становиться непослушной, — прорычал он, поднимая её на ноги. — Садись.

Трусиков на ней уже не было. Раньше Натаниэль заставил её снять их и бросил в ящик стола Зотта, прямо поверх синих перьев и стопки бумаг.

На одной из страниц Кира тогда успела прочитать заголовок:

«Десять способов поощрять хорошее поведение питомца».

Тогда Натаниэль сразу захлопнул ящик, но сейчас эта фраза внезапно всплыла у неё в голове.

Игнорируя его приказ, Кира потянулась мимо него, выдвинула ящик и вытащила верхний лист.

—Награды и поощрения, — прочитала она вслух. —Существует множество способов закреплять хорошее поведение подчинённого без наказаний.

Натаниэль только расслабленно улыбнулся.

— Некоторым подчинённым всё-таки нужна коррекция.

—Поощрение помогает закрепить нужное поведение и укрепляет уверенность подчинённого, — продолжила Кира громче. —Используйте фразы вроде: «Ты очень старательная и полезная».

— Питомец.

Она тут же вздрогнула от того, как резко прозвучал его голос.

— Профессор Зотт скоро придёт сюда на следующий урок, — тихо сказал Натаниэль, и от этого спокойствия стало только хуже. — Так что если не хочешь, чтобы я показал всему классу другую сторону этой методички, ты сейчас сядешь на мой грёбаный член и сделаешь ровно то, что я сказал.

Кира замерла.

А потом медленно перевернула страницу.

— Десять способов коррекции нежелательного поведения, — начала она. — Методы наказания могут включать словесные выговоры, тайм-аут и физическое наказание, такое как шлепки… дерьмо.

Она уронила пергамент, и тот упал на пол.

Натаниэль выжидающе поднял бровь. Его самодовольная рожа бесила её ещё сильнее, когда он потянул поводок, натягивая ошейник на её шее.

— Давай, — протянул он, подтаскивая её ближе, пока она не оказалась между его ног. — Залезай.

Кира скрестила руки.

— Нет, пока ты не дашь мне что-нибудь взамен. Например, право выбрать ужин.

Глаза Натаниэля вспыхнули. Она никогда не видела его взгляд таким жёстким и немигающим. Он дёрнул её за волосы вниз, заставляя неловко согнуться, пока их лица не оказались вплотную друг к другу.

— Скакать на моём члене — уже привилегия. Не забывай об этом.

Она всё-таки уступила и оседлала его. Ноги свисали по обе стороны стула, пока его член раздвигал её мокрые складки. Она была позорно влажной и невольно застонала, когда его толщина прижалась к выпуклой пробке у неё в заднице. Ощущение было таким, будто он заполнял обе дырки сразу.

— Блядь, — простонала она мысленно по их связи.

Натаниэль ухмыльнулся.

— О, питомец. Какая же ты узкая. Чувствуешь, как сильно я тебя растянул?

Она всхлипнула. Слишком много всего сразу: его твёрдый член внутри, большая пробка сзади, его крепкое тело, зажимавшее её со всех сторон, пока он держал её за бёдра. Он приподнял её и толкнулся вверх, входя так глубоко, как только мог.

— Чувствуешь, как я тебя заполняю, шлюха?

Кира рассеянно кивнула. Глаза затуманились от похоти, мысли расплывались. Натаниэль притянул её ближе, и она тихо заскулила, опуская руки ему на плечи и позволяя голове бессильно откинуться набок. Глаза закрылись сами собой, пока она упивалась этим греховным ощущением — тем, как он полностью забрал контроль себе.

Даже сидя сверху, она была слишком одурманена удовольствием, чтобы двигаться. И хотя раньше он велел ей скакать на нём, теперь Натаниэль, похоже, вполне наслаждался тем, что сам задавал ритм, медленно вколачиваясь в неё.

— Я и сам когда-то ходил на этот курс, знаешь ли, — лениво проговорил он, трахая её медленно и размеренно. — И всегда мечтал о таком послушном питомце, как ты.

Он крепче сжал её бёдра и толкнулся вверх, как поршень, насаживая её глубже на свой член.

— О ком-то, кого можно учить.

Ещё один толчок.

— Кого можно хвалить.

Снова.

— Кого можно трахать.

Каждый удар расходился по её телу тяжёлыми волнами, скручивая всё внутри и оставляя её липкой от возбуждения, пока она судорожно хватала ртом воздух.

— Кем можно владеть, — продолжил Натаниэль, сжимая её ещё сильнее и ускоряя темп. — Кто будет вылизывать мои рабочие ботинки по утрам. Кто будет ждать меня по вечерам в моих покоях.

От его низкого голоса у неё дрожали внутренности.

— Натаниэль, — выдохнула она. — Я уже почти…

— Нет, — прорычал он.

Он поднял её на руки, встал и усадил на край стола. Ладонь легла ей на грудь, толкая назад, пока она не растянулась на столешнице, уставившись в тёмные балки под потолком.

Натаниэль закинул её ноги себе на плечи и подтянул ближе за бёдра, входя ещё глубже и сдвигая пробку каждым толчком своей тяжёлой головки.

— Не кончишь, пока я не разрешу.

Он сжал её грудь, грубо, но так чертовски правильно.

—Святые угодники! — вскрикнула она.

Натаниэль усмехнулся, почувствовав, как её крик удовольствия прокатился по их ментальной связи. Она тут же зажала рот рукой, чтобы стоны не разнеслись по классу.

Меньше всего ей хотелось, чтобы их застукали. Было ощущение, что, несмотря на все его угрозы, даже Натаниэль не стал бы заходить настолько далеко — трахать студентку прямо в аудитории.

— Вслух, питомец, — настоял он, хватая её за волосы обеими руками и наваливаясь сверху так, что их лица снова оказались рядом. От этого её ноги задрались почти к голове, а он смог войти ещё глубже. Теперь она чувствовала каждое, даже самое мелкое его движение. — Хочу слышать, как ты стонешь.

— Нас могут услышать, — запротестовала Кира.

— Не обязательно орать. Можешь мяукать, как кошка, или похрюкивать, как свинка, мне плевать. Я просто хочу слышать, как тебе хорошо, пока я тебя трахаю.

— Я не собираюсь хрюкать, как грёбаная свинья, — огрызнулась она, но злости в голосе уже не было, особенно когда он снова вогнал член глубоко внутрь, вырывая из неё новый стон.

— О, нет, питомец. Ты уже хрюкаешь. — Его глаза блеснули удовольствием. — Просто послушай себя.

Он медленно вышел почти до конца и снова вбился в неё, вырвав из её горла ещё один низкий, гортанный звук, заставляя прочувствовать всю тяжесть своего члена.

— Я слышу тебя, Кира. Я вижу тебя. Ты дикий зверь, который умоляет, чтобы его приручили.

Блядь .

Эти слова звучали одновременно как оскорбление и как комплимент, особенно с той странной нежностью, с какой Натаниэль их произнёс. И это было полным безумием: насколько сильно они цепляли её, заставляя горячую, ноющую плоть внутри пульсировать ещё сильнее.

— Теперь ты можешь кончить, — объявил Натаниэль.

— Иди в ад, — огрызнулась она, но было уже поздно. Её накрыло оргазмом, тело подчинилось его приказу вопреки собственной воле. Она стонала громко и хрипло, почти по-звериному, выгибаясь навстречу крепкому телу Натаниэля.

Господи бля.

Сколько это уже оргазмов за сегодня?

Она давно сбилась со счёта.

Натаниэль выглядел довольным, убирая прядь волос ей за ухо.

— Очень хорошо, питомец.

Её распёрло от гордости, даже несмотря на то, что тело всё ещё трясло, а её влага стекала по его члену.

— И если тебе нужно ещё какое-то поощрение… — Он наклонился ближе и прошептал: — Спасибо, что была такой послушной и полезной, когда сосала мой член.

У неё отвисла челюсть, когда до неё дошло, что он передразнивает ту дурацкую выдержку, которую она читала раньше.

— Отлично. Мы закончили? У меня вообще-то история.

Он усмехнулся.

— О нет, питомец. Я с тобой ещё не закончил. Мне ещё нужно наполнить тебя.

— О.

Кира почувствовала, как её захлестнул стыд. Она почему-то решила, что он уже кончил, и мысль о том, что он собирается трахать её ещё дольше, заставила голову кружиться.

Натаниэль подхватил её на руки и понёс вокруг стола, будто она вообще ничего не весила. Дойдя до стены, он удержал её за ноги и впечатал спиной в доску, насаживая на свой член.

— Ты такая красивая, — выдохнул он, жадно целуя её в рот. — А теперь держись за меня. Я вытрахаю твою киску и наполню тебя, как шлюху, которой ты и являешься.

Его жёсткие слова забирались ей под кожу, били по её гордости и растаптывали достоинство.

Прежде чем она успела ответить, он прижал её к стене и глубоко вогнал в неё член.

— Блядь, — выдохнула она, когда внутри болезненно дёрнуло.

— Да, шлюха. Чувствуй меня.

Он не сводил с неё тяжёлого взгляда, снова и снова вбиваясь быстро и жёстко. Голова Киры откинулась назад со стоном.

Натаниэль схватил её за волосы и дёрнул голову вперёд.

— Смотри на меня. Ты будешь смотреть, как твой Хозяин долбит твою неблагодарную маленькую киску.

Кира потеряла дар речи, когда он снова медленно и глубоко толкнулся в неё, так, что перед глазами вспыхнули звёзды. Она быстро заморгала, с трудом удерживая взгляд на лице Натаниэля.

— Ты смотришь, питомец?

— Да, сэр, — прохрипела она.

— Держись крепче.

Его лицо потемнело, когда он ускорился. Толчки стали резкими и быстрыми, вырывая из неё короткие беспомощные всхлипы.

— Блядь, — простонал он, и этот звук будто прокатился по всему его телу, заставляя её дрожать. — Ты чертовски идеальна.

Он двигался всё быстрее и жёстче, почти теряя контроль, пока доска дрожала за её спиной, а его рычание смешивалось с её визгами.

Кира почувствовала, как его член затвердел ещё сильнее. Теперь каждый толчок уже отдавался болью, пока он приближался к разрядке.

— Я залью тебя своей спермой, Кира, — сказал он, и его голос вдруг стал почти ласковым, почти отцовским. — Горячей и свежей, чтобы Марк сразу понял, что ты моя.

Он снова жёстко вбился в неё, и от силы удара её киска болезненно сжалась.

— Он почувствует твой запах. Захочет тебя.

Ещё один толчок.

— Но по твоим ногам будет течь моя сперма.

Он вошёл ещё глубже.

— И все будут знать, что ты моя. Готовая и жаждущая меня. Мой питомец. Моя шлюха. Та, кого я могу наполнять и использовать, как захочу.

Он поцеловал её в шею, покусывая и вылизывая дорожку до самой челюсти.

— И они узнают твой секрет. То, что я понял ещё тогда, в том доме, когда ты меня укусила.

Он отстранился ровно настолько, чтобы она увидела голод на его лице.

— В глубине души ты хотела, чтобы я приручил тебя. Ты мечтаешь о чём-то большем, Кира, но твоя настоящая мечта — быть сосудом для моей спермы.

Её тело, раскалённое от желания, содрогнулось, когда эти слова обрушились на неё всей тяжестью. Они встряхнули её разум, смяли гордость, и её киска судорожно сжалась вокруг его члена.

— Блядь, — прорычал он.

Он не сводил с неё потемневшего взгляда, пока вколачивался в неё до конца, улыбаясь с откровенным торжеством, когда она закричала по их ментальной связи, а он заполнил её спермой.

После этого он продолжал держать её на весу, мягко целуя.

— Знаешь, у меня странное чувство, питомец, — начал он, — что ты специально хотела, чтобы я взял тебя у стены. Это ты подкинула мне эту мысль?

— Тш-ш, — улыбнулась она, прижимая палец к его губам. — Давай просто насладимся моментом.

Он ещё несколько минут держал её у стены, не выходя из неё, пока школьный звонок резко не вернул их к реальности. После этого они торопливо привели себя в порядок и ушли до того, как профессор Зотт пришёл на следующую пару.





Остаток учебного дня Кира провела, пробуя магические силы на одноклассниках....


Остаток учебного дня Кира провела, пробуя магические силы на одноклассниках. Она постепенно осваивала искусство проникновения в чужой разум и всё увереннее подталкивала окружающих делать то, что ей было нужно.

И волки, и вампиры легко поддавались её магии. Даже преподаватели не были полностью защищены. Ей удалось убедить профессора Парну добавить в смеющийся эликсир десять чайных ложек пудры клоунского дерева вместо двух. В результате зелье дало такие мощные испарения, что весь класс начал хохотать как безумный. В конце концов пришлось вызывать директора Аркена разбираться, что произошло.

— Я вообще никогда не слышала, чтобы ты столько смеялась, — заметила Сьюзи за обедом, когда они сидели на лужайке с сэндвичами. — Даже приятно видеть такую перемену.

Кира лежала на боку, держась за живот. Её сэндвич так и остался почти нетронутым рядом на траве.

— Мне сейчас реально больно.

Приступ неконтролируемого смеха наконец прошёл, но её всё ещё легко пробивало снова. Любая мелочь могла вызвать новый приступ: слишком громкое чавканье Сьюзи над сэндвичем с ветчиной и огурцом или даже упавший рядом жёлудь.

— Тогда не буду рассказывать тебе свою шутку про тук-тук, — подмигнула Сьюзи, сохраняя совершенно серьёзное лицо.

— Даже не начинай.

Но было уже поздно. Улыбка расползлась по лицу Киры, и из груди снова вырвался смех.

— Подожди, пока Натаниэль увидит тебя в таком состоянии, — усмехнулась Сьюзи.

— Ему… блядь… лучше не надо, — выдохнула Кира. — Он и без того вечно ходит с этой самодовольной рожей.

Сьюзи бросила на неё косой взгляд.

— Так что у вас с ним происходит?

Смех Киры оборвался мгновенно.

— Понятия не имею, о чём ты.

Она быстро села и вцепилась в сэндвич, поспешно откусив кусок, пока ещё могла держать себя в руках.

— Он пометил меня, помнишь? У меня вообще нет выбора во всей этой истории.

Сьюзи понимающе улыбнулась.

— Я вижу, как он на тебя смотрит. — Она чуть наклонилась ближе. — И вижу, как ты смотришь на него.

Кира, возможно, попыталась бы всё отрицать, но после смеющегося эликсира удерживать серьёзное лицо было почти невозможно. Да и врать Сьюзи ей не хотелось.

— Я правда что-то к нему чувствую, — призналась она. — Но всё сложно. И я бы предпочла, чтобы об этом никто не знал.

— Конечно, понимаю. Не переживай, я никому ничего не скажу. И я знаю, что раньше говорила тебе держаться от него подальше, когда ты только приехала в академию… но я беру свои слова обратно. И не только потому, что он спас мне жизнь, — быстро добавила она. — Мне нравится, какой счастливой ты становишься рядом с ним.

Кира сглотнула. Искренность Сьюзи задела её за живое, и на секунду она даже не нашлась с ответом. У неё никогда раньше не было такой подруги — человека, которому действительно хотелось доверять.

— Спасибо… правда.

— Ну, конечно. — Сьюзи обняла её, крепко прижав Киру к себе. — Я рядом, если тебе вдруг что-то понадобится…

— Вообще-то понадобится, — сказала Кира, заметив вдали стаю Попларин, болтавшую с группой первокурсников. — Сегодня вечером у Попларинов посвящение. И мне нужна твоя помощь.

Сьюзи проследила за её взглядом туда, где Марк сидел на корточках рядом с волчицей в звериной форме и лениво гладил её по спине.

— Зачем? Что ты задумала?

Челюсть Киры напряглась.

— Пора менять руководство.

Глаза Сьюзи расширились, и она резко втянула воздух.

— Хорошо.

Была глубокая ночь, когда Кира и Сьюзи проскользнули в тёмный спортзал. После того как Натаниэль сорвал посвящение Киры, Попларины стали осторожнее с тем, когда проводить церемонии.

Они стали осторожнее, но мозгов у них больше не прибавилось.

А может, просто слишком самоуверенны, потому что место они всё равно выбрали то же самое. Они даже гоняли в баскетбол под гулкие удары мяча, эхом разносившиеся по залу. Горел только один прожектор над дальним концом площадки, а остальная часть спортзала тонула в тенях, так что Кира и Сьюзи без труда затерялись в темноте.

В отличие от посвящения самой Киры, занавес на сцене был раздвинут. На сцене сидели первокурсники, выстроенные в ряд. Они молчали и нервно косились вниз, на альф, игравших в баскетбол и ждавших начала церемонии. Несмотря на поздний час, все были в школьной форме.

Кира быстро пересчитала их. Десять учеников, почти по одному на каждого из двенадцати альф. Девять были волчицами-первокурсницами, которых она узнала по чёрным чулкам до бедра: девственниц среди них уже не осталось. Но один из сидящих оказался вампиром. Парень. Связанный и с кляпом во рту. И судя по его взгляду, он находился здесь совсем не по своей воле.

У Киры неприятно сжалось внутри.

Сьюзи, проскользнувшая в зал следом за ней, тихо пробормотала:

— Это Девон. Он тоже первокурсник. Думаю, они притащили его сюда в отместку за то, что случилось в отеле.

Кира мрачно кивнула. Она и Натаниэль держали язык за зубами, но Марк нет. Он громко ныл любому, кто был готов слушать, про «гребаного вампира», который не дал ему кончить. Киру бесило слушать, как Марк рассуждает о своём «праве» на неё, но ещё сильнее её бесило, что когда-то она вообще находила в нём что-то привлекательное.

— Если держаться теней, мы сможем пробраться к сцене, — прошептала Сьюзи.

Кира покачала головой. Прятаться она не собиралась. Она пришла сюда не скрываться, а бросить вызов альфам. И даже оделась соответствующе.

На ней были туфли с острым носком на низком каблуке, одолженные у Виктории, самые скромные из всей её коллекции, и убойное чёрное платье, на которое Виктория жаловалась, что оно слишком велико для такой миниатюрной фигуры. Платье было без бретелек, с разрезом по бедру и сидело на Кире идеально, шёлк обтягивал каждый изгиб.

— Милая, ты выглядишь просто охренительно! — ахнула Виктория. — Ты точно не вампирша?

Виктория и не подозревала, насколько близка была к правде. Она решила, что Кира наряжается ради Натаниэля, и Кира не стала её переубеждать.

— Я справлюсь, — сказала Кира Сьюзи, переводя взгляд к шумной части площадки, где одна команда пыталась забить мяч.

Она медленно вдохнула, мягко выпуская магию и позволяя ей коснуться разума каждого, кто был в спортзале. Никто ничего не заметил.

Улыбнувшись, Кира вдруг пожалела, что Натаниэля нет рядом и он не видит её сейчас. Она сама настояла, чтобы прийти без него. С этим она должна была разобраться сама.

Хотя Натаниэль всё равно проводил их до спортзала и остался ждать снаружи.

— На всякий случай, — сказал он, скрестив руки и прислонившись к стене в тени здания.

Кира благодарно кивнула, хотя знала, что помощь ей не понадобится.

Попларины загалдели и зааплодировали, когда одна из бета-волчиц забросила мяч в кольцо.

Высоко подняв голову, Кира шагнула вперёд. Каблуки звонко застучали по полу спортзала, а разрез платья открывал смуглую ногу почти до середины бедра. Шум быстро стих, когда она остановилась в центре площадки. Баскетбольный мяч укатился в сторону, забытый всеми.

— Кира, — насмешливо протянула Челси, явно забыв об их недавнем перемирии. После истории в отеле она снова вела себя как стерва, будто пыталась вернуть себе лицо. — Я смотрю, ты всё-таки пришла.

— Она пришла посмотреть, — мрачно бросил Марк. — Не так ли, дорогая?

Кира лениво пожала плечом, прекрасно замечая, как волки следят за этим движением и за тем, как качнулся шёлк её платья.

— Сомневаюсь, что тут есть на что смотреть. По крайней мере, судя по моему прошлому опыту.

У Марка дёрнулся глаз, а остальные волки замерли в ошарашенной тишине.

— Может, если бы твой кровососущий ублюдок дал мне закончить то, что я начал в отеле, ты бы разговаривала со мной с большим уважением…

— Хватит, — оборвала его Кира. — Ты меня утомляешь. Тогда тоже утомлял.

Челюсть Марка отвисла. А когда он наконец захлопнул рот, Кира уже перевела взгляд на остальных волков, мягко направляя по нитям магии одну-единственную внушающую мысль.

— Посмотрите на нас, — сказала Кира. — Мы волки, но посмотрите, во что превратились. Мы созданы для большего, чем… — она указала на первокурсников, сидящих на пыльных матах на сцене, — …чем вот это. Мы позволили себе жить под вампирами. Быть их едой. Их игрушками. Кто-то выбрал это сам. У кого-то выбора не было вовсе.

Она вспомнила Сьюзи и профессора Аркена, и то, с чего начались их отношения. Расправив плечи, Кира продолжила:

— Я стою здесь не для того, чтобы осуждать вас. Я хочу напомнить вам о том, что волки забыли. Мы созданы для большего.

Стая слушала её как заворожённая.

Некоторых так пробрало, что они начали обращаться в волков, а у одного из альф даже встал член. Он неловко поправился через штаны, и Кира решила, что это явно хороший знак, пусть и не совсем то возбуждение, на которое она рассчитывала своей речью.

К её удивлению, первой заговорила не альфа, а Челси. Она медленно захлопала в ладоши, подходя ближе и останавливаясь прямо перед Кирой.

— Ничего себе. Ну и неловкое же дерьмо ты сейчас выдала.

Хотя, если подумать, удивляться тут было нечему.

— А где твой Хозяин, питомец? Он вообще знает, что ты тут толкаешь свои громкие речи?

— Да, — спокойно ответила Кира.

— Не кажется немного лицемерным?

— Я не стыжусь того, что подчиняюсь вампиру, — твёрдо сказала Кира. — Так же, как не стыжусь того, что я волчица. Это не делает меня менее достойной уважения или величия.

Челси фыркнула, но почти никто её не поддержал. Как и Кира, большинство оборотней здесь были так или иначе связаны с вампирами, и многие явно прониклись её словами.

— Ты новенькая в стае, — продолжила Челси. — И пропустила утренний разбор, так что давай я тебе кое-что объясню. Ты никто. И приказы здесь раздаёшь не ты. Ты самая низшая в стае. И даже после посвящения так ей и останешься. Я лично об этом позабочусь.

Кира медленно вдохнула и так же медленно выдохнула.

— Я не хотела делать это…

Глаза Челси сузились.

— Делать что…

Всплеск магии ударил Челси по сознанию, и та с визгом шарахнулась назад. Она дико завертела головой.

— Какого хрена это было?!

Кира не причинила ей вреда. Просто напугала. За время своих экспериментов она уже поняла, что её магия работает лучше всего, когда действует тонко. Именно так, как советовал Натаниэль. Мягкое внушение было куда эффективнее грубого давления. Сильный магический удар работал примерно так же, как если трясти человека за плечи: эффект получался прямо противоположным желаемому.

Но даже этого хватило, чтобы выбить Челси из привычной наглой уверенности и заставить насторожиться.

— Что ты сделала?! — вскрикнула Челси, ткнув пальцем в Киру.

— Я ничего не делала, — спокойно ответила Кира, одновременно отправляя эту мысль в сознание остальных волков. — Челси преувеличивает.

— Челси преувеличивает, — пробормотал кто-то в толпе.

— Эта сука просто психованная! — выкрикнула Челси, пытаясь найти поддержку у остальных, но волки за её спиной лишь неловко переглядывались.

—Преувеличивает , — повторила Кира.

Слова эхом разошлись по сознанию стаи, расходясь кругами, пока мысль не начала казаться собственной каждому из них.

Марк положил руку Челси на плечо.

— Дай мне самому с этим разобраться, Челс.

Челси раздражённо фыркнула и отошла назад, скрестив руки на груди.

— Кира, ты не можешь просто заявиться сюда и вести себя как альфа, — начал Марк, явно стараясь звучать спокойно и разумно, но осёкся, когда один из волков прошёл мимо него.

Потом ещё один.

И ещё.

Один за другим почти вся стая переходила на сторону Киры, вставая рядом с ней. Кира лишь невинно пожала плечами Марку, прежде чем развернуться к выходу.

Когда она повела стаю к дверям спортзала, волки потянулись за ней по пятам. Кто-то нетерпеливо сопел, кто-то нервно поскуливал, но почти никто не остался рядом с Марком и Челси, кроме пары альф.

Кира едва заметно улыбнулась. Она даже не успела попросить стаю пойти за ней.

И не пришлось.

Её силы оказалось достаточно, чтобы развалить Стаю Попларин изнутри. Они ещё не стали её стаей, но уже были готовы к новому лидеру. И Кира была готова их возглавить.

— Ну как всё прошло? — спросил Натаниэль, отталкиваясь от стены.

Кира махнула рукой на толпу волков, выходивших следом за ней.

— Сам видишь.

— Да уж, — тихо пробормотал Натаниэль. — Впечатляет.

Кира повернулась к директору Аркену, который ждал снаружи вместе с Натаниэлем по просьбе Сьюзи.

— Альфы ваши, директор. А Сьюзи сейчас внутри с первокурсниками. И ещё там есть вампир-первокурсник. Он связан и выглядит хреново.

— Связан? — рявкнул Аркен.

Он раздражённо провёл рукой по серебристым волосам и быстрым шагом направился внутрь.

Кира задумалась, исключит ли он альф за нарушение правил или ограничится отстранением. В любом случае у неё было ощущение, что этой ночью он выпьет из них все соки.

И хотя Кира уже успела заглянуть в головы альф, её всё равно поразило, что они действительно держали Девона в плену как извращённую месть всем вампирам сразу. Это тупое «око за око» не могло привести ни к чему, кроме новых страданий.

Хуже того, Девона похитили ещё два дня назад и всё это время держали запертым в подсобке за сценой.

— Что случилось? — тихо спросил Натаниэль, коснувшись её руки, сжатой в кулак.

Кира шумно выдохнула.

— Мне кажется, обе стороны прогнили насквозь. И волки, и вампиры.

— Хорошо, что именно ты поведёшь нас к чему-то лучшему.

Она фыркнула.

— Ага, ну да. Учитывая всё, что натворил твой отец, тут чудо понадобится, чтобы хоть что-то разгрести.

Натаниэль серьёзно кивнул.

— Это точно.





Совместный день рождения, свадьба и коронация Натаниэля в Крепости Винтермоу...


Совместный день рождения, свадьба и коронация Натаниэля в Крепости Винтермоу стремительно приближались, а это означало, что их время вместе скоро закончится. У него всё ещё не было невесты, и сегодня вечером они собирались это исправить, навестив Глорию.

Кира не знала, как именно Натаниэль собирается убедить вампиршу принять предложение, но догадывалась, что без давления не обойдётся. Всё, что он рассказывал о Глории, рисовало образ холодной и жестокой женщины, с которой Кире, возможно, лучше было бы никогда не встречаться.

А потом он сообщил ей ошеломляющую новость: Глория была её сводной сестрой.

Кира до сих пор не понимала, что чувствует по этому поводу. Своей настоящей семьёй она всегда считала Байрона и Мэри, так что мысль о внезапно обнаружившейся сестре казалась странной.

Ей хотелось радоваться. Хотелось чувствовать хоть какое-то волнение. Хотя она ещё даже не встретила Глорию.

И я помогаю Натаниэлю затащить её в брак с ним.

На любые вопросы о плане на вечер Натаниэль отвечал уклончиво. Было очевидно только одно: принуждение в этом плане точно присутствовало. Пока они собирались в его комнате, Кира продолжала давить на него вопросами, но он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Не только её.

Мысль о том, что Натаниэль женится на её сводной сестре, всё ещё казалась дикой и сбивающей с толку. Но если честно, вся ситуация ощущалась настолько нереальной, что у неё просто не получалось по-настоящему расстроиться.

Вместо этого Кира чувствовала странное спокойствие и даже лёгкое возбуждение, будто они просто собирались куда-то выбраться вдвоём. На ней было облегающее золотое мини-платье, сверкавшее при каждом движении, подходящие серьги и высокие чёрные каблуки, на которых почти невозможно было нормально ходить. Туфли были неудобными, а чёрные ремешки, обвивавшие ноги от щиколоток до икр, казались ей неприлично сексуальными.

— Нет, забудь. Я это не надену, — проворчала Кира, потянувшись расстегнуть ремешок, но тут же потеряла равновесие.

Она опасно качнулась на шпильках, пока Натаниэль не подхватил её.

— Оставь, — хрипло сказал он. — Мне нравится смотреть на тебя такой.

— Какой? Беспомощной? — буркнула Кира, пока он помогал ей сесть в кресло. — Я бы предпочла туфли, в которых можно нормально ходить.

Натаниэль наклонился над ней, упираясь руками в подлокотники по обе стороны от её тела, загоняя её в ловушку.

— А я предпочёл бы туфли, в которых тебя удобно трахать.

— Без проблем, — огрызнулась она. — Тогда сам их и носи.

Он рассмеялся и уже собирался выпрямиться, но Кира схватила его за галстук. Чёрный шёлк с золотыми переливами идеально сочетался с её платьем.

— Это специально? — спросила она, удерживая его на месте.

— Что именно, питомец?

— Галстук. Он подходит к моему платью.

Натаниэль нахмурился и опустил взгляд вниз.

— Честно? Даже не заметил.

— О.

То, что он бессознательно подобрал наряд под неё, оказалось неожиданно милым. Но как бы её это ни радовало, сейчас важнее была их цель.

— Может, тебе всё-таки стоит выбрать другой галстук.

— Да? И почему?

— Потому что ты вроде как пытаешься вызвать у Глории ревность. Или злость.

Он удивлённо моргнул, потом снова посмотрел ей в глаза.

— Я пытаюсь сделать её своей женой. Так что… — его взгляд медленно скользнул по её золотому платью, обтягивающему фигуру, задерживаясь на каждом изгибе слишком долго и слишком откровенно, прежде чем снова вернуться к её лицу, — что ты посоветуешь?

Кира сглотнула. Он наклонился ниже, и шёлковый галстук ослаб в её пальцах, когда его губы оказались совсем рядом с её.

— Ну, я…

Все мысли тут же вылетели из головы. От его ледяных голубых глаз у неё сбивалось дыхание, а точёное лицо отвлекало слишком сильно.

Уголки его губ дрогнули в улыбке. Он склонил голову и поцеловал её в шею. Его губы медленно скользили вверх, оставляя горячие прикосновения вдоль кожи к самой челюсти.

Дыхание Киры сбилось. Галстук выскользнул из её пальцев, пока её голова бессильно отклонялась назад.

— Так на чём ты остановилась? — тихо спросил он.

— Эм…

Она ахнула, когда Натаниэль задрал её короткое платье, раздвинул ей ноги и опустился между ними на колени, целуя внутреннюю сторону бедра.

— Да, питомец? — пробормотал он, медленно поднимаясь поцелуями выше, пока не добрался до её клитора. Его дыхание обжигало кожу.

На ней не было трусиков, по приказу Натаниэля, и сейчас Кира чувствовала себя до неприличия открытой и уязвимой, пока он сжимал её бёдра и проводил тёплым языком по чувствительной коже.

— Блядь, — выдохнула она, запрокидывая голову назад, пока его рот исследовал её, а язык медленно скользил внутри, дразня её. Низкий рокот зародился у него в груди, такой глубокий, что она почти не слышала его, зато чувствовала всем телом.

— Я вообще-то задал тебе вопрос, питомец, — прорычал он, отстраняясь и проводя языком длинным влажным движением.

Кире понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить, о чём они вообще говорили, а потом она резко дёрнулась, когда он снова погрузил язык в неё.

Он поднял голову. Его взгляд был тяжёлым и непроницаемым, пока он внимательно наблюдал за ней.

— Ну так что? Мне всё-таки сменить галстук?

Кира покачала головой, потому что сама уже не понимала ответа. Понимала. И одновременно нет. Если этот галстук делал их похожими на пару, то ей хотелось, чтобы он остался.

— Язык проглотила, питомец? — усмехнулся Натаниэль.

— Нет, — резко бросила она.

Его губы дрогнули, приоткрывая длинные клыки, пока он медленно развязывал галстук.

— Что ты делаешь?

Он ничего не ответил. Просто взял её за руки и туго связал запястья чёрно-золотой тканью.

— Натаниэль?

Его челюсть напряглась от сосредоточенности, когда он одним движением затянул узел.

Ткань впилась в кожу так плотно, что у неё почти не осталось возможности пошевелиться. Он завязал аккуратный бант.

— Ты была права, питомец, — сказал он, потянувшись к проклятому ящику стола и доставая оттуда ошейник и кляп. — Не стоит давать Глории повод считать тебя угрозой.

— Нет, — запротестовала Кира, когда он снял с неё ошейник с чёрным опалом, рубинами и медальоном и вместо него застегнул простой чёрный кожаный. — Я не хочу это надевать.

Натаниэль замешкался.

— Знаю. Но если Глория увидит тебя в ошейнике и с кляпом, такой идеально послушной, она расслабится. И даст нам поговорить без своей свиты. У неё есть спальня в задней части клуба. Нам нужна приватная встреча.

— Отличная речь, — саркастично ответила Кира. — Ты сейчас всё это придумал или с самого начала собирался надеть это на меня?

Натаниэль улыбнулся.

— Галстуком я связывать тебя не планировал. Но всё остальное? Да.

Она фыркнула.

— Я так и думала.

— Тебе стоит чувствовать себя польщённой, питомец. Ты меня вдохновляешь.

Кира закатила глаза и опустила взгляд вниз. Её ноги всё ещё были раздвинуты, а короткий подол платья почти ничего не скрывал. По крайней мере, ей так казалось. Натаниэль без труда видел её всю: влажную и жаждущую его. Всё внутри пульсировало от желания, и ей отчаянно хотелось, чтобы он закончил начатое.

Глаза Натаниэля блеснули так, будто он прочитал её мысли. Он вставил кляп-шарик ей в рот.

— Скоро, питомец. Но не сейчас.





Кира втайне была благодарна за карету, которую Натаниэль заказал, чтобы...


Кира втайне была благодарна за карету, которую Натаниэль заказал, чтобы добраться из академии до ночного клуба. Она едва справлялась с этими безумными каблуками, в которых, как ей казалось, даже Виктория ходила бы с трудом. В какой-то момент ей пришлось почти полностью опереться на руку Натаниэля, и вскоре Кира поняла, что именно этого он и добивался с самого начала.

Он предлагал отнести её наверх по всем семи винтовым лестницам от общежития до фойе, но она упрямо настояла на том, чтобы подняться самой.

Ни за что я не позволю ему таскать меня как беспомощную принцессу.

К тому моменту, когда впереди наконец показались двери фойе, ноги у неё ныли, а влажные волосы липли ко лбу, заставляя сожалеть о собственном упрямстве. Если подумать, всё это было бессмысленно. Она всё равно не спасла своё достоинство. На лестнице, кроме них, никого не оказалось.

Связанные перед собой запястья тоже не облегчали задачу, а кляп мешал нормально дышать. Хотя бы поводка на ней не было. Правда, Кира заметила, как Натаниэль убрал его в карман, и ей это совсем не понравилось.

Её особенно бесило, что Натаниэль настоял, чтобы она поднималась первой. Он прекрасно понимал, какой вид при этом ему открывается на её задницу. Со связанными руками она даже не могла одёрнуть юбку вниз. Единственным утешением было то, что он хотя бы успел бы поймать её, если бы она полетела со ступенек назад.

—Мне срочно нужна вода, — мысленно пожаловалась она, когда они наконец добрались наверх, специально позволяя ему почувствовать и жажду, и то, как сильно каблуки убивают ей ноги. Пусть страдает вместе с ней.

— В карете есть вода, — пообещал Натаниэль, когда они вошли в фойе.

И только тогда Кира с ужасом поняла, что зал полон родителей и преподавателей, сидевших за столами. Она совершенно забыла про родительские встречи для пятикурсников, которые проходили сегодня вечером.

Все разговоры мгновенно стихли. Люди повернулись в их сторону.

Прекрасно. Только я начала привыкать к публичному унижению, как жизнь решила поднять ставки.

Лицо Киры вспыхнуло жаром, а ноги будто приросли к полу.

Никто не сказал ни слова.

— Иди, питомец, — громко произнёс Натаниэль и низко свистнул, будто подзывал собаку.

—Ты сейчас, блядь, реально мне свистнул? ! — мысленно взвыла она, поспешно догоняя его. Каблуки громко цокали по полу, а сама Кира чувствовала себя униженной сильнее, чем вообще можно было выразить словами. Она проходила мимо потрясённых родителей с кляпом во рту и задравшейся юбкой, из-под которой прекрасно была видна её задница.

И на ней даже не было трусиков.

—Я сейчас сдохну от стыда, — простонала она.

— Не раньше, чем я трахну тебя в этом платье, — усмехнулся Натаниэль.

Директор Аркен одобрительно кивнул, когда они проходили мимо, и многозначительно подмигнул Натаниэлю, поглаживая короткую бороду.

Кира моментально вскипела, увидев, как Натаниэль спокойно кивнул ему в ответ, будто они без слов посмеялись над ней.

—Наслаждаешься своим триумфом? — раздражённо спросила она.

— Да, — невозмутимо ответил Натаниэль, когда перед ними открылись входные двери.

Оказавшись на улице, Кира с облегчением вдохнула прохладный воздух. По крайней мере, студентов поблизости не было.

Она бросила на Натаниэля самый убийственный взгляд, на который была способна, хотя подозревала, что с кляпом эффект терялся. Её губы были растянуты вокруг шарика, а рот приоткрыт слишком широко.

— Мне нравится смотреть на тебя такой, — довольно заметил Натаниэль, ведя её к ожидавшей карете в своём безупречном тёмном пальто. — Напоминает нашу первую поездку вместе.

—А мне напоминает, как сильно я тебя ненавидела.

— Ненавидела? — тихо переспросил он. — В прошедшем времени, питомец?

Она не рискнула отвечать и вместо слов просто позволила ему почувствовать вспышку раздражения через магию.

Он усмехнулся и притянул её ближе за локоть.

— Знаешь, один из плюсов кляпа в том, что ты не можешь спорить со мной вслух. А теперь, когда ты умеешь говорить со мной через магию, я начинаю думать, что можно использовать его каждый день.

Кира уже собиралась забраться в карету, но вдруг замерла. Не из-за самой угрозы кляпа, а из-за того, насколько пусто прозвучали слова про «каждый день». До свадьбы оставалось всего несколько дней. Вряд ли после этого они вообще будут часто видеться. Вампирские пары традиционно уезжали в долгое свадебное путешествие, и у Киры было чувство, что её туда никто не приглашал.

Мысль о том, что Натаниэль будет путешествовать по миру со своей новой женой, а она останется позади, оставляла внутри неприятную пустоту, даже если она понимала, что самому Натаниэлю тоже будет нелегко.

Похоже, он уловил её мысли, потому что молча помог ей забраться в карету без кучера и постучал по крыше. Карета дёрнулась вперёд, когда лошади застучали копытами по дорожке, выезжая за ворота академии в город.

Вечерний ветер был прохладным и приятным, а запахи еды из ресторанов тянулись по улицам, заставляя желудок болезненно сжиматься. Если бы Киру так не трясло от нервов, она, возможно, даже наслаждалась бы городом. Натаниэль предложил ей высунуться в окно и «полюбоваться видом», что сначала показалось ей неожиданно милым.

Ровно до того момента, пока он не подошёл сзади и не задрал ей юбку.

Прежде чем Кира успела понять, что происходит, он прижал что-то холодное и твёрдое между её ягодиц.

Ледяная паника прострелила всё тело. Она попыталась вывернуться, но Натаниэль обхватил её талию одной рукой и крепко удержал на месте. Её локти упирались в край открытого окна.

—Что…

— Не двигайся, пока я вставляю пробку, — тихо пробормотал он ей на ухо, медленно проталкивая предмет глубже.

Кира извивалась, но ничего не могла сделать. Когда давление внутри стало нарастать, её тело напряглось, а по краям зрения поплыл туман от слишком сильного, почти болезненного желания.

— Готово, — объявил Натаниэль, когда пробка окончательно встала на место.

—Ты муда…

Она резко оборвала себя, когда он шлёпнул ладонью по пробке, заставив её поморщиться.

— Так на чём ты остановилась? — задумчиво спросил он.

Кира медленно вдохнула и уставилась на него.

—М.У.Д.А.К.

Он рассмеялся и лениво откинулся на сиденье, закинув руку на спинку, довольный собой как кот, добравшийся до миски со сливками.

Кира осторожно опустилась обратно, стараясь никак не показать, как пробка при движении вошла ещё глубже.

Уголок губ Натаниэля дёрнулся, будто он прекрасно всё понял. А через секунду он уже усадил её к себе на колени.

— Прости, что пробка не подходит к платью, но стальная держится лучше. Хотя однажды я, возможно, подарю тебе золотую.

Кира фыркнула через кляп.

—То есть именно это тебя сейчас беспокоит? Материал?

— Меня беспокоят многие вещи, — прошептал он ей на ухо, прижимаясь ближе так, что она почувствовала его эрекцию у себя между ягодиц. — Но не то, что я вставляю в тебя пробку.

К тому времени уже смеркалось, когда карета подъехала к клубу. Многоэтажное здание с фасадом сливового цвета возвышалось над улицей, а высокие окна с решётками и ярко-красной отделкой выглядели одновременно роскошно и зловеще.

Перед входом тянулась длинная очередь. Большинство посетителей были вампирами в дорогих эффектных нарядах. Немногие волки выглядели куда более раздетыми. Многие стояли на коленях прямо на земле или смирно сидели в волчьей форме рядом со своими хозяевами.

— Кажется, я слишком нарядно тебя одел, — задумчиво заметил Натаниэль, когда они проходили мимо оборотня, на котором был только кляп, почти такой же, как у неё.

—Мечтай , — усмехнулась Кира.

Втайне она нехотя была благодарна за платье, которое он выбрал. Оно хотя бы выглядело нормально на фоне вампиров, а не как полоски кожи, едва прикрывавшие тела некоторых волков.

Изнутри клуба доносилась тяжёлая пульсирующая музыка, и от неё Кира нервничала ещё сильнее. Она по-прежнему не понимала, чего именно Натаниэль ждал от неё сегодня вечером. Он серьёзно рассчитывал, что она заставит Глорию влюбиться в него с помощью магии? Даже если бы такое вообще было возможно, Кира сомневалась, что смогла бы это сделать.

Что бы он ни задумал, ей оставалось только надеяться, что она справится. Она пыталась задавить ревность и боль, поднимавшиеся внутри, но сердце всё равно колотилось слишком быстро под ровный ритм музыки.

—Народу до хрена, — заметила она, глядя на бесконечную очередь.

— Большинство всё равно не попадут внутрь, — спокойно ответил Натаниэль. — Сюда пускают далеко не всех. Идём.

Он провёл её прямо к входу, где стоял мускулистый волк-вышибала со скучающим лицом и сложенными на груди руками. Но стоило ему узнать Натаниэля, как его глаза тут же расширились.

— Принц Натаниэль, — выпалил он и поспешно отцепил красный канат, перекрывавший проход.

Он низко поклонился, пока Натаниэль проходил внутрь, а Кира шла следом.

—Красиво сработано, — заметила она. —Судя по всему, ты тут частый гость.

Натаниэль не клюнул на подколку, но хотя бы не отвёл взгляд.

— Раньше был.

У Киры неприятно сжалось сердце, хотя ничего ужасного он не сказал. Конечно, он бывал здесь. По воле своего отца Натаниэль годами ухаживал за Глорией. Кира пыталась напомнить себе, что это прошлое, но сейчас он стоял рядом с ней в идеальном костюме, с кольцом для Глории во внутреннем кармане.

Она зажмурилась, чувствуя, как горечь тяжело растекается внутри. Кира поспешно закрылась магией, не позволяя Натаниэлю почувствовать, насколько отвратительно ей сейчас.

Возьми себя в руки, Кира.

Внутри клуб оказался тёмным и странно красивым. Магические огни плавали под потолком, словно золотые и пурпурные светлячки. Вместо одного большого зала здесь была целая сеть комнат, соединённых арками и тёмными извилистыми коридорами.

Чёрно-белая шахматная плитка только усиливала дезориентацию, пока они проходили всё глубже через этот лабиринт, игнорируя винтовые лестницы с золотыми перилами.

Комнаты были оформлены со вкусом: полупрозрачные шторы, плющ, тяжёлые обои с металлическим узором, поблёскивавшие в мягком свете.

Повсюду стояла роскошная мебель: диваны, широкие кровати, кожаные скамьи. Но встречались и странные конструкции с цепями, кожаными ремнями и грубыми металлическими деталями, от одного вида которых Кире становилось не по себе.

На некоторых из них были пристёгнуты люди. Например, крупный оборотень в человеческом облике, затянутый в корсет и с игрушками в каждой дыре. Вокруг него медленно кружила пожилая вампирша в кремовом платье с идеально уложенными серебристыми волосами, сжимая в руке флоггер с пурпурными хвостами. Каждый её удар сопровождался возбуждённым шипением зрителей. Кто-то пил вино, кто-то трогал себя прямо у стены.

В нишах и тёмных углах пары занимались сексом, а иногда и не пары. Кира поняла это особенно хорошо, когда случайно свернула не туда и едва не влетела в комнату, забитую голыми телами и волчьим мехом.

— Держись ближе ко мне, питомец, — сказал Натаниэль, вытаскивая её из толпы.

—Я и пытаюсь, — огрызнулась она. —Мог бы сразу предупредить, что это секс-клуб.

— А бывают другие?

От количества людей, трахающихся буквально повсюду, у Киры голова шла кругом. Особенно рядом с вампирами в дорогих костюмах и женщинами с кнутами, ремнями и почти отсутствующим бельём.

— Нельзя сказать, что я совсем тебя не подготовил, — тихо заметил Натаниэль, утаскивая её в сторону и прижимая к стене.

Кира вскинула подбородок, встречая его взгляд.

—Ты про то, как вполсилы меня подразнил у себя в комнате? Тогда мог бы хотя бы закончить начатое.

Глаза Натаниэля сузились.

— Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?

— Ну, кто-то же должен.

— Осторожнее со своими желаниями, питомец.

Он сразу понял, что она блефует. Кира не рискнула ответить и резко вдохнула, когда его рука скользнула ей под юбку. Пальцы мягко коснулись клитора, и её веки дрогнули, закрываясь, когда он медленно ввёл их внутрь.

— Такая мокрая, — прошептал он, погружая пальцы глубже. — Такая тугая.

Он двигал ими размеренно и медленно.

— Такая нуждающаяся.

Натаниэль поцеловал её в шею, неторопливо скользнув губами по коже.

— Мне нравится этот кляп на тебе. От этого у меня сносит крышу.

Он втянул зубами её мочку уха.

— И мне хочется делать с тобой очень плохие вещи. Мне сейчас больше всего хочется вбиться в тебя прямо здесь. Прямо сейчас. А может… — он тихо усмехнулся, — ты хочешь, чтобы я пристегнул тебя к той штуке в комнате позади?

Кира приоткрыла один глаз и посмотрела ему за плечо. Она понятия не имела, что это вообще было — какое-то странное сиденье со стременами и подголовником, — но безумная часть её действительно хотела, чтобы Натаниэль именно это и сделал.

— Да, — выдохнула она раньше, чем успела остановить себя. — Хочу.

— Я знаю, что хочешь, питомец.

Она попыталась прижаться к нему ближе, чтобы почувствовать его возбуждение, но связанные руки только мешали.

Натаниэль тихо рассмеялся и поцеловал её в висок.

Кира раздражённо застонала, когда он вытащил пальцы из неё и поднял руку к свету.

— Не дразни меня.

Он медленно облизал пальцы, и у неё окончательно пропали слова.

— Обещаю, позже я займусь твоими потребностями как следует, питомец. Но сейчас у нас мало времени.

Он пристегнул поводок к её ошейнику.

— Идём.

Кира даже не заметила, когда он успел достать поводок. Она недовольно проворчала по их связи, послушно идя следом. Колени дрожали, и не только из-за каблуков. Всё внутри болезненно пульсировало от желания, а сердечную боль временно вытеснило что-то куда более сильное и срочное. Натаниэль так долго её мучил, что Кира почти потеряла ощущение реальности среди бесконечных тёмных комнат, музыки и цветных огней. Она уже едва помнила, зачем вообще пришла сюда.

Они свернули в тихий коридор, оставив позади шум смеха и стонов. Музыка здесь звучала тише, но бас всё ещё отдавался в груди.

Они прошли дальше по длинному коридору и вышли в просторную приёмную, освещённую красными факелами. Перед ними стояли идеально белые двойные двери с украшенными драгоценностями ручками, а по бокам дежурили двое массивных вампиров в чёрном.

— Ваше Высочество, — одновременно произнесли они, кланяясь.

Каждый взялся за свою ручку и распахнул двери, открывая проход в роскошную гостиную и ещё одну дверь в глубине комнаты.

Кира шагнула вперёд, но поводок резко натянулся, останавливая её. Она непонимающе посмотрела на Натаниэля.

—Что ещё?

Он кивнул вниз.

— На колени, питомец.

У неё отвисла челюсть.

—Ты серьёзно? — Она дёрнула связанными руками в сторону своего короткого золотого платья. — Этого тебе мало?

— Такие здесь правила, — спокойно ответил Натаниэль.

Охранники заговорили одновременно:

— Все волки за этой дверью обязаны быть на поводке и стоять на коленях.

Кира уставилась на них. Она уже собиралась использовать магию и внушить обоим, насколько это тупое правило, когда поводок резко дёрнул её за шею.

Натаниэль посмотрел на неё предупреждающе.

— Питомец. Не заставляй меня тебя наказывать.

Один из вампиров указал на чёрный металлический столб у стены.

— Если хотите, сэр, можете оставить её снаружи. Мы присмотрим за ней.

—Да хрен вам , — возмутилась Кира.

— Тогда на колени, — спокойно ответил Натаниэль по их связи.

—Не-а .

Он повернул голову к ней так медленно, что по спине Киры пробежал холодок. Подойдя вплотную, Натаниэль взял её лицо в ладони.

— Ну и что ты предлагаешь, питомец? Хочешь остаться снаружи с этими милыми джентльменами?

Он слегка наклонился ближе.

— Я даже могу попросить их развлечь тебя.

—Ха .

Он ведь просто издевается.

Наверное.

— Мне нужна твоя помощь, Кира, — тихо сказал Натаниэль, и от этой неожиданной искренности её кожа покрылась мурашками.

Она попыталась тяжело вздохнуть, но из-за кляпа и неудобного наклона головы слюна всё равно потекла по подбородку к шее.

Ну просто охуенно.

Но они уже зашли слишком далеко, и Кира прекрасно понимала, что выбора у неё нет. Всё это упрямство только оттягивало неизбежное.

Она шумно выдохнула через нос.

—Ладно. Помоги мне опуститься.

Натаниэль взял её за связанные руки и осторожно помог опуститься на колени.

— Вот так, питомец. А теперь ползи.

Кира сердито посмотрела на него снизу вверх.

—Тогда хотя бы развяжи мне руки. Я не могу нормально ползти.

Натаниэль едва заметно покачал головой.

— Давай, питомец. Нам недалеко.

—Ты, блядь, реально псих.

Ей не оставалось ничего, кроме как кое-как ползти за ним на руках и коленях через гостиную. Натаниэль хотя бы двигался медленно, но легче от этого не становилось. Всё происходящее было чудовищно унизительным. Волосы растрепались и лезли в лицо, юбка задралась почти до поясницы, открывая вид на пробку между ягодиц. Кира чувствовала взгляды охранников на своей заднице и испытала настоящее облегчение, когда двери наконец закрылись за ними.

Натаниэль распахнул следующую дверь и пропустил её вперёд.

Кира была слишком поглощена собственным унижением, чтобы смотреть по сторонам, но, переступив порог, всё-таки подняла голову.

А потом увидела Глорию.

И поняла, что это унижение только начинается.

Глория была похожа на ангела.

Бледная кожа. Огромные голубые глаза.

Длинные волнистые золотистые волосы, рассыпавшиеся по обнажённым плечам.

Бледно-голубое платье струилось по её стройному телу как вода, полупрозрачная ткань подчёркивала пышную грудь.

Она лежала на огромной кровати с кремовым цветочным узором, а стеклянные столики вокруг были застелены, мать его, кружевными салфетками.

Это совсем не походило на кровавое логово монстра, которое Кира рисовала у себя в голове. И Глория не напоминала ту холодную, жестокую королеву, которую она себе представляла.

Она была… идеальной.

Да не может быть, что мы родственницы.

Глория медленно поднялась на кровати, и её волосы будто светились сами по себе.

— Наконец-то ты пришёл, Натаниэль, — промурлыкала она сладким музыкальным голосом.

Киру накрыло тяжёлое понимание, пока она смотрела на эту женщину.

Глория была совершенна. А Кира — нет.





Глория небрежно указала на белую меховую шубу, висевшую на ближайшем...


Глория небрежно указала на белую меховую шубу, висевшую на ближайшем крючке. Кира сразу узнала искусственный мех Барбары.

— Я получила шубу, которую ты мне прислал, Натаниэль. Решила, что это свадебный подарок. — В её вежливом голосе появилась холодная острота. — Раз уж записки к нему не было.

Натаниэль тихо усмехнулся.

— За эти годы у тебя наверняка уже целый ящик моих записок. Если только ты всё не сожгла.

Губы Глории растянулись в почти неземной улыбке, но выглядело это так, словно по фарфору пошла тонкая трещина.

— Некоторые я сохранила.

— Не лги.

Он спокойно снял пальто и бросил его на спинку кресла, будто чувствовал себя здесь как дома.

Киру неприятно кольнуло понимание: он бывал здесь бесчисленное количество раз.

— Располагайся, питомец, — мягко сказал Натаниэль, обводя рукой кресла и низкие диванчики по комнате.

Глаза Глории сузились. Она сделала вид, будто только сейчас заметила Киру на полу. Глория медленно выпрямилась на кровати, и её безмятежное лицо напряглось.

— Натаниэль… что это?

— Это Кира, — ответил он, подходя к двери и задвигая засов. — И она мой питомец.

Глория резко моргнула. В её глазах вспыхнула ревность, но уже через секунду на губах снова появилась спокойная улыбка.

— Питомец? И ты даже не обсудил это со мной? — Она тихо рассмеялась. — Натаниэль, ты же знаешь, я предпочитаю кошек.

Натаниэль снова добродушно усмехнулся и заложил руки за спину.

— Не знал, что мне требуется твоё разрешение.

Улыбка Глории стала безупречной. Слишком безупречной.

— Я твоя будущая жена, дорогой. Такие вещи касаются нас обоих.

— Мы пока не женаты, — напомнил ей Натаниэль.

— О, будем. Очень скоро.

— Хм.

Он задумчиво постучал пальцами по стеклянному столику рядом с собой.

— Вообще-то именно об этом я и пришёл поговорить. Но что бы мы ни решили…

Настроение в комнате резко изменилось, когда Натаниэль положил руку Кире на голову и медленно провёл пальцами по её волосам.

— Кира остаётся.

Глаза Глории вспыхнули. Её улыбка застыла, став почти пугающей.

— Мы ещё обсудим это позже.

Натаниэль не стал спорить. Жестом велев Кире оставаться на месте, он подошёл к кровати. Кира ожидала, что он опустится на колено, но вместо этого Натаниэль достал коробочку с кольцом и просто бросил её рядом с Глорией.

— Глория, ты выйдешь за меня?

Его голос звучал ровно и пусто, будто он задавал вопрос, ответ на который давно не имел значения.

Глория перевела взгляд с кольца на Натаниэля.

— И всё? Ни цветов, ни конфет? Что случилось с попытками меня завоевать?

Натаниэль склонил голову набок с лёгкой улыбкой, но в его голосе прозвучало что-то опасное.

— Ты получила достаточно цветов и подарков, дорогая. Я годами играл по твоим правилам, и моё терпение закончилось. Мы можем решить всё спокойно или устроить друг другу проблемы, но итог всё равно будет один. Мы оба знаем, что ты станешь моей женой.

Комнату заполнила густая тишина.

Кира опустила взгляд в пол, стараясь выглядеть не важнее предмета мебели. Она всё ещё не могла поверить в происходящее.

Наконец Глория заговорила:

— Может, ты и «принц» Натаниэль, но я нужна тебе куда больше, чем ты мне. Короне нужны связи моей семьи, чтобы укрепить твои неустойчивые права на трон. Твой отец прекрасно это понимает, учитывая, что ради трона он убил мою мать.

Мелодичность её голоса исчезла.

— Твой отец остаётся неприкасаемым, потому что он именно такой, каким вампир и должен быть. Но твоё право на трон многие ставят под сомнение. Мои родители были настоящими правителями. Чистокровными. Королевской крови. Без меня ты рискуешь спровоцировать восстание.

На её губах появилась жестокая улыбка.

— И покушение.

Натаниэль спокойно кивнул.

— Всё верно. Более того, многие вампиры считают, что именно ты должна занять трон после моего отца. И иногда я начинаю сомневаться, стоит ли вообще оставлять тебя в живых.

Кира невольно отшатнулась от его слов. Глория тоже. На этот раз в её глазах мелькнул настоящий страх.

— Ты не посмеешь, — выдохнула она.

— Правда? — тихо спросил Натаниэль. — Ты никогда не думала о том, что будет, если продолжишь отказываться? Не понимала, насколько невыносимой мой отец способен сделать твою жизнь?

Глория побледнела ещё сильнее. Натаниэль лениво рассматривал собственные пальцы, будто проверял, не испачкались ли они.

Потом поднял взгляд.

В его глазах застыла старая, вымерзшая боль.

— Или ты всё это время считала, что можешь играть мной бесконечно?

Воздух в комнате стал тяжёлым. Кире казалось, что ей нечем дышать. Она чувствовала сожаление и горечь, исходившие от Натаниэля, и понимала: между ними когда-то было нечто гораздо большее, чем просто политический союз.

— Твой отец ждёт, что ты женишься на мне, — тихо сказала Глория.

Натаниэль покачал головой.

— Мой отец едва ли будет ждать свадьбы, если ты умрёшь. И как ты думаешь, что случится потом?

Он двинулся к ней, и Глория инстинктивно отползла назад по кровати. Натаниэль схватил край её платья, не давая уйти.

— Как только тебя не станет, у моего отца не останется других наследников. А твоим сторонникам придётся принять меня, хотят они этого или нет.

Он наклонился ближе к Глории, пока та смотрела на него расширившимися от ужаса глазами.

— О, Глория. Ты наверняка просчитывала все возможные варианты. Но неужели так и не поняла, что играешь с человеком, которому уже нечего терять? У тебя больше нет ходов. Единственный выход всегда был один: выйти за меня замуж. Только так мой отец перестанет видеть в тебе угрозу.

Глория застыла. Натаниэль медленно подтянул её ближе за ткань платья.

— Связи твоей семьи — единственная причина, по которой отец вообще позволил тебе жить. Но моё предложение остаётся прежним. Выйди за меня. И я клянусь, что никогда тебя не трону.

Он на мгновение закрыл глаза, будто следующие слова причиняли ему физическую боль.

— И я сделаю всё, чтобы мой отец больше никогда не прикоснулся к тебе.

Страх исчез с лица Глории. Но вместо облегчения в ней вспыхнула ярость.

Это было единственное предупреждение перед тем, как она бросилась на Натаниэля и ударила его по горлу.

Он отшатнулся, схватившись за шею.

— Мне не нужна твоя защита, Натаниэль! Ты не смог защитить меня тогда и не сможешь сейчас! Твои обещания ничего не стоят!

Натаниэль успел перехватить её удар ногой, схватил за лодыжку и швырнул на пол.

Глория закричала, перекатываясь в сторону. Подол платья разорвался, когда Натаниэль наступил на ткань. Уже через секунду она снова была на ногах и обрушилась на него градом быстрых ударов: локти, ладони, резкие выпады. Натаниэль был сильнее, но Глория двигалась быстрее и ярость делала её почти безумной.

Кира никогда раньше не видела, как дерутся вампиры. Скорость их движений была почти нечеловеческой. Она вскочила на ноги, беспомощно пытаясь уследить за схваткой.

Натаниэль несколько раз почти сумел прижать Глорию, но та каждый раз выскальзывала в последний момент.

Внезапно Глория развернулась и ударила его пяткой в челюсть. Раздался глухой шлепок, и Натаниэль отступил назад.

Глория мгновенно пошла вперёд. Её рука рассекла воздух в смертоносном ударе.

Натаниэль шагнул в сторону, схватил её за горло и впечатал в стену.

Глория вцепилась в его руку, ноги беспомощно дёргались в воздухе. Натаниэль тяжело дышал, удерживая её на месте.

— Кира.

Он прорычал её имя, не сводя взгляда с Глорией.

Кира напряглась.

И только сейчас поняла, зачем он привёл её сюда.

Он не собирался справляться с Глорией в одиночку.

И так же ясно было другое: мирно это не закончится. Глория не собиралась выходить за Натаниэля ни добровольно, ни из страха. А значит, оставалось только два пути: убить её или сломать её и добиться согласия.

Кира с неожиданным облегчением поняла, что Натаниэль не выбрал убийство. Глория была её сводной сестрой. В них текла одна кровь. И где-то внутри этой женщины наверняка хранились воспоминания об их матери. Возможно, когда-нибудь — пусть это и звучало почти безумно — она даже поделится ими.

—Кира !

Рваный голос Натаниэля вырвал её из мыслей как раз вовремя, чтобы она увидела, как он едва уходит от удара коленом в пах.

А я стою тут как грёбаная идиотка.

Она мгновенно перекинулась. Кляп и ошейник исчезли вместе с человеческим обликом, и её волки рванулись вперёд, сверкая клыками. Хвосты рассекли воздух.

Один волк оттащил Натаниэля назад, а второй обвил хвостами шею и запястья Глории, удерживая её на месте.

— Что это такое?! — взвизгнула Глория, уставившись на волков Киры.

—Я думала, она знает, кто я, — сказала Кира Натаниэлю через связь. —Если она моя сводная сестра, разве она не должна меня помнить?

—У Глории почти не осталось воспоминаний о детстве, — коротко ответил он. —Разум защитил её от того, через что ей пришлось пройти.

— Это отвратительно, — выплюнула Глория, глядя на Киру так, словно та была грязью под ногами.

Да пошла ты тоже, сестричка.

Кира устало посмотрела на Натаниэля.

—Куда её?

—Здесь нормально , — ответил он, и его лицо потемнело, когда он расстегнул ремень. —Опусти её на колени.

На лице Глории мелькнула тревога.

— Ч-что ты делаешь?

Кира силой поставила её на колени.

Глория попыталась закричать, но Натаниэль зажал ей рот ладонью.

— Тш-ш, — тихо сказал он. — Это ведь то, чего ты всегда хотела, помнишь? Ты столько раз говорила мне это. А я был идиотом и думал, что тебе нужны стихи, цветы и ухаживания. Забавно, правда? Ты заставила меня поверить, что хочешь романтики, а сама смеялась над этим за моей спиной. Кто бы мог подумать, что всё это время гордая ледяная принцесса жаждала именно того, что презирала?

— Нет, — прошептала Глория, хотя её голова едва заметно качнулась в согласии.

— Да, — выдохнул Натаниэль. — Где-то глубоко внутри мы оба всегда это знали.

У Киры всё оборвалось внутри, когда до неё наконец дошло, что сейчас произойдёт.

Она понимала, что это возможно. Даже вероятно. Но одно дело догадываться, и совсем другое — видеть всё своими глазами.

Желудок болезненно скрутило.

Неужели он правда собирается сделать это?

—Натаниэль, какого хрена?! — закричала она через связь.

Он бросил на неё быстрый напряжённый взгляд.

—Старый вампирский закон , — коротко ответил он. —Глория сама не раз на него намекала. Даже цитировала мне священные тексты. Если вампир принуждал женщину к подчинению, она была обязана выйти за него замуж.

Кира побледнела.

—Это отвратительно.

— Я и не говорил, что это нормально. Закон древний и прогнивший.

— Тогда почему она вообще хотела этого?

— Потому что Глория выросла пленницей при дворе моего отца. Она всю жизнь прожила среди людей, для которых жестокость — язык любви и власти. Это искалечило её представление о мире.

Кира тихо заскулила. Она почти ничего не знала о Глории, но всё равно чувствовала вину, удерживая её.

— Давай закончим с этим, — пробормотал Натаниэль, опускаясь позади Глории на колени.

Глория дёрнулась в оковах хвостов, когда он рванул остатки её прозрачной юбки и прижался к ней.

Кира отвернулась с отвращением, пытаясь не слышать приглушённый вскрик Глории, когда Натаниэль вошёл в неё.

Но любопытство и ужас всё равно пересилили.

Она потянулась магией к Натаниэлю и тут же пожалела об этом.

Её накрыло чужим удовольствием. Жаром. Давлением. Тем, как тело Глории плотно сжимало его внутри.

Святые угодники.

Кира резко оборвала связь и согнулась, пытаясь справиться с тошнотой. Всё это время она убеждала себя, что Натаниэль просто пугает её. Что он преувеличивает. Что до такого никогда не дойдёт.

Но вот они здесь.

В закрытой комнате ночного клуба.

И влажные шлепки их тел эхом расходятся по комнате.

Кира пыталась не смотреть. Правда пыталась. Но всё равно видела краем глаза, как Натаниэль медленно отстраняется, а потом снова толкается вперёд.

— Согласись, — процедил он сквозь зубы, выходя из неё. — Стать моей женой.

Он снова резко вошёл в Глорию, заставляя её тело дёрнуться вперёд в удерживающих хвостах.

— Согласись.

И всё начиналось заново.

В каждом движении Натаниэля была холодная, расчётливая жестокость. Он двигался без жалости, и на его лице застыло что-то чужое и хищное.

Тяжёлая правда наконец обрушилась на Киру.

Он брал её сестру силой.

А она помогала ему.

Кира тревожно посмотрела на Глорию, но чувство вины пошатнулось, когда она услышала её тихие стоны и увидела, как та сама подаётся бёдрами назад навстречу Натаниэлю.

Кира ошеломлённо замерла.

Она его провоцирует. Ей это нравится.

Что за человек вообще может хотеть такого?

Кто-то вроде меня.

Осознание ударило почти мгновенно.

Её взгляд расфокусировался. Возможно, они с Глорией были похожи куда сильнее, чем Кира хотела признавать. И Глория явно не была такой идеальной, как казалось сначала.

Натаниэль тяжело дышал, сжимая бёдра Глории, пока продолжал двигаться внутри неё медленно и жёстко.

Теперь Кира больше не отводила взгляд. Но Натаниэль упорно избегал её взгляда. Или просто был слишком поглощён Глорией, чтобы замечать её.

От этой мысли внутри всё болезненно сжалось.

Прошло уже не меньше пятнадцати минут. Пот стекал по Натаниэлю, а его лицо было напряжённым почти до боли. Глаза и у него, и у Глории были закрыты, будто они потерялись в происходящем.

Кира тоже потерялась.

Только в отличие от них она оставалась одна.

Посторонняя. Наблюдательница.

Она уже не понимала, нравится ли Глории происходящее или та просто ждёт, когда всё закончится.

С тяжёлым чувством Кира убрала хвосты. Глорию больше не нужно было удерживать. Волки легли рядом, прижав уши.

Ревность обожгла её изнутри, подступая к горлу горечью. На глаза навернулись слёзы, пока она смотрела, как мужчина, которого она любила, двигается внутри другой женщины.

Минуты тянулись одна за другой. Натаниэль продолжал двигаться медленно и размеренно. Его дыхание становилось всё тяжелее, и теперь он выглядел не возбуждённым, а измученным.

А Глория всё ещё не сказала «да ».

И тут Киру наконец пронзило понимание.

Натаниэль мучился. Он каким-то чудом всё ещё держался, но уже едва справлялся. А Глория была слишком упряма, чтобы уступить.

Я нужна ему.

Им нужно было сломать её раньше, чем сломается он сам.

Её волки снова соединились с ней, когда Кира вернулась в человеческую форму. Ошейник снова сомкнулся на шее, кляп и пробка вернулись вместе с телом, слишком большие и навязчивые. Но короткое платье и ремешки каблуков внезапно заставили её чувствовать себя одновременно униженной и опасной.

Она сосредоточилась на Натаниэле и Глории. Ревность кипела у неё внутри. Глаза жгло от непролитых слёз. Её разрывало изнутри: сердце болело от предательства, но унижение от того, что её отодвинули в сторону и заставили смотреть на всё это, одновременно заводило её. Она тоже была частью происходящего с Глорией.

И я могу решить, чем это закончится.

—Натаниэль , — прошептала она, когда тяжёлая слеза скатилась по щеке. — Натаниэль, посмотри на меня.

Он медленно повернул голову к ней, и Кира потрясённо увидела на его лице стыд. Не только стыд. Сожаление. Сомнение. Страх, так ясно читавшийся в его взгляде, что она без слов поняла его мысль:

Я не могу этого сделать.

—Можешь , — ответила она через связь. —Я помогу тебе.

Она удерживала его взгляд, пока опускалась на пол и медленно разводила ноги, открывая ему себя целиком. Связанными руками Кира начала ласкать себя.

—Смотри на меня , — приказала она. —И не отворачивайся.

В глазах Натаниэля вспыхнуло потрясение. Он смотрел на неё жадно и отчаянно, не отрывая взгляда, пока продолжал вбиваться в Глорию, будто Кира была единственным, что удерживало его от падения в бездну. Будто именно её он сейчас брал.

Кира раскрыла перед ним свою магию, позволяя чувствовать её удовольствие так же остро, как чувствовала сама. Её пробрала дрожь, когда пальцы коснулись влажной кожи. Она была настолько чувствительной, что ощущение собственных пальцев внутри было почти мучительно приятным. С губ сорвался судорожный вдох.

Она хотела, чтобы это был Натаниэль. Его пальцы. Его рот. Его член.

—Ты нужен мне , — прошептала она, раскрывая ему свои мысли, эмоции и ощущения. Позволяя почувствовать всё его удовольствие и весь стыд. Каждую вспышку вины, каждый запретный толчок, из которых рождалось что-то огромное и разрушительное, чего она сама не могла до конца понять.

И в ответ она открыла ему собственную боль. Сердечную муку. Любовь — грязную, искреннюю, несовершенную. Всю свою привязанность, переплетённую со страхом и надеждой.

— Ты нужен мне, — повторила она, потому что в первый раз он ей не поверил. Ей нужно было, чтобы он понял: она любит в нём всё. Не только мужчину, который пытался быть лучше своего отца. И не только добрую часть, скрытую под маской. Но всего его целиком. Даже того, кто сейчас принуждал её сестру.

— Ты тоже нужна мне, — выдавил Натаниэль, резко толкаясь в Глорию. Его мёртвый взгляд стал голодным, когда он смотрел, как Кира ласкает свой набухший клитор.

Глория нахмурилась и подняла голову.

— С кем ты разговариваешь?

— Ни с кем, — холодно ответил Натаниэль, снова вдавливая её лицом вниз. — Молчи.

Его взгляд снова вернулся к Кире.

Она послала ему новую волну эмоций, позволяя почувствовать её тоску и боль, пока двигала пальцами внутри себя. А потом сделала то, чего раньше никогда не умела: вытащила воспоминание.

Отель.

То, как он брал её тогда. Жадно. Горячо. Запретно.

Она отправила этот образ прямо в его сознание.

Натаниэль резко вдохнул. Его взгляд расфокусировался, когда воспоминание накрыло его, и Кира почувствовала, как он тонет в нём вместе с ней. Его движения стали быстрее и жёстче, дыхание тяжелее. Он приближался к оргазму, трахая Глорию и одновременно представляя Киру.

Глория разрушила момент, заметив, как Кира трогает себя.

— Уйми своего мерзкого питомца, — огрызнулась она.

Натаниэль тут же зажал ей рот ладонью.

— Я предупреждал тебя. Молчи.

В ту же секунду, как он накрыл её рот рукой, Глорию накрыл оргазм. Её приглушённые стоны разлились по комнате, и ревность снова впилась в Киру, гася зарождавшееся удовольствие.

Между ней и Натаниэлем всё рухнуло.

Оба обменялись усталыми, разочарованными взглядами.

Но у Натаниэля не было выбора. Он продолжал двигаться внутри Глории, а минуты тянулись одна за другой. Вампиршу снова и снова накрывали оргазмы, а ни Кира, ни Натаниэль всё ещё не могли кончить.

Постепенно усталость начала ломать их концентрацию. И вместе с ней треснула маска Натаниэля.

В какой-то момент Глория заметила, куда он смотрит.

Не на неё.

На Киру.

— Ты смотришь на неё вместо меня?!

Она дёрнулась, пытаясь сбросить его, но Натаниэль удержал её, прижав к себе, всё ещё оставаясь внутри.

— Почему ты смотришь на неё? — спросила Глория с таким надломленным всхлипом, что Кире стало её почти жаль.

Натаниэль наклонился к её уху.

— К этому тебе придётся привыкнуть в нашем долгом браке, дорогая.

— Но она просто волчица! Жалкая дворняга…

— Да, просто волчица, — спокойно согласился Натаниэль. Его голос был почти ласковым. И от этого ещё страшнее. — И всё же я бы предпочёл трахать её.

— Что?! Да как ты смеешь…

Он снова зажал ей рот рукой, а потом посмотрел на Киру.

— Ласкай себя, питомец. Я хочу видеть тебя.

Он дёрнул Глорию за волосы, разворачивая её так, чтобы они обе смотрели на Киру, пока он продолжал вбиваться в неё сзади.

— Я кончу в тебя, Глория, только если моя шлюха тоже кончит.

Он убрал руку с её рта, и Глория тут же прошипела:

— Вот настолько она для тебя важна?

Натаниэль мрачно усмехнулся. Настолько убедительно безразлично, что у Киры всё сжалось внутри.

— Нет, дорогая. Это показывает, насколько мало для меня значишь ты.

То есть меньше волчицы.

Жестокость этих слов заставила Глорию замолчать. Но Натаниэль всё равно снова закрыл ей рот ладонью и начал двигаться ещё жёстче.

Кира могла только представить, как больно ей будет потом. Она слишком хорошо помнила, как Натаниэль наказывал её в лесу. Сейчас он был ничуть не мягче.

— Питомец, — рявкнул он. — Кончи для меня.

Кира пыталась. Правда пыталась. Но не могла, не под этим полным ненависти взглядом Глории. Он душил любое зарождающееся удовольствие.

— Питомец, — резко повторил Натаниэль.

Он дождался, пока она посмотрит на него.

— Глаза на меня.

Кира вздрогнула. Сейчас он был пугающе похож на Хенрика. Особенно с этим ледяным взглядом.

Страх холодом разлился внутри неё.

Он собирался заставить их обеих кончить любой ценой.

— А теперь смотри на Глорию, — приказал он, дёрнув вампиршу за волосы назад. — Ты смотришь на неё, питомец?

—Да, сэр, — мысленно ответила Кира.

— Смотри, как я трахаю её. И думай о том, что чувствуешь.

—Как дерьмо .

Если Натаниэль и чувствовал вину за причинённую ей боль, он этого не показывал.

— Что ещё? — прорычал он, особенно жёстко вбиваясь в Глорию на слове «питомец».

—Ревность .

Тем временем Глорию снова трясло от оргазма.

Лицо Натаниэля оставалось холодным и пустым.

— Я знаю, что тебе больно, шлюха. Знаю, как сильно ты хочешь, чтобы сейчас я трахал тебя вместо неё.

Его голос охрип, пока он снова и снова врезался в Глорию.

— Но я кончу в неё. Наполню её своей спермой. А ты будешь сидеть на полу и смотреть, мечтая оказаться на её месте.

Жёсткие слова полоснули Киру по нервам.

—Нет , — вскрикнула она, хотя какая-то часть её хотела именно этого.

Натаниэль не пытался её уничтожить. Он вытаскивал наружу её собственные тёмные желания, о которых она никогда бы не заговорила вслух. Её разум был открыт перед ним полностью.

— Да, — прорычал Натаниэль, его глаза затуманились. — О да.

Будто он пытался убедить самого себя, что ему это нравится.

Кира осторожно скользнула глубже в его сознание и застыла.

Он снова представлял её.

Только их двоих.

Солнечное поле. Тёплый свет.

И реальность комнаты Глории трещала по краям этой фантазии.

— Я здесь , — прошептала Кира через связь.

— Да, — выдохнул он, балансируя на грани. — Кончи сейчас, питомец.

Киру резко ударила реальность.

Он собирался кончить в Глорию. Чтобы заявить на неё права. Таков был их план.

И я ничего не могу изменить.

Горе, унижение и боль захлестнули её разом. И в этой тьме внутри вдруг вспыхнул голод, горячий, влажный, почти животный.

Оргазм разорвался внутри неё.

Слёзы текли по лицу, пока она смотрела, как Натаниэль стонет, прижимаясь к Глории.

Кира сломалась, кончая на собственные пальцы так сильно, что почти рухнула на пол.

Она закричала.

— Да, питомец, — выдохнул Натаниэль, вбиваясь в Глорию с такой силой, что удары их тел раскатывались по комнате.

Кира дрожала и едва держалась в сознании. Но всё же заставила себя поднять голову.

И тут же пожалела об этом.

Глория улыбалась ей.

Жестокой, победной улыбкой.

А Натаниэль в этот момент взревел и в последний раз резко вошёл в неё, запрокидывая голову назад и кончая внутрь.

Кира моргнула.

Нет.

Нет, нет, нет…

Она попыталась подняться, но ноги подломились, а каблуки сделали всё ещё хуже. Кира снова рухнула на пол, глядя, как движения Натаниэля постепенно замедляются.

Какая-то глупая часть неё до последнего верила, что он остановится. Что в последний момент оттолкнёт Глорию, подойдёт к ней и кончит уже в неё.

Она почему-то была уверена: позволить себе это он сможет только с ней.

Но теперь его сперма была внутри другой женщины.

Её сестры.

Лавина раскалённой ревности снова накрыла её с головой.

—Натаниэль … — выдохнула она, сама не понимая, о чём просит.

Чтобы он сказал, что всё это ничего не значило.

Что ему плевать на Глорию.

Что он всё ещё любит её.

Но, отходя от оргазма, Натаниэль избегал её взгляда. Он медленно вышел из Глории, взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя.

И просто ждал.

— Я согласна, — наконец произнесла Глория спокойным, довольным голосом. — Стать твоей женой.





Натаниэль отпустил Глорию. Её голова тут же безвольно упала на...


Натаниэль отпустил Глорию. Её голова тут же безвольно упала на грудь, тело обмякло от усталости. Он повернулся к Кире, и его голос прозвучал ровно, почти пусто.

— Всё.

Кира встретила его взгляд, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Натаниэль был помолвлен с Глорией.

За внешним спокойствием в нём бушевал настоящий шторм; челюсть была стиснута так сильно, что на скулах заходили желваки. Кира осторожно коснулась его сознания магией и едва не вздрогнула от того, что почувствовала внутри.

Вина. Страх. Сожаление.

И ни капли того тяжёлого, расслабленного удовлетворения, которое она ожидала ощутить после случившегося.

Он ненавидит себя за это , поняла она.

А вот сама она не жалела.

Она была потрясена, конечно. После такого иначе и быть не могло. Они зашли слишком далеко, запутали всё окончательно. Теперь Кира, Натаниэль и Глория оказались связаны друг с другом куда сильнее, чем следовало.

И всё же Натаниэль женится на Глории.

А Кира останется в стороне.

Он медленно качнул головой.

— Это было ошибкой.

Кира глубоко вдохнула.

—Нет. Не было.

— Я сделал тебе больно.

—Нет. Мы оба через это прошли. И оба чем-то пожертвовали.

Он долго смотрел на неё тяжёлым, недоверчивым взглядом, будто не верил ни единому её слову. Будто снова пытался взвалить всю вину только на себя, хотя ответственность лежала на них обоих.

От нежности к нему сердце болезненно сжалось.

—Я горжусь тобой, — тихо сказала она и коснулась его магией, позволяя почувствовать, что говорит искренне.

Черты его лица чуть смягчились. Напряжение понемногу ушло, а боль в глазах стала не такой острой. Он протянул ей руку, помогая подняться.

Но Кира едва заметно покачала головой.

Её взгляд снова опустился ниже. Его член всё ещё оставался твёрдым, влажным от спермы, его и Глории. От этого зрелища внутри всё одновременно сжималось и вспыхивало жаром.

— Сэр, — выдохнула она.

Натаниэль нахмурился, а потом в его глазах мелькнуло понимание.

— Да, питомец?

—Не надо этого «да, питомец». Ты прекрасно понимаешь, чего я хочу.

Ей нужен был этот момент рядом с ним. Хотелось снова почувствовать между ними ту связь, которая натянулась до предела, но всё ещё не порвалась. Сделать её такой же крепкой, как тогда, когда они вместе переступили порог ночного клуба.

И каким бы унизительным ни было то, о чём она думала, другого пути вперёд Кира не видела.

Нужно было принять случившееся.

Не отворачиваться.

Пропустить через себя.

И показать Натаниэлю, что они способны это выдержать.

Решение уже давно созрело внутри неё.

Она оближет его член от основания до головки, медленно, покорно, старательно, словно пытаясь залечить этим его раны.

От одной мысли об этом её бросало в дрожь, но где-то глубоко внутри она всё равно отчаянно этого хотела.

Чего-то запретного.

Чего-то такого, от чего её будет трясти, а горло сведёт спазмом, когда она дойдёт до предела.

Чего-то, что свяжет их ещё крепче.

— Нет, питомец.

—Да .

— Нет. Это слишком жестоко. Я не позволю тебе этого.

— Я хочу. Пожалуйста.

Тишина.

—Пожалуйста .

Дело было не в подчинении. И даже не в прощении, потому что прощать было нечего. Просто они наконец перестали отворачиваться от той болезненной, грязной, запутанной правды, частью которой оба были. И Кира поняла по тому, как на мгновение смягчился его взгляд, что он её услышал.

Наконец Натаниэль сдался.

— Хорошо. Если ты уверена.

—Уверена .

Кира выпрямилась, когда он снял с неё кляп. Она провела языком по пересохшим губам, с облегчением чувствуя, что шарик, так долго распиравший ей рот, наконец исчез. Слюну с подбородка она вытирать не стала — Натаниэлю это нравилось.

Ему всегда нравились её грязные, несовершенные стороны.

С самой первой встречи.

Натаниэль смотрел на неё сверху вниз с жёстким выражением лица, медленно проводя рукой по своему члену и направляя его к её губам. Следы спермы всё ещё поблёскивали на головке, влажность Глории тянулась по всей длине. Он встретился с Кирой взглядом, и его голос прозвучал спокойно, почти холодно:

— Будь хорошим питомцем и вылижи меня дочиста, шлюха. А потом мы уйдём.

Отвращение и возбуждение одновременно пронзили Киру, и внутри всё сладко задрожало от предвкушения. Она послушно открыла рот, принимая его член.





Брачная ночь Натаниэля должна была начаться поздним вечером. У вампиров...


Брачная ночь Натаниэля должна была начаться поздним вечером. У вампиров существовала традиция проводить её после захода солнца, и этот раз не стал исключением. До того момента, как они с Кирой должны были покинуть его комнату в общежитии, оставалось меньше часа.

Назвать его состояние нервозностью было бы слишком мягко.

Скорее внутри у него всё выгорело дотла.

Казалось, вместо внутренностей в груди остался один пепел. Даже свадебный наряд не помогал. Когда-то он принадлежал одному из вампирских принцев прошлых лет; отец выбрал его, чтобы придать сыну подобающий вид.

Натаниэль стоял перед зеркалом, онемевшими пальцами поправляя шейный платок. Руки плохо слушались. На нём был тёмный костюм-тройка: бордовый жилет, расшитый золотой цветочной нитью, чёрные брюки и длинный сюртук с острыми подчёркнутыми плечами, широкими отворотами на рукавах и зубчатым ласточкиным хвостом, доходящим почти до середины икр. Его льдисто-светлые волосы были гладко зачёсаны назад и уложены волосок к волоску.

Он мрачно уставился на своё отражение.

Слишком аккуратный.

Слишком холодный.

Слишком похожий на отца.

Натаниэль вздрогнул, когда чья-то рука коснулась его плеча.

— Прости, не хотела тебя напугать, — сказала Кира с мягкой, подбадривающей улыбкой.

— Всё в порядке, — ответил он, прочищая горло и поворачиваясь к ней. — Просто задумался.

Кира медленно кивнула.

— Я тоже. Вот.

Она потянулась поправить ему шейный платок, а затем улыбнулась, натянуто, почти через силу. Улыбка не смогла скрыть печаль в её глазах.

— Ты очень красивый.

— Спасибо. А ты выглядишь потрясающе… как всегда.

На ней было элегантное кремовое платье с приталенным кружевным лифом, подчёркивающим тонкую талию. V-образный вырез украшали вышитые королевско-синие бабочки, а многослойная юбка из фатина красиво открывала длинные стройные ноги. На ногах были закрытые синие туфли на каблуке, а под платьем скрывалось атласное бельё того же насыщенного оттенка.

— Спасибо, — сказала Кира с застенчивой улыбкой.

В этот момент она выглядела как смущённая невеста, и Натаниэлю отчаянно захотелось обнять её и никогда больше не отпускать.

Если бы только она знала, что платье выбрал мой отец… наверняка лишь затем, чтобы лишний раз посыпать соль на рану.

В этом платье Кира была невозможно прекрасна. Слишком легко было представить, будто это их свадьба и именно на ней он собирается жениться.

Эта мысль болезненно пронзила его.

Если бы только это было правдой.

Кира стояла перед ним молча и просто смотрела.

Обычно она никогда не была такой тихой, и Натаниэль ненавидел то, что их последние минуты вместе проходят в скорби по будущему, которого у них никогда не будет.

Он коснулся её щеки, медленно провёл пальцами по изгибу лица, чувствуя мягкость каштановых волос. В ближайшие недели он будет скучать по ней отчаянно.

А потом навсегда.

Кира считала дни до его возвращения после медового месяца с Глорией, ждала момента, когда сможет снова его увидеть.

Но сам Натаниэль дней не считал.

Никакого медового месяца не будет.

Сегодня ночью всё закончится.

— Ты сегодня ужасно тихий, — пробормотала Кира.

— Ты тоже.

Прошлой ночью они почти не спали. Просто лежали в темноте, обнимая друг друга, и слушали, как бешено колотятся сердца при мысли о приближающейся проклятой свадьбе.

— С тридцатилетием, — прошептала Кира ровно в полночь, прижимаясь ближе и целуя его в щёку. — Теперь ты официально старше меня на одиннадцать лет, старик.

— Только на несколько недель, — заметил он.

— Я так рада, что ты вернёшься как раз к моему дню рождения, — сказала она с напускной весёлостью. — Мы могли бы сходить куда-нибудь поужинать с друзьями. Позвать Сьюзи и ребят с моего курса. И Викторию с Феликсом, конечно.

Почти невыносимое чувство вины накрыло его, пока он слушал, как Кира строит планы на будущее, в котором ему не будет места.

Стук в дверь заставил их обоих замереть.

— Нет, — простонала Кира. — Ещё рано. Я… я не готова…

Она осеклась и медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Натаниэль и без слов понимал, о чём она думает.

Он тоже не был готов прощаться.

Тем более вот так.

Навсегда.

Он мягко поцеловал её в макушку.

— Кто бы это ни был, я отошлю их.

— О, привет! — пропела Виктория, помахав им рукой в чёрной перчатке.

На ней было тёмно-зелёное платье почти без украшений, если не считать ярко-розовой ленты на талии.

— Мы готовы?

— Ещё нет, — пробормотал Натаниэль, заступая ей дорогу, когда вампиресса попыталась войти внутрь.

Это не помешало тяжёлому аромату духов с запахом роз заполнить комнату.

— Я просто хотела кое-что спросить у Киры. Она здесь? — Виктория выглянула из-за его плеча. — А, Кира. Хочешь поехать в нашей карете со мной и Феликсом?

— Э-э… думаю, всё нормально, — сказала Кира, взглянув на Натаниэля. — Я лучше поеду с Натаниэлем.

Он молча кивнул.

Когда времени почти не осталось, значение имела каждая минута.

Виктория поджала губы и понизила голос.

— Возможно, вам двоим лучше попрощаться ещё здесь, в академии. — Она замолчала, с сочувствием глядя то на одного, то на другую. — Так будет легче. И не придётся устраивать сцену на свадьбе. Хенрик будет ждать тебя, Кира. Я знаю, это тяжело, но…

— Спасибо, Виктория, — перебил её Натаниэль, начиная закрывать дверь, — но мы встретимся уже там.

Виктория недовольно цокнула языком.

— Не обязательно быть таким грубым…

Дверь захлопнулась.

Они оба одновременно выдохнули.

Она обхватила себя руками, и он подошёл ближе, обнимая её и прижимаясь щекой к её макушке.

— Мне кое-что интересно, — тихо сказала она, пока он держал её в объятиях.

— Мм?

— Когда мы были в ночном клубе, ты угрожал Глории. Но я не понимаю… если это всегда было вариантом, почему ты просто не убил её?

— Потому что это ничего бы не изменило, — ответил Натаниэль, чуть отстраняясь и печально встречая её взгляд. — Какие бы недостатки ни были у Глории, она всё равно твоя родная сестра. Единственный родной человек, который у тебя остался. После всего, что ты потеряла… я не хочу становиться тем, кто отнимет у тебя и её тоже. И потом… Глория тоже по-своему жертва. Жизнь была к ней жестока. Она почти не знала доброты и оттолкнула немногих, кто пытался её любить.

Кира медленно кивнула.

Она часто расспрашивала его о Глории, и отвечать на эти вопросы ему всегда было трудно. Глория никогда не позволяла узнать себя по-настоящему.

Они снова и снова возвращались мыслями к тому, что произошло в ночном клубе. Разговор был тяжёлым. Та ночь потрясла их обоих, и Натаниэль слишком хорошо понимал, насколько противоречивыми были чувства Киры к сестре.

Кира почувствовала вкус своей сестры на его члене раньше, чем успела хотя бы обнять Глорию или пожать ей руку. Не то чтобы сама Глория особенно старалась быть с ней приветливой, но мысль об этом заставляла чувство вины ещё глубже вгрызаться ему под рёбра.

Вместе они зашли слишком далеко.

И всё же план сработал.

На следующее утро газеты официально объявили о его помолвке с Глорией на первой полосе, а по школе уже вовсю ползли разговоры о предстоящей свадьбе. Приглашения получили лишь немногие студенты, но Виктория и Феликс оба оказались в списке гостей, что удивило Натаниэля, потому что сам он никого не приглашал.

Кира молча прочла объявление через его плечо. Она вся напряглась, а затем коротко и твёрдо кивнула.

Он знал, что она старается держаться ради них обоих, и понимание того, каких усилий ей это стоит, убивало его.

Он надеялся, что однажды Кира и Глория всё-таки смогут снова найти путь друг к другу. Возможно, после смерти Хенрика королевство наконец начнёт оправляться.

Но это уже будет не в его власти.

Он почувствовал, как Кира дрожит в его руках. Беззвучные слёзы катились по её щекам, пропитывая ткань его пиджака.

— О, питомец, — выдохнул он, и у него сердце разрывалось от боли. — Всё будет хорошо.

Она шмыгнула носом.

— Правда?

Он попытался скрыть нервный ком в горле.

— Да. И смотри… солнце ещё светит.

За окном аллея тонула в золотом свете заходящего солнца.

— Нам скоро пора, да? — спросила Кира. — Ты же не хочешь опоздать на собственную свадьбу.

— Скоро, — согласился он. — Но не прямо сейчас. Иди сюда. Давай немного посидим снаружи.

Он положил ладонь ей на поясницу и подвёл к окну-порталу. За стеклом среди крон мелькали синие птицы.

— Они поют, — сказала Кира, и на её лице появилась неуверенная улыбка.

— И правда поют.

Он помог ей выбраться наружу через окно-портал, поддерживая, пока она неуверенно ступала по неровной земле на высоких каблуках.

Грязь давно высохла, и никто из них не упомянул прошлый раз, когда они были здесь. Но в потрескавшейся земле всё ещё виднелось углубление там, где их тела когда-то вспороли мягкую почву.

— Я всё ещё хочу услышать, какой у тебя план на сегодня, — сказала Кира, когда он выбрался следом за ней. — Все волки академии готовы встать на твою сторону. Некоторые вампиры тоже. Ещё не поздно. Просто скажи слово, и я сделаю так, что они все придут на твою свадьбу. Нас больше. Мы можем покончить с твоим отцом сегодня ночью, и тогда… мне не придётся ложиться с ним в постель.

Кира стояла лицом к берёзам, где среди ветвей мелькали птицы. Натаниэль подошёл сзади так близко, что его грудь коснулась её спины, и поцеловал её в шею.

— Обещаю, тебе не придётся ничего делать с моим отцом.

Кира тихо, встревоженно выдохнула.

— Ты не можешь этого обещать. Слишком многое может пойти не так. Откуда тебе знать? Твой отец может забрать меня прямо посреди свадьбы. Как ты его остановишь? Пока ты не произнесёшь клятвы и не состоится коронация, король всё ещё он.

Натаниэль снова поцеловал её, словно хотел навсегда запомнить её запах, а затем сделал шаг назад.

— Я с ним разберусь.

Кира резко обернулась.

— Разберёшься? Что это значит?

Но он не ответил.

Лишь отступил ещё дальше и достал из кармана перо, покрытое засохшей кровью. Когда-то Барбара с явной неохотой отдала его ему, впервые открывая портал по его просьбе.

— Натаниэль? — начала Кира, поворачиваясь к нему.

Но он уже снова стоял в своей комнате, глядя через открытое окно на потрясённое лицо Киры.

— Натаниэль? Что ты…?

— Я люблю тебя, — беззвучно произнёс он.

Горло пересохло так сильно, что он не смог выдавить ни звука, ломая перо пополам.

— Нет, подожди! Прекрати…!

Крик Киры оборвался в громком шипении схлопнувшегося портала.

Деревенская дорожка исчезла из виду.

Натаниэль остался смотреть в тёмную пустую стену своей спальни. Исчезло даже окно.

В висках застучала кровь.

Комната стояла в мёртвой тишине.

Только кровь шумела в ушах.

Её больше нет.

Из груди вырвался сдавленный всхлип, когда боль, которую он так долго пытался удержать внутри, наконец прорвалась наружу. Голова бессильно опустилась вперёд, и лоб ударился о холодную стену.

Это было не то прощание, которого он хотел.

Но, по крайней мере, теперь Кира была в безопасности.

Пока.

Он сделает всё возможное, чтобы так и оставалось.

Стиснув зубы, Натаниэль расправил свадебный сюртук и направился к двери.

Внутри было пусто и холодно.

Своё сердце.

Свою любовь.

Свои надежды и мечты.

Он оставил их там, на деревенской дороге, вместе с ней.





— Нет! Натаниэль! — закричала Кира, бросаясь к порталу.


Его поверхность задрожала, как густое желе, а затем схлопнулась с оглушительным всплеском плазмы.

Подоконник исчез прямо в воздухе.

Кира пролетела через место, где он только что был, и тяжело рухнула на землю.

— Чёрт, — простонала она, поднимаясь и стряхивая сухие листья с платья.

Паника волной накрыла её, пока она лихорадочно оглядывала пустую аллею.

Какая же я идиотка.

Я должна была догадаться, что он снова решит изображать героя.

Надо было остановить его.

Она судорожно выдохнула, слишком ошеломлённая, чтобы даже расплакаться.

Он обещал мне, что не сделает этого.

Перед глазами всё ещё стояло лицо Натаниэля.

Пустой взгляд.

Последнее, что она увидела, прежде чем портал закрылся.

Теперь стало понятно его странное поведение в последние дни. Кира думала, что он просто нервничает из-за свадьбы и всех тех опасных планов, которые они строили. Она и сама нервничала.

Но ей и в голову не приходило, что он уже всё решил.

Что собирается пожертвовать собой ради неё.

Дыхание стало рваным. Кира металась по месту, где только что был портал, и с каждой секундой тревога внутри неё росла всё сильнее.

Я должна остановить его.

Должна найти способ.

Хруст ветки заставил её резко обернуться.

Из леса вышла невысокая женщина со светлыми волосами и лесными зелёными глазами.

— Барбара! — выдохнула Кира, наблюдая, как ведьма приближается. — Что ты здесь делаешь?

— Меня послали присмотреть за тобой. Или, если точнее… задержать тебя. — Она высвободила край пёстрой юбки из веток. — Приказ Натаниэля.

— И ты собираешься меня задерживать? — осторожно спросила Кира.

Если бы ведьма действительно собиралась напасть, уже давно бы это сделала.

Барбара пренебрежительно махнула рукой, словно вопрос был нелепым.

— Я пыталась его отговорить. Сказала, что он совершает чудовищную ошибку. Но он, как всегда, упрямый идиот. Я дала ему всё, что нужно было для закрытия портала, но только после того, как высказала о нём всё, что думаю, имей в виду. Хейли и Ана тоже должны были быть здесь. Представляешь? Следить за мной. — Она коротко хмыкнула. — Но я о них позаботилась.

Кира напряглась.

— Что значит «позаботилась»?

Она быстро оглядела лес, принюхиваясь, но не уловила ни следа волчиц.

— Где они?

— Задержаны, — весело ответила Барбара. — В огромной бочке с липкой дрянью, если тебе интересно.

Она отряхнула руки о кружевной фартук, перепачканный чем-то жёлтым, кажется, серой.

Потом склонила голову набок, внимательно разглядывая Киру.

— И как ты себя чувствуешь?

— Паршиво, — жёстко ответила Кира, украдкой косясь на место, где исчез портал, но не сводя глаз с ведьмы. — У нас с Натаниэлем был план на свадьбу… но он решил действовать без меня.

— Не суди его слишком строго, дорогая. Он просто хочет тебя защитить.

Кира кивнула.

— Знаю. Но он не может всё время быть тем, кто спасает остальных.

— Ты переживаешь за него, — заметила Барбара.

— Конечно переживаю! Кто тогда спасёт его?

Голос Киры дрогнул и стал ниже. Она яростно заморгала, не позволяя себе расплакаться.

— Я не могу просто сидеть здесь, Барбара. Я должна помочь ему.

Барбара улыбнулась. Её губы бантиком выглядели почти ласково.

— Я знала, что не ошиблась насчёт тебя.

Она тяжело опустилась на ближайшее бревно, словно внезапно устала.

— У тебя такое же доброе сердце, как у нашего Натаниэля.

— Не думаю, — пробормотала Кира.

Особенно после того, что он собирался сделать этой ночью.

Взять на себя убийство собственного отца только ради того, чтобы избавить её от участи, которую приготовил Хенрик.

Это уничтожит его.

Проклянёт.

Отнимет у него всю прежнюю жизнь.

И мою тоже, с болью подумала Кира.

Потому что как она сможет жить дальше без него?

Пока Натаниэль жив, пока обречён никогда не быть счастливым, для неё не будет никого другого.

Я должна остановить его.

Пока ещё не слишком поздно.

Но до конца доверять Барбаре Кира всё равно не могла.

Поможет ли ведьма ей?

Или это ловушка?

Барбара тихо застонала и помассировала шею. Позвонки громко хрустнули.

Кира внимательнее присмотрелась к ведьме.

В последний раз она видела Барбару старухой, почти умирающей. Потом кровь Натаниэля вернула ей молодость.

Теперь она выглядела женщиной лет сорока. Возраст сделал её даже красивее: тонкие впалые щёки, морщинки в уголках глаз, мягкая усталость в лице.

Она снова стареет.

Быстрее, чем должна.

Кира не собиралась недооценивать Барбару.

Но времени у неё почти не осталось.

— Мне нужно попасть на свадьбу. Натаниэль нуждается во мне.

— Это правда, — задумчиво согласилась Барбара.

— Ты поможешь мне? — спросила Кира, всё сильнее раздражаясь с каждой секундой. — Пожалуйста.

— Конечно, дорогая. Именно поэтому я здесь.

Барбара поднялась на ноги и вытащила из-за пояса длинный кинжал с жестоким зазубренным лезвием.

— Ч-что ты делаешь? — выдохнула Кира.

Она попыталась отступить, но каблуки увязли в земле. Кира потеряла равновесие и рухнула назад.

Страх ледяной волной пробежал по позвоночнику.

Барбара шагнула вперёд.

Её глаза горели безумием, пока она медленно крутила нож в пальцах.

— Я слишком долго ждала этого момента.

Она подняла клинок над головой, готовясь вонзить его Кире в грудь.

— Я всегда знала, что однажды пролью твою кровь в этом лесу.

Господи.

Эта ведьма ебанутая.

Кира выдернула одну туфлю на каблуке из земли, но вторая запуталась в тонких древесных корнях. Те будто жили собственной жизнью, обвиваясь вокруг её лодыжки и не давая вырваться.

Блядь. Блядь. Блядь.

Она резко вскинула взгляд на Барбару и вскинула руки, пытаясь защититься от ножа.

Но удара не последовало.

Вместо этого Барбара опустила клинок, схватила Киру за запястье и сделала короткий надрез на внутренней стороне предплечья.

— Этот день был предсказан, — сказала ведьма, и её возбуждённое лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица Киры.

— Что?.. — выдохнула Кира, глядя, как тонкая струйка крови скользит по руке.

— Давным-давно мне приснился сон. Пророчество, если угодно. — Барбара довольно улыбнулась. — Во сне я снова открывала для тебя портал. Правда, там я резала тебе ладонь. Так было бы куда поэтичнее, не находишь? Но порезы на ладонях ужасно долго заживают, терпеть не могу. Хотя кровь есть кровь, а кровь для магии всегда полезнее снаружи, чем внутри.

Кира всё ещё смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Я думала, ты собираешься, блядь, убить меня!

Барбара нахмурилась.

— Что за глупости, голубушка. У меня и без того спина вечно болит.

Она снова подняла руки, морщась, когда потянула плечо. Кинжал сверкнул в оранжевом свете заката.

— Портал куда удобнее.

— В следующий раз пойду пешком, — огрызнулась Кира.

Корни с тихим хихиканьем отползли от её ноги.

— Пешком? Господи, нет. Крепость Винтермоу на другом конце столицы. Ты ни за что не успеешь вовремя, даже в волчьем облике.

Кира судорожно вдохнула, только теперь по-настоящему осознав, что всё ещё жива.

Барбара начала бормотать слова на незнакомом языке. Её руки рассекали воздух, оставляя за собой полосы ярко-синей плазмы.

Аукниси окиса васкезок земельмес.

Байлхк амайн.

Плазма растянулась в прямоугольную раму на месте старого портала, но пока внутри виднелись только берёзы.

— А теперь, голубушка. Портал нестабильный, долго он не продержится. Мне нужна твоя кровь, чтобы запустить его. Просто дай нескольким каплям упасть под раму. Да, вот так, умница…

Первая капля крови ещё не успела коснуться сухих листьев, как воздух прорезал резкий свист.

Пространство исказилось.

Порыв силы ударил Кире в лицо, отбросив волосы назад и взметнув пышный подол платья. Портал вспыхнул ослепительно белым, а затем потемнел.

И в следующую секунду по ту сторону появилась спальня Натаниэля.

Кира уставилась на неё с таким облегчением, что у неё перехватило дыхание.

Я иду, Натаниэль.

Только держись.

Барбара тем временем продолжала болтать, будто удерживать портал открытым не стоило ей огромных усилий.

— …он смухлевал, чтобы обойти меня на Чемпионате волшебников, — продолжала она. — Альфонсо его звали. Никогда он мне особо не нравился, а потом я всё равно взяла и согласилась выйти за него. И что это о нас говорит, а? Наверное, если живёшь достаточно долго, рано или поздно начинаешь любить собственных врагов. Или не начинаешь. Что, пожалуй, даже к лучшему.

Она вдруг схватила Киру за запястье, когда та уже собиралась пролезть в портал.

— О! Чуть не забыла. Байрон и Мэри уехали несколько часов назад и направляются в Крепость Винтермоу. Они хотят помочь тебе, дорогая, но через портал можете пройти только ты и Натаниэль, так что встретят тебя уже там.

Сердце Киры сжалось.

Мэри и Байрон выходят из укрытия?

После стольких лет?

— Но это опасно, — начала она. — Если—

— О, с ними всё будет прекрасно. Они знают крепость лучше кого угодно. Ах да, ещё они просили встретиться под восточным мостом.

— Под восточным мостом, — повторила Кира, вспоминая карту замка из библиотеки академии. — Там, где ручей?

— Возможно. Хотя теперь я думаю, что Мэри могла сказать «западный». Но, по-моему, всё-таки восточный. В любом случае разберёшься на месте, голубушка.

Кира плотно сжала губы, удерживая себя от ответа, о котором потом пожалеет.

Барбара была союзницей.

Даже если совершенно безумной.

Ведьма продолжала говорить без остановки, удерживая гудящий портал.

— И ещё, что мне делать с Хейли и Аной? Милые девочки, но они всерьёз собирались держать тебя здесь силой ради твоего же блага. И знаешь, как дерзили мне? «Приказ Натаниэля», сказали они. А я им: «Чепуха, вы уже взрослые, пора бы научиться думать своей головой». Хотя Натаниэль умеет быть ужасно властным, когда захочет. Ты наверняка уже заметила. Впрочем, наверное, этого и стоит ожидать от принца…

— Отпусти их, — перебила Кира.

Она ухватилась за подоконник портала и перекинула ногу внутрь. Каждая секунда казалась потерянным временем, а магия Барбары старила её прямо на глазах.

Кира замерла и оглянулась.

— И Барбара… спасибо.

— Всегда пожалуйста, дорогая, — ответила ведьма.

Голос её уже заметно охрип, а в волосах проступило ещё больше серебряных прядей.

— И удачи тебе.

Портал с громким треском закрылся за спиной Киры, погружая комнату во тьму.

Она шумно выдохнула.

Странно, но оказаться снова в спальне Натаниэля было почти успокаивающе. Вернуться сюда казалось невозможным, но теперь впереди ждало нечто не менее страшное.

Комната тонула в темноте.

Даже магические огни погасли.

Натаниэль никогда их не выключал.

Значит, он не собирался возвращаться.

Паника снова рванулась наружу, но Кира заставила себя сосредоточиться и принюхалась.

Запах Натаниэля всё ещё оставался здесь: глубокий, дымный, с лёгкой цветочной нотой, странной и неуместной. След был свежим, всего несколько минут.

Значит, он ушёл сразу после того, как закрыл портал.

Кира взглянула на часы. Их магический циферблат мягко светился в темноте, оставаясь единственным источником света.

Сердце подпрыгнуло.

Её не было даже десяти минут.

Шанс ещё есть.

Возможно, Натаниэль всё ещё в академии. Если поторопиться, можно успеть перехватить его у кареты.

Или поехать с Викторией и Феликсом. Виктория всегда собиралась первой, но приезжала последней.

Сначала к Виктории.

Это было по пути. Если Виктории не окажется в комнате, Кира перекинется в волчью форму и помчится вверх по лестнице к главному выходу из академии. И плевать, кто её увидит.

В комнате Виктории она раньше никогда не бывала, но Феликс однажды сказал ей, что нужная дверь украшена пурпурными лилиями.

Сейчас Кира отчаянно надеялась, что вампирша окажется внутри.

Отправляться в Крепость Винтермоу одной было слишком опасно. Да, она изучала планировку замка, но не питала иллюзий насчёт того, насколько это поможет в реальности. Винтермоу славился охраной.

А вот Виктория могла провести её внутрь.

Особенно учитывая, что у неё есть приглашение на свадьбу.

С Викторией они, возможно, просто вошли бы через парадные двери.

Саму Киру на свадьбу не пригласили, хотя Хенрик явно ожидал её появления. Она почти не сомневалась, что это устроила Глория.

Теперь Кира понимала, почему Натаниэль не стал ничего исправлять.

Раньше ей казалось, что он просто не хочет лишний раз тыкать её свадьбой в лицо.

Но всё было иначе.

Он вообще не собирался брать её с собой.

Кира двинулась вперёд в темноте, осторожно обходя кровать и ощупывая путь через комнату. Даже в человеческом облике она прекрасно видела ночью, но каблуки мешали двигаться быстро.

И пол был завален каким-то хаосом.

Носки.

Цепи.

Секс-игрушки.

Сброшенные подушки.

Скомканные простыни.

Книги.

Будто здесь кто-то перевернул всё вверх дном.

Кира резко замерла.

Ужас прошёлся холодом по позвоночнику.

Она была здесь не одна.

Если бы она не так спешила, то почувствовала бы чужое присутствие раньше и сразу узнала бы густой запах роз.

Кира перестала дышать, напрягая слух и выпуская магию пульсом по комнате.

Не один человек.

Двое.

Плечи слегка расслабились, когда она поняла, кто именно скрывается в комнате.

Свои.

Надо было сразу бежать к двери.

Но она, как идиотка, доверилась им, хотя уже тогда была, блядь, слишком сбита с толку тем, что они вообще здесь делают.

А потом стало поздно.

Кира вскрикнула, когда грубые руки схватили её сзади и потащили через комнату.

В ту же секунду камин вспыхнул зелёным пламенем, и её швырнули на пол.

Она резко подняла голову, оскалившись, и уставилась на женщину в кресле с высокой спинкой. Та сидела, закинув ногу на ногу и изящно положив руки на подлокотники.

— Милая, вот и ты. Я уже начинала переживать.

Кира щёлкнула зубами в сторону Феликса, удерживавшего её, а потом прорычала:

— Виктория… Какого. Хрена?

— Мы отправляемся в небольшое путешествие в Крепость Винтермоу, — сказала Виктория, лениво покачивая каблуком прямо перед её лицом. — Я лично прослежу, чтобы Хенрик получил свою волчью игрушку. То есть тебя, милая.

Кира не сумела скрыть потрясение.

— Зачем? Я не понимаю…

— Хенрик скоро станет моим мужем, — радостно сообщила Виктория. — Мы переспали пару недель назад, когда он приезжал в академию. Я бы давно тебе всё рассказала, если бы ты проводила со мной больше времени. И он сделал мне предложение, от которого я просто не смогла отказаться. Я в полном восторге.

— Ты спала с Хенриком?

— Да. И я заверила его, что всё будет в порядке. Он переживал, что Натаниэль не выполнит приказ и не привезёт тебя в Винтермоу. У Натаниэля всегда была слабость к волкам.

Кира стиснула зубы.

— Значит, Хенрик попросил тебя убедиться, что я всё-таки окажусь на свадьбе.

— Да! Именно! — Виктория захлопала в ладоши. — А взамен он пообещал сделать меня своей женой.

— Он тебе в отцы годится, — прорычала Кира.

Виктория безразлично пожала плечами.

— Старше на тридцать два года. Но мне всегда нравились мужчины постарше.

— И тебя вообще не волнует, что он собирается трахать меня?

— Нет. Он хочет получить от тебя потомство. Но жена ему тоже нужна. Кто-то достойный. Кто-то вроде меня.

У Киры отвисла челюсть.

Она и не подозревала, насколько Виктория честолюбива. Кира всегда считала её хитрой, общительной, расчётливой.

Но не настолько.

— Значит, тебе нужна власть.

— Я хочу возвысить свою семью. И ты только представь: королева-консорт Виктория. Боже, я до сих пор поверить не могу. А ещё Хенрик сказал, что ты можешь нести цветы на нашей свадьбе.

Да пошла ты.

— И Феликса это устраивает? — недоверчиво спросила Кира.

— Феликс всё понимает, правда, дорогой? — пропела Виктория, даже не дожидаясь ответа. — В конце концов, речь идёт о Короле вампиров. Да, Хенрик сегодня отречётся, но мы-то оба знаем, кому в Винтермоу принадлежит настоящая власть. Ох, милая, мы с тобой ещё столько времени проведём вместе. И смотри, у меня есть для тебя подарок.

Сердце Киры ухнуло вниз, когда Виктория подняла большую металлическую игрушку.

— Знаешь, что это?

— Стальная пробка.

— Неправильно. Те пробки, что Натаниэль делал для тебя, были стальными. Я проверяла. Ювелир оказался очень разговорчивым после того, как я укусила его за шею.

Кира напряглась.

— Он жив?

— Наверное. Какая разница? Он человек, — раздражённо бросила Виктория. — Суть в другом. Отец приказал Натаниэлю использовать на тебе серебро. По легендам волки чувствительны к серебру. Эта пробка должна была блокировать твою магию. — Её глаза опасно сузились. — Но, как я заметила в фойе, Натаниэль халтурил.

У Киры скрутило живот, когда Виктория поднялась с кресла.

— Что ты делаешь? — выдохнула она.

Кровь словно застыла в жилах, когда Виктория медленно обошла её со спины.

Кира выпустила магию, мягко вплетаясь в сознание Виктории и Феликса, пытаясь заставить их увидеть всё её глазами.

Виктория замерла.

— Мне правда жаль, милая. Я знаю, тебе это не понравится. Но однажды поймёшь.

Чёрт.

Недостаточно.

Виктория погрозила ей пальцем.

— Ай-ай-ай. Никакой магии. А теперь не двигайся, пока я вставляю пробку. Мы и так ужасно опаздываем. Ты ведь не хочешь пропустить момент, когда Нэт и Глория скажут «да»?

Кира рванулась в хватке Феликса, направляя магию уже только на него.

Его руки ослабли.

Почти.

Она почти вырвалась.

Но Виктория двигалась слишком быстро.

Слишком точно.

Она метнулась Кире за спину и одним движением вставила пробку.

Та была смазана, и вошла легко, но давление сразу показалось неправильным. Холодное серебро обожгло её изнутри так, как никогда не делали обычные пробки.

Кира закричала.

От боли.

От ужаса.

Магия рассыпалась внутри неё, будто её никогда и не существовало.

Когда Феликс рывком поднял её на ноги, Кира попыталась обратиться.

Но ничего не произошло.

Всё кончено.





Кира пыталась мыслить здраво, пока Виктория вела её вверх по...


Кира пыталась мыслить здраво, пока Виктория вела её вверх по лестнице, а Феликс шёл позади. Перед уходом из комнаты Натаниэля вампиры покормились от неё, и теперь слабость тяжело разливалась по телу, пока она поднималась по ступеням.

Они предупредили её не кричать, а Виктория всю дорогу держала в руках кляп, который Натаниэль так часто использовал на ней.

— Какая уродливая штука, — почти с сожалением заметила вампирша. — Но мне не нужны проблемы.

— Я не стану сопротивляться, — быстро сказала Кира. — Обещаю. Я тоже хочу попасть на свадьбу.

Ей нужно было найти способ избавиться от пробки.

Или хотя бы шанс сбежать от Виктории.

Если ей заткнут рот кляпом, она потеряет возможность говорить, а значит, и последний шанс выкрутиться из этой ситуации.

К счастью, Виктория пока ограничилась тем, что надела на неё ошейник с пристёгнутым к нему кляпом-шариком.

Кира молча шла за ней по лестнице общежития, подавляя желание позвать на помощь студентов, мимо которых они проходили.

И это было почти смешно в своей жестокости: никто даже не взглянул дважды на синяк под её глазом, оставленный Феликсом, или на свежие следы укусов на шее, из которых всё ещё медленно сочилась кровь.

Виктория после кормления пребывала в прекрасном настроении, и, когда они добрались до волчьего общежития, Кира почувствовала шанс.

— Виктория, подожди.

Вампирша раздражённо вздохнула и остановилась.

— Что?

— Я не могу явиться на свадьбу в таком виде. Посмотри на мои туфли. Они все в грязи.

— Хватит тянуть время, — бросил Феликс.

Кира проигнорировала его и сосредоточилась только на Виктории. Та с заметным сомнением оглядела её обувь.

— Пожалуйста, это ужасно неловко, — продолжила Кира непривычно мягким, почти вежливым тоном. — Можно мне хотя бы переобуться? Если Хенрик увидит меня такой, он может передумать. А тебе ведь этого не хочется. Не если ты правда собираешься стать королевой-консортом.

Лицо Виктории слегка вытянулось.

Она была достаточно умна, чтобы понимать: Кира не хочет Хенрика.

Но амбиции всё равно оказались сильнее здравого смысла.

— Ладно, — раздражённо сказала Виктория, направляясь за ней вглубь волчьего общежития. — Только быстро. Здесь воняет псиной. Какая комната твоя?

— Эта.

Кира остановилась у комнаты Сьюзи.

— Какая унылая дверь, — пробормотала Виктория, разглядывая приколотый к ней календарь. Потом театрально вздохнула, явно показывая, насколько ей неприятно здесь находиться. — Давай быстрее. И дверь не закрывай!

К счастью, Сьюзи почти никогда не запиралась.

Даже после нападения.

Дверь оказалась открыта.

Кира быстро скользнула внутрь, оставив её приоткрытой.

Сьюзи, похоже, только вышла из душа. Она стояла у кровати, завернувшись в полотенце, и сушила волосы другим.

Удивлённый взгляд тут же взметнулся к Кире.

— Кира…

Кира мгновенно толкнула её за дверь, скрывая из поля зрения, и зажала ладонью рот, не давая договорить.

Глаза Сьюзи расширились.

Прижав палец к губам, Кира втолкнула её в гардеробную и закрыла за ними двойные дверцы.

Она торопливо пересказала всё, что произошло.

— Как думаешь, директор Аркен поможет Натаниэлю? — шёпотом спросила Кира.

Она знала, что директор и Натаниэль были близки, но не понимала, перевесит ли эта дружба преданность Аркена Королю вампиров.

Сьюзи решительно кивнула.

— Конечно поможет. Мы поможем вам обоим. Я прямо сейчас найду его.

— Спасибо, — выдохнула Кира с облегчением. — Только оставайся здесь, пока я не уйду.

Она приоткрыла дверцу гардеробной, но Сьюзи вдруг схватила её за руку.

— Будь осторожна.

Кира кивнула.

— Постараюсь.

Она выскользнула наружу и закрыла дверцу.

Мокрое полотенце, которым Сьюзи сушила волосы, валялось на полу. Кира быстро вытерла им грязь с туфель, а потом попыталась оттереть пятно на кремовой юбке.

Идеально не стало.

Но сойдёт.

— Кира, ты там скоро? — крикнула Виктория, просовывая голову в комнату.

Кира замерла, но всё же выдавила улыбку.

— Почти готова!

Виктория окинула комнату презрительным взглядом и снова вышла в коридор.

Кира медленно выдохнула.

Ей хотелось обратиться прямо сейчас.

Но драка с Викторией и Феликсом ничего не даст. Наоборот, они сами везли её туда, куда ей и нужно было попасть.

Рискованно.

Очень.

Но времени почти не осталось.

Натаниэль нуждался в ней.

Она должна была остановить его прежде, чем он убьёт собственного отца и навсегда разрушит свою жизнь.

Мысль о том, что он станет проклятым, была невыносима.

И свадьбу тоже нужно остановить.

Сейчас лучшим вариантом было продолжать играть послушного питомца.

Но пробку Кира всё-таки вытащила.

Она беззвучно поморщилась, когда игрушка растянула тугие мышцы.

Не желая злить Викторию раньше времени, Кира спрятала пробку в трусах. Та тяжело легла между ног, и серебро всё ещё касалось кожи, продолжая душить её магию.

Позже она найдёт способ избавиться от неё.

Главное, чтобы эта чёртова штука не выпала прямо перед Викторией.

Кира вернулась в коридор, закрывая за собой дверь.

— Удивительно, что делает немного воды, — бодро сказала она, демонстрируя очищенные синие туфли.

— И правда удивительно, — согласилась Виктория.

А потом шагнула ей за спину и задрала юбку.

— Ой, милая. Смотри-ка. Пробка выпала.

Кира зажмурилась, когда Виктория приставила пробку к её анусу и одним движением втолкнула обратно.

— Так-то лучше. Ну что, идём?

В карете Виктория настояла, что снова будет кормиться от неё. Как бы Кира ни протестовала, слово «нет» для вампирши ничего не значило.

— Иначе я буду невыносимой весь вечер, — объяснила Виктория, придвигаясь ближе и запрокидывая голову Киры назад. Кончик её пальца медленно скользнул по горлу. — Знаешь, ты совсем не такая на вкус, как игрушка Аркена. Как там её зовут?

— Сьюзи, — тихо ответила Кира.

И в этот момент страшная догадка окончательно превратилась в правду.

— Да, точно. Она. — Виктория тихо хихикнула. — Бедняжка выглядела такой одинокой в библиотеке.

— Ты чуть её не убила.

Виктория возмущённо ахнула.

— Кира! Ну что за ужасные вещи ты говоришь. Я не собиралась её убивать. И не смотри на меня так. Я не хотела выпить её досуха. И вообще, мне правда жаль, что всё так получилось. Между прочим, именно я подсказала библиотекарю, где её искать. Без меня её бы вообще не нашли.

Кира молча стиснула челюсть.

— Зачем ты это сделала?

Хотя ответ был очевиден, ей нужно было услышать его вслух.

От женщины, которую она когда-то считала подругой.

Виктория равнодушно пожала плечами.

— Все знают, что она принадлежит Аркену.

— И что это вообще должно значить?

— Ну а что ты хочешь услышать? — Виктория придвинулась ещё ближе. — У меня слабость к питомцам влиятельных мужчин.

Её клыки медленно удлинились.

— И теперь мне интересно… ты принадлежишь принцу Натаниэлю?

Или королю Хенрику?





Крепость Винтермоу, родовое гнездо королевских волков, когда-то была сравнительно скромным...


Крепость Винтермоу, родовое гнездо королевских волков, когда-то была сравнительно скромным замком — крепким двухэтажным сооружением из камня. Оборотни в целом не любили лестницы и всё, что казалось излишне вычурным. Поэтому второй этаж долгое время считался роскошью, позволенной лишь затем, чтобы хоть как-то отделить королевскую семью от остальных обитателей крепости.

После того как Хенрик сверг волков, замок разросся до неузнаваемости. Он пристраивал к нему новые крылья, башни и бесконечные деревянные этажи, тянущиеся к небу. В крепости стало больше зеркал, чем людей, и больше лестниц, чем комнат. Появились банкетные залы для завтраков на восточной стороне, чтобы встречать рассвет; залы на западной — для закатов; и даже залы, выходящие на север, просто на всякий случай. Некоторые части замка вообще не имели никакого назначения, кроме как делать архитектурное безумие короля ещё сложнее и ещё роскошнее.

И при всём этом великолепии Натаниэлю крепость казалась совершенно пустой. Наверное, в этом они с отцом были похожи. Только по совершенно разным причинам.

Понадобились годы, чтобы Натаниэль окончательно сформировал своё мнение о Винтермоу, но примерно тогда же, когда он нашёл девятилетнюю Киру, он понял одну простую вещь: новые пристройки он ненавидит. Ему было почти физически больно думать о том, сколько леса Спрингкрик вырубили ради этой чудовищной затеи. Ходили слухи, что из-за уничтожения леса исчезли как минимум два вида животных.

Но Хенрика никогда не волновало, что стоит у него на пути. Даже природа.

Впрочем, природа всё равно отомстила. После вырубки почва начала осыпаться, и фундамент северного крыла, где располагался Тронный зал, постоянно приходилось укреплять. Люди-архитекторы наверняка сумели бы решить проблему, но гордость Хенрика не позволяла доверить строительство людям.

Свадьбу и день рождения Натаниэля решили проводить именно в Тронном зале. Зал был набит богатыми вампирами-дворянами, и никого, казалось, не смущал ни перекошенный пол, ни просевшее возвышение, из-за которого трон выглядел жалко обмякшим, а сам Хенрик сидел почти на одном уровне с гостями.

Натаниэль незаметно скользнул внутрь, держась теней вдоль стен, где колонны, увитые розами, скрывали его от чужих взглядов. Но стоило ему приблизиться к уже не такому высокому возвышению, как герольд его заметил.

Трубы взревели.

— Объявляется почётный гость — Его Королевское Высочество принц Натаниэль, славный сын нашего возлюбленного государя, короля Хенрика! Да встретят все собравшиеся его с величайшим почтением! И да будут принцу принесены самые искренние поздравления с днём рождения!

Натаниэль мысленно застонал, натягивая на лицо привычную придворную улыбку, пока поднимался к трону, пригибаясь под свисающими гирляндами алых роз.

Глории нигде не было видно. И слава богу. Он ещё не был готов смотреть ей в глаза.

Хенрик сидел на троне в кроваво-красной мантии, расшитой золотом и подбитой горностаем. Когда Натаниэль подошёл, он даже не поднялся. И не улыбнулся.

Натаниэль низко склонился.

— Ваше Величество.

Повисло напряжённое молчание. Он ждал, пока отец соизволит его признать.

— Принц Натаниэль… вижу, ты не привёл Киру.

Натаниэль выпрямился.

— Нет.

Он приготовился к вспышке ярости. Боялся этого момента. Но всё же надеялся, что отец проглотит оскорбление ради свадьбы. Хенрик слишком нуждался в поддержке сторонников Глории, и Натаниэль рассчитывал, что это окажется важнее отсутствия Киры.

Молочно-бледные глаза Хенрика долго изучали его.

— Что ж. Неважно. Всякое случается.

Натаниэль замер. Он ожидал презрения. Ожидал услышать, что слишком мягок, слишком слаб. Но отец выглядел почти… спокойным.

— Твой шафер тоже отсутствует.

Натаниэль коротко усмехнулся.

— У Аркена талант эффектно опаздывать. Когда я уходил, он уже был пьян. Не сомневаюсь, к началу приёма он появится окончательно пьяным и в поисках новой бутылки.

Хенрик задумчиво провёл пальцами по подбородку, и уголки его губ тронула снисходительная улыбка. Натаниэль подавил вспыхнувшее раздражение. Отец годами наслаждался слабостями Аркена.

И всё же было почти символично, что именно Аркен займёт его место. Он стал бы лучшим правителем, чем любой из них. Кроме Киры.

Именно поэтому Натаниэль попросил его остаться в академии со Сьюзи. Нельзя было предсказать, насколько кровавыми окажутся последствия смерти Хенрика, а Натаниэль не хотел втягивать друга в резню. Сам он после проклятия почти сразу станет беспомощным. Ему нужен был человек, которому можно доверить Киру.

Возможно, Аркен станет её советником. А может, Кира вообще выберет жизнь вдали от двора и всей этой ядовитой роскоши.

— Жаль, что Аркен задерживается, — лениво произнёс Хенрик с видом человека, которому совершенно не жаль.

Он поднялся и обнял Натаниэля — напоказ, для придворных.

А потом громко объявил:

— С днём рождения, сын.

Зал взорвался аплодисментами.

Когда Натаниэль опустился на соседнее кресло, чуть меньше трона, но столь же вычурное, гул голосов снова наполнил зал.

— У меня есть для тебя свадебный подарок, — сказал Хенрик.

Натаниэль насторожился. Подарки от отца никогда не приносили ничего хорошего.

— Какой?

Хенрик улыбнулся.

— Сюрприз.

Хенрик больше ничего не сказал, но Натаниэль и дальше пытался держаться спокойно, хоть у него холодный пот уже выступил на лбу.

Без предупреждения заиграл орган, свадебный хор, и в комнате стало тихо, когда двойные двери Тронного зала распахнулись.

Натаниэль дёрнул головой к отцу, но король не смотрел на него, только улыбался, пока подружки невесты начали входить. Всё началось слишком быстро. Никакого «ты готов?» перед тем, как началось величайшее и самое страшное событие в его жизни.

— Сделай вид, что доволен невестой, Натаниэль, — легко бросил Хенрик, даже не глядя.

Натаниэль заставил себя посмотреть на Глорию. Она входила в Тронный зал в традиционном свадебном платье вампиров: красное чудовище из марли и шёлка, которое сливалось с ковром.

Она была мечтой любого вампира, но только не его. В каком-то смысле он понимал: женитьба на ней не даст отцу убить Глорию и уберёт угрозу, которую она представляла для его власти. От этого вся затея становилась хоть немного выносимой, если бы не тысяча причин этого не делать.

Например, что Глория — гнилой человек. Или что этот брак — предательство его сердца, которое билось только для Киры.

Или что всё это не имеет значения, потому что скоро он предаст собственную кровь.

Когда Глория приблизилась, Натаниэль заметил блёстки. Они сверкали, как капли крови. Её светлые волосы были высоко собраны в свободные локоны, в ушах сверкали рубины, такие же, как в кольце, которое он ей дал. Она покраснела, и когда их взгляды встретились, Натаниэля кольнула вина при виде той надежды, что таилась в её глазах.

Глория — та ещё сука, но это был её свадебный день, и все её надежды были связаны с ним.

Натаниэль встал, ноги онемели, пока он шагал с возвышения и вёл Глорию вверх по ступеням, что было нетрудно, учитывая наклон комнаты.

— Натаниэль, — сказала Глория так нервно и счастливо, что он заставил себя улыбнуться, когда она сжала его руку.

Священник подошёл ближе, у Натаниэля свело кишки. Начиналось. Свадьба начиналась, но он не был готов. Его вообще здесь по-настоящему не было.

Сердце и душа были далеко, на той деревенской дороге, тихой, убогой, где было всё, чтобы он был очень счастливым мужчиной.

Но тело было здесь, и хотя этой ночью он убьёт собственного отца, что-то внутри него всё ещё орало, чтобы он перестал игнорировать единственное, чего действительно хотел: свалить отсюда и найти Киру.

— Вы оба готовы? — с улыбкой спросил священник, глядя то на него, то на Глорию.

— Да, мы готовы, — сказала Глория, а потом повернулась к нему, слегка нахмурившись. — Правда ведь, Натаниэль?

Он кивнул, не разжимая губ, к горлу подкатила желчь. Он не мог заставить себя ни улыбнуться, ни заговорить.

Он едва дышал.

— Возлюбленные, — начал священник, его слова звенели в ушах Натаниэля. Он почти ничего не слышал за стуком собственного сердца, но время было не остановить. Через несколько минут он очнулся от ступора, когда Глория повернулась к нему, крепко сжала его руки и сказала:

— Согласна.

— Отлично, — просиял священник. — А вы, принц Натаниэль, берёте ли эту женщину…

— Хватит, — лениво перебил Хенрик, так что священник вздрогнул. — У меня есть свадебный подарок для сына. Ждал подходящего момента. — Щёлкнул пальцами. — Сейчас в самый раз.

Натаниэль нахмурился, когда Виктория и Феликс вышли из боковой двери возле возвышения, волоча между собой девушку с бронзовой кожей и тёмно-каштановыми волосами.

Кровь превратилась в лёд, он узнал Киру. Её обычно сияющая смуглая кожа была тусклой, она едва держалась на ногах. Лицо напряжённое, пока она растерянно оглядывалась. Глаза расширились, когда она увидела толпу. А когда она повернула голову, в нём вспыхнула белая ярость: синяк под глазом и следы укусов на шее.

— Что вы с ней сделали? — рявкнул Натаниэль, отпуская Глорию и бросаясь к Кире.

— Натаниэль? — выдохнула Кира, только сейчас его заметив.

Он спрыгнул с возвышения, оттолкнул Феликса и притянул Киру к себе.

— Тихо, всё будет хорошо, — прошептал он, целуя её в лоб, хотя страх разрывал его изнутри.

— Я с ней ничего не делал, пока, — громко сказал Хенрик, пренебрежительно махнув рукой. — То, что видишь, просто последствия дороги. У Виктории было моё разрешение попробовать её кровь, так ведь, моя дорогая?

— Да, Ваше Величество, — сказала Виктория.

— Ты так хорошо поработала, что привела её ко мне. — Хенрик похлопал по месту рядом с собой. Стул, который должна была занимать королева, пустовал много лет. — Иди, сядь рядом со мной.

Виктория отпустила Киру и юркнула на ступени возвышения, усаживаясь. В глазах блестела довольная ухмылка.

— Пробка, — прошептала Кира, вцепившись в его рубашку. — Серебряная. Они заблокировали мою магию.

В ужасе Натаниэль дёрнулся, пытаясь вытащить пробку. Как они посмели сделать больно Кире? Как они посмели…

Кончики пальцев коснулись пробки, но не успел он схватить её, как стражники Хенрика вцепились в них и грубо растащили.

— Натаниэль! — закричала Кира, а он выкрикнул её имя.

— Несчастные влюблённые, — умилился Хенрик, обращаясь к залу. Он поднялся с трона, откинул назад свой горностаевый плащ и подошёл ближе. — Как романтично! Натаниэль, у тебя моё полное благословение на брак с Глорией и на коронацию. Но прежде чем ты возмужаешь и станешь новым королём, позволь отцу дать последний мудрый урок своему сыну.

Тело Натаниэля стало холодным, как камень, когда руки отца схватились за его одежду и начали расстёгивать ремень на его брюках.

— О-отец? — выдохнул он, поняв, что задумал король.

Хенрик скользнул вниз по ступеням, снимая собственный ремень и расшнуровывая штаны.

— Я был разочарован, узнав, что ты нарушил мой приказ. Виктория настучала про твоё поведение. Делишься своей королевской кровью с теми, кто ниже тебя. Слишком привязался к волкам, особенно к этой самке.

— Её зовут Кира, — прорычал Натаниэль.

Глаза Хенрика сверкнули.

— Она еда и подстилка, не больше. Пора усвоить урок, парень. Ошибаешься, когда влюбляешься в кого-то вроде неё.

Натаниэля разрывало от страха и ярости, пока он пытался вырваться из хватки стражника. Из горла вырвался мучительный крик, когда державшие Киру стражники прижали её к полу.

— Отец! — закричал Натаниэль, отчаянно цепляясь за надежду, что тот всё-таки проявит милосердие. Но он слишком хорошо знал Хенрика и понимал: тот считал милосердие слабостью.

Хенрик оглянулся, сжимая член одной рукой и нависая над Кирой.

— Моё терпение на исходе, Натаниэль. Я уже предупреждал тебя. Но этот урок ты запомнишь навсегда. Однажды ещё поблагодаришь меня за него.

— Нет! — закричал Натаниэль и рванулся вперёд так резко, что мышцы пронзило болью. Стражники дёрнули его назад, и чей-то кулак врезался ему в висок. Мир мгновенно утонул в темноте.

Предупреждение о содержании:

Оставшаяся часть этой главы («Свадьба») и следующая глава («Гулкая тишина») содержат сцены сексуального насилия, подробно описанные на протяжении нескольких страниц. Для некоторых читателей этот материал может оказаться тяжёлым.

Я думала о том, чтобы смягчить или убрать эти сцены, но в итоге решила оставить их, потому что они важны для истории и для понимания пережитой персонажем травмы.

Если вы не хотите читать эти эпизоды, в конце главы «Гулкая тишина» будет краткий пересказ событий. Так вы сможете пропустить тяжёлые сцены и при этом не потерять важные сюжетные и эмоциональные моменты.

Натаниэль пришёл в себя от приглушённого шёпота придворных, раскатывавшегося по залу. Он приоткрыл один глаз и увидел, как толпа напирает ближе, пытаясь разглядеть происходящее.

Он застонал.

Что случилось? Что…

Страх полоснул по нему, когда память вернулась.

Кира.

Рядом заговорил Хенрик.

— Очнулся? Хорошо. Держите его так, чтобы смотрел. Я начинаю.

Глаза Натаниэля распахнулись, когда он увидел сцену перед собой. Его отец стоял на коленях позади Киры, одной рукой зажимая ей рот, а второй сжимая свой член, устраиваясь между её ног.

Кира издала приглушённый всхлип, и Натаниэля накрыло беспомощностью, когда он встретился с её янтарными глазами, полными слёз и ужаса.

— Смотри на меня, — хрипло взмолился Натаниэль. — Я здесь, Кира. Я рядом. Всё будет хорошо…

Один из стражников затолкал ему в рот кляп, грубо запихнув ткань глубже и затянув её вокруг головы.

Хенрик тихо, мрачно рассмеялся.

— Так урок дойдёт до тебя быстрее, сын. Смотри и молчи. — Потом он снова посмотрел на Киру, по-прежнему зажимая ей рот. — А ты, моя дорогая, тоже будешь молчать. Это часть испытания.

Он провёл ладонью по её щеке.

— За каждый звук, который ты издашь, после я ударю тебя кнутом. Мои люди считают, так что советую терпеть молча.

Потом он перевёл пустой взгляд на Натаниэля.

— Считай это моим свадебным подарком тебе, сын. Пусть запомнится на всё твоё правление.

Он толкнулся бёдрами вперёд, и звук того, как он вошёл в Киру, прозвучал пугающе ясно. От её сдавленного крика и того, как её тело дёрнулось от боли, у Натаниэля внутри всё оборвалось. Натаниэль смотрел с немым ужасом, как отец снова и снова вбивается в неё, не сводя с него довольного взгляда.

Белая, обжигающая боль скрутила Натаниэля изнутри, и он закричал в кляп.

Нет. Нет, нет, нет. Кира.

Время будто остановилось, когда отец медленно отстранился, удерживая внимание всего зала. Нависнув над Кирой, он глухо рассмеялся, нарочно растягивая момент перед следующим толчком.

Тянулась мучительная секунда, пока Натаниэль смотрел на Киру — прекрасную, беззащитную, безмолвно умоляющую его помочь. Сердце разрывалось от боли, пока он рвался из рук стражников.

Без предупреждения отец снова вошёл в неё. Кира ахнула от боли, взгляд поплыл, а юбка взметнулась, когда её тело дёрнулось вперёд от силы удара.

Натаниэль продолжал вырываться из хватки стражников. Слова тонули в рычании и хрипе, пока он пытался заставить Киру поднять голову и смотреть на него, пока проклинал отца за то, что тот посмел причинить ей боль.

Стражники снова ударили его, и кляп съехал достаточно, чтобы Натаниэль смог выплюнуть ткань.

— Кира! — прорычал он сорванным голосом. — Кира!





КРУГОМ БЫЛА ТЬМА. Кира закрыла глаза, лишь бы не видеть...


КРУГОМ БЫЛА ТЬМА. Кира закрыла глаза, лишь бы не видеть столпившихся вокруг вампиров-дворян, тянущих шеи, чтобы получше разглядеть, что Хенрик с ней делает. Одни глумились, другие хлопали, а кто-то равнодушно потягивал вино, будто ничего особенного не происходило. Хотя при дворе Хенрика, возможно, так и было.

Скольких ещё оборотней насиловали в этом зале?

Кира до сих пор не могла до конца поверить, что это происходит с ней. Она пыталась подготовить себя к этому ещё в карете, но после второго кормления Виктории у неё почти не осталось ни сил, ни мыслей. К тому моменту, как они добрались до Винтермоу, Кира была в полубессознательном состоянии, глядя на громадную каменно-деревянную крепость. Голова была пустой и тяжёлой, мысли путались, и весь её план оставался сырым и разваливался прямо на ходу.

Гул толпы становился всё громче, пока в ушах не зазвенело, а потом она вдруг перестала слышать вообще что-либо. Её накрыла тихая, вязкая пустота. Осталось только собственное рваное дыхание и глухие удары тела Хенрика о её тело.

Натаниэль выкрикнул её имя, пытаясь прорваться к ней. Но обратившиеся вампиры оказались сильнее. Они снова заткнули ему рот кляпом и ударили в живот, согнув пополам.

Это было уже какое-то время назад. Теперь осталась только тишина, пока Кира пыталась представить, будто она кто-то другой. Будто находится очень далеко отсюда.

Тихий голос Хенрика у самого уха выдернул её обратно в реальность.

— Тебе ведь хорошо, шлюха. Разве ты не рада, что Виктория привезла тебя сюда сегодня?

Кира даже не успела подумать, отвечать ему или нет, как Хенрик схватил её за волосы и резко дёрнул голову назад. Кожу головы обожгло болью.

— Отвечай. Живо.

— Да, сэр, — выдохнула она, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами.

Он продолжал держать её за волосы, выгибая ей спину, и жёстко вколачивался в неё.

Кира старалась не кричать, помня про кнут, которым он ей угрожал. Он делал ей больно и явно наслаждался этим. Она уже потеряла счёт времени, проведённому здесь. Руки дрожали, едва удерживая их вес, пока он трахал её сзади.

Всё в Короле ощущалось неправильным. Его голос. Его запах. Его член, который она успела мельком увидеть раньше. По размеру он был почти как у Натаниэля, только с уродливой головкой и мерзким изгибом, который доставал слишком глубоко внутри неё. Тяжёлые яйца шлёпались о её тело, грубые лобковые волосы тёрлись о чувствительную кожу. Руки у него были сильные и жёсткие. Он дёргал её за волосы, как за поводья, будто ломал необъезженную лошадь.

В том, как он её трахал, было что-то пугающе размеренное. Будто он делал это ради собственного развлечения. Он явно не спешил кончать, словно собирался растянуть всё как можно дольше.

И уж точно не пытался доставить ей удовольствие.

В какой-то момент Кира вдруг поняла, откуда Натаниэль всему научился. Это было явно не первое подобное представление, которое устраивал его отец — то, как заводилась толпа, глядя на её изнасилование, говорило само за себя. Но Натаниэль, в отличие от Хенрика, никогда не делал с ней ничего подобного. Никогда не выставлял её насильно трахаться на потеху другим.

Вот чем занимался Хенрик. Делал из неё показательный урок. Он жёстко вколачивался в неё, снова и снова, глубоко, до боли, и толпа каждый раз возбуждённо ахала, стоило ей вскрикнуть или сорваться на визг. К своему ужасу, Кира заметила, как охранник ставит отметки на грифельной доске.

Тринадцать .

Тринадцать чёртовых отметок.

Неужели она правда закричала столько раз?

Она ведь так старалась молчать…

Время тянулось мучительно медленно. Зал постепенно тонул в золотом свете заката, а потом его накрыла темнота. Свечи дёргали по лицам гостей жуткие тени, превращая их довольные улыбки во что-то почти нечеловеческое.

Хенрик сменил ритм, начиная двигаться медленно и глубоко. Одной рукой он упёрся в пол, удерживая свой вес, а сам наклонился в сторону, разглядывая её лицо. Он следил за каждой её реакцией, и тонкие губы медленно растягивались в холодной улыбке, пока он наблюдал, как глубоко входит в неё.

— Да-а-а, — прошипел он, толкаясь глубже, пока не вошёл до конца и не замер внутри неё. — Вот так. Прими это, шлюха. Почувствуй мой член. Запомни эту ночь. Запомни, как они смотрели, как ты ломаешься.

Его слова жрали её изнутри, как кислота, выжигая всё, за что она ещё цеплялась. Скоро от неё останется одна пустая оболочка. Иронично, что если Натаниэль всё-таки убьёт своего отца, она станет такой же сломанной, как и он из-за проклятия. Именно так она себя и чувствовала. Сил сопротивляться больше не осталось, и Кира уже не была уверена, что от неё вообще останется хоть что-то.

Единственная попытка сопротивляться закончилась тем, что Хенрик ударил её тыльной стороной ладони по лицу. После этого она больше не пыталась.

Пожалуйста. Пусть это закончится.

— Было бы жаль, если бы ты пропустила свадьбу, — почти лениво сказал Хенрик, нарочно повысив голос, чтобы дворяне всё слышали. — Я велел привести тебя сюда в идеальный момент. Глория как раз сказала «согласна»… и Натаниэль уже почти собирался сказать своё. — Он схватил её за подбородок, заставляя посмотреть на Натаниэля.

Тот смотрел на отца с ледяной яростью. Рот снова заткнут кляпом, губы разбиты, волосы растрёпаны и липнут ко лбу, всё лицо в синяках.

— Видишь? Стоит и ничего не делает. Внимательный ученик. Взрослый мужчина… но ему всё ещё есть чему поучиться у отца, правда, шлюха?

— Да, сэр, — едва слышно выдавила она.

— Не бойся. Я позабочусь о том, чтобы у тебя было лучшее место в зале, когда придёт время свадебных клятв. Я буду сидеть на троне, а ты — у меня на коленях, с моим членом глубоко в твоей киске.

Натаниэль рванулся вперёд, и Кира зажмурилась, когда охранник ударил его в горло, заставив захрипеть и согнуться от удушья.

Потянулись ещё несколько бесконечных минут. Хенрик двигался внутри неё то быстро, то медленно, будто специально не давал ей забыть о себе ни на секунду.

Внезапно он дёрнул её за волосы вверх, заставляя выпрямиться на коленях и прижимая спиной к своей груди. Другой рукой он мял её грудь, тихо шипя ей на ухо:

— Ты можешь быть наполовину вампиром, Кира, но не обманывайся. Ты волчица до последней капли крови и годишься только на то, чтобы рожать. Как только ты подаришь мне одарённое потомство, унаследовавшее твои способности, я буду пользоваться тобой вот так. — Он медленно двигался в ней. — Каждую ночь. Каждый день. — Он резко толкнулся глубже. — Потому что всё, на что ты годишься, шлюха, — это раздвигать ноги перед своим Хозяином.

Он отпустил её волосы и толкнул вперёд, так что ладони Киры ударились о пол. Потом снова жёстко вбился в неё.

— А когда ты мне надоешь, я отдам тебя своим охранникам. Пусть делают с тобой всё, что захотят.

Слёзы свободно текли по её лицу.

— Знаешь, сколько охранников в Крепости Винтермоу, шлюха?

— Нет, сэр, — прошептала она, принимая очередной грубый толчок.

— Больше четырёхсот.

Она всхлипнула.

— О да. Некоторые из них — обратившиеся вампиры, которые помогли мне захватить Крепость. Их похоть ненасытна, и они никогда не устают трахаться — они уже не совсем живые существа, как тебе хорошо известно. К тому моменту, как все они пройдут через тебя, ты будешь полностью истощена. Хотя… эту ночь ты всё равно не переживёшь. Знаешь почему?

Кира покачала головой. Её «нет, сэр» прозвучало едва слышно, но Хенрик даже не обратил на это внимания.

— Потому что, — сказал он, медленно двигаясь в ней, — именно так умерла твоя мать, Лиддия, Королева вампиров.

Ужас и ярость вспыхнули внутри неё, прожигая насквозь оцепенение, в котором она пыталась спрятаться.

— Да-а. Мои охранники утащили её в конюшню, — продолжил Хенрик, заметно возбуждённый, снова начиная жёстко трахать её. — Пустили по кругу, как кобылу. До утра она ещё протянула. А ты и до рассвета не доживёшь. Ты слабее, чем я думал. В тебе уже ничего не осталось.

Ярость, кипевшая внутри, наконец прорвалась наружу. Кира рванулась вперёд всем телом, но Хенрик держал её слишком крепко. Она едва сумела хоть немного отстраниться, как он снова насадил её на свой член.

Хенрик торжествующе расхохотался, пока она вырывалась и дёргалась, а её крики только добавляли новые отметки на доске.

Толпа тут же подхватила его смех, и издевательский гул эхом покатился по залу.

— Вот она. Вот та сука, которую я ждал, — довольно сказал Хенрик и трижды быстро ударил её по лицу. — Строптивая. Совсем как её мать.

Слёзы, отчаяние, горе… ничего из этого ей сейчас не поможет. Как и попытки сопротивляться. Стало окончательно ясно: никто её не спасёт.

Я не могу сдаться. Не могу.

— Тебе нравится, шлюха? — спросил Хенрик, сжимая её бёдра и направляя член глубже, в самое чувствительное место внутри неё. — Мой сын делал с тобой так?

Давай же, Кира.

Соберись.

Ярость жгла её изнутри, и с огромным трудом она заставила себя выглядеть равнодушной, пока Король вампиров жёстко двигался в ней. Она только пожала плечами.

— Натаниэль делал это лучше.

Хенрик замер.

— Что ты сказала? — тихо спросил он опасным голосом.

— Натаниэль делал это лучше, — повторила Кира. — Вижу, ты стараешься, но я почти ничего не чувствую.

В зале повисла мёртвая тишина. Даже те, кто стоял далеко и не расслышал её слов, мгновенно поняли: сейчас лучше молчать. Стало так тихо, что Кира почти слышала, как у Хенрика пульсирует кровь в висках, пока он наклонялся к её уху.

— Правда?

Кира сдержала нервный глоток, понимая, что он сразу её выдаст. Пытаясь изобразить равнодушие Виктории, она пожала плечами.

— Ага. Но без обид.

Боль вспыхнула в коже головы, когда Хенрик сильнее дёрнул её за волосы. Она ожидала этого. Стиснула зубы, готовясь к удару, пощёчине или новому толчку.

Но Хенрик не ударил её.

Вместо этого он сделал именно то, на что она рассчитывала.

— Сейчас покажу тебе, как это делается, шлюха, — процедил он, вытаскивая из неё член и с отвращением отталкивая её от себя. — Посмотрим, останешься ли ты такой же равнодушной, когда я начну трахать тебя в задницу.

Он схватился за пробку, ногтями впиваясь в чувствительную кожу вокруг неё, и резко выдернул наружу. Пробка отлетела в сторону и с грохотом покатилась по деревянному полу.

Кира судорожно вдохнула, пытаясь нащупать свою магию.

Давай же…

Если она и возвращалась, то Кира пока почти её не чувствовала. Серебро всё ещё отравляло её тело, расползаясь по венам тяжёлым туманом.

Сколько времени понадобится, чтобы магия вернулась?

Минуты?

Часы?

Дни?

Пожалуйста. Пожалуйста, пусть это случится скорее.

Хенрик уже направлял в неё свой член, тяжёлая толстая головка упиралась в её анус. Всё внутри пересохло от страха и боли.

— Я вытер твои соки, — сказал Хенрик, будто прочитав её мысли. — Посмотрим теперь, как мало ты будешь чувствовать, шлюха.

Больше предупреждать он не стал.

Он резко толкнулся внутрь.

Боль разорвала её изнутри, когда он силой вошёл в неё. На этот раз сдержать крик не получилось. Его несмазанный член буквально раздирал её. Хенрик низко зашипел сквозь зубы — ему самому было тяжело проталкиваться глубже, но если для него это было неудобством, то для Киры всё превратилось в настоящий ад.

Она царапала ногтями гладкие доски пола. Боль вытеснила всё остальное, пока мир перед глазами не побелел.

И именно там, в этой ослепляющей агонии, она почувствовала её.

Магию.

Слабый проблеск где-то на краю сознания.

Кира потянулась к нему, выругавшись, когда ощущение снова ускользнуло.

Так близко.

Хенрик тяжело выдохнул, сумев протолкнуть внутрь почти половину длины.

— Чувствуешь теперь, шлюха?

Он наклонился ближе, и Кира опустила голову, лишь бы он не видел её лица.

— Не… ещё, — прорычала она.

Хенрик снова толкнулся глубже, и внутри всё вспыхнуло болью.

— А теперь?

Новый проблеск магии мелькнул в сознании. Кира вцепилась в него, но он оказался слишком слабым и снова рассыпался.

— Не… ещё, — повторила она, сдерживая рыдание.

Хенрик продолжал вколачиваться в неё, проталкиваясь всё глубже.

Пожалуйста. Пусть это закончится.

— Как. Насчёт. Теперь?

Кира рвано вдохнула, но слова застряли в горле.

— Ну? — злорадно протянул Хенрик. — Теперь ты всё чувствуешь?

Сухое трение жгло изнутри. Всё там было изранено после серебряной пробки, и Кира уже не понимала, как выдерживает это. А магии вокруг всё ещё было слишком мало.

Она опустила голову, пока лоб не ударился о пол.

— Да, сэр.

Но даже этого Хенрику оказалось мало. Он всё равно толкнулся до конца, окончательно ломая остатки её самообладания.

Голова кружилась, тело превратилось в дрожащую, липкую от пота массу. Кира едва слышала, как Хенрик обращается к своим охранникам, и только мельком увидела Натаниэля — избитого, обмякшего, но всё ещё в сознании.

— Смотрите, как я ломаю её, мальчики, — объявил Хенрик. — Вот так трахают волчицу. С властью. С твёрдой рукой.

Он шлёпнул её по заднице.

— С намерением.

Ещё один шлепок.

— Потому что это право высшей расы.

Кира напряглась, ожидая нового удара, но вместо этого Хенрик неожиданно провёл рукой по её волосам. Прикосновение оказалось настолько мягким, что на секунду напомнило ей Натаниэля.

И тогда она не выдержала.

Слёзы хлынули сами собой.

— Не плачь, — мягко сказал Хенрик. — Я собираюсь наполнять тебя ещё много раз в ближайшие годы. И это только начало.

Не вытаскивая член, он с неожиданной лёгкостью поднял её на ноги и понёс вверх по ступеням помоста. Там он поставил её возле трона и, всё ещё оставаясь внутри неё, приказал опереться на мягкий подлокотник.

Ноги дрожали. Кира едва держалась, согнувшись над троном, пока пальцы судорожно впивались в дорогой бархат. Хенрик лениво двигался в ней, и каждое движение жгло всё сильнее.

— Здесь я и закончу, — сказал он, сжимая её бёдра и ускоряя темп. — На троне. Перед всем двором.

Его дыхание становилось всё тяжелее, а член будто разрывал её изнутри.

Кира больше не могла молчать. С каждым грубым толчком крики вырывались всё громче, пока боль и магия не смешались в голове в один сплошной жар.

— Смотри, как я наполняю её, Натаниэль! — крикнул Хенрик. — Слушай, как она орёт! Она хоть раз так кричала для тебя? Сомневаюсь.

Натаниэль взревел сквозь кляп, но смотрел не на отца.

На неё.

Он пытается заставить меня бороться, тупо поняла Кира. Не сдаваться.

О, Натаниэль… я пытаюсь.

Магия вокруг была неуловимой, как солнечные блики на воде — вот она есть, почти в руках, и тут же исчезает.

— Скоро мы продолжим свадебную церемонию, — объявил Хенрик. — Но коронацию сына, думаю, перенесём до утра.

Он наклонился к её шее.

— Мы ведь слишком хорошо проводим время, правда, шлюха?

У Киры не осталось слов. Она почти проваливалась в беспамятство, пока вампир, годившийся ей в отцы, насиловал её у всех на глазах, а толпа одобрительно шумела вокруг.

— Ты слабая и жалкая, — сказал Хенрик. — И далеко не самая красивая волчица, что у меня была. Честно говоря, когда я впервые тебя увидел, то разочаровался. Хотя твоя киска оказалась вполне неплохой.

Она едва слышала его.

Её будто больше не было здесь.

Она растворялась в своей магии, и тело почти перестало чувствовать боль, пока её несло по тихой реке.

Хенрик застонал громче, сильнее сжал её бёдра и снова начал жёстко вбиваться в неё.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Только этот звук и остался — влажные удары его тела о её тело, тяжёлый член, снова и снова растягивающий её.

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Быстрее.

Шлёп-шлёп-шлёп-шлёп

Его огромный член будто разрывал её изнутри, тяжёлая головка била по самому больному месту, а жёсткое тело будто клеймило её, пока он приближался к оргазму.

Он взревел, кончая, и этот звук был таким же диким, как и последние грубые толчки. Его член дёрнулся внутри неё, когда он начал глубоко в неё кончать.

Он заполняет меня.

От этой мысли её передёрнуло. Грудь сжалась, по коже побежали мурашки от отвращения. Она чувствовала, как он кончает в неё снова и снова, а ей оставалось только цепляться за подлокотник трона и терпеть, пока он продолжал рвать её изнутри.

И он всё ещё не закончил.

Снова.

И снова.

Хенрик продолжал двигаться в ней, пока её тело не начало дрожать от перегрузки.

— Ты моя, Кира, — выдохнул он. — Моя грязная шлюха.

Его движения постепенно замедлились, но останавливаться он не спешил, будто специально выставляя её напоказ всему залу. Кира чувствовала, как сперма стекает по внутренней стороне её ног и капает на каменный пол.

— Вот так, — довольно произнёс Хенрик. — Именно такой и должна быть шлюха.

Река магии понесла её быстрее, уводя к бурлящему водопаду. Голова Киры безвольно опустилась, и её будто сорвало вниз этим потоком. Где-то далеко она ещё слышала голос Хенрика, всё ещё остававшегося внутри неё.

Она рухнула в глубокую воду внизу, отпуская мысли, страх и боль, пока золотая и синяя магия омывала её тело. Это ощущалось почти как глоток воздуха после удушья. Пульсирующая сила подхватила её и снова наполнила жизнью.

И вдруг Кира начала слишком ясно чувствовать всё вокруг.

Лица дворян, столпившихся у помоста. Море равнодушных глаз за ними. Охранников вдоль стен и ступеней. Глорию, неловко стоявшую в стороне, словно актрису, ждущую своего выхода. То, как член Хенрика дёргался внутри неё, пока он поднимал тост за свадебный день сына. Звон бокалов.

И Натаниэля.

Каждый синяк. Каждую ссадину.

Она запомнит всё.

В его глазах смешались ярость, боль, вина и отчаяние. И именно его лицо причиняло ей больше боли, чем всё, что сделал с ней Хенрик.

Кира схватилась за эту боль.

За гнев.

И вплела их в свою магию.

Сила взорвалась наружу. Невидимые потоки рванулись к разумам всех людей в зале.

Всех, кроме Хенрика.

Его мысли она больше выносить не могла. С ним она разберётся иначе.

Магия Киры вцепилась в разумы гостей, пока Хенрик всё ещё оставался внутри неё.

И тогда она перевернулась в волка..





Во второй сцене главы «Свадьба» (сразу после декоративного разделителя) Натаниэль...


Во второй сцене главы «Свадьба» (сразу после декоративного разделителя) Натаниэль приходит в себя и видит, как его отец насилует Киру на глазах у всего двора. Он в ярости пытается вырваться из рук охраны, и в какой-то момент ему удаётся ослабить тканевый кляп, чтобы окликнуть Киру.

Следующая глава, «Гулкая тишина», подробно показывает происходящее уже с точки зрения Киры. Король Хенрик продолжает жестокое изнасилование, пока собравшиеся вампиры наблюдают и подбадривают его. Натаниэлю снова затыкают рот кляпом, но он всё равно продолжает сопротивляться, за что охранники бьют его в горло.

Тем временем Кира пытается не сломаться под издевательствами и насилием Хенрика. Надеясь вернуть свою магию, она намеренно провоцирует его и обманом заставляет снять серебряную пробку. Пока изнасилование продолжается, Кира начинает чувствовать слабые проблески своей силы. Сначала магии недостаточно, чтобы помочь ей, но после того как Хенрик заканчивает и начинает обращаться к залу, Кира замечает лицо Натаниэля — его полные боли, ярости и вины глаза — и наконец получает возможность дотянуться до своей магии.

Она касается разумов всех присутствующих, кроме Хенрика, чьи мысли больше не в силах выносить. Глава заканчивается тем, что Кира оборачивается в волка.

История продолжается в следующей главе.





Натаниэль смотрел на Киру почти с изумлением, мысленно умоляя её...


Натаниэль смотрел на Киру почти с изумлением, мысленно умоляя её продолжать, даже несмотря на страх за неё.

Она менялась медленно, будто что-то отвлекало её. Золотая магия кружила вокруг тела, заставляя кожу светиться.

— Да, — выдохнул Хенрик, оборвав собственную речь и с жадным восторгом глядя на неё. — Обернись для меня, шлюха. Покажи всем свою настоящую форму.

По шее и плечам Киры начал расползаться мех, заметный там, где отец Натаниэля успел наполовину сорвать с неё платье. Он даже не стал ждать, пока превращение закончится, и снова начал грубо трахать её.

— Да-а, — простонал он, быстро двигая бёдрами.

Юбка Киры задралась, когда позади неё появились длинные хвосты с пушистыми кончиками. Они обвились вокруг талии Хенрика.

Но не для того, чтобы оттолкнуть.

Хвосты крепко удерживали его возле неё, не давая вытащить член.

— Ха! — расхохотался Хенрик, начиная двигаться ещё жёстче и словно подначивая толпу смеяться вместе с ним. — Смотрите на приручённую суку. Видите, как она этого хочет? Видите…

А потом всё произошло мгновенно.

Кира продолжала превращаться из человека в волка, но даже Натаниэль на секунду забыл про её вторую ипостась. Её появление будто задержалось между мгновениями, скрытое лишние пару секунд — ровно настолько, чтобы Хенрик потерял осторожность.

Второй волк материализовался у него за спиной.

Шерсть на загривке стояла дыбом, клыки были оскалены, а низкий рык ощущался скорее телом, чем слухом — дрожью, прокатившейся по всему залу.

Никто не бросился её останавливать.

Будто все оцепенели.

Или будто Кира не позволяла им двинуться.

Пока первый волк скулил под Хенриком, второй взмыл в воздух и вцепился ему в шею.

Клыки сомкнулись на горле.

Хруст .

Волк яростно дёрнул головой, и по залу один за другим прокатились щелчки ломающихся костей.

Потом она отпустила его.

Хенрик умер ещё до того, как рухнул на пол.

Тяжело дыша, с агрессивно вздыбленной шерстью, волчица кружила вокруг второй, жалобно скулившего на полу, защищая её. Один раз лизнув окровавленную морду, она подняла ярко-золотые глаза.

Нет. Она смотрела не на Натаниэля.

На стражников.

Её жёсткий приказ ударил по их сознанию с такой силой, что даже Натаниэль услышал его отголосок у себя в голове:

— Отпустите его.

Стражники разжали хватку мгновенно.

В тот же миг двойные двери в дальнем конце Тронного зала распахнулись.

В дверях стояли Байрон и Мэри в выцветшей форме стражи давно ушедших времён. Лица перекошены яростью, в руках — смертоносные скимитары.

А за ними были волки.

Сотня. Может, больше.

Студенты.

Те, кто остался верен Кире, пришли за ней. Наверное, она успела послать за ними ещё до того, как Виктория её схватила.

Обе волчьи ипостаси Киры поднялись: одна яростная, другая испуганная, но обе одинаково опасные. Её приказ прокатился по залу, заставляя людей съёживаться ещё до того, как слова достигли их.

— Убейте вампиров.

Мэри и Байрон рванули вперёд с поднятыми мечами, а волки бросились за ними, врезаясь в ничего не понимающих гостей.

Натаниэль тут же развернулся и впечатал кулак в лицо одному из придворных вампиров, а волчьи ипостаси Киры в это время уже рвали остальных, быстро расправляясь с неживой мразью.

Виктории и Феликса нигде не было.

Глория закричала и запуталась в собственном красном шлейфе, отчаянно пытаясь подняться, когда Кира бросилась к ней.

— Нет! Назад, тварь!

Кира наклонила голову и вцепилась зубами в её платье.

Натаниэль замер, и только через секунду понял: Кира не пыталась укусить Глорию. Она схватила зубами пышный рукав и одним рывком поставила вампиршу на ноги.

— Уходи.

Глория тут же бросилась к боковой двери, через которую раньше втащили Киру.

Кира смотрела ей вслед, пока шерсть медленно исчезала с её тела. Два волка снова слились в одну женщину — с растрёпанными волосами и разорванным платьем. Золотые искры магии соскальзывали с её тёмной кожи и осыпались вниз, как снег.

Она пошатнулась.

Натаниэль рванулся вперёд, успев подхватить её прежде, чем она рухнула, и поднял на руки.

— Ты спасла её.

В голосе всё равно прозвучало восхищение этой страшной, прекрасной и невероятно сильной женщиной.

— Я должна была, — прошептала Кира. — Она моя сестра.

Натаниэль поцеловал её.

Слов не хватало, чтобы выразить всё, что он чувствовал: горе, облегчение, любовь, восхищение.

На заднем плане вампиры рычали, шипели и кричали. Большинство было слишком ошеломлено, чтобы нормально сопротивляться.

Натаниэлю было их почти жаль.

Почти .

Но сожаления он не чувствовал. Его отец всегда окружал себя такими же чудовищами, как он сам.

Внезапно пол под ногами дрогнул. Люстры качнулись, рассыпая по залу блики света, а всё здание содрогнулось.

— Что происходит? — воскликнула Кира, вцепившись в его руку и дико оглядываясь.

Секунду спустя пол Тронного зала рухнул вместе с помостом и троном.

Все полетели вниз, но падение оказалось не слишком глубоким. Натаниэль успел закрыть Киру собой, принимая удар на себя, и рухнул вместе с ней на груду обломков.

Пол под ними продолжал ходить ходуном, стены дрожали от мощных толчков. А потом всё так же резко стихло.

Воздух заволокло густой пылью. Из-за неё почти ничего не было видно дальше пары шагов. Натаниэль и Кира закашлялись, щурясь сквозь клубы серой взвеси.

— Что это было? — спросила Кира.

— Не знаю, — честно ответил он.

Но что бы ни устроило это землетрясение, оно сыграло им на руку. Волки удержались на ногах куда лучше вампиров, и бой быстро сошёл на нет.

Теперь в зале стало заметно тише.

Волки бродили среди развалин, вынюхивая уцелевших сторонников Хенрика и добивая тех, кто ещё дышал.

Громкая женская ругань заставила их обернуться.

За помостом рухнула деревянная стена вместе с кроваво-красными знамёнами Хенрика. В дверном проёме стояла пожилая женщина в зелёном, окружённая мерцающими огоньками магии. В руке она держала метлу с сучковатой ручкой. Когда пыль начала оседать, Натаниэль узнал ведьму.

Барбара.

Её волосы полностью поседели, не осталось и следа прежнего светлого оттенка. Она выглядела вымотанной, пока осторожно пробиралась через завалы, приподнимая юбку, чтобы не наступить на обломки.

— Барбара, — удивлённо выдохнула Кира. — Что ты здесь делаешь?

Ведьма расплылась в довольной улыбке, и морщины на её лице стали ещё глубже.

— Вы же не думали, что я позволю вам двоим разбираться с великим злом без меня? — Она довольно хмыкнула. — Ну вот, я здесь. Хотя… — Барбара почесала затылок, оглядела разрушенный зал и нахмурилась. — Ой. Я вообще-то хотела просто сбросить Хенрика с трона, а не обрушить к чёрту весь дворец. Похоже, строили его так себе.

Она тихо захихикала.

— Так что, я многое пропустила? Простите, что задержалась. Я вылетела сразу, как смогла, но эти метлы явно придуманы не для старых ведьм…

Натаниэль положил руку ей на плечо.

— Спасибо, — искренне сказал он.

Какой бы несвоевременной ни была её магия, именно она окончательно добила остатки сопротивления.

— Без тебя мы бы не справились.

Кира лишь поджала губы и коротко кивнула ведьме, после чего отвернулась.

У Натаниэля всё внутри болезненно сжалось. Ему хотелось стереть из памяти эту ночь. Хотелось каким-то чудом забрать у Киры всё, через что ей пришлось пройти.

Он подошёл ближе и молча притянул её к себе.

Слов всё равно не существовало.

Когда Натаниэль прокусил себе запястье и поднёс его к её губам, позволяя ей пить, их ментальная связь заполнила пустоту внутри него, и слова окончательно стали не нужны.

Они были единым целым.





После победы над Хенриком Кира стала новой правительницей, а Натаниэль...


После победы над Хенриком Кира стала новой правительницей, а Натаниэль с облегчением занял место принца-консорта, радуясь хотя бы тому, что ему больше не придётся жениться на Глории.

Тронный зал Хенрика снесли, и теперь Кира вершила суд в Большом зале, там же, где когда-то правил её отец, король Баккер. Старый зал находился в самом сердце Крепости Винтермоу: прочный камень, массивные деревянные балки, всё восстановлено почти так, как было раньше.

Кира сидела на троне своего отца, высоком каменном кресле, вырезанном прямо в северной стене зала. К нему вели отполированные деревянные ступени, а с высоты помоста она наблюдала за своим двором.

Натаниэль сидел справа, на кресле чуть ниже, и негромко советовал ей, когда она просила.

Теперь при дворе собирались самые разные существа, которые ещё совсем недавно не смогли бы мирно находиться под одной крышей.

Оборотни стояли рядом с вампирами по прямому приказу Киры. Она не позволяла залу снова делиться на две враждующие половины и без колебаний выгоняла тех, кто считал унизительным стоять рядом с другой стороной. Поначалу придворные восприняли это настороженно, но всего за три недели правления многие успели привыкнуть. Уже появлялись первые осторожные дружбы и союзы.

Оставалось надеяться, что старые раны когда-нибудь затянутся и у них получится построить что-то лучше прежнего.

Люди тоже присутствовали в зале и были единственными, кому разрешалось держаться группами и носить оружие.

К огромному удивлению и радости Натаниэля, вернулись ведьмы.

Больше пятнадцати лет назад, когда Хенрик начал истреблять ведьм, Барбаре удалось спасти один из ковенов, в основном потому, что во время нападения они находились вне мира людей. Часть ведьм и колдунов тогда укрывалась в портальном мире под названием Весенняя Равнина, ещё одном секрете, который Барбара хранила все эти годы.

— Они праздновали зимнее солнцестояние, — объясняла Барбара, пока двор наблюдал за тем, как закутанные в мантии ведьмы и колдуны гуськом входят в зал. Большинство выглядело старыми, раскрасневшимися и подозрительно довольными жизнью. — Я запечатала портал сразу после нападения Хенрика. Они застряли там на годы! Хотя жаловаться им особо не на что. Всё это время пировали, пили и жрали чёрт знает что. Вы бы видели Весеннюю Равнину сейчас, там полный бардак. И это вы ещё считали Тронный зал ужасным…

Кира напряглась при упоминании Тронного зала.

Реакция была почти незаметной. Натаниэль уловил её только потому, что на мгновение у неё сбилось дыхание.

Он сразу мягко увёл разговор в сторону, положив ладонь ей на плечо. Кира посмотрела на него, и они обменялись короткими улыбками.

Барбара, не замечая ничего вокруг, продолжала болтать:

— …но как только эта толпа придёт в себя после бесконечных праздников, можешь отправлять их работать, Кира, дорогая. Ой. То есть Ваше Королевское…

— Ваше Императорское Высочество, — перебил герольд.

— Спасибо, Бромли, — спокойно сказал Натаниэль.

Новый титул отражал не только власть Киры над несколькими народами, но и размеры её владений. Она больше не была королевой одного государства.

Она стала Императрицей Вулпирской империи.

И очень быстро доказала, что справляется лучше Хенрика. Ей удалось объединить волчьи земли, вампирские анклавы, человеческие поселения и возрождающиеся ковены ведьм так, как раньше никто даже представить не мог.

— Ваше Императорское Высочество, — сказала Барбара и отвесила размашистый поклон, почти элегантный, пусть и слегка нетвёрдый. — Мы к вашим услугам.

— Спасибо, — ответила Кира. — Ваша поддержка многое для нас значит. Вместе мы станем сильнее.

— Вместе мы станем сильнее, — эхом повторил зал, подхватывая новый девиз империи.

Барбара продолжала что-то оживлённо рассказывать, но взгляд Киры уже начал рассеянно блуждать.

Натаниэль погладил её руку большим пальцем, гадая, где сейчас её мысли. Иногда ему хотелось верить, что она просто уходит в себя ради короткой передышки. Но чаще он боялся, что она снова переживает ту ночь.

Его руки невольно сжались в кулаки.

Он должен был защитить её лучше.

Эта мысль не отпускала его ни на день. Если Кира позволит, он посвятит всю жизнь тому, чтобы хоть немного искупить свою вину. И всё равно не был уверен, что когда-нибудь сможет простить себя за то, что не уберёг её.

Когда Кира поднялась с трона, зал постепенно затих.

Сегодня должны были обсуждать выборы человеческого лидера. В зале присутствовало несколько лордов, явно надеявшихся уйти отсюда с короной, но Натаниэль уже понимал: спешить Кира не станет.

При всей своей вспыльчивости она удивительно спокойно принимала решения. Всегда сначала взвешивала последствия, словно чувствовала на плечах весь груз ответственности. И, похоже, она действительно запомнила его слова о том, что иногда лучший выбор для правителя — не принимать решения сразу.

Кира всегда была серьёзной, но после той ночи словно закрылась ещё сильнее.

Будто за одну ночь резко повзрослела.

Её внутренний огонь больше не вспыхивал ярко и беспорядочно, как раньше. Теперь он горел ровно и спокойно.

Даже янтарные глаза словно потускнели.

Иногда Натаниэль подолгу смотрел в них, пытаясь отыскать прежние золотые искры. Порой, по ночам, когда ему всё же удавалось её рассмешить, он видел их снова, на короткое мгновение.

Хотя Кира всё ещё не была готова говорить о случившемся, Натаниэль не сомневался: именно то, что сделал его отец, так сильно её изменило.

Хенрик умер.

Но пережитое осталось.

Это изменило и их отношения. Теперь каждое прикосновение между ними было осторожным, почти бережным, а слова — тихими и полными любви.

Натаниэль надеялся, что однажды Кира всё-таки откроется ему.

И он был готов ждать.

Сколько потребуется.

Хоть вечность.

Что касается самого Натаниэля, он всё ещё был слишком ошарашен, чтобы по-настоящему горевать или злиться. После смерти отца он спасался тем, что полностью сосредоточился на Кире и помогал ей принять власть. Но он понимал: рано или поздно его всё равно накроет осознание. Осознание того, что отец умер и оставил всю тяжесть власти на их плечах. Что он был жестоким, высокомерным человеком, неспособным к сочувствию. И что последним воспоминанием о нём навсегда останется то, как он зверски надругался над Кирой.

Когда этот момент придёт, когда он наконец сломается, Натаниэль знал: Кира будет рядом.

А пока он во всём поддерживал её. Стоял рядом в роскошной придворной одежде: бирюзовом сюртуке, пышных бриджах до колен, шёлковых чулках и туфлях с пряжками.

Когда-то Кира в шутку предложила ему попробовать нынешнюю моду, и он без споров согласился. Закончилось всё тем, что она несколько минут смеялась над его видом у них в спальне, а потом он оказался у неё между ног. Один из редких моментов, когда между ними снова всё ощущалось почти нормально. И Натаниэль дорожил этим.

Было и кое-что ещё, что он носил ради неё: длинная стальная пробка с узелками по всей длине. Их отношения изменились, и теперь в спальне бывали моменты, когда Кира брала контроль на себя.

По его собственной просьбе она впервые заткнула его перед двором в Большом зале. Из этого сделали почти церемонию, короткую, но очень символичную.

По крайней мере, так всё задумывалось.

На деле всё закончилось тем, что они устроили разврат прямо перед двором. Хотя, как подозревал Натаниэль, это только усилило символизм союза между волками и вампирами.

Когда Кира вставила ему пробку на глазах у всех, зал буквально онемел. В этом и был смысл: разрушить старые представления и заставить людей посмотреть на мир иначе.

Сам Натаниэль не возражал против пробки, если не считать постоянной эрекции, которую она ему обеспечивала. Более того, ему нравилось публично подчиняться Кире. В этом не было ничего постыдного. Она была всем, чего он хотел, и ему нравилось стоять у её ног ничуть не меньше, чем когда-то нравилось доминировать над ней.

Иногда по ночам Кира просила его быть грубее. Такие моменты всегда были непростыми, и Натаниэль следил за каждым своим движением, боясь причинить ей боль. После он неизменно заботился о ней, успокаивал, помогал снова почувствовать себя в безопасности.

Именно этого ему хотелось по-настоящему.

Тихой нежности.

Он вынырнул из мыслей, когда порыв ветра ворвался через открытые балконные двери и всколыхнул новые белые знамёна. Они с Кирой ещё долго смотрели, как ткань колышется в воздухе.

Белый стал новым цветом империи.

Изначально Кира хотела выбрать чёрный, потому что, по её словам, это «не цвет», а значит, он никого не исключает.

Натаниэль тогда осторожно заметил, что чёрный уже считается цветом волков, и такой выбор может выглядеть как предпочтение одной фракции перед остальными.

Увидев разочарование на её лице, он быстро добавил:

— Но если ты действительно хочешь символ единства, почему не белый? В нём есть все цвета сразу. Это подойдёт для империи куда лучше.

Прежняя Кира наверняка начала бы спорить. Но новая лишь тихо задумалась на несколько секунд, а потом кивнула.

— Белый.

И уже на следующий день ремесленникам заказали новые знамёна, флаги, форму для стражи и ткани для дворца.

Работали они быстро. К концу первой недели белые знамёна уже украшали залы крепости вместе с новой мебелью и даже коврами возле каминов, удобными для волков.

Преображённая Крепость Винтермоу стала символом надежды на другое будущее.

Но однажды под утро Кира проснулась после кошмара и призналась, что на самом деле думает о белом цвете.

С тяжёлым сердцем Натаниэль слушал, как она говорит о молочно-белых глазах Хенрика и о том, как этот цвет напоминает ей его бледные радужки.

Эти слова засели у него в голове.

Теперь, стоя рядом с её троном, Натаниэль и сам видел в белых знамёнах отголосок отца. Каждый флаг, каждый штандарт, каждая светлая ткань в крепости напоминали ему о глазах Хенрика.

И перестать это замечать он уже не мог.

Он наклонился ближе к Кире.

— Ты точно не хочешь поменять цвет?

— Не говори ерунды, — нахмурилась она, даже не взглянув на знамёна. — Они красивые.

— Ты уверена? Если они напоминают тебе о моём отце…

— Напоминают, — перебила Кира. — Но ещё они напоминают мне, что он мёртв. И лучше сосредоточиться именно на этом.

Натаниэль кивнул.

— Значит, фуксиново-розовый всё-таки отменяется?

Кира скривилась в притворном ужасе и показала ему язык.

Сердце Натаниэля дрогнуло.

Она почти улыбнулась.

И это уже казалось маленькой победой.

Он надеялся, что со временем, когда воспоминания о его дне рождения перестанут быть такими свежими, всё постепенно наладится.

Время лечит.

Или хотя бы делает боль тише.

По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Мэри и Байрон оставались рядом первые две недели правления Киры, помогая ей разбираться с последствиями смерти Хенрика. Их прежняя служба в страже вдохновила многих волков их поколения выйти из укрытия, как и тех, кто всё ещё оставался верен памяти короля Баккера.

Отношения Киры с приёмными родителями начали восстанавливаться, хотя шрамы между ними всё равно остались.

Шрамы, в появлении которых виноват я.

Мэри и Байрон собирались снова приехать в следующем месяце. Натаниэль был уверен, что Кире это пойдёт на пользу. Сейчас ей особенно нужна была поддержка семьи.

Попларины тоже рвались помогать новой правительнице и были почти на седьмом небе от того, что их лидер теперь стала императрицей всех земель.

По настоянию Киры стая нехотя вернулась в академию продолжать обучение, но накануне всех альф пригласили обратно, чтобы принести клятву верности.

Даже Марка.

Хотя теперь он был всего лишь низкоранговым членом другой стаи.

И пусть Натаниэль испытал определённое удовольствие, наблюдая, как Марк публично преклоняет колени перед Кирой, всё равно он обрадовался, когда тот наконец уехал.

Глория оставалась ещё одной проблемой.

— Она моя семья, — спорила Кира, когда они оставались наедине. — Я хочу попытаться узнать её.

— Она твоя сводная сестра, которая без колебаний перережет тебе горло ради короны.

— Короны? — фыркнула Кира. — Да пусть забирает.

— Всё не так просто. И я не хочу видеть её с такой властью. Пока она остаётся в этих стенах, никто из тех, кого ты любишь, не будет в безопасности.

— Она моя семья, — повторила Кира. — Я не стану её казнить. И в тюрьму тоже не брошу.

— Тогда отошли её подальше отсюда. Я знаю человека, который сможет за ней присматривать.

— Изгнание — это та же тюрьма, только под открытым небом.

— Зато со свежим воздухом, природой и жизнью подальше от столицы.

В конце концов Кира уступила и отправила Глорию жить в горы под охраной людей, которых подобрал Натаниэль. Смотреть, как Глория уезжает, было для них обоих одновременно тяжело, но всё же приносило облегчение.

Викторию и Феликса Кира тоже отправила обратно в Академию Вольмаск вместе с остальными студентами. Натаниэль удивился, что она не приказала их арестовать.

— Они не сделали ничего плохого, — спокойно объяснила Кира, постукивая пальцами по подлокотнику трона. — Плохой была система, которую построил Хенрик. Виктория и Феликс просто выросли внутри неё. Я не могу наказывать всех подряд, это бессмысленно. Им, как и многим другим, просто придётся учиться жить по-новому.

— Виктория всегда жаждала власти, — напомнил он.

— Сьюзи за ней присмотрит, — невозмутимо ответила Кира. — А её новая комната наверняка покажется ей камерой.

Академию Вольмаск Кира закрывать не стала. Сжигать её дотла тоже. Более того, она всё ещё считала главной задачей академии именно реабилитацию. Даже кормление не оказалось под запретом. Вместо этого Кира сосредоточилась на том, чтобы сохранить естественный баланс между ведьмами, волками и вампирами, которым приходилось сосуществовать друг с другом.

Для кормления и любых других интимных практик ввели жёсткие правила, основанные на добровольности и согласии. На занятиях теперь отдельно преподавали вопросы равенства и личных границ.

Обучение питомцев послушанию тоже никуда не исчезло, но профессор Зотт его больше не вёл. Ему предложили досрочно уйти на пенсию с щедрым пособием и, что важнее, сохранить голову на плечах.

Новая учебная программа больше не строилась на том, что волки обязаны подчиняться вампирам, и результаты уже начинали меняться.

В академии произошли и другие перемены к лучшему.

Нижние общежития теперь распределялись по старшинству, а не по расе, и не имело значения, был студент волком или вампиром. Нижний портал к пляжной бухте тоже открыли для всех.

По просьбе Киры Натаниэль распорядился отремонтировать волчьи общежития и сделать условия жизни нормальными.

Нетронутой осталась только одна комната.

Старая комната Сьюзи, куда поселили Викторию.

По слухам, та жаловалась каждому, кто был готов её слушать, что помещение в четыре раза меньше её прежних апартаментов и что жить там — «почти как в тюрьме».

Однажды, приехав в академию, Натаниэль случайно столкнулся с Викторией в коридоре. Та сидела среди сумок, коробок с платьями, обувью и шляпами, а какая-то первокурсница пыталась её утешать.

— Виктория, — сухо сказал он.

— О, Натаниэль! Отлично, что ты пришёл. Мне срочно нужно с тобой поговорить.

Он почти ожидал извинений.

Но Виктория выглядела слишком расстроенной, чтобы вообще вспомнить о таком.

— Что случилось?

Она драматично опустилась на пол прямо среди сверкающих платьев.

— Здесь нет места для моих вещей! Что мне теперь делать?

— Для вещей, — повторил Натаниэль, с трудом скрывая раздражение. Ему давно стоило перестать ждать от Виктории раскаяния.

— Я уже раздала кучу одежды тем, кому повезло меньше, но что делать с остальным? — Она подвинула к нему коробку со шляпой: фиолетовой, с широкими полями и нелепым огромным пером. Он был уверен, что никогда раньше не видел её на Виктории. — А если будет бал? И ещё вот эти подтяжки…

— Ты не носишь подтяжки, — заметил Натаниэль, хотя внутри его уже трясло от раздражения. Впрочем, Викторией займётся Сьюзи. У той на неё были свои причины злиться.

Викторию такой ответ не устроил. Она прижала подтяжки к груди и разрыдалась.

— Но могла бы носить, если бы захотела! У меня была такая возможность! А теперь если я их выброшу…

Она шумно шмыгнула носом.

— Хотя ладно, они не занимают много места.

С этими словами Виктория швырнула подтяжки обратно в комнату, потом схватила коробку с заколками, лентами и прочими безделушками.

— Нэт, помоги мне решить, что оставить. Я…

— Даже не собираюсь, — перебил Натаниэль и тут же развернулся, уходя прочь так быстро, как только мог.

И всё же, несмотря на весь эгоизм Виктории, он всё чаще ловил себя на том, что согласен с Кирой. Виктория могла быть кем угодно, но злой по-настоящему она не была. И уж точно не заслуживала темницы.

Натаниэль искренне надеялся, что новые преподаватели и новые порядки помогут изменить академию и её студентов.

Половину старого преподавательского состава он уволил лично, после чего несколько дней подряд собеседовал новых кандидатов.

Одним из них оказался человек по имени мистер Пейпин. Натаниэль быстро понял, что перед ним либо очень смелый человек, либо очень странный. Пейпин страдал редким проклятием и каждое полнолуние превращался в кровожадного монстра. Но при этом у него было доброе сердце, и он искренне поддерживал новую политику академии, направленную на нормальные отношения между волками и вампирами.

С кровожадным монстром разберутся позже.

Сейчас куда важнее было быстро набрать новых преподавателей и обеспечить безопасность студентов.

Сама Кира пока так и не смогла вернуться в академию. Да и в ближайшее время, похоже, не собиралась.

Она настояла на том, чтобы лично объехать все земли империи и познакомиться с людьми, которыми теперь правила, и Натаниэль полностью поддерживал эту идею. Это давало Кире возможность увидеть мир за пределами тихой деревни Нордокк и вампирской столицы, а людям — своими глазами посмотреть на новую правительницу.

Кира собиралась сделать империю богаче и справедливее. Натаниэль подозревал, что первым делом она просто перераспределит богатства более честно.

Но на этом всё не заканчивалось.

Кира хотела изменить систему труда для людей и волков, улучшить доступ к образованию и исправить то, что Хенрик годами считал ненужным.

Он десятилетиями распространял ложные исследования вампиров о том, будто люди и оборотни якобы менее разумны.

Кира собиралась доказать обратное.

Часть казны уже ушла на строительство новых школ по всей империи.

Натаниэль всё больше понимал: Кира решила изменить слишком многое и сразу.

Наверное, поэтому она почти постоянно выглядела уставшей.

Она даже находила время для друзей и проследила, чтобы в комнате Сьюзи появилась огромная роскошная спа-ванна, которой та с Аркеном быстро нашли применение. Ещё Кира подарила Сьюзи календарь на новый год в новом цвете империи — белом. На первый взгляд обычный календарь, но страницы переливались перламутром, края были тиснены настоящим золотом, а на обложке красовался новый имперский герб. Кира даже оставила на страницах золотые отпечатки своих лап, сделанные настоящими хлопьями золота.

Это был один из редких моментов после дня рождения Натаниэля, когда он видел её искреннюю улыбку. Наверное, потому что этот подарок хоть немного напоминал о нормальной жизни.

Как бы хорошо Кира ни держалась, управление целой империей, о которой она ещё недавно почти ничего не знала, должно было давить на неё невыносимо. Иногда трещины всё же проступали, даже в мелочах. Например, в том, как она переживала из-за того, чтобы календарь для Сьюзи получился идеальным.

— Жаль, что я не могу вручить его лично, — вздохнула Кира, снова пытаясь ровно завернуть подарок. Она сидела за письменным столом в своём кабинете и уже в который раз переворачивала календарь в обёрточной бумаге. Когда стюард попытался помочь, она сразу отмахнулась. — Спасибо, но я сама.

— Разумеется, Ваше Императорское Высочество, — вежливо ответил стюард. — Хотя, если позволите, главное всё-таки внимание.

С этими словами он вышел.

— Главное внимание, значит? — пробормотала Кира.

Она настороженно посмотрела на Натаниэля. В последнее время она всё чаще искала подтверждение именно у него, будто больше никому до конца не доверяла.

Даже в вопросе упаковки подарков.

Он кашлянул в кулак, пряча улыбку.

Было почти смешно, что девушка, которая ещё вчера без колебаний отправляла солдат в охваченные бунтами города, теперь мучилась из-за криво завязанного банта. Но Натаниэль понимал: дело было не только в усталости от придворной жизни.

Так Кира цеплялась за прошлое.

За ощущение нормальности.

Сьюзи оставалась одним из немногих людей, которые не предали её, и Натаниэль чувствовал, как сильно Кира боится потерять и эту связь.

— Думаю, Сьюзи понравится подарок, — мягко сказал он, целуя её в макушку. — Она знает, как ты занята. И очень ждёт, когда ты вернёшься из поездок.

Кира кивнула.

— Хотела бы я взять её с собой.

Они оба понимали, что это невозможно.

Сьюзи теперь руководила резидентами-консультантами в академии, и в период перемен все слишком зависели от её помощи. Аркен всё ещё оставался директором и, несмотря на своё прошлое, спокойно принял новые порядки.

Именно благодаря Аркену студенты-волки пришли на помощь Кире в ночь свадьбы Натаниэля и Глории. Натаниэль долго не понимал, как служба безопасности столицы пропустила такую огромную группу волков к Крепости Винтермоу.

Позже выяснилось, что по просьбе Сьюзи Аркен лично сопровождал студентов, замаскировав всё под школьную экскурсию.

Когда они добрались до замка, Аркен объявил страже, что студентам выпала редкая возможность увидеть коронацию. Его авторитет был настолько велик, что охрана растерялась и начала спорить между собой, можно ли впускать их внутрь.

Этого волкам хватило.

Они быстро перебили стражу у входа, а затем добрались и до внутреннего двора.

Поэтому пока Натаниэль был вполне доволен тем, что Аркен остаётся директором, и Кира согласилась с ним.

Она тяжело вздохнула, окончательно сдаваясь в попытках завязать бант.

— Я буду по ней скучать.

— Я знаю, — сказал Натаниэль, опускаясь рядом с ней на колени.

Он указал на карту, лежавшую под упаковочной бумагой. Палец остановился на южном острове. До побережья туда ехать несколько часов в карете, а потом ещё два дня плыть кораблём. Но с порталами дорога сокращалась почти до одного шага.

— Летом мы устроим настоящий отпуск. Без бесконечных поездок, без толп…

— Без речей, — вставила Кира, наконец подозвав стюарда помочь с упаковкой.

— Без речей, — усмехнулся Натаниэль.

Он провёл пальцами по карте и накрыл её руку своей.

— Только ты, я и любой, кого ты захочешь взять с собой.

Кира улыбнулась.

— Можно пригласить Глорию?

Он несколько раз моргнул, пытаясь понять, серьёзно она или нет.

— Это была шутка, — тихо сказала она. — Но теперь, когда я произнесла это вслух…

— Думаю, для примирения с сестрой лучше подойдёт кафе, а не остров.

— То есть провести отпуск с двумя своими невестами ты не хочешь?

Его губы сжались.

Тема всё ещё оставалась болезненной, и Кира опасно близко подбиралась к границе, за которой шутки переставали быть смешными. Но если так она пыталась справляться с происходящим, он готов был подыгрывать столько, сколько ей нужно.

И всё же некоторые вещи оставались для него слишком серьёзными.

Он развернул её вместе со стулом и осторожно взял ладонями её лицо.

— У меня только одна невеста.

Он не ждал ответа.

И Кира ничего не сказала.

Прошло всего три недели с тех пор, как его отец сделал то, чего никто никогда не должен делать с другим человеком.

Слишком мало времени.

Слишком много боли.

Даже хорошие перемены давили на них обоих, и Натаниэлю всё чаще казалось, что они держатся из последних сил. Нельзя пережить столько потрясений и остаться прежними.

Особенно Кире.

У неё даже не было возможности по-настоящему осмыслить всё случившееся.

Той ночью Кира уснула совершенно вымотанной, и Натаниэль крепко обнял её. Как всегда, он внимательно следил за её состоянием и никогда не заходил дальше первым, если только она сама этого не хотела.

Как сегодня.

Кира прижалась к нему и поцеловала с неожиданной, почти отчаянной настойчивостью. Он ответил ей с той же жадностью, притягивая ближе, будто молча обещал никогда не отпускать.

Они занимались любовью, прятались друг в друге от всего мира, пытаясь хоть ненадолго залечить общие раны. Завёрнутые в простыни, они могли просто быть рядом, и этого хватало.

Потом Кира лежала на боку лицом к открытому окну спальни. В комнату тянуло прохладой, и она вздрогнула, плотнее прижимаясь спиной к его груди.

Опасное движение, потому что её мягкие бёдра тут же прижались к его паху, но Натаниэль отвлёкся на лунный свет, скользящий по изгибам её тела.

Кира первой нарушила тишину.

— Чёрт. Подожди. Натаниэль, ты всё ещё носишь пробку?

Он тихо рассмеялся.

— А ты как думаешь?

Она снова ахнула.

— Я совсем забыла! И как долго ты…

— С прошлой ночи. Должен признать, встреча с Провинциальной налоговой комиссией стала куда интереснее.

— Боже, прости!

Натаниэль снова засмеялся и крепче прижал её к себе.

— Не извиняйся, — прошептал он ей на ухо. — Но, может быть, моя госпожа всё-таки позволит мне её вытащить?

— Да, конечно!

Он поморщился, вытаскивая пробку и бросая её в сторону ванной.

В первую ночь после переезда у двери стоял слуга в белых перчатках, про которого они оба забыли. Тот тогда невозмутимо поймал пробку на лету, и они смеялись так долго, что в итоге выгнали всю прислугу из спальни.

— Надеюсь, завтра ты не заставишь меня снова её надеть. Мне ещё ехать верхом в одно из поместий.

— Посмотрим, — хихикнула Кира, и её улыбка на мгновение разогнала все тени прошлого.

Когда Натаниэль начал проваливаться в сон, её тихий смех ещё звучал у него в голове, наполняя сны мягким светом.

[Осталась ещё одна глава, питомец. Продолжай читать ради Эпилога…]





Императрица Кирабелла вошла в свои покои и плотно закрыла за...


Императрица Кирабелла вошла в свои покои и плотно закрыла за собой дверь. Комнаты тонули в полумраке, лишь камин тихо потрескивал, да за окнами мерцали звёзды.

Покои были роскошными, но любила она их вовсе не за это.

Здесь можно было побыть одной. Без охраны, без слуг и, хвала богам, без советников. День выдался бесконечным: заседания совета вымотали её до предела. Чаще всего правление Империей Вулпиров оказывалось скучным и однообразным, и со временем Кира поняла, что именно такие дни и были лучшими.

Но сегодня всё пошло наперекосяк.

Под конец дня поднялся такой переполох, что ей впервые за долгое время захотелось обратно, к прежней нормальной жизни.

Кира тяжело вздохнула, сбрасывая подбитый горностаем плащ на боковой столик. Следом туда же отправилась и золотая корона. Сверкающее драгоценностями великолепие наконец можно было снять хотя бы до вечера.

Натаниэль сидел у себя в кабинете. Услышав её, он отложил перо.

— Привет, — сказал он.

Она устало улыбнулась.

— Привет.

— Ну как день?

Кира простонала:

— Чёртовы ведьмы.

— Дай угадаю… опять ввезли тыквенные кареты?

— Лучше бы кареты. Бобовые.

— Бобовые?

— Бобы, Натаниэль. Они вырастили грёбаный бобовый стебель. Огромный. — Она в отчаянии всплеснула руками.

— Любопытно.

— Посреди Уэйсайдского канала.

— Посреди… чего? — Натаниэль поднял брови.

— Этот чёртов стебель торчит прямо из воды и уходит в небо. Ни один корабль теперь не может ни войти в гавань, ни выйти оттуда.

— А-а. — Натаниэль почесал нос. — Да, это уже проблема. Кира нахмурилась.

— Не смейся.

— Я и не смеюсь. — Но уголки его губ всё равно дрогнули, а плечи тряслись от беззвучного смеха.

— Я сказала, не смейся! — Но она и сама уже смеялась. Всё это было настолько грёбано нелепо. — Что мне теперь с ними делать? У меня есть дела поважнее, чем нянчиться с ведьмами. Я знаю, что сама настояла на том, чтобы распределять должности в замке поровну между расами, но… аргх. — Она потёрла лицо.

Натаниэль тихо усмехнулся.

— Иди сюда.

С тихим стоном Кира пересекла комнату и устроилась у него на коленях. Она обвила руками его шею и прижалась к груди, вдыхая знакомый дымный запах.

Вот этого ей и не хватало. Этого спокойствия.

— Что мне делать? — спросила она.

— Идея дать всем расам равные возможности была…

— Моей идеей, знаю. — Она закатила глаза.

Первые двенадцать месяцев её правления прошли мирно. Новые порядки внедряли люди, которым она доверяла: преданные и компетентные представители самых разных рас, включая оборотней, вампиров и людей. Единственными, кого не оказалось при дворе, были ведьмы и волшебники. И в основном потому, что, несмотря на благие намерения, народ это был крайне ненадёжный.

Даже поговорка существовала:

Дай ведьме семечко, и получишь тыквенную карету. Дай ведьме карету, и она развалится в миле от ближайшей таверны.

Смысл был прост: ведьмы были мечтательницами и отвратительными кучерами. Бумажная работа им тоже не давалась, а оружие им и вовсе нельзя было доверять, если только кто-то не хотел случайно лишиться глаза. Из-за этого ведьмы плохо подходили почти для любой должности при дворе, будь то прислуга, Королевская гвардия или совет.

Конечно, в магии они были невероятно искусны, но и здесь возникали проблемы. Ведьмы слишком увлекались зачарованием всего подряд в Крепости Винтермоу. Кира пыталась находить им занятия, но они справлялись с работой слишком быстро. В столице уже почти не осталось дверей, которые не распахивались бы сами собой, иногда посреди ночи. Сёдла теперь самостоятельно чистились и полировались после каждой поездки, к всё большему ужасу всадников, которые порой ещё не успевали слезть.

Полезных дел для ведьм попросту не хватало. Особенно когда результаты их стараний делали вполне рабочие вещи куда менее удобными.

В конце концов, почти в отчаянии, Кира вручила мешок золота каждой из семи ведьм, выглядевших молодо несмотря на три сотни прожитых лет, и отправила их вместе с торговой делегацией за море.

Какое-то время это действительно решало проблему.

А потом корабль вернулся.

Без половины команды, с парусами и бортами, выкрашенными в миленький розовый цвет. Вдобавок ведьмы решили выгрузить свой товар ещё на подходе к порту, и большая часть груза ушла на дно. Магические бобы, купленные, как выяснилось, за весьма внушительную сумму из казны Киры, мгновенно пустили корни в илистом дне канала. Толстый ствол вырвался из воды и устремился вверх так высоко, что исчезал в облаках.

Ни один корабль теперь не мог обогнуть гигантский стебель. Канал оказался заблокирован, поставки по всей империи остановились, а у Киры началась чудовищная мигрень.

Пульсирующая боль немного отступила, когда Натаниэль начал массировать ей шею и плечи.

— Кого ты оставила разбираться с этим кошмаром? — спросил он.

— Смотрителя гавани. Он согнал всех лесорубов в радиусе десяти миль от столицы, чтобы попытаться срубить эту штуку.

— А почему бы не заставить ведьм исправить то, что они натворили?

Кира подняла бровь.

— Я просила.

— И?

Она повернула голову и посмотрела на него.

— Ты правда хочешь знать, как всё прошло?

— Пожалуйста. Мне уже интересно, — сказал Натаниэль, с трудом скрывая улыбку.

— Они призвали великана, чтобы вырвать стебель с корнем. Сначала казалось, что идея даже сработает, но потом выяснилось, что великана куда больше интересует лазание. В итоге он просто полез вверх по бобовому стеблю и исчез, чёрт его дери, где-то в облаках. — Голос Киры оставался совершенно бесстрастным.

— То есть проблема всё ещё не решена?

— Ведьм я закрыла в чайной, так что хотя бы половину проблемы удалось устранить.

— В той самой чайной? — с любопытством спросил Натаниэль.

— В той, где чашки сами наполняются.

— Люблю эту комнату.

— Натаниэль! Ты совершенно не помогаешь.

— Прости. — Он поцеловал её в висок. — Постарайся пока об этом не думать. Просто расслабься.

— Я бы с радостью, но не могу перестать думать о завтрашних делах. У меня утром назначены визиты сразу в два поместья. Одновременно. Как, по-твоему, я должна оказаться в двух местах сразу? И…

— Тш-ш, — прошептал Натаниэль. — Завтра подождёт. Просто дыши.

Кира глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Но меня правда беспокоит…

— Ещё раз, — мягко перебил он.

Она снова вдохнула, на этот раз полной грудью, и почувствовала, как напряжение понемногу отпускает тело.

— Вот так, — тихо сказал Натаниэль.

Кира сделала ещё один медленный вдох.

— Я просто хочу ненадолго перестать думать.

Повисла короткая тишина.

— Возможно… — начал он, но снова замолчал.

— Что?

— Есть один способ, питомец.

Кира замерла от того, как прозвучал его голос. Нежность никуда не исчезла, но в его голосе появилась знакомая властность, от которой по позвоночнику пробежали мурашки. Она почти перестала дышать, уловив невысказанное предложение.

Прошло слишком много времени с тех пор, как он называл её так. Питомец.

Не с того вечера, когда во время празднования тридцатилетия Натаниэля его отец, Хенрик, надругался над ней на глазах у всего двора.

После этого всё изменилось.

Изменилась она сама. И хотя Хенрик давно был мёртв, иногда, глядя на Натаниэля, она всё ещё видела в нём его отца.

Она любила Натаниэля всем сердцем, но после той ночи между ними всё стало другим. В их любви появилась осторожность, словно оба боялись причинить друг другу ещё больше боли. Он был бесконечно терпелив с ней, бесконечно нежен.

И она знала, что ему тоже больно.

Как бы часто она ни пыталась убедить его в обратном, вина медленно разъедала его изнутри. Иногда Кира чувствовала её отголоски, когда случайно касалась его мыслей своей магией.

Но и этого уже не хватало.

Она хотела большего.

Хотела снова стать собой. Той, какой была до того, как к ней прикоснулся Хенрик.

Она хотела…

— Я не знаю, чего хочу, — прошептала она, опуская голову. Слишком долго она жила словно в оцепенении, утонув в своей новой роли и ни разу не позволив себе остановиться и просто перевести дух.

Натаниэль осторожно приподнял её подбородок. Ледяная голубизна его глаз смягчилась, превратившись в глубокую полуночную синеву, в которой отражались отблески каминного огня.

— Решать только тебе, питомец. Что бы тебе ни было нужно, я рядом.

Она облизнула губы. Нервно сглотнула. Медленно выдохнула, пытаясь успокоиться, но сердце всё равно билось слишком быстро.

И вдруг всё встало на свои места.

Она поняла, чего хочет.

— Я хочу быть рядом с тобой, — сказала она, соскользнув с его колен и опускаясь перед ним на пол.

Зрачки Натаниэля расширились от удивления.

— Ты уверена?

— Да. — Кира посмотрела на него снизу вверх и осторожно коснулась его разума своей магией, впервые за долгое время. Натаниэль вздрогнул от её прикосновения, губы слегка приоткрылись, когда он почувствовал её мысли.

Она боялась многого.

Но не его.

Между ними промелькнуло молчаливое понимание, и вместе с ним между ними появилось что-то новое. Тёмные желания, спрятанные глубоко внутри них обоих, были одновременно запретными и удивительно правильными. Это было место, принадлежавшее только им двоим, куда никто больше не мог войти. И пусть после случившегося они оба изменились навсегда, исцеляться они тоже будут вместе. Так же, как вместе будут делить боль, удовольствие и жизнь в замке, который называли домом.

После всего пережитого — а может, именно из-за этого — её желания стали куда более дикими и пугающими, чем она когда-либо могла представить. И всё же для них это было попыткой снова стать собой. Разум Натаниэля всегда притягивал её: смесь обжигающей страсти и холодного стремления всё контролировать странным образом приносила ей покой.

Но утешение было нужно не только ей. Кира переплела пальцы с его рукой и поднесла её к губам, целуя костяшки пальцев.

— Я мечтал об этом, — тихо признался Натаниэль. — Но не был уверен, что мы когда-нибудь сможем…

— Да, — ответила она.

Это было единственное слово, которое сейчас имело значение. Слово, открывающее перед ними всё то, от чего они так долго себя отрезали.

— Да. На всё с тобой.

Ей нужна была не только его мягкость. Между ними всегда существовало нечто большее, чем нежность и красивые слова.

Ей нужны были и его тёмные стороны тоже.

Натаниэль прикусил губу, внимательно всматриваясь в её лицо.

— Ты уверена, что готова?

— А ты? — прошептала она.

Его веки дрогнули, а в глазах медленно разгорелся тлеющий жар.

— Готов ли я к этой красивой, сильной, вспыльчивой волчице, которая однажды пыталась меня укусить…

— Я тебя укусила, — с улыбкой поправила она.

— Верно. — Он тихо выдохнул. — Что ж, я знаю только одно… — Натаниэль взял её лицо в ладони, и она тут же прильнула к его прикосновению. — У меня нет ничего, что не принадлежало бы тебе. И я тоже хочу всего с тобой. Не только Императрицу Киру, но и те части тебя, которые ты прячешь. Но… после всего, через что тебе пришлось пройти… — Его голос дрогнул, и глаза Киры наполнились слезами. — После того, что сделал мой отец…

— Тш-ш. — Теперь уже она успокаивала его, прижимая палец к его губам. — Я не сломлена так, как тебе кажется.

— О, Кира. Я никогда не считал тебя сломленной.

— Тогда перестань обращаться со мной так, будто я вот-вот рассыплюсь. Да, это травмировало нас обоих. Но я не хочу справляться с этим, притворяясь, будто ничего не произошло. Не хочу делать вид, что этого не было. Мы почти перестали говорить об этом, всё время осторожничаем друг с другом, и я так устала от этого. Пожалуйста, Натаниэль.

Дело было не в том, чтобы убежать от тьмы внутри себя и не в поиске света среди этой тьмы. Просто им обоим наконец нужно было признать желания, которые они так долго прятали, и перестать стыдиться того покоя и удовольствия, которое они приносили.

— Пожалуйста, — тихо сказала она, вытирая слёзы в уголках глаз. — Я хочу чего-то настоящего. Пусть даже несовершенного. Я скучаю по нам.

Натаниэль ненадолго опустил голову, погружённый в мысли.

Когда он снова посмотрел на неё, его голос звучал удивительно тихо и хрупко.

— Ты действительно этого хочешь?

Кира поёрзала, сидя у его ног, остро ощущая его возбуждение под тканью брюк.

— Да, сэр.

Натаниэль на мгновение прикрыл глаза, словно ждал этих слов так же долго, как она мечтала их произнести.

— Что ж, тогда… — Он откинулся на спинку кресла и развёл ноги чуть шире. — Ты знаешь, что делать, питомец.

Она действительно знала.

Медленно Кира придвинулась ближе и опустилась между его ног на колени. Остатки тревоги рассеялись, когда она потянулась к его ремню. Его тело напряглось под её прикосновениями.

Но прежде чем она успела прикоснуться к нему губами, Натаниэль снова заговорил.

— И ещё кое-что…

Она нервно сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается предвкушение. Где-то глубоко внутри неё уже давно жили слова, которых она одновременно боялась и отчаянно хотела услышать. Слова, которые могли хотя бы ненадолго дать ей почувствовать себя свободной.

— Да? — едва слышно выдохнула она, когда пауза затянулась.

Натаниэль грубо провёл большим пальцем по её щеке, и от этого прикосновения по её телу пробежала дрожь.

А потом он всё-таки произнёс их. Те самые тёмные, запретные слова, о которых она боялась просить вслух. Те, что преследовали её в кошмарах и возвращались в самых запретных фантазиях.

Голос Натаниэля стал хриплым.

— Я хочу, чтобы ты представляла моего отца. Чтобы, чувствуя мой вкус, думала о нём и произносила его имя. Ты сделаешь это ради меня?

— Да, сэр, — выдохнула она.

Медленная, жестокая улыбка тронула губы Натаниэля. И в этот момент ей вдруг стало мучительно легко представить безжалостного вампира, который когда-то унизил её перед целым двором.

Только теперь всё было иначе.

Теперь рядом был мужчина, которого она любила и которому доверяла всем сердцем.

Натаниэль провёл ладонью по её волосам, не сводя с неё взгляда.

— Тогда начинай, шлюха. Посмотрим, на что ты способна.





