Скачано с сайта bookseason.org





Пролог 1


— Согласен ли ты, Кейган Блэквут, взять снова в жены свою истинную пару, Эру Пирэ, мать твоей дочери?

— Да, — разнесся под высокими сводами храма сухой, невероятно холодный голос Кейгана.

Это короткое слово ударило меня наотмашь, словно хлыст.

Я стояла в дальних дверях храма, прячась в густой тени, и медленно, мучительно умирала. С каждым ударом сердца, с каждым произнесенным у алтаря словом моя душа обращалась в пепел.

Потому что Кейган Блэквут — безжалостный глава Тайной канцелярии, пугающий и недосягаемый — был моим истинным.

Моим драконом, предначертанным мне самой судьбой.

Мне такой бесконечно неправильной, поломанной жизнью, чужой жестокостью и годами пыток в сыром подземелье.

Я заклеймена в глазах общества как предательница, я — государственная преступница, за голову которой назначена высокая цена. Загнанная в угол беглянка, которую разыскивают абсолютно все в этой огромной империи.

И самое страшное, самое разрушительное для моего истерзанного сердца крылось в том, что мой истинный ищет меня в том числе.

Мой дракон, предначертанный мне самой судьбой, безжалостный глава тайной канцелярии...

Он спустил всех своих лучших ищеек, чтобы найти и жестоко покарать меня.

И он даже не подозревает о том, что та самая неуловимая преступница всё это время задыхалась от любви к нему, прячась в его собственном доме, работая няней и баюкая на руках его маленькую дочь.

Двухлетняя малышка Мираэла висела у меня на шее, крепко обнимала, словно понимала, как мне плохо.

А мой истинный заключал повторный брак с моей же родной старшей сестрой.

Мне нечем было дышать.

Воздух в храме казался отравленным, он обжигал легкие.

Внутри меня всё окончательно умирало. И если бы не этот крошечный теплый комочек счастья, который доверчиво висел на моей шее, цепляясь пухлыми ручками, я бы рухнула прямо здесь.

Упала бы и в кровь разбила колени о ледяную, мраморную плитку пола.

Я изо всех сил вжалась вздрагивающими лопатками в холодный камень стены, только бы не сползти по ней вниз, только бы устоять на ногах и удержать Мими.

Сейчас на моих глазах мучительно умирало не только мое истерзанное сердце и разбитая душа, но и мой единственный призрачный шанс на будущее.

Потому что меня разыскивают по всей империи. Вся Тайная канцелярия рыщет в поисках беглянки.

Так уж вышло по злой иронии судьбы, что именно здесь, в доме самого главы этой самой канцелярии, мне было намного безопаснее прятаться всё это время.

Это было мое идеальное убежище. Но теперь и там стало слишком опасно.

С легкой и жестокой руки моей родной сестры меня ждет лишь одно — сырая тюрьма.

Конечно, Эра пока молчала, не выдавала меня. Но это был лишь вопрос времени. Она ясно дала понять, где мое место.

Сквозь пелену непролитых слез я жадно смотрела на высокого, потрясающе статного дракона, широкие плечи которого были затянуты в строгий черный камзол с изящной серебристой вышивкой.

Я смотрела и отчаянно запоминала каждую черточку его сурового, но такого родного лица.

Я отчетливо понимала: теперь всё кончено.

Мне нужно немедленно покинуть его дом.

Я больше не могу быть просто служанкой и няней его прелестной дочери. Мне жизненно необходимо спасать не только свое растоптанное сердце, но и свою собственную жизнь.

И именно в этот миг я поймала торжествующий, полный ядовитого превосходства взгляд сестры.

Эра чуть повернула голову и посмотрела прямо на меня из-под длинных, кокетливо опущенных ресниц.

Едва заметно, лишь одними уголками губ, она хищно улыбнулась, и злая зелень в ее глазах торжествующе блеснула в храмовом полумраке.

Прямо в тот самый момент, пока Кейган надевал на её палец тяжелый родовой перстень, сестра не отрываясь смотрела на меня. И она искренне, всем своим черным нутром, радовалась моей боли.

А ведь я свято верила, что её больше нет в живых, что я больше никогда не увижу её лица.

Но невероятная живучесть моей сестры просто поражала воображение.

От одного только ее взгляда на моих запястьях фантомной болью заныли старые раны, оставленные от тяжелых железных кандалов.

Эти широкие, уродливые ленты шрамов так до конца и не зажили — стянутая жуткими складками кожа будет напоминать о пережитом кошмаре. И мне приходилось тщательно прятать их под длинными рукавами глухих платьев.

Точно такие же широкие, болезненные следы от железа покрывали и мои ноги.

Из-за своей родной сестры я целых три бесконечных года провела в гниющем подземелье, где она и её жестокие соратницы держали меня.

А теперь она добралась и до того единственного места, где мне было безопасно.

Она триумфально вернулась в жизнь своего Кейгана Блэквута, а тот... тот с распростёртыми объятиями и радостью принял её — свою воскресшую супругу, которую он сам же два года назад безутешно похоронил вместе с маленькой дочкой.

А потом, повинуясь какому-то неведомому инстинкту, на меня посмотрел Кейган.

Его тёмные, практически чёрные глаза встретились с моими.

Казалось, сама первозданная Тьма сейчас смотрит на меня, пробираясь в душу. Я заставила себя не опускать взгляд. Но он ничего не понял и снова равнодушно отвернулся к алтарю. Не лицо, а непроницаемая маска.

Опустошенная, я перевела взгляд на священника-храмовника, неподвижно стоявшего между этой красивой, ослепительной парой.

И замерла. Из-под глубокого капюшона его длинного серого монашеского одеяния прямо на меня в упор смотрели два холодных, леденящих душу глаза.

Он... он смотрел прямо на меня. Не на счастливых новобрачных, не на Кейгана с моей сестрой, в белоснежном ослепительно прекрасном платье, а именно на меня, забитую в темный угол беглянку.

Если бы не торжественный, сакральный обряд бракосочетания, свидетелем которого я только что стала, если бы не священные, древние своды Храма, пропитанные верой и магией, я бы ни за что на свете не поверила, не допустила бы даже шальной мысли о том, что этот мужчина действительно является священником.

Это было бы просто абсурдным предположением.

Под тяжелой, грубой тканью серой сутаны угадывались слишком широкие, плечистые контуры крепкого, тренированного тела. И в его статной фигуре, в каждом, даже самом незначительном движении сквозила, нет, просто кричала, явно военная выправка — жесткая, дисциплинированная и пугающая.

От священника веяло лютой стужей. От него пахло первородной ледяной магией, древней и опасной.

Зачем такому сильному на вид дракону идти в храмовники?

Но всё это были лишь глупости, хаотичные, бредовые мысли, которые отчаянно лезли в мою голову, цепляясь одна за другую.

Я просто… я просто пыталась ухватиться за любую загадку, за любой, даже самый нелепый и абсурдный вопрос, заставить свой мозг работать над чем-то посторонним, лишь бы хоть ненадолго отвлечься.

Лишь бы только не сойти с ума от этой раздирающей на части, адской боли, которая затопила меня целиком, сжигая заживо.

Больше я не могла быть тут. Я тихонько, стараясь не привлекать внимания, шагнула чуть вперед и дрожащими губами нежно поцеловала Мими в теплую пухлую щечку.

— Малышка... мне нужно идти, — прошептала я сдавленно. — Здесь твой папа... он защитит тебя от мамы. Я не могу взять тебя с собой.

Но Мими, словно почувствовав неладное, лишь отчаянно пискнула и еще сильнее вцепилась мне в шею, категорически отказываясь отпускать.

И вдруг моего локтя резко коснулась чужая рука.

Пальцы крепко, до синяков сжали предплечье. Я инстинктивно попыталась дернуться, вырваться из захвата, но ничего не вышло.

Храмовник у алтаря монотонно продолжал зачитывать ритуальные слова, и с каждым его звуком мне становилось всё хуже и хуже.

Я даже не заметила того момента, когда горячие слёзы бесконтрольно стали течь по щекам. Они обжигали кожу, падали на рубцы, оставленные на моем лице, и скатывались вниз, прямо на светлую макушку маленькой девочки.

Свободной рукой я поспешно вытерла влагу с лица, снова отчаянно попыталась вырвать локоть и резко повернулась.

Прямо на меня смотрел еще один незнакомый мужчина — суровый, темноволосый, с черными бровями, нависшими над глубокими провалами глаз. Он недовольно хмурился.

— Тина, без глупостей, — процедил он угрожающим шепотом. — Берите девочку и идите за мной.

— Я никуда не пойду с вами! — глухо выдохнула я, пятясь назад.

— Я обязан доставить вас в особняк.

Я снова попыталась дернуться, вкладывая в движение все оставшиеся силы, но стальная хватка на моем локте лишь болезненно усилилась.

А в следующее мгновение меня просто грубо и насильно вытянули из храма на улицу.

Мими продолжала изо всех сил обнимать меня за шею, а я внутренне содрогалась от беззвучных рыданий и накатившей безысходности.

Такая, как я, вообще не должна была жить на этом свете.

Не дав мне и шанса на сопротивление, меня бесцеремонно затолкали в закрытую карету. Мими тут же мягко забрала из моих рук светловолосая девушка.

Мы с ней были примерно одного возраста — лет двадцати на вид.

Хотя... присмотревшись сквозь слезы, я поняла, что это были вовсе не светлые волосы.

Они казались абсолютно седыми, пепельными, что совершенно никак не вязалось с её очень юным, гладким лицом.

И Мими, на мое огромное удивление, спокойно пошла к ней на руки, успокаиваясь. Удивительно, потому что к своей родной матери малышка категорически отказывалась идти, всё время закатывая жуткие истерики.

Дверца захлопнулась.

В полумраке кареты осталась только я и этот молчаливый темноволосый мужчина, тоже затянутый в строгий черный камзол.

Я затравленно сжалась в комок на сиденье, нервно комкая в пальцах грубую ткань своего простого тёмно-синего платья, и судорожно подтянула рукава вниз, привычно пряча огромные уродливые шрамы и рубцы.

Отвернувшись к окну, я невидящим взглядом смотрела на проносящуюся мимо дорогу.

Меня снова, как пленницу, везли в особняк Кейгана Блэквута.

Что меня там ждет?





Пролог 2


Меня везли туда, где мой истинный будет счастливо жить со своей новой — и одновременно старой, то есть чудом воскресшей — женой.

Пока карета громыхала по мостовой, я наивно думала, что мне удастся сбежать.

Я сидела в напряжении, выжидая подходящего момента.

В конце концов, рассуждала я, когда этот мрачный мужчина доставит меня обратно в особняк, не будет же он сидеть со мной неотлучно?

Но он поступил куда более изощренно и безжалостно.

Стоило нам только переступить порог дома, как конвоир молча, но цепко перехватил мою руку и потащил прямо в сторону кухни.

Там, на массивном дубовом столе, уже ждал заранее приготовленный стакан с зеленой жидкостью, пахнущий травами.

— Пей, — сухо бросил он.

— Я не хочу.

— Пей, я сказал, — его голос стал суровым, не оставляя ни малейшего пространства для сопротивления. — Не заставляй меня вливать это в тебя насильно. Так сейчас будет лучше.

Произнеся это, он поднял стакан и заставил меня выпить его содержимое до дна.

Приятно пахнущие, терпкие травы мгновенно обожгли горло, а затем пугающе быстро расслабили мое измученное тело.

Мысли заволокло густым туманом, а потом и вовсе непреодолимо потянуло в сон.

Незнакомец без видимых усилий подхватил мое обмякшее тело на руки и понес в комнату.

Я отчаянно боролась с дурманом, из последних сил старалась выжечь эту отраву из своей крови, но всё было тщетно.

Сознание окончательно померкло.

Когда я наконец с огромным трудом разлепила тяжелые веки, за окном уже сгустились глубокие сумерки.

В голове гудело. Я медленно сползла с кровати, вслепую нащупала ногами мягкую обувь без каблука, надела её и, едва передвигая ноги, вышла из комнаты.

Меня сильно пошатывало — усыпляющий эликсир оказался слишком концентрированным для моего истощенного организма.

Я брела вперед, изо всех сил держась за холодные стены коридора. Огромный особняк Блэквута, как и прежде, казался словно вымершим.

По темным углам густо клубились тени — впрочем, здесь так было всегда. Ведь их хозяин повелитель Теней.

Черные ленты тревожно шевелились, извивались, как будто зловеще перешептывались между собой.

За время жизни в этом пугающем месте я уже привыкла к ним и перестала бояться.

Я просто упрямо шла к выходу, желая лишь одного — навсегда покинуть этот дом.

И тут... в самом конце коридора, со стороны хозяйской спальни, послышались тихие, протяжные стоны.

Я замерла.

Сама не знаю, какие демоны толкнули меня туда, зачем я пошла на этот звук, словно обреченный мотылек на огонь.

На ватных ногах я дошла до дверей хозяйского блока.

Дверь в его спальню оказалась приоткрыта. Внутри царил интимный полумрак, тяжелый балдахин над огромной кроватью был опущен, скрывая любовников.

Но оттуда, с измятых простыней, сладострастно стонала женщина. И я бы безошибочно узнала этот голос из тысячи других.

Я попятилась назад.

Мне хотелось вырвать себе глаза и оглохнуть, лишь бы больше ничего не видеть и не слышать.

Отступая, я с размаху врезалась вздрагивающими лопатками в стену, обшитую дорогими шелковыми обоями, и без сил сползла по ней вниз.

Меня невыносимо мутило.

Я упала на четвереньки, судорожно глотая ртом воздух: одной рукой уперлась в ледяной, обжигающий холодом пол, а другой мертвой хваткой вцепилась в собственную грудь, пытаясь удержать сердце.

Оно буквально разрывалось на куски от первобытной, нечеловеческой боли.

Тем временем стоны в спальне нарастали, переходя в откровенные крики животного наслаждения.

Темные тени особняка заскользили по стенам, потянулись ко мне — они обнимали меня за плечи, сочувственно шептали, гладили по волосам, словно пытались утешить.

Но я не обращала на их ласки ровным счетом никакого внимания.

Сейчас мне нужны были все оставшиеся крохи сил, просто чтобы встать, подняться и сбежать прочь.

Я начала медленно подниматься, в слепой агонии царапая пальцами дорогие шелковые обои.

И в этот миг от невыносимой душевной муки я уже не могла контролировать свою суть. Ногти превратились в длинные, перламутровые когти.

Я с трудом выпрямилась.

Поднималась, пока из-за приоткрытой двери продолжали доноситься ритмичные крики удовольствия.

Казалось, моя родная сестра кричит так громко и надрывно специально, чтобы точно было слышно всем вокруг, чтобы каждая живая душа в доме знала о её триумфальном возвращении в лоно семьи и в постель могущественного мужа.

Только вот в доме не было слуг кроме меня. Только я.

Я заставила себя сделать шаг, потом еще один.

Всего десяток шагов, судорожно придерживаясь за стену. Мне срочно, жизненно необходимо было выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха.

Меня больше не пугали ищейки-безопасники, которые методично ищут меня по всей империи.

Не пугали и коварные ведьмы, которые наверняка дежурили у периметра особняка, только и дожидаясь, когда я выйду за спасительный защитный контур.

Ничто из этого больше не имело значения. Потому что сейчас от меня прежней не осталось абсолютно ничего.

Я была дотла выжженной оболочкой — пустой, преданной самыми близкими людьми и окончательно раздавленной.

Я сделала еще один шаг к лестнице, ведущей вниз, но силы окончательно покинули меня. Нога предательски подкосилась... и я полетела вниз.





Глава 1


За три недели до этого

— Да свершится задуманное! Пусть Кейган Блэквут умрёт!

Этот зловещий, фанатичный крик моей сестры эхом прокатился по сырым сводам подземелья.

Я бежала по темному коридору.

Спотыкалась о неровные камни, падала, сбивая колени в кровь, и снова упрямо вставала.

Мой внутренний источник молчал — магия не работала, она спала глубоким, неестественным сном, подавленная тремя годами заточения.

Запястья невыносимо ныли от снятых железных кандалов, стертые в мясо ноги саднило при каждом шаге.

Эти проклятые коридоры казались бесконечными лабиринтами.

Моё хриплое, рваное дыхание эхом отскакивало от стен, и мне каждую секунду казалось, что меня вот-вот услышат.

Пульс бешеным набатом бил в ушах, грудь буквально разрывалась от нехватки воздуха, но я упрямо бежала вперед.

Мне нужно было выбраться!

Выбраться на улицу из этого гниющего каменного мешка, впервые за столько лет увидеть небо.

Но голос сестры, донесшийся откуда-то спереди, заставил меня резко замереть на месте.

Я должна была развернуться. Должна была бежать прочь, искать другой выход, пока меня не хватились, пока ведьмы не обнаружили пустую камеру.

Но тут мертвую тишину подземелья разрезал громкий детский плач. Такой надрывный, такой полный первобытного ужаса, что ледяные мурашки мгновенно побежали по моей коже.

Я без сил прислонилась к сырой, покрытой склизким мхом каменистой стене, тяжело переводя дыхание и вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы.

«Пусть мне это покажется. Пусть мне это просто почудится...» — в панике молила я всех известных богов.

Нет, нет, нет! Здесь, в этом логове, не может быть ребенка!

Но тут прошлое начало безжалостно накатывать на меня яркими картинками.

Три года назад, прямо перед тем, как сестра и её приспешницы схватили меня и бросили в темницу, я видела её...

Эра была беременна. С тех самых пор я больше не видела белого света. И вот сейчас, спустя столько времени, я слышу плач маленького ребенка.

А потом вдалеке зашептали страшные, тягучие слова древнего обряда. Я слишком хорошо знала, что это за темная магия.

Забыв о собственном спасении, я резко свернула в соседний коридор, потом еще в один, слепо идя на звуки голосов. И замерла на пороге.

Я попала в просторный каменный зал.

В самом его центре возвышался массивный, испещренный рунами алтарь. На холодном камне лежал младенец — светловолосая девочка, которая громко, отчаянно плакала.

А прямо над ней с безумным блеском в глазах возвышалась моя родная сестра.

Я сразу, с одного взгляда поняла, что именно она собирается сделать. Я не знала, от кого была беременна моя сестра, не знала, кто отец этой крошечной девочки, но то, что творили эти помешанные женщины, было абсолютно бесчеловечно.

Это была кровавая жертва.

— Нет! — хрипло сорвалось с моих губ.

В моих венах еще теплились жалкие остатки сил, крошечные капли резерва. Я дикой кошкой бросилась к алтарю, всем своим телом закрывая плачущего ребенка в тот самый момент, когда сестра безжалостно опустила ритуальный клинок.

Лезвие со страшной силой ударило мне прямо в плечо, прошивая плоть. Стиснув зубы от ослепляющей вспышки боли, я чудом удержалась на ногах.

Я подхватила девочку на руки, прижимая этот маленький дрожащий комочек к своей груди. Почувствовав тепло, ребенок в моих руках мгновенно затих.

— Кристина... — ядовито прошипела старшая сестра, глядя на меня с ненавистью дикой змеи.

Я выпрямилась.

Тело сковало от жгучей боли, но адреналин заставил высвободить самые глубокие, неприкосновенные резервы моего источника.

Я попыталась разорвать пространство, скачком сократить расстояние и перенестись на улицу, но этот проклятый каменный мешок, пропитанный блокирующей магией, не давал мне этого сделать.

И вдруг...

— Взять их всех! — раздался громовой, властный и невероятно сильный мужской окрик. — Именем императора, всем оставаться на своих местах!

Стены подземелья содрогнулись. Каменный зал мгновенно наполнился хаосом: дикими криками, ослепительными вспышками боевой магии и хлопаньем крыльев.

Я упала на пол, пряча ребенка под собой, морщась от пульсирующей боли в плече, и отползла, чтобы спрятаться за массивный алтарь.

Ведьмы, что стояли рядом с сестрой, с визгом начали оборачиваться в огромных ворон.

Они натыкались друг на друга, истошно каркали, роняли черные перья, пытаясь взлететь под потолок.

Внезапно сестра жестко схватила меня за здоровую руку.

Ее пальцы были липкими от моей же крови.

— Как же я тебя ненавижу, Кристина! — выплюнула она мне прямо в лицо, исказившись от злобы. — Ненавижу! Всё из-за тебя! Да будь ты проклята, и тот день, когда мать тебя принесла в этот мир!

Она попыталась в последний момент рвануть ребенка на себя, вырвать девочку из моих рук, но я мертвой хваткой вцепилась в малышку.

Ударив сестру ногой, я отползла назад и боковым зрением заметила узкую щель в стене — старый, забытый тайный ход.

Не раздумывая ни секунды, я поползла туда, укрывая собой девочку.

Малышка больше не плакала, лишь крепко сжимала крошечные кулачки. Пока позади нас в зале творился настоящий кровавый ужас, мы скользнули в спасительную темноту коридора.



Высота лаза была такой ничтожной, что продвигаться можно было только на коленях и локтях. Вскоре гладкий каменный туннель резко сменился земляным сводом, сверху начали свисать толстые влажные корни деревьев. Едва я дотронулась до этих корней, как практически зарыдала от облегчения.

Это была живая природа! Я упала на сырую землю, всем телом прижимая к себе притихшую девочку.

Я стремительно теряла кровь и сознание, но сквозь звон в ушах успела услышать из туннеля громкий, властный окрик главы Тайной канцелярии — того самого Кейгана Блэквута, которого так мечтала уничтожить моя сестра.

— Как зовут главную ведьму?! Отвечай! — прорычал его голос, от которого дрогнула земля.

И сквозь шум боя я отчетливо услышала, как кто-то мерзко, отчетливо прокаркал:

— Крис-с-стина... Рэйвенкрофт. Карр-р…

Ледяная паника накрыла меня с головой. Моё имя! Они назвали моё имя!

Я хотела закричать, сорвать голос, вопить о том, что это чудовищная, подлая ложь!

Что я ни в чем не виновата!

Но из горла вырвался лишь жалкий хрип. У меня больше не было сил.

Собрав последние крупицы угасающего сознания, я подняла дрожащую окровавленную руку.

Едва дыша, я призвала свою природную суть — магию земли и спящего Холма.

Повинуясь моему отчаянному зову, толстые корни пришли в движение, земля осыпалась, наглухо закрывая и обрушая этот проход. Отрезая нас от всех.

Мир перед глазами окончательно померк, и я провалилась в спасительную темноту, прижимая крошку к себе.





АРТЫ


Дорогие читатели, рада всех видеть на страницах моего нового романа! ❤️

Впереди нас ждет глубокая, эмоциональная и очень непростая история Кейгана Блэквута. Это история о трагичной любви, разбитых судьбах и истинной паре, которой предстоит пройти через тьму, предательство и боль, чтобы обрести друг друга.

Будет как обычно остро и эмоционально!





Кейган Блэквут





Кристина Рэйвенкрофт ( подсказка, она не ведьма)





Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав, ставьте сердечки❤️ и делитесь впечатлениями в комментариях.



Ваша поддержка — это моя главная магия и вдохновение!

Приятного чтения!





Глава 2


Я пришла в себя от того, что кто-то настойчиво и довольно ощутимо дергал меня за спутавшиеся пряди волос.

С огромным трудом разлепив свинцовые веки, я стала жадно глотать воздух, ловя его пересохшими губами.

Вокруг царила абсолютная, удушливая темнота. Хоть глаз выколи, совершенно ничего не видно.

Лишь откуда-то сбоку, сквозь комья сырой почвы, едва пробивалось бледное, призрачно-голубоватое свечение грибницы.

Я сглотнула вязкую слюну и дрожащими пальцами дотронулась до толстого влажного корня, нависающего прямо над моим лицом.

Мысленно потянулась к нему и передала крошечный, едва ощутимый импульс своей пробуждающейся магии.

Мой внутренний резерв, еще недавно вычерпанный до самого дна, потихоньку начал восполняться. Сырая земля и древняя магия спящего Холма ласково откликались на мой зов, укутывая, защищая и помогая мне исцелиться.

Только сейчас я окончательно осознала, что странная тяжесть на моей груди — это не просто обвалившаяся земля. Прямо на мне сидела девочка.

Сконцентрировавшись, я зажгла на кончиках пальцев зеленоватый магический огонек, делая его чуточку поярче, чтобы разогнать мрак туннеля.

В мягком изумрудном свете я наконец смогла разглядеть спасенного ребенка.

Какая же она была красивая... Маленькая, хрупкая крошка с густыми светлыми волосиками.

Заметив свет, девочка ничуть не испугалась, а лишь снова требовательно дернула меня за волосы своей крошечной ручкой.

Я замерла от крайнего удивления. Любой нормальный ребенок после пережитого ужаса, оказавшись в тесной холодной норе под землей, заходился бы в жуткой истерике. Но она не плакала. Она не кричала и даже не хныкала.

Малышка смотрела на меня потрясающе серьезными, совершенно недетскими и осмысленными глазами.

А в следующую секунду произошло то, от чего у меня внутри всё заледенело.

Белки её ясных глаз внезапно заволокло непроглядной, клубящейся тьмой. Чистая, первородная магия Теней.

Мое дыхание тут же сорвалось, в горле пересохло от ужаса.

И снова перед мысленным взором мгновенно, словно вспышка молнии, пронеслись страшные картины недавнего прошлого.

Моя беременная сестра... Её безумное желание принести собственного невинного ребенка в жертву на каменном алтаре.

И то, как она и её жестокий ковен ведьм хотели использовать эту кровавую смерть, чтобы навсегда уничтожить могущественного главу Тайной канцелярии.

Тьма в глазах этой крошечной девочки не оставляла никаких сомнений в том, чья именно кровь течет в её венах.

Дочь повелителя Теней. Дочь Кейгана Блэквута.

От этой жуткой догадки меня бросило сначала в ледяной холод, а затем в обжигающий лихорадочный жар.

Я до крови прикусила нижнюю губу.

Горячие слёзы бесконтрольно потекли по щекам, застилая зрение и обжигая грязное лицо.

Я изо всех сил, но так осторожно, как только могла, прижала маленькую девочку к себе, гладила её мягкие волосики и беззвучно плакала. Насколько же нужно быть жестокой, прогнившей изнутри тварью, чтобы добровольно принести собственное дитя на жертвенный алтарь?!

Плечо горело адским огнем. Скосив глаза, я увидела рваную рану — туда, пробив плоть, попал ритуальный кинжал сестры.

Я попыталась повернуться, но не смогла: сил совершенно не было, а по телу уже расползался лихорадочный жар.

— Нам нужно выбираться... нужно уходить, малышка, пока нас здесь не нашли ведьмы, — прошептала я пересохшими губами. — Пойдем, я попробую отвести тебя к отцу. Как тебя зовут, кроха?

Девочка внимательно посмотрела на меня своими невероятно серьезными глазами, а потом тихо произнесла:

— Ми-ми...

— Мими? Это твое имя? — я тяжело вздохнула. Вряд ли это было её настоящим именем, данным при рождении, но другого я всё равно не знала. — Хорошо, Мими.

Едва передвигая стертыми в кровь коленями, мы поползли по узкому земляному туннелю. Благо, он был низким, но достаточно широким, чтобы мы смогли протиснуться там вдвоем.

Отпускать её ползти вперед я панически боялась, как и оставлять позади себя, поэтому мы пробирались практически плечом к плечу.

Я тратила жалкие крохи сил, зажигая зеленоватые путеводные огоньки на свисающих корнях деревьев.

А потом вдалеке наконец-то забрезжил робкий свет.

Мы заторопились с Мими еще быстрее.

Я уже почти не чувствовала боли — казалось, если я сейчас остановлюсь, то просто умру прямо здесь, и мы больше никогда не выберемся из этого туннеля.

Выход из лаза был полностью скрыт плотным сплетением старых корней. Я дотронулась до них окровавленной рукой, вливая каплю магии, и корни послушно расступились, выпуская нас на свободу.

Мы выползли на густую траву. Не знаю, как со стороны выглядела я, но девочка была вся чумазая, перепачканная сырой землей.

И всё равно она была такой миленькой, такой хорошенькой!

Я видела на её пухлых щечках точно такие же ямочки, какие были у моей сестры.

Но в остальном она совершенно не была на неё похожа.

Я стала тревожно озираться по сторонам, глаза слезились от яркого света, который я не видела почти три года. Бежать сломя голову и слепо искать Блэквута я не спешила, потому что сейчас там, в империи, меня ждала лишь неминуемая смерть — меня заклеймили предательницей.

Пока я сидела на коленях в высокой траве и тяжело переводила дыхание, Мими бесстрашно забралась ко мне на руки.

Я нежно погладила её по головке. А она вдруг взяла мою руку и маленьким пальчиком провела по уродливым старым, выпуклым рубцам на моих запястьях.

За три года, проведенные в подземелье, эти следы от кандалов, казалось, никогда не заживут — вечные синяки и шрамы, то затягивающиеся, то снова гноящиеся после очередных визитов сестры и её свихнувшихся ведьм, возомнивших себя новыми богами.

Как же хорошо и спокойно мы жили раньше... пока была жива наша мама.

— Мими ам-ам, — вдруг требовательно произнесла девочка и показала пальчиком на свой открытый ротик.

— Ты хочешь кушать? — догадалась я. Малышка серьезно кивнула.

Я осмотрелась. Перед глазами всё предательски плыло от лихорадки и потери крови, но я упрямо подхватила её на руки и медленно побрела вперед.

Прислушиваясь к лесу и потихоньку расходуя свой природный резерв, я сканировала пространство.

Поблизости никого не было. Сделав пару десятков шагов, я опустилась на колени — прямо перед нами краснела крупная лесная земляника. Девочка тут же сползла с моих рук и начала жадно поедать спелые ягоды. Вскоре всё её личико было забавно измазано в красном сладком соке.

Я снова стала осматриваться, повернулась назад, в сторону Холма, из которого мы выбрались. Лаза уже не было видно, магия земли надежно скрыла его.

А без меня ведьмам туда хода нет. Придется им искать новое пристанище.

Но внезапно тишину леса разорвало глухое, утробное рычание.

Мы с Мими замерли. Из густых кустов напротив нас медленно вышел огромный вейр — жуткая, собакоподобная тварь с длинными острыми иглами вместо шерсти и уродливым раздвоенным хвостом.

Вонючая слюна густо капала с его обнаженных клыков. Я сглотнула вставший в горле ком и начала аккуратно, миллиметр за миллиметром, передвигаться, чтобы закрыть собой девочку.

Но я совершенно не ожидала того, что произошло дальше.





Глава 3


Маленькая крошка вдруг смело встала на четвереньки, оскалилась и... зарычала на огромную злобную тварь!

А в следующее мгновение из её маленького тельца стремительно вырвались плотные темные ленты. Чистая, концентрированная Тьма! Даже та самая обычная тень, которая падала от тела вейра на траву, вдруг ожила и набросилась на самого монстра.

Тварь истошно заскулила, поджала раздвоенный хвост и в панике бросилась бежать прочь, ломая кусты. А магические тени, словно их и не было, просто растворились в воздухе.

Потратив столько сил, девочка мгновенно обмякла и стала заваливаться в густую зеленую траву.

Я едва успела подхватить её на руки.

Насколько я знала из древних фолиантов, выносить и родить ребенка от носителя такой первородной, разрушительной магии может только та женщина, которую безоговорочно одобрил сам источник рода. Первозданная Тьма.

Значит, моя сестра была его истинной? Но как же так?! Неужели священная связь, дарованная самими богами, ничуть не смягчила её жестокое сердце?

Не помогла полюбить Кейгана и собственное дитя?

От тяжелых мыслей голова пошла кругом. Мне никак нельзя было терять сознание. Я опустила ладонь на влажную землю.

— Помоги... помоги мне, — начала отчаянно шептать я, втягивая в себя глубинную силу природы.

Много взять не получилось — мой источник был слишком истощен, но сознание немного прояснилось. И как раз вовремя. Вскинув голову, я услышала над нами хриплое карканье.

Была ли это настоящая лесная ворона или одна из обернувшихся ведьм моей сестры, я не знала.

Но девочку я бы им ни за что не отдала!

Тварь спикировала вниз. Моя реакция была мгновенной. Из-под моей ладони, словно её естественное продолжение, с невероятной скоростью выстрелил толстый, шипастый стебель.

Ворона испуганно отвлеклась на него, попыталась увернуться, но я уже отдавала другой мысленный приказ.

Ветки дерева, на котором она только что сидела, ожили и тонкими гибкими прутьями стали оплетать черное тело птицы. Ворона пронзительно каркнула, пытаясь вырваться.

Я резко ударила её хлесткой лианой, и темная птица камнем рухнула вниз, в заросли.

Я с трудом встала, крепко прижимая к себе Мими. Нам нужно было срочно уходить.

Потом обязательно подумаю, как вернуть девочку лорду Блэквуту. Но сейчас попасть в безжалостные лапы Тайной канцелярии я никак не могла.

Я до одури хотела жить!

Разве я виновата в том, в какой проклятой семье я родилась? Разве я выбирала свою судьбу и ту кровь, что течет в моих венах?

Я бежала, слепо спотыкалась о торчащие корни, падала, в кровь разбивая колени, и снова упрямо вставала. Я продиралась через густой, неприветливый лес до самых сумерек, по крохам подпитываясь спасительной магией от деревьев и земли.

Мы останавливались лишь на жалкие мгновения — только для того, чтобы накормить уставшую, испуганную девочку лесными ягодами, которые попадались на пути, и напоить её водой из журчащего ручья.

Наконец, когда окончательно стемнело, под огромным старым деревом, чьи толстые перекрученные корни высоко вылезли наружу, я заметила глубокую сухую нору.

Мы забились туда на ночь, как загнанные дикие зверьки, крепко обнялись друг с другом, пытаясь хоть немного согреться, и так и уснули, провалившись в тревожное забытье.

А посреди ночи я резко проснулась от удушья. Мы находились в абсолютно черном, непроницаемом коконе из пульсирующей Тьмы.

Девочка металась во сне, тоненько, жалобно плакала и тяжело всхлипывала.

— Мама, нет... мама, нет! — в панике кричала она, захлебываясь слезами в своем кошмаре.

Услышав этот полный первобытного ужаса детский крик, я была готова прямо сейчас собственными голыми руками еще раз убить свою сестру.

Разорвать в клочья её черное, гнилое ведьмовское сердце!

Я снова крепко обняла Мими, изо всех сил прижав её дрожащее тельце к себе, гладя по спинке и шепча ласковые, успокаивающие слова.

Почувствовав искреннее тепло и защиту, она тут же успокоилась.

Темные, пугающие тени медленно перестали вырываться из её тела, магия рассеялась, и она снова заснула.

А я так и осталась сидеть, не сомкнув глаз до самого рассвета.

Я дотронулась ладонью до сырой земли и начала методично, капля за каплей, вытаскивать глубинную магию из самой природы, наполняя собственный истощенный резерв. И так продолжалось до самого утра, пока Мими мирно спала у меня на груди, доверчиво уткнувшись теплым носиком мне в шею.

Я втягивала силу, готовясь к побегу.

А когда рассвело, я рискнула. Сконцентрировавшись, я попробовала разорвать пространство и переместиться.

С огромным трудом, теряя ориентацию и задыхаясь, мы с Мими буквально выпали из портала у старой, покосившейся избы. Я нашла её в лесу давным-давно, и именно в ней когда-то пряталась от сестры и её приспешниц.

Но не успела я даже перевести дух, как меня резко, с чудовищной силой куда-то дернуло.

Пространство перед глазами расплылось, превратившись в густое серое марево. Меня словно потянуло назад на невидимом, жестком магическом аркане.

Я отчаянно сопротивлялась, упираясь ногами в землю, но эта подавляющая сила начала тянуть со мной и саму малышку!

Мими резко проснулась.

Я зарычала от бессилия и дикого напряжения, по щекам градом потекли злые слёзы.

На моей шее с безжалостной силой сомкнулась тугая, удушливая петля.

Воздух мгновенно выбило из легких. Меня с хрустом рвануло назад, сбивая с ног.

Инстинкты сработали быстрее разума. Понимая, что в нестабильном портале с удавкой на шее мы обе можем просто погибнуть, или что безжалостные ведьмы утащат малышку, я разжала ледяные пальцы.

Я добровольно выпустила малышку из ослабевших рук.

Мими испуганно пискнула и мягко скатилась в высокую траву, подальше от меня и от смертельной опасности.

А я мертвой хваткой перехватила жестокий аркан, который всё глубже впивался мне в горло, сдирая кожу в кровь.

Пространство разорвалось с оглушительным, болезненным треском.

— Держите это отродье! — прокаркала настоящая глава ковена. — Рябину! Быстро!

________________

Поддержите, пожалуйста, историю вашими сердечками❤️

В первые дни старта это очень важно для меня и книги.

Буду вам очень благодарана🙏.





Глава 4


Пространство выплюнуло меня. Я с силой рухнула на жесткую, покрытую жухлой листвой и камнями землю, в кровь сдирая ладони. Плечо резко взорвалось острой болью.

Я заплакала и заскулила.

Легкие горели огнем от нехватки кислорода. Но всё это померкло по сравнению с тем, что сжимало мое горло.

— Держите это отродье! — прокаркала настоящая глава ковена Моргана, выступая из мрака. — Рябину! Быстрее!

На моей шее с безжалостной силой сомкнулась не просто магическая петля, а еще и толстая, влажная веревка, сплетенная из свежих веток и коры рябины. Смертоносная, проклятая рябина.

Дерево, чей сок являлся чистейшим, разъедающим ядом для таких, как я.

Я — фейри. Дитя спящих Холмов, полукровка, чья суть намертво связана с самой природой и магией земли. И именно поэтому рябиновая удавка, усиленная черной ведьмовской волшбой, не просто душила меня — она буквально выжигала мою плоть до костей.

Я судорожно захрипела, инстинктивно вцепившись скрюченными пальцами в жесткие прутья на шее, пытаясь хотя бы на миллиметр оттянуть их от обожженного горла.

И тут же с шипением отдернула руки. Кожа на моих ладонях мгновенно покрылась страшными волдырями, рябина оставляла глубокие, чернеющие ожоги, которые воняли горелым мясом и сладковатым дымом.

Эта боль сводила с ума, парализуя волю и вытягивая остатки магии.

Из густого ночного мрака, бесшумно выступили еще две женские фигуры.

Они двигались так плавно, словно плыли над землей, облаченные в одинаковые, струящиеся черные платья.

Впереди шла она. Глава ковена. Невероятно, пугающе красивая женщина с кожей, бледной и полупрозрачной, как лунный свет. Её густые, иссиня-черные волосы были распущены и тяжелым водопадом спадали вдоль стройного тела, достигая самых колен.

У нее были безупречные, но слишком острые, хищные черты лица, о её высокие скулы, казалось, можно было порезаться насмерть, тонкий рот был криво изогнут в презрительной усмешке.

Но самым жутким были их глаза. У всех троих.

Эти красивые, мертвенно-бледные лица объединяло одно чудовищное сходство — в непроглядной ночной тьме их зрачки ярко светились ядовитым, фосфоресцирующим зеленым светом.

Они смотрели на меня, как оголодавшие кошки на пойманную, бьющуюся в агонии мышь.

— Моргана, ты уверена, что стоило призывать девчонку? — подала голос вторая ведьма, нервно оглядываясь по сторонам. Она остановилась в паре шагов от меня, брезгливо морща острый нос. — Призыв дивного народа — это не деревенская порча на скот. Мы выжгли на этот аркан почти весь наш резерв.

— Сейчас для нас важно убраться, Сабина, — холодно отрезала зеленоглазая Моргана. Она подошла ближе, и я увидела, как в её длинных, унизанных серебряными перстнями пальцах пульсирует магическая нить, уходящая прямо к рябиновой веревке на моей шее. — Если нас поймают, то никакой резерв тебе не поможет! И только девчонка может нас спасти!

Третья ведьма, выступившая из-за спины Сабины, извлекла из складок своего черного платья длинный обсидиановый кинжал.

— Ищейки Блэквута уже прочесывают северный лес, — прошипела третья, Изольда. Её зеленые глаза панически метались. — Тайная канцелярия дышит нам прямо в затылок! Этот ублюдок спустил с цепи своих лучших костоломов после того, как обряд с ребенком сорвался. Нам нужно убираться, иначе к утру наши головы будут торчать на пиках!

— Успокойся, Изольда, — властно скомандовала Моргана. — Именно поэтому мы её и вытащили. Кровь фейри. Живая, пульсирующая кровь дивного народа откроет нам скрытые пути в Холмы. Только там, за гранью, Тени Блэквута не смогут нас достать.

Моргана дернула рукой, и рябиновая петля на моей шее сжалась еще сильнее. Из горла вырвался задушенный, булькающий хрип. Кожа на шее лопалась, шипела, впитывая яд проклятого дерева.

— Ну же, открывай Врата, дивная тварь, — прошептала глава ковена, склоняясь надо мной. — Открывай, или мы будем срезать с тебя кожу по кусочкам.

Мой затуманенный от адской боли разум лихорадочно искал выход.

Я не могла использовать магию земли — рябина блокировала всё, сковывала мой источник, превращая меня в беспомощную куклу. Я не могла с ними драться. Их трое, они полны сил, а я истощена до предела.

Но я должна была выжить.

Перед глазами яркой вспышкой пронеслось лицо маленькой девочки. Я оставила её там, одну, в кромешной тьме леса!

Если я умру здесь, кто найдет её?

Что с ней сделают дикие звери или ночные твари вроде того вейра?

Эта мысль ударила по сознанию хлестче любого кнута.

Я — фейри, пусть и необученная, но кое-что и я могу.

Собрав всю свою волю в стальной кулак, я заставила себя расслабить каждую мышцу своего тела.

Подавив инстинктивное желание биться и царапать удавку, я силой мысли замедлила биение своего сердца.

Один удар... тишина... второй удар. Дыхание остановилось. Я позволила глазам закатиться так, чтобы были видны лишь белки, и мое тело тяжелым, безвольным мешком рухнуло на каменистую землю.

Я стала абсолютно недвижимой. Мертвой.

— Какого дьявола?! — взвизгнула Сабина, отшатываясь назад. — Моргана, что с ней?!

— Она не шевелится! — голос Изольды сорвался на истеричный визг. — Ты перетянула аркан! Ты задушила её!

— Заткнитесь обе! — рявкнула Моргана, но в её ровном голосе впервые прорезалась настоящая паника.

Я лежала лицом в грязи, не дыша, чувствуя, как рябиновый яд продолжает медленно сжигать мою плоть, но не смела даже дрогнуть.

— Рябина смертельна для фейри, дура ты одержимая! — сорвалась на крик Сабина. — Мы не просто поймали её, мы надели на неё концентрированный яд! Если она мертва, её кровь бесполезна! Мертвая кровь не откроет Врата в Холмы!

— Ты убила наш единственный шанс на спасение! — вторила ей Изольда. — Блэквут найдет нас! Он сживет нас со свету!

— Я сказала, заткнитесь! — в ярости прорычала Моргана. Я услышала её быстрые, тяжелые шаги. Она опустилась на колени рядом со мной. Её ледяные пальцы грубо схватили меня за подбородок, поворачивая лицо. — Она не могла сдохнуть так быстро. Снимите с неё эту проклятую удавку! Быстро! Мне нужно нащупать пульс!

Сабина бросилась ко мне. Её трясущиеся руки схватились за жесткие ветки рябины. Я почувствовала, как петля ослабла, а затем и вовсе слетела с моей обожженной, кровоточащей шеи.

И это было всё, что мне требовалось.

Секунда. Одно единственное мгновение, когда яд перестал блокировать мою магию. Как только рябина коснулась земли, я не стала открывать глаза. Я не стала вскакивать или пытаться бежать.

Я мысленно потянулась к сырой почве подо мной и с отчаянным, диким криком души приказала земле расступиться.

Мое тело мгновенно провалилось вниз, словно сквозь толщу воды. Камни, грязь и корни расступились, мягко обволакивая меня, и тут же сомкнулись над головой с глухим чавкающим звуком.

— Нет!!! — истеричный, полный животного ужаса вопль Морганы раздался уже где-то высоко надо мной, приглушенный метрами твердой земли.

Ведьмы бросились раскапывать почву голыми руками, посылая в землю проклятия и зеленые вспышки магии, но было поздно. Я уходила всё глубже и глубже, растворяясь в родной стихии, сливаясь с корнями старых деревьев.

Главное не бояться. Не паниковать. Однажды я нашла у мамы древнюю книгу, которую она прятала от меня, и прочла ее. Там было все о магии фейри.

Земля исцеляла. Она мягко пульсировала вокруг меня, остужая страшные ожоги на шее и ладонях, но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с той агонией, что сейчас разрывала мою душу на части.

Мими!

Крошечная девочка, которой едва исполнилось два года. Я бросила её. Я разжала руки и позволила ей упасть в траву, посреди ночного леса!

Перед глазами встало перепачканное ягодным соком личико. Её серьезные глазки. То, как доверчиво она обнимала меня за шею пухлыми ручками и как страшно кричала во сне, когда Тьма пугала её саму.

«Боги, пожалуйста, пусть она будет жива», — беззвучно рыдала я.





Глава 5


Меня ударило наотмашь невидимой силой. В груди вдруг образовался ледяной, тянущий крюк.

Кровь в венах вскипела.

Ведьмы!

Эти зеленоглазые твари поняли, что я ушла под землю, и теперь они снова проводили обряд призыва!

Они вцепились в мою суть, в мою кровь фейри, пытаясь вырвать меня из спасительного плена земли и притащить обратно к своим ногам.

— Нет... пожалуйста, нет... — шептала я, в панике впиваясь пальцами в сырую почву.

Я пыталась зафиксироваться, пыталась пустить магические корни глубоко в землю, чтобы удержаться, чтобы слиться с природой.

Но у меня ничего не выходило! Мой внутренний источник был выжжен рябиной и тремя годами пыток в подземелье.

Магия отзывалась жалкими, прерывистыми искрами, которых катастрофически не хватало для сопротивления.

Меня безжалостно, неумолимо тянуло назад наверх.

Невидимый аркан призыва сжимал внутренности. Я цеплялась сломанными ногтями за корни, сдирая кожу, но чувствовала, что проигрываю эту битву.

И вдруг, когда я уже приготовилась к тому, что меня сейчас вышвырнет прямо в руки к Моргане, почва внезапно осыпалась.

Я полетела вниз, проваливаясь в какую-то узкую, длинную нору. Падение было жестким — я больно ударилась плечом о каменистый выступ, проехалась спиной по жестким корням и скатилась на самое дно сырого, абсолютно темного земляного лаза.

Животный ужас мгновенно сковал мое тело.

Что это за дыра? Чья это нора? Какой-нибудь подземной твари, которая сейчас спит и ждет свою добычу?

Но у меня не было ни сил на магию, ни возможности для сопротивления. Лишенная последних крох энергии, тяжело дышащая и разбитая, я просто поползла вперед на четвереньках.

Я двигалась вслепую, ощупывая дрожащими, обожженными руками холодные земляные стены.

Сверху, сквозь толщу почвы, меня всё еще дергали. Попытки ведьм вытянуть меня не прекращались — невидимый крюк в груди то натягивался, заставляя меня вскрикивать и биться головой о низкий земляной свод, то ослабевал.

Но, видимо, сама древняя земля этого леса больше не давала им возможности вытащить меня. Да и силы проклятого ковена были истощены до предела: призыв дивного народа требовал колоссальной энергии, а они и так потратили слишком много.

Я ползла и ползла, пока узкий лаз вдруг не начал расширяться. Затхлый запах сырой земли сменился другим — терпким, сладковатым ароматом сухих трав и увядающего волшебства.

Стены туннеля мягко осветились. Это было бледное, призрачно-голубое свечение грибницы. Густой мицелий покрывал своды маленькой пещеры, в которую я выползла, сплетаясь в причудливые, светящиеся узоры.

Я замерла, оглядываясь. Это была не просто нора зверя. Это был Холм.

Один из тех самых легендарных Холмов — древних обиталищ моего народа, скрытых глубоко под землей от людских глаз.

Но этот Холм был мертв. Старые, полуразрушенные своды местами обвалились. Здесь почти не чувствовалось той звенящей, могущественной магии, которую я чувствовала в Холме, где сделали свое пристанище ведьмы и где я была заключена в каменном мешке.

Я вползла в более широкий лаз. Встать на ноги здесь было совершенно невозможно — потолок нависал слишком низко, заставляя давить в себе приступы паники. Здесь можно было только сидеть, сгорбившись, или передвигаться на коленях.

В неверном, мерцающем свете голубых грибов я увидела то, от чего мое сердце болезненно сжалось. У дальней стены, сплетенная из тончайших, уже иссохших лоз, стояла маленькая кроватка. Крошечная колыбель, размером не больше человеческой ладони.

Я осторожно подползла ближе, стараясь не тревожить вековую пыль. Внутри колыбели, укрытая одеялом из сухих, ломких листьев, лежала иссохшая тушка непонятного существа.

Это был флорлинг. Один из тех крошечных, безобидных фейри, что ухаживали за цветами и корнями в эпоху расцвета нашего народа.

Его маленькое тельце, напоминающее сплетение сухих веточек, было мумифицировано временем. Спину украшали два прозрачных, как слюда, крылышка, которые теперь выглядели как хрупкий, высохший пергамент.

Заостренное личико застыло в вечном, умиротворенном сне.

Слезы снова навернулись на мои глаза. Мой народ вымер. Холмы опустели, их магия иссякла.

Внезапно меня снова дернуло. Крюк в груди болезненно провернулся. Моргана не сдавалась. Она вливала последние капли своей черной магии, отчаянно пытаясь пробить защиту старого Холма. Я со стоном свернулась в клубок прямо на земляном полу, рядом с колыбелью мертвого флорлинга, обхватив голову руками.

Меня дернуло еще раз. Потом еще.

Своды пещеры тихо задрожали, с потолка посыпалась сухая земля. Я жмурилась, терпя эту пытку, молясь всем забытым богам, чтобы древняя защита этого места выдержала.

И она выдержала.

Последний рывок был самым слабым. Словно натянутая до предела струна, связующая нить призыва вдруг с тихим звоном лопнула в моей груди.

Ощущение чужеродного, грязного присутствия в моей крови мгновенно исчезло. Ведьмы выдохлись.

Их резерв был окончательно пуст, и теперь им самим придется спасаться бегством от ищеек Блэквута, не имея возможности скрыться в Холме.

Теперь мне нужно было набраться сил, чтобы вернуться наверх. К Мими.

Я вынырнула из-под земли с громким, надрывным вздохом, жадно хватая ртом ледяной ночной воздух.

Легкие горели, во рту скрипел песок, а обожженное рябиной горло пульсировало адской болью.

Но я не обращала на это внимания. Опираясь на стертые в кровь руки, я попыталась оглядеться в густом мраке леса, отчаянно ища взглядом ту самую старую избу и маленькую девочку.

— Мими... — попыталась позвать я, но из горла вырвался лишь жалкий, булькающий сип. — Это я Кристина. Мими.

И вдруг я услышала, как в высокой траве что-то тихо шевелится.

У меня перехватило дыхание. Я бросилась туда и едва не разрыдалась в голос от накатившего облегчения.

Девочка была ровно в том самом месте, где я ее оставила!

Она сидела, сжавшись в крошечный комочек, и испуганно хлопала своими невероятно серьезными глазками.

Завидев меня, Мими тихонько пискнула и потянула ко мне испачканные ручки.

— Слава богам... слава Холмам, ты жива, — горячо зашептала я.

Я бережно подхватила малышку на руки, прижимая к груди, и со всех ног поспешила к избе.

Темный силуэт старого деревянного дома показался меж деревьев. Я толкнула покосившуюся дверь, и она поддалась с протяжным, жалобным скрипом.

За те три года, что я провела в гниющем подземелье своей сестры, в этом забытом богами доме, кажется, так никто и не появился.

Внутри пахло пылью, старым деревом и полным запустением.

Но для нас сейчас это был настоящий дворец.

Я принялась укачивать и тихонько утешать сонную, напуганную девочку, а затем усадила ее на пыльную деревянную скамейку у стены. Под этой самой скамейкой всё еще стоял мой старый тайный сундук.

Дрожащими руками я откинула тяжелую крышку и с облегчением выдохнула: там лежали кое-какие мои вещи. Простые платья, пара чистых рубашек, гребень.

Я достала вещи, а затем вспомнила, что сразу за избой когда-то протекал лесной ручеек. Найдя в углу старый глиняный кувшинчик, я подхватила крошку на руки и пошла туда, чтобы набрать ледяной воды.

Вернувшись в дом, я взяла чистую ветошь, смочила её в студеной воде и начала осторожно оттирать малышке перепачканные землей и ягодным соком руки и личико. Мими жмурилась от холодной воды, но терпеливо молчала.

Когда с девочкой было покончено, я укутала её в сухое платье из сундука, а затем сбросила с себя грязную, пропитанную кровью и запахом рябины одежду.

Я начала ожесточенно оттирать свое тело. Ледяная вода приятно холодила страшные ожоги на шее и ладонях. Плечо всё еще болело после удара ритуальным кинжалом, но это была уже глухая, тупая пульсирующая боль. Видимо, на фоне животного страха за Мими и пережитого ужаса от рябиновой удавки, боль в плече милосердно притупилась.

Я повернула голову и посмотрела на рану: она покрылась плотной темной корочкой. Все-таки моя земляная магия, пока я пряталась в мертвом Холме, сделала свое дело и немного подлечила меня.

Луна продолжала ярко светить в окно охотничьей избы.

Я надела на себя простые брюки, чистую рубашку и собрала волосы в косу.

Сил не осталось совсем. Я просто обессиленно легла на жесткую деревянную лавку и крепко обняла малышку, укрывая нас обеих моим старым платьем.

В повисшей тишине избы я отчетливо услышала, как у девочки жалобно заурчал пустой животик.

Но эта удивительная, храбрая крошка лишь крепче прижалась ко мне и не издала ни звука. У меня желудок тоже сводило от голодного спазма. И всё же, измученные, голодные, но живые, мы уснули, крепко прижавшись друг к другу, спрятавшись от всего мира в этой старой лесной лачуге.

А завтра нужно было срочно вернуть девочку отцу. А мне самой бежать как можно дальше.

Только всё вышло вовсе не так…





Глава 6


Проснулись мы очень рано, когда сквозь щели в рассохшихся ставнях едва начали пробиваться первые лучи солнца.

Я с трудом села на жесткой лавке. Правое плечо, куда вчера вонзился ритуальный клинок сестры, тут же отозвалось резкой, дергающей болью.

Я тихо зашипела сквозь стиснутые зубы, потом отодвинула ворот просторной рубашки и осторожно скосила глаза: рана покрылась плотной темной корочкой, но кожа вокруг нее была воспаленной и горячей.

Поднимать руку было мучительно тяжело, но жаловаться было некому.

Я подхватила малышку здоровой рукой. Девочка сладко зевнула, потирая кулачками заспанные глазки. Остатками ледяной воды из старого глиняного кувшина я наскоро умыла её личико, а потом дала сделать несколько глотков.

Мими и правда была чудо как хороша. Маленькая, миленькая, совершенно спокойная, несмотря на всё безумие, что творилось с нами.

Она не капризничала, только всё время тянула ко мне свои ручки, чтобы покрепче ухватиться за ворот моей одежды и прижаться всем тельцем.

— Сейчас, милая, сейчас мы уйдем отсюда, — ласково прошептала я, целуя её в светлую макушку. Волосики пахли пылью и лесом. — У меня есть парочка монет, и мы обязательно позавтракаем с тобой. Обещаю.

Я опустила девочку на скамью и полезла в старый сундук. Там, на самом дне, в потайном кармашке грубых запасных штанов, были надежно припрятаны пара серебряных монет — те крохи, которые я успела скопить за время своей прошлой жизни, работая подавальщицей в дешевой таверне до того, как меня схватили ведьмы.

Я быстро умылась сама, выпила остатки воды, и мы привели себя в порядок, насколько это вообще было возможно в заброшенной лесной лачуге.

Как же хорошо, что запасное платье на девочке было из темно-синей, немаркой ткани, поэтому не слишком бросалось в глаза, каким перепачканным оно было на самом деле.

Я тщательно отряхнула подол, расчесала пальцами её волосики и заплела их в тугую косу, чтобы они не путались. Мими сидела смирно, только иногда трогала пальчиком уродливые шрамы на моих запястьях, словно жалея меня.

Подхватив её на руки и морщась от стрельнувшей в плече боли, я осторожно приоткрыла скрипучую дверь и выглянула наружу.

Прислушалась к утреннему лесу. Пели птицы, шелестела листва.

Мы вышли и углубились в лес. Идти на пустой желудок было тяжело, поэтому я решила воззвать к своей магии. Закрыв глаза, я стала прислушиваться к земле, твердо держа в голове мысль, что мне нужна поляна с ягодами.

И у меня получилось. Буквально за следующим широким дубом открылась небольшая, залитая утренним солнцем полянка, густо усыпанная земляникой.

— Ам-ам! — радостно пискнула Мими, забавно округлив глазки.

— Да, малышка, ам-ам, — улыбнулась я.

Я опустилась на колени и принялась аккуратно собирать крупные ягоды, скармливая их девочке прямо с рук, чтобы она снова не перепачкала лицо. Мими ела с жадностью, смешно причмокивая, а одну самую крупную ягоду вдруг взяла своими пальчиками и настойчиво сунула мне прямо в губы.

— Мама, ам! — строго приказала она.

Мое горло сжалось от подступивших слез. Я послушно съела ягоду, поцеловав её крошечную ладошку.

— Я не твоя мама, Мими… — девочка посмотрела на меня своими карими глазками. — Твоя мама… а в прочем… давай не будем о ней. Да?

Перекусив, я снова взяла её на руки.

Прислушалась к своему внутреннему резерву. Магии скопилось чуть больше, на один короткий, точный прыжок должно было хватить. Я представила себе окраину столицы — шумный рабочий квартал, где до таких, как мы, никому не будет дела.

Пространство привычно дрогнуло, и мы шагнули сквозь марево.

Перемещаться вслепую всегда было опасно. Я совершенно не знала, есть ли кто-то в точке выхода, но боги были к нам милостивы: мы сократили пространство и вышли незамеченными.

Впереди за последним рядом деревьев уже слышался шум, громыхали по брусчатке телеги и начинались простые одноэтажные дома.

Документов у меня с собой, разумеется, не было. Нас легко могли остановить патрульные и спросить бумаги, но я очень сильно надеялась на то, что в этом муравейнике никому не взбредет в голову выяснять, куда бредет измученная девушка с ребенком на руках.

Мы прошли буквально пару улиц, когда животик малышки снова предательски, громко заурчал. Да и у меня самой тоже. Сладкие ягоды не давали той настоящей сытости, которой так требовал истощенный организм. Мой взгляд зацепился за вывеску: на углу была небольшая пекарня.

Толкнув дверь, мы оказались в тепле, пропитанном одуряющим запахом свежего хлеба и ванили. У меня чуть не закружилась голова. В самом темном углу стоял крошечный, обшарпанный столик.

Я подошла к прилавку, выложила одну серебряную монету и попросила две мягкие булочки и большую кружку теплого молока.

Хозяин, тучный мужчина в заляпанном мукой фартуке, подозрительно окинул нас взглядом, но серебро забрал, отсыпав сдачу медными грошами.

Вернувшись за столик, я посадила девочку себе на колени. Отламывая маленькие кусочки от пышной булочки, я макала их в теплое молоко и осторожно давала Мими.

— Вкусно? — шепотом спрашивала я.

Девочка лишь активно кивала, с невероятной жадностью проглатывая сладкий мякиш.

Я гладила и гладила её по шелковистой головке, а сама откусывала уже от другой, сухой булки, запивая её остатками молока. Внутри разлилось давно забытое, почти домашнее тепло.

Скачано с сайта bookseason.org

Перед тем как уйти, я на оставшиеся медяки купила еще три булочки с сыром, завернув их в бумагу. Это был наш обед и ужин.

Выйдя на улицу, я прислонилась к холодной кирпичной стене и посмотрела на Мими.

Первое, что мне нужно это поскорее найти особняк лорда Блэквута в аристократическом квартале. Второе, оставить Мими у отца. А третье - немедленно бежать.

Как только малышка окажется в безопасности, я попытаюсь переместиться обратно в лес.

А оттуда буду искать подходящий, давно забытый спящий Холм, которыми когда-то была пронизана империя Драконов.

Возможно, мне повезет, и я смогу скрыться там навсегда. А о том, как я буду жить в пустом, мертвом Холме в полном одиночестве, питаясь кореньями, я старалась просто не думать.

Сейчас главным было спасти жизнь этого ребенка. И свою собственную.

Дорога пешком из рабочего квартала до квартала Высшей знати заняла бы у нас целый день, а я и так едва держалась на ногах.

Больное плечо горело, отнимая силы.

Выйдя на площадь, я подошла к стоянке извозчиков. Выбрав самую старую, потертую пролетку с хмурым, усатым возницей, я протянула ему десяток медных монет.

— До Аристократического квартала. К Золотым Воротам, — хрипло сказала я.

Возница фыркнул, глядя на меня, но монеты жадно сгреб.

— Садитесь. Только сиденья мне не испачкайте.

Я густо покраснела. Сам-то себя давно видел? Но, конечно, же вслух я не стала этого говорить. Боялась, что он откажется нас везти, а другие бы взяли гораздо больше за извоз.

Вид у меня пусть и был бедный, но рубашка была чистой, хоть и застиранной, штаны с заплатками на коленях, но тоже чистыми. А Мими все время была на ручках и ее платье тоже не так бросалось в глаза.

Мы забрались в повозку. Дорога заняла много часов.

Мими, убаюканная ритмичным цоканьем копыт по мостовой, быстро заснула у меня на коленях.

А я смотрела в окно, наблюдая, как разительно меняется мир.

Узкие улочки сменялись широкими проспектами.

Грязь под копытами лошади уступила место идеально ровной, чистой каменной брусчатке.

Вместо чадящих факелов появились изящные магические фонари, а простые дома горожан и рабочих сменились величественными, подавляющими своей роскошью особняками с лепниной и высокими коваными заборами.

Здесь жили все Высшие лорды, министры и сам Кейган Блэквут.

Мы добрались до места, когда солнце уже перевалило зенит и время близилось к глубокому послеобеденному часу.

Извозчик высадил нас у кованых ворот на границе элитного сектора и тут же умчался прочь, словно боясь, что благородная стража оштрафует его за привоз оборванцев.

Я опустила проснувшуюся Мими на брусчатку, держа её за ручку. Вокруг прогуливались дамы в пышных шелковых платьях под кружевными зонтиками и господа в строгих сюртуках.

Мы с девочкой смотрелись здесь как два грязных пятна на белоснежной скатерти.

Чтобы хоть немного перевести дух, мы присели на край изящной каменной скамейки в тени раскидистого дерева. Я достала из узелка припасенные сырные булочки, и мы снова перекусили.

Мими весело болтала ножками, с любопытством рассматривая проезжающие мимо блестящие кареты.

Теперь нам нужно было у кого-то спросить об особняке главы Тайной канцелярии, но вдруг краем глаза я уловила движение.

По вымощенной белым камнем аллее, прямо в нашу сторону, чеканя шаг, шли двое полицейских.

Их форма — глубокого синего цвета с золотыми эполетами и блестящими пуговицами — радикально отличалась от простецких курток стражи в кварталах на окраине столицы.

Мое сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Я инстинктивно вжалась в скамейку, пытаясь стать невидимой.

Мой внешний вид категорически не соответствовал тому, в чем должны были быть одеты няни или служанки высшей знати. А больше мне некем было представиться.

Как я успела заметить, местные няни носили накрахмаленные белые чепцы, строгие форменные платья и перчатки.

Мими все с интересом рассматривала, а я просто опустила глаза вниз. Вдруг они не обратят внимание и просто уйдут?

Но они остановились.





Глава 7


Один из полицейских, высокий блондин с холодными, колючими глазами, подозрительно прищурился, глядя на нас.

Его взгляд скользнул по мне, а затем остановился на Мими.

Платье малышки было перепачкано, но было видно, что оно из качественной и дорогой ткани. А в её тонких чертах лица, в гордой посадке головы и этой проклятой первородной Тьме, которая пряталась на дне её глаз, безошибочно угадывалась порода. Порода высшего дракона.

Полицейские переглянулись. Блондин положил руку на эфес короткого меча, висевшего на поясе, и они решительно направились к нашей скамейке.

Мне стало страшно. Сердце заколотилось в груди. Я не знала, что мне делать. Я растерялась.

— Эй, девчонка! — раздался резкий, властный оклик. — А ну-ка, поднимись.

Животная паника накрыла меня с головой. Дыхание перехватило.

— Добрый день, господа, — пролепетала я, вскакивая на ноги и закрывая Мими спиной. Плечо прострелило адской болью, но адреналин заглушил её.

— Документы. Живо, — отчеканил второй полицейский, подходя вплотную. — Кто ты такая? И что забыла в Аристократическом квартале?

— Я... я просто ищу работу...

— Работу? В таком виде? — блондин презрительно скривился. Затем он наклонился вбок, пытаясь разглядеть девочку, которая вцепилась в край моей рубашки. — Чей это ребенок?

У меня похолодело внутри. Если я сейчас скажу, что это дочь Кейгана Блэквута, они немедленно скрутят меня.

Они решат, что я её похитила, вызовут следователей Тайной канцелярии, и моя личность вскроется в ту же секунду. А потом наступит мгновенная казнь.

— Это... это моя племянница, — и ведь не соврала я, пятясь назад.

— Врешь, оборванка, — прорычал жандарм, делая резкий шаг ко мне и вытаскивая наручники из-за пояса. — У этой девочки благородная кровь, это за версту видно! А ну, стой на месте!

Мозг отключился. Инстинкты взяли верх.

— Мими, держись крепко! — крикнула я, подхватывая девочку на руки.

Взвыв от невыносимой боли в раненом плече, я резко развернулась и рванула с места.

— Держи её! Стой! Свисти в свисток! — заорал позади полицейский.

Громкая, пронзительная трель полицейского свистка разорвала спокойствие элитного квартала.

Благородные дамы с визгом шарахались в стороны, роняя свои кружевные зонтики. Господа возмущенно кричали.

Я бежала так быстро, как не бегала никогда в жизни.

Мои легкие горели, ноги в стоптанных ботинках скользили по гладкой брусчатке.

Мими испуганно пискнула и до боли вцепилась крошечными пальчиками в мою шею, уткнувшись лицом мне в ключицу.

Топот тяжелых сапог за спиной стремительно приближался.

Их было двое, они были сильными мужчинами, а я — истощенной беглянкой с ребенком на руках.

Мне не уйти по прямой.

Я резко свернула в сторону, перепрыгнула через низкую кованую оградку и кубарем влетела в густые, идеально подстриженные кусты раскидистого городского парка. Ветки больно хлестнули по лицу, царапая кожу. Я пригнулась, прячась в густой тени декоративных кустов.

— Она ушла в парк! Оцепить периметр! — доносились яростные крики с аллеи. — Ищите девчонку!

Я сидела на корточках, судорожно зажимая Мими рот ладонью, чтобы она не издала ни звука.

Девочка дрожала, но, умница моя, терпела, широко распахнув свои черные глаза.

Сквозь листву я видела, как синие мундиры замелькали между деревьями. Они прочесывали кусты. Нас найдут. Счет шел на секунды.

Мой взгляд лихорадочно заметался и остановился на далекой перспективе. За широким проспектом, вдалеке, виднелись верхушки деревьев еще одного, куда более густого парка или чьего-то заброшенного поместья.

Туда! Мне нужно туда!

Я закрыла глаза. Плечо пульсировало так, что перед глазами плясали черные точки.

Резерв магии был практически пуст, на дне плескалась лишь лужица силы. Но если я не использую её сейчас, меня ждет эшафот, а моя смерть не спасет эту девочку. Мими я могу передать только в руки отцу. Я боялась, что любой другой человек может отдать ее ведьмам.

«Пожалуйста, Холмы... пожалуйста, земля, дай мне сил», — взмолилась я, сжимая в объятиях ребенка.

Пространство перед глазами мигнуло, пошло рябью, и мы переместились прямо из-под носа у раздвигающего наши кусты полицейского.

Мы рухнули на сырую землю уже в другом месте. В глубокой, непроглядной тени огромных вековых дубов старого парка. Я повалилась на бок, задыхаясь, прижимая к себе Мими.

Мы затаились, сливаясь с корнями и землей.

Но как же мне теперь отдать её отцу, если каждый полицейский в Аристократическом квартале теперь ищет меня и ребенка?

Меня затрясло. Крупная, неконтролируемая дрожь била всё тело, пробирая от кончиков пальцев до самых костей. Адреналин, который только что помог нам вырваться из лап столичных полицейских, стремительно покидал кровь, оставляя после себя лишь всепоглощающий животный ужас и физическую агонию.

Я совершенно не знала, как быть дальше.

Мне было невыносимо страшно и дико больно.

Раненое плечо, жестоко потревоженное резким рывком, бегом и жестким падением на сырую землю, снова закровоточило.

Рана горела огнем, отдавая тупой, сводящей с ума пульсацией.

Черная, вязкая безнадежность накрыла меня с головой, словно тяжелая плита.

Я сжалась в крошечный комок у толстых, поросших мхом корней старого дуба, баюкая на руках притихшую девочку.

Горячие слёзы отчаяния и полного бессилия непрерывным потоком катились по моим грязным щекам, капая на темное платьице ребенка.

— Мими, крошка... — зашептала я сдавленно, утыкаясь дрожащими губами в её растрепанную макушку. — Я не знаю, как искать теперь твоего папу... Совершенно не знаю. Я такая бесполезная… и никчемная.

Девочка подняла на меня свои огромные, серьезные глаза.

Она не плакала, лишь доверчиво прижалась ко мне, обхватив крошечными ручками за шею.

А я задыхалась от собственных беззвучных рыданий.

— Что же делать? — шептала я в глухую пустоту старого парка, раскачиваясь из стороны в сторону. — Что же нам делать, малышка?..

Мой идеальный план рассыпался в прах.

Выйти обратно на улицу теперь было равносильно мгновенному самоубийству.

Каждый патрульный в Аристократическом квартале уже поднят по тревоге и предупрежден. Они ищут подозрительную оборванку с ребенком благородной крови на руках.

Стоит мне только сунуться на освещенную улицу — и меня скрутят прежде, чем я успею произнести хоть слово.

Я не могла этого допустить. Но и как спасти нас обеих, я больше не представляла.

Как найти особняк лорда Блэквута?





Глава 8


— Сейчас, сейчас, Мими… я что-нибудь обязательно придумаю. Я обещаю тебе, маленькая, — шептала я девочке на ушко, баюкая её в своих руках и пытаясь унять собственную дрожь.

Сумерки в заброшенном парке сгустились окончательно, превращаясь в плотную, осязаемую тьму.

Мне нужно было что-то делать, куда-то идти, но я никак не могла взять себя в руки.

Полное, беспросветное отчаяние накрыло меня с головой, словно ледяная океанская волна.

Из этого тупика, из этого кошмара, казалось, невозможно было выбраться. Безысходность давила на меня, мешая сделать даже вдох.

Но ощущение того, что в моих руках притихла маленькая крошка — беззащитное существо, которое не может само о себе позаботиться и полностью зависит от меня, — внезапно придало мне сил.

Я кое-как заглушила подступающую истерику, глубоко впиваясь ногтями в ладони.

Я продолжала судорожно всхлипывать, но рассудок начал проясняться: сидеть на месте нельзя. Еды не осталось, когда мы бежали от полицейских, мы меньше всего думали о мешочке с булочками, он так и остался лежать на той проклятой скамейке.

А ведь малышке наверняка уже хочется пить, да и голод скоро даст о себе знать. Я ответственна за её жизнь, и эта мысль жгла меня сильнее раны в плече.

Я встала, превозмогая слабость, и огляделась.

Этот парк… он был странным.

Словно дикий, совершенно неухоженный, он зарос густым кустарником и вековыми деревьями.

Это было в высшей степени необычно для Аристократического квартала. Я, конечно, не знала досконально, как здесь всё устроено, но предполагала, что сады знати должны сиять ухоженностью, расти в строгом геометрическом порядке.

Здесь же этот кусочек природы сохранился в своем первозданном виде.

— Сейчас что-нибудь придумаю, что-нибудь придумаю… — шептала я, уговаривая девочку и саму себя одновременно.

Я сделала первые неуверенные шаги вперед.

Сама не знала куда — перед глазами мелькали только ветки, колючие кусты и причудливо переплетенные стволы. Я шла, придерживая малышку здоровой рукой и ласково поглаживая её по спинке.

В голове метались мысли: если я сейчас выйду на освещенную улицу, под прицел магических фонарей, шансы найти особняк Блэквута возрастут, но и риск быть схваченной станет запредельным.

С другой стороны, пробираться ночью по кварталу — тоже безумие. Вдруг тут опасно?

Хотя какая опасность может грозить в этом квартале? Похоже, самая большая угроза здесь — это я сама с ребенком на руках.

Жаль тут же нет никаких табличек или указателей: «Особняк Блэквута — направо». Найти прохожего и спросить? А кто мне ответит? Будь это простой горожанин из рабочего квартала, он бы, может, и помог, а здесь… лорды и леди?

Да они же первыми сдадут меня полицейским, едва завидев мои одежды! Если вообще снизойдут до того, чтобы заметить, наградив перед этим пренебрежительным взглядом.

И снова эта безнадежная плита, холодная и тяжелая, опустилась на мою душу.

Но вдруг я почувствовала какое-то странное шевеление поблизости. Я замерла, почти не дыша.

Звуков не было, в лесу стояла мертвая тишина, однако боковым зрением я четко улавливала: что-то шевелится.

Тень переместилась и мгновенно исчезла. Я резко обернулась в другую сторону — там тоже что-то было.

В слабом свете звезд и луны я увидела, как более густая, чернильная тень сама собой пошевелилась, отделяясь от подножия дуба.

Я посмотрела на малышку. Её глазки блестели.

— Это ты играешь? — ахнула я. — Мими, ты ведь можешь управлять ими?

Малышка серьезно кивнула.

— Па-па… — тихо пролепетала она, и её голосок дрожал.

Тут меня осенило.

— Мими, ты чувствуешь его? Ты чувствуешь своего отца?

Из её маленькой ручки снова вытянулась тоненькая, извивающаяся темная ленточка. Она указала вперед, в самую гущу зарослей.

Я выдохнула с облегчением — неужели получится?

Пошла вперед, доверясь этому призрачному зову. По бокам нас сопровождали другие тени: они извивались, перетекая по стволам деревьев, но не приближались, словно почетный караул.

А потом я поняла — они показывают путь. Это было невероятно!

Какой же силы дар у этой крохи! Тени не просто слушались её, они помогали нам. Я ведь совсем ничего не знала о магии Теней до этого момента, лишь слышала пугающие легенды. Знала только, что это побочная магия Тьмы.

Когда мы наконец вышли к особняку, сердце в моей груди сделало болезненный кувырок.

Огромное черное здание возвышалось перед нами, дыша мощью и скрытой угрозой. Неужели этот дикий парк — часть территории особняка? Неужели нам так повезло?

После всего, что я пережила за последние три года, я вообще перестала верить в удачу.

Я повернулась и увидела в отдалении огромные кованые ворота, а перед нами — парадное крыльцо. Только я сделала шаг в сторону входа, как тишину разорвал бешеный цокот копыт. Черная карета, едва не перевернувшись на повороте, со свистом остановилась у ворот.

Дверца распахнулась, и оттуда выскочили двое мужчин. Один черноволосый, в строгом камзоле, другой — с длинными белоснежными волосами, оба что-то яростно кричали.

А затем я увидела, как они вдвоем буквально вытаскивают из кареты третьего мужчину. Он был широкоплечим, мощным, но сейчас его голова бессильно свесилась на грудь, а белая рубашка была полностью, пугающе залита кровью.

— Армус, скорее! Делай же что-нибудь! — раздался гневный, почти панический крик одного из мужчин.

— Лорда нужно срочно положить!

Двое мужчин, поддерживая раненого под руки и за ноги, быстро потащили его к воротам. Тот, кого звали Армус — светловолосый парень в очках, вероятно, лекарь, — только попытался сделать шаг к ним, как воздух вокруг раненого внезапно исказился. Силовая волна ударила лекаря в грудь так, что он отлетел назад, врезавшись в карету, и повалился на землю.

Мужчины, державшие третьего, выругались, едва удерживая ношу.

— Кейган! Кейган, слышишь? Приди в себя, ты убиваешь своих! Нам нужен лекарь сюда! Открой защиту!

Но тот не реагировал. Сквозь защиту прошли только они трое.

А я стояла как вкопанная, прижимая к себе Мими. Раненый, окровавленный человек в белой рубашке — это был Кейган Блэквут. Повелитель Теней был на грани смерти.

В этот момент тени вокруг нас дрогнули и рассеялись, и мужчины у ворот наконец заметили меня с ребенком.

— Эй, ты! — крикнул один из них с черными волосами. — Ты кто такая?! Откуда здесь?!





Глава 9


— Ты ведьма?! — яростно рыкнул темноволосый мужчина, тот, что вытаскивал раненого из кареты.

Я вздрогнула и инстинктивно попятилась назад, еще крепче прижимая к груди испуганную Мими.

— Я… я просто служанка, — едва слышно промямлила я, чувствуя, как от страха пересохло в горле. Голос дрожал и срывался.

— Керран, стой! Какая еще, к демонам, ведьма?! — осадил его второй беловолосый мужчина, тяжело дыша под весом обмякшего лорда. — Защита поместья не пропустила бы постороннюю! Значит, ее проверил Кейган.

О какой именно защите он говорил, я понятия не имела.

Я вообще не почувствовала никаких магических барьеров, когда тени вели нас сквозь заброшенный парк.

Почему контур особняка главы Тайной канцелярии, который должен был не пустить меня, так легко впустил беглую преступницу?

Потому что у меня на руках была Мими, родная кровь хозяина?

Но тогда защита должна была пропустить только её, а меня отшвырнуть.

Или всё дело в том, что мы с сестрой близкие родственницы, и магия дома просто перепутала наши ауры?

Я не знала точного ответа. И сейчас было совершенно не до разгадок.

Сквозь пелену паники я увидела того самого Армуса — светловолосого лекаря в очках. Он с кряхтением поднимался с каменной брусчатки и торопливо отряхивал свой сюртук после того, как защитный контур особняка не пропустил того в ворота.

— Эй, ты! Подойди сюда! — рявкнул на меня Керран, не отпуская плечи окровавленного Блэквута. — Возьми саквояж целителя, будешь помогать! Живо!

Я послушно, на негнущихся ногах, поспешила к ним с девочкой на руках.

— А ребенок чей? — вдруг с подозрением спросил светловолосый мужчина, прищурившись и разглядывая личико Мими.

— Мой, — не моргнув глазом соврала я, глядя ему прямо в лицо. — Это моя дочь.

Врать в лицо этим огромным мужчинам было до одури страшно, но я понимала: подтвердить или опровергнуть тот факт, что я служанка в этом огромном доме, сейчас никто не мог.

Лорд Кейган Блэквут находился в глубоком беспамятстве, он истекал кровью и не приходил в себя.

Никто другой меня не знал. Поэтому я отчаянно решила воспользоваться этой спасительной ложью.

Я подошла к магической ограде. Внутри всё сжалось от животного страха, а вдруг сейчас барьер поймет, что я чужая, и ударит?

Но я сделала шаг, зажмурилась... и она снова меня пропустила. Я вообще ничего не почувствовала.

Оказавшись за территорией, я внимательно, стараясь не упустить ни слова, слушала сбивчивые команды Армуса. Лекарь, всё еще держась за ушибленный бок, сунул мне в руки огромный, невероятно тяжелый кожаный саквояж.

Мое больное плечо тут же прострелило адской, ослепляющей болью. Я невольно поморщилась и закусила губу, чтобы не закричать.

— Донесешь? — с сомнением спросил он, глядя на меня.

Я только молча кивнула.

Поставив Мими на ножки, я крепко взяла ее за маленькую ладошку, а здоровой рукой подхватила неподъемный саквояж.

Мы заторопились вслед за мужчинами. Я снова прошла сквозь невидимые контуры особняка, не почувствовав никакого сопротивления, и мы наконец добрались до парадных дверей.

Преодолев высокие каменные ступени, мы оказались внутри.

Двойные двери были распахнуты настежь.

Мы вошли в огромный, просторный холл, поражающий своей мрачной роскошью, который плавно переходил в гигантскую гостиную.

Охранники тяжело опустили бесчувственного лорда Блэквута прямо на дорогущий светлый диван, ничуть не заботясь о том, что кровь мгновенно пропитывает шелковую обивку.

Ко мне тут же подошел тот самый светловолосый мужчина. У него была безупречная военная выправка.

— Давай мне свою дочь, я подержу, а ты помогай, — коротко бросил он, протягивая руки к Мими.



Я напряглась, готовая в любой момент защищать кроху, но тут произошло невероятное.

Мими вдруг совершенно спокойно пошла к этому суровому светловолосому мужчине!

— Давно ты тут прислуживаешь? — подозрительно спросил он, легко подхватывая девочку.

— Не так давно... — пролепетала я, опуская глаза в пол, чтобы он не прочитал в них ложь.

— Нортан, что ты к ней пристал со своими допросами?! — рыкнул Керран. Он рвал на Кейгане остатки испорченной рубашки. — У нее есть доступ в особняк! Сам же сказал! Не отвлекай девчонку, нам руки нужны!

Я сглотнула, радуясь, что темноволосый сам нашел логичное объяснение моему присутствию.

Я открыла саквояж, готовясь доставать бинты, как вдруг Нортан резко шумно втянул воздух.

— У девочки... магия Тьмы, — потрясенно прошептал он.

Я резко обернулась. Вокруг маленьких пальчиков Мими, которые она доверчиво положила на плечо Нортану, вились тонкие, как дым, черные щупальца первородной Тьмы. Мужчины, забыв на секунду о раненом командире, потрясенно переглянулись друг с другом.

— Да ладно... — выдохнул Керран, округлив глаза.

— Кто её отец? — с нажимом спросил Нортан.

— Нортан, хватит! Это не наше дело.

И снова я облегченно выдохнула, мысленно благодаря темноволосого за его вспыльчивость.

Я отогнала от себя страх, панику и усталость. Сейчас на этом диване умирал отец Мими, единственный кто мог защитить мою племянницу от ведьм.

Да, он охотился на меня. Да, он пугал меня до дрожи.

Но позволить ему истечь кровью прямо у меня на глазах я просто не могла.

— Мне... мне нужна горячая вода! — громко и твердо сказала я, беря себя в руки и подходя к раненому дракону. — Много чистой ткани! Нам нужно полностью его раздеть и очистить рану!

— Будет сделано, — коротко кивнул Керран, срываясь с места.

И в следующую секунду всё вокруг закрутилось…

Нортон, стараясь не мешать мне, грузно присел в массивное кожаное кресло чуть поодаль. Он бережно, но на удивление ловко удерживал маленькую девочку на своих сильных руках, не сводя при этом пристального, цепкого взгляда с Кейгана и меня.

А Мими… моя смелая, удивительная крошка, которая до этого момента держалась с поистине недетской, пугающей стойкостью, вдруг сначала жалобно, по-детски скривила пухлые губки.

Кончики её губ мелко задрожали и предательски потянулись вниз. В огромных, бездонно-черных глазках мгновенно скопились блестящие, крупные капельки слёз.

А потом она тихо, почти беззвучно, как крошечная напуганная мышка, горько заплакала. Её маленькие кулачки сжали жесткую ткань форменного сюртука.

— Ми-ми… па… — жалобно всхлипывая, лепетала она, отчаянно протягивая крошечную ручку в сторону дивана, где лежал без сознания лорд Блэквут. — Па-па… па бо-бо…

— Эм… что? — хрипло переспросил мужчина, моргнув от растерянности. — Что она сейчас сказала?





Глава 10


— У твоей дочки магия Тьмы или Теней? — вкрадчиво спросил этот Нортан.

Его прищуренный, холодный взгляд буквально прожигал меня насквозь, забираясь под самую кожу.

Под этим тяжелым, давящим прицелом хотелось сдаться, выложить всю правду как на духу, рассказать и о сестре, и о ритуале, и о том, кто на самом деле отец этой крохи.

Но я слишком хорошо понимала: эта правда для меня абсолютно смертельна.

— Моя дочь... — я судорожно сглотнула, заставляя свой голос звучать ровно и печально, — к сожалению, я воспитываю её совершенно одна. Без мужа. Поэтому она так отчаянно тянется к людям и иногда называет других, совершенно незнакомых мужчин этим словом...

Нортон недоверчиво хмыкнул, явно не купившись на эту дешевую, наспех слепленную сентиментальную ложь до конца.

— Как тебя зовут? — жестко отчеканил он.

— Тина, — назвалась я укороченным именем, не поднимая глаз.

— Ти…па! —защебетала Мими, дергая Нортана за серебряную пуговицу на мундире.

— Мими, тише, мы должны помочь этому мужчине, — быстро проговорила я, пресекая любые дальнейшие расспросы и так не ответив на вопросы Нортана.

Я демонстративно отвернулась, всем своим видом показывая, что не намерена продолжать этот разговор.

Да и мне действительно нужно было срочно заниматься Кейганом.

Я предпочла полностью игнорировать этого проницательного мужчину. В конце концов, даже если он о чем-то догадался, даже если он что-то понял или заподозрил — меня здесь всё равно скоро не будет.

Я только помогу им вытащить лорда с того света, оставлю малышку и исчезну.

Керран внес таз с водой, расположил его на низком журнальном столике, над водой шел пар. Он тут же опустил рядом чистые тканевые бинты, стопку белоснежных полотенец.

С разорванной рубашкой Блэквута до этого он уже помог. Я подошла вплотную, склонилась над бесчувственным, тяжело дышащим мужчиной и... буквально задохнулась от ужаса.

Потому что лорд несомненно получил тяжелейшее ранение, но это был удар не обычным боевым клинком и не тяжелым мечом!

Это была черная магия ведьм. Они отравили Кейгана, а точнее — наслали на него древнее, смертоносное проклятие.

Оно отвратительной, гнилостной зеленой жижей, похожей на болотную муть, стремительно распространялось от центра его широкой груди.

На мускулистой груди зияла не слишком большая рана — аккуратный, глубокий прокол. Оттуда толчками вытекала темная кровь. Но самое страшное скрывалось за физическим увечьем: если подобное ведьмовское проклятие попадает прямо в кровь, то оно мгновенно расползается по венам.

И эти самые ядовитые, пульсирующие очаги я сейчас отчетливо видела своим истинным зрением.

— Как от такой относительно небольшой раны дракон смог потерять сознание? — спросил Нортан у Керрана.

Мужчины начали переговариваться. А у меня в голове билась паническая мысль. Говорить им или не говорить? Передо мной встал мучительный выбор.

Его явно ранили невероятно острой спицей.

Густая кровь действительно непрерывно лилась из этого прокола, не желая сворачиваться, но я-то видела гораздо больше, чем обычные люди!

Эта гниль захватила уже почти половину грудной клетки, подбираясь к самому сердцу.

Я торопливо открыла кожаный саквояж целителя, увидела там плотные медицинские перчатки и тут же натянула их на дрожащие руки.

Осторожно обмыла края раны горячей водой. Затем щедро намочила чистую ткань специальным кровоостанавливающим раствором, о котором скороговоркой говорил Армус, и плотно приложила к кровоточащему проколу.

Другое чистое полотенце, которое мне тут же передал Керран, я использовала, чтобы быстро смыть всю размазанную кровь с его торса.

Нет, больше никаких ран на его теле не было. Но то, что ядовито сочилось изнутри, не останавливали даже целебные травы Армуса.

— Я не могу так работать, когда надо мной все нависают! — вдруг нервно выпалила я.

— Ладно, мне нужно срочно отойти и попробовать разобраться в защитном контуре особняка, чтобы пропустить подмогу.

Керран отошел в сторону камина и начал что-то писать на клочке зачарованной бумаги. Нортан всё так же сидел в стороне. Высокая, массивная спинка дивана частично скрывала от него мои руки, но я то и дело нервно косилась на мужчину.

Он напряженно смотрел то на меня, то на спокойно сидящую у него на руках малышку, то переводил мрачный взгляд на бледного, как мел, Кейгана.

Я действовала на одних инстинктах. Взяла флакончик с мутной жидкостью и налила зелье, которое мне указал Армус, прямо в приоткрытый рот Кейгану. Аккуратно влила половину бутылька, затем сверху добавила еще и несколько капель другого.

Снова сняла пропитанную кровью повязку, заменила её на новую, щедро налив обеззараживающий эликсир прямо внутрь ужасного прокола. Я делала абсолютно всё так, как велел Армус.

Возможно всё это должно было сработать и хотя бы стабилизировать его состояние. Но я видела, как эта зеленая, пульсирующая жижа проклятия упорно распространяется всё дальше и дальше.

Я до боли прикусила нижнюю губу. Зелья не работали. Травы были бесполезны.

Я выпрямилась во весь рост, тяжело дыша.

Посмотрела на Нортана. Керран продолжал что-то размашистым, дерганым почерком писать, готовя вестник.

— Я думаю, его прокляли, — громко и четко произнесла я в повисшей тишине.

Мужчины замерли. Они оба резко обернулись и посмотрели на меня так, словно я только что заговорила на мертвом языке.

— Что ты сейчас сказала? — Нортан с Мими на руках подался вперед.

— Я думаю, что его прокляли, — твердо повторила я, глядя им прямо в глаза.

— С чего ты вообще это взяла, девочка? — нахмурился Керран. От его потемневшего, тяжелого взгляда по моей спине побежал рой ледяных мурашек.

Но я набралась смелости, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Я понимала, что ни одно, даже самое дорогое и сильное зелье из саквояжа Армуса ему сейчас не поможет.

Нужно было не лечить плоть, нужно было снимать это черное проклятие!

Я, как представитель дивного народа фейри, обладала магическим зрением и четко видела эту смертоносную паутину, но, к моему огромному отчаянию, снять её своими силами не могла.

И если я сейчас промолчу, боясь выдать себя, Кейган Блэквут умрет до рассвета.

— У меня есть дар, — мой голос предательски дрогнул, но я заставила себя говорить твердо, глядя прямо в суровые лица мужчин. — Я могу видеть проклятия. И у него сейчас вся грудная клетка в этой… болотисто-зеленой жиже.

Я сглотнула, понимая, по какому тонкому льду сейчас иду. Признаться в наличии редкого магического дара было равносильно добровольному прыжку в пропасть, но пути назад уже не было.

— Зелья вашего… целителя не помогают совершенно. Эта дрянь просто пожирает их, сводя на нет любой лечебный эффект, — торопливо, на одном дыхании продолжила я, указывая дрожащей рукой в окровавленной перчатке на тяжело вздымающуюся грудь Кейгана. — Тут нужен человек, который сможет снять именно черное проклятие. И… желательно срочно. Думаю, если ничего не предпринять, до рассвета лорд не доживет. Эта гниль доберется до сердца.

Повисла тяжелая, удушающая тишина.

Мужчины переглянулись.

Было очевидно, что оба до зубовного скрежета хотели грязно и громко выругаться, их лица исказились от гнева и бессилия.

Но оба воина, словно по невидимой команде, покосились на застывшую крошку. Мими, сжавшись в комочек на руках Нортана, смотрела на них своими огромными, блестящими от недавних слез глазками.

И суровые мужчины чудом проглотили рвущуюся наружу брань.

— Бездна! — только и прошипел сквозь сжатые зубы Керран.

Он тут же скомкал и яростно отшвырнул в сторону листок, что до этого торопливо писал. Схватив чистый клочок бумаги, он обмакнул перо и с бешеной скоростью написал новое послание — буквально в пару строк.

Ему нужен был не просто лекарь. Ему нужен был лучший разрушитель проклятий во всей столице.

Нортан тем временем подался вперед.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

— Как никогда, — твердо ответила я.

Я не отвела глаз.

Нортан тяжело выдохнул, прижил к себе Мими.

— Мы потом с тобой очень подробно поговорим… девочка, — произнес он. — Если ты сейчас права. Если твой дар не врет… то ты спасешь хорошего человека.

Я несмело качнула головой.

А потом Керран просто сорвался с места. Для такого крупного и широкоплечего мужчины он двигался с пугающей, нечеловеческой скоростью. Я только и успела проводить его ошарашенным взглядом, как он уже оказался у выхода из гостиной.

— Я пошел снимать защиту! — крикнул он на ходу, распахивая тяжелые двери.

Мы остались одни.

Тишину гостиной нарушало лишь хриплое, прерывистое дыхание лорда Блэквута.

Только вот Керрану так и не удалось снять защиту…

___________________

Почти на все мои книги СКИДКА - 15%

Успейте купить!





Глава 11


Нортан у меня больше ничего не спрашивал. Его тяжелый, проницательный взгляд наконец-то отпустил меня, переключившись на бледное лицо друга.

Я с трудом перевела дух. Мне хотелось поинтересоваться, где здесь ванная, чтобы смыть с себя кровь Блэквута, но я вовремя прикусила язык.

Это будет слишком подозрительно. Я ведь назвалась служанкой, которая якобы работает в этом особняке, а значит, должна прекрасно знать расположение комнат.

Поэтому я просто молча стянула с дрожащих рук использованные перчатки, взяла чистое полотенце, щедро смочила его в тазу с горячей водой и тщательно вытерла руки.

За окном, в сгустившейся ночной темноте, то и дело вспыхивали мощные сполохи магии. Это Керран всё пытался снять защитный контур особняка снаружи, чтобы дать допуск тому самому специалисту, который должен был с минуты на минуту приехать.

Так продолжалось достаточно долго, и я, несмотря на свой страх, ловила себя на мысли, что искренне удивляюсь: откуда у этого безопасника такой колоссальный, поистине пугающий резерв сил? Он бил по куполу непрерывно.

Однако крепость, в которую превратил лорд Блэквут свой дом, оставалась абсолютно непоколебимой.

Об этом, собственно говоря, мрачный Керран и сообщил, когда вновь ворвался в гостиную. Его темные волосы были всклокочены, грудь тяжело вздымалась, а глаза в буквальном смысле горели клубящейся Тьмой. Я поежилась.

Он тоже был носителем этой жуткой магии.

— Ну что? — отрывисто спросил Нортан.

Я в этот момент уже скромно примостилась в ногах лорда Блэквута на самом краю дивана, стараясь быть максимально незаметной, и тоже тревожно посмотрела на вошедшего.

— Бездна! Если бы он использовал при создании барьера только Тьму, я бы уже давно взломал эту чертову защиту! Но этот... — Керран явно хотел грязно выругаться, но в последний момент сдержался, бросив мимолетный взгляд на Мими. —… талант, — сквозь зубы процедил он. — Он полностью завязал плетения на магии Теней. А Тени, чтоб их, подвластны только ему одному!

Керран в сердцах ударил кулаком по дверному косяку.

— Конечно, если я ударю сырой силой, если призову абсолютно всю свою Тьму до последней капли... возможно, из этого что-то и получится, и купол треснет. Только боюсь, если это проклятие настолько страшное, насколько нам говорит... Как, кстати, тебя зовут? — он вдруг осекся, пронзительно посмотрев на меня, видимо, только сейчас осознав, что так и не узнал моего имени.

— Тина, — едва слышно выдохнула я.

— Насколько говорит Тина, — кивнул Керран, — то лучше я свою Тьму поберегу. Она может нам еще очень понадобиться.

Я снова ничего не понимала. О чем они говорят? Зачем им Тьма для исцеления? Нортан лишь согласно качнул головой.

И тут с улицы, сквозь открытые окна, раздался стремительный цокот копыт по каменной брусчатке.

— Приехала, — выдохнул Керран. — Нортан, давай! Будем транспортировать Блэквута за ворота. Раз мы не можем впустить её внутрь, вынесем его наружу.

Нортан встал и бережно передал мне Мими. Я с готовностью взяла девочку на руки, крепко прижимая её к себе. Малышка уткнулась мне в шею, а мне самой стало интересно и страшно одновременно.

Мужчины синхронно подхватили тяжелое тело Блэквута, с натугой завалили его на свои широкие плечи и потянули к выходу.

Отец Мими даже не пошевелился. А та зеленая, гнилостная зараза, как я отчетливо видела своим зрением фейри, за пару часов его беспамятства расползлась еще шире.

Времени почти не осталось.

Они вытащили лорда на крыльцо, я безмолвной тенью пошла следом. Керран на ходу зажигал магические светильники, и в огромном дворе особняка стало светло.

Мы подошли к высокой кованой ограде.

При виде этих толстых, холодных железных прутьев меня инстинктивно затрясло. Железо. Смертельный яд для моего народа и мой личный, сводящий с ума кошмар.

Старые шрамы на запястьях под длинными рукавами рубашки тут же отозвались тупой, пульсирующей болью, словно кандалы снова сковали мои руки.

Я побледнела, прошла аккуратно через ворота, а ведь до этого даже не подумала, что они из железа.

Остановилась в паре шагов от кареты, стараясь держаться как можно дальше от проклятого металла, но при этом видеть всё, что происходит.

Дверца черной, лакированной кареты резко распахнулась.

Из неё стремительно вышла молодая женщина. Высокая, невероятно стройная и пугающе красивая.

На ней были надеты неприлично облегающие темные штаны, строгая рубашка, перехваченная высоким широким поясом, а короткие шоколадные волосы до плеч трепал ночной ветер.

Было в ней что-то такое дикое, хищное и завораживающее.

Моя интуиция буквально кричала, что она вообще не драконица. Кто она такая — я не могла себе объяснить. Её пронзительные, неестественно яркие желто-карие глаза прошлись по нам цепким, хищным взглядом.

На её изящных руках были надеты тонкие черные кожаные перчатки.

Она распахнула дверцы своей огромной кареты шире и одним неуловимым движением выдвинула скамейку и сделала ту больше.

Я искренне удивлялась: у нее всё это получалось так ладно, так быстро и профессионально, словно она проделывала подобное каждый день.

— Грузите его сюда, — скомандовала она низким, бархатным голосом, не терпящим возражений.

— Риэль, — тяжело дыша, спросил Керран, переваливая тело Блэквута внутрь. — Он правда проклят?

— Да. И это проклятие скоро его убьет, — совершенно спокойно, даже буднично проговорила молодая женщина. — Мне нужно больше света.

Нортан и Керран мгновенно подчинились. Они вскинули руки, обеспечивая её мощными потоками магического света. Вокруг кареты и внутри неё стало светло.

Риэль грациозно залезла внутрь. Она склонилась над Блэквутом, внимательно осмотрела его грудь, а затем решительно стянула с рук свои кожаные перчатки и принялась за работу.

Я затаила дыхание. Поняла, что это и есть тот самый специалист по снятию проклятий, которого мы так ждали. Только я совершенно не ожидала, что это будет настолько красивая женщина.

А то, как она работала... Это было просто невероятно. Она использовала только ей известные, невероятно сложные плетения.

И работала она тоже исключительно с магией Тьмы! Это было завораживающее, гипнотическое зрелище. Черные нити её силы проникали прямо в рану лорда. Даже складывалось впечатление, что она целительница. Но ведь это невозможно, потому что целителей с магией Тьмы не бывает.

Вдруг страшная судорога прошла по мощному телу Блэквута. Его спина выгнулась дугой. Проклятие сопротивлялось. Его тело снова и снова подбрасывало на импровизированном ложе и с силой опускало вниз.

А Риэль, сжав челюсти, буквально голыми руками вытаскивала из него всю эту ядовитую гадость!

Она наматывала склизкую зелень на свои руки, словно пряжу, и брезгливо сбрасывала на пол кареты.

— Керран, сжигай её! — приказала она.

Керран тут же направлял поток своей Тьмы на сброшенные комки.

Как только его разрушительное заклинание коснулось первой порции вытянутой болотисто-зеленой жижи, в воздухе невыносимо завоняло гнилостным, сладковатым болотным смрадом и разлагающейся плотью.

Нортан, стоявший рядом, брезгливо поморщился и прикрыл нос рукавом.

Глядя на их реакцию, я отчетливо поняла: мужчины до сих пор практически ничего не видят!

Они чувствуют лишь запах и видят магию Риэль. Саму зеленую субстанцию проклятия вижу только я своим зрением фейри... ну, и сама Риэль, которая сейчас с нечеловеческим упорством продолжала выкорчевывать эту дрянь из груди отца Мими.

— Проклятие слишком сильное... слишком мощное, глубоко пустило корни, — тяжело дыша, говорила она, продолжая вытягивать нить за нитью. По её красивому лицу катился пот. — Словно его сделали... сделали на крови. Причем на крови кого-то очень близкого Кейгану.

Мое сердце пропустило удар, а руки, держащие Мими, предательски задрожали.

Кровь? На чьей крови сестра могла замешать этот яд?! Разве что…

— О ком ты говоришь? — хмуро отозвался Керран, продолжая методично сжигать всё вокруг, куда изящная рука Риэль стряхивала куски проклятия. — У него нет ни братьев, ни сестёр. А родители вряд ли дали бы собственную кровь, чтобы насмерть отравить родного сына.

— Я знаю, понимаю это, — процедила Риэль, не отрываясь от раны. — Ну, тогда, если исключить родителей... я бы начала рассматривать кровь его детей. Или же кровь его истинной пары. Кровь истинной имеет колоссальную власть над драконом.

Моя душа ушла в пятки. Кровь истинной пары!

Эра использовала свою кровь или кровь Мими.

— Его истинная и ребенок погибли год назад, — вмешался Нортан.

Он подошел еще ближе к карете, с интересом наблюдая за всем происходящим. Ни он, ни Керран даже не догадывались, что истинная лорда Блэквута жива, как и их ребенок.

— И всё же я уверена: здесь замешан кто-то очень близкий, — продолжила Риэль, не отрываясь от работы. — Возможно, перед тем как они погибли, у них взяли кровь, а сейчас её применили.

И снова мощное тело Блэквута сотрясалось вверх-вниз, ходило ходуном на импровизированном ложе, а потом он сквозь зубы глухо, болезненно зарычал. Риэль пошатнулась и опустилась на соседнюю скамейку — она чудовищно устала. Керран сразу же забрался следом в карету.

Он бережно положил свои руки на плечи Риэль, и ей мгновенно стало намного лучше. Он молча передавал ей запасы своей магии. Это было так удивительно...

— Спасибо, дорогой, — тихо проговорила Риэль и устало улыбнулась.

И тут я поняла, что они очень близки, возможно даже истинные. Керран быстро поцеловал Риэль в лоб, снова передавая свою Тьму, и спустился, чтобы не мешать. И они продолжили.

Практически около часа Риэль боролась за жизнь Блэквута. А я стояла в стороне, сжимая в объятиях малышку: то опускала её на землю, чтобы уменьшить нагрузку на больную руку, то снова поднимала, когда Мими начинала испуганно тянуться ко мне.

А когда Риэль наконец закончила и вышла наружу, устало привалившись к стенке кареты, Керран тут же подошел и нежно обнял её, крепко прижал к себе. Женщина посмотрела на меня, а я — на неё.

— Так это ты увидела проклятие? — прямо спросила она, тяжело дыша.

Я несмело кивнула головой:

— Да, я.

— На тебе тоже висит проклятие.

Я замерла, словно в меня ударила молния.

— А ещё от тебя пахнет свежей кровью, — добавила она, прищурив желто-карие глаза. — Сейчас я немного переведу дух и займусь тобой.

Мужчины тут же напряглись и снова посмотрели на меня.

— С кем ты в последнее время общалась? — с подозрением спросил Керран.

— Почему вы спрашиваете? — хрипло отозвалась я, отступая на полшага назад.

— Потому что проклятия могут насылать ведьмы, — пояснил Нортан. — А значит, ты с ними контактировала.

Хотелось бы мне расхохотаться. Горько и больно.

Ведь последние три года я действительно с ними контактировала, потому что была в плену. Более того, моя родная мать была ведьмой, но она умерла, и сестра — ведьма. И только я одна — белая ворона в проклятой семье. Фейри.

— Не знаю, — проговорила я, пряча взгляд.

Да и проклятие на себе я тоже не ощущала. Хотя для этого мне стоило бы полностью раздеться и хотя бы подойти к зеркалу. Тогда, возможно, я бы его точно увидела.

— Оно небольшое. Поставлено совсем недавно, я бы сказала, от силы дня два назад. Крошечное. И оно... — Тут Риэль освободилась из объятий Керрана.

Нортан сразу же подошел ближе и перехватил Мими на руки.

А потом Риэль безошибочно дотронулась до моей больной руки. Прямо над тем местом, куда вонзился ритуальный клинок сестры.

— Почему оно не проникло в твою кровь и не начало размножаться? Странно... очень странно. Хотя проклятие, я вижу, тоже замешано на крови. Ничего не понимаю.

А потом она внезапно развернула меня к себе спиной. Быстро пролезла руками под мою рубашку, пробежалась горячими пальцами по лопаткам... И я почувствовала, как она действительно одним резким движением вырывает паразита, который гнездился у меня там.

И мне мгновенно стало легче дышать. Словно тяжелый камень сняли с груди. Она брезгливо бросила сгусток зеленоватой магии на землю, а Керран тут же его уничтожил черным пламенем.

— Значит, поправьте меня, если я ошибаюсь, — мрачно начал рассуждать Керран. — Кейган был проклят с помощью магии крови, и сделали это кровью его истинной пары или его ребенка, которые погибли. И плюс ты, Тина, тоже контактировала с ведьмой, и это проклятие на тебе тоже на крови замешано. Какой из этого мы можем сделать вывод? Что ведьмы уже в край обнаглели. И у нас скоро не хватит проклятийников, чтобы помочь всем!

— Зато она видит проклятия, — проговорила Риэль, не сводя с меня изучающего взгляда. — И это тоже немало. А кстати, у малышки случайно не магия Тьмы?

— Да, — хрипло подтвердила я. И отошла подальше от Риэль. А потом протянула руки и взяла Мими.

— И ты, как я видела, имеешь свободный вход в дом?

— Кхм. Да.

А потом все трое переглянулись. А я покраснела, когда догадалась, к чему могут привести их мысли. Они посчитали меня любовницей лорда.

— В доме никто не остается на ночь. А убирается только один бытовой маг из Тайной канцелярии, — проговорил Керран, подтверждая мои мысли.

— У меня нет ответа на ваш вопрос, — прошептала я.

— Девочка — дочь Кейгана? — послышался вопрос Риэль.

______________

На все мои книги СКИДКИ!

Успейте купить!





Глава 12


— Я не любовница лорда, — тихо, но твердо ответила я, выдержав их многозначительные переглядывания.

— Как скажешь, — пожал плечами Керран. — Нам главное, чтобы ты вспомнила, с кем контактировала в последние дни. Ведьмы, которые наложили это проклятие, могут попытаться добраться до него снова.

Настаивать на допросе они не стали. Видимо, остались при своем мнении, решив, что Кейган просто прячет меня от чужих глаз.

А я… да какая мне, в сущности, разница, что думают эти люди? Скоро меня тут всё равно не будет.

— Откуда у тебя эти шрамы? — вдруг спросил Нортан. — Я заметил их на руках. И на лице. Те, что на лице, явно от клинка. Свежие.

Я инстинктивно вздрогнула и поспешно одернула длинные рукава застиранной рубашки пониже, пытаясь скрыть уродливые рубцы от кандалов. Щеку я нервно прикрыла ладонью.

— Это... неудачное падение, — снова солгала я, упрямо глядя в их глаза. — И я обожглась.

Нортан недоверчиво смотрел на меня.

— Ладно, мы не будем ни о чем расспрашивать. Прекратите, в конце концов! Если она действительно на территории поместья, то всё хорошо. А Кейган не обязан ни перед кем отчитываться, — строго отчитала мужчин Риэль. — И девушке явно нужна помощь, у неё ранено плечо, — добавила она, посмотрев на мою рубашку. — Тебе нужна помощь?

— Нет, я сама. А лорд Блэквут... он выживет? — дрожащим голосом спросила я и снова крепко прижала Мими к себе.

— Да, с ним будет всё хорошо. Только проклятие было слишком мощным, сильным и глубоко въелось в ауру. Поэтому какое-то время его чувствительность точно будет нарушена, но он восстановится.

— Поняла.

— Переносите Блэквута в поместье, — скомандовала Риэль.

Мужчины снова открыли дверцы кареты, подхватили бесчувственного лорда и потащили в сторону особняка. Я кивнула головой в знак прощания.

Риэль устало, но по-доброму улыбнулась мне в ответ. А потом потянулась, и отчего-то мне показалось, что она сейчас напоминала изящную дикую кошку.

Я снова качнула головой. Привидится же такое! В нашей Империи нет других оборотней, кроме высших драконов.

А потом, пока я спешила по ступеням вслед за мужчинами, в голове закрутились тревожные мысли: «Да, в Империи живут только драконы разной силы крови... А откуда же тогда взялись ведьмы? И фейри, такие как я?»

Где вообще моя матушка встретила моего отца? Умирая, она взяла с меня клятвенное обещание, что я никогда не буду его искать.

А теперь я осталась абсолютно одна против всех. Что, если... что, если он смог бы мне помочь?

Мужчины не стали класть лорда на диван, который стоял в гостиной, а тяжело подняли его на второй этаж. Свернули направо по широкой лестнице, толкнули массивную дверь.

Я робко заглянула следом: они уложили его прямо поверх роскошного покрывала, стянули обувь. А потом Керран уверенно пошёл в гардеробную — видимо, они надумали его переодеть.

Я тактично отвернулась.

Мне нужно было срочно принять какое-то решение.

Оставлять Мими рядом с бесчувственным лордом сейчас не было никакого смысла — девочка слишком маленькая.

Значит, нужно дождаться, пока он придёт в себя. И не просто придёт в себя, а когда он окончательно поймёт, что Мими — его родная дочь, и сможет её защитить.

Мне нужно будет рассказать ему о моей сестре, нужно будет придумать какую-то правдоподобную историю о том, откуда у меня эта девочка и откуда я знаю, что родная мать хотела убить её на алтаре.

Теперь я ясно понимала: три года назад сестра действительно вышла за него замуж и родила ему ребенка.

Но насколько же нужно быть ужасной, гнилой внутри тварью, чтобы добровольно хотеть смерти собственной дочери!

А ведь это мой народ фейри в старых легендах считается жестоким. Но моя сестра явно переплюнула любых монстров.

Я не стала искать себе комнату сейчас, ведь по моим же словам, я тут работала служанкой, а значит, должна была все знать.

Поэтому мы с Мими просто снова спустились вниз.

Я села в то же самое кресло в гостиной и крепко обняла малышку. Вскоре мужчины спустились.

— Кейган спит. Мы оставляем его на тебя, присмотри за ним, — сказал Нортан. Мужчины снова многозначительно переглянулись. Они явно надумали себе, что я его тайная женщина, раз защита меня пропускает.

— Конечно, присмотрю.

— Если что-то будет нужно, то отправь нам вестник.

— Хорошо, — покорно сказала я, хотя сама даже не поняла, какой вестник и куда я вообще должна отправить.

Я посмотрела на каминную полку, но той шкатулки с зачарованной бумагой, из которой брал листы Керран, там уже не было.

Мужчины покинули особняк. Тяжелые створки закрылись.

Я быстрым шагом преодолела гостиную, встала у окна и смотрела, как они уезжают. Керран снова подошел к Риэль, нежно обнял её, поцеловал и помог забраться в карету. Нортан закрыл за собой высокую железную калитку.

Я с облегчением выдохнула и посмотрела на малышку.

— Давай найдём здесь кухню, попробуем что-то приготовить, а потом найдём нам комнату и устроим водные процедуры. — Я ласково улыбнулась крохе. — Как тебе идея?

Мими внимательно смотрела на меня, а потом крошечной ручкой упрямо указала в сторону второго этажа:

— Па-па.

— Да, там твой папа. Но он пока спит, ему нужно отдыхать, мы сделали для него всё, что могли. Давай пока займёмся собой, мы с тобой тоже очень устали.

Не так уж сложно было найти кухню в этом доме.

Там оказался огромный, полностью забитый продуктами морозильный шкаф.

На самой кухне царила идеальная, пугающая чистота; мне казалось, что лорд здесь вообще никогда не готовит, видимо, он всегда ел в городе.

А продукты были бережно накрыты заклинаниями стазиса, сохраняющими свежесть.

Я решила сварить лёгкий куриный бульон с овощами. Это будет полезно поесть и девочке, и её отцу, когда он завтра проснётся. К тому же, готовится он очень быстро.

Мими же я усадила на высокий стул, который придвинула к кухонному столу. Но первым делом я разогрела ей большую кружку теплого молока с хлебом, потому что ждать супа было слишком долго — жалобное, голодное урчание в животике у малышки я слышала отчетливо.

Пока девочка с жадностью ела, я, морщась от пульсирующей боли в плече, быстро чистила овощи.

Я понимала, что нахожусь на грани истощения, но всё-таки должна была это закончить. Я всё мелко нарезала, положила в кастрюлю, залила водой с куриным мясом, закрыла крышкой и поставила на мелкий магический огонь. Затем тяжело выдохнула, опершись здоровой рукой о столешницу.

— Мими, супчик пока готовится, пойдем помоемся, — позвала я.

Мы с ней медленно поднялись на второй этаж. Лорд спал в спальне по правой стороне широкого коридора, я же пошла прямо напротив, стараясь держаться подальше от покоев хозяина дома.

Я нашла гостевую комнату. К моему огромному удивлению, она была выполнена в светлых, нежных бежевых тонах.

Это было крайне необычно, потому что всё остальное убранство поместья казалось мне слишком мрачным, давящим и пропитанным Тьмой. Мы зашли внутрь и прошли ещё дальше, в смежную ванную комнату.

Я стала с любопытством рассматривать дорогие шкафчики.

Оказывается, здесь был полностью укомплектованный набор для того, чтобы помыться и привести себя в порядок. Всё было абсолютно новое, нетронутое, запечатанное в красивые флаконы.

Сначала я набрала в глубокую ванную теплой воды и аккуратно искупала малышку, смывая с нее въевшуюся пыль, грязь и засохший ягодный сок. Затем бережно завернула её в пушистое, огромное белое полотенце, похожее на мягкое облако.

Я посадила Мими на маленькую изящную банкетку, которая стояла здесь же, придвинула её поближе к себе, к самой ванне, чтобы держать кроху в поле зрения.

А сама наконец-то включила душ, села на дно ванной, чтобы побыстрее ополоснуться.

Горячая вода полилась на моё лицо, и я не выдержала… заплакала.

Я отвернулась от Мими к стене, чтобы девочка не видела моих слез. Соленая влага непрерывным потоком катилась по лицу, смешиваясь со струями душа.

Меня била крупная дрожь.

Только сейчас меня накрыл запоздалый шок — начался отходняк от всего того безумного ужаса, погони и боли, что мы пережили за последние дни.

И вода... О боги, как же я была рада этой воде!

Не той ледяной, затхлой воде в треснувшем тазу, которой мне приходилось кое-как обмываться раз в неделю в сыром подземелье.

А теплой, мягкой, настоящей воде!

Я брала шампуни для волос, ароматные гели для тела и нежные масла. Я нюхала все эти красивые баночки, жадно вдыхала запахи ванили, жасмина и сандала, открывала их дрожащими руками и продолжала плакать.

Я тихо всхлипывала, глотая слезы, и никак не могла остановиться.

— Ти-ти... — тихонько позвала меня девочка.

Она выпуталась из своего пушистого белого кокона и протянула ко мне крошечную ручку. Я придвинулась по ванне к ней и подставила свое мокрое от слез и воды лицо.

Мими ласково погладила меня по щеке крохотными пальчиками. Я до боли прикусила нижнюю губу, чтобы снова не разрыдаться в голос от этой детской нежности.

— Всё хорошо, малышка, всё хорошо. Я скоро перестану плакать, — прошептала я срывающимся голосом.

Я погладила её по пухлой розовой щечке.

— Ты такая молодец... ты такая храбрая красавица. У тебя обязательно всё будет хорошо, вот увидишь. Ты вырастешь, станешь сильной и навсегда забудешь все эти жуткие кошмары, через которые тебе пришлось пройти. Твой папа... он поправится. И он тебя обязательно защитит. От всех.

Я снова погладила малышку по мокрым светлым волосикам и резко отвернулась, чтобы скрыть новую волну слез.

С горечью подумала, как бы мне тоже хотелось, чтобы мой отец мог меня защитить.

Но я была абсолютно одна.

По моим пятам шла сумасшедшая, жестокая сестра с целым ковеном ведьм. Хотя, возможно, после провала ритуала и столкновения с Тайной канцелярией она и не выжила.

Было до одури страшно и неправильно об этом даже думать, но... возможно, это был бы лучший исход для всех.

Я тщательно отмыла свои волосы, смывая трехлетнюю грязь темницы, и вышла.

Спустила воду, закуталась в огромное пушистое белое полотенце, а другим принялась осторожно промокать мокрые пряди.

Потом я подошла к зеркалу над раковиной и подняла взгляд.

Мое отражение пугало. Всё тело было покрыто желто-фиолетовыми кровоподтёками и застарелыми синяками. Худые руки на запястьях уродовали жуткие, стянутые рубцы от тяжелых кандалов.

На ногах — то же самое.

Пока я мылась, я видела, насколько истощенным, изможденным было мое тело — ребра торчали так, что их можно было пересчитать.

Но мои длинные, густые рыжие волосы... я так давно не видела их такими чистыми и ухоженными.

Я снова горько прикусила губу.

Провела дрожащими пальцами по глубоким отметинам на собственном лице.

Сестра не только ненавидела меня и была готова принести в жертву собственную дочь.

Эра, кажется, ненавидела всё живое и красивое вокруг себя.

Когда она изуродовала моё лицо, она делала это с извращенным наслаждением.

Она смеялась и говорила, что теперь больше никто и никогда на меня не посмотрит. Что никому в этой Империи не нужна такая чудовищная уродка, как я. И что даже истинный откажется от меня, когда встретит…

Два глубоких шрама. Один уродливой полосой пересекал одну щеку, другой — тянулся по другой.

Я отвернулась от зеркала, не в силах больше смотреть на дело её рук.

Быстро расчесала свои волосы гребнем, потом прошлась мягкой магической расческой, найденной на полке, по волосам малышки.

Под воздействием бытовой магии они очень быстро высохли.

Я вдохнула свежий, детский запах волос Мими. Мои длинные рыжие локоны упали ей прямо на лицо, и малышка звонко, заливисто расхохоталась, смешно дергая меня за пряди.

Я с улыбкой подхватила её на руки.

— Найти бы нам с тобой еще где-то тут одежду...

В спальне обнаружилась гардеробная. Там я нашла только просторный, но чистый халат и тут же надела его, туго перетянув поясом на талии. Усадила Мими на большую кровать и подумала, что нужно будет всё-таки наведаться в покои к лорду Блэквуту.

Проверить, как он там дышит, а заодно взять какую-нибудь его чистую рубашку, чтобы можно было на время надеть на крошку, пока её платье и моя старая одежда будут стираться и сушиться.

Я аккуратно сложила грязную одежду в кучу, взяла с собой малышку, посадив её на здоровую руку. И снова поморщилась от тупой боли. Прокол в плече под действием моей магии потихоньку заживал, но там совершенно точно останется еще один некрасивый рубец.

Кинжал и черная магия ведьм всегда оставляли страшные следы.

Мы спустились на первый этаж, немного побродили по огромному пустому дому и в итоге нашли прачечную комнату.

Там я с огромным трудом, методом проб и ошибок, разобралась, как работают магические стиральные артефакты, и забросила туда наши вещи.

Потом мы вернулись на кухню. Мими была закутана в полотенце.

Я выключила плиту, налила ароматного, наваристого бульона в небольшую глубокую тарелку. Присела рядом с девочкой. Я дула на каждую ложечку, чтобы не обжечь её, и бережно давала ей пить.

На последней ложечке сытая и распаренная Мими начала сладко клевать носом, её глазки закрывались. Я начала быстро и жадно есть сама.

А потом осторожно вытерла ей ротик салфеткой, подхватила на руки и пошла наверх, к лорду Блэквуту.

Осторожно, крадучись как мышка, я приоткрыла тяжелую дверь его спальни и зашла внутрь. Подошла к кровати.

Его широкая грудь мерно, глубоко вздымалась. Я протянула руку и несмело потрогала его лоб. Кожа была горячей, но не настолько пугающе обжигающей.

Я осторожно опустила сонную Мими на край огромной кровати, прямо рядом с её отцом. Девочка была такой маленькой и хрупкой на фоне этого мощного мужчины.

Оставив её на мгновение, я скользнула в гардеробную — мне нужно было найти хоть что-то, во что можно было бы одеть ребенка вместо полотенца.

Внутри пахло кедром, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо морозным. Перебирая вешалки с идеально отглаженными вещами, я наконец вытянула белоснежную мужскую рубашку из тончайшего хлопка. Для Мими она будет как длинное платье, но это лучше, чем ничего.

Когда я вернулась в спальню, мое сердце на миг замерло от нежности.

Мими уже успела подползти к Кейгану и теперь спала, доверчиво уткнувшись носиком ему в бок. Её крошечная ладошка лежала на его руке, словно она пыталась согреть его своим теплом.

И тут я заметила движение.

В углах спальни, там, где свет магических ламп почти не достигал пола, начали шевелиться тени.

Это не было обычной игрой света. Плотные, чернильно-черные ленты тьмы медленно выходили прямо из стен, извиваясь и пульсируя, как живые существа.

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Мои босые ноги обдало холодом.

Тени поползли по полу, превращаясь в густой, стелющийся туман.

Они окружили меня, лаская щиколотки — это было похоже на прикосновение ледяного шелка.

Я стояла неподвижно, надеясь, что магическая защита дома не посчитает меня угрозой сейчас. Туман коснулся моих шрамов на запястьях, вызвав легкое покалывание, а затем так же внезапно схлынул.

Весь этот живущий, дышащий мрак пополз в сторону кровати.

Я наблюдала, затаив дыхание, как тени плотным коконом укрыли лорда Блэквута и его маленькую дочь.

Они словно создали магическое одеяло, оберегая покой своего господина и его наследницы от любых внешних угроз.

Я так и осталась стоять посреди комнаты с его рубашкой в руках.

Огромный халат сползал с моего худого плеча, плечо ныло, а в голове бился только один вопрос: что мне делать дальше?

______________________

Мои дорогие, поддержите, пожалуйста, историю сердечком ❤️

Я буду вам очень благодарна





Глава 13


Крошка так сладко спала, пригревшись под боком у отца, но её всё равно нужно было переодеть в рубашку.

Я на цыпочках подошла к кровати. Она была такой огромной, что мне пришлось забраться на матрас с ногами.

Аккуратно, стараясь не разбудить, я подкралась к девочке, бережно подняла её на руки и потянула к краю. Осторожно стянула с неё полотенце и переодела в ту самую мужскую рубашку.

Вещь была ей настолько велика, что Мими в ней просто утопала. Я закатала длиннющие рукава, насколько смогла — другого выхода пока не было.

Подхватив свою спящую ношу, я отнесла её в нашу светлую гостевую комнату.

Уложила кроху на кровать и заботливо обложила со всех сторон пушистыми подушками.

Не знаю, правильно ли я делала, но мне казалось, что Мими может случайно упасть во сне.

Укрыв сладко сопящую на бочку девочку покрывалом, я выдохнула и вернулась в хозяйскую спальню.

Едва коснувшись лба Кейгана, я внутренне сжалась: температура начинала стремительно расти. Его кожа пылала.

Я юркнула в гардеробную, позаимствовала с вешалки еще одну чистую белую рубашку и надела её прямо на голое тело, а сверху плотно запахнула халат. Затем поспешила на первый этаж, прихватила оставленный саквояж лекаря, налила на кухне кувшин чистой воды и взяла стакан.

Кое-как подняв всё это богатство наверх, я зашла в его спальню и сразу направилась в просторную ванную комнату, чтобы найти полотенце.

Едва переступив порог, я замерла.

Воздух здесь был густым, влажным и одуряюще пах кардамоном и белым перцем. Это был его личный, чисто мужской запах — терпкий, властный, пробирающий до самых мурашек.

От этого волнующего аромата я внезапно густо покраснела, чувствуя, как внизу живота сворачивается тугой, горячий узел.

Стараясь отогнать неуместные мысли, я развязала пояс халата, расстегнула верхние пуговицы рубашки и осторожно прощупала свою рану. Попыталась разглядеть спину. Кинжал сестры прошил меня насквозь, но магия земли фейри всё-таки помогла мне исцелиться.

Я намочила небольшое полотенце в ледяной воде и вышла из ванной. В чемоданчике Армуса, хвала богам, все склянки были педантично подписаны.

Но я всё равно доверяла своему тонкому обонянию: предварительно понюхав целебные настойки, которые лекарь велел давать лорду, я убедилась, что в них нет никаких ядов или посторонних примесей — только мощная смесь трав.

Я выпила пару глотков сама, чтобы поддержать силы, а затем накапала жаропонижающее в стакан.

Присев на край постели, я осторожно приподняла тяжелую голову мужчины и влила лекарство с водой в его пересохшие губы. Он так и не пришел в себя.

Сложив влажное полотенце, я положила его на пылающий лоб лорда Блэквута, а затем принялась обтирать его мощную, литую грудь.

Каким же он был красивым. Пугающе, по-мужски, по-хищному красивым.

Его черные, как смоль, волосы сейчас разметались по подушке.

Нахмуренный даже во сне лоб, резкие, аристократичные скулы, жесткий, волевой подбородок. Кожа была бледноватой, но в каждом дюйме его тела чувствовалась скрытая, смертоносная мощь.

Иссиня-черные ресницы бросали тени на щеки, а разлет темных бровей придавал лицу суровое выражение. Именно таким, опасным и диким, и должен был быть Повелитель Теней.

А тени... я перестала обращать на них внимание.

Мое тело невыносимо ломило от усталости, а Тьма лорда меня словно жалела. Когда я ступала босыми ногами по полу, мне казалось, что я иду по мягкому, дымчатому озеру.

Стоило мне только залезть на огромную кровать с другой стороны, устроившись полусидя, чтобы было удобнее поправлять компресс, как этот живой мрак пополз следом. Тени заботливо укрыли длинные ноги лорда, а затем скользнули на мои.

Я сидела, прислушиваясь к его тяжелому дыханию, собиралась еще раз проверить его температуру, но сама не заметила, как истощение взяло верх. Я провалилась в сон.

Проснулась от резкой, разрывающей боли в руках и удушающей тяжести чужого тела на себе.

Распахнула глаза, и животный, первобытный ужас парализовал легкие. Первая мысль ударила набатом: казематы. Я снова в тюрьме. На мне снова железные кандалы.

Но, сфокусировав зрение, я увидела прямо над собой черные, непроглядные провалы бездны. Лорд Кейган Блэквут нависал надо мной, придавив к матрасу всем телом.

— Кто. Ты. — прорычал он.

В его потемневших глазах не было ни капли осмысленности. Только дикий инстинкт, Тьма и первобытная ярость раненого дракона.

Я дернулась. Запаниковала. Страх затопил меня с головой, отключая разум.

— Отпустите... отпустите! Пустите меня! — истошно закричала я, отчаянно забившись под ним.

Но я добилась лишь того, что его стальные пальцы сомкнулись на моих изуродованных шрамами запястьях еще сильнее, причиняя немыслимую, искрящуюся боль.

Раненое плечо тут же отозвалось агонией.

А в следующую секунду произошло то, от чего я окончательно сошла с ума от ужаса.

Прямо из-за широкой спины Кейгана с оглушительным шелестом вырвались гигантские, черные как смоль драконьи крылья! Они резко рванули в мою сторону, словно живые тиски, намертво припечатывая мои руки и ноги к резному изголовью кровати.

Он полностью обездвижил меня. В воздухе заискрило от его подавляющей мужской энергетики, доминирования и скрытой угрозы.

— Кто ты?! Как ты сюда попала? Живо отвечай! — его рык вибрировал в моей груди.

Я не могла говорить. Я забыла, как дышать. Паника мертвой петлей сдавила горло, лишая кислорода.

И в этот момент, сквозь гул собственной крови в ушах, я услышала, как со скрипом распахнулась дверь спальни.

— Па-па… — раздался в тишине тоненький, сонный голосок.

Скачано с сайта bookseason.org





