Глава 1


Когда я выходил из клиники, то обратил внимание на парковочную площадку перед ней, на которой теперь было заметное оживление. Сколько времени прошло с того момента, когда я покинул палату и счастливый Веригин вылетел в коридор с радостным известием? Несколько минут? Максимум пять, не больше. Даже с учетом того, что я двигался по некрослою максимально осторожно и обходил всякие подозрительные места.

Однако за это время машин на парковке прибавилось раза в два, и мне показалось, что среди них я заметил и внедорожник Голицына, на котором я приехал сюда. Хотя я мог и ошибаться, как по мне, так с виду они все практически одинаковые.

Некрозмея к этому времени уже не было. Уж не знаю, по каким-таким делам отправилась эта некротварь, но меня такое положение дел вполне устраивало. Во всяком случае, можно не красться, пытаясь не попасть некрозмею на глаза, а спокойно идти туда, где меня ждал Чертков.

На подходе к вагончику я на всякий случай сбавил скорость и начал идти осторожнее. Как знать, вдруг оставленное мной Слово-Замок все-таки приманило каких-нибудь местных некротварей. Но нет, все было в порядке и это отличная новость. По правде говоря, у меня мелькнула мысль о том, что исчезнувший с парковки некрозмей мог перебраться сюда.

После серого и мертвого некрослоя, привычный мне родной мир всегда был очень ярким как радуга, а сегодня особенно. Даже тусклая лампочка, освещавшая вагончик, казалась мне солнышком, и мне понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть к свету.

Чертков сидел на том самом месте, где я он был, когда я впервые сюда вошел, даже в той же самой позе. Увидев меня, он с деланным безразличием сделал большой глоток из своей чашки и демонстративно посмотрел на часы:

— Явился не запылился? — хмыкнул он. — Сколько можно тебя ждать? Полтора часа прошло. Я уже думал придется идти тебя выручать. Ну? Чего стоишь как столб? Или ты там так набрался впечатлений, что дар речи потерял?

— Я уничтожил проклятье, — выдохнул я и улыбнулся. — Горчакова пришла в себя и даже вновь стала прекрасной девушкой, а не уродливым монстром.

— Хорошо, — кивнул он и отпил еще кофе. — Есть хочешь?

— Хочу, — честно признался я и устало опустился на диван. — Очень хочу.

— Тогда сиди и жди, — распорядился старик, затем взял телефон со стола и набрал номер, где ему практически сразу ответили. — Все хорошо, Александр Николаевич. Проклятья больше нет. Да, было проклятье.

В тот момент, когда я вытирал с лица засохшую кровь, он посмотрел на меня и добавил:

— Мы в этом уверены. Девчонка в порядке, — после этих слов на его лице появилась сдержанная улыбка. — Спасибо, передам.

Александр Григорьевич отключился и бросил телефон на стол.

— Тебе привет от Императора, — сказал он.

— Он что, не спал? — удивился я. — Ждал получается…

— Получается, — кивнул наставник и поднялся с дивана. — Еще и волновался, наверное. Или ты думал он там пасьянс с Голицыным раскладывает?

Не знаю почему, но мне было приятно это услышать.

— Кстати, я тоже волновался, если это важно, — сказал Чертков и начал возиться возле кофеварки. — Правда не так сильно, как Романов. Но пару неприятных минут ты мне доставил.

— Всего пару? — улыбнулся я, услышав, как щелкнула кофеварка и вагончик начал наполняться приятным уютным ароматом.

— Максимум, — ответил он, затем посмотрел на меня и пожал плечами. — Чего мне за тебя особо переживать, ты же у меня не бестолковый. Уж с одним-то проклятьем как-нибудь справишься.

Я промолчал в ответ. Что тут говорить? Это как раз тот момент, когда лишние слова ни к чему. Разумеется, старик волновался и переживал за меня куда сильнее Романова, но такова уж у него натура, что сам он в этом никогда не признается. В этом весь Чертков.

Тем временем Александр Григорьевич открыл холодильник, внимательно изучил его содержимое и начал доставать продукты: сыр, ветчину, хлеб, какую-то банку, затем еще одну банку, масленку и вскоре маленький столик был заставлен практически полностью.

— Давайте помогу, — сказал я и привстал с дивана. — Хоть ветчину порежу.

— Сидеть, — не оборачиваясь велел старик. — Я и сам пока в состоянии ветчину нарезать. Тем более, у тебя вон руки до сих пор дрожат после боя. Еще палец себе оттяпаешь, придется Веригина срочно из клиники вызывать, а он там сейчас нужнее. Лучше давай рассказывай, как дело было. Только по порядку и с подробностями.

Я посмотрел на свою правую руку, которая и правда немного дрожала, а затем начал рассказывать. Как и просил Александр Григорьевич, старался не упускать ничего важного. Сначала про некрозмея, потом про машины около клиники, ну а в заключении дошел до палаты.

— Погоди, — остановил меня наставник и поставил на стол тарелку с кучей большущих бутербродов. — Начинай есть.

Я выбрал себе один из бутербродов, откусил и начал жевать. Несмотря на то, что хлеб холодный, он был свежим, ветчина шикарной, а сыр даже немного тянулся. Что говорить, один из лучших бутербродов в моей жизни. Вот жаль только, что закончился он как-то уж слишком быстро. Так что я запил его горячим кофе, взял с тарелки второй и продолжил свой рассказ.

— Опиши проклятье, — вдруг остановил меня наставник в тот момент, когда я дошел до него. — Как оно выглядело?

— Не такое, как обычно, — ответил я. — Оно как будто было из черного дыма. Но плотного, который можно было рубить саблей.

— Понятно, — кивнул он. — Продолжай.

Ну а дальше я уже начал в подробностях описывать наш поединок. Рассказал про некросимволы, которые применял, и в каком они шли порядке. Немного приврал про силу удара, от которого улетел в стену и подвел итог:

— Вот так, Александр Григорьевич, — закончил я. — Затем оно взорвалось и меня накрыло очень мощной волной энергии. Такой сильной, какой я еще никогда не чувствовал. Ну вот… Потом Елена постепенно вернулась в свой нормальный облик, открыла глаза и даже посмотрела на меня. Точнее в ту сторону, где я стоял. Мне даже показалось, что она меня видела.

— Такое бывает, — ответил Чертков. — Иногда люди как-то чувствуют наше присутствие, но не более того. Видеть они нас не могут.

После этих слов наставник не спеша доел свой бутерброд, вытер руки салфеткой и положил ее на стол.

— Ну что, в принципе неплохо, — сказал он. — Теперь замечания.

— Замечания? — у меня от удивления чуть ветчина изо рта не выпала. Я-то думал, что заслужил похвалы, а тут, оказывается, еще и замечания какие-то будут… Ну Чертков!

— Первое, — наставник поднял палец. — Почему в самом начале использовал Слово-Огонь? Ты же видел, что проклятье сильное. Ему наш с тобой огонек, что слону дробина. Только зря силы потратил. Нужно было сразу с чего-нибудь посерьезнее начинать, так шансов больше, что ему хоть какой-нибудь вред причинишь, а заодно и сам живым останешься.

— Я боялся, Александр Григорьевич, — честно признался я. — Думал, что некросимволы вообще могут не сработать, потому что оно так странно выглядело. Это же другая школа, а не наша. Просто не знал, как отреагирует. Поэтому решил не тратить сразу много энергии, а Слово-Огонь такое дело… Энергии много не требует, для проверки самое то.

— Второе, — сказал старик и поднял еще один палец. — В таких случаях Слово-Звон тоже лучше использовать в самом начале, а не в конце. Так ты причиняешь проклятью сильную боль и сбиваешь с толку. Много сил этот некросимвол от тебя тоже не требует, а против сильных проклятий эффект у него будь здоров. Сколько раз тебе можно объяснять?

После этого вопроса Чертков посмотрел на меня долгим пристальным взглядом, и я кивнул, что понял мол. Вздохнул в ожидании продолжения, но, к моему удивлению, старик решил остановиться всего на двух пунктах.

— Ладно, — пробурчал он. — Для первого раза сойдет. Живой, и то хорошо. Но со Словом-Звоном все-таки учись работать сразу. Нельзя с ним тянуть до последнего. Начал бы раньше, все было бы гораздо легче.

— Александр Григорьевич, — решил я сменить тему, раз уж старик меня похвалил. — Почему проклятья албанцев не такие как наши? Я правильно понимаю, потому что другая школа? И следы… Некоторые наши проклятья оставляют следы, а тут нет… Почему так?

— Наши тоже редко оставляют следы, — сказал Чертков как между прочим.

— Нет, ну все-таки, — на сдавался я. — Иногда же бывает.

— У албанцев особая магическая традиция, — ответил он и отодвинул чашку. — Закрытая для всех остальных. Использовать ее могут только Одаренные их крови, причем не всякой, а только определенные роды. Вообще считается, что у них самая древняя школа проклятий, можно сказать, варварская. Часть формул основана на ритуалах крови, часть на заговорах, часть еще не пойми на чем…

Чертков откусил кусок от своего бутерброда, медленно его прожевал и продолжил:

— Поэтому их проклятья вообще не похожи на то, с чем мы с тобой привыкли работать. Они никогда не оставляют за собой характерного фона, а если и оставляют, то он работает так, что его трудно отличить от естественных энергетических колебаний самого Одаренного, которого проверяют. Понимаешь?

— В общих чертах.

— Так что мы с тобой единственные, кто может с ними бороться, — сказал он и откусил еще кусок бутерброда и вытер рот салфеткой. — Но могу тебя немного утешить — Российская Империя считается второй по силе в плане количества мощных некромантов. В Европе с этим совсем слабенько. У них если проклятье не звенит как бубен и не воняет тухлой рыбой на сто метров вокруг, то все в порядке.

На некоторое время в вагончике повисла тишина. За это время я разделался со своим вторым бутербродом и почувствовал себя гораздо лучше. Скорее всего не откажусь и от третьего, но нужно немного подождать. Пусть эти два сначала улягутся как нужно.

— Албанцы из «Черного Орла» сделали все правильно, — сказал старик. — Не стали городить огород и вешать проклятье заранее. Просто использовали дефект, который уже имелся у вашей Горчаковой.

— Веригин сказал, что он использовал специальные сдерживающие эликсиры, чтобы этого не произошло, — сказал я. — Но они не сработали.

— Все правильно, — кивнул наставник. — Они не стали ломать дверь, а просто подобрали к ней ключик. Твой Веригин здесь ни при чем, он свою работу сделал хорошо. Проблема в том, что и албанцы поработали на славу. Как-то так, парень.

Он посмотрел на меня и подмигнул:

— Но ты не расстраивайся, Темников. Радуйся, что у нас получилось избавить Елену от этой дряни до того, как она окончательно сдулась. Крепкая девочка попалась. Ну а насчет албанцев… Обычно на арене они берут правилами, однако на этот раз до конца не сработало. Но об этом мы еще успеем поговорить.

Я взял третий бутерброд и начал его неторопливо жевать. Затем вдруг вспомнил еще один важный момент, о котором хотел поговорить с Чертковым. Как это он вылетел из моей головы?

— Александр Григорьевич, — сказал я, отложив бутерброд. — Проклятье, которое было в палате Горчаковой, по внешнему виду кое-что мне напомнило. Помните то, которое лежало на Иване Нарышкине? Они были чем-то похожи между собой. Я подумал, что если у них особая школа, то, может быть…

В этот момент наставник внезапно помрачнел и посмотрел на меня.

— Это значит, что против Ивана работал черный маг из Албании, я правильно понимаю? — закончил я свою мысль вопросом.

Старик на несколько секунд задумался, а потом кивнул:

— Все возможно, парень. Во всяком случае вероятность высокая. Темных магов из этого королевства часто нанимают в качестве… скажем так… инструментов для исполнения особых поручений. Типа убийств и всяких прочих грязных делишек. Это их особое ремесло, как у нас с тобой некротика.

— Тоже сравнили… — хмыкнул я.

— Каждому свое, знаешь ли, — развел руками наставник. — Кроме того, есть такой момент, когда проклятья накладывают представители одного рода, то они часто похожи между собой. Как семейный почерк.

— Что значит почерк? — не совсем понял я. — Могут быть похожи, даже если проклятья разные по своей сути?

— Даже так, — ответил Чертков. — Как бы тебе объяснить… Вот смотри… Взять, к примеру, тебя. Слова на бумаге ты можешь писать какие угодно, но буквы в этих словах будут похожими. Так понятно? Кстати, возможность видеть эти сходства тоже есть только у нас с тобой, между прочим.

— Понятно… — медленно ответил я, уже начиная прокручивать в голове кое-какие варианты. — То есть получается, что кто-то из рода Луканов виноват в проклятье, которое было на Иване? Так что ли?

— Вполне возможно, — не стал спорить Александр Григорьевич. — Но заметь, это не стопроцентная вероятность. Просто возможное предположение. Пусть вполне себе допустимое, но все-таки предположение. Ты мог что-то не так рассмотреть или еще что-нибудь… Но отбрасывать такой вариант не стоит. Если, конечно, ты точно уверен, что проклятья похожи.

— Уверен, — ответил я, а тем временем мысли в моей голове как кубики выстраивались в башню, которая становилась все выше и выше.

Если предположить, что в случае Ивана действовал кто-то из родни Агима Лукана, то картина становилась совсем другой. Получалось, что этот звездный албанец мог оказаться в команде «Черного Орла» не ради того, чтобы сразиться со мной…

— Василий Юрьевич говорил, что Лукан оказался в команде только после того, как стал известен состав «Китежа», — начал я рассуждать вслух.

— Мне об этом известно, — сказал Чертков.

— Голицын намекал, что его участие в турнире связано со мной, — продолжил я.

— Это необязательно, — скривился старик и поерзал на диване. — Но вероятность высокая, согласен.

— Получается, что дело может быть вовсе не во мне и я здесь ни при чем, вот что я думаю, — вышел я на финишную прямую. — Не в нейтрализации нашей команды, а в желании убрать Нарышкина младшего, то есть Лешку!

— Логично, — одобрительно хмыкнул наставник. — Но я бы на твоем месте так не думал.

— Почему?

— Учитывая мой жизненный опыт, я бы предположил, что если семейство Луканов имеет какое-то отношение к проклятью Ивана, то присутствием Агима хотят убить сразу двух зайцев, — ответил Чертков. — Тебя и Лешку.

Я посмотрел на Александра Григорьевича, который только что развалил мою стройную башенку из кубиков, и начал думать, каким боком здесь я?

— Сам подумай, Темников, — наклонился над столом старик. — Если уж ты рассуждаешь над тем, что Луканам зачем-то понадобились Нарышкины, то почему бы им заодно не прихлопнуть и парня, который мешает им работать и снимает их проклятья?

Он замолчал, а у меня внутри что-то неприятно сжалось. Так-то он тоже рассуждал вполне логично… Правда не очень понятно, почему они вдруг начали с Горчаковой…

— Но я думаю, что конкретно Лукану и его семейству ваши с Нарышкиным жизни, может быть, и не нужны, — добавил ко всему сказанному наставник. — Не забывай о чем я тебе сказал несколькими минутами ранее, албанских темных магов обычно используют, а значит они просто оружие. Сделать Луканам заказ на Нарышкиных мог их враг, а тебя… Король Албании.

От удивления я аж рот раскрыл. Я, конечно, могу кое-что позабыть, но вот чем именно насолил королю Албании точно не помнил. Так-то я с ним и не сталкивался никогда… Не мог же я этого не заметить…

— Макс, как раз сейчас он имеет в виду то, что тебе говорил Голицын в машине, — сказал Дориан, который все это время самым внимательным образом слушал наш разговор. — Войнушки между им и Романовым.

— А… Он об этом… Тогда да… — согласился я.

В этот момент в дверь вагончика громко постучали. Я вздрогнул от неожиданности и посмотрел на Черткова, который качнул головой в сторону двери.

— Открой, там охрана, — сказал он. — К тому же, я догадываюсь кто это.

Я открыл дверь и увидел на пороге Голицына, который был в той же одежде, что и несколькими часами назад, зато выражение лица абсолютно изменилось. Давненько я не видел его в таком хорошем настроении.

— Доброй ночи, господа, — сказал он и заглянул в вагончик. — Можно к вам на огонек?

— Заходи, Василий Юрьевич, вовремя ты, — разрешил Чертков и пробурчал. — Только дверь за собой закрывай, сквозняк сильный. Шастаете тут с Темниковым, а у меня потом поясницу сводит… Молодежь…

___________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели!

Напоминаю, что начиная с сегодняшнего дня мы вновь переходим на ежедневный режим выкладки. Пока никаких выходных! :)

Не забудьте добавить книгу в библиотеку и подписаться на автора, чтобы не пропустить обновления. Ну и конечно же, прошу не забывать ставить лайки и оставлять комментарии!

💖 Еще раз благодарю вас за поддержку! 💖





Глава 2


Голицын вошел, закрыл за собой дверь, осмотрел вагончик, а затем его взгляд остановился на столе, точнее на тарелке с бутербродами. Он устало опустился на диванчик рядом со мной, поставил свою трость с драконьим набалдашником и протянул мне руку:

— Поздравляю, Темников, — сказал он. — Не знаю, что ты делал, но результат просто блестящий. Я заходил к Горчаковой. Она уже пришла в себя, всех узнает и даже разговаривает. Последнее, правда, пока дается ей с трудом, но Веригин говорит, что это временно и опасность миновала.

— Спасибо, Василий Юрьевич, — поблагодарил я его и пожал протянутую руку. — Я тоже рад, что так получилось.

— Все рады, — ответил Дракон. — Точнее сказать, все, кому полагается радоваться в этом случае.

— Бутерброд хочешь? — перебил его Чертков. — Ветчина, сыр, масло… Есть еще что-то зеленое в банке, но за него я не ручаюсь. Судя по запаху, какая-то гадость.

— Пожалуй не откажусь, — кивнул Голицын, взял один из оставшихся бутербродов и принялся с удовольствием жевать.

Разделавшись с ним, он подошел к кофеварке, налил себе чашку кофе и вернулся за стол. По правде говоря, было забавно наблюдать, как глава тайной канцелярии сидит с нами в тесном вагончике и лопает бутерброды.

— Василий Юрьевич, у нас к тебе разговор, — сказал наставник, когда Дракон вновь сел на диван и сделал первый глоток кофе.

— Слушаю тебя, Александр Григорьевич, — кивнул он. — Если это какая-то просьба, то можешь не стесняться. Сегодня вам отказов не будет.

— Не просьба, — покачал головой старик. — Просто разговор. Но не простой.

Дракон поставил чашку на стол и вопросительно посмотрел на Черткова. Мол, давай выкладывай, я весь внимание. Александр Григорьевич посмотрел на меня, кивнул, а я начал рассказывать.

Глава тайной канцелярии слушал молча, не перебивал, лишь время от времени прихлебывал из своей чашки ароматный кофе. В основном говорил я. Вскользь про проклятье, которое лежало на Горчаковой, и по большей части про Нарышкина, а также предположение Черткова, что в этой истории может прослеживаться родовой почерк. По ходу моего рассказа Александр Григорьевич иногда меня останавливал и давал пояснения, которые он считал нужными.

— Получается, что Луканы могут быть причастны к проклятью Ивана Нарышкина, — подвел итог услышанному Дракон, помолчал немного и добавил. — Любопытно… Значит в России у них не получилось и они решили вернуться к этому вопросу здесь, в Праге. Убрать младшего, а может быть и не только его одного…

— Все правильно, заодно и Темникова, — вставил Чертков. — Сразу убить пару зайцев.

— Да нет, не пару, Александр Григорьевич, — покачал головой Голицын. — Не забывай о том, что сейчас в Праге вся семья Нарышкиных в полном составе, включая князя и Ивана. Отличный шанс для того, чтобы выкорчевать весь род одним махом.

— Об этом я как-то не думал… — признался наставник. — Но в общем ты прав. Зайцев, получается, много.

Голицын откинулся на диван, задумчиво уставился на тусклую лампочку под потолком, а затем кивнул:

— Такое возможно, — сказал он. — Даже более чем.

— И еще… — добавил Чертков. — В истории с Горчаковой тоже могло что-то пойти не по плану. Вполне возможно, что Елена должна была броситься не на Лукана, а на Темникова или Нарышкина. В таком случае для албанцев вообще все вышло бы славно. Девчонка превратилась в монстра и прихлопнула своих же, просто идеально. Ни проклятья, ни виноватых, а просто несчастный случай и жуткая трагедия.

— Да, красиво, — ответил на это Василий Юрьевич. — Но как-то слишком красиво. Обычно, когда все выходит так гладко, то это либо правда, либо случайность. В данном случае я склоняюсь к первому варианту. Однако, этого для меня все равно слишком мало.

— Не понял? — нахмурился старик.

— Я о том, что знать исполнителей, это всего лишь малая часть дела, — объяснил ему Дракон. — Не мне тебе объяснять, что сами Луканы в этом деле скорее всего пешки. Меня больше интересует кто их может направлять. Допустим, по Темникову более-менее понятно… Но что касается Нарышкиных… Это их личный враг или все это звенья одной цепи, которая направлена против…

В этот момент он осекся, допил свой кофе и аккуратно промокнул губы салфеткой.

— Мне нужно обсудить все это с Романовым, — сказал он. — Максима я отвезу. Спасибо за кофе и бутерброды, вы меня просто спасли. С этими делами вечно забываю поесть.

— Всегда пожалуйста, — кивнул Чертков и посмотрел на меня. — До завтра, Темников. Точнее уже до сегодня. Езжай спать и выспись как следует. Барахло свое не забывай.

Собирать мне особо было нечего — сабля, рюкзак, и готово. Так что буквально через пару минут мы с Голицыным уже шагали к его внедорожнику, который стоял на том же месте, где он меня высадил несколькими часами раньше.

Всю дорогу ехали молча. Василий Юрьевич задумчиво смотрел в окно и барабанил пальцами по своей трости. Не знаю, о чем думал он, а я о том, что на это все скажет Александр Николаевич и как поступит с этой информацией? Трудно было предположить, что решит Романов. За то время, что его знаю, я понял только одно — с ним ни в чем нельзя быть уверенным и заранее строить предположения о его реакции просто бессмысленно.

Еще я думал о том, что завтра решит турнирная комиссия насчет нас с Нарышкиным. Несмотря на то, что Горчакова пришла в себя, участвовать в турнире она не сможет, это понятно, а значит мы остаемся вдвоем. Если, как говорит, Орлов, регламент поставят на первое место, то «Китеж» отправят домой. Точнее сказать, нас с Лешкой. Это будет обидно, если честно. Так-то я уверен, что мы можем продолжать и попытаться, как минимум, выйти из группы, а там уже было бы видно… Эх…

— Отдыхай, Максим, — сказал мне Голицын, когда его машина остановилась напротив дворца. — Ты сегодня хорошо поработал. Спокойной ночи.

— Спасибо, Василий Юрьевич.

Я вышел из машины, постоял немного перед входом, подышав свежим воздухом, а затем потопал в свою комнату. Сейчас была глубокая ночь, дворец спал, так что по ходу я не встретил никого, кроме сотрудников турнирного комитета, которых я разбудил своими шагами.

Проверив, что Святой Знак на месте, я снял его, взялся за ручку и в этот момент услышал скрип двери Лешкиной комнаты. В проеме появилось сияющее лицо княжича, который улыбался во весь рот.

— Макс, поздравляю! — шепотом сказал он. — Ты молодец! Я рад, что у тебя все получилось!

— Ты-то откуда знаешь? — усмехнулся я.

— Ты же знаешь, у меня везде свои люди, — подмигнул Лешка. — Жемчужников мне звонил минут двадцать назад и все рассказал.

— Понятно, — ответил я, ничуть не удивившись тому, что это был дядя Игнат. Барон всегда был в курсе последних событий, которые так или иначе можно было считать важными.

— Ты сам-то как? — спросил Нарышкин и внимательно осмотрел меня. — Не покусали тебя там? С виду вроде в порядке. Руки-ноги на месте, голова тоже.

— Все нормально, спать очень хочется.

— Тогда спокойной ночи, капитан. Чувствую, завтра нас ждут отличные новости.

— Спокойной ночи, Леха, — сказал я ему и княжич закрыл дверь.

Интересно, о каких новостях он говорил? Неужели Жемчужников и насчет решения турнирной комиссии уже осведомлен? Хотя нет, вряд ли. Тогда бы Нарышкин точно не стал тянуть до завтра с этой информацией. Видимо это он просто так сказал, с надеждой на лучшее.

— Доброй ночи, хозяин, — поприветствовал меня Градовский, как только я вошел в комнату. — Докладываю: за время твоего отсутствия никаких происшествий не произошло. Ни одной попытки взлома и никаких подозрительных шорохов, все спокойно, как на приличном кладбище.

— Благодарю за службу, Петр Карлович, — ответил я, поддерживая его официальный тон. — До утра свободен. Можешь отправляться шастать по замку. Если увидишь что-то подозрительное, утром доложишь.

— Это уж как пить дать, — радостно пообещал призрак. — Хотя я рассчитывал, что ты мне расскажешь, как там дела с Горчаковой? Жалко будет, если такая красивая девушка помрет. Не то чтобы она была в моем вкусе, но раз вы с ней дружите…

— Не помрет, — ответил я и начал раздеваться. — С Ленкой все в порядке, но с подробностями давай завтра, хорошо? Мне тут спать осталось всего ничего.

— Как скажешь, хозяин, — судя по голосу, Градовский явно немного расстроился.

Видимо мой помощник ждал от меня истории об эпической битве с проклятьем и моей блистательной победе. Петр Карлович был большим любителем таких рассказов, особенно, когда вспоминал свою бурную молодость и собственные многочисленные победы.

Призрак улетел по своим делам, а я разделся и отправился на отдых в Берлогу. В моем распоряжении и в самом деле оставалось не так много времени до утра, так что пещера была моим спасением и единственной возможностью восстановить свои силы.

Берлога встретила меня уютным запахом и тихим журчанием воды. Не знаю, как пещера это делала, но только оказавшись здесь я уже чувствовал себя значительно лучше, даже без всяких водных процедур в моем любимом озерце.

Кстати говоря, сегодня вода была прямо горячей. Именно то, что мне было нужно сейчас. Едва я опустился в воду, как на меня обрушилась усталость, которую раньше заглушал прилив энергии, полученный мной от проклятья. Плюс ко всему заболели ребра и плечо — это дал о себе знать удар, который шмякнул меня об стену в палате Горчаковой.

— Вернулся? — услышал я звонкий голос демоненка. — Наконец-то! Жду тебя, жду… Няшка порыпанная…

— Привет, Люфик, — ответил я и посмотрел на Шкатулку. — Сегодня был повод к тебе заглянуть…

— Это я и так, вижу, не слепой. Давай рассказывай, как там твой турнир. Кто проиграл? Кто победил? — начал сыпать в меня вопросами демоненок. — Надеюсь, ты им там всем объяснил откуда в хлебе дырочки?

— Во всяком случае, старался… — улыбнулся я, пытаясь расслабиться. — Только давай как-нибудь в другой раз, хорошо? Правда очень устал… Давай лучше ты мне что-нибудь расскажи… Под твои истории так классно спится…

Люфицер обиженно засопел, пробормотал что-то неразборчивое, но затем решил все-таки сменить гнев на милость.

— Ладно, так уж и быть, ядрен-батон, — сказал он. — Был у меня один хозяин лет триста тому назад. Очень хороший человек, в скале жил…

В другой раз я бы у него обязательно спросил — как это, жил в скале? Но не сегодня. Практически сразу голос Люфика стал для меня каким-то далеким, и чем дальше он становился, тем сильнее я проваливался в сон, пока не заснул окончательно.

Без всяких посторонних мыслей я просто будто утонул в бассейне и вынырнул из него уже утром. При этом чувствовал я себя просто прекрасно. Ребра и плечо меня не беспокоили, а голова была ясной и легкой. Берлога в очередной раз смогла поставить меня на ноги всего за несколько часов. Вот уж поистине ценный дар! Понятия не имею, как бы я без нее обходился.

Теперь уже в комнате меня ждали оба моих помощника. В тот момент, когда вернулся из Берлоги, они как раз неспешно переругивались. Не удивлюсь, если Градовский в очередной раз начал выяснять с Ибрагимом отношения, пытаясь ему доказать, что Турок по сравнению с ним просто бесполезен.

Судя по всему, я был прав в своих подозрениях, так как пока я чистил зубы в ванной, до меня доносились возмущенные вопли Петра Карловича, который говорил, что сегодня его черед докладывать первым. Вот только мое мнение на этот счет было другим и меня больше интересовал доклад Турка, который все это время провел с албанцами.

— Говори, Ибрагим, — сказал я, когда вышел из ванной. — Что там албанцы? Празднуют победу?

— Вчера весь вечер отмечали, — ответил Турок. — Даже песни пели. Ночью Лукан вновь провел какой-то ритуал, после которого его рана на руке полностью затянулась. Кожа стала абсолютно гладкой, как будто там и не было ничего.

— Заметает следы, — уверенно сказал Дориан. — Чтобы вообще ничего не напоминало об истории с Горчаковой. Козел.

— А утром, — с нескрываемым удовольствием в голосе продолжил свой рассказа Ибрагим. — К ним пришли новости о том, что Горчаковой стало лучше. Вы бы видели их лица, мой господин! Уверен, что вам бы понравилось.

— Угу, — кивнул я, а на моем лице как-то сама собой появилась улыбка. — Я даже в этом не сомневаюсь.

— Наставники албанцев были в бешенстве, — радовался Турок. — Так громко кричали на своем языке, что у меня чуть уши от их воплей не заложило. Я ничего не понял, но получил огромное удовольствие… А Лукан вообще от злости чуть свою комнату не разгромил, сломал два стула и разбил зеркало. Не представляете, как я радовался, мой господин. Я подумал, если им так хреново — значит мой господин молодец.

— Спасибо, Ибрагим, — поблагодарил я его. — Хоть какая-то приятная новость.

— В остальном больше ничего подозрительного, — закончил Турок. — Ни ночью, ни утром.

В этот момент Градовский громко кашлянул, привлекая внимание, и я вопросительно посмотрел на него.

— У меня тоже все чисто, хозяин, — доложил он. — Между делом я заглянул в комнаты «Тирлича»… Ну так, исключительно из любопытства…

— И что там? — спросил я, начиная одеваться к завтраку.

— Там тоже все в бешенстве, — радостно ответил Петр Карлович. — Шуйский чуть не сгрыз подушку от досады. Душил ее и бормотал что-то про справедливость, которая рано или поздно должна восторжествовать. Очень поучительное зрелище, хозяин. В какой-то момент я даже думал, что он спятит, но мне не повезло — в конце концов он взял себя в руки.

— Жаль, что я этого не видел, — сказал я. — Но ничего, я им еще припомню вчерашний разговор в саду. Так что насчет справедливости Мишка не ошибся, я постараюсь, чтобы она восторжествовала.

Довольный утренними новостями, я вышел в коридор и постучал в дверь Нарышкина. Меня не особо беспокоило, что Лукан вылечил себе руку, так как в данный момент это уже было неважно. Официальное решение уже вынесено, так что его рана не имела никакого значения. Теперь я надеялся на то, что Лешка окажется прав, и сегодняшний день продолжит радовать нас хорошими новостями.

Чтобы не идти в обеденный зал вдвоем, мы с княжичем постучали в двери наставников, однако их там не оказалось. Видимо они сейчас в клинике, вместе с Горчаковой, или там, где заседает турнирная комиссия, в ожидании их решения.

Обеденный зал гудел как улей и напомнил мне нашу школьную столовку, в которой стоял похожий шум, когда происходило что-то интересное. Сейчас был как раз такой случай. Как только вы вошли, на некоторое время все затихли и молча провожали нас взглядами, пока мы шли к столам с едой.

Однако тишина длилась недолго, и к тому времени как мы сели на привычные для себя места, шум возобновился и даже стал еще громче. Разумеется, все уже знали, что Горчакова пришла в себя, и мы с Нарышкиным чувствовали себя победителями. Прекрасно понимали, что на фоне этого даже вчерашнее поражение ушло куда-то назад.

Между делом я смотрел на команды, отмечая, что смотрят они на нас по-разному. Тюрингия как будто с завистью, османцы с любопытством, «Тирлич» усиленно делал вид, что нас вообще здесь нет, и только китайцы смотрели на нас с уважением. По крайней мере, так мне показалось.

На фоне всего этого, даже не так сильно раздражали шепотки, которые до нас доносились, типа:

— Их все равно выгонят…

— Регламент…

— Мне их немного жаль, они смотрелись неплохо…

— В неполном составе нельзя…

Но все же совсем от этих шепотков спрятаться не получалось, даже за ощущением победы над проклятьем албанцев. Как бы там ни было, а через несколько часов для нас может многое измениться…

В этот момент я почувствовал на себе тяжелый взгляд и поднял голову. Разумеется это был Лукан. Он сидел с каменным лицом и смотрел на меня так, как будто хотел сожрать на завтрак вместо бекона. Я выдержал его взгляд, а затем медленно кивнул. С тем же самым выражением лица, которое было у него, когда Горчакову уносили с арены.

Результат меня очень порадовал. Агима буквально перекосило от приступа злости, который ему не удалось скрыть. Челюсть дернулась, скулы заходили ходуном, а потом он уставился в свою тарелку.

— Что это с ним? — услышал я Лешкин голос. — Надеюсь, его скрючило благодаря твоему вниманию?

— Не-а, — покачал я головой и вернулся к еде. — Пока я просто поздоровался. Но «скрючило» хорошее слово. Этим я и планирую заняться в самом ближайшем будущем.





Глава 3


Учитывая особое внимание, которым нас одаривали в обеденном зале, на завтраке мы с Лешкой решили долго не задерживаться. Да и аппетита особого не было. Интересно было узнать, как там дела у Горчаковой. Вообще-то, мы с княжичем хотели позвонить Веригину еще перед завтраком, но решили дать ему еще немного времени на отдых. Вдруг старик еще спит после бессонной ночи? Даже несмотря на специфику его работы, возраст у него все-таки был преклонный, так что совсем без сна он обходиться не мог.

Мы устроились в комнате княжича, Лешка набрал номер Дементия Брониславовича и включил громкую связь.

— Слушаю, — ответил усталый голос Веригина, судя по которому можно было сделать вывод, что спать он еще не ложился.

— Дементий Брониславович, это Нарышкин и Темников, — бодро начал Лешка. — Мы тут с вами по громкой связи… Как она?

— Все хорошо, — ответил целитель, не тратя время на приветствия. — Ночь прошла спокойно. Жар спал, утром она поела, так что динамика положительная. Даже местную кашу обругала.

Мы с княжичем переглянулись и обменялись улыбками. Если уж Елена начала еду ругать, значит точно дело идет на лад.

— Можете сами с ней поговорить, — вдруг сказал Веригин. — Она все равно каждый раз как просыпается, про вас спрашивает. Елена сейчас как раз не спит.

В этот момент Нарышкин отключил громкую связь, взял телефон и протянул его мне.

— Ты первый разговаривай, — сказал он.

— Почему я? — удивился я.

— Потому что она жива благодаря тебе, — ответил княжич. — Это твой разговор. А еще ты капитан «Китежа», не забыл?

Я не стал спорить, взял телефон и приложил его к уху.

— Привет, Лена, как дела? — спросил я первым делом.

— Привет, Макс… Все хорошо… — ответила она, немного помолчала и продолжила. — Слушай, мне так неудобно. Я вас всех подставила… Утром Орлов сказал, что обсуждается вопрос по нашей команде и «Китеж» могут снять…

— Да то он так сказал, — в этот момент я попытался придать своему голосу максимально возможную непринужденность, на которую только был способен. — Ты что, Орлова не знаешь? Он все время перестраховывается.

— Я ведь чувствовала, что мне не нужно соглашаться на этот турнир, — видимо Горчакова решила пропустить мои слова мимо ушей. — Дура…

— Горчакова, не говори ерунды, — перебил я ее. — Ты никого не подставила, успокойся. Мы же команда, а на арене всякое могло случиться с любым из нас. Тем более, что это не твоя вина. Но мы с тобой об этом потом поговорим. Как говорит мой дед, когда я болею, ты сейчас самое главное побольше ешь и слушайся Веригина.

— Об этом можешь не беспокоиться, — почему-то мне показалось, что в этот момент она улыбнулась. — Со мной здесь носятся как с хрустальной вазой.

— Вот и хорошо, что носятся. Мы с Лешкой приедем тебя проведать, как только получится, — пообещал я. — Привезем тебе чего-нибудь вкусненького. Дементий Брониславович говорит, что ты на местную еду жалуешься.

— Само собой, приносят какие-то помои без соли и масла… — она сделала еще одну паузу. — Приезжайте поскорее… И апельсинов привезите, хорошо?

— Обязательно, — ответил я, затем услышал на фоне голос Дементия Брониславовича, который пытался ей сказать, что апельсины пока рано, но Горчакова уже отключилась.

— Ну что там? — спросил Нарышкин, когда я передал ему телефон.

— Просит апельсинов, — ответил я. — Значит все будет хорошо.

— Привезем мы ей апельсинов и мандаринов, — рассмеялся княжич. — И даже грейпфрутов, если надо.

После этого разговора пришел черед общения с родственниками. Пообщавшись со всеми и убедив, что с нами полный порядок, мы стали думать, как убить время до обеда, и не придумали ничего лучше, как отправиться в сад. На свежем воздухе даже самые мрачные мысли не кажутся совсем уж плохими.

Но оказалось, что это была не самая лучшая идея. Такое ощущение, что все делегации решили провести это утро в саду. Ситуация была точно такой же, как и в столовой, стоило нам с Нарышкиным попасться кому-то из участников турнира на глаза, как нас тут же начинали обсуждать.

Отличие было в одном — размерами сад был побольше, чем обеденный зал, так что мы могли хоть на какое-то время не попадаться кому-нибудь на глаза. Между делом я рассказал Лешке о ночной встрече с «Тирличем», а он меня попросил обязательно наслать на них какую-нибудь пакость, чтобы ночь перед боем медом не казалась. У них завтра как раз встреча с «Златым Крестом» по расписанию.

— Правильно сделал, что не стал связываться с ними ночью, — одобрительно сказал Нарышкин. — Трое на одного — это, конечно, в их стиле. Они бы тебе только спасибо сказали, если бы затеял драку. Тем более, что вокруг темнота и ни одного свидетеля.

Как только заговорили про богемцев, нам на глаза тут же попалась парочка из их команды.

— Легки на помине… — фыркнул Нарышкин, глядя как эти двое направляются в нашу сторону. — Смотри, там тот тип, который на торжественном приеме спрашивал, как нам мундиры выбирают… Сегодня же для всех выходной день, чего они здесь все лазят?

— Доброе утро, господа русские, — с широкой улыбкой на лице поздоровался с нами богемец. — Надеюсь, вам хорошо спалось? У нас говорят, что на душе всегда легче, когда уже все решено. Я имею в виду ваше дальнейшее участие, конечно же.

— А у нас говорят, что русские не сдаются, слышали наверное? — спросил я. — Но по вам видно, что вы-то точно хорошо спали. Вам, наверное, еще с вечера сказали, что отменят победу китайцев, у вас же в комиссии одни родственники.

Улыбка богемца мигом погасла. Видимо он не привык, что на его колкости находятся достойные ответы. Второй раз стоит перед нами и обтекает. Богемец не нашелся сразу с ответом, и мы не стали ждать, пока этот тугодум найдет в своей голове новую колкость.

— Слушай, Макс, — сказал мне Нарышкин, когда мы отошли на несколько шагов от стоявшего с открытым ртом богемца. — Я, конечно, люблю внимание, ты меня знаешь, но сегодня это уже перебором.

— Согласен, — кивнул я. — Потопали к тебе. Лучше в морской бой сыграем.

Ясное дело, что ни в какой морской бой мы играть не стали. Какой тут… Все мысли в ожидании решения комиссии. Лешка развалился в кресле и молча что-то листал в своем телефоне, а я расположился на широком подоконнике с видом во двор.

В какой-то момент мне на глаза попался наставник из делегации «Черного Орла», который с кем-то разговаривал по телефону, и я подумал о том, что может быть зря я до сих пор еще не рассказал Лешке о том, что узнал этой ночью. О возможном участии семейки Луканов в деле с Иваном.

С одной стороны, говорить о том, чего не знаешь наверняка, такое себе… С другой стороны, и молчать было как-то неудобно, потому что дело касалось родного Лешкиного брата…

— Нет, Макс, не надо, — решил развеять мои сомнения Дориан. — Во-первых, ты прав — это только предположение. Твой Чертков сам сказал, что вероятность не стопроцентная. Во-вторых, это дело Голицына и Романова, если уж на то пошло. Они сами решат, когда и в какой форме сообщить об этом Нарышкиным. Причем скажут об этом не самому младшему члену семьи, а непосредственно князю. Ты же знаешь своего друга… Не хватало еще, чтобы он сейчас сорвался и пошел искать Лукана, чтобы набить ему морду…

Вообще-то да… По большому счету, Мор был прав. Зная характер княжича, он вполне мог учудить что-нибудь такое, чего именно сейчас делать не стоило бы. Вот только чувствовал я себя при этом не очень приятно, как будто скрываю от своего лучшего друга что-то важное.

— Ничего ты не скрываешь, — продолжал успокаивать меня Дориан. — Ты просто ждешь подходящего момента, а это совсем другое. Тем более, что решать, когда этот момент придет, должен не ты. Так лучше для самих же Нарышкиных.

— Макс, ты о чем задумался? — отвлек меня от разговора с Мором княжич. — Думаешь, какую именно дрянь на Шуйского с компанией наслать?

— О том, что будет, если нас все-таки отстранят, — соврал я.

Нарышкин вздохнул, отложил в сторону телефон и помрачнел.

— Если они примут такое решение, то нужно будет срочно искать кого-то третьего, вот что я думаю, — сказал он. — Пусть тогда попробуют что-то сказать.

— Мне кажется, они тогда что-то другое придумают, — невесело усмехнулся я. — Типа того, что менять состав по ходу турнира нельзя, или что-нибудь в таком духе. Да и кого третьего? По-моему, желающих будет немного.

— Это точно, желающих будет немного, — кивнул Нарышкин. — После вчерашнего-то. Когда видишь, как кого-то уносят на носилках с арены, турнир сразу перестает быть развлекательным мероприятием.

— Вообще-то, для меня он таким и не был, — сказал я.

— И самое главное, — продолжил Лешка. — Мы столько месяцев с Ленкой тренировались, как мы сможем доверить свои жизни кому-то еще? Мы знаем друг друга. Кто как двигается, что делает и даже что думает, а чужак это такое… Вдруг он запаникует в самый ответственный момент, что тогда?

После этих слов княжич посмотрел на меня, будто ожидал ответа, однако я лишь пожал плечами. Что тут можно сказать, если все так и есть? Мало найти третьего участника, так еще нужно хоть какое-то время для тренировок, чтобы мы могли сработаться. А времени у нас как раз нет…

Мы с Нарышкиным мрачно смотрели друг на друга и вдруг оба замерли. У нас с ним так иногда бывает, когда в голову вдруг приходят одинаковые и хорошие мысли. Ты буквально слышишь этот щелчок в голове и понимаешь — вот оно!

— Костя Собакин! — выпалили мы в один голос.

Несколько секунд в комнате стояла полнейшая тишина, а затем мы рассмеялись. Видимо именно сейчас наступил тот нервный предел, когда организм потребовал помощи в виде порции смеха, потому как мы хохотали так, что бедный Лешка даже чуть со своего кресла не свалился.

— Ну конечно же! — сказал он, вытирая слезы с глаз. — Как мы с тобой раньше до этого не додумались? Вот же парочка идиотов!

— Просто устали и головы плохо соображают, — ответил я, так как такой вариант мне больше нравился.

Чем дольше мы с Нарышкиным обсуждали эту мысль, тем лучше она нам казалась. В качестве третьего участника Костя Собакин подходил по всем статьям. Мы с ним уже не раз сражались вместе против всяких разных тварей, во время приключений по делам «Змеиного Ордена». Даже на бармаглота вместе охотились!

За все это время Костя ни разу нас не подвел, к тому же не боялся опасных ситуаций, никогда не паниковал, и что самое главное — он наш друг, и мы могли бы ему довериться. К тому же, Нарышкин вообще знал его чуть ли не с самого детства.

— Как удачно все сложилось, что он сейчас в Праге, — радостно рассуждал Лешка, расхаживая по комнате. — Вот кому-кому, а Собакину я бы точно доверился.

— Тем более что он не самый плохой призыватель, — добавил я.

— Вот именно! — сказал княжич. — Пусть не такой хороший как Горчакова, но существ из обязательной программы призвать сможет. К тому же защитными аурами отлично пользоваться умеет, ты сам видел. Подтянем немного, если что… Может быть, Орлов нам пару-тройку тренировок выбьет…

— Леха, ну что ты ходишь туда-сюда? У меня уже голова от тебя кружится, — я слез с подоконника и перебрался в кресло. — Давай звони ему, что время терять.

Нарышкин схватил телефон, набрал номер, и как только Собакин ответил, сразу же выпалил:

— Костя, привет. Слушай, есть срочное дело. Да, прямо очень срочное, срочнее не бывает. Бросай все и приезжай к нам во дворец. Нет, ничего не случилось, но может. Нет. Собакин, ты нормальный или нет? Давай приезжай говорю, все вопросы потом.

Лешка отключился и посмотрел на меня.

— Сказал выезжает и через полчаса будет, — сказал он. — Все-таки классно мы с тобой придумали. Знаешь, Макс, даже если нам двоим разрешат участвовать, все равно нужно будет предложить Орлову попытаться протащить Костю в команду. Трое лучше двоих, правильно? Полноценный Змей Горыныч получается, как и должно быть.

— Что-то ты уже размечтался, — усмехнулся я. — Пусть сначала оставят, а там уже видно будет.

Собакина мы встретили на дворцовой площади, неподалеку от входа во дворец. Пришлось смириться с навязчивым вниманием прочих участников, так как сидеть в комнате Нарышкина было невыносимо. Нас прямо распирало от желания поскорее поговорить с Костей и послушать, что он обо всем этом думает.

Увидев нас, он выбрался из такси и первым делом сказал:

— Леха, ну ты и придурок, конечно. Вижу вы вроде бы живые, а говорил так, как будто что-то случилось. Погоди… Или с Горчаковой?

— Да нормально все с ней, не переживай, — ответил на это Нарышкин и хлопнул приятеля по плечу. — Но дело правда срочное. Пойдем в сад, расскажем.

Мы повели его по знакомым дорожкам подальше от дворца, где участников турнира было поменьше. Кстати говоря, по большей части они уже и правда разошлись, и сад стал вполне пригодным для прогулок. Видимо даже такие горячие новости нельзя обсуждать вечно, теперь все будут ждать, чем дело кончится. Мы, разумеется, тоже, но уже немного в другом настроении и с вариантом выхода из ситуации, как бы она для нас не сложилась.

— Ну? — нетерпеливо спросил граф, усаживаясь на скамейку, которую мы выбрали для разговора. — Что за срочность? Чего у вас глаза горят как перед дракой?

Нарышкин посмотрел на меня, и я молча кивнул ему, мол, ты говори. Все-таки он больше твой друг, чем мой.

— Костя, слушай, тут такое дело… — начал княжич. — Что случилось с Леной, ты знаешь.

— Все знают, — ответил он.

— Именно, — кивнул Лешка. — И как ты понимаешь, в турнире она в ближайшее время участвовать не сможет. По регламенту в команде должно быть трое участников, и может так случиться, что нас отстранят.

— Да, я в курсе, — сказал граф. — Об этом тоже говорят все кому не лень. Если ты хочешь знать мое мнение, то…

— Подожди ты со своим мнением, — прервал его княжич. — Ясное дело, что если нас отстранят, то это будет свинство. Я сейчас о другом… Мы тут с Максом подумали… Что, если мы предложим тебя в качестве третьего участника? Как замену Горчаковой. Ты готов будешь принять участие в турнире?

Собакин замер. Судя по его выражению лица, он явно не ожидал, что разговор свернет в эту сторону. Наверное, примерно так чувствуешь себя, когда тебе на карточку внезапно приходит миллион, а ты не знаешь с чего бы такое могло случиться.

— Подождите… — сказал он, глядя на нас круглыми от удивления глазами. — Вы это сейчас серьезно? Меня в команду «Китежа» на международный турнир?

— Абсолютно серьезно, — кивнул я, не сдерживая радостной улыбки глядя не его реакцию.

— Мы целое утро думали с Максом и решили, что лучшего кандидата чем ты, просто нет, — подтвердил мои слова княжич. — Сам подумай. Мы втроем дружим, в бою друг друга знаем…

— Конечно я готов! — воскликнул Костя, перебив Нарышкина на полуслове. — Только скажите, что делать и куда идти!

— Вот это по-нашему! — Лешка хлопнул его по плечу с такой силой, что граф чуть не улетел с лавочки.

— Но это как вариант, — предупредил я его. — Официального решения по команде еще нет и не факт, что нас вообще станут слушать насчет замены, но мы решили на всякий случай обсудить это с тобой заранее.

— Да мне плевать, есть или нет, — отозвался Костя. — Самое главное, что вы обо мне подумали, а все остальное уже детали.

В этот момент у Лешки зазвонил телефон. Он глянул на экран, нахмурился и ответил.

— Да, Роман Артемович, слушаю вас. Мы в саду, сейчас подойдем. Хорошо, тогда ждем.

Он спрятал телефон в карман и вздохнул.

— Сейчас Громов придет. Сказал ждать его здесь.

Мастер темных классов появился на дорожке минут через пять. Шел быстро и, судя по его выражению лица, можно было догадаться, что новости у него для нас невеселые. Подойдя поближе, он окинул мрачным взглядом нашу компанию и кивнул Собакину.

— Добрый день, Константин.

— Здравствуйте, Роман Артемович, — ответил Собакин. — Мне уйти?

— Сиди, чего уж тут… — махнул рукой Громов и устало опустился на лавочку рядом с нами. — Все равно через полчаса об этом будет говорить вся Прага. В общем, не буду тянуть, парни, но решение принято не в нашу пользу. Команду «Китежа» отстраняют от турнира.

Даже несмотря на то, что у нас был план спасения, в этот момент я почувствовал, как у меня будто что-то оборвалось внутри. Нарышкин недовольно засопел, а граф опустил голову, как будто лично он был в этом виноват.

— Орлов сейчас поехал к Романову, — продолжал тем временем Громов. — Хочет попросить Александра Николаевича, чтобы тот через правительство Богемии помог отменить это решение, но я думаю, что ничего не изменится. По регламенту турнира двоим участникам нельзя, так что комиссия в этом смысле единодушна. Так что…

— Роман Артемович, — сказал в этот момент Нарышкин. — У нас с Темниковым есть очень хорошее предложение…





Глава 4


Громов удивленно смотрел на Нарышкина, который будто сбил его с мысли своими словами.

— Мы тут подумали… — продолжил говорить Лешка и посмотрел на Костю. — Что, если на место Горчаковой взять Собакина? Мы с Максом давно его знаем, дружим, сражались вместе несколько раз. Нам даже срабатываться не придется, просто идеальная замена, можно сказать!

Громов посмотрел на Костю, который в этот момент придал своему лицу героический вид, и спросил:

— Где это вы вместе сражались и с кем, интересно знать?

— С тварями, Роман Артемович, — пришел я на подмогу графу, который замялся с ответом. — Просто сражались. Как-то в лесу гуляли, и на нас там напали магические твари, пришлось отбиваться.

— Если я правильно понял Нарышкина, он говорил, что это случалось не однажды… — сказал мастер темных классов и перевел свой взгляд с Собакина на меня.

— Так мы и в лесу часто гуляли, — ответил я. — Все как-то не везло. То одно нападет, то другое.

— Хм… — задумался Громов, не сводя с меня взгляда.

Так он сидел и молчал где-то с минуту, которая показалась нам целым часом. Затем он кивнул, поднялся с лавочки, достал телефон из кармана и набрал номер.

— Иван Федорович, есть кандидат на возможную замену Горчаковой, сказал он. — Костя Собакин. Мне кажется, идея имеет смысл. Нет, пока еще не обсуждали. Да, я тоже думаю, что теперь отказать нам они не смогут. Вот бы еще выбить хотя бы день на совместные тренировки. Хоть полдня. Да. Понял, Иван Федорович, жду.

Он убрал телефон и посмотрел на графа.

— Костя, тебе нужно разрешение от семьи? — спросил он и на секунду его голос чуть смягчился. — Ты видел, что произошло с Горчаковой, так что сам понимаешь, насколько это может быть опасно.

Громов сделал небольшую паузу, а затем задал следующий вопрос:

— Ты понимаешь, на что идешь?

— Нет, Роман Артемович, разрешение от семьи мне не нужно, — ответил он и выпрямился, как будто хотел в одно мгновение стать на пару лет старше. — Я уже достаточно взрослый, чтобы принимать такие решения самостоятельно. Да и потом, разве есть другие варианты? Если с моей помощью можно сохранить «Китеж» в турнире, то отказаться с моей стороны будет просто свинством, а это не по моей части.

— Другого ответа я и не ожидал, — кивнул мастер темных классов. — Что же, в таком случае будем ждать новостей от Орлова. Думаю, они в скором времени будут. Теперь уже турнирному комитету нечего будет возразить.

— Я чувствую, что все решится самым лучшим образом, хозяин, — поделился своим мнением Градовский. — Сегодня один из таких дней, когда звезды лежат для тебя исключительно хорошо.

— Что же, раз уж у нас появились отличные шансы на продолжение турнира, то вас, как команду, может заинтересовать еще одно решение турнирного комитета, — Роман Артемович вновь сел на лавку. — Сегодня их было два.

— Какое второе? — насторожился Нарышкин. — Они еще какую-то пакость придумали?

— Комитет постановил засчитать поражение команде «Тысяча Лотосов» в бою против «Златого Креста», — ответил Громов. — По их мнению команда из Поднебесной действовала не по правилам.

— Пфф… Бред какой-то… — фыркнул Лешка. — Они честно выиграли!

— То-то этот тип так радовался, — сказал я, припомнив недавнюю встречу с одним из богемцев. — Наверное, у них там и правда половина родственников в комитете заседает.

— Возможно, — усмехнулся мастер темных классов. — Как бы там ни было, а их жалобу удовлетворили. Китайцы призвали существо в воздухе, и по мнению комиссии это противоречит правилам. Так что хозяевам присудили победу.

В этот момент я вспомнил Юаня Вэньяна, когда он говорил, что их команда готова к любому развитию событий и они не тревожатся о том, чего не в силах изменить. Мне почему-то еще сильнее захотелось, чтобы они все-таки смогли выйти в полуфинал. Отобрать у них чистую победу, это просто нечестно.

— С таким же успехом они могут присуждать победы богемцам заранее, — продолжал возмущаться княжич, который вскочил с лавки и нервно расхаживал перед нами. — А еще лучше сразу выдать им кубок, чтобы время зря не терять.

Я хотел было сказать, что китайцы все равно выйдут из группы, но не успел. У меня зазвонил телефон и это был Василий Юрьевич Голицын.

— Добрый день, Темников, — поприветствовал он меня, и не дав возможности ответить сразу, продолжил. — Я жду тебя возле дворца. Поторапливайся. Тебя срочно хочет видеть Александр Николаевич.

— Иду, — сказал я и обнаружил, что на меня внимательно смотрят все трое.

— Меня вызывает Романов, — сказал я. — Прямо сейчас.

— Наверное это насчет вашего предложения по Собакину, — предположил Громов. — Как я и говорил, новости не заставят себя ждать.

Я поднялся, кивнул всем на прощание и быстрым шагом направился ко дворцу. Скорее всего так и есть, Орлов уже передал Императору наше предложение и разговор пойдет о турнире. Для меня это было ясно как день, однако, кроме того, я понимал, что это не единственное, о чем мы будем говорить.

Голицын вчера сказал, что переговорит с Романовым насчет нашей с Чертковым версии относительно Лукана. Видимо Александр Николаевич все обдумал и принял решение. Интересно, что он скажет?

— Я думаю, ты скоро об этом узнаешь, мой мальчик, — усмехнулся Дориан. — Тут никакого Градовского с его предсказаниями не надо.

Всю дорогу Голицын молчал, а меня одолевало сильное ощущение дежавю. Тот же внедорожник, рядом со мной сидит глава тайной канцелярии, и мы куда-то едем по Праге. В какой-то момент наша машина свернула с центральной улицы и вкатилась в тихий уютный проулок, а затем подъехала к широким черным воротам, за которыми стоял строгий особняк, увешанный нашими флагами.

— Здесь Российская Империя принимает гостей, когда не хочет делать это в официальном посольстве, — пояснил мне Дракон в тот момент, когда машина въезжала во двор. — Особняк числится за дипломатическим корпусом, так что формально это территория Российской Империи, можешь расслабиться.

Не знаю почему, но от его слов мне стало как-то спокойнее. Пусть формально, но само словосочетание «территория Российской Империи» как-то успокаивало. Даже если это место находится неподалеку от центра Праги.

Внутри особняк был строгим, однако при этом все было оформлено так, будто я нахожусь в Кремлевском дворце. Ковры, стены увешаны портретами и повсюду флаги. Такое ощущение, что это было сделано специально для гостей этого здания, чтобы они не забывали, где находятся.

В какой-то момент Голицын остановился перед широкой двустворчатой дверью, постучал в нее, и не дожидаясь разрешения, открыл. Снова ощущение дежавю. Просторное помещение, в котором мы оказались, в точности напоминало московский рабочий кабинет Императора. Разве что вид из окон был совсем иной.

За длинным столом, сидел Александр Николаевич в обычном темном костюме. На столе кофейник, несколько ваз со сладостями, а напротив него с невозмутимым видом сидел Чертков с чашкой в руке. Я даже моргнул от удивления. Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть…

— Проходи, Максим, не стой у порога, — пригласил меня Романов и указал на стул рядом с Александром Григорьевичем. — Присаживайся и наливай себе кофе, если хочешь.

— Спасибо, Ваше Императорское Величество, — поблагодарил я его и услышал, как Дракон тихо закрыл дверь за моей спиной.

Я сел рядом с наставником, который продолжал пить свой кофе как ни в чем ни бывало, и стал ждать, что будет дальше.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Романов, как только глава тайной канцелярии занял место по правую руку от него. — Александр Григорьевич сказал, что тебе пришлось здорово попотеть.

— Все отлично, Александр Николаевич, — ответил я и это было чистой правдой. После Берлоги и целебного озера от большей части моих травм остались лишь синяки на теле.

— Врет и не краснеет, — довольным голосом сказал Чертков, как будто ему было приятно, что я не признаюсь в своих настоящих ощущениях.

Император немного помолчал, выстукивая пальцами какую-то мелодию на столе, затем сложил руки домиком и перешел к делу.

— Чертков с Голицыным мне все рассказали, — начал он. — Про проклятье и про ваш ночной разговор насчет этого всего, так что не будем тратить время на лишние объяснения. Давай сразу к тому, как будет дальше.

Он сделал небольшую паузу, во время которой я поерзал на стуле, усаживаясь поудобнее и предчувствуя что-то интересное.

— Сначала хочу тебе кое-что объяснить, чтобы ты понимал всю картину, а не ту, что видно тебе со стороны арены, — продолжил он. — Ты знаешь, что на турнире планировалась проверка сил. Это обычная практика в таких случаях, я тебе уже объяснял. Однако на этот раз албанцы зашли слишком далеко и нарушили негласные правила, которые мы с ними установили до турнира. Договоренность была о том, чтобы померяться силами, а не калечить участников чужой команды, а потом прятаться за формальностями. Видимо кто-то неправильно понял, о чем идет речь.

На последнем предложении Романов неожиданно для меня повысил голос, затем встал со своего стула и подошел к окну. Некоторое время он молчал, смотрел в окно сложив руки за спиной и молчал. Видимо он и правда был в бешенстве, если ему требовалось время, чтобы успокоиться. По правде говоря, таким злым я его еще не видел.

— В данном случае Богемия считается нейтральной международной ареной, где проводится турнир, — вновь заговорил он. — Мы не можем сделать так, чтобы капитан албанской команды внезапно заболел, впал в кому или был найден мертвым в закоулках Пражского Града. Точнее говоря, можем… Но не хотим.

Вновь небольшая пауза.

— Первое же подозрение попадет на нас, так как только у русских пока есть очевидный мотив, — развивал Романов свою мысль. — Это вызовет грандиозный международный скандал, который не закончится только дисквалификацией «Китежа». Все может вылиться в историю похуже… Найдется множество желающих прийти на помощь албанцам в этой истории.

Александр Николаевич повернулся к столу.

— Официальных улик у нас нет, зато есть решение международной комиссии, которое говорит от том, что у Горчаковой случился приступ, — он посмотрел на меня. — Если тайком убрать Лукана, то это будет выглядеть не как справедливое наказание, а как месть за слабость собственного мага. Этого я допустить не могу, так как такое поведение сильно бьет по авторитету Империи и моему лично. Я хочу сделать это показательно, на глазах у всех. Мне не нравится мысль, что все будут думать, будто Романов расправляется со своими противниками как бандит с большой дороги, а не мощью собственных магов.

После этих слов он скривился, как будто разом прожевал целый лимон

— Нас назовут варварами и трусами, а многие только того и ждут… — мрачно сказал он. — Сейчас нам это не нужно…

— Понимаю, — сказал я, так как почувствовал в этот момент, что должен как-то ответить.

Император кивнул, как будто именного это хотел услышать от меня, затем медленно подошел к столу, сел на свое место и начал наливать кофе в свою чашку.

— Албанское Королевство выставило Агима Лукана как гения, с которым никто не может справиться, — сказал он. — Если пятнадцатилетний виконт Темников публично разотрет Лукана на арене по всем правилам, это будет то что нужно. После такого Албания еще долго будет восстанавливать свой магический престиж.

— По их правилам на арене все легально… — задумчиво вставил Чертков и взял себе из вазы шоколадное печенье. — Хотя я бы, конечно, предпочел, чтобы Голицын забрал этого Лукана к себе в подвал. Жалко девчонку…

Глава тайной канцелярии в этот момент мрачно улыбнулся одной из своих улыбок, глядя на которую понимаешь, что твое будущее не предвещает ничего хорошего.

— Теперь вопрос к вам обоим, — Романов сделал глоток кофе, откинулся на спинку стула и посмотрел на нас с Александром Григорьевичем. — Вы сможете ответить албанцам той же монетой? Убивать не нужно, но я хочу, чтобы Лукан вообще пожалел о том, что приехал в Прагу, как и те, кто его послал. Он больше не должен колдовать.

После его слов в кабинете стало тихо. Слышно было лишь как тикают часы на стене и ветка стучится по стеклу. Я размышлял над вопросами Романова и уже думал, как именно выполнить его просьбу? Впрочем, прямо сейчас верный способ оглашать не требовалось, над этим можно будет подумать и позже. Сейчас меня интересовало вот что…

— Ваше Императорское Величество, а как быть с решением комиссии? — спросил я. — Если нас все-таки дисквалифицируют и мы не сможем участвовать, то официального случая встретится с Луканом мне не представится.

— Мне понравилась ваша идея с Собакиным, — ответил он. — Орлов уже мне все рассказал, я позаботился об остальном, так что этим вопросом уже занимаются. Можешь считать, что это уже решено и отмена решения комиссии лишь дело времени.

Фух… Ну это уже хорошо… Вот Нарышкин обрадуется!

— Вернемся к моему вопросу, — сказал Романов. — Вы сможете это сделать? Точнее ты, Максим.

— Сможем, — ответил ему Чертков, затем поставил свою чашку на блюдце и посмотрел на меня. — Я ведь правильно понимаю?

— Конечно, — уверенно кивнул я. — Сможем, Александр Николаевич.

Правда пока я понятия не имел, как именно буду расправляться с типом, который обладает мощной защитой против проклятий, и возможно даже, может от них избавляться каким-нибудь образом, но сейчас это меня не особо заботило. К тому же твердый ответ Черткова давал повод думать, что у него уже есть кое-какие соображения на этот счет.

— Хорошо, — сказал Император и на его лице мелькнуло некое подобие улыбки. — Я верю, что ты сдашь этот экзамен.

— Учитывая методы албанцев, до личной встречи с Луканом тебе опасаться нечего, Темников, — вступил в разговор Голицын. — Однако на всякий случай попрошу тебя поменьше шастать по Праге и быть начеку. Очевидец на тебе?

— Конечно, — уверенно ответил я и похлопал себя по груди.

Вообще-то, это было враньем чистой воды… Защитой от любых заклинаний и ритуалов магии крови мне прекрасно служил Красночереп, так что второй артефакт был не особо нужен. Однако Дракон прав, учитывая обстоятельства, надо будет его тоже надеть.

— Александр Николаевич, а если мы не сможем выйти в финал? — задал я еще один интересующий меня вопрос, а заодно сменил тему. — Всякое ведь может случиться… Проиграем в полуфинале или они продуют…

Романов внимательно посмотрел на меня и в его глазах появился холодный стальной блеск.

— Тогда мы придумаем что-нибудь другое, Темников, у Российской Империи всегда есть другие варианты, — сказал он. — Будем решать вопросы по мере их поступления. Но я надеюсь, что вы справитесь. Так что готовьтесь. Детали согласуем позже, а теперь о другом, о связи Луканов с Нарышкиными.

В этот момент я немного напрягся.

— Отец Агима действительно был на нашей территории, — сказал Романов. — Правда всего один раз и это случилось гораздо раньше, чем болезнь Ивана, но это ерунда. Всегда можно поставить портал, которым можно пользоваться сколько угодно. Александр Григорьевич считает, что его связь с проклятьем Нарышкина вероятна, так что я принял решение… Войну объявлять им никто не будет, это слишком мелко, но у Нарышкиных есть право на кровную месть, и я не намерен его оспаривать. Я отдам голову отца Лукана князю и пусть они с Жемчужниковым сами с ним разбираются.

— Кхм… — как будто нечаянно кашлянул Голицын.

— К тому же, вот и у Василия Юрьевича есть к албанцу вопросы, — кивнул Император в сторону Дракона. — Кстати, возможно ему тоже понадобится твоя помощь, так что имей это в виду, Темников. Можешь считать, что от меня ты получил приказ на содействие Голицыну.

— Когда? — спросил я.

— Разумеется не во время турнира, Максим, — ответил он. — Сразу после. Пусть отец полюбуется финальным выступлением своего сына, прежде чем начнет отдавать долги.

В этот момент Романов как-то странно посмотрел на меня, как будто видел насквозь и подмигнул:

— Позаботься о сыне, а отец пусть тебя не беспокоит, — спокойно сказал он. — Даже если отец Лукана не имеет никакого отношения к Нарышкиным, он захочет отомстить тебе лично. Так всегда происходит… А я не хочу, чтобы мой будущий Черный Маг всю жизнь оглядывался. Такие вопросы нужно решать раз и навсегда.

В кабинете вновь стало тихо. Не знаю, о чем думали остальные, а мои мысли были об отце Лукана. Не о том, что он по-любому будет пытаться отомстить мне за своего сына, это как раз было понятно. Меня больше удивило спокойствие Романова, когда он рассуждал о чужой смерти, просто как о фишке, которую нужно убрать из игры.

Да, все это было логично и Романов рассуждал правильно, но впервые такой разговор происходил в моем присутствии… Что я ощущал в этот момент? Скажем так, ощущения были очень необычные…

— Можешь считать, что в эту минуту ты стал старше, мой мальчик, — сказал Дориан. — Тебя впустили в серьезную игру, Макс, где за ошибки иногда берут и такую плату. Что же, я тебя поздравляю с этим…





Глава 5


Впустили в серьезную игру… Это звучит для меня как-то по-новому. Как будто до этого момента я занимался какими-то шалостями, а начиная с сегодняшнего дня все пойдет по-другому. По правде говоря, это как-то настораживало.

В этот момент Романов посмотрел на часы и нахмурился:

— Что за день? Как быстро летит время сегодня.

Явный намек на то, что разговор окончен и нам пора уходить. Во всяком случае, мне. Я встал со стула, и Чертков поднялся вместе со мной.

— Готовьтесь, господа, — сказал Александр Николаевич, глядя на нас. — У вас есть несколько дней, надеюсь, ваши светлые головы успеют за это время придумать хороший план.

— Несколько дней, это даже больше, чем нужно, Ваше Императорское Величество, — ответил наставник, затем взял Модеста, который стоял рядом с его стулом, и кивнул мне. — Пойдем, парень.

— Погоди, Максим, я ведь не сказал самого главного, — улыбнулся Император, затем поднялся со своего стула, подошел ко мне и протянул руку. — Поздравляю тебя с блистательной победой. Благодаря тебе вся эта ситуация заиграла новыми красками. Я люблю такие моменты.

— Спасибо, Александр Николаевич, — немного смутился я, пожимая руку Романова.

— В таких случаях нужно отвечать, рад стараться, Ваше Императорское Величество, — проворчал Чертков. — Что за молодежь пошла… Всему вас учить нужно.

— Пустое, Александр Григорьевич, — улыбнулся Романов. — Он умеет намного больше, чем отвечать по протоколу, что для меня гораздо важнее. Кстати, Темников, ты уже был у Горчаковой? Как там она? Веригин говорит, что ей даже лучше, чем раньше. Врет, наверное?

— Не знаю, — честно ответил я. — Еще только собираюсь ее навестить. Вот сразу, как только от вас выйду, так и поедем с Нарышкиным. Она апельсинов просила.

— Апельсинов? — удивился Император и посмотрел на Голицына. — Слышал, Василий? Может тогда и не врет нам Дементий Брониславович. Ну что же, апельсины, это хорошо. Передавай ей от меня привет и скажи пусть выздоравливает поскорее.

— Обязательно передам, Ваше Императорское Величество, — пообещал я, а затем наставник потащил меня из кабинета.

Градовский вылетел вслед за мной в коридор, однако как только увидел мой взгляд, сразу вернулся обратно. Сообразил, что мне будет очень интересно узнать, о чем шла речь после нашего ухода. Надеюсь, Петр Карлович найдет обратную дорогу до дворца и не заблудится в Праге.

— Куда он денется, — пробурчал Дориан. — От него захочешь не избавишься. Как таракан, честное слово…

— Ты что, не видишь, что Романов занят? — начал ругать меня Чертков, пока мы шли по коридору. — Стоит, лясы точит… Дались ему твои апельсины…

— Так он сам спросил, Александр Григорьевич, — возмутился я несправедливым обвинением. — Не молчать же мне.

Наставник в ответ пробурчал что-то неразборчивое, однако больше не ругал. Лишь когда мы вышли на улицу, посмотрел на меня и сказал:

— Поздравляю с возвращением на турнир, Темников.

— Спасибо, — автоматически ответил я. — Хотя мне будет спокойнее, когда отменят решение комиссии о нашей дисквалификации.

— Отменят, — уверенно сказал старик. — Романов сказал, что вопрос решенный, значит так оно и есть. Он слов на ветер не бросает, так что можешь считать, что вы в игре.

Я оставил его слова без комментария и осторожно спросил:

— Александр Григорьевич, насчет Лукана… Вы сказали, что придумаем выход и я вот думаю… Он с проклятьями на ты…

— Значит, это не будет выглядеть как проклятье, — оборвал он меня на полуслове. — Хватит разговоров на сегодня, у меня от них уже язык болит. То с тобой полночи болтал, потом тут целое утро… За последние сутки наговорился на год вперед. Лучше скажи, какие у тебя планы на сегодня?

— К Горчаковой же собрался… — ответил я. — Сейчас позвоню Нарышкину, заеду за ним, и в клинику.

— Вот и езжайте, — одобрительно сказал наставник и пригрозил мне Модестом. — Потом сразу во дворец, понял?

— Угу, — кивнул я. — А вы?

— У меня на сегодня планов хватает, — недовольно ответил он. — Вот опять сейчас придется разговаривать…

В этот момент тяжелые ворота открылись и во двор въехал черный лимузин. Дверца распахнулась и оттуда вышел князь Нарышкин. Его лицо было серьезным, но увидев нас он улыбнулся:

— Максим! — воскликнул он, затем подошел поближе и похлопал меня по плечу. — И господин Чертков в придачу! Какая неожиданная встреча.

Они с наставником пожали друг другу руки, затем Николай Федорович взял меня за плечи и посмотрел мне в глаза:

— Поздравляю тебя, парень. Я слышал про Горчакову, ты молодец!

— Я…

— Только не говори, что ты здесь ни при чем, — подмигнул он мне и посмотрел на Черткова. — Все равно не поверю. Кстати, поздравляю с возвращением на турнир. До меня дошла информация, что решение комиссии о вашей дисквалификации уже отменили. Пока еще официально не объявили, но это уже не столь важно.

— Спасибо, Николай Федорович, — поблагодарил я его.

— Кстати, что вы здесь делаете? — спросил князь, и не дождавшись ответа продолжил: — Тоже Романов вызвал? Странное совпадение. Мы с тобой, можно сказать, одними дорожками ходим.

В этот момент Чертков кашлянул.

— Ну, не буду вас задерживать, господа, — сказал Нарышкин и пошел ко входу в резиденцию.

Я посмотрел ему вслед и подумал о том, что он еще даже не подозревает, о чем сейчас будет разговаривать с Императором. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что Луканы могут иметь прямое отношение к проклятью Ивана? Думаю, я очень скоро об этом узнаю от Лешки, будет любопытно…

В этот момент открылась водительская дверь внедорожника, на котором мы приехали сюда с Голициным, затем из нее выбрался человек в темном костюме и подошел к нам.

— Господа, Василий Юрьевич отдал мне распоряжение доставить вас куда скажете, — сказал он. — Так что я к вашим услугам.

— Езжай, — кивнул мне наставник. — Я прогуляюсь. У меня уже задница болит от этих стульев. Я тебя вечером наберу.

— Тогда до вечера, — попрощался я, а Чертков кивнул мне на прощание.

Перед тем как закрылись ворота за нашей машиной, я обернулся и глянул на Александра Григорьевича, который мрачно смотрел вслед внедорожнику. Интересно, почему он не захотел поехать вместе со мной? Правда хочет пройтись по свежему воздуху или дождаться Лешкиного отца и о чем-то с ним поговорить?

Впрочем, вскоре я перестал об этом думать. Зная привычки Черткова, он мог поступить, как угодно, и, если хочет о чем-то поговорить с князем наедине, значит это не моего ума дело. Все что мне нужно будет знать, в свое время узнаю. Тем более, там остался Градовский, сообщит, если что.

Подумав так, я достал телефон и набрал Лешку, который ответил буквально после первого гудка, как будто только и делал, что ждал моего звонка.

— Ты что, возле телефона сидел? — усмехнулся я.

— А что мне еще делать? Не в саду же болтаться и ерунду всякую слушать, — ответил он. — Ты как там, живой?

— Что мне сделается, чай попили, поговорили о том, о сем.

— Вообще-то, хотелось подробностей, — сказал он.

— Будут тебе подробности, — пообещал я. — Сейчас как раз еду за тобой. Предлагаю навестить Горчакову, ты как? Заодно по пути все расскажу. Так-то разговор не телефонный.

— Ну ты прямо интриган, — хохотнул княжич. — Ладно, годится. Тогда собираюсь. Кстати мне тоже есть, что тебе сказать. До меня тут кое-какой слушок дошел…

— Если ты о том, что решение комиссии о нашей дисквалификации отменили, то я уже в курсе, — сказал я.

— Тьфу ты, Темников! — с обидой в голосе воскликнул Нарышкин. — Откуда ты знаешь? Еще даже официально не объявили!

— Не все же тебе первому новости узнавать, — ответил я. — Вот видишь, и у меня свои информаторы появились. Давай, одевайся и выходи. Я уже скоро буду.

Я сбросил вызов, спрятал телефон в карман и посмотрел в окно, за которым проплывали незнакомые улицы. Между делом прокручивал разговор, который только что состоялся с Романовым. Подумал о Лукане и о последних словах Александра Николаевича, когда он сказал, что мне предстоит решить с ним вопрос…

— Я бы на твоем месте подумал еще над тем, что Романов впервые в отношении тебя сказал «мой будущий Черный Маг», мой мальчик, — подкинул мне Дориан еще немного информации для размышления. — До этого он только спрашивал о твоих планах.

А ведь и правда… Как-то я пропустил этот момент… Раньше Император никогда так не говорил, а сегодня… Хмм…

— Ну и как ощущения? — спросил Мор, дав мне немного времени это обдумать.

— Своеобразные, — честно ответил я. — Как будто меня повысили и ничего не спросили.

— Тебе есть чем гордиться, если ты хочешь знать мое мнение, — сказал Дориан. — Правда теперь проблема с Луканом уже не выглядит как просьба, верно?

Да… Мой друг был прав… Теперь все выглядело, скорее, как приказ, и это было для меня в новинку… Как много всего случилось за последние сутки, с чем мне еще нужно свыкнуться и обдумать. Такое ощущение, что до этого я плавал в теплом спокойном бассейне, а меня вдруг вытащили из него и бросили в холодную горную реку…

От размышлений меня отвлек Нарышкин, который дожидался около въезда на дворцовую площадь с пакетом апельсинов и пакетом мандаринов в руках. Увидев внедорожник с дипломатическими номерами, он начал размахивать руками, как мельница, и я попросил водителя остановиться.

— Ты где их взял? — спросил я, когда княжич уселся рядом.

— Купил в магазине, пока тебя ждал, — ответил Лешка и покрутил в руках пакет с апельсинами. — Продавец сказал, что лучшие в Праге, но скорее всего наврал. Для самых лучших они что-то мелковаты.

— А Костя где? — спросил я. — Поехал делиться с матерью новостями?

— Угу, — кивнул Нарышкин. — Видел бы ты его. Разнервничался… Справлюсь не справлюсь…

— Ясное дело волнуется, — пожал я плечами. — Так-то не каждый день предлагают участвовать в турнире, с которого можно в клинику угодить.

Тем временем внедорожник развернулся и я, как обещал, начал рассказывать Лешке о разговоре с Романовым. Само собой, про отношение Луканов к его брату я промолчал, об этом ему отец расскажет, а вот о планах Императора отомстить Агиму в финале, сказал с удовольствием.

— Идея лишить его Дара мне нравится, — одобрил мой друг. — Это уже значит фактически лишить будущего и привычной жизни. Но я бы все-таки грохнул Лукана. Одним уродом было бы меньше.

И снова я подумал о его отце. Если Лешка сейчас готов грохнуть албанца, то как бы он не занялся этим всерьез, когда узнает про Ивана. Еще, чего доброго, устроят дуэль на арене.

Пока мы ехали, княжич строил разные планы о том, как лучше всего следовало бы поступить с Луканом, будто мы уже были в финале, и завтра нам предстоял последний бой. Впрочем, у него не было никаких сомнений в том, что теперь нас никто не остановит, и в связке с Собакиным все должно получиться. Как он сказал — все равно у нас нет другого выхода.

Он как раз звонко шлепнул кулаком по ладони, описывая мне, как полетят брызги от Агима, когда наш внедорожник подкатил к клинике. Кстати говоря, днем она выглядела совсем по-другому. Ночью мне показалось, что это какое-то тихое место, а в самом здании бродило всего несколько человек. Сейчас же парковка напоминала муравейник, по которому сновали толпы людей.

Внутри тоже было людно и шумно. Мы было пристроились к длинной очереди, выстроившейся к лифту, но спустя десять минут поняли, что дождаться его — это гиблое дело. Судя по цифрам над дверью лифта, кто-то разъезжал на нем с этажа на этаж, и спускаться в самый низ в их планы не входило. Так что в конце концов мы пошли пешком.

У двери палаты, в которой лежала Горчакова, по-прежнему дежурили люди. Только теперь их было всего трое и у всех висели значки Российской Империи на лацканах пиджаков. Ни одного чужака не было. Судя по всему, все падальщики разлетелись, как только Горчакова пришла в себя.

Охрана нас знала, поэтому сразу же после обмена приветствиями перед нами открыли дверь, и мы вошли в палату. По сравнению с ночными впечатлениями, мне вообще показалось, будто мы пришли в другое место. Много света, широкие окна, ветерок… Даже не скажешь, что всего несколько часов назад здесь царила атмосфера уныния и безысходности.

Горчакова спала, а рядом с ней дремал Веригин. Его голова упала на грудь, а в правой руке он сжимал недоеденный бутерброд, на который сил у него уже видимо не хватило. Интересно, он вообще спал или нет?

Стараясь не шуметь, мы осторожно подошло поближе и в этот момент Дементий Брониславович вздрогнул и проснулся. Надо же, несмотря на возраст, сон у целителя был очень чуткий.

— О, молодежь! — улыбнулся он, глядя на нас уставшими глазами, под которыми поселилась парочка темных кругов. — Тише… Она только уснула…

— Не уснула! — ответила Горчакова, затем потянулась, посмотрела на нас и радостно воскликнула. — Апельсины! Вы их все-таки принесли!

— Как и обещали, — гордо сказал Нарышкин и положил перед ней пакеты с фруктами. — Держи, купили у самого честного продавца в Праге. Сказал, что лучших в городе быть не может.

В ответ Елена громко рассмеялась и у меня потеплело в груди от ее звонкого смеха. Как же все-таки здорово было слышать его, после рычания, которое исторгала из себя ее вторая сущность.

Я сел на один из свободных стульев, Нарышкин сел на край ее кровати, вытащил из пакета самый большой апельсин и начал его чистить. Между делом рассказывал Елене последние новости о том, что решение комиссии о дисквалификации «Китежа» уже по сути отменили, а вместо Горчаковой в команде будет Костя Собакин.

— Костя хороший парень… — одобрила кандидатуру графа Елена и молча взяла у княжича почищенный апельсин. — Жаль, что я вас подвела…

— Лена, успокойся, я тебе уже говорил, что ты здесь ни при чем, — прервал ее Нарышкин. — Давай я тебе лучше расскажу, какие рожи были у албанцев, когда мы видели их за завтраком.

Слово за слово, а незаметно пролетел почти час. Мы бы еще дольше посидели, но Веригин нас выгнал.

— На сегодня хватит, господа, — сказал он. — Ей нужно отдыхать. К тому же, сейчас должен приехать ее отец, и Горчаковой еще понадобятся силы. Так что на выход, парни.

— Ладно, мы уходим, — подмигнул ей на прощание Нарышкин и протянул очередной очищенный апельсин. — Поправляйся, мы тебя ждем.

— Завтра заедем, — пообещал я перед уходом. — Еще апельсинов привезем.

Елена рассмеялась, а Веригин посмотрел на нас так, что мы с Лешкой поспешили ретироваться, и едва вышли в коридор, как практически сразу столкнулись с отцом Горчаковой. Судя по его лицу, он, как и Дементий Брониславович, еще толком не отдыхал с того момента, как его дочь оказалась в клинике. Впрочем, что тут удивительного?

— Господа, — кивнул он нам. — Максим, Алексей…

— Здравствуйте, Николай Данилович, — в один голос поприветствовали мы его.

Он помолчал, затем посмотрел на меня и сказал:

— Мне известно, что без вашей помощи моя дочь, возможно, умерла бы… Поэтому хочу поблагодарить вас от всего сердца и сказать, что с этого дня наш род в долгу перед вами, господин Темников.

— Это совсем необязательно, — несколько смутился я и посмотрел на Нарышкина, который в этот момент демонстративно отошел в сторону. — Мы же с ней друзья.

— Возможно для вас необязательно, но я буду считать по-другому, — сказал Горчаков. — Такие долги не списываются, Максим.

Я промолчал и вместо этого перешел к другому вопросу, который уже давно был у меня на уме. Надеюсь, на этот раз у меня получится.

— Николай Данилович, я бы хотел с вами поговорить насчет здоровья Елены, — сказал я. — Это важно.

— Поговорим, — кивнул он и вздохнул. — Но не сегодня. Я хочу побыть немного с дочерью, потом отдохну и завтра с удовольствием побеседую с вами, Максим.

— Договорились, — улыбнулся я, подумав о том, что похоже дело сдвинулось.

Все это время Нарышкин делал вид, что изучает на стене плакат о пользе физических упражнений на свежем воздухе. Получалось так себе.

— Слышал? — спросил я у него, когда отец Горчаковой вошел в палату. — Что-то мне подсказывает, что мы все-таки испробуем на Елене мой эликсир. После всего случившегося, надеюсь, завтра мне удастся убедить ее отца в том, что нужно попробовать.

— Что ты говоришь? — спросил он, как будто не расслышал. — Извини, я не слушал…

— Леха…

— Ну ладно, ладно, я слышал, — улыбнулся он. — Здорово! Ты уже там будь поубедительнее. Может быть, и правда удастся избавить ее от этой заразы. О, подожди, кто-то звонит…

Нарышкин достал телефон и посмотрел на экран.

— Отец… — немного растерянно сказал он, затем посмотрел на меня и подмигнул. — Наверное, официальное решение объявили и хочет меня первым порадовать.

Он ответил на звонок и поднес телефон к уху:

— Привет, пап. Мы тут с Максом в клинике у Горчаковой. Спорим на сотню, что я угадаю, зачем ты мне звонишь?

___________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели!

В ожидании продолжения рекомендую свой собственный цикл «Истинный дворянин». Цикл полностью закончен! Надеюсь, вам понравятся приключения Владимира Соколова и Тосика :)

Прошу:





Глава 6


Богемия, Прага

Резиденция дипломатического представительства Российской Империи

Кабинет Романова





Князь Нарышкин сидел в кресле напротив Александра Николаевича и хмурым взглядом смотрел в окно. К этому моменту Император вместе с Голицыным уже рассказали ему все, что он должен знать. Про Агима Лукана, про проклятье Горчаковой и про догадки Черткова с Темниковым о родовом почерке. В кабинете было так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене.

Так продолжалось несколько минут. Нарышкину не мешали думать, а судя по выражению его лица, мысли в голове князя были довольно мрачными. По лицу шли красные пятна, прищуренные глаза… В общем, вполне ожидаемая реакция на то, что он сейчас услышал.

— Говорите, Николай Федорович, мы вас слушаем — сказал Романов. — Мне кажется, вы хотите что-то сказать.

— Значит это они искалечили моего сына… — тихо произнес Нарышкин. — И если бы не Темников с Чертковым, то… Твари!

В этот момент он сжал кулаки с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.

— Я отдам тебе старшего Лукана, — кивнул Романов.

— Бесник, — сказал в этот момент Дракон. — Отца Агима зовут Бесник.

Николай Федорович бросил быстрый взгляд на главу тайной канцелярии и его глаза превратились в тонкие узкие линии. Он как будто хотел запомнить это имя навсегда.

— Ты распорядишься его жизнью так, как посчитаешь нужным, — продолжил Император. — Твой род имеет право на кровную месть, и я не намерен его оспаривать. Однако есть один важный момент…

Александр Николаевич сделал паузу, а Нарышкин посмотрел на него так, как будто опасался, что полученное право на месть у него могут отнять.

— Прежде чем вы с Жемчужниковым останетесь с ним один на один, Василий Юрьевич должен будет извлечь из его памяти все, что он знает, — сказал Император и посмотрел на Дракона. — Он использует для этого кое-какие эликсиры, но ты не переживай, для последующего разговора с тобой Лукан будет пригоден. Даже подготовлен особым образом, можно сказать. К этому моменту ты будешь точно знать, имеет он отношение к Ивану или нет.

Романов сделал небольшую паузу, убедился, что князь все услышал, и вновь заговорил.

— Мне нужно узнать еще о кое-каких смертях. Ты знаешь о ком говорю.

— Смертях… — беззвучно повторил за ним Нарышкин и кивнул. — Догадываюсь, Ваше Императорское Величество…

— Строганов… Его верный пес виконт Волков… Семейство Державиных в полном составе… — перечислил фамилии Александр Николаевич. — Во всех случаях один и тот же почерк. Думаю, тебе это известно.

Нарышкин молча кивнул. Отрицать свою осведомленность в данном случае было бессмысленно, многие из тех, кто вращается в высших кругах, знали об этих обстоятельствах, а уж сам Николай Федорович вращался в самых высших.

— Каждый раз, когда Голицын или Темников подбирались к очередной фамилии, воспоминания и души оказывались уничтожены, — сказал Романов. — Их убивали одним и тем же способом, и я очень хочу узнать при чем здесь Лукан. Связан он с этим или нет.

Князь потянулся к графину с водой, налил себе полный стакан и разом отпил половину. Его пальцы подрагивали, а плюс ко всему начали ходуном ходить скулы. Видимо бурлящая в нем злость только усиливалась, и ему стоило немалого труда себя сдерживать.

— И еще… — будто прочувствовав этот момент, Романов стал чуть жестче. — Я понимаю, что дело касается твоего сына, и, может быть, даже обоих, если заглядывать в будущее, но прошу тебя ничего не предпринимать раньше срока. Если вдруг с Бесником что-то случится не в то время, расследование Голицына будет сорвано. Ты оборвешь ценную ниточку, князь, а мне это совсем ни к чему.

— Понимаю, — медленно выдохнул Нарышкин. — Постараюсь ничего не испортить. Конечно, мне будет сложно ждать, но я буду тешить себя мыслью, что в конце концов доберусь до него.

— Доберешься, — пообещал ему Император.

На некоторое время в кабинете вновь стало тихо.

— Хорошо, значит так тому и быть, — кивнул князь, будто принял окончательно решение. — Даю слово, что до конца турнира я не стану ничего предпринимать. А что с младшим Луканом? «Китеж» вернулся в турнир, а значит есть шанс, что они снова встретятся с албанцами. Алексей будет… Я имею в виду…

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Николай Федорович, и полностью одобряю твое беспокойство как отца за младшего наследника, — закончил за князя мысль Император. — Любой на твоем месте поступил бы точно так же, но доверься мне. Сразу скажу, я очень надеюсь на то, что твой сын снова окажется на арене против албанцев. Разумеется в компании своего друга Темникова, который вместе с Чертковым должен будет позаботиться о младшем Лукане.

Нарышкин хотел было что-то сказать, но передумал. Взял небольшую паузу, обдумал слова Романова и кивнул.

— Темников… — сказал он. — Разумеется. Надеюсь, он справится. Вот почему он приезжал к вам передо мной.

— Именно поэтому, — не стал отрицать Александр Николаевич. — Они с Чертковым пообещали мне, что постараются разобраться с Агимом.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — сказал князь. — За ценные сведения и вообще…

— Темникову спасибо скажешь, это его заслуга, — ответил на это Романов. — Мы с Голицыным лишь занимались планированием того, как будет дальше.

Николай Федорович кивнул, затем поднялся со своего стула, на прощание молча поклонился Императору и быстрым шагом пошел к двери. Спустя пару минут вышел на крыльцо резиденции, где водитель, увидев его лицо, в одно мгновение распахнул перед ним дверцу.

Однако вместо того, чтобы идти к машине, князь достал телефон из кармана и начала набирать младшего сына.

* * *

Я смотрел на Лешку, который разговаривал с отцом, и на то, как медленно тает его радостная улыбка. Сначала выражение лица сменилось на удивленно-растерянное, а затем на тревожное.

— Да, понял, — сказал он. — Сейчас? Хорошо.

Он отключился, убрал телефон в карман и несколько секунд с задумчивым видом смотрел на плакат, который изучал перед звонком.

— Макс, мне нужно ехать к отцу в гостиницу, — сказал он. — Голос у него какой-то странный, как будто что-то случилось.

— Конечно, езжай, — кивнул я, сразу сообразив, что именно могло произойти у Лешкиного отца. Видимо как раз закончил разговор с Романовым. — Я буду ждать тебя во дворце.

Княжич кивнул и быстрым шагом направился к лестничным пролетам, а я не спеша следом. Внедорожник, предоставленный нам Голицыным, уже укатил, но в данном случае это была не проблема. На парковке стояло несколько свободных такси — выбирай любое.

Добравшись до дворца, я старался не обращать внимание на заинтересованные взгляды, которые преследовали меня со всех сторон, и максимально коротким маршрутом отправился в свою комнату. День еще не закончился, а событий он принес уже столько, что мне хотелось просто немного отдохнуть и в идеале даже поспать.

Однако сразу это сделать не удалось. В комнате меня дожидался Ибрагим, который начал делиться со мной последними новостями, а пока он рассказывал, со своего задания вернулся Градовский.

Ничего особо интересного Турок мне не рассказал. Я и так подозревал, что новость о нашем возвращении будет как гром среди ясного неба. Во дворце только об этом и говорили. К этому моменту многие уже успели вычеркнуть нас из списка участников и перестроили турнирные стратегии, теперь приходилось все отменять.

На фоне отмены решения о нашей дисквалификации, даже подаренная богемцам победа выглядела не так скандально. Обсудив ситуацию с разных сторон, турнирные делегации быстро заняли одну из сторон в зависимости от личных симпатий и турнирных выгод.

Половина придерживалась нашей точки зрения и считала, что «Златый Крест» получил свою первую победу только лишь по причине судейского произвола. Что же касается другой половины, они были согласны с тем, что призывать существо в воздухе было нельзя, и если официально правилами это не запрещено, то еще не значит, что разрешено.

Петр Карлович меня тоже ничем особо не удивил. Собственно говоря, о чем пойдет речь в кабинете Романова, я себе примерно представлял. Однако в целом информация была полезной. Приятно знать наверняка, что и как будет происходить, а не просто догадываться об этом.

К концу рассказа Градовского я уже почти засыпал. Перед тем как окончательно отрубиться, я попытался связаться с Зарницей. На фоне тревожных событий на турнире мне стало беспокойно за Карла-Людвига и захотелось узнать, как он поживает. Мало ли что…

Зря беспокоился. В «Берестянке» все было в полном порядке. Магический зверь послал мне множество отличных мыслеобразов, которые дали мне понять, что волноваться не стоит. Хоть здесь все хорошо. Вот только домой захотелось… Кто бы мог подумать, что на турнире столько всего произойдет, и я буду ждать того момента, когда мы покончим со всеми нашими неприятности и наконец-то окажемся дома… Эх…

Мне как раз снилось, будто я вместе с Гофманом в очередной раз обхожу вертолетную площадку в своем поместье, когда меня разбудил телефонный звонок. Это был Александр Григорьевич, с которым я договорился созвониться вечером, и видимо время уже пришло.

— Спишь? — спросил он на удивление жизнерадостным голосом. — Завидую я тебе, Темников, вокруг него такие события происходят, а он дрыхнет без задних ног. Мне бы твою нервную систему.

Конечно, дрыхну…

— На минутку прилег всего, — начал оправдываться я, хотя по моему разумению право на отдых я имел.

— Ага, как же, рассказывай… — сказал он. — Ладно, имеешь право, это я так, к слову. Звоню тебе сказать, что у меня появилась кое-какая идея насчет твоего остолопа Лукана. Ты прав, с проклятьем он может как-нибудь справиться, так что мы с тобой пойдем другим путем. Чтобы уж наверняка.

— Каким? — с любопытством спросил я, разом проснувшись.

— Всему свое время, — с каким-то издевательским наслаждением ответил наставник, как будто чувствовал, что меня разбирает на части от любопытства. — Позже расскажу. Тебе и без того есть чем голову забивать. Пока тренируйся спокойно, у тебя вон, послезавтра очередной бой, так что готовься.

Да ну блин! Чертков в своем стиле! Почему мне нельзя сейчас об этом сказать, я понять не могу?

— Хорошего тебе вечера, Темников, — сказал в этот момент старик, воспользовавшись паузой, пока меня раздирало от злости. — Это я тебе просто позвонил сказать, что все будет хорошо, и чтобы ты там не думал пока о финале. Нам будет, чем ответить. Все, спокойной ночи, я пошел пить пиво с ребятами.

— Спокойной ночи, Александр Григорьевич, — пожелал я ему в ответ, но наставник уже отключился.

Я посмотрел на часы, которые показывали, что уже почти семь. Действительно вечер уже, а Нарышкина еще не было. Что-то он задерживается. Может быть, там у них еще что-то случилось, о чем я не знаю?

Умывшись холодной водой, я позвонил своим близким, чтобы доложить им о том, что со мной все в порядке, и между делом вспомнил Ланскую. По правде говоря, я только сейчас подумал о том, что ни разу за день не получил от нее ни одного звонка и даже сообщения.

На нее это было не похоже. До этого момента я обязательно получал от нее парочку сообщений, даже находясь в Белозерске. Странное дело… Возможно, как раз сегодня был тот день, что она решила не беспокоить меня лишний раз, но могла бы и поздравить с возвращением на турнир.

Впрочем, это была не та мысль, которая может надолго привлечь мое внимание, так что довольно быстро я перестал об этом думать. Обменялся парой сообщений с Горчаковой, справившись о ее здоровье, а примерно в половине восьмого в дверь моей комнаты постучали.

Это был Нарышкин. Он молча вошел, закрыл за собой дверь и опустился на стул. Мрачный как туча.

— Ты все это время знал, что отец Лукана возможно причастен к проклятью Ивана? — спросил он. — Почему мне ничего не сказал? Мы же друзья.

— Знал, — честно ответил я. — Но решил, что ты должен об этом узнать не от меня. Хотя мне было неприятно молчать, если что.

Лешка молча посмотрел на меня, затем вздохнул и махнул рукой.

— Ладно, — сказал он. — Понимаю. Я бы тоже, наверное, тебе ничего не сказал.

— Ну вот видишь… — пожал я плечами.

— Если информация подтвердится, то Романов дал нашему роду право на кровную месть, — поделился со мной княжич, а я сделал вид, что впервые об этом слышу. — Правда перед этим Голицын должен будет узнать у него, имеет он к этому отношение или нет, и если да… На семейном совете мы решили взять плату кровью…

— Понятно, — ответил я. — Поздравляю. С Иваном уже все в порядке, так что теперь дело за малым — отомстить за слезы твоей матери.

— Отомстим, поверь, — усмехнулся Нарышкин. — Дядя Игнат уже ждет не дождется, когда получит возможность побеседовать с Луканом. Вот бы еще и мне сдержаться и Агиму в морду не дать раньше времени.

— Ты же меня сам поучал, что нужно быть сдержаннее по отношению к своим врагам, — напомнил я ему. — Вот и практикуйся. Можешь считать, что для тебя это особенное задание со звездочкой.

В этот момент у Лешки зазвонил телефон и он вздрогнул от неожиданности. Торопливо вытащил его из кармана и облегченно вздохнул.

— Тьфу ты… — хмыкнул он и показал мне экран. — Собакин приехал. Я уж думал еще что-то случилось. День какой-то дурацкий.

Он ответил на звонок и сказал графу, чтобы он ждал нас внизу, а мы его сейчас встретим. Перед дверями стоял Костя Собакин, с одним чемоданом, рюкзаком за спиной и бумажным пакетом.

— Пирожки с горохом, — сказал он и поднял пакет повыше. — Мама специально где-то добыла. В каком-то русском ресторане. Говорит, как это ты к ребятам на поселение и без гостинцев?

— Пирожки — это святое, — одобрительно сказал Нарышкин и забрал у Кости ценную передачу. — Так уж и быть, пакет я донесу, а все остальное тащи сам.

Однако ничего тащить самому Собакину не пришлось. В эту секунду на улицу вышла парочка сотрудников турнирного комитета, которые забрали у графа чемодан с рюкзаком и потащили их к нам на этаж.

Косте, как новому участнику, выделили отдельную комнату, при чем не ту, в которой до этого жила Горчакова. Хорошо, что организаторы до этого додумались сами и нам не пришлось устраивать скандал по этому поводу. Видимо они понимали, что жить в комнате Елены после случившегося, Собакин просто не стал бы.

Комната графа оказалась в самом конце коридора. Его поселили рядом с Орловым. По размерам она оказалась совсем крошечной, даже меньше, чем моя. А вот ванны у нас оказались одинаковыми, что Собакина явно не порадовало. С учетом того, что он был выше меня почти на голову, купание для него будет той еще пыткой.

— Это для лилипутов? — спросил граф в тот момент, когда мы втроем грустно смотрели на его ванну. — Мне колени будут в подбородок упираться, если я в нее усядусь

— А ты не садись, — подмигнул ему Лешка, у которого в отличие от нас с ванной был полный порядок. — Ты стой. Ноги-то у тебя поместятся, чего ты переживаешь? Вон у Макса ванна вообще размером с корыто, и ничего, не жалуется.

— Вообще-то жалуюсь, — сказал я, вышел из ванной и начал разворачивать пакет, от которого шел аромат, напоминавший о доме. Пирожки были совсем маленькие, так что одним махом я откусил половину. — Вкуснотища!

— Дай-ка попробовать… — заинтересовался пирогами Лешка. — Я, кстати, еще и не обедал.

Судя по тому, что с пирожками было покончено буквально за несколько минут, никто из нас не обедал. К тому же, было так вкусно, что пироги нам показались самым лучшим блюдом, которое мы ели за все время пребывания в Праге. Вот бы еще их количество увеличить раза в три, вообще было бы хорошо.

После короткого совещания было принято решение идти на ужин в обеденный зал, так как все были согласны, что ложиться голодными спать — это преступление.

— Ну что, Костян, готовься, — хлопнул Собакина по спине княжич, когда мы подходили к столовой. — Представляешь, что там сейчас начнется, когда ты войдешь?

Судя по мрачному лицу графа, он представлял. Причем не просто представлял, но и сильно волновался по этому поводу, что было вполне понятно. По сути, он сейчас испытывает те же ощущения, которые мы с Нарышкиным испытывали в самом начале, когда только изучали другие команды. В случае Кости, напряжение было даже больше, ведь он пришел сюда вместо Горчаковой.

— Расслабься, — подмигнул я ему. — Мы еще посмотрим, кому после нашего возвращения больше волноваться надо, тебе или всем остальным.

Собакин ничего не сказал, однако по его лицу я понял, что мои слова его немного поддержали. Вот и прекрасно. Что же, теперь нас снова трое и мы снова команда!

Посмотрим, чем закончится попытка номер два…





Глава 7


Мы еще не вошли в обеденный зал, а уже слышали гул многочисленных голосов, которые что-то оживленно обсуждали. Обычно к этому времени большая часть делегаций заканчивала свой ужин, но сегодня, судя по всему, был особенный случай. Всем хотелось обсудить последние турнирные новости, а если повезет, то и увидеть нашего третьего участника. Вот поэтому сидят и ждут — вдруг мы заявимся? Конечно заявимся, что же нам голодными сидеть?

Я вошел первым. Слева Нарышкин со своей фирменной улыбкой, а справа Собакин. Граф старался держаться уверенно и по сторонам не смотрел. Получалось у него неплохо. Особенно с учетом того, что нам было известно, как он на самом деле нервничает.

Видимо все потому, что Костя очень гордился тем обстоятельством, что он вообще смог здесь оказаться. Пусть даже при не самом лучшем стечении обстоятельств для нас.

Тишина в обеденном зале наступила не сразу. Сначала притихли ближние столы, потом дальние, затем на какое-то время в зале повисла тишина, а спустя буквально несколько секунд голоса заговорили с новой силой.

— Они все-таки вернулись?

— Я же тебе говорил, что комиссия дала добро…

— На каком основании?

— Кто это третий?

— Запрещено менять участников по ходу турнира! Мы подадим протест!

Однако как быстро все меняется… Еще совсем недавно все эти шепотки раздражали, и мы чувствовали себя проигравшими, а сейчас все было ровно наоборот. Мне все эти разговоры очень нравились. Я-то знал, что вопрос о нашем возвращении решен на самом высоком уровне, так что все протесты против этого будут простым сотрясанием воздуха. Приятно, что тут скажешь.

Пока мы не спеша шли к столам с блюдами, я посматривал на наших основных конкурентов. Ближе всех ко мне был «Тирлич» и Шуйский, который замер со стаканом сока в руке. Насколько я могу судить по его злой физиономии, они уже успели отправить нас обратно в Москву.

Явно поспешили. Мы еще ненадолго задержимся. Тем более, что у меня перед «Тирличем» небольшой должок образовался после нашей ночной встречи. Я привык свои долги отдавать, так что потерпи, Мишка… Скоро отдам сполна…

Следующими были албанцы. Все как один с мрачными лицами. Видимо понимали, что теперь, если встретимся на арене вновь, то ничего хорошего их не ждет. Слова Черткова о том, что у него есть план, придавали мне дополнительной уверенности в этом.

Единственными, кто меня порадовал, были китайцы. Несмотря на то, что в отношении них турнирным комитетом было принято позорное решение в пользу богемцев, команда выглядела абсолютно спокойно. Вэньян даже нашел в себе силы, чтобы поймать мой взгляд и улыбнуться.

В общем, все было вполне ожидаемо. Я рассчитывал даже на более неприятный прием. Можно сказать, что все повели себя сдержанно. Разве что Шуйский не выдержал и подошел к нам, пока мы накладывали себе в тарелки еду.

— Что, Темников, вытащили Собакина из подворотни, — уколол он меня, причем так, чтобы Костя его услышал. — Думаешь, вам это как-то поможет?

Граф было открыл рот, чтобы ответить, но не стал этого делать. К колкостям в отношении бедственного положения своего рода он привык, и этим его задеть было трудно. К тому же, перед этим мы с Нарышкиным провели ему небольшую лекцию насчет провокации со стороны «Тирлича», на которые не следует обращать внимания. Да и он сам был далеко не дурак, все прекрасно понимал и без наших разъяснений.

Больше ничего интересного за ужином не произошло. Мы спокойно ели, не обращая внимания на многочисленные взгляды в нашу сторону, однако в зале чувствовалось, что психологическая обстановка переменилась. Мы вернулись и стали сильнее, чем были.

После нашего прихода обеденный зал довольно быстро начал пустеть. Любопытство страждущих было удовлетворено, так что теперь уже все будут обсуждать новость как состоявшийся факт, но уже в своих комнатах. Тем более, что у половины команд завтра очередные бои, так что, чего сидеть?

К тому времени, когда допивали свой чай, мы уже были в обеденном зале одни. Там нас и отыскали Громов с Орловым, которые все это время где-то пропадали. По их лицам было видно, что они сильно устали, но в возбужденном поведении чувствовалась радость.

Вот только делиться новостями сразу они не стали. Испытывали наше терпение и неспешно наслаждались ужином. Само собой мы терпеливо ждали, и вот когда пришел черед чая, Орлов поправил очки и завел разговор.

— Ну что, Константин, как тебе здесь? — спросил он. — Устроился нормально?

— Вполне, — улыбнулся граф. — Правда комнатка раза в два меньше, чем в моем общежитии, но я там помещаюсь, так что полный порядочек.

— Вот и отлично, — одобрил такое отношение к неудобствам Иван Федорович. — У нас с Романом Артемовичем для вас отличные новости. Нам удалось выбить для «Китежа» право на две тренировки. Конечно, это не по правилам, но с учетом текущей ситуации, для нас сделали исключение.

Что-то мне подсказывало, что именно добиваясь этого самого исключения, они и торчали целый день в турнирном комитете. А еще я подумал о том, что без Романова здесь не обошлось.

— Круто! — обрадовался Нарышкин. — Двух тренировок нам вполне хватит.

— А где будем тренироваться? — спросил я.

— На стадионе, — ответил Громов. — На том самом, где проводятся состязания.

— Ого, даже так! — удивился княжич. — Так это вообще здорово. Косте будет гораздо легче, когда он заранее увидит место.

— Правда время не самое удобное, — как бы между прочим заметил директор и отпил чая. — Первая тренировка завтра в пять утра, вторая — в девять вечера.

Мы молча переглянулись.

— Пять утра… — усмехнулся Лешка. — Это они так специально придумали? Чтобы на первую тренировку мы не успели толком проснуться, а после второй устали перед послезавтрашним боем? Молодцы, нечего сказать.

— Я тоже так думаю, — не стал спорить с очевидным фактом мастер темных классов. — Отказать нам не смогли, но и помогать не стали. Выбрали самое неудобное время.

— Ну хоть не среди ночи, — сказал я, решив не портить себе настроение такими мелочами. — Было бы хуже, если бы нам вообще не разрешили тренироваться.

Дальше говорили только о хорошем. Сначала о Горчаковой, которую наставники сегодня тоже навещали перед возвращением во дворец, затем о том, что мы снова в деле. Покончил с разговорами Веригин, который специально пришел в обеденный зал, чтобы напомнить нам о завтрашнем раннем подъеме.

Видимо целитель переживал, чтобы мы отдохнули как следует и набрались сил перед послезавтрашней встречей с «Золотым Львом». Не хотел, чтобы из-за усталости кто-то из нас тоже оказался в клинике. При этом сам он от ужина отказался, сославшись на то, что в его возрасте еда на ночь глядя особой пользы не приносит.

На том мы и расстались. Наставники разошлись по своим комнатам, а мы отправились на традиционную вечернюю прогулку перед сном. Все-таки традиция есть традиция, и то, что мы сейчас в Праге, не повод ее отменять.

Так что, покончив с ужином мы с Нарышкиным пошли в сад. Собакин составить нам компанию отказался. Он сильно нервничал перед завтрашней тренировкой и сказал, что не собирается выглядеть как выжатый лимон. На сегодня с него впечатлений и разговоров достаточно.

Впрочем, мы тоже не собирались надолго задерживаться в саду, и прогулка заняла не больше получаса. Еще раз обсудили, что идея с Собакиным была хороша, затем начали строить предположения насчет того, как граф покажет себя завтра, и потопали в свои комнаты.

— Леха, ты случайно не знаешь, Ланские обратно в Москву не уехали? — спросил я у своего друга по пути во дворец.

— Вроде бы нет, — ответил он и удивленно пожал плечами. — С чего бы им уезжать в разгар турнира? Тем более, когда здесь Романов и все остальные.

— Просто она не звонит, — сказал я, после небольшой паузы. — И не пишет. На нее это не похоже. До этого ни дня не проходило, чтобы она мне не прислала какое-нибудь сообщение.

— Вот оно что… — протянул Нарышкин. — Может быть, ты ее чем-нибудь обидел?

— Исключено, — мотнул я головой. — Так-то мы здесь и не виделись толком, когда бы я успел?

— Ну так тогда сам ей позвони, — предложил княжич. — Мало ли что там у нее случилось. Предложи ей, например, завтра с нами к Горчаковой поехать. Я думаю, Ленке будет приятно увидеть какое-нибудь новое лицо, а то ходят к ней одни и те же.

— Угу, — кивнул я. — Так и сделаю. Завтра после тренировки позвоню.

Вернувшись в комнату, я первым делом раздал задания своим призрачным помощникам. Ибрагима попросил вновь следить за албанцами. Я хотел быть в курсе, если эти засранцы снова начнут проводить какие-нибудь ритуалы. Ну а Градовскому снова велел сторожить мой сон. На этот раз он даже не сильно возмущался. Видимо после последних событий он был согласен со мной, что случиться может всякое.

Что же касается меня, то перед сном я вновь наведался в некрослой и совершил традиционный осмотр всех наших на предмет неуставных проклятий. Все было чисто. Так что, закончив все свои дела, я со спокойным сердцем забрался под одеяло и на удивление быстро заснул.

Спустя всего несколько часов зазвонил будильник. Четыре утра… Охренеть просто… С непривычки я дольше обычного умывался холодной водой, чтобы сбросить с себя остатки сна, и думал над тем, что в турнирном комитете заседают какие-то уроды. Надо же было придумать такое… Назначить тренировку на пять утра…

— Я бы тому, к кому пришла эта блестящая мысль, в голову гвоздь забил, — сонным голосом поддержал меня Дориан. — Даже два гвоздя.

Один из тех случаев, когда я был абсолютно согласен со своим другом. Я думаю, эту мысль поддержали бы и все остальные члены нашей команды, которые сидели в машине с хмурыми лицами, включая Орлова с Веригиным. Единственным, кто выглядел бодрым, был Громов, который даже позаботился о том, чтобы взять с собой горячего кофе в термосе.

Кофе оказался очень кстати. К тому моменту, когда мы приехали на стадион, мы уже были в гораздо лучшем настроении и даже успели обсудить кое-какие детали призыва наземного кракена. Именно это существо досталось нам на встречу с тюрингцами. Вот бы еще заранее знать, что помимо призыва нужно будет сделать, но, по крайней мере, мы хотя бы знали, какого зверя будем призывать, а это уже немало.

Ранним утром стадион «Летна» выглядел совсем по-другому. Все вокруг было каким-то серым и унылым. К тому же, еще и зрителей не было, из-за чего общая атмосфера этого места была совсем иной.

Хотя нет… Насчет зрителей я немного ошибся. Несмотря на такое раннее время, мы заметили на трибунах пару десятков человек. Они сидели поодаль друг от друга и в разных концах стадиона.

— Шпионы, — констатировал очевидный факт Нарышкин. — Кто еще мог явиться сюда в пять утра?

Это было ясно как день. Судя по всему, кроме того, что нам назначили такое неудобное время, так турнирный комитет еще посчитал своим долгом уведомить остальные делегации о том, когда и где мы будем тренироваться.

Однако Роман Артемович не дал любопытствующим на трибунах такой возможности. Как только мы вышли на арену и осмотрелись, мастер темных классов установил магический барьер, чтобы скрыть нас от посторонних глаз.

— Хорошая работа, — похвалил его Дементий Брониславович, поежившись от холода. — Приперлись как на спектакль…

— Теперь можно и поработать, — сказал довольный результатом Громов и осмотрел нашу команду, которая впервые вышла на арену в таком составе.

Честно говоря, несколько непривычное ощущение. За все это время я уже так привык, что третья у нас Горчакова… Однако это быстро прошло. Как только Роман Артемович приступил к инструктажу перед тренировкой, я уже свыкся с этим. Видимо, сказалось то, что мы уже не раз стояли плечом к плечу с Костей, что в очередной раз подтверждало правильность нашего решения.

— Послезавтра Тюрингия, — тем временем говорил нам Громов. — Не самый сложный соперник для вас, но учитывая ситуацию, случиться может всякое. Напоминаю, что такое немецкая школа — грубая сила и напор. Два поражения у «Золотого Льва» уже есть, так что в бою с вами они будут рвать себе задницы. Чтобы не было вопросов, скорее всего, нам нужно будет сразу призывать существо большого размера и брать его под контроль.

Мастер темных классов сделал паузу, убедился в том, что мы его отлично поняли, и посмотрел на Собакина.

— Костя, пробуй, — сказал он. — Давай начнем с маленького кракена.

Было видно, как граф волнуется. Сейчас все взгляды были устремлены на него и на наших лицах читался вопрос — насколько быстро у Собакина это выйдет, и получится ли вообще.

Получилось. Видимо Костя наврал, что отправился спать, чтобы набраться сил перед тренировкой. Уж очень ловко у него вышло для первого раза, поэтому я подозреваю, что большую часть ночи он как раз не спал.

— Отлично, — одобрительно кивнул Громов, глядя на существо с меня ростом. — Ну а если потребуется увеличить его в несколько раз, справишься?

— Справлюсь, — уверенно кивнул граф. — Только при условии, что Лешка будет поддерживать меня магической энергией.

— Конечно поддержу, какие вопросы, — пожал плечами Нарышкин, и вот с этого момента у нас начались проблемы.

Княжич уже привык работать со мной и Горчаковой, с Костей так не вышло. Все дело в том, что у нас с Еленой у обоих был темный дар, а вот Собакин был чистый стихийник с упором на магию воды. Как оказалось, разные Дары требовали различного подхода и ритма, что требовало от Лешки полностью перестроить свою работу.

— Такое ощущение, что пытаюсь одновременно бежать и плыть, — пожаловался он после очередной неудачи. — У Темникова все работает ровно, как течет вода в реке, а Костя берет энергию толчками, как будто в него встроен какой-то магический насос.

Однако мы не унывали. У нас просто не было на это времени, так что мы пробовали снова и снова. Спустя полчаса пошло чуть легче. Еще через полчаса, мокрый от пота Нарышкин наконец-то нашел способ чередовать между нами энергетические потоки.

Прошло еще полчаса, и наконец-то стало совсем хорошо. Лешка как жонглер в цирке ловко переключал потоки между нами, а самое главное — наконец-то перестал их путать. Первое время он все время сбивался и норовил вкачать графу больше энергии, чем требуется, а мне наоборот, недодать.

Увидев, что у нас наконец-то начало получаться, на лицах Орлова с Громовым появилось заметное облегчение, и мы приступили к следующему этапу — работе с существом. Раз за разом призывали наземного кракена, каждый раз увеличивая его в размерах, до тех пор, пока наставники не убедились, что в теории мы сможем делать его настолько большим, насколько это будет нужным.

Что же касается контроля над кракеном, то об этом я вообще не переживал. Мне было неважно, какого он будет размера, так как контролировать его было легко. Самое главное, чтобы Готфрид Браун и его компания не смогла пробить защитные барьеры. Это существо обладало отличным слухом и было крайне чувствительно к вибрациям.

Однако Собакин нас удивил, и, как оказалось, он уже подумал над этой проблемой. Попросив у Громова разрешение на эксперимент, после очередного призыва кракена он активировал какое-то заклинание, которое всколыхнуло траву под существом, а затем попросил нас погромче пошуметь и потопать.

Не самая сложная просьба, так что мы с радостью ее выполнили. Я ожидал, что в этот момент кракен как-то отреагирует и Костя успокоит его каким-нибудь особенным образом, но существо даже щупальцем не повело. Продолжало стоять на своем месте, как будто ничего не происходило.

— Сработало! — радостно хлопнул в ладоши Костя и лишь после этого решил нам объяснить, что происходит. — Сейчас под ним не просто земля, а что-то типа плотного болота. Вибрации, которые нервируют его, в твердой земле происходят слишком резко, а в такой почве нет. Я сделал что-то типа чаши, которую можно увеличивать, а само болото делать плотнее в зависимости от его размера. Вибрации до него просто не доходят.

В этот момент кракен пошевелил своими щупальцами и немного опустился под землю. Судя по всему, каким бы плотным не было болото под ним, полностью удерживать его на поверхности оно не могло. Впрочем, если одной из целей будет именно размер существа, то находиться полностью на поверхности ему и не потребуется. О том, насколько он большой, можно было судить и так.

— Молодец, Константин, — похвалил его Орлов. — По правде говоря, у нас с Громовым был немного иной план, но твой мне кажется гораздо проще и изящнее. Как показывает мой жизненный опыт, самые простые решения обычно и самые эффективные.

— Спасибо, Иван Федорович, — немного смутившись поблагодарил его граф, однако по его лицу было видно, что внутри себя он сейчас просто ликует.

Еще бы! Мало того, что оказался в команде, так еще и придумал отличную штуку, которая нам очень поможет. Еще час назад я думал о том, что стихийный Дар Кости это для нас настоящая проблема, а сейчас именно благодаря этому, у нас появился способ избежать атак со стороны «Золотого Льва».

— На сегодня достаточно, — строго сказал Громов, который, видимо даже в этот момент считал, что дисциплина прежде всего. — Сейчас на завтрак, потом отдых, а затем на стадион.

В предвкушении сегодняшних встреч, мою усталость от тренировки как рукой сняло. Уж очень интересно мне было посмотреть, как там сложится встреча Шуйского и компании с богемцами. Ну и что скажет «Тысяча Лотосов», само собой. Сегодня им обязательно нужно побеждать, если они не хотят вылететь с турнира.

Что же касается нас… Даже без вечерней тренировки, я думаю, что мы готовы, и судя по лицам княжича с графом, они были того же мнения… Во всяком случае, Готфриду Брауну завтра точно придется несладко!

___________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели!

В ожидании продолжения рекомендую свой собственный цикл «Самоцветы». Цикл полностью закончен! Это мой первый цикл, можно сказать, проба пера. Однако, на мой взгляд, получилось довольно-таки неплохо.

Крепкая дружба и верность, приключения и непримиримые враги… В этой истории есть все это и еще немного больше. В первой книге большое количество бесплатных глав для ознакомления, так что прошу приступать к чтению. Надеюсь, вам понравятся приключения Макса Соболева :)

Прошу:





Глава 8


Когда Громов снял магический барьер, мы увидели, что зрителей на трибунах заметно прибавилось. Судя по ярким вспышкам фотоаппаратов, к шпионам от турнирных делегаций добавились и вездесущие журналисты.

Впрочем, неудивительно, как это в таком деле и без них? Как пропустить секретную тренировку «Китежа»? Я уже даже представлял себе заголовки местных новостных сайтов над статьями, в которых нас будут обвинять в том, что мы проводим тренировки, запрещенные регламентом. Не удивлюсь, если по этому поводу еще и полетят жалобы в турнирный комитет от прочих делегаций.

Однако, в данный момент нас это не волновало. Официальное разрешение есть, так что чего беспокоиться? Поэтому почти весь обратный путь мы обсуждали тренировку и Костино заклинание, при помощи которого предполагалось защитить нашего наземного кракена от воздействия соперника.

Идея была проста в исполнении, зато с отличным результатом. К тому же, с самим существом мы ничего не делали, в воздухе его не призывали и не было ни одного повода, из-за чего к нам можно было бы придраться.

Теперь оставалось дождаться завтрашнего дня и узнать, что еще кроме призыва наземного кракена нужно будет сделать? Однако все это завтра, а сегодня впереди был целый день и два новых боя, на которые нам не терпелось посмотреть.

Редкий случай, когда на завтрак делегация «Китежа» явилась в полном составе. Честно говоря, после такой ранней и напряженной тренировки мы порядком устали, но на наш аппетит это никак не повлияло. Скорее наоборот.

Лично я дважды ходил за добавкой и лишь когда вернулся за стол с третьей по счету тарелкой, понял, что эта будет последней. Больше в меня просто не влезет. Разве что еще чашечка кофе с маленькой булочкой. Ну… или двумя маленькими булочками.

Кстати говоря, атмосфера в обеденном зале по сравнению со вчерашним днем сильно изменилась. Совсем недавно на нас смотрели со злорадным сочувствием, за ужином просто со злостью на то, что нас вернули, а сегодня… Я бы сказал, что это настороженное уважение и где-то даже тревога. Во всяком случае, глядя на албанцев, мне показалось, я увидел именно последнее.

Хотя Лешка еще по пути на завтрак сказал, что в обеденном зале будет нечто подобное. Княжич считал, что отмена дисквалификации одним махом прибавит нам баллов, потому как даже ослу было понятно — если принято такое решение, значит с «Китежем» считаются. Такие решения принимаются на самом высшем уровне.

— Как быстро меняется погода во дворце, — поделился я своими мыслями с Нарышкиным. — Вчера мы были неудачниками, а сегодня на нас смотрят с уважением.

— Я же тебе говорил, что так будет, — пожал плечами Нарышкин и аккуратно вытер губы салфеткой. — Пусть боятся. Если хочешь знать мое мнение, то я вообще считаю, что для любого участника турнира страх — самое лучшее оружие.

— Очень правильная мысль, — одобрительно кивнул Собакин, который сидел по левую руку от меня.

Кстати, за день граф уже немного освоился в новых условиях и это было по нему явно видно. Сегодня по пути в обеденный зал ему уже не приходилось нервно вытирать лоб от пота и врать нам, что он совсем не нервничает.

— Это Леха может, — усмехнулся я. — Его временами тянет порассуждать. Я давно говорил, что Нарышкину нужно книжку написать со своими умными мыслями.

— Еще успею, — улыбнулся княжич. — Вот выиграем турнир, и буду на каникулах писать. Времени свободного будет много, так что займусь.

— Как книгу назовешь? — подмигнул ему граф.

— Не знаю, что-нибудь вроде: «О страхе и природе победы», — сказал он. — Вот как раз про турнир и накидаю парочку умных мыслей.

— Круто, — похвалил я. — А если проиграем? Тогда как назовешь?

— По логике же: «О страхе и природе поражения», — ответил Нарышкин.

— Гениально! — похлопал в ладоши Собакин.

Завтрак между тем тянулся неспешно. После нескольких дней сплошной нервотрепки, наконец-то выдалось утро, когда не нужно было куда-то бежать и можно спокойно поговорить. Разве что Веригин откланялся раньше, так как хотел поскорее попасть к Горчаковой. Ну а наш разговор как-то сам собой перешел на сегодняшние дела.

После недолгого обсуждения сошлись на том, что сегодня просто обязаны победить китайцы. Если «Тысяча Лотосов» не изменила планы по выходу из группы, то у них просто не было других вариантов и им обязательно нужно побеждать балканцев.

Что же касается «Тирлича» и «Златого Креста», то здесь все было не так однозначно. С одной стороны, Шуйский со своей компашкой могли и проиграть, так как уже имели в запасе одну победу. Однако с другой стороны… В таком случае им придется пупки надрывать в последнем бою с Поднебесной Империей, а если китайцы сегодня выиграют, то они тоже будут биться до конца.

В конце концов сделали общий вывод, что в любом случае будет интересно. К тому же, «Тирлич» и «Златый Крест» выйдут на арену первыми, так что ждать осталось недолго. Скоро узнаем, чем дело кончится.

Из обеденного зала мы уходили практически самыми последними. Первыми, как и следовало ожидать, ушли участники сегодняшних состязаний, чтобы получить последние наставления от своих учителей и морально настроиться на бой. После них албанцы, османы уходили вместе с нами, так что в зале остался только Готфрид со своими друзьями. Герцог все никак не мог наесться.

До выезда на стадион в нашем распоряжении времени было еще много, так что, оказавшись в своей комнате, я вытянулся на кровати и решил позвонить Ланской. Как-то ее молчание слишком затянулось, и это было подозрительно. Вдруг у нее что-то случилось?

— Тогда ты бы узнал об этом первым, — уверенно сказал Дориан. — Даже когда в Москве случался сильный дождь, она считала своим долгом сообщить тебе об этом.

— Вот поэтому я и говорю — как-то все это странно, — ответил я своему другу и набрал номер княжны.

Ответила она не сразу. Я уже даже собирался отключиться, когда услышал ее голос:

— Да, — на удивление ровным голосом ответила она. — Привет, Максим.

— Доброе утро, — поздоровался я, начиная подозревать, что у девчонки и правда что-то не так. — Не отвлекаю?

— Нет, — все тот же спокойный голос. — Что-то случилось?

— Ничего не случилось, полный порядочек, — ответил я, начиная все больше теряться. — Слушай, мы сегодня после боев собираемся с ребятами к Горчаковой в клинику, хочешь с нами? Я думаю, Лене будет приятно, а то видит там только наши физиономии.

— Благодарю за приглашение, но я не смогу, — сказала Ланская.

После ее слов повисла пауза. Надо ли говорить, что для меня такой ответ был очень неожиданным? Собственно говоря, как и тот тон, которым она разговаривала со мной. Куда подевался ее смех, интересно знать?

— Передавайте Горчаковой привет от меня и скажите, чтобы поскорее выздоравливала, — первой нарушила тишину княжна. — Но я правда не могу. У меня важные семейные дела. Извини, Максим, мне нужно идти.

После этих слов она отключилась и даже не дала мне времени попрощаться.

Я несколько секунд задумчиво посмотрел на телефон, затем положил его рядом с собой на кровать и начал искать ответ на загадку, которую только что загадала мне Ланская. Насчет семейных дел она врала, понятно дело. Какие у нее могут семейные дела в Праге, да еще срочные. Что-то произошло, это ясно как день, но что именно, и связано ли это со мной?

— Успокойся, Макс, при чем здесь ты? — спросил Мор. — Как это может быть связано с тобой, если вы толком не виделись в последнее время?

— Тогда какие варианты?

— Да какие угодно, — усмехнулся Дориан. — Женщины вообще странные существа. Никогда заранее не знаешь, что им взбредет в голову. Может быть, у нее просто настроение плохое. Тем более, твоя Ланская взбалмошная девица, я бы не удивился, если бы она так разговаривала именно поэтому.

— Спасибо, ты мне очень помог, — проворчал я. — Так-то я без тебя не знал, что девчонки странные…

— Не стоит благодарностей, мой мальчик, — с иронией в голосе ответил мой друг. — Но, если тебя не устраивает, можешь, конечно, поломать себе голову над этой загадкой.

Нет, как бы мне не хотелось получить ответ на этот вопрос, забивать себе голову этим я точно не собирался. Собственно говоря, Мор был прав. Временами Ланская и правда сильно поддавалась своему настроению. Как считал Дориан — это у нее возрастное. При случае узнаю что к чему, да и вообще… Сначала турнир, а потом уже личные дела.

Однако, сразу переключиться на другие мысли оказалось непросто. После разговора на душе остался какой-то неприятный осадочек, от которого не получалось избавиться. Хорошо, что в этот момент в комнату вошел Турок, который отвлек меня от мрачных мыслей.

— Доброе утро, мой господин, — поздоровался он, глядя на меня. — Вы отдыхаете?

— Нет, просто валяюсь от нечего делать, — сказал я, затем сел на кровати и потянулся. — Мне тут одна барышня загадку со звездочкой подкинула, а я вот лежу разгадываю. Ладно, рассказывай, что там албанцы? Небось, всю ночь кровавые ритуалы проводили и проклинали нас с Нарышкиным?

— Как раз нет, мой господин, — ответил Турок. — Спали. Никаких ритуалов не было. Вчера вечером засели в комнате у одного из наставников, где они обычно собираются, и обсуждали вашу команду, но ничего подозрительного я не видел.

— Откуда узнал, что разговор шел о нас? — удивился я.

— Фамилии знакомые, — пожал плечами призрак. — В основном про вас и Нарышкина говорили. Вашего Собакина редко поминали.

Значит никаких ритуалов… Но это пока. Вполне возможно, что Романов окажется прав насчет албанцев и нам действительно не стоит опасаться «Черного Орла» до момента личной встречи с ними. Однако все равно нужно быть начеку. От этих ребят всего можно ожидать.

— К богемцам, случайно, не заглядывал? — спросил я.

— Одним глазком, — ответил Турок. — Ночью снова тренировались в своем подземном зале. Правда, что они задумали, я не знаю.

— Неважно, что задумали, — отмахнулся я, получив ожидаемый ответ от Турка. — Пусть «Тирлич» сам с этим разбирается. Ты, главное, с албанцев глаз не спускай. Все время будь рядом с ними.

— Так и будет, мой господин, — кивнул Ибрагим. — Если будет что-то интересное, вы сразу об этом узнаете.

После этих слов Турок сразу ушел и Градовский вновь завел свою пластинку о том, что он тоже хочет быть мне полезным, и наблюдение за комнатой он считает напрасно потерянным временем.

— Уверен, я был бы гораздо полезнее там, в дворцовых коридорах, — тоскливым голосом жаловался Петр Карлович. — С моим врожденным талантом к шпионажу и тайному наблюдению, я здесь просто чахну.

Однако, несмотря на его нытье, я вновь оставил Градовского караулить комнату. Зная любознательность своего зеленоголового призрака, я, конечно, понимал, насколько сложно дается ему заточение в моей крошечной комнатке, но так он и правда приносил мне максимальную пользу.

После истории с Горчаковой я был готов к чему угодно, даже к тому, что если албанцам приспичит наведаться в мою комнату, то их не остановит даже Святой Знак, который я стабильно ставил, когда уходил.

— Все правильно, Макс, пусть сидит, дармоед, — вполне ожидаемо поддержал меня Дориан. — Вот вернемся домой и пусть гуляет себе на здоровье. Талант у него к шпионажу, видишь ли…

Ближе к полудню дворец заметно оживился. На дворцовой площади выстроилась вереница машин с эмблемами турнирного комитета, которые неспеша занимали делегации. Первыми с площади выезжали машины с командами, которым предстояло вскоре оказаться на арене, а затем уже потянулись все остальные.

Когда мы подъехали к стадиону, нашу машину уже ждала толпа журналистов. Мне показалось, что сегодня их было даже больше, чем собиралось раньше, причем намного больше. Разумеется, большая часть вопросов была адресована Косте Собакину. Всем хотелось знать, как себя чувствует новичок на месте Горчаковой, и думает ли он, что и с ним случится какое-нибудь несчастье?

Однако о своих соображениях на этот счет граф им сообщать не стал. Костя вообще не ответил ни на один из вопросов. Не обращая внимания на журналистов, он с невозмутимым видом прошел по проходу, который образовали для нас люди Голицына, и молча вошел в подтрибунный коридор.

Лишь только там он наконец выдохнул и поделился с нами впечатлениями о происходящем:

— Дурдом на колесиках, — выдохнул он, глядя на посмеивающегося Орлова. — Вас всегда так встречают или сегодня особенный случай?

— Всегда, — ответил ему Нарышкин и похлопал по плечу. — Привыкай, Константин, ты же теперь звезда.

Больше Собакин ничего не сказал, однако по его лицу было понятно, что к такому вниманию он не привык. Впрочем, это было понятно. Главное, чтобы он завтра не растерялся, когда выйдет на арену. Я-то помнил, как у меня самого ноги подкашивались.

Для наблюдения за сегодняшними состязаниями нам выделили ту же ложу, где мы следили за первым турнирным днем. По пути к ней нас традиционно встретили близкие, которые наперебой поздравляли нас с возвращением на турнир, и это было очень приятно. Кстати говоря, Ланские тоже здесь были, и я видел Анну… С ней и правда было что-то не так. Мрачная, практически не улыбалась… Странно в общем…

Стадион как обычно был переполнен и соскучившиеся по состязаниям зрители, шумели с особым азартом. Как будто хотели компенсировать своим ревом вчерашний пропущенный день.

Тем временем внизу шли последние приготовления. Судьи проверяли окружавший арену магический барьер, что-то осматривали возле кругов, которые предстояло занять командам, а вскоре раздался громкий голос распорядителя.

— Дамы и господа! — начал он. — Начинается второй день групповых состязаний для группы «Б»! Встреча между командой «Тирлич» Российской Империи и командой «Златый Крест» Королевства Богемии!

Под звук его голоса первыми на арену вышел Шуйский, на шаг позади него Оболенский, а последним топал Савинов. Вот интересно, что должно произойти, чтобы на лице Клима появилась хоть какая-то эмоция? Точно вампир какой-то!

Стадион сопровождал их выход громкими аплодисментами, но мне показалось, что нас обычно встречают погромче. Зато, когда на поле показалась команда богемцев, то стадион буквально взорвался.

Я даже не сразу понял, что происходит. Со всех сторон раздавались крики, которые смешивались с оглушительным свистом, и все это сопровождал топот, от которого дрожал пол под ногами.

— Это называется вот вам за китайцев, — сказал Нарышкин, наклонившись ко мне. — Будут знать, как честные победы у людей отбирать.

— Согласен, — кивнул я, глядя на капитана богемцев, который шагал с высоко поднятым подбородком и каменным лицом. — Интересно, что они на сегодня придумали? Или тоже будут потом жалобами сыпать?

Лешка что-то ответил, но в оглушающем гуле я не расслышал, что именно, поэтому вновь сосредоточился на арене, где команды занимали свои половины поля. Как только все выстроились, вновь взял слово распорядитель, который сообщил по каким правилам будут проходить состязания.

Вскоре мы узнали, что командам нужно будет выполнить две задачи. Для начала призвать самого большого каменного топотуна, которого они смогут контролировать. На это им дается десять минут, а затем прозвучит команда снять с существ звуковые барьеры.

После этого будет подан специальный звуковой сигнал, который должен будет заставить призванных существ реагировать на него. Как известно, топотуны реагируют на звуки и вибрации собственными прыжками, которыми пытаются заглушить все остальное. Задача будет состоять в том, чтобы заставить их стоять на месте. Когда прозвучит еще один звуковой сигнал — заставить прыгнуть, но только один раз.

Вот это уже непросто. Эти бегемотоподобные создания только слышат какой-то звук, так и норовят проломить под собой землю своими прыжками. Чем громче звук, тем сложнее их удерживать на месте. Да еще и заставить их прыгнуть потом… Ну что же, посмотрим. Так даже интереснее.

Уточнив у команды, поняли ли они задачу, распорядитель приступил к финальной части своего ритуала — обратному отсчету. Трибуны хором помогали ему в этом, наконец прозвучал сигнал к старту, и началось!

Как водится в таких случаях, первые минуты боя проходили в относительном равновесии. На обеих половинах поля довольно быстро появились похожие на бегемотов существа, которые начали плавно увеличиваться в размерах. Оба существа были плотно окутаны магическими барьерами и все шло спокойно. Ровно до того момента, когда богемский топотун вдруг вздрогнул и начал стремительно расти.

Первую минуту у меня было ощущение, что богемцы просто решили рискнуть и начали накачивать свое существо чуть сильнее. Шаг рискованный, но если у них сильный контролер и может с ним справляться, то почему бы нет? В таком случае можно и рискнуть.

Так мне казалось ровно до того момента, пока я не понял, что топотун «Тирлича» не просто становится меньше на фоне растущего существа богемцев, а действительно уменьшается.

— «Златый Крест» забирает магическую энергию у топотуна «Тирлича» и перекачивает в своего, — сказал Громов и усмехнулся. — Неплохо. На месте Измайлова я бы им дал по заднице за такой магический барьер, который может пробить любой желающий.

— Ну я бы не сказал, что Радован Новаков любой желающий, — возразил ему Орлов. — Парень талантливый. Кстати, хорошо придумали. Пробили барьер «Тирлича» и теперь можно воровать магическую энергию из их существа, чтобы не тратиться на своего.

— Об этом я и говорю, — хмыкнул Роман Артемович, который был явно доволен тем, что команда его личного врага проигрывает. — Хотя богемцы молодцы. Если бы не смогли пробить, истратили бы много энергии впустую.

— Если Шуйский сейчас попытается накачать своего топотуна, то скоро они сдуются, — сказал Собакин.

— Интересно, они вообще понимают, что происходит? — спросил я и в этот момент на мой вопрос ответил Савинов.

Клим достал свой ритуальный нож, полоснул себя по руке, поднял ее вверх и вокруг него появилось красноватое облако, которое тонким ручьем начало вливаться в их существо.

— Что он делает? — услышал я Костин голос, глядя на то, как теперь тонкий ручей из существа «Тирлича» течет в топотуна богемцев. — Пытается испортить магическую энергию своей кровью?

— Нет, Костя… — усмехнулся Орлов. — Хочет забрать существо богемцев себе.

После этих слов он посмотрел на Громова, который молча смотрел на арену.

— Что скажешь теперь, Роман Артемович? — спросил директор. — Мне кажется, хорошо сработано.

— Неплохо, — признал мастер темных классов. — Но за такой магический барьер им все равно нужно по заднице надавать.





