Глава 1


Амелина

- Мам, а мы что, снова в садик? – испуганно интересуется Илюша, забегая вперед и заглядывая мне в лицо.

- Это другой садик. Мы туда ненадолго, - поясняю, быстро вышагивая. Автобус застрял в пробке, и теперь мы немного опаздываем. Я так и не смогла перебороть свой страх и вернуться за руль. Тем более, в Москве.

- Я не хочу! – канючит сын. Выдергивает руку, тормозит посреди улицы и нахохливается, как воробушек.

Возвращаюсь и присаживаюсь перед ним на корточки.

- Илюш, это очень важно для меня и еще одной тети. Иногда маме нужно задерживаться на работе. Чтобы у нас с тобой были денежки, чтобы покупать вкусняшки.

- И киндеры с бегемотиками, - сияет сын, мигом позабыв про обиду.

- И киндеры, - соглашаюсь, выдыхая. Потому что на обратном пути нам придется завернуть в супермаркет. Тут без вариантов. Мой мальчик очень упертый. – Пойдем, зайчик. Обещаю, в этом садике тебе не придется скучать. Там будут другие детишки и много классных игрушек.

- Ура! Тогда, кто быстрее?

Мы наперегонки бросаемся вперед, и в конце короткой гонки я позволяю сыну выиграть. И так, смеясь и обмениваясь впечатлениями, мы веселые вваливаемся в раздевалку.

- Спасибо, что пришла! – радостно выдыхает Анита, чмокая меня в щеку. Поворачивается обратно к зеркалу и продолжает торопливо наводить марафет. – Я так мечтала об этом концерте, билеты купила еще зимой…А эта коза, - стреляет глазами в основной зал садика и с глубокой обидой и злостью добавляет: - отказалась забирать ребенка пораньше. Я, конечно, понимаю, что она не обязана, но могла бы пойти мне навстречу…Тем более, ей это ничего не стоит.

- Я всегда рада помочь, ты же знаешь, - похлопываю подругу по плечу.

- Здравствуйте! – громко, на всю раздевалку произносит сын, внимательно разглядывая мою коллегу.

Она вскидывает брови, стреляет в меня хитрым взглядом и присаживается на корточки, растягивая губы в улыбке.

- Ой, привет! А что это за прекрасный малыш к нам пришел?

- Я не малыш, - сурово заявляет сынок, сводя бровки на переносице. – Я – Илюша.

- Очень приятно. А я – тетя Анита. А это что за тетя? – кивает в мою сторону.

Сын жмется к моим коленям, обнимает и уже сердито бурчит:

- Это не тетя! Это моя мамочка!

- Поняла, поняла! – вскидывает ладони Анита, хохоча. – Извини, я что-то глупость ляпнула. Прости, мой хороший.

Теперь понимаете, почему ее обожают дети, и почему я не могла ей отказать? Самый добрый, позитивный и классный человек, которого я знаю.

Я помогаю Илюше снять ветровочку и сандалики.

- Ничего, что я с ним? Сама понимаешь, мне некуда деть ребенка в это время…

- Да все в порядке! – отмахивается коллега, осматривая себя в зеркало. Остается довольна результатом и подхватывает маленькую сумочку. – Кроме вас и Елисея в это время здесь уже никого нет.

- А камеры?

Анита выразительно вскидывает брови.

- Ты прекрасно знаешь, что они периодически «ломаются».

Хихикаю, прикрывая рот ладонью. Мне не приходилось, но знаю, что воспитатели, которых задалбывают родители, иногда грешат этим.

- Привет, - раздается тихое. Поворачиваюсь и вздрагиваю.

Мальчик разглядывает нас с любопытством и легкой улыбкой. Обычный ребенок, каких я повидала десятки за годы работы в этом садике.

Но его глаза…

Ярко – синие, глубокие, цвета океана, с черным четким контуром…

Такие невероятно красивые я видела раз в жизни почти шесть лет назад. Они принадлежали человеку, которого я любила. И который подарил мне моего потрясающего мальчишку.

И тот, кто разбил мне сердце. Воспользовался, растоптал, перешагнул и пошел дальше.

- О, привет! Я – Илюша, - громко здоровается сын. – А тебя как зовут?

- Я – Елисей.

- Пойдем играть? – освободившись от верхней одежды, сын подбегает к мальчишке. - Мама сказала, что здесь много игрушек.

- Пойдем.

Илюша обхватывает ладошку нового друга и ведет его в игровую зону.

- Такой малыш славный, - с грустью вздыхает Анита. – Добрый, ласковый, тактильный. Но у меня такое ощущение, что родители его не особо любят. Отца я в жизни не видела, а мать все время забирает его последним. А знаешь, почему?

Отрицательно качаю головой.

- Потому что она занята своими личными делами, - выплевывает, как будто сей факт оскорбляет ее лично.

- Ну, так детский сад для этого и существует, - осторожно замечаю. -Чтобы родители могли работать…

- Я тебя умоляю, - Анита закатывает глаза, ахает и кидается убирать отпечатавшуюся на веках тушь ватной палочкой. - Или фитнес, или солярий, или бассейн. Мамаша просто живет свою лучшую жизнь, пока ребенок ее ждет и наблюдает, как других детей забирают родители. Она всегда забирает его в последнюю минуту рабочего дня. Мне кажется, была бы ее воля, она бы его на все пять дней оставляла тут. У нас сложилось впечатление, что Елисей ей мешает. Как будто...собственный ребенок – обуза.

Мне становится не по себе. Материнское сердце сжимается от сострадания к ребенку.

- Бедный малыш…

- Да, жалко ребенка…Ладно, я побежала. Если что – звони, - складывает ладони в молитвенном жесте и корчит забавную гримасу. - Но лучше не надо, пожалуйста.

- Иди уже. С двоими-то я как-нибудь справлюсь. Как никак, я - педагог. Хоть и по английскому.

Целую подругу в щеку на прощание и прохожу в игровую. Сажусь на пол рядом с детьми, которые уже успели построить гараж для машинок.

- А меня сегодня папа заберет! – гордо заявляет Елисей, сияя на всю группу. – Скоро он придет?

Бросаю взгляд на часы. До конца рабочего дня еще пятьдесят минут.

- Скоро, солнышко. Ты даже не заметишь, как это время пролетит.

Сын заметно грустнеет и притихает.

- Я тоже хочу, чтобы меня из садика папа забирал, - тихо, с долей обиды в голосе замечает Илюшка. - Вот Ярослава забирает и ведет на футбол. А у меня нет папы!

Есть, мой хороший...

Просто он шесть лет назад выбрал другую женщину. Променял на ту, что «ничего для меня не значит, у нас был просто секс». И сейчас их малышу наверно уже примерно столько же…

- Елисей! – раздается от порога низкий хриплый голос.

Лицо мальчишки озаряет счастливая улыбка, и он срывается с места.

- Папа пришел! Папа!

А я замираю, резко выпрямляясь. Сердце колотится, не знаю, куда себя деть, мечтая провалиться под землю. Внутри настоящая мясорубка из чувств и эмоций.

Резко разворачиваюсь, чтобы убедиться, что мне послышалось. Что я ошиблась и снова нафантазировала, как фантазировала эти чертовы почти шесть лет.

Хочу убедиться, что это просто незнакомый мужчина, отец этого чудесного малыша. Ведь мой Сергей не может быть в Москве!

Но, оказывается, еще как может.

Я буквально сразу тону в синих океанах. Как шесть лет назад.

Это получается…Елисей – их сын? И у него его глаза…Глаза, которые снились мне по ночам…

Наворачиваются слезы. Дышать становится почти невозможно. От обиды. Злости. Несправедливости.

Несправедливости, что у Елисея есть мама и папа. А мой сын, который так мечтает об отце, стоит всего лишь в нескольких метрах от него, но даже не подозревает об этом и не имеет ни малейшей возможности прикоснуться…

- Добрый вечер, - произношу шепотом, потому что голос выдаст мое состояние с головой.

Сергей такой же красивый, как и в нашу последнюю встречу. Высокий, широкоплечий. Ни на грамм не растерял свою форму. Строгий офисный костюм лишь подчеркивает ее.

Но все же что-то неуловимо в нем изменилось.

Тихомиров замирает и с пристрастием рассматривает меня, словно не верит своим глазам. Выглядит озадаченным и выбитым из колеи.

Переводит взгляд на Илюшу.

Его сына. Нашего.

Но уделяет ему внимания не больше двух секунд. Илюша ему абсолютно неинтересен. Да и зачем, если у него есть сын от Русланы, так невероятно на него похожий?..

- Здравствуй, Лина, - голос жесткий, с нотками металла и насквозь пропитанный арктическим холодом. – Что ты здесь делаешь?



Дорогие мои, в свой день рождения я решила сделать подарок и себе, и вам и приглашаю в продолжение истории Амелины и Сергея) Героям будет непросто, они совершат еще кучу ошибок на пути к счастью) Нас ждет много эмоций, романтики и, конечно же, любви)

Не забудьте поставить звездочку на карточке книги и добавить историю в библиотеку, чтобы не потерять)

Добро пожаловать)

С любовью ко всем и каждому, Николь.





***


Мои хорошие, хочу познакомить вас с визуалом главных героев, как я вижу наших Амелину и Сергея)

У меня есть две версии: реальные люди и то, как видит их нейросеть) Делитесь в комментариях, какая вам больше понравилась, и совпало ли с вашими представлениями?))

СЕРГЕЙ





АМЕЛИНА





Глава 2


Амелина

Задыхаюсь от такого вопроса. От возмущения, что клокочет внутри, как вулкан Везувий перед извержением. Оно поднимается из самой груди, обжигает горло, лишает воздуха.

И именно сейчас я вдруг понимаю, что изменилось в Сергее.

Его синие глаза, в которых я добровольно тонула, теперь такие же ледяные, как воды Северного Ледовитого океана. Бездонные. Пугающие. Чужие. И в них больше не осталось той всеобъемлющей любви, нежности, лишь презрение и обжигающая ненависть.

Вот только совершенно не пойму, чем я ее заслужила!

Сергей строил из себя супермена. Героя. Защитника, который спрячет от всех проблем. Пускал пыль в глаза, изображая, что бережет и делает нас с Милой самыми счастливыми.

По факту – оказался таким же, как и его брат.

Просто трахался со мной в свое удовольствие, получил то, на что давно положил глаз. «Трудился» на два фронта, а потом выбрал беременную любовницу.

И даже не нашел в себе сил и смелости признаться мне в этом. Просто молча исчез. Самоудалился, внеся меня в черный список и бросив по телефону.

Детский сад.

И если бы я случайно не оказалась в тот день в больнице и не узнала, что девушка, которая в жизни Сергея, как он говорил, просто «мимо проходила», я бы так и сидела в неведении и в ожидании этого кобеля.

- Звучит, как претензия, Сергей, - бросаю, вскидывая подбородок. - Какие-то проблемы?

Из последних сил удерживаю голос ровным. Даже равнодушным. Хотя внутри все трепещет от волнения. От осознания, что отец и наш сын впервые в жизни находятся в одном помещении, шум в ушах нарастает, и резко становится душно. Воздух становится густым, липким, вязким, словно его кто-то выкачал из помещения.

- Так сложно ответить на вопрос?

Тихомиров просто весь насквозь пропитан злостью и ненавистью. Каждое слово он буквально выплевывает мне в лицо.

Он изо всех сил делает вид, что спокоен, но я слишком хорошо знаю этого мужчину.

Когда-то я научилась читать его по одному взгляду. По едва заметно дернувшемуся уголку губ. По напряженной линии плеч. По тому, как опасно сужаются глаза.

Шесть лет прошло.

А я все еще безошибочно считываю каждую его эмоцию.

- Очевидно, я здесь работаю, - развожу руками, стараясь сохранять спокойствие.

Еще не хватало напугать Илюшу. Или, не дай Бог, чтобы сын выбежал с привычным «Маааам!», и Сергей смог его рассмотреть. Он не дурак, столько лет прослужил в органах, у него свое охранное агентство, сразу сложит два и два, и поймет, чей это ребенок.

Да, Илюша больше похож на меня, но в то же время он унаследовал и черты отца, и они бросаются в глаза. В его улыбке, взгляде, упрямо сжатом подбородке слишком много Тихомирова. Как говорит Стелла, тут даже экспертиза не нужна, чтобы понять, что Илюша Тихомировской породы.

Но я всеми силами буду стараться, чтобы Сергей не узнал о ребенке!

Он просто нас недостоин! Не заслуживает такого сына, как Илья. И уж точно не заслужил называться его отцом.

И я не хочу, чтобы Илюша брал пример с отца-кобеля, для которого верность пустое слово. Который имел все, что движется, и понятия не имеет, сколько у него по миру бегает незаконнорожденных детей!

Лучше никакого отца, чем…такого!

Сергей продолжает буравить меня чуть сощуренным взглядом. Так смотрят следователи на подозреваемых на допросах. Будто пытаются залезть под кожу, добраться до души и вытащить наружу все мои тайны.

От накалившейся атмосферы вокруг становится нестерпимо душно. И пальцы на автомате тянутся к вороту рубашки и расстегивают две верхних пуговицы.

Жадно втягиваю воздух…и чуть не давлюсь им, напарываясь, как на сук, на острый, презрительный и брезгливый взгляд.

- Столько лет прошло, а ты все не меняешься, - буквально выплевывает, как оскорбление.

Каждое слово звучит как хлесткая пощечина.

- О чем ты? – недоумеваю. Меня бросает в жар и по ложбинке позвоночника скатываются бисеринки пота.

- На меня все эти уловки давно не действуют, - насмешливо кивает подбородком на несчастные пуговицы. – Раньше я велся, как идиот, а сейчас мне плевать. Я давно прочно и счастливо женат.

Невольно бросаю взгляд на его правую ладонь. И от вида поблескивающего широкого обручального кольца получаю здоровый такой кол в сердце.

- И больше не пытайся меня соблазнить, Лина. Иначе я немедленно доложу о твоих «подвигах» твоему руководству.

Я теряю дар речи.

От унижения. От злости. От желания ударить его со всей дури.

Господи, ничего не изменилось за эти годы! Самомнение у этого мужчины по-прежнему размером с Эверест!

На глаза наворачиваются слезы от несправедливых обвинений.

Шесть лет назад я была готова пожертвовать собой. Лечь под дружка бывшего мужа, только бы помочь Сергею избежать тюрьмы.

Я была готова уничтожить себя ради него!

И вдруг слышу это!

За что?! Чем я такое заслужила?!

Пытаюсь подобрать достойный и, самое главное, приличный ответ, но подбегает Елисей, и мне приходится проглотить слова вместе с болью. Не выяснять же отношения при маленьком ребенке!

- Папа, папа, я уже оделся! – весело сообщает мальчишка, дергая отца за штанину. – Я молодец?

Лицо Тихомирова меняется мгновенно.

Будто кто-то щелкнул выключателем.

- Конечно, сынок, - Сергей ласково улыбается и треплет пацана по макушке.

- Пошли скорее, - неугомонный мальчишка тянет отца за руку в сторону выхода. - Я хочу домой, к маме! Она мне обещала мороженое…

В душе все переворачивается, стоит только вспомнить недавние слова моего сына, произнесенного с такой болью. И сердце захлебывается в крови от того, что отца и сына разделяет лишь тонкая стена. Несколько шагов. Несколько секунд. Они так близко...

И так бесконечно далеко друг от друга.

И мой мальчик никогда не сможет иметь полной семьи. Никогда не сможет иметь того, кого ему так не хватает.

Отца.

Потому что его мама уникальная. Только она смогла дважды с разбегу запрыгнуть на те же грабли под названием «Тихомировы», выбрав совершенно не тех отцов своим детям.

- Вам действительно пора, Сергей Феликсович, - оскаливаюсь, припечатывая его имя ядовитым тоном. – Детский сад уже закрывается.

- Я тебя предупредил, Лина.

Он обхватывает ладонь сына и наконец оставляет меня один на один с растерзанным в клочья сердцем.





Глава 3


Сергей

- Папа! Па-па! – Елисей яростно трясет меня за плечо. – Ну, папа!

- Что? – собственный голос охрип, как будто я резко заболел ангиной.

- Ты меня не слушаешь! – обиженно бурчит сын, выпятив нижнюю губу и сверкая глазищами.

Провожу ладонью по лицу, выдувая весь воздух из легких.

- Извини, задумался.

Хотя кому я вру.

Меня штормит, как с похмелья. И я не могу до сих пор найти почву под ногами и обрести равновесие.

Штормит с самой первой минуты, как я увидел Амелину.

Сначала я подумал, что это галлюцинация, которая преследовала меня первые годы после расставания повсюду. Даже в Китае в лицах азиаток я умудрялся находить знакомые черты. Один поворот головы, улыбка, взгляд, и сердце пропускало удар.

А потом злился, что это не Амелина. Даже близко нет.

Я психовал, срывался на тех, кто рядом, был период, когда даже начал пить…

Но все было бесполезно. Ничего не помогало.

Я никак не мог вытравить ее из башки.

И, мать ее, из сердца.

Потом одержимость этой неверной сошла на нет.

Лина еще приходила ко мне во снах около года. Ничего не говорила, только стояла и смотрела с лютым упреком в глазах. Так, будто ненавидела каждой клеточкой своего тела.

Каждый сон заканчивался одинаково: Амелина начинала плакать. Не напоказ, как часто делала Руслана, нет. Беззвучно. Жгучие слезы катились по щекам, а глаза полыхали такой болью и злостью, что даже во сне мне становилось не по себе.

И каждый раз она произносила одно и то же:

- Ты еще пожалеешь…

Интересно все-таки устроена наша психика.

Поимела меня она, а пожалеть должен почему-то я. Интересно, о чем?

Вопрос риторический.

Лина знала, что я не прощу ей измену. Я не делаю исключений в этом вопросе.

Знала, но все равно натворила фигни шесть лет назад.

Она и сейчас глядела на меня, как на врага народа. Гордая. Но все такая же красивая до невозможности. Тонкая, изящная, по-прежнему сексуальная и определенно точно знающая, как действует на мужчин.

Но насколько Лина красивая, настолько же она лживая дрянь.

До сих пор не могу поверить, что Амелина в Москве. Тысячи километров от дома. Случайная встреча! И где? В детском саду, куда Елисей ходит уже второй год.

Судьба определенно решила надо мной поиздеваться.

После лечения в Китае я намеренно не стал возвращаться во Владивосток, потому что каждый метр этого города пропитан ею, воспоминаниями о нас. И я решил, что это шанс, чтобы начать все с чистого листа. Шанс расширить горизонты бизнеса и уже с малого возраста заложить для сына фундамент для будущего. Определенно, в столице куда больше возможностей, чем во Владивостоке.

Благо, пока я в Китае поправлял здоровье, нашел отличного управляющего и филиал своего охранного предприятия смог оставить полностью на него. Он и сейчас безупречно справляется, оправдывая возложенное на него доверие.

- Папа! Ну, поехали уже! – выкрикивает сын, возвращая меня из болезненных воспоминаний в реальность.

Снова гляжу на Елисея и подмигиваю пацану.

Он сразу расцветает.

Ради этой улыбки я готов свернуть горы.

Хоть у нас не очень складываются отношения с Русланой, мы поддерживаем их видимость только ради него. Ради малыша, который заставил все преодолеть, встать и идти только вперед.

Ради малыша, который подарил мне смысл.

Теперь у меня есть семья. Настоящая. Мой родной ребенок и верная жена.

Да, разумеется, у меня было много сомнений относительно того, что Елисей от меня, учитывая характер наших отношений с его матерью. И учитывая, что последний раз мы переспали с ней дней десять до того, как я окунулся в отношения с Амелиной, и мы с ней определенно точно предохранялись.

Но раз в год и палка стреляет, как говорится.

Даже несмотря на то, что ребенок внешне был похож на меня еще в роддоме, особенно цвет глаз, я сразу же после его рождения, втайне от Русланы, провел пять анализов ДНК в разных клиниках. Даже один отправил в Хабаровск, другой – в Благовещенск.

Вероятность отцовства - девяносто девять и девять десятых процента. Никаких сомнений.

И по мере взросления сына я замечаю в нем все больше и больше своих черт. Многие друзья еще до сих пор шутят, что Руслана просто где-то в сторонке стояла, когда мы его «делали».

- Я к маме хочу!

Вздыхаю.

Если мама дома…

Бурная личная жизнь Русланы – еще один наш камень преткновения.

Пару лет назад жена заявила, что устала от бесконечного дня сурка. И может вот-вот выйти в окно. Что ей нужна свобода.

Конечно, я недоумевал, отчего она устала: у нее есть помощница по хозяйству, повар…Она освобождена от быта.

Да, я категорически против няни. Это мой бзик. Ребенка должны воспитывать родители.

Но я промолчал и согласился. Я не могу на нее давить. Руслана много для меня сделала. Была рядом в самые темные времена, даже на девятом месяце беременности она думала обо мне больше, чем о себе.

А потом наложились первые бессонные месяцы после рождения Елисея. Прорезывание зубов. Первые шаги и всякие скачки роста.

Нам всем было очень непросто. Конечно, Руслана запросто могла выгореть.

Я дал ей все, что она хотела. Но от этой ее «свободы» теперь страдает ребенок.

Елисей уже стал задавать вопросы, почему его мама не любит, почему он нам не нужен, почему мама забирает его самым последним из садика…

И я собираюсь серьезно поговорить с Русланой. Ребенку, особенно в таком возрасте, нужна мать.

Нам нужно что-то менять.

- Мама, мы дома! – громко выкрикивает Елисей, и я всегда умиляюсь этой его этой традиции.

Руслана выходит из гостиной. Свежая укладка. Идеальный макияж. Лицо и шея все в папулах, значит, была у косметолога. Снова.

- Привет, - тянет, повиснув у меня на шее и крепко целуя в губы. – Я соскучилась…

А меня режет от того, что Руслана не обращает внимания на сына. А он, такой маленький, так ждет и с такой надеждой смотрит на мать.

Под ее недовольный взгляд отцепляю от себя.

- Я тоже соскучился, - задрав личико, выпаливает Елисей.

- Привет, - жена чмокает его в щечку и стягивает кепку. – Как дела в садике?

- Все хорошо. Представляешь, к нам сегодня приходил мальчик, его зовут Илюша…

- Новенький? Странно, весной, в мае…Говорили же, что мест нет. Сергей, надо будет поговорить с директором. Мы так не договаривались. Группа будет переполнена…

- Нет, не новенький, - качает головой Илюша. - Он только на один разок. С мамой пришел.

- Елисей…

- Посторонние? – заводится Руслана с пол-оборота.

Вздыхаю. Кажется, меня ждет веселый вечер.

- Неееет! – Елисей вздыхает и закатывает глаза. У матери научился. – Этот мальчик - сынок Амелины Владимировны, она у нас учительница. Только я к ней не хожу, мне еще рано.

Повисает тишина. Звенящая. Нехорошая.

Руслана принимает боевую стойку. Поворачивает голову ко мне, расстреливая в упор, как дезертиров на войне.

- Амелина? – шипит. - Та самая?

Мои дорогие, спасибо огромное за вашу поддержку, за бурные обсуждения с самого начала. Мне безумно приятно! Вы – мое вдохновение)

С любовью ко всем и каждому, Николь.





Глава 4


Сергей

Молчу и наблюдаю, как моя жена меняется на глазах. Как по щелчку пальцев из спокойной безразличной ко всему женщины превращается в фурию с яростно поблескивающими глазами.

- Скажи, что это совпадение, - шипит, надвигаясь на меня. – Скажи, Тихомиров!

Молчу, стягивая с ног туфли и расслабляя галстук. Устал. Смертельно. До звона в башке. И последнее, чего я хочу – это выяснять отношения. Хочу тишины. Семейного, мать его, уюта. Где все члены семьи собираются по вечерам за столом, обсуждают прошедший день, а потом гуляют, смотрят кино или играют в настолки.

У нас такого…да никогда не было. Вот такие скандалы в последние годы стали долбаным привычным делом. Как однажды призналась Руслана, будучи не совсем трезвой, таким образом она пытается встряхнуть наши отношения. Вернуть им искру.

Глупее ничего не слышал в своей жизни.

Елисей, словно почувствовав напряжение, убегает в свою детскую, к игрушкам, по которым соскучился за день.

Я же стягиваю с плеч пиджак, бросаю его на банкетку. Бреду на кухню, по пути закатывая рукава.

Руслана следует за мной по пятам. Разумеется, загасить скандал в зародыше мне не удастся.

- Я спрашиваю: это та самая Амелина? – голос буквально вибрирует от злости. Хватается за голову. Запускает пальцы в волосы и тянет их, расхаживая вперед – назад.

- Да, - запросто выдыхаю правду.

Не вижу смысла врать. Все равно она узнает. Моя жена, если ей что-то нужно, становится танком, идущим напролом и сносящим все на своем пути. И я не вижу смысла скрывать данную информацию.

- Как такое вообще возможно?! Что она делает в Москве?

- Руслана, я знаю ровно столько же, сколько и ты, – раздражаюсь. Ставлю стакан в мойку и открываю холодильник. Он заставлен аккуратными рядами контейнеров с приготовленной едой на любой вкус – повар у нас просто сокровище.

Вот только аппетита у меня нет. После встречи с Линой в груди поселилось какое-то странное чувство. Будто что-то зацепилось за ребра изнутри и теперь царапает. Не отпускает. А что именно, понять не могу. Это и бесит.

- Как она оказалась в саду нашего сына? – жена продолжает сыпать вопросами, как из пулемета, переходя на повышенный тон. – Почему ты не проверил это учреждение вдоль и поперек, прежде чем отдать туда нашего ребенка?!

- Послушай, что ты устроила?! – резко захлопываю дверь холодильника. – Столько лет прошло, а ты все никак не успокоишься? Конкретно тебе Лина что-то сделала? Нет. Тогда я не понимаю, чего ты бесишься!

- А тебе недостаточно того, что она натворила? – визжит, как резаная, теряя берега. – Недостаточно?!

- Мои отношения с Амелиной – это мои отношения. Которые, к слову, давно в прошлом. Я женат на тебе, - демонстрирую правую руку с кольцом.

- Что?! Отношения с Амелиной?! А они у тебя есть?!

Смотрю на жену, раскрасневшуюся, с лихорадочно сверкающими и бегающими глазами и тяжело дышащую. Ее как будто что-то душит. Не злость, нет.

Страх?..

- Почему тебя так зацепила Амелина? – спокойно интересуюсь, опираясь бедрами об столешницу. – Создается впечатление, что у тебя есть какой-то секрет, и Лина может его раскрыть.

Испытующе гляжу на Руслану.

Повисает тишина. Всего на секунду.

Я застаю жену врасплох.

Руслана бледнеет, хватает воздух ртом. Как будто действительно что-то скрывает.

Но зато этот вопрос «гасит» ее, и жена больше не орет, как потерпевшая.

- Какие секреты? – раздраженно выплевывает, беря себя в руки. - Разве что она будет болтать, что спала когда-то одновременно с мужем и его братом – тобой. А это пятно на репутации. Родители в группе – уважаемые люди. Начнут болтать, обсуждать нас за спиной. Я за это переживаю. И за нашего, между прочим, сына! Мой ребенок не будет ходить в садик, где работает эта ш…

На кухню вбегает Елисей.

- Мама, я хочу кушать!

- Выбирай выражения, Руслана, - жестко чеканю, открывая холодильник. Переключаюсь на сына, чтобы показать, что данный разговор окончен. – Что ты хочешь? Борщ или котлетки со спагетти?

- Конечно, спагетти!

- Отлично, тогда иди, мой руки.

Стоит сыну убежать, как Руслана снова заводится с пол-оборота.

- Чтооо? Ты еще и защищаешь эту дрянь?!

- Руслана, прекрати выражаться при ребенке, - мой голос звучит тихо, но от того особенно жестко. - Он впитывает все, как губка, и потом будет повторять за тобой. Ты подаешь дурной пример ребенку.

- Я так этого не оставлю… Хватит нам ее в нашей жизни! Ты в тот раз еле выжил…Она тебя чуть не сломала…

Руслана уходит, круто развернувшись на пятках. А вбегающий сын не позволяет сосредоточиться на нарастающей тревоге.

- Папа, а Илюша завтра придет? Мне понравилось с ним играть. Он хороший.

- Илюша?

- Ну, да. Сынок Амелины Владимировны, - поясняет сын. – Я же только что рассказывал…

И у меня в голове щелкает.

Вот что меня царапнуло, зацепило!

Сын!

У Амелины есть ребенок?!

- А это точно ее сын? – как дурак, интересуюсь у пятилетнего пацана. От шока, наверное.

- А чей же еще? – Елисей удивленно хлопает глазками.

- Ну, может, новенький мальчик?

Ребенок выглядит растерянным.

- Не знаю…

- Это Амелина Владимировна сама сказала, что Илюша ее сынок?

Елисей отрицательно мотает головой.

В душе раздрай. Вопросы, как калейдоскоп, сменяет друг друга.

Лина родила? Сколько лет этому ребенку? Как он выглядит?

Но самый главный – от кого?

Ведь если у Амелины действительно есть сын, то…он вполне может быть и моим…

Или Пашкиным, - тут же подсказывает внутренний голос.

От этой мысли внутри становится холодно.

- Кушай, - ставлю перед сыном тарелку и ерошу волосы.

- А ты?

- Мне нужно немного поработать.

Захожу в кабинет, открываю ноутбук. Погружаюсь в базу данных. Ищу информацию на Лину, чего не делал ни разу за шесть лет.

Через час устало откидываюсь на спинку кресла. Запрокидываю голову, гляжу в потолок. И ощущаю, как по венам медленно растекается чувство…разочарования.



Мои хорошие, данный роман выходит в рамках литмоба «Однажды после развода», и сегодня я хочу вас познакомить с первой историей от Елены Поповой

РАЗВОД. ТЫ У МЕНЯ ЕЩЕ ПОПЛЯШЕШЬ!



Во время праздника наша трехлетняя внучка бегает по дому с моим телефоном, и случайно снимает видео, которое переворачивает мой мир.

― Меня скоро посадят по сто пятьдесят восьмой за кражу твоего сердца, ― произносит муж, обнимая на нашей кухне соседку.

― Когда скажешь своей Лёле про развод? У нас сын растет, ему нужен отец!

Сердце сжимается от мысли, что мой муж является любовником молодой соседки и отцом ее сына, с которым играет наша внучка.

Двадцать три года счастливого брака превращаются в руины, муж уходит в другую семью, а мне прямым текстом говорит, что у меня вышел срок годности.





ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ…





Глава 5


Амелина

- Привет! Ну, как прошел концерт? – машу стоящей у шкафа Аните, зачесывающей волосы в высокий хвост. – Фух, кажется, не опоздала….

Я успела в самый последний момент.

Вчера поздно вечером пришло сообщение от администратора, что в расписании произошли изменения, и нужно к семи тридцати явиться к директору. Поэтому сегодня пришлось будить Илюшу раньше почти на сорок минут. Птенчик мой никак не хотел просыпаться и идти завтракать. Капризничал, забирался под одеяло, обнимал подушку и жалобно хныкал: «Я не выспался, положи меня обратно! Я хочу спать!»

Каждое его слово ранит душу, оставляя шрамы.

Сердце сжималось оттого, что мне нужно поднимать ребенка ни свет, ни заря, чтобы отвести в садик. А не как в других семьях: разбудить ласково, дать понежиться, пообнимать, пощекотать и начать этот день с улыбки…А потом идти вприпрыжку в садик, болтая обо всем на свете.

Нас же с Илюшей по утрам всегда ждет марафон. Я все делаю на бегу: готовлю завтрак, ем, одеваюсь, одеваю сонного ребенка, тащу его в садик, также быстро раздеваю и чмокаю на прощание, как придется, вынужденная бежать дальше, на работу.

Каждое утро расписано по минутам, и нет ни одной лишней, чтобы задержаться, обнять моего мальчика, сказать кучу нежностей и проводить до группы…

Про дочь я вообще молчу.

Когда мы уходим, Мила все еще спит, потому что уроки в школе начинаются во вторую смену. А, когда вечером возвращаемся домой, я успеваю лишь немного с ней поболтать и проверить уроки.

И ни секунды, чтобы замедлиться. Ни малейшей возможности, чтобы наплевать на все и отдать себя всю детям. Хотя бы на один вечер.

Миле рано пришлось повзрослеть. Я знаю, что ей тоже меня не хватает, моего внимания, уединения с мамой и разговоров перед сном…И это осознание душит меня удавкой и топит в чувстве вины день за днем.

А сегодня все утро произошло еще и в ускоренном режиме. Потому что мой рабочий день сдвинули на час раньше.

Илюша ходит в обычный государственный садик, потому что этот частный нам не по карману. Да, здесь есть скидки для сотрудников, но все равно в таком случае будет уходить почти семьдесят процентов моей зарплаты. А нам нужно еще на что-то жить, платить за съемную квартиру, одежду, лекарства, еще хочется как-то развлечь детей…Чтобы у них не было ощущения, что они чем-то хуже других, и их в чем-то ущемили.

Мне кажется, что я все время бегу, но каждый раз безнадежно проигрываю. И столько отнимаю у детей…столького их лишаю, лишь бы была возможность выжить.

Именно выжить, а не жить нормально. Потому что в таком случае я упускаю главное – я не вижу, как растут и развиваются мои дети.

Когда Илюша успел научиться так смешно выговаривать букву «р»? Когда перестал держать ложку кулачком? Когда стал таким большим? Когда и где научился писать цифры, в конце концов?!

Я безбожно пропускаю его детство.

Каждый день. Каждый чертов день!

А Мила?

Я не успела заметить, в какой момент она стала такой взрослой барышней! В свои одиннадцать дочь сама ходит в школу и на кружки, в магазин за хлебом и молоком. Убирается не только в детской, но и по всей квартире по мере возможности. Помогает мне с готовкой и с Илюшей.

Моя девочка…Моя опора и поддержка…Я так много у тебя отняла…Самое главное, что мне кажется, я напрочь лишила ее детства…

Но я понятия не имею, как все исправить, черт возьми! Как вырваться из порочного круга!

Глаза начинает жечь от такой несправедливости.

Быстро моргаю, но слезы все равно предательски выступают.

Я устала. Устала так бежать…И не иметь возможности остановиться и передохнуть.

Мне становится так жалко детей. И так стыдно перед ними…

Невольно шмыгаю носом, оседая на стул. Достаю телефон и включаю экран, с которого на меня улыбается мой такой веселый взъерошенный малыш в обнимку с любимой старшей сестрой…Такие милые. Маленькие. И такие беззащитные...

- Лин, ну, ты чего? – Анита присаживается передо мной на корточки. – Сильно Инга Олеговна ругалась, да? Ты прости меня, это я во всем виновата…Чертов концерт…Я не знала, что все так обернется…Я выгораживала тебя, как могла…

Замираю и испуганно гляжу на подругу во все глаза.

- Ты…о чем?

Теперь Анита испуганно застывает. Краски медленно сходят с ее лица.

- А….Э…А ты разве не из-за Инги Олеговны ревешь?

- Нет. А должна? Что случилось? Ты меня пугаешь…

Коллега открывает рот. Начинает говорить. Потом захлопывает. Получается неразборчивое мычание, от которого у меня по спине проезжается липкий страх. В глазах Аниты столько раскаяния, что мне становится по-настоящему страшно.

Я чувствую приближение звездеца. Меня кроет паникой.

Еще одна беда…

- Анита…Говори!

- Тебе лучше зайти к Инге Олеговне. Она объяснит все. Иди. Ты же знаешь, она не любит опаздывающих. Но прошу, знай: я не думала и не хотела, чтобы так получилось. Прости, пожалуйста.

Мне становится страшно не на шутку.

Наша директор очень строгая. Но справедливая. Но если она начинает ругаться…щепки полетят, и рикошетом заденет всех.

Набираюсь смелости и осторожно стучусь в дверь кабинета директора.

- Да!

- Инга Олеговна, доброе утро! Разрешите? Вы просили зайти перед уроком.

- Проходи, Амелина. Садись.

Её голос непривычно тихий. Без обычной деловой твердости.

И это пугает куда сильнее возможного выговора.

У нас с директором достаточно теплые и ровные рабочие отношения. Она не любит заискивания, но всегда относилась ко мне с пониманием и уважением. Наверно, потому, что рано овдовела и тоже вырастила сына в одиночку.

- Видишь ли, какое дело, Амелина…, - осторожно начинает, отведя взгляд в сторону. – Можно начистоту?

Я машинально сцепляю пальцы.

До боли.

- Конечно.

- Видишь ли, я человек справедливый. Все про всех знаю и все вижу. Но есть обстоятельства, которые не зависят от меня.

- Понимаю, - киваю.

- Ты знаешь, что приоритет нашего сада – счастливые дети и спокойные родители. Я, конечно, всегда на стороне коллектива и стараюсь защищать своих воспитателей и педагогов…

- Инга Олеговна, вы меня пугаете…, - бормочу, едва ворочая языком. - Я ничего такого не сделала…Что произошло?

Директор пододвигает ко мне бумаги.

- Думаю, тебе лучше взглянуть самой лично.



Следующая история нашего литмоба – эмоциональный роман Виктории Вишневской

БЫВШИЕ. ЕДИНСТВЕННАЯ ДЛЯ НЕВЕРНОГО



– Предлагаю обмен: мою жену на твой бизнес.

Я застываю у входа в кабинет, так и не успев повернуть дверную ручку. Это ведь голос моего мужа? И он, что, предлагает… меня?

– В каком веке ты живёшь? – от пронзительного и сурового голоса Барса я вся покрываюсь мурашками. Муж что, продаёт меня за вторую половину центра моему бывшему?! – Я не возьму её против воли.

Я пытаюсь это переварить, но не могу. И муж решает добить меня, вывернув мой главный секрет:

– А если ты узнаешь, что к ней в придачу идёт твой сын, о котором она тебе ничего не сказала?

***

В прошлом Святослав Барсов ворвался в мою жизнь и заставил поверить в любовь. Пока не вскрылась его грязная тайна: он оказался женат. А я... беременна.

Спустя много лет мы снова столкнулись лицом к лицу, но теперь поменялись местами: он развёлся, а я вышла замуж и… родила его ребёнка.





ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ…





Глава 6


Амелина

Бросив короткий взгляд, не сразу понимаю, что это такое. Лишь вчитавшись в строки, до меня доходит, что это скрины из какого-то чата. Номера и ники пользователей, разумеется, замазаны.

Уважаемые родители, я хочу поставить вас в известность, что сегодня училка по английскому притащила в наш садик постороннего ребенка! Что противоречит безопасности наших детей. Я уведомляю вас, что буду обращаться к директору и требовать принять соответствующие меры.

Я чувствую, как леденеют ладони. Дыхание застревает в горле, а буквы начинают плыть перед глазами. Усилием воли заставляю читать себя эти помои дальше.

Так вот от кого мой Толик заразился, и я теперь вынуждена сидеть с ним на больничном. Вечером забрала ребенка, а потом сразу же поднялась температура! Все планы коту под хвост!

После этого сообщения перед глазами мелькает красная пелена. Это же абсурд! Неужели взрослые адекватные люди способны не только написать, но и поверить в подобное?! Как может заразиться ребенок, которого рядом со мной даже не было?!

Оказывается, способны.

И сообщение выше - это еще цветочки.

Надо будет проверить шкафчик, а то мой сын вчера забыл там умные часы и игрушку! Мало ли что…Мы же не знаем, что это за ребенок!

Я поддерживаю! Вообще давно пора. Кстати, никто не обращал внимания, что эта Амелина Владимировна заглядывается на ваших мужей? Однажды я разговаривала с администратором, задержалась, прихожу в группу, а она уже мило улыбается моему мужу и облизывает его глазами… Она так-то разведенка…Выводы делайте сами…

Чтоооо??? – куча смайликов, изображающих шок и ужас.

Кстати, да! У моей дочери уроки в среду и пятницу, и я заметила, что муж в эти дни прям рвется забрать ее из садика самостоятельно. Теперь понимаю, почему!

В общем, раз никто не против, я лично проведу беседу с директором. Угроза наших детей и благополучия семей должна быть устранена.

Перед глазами начинает плыть. Каждая строчка словно бьёт по лицу. Наотмашь. До звона в ушах.

Меня только что с головой искупали в грязи. Вываляли в тонне лжи.

Унижение равно тому, будто меня раздели посреди площади и бросили толпе.

В шоке мотаю головой. Задыхаюсь от боли. Полыхаю от стыда. Хочется помыться в ванной с хлором. Но даже он, кажется, не способен смыть этот позор.

За что?.. Что я им такого сделала?!

Как люди вообще могут выдавать такое? Как подобные мысли укладываются в их голове?!

Первые капли слез обиды падают на распечатку. Смотрю на них, ожидая, что бумага вот-вот загорится у меня в руках – настолько они горькие и жгучие.

- Это неправда, Инга Олеговна, - голос ломается, сипит. Отшвыриваю от себя бумаги, будто они заразные. - Неправда…Я…

- Я знаю, Амелина, - ласково, с грустью в голосе произносит директор. Осторожно поглаживает мою ладонь и протягивает бумажные платочки. – Я знаю, что ты хороший педагог и любишь детей. И, разумеется, не пыталась никого соблазнить. Таких женщин видно с первого взгляда…

От участия в голосе Инги Олеговны я даже перестаю всхлипывать и смотрю на нее во все глаза. Не думала, что эта строгая и железная леди будет утешать меня в данной ситуации.

- Второго такого учителя мне найти будет сложно…, - тяжело вздыхает, опуская голову. - Анита мне сказала, что ты приходила с племянником, и я не осуждаю. Понимаю, что и коллег нужно выручать, и ребенка тебе деть было некуда…

Племянник…

Господи, спасибо, Анита!

При трудоустройстве Инна Олеговна не интересовалась наличием у меня детей. А я не распространялась о личной жизни в коллективе. Так получилось, что я практически не сидела с Илюшей и Милой на больничных: либо меня подменяла Стелла, уходя на удаленку, либо выручала девочка – студентка за небольшую плату. В финансовом плане это оказалось выгоднее, чем сидеть с детьми самой. Поэтому некоторые не догадываются даже, что я – мать двоих деток.

Только сейчас понимаю, что если бы моя подруга сказала правду, что Илюша мой сын, и эта информация дошла бы до Русланы и Сергея…Страшно представить, в какой кошмар они бы превратили нашу с детьми жизнь…

Даже в целой Москве нам стало бы тесно жить…

Хоть я на такой случай и перестраховалась при помощи Стеллы, чтобы Сережа, не дай Бог, не узнал о ребенке, но все равно…

Береженого Бог бережет.

- Но в этой ситуации я бессильна, - Инга Олеговна устало прикрывает глаза. Ее слова звучат как приговор. - Родители требуют крови. А идти против них я не могу. Это значит, что нужно идти против судей, прокуроров, бизнесменов, помощника главы администрации нашего района…Сама понимаешь, мне не выстоять…Да и твою жизнь они после этого превратят в ад. И вряд ли твои коллеги, с которыми ты сегодня дружишь, завтра скажут тебе «спасибо».

Я понимаю.

Слишком хорошо понимаю.

Спорить с ними все равно, что пытаться ложкой вычерпать море. Абсолютно бессмысленно.

- Что мне делать? – шепчу.

- Написать заявление по собственному. Это все, что я смогла для тебя отвоевать.

Киваю и молча беру с края стола чистый лист и ручку. Руки дрожат, но я старательно, буква за буквой, вывожу стандартный текст, изо всех сил стараясь, чтобы ни одна слеза не упала на бумагу.

- Спасибо вам, - кладу перед директором заявление. - За все. Всего доброго, Инга Олеговна.

- И тебе, Лина. Прости меня.

Я лишь киваю. Если скажу хоть слово – разрыдаюсь. Сломаюсь.

Выхожу из кабинета, оставив карьеру педагога в прошлом. Потому что после такого унижения, когда по мне катком проехали туда-обратно, просто никогда не смогу вернуться и обучать детей.

Благо, «учительская» пустует, и я быстро, без лишних вопросов от коллег, собираю вещи и ухожу из этого садика навсегда. По-английски. Быть может, позже, я смогу встретиться с ними, все объяснить без слез и кома в горле... Но сейчас мне нужно в максимально короткие сроки собрать себя по кускам и искать новую работу.

В голове мелькает шальная мысль: а, может, в этой истории есть свои плюсы?..

Можно будет забрать Илюшу после обеда, Мила прогуляет оставшиеся уроки, все равно уже конец учебного года… Устроим с детьми незапланированный выходной.

Никаких уроков, готовки и уборки.

Только мы. Одна семья.

Потому что если перед Илюшей мне стыдно, то перед Милой у меня чувство вины, которую мне не искупить до конца своих дней.

Ее жизнь резко изменилась, когда родился Илюша.

Дочери пришлось подстраиваться под нас, под график маленького брата. И хоть я старалась дать им обоим одинаково внимания, на первых порах Миле все же доставалось меньше, я это признаю. Я разрывалась между двумя детьми, подработкой онлайн и желанием вздремнуть хотя б лишних тридцать минут.

И порой часто плакала от этого по ночам.

Однажды дочь услышала мои всхлипывания и пришла ко мне. Забралась под одеяло, обняла и погладила по голове.

- Не плачь, мама. Все будет хорошо. Я буду хорошо вести себя и слушаться…

Моя маленькая, но такая взрослая девочка. Девочка, которая помогла мне выстоять. Не сдаться. Моя помощница…

Ей пришлось научиться ждать. Вместо того, чтобы играть на площадке, ждать, пока братик покушает. Или ждать, пока я его помою и лягу кормить, вместо того, чтобы я легла рядом и начала читать ей сказку сиюминутно.

Таких жертв за эти пять лет было много. Но несмотря на это, Мила не испытывает никакой злости или ненависти к брату. Между ними очень прочная связь и любовь. Эти двое не могут друг без друга совершенно.

Решено: свожу детей в кино, Мила давно просила сходить на какой-то новый мультик. Сын с начала весны просится в парк аттракционов… Куплю им сахарную вату и будем кушать ее прямо на лавочке в парке…

День мечты. Один день счастья. На один день я забуду обо всех проблемах и просто побуду мамой для своих детей…

И плевать на все!

Крепко задумавшись и решая, в какой кинотеатр мы пойдем, не замечаю посетителя в дверях и нечаянно задеваю плечом.

- Простите, пожа…

Поднимаю голову и захлопываю рот.

Руслана расплывается в довольном оскале. Моментально оказываюсь облитой лютой неприязнью. Победоносно глядит на меня сверху вниз, и ее взгляд с откровенным удовольствием застывает на моем заплаканном лице.

- Ты еще здесь?



Еще одна история нашего литмоба – интересный роман Марики Крамор

РАЗВОД. АДВОКАТ МОЕГО МУЖА





Глава 7


Амелина

Как бы не было тяжело, я заставляю себя расправить плечи. Не дождется. Она никогда не увидит меня сломленной.

Слегка сощуриваюсь, пристально, я бы даже сказала, дотошно оглядывая фигуру Русланы. Будто ищу в ней изъяны.

Мы не виделись шесть лет и еще бы столько же, умноженное на десять, я бы прекрасно прожила, ни разу не встретив ее.

Но раз уж судьба снова столкнула нас лбами, не могу не отметить, что фигура у жены Сергея не изменилась после родов. Такая же узкая талия, впалый живот, виднеющийся из-под укороченного топа, гладкая загорелая кожа, округлые бедра, высокая грудь. Длинные густые волосы тяжелой волной ложатся на плечи, а лицо будто вовсе не знает усталости.

Тут есть, на что посмотреть и за что подержаться. Немудрено, что даже такой кобель, как Сергей, подзадержался рядом с такой красивой супругой.

Чего не скажешь обо мне.

После родов волосы выпадали со страшной силой, что забивался слив в ванной, и клочки сбивались по углам. Пришлось отстричь их под каре, потому что устала собирать. Не было ни сил, ни возможности за ними ухаживать, да и длинные волосы мешали младенцу.

Кожа потускнела, а синяки под глазами светят не хуже фонарей. На животе, бедрах и ягодицах остались уродливые растяжки. И хоть они побелели, но каждый раз, когда смотрюсь в зеркало, я все равно отвожу взгляд. А диастаз... Он напоминает о себе ежедневно. Его уже не убрать упражнениями. Только операция.

Я вижу эти изменения.

И Руслана тоже их видит. Она быстренько нас сравнила, и в глазах напротив вспыхивает торжество.

Но этот «проигрыш» лишь сильнее подстегивает меня.

- Ну, конечно, - мой голос сочится ядом и ехидством. – Как же я сразу не догадалась, что это твоих рук дело!

На языке вертится еще десяток колкостей, но из-за спины матери выглядывает Елисей, и мне приходится их придержать.

Малыш хлопает длинными изогнутыми ресничками, что окружают синие озера, как у его отца, растягивает четко очерченные губки в искренней счастливой улыбке.

Сердце предательски сжимается.

Удивительная штука генетика!

Елисей унаследовал столько черт своего отца, а от Русланы ничего. Совершенно. Встреть я их где-то в общественном месте, ни за что бы не подумала, что она - его мать. Просто посторонняя женщина. Максимум - няня.

- Здравствуйте!

- Здравствуй, мой хороший, - улыбаюсь и отвечаю машинально.

- Елисей, заходи в группу, - чеканит Руслана, не сводя меня глаз, наливающихся кровью. – Тебя проводят до группы. Вечером я тебя заберу.

- Опять последним? – куксится малыш, и сердце спотыкается и ноет – так мне больно от его жалобного тона.

- Как получится.

Что я говорила? Я плохая мать?

Беру свои слова обратно.

Плохая мать стоит сейчас напротив и даже не пытается проявить ласку и заботу по отношению к своему ребенку. Ни объятий. Ни поцелуев.

Ни-че-го.

Не потому, что торопится, не потому, что устала, а потому…что не хочет!

Мне этого не понять! Это просто не укладывается в рамках моего мировоззрения!

Как можно не пожелать малышу хорошего дня в садике, не сказать на ушко, как сильно любишь, что будешь скучать без него…

Не понимаю!

Елисей уходит заметно расстроенный, понурив голову и едва не плача.

- Послушай, - делает шаг вперед, равняясь со мной, - соблюдай субординацию. Это мой ребенок! Мой! Поняла?! Не смей с ним разговаривать в подобном тоне и играть в мамочку!

- Твоими стараниями я с сегодняшнего дня уволена. Так что уймись, я с твоим сыном никогда больше не пересекусь.

Руслана снова довольно улыбается. По меньшей мере, как будто выиграла сто миллионов, а не избавилась от бывшей своего мужа.

- Ничего личного. Я просто забочусь и берегу свое семейное счастье.

Не удерживаюсь и закатываю глаза. Ей самой не смешно?

- Ну-ну. Сколько волка не корми, он все в лес смотреть будет. Ты же не можешь Сергея все время на привязи держать у юбки и контролировать каждый его шаг.

Руслана просто звереет. Стискивает кулаки, поджимает губы, и они начинают напоминать куриную попку, лицо вспыхивает таким багрянцем, что я всерьез опасаюсь, как бы эту женщину инсульт не шарахнул в столь молодом возрасте.

- У нас прекрасная счастливая семья! Мы вместе шесть лет, и ни разу, подчеркиваю, ни разу Сергей не посмотрел на сторону!

- Но от меня ты решила избавиться. Наверно тоже потому, что Сергей не смотрит налево?

Смеюсь в голос. Смех выходит истерическим. Знаю, что нарываюсь, но я не могу удержаться.

Руслана разве что не рычит от злости и досады. Уверена, она специально приехала, чтобы увидеть, как я умоюсь слезами, а в итоге сама получила словесного леща.

И я решаю добить ее. Считаю, что имею на это полное моральное право.

- Ну, и для чего такая семья, где о доверии даже не слышали? А ты вынуждена собачонкой бегать за мужем и следить, чтобы он не дай Бог не прыгнул в чужую койку? Такого счастья ты хотела?

Сказав все, что хотела, я разворачиваюсь и иду прочь. Успеваю пройти три шага, как мне в спину долетает змеиное шипение:

- В отличие от тебя я просто ждала Сергея и хранила ему верность, - добавляет ядовито. – А ты раздвигаешь ноги перед всеми подряд.

Замираю. Один-один, стерва.

Я даже оправдываться не буду. Она не поймет. Тогда ради чего сотрясать воздух?..

Руслана подходит, становится со мной плечом к плечу, глядя вдаль и как бы между делом роняет:

- Возвращайся лучше домой, Лина. Во Владивосток. К бывшему мужу. Он, кстати, не женился до сих пор. Уверена, если ты пошире раздвинешь ноги и поглубже извинишься, Паша простит и примет. Делить-то вам больше нечего. Тебе не выжить в этом городе. Просто поверь мне.

- Да пошла ты! – бросаю с чувством и широким шагом иду к остановке.



Следующая новинка нашего литмоба – классная история Алисы Верди

ИЗМЕНА. НЕ СМЕЙ УХОДИТЬ



— Что эта девка делает в нашей спальне?

Муж спокойно застегивает часы. На его лице нет ни тени вины, только ледяное, пугающее безразличие.

— То же, что и ты когда-то, Арина. Отрабатывает то, что я для нее делаю. Не устраивай дешевую драму.

— Драму?! Ты притащил ее в наш дом! В нашу постель!

— Это мой дом, — он подходит вплотную, и в его глазах темнеет опасный блеск.

Он берет меня за подбородок — жестко, до боли.

— И все здесь принадлежит мне. Включая тебя. Ты стала много себе позволять, Арина. Решила, что стала мне ровней? Я просто напомнил тебе твое место. Чтобы знала: заменить тебя — дело пяти минут.

Я любила этого мужчину больше жизни.

Он был моим спасителем. Моим домом. Моей единственной семьей.

А потом изменил мне... и добил словами, после которых хотелось лишь умереть.

Я подаю на развод, вычеркиваю его из своей жизни и начинаю строить свою жизнь без него.

Но у Вадима совсем другие планы.

— Никаких других мужиков в твоей жизни не будет. Я лично об этом позабочусь.

— Что? — открываю я рот. — С ума сошел? Я свободная женщина!

— Не свободна, а разведена. Это разные вещи.

— Ты мне больше никто! И не можешь лезть в мою жизнь!

— Могу. Солнышко, очень скоро ты сама приползешь ко мне и будешь умолять взять тебя обратно. Только уже не женой. Любовницей.





ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ…





Глава 8


- На десять дней нельзя оставить тебя! Стоило только уехать в командировку, как ты сразу влипаешь в приключения! – ворчит Стелла, выкладывая из пакета разные гостинцы. Среди прочего экзотические фрукты, куча разных конфет, любимая шоколадная паста, машинки для Илюши и набор детской косметики для Милы.

- Ну, вот такая вот непутевая у тебя сестренка, - развожу руками. – Куда ты столько привезла-то? Мы вообще-то не голодаем. Меня хоть и «ушли», - делаю характерный жест пальцами в воздухе, - но Инга Олеговна выплатила мне расчет и небольшую компенсацию. Мы не умираем с голоду.

Сестра искоса поглядывает на меня, как будто сомневается в моей адекватности. Вздыхает и насмешливо выдает:

- Закатай губу, сестренка. Это моим любимым племянникам. Кстати, на следующей неделе обещают аномальную жару, предлагаю поехать на озеро, покататься на сапбордах. Ты как?

Пожимаю плечами, слегка грустнея. Соединяю ладони и зажимаю их между коленей.

- Пока не знаю. Я все еще надеюсь, что все-таки пройду хоть одно собеседование и получу работу.

Тревога кусается и царапает, и как бы я не старалась, отмахиваться от нее с каждым днем труднее и труднее. Потому что полученные выплаты не бесконечны, и безденежье подбирается с каждым днем все ближе.

Я разместила резюме везде, где только возможно, откликаюсь на всевозможные вакансии, которые хоть как-то связаны с языком, но пока безрезультатно. В школах и университетах в конце года учителя английского не нужны, все рекомендуют приходить во второй половине июля, а лучше - в августе. В частных школах меня даже слушать не хотят. А в компаниях на должность переводчика я не прошла на второй этап собеседования. Всех смущает, в первую очередь, что я мать-одиночка. Даже несмотря на мои заверения, что я не сижу на больничных и отдаю себя полностью работе. А во-вторую, что не являюсь дипломированным переводчиком.

Через два часа у меня еще одно собеседование, но я не возлагаю на него больших надежд. В компанию по проектированию и установке систем безопасности нужен переводчик. Но, боюсь, там больше требуется знание технического английского, а они у меня в этой области весьма посредственные.

- Вот же тварь, а! – продолжает возмущаться Стелла, припечатывая Руслану парой нецензурных. – Появилась и снова пустила твою жизнь под откос.

- Давай не будем, - кривлюсь. Поднимаюсь на ноги и подхожу к столешнице заварить чаю. – Никто не виноват, кроме меня самой и Тихомировых. Я добровольно пошла к Паше. Добровольно согласилась на все. Добровольно вступила в отношения с Сергеем, хоть и знала, чем это может обернуться. Просто не нужно было верить в чудо. Кобелей не перевоспитать. Особенно, когда им почти под сорок. Руслана ничего не сделала, как видишь. Просто ей повезло, а мне - нет. Тебе с сахаром?

- И все-таки ни черта ты не разбираешься в людях, Лина! Две ложки положи, пожалуйста.

Ставлю на стол чашки с чаем и пирог с капустой.

- Ну, извините. Я – училка по английскому, а не психолог.

- Не верю я, что такая стерва, как Руслана тихонько стояла в стороне и молча наблюдала за развитием событий. Неееет, - злобно тянет Стелла, постукивая ложкой по столу. – Уверена, шесть лет назад она тоже приложила руку в той истории. Просто чужую и исподтишка. Иначе бы она так не тряслась и сейчас не избавилась бы от тебя прямо на следующий день после случайной встречи.

- Она боится, что у Сергея вновь вспыхнет былой интерес, и он уйдет ко мне.

- И это тоже, - кивает сестра. - Но я уверена, что она как-то замешана в вашем расставании, и теперь боится, что ты заговоришь, и Сергей узнает правду.

- Как бы там ни было – плевать, - отрезаю, всем своим видом давая понять, что разговор окончен, и тема закрыта на веки веков. - Сергей сделал свой выбор шесть лет назад. Вот пусть теперь радуется и наслаждается семейным счастьем. А нам и втроем хорошо.

Стелла кивает, принимая мою позицию. Откусывает пирог и закатывает глаза от удовольствия.

- Боже, как же я соскучилась по домашней еде! Безумно вкусно! Спасибо, моя хорошая.

- Ешь на здоровье, - придвигаю тарелку поближе к сестре. – Там еще половина есть, я тебе с собой положу.

- Ты к собеседованию-то готова?

- Да. Сейчас буду собираться.

Стелла поворачивается и кивает головой в сторону строгого офисного платья, которое я заранее отпарила и повесила на вешалку, чтобы не помялось.

- Ты в этом собралась идти? – выгибает бровь. А весь ее вид заявляет, что я не в себе.

- А что такого?

- Ты же идешь в солидную компанию, а не в библиотеку!

- Вот именно! – по-прежнему не понимаю сути претензии. - Поэтому и одеваюсь согласно офисному дресс-коду.

- Хорошо, что у тебя есть старшая сестра, - изрекает Стелла, поднимаясь с места и подходя к дивану. Берет неразобранный бумажный пакет и протягивает мне. – Кто бы что не говорил, в первую очередь внимание обращают на обертку! А потом уже на знания. Поверь мне как директору.

- Что это?

- Ты же не думала, что я не привезу тебе подарочек из командировки? – хитро улыбаясь, сощуривается Стелла и буквально впихивает мне в руки этот пакет. – Как знала…

- Я не могу…

- Можешь и возьмешь! – непримиримо пресекает, тяжелым взглядом подкрепляя свои слова. - У меня, кроме вас, никого нет! Кого я буду баловать?! Так что все! Иди, переодевайся.

Растроганная, чмокаю и крепко обнимаю сестру. Бегу в комнату. Торопливо надеваю на себя вещи и поверить не могу, что красавица в зеркале – это я. На мне рубашка с коротким рукавом сочного травяного цвета с небольшим декольте и прямые брюки цвета шоколада. Дорого, элегантно и стильно.

- Вот так гораааздо лучше, - довольно тянет сестра, когда я появляюсь перед ней. – Волосы я тебе соберу в низкий пучок, легкий макияж, на ноги босоножки на каблучке и очки на кончик носа, завершающие образ. И, вуаля, - ты у меня невероятная красотка и умница! Такую с руками и ногами оторвут, особенно учитывая, как ты знаешь язык. Давай! Порви их там всех!

В офис компании я вхожу за пять минут до назначенной встречи и сразу оказываюсь втянутой в суету. Все куда-то бегут, не обращая на меня внимания.

- Добрый день, мне назначено…, - с улыбкой обращаюсь к бледной секретарше.

Девушка вскидывает на меня взгляд, полный паники. Едва не плачет.

- Извините, - прикладывает ладонь к груди. - Подождите, пожалуйста. Сейчас директор очень занят. У нас форс-мажор. Он вас примет, но чуть позже. Присядьте вон туда, - указывает на небольшой кожаный диванчик.

Растерянно пожимаю плечами и сажусь, куда велено, поставив сумку перед собой и наблюдаю, пытаясь понять, что происходит.

Может, это знак, что не стоит и пытаться устроиться в эту фирму? Может, высшие силы пытаются уберечь меня от серьезной ошибки?..

Секретарша остервенело тычет пальцем в кнопки телефона и слушает гудки, нервно выстукивая по столу. Сбрасывает и предпринимает еще попытку. И еще.

- Ольга, ну, что там? Дозвонилась? – вылетает из кабинета, по всей видимости, тот самый директор. Тоже вспотевший и покрасневший, с расслабленным галстуком и в рубашке с закатанными рукавами.

Секретарь отрицательно качает головой, едва не плача.

- Ну, звони, звони же! Сделай что-нибудь! Но эта чертова переводчица должна быть на месте через пять минут! Иначе мы потеряем контракт, а после и сами вылетим быстрее пробки из-под шампанского!

Переводчица? Я же правильно расслышала?..

В голове зреет план, и я решительно выпрямляюсь.

Следующая история нашего литмоба – эмоциональный роман Анны Томченко

РАЗВОД. ДО СКОРОЙ ВСТРЕЧИ, БЫВШАЯ!



— У нее в постели я спрашиваю надо ли мне быть понежнее… — муж сидел на корточках возле меня. — А у тебя я даже не хочу узнать «как дела».

— Ты с ней не просто спишь… — дрогнул голос. — Ты в нее влюбился…

Муж улыбнулся особенно тепло.

— Влюбился… и я с ней ребенка хочу. Ты у меня хорошая, хоть и потрепал тебя наш брак. А она другая. Я с ней всю ночь могу.

Меня затрясло. Давилась болью.

— Я тебе дом, бабки оставлю. Может титьки сделаешь, моську подтянешь. Только потом мне покажись, вдруг захочу тебя полапать после апгрейда.

Я думала, что самое страшное в моей жизни развод после двадцати лет брака, но я ошибалась…

Когда со старшей дочерью случились неприятности, муж отдыхал с любовницей на Бали.

И мне пришлось набрать старый номер, который я давным-давно удалила из жизни.

— Зачем звонишь, пташка? — пророкотал низкий голос в трубке. — Соскучилась по настоящему мужику после своего диванного клопа? Двадцать лет прошло. Сейчас и на роль постельной грелки согласна? Так я не по дамочкам предпенсионного возраста…

Я захлебнулась воздухом и огрызнулась:

— Этот диванный клоп заменял тебя двадцать лет не только в моей постели, но и был прекрасным отцом… Достаточно прямо намекнула к чему привели твои измены?





ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ…





Глава 9


Амелина

Продолжаю следить за разворачивающейся трагедией, выжидая подходящий момент.

- Я звоню, звоню! – секретарь еще более остервенело тычет пальцами по кнопкам. - Алло, Анна! Наконец-то! – мы все втроем навостряем уши. – Вы где? Заказчик уже на месте ожидает! Что, значит, не приедете? Как? Рожаете?

В кабинете повисает мертвая тишина.

Ольга медленно переводит испуганный взгляд на директора.

Тот сначала белеет, потом стремительно багровеет.

- А отложить никак нельзя? – почти рычит он. Кажется, еще немного, и его самого придется срочно госпитализировать - На пару часов хотя бы?! У нас многомиллионный контракт! Международный!

- Что, вы уже в родовой? – обреченно бормочет секретарь, готовая расплакаться. - Поняла, да…Извините. Удачно родить…Всего доброго…

- Это катастрофа! - мужчина зажимает переносицу и часто дышит.

Я раздумываю буквально секунду.

Вот он, мой шанс!

- Извините, я могу помочь! Я – Амелина.

Я подхожу к столу, и две пары глаз одновременно устремляются ко мне.

- Вы - переводчик? – в глазах директора вспыхивает надежда.

- Не совсем. Я – дипломированный преподаватель английского…

- И что, вы можете меня обучить английскому за пять минут?! – рявкает мужчина, выходя из себя. – Чтобы я мог провести переговоры вместо этой женщины, которая решила, что ей нужно рожать именно сегодня?!

- Нет, но…

- Тогда не отнимайте мое время!

Его слова хлещут. Бьют больно. Унижают. В любой другой ситуации я бы развернулась и ушла. Но мне нужна эта работа. Поэтому я засовываю свою гордость туда же, где и мечты о светлом будущем, и холодно заявляю:

- Я так понимаю, до начала переговоров остались считанные минуты. И иных выходов из сложившейся ситуации у вас нет. Я здесь единственная, кто обладает знаниями языка на продвинутом уровне и могу хоть как-то спасти ситуацию. Да, я не профессиональный переводчик. Но сейчас это лучше, чем сорванный контракт. Выбирать, конечно, вам…

Девушка с надеждой смотрит на директора.

- Но у нее же нет допуска к коммерческой тайне…, - бормочет тот уже не так озлобленно.

- Оформим потом, если что, задним числом, - Ольга едва не умоляет его. - Это наш шанс, Аркадий Борисович…

Директор раздумывает несколько томительных секунд.

- Ладно, черт с ним! – наконец решительно кивает. - Гнев учредителя по поводу документов страшнее срыва контракта. Пойдемте.

Вхожу в переговорную с бешено колотящимся сердцем. Не так я представляла себе собеседование, совсем не так…

Волнуюсь жутко.

Но воображаю, что этот мужчина лишь мой студент, и мне нужно объяснить ему сложную тему. И так на душе становится немного спокойнее.

- Добрый день! Прошу прощения, что заставили вас ждать, - тараторю на английском. - Меня зовут Амелина, сегодня я буду вашим переводчиком.

Мужчина отрывается от бумаг. Сосредотачивает на мне внимательный взгляд.

Он красив. Опасно красив.

Идеально сидящий темный костюм явно дорогой и сшит на заказ. Широкие плечи. Черные, слегка вьющиеся волосы. Четкие скулы. Прямой нос. Полные губы, притягивающие взгляд, словно магнитом.

Он из тех мужчин, которым даже не нужно стараться нравиться женщинам. Они и так обречены собирать восхищенные взгляды.

Потенциальный заказчик поднимается со своего места. Неторопливо и уверенно подходит ко мне, нагло вторгаясь в личное пространство.

В груди неприятно сжимается, и я кривлюсь, как от зубной боли. Ловлю флешбеки, вспоминая, что один мужчина также себя вел…

А потом причинил мне столько боли…

Трясу головой и перестаю дышать, когда потенциальный заказчик обхватывает мою ладонь и, не сводя темного, пронизывающего взгляда с моего лица, касается ее губами.

- Приятно познакомиться, Амелина, - низкий голос неожиданно звучит ласково. - Очень красивое имя. Меня зовут Бен Адамс.

- Прошу, - торопливо перебивает Аркадий Борисович. Он суетится и роняет бумаги, отодвигая для меня стул. – Не будем затягивать и приступим?

- Да, конечно, - коротко улыбается Бен. – Должен признаться, работать с такой красивой женщиной – одно удовольствие.

- Мне очень приятно, но давайте не будем переходить черту деловых отношений, - холодно отбриваю. У меня теперь пожизненная стойкая аллергия на всех вот таких альфа-самцов. Даже забываю, что я тут не трудоустроена и сейчас нахамила потенциальному клиенту.

Бен вдруг улыбается еще шире. Будто именно такого ответа и ждал.

- Не только красивая, но умная и с характером…Да вы – бриллиант, Амелина. Люблю таких женщин.

- Вам ничего не светит, мистер Адамс, - усмехаюсь, откидываясь на стул.

Его глаза вспыхивают азартом.

- Звучит как вызов. А я люблю такие сложные задачи.

- А я не люблю самоуверенных мужчин, - пасую обратно.



Еще одна история нашего литмоба – пронзительный роман Даши Черничной

ПОСЛЕ НАС НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ



— Ты будешь оперировать мою дочь, — бывший муж впивается в меня взглядом.

Я отступаю к стене. Воспоминания накрывают резко, без пощады.

Когда-то я была любима.

Мужу хватило одного обвинения, чтобы вычеркнуть меня из жизни. Он не стал меня даже слушать.

Просто выставил за дверь — без вещей, с ребенком под сердцем, которого отказался признать.

Наш сын так и не родился. Он не боролся за его жизнь.

Зато теперь требует, чтобы я боролась за его дочь от другой женщины — любимой, желанной.

Той, кем когда-то была для него я.





ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ…





Глава 10


Амелина

Несколько секунд мы с Беном просто смотрим друг на друга. Будто совершенно забыв, зачем вообще собрались.

Мир вокруг словно перестает существовать. Исчезают голоса, шум кондиционера, шуршание бумаг. Есть только его взгляд. Прямой. Наглый. Почти осязаемый.

- О чем вы переговариваетесь? – обеспокоенно интересуется директор, вновь вклиниваясь в наш разговор. Неожиданно спохватывается и подается вперед, цепляясь в меня взглядом. – Погодите… А вы не из фирмы конкурента? Я же вас не знаю…

- Не волнуйтесь, - отворачиваюсь от мистера Адамса и коротко улыбаюсь Аркадию Борисовичу. - Мы лишь мило обсудили жизнь, погоду и прочую ерунду, чтобы наладить мосты. Можем приступать.

Переговоры проходят достаточно успешно и продуктивно. Первые десять минут я буквально балансирую над пропастью, подбираю слова и немного заикаюсь, боясь ошибиться хотя бы в одном слове.

Но постепенно страх исчезает, и я полностью погружаюсь в работу.

Перевод льется легко и уверенно. Фразы рождаются сами собой. Я уже не думаю о каждом слове, а просто работаю. И, кажется, даже начинаю получать удовольствие.

Если бы не один раздражающий фактор.

Бен не сводит с меня взгляда. Открытого. Неприличного. Не отворачивается ни на минуту. Глядит с таким интересом, словно многомиллионный контракт его волнует куда меньше, чем девушка, сидящая напротив.

И это меня дико нервирует и бесит.

- Думаю, мы готовы подписать документы уже на этой неделе, - наконец произносит Бен спустя несколько часов.

Аркадий Борисович облегченно выдыхает так громко, что едва сдерживаю смешок.

Мы согласовываем дату следующей встречи и провожаем Бена. У самой двери он оборачивается и смотрит четко на меня. Прямо в глаза. Будто обещает, что наша встреча далеко не последняя.

И он ни за что не откажется от своей затеи…

От этого взгляда у меня скручивает позвоночник, и пробегает дрожь.

- Амелина, - растягивает мое имя, цепляясь взглядом за губы, и я машинально прикусываю нижнюю. И сразу жалею об этом. Реакция Бена поступает незамедлительная: на его губах появляется лениво-порочная улыбка, глаза вспыхивают огнем. Он даже не скрывает своих намерений. – Я впервые в Москве, и слышал, это очень красивый город. У меня никого нет здесь, вы не могли бы показать мне его?

- Извините, Бен, - мой голос пропитан язвительностью, - но, боюсь, из меня паршивый гид.

- Понял, - усмехается в ответ. – Тогда скажу прямо: куда бы вы хотели пойти со мной на свидание? Назовите место, и я все организую.

Какая самоуверенность! Бесит!

- Извините, но я не завожу романов на работе, - отрезаю жестко. – И в принципе, не настроена сейчас на отношения.

Мистер Адамс делает вид, что задумывается и постукивает пальцем по губам.

- А что, если я попрошу внести изменения в контракт и предоставить мне другого переводчика? – тихо выговаривает. - Тогда вы будете уволены, и сможете подарить мне один вечер.

Я холодею внутри. Но вскидываю подбородок, не показывая, как мне страшно.

- Почему вы так вцепились в меня? Зачем я вам нужна?

- Зачем? - он держится так спокойно, будто мы обсуждаем погоду, а не мою карьеру, которую он намерен вот так легко растоптать из-за одного отказа. - Вы красивая, умная, привлекательная, - Бен делает шаг ближе. - Может, это любовь с первого взгляда? М?

Не выдерживаю и смеюсь в голос, откинув голову. Настолько нелепо это сейчас прозвучало.

- Извините, но я взрослая девочка, и не верю во всю эту чушь. В мире полно других женщин, уверена, многие с удовольствием составят вам компанию. Со мной у вас ничего не выйдет.

- Я тоже достаточно взрослый, - улыбка мистера Адамса вдруг становится серьезнее. Опаснее. – И могу понять, какая женщина мне нужна. И это именно такая, как вы, Амелина.

- Да почему?!

Вопрос вырывается раньше, чем я успеваю его осознать.

Бен склоняется чуть ближе. Настолько, что я чувствую легкий древесный аромат его парфюма.

- Видите ли, я питаю слабость к женскому в постели «О, Боже» и «Еще!», - последние слова произносит на ломаном русском, вгоняя меня в краску.

Пока я пытаюсь подобрать хоть один достойный ответ, он уверенно вкладывает картонный прямоугольник в мою ладонь.

Его пальцы едва касаются моей кожи. Но этого оказывается достаточно, чтобы по руке пробежал предательский ток.

– Вот моя визитка, я буду ждать дату и место нашего свидания. Будьте уверены…я смогу вас впечатлить. Всего доброго.

И, будто ничего особенного не произошло, поворачивается к директору.

- До встречи, Аркадий Борисович.

Бен уходит, а я еще несколько секунд продолжаю смотреть на закрывшуюся дверь, пытаясь заставить сердце успокоиться.

- О чем вы говорили?

- Ничего особенного, - нацепляю фальшивую улыбку и вру, не моргнув и глазом: – Мистер Адамс восторгался русской культурой и спрашивал, как пройти в Третьяковскую галерею.

Аркадий Борисович кивает, принимая мой ответ.

- Я хотел бы извиниться перед вами, Амелина Владимировна, - улыбается на этот раз с уважением директор, так и не заметив странного поведения своего заказчика. – Я наговорил лишнего. Вы спасли нас. Даже несмотря на то, что вы не профессиональный переводчик, я готов принять вас в штат. Осталось только получить одобрение у учредителя. Он на месте? – оборачивается к Ольге.

- Да, подошел как раз пятнадцать минут назад и просил после переговоров к нему зайти.

- Не будем откладывать. Пройдемте.

Сердце подпрыгивает. Неужели получилось, и у меня будет работа?!

Я переступаю порог кабинета и ловлю дежавю, сталкиваясь с синими океанами, что мгновенно темнеют и превращаются в штормовой океан.

- Ты?!

- Я отказываюсь от должности, извините, - выпаливаем мы с Сергеем одновременно.





Глава 11


Амелина

- Алло, - выдыхаю в телефон, не глядя на экран.

Одной рукой цепляюсь за поручень, другой прижимаю мобильный к уху, отчаянно пытаясь удержаться на одной ноге в переполненном автобусе. Меня качает из стороны в сторону вместе с толпой, словно мы не люди, а консервированные шпроты в жестяной банке.

Еще немного, и я рухну прямо на мужчину, который вальяжно развалился на сиденье, демонстративно уткнувшись в телефон. Хотя вокруг него стоят несколько пожилых женщин, он их будто не замечает. Как и меня.

С трудом сдерживаю раздражение из-за того, что попала в переполненный автобус и из-за отказа на собеседовании. Четвертого за неделю.

- Стелла, я скоро буду. Можете одеваться и выходить потихоньку. Подходите к остановке, и я заберу дет…

- Амелина Владимировна, - вежливо, но твердо проговаривают на том конце провода. – Это не Стелла.

Медленно отвожу телефон от уха (насколько это возможно и безопасно) и только теперь смотрю на экран.

Черт.

Раздраженно закатываю глаза. Опять?!

- Простите, как вас, - произношу сквозь зубы, - я забыла…

- Ольга. Я – секретарь Сергея Феликсовича Тихомирова. Амелина Владимировна, выслушайте, пожалуйста. Наш учредитель хочет с вами поговорить…

- Ольга, послушайте, - перебиваю, растеряв остатки вежливости. - Я уже говорила сто раз, повторю в сто первый: я не буду работать в вашей компании. Не буду работать конкретно с Сергеем Феликсовичем. По своим личным непримиримым причинам. И разговаривать мне с ним не о чем.

- Но…

Я начинаю закипать. В самом прямом смысле, потому что женщина справа плотнее кутается в кофту и с грохотом захлопывает форточку. Ей дует. А автобус начинает напоминать крематорий. По вискам течет пот, воздух становится густым, липким, дышать нечем.

- Ольга, - мой голос становится ледяным. Настолько холодным, что я сама его почти не узнаю. - Если вы не прекратите мне названивать, я заявлю на вас в полицию о преследовании. Всего доброго. И не беспокойте меня больше, пожалуйста.

Сбрасываю вызов прежде, чем она успевает сказать хоть слово. Кое-как прячу телефон в карман и кричу водителю:

- На проспекте Вернадского остановите, пожалуйста.

Я буквально вываливаюсь наружу вместе с потоком пассажиров.

Свежий воздух ударяет в лицо. Жадно вдыхаю полной грудью, словно только что вынырнула из-под воды.

Но наслаждаться свободой некогда. Нет времени расслабляться: сестра с детьми ждут меня, поэтому я рысью чешу домой.

- Что случилось? – бьет вопросом в лоб Стелла, едва я переступаю порог квартиры. Складывает руки на груди, прищуривается и оглядывает меня с пристрастием. Смотрит так, будто я опоздала на совещание, а она сейчас будет решать: объявить мне выговор или сразу уволить.

Настоящий директор.

- О чем ты?

- Ты вся на нервах. Дерганая. Глаза бешеные. Поэтому повторяю вопрос: что стряслось?

- Сергей звонил, - выдыхаю, падая на пуфик возле шкафа. Ноги гудят. Голова тоже. – Вернее, его секретарша. Я послала их. Снова.

- Что, опять?! – Стелла добавляет пару крепких словечек в адрес Тихомирова. – Вот неугомонный. А ты молодец, сестренка.

- Ты правда так думаешь? – невесело усмехаюсь.

- Определенно, - Стелла присаживается на корточки и обхватывает мои ладони. - Наконец-то ты отрастила зубы. Мои уроки не прошли даром.

Улыбаюсь, но эта улыбка быстро гаснет.

- Да молодец-то молодец…Но работу я так и не нашла.

- Зато не попала ни в какую ловушку или подставу от Тихомирова и его женушки.

Во все глаза удивленно смотрю на Стеллу.

- Что ты имеешь в виду…

Сестра подается вперед и едва ли не на пальцах объясняет:

- Давай рассуждать логически. Как легко и просто прогнули твоего директора? Суток не прошло, как нашли рычаги давления на твою Ингу Олеговну, и все – нет человека, то есть педагога английского.

Киваю, поеживаясь. До сих пор вспоминать больно и обидно.

- Сейчас тебе названивают неделю, буквально едва ли не умоляя, чтобы ты пришла работать в компанию к Тихомирову. А теперь, внимание, вопрос к знатокам: мы что, живем в Пупкино-Залупкино, чтобы они прицепились именно к тебе и требуют именно тебя в качестве переводчика?

Стелла намеренно делает выразительную паузу. Невольно фыркаю.

- Правильно, нет. Я тебя, конечно, очень люблю, сестренка, и ни минуты не сомневаюсь в твоем профессионализме, но, согласись, Сергей в состоянии купить себе целое бюро переводов. А то и два. Что, если вот эта мышеловка для того, чтобы тебя подставить и избавиться? Что, если это происки его жены, которая почему-то тебя боится? М? Что, если все это для того, чтобы ты бежала из Москвы, сверкая пятками?

Кровь медленно отливает от лица.

Руслана...

Ну, конечно! Это же так похоже на нее!

Восхищенно смотрю на сестру: мне бы и в голову не пришла такая схема.

- Господи..., - шепчу едва слышно, прикладывая ладони к щекам. - А ведь я об этом вообще не подумала...

- Зато подумала я, - подмигивает Стелла.

Из комнаты выглядывает любопытный Илюша и расцветает, звонко выкрикивая на всю квартиру:

- Мила, я же говорил, что мама пришла! Мама!

Дети несутся ко мне, крепко держась за руки. Обнимают так крепко, что трудно дышать.

Два моих сокровища. Два моих крыла.

- Мама, а мы пойдем гулять?

- Ты обещала нам пойти на новую площадку, - поддакивает дочь.

- Дайте маме хотя бы раздеться, - наигранно ворчит Стелла. - Потом пойдем все вместе.

Я переодеваюсь, перекусываю на бегу, а дети ждут меня уже одетые в коридоре.

- Мам, ну, ты скоро?

- Бегу, бегу. Уже одеваюсь!

- Мы тебя на улице подождем, - выкрикивает Стелла уже из подъезда. – Собирайся спокойно.

Я надеваю первый попавшийся спортивный костюм, собираю волосы в пучок на голове, на ноги - кроссовки, ключи в карман, в руку - мобильный.

Выхожу из подъезда, проглядывая в телефоне приглашение на собеседование, и меня окатывает волной ужаса, когда слышу до боли знакомое хриплое:

- Амелина, стой. Нам нужно поговорить.



Остается только догадываться, кто там приехал))))

Мои хорошие, пока вы ждете следующую проду, предлагаю заглянуть в еще одну, не менее жаркую и эмоциональную мою новинку) Там полыхает с самого начала))

ОФИЦЕР. ОНА ПОД ЗАПРЕТОМ



- Вы должны стать опекуном девочки, - невозмутимо сообщает нотариус.

- Чего?!

- Согласно завещанию, вы до достижения Мией двадцати одного года распоряжаетесь всеми финансами.

Зашибись! Мне же мало службы в органах и работы под прикрытием, еще и за ребенком приглядывать нужно!

- А где ребенок? Я же не видел ее ни разу.

- Она сейчас подойдет.

Дверь распахивается, и на весь кабинет разносится запыхавшееся:

- Прошу прощения за опоздание!

Резко вскидываю голову, чтобы убедиться, что мне послышалось. Что обознался. Что сказываются хронические недосып и усталость.

Ни черта.

Передо мной не ребенок, не маленькая девочка, как я себе успел представить.

Передо мной единственная и горячо любимая сестренка Кастета, с которой я чуть не переспал месяц назад в клубе.





ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ЧТЕНИЮ…





Глава 12


Амелина

Медленно, как в тех зарубежных триллерах, где героиня уже чувствует затылком дыхание чудовища, но все равно заставляет себя обернуться, поднимаю голову и поворачиваю в сторону.

Не ошиблась.

Действительно, чудовище собственной персоной.

Тихомиров.

Стоит, протирая дорогущими брюками бок своего танка и скрестив руки на груди. Взгляд тяжелый, прямой, прожигающий насквозь. На лице – ни грамма радости от встречи.

Сердце заходится в груди, намереваясь «покинуть чат». Инстинктивно прижимаю ладонь, будто могу удержать его внутри.

Бросаю быстрый взгляд на площадку. Мила с Илюшей резвятся, весело смеясь. В любой момент дети могут меня заметить и подбежать.

И тогда…

Моя жизнь усложнится во сто крат. И станет тем самым адом на земле. И от моего персонального Люцифера мне уже никогда и нигде не скрыться.

- Нам не о чем с тобой разговаривать, Тихомиров, - отрезаю, нервно разворачиваясь и становясь так, чтобы дети меня не заметили раньше времени.

- Мне кажется, наоборот, - усмехается, отталкиваясь и подходя ближе. Склоняет голову набок и рассматривает меня, как игрушку. – Я думаю…

- Мне плевать, что ты думаешь, - от нервов начинаю огрызаться. Лучшая защита - это нападение. – Своими мыслями делись с женой за ужином. А меня оставь в покое. Считаю до трех и вызываю полицию, - поднимаю вверх ладонь с зажатым мобильным.

- Я пеееервыыый! – кричит Илюша на весь двор, и я невольно поворачиваю голову в сторону площадки.

Сергей прослеживает за моим взглядом. Слава Богу, Стелла прикрывает Илюшу, и его не видно из-за нее и горки, под которую он забежал.

Но Тихомиров замечает Милу, и с его лицом происходят поразительные метаморфозы.

Расцветает искренняя улыбка из прошлого. Добрая, ласковая, полная…любви.

- Мила…Так выросла племяшка моя…, - бормочет, разворачиваясь.

И я получаю еще один болезненный, до слез, укол в сердце. Потому что сейчас передо мной стоит не безжалостный жестокий бизнесмен, которого я научилась ненавидеть.

А тот самый Сергей.

Мой Сергей.

– Можно я подойду, пообщаюсь?

- Нет, - отрезаю так, чтобы у этого наглеца даже сомнений не возникло, что я могу поменять свое решение. – Говори, зачем приехал и проваливай.

Улыбка исчезает, словно ее и не было. Черты лица снова становятся жесткими. Холодными. Чужими и отталкивающими.

- Раз гора не пришла к Магомеду, то Магомеду пришлось лично явиться к горе и поклониться, - Тихомиров так и источает сарказм.

- Прекрати паясничать. Давай по существу. Меня Мила ждет.

И наш сын…

Приходится втянуть губы внутрь, чтобы, не дай Бог, не ляпнуть лишнего.

- Наш контракт, при обсуждении деталей которого ты выступила переводчиком, на грани расторжения. Бен отказывается от дальнейшего сотрудничества.

Удивленно вскидываю брови.

- Извини, а я тут как могу помочь?

- Он согласен продолжить, только если переводчиком будешь выступать ты. И никак иначе.

Это что…шутка такая?

Пока я перевариваю эту новость, Сергей невозмутимо продолжает:

- Этот контракт нужен моей компании позарез. Поэтому я так настойчиво приглашаю тебя на работу. Проси, что хочешь, - и тут же добавляет: - Но в разумных пределах. От себя же я гарантирую двойной оклад.

- А, может, это вы с Русланой все это задумали для того, чтобы избавиться от меня?

- Чего? – от «потрясения» Сергей аж наклоняется вперед.

Вываливаю ему «схему» Стеллы.

- Тебя уволили? Из-за Русланы?

Хорошо играет: почти натурально выглядит ошарашенным.

- Ой, не придуряйся, что не знал, - кривлюсь. Мне так противно, снова начинает мелко потряхивать. Как в тот день, когда Тихомировы лишили меня работы. – Меня еще и в грязи вываляли напоследок: то я всех мужей собираюсь увести, то детей заражаю чуть ли не чумой…

- Я ничего не знал об этом, - стискивает зубы так сильно, что на скулах гуляют желваки. - И на будущее: я никогда не избавляюсь от людей чужими руками и исподтишка. Это не сходится с моими жизненными принципами.

- Надо же, у тебя есть принципы…

Сергей шумно выдыхает воздух из легких. Видно, что я его задела. Но вместо очередной колкости устало произносит:

- Давай лучше вернемся к нашему вопросу. Что скажешь?

Выдерживаю паузу. Гляжу на носок кроссовка, которым ковыряю мелкий камешек.

Мне сейчас очень нужна работа. Тем более, впереди лето, а лето, как известно, маленькая жизнь. И мне хочется радовать своих малышей и подарить им кучу эмоций.

Да, есть риск снова столкнуться с Русланой, но…

Это ей нужно меня бояться, а не мне. Да и не могу все время прятаться и бегать. Я не преступница и ничего не сделала, чтобы получить такое отношение.

Хватит. С меня довольно.

- Тройной оклад, оплата такси и в договоре прописать, что я работаю исключительно по контракту Бена. Проект трудового договора скинешь мне на почту, я покажу юристам, - чеканю каждое слово.

- Принимается, - усмехается Тихомиров, садясь в машину и надевая солнечные очки. – Сегодня же все сделаю. На связи. И не затягивай, пожалуйста.

- Эй, сестренка, ты чего? - подошедшая Стелла похлопывает меня по плечу и также провожает взглядом машину Сергея.

- Я наконец работу нашла, - бормочу ошарашенно, - пусть и временную.

- Мама! Ура, наконец-то! Пойдем скорее на новую площадку! Там горка «спиралька», я хочу на ней покататься! – тараторит Илюша и за руку тащит меня в сторону тротуара.

- А я хочу качаться на качелях – паутинке и смотреть на небо! – дочь подталкивает меня в спину.

На прогулке меня немного отпускает, и я даже могу отвлечься. Делюсь со всем с сестрой. Она, конечно, не очень рада перспективе, что я буду некоторое время бок о бок работать с бывшим, но порадовалась, что я не растерялась и выдвинула свои условия.

Мы гуляем допоздна, я покупаю детям мороженое и обожаемые киндеры. Кормим Стеллу ужином, и она уезжает домой, хоть мы и просили ее остаться переночевать.

Едва закрываю за ней дверь, как раздавшийся звонок заставляет вернуться.

- Ты что-то забыла…Ой!

Ахаю, потому что…врезаюсь носом в шикарный букет.



Как думаете, правильно поступила Амелина? Вы бы согласились на такое предложение по работе?

С любовью ко всем и каждому, Николь.





Глава 13


Сергей

Загруженный своими мыслями после разговора с Амелиной, переступаю порог квартиры.

Дверь с тихим щелчком закрывается за спиной, а в голове по-прежнему звучит ее голос, когда она с глубокой обидой рассказывала, как ее уволили.

Каждое слово будто въелось под кожу, не давая ни вдохнуть спокойно, ни переключиться. Машинально стягиваю туфли, бросаю на банкетку пиджак.

- Папа! – на полном ходу в меня врезается Елисей, едва не сшибая с ног.

- Ох, привет, сынок, - смеюсь, удерживая равновесие, и крепко обнимаю его. - Богатырь... Ты что, опять за день подрос?

- Правда?

Сын тут же принимает героическую позу, демонстрирует бицепсы, как профессиональный спортсмен, и выпячивает грудь колесом.

Не удерживаюсь от улыбки.

- Ну, ты прям силач. Здорово. Скоро папу на обе лопатки уложишь. Кстати, смотри, что у меня для тебя есть.

Подхватываю с банкетки пакет и протягиваю сыну.

- Ух ты! – восторженный вопль разносится по всей квартире. – Вау, это же магнитный конструктор! Как я хотел! Папочка, спасибо!

Елисей сияет так искренне, что внутри на секунду становится тепло. Словно весь сегодняшний день с его неприятными разговорами перестает существовать.

- Справишься сам?

- Конечно!

- Тогда иди к себе, построй что-нибудь. Сейчас переоденусь и приду помогать.

- Ага!

Елисей уносится, прижимая подарок к груди. Я провожаю его взглядом и только потом замечаю Руслану. Жена стоит, прислонившись к косяку. В глазах странный теплый блеск, которого я не видел сотню лет, а на губах застыла мягкая, почти мечтательная улыбка.

Она медленно подходит ко мне, не говоря ни слова, обнимает за шею, прижимаясь всем телом.

- Тебе так идет быть отцом, - мурлычет, шепча почти в самое ухо. – Я просто балдею, когда вижу вас вместе…

Поднимается на носочки и касается моих губ. По привычке обнимаю ее за талию. Но ответить на поцелуй не могу. Не получается. Будто между нами выросла невидимая стеклянная стена.

Я уже внутренне готов на скандал, который начнется со сцены ревности, и перекинется на вторую серию под названием «Ты меня не любишь и не ценишь».

В любой другой день спектакль уже набирал бы обороты, но сегодня моя жена меня удивляет.

Руслана отстраняется все с той же милой робкой улыбкой, оглядывает меня с головы до ног.

- Устал, да? Ужинать будешь или ты на работе поел?

- А что ты заказала? – интересуюсь чисто для того, чтобы не выглядеть столбом и поддержать разговор.

Руслана дует губы и играет в оскорбленную невинность.

- А я что, совсем безрукая и не могу порадовать своих мальчиков ужином? Я приготовила бефстроганов и пасту. Сама. Но если ты не хочешь, я все уберу в холодильник…

- Просто ты давно не готовила, вот я и удивлен, - ищу на ее лице хоть какой-то намек, с чего вдруг такие перемены. Но ничего не нахожу и тогда торопливо добавляю: - Спасибо, я буду. Сейчас я только переоденусь и подойду.

Принимаю душ, чтобы хоть как-то смыть с себя неприятный разговор с Амелиной. Но осадок все равно остается, и он не дает мне покоя.

Когда вхожу на кухню, стол уже накрыт на двоих. Руслана даже достала бутылку вина.

- А Елисей?

- Он уже покушал, не дождался тебя, - извиняясь, улыбается. - Мы не знали, во сколько ты приедешь…Салатик?

Беру блюдо, зависаю и внимательно рассматриваю свою странную жену. Живая, ласковая, кроткая, заботливая…

Такой Руслана была лишь на заре нашей семейной жизни. Потом она ушла в депрессию после родов и поиск средств борьбы с ней. А я сбежал головой в работу, чтобы вытравить из башки все посторонние мысли.

- Что? - улыбается она.

- Ты какая-то не такая…

- Обычная, - кокетливо заправляет локон волос за ухо. – Просто я поняла, что мы сильно отдалились друг от друга, - тянет ладонь через стол и накрывает мою, чуть сжимая. Глаза грустные, как будто ей действительно очень жаль. – Я понимаю, что в этом есть и моя вина…И я хотела бы попытаться все исправить.

Удивленно вскидываю брови. Это настолько не похоже на Руслану, что я не знаю, как реагировать.

- Попробуем, Сереж?

Я молчу.

Потому что честного ответа у меня нет.

Пожимаю плечами и принимаюсь за еду, продолжая украдкой наблюдать за женой.

- Вкусно, - хвалю вполне искренне.

- Я рада, что тебе нравится, - Руслана улыбается. И эта улыбка кажется почти счастливой. - Ешь на здоровье. Если будет нужна добавка, скажи, там еще есть.

Я не могу сказать, что наш ужин проходит в непринужденной обстановке. Хотя бы потому, что я не знаю, чего ожидать от жены.

- Представляешь, - вдруг оживляется Руслана, перестав рассказывать, как сегодня ходила в торговый центр. - Лера решила запускать свои собственные ретриты для девочек!

- Ретриты? Это что такое?

- Ну, это путешествие, когда человек специально уезжает в тихое место, чтобы отдохнуть от обычной суеты, - поясняет, активно жестикулируя, - перезагрузиться и сосредоточиться на себе. В этот раз это путешествие в горы Дагестана…

- Круто.

- Я тоже хотела бы поехать и поддержать Леру, - молитвенно складывает ладони. – Можно?

И теперь я понимаю, что наконец-то мы подобрались к сути. Вот для чего это все.

Руслана, ничего не замечая, начинает щебетать:

- Ты сможешь взять на себя Елисея? Это всего лишь на три дня! Обещаю, что это не доставит тебе особых проблем: я приготовлю одежду и еду на дни моего отсутствия. Тебе нужно будет только отводить и забирать его из садика…

Отодвигаю тарелку от себя. Аппетит резко пропадает.

Ни о каком сближении в действительности и речи не идет – все это прикрытие, чтобы получить желаемое.

От такого открытия во рту появляется горький привкус. Словно бефстроганов был с душком.

И вдруг картинка складывается, словно детали со щелчком входят в пазы.

- Ты для этого «убрала» Амелину? – улыбка Русланы заметно гаснет. - Чтобы со спокойной душой поехать на этот свой ретрит? Чтобы быть уверенной, что, пока ты любуешься красотами Дагестана, я не загуляю с ней?

По мелькнувшему испугу в глазах жены понимаю, что попал в точку.





Глава 14


Сергей

- Не понимаю, о чем ты…, - бормочет Руслана, опустив взгляд в свою тарелку и быстро наматывая пасту на вилку.

- Хватит! – ладонь с грохотом опускается на стол.

Столовые приборы звякают, бокал едва не опрокидывается, а Руслана вздрагивает всем телом.

- Прекрати врать. Или твое «я хотела бы сблизиться» тоже выдумка? Если ты действительно хочешь вернуть нормальные отношения в семью, то, может, для начала стоит перестать рассказывать мне сказки и изворачиваться?

- Не кричи на меня, - голос дрожит, и в нем слышны слезы.

Жена шумно втягивает носом воздух, подпирает щеку кулаком, но так и не решается встретиться со мной взглядом.

- А ты перестань мне лгать, - жестоко отбриваю. Даже в мыслях не возникает пожалеть ее. – Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к вранью. Из таких вот мелочей и рождается отторжение.

Руслана резко вздергивает подбородок.

- Я просто боролась за свою семью. Действовала в интересах ребенка. Нашего сына, между прочим. Если ты там на своих совещаниях не успел забыть, что у тебя он вообще есть.

- Не передергивай. О каких интересах идет речь? Насколько мне известно, Амелина никоим образом не касалась группы нашего сына. И сидела тем вечером случайно, потому что тебе именно вечером понадобились очередные уколы красоты. Как обычно. Но ты решила открыть на нее травлю в чате и вылить ведро говна.

Жена вскакивает на ноги, покрываясь багрянцем.

- Да! Да, я хожу к косметологу! – выкрикивает, брызжа ядом. - С каких пор это преступление? Потому что я хочу нравиться себе! Нравиться тебе! Хочу, чтобы наши друзья, знакомые и твои партнеры завидовали тебе: Боже, какая же у Тихомирова жена-красотка! Если такая красавица выбрала его в мужья, значит, он достойный мужик. А, значит, и достойный партнер! Я всегда старалась соответствовать статусу! И что в итоге получаю?

Руслана наступает. От слез не осталось ни следа. Их заменила слепая ярость.

- И я всегда выбираю лучших! Во всем. У Беллы было окошко только на тот вечер! Следующее только через полтора месяца! Что касается Амелины…, - ее голос наполняется ядом, жена буквально выплевывает имя бывшей. - То я действительно действовала в интересах ребенка и не сделала ничего такого. Я лишь в чате сказала, что твоя бывшая нарушает правила, установленные самой же администрацией садика. Сейчас она привела какого-то незнакомого мальчишку, потом что? Пустит насильника и убийцу к нашим детям? Я всего лишь написала в чат, чтобы родители были в курсе. Я никого не заставляла писать ей гадости. Люди сами сделали выводы. И если о твоей драгоценной Амелиночке сложилось именно такое мнение, это уже не моя вина, простите.

- Она не моя, - перебиваю, теряя терпение. - Не начинай. И не ори, напугаешь ребенка. О котором именно ты, кажется, успела забыть.

- Да, я добилась ее увольнения! – всплескивает руками, абсолютно меня не слыша. Руслана твердо решила доиграть роль до конца. – И ни о чем не жалею! Потому что не хочу, чтобы эта ошивалась рядом с моей семьей. Потому что именно из-за нее я чуть не потеряла тебя. Именно из-за нее мой ребенок чуть не остался без отца, - голос срывается, и жена втягивает воздух. - Забыл, как из-за нее ты попал в страшную аварию? Забыл, как тебя доставали с того света? Забыл, как она изменила тебе после всего, что ты для нее сделал? Я – нет. И поэтому я буду защищать свою семью до победного.

Руслана отворачивается, будто разговор окончен, а я смотрю на жену после подобной пламенной речи иначе.

Внимательно. Пристально. Потому что раньше подобных концертов не было. Это что-то новенькое.

Слишком много эмоций. Слишком много ненависти. Слишком отчаянная попытка удержать меня подальше от Амелины.

Что-то тут не сходится…

Медленно поднимаюсь из-за стола.

- А, может, ты чего-то боишься? – произношу негромко. – Например, Амелина может рассказать мне какой-то твой большой секрет? Именно поэтому ты так отчаянно не хочешь оставлять нас наедине…

Руслана замирает. Спина напрягается. Плечи судорожно вздрагивают.

И снова в «яблочко».

Жена резко разворачивается, всеми силами пытаясь не показывать мне своих эмоций. Но страх, настоящий страх, все же прорывается наружу.

- Я ничего не боюсь, - каждое слово она произносит медленно, почти по слогам. - Уж точно не Амелину. Но имей в виду, Тихомиров, - голос становится опасно тихим, - если я узнаю, что ты снова сошелся со своей бывшей…Ни меня, ни сына ты больше не увидишь! Хорошенько подумай, Сереженька.

Провожаю жену взглядом, гадая, какой же все-таки секрет она хранит. Потому что теперь я точно уверен: я только что нащупал ее больное место.





Глава 15


Амелина

- Мамочка, ты сегодня такая нарядная, - лучезарно улыбается Илюша по дороге в садик. – Самая красивая! И ногти у тебя такие красные…Очень классные…

Я невольно опускаю взгляд на свежий маникюр и улыбаюсь. Никто и никогда не хвалил цвет моих ногтей! И откуда только такой маленький ребенок этому научился?!

Именно от сына я слышу больше всего комплиментов в своей жизни. Но Илюша не разбрасывается красивыми словами направо и налево. Говорит только правду. И только избранным девочкам.

Хорошо, что в этом он не похож на своего отца…

- Спасибо, сынок. А ты у меня самый настоящий мужчина.

Малыш гордо вскидывает подбородок и вышагивает рядом, как на параде. А я не удерживаюсь от смешка. Так ему нравится, когда я говорю эти слова. Таким важным сразу себя чувствует.

А я всего лишь говорю правду.

Илюша добрый, заботливый, внимательный. Он замечает то, что взрослые давно разучились видеть. Новую прическу, усталые глаза, красивое платье, даже настроение угадывает безошибочно.

Если он пронесет и сохранит эти черты во взрослой жизни, то его жене неимоверно повезет.

- Мама, а когда я еще смогу поиграть с тем мальчиком? – неожиданно интересуется сын, когда я помогаю ему снять сандалики в раздевалке. – Мне понравилось.

- С каким мальчиком? – не сразу понимаю, о чем он.

- Ну, с тем, в твоем садике. Помнишь, мы ходили в гости к тебе на работу…

Вздрагиваю. Я предпочла бы об этом забыть.

- Малыш, не получится. Я же больше там не работаю.

- Ну, вот, - Илюша сникает и дует щеки, нахмурившись. – А тетя Анита может позвать нас в гости? Его и меня? И мы бы снова поиграли…

Отрицательно качаю головой.

- Увы, сынок. Тетю Аниту за это очень поругают.

Глазки Илюши опасно блестят. Только этого не хватало…

Я сажусь рядом на скамеечку и крепко обнимаю маленькие плечики.

- Только не плачь. Не расстраивайся, малыш, ладно? Давай я поговорю с мамой Вани, и мы все вместе сходим на выходных в парк погулять. Ваня же твой друг?

Илюша несмело кивает.

- А Милу возьмем?

- Конечно, возьмем. Будете все вместе играть.

На губах сына появляется слабая улыбка, и меня немного отпускает.

- Хорошо. Я тебя очень люблю, мама.

В следующий миг он обнимает меня за шею так крепко, что становится трудно дышать.

- И я тебя, Илюш. Больше жизни вас люблю.

В офис Тихомирова я вхожу без пяти девять.

Похоже, ему действительно нужен этот контракт с Беном, потому что уже тем вечером договор был у меня. Я сразу же переслала его Стелле, она изучила его под микроскопом, добавила пару жестких пунктов в мою пользу касательно премий, дополнительных выплат и компенсаций, чтобы увеличить и без того высокий мой гонорар.

Я была уверена, что после того, как я отошлю этот вариант договора, Сергей позвонит мне и начнет бодаться за каждый из них.

Но Тихомиров снова удивил.

Через час мне пришел скан подписанного лично им договора с включенными этими пунктами. Без единого замечания.

И с лаконичной припиской:

«Жду в понедельник в девять утра в офисе. Без опозданий».

- Доброе утро, Ольга.

Секретарь улыбается так же приветливо, словно я никогда не хамила ей по телефону.

– Сергей…

- Сергей Феликсович ожидает вас у себя в кабинете, - спешит указать на дверь. – Он просил вас зайти к нему и подписать трудовой договор.

Делаю глубокий вдох и открываю дверь.

Тихомиров не сразу замечает меня. Он сидит, нахмурившись, полностью погрузившись в какой-то документ, который держит обеими руками.

Такой сосредоточенный, будто весь остальной мир перестал существовать.

Лишь через несколько секунд он поднимает голову. Наши взгляды встречаются. И сразу становится тяжело дышать. Я волнуюсь, как школьница. Господи, когда же я отращу равнодушие по отношению к этому мужчине?!

- Доброе утро. Проходи, садись, - кивает на стул напротив и откладывает документ в сторону.

Кладет перед мной тот самый договор и ручку.

- Все еще раз перепроверь и, если все устраивает, то подписывай. Не торопись.

Проверяю каждую запятую. Ничего не изменилось, ничего лишнего не добавилось. Без подвоха. Без мелкого шрифта.

Ставлю подпись и протягиваю пакет документов Сергею. Он принимает их и задумчиво постукивает пальцем по столу.

- Что тебя связывает с моей женой, Амелина? – огорошивает неожиданным и странным вопросом.

Хлопаю глазами и вскидываю брови. Даже не могу представить, к чему он клонит.

- Ничего. Кроме тебя. К сожалению, - добавляю едко.

Сергей криво усмехается, но никак не комментирует мой выпад.

- Между вами есть какой-то секрет, - бормочет скорее самому себе. – Вот только не могу понять, какой, - морщится, как будто приходит в себя и бросает: - Ладно, иди к Ольге, она покажет тебе твой кабинет и отдаст документ. Его нужно будет перевести до конца дня.

- Поняла.

Я почти разворачиваюсь, чтобы уйти, как взгляд цепляется за тот самый лист, что загнал Сергея в глубокую задумчивость.

Читаю заголовок и вскидываю ошарашенный взгляд на бывшего.

«Заключение генетической экспертизы».

У меня внутри словно что-то обрывается.

Погодите, у него есть сомнения в своем отцовстве?.. Это что же получается, Руслана нагуляла их сына?!



Мои хорошие сегодня у Литнет день рождения, 11 лет! В честь этого на портале с 7 по 9 августа проходит грандиозная РАСПРОДАЖА ! На мои романы скидки до 40 процентов!

Переходите по ссылке в МОЙ ПРОФИЛЬ выбирайте понравившуюся историю и наслаждайтесь) Не упустите возможность приобрести завершенную историю по цене подписки)

РАСПРОДАЖА ТУТ!

С любовью ко всем и каждому, Николь.





Глава 16


Амелина

Меня как будто заживо перемалывают в мясорубке. Каждую мышцу, каждую клеточку пронзает невыносимая боль, что хочется выть.

Получается, не только Сергей – кобель, но и жена ему под стать. Не зря говорят: муж и жена - одна сатана.

Выходит, Руслана нагуляла ребенка на стороне, и решила повесить его на Тихомирова. Стандартная схема, так сказать.

А он, дурак, повелся и сразу же потащил ее в ЗАГС.

Интересно, как ей удалось обвести вокруг пальца такого серьезного, крутого и матерого мужика? Человека, который всю жизнь занимается тем, что выворачивает людей наизнанку, изучает их подноготную, цепляется за каждую мелочь. Это его работа. Его стихия.

И что, Сергей даже не удосужился проверить беременность женщины, которая «ничего не значит в его жизни»?!

Шесть лет, мать его!

Шесть лет он ждал и жил, опустив, как страус, голову в песок?!

Я не понимаю! Просто не понимаю!

Я прекрасно знаю, что во Владивостоке его ценили как специалиста в своей области. Это человек, цепляющийся к каждой мелочи. Замечающий то, что не видят другие. Дотошный. Надежный. Фундаментальный.

А тут любовница наплела с три короба, и он поверил на слово?

Мне плевать на их внутрисемейную междоусобицу. Совершенно плевать, носит ли Сергей рога.

У меня душа болит за своего сына.

Что, если бы Сергей тогда все проверил? Провел собственное расследование? Хотя бы попытался докопаться до правды.

То у Илюшки был бы отец.

Нет, разумеется, я бы не простила Сергея. Не простила бы, что он спал за моей спиной с Русланой. Но тогда бы Илюшка не чувствовал себя обделенным родительской любовью. И знал бы, что у него есть папа, пусть он и не живет вместе с ним. Пусть чужой мне, но родной нашему мальчику человек.

В голове вспыхивает шальная мысль, что если Елисей не окажется сыном Сергея, то я могла бы рассказать ему об Илюше…

Слава Богу, разум возвращается ко мне до того, как я успеваю открыть рот и наделать глупостей. Перегрелась, наверно, или не выспалась.

Закусив губу, нагло пробегаюсь взглядом по бумаге. Понятия не имею, зачем мне эта информация, которая ничего между нами не изменит, но все же…

Зависаю на последней строчке, выделенной жирным шрифтом.

И слезы накатывают на глаза.

«Вероятность отцовства 99,9%...».

- Что-то не так? – ледяным тоном интересуется Сергей. Ловит меня за «преступлением» и торопливо прячет бумагу в ящик стола.

Наверно бешенство от его тона и ситуация в целом служат триггером, и я вспоминаю то, что хотела сказать лично.

- Да, есть кое-что, - выпрямляю плечи. - То, что я согласилась с тобой работать, не значит ровным счетом ничего. Я согласилась, потому что глупо было бы отказываться от таких денег.

- Мудро. Тогда не пойму, что не так?

- Впредь попрошу не переступать деловую черту наших отношений, - и добавляю, с удовольствием пропитывая каждое слово ядом: - Иначе буду вынуждена просить помощи у твоей жены, чтобы она приструнила своего… кобеля.

Я понимаю, что мои слова тоже далеки от делового общения, но сдержаться не могу. Слишком сильная обида за то, как Сергей поступил со мной. Слишком сильная обида за сына.

Нашего сына, о котором он не узнает. Уж я-то постараюсь.

Тихомиров кривится и глядит на меня, как на тронувшуюся умом.

- Не понимаю, о чем ты.

- Не нужно отправлять мне цветы. Лучше подари их жене.

Усмехается. Нагло и вызывающе.

- Не выдавай желаемое за действительное, Лина, - роняет снисходительно, возвращаясь к документам, лежащим перед ним. - Я не отправлял тебе никаких цветов. И даже не собирался.

Обана. Тогда кто?..

- Не отправлял? – переспрашиваю, растеряв весь свой сарказм.

- Я пока маразмом не страдаю. И действительно дарю цветы исключительно жене.

Не говоря ни слова, круто разворачиваюсь на каблуках и стремительно иду к выходу, гадая, кто же решил мне сделать сюрприз.

Ольга показывает мне мой кабинет, передает папку с документами на перевод. Ни на что не отвлекаясь, погружаюсь в работу. Решаю утонуть в ней. Так проще не вспоминать эту неловкую сцену в кабинете Сергея. Не вспоминать о вероятности отцовства в 99,9% и глаза Илюшки каждый раз, когда речь заходит об отце.

Я так погружаюсь в работу, что не сразу замечаю, что передо мной ложится букет. Красивый. Красочный и оригинальный. Я машинально смотрю на упаковочную бумагу.

И замираю.

Та же цветочная мастерская, откуда и первый букет.

Резко, так, что кружится голова, вскидываю голову и напарываюсь на прищуренный полыхающий взгляд, блуждающий в моем декольте.

Бен.

Снова смотрю на цветы. Потом на него. Сопоставляю в голове факты и понимаю, что это именно он прислал мне букет в тот день.

- Народная мудрость гласит, что труд делает из женщин уставших и раздражительных, - торжественно произносит мистер Адамс, вскинув палец.

- А еще самодостаточных и независимых.

Он смеется громко и открыто.

- Спорно, милая Амели. Мы, мужчины и женщины, зависим друг от друга. Так предусмотрел Господь Бог. Мы невозможны друг без друга. Этот мир невозможен без союза мужчины и женщины. Потому что в таком случае мы все вымрем. Так что никакой речи о независимости и быть не может.

- Красивые, спасибо, - произношу, осторожно касаясь лепестков, и намеренно упускаю его рассуждения. У меня нет сил на споры. - Прошлый тоже был прекрасен. Бен, зачем вы все это делаете?

- Что именно? – искренне удивляется мужчина, присаживаясь на край стола.

- Цветы, заставили Сергея взять меня на работу…Ведь это все благодаря вам, - обвожу руками свой стильно обставленный кабинет.

- Потому что вы мне нравитесь, - заявляет без тени улыбки. Просто констатирует факт. - И я привык получать желаемое. А еще мы так и не сходили в ресторан на свидание. Так в какой, вы говорите, мы идем? - достает из кармана мобильный. – Я забронирую столик.

И именно в этот момент боковым зрением замечаю движение в дверях.

Сергей.

Стоит неподвижный и абсолютно спокойный. Но это только с виду.

Потому что его взгляд становится темнее с каждой секундой. Режет меня на куски. У меня от каждого «прикосновения» мурашки разбегаются по коже.

Не поняла…это что, ревность?!

Да какого черта?! Кто ему дал такое право?!

Я знаю, что, скорее всего, позднее пожалею об этом, но сейчас мною руководят исключительно эмоции.

- Хорошо, я согласна сходить с вами на свидание, Бен, - глаза Сергея опасно вспыхивают. - И я хотела бы попасть в «Океан».

- Считайте, что ВИП-столик уже ваш, милая Амели. Собирайтесь, я буду вас ждать внизу.

Мистер Адамс уходит, кивнув Тихомирову, а я складываю документы в кучу и закрываю ноутбук, ощущая на себе каждый оттенок злости Сергея.

Он настолько взвинчивает меня, что звук закрывающейся двери заставляет вздрогнуть.

Я остаюсь с Сергеем наедине.

В кабинете вдруг становится душно от взгляда моего босса. В его глазах больше нет привычной холодной отстраненности. Только темная, едва сдерживаемая ярость.

- Ты действительно собралась с ним на свидание?

Вы только поглядите на него! Елисей от него, сам накосячил, еще и смеет ревновать…

Мои хорошие, сейчас я занимаюсь плотно вопросом переезда. Думаю, многие из вас знают, что дело это нервное и хлопотное. Поэтому проды могут выходить с небольшой задержкой. Но я постараюсь, чтобы задержка была не больше одного-двух дней.

Надеюсь на ваше понимание и заранее извиняюсь за возможное ожидание.

С любовью ко всем и каждому, Николь.





Глава 17


Амелина

Давлюсь возмущением, рвущимся из глубины души.

Какое он вообще имеет право вот так, нагло глядя мне в глаза, с претензией задавать подобного рода вопросы?!

- А почему бы и нет?

Я стараюсь держаться уверенно и максимально спокойно, равнодушно, потому что чувствую, как сильно это бесит моего босса.

Сергей делает шаг ко мне. Я демонстративно не поднимаю головы и продолжаю перекладывать вещи в сумочке. Телефон, бальзам для губ, ключи, браслетик от Милы, который я всегда и везде ношу с собой на удачу, первая поделка от Илюши, вложенная в паспорт.

Лишь бы занять руки. Лишь бы не выдать, как бешено колотится сердце от его присутствия.

Всем своим видом показываю, что не собираюсь обсуждать с бывшим свою личную жизнь, и что он вообще лишний в ней.

Но Тихомирову плевать.

Сергею всегда плевать на мои личные границы. Он просто нагло вторгается и берет, что ему нужно, не спрашивая разрешения.

Даже несмотря на то, что я была замужем за его братом.

Нахлынувшие воспоминания подогревают градус моей ярости, и я резко дергаю молнию сумочки и тут же прищемляю палец.

- Ай! – вскрикиваю с обидой и прижимаюсь губами к ранке.

Вскидываю голову и сталкиваюсь с синими океанами.

Боже…

Шесть лет прошло, а они по-прежнему такие же: глубокие, опасные и невероятно притягательные.

И по-прежнему пытаются утянуть меня в сумасшедший водоворот.

Теперь-то я знаю: из этого океана не выбираются без потерь. Я в них, например, оставила часть души и кусок сердца.

Сергей стоит совсем близко - нас разделяет только мой стол.

- Потому что ты работаешь на меня, - он пытается казаться равнодушным, но хрустнувший сустав говорит об обратном. Ему не все равно на мое свидание.

Шальная мысль змеей проскальзывает в мозгу: а что, если он ко мне не остыл? Что, если он так и не смог меня отпустить?..

Ты непроходимая дура, Амелина!

Не смог отпустить и поэтому женился на любовнице и завел с ней ребенка?

- Не вижу связи, - перевожу взгляд на его правую ладонь, сжатую в кулак. Обручальное кольцо ярко поблескивает, отрезвляя. Все глупые мысли растворяются, как утренняя дымка. - Я изучила свой трудовой договор вдоль и поперек, и не помню, чтобы в нем был пункт, запрещающий мне личную жизнь.

Сергей едва заметно напрягается. Он злится.

Злится на то, что бывшая ходит на свидания?..

Интересненько.

- Я пытаюсь уберечь тебя от ошибки. Бен не тот, кто тебе нужен.

Смеюсь в голос. Смех выходит резким, наигранным и истеричным.

- Самые главные две ошибки в своей жизни я уже совершила. Первая -когда вышла замуж за твоего брата. Вторая – когда связалась с тобой, - он хмыкает, глядя на меня…с тоской, украшенной яркими всполохами злости. - Не заставляй меня думать, что я совершила третью, устроившись к тебе на работу.

- Почему тогда ты вернулась к Паше, раз он – твоя ошибка? – спрашивает неожиданно Сергей. - И в итоге потом развелась? Почему, Амелина?

От собственного имени, «украшенного» бархатистыми нотками, по коже ручейками разбегаются мурашки.

Этот неожиданный вопрос звучит, как гром среди ясного неба.

Во все глаза уставляюсь на Сергея, что прожигает меня своими океанами, в которых разбушевался настоящий десятибалльный шторм. Шторм, способный за несколько минут разнести вдребезги всё, что попадется на пути.

Он сошел с ума? Откуда такие мысли?

Бред какой-то!

- Я развелась с Пашей, потому что он - кобель. Как и ты, - не удерживаюсь от оскорбления.

Знаю, что звучит по-детски, мелочно, но если я не выставлю колючки, то обязательно разревусь. От обиды, от воспоминаний, что душат меня во снах.

И от мечтаний перед сном, что мы могли бы быть настоящей семьей…

А я не хочу, чтобы Сергей снова увидел меня слабой. Уязвимой.

- Поэтому я никогда и ни за что не вернусь ни к нему, ни к тебе. На этом предлагаю закрыть эту тему и больше никогда не возвращаться, - произношу медленно, отчетливо, словно ставлю жирную точку.

На дне синих океанов вспыхивает протест. И что-то еще. Что-то такое, от чего внутри предательски сжимается сердце. Но я не обращаю на него ровным счетом никакого внимания.

- А теперь прошу меня извинить, Сергей Феликсович, но мой первый рабочий день завершен. И я тороплюсь, меня ждут.

Крепко стиснув ручки сумки, гордо вскинув подбородок едва ли не до небес, прохожу мимо босса на выход.

Не смотреть, не смотреть, не смотреть…

Но Тихомиров будет не Тихомиров, если не оставит последнее слово за собой.

- Он тебе не подходит. Если ты с ним свяжешься…

- Ты мне угрожаешь? – резко оборачиваюсь и только в последний момент удерживаюсь, чтобы не запустить в бывшего сумкой.

- Даже в мыслях не было, - чуть улыбается, дернув уголком губ. – Просто пытаюсь уберечь тебя от третьей ошибки. Я неплохо знаю Бена и много о нем наслышан. Он тебе не подходит.

- Благодарю за заботу, но не стоит беспокоиться. Я не нуждаюсь в твоих советах. Да и это не входит в обязанности босса. Всего доброго.

От души хлопнув дверью, только в коридоре позволяю себе сделать глубокий вдох. Скорее спешу на свежий воздух. Он мне сейчас действительно необходим. Потому что рядом с Сергеем я снова забываю, как дышать.

Вновь обретя равновесие, спешу к другому мужчине. С которым, я надеюсь, смогу стереть из мыслей отца своего ребенка.

Хотя бы на один вечер…



Мои хорошие, спасибо, что подождали) Мы входим в режим)

А пока ждете следующую проду от Сергея, предлагаю заглянуть в классную мобную историю Виктории Вишневской

БЫВШИЕ. ЕДИНСТВЕННАЯ ДЛЯ НЕВЕРНОГО



– Предлагаю обмен: мою жену на твой бизнес.

Я застываю у входа в кабинет, так и не успев повернуть дверную ручку. Это ведь голос моего мужа? И он, что, предлагает… меня?

– В каком веке ты живёшь? – от пронзительного и сурового голоса Барса я вся покрываюсь мурашками. Муж что, продаёт меня за вторую половину центра моему бывшему?! – Я не возьму её против воли.

Я пытаюсь это переварить, но не могу. И муж решает добить меня, вывернув мой главный секрет:

– А если ты узнаешь, что к ней в придачу идёт твой сын, о котором она тебе ничего не сказала?

***

В прошлом Святослав Барсов ворвался в мою жизнь и заставил поверить в любовь. Пока не вскрылась его грязная тайна: он оказался женат. А я... беременна.

Спустя много лет мы снова столкнулись лицом к лицу, но теперь поменялись местами: он развёлся, а я вышла замуж и… родила его ребёнка.





ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ…





Глава 18


Сергей

Меня выносит от этого разговора.

Моя бывшая при каждом удобном случае твердит, что я - кобель. В то время когда сама ничем не лучше. Если бы не ее измена, если бы она не металась между нами с Пашкой, у нас с ней все бы было хорошо.

У нас могла бы быть семья. Настоящая. Дети…

Я до сих пор иногда ловлю себя на этой мысли и злюсь.

Но она предпочла Пашу. Снова.

И я, черт возьми, не понимаю, какого черта?!

Отталкиваю ногой стул от себя. Тот с грохотом отлетает назад, и звук разносится по кабинету. Впервые за шесть лет теряю самообладание. В последний раз, когда это случилось, я попал в аварию и едва выжил.

Тогда Амелина сказала мне, что возвращается к Паше.

Проклятие это мое, что ли? Второй раз в жизни любимая женщина выбирает моего брата.

Опускаю кулак на стол.

А ведь эти слухи о том, что я трахаю все, что движется, пустил Паша. В тот год он мне много дерьма сделал, все бизнес-сообщество всколыхнул. Были даже такие, кто из-за этого разорвал со мной контракты, и будущее моей фирмы было под угрозой.

Я ничего не комментировал. Не оправдывался. Не пытался доказать, что все это ложь. Мне было не до этого.

Я пытался пережить потерю семьи. Страшную и ужасную. Вместе с наслоившимся предательством самых близких, которого я никак не ожидал.

Опираюсь руками на стол. Что-то не дает мне покоя. Что-то занозой засело в башке и мешает просто забыть этот разговор с Амелиной.

Странная получается несостыковка.

Лина говорит, что не возвращалась к мужу.

Амнезия у нее или что? Она же сама сказала мне лично, что возвращается к Паше. Потому что Миле нужен отец, и ради дочери она готова простить предательство и забыть обо всем…

Надо окончательно во всем разобраться.

Привожу кабинет в первозданный вид и иду к себе.

- Сергей Феликсович, - окликает Ольга. – Амелина Владимировна просила вам передать перевод на ознакомление и подпись.

- Спасибо.

На автомате беру бумаги, прохожу к себе в кабинет. Падаю в кресло. Бросаю документ перед собой.

«Уважаемый мистер Адамс…», - пробегаюсь по первой строчке, а перед глазами уже другая картинка.

Как Лина улыбается, как Бен касается ее, как целует, раздевает…

Вашу мать!

Отбрасываю от себя документы. Листы разлетаются по столу и падают на пол.

Если бы она не вернулась тогда к Паше, все это делал бы с ней я! И я бы ни за что ее не отпустил и не потерял, как мой брат.

Качаю головой.

Ты была права, Лина.

Я тот еще кобель. Кобель, помешанный на одной определенной женщине.

И это не моя жена, увы.

Беру телефон и в длинном списке номеров нахожу одного старого товарища из прошлой жизни во Владивостоке.

- Кого я слышу! – летит вместо приветствия. – Серега, сколько лет, сколько зим! Как жизнь столичная? Как Белокаменная?

- Здорово, Володь. Москва резиновая стоит, цветет, пахнет и развивается. Как сам?

- Да также. Слышал, ты отцом стал?

- Да. Сыну уже пять лет.

- Поздравляю, Серег! Пусть пацан растет на радость родителям.

- Спасибо. Слыхал, вы сами за четвертым пошли?

- Ага, - весело отвечает товарищ. – Хорошо отдохнули в Дубаях. Незабываемо вышло. Я все ждал, что старшая дочка замуж выйдет и внуков подарит, а оно вон как вышло – сам молодым отцом стану, - голос Володи меняется, и он снова становится серьезным. – Но ты же вряд ли позвонил о семье поговорить.

- Правильно понимаешь. Можешь для меня кое-что узнать?

- Все, что смогу. Говори.

Я смотрю на разбросанные по полу документы, потом перевожу взгляд в окно.

Где-то там, за стеклом, живет моя спокойная, выстроенная по кирпичику жизнь. Жена. Сын.

Где-то там, после ресторана мой клиент поведет некогда любимую женщину в отель…

И почему-то я уверен, что после того, как я докопаюсь до правды, моя жизнь снова рухнет до основания.

- Это касается Амелины Тихомировой и моего брата, - все-таки уверенно произношу. - Мне нужны подробности их развода.





Глава 19


Амелина

- Все в порядке? – интересуется Бен, когда я падаю на заднее сидение такси.

- А? Да, конечно.

Я улыбаюсь так широко, что, наверное, ослепить можно. Демонстрирую англичанину идеальную работу моего стоматолога и изо всех сил стараюсь не показывать, как внутри меня все потряхивает.

Бен смотрит на меня несколько секунд и улыбается. Вот только его улыбка совершенно не достигает глаз, что сейчас способны разрезать металл.

И меня это не на шутку пугает.

- Не ври мне, Амелина, - немного каверкает мое имя. – У тебя это плохо получается.

- Я не вру, - стискиваю ладони между коленей. Я вся напоминаю натянутую тетиву лука. - Просто сложный первый рабочий день. Я еще не привыкла… к такому ритму.

Кажется, на этот раз моего спутника вполне устраивает подобный ответ.

- Понимаю, - кивает. – Сейчас я накормлю тебя, и мы обсудим данный момент.

Я напрягаюсь и понимаю, что идея отужинать вместе с Беном не кажется мне такой прекрасной. Я приняла это решение в эмоциональном порыве, а сейчас пожинаю плоды собственной импульсивности.

- Не поняла? Что еще обсуждать?

- Например, что в Англии тебе не придется работать, - роняет как само собой разумеющееся. - Я буду тебя всем обеспечивать…

- С чего вдруг?

- Мужчина должен обеспечивать свою женщину.

- Я не твоя женщина, Бен, - парирую твердо, сильнее сжимая ручки сумки. Мне перестает нравиться этот разговор.

- Это вопрос времени, - пожимает плечами мистер Адамс, абсолютно уверенный в себе и собственной неотразимости.

- Ты меня пугаешь…

У меня пересыхает во рту, и ответ выходит достаточно хрипло.

- Со мной тебе нечего бояться. Ты зря сопротивляешься. Просто расслабься, - Бен наклоняется ко мне, обжигая щеку дыханием, - и получай удовольствие. Что это? – он вдруг бесцеремонно берет мою ладонь и подносит к лицу, рассматривая небольшую рану.

От его прикосновений мне становится не по себе. Ни о каких бабочках, желании и удовольствии и речи быть не может. Только нарастающая непонятная мне тревога. Настолько сильная, что я готова выпрыгнуть из машины на ходу.

Пытаюсь высвободить ладонь, но пальцы Бена ее цепко удерживают. Я начинаю учащенно дышать. Мужчина воспринимает это на свой счет и, довольно улыбаясь, касается губами моей ранки. Дергаюсь, как будто меня в прорубь окунают на Крещение.

Очевидно, мое лицо транслирует субтитры крупным планом, и мистер Адамс наконец понимает, что все идет не по его сценарию.

- Извини. Я сделал что-то не так?

Что-то?!

Все не так! От начала и до конца!

- Ты…слишком торопишься и много себе позволяешь. Мы просто собираемся поужинать, а ты…

- А я нагло соблазняю тебя.

Он произносит это абсолютно буднично. Как совершенно непримечательную деталь.

- Потому что сложно устоять перед такой роскошной женщиной, - я закатываю глаза, но Бен этого не замечает или предпочитает не замечать и невозмутимо продолжает: - И я привык сразу же принимать решения. Лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что не сделано. Но я готов ждать. Столько, сколько нужно.

- Бен…

Но мужчина мне и слова не дает вставить.

- Прежде, чем наши отношения зайдут слишком далеко, я хочу прояснить еще один момент.

Я настораживаюсь.

- Какой?

- Что вас связывает с твоим боссом, Сергеем?

Вопрос неожиданный. Как удар под дых. Под испытующим взглядом Бена осторожно сглатываю и вру, не моргнув и глазом:

- Ничего.

- Ничего?

- Абсолютно.

Я намеренно умалчиваю о нашем прошлом. О нашем сыне. О том, что когда-то Сергей был для меня всем.

Потому что не испытываю доверия к мистеру Адамсу. Возможно, я излишне перегибаю, но жизнь научила держать с мужчинами душу и сердце на замке. Так безопасней.

Бен задумчиво потирает пальцем подбородок и кивает самому себе.

- Хорошо. Значит, мне показалось.

- Что показалось?

- Что между вами что-то было. И эта история не закончена. По крайней мере, сейчас в твоем кабинете мистер Тихомиров смотрел на тебя так, будто ты – его собственность. А я на нее посягнул.

- Тебе показалось, - выпаливаю поспешно. - Мы просто действительно босс и подчиненная. Не более.

- Хорошо. Я не люблю лезть в чужие отношения и тратить свое время и энергию там, где могу проиграть.

Слава Богу, такси останавливается возле парадного входа ресторана, и этот разговор исчерпан. Бен расплачивается и выходит первым. Затем открывает передо мной дверь и протягивает руку. Я принимаю ее только потому, что не хочу устраивать сцену. И сразу же отхожу от мужчины на безопасное расстояние, прочерчивая между нами черту.

В ресторане администратор действительно провожает нас в ВИП-зону.

- Ваше меню, пожалуйста, - лучезарно улыбается, раскладывая папки. - Как будете готовы сделать заказ, нажмите на кнопочку, и официант подойдет. Приятного вечера.

Я перевожу спутнику все вышесказанное и тут же прячусь за меню. Выглядит все аппетитно, и я только сейчас понимаю, насколько сильно проголодалась.

- Заказывай все, что душа пожелает, - мистер Адамс словно читает мои мысли. - Прошу, не стесняйся. Я люблю женщин с хорошим аппетитом. Я же возьму… борщ и пельмени.

- Борщ? С пельменями? Одновременно? – переспрашиваю весело.

- А что такого? Я всегда хотел попробовать. В Лондоне есть ресторан русской кухни, достаточно неплохой. Вот хочу сравнить. Ты определилась с заказом?

- А я, пожалуй, предпочту салат с лососем и апельсином и утку в кисло-сладком соусе.

- А пить?

- Воду?

- Фу, как скучно. Я предлагаю взять шотландский виски, - заговорщицки подмигивает, что-то задумав. - Потом сравним.

Я смеюсь. Кажется, впервые за весь вечер совершенно искренне.

- Ты думаешь, его прямо из Шотландии везут в этот ресторан?

- Вот сейчас и узнаем.

Мы вызываем официанта, диктуем заказ. И только, когда он уходит, меня как будто разряд в двести двадцать ударяет.

- Погоди, что ты сказал? – подскакиваю. - «Сравним»?

Бен даже бровью не ведет.

- Ну, да. В Лондоне я поведу тебя в самый лучший ресторан моего друга, где ты попробуешь настоящий ростбиф с йоркширским пудингом и настоящий виски.

- Извини, мне жаль тебя разочаровывать, но я не собираюсь в ближайшее время в Великобританию.

- Эм…почему? – складывает руки на груди.

- Я только устроилась на работу, - развожу руками, - и мой работодатель…

- Твой работодатель должен был предупредить, что у тебя командировка через два дня в Лондон, - самодовольно заканчивает Бен, широко улыбаясь.

- Что? – ахаю, не веря своим ушам.

- Билеты уже куплены, номера в отеле забронированы. Насколько помню, у нас смежные, - поигрывает бровями. – Командировка планируется на четыре дня, но, если тебе не хватит, чтобы познакомиться с культурой моей страны, только намекни, и я продлю ее. Лично.

Четыре дня вдали от дома. Четыре дня вдали от детей.

Четыре дня бок о бок с Сергеем…

Я даже боюсь представить, чем закончится эта командировка…



Что вы думаете о Бене и о предстоящей командировке?) Делитесь в комментариях)

С любовью ко всем и каждому, Николь.





Глава 20


Амелина

- Я буду скучать, мамочка, - Илюша прижимается ко мне всем своим маленьким тельцем, пряча зевок в кулачке. Обнимает крепко-крепко, словно если сожмет сильнее, я никуда не смогу уйти: - Не уезжай!

- Малыш, это только на три-четыре дня, - бормочу, приглаживая растрепанные волосики. - Потом я же прилечу...Это не навсегда.

- Я тоже буду скучать, - Мила выбирается из кровати и тоже прижимается ко мне с другой стороны.

Их слова и мокрые глаза раздирают душу в клочья.

Я уже сто раз пожалела, что согласилась на эту работу. Все деньги мира не стоят слез моих детей. Но реальность такова, что без этих чертовых бумажек никуда…Нам просто не выжить.

Да, в трудовом договоре был пункт о командировках, но я была уверена, что это простая формальность. И уж точно не думала, что спустя всего пару дней после трудоустройства меня отправят в первую же командировку.

И я никак даже представить не могла, что расставание будет таким мучительным.

Мне больно физически, что я три-четыре дня не смогу увидеть детей. Как будто мне кусок сердца отрезают без наркоза.

- Мамочка, а ты мне приснишься? – тихо-тихо спрашивает Мила, и первая слезинка срывается с ресниц. – Мы сможем с тобой болтать во сне и обниматься…

Моя такая маленькая взрослая девочка…

Этот вопрос просто копье в мое материнское сердце. Больно так, как будто я ухожу навсегда, а не на несколько дней.

Я заставляю себя улыбнуться. Изо всех сил. Потому что стоит мне заплакать, и дети тоже сорвутся.

- А ты ложись и узнаешь. Но лучше я буду звонить вам по видеосвязи. Дети, вы чего? Я же не на другую планету улетаю.

- А почему ты не можешь взять нас с собой? – этот вопрос Илюша задает, наверно, в сотый раз.

- Потому что я еду работать, зарабатывать денежку, а не на экскурсии, малыш. Я не смогу вам уделять время. И вы будете сидеть в номере отеля голодные и холодные.

Сынок тяжело вздыхает. Глядит на меня своим фирменным просящим взглядом, но в этот раз я непреклонна.

- Давайте, ложитесь, я вам успеваю прочесть одну главу сказки. Вы уснете, а проснетесь, и уже нужно будет с утра идти в садик и в школу. Даже соскучиться не успеете, а я уже вернусь домой.

Я подтыкаю детям одеяла, как моя мама мне подтыкала в детстве для уюта. Читаю сказку. Голос предательски дрожит, но я делаю вид, что ничего не происходит.

Бросаю взгляд на часы и с грустью понимаю, что пора.

- Пожалуйста, приснись мне, мамочка, - Мила мертвой хваткой вцепляется в мою ладонь.

- А я хочу, чтобы мне приснился папа, - неожиданно выпаливает Илюша на грани сна. – И как я играю с ним и Елисеем…

Вздрагиваю от такого неожиданного желания.

Мой сын мечтает об отце, а я буду рядом с ним целых четыре дня…Без какой-либо возможности рассказать, какой потрясающий у него сынок…

Я осторожно целую их обоих по очереди, шепчу что-то нежное, бессвязное, почти невнятное, и выхожу в коридор, тихо прикрыв дверь за собой.

- Уснули?

Стелла отрывается от ноутбука и поднимается мне навстречу.

- Ага.

Я прислоняюсь спиной к стене и на секунду закрываю глаза.

- Не думала, что будет так тяжело прощаться.

- Это буквально на несколько дней. Ты и сама это понимаешь.

- Спасибо тебе огромное, - обнимаю сестру так крепко, как могу. – Я не знаю, как бы я без тебя справилась. С меня гостинцы. Привезу тебе настоящий виски и знаменитый чай.

Стелла криво усмехается.

- Лучше береги себя и не привези детям нового папу. Не нравится мне этот твой Бен, - неожиданно с тревогой выдыхает сестра. - Настоящий абьюзер. Слишком у него все просто, и слишком он напорист. С такими обычно ничем хорошим история не заканчивается. На личном опыте плавали, знаем. Будь осторожна.

- На личном опыте? – вскидываю брови.

- У меня бывший был такой породы, - нехотя признается сестра.

- Ты не рассказывала…

- И не собираюсь. Я бы предпочла забыть эту историю к чертовой матери.

Приложение такси подает сигнал – машина приехала. Благодарю еще раз Стеллу и спускаюсь вниз, подхватив чемодан.

Аэропорт встречает меня привычным гулом. Громкие объявления, гул колес чемоданов, спешащие люди, тихие всхлипывания прощаний…На меня накатывают чувства, как шесть лет назад, когда я сбежала от Сергея на другой конец страны. И как мне было плохо и больно от двойного предательства.

Посадку на мой рейс уже объявили, и я сразу иду к стойкам регистрации. Но вдруг резко торможу прямо посреди аэропорта.

- Девушка, отойдите, вы же мешаете, - мужчина с огромным чемоданом, ворча, пытается обойти меня.

Я бы с радостью. Но не могу пошевелиться. Словно приросла к полу. Словно тело перестало слушаться.

На стойке регистрации, прямо напротив моей, я вижу знакомую фигуру. Высокий. Широкие плечи. Мерзкий и отталкивающий.

Не могу дышать. Сердце начинает колотиться где-то в горле. Гул в ушах перекрывает громкие объявления рейсов.

Нет, нет, нет! Трясу головой, отказываясь принимать реальность. Это невозможно!

У меня начинается самая настоящая паническая атака.

Это самый страшный человек в моей жизни. Человек, для которого не существует никаких правил, норм морали или приличий. Который запросто сломает тебя ради собственного удовольствия.

Самое настоящее чудовище.

Что он вообще делает в Москве?! Да еще и на рейс до Пхукета? Когда куда проще туда долететь из родного города.

- Амелина? – над головой раздается низкий бархатный голос, и это становится последней каплей.

Я не отдаю отчет своим действиям. Действую на инстинктах. По старой памяти. Я ищу поддержки в том, кто всегда мне щедро ее давал.

Разворачиваюсь и прячу лицо на груди Сергея. Отчаянно цепляюсь в лацканы его пиджака и часто дышу, чтобы не разрыдаться. Глубоко вдыхаю знакомый запах, чувствуя, как спокойствие разливается по венам.

Воспоминания того кошмара, эти руки, взгляды, касания, которые я так глубоко в себе закапывала, прорываются, как лава из жерла вулкана. Я вот-вот потону в истерике.

- Амелина? Что случилось? – Тихомиров пытается меня отстранить от себя, но я отчаянно мотаю головой.

- Дай мне минуту…

- Чего ты испугалась?

Не «чего». Кого.

Но вместо ответа осторожно поворачиваю голову в сторону. Смотрю туда, где только что стоял мужчина.

И…

Выдыхаю. Плечи обмякают. Я плавлюсь в руках Сергея, как желе.

Это не он. Просто мужчина, невероятно похожий на того самого урода. Плюс сверху наложилась бурная игра моего богатого воображения, воспоминания самого жестокого кошмара…И мы имеем то, что имеем.

- Добрый вечер, - ледяной тон Бена заставляет вздрогнуть. – Я не понял, а что здесь происходит?





Глава 21


Амелина

Последний раз прикоснувшись к Сергею, отстраняюсь, отводя взгляд в сторону, и отступая назад на приличное расстояние.

- Все в порядке, Бен. Просто…я боюсь лететь, - на ходу придумываю. - Волнуюсь. И мистер Тихомиров меня успокаивал. Прямо как маленькую девочку, - неловко улыбаюсь, даже не стараясь, чтобы улыбка вышла любезной.

- Не волнуйтесь, Амелина, - с акцентом выговаривает мистер Адамс. – Все будет хорошо. Этот полет вы запомните...

Не сомневаюсь. Особенно, если учесть, что со мной рядом двое мужчин, один из которых добивается моего внимания, а второй сам придумал, сам обиделся и тихо ненавидит.

Это будет и вправду незабываемый полет.

Сюрпризы начинаются с регистрации. Оказывается, Ольга забронировала нам бизнес – класс. Поэтому регистрация, таможня, досмотр и посадка проходят быстро и вне очереди.

По пути к своему месту я оглядываюсь по сторонам, словно провинциалка, впервые попавшая в столицу. Тут совершенно все по-другому: огороженные кресла, планшеты с наушниками, мягкий свет, тишина. Просторно и…дорого.

Я вновь чувствую себя не в своей тарелке. Я не должна быть тут. Это не мое.

Но хуже другое: я оказываюсь сидящей между двух мужчин. Ощущение, что меня посадили на гвозди. Приятного мало, в общем.

Когда мы взлетаем, стюардесса вместо привычного «Вам курицу или рыбу?» приносит меню и бокал игристого.

- Приятного полета, - вежливо улыбается. – Может, плед?

- Да, будьте добры.

Когда приносят, Бен нетерпеливо выхватывает его у девушки и закутывает меня в кокон, торжественно вручая игристое, также выхваченное с подноса.

Тихомиров скрипит зубами и одним взглядом испепеляет своего заказчика.

- Ну, за успешную сделку?

Бен чокается с нашими бокалами, но Сергей даже не прикасается к своему. Он демонстративно отставляет его в сторону, всем своим видом подчёркивая: ничего личного - только бизнес и никаких дружеских сантиментов.

И уж точно Сергей не будет пить с англичанином на брудершафт.

- Выпейте, Амелина, - произносит, как змей – искуситель. - Вы почувствуете легкость, и страх полета отступит.

- Да, пожалуй, вы правы, - улыбаюсь и под ошарашенный взгляд Бена залпом опрокидываю в себя дорогущее игристое, которое нужно было смаковать.

Плевать. Мне сейчас не до этикета. Просто хочется любыми способами усмирить всколыхнувшиеся воспоминания.

И действительно: почти сразу же по телу разливается слабость, а в голове – легкость. Сказывается стресс расставания с детьми, встречи с прошлым, присутствие двух мужчин, от которых нервы натянуты до предела, и я почти мгновенно проваливаюсь в сон.

- Спящая красавица, просыпайся, - басит над головой знакомый голос.

- Спящую красавицу в сказке будили поцелуем…, - бормочу, не открывая глаз.

- Уверена, что хочешь этого прямо здесь? - раздается деликатное покашливание со смешком, и тут же требовательное на английском:

- Что ты сказала, Амелина?

Распахиваю глаза мгновенно. По телу прокатывается ужас. Потому что, мало того, что я ляпнула глупость, так еще и…лежу на груди Сергея, а он бережно меня обнимает двумя руками.

- Прости, я…

- Брось, - усмехается. Впервые за все время открыто и весело. Как будто забыл обо всех своих обидках и фантазиях. – Ты так сладко спала, что жалко было тебя будить. Все время падала на мое плечо, и я подумал, что на груди тебе будет удобнее.

- Благодарю за гостеприимство, - шутлив отвешиваю реверанс прямо сидя.

Сергей придвигается ближе и шепчет, стреляя взглядом в Бена:

- Вот только, кажется, твоему парню это не понравилось.

- Он мне не парень, - выпаливаю достаточно поспешно.

- А что так? – насмешливо бросает Тихомиров, но я вижу, как сложно ему дается сдерживать довольное выражение лица. – Свидание не понравилось?

- Это тебя не касается.

- Это даже к лучшему, - Тихомиров будто не слышит меня и продолжает веселиться. – Он тебе не подходит. Ты потом поймешь, что я был прав. И даже спасибо скажешь.

Закатываю глаза от такой самоуверенности. Ничего с годами не изменилось.

Скашиваю взгляд на Бена. Он сидит прямо, словно кол проглотил. Флюиды негодования и раздражения так и исходят от мужчины, но, как истинный англичанин, он все держит в себе и глядит в иллюминатор.

Но я чувствую, что мне еще придется выслушать за данный «инцидент».

После приземления мы выходим из самолета одни из первых. Прямо у трапа нас ожидает черный английский автомобиль, кажется, «Ягуар». Я едва успеваю сесть, как машина мягко трогается с места и уносит нас навстречу Лондону.

Прижимаюсь лбом к прохладному стеклу и, как ребенок, жадно разглядываю улицы.

Лондон встречает нас неожиданно ясным утром.

Солнце щедро разливается по старинным фасадам, вспыхивает на стеклах автомобилей, золотит крыши и вывески. Вокруг знакомый по фильмам колорит, узкие улочки, кирпичные дома, красные автобусы, бесконечное движение.

У меня шикарное настроение, и я стараюсь не обращать внимания на до предела напряженную обстановку в салоне. Мужчины ничего не говорят, но я всеми фибрами души чувствую исходящую обоюдную неприязнь.

Наконец автомобиль останавливается у роскошного отеля, и я, не дожидаясь мужчин, спешу на воздух.

- Добро пожаловать в наш отель, - несмотря на ранний час, хостес выглядит, как будто только сошла с подиума, и широко искренне улыбается. – Будьте добры ваши паспорта.

Мы почти синхронно протягиваем документы. Девушка быстро сверяется с компьютером, что-то проверяет, а затем возвращает паспорта вместе с ключ-картами.

- Пожалуйста, ваш номер люкс, - обращается она к Бену. И тут же протягивает наши: - И ваш номер для молодоженов. Поздравляю вас! И от лица всего персонала благодарю, что вы решили провести вашу первую брачную ночь именно в нашем отеле!





Глава 22


Амелина

- Что?! – выкрикиваем мы с Беном одновременно.

Я с ужасом, а англичанин - в бешенстве и готовый немедленно объявить войну всему отелю.

- Такого не может быть! – рявкает всегда уверенный, спокойный, местами флегматичный Бен. Упирается в стойку, подается вперед и, как солдату на плацу, отдает приказ: - Перепроверьте! Это какая-то ошибка!

С лица бедной девушки стекают все краски, улыбка тоже испаряется. Ее пальцы нервно порхают по клавишам клавиатуры, и через несколько секунд звучит безапелляционный вердикт:

- Нет, никакой ошибки быть не может. Мистер Тихомиров и миссис Тихомирова заявлены как молодожены. Прилетели к нам сразу после бракосочетания, - девушка ласково улыбается мне, одним взглядом поздравляя с бракосочетанием.

А пора панихиду заказывать.

Потому что это настоящая катастрофа!

Жить четыре дня в одном номере с Сергеем, с человеком, рядом с которым я и без того с трудом сохраняю остатки здравого смысла? Когда он будет рядом в самые интимные и уязвимые моменты? Утром и ночью. В пижаме и без макияжа, с растрепанными волосами.

И, по закону подлости, мой босс зайдет в номер, когда я буду разговаривать по телефону с детьми.

А потом об этой командировке и «молодоженах» узнает Руслана, и мне останется лишь пасть смертью храбрых от руки его чокнутой женушки.

Странно, как она вообще отпустила мужа и не поехала за ним следом…

Нет уж, увольте. Мне столько не платят.

Разворачиваюсь и испепеляю взглядом босса, который хмурится и не понимает, что происходит.

- Признавайся, твоих рук дел?

- Ты о чем? – Тихомиров переводит взгляд с меня на стойку и обратно. - Что случилось? Нашей брони нет?

- Ооо, она как раз-таки есть, - плююсь ядом словно змея.

- Тогда в чем проблема? Бери ключ и пойдемте уже. Устал, хочется принять горизонтальное положение, - бросает взгляд на наручные часы. - Я даже может успею вздремнуть пару часиков. У нас осмотр объекта и уточнение деталей только после полудня.

- Скажи, Тихомиров, тебе так не терпится оказаться со мной в одной постели? Так устал от жены или прошлое захлестнуло?

Синие океаны напротив чуть темнеют. Шторм начинает набирать обороты.

- Тебе в самолете в шампанское что-то добавили?

Мой босс нависает сверху, очень недобро на меня поглядывая. Бен реагирует мгновенно и становится рядом со мной. Разве что не рычит и не скалится, как дикий зверь.

- Да нет, я вполне серьезно. Тихомиров, если это шутка из-за наших одинаковых фамилий, то очень тупая. Не ожидала от тебя такого.

- Да что ж блт такое! – Сергей зажимает переносицу пальцами. - Ты нормально можешь объяснить?!

- Зачем ты заявил при бронировании, что мы молодожены? – выпаливаю, от досады притоптывая ногой. - Нам выделили один номер. На двоих. С одной большой кроватью.

- Чушь какая-то. Мне-то на черта это нужно? Я вообще бронированием никогда не занимаюсь. Мне некогда.

- Тогда кто занимается?

- Ольга, конечно же. Это ее прямая обязанность. Она при мне звонила в этот отель и подтверждала бронь.

Ольга…Ольга…

Кажется, картина начинает проясняться.

- А как у нее с английским?

Сергей морщит лоб.

- Если не ошибаюсь, в резюме было написано, что она читает и переводит со словарем.

Тогда все понятно.

Скорее всего, она сказала «миссис» вместо «мисс». А у нас одинаковые фамилии, и в отеле решили, что мы женаты. Плюс если у нее очень посредственные знания английского, то, скорее всего, секретарь Сергея при дополнительных вопросах хостес просто «кивнула», буркнув на все ответ «Йес», не разбираясь в сути.

И вот мы с Сергеем уже молодожены!

Чудесно!

- Удалось разобраться? – интересуется Бен с тревогой.

- Досадное недоразумение. Прошу прощения, - с улыбкой обращаюсь к девушке, которая, кажется, не единожды успела умереть и воскреснуть, пока мы проводили наше мини-расследование, - возникло недопонимание: нужно заменить наш номер на два одноместных.

- Боюсь, это невозможно, - осторожно тянет хостес, и у нее на лице написано, что она мечтает сбежать от надоедливых русских куда подальше. - К нам приехала иностранная делегация на саммит, свободных номеров нет.

Здравствуйте, офигеть, до свидания. Вот это мы попали.

- Вообще? Может, какое-то помещение для персонала? Мне подойдет даже тахта.

Лишь бы не оставаться с Тихомировым в одном замкнутом помещении.

- Ни одного, - девушка виновато разводит руками. - Ближайший освободится через три дня.

К этому моменту мы с Сергеем обязательно сотворим какую-то чушь.

- Я предлагаю вам поменяться со мной, мистер Тихомиров, - вздернув подбородок, заявляет Бен. - Вы возьмете мой номер, а я разделю ваш с Амелиной. Думаю, так будет правильнее.

Я на автомате перевожу Сергею, на что босс насмешливо вздергивает брови и глядит на заказчика как на пациента психиатрической клиники.

Меня начинает бесить, что этот самец все пытается решить за меня. Наваливается усталость, и я уже начинаю терять свое воспитание.

- Я предлагаю вам, мистер Адамс, - металлическим тоном чеканю каждое слово, - поменяться со мной. А вы, мужчины, разделите номер и кровать на двоих.

- Я пас. Я натурал, - бросает Сергей, не медля ни секунды.

Мы с хостес крутим и так варианты, и так, но все тщетно. Или я ночую в лобби отеля, как бомж…или с Сергеем.

Пораскинув мозгами, решительно хватаю ключ-карту и молча направляюсь к лифту.

- Что ты задумала? – хмыкает Тихомиров, катя чемоданы за мной. Бен плетется угрюмый и злой.

- Лечь спать и наконец отдохнуть. У меня была неудобная «подушка», знаешь ли. Шея затекла.

Сергей цокает, Бен испепеляет меня взглядом и пыхтит, как огнедышащий дракон. На выходе из лифта англичанин еще раз уговаривает переехать к нему в номер, но я решительно прощаюсь с мужчиной и иду прямо, провожаемая чередой «выстрелов» в спину.

Я стараюсь не обращать на них внимания.

Номер оказывается действительно шикарным. С огромной кроватью размера кингсайз. С интимной подсветкой, с комплиментом в виде фруктов, шампанского, лепестков роз, белоснежного белья и потрясающим видом на Темзу.

Я бы действительно хотела отметить тут первую брачную ночь, если бы когда-нибудь решилась снова выйти замуж.

- И что ты задумала? – Сергей, прислонившись плечом к дверному косяку, с нескрываемым интересом наблюдает за мной. – Будем спать по очереди?

- Да щас. Сон – это святое, - заявляю, доставая из чемодана пижаму. – И жертвовать им, да еще ради тебя, я не собираюсь.

- Тогда мне даже любопытно узнать, что ты задумала. Кровать-то действительно одна. Если что, имей в виду, в ролевые игры, где мне придется изображать гвардейца Королевской гвардии Великобритании, а ты в это время – английскую королеву, я не буду.

Я распахиваю огромный шкаф и, о чудо, нахожу дополнительный комплект белья и запасное одеяло, на случай, если молодожены не уживаются под одним.

Господь, храни горничную.

Подхватываю простынь, одеяло и иду в угол, к противоположной стене. Расстилаю одеяло на полу, стелю простынь сверху.

- Твое ложе.

- Серьезно? Как псу?

- Ты же кобель. Какие претензии?

На секунду его глаза вспыхивают. Я понимаю, что перегнула.

Но поздно.

Подхватываю пижаму и скрываюсь в ванной, пока Сергей не успел придумать достойный ответ. Принимаю душ, чищу зубы и падаю без сил в кровать, заворачиваясь в одеяло.

Просыпаюсь резко.

Мне жарко. Очень. Все тело словно охвачено огнем. Выгибаюсь дугой, мечусь по кровати, пытаясь хоть как-то облегчить свое состояние.

- Твою мать…Да…

Сил терпеть нет. Все тело разрывает на мелкие кусочки. Все мышцы напряжены до предела, тело мелко дрожит.

Это удовольствие на грани боли.

И мое тело немедленно требует разрядку.

- Пожалуйста…, - с губ срывается хриплый стон.

- Да, Амелина…, - хрипит на ухо, и наконец пальцы нажимают на ту самую точку. Еще секунда, еще одно движение пальцев, и мир взрывается яркими красками.

И на самом пике своего оргазма резко распахиваю глаза и с ужасом понимаю, чья рука сейчас хозяйничает у меня в трусиках…





Глава 23


Амелина

В воцарившейся тишине тяжелое дыхание Сергея слышится особенно зловеще. Я замираю и считаю до десяти в обратном порядке, чтобы успокоиться и прийти в себя после оргазма, обрушившегося, как лавина. На коже в местах прикосновений ожоги, которые я буду ощущать еще очень долго, даже если натру кожу мочалкой докрасна. Их не стереть, от них не избавиться. Они как клеймо.

Судорожно пытаюсь понять, что делать дальше. А мысли мечутся с такой скоростью, что я едва успеваю их ловить.

Резко разворачиваюсь. Этот кобель даже не торопится убирать руку из моих трусиков.

Как будто так и надо. Как будто так и должно быть.

Сталкиваюсь со сверкающими синими океанами Тихомирова. Зрачки расширены и почти поглотили радужку. Он рассматривает меня…с удивлением. Как будто впервые видит.

И, к моему удовольствию, выглядит растерянным не меньше моего.

Но я быстро беру себя в руки и делаю то, что должна была сделать сразу.

Резко сажусь и со всего размаху залепляю жесткую пощечину. Сергей морщится, жмурится, но не начинает возмущаться. Просто потирает щеку и продолжает также на меня смотреть: с растерянностью и полной дезориентированностью.

Но я не верю. Ни секунды.

Сергей и шесть лет назад был отличным актером.

- Какого хрена?! Ты совсем, что ли, бессмертный? В какой момент поверил в себя?!

- Извини…, - бормочет, заматываясь в простыню, но и через нее отлично проглядывается его внушительный стояк. – Я наверно…По привычке.

- По привычке? - взрываюсь, вскакивая и седлая мужчину сверху. Молочу кулаками везде, куда могу дотянуться. Плечи, руки, грудь. До головы только не могу достать, может, хоть мозги бы на место вправила. – По какой, мать его, привычке?! Трахать все, что движется?!

Сергей перехватывает меня, кидает мое тело на себя и обнимает двумя руками. Все происходит стремительно: раз, и я оказываюсь лежащей на спине. Под ним. Тихомиров нависает сверху, крепко удерживая мои запястья за моей головой.

А его внушительное каменное достоинство упирается мне прямо между ног.

Туда, куда нужно. Где все еще горячо, влажно и все еще требует его пальцы обратно.

Возбуждение вспыхивает с новой силой, практически смывая остатки здравого смысла.

- Зачем ты вообще лег ко мне в кровать? – чтобы оставаться в себе, продолжаю возмущаться и трепыхаться. На что Тихомиров придавливает лишь сильнее. Я почти не могу дышать. Да и не пытаюсь. Потому что, если сделаю полноценный вдох, если втяну в себя такой знакомый мужской запах, крыша отъедет окончательно.

- Потому что я не кобель, - чеканит вполне серьезно, на что я даже перестаю дергаться. – И потому что мне не нравится, когда себе позволяют так со мной обращаться. Мне тоже нужно отдохнуть и выспаться. А для этого я точно не должен спать на голом полу. И, в конце концов, это наш номер. Одеяла разные, а кровать огромная…

- Но почему-то ты оказался прижавшимся к моей спине, с рукой у меня в трусах.

- Вообще-то ты не возражала, когда кончала, - парирует и уже вполне серьезно добавляет: - Спросонья я подумал, что ты - моя жена. Извини.

Слова звучат настолько просто и буднично, что я теряюсь. Это похоже на правду. Но почему-то она задевает, когда Сергей так ставит меня на место. Когда вот так дает понять в очередной раз, что я для него никто.

Сама не понимаю, что творю. Но изворачиваюсь и умудряюсь заехать ему прямо в пах.

Сергей издает сдавленный стон, держится за причинное место и валится на бок, выдыхая воздух сквозь крепко стиснутые зубы.

- Вот же…Лина!

- Я в душ, - сообщаю абсолютно спокойно, грациозно вставая с кровати и провожаемая взбешенным штормовым взглядом. - А ты, будь добр, что-то придумай с номером. Чтобы еще раз, не дай Бог, не перепутать меня с женой. Не думаю, что ей понравится твоя шалость. А я не хочу потерять работу раньше времени. Мне, знаешь ли, босс нехилую такую зарплату обещал.

Пока он не успел сказать очередную гадость, исчезаю в ванной.

Когда я выхожу из душа, завернутая в пушистый халат, Сергея действительно больше нет. В номере пусто и очень тихо. Пожав плечами, начинаю собираться.

В холл выхожу за две минуты до условленного времени. Мужчины ждут меня уже там, сидя по разным углам дивана, уткнувшись в телефоны.

- Поехали, - бросаю, направляясь к выходу.

Дни проходят в бесконечной суете. Я не то, что общаться с Сергеем, думать о нем не успеваю. Переводы выматывают меня настолько, что вечером мне даже говорить лень, а душ я принимаю с утра. Потому что засыпаю на ходу, едва переступив порог. Даже с детьми не всегда успеваю пообщаться по видеосвязи. Они видят, как я устаю, и наши разговоры длятся не больше пяти минут.

Больше Тихомиров не появляется в моем номере. Бен с удовольствием сообщил мне, что Сергей съехал в другой отель. Англичанин еще пытался подкатывать ко мне, но я жестко отшила мужчину, попросив не мешать мне работать. Мистер Адамс, конечно, согласился, но я видела в его глазах, что он не собирается оставлять меня в покое.

Я выкраиваю несколько часов, чтобы купить сувениры детям и Стелле. Гуляю по Лондону, под его дождем и просто дышу полной грудью, фотографируя знаменитые достопримечательности.

В этот момент я почти счастлива. Потому что завтра все закончится. Я вернусь домой, к детям, к своей привычной жизни. Вряд ли я еще когда-либо вернусь в Англию, и поэтому просто наслаждаюсь тем, что я оказалась здесь.

Пусть и благодаря Сергею.

Обратно мы летим вдвоем. Бен остался доделать дела. Он еще прилетит в Москву, но чуть позже. Слава Богу, рассадили нас с боссом в разные ряды, и я не вижусь с ним весь полет. А после прохождения таможни мы и вовсе теряемся в аэропорту.

Я заказываю такси и усталая еду домой. Еще чуть-чуть, и очень скоро я увижу своих малышей.

Выбираюсь из машины, под воздействием инстинктов оборачиваюсь и замираю с ужасом, едва не роняя пакеты с сувенирами на землю.

Чудовище, которое я встретила в аэропорту.

Он здесь! Он как-то узнал мой адрес и стоит у противоположного дома. Нас разделяют считанные метры.

Он смотрит в упор исподлобья. Медленно, как Джокер, кривит губы в ухмылке. А на лице даже с такого расстояния я вижу обещание, что этот ублюдок доведет начатое до конца.

- Девушка. Девушка! – обращается ко мне таксист.

- А, что, простите? – вздрагиваю и перевожу невидящий взгляд на мужчину.

- Вы чемодан забыли, - улыбается, доставая его из багажника.

- Спасибо, извините.

Когда я бросаю взгляд снова к дому напротив, чудовища там уже нет.

Может, мне показалось?...



Я не могла вам не дать эту главу) Как думаете, Сергей получил по заслугам?))

С любовью ко всем и каждому, Николь.





Глава 24


Амелина

Последние три дня я хожу и постоянно оглядываюсь по сторонам.

На улице. В магазине. В лифте. Даже в подъезде, когда закрываю за собой дверь.

Стоит где-нибудь хлопнуть двери или послышаться за спиной чужим шагам, и сердце тут же ухает в пятки.

Из-за тех двух встреч с чудовищем или видений, - не пойму, что это было на самом деле, - мне теперь постоянно мерещится, что за мной следят. Что стоит мне расслабиться хотя бы на секунду, и он появится. Все указывает на то, что у меня потихоньку развивается паранойя.

Эти дни я стараюсь выходить из дома только по острой нужде. Дом-садик – работа - дом. Магазин - только если забыла заказать доставкой. Да и курьера прошу оставить пакет у двери.

Купила детям трекеры и рассовала по самым укромным местам: рюкзаки, в обувь под стельки, вшила в карманы одежды, которую дети носят чаще всего. Прогулки сократила до минимума, притворившись, что немного приболела. Мне неловко каждый раз видеть их разочарованные лица, когда вместо привычной вылазки я придумываю очередную причину остаться дома.

Но так надо.

Это для их же безопасности и спокойствия.

Если с ними что-то случится…Я не переживу.

Я понимаю, что медленно схожу с ума, причем сама же себя довожу до такого состояния, но в данном случае лучше перебдеть.

Если Григорий здесь, в Москве, и не улетел в Тай, то…

Паша тоже может быть в столице.

А видеть бывшего мужа я хочу меньше всего. Мне до сих пор мерзко, противно. Да и кто знает, что этим ублюдкам может стукнуть в голову?..

Они больные люди.

- Хорошего дня в садике, сынок, - чмокаю пухлую щечку. Илюша крепко обнимает меня за шею и проводит ладошкой по щеке.

- Почему ты грустишь? – в его голосе столько детской тревоги, что сердце екает, и я вот-вот разревусь.

- Я не грущу, ты чего?

- Нет, ты грустишь, - сынок упрямо стоит на своем. - Ты поэтому не читала нам сказку эти дни?

Становится невероятно стыдно перед детьми. До слез.

Обнимаю сына и прячу лицо в его макушке.

- Прости меня, малыш.

- Я хочу, чтобы ты читала. Мне не нравится, как Мила читает. У нее получается не так красиво, как у тебя.

- Я буду, сынок, - снова обнимаю, нащупываю трекер в кармашке и выдыхаю, широко улыбаясь. На месте. – Обязательно буду. Беги в группу, скоро завтрак принесут.

Илюшка подхватывает сандалики и поднимается по лесенке.

- Мам!

Вскидываю голову, и этот маленький ловелас посылает мне воздушный поцелуй. Ловлю его, прячу в карман и посылаю ответный, ловя сверкающий взгляд. Провожаю его глазами до дверей группы и только тогда спешу на работу.

По дороге в офис, благодаря Илюшке и ласковому сообщению Милы, в котором она скидывает фото приготовленных вафелек и сообщает, что они будут ждать меня на столе после работы, мне удается отодвинуть тревожные мысли и даже успокоиться. Я вышагиваю с улыбкой на лице, гордостью и благодарностью Богу, что у меня такие потрясающие дети.

- Амелииина, - нараспев растягивает мое имя знакомый голос чудовища. И оно бьет по нервам, как кнут.

Торможу. Замираю. Задерживаю дыхание. Смотрю строго вперед. Может, если не обращать на него внимания, не поворачиваться, он исчезнет?

Спойлер: нет.

Чудовище подходит и становится прямо передо мной, скалясь так, что я чуть не извергаю свой скудный завтрак прямо на его дорогущие туфли.

Передо мной Григорий.

Не изменился за шесть лет. Такой же мерзкий и отталкивающий. Сальный взгляд, грубые черты лица, щуплая фигура.

И руки. Я очень хорошо помню эти руки.

Они могут причинять только боль. Брать и ломать женщину об колено.

- Здравствуй, Лина, - я отхожу на шаг назад, но урод тут же наступает, сильнее сокращая расстояние между нами. – Годы тебя только украсили. Ты стала сочнее, желаннее…Я офигел, когда увидел тебя в аэропорту…

Значит, мне не показалось…

Боже…

А возле дома?..

Дети! Он же видел детей!

- Настолько, что даже отказался от тайских девочек и отдыха в две недели. Ждал тебя все это время, как верный пес.

- Ты больной ублюдок. Что тебе нужно?

- Зачем так грубо? – кривится, как будто я его оскорбила, и продолжает измываться. – Где твое воспитание? Где радушие от внезапной встречи вдали от дома?

- Пошел к черту. Дай пройти. У меня нет времени с тобой трепаться.

Пытаюсь обойти чудовище, но он цепляет меня за локоть, стискивая его так, будто собирается переломить пополам.

- Мне больно. Пусти! – извиваюсь, как уж на сковороде. - Я закричу!

- У меня есть предложение получше, - дергает меня на себя, обдавая терпким тошнотворным парфюмом. - Давай ты будешь кричать подо мной? И наконец мы закончим начатое шесть лет назад? Я столько лет ждал, Линка…

- Пусти! – у меня начинается паника, когда Григорий начинает утягивать меня в сторону, к припаркованной машине. Паника вспыхивает мгновенно. – Ты больной урод!

- Да, я больной. Болен тобой, - его пальцы до красных следов впиваются в кожу. - Я ж все для тебя…девки годами от мужиков добиваются такого, а я готов тебе дать все за одну ночь: деньги, статус, связи, цацки…Я слышал, после развода с Пашкой ты осталась нищей…

- За одну ночь, которую я не переживу. Я знаю, что ты творишь с женщинами. Ты же, как самка богомола, убиваешь их. Причем физически.

Григорий запрокидывает голову и ржет, как конь.

- Таким сравнением меня еще не унижали. Девочка моя, у боли есть разные оттенки. Пашка говорил, что ты была изначально горячей девочкой. Просто потом наскучила, ушла в быт, материнство… Но я-то вижу, что у тебя есть потенциал, Лина…Тебе понравится боль…

- Заткнись! Я лучше сдохну, чем лягу под тебя, – трепыхаюсь еще сильнее. Так, что на сгибе локтя остаются фиолетовые кровоподтеки.

Но следующая фраза заставляет меня замереть памятником:

- Я смогу защитить тебя от Пашки. Кстати, он знает о сыне? Чей он: от него или его кобеля – брата?

Я перестаю дышать. Хватаю воздух ртом. А Григорий довольно скалится. Он понял, что снова нащупал мое слабое место.

- Не смей…Не смей впутывать моих детей…

Я больше не могу ни о чем думать. Ни о последствиях, ни о том, что со мной будет, если…

Когда угрозы переходят на моих детей, разум сносит напрочь.

Тогда я просто действую.

Изворачиваюсь со всех сил и…кусаю руку чудовища до крови чуть выше запястья. Григорий воет и хватается за рану. Я оказываюсь на свободе и тут же отбегаю в сторону.

- Еще раз увижу рядом со мной или моим домом, пожалеешь!

Убегаю, не оглядываясь, пока ублюдок не очухался.

В офисе не дожидаюсь лифта и взбегаю на этаж по лестнице.

- Ольга, - выпаливаю, запыхавшаяся. – Где Сергей?

- Доброе утро! А его нет, он уехал в школу.

- В школу?

- У нас новый объект на охрану, - терпеливо поясняет секретарь. - Босс поехал к директору лично заключать договор. А что случилось? Вы бежали, что ли?

- Я отъеду на несколько часов. Мне очень надо, - машу рукой в сторону выхода, медленно отступая назад. - У меня…кое-какие проблемы. Если он появится, предупредите, пожалуйста. А если что-то у меня изменится, я позвоню.

Не дожидаясь расспросов и какого-либо ответа, вылетаю из офиса, вызывая на ходу такси. Сначала заберу Милу, потом – Илюшу. Дети должны быть рядом со мной. В безопасности.

А что делать дальше? Бежать? Скрываться? Ехать к Стелле?

Я не знаю…





Глава 25


Сергей

«Тебя сегодня домой ждать? Или ты опять по бабам?»

Претензию Русланы я чувствую даже через экран. Если бы жена сейчас стояла напротив, плюнула бы в лицо.

Вздыхаю и, ничего не отвечая, прячу телефон обратно в карман.

После возвращения с командировки она превратилась в настоящую мегеру. Едва переступил порог, обнюхала меня, как цепной пес, ходила следом. Постоянно пыталась проверить телефон и вытряхнула весь чемодан в поисках «улик».

И постоянно твердила, что я не работал, а кувыркался с бабами.

Как в воду глядела.

Только не с бабами, а с одной.

Единственной.

Которая даже после предательства, черт возьми, не может выйти из моей башки!

Амелина.

От одного имени внутри все переворачивается. До сих пор, блин!

Как наваждение какое-то.

В тот день я психанул из-за ее снобизма и тона, которым она разговаривала со мной. Из-за того, как она смотрела, как на челядь. Да и действительно был уверен, что кровать огромная, места-то нам точно хватит. Лег на край, а нас…притянуло, как магнитом.

Одно касание, один вдох ее нежного запаха, который я искал в других…

И все полетело в тартарары.

Я соврал Амелине. Я почти сразу понял, кто передо мной. В моих руках. Мое тело узнало ее раньше, чем разум успел принять правду. Эту женщину нельзя ни с кем спутать. Она такая одна на всем белом свете.

Я должен был отстраниться. Встать. Уйти. Отдохнуть в лобби, сразу переехать в другой отель, вернуться в Москву, черт возьми! Что угодно, но…

Но не смог. И, если быть честным с самим собой, не захотел. Не смог остановиться.

А дальше все как в тумане.

Мне просто хотелось ее обнимать. После стольких лет. Вдыхать запах волос, чувствовать каждый изгиб ладонями. Снова заставить стонать, выкрикивать мое имя. Снова видеть, как глаза блестят от удовольствия.

Я…хрен знает, чего я еще хотел. Одно знаю – рядом с этой женщиной я теряю себя и разум. И забываю обо всем. Например, что я женат, и что эта женщина была рядом в трудные минуты, помогала мне научиться заново ходить и родила сына.

Но по возвращении я не могу прикоснуться к Руслане. Совсем. В первую очередь, я боюсь назвать ее именем Лины. И тогда вся правда вскроется, и я сделаю больно матери моего сына.

А еще из-за раздирающего чувства вины. Она, может, и жена-пила и так себе мать, но не заслужила подобного отношения. Никто не заслуживает быть преданным. А как простить самого себя и как поступить дальше, - я пока не знаю.

Ну, и самое главное – я понял, что врал себе. Врал все шесть лет. Упорно и до последнего.

Невозможно заменить женщину, которую любил, другой.

Да, можно привыкнуть, но позже, спустя какое-то время, тебя начинает все раздражать. И такой брак рано или поздно развалится. И даже ребенок не исправит ситуацию и не склеит разбитую чашку.

Вот и наш брак дал серьезную трещину в фундаменте.

И виноват в этом я.

- Мужчина, вы к кому? – навстречу поднимается мужчина в возрасте и цепко осматривает меня с головы до ног.

Достаю визитку и коротко заявляю:

- Добрый день. Я к директору. Мне назначено.

- Паспорт.

Усмехаюсь и протягиваю документ. Мужчина сверяет меня с фотографией и принимается вручную переписывать данные в старый пожелтевший потрепанный журнал.

Да, здесь охрана действительно одно название. Для галочки. И это в том месте, где она должна быть превыше всего. Все же речь идет о безопасности детей.

Радует, что хотя бы сотрудник относится к работе ответственно.

Я только успеваю убрать документ в карман, как раздается звонок. Двери классов распахиваются, и поток детей сыпет из класса наперегонки. Кричат, смеются и весело переговариваются, обсуждая, кто и где проведет предстоящие летние каникулы.

Внезапно среди всего этого хаоса выцепляю знакомую фигурку.

Замираю, не сводя с нее взгляда, боясь потерять.

Мне не показалось! Это действительно Мила! Улыбается, идя в центре подружек, жестикулирует, чем вызывает новый приступ смеха.

Боже, как же она выросла! Я помню ее маленькой умненькой девочкой с двумя забавными хвостиками, вьющимися на концах. А теперь передо мной настоящая красавица, что захватывает дух: стройная, как куколка, шелковистые волосы цвета молочного шоколада, голубые глазки, длинные ноги, на которые мальчишки уже сворачивают шеи. Копия мамы.

И вот такую красавицу дочь Паша отпустил на другой конец страны и добровольно от нее отказался?

Идиот.

- Мила!

Девочка замирает, споткнувшись. Резко оборачивается и глядит на меня во все глаза.

- Дядя Сережа…

Вскрикивает и срывается с места, роняя рюкзак. Врезается так сильно, что едва успеваю поймать ее.

Прижимаю к себе крепко, до боли и не могу поверить. Моя любимая племяшка тут! У меня в руках.

- Я так соскучилась! - тараторит она, обнимая меня за шею. Улыбается так широко, всю школу освещая. - Хорошо, что сегодня уроки поставили пораньше. Сказали, что будут камеры устанавливать и еще что-то делать, и нужно школу пораньше освободить. Почему ты не приезжал? – легонько бьет кулачком по плечу.

- Работы было много, - грустно выдыхаю, нехотя ставя девочку на пол. – Как у тебя вообще дела? Нравится в Москве?

- Очень. Но я скучала по дому. И по тебе.

В груди болезненно щемит, стоит вспомнить причины, по которым мы разлучились так надолго.

- И я, малышка. Тоже очень скучал. Но не мог приехать…

- А ты что тут делаешь?

- По работе. Сейчас к директору пойду.

- По работе? – выкрикивает радостно и хлопает в ладоши. – Ты что, навсегда приехал?!

Киваю.

- Урааааа! И мы будем видеться чаще?

Грустно улыбаюсь, понимая, что в нынешних обстоятельствах просто невозможно. Но и сказать правду, разумеется, не могу.

- Я постараюсь. Как мама?

- Хорошо. Только работает много, - по-взрослому вздыхает, поморщившись. - Наверно, поэтому очень грустит в последнее время.

- Грустит? – свожу брови на переносице. - Почему?

- Говорит, что приболела, - Мила пожимает плечами. - Но я знаю, что она врет. Может, скучает…Или из-за нас с Илюшкой…Хотя мы стараемся слушаться и вести себя тихо.

Замираю.

- Илюшка? Это кто?

- Это мой братик, - сообщает буднично, но в то же время с гордостью.

Все вокруг становится на паузу. Размывается и отходит на второй план.

Мне как под дых дают со всего размаху кувалдой. Вышибают весь воздух. В груди становится горячо, как будто там огонь разожгли.

- Братик? – собственный голос кажется чужим. - У тебя есть братик?

- Да, ему пять лет. Ты что, не знал? – племяшка смотрит на меня, как на инопланетянина.

Боль такая, будто меня скручивают в морской узел.

Не знал. Твоя мама как-то забыла мне об этом сообщить.

Твою мать!

Шок такой, что я не могу даже моргнуть, не то, что сдвинуться с места.

У Амелины есть сын. И ему пять…

Провожу нехитрый математический подсчет. Цифры складываются одна к одной и…

А он вполне мог бы быть и моим…Мог бы...

- Мила! – в мозгу взрывается звонкий взволнованный знакомый голос.

Вскидываю голову и встречаюсь с перекошенным лицом бывшей.



Ох, ох, кого-то ждет серьезный разговор...И, кажется, карты сейчас вскроются)) Как думаете, Лина признается?

С любовью ко всем и каждому, Николь.





