Annotation


		Он горячий, легендарный пилот Формулы-1, человек, который положил конец моей гоночной карьере, и лучший друг моего брата... и теперь он моя единственная надежда на выживание.			Мечты Сенны Колтер стать гонщиком закончились после аварии; теперь она глава провальной команды Формулы-1 своей семьи.			Она полна решимости добиться успеха, даже если это означает борьбу с людьми, которые считают, что женщина в свои двадцать не может быть боссом в спорте, где доминируют мужчины.			Единственный шанс ее команды на выживание — лучший друг ее брата и ее подростковая страсть, Коннор Дейн. Он также новый высокомерный гонщик ее команды.			Коннор много лет носит на себе вину за то, что стал причиной аварии Сенны. Находиться рядом с Сенной — это пытка, особенно учитывая секреты, которые он скрывает, но он обещал ее брату, что будет защищать ее любой ценой.			Они начинают сезон, вцепившись друг другу в глотки, но несомненная искра между ними заставляет их сдаться своим желаниям и пересечь опасную черту.			Это начинается как тайные, жаркие отношения, но по мере того, как их чувства друг к другу усиливаются, скрывать их становится все труднее. На карту поставлено так много: команда, их карьера, их дружба и их репутация.			Но, может быть, все это стоит того ради любви.





* * *



Ребекка ЧейзГлава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Эпилог





* * *





Ребекка Чейз

ЗАВОДИТЕ МОТОРЫ





Глава 1




СЕННА

— Я сильная, уверенная в себе женщина. Я опытна. Я образована. Меня достаточно, — проговаривала я про себя перед зеркалом в сотый раз.

Под флуоресцентными лампами в офисных туалетах я напоминала панду, очнувшуюся после годового запоя. Мешки под моими карими глазами никак не удавалось скрыть тональником, который я попыталась заново нанести неуклюжими пальцами, пока голос моего отца доносился из динамиков телефона.

— Ты справишься, Сенна. Ты не была моим первым выбором на должность руководителя команды, — сказал он стиснутыми зубами, — но твой брат бросил нас, чтобы найти себя.

«Найти себя» было сказано с горечью — необычайно огромной частью личности моего отца.

Не моя вина, что великий Джим Колтер ушел на пенсию после управления гоночной командой «Колтер». Сердечный приступ, вызванный неправильными решениями и переутомлением, стал последней каплей. Я зубами впилась в язык. Последний раз, когда я пробормотала эти слова, он не разговаривал со мной целый день.

Отец вел себя так, будто запугивал одного из своих инженеров, а не свою единственную дочь.

— Ты будешь руководить командой, как подобает, пока он не вернется. Не забывай, что тебя назвали в честь Айртона Сенна1.

Словно я могла забыть. Я постучала по плитке, вздыхая про себя.

— Мне жаль, что у тебя не два сына, пап.

— Сенна, — предупредил он.

Я нанесла на губы бальзам со вкусом манго.

— Пап, после аварии Ники нужно разобраться в том, кто он такой и чего хочет. После аварии, в которой он чуть не погиб, помнишь? — ответила я, сохраняя контроль над своим тоном.

— Я очень даже в курсе. Наша команда взлетела бы в стратосферу в этом сезоне.

Сердце бешено колотилось, подобно болиду на мягкой резине, рвущемуся вперед. Этот спор происходил между нами несколько раз на прошлой неделе. Ники должен был стоять здесь, готовый толкнуть речь перед советом директоров и пилотами в преддверии нового сезона. Он бы не пялился в зеркало в туалете, с дрожащими конечностями, пока отец читал ему нотации.

— И, прежде чем ты спросишь, — добавила я, старясь сменить русло разговора. — Я не знаю, где он. Он не проявлялся с тех пор, как уехал из страны и сказал мне, что я новый генеральный директор гоночной команды «Колтер».

— Он знал, что аварии — это часть гонок. Ему следовало собраться с силами и взяться за команду. А теперь она на тебе, — проворчал папа.

Я потерла шрам на руке, оставшийся после того, как моя машина врезалась в стену во время британской Формула-3, когда я была подростком. Серебряная ниточка напоминала мне, что никогда больше не нужно участвовать в гонках и что если я хочу добиться успеха, то должна сделать это в одиночку. В тот день доверие неправильному человеку почти стоило мне жизни.

Дверь в уборную с грохотом открылась, и звук шагов моей лучшей подруги Джеки, она же Джекс, раздавался по плитке. Ее униформа механика была растегнута и свисала. Яркий свет омрачал ее веснушчатое лицо и заставлял ее рыжие брови сходиться на переносице, словно они собирались противостоять друг другу.

— Пап, мне надо идти. Буду держать тебя в курсе.

— Другое дело, Рывок. Иди туда и обеспечь нам победу в Кубке Конструкторов2 в этом году. Все зависит от тебя, — его пальцы, скорее всего, указывали на телефон, пока моя мама говорила ему успокоиться. — Это был позор, когда мы проиграли его с разницей в одно очко двадцать лет назад.

— Пока, пап, — вздохнула я.

Это все, что я могла сделать, чтобы сдержаться и в сотый раз не попросить его не использовать это прозвище, которым начал называть после того, как я начала заниматься картингом и случайно рванула на красный свет на старте.

Еще ему не надо было напоминать мне об истории, которую он повторял каждый сезон с тех пор, как мне было пять. Он повесил трубку, а на меня нахлынули преследовавшие меня образы слез, стекавших по его щекам, пока рассказывал мне, каким величайшем генеральным директром в Формуле-1 он однажды станет.

Я поднесла кулак к губам, пока Джекс стучала ногой по полу. Она подошла ко мне, взяла меня за плечи и заставила посмотреть на свое лицо в зеркало.

— Кто это?

Я постаралась смахнуть ее, но у нее была хватка гонщика, который соревновался за первое место.

— О чем ты?

— Кто это? — из-за ее шотландского акцента слова звучали еще резче.

Ее зеленые глаза через зеркало пронзали мои.

— Женщина, которой не помешает макияж, особенно новая стрижка и смена стиля, но у нее нет времени, потому что она слишком занята тем, что не преуспевает во всем, что делает.

Мое среднее тело с намеком на изгибы выдавало мою страсть к бегу и тайную любовь к пончикам. Мои светлые волосы вяло ниспадали до середины спины, а мои губы были слишком тоненькими, тем не менее я не стану вводить филлеры3. С моей удачей, все пойдет не так, и до конца моих дней меня будут называть Уточкой, а не Крушителем. Еще одно прозвище, которое больше относилось к моим провалам, чем к достижениям.

— Блять, Сенна, ради всего святого, — ее ворчание эхом отдалось от мраморных раковин. — Это новый босс гоночной команды «Колтер». Это женщина, которая…

Один из административных ассистентов из отдела маркетинга и связям с общественностью ворвалась в уборную, заставляя Джекс зарычала. Ассистентка с визгом развернулась и выбежала обратно.

— Джекс, не кричи на мою команду.

Джекс направилась к двери уборной и закрыла ее на замок.

— Она не твоя команда, потому что ты больше не директор отдела маркетинга и связей с общественностью. Ты глава всей компании, — технически, это все еще делало ее частью команды, но спорить смысла не было. Была причина, по которой Джекс наткнулась на «стеклянный потолок» в команде механиков и продолжила идти дальше. — И почему ты в этих туалетах, а не в тех, что находятся в большом кабинете босса? У тебя теперь есть частная ванная комната.

— Но…

— Никаких но, — ответила она. Она обратно подошла ко мне в зеркале и снова заставила посмотреть в него. С ее ростом в 152 см подразумевалось, что я буду возвышаться над ней с моим в 170, но в ту же самую секунду ее сила уничтожила мою. На этот раз она произнесла мягким голосом. — Ты — Сенна Колтер. Кто знает о машинах больше, чем любой другой человек в этом месте, помимо меня?

— Я, — промямлила я.

— Кто знает об этой команде больше любого в этом здании?

— Я, — сказала я немного громче.

— Кто работал каждый существующий час, пока все мужчины покачивали своими членами, делая вид, что они знали, что делают, но никогда даже и рядом не стояли с твоими навыками или достижениями?

— Я, — я улыбнулась нашим отражениям.

— И кто бизнесвуман, гонщица, механик и заводила, который может сделать эту командой великой? Что-то, что ее брат осознал много лет назад, но ее отец был слишком глуп, чтобы понять, потому что, как и многие мужчины здесь, он решил, что женщины не идут ни в какое сравнение? Прокричи это громко!

— Я!

— Да, Колтс. Именно так, — прозвище, которое использовали близкие мне люди, мгновенно подняло мне настроение. — И если бы не тупой пилот, чье имя не следует произносить — гребанный Коннор Дейн — ты была бы самой великой гонщицей, которую когда-либо видел мир и даже лучше, чем он.

Упоминание Коннора Дейна заставило меня оскалиться, чего она и добивалась.

— Теперь избегать его станет сложнее, — сказала я. Коннор был парнем, из-за которого я врезалась в стену, фактически положив конец моей карьере в гонках, когда я была подростком. На протяжении десяти лет я прекрасно справлялась с тем, чтобы избегать лучшего друга моего брата. — Что если я увижу его на трассе? Ты слышала последние новости? Очевидно, его поймали с его последним тренером в машине его начальника.

Она отогнала прочь мою тревогу взмахом руки.

— Ты будешь руководить командой, бьющую рекорды…

— Мы барахтаемся на самом дне, — перебила я.

Она посмотрела на меня.

— Пока он будет прозябать в «Вэсса»…

— Которые лучшие в чемпионате…

— Я пытаюсь подбодрить тебя!

— Ладно. Этот сезон наш, потому что, надеюсь, — ответила я, прошептав последнее слово и все равно заслужив взгляд от Джекс, — наши два пилота этого сезона Антуан и Дэкс это изменят, хоть команда никого и не заботит. В некотором смысле я принимаю на себя ответственность за неудачу…

— Сенна, — рявкнула она.

— Но эта команда значит для меня целый мир, так что, по крайней мере десять минут, я не стану сравнивать наши дерьмовые выступления с кем-то еще, — сказала я ее отражению.

Ее ухмылка заставила меня сморщить нос от радости.

— Сделай вдох, послушай свою заряжающую песню, — сказала Джекс, найдя в моем телефоне Fleetwood Mac's — «The Chain». В песне был бридж, который любил каждый олдскульный фанат гонок. — Не обращай внимание на то, что твой отец все еще владелец, и скажи своим директорам гонщикам, что ты будешь руководить этой командой и отлично справишься с этим.

Я улыбалась ей, пока играла музыка. Адреналин наполнил мои конечности, и, когда заиграл бридж, я подпрыгивала вверх-вниз и была готова к борьбе. Теперь я — босс, мать вашу, и команда будет слушаться.

— Спасибо, — прошептала я, прижимая ее к себе.

Мы вышли из уборной и шли по коридорам. Фотографии великих пилотов Формулы-1 украшали стены, включая фотографию Сенны, в честь которого меня назвали, и Ники Лауды4, в честь которого назвали моего брата. Мои шаги замедлились, пока давление в груди становилось все сильнее и сильнее.

Аромат Джекс, смесь сливы и розы, сочетался со зловонью бензина, которая часто задерживалось на ее комбинезоне. Я вдохнула его в попытке успокоить себя. Трофеи, включая трофеи Ники с гонок, в которых он победил, блестели в шкафах у зала заседаний.

Я уставилась на последний выигранный нами Кубок Конструкторов. С тех пор прошло десять лет. Я закрыла глаза и почувствовала, как морщины проступили на коже моего лба.

— Мы не выиграем такой в этом году, — пробормотала я.

— Сенна, — сказала Джекс. — Не забывай, что и твои трофеи тоже тут есть.

Я открыла глаза, чтобы увидеть парочку трофеев с моих годов в качестве пилота Формулы-3.

— Я была хороша. И могла бы стать лучшей, если бы не авария.

— Я не имела в виду эти трофеи, — она указала на сияющие награды в шкафу. — Я говорила о том, который я пронесла после того, как твой отец ушел на пенсию.

Я уставилась на награду «Лучшая команда по связям с общественностью в области спорта» с прошлогодней церемонии «Британского спорта».

— Усердным трудном ты выиграла ее, а твоя целеустремленность принесет тебе успех в этом году. Со здешними парнями, — сказала она, кивая в сторону зала заседаний, — тебе нужно постоянно быть стревозным боссом, иначе они заберут все. Ни на секунду не показывай, что тебе тревожно. Либо ты, либо они. А теперь, расправь плечи и дерзай. У тебя встреча.

Я повернулась и обнаружила своего нового ассистента Джимми, который уставился на меня с приподнятыми бровями и с планшетом в руке.

— Доброе утро, Джимми, — сказала я, кивнув, быстренько сжав плечо Джекс в знак благодарности, прежде чем войти в зал заседаний. — Совет, Антуан и Дэкс готовы принять меня?

Джимми протянул ступку купюр, которую я забрала.

— Все, кроме Дэкса там. Ваш брат оставил сообщение, говоря, что он изменил кое-что перед тем, как уйдет. У вас новый пилот, — крикнул он, когда я вошла в зал заседаний.

Слова медленно доходили до меня, пока я сканировала лица мужчин в костюмах, чьи губы были сжаты в тоненькую линию, некоторые из них пытались скрыть свою веру в то, что они более компетентны руководить командой, чем я, двадцатисемилетняя женщина. Возможно, некоторые из них все еще ждали Ники.

Я прикусила щеки изнутри, пока искала нового пилота, которого упомянул Джимми.

Я посмотрела на Антуана, который хмурился на мужчину рядом. Мой, так называемые, новый гонщик, мужчина, которым мой брат заменил Дэкса, не проконсультировавшись со мной, оторвал взгляд со своего телефона. Наша брендированная одежда покрывала его стройное тело. Его черные волосы, прекрасные голубые глаза, пышные губы, скорее всего, доведут меня до язвы. Когда его взгляд задержался на мне, он опустил свой телефон и уставился.

Гребанный Коннор Дейн презирал меня.

Внезапно, все мои планы канули прямиком в ад.





Глава 2




КОННОР

Сенна Колтер уставилась на меня, словно я был куском дерьма под ее обувью.

С руками на бедрах и мужчиной, который, как я думал, был ассистентом Ники, она очень даже походила на начальника.

Я наклонил голову набок, демонстрируя безразличие но руки чесались позвонить моему лучшему другу — в данную секунду бывшему лучшему другу — чтобы узнать, какого черта он наделал теперь.

Женщина передо мной напоминала мне о Сенне, которую я знал, о смелой гонщице, которая когда-то была моим самым близким другом.

Воспоминания последних сказанных ею слов через несколько недель после того, как ее выписали из больницы, лавиной нахлынули на меня, заставив мою грудь вибрировать. Надеюсь, однажды ты поймешь, какого это, когда рушат твою жизнь, как ты разрушил мою. Я ненавижу тебя всеми фибрами души. Ты для меня мертв, Коннор Дейн.

Я не мог забыть слезы злости в глазах семнадцатилетней Сенны, когда я отчаянно пытался объяснить, что авария была не моей виной. Она понятия не имела, что на самом деле значила эта авария, а я никогда не раскрою эту правду.

Кислый привкус заполонил мой рот. Я ожидал, что столкнусь с ней, так как она была — раньше — директором по связам с общественностью, но это все меняло.

— Хочешь, блять, сказать, что теперь ты — босс, Рывок? — сболтнул я.

Ее глаза дрогнули. Раньше она ненавидела это прозвище, потому что оно подчеркивало ее неудачи на ранних этапах. Я стиснул зубы. Я использовал его с восемнадцати лет в попытках перестать испытывать к ней чувства и превратить ее в безликого врага.

Она потерла шрам на том месте, где по моей вине разбила руку. Желчь подступила к горлу, пока я наблюдал за этим движением. Я мог бы уничтожить жизни всех, кого знал, и все равно не ненавидел бы себя так же сильно, как сейчас.

— Да, Ники ушел, и теперь я руковожу «Колтер», — она втянула свои румяные губы в рот.

Она чертовски шикарна, всегда такой была, и, если не считать в день свадьбы, на которую я пробрался в прошлом году, это встреча была нашей самой близкой за последние несколько лет. Соберись.

Антуан проворчал. Он презирал саму мысль о том, что его начальник — женщина. Я ненавидел этого парня.

Ее прищуренные глаза напомнили мне о том, как она расправлялась с парнями-пилотами во время наших подростковых гонок. Тем не менее, в них была дрожь. Я знал это движение. Я видел его, когда мы были моложе и она пыталась вести себя агрессивно в окружении гонщиков мужского пола, чтобы доказать, что она была так же хороша, как и они. Она чертовски нервничала.

— Я больше, чем просто начальник, — сказала она, глядя на меня и Антуана.

— Неужели? — спросил я, вставая.

— Если ты в моей команде, то на сезон ты в моем распоряжении.

Комната погрузилась в тишину, пока взгляды метались туда-сюда между нами.

Я хмуро посмотрел на нее, но она не вздрогнула

. Я сделал вдох.

— Минуту…

— В моем распоряжении, — повторила она, прежде чем заткнуть мой ответ рукой.

Она повернулась к членам совета, которые пялились с нахмуренными бровями.

— Все на выход. Я хочу, чтобы через тридцать минут вы вернулись сюда, чтобы разработать стратегию, — я медленно пошел в направление двери, но ее глаза сверкнули, когда она повернулась ко мне. — Не ты. Я с тобой не закончила. Сядь.

Я скрестил руки, уставившись на нее снизу-вверх. Она закатила глаза.

Когда совет директоров вышел, я переместился к стене. Мои ноздри раздувались, когда я расправил плечи и так сильно стиснул зубы, что заболела челюсть.

— Ты — новый пилот, которого сбросил на меня Ники, — ее плечи были напряжены, а левый глаз дернулся.

Я поднял руки вверх

— Сбросил? Я не подписывался находиться в твоем «распоряжении», но не забывай, что я — один из твоих лучших пилотов на трассе.

Или был им.

— И одна из самых больших помех, когда ты не соблазняешь все, что находится в твоем поле зрения.

Вонь рвоты наполнила мои ноздри, и я поджал губы. Она не знала, какой именно обузой я был или почему. Может, это был шанс расторгнуть контракт. Если бы я был в лучшей ментальной форме, то подумал бы, что судьба говорила мне возместить ей за свои поступки.

— Я не такой, каким ты…

Она снова подняла руку и подключила телефон к экрану конференц-зала. Я просто лопну от злости, если она не прекратит так делать. Я смотрел на ее пальцы, пока считал до десяти. Некоторые следы указывали на то, что она не сидела в своем офисе, как безразличный начальник, а продолжала работать над машинами. Линия шрама въелась в ее кожу. Я сжал руки в кулаки. Если бы я мог вернуться назад…

Я покачал головой. Я не мог.

Лицо Ники появилось на экране.

Сенна вздохнула:

— Твои волосы, — но это было настолько тихо, что он не услышал.

Его голова была полностью сбрита на лысо. При виде ожогов от аварии, которые все еще заживали, мое «привет» застряло в горле. Спасателям потребовались считанные секунды, чтобы извлечь его из машины и потушить пожар во время его последней гонки. Я не питал никаких иллюзий по поводу того, какие бы еще травмы он мог получить, кроме ожогов и сломанных ребер. Видео, как его уносили на носилках, преследовали меня в кошмарах, когда они не вращались вокруг Сенны.

Я закрыл глаза. Не в первый раз я задумывался уйти из гонок, как это сделал он. В двадцать восемь лет я больше не был одним из молодых пилотов. Я мог уйти на пенсию. Каждый раз, когда я залезал в болид, адреналин уже не подстегал желание победить. Скорее моими руками двигало отчаянное желание остаться в живых.

— Какого черта, Ники? — проворчала Сенна, заставив меня открыть глаза.

Я смотрел на своего лучшего друга, пока он надевал кепку на голову.

— Я бы и не выразился лучше, — проворчал я.

Мы втроем не разговаривали вот так со дня до аварии Сенны, когда Никки слег с гриппом и сказал нам, что не сможет участвовать в гонке. Если бы он был там, Сенна осталась бы целой и невредимой. Я прогнал воспоминания и снова впился зубами в губу, отчаянно желая боли.

Ники улыбнулся.

— Посмотрите-ка, как вы ладите. Вы уже соглашаетесь.

Я хотел протащить его сквозь экран и ударить, несмотря на то что любил этого парня.

— Если бы ты был здесь, я бы заехала по твоему красивому личику, — ответила Сенна. Ей нужно престать озвучивать мои мысли вслух. — Почему Хуесос Дейн здесь и где мой другой пилот?

— Никакого «как дела, братишка?», «где ты?». Я ожидал большего от тебя, младшая сестренка, — сказал Ники, хоть его улыбка и погасла.

Позади него была бледно-белая стена. Его бирюзовая футболка гоночной команды «Колтер» ничего не выдавала о том, где он находился или чем занимался.

— Ники, — огрызнулся я. — Ближе к делу. Я пришел сюда ради тебя. Ты умолял меня присоединиться к команде.

Когда я собирался уйти.

Сенна посмотрела на меня своими большим карими глазами. Когда мы были подростками, я заглядывался на нее, когда она не видела, только для того, чтобы разгадать цвета, клубящиеся в ее глазах. Она говорила, что они были карими, но я глядел в них достаточно долго, чтобы знать наверняка.

Я взял себя в руки. Сейчас было не время придаваться воспоминаниям или открывать ящик с эмоциями, которые я запер, когда увидел ее в прошлом году на свадьбе. Я поймал ее взгляд, и она быстро отвернулась. Комната пахла так же, как и каждый зал заседаний в этом здании: кофе и бензином с ноткой «Олд Спайс», так как большинство из директоров были мужчинами за пятьдесят. Но было что-то еще. Я вдохнул и уловил намек на апельсины. Я хотел подобраться к ней поближе, чтобы узнать, исходил ли этот аромат от нее.

Я ударил рукой по стене.

Ники вздохнул.

— Коннор теперь гоняет за нас. Я подписал с ним контракт на два года. Это было последнее, что я сделал, перед тем, как уйти.

Сенна постукивала ногой, а я старался не смеяться или не обращать внимания на то, как ее широкие брюки скрывал длинные ноги, которые я помнил по разрезу ее платье на свадьбе.

— Но…

— С ним никто больше не подпишет контракт, потому что в прошлом сезоне он водил как мудак, — добавил Ники. — «Вэсса» вышвирнули его, и никто больше не хочет его в своей команде.

Она уставилась на меня и губами проговорила:

— Обуза.

Я подмигнул ей, и она уставилась в ответ.

— Ау, — сказал Ники, привлекая наше внимание обратно к нему. — Сенна, ты знаешь, что Коннор отличный пилот и может стать превосходным, если перестанет быть Хуевым Дейном.

— Мы оба знаем, почему меня так называют, и это не из-за моего стиля вождения, — подшутил я, заслужив фыркание от Сенны. Я ухмыльнулся и поднял бровь, у меня снова свело желудок. — Это не такое уж и оскорбление, как тебе того хочется, и многие женщины будут слагать стихи о моем…

— Я не могу работать с этим идиотом. Этим плейбоем. Он нас погубит, — Сенна сыпала недовольствами на экран, но по сути показывала мне средний палец.

— Не погубит. Коннор даст нам шанс на успех, а еще он будет очень хорошим мальчиком.

— Я не чей-то хороший мальчик, — мои глаза оторвались от его сестры и метнулись в его сторону, хотя мне хотелось лицезреть ее реакцию.

— Сенна, прошу, выйди, мне нужно поговорить с Коннором наедине.

Она снова топнула ножкой, и улыбка пришла на смену моему взгляду, направленному на Ники.

— Ты не можешь приказывать мне выйти. Теперь я — босс. Те был тем, кто сказал мне это перед тем, как уйти. Моя команда должна видеть во мне начальника, если они собираются быть рядом со мной.

Я хотел утешить ее. Даже будучи подростком Сенна боролась за каждую унцию уважения команды.

Но я не стал. Не мог.

— Лишь раз. Обещаю. Мне нужен этот разговор, а затем пространство, Коннор и вся команда — твои. Ладно?

Она посмотрела на меня с ненавистью, которая заставила бы меня почувствовать себя дерьмом, если бы я не был уверен, что она втайне боролась с тревогой из-за всего, что ей навязывали.

— Хорошо. У вас пять минут, затем я вернусь.

— Ладно, Принцесса, — подразнил я, но она вышла из комнаты, не обернувшись назад.

— Люблю тебя, Ники, — крикнула она, когда дверь захлопнулась за ней.

Пока я смотрел, как она уходила, то вспомнил, как она разгромила меня, когда мы были подростками. Я сказал, что никогда в Формуле-1 не будет женщины-гонщика. В тот день она уделала меня и изменила мое мнение. Что-то зажглось в моей груди, что я должен был проигнорировать.

— Какого черта, дружище? — проворчал я в экран. — У нас был уговор.

— Открой дверь на секундочку.

Мои брови нахмурились, но я подошел к двери и раскрыл ее нараспашку. Сенна упала мне на грудь. Меня укутал ее аромат апельсинов с ноткой манго. Мои руки скользнули по ее бедрам, прежде чем она руками оттолкнулась от моей груди, фыркнула и ушла в направлении уборной. Я медленно облизал губы, а потом вспомнил, что должен злиться на ее брата.

Я вернулся к экрану в зале.

— Итак? — огрызнулся я, мои руки подрагивали от нашего короткого соприкосновения. Блять, меня не должно тянуть к ней вот так, особенно, когда я болтаю с ее братом. — Ты сказал, что подписываешь со мной контракт, чтобы мы могли осуществить нашу подростковую мечту и сделать эту команду лучшей в мире.

— Ничего не изменилось.

— Вот только, мы не сделаем этого вместе, — прогремел мой голос. — А твоя сестра, которая ненавидит меня, моя начальница.

— Она ненавидит тебя, потому что ты не разговаривал с ней с тех пор, как навестил нас после ее аварии.

— Потому что она не стала говорить со мной.

— Потому что ты не рассказал ей, что на самом деле произошло, — мягко ответил он, лишая мой аргумент всякого веса. — Скорее всего, она все еще думает, что ты сделал это специально.

Я опустил голову и вздохнул.

— Это первый раз, когда я вижу ее вблизи за почти десять лет. Она никогда не приходила на торжественные ужины или на другие большие события для гонщиков, а если мы сталкивались на паддоке5 она разворачивалась и уходила от меня, — я откинул голову и про себя прорычал в потолок.

Еще я видел ее на свадьбе дяди Ральфа, но она не знала, а я не мог рассказать об этом Ники.

— Возможно, пришло время рассказать ей, что случилось в тот день, когда она попала в аварию.

Спокойствие Ники заставило меня стукнуть кулаком по столу

— Я не собираюсь открывать с тобой эту тему — мои плечи напряглись. — Лучше бы этому не быть твоим способ снова подружить нас, потому что мы с твоей сестрой никогда не будем друзьями.

Ники ухмыльнулся, и я чуть не сорвал экран со стены.

— Коннор, прошу, выслушай. Тебе нужен этот контракт, потому что никто другой не взял бы тебя…

— Я ушел из «Вэсса» до того, как он вышвырнут меня. И я могу уйти и из этой команды.

— Наш контракт не подлежит сомнению. Я об этом позаботился.

— Мои адвокаты пересмотрят его, — мое сердце болело от того, как я хмурил брови. — Как ты мог так со мной поступить? Мы должны быть лучшими друзьями.

Он улыбнулся в ответ, разводя руками.

— Дружище, мы ими и остались. Ничто этого не изменит.

— Кроме того, что ты дважды обманул меня.

Ники вздохнул. Новые морщины выдавали его усталость. Авария изрядно потрепала его. Я сдержал свой гнев.

— Эта команда — моя семья, — нежно сказал он. — И ты должен остаться, потому что она нуждается в тебе. Мой отец принял несколько дерьмовых решений до сердечного приступа, и команду могут выкупить. Она больше не будет принадлежать моей семье, не то, чтобы Сенна знала об этом, и ты не можешь рассказать ей.

— Но…

— И как бы сильно она не была не согласна с этим, но моя сестра нуждается в тебе. А мне нужно, чтобы ты был рядом с ней, так как в ее спину будут бросать ножи. Она делает вид, что может справиться, и я видел, как она сейчас вела себя, как большой босс. Но папа сказал мне, что она боится. Он не уверен, что она справится.

— Но она всегда была бойцом. Помнишь, как мы раньше уводили ее от задир, потому что они цеплялись к ней, как к единственной, элитной гонщице? Она справлялась и выдержала все это. Она сильнее, чем ты думаешь, — я снова сглотнул.

Выдержала все до того дня, когда я лишил ее спорта.

— Ей нужна защита, Коннор. Сделай это ради меня. Ты должен оставаться рядом с ней. Хоть она и была бойцом, мы все еще должны были опекать ее, когда она гоняла, потому что те ребята пытались навредить ей.

— И посмотри, что случилось, когда я оберегал ее. Я не могу вступить в эту реку снова, да и она все равно не позволит мне защищать ее. Она могла умереть в тот день, — я расхаживал по комнате, руки закрывали лицо. — Кроме того, твоя сестра достаточно здоровая и уродливая, чтобы защитить себя сама, — в Сенне Колтер не было ничего уродливого. Я помнил эти бедра, большие карие глаза и губы, которые так и тянуло поцеловать. Она была так чертовски красива, что мне пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы перестать думать о ней в таком ключе. — Значит я не могу уйти? Хорошо. Я сделаю так, чтобы меня уволили.

Ники откинулся назад. Его глаза прищурились, как у сестры, когда ее терпение было на переделе. Когда она так делала, я испытывал тайную дрожь. В присутствии ее брата вина прожгла мою кожу.

— Не смей.

Я надулся.

— Я не могу вернуться к тем дням, когда защита твоей сестры была делом моей жизни. Она не нуждается во мне. Она всегда думает, что может все сделать сама.

— Вот, почему ты должен помогать ей, защищать ее, и без ее ведома.

— Даже если бы я мог, она не хочет, чтобы я был рядом с ней. Я не могу работать на нее, когда она винит меня в том, что я разрушил ее жизнь.

— Пересиль себя, Дейн. Пришло время подумать о ком-то, кроме самого себя и того, чего ты хочешь, — мой рот раскрылся. — Кроме того, не только люди там снаружи хотят навредить ей. Ты должен еще и держать мужчин подальше от нее, — он скрестил руки и уставился на меня через экран.

Я закатил глаза.

— Она работает в Формуле-1, которая на 70 % состоит из мужчин. Как, черт возьми, ты себе это представляешь?

— Мне все равно. Просто сделай это. Теперь, когда она руководит компанией, многие из них попытаются подобраться к ней. Либо они попытаются уничтожить ее, либо встречаться с ней. Ты должен защищать ее вместо меня, потому что я не смогу сделать этого отсюда.

Я уловил его обеспокоенный взгляд и то, как дрожали его пальцы, когда он поправлял кепку. Я не сомневался ни на секунду, что, если бы он мог, то был бы здесь, чтобы помочь Сенне. Ники единственный, кто был рядом со мной, когда мой отец ушел из семьи, и он остался рядом, даже когда его отец сказал ему, что после аварии Сенны я был никчемен. Я у него в долгу, и, в какому-то смысле, перед его сестрой тоже.

Я плюхнулся в кресло.

— Хорошо, как угодно.

— Еще кое-что, — сказал Ники, указывая на меня через экран. — Хоть я и доверяю тебе ее защиту без ее ведома, я знаю твою репутацию с женщинами, Мудак Дейн. Соглашение, которое мы заключили, будучи подростками, когда мы боролись за сестру Антуана, все еще в силе. Хоть у меня и был шанс с ней, я отошел в сторону из-за тебя, — было не так. Сестра Антуана никогда не хотела Ники, а мне нравилась Сенна, но я не мог сказать ему, как не мог и сейчас. — Мы не добиваемся одной женщины, а ты не сближаешься с моей сестрой.

Я громко рассмеялась, пока взгляд Ники не заставил меня остановиться.

— Можешь не переживать. Я ее не переношу, но мы слишком стары для подросткового соглашения, — объяснил я.

— Не когда дело касается Сенны. Это единственный способ, как я могу заставить тебя слушаться. Клянись своей жизнью. Я не могу смотреть, как моей сестре будет так же больно, как и всем женщинам из твоего прошлого. Твоя репутация заслужена.

Я вскинул руки в воздух и откинулся на кресле.

— Ники, я всегда был предельно честен с женщинами, что я не тот, с кем можно остепениться.

— Мне плевать. Дай мне обещание, которое мы заключили подростками. Пообещай защищать ее и что ты не станешь подкатывать к ней.

Дверь открылась, и Сенна уставилась на меня, ее брови поднялись.

— Я услышала смех Коннора. Вы закончили? У меня есть яйца, которые нужно разбить, и я начну с твоих, гребанный Коннор Дейн.

Почему это звучит так привлекательно?

— Пообещай, Коннор.

Я перевел взгляд с женщины, в отношении которой у меня были спутанные чувства, на ее брата. Сенна ненавидела меня, и я не мог позволить мыслям о ней снова овладеть мной. Все будет хорошо.

— Конечно. Как угодно, — сказал я, закатив глаза. — Но я никому не облегчу жизнь.

Я посмотрел на Сенну, которая таким тоном произнесла следующие слова, что я глубже впился ногтями в руки, а мой живот свело:

— Хочешь проблем, Дейн? Давай, потому что я готова.





Глава 3




СЕННA

— Войдите, — прокричала я, когда в мою дверь снова постучали.

— Прошу, хоть бы не Дейн. Хоть бы не Дейн, — шипела я, словно мантру.

Тревога сковала мою грудь.

Я неделю избегала Коннора, хоть он и ошивался вокруг моего кабинета, хрустя костяшками и громко вздыхая. Игнорировать его попытки запугать или разозлить меня стали моим Олимпийским видом спорта, а жертвами были мои изношенные носки из-за нервного постукивания и рабочие брюки, в которых я проделала дырку из-за своего неустанного ковыряния в них.

Мужчина с седыми волосами и сомнительным вкусом в одежде просунул голову в дверь.

— Дядя Ральф, — мое лицо засветилось сияющей улыбкой, и я побежала к своему наставнику.

Он обнял меня, и на мгновение я замерла, когда меня наполнило чувство безопасности и комфорта.

— Шефенок, — ответил он своим нежным немецким акцентом.

— Ты не должен так меня называть, — сказала я, уставившись на него.

— Сенна, таким было твое прозвище с четырех лет, когда ты командовала своим братом и мной, как маленькая и независимая, коей ты и была. Я продолжу назвать тебя так даже, когда ты уйдешь на пенсию.

— Как ты?

— Как я, — сказал он с ухмылкой.

Я отстранилась и указала на стул.

— Садись.

— Все еще командирша, — подразнил он.

Я тревожно улыбнулась мужчине, которого мой отец нанял в качестве пилота в те времена, когда гоночная команда «Колтер» была на пике. Как только у меня появится время, я запрошу фотографии каких-то из его многочисленных побед, и они будут украшать стены моего кабинета.

Я устроилась в своем кресле.

— Заскочил по пути или ты вернулся, чтобы наставлять команду, как раньше меня?

Я наклонилась к нему. Хоть Ральф и потерял любовь к гонкам, и, по мнению некоторых, свою конкурентоспособность, он по-прежнему оставался лучшим человеком, которого я знала.

— Боюсь, мы с Майлзом будем сидеть в самолете до Карбиов через четыре часа, но у меня было предчувствие, что, возможно, ты нуждаешься во мне, — он расслабился в кресле. На его животе, свидетельствующем о счастливой пенсии, которую он проводил, путешествуя по миру со своим мужем Майлзом, натянулись пуговицы его неоново-розовой с зеленым гавайской рубашки. В то время как мой папа созывал ежедневные собрания, обсуждая прогресс, Ральф доказывал, что после гонок была жизнь.

— Отец позвонил тебе, не так ли? — у меня свело живот.

Ральф покачал головой, и его густые брови заплясали, словно легкие перьевые боа.

— Ники позвонил.

Я вцепилась в подол футболки моей команды. Она натянулась на моей груди почти так же сильно, как у дяди Ральфа на его животе. Как бы я хотела списать это на свою счастливую долю, но именно потому, что в «Колтер» работало так мало женщин, они не шили рубашки женского покроя. Мне потребуется время, чтобы изменить и это.

— Но это то, чего я всегда хотела, — запиналась я, готовая к битве.

— Взять на себя руководство провальной командой и непригодным болидом, и при этом справляться со всем в одиночку? — я чертовски любила этого прямолинейного человека, даже когда он противостоял мне, говоря правду.

— Отец экономил на качестве и думал только о ближайшей перспективе, — я покачала головой, пока смотрела в свой ноутбук, на экране которого было изображение болида, который мы завтра представим прессе на Шейкдауне6, в день, когда машину впервые обкатают по трассе, чтобы убедится, что она останется целой. — Ты знаешь, насколько завтра важный день. И я в ужасе от того, как папа за последние несколько лет разрушил эту команду своим управлением.

Краем глаза я увидела, как Ральф кивнул.

— К этой команде много лет относились недолжным образом.

— Он не верит, что я могу привести команду к успеху.

Ральф кивнул.

На меня нахлынуло уныние.

— Шефенок, посмотри на меня, — скомандовал он.

Я медленно подняла голову, чтобы изучить эти большие, голубые глаза и нежную улыбку. Он наклонился вперед, положив локти на стол. Это движение было одним из его характерных, и, как бы я не пыталась справится с недостаточной верой отца в меня, я все же кивнула, потому что дядя Ральф был здесь, а он никогда не сомневался во мне.

— Твой отец — arschgeige7— я ухмыльнулась игривому немецкому термину, означающему «засранец». Ральф называл моего отца словами гораздо хуже во время их споров. — Ты мечтала руководить этой компанией. Всю свою жизнь ты провела в этом месте, изучая все о работе болидов и о том, как добиться максимальной эффективности как внутри, так и на трассе.

— Я знаю, но этого недостаточно. Еще я знаю, какого этого терпеть неудачу.

Он вскинул бровь и состроил кислую морду.

— И как возвращаться, чтобы бороться усерднее.

— Я думала, что получу совет, а не мотивационную речь. Но ты, прямо как Джекс.

Он отмахнулся рукой от моего комментария.

— Ты надираешь задницы, одновременно уважая мнение других. Ты знаешь, какого это быть чемпионом. Ники потерял тот восторг и блеск в глазах. Тот же момент настиг меня, когда я осознал, что каждый заезд может стать моим последним. Он не в том состоянии, чтобы быть в команде. Но ты прошла через это.

Я подняла руку, чтобы остановить беседу, которая льстила моему самолюбию.

— Нет, Шефенок, тебе нужно это услышать. Я здесь, чтобы напомнить тебе, кто ты и что.

— Папа учил меня никогда не показывать уязвимость на гонках. Я пытаюсь быть с командой стервозной начальницей, но это не я, — резко ответила я.

— Точно! — его голос разносился по всему офису. — Ты не твой отец, и ты не можешь руководить, как он. Ты — стратег, эксперт по машинам, гонщица, и тот, кто воплощает идеи в жизнь. Ты выиграла награды для команды по социальным сетям и брендингу. Ты протащила эту команду в этот век, модернизировала и вывела на современный уровень, когда все другие считали ее закрытым обществом старых друзей твоего отца и продолжением его деградирующей стратегии. Механики тебя уважают. Все тебя уважают. Так что пришло время тебе уважать себя и управлять командой, как ты умеешь, потому что ты — восхитительна, и ты будешь руководить этой командой железной хваткой и чутким сердцем. И у тебя получится достичь всего самой, потому что это то, что ты делаешь.

Последнюю часть он прокричал с уверенностью.

Коннор прошел мимо моей двери.

— Кое-кто меня не уважает, — я кивнула на свою обузу.

Я чертовски ненавидела его и его тело, от которого трепетало сердце. Этот мужчина в толстовке моей команды посылал по мне мурашки, из-за которых я прочистила горло со всей злостью, на которую только была способна.

Ральф повернул голову.

— Дейн? Он тебя уважает, но не может этого показать. На самом деле, он чересчур тебя уважает.

Рассмеявшись, я отмахнулась от этого предположения.

— Поверь мне, Шефенок, — я открыла рот, но он заткнул меня еще одной порцией мудрости. — Следить тебе надо за другим пилотом.

— Антуан? Он безобиден. Он — панк с эго, куда большим, чего его ч…, — Ральф поднял бровь. — Не то, чтобы я видела.

— Его эго?

— Нет, его член, — мое лицо вспыхнуло.

Мне никогда не нравился Антуан, даже когда мы подростками гоняли вместе. Он — капризный ребенок, жаждущий опасностей, и отношение к нему соответствующее, но он — все, что у меня было.

— Тебе нужен партнер. Это тебя успокоит. Тебе нужен кто-то, кто позаботится о тебе.

Я стиснула зубы.

— Ты бы сказал так Ники, если бы он руководил этой командой?

Ральф закатил глаза с ухмылкой, которая напомнила мне о днях картинга с Ники и моими родителями. Ральф мог бы обогнать нас всех, но вместо этого он держался позади нас с Ники и отмечал, как мы могли улучшить свои результаты, чтобы потом подсказать нам.

— Конечно бы говорил, и он, скорее всего, послушал бы. Боссу не нужен партнер, но он помогает. У твоего отца была твоя мама, чтобы поддерживать его. У тебя есть Джекс, но у нее есть своя команда, которой нужно руководить. Сейчас рядом нет даже Ники. Кто еще у тебя есть, чтобы оказать поддержку?

— У меня нет той поддержки, о которой ты говоришь, и мне она не нужна.

Я не стану начинать этот разговор с лучшим другом своего отца. У меня есть ветеринар в Австралии, с которым я вижусь, когда бываю городе и нуждаюсь в перепихоне. Последний раз я виделась с ним после ссоры с отцом. У меня не было отношений и никогда не будет.

Мне нравился всего лишь один парень, чтобы хотеть отношений, и это была глупая семнадцатилетняя влюбленность.

В дверь постучали, и Коннор зашел без моего разрешения. Моя кровь закипела от его присутствия, но я не могла не уставиться на его пухлые губы и на эти чертовы серые треники, свисающие с его бедер. Мой взгляд застыл.

Нет. Я подвигала челюстью и оторвала взгляд.

Моя глупая семнадцатилетняя влюбленность закончилась в тот день, когда я разбилась на болиде, потому что ему было все равно, кому он навредит. Он был готов сделать что-угодно, чтобы подписать контракт с командой и перейти из Формулы-3 в Формулу-2. Так мне сказали другие пилоты, когда навещали в больнице, а он никогда не объяснялся, только винил их и не извинялся.

Тогда-то Коннор перестал быть объектом моей любви и превратился в человека, которого я ненавидела. Он — причина, по которой у меня никогда не будет отношений и по которой я всецело готова выиграть чемпионат сама.

Не показывать уязвимость. Не доверять мужчинам, которые могут разбить твое сердце. И не влюбляться.

Коннор Дейн разрушил мое прошлое, но я отказывалась позволять ему разрушить мое будущее.





Глава 4




КОННОР

Сенна избегала меня всю неделю, но завтра Шейкдаун, и мне нужно было знать, буду ли я за рулем нового болида в его первое появление на трассе. Я всегда пилотировал первую сессию, когда был в «Вэсса», но некоторые команды не позволяли обоим пилотам опробовать болид. А если я буду за рулем, то должен подготовиться.

Меня охватил ужас от мысли сесть в машину на глазах у всех, когда образ Ники на носилках проносился перед глазами, пока я сжимал руль и проходил повороты. То, что никому не дано понять.

Мне нужно сесть в новый болид и убедиться, что он безопасен.

Я прочистил горло и сделал вдох, когда Сенна посмотрела на меня и ее брови поднялись. Ее светлые волосы блестели при свете в ее новом кабнете. Она такая чертовски красивая.

Тогда-то я и вспомнил другое свое задание. Согласно инструкциям Ники, я должен проверять, в порядке ли Сенна. Я ошивался у ее кабинета настолько часто, насколько возможно, проверяя, кто приходил и уходил. Все, что я узнал, это, что она каждую ночь оставалась до полуночи, не ужинала и громко слушала Гарри Стайлза.

Ники — мой должник.

— Чего тебе, Дейн? — спросила Сенна.

Она постукивала по столу, словно я уже разозлил ее.

Прежде чем ответить как-то весомо, а не просто убийственным взглядом, Ральф подпрыгнул и похлопал меня по спине. Он практически повалил меня на пол.

— Коннор, как дела? Надеюсь, ты готов отказаться от показухи и рискованного вождения, раз уж ты наконец-то в «Колтер».

— Ничего не обещаю, — посмеялся я, когда обнял здоровяка.

— И мы бы не хотели, чтобы ты вел себя иначе, — посмеялся он. — Ты совершишь великие дела с командой.

Сенна издала звук, похожий на нечто среднее между смехом и удушьем. Я изогнул бровь, посмотрев на нее поверх плеча Ральфа, и ее лицо так покраснело, что мне вспомнися тот момент, когда она была подростком, а мы с Ники поймали ее за рисование графити «Мальчики — лохи» на карте Ники.

— Не видел тебя сто лет, в том числе на моей свадьбе в прошлом году.

Я делал все возможное, чтобы избегать взгляд Сенны. Я был там, но прятался сзади. Из-за определенной красивой блондинки я выбежал сразу после церемонии. Я не мог думать об этом сейчас.

— Скорее всего, его на ней не было, потому что он был слишком занят соблазнением своего тренера, — проворчала она.

— Ты тоже слышала эти слухи? Думал, ты слишком умна и мудра для пустых сплетен, — если бы она только знала, каких проблем мне стоило увидеть ее на свадьбе.

Она снова покраснела, и я заликовал про себя. Один балл в мою пользу.

Она стиснула челюсть.

— Так, зачем ты прошел?

— Нужно поговорить, Колтер.

Она посмотрела на меня. Я не мог заставить себя называть ее боссом. Ей это очень понравится, но я не мог этого перенести. От этого янтарь ее глаз зажжется, а губы задрожат так, что биение моего сердца участится. Я покачал головой и стиснул зубы.

Аромат сандалового дерева проник мне в ноздри, что я начал задыхаться, когда Антуан вошел в кабинет.

— Я должен завтра сидеть за рулем болида. Я — твоя восходящая звезда и твой ведущий пилот, и пресса хочет меня.

— Придержи коней, дружище, — ответил я, давая отпор Антуану.

Ральф повернулся на кресле к столу.

— У тебя получится, Шефенок. Сделай все по-своему, — прошептал он Сенне.

Антуан встал вплотную ко мне.

— Привет, красавчик.

— Во мне нет ничего красивого, кусок говна, и не будет ничего красивого в тебе, как только я закончу, — за эти годы Антуан несколько раз «случайно» подрезал меня. Не знаю отыгрывался ли потому, что его сестра хотела встречаться со мной, или потому, что я не вырос в богатой семье, как он. — Я не доверяю тебе, и ты мне не нравишься.

— Второй номер много треплется для того, кто в этом году потерпит неудачу. Что будешь делать, красавчик?

Я приподнял голову и выгнул бровь, тем самым бросая вызов.

— В зависимости. Умеешь ли ты драться по-мужски, когда не прячешься внутри машины?

Он расправил плечи и сжал руки. Я мог справиться с этим придурком, и, стоило мне только подумать о том, как он болтался вокруг Сенны и подшучивал над ней перед некоторыми механиками, меня охватило желание сделать это.

— Ау, — крикнула Сенна, подпрыгнув и вклиниваясь между нами.

Блять. Ее тело оказалось напротив моего. Оно было мягким, каким не было очень давным-давно. Ее грудь прижималась к моей, в у меня свело живот. Она пахла фантазиями, которые продолжали мучать меня вот уже десять лет. Я отпрыгнул, как ошпаренный, словно она была сделана из жгучего огня, нежели из красоты и силы.

— Вы оба, сядьте, пока я учу вас основополагающим правилам.

Мое тело вздрогнуло, и кровь хлынула вниз. Я стиснул зубы. Мое тел не должно так реагировать на разъяренную Сенну. Я так сильно влип. Я был здесь ради ее защиты, а не для того, чтобы наслаждаться ее властью.

— Bonjour, Сенна, — начал Антуан, когда я сел.

— Не бонжуркай мне тут, Антуан, и не входи в мой кабинет без разрешения. Это касается вас обоих, — она хмуро посмотрела на меня, и мурашки побежали по моим обнаженным рукам. Я опустил рукава толстовки. Она увидела это, и на короткое мгновение что-то омрачило ее лицо. — Вы не будете ругаться в моем кабинете, как жалкая пара школьников. Вы не будете ругаться нигде. Вы — товарищи по команде, и будете вести себя соответственно. Вы поддерживаете друг друга на трассе и за ее пределами. А если вы не можете этого делать, то будете избегать друг друга. Я ясно выразилась?

Ее голос отлетал от стен. Я сдержал улыбку и потерся о свои серые тренники. От нее дух захватывало, как от настоящего бойца, только обладающего красотой богини.

Я покачал головой. Мне нельзя было допускать таких мыслей.

— Это ты мне покачал головой, Дейн? — сказала она повышенным тоном.

Я снова покачал головой, но уже обдуманно, на случай, если она обвинит меня в насмешке над ней.

— Нет.

— Нет, что?

Она встала так близко ко мне, что еще шаг, и оказалась бы между моими ногами. Я сжал руки в кулак и приказал своему телу собраться и слушаться.

— Нет, босс, — ответил я сквозь стиснутые зубы.

Звучание этих слов, вырвавшихся из моего рта, было таким правильным и естественным, что даже приятно. Она была горяча в амплуа босса, даже больше, чем, когда она подростком говорила мне, что делать. Я почти забыл, как дышать.

— Верно. Я — твой босс, и, Антуан, я решаю, кто и что будет делать завтра, — она посмотрела на него, а я начал скучать по взгляду этих глаз, устремленных на меня. — Понятно?

Он наклонил голову и улыбнулся той улыбкой, от которой, как говорят в СМИ, «мокли трусики». Я посмотрел на Сенну, испытывая облегчение, что она просто смотрела, а не обдувала себя.

— Да, босс, — сказал Антуан, и я с трудом сдерживался, чтобы не стереть эту ухмылку с его лица.

— Хорошо, — ее пальцы гладили ее шрам, выдав, что, как бы она не пыталась быть большим боссом, ей было тяжело. Я не двигался, вместо этого я направил всю энергию в хмурый взгляд, направленный на Антуана. — Завтра вы оба будете пилотировать. Мы не знаем, как покажет себя болид. В этом и суть Шейкдауна. Теперь, выметайтесь и ждите моего звонка о том, кто будет завтра первым и что сказать прессе.

Я ушел, Антуан был позади меня. Он крикнул через плечо:

— С нетерпением жду твоего звонка, — его голос, как по мне, был слишком хриплым.

Когда мы вышли из кабинета, Ральф сказал Сенне:

— Отлично, Шефенок.

В отражении ее двери я увидел, как она сморщила лицо и опустила голову. Это напомнило мне о моей миссии, и я практически затащил Антуана в пустую мужскую уборную, схватив его за воротник дизайнерской футболки.

— Эй! — он оттолкнул меня и поправил одежду. — Дилфано лично дал ее мне.

— Полагаю, это дизайнер, на которого мне наплевать, — возразил я.

— Очевидно. Ты одеваешься, как студент из университета, что иронично для кого-то столь тупого, чтобы…

— Просто держись подальше от Сенны, — я встал достаточно близко, чтобы щелкнуть пальцами по его лбу, хоть и не стал так делать.

От его ухмылки у меня скрутился живот.

— Как ты это видишь, mon cheri8? Она — наш босс.

Я стиснул зубы.

— Делай то, что должен в рамках работы, но не флиртуй с ней и не делай того, что заставит меня заехать тебе кулаком по лицу. Хорошо?

— Она меня хочет, Дейн. Уж поверь мне.

Кто-то ворвался в уборную, что спасло Антуана, потому что каждый нейрон в моей голове требовал, чтобы я ударил ублюдка.

— Держись подальше. Или я позабочусь о том, что ты больше не будешь гонять ни за эту команду, ни за какую-либо еще.

Он пожал плечами, когда я вышел из уборной. Я хотел, чтобы он держался подальше от Сенны, потому что я защищал ее. Другой причины не было.





Глава 5




СЕННА

Джакс подкралась ко мне и прошептала:

— Выдохни, пока не задохнулась.

Я уставилась на нее, пока пресса бродила по гаражу. Камеры снимали, как Антуан гонял по трассе. Шли последние тридцать минут Шейкдауна.

— Не хочу ничего сглазить, но, может, у нас есть шанс в этом сезоне, — сказала Джакс. — Устранение утечки охлаждающей жидкости держится.

— День еще не кончился, Дейн все еще должен проехать полный круг. Эта утечка охлаждающей жидкости произошла, когда он проехал половину круга, — ответила я, когда Коннор проходил мимо гаража.

Как бы я не ненавидела его, ему нужна была эта возможность, чтобы мы могли дать команде шанс на успех. Мой телефон завибрировал от входящего звонка.

Джакса вскинула брови.

— Снова твой отец?

Я кивнула и провела рукой по лицу.

— Значит, он не собирается быть молчаливым владельцем.

Лекция отца о Шейкдауне и о том, что мне нужно управлять командой более настойчиво, когда я пыталась уснуть прошлой ночью, довела меня до грани. Моя мама запретила ему приходить сегодня, но это не мешало ему звонить каждый час, чтобы получить отчет о прогрессе.

— Дейн, ты можешь перестать расхаживать вокруг да около? Ты меня нервируешь, — прошипела я так, что пресса, которая часами следила за мной, не услышала этого. Я собрала волосы в беспорядочный пучок и краем глаза посмотрела на него. — Скоро мы вернем тебя туда.

Он замер посреди комнаты. Взгляд был безумным, и он хрустнул костяшками. Вопрос о причинах его тревожности щекотал мне язык. Я покачала головой. Все равно он бы не сказал мне правды.

— Антуан, можешь подойти? — проворчала я по радиосвязи команды на трассе, чтобы мой пилот-француз услышал.

— Ma belle, я показывал прессе, на что способен болид. Все хорошо.

Люди, слышащие его, хихикнули, и я уставилась на каждого из них, чтобы заткнуть.

Смешки превратились в кашель и в угрюмые лица. Если я хочу, чтобы мои соперники видели во мне достойного конкурента, то нужно, чтобы моя команда поняла, что я — босс и что могу надрать им всем задницы. Так сказал папа.

— Антуану и Дейну нужно прокатиться пару кругов. До пробного заезда в Бахрейне осталось две недели, затем неделя до начала сезона. Ему нужен этот шанс.

— Он получит такой шанс в Бахрейне. Я делаю это ради прессы, а он не может представить болид так, как я, — французский акцент Антуана доносился в моих наушниках.

Я предполагала, что большинство людей таяли от его очарования, но вместе этого моя спина застыла от напряжения. Я прикусила нижнюю губу, раздирая плоть.

— Мне нужно пойти туда, Сенна, — хриплый голос Дейна заставил меня подпрыгнуть.

Его дыхание ласкало мою шею, вызывая приятную дрожь, и я покачала головой, чтобы прогнать предательскую реакцию своего тела. Это была мышечная память с семнадцати лет, когда я была влюблена в него.

— Я знаю, — ответила я, не оборачиваясь. — Я посажу тебя в машину до окончания заезда.

— Ты позволила мне стоять здесь с момента протечки, от чего я становился более трев… раздраженным.

Я обернулась и поймала его на том, что он сжал губы и качал головой.

— Тебе тревожно?

Он посмотрел на меня и подошел ближе.

— Конечно, нет. Я раздражен, потому что ты тратишь мое время.

Я наклонила голову, пока смотрел на пот, стекающей между его бровями, и на то, как он сжимал руки. Я смягчила тон.

— Что случилось, Дейн?

— Я стою здесь, пока ты беседуешь с Антуаном, а меня оставила ждать, как гребанного идиота, — он смерил меня взглядом. — В чем твоя проблема, Сенна?

— Оу, что, красавчик завидует тому, что это я пилотирую болидом? — раздался голос Антуану по радиосвязи.

Через мою гарнитуру он слышал все, что происходило. Последнее, что мне было нужно, — это, чтобы Антуан смог уловить, что происходит с Дейном раньше, чем я разберусь в этом сама.

Я отошла от Дейна, но он приблизился ко мне. Жар его тела проникал сквозь мой пузырь, и я напомнила себе, что в такие моменты не могла сдаться. Я обошла его, чтобы ему пришлось иметь дело со мной, вторгающейся в его пространство. Но близость не мешала ему. Его рот дернулся наверх, хоть и ненадолго, что ухмылка исчезла прежде, чем я смогла прокомментировать.

Он наклонился вниз, и на один нелепый момент, я представила, как его губы касались моих. Блять, моя голова. Должно быть, дело в стрессе. Последнее, чего мне хотелось, это его поцелуев, и все же я представила их, облизав губы из-за ожидания.

Дейн взял гарнитуру и крепко схватил ее. Его кожа коснулась моей щеки, и я едва смогла сдержать вдох.

— Антуан, продолжишь злить меня, то я поимею тебя до начала сезона. Я лучше пилот, товарищ по команды и человек, чем ты когда-либо вообще станешь. Ты — настоящая обуза и еще эгоистичный ублюдок, — его слова были агрессивными, и все же его взгляд был нежным, пока он смотрел на меня.

Его ресницы касались моего лица, и я задержала дыхание.

— Но лучше ли ты любовник? Я могу справиться с изгибами женщины так же хорошо, как могу гонять. Хоть одна из тех женщин, которых ты соблазнил, спала с тобой дважды? Нет. Ты плейбой без навыков.

Глаза Дейна вспыхнули, злость волнами сочилась из него.

— Когда ты вернешься сюда, я подправлю тебе личико, — крикнул Дейн в микрофон.

От громкости тона я сделала шаг назад, но его рука впилась в мое бедро, чтобы притянуть меня ближе. Я вздрогнула от его тепла. От него в моем животе образовалось нечто неожиданное, и он пошатнулся.

— Я не хотел… — сказал он, его эмоции колебались от ярости до паники.

— Пресса, — сказала Джакс, когда она сымитировала кашель за моей спиной.

Фотограф поднял камеру, чтобы сделать компрометирующий снимок Дейна и меня, чтобы совершить то, что они там собирались написать о беспорядке в команде. Если инвесторы поймают меня за ссорой с моими пилотами, то не будет иметь значение, что с болидом все хорошо после первоначальной проблемы с утечкой.

— Антуан, мы закончили. Возвращайся, — сказала я с соколиным спокойствием.

Я кивнула главному гоночному инженеру, Макке, который разговаривал с Антуаном по возвращении в гараж.

— После этого фиаско, ты у меня долгу, Дейн. Ты дашь прессе пять минут для любых вопросов, которые они хотят спросить, иначе они пустят в ход историю о команде, которая уничтожит нас, раньше чем мы начнем.

— Не раньше, чем я сяду в машину.

Коннор пронзил меня взглядом. Его губы, как по мне, были слишком пухлыми, и мне это нравилось, я снова представляла нас целующихся. Я хлопнула рукой по ближайшему столу.

Антуан припарковался у гаража. Дейн направился к нему, его плечи напряглись, а руки сжались в кулаки.

Я бросила взгляд на нового менеджера по коммуникациям, умоляя его о поддержке. Пресса не могла наблюдать за ссорой этих двоих.

— Дамы и господа, — позвал мой пресс-секретарь, — прошу, следуйте за мной. Мы вынесли целый поднос шампанского и канапэ. Хотим, чтобы вы попробовали на вкус победоносный сезон для гоночной команды «Колтер». Это не последнее шампанское в этом году. У нас так же есть пакеты с подарками.

Я выдохнула, когда он увел их из гаража. Дейн обошел ухмыляющегося Антуана, который снимал шлем. Указательный палец Дейна уткнулся в плечо Антуана.

— Эй! — прокричала я.

В гараже воцарилась тишина, каждый инженер и механик остановился в момент, когда я помчалась к мужчинам. Единственным движением было то, которым Антуан убрал палец Дейна взмахом руки.

— Ma belle… — сказал Антуан, разводя руками и лениво улыбаясь.

— Никаких «красавица». Никаких ласковых слов. Все, чего я хочу получить от вас обоих, это «да, босс». Если вы продолжите в том же духе, я расторгну контракты с вами обоими. Я в команде не на сезон, я тут навсегда, так что если мы проведем один паршивый сезон, только для того, чтобы избавиться от двух самых мелочных, инфантильных и заносчивых пилотов, которых я когда-либо встречала, то так тому и быть. Есть пилоты, которые готовы были бы занять ваши места и надеть вашу форму, прежде чем вы закончите снимать ее. Никто из вас не является незаменимым.

— Не продолжим, — это был первый раз, когда Антуан не был самодовольным.

Реакция Дейна была иной. Краешек его губы снова приподнялся, и он уставился на меня взглядом, который, если бы так смотрел кто-то другой, я бы назвала восхищенным.

Слова моего отца о том, как я должна руководить командой, не давали мне покоя. Эти двоя не вели бы себя с ним вот так.

— Я расторгну контракт с вами обоими, Антуан. Спроси любого из моей прошлой команды по работе с общественностью, на что я способна. Ты не особенный и не значимый. Я — твой босс и твой бог. Ты меня понял? — было ощущение будто говорил мой отец.

Мои слова были полны уверенности, и все же внутри я кричала и плакала. Моя команда по коммуникациям рассказала бы ему, что мы были семьей, и я была поддерживающим руководителем, а нет жестоким. Это была не я. Это не тот человек, которым Ральф сказал мне быть.

Глаза Антуана сузились, и я ненадолго стала свидетелем того, как он становился хитрым и настоящим, каким я ожидала он будет. Он вернул свое расслабленное очарование.

— Да, босс. Болид — мечта. Я буду гонять на нем на гонках с наслаждением.

Я кивнула, не обращая на него внимания. Поднятая голова Дейна и нахмуренные брови заворожили меня.

Как только Антуан ушел, я распустила гараж. Шейкдаун официально закончен, а из-за ссоры мужчин у нас не было времени для Коннора погонять.

Я попыталась сдержать зевок.

— И, Дейн, — сказала я, сохраняя дистанцию из-за страха реакции моего тела. — В следующий раз, когда я говорю тебе пообщаться с прессой, прошу не спорь. Просто сделай. Тебе нужно привыкнуть к факту, что я — твой босс. Не мой брат. Не мой отец. Я. Просто прояви немного уважения. Я говорю, когда пилотировать будешь ты. Я говорю, когда тебе общаться с прессой. Блять, если я скажу тебе надеть костюм курицы и станцевать, как взбесившаяся кошка, то…

— То я это сделаю. Хотя, мне интересно, почему я одет в курицу, если танцую, как кошка, — сказал он хриплым голос, растягивая слова, что заставило меня стучать каблуком по цементу. — Но я это сделаю, потому что ты — мой бог, босс.

— Просто уйди, Дейн, — я указала на выход. — Я не хочу тебя видеть до предсезонной тренировки в Бахрейне.

Я развернулась и заняла себя тем, что складывала наушники на столе.

— Надеюсь, тогда мне удастся погонять на болиде, — сказал он.

Я закрыла глаза и минуту подождала.

— Он ушел, Джакс?

— Да, Сен.

Я упала на пол, прислонившись к своему креслу.

— Коннор Дейн — причина, по которой я забросила свою детскую мечту быть гонщицей. Если судить по прошлой неделе, он станет причиной, по которой я откажусь от свое мечты руководить гоночной команды. Не знаю, сколько я смогу ссориться с ним, — я прижала колени к груди.

Я не озвучила свои мысли о его тревожности или о том, каким категоричным он казался по поводу вождения.

— Станет лучше. Должно стать, — сказала она. — Мне нужно пойти и разобраться с болидом. Но ты в порядке?

Я кивнула, когда мой телефон завибрировал от звонка. Мне не нужно было проверять его, чтобы узнать, что это мой отец. После сегодняшнего дня, скорее всего, это был лишь вопрос времени, когда он найдет способ избавиться от меня.

Возможно, я даже не дойду до начала сезона.





Глава 6




КОННОР

Я вытянулся на кровати в своем номере невзрачного отеля очередного города, прежде чем слезть с нее.

Простыни могли быть шикарными, а отель — красивым, но я часами ворочился туда-сюда. В вазе в углу цвели розовые цветы. Бессонница и невозможность усмирить собственные мысли, особенно в сочетании с этими цветами, пробудили воспоминание о том, как я прошлым летом наблюдал за свадьбой Ральфа и Майлза на Бали. Они смотрели друг на друга, слезы текли по их улыбающимся щекам, когда они признавались друг другу в абсолютном обожании. Все в моем теле кричало о том, что я хотел этого: любви, которая изменит все.

Сенна стояла в первом ряду, захлебываясь от рыданий. Вся любовь, что когда-то была во мне, хоть это и была любовь восемнадцатилетнего парня, ничего не смыслящего в мире, обрушилась на меня.

Сидя на заднем ряду очень маленькой церемонии, я прибывал в восхищении от женщины, которую никогда не смог бы иметь. И ни с кем не мог поговорить об этом, особенно со своим лучшим другом. Розовый цветок был заправлен за ее ухо. Он сочетался с ее платьем, которое доходило до пола, обнажая босые ноги, когда она двигалась. Оно обрамляло ее изгибы и напоминало мне о том, сколько же всего изменилось с тех пор, как мы были близки. Я хотел смахнуть ее слезы. Сенна не знала, что ее присутствие оттолкнуло меня в тот день, когда я просто хотел пригласить ее на танец и узнать, как у нее дела.

Несмотря на то что авария Ники укрепило осознание, что мои чувства к Сенне вообще не исчезли, я не мог задвинуть их слишком далеко, по крайней мере до этих последних двух недель.

Я вспомнил побритую голову Ники. Моя голова поникла, а тревожность щекотала горло. Авария Ники также заставила меня боятся водить.

Часы на телефоне показывали три часа ночи. Утро квалификации. Гламурная часть моей жизни блекла, когда одиночество тяжело оседало на грудь. Раньше, когда я нуждался в компании, у меня был Ники. Моя мама должно быть работала в больнице, но еще один человек ответит на мой звонок домой в одиннадцать вечера в пятницу.

— Привет, Лейла, — сказал я, встретив зевок на другом конце провода. — Что делаешь?

— Занимаюсь, — ответила моя младшая сестренка с сонливостью, которая была милой пятнадцать лет назад, когда она засыпала на моих руках, как пятилетний ангелочек. — Я вошла в пять процентов лучших в своем году.

— Ты потрясающая. Я знал, что ты всех уделаешь, но это невероятно.

Она отправляла мне фотографии своих оценок каждую неделю. Я набросил на себя спортивную одежду. Шансы уснуть этой ночью были равны нулю. Бессонница снова одержала верх.

— Но ты веселишься? Не все должно вращаться вокруг учебы. Я мог бы устроить тебе свидание, хоть никто и не будет достаточно хорошим для тебя.

Ее смешок обеспокоил меня.

— Кон, не пытайся свести меня с кем-то, потому что ты не можешь встречаться с женщиной, которую хочешь. Как поживает твоя начальница, прекрасная и слишком хорошенькая для тебя Сенна Колтер?

— Если бы я не встретился с тобой после свадьбы Ральфа, ты бы ничего не заподозрила, — в тот день я понял, что на протяжении многих лет все мои попытки ненавидеть Сенну были тщетны.

На протяжении тех лет, что мы не разговаривали, мое сердце хранило для нее тайное место.

— Рано или поздно я бы узнала.

Я проворчал в ответ.

— Прошу, скажи, что ты не ворчишь на нее?

— Ты же знаешь, что я в любой момент могу перестать оплачивать твое обучение, так ведь?

— Что ты тогда сказал отцу?

Я продолжал молчать, надеясь, что она не повторит мой разговор с отцом, когда я в восемнадцать лет подписал контракт с командой «Лапуар».

— Ну, когда ты сказал ему, что он мог бы проводить больше времени с семьей, потому что ты больше не нуждаешься в нем как в тренере?

— Мы не должно снова открывать эту тему, — я думал, что присоединиться к Формуле-2 и дать своему отцу возможность быть с семьей будет отлично… пока он не бросил нас из-за матери другого пилота.

Лейла спародировала меня, но добавила еще больше вздохов, потому что ей нравилось изображать из меня ворчуна.

— «Ладно, пап, ты нам не нужен. Даже если я буду зарабатывать гроши, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь своей семье, в том числе платить за Лейлу, чтобы она реализовалась в любой карьере, которую хочет». Мне было всего лишь десять!

— Как угодно, — я закатил глаза. Моя мама не могла позволить себе заоблачную стоимость ее обучения. Она — лучшая болельщица на расстоянии, но образование Лейлы в области медиакоммуникаций и СМИ и моя карьера гонщика далеки от счастливой жизни мамы, работающей в отдаленной шотландской больнице, где она исчезла вместе с Лейлой после того, как ушел мой отец. — Хорошо. Для меня честь быть частью твоей жизни, и мне в радость помогать тебе в исполнении твоих мечтаний. А теперь отвали.

От ее смеха я сильнее заворчал, особенно, когда она добавила:

— Вернемся к Сенне.

— Я избегаю ее. По правде говоря, я или уходил от прямого столкновения, или вел себя с ней учтиво, лишь бы как можно скорее выбраться из каждой ситуации, связанной с Сенной, — я не стал упоминать, что это потому, что когда я с ней, то мне хочется нажимать на все ее кнопки, а когда не с ней, я чувствую вину за то, что не защищаю ее. — Я вполне уверен, основываясь на Шейкдауне, который прошел пару недель назад, что она на стороне Антуана. Так что, как-угодно, мне все равно.

Я скрестил руки и я разглядывал свое лживое лицо в позолоченном зеркале отеля.

— Ты уйдешь? В начале сезона ты говорил, что хотел. Потому что мне нужно, чтобы она была милой.

— Я не могу уйти. Я пообещал Ники, что останусь и защищу ее. Я просто хотел бы немного поспать.

Я ограждал свою сестру от худшего. Она достаточно настрадалась из-за нашего отца и должна наслаждаться университетской жизнью. Я не мог рассказать ей, что ночью сплю по три часа и плохо ем. Прошлой ночью я бродил по улицам, прямо как в ночь перед Шейкдауном, пытаясь справиться со стрессом. Я отправил Ники бесконечное множество сообщений, на которых не было ответа.

— Кон, ты должен рассказать Сенне о том, что с тобой делают гонки и что после аварии Ники ты едва ли садился за руль. Она поймет лучше многих руководителей.

— Потому что она попала в аварию, причиной которой был я? — я задрожал от холодного пота.

— Да, и потому что это ее брат, кто был на грани….ты знаешь.

Меня засосали образы болида Ники и полыхающего пламени, нарастающего из мотора. Я прочистил горло, но сколько бы не сглатывал, ничто не могло убрать сухость во рту.

— Коннор, я люблю тебя, но ты изводишь самого себя. Ты пообещал Ники, что будешь защищать ее, но в твоей голове бардак. Ты не можешь продолжать скрывать свои чувства по поводу гонок или свою вину за то, что случилось, когда вы были подростками. Рано или поздно, она узнает, что ты все еще хочешь…

— Не говори этого, — перебил я. — Если никто не этого не произнесет, мы можем притвориться, что это неправда. А если это не правда, я могу защищать ее, как и обещал, — я зажмурил глаза. — Я в долгу перед Ники. Но Сенне я должен больше, потому что наша авария положила конец ее карьере. А ее отец думает продать команду, так что самое лучше, как я могу помочь ей, это не путаться под ногами и не мешать ей на пути к успеху. Квалификация пройдет сегодня. Я должен показать класс в гонке и занять высокое место в таблице, чтобы получить шанс хорошо выступить на гонке в воскресенье.

Голос Лайлы смягчился.

— Я понимаю, что ты заботишься о ней, но тебе надо обратиться к профессионалам и разобраться с этим. Слишком много всего творится в твоей голове. Не удивительно, что ты не спишь.

— Или я могу продолжать в том же духе и надеяться, что все будет хорошо. Мне удалось пройти тренировочные сессии, — я знаю, что мое решение иррационально, но это все, что у меня есть.

Пришла ее очередь ворчать.

— Как бы там не было, ты сказала, что тебе нужно, чтобы она была милой. Что ты задумала? — спросил я, пока шел в спортзал, чтобы потягать гантели и выпустить тревожную энергию.

— Я бы получила выгоду из разговора о своем будущем. Сенна была директором по маркетингу и выигрывала награды. Я бы хотела поговорить с ней о своих следующих шагах.

— Может, она могла бы взять тебя на стажировку или нанять.

— Я не непо-бейби9.

Я хихикнул. Моя сестра слушала мое нытье о сыновьях гонщиков, которые получали все, в то время как я боролся за спонсорство. Если бы не Ники и Сенна, которые умоляли своего отца профинансировать меня, я бы вообще не гонял. Это еще одна причина, по которой я в долгу перед семьей Колтер.

— Хорошо, я поговорю с ней. На связи, Лайла. Спасибо, что поговорила со мной.

— И помни, что я сказала. Обратись за помощью. Люблю тебя.

— И я тебя. Постарайся повеселиться в университете.

Мне нужно было поколотить грушу, пока сон не настигнет. Пробираясь по подвальным коридорам отеля, я обдумывал найти Антуана и вместо груши избить его.

Давление хлынуло к ушам. Если бы только Ники знал, почему я самый худший человек на роль защитника его сестры. Я так сильно скучал по своему лучшему другу. В это же время в прошлом году моими единственными заботами были, какую женщину затащить в постель и как нам с Ники избежать папарацци, пока развлекались на всю катушку в новом городе. Моя репутация была вполне заслужена, и я наслаждался ею. Я видел Сенну на гонках, но она всегда была на таком расстоянии, что мне не приходилось иметь дело с похороненными чувствами к ней.

Возможно, мне стоило сходит к специалисту, но Сенна могла узнать и запретить гонять. Мне нужно обезопасить ее и одновременно не позволять себе слишком сильно заботиться о ней.

Но я помнил, как она облизала губы, когда я говорил в ее гарнитуру на прошлой неделе. Я вывел ее из себя, и все же, клянусь, в тот момент она хотела меня. Всю неделю я проигрывал в голове этот момент, вот только вместо того, чтобы говорить в ее гарнитуру, я прижимал ее к стене и целовал, как мне всегда того хотелось.

— Привет, братишка, — голос Сенны разносился по коридору из спортзала.

Почему Ники отвечал на ее звонки, но избегал меня?

Ее тихие всхлипы привлекли мое внимание. Я заглянул в щель двери. Слезы текли по ее щекам. Она смахнула их рукавом толстовки команды «Колтер». Мне нужно было защищать ее и забрать все ее слезы, но я застыл на месте.

— Я не знаю, что делать. Я могу приструнить Антуана, но Коннора? — она годами не произносила моего имени, не употребляя рядом ругательства. От этого мое сердце сжалось так, как было в ночь перед аварией, пока я наблюдал, как она спала. — Он ведет себя так, словно я — пустое место. Он не позволит диктовать ему, что делать, поэтому с ним я теряю терпение и стараюсь быть агрессивной, но он ухмыляется мне в лицо. Это унизительно и дает людям в гараже очередную причину смеяться за моей спиной и не уважать меня. Я знаю, что они говорят.

Она плакала из-за меня?

Моя голова поникла, а стыд покалывал мою кожу. Мной овладел страх гонять, но еще дело было в моей реакции на нее, которую я подавлял своим мудацким поведением. Однажды я поклялся защищать ее любой ценой, и несмотря на то что это все разрушило и непомерно навредило ей, все еще была частичка той Сенны, которой рядом нужны были люди.

Меня переполняла ненависть, пока ее рыдания продолжались и она рассказывала Ники больше о моем поведении. С ее точки зрения, я выглядел даже хуже. Я бы на его месте хотел бы защитить ее от такого мудака.

Но мудаком был я.

Я не сдержал свою клятву, когда мы были моложе, а тогда я был еще глупее, чем сейчас. Но, вернувшись в комнату, я дал новую клятву. Я сделаю все возможное, чтобы сделать этот год для Сенны успешным. Я не хочу, чтобы она когда-либо еще плакала, особенно из-за меня. Это будет лучший год для Сенны и команды «Колтер», а затем я пойду дальше, потому что гонки больше не были моей стезей.

Они не мое будущее, но они могли быть ее.

Но как мне справиться со своим страхом вождения?





Глава 7




СЕННА

До моих ушей донесся звук из коридора. Блять. Итак достаточно плохо, что меня никто не уважает, но если они обнаружат меня, плачущей своему старшему брату в жилетку, потому что я не смогла управиться с командой, я буду в полной заднице.

— Я поговорю с ним, сестренка. Он будет хорошо себя вести, как только мы пообщаемся. Я заставлю его слушаться, — сказал Ники.

— Нет, я сама должна вести свои битвы. Я разберусь. Не переживай за меня. Я должна во всем разобраться, — а еще мне было не с кем поговорить.

Я подошла к двери спортзала и выглянула в щель. Там никого не было, хотя остался слабый аромат древесины и лаванды. Я знаю, кто так пахнет, но если бы Коннор услышал, как я плачу, он бы обязательно показал мне это.

Я потерла большим пальцем шрам, когда тревожность начала душить меня за горло. Не то, чтобы в последние дни тревожность не была моей верной спутницей, но это была очередная волна, под которой я тонула.

— Сенна…

— Нет, Ники. Мне не нужно, чтобы ты защищал меня или был старшим братом. Мне нужно, чтобы ты выслушал.

Он проворчал в трубку. Мне не следовало разговаривать с ним, но он позвонил мне во время приступа бессонницы, и я выложила все, как на духу.

— В любом случае, я хотела рассказать тебе про болид, — сказала я. — Отец сократил расходы. Мы худо-бедно прошли предсезонные тесты и тренировочные сессии, но квалификация сегодня, и у нас не хватит запчастей, если что-то пойдет не так. Нам нужны инвесторы.

— Ты должна поговорить с отцом.

— И дать ему шанс сказать, что он был прав в том, что я недостаточно хороша, чтобы руководить командой? — я сбросила кроссовки и начала расхаживать по залу. — Он хотел, чтобы ты руководил «Колтер».

Мне следовало бы спросить, как у него дела, но Ники избегал этого вопроса с тех пор, как ушел от всего над чем работал и исчез после заключения контракта с Коннором. Я уставилась на свой шрам. После своей аварии я тоже ушла. Хотя поначалу я была опустошена, со временем я поняла, что моя авария позволила мне рассмотреть другие варианты моего будущего. Я скучала по гонкам, но мне повезло иметь другие навыки. Я думала, что нашла другие способы, как заставить своего отца гордится.

— Папа выбрал меня, потому что иногда он бывает женоненавистнической задницей, — добавил Ники, возвращая меня обратно в разговор. — Ты достаточно хороша, и многие люди в «Колтер» знают это. И, в конце концов, папа тоже поймет. Но пока ты продолжаешь руководить командой. Как только мы выиграем гонки, инвесторы реками стекутся к нам.

— Легко сказать, — мой смешок был пустым.

— Победа за тобой.

На этот раз я искренне рассмеялась, хотя сердце ныло. Я так сильно скучала по своему брату.

— Так как у тебя дела? Как твои раны? — я говорила как про эмоциональные, так и про физические.

На фоне послышался шум, и я наклонила голову.

— В дверь звонят. Мне нужно идти, — ответил он.

Он расскажет, когда захочет, чтобы я знала. Каким бы лучшим старшим он не был, еще он был независимым и упрямым, как я.

— Пожалуйста, береги себя, ладно?

— Да, сестренка. Ты тоже. Удачи на квалификации и на завтрашней гонке. И постарайся немного поспать, даже если несколько часов.

Мы попрощались, и я повесила трубку.

Мне нужно было отправиться на трассу и проверить все для квалификации. А это значит — надеть свой боевой костюм и включить песни, которые готовят меня к тому дерьму, что в меня полетит, включая все то, что Коннор уготовил мне на сегодня, чем бы это не было.

Я надела наушники, врубила песню Тейлор Свифт «The Man» и отправилась обратно в свою комнату. Мой взгляд метнулся влево, затем вправо, пока я выслеживала тех, кто ранее меня подслушивал, но их и след простыл. Когда я вошла в лифт, то поймала отражение своих покрасневших глаз и прищуренных черт лица. Я прибавила громкость и позволила Тейлор уничтожить усталость последней недели.

Я потерла шрам, вспоминая, слова отца после того, как в семнадцать лет я попала в аварию из-за Коннора. Ты никогда бы не попала в Формулу-1, дорогая. Все знают, что девушкам не дано. Возможно, пришло время найти дело, в котором ты хороша.

На протяжении десяти лет эти слова служили мне собственной мотивацией и стали причиной истории руководителя.

Пришло время надрать задницы и показать болельщикам, моему отцу и всем гонщикам-подросткам, которые раньше гнобили меня и задирали, и показать им, на что я способна.





Глава 8




СЕННА

Он сделал это. Он на самом деле сделал это.

Я проглотила ком в горле.

Коннор гонял по трассе.

Моя первая гонка в качестве руководителя команды и первая гонка с аварии Ники.

Воспоминания о пламени, пожиравшим болид моего брата, пока его оттаскивали в безопасное место, всплыли в моей голове. Я потерла свой шрам большим пальцем и медленно посчитала до десяти.

На выходе из поворота болид Коннора потерял стабильность, его занесло, и он на высокой скорости оказался в считанных сантиметрах от отбойника, но затем сумел обратно выровнять болид.

— Гребанная избыточная поворачиваемость10. Ему нужно контролировать болид, — пробубнила я, когда на меня нахлынули воспоминания о моменте, когда Ники занесло на повороте и он влетел в отбойник.

Не знаю, справлюсь ли я.

Джекс смотрела на экран вместе со мной.

— Пока все хорошо. Он в порядке. Просто нервишки первой гонки.

Я кивнула, но не отводила взгляд от изображения болида, проносящегося по трассе. Судя по всему, Коннор замедлился и отстал от других машин. Он не боролся и все еще допускал ошибки.

Я отпила воды из своей бутылки.

— Поможет, если я отвлеку тебя?

Я косо посмотрела на Джекс.

— И как ты собираешься это сделать?

— Тот механик, что раньше работал в «Вэсса», тот, что познакомил нас, спросил меня о вакансии.

Я подавилась водой, и Джекс похлопала по моей спине.

— Знаю, правда?

— Может, нам стоит предложить ему работу. Если бы не он, мы бы тогда не стали лучшими подругами, — сказала я, когда воспроизвела в памяти вечер, когда встретилась с Джекс во время ужина по случаю окончания сезона.

Подскочивший инженер из «Вэсса» говорила о том, как она никогда ничего не добьется, потому что в Формуле-1 не было места для таких женщин, как она.

Она наклонила голову и посмотрела на меня.

— Даже не думай.

— Ты должен взять болид под контроль. Следи за границами гоночной трассы, — сказал по радиосвязи Макка, гоночный инженер Коннора, который слегка заезжал за края трассы, а это могло навлечь штрафы.

Болиды группировались на трассе в разных точках, но перед Коннором была прямая дорога, а рядом не так много болидов. Его стиль вождения должен быть плавным, как у Антуана.

— Я пытаюсь, Макка, — ответил Коннор, его голос дрогнул. — Некоторые из этих поворотов реально испытывают болид на прочность. Именно поэтому меня заносит на них.

Он был не тем гонщиком, что раньше.

— У тебя все очень хорошо, — сказала я в свой микрофон.

Джекс помахала мне и направилась обратно к своей команде.

— Привет, босс, — дрожащий голос Коннора стал бодрее.

— Привет, Дейн, — ответила я. — Ты грамотно используешь шины. Доволен стратегией?

Я не должна общаться по радиосвязи. Это должно происходить между Коннором и Маккой, и я бы не поступила так для Антуана. Но это помогало Коннору, когда он был моложе. Хоть я и старалась дистанцироваться от него, я слушала его интервью после гонок, и он сказал, что общение помогает.

— Да, Колтс, — произнес он мое прозвище, чем показал близость, которую я старалась избегать. — Я могу что-то сделать, чтобы стать лучше?

— Давайте не будем стольким делится со всеми, — сказала Макка, напомнив, что радиоканал открыт и все могли нас услышать.

— Дейн, помнишь гонку, когда тебя впервые называли Больным Дейном и почему?

— Да, — хихикнул он, и я прикрыла губы рукой, чтобы никто не увидел моей улыбки.

На мониторе я видела, как ускорился его болид, словно он преследовал другого пилота.

— Ты и Ники беспощадно дразнили меня перед той гонкой. Ты показала мне фотографию Лайлы в футболке, которую ты сделала и послала ей, — сказал он.

От того, как он ворчал, из меня вырвался смешок. Спереди на футболке было написано «Сенна — лучшая гонщица», а сзади — «Коннор Дэйн отстой».

— Ну, если ты не включишь Больного Дейна во время гонки, я сделаю такие футболки всей команде и заставлю носить их в здании нашего офиса и на фабрике в течение следующей недели. Сзади будет написано «Коннор Дейн отстой». Я не расскажу, что будет спереди. Надо понять, сколько в имени Антуана букв «Н».

Его рычание заполонило мои уши, и в животе затрепетали бабочки.

— Ты не готова к тому адреналину, в состоянии которого я вернусь в гараж.

— Жду с нетерпением, — ответила я. — Макка, он весь твой.

Джекс уставилась на меня с другого конца гаража с приподнятыми бровями. Черт, я ухмылялась. Я заставила себя принять равнодушное выражение лица, когда Коннор обогнал гонщика из «Форс Бразил». Это было не так плавно, как раньше, но в этом был проблеск Больного Дейна.

Я откинулась в своем кресле. Я хотела поддержать и поздравить его, но факт того, что он стал причиной моей аварии осел глубоко внутри меня. Сердце и разум боролись друг с другом. Когда я избегала его, то могла притвориться, что он рискнул всем, чтобы быть самым лучшим, в том числе вычеркнув меня из списка пилотов, чтобы я никогда больше не гоняла. Но я годами не вспоминала ту гонку, когда он получил прозвище Больной Дейн.

После той гонки он пришел ко мне, проверить, что я в порядке. Хоть он и пилотировал, словно демон, он хотел быть уверен, что наша дружба не пострадала, и объяснил, что мне ни в коем случае ничего не угрожало.

Я впилась зубами в нижнюю губу, когда Коннор оказался в углу рядом с другим гонщиком. Воспоминание о том, как он ударил меня, ввергли меня в водоворот эмоций, и мне пришлось отвести взгляд.

*****

Я сняла наушники и бросила их на стол рядом с монитором, выдохнув с облегчением. Пара гоночных инженеров похлопали меня по спине, а Джекс подняла кулак в знак победы.

У нас получилось.

Первая гонка под моим руководством закончена. Мы не заняли места на подиуме, но пришли восьмыми и десятыми, что впечатляюще для нашей первой гонки. Я гордилась своей командой.

Мои кутикулы кровоточили от того, что я их грызла. Волосы безжизненно свисали вокруг лица, а плохо сидящие полиэстеровые брюки, вероятно, оставили красные следы по всей длине ног, поцарапав их.

Одна из моделей — полагаю, гостья одного из моих пилотов — прошла мимо, привлекая взгляды некоторых членов моей гаражной команды.

Я побледнела. Я должна праздновать и радоваться. Мне нужно улучшить свой гардероб, не для того, чтобы вызывать такую реакцию у пилотов, а для того, чтобы не зацикливаться на своей невзрачной внешности. Думаю, остальные руководители команд — мужчины. Некоторые из них выглядели, как разгильдяи. Некоторые предпочитали носить гоночные костюмы, хоть они и проводили всю гонку, пялясь в мониторы, но другие одевались безупречно. Владелец «Вэсса» — вершина стиля. Он никогда не потел, и в последнее время в качестве руководителя команды на его голове не было не единого выбившегося волоска. Его одежда не мялась, потому что он этого не допускал. Мне нужно, чтобы меня воспринимали серьезнее, а значит нужно одеваться, как победитель, а не подросток-стажер.

Модель пошла к болидам. Прошу, не будь здесь ради Коннора. Прошу, будь здесь ради Антуана. Я скрестила руки и поджала губы, пока следила за ней. Она встала между болидами. Коннор вылез первым, давая пять своему тренеру Силасу.

Я затаила дыхание.

Но Коннор почти не замечал красавицу с пухлыми губами, ногами, простиравшимся на милю, идеальными чертами лица и волнистыми светлыми волосами, сплетенными из золота. Вместо этого он поймал мой взгляд. Его брови нахмурились, когда он увидел, что мои глаза метнулись в ее направление.

Должно быть, моя ревность висела баннером на моем лице. Антуан вылез из своего болида, снял шлем и пощеголял к модели, которая прыгала и визжала. Он поднял голову, и она обвила свои руки вокруг его шеи. Антуан подмигнул мне из-за ее плеча.

Коннор увидел это подмигивание и уставившуюся меня, прежде чем отвести взгляд, словно его поймали.

Черт. Я не пялилась и даже не была счастлива от того, что Антуан подмигнул мне. Я разбиралась с собственным секретом, испытывая облегчение, что она пришла не к Коннору.

— Блять, отстань от нее, — проворчал Коннор. — Она слишком хороша для тебя. Хватит играть с ней в игры.

Антуан рассмеялся. Значит Коннор хотел эту модель. Мои эмоции менялись так быстро, что я не поняла, как всё за считанные секунды превратилось из празднования в хаос. Мне должно быть всё равно на то, что Коннор вожделел эту модель.

— Если хочешь поиметь Клаудию, то пожалуйста. Ей нравятся гонщики, не так ли, малышка? — дразнил Антуан.

Блондинка зарылась лицом в его плечо, а потом прошептала ему что-то на ухо и вернулась к тому месту, где лежала ее дизайнерская сумочка.

— Я имел в виду не ее, — огрызнулся Коннор, когда обошел и встал перед Антуаном. — Ты знаешь, о ком я.

Антуан снова подмигнул мне.

У меня во рту пересохло, а ладони вспотели. Кусочек надежды пронзил мое сердце, но я быстро отбросила ее. Коннор не мог ревновать меня.

Я задержала дыхание. Я бы все равно не хотела этого.

Я увидела, как щеки Коннора вспыхнули от адреналина. Он взвинчен из-за гонки. Он подошел ближе к Антуану, и я затаила дыхание. Он всегда сексуально выглядел после гонок, но теперь он был мужчиной. Мой взгляд скользил по тому, как гоночный костюм облегал его тело. Его бицепсы напряглись, когда он встал нос к носу с Антуаном.

Я встряхнула голову, но мое влечение никуда не исчезло, даже пока мужчины обменивались враждебными взглядами.

Антуан прошептал что-то, что услышал только Коннор. Широко раскрытыми глазами Коннор схватил Антуана за воротник гоночного костюма, но тот наклонил голову и улыбнулся.

Голос моего отца говорил мне, что позволить им ссориться сделает из них пилотов получше. Но не такую команду я хотела. Я потерла свой шрам, пока металась между моим стилем руководства и стилем отца.

— Ну же, красавчик. Ты знаешь, что она чувствует, что всегда чувствовала. Она любила гонять против меня.

— Довольно, — прорычала я, прежде чем выгнать из гаража всех, кроме Коннора и Антуана.

Последние дни показали, что они могли быть послушными и держаться подальше друг от друга, но, как только они оказывались вместе, то становились парой питард, на которые мне нужно было вылить воду.

— Дейн, просто, блять, перестань, — крикнула я.

Голова Дейна повернулась, и он уставился на меня.

— Ты его слышала? Я не…

Я подняла руку, и его глаза расширились. Мои губы слегка скривились. Мне не должна была так нравиться его реакция. Я должна была успокаивать его.

— Антуан, я не хочу, чтобы ты подмигивал мне, испытывал на мне свое очарование, переписывал историю или вообще шлялся здесь, строя из себя крутого и меряясь достоинством. Ты не владеешь этой командой. Я владею тобой. Ты понял?

Он поднял голову, его брови нахмурились.

— Что значит «мерился достоинством»?

Конечно же, все, что он услышал, — это фраза, в которой упоминается определенный мужской орган.

— Это…, — я размахивала руками в воздухе. — Это значит ходить по этому месту, словно у тебя член двадцать сантиметров.

— Ma belle, но у меня действительно член двадцать сантиметров, — он подмигнул мне. — Я могу доказать…

Коннор схватил его за воротник гоночного костюма и поднял с пола.

— Дейан, прекрати! — крикнула я. — Анутан, выметайся к прессе.

Коннор отпустил Антуана, и тот вышел. Я уставилась на бицепсы, вырисовывающиеся под гоночным костюмом Коннора, а не на предположительно большой член во узких тренниках.

— Дейн, ты должен перестать ругаться с ним. Нельзя, чтобы в этом гараже разразился скандал из-за того, что в вас двоих слишком много тестостерона, или что вы ругаетесь из-за модели, или из-за вашего соревнования, чей член больше.

Он поднял брови, глядя на меня. Его губы были поджаты.

Мне нужно усмирить его адреналин после гонки, потому что он не шел на пользу ни мне, ни ему. Во время всех наших встреч с тех пор, как он вернулся в мою жизнь, моя злость разбивалась о него, как вода о камень, она не достигала желаемого эффекта. Может, я могла бы заставить его посмяться, как сделала это во время гонки.

— Мы с уверенностью можем заявить, что у Антуана большой член, — сказала я.

— Повремени с этим мнением, пока не увидишь мой, — огрызнулся он. Ладно, полагаю, сейчас не время для шуток. Его глаза прищурились. — И перестань наезжать на меня, когда это его поведение выходит за рамки приличия. Этот парень — ходящая проблема, и он обращается с тобой, словно ты здесь прислуживаешь ему. Ты — его начальница.

Моя кожа вспыхнула от злости.

— Я очень хорошо осведомлена о том, какой он, но все под контролем.

Дейн подошел ближе ко мне, и я сглотнула. Он запустил руку в свои мягкие, черные волосы. Моя рука задрожала, и я провела языком по нижней губе. В животе затрепетало, и тихое возбуждение пронзило все мое тело. Я не различала и не понимала, что было остатком моей прошедшей влюбленности, а что — нынешним гневом.

— Я защищаю тебя, Сенна, — сказал он, стиснув зубы.

Я сделала шаг назад, и повысила голос.

— Защищаешь меня? Ты серьезно?

— Перестань теребить свой шрам, — прорычал он, уставившись на мой большой палец, гладившего линию после операции на руке.

Его слова ударили по мне, как ветер, когда я гоняла по автостраде с опущенными окнами. Я не знала, что терла его.

— Ты не можешь сейчас делать вид, что являешься моим рыцарем в сияющих доспехах, когда это ты сделал то, что сделал, лишь бы выиграть.

Он подошел ближе.

— Ты не знаешь правды, — огрызнулся он. — Вини других. В тот день я пытался защитить тебя.

— Как? Врезавшись в меня, чтобы я разбилась? Я знаю правду того дня, потому что другие рассказали мне, пока я лежала в больнице. Люди, которые заботились обо мне, люди, вроде Антуана, приходили навещать меня, когда могли. Они говорили, что ты пытаешься повесить вину на других.

Он отошел назад, столкнувшись с моим столом.

Воспоминания о том, как он вылетел из моей спальни спустя недели после моего возвращения домой, когда он не извинился, но настаивал, чтобы я выслушала его про гонку, давили на грудь, не позволяя вздохнуть. Он подошел достаточно близко, что я смогла учуять смесь его пота и древесно-лавандового аромата. Тот же запах я почувствовала в коридоре после моего разговора с Ники. Должно быть, он вел себя так, потому что слышал, как я плакала.

Отлично. Еще один мужчина в моей жизни, который решил, что я беспомощна и что он должен защищать меня, а не поддерживать. Я зажмурила глаза, чтобы остановить слезы, грозившиеся вырваться наружу. Я не буду плакать перед ним снова.

— Если ты на самом деле хочешь защитить меня, тогда оставь меня в покое и хватит ругаться с Антуаном. Гоняй так, как ты можешь, и возможно тогда ты перестанешь быть человеком, которого я не переношу, потому что он разрушил мою жизнь. Справишься?

Вместо ответа он ушел, и, клянусь, я слышала слово «крушитель». Таким прозвищем меня называли другие пилоты… и это было унизительно.

Все мое тело вспыхнуло огнем. Я последовала за ним и схватила его за плечо, потянув его, чтобы он посмотрел на меня. Он уставился на меня, его взгляд был смесью ненависти и чего-то еще, от чего по коже пробежал холодок, даже если мое тело полыхало от злости.

— Больше никогда не называй меня Крушителем, — дрожащим голосом ответила я.

— Я бы никогда тебя так не назвал. Я бы умер, но не навредил бы тебе. Я ненавижу то, что сделал в тот день. Я хотел защитить тебя и сберечь.

Его взгляд поднялся наверх, а губы сжались. В груди появилось чувство тяжести, пока я смотрела на него. Адреналин искрил в моем теле, заставляя легкие гореть. Он удерживал мой взгляд, пока мои пальцы впивались в его гоночный костюм. Между нами бурлил гнев. Он медленно облизал свою нижнюю губу. Я всосала воздух, и он раскрыл грубы, пока смотрел на меня. Я прильнула ближе, и его грудь коснулась моей. Жар разлился между моими бедрами, а огонь его касаний грозился поглотить меня. Он поднял руку к моему лицу, и мои губы задрожали. Все напряжение в его плечах исчезло. Его взгляд смягчился, и от ранних черт не осталось ни следа. Контраст был таким сильным и невыносимым, что мой пульс участился, а мое тело охватило смятение.

Я не позволю этому случиться. Не могу.

— Ты можешь просто продолжать гонять так, как ты умеешь? — прошептала я, повторяя одну из своих просьб.

Я замерла в ожидании, затаив дыхание.

— Да, могу, мисс Колтер. Босс, — последнее его словом было похоже на удар.

Выдернув костюм из моей руки, он отстранился так быстро, что я чуть не упала.

Это то, что мне нужно было услышать. Я — его босс. И больше никто.

Он ушел. Я осталась одна в гараже. Кожа вся покрылась мурашками, и я не могла выкинуть из головы его слова. Что значит он хотел защитить меня в тот день?





Глава 9




СЕННА

— Что он сказал? — спросила Джекс, пока я пялилась на свой блестящий лак на пальцах ног.

— Сказал, что скорее умрет, чем навредит мне.

— Твою ж мать, — сказала она, сделав долгий выдох и надув щеки. — И что ты ответила?

— Ничего, — запнулась я.

Джекс качала головой, пока наполняла мой второй бокал во время одного из наших послегоночных вечеров с просекко и педикюром. Два с половиной бокала — мой максимум, иначе я нашу совершать ошибки, а после сегодняшнего дня и учитывая отсутствие сна, меня либо трахнут, либо я ввяжусь в драку.

— И что теперь?

Я уставилась на Джекс, у которой были рыжие волосы, стрижка боб и веснушки, подчеркивающие ее нос и щеки. Когда я увидела ее, то подумала, что открыла реального единорога. Количество женщин в гонках росло, но их все равно было мало.

— Теперь, я избегаю его и займусь преображением.

Я чувствовала ее взгляд и гримасу.

— Потому что он тебе нравится? — Джекс пошевелила ногтями на ногах, крася их в цвета команды, но добавив серебристые звезды. — Ты бы поменяла свою внешность и свой образ ради него?

Я подпрыгнула с кровати и посмотрела на себя в зеркало.

— Конечно, нет. Он причина, по которой я избегаю его…

— Потому что он тебе нравится. Сложно не испытывать к нему чувств. Готова поспорить эти губы могут сотворить потрясающие вещи со всем женским телом, и, может, у него на самом деле такой же большой член, как у Антуана, — я поймала ее отражение в зеркале, когда она пошевелила бровями, и захихикала.

— Эй, твои мысли, не мои. Я не думаю о нем в таком ключе.

Я впилась зубами в нижнюю губу. Губы Коннора так и манили поцеловать их. Они всегда были соблазнительными. Когда ему было восемнадцать, я проводила слишком много времени, заглядываясь на них, и представляла, как прижимаюсь к ним своими губами. Но то была подростковая влюбленность. В последнее же время я представляла вещи категории 18+.

— Конечно, не думаешь. И тебе только что на ум не пришли самый грязные мысли. Твои глаза все выдают.

Я высунула язык в ответ и поперхнулась из-за запаха лака для ногтей.

— Еще я готова поспорить, что он языком может вытворять самые сексуальные вещи, — добавила она, хихикая.

Я ухмыльнулась и закатила глаза. Мне нужно засунуть куда подальше и прочно запереть любое влечение к Коннору. Он не был моим, чтобы я добивалась его. Настроение у этого парня было куда более переменчивым, чем мое. И, что куда важнее, я не могла позволить, чтобы что-то встало на пути этой работы. Гонка прошла лучше, чем я ожидала, но то была лишь одна гонка.

— Чем меньше мы говорим о нем, тем лучше. Впереди еще двадцать две гонки, а с Антуаном, который ведет себя, как надутый индюк, и Коннором, который хочет ему врезать, не говоря уже про нехватку денег на улучшение болидов или замену деталей после аварий, шансов на регулярный исход получше не так и много, — я медленно вдохнула, закрывая глаза и прикусив нижнюю губу.

— Справедливо. Держу пари, ты благодарна судьбе, что я — твой ведущий механик, — сказала она с поддельным смешком.

Я пригвоздила ее взглядом.

— Каждый день благодарна. Ты — одна из лучших гоночных механиков в мире, и сколько бы раз я не говорила тебе, как сильно нам повезло, что ты выбрала нашу команду, этого всегда будет мало.

— Вы тоже выбрали меня, — На коже вспыхнул румянец, пока мы улыбались друг другу. Хотела бы я иметь деньги, чтобы тратить их на болиды, а не заставлять ее команду корить себя за посредственность. — Итак, если причина преображения не в нем, тогда в чем?

Я рассматривала мебель, чтобы избежать ее пронзительного взгляда.

— Сенна, — настаивала она.

Я сморщила нос, расхаживая по комнате, а потом посмотрела на нее.

— Мне нужно улучшить свой внешний вид. Во-первых, я должна соответствовать Филипу, выдающемуся владельцу «Вэсса», — я встала перед зеркалом и рассматривала свои уставшие глаза и сальные волосы. — Он — идеал стиля. Когда речь идет о красоте, мне с ним не тягаться, что уж говорить о подборе образа, кричащем о силе и власти. И…

Мне не хотелось говорить о других вещах. Джекс встала позади меня, изучая меня и чувствуя мое сопротивление.

— Ты можешь рассказать мне о чем угодно, — сказала она, умоляя меня взглядом, прядь ее рыжих волос запуталась в длинных ресницах. — В чем дело?

— Я сыта по горло тем, что все пытаются защитить меня. Мой отец решил, что я ни на что не способна. Ники задумал хитроумный план, чтобы обеспечить мне защиту, а Коннор сказал то, что сказал, потому что слышал, как я плакала. По мнению мужчин я — жалкий подросток, и, возможно, это частично связано с тем, что я с семнадцати лет не меняла свой образ, но мое тело сильно изменилось.

Мой взгляд устремился на грудь и на мои слегка заметные изгибы.

— Слишком долго я скрывала себя, чтобы вписаться в общество, и не важно было ли это в подростковом возрасте, когда дело касалось прически, чтобы с легкостью надеть шлем во время гонки, или периода, когда я носила поло и прямые брюки будучи директором по связам с общественность, чтобы быть известной своими способностями и умениями выполнять поставленные задачи.

— И в этом нет ничего плохого, если именно такой ты хочешь быть.

Я закрыла глаза и вздохнула.

— Не думаю, что отныне хочу быть такой. Я хочу привлекать внимание, когда иду по гаражу. Я знаю, что делаю это своим голосом и начинаю оказывать влияние на некоторых членов команды, — я вытянула руки. — Мне нужно показать, что я против всего мира, и быть той стервозной начальницей, или, по крайней мере, женщиной, которая пришла вести бизнес, а не подростком, планирующим выбор университетов. Я хочу показать, что я здесь для того, чтобы надирать задницы и хорошо выглядеть во время этого, а если я перестану скрывать свое тело, то будет даже лучше.

Джекс хлопнула в ладоши.

— Это означает, что ты наконец покажешь миру свои прекрасные ноги?

Я улыбнулась ее отражению.

— У меня хорошие ноги?

— Ты серьезно? У меня икры футболиста и бедра игрока в рэгби. Не лучшее сочетание. С другой стороны, у меня такая попка, о которой мечтают все мужчины и женщины, которые проводили со мной время, — я хихикнула, когда она шлепнула себя по заднице. — Но у тебя ноги балерины. Ты каждый день пробегаешь километры, так что хвастайся ими и покажи себя.

Мое лицо покраснело. Я бы ни на что не променяла свою семью, но расти с мужчинами и мамой, которая не заботилась об одежде или макияже, означало, что я не думала о своем теле. Моей любимой одеждой были толстовки команды «Колтер» и шорты.

— Но как мне организовать такое преображение? Не хочу переусердствовать и напоминать случай, когда Ники превратил мою куклу Барби в тролля. Он ужасно обошелся с той бедной куклой, бросив ее прямо в унитаз и привязав к своему карту.

— Спорим, он пожалел, что разозлил тебя. Ты отбросила куклы в сторону, пошла на картинг и надрала ему задницу, — сказала Джекс.

Я была типичной младшей сестрой, которая в равной степени обожала моего брата и соревновалась с ним.

— Я правда скучаю по нему.

— Знаю, что скучаешь. Хотела бы я вернуть его домой. Тем не менее, я могу помочь тебе с преображением.

— Правда?

— Моя бывшая со временем учебы в Австралии Аида — личный стилист.

Джекс сглотнула, и я вспомнила ее засуху в отношениях и сексе, в основном из-за работы и отсутствия подходящих вариантов в нашей отрасли. Ни одна из нас не стала бы встречаться с кем-то из команды, потому что это бы просочилось наружу и мы потеряли бы все уважением, над которым усердно работали как независимые женщины.

— Я попрошу Аиду помочь тебе до квалификации. Затем ты сможешь прийти на нее как стервозная начальница и заткнуть всех этих гиперопекающих мудаков. Мы с Аидой в контакте, и когда у нас проходят гонки там, я заглядываю к ней, чтобы снять стресс, — подмигнула она, — как ты со своим ветеринаром.

— Он не мой ветеринар.

— Он сексуальный мужчина, потрясающий в постели — твои слова — и он любит животных, — ответила она, когда я опустошила бокал. — Разве не этого ты хотела в мужчине?

Я пожала плечами.

— Вот не надо. Фото, которое он прислал тебе и на котором он без рубашки, весь его торс в мышцах, и он держит щеночка почти меня добило. Ты бы поставил его в качестве заставки, если бы все любопытные ублюдки не задавали вопросов. У вас двоих нет шансов?

— Он просто для секса. Да, он горяч, заботливый и хорошо обращается с животными. И ночь, когда мы в первый раз переспали после дерьмового дня на гонке, твердо укоренилась в моей голове, когда речь идет о «заботе о себе», но даже если бы он жил рядом со мной на одной улице, я бы не хотела с ним долгих отношений. С этой работой, когда ты проводишь на ней каждый существующий час и чуть ли не каждую неделю в новой стране, почти невозможно иметь отношения.

— Ты бы сделала так, чтобы отношения сработали, если бы он нравился тебе, — спорила она, указывая на меня кисточкой лака.

— Это правда, но мне нужен кто-то, кто бросает мне вызов и будоражит, кто-то, с кем я могу болтать часами, кто-то, кто, как минимум, понимает индустрию и…

— У кого член двадцать три сантиметра и его зовут Коннор Дейн?

Я швырнула в нее подушку.

— Он последний человек, с которым я хочу встречаться. Ни за что на свете! И я не хочу встречаться с кем-то, кто врет о размере своего члена.

Она подняла бровь.

— А если он не врет?

Я облизала губу, представив образ обнаженного Коннора Дейна передо мной. Внезапно шоколадный батончик полетел мне в голову.

— Спустись на землю, подруга. Прибереги эти дерзкие выражения лица для тех моментов, когда вы будете одни, — крикнула она.





Глава 10




СЕННА

— Только никому не говори, хорошо? — сказал Коннор Силасу, когда я вошла в спортзал.

— О чем не говорить? — спросила я, прежде чем впервые увидеть его с недавней гонки в Бахрейне.

Коннор бегал на беговой дорожке. Его мешковатые шорты колыхались, а пот стекал по его обнаженной груди. Скользил по татуировкам, которые я никогда не видела вживую. Мой язык стал ватным, пока я целиком вбирала этот восхитительный образ, дополненный бейсболкой, надетой задом наперед. Я сосредоточилась на его глазах, боясь, что мое лицо выдаст фантазии, отчаянно пробивающиеся сквозь мое сознание. Мне не следовало сюда приходить.

Коннор подмигнул мне, а я просто пялилась на него, пока не заставила себя сосредоточиться на Силасе, который делал заметки в планшете.

— О чем не говорить? — повторила я.

На этот раз мой голос прозвучал хрипло.

— Я не хотел, чтобы Силас рассказал кому-либо, что я получил предложение от моего агента. Он спрашивал, мог бы я сфотографироваться голым, — он запыхался, пока бежал, но все же не сводил с меня глаз. Капля пота осела во впадинке между его пышными губами. Блять. Мне хотелось слизать ее. — Они просили пилота с самым большим членом.

Силас поперхнулся.

— Какой же ты лжец. Я узнаю, что ты скрываешь, — ответила я.

— Я покажу его тебе в любое время, когда захочешь, но только если ты попросишь, потому что факт согласия важен для меня.

Я закрыла глаза и сосчитала до пяти. Согласие выглядело почти так же сексуально, как и образ полуобнаженного, вспотевшего Коннора Дейна в надетой задом наперед кепке и обнимавшего меня за плечи, который спрашивал, как сильно мне хотелось увидеть, что спрятано под его боксерами. Я встряхнула голову.

— Босс, ты, что, покраснела?

— Нет, я просто зла, потому что мой день идет к херам, и потому я здесь, — выдавила я улыбку. — Во-первых, нам нужно поговорить о твоей гонке в выходные. Как твои дела?

Его глаз дрогнул, и он опустил взгляд и сосредоточился на беговой дорожке.

— Прекрасно.

Я обдумывала свои действия. Мне нужна была его правда, но сейчас мы были не в том положении, чтобы он доверял мне.

— Ладно, может быть, сейчас не время для отчета, — он продолжал избегать смотреть мне в глаза. — Тем не менее, мне нужна услуга.

Он уставился на меня, нахмурив брови, и, черт знает, почему, но от этого его взгляда мое сердце забилось быстрее, чем когда он ухмылялся или подмигивал мне.

Я прочистила горло.

— Мне нужно, чтобы ты встретился с победителем конкурса и показал здесь все. Антуан должен был это делать, но он исчез и не отвечает на звонки. Гости прибудут через пятнадцать минут.

— На сегодня закончили, — прокомментировал Силас.

Коннор спрыгнул с беговой дорожки и вытер тело полотенцем.

— Что мне с этого будет? — спросил он, прежде чем медленно слизнуть каплю пота со своих губ.

У меня перехватило дыхание.

— Что ты имеешь в виду?

Он дважды быстро вскинул брови, и я приготовилась ударить его.

— Я — твой босс, Дейн, а не одна из твоих грид-герлз11, которых ты используешь в качестве гламурной подставки.

Он поджал губы, словно старался сдержать смех.

— Гламурная подставка? Это что-то новенькое, — он вытер грудь. Я хотела изучить его татуировки. Блять, если быть честной, я хотела провести по ним своим языком. — Босс, ты не могла бы позвонить моей сестре?

— Лайле?

— Да, она в университет учится на факультете медиа, возможно на факультете медиакоммуникаций. Для нее было бы очень важно поговорить с таким экспертом и первопроходцем, как ты.

У меня отвисла челюсть. Может быть, он сказал это, чтобы заставить меня оказать ему услугу, но это был самый большой комплимент, который я когда-либо слышала, и он прозвучал от гребанного Коннора Дейна.

— Хорошо, — ответила я, сухость в горле ощущалась сильнее, чем в финской сауне.

— Чудно. Завтра она должна быть свободна. Я отправлю тебе ее номер, перед тем, как пойду в душ.

Я кивнула в знак благодарности и направилась в сторону выхода. Это были ненужные мне фантазии, но из головы никак не выходил образ Коннора, прислонившегося к стене душа, пока его руки скользили вниз к его…

— И Сенна, — сказал он. Я обернулась. — Я бы в любом случае сделал это ради тебя. Ненавижу Антуана, и если у меня получится выставить его еще большим дерьмом, то так даже лучше.

Я сделала вдох, но, конечно же, он не закончил.

— И я обожаю, когда ты говоришь мне, что делать. Я здесь ради любой твоей просьбы.

Он подмигнул, и фантазия сменилась на ту, в которой я говорила ему гладить себя в душе.

Мой телефон зазвонил. Папа. Я сбросила и пошла к выходу.

*******

— Огромное спасибо, мисс Колтер. Так полезно было пообщаться с вами, — ответила Лайла с экрана ноутбука.

У нее были такие же темные волосы и пухлые губы, как и у ее брата, и, хоть у обоих были голубые глаза, у Лайлы они были светлее и скрыты очками. У нее появлялись милые ямочки, когда она улыбалась. Семья Дейн была слишком красива, что было невозможно подобрать слова.

— Лайла, тебе не обязательно называть меня мисс Колтер. Я помню, как вместе с Коннором гонялась за тобой, когда ты в подгузнике украла его любимую кепку. «Сенна» вполне сойдет.

Лайла рассмеялась.

— Хорошо. Спасибо, Сенна. С тобой всегда было классно проводить время, и ты сделала из Коннора куда более приятного старшего брата.

— Правда? — спросила я, когда записала все, что обещала ей отправить.

— Не, он всегда был самым лучшим, но ты помогла ему в тот непростой подростковый период. По крайней мере, так говорит мама.

— Прости, я не выходила на связь после аварии, я должна была, но…

Она пожала плечами.

— Все нормально. Это было сложное время для всех нас. Многое случилось тогда: уход папы, а затем переезд мамы непонятно куда в Шотландию.

— Что? Это случилось в то же время?

Лайла кивнула.

— Много чего произошло, пока ты восстанавливалась, но Коннор приглядывал за мной и мамой, убедился, что нам комфортно и что у нас были деньги для переезда. Были моменты отчаяния, когда он лишился спонсирования от твоего отца, но затем «Лапуар» рекрутировали его в Формулу-2.

Кровь в жилах застыла. Я не знала, что мой отец прекратил спонсировать Коннора, как и не знала о его отце. Я знала, что Коннор заключил контракт с «Лапуар» и перешел в Формулу-2. Все встало на места. Мой отец мог быть мелочным ублюдком.

— Должно быть он был рад, когда его рекрутировали, — я выдавила улыбку.

— И да, и нет. Тогда-то Коннор и сказал отцу, что он может сосредоточиться на времени с семьей, а не проводить все выходные и все вечера, тренируя Коннора. Папа заявил, что оставался с мамой только из-за карьеры Коннора, и ушел с одной из женщин, с которыми тайно спал, — Лайла подняла очки и потерла глаза. — Папа почти уничтожил нас, а Коннор чувствовал вину за то, что стал причиной снежного кома, который в итоге превратился в лавину. Но нам от этого только лучше. Не говори Коннору, что я рассказала тебе все это. Я знаю, что он скрытен в личных вопросах и не распространяется об этом, но это то, что он должен был тогда тебе рассказать. Если бы не Ники, не думаю, что он бы справился с этим.

Я никогда не думала о том, чем занимался Коннор, пока была в больнице. Я была эгоисткой, поскольку другие гонщики убедили меня, что он сделал это намеренно, особенно после того, как его приняли в Формулу-2.

Я спрятала кулаки в рукавах, чтобы их не было видно.

— Мне жаль, что не была рядом с ним.

— Бывает. Много чего случилось, а ты была травмирована после аварии. Я знаю лишь немногое из разговоров, которые подслушала, и по рассказам мамы. Я просто хочу, чтобы ты знала, что Коннор тебе не враг. Он капризничает и иногда ведет себя, как мудак, но он хороший парень. Просто дай ему шанс, ладно?

Я кивнула. В маленьком изображении меня в углу экрана у меня на лбу виднелись морщины, а лицо было бледным. Мне нужно было увидеть Коннора, даже если переварить нужно было многое.

— Пришли мне материалы для твоей диссертации, я посмотрю и выскажу свое мнение. И если тебе когда-нибудь понадобится работа, мы будем рады тебе здесь.

— Я хочу заслужить эту работу. Знаю, что вы так поступаете в «Колтер». Коннор рассказал, что тебе пришлось бороться за уважением и за свои должности. Ты — невероятная женщина, Сенна. Коннор очень высокого о тебе мнения… большую часть времени. Но, прошу, не говори с ним ни о чем из того, что я рассказала.

Я схватилась за стол, обдумывая варианты, но сморщившееся лицо Лайлы заставило меня согласиться.

— Хорошо, обещаю.

— Спасибо. Пока, Сенна.

— Пока, Лайла, — улыбнулась я и закончила звонок.

Я не знала, как справиться со всем, о чем рассказала Лайла.

— Джимми, можешь узнать, где сейчас проходит встреча с победителем соревнования? — крикнула я своему ассистенту, когда взяла телефон.

Когда я вышла из кабинета, Джимми достал расписание.

— Он должны быть в выставочном зале. Кстати, ваш отец снова звонил. Он хотел поговорить с вами о «дерьмовом вождении Коннора на гонке».

— Если он позвонит снова, скажи ему, что я весь день на встречах, — ответила я и пошла к лифту.

Я не могла поговорить с Коннором об откровениях Лайлы, но мне нужно было быть рядом с ним, быть ближе к нему.





Глава 11




КОННОР

Марго, десятилетняя девочка, которой я показывал кабинеты и фабрику, уставилась на болид из лего, выставленный в нашей выставочной зоне.

Я улыбался, пока он изучала его со всех сторон, но мои недавние разговоры с Сенной не позволяли сосредоточиться. Я не должен был дразнить ее ради того, чтобы избежать серьезных разговоров, но я не мог поговорить с ней о гонке.

Я хотел быть пилотом, которым был раньше, но это невозможно. По крайней мере, первую гонку я пережил.

Я посмотрел на один из старых шлемов Ники, который стояли на витрине. Если бы он был на моем месте на последней гонке, то, вероятно, я бы сказал ему, что нужно поспать и сосредоточиться на том, как престать бояться залезать в болид. Я пробовал несколько тактик, по типу моргания несколько раз перед гонкой. Казалось, они достаточно снимали напряжение, чтобы я мог залезть в болид.

Я снова посмотрел на шлем. Ники, скорее всего, сказал бы мне смириться нахрен и гонять.

Я тренировался на пределе возможностей, и Силас был впечатлен моим прогрессом. Затем появилась Сенна. Я был рад, что наша беседа по радио помогла мне справиться с гонкой, но я не мог полагаться на то, что она каждый раз будет разговаривать со мной. Сенна была нечто большим, чем просто механизмом преодоления. Я, что, на самом деле заявил ей, что скорее умру, чем наврежу ей? Гребанный адреналин. Последние несколько дней я слишком часто воссоздавал в мыслях взгляд ее больших, карих глаз и ее вздох.

И я не мог перестать дерзить ей, даже когда должен был быть примером для остальных и выказывать ей уважение. По крайней мере, я не довел ее до слез снова.

Я хрустнул костяшками, заслужив пристальный взгляд от Марго. Я улыбнулся, и она вернулась к болиду.

Я бы не узнал, если бы снова довел Сенну до слез. Она все скрывала и думала, что должна справляться со всем сама. Я хотел поддержать ее, не стоять на пути или защищать ее. Вместо этого, я с ней флиртовал.

Я поднес руку к лицу.

Марго завизжала. Болид, на котором Ники гонял два года назад на Гран-При в Британии, тянул ее словно магнитом.

— Через десять лет ты могла бы гонять на таком, — сказал я, подойдя к бирюзово-черному болиду.

Марго уставилась на меня. Во время тура она осматривала все с трепетом, спрашивала про мою карьеру, про навыки и тренировки. Она напоминала мне Сенну, когда мы гоняли против друг друга.

— Твоя мама говорит, что на картинге ты выиграешь у детей постарше, — сказал я, посмотрев на ее маму, которая с энтузиазмом кивала. — В один день ты могла бы стать такой же, как я.

— Но женщины не могут стать гонщицами, — прошептала она.

— Конечно же, могут, — ответил я.

Она провела по воздуху пальчиком, словно слишком боялась прикоснуться к болиду Ники.

— В Формуле-1 нет женщин-пилотов, а Тауни Маккей единственная женщина в Формуле-2.

— Так и есть, — кивнул я.

Она уставилась на меня.

— И один из мальчиков, против которого я гоняла, сказал, что в Формуле-1 никогда не будет женщин. Только потому, что они недостаточно хороши. И даже сказал, что гонки не для женщин.

Я сделал глубокий вдох и посмотрел на Марго.

— Он ошибается.

Она нахмурила брови, когда я продолжил.

— Я знал гонщицу, которая была лучше любого мужчины. Она всегда выигрывала гонки. Парни задирали ее, издевались и говорили ей, что она недостаточно хороша, и они пытались остановить ее, но знаешь, что она сделала?

Марго покачала головой. Ее глаза расширились, а я боролся с улыбкой.

— Она уделала их на трассе. Еще она высказала им все, что думала о них, и, хоть это и разозлило их, они не могли никак ей ответить, потому что она была лучшей. Я соревновался с ней в гонках, и она каждый раз выигрывала. Она была невероятна, лучшей гонщицей.

Марго уставилась на меня.

— Что с ней случилось? Сейчас она не гоняет.

— Она перестала, но то, чем она сейчас занимается, даже лучше. Она всегда была первопроходцем для женщин в мире гонок.

— Чем она занимается? — нерешительно спросила Марго.

— Она руководит гоночной командой «Колтер», — сказал я.

Я почувствовал, что кто-то наблюдает за мной помимо Марго и ее мамы. Я взглянул на дверной проем выставочной комнаты, и мой взгляд задержался на прекрасных, карих глазах Сенны. Как долго она стояла тут и слушала? От ее нежного взгляда мне захотелось заправить ей за ухо выбившийся из хвоста локон. Она была великолепна. Уголки ее рта изогнулись в улыбке.

— Она была директором по связям с общественностью, но теперь руководит целой командой. Она способствует успеху всей команды. Она разбирается в болидах, людях, трассах, гонках и во многом другом! Все, что происходит на гонке и за ее кулисами, было бы невозможным без нее, — я взглянул на Сенну, когда добавил, — может, она и не гонщица, но она — лидер гонки. Она настолько сильная, и мне повезло называть ее боссом.

Горло Сенны подпрыгнуло, когда она сглотнула.

— Она кажется великолепной!

— Так и есть. И если тебе очень повезет, возможно, сегодня она поздоровается с нами.

От этого я улыбался до ушей, и Сенна подошла к нами, похлопав Марго по плечу, когда я представлял ее.

— Знакомься с моим боссом Сенной Колтер.

Марго вздохнула и засияла, заикаясь, когда здоровалась.

— Привет, Марго. Значит ты любишь гонки? Какая трасса твоя любимая?

Руки Марго неугомонно двигались, пока она оживленно рассказывала про трассы, которые посетила, и про те, которые хотела бы посетить. Вскоре они начали говорить про гонки, и Сенна давала ей, советы о том как улучшить прохождение поворотов, и рассказывала ей о тактиках, которые она использовала для обгонов.

— Спасибо, — шепотом сказал я из-за плеча Марго.

Она подмигнула мне, и мой желудок странно забурлил.

— Как смотришь на то, чтобы я как-нибудь посмотрела твою гонку? Может, я могла бы побеседовать с теми мальчишками и рассказать им о женщинах в гоночной сфере. Я приведу своего главного механика, Джеки Маккей, и принесу тебе один из своих старых шлемов, чтобы ты сохранила его для времени, когда станешь достаточно большой для него, — сказала Сенна.

— Можно, мам? Можно? — кричала Марго.

Ее мама кивнула, но лицо поникло. Сенна тоже это заметила, и потому я повел Марго в другую часть выставочного зала, а Сенна осталась с мамой Марго.

— Мисс Колтер еще написала «Мальчики — лохи» на болиде ее брата Ники. Ей было все равно, что о ней думали мальчики, и она противостояла им.

Марго хихикнула. От смеха Сенны у меня перехватило дыхание. В её глазах мелькали искорки, пока она качала головой, глядя на меня.

— Ты втягиваешь меня в неприятности, Дейн.

Я одарил её сияющей улыбкой, прежде чем показать Марго другой болид.

Сенна и мама Марго беседовали. Я пропустил половину разговора, но, когда Марго отвлеклась на один из старых гоночных костюмов Ральфа, я увидел, как Сенна достала визитку и написала что-то, что, возможно, могло быть номером телефона. Слезы потекли по щекам мамы Марго.

— Спасибо, мисс Колтер. Моя девочка любит гонки, но я не думала, что у нас будут средства так долго ими заниматься, — она обняла Сенну, и пузырьки в моем животе стали бабочками

Черт.





Глава 12




КОННОР

Я растянулся на скамье для силовых упражнений в подвале моего отеля в Австралии и выдохнул. Прошел месяц с того момента, как Сенна услышала, как я рассказывал Марго о ней, и с тех пор я старался избегать ее.

Я знал, что она хотела поговорить о гонке и о прошлом, основанном на чем-то, что Лайла рассказала ей во время их созвона. Каждый раз, когда она меня видела, рядом был Силас, так что она лишь кивала и перекидывалась со мной парочкой слов про тренировки или про гонки. Но, когда она останавливалась, я чувствовал, что ей хотелось сказать куда больше.

Наши отношения стали лучше, и я не мог это разрушить, хотя мазохист во мне скучал по ссорам с ней. Она давно не кричала на меня и не выгоняла из комнаты, но и я не доводил ее до слез.

Когда я финишировал пятым на гонке в Саудовской Аравии, она поздравила меня кивком. Слава богу, Антуан не удостоился даже такого за то, что финишировал восьмым, но я хотел большего.

Я проворчал настолько громко, что привлек внимание женщины, обслуживающей спортзал отеля. Кончик её языка выглянул из уголка рта. У нее было сильное тело серфера, что не было здесь чем-то необычным.

Мой телефон зазвонил, как и ожидалось. Я приложил его к уху, когда ответил.

— Доброе утро, Ральф.

— Доброе утро. Готов к сегодняшней квалификации? Сколько часов поспал? — спросил Ральф, проверяя меня, как и каждое утро перед тренировочными заездами или гонкой.

— Достаточно. Я в порядке.

— Нет, ты не в порядке, — я любил этого прямолинейного ублюдка, который выводил мое дерьмо на чистую воду. — Тревожность?

— Да. Мне приснилось что-то вроде аварии Ники, но в болиде был я, и я горел.

— Ты снова смотрел видео аварии?

— Да.

— Nein12, — крикнул он настолько громко, что я поймал взгляд женщины-серфера, когда убрал телефон от уха. — Хватит смотреть эти чертовы видео. Как только ты понимаешь, насколько уязвим, гонка ужасает, но если ты продолжишь, то должен выбросить это из своей головы.

Мое дыхание участилось.

— Знаю. Я не хотел смотреть их, но застал одного из инженеров за просмотром, словно это было развлечение.

У меня подскочил пульс, когда я вспомнил, как во сне пламя лизало болид. Я проснулся до того, как меня спасут, но, хоть я и бодрствовал, страх все равно оставался внутри меня. Сейчас я никак не усну, и, скорее всего, не смогу и этой ночью, несмотря на то что завтра гонка.

Я снова поймал взгляд серферши, и она улыбнулась и подмигнула мне. Я отвел взгляд. Последние месяцы в моих фантазиях была лишь одна женщина, и, хоть я и не шел в эту степь, мне было невыносимо представить, что я буду удовлетворен кем-то другим. Со свадьбы Ральфа я не мог представить себя с другой, не говоря уже о том, чтобы переспать с кем-то.

— Я поговорю с Сенной, — сказал Ральф, словно читал мои мысли. Прежде чем я успел сболтнуть лишнего, понял, что он говорил про инженера. — Она уволит этого инженера.

— Нет, Ральф. Ей нельзя знать, что ты наставляешь меня, — напутствия и звонки Ральфа, хоть и с потребностью исправить, а не выслушать, были моей единственной помощью и моим спасением. — Если она узнает о моих страхах и о бессоннице, то вышвырнет меня из команды. Я нужен ей, если она собирается привести «Колтер» к успеху.

— Но какой ценой, Дейн? Тебе нужна помощь и время вдали от всего этого.

— И я получу это. Но пока что продолжу в том же духе.

К этому всегда и сводился разговор. Ральф знал то, чего не понимали многие руководители команд. Ментальное здоровье страдало у многих пилотов, но вместо того, чтобы это проработать, они напирают и напирают, пока не справятся с проблемами, если им повезет, или же пока не сломаются. Наша подпитка — это адреналин от осознания того, что ты можешь побить рекорд или умереть в попытке. Но что происходит, когда то, что вас подпитывает — то медленно уничтожает?

— Ладно. Если продолжишь в том же духе, то устраивайся поудобнее, потому что пришло время для обычного твоего напутствия, — он добавил смешок, чтобы напомнить мне, что его юмор уникален.

*****

Благодаря мотивационной речи Ральфа, свисающей с мох плеч словно защитное одеяло, я пережил квалификацию.

Возможно я смогу пройти завтрашний Гран-При в Австралии, не облажавшись. Надеть приносящие удачу боксеры и моргнуть пять раз перед тем, как залезть в болид слева, казалось, тоже помогло. Облегчение, ощущаемое после этих маленьких действий, придавало спокойствие, нужное мне, чтобы залезть в болид. Если я продолжу их делать, не будет аварий, и все будут целы и невредимы. Силас — единственный, кто знал, и он согласился никому не рассказывать, хоть и считал, что мне нужна помощь.

После квалификации и интервью СМИ я пошел обратно в гараж, готовый к поздравлениям за P313. Старт с третьего места на решетке — это моя лучшая позиция за год. Я стиснул зубы, надеясь получить от Сенны больше, чем кивок. Меня устроит, если Антуан, который по итогам квалификации не занял такого высокого места, как я, не получит от нее ничего особенного. За это она, хотя бы, должна пожать мне руку.

Я проходил через гараж, получая улыбки от моих инженеров. Меня окружили болтовня и гул радости, но еще ощущалась некая напряженность. Некоторые инженеры смотрели на меня так, словно пытались что-то сказать.

Только я собирался спросить одного из парней, я увидел ее. В горле пересохло. Сенна сидела передо мной, но это была не та Сенна, которую я знал. Ее волосы были подстрижены в длинный боб с локонами, похожими на светлые ленты. На ней была обычная футоболка команды, но было в ней нечто иное, словно она расстегнула лишнюю пуговицу или подогнала ее под себя. Люди вокруг нее, включая чертового Антуана, мешали понять, что ей на ней надето.

Внутренний голос кричал бежать, но я подошел ближе, даже когда пот стекал по моей шее сзади. Я знал, что для меня она — запретная территория, но я должен был увидеть ее вблизи. Я облизал губы, а потом сильно поджал их. Мои ноздри полыхали, а пульс подскочил. Я заставлю свое тело успокоиться. Не имело значение, что она сменила прическу и одежду. Она все еще была моим боссом, а не другом. Я покачал головой, полной беспорядочных мыслей, а затем развернулся.

— Дейн, ты сделал это! Третье место, — крикнула она. — Откуда вдруг взялся такой результат?

Это было похоже на укор. Я обернулся. Сенна шла мне на встречу. Блять Ее ноги! Я провел рукой по лицу, когда представил, какого это стоять перед ней на коленях, между ее длинными, загорелыми ногами. Я сглотнул, а мое тело пульсировало, пока она шла ко мне, становясь все ближе и ближе.

— Дейн, ты в порядке? — ее рот изогнулся, словно она знала, как влияла на меня.

Я стиснул зубы. Дело не во мне. Ничто в действиях Сенны не имело ко мне отношения.

Я сосредоточился на ее лице, чтобы постараться не пялиться на ее тело, но это было еще большей ошибкой. Ее карие глаза сверкали янтарем и изумрудом, и они были больше, чем когда-либо. Должно быть, дело в макияже. Я хотел, чтобы ее зрачки расширились, когда я проводил пальцами по обнаженной коже ее внутренней части бедер. Я хотел, чтобы она потеряла самообладание.

Внезапно она оказалась в меньше метра от меня, слегка покачиваясь на каблуках. Она хлопнула рукой по стене, чтобы удержаться. Из-за ее каблуков она была почти одного роста со мной. В таком положении я с легкостью мог поцеловать ее. Мои глаза впились в ее губы, а ее язык выглянул наружу, словно у нее была та же мысль.

— Я в порядке, — сказал я настолько хрипло, что она сделала глубокий вдох.

Ее язык снова высунулся, на этот раз чтобы облизать губы.

Я занял себя расстегиванием своего гоночного костюма. Если не сниму его, то, когда моя кровь хлынет вниз, она точно поймет, о чем я думаю.

Я уловил движение позади нее. Антуан. Я взглядом метал в него ножи, пока он пялился на задницу Сенны. Готов поспорить, она выглядела невероятно в этой юбке-карандаш, но это не важно. Она — наша начальница и заслуживала нашего уважения. И все же мое лицо горело, а член подрагивал лишь от одного ее тела. Я был куском дерьма.

Антуан подмигнул мне, и я сжал руки в кулаки, отчаянно желая ему вмазать.

Сенна сжала губы. Она не замечала растущего вокруг нее напряжения.

— Не хочешь поболтать о чем-то или обсудить квалификацию? Я рядом, если что.

Анутан вскинул брови.

— Я сказал, что в порядке, — прорычал я, стиснув зубы.

Антуан ухмыльнулся.

Мне нужен холодный душ, хорошая еда и ночь сна. Мне не нужны были фантазии о том, как избиваю Антуана, а затем прижимаю Сенну к стене, со всем уважением называя ее боссом и целуя эти губы, которые теперь блестели в том месте, где она их облизала.

— Мне нужно вернуться в отель. До завтра, — сказал я.

Я ударил по стене, когда развернулся на пятках.

Матерясь, я покинул гараж. Уверен, что сегодняшнюю ночь я проведу за разглядыванием улиц Мельбурна в ранние часы из-за тревоги перед гонкой и чертовых чувств к своей начальнице.





Глава 13




СЕННА

Наша гонка на Гран При в Австралии — полный пиздец.

Я на повторе смотрела кадры, на которых пар валил из машины Коннора, которая врезалась в ограждение после того, как задела Антуана и вылетела с трассы. Как только я убедилась, что они в порядке, то начала выкрикивать проклятия и металась по гаражу в кроссовках, потому что не могла вынести своих каблуков. Возможно, я должна была испытывать облегчение от того, что Коннор в порядке и не снес Антуана, хотя не уверена, было ли его намерение именно таовым.

Из хорошего: болид был не полностью разрушен, хотя траты на ремонт — последнее, что нам нужно.

— О чем он думал? — пробормотала я в сотый раз, снимая наушники.

Гонка возобновилась на тридцать первом круге из пятидесяти восьми. Его болид был в гараже, и Джекс осматривала его со своей командой. Я не могла вынести смотреть в его сторону. Ещё один гонщик попал в небольшую аварию, так что гонка продолжалась, но под жёлтым флагом14, пилоты притормаживали и не имели возможность обгонять, пока не дадут зелёный флаг15.

Я крепко схватилась за стол, когда мяуканье остановило прилив гнева.

Я покрутила головой, ища источник звука. Никакие животные не допускались до мест проведения гонок. Я проверила под столом, а потом сделала вдох. Должно быть, у меня поехала крыша.

Мяукающий звук снова повторился, когда Коннор вошел в гараж, завладев моим вниманием. Он, черт возьми, не спешил. Я бы не удивилась, если он выжидал более крупной катастрофы, чтобы я позабыла.

Он бросил свой шлем, и я открыла рот, но уловила в наушниках, свисавших на моей шее, поющего на французском Антуана.

— Это не для открытого радиоканала, — предупредил его инженер гонок. — Что бы там Антуан не пел, это слышали и другие команды.

Я прижала наушники к ушам. Я не знала французский так хорошо, но распознала матерные слова, которые пел Антуан. И еще услышала гоночное прозвище Коннора.

— Антуан, если тебе нечего сказать по поводу гонки, тогда заткнись, — вскипела я.

— Он задел меня, — огрызнулся Антуан.

Сейчас не время пересказывать то, что произошло. Мы вкратце обсудили это по радиосвязи, пока они убирали с трассы минимальные обломки. Слава богу, болид Коннора легко было оттащить с обочины.

— Забей уже и сосредоточься на гонке. Разберемся с этим на неделе. Понятно, Антуан?

Вокруг меня ощущалось какое-то движение. Пит-команда сидела рядом с гаражом. Их взгляды был сосредоточены на большом экране, пока они ждали, когда Антуан заедет на пит-стоп менять шины. Половина гаража, по которой я расхаживала, была пустой. Мне следовало бы воспользоваться уединением и поговорить с Коннором.

Я поднесла руку ко рту, не зная, хочу ли я ссориться с ним. Мне нужно выговориться и узнать историю с его точки зрения, прежде чем он выйдет к прессе и прежде чем вмешается Антуан. Если я не решу нынешнюю проблему, то она выйдет из-под контроля.

Я сосчитала до пяти. Я справлюсь. Я — босс, и мне нужно, чтобы он видел во мне ее, если в этом сезоне я собиралась добиться от него максимальных результатов.

— Дейн, подойди, — приказала я. Он ухмыльнулся мне. — И, блять, не зли меня.

Он вальяжной походкой шел к месту, где я сидела. Я стянула свои наушники.

— Да, босс. У тебя есть полезные советы по поводу моего вождения, или согласишься, что я сделал все правильно? — его голос мог быть дерзким, но на его бледном лице блестел пот, а его глаза были краснее моих.

— Сколько ты спал ночью?

Он проигнорировал вопрос. Его волосы были беспорядочными в тех местах, в которых он проводил по ним руками. На меня нахлынули воспоминания о комментариях в социальных сетях, написанные фанатками, которые обсуждали, были ли его волосы таким же мягкими, как на вид. Я прогнала их.

— Дейн, ты спишь? — я попыталась спросить мягче, но была взволнована.

Когда мы были подростками, у него была проблема с бессонницей, но я прочитала в интервью, что он разобрался с ней.

— Я в порядке, — проворчал он, но избегал смотреть в глаза.

Его руки обхватили грудь под странным углом.

— Тебе больно? — у меня скрутило живот. — Мне нужно, чтобы тебя осмотрели медики.

— Не нужно, чтобы кто-то осматривал меня. Мне нужно убраться отсюда.

Я размахивала руками по воздуху.

— Это невозможно. Ты не можешь уйти…, — мяуканье теперь стало ближе. Оно отвлекло меня от спора. — Ты слышал?

— Я ничего не слышал, — решительно ответил он.

Там, где его руки поддерживали грудь, виднелось движение и послышалось еще мяуканье.

— Дейн, — предупредила я. — Что у тебя под костюмом?

Его рот скривился.

— Двадцать три сантиметра…

— Я не про это, — указала на его грудь. — Что там шевелится и мяукает?

Он слегка опустил руку, и пушистая мордашка крошечного котенка выглянула из-под молнии приоткрытого костюма.

— Какого хрена? Как ты протащил его на площадку? Где ты нашел его?

Он медленно выдохнул, заполняя воздух между нами.

— Ее, это она.

Он вытащил котенка и прижал к своей груди. Его руки выглядели больше, когда он обнимал это крошечное создание. Я прокляла желание и похотливые мысли, угрожающие вылезти на поверхность, пока котенок с полосатым окрасом облизывал его пальцы.

— Хорошая девочка, — хриплым голосом сказал он котенку.

Я подогнула пальцы на ногах и провела языком по верхней губе, чтобы отвлечься от пульсации между ног, которая возникла после того, как я услышала от него эти слова.

— Дейн, объяснись сейчас же.

— Хватит быть такой конфликтной, — нежно сказал он. Словно делился секретом, и мое тело слегка затрепетало. — Ты же не хочешь напугать ее.

— Идем, — я наклонила голову, указав в угол гаража, подальше от остальной команды, и он последовал за мной за временную перегородку. Никто не услышал бы наш разговор из-за шума болидов на гонке. Я должна была сосредоточиться на гонке, но от того, как Коннор ласкал котенка, по спине потек пот. Я хотела остудить себя, пока она ворковал что-то очаровательному, пушистому комочку. Я заговорила так же нежно, как и он. — Пожалуйста, объясни, что происходит.

— Я нашел ее посреди ночи, когда гулял по городу, — я хотела спросить, почему он гулял, но он мог сказать мне, что возвращался после случайного перепихона. — Она бездомная. Когда я нашел ее, она была голодной, дрожала и была одинока. Она малышка и нуждается в заботе, но я не знаю город и не знаю, что делать. Я не хотел, чтобы она умерла.

— Как ты пронес ее на площадку? Если бы она вылезла, то могла бы стать причиной аварии.

— Я спрятал ее. Поместил в тайную коробку за гаражом, и Силас заботился о ней. Она не могла вылезти. Она была очень хорошей девочкой, — я уставилась на него, когда он снова произнес эти слова. Мои бедра задрожали. — Но я взял ее только потому, что нуждался в ней после аварии.

— Мы поговорим о твоей аварии? — и почему ему нужно было обнять котенка после нее.

— Потом, — сказал он, когда кошка замяукала громче. Все по-прежнему были сосредоточены на своей работе. — Что мне с ней делать? Я не могу забрать ее домой, но я никого не знаю в городе.

Пока не стану поднимать тему аварии, но мы к ней еще вернемся. Меня воодушевил тот факт, что он не знал никого в городе. Возможно, он не возвращался после перепихона. Но если его бессонница вернулась, то мне нужно было узнать почему. Я поджала губы. И пялилась на то, как он гладил подбородок котенка, а она подняла голову и закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. Мое сердце затрепетало от того, как нежно он поглаживал ее шерсть своими пальцами.

Я протянула руку и погладила ее голову. Улыбка на пухлых губах Коннора высосала из меня весь адреналин, и я медленно вдохнула.

— Я знаю кое-кого в городе. У меня есть друг, — я чуть не подавилась на слове «друг». — Знакомый ветеринар, который может помочь.

Плечи Коннора расслабились, пока он продолжал ворковать котенку и гладить ее по голове.

— Все хорошо, малышка. Скоро ты будешь в безопасности.

В животе все перевернулось. Мне нужно было возвращаться к работе, но я хотела остаться здесь.

— Спрячь ее и пускай она будет в безопасности, хорошо?

Я вернулась обратно к своему экрану, моргая без остановки, чтобы позабыть образы изящных пальцев Коннора и нежные, ласковые слова.





Глава 14




КОННОР

Сенна проводила меня в пустую приемную с картинами и фотографиями на стенах. Изображение бульдога с надписью: «Мейбел, наша самая милая девочка» находилось рядом с питоном по имени Эдна. Я вздрогнул.

Мой котенок громко спала в розово-белом шерстяном пледе, прижавшись к моей груди. Мое сердце билось в одном ритме с ее коротки дыханием, и я боролся с желанием проверить в порядке ли она. Пока мы ехали в арендованной машине Сенны, мои руки гладили ребра котенка. Бедная девочка умерла бы, если бы у меня не было проблем со сном и если бы я не решился прогуляться по городу.

За последние двадцать четыре часа это единственное хорошее событие.

В ночь перед гонкой всегда было сложно уснуть, особенно с недавних пор, так как я не приспособился ни к какому ритму из-за разницы часовых поясов, а прошло всего лишь несколько гонок сезона. Но образ Сенны в качестве сексуальной начальницы, с ее привычной дерзостью и манерами, произвел на меня сильное впечатление. Каждый раз, закрывая глаза, я воспроизводил в памяти ее рубашку команды, натянутую на груди, и длинные ноги, которые я хотел запрокинуть вокруг своей головы. Еще в мои мысли обязательно врывался Антуан с его подмигиваниями.

Сенна больше не расспрашивала меня о бессоннице, но она спросит. Мои мысли прервал мужской голос.

— Сенна, шикарно выглядишь, как и всегда.

Мои плечи напряглись, из-за чего котенок проснулась и злобно чиркнула на меня.

— Прости, маленькая, — прошептал я, а потом повернулся к мужчине с еще большим количеством мышц, чем у паурлифтера, который зависим от протеиновых коктейлей, и он смеялся с моей Сенной.

Нет, с моей начальницей Сенной. Она не была моей ни в каком другом ключе.

Я стиснул зубы и бросил на незнакомца сердитый взгляд, но его взгляд был сосредоточен лишь на ней.

— Не хочешь зайти вместе с котенком? — он смотрел на Сенну с сияющей улыбкой, но затем увидел меня, и уголки его рта поникли. Сияющая улыбка сменилась фальшивой, и я ответил такой же. — И твой… друг.

Когда она не поправила его на слова подчиненный, пилот или заклятый враг, на фальшивая улы. Это победа, которую я буду хранить глубоко в сердце, как этого котенка.

— Коннор Дейн, — сказал я, представлясь, но он прошел назад, позабыв обо мне.

Я шел позади Сенны и ветеринара, пока их руки касались друг друга. Технически, его напряженные мышцы касались ее рук. Готов поспорить, я бы победил его в драке. Может у меня и не было его мышц, но я с становлюсь задиристым ублюдком, когда борюсь за то, что имеет значение.

Сенна рассмеялась над каким-то его словами. Я повернул кепку, так что она была надета козырьком назад, и наблюдал, как он коснулся ее поясницы и повел в процедурный кабинет. Раньше я мог вот так ее рассмешить. Сердце заболело от осознания, что в последние дни я куда чаще доводил ее до слез, чем смешил.

Когда мы столпились в маленькой, стерильной процедурной, я схватился за котенка и опустил ее на металлический стол. Она медленно зашагала, моргая своими большими глазами. Весь стресс последних двадцати четырех часов исчезал, когда этот пушистый комочек милоты смотрел на меня, как на героя.

— Приветик, — сказал ветеринар-бодибилдер моему котенку. — Можешь называть меня Брэд.

Конечно же, его звали Брэд. Я закатил глаза, пока не поймал взгляд Сенны на мне. Я моргнул несколько раз и пробормотал:

— Должны быть кошачья шерсть попала.

Она уставилась прямо в мои глаза, ища волосок. Легкий оттенок янтаря придавал ее глазам сияние, которое напоминало мне об осени с опадающими листьями и о смехе. Я не мог отвезти взгляд. Она потянулась к моему лицу, и я задержал дыхание, отчаянно желая ее прикосновений, и все же я старался каждой частичкой своего лица скрыть мое желание обладать ею. Ее большой палец коснулся моей щеки, и по коже побежали мурашки.

— Думаю, он еще там, — прошептал я.

Все мое существо жаждало ее прикосновений.

Я вдохнул ее аромат апельсинов, когда она замялась, ее рука застыла в воздухе. Мои взгляд упал на ее рот, когда она облизала нижнюю губу. Когда она снова коснулась меня, я не мог дышать, ее большой палец гладил мою щеку. Нежность ее прикосновения заставила меня задрожать.

— Знаешь, у бездомных кошек обычно бывают блохи. Тебе, вероятно, следует обработать все, к чему она прикасалась, средством от блох или выстирать, — сказал Брэд, косо смотря на нас.

Я никогда так сильно не хотел ударить кого-то.

Сенна убрала руку и отвернулась от меня, пока Брэд проверял котенка, изучая ее уши и приподнимая ее губы, чтобы изучить ее зубы, когда Сенна спросила о ее состоянии.

— Я ожидал звонка, когда увидел, что здесь в выходные состоится гонка, но я не ожидал что буду наслаждаться тигрицей другого вида.

Я подавился слюной.

Глаза Сенны расширились, когда она сказала мне:

— Это шутка. Он в шутку называет меня тигрицей.

Я посмотрел на нахмуренного Брэда.

— Конечно, — проворчал я, а затем пробормотал, хотя, конечно же, в этой душной процедурной, все услышали. — Он чертовски забавный.

Мой котенок зевнула самым милым образом. Когда она открыла ротик, то обнажила свои крошечные зубки и маленький язычок.

— Итак, Брэд, откуда вы знаете друг друга? — я сардонически протянул его имя.

Я в тайне надеялся заработать взгляд от Сенны, но она пристально смотрела на Брэда.

Он усмехнулся, и я сжал руки в кулаки.

— Ну, Клив…

— Коннор.

— Конечно, в общем. Скажем так, я тот, к кому Сенна приходит, когда она бывает в Мельбурне и ей нужно снять стресс.

— Брэд, — предупредила Сенна.

Брэд поднял руки, и даже они были мускулистыми. Я хотел верить, что это из-за слез и мастурбации над Сенной, которой он не мог нравится на самом деле. Что в нем может нравится?

— Мы друзья… хорошие друзья, которым нравится проводить вместе ночи пару раз в году, — добавил Брэд.

Я стиснул зубы, пытаясь остановиться себя от большего расспроса. Я не хотел слышать про ее друга с привилегиями. Я погладил голову котенка и ласкал пальцем за ее ухом, от чего она прижалась к моей руке. Сенна гладила за другим ухом, и мы украдкой улыбнулись друг другу. Я не буду придавать слишком большого значения тому, как смягчились ее глаза, когда она перевела взгляд с меня на пушистую малышку, или тому, как ворковала котенку, словно мы делили реальный, гребанный момент.

— В любом случае, — сказал Брэд, прерывая мой короткий миг счастья. — Мы дадим ей…

— У нее есть имя, — добавил я, хоть и пока не назвал ее.

Брэд уставился на меня, но взгляд Сенны проник мене под кожу. Она заправила прядь волос за ухо, пока гладила котенка.

— Какое?

— Колтс, — сказал я так, словно не решил назвать ее одним из хороший прозвищ Сенны в ту же самую секунду.

Брэд фыркнул, когда Колтс, котенок с большими глазами, уставилась на меня, ее глаза трепетали от усталости.

— Мне нравится, — заявила Сенна, гладя большое ухо Колтс. — Привет, малышка. У тебя то еще имечко. Если кто и будет надирать задницы и заставлять других слушаться, то это ты.

Брэд немного съежился, а мое сердце в груди пустилось в дикий пляс. Я прикрыл рукой свою самодовольную ухмылку, но она все равно проскользнула, потому что была такой чертовски широкой.

Остаток обследования прошел вот так. Сенна ласкала котенка и была со мной милее, чем несколько лет назад, а Брэд немного смягчился и перестал напрягать мышцы, на которые никто не обращал внимания.

Вскоре, Сенна села в машину, пока я прощался с Колтс. Я не мог завести кошку из-за работы, но от этого мой нос не переставало щипать из-за поступающего рыдания. Слезы собрались на моих ресницах, пока я шептал слова прощания. Я слегка поцеловал ее в голову, когда она заворковала и в последний раз посмотрела на меня большими глазами. Если котенок думала, что я не такой уж и плохой, возможно надежда все еще есть. Слеза скатилась по моей щеке, и надел кепку козырьком вперед, опустив его, когда пробормотал:

— Теперь ты в безопасности, Колтс.

Брэд взял мой номер, чтобы его ассистент мог держать меня в курсе ее состояния.

Он убедился, чтобы Сенна не могла нас услышать, а затем расправил плечи.

— Тебе следует знать, что, когда дело касается Сенны, ей нужен кто-то, кто защитит ее, и я долгое время старался быть для нее таким парнем. Я ее будущее, так что оставь ее в покое.

— Как угодною Мы просто друзья, — ворчливо ответил я. — И я не понимаю, почему все думают, что ее нужно защищать. Она чертовски сильная.

— Ты совсем ее не понимаешь.

Я пожал плечами и послал Колтс, которая уснула, когда он уложил ее в переноску, воздушный поцелуй.

— Не забудьте обработать все свои вещи средством от блох, — добавил он.

Когда я сел в машину, то пытался расслабить нахмуренные брови. Должен ли я рассказать Сенне о том, что сказал Брэд, но в обыденной, разговорчивой манере, которая не выдаст моих чувств? Я повернулся к окну. Не хочу слышать ее смех, когда она услышит, что Брэд думал, что между нами что-то было.

Я широко зевнул. Это был долгий день, за последние полчаса я спас и попрощался с лучшим котенком в мире, попал в аварию и познакомился с ветеринаром, мистером Единственная-Киска-Которую-Он-Может-Удовлеторить-Ест-Кошачий-Корм, и в довершении всего не спал.

Когда я задремал, голос Сенны пробился сквозь мою усталость.

— В прошлом году я виделась с Брэдом лишь дважды. У меня были дела в городе в январе, тогда-то и был последний раз. Я бы не связывалась с ним, но это было после аварии Ники и сердечного приступа отца. Когда я приземлилась, то узнала, что отец уходит от дел команды и не хотел, чтобы я руководила ею. Мне нужен был кто-то. Не то, чтобы я должна объясняться перед тобой.

— Предпочел, чтобы нет, — ответил я, хотя причины, по которым она оправдывалась передо мной, заставили меня понять, что она через многое прошла, а мы все были слишком эгоистичны, чтобы осознать, как она со всем справлялась.

Желудок жгло возобновившееся чувство, что я должен быть рядом с ней, а не защищать, согласно инструкциями Ники. Я хотел обнимать ее, пока она разбиралась с таким дерьмом, а не забирать ее у нее. Хотел быть тем человеком, к которому она придет, когда с ней случаются плохие вещи и чтобы она знала, что ей стоит только позвонить. Она должна знать, что если бы она пришла ко мне, когда узнала новость о своем отце, я бы сделал все, чтобы обеспечить ей безопасное пространство, пока она переваривала эту информацию, и сидел бы рядом, пока она обдумывала, как изменить ситуацию. Я прогнал образы наших отношений, которые развивались совсем иначе, нежели сейчас. Она не хотела меня.

— Мне не нужно знать о твоих победах, — пробормотал я.

Свет мелькал на ее лице, пока мы ехали в отель.

— О, да брось, Дейн, в этой машине ты самый большой игрок.

— И все же из нас двоих у тебя секс был куда чаще. Не то, чтобы я осуждал.

— У тебя не было секса почти шесть месяцев? Как по мне, это нормально. Но для тебя, это…

Пока она подбирала нужные слова, я сохранял молчание. Она не поверит в мои причины, особенно, если они связаны с тем, что я увидел ее на свадьбе Ральфа.

Когда мы были подростками ей удавалось то, чего не могла сделать ни одна женщина: она бросала мне вызов, заставляла улыбаться и заботилась обо мне. Тем не менее, она была недоступна по многим причинам, включая ту же, по которой была недоступна, когда я впервые влюбился в нее: она все еще была сестрой моего лучшего друга. Я ответил, стиснув зубы:

— Могла бы выбрать кого-то и похуже, чем мистера Бодибилдера.

Она проворчала, но не продолжила разговор. Я вдохнул ее духи с апельсинами. Они заиграли совсем новым ароматом на ней из-за запаха бензина и потертых шин гаража, который, вероятно, застрял в ее волосах. Когда она остановилась на светофоре, она нанесла немного бальзама для губ, и нас окутал запах манго. Я сосчитал до десяти, пока боролся с искушением самому попробовать много и показать ей, что мистер Бодибилдер мне не ровня, когда дело доходит до поцелуев самой энергичной и сексуальной женщины, которую я когда-либо знал.

Я откинул голову на сидение и притворялся спящим, чтобы она не задавала вопросов, на которые я не смогу ответить.





Глава 15




СЕННА

Я сняла обувь и зарылась ступнями в ковер кабинета. Было почти десять вечера, а я не могла перестать таращиться в эти таблицы. Последние несколько часов я детально изучала наши финансы, и с каждым новым открытым файлом мне хотелось биться головой об стол.

Мой телефон зазвонил, и я сдержала зевок, когда ответила.

— Сенна, почему сегодня во время гольфа Адам сказал, что у тебя проблемы с финансами? — спросил мой отец, не поздоровавшись.

— Потому что член моего совета пытался сбить тебя с толку?

— Сенна, — предупредил он.

Я прикусила язык и потерла шрам.

— Адам не имеет права сплетничать о компании. Он — член совета и должен работать над решением проблемы, а не клеветать на меня. Ему следовало поговорить напрямую со мной, если у него какие-то проблемы.

— Он сказал, что ты рассеяна после Австралии.

Я, как кошка, сжала антистрессовый шарик, который обнаружила на своем столе на прошлой неделе, и смотрела, как он выпячивался, когда я сдавливала его.

— Австралия была месяц назад. Он мог прийти в офисе, если хотел поговорить со мной. Я провожу здесь каждый день по двенадцать часов, — обычно четырнадцать, но не нужно, чтобы все знали об этом, или уже у меня никогда не будет тихих часов, чтобы закончить дела. — И раз у меня есть время разговаривать с тобой четыре раза в неделю, то, уверена, я нашла бы время поговорить с ним, учитывая, что он работает на меня.

— Ты говоришь мне, что я слишком много тебе названиваю. Гоночная команда «Колтер» была моим детищем, и я все еще являюсь ее владельцем.

Я опустила голову на стол, пока отец продолжал читать мне нотации о том, как он годами успешно руководил компанией и был лидером в Формуле-1, словно я этого не знала. Чего он не затронул, а я не припомнила ему этого, так это то, что за последние годы его краткосрочное планирование уничтожило компанию. Всякий раз, когда я думала, что видела самое худшее, то дергала за нитку и в итоге получала сотню нераспутанных клубков шерсти, вылившихся из моих рук.

Я уставилась на фотографию моих улыбающихся родителей на своем столе. Папа держал Ники на руках. И я, и Ники оба сжимали в руках трофеи.

— В конце концов, — вклинилась я, используя одну из его избитых фраз. — Адам не должен был говорить обо мне. Завтра у меня встреча с советом директоров, так что завтра и разберусь с этим. А пока ты должен оставить меня в покое и дать мне самой руководить компанией.

Он заворчал.

— Есть новости от Ники? — спросила я, перекатывая в руке игрушку.

— Нет. А у тебя?

— За последние недели нет.

— Какой позор, что он не принял руководство командой.

Я всосала воздух, но все, что я почувствовала, это сухость. Я никогда не чувствовала себя более одинокой. Ральф отправил мне странное сообщение, но на этом все. Я не могла рассказать Джекс о том, что происходит, потому что у нее было достаточно мороки и стресса со своей командой, еще она возилась с болидами при ограниченном бюджете. Мне нужно все здесь исправить.

Когда я была директором по связям с общественностью, то всегда поддерживала свою команду и была ей опорой. Они оспаривали некоторые мои решения, потому что хотели лучшего, но мы были командой, и их верность была неоспоримой. Совет директоров почти не разговаривал со мной, и теперь я знала, почему.

Почувствовав отсутствие у меня реакции, папа сменил тему.

— Как твои пилоты? Надеюсь, ты мила с Антуаном.

— С чего бы это?

— Ничего. Коннор не влипает в неприятности?

— Они оба держатся от них подальше, — ответила я. — В большинстве гонок они остаются в топ-15, и Коннор всегда впереди Антуана. Он не лучший наш пилот.

— Он был бы им, если бы руководителем был я. Мне следует завтра прийти на собрание. Я покажу тебе, как справлялся с советом директоров, чтобы ты научилась на моем примере. Они всегда меня слушались.

Я швырнула антистрессовую игрушку через комнату. Она отскочила от окон, которые тянулись от пола до потолка и выходили на парковку. Не смотря на то что на дворе стоял июнь, темнота устилала все пространство.

— У меня все в порядке. Я вполне хорошо руковожу командой. В следующий раз, когда кто-то из совета директоров расскажет тебе о чем-то, прошу, скажи им поговорить напрямую со мной, — я старалась не выдавать мольбу в голосе.

— Если ты в этом уверена.

— Определенно. Пока, пап, — сказала я.

Я повесила трубку, чтобы не наговорить большего. Мне никогда не удавалось противостоять ему. Я снова посмотрела на фотографию на столе. Всю жизнь я делала все, чтобы он гордился, и смотрите, куда это меня привело. У меня несостоявшаяся карьера гонщицы, а теперь я терпела неудачу в качестве руководителя команды.

Я подняла свою антистрессовую игрушку, но, сжав и расплющив ее в руке, я не избавилась от чувства одиночества, переполняющего мою душу.

Я выглянула за дверь, и, как ожидалось, была одна. Я переоделась из своего дизайнерского платья в шорты для пробежки и толстовку команды.

В животе заурчало, напомнив мне, что я забыла поужинать. До поездки в Испанию на следующую гонку оставалось несколько дней. Я уставилась в потолок, пока пыталась вспомнить, когда в последний раз ела горячую еду. Если бы не Джимми, я бы не завтракала и не обедала.

Я порылась в своих ящиках, но шоколадки на экстренный случай закончились. В глубине ящика лежала половина батончика с маленькими зелёными точками и пушистыми краями. Меня чуть не вырвало, когда я бросила ее в мусорку.

Там же, в мусорном ведре, лежали наполовину погрызенные карандаши, окровавленная скоба, которую я извлекла у члена бухгалтерской команды, случайно прищемившего себя, когда он нашёл ещё одно дело с плохими новостями, которое спрятал мой отец, и пустая коробка шоколадных конфет от Джекс, потому что у меня не было времени встретиться с ней.

Я теряла все, чего хотела и ради чего трудилась.

По крайней мере, у нас были хорошие показатели на гонках. Постоянные победы Коннора над Антуаном создавали напряжение, но вместо того, чтобы выплеснуться наружу, оно просто тлело. Как раньше говорил папа, когда Ники выигрывал у меня на трассе, соревнование — полезно. Когда я выиграла у него, все было иначе. А когда Коннор выигрывал у нас обоих, нас отчитывали.

Коннор Дейн.

После Австралии наше общение улучшилось. Он стал относится ко мне теплее и иногда был приятным. Мы не были лучшим друзьями и никогда ими не станем, но я могла взаимодействовать с ним.

Я подняла ноги на стол и включила Тейлор Свифт. Закрыв глаза, я представила, как засыпаю и получаю тот желанный покой, но на который у меня не будет времени этой ночью. Снова я зайду домой в час ночи, чтобы потом вернуться в 06:30 утра. Из-за моего нового образа стервозной начальницы я должна просыпаться в 05:30, потому что укладка волос и макияж занимали чертовски много времени.

Песня «Anti-Hero» достигла своего крещендо, а я присвистывала в такт. Когда я была моложе, то сидела на кровати, слушала «Love Story» и представляла, что в ней пелось обо мне и Конноре. Но мы с Коннором не были влюбленными, которым не суждено быть вместе. Я была надоедливым прихвостнем.

— Все еще звучишь как задушенный хорек, когда свистишь, Колтс, — лениво прокомментировал Коннор, мои глаза распахнулись, и я схватилась за подлокотники кресла, чтобы не упасть.

— Как долго ты тут стоишь? — ответила я, мое лицо горело от смущения.

— Достаточно, чтобы понять, что ты все еще Свифти16. Раньше ты на повторе слушала «Love Story».

Он это помнил? Он подмигнул, и мое лицо уже не горело, а полыхало. На нем козырьком назад была надета кепка команды, что напоминало мне о прежнем дерзком, очаровательном Конноре.

Я подняла брови и откинулась на кресле.

— Ну, некоторые не притворялись будто им нравился Дрейк, пока в тайне танцевали под Кэти Перри.

Ухмылка Коннора разожгла огонь в моих щеках, пока мое лицо не заполыхало. Это та ухмылка, которую я помнила с подростковых дней, когда мы дразнили друг друга, соревновались и проводили все время вместе. Я выключила Тейлор Свифт и попыталась стереть образы прошлого.

Мой взгляд метнулся обратно к нему, и живот скрутило.

— Что ты вообще здесь делаешь? Разве у тебя нет женщины, которую нужно соблазнить? Они начнут думать, что ты строишь из себя труднодоступного, если так и продолжить отшивать.

Его лицо поникло.

— Я же сказал тебе в Австралии, что у меня долго не было секса. Я никого не соблазняю. И нет, я не хочу об этом говорить, — его взгляд прошелся по длине моих ног, которые все еще были закинуты на стол. В чем его проблема с моими ногами? Я несколько раз ловила его на рассматривании их. Я опустила их на пол. — Я здесь, потому что, когда уходил, то увидел твою машину на парковке. Подумал, что ты не ела, так что принес нам ужин.

— Нам? — тогда-то я и учуяла запах пиццы: плавленый сыр, томатный соус и пепперони. Я прикрыла рот рукой, когда слюни скопились в уголке губ. Когда мы были подростками, то вместе ели подобное во время провальных сезонов. — Разве ты не избегаешь такой еды во время сезона, потому что тебе нужно уместиться в болиде?

— Ты спрашиваешь, как моя начальница или как мой… друг? — он запнулся на последнем слове, и я подняла брови. — Мы друзья?

Я пожала плечами.

— Зависит от того, сколькими кусочками пиццы ты со мной поделишься.

Он подошел ближе, нависая надо мной. На нем была та же толстовка, что и на мне, хоть он и сочетал ее с джинсами. Он одевался так же, как в подростковые годы, и мое сердце сжалось. От его близости по ногами побежали мурашки.

— Я отдал бы тебе все, если позволишь.

Он очистил место на столе, положив коробку себе на бедро, чтобы доказать свое заявление. Когда я выгнула бровь, он посмотрел на меня.

— Чтобы не заляпать твои важные бумаги.

Затем он постелил бумажное полотенце, а потом положил на него коробку пиццы. Я подпрыгнула, чтобы помочь, но, прежде чем смогла заговорить, он косо посмотрел на меня и сказал:

— Хватит пытаться все обустроить. Позволь мне сделать это вместо тебя, — он отмахнул мои руки, а потом открыл коробку и достал кусочек.

Я сглотнула лишнюю слюну, когда мои ноздри заполнил запах свежего теста для пиццы. Он протянул мне кусочек, и, когда я потянулась за ним, он убрал его и откусил. Он смеялся, пока жевал.

— Я остаюсь при своем мнении, что мальчики отстой. Чтоб ты подавился, — ответила я, подпрыгнув и выхватив кусок из его руки, а затем засунув то, что от него осталось, в рот. Я засияла от гордости, а он смеялся.

— Кончик пиццы был у меня во рту. Мы как будто бы поцеловались.

Я застыла. Раньше я говорила так Ники, когда одна из его фанаток ела половину печения и предлагала ему оставшуюся. Посиделка с Коннором в тихом кабинете навевала слишком много воспоминаний, и каждый раз мне напоминали, как от его близости учащался пульс и как я крала его толстовки, чтобы поближе ощутить его запах.

Я толкнула его, и он подмигнул, поправив кепку. Это никак не помогло моему языку прекратить щекотать губу из-за мыслей поцеловать его. Я громко фыркнула.

— Садись, Дейн, пока я не вышвырнула тебя из кабинета.

Он сел под другую сторону стола.

— Итак, расскажи мне, ты все еще слушаешь на повторе «Love Story», как когда ты готовила мне блинчики после моего возвращения с картинга?

— Не понимаю, о чем ты, — я сжала губы, чтобы не улыбнуться от воспоминания.

— И охотно бы поверил, если бы твои губы не танцевали вот так, — он уставился на мои губы, и его смешок исчез.

— Ты в порядке? Я ожидала остроумного ответа.

Он швырнул в меня салфеткой.

— У тебя соус, — его руки были сжаты в кулаки, когда он обращался ко мне.

— Дейн, ты чертовски странный.

— Учился у лучших, Колтс, — его подмигивание почти уложило меня на лопатки.

Он был таким взрослым, но не менее сексуальным, чем в восемнадцать лет.

— Не важно, — я пожала плечами, чтобы скрыть покалывание в животе. — Итак, если ты уже не слушаешь Кэти Перри, тогда кого?

— Разных исполнителей. Я послушал ту песню, которая тебе нравится. В ней есть твоя энергия большого босса. Ты слышала «Femininomenon»17?

Я покачала головой. Он ел, как мальчишка, что всегда меня забавляло. Это похоже на гонку до финиша, даже если и ел только он. Для него все было соревнованием.

— Тебе следует послушать. Я отправлю тебе ссылку. Тебе понравится, — сказал он, беседуя, словно мы были двумя людьми, которые еще не определились, кем приходились друг другу. — Что самое худшее, что было в твоей пицце, ну, вообще?

Он посмотрел на меня, когда я откинулась в своем кресле, подогнув ноги под себя.

— Как-то мы с Джекс вышли погулять, и они положили лобстера в пиццу.

Он наклонился вперед.

— Ты же знаешь, что это не странность, не так ли?

Я сморщила нос.

— Это странно, когда они заставляют тебя выбрать этого прекрасного животного, а затем убивают перед тобой. Никогда в жизни.

Он сморщился.

— Я бы умер.

— Ты чертовски драматичный.

Я швырнула в него антистрессовой игрушкой, но он с легкостью поймал ее одной огромной рукой. Он уставился на нее, и сжал ее несколько раз, а потом бросил обратно.

— Хорошая игрушка. Помогает справиться со стрессом?

Она была теплой после его прикосновения, и я засунула ее в карман толстовки, словно тепло Коннора могло наполнить мой живот.

Я пожала плечами. Может, уже пора затронуть темы, которые мучали меня с тех пор, как я разговаривала с Лайлой?

— Когда ты спросишь меня про добавки к пицце? — спросил он. — Ты знаешь, что я обожаю говорить о себе.

— Хорошо. Самая странная добавка к пицце, которую ты ел?

Он уже доедал последний кусок, а я лишь начинала третий.

— Карамелизованные бананы и персики. Это было на спор. Имеешь полное право скорчить такое лицо. Фрукты и пицца не сочетаются.

— Даже ананасы?

— Особенно ананасы. Не говори мне, что стала тем, кто портит пиццу. Я это него переживу, Колтс. Ты, должно быть, злодейка.

Я ухмыльнулась ему.

— Я еще хуже. Ты не знаешь даже половины.

Его ухмылка после моего подмигивания заставила меня улыбнуться. Дерзко покачав плечами, я слизала соус с пальцев. Его улыбка погасла, а глаза потемнели. Мои брови нахмурились, пока он пялился на мои губы и пальцы, а его большой палец поглаживал изгиб горла. Он смотрел на меня, словно я была пудингом, которым ему нужно было полакомится. Тепло разлилось по моему животу, и я схватила свой стрессовый мячик, неловко его уронив.

Он быстро прочистил горло и указал на фото моей семьи на столе, когда вытер губы тыльной стороной руки.

— Говорила с ним недавно?

— С Ники? — покачала я головой.

— И я нет. Ральф получил от него сообщение несколько недель назад, но Ники не стал говорить, где он.

— Ты общаешься с Ральфом?

Хоть Ральф и поддерживал Ники и Коннора, когда мы были подростками, он был моим наставником. Если Ральф поддерживал с ним связь, почему он не звонил мне? Возможно, они думали, что я паршиво справляюсь. Меня часто настигал синдром самозванца, и сколько бы я не боролась с ним, то, что у меня не было кого-то, кто болел за меня и поддерживал, не помогало делу.

— Только чтобы поговорить о гонке, — сказал он, отмахиваясь от темы. — Много общаешься с отцом?

— Он часто звонит, проверяет. Он решил, что я гублю компанию. Я никогда не стану Ники, человеком, которого он хотел видеть у руля.

Коннор закатил глаза.

— Твой отец — дурак. Он должен верить в тебя и быть благодарным. Он довел эту компанию до уровня ниже плинтуса, а затем навязал ее Ники, который не умеет мыслить бизнесом. Это место уже бы закрылось, если бы он был у руля. Ты делаешь невероятные вещи, и твоей семье повезло с тобой.

Во рту пересохло, и я запустила руку в свои короткие локоны. Никогда не думала, что кто-нибудь скажет мне такое, по крайней мере не Коннор. Я уставилась на него, и он пригвоздил меня взглядом, словно чтобы доказать, что имел в виду каждое слово. Я подтянула ноги и села так, чтобы можно было скрестить их на кресле. Его глаза опустились, когда я уселась в кресло, чтобы принять идеальное положение. На этот раз он не смотрел на них, вместо этого он облизал губы.

— Сегодня ты не в одном из своих роскошных нарядах?

Может, он думает, что я такая странная и непринужденная со всеми? Нет, но когда-то Коннор был одним из моих самых близких друзей.

— Я всегда предпочитаю толстовки и шорты. Ты же меня знаешь, — я прикусила язык.

Я не хотела говорить такого. Конечно, он больше не знал меня.

Но он кивнул.

— Да, Колтс, знаю. Я знаю тебя.

Искра в его взгляде, пока он смотрел на меня, вызвала мурашки по ногам. Я всосала губу, а он наблюдал за движением Он медленно облизал губы, и я вспомнила все те разы, когда хотела поцеловать его. Я не должна сейчас испытывать влечение к нему.

— Как Лайла? — спросила я.

Если продолжу говорить, то смогу избежать искушения в образе Коннора.

— У нее все хорошо. Надеюсь, когда-нибудь увижу ее, но она планирует попутешевствовать несколько месяцев во время ее летних каникул в университете, — сказал Коннор. Его глаза опустились, а затем снова посмотрели на меня. — Я разговаривал с отцом.

Я задержала дыхание.

— Как он?

— Все еще развлекается по всему миру на деньги, которые я ему ежемесячно посылаю.

Должно быть, я нахмурила брови, потому что он уточнил свое заявление.

— Такова наша сделка. Я посылаю ему деньги, а он держится от нас подальше. Может трахать кого хочет и делать что хочет, но никто из моей семьи не услышит от него ни слова. Не рассказывай эту часть Лайле, потому что ей не нужно знать. Отец не получит возможности предать кого-то из нас снова.

— Мне жаль, — он пожал плечами, но я умоляла его. Я не знала его оправдания аварии, и, возможно, никогда не узнаю, но когда-то он был моим другом. — Лайла рассказала мне, что ваш отец ушел после того, как тебя выбрали в «Форумулу-2», так что твоя мама увезла ее в Шотландию. Прости, что не была рядом ни для кого из вас. Должно быть, тебе было одиноко.

Он снова пожал плечами, и мне захотелось встряхнуть его.

— Ники был рядом. Эмоции не его конек, но он старался. Кроме того, не то, чтобы я нуждался в ком-то, — он закрыл глаза, а когда открыл, то улыбался, словно успокоился. — Тебе понравилась пицца?

Я прикусила губу. Я могла бы надавить, чтобы он рассказал больше, но пока что отношения между не позволяли такого. Мы всего лишь снова стали друзьями. Доверию нужно время, а я не уверена, что нам его вообще хватит.

— Да, это было лучшее, что я ела за очень долгое время. Откуда ты узнал, что я не ужинала? — сказала я, громко проговаривая слова.

— Твой секретарь сказал Джекс, что ты каждый раз работаешь допоздна и что он подумывал оставить тебе ужин, но ты не просила, и он не хотел настаивать. И прежде чем ты начнешь странно реагировать на то, что люди говорят о тебе: он беспокоился. Никто больше не слышал. Это было в гараже.

Я открыла глаза и закрыла рот, стиснув зубы. Ненавижу, когда люди говорили обо мне.

— Что ты делал в гараже? — ответила я.

— Хотел помочь улучшить болид, — объяснил он, вытянув руки. — Я не инженер, но хочу, чтобы мой транспорт был лучшим, насколько это возможно.

— В тебе всегда была соревновательная жилка, — я наклонила голову.

— Кто бы говорил. Мисс Чемпионка-Картинга-И-Чемпионка-Детских-Гонок.

— Вот только я не была ею.

Его улыбка померкла, и я пнула себя за то, что заговорила об этом. Это всегда будет невысказанной трещиной между нами, той самой причиной, по которой мы не сможем быть по-настоящему близки.

— Все не так, как ты думаешь. Это не было моя вина. Ты бы не поверила мне, если бы я рассказал, что случилось, как и не поверила, когда мы увиделись.

Я пожала плечами.

— Дейн, это ничего не меняет. Никакие твои слова не превратят события того дня в нормальные. Ты никогда не извинялся.

Он подпрыгнул и начал расхаживать по комнате.

— Я пытался, но ты не слушала. Я пытался, — его голос напрягся, когда он уставился на ковер.

Я подняла руки. Вместо того, чтобы почувствовать искорку радости, мой живот жгло, словно я съела десять буррито и выпила пять пинт пива. Я прижала кулак ко рту.

— Хорошо. Давай договоримся не говорить об этом, ладно? Спасибо, что зашел, и увидимся в Испании.

— Ты выгоняешь меня из своего кабинета?

— Я не выгоняю тебя. Мне нужно работать, чтобы уйти домой.

Он выгнул бровь и скрестил руки.

— Хорошо. Прошу, доешь последний кусок и поезжай домой поскорее, иначе поездка будет не безопасной, — он зажмурил глаза и покачал головой. — Я не имел ничего в виду под этими словами. Я не говорил об аварии, я…

— Все хорошо. Поезжай домой, и спасибо за ужин. Я ценю.

— У нас все хорошо? — грусть в его глазах заставила меня захотеть приблизиться к нему.

Я не хотела обижать его.

Я кивнула.

— У нас все хорошо. Ты хорошо пилотируешь, и мне повезло, что ты мой сотрудник.

— Сотрудник, — повторил он, медленно кивая головой.

Чего он хотел от меня? Ночевок и чтобы мы заплетали друг другу косы?

Я прикусила стенку рта и подошла к нему. Я протянула руку.

— Перемирие?

— Мы не так это делали.

— Я не та, что была раньше, — вздохнула я. — Так мы делаем это сейчас.

— Я не изменился, — он сжал руки в кулаки, пока смотрел на мои.

Это не то секретное рукопожатие, которые было у нас с Коннором и Никки, когда мы были моложе, которое было способом оставаться друзьями вне трассы, чтобы мы могли оставить позади соревновательность и споры.

Мои пальцы дрожали, и он поднял голову, чтобы посмотреть на меня.

— Прошу, — умоляла я, неспособная встретится с ними взглядами.

Он взял меня за руку. От ощущения его грубой, горячей коже на мне скрутило живот. Думаю, я тоже все еще была прежней. Я поджала губы, когда его большой палец едва ли коснулся моей руки. Покалывание поднялось по моей руке. Мой пульс участился, и я молилась, чтобы он не погладил внутреннюю часть запястья и не обнаружил, что со мной делали его краткие прикосновения.

— Перемирие, — как по мне, его голос был слишком глубоким.

Я громко сглотнула.

Не отпускай. Держи мою руку, потому что ты хочешь этой близости так же сильно, как и я.

Но он отпустил и направился к двери. Я сымитировала зевок, чтобы скрыть грусть, хоть он быстро стал настоящим. Я так чертовски устала, хотя этот короткий момент с Коннором был как отсрочка от казни моим будущим.

— Постарайся скоро уехать домой. Увидимся в Испании, босс, — сказал он, задержавшись в моем дверном проеме, обняв его руками

— Увидимся, — ответила я, доставая из кармана антистрессовую игрушку.

Он кивнул и ушел.

— Рад, что тебе понравилась антистрессовая игрушка, — крикнул он из коридора.

Во рту пересохло. Игрушка была от него.

Когда я убедилась, что он ушел, то прижалась лицом к стеклу окна и закрыла глаза. Оно ощущалось словно лед на моих горящих щеках. Плохо, что оно не могло остудить тепло в моем животе.





Глава 16




КОННОР

Солнечный свет проникал сквозь мое окно в номере отеля, подсвечивая частички пыли в воздухе. Я напряг зрение и потер лоб, беря телефон с прикроватной тумбочки.

Пять часов? Я спал пять часов в ночь перед гонкой! Такого не было с аварии Ники. Я потянулся и громко зевнул. Этого все равно недостаточно, но все же это было чудом. Должно быть, речи Ральфа работали. Я еще раз перепроверил свой телефон. Он позвонит через час.

Я потянулся за плюшевым котенком, который ожидал меня в отеле, когда я приехал. Записки не было. Он напоминал Колтс. Я вдохнул его аромат апельсинов и манго, пока старался не надеяться, что Сенна оставила его для меня. Что она думала обо мне. Я положил его рядом с собой на кровать, пока спал. Я вдохнул его запах, а потом подошел к окну и посмотрел на городскую площадь.

Я находился в самом роскошном отеле в Барселоне. Большинство людей, спешащих между зданиями, никогда не остановятся в таком месте или не получат того комфорта, который доставался мне. Я ущипнул себя, как сделал в день, когда впервые подписал контракт с гоночной командой. В отличии от Ники и почти всех пилотов, против которых я гонял, я не вырос при деньгах. Моя карьера гонщика была смесью навыков и очень большего количества удачи. Если бы отец Ники и Сены не заметил меня на карттинге, я бы, вероятно, был таким же, как и люди, с которыми я ходил в школу, пытаясь заработать честный доход и не попасть в тюрьму.

Я вздохнул, когда вошел в ванную. Здесь было все, даже богато украшенная ванна, которой я воспользуюсь позже, как всегда и делал после гонки, когда буду уставшим и все будет болеть. Моей прежней привычкой было выпивать с Ники, возможно найти девушку на ночь, а затем помчаться на самолет домой или куда бы команда не сказала мы поедем.

Но я больше не был тем парнем.

Мои мысли вернулись к свадьбе Ральфа и к Сенне, завладевшей моим сердцем. Я был Мудаком Дейном, парнем с заслуженной плохой репутацией и любовью к сексу и быстрым машинам, но увидев Сенну в тот день, я понял, что она была той самой.

И как только я вернулся домой, то вспомнил, почему она никогда не будет моей.

Если бы не та свадьба и авария Ники, я бы, скорее всего, был в «Вэсса», гонял, как отбитый, и общался бы с каждой женщиной, которая мне улыбнулась.

Я прислонился к двери. Что было бы, если бы Сенна была рядом со мной, когда ушел отец? Я на горьком опыте понял, что у меня не было никого, кто присматривал бы за мной. Не то, чтобы мне кто-то был нужен. Это моя работа — защищать других, а не наоборот.

Мой телефон зазвонил, выдернув меня из внутренних размышлений. Я проверил телефон, когда вздохнул.

— Ники, — сказал я, включив громкую связь, пока готовился ко дню гонки. — Ты неделями ни с кем не выходил на связь.

— Был занят, — я ожидал больше объяснения о том, как у него дела.

— Ты еще тут?

— Да, прости. Хорошо справляешь в этом сезоне, Кон.

— Ты разговаривал с Сенной? — спросил я, прикусив стенку рта. Я не мог выдать свой хаос эмоций ее брату. Меня настиг образ ее, сидящей на столе на этой неделе, с ее длинными, сексуальными ногами и моей пиццей во рту. Я расхаживал по комнате, считая до десяти, пока внутри все переворачивалось. — Или с кем-то еще из команды?

— Я только что повесил с ней. Дружище, она вся на стрессе, и я беспокоюсь за нее.

Черт. Я сделал что-то не то? Она была милой со мной после перемирия. Я подумал, что у нас прорыв. Я подбирал подходящий ответ, но он прервал мои мысли.

— Антуан морочит ей голову. Я разговаривал со своим прежним инженером Маккой, который тоже впечатлен тобой, и он сказал, что Антуан клевещет на нее в гараже и говорит, что собирается встречаться с ней.

— Вот ублюдок, — процедил я. — Я думал, что достучался до него, но Сенна держала нас порознь после аварии в Австралии. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Продолжай защищать ее. И не помешает, если ты снова поговоришь с Антуаном, но без угроз, потому что ты знаешь, что отец любит его больше тебя, — Ники прочистил горло. — Но так, чтобы он был в курсе, что мы знаем о его кознях за ее спиной.

Я положил плюшевую Колтс в сумку, борясь с тем, чтобы не вдохнуть ее аромат или задуматься о том, что мог означать потенциальный подарок от Сенны.

— Почему твой отец любит его больше меня? Он придурок. Какими бы высокомерными не были все пилоты, всему есть предел. И я каждую неделю превосхожу его.

— Еще ты парень, из-за которого Сенна попала в больницу и который уничтожил ее карьеру.

— Карьера, в которую он все-равно не верил, — огрызнулся я. — И ты знаешь, что произошло в тот день.

— Эй, я не виню тебя. Ты защищал ее и спас от того, что запланировали эти парни. Ты сделал все, что мог, как мы делали каждую гонку. Если бы я не заболел, этого бы не случилось. Я больше виню себя, нежели тебя. И ты знаешь, что я пытался поговорить с ней после того, как это случилось, но она даже не позволяла мне произнести твое имя в ее присутствии.

В дверь постучали. Я обернул полотенце вокруг талии и открыл, пока он бормотал что-то себе под нос. Я дал чаевые портье и быстренько просмотрел газету, когда закрыл дверь.

— Ты заботился о ней. Она и для тебя была младшей сестрой.

Я мельком увидел фотографию Сенны в новостях про гонки. На ней была одна из тех юбок-карандаш и каблуки, от которых жгло кожу и бросало в дрожь.

Я стиснул зубы. Сенна никогда не была для меня младшей сестрой. Она была моим лучшим другом, который стал человеком, которого я по-своему любил. А теперь она была женщиной, о которой я фантазировал и с мыслями о которой засыпал. Мои сны заполоняли шортики для бега и ноги, который простирались на милю. Я хотел, чтобы эти ноги располагались по обеим сторонам от моего лица.

Ники все еще говорил, а я попытался стереть образ рук Сенны, держащихся за изголовье моей постели, пока она объезжала мой рот. Сейчас не время. И это время никогда не придет.

— Раз отношения между вами наладились…

— Она так сказала? — спросил я, прежде чем схватиться за голову.

Блять. Расскажите мне о нетерпении.

— Вроде того. Она сказала, что уже меньше ненавидит тебя. Это победа, да?

Я улыбнулся, потому что представил, как она говорила это, шевеля бровями и ухмыльнувшись. Я хотел поцелуем стереть эту дерзость с ее губ.

— По крайней мере теперь я знаю, что ты не нарушишь соглашение, — добавил он.

Я положил газету на кровать.

— Я бы не посмел.

— Пришло время рассказать ей, что на самом деле случилось в тот день. Возможно, она, наконец, выслушает.

Я снова занял себя сбором сумки, вытащив мои счастливые боксеры, которые носил каждую гонку. Это часть моего предгоночного ритуала, хоть они и были скорее одержимостью. После аварии Ники, а затем моей в Австралии, ситуация обострилась. Я не мог прерывать ритуалы. Я должен придерживаться их, иначе случится нечто ужасное.

— Что изменится после стольких лет? И даже если она выслушает, кто сказал, что это не заставит ее возненавидеть меня еще больше? Я не могу испортить все, когда она «меньше ненавидит меня». Это один из тех секретов, который я унесу с собой в могилу.

Я не хотел потерять наше с Сенной трудно достигнутое перемирие.

Никки вздохнул.

— Ненавижу, что тогда Антуан был одним из гонщиков, с которыми мы имели дело. Он травил ее, не то, чтобы она знала, потому что мы защищали ее, а теперь он делает то же самое, но другими способами. Прошу, защищай ее, хорошо?

— Конечно, я присмотрю за ней.

— Как в старые добрые, — заявил он, а я не мог повторить за ним, как ему того хотелось, потому что в старые добрые времена я был тайно влюблен в нее.

На заднем фоне разговора послышался звук волн.

— Ники, где ты?

— Не важно.

— Ты скоро вернешься домой?

— Вернусь, когда буду готов, — что бы это не значило. — Все дело в аварии и в случившимся, хорошо? Я не могу находится в окружении людей. В любом случае, мне надо идти, но я скоро позвоню. Кстати, отец сегодня придет на гонку. Я рассказал Сенне, хоть он и не хотел, чтобы она знала. Держи Антуана подальше от нее.

— Конечно, дружище. Берги себя, хорошо?

— Ты тоже, Кон. До скорого.

Он был моим единственный другом, а я не мог рассказать ему о том, что боюсь водить, что фантазирую о его сестре или что мой беспорядок затмит даже ночной Амстердам, где британские холостяки устроили свой кутеж.





Глава 17




СЕННА

— И я сказал ей: «Ты хочешь стать пилотом?», и мы все посмеялись, но до аварии она была хорошей гонщицей, — рассказывал мой отец своим гостям.

Он привел четырех мужчин на Гран-При в Испании и не объяснил, кто они. Если они инвесторы, то ему следовало бы представить меня, чтобы я связалась с ними по поводу нашей команды.

Не важно, сколько раз я говорила ему, что начальница — я. Он не отойдет от дел компании. Мне нужно лучше противостоять ему, но такие моменты напоминали мне о всех тех, когда он не слушал мои рассказы о пилотах, которые меня задирали.

Он просидел здесь всю гонку, рассказывая истории о его великих моментах в качестве руководителя команды, восхваляя, каким замечательным был Ники, и приписывая меня в качестве сноски.

— И она стала отличным директором по связам с общественностью.

Мужчины кивнули. Гонка закончилась, и мы ждали возвращения Антуана и Коннора в гараж, пока все собирались.

— А теперь я начальница, — добавила я, хотя мужчины не слушали.

— Бесподобная, — сказала Джекс, но они не слушали и ее.

Я пожала плечами, просматривая видеозаписи дня. Что-угодно, лишь бы не взаимодействовать с отцом, пока он выпендривался. Мне не следовало позволять его восхищению карьерой Ники и неуверенности во мне влиять на меня. По крайней мере, он сказал, что я была отличным директором по связам с общественностью, хотя он не хотел, чтобы я занималась и этим. Я пробила путь от стажера во время университета, а затем, со временем убедила совет директоров, что должна получить эту работу.

Я потерла шрам. Его мнение не должно было иметь значения. Я знала, чего смогла достичь.

— Босс, могу я показать вам кое-что? — сказала Джекс. — Один из членов пит-команды указал мне на это раннее, и вам стоит это увидеть.

Что-угодно лишь бы отвлечься от громкого голоса отца. Он переместился к краю гаража, все еще рассказывая истории о победах команды. Очевидно, он не упомянул весь ущерб, который нанес компании.

Джекс пробежалась по съемке. В Барселоне стоял жаркий день, и я собрала волосы в хвост и закатала рукава. Когда Коннор закатывал рукава, это выглядела гораздо сексуальнее, и не только потому, что у него по всему телу были татуировки, связанные со всеми моментами: начиная от побед и заканчивая детством. Моей любимой была карта гоночной трассы Силверстоун18 на его бицепсе. Это была первая гонка, которую он выиграл в рамках Формулы-1. После нашего перемирия я несколько раз искала о нем информацию в Интернете, и, возможно, я очень надолго зависла на его полуобнаженной фотосессии.

— Сен, ты в порядке? Ты покраснела, — сказала Джекс.

Я задержала дыхание, а потом начала заикаться.

— Июнь на дворе, и мы в Испании на гоночной трассе, а я одета по-деловому.

— Кто-нибудь, умоляю, принесите этой женщине ручной вентилятор, — крикнула Джекс на весь гараж.

Мой ассистент Джимми появился с вентилятором. Он чувствовал вину, потому что я сказала ему не сплетничать ни с кем обо мне. С того дня он извинялся каждый раз. Я объяснила, что был и свой плюс, так как это помогло заключить перемирие между мной и Коннором. Но он по-прежнему был чертовски внимательным. Обычно он не сопровождал меня на гонки, но его развитие было важным.

— Спасибо, Джимми, — ответила я.

Он смущенно кивнул и ушел.

Я включила вентилятор, работающий от батареек, заметив проблеск своего шрама. Он все еще был чем-то ненавистным и тем, чего я стыдилась. Я могла бы стать пилотом Формулы-1 и заставить своего отца гордится. Вина за заключения перемирия с Коннором и за любование его полуобнаженными фотографиями подкрадывалась ко мне. Почему он не извинился за аварию? Он всегда пытался оправдать свои действия. Мозг говорил мне, что он уничтожил мою жизнь, но сердцу хотелось верить, что все его слова были правдой и что он присматривал за другими, не взирая на последствия.

Когда мной руководило сердце, я купила ему плюшевую игрушку, похожую на Колтс. Наверное, он выкинул ее, думая, что это подарок от фанатов. Никто не должен знать, что я спала с ней несколько ночей, прежде чем анонимно оставить ее на администрации.

— Смотри, — сказала Джекс, подтолкнув меня.

На экране команда выстроилась на стартовой решетке в преддверии гонки. Поскольку сегодня жаркий день, пилоты садились в болиды под навесом зонтов. Я поймала Антуана за разговором с другим пилотом. Он проговорил слово «крушитель». Другой пилот, друг Антуана со временем, когда мы гоняли вместе, закинул голову и рассмеялся.

— Маленький кусок дерьма. Что он говорит обо мне?

Джекс покачала головой.

— Я не знала, стоит ли говорить тебе о том, что парочка людей из моей команды сказали, что заметили, как он распускал про тебя всякое дерьмо. Он всегда затыкался, когда входила моя команда.

Теперь я сильнее терла свой шрам. Ублюдок. Он не был моим лучшим пилотом. Хоть никто и не занимал места на подиуме, Коннор постоянно побеждал его в каждой гонке.

— Тем не менее, не это я хотела показать.

Она указала на экран, на котором Коннор выходил на гонку. Зонт почти скрывал его, но камера показывала достаточно его лица и бок. Он моргнул пять раз, а затем начал крутиться. Я прильнула к экрану и посчитала, сколько раз он покружился. Затем, он пять раз похлопал правой рукой по левой ноге. Зонт скрывал его движение, но от того, как его правая рука потянулась через его тело, я поняла, что он сделал то же самое с левой ногой. Затем он пять раз покачал головой и залез в болид.

— Что он делает?

— Не знаю. Но он только Силасу разрешает находится с ним до гонки. Хочешь побеседовать с ним? — Джекс показала большим пальцем на Силаса, который смотрел на что-угодно, только не на нас.

Я позвала его.

— Силас, пожалуйста, объясни, что тут происходит, — спросила я, когда отмотала запись, и мы вместе просмотрели ее.

Он уставился на экран, не удивленный увиденным, а потом поднял голову к потолку гаража. Я перевела взгляд на него, ожидая, когда он посмотрит в ответ, но он этого не сделал.

— Это нормальная традиция перед гонкой, — заговорил он тоненьким голосом.

— Давай-ка еще раз, и на этот раз я хочу услышать правду, — я продолжила смотреть на него, бросая вызов встретиться со мной взглядом.

— Антуан, очередной отличный результат, — прокричал мой отец настолько громко, что было слышно даже в гараже. Еще одна ситуация, с которой я разберусь позже. — Хорошая работа, Дейн, — сказал он с меньшим энтузиазмом.

Блять. Проблемы так и сыпались. Коннор — наш лучший пилот, даже лучше Ники, и мог бы помочь этой команде преуспеть. Моему отцу пора относится к нему с уважением.

Плечи Силаса напряглись, когда Коннор зашел в гараж. Он заговорил тише.

— Он делает так перед каждой квалификацией и гонкой Гран-При. Не знаю, почему. Начинается с моргания, но после Австралии стало хуже. Он взял с меня слово, что это останется в секрете, — бурно объяснял Силас. — Не говори ему, что я что-то рассказал.

Я и раньше видела пилотов во время их ритуалов — черт, у меня они тоже были — но количество вещей, которые он делал, и их эскалация заставили меня стиснуть зубы.

— Не буду. Спасибо, что рассказал, — ответила я. — Можешь идти.

Коннор уставился на нас троих, в том числе на нервного Силаса. Его брови нахмурились, когда Силас промчался мимо него, даже не остановившись, чтобы поздравить с гонкой.

Мой отец и все его друзья восхваляли Антуана, но тот направился прямо ко мне. С кем мне разобраться сначала? Несмотря на то что с обоими мужчинами нужно было поговорить наедине и, вероятно, не сегодня, я чувствовала на себе их взгляды.

— Ma belle, — сказал Антуан, и вместо фальшивой улыбкой, которой я отвечала, я бросила на него взгляд и стиснула зубы. — Твой отец пригласил меня на ужин с тобой, ним и его друзьями, чтобы отпраздновать мою гонку.

Прежде чем я смогла отказать отцу, Антуан коснулся моего хвоста, заставив его качнуться.

Я отдернулась от него, когда ворвался Коннор.

— Антуан, отстань от нее. Я говорил тебе не прикасаться к ней, — прокричал он, хватая его за воротник.

— Оставь его, Дейн. Ты всегда был помехой, — проворчал мой отец.

Хватка Коннора на смущенном Антуане усилилась. Как бы приятно не было увидеть, что Антуан справился, я не могла допустить сцены в моем гараже.

— Я справлюсь, — огрызнулась я на своего отца и на Коннора. Я покачала головой, уставшая от постоянной нужды мужчин подорвать мою власть. — Отпусти его.

Губы Коннора поникли, словно я предала его, когда он убрал руки. Они свисали по бокам.

— Ребята, осмотрите гараж. Мне нужно поговорить с моей малюткой, — сказал отец своим гостям.

Я отбросила наушники, когда мужчины ушли. Они бросали на меня взгляды через плечо и ухмылялись.

— Я не твоя малютка. Я руковожу этой чертовой командой, — я сжала руки в кулаки.

Глаз Коннора дрогнул. Джекс отошла назад, оставляя меня разбираться с ситуацией.

— Ты все еще моя…

Я повернулась к Антуану.

— Во вторник в девять утра в моем кабинете. И если дотронешься до меня еще раз, то вылетишь из этой команды прежде чем назовешь красавицей меня или любую другую женщину, — я поймала взгляд Коннора. — Я не пойду на ужин с отцом. У меня работа, в которую ужины с пилотами не входят.

— Только если это не пицца с Коннором, — пробубнил Антуан.

Бред, с которым мне нужно разобраться. Я посмотрела на Коннора, который пожал плечами. Я никому не могла доверять.

— Выметайся, Антуан, пока я не сделала что-то, о чем мы оба пожалеем. Во вторник утром будь у меня в кабинете, — я прогнала его, взмахнув рукой.

— Рывок, — сказал мой отец, умоляя меня передумать.

Антуан ухмыльнулся перед тем, как развернуться.

— Не называй меня так, — огрызнулась я, повернувшись к отцу.

Он поднял руки, сдаваясь.

— Но было забавно, когда ты раньше перебегала светофоры. Прости. В конце концов, ты ужинала с Коннором, значит ты простила его.

Я повернулась к нему.

— Поверить не могу, что ты рассказал Антуану. Он расскажет всем.

Коннор подошел ближе.

— Я не…

— Здесь слишком много эго разных людей. Я ухожу, — я пересекла гараж.

— Сенна, — позвал отец.

Я узнала его тон, но он больше не был главным ни для команды, ни для меня.

— Хватит, пап. Иди ужинать и сплетничать с друзьями. Поговорите о том, какой великолепной ты сделал эту команду, а не об ошибках, которые ты оставил мне подчищать.

У него отвисла челюсть, а уши слегка покраснели. Никто не перечил моему отцу, и я ненавидела, что уже планировала, как позже буду сглаживать все звонком и извинением.

— И, Дейн, будь в моем кабинете во вторник в десять, — огрызнулась я.





Глава 18




КОННОР

Я проверил время на часах. Было 09:45. Ну и что, если я пришел в офисе немного пораньше, на случай если Сенне понадобится моя помощь с Антуаном? После Гран-При в Испании в воскресенье я переигрывал в голове неловкий момент с Сенной в гараже. Мне так много всего не удалось сказать.

Джимми сказал, что Сенна все еще на встрече, но где же привычное для Антуана самодовольное выпендрежничанье?

Возможно, у нее там другой пилот, и она заменяет меня, потому что я доставлял много проблем.

Я наклонился в сторону, но обзор был ограничен.

Я игрался с телефоном, притворяясь, что проверяю социальный сети, но все мое внимание было приковано к кабинету Сенны. Мое отражение в зеркале противостояло мне: уставшие глаза, растрепанные волосы, спрятанные под кепкой, и толстовка команды.

У меня скрутило живот, и пот бусинками выступил на лбу. Часть меня хотела быть уволенным. Это бы значило, что не надо больше водить и иметь дело с вызванной тревожностью бессонницей. Я уже не любил гонять так, как раньше, и я проделывал несколько ритуалов перед каждой гонкой, чтобы избежать аварий. Затем остаток гонки я видел риски, которых не было. Мне было не безопасно пилотировать, но этого никто не осознавал, потому что я показывал хороший результат.

Но было и кое-что другое. Если она уволит меня, я не смогу больше проводить с ней время. Я хотел быть больше, чем друзьями, но этому было не суждено случиться. Тем не менее, я должен защищать ее.

— Антуан все еще там? — спросил я Джимми, чья голова была погружена в компьютер. — Эй, Джимми. Антуан все еще там? — спросил я немного громче.

— Я с тобой не разговариваю. У меня были проблемы из-за того, что ты подслушал, как я обсуждал ее привычки ужинать, — он косо посмотрел на меня, когда я подошел к столу.

— Прости за это. Я хотел убедиться, что за Сенной приглядывают. У меня и в планах не было создавать тебе проблемы, — его рот приоткрылся, когда он нахмурил брови. — Что?

— Ты извинился.

Я вскинул руки.

— И что?

— Ты никогда не извиняешься. Все это знают. Когда ты лажаешь, то забиваешь и уходишь. Ты никогда не извиняешься.

— Уверен, это неправ…

— Вообще никогда, — ответил Джимми, его голос слегка повысился.

Я пожал плечами. Конечно, я извинялся, как и в тот раз, когда навредил Сенне. Я вспомнил все, что наговорил ей. Когда я извинялся в последний раз, то сразу углубился в объяснение…

Черт. Я никогда не извинялся.

— Я извиняюсь теперь. Прости, что доставил неприятности, и я хотел поблагодарить тебя за то, что заботился о Сенне и следил, чтобы она завтракала и обедала. Она получала ужины, которые я отправлял ей в офис по вечерам?

— Да. Я несколько раз работал допоздна, и их доставляли, как раз когда я уходил. Она расхаживала из угла в угол, когда они должны были появиться, а потом сияла и сразу же съедала все. Я говорил, что это не от меня, но она все равно благодарила.

Уголок моих губ поднялся.

— Пусть это будет нашим секретом.

Джимми кивнул. Он наклонил голову.

— Где настоящий Коннор Дейн, и что ты с ним сделал?

Мои рот скривился. Я был другим, но не мог рассказать ему, почему.

— Антуан ушел после того, как она пятнадцать минут кричала на него. Он устроил истерику и опрокинул горшок с растением. Сенна помогла мне прибраться.

Мой смешок вызвал обеспокоенную улыбку у Джимми.

— Горшок с растением? Какой же он плохиш.

Джимми рассмеялся.

— Это было очень смешно. В первый раз он промазал и чуть не упал. Затем он швырнул свой дизайнерский пиджак через комнату…

Сенна открыла дверь и посмотрела на нас с Джимми.

— Сейчас же зайди, Дейн. И, Джимми, что я тебе говорила про обсуждение моих дел?

Я защищающе поднял руки.

— Сенна, он…

Я замолчал, как только увидел ее наряд. На ней было платье кремового цвета, которое идеально облегало ее фигуру. Материал растягивался по ее бедрам. Я хотел провести время с этими пышными бедрами. У платья был слегка V-образный вырез, на талии надет пояс, за который мне хотелось потянуть и притянуть к себе. Ее каблуки были лазурными, цвет команды.

Я повернулся обратно к Джимми, чтобы собраться и напомнить моему члену, что не стоит думать не о том.

— Удачи, Джимми, — во рту было так сухо, что это прозвучало, словно я только проснулся.

— Шевелись, Дейн.

Когда я вошел в ее кабинет, живот снова свело. Я вдохнул, когда опустил взгляд в пол. Я должен придерживаться профессиональных рамок, даже если и разрывался между тем, чтобы нагнуть ее через стол и задрать платье, и между тем, чтобы найти Антуана и избить его горшком с растением.

Я потянул за воротник сзади, и перевернул кепку козырьком назад, напоминая себе, что я здесь ради ее защиты. Ники убил бы меня, если бы узнал, что я думал о ней и этом чертовом столе.

— Коннор? — ее голос стал немного нежнее.

Она использовала мое имя. Она не использовала его с восемнадцати лет. Я вздохнул и повернулся, поднимая руки в знак защиты.

— Прежде чем ты уволишь меня, я хочу сказать…

— Я не увольняю тебя, — ее равнодушный тон и расширенные глаза сбили меня с толку.

— Ты уволила Антуана?

Она сидела на краю стола. В голове вспыхнул образ, как я опускаюсь на колени и поднимаю подол ее платья. Мне стоит перестать засыпать с плюшевой игрушкой, пахнущей ею. Мои сны были похожи на порно.

— Я пока никого не увольняю, и моя беседа с Антуаном не твое дело.

Я почесал подбородок. Ткань шуршала. Мой взгляд устремился в угол комнаты, где незнакомец следил за моими движениями. Я был слишком отвлечен, чтобы заменить его раньше. Лучше бы ему не быть тем, ради кого она так вырядилась сегодня.

— А вы кто? — сдержанно сказал я. Он не ответил, и живот так сильно скрутило, что я напряг мышцы. Я снова бросил взгляд на Сенну. — Кто он, и почему так на меня пялится?

Прошу, не будь очередным другом с привилегиями. Не хочу знакомиться с еще одним.

Я бы дал ему лет за тридцать. В нем было что-то от молодого Джорджа Клуни: пронзительные темные глаза, резко очерченная челюсть и непринужденная поза. Незнакомец был очередным парнем с заметными мускулами, заработанными в спортзале.

Я пришел в ярость, а затем поругал себя за это.

— Он здесь, чтобы помочь тебе.

— Что? — я закатал рукава, и Сенна не сводила глаз с движения. Я стиснул зубы. Мне мерещилось то, что хотелось видеть. — С чем мне нужна помощь? Моя единственная проблема — это засуха в сексе, и он не мой типаж.

— Он — спортивный психолог. Я видела твои ритуалы перед гонкой. Они были похожи на одержимость.

— Все под контролем, — огрызнулся я, мои глаза закрылись, а губы сжались. Мое лицо горело от стыда. — Я не буду ничего обсуждать с психологом. Особенно с этим, — я указал большим пальцем в направление незнакомца.

— Почему не с…, — Сенна вздохнула, и покачала головой. — Рик, ты не мог бы позволить нам с Коннором поговорить. Я тебе перезвоню.

Рик кивнул. Он подошел ко мне вплотную, а я отстранился.

— Коннор, здесь нечего стыдится. Ты не первый элитный спортсмен, у которого есть ритуалы. Но я хочу узнать стоящие за ними причины, если это симптомы состояния, которое влияют на твое вождение и безопасность на трассе. Я могу помочь.

Я уставился на Рика.

— Пока, Сенна, — сказал Рик, а потом ушел.

Дверь защелкнулась за ним, и мы с Сенной остались стоять в нескольких метрах друг от друга. Мои глаза были сосредоточены на ее глазах. Мне нужно было отвлечься от этого момента, но я не мог позволить ее невероятному телу стать этим самым отвлечением.

— Еще один из твоих «дружков»? — я пожалел об этих словах, как только они слетели с моих губ.

Она вернулась за стол и села в кресло.

Моя голова опустилась, и я плюхнулся в одно из ее кресел. Мне следовало бы уйти, пока я не сказал нечто глупое, но часть меня отчаянно хотела рассказать ей про ритуалы и их причины.

— Почему ты все еще в команде, Дейн?

Я сдержал вздох грусти. Она перестала называть меня Коннором.

— Ты же знаешь, что твой брат заключил со мной жесткий контракт.

Она соединила кончики пальцев и создала руками мостик.

— Я могу расторгнуть твой контракт и выплатить тебе все, чтобы ты ушел. Ты больше никогда не увидишь ни меня, ни эту команду.

— Этого ты хочешь?

Она потерла свой шрам, и мне захотелось отдернуть ее палец. Это было как ножи в горле. Понимала ли она, как глубоко ранил каждый раз, когда она так делала?

— Ты хочешь, чтобы я навсегда исчез из твоей жизни? — прорычал я.

Она провела пальцами по волосам. Я хотел, коснуться этих светлых локонов.

Теперь она знала мои ритуалы, мои мысли спутались. Она продолжала молчать.

— Хорошо, я уйду, потому что, очевидно, что ты больше не хочешь меня здесь видеть.

Я направился в сторону двери. Обжигающее чувство в груди говорило мне уйти, но слова Джимми о том, что я никогда не извинялся, заставили меня обернуться.

— Десять лет назад, когда я навещал тебя дома после аварии, я был так категорично настроен рассказать тебе о случившимся, что даже не извинился. Я никогда не извинялся, — я громко сглотнул, ожидая, то она прогонит меня, но она смотрела на меня с настолько широко раскрытыми глазами, что я мог потонуть в них. — Я никогда не хотел навредить тебе, Сенна, но навредил. Я разрушил твою карьеру гонщицы. Ты была лучшей гонщицей, в разы лучше Ники, меня и всех парней, у которых сложилась карьера в Формуле 1. Я уничтожил это, и мне жаль. Хотел бы я сказать тебе это раньше. Я куда больше сожалею за тот день и за то, как я вел себя после, чем ты можешь себе представить.

— Коннор, подожди, — она коснулась моего предплечья, и ее пальцы обжигали кожу.

Я не слышал, как она подошла ко мне. Вероятно, на ней не было туфель. Это была одна из тех ее милых причуд.

Я повернулся, а она стояла так близко. Аромат апельсинов заполнил мои легкие. Но я не мог ждать ни секунды дольше.

— Прощай, Колтс.

Я в последний раз взглянул на нее, стоящую в конце своего кабинета. Уверен, ее взгляд будет преследовать меня во снах.





Глава 19




СЕННА

Коннор вышел из моего кабинета девять часов назад. Я должна была попросить его остаться.

Он впервые извинился, не прибегая к оправданию случившегося и не объясняясь. Он выдал самое честное и откровенное извинение, и все же я не попросила его остаться.

Пока он сидел в моем кабинете, подавленный и уязвимый, я поняла, что мои чувства к нему с юных лет никуда не исчезали, и в своем сердце я его простила. Вот, почему я хотела, чтобы он ушел: было не разумно находится рядом с мужчиной, который засел глубоко в моем сердце и фигурировал практически во всех моих фантазиях за последние три месяца, когда он работал на меня до конца сезона. Я не контролировала себя рядом с ним, и даже если и не знала правды того дня, последние месяцы я впускала его. Мое суждение летело к чертям, когда он был рядом. Годами мне удавалось контролировать свои эмоции. Если я снова впущу его, то стану руководителем, ведомой другими, а не контролем. Мне нужно все контролировать, как делал мой отец.

Я не могла позволить ему снова ранить меня.

Я просматривала сообщения, которые Джимми оставил на моем столе. Поужинала рано, как и всегда, и переоделась в свои шорты и толстовку, как делала каждый вечер после визита Коннора, в надежде, что он будет засматриваться на мои ноги, как в тот вечер, когда он принес мне пиццу.

Он не вернулся. Мне следовало бы искать другого пилота и разбираться с его контрактом, и все же я сидела на месте, вспоминая, как его предплечья ощущались под моими пальцами.

Я проверила телефон. На экране высветилось сообщение на голосовой почте от Ральфа. Возможно, это меня отвлечет.

«Шефенок, прости, что не мог тебе позвонить. Тебе следует кое о чем знать. Я посмотрел на тех инвесторов, которые были с твоим отцом в Испании. Ходят слухи, что они — потенциальные покупатели. Прости. Оставь это мне, и я посмотрю, что смогу узнать».

Предательство жгло горло. Почему отец всегда предает меня?

Мне нужно сделать лишь одно, что помогало перестать накручивать себя, когда у меня не было других вариантов.

Я надела свои кроссовки и пошла в гараж. Мне нужно запачкать руки и послушать поп-музыку, пока на несколько часов зароюсь в мотор дерьмового болида, которого заставила свою команду содержать.

Свет в гараже был включен. Я проворчала, когда вошла. Пахло бензином и маслом, и я вдохнула: запах подростковых лет, смеха с Ники, пока мы возились с любой машиной, с которой нам разрешали играть. Я проводила время с дядей Ральфом, пока он рассказывал мне о разных частях мотора и о том, как использовать эти знания, чтобы выдать максимум на гонке.

Иногда я скучала по гонкам, но еще я любила работу за кадром. Любила работать над чем-то, чтобы довести это до совершенства. Теперь, этот мотор, над которым я работала, был целой компанией.

Скоро у меня не будет ничего.

Глубокий голос Коннора становился громче и тише, пока он пел Льюиса Капальди «Someone You Loved». Мое сердце забилось быстрее. Он еще не ушел.

Я слушала и погружалась в слова. Его местный акцент был хриплым, и он все-так же не проговаривал букву Т в конце слов. Пока его пение полностью наполняло мое тело, я крепко держалась за этот момент. Это был тот Коннор, которого я помнила, парнем, который обнажал душу, когда пел. Когда песня закончилась, я не могла решить, стоить ли мне исчезнуть, не поздоровавшись. Он хотел уйти из команды, и я не должна была останавливать его.

— Я знаю, что ты здесь, Сен, — сказал он, его лицо выглянуло из-под приподнятого капота моей разбитой машины. — Прошу, останься.

И снова эта уязвимость. Когда мы были моложе, он надеялся, что его отец смотрел его гонку, а потом понимал, что он был отвлечен красивой женщиной, и продолжал отпускать шутки. Но иногда, когда я присоединялась к нему, а Ники гонял на картинге по ночам, он показывал крупицы грусти.

— Хорошо, — ответила я, подойдя ближе.

— У меня проблема. Можешь помочь, пожалуйста.

Он указал на мотор, мы начали работать над ним под плейлист с расслабляющей музыкой.

Пока мы им занимались, я вдыхала древесный запах его тела, который задерживался после его ухода из кабинета. Я хотела расслабить черты его лба. Пятно масла на его щеке подчеркивало скулы, до которых мне так хотелось коснуться. Когда я в последний раз проводила с ним во так время, он был мальчиком, но теперь он был мужчиной. Случайно наши руки соприкоснулись или мы вторглись в пространства друг друга.

В итоге, когда я не смогла больше этого вынести, я сказала:

— Удивлена, что ты все еще здесь.

Он пожал плечами.

— Я немного увлекся этим. Но не беспокойся, скоро я не буду мешаться под ногами.

— Прошу, не уходи, — я не могла посмотреть на него, когда произнесла эти слова, боясь, что он увидит эмоции, которые бурлили на поверхности с тех пор, как мы ели вместе. Видеть, как он исполняет свои ритуалы перед гонкой, только усилило их. Я хотела помочь ему, и не только потому, что я его начальница. — Команда нуждается в тебе, — он не ответил, и я поделилась своей правдой. — Я нуждаюсь в тебе.

— Хорошо. Я останусь, — его голос был хриплым. — Ради тебя.

Мое сердце подпрыгнуло.

— Спасибо. Хотя я могу больше не быть твоей начальницей.

Он продолжил возню, что облегчало разговор. Словно избегание зрительного контакта облегчало напряжение, которого обычно было много в наших беседах.

— Как так? Ты отлично справляешься, учитывая эго обоих твоих пилотов, особенно вот этого.

Я хихикнула.

— Ты прав, — я вздохнула, и юмор исчез. — Дядя Ральф оставил мне сообщение Мужчины, которые были с отцом в воскресенье, могут быть потенциальными покупателями. Я думала, он искал инвесторов, но, подозреваю, что после того, как я приняла руководство командой, он искал только покупателей.

— Сукин сын. Прости, — быстро произнес он. — Причина, по которой команда находится в стесненных финансовых условиях, заключается в нем. Ты отлично делаешь все, что в твоих силах, и мы справляемся. В Кубке Конструкторов мы восьмые. Это великолепно, особенно учитывая, что у остальных в два раза больше бюджет, чем у нас.

Гордость заполнила мою грудь, и я встала немного выше. Это то, во что мне хотелось верить, но синдром самозванца говорил иное.

— Это командная работа, — пробормотала я.

Коннор положил руку мне на плечо, и я повернулась к нему лицом.

— И это твоя команда. Мы бы и близко не работали так хорошо без тебя. Твоему отцу повезло с тобой. Нам всем.

Я покраснела и одарила его благородной улыбкой. Его глаза умоляли меня поверить ему, и я поверила. Впервые за этот день я сказала себе, что могу сделать это.

— Слава Богу, я не в этом кремовом платье. Ты бы испачкал его грязью, — рассмеялась я.

Его взгляд скользнул по моему телу от толстовки до ног и обратно. Его взгляд поджигал каждый сантиметр моего тела. Когда я вернусь домой, наступит час вибратора.

— Да, — ответил он хриплым голосом, прежде чем замолчать. — Я бы возненвидел себя, если бы испачкал тебя.

Искра желания пронзила мой живот. Я медленно посчитала до десяти, а потом мы продолжили работать над машиной.

— Мне нужна помощь. Ты можешь достичь величия с этой командой, и я не хочу быть тем, кто помешает этому, — сказал Коннор.

Я прикусила язык.

— Это тот момент, когда ты говоришь, что дашь мне номер Рика хуе…, — он улыбался, но я избегала его взгляда. Он откашлялся и исправился. — То есть, Рика, спортивного психолога.

— Дам, — я сделала глубокий вдох, но даже с дополнительными секундами раздумий я все равно сказала. — И я не знаю его член. Никогда не спала с ним. Я общалась с ним, когда мне было двадцать и думала вернуться к гонкам.

— Круто, — и снова я почувствовала его улыбку. — Я позвоню ему, хоть и нервничаю, что нужно делится своими глубочайшими страхами с незнакомцем.

Я ждала продолжения. Когда молчание продлилось, я сказала:

— Понимаю. Мне потребовалось много времени, чтобы разобраться со своим дерьмом. Разговор с ним помог мне понять, что моя любовь к гонкам была частично обусловлена тем, что я обожала находиться с двумя мужчинами, которые значили для меня весь мир, и побеждать с ними.

— Твой отец и Ники? — робко спросил он.

Я толкнула его бедром.

— Ты и Ники. Вы двое значили для меня весь мир.

— Круто, — снова сказал он, проводя рукой по пушистым волосам. Полу-улыбка промелькнула на его губах, но она исчезла, когда он прочистил горло. — Я не люблю гонять, как раньше любил. Это было единственное, что придавало энергии. Блять, кайф был выше, чем что-угодно, что я когда-либо испытывал.

— Что изменилось? — обыденно спросила я, хотя мое сердце забилось быстрее, потому что он открывался.

— Авария Ники, — безэмоционально ответил он. — Я боюсь, что попаду в аварию, жесткую, которая сломает меня и уничтожит для всего хорошего. Поэтому я делаю ритуалы. Я в ужасе, что может случится что-то плохое, если я прекращу их.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему полюбить гонки. Но мне нужно понять, как. Я не могла помочь с обсессивно-компульсивным аспектом — это поле Рика — но я могла помочь с гонками. Зная обо всем, через что он прошел, груди образовалась боль, и слезы подступили к глазам. Я смахнула их, делая вид будто смахиваю пот с брови.

— Спасибо, что рассказал мне. Это для меня многое значит.

Мы продолжили работать в тишине, но это не доставило мне нужного спокойствия. Я думала, стоит ли мне задать вопрос, который годами мучал меня, тот, на который Ники отказался отвечать, который мог причинить мне невообразимую боль без всякой на то причины. Мое дыхание участилось, и я схватилась за машину, чтобы не потерять равновесие.

Я не могла больше держать в себе, потому что помощь ему означала проводить с ним время.

— Что случилось в день аварии? Что ты пытался рассказать мне? Мне нужно знать, — выдала я.





Глава 20




КОННОР

Я закрыл глаза и сморщился, затем сглотнул ком, застрявший в горле. Это как болеть ангиной и есть кусок хлеба. Его не проглотить, как бы часто не пытался.

Но ей нужно было знать. Она заслуживала знать.

— Не беспокойся. Все хорошо, — сказала Сенна, снимая перчатки.

Он отошла, но я тут же последовал за ней, снимая перчатки.

Я повернулся к ней. Увидев ее покрасневшие глаза, я задохнулся. Я взял ее за руку и повел в угол комнаты. Я расстелил бумагу, чтобы не испачкать нашу одежду, и потянул её на пол, чтобы она сидела, прислонившись к стене. Мурашки от ощущения ее тела, прижатого к моему, покрывали мою кожу, но я не отстранился. Пока мы сидели рядом друг с другом, я гладил ее кожу большим пальцем.

Я выключил музыку, и мы сидели в тишине.

— Я объясню, — я сосчитал до пяти на вдохе и снова до пяти на выдохе. — Просто дай мне секунду, — я продолжил гладить ее руку большим пальцем.

Она легонько толкнула мое колено своим.

— Все будет хорошо, Коннор.

Я нахмурил брови.

— В тот день я не хотел навредить тебе. Я пытался защитить тебя.

— От кого? — прошептала она, словно нас мог услышать невидимый враг.

— От других парней.

— Оу.

Я посмотрел на нее из-под своих темных ресниц. Ее лицо не выражало эмоций. Я втянул воздух, сделав глубокий вдох.

— Я пытался помешать определенной группе гонщиков навредить тебе. Они планировали обогнать тебя спереди и затормозить, чтобы ты разбила болид вдребезги и навсегда потеряла желание заниматься гонками.

Она задрожала, но я не отпустил ее.

— Зачем? — прозвучало больше как вздох, нежели слово.

— Потому что никто не хочет проиграть девушке, ну, не то, чтобы никто. Мы с Ники всегда ворчали, когда ты побеждала, но предпочитали быть побежденным лучшим, а ты была лучшей. Но эти ублюдки ненавидели тебя. Звучит нелепо. Мы с Ники были самым старшими в той гонке чемпионата. Я собирался перейти в Формулу 2, но в тайне не хотел, потому что хотел защитить тебя.

Она повернулась ко мне лицом. Глаза были широко раскрыты. Я хотел обхватить ее щеки и заверить, что это неважно, но она должна знать.

— Парни из этой компании говорили о тебе всякое дерьмо. Ты знаешь, как сложно было быть гонщицей. Ты рассказывала нам об этом каждый раз, когда бы мы не заговорили о наших паршивых днях, — я усмехнулся, вспоминая это. — Но это было хуже, чем то, что ты знала.

Она жадно вдохнула воздух, но я продолжил.

— Каждую секунду, что мы с Ники проводили с ними, когда тебя не было рядом, они отпускали сексистские шутки и женоненавистнические комментарии. Они были в банде, подстрекая друг друга быть худшими версиями самих себя. Мы пытались поговорить об этом с руководством или официальными представителями, но они сказали, что в этом весь пыл соревнования. Один парень сказал: «В гонках все честно», но это было не так. Не для тебя.

— Мой отец говорил так же. Словно это была гоночная мантра. И время тогда было другое. Не было женщин-руководителей, женщины почти не гоняли и их было мало среди высокопоставленных лиц в центре управления гонками. У нас все еще были грид-герлз19.

Ее плечи были напряжены. Она была такой оживленной и жестикулировала свободной рукой.

— Но от этого оно не становится нормальным, — она боролась усерднее любого гонщика, стараясь дать другим женщинам возможность, не то, чтобы она признается в этом.

— Знаю. У нас по-прежнему нет женщин-пилотов в Формуле 1, но, если я сохраню свою работу, то надеюсь однажды это изменить, — она прислонилась к стене. — Почему они хотели навредить мне в тот день?

Я гладил большим пальцем ее руку, пока говорил.

— Они говорили об этом каждую гонку, но пока мы с Ники защищали тебя, они никогда не подходили близко. Многое из этого было всего лишь болтовней. Не то, чтобы это было простительно.

Она проворчала, соглашаясь.

— Но в тот день Ники не смог участвовать в гонке, потому что заболел, — а ночь до этого я через фильм наблюдал, как она спала рядом со мной, и мне хотелось поцеловать ее. Я был рад, что тогда Ники не было с нами, но все могло бы сложится иначе, если бы он принял участие в гонке в тот день. — Я подслушал, как они говорили о том, что это был их шанс, потому что я не смогу защитить тебя в одиночку, особенно, когда мне нужно было выиграть гонку ради моего будущего. Ко мне присматривались «Лапуар», и я верил, что контракт с ними мог бы помочь моей семьей. Я в любом случае пытался защитить тебя и держать всех на расстоянии.

Она легла на мое плечо. Ее волосы касались моего подбородка. Каждое слово было важным, но мне не хотелось что-то менять, хотелось хранить свой секрет и не дать ей узнать правду. Я закрыл глаза и провел пальцами по шраму. Она задрожала.

— Они говорили, что на двенадцатом круге, на повороте, пилот перед тобой, Слейтер, сбросит скорость, чтобы тебя задержать, а другой в это время подсядет с внутренней стороны, вытеснит тебя с траектории, и ты врежешься в шинный барьер.

Она вздохнула.

— Я могла бы получить серьезную травму.

— Ты и получила, и это была моя вина, — я опустил голову. — Зная, что произойдет, и приближаясь к повороту, я старался провести тебя по внутренней траектории, чтобы ты не застряла за Слейтером, но вместо того, чтобы помочь, я допустил избыточную поворачиваемость и толкнул тебя. Ты врезалась в стену, машина разбилась, и ты сильно повредила руку. Ты больше никогда не гоняла. И все по моей вине.

Желчь поднялась по моему горлу, пока я ждал, что она уйдет, но вместо этого, она обхватила мое лицо обеими руками, поднимая его. Я глядел в ее карие глаза, ожидая увидеть, как они сужались, когда в них вспыхивал цвет, но, вместо этого, она смотрела на меня нежным взглядом. Ее глаза были орехового-коричневого цвета.

— Ты пытался спасти меня, — сказала она.

— Но…

— Нет, Коннор, — твердо сказала она. — Эти ублюдки могли серьезно травмировать меня, а ты пытался спасти. Все пошло ужасно не по плану, но в этом не было твоей вины. Я помню, как ты пытался поговорить со мной до начала гонки, но я была слишком занята ссорой. Ты рассказал моему отцу или организаторам?

Я закрыл глаза и кивнул.

— Обоим.

— Посмотри на меня, — потребовала она, и я посмотрел. В уголках ее глаз стояли слезы. — Ты сделал все возможное, а затем тебе пришлось вмешаться. Это было единственным выходом, и он имел последствия. Вместо того, чтобы выслушать тебя, я поверила тем же парням, которые насмехались надо мной. Когда они сказали, что ты навредил мне, чтобы выиграть и получить контракт, а затем с тобой его подписали, я была о тебе худшего мнения. Моя травма не была оправданием. Я знала тебя. Я должна была доверять тебе.

Слеза катилась по ее щеке.

Мое лицо поникло из-за воспоминания, как я пытался поговорить с ней у нее дома.

— Ты думала, что никогда больше не будешь гонять. Горевала, потому что у тебя отняли все, что ты планировала на жизнь. Вполне можно понять. Мне следовало навещать тебя в больнице, но я боялся, и твой отец сказал мне, что мне туда нельзя. В тот раз я пришел к вам домой только потому, что Ники сказал, что я мог бы проскользнуть. У меня были считанные минуты на объяснение случившегося. Мне все же следовало извинится, а не винить других.

Она убрала руки с моего лица и прижалась ко мне. Ее аромат апельсинов дразнил мой нос.

— Мы совершаем ошибки. Ненавижу то, как обращалась с тобой. Ты был моим лучшим другой, моим…, — я ждал, пока она продолжит, но она не стала. — Я должна была позволить тебе высказаться. Прости меня, Коннор. Мне так жаль.

Я обнял ее и прижал ближе.

— И ты прости меня, Колтс, — ее тело, прижатое ко мне, было теплым. От бетонного пола у меня болела задница, но я не сдвинулся. — Мне следовало бы попробовать снова, но твой отец сказал мне никогда не приближаться к тебе, и я боялся, что он найдет способ помешать Ники быть моим другом. Отец ушел, и я не мог потерять еще и Ники.

— Коннор, я говорила, что ненавижу тебя до глубины души и что ты был мертв для меня.

— Помню, — я покачал головой. — Но дело было не только в этом. С тех пор я поклялся быть лучшим, чтобы мой отец увидел, что он потерял. От попыток вернуться в твой мир я чувствовал себя настолько виноватым, что, в конце концов, вместо того, чтобы извиниться и сделать все правильно, я выбрал Ники и выбрал стать успешнее тебя. Я в долгу перед тобой не только из-за аварии, но и из-за того, как вел себя после нее.

— Ты ничего мне не должен. Мне жаль, что мой отец так обошелся с тобой. Я не знала. Не совпадение, что Ники заключил с тобой контракт, как только он перестал быть главным. Ты был — остаешься — лучшим пилотом, и все же папа никогда не хотел видеть тебя в команде нашей семьи.

— Однажды он сказал мне, что я исключительный пилот, но этого недостаточно. Не думаю, что ему нравилось, насколько бедный ребенок был близок с его семьей.

Она ударила кулаком по полу.

— Как иронично, что человек, который говорил мне быть более профессиональной, руководствовался предрассудками.

Я опустил голову ей на плечо. Мне хотелось поцеловать ее в лоб и сказать, что все хорошо, но это бы не помогло.

— Твой отец перестал спонсировать меня после аварии, но, слава Богу, я подписал контракт с «Лапуар». Все сложилось в мою пользу, но я потерял тебя.

— Ты не потерял меня. Мы просто взяли тайм-аут, — сказала она с полу-улыбкой.

— Значит, ты не уволишь меня снова после того, как услышала историю?

Она хихикнула, и мое сердце затрепетало.

— Я бы не посмела… ну, не из-за этого. За остальное не ручаюсь. Это все?

Все, но я влюблен в тебя с восемнадцати лет; пилотом, который планировал тебя сбить, был Антуан, а твой брат отчаянно хочет, чтобы я защитил тебя.

— Да, это все, — ответил я, когда он вытянула ноги и пошевелила ими.

— Онемели, — объяснила она. — Мне лучше вернуться. Нужно разобраться с парочкой дел, прежде чем поехать домой.

Я подавил искушение прижать ее ближе и никогда снова не позволять ей уйти от меня.

— Мне, вероятно, следует поехать домой и отдохнуть.

— Хороший план. Увидимся позже, — она встала и встряхнула тело.

Она уставилась на меня сверху-вниз, и на мгновение я представил, как прошу посидеть с ней, пока она работает, или спрашивал, не хотела ли она кофе. Но я не был для нее таким парнем и никогда не буду.

— Тогда пока, — сказал я с поддельной радостью, пока ее длинные ноги уносили ее прочь.





Глава 21




СЕННА

Коннор не поступил так, чтобы навредить мне.

Я вставила ключ в замок родительского дома. Мне нужно было дать отпор отцу, даже если Ральф и говорил, что не стоило. Или, возможно, мне просто не хотелось оставаться одной после разговора с Коннором.

— Привет, — крикнула я.

Мой голос эхом разнесся по дому, когда нога ступила на мраморный пол. Стоило позвонить. Я никогда не заглядывала без предупреждения.

На стене почетно висел аэрофотоснимок Сильверстоуна. Рядом — фотография отца после первой победы команды. На ней все улыбались, у всех были радостные лица, хоть темные круги под глазами моего отца и его команды свидетельствовали о жертвах, на которые они пошли, чтобы победить.

— Сенна? Это ты? — позвала мама, и мое сердце наполнилось теплом.

Я направилась в уютную комнатку рядом с кухней.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, когда я подошла и поцеловала ее в лоб. — О, не так. Я хочу достойного объятия.

Она крепко обняла меня, словно почувствовала, что что-то не так.

Мамы всегда знают.

— Я хотела поздороваться, в последнее время я не приезжала.

Они подняла брови, но не сказала ни слова.

— Ты ела?

Я отмахнулась от вопроса, пока смотрела на фотографии, стоявшие в ряд на камине. На одной были Ники и дядя Ральф, они смеялись. Рядом с ней — фотография меня с выпускного. Мама сияла, держа меня за руку, а я размахивала дипломом. Мне нравилась эта фотография нас с мамой, но она напоминала мне, что папа тогда не пришел, потому что смотрел гонку Ники в Австрии.

— Давай положу тебе пасту в маленькую миску, — ответила она с улыбкой. — И, прежде чем ты скажешь «нет», у меня еще осталось, потому что я достаточно наготовила для двоих, но забыла, что сегодня вечером твой отец будет не дома. Пошли.

Я последовала за ней на кухню и села на один из табуретов пока она накладывала мне равиоли, мой второй ужин и именно то, что было мне необходимо после разговора с Коннором.

— Шпинат и фета. После его сердечного приступа я стараюсь уменьшить его потребление мяса. Уверена, что сегодня вечером он с Жаном поест стейк, глупец.

Она поставила миску передо мной, и у меня тут же потекли слюнки.

— Жан? Отец Антуана?

— Да, он в городе. Я не большая его фанатка, но не могу контролировать, с кем видеться твой отец. До тех пор, пока мне не нужно встречаться с ним.

Я закинула кусок равиоли в рот, пока она занимала себя делами по кухне. Сливочная фета таяла на языке.

— Почему он тебе не нравится?

— Ему всегда нравилось добиваться своего, и не важно, кто пострадает в процессе, — сказала она, делая себе чай. — Я помню отцов на трассе со времен, когда вы были подростками. Отец Коннора был не лучше, хотя он, как правило, проводил время, болтая с мамами.

Я вскинула брови.

— Не со мной. Я всегда была предельна ясна. Он совсем не заботился о своем сыне, который заслуживал большего. Жан, напротив был высокомерной задницей, а Антуан был не лучше.

Я откинулась на табурете. Должно быть, мама выпила, потому что ее язык был развязан больше обычного.

Я думала о том, что Коннор рассказал о мальчиках, которые задирали меня до аварии. Анутан был одним из них.

— Мам, ты помнишь мою аварию?

Она отвела взгляд с чайника.

— Вспоминаю каждый день своей жизни.

— Я услышала кое-что о ней, и, хоть и верю в это, мне сложно это переварить. Всю свою жизнь я считала одно, но что, если я ошибалась? — я терла шрам, пока она не заметила действие.

Она присоединилась ко мне за столешницей, садясь за стол со вздохом.

— Хочешь рассказать об этом?

— Обещаешь не злиться и не принимать чью-то сторону?

Когда её взгляд смягчился, лучики морщинок у глаз словно растаяли.

— Сенна, единственная сторона, которую я принимаю, состоит из моей семьи. Ты — моя девочка, и в твоей голове слишком много мыслей. С тех пор, как ты пришла, ты слишком часто трешь свой шрам. Расскажи, что творится в твоей голове.

Отец учил меня быть сильной и говорил, что полагаться на других значит показать слабость. Я крепко сжала вилку вместо того, чтобы взять ее за руку.

— Коннор рассказал, что пытался присматривать за мной, потому что мальчики задирали меня, но случайно навредил, — я вилкой водила последней порцией пасты по миске, но не упустила приподнятых бровей мамы, пока она ждала, что я расскажу, что меня терзало. — Я годами ненавидела его, а не должна была. Его намерения были хорошими, а я вычеркнула его из своей жизни. Я не знаю, как мне вести себя, когда он рядом, или как извинится за изгнание из нашей семьи.

Она обхватила мое лицо.

— Дорогая, ведь так поступила не только ты. Мы с твоим отцом тоже виноваты. Ники единственный, кто был на его стороне. Коннор был хорошим ребенком, хоть и порой упрямым, но, опять-таки, тебе приходится быть таковым, если ты хочешь побеждать в гонках, особенно если ты не рожден в этой индустрии или не богат, как ты и Ники. Потребуется время на то, чтобы доверять ему и сердцем, и головой.

Я вздохнула и положила голову на ее ладонь.

— Я не знаю, как это сделать.

— Моя девочка не знает, как впустить своего лучшего друга в свою жизнь?

Я пожала плечами. Может быть, я не знала, как сделать это так, не влюбившись в него снова.

— Есть нечто больше, чем это, не так ли? — спросила она, дуя на свой чай.

— Гораздо. Но одна вещь не давала мне покоя, пока я ехала сюда. Что, если одним из людей, от которых Коннор пытался уберечь меня, был Антуан? Думаешь, он бы поступил так?

Мама подняла взгляд на потолок.

— Это возможно. Но он не признается тебе в этом. Если он похож на своего отца, то он считает это успехом. Мне жаль, что я не смогла лучше защитить тебя, когда ты занималась гонками. Твой отец говорил, что тебе нужно быть крепкой и самой вести свои битвы, — она не сводила с меня глаз. — Я должна была вступиться, пока не стало поздно.

Я быстро обогнала угол столешницы и крепко обняла ее.

— Это не твоя вина, и не вина Коннора. Давай больше не будем обвинять не тех людей. Мне нужно разобраться, как улучшить положение дел. Люблю тебя, мам.

— И я тебя люблю, — она обняла меня так крепко, что я не могла вздохнуть.

— Я пойду, пока папа не вернулся домой. Мне нужно работать без вмешательства его мнения, — я выпуталась из ее медвежьих объятий. — Через несколько недель у меня гонка в Сильверстоун, и нужно убедиться, что мы можем стать претендентами на победу в домашнем Гран-При.

Когда я потянулась к двери, она сказала:

— Не перетруждайся.

Я улыбнулась в ответ. Она лучше всех знала, что руководитель команды всегда усердно работает.

— И не думай, что ты одна. В любое время заезжай поговорить.

— Хорошо.

Но я стану так делать.

За последние годы я слушала слишком многих, и, возможно, если бы не была такой упрямой и не верила в худшее о Конноре, то я бы не потеряла его дружбу. Мне нужно разобраться с этим самой. Папа был прав насчет того, что гонщик должен вести свои битвы в одиночку. Это распространялось и на жизнь руководителя.

Никто не сможет привести эту команду к успеху, кроме меня.





Глава 22




СЕННА

Коннор выпрыгнул из болида и вприпрыжку направился к ликующей пит-команде, которая перелезала через ограждение.

— P3! — кричали они, пока я смотрела на экран с сияющей улыбкой.

Коннор пришел третьим перед домашней толпой в Силверстоуне. Это был его первый подиум в составе нашей команды и наш первый подиум почти за два года.

Джекс стояла рядом со мной. На экране Коннор бежал по асфальту.

— Ему это было нужно, — сказала я, не в силах отвести взгляд от его радости, которая доносилась с экрана.

Он выкладывался на каждом круге, выжимая из болида то, что когда-то казалось немыслимым.

— Нам всем это было нужно, — ответила Джекс.

Я кивнула. От вида, как он прыгал и улыбался, мое тело затрепетало, словно миллион бабочек взвились вверх и запорхали в моей груди. После его признания в том, что случилось, когда мы были молодыми, я почти ни о чем другом не думала. Мы потеряли годы дружбы, но, возможно, у нас был шанс начать новую.

Антуан пересек финишную черту, ворча по радио о том, что Коннор поддел его и занял подиум, который заслуживал Антуан. Никто из нас не потакал этому. Конор гонял честно.

Я не могла ухмыляться сильнее, когда Коннор вальяжно подошел к интервьюеру.

— Сегодня вечером мы должны выйти и отпраздновать, — добавила Джекс.

Коннор сиял во время интервью с пятикратным чемпионом Петре Пиафом. Раньше мне безумно нравился Петре, и все же, когда Коннор трепал свои волосы и его глаза танцевали, он был единственным, кого я видела. Я прикусила стенку рта, когда вспомнила некоторые фантазии, которые разыгрывала в голове на этой неделе, пока пыталась уснуть. Когда он надевал кепку козырьком назад, а я нетерпеливо постукивала пальцами по бедрам. Я хотела его, но не могла получить. Я была его начальницей. Единственной женщиной-руководителем. Ради женщин я должна добиваться успехов и прокладывать им путь, а не влюбляться в плохого парня из моей команды.

Я бы стала посмешищем, и отец никогда бы не простил мне этого

А Ники разозлился бы.

Коннор отвечал на вопросы Петре про болид.

— Я хотел бы поблагодарить всех на фабрике за сегодняшнюю победу. Это командная работа. Они отлично работают с болидом. Невозможно не добиться хорошего результата, когда у вас такой болид.

Джекс хихикнула. Я покачала головой и прикрыла улыбкой рукой. Неужели ему нужно было так колко высказаться о выступлении Антуана? Это выведет его из себя. Но Коннор был прав.

— Недавно в офисах произошла встряска. Был слух, что вас уволили.

— Я полностью в строю. Босс Колтер верила в меня с того момента, как я присоединился к команде, и я бы не добрался до подиума без нее. Она лучший руководитель команды, который когда-либо у меня был.

Моя кожа покраснела от его слов и от того, как его голубые глаза смотрели в камеру, когда он облизнул губы. Это ничего не значило, и он все еще придурок, но я обнаружила, что все так же терла пальцами друг об друга от воспоминания ощущения его лица между моими руками.

— Итак, что скажешь? — спросила Джекс.

— А? — я повернулась к ней, все еще краем глаза смотря интервью.

Живот скрутило, пока я пялилась на голубые глаза Коннора и на его самодовольную ухмылку.

— Сегодня вечером нам нужно отпраздновать. Мы могли бы сходить в бар или потанцевать. Я спрошу у сестры. Она недавно выиграла гонку в Формуле 2 и всегда только за выйти куда-то. Ты же идешь, не так ли? — я рассеянно кивнула, когда Коннор подмигнул в камеру. Шею покалывало. — Отлично, расскажу команде. А теперь, давай пойдем на церемонию награждения на подиуме.

Я напомнила себе, что не стоит завороженно смотреть на лицо Коннора или на то, как соперники обливают его шампанским, и взяла свой телефон. Я буду вести себя совершенно профессионально и не подам ни единого признака своего вихря эмоций.

Джекс болтала что-то, пока ждала меня.

— Попрошу Джимми забронировать нам номера в отеле в Лондоне, где остановились другие команды. Коннору скажу, когда он закончит. Он определенно будет за.

Она была права. Он определенно захочет пойти, а я уже согласилась, так что не могла отвертеться. Это будет просто совместно проведенный с коллегами вечер. Ничего не случится.

Живот снова скрутило, и во рту пересохло, пока сценарии циклично повторялись.

******

Я поздно приехала в бар.

После гонки я провела встречи с Антуаном и его отцом о том, чтобы ставить Антуана на первое место, больше тратить на его тренировки и не дать «эту мальчишке Коннору разрушить карьеру Антуана или сделать что-то еще». Угрозы были для меня пустым звуком, но они заставили меня обдумать, как мне нужно разобраться со всем одной и сохранять с Коннром профессионализм.

Я потянула за подол изящного серебристого платья, которое Джекс оставила мне в моем номере отеля, пока я работала. Платье было довольно-таки плохим, но она обыграла его черными туфлями, которые уничтожат мои ноги.

Охранники пропустили меня и указали в направление огражденной вип-зоны. Я не спешила присоединиться к компании, хоть и хотела лично поздравить Коннора. Это будет дружеское «молодец».

Моя кожа горела от перспективы близости с ним. Я остановилась у бара и запрокинула шот текилы. Мой водитель почти вышвырнул меня из машины, когда я не смогла перестать топать ногой по полу. Ради бога это же всего лишь Коннор.

Когда я приблизилась к вип-зоне, алкоголь уже слегка опьянил меня, потому что я мало весила и не успела поесть, а затем я увидела его. На нем были черные чинос. Его рубашка с длинными рукавами облегала мышцы. Наряд был простым, особенно в сравнении с моим платьем, но я облазала губы. Он разговаривал с Тауни, сестрой Джекс. Ее каштановые волосы волнами ниспадала на плечи, и она зачесывала их назад, внимательно слушая все, что говорил Коннор. Я сжала губы, когда она запрокинула голову назад и рассмеялась. Ее губы были таким пухлыми в отличии от моих тоненьких, и она была худой, как я, когда занималась гонками.

Еще она была невероятным человеком. Она гоняла в Формуле-2 вот уже почти четыре года, и все же ни одна команда не давала ей возможности выступать за них в Формуле-1. Он занималась благотворительностью и была мила со всеми.

Но мне хотелось схватить Коннора, оттащить его и сказать, что он мой друг, а не ее. Такое ощущение будто мне было пять лет, и я находилась в песочнице со своей Барби. Я покачала головой и развернулась. Запрокинула еще один шот и направилась к двери, звоня своему водителю, который был на быстром наборе. Мне не стоило сегодня приходить сюда. Через тридцать минут я могла бы быть в отеле с Нетфликсом и вредной пищей.

Теплое дыхание коснулось моей щеки.

— Куда это ты собралась? Я не получил свое объятие-«молодец», Колтс, — я закрыла глаза и сглотнула, прежде чем повернуться.

Это всего лишь Коннор, твой пилот и лучший друг брата.

Но, когда я встретилась с его искрящими голубыми глазами и залюбовалась его приподнятыми наверх губами, было ощущение, что из легких выбило весь воздух.

Он поднял руку, словно хотел прикоснуться к моим волосам, но потом сжал ее в кулак. Его темный пряный аромат опьянял, и я облизала губы. Он наблюдал, как мой язык скользил по красной помаде, которую я нанесла в машине.

— Молодец, — сказала я, мой голос был хриплым, пока он пялился на мои губы. — Великолепно справился.

Я прильнула ближе, и он заключил меня в объятие. Его рука на моей спине была теплой, а его пряный аромат геля после бритья заставил мою кожу гореть от возможностей. Он прошептал:

— Все ради тебя, Колтс. Спасибо, что поверила в меня.

Я прижалась к нему. Мое тело покалывало. Он весь состоял из мышц, и я почти не могла подавить желание вцепиться в него. Во мне пульсировала нужда, пока он крепко прижимал меня. Его аромат был похож на взрыв чувственности, а его гудение было настолько глубоким, что мои пальцы на ногах согнулись.

О черт.

Я влюблена в гребанного Коннора Дейна.





Глава 23




КОННОР

Сенна отстранилась, и я сражу же заскучал по ощущению ее. Последний час я тут разговаривал и шутил со всеми, но мои глаза все время были прикованы к двери.

Ее платье блестело под светом бара. Мне хотелось обнять ее изгибы, и я не мог отвести от нее глаз, запоминая все, в чем она сегодня была. Она задрожала, а я вспотел в своей футболке с длинными рукавами.

— Ты замерзла?

Она покачала головой, ее короткие локоны развевались вокруг лица. Я не мог перестать пялиться на ее ярко-красные губы, светлые локоны, облегающее платье и гребанные черные туфли. Но еще я хотел услышать, что она думала про гонку. Должно быть, с ней у меня был кинк на похвалу, потому что меня никогда раньше не заботило, что думали мои начальники. Я знал, когда был хорош, и сегодня я гонялся превосходно. Но я хотел услышать это из ее уст. Хотел, чтобы она произнесла мое имя, словно оно было лучшим обо что заплетался ее язык.

— Тебе понравилась гонка? — спросил я, пульс колотился в горле.

Группа девушек помчалась на меня, и я потерял Сенну в толпе.

Я искал ее поверх женских голов. Мое сердце забилось быстрее. Прошу, не дай ей уйти. Я хотел пообщаться с ней в нерабочей атмосфере, хотел потанцевать с ней и прижать ее к своему телу.

Когда я расписался на нескольких женских руках и грудях, я вернулся за наш столик. Она сидела в уголочке вместе с Антуаном. Я царапал предплечья под футболкой. Я не мог подойти к ней, когда с одной стороны была стена, а с другой — Антуан.

Я сел достаточно близко, чтобы подслушать разговор. Пилоты из других команд присоединились к нам, желая услышать мою точку зрения насчет гонки. Они были молоды и восприимчивы, сначала действовали, потом думали. Страсть и необходимость быть лучшим горела в их глазах, особенно в темном взгляде Билли Нистера, австралийца с пышной шевелюрой, чья репутация была заработана рисками, которые могли стоить ему жизни. Я не скучал по такому своему поведению. Если ты выбиваешь соперников или даже товарищей по команде, не думая о последствиях, то в итоге можешь оказаться в полном одиночестве. К счастью, у меня был Никки, чтобы наставить меня на верный путь. У этого парня не было ответственного начальника, который мог бы призвать его к ответу.

— Клянусь, я думал, что ты уйдешь в какой-то момент, — прокомментировал Лука, другой пилот, давая мне возможность, широко размахивая руками, рассказать им о чуть не случившемся столкновении на одном из поворотов.

Мой взгляд метнулся к Сенне, я пытался прочитать слова по ее блестящим губам. Она не улыбалась, но и не злилась. Она скрестила ноги и обнажила больше своих бедер. Мои руки вздрогнули. Ее кожа была кремово-белой, а ее ноги загорелыми после бега. Она посасывала трубочку своего коктейля. Сочетание ее бедер и движения рта навеяло на меня фантазии, из-за которых я заерзал на месте, чтобы скрыть свою реакцию.

Джекс и Тауни разговаривали с пилотами за нашим столиком. Я пошутил, и Сенна встретилась с моим взглядом, пока слушала Антуана, который подсел ближе.

Музыка гремела по всему клубу. Несмотря на то, что мое сиденье мягкое и обито бархатом, у меня чесалась кожа. Женщины из разных будок глазели на меня, но только с Сенной мне хотелось провести время.

Я мог пригласить ее потанцевать.

Раньше, будучи подростками, мы танцевали у нее на кухне. Она всегда дразнила меня, когда у меня было паршивое настроение, как правило из-за моего отца, брала меня за руку и заставляла кружить ее по кухне, пока я пел. Обычно это останавливало поток ворчания, только если нас не заставал Ники, который потом смеялся. Но это было неважно, потому что Сенна улыбалась от моего пения, а это было все, чего я хотел.

Мы хихикали, пока гонялись за озорной Лайлой. Я хотел услышать этот смешок.

В моей голове перемешалось прошлое и настоящие. Полный хаос. Раньше я любил ее как восемнадцатилетний парень любит своего лучшего друга, который, как он верил, навсегда останется в его жизни. Но теперь мои чувства больше напоминали часы с иссекающими батарейками, иногда идут вперед, а иногда застывают. Я хотел затащить ее в постель и показать, насколько незначительными были ее бывшие, пока губами прикасался к ее, окрашивая их в красный цвет ее помады. Я хотел сказать ей, что он могла покорить весь мир и что любой, кто недооценивает ее, не заслуживал ни секунды ее света, и все это пока я опускался на колени и поднимал это платье.

— Что думаешь? — спросила Джекс, уставившись на меня.

— О чем?

— Мы могли бы довести до совершенства этот узел силовой установки. Может помочь с ускорением. Это рискованно, но Тауни сказала, что другие команды это пробовали.

Тауни объяснила более подробно, и мы спорили о разных вариантах улучшения результативности моего болида. Мой взгляд метнулся к Сенне, которая теперь общалась с Джимми. Он сказал что-то, и улыбка озарила ее лицо. На душе стало легко и просторно. Мне хотелось поцеловать эту улыбку. Хотелось попробовать вкус радости на ее губах.

Она поймала меня на разглядывании и подмигнула. У меня перехватило дыхание. — Позже поговорим, — губами проговорила она.

Мои руки вспотели от ожидания. Я кивнул и поднял бокал, показывая тост, и она сделала то же самое.

Мои ноги так сильно дергались. Мне нужно было пространство.

Когда я проходил мимо будок, огни освещали лица гонщиков, празднующих окончание очередной гонки. У нас оставалась еще одна гонка перед долгожданным и очень нужным летним перерывом. Я направился в тихий коридор, в сторону уборной.

— Oi 20,— крикнул Антуан сзади. Я инстинктивно ссутулил плечи. — Это место на подиуме должно было быть моим.

— Преимущество сегодня не на твоей стороне. Ты плохо начал и встал у меня на пути. На решетке ты стоял передо мной, и ты облажался. Я не сделал ничего, что могло бы помешать тебе стоять на подиуме, — сказал я, разводя руками.

— В следующей нашей гонке я тебя поимею, — Антуан приблизился, и до меня донесся запах перегара, исходящие от него.

Если Сенна поймает нас, это испортит ее вечер, а она заслуживала хорошо проведенного вечера.

Я громко вздохнул, удостоверившись, что поблизости никого не было.

— Не неси ерунды. Мы в одной команде. Мы хотим успеха «Колтер».

— Иди нахрен. Тебя не заботит команда, — фыркнул он. Я провел языком по всему рту изнутри. Мне ничего так сильно не хотелось, как стереть ухмылку с его лица, но это не поможет. — Только конкретная начальница. Ты всегда защищал ее. Тебе это не очень помогло, когда ты сломал ее руку. Крушитель должна была попасть в аварию, и все же ты спас ее и остановил ее гонку. А затем мы убедили ее, что ты сделал это специально, — кудахтал он.

— Зачем вы это сделали?

— В отместку за все те разы, когда ты вставал у меня на пути во время гонок. И потому, что мы могли.

Мои кулаки зудели. Я хотел ударить его уродливое лицо.

— Побереги себя для гонки, — я оскалил зубы. — Она уволит тебя, если ты продолжишь вести себя как мудак.

Он рассмеялся, его лицо сморщилось, словно я рассказал самую смешную шутку.

— Она — ручной щеночек, а ее папа дергает за ниточки. Он хочет, чтобы команду купили, и догадайся, кто ищет новую инвестиции?

Все мое тело напряглось. Мне не нравилось такое будущее. Мне нужно уйти, но мне надоело, что Антуан не брал на себя ответственность за свои действия.

— Ты пьян и несешь чушь. Возможно, если приложишь больше усилий во время гонки и меньше в поведение придурка с комплексом из-за женщины-босса, то доберешься до подиума.

— Я буду руководить этой командой и заставлю Сенну встать на колени и показать, на что именно она готова пойти, чтобы сохранить работу.

Я схватил его за дизайнерскую рубашку и швырнул его об стену.

— Ты не говоришь о Сенне в таком тоне. Если скажешь нечто подобное ей или о ней снова, я заставлю тебя заплатить.

— У тебя есть определенные проблемы, которые следует проработать. Я точно знаю, с кем, но она скорее предпочтет кого-то моего ранга. Кого-то, кого уважает ее папочка, — кудахтал он. — С чего бы ей хотеть немного жести с проблемами, вроде тебя?

Я завел кулак, чтобы ударить его, но крик заставил мою руку замереть в воздухе.

— Отпусти его, — закричала Сенна. — Думала, мы с этим покончили. Антуан, уйди. Мне нужно поговорить с Коннором.

Антуан ушел, подмигнув мне. Я бросил на него смертоносный взгляд поверх плеча Сенны.

— Oi, Дейн, — сказала Сенна, прижимая меня к стене. На каблуках она была почти одного роста со мной. Ее платье блестело, и мне хотелось обнять ее, не отпускать, но она толкнула меня. — Какого хрена это было?

Я пожал плечами и закатил глаза. Она схватила меня за челюсть и удерживала ее. В ее глазах горел огонь, который наводил на мое тело неправильные мысли. Ее пальцы обжигали мою кожу, но она не отпускала меня.

— Он говорил правду?

Я не знал, как много она услышала. Надеюсь, она услышала, что Антуан стал причиной ее аварии, но я не мог ответить. Или она имела в виду часть про то, что я хочу ее? Если придется, я буду вечно это отрицать, потому что она не могла узнать. Я не позволю ей игнорировать меня, потому что она думала, что я хочу трахнуть ее. Ее глаза прищурились, пока она пыталась расшифровать мои мысли, но я продолжал молчать.

— Ты хочешь проработать свои проблемы со мной, чтобы что-то доказать?

Я стиснул челюсть, пока она продолжала говорить так, словно я подтвердил ее страхи.

— Значит, дружба, которую мы пытались возобновить, была твоим способом доказать, что ты мужик, а я, что, очередная глупая, восхваляющая тебя фанатка?

Я покачал головой. Пытался заговорить, но ее тело находилось так близко к моему, что было ощущение будто ее жар наполнял мои вены, пока ее гнев доводил меня до грани.

— Это никогда не было о том, чтобы что-то доказать.

— Тогда, в чем, черт подери, дело? Почему ты пялился на меня весь вечер? Я подумала…, — она покачала головой. — Не важно, что я думала.

Мурашки покрыли мою кожу, и она уставилась на мои губы, а затем облизала свои.

— Чего ты от меня хочешь, Сенна? Дружбы? Потому что я могу быть другом.

Она вздохнула, и ее дыхание коснулось моих губ. Мне стоило прекратить это разговор. Я должен защищать ее, а не пытаться соблазнить. Она — сестра моей лучшего друга. Но я молчал, отчаянно ожидая ее ответа.

— Ты смотрел на меня, потому что ненавидишь Антуана? Все дело в том, чтобы доказать, что ты лучше него? Потому что, когда я смотрю на него, то ничего не чувствую, но, когда смотрю на тебя, я...

Когда она сглотнула, я задержал взгляд на ее горле. Я пропустил ее волосы сквозь свои пальцы, и мое тело ожило, когда ее зрачки расширились и она испустила вздох, который коснулся моих губ.

— Что с тобой происходит, когда ты смотришь на меня, Колтс?

Она прильнула ко мне. Я держал ее за бедро, а она смотрела на меня с той нуждой, которая была похожа на наркотик, вколотый прямо в мои вены.

— Когда я смотрю на тебя, я хочу тебя.

Блять. Нахрен это.

Мои губы обрушились на ее. Я схватил ее и затащил за тихий угол, где никто бы не смог нас увидеть. Она захныкала в мой рот. Я всосал ее нижнюю губу, а она обняла меня за шею, прижимая ближе.

На вкус она была как ягоды и алкоголь. Это было похоже на сладость и грех одновременно, и я развернул ее, прижимая спиной к стене. Я задрал ее ногу, и она обвила ее вокруг меня, чтобы я смог потереться об нее. Она издавала самые сексуальные вздохи, пока моя рука скользила по ее бедрам и под подол платья. Мой член был таким твердым. Все вышло из-под контроля. Мне это было нужно. Как будто бы десять лет вожделения ее взорвались именно в этот момент.

Звонок телефона остановил меня. На рингтоне стояла песня «Kids» группы MGMT. Ники.

Я отстранился.

Ее лицо поникло.

— Это Ники…

Она отступила и оказалась вне моей досягаемости.

— Лучше ответить, — сказала она, не испытывая горечь. Ее глаза смягчились. — Мой брат важен. Все хорошо. Давай притворимся, что этого никогда не было. Это была ошибка, вызванная алкоголем, а мы начальница и пилот. Представь, что сказал бы кто-то наподобие Антуана, если бы увидел нас? — она фальшиво рассмеялась, из-за чего я стиснул зубы.

— Но…

— Забей, Коннор. Все хорошо. В наших жизнях и без того достаточно стресса, — она выдавила улыбку и гладила шрам. Я не верил, что она делала это, чтобы задеть меня и напомнить об аварии, но каждый раз, когда я замечал ее палец на этой серебристой линии, меня охватывало ощущение будто кто-то обмотал мой живот резинкой. — Хорошая гонка. Правда. Ты был невероятен, — она сморщилась и снова фальшиво рассмеялась. — Увидимся на фабрике или где-то еще. Последняя гонка сезона пройдет через две недели, а затем у нас будет приятный месяц отдыха. Береги себя, хорошо?

Клянусь, она медленно вдохнула, когда развернулась.

Когда она ушла из моего поля зрения, я ответил на звонок Ники, который поздравлял меня с подиумом. Ради Ники мне удалось радостно ответить, даже если мои надежды рушились.





Глава 24




СЕННА

Вытянув шею в сторону, я запила водой пару таблеток парацетамола, было ощущение будто я только что вернулась из пустыни. Я не знала, было ли у меня похмелье или из-за поцелуя с Коннором мое тело наказывало меня за все те года, проведенные без его поцелуев и с несравнимыми мужчинами, с которым у меня были посредственные моменты.

Гребанный Коннор Дейн умел целоваться.

Я провела большим пальцем по нижней губе.

— Сенна? — возвращая мое внимание, сказал Рик, спортивный психолог, которого посещал Коннор после нашей беседы на полу в гараже. — Я должен кое-что тебе рассказать. Как начальница Коннора ты должна знать.

Своевременное напоминание о том, что Коннор — мой пилот, а потому под запретом, даже если, судя по вчерашнему поцелую, ночь с ним была бы всем тем, о чем я фантазировала.

Я встряхнула голову, удаляя все, за представлением чего провела всю прошлую ночь, когда вернулась в номер.

— Прежде чем ты расскажешь мне что-то, Коннор дал тебе согласие делиться с другими? — спросила я.

— Да, мы встретились за обедом, и он сказал, что тебе не помешало бы знать.

Я сделала глубокий вдох.

— Хорошо, Рик. Что такое?

— Коннор не наслаждается гонками. Знаю, прошло всего несколько сеансов, но даже с третьим местом на выходных он потерял любовь к делу, — объяснил Рик.

Я задержала дыхание. Его празднование на подиуме и интервью, которые я смотрела, пока пряталась в своем кабинете, убедили меня в обратном.

— Тогда почему он все еще гоняет? Из-за контракта?

— Он попросил оставить причину конфиденциальной.

Я выписывала причины, чтобы перестать надумывать их, но одна заставила меня остановиться. Когда мы общались в гараже, он сказал, что хочет, чтобы я добилась успеха. Он все еще гоняет из-за меня?

Тень прошла мимо моего кабинета. Почти у всех сотрудников сегодня был выходной, что меня устраивало, так как мне не хотелось видеться с кем-то и притворяться, что у меня все хорошо.

— Что мне делать, Рик?

— Ты празднуешь его победы и помогаешь ему стать лучше после поражений. Он хотел, чтобы ты знала, что обнадеживает. Он уважает тебя, но, в конце концов, только Коннор может с этим разобраться. Я сделаю так, чтобы он безопасно дошел до конца сезона, но будь готова расторгнуть с ним контракт раньше ради его ментального здоровья.

Моя голова поникла. Я хотела обнять Коннора и вернуть все в норму.

— Стоит ли мне расторгнуть с ним контракт сейчас?

— Нет. Это должно быть его решение. Знаю, вы были близки, а Ники — его друг, но ты все еще его начальница, а дружба лишь добавить чувства вины, что означает, что он продолжит заниматься гонками. Он должен сам принять это решение, а ты должна поддержать его. Постарайся не позволять своим эмоциям встать на пути.

— Хорошо, — пробормотала я, но мое сердце болело из-за грядущего будущего.

— Если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом, просто позвони мне.

— Да. Спасибо, Рик.

Я повесила трубку и зарыла пульсирующую голову в руки. Я должна вести себя с Коннором профессионально. Еще была проблема в лице Антуана. Я слышала, что он сказал Коннору о том, что был причиной моей аварии, когда я была подростком. В моей команде имелись и ангел и демон, а я не могла найти решение. Но мне нужно как-то с этим разобраться.

Я не могла защитить Коннора от Антуана и его отца, не соблюдая профессиональные отношения. Если я собираюсь оставить его в команде настолько, насколько ему хотелось, тогда мне нужно, чтобы ко мне относились как к честному и разумному начальнику, даже если внутри я просто хотела его. А пока, я могла найти способ заменить Анутана.

Я изучала систему контрактов, когда в дверь постучали.

— Войдите.

Прошу, только не папа.

Коннор со своими светло-голубыми глазами и гребанным губами, так и манящими поцеловать их, вошел в мой кабинет.

Мое сердце замерло.

— Коннор, что ты здесь делаешь? У тебя сегодня выходной, — заикалась я, при этом сдержанно улыбаясь и пытаясь вспомнить, что я его начальница, но я знала, что это тщетно, поскольку я изо всех сил пыталась найти золотую середину между профессиональным и дружеским отношением.

— Подумал, тебе, может, понадобится еда после похмелья, — сказал он, передавая мне пакет с продуктами.

Я порыскала в нем и запищала так, что он радостно улыбался, пока я выкладывала на стол энергетик, шоколадные батончики и чипсы.

— Ты замечательный.

Он покраснел.

— Я не знал, что ты предпочитаешь в похмелье. Если хочешь пиццу, могу принести. Там еще есть парацетамол.

— Идеально, — я улыбнулась ему, и он ухмыльнулся в ответ. Такое ощущение будто бабочки с шипами вместо крыльев истязали мой живот изнутри. — Спасибо. Я ценю. Я, эм, только что разговаривала с Риком.

Его улыбка поникла.

— Я хочу присматривать за тобой в качестве твоего начальника. Если я могу чем-то помочь, ты же мне скажешь? Даже если тебе нужно расторгнуть контракт.

— Да, босс, — сказал он, кивая. — Я ценю это. Увидимся позже, Сенна.

Я сказала не то, когда пыталась сделать все правильно. Его лицо было непроницаемым, когда он уходил.

— Коннор, — крикнула я.

Сегодня мне не хотелось оставаться одной, но я не могла полностью признать, что мне хотелось именно его компании. Достаточно хотеть поддержки.

— Да, Колтс? — он схватился за дверную раму, словно не мог вернуться в кабинет.

Его бицепсы пульсировали.

— Не хочешь остаться и поесть шоколад? Должно быть, у тебя тоже болит голова.

От его улыбки мое сердце до боли захотело его нахождения рядом. А затем он покачал головой.

— Нет, потому что тогда у тебя будет больше причин остаться, когда тебе следует поехать домой и отдохнуть. Пообещай, что не пробудешь тут весь день.

Он удерживал мой взгляд.

— Обещаю.

— Хорошая д…, — он прочистил горло, а мои глаза расширились. — Это правильное поведение босса.

Боль в моем сердце превратилась в иную боль, и она была между моими ногами.

— Берги себя, Коннор.

Почему это ощущалось прощанием с тем, что у нас могло бы быть?

— Как и всегда. До скорого, босс, — он подмигнул мне, и я сжала юбку в кулак под столом, чтобы он не увидел, как разбивалось мое сердце, в то время как мое тело дышало ради него.





Глава 25




СЕННА

Джекс расхаживала по моему кабинету. Команда собиралась в Венгрию на последнюю гонку перед летним перерывом.

— Ты уверена, что Антуан признался в попытке сделать так, чтобы ты разбилась, когда вы были подростками?

Я кивнула.

На протяжении недели мы с Коннором продолжали соблюдать профессионализм друг с другом. Когда он видел меня, то кивал или же, если мы были в компании, разговаривал со мной про продуктивность болида. Оно и к лучшему, даже если каждый раз, когда он находился поблизости, в животе образовывалось гребанное торнадо.

— Что будешь делать с Антуаном? — спросила Джекс, а потом опустилась на кресло перед моим столом, а я забросила в рот таблетку от изжоги.

Я оперлась подбородком на кулаки.

— Не знаю. Я не могу ему доверять. Он не командный игрок, и последние месяцы показали, что он сделает это снова, не заботясь о последствиях, — я потерла лоб пальцем. — Отец Антуана звонит каждый день и спрашивает, когда я избавлюсь от Коннора. Коннор не проблема.

Ну, точнее, он моя проблема, но Джекс не знала про поцелуй, который никогда больше не повторится, или о том, что мне нужно защищать его.

Услышав его голос снаружи моего кабинета, я закрыла глаза и представила, как он входит в мой кабинет и прижимает меня к стене, его тело располагалось между моими бедрами, пока его руки расстегивали пуговицы моей блузки.

— Сенна, что с тобой происходит? Твое лицо покраснело, и ты продолжаешь облизывать губы.

Я всосала воздух.

— Я не…

Она повернулась к двери, и Коннор поймал мой взгляд, и на мгновение показалось, что мы снова поцеловались. Жар хлынул по моим венам, когда я представила, как его руки касались моей кожи.

— Между вами двумя что-то произошло? Вот почему ты избегала меня с нашего вечера?

— Закрой дверь.

— Он странно ведет себя с тех пор, как пришел третьим на Сильверстоун. Я думала это то, что происходит с пилотами после гонки. Я никогда не видела, чтобы он вел себя так профессионально, — она радостно завизжала. — Что между вами произошло?

Коннор опустил взгляд и снова поднял его. Я чуть не упала в кресло, когда он всосал губу.

— Джекс, закрой дверь, — мой тон был на грани, но ее рот был изогнут в улыбке, когда она вальяжно пошла к двери.

— С тобой мы потом поговорим, большой мальчик, — фальшиво прошептала она Коннору.

— Джекс, прошу.

Мы были близки к большому перерыву в сезоне, когда все могли не работать над болидами, не заниматься разработками и ни к чему не прикасаться. Пилоты обычно уезжали куда-то и были окружены красивыми группис21, а затем возвращались в конце августа, загорелые и с моделью. Возможно, таким был план Коннора.

Операционные отделы, такие как финансовый, продолжали работать, поэтому, хотя у меня забронировано две недели отпуска, я никуда не уезжала.

Экран моего телефона засветился от входящего сообщения. Оно было от ветеринара — он же мой бывший парень для секса — и напоминало мне о том, что мне было куда пойти. Но я не стану. Не могла.

— Ладно, с тобой что-то происходит. То ты сначала краснела, теперь ты хмуришься из-за… ну, понятия не имею из-за чего, но твои брови настолько нахмурены, что у тебя образовалась монобровь. Что происходит, и от кого это сообщение?

— Мистера Ветеринара.

— Твой австралийский дружок для секса со всеми этими мышцами? — она вскинула руки в воздух. — Драма! Чего он хочет?

— Хочет, чтобы я провела с ним неделю во время летнего перерыва, — я опустила голову, бьясь ею об стол.

Боль была ничем по сравнению с моими страданиями.

— Ты поедешь? Тебе полезно высвободить этот стресс. Только если мистер Ветеринар не хочет большего, потому что твое сердце определенно принадлежит плохишу-гонщику.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на нее.

— Мое сердце никому не принадлежит. Я могу поехать на неделю. Только для смены обстановки. Друзья без привилегий.

— Ты хочешь поехать?

В горле перехватило дыхание, и через стеклянную дверь своего кабинета я уставилась на Коннора, который смеялся с Джимми. Я снова опустила голову на стол.

Джекс снова на меня посмотрела.

— Итак, мистер Ветеринар хочет тебя. Коннор хочет тебя…

— Мы с Коннором не можем быть вместе. У нас был поцелуй по-пьяне, а затем ему позвонил Ники. Это было именно то, что мне нужно, чтобы убедиться, что нам не следовало целоваться. Я — его начальница, мой отец ненавидит его, и он — лучший друг моего брата. Мне нужно сохранять профессионализм, — мои слова были приглушены столом, но она поняла каждое слово.

— И все же минуту назад он через стекло посмотрел на тебя «трахни меня»-взглядом, и ты покраснела. И он каждый вечер организовывал тебе доставку еды в офис, чтобы убедиться, что ты поела.

Я подняла голову, и пригвоздила ее взглядом, пока смотрела на нее.

— Это он делал?

Она самодовольно кивнула и сцепила руки за головой. Ее кресло слегка откинулось назад.

— Но…

Внезапно моя дверь распахнулась, и влетел мой отец. Перерыв в сезоне означал, что все были на панике и должны были как можно больше работать. Мой телефон снова завибрировал. Это был мистер Ветеринар. Я бросила телефон в ящик.

Уши папы были красные, как свекла, и я подготовилась к тираде за принятое мной решение. Мне все еще нужно было противостоять ему.

— Джекс, дай мне минуту. И закрой за собой дверь. Не то, чтобы это что-то меняло, потому что некоторые люди слишком грубы, чтобы постучать, — добавила я.

Мы с отцом были как вода и пламя.

Я снова поймала взгляд Коннора, когда Джекс выходила из моего кабинета и закрыла дверь. Это не мог быть «трахни меня»-взглядом.

— Чего тебе, пап?

— Тебе нужно лучше относиться к Антуану, — фыркнул он.

— Антуану нужно лучше гонять, — возразила я. — Я думала, мы согласились, что руководитель — я.

Мой ответ был не очень убедителен, потому что я подозревала, что он продолжал общаться с членами правления за моей спиной.

— Так было, когда я доверял твоим решениям, — мой отец хлопнул руками по столу. Соблазн отступить был очень велик, но вместо этого я лишь подняла брови. — Почему ты отдаешь предпочтение Коннору? Он — причина, по которой ты не преуспела в своей карьере гонщицы и попала в аварию.

— Коннор водит лучше. Это было очевидно весь сезон, — я не стала упоминать, что Антуан был настоящей причиной моей аварии, когда я была подростком.

Отец бы не послушал, и, подозреваю, его обожание Антуана было вызвано другой причиной.

Я ударила кулаком по столку, чтобы не гладить и не скрывать шрам. Его не стоило стыдиться.

— Антуан один из инвесторов, которых ты пытаешься завлечь? — лицо отца не изменилось. — То, что сказал Ральф, правда. Ты ищешь не инвесторов. Ты ищешь покупателей, и Антуан один из них. Вот, почему ты проводил время с Жаном. Я думала, что могу доверять тебе. Я знала, была чертовски уверена, что не должна доверять им.

Отец отказывался смотреть в глаза. Вместо этого, он продолжал вздыхать, когда подошел к окну.

— Ты не веришь в меня, не так ли? Зачем позволил мне управлять этой командой, если собираешься продать ее?

Он повернулся, черты его лица смягчились.

— Рывок, — я ощетинилась. — Ники должен был руководить командой до того, как исчезнуть. Не пойми меня неправильно, ты неплохо справляешься…

— Я справляюсь куда лучше, чем ты, когда в прошлом году довел эту компанию до уровня ниже плинтуса.

Его плечи сгорбились, лицо покраснело. Черт, я не хотела довести его до очередного сердечного приступа.

— Не дерзи мне, Сенна. Я продам эту команду в конце сезона, потому что так правильно. Так правильно для моего здоровья и для семьи. Ники исчез из-за своей аварии. Ты работаешь каждый возможный час и не живешь свою жизнь. У тебя должны быть дети.

Я схватилась за подлокотники кресла, чтобы не подойти и не ударить его по лицу.

— Я не хочу детей. Я хочу руководить командой, — крикнула я.

Все за пределами моего кабинета услышат, что я сказала, включая Коннора. Это правда, я не хотела детей, но это не значило, что я не хотела отношений, которые вполне возможны. У всех других начальников команд были партнеры.

Но единственный мужчина, которого я хотела, был тем, с кем я не могла встречаться.

Мой отец рухнул в кресло. Я едва могла уследить за своим настроением, не говоря уже о его.

— Пап, что происходит? Откуда взялась тема детей?

Он вздохнул и поднял руки.

— Твоя мама сказала, что я должен уйти из компании, пока не стало поздно. Но я не хочу смотреть, как тебе снова причиняют боль. После твоей аварии я думал о том, как защитить тебя, в том числе как отгородить от Коннора.

Моя челюсть напряглась.

— Антуан ответственен за аварию. Он и несколько других парней пытались навредить мне, а Коннор спасал меня от них.

— Врезавшись в тебя? Не смеши. То, что делали они, было тактикой, немного грубо, чтобы ты гоняла лучше. Коннор навредил тебе. Если бы не он, я не знаю, где бы ты была, но не здесь. Я знаю, что гонки были важной частью твоей жизни, но для тебя они немного были забавой, а не карьерой, в отличии от Ники.

Я запрокинула голову и проворчала.

— Сенна, не драматизируй. Теперь ты руководитель команды.

— Именно. И у меня есть еще половина сезона, чтобы доказать тебе и все ублюдкам…

— Следи за языком.

Я сжала руки в кулаки, когда гнев грозил переполнить меня.

— Я могу ругаться в своем кабинете. Ты всегда ругался, — быстро продолжила я, пока он не сказал что-то про девичьи истерики или детские капризы. — Дай мне время до конца сезона. Ники доверял мне с этой командой, так что тебе тоже следует. Ты разговаривал с мамой об этом?

— Твоя мама поет про тебя дифирамбы. Она не знает, что я подумываю продать компанию. Я расскажу ей, когда буду готов. Очередная театральная драма нам не нужна.

Я не должна была умолять отца поверить в меня, но так я делала всю свою жизнь. Умоляла его позволить мне водить, заниматься гонками и присоединится к компании в качестве стажера в отдел маркетинга. Почему я не могла сказать ему этого?

— Прошу, позволь показать, что я могу, и если мы попадем в ТОП-6 в Кубке Конструкторов, то не продавай ее, хорошо?

Его плечи опустились.

— Хорошо. Ты выиграла. Пока что.

Я пообещала того, что не знала, смогу ли сделать.

— А по поводу Антуана, — добавила я. Плечи моего отца снова напряглись, и я приготовилась к очередной ссоре. — Мне не нравится этот парень. Он заходит слишком далеко, не выказывает мне уважение, и он женоненавистнический ублюдок. Я привыкла к некоему такому поведению, но это риск для команды, и мне не важно, что ты скажешь об аварии. Он был ее причиной, — и врал мне о Конноре.

Мой отец наклонился вперед, пригвоздив меня взглядом.

— К чему ты клонишь?

— Я оставляю за собой право принимать любые решения, касающиеся его, которые я должна принимать как начальница. Мне плевать, если ты ублажаешь его и его отца, чтобы продать им. Мне нужно знать, что ты поддержишь меня, если мне придется принять трудное решение, — большую часть сезона я нервничала из-за Антуана, но теперь мои нервы продолжали накаляться. — Ты поддержишь меня, пап?

В дверь постучали.

— Это твоя мама, — проворчал папа.

Я крикнула ей войти, и она быстро вошла и поцеловала меня в лоб.

— Привет, дорогая. Я бы осталась и поболтала с тобой, но у твоего отца прием в больнице.

— Всего-лишь проверка, — огрызнулся папа, прежде чем я смогла спросить, стоило ли мне волноваться.

— Я увидела Коннора снаружи, он отвечал на телефон твоего помощника. Твоя команда на самом деле поддерживает тебя. Гонщики-миллионеры ведут себя как секретари, что дальше? — сказала она, чувствуя напряжение и, как обычно, прогоняя его из комнаты. Ей не досталось слишком много лавров за удачные моменты в карьере отца. — Я была бы рада повидаться, когда у тебя будет перерыв. Для тебя всегда готова паста, — она просмотрела на бумаги, которые захламляли мой стол, а мой мобильный телефон вибрировал в ящике.

Я крепко обняла ее.

— Да, мам. Приеду, как смогу.

Когда папа дошел до двери, он развернулся.

— Есть новости от Ники?

Я покачала головой.

— Он не звонил мне в последнее время.

— Ладно. Надеюсь, он вернется к нам. Я скучаю по нему.

— Я тоже, — ответила я. — И, пап, насчет Антуана… ты поддержишь меня?

— Только не действуй опрометчиво, и не позволяй Коннору навредить будущему этой команды.

Мама помахала, когда вытолкнула папу за дверь.

Прежде чем я смогла подумать о чем-нибудь еще, Джимми ворвался в кабинет.

— Пара моментов, — он быстро размахивал сообщения, но одно привлекло мое внимание. — И звонил ваш друг-ветеринар, потому что он не был уверен, получаете ли вы его сообщение.

Джимми наклонил голову, пока пытался прочитать записки.

— Простите, я не могу прочитать почерк Коннора.

— Коннор записывал сообщения?

— Да. Я был в уборной. Написано: «Прошу передай, что я с нетерпением жду встречи с Тигрицей в августе», и есть номер и рисунок биты или что-то вроде.

Черт. Коннор думал, что на время перерыва я останусь с мистером Ветеринаром. Я изучила клочок бумаги. Это не бита, а плохо нарисованный член с яйцами. Ребенком Коннор черкал подобное в блокноте Ники, когда они оба были не в настроении и он хотел назвать его «хуесосом», но не мог, потому что они не разговаривали друг с другом. Моя голова упала на стол уже в сотый раз за день.

— Это все? — пробормотала я.

— Да, — он вышел, остановившись в двери.

Я почувствовала это, даже уткнувшись головой в стол.

— Что теперь, Джимми? — вздохнула я.

— Так как вы уезжаете с «Мистером Ветеринаром-Чьи-Мышцы-Больше-Чем-Его-Голова» — слова Коннора, — я так сильно прикусила стенку рта, что почувствовала кровь, — Я попросил Коннора присмотреть за моим котом, пока я в отпуске. Он остается в своем пляжном домике на время летнего перерыва.

Джимми вышел.

Мой телефон в ящике громко завибрировал. Как будто бы жизнь и без того не была достаточно сложной из-за проблем с Антуаном, необходимости попасть в ТОП-6 и поцелуя Коннора.

Среди хаоса мыслей, разрывающих сознание, теплилось одно-единственное семя надежды. Коннор не будет окружен моделями во время отпуска.

Я не могла быть с ним, особенно после прощальных слов отца.





Глава 26




КОННОР

Последняя гонка перед летним перерывом проходила в одном из моих любимых городов.

Хоть я и не любил водить, как раньше, я обожал возвращаться сюда. Моя первая победа была на Гран При в Венгрии, и, несмотря на то что все трибуны были заполнены фанатами лучшего пилота «Вэсса», сине-красные британские флаги поднимались ради меня. Ральф тоже был здесь. Мы общались по телефону этим утром. Благодаря нему и разговорам со спортивным психологом по телефону я сократил количество вещей, которые делал перед гонкой. Я хотел проделать их, и назойливые мысли говорили мне, что я разобьюсь, если перестану, но я практиковал осознанность.

Я сделал вдох и взял себя в руки, пока готовился залезть в болид. Остальные пилоты в наушниках слушали песни, подготовленные специально для подготовки к гонке, чтобы завести себя. У меня не было ни одной такой. Часами я искал ту самую, но ничего не откликалось. Слишком много песен напоминали мне о Ники, а затем я вспоминал аварию, и все начиналось по новой.

Я закрыл глаза и попытался успокоиться, но в голове промелькнул образ Сенны. Я не мог позабыть наш поцелуй. Я пытался. Следил за тем, чтобы она получала ужины, и проводил время с Джимми на случай, если она уходила из кабинета. Я не мог насыться ее смехом. Улыбался ей и смотрел прямо в глаза и на губы, и…

Блять. Мне нужно сосредоточиться. Эта гонка тоже засчитывалась.

Я облизал губы и вспомнил вкус ее клюквенного коктейля. В тот вечер в баре она пробудила мои чувства: ее запах, ее вкус и мягкость ее бедер… Я встряхнул голову. Этот поцелуй был лучше, чем я когда-либо представлял, а я получил их львиную долю. Я наслаждался многими женщинами и заставлял их выкрикивать мое имя. Но этот поцелуй был тем, который стер из моих воспоминаний всех остальных.

— Пора, — сказал Силас, и я залез в болид.

Я был не сосредоточен настолько, насколько нужно было бы.

— Это твоя гонка, Коннор, но берегись Валетини на первом повороте. Он охотится за тобой. И игнорируй Антуана, — сказал Макка.

Но я не мог игнорировать его. Я стоял перед ним на стартовой решетке, и он ненавидел это. Поскольку мы чуть не дошли до драки, он несколько раз угрожал мне. Плевать, что он говорил мне, но его обещание навредить Сенне было еще одной причиной, по которой я ушивался у ее кабинета.

Я хотел снова подняться на подиум, чтобы показать ему средний палец. И мне хотелось получить похвалу от Сенны до того, как она полетит в Австралию, чтобы провести летний перерыв с этим чертовым ветеринаром.

Мне было трудно сосредоточиться, пока я проходил прогревочный круг22, обкатывая шины и готовясь к гонке.

— Сосредоточься, — сказал Макка по радиосвязи.

Я не мог. Я прищурил глаза и стиснул зубы. Я больше не хотел гонять, но мне нужно было ради Сенны. Мне нужно защищать ее и…

Светофоры загорелись зеленым, и я дал газу. Все мысли улетучились, и как бы сильно я ненавидел водить, было ощущение, что я находился в нужном месте, чтобы сделать что-то великое.

*****

— Коннор, берегись, — огрызнулся Макка по радиосвязи.

Я повысил голос.

— Он подбирается ближе, — Антуан держался позади меня уже круг. Он не мог обойти меня, не то, чтобы он пытался. Он пристроился мне в хвост, будто подталкивая сзади. — Он пытается заставить меня разбиться.

Для этого не было кодового слова. Все команды слышали нас. Вероятно, они смеялись над неумением Сенны справиться со своими пилотами, из-за чего мне хотелось оскалить зубы и кричать. Антуан стольким рискует из-за вендетты.

— Его инженер гонок и Сенна разговаривают с ним, — прокомментировал Макка.

Но это не важно. Слишком долго ему потакали его отец и отец Сенны.

Мы входили в зону DRS23 — системы снижения лобового сопротивления — на прямой, а значит, он мог попытаться обогнать. Я хотел побороть Антуана и остановить его, но позволить ему обогнать себя было самым безопасным вариантом. Скорее всего, он разобьется, как только проедет мимо меня.

— Я пропущу его. Так лучше для команды, — сказал я.

Если я защищал команду, значит защищал Сенну. Мне нужно было сделать это ради нее.

— Нет, — голос Сенны наполнил мои уши. — Ты не можешь позволить ему поверить, что это приемлемо. Он поступит так снова.

Я хотел сказать ей не уезжать в Австралию. Учитывая все происходящее, мои мысли должны были быть не такими.

Я стиснул зубы. До конца гонки оставалось два круга.

— Хорошо, я сдержу его.

— Хорошо, — напряжение в одном ее этом слове заставило меня крепче сжать руль.

Живот скрутило, когда я вошел в следующий поворот. Я летел на всей скорости по этой трассе. Все, что я ненавидел в гонках, было брошено прямо мне в лицо. Если бы я мог, то бросил бы гонки сегодня. Раньше я любил адреналин и давление, связанное с необходимостью быть лучшим, но сейчас я гонял только ради ее. Я хотел, чтобы эта команда преуспела ради нее.

Мне нужно было находиться рядом с Сенной каждую секунду. Дело не в том, что я хотел защитить ее, а в том, что я все еще любил ее. Эта любовь была иной, не такой, что раньше. Это была любовь взрослого человека. Я влюбился сильно, но ничего не мог с этим поделать. Я бы усложнил ей жизнь и ее будущее.

Я вспомнил свадьбу Ральфа. Мне следовало сосредоточиться, но все, что мог видеть перед глазами, это образ Сенны в красивом розовом платье в пол, ее светлые волосы были уложены в сложную прическу, а за ухом заправлен розовый цветок. Вспомнил ее нежность и слезы, когда Ральф женился на мужчине, которого любил. Я хотел лишь ее, и больше ничто не имело смысла, в том числе гонки и развлечения.

Сейчас мы проходили последний круг, но Антуан продолжал прессинговать меня, подбираясь так близко, чтобы я отошел в сторону.

Для него теперь все кончено. Ему это должно быть понятно, так же, как и мне. Он уже получил последнее предупреждение. Джимми слышал, как она высказала ему после Сильверстоуна. Но это будет означать, что он вылетит из команды. Мне нужно было выстоять до конца круга, и затем он уйдет. Я ни секунды не сомневался в том, что Сенна уволит его. Она принимала решения, которых всегда боялся ее отец.

Я входил во второй с конца поворот, который огибал гаражи, и внезапно он оказался рядом со мной. Он слишком близко. У меня не оставалось места. Моя скорость была слишком высокой, чтобы я мог что-то сделать. Надеюсь, я смогу проскользнуть. Макка закричал, но это было ничто по сравнению с приливом паники, заполнившим мои уши.

Его болид был слишком близко. На такой скорости авария была неизбежна. Этот парень мог убить меня. По одну сторону от меня была стена, а по другую — он. Я дернул руль, но он все равно врезался в меня. Внезапно мое движение будто замедлилось, и мой болид оказался в воздухе. Я пролетел близко к стене и к смерти. Я закрыл глаза и ждал неизбежного. Пока я молился о скорой смерти, моя последняя мысль была посвящена Сенне и тому, что так ни разу и не рассказал ей о своих чувствах.





Глава 27




СЕННА

Камера остановилась на болиде Коннора, который разбился о стену.

Движения не было.

— Прошу, будь в порядке, — прошептала я в экран, но по-прежнему ничего.

Толпа замолчала. Пит-команда застыла. Мои щеки были влажными. Я не осознавала, что плакала.

— Прошу, Коннор, — прошептала я.

И внезапно я бросила свои наушники, спрыгнула со стула и побежала.

Судя по месту, где он разбился, он окажется по другую сторону гаража. Из-за мер безопасности я не смогу пробраться к нему, но, возможно, смогу подойти поближе. Это не поможет… ничего не поможет… но мне нужно было что-то сделать.

Что если Коннору нужна реабилитация или ему нужен кто-то рядом? Коннор всегда был рядом с другими, но он нуждался во мне.

Я протолкнулась мимо инженеров, когда оказалось рядом с задней частью гаража. Дым поднимался из болида, и внезапно появилась другая угроза. Его болид мог вспыхнуть! Он мог сгореть внутри.

Слезы продолжали течь по лицу. Я снова могла потерять своего лучшего друга. Мы только воссоединились. Я уволила Антуана, как только он начал опасно водить. Возможно, мне следовало подождать конца гонки, потому что, должно быть, это подтолкнуло его к вендетте. Он был одержим.

Я подошла к забору и неустанно терла свой шрам, пытаясь уловить движение.

Боже, прошу, пусть он будет в порядке.

Мое тело заледенело, и я была уверена, что сердце остановилось. Мои глаза опухли от слез. Дым нисколько не помогал. Я металась туда-сюда у ворот, чтобы получить лучший обзор.

А затем я увидела его.

Коннор медленно вылезал из болида. Его тело ужасно дрожало. Я прижала кулак ко рту. Я закричу, если не буду сильно сжимать губы.

Он встряхнул ноги и руки. Ему нужно было выбраться из болида, но он застыл. Конечно, как иначе. Он в шоке.

— Коннор, — прокричала я, хотя это было нечто среднее между вздохом и криком.

Он не слышал из-за шлема, но я не переставала выкрикивать его имя, даже когда в горле запершило от дыма и крика.

Внезапно он поднял взгляд и пошел к забору. Там будет проход… всегда есть проход. Я искала его, но дым все застилал и скрывал от глаз.

Пока я изучала каждую часть забора, маршал указал на щель, и Коннор пролез через нее.

Он снял шлем. Его лицо было таким бледным, каким я его раньше не видела, и я потянулась к нему. Его кожа была ледяной.

Когда он открыл рот, его губы задрожали. Он прошептал что-то.

Я наклонилась и услышала его слова.

— Прошу, не уезжай в Австралию.

А затем он упал на землю.





Глава 28




КОННОР

— Спасибо, — сказал я медбрату, который сопровождал меня в самолете до Англии.

— Спасибо, что расписались на фотографии. Моя племянница безумно вас обожает. Ей очень понравится.

Он снова исчез в аэропорту, чтобы вернуться в Венгрию, а меня встречал рыдающий Джимми.

— Рад, что ты в порядке. Я бы подошел к самолету и помог бы выйти, но Флафферс сидит в машине, и я не мог оставить его и…

— Иди сюда, Джимми, все хорошо, — сказала я, обнимая его. Он плакал, прижавшись к моей груди. — Давай сядем в твою машину. За последние два дня я еще так долго не стоял. Авария же тогда случилась, да? Я всё ещё немного в раздрае после больницы и дороги.

— Да. Два дня назад. О нет, прости. Мне не следовало плакать на тебе.

Я схватил его за руку, чтобы взглянуть в глаза.

— Дружище, все хорошо. Поехать в свой пляжный домик и присматривать за твоим пушистым комочком — идеальное восстановление. Я рад, что ты подбросишь меня, потому что не уверен, что могу сейчас садиться за руль.

Смогу ли я вообще снова водить? С самого утра я был на грани увольнения. Но тогда я не смог бы находиться рядом с Сенной.

Джимми осторожно усадил меня в машину, как маленького олененка.

— Хорошая машина. Откуда ты ее взял?

Джимми пожал плечами, когда его кот в переноске, которая стояла на полу, зашипел на нас.

— Тихо, Флафферс. Это Коннор, и он будет заботиться о тебе, — ответил Джимми и сел на водительское сиденье.

Черно-белый ворчливый кот с одной бакенбардкой в стиле Элвиса Пресли сидел в переноске. Его взгляд напомнил мне взгляд Сенны, когда она впервые увидела меня в своем зале заседаний.

— Как все? — обычно спросил я, хоть и думал лишь о ней.

Я не многое помнил после того, как врезался в стену. Мои воспоминания о том, как я вылез из болида и увидел Сенну, были смутными, так же, как и поездка до больницы, в которой я видел ее лицо, но это вполне могло быть сном. Если она присутствовала там, значит это было последним разом, когда мы были вместе.

Я опустил козырек, чтобы посмотреть в зеркало. Швы на руках и синяк под глазом, похожий на детский рисунок, на котором ребенок размазал фиолетовую и черную краску, были единственными намеками на случившуюся аварию. Настоящий ущерб был психологическим.

— Я получил так много сообщений от людей, которые не хотели беспокоить тебя звонками, пока ты лежал в больнице. Силас сказал, что начнет тебя тренировать, прежде чем ты это заметишь. Макка так город тем, как ты вырулил болид и понял, что разобьешься, как только вернешься на трассу. Я сказал ему, что неподобающе так говорить, но он настоял на том, чтобы я передал, — проворчал Джимми, когда мы выехали из аэропорта в сторону автомагистрали. — Юмор инженеров.

— Кто еще?

— Твои мама и сестра разговаривали с тобой? Они сначала позвонили Силасу, но он сказал, что они могут позвонить тебе.

— Да, я немного пообщался по видеосвязи с обеими. У Лайлы были каникулы в университете, и она все еще путешествовала, так что я сказал ей не приезжать домой. Она засуживала свободы после усердной работы. Я настаивал на своем с мамой, так как она хотела прилететь в Венгрию, чтобы устроить мне полный постельный режим. Другие люди нуждались в ней больше, чем я, — а я отказывался быть обузой.

— Ральф и Рик сказали, что будут с тобой на связи, пока ты проводишь время в домике отдыха. Джекс приготовила тебе секретный подарок. Я заглянул в него одним глазком, и там были энергетики и конфеты в форме пениса. Я не понимаю эту женщину, — сказал он, качая головой.

Я улыбнулся.

— Я тоже.

— Все остальные были в отъездах или же заканчивали работу перед летним перерывом. Я благодарен, что ты присмотришь за моим мальчиком, пока я буду в Америке. Год не виделся с семьей.

— Всегда пожалуйста. Ты заслужил отдых.

Мне хотелось спросить, не избегал ли он упоминания Сенны по каким-то особым причинам. Возможно она улетела в Австралию, чтобы повидаться с мистером Не-Сказать-Что-У-Него-Хорошая-Личность-Потому что-Его-Заботят-Только-Его-Мышцы Ветеринаром.

— Ты слышал про Антуана?

— Нет. Полагаю, его отец пытается отговорить FIA24 от наказания. Как он выкрутился на этот раз?

— Сенна уволила его. Она сделала это во время гонки, прямо до того, как он врезался в тебя.

Я пытался найти слова, но мой рот был настолько сухим, что язык прилип к нёбу. Я думал, что она так сделает. Но, блять. Это значило что-то иное. Для ее защиты я больше был не нужен. Будут и другие проблемы, но она начала справляться с советом директоров и выигрывать битвы.

Я мог уйти.

Я пролистал почту и нашел черновик своего заявления об уходе. Мой палец завис над кнопкой «Отправить». Флафферс зашипел на меня. Он смотрел на меня полузакрытыми глазами.

— Флафферс, ты такой наглый, — сказал Джимми, а потом посмотрел на меня. — Я перевез из квартиры все, что ты просил, и еще немного. В машине тонна еды. Вы проведете вместе отличное время. Флафферс очень обаятельный.

Я слишком боялся посмотреть на Флафферса. Клянусь, он пытался вывести меня из себя. Я засунул телефон в карман, на случай если он снова закричит на меня.

— Да. И будет хорошо провести время в своем доме. Пять лет назад я купил его по рекомендации Филипа из «Вэсса», но никогда не проводил там время.

— Потому что обычно ты был на тропическом острове с Ники и множеством… фанатов?

— И всякое другое, — сказал я, фальшиво рассмеявшись. Летом мы чаще всего напивались, вытворяли что-то опасное днем и спали по вечерам. — Но в этом году будет хорошо насладиться тишиной.

— Я бы не смог оставаться совсем один. У тебя есть машина на случай таких моментов, когда тебе одиноко?

Я издал неопределенный звук, похожий на хрюканье. У меня не было намерения водить.

— Круто. Мы скоро приедем.

Флафферс крикнул и снова уставился на меня. Он убьет меня во сне.





Глава 29




СЕННА

— Как он? — спросила я, выпрыгивая за дверь, как только Джимми припарковался у моей квартиры.

Мои кутикулы было искусаны к чертям. Я рада, что папарацци не могли подобраться к моему дому, потому что фотография меня с неопрятными волосами, грязными джоггерами и толстовкой распространилась бы по всему Интернету.

Джимми бросил мне ключи от моей машины.

— Он весь дрожит. У него синяк и немного порезов. Но я переживаю не из-за его тела. Из того, что я увидел, у него нет машины. Думаю, он еще долго не сядет за руль.

Я скрыла свой вздох кивком.

— Я не удивлена, — я не могла просить его снова гонять за команду. За ним нужно присматривать, ему нужен уход, но я была не тем человеком. Я причина, по которой он попал в аварию, и я не могла простить себя за то, что уволила Антуана во время гонки. Если бы я не сделала этого, Коннор был бы в порядке. — Ему это не нужно. Он уже страдал от вождения и боролся с ним. Я была так глупа.

Джимми обнял меня, и по щекам потекли слезы.

— Это не твоя вина, Сенна. Ты не знала, что Антуан попытается и врежется в него.

— Но мне следовало знать. Я не должна была позволить этому зайти так далеко.

— Мы все слышали, как он близок с твоим отцом.

— Я босс, я — руководитель. Я позволила этому случиться, а должна была довериться своей интуиции. Я знала, на что был способен Антуан. Коннор мог умереть.

— Но не умер. Ты делаешь все, что в твоих силах, чтобы помочь. Я думаю, он хочет, чтобы ты проявилась и поговорила с ним.

Я сделала шаг назад и покачала головой.

— Я не нужна ему в его жизни. Смотри, что я натворила. Я обращалась с ним как с дерьмом, когда он пытался защитить меня, когда мы были подростками, а сейчас я нашла новые способы навредить ему, — я сделала себе мысленную памятку попросить Рика позвонить ему. Сейчас психолог ему нужен был больше, чем когда-либо, не для того, чтобы помочь ему гонять, а чтобы помочь существовать. — Ему понравилась еда?

Джимми кивнул, пока мы шли к моей квартире.

— Почти так же, как мне понравилось водить твою машину. Я бы мог поехать на своей.

— Это не моя основная машина. Он мог бы узнать ее. В любом случае, тебе нужно было что-то, где больше пространства, чтобы он мог вытянуться.

— Мне потребовалось двадцать минут, чтобы занести покупки и вещи для дома. Ты должно быть провела в супермаркете весь день.

Я пожала плечами. Технически я поехала туда посреди ночи и пробыла там два часа, утомительно бродя по проходам. Я хотела, чтобы у него была вся его любимая еда.

— Мне нужно, чтобы он был в порядке. Ты же будешь звонить ему, пока ты в отъезде, и говорить, что это ради Флафферса?

— Ну, я бы в любом случае звонил, но да. Буду держать тебя в курсе. Ты могла бы позвонить ему.

— Я не могу, только если…, — я царапала зубами нижнюю губу. — Он спрашивал про меня?

Я ненавидела, когда в моих словах сквозила нужда. Он сказал мне не уезжать в Австралию, и я не поехала. Но это не означало, что у нас было будущее.

Джимми покачал головой, и мои плечи поникли. Чего я ожидала? Я постоянно причиняла ему боль. В груди заболело. Я обхватила себя руками, чтобы перестать дрожать.

— Я рассказал ему про Антуана.

— О, — смогла сказать я. Водитель помахал мне из Бентли. — Тебе лучше поехать. Тебе нужно успеть на самолет, а машина приехала.

— Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии. Ты будешь в порядке?

— Я буду в порядке. Уединение — часть жизни босса. Ты заслуживаешь каникул, Джимми. Ты самый лучший ассистент.

— Береги себя, хорошо?

Он повернулся и увидел машину, которую я организовала ему.

— Черт подери, Сенна. Я не заслуживаю такой машины.

— Заслуживаешь. Хорошей поездки. Будем на связи.

Как только Бентли уехал, я крепко сжала свой телефон. Мне следовало бы позвонить Коннору. Сомневаюсь, что он помнил, как я навещала его в больнице, и будет приятно услышать его голос, даже если он будет кричать на меня из-за аварии. Мы не могли повторить то же самое, через что прошли, когда были подростками. Я должна был усвоить этот урок.

Я пролистала телефон. Я не стану умолять его вернуться на следующую половину сезона. Я найду кем его заменить, если придется.

Прежде чем я нажала кнопку вызова, мой телефон запищал из-за входящего сообщения на почте. Оно от Коннора и называлось «Увольнение».

Я чуть было не уронила свой телефон, пока пыталась открыть сообщение. Он винил меня, ненавидел меня? Я не стану умолять его остаться. Я вернусь после летнего перерыва без пилота, но мне все равно. Я не стану просить Коннора вернуться после всего, через что он прошел.

Уважаемая мисс Колтер,

Я пишу, чтобы проинформировать вас о своем решении уволиться из гоночной команды «Колтер» с немедленным вступлением в силу.

Твой,

Коннор Дейн

Из моего рта вырвался всхлип из-за официального тона. Это был его единственный выход на связь после аварии.

Я зашла в квартиру, чтобы собраться в офисе. Мне нужно было уйти в работу с головой, потому что это она была всем, что у меня осталось.





Глава 30




КОННОР

— Сюда, Флафферс, — крикнул я.

Где этот белый пушистый комочек? Он дразнил меня, отказываясь от ласки, если она проявлялась не на его условиях. Первые три дня он пялился на меня, а затем, посреди ночи, он оказывался рядом, лапая меня, царапая, пока я не повернусь на бок, чтобы он мог устроиться в изгибе моей руки. Он настаивал, чтобы я гладил его, и вытягивал свои лапки с угрожающими когтями, пока я не делал так, как он хотел. И он, будучи ревнивым ублюдком, спихнул с кровати мою плюшевую игрушку Колтс.

Я проверил телефон в сотый раз за эту неделю, но Сенна не звонила. Прошло несколько дней с тех пор, как Джимми привез меня домой и как я отправил заявление об увольнении. Синяк под глазом заживал, а царапины почти исчезли. Сенна, вероятно, была в Австралии с мистером, Вероятно-Провожу-Все-Свое-Время-Делая-Селфи, Ветеринаром. Не то, чтобы мне нечего было ей предложить. Я гонщик, который боялся водить, скрывающийся в своем пляжном домике, присматривающий за котом, который ненавидел его.

Мой телефон зазвонил, но я проигнорировал его, когда увидел имя Ники на экране.

Песок моего частного пляжа устилал горизонт, а немного внизу озеро плескалось у края. Я открыл окно форточкой, чтобы раствориться в шуме воды. Голубая терапия от нахождения рядом с водой могла помощь в плане ментального здоровья, потому я здесь. В километрах от всех и вся, что было идеальным.

Думала ли обо мне Сенна или же я был очередным пятном в ее жизни? Скорее всего, после летнего перерыва она вернется с сиянием женщины, которая, наконец, обрела свою любовь, которую искала и заслуживала. Это было не важно, потому что я больше никогда ее не увижу.

Поняла ли она слово «твой» в письме?

Должно быть, она проводила время за секс-марафоном с мистером, Не-Могу-Удовлетворить-Тебя-Потому что-Занят-Приготовлением-Своего-Протеинного-Коктейля, Ветеринаром.

Телефон снова зазвонил. Ники. Я не смогу избегать его вечно, а поговорить с ним было лучше, чем увидеться с кем-то в живую.

— Наконец-то, — сказал Ники, когда я ответил.

— Чего тебе? — угрюмо сказал я, но мне было все равно.

Ники втянул меня в этот бардак, но его сестра не вытащила меня из него. Лучшие друзья детства потеряли свое значение. Они были придурками. А я все равно любил их.

— Проверить, что ты в порядке, — ответил он.

Услышав его голос, мое затвердевшее сердце смягчилось. А вспомнив лицо Сенны, когда я поцеловал ее в баре, смягчилась и вторая часть моего сердца.

— У нас с Флафферсом все хорошо, спасибо, — я присел и заглянул под обычный шведский диван из каталога, пытаясь найти пушистого ублюдка.

Я никогда не жил здесь и не потрудился превратить это место в уютный дом.

— Кто такой Флафферс? — в ушах зазвенел крик чаек.

— Ты на пляже?

Из информации, которой поделился со мной Ральф, Ники снимал квартиру через AirBnB в отдаленном районе Европы. Пока что мы позволяли ему делать то, что ему было нужно.

— Типо того. Кто такой Флафферс? — снова спросил он.

Я открыл шкафчики с посудой, ища кота. Ему не разрешалось выходить, потому что он оставался всего лишь на несколько дней. Мы не хотели, чтобы он шел до дома пешком.

— Кот Джимми. Я сказал, что могу присмотреть за котом, потому что никуда не собирался во время летнего перерыва, — или после, добавил я про себя.

— Почему ты никуда не собираешься? Это из-за аварии?

— Я так решил еще до аварии. Не то, чтобы это тебя касалось. Ты же не рядом, — я звучал хуже ворчливого подростка. Я мог бы позвонить маме или Лайле, и они были бы здесь на следующий день, как и некоторые из команды, хотя они возненавидят меня, когда узнают, что я ушел. В любом случае, Сенны не было рядом, а это ранило больше, чем я хотел бы признать ее брату. — Не важно.

— Важно. Прости, что меня нет рядом. Мне нужно кое с чем разобраться.

— С чем?

— Дела. Ты не единственный, кому одиноко этим летом.

Сейчас я был в спальне: искал под кроватью, проверял за комодом. Я поймал отражения небритого себя в зеркале. Мои волосы торчали под странными углами, словно я прятался под кроватью. Мои джоггеры и фирменная футболка видали дни и получше, и я впервые в жизни начал отращивать бороду.

— Тебе одиноко, Ники?

— Я имел в виду Сенну, — пробормотал Ники.

Живот скрутило от ее имени. Это первый раз, когда кто-то произносит его вслух. Мысли, которые крутились в моей голове, пока я пытался уснуть, были не теми мыслями о младшей сестре вашего лучшего друга.

— Она не перестанет работать. Следующие две недели она будет выходная, как и положено по правилам летнего перерыва, и она не далеко от того места, где ты.

Я застыл. Она не в Австралии. Радость наполнила мое сердце. И все же она не связывалась со мной.

Бормотание Ники заглушило мои мысли.

— После Венгрии она каждую ночь спала в офисе, а когда я позвонил ей, она без умолку говорило о том, кем заменить Антуана. Она винит себя в том, что он сделал. Она не спит. Сомневаюсь, что она ест, так как Джимми уехал, и, если бы не обязательный перерыв, она, скорее всего, не была в Дорсете. Мне нужно, чтобы ты позаботился о ней.

— Я не могу. Она бы написала, если бы хотела моей компании. Я ей не нужен. Она независимая, взрослая женщина.

Я хотел объяснить, что если его это так сильно заботило, то ему не стоило оставлять ее в этом бардаке, а стоило вернуться домой и быть с ней. Но я прикусил язык, потому что Ники тоже страдал.

— Прошу, — умолял Ники. Моя дружба с Ники раскалывалась. Я скрывал от него больше, чем рассказывал на самом деле, и все же, когда он умолял меня, я слушал. — Прошу, если ты когда-либо заботился о Сенне, позвони ей.

Я заботился о ней слишком сильно.

— Я подумаю.

Слова благодарности от Ники, когда он повесил трубку, ранили мое сердце. Он верил, что я смогу помочь Сенне, но я ушел из команды, что ставило ее в затруднительное положение. А все, чего мне хотелось, это закончить поцелуй, который мы начали в баре.

Эти мысли не были ободряющими или заботливыми.

Но она не звонила мне. Может быть, ей больше нечего сказать.

Флафферс замяукал. Он пробрался в сад. Ну кончено же, маленький ублюдок.

Я пулей вылетел наружу, готовый устроить ему чертову взбучку.

Он играл с пчелой!

Его маленькие белые лапки били по ней. Он раскрыл свою пасть, но промахнулся. Слава Богу. Я хотел побежать и схватить его, но он сбежит. Мне нужно было дать ему пространство, чтобы он пришел ко мне.

— Флафферс, — крикнул я.

Но он продолжил тыкать и бить пчелу. То, как он танцевал вокруг нее и бил ее, было бы милым зрелищем, если бы это не могло серьезно навредить ему. Могло ли жало пчелы убить его? Я вытащил телефон из кармана и искал что-то по поводу котов и жала пчел, пока следил за ним краем глаза.

Мои вспотевшие пальцы соскальзывали с экрана несколько раз, но, когда я смог открыть страницу, Флафферс издал звук, от которого в моих жилах застыла кровь.

Пчела исчезла, а лапка Флафферса прижималась к земле.

Я подполз ближе и схватил его. Обняв его, я увидел, что у него под лапкой: мертвая пчела. Кота, которого я должен был защищать, ужалили, а я не мог поехать к ветеринару, потому что у меня не было машины.

Я не мог потерять кота так же, как и всех остальных. Я чертовски сильно любил его.

Мое сердце бешено билось, пока я качал его.

В горле жгло, и я заставил себя успокоиться, когда позвонил единственному человеку, которому не должен был.

Слова вылетели из моего рта, как только ответили на звонок.

— Сенна, ты нужна мне.





Глава 31




СЕННА

«Сенна, ты нужна мне». Фраза Коннора на повторе крутилась в моей голове, пока я мчала к нему в домик для отдыха. Я ехала по дорогам страны быстрее, чем следовало. Его голос бы ледяным.

Сотни раз я чуть было не позвонила ему с тех пор, как получила его заявление об увольнении, но он был предельно ясен в том, что покончил с командой, а значит покончил со мной. Прошу, пусть он будет в порядке. Я не перенесу, если ему больно. После аварии я избегала его в основном из-за чувства вины. Осознание своих чувств к нему пугало меня до глубины души. Я не могла впустить его, только чтобы снова потерять.

Когда я резко развернулась с помощью ручного тормоза на его подъездной дорожке, то увидела, как он, сгорбившись, стоял на краю, держа на руках Флафферса.

Я выпрыгнула из своего Porshe и побежала к нему. Слезы текли по его лицу, пока он качал кота.

— Ты в порядке? — мой голос дрожал.

Коннор покачал головой, и колючая проволока сжала мое сердце. Я обхватила его лицо и заставила его сосредоточиться на мне.

— Коннор, прошу, скажи мне, что не так.

— Флафферс, — сказал он, когда всхлип вырвалось из его губ. Он поднял опухшую лапку Фларфферса. Такое ощущение будто на нем была боксерская перчатка. — Его ужалила пчела. Он может умереть.

Этот маленький кот, который ухмылялся, когда смотрел на него, заставил его дрожать и задыхаться от тревоги.

Я знаю, что укус пчелы не экстренная ситуация, как считает Коннор, но я не могла видеть Коннора таким обеспокоенным.

— Все хорошо. Мы разберемся, малыш, — слова вырвались неосознанно, но Коннор был настолько потрясен Флафферсом, что не заметил этого.

— А я не могу отвезти его на срочный осмотр к ветеринару, потому что у меня нет машины, и…

Я развернула Коннора и повела его в дом, частично, чтобы мне не пришлось смотреть на его опустошенное состояние, потому что из-за этого мне хотелось обнять его и заставить всю боль исчезнуть. Мое сердце разрывалось, потому что встреча с ним вытащила наружу все те чувства, которые я засунула глубоко в коробку. И я не удивлюсь, если этот чертов кот выпрыгнет из его объятий и побежит за очередной пчелой.

— Давай зайдем внутрь и позвоним Брэду. Я уже раньше видела, как кошек жалили пчелы, и это не так страшно, как ты думаешь.

— Хорошо, — ответил он, издав звук глотания. Он вытер глаза плечом. Его голос поменялся. Стал глубже и резче. — Почему ты не с мистером, Всегда-Забываю-День-Ног-Потому-Его-Маленький-Пенис-Толще-Чем-Его-Икры, Ветеринаром?

Я сдержала смешок. Кто бы знал, что упоминание моего старого приятеля для секса поможет остановить слезы? Коннор ревновал к мужчине, который блек на его фоне.

******

Коннор хмурился все то время, что я разговаривала с Брэдом. Как только Брэд понял, что я не позвонила для того, чтобы передумать насчет приезда к нему, я передала Коннору инструкции по удалению яда и вещам, на которые нужно обратить внимание.

Я сняла обувь, когда повесила трубку.

— Что нам теперь делать? — спросил Коннор, его плечи расслабились.

Он посмотрел на Флафферса, словно он его ребенок.

Он так дорожил этим котом и котенком в Австралии. Я знала, что он мог быть милым. Он был таким со мной, но это другой уровень. Я хотела прижать Коннора к себе и защитить его, чтобы никто в жизни никогда не подошел близко и не обидел его снова. В животе защекотало. Коробка, в которую я пыталась засунуть свои чувства по поводу того, чтобы быть боссом и не позволять себе представлять, какого это быть с ним, открылась. Я не могла больше ее захлопнуть, и не хотела. Жар заполонил мои ноги и руки, пока я пялилась на него. Мне нужно было присматривать за ним и быть тем человеком, которым он старался быть для меня.

Если у Коннора не было машины, это значило, что он не водил. Из коротких сообщений, которыми мы с Джимии обменялись за прошлую неделю, я уверена, что Коннор не водил с момента аварии.

— Он упомянул антигистаминные препараты, чтобы помочь остановить опухание, — сказала я.

Коннор временно обмотал лапку Флафферса в импровизированный пакет со льдом, он же упаковка фасоли.

— Но у меня таких нет.

— Нам нужны определенные. Я съезжу, пока ты сидишь с Флафферсом.

Технически, они нам не нужны. У Флафферса не было аллергии на пчел, иначе он бы сейчас впал в анафилактический шок. Хотя маленькая доза антигистаминных могла помочь.

— Хорошо, — кивнул Коннор.

К его лицу вернулся загар, и он смахнул слезы.

Мой взгляд прошелся вниз по его телу. Его футболка облегала мышцы, показывая при этом татуировки на предплечье, по которым я мечтала провести пальцами и языком. Его джоггеры низко свисали на бедрах, и я заметила немного волос, ведущих к поясу. С его черной бородой он был похож на горного героя, готового к сражению. От того, что он убаюкивал кота, мои гормоны зажглись жаром.

Я начала действовать по плану. Убедилась, что Коннор отвлечен, а затем настолько эффектно притворно прыгнула, что это бы впечатлило даже футболиста.

Я закричала от боли, когда покатилась по полу, держась за лодыжку.

Коннор подбежал, не выпуская Флафферса, который пытался сбежать от моего крика. Коннор опустил его в переноску, а потом опустился рядом со мной.

— Что случилось? — вена на его шее неконтролируемо пульсировала, пока он обнимал меня.

Я закрыла глаза, пытаясь заплакать, но не получилось. То, как он изучал меня взглядом, и эта дрожь в его руках — возникшая, я уверена, из-за событий дня, а вовсе не из-за меня, — вызывают во мне странную смесь тепла и досады. Когда он попытался прикоснуться ко мне, я отпрянула. Ему нельзя было узнать, что я сымитировала травму.

— Зацепилась за твой диван и упала. Я подвернула лодыжку, — из меня вышла дерьмовая лгунья, но беспокойство затуманило его сознание. Я была по-особенному больна, но лекарства от этого не было. — Прошу, помоги мне.

Я должна спешить, пока он не понял, что я затеяла. Он помог мне сесть на диван.

— Дай посмотрю.

— Нет, — сболтнула я, снова отстраняясь от него. — На этой неделе я забыла побриться в зоне щиколоток. Я смущаюсь от своей волосатости.

Худшая в мире ложь. И теперь он думает, что я странная с лодыжками, как у хоббита. Я стиснула челюсть. Соберись, Сенна. Речь не о том, чтобы возбудить его. А о том, чтобы усадить его обратно в машину.

Он посмотрел на мои ноги. Ну, это был больше, чем просто взгляд. Он уставился на мои бедра, словно они были сделаны из золота.

— Хорошо, ну, тогда сиди здесь и отдыхай. Я найду еще одну пачку замороженных овощей, чтобы приложить на нее, и мы будем просто отдыхать и станет лучше.

— А что насчет антигистаминных для Флафферса? — которые были ему не нужны, потому что он в порядке. Он кричал из переноски, словно дом горел. Требовательный маленький ублюдок. — Я не могу водить в таком состоянии, а Джимми расстроиться, если узнает, что мы могли помочь его коту.

Мой голос застрял в горле. Поступать так с Коннор казалось жестоким, но ему нужно было сейчас же сесть за руль. Это то, что я сделала после своей гонки, и это то, что порекомендовал спортивный психолог: не гонять, а водить и снова вернуть себе контроль. Я не поступала так, потому что хотела, чтобы Коннор снова вернулся в мою команду. Я поступала так, чтобы помочь ему, но все же, я чувствовала себя грандиозной стервой.

По мне ударило чувство вины.

— Вообще-то, не парься. Я могу съездить за ними. Уверена, моя лодыжка в порядке, — я встала, чтобы доказать, что все в порядке, шевеля ею рядом с ним.

Я никогда не смогу манипулировать кем-то, чтобы чего-то добиться.

Глаза Коннора метались от меня к ключам машины в моей руке.

— Нет, я съезжу. Мне всегда хотелось поводить твою машину, не то, чтобы ты никогда не разрешала мне. И это ради Флафферса, так ведь?

Я слабо кивнула. Я была сукой.

Когда мы отнесли переноску к машине, потому что Коннор бы ни за что не оставил Флафферса одного, он сказал:

— Я знаю, что ты притворялась. На твоих лодыжках нет волос. Я приметил твои ноги, пока ты разговаривала по телефону с австралийским мудаком. Но если ты упала, как Роналдо, чтобы я сел за руль, то, думаю, я могу это сделать.

Я собиралась заговорить, а он поднял руку, как я в тот день, когда узнала, что он пилот в моей команды. Моя нахмуренность заставила его ухмыльнуться.

— К сведению, Колтс, я не хочу водить, и от мысли об этом мне хочется броситься в воду и прихватить с собой ключи от машины. Но твое присутствие рядом, пока я вожу, это лучший способ для меня побороть это. Если ты села за руль после своей аварии, то и я смогу. Оказывается, твое присутствие может помочь мне преодолеть все, даже то, чего я боюсь больше всего.

Гребанный Коннор Дейн снова попал в яблочко, и мое сердце билось так, словно было готово взорваться.





Глава 32




КОННОР

Мои руки дрожали, когда я поворачивал. Сенна сидела на пассажирском сиденье, а мяукающий Флафферс безопасно сидел в переноске у ее ног. Я бросил взгляд на ее ноги. Ее шорты были джинсовыми и крошечными, и, если бы я не паниковал, что врежусь в живую изгородь, то позволил бы своему взгляду задержаться. Прошла неделя, и я так сильно по ней скучал, что теперь, когда я рядом и чувствовал её цветочно-цитрусовый аромат, мои мысли приходили в порядок.

— Мне потребовалось два месяца, чтобы начать водить после аварии. Я не хотела. Перспектива сесть за руль была похожа на добровольное потребление пинту рвоты, — я побледнел от картины, которую она обрисовала. — Но я смогла.

— Что заставило тебя решиться на такой шаг?

Она безрадостно усмехнулась.

— Ники соврал и сказал, что ты приедешь к нам. Мне нужно было убраться куда подальше.

— Хочешь сказать, что даже тогда, я помог тебе преодолеть твои страхи?

Ее смех был искренним.

— Если ты так считаешь.

Флафферс притих. Мои костяшки почернели, а пульс был менее учащенным. Это никак не связано с ногами Сенны, ее смехом или общей исключительностью. Совсем.

Я прочистил горло.

— Значит, ты не захотела поехать к мистеру, Думает-Что-Он-Бог-И-Называет-Тебя-Тигрицей, Ветеринару?

Она сморщила нос.

— Только посмотрите, как ты все время придумываешь ему новые имена. А люди еще говорят, что у тебя нет фантазии.

Я улыбнулся и постарался не быть отвлеченным ее ногами. Еще на ней была футболка команды, которая облегала ее сиськи. Аварии должно было быть достаточно, чтобы немного утихомирить мое либидо.

Мой взгляд метнулся обратно на дорогу.

— Это не ответ на мой вопрос, Колтс. Что заставило тебя передумать?

— Работа, — ответила она. Она посмотрела в окно. Пока что отложу эту дискуссию. — Я горжусь тобой, Коннор, особенно когда ты знал, что я сымитировала травму. Ты не должен отвозить нас.

Хоть я и подозревал, что эти ее слова частично были вызваны желанием избежать разговора про ветеринара, я выпятил грудь.

— Спасибо. Мне всегда хотелось сесть за руль этого монстра. Если для этого нужно было попасть в аварию и чуть не умереть, то ладно.

Ее голос притих.

— Я оцепенела и была в ужасе, когда ты разбился. Я побежала через гараж, как одержимая. Я не хотела снова потерять тебя, — запиналась она.

Я ненадолго сжал ее руку, которую она сжала на коленях.

— Ты меня не потеряешь, Сена. Я никуда не ухожу.

— Но твое увольнение…

— Я постараюсь остаться. Не знаю смогу ли, но попытаюсь, — мне не следовало давать обещаний, которые не смогу сдержать. Я всего-то съездил до аптеки в деревне. — Но мне, может, понадобиться твоя помощь.

— Я всегда рядом.

Даже когда страхи сжимали мое горло, а в голове выли волки, призывая меня передумать, в груди росло какое-то сильное чувство. Это была надежда на что-то большее, что я не мог определить, потому что в отношении моей начальницы были безопасны только платонические мысли.

Я припарковался, и она вылезла из машины. Ее шорты почти обнажили краешек ее задницы.

Вот тебе и платонические чувства.

*****

К концу дня мы с Сенной сидели на диване, укутавшись в плед, а фильм освещал ее лицо.

Она уснула час назад. Она настояла на том, чтобы остаться и убедиться, что Флафферс в порядке. Ее губы были приоткрыты, и они манили меня. Я вспомнил вкус клюквы, который преследовал меня во снах после нашей ночи в баре. Я добавил бальзам для губ со вкусом манго в список нужных покупок, чтобы рядом был ее запах, когда меня накрывала паника.

Я либо был психопатом, либо безумно влюбленным.

Сегодня мы снова стали хорошими друзьями, и это все, чем мы могли быть. Мы не обсуждали случившееся той ночью в баре, и, как мне кажется, это было лишь вопросом времени. Как я и сказал ей в машине, я никуда не уйду, даже если постоянно находиться рядом с ней будет для меня пыткой.

Сенна заерзала во сне, и меня накрыло ее аромат апельсинов.

— Я хочу поцеловать ее в лоб и обнять, — прошептал я Флафферсу, который царапал мою коленку, напоминая, что он единственный, кому могло быть посвящено мое внимание.

Я посмотрел на Сенну. Для Флафферса это стало последней каплей. Он бросил на меня убийственный взгляд, спрыгнул с моих коленей и на своей зажившей лапке поковылял к спальне. Туда-то мне и стоило пойти, но не хотелось будить Сенну. Если бы я до конца жизни мог бы наблюдать за тем, как она спит, то она была бы практически полноценной. Не хватало лишь одной части.

Она застонала во сне, и мой член стал тверже камня. Вот, в чем было дело. Я хотел поцеловать ее, доставить ей удовольствия, которого она никогда раньше не знала. Хотел стереть в порошок мистера Придурка-Ветеринара и всех остальных парней, которым посчастливилось прикоснуться к ней. Ни один из них не заслуживал ее.

Как и я.

Я безнадежный пилот, дающий обещания, которые вряд ли смогу сдержать. Заняться с ней чем-нибудь навсегда уничтожит мою дружбу с Ники. И все же, когда она прижалась ко мне во сне, мои руки обняли ее. Ее грудь прижималась к моей, а мои губы касались ее лба. Я пропустил ее волосы через пальцы и нашептывал ей обещания. В конце концов, моя голова откинулась назад, и я закрыл глаза, молясь увидеть во сне жизнь, в которой я мог быть с Сенной.





Глава 33




СЕННА

Сражение между Айртоном Сенной и Аленом Простом на экране продолжалось. За последние три дня мы с Коннором посмотрели бесчисленное количество гонок с великими пилотами, такими как Михаэль Шумахер, Грэм Хилл и Люьис Хэмилтон.

Коннор сжал мою руку.

— Раньше мы с мамой смотрели эти гонки по субботам, пока она суетилась и готовила ужин.

Я хотела провести костяшками по его свежевыбритой челюсти.

— В них ты обнаружил любовь к вождению?

Его глаза заблестели, когда он встретился со мной взглядом.

— В них я обнаружил любовь к адреналину.

В животе все перевернулось. Он понятия не имел, насколько сексуально выглядел, когда говорил такие вещи. Мой взгляд скользнул по его предплечьям, которые содрогнулись, поскольку соперники заставляли друг друга ездить все более опасно. Я уловила краешек его татуировки Сильверстоуна и с трудом подавила желание провести по ней пальцами. За последние три дня мы работали над операцией «Вернуть Коннора за руль». Но я лишь стала хотеть его еще больше.

— Я помню тебя в тринадцать лет. Ты был бесстрашным на трассе.

Мы сидели ближе, чем следовало, если я не хотела испытывать странные чувства, словно была опьяненной Коннором. Его бедро прижималось к моему. При каждом движении его тело прижималось к моему. Это была та еще пытка для моих сосков, которые впивались в кружевной лифчик. Он понятия не имел, что делал со мной.

И вот в таком состоянии прошло три дня, потому что мы не отходили друг от друга ни на шаг, пока играли в компьютерные игры или развлекали Флафферса.

Мои ноги раскрылись шире, словно тело контролировалось гормонами.

— Полагаю, твои аварии прервали чувство адреналина, — запиналась я.

— Я могу найти адреналин в других вещах, — он посмотрел на меня краем глаза.

В голове вспыхнули образы, как я лежала под Коннором. Если наш поцелуй, который все еще пробирался в мои сны, имел к этому какое-то отношение, то я не удивлена. Мое тело вспыхнуло, и я прикусила губы. Время, проведенное вместе, усугубило мои чувства к нему. Все. Это уже было не просто отчаянным желанием снова поцеловать его. Мое подростковое сердце ожило впервые за несколько лет, и оно хотело обниматься с ним, слушая на повторе Тейлор Свифт. Тем временем, взрослая часть меня хотела скакать на его члене.

Он надел кепку задом наперед. Его костяшки побелели, и я упрекнула себя за то, что возбудилась, когда он страдал.

Он прочистил горло.

— Но дело не в том, что я боюсь водить. А в том, что я больше не люблю это.

Я вздохнула и прикрыла рот рукой.

— Ты не любишь водить? Но я дважды позволила тебе сесть за руль моей машины.

Он посмеялся и толкнул меня. От его прикосновения моя кожа вспыхнула, и, клянусь, он пялился на мои ноги, когда я подогнала их под себя. Приятно было снова надеть свои шорты и футболку. Я посмотрела на берег за окном. От всех этих прикосновений мне хотелось нырнуть в реку и остудиться.

— И мы каждый день играем в «Need for Speed» и «Mario Kart».

Ничто не могло остановить внутренний огонь, вызванный Коннором. Играть в компьютер против него, однажды, добило меня: все эти ругательства и подшучивания.

— Компьютерные игры не считаются. А водить твою машину было весело, даже когда ты кричала, когда я подъезжал слишком близко к живой изгороди, чтобы эти туристы могли пройти, — он толкнул меня, что я чуть не упала с дивана. Он обхватил меня за талию и притянул к себе. — Приятно знать, как ты кричишь.

Я повернулась к нему. Наши губы были настолько близко, что я могла поцеловать его. Возможно, я не единственная, кто страдал от запрещенных мыслей. Черт, я в замешательстве.

Я сделала вдох.

— В любом случае, мы работали над операцией «Вернуть Коннора за руль». Но нам следовало назвать ее операцией «Заставить Коннора снова полюбить вождение».

Он пожал плечами, но его взгляд задержался на моих губах. Я оттолкнула его. Я не могла справиться со всеми этими эмоциями.

— Значит тебе не нравится водить из-за аварий и…?

— И политики, и из-за дозволенного дерьмового поведения людей вроде Антуана, которые могут быть опасными мудаками, потому что у них есть власть и деньги, — он практически рычал.

— Мне все еще нужно заменить его. Сейчас мне запрещено вести дела из-за шатдауна, но я не перестаю об этом думать.

Когда не думаю о тебе.

— Тауни была бы хороша, у нее есть все необходимое, чтобы продвинуться вперед в плане лицензии и навыков. Еще у нее есть идеи, как оптимизировать болиды.

— Сестра Джекс? — я расправила плечи.

Она мне нравилась, она была исключительным пилотом, как раз то, что нужно команде. Но они с Коннором флиртовали тогда в баре, хотя поцеловала его я. И что с того, что они с Коннором флиртуют, если это хорошо для команды?

— Она была бы превосходна, — я была дурой, раз ревновала.

Он не мой. Я поджала ноги, когда вспомнила его руку на моем бедре под подолом платья, пока мы целовались. От него пахло пивом и специями, как и в ту ночь.

— Ей на пользу женщина-босс, которая не умаляет ее успех, — вина вцепилась мне в пятки. В этом бизнесе тяжело быть женщиной. Я могла помочь огородить ее от дерьма. Я должна поднимать женщин, как всегда делала, а не ревновать к ним. — Ее босс не уважает ее так, как она того заслуживает, так что, думаю, она все равно перейдет, даже если в середине сезона из королевы Формулы 2 она превратится в дебютанта Формулы 1.

— Откуда ты все это знаешь? — вопрос вылетел из моего рта раньше, чем я смогла этому помешать. — Вы общаетесь?

— Ревнуешь, Сен? — его губы изогнулись.

Ублюдок точно знал, что творилось в моей голове. Такое ощущение будто самодовольный восемнадцатилетний Коннор вошел в комнату. Вот только трепетало не мое подростковое сердце. Он был таким взрослым, а этот его взгляд разжигал жар прямо между ног.

— Ни за что.

Локон волос выбился из моего хвоста, и он заправил его мне за ухо. Я сжала руки в кулак, чтобы не схватить его за футболку, вцепившись ему в грудь.

— Чисто к сведению, Колтс, — его голос понизился. Мой живот выполнял гимнастические упражнения олимпийского уровня с сальто и кувырками. — Они с Джекс звонили мне вчера. Это просто дружба. Она не мой типаж. Мне нравятся начальники, не пилоты.

Блять.

— Вроде Грэма Хилла. Он был начальником и пилотом, — заикалась я, показывая на экран.

Я слишком боялась спросить о его чувствах ко мне.

— Вроде Грэма Хилла, — согласился он, и со вздохом поудобнее устроился на диване.

Мысли проедали мой мозг, пока мы смотрели на экран.

— Итак, если ты больше не любишь вождение, почему остаешься в команде?

Он закинул мои ноги себе на колени, а я не сопротивлялась.

Его жар проникал в мою кожу.

— Частично ради Ники. Но в основном ради тебя. Я не оставлю тебя в беде, как это сделали другие. Я нужен тебе, не так ли?

Когда я уставилась в эти большие голубые глаза, то была уверена, он во всех смыслах понял, как мне нужен.

— Да. Ты мне нужен.

— Значит, хоть я и пройду через все то, что ненавижу в вождении, пока жду начала гонки, я буду гонять и сделаю это ради тебя.

— Ради меня? — прозвучало скорее пискляво, чем вопросительно и самоуверенно.

— Ради тебя, — подтвердил он. — Это все ради тебя.

Во рту пересохло. Его большой палец постукивал по моим бедрам. Я больше не могла сопротивляться ему, а мои причины не подпускать его близко разбились в пух и прах.





Глава 34




КОННОР

Ее ноги были до невозможного гладкими, словно шелк. Я прикусил губу. Была ли она на вкус такой же тающей и мягкой, какой выглядела? После дней, проведенных с ней, мне хотелось кричать о своих чувствах с крыш. Я хотел получить реакцию и знать, что она желала меня так же сильно, как я ее.

Она была сосредоточена на болидах, проносившихся на полной скорости по трассе, в ее карих глазах переливались оттенки янтаря и жженого оранжевого.

Я должен был наслаждаться дружбой и взять себя в руки, и все же я снова сжал ее ноги. Должно быть, она каждый час увлажняла свою кожу, или, что куда вероятнее, она была гребанным ангелом. На ней снова были эти коротенькие джинсовые шорты, но я отказывался смотреть выше колен. Я еще крепче сжал ее ноги, чтобы не позволить рукам двигаться.

— У меня вопрос, — заявила она.

Прошу, спроси меня: влюблен ли я в тебя настолько, что готов встать на колени и доказать ответ своим языком. Мой член начал твердеть, и я заставил его успокоиться.

— Конечно, — я прочистил горло.

— Ты говорил, что перед гонкой проживаешь все, что ненавидишь в них.

Я пожал плечами.

— Да.

— Ты не надеваешь наушники, как остальные пилоты перед гонкой. Почему?

Это был нормальный вопрос от друга. Я не мог все испортить. Но не мог отвести взгляд от ее ног, не мог не скользить по ним, поднимаясь все выше и выше. Черт, ее соски впивались в ее футболку.

— Коннор?

Я убрал ее ноги и встал, пройдя несколько шагов до кухни с открытой планировкой. Я заставил себя отдалиться физически и, надеюсь, ментально.

— Просто. Они все так делают, потому что им есть какую музыку слушать, но у меня нет. Хочешь выпить?

— У тебя нет любимой музыки или ты не хочешь слушать музыку? — она встала и пошла за мной.

— У меня нет любимой музыки. Это так важно? — я нервно потирал ладони.

Пальцы ее ног коснулись моих, когда она подняла голову и пригвоздила меня взглядом. Все в этой женщине было непреклонным, и я не мог этому сопротивляться. А я пытался. Пытался большую часть жизни.

— Я думал так делают только боксеры и люди, которые плохо водят машину в городе.

Она игриво ударила меня.

— Не, дело не в этом.

— Я так и не нашел любимую песню, так что музыка перед гонкой либо отвлекает меня, либо злит. И что теперь?

Я попытался уйти, но она схватила меня за руку.

— Но у каждого гонщика в этой стезе есть такая песня. У меня есть одна, когда я собираюсь на встречи.

— Fleetwood Mac's — «The Chain», — ответил я с улыбкой, граничащей с самонадеянностью.

Она снова толкнула меня, хотя на этот раз она покраснела и ухмылялась.

— Да, а иногда Тейлор Свифт «The Man».

Я облизал губу.

— А у тебя есть фирменная походка, когда слушаешь «The Man»? Потому что я бы хотел это увидеть. Это бы помогло в поисках песни.

— Единственное, что ты увидишь, когда я пройду фирменной походкой, — это средний палец.

— Мне нравится идея наблюдать за тем, как ты уходишь, — сказал я, подмигнув, из-за чего она покачала головой, когда на моем лице расцвела ухмылка до ушей, и, возможно, даже еще шире.

— Вернемся к песне. У меня есть парочка, но одна особенно выделяется, — а затем она медленной походкой пошла к своей сумке.

Клянусь, она лишний раз качнула задницей.

Из моего рта вырвался рык, и она посмотрела через плечо, ее брови были нахмурены. Я пожал плечами и облизал губы, пока пялился на ее задницу. Сенна показала мне средний палец и ухмыльнулась. Я был мудаком, но думаю, ей это нравилось.

Ей нравился я. Блять. Я не мог перестать заигрывать с ней.

Она достала из сумки наушники и вернулась ко мне. Когда подошла, она обхватила мое лицо руками. У меня перехватило дыхание. Я был похож на легкомысленного подростка, который отчаянно хотел, чтобы девушка, которая ему нравится, поцеловала его, а не на мужчину, который обычно держит себя в руках.

Она вытащила наушники из чехла и засунула мне в уши. Ее пальцы касались моей шеи, и я сдержал вздох, грозящий раскрыть, что я не просто самодовольный парень, очаровывающий свою подругу. Ее аромат апельсинов задержался на моей коже, когда она достала телефон из своего заднего кармана. Ее ресницы затрепетали, и она прикусила губу, пока листала свою музыку. Я громко сглотнул, а из-за того, что я был в наушниках, звук отдавался в ушах оглушительным грохотом.

— Вот.

Ее большие карие глаза сосредоточились на моих, пока я слушал первый бит песни. Я не мог разобрать слова по ее губам, и потому попытался вытащить один наушник, но она накрыла мою руку своей, чтобы не трогать их.

— Просто послушай, — читал я по губам.

Было почти невозможно сосредоточиться на музыке. Она не убрала руки, и ее жар проник в мою кожу, заполняя мои вены ею. Большими пальцами она поглаживала место за ушами.

— Закрой глаза, — проговорила она губами.

Часть меня хотела держать глаза открытыми, чтобы я потонул в интенсивности ее взгляда, в янтарном блеске ее глаз и в языке, скользящим по нижней губе. Но я послушаю музыку, мне нужно было представить нечто менее чувственное, чем ее красота.

Я закрыл глаза, когда ритм набирал обороты. В нем была скрипка и ирландская мелодия, которую я не узнал. Сила музыки нарастала, и она была фантастичной и всепоглощающей.

Словно откровение и все, в чем я нуждался. Словно она была всем, в чем я нуждался. Я мог представить, как слушаю эту песню перед гонкой. Ударный ритм придавал мне силу и присутствие духа, заставляя меня действовать, разрушать и контролировать.

Я бы хотел, чтобы ее руки прижимались ко мне перед стартом гонки. Это бы придало мне сил. С ней я бы свернул горы, победил бы любого пилота, ублюдка и всех, кто встанет у меня на пути. Я встряхнул голову, и по коже пробежали мурашки.

Песня затихла и закончилась, и руки Сенны опустились. Я очень сильно скучал по ее прикосновению. Я вытащил наушники.

— Не она? Могу попробовать другие.

— Она была прекрасна, — сказал я, мой голос был хриплым.

Ее улыбка и выпяченная грудь согрели мое сердце. Она переключилась на динамики телефона и поставила его на столешницу. Музыка снова заиграла.

— Я знала. Она играла в баре, в котором я зависала в прошлом году, и я тут же подумала о тебе. Это были твоя энергетика и мелодия, которая отказывалась покидать тело.

— Ты думала обо мне? — мы не говорили о тех годах, когда не разговаривали.

Ее не было в моей жизни, пока она не устроилась в отдел по связям с общественностью, а затем она начала избегать меня. Я и не думал, что существовал ради нее.

Ее глаза расширились, словно она сболтнула лишнего.

— О, ну, иногда. Обычно это были мысли ненависти, — сказала она, сдерживая смех.

— Обычно? Значит были и другие мысли?

Я не позволю этому разговору остаться незамеченным. Слишком многому в своей жизни я позволил ускользнуть. Наши отношения подошли к кульминации.

Песня перешла в припев и зазвучала так неумолимо, какой была и сама Сенна. Она всегда была такой, все давила и давила на мое сердце. Интенсивность заставила меня напрячь спину, и мои плечи поднялись.

— Да, — она опустила голову, а я пальцами подцепил ее подбородок и поднял его.

Наши взгляды встретились.

— И какими же были эти другие мысли, Колтс?

Опасность этого момента заставила меня сжать другую руку в кулак, а поток адреналина был сильнее, чем от любой гонки или места на подиуме.

— Я скучала по тебе. Скучала по другу, который смешил меня и наполнял мои дни надеждой и радостью, которую не верила, что снова испытаю.

Она не всегда ненавидела меня.

Она удерживала мой взгляд.

— Ты когда-нибудь думал обо мне?

Я сделал вдох и неловко рассмеялся.

— Забей, — она отстранилась, но я потянулся к ее руке и притянул ее обратно.

Я обхватил ее лицо, как она сделала до этого со мной.

— Хочешь знать, думал ли я когда-либо о тебе. Каждый. Гребанный. День. Иногда ты была всем, о чем я думал. В моем сердце было место, которое заполняла лишь ты, и ничто другое не могло его заполнить.

Пока я говорил, к янтарному в ее глазах добавились новые цвета. Я был заворожен искорками голубого. Она такая чертовски красивая.

— Бывали дни, когда наступали часы без мыслей о Сенне, но еще были дни, когда каждый мой вздох был пропитан тобой. Много раз по утрам я просыпался и думал, что ты делала, или мне хотелось увидеть тебя и все объяснить. Я услышал шутку, и мне хотелось рассказать ее тебе, или я прочитал что-то про гонки, и мне хотелось спросить слышала ли ты об этой истории. Когда я навещал твоего брата, мне хотелось спросить у него о тебе и убедиться, что ты в порядке, но я не переступал эту черту. Я хранил все это в себе, хоть оно и съедало меня изнутри. Я пытался ненавидеть тебя, но, даже когда ненавидел, я врал самому себе.

Она изучала мои глаза, наклоняясь вперед, словно не могла позволить себе в это поверить.

— Я тоже хотела спросить его о тебе. Я должна была убрать тебя из своего сердца, как убрала из жизни, но ты всегда был в нем, заполняя мои сны и напоминая мне о счастливом времени. Мы были близки, не так ли?

Песня подходила к своему крещендо, придавая мне силы и присутствие духа, необходимые мне, чтобы водить. Вот только сейчас, оно позволяло мне рассказать правду.

— Самым близкими. Я скучал по твоему смеху и твоему задору. Я надеялся, что ни один другой мужчина не узнает, какого этого вызывать улыбку на твоем лице. Мне хотелось верить, что ты берегла все свои улыбки для меня. И ненавидел то, что другие мужчины могли касаться тебя так, как хотел я.

Она поднесла мою руку к своей щеке и смирила меня взглядом, от кого меня бросило в дрожь.

— Как друг?

Я покачал головой.

— Как любовник.

Ее взгляд проникал в меня.

— Я тоже этого хотела. Я это представляла.

Я задрожал от признания.

— Иногда, я наказывала себя тем, что искала в Интернете фотографии прессы с тобой и твоими парами. Но иногда…, — она замолчала на так долго, что я поднял брови.

Я стиснул зуб, чтобы не поторопить ее.

Месяцами я старался быть лучшим пилотом ради нее, даже когда боролся со страхом и осознанием, что она не могла быть моей. Но когда песня проникла в мою душу — музыка, которая напомнила ей обо мне — я коснулся ее нижней губы большим пальцем. Она провела по нему языком, словно пробуя меня на вкус.

— Иногда, — наконец, добавила она, ее голос был хриплым и пропитанным возбуждением. — Я искала твои самые сексуальные снимки и представляла, как целую тебя и…

Я со всей силой прижался губами к ее, овладевая ею. Она вздохнула. Мне нужно было замедлиться. Если это была моя единственная возможность, то я должен помнить ее. Наш момент в баре был слишком коротким. Я хотел узнать ее вкус, чтобы возвращаться к нему каждую ночь. Я хотел заставить ее стонать. Мне нужна была ее мягкость.

Другая моя рука обхватила другую ее щеку, и я осыпал ее губы поцелуями.

— Я представлял твои поцелуи, — сказал я между поцелуями. — Я желал быть мужчиной в твоей постели и в твоем сердце, — она прильнула ближе. — Я хотел выследить всех твоих парней и сказать им, что они недостаточно хороши для тебя. Что никто тебя не достоин, даже я, но ты все равно моя.

Я прижал ее к столешнице. Она обвила руками мою шею, и я поднял ее и усадил на нее. Я скользнул языком в ее приоткрытый рот, и она застонала, прижимаясь ко мне, пока мои руки скользнули в промежность между ее шортами и бедрами. Мы целовались, и все же мне хотелось большего, мне хотелось провести больше времени за медленным изучением ее тела. Она достаточно раздвинула ноги, чтобы я мог встать между ними. Я распустил ее волосы и позволил коротким локонам каскадом ниспадать по спине, словно ящик запутанных ленточек.

Она пыталась расстегнуть мои джинсы, но я схватил ее за руки.

— Сенна, — мой хриплый голос выдавал влияние этого момента на меня. — Я хочу этого. Хочу, чтобы ты извивалась подо мной, пока выкрикиваешь мое имя и теряешь контроль только ради меня. Но сейчас я хочу поцеловать тебя, наслаждаться сексуальными звуками, которые ты издаешь, и чувствовать, как твое тело дрожит напротив моего, — она задрожала. — Детка, ты тоже этого хочешь?

— Да, Коннор, — я был не единственный, чей голос пропитан страстью. — Я хочу всего. А теперь, блять, поцелуй меня снова, как меня никогда не целовали раньше.

— Да, босс, — пробормотал я в ее губы, а потом отдал ей все, чего она хотела и даже больше.





Глава 35




СЕННА

Я чувствовала все, начиная от жара его ладоней на моей коже и до мягкости его губ, когда они касались моих. Наши языки сплелись, и я сжала его волосы в кулак. Он зарычал мне в рот, и я потеряла себя в поцелуе, в нем.

Его поцелуи быстро стали моей новой одержимостью. Мои кончики пальцев танцевали по задней части его шеи, а его руки исследовали все мое тело, пока не скользнули под футболку. А затем они остановились. Я немножко повернулась, желая, чтобы он прикоснулся к моим грудям, потер соски, которые напряглись под футболкой, но он этого не сделал. Вместо этого, он схватил меня за талию и контролировал момент.

Я не знала, как долго мы целовались, потому что я растворилась в удовольствии. Наконец, мы разъединились, чтобы глотнуть воздуха, но каждый раз мы возвращались друг к другу, как две потерянные души, которые наконец нашли свою половину.

Боль в моем теле была больше, чем нужда, чтобы ко мне прикоснулись. Это желание его, которое я хранила в тайне месяцами, годами.

Мои ноги обвивали его талию, и я притянула его ближе к себе. Столько лет моя жизнь была пустой, потому что в ней не было его.

Он отстранился, чтобы взглянуть на меня, и я схватила его за футболку и притянула прямо ко мне. Он провел языком по мой губе.

— Больше. Мне нужно больше, — задыхалась я.

Его губы скользили по моей челюсти и шее, жар его прикосновения обжигал мою кожу. Его зубы царапали мочку уха, и я прижалась к нему. Его эрекция сильно впивалась в меня, и я всосала воздух.

От него пахло потом и специями.

— Прошу, Коннор, — умоляла я, и его руки скользнули к моей попе.

Схватив ее, он поднял меня и понес к дивану. Он сел и увлек меня за собой, усаживая сверху, мои бедра оседлали его колени.

Он смотрел на меня так, словно я была всем, в чем он нуждался, чтобы выжить. Я облизала губы, мои брови нахмурились, пока я впитывала его обожание.

— Я мечтал о том, чтобы целовать эти щеки, которые краснеют, когда ты злишься на меня, — сказал он, его пальцы бродили по моей коже. Он поднял мою руку и поцеловал ладонь. — Желал поцеловать эту руку. Каждый раз, когда ты поднимала ее, чтобы заткнуть меня, я так чертовски сильно возбуждался.

— Тебе нравится, когда я говорю тебе, что делать?

— Шшш, — ответил он с ухмылкой, а потом прижался губами к моей шее. — Когда я впервые увидел твою новую прическу и наряд начальницы, то чуть не потерял контроль, частично потому, что ты выглядела как идеальная начальница, которая смогла бы меня дисциплинировать, но еще и потому, что ты ходила с распущенными волосами, из-за чего я не мог пялиться на твою шею и представлять, как целую ее, заставляя тебя стонать мое имя.

Он посасывал мою шею, и я знала, что он оставит засос, знак его потребности.

— Прошу, Коннор. Мне нужно больше.

— Когда буду готов, — прорычал он у моей кожи, заставляя меня шептать его имя.

— Ты чертовски восхитительна, — проворчал он у моей ключицы, когда отстранился и посмотрел на меня.

Я терлась об его эрекцию, практически трахая его через одежду, когда его губы прижались к моим, но на этот раз сильнее. Трение его одежды о мою киску заставило меня застонать в его рот. Он схватил меня за задницу, разминая мои ягодицы, когда притянул меня ближе к себе.

Клянусь, его член был больше, чем он говорил. Он был толстым и твердым, и мысль о том, как он толкается в меня, заставила меня откинуться назад и тереться еще сильнее. Он откинулся на диване и сцепил пальцы за головой. С самодовольной улыбкой наблюдал, как я наслаждалась его телом. Словно это шоу было для него. Все, что я делала, задевало мой клитор в правильном месте, и я смотрела на него, пока терлась об него снова и снова. Я промокла, но нуждалась в его губах на мне.

— Поцелуй меня, — умоляла я.

— Да, малышка, — ответил он, перевернув меня так, что я оказалась под ним.

Я зашипела, когда он снова посмотрел на меня. Внезапно, он смягчил момент, проводя тыльной стороной пальцев по моим скулам и улыбнувшись.

— Я так долго хотел этого, что теперь боюсь все испортить. Такое ощущение будто все мои сны и фантазии стали реальными, и я не могу перестать смотреть на тебя.

Мое сердце затрепетало из-за того, с какой искренностью он смотрел на меня.

Я всосала нижнюю губу и растворилась в его лазурных глазах.

Я не знала, что это, и мне было наплевать. Я просто хотела его.

Его руки обхватили меня за голову, когда он наклонился и осыпал поцелуями мою щеку.

— Ты чертовски идеальная, Колтс, и я…, — прошептал он мне на ухо, прежде чем всосать мою нижнюю губу в рот. А затем он произнес лишь одно слово, которым заканчивалось его заявление на увольнение. — …твой.

Его поцелуи были мягкими, страстным и всем прочим. Он поглаживал мою кожу, сжимая мои груди и потирая соски, но так и не просунул руку под одежду. Это были поцелуи, которых у нас никогда не было, когда мы были подростками, и на один славный день они были нашими.

Этот мужчина умел целоваться.

Но мне нужно больше. Я хотела узнать, какого это чувствовать гребанного Коннора Дейна внутри.

Он начал снимать мою футболку. Мои губы болели, а тело болело из-за невозможности кончить.

Флафферс запрыгнул на диван и уставился на нас.

Его мяуканье было громче, чем пожарная тревога.

— Кто-то голоден, — сказал он, и я не смогла сдержать смешок.

Брови Коннора пошевелились, когда он покачал головой. Я прикрыла лицо руками, но он убрал их.

— Справедливости ради, мы все голодны.

Коннор поцеловал меня в лоб, слез с меня и направился на кухню с открытой планировкой.

Его мышцы дрогнули, когда он открыл жестянку кошачьего корма. Я облизала губы, когда мышцы на его предплечьях напряглись. Он уловил это действие и ухмыльнулся. Эта ухмылка разрушала меня.

— Хочешь есть, Флафферс? — нежно сказал он, наклоняясь, чтобы погладить Флафферса под подбородком.

Пушистое животное описывало восьмерку между его ног, виляя хвостом, как будто он владел этим человеком, а Коннор сиял от счастья. Мое сердце забилось быстрее.

Я хотела обладать этим мужчиной.

Я подошла к ним, когда поправила одежду. Я была навсегда привязана к нему.

Коннор всосал нижнюю губу и подмигнул мне. Мои эмоции были на пределе.

Флафферс царапал лодыжку Коннора, чтобы поторопить его и пресечь наш флирт.

— Да, ты, — Коннор поставил еду, и Флафферс набросился на нее с голодом кота, которого не кормили неделями, а не того, кто поел несколько часов назад.

Предплечья Коннора снова дрогнули, и мое тело задрожало.

— Хорошая девочка.

Боль и нужда распространились по всему моему телу. Когда я снова посмотрела на него, его темные и полные желания глаза встретились с моими.

— Кого ты называешь хорошей девочкой? Флафферс мальчик, — мой голос дрожал.

Он подошел ближе, и все мое тело задрожало от его вторжения.

— Может, я называю тебя хорошей девочкой. Тебе бы это понравилось, малышка? — прошептали его губы у моей шеи.

Он осыпал мою кожу поцелуями, опускаясь ниже. Когда я подумала, что они доведут меня до края, он опустился на колени и поднял мою футболку. Его губы на моей коже были горячими, а мои руки сжали его волосы в кулак.

— Нам нужно остановиться, — сказала я между вздохами.

Он отстранился.

— Зашел далеко слишком быстро?

Я прижала палец к его губам и покачала головой.

Его внезапная уязвимость сжала сердце, и я опустилась на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. Я проделала то же самое, что и он до этого, и осыпала его шею поцелуями. Я подняла его футболку. Его кубики дрожали, и слова его татуировок двигались, как льющаяся вода, когда я пробежалась по ним кончиками пальцев.

Я быстро опустила его футболку и обнаружила, что он нахмурил брови.

— Если начну, то ни за что не остановлюсь.

— Я не против.

Мои руки опустились ниже и обхватили его эрекцию.

— У тебя огромный член!

— Скажи это еще раз, — его улыбка была очаровательной и дерзкой. — Скажи, что у меня огромный член, малышка.

— Нет, — я подпрыгнула и встала подальше. Я хотела повторить эти слова и заставить его затащить меня в постель. Его брови подскочили высоко. — Не нет, не потому, что не хочу. Очень хочу. Блять, у тебя самый большой член, который когда-либо находился в моей руке, а я не видела его, чтобы это понять, — он ухмыльнулся, и я уставилась на него. — Нам нужно выйти и купить ужин…

— У меня здесь есть все, что я хочу поесть.

Я подавилась.

— Ты когда-нибудь седлала лицо мужчины, пока он боготворил твою…

— Ну все. Мы выходим.

Я хотела всего, что он предлагал мне, но мне нужно время, чтобы обдумать границы, которые я пересекаю, а обхватить ногами дьявольское лицо Коннора мне в этом не поможет.

Он усмехнулся и замер. Я была слишком переполнена желанием, чтобы двигаться.

— Тогда пошли, красавица. Лучше я поведу, так как, думая о моем языке на твоей киске, ты не сможешь сосредоточиться. Я возненавижу себя за то, что поцарапаю твою машину, точно зная, что запланировал для тебя, когда мы вернемся.

Я взяла свою сумку, пока он следил за моими движениями. Он выглядел как голодная пантера, играющаяся со своей едой.

— Кстати, тебе не нужно записать что-то о своих планах до конца наших выходных?

Я повернулась к нему, голова заболела от смены темы разговора.

— А?

— Малышка, когда я трахну тебя до потери сознания, ты не вспомнишь свое имя, так что, если есть что-то важное, что тебе нужно запомнить, лучше выпиши это в заметку.

— Ты такой придурок, — я протянула ему ключи. — Я позволю тебе сесть за руль, но пообещай, что будешь аккуратен с моей малышкой.

Он взял ключи и притянул меня к себе.

— Только если ты пообещаешь быть моей хорошей девочкой, когда мы вернемся, и позволишь мне сделать с тобой все, о чем я фантазировал годами.

Во рту пересохло, и я кивнула.

Когда я последовала за ним на улицу, мои глаза задержались на его заднице, и я не представляла, что ужин продлится долго. Я едва ли могла вспомнить свое имя, не говоря уже о том, как есть.





Глава 36




СЕННА

— Нравится фондю? — спросил он, когда я достала свою вилку с хлебом на кончике из сырной смеси.

Запах розмарина и сыров, которые я не могла различить, смешались с ароматом пряного лосьона после бритья Коннора.

Я кивнула, когда подула на хлеб, капающий на мою тарелку.

— Ты прекрасна, — добавил он, его голубые глаза сверкали при свете искусственных свечей, освещающих наш стол, и гирлянд, развешанных по всему кафе, которое ночью превращалось в деревенское бистро.

Я оглянулась и посмотрела на другие столики. Казалось, это место было популярно среди местных жителей, туристов и пешеходов, возвращающихся в деревню после занятия спортивной ходьбой.

— На мне шорты и толстовка. Едва ли я выгляжу как модель, — ответила я, закатив глаза.

— Ты выглядишь, как все, чего я когда-либо хотел и в чем когда-либо нуждался.

Я потерла мои нахмуренные брови. Все так изменилось за один день. Я не могла…

— Расскажи мне что-то о тебе, чего я не знаю за прошедшие десять лет, — перебил он мое накручивание себя.

— Могу рассказать, как познакомилась с Джекс, — он кивнул, когда наполнил мой бокал водой. — Я подумала, что обнаружила реального единорога, когда нашла ее. Лучшая подруга, которая так же обожала гонки, как и я. Лучший день в жизни, — он поднял брови. — Ладно, сегодняшний день близок к этому уровню.

Он хихикнул и подмигнул. Я чуть не начала обмахивать себя салфеткой.

— На ужине в честь окончания сезона я подслушала, как механик из «Вэсса» говорил ей, что в ней недостаточно всего, потому что для таких, как она, в Формуле 1 не было места.

— Мудак.

— Точно. Но затем он добавил, что получает удовольствие, наблюдая, как она в течение следующих нескольких лет никогда не поднимется по лестнице и уйдет. Так что я «случайно» толкнула перед ним свою сумку.

— Моя девочка, — сказал Коннор, и у меня затрепетало в животе.

Я сделала глоток воды, чтобы не запищать.

— Он идеально упал лицом вниз. Я извинилась, но выкрутилась из-за того, кем был мой папа. Я ненавидела всю эту тему с мажоркой, потому что заработала все, что имела. Но когда мне надо было осадить этого придурка, этот факт сработал в мою пользу.

— Ты не мажорка. В гонках ты работаешь усерднее всех, — я промычала в знак одобрения. — Но что случилось потом? Как ты поймала своего единорога?

— Весь вечер я обходила зал, узнавая о Джекс все, что мне нужно, и к концу вечера я подошла к руководителю команды механиков с просьбой подписать с ней контракт в «Колтер», надеясь, что она была так же хороша, как и ее репутация. Она была лучше, и не прошло и двух лет, как она стала одним из ведущих механиков, а мудак из «Вэсса» теперь предлагал ей работу. Она отказала.

Коннор захлопал в ладоши и улыбался мне до ушей.

— Вот, почему ты лучшая.

Я сморщила нос, но он повторил.

— Детка, ты лучшая.

Официанты взяли наши тарелки, но мы смотрели только друг на друга.

— Твоя очередь. У меня к тебе есть особый вопрос, но он может показаться слишком личным, — сказала я, ощущая грусть.

— Больше я не стану ничего от тебя скрывать. Можешь спрашивать, о чем хочешь.

Его слова успокоили мое колотящееся сердце.

— Твой отец. Прости, что не была рядом, когда он ушел.

— Сенна, ты много об этом думала? — я кивнула. Он протянул руку, и я приняла ее. — Даже не смей чувствовать вину за случившееся. Мой отец единственный, кто должен чувствовать вину, — нежно сказал он.

— Как ты справился с этим?

Он запрокинул голову и посмотрел в потолок. Испустил долгий вздох, и я сжала его руку, чтобы напомнить, что я рядом.

— Не беспокойся, Кон, это не имеет значения.

Коннор смирил меня взглядом.

— Это важно для тебя, а значит оно имеет значение. Я хочу, чтобы ты знала все обо мне. Эта история — часть меня, — он вдохнул и медленно выдохнул. — Какое-то время, я не справлялся. Я потерял тебя, твоих родителей, затем отца, маму и Лайлу разом.

Грусть подкралась к моему телу, и я всосала нижнюю губу.

— И это не твоя вина, Сен. Это было лучшее и худшее время в моей жизни. Подписал контракт с командой, но ценой, которую можно заплатить в восемнадцать лет. Впервые в жизни у меня были деньги и внимание, и никто не говорил мне, как я должен себя вести. Я отправлял отцу деньги, чтобы он держался подальше от семьи, и маме, чтобы начать спонсировать будущее Лайлы. Но было и так много всего другого.

— И у тебя был Ники, который подписал контракт, которому было восемнадцать и который был ходячей проблемой.

Губы Коннора изогнулись.

— Мы думали, что были полны дерьма. Разгуливали по ночным клубам с высокомерной походкой и говорили самые глупые вещи на интервью. Групписы смеялись над всем, что мы говорили и развлекали нас.

Моя челюсть напряглась. Официанты принесли нашу пасту, и я приступила к еде, словно была в полном порядке. Коннор продолжал держать мою руку.

— Сенна, детка, я катился вниз по наклонной. Знаю, я не хотел быть как мой отец и изменять, как он делал все время, так что я избегал отношений. Я всегда был откровенен в этом вопросе, но…

Я посмотрела на него, когда он не закончил предложение.

— Мое прошлое тебя раздражает? — спросил он, запутывая меня.

— Я знаю, что у тебя есть прошлое, и у меня нет прав возражать из-за него, — я провела пальцем по бокалу с джином, и конденсат намочил мою кожу. — Не то, чтобы у меня его не было.

— Включая мистера, Огромные-Мускулы-И-Эго, Ветеринара, — сказал Коннор. — Удивлен, что ты не поехала к нему.

— Я не стала бы, не могла. Я думала поехать к нему, только чтобы сбежать от работы…

— И меня? — спросил он, подняв брови.

— Да, из-за всей этой темы с начальницей. Но в конце концов я не хотела его, а я не хотела, чтобы он думал, что у меня есть к нему чувства. Я хочу лишь тебя.

Он сжал мою руку и приковал меня взглядом.

— Хорошо. Потому я никогда в жизни так чертовски не ревновал, — он погладил мою кожу большим пальцем. — А что касается этих моделей, или бывших или кого-то еще, тебе нет причин ревновать, потому что в день, когда я увидел тебя на свадьбе Ральфа, каждая женщина, которая когда-либо была в моей жизни, померкла, как солнце меркнет в преддверии шторма.

— Я шторм?

— Ты гребанный циклон, который я не могу перестать преследовать. Ты околдовала меня на свадьбе Ральфа, и я никогда не хотел быть где-либо еще. Ты была всем для меня. После того дня я не спал ни с одной другой женщиной.

— Оу, — холодный воздух пробежался по моим рукам, и все же его руки обжигали мою кожи.

— Ты все для меня. Ты заполнила собой каждое моё воспоминание, и теперь они делятся лишь на те дни, когда мы были вместе, и те, когда тебя не было рядом. После той свадьбы сердце подсказывало мне, что я больше не хотел дней, проведенных без мыслей о Сенне, даже если головой понимал, что именно такие дни я и проживал. Затем ты вошла в зал заседаний, и все изменилось.

— Тот день был… запоминающимся, — улыбнулась я, когда посмотрела на пустой стол. Понятия не имела, когда унесли наши тарелки. Я сделала вдох и произнесла слова, которые, я знала, вызовут вопросы, но они все равно вылетели из моего рта, потому что мне нужно было выпустить их. — Я бы хотела, чтобы ты остался на свадебный прием.

В сердце был вихрь эмоций, которыми я боялась поделиться.

— Что-то случилось? — я взглянула в его голубые глаза, которые вспыхнули беспокойством.

Я прижалась пальцами ко рту, и он сжал мою другую руку.

— Детка, кто тебя обидел?

— Я никогда не чувствовал себя такой одинокой, как тогда на свадьбе. Ники был отвлечен женщиной, борющейся за его внимание, а отец пытался свести меня с сыном одного из прошлых бизнес-партнеров. Я пыталась сказать отцу, что мне не интересны его традиционные мечты, потому что я хотела руководить командой. Тем вечером я услышала, как он говорил маме, что команда никогда не будет моей, но однажды она будет принадлежать Ники. Я всегда подозревала это, но он говорил обо мне, как о глупой девчонке.

— О, Колтс, мне жаль. Твой отец не заслуживает такую дочь как ты. Я горжусь просто тем, что могу называть тебя другом. Ты невероятна.

Я улыбнулась, потому что знала, что для него это правда.

— В тот день я поняла кое-что еще. Стоя у края шатра, глядя на всех людей, я поняла, что, если хочу быть руководителем, тогда я буду самой одинокой в мире, потому что мне всегда придется ссориться с отцом. Ники поддержал бы меня, но он всегда был увлечен своими мечтами и своей очаровательной жизнью, — грусть наполнила мое сердце. — По крайней мере, был увлечен до аварии.

— Будет интересно узнать, каким он вернется.

— Если вернется.

— Сен, возьми другую мою руку, — сказал Коннор, крепко сжимая обе руки. — Знаю, ты думаешь, что должна делать это в одиночку и что рядом никого не будет, но у тебя есть Джекс, целая команда и у тебя есть я. Я всегда буду поддерживать тебя. Я рядом в любом качестве, в котором ты пожелаешь.

— Спасибо, — сказала я, и он поднес мои руки к губам и поцеловал их.

Он не вынуждал меня говорить больше или соглашаться, что я всегда приду к нему, когда мне одиноко. Он посеял в моей голове мысль, чтобы я могла об этом подумать и позже задать вопросы. Коннор Дейн был для меня всем, но сейчас, я не знала, что сказать.

А затем он прошептал:

— И потому что одним из моих навыков всегда будет поднятие настроения. Еще я хочу, чтобы ты знала, что после той свадьбы моими лучшими друзьями стали собственные руки.

— Так вот почему у тебя такие впечатляющие предплечья, — ответила я, откидываясь назад, чтобы посмотреть на них.

— Я знал, что ты засматривалась на них, — он поиграл ими и подмигнул. — У меня самые сильные предплечья, и все это благодаря тебе.

Я запрокинула голову назад и рассмеялась.

Его лицо смягчилось.

— Ты единственная женщина, которую я желал, и все остальные просто перестали существовать. Ты была первой девочкой, которую я хотел поцеловать и единственная, которую я хочу целовать. Если больше ничего между нами не случится, я хотя бы буду помнить ощущение твоих губ на моих и прикосновение твоей кожи.

Казалось ему было легко делиться тем, что таилось в его сердце, и все же каждое слово было пыткой для меня. Я сосредоточилась на высохшем пятне от соуса пасты на салфетке и потирала шрам.

Краем глаза я увидела, как поникла его улыбка.

— Сен, я ненавижу, когда ты так делаешь. Сердце болит каждый раз, потому что я был причиной, я оставил его. Прости, что причинил тебе боль и уничтожил твое будущее. Ты должна занимать подиумы, ни Ники или я. В тот день я должен был перестать заниматься гонками.

Я покачала головой, когда быстро пересела на его сторону, чуть не уронив наши бокалы. Я обхватила руками его голову. Он закрыл глаза и дрожь ударила мне в грудь.

— Никогда так думай, — я села ему на колени. — Я хотела быть гонщицей. Я любила это, и хоть я никогда не стану этим человеком, я знаю, что могу заниматься другими вещами. Частично я гоняла, чтобы впечатлить отца, как это делал Ники. Мне тоже нравился адреналин, хотя мне его хватает на позиции начальницы. Но я хотела победить ради него. Когда мне посоветовали пересмотреть моё отношение к гонкам, я воспользовалась шансом и начала думать по-новому. Я скучаю по ним, но у меня все еще было будущее и еще я могла помогать женщинам.

— Например, как спонсировать Марго, девочку, которая приходила на встречу несколько месяцев назад.

— Да, как пример. Хоть и не предполагалось, что ты это услышишь, — я ткнула его в живот.

Блять, он весь состоял из мышц.

— И ты не скучаешь по работе пилотом? — его лицо исказилось, словно ему было больно, и у меня сжалось сердце.

Я коснулась его губ своими и провела пальцами по его волосам.

— Я люблю водить как демон скорости там, где это безопасно, и я всегда буду скучать по профессиональным гонкам, по борьбе за победу. Но я не забыла нотации своего отца или издевки. Гонки всегда будут моей жизнью, но мне нравится руководить командой и помогать другим раскрывать их потенциал.

— И в этом ты великолепна. Ты совершила революцию в команде. Хотел бы я, чтобы твой отец увидел это, — он поцеловал меня в лоб. — Ты лучше, чем он.

Я медленно выдохнула, когда Коннор протянул мне мой напиток, давая мне время осмыслить.

— Я люблю своего отца, но его влияние — одна из причин, по которой Ники покинул страну. Если бы он все еще был здесь, то гонял, даже если бы не был готов к этому, потому что папа заставил бы его.

Коннор смотрел на меня.

— Трудно абстрагироваться от мнения твоего отца. Я слышал, как он говорил тебе, что хочет, чтобы ты завела семью, а не была начальницей.

— Ты слышал мой ответ? — я прикусила стенку рта.

Мы с Коннором не определили статус наших отношений, но я не могла снова потерять его. Но если он хотел детей, то я должна была прекратить это.

— Да.

— А как выглядит твое будущее?





Глава 37




КОННОР

Какой тяжелый вопрос. Я легонько водил пальцем по узорам синей клетчатой скатерти. До прошлой недели я не думал, что снова сяду за руль, а теперь вопрос о будущем.

— Сенна, — я прижался поцелуем к ее шраму. — Я не знаю, что уготовано нам в следующем году или через несколько лет, но после того, как я потерял тебя в восемнадцать, я старался делать все, чтобы двигаться дальше, — я прижал ее руку к сердцу. — Оно бьется, потому что на свете существуешь ты. Я лучше бы умер в одиночестве, чем имел бы будущее без тебя. На свадьбе было ощущение, словно я нашел того единственного человека, который дополнял меня. Единственного, кто вообще когда-либо дополнял меня. Я прошел долгий путь, чтобы дойти до этого момента. Но сейчас я здесь. Я ничто без тебя, и я никогда не захочу тебя отпустить. Если ты скажешь, что нам нужно переехать в джунгли Конго и открыть кофейню с соевым латте, я сделаю это. Если скажешь, что у нас будет двадцать детей, хоть я и не хочу ни одного, я это сделаю. Ты все для меня. Все.

Она наклонила голову, и мой живот буквально вывернуло изнутри.

Я облажался. Мне нужно было к этому подготовиться. И я как будто забыл о дополнительных сложностях, связанных с ее братом, и о том, что она мой босс, и что ее отношения со мной могут испортить ее карьеру. И все же я не мог сдержаться.

Когда он подняла голову, то поджала губы. Они были влажным в том месте, где он провела по ним языком.

— Отвези меня домой, — потребовала она. — Отвези к себе домой и докажи, что все сказанное это не просто слова. Уложи меня в свою постель, Коннор.

Я сглотнул настолько громко, что, клянусь, официантка нахмурила брови.

— Да, босс.

— Встретимся в машине, — ее голос дрожал, когда она протянула мне ключи. Мне нравилось, что она прибывала в таком же ужасе, что и я. Она залпом выпила свой напиток и встала. — Мне нужна секунда.

Я поспешил к машине, надеясь, что она не расхаживала по уборной, жалея о своем решении. Возможно, она звонила Джекс, чтобы поговорить в порыве паники или, что еще хуже, просила разрешение у своего брата потрахаться с его лучшим другом. Меня словно несло по бурным порогам, пока я пытался взвесить все варианты. Это могло все испортить, но я не чувствовал вину. Я был возбужден после всех сброшенных бомб правды и после того, как она поделилась своими страхами.

Внезапно она оказалась в свете фар. В этих крошечных шортиках и футболке она была мечтой, ставшей явью. А затем она включила телефон на громкую. Я уперся языком во внутреннюю часть рта, опуская окна. Подпевал под громкие биты песни Тейлор Свифт — «The Man».

Моя сексуальная начальница и лучшая подруга была напугана и нуждалась в своей песне, придающей ей уверенности. Она двигалась в ритм, от чего мой член в джинсах пробивал себе путь на свободу, а потом она подошла к пассажирскому окну.

— Садись в машину, Колтс, — прорычал я. — Мне нужно зарыться языком в твою киску.

Румянец пробежал по ее лицу и скрылся под футболкой, распространяясь по всему телу. Кожа на сиденье рядом со мной заскрипела, когда она села. Она едва успела пристегнуть ремень безопасности, как я с визгом шин тронулся с места. Она не сказала мне быть бережным с машиной. Вместо этого, она сняла свою футболку и осталась в одном лифчике, ее соски были твердыми и просвечивали сквозь кружево. Ее румянец растекался ниже, к ее груди.

********

Поездка прошла как в тумане. Когда мы доехали до конца шоссе, которое вело к моему летнему домику, в машине скопилось больше напряжения, чем до гонки. Я знал, что такое адреналин, но это было до того, как я решил довести до оргазма женщину, которую обожал всеми фибрами. Я наклонился и расстегнул ее ремень безопасности. От этого действия у меня появилась идея привязать ее к своей постели. В моей голове было сплошное порно с участием Сенны, а ведь она даже не видела меня голым.

— Иди в дом, красавица, — прорычал я.

Она наклонила голову и подмигнула мне.

— Мы не займемся сексом на капоте моей машины?

Я уставился на капот и сглотнул. Могу представить, как она лежит на спине, пока я грубо трахаю ее.

— Возможно завтра, — ответил я, в горле было настолько сухо, что я мог составить Сахаре конкуренцию.

— Уговор.

Я не мог понять говорила ли она серьезно, потому что она вышла из машины, ища ключи, которые я хранил под горшком с растениями. Она забежала в дом, снимая кроссовки.

— Не снимай больше ничего, — прокричал я, когда ворвался в дом. Она остановилась у спальни. — Я сорву их с тебя.

Предполагалось, что это будут двое людей, наконец, занявшихся любовью друг с другом, но мое тело требовало иного. Она выпучила глаза, когда я снял ремень. Всосала нижнюю губу, когда я со спины задрал свою футболку и снял ее. Ее взгляд устремился на мою грудь. Я напряг пресс, демонстрируя свои мышцы и татуировки. На Сенне были крошечные шорты и голубой лифчик. От загара, полученного за время отдыха в моем доме, ее кожа светилась, но розовый оттенок ее сосков проступал из-под кружева.

Я пошевелил пальцем.

— Иди сюда, Колтс.

Сначала она поставила руки на бедра.

— Мне казалось, босс я.

Я расстегнул пуговицу джинсов.

— В этом доме босс я.

Она задрожала, но не сдвинулась с места.

— Могу остановиться, если ты этого хочешь, — но тогда я умру. Мой большой палец задержался на следующей пуговице. — Или же ты можешь подойти, чтобы я трахнул тебя… трахнул так, как тебя не трахали раньше.

— Громкие слова.

— Не для меня. А теперь подойди ближе, чтобы я почувствовал твою руку на моем члене.

Ее взгляд метнулся к моему члену, который все еще был спрятан в джинсах.

Пока она шла ко мне, я приблизился, поднял ее и закинул себе на плечо. Ее вздох был настолько удовлетворяющим, что меня пробила острая дрожь в тесноте моих джинсов.

Меньше, чем за пять шагов, мы оказались в моей спальне. Я швырнул ее на кровать и уставился на нее сверху-вниз. Ее глаза опустились с моих на оставшиеся пуговицы на джинсах, затем поднялись обратно.

— Поторопись, — сказала она, расстегивая пуговицы на своих шортах.

Я удержал ее руку, перехватив своей.

— Не стоит спешить, — проворчал я, несмотря на то что мой член говорил прислушаться к ней. — У нас время до утра, а я могу продержаться всю ночь.

— Такой самодовольный.

— Я с женщиной, о которой мечтал последние несколько лет. Мне разрешено быть самым самодовольным парнем в мире, — я щелкнул пуговицей на ее шортах, а затем стянул их вниз вместе с трусиками.

— Такая мокрая, — я провел пальцем по ее киске, а затем засунул его в рот. Я никогда не видел, чтобы ее глаза были настолько широкими, как когда я посасывал свой палец. — Блять, я буду наслаждаться тобой.

— Дейн! — она оскалила зубы, как волчица, но она не могла быть более изголодавшейся, чем я.

Дразнить ее было куда забавнее, чем водить машину. Я расстегнул оставшиеся пуговицы на своих джинсах, стянул их вниз и снял.

— Сними лифчик, — приказал я, и она начала раздеваться. — Медленно. Я годами фантазировал о твоих сиськах.

Ее грудь быстро вздымалась и опускалась, дыхание было неровным.

— А что если тебе не понравится…

— Быть такого не может. Твое тело — все, чего я когда-либо хотел. Начиная от этих ног…, — я забрался на постель, поднял одну лодыжку и прикоснулся губами к ее икре. Несмотря на то что мой язык был доминантным, я же сохранял нежный темп. Я хотел усилить ее огонь, пока мы не спалим это место дотла. Мои губы двинулись выше, целуя внутреннюю часть ее бедер, от чего она начала извиваться, пока я не поместил руку ей на живот, удерживая ее на месте. — …заканчивая этими бедрами, — я перешел к ее другой икре и повторил свои движения. Я проигнорировал влажное место у нее между ног, что вызвало такой громкий стон разочарования, что я вскинул брови. — Терпение, Сенна.

Мои губы ласкали ее живот, а затем я дошел до ее грудей.

— Они даже лучше, чем в моих фантазиях, а это, блять, невозможно, потому что они были великолепны каждый раз, когда я дрочил, представляя самые грязные мысли о тебе, — она подняла руки в знак подчинения, пока я лизал и сосал ее соски. Ее случайное шипение заставило меня поднять голову и подмигнуть ей. Она уставилась на меня, нахмурив брови. — Вот так, малышка, направь в нужное русло все эти годы ненависти ко мне.

— Я не ненавидела тебя так, как сейчас, — ответила она, и я рассмеялся у ее тела, мои губы посылали вибрации в ее кожу. — Когда я смогу почувствовать тебя внутри?

— Сначала мне нужно сдержать одно обещание.

Ее брови нахмурились чертовски сильно, что я представил, как вытрахиваю мигрень из ее головы.

Я прижался в поцелуе к ее губам и наслаждался тем, как она терлась о мой твердый, словно камень, член.

— Ты огромный, — пробормотала она, раскрывая бедра шире.

— Лучше возбудить тебя еще сильнее, усиливая желание, чтобы ты на самом деле была готова ко мне.

— Я не могу стать еще возбужденнее.

Я перевернул нас так, что моя голова оказалась на подушке, а она седлала мою грудь. Ее киска намочила волосы на моем животе. Я схватил ее за руки. Я точно не смогу сдержаться, если она прикоснется ко мне.

— Можешь, детка. Возьмись за изголовье кровати и оседлай мое лицо. Я обещал, что прокачу тебя, пора сдержать обещание.

— Но…

— Я сказал возьмись за изголовье, — я обхватил ее задницу и усадил себе на лицо.





Глава 38




СЕННА

— Скорее всего, я не смогу так кончить, а что, если задушу тебя и…

Он заткнул меня, сжав мою задницу, его ладони широко раскрылись, когда он крепко схватил меня.

— Хорошая девочка, — пробормотал он, а потом его язык начал ласкать меня.

Возбуждение растеклось по моему телу, но я не могла сосредоточиться. В моей голове было слишком много мыслей.

— Ты уверен, что я не слишком…

Его рука задержалась на моей ягодице. При таком угле это было не более, чем похлопывание, но я все равно извивалась и терлась о его рот. Его смех на мою реакцию вызывал очередную волну удовольствия. Меня еще никогда не нагибали и не шлепали так хорошо, и я хотела, чтобы Коннор сделал это.

Мужчины, с которыми я была, либо боялись, потому что знали о моей семье, либо заходили слишком далеко, доминируя надо мной, потому что моя сила подавляла их мужество — их слова, не мои. Но Коннор не такой. Он буквально трахал меня зыком и был властным в то же время.

— Коннор, больше, — он обхватил меня за бедра, прижимая к своему языку, пока кружил по моему клитору.

Мои слова превратились в стоны, а голова запрокинулась, когда он снова и снова тянул меня вниз. Мне пришлось схватиться за изголовье, чтобы не упасть, когда его язык скользнул в меня.

Я втянула воздух из страха, что могла забыть, как дышать. Его пальцы впивались в мою плоть. Моя подростковая влюбленность обладала моим телом, словно был экспертом. Он поднял меня со своего рта. Его ухмылка была дьявольской, и если бы я уже не намочила его подбородок, то сделала бы это сейчас.

— Это моя хорошая девочка.

— Блять.

Он притянул меня к своему рту. Я терлась и извивалась, пока он поднимал мое возбуждение на новый уровень. Мои костяшки побелели от того, как я сжимала изголовье кровати. Мои бедра дрожали, а бицепсы напряглись. Он разминал мою попку, время от времени похлопывая меня по ней, от чего я извивалась под его языком.

Я украдкой посмотрела назад. Его член подрагивал, словно находился внутри меня. Он нужен был мне внутри.

Он сделал вдох.

— Я хочу потонуть в твоей влаге. А теперь объезди меня, как ты хотела. Я хочу твоего оргазма, малышка.

Одной рукой я схватила его за волосы, а другой вцепилась в изголовье. Он сжал мои бедра, снова и снова прижимая к себе. Живот скрутило, а мышцы жгло, когда его зубы ущипнули мой клитор. Я никогда не чувствовала себя более использованной и властной одновременно.

Я задыхалась, отчаянно желая кончить. Моя рука переместилась на грудь. Я скрутила и ущипнула сосок, пока смотрела на его прекрасное лицо. Его огромные глаза были прикованы к моим и морщились от счастья. Это было тем, что толкнуло меня через край: удовольствие, боль и его обожание.

Мой оргазм сокрушил меня. Он поднял меня, перекатывая, пока я не оказалась прижатой к его телу.

— Это было…, — но я не могла вымолвить ни слова.

Грудь была тяжелой, пока я тонула в кислороде.

Он был чертовски довольный, что мне хотелось ударить его. Тем не менее, в этот момент проигравших не было. Не думаю, что завтра смогу ходить, но я хотела большего и хотела увидеть, как он теряет над собой контроль.

— Снимай шорты, Дейн.

— Не обязательно все контролировать, босс, — он жестко поцеловал меня. Я попробовала вкус себя на его губах. — На вкус ты как рай.

— Это не так, — ответила я. — Ты не можешь так думать.

— Твое тело идеально. Твой вкус идеален. Я накажу тебя, если не согласишься, — в его глазах появился неотразимый блеск.

— Как насчет «нормально» в место «идеально»? — ответила я с улыбкой.

— На колени.

Я косо посмотрела на него, пока он не сводил с меня глаз. Его брови поднялись, пока он ждал.

— Сначала я хочу увидеть твой член. Слишком долго я представляла его.

Он медленно облизал губы, словно все еще пробовал меня на вкус.

— Раз ты настаиваешь. Но потом ты встанешь на колени, и отшлепаю тебя так, как ты этого хочешь, — мое тело пульсировало. — Не отводи взгляда, малышка.

Он встал и одним движением стянул вниз свои боксеры. Его член был огромным. Я представила его под своим языком, представляла, как он заполнял мой рот. Я сразу подавлюсь им или…

— Хватит облизывать эти прекрасные губы. Встань в позу. На четвереньки. Сейчас же, — он потянулся за презервативом.

Он раскатал его. Я подняла таз в ожидании.

Он протянул руку, когда встал на колени у кровати.

— Ты даже не представляешь, как ты сексуальна, не так ли? Будь ты в платьях начальницы, или в шортах, или же голой. Ты самая сексуальная женщина, которую я когда-либо встречал. Только взглянув на тебя, я могу потерять самообладание. Мне нужно войти в тебя и сделать так, чтобы ты кончила. Это все, для чего я создан. А теперь встань на четвереньки, чтобы я мог жестко трахнуть тебя. И на этот раз мы сломаем кровать. Если она не окажется разбитой к тому моменту, когда я закончу с тобой, значит я не справился.

Когда я нагнулась, он громко застонал. Я посмотрела через плечо и увидела, что он держал и сжимал свой член, медленно поглаживая его вверх-вниз. Его взгляд лизал мою кожу.

— Тогда трахни меня, — сказала я, стиснув зубы.

— Когда буду готов, — он шлепнул меня, и я задрожала от боли.

— Может, ты слишком устал.

Он шлепнул меня сильнее за мою дерзость, и я захныкала.

— Может, я наслаждаюсь моментом.

Я прикусила губу и не сводила глаз.

— Но…

— Женщина, которую я хотел с восемнадцати лет, которая, я не думал, что снова заговорит со мной, самая красивая женщина в мире, сейчас обнаженная передо мной после того, как она провела целый день, смеясь вместе со мной. Ты хочешь помочь мне снова полюбить вождение. Ты для меня все, а сейчас ты в моей постели и требуешь, чтобы я трахнул тебя. Ты идеальна. И полностью моя.

С этими словами он сжал мои бедра и скользнул в меня своим членом. Он подождал пока мое тело привыкнет к нему, а затем вышел и толкнулся обратно. Я никогда в жизни не была такой заполненной. Его постель пахла древесно-цитрусовым ароматом, и я погрузилась в него.

— Хорошая девочка. Бери меня так, как ты хотела долгие месяцы.

— Годы, — задыхалась я.

— Да. Сожми для меня эти сиськи. Моя сексуальная, хорошая девочка. Никой другой. Никогда. Вот так, Колтс. Ущипни свои соски, как ты хотела, чтобы я сделал. Покажи, как сильно тебе это нравится.

Я касалась себя, пока он требовал большего, и моя другая рука сжала простыни. Я задыхалась и крепко держалась за них.

— Теперь клитор. Он такой чувствительный и набухший, да? — я потянулась, чтобы потереть клитор. Он все еще был мокрым после его рта. — Вот так, малышка.

Я вскрикнула, когда он вошел глубже, а его пальцы сильнее впились в мою кожу.

— Потри свой клитор сильнее. Словно это мои пальцы, которые играют с тобой.

Его член входил глубже и глубже, его жар проникал в меня. Он врезался в меня так жестко. Его тело накрывало мое, когда он поцеловал меня в шею сзади. Я повернулась, чтобы наблюдать, как он держит меня за бедра, пока трахает. Я сгорала от желания к нему, пока он неустанно долбился в меня. Пот стекал у меня между грудей, а с моих губ сорвался всхлип.

— Громче. Я хочу знать, как сильно ты хочешь меня. Прокричи мое имя.

— Коннор.

— Громче, — он шлепнул меня, и я вскрикнула. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Заставь меня кончить, — прокричала я.

— Моя девочка.

Мое предплечье прижималось к кровати, пока я потирала клитор. Я глотала воздух, когда он вышел и снова жестко врезался в меня. Мой оргазм с силой пронесся по телу, разрушая все барьеры, которые я выстраивала годами. Он входил в меня быстрее и жестче, пока не взорвался собственным оргазмом. Его поцелуи покрывали мою кожу, когда он, наконец, вышел.

Он оставил поцелуй на моей спине, а затем избавился от презерватива. Мы были в таком беспорядке, в которым прибываешь после лучшего в жизни секса. Секс с эмоциями, пока вы делитесь тем, чего на самом деле хотели, был пугающим, но выигрыш оказался еще более невероятным, чем я предполагала.

Его губы вернулись к моей шее. Кончики пальцев ласкали мою кожу, играя с моим клитором, пока он обнимал меня.

— Ты такая чертовски красивая. Моя нежная, непристойная женщина. Ты — все, чего я когда-либо хотел.





Глава 39




КОННОР

Я открыл глаза и потянулся к Сенне. Смутные вспоминания, когда мы посреди ночи прижимались друг к другу ложечкой, пока я медленно толкался в нее, кончиками пальцев потирая ее клитор и соски, больше казались сном, чем реальностью. Ее вздохи и требования большего были шепотом, который ни в какую не покидал меня.

Ее не было рядом. Я вскочил с кровати, чуть не упав на пол лицом. Может, я был слишком требовательным или перегнул со шлепками. Это был наш первый раз вместе, и я был одержим. В миг все мои фантазии стали явью, и я забыл о сдерживании.

Я поспешил в открытую кухню-столовую и замер. Сенна наматывала волосы на палец так, как ей следовало бы делать, когда она разговаривала со мной. Она сидела на табурете за кухонной столешницей. Ее ноги свисали, на ней была моя толстовка, которая едва прикрывала ее бедра. Я помнил, какими мягкими были ее ноги у моего лица, как моя щетина медленно скользила по мышцам, заставляя их напрягаться.

Она повесила трубку. Сделала ли она так, потому что не хотела, чтобы я услышал?

Я развернулся, собираясь уйти, но она выкрикнула мое имя.

— Коннор? — ее голос дрожал.

Мои плечи сгорбились. Я не хотел извиняться за то, что было лучшей ночью в моей жизни, и за то, что, как я надеялся, было лучшей из ее ночей.

Я слышал ее шаги, когда она подошла ближе, но не мог сдвинуться с места. Прошлой ночью я раскрыл свое сердце.

Она осыпала мои плечи поцелуями. Я стиснул зубы.

— Коннор, ты в порядке? Я сделала что-то не то?

Я повернулся. В ней читался тот же страх. Инстинкты взяли контроль над моими движениями, и я притянул ее к себе и обнял.

— Прости меня, Сенна. Когда я проснулся и увидел, что тебя нет, а затем обнаружил, что ты говорила по телефону… боже, я такой засранец. Я никогда никого раньше не ревновал, но с тобой все по-другому. Прости. Ты не сделала ничего. Дело во мне.

Я покачивал ее, но она оттолкнула меня. Я ожидал потока оскорблений от Сенны, который мне так хорошо знаком, но вместо этого она посмотрела на меня и сказала:

— Со мной так же. Когда ты был с Тауни в баре, я подумала, что ты хотел ее. Когда ты попросил, чтобы она присоединилась к команде, я чуть было не сказала «нет», потому что не смогла бы вынести нахождения рядом с вами двумя, пока ты флиртовал, и…

Мои губы обрушились на ее, но она оттолкнула меня.

— Коннор… подожди. Мы пара? Откуда мне знать, чем для тебя была прошлая ночь? Как быть уверенной, что это не было случайностью?

Я прижался губами к ее руке, где был шрам, касаясь серебряной отметки. Я не привык к уязвимости, которой были наполнены мои слова.

— Потому что ничто из моих чувств к тебе не случайность. Нам не следовало трахаться прошлой ночью…, — Сенна отступила назад, но я схватил ее, прижимаясь поцелуем к ее запястью, где бесконтрольно бился пульс. — Нам не следовало трахаться, не поговорив. Ты — сестра моего лучшего друга и моя начальница. Мне следовало узнать, уверена ли ты, обсудить последствия или понять было ли это для тебя чем-то разовым или длительный период.

— Что это для тебя?

Я обвил ее руки вокруг моей шеи, а мои скользнули под толстовку к ее заднице.

— Я серьезен, Сенна. Я хочу с крыш кричать о том, как много ты для меня значишь, но я не хочу, чтобы люди на работе относились к тебе с меньшим уважением, с каким они будут в нашей индустрии.

— А я не хочу, чтобы мой брат возненавидел тебя. Я знаю о вашем соглашении, — сказала она, говоря о соглашении, которое мы с Ники заключили, когда были подростками.

Оно подразумевало, что я не буду встречаться с ней.

— Соглашение было заключено, когда мы были подростками, и мне плевать на него. Как насчет того, чтобы мы не называли это…, — я замолчал.

Я хотел быть с ней, но ее работа была ее жизнью.

— Отношениями? Нам не обязательно вешать ярлык, а просто встречаться, эксклюзивно и тайно. Мы даже не знаем, способны ли мы на отношения. Я никогда в них не была.

— Как и я, — оно и к лучшему, но мне бы хотелось иного.

— И значит Ники не должен узнать, пока мы не поймем, что делаем. Он убьет тебя, если узнает, что мы сделали прошлой ночью.

— И что мы сделаем сейчас. Я заставлю тебя держаться за изголовье, словно это кусок дерева, который не позволил Кейт Уинслет умереть в «Титанике».

Она ухмыльнулась, и моя тревога исчезла под сиянием ее улыбки.

— И когда оно сломается, зная тебя, ты найдешь способ носить его как знак чести.

— Весь город узнает. Мне придется рассказать им грязные словечки, которые ты выкрикивала, когда оно сломалось, — она закатила глаза, и даже это заставило меня выпятить грудь. — А теперь иди в спальню, Сен.

— Сейчас? Но я не знаю, к какому решению мы пришли по поводу нас.

Я сжал ее задницу, а моя эрекция упиралась в ее трусики.

— Мы решили, что нам нужно снова потрахаться и что мы эксклюзивно и тайно встречаемся, — мне горько было это произносить. Мне хотелось рассказать всем, что Сенна моя девушка и что мое сердце принадлежит только ей, но я не мог позволить ей рискнуть всем, чего она достигла, и ее отношениями с семьей ради меня. Так правильно для нее. — Тебя это устраивает?

Мне хотелось, чтобы она сказала, что ее это не устраивает и что она охотно рискнет всем, хоть я и не позволил бы ей. Она кивнула и сказала:

— Я тоже ненавижу это. Когда я разговаривала с Джекс, она знала, что я была счастлива из-за чего-то.

Мои плечи слегка расслабились. Она не разговаривала с другим парнем.

— Она слышала твою ухмылку через телефон, да?

— Она спросила меня, кого я трахнула и есть ли у него брат или сестра.

Мои брови поднялись.

— И ты сказала?

— Сказала, что не понимаю, о чем она говорит. Я наслаждалась перерывом.

— Она поверила?

На мгновение она отказалась смотреть мне в глаза.

— Конечно, нет. Всю ночь я трахалась с мужчиной своей мечты. Я не такая уж и хорошая лгунья.

Внутри всё перевернулось. Прямо сейчас в моей жизни не было ничего значимее нее. Я мог потерять все, и все же мне хотелось, чтобы она выкрикивала мое имя и снова сказала мне, что я — мужчина ее мечты. Пока что этого достаточно.

Я прижал ее к стене. Она такая податливая и жаждущая меня. Ее припухшие, искусанные губы словно молили о моем прикосновении. Она потянулась в карман толстовки и достала презерватив.

Я вскинул брови, и она застенчиво улыбнулась.

— Я надеялась, что, когда ты проснешься, мы займемся этим здесь.

— Тогда позволь превратить твою фантазию в реальность, — я поднял толстовку и снял ее, а она задрожала, прижимаясь ко мне. Пока что этого было достаточно. — Надень на меня презерватив.

Ее глаза расширились, когда она подчинилась. Она разорвала обертку зубами и поглаживала меня по всей длине, пока раскатывала презерватив. Я отодвинул ее промокшие трусики в сторону. Черт, она была готова для меня. Ее глаза закрылись, когда я поднял ее ноги и закинул себе на бедро.

— Я — мужчина твоей мечты, да? — пробормотал я, когда вошел в нее. — Ты — это все мои мечты и фантазии, ставшие явью.

Я пригвоздил ее руки над головой, и она нахмурила брови.

— Прошу, открой глаза. Я хочу видеть в них все цвета, когда ты кончаешь.

Я переплел свои пальцы с ее, пока медленно толкался в нее. Ее улыбка поблекла, когда возбуждение одержало верх.

— Коннор, — простонала она, пока я осыпал ее шею поцелуями.

— Знаю, малышка, — ответил я.

— Я твоя. Вся твоя.

— А я твой, — ответил я, когда мои руки скользили вниз по ее рукам, пока я не обхватил ее лицо.

Она обвила меня ногами, но не для того, чтобы контролировать движение.

Она издавала милый стоны, когда я облизал ее губы. Наши языки сплелись, пока я продолжал вжиматься в нее, наши тела ускорялись, когда ее нужда захлестнула нас. Ее руки все еще подняты в знак капитуляции.

Мои губы скользили по ее соскам, и она сжалась вокруг моего члена.

Я мог бы провести так всю жизнь, а все еще хотел большего.

— Твоя, — снова прошептала она, когда кончила.

******

Каким-то образом, Сенна смогла вытащить меня из дома. Я бы пошел за ней куда-угодно, но предпочел бы остаться в постели, пока заставлял ее стонать или пока слушал, как мило она храпела, что она отрицала.

— Почему сегодня я не могу сесть за руль? — плевать насколько капризно это звучало.

— Ты не наслаждаешься вождением, — подразнила она.

Она сменила толстовку на летнее платье. На ней не было лифчика, и, когда она схватила рычаг переключения передач и включила пятую передачу, я бросил взгляд на ее колени. Она обещала мне секс на капоте. Возможно, этим мы сегодня и займемся.

Мой член встал, соглашаясь на такой план.

— Мне нравится водить твою машину.

Я восхищался ее контролем, когда она на скорости вошла в поворот. Слишком долго я не видел, как она водила, и это чертовски возбуждало. Ее ноги широко раскрыты, а руки иногда ложились на рычаг переключения передач. Такое ощущение будто она ласкала головку моего члена, когда машинально сжимала его, прежде чем повернуть на очередном повороте.

— Хотя еще я наслаждаюсь тем, как ты ее водишь, — добавил я, во рту пересохло, когда я наблюдал, как кожа скользила сквозь ее пальцы.

— Тишь, паренек, — дерзила она. — Мы едем в деревню.

— Надеюсь, чтобы пообедать. Мне нужно подкрепиться для того, что я запланировал для тебя.

Она хихикнула. Я на самом деле хотел, чтобы она снова оказалась подо мной, но еще я был счастлив обнимать ее и говорить с ней о том, чем она занималась в те годы, когда мы не были близки. Между сном и оргазмами она делилась историями об университете и о том, как присоединилась к команде по коммуникациям, но мне хотелось услышать гораздо больше.

— Поздний обед, потому что уже три часа дня. Кто-то не давал нам выйти из дома.

— Чертовски верно. Я все еще раздражен, что ты оделась, хоть и ты выглядишь чертовски аппетитно. Ты надела трусики?

Мой взгляд окинул ее тело, ее кожа порозовела.

— Не твое дело. После нашего нелепого обеда, у нас встреча. У меня встреча, но мне нужны ты и много сладкого, чтобы пережить ее.

— Что за встреча со сладостями?

Ее ухмыляющееся выражение лица сказало мне, что она не расскажет этот секрет.

— Еще я взяла плюшевую Колтс. Нашла ее под твоей кроватью. Не гоже так обращаться с игрушкой, которую тебе подарила твоя начальница.

Она достала плюшевого котенка, которого оставили для меня в отеле в Барселоне и которую я с тех пор всегда носил с собой.

— Я надеялся, что она была от тебя, — я взял ее и вдохнул аромат апельсинов, задержавшейся на ней. — Я не виноват в том, что она оказалась под кроватью. Флафферс ненавидит ее.

Она кивнула.

— В это я могу поверить.

Сжав игрушку покрепче, я смерил ее взглядом.

— Что за встреча, где нужны сладости и плюшевые игрушки?

Она пожала плечами и вышла из машины, выхватив игрушку обратно.

Я рассмеялся, но если честно, то я бы прошел через огонь, если бы она попросила.

Я сильно влип.





Глава 40




СЕННА

Я постучала в дверь маленького коттеджа. Коннор тревожно уставился на меня, увидев кнокер в форме фламинго и светло-розовые цветы в качающейся корзинке.

— Ты должна рассказать мне, что происходит. Это встреча свингеров?

— Нет, — он заваливал меня предположениями последние несколько часов.

Он проворчал. Его глаза переместились наверх.

— Ты выпила обезболивающее за обедом. Это из-за того, насколько сильно я расшатал твой мир, или из-за того, где мы? — я проигнорировала этот вопрос, но это его не остановило, хоть он и заговорил тише, паникуя. — Я не сделал больно, не так ли? Твоя задница так и манит быть отшлепанной, но, если я зашел слишком далеко, ты бы мне сказала, так ведь?

Я поцеловала его костяшки и заговорила тише, на случай если кто-то подойдет к двери.

— Я чуть было не кончила от твоих шлепков, особенно, когда ты снова отшлепал меня утром. Тебе не за что извиняться. И я бы сказала, если бы ты зашел слишком далеко.

— Хорошо. Так, где мы?

Дверь открылась, и появилась женщина в жилетке и широких джинсах. Квадратный кусок хлопка был закручен в ее волосы, а она широко улыбалась.

— Сенна, заходи. Студия через следующую дверь, а я заканчиваю встречу с другим клиентом. Ты у меня последняя.

— Спасибо, что смогли принять меня, Полли.

Брови Коннора танцевали от замешательства.

— Когда моя жена рассказала мне о причине вашего визита, мне пришлось впихнуть тебя. Присядьте в моей гостиной, — Полли указала на комнату в другой стороне. — Там есть, на что посмотреть. Я позову вас, когда освобожусь. Кел скоро уходит на вечернюю смену, но она принесет вам напитки перед тем, как уйти.

Кел, владелица бистро, в котором мы с Коннром были прошлым вечером, вбежала и приняла наши заказы по кофе. Коннор неустанно постукивал ногой, когда она протянула нам наши напитки и выбежала за дверь, помахав рукой.

Старая инди-песня играла из умной колонки. Я посмотрела на Коннора, который молча попивал кофе. Должно быть, он был очень горячим. Я подула на свой. Он пялился на свою кружку, а на лбу проступили морщины. Я могла бы избавить его от страданий, но, вместо этого, ждала пока он взорвется.

Он скрестил руки и посмотрел на меня.

— Я так больше не могу. Где мы и что происходит? Почему эта женщина из бистро сварила нам кофе в ее доме, и кто ее жена?

Он был похож на маленького мальчика, которому сказали, что он должен верить в Деда Мороза, если хочет получить подарки. Я скрыла улыбку за своей кружкой. Мне нравилось, что он выявил эту дерзкую сторону моего характера. Везде я была такой деловой, но с ним я могла быть свободной.

— Когда ты прошлым вечером пошел к машине, я спросила у владелицы бистро, знала ли она каких-нибудь тату-мастеров, и она рассказала мне о своей жене Полли.

— Ты будешь бить татуировку? С каких пор?

Я опустила наши кружки и взяла его за руки.

— Вчера вечером ты сказал, что тебя ранит, когда я тру свой шрам.

Он покачал головой.

— Не слушай меня. Я эгоистичный ублюдок. Это твой шрам, и моя забота.

— Знаю, — кончиками пальцев одной руки я погладила его скулы. — Но то, что ты сказал, заставило меня понять, что я стыдилась этой отметины, этого клейма. Оно было доказательством, что я не могла гонять против мужчин и что я была неудачницей.

Он вздохнул.

— Но ты не неудачница.

Я разгладила складки на его лбу, но он взял меня за руку и поцеловал шрам.

— Теперь я начинаю в это верить. Но я дала этому шраму власть стать причиной моего чувства униженности.

— Мне так жаль. Я считаю, что ты сильная. Ты поборола аварию и снова водишь. Даже когда я говорил себе, что ты не должна меня заботить, я был в восторге от тебя. Люди боялись снова водить, но не ты. А некоторые пилоты пускались в красочные описания своих аварий, но на деле все это оказывалось лишь бесконечным нытьем. Но ты тренировалась и готовилась быть лидером в мире, ставящем преграды на твоем пути. Ты вдохновила меня и многих других, включая Тауни и всех, кто растет и хочет профессионально быть частью этого мира. Ты невероятная.

Мои щеки покраснели, и как бы мне ни хотелось застенчиво потереть свой шрам, я не стала этого делать. Вместо этого, я прижалась своими губами к губам Коннора. Его ресницы щекотали мое лицо, его пальцы вывели сердечко вокруг моего шрама.

— Ты говоришь все самое лучше, — прошептала я ему в губы.

Он пожал плечами, но его улыбка была шире его члена, и это говорило о многом.

— Я хочу превратить этот шрам в особенность. Я попала в аварию и оправилась. Я была успешной гонщицей, и мне хочется отметить это. А еще если тебе от этого станет менее неприятно, то будет бонус.

Я кусала губу, пока ждала чего-то еще, чего-угодно.

— Коннор?

— Не делай этого ради меня. Я того не стою, — запинался он.

— Я делаю это ради нас обоих. Делаю это за все те разы, когда терпела неудачи, но не сдалась.

— Ты невероятная, — повторил он, когда его губы коснулись моего шрама. В животе потянуло, и это напомнило мне, что этот момент между нам мог стать вечностью, но мы только воссоединились. Я пока не могла всем рискнуть. — Какую татуировку выбрала? Что насчет твоего старого болида или карты любимой трассы?

— Я набью время своего самого быстро круга на Силверстоуне.

Он засиял от счастья.

— Через неделю после твоего семнадцатилетия? Мне нравится.

Я откинулась на стуле и уставилась на него.

— Ты помнишь, когда я проехала свой самый быстрый круг?

Он всосал обе свои губы. Его глаза прищурились, когда он поморщился.

— Коннор?

Мой пульс участился, пока он смотрел на меня.

— Обещай не смеяться, — сказал он.

Я прищурила глаза и скривила рот.

— С чего бы мне смеяться?

— Просто пообещай. Клянешься на мизинчиках? — он поднял мизинец.

Его зубы царапали губу.

Я сцепила свой мизинец с его.

— Клянусь на мизинчиках.

Все еще со сплетенными пальцами он другой рукой медленно поднял футболку. Я задержала дыхание, когда он обнажил мокрые от пота кубики пресса. Татуировки устилали все его тело, но он указал на маленькую рядом с подмышкой. Со всем этим весельем, я ее даже не заметила.

— Она хорошо спрятана, и ее не было видно ни на одной твой фотосессии. Когда ты ее сделал?

— Понравились мои фотосессии? Ты игралась с собой, когда любовалась ими?

— Коннор, — предупредила я.

— Да, малышка? — сказал он низким голосом, от которого я задрожала.

— Могу я коснуться ее?

— Только если пообещаешь позволить мне смотреть, пока ты это делаешь.

— Я не имела в виду свою киску.

— Жаль. Может позже. Обещаешь на мизинчиках?

Я закатила глаза, но не могла остановить улыбку, завладевшей моими губами.

— Когда ты ее сделал? — я провела пальцем по татуировке.

Он вздохнул и напряг мышцы. Они дергались, и казалось, что все они требовали моего прикосновения.

— Когда мне было восемнадцать, за несколько недель до аварии. Она была одной из моих первых. Я просил скрывать ее, когда участвовал в фотосессиях, — его голос все еще был тихим, но игривость исчезла.

Кончик пальца кружил по цифрам моего самого быстро круга на Сильверстоуне.

— Поверить не могу, что ты никогда не показывал ее мне, — он прошипел, когда я провела языком по чернилам. — Почему?

— Я хотел. Потребовалось много времени, чтобы набраться мужества. Но я никогда не хотел удалять ее или прикрыть другой татуировкой.

— Почему?

— Потому что это всегда была ты. С первого раза, как ты победила меня на трассе, до ночи перед последней гонкой, когда мы вместе смотрели фильмы и ты уснула в моих объятиях. Это всегда была ты.

Я поцеловала его, что есть силы, со всеми чувствами. Мои руки сжали в кулак его футболку, пока он поглаживал и сжимал мои волосы. Мы задыхались и целовались, наши языки сплетались, а все потраченные годы канули в Лету. Я не могла насытиться им. Я не хотела, чтобы это было секретной интрижкой, но на кону стояло слишком много.

У Коннора в жизни не было много людей рядом. Его отец оставил его, а его семья занята. Мой брат — единственный, кто всегда был рядом с ним, и он не должен потерять его. А я не хотела, чтобы моему брату тоже было больно. Я не знала, что с ним творилось или почему он так отдалился, но, пока я разбираюсь с этим и пока мы с Коннором осмысливаем, чем можем стать друг для друга, когда не изолированы в пузыре, нам нужно скрывать все.

Нас разъединил кашель. Сзади него Полли закрыла глаза руками. Не знаю, кто из нас сильнее покраснел от того, что нас поймали.

— Простите, что отвлекаю, но я готова тебя принять, — сказала она.

Коннор взял сладости и игрушечную Колтс, а затем взял меня за руку.

Пришло время взглянуть в свое будущее и не сосредотачиваться на прошлом.





Глава 41




КОННОР

Я не мог перестать смотреть на ее руку. Она была покрыта прозрачной пленкой, а под ней, как тиснение на коже, выбито ее лучшее время круга. Я постукивал ногой, пока смотрел на нее сотый раз.

— Может, я поведу домой? — спросил я, потянувшись к ключам. — Не хочу, чтобы ты повредила руку, она может болеть или…

Сенна подняла брови и крепко сжала ключи.

— Или ты можешь повести, потому что вполне способна, — заикался я.

Она покачала головой, пока шла к водительскому сиденью, а я сел на пассажирское. Она поцеловала меня в губы, и попробовал на вкус фруктовые желейные конфеты, которые она сосала.

— Может, нам стоит заехать за продуктами, чтобы я мог приготовить ужин?

Она набрала скорость, когда я пристегнул ремень безопасности.

— Или можем поесть вне дома. Что бы…

Она провела пальцем по моему бедру.

— Или мы…

— Коннор, — прорычала она. Я подмигнул ей. — Сегодня ты настоящий болтун.

— Ты слишком тихая, и это меня пугает, — я делал вид, что спокоен, когда усмехнулся, но мое спокойствие улетучилось около часу назад.

Она схватилась за ручник, и я тут же заскучал по ее теплу. Я был по уши влюблен, и, хоть и был напуган, я еще был очень взволнован.

— Твой смех никого не одурачит, — сказала она, косо посмотрев на меня, когда завернула.

Ее рука задержалась на рычаге.

За прошедший день я проявил достаточно уязвимости. Мне стоило помнить, что не стоило показывать все эти эмоции, когда речь идет о просто свиданиях.

Она обеспокоено наблюдала за мной, но ничего больше не говорила, пока вела машину. Я похлопывал по своим бедрам, когда выглянул в окно.

— Это не дорога к моему дому. У тебя запланирован очередной сюрприз?

— Увидишь.

Я прижал руку к ее бедру, скользнув ею под платье. Она была такой сексуальной, когда водила машину. Находиться в машине вместе с ней помогало мне больше полюбить вождение. Я буду помнить сладость ее губ и нежное дуновение её пряно-цветочных духов.

— Не заходи так далеко, иначе мы попадем в аварию.

— Определенно того стоит, — она косо посмотрела на меня. На этот раз моя ухмылка отражалась в блеске глаз. Но искушение сюрпризом остановило меня. Ее квадрицепсы напряглись, когда она нажала на сцепление и переключила автомобиль на пятую передачу. — Чисто из любопытства, ты надела трусики?

— Узнаешь позже… если выиграешь.

— Что?

— Просто наслаждайся поездкой.

Я мизинцем подцепил подол ее платья. Слегка потянул за него, из-за чего его лямочка упала. Мой член прижимался к молнии шортов с желанием, которое возникало только при виде нее.

— Да, босс.

******

— Коннор, мы приехали.

Я поморщился от яркого солнца. Было почти семь вечера. Охранник открыл шлагбаум и пустил нас.

— Где мы? Это… Почему?

— Это часть моей миссии заставить тебя снова полюбить вождение.

Она припарковалась у главного здания аэродрома Дансфолд, использовавшийся в автомобильном телешоу Top Gear25 на телеканале BBC (от пер: читается Би-би-си). Я завороженно смотрел на трассу с поворотами и прямыми участками, о которых раньше только мечтал. Трава, окружавшая асфальт, была почти зеленой, хотя коричневые края напоминали мне о жарком лете, которым я не особо наслаждался из-за гонок.

Я соревновался на трассах по всему миру, но еще вырос, наблюдая за тем, как мои любимые гонщики из Top Gear огибали эту трассу. Ребенок Коннор вырывался из моей груди и говорил, что когда-то это была его мечта, а я позабыл о ней. Но это шоу больше не снималось здесь. Возможно, Сенна хотела, чтобы я поводил ее Порше здесь. Мне нравился ее Порше, но здесь я предпочел бы гонять на Феррари.

Что-то блестящее и оранжевое привлекло мое внимание. Я вздохнул, когда с восхищением посмотрел на гиперкар Ламборгини, который видел лишь в Интернете.

— Таких только двадцать! Где ты ее достала?

Я побежал к ней, протянув руки, но быстро отдернул их.

— Можно ее потрогать?

Сенна хихикнула позади меня.

— Конечно. Можешь даже сесть за руль. Но не забывай и о других машинах. Они чувствуют себя обделенными.

Я был настолько ослеплен ее красотой, что не заметил другие машины. Рядом с ней стоял Астон Мартин бронзового цвета, от которого у меня потекли слюнки, а рядом с ним — голубой Бугатти. Он был цвета безоблачных, летних дней.

Я обошел машины, заглядывая в окна, словно ребенок с широко раскрытыми глазами у магазина сладостей, ожидающий его открытия после школы.

— Ну полезай, — сказала Сенна.

Я помотал головой.

— В какую? Я никогда не ездил ни за одной из этих редких машин.

— В ту, в которой, как ты думаешь, ты сможешь побить меня.

Я высунул голову.

— Побить тебя?

Она прижалась своими губами к моим, меня отвлекли жар ее тела, ее сладкий вкус от конфет, ее руки под моей футболкой. Ее дыхание щекотало мою кожу, когда она отстранилась и сказала:

— Да, Дейн, выиграй у меня. Вот твой сюрприз. Когда ты был моложе, твои глаза загорались стоило только тебе разрешить близко подойти к спорткарам. Я хочу, чтобы ты воссоздал эту радость и восторг, который ты испытывал тогда. Опробуй каждую машину. У тебя время до заката, и, возможно, мы сможем погонять против друг друга, если останется время. Шлемы в машинах.

Я крепко сжал ее руки и засыпал лицо поцелуями.

— Ты сделала это ради меня?

— Я попросила парочку одолжений. Джекс помогла все организовать.

Мой пульс участился. Причина была в ней, а не в том, что у меня была возможность водить без давления быть осужденным. Это было не про победу приза, чтобы обрадовать какого-то делового придурка. Это все было ради меня, и она сделала это.

Когда я залез в Ламборгини, то повернулся к ней.

— Ты сказала, что если я выиграю, то узнаю, надела ли ты трусики.

— Наконец-то он вспомнил, — сказала она с улыбкой. Она скрестила руки и медленно облизала губы. — Если у нас будет время посоревноваться, то сделка такая: если выиграешь, то узнаешь, что у меня под платьем.

— А если ты?

— Когда выиграю я, то придумаю что-то. Не переживай, малыш.

— Даже не сомневался, босс, — я быстренько ухмыльнулся и потянулся за шлемом.

Сегодня вечером все мечты становились явью, и это все благодаря ей.





Глава 42




СЕННА

Эмоции захлестнули меня, когда К оннор припарковался рядом. Он гонял по трассе последние девяносто минут. Близился закат, и через полчаса перевозчик заберет машины и вернет их владельцам.

Когда я посмотрела на его сияющее лицо и покрасневшие щеки, мое сердце было готово вырваться из груди.

— Слишком боишься гонять против меня? — спросил Коннор, высунув локоть из окна.

Черт, эти предплечья были хороши. Может, он воспользуется ими, чтобы позже пригвоздить мои руки над головой.

— Конечно, прям вся дрожу, — я нагнулась, чтобы моя задница повисла в воздухе и была хорошо заметна, когда я заглянула в машину, укусив его губы. — Уверен, что хочешь погонять? Ты бы еще успел навернуть пару кругов.

— Колтс, мне нужно знать, надела ли ты трусики, которые прямо сейчас кто-угодно, стоящий позади тебя, либо увидит, либо нет.

Я рассмеялась, и он рукой, мягко легшей на мой затылок, затащил меня в машину. Он еще больше углубил поцелуй, и я растворилась в нем. Я бы все отдала, чтобы посоревноваться с ним, как мы делали раньше, до того, как все пошло наперекосяк.

Он ослабил хватку, и я отстранилась.

— Хорошо, если ты так уверен. Останавливаешься на этой машине?

— Астон Мартин самый лучший, так что да. Машина решила за меня. Какую выберешь ты? Или я побуду джентльменом и позволю тебе взять Астон?

— Черта с два, — я зашагала к Ламборгини, немного виляя задом, из-за чего он застонал. — На этой я тебя уделаю. Приготовься к унижению. Я скучала по возможности надрать твою сексуальную задницу.

*******

Надев шлем, я присоединилась к нему на линии старта.

Мы были единственными на трассе, и раз сигналить на старте некому, нам было сложно договориться, в какой именно момент мы начинаем заезд. Только я подумала нажать на газ, Коннор рванул с линии страта, его шины заскрипели, а позади него поднялась пыль.

— Он позабыл, насколько я была хороша, — прорычала я, когда поехала.

Через минуту я догнала его. Так много лет прошло с тех пор, как я гоняла вот так. Несколько раз я приезжала на этот аэродром одна, чтобы выплеснуть свою злобу или тревожность, так что я знала эту трассу лучшего него. А еще я уже ездила раньше на этой машине.

Он врубил движок и резко ушел вперед.

Я вошла в один из поворотов, чуть не вылетев с трассы. Он смеялся надо мной или волновался, что я могла навредить себе? Я хотела его состязательный дух, а не его защиты.

Он оторвался от меня, чего бы не сделал, если бы переживал. Это тот Коннор, которого я хотела, парень, который выкладывался на все сто. Для него я не была жалким созданием, которая не могла гонять, словно настоящий псих.

Я крепче сжала лепестки переключения передач. Скорость уже зашкаливала за 160 км/ч. Я врубила высшую передачу и наверстала упущенное расстояние.

Мы условились на два круга, и когда мы проехали линию старта, чтобы ознаменовать второй круг, он все еще был впереди и не давал мне пройти. Хоть он и не мешал мне до такой степени, что это становилось опасным, он подталкивал меня, и ракета в виде машины, за рулем которой я была, хотела сжечь резину и уничтожить его.

Бороться за победу, которая будет победой для нас обоих, очень возбуждало, чего я не ожидала. Обычно, когда я бывала здесь, то гоняла против самой себя. Но противостояние с ним и желание уничтожить его наполняло меня силой и агрессией, которые просачивались через кожу. Как будто чистое возбуждение смешалось с адреналином и напором высокой скорости, которая в прошлом чуть не погубила нас обоих.

Я не осознавала, как сильно скучала по состязанию с ним в гонках. Не знаю, хотела ли я уделать его или трахнуть, но в любом случае я кричала от восторга. Мы проезжали последний отрезок, и я ненадолго поравнялась с ним, прежде чем ускориться и обогнать его.

Надеюсь, его глаза были широко раскрыты, когда я промчалась мимо него на полной скорости. Я была слишком занята тем, что радовалась и подняла кулак в воздух. Я пересекла линию и наслаждалась победой и скоростью, которая уносила меня на другую сторону трассы. Он догнал меня, и я съехала на обочину, снимая шлем и готовая размахивать своей победой перед ним, но у меня не было такой возможности.

Он подошел ко мне, в глазах полыхал тот же огонь, что обжигал мое тело во время победы. Он приблизился ко мне, и вдруг радость от моей победы превратилась в нечто чувственное и полное силы. Он поднял меня и усадил на капот моей машины. Я легла на спину, пока он изучал мои длинные ноги.

— Хоть ты и победила, ты все еще остаешься моим призом. А теперь покажи мне, что у тебя под платьем, — он раздвинул мои ноги и задрал подол платья на бедро. — Хммм, ты, сексуальная девчонка.

Теплый ветерок охладил обнаженную кожу между бедер, где было влажно.

— Такая чертовски непослушная, не так ли, малышка?

Я всосала губы, когда он сжал мои бедра, удерживая мои ноги раздвинутыми. Моя киска горела от его взгляда. Я не могла произнести ни слова. Такое ощущение будто, когда я опустила лямочки платья, чтобы обнажить затвердевшие соски, то учувствовала в шоу, созданное для него одного.

— Блять. Я хочу каждую частичку тебя, — но солнце зашло, и почти стемнело. Перевозчик будет здесь с минуты на минуту. — И когда вернусь домой, я буду обладать своей маленький королевой.

— А что насчет моего приза?

— Ты не говорила, что получишь в случае победы.

— Твой член внутри меня на капоте победившей машины.

— Хорошая девочка.

Он расстегнул пуговицу своих шорт. Раскатал презерватив за рекордное время. Затем навис надо мной, прикусив мой сосок и войдя в меня пальцем.

— Нам не хватит времени до приезда перевозчика, — сказала я между вздохами.

— Я задаю время. Если я хочу трахнуть тебя пальцами, пока ты не кончишь, то я так и сделаю.

Я вскрикнула, когда его пальцы согнулись и он задел мою точку G. Он облизывал и посасывал мои соски. Я стонала, а он тяжело дышал, и, когда я уже начала паниковать, что времени мало, он вытащил пальцы, просунул руку мне между бедер и одним движением вошел в меня своим членом.

— Малышка, такая чертовская мокрая. Гонки так влияют на тебя, да? — его брови поднялись.

Он стиснул зубы.

— Ты так влияешь на меня, Коннор. Выиграть у тебя на машине, мчащейся на всей скорости, чтобы ощутить достаточный прилив адреналина в конечностях, так влияет на меня.

Он неустанно входил в меня, толкаясь своим членом все глубже, доводя меня до края на капоте, пока не вошел настолько глубоко, что его хватка на мне усилилась. Моя грудь подпрыгивала. Спина билась об капот машины, которая стоила большего его летнего домика, и мои губы болели, потому что я кусала их, но он не остановился.

Он пожирал меня взглядом. Мои волосы растрепаны от страстного траха, а потом он запрокинул мои лодыжки себе на плечи и вошел еще глубже. Я практически не могла дышать. Звуки нашего секса были такими громкими, что я не верила, что охранник у шлагбаума нас не слышал.

— Малышка, ты такая сексуальная в этом состоянии. Ты — королева скорости, босс и полностью моя. Никто другой не прикоснется к тебе, кроме меня. Ты не фантазируешь ни о ком другом, только обо мне и моем твердом члене. Так ведь, малышка?

— Да, — захныкала я.

Запах горелой резины действовал на меня как афродизиак, и я была уже на грани оргазма.

— Позволишь мне на обратном пути посмотреть, как ты играешься с собой? — я задыхалась, моя грудь вздымалась и опускалась. — Позволишь, Сенна?

Это рычание, то, насколько глубоко во мне был его член, и чистое желание и нужда в выражении его лица — все это было только для меня, и я закричала от оргазма и, пока кончала, была согласна на все, что он хотел. Толкнувшись последний раз, он кончил. Его напряженные предплечья крепко удерживали меня, когда оргазм накрыл меня сокрушительной волной, лишая чувств. Его поцелуи покрывали мою шею и ложбинку меж грудей, когда мое дыхание пришло в норму. Фары машины перевозчика осветили дорогу, когда водитель проехал шлагбаум, слава богу, не посветив в нашу сторону.

Мы подпрыгнули и привели себя в порядок. Я проверила капот, но темнота скрывала любые изъяны.

— Надеюсь, мы его не повредили, — сказала, задыхаясь.

— Это определенно того стоило. Ты невероятна, — прошептал он мне на ухо, а потом губами прикоснулся к моему затылку. — Я запомню тебя такой навечно.





Глава 43




КОННОР

Сенна лежала, прижавшись к моей груди, а ее аромат апельсинов кружил в воздухе между нами. Ее сердце билось в унисон с моим. Ее жар согревал мою душу. Я накручивал ее волосы на палец и нежно поцеловал в лоб. Флафферс сидел на диване рядом с нами, будучи слишком ворчливым, чтобы сидеть у нее на коленях, хоть он проникся симпатией к нам обоим. За эти две недели летнего перерыва мы стали своеобразной семьей.

— Эта половина сезона будет самой лучшей. Тауни с нетерпением ждет заключения контракта завтра, — шотландский акцент Джекс окутывал жилое пространство.

Хоть она и не была на громкой связи, я слышал каждое ее слово. Она была самым громким человеком, которого я встречал. Вероятно, у нее тоже был поврежден слух, как и у многих из нас, кто слишком много лет провел рядом с шумными двигателями.

— Она будет потрясающей. Хотела бы я уволить Антуана раньше, — ответила Сенна.

— Я тоже, — пробормотал я, и она прижала палец ко рту.

— Кто это там с тобой? — спросила Джекс. — Это Коннор?

Сенна фыркнула, когда перевела телефон на громкую связь.

— У тебя все хорошо, Джекс? — прокричал я.

— Не так, как у вас двоих. Вы проводите время как друзья или…, — она позволила нам заполнить пробел, но у тайных, эксклюзивных отношений были правила, включая и то, что вы не обсуждаете их. — Ладно… В любом случае, я рада, что Сенна, наконец, отдыхает. Тебе это нужно было, подруга. Мы беспокоились о тебе.

Сенна напряглась в моих объятиях.

— Все говорят обо мне?

О черт.

Это последнее, что ей нужно было услышать. Я пальцами гладил ее по затылку и сглотнул новый ком в горле.

— Нет, но я переживала, что ты не воспользуешься летнем перерывом, и, когда мимоходом встретилась с Ральфом, он упомянул, что Ники звонил ему и тот хотел, чтобы кто-то присмотрел за тобой, и…, — без умолку болтала Джекс.

— Мне не нужна защита или чтобы люди переживали за меня. Готова поспорить, что у отца не было ни того, ни другого, — ответила Сенна.

— Ему следовало бы — проворчал я, и она наклонила голову. — Может, если бы у него были люди, переживающие за него, то состояние его здоровья было бы лучше, и он бы не оставил тебе компанию в таком беспорядке, который ты должна разгрести.

Я молчал по поводу ее отца. Сенна рассказала мне, что он подумывал продать команду, если она не приведет нас в ТОП-6 в Кубке Конструкторов, чего он не смог добиться за последние пять лет.

Ее голова поникла, и она закрыла глаза.

— Я же жалкая женщина, которая не может руководить, — телефон лежал рядом с ней.

Джекс все еще висела на линии.

— Твой отец заставил тебя пройти через множество испытаний. Мы провели вместе почти две недели, — в абсолютном блаженстве. — Но до этого ты была измотана, работала каждую возможную минуту и ела только потому, что я отправлял тебе еду в офис.

Я хотел, чтобы она поняла, что ей не нужно проходить через это в одиночку и что эти отношения были реальными, насколько это возможно. Я хотел позаботиться о ней.

— Даже Ники, который редко тебе звонит, беспокоится, — добавил я.

— Откуда ты знаешь, что Ники беспокоится обо мне?

Я не мог рассказать, что он попросил защищать ее. Она придет в ярость. И я не защищал ее несколько недель, только если она не хотела этого от меня. Она уперлась кулаком в лоб.

Джекс вмешалась.

— Сенна, расслабься. Эта команда важна для всех нас. Я знаю, что для тебя она значит куда больше, но мы заботимся о тебе, ладно?

— Хорошо, — проворчала Сенна, но все было не хорошо.

— Завтра я привезу Тауни в офис, чтобы она подписала контракты, а затем мы подготовим все к первой гонке, которая состоится через пару недель в Нидерландах.

— Отлично.

— Полагаю, вы не хотите, чтобы я рассказывала о вас двоих кому-то? Не то, чтобы я стала, — голос Джекс притих, когда Сенна выключила громкую связь и вышла из комнаты.

Сенна обеспокоенно посмотрела на меня, когда остановилась в дверном проеме.

— Мы не вместе. Мы просто друзья, которые проводят вместе время и…

Дверь закрылась, а конец ее предложения остался тайной, но я не знал врала ли она Джекс или на самом деле считала нас таковыми.

Я принялся готовить ужин, хоть и расхаживал по кухне, словно мужчина, несущий пятидесятикилограммовые гантели. Тяжесть, которую я тащил, лежала у меня на сердце. Я хотел просыпаться рядом с ней каждое утро, как в эти недели. Мне нужно быть первым человеком, о ком она думала, когда позволяла себе отдохнуть, и причиной, по которой она вовремя уходила с работы.

Я мог позвонить Лайле, но не был готов выслушать ее мнение, и она находилась в совсем другом часовом поясе. Я должен был перезвонить Ральфу. Он оставил несколько сообщений, потому что знал, что для меня значило возвращение в гонки после аварии.

— Коннор, — ругался он, пока я продолжил готовить ужин.

Это был наш последний, особенный ужин перед возвращением в повседневную жизнь. У меня были свечи, и я создал плейлист, словно был по ушли влюбленным подростком.

— Привет, Ральф

— Как ты себя чувствуешь?

Так, словно мне медленно вырывают сердце, а я ничего не мог поделать, чтобы этому помешать.

— Я в порядке.

— Ты уверен? Переживаешь из-за Нидерландов?

— Немного. Но последние десять дней я разговаривал со спортивным психологом каждый день. Он бы тебе понравился. Он прямолинеен и при этом остроумен. Мы работаем над подготовкой перед гонкой.

— Ты спишь?

Я заглянул в спальню, откуда разносился приглушенный голос Джекс.

— Да, даже очень хорошо.

— Отлично, — сказал Ральф, заполняя тишину. — Было время, когда я переживал, что ты не дойдешь до такого состояния. Есть ли у тебя какие-то тактики, которые ты можешь применить во второй половине сезона в отношении твоего сна?

— Рик давал мне какие-то тактики. Я годами страдал от бессонницы, но в эти недели все было по-другому, — потому что каждый день я засыпал рядом с женщиной, которая умиротворяла меня, как ничто другое. — Но хватит обо мне. Как у вас с Майлзом дела? Куда поедете дальше?

— Гавайи! Я купил великолепную новую рубашку. Он ненавидит изображение кружащихся зеленых медведей на ней, но любит меня, а любит побеждает все, — мои воображаемые гантели стали тяжелее. — Но я еще не закончил с вопросами. Есть еще один, а затем я прожужжу тебе все уши про свои поездки.

— Дерзай.

— Ты садился в машину после аварии? Поэтому ты не отвечал на мои звонки?

Он прав, хотя другая причина заключалась в том, что после того, как Сенна заполнила весь мой мир, я избегал всех, кто мог бы разрушить наш пузырь. Исключением были только сообщения от семьи.

— Я много водил. Сначала потребовалось какое-то время и немного уговоров со стороны друга, — я прочистил горло. — Но я полюбил вождение больше, чем когда-либо за эти годы. На прошлой неделе я гонял забавы ради. Там был голубой Бугатти, за который ты бы продал свои гавайские рубашки.

Ральф усмехнулся.

— Этому не бывать.

— Даже Майлз не сможет заставить тебя избавиться от неоновых вещей, — рассмеялся я. — Но Ральф, я столько лет не любил вождение или гонки, а теперь не могу насытиться ими. Я хочу, чтобы мое имя было там, но больше этого хочу продолжать пилотировать., — я взял пустую упаковку макарон и с шумом бросил ее в мусорное ведро, бормоча что-то под нос. — Столько всего изменилось. Я счастлив, как никогда раньше.

Я застыл и вздохнул. Был, пока не позвонила Джекс.

— А теперь расскажи мне про свои путешествия. Что планируете делать на Гавайях?

Пока он рассказывал свой маршрут, руки Сенны обняли меня. Я прильнул назад и прижал ее ближе. Мы оставались в таком положении до тех пор, пока мы с Ральфом не попрощались.

— Прости, что убежала. Я была напугана и запаниковала, — прошептала она. — Я боюсь за вторую половину сезона, а люди думают, что я недостаточно хороша. Ты нужен мне в жизни.

На сердце стало немного радостнее, и я глубоко вдохнул. Я повернулся и увлек ее за собой. Я смотрел в ее красные, стеклянные глаза, полные непролитых слез.

— Я никуда не денусь, — прошептал я. Уголок ее губ неуверенно поднялся. Она закрыла глаза и всосала воздух. Мои поцелуи ласкали ее ресницы. Легкий привкус соли покрыл мои губы. — У нас все получится. Мы должны.

Я укачивал ее в своих объятиях и напевал песню, которую она включала, когда мы подростками вместе чистили зубы.

Я не хотел проживать день, в котором не было ее… не хотел проживать день без этого.





Глава 44




КОННОР

Мое сердце подпрыгнул, когда я вошел в поворот. К этому я стремился всю свою жизнь. Но ощущение были не теми, что раньше. Я сжал руль и щелкнул подрулевым лепестком, ускоряясь на выходе.

— Да, Коннор, ты в ударе, — сказал Макка по радиосвязи. — Это твой лучший пилотаж за многие годы.

— Спасибо, Макка.

Он прав.

Я больше не считал, что гонки были моей единственной целью в жизни. Я знал, чему, или точнее кому, была посвящена моя жизнь, но, пока я гонял по трассе, адреналин кипел во всем теле. Искушение выполнить некоторые из моих навязанных приемов, как, например, похлопать себя по ноге или покрутиться перед тем, как залезть в болид все еще оставалось, но Рик помог понять, что некоторые из этих приемов не предотвращали аварию.

Лука из «Вэсса» был в нескольких секундах впереди. Мне нужно подобраться ближе, чтобы обогнать его, и я смогу. Болид справится.

— Продолжай преследование, — сказал Макка. — Тебе все еще осталось восемь кругов до конца, так что, если сможешь подобраться поближе, то, думаю, сможешь обогнать его на последней паре кругов. Шанс есть. Твои шины свежее его.

— Этого достаточно.

Наш болид улучшился. Сенна хорошо распоряжалась деньгами, и она внесла несколько изменений. А как иначе. Она чертова богиня бизнеса. Она — богиня во всем. Я бы не любил водить, если бы не она.

Она — причина, почему сейчас все по-другому. Она — причина моего счастья.

Через зеркало я следил, как ускорялся мой любимый австралиец Билли Нистер. Он молод и допускал ошибки, и я знал риски его нахождения позади меня.

— Ты видишь Нистера? — спросил Макка.

Я знал, что его слова были больше, чем предупреждением.

Когда в первой половине сезона ко мне подходили такие самоуверенные и опасные пилоты, как Билли, моя тревога резко возрастала. Но больше нет. Я знал риски, но мог их преодолеть, потому что, когда я это делал, я мог пилотировать, и в качестве бонуса я делал свою женщину счастливой.

— Да, вижу.

Я улыбнулся, когда заблокировал Билли Я с легкостью мог отделаться от него. Он все еще молод и допускал очевидные ошибки. Но я хотел побить «Вэсса».

— Как дела у Тауни? — спросил я.

— Она на четыре позиции позади. Для всего лишь третий гонки в Формуле 1 она хорошо справляется. Ее уверенность в себе растет. Твоя ободряющая речь была очень хорошей.

— Всегда рад помочь команде, — сказал я. — Последнее перед тем, как я отключу радиосвязь и сосредоточусь на Луке. Все смотрят гонку и наслаждаются ею?

— Черт, Коннор, да. У меня ощущение, что даже босс улыбается.

— Я все слышала, — ворвалась Сенна, и в моем животе зажглись фейерверки. Три слова, и я становился силовым конем, чья единственная цель— угодить своему боссу. — И да, я сияю от счастья, потому что мои пилоту разрывают трассу Италии в клочья. — Привези победу, Коннор, и заодно уделай «Вэсса».

— Да, босс, — сказал я, ухмыляясь. — Отключаю радиосвязь, только если не случится чего-то важного. Увидимся позже.

Моя улыбка несла меня по трассе, пока я не оказался в секунде от Луки. Я обогнал его, сжал руку и поднял кулак. Эта победа была для нее.





Глава 45




СЕННА

Еще один подиум у Коннора и у команды. Я с нетерпением ждала, когда он вернется в гараж, но сначала ему нужно было выйти к прессе.

Мой телефон завибрировал из-за звонка. Папа. Всегда папа.

— Привет, — сказала я, стараясь не выдавать в голосе напряжения, сжимающего мои плечи.

— Тауни должна была выступить лучше, — сказал он.

— И тебе привет.

— Сенна, совет директоров негодует и жалуется, что ты приняла в команду того, кто никогда не гонял в Формуле 1, — огрызнулся он.

— Я в курсе. Они высказали мне это на встрече на этой неделе, и я сказала им смириться, потому что она исключительный пилот. Ты видел ее сегодня? Это была ее третья гонка с нами, а она пришла седьмой. Антуан едва ли достигал таких позиций в последних гонках.

— Я не рад, что ты уволила его.

Я прикрыла микрофон и закричала. Силас, тренер Коннора, посмотрел на меня, и я одарила его фальшивой улыбкой. Я должна справиться с этим в одиночку. Отец не должен быть проблемой команды.

— А я не рада, что он чуть не убил Коннора, который снова сегодня пришел третьим, — и гонял, как сексуальный демон скорости. — Не думаешь, что пришло время оставить меня руководить командой, а не быть вовлеченным во все?

— Я разговаривал с Антуаном и его отцом. Антуан хочет встретиться с тобой, чтобы извиниться. Он сожалеет о случившимся, — сказал он, проигнорировав мою просьбу.

Я ни сколечко в это не поверила, но не было смысла это объяснять. Я знала, что, когда уволю его, Антуан не оставит это так просто.

— Он знает, где меня найти. Но я не приму его обратно. Я строю команду, а не воспитываю высокомерного ублюдка, — огрызнулась я.

Я заметила, как Макка, хмурясь, пялился в свой телефон. Он всегда первым поздравлял команду.

Папа продолжил говорить.

— Еще кое-что…

— Нет, мне пора. Расскажешь в другой. Люблю тебя.

Но он повесил трубку, не дослушав мои слова.

Подошел Силас.

— Ты в порядке, босс? Я могу чем-то помочь?

Я покачала головой.

— Нет, но спасибо, — это моя работа — быть буфером между советом директоров и моей командой.

— Что-то не так с Маккой? Он выглядит расстроенным.

— Это связано с Днем Рождения его ребенка. Но я тебе этого не говорил.

— Спасибо, Силас, — громко сказала я, когда Силас пошел к тренеру Тауни. — Макка, можно на пару слов?

Макка быстренько засунул телефон в карман, словно его поймали за чем-то, что он не должен был делать. Несомненно, наследие руководства моего отца. Править, вселяя страх, а не поддерживая. Но мой подход не такой.

Его брови нахмурились, когда он подошел ко мне.

— Я сделал что-то не то? У Коннора была хорошая гонка. По радиосвязи я просто шутил.

— Макка, ты сегодня невероятно отработал. Нам повезло, что ты наш главный гоночный инженер. Коннор знал, что получил лучшего, — намек на улыбку окрасил его губы.

— О, хорошо. Ты же знаешь, что я хорош.

— Ты лучший, Макка. Хочу услышать, как ты говоришь это.

Он поджал губы, но улыбка все равно промелькнула.

— Я лучший, босс.

— Чертовски верно, — сказала я. — Но если что-то случилось, ты же сказал бы мне.

Он пожал плечами.

— Просто семейные дела.

— Семья — это то, что позволяет нам делать это и делать хорошо. Что тебя беспокоит?

Он избегал смотреть мне в глаза и заломал руки.

— Макка, — давила я.

— Когда мы через пару недель окажемся в Остине, после гонки будет День Рождение моего ребенка.

— В понедельник после гонки в воскресенье. Ей будет три, — я не знала дни рождения и возраста всех в моей команде, но некоторые запомнила.

Он ухмыльнулся.

— Да. Я знаю, что это не какая-то важная веха, но я никогда не пропускал ее День Рождения. Полдня пройдет, когда я доберусь до дома после гонки. Я хотел быть там, когда она проснется и откроет свои подарки, — он снова пожал плечами. — Но это пустяки. Будут и другие дни рождения.

Мой отец никогда не мчался домой ради моего дня рождения, и, хоть я и понимала почему, а теперь даже куда больше, учитывая, что стала руководителем, я не хотела такой жизни для команды.

— Твоя дочь важна. Мы доставим тебя домой к ее Дню Рождению. Я не могу позволить, чтобы ты пропустил гонку…

— Я бы не хотел. Мы с женой знали, какой будет жизнь, когда я присоединился к команде. Она воплощает все мои мечты в жизнь.

Как и моя мама. Всегда оставалась за кадром.

— Рада, что она у тебя есть. Но, Макка, у меня есть прайвет-джет. Как только гонка закончится, мы на вертолете доставим тебя в аэропорт, и ты будешь дома, чтобы разбудить свою девочку, или мы можем привезти сюда твою жену и дочь и забронировать им номер на мое имя.

Макка обнял меня со слезами на глазах.

— Спасибо, босс. Я просто… спасибо. Ты делаешь из этой команды место, где мне хочется быть. Ты самая лучшая.

Я крепко обняла его.

— Это меньшее, что я могу.

— Таких боссов, как ты больше нет, и у нас никогда не было такой поддержки, как твоей. И спасибо за то, что ты делаешь для Коннора и Тауни. Ты делаешь из этой команды ту, которой можно гордиться.

— Ma belle, — прокричал Антуан, и голова начала пульсировать.

Я провела рукой вниз по лицу, когда он подошел.

— Выставить его? — спросил Макка, и я чуть было не обняла его снова.

Я покачала головой.

— Я разберусь, спасибо.

Он кивнул и ушел, прогнав пару сотрудников, чтобы никто не смог подслушать наш разговор.

Антуан попытался поцеловать меня в щеку, но я отошла назад, скрестив руки.

— Нет, Антуан. Мне не нужны твои приветствия или какое еще дерьмо ты там приготовил. Что ты здесь делаешь?

— Я пришел извиниться, — его улыбка была такой же фальшивой, как и его слова. Он пошевелил бровями. — Обещаю больше не делать глупостей.

Я сжала челюсть и бросила на него самый презренный взгляд из своего арсенала, но он остался незамеченным.

— Извинения приняты.

— Ты злишься на меня. Как я могу загладить свою вину?

— Можешь извиниться, а затем уйти. Ты никогда не вернешься в эту команду, и я никогда не буду тебе доверять, — на его лице промелькнул мрачный взгляд, но мне нужно было сказать это, иначе его семья продолжит проталкивать его через моего отца. — Мне плевать на ваш с отцом договор. Я руковожу этой командой, и пока я занимаю место генерального директора, ты никогда не вернешься в мои кабинеты, гараж или еще куда-либо, имеющее отношение к гоночной команде «Колтер». Ты опасен и всегда таким был, — я заговорила тише. — Я знаю настоящую причину, почему закончилась моя гоночная карьера. Ты — высокомерный ублюдок, который считает себя лучше остальных. Выметайся из моего гаража, пока я не выставила тебя.

Антуан достаточно сильно схватил меня за плечо, что оставил синяк.

— Лучше будь осторожна с кем разговариваешь, Сенна. Ты можешь не быть боссом вечно.

— Убери от нее свои гребанные руки! — Коннор мчался к нам.

Его лицо пылало от злости.

Из-за плеч Антуана я увидела, как все сотрудники гаража уставились на Коннора, а затем на меня и Антуана.

— Коннор, я справлюсь, — ответила я, но он уже схватил Антуана за брендовый кашемировый свитер.

— Убери от меня свои руки, красавчик, — ответил Антуан, вырываясь из хватки Коннора, а потом привел в порядок одежду.

— Уходи сейчас же или я подниму тебя и сам вышвырну наружу, — огрызнулся Коннор.

— Коннор, у меня все под контролем. Я справлюсь сама.

— Но ты не должна, — ответил Коннор, и я бросила на него взгляд. — У тебя есть команда, готовая сражаться за тебя.

Он указал на всех в гараже, которые уставились в потолок или в пол, а потом взялись за инструменты или телефоны, чтобы притвориться, что не смотрели.

— Антуан, пошли, — сказала я. Антуан не пошевельнулся. Вместо этого, он пристально смотрел на Коннора. — Живо, если не хочешь, чтобы Коннор доказал свои слова делом и чтобы все мировая пресса наблюдала, как тебя вышвырнут отсюда и ты приземлишься на задницу.

Антуан последовал за мной через гараж. Коннор наблюдал за нами с прищуренными глазами и презрительной улыбкой, с которой, я знала, мне придется разобраться позже.

— Я говорила серьезно. Тебе здесь не рады, и ты никогда больше не будешь пилотировать за мою команду. Если ты будешь на меня давить, я уничтожу твою репутацию. Уверена, что не потребуется много времени, чтобы накопать на тебя грязи.

Антуан ухмыльнулся.

— К окончанию сезона все изменится. Скажи отцу, что я передавал привет. Вообще-то, я сам скажу ему, когда мы с отцом встретимся с ним за ужином.

Он ушел, и я вернулась в гараж, обнаружив расхаживающего туда-сюда Коннора. Я хотела взять его за руки, остановить его и сказать, что все будет хорошо, но я не могла сделать это перед всей командой. Вместо этого, я провела по своей татуировке перед ним. Он посмотрел на нее, а затем в мои глаза.

Я сделала глубокий вдох.

— Коннор, я благодарна, что ты был рядом, но тебе не нужно защищать меня. Я справлюсь сама, и нужно, чтобы видели, как я могу это сделать.

Он склонил голову и, стиснув зубы, сказал:

— Ты так же должна знать, что я рядом и что ты моя.

Я проверила не было ли кого позади него, но если кто и слышал последнюю часть, то не подал виду.

— Если что-то пойдет не так, то это будет на моей совести. Я не могу потерять уважение, которое так усердно зарабатывала, — я не стала добавлять, что, если что-то пойдет не так между нами, то у меня не останется никого.

Он кивнул.

— Знаю.

— Спасибо.

Я поставила руку на стол рядом с его, и его мизинец коснулся моего. Тепло разлилось в моей груди, и он посмотрел на меня, словно я была всем, в чем он нуждался.





Глава 46




СЕННА

Два подиума за четыре гонки. Прошел месяц с начала второй половины сезона, и мы с остальными из команды сияли от счастья, когда Коннор потряхивал шампанским и поливал им двух пилотов «Вэсса».

— Он хорошо справляется, — сказала Джекс мне на ухо, пока я смеялась.

— Так и есть. Как и Тауни, — первая женщина-пилот в Формуле 1 за многие годы каждую гонку стабильно попадала в ТОП-8. — Вопрос времени, когда она поднимется туда.

— Надеюсь, когда это случится, она станет менее раздражительной, но вряд ди.

Мы засмеялись, когда Коннор погнался за Лукой, угрожая заставить его выпить из своего ботинка26. Никто не делал этого со времен Даниэля Риккардо, который занял подиум, но Коннор был чертовски радостным, и это заразительно.

— Он счастлив, — мы обе понимали, что она говорила не про гонки.

Коннор поймал мой взгляд и подмигнул. В животе затрепетали бабочки.

— Так и есть, — инженеры и пит-команда не обратили на это внимание. Нам удавалось сохранить наш секрет, проводя вместе каждый вечер этого месяца, за исключением тех дней, когда мы были в разъезде. — Мы оба. Спасибо, что вправила мне мозги перед окончанием летнего перерыва.

Я нуждалась в ее звонке в последний день.

— Я рассказала то, что ты уже знала. Это не должно волновать всех. Ты хочешь быть с ним, даже если вы называете это «встречанием». Вам обоим будет плохо от отрицания этого, а нам этого хватило в начале сезона.

Я толкнула ее локтем.

— Ты очень мудрая.

— Знаю, — ответила Джекс, притворяясь будто обдувала ногти. — Вы все еще придерживаетесь политики «не проводить ночь вместе», когда вы в отъезде с командой, чтобы не быть пойманными?

— Да, но это чертовски раздражает. Мы оба лучше спим вместе. Хотя мы по очереди обнимаем милую игрушку Колтс.

Джекс усмехнулась. Я вскинула брови, посмотрев на нее.

— Бедные Сенна и ее плохиш с огромным членом.

— Эй. Ты будешь рада узнать, что завтра мы снова встречаемся в его летнем домике у озера. Останемся там на несколько дней, чтобы отдохнуть и…

— Громко трахаться, — сказала Джекс, и я пожала плечами, хоть и сильно ухмылялась. — Вы уже определили, было ли это больше, чем просто свидания?

— Нет. Я нахожусь в самых сложных отношениях из всех возможных, которые, технически, не совсем позволительные отношения, и я никогда не была счастливее. Вот только, — я запнулась, — Ники звонил на той неделе.

— Твой брат, который прикончит Коннора в мгновение ока, если узнает, чем вы двое занимаетесь? И?

Я опустила голову.

— Он все еще не говорит, когда приедет домой или где он. Я не понимаю, что он делает. Почему он не может поговорить с своим лучшим другом или со мной? Мы всегда были рядом. Мы знаем, что такое гонки, лучше любого, и знаем, какая помочь доступна.

— Может, он не хочет помощи.

Я заломала руки, рассматривая татуировку, посвященную моей гоночной карьере. Радость толпы заставила меня поднять взгляд. Коннор смотрел на меня, его брови нахмурились, когда он поймал признак моего стресса. Он поднял ботинок в воздух и ждал моего полного внимания, прежде чем налить туда шампанское. Когда я кивнула, он выпил все, его взгляд не сходил с моего лица.

Какой же он полный ублюдок. Из моего горла вырвался смешок. Все в толпе кричали его имя. Они любили его почти так же, как я.

— Ты в этом сезоне на высоте, и я не имею в виду только, когда ты на Конноре, — подразнила Джекс, а я закатила глаза. — Мы поднимаемся по таблице, и ты показываешь своему отцу, что он не может продать команду. Сенна, мы в ТОП-7. Гребанный ТОП-7!

Я распаривали плечи.

— Нам нужно попасть в тройку еще в нескольких гонках, чтобы достичь шестого места, но пока что это возможно.

— А твой отец горд?

— Конечно же, нет. Но он перестал говорить со мной об Антуане или о совете директоров. Я редко отвечаю на его звонки.

— Какие-то еще проблемы с Антуаном? Поверить не могу, что пропустила драму в гараже пару недель назад. Чертова Тауни потащила меня на свои интервью.

— Она гордится своей старшей сестрой-механиком.

Джекс пожала плечами.

— Больше я ничего не слышала от Антуана. Не думаю, что он исчез на совсем, но он верит, что я выполню свою угрозу. Я бы не удивилась, если бы у него было много сомнительных деловых сделок. Мне нужно держать его подальше от команды, и единственный способ — это сделать эту команду успешной.

— И ты делаешь.

Давление нарастало в груди. Но что, если этого недостаточно?

— В любом случае, хватит обо мне. У тебя есть что рассказать, из-за чего я могу притвориться, что меня тошнит? — спросила я, толкая Джекс.

Джекс громко рассмеялась.

— У меня было много перепихонов, но мне наскучило. Да и с кем мне встречаться? В гоночной индустрии я и близко не подойду ни к одному мужчине или женщине. Они разобьют мне сердце или попытаются быть самыми доминирующими людьми, чтобы что-то доказать, особенно парни.

— Была причина, по которой я никогда не встречалась с кем-то из индустрии, до этих пор.

Коннор облизал губы, и жар между моих ног усилился. Я знала, что ждало меня завтра. Я проведу много нашего совместного времени с его лицом между моими ногами. Он был похож на Бога орального секса, и я никогда не устану от того, как он прижимает меня руками к своему лицу, пока я кричу в момент оргазма. Это еще одна причина, по которой мы не могли оставаться в одном номере в отеле. Все за считанные секунды узнают, что лучший пилот команды трахал начальницу, особенно из-за его грязных словечек.

— Так как в этой индустрии нет никого, с кем бы я встречалась, то предпочту остаться с тем, кого вижу несколько раз в году из-за нашего невозможного графика. Прошу, не говори мне, что станешь одной из тех подруг, которая отчаянно хочет, что я была так же счастлива, как и она — даже отвратительно представить — настолько, что ты начнешь меня с кем-то сводить? Потому что я не хочу, чтобы становилась такой.

Джекс толкнул меня локтем, и я обняла ее.

Коннор расхаживал по подиуму. Остальные были готовы сворачиваться, но он делал это ради меня. Он поймал мой взгляд, чтобы убедиться, что я смотрела. В ответ я покачала головой, из-за чем его ухмылка стала шире. Придурок. И все же мой желудок сделал сальто. Двадцать четыре часа до того момента, как я снова окажусь его объятиях.

— Боже, нет, — ответила я, а потом прошептала. — Если у всех будет то, что есть у меня, я не смогу быть самодовольной. А мне нравится быть самодовольной рядом с тобой.

— Эй, — сказала Джекс, но обняла меня в ответ. — Я рада за тебя и твою самодовольную задницу. Правда. Но ты можешь сказать своему мужчине перестать быть таким придурком? Он снова пьет из своего ботинка.

— Я его не контролирую, — посмеялась я.

Но когда я покачала головой и вскинула брови, он опустил ботинок. Может, немного влияния у меня есть.

Джекс прошептала:

— Он бы пошел на край Земли, лишь бы увидеть твою улыбку.

Она повторила слова Коннора, которые он сказал на прошлой неделе в моем кабинете и о которых я рассказала ей. Я чуть было не трахнула его на своем столе, когда он отпустил этот комментарий в разговоре. Черт его знает, как мы сможем прожить до конца сезона и не быть при этом пойманными.

Но мы должны.





Глава 47




СЕННА

Я переступила порог летнего домика и опустила сумки. Из колонок играла песня Бейонсе «At Last». Я сняла кроссовки, едва не задев свечи, разбросанные по помещению.

— Коннор? — я кралась по одноэтажному дому в крошечных шортиках, которые он любил. Спасибо небесам за продолжающуюся высокую температуру. — Я была зла, что приеду позже планируемого из-за той ситуации на фабрике, но я почти нарушила все лимиты по скорости по дороге сюда.

Я фыркнула из-за отсутствия ответа.

— Коннор, где ты? Я не смогу трахнуть тебя, если не смогу найти.

Запах испеченного хлеба и сыра привел меня к задней двери, которая была приоткрыта.

Я пробралась на террасу, и у меня перехватило дыхание.

Коннор стоял на террасе у озера. Его глаза сверкали в лунном свете, когда он смерил меня взглядом. Свечи стояли в ряд на террасе, придавая ему неземное сияние. Его глаза скользили по моему телу, остановившись на ногах достаточно надолго, что он облизал губы, а потом снова поднял свои глаза к моим.

Его взгляд отражал мою улыбку, и он прижал руку к сердцу, когда поприветствовал меня.

— Добро пожаловать домой, малышка, — сказал он, затаив дыхание.

Я побежала, мои босые ноги ударялись о деревянные рейки. Он раскрыл объятия, и я запрыгнула в них. Он закружил меня, зарываясь лицом в мои волосы.

— Прошло так много времени, Колтс.

— Мы были вместе в самолете, — сказала я, хоть мой голос дрожал.

От него пахло душем, дубом и ягодами.

— И я не мог прикоснуться к тебе. Не мог подобраться достаточно близко, чтобы почувствовать твою кожу на моей. Ты смеялась с Джекс и общалась с командой, а я все время хотел, чтобы ты смеялась над моими шутками или показала улыбку, которую хранила только для меня, — я заглянула в его глаза, когда он поцеловал мою ладонь. — Как и все мои настоящие улыбки лишь для тебя одной.

Я прикусила губы, и его взгляд упал на них.

— Твои чертовы губы каждый раз сводят меня с ума. Был момент в самолете, когда я стоял позади тебя. Я был настолько близок к тому, чтобы наклониться и лизнуть твою кожу, — он провел языком по моей шее, от чего я застонала. — Я так отчаянно хотел, чтобы твой пульс участился под моим ртом.

Я громко сглотнула.

— Я чувствовала тебя.

— Знаю, малышка. Ты покраснела, и я был в доле секунды от того, чтобы развернуть тебя, поцеловать, скользнуть руками под твою блузку и провести большими пальцами по твоим соскам.

Он поднял мою футболку и через кружево лифчика потирал большими пальцами мои соски. Я вздохнула.

— Вот так, малышка. Ты тоже скучала по мне?

В его голосе послышалась нотка уязвимости. Я замерла. У меня задрожали пальцы.

— Ты проглотила языка или дразнишь меня? — он снова поцеловал меня в шею, и я задрожала. — Ты боишься. Почему? Я с тобой. Если мы утонем в самой глубокой части озера, моей единственной мыслью будет спасение тебя. Скажи, что ты знаешь это.

— Знаю, — прошептала я.

— Тогда поговори со мной.

В животе все сжалось, когда он расстегнул мои шорты. Его рука скользнула в мои трусики, но затем он остановился. Я прижалась киской к его руке.

Он хихикнул.

— Изголодалась по мне. Я не стану ничего делать, пока ты не расскажешь, что тебя пугает.

Я подняла лицо, чтобы встретиться с ним взглядами. Его челюсть напряглась, а глаза потемнели, словно он глядел прямо мне в душу.

— Всю свою взрослую жизнь я скрывала свои чувства к тебе, даже от себя. Я боюсь…

— Чего?

— Падения. Боюсь сказать, что я на самом деле чувствую к тебе, и причинить себе боль.

— Сенна, я потратил так много времени в жизни, не принимая мои чувства, и, даже когда принял, я не мог действовать в соответствии с ними и выбрал отдалиться от тебя. Я в ужасе, что, однажды, ты проснешься и поймешь, что я полный придурок для кого-то невероятного вроде тебя, — я оттолкнула его, но его хватка на мне усилилась. — Но я серьезен, малышка. Я не причину тебе боль. Я буду поклоняться тебе.

У меня перехватило дыхание от обожания, насыщающего его голос, когда он прохрипел мое имя.

— Сенна, скажи, что ты скучала по мне.

— Я скучала по тебе, Дейн, — проворчала я.

Словно использование его фамилии могло увести меня от возможного разбитого сердца.

— Произнеси мое имя. Скажи «Коннор». Ты скучала по мне? Хотела бы ты поцеловать и коснуться меня? Ты представляла, как кончаешь, пока объезжала мое лицо? Старалась сфокусироваться, потому что хотела играть в гонки или находиться в моих объятиях? Потому что это все, о чем я думал.

Я кивнула, когда схватила пояс его шортов.

— Тогда скажи это.

— Я скучала по тебе, Коннор. Когда ты стоял позади меня, я хотела, чтобы ты прошептал мое имя так, как умеешь только ты. Я хотела свернуться клочком рядом с тобой в самолете и выспаться, потому что хорошо сплю только с тобой. Я хотела тебя.

— Моя девочка. Моя лучшая подруга. Мое все, — он облизал свои пальцы и скользнул ими в мои трусики.

Я застонала, пока он дразнил меня.

— Я хотела обвить ногами твою голову…

— Твои ноги — одно из семи чудес современного света, — он часто их так называл.

Его кончики пальцев гладили мой клитор, и я прильнула киской к его прикосновениям. Пока я говорила, он нежно скользнул пальцами в меня, и создалось ощущение, будто я, наконец, оказалась в том месте, где должна была находиться неделями. Он потирал мой клитор большим пальцем, пока продолжал толкаться пальцами в меня.

Я заикалась, пока он продолжал владеть моим удовольствием.

— И я хотела этого. Навсегда оказаться в твоих объятиях. Я скучала по тебе, Коннор. Всегда скучаю, — я едва ли смогла закончить предложение до того, как его пальцы начали толкаться сильнее.

— Малышка, я тоже всегда скучаю по тебе.

Он наклонил голову и прикусил мой сосок через лифчик. Я извивалась под его рукой, пока его большой палец надавливал на мой клитор, а он трахал меня пальцами в свете свечей на его террасе.

— Я никогда не проснусь с мыслью, что ты полный придурок. Мне нравится, что ты придурок, — звезды закружились, когда его пальцы трахали меня сильнее. — Надеюсь, меня тебе всегда будет достаточно.

— По-другому быть не может. Ты все для меня. Ты — это луна и солнце. В моем дне не бывает частички, когда я не думаю о тебе, и, если ты всецело доверишься мне, то я докажу тебе это, — его голос был глубоким и хриплым. — Отдайся мне, Сенна.

Я задержала дыхание, словно могла еще немного контролировать себя.

— Отдай мне все, что у тебя есть, потому что ничто не изменит моих чувств к тебе. Ничто. Тебя достаточно. Тебя более чем достаточно. Ты — моя.

Мой оргазм взорвался, и я уже дрожала на его руке.

Я впилась зубами в его плечо, когда меня захлестнули эмоции. Такое ощущение будто мой мозг кишел огнем, солнцем, дизелем. Все это смещалось в одно, но еще меня переполнял покой, из-за чего я откинула голову назад и с трепетом уставилась в звездное небо.

— Ты голодна, не так ли, малышка?

— По тебе, — вздохнула я. — Я вся твоя. Только твоя.

Он промычал в мою шею, когда осыпал мою кожу поцелуями. Мое тело все еще было наэлектризовано, и я хотела большего. Я глотала воздух, но это не ослабило моего желания к нему. Ничто не могло.

Я потянулась к его шортам.

— Теперь твоя очередь.

Он потянул футболку за спину, снимая ее через голову. Движение было таким сексуальным, что я застыла. Его бицепсы напряглись. Его татуировки взывали ко мне, и я прошлась по ним пальцами, когда облизала верхнюю губу. Он поднес мои руки к своим губам и поцеловал костяшки, а потом прижался в поцелуе к моей ладони. В состоянии, похожем на сон, мы раздевались между поцелуями и ласковыми прикосновениями.

— Ты когда-нибудь занимался сексом в этом озере? — запиналась я.

Когда он посмотрел на темную воду, его брови изогнулись, а рот дернулся наверх.

— Пока нет. Оно меня нервирует. Я редко вхожу в него.

— Но ты сказал, что если я бы тонула в самой глубокой его части, то твоей единственной мыслью было бы мое спасение.

Он наклонил голову, пока поглаживал свой член. Слава Богу мы поговорили про контрацепцию и сдали все анализы. Сейчас бы вода и презервативы были бы проблематичным.

— Я последую за тобой до края Земли и дальше, — его признание подхватило ветром, что создало вокруг нас ауру защиты. — Даже если это озеро по ночам меня пугает.

Я сглотнула несколько раз. Мне нравилась каждая версия Коннора, но моя любовь к нему слишком пугала меня, настолько, что я не могла рассказать ему о ней. Иногда он позволял мне быть начальницей вне офиса и не стеснялся признать, что испытывал тревогу.

— Тогда знай, что я рядом, Коннор. Я бы нырнула и поцелуем вдохнула в тебя жизнь, пока люди оттаскивали меня. Ты — все для меня, и я всегда буду рядом.

— «Всегда» это громкое слово, — ответил он.

Я обхватила его руками и прижалась своими губами к его. Его сердце стучало у моей груди.

— Всегда.

Он взял меня за руку, когда мы побежали по террасе и нырнули в воду.

Озеро было ледяным, но это наш последний шанс насладиться им, пока не кончилось лето.

Я задрожала в самой мелкой части озера, обвивая его ногами. Его эрекция упиралась мне в живот. Его тело было похоже на пылающую стену, и, когда вода стекала по его плечам, я горела.

— Готова, малышка? — спросил он.

Я крепко обвила руками его шею. Его взгляд опустился на мою грудь, возвышающуюся над рябью воды. В его зрачках бушевал шторм, а то, как он сжимал мою грудь, выдавало в нем собственника.

— Я всегда готова для тебя. Трахни меня, Коннор.

После этих слов он вошел в меня, снова и снова шепча:

— Всегда.

Его движения были нежными, выходя, а затем снова толкаясь в меня. Он посасывал и облизывал мою шею, пока раскачивал меня на себе. Одна его рука обхватила мою шею сзади, крепко удерживая, пока я бедрами двигалась вместе с ним, поднимаясь и опускаясь. Это было больше похоже на занятие любовью, когда он провел пальцами по моей щеке и говорил, что я — самое красивое, что он когда-либо видел.

— Коннор, — застонала я.

— Ты так хорошо ощущаешься на моем члене, малышка, — сказал он, его голос был достаточно глубокий, чтобы проникнуть в каждую частичку моего нуждающегося тела. Я крепче прижала его к себе ступней, соединяя наши тела, пока скользила вверх-вниз по нему. — Я хочу заняться с тобой любовью. Это все, о чем я думаю. И когда ты сильно кончишь на моем члене, я отнесу тебя в дом и буду поклоняться тебе. Ты этого хочешь, Колтс?

Мое да было скорее криком отчаяния.

Он прикусил мою мочку уха.

— Я никогда не перестаю думать о том, что моя. Всегда представляю новые способы, как заставить тебя стонать и вздыхать. Когда ты на встречах говоришь нам что делать, я фантазирую о том, как нагибаю тебя над столом в конференц-зале и вхожу прямо в тебя.

Мой оргазм снова нарастал. Моя хватка на нем стала сильнее, и я захныкала ему на ухо:

— Больше.

— Я хочу трахнуть тебя в твоем кабинете, чтобы твои руки был на стекле, когда ты теряешь контроль. Я сидел напротив тебя, отчаянно желая задрать это сексуальное платье начальницы и толкаться в тебе.

Я промямлила в знак согласия. Это было бы рискованно, и все же я хотела этого. Опасность возникала из-за чувства безопасности, которое мы испытывали друг к другу.

— Ты представляла, как я стою на коленях под твоим столом, слизывая твой оргазм, перед тем как встать и трахнуть тебя сзади?

Мои стоны стали беспорядочными, как и мой контроль, когда я вбирала толщину его члена, который продолжал проникать в меня. Его мышцы содрогались подо мной. Мои бедра горели от поддержания ритма, но я не остановилась. Я нуждалась в нем внутри. Я сделала глубокий вдох, подавленная его желанием ко мне. Запах соленого озера и пива, которое, должно быть, он выпил до моего приезда смешались на моем языке.

Он стиснул челюсть, когда прижался губами к моим. Его язык в моем рту. Он прижался рукой к моему затылку, контролируя поцелуй. Хоть он и обладал силой поднимать оргазм из самых глубоких частей меня, он еще не был готов. Он убрал губы и облизал мою шею.

Я захныкала и застонала, пока его член наполнял меня.

— Знаю, малышка. Это слишком хорошо.

Тогда-то что-то и щелкнуло. Он необузданно трахал меня, толкаясь внутрь и обратно, когда я сжала бедра и принимала его настолько глубоко, насколько могла. Смесь удовольствия и боли заставила меня взлететь.

— Кончай, — прорычал он. — Мне нужно увидеть, как ты кончаешь.

Я дошла до края. Мое тело тряслось, когда я ответила на его требование. Мои ногти впивались в его кожу, пока я хваталась за него. Мой оргазм захватил его, и он наполнил меня своим оргазмом, когда простонал от восторга.

— Моя девочка, — несколько раз повторил он, пока я дрожала и содрогалась. Я крепко держалась за него, когда он снова поцеловал меня. Его рот накрыл мой. Его поцелуи никогда не кончались. — Моя.

Любовь к нему разрывала мою грудь.

Вот оно. Это все, чего я хотела. Напряжение последних тридцати минут улетучилось в тихих волнах озера.





Глава 48




СЕННА

У нас было несколько часов до того, как мне нужно было возвращаться назад в офис.

Коннор готовил завтрак. Запах бекона и блинчиков пробрался в комнату. Я растянулась на кровати, как кошка, которая, наконец, нашла лучик солнца. От встреч и принятия решений у меня болели плечи и напрягались ноги, но здесь, с ним, наступал покой, и эндорфины покалывали живот. Мы не обсуждали обмен чувствами во время секса прошлой ночью, но, как ни странно, мне и не нужно было. Действия и слова Коннора показали, чем все это было. Я радостно вздохнула.

Мой телефон зазвонил. Я взглянула на него, ожидая увидеть звонок кого-то из команды.

Это был Ники.

Я взглянула через дверной проем на Коннора, который жарил что-то, пока переворачивал блинчики. Звонки от Ники были редкостью. Возможно, он возвращается домой. Радость и страх смешались в одно, когда я схватила телефон и ответила, приложив его к уху.

— Привет, старший брат, — запищала я.

— И тебе привет. Как дела? На последней гонке вы были в ударе.

— Спасибо, — в горле все сжалось, так что я схватила стоящий рядом стакан и хлебнула воды.

На фоне играла музыка.

— Взять Тауни в команду было гениальным ходом.

Я не могла рассказать ему, что пришла к этой идее с Коннором.

— Она великолепно справляется. Она этого заслуживала, но ей нужен был кто-то, кто даст ей шанс.

— И ты стала тем самым человеком. Ты хорошо справляешься, и я так горжусь тобой.

У меня скрутило живот, когда Коннор появился со смузи из капусты, который он мне сделал. Он всегда заботился обо мне. Я поднесла палец к губам, и его брови нахмурились.

Я губами проговорила: «Это Ники», и его нахмуренность превратилась в панику. Когда он вышел из комнаты, то врезался в комод. Фотография меня с Коннором упала на пол.

— Что это было?

— Ничего, — сболтнула я. — Уронила стакан.

Он усмехнулся.

— Значит ты дома?

— Да, — это прозвучало скорее как вопрос, нежели утверждение. Я уже врала своему брату. — А ты где-то неподалеку?

Я прижала руки к груди, пока ждала его ответа.

— Нет, пока нет, — я выдохнула настолько тихо, насколько могла. Мои руки были влажными от пота, и я крепче сжала телефон. — Но я позвонил сказать тебе, что вернусь в конце ноября, через пару недель после окончания сезона.

Я быстро моргнула, когда провела рукой по волосам, все еще спутанными после озера. Я не знала радоваться или расстраиваться. После шести недель блаженства, наполненного Коннором, все могло рассыпаться. Но зато мой брат вернется.

— Жду не дождусь увидеться с тобой, — призналась я.

Я поймала взгляд Коннора. Мой сексуальный, весь в татуировках мужчина поджал губы, чуть не положив блинчики мимо тарелки.

— Я скучал по тебе, сестренка.

Я сделала глоток воды.

Может, я могла рассказать что-то про Коннора, чтобы он знал, что мы много времени проводим вместе. Это могло помочь в будущем.

— Я тоже скучала по тебе. И…

— Еще я звоню по другой теме. Папа хочет поужинать с тобой.

Я поджала губы, и опустила стакан, пока не уронила его.

— Тогда почему он сам не позвонил мне? О, точно, потому что избегаю его звонков.

На другом конце повисло молчание, а я начала расхаживать по комнате.

— Я не хочу видеться с отцом. Зачем? Чтобы он мог сказать, что не верит в меня и что я должна поторопиться и родить детей? — огрызнулась я.

Я пнула ботинок и ударилась пальцем, мое лицо поморщилось.

Коннор нежно подошел ко мне, но я остановила его рукой. Мне не нужно, чтобы он защищал меня от моей дерьмовой семейки.

— Я не знал, что он так сказал. Он хочет извинится и загладить вину. Он надеялся, что ты, Коннор и Тауни встретитесь с ним после того, как вернетесь с Гран При в Мексике. После аварии он вел себя с Коннором как мудак…

— Авария случилась не по его вине.

— Да, — признал он. — И он не позволил бы Тауни присоединиться к команде посреди сезона. Он не заслуживает твоего времени, но это многое для него значит. Дай ему шанс, хорошо?

— Я подумаю.

Возможно, если папа и Коннор поладят, не зная о нас, будет легче рассказать Ники о Конноре. Я не могла позволить их отношениям испортиться из-за меня. Я не хотела выстраивать стратегию своей жизни и компании, которой мой отец не верил, что я способна управлять.

Я снова поймала взгляд Коннора. Он указал на еду.

— Лучше пойду, поем чего-нибудь. В следующий раз не выполняй грязную работу за отца.

— Не буду, — я пошла в сторону Коннора, когда Ники добавил. — Кстати, ты много общаешься с Коннором, помимо того, чтобы говорить ему как гонять?

— О, ты знаешь. Немного. Обычно, — запиналась я.

Коннор протянул руку в молчаливом вопросе.

— И он присматривает за тобой, да?

— Присматривает за мной? Наверное…

— Хорошо.

Я фыркнула.

— Но мне не нужно, чтобы кто-то…

— Нужно идти, — он повесил трубку.

Даже в отъезде он все еще пытался быть моими контролирующим старшим братом. Я с грохотом положила телефон рядом с телефоном Коннора. Коннор обнял меня и губами ласкал мои волосы.

— Все хорошо? — спросил он, когда сзади налил на мой блин идеальное количество сиропа.

Я боролась с искушением оттолкнуть его. Почему один звонок от моего брата так сильно взбесил меня?

Возможно, он почувствовал, потому что отошел назад. Его телефон завибрировал от входящего звонка. Я увидела, что звонил Ники. Он дрогнул, но не ответил.

— Можешь ответить. Все хорошо, — сказала я, наблюдая, как он сильнее стиснул челюсть.

— Поговорю с ним потом.

Что-то было не так, но я не могла понять, что именно.

— Ники возвращается, — выдала я.

— Когда? — его глаза стали огромными, и он надел кепку козырьком назад.

— Через пару недель после окончания сезона, — Коннор глядел на меня, пока я жестко разделывала блинчик. — И папа хочет встретиться со мной, тобой и Тауни за ужином через месяц, когда мы вернемся из Мексики. Черт его знает, почему он хочет ждать. После Мексики еще остается три гонки.

Я запихнула в рот кусок блинчика, гневно глядя на Коннора и бросая ему вызов, чтобы он попытался исправить ситуацию или защитить меня, как сделал с Антуаном.

— Хорошо. Я уже с нетерпением жду и того, и другого, — сказал Коннор, а потом встал, чтобы помыть посуду.

Я уставилась ему вслед.

— Почему? — ко мне подкрался стыд, когда он повернулся.

Я не должна была воспринимать все штыки, а вести себя спокойно, как он, но я все еще была обижена на Ники, что он занял сторону отца. И почему Коннор был тем человеком, кому Ники позвонил, как только поговорил со мной?

Коннор повернулся и вытер руки кухонным полотенцем. Я отказывалась быть отвлеченной его мускулистыми предплечьями.

— Ты имеешь полное право злиться на свою семью, но…

— Но? — я стиснула челюсть.

— Но ты не можешь вымещать это на мне, — сказал он, положив кухонное полотенце на столешницу и подойдя ближе. — Мне не нравится то, что они пытаются защитить тебя, учитывая, что ты преуспеваешь в вещах, которые они не могли выполнить даже посредственно. Но я рядом не для того, чтобы ты вымещала на мне свое раздражение.

Мои руки безжизненно свисали по бокам, а мой голос треснул.

— Прости. Ненавижу то, как я чувствую себя после них. И когда я увидела, что Ники позвонил тебе, то вбила себе в голову, что он не доверяет мне и ему нужен отчет обо мне.

— Все нормально, — от потянулся ко мне и обхватил мое лицо. — Но я не твой защитник. Тебе он не нужен. Я пытаюсь быть равным тебе. Я хочу поговорить с твоим братом о нас.

Паника заполонила мою грудь.

— Пока не надо. Я еще не готова.

— Я думал, что ты так скажешь, поэтому не ответил на его звонок. Становится тяжело скрывать мои чувства к тебе. Мне не нужно его одобрение, но я хочу рассказать ему. Если он возвращается, значит, возможно, он в порядке, так что это будет подходящее время поговорить с ним о нас.

— Хорошо, — ответила я. Потребность контролировать ситуацию зудела под моей кожей. Но он справится, а я буду рядом. — Мой брат не заслуживает того, чтобы ты обсуждал с ним наши отношения в дружеской беседе. Но я понимаю. И, если ты готов встретиться с моим отцом, значит так и будет. Прости, что повела себя капризной девчонкой.

— Ты уже извинилась. Все хорошо. В твоей семье тебе всегда приходилось бороться, но со мной не нужно. Мы поддерживаем друг друга. Всегда, — его слова были пропитаны уверенностью, но его руки были напряжены, а челюсть стиснута. — Я хочу быть твоим парнем.

Я удивленно посмотрела на него. Словно из легких выкачали весь воздух.

— Я планировал сказать все это вчера вечером на террасе, но ты была так чертовски сексуальна, и я повел себя, как пещерный человек, — его лицо покраснело, и он сделал глубокий вдох.

Когда я повела его в спальню, его улыбка стала шире, чем его покрытая татуировками грудь.

— Мне нужна твоя близость, — пробормотала я. — Я не привыкла к таким чувствам и не привыкла вот так кого-то впускать в свою жизнь.

Мы вместе сели на кровать. Я сняла его кепку, и он наклонил голову и положил ее мне на живот. Я проводила рукой по его волосам, пока его пальцы скользили вверх-вниз по моим ногам. Он вывел сердечко на моем бедре.

— Мы есть друг у друга. С учётом того, что сезон подходит к концу, твой отец ведёт себя странно, а Ники возвращается, всё вот-вот закрутится, но я никуда не уйду, — я скатилась по кровати и обняла Коннора. Он встретился с мной взглядом. Его глаза были мягкими, а улыбка нежной. — Итак, ты будешь моей девушкой?

Мои пальцы дрожали, но я сияла от счастья.

— Да. Пока что это между нами, но я хочу быть твоей девушкой больше, чем хочу победить в чемпионате.

— Блять, да, — радостно сказал он, взмахнув кулаком, а потом поцеловал меня в лоб. — Ты моя. Полностью моя.

Он поцеловал меня в губы и вздохнул. Я прижалась к его груди, пока он гладил мою кожу. Ногтями я слегка царапала его голову.

— Как твой парень и, следовательно, человек, которому позволено о тебе заботиться, — он прочистил горло, и я замерла, мои руки легли ему на спину. — Я хотел бы знать, нервничаешь ли ты из-за оставшейся части сезона?

— Когда я не здесь, то испытываю тревогу, — призналась я. — Я до ужаса боюсь, что мы не сможем попасть в ТОП-6.

— Попадем. Сенна, ты добилась успеха.

Мой нос защипал от потенциальных слез, но не из-за его слов, которыми, я знала, он не разбрасывался, а из-за того факта, что ему было не все равно. Он слушал и уважал меня не потому, что должен, а потому, что хотел. Он хотел меня. Я замерла, и он прижал меня к своей обнаженной груди. От него пахло блинчиками и его натуральным мускусом, и я едва смогла подавить желание прижаться губами к его коже.

— Я хочу успеха для всей команды. Я хочу, чтобы все получилось, ради всех сотрудников. Все так усердно работали, и мы заслуживаем того, чтобы все получилось. Ты заслуживаешь.

Он промычал в знак согласия.

— Тогда, как я могу помочь, чтобы это случилось?

— Продолжай делать то, что делаешь. Твое вождение невероятно. На этих выходных тебе от первого отдаляли секунды.

— Я был чертовски великолепен.

Я хихикнула.

— Это так. И вождение больше не пугает тебя?

Он крепче обнял меня, его руки гладили меня вверх-вниз по спине под футболкой.

— Мне оно нравится. Позже у меня будет очередная встреча с Риком, но он видит, как сильно я это обожаю. Когда я гонял на прошлых выходных, то чувствовал себя таким живым, и не только потому, что знал, что ты смотрела.

— Было сложно отвезти взгляд. В тебе столько силы, контроля и энергии, когда ты гоняешь.

— Потому что я знаю о рисках и не боюсь их. Я не смог бы сейчас забросить гонки. Ты заставила меня полюбить их с моей песней для подготовки к гонке и мышлением спортивного психолога. И каждый раз, когда я нервничаю, я вспоминаю, как весело было гонять с тобой на аэродроме и какой сексуальной ты была на капоте того гиперкара.

Его пальцы согнулись вокруг моей спины. Его грудь согревала мою щеку.

— Довольно запоминающееся.

— Довольно запоминающееся? — он защекотал меня, и я задрожала и закричала, отодвигаясь от него. Он прижал меня под собой, когда я втянула в легкие воздух. Я задыхалась, нуждаясь во вдохе, когда он глядел на меня. — Та ночь была лучшей ночью в моей жизни. Каждая ночь, каждая секунда с тобой — лучшие моменты в моей жизни.

— Не позволяй Лайле услышать это, иначе она подумает, что те разы, когда ты тайком водил ее в тематический парк без ведома вашей мамы, не были особенными. Ты тоже заставил ее сильно полюбить адреналин. Я снова разговариала с ней, и она сказала, что подумывает купить мотоцикл.

— Черта с два она купит. Они слишком опасны. Я сказал ей, что не стану оплачивать такое.

— Упс, — сказала я.

Коннор вскинул брови.

— Сенна, что ты сделала?

— Я сказала, что если она согласиться постажироваться у нас один день, то я куплю ей мотоцикл.

Коннор повернул меня, что я оказалась под ним.

— И ты не можешь беситься, потому что ты пилотируешь на болидах Формулы 1, а они опасны.

— Но тебе нравится, насколько я опасен. Всегда нравилось.

Я пожала плечами, пока он смотрел на меня.

— Как бы там ни было. Я всегда пилотировала лучше тебя.

Он сморщил нос.

— Возможно.

Я впилась зубами в губы, хоть и чувствовала, что сияла под его пристальным взглядом.

— Мне нравится смотреть в твои глаза цвета лесного ореха. В них столько цветов.

— Они карие, — поправила я его.

Он погладил меня по щеке тыльной стороной пальцев.

— Я смотрел в них слишком много с тех пор, как был мальчиком. У них ореховый цвет.

Я всосала воздух и закрыла глаза, когда он поцеловал меня в веки.

— У нас есть час до того, как мне нужно будет уйти, — прошептала я.

— Тогда нам лучше не терять времени, — сказал он, задирая мою футболку и лаская мою кожу губами.

Затем он занялся со мной любовью. Другого определения этому не было. Это было больше, чем секс или обычный трах. Это было соединением нас обоих на уровне, которого у нас не было раньше, и это было всем, чего я когда-либо хотела.





Глава 49




КОННОР

— Я толкала этот болид, как могла, — сказала Тауни, скрестив руки.

Ее русые волосы ниспадали на плечи, но она больше напоминала мне ворчливого ребенка с кислой мордой, а не пилота Формулы 1.

Я кивнул, сидя на пассажирском сидении машины Сенны.

— Как и я. Случившееся в Мексике связано с болидом.

Сенна не обращала на нас никакого внимания. Ее взгляд был устремлен на дорогу, пока она везла нас на ужин с ее отцом. На ее коже все еще оставалось немного загара после гонки в Мексике. Я отвел от нее взгляд, хотя он постоянно возвращался к ней, как будто между нашими сердцами была протянута нить.

Джекс постукивала по моему сидению, и я потер брови.

— Я знаю, что ты собиралась сказать, — проворчал я. — Ты говорила это каждый раз, когда мы за последний месяц обсуждали темп болида.

Она громко фыркнула в воздух.

— Но…

— Никаких но, Джекс, — я повернулся на пассажирском сидении, чтобы уставиться на сестер, наклонившись вперед со своих мест. Джекс напряглась под ремнем безопасности, когда Тауни посмотрела на нее, все еще скрестив руки. — За последние две гонки, с момента, как команда провела болиду апгрейд, он стал медленнее. Мы с Тауни ничего не меняли в стиле пилотирования или стратегии. Если бы проблема была лишь у одного из нас, тогда бы дело было в пилоте, но никто из нас не попал в ТОП-5. Мы каждую гонку ползли, чтобы попасти в ТОП-10, и самое важное отличие — апгрейд.

Тауни вскинула руки в воздух.

— Именно так. Я пыталась сказать тебе, но ты не слушала. Может, послушаешь Коннора.

Джекс хмуро посмотрела на сестру.

— Последнее решение за Сенной. Мы знаем, как провели апгрейды. После сложной первой половины сезона нам нужно было бороться за подиум и войти в тройку лидеров, но, кажется, это не сработало.

— Кажется? — я повысил голос. — Мы говорим, что это не сработало. Привыкай к этому дерьму в Формуле 1, Тауни. Никто не слушает пилотов. Мы просто те, кто сидят в болидах, пытаясь выиграть гонку.

Джекс проворчала, и они с Тауни спорили на заднем сидении. Сенна молчала. Ее руки сжали руль, пока она везла нас в эксклюзивный отель в пригороде Лондона. Ее костяшки побелели, а челюсть была стиснута. Ее татуировка ярко засияла, когда мы остановились на светофоре.

— Сенна? — из меня вышел дерьмовый парень. Она нервничала из-за этого ужина с тех пор, как Ники позвонил ей несколько недель назад, а я спорил с Джекс, словно мы были детьми. Я положил руку ей на бедро. Знаю, что не должен был, когда Тауни могла увидеть, но мне нужно было успокоить ее. Подол ее шерстяного платья согревал мою ладонь. — Прости. Как ты?

Она пождала губы, которые были накрашены в милый розовый цвет. Я пальцем вывел сердечко на ее ноге, и она сделала медленным вдох.

— Они встречаются? — громко прошептала Тауни.

Когда я снова повернулся на своем сидении, Джекс бросила на нее резкий взгляд.

— Насколько тебя касается, они начальница и пилот, и больше ничего, — ответила Джекс. — А я сегодня вечером еду в качестве поддержки, а не потому, что я единственная, кто знает о них двоих и могу увести любые вопросы, которые обретают слишком личный характер.

Тауни подняла руки в знак капитуляции.

— Поняла. Я ничего не знаю.

Я сжал колено Сенны.

Я пытался поддерживать ее, но я ехал на ужин с родителями Сенны, и, хоть им и нельзя было узнать, что я ее парень, я-то знал. Я никогда раньше не был на ужине с родителями своего партнера. Я должен нервничать так же, как и женщина, дрожащая рядом со мной, но я нервничал от волнения, чтобы произвести хорошее впечатление.

— Работа — самая важная вещь для Сенны, так что мы стараемся не смешивать и держать все в секрете.

Сенна переплела свои пальцы с моими на ее колене.

— Не самая важная вещь. Больше нет.

Я уставился на нее, но она была сосредоточена на дороге.

— Вау! Это роман Формулы 1, — прошептала Тауни Джекс.

— Разве тебе от этого не хочется одновременно блевать и обнять их обоих?

Я опустил голову на руки и рассмеялся.

Мы завернули на парковку отеля, и Сенна проехала мимо входа.

Тауни наклонилась вперед.

— Ты не позволишь им припарковать твою…

Я рассмеялся.

— Сенна никогда не позволяет никому парковать ее машину или сесть за руль.

— Никому, кроме Коннор, — сказала она, ее красивые губы блестели.

Я потянул себя за шею.

— Да. Никому, кроме меня. Сенна своенравна, поэтому я и люблю ее.

Она припарковала машину, и, когда мы вышли, она собрала нас в группу.

— Сегодняшний вечер необходимо пережить. Мой отец может быть мудаком, но он страстен и все еще владеет компанией. Правила такие….

Джекс закатила глаза, и Сенна указала на нее.

— Первое правило: меньше дерзости от тебя, — сказала она, подмигнув. — Второе правило: наслаждайтесь. Еда и вино здесь хорошие, но не слишком наслаждайтесь, потому что секреты полезут наружу. Третье правило: если становится слишком жарко, спросите мою маму про садоводство, собак или о ее любимом городе, который можно посетить. Она любит рассказывать, но ей не всегда удается вставить слово. Четвертое правило: не упоминать о нас с Коннором. Мой отец все еще ненавидит Коннора, так что давайте не усугублять ситуацию.

— Хотя сегодня я сделаю все, что в моих силах, чтобы понравится родителям Сенны, чтобы они поняли, что я — лучший для их дочери. Тогда, когда Ники вернется и мы объявим об этом, они уже будут на моей стороне.

Сенна крепко сжала мою руку, и мой пульс пустился в джигу. Ее глаза блестели под светом ламп безопасности на парковке, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не обнять ее и не поцеловать.

Она повернулась обратно к группе.

— Пятое правило…

— Я замерзла, — задрожала Джекс в ее зеленном комбинезоне, сшитом на заказ.

Наблюдая за Сенной в роли требовательной начальницы, я влюбился в нее еще сильнее. И, к сожалению, кровь хлынула к моему члену. Я не должен был встречаться с ее родителями с огромным стояком.

— Пятое правило: никто из вас не должен ничего говорить и не соглашайтесь ни на что из того, что предложит мой отец.

— Правило шесть: Коннору нужно меньше думать о сексуальных вещах, потому что его эрекцию видно даже отсюда. Не мог надеть брюки поуже? — спросила Джекс.

Тауни уставилась в небо, чтобы не видеть, как мое мужское достоинство напрягается в ширинке. Она громко хихикала, и Джекс тоже.

— Не моя вина. От Сенны в этих каблуках и смарт-платье слюнки текут. А затем она стала такой деловой и…

Теперь они все смеялись надо мной. Сенна нагнулась, сотрясаясь от смеха.

— Это не помогает, — прокричал я, превращая их смех в покачивание животом.

Все это прекратилось из-за недовольного ворчания с другой стороны парковки.

— Когда вы закончите, некоторые хотят есть.

— Прости, пап, — прокричала Сенна в ответ. Блять. Все мое тело напряглось, и я обхватил себя. — Встретимся внутри. Нужно обсудить еще немного дел.

— Это был твой папа? Думаешь он слышал, над чем мы смеялись? — спросила Тауни, дергая за рукава куртки, как будто ее в школе отругали за то, что она надела не ту блузку.

— Не, но, Коннор, держись позади меня, пока твой член не опустится, — сказала Сенна, что снова завело Джекс. — И ты сделал хорошие замечания по поводу апгрейдов. Я изучила время и то, как изменился темп, и ты прав. Это не сработало. Мы исправим болиды как раз к следующей гонке. Спасибо за терпение к нашему эксперименту.

Джекс и Тауни прошли вперед, когда я крепко сжал руку Сенны в моей.

— Ты дала нам возможность высказаться, а затем отсеяла всю чепуху и приняла решение. Ты великолепна. Это одна из многих причин, почему я люблю тебя, — прошептал я, когда мы шли к отелю. Она замерла. — Я имею в виду….

— Ты любишь меня? — ее голос стал тише и был наполнен удивлением, из-за которого мне прямо сейчас захотелось пнуть себя за эти слова.

В ее карих глаза танцевали оттенки золотого и голубого, а улыбка стала шире, образуя мелкие морщинки вокруг глаз.

Я громко сглотнул.

— Колтс, я люблю тебя. Люблю больше, чем мог себе представить, и я действительно пошел бы на край вселенной, только чтобы увидеть твою улыбку.

Я получил ударил локтем, когда кто-то толкнул нас.

— Ай, — проворчал я, на пятках, повернувшись лицом к Ральфу.

— Так тебе и надо, Коннор. Но я голоден, — ответил он.

Он встал рядом со мной и взял Сенну под руку.

— Твой отец пригласил меня на ужин.

Они вошли в ресторан. Сенна смотрела на меня, оставив, как придурка, стоять на парковке, но я быстро спохватился.

Когда нас привели в приватное пространство для ужина, ее мама поспешила обнять ее. Затем все сели. Ее отец уставился на нее и даже не поздоровался со мной.

Когда я сел, то не мог отвезти от нее взгляд. Ее плечи так сильно сгорбились, что мне захотелось поцеловать ее, оставляя дорожку вниз по спине, чтобы она расслабилась, пока у нее не разболелась голова, но я не мог этого сделать здесь.

Я коснулся ее мизинца под столом, и она подцепила свой с моим. Я буду присматривать за ней, как могу, и, возможно позже, я узнаю, что она любит меня.

Ральф прочистил горло и уставился на меня. Блять. То, что он узнал о нас, делал еще более неловким тот факт, что мы собираемся поужинать с ее отцом, который и так меня ненавидел и хотел продать команду.

Ну, с богом.





Глава 50




СЕННА

Он сказал, что любит меня, но я не смогла ответить тем же. Услышать эти слова прямо перед тем, как войти в ресторан, было всё равно что надеть доспехи, в которых я так нуждалась.

Мы без происшествий дожили до конца ужина в отведенном нам зале. Папа был самой вежливостью, что означало, что он не ругался, но сознание необходимости противостоять ему привело к тому, что я просто ковырялась в еде. Тауни и мама обнаружили общую любовь к милым видео с собачками. Если Ральф не говорил с папой о том, чем занимались бывшие пилоты, то обсуждал с Джекс самые успешные гонки, которые они оба любили, и делился секретами конструкции этих болидов.

Я посмотрела сначала на папу, затем на Коннора.

— Сенна, ты хорошо выглядишь, — нежно сказала мама, изучая мое лицо. Я улыбнулась ей. — Я переживала, когда ты стала руководителем команды, потому что знаю, что это может сотворить с людьми, — она посмотрела на отца, но он разговаривал с Ральфом о «добрых старых деньках», полным грид-герлз и самодовольных пилотов.

Я посмотрела на Коннора, который подмигнул мне. Ладно, самодовольные пилоты все еще существовали, и это шло на пользу спорту.

— Спасибо, мам. Джимми и Коннор следили, чтобы я не пропускала ни один прием пищи и отдыхала.

Джимми разбирался с обедом. Коннор готовил завтраки, организовывал ужин и писал мне, чтобы убедиться, что я вышла пройтись вокруг здания или сходила на пробежку. По ночам, в зависимости от того, во сколько я возвращалась домой, он набирал мне ванну, и мы смотрели фильмы или занимались хорошим сексом, который заставлял меня забыть обо всех переживаниях.

— Тогда в следующий раз я поблагодарю Джимми. Коннор, спасибо за то, что хорошо влияешь на мою девочку. Ты заботился о ней, когда она была подростком, — в глазах мамы заблестели искорки, когда она съела последнюю ложку тирамису. Чем больше я разговаривала с мамой и папой после того, как он ушел на пенсию, тем больше понимала, что без нее он был бы ничем. Надеюсь, он тоже это понимал. — Я помню, как вы оба танцевали на кухне, когда думали, что были одни, а, ты, Коннор, пел. У тебя был чудесный голос.

— Спасибо, — Коннор откашлялся и покраснел. — И вы не должны благодарить меня. Сенна хорошо на меня влияет. Я везущий мужчина… то есть друг… мужчина-друг, — он уставился в стол, когда мама ухмыльнулась. — Я везучий друг мужского пола.

Вот уж действительно, скрывали, как могли. Но мне все равно. Он любил меня. Гребанный Коннор Дейн любил меня, и я тоже его любила. Я с нетерпением ждала, когда закончится этот ужин, чтобы сказать ему это.

— В любом случае, — продолжил он. — Сенна — внимательный, но строгий начальник. Она заботится о всей команде. Знает всех поименно. Она спросила одного из стажеров, чего он хочет в будущем, и сделала все необходимое, чтобы его мечта сбылась. Она интересуется детьми пит-команды и следит, чтобы, по возможности, они смогли вернуться домой и к их дням рождениям. Она вернула в «Колтер» дух семьи, при этом не уступив ни толики в профессионализме и в результативности. Нет такого слова, чтобы описать, насколько она невероятна.

Мои ноги дрожали.

— Ты видел? — я прошептала настолько тихо, чтобы услышал только он. — Я не думала, что кто-то знает о том, что я делала.

— Она бесподобна, — сказала мама. Ее улыбка, пока ее взгляд перетекал с меня на Коннора, заставил меня выпятить грудь. — Не важно, чем она занималась, но она всегда старалась быть лучшей, не забывая при этом о людях вокруг нее. Она была и таким же пилотом, всегда следила, чтобы вы с Ники правильно питались перед гонками и чтобы все ваше снаряжение было на месте.

— Стыдно, что не все понимают, насколько она потрясающая, — сказал Коннор, посмотрев на моего отца, который перестал говорить и взглянул на него в ответ.

Я сжала бедро Коннора. Сейчас не время для ссоры.

— Они знают, — вздохнула мама. — Но не всегда понимают.

Наступила тишина. Затем официант принес портвейн к столу. Я посмотрела на Ральфа, который кивнул мне. Это было похоже кивок товарищей, отправляющихся в бой. Подача портвейна — это тот момент, когда папа переходит к делу. Он выждет весь ужин, ведя вежливую беседу, но, когда в дело входит портвейн, он впивается в глотку.

Я откинулась назад на своем стуле. Он смерил меня взглядом.

— Почему сейчас твои пилоты так плохо справляются?

Коннор рядом со мной напрягся, и я сжала его бедро под столом. Это моя битва. Я кивнула Джекс, которая сказала что-то Тауни насчет уборной. Я не хотела, чтобы она была здесь во время этого разговора. Я уже предупредила ее, что такое могло случиться.

— Мы попытались провести апгрейд. Не сработало, — равнодушно ответила я.

Я повернулась к Ральфу, чтобы он начал другой разговор.

— Молодцы, что попытались, — тихо сказал Ральф, а потом добавил громче. — На Гавайях хорошо.

— Ты уверена, что проблема не в том, что ты уволила Антуана и сделала Коннора первым пилотом? — папа взглянул на Коннора, который пристально смотрел на него.

Джекс хмуро посмотрела на моего отца, стоя в дверном проеме нашего отдельного зала, а потом вытолкнула Тауни. Ральф рассмеялся, чтобы сгладить ситуацию, а мама проворчала на папу за то, что испортил ужин. Коннор сжал мою руку под столом. Я одарила его едва заметной улыбкой в знак благодарности. Он знал, что это была моя битва, но я не сомневалась, что он прикроет меня.

— Я думала, ты хотел встретиться со мной, чтобы извиниться за свое поведение в этом году. Я бы не пришла, если бы Ники не сказал этого сделать, — кипела я.

Папа откинулся на стуле, раскинув руки в своей фирменной силовой позе, но я не отступала.

— Брось. Это деловая беседа, — я вскинула подбородок и поджала губы. — Я не уверен, что управление командой это твое. Ты мечтала о маркетинге, но руководить командой это не работа. Это призвание.

Я крепче схватилась за стол.

— Поверить не могу.

— Что? Ты должна была привыкнуть к разговорам в зале для заседаний.

Я стиснула зубы.

— Мы не в зале для заседаний. Мы на семейном ужине. Семья, которую ты ранил своими требованиями. Твой сын довел себя до аварии, а затем уехал из страны подальше от тебя.

— Ники уехал по другим причинам.

Я почувствовала облегчение, потому что Ральф, мама и Коннор молчали, пока мы припирались.

Я пригвоздила отца взглядом. Моя кожа зудела от ссоры. Будь это в зале заседаний, у меня под рукой были бы факты и цифры, и мои чувства не были бы замешаны; я бы не чувствовала себя такой уязвимой перед лицом старых обид, которые мне припоминали. Но с отцом все иначе, и всегда было.

— Он ушел, потому что ты выстроил ожидания, которые он не смог принять, которые никто не смог принять, даже ты. И ты попытался сделать то же самое со мной. Когда в последний раз гоночная команда «Колтер» под твоим руководством достигала ТОП-6 в Кубке Конструкторов?

— Подожди…

— Пять лет назад, — огрызнулась я. — И ты продолжаешь говорить мне, что продашь команду, если я не выведу ее в ТОП-6.

— Ты не мог, — сказала мама, хмурясь на отца.

— Это была ее идея, — ответил папа, показывая большим пальцем на меня.

— Ты вынудил меня.

Но теперь он разговаривал с мамой.

— Я хочу, чтобы Сенна остепенилась. Я хочу внуков и не хочу, чтобы моя жизнь отныне подчинялась гоночному календарю. Я хочу иметь достойную семью.

Моя мама бросила салфетку на стол. Официант вышел из зала.

— Тогда тебе не стоило вращать наши жизни вокруг гонок. Я люблю все в Формуле 1, но ты подтолкнул наших детей заниматься этим, когда они были молоды, а теперь ты хочешь, чтобы они все бросили, потому что с тебя хватит? Так это не работает.

— Но она могла иметь счастливую жизнь.

Мама переместила взгляд на меня.

— Сенна, ты хочешь продолжать в качестве руководителя команды?

— Да.

Она ткнула моего отца в грудь.

— Значит проблема решена. Перестань контролировать жизни всех вокруг тебя. И перестань пытаться защитить Сенну, когда тебе стоило защитить Ники. Ты — причина, по которой я чуть не потеряла сына в прошлом году, и, вместо того чтобы он приехал к нам, чтобы восстановиться, ты назначил его руководителем команды. Он сбежал из страны, чтобы убраться подальше от тебя, — он сильнее ткнула его на последнем слове. — Сенна прекрасно руководит командой, и она счастлива. Посмотри на нее. Она счастлива.

Даже злясь на моего отца, она улыбалась мне.

Папа надулся. Он ответит позже, но побежденный он всегда съеживался. Он залпом выпил портвейн, вытирая остатки на губах салфеткой, и ответил:

— Это не важно. У меня есть покупатель.

У меня отвисла челюсть. Дядя Ральф уставился на моего отца с широко раскрытыми глазами.

— Вы не верили в нее, — заявил Коннор. — Вы сказали ей, что она должна сделать, чтобы сохранить команду, и все равно искали покупателя.

Отец пристально посмотрел на Коннора.

— Подожди, Дейн…

— Нет, вы подождите, — Коннор наклонился через стол, его голос был тихим. — Сенна вывела команду из кризиса. Она разобралась с Антуаном, с тем же парнем, которого вы так высоко ценили, того куска говна, от которого мы с Ники пытались защитить ее, когда были подростками. Антуан относился к ней, как ничтожеству, и вы позволяли. Вы разрушили команду своим недостаточными исследованиями и разработками, отсюда и проблемы с результативностью. Вы уничтожили финансы и все, что она улучшила, потому что у нее есть ум, чтобы это сделать, и уважение других, чтобы попросить их о помощи. Она изменила команду.

Папа встал, и Коннор тоже. Его руки сжались в кулаки, и я увлажнила губы, наблюдая с благоговением и восхищением. Это мой мужчина.

— У вас хватает гребанной наглости нарушить обещание, когда она сделала для этой команды больше, чем вы за десятилетия. Как вы смеете не верить в вашу дочь, когда видите, насколько она великолепна.

Никто не защищал меня вот так перед отцом. Ники позволял ему задавливать меня, а затем действовал в тени. Но Коннор рисковал всем, чтобы противостоять моему отцу, показывая ему последствия его поведения.

Я любила его.

Я встала, бросив салфетку на стол, как сделала мама. Я взяла Коннора за руку и сжала ее.

— Коннор, пошли. Дядя Ральф, отвезешь Джекс и Тауни?

— Конечно, — ответил Ральф, кивая.

— Спасибо, мама. Ты самая лучшая, — сказав я, поцеловав ее. — Прости меня.

— Тебе не за что извиняться, моя красивая, сильная девочка, — ответила она, крепко обняв меня.

Рука об руку с Коннором я встала из-за стола.

— Я с тобой не закончил, Сенна, и я определенно не закончил с Коннором, — проворчал папа, когда мы встали.

— Нет, закончил, — ответила я, развернувшись на каблуках. — Коннор был верен мне, когда он боялся водить. А ты все так же не видишь, каким светом он был для всей нашей семьи. Я люблю этого мужчину и любила долгие годы.

— А я люблю ее. Она — весь мой мир, — глаза Коннора сияли, и его обожание поглотило меня. — Пошли, малышка.

— Твой брат знает? — сказал папа, скрежеща зубами. — Ники вернется и обнаружит твое предательство. Ты не помнишь, как я ссорился с ним после аварии из-за того, что он продолжал дружить с этим плейбоем?

Я помчалась обратно к столу.

— Коннор — самый потрясающий мужчина. Он честен и терпелив и заботится обо мне. Я беспокоюсь за Ники так же, как и ты. Но мы не говорили ему. Не смей рассказывать ему в своем бесцеремонном стиле. Мы расскажем ему в конце сезона. А теперь, мы с моим парнем едем домой, а затем я выведу свою команду в ТОП-6, потому что я держу обещания.

Я встретилась с Джекс и Тауни рядом с уборной и проинформировала, что Ральф отвезет их. Еще я вкратце рассказала им про нашу семейную ссору. Она даже не была самой большой.

Слезы застили глаза, когда мы сели в машину.

— Отвези нас в офис, — проворчал Коннор, крепче сжав мою руку, его большой палец поглаживал мою татуировку.

— Но там никого не будет, — запиналась я, мои руки дрожали.

Его тепло дарило мне душевное спокойствие.

— В этом и суть. Сегодняшний вечер не должен быть посвящен отвратительному поведению твоего отца. Ты — властная, сильная и чертовски великолепная женщина и отвечаешь за так много вещей. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы напомнить тебе об этом. Я должен своей начальнице секс в кабинете, и это именно то, что ты получишь. Этот вечер кончится эпическим оргазмом, и испытаешь его именно ты.





Глава 51




КОННОР

Моя спина болела от напряжения после ссоры семьи Колтер. Я разминал плечи Сенны и ее руки, пока мы стояли в лифте здания офиса «Колтер», хотя это больше успокаивало меня, нежели ее. Ее отражение в зеркале лифта одарило меня полу-улыбкой, из-за которой у меня засосало под ложечкой.

Мы могли бы вернуться домой, где я мог бы накормить ее мороженным и обнимать. Уверен, она нуждалась в чувстве контроля над чем-то, а так как я не мог забронировать тайную гоночную трассу с гиперкарами за считанные минуты, я мог сделать другое.

Мы зашли в ее офис. Я не врал насчет того, что хотел опуститься на нее, прижимая ее к столу. У меня было ужасно нелепое количество фантазий о ней и этом столе, но сейчас речь шла о ее желаниях и помощи осознать свою силу.

— Коннор, ты серьезно имел в виду то, что сказал обо мне раннее? — робко спросила она.

Она неловко встала рядом с дверью. Я неправильно считал ее настроение. Она не нуждалась в том, чтобы быть боссом. Ей нужно, чтобы ее ценили и любили.

Я заключил ее в объятия, наслаждаясь ароматом апельсинов и мягкостью ее светлых локонов.

— Какую часть, Колтс?

— Все?

Я поцелуем коснулся ее лба.

— Да, малышка. Я имел в виду каждое слово. Ты невероятна. И я каждый день благодарю судьбу за то, что ты выбрала меня. За то, что ты любишь меня. С лета я каждый день ждал, когда ты одумаешься и поймешь, что я тебе совсем не подхожу.

Ее губы прижались к моей коже.

— Никогда. Я люблю тебя. Любила, когда мы были моложе. Но это другое. Как будто я могу умереть, если не увижу твоего лица или не поговорю с тобой. Я никогда не хотела быть с кем-то другим. Во время гонки, я боюсь, что с тобой что-то случится, потому что тогда моя жизнь будет кончена. Но я не хочу, чтобы ты прекращал быть собой.

Я поднял ее и понес к ее столу, усадив на краю.

— Я тоже не хочу, чтобы ты прекращала быть собой.

Ее улыбка разбила мое сердце на миллион кусочков, а затем снова собрала их воедино. Теперь оно ее.

— Ты когда-нибудь прежде был влюблен? — спросила она, пропуская пальцы сквозь мои волосы.

Я закрыл глаза и позволил ее нежным прикосновениям успокоить меня.

— Удивлен, что ты не знаешь. Но, возможно, были разы на протяжении тех лет, что мы не общались, когда ты не следила за моей жизнью, потому что было слишком больно. Так было со мной.

Она замычала в знак согласия. Все те годы, даже в разгар нашего конфликта, мы были неразрывно связаны эмоционально.

— Я был влюблен три раза, — она вздохнула. Я встал между ее бедрами и руками прижал их к столу, чтобы она никуда не смогла уйти. Лунный свет проникал через окно. Ее изящные серьги крутились, и свет ниспадал на них каскадом.

— И все три раза это была ты.

Я разгладил линии ее лба, а потом легонько поцеловал ее в губы.

— Первый раз я понял, что люблю тебя, в ночь перед твоей последней гонкой. Я сидел рядом с тобой на диване. Ты спала, прижавшись ко мне, все так же мило храпя, как и сейчас.

— Я не храплю, — она игриво ударила меня, но я взял ее руку и губами коснулся ее запястья.

— Да, малышка, храпишь, и я чертовски люблю эти звуки, — ее губы изогнулись в самую милую улыбку. — Той ночью, пока ты спала рядом со мной, я знал, что мои чувства к тебе не были подростковой влюбленностью. Но я не мог тебе признаться. Боялся, что твой брат убьет меня из-за гребанного соглашения или что ты рассмеешься надо мной. Тогда же были проблемы с отцом, но во мне все еще томилась нужда позвать тебя на свидание. Затем я врезался в тебя, и ты попала в аварию, и…

— И я отказывалась снова заговорить с тобой, — она обхватила мое лицо.

Слезы скопились на ее ресницах, и мое зрение затуманилось из-за причиняющих боль воспоминаний.

— И часть меня думала, что я никогда не оправлюсь. Все, чего я хотел, это обнимать тебя и пообещать быть лучше, но ты не хотела иметь со мной ничего общего. Со временем я притупил чувства, но на самом деле продолжал любить тебя. Ты всегда была здесь, — я прижал ее ладонь к сердцу. — А затем я пошел на свадьбу Ральфа и Майлза прошлым летом.

— Я не видела тебя там. Я искала, — призналась она, ее щеки покраснели.

Я поцеловал ее румянец.

Моя улыбка оказалась внезапной и недрогнувшей.

— Потому что ненавидела меня и хотела до смерти избить букетом подружки?

Она хихикнула.

Я накручивал локоны ее волос на пальцы. Она не заплакала, но ее слезы все еще заставляли золотые искорки сверкать в ее карих глазах.

— Я прятался сзади, потому что я знал, что могло последовать нежелательное развитие событий, хоть я и был приглашен.

— Потому что ты настолько знаменит? — подразнила она.

Я закинул ее руки, чтобы они обвивали мою шею.

— Нет, потому что дочка Майлза была сильно влюблена в меня. Прежде чем мне удалось улизнуть, она преследовала меня. Я объяснил, что люблю другую и всегда любил, и, что, хоть она не любила меня, в моей жизни никогда не будет никого другого. Она не обрадовалась, но уважала мои проблемы с безответной любовью, и затем она перешла прямо в «Тиндер».

— И я была той, которую ты любил? — ее голос был таким счастливым.

Я хотел заняться с ней любовью и услышать, как она пропевала мое имя своими прекрасными губами, но я еще не договорил.

— Да. В тот момент, когда ты стояла впереди всех на церемонии с твоей утонченной прической, мое сердце остановилось. Мне хотелось поиграться с розовым цветком, заправленным за твоим ухом, и нести твои туфли, которые ты куда-то бросила, чтобы ходить босиком. Ты была прекрасна.

Она пожала плечами.

— Я была обычной.

— Ты была миражем. Прежде чем я ушел, ты сказала шаферу, что он не мог жестоко шутить во время своей речи. Ты была за углом от меня. Я не видел тебя, но слышал. Брат Ральфа был таким большим и сильным мужчиной, но ты стояла перед ним и убеждала его, что речь должна быть полна слов любви. Это был второй раз, когда я влюбился в тебя.

От ее смеха мне захотелось закрыть глаза и раствориться в нем навечно.

— Потому что я заткнула ворчливого ублюдка?

— Потому что мне напомнили о Сенне, которая заботилась о людях и которая хотела, чтобы все были счастливы. Мне хотелось быть одним из таких людей и почувствовать эту заботу. Также помогло то, что во время церемонии разрез на твоем платье открылся, и я мельком увидел твои потрясающие ноги.

Она улыбнулась, и мое сердце снова замерло.

— Я настояла на том, чтобы стилисты и визажисты сделали так, чтобы я выглядела потрясающе, потому что Ральф сказал, что пригласил тебя.

Я громко сглотнул.

— Ты хотела выглядеть на все сто ради меня?

— Да. Хоть я и ненавидела тебя. Они сказали, что никогда не работали с такой требовательной подружкой.

— Моя девочка, — я яростно поцеловал ее в губы. — Я ушел со свадьбы после речи брата Ральфа и понял, что спустя столько лет моя любовь к тебе не исчезла. Я знал, что ты ненавидела меня, так что никогда бы не стал по-настоящему счастливым. В моей жизни ничего не было достаточно, потому что в ней не было тебя.

— Оу, — она схватила меня за рубашку, будучи не в состоянии встретиться со мной взглядами.

— Я был в полном раздрае. Я не хотел быть ни с одной другой женщиной после этого. Я страдал от вождения, потому что оно не доставляло мне радости, которую я жаждал. Все стало хуже после аварии Ники. Когда я начал работать на тебя, то возненавидел это, потому что глубоко внутри я все еще любил тебя. Но затем вспомнил, как сильно ты ненавидела меня. Ты не могла быть моей, так что мне не хотелось находиться рядом с тобой.

Слезы потекли по моим щекам, и Сенна обняла меня.

— Все хорошо. Теперь мы есть друг у друга. Ничто этого не изменит, — прошептала она, вытирая мои слезы поцелуем.

— Надеюсь, твой брат не убьет меня, — я вздрогнул от этих слов, которые все поездку до ее офиса вертелись у меня на языке. — Я пожертвую всем ради тебя. Пойду против него и сделаю все, чтобы сохранить твое сердце.

— Ты не причинишь ему боль. Ты убедишь его, что мы должны быть вместе. Ты не плейбой. Ты самый чуткий мужчина, которого я когда-либо встречала. Я хочу быть только с тобой. Навсегда.

— Навсегда звучит отлично.

Я запутался пальцами в ее волосах, и она вытащила мою рубашки из брюк и расстегнула их. Я никогда не позволял себе быть настолько уязвимым с кем-то, но она не причинит мне боль.

Она покрывала мою кожу поцелуями. Я расстегнул брюки. Ее пальцы скользили по татуировке ее лучшего круга под моей подмышкой. Она не могла сопротивляться желанию коснуться ее, когда мы были вдвоем наедине. Мои нервы искрились, как молния, когда она оценивала меня

— Ты такой красивый. Я могла бы глазеть на тебя часами, — она медленно стянула мои турусы, а я снял обувь и избавился от брюк и боксеров. Она обхватила мой член, и моя голова запрокинулась назад. — Этого я и хотела.

— Моя девочка, — прошипел я, пока она кулаком поглаживала мой член.

Она водила по нему вверх-вниз, и мои ноги задрожали. Волосики по всему телу встали дыбом, и я застонал от отчаянного желания к ней.

Она смочила губы таким движением, что это было чертовски сексуально.

— Коннор, ты дал мне больше, чем я надеялась. Ты веришь в меня так, как никто не верит. Ты бросаешь мне вызов и слушаешь меня. Ты доверяешь мне и даешь чувство безопасности быть самой собой.

— Да, малышка, — прорычал я.

Я старался сосредоточиться на ее словах, даже понимая их важность.

Тело требовало, чтобы я оставался на месте, вот так обхваченный ею, но каким-то образом я сделал шаг назад. Я задрал ее платье и снял его, пока она не оказалась передо мной в фиолетовом нижнем белье, сидя на краю ее стола. Во рту пересохло, пока я, не спеша, осматривал ее. Она снова потянулась к моему члену, но подняла брови, когда я пригвоздил ее запястья своей рукой.

— Пока нет, красавица. Я хочу навсегда запомнить момент, когда, наконец-то, увидел свою начальницу в нижнем белье на ее столе.

Ее улыбка была застенчивой, и мое сердце затрепетало. Я прочистил горло, притянул ее в объятия и поднял. Она обхватила меня ногами, трясь об мою эрекцию, пока я нес ее к новому дивану кремового цвета и уложил на него.

Я разместился между ее бедрами. Засунул два пальца под лямочки лифчика и потянул их вниз.

Я осыпал ее плечи поцелуями, пока она вздыхала. Мои губы очертили изгиб ее лифчика. Я был тверд для нее, но это не было быстрым трахом, о котором я изначально фантазировал, когда представлял наш момент в ее кабинете.

— Детка, ты такая сексуальная. Ты такая крутая женщина-босс и все же выбрала меня, — я стянул вниз одну чашечку и провел языком по соску. Она подняла таз на встречу мне, требуя большего.

— Ты выбрал меня раньше, — сказала она между вздохами. — И теперь ты мой навсегда.

В ее карих глазах был вихрь цветов.

Она извивалась и стонала, когда я опустился, лаская языком и прикусывая один сосок, одновременно оттягивая вниз вторую чашечку лифа и медленно проводя пальцами по другому соску.

Мой рот навис над ее грудью, когда я медленно подул на нее. Она задрожала. Мои пальцы скользили по ее животу, затем залезли в трусики. Она была такой влажной для меня. Я подразнил ее клитор, не прижимаясь достаточно сильно, но и не убирая пальцы.

— Твой, — ответил я, входя в нее пальцами, пока мой большой палец тер ее клитор.

Она терлась о мою ладонь, и я прижался к ней.

Мой член прижимался к ней, и спустил ее трусики.

— Я люблю тебя, Колтс.

Я вошел в нее своим членом и ждал. Она задвигалась и извивалась, отчаянно желая, чтобы я трахнул ее, но это был тот момент, которого я ждал. Ничто не сравниться с ощущением нахождения внутри женщины, с которой я занимался любовью в святилище ее офиса. Мы будем помнить этот момент, когда я вернусь на встречу, особенно, если она будет отчитывать меня. Мой член растянул ее. Ее ноги и руки обвивали меня, пока я покрывал ее тело поцелуями.

— Я тоже тебя люблю, Коннор, — прошептала она, когда я вышел и толкнулся глубже.

Я потерял счет времени, пока мы обнимались, целовались и раскрывались в моменте нашей близости. Мир вокруг нас мог сгореть дотла, а я все равно буду здесь, с женщиной, которую люблю, защищая нас.





Глава 52




СЕННА

Я растянулась на кровати.

— Доброе утро, малышка, — сказал Коннор во время видеозвонка, который мы вели всю ночь.

— Доброе утро, красавчик. Хорошо спалось? — две недели назад мы признались в любови друг другу, и с тех пор все было прекрасно.

— Как кошка, прижимающаяся к ее любимому хозяину, — сказал он, подмигнув. Он был всего лишь этажом ниже, но мы должны держать сотрудников в неведении о наших отношениях. — Я собираюсь в спортзал и позвоню Лайле, пока тренируюсь. Хочешь присоединиться ко мне и поздороваться с твоим будущим стажером?

Я хихикнула.

— Она может передумать. Ей все еще нужно закончить университет.

— Не передумает. Она считает тебя невероятной, как и я, хотя она восхищается твоим деловым складом ума и навыками в социальных сетях, в то время как я восхищаюсь этим и всем остальным.

Я укуталась в одеяло, пока смотрела на Коннора, который счастливо улыбался с экрана.

— Я люблю тебя, гребанный Коннор Дейн.

— Я тоже тебя люблю, Колтс. Ты готова к сегодняшнему свиданию после гонки?

— Да.

— И ты обещаешь отключить телефон, чтобы ты могла отдохнуть. Тебе нужен отдых.

— Да, Кон, — я закатила глаза. Иногда мне нужно было позволять другим присматривать за мной, особенно ему, даже если я беспокоилась о команде и о том, как они справятся без меня. — Но ты же не защищаешь меня, так?

— Я бы не посмел.

Мой телефон зазвонил.

— Кто это?

— Папа, — сказала я, пожимая плечами. — Я не разговаривала с ним после того ужина.

Звонок перешел на голосовую почту, затем раздался снова. На этот раз это была мама.

— Коннор, мне лучше ответить. Повеселись в спортзале, и не отвлекайся на игровые автоматы.

Коннор подпрыгнул, и увидела известный член Дейна. Поверить не могла, что этот сексуальный и добрый мужчина — мой.

— Думаешь, они есть в их спортзалах?

Я хихикнула.

— Это Вегас. Я напишу тебе, когда закончу разговаривать с родителями.

— Люблю тебя, удачи. Ты знаешь, где меня найти, если понадобится поддержка, — он принял боксерскую стойку, которая никоим образом не срывала его пенис.

Я закатила глаза, когда сказала:

— Люблю тебя, — и закончила звонок на ноутбуке, отвечая на звонок на телефоне.

— Мам, что такое?

— Это я, — ответил папа.

Мой палец навис над красной кнопкой завершения разговора.

— Прежде чем ты сбросишь, мне нужно поговорить с тобой. Этим утром у меня была очередная проверка здоровья.

— Ты в порядке? — запиналась я.

— Да, — его голос дрожал. — Но я думал, что для меня все кончено. Я пытался дозвониться до твоего брата, но я не получилось. Пришло время узнать, где он.

— Если ты так считаешь. Я не получила от него новостей несколько недель.

— Я тоже, — ответил он.

— Ты уверен, что сейчас в порядке? Мне приехать домой?

— Конечно, нет. У тебя сегодня гонка. Нет ничего важнее этого.

— Прости, да, — не знаю, почему я извинялась за то, что беспокоилась за папу, особенно учитывая, как он обращался со мной. Я проверила часы. У меня еще было немного времени до того, как надо уходить. — Пап?

Он прочистил горло.

— Я позвонил, чтобы извиниться за ужин. Я сожалею о том, как обошелся с тобой и что испортил прекрасный ужин. Просто… я беспокоюсь о тебе, — хрипло сказал он.

— О, точно. Это был не самый лучший вечер, да? — слова звучали вымученно.

Я не привыкла, что папа извинялся за что-то или делился своими чувствами.

— Нет, и частично это моя вина.

Частично?

— Да. Ну, тебе не нужно беспокоиться обо мне. Я справлялась.

— Я не об этом. Я беспокоюсь о тебе постоянно. Беспокоюсь, что ты руководишь командой, когда ты должна была проживать иную жизнь. Поэтому я хотел, чтобы Ники был руководителем команды. Это жизнь не для тебя.

Как извинение это было полным дерьмом, но я не хотела спорить и спровоцировать у него еще один сердечный приступ.

— Я люблю все, что связано с гонками.

— Правда? Мне все еще становится плохо, когда я вспоминаю твою аварию. В тот день, когда Коннор впечатал тебя в стену, мы с твоей мамой переживали, что случиться что-то более серьезное. Я никогда не забуду этот момент.

— Коннор не…

— Я помню ужас, пока ждал, чтобы узнать, что ты в порядке. Мои планы на твое будущее промелькнули перед глазами. Не та жизнь, что у тебя была, но та, что могла бы быть. Я подумал о том, что никогда не смогу вести тебя к алтарю, обнимать внуков или проводить Рождество в кругу большой семьи. Я не думал о том, что ты никогда больше не сможешь заниматься гонками, хоть и знал, что это было важно для тебя.

Он никогда не спрашивал, что было важно для меня. Даже сейчас он говорил мне, каким должно быть мое будущее.

— Когда ты восстановилась, что было лучшим днем, и получила место в университете, я почувствовал, что ты будешь в безопасности от гонок и у тебя будет будущее подальше от этого бизнеса. И все же ты каждый час дня работала и подвергалась стрессу, который довел меня до сердечного приступа. Я хотел большего для тебя, Сенна.

Я потерла пальцами лоб.

— Но что насчет того, чего хочу я?

Он замычал.

— Этот бизнес рушит жизни, и я ненавижу, что я моя дочь должна рушить свою жизнь.

— Пап, — нежно сказала я. — Я люблю эту жизнь. Да, она тяжелая, и напряжение иногда давит на меня. Но теперь у меня есть Коннор. У меня есть все, что я хочу.

Мой отец, человек, который поднимал меня на плечи, когда я размахивала своими трофеями в воздухе, человек, которого я боготворила и на которого хотела походить, теперь казался менее могущественным. Я больше не хотела, чтобы он гордился мной. Я хотела его принятия.

— Но ты должна иметь больше. Тебе следует знать, что я все еще разговариваю с тем покупателем. Если ты не можешь уйти, я должен заставить тебя.

— Ты пообещал, что не будешь, если мы дойдем до шестого места, ты не можешь.

— Это ради твоего же блага.

Слезы стояли в глазах, но я отказывалась сдаваться.

— Мы все еще будем шестыми, и сделаем это как команда, потому что мы можем. И я продолжу работать в гонках, потому что могу.

— Сенна, я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя. Но сейчас, не думаю, что ты мне симпатизируешь. Пока, пап. Береги себя.





* * *


— Вегас, детка! — кричал Коннор, пока расхаживал по гаражу.

Мы с Джекс и Маккой смотрели на экраны, хотя время от времени мое внимание перемещалось на Коннора, показывающего команде «пистолетики» из пальцев. За один день он избавил меня от всего беспокойства, которое осталось после разговора с отцом. Я найду способ заставить отца передумать.

— Хватит отвлекать нас. Мы сейчас решаем, менять ли стратегию пит-стопов на гонку.

— Какая разница? Это Вегас, детка.

Он танцевал по гаражу, убеждая команду присоединиться к нему. Я покачала головой и поджала губы, чтобы скрыть ухмылку.

— Знаю. Ты кричишь это уже последние четыре часа, что мы здесь находимся, — и мне нравилось это каждый раз, за исключением тех моментов, когда он кричал об этом мне на ухо, пока я пыталась поспасть в самолете.

На нем был его гоночный комбинезон, наполовину застегнутый, а верх был опущен и свисал. Он восхитительно выглядел в своей белой футболке с длинными рукавами под костюмом. Мне хотелось подбежать и поцеловать его, но на работе мы старались соблюдать профессионализм, за исключением тех двух раз, когда у нас был секс в моем кабинете и в гараже. А так, все исключительно профессионально.

Он подмигнул мне, словно знал, о чем я думала, когда он покружился. Тауни подбежала к нему и исполнила некое подобие боди-поппинга. Он дал ей пять, словно они были товарищами по борьбе и он передал ей эстафету. Он помчался ко мне. Мои пальцы на ногах поджались, и внутри все екнуло.

Я не могла хотеть его еще больше.

Пока что это не влияло на мою способность управлять командой. Мы убрали апгрейды последних гонок, и это дало плоды, потому что Коннор и Тауни заняли четвертое и пятое места. Мы находились на грани шестого места в Кубке, но нужны еще один подиум и победа.

— Дейн, мне нужно поговорить с тобой о позициях, — его брови взлетели вверх, и я отвернулась и прикрыла рот, чтобы не рассмеяться. — О позициях в гонке, — хрипло добавила я.

Если я посмотрю на него, то мое тело взорвется от его близости.

— Да, босс, — сказал он. Готова поспорить, что он самодовольно ухмылялся. — Что мне сделать, чтобы к концу сезона мы оказались в ТОП-6? Если брать в расчет это гонку и последнюю в Абу-Даби на следующей неделе, у нас может получиться.

Он повторил то, что я, однажды, сказала утром в постели, перед тем как уехать в США. Какой же наглый придурок.

— Читаешь мои мысли, — сказала я, косо посмотрев. Его ухмылка обезоруживала. — Но нужно занять еще два подиума. Как бы я ни верила в вас, у нас не получится.

— Не услышал, что не получится у меня.

Джекс хихикнула, пока Коннор выпендривался. Это был прежний Коннор, который не боялся пилотировать и спал перед гонками. Я знала, что теперь он спал из-за наших видеозвонков по ночам. Еще мы по очереди засыпали с плюшевой игрушкой Колтс, так что она всегда пахла нами обоими.

— Выспавшийся Коннор — это пугающе. Я предпочитал тебя бессонного, — пошутил Макка.

— Я тоже, — ответила Джекс. — Хотя, думаю, что выспавшийся Коннор может занять место на подиуме.

— Хоть кто-то верит в меня, — добавил Коннор.

Я развернулась на своем кресле и уставилась на него. Он вскинул брови, когда я подготовила свое раскаяние. Мои пальцы касались татуировки с лучшим кругом.

— Не обращай на меня внимание. Я пессимистично настроена. Ты справишься, и тебя поддерживает вся команда.

— Ты веришь в меня, босс?

Улыбка щекотала мои губы, но я сохраняла равнодушное выражение лица.

— Да, Дейн. Ты справишься.

Он наклонил плечи и снова пустился в пляс. Тауни на грязном полу гаража идеально выполнила движение «червяка».

— Это все, что мне нужно было услышать. Считай сделано, босс, — его подмигивание не было неуловимым, но я была единственной, кто смотрела ему в глаза из-за неожиданного ирландского танца и поднимания ног, которые он исполнял.

— Я могу к ним присоединиться? — спросил Макка.

Я закатила глаза, хотя теперь эта щекочущая улыбка сияла во весь рот.

— Давай, дружище.

В носу защипало, и в горле образовался ком. Я помогла создать команду, которая справляется с тревогой перед гонкой с помочью веселья, а не криков и ругани. Учитывая взгляды нашей пит-команды, заглядывающей в открытые двери гаража, это было необычно, но работало.

— Ты в порядке? — спросила Джекс.

Тауни хихикала, когда дала пять пит-команде.

— Я не хочу потерять это, потому что мой отец не верит в меня. Всего лишь через неделю эта команда может быть раздроблена, а Тауни вышвырнут, потому что Антуан и его отец или какой-то другой кусок говна купят эту команду. А Коннор теперь любит гонки и хочет сделать эту команду великой. Такого будущего я хотела для нас, — сказала я, когда Коннор прыгнул кому-то на спину. — Эй, — прокричала я, указывая на него, чтобы он спустился на землю.

— Прости, босс, — крикнул он и подчинился, но улыбка осталась на месте.

— Сен, место в ТОП-6 ничего не значит для твоего отца, потому что он уже принял решение, но это имеет значение для твоей семьи, для команды. Мы делаем это ради друг друга, но, что куда важнее, мы делаем это ради тебя, потому что ты лучший руководитель, который у нас когда-либо был. Не важно, что случится дальше, ты сделала нечто потрясающее, ясно?

Тогда-то и потекли слезы. Я никогда не была счастливее, потому что с победой или поражением, я нашла семью, которая на самом деле верила в меня, а я не хотела ничего больше.

— Коннор сказал, что ведет тебя сегодня вечером на свидание, — сказала она, протягивая мне салфетку.

— Он хочет, чтобы я отключила телефон. Сказал, мне как никогда нужно расслабиться, особенно после того, как услышал о моем отце и его страхах. Он не хотел, чтобы такое же случилось со мной.

— Он прав, и мы справимся без тебя. Если возникнет какая-то срочность, я позвоню Коннору. Хорошо?

Я сжала ее руку.

— Хорошо. Люблю тебя, Джекс.

— Я тоже тебя люблю, Сен.

Я проверила часы и заговорила громче поверх музыки.

— Так, хватит этой ерунды. Нам нужно подняться на подиум. Время традиции.

Наши новый ритуал заменил компульсивные подготовки Коннора перед тем, как сесть в болид, но еще так мы отмечали то, что мы имели, и то, что мы не были очередной командой, руководимая в страхе.

— Все, аплодисменты Тауни, — команда заликовала. — Аплодисменты Коннору, — команда заликовала. — И аплодисменты всем вам. Потому что вы восхитительны.

— Она кое-что забыла, — выкрикнул кто-то из команды. Она была новенькой и самой тихой, но умела кричать. — Аплодисменты лучшему боссу.

Гараж обезумел, аплодируя, словно они были на концерте. Я покачала головой, а потом запрокинула ее назад и рассмеялась.

— Вы кучка ублюдков. А теперь давайте сделаем это.

Джекс перекинулась парой слов с Тауни, когда я дала Коннору наушники.

— Ты справишься. Я верю в тебя больше, чем в кого-либо и во что-либо, — сказала я ему. Я хотела поцеловать его, но не могла сделать этого здесь. — А теперь готовься, и не забывай послушать свою песню.

— Да, малышка, — прошептал он. Я задрожала от головы до ног. — Я никогда не забуду песню, которую мне нашла самая прекрасная женщина в мире, потому что всегда думала обо мне, как и я думал о ней.

Это не поцелуй в губы, но он дотронулся до моего сердца. Он спиной зашагал назад, не сводя с меня взгляда, и я прижала пятку ладони к груди.





* * *


Когда мы дошли до моего коридора после великолепного свидания, организованного Коннором, я наклонилась и коснулась его губ своими. Его руки обхватили меня, и я прошептала ему в рот:

— Я так горжусь тобой сегодня. Ты очень старался, и твоя поддержка и беседы с Тауни тоже помогают ей.

— Это все ради тебя и команды, малышка. И ты отлично расслабилась сегодня. Я рад, что ты позволила мне присматривать за тобой. Я не получил ни одного звонка. Команда прекрасна справилась без тебя.

Я обвила его шею и углубила поцелуй. Его бормотание было полно слов любви. Я могла потерять команду, но я оправлюсь, особенно с Коннором рядом.

Кто-то прочистил горло, и это заставило нас повернуться к двери моего номера. Ники сидел на полу, его глаза были прищурены, а губы поджаты.

— Какого хрена? — огрызнулся Ники.





Глава 53




СЕННА

— Убери свои гребанные руки от моей сестры, — Ники подпрыгнул и набросился на Коннора, но я встала перед ним.

Локон грязных, светлых волос Ники падал ему на лоб из-под надетой козырьком назад кепки. Его взгляд прожигал дыру в моем сердце.

— Ники, хватит, — сказала я, вскинув челюсть.

Коннор пытался выйти из-за моей спины. Глупец. Я могла защитить его.

— Это не…

— Не смей говорить, что это не то, что я подумал, — слюни вылетали из рта Ники, падая в воздухе, потому что я создала пространство между ним и нами. Его загар подчеркивал скулы, как и красные пятна злости на его щеках. — Ты трахаешь мою сестру, так?

— Да, но это не просто…

— Заткнись, черт подери. У нас был уговор, и, очевидно, ты его не придерживался, — Ники пришел в ярость. — Я знаю, какой ты, помнишь? Ты бабник.

— Я не такой.

— Тебе пересадили личность?

Я повернулась, но все еще продолжала смотрела на Ники, на случай если он выкинет нечто глупое, и тихо заговорила с Коннором.

— Коннор, прошу, позволь мне разобраться.

Хоть Ники и потерял вытянутое тело гонщика и немного поправился, я была уверена, что Коннор мог справиться с ним, но, зная моего мужчину и то, каким виноватым он чувствовал себя последние месяцы, он, скорее всего, позволит Ники избить себя до полусмерти.

— Значит тебе нужна моя младшая сестра, чтобы она вела твои битвы, не так ли? Ты должен был быть моим лучшим другом, — его лицо полыхало ярко-красным, и он сжал руки в кулак.

— Я и есть твой лучший друг.

— Ты для меня мертв, — ответил он, стиснув челюсть.

Прозвенел лифт. Не нужно, чтобы в это был вовлечен кто-то еще.

— Коннор, ты иди. Я поговорю с Ники и позвоню тебе, хорошо?

Его рука скользнула в мою. Ники зарычал в ответ.

— Я рядом. Мы можем сделать это вместе.

Я покачала головой.

— Он будет более вразумительным, если говорить буду только я.

— Я прямо здесь. И все слышу, — сказал Ники, стиснув зубы.

Он снова сжал руки в кулаки. Куда подевался мой милый братишка?

— Доверься мне, — пробормотала я Коннору, чье лицо поникло, когда он кивнул.

Он посмотрел на Ники и поморщился, и все же поцеловал меня в щеку.

— Люблю тебя, — прошептал он, но я уверена, что в таком тихом коридоре Ники услышал.

Когда он отошел и пошел к лифту, его глаза были широко раскрыты об беспокойства, Ники в последний раз отпустил в его адрес колкость.

— Все это время ты пытался найти способ сойтись с ней. Ты обещал. Обещал, что позаботишься о ней. Я просил тебя защищать ее в этом сезоне, и вот, что ты сделал.

Коннор отвел от меня взгляд, но правда была очевидна в его прищуренных глазах. У меня отвисла челюсть.

— О чем он, Коннор?

— Все не так, как кажется…

Я повернулась к Коннору.

— Вы разговаривали обо мне за моей спиной?

— Да, — самодовольно ответил Ники. — Я знал, насколько тяжелым будет для тебя этот год, и…

— Хватит, Ники. Я разговариваю со своим парнем.

Коннор поджал губы, когда уставился на меня. У него сплющен лоб, но я сдерживалась, чтобы не разгладить морщины.

— Сначала, дело было в твоей защите, но очень быстро я понял, что она тебе не нужна. Тебе просто нужен был кто-то рядом. Из нас двоих в защите нуждался я. Я — обуза, помнишь?

Он нежно улыбнулся мне.

— Я люблю тебя, — сказал он, умоляя меня.

Ники залился смехом.

— Бабник влюбился? Конечно. Так держать, Дейн.

Лицо Коннора поникло, и мое сердце раскалывалось.

— Коннор, я тоже тебя люблю. Но мне нужно поговорить с братом. Ты можешь оставить нас?

Он поднял бровь, словно ждал, что я передумаю. Я поцеловала его в щеку и прижала его руку к сердцу.

— Пожалуйста?

— Вы двое издеваетесь надо мной со всем этим? Исчезни, Коннор, — прокричал мой брат.

Коннор колебался, но мой паникующий взгляд заставил его уйти к лифту.

— Зайди в номер, Ники, сейчас же, — прошипела я, когда открыла дверь и ворвалась внутрь.

Ники захлопнул дверью, когда последовал за мной.

— Он не подходит тебе, сестренка. Он бабник. Он плохо обращается с женщинами…

Я повернулась.

— Дело не в нем, хоть я и буду защищать этого невероятного мужчину до последнего вздоха. Дело в нас. Ты врал мне постоянно. Ты знал, что папа продаст команду, что бы я не сделала?

Ники поднял руки.

— Ты подонок, — огрызнулась я.

— Сен, я пытался защитить тебя. Я думал, что вернусь домой и приму бразды правления, а затем мы могли управлять ею вместе. Я буду стоять во главе, и я смог бы защитить тебя. Когда я бы встал у руля, то смог бы убедить отца не продавать команду.

Я встала перед ним.

— Ты издеваешься надо мной? Ты мне не нужен. Тебе следовало бы верить в меня. Ты должен гордиться мной, как я всегда гордилась тобой. Я привела эту команду к успеху.

— Успех какой ценой? Твоим здоровьем? Ты не мыслишь здраво. Посмотри, с кем ты встречаешься. Ты не можешь рационально мыслить. Я люблю его, но он не создан для отношений, и он — твой пилот! Ты всегда говорила, что в этой индустрии трудно быть женщиной, но посмотри, с кем ты тайно встречаешься. Что скажут люди? Потому что я знаю, что ты не рассказала своей команде.

— О чем ты?

— Я пошел в гараж, чтобы найти тебя, но никто не знал, где ты. Ты нужна была Макке, но ты отдыхала с Коннором. Коннор отвлекает тебя. Я сказал ему защищать тебя в этом сезоне, и он не справился, а теперь ты теряешь команду. Все эти люди полагаются на тебя.

— И я делаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить им будущее, — мои плечи сгорбились, пока я расхаживала туда-сюда.

Я проверила телефон. Десять пропущенных от Макки.

— Тем, что отвлекаешься и гуляешь с Коннором за неделю до последней гонки?

Было ощущение, что он повторят все мои страхи. Мой комплекс неполноценности дал о себе знать, и я не знала, чему верить.

— Я — эффективный руководитель. Мы хорошо справлялись в этом сезоне. Мы почти попали в ТОП-6. Почему ты не можешь поверить в меня?

Он подошел ко мне, а я отошла назад.

— Потому что я больше не узнаю тебя. Помнишь, ты говорила, как тебе было трудно добиться прогресса в деле защиты прав женщин? Ты пыталась всю свою карьеру. Не пускай все насмарку ради него.

— Не пускаю, — я сделала вдох. — С ним и всей командой рядом со мной я сильнее.

— Если он на самом деле такой прекрасный, как ты говоришь, и если ты любишь его так сильно, как говоришь, то почему не рассказала мне? Я услышал от отца. Он позвонил, когда я доехал до отеля. Я не поверил ему, потому что сама мысль, что ты встречаешься со своим бывшим врагом и бабником, была нелепа.

Я застыла, уставившись на Ники.

— Мы хотели рассказать тебе лично, — запиналась я.

Я потирала шрам, пока заикалась, подбирая слова.

— Ты стыдишься его, Сенна?

— Нет!

— Но ты знаешь, что люди станут хуже о тебе думать. Ты потеряешь все уважение, которое зарабатывала годами, как потеряла мое и отца.

Я задыхалась. Это не был мой милый братишка.

— И ты ставишь компанию под угрозу, встречаясь с ним. Как ты можешь принимать разумные решения, когда тайно встречаешься с одним из команды? Ты не можешь. Я хочу, чтобы ты была счастлива и имела хорошую жизнь, но ты не добьешься этого с Коннором. Тебе нужна защита, потому что тебе больно.

— Ты говоришь все эти вещи, потому что это тебе больно.

— Или, может быть, я говорю так, потому что никто другой не может, ведь они не знают.

Мои руки дрожали. Его слова ранили. Я всегда говорила, что должна была делать это в одиночку. Что, если впустить в жизнь Коннора, стоило мне моего будущего и будущего всей моей команды?

Брови Ники нахмурились.

— Сенна, я рядом. Я хочу, чтобы ты была счастлива, но…

Я указала на открытую дверь.

— Простой уйди, — он приоткрыл рот. — Я люблю тебя. Я всегда гордилась тобой и ставила тебя на первое место, даже когда ты не делал того же ради меня. Я смотрела, как папа поехал на твою гонку в Австрию и пропустил мой выпускной, и ничего не сказала. Ты — мой старший брат, ради которого я бы сделала что-угодно, но прямо сейчас, мне надо побыть одной.

Он неспешно вышел за дверь. Он повернулся, словно ему еще было, что сказать, но был награжден захлопнутой перед его лицом дверью.

Я опустилась на пол и закрыла лицо руками.

Мой телефон завибрировал. Это Коннор. Но я не могла заставить себя ответить. Я любила его, но я была руководителем и должна защищать его и команду.

Когда оставалась всего одна гонка, а моя карьера висела на волоске, я не была уверена, что смогу это сделать.





Глава 54




КОННОР

Сенны не было на стойке администрации, когда мы выселялись из отеля, хотя рано утром она отправила мне сообщение.

Сенна: Встретимся в Абу-Даби. Я люблю тебя, но мне нужно время, чтобы во всем разобраться. ХХ

Все дни поездки и подготовки к последней гонке сезона я был как зомби.

Каждое утро она отправляла сообщение «С добрым утром» и звонила по видеосвязи каждый вечер. Она не особо разговаривала, но оставляла звонок работающим, пока я пытался уснуть, но я не мог. Я наблюдал, как она спала, и надеялся, что в конце сезона все будет хорошо. Но разве это возможно?

Несколько раз я пытался поговорить с ней, но она не хотела, чтобы команда знала о нас, так что мы говорили только о подготовке к гонке. Она вот-вот могла потерять команду и все, чтобы было для нее важно. Я не мог давить на нее и требовать сейчас принять решение о нашем будущем. Я слишком сильно любил ее, чтобы вот так давить.

— Ты в порядке, Кон? — спросил Силас, когда я вылез из болида.

Он протянул мне кепку.

Я посмотрел на Сенну, и на секунду, наши взгляды встретились. Ее глаза были покрасневшими, как, подозреваю, и мои, хотя, по крайней мере, ее макияж попытался это скрыть. Все внутри меня ломалось. Мне хотелось обнять ее и сказать, что мы справимся вместе, но она не позволит мне помочь ей. Без ее силы и любви я был нечем.

Я надел кепку козырьком назад и одарил ее полу-улыбкой. Ее плечи поднялись во время вздоха, и она сжала губы в улыбке, на которую у нее не было энергии. Потребовалось вся моя воля, чтобы не побежать к ней и не обнять.

Силас ткнул меня локтем.

— Коннор?

— Да, прости. Я немного в растерянности к концу сезона.

— Так же. Это может быть наша последняя гонка вместе, если верить слухам про нового босса.

Сердце снова бешено забилось в груди, словно на скорости миллион миль в час.

— Что тебе известно?

— Коннор, — прокричал Ральф, когда вошел в гараж в гавайской рубашке с принтом неоновых кошек.

Удивлен, что его муж позволил ему выйти в ней из дома. Он притянул меня в объятие настолько крепкие, что, когда отпустил, я чуть не упал на моих вялых ногах.

— Рад тебя видеть, — запинался я.

— Из тебя дерьмовый лжец. Пошли. Нужно поговорить.

Он похлопал меня по спине и практически вытолкнул из гаража.

— Нравится моя рубашка? Купил ее в аэропорту. Я пока временно решил прекратить путешествовать. Буду папой кошки.

— Милая. Майлз возненавидит ее.

— Знаю, — ответил он, широко ухмыляясь.

— Что ты здесь делаешь?

— Я переживаю за тебя, — сказал Ральф, пока я расхаживал по асфальту. — Это была твоя последняя тренировка перед завтрашней квалификацией. Ты механически выполнял движения, ожидая, когда она закончится. Ты снова потерял свою искру.

Мои глаза болели от недостатка сна и слез, которые никто не видел, как я скрывал.

Я пожал плечами.

Ральф покачал головой.

— Нет, Дейн. Ты не отмахиваешься от ответов, — я любил его резкость. — Она попросила поговорить с тобой.

— Не стоит спрашивать, кто эта «она», так? — я потер лоб, отказываясь подаваться искушению осмотреть гараж и снова поймать ее взгляд.

Глубокий смех Ральфа заставил меня улыбнуться, несмотря на грусть, которая мучала меня с понедельника.

— Я знаю, что она держит меня на расстоянии вытянутой руки, потому что слишком много всего крутится в ее голове из-за окончания сезона и возвращения Ники, но я хочу поддержать ее и рассказать миру, как люблю ее, но при этом убедиться, что она не потеряет ни унцию авторитета.

Моя грудь сжалась, и я согнулся напополам. Я не мог озвучить другое мое беспокойство, но оно сидело глубоко внутри меня с тех пор, как она сказала мне уйти, чтобы она могла поговорить с Ники. Что, если она не вернется ко мне в конце сезона? Что, если неделя без меня убедит ее, что я недостаточно хорош для нее?

— Не все потеряно, Коннор.

— Я скучаю по ней. Я могу помочь ей, но ее семья добралась до нее. На этой неделе она не была прежним руководителем.

— В конце все будет хорошо. Глубоко внутри она все тот же человек, который произвел революцию в этой команде. Я видел гараж. Теперь вы стали семьей.

Я стиснул зубы.

— Но настоящая семья помогает друг другу. Она думает, что должна сделать все в одиночку. Мне нужно показать ей, что со мной и всей командой подле ее она может стать лучше. Ей не нужно быть тем человеком, каким ее хочет видеть ее семья.

— Она столького боится, в том числе подвести всех, — Ральф покачал головой и скрестил руки. — Не думаю, что она признается, но она столько лет боролась одна, что боится доверять другим и публично быть с кем-то. Осуждение ее отца достаточно сильно, но теперь еще и Ники. Они заставляют ее сомневаться во всем.

Я тяжело вздохнул и удивился, что во мне еще остался воздух.

— Тебе все еще нужно выиграть гонку, чтобы попасть в ТОП-6 в Кубке Конструкторов.

Я бросил шлем.

— Зачем? — вот только я знал зачем. Моя жизнь и все в ней всегда были ради нее и о ней. — Я не могу выиграть гонку. Я два года не побеждал. С чего бы этому меняться сейчас?

Ральф сжал мое плечо, и его глаза горели наказанием.

— Куда подевалось твое самомнение? Ты вернулся с того света, когда уже не верил, что сможешь снова участвовать в гонках. Ты справился с Антуаном, авариями и парализующей тревогой. Где этот огонь?

Я опустил голову.

— Он остался с Сенной. Я не сделал этого в одиночку. Она была рядом со мной на каждом шагу. Больше ничто не имеет смысла.

После лета каждый мой день был наполнен ее любовью и смехом. Я не знал, где бы был, если бы не наши видеозвонки по ночам и подарки, которые она оставляла мне в отеле. Я потянулся за засунутой в карман костюма запиской, которую она оставила мне этим утром и посмотрел ее, хоть и знал наизусть.

Ты лучший мужчина, которого я когда-либо встречала. Ты был светом моего дня и покоем в моем беспокойном сердце. Спасибо, что даешь мне время.

— Коннор, — сказал Ральф, когда я засунул записку обратно в костюм. — Она верит в тебя. Она заботится о тебе больше всего на свете. Она отправила меня, чтобы я был рядом, потому что сама не могла. Она по уши погрязла во все, и черт подери ее брата и отца, которые больше не слушают ее, потому что они такие кретины. Покажи, что ты можешь помочь ей и что она не должна делать все в одиночку.

Я топнул ногой.

— Как?

Ральф пожал плечами и ухмыльнулся.

— Откуда мне знать?

Я усмехнулся.

— Значит, мне нельзя пожимать плечами, а тебе можно? Ублюдок.

Он усмехнулся.

— Знаю. Но у меня есть план.

— Правда?

— Она по-прежнему может потерять команду, но попытаться стоит, — он одарил меня дьявольской ухмылкой. — Ты в деле?

Я поморщился.

— Это что-то исправит?

— Скорее всего, нет, но по крайней мере ты перестанешь ворчать. Тебе придется поговорить с Ники. Сенна не разговаривает с ним, но он приехал в Абу-Даби на гонку.

— Чтобы я мог лишиться жизни, после того как ее брат выбьет из меня все дерьмо, и чтобы она злилась на меня, что я вмешался? — я уставился на него, хоть и протянул руку, чтобы пожать его. — Ладно. Я в деле. Этот план не подразумевает никаких аварий, не так ли?

— Дейн, я не могу нести ответственность за твое ужасное вождение.

Я толкнул его в руку, и он громко рассмеялся.

Стоит попробовать что-то предпринять, потому что менее, чем через три дня, женщина, которую я люблю, потеряет все, над чем работала, и я в ужасе от того, что с ней из-за этого станет.

****

— Ты? — огрызнулся Ники, когда открыл дверь номера. — Уйди. Я не хочу тебя больше видеть, — он попытался захлопнуть ее, но я просунул ногу в проем, чтобы остановить его. — Убери ногу, Дейн. Единственная причина, по которой я не сломал ее, заключается в том, что тебе нужно участвовать в гонке через два дня.

Я смерил его взглядом.

— Впусти меня. Это ради Сенны.

Он уже было открыл рот, чтобы снова начать гнать на меня, но я не позволил ему, повысив голос.

— Дружище, я ненавижу тебя. Но и люблю тоже. Если какая-то часть тебя искренне заботится о твоей сестре, как я, то ты впустишь меня.

— Я тоже тебя люблю и ненавижу, — промямлил он, когда открыл дверь. Я не знал, хотел ли он, чтобы я услышал. — Ближе к делу.

Я вошел в его номер, который был весь обставлен мягкой мебелью и оформлен в приглушенных тонах, но по нему было невозможно определить, как долго Ники здесь пробыл. Он не распаковал чемодан, и оттуда пахло дезинфицирующим средством. Я повернулся к нему.

— Я хочу надрать тебе задницу, как делал, когда мы были моложе…

Он хмуро посмотрел на меня.

— Когда я тебе позволял, потому что ты был маленьким, слабым ублюдком.

— Тогда мы дрались забавы ради. Если я ударю тебя сейчас, то уверен, что один из нас покалечит другого, так что не будь придурком, Ники. Мне следовало рассказать Сенне про твою просьбу защищать ее еще в самом начале наших отношений, но ты должен знать, что я люблю ее. Любил с семнадцати лет, но я слишком боялся сказать ей, потому что она была слишком хороша для меня.

Он проворчал в знак согласия.

Я засунул руки, сжатые в кулаки, в карман. Я стиснул зубы и посмотрел прямо ему в глаза.

— И потому что боялся, что это разрушит нашу дружбу.

Он закатил глаза.

Я сильнее сжал руки. Его квадратная челюсть так и манила заехать по ней кулаком.

— Но мы с тобой уже давно не друзья. Ты не пришел ко мне после твоей аварии. Ты пришел, только чтобы подписать контракт, который загнал меня в ловушку. Ты ушел и звонил только, когда тебе что-то было нужно. Я был готов быть рядом, но ты этого не хотел.

Он скрестил руки, словно был подростком-хулиганом, который проиграл гонку.

— Не говори мне, чего я хотел…

Я пригвоздил его взглядом.

— Разве я не прав?

Ники вскинул брови. Я приготовился к разборке.

Я переместился, чтобы занять устойчивую позицию, и ответил:

— Ударь меня, если нужно, но будь готов, что я ударю в ответ, потому что мне нужно сделать что-то со всеми этими эмоциями, с которыми я не могу справиться.

Он покачал головой.

— Я не собираюсь бить тебя, хоть и стоило. У нас был уговор.

— Нахрен уговор. Я согласился на него только, чтобы заткнуть тебя. Я больше не бабник, а мы не подростки. Я люблю ее большего всего на свете, — его брови нахмурились, а губы сжались. — Что с тобой происходит? Где ты был?

Он фыркнул.

— Это никого не касается…

Я развернулся.

— Это трата времени. Ральф ошибался. Мы больше не друзья.

— Подожди, — крикнул Ники.

Я повернулся.

Его руки повисли в воздухе между нами.

— Ты мой лучший друг на всем белом свете, и, когда я буду готов рассказать, ты узнаешь первым.

— Обещаешь?

Может, он почувствовал, что я хотел обнять его, потому что он отступил назад, но его руки все еще были вытянутыми.

— Обещаю, — ответил он, когда я пожал его руку. Его плечи сгорбились. Это действие напомнило мне о том, как сильно он изменился. Прежний Ники никогда не был против объятий. — Ральф вовлечен в этот план.

Я кивнул.

— Хорошо. Тогда я выслушаю. Давай сначала принесу тебе выпить, — пока он возился с чем-то, похожим на дезинфицирующее средство для рук, и взял две банки колы из мини-бара, он сказал через плечо:

— Значит ты любишь Сенну?

— С семнадцати лет, — ответил я, ожидая спора, но ничего не последовало.

Он стоял ко мне спиной, поэтому я не знал, о чем он думал. Возможно, готовился бросить колу мне в голову.

— Я всегда думал, что для тебя она была очередной игрой.

— Я не думал, что у меня был шанс с ней, особенно после аварии. И не думал, что она любила меня в ответ. Теперь она отдалилась от меня, но я продолжаю надеяться, что в конце сезона все будет хорошо.

Ники протянул мне колу. Она охладила мою руку, но его следующие слова заставили меня задрожать.

— В Вегасе я высказал ей все, что думаю. Я так чертовски плохо отреагировал, потому что чувствовал себя преданным, и выплеснул все на ней. Прости, что был мудаком по отношению к тебе и к ней. Я был не в лучшем состоянии, — я открыл рот, но он заткнул меня. — И я не расскажу тебе об этом. В любом случае, я попытался извиниться перед Сенной, но она не разговаривает со мной. Она любит тебя, но она боится, что подведет людей. Не бросай ее.

— Я бы не стал. Хочешь сказать, что соглашение аннулировано и ты даешь свое благословение?

— Только на трех условиях.

Я вскинул брови.

— Первое: если мы с ней спорим, ты должен занять мою сторону.

— Ни за что.

— Блять, Коннор.

— Ники, я всегда буду выбирать ее. Она для меня начало и конец. Но я все еще люблю тебя, — я раскрыл руки для объятия, но он оттолкнул меня.

— Хорошо. Второе: если я рассказываю тебе секреты, ты не можешь делиться ими с ней.

— Неа. Если она спросит меня напрямую, я все расскажу.

— Коннор!

Он достал из кармана антистрессовый шарик и бросил мне в голову. Я увернулся, и мягкий омар проплыл мимо. Из его кармана выпал красочный браслет дружбы, и мы оба уставились на него.

Я потянулся за ним, но он выхватил его и вернул в карман.

— Что это?

— Я не могу рассказать тебе сейчас, потому что ты расскажешь ей.

Он подловил меня.

— Хорошо, но мы узнаем. Какое третье условие?

— Вы не целуетесь передо мной.

Я так сильно рассмеялся, что согнулся. Из-за этого получил удар в руку.

— Ай!

— Ты заслужил. Ты нарушил соглашение.

— Не важно. Но я буду целовать твою сестру когда-угодно.

— Ла ла ла, — прокричал Ники, пытаясь закрыть уши руками, пока держал банку. — Если ты когда-нибудь обидишь ее, я вырву тебе кишки и задушу тебя ими.

— Блять.

— Да, я думал о том, как бы навредить тебе с момента, как увидел вас целующимися. И да, у тебя есть мое благословение, придурок. Не то, чтобы оно тебе было нужно, потому что она не нуждается в защите, как говорит один придурок, который по уши влюблен.

Я ухмыльнулся, когда смерил его взглядом.

— Сенна — самый сильный член вашей беспорядочный и потрясающей семьи. Она никогда не нуждалась в защите. Все, что ей нужно было, это, чтобы ты и ваш отец верили в нее и позволяли ей руководить по-своему. Давай я расскажу тебе суть плана.





Глава 55




СЕННА

Джекс обнял меня так крепко, что в легких не осталось воздуха, но это не прогнало постоянную тревогу.

— Сен, это последняя гонка сезона. Нам просто нужно пережить сегодняшний день, — сказала она.

— А затем смотреть, как умирают наши надежды и мечты, — добавила я с отсутствием эмоций.

Я закрыла глаза и зажмурилась, вдыхая типичный запах гаража: дизель и шины. Я почти ничего не чувствовала, поэтому последнюю неделю была опустошенной. Я молилась на окончание сезона, даже если убегала от перспективы этого.

— Ты хорошо справляешься, Сенна, — она зажала мои дрожащие руки в своих.

Я закрыла глаза и вздохнула.

— Для той, кто вот-вот потеряет команду, потому что ее семья не верит в нее?

Джекс без особого энтузиазма засмеялась, а затем понизила голос, когда сотрудники начали двигаться по гаражу.

— Нет, для той, кто притворяется, что она в порядке и пытается исправить все в одиночку, даже когда у нее самая поддерживающая команда и парень, готовый покорить мир вместе с ней. Тот же парень, который подарил ей все оргазмы.

— Эй, — я убрала руки и покачала головой. — Ты права, но зачем вот так бросать мне это в лицо.

Ее рот изогнулся в улыбке.

— Что? Я знаю, чем вы занимались в моем гараже — в моем сакральном месте. Я наполовину раздражена и наполовину завидую. Блять, вы оставили вмятину на одном из моих болидов. Как жестко он вдалбливал тебя в него.

Я подняла брови.

— Кто сказал, что вдалбливал он?

Мы разразились смехом, хотя он быстро стих.

— Ты рада концерту Тейлор Свифт после гонки? Последнее время ты постоянно ставишь ее песни, — сказала Джекс, поправляя воротник своего комбинезона.

Я поморщилась.

— Значит все слышали?

— Джимми ненавидит «Love Story» после нескольких раз, что ты ставила ее на неделе. Если бы он мог сжечь все копии, включая цифровые, то сделал бы это в мгновение ока, — объяснила Джекс.

Мои плечи сгорбились, когда я покраснела.

— Я сегодня не пойду.

— Но это может поднять тебе настроение.

Я вскинула брови.

Она подняла руки и добавила:

— Ладно, ладно. Я поняла, что это бред, как только произнесла. Ты теряешь команду и все, ради чего работала. Но Коннор ждет, чтобы ты только сказала, и он окажется рядом.

Моя душа упала в бездну, из которой она никогда не найдет выхода. Так случалось каждый раз, когда я думала о нем, то есть каждую секунду каждого дня.

— Я думала о том, что сказал мой брат, и он прав. Я знаю, что Коннор поддерживает меня, а не защищает, и я устала от того, что все обсуждают меня за спиной. Но как я могу быть руководителем команды и быть с ним?

Она сбросила перчатку и сжала мое плечо, что я не могла сдвинуться с места.

— Одна из причин, по которой мы сейчас стали семьей, это вы двое. Да, ты позволила этому случиться, но вместе вы были особенными и лучше как команда, чем по отдельности. У вас двоих любовь на века, и знаешь, что?

— Что?

Джекс ушла.

— Забей, я ничего не говорила.

— Скажи.

Она развернулась.

— На этой неделе ты принялв несколько неправильных решений. Ты пыталась держать его на расстоянии вытянутой руки, но не обуза тебе.

— Я знаю, — я села в кресло и опустила голову, обхватив руками. — Он — мое сердце и моя душа… но начальница и пилот? Все перестанут меня уважать, если узнают, что я сделала. Это было бы клише, если бы я не была единственной женщиной в индустрии. Это наносит ущерб женщинам, которые борются за уважение и признание в гонках.

Она ударила меня рукой по лбу, и я завизжала.

— Ты — первый руководитель за многие годы, которые взяла женщину-пилота в Формулу 1. У тебя женщины-инженеры и механики, не ради самого процесса, а потому, что мы гениальны. Ты организовала спонсорскую программу для будущих гонщиц, чтобы они могли присоединиться к спорту, и подала петицию в FIA по поводу издевательств, которым ты подвергалась, чтобы никто больше не был вытеснен из спорта по этой причине, — с каждой фразой Джекс тыкала в меня.

— Ты знала об этом всем?

Мое лицо вспыхнуло жаром. Мне повезло иметь отца, управлявшего командой. Многие другие женщины не получали таких возможностей, как я. Пусть он и был придурком, но он давил на людей, чтобы мне позволили участвовать в тех вещах, где не могли другие. Я любила его также сильно, как и хотела накричать на него.

— Ты не очень хорошо хранишь секреты.

Я посмотрела на нее и надула губы, но они быстро превратились в улыбку.

— Да, неважно.

Она ухмыльнулась в ответ.

— А что касается потери уважения твоей команды, то почему ты думаешь, что они вообще когда-то перестанут уважать тебя? Ты гордишься Коннором.

— Он — самый потрясающий мужчина, которого я когда-либо встречала.

— Тогда не позволяй комментариям твоего брала залезть тебе в голову, — я пыталась успокоить ее, когда она повысила голос.

В гараже находились пит-команда, инженеры и сотрудники команды, которые пришли на гонки.

Я вдохнула запах детства и всего, по чему буду скучать, когда осматривала лица людей.

Единственного, кого не было, это Коннора.

Вчера во время квалификации у его машины возникла неисправность, и он стартует двенадцатым. У него не было шансов занять место на подиуме, а если Тауни это удастся, ему нужно быть как минимум пятым, чтобы мы заняли шестое место в Кубке Конструкторов. Вчера он уходил с опущенной головой и поникшим лицом. Я сказала себе, что это из-за гонки, а не меня. Так я смогла прожить эти последние часы без него.

Он не спал во время нашего видеозвонка прошлой ночью. Я тоже. Всю неделю я притворялась, что спала, надеясь, что, возможно, спал и он. Что если сегодня он попадает в аварию, потому что я облажалась? Я должна была гордиться нами. Я царапала свою татуировку.

— Он еще не пришел, — сказала Джекс, и я посмотрела на нее. — И по поводу того, что я сказала: если думаешь, что команда перестанет тебя уважать, потому что ты встречаешься со своим пилотом, то еще никогда так сильно не заблуждалась.

— О чем ты? — запиналась я.

— Эй, все, у меня вопрос, — прокричала она, когда залезла на одну из коробок.

Команда суетилась, хотя у всех было то же грустное выражение лица, что и у меня. Это были наши последние часы вместе в этой искусственно созданной, но подлинной семье, которую мы построили сами, но надежда угасала. Ворчания заполнили комнату.

— Эй, Джекс с вами разговаривает, — крикнула я.

Все быстро заткнулись.

— Голос босса, — сказала она мне, подмигнув. — Итак. Я хочу, чтобы вы все подняли руки, потому что нашему боссу нужно кое-что знать.

Они медленно подняли руки. Я указала на тех, чьи руки были опущены, и они тоже подняли их.

— Вот так, — продолжила Джекс. — Если вы не знаете о не-тайных-как-они-думают отношениях Коннора и Сенны, пожалуйста, опустите руку.

Я ждала, когда все опустят руки. Я прижала костяшки ко рту. Все руки все еще были подняты в воздух, хотя все избегали смотреть мне в глаза.

— Именно! — прокричала Джекс. — Пожалуйста, опустите руку, если вы перестали уважать нашего босса из-за этого?

Макка опустил руку, а потом указала на меня с ухмылкой.

— Шутки ради, босс. Прости за все эти звонки на прошлой неделе. Я рад, что у тебя был свободный от нас вечер, потому что тебе это было нужно. Мне нравится, что вы с Коннором вместе. Вы хорошо подходите друг другу. Если бы это был Антуан, то я бы ушел, но Больной Дейн единственный достойный тебя человек.

— Ты придурок, Макка, но я люблю тебя, — ответила я, мои глаза слезились.

— Я тоже тебя люблю, босс, и люблю Коннора.

— Я услышал свое имя. Что происходит? — сказал Коннор, стоя в открытой двери в гараж. — Почему все выглядят так, будто отвечают на вопрос в школе?

В гараже наступила тишина, когда все переводили взгляд с меня на Коннора.

Я уставилась на него. Всю неделю я пыталась избегать зрительного контакта. Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Его большие голубые глаза напоминали океан во время шторма или на закате, в зависимости от его настроения. У него были пухлые губы, и они всегда притягивали меня к нему, даже когда он болтал со мной. Всю нашу дружбу он бросал мне вызов, и он всегда был рядом. Его присутствие рядом нисколько меня не умаляло, оно делало нас обоих лучше.

— Ты много думаешь, Сенна. Говори, — прошептала Джекс.

— Завтра, я тебя уволю, — дерзила я, хоть мы обе и знали, что после сегодняшнего, я уже не буду чем-то руководить.

— Хватит бояться и признай перед нами, что любишь его.

Я чуть не топнула ногой — потому что она права.

Коннор прошел гараж.

Глядя на него перед всей командой, я поняла, что он был тем самым будущим, которого я хотела, вне зависимости от исхода. Джекс права. Именно он из всех этих людей помогал мне быть руководителем, которым я являлась сейчас.

— Хорошо, — я столкнула Джекс с коробки, чтобы занять ее место и возвыситься над всеми, включая Коннора.

Она фыркнула, когда отступила.

Коннор встал передо мной. Его голубые глаза были достаточно большими, что я могла плавать в них и навсегда потерять себя.

— Коннор, я боюсь, — его брови нахмурились, и наклонил голову набок. — Я боюсь любви к гонщику, который может умереть в любой гонке. Боюсь таких больших открытых отношений с тем, у кого есть власть ранить меня сверх меры, как я не испытывала раньше. Но больше всего я боюсь потерять контроль. Я привыкла бороться сама. Люди всегда говорили мне, чего я не могла делать, а ты говорил мне на что я способна и что ты всегда поможешь мне в этом. Что если я подведу нас обоих?

Слезы потекли по моим щекам.

— Для той, кто боится публичных отношений, ты сейчас ведешь себя очень публично, — сказал Коннор, и команда пробормотала в знак согласия.

Я уставила на всех них.

— Это потому, что мы гоночная команда «Колтер», и мы — семья. Они все равно знают.

Коннор повернулся к Макке, Джимми и Силасу.

— Вы все знали?

Как один, банда кивнула.

— Черт.

— И они не против, — добавила я.

— Серьезно? — они снова кивнули. — Отличная работа, команда.

— Я люблю тебя, Коннор. Всегда любила тебя и всегда буду. Прости, что отдалилась от тебя, когда приехал брат. Но это ты. Это всегда был ты, и знаешь, что? Если ты иногда хочешь защищать меня, я тебе позволю. Я горжусь, что ты полностью мой. От тебя всегда захватывает дух, и мне повезло, что ты хочешь быть со мной. Ты — мое будущее, гребанный Коннор Дейн.

Коннор присоединился ко мне на коробке, которая не была достаточно большой для нас двоих. Он крепко обнял меня.

— И ты моя. Ты никогда не нуждалась в моей защите. Я всегда был рядом и на твоей стороне, — он провел большим пальцем по моей губе. — Но, Колтс, я всегда нуждался в твоей защите. Ты помогла мне, когда я оказался в худшем месте моей жизни и карьеры. Ты была рядом, и это значило для меня все. Ты — мое все. Ты не можешь подвести нас обоих, потому что вместе мы сильнее. Мы совершаем ошибки, и мы возвращаемся сражаться. Я всегда любил тебя. Мне повезло. Я всегда буду рядом, если ты позволишь мне. Ты позволишь?

Каждый человек в гараже затаил дыхание, пока он ждал моего ответа.

— Да, — я вздохнула, когда его губы обрушились на мои.

Гараж обезумел, взорвавшись криками и радостными возгласами. Я наслаждалась этим мгновением и держала Коннора за руку, прокричав:

— Ладно, возвращайтесь к работе. Нам нужно подготовиться к гонке.

Я улыбнулась всем. Мое внимание обратилось в конец гаража, где я почувствовала на себе взгляды.

Ники и папа смотрели на меня. Как долго они стояли здесь? Прищуренный взгляд моего отца предполагал, что они все слышали.

Я вскинула подбородок и хмуро посмотрела на него.

Сейчас они находились в моем гараже, и с моей командой подле меня и моим парнем рядом я могла бы справиться с кем-угодно.





Глава 56




СЕННА

Мои пальцы скользили по татуировке, когда я косо посмотрела на своих гостей.

— Что они здесь делают? — тихо спросила я Джекс.

Мы уже несколько часов готовимся к гонке, а папа и Ники молча осуждали все, что мы делали.

— Что они тебе сказали? — ответила Джекс.

Она отошла, чтобы поговорить с командой и все проверить, но снова вернулась, а на ее лбу образовалось множество складок.

Я схватилась за стол.

— Ничего. В конце концов я кивнула им, и на этом все. Они оба в моем черном списке, так что я не подойду к ним.

— Они убили Коннора? Я не видела его.

— Он довольно быстро сбежал, после того как нас поймали во время нашего драматического признания в любви. Скорее всего, это к лучшему, хотя я позже подразню его на этот счет.

— Справедливо. Но чего они хотят? — сказала она, указывая на папу и Ники, которые сидели в стороне, их взгляд метался по помещению, где инженеры оживленно обсуждали стратегию и дорабатывали планы.

Иногда их головы соприкасались, когда они перешептывались.

Они сделали так несколько раз за последний час, и я отчаянно хотела посмотреть туда, откуда они не отводили взгляд до того, как тайно пошептаться, чтобы понять, какую часть моей команды они оценивали.

— Что теперь? — взмолилась Джекс, обращая мое внимание на Коннора и дядю Ральфа, который вошел в гараж и направился к моей семье.

Я нанесла бальзам на искусанные губы.

— Он сделал это не просто так, — радостно заявила я, когда Коннор пожал руки Ники и папе. — Почему они не убили его? Черт подери, я убью его.

— Скорее всего, лучше, чтобы они ладили, чем нет, — поморщившись, сказала Джекс.

— Не будь такой чертовски разумной, — Джекс вскинула брови, и ее губы поджались в дерзкой улыбке. — Ладно. Ты во многом права. Возможно, мне стоит подойти и дать им время извиниться, но я не хочу.

Я надула губы, а Джекс покачала головой и рассмеялась.

— Пора, — крикнул Макка, затыкая загруженный гараж. Он включил музыку и крикнул поверх нее. — И в честь последней гонки с лучшим руководителем…, — он смущенно посмотрел на моего отца.

— Скажи это, Макка, — потребовала Джекс.

Макка громко прочистил горло.

— В честь нашего великого лидера и величественного руководителя, у нас будет три песни для подготовки перед гонкой, это ее энергичные песни, а также одна из песен Коннора.

Мои взгляд метнулся к Джекс, которая подняла руки вверх. Я посмотрела на Коннора, который ухмылялся мне.

Из стереосистемы зазвучали первые такты песни «The Chain» группы Fleetwood Mac. Эту песню раньше использовали в программах про гонки. Для многих из нас она была саундтреком тех моментов, когда мы влюбились в гонки. Даже молодые сотрудники команды улыбнулись, когда она заиграла.

— Под эту песню нелегко танцевать, поэтому я буду говорить поверх нее, — заявил Макка.

— Вставай на коробку — крикнула Джекс.

Макка проворчал, но сдался, когда команда начала скандировать «бокс, бокс, бокс».

— Мы не кричим «бокс», если это не во время гонки! — Макка потянулся в карман за заметками. — Прежде чем мы разгромим эту гонку и попрощаемся друг с другом, я хочу поделиться с вами мудрыми словами, потому что многие из нас не останутся, если с нами не будет нашего лидера.

После пары вздохов в гараже воцарилась тишина. Я поймала взгляд папы, но тут же отвернулась. При нем такого бы не происходило. Обычно они кричали и нервничали до последней минуты.

— Как вы все знаете, этот год был непростым. Сначала мы разбирались со строптивым Дейнном и его авариями…

— Эй, — вмешался Коннор.

Он указал на Макку, который смеялся.

— А затем Антуан вел себя как женоненавистнический, высокомерный ублюдок, — послышалось бормотание согласия. — Но пока все это происходило, у нас был наш прекрасный главный-механик Джекс и были все вы, кто улучшал болиды, создавай из них монстров, какие они сейчас.

В команде раздались крики и восторженные возгласы.

— Но связующим звеном во всем этом был Сенна. Она работала столько часов, сколько многие из нас не смоги бы представить; она следила за всем, создавая для нас идеальную среду для побед, пока остужала инвесторов и добивалась того, чтобы болиды были в идеальном состоянии. Но она сделала кое-что еще. Она уважала наше знание, заботилась о наших жизнях и сделала из этого место то, где безопасно было спорить, иметь проблемы ментального здоровья, бояться и скучать по тем, кого мы оставили дома, чтобы быть частью этого сумасшедшего бизнеса автогонок. Она любит машины так же, как и мы, но еще она заботится об этой семье.

Послышались звуки согласия.

Слезы наполнили глаза Макки, и я бросилась к нему. Он слегка слез с коробки, чтобы обняться, затем снова вернулся на нее.

— И она сделала из нас конкурентов. Не скажу, что мы не были ими раньше. Но ты привнесла что-то в эту команду, чего у нас долго не было, — Макка крепко сжал мою руку. — И не важно, что случится, мы навсегда сохраним этот момент, когда вопреки всему мы зажгли огонь и стали командой, о которой люди говорили из-за нашего духа, борьбы, способностей. Мы любим тебя, босс.

Я прижала пятки рук к глазам, но слезы все равно потекли.

— А теперь заткнитесь, пока мы слушаем лучший бит в песне, а затем станцуем.

Бридж в песне зазвучал на полную мощь.

Все замерли, а затем заплакали: от самых крепких инженеров до самых ворчливых членов пит-команды и милой Тауни. Джекс издала всхлип, чем удивила всех, клянусь, даже у моего отца и Ники в глазах стояли слезы, когда песня зазвучала во всю.

Слава богу потом заиграла песня «The Man», и все затанцевали. Мое сердце наполнилось радостью, когда команда напомнила мне, что они тоже боролись, чтобы оказаться здесь сегодня.

— Без выпендрежа? — проговорил Коннор на другом конце комнаты, и я взглянула на него.

Его ухмылка заставила меня покачать головой и улыбнуться.

— Хорошо, — прокричала я, и грациозно подошла к нему, пока все вместе кричали строчу из песни про Лео в Сен-Тропе.

*****

На последних битах «Rebellion» рок-группы Arcade Fire, песни Коннора для подготовки к гонке, все немного успокоились, и я толкнула свою последнюю речь перед гонкой. Мы не могли попасть в ТОП-6, но, наконец, я поняла, что в этом нет ничего страшного, потому что мы уйдем победителями, невзирая ни на что.

— Я хотела сказать кое-что напоследок.

Команда уставилась на меня с высоко поднятыми головами и уважением, которое я заработала за сезон. Дело не в моем отце или Ники. Это ради команды, которая усердно работала и отправилась со мной в это путешествие. Я увлажнила губы и попробовала на вкус остатки моего бальзама для губ со вкусом манго.

— Так как я вижу каждого из вас, свою команду в последний раз, я хочу, чтобы вы знали, что бы не уготовило нам будущее, я рядом, если вы захотите поговорить, разобраться с каким-то дерьмом или показать кому-то фотографии своего новорожденного ребенка, даже если у вас некрасивый ребенок, на которого никто не хочет смотреть.

Все уставились на Силаса, чей некрасивый ребенок превратился в лебедя. Он рассмеялся, вскинув руки в воздух.

— Еще я хотела поблагодарить вас. Все вы дали мне шанс повести вас. За это я навечно буду благодарна. Вы впечатлили меня и заставили меня гордиться каждым днем этого сезона. Что бы не случилось, помните: вы лучшие. Вы невероятные. Вы семья. И вы подарили мне лучший год в жизни. Никто не сможет отнять то, что мы сделали в этом году. А теперь, гоночная команда «Колтер», давайте надерем задницы.

Все заликовали.

— Аплодисменты Тауни, — прокричал Макка, потому что теперь это наша традиция.

Все зааплодировали, подняв руки в воздух.

— Аплодисменты Больному Дейну.

На этот раз приветствие звучали более интенсивно, и кулаки поднялись вверх, как в бою.

— И, наконец, давайте подарим большие аплодисменты, которые только слышала эта трасса, и давайте вызовем зависть у других команд, потому что, будем честны, их руководители дерьмо по сравнению с наши. Аплодисменты лучшему боссу в мире, аплодисменты Сенне «Колтс» Колтер.

Гараж сошел с ума. У папы отвисла челюсть, и я засияла. Ники и Ральф подпрыгнули и присоединились к группе. Коннор так сильно прыгал, что я сжала губы, что не накричать на него. Лучше бы ему не получить травму ног перед началом гонки.

Коннор шепнул мне на ухо, когда команда вернулась к подготовке к гонке:

— Что теперь? — проворчала я, хоть и улыбалась.

— Это я пригласил сегодня твою семью. Они хотели поговорить с тобой о плане, который разработали мы с Ральфом.

Я заговорила тише и смерила его взглядом.

— Что ты сделал, Дейн?

— Не дейнкай мне, — ответил он. Потом поцеловал меня в щеку. — мне нужно идти, но, надеюсь, они поговорят с тобой до конца гонки.

— Береги себя и не надо глупого стиля вождения. Будучи двенадцатым очень сложно попасть в ТОП-10, не говоря уже о большем, — он ухмыльнулся мне. Сегодня я не могла повлиять на него. — Люблю тебя, малыш.

— А я тебя больше, — он снова поцеловал меня в щеку и умчался.





Глава 57




СЕННА

До конца гонки оставалось десять кругов, и Коннор все время продвигался вперед. Им с Тауни повезло, потому что у лидирующих пилотов были проблемы с болидами и произошли мелкие столкновения, не повлекшие серьезных последствий. Стратегия пит-стопов сработала в нашу пользу. Каким-то образом, мы оказались на третьем и четвертом местах в гонке. Я наносила дезодорант и трогала свою татуировку столько раз, что даже трудно сосчитать.

— Просто держи темп, Коннор, — сказала я по радиосвязи.

— Еще нужно, чтобы шины подержались долго. Мы можем остаться третьими, если ты не будешь сильно давить, — добавил Макка.

Коннор рассмеялся по радио, от чего я задрожала.

— Коннор, — предупредила я. — Если вы с Тауни финишируете на этих позициях, мы попадем в ТОП-6 Кубка Конструкторов.

— А если я приду первым, босс?

— Тебе не нужно приходить первым. Сохрани свою позицию в гонке, и все будет хорошо.

— Или я отдамся на полную и выиграю, — Коннор обладал высокомерием, из-за которого мои пальцы на ногах поджимались, а пальцы рук скользили по татуировке.

— Не заставляй меня изменить твою песню для подготовки к гонке на «Ego».

— Я приехал гонять, босс. И это то, что я собираюсь делать. Доверься мне. А теперь, скажите Тауни оставаться ближе, потому что мы здесь, чтобы показать остальному миру гонок на что способны «Колтер».

Я обхватила голову. Не знала, радоваться ли мне, что он снова полюбил гонки и хотел, чтобы мы были лучшими, или паниковать, потому что он рисковал всем.

Кто-то ткнул меня в плечо пальцем.

— Сенна, мы можем поговорить?

Я встретилась взглядом с отцом. Он был поникшем, а его рот скривился. Он всегда был самым могущественным человеком в мире, но он постарел. В его глазах все еще считывались мудрость и опыт, но и что-то еще.

— Да, можем. Но прямо сейчас? Идут последние девять кругов.

— Пожалуйста.

Возможно, это было отвлечением, в котором я нуждалась.

Ники присоединился к нему, и дядя Ральф тоже. Я сняла свои наушники, чтобы повернуть шею.

— Я не могу уйти, но слушаю. Мне больше нечего добавить с последнего раза, когда я с тобой говорила, — я кивнула на Ники, чтобы он знал, что я имела в виду и его.

Папа громко сглотнул.

— Я хочу уйти из команды.

— Знаю, — ответила я.

Я посмотрела на экран, где Коннор продолжал лететь по прямой, и с каждой секундой риск для его шин только рос. Это был чертовски красивый демон в человеческом обличье.

Папа прочистил горло.

— Я думал, что лучший способ уйти из команды это продать ее кому-то вроде Антуана и его отцу. Я бы глуп и не видел, что все это время было прямо у меня под носом. Коннор заставил меня прийти сегодня, сказал, что мне нужно осознать, от чего я отказываюсь в отношении своего будущего и будущего тех, кто работал на меня в течение многих лет. Еще он сказал, что я отказывался от будущего, над которым ты работала.

Я нежно улыбнулась.

— Ну, конечно. Он всегда верил в меня.

— А я нет, недостаточно. Я думал, что мне нужно защищать тебя и дать тебе хорошую жизнь. Но сегодняшний день стал откровением. Эта команда любит тебя. Я увидел, как ты добиваешься от них результатов, которых я не достигал годами. Долгое время, а не только в этом году я недооценивал тебя, — я кивнула. Я не собиралась заставлять его чувствовать себя дерьмом. — Я думал, что был отцом, но нет. Я был мудаком.

— Ага, — добавил Ники, и я бросила на него взгляд.

— Ты тоже был мудаком, — я указала на него.

— Она права, — сказал Ральф.

Я ухмыльнулась.

— Возможно нам всем нужно больше слушать дядю Ральфа.

— Нет. Нам всем нужно больше слушать тебя, — ответил папа, и я откинулась на своем кресле, мои глаза расширились. Он взял меня за руку и улыбнулся, когда увидел татуировку. — Твой самый быстрый круг на Сильверстоуне. Я гордился тобой в тот день, хоть и был напуган. Последние несколько лет я забывал гордиться тобой и твоими навыками. Прости. Я не заслуживаю прощения, а простить нужно много всего, но мне стоит попытаться и завоевать его со временем.

Я громко сглотнула.

— Конечно, я прощаю тебя, пап. Ты так чертовски злил меня, но мне следовало больше выговариваться. Я так старалась быть человеком, каким ты хотел меня видеть, что позабыла, кем была. Но это не значит, что ты все еще не можешь пытаться усерднее. Это первый шаг.

— Я тоже прощен? — вступил Ники.

Я закатила глаза.

— Ты еще не извинился.

— О, да. Прости меня, Сенна, — сказал он, когда светлый локон кудрей упал ему на лоб.

Хотя он звучал равнодушно, пот стекал с его лба, когда он заправил прядь волос под кепку.

— Мне стоило верить в тебя, как Коннор, и верить в него тоже. Он хороший мужчина для тебя, — сказал Ники. — Он сказал мне, что ты никогда не нуждалась в нашей защите, а скорее в нашей вере. Он видел то, чего не видели мы. Мне не надо было услышать это от других или видеть сегодняшнее тому доказательство. Ты невероятна. Вообще-то, это я нуждался в твоей защите больше, чем ты в моей. Я не смог защитить себя.

Я уставилась в его глаза. Я не понимала его подтекста, но, обещаю, что поговорю с ним позже.

Я провела большим пальцем по воротнику блузки, пока изучала свою семью.

— В следующий раз если кто-то из вас будет со мной так обращаться, то на этом все. Я сожгу все мосты и заявлю, что у меня нет семьи, кроме мамы. Ясно?

Они робко кивнули. Я посмотрела на монитор. Коннор был на втором месте, а Тауни была позади него на третьем. Желчь наполнила мой живот, и я сняла обувь и начала расхаживать.

— Макка? — сказала я в микрофон.

— Ты не можешь спорить с ним и не должна, в любом случае. Он знает, что делает, — ответил Макка.

Я проворчала.

— Но я здесь по другой причине, — сказал папа. Осталось пять кругов, мои последние пять кругов в качестве руководителя команды, но я все равно посмотрела на папу и повернулась в кресле. — Мне не нравится владеть этой командой, и я хочу проводить время с твоей мамой и заниматься всем, что я упустил. Но Ральф и Коннор разработали план получше, чем продать команду Антуану и его отцу.

Мой взгляд метался между драмой на экране и драмой передо мной. Я потерла лоб большим пальцем.

— О чем ты?

— Я отдаю тебе 51 % команды. Дело не только в том, что я пропустил так много важных моментов твоей жизни, включая твой выпускной, — я посмотрела на Ники, который кивал. Ох эти чертовы мужчины Колтер. — Но и в том, что ты можешь управлять этой командой так, как положено. Это семейный бизнес, и он должен оставаться в семье с лидером, превосходящим всех лидеров. Он нуждается в тебе.

— А остальные 49 %? — запиналась я.

Его слова согревали сердце, но мне нужно было знать против кого я буду бороться при принятии решений.

— Ники получит 24 %, Коннор и Ральф — 10 %, и ты можешь сохранить за собой оставшиеся пять, если хочешь. Возможно, тебе захочется вложить средства, чтобы убедиться, что это место полностью принадлежит тебе.

Я обняла его.

— Ты знаешь меня лучше, чем думаешь, пап. Я в восторге. Но ты бы получил больше денег от продажи.

Он рассмеялся.

— Мне не нужны деньги. Твоя мама руководит нашим финансами. Мы полностью готовы к отпуску.

Я втянула воздух и крепче обняла его.

— Спасибо. Это многое значит для меня. Но что насчет Антуана и его отца? Они так просто не уйдут.

— Оставь этого маленького ублюдка мне, — огрызнулся папа.

— Пап, — воздохнула я.

— Прости за все эти годы, что я не верил тебе. Этот кусок дерьма терроризировал тебя, стал причиной твоей аварии, а затем я нанял его. Я не могу простить себе этого, — он вдохнул, и я зажала его руку в своих. — Но именно ты сделала так, что имя Колтер теперь звучит совсем иначе. Это больше не команда, которая достигает результатов через травлю. Гоночная команда «Колтер» чествует хороших, достойных людей благодаря тебе.

— Благодаря всем им, — ответила я, говоря о своей команде. — И мы действительно получаем результаты. Мы можем финишировать в первой шестерке, если Коннор не выкинет нечто глупое.

Ники показал на экран.

— Слишком поздно.

Я повернулась настолько быстро, что чуть не упала со стула.

— Какого хрена он вытворяет теперь? — крикнула я Макке.

Макка усмехнулся.

— То, что делает лучшего всего, и если у него получится, то мы окажемся в ТОП-5 в Кубке Конструкторов.

Это был последний круг, и Коннор шел ноздря в ноздрю с Билли, лидером гонки. Не было смысла кричать ему про износ шин, риски для жизни или о глупости, потому что, что бы я не сказала, это отвлечет его. Вместо этого, я смотрела, коснувшись татуировки и стиснув челюсть.

Папа сжал мое плечо, пока Ральф и Ники болели за Коннора.

Пит-команда закричала, когда Коннор поравнялся с лидером гонки. От финишной черты их отделяли считанные метры.

— Мои шины, — прокричал Коннор по радиосвязи.

Я дрожала, и папа еще крепче сжал мое плечо.

— Он не сможет, — прокричал Ники.

— Да, блять, сможет, — прошептала я. — Давай, Коннор.

Все кричал в знак поддержки, когда Коннор пронесся над линией финиша с преимуществом в один корпус. Тауни была третьей.

— Это было ради тебя, Сенна! — прокричал он. Что бы он сегодня ни кричал по радиосвязи, скорее всего это будут повторять в спортивных новостях до конца недели. — Ты — лучший в мире босс, и теперь ты тоже поднимешься на подиум.

— Он тебя любит, не так ли? — сказал папа.

— Любит, — ответила я, задыхаясь от эмоций. — И я люблю его. Всегда буду.





Глава 58




КОННОР

Пять месяцев назад я бы все отдал, чтобы никогда больше не гонять, и теперь я здесь, на верхней точки подиума, стою, приложив руку к груди, пока играл национальный гимн Британии. Я стоял настолько прямо, как никогда в жизни. Я и раньше слышал его с подиума, но это было самое милое исполнение, которое я когда-либо слышал.

Слезы текли по моим щекам, и я выпятил грудь. Я улыбнулся Тауни, которая сияла в ответ такой широкой улыбкой, что, уверен, у нее завтра будет болеть лицо. Вы никогда не сможете забыть ваш первый подиум на Формуле 1.

Я не мог увидеть Сенну, только если не подпрыгнуть со своего места, но стоять рядом с Билли, который занял второе место, было любовью моей жизни. Сегодня Сенна тоже получит свой первый подиум.

Возможно, Билли чувствовал мое любопытство, потому что, когда я оглянулся, он отошел, и появилась Сенна. Ее глаза были закрыты, и она вдыхала этот момент. Она подпевала гимну. Тогда-то я и начал рыдать. Мы подарили друг другу лучший в мире подарок.

Я пилотировал как придурок и рискнул всем, но оно стоило того, чтобы она поднялась сюда. Нам не удалось поговорить друг с другом, только перекинуться парочкой слов, так что я не знал, улыбалась ли она еще и потому, что ее отец согласился на план, который мы с Ральфом привели в действие.

Я прикусил нижнюю губу, когда представил, что бы она хотела, чтобы я сейчас сделал.

Такое ощущение будто я слышал ее голос в голове. Наслаждайся моментом, малыш. Я ухватился за него всем, что было мощи. Сделал глубокий вдох и громко запел.

Когда гимн кончился, все начали поздравлять меня. Тогда-то я и схватил шампанской и побежал к Сенне. Я тряс его, словно снова вернулся в гараж, танцуя.

Тауни облила шампанским мои лицо, когда направлялась к Билли.

— В отместку, — прокричала она ему, подтверждая их соперничество в прошлом.

Насколько мне известно, он мог быть ее Коннором.

— Коннор, не смей, — указала на меня Сенна, когда я подбежал.

Она набросила на себя пальто, готовясь. Она знала, что я бы не стал делать этого, если бы на ней была только блузка. Хоть мне бы и понравился вид, он не для всех остальных. Она была моей, чтобы вожделеть.

Я вскрыл бутылку и развел руками.

— Ты даже не даешь себе шанса бороться, Дейн? — хихикнула она.

Я смерил ее взглядом.

— Я хочу все, что ты дашь.

Она встала на мою ступеньку, так что была немного выше меня.

Мои руки чесались. Я хотел схватить ее, но не хотел, чтобы она потеряла и долю уважения, которое заработала в качестве руководителя команды.

— Но сначала, — я поднял руку. — Прошу, скажи мне вот что.

— Хватит тянуть резину. Твоя очередь намокнуть.

— Эй, никакого флирта, пока мы здесь. Скажи вот, что. После сегодняшнего дня я буду называть тебя боссом?

Выражение ее лица смягчилось, и, блять, мне захотелось поцеловать ее.

— Да. Я владею командой, и, как я и сказала в тот день, когда вошла в зал заседаний и обнаружила твое самодовольное лицо прямо передо мной: я владею тобой. Теперь ты мой, Коннор, и ты сделаешь именно так, как я скажу.

Такое ощущение словно все мое тело зажглось звездами.

— А я бы и не хотел иначе. А теперь, облей меня шампанским, босс.

Толпа рассмеялась, когда я открыл рот, и она налила в него игристый алкоголь.

****

Мы спешили на концерт, на Сенне были эти коротенькие шортики, которые я любил, и толстовка нашей команды, а на мне — джинсы и футболка «Колтер». Через секунды Тейлор Свифт будет петь перед огромной толпой. Каждый руководитель, пилот и человек на этой гонке поздравлял Сенну и меня. Она перечисляла факты об автогонках с участием женщин-гонщиков, пока я пытался протащить нас через толпу.

Когла мы убежали от очередного руководителя команды, она прокричала мне на ухо:

— Они уважают меня. Меня!

— Конечно, уважают, малышка. А теперь, нам нужно спешить. Тейлор никого не ждет.

Ее легкомысленность заражала, словно я был под кайфом от нее.

Рука пролетела перед нами, и мы остановились перед Филипом, дьявольски красивым руководителем «Вэсса». Он встал ближе, чем мне бы хотелось, и я сжал руки в кулак, чтобы не подвинуть его на приличное расстояние от моей девушки. Я не защищал ее. Я заявлял, что она моя.

— Хорошая работа, Сенна, — сказал он с очаровательным акцентом.

От него пахло, как от греческого бога.

Она улыбнулась так, словно была фанаткой, пока не поймала мои поднятые брови и кислый взгляд. Из-за ее застенчивой ухмылки я покачал головой и прошептал:

— Я отшлепаю тебя, когда вернемся домой.

Она сжала губы пальцами.

— Сегодня я поздравляю вас, Коннор, и особенно вас, Сенна, — заявил Филип, не замечая нашей беседы. — Мисс Колтер, вы вывели свою команду из кризиса и сделали ее претендентом на победу.

Она кивнула, хоть я и уверен, она нервничала, когда ее пальцы касались ее татуировки и когда она заправила волосы за ухо. Он был руководителем самой успешной гоночной команды.

— Мы сделали это как команда. Одна команда, одна семья, и очень много борьбы.

— Вам понадобится эта борьба в следующем сезоне. Мы все будем наблюдать, Колтер.

Это подтолкнуло ее дух соперничества к действую, и она подняла голову.

— Наслаждайтесь видом, когда мы надерем вашу задницу, Филип.

Я взял ее за руку и увел прочь. Боль в моей челюсти и скорость, с которой я двигался, когда бросил на Филипа взгляд через плечо, были вызваны ревностью.

— Тейлор Свифт начнет через две минуты.

Она замедлила меня и отдернула мою руку.

— Малыш, я пройдусь походкой босса. Хочу, чтобы он знал, что я не боюсь. В следующем сезоне мы трахнем каждую команду.

— Да, — ответил я, касаясь губами ее шеи.

Когда мы дошли до концерта, нас поймали в толпе. Я развернул кепку, а она накинула капюшон, так что мы немного были скрыты. Когда я переместил ее перед собой, то застонал. Может она и была дерзким боссом, но она была самой сексуальной женщиной, которую я когда-либо видел в шортах.

— Поверить не могу, что это конец, — прошептал я, когда Тейлор Свифт начала с песни «Love Story». — Прямо сейчас у меня есть все, чего я когда-либо хотел.

Я обнял ее, и она замычала в знак согласия.

— Сегодня лучший день в моей жизни, Коннор, — нежно сказала она. — Когда я встала с постели этим утром, то была уверена, что он будет худшим, но ты воплотил все мои мечты, — запах бензина и характерных для нее духов с ароматом апельсинов заполнили мою душу. — Я слушала эту песню, когда мы были подростками. Представляла, что, однажды ты увидишь меня такой, каким я видела тебя.

Ее сердце колотились у моей груди, такое ощущение будто наши сердца бились как единое целое.

— И все это время я видел тебя такой, — она вздохнула, а я обнял ее крепче. — Я не заслуживаю тебя, Колтс, — прошептал я ей на ухо, а потом снял ее капюшон и поцеловал ее волосы. — Почему ты меня любишь?

Она мягко вздохнула.

— Потому что с первого дня, как я тебя увидела, ты бросал мне вызов и заставлял чувствовать меня так, словно я могла победить весь мир, — я закрыл глаза и засунул руки в карманы ее толстовки. — А теперь потому, что позволяешь мне объездить твое лицо, словно я королева родео.

Я громко рассмеялся, и мой член дрогнул в знак согласия.

— С меня особое обращение, когда мы вернемся домой.

— А мы официально съезжаемся?

— Блять, да. Я последую за тобой на край Земли, если ты позволишь.

— Навсегда и навечно. Вот только, никакой забавы, пока ты не поспишь. Тебе нужно отдохнуть, — конечно, она заметила, что я не спал во время наших видеозвонков. — Но после, я покажу тебе, что именно ты заработал за то, что принес нам пятое место и первый подиум в качестве руководителя команды.

— Первый из многих. Жду не дождусь, — мои губы коснулись ее уха, когда я прорычал. — Я представляю тебя на четвереньках, мои губы на твоей шее, мой член глубоко внутри тебя, пока ты выкрикиваешь мое имя, и я довожу тебя до самого ошеломляющего оргазма. И тебя нужно отшлепать за ранее поведение. Тебя устраивает, босс?

Я прижался к ней. Она была возбуждена этим так же, как и я. Если бы нас не окружали незнакомцы с камерами на телефонах, я бы скользнул пальцами между ее ног, чтобы узнать, была ли она мокрой для меня.

— Идеально, малыш, — пробормотала она.

— Обычно, я не принимаю запросы, — прокричала со сцены любимая певица Сенны. — Но я услышала, что руководитель выигравшей команды и революционная женщина слушает одну из моих песен, когда ей нужна сила. Эта песня посвящена всем женщинам, которые ког-либо чувствовали себя недостойными. Дамы, давайте продолжим создавать историю. Эта песня для тебя, Сенна Колтер.

Сенна запрокинула голову и рассмеялась, когда нас окружили первые строчки «The Man».





Эпилог




СЕННА

— Ты не можешь рано уйти с церемонии награждения, — прошипел мой отец, когда я начала вставать из-за стола.

Возможно, он рано покинул команду и был ее единственным владельцем на следующие три часа, но я разрешила ему и маме посетить Ежегодную церемонию вручения наград FIA.

— Я могу делать то, что захочу, — ответила я, разглаживая свое длинное черное платье на одно плечо и с высоким разрезом до бедра. — Я все еще твоя дерзкая дочь, пап.

Я зачерпнула последний кусочек шоколадно-малинового торта на ложку и с деликатностью гонщика-картингиста запихнула его в рот, чтобы доказать свою точку зрения.

— Кроме этого, — добавила я с набитым ртом. — моя команда получила свои трофеи.

Я кивнула на Коннора, который стоял в двери с его наградой в номинации «Лучший момент года» за его маневр в последней гонке сезона, когда он прорвался с третьего места на второе. Из-за извинений папы, я это пропустила, но Коннор заставил меня посмотреть это пятьдесят раз с каждого ракурса. Не то, чтобы я упущу возможность лицезреть, как мой мужчина побеждал трассу. Он поймал меня на наслаждении этого в замедленной съемке, когда я должна была тихо спать рядом с ним. Я получила существенную награду за это на конце постели.

Коннор пошевелил бровями в мою сторону, когда Ники толкнул его.

— Джекс приехала. Мне надо идти, — прошептала я папе.

— Позволь ей уйти, дорогой. Скорее всего, ей больше не удастся улизнуть, а в этом году она сделала достаточно. Она заслуживает немного веселья. Помнишь, как ты переживал, что работы будет слишком много для нее?

Папа вздохнул и поцеловал ее в щеку, напомнив нам то, что я осознала за последние недели. Мама всегда была главной, но только сейчас она могла вести себя соответственно.

— Ладно. Иди, но защищай своего брата и убедись, что он не вытворит чего-то глупого. Он ведет себя так с момента, как вернулся, и не рассказывает мне, что происходит, — сказал он, фыркнув.

— Да, пап. Хотя Ники все еще ничего мне не расскажет. Мы с Коннором пытались выведать у него его планы или узнать, что случилось, когда он был в отъезде, но он лишь отмахивался, — я поцеловала папу и маму в щеки. — Люблю вас обоих. Приглядывайте за Тауни. Она разбивает сердца всех в этой комнате.

С ее каштановыми волосами, зачесанными набок, и зеленым коктейльным платьем, подчеркивающим ее стройную фигуру и глубокий вырез декольте, она была красавицей этого бала. Ее ослепительная внешность привлекала всеобщее внимание. Благодаря своей постепенно раскрывающейся солнечной личности и исключительным навыкам пилота она пользовалась большим спросом как в личной, так и в профессиональной сферах. Но она оставалась верной, когда они подходили. С ней и Коннором пилотирующими за меня в следующем сезоне мы создадим проблемы, и я ждала этого с нетерпением.

— Она сможет о себе позаботиться, — ответил папа. — Она очень напоминает мне тебя.

— Туше, — ответила я, когда выскользнула из зала.

****

На аэродроме Дансфолд я наделала гоночный костюм. Он был похож на тот, что я носила, когда была подростком. Я улыбалась своей татуировке, когда застегнула молнию своего бело-лазурного костюма. Моя гоночная история больше не была проклятием, висящим на моей шее, а лишь еще одной главой в моей жизни, которая делала меня тем, кто я есть. Коннор вернул мне это чувство. Я сделала пометку в голове сказать ему об этом. Могу представить, как он потом будет щеголять, услышав это.

Я врезалась в Ники, когда выходила из здания. В дверном проеме Джекс показывала восторженному Коннору гиперкары, которые нам подарили этим вечером за гонку.

— Как в старые добрые, — сказал Ники, улыбаясь моему гоночному костюму.

Я ухмыльнулась.

— Поэтому мы и здесь. Мы втроем не гоняли друг против друга с тех пор, как мне было семнадцать. Пришло время доказать, что я была и всегда буду лучшей.

Он ткнул меня локтем.

— Конечно, будешь, сестренка.

— Сегодняшняя ночь это воздаяние прошлому и чествование будущего. И мы будем безрассудными взрослыми за рулями гиперкаров вместо того, чтобы сидеть на скучной церемонии награждения, — заявила я.

— Ты когда-нибудь скучала по прежним временам? — спросил Ники. Его лицо поникло, и он отказывался смотреть мне в глаза. — Тогда все было проще.

— Скучала, но мне нравится, как все обстоит на этот раз. Я нашла что-то и кого-то, радующего меня, и каждое утром я просыпаюсь, зная, что мне не могло повезти еще больше, — я прикусила внутреннюю стенку рта. — Ты когда-нибудь находил такого человека? — робко спросила я.

Никки поймал мой взгляд.

— Возможно на очень короткий миг.

— Хочешь поговорить об этом? — я затаила дыхание.

— Может быть, на следующий неделе. Мне нужен совет касательно моего будущего. Не против? — я не привыкла видеть уязвимую сторону брата.

Я впилась ногтями в руки, чтобы не обнять его.

— Да, конечно. Приходи, когда захочешь. Я выслушаю и помогу, чем смогу.

Он отвернулся.

— Круто, но если я не приду, то не волнуйся.

— Как угодно, — с момента возвращения он отшатывался от моих объятий, поэтому я лишь слегка коснулась его плеча. Я больше не знала, кем он был. — Я люблю тебя, Ники.

— И я.

— Ты можешь переговорить со своим парнем? — сказала Джекс, когда мы вышли.

Было так холодно, что мое дыхание конденсировалось в воздухе. Скоро Рождество, и оно будет мое первое с Коннором. Я запланировала несколько сюрпризов для него. Для начала: тропический остров, который взывал к нам.

— Что он сделал на этот раз? — сказала я, уставившись на моего мужчину с ухмылкой, которую не могла стереть с лица.

— Что? — Коннор вскинул руки в воздух. — Я просто спросил, достаточно ли кресло отодвигается назад, чтобы кто-то смог сесть на колени другого.

— Ты слишком похотливый на мой вкус, — огрызнулась Джекс, тыкая в него. — В этом году я заявила, что больше не встречаюсь. Я буду счастлива и одинока с моими моторами и книгами. Все мужчины мудаки, а все женщины любят поиграться.

Я подняла руку.

— За исключением вас троих, — добавила Джекс. — Но я не хочу встречаться ни с одним из вас.

— Я тоже не хочу с тобой встречаться, — проворчал Коннор.

— И я, — согласился Ники. — У некоторых из нас и так достаточно проблем в голове.

Мы с Коннором посмотрели друг на друга, задержав взгляды.

— В любом случае, хватит этого дерьма. Мы гоняем или как? — фыркнул Ники.

— Ага. Мы с Коннором первые, затем вы двое, а затем Джекс начнет гонку оттуда, где я уделала тебя и Коннора, — ответила я, направляясь к изумрудному Астону и зарычала. Это самая сексуальная машина, которую я когда-либо видела. — Заводите моторы.

****

Мы с Коннором поравнялись друг с другом. Джекс добавила в шлемы радиосвязь, чтобы гонщики могли разговаривать друг с другом.

— Я не могу дождаться, когда смогу владеть тобой на трассе так же, как владею тобой вне ее, — сказала я по радио, радуясь, что Ники и Джекс не слышали нас.

Я надела перчатки и схватилась за руль.

— Малышка, ты ничем не владеешь. Когда я выиграю эту гонку, то заберу тебя домой, переверну на живот, и буду ползать по твоему телу. Буду играться с твоей промокшей киской, пока ты кричишь, что я — твой босс.

— Твои пошлые разговорчики не работают, Коннор, — солгала я.

Я уже промокла от перспективы оказаться под ним, пока он заставлял меня умолять.

— Конечно, не работают, Колтс. Но по шкале от одного до десяти, где десять значит, что ты настолько возбуждена, что сгоришь раньше, чем мои шины на трассе, на сколько оцениваешь свое состояние?

Я прикусила губу, представляя его рот между моими бедрами.

— Одиннадцать.

— Моя девочка.

Я засмеялась по радиосвязи.

— Я люблю тебя, Коннор.

— Я тоже тебя люблю, Колтс. А теперь покажи мне, что может сделать женщина, от которой я без ума, когда она сидит за рулем гиперкара. Но не делай это слишком хорошо, иначе мой стояк ударится о вращающийся руль.

Я не могла перестать хохотать. Гребанный Коннор Дейн возбуждал меня и одновременно делал счастливой.

— Вызов принят. А теперь, заводи этот мотор, потому что я собираюсь подарить тебе поездку всей жизни.

— Блять, да.

КОНЕЦ





