Глава 1


Глория Горнфельд. Нянька

— Ауч! Ты что щиплешься, как гусыня? — я со смехом отобрала у малышки Дарры указательный палец.

У девочки резались первые зубки, и всем новомодным артефактам-прорезывателям с охлаждающим эффектом, сотворенным для нее лично генералом Стужей, она предпочитала руки матери, отца — или родной тетушки. То есть, мои.

— Что за шум, а драки нету? — в детскую вплыла счастливая мамочка, она же моя старшая сестрица Альриана. — Тебя опять съесть пытаются?

— Не без того, — хмыкнула я, подхватила Дарру на руки и понесла к специальному детскому столику для кормления, на котором Альриана уже расставляла чашки с прикормом: перетертые в пюре отварные овощи, измельченное в кашицу нежное мясо, бутылочку с соком питайи…

— А кто сейчас кушать будет? Кто порадует маму хорошим аппетитом? — заворковала Альриана, надевая на дочь слюнявчик. И между делом бросила мне: — Тоже иди поешь, пока я тут. И заодно посмотри, будь добра, почту. Посыльный доставил, как раз когда я сюда шла с подносом.

— Ага, бегу, — обрадовалась я.

Не то чтобы возня с племяшкой так уж меня утомила, но желудок давно опустел и требовал чего-нибудь вкусного, а в доме Грозы и Альрианы кормили так, что даже моя плоская, как доска, фигура, кажется, начала округляться.

— Накормлю, уложу и тоже спущусь, — окончательно отпустила меня сестра и полностью ушла в родительские хлопоты.

Я сбежала на первый этаж и сунулась на кухню — туда, где правила балом повариха, которую Гроза переманил из лучшего ресторана столицы. Судя по идеальному порядку и умопомрачительным ароматам, правила она железной рукой и чугунной сковородкой.

— Чем вас угостить, леди Глория? — засияла повариха улыбкой. — Суп есть с фасолью, паштет утиный, мясные гнезда с грибами и сыром, крендельки с маком…

У меня глаза разбежались от такого изобилия! Не то чтобы в родительском доме кому-то голодать приходилось, но пища там была всяко попроще, и выбора не предполагала: суп, каша, кусок вяленого мяса и яблоко — стандартный обед для всей многочисленной семьи.

— Суп, гнездо и кренделек, — определилась я, прикинув, что утиного паштета повариха приготовила столько, что еще и на ужин останется, даже если на обед в гостеприимный дом Грозы и Альрианы заявятся не только сам хозяин, но и его друзья-генералы, Топь со Стужей — те, что пока не обзавелись собственными наездницами и семьями.

Сталкиваться с генералами мне пока не приходилось: всякий раз, когда они появлялись, я подменяла Альриану возле малышки, а сестра спешила встречать и потчевать мужа и дорогих гостей. Хозяйка дома, как-никак!

С удовольствием подкрепившись, я прихватила чашку ягодного взвара с медом, обещанный крендель и отправилась выполнять поручение Альрианы: просматривать почту.

К тому моменту, когда в руках у меня оказался упакованный в тонко выделанную замшу свиток с гербовой императорской печатью, Альриана как раз спустилась со второго этажа, где находилась детская, и устало плюхнулась на диван рядом со мной.

— Ну-ка, покажи, — протянула руку за свитком. — Что там из дворца пишут?

Я передала свиток сестре и продолжила сортировать послания: деловая переписка — в одну стопку, приглашения — в другую, письма от многочисленной родни — в третью, счета — в четвертую.

— Ох! Как же я могла пропустить! И Гроза даже не намекнул! — вдруг воскликнула Альриана. — И вот что теперь делать?

— Ты о чем? — судя по тону сестры, ничего пугающего в свитке из дворца не было, но дело предстояло хлопотное и срочное.

— У его императорского величества — день рождения! Уже послезавтра! — Альриана, забыв об усталости, вскочила и заметалась по уютной малой гостиной, в которой мы устроились. — Наряды — не пошиты! Подарки — не то что не куплены, а даже не продуманы! И нянька для Дарры не нанята!

— Зачем Дарре нянька? С ней я буду, — напомнила я сестрице о собственном существовании, а заодно и о цели своего пребывания в ее доме.

— Будешь. Вместе с Даррой. В гостях у императора. Вас император тоже лицезреть желает. Обеих, и безоговорочно!

— Интересно, как он узнал… — удивилась я осведомленности его императорского величества о моем местонахождении.

— Гроза, небось, поделился, — отмахнулась Альриана. — Император к нашему семейству вообще неровно дышит с тех самых пор, как я супругой его генерала стала. Постоянно интересуется, кто чем занят, кто где учится, у кого какие успехи.

— Или с тех пор, как у тебя дар истинной драконьей целительницы обнаружился, — усмехнулась я. — Шутка ли — единственная целительница на всю империю!

— Или так, — кивнула сестра и тут же отвлеклась: — В общем, тебе придется отправиться вместе с нами. Так что готовься, рыжая!

Рыжей меня сестрица назвала не для подначки. Просто я и в самом деле такая и есть: с рыжими короткими, чуть ниже плеча, волосами — мягкими, непослушными, с конопушками по всему лицу и даже груди, с тощей нескладной фигурой подростка. Это в двадцать два года-то!

Короче, не красавица ни разу. Что, впрочем, меня ничуть не беспокоило. Для дела, которому я намеревалась посвятить жизнь, моя внешность значения не имела, а в замуж я не стремилась: домашних хлопот мне в родительской семье хватило.

Это Альриана со старшими братьями постоянно на границу Проклятого леса бегала, всякую порожденную Хаосом нечисть гоняла. А я дома сидела, за хозяйством смотрела, младших нянчила, как теперь — Дарру. В общем, спасибо, сыта по уши! Вот помогу первую племяшку чуть-чуть подрастить — и хватит. Больше никаких детей, никаких домашних хлопот, только наука и работа!

Впрочем, говорить об этом с Альрианой в такой волнительный момент не имело смысла: у нее уже все мысли были заняты тем, во что нас всех нарядить и какой преподнести подарок его каменному величеству, чтоб и необычно, и не стыдно, и чтоб на полке не пылился без дела.

— Может, подарим ему ту горгулью, которую Гроза обещал починить три года назад? — задумчиво протянула сестра. — Скажем, что это символ долготерпения.

Я фыркнула. Альриана осталась довольна произведенным эффектом.

Следующие сутки превратились в сплошную круговерть: мы с сестрицей метались-разрывались между примерками, хлопотами вокруг Дарры и выбором подарка, достойного внимания самого императора.

Но вот роковой час настал. Гроза, успешно избежавший всех треволнений, усадил нас в закрытую повозку, устроился рядом с Альрианой на одном диванчике. Я с Даррой на руках уже сидела на другом. Под ногами, точнее под сиденьем диванчика, на котором устроились сестра с супругом, стоял ящик с подарком — от всех нас. Я знала, что внутри: та самая каменная горгулья, которую Гроза наконец-то соизволил починить, чем заставил Ри сиять от удовольствия.

Альриана прекрасно смотрелась в черном, как ночь, бархатном платье. Дарра была облачена в атласный чепчик бледно-розового цвета с белыми кружевами и завернута в такой же атласный конверт. Ну а мне чудесным образом успели пошить новое платье цвета мяты, украшенное темно-зеленым шитьем по рукавам и подолу, с завышенной талией и рукавами-фонариками.

— Добрый путь! — проводить нас вышли все домочадцы, начиная поварихой и заканчивая дворецким. — Ждем домой с нетерпением, генерал, леди…

Приветственно махнув рукой в знак признательности, генерал Гроза кивнул вознице, и повозка тронулась, увозя меня, как мне тогда казалось, всего лишь на пару дней.

Ох, знала бы я, что вернусь в дом сестры, где мне так спокойно жилось, очень нескоро и всего на пару дней — в качестве не няньки, а почетной гостьи…





Глава 2


Глава 2

Генерал Топь. Болотная симфония

В императорском зверинце, прямо за павильоном с василисками, имелся небольшой, но очень ухоженный пруд. Генерал Топь, почетный смотритель зверинца, окрестил его «Консерваторией» и в последний месяц проводил здесь больше времени, чем в собственной лаборатории.

— Нет, нет и нет! — Голос генерала метался над гладью воды, распугивая стрекоз. — Ты, любезная, опять затягиваешь вступление! Квакать надо на «раз», а не на «и-и-и…»!

Лягушка, восседавшая на плавучем листе кувшинки, обиженно надула горловой мешок и промолчала.

— Не надо на меня смотреть глазами жертвы эксперимента, — устало потер переносицу Топь. — Я, между прочим, тебя, бесталанную, от гибридизации спас. Между нами, та квакуха с золотыми глазами на тебя даже не смотрела. У нее, знаешь ли, вкус есть.

Из-за ближайшего куста высунулась седая голова смотрителя зверинца.

— Ваша светлость, может, передохнете? Морсу, может, подать? Или пиявок свежих? Я наловил!

— Пиявок позже, — отмахнулся Топь, не сводя пристального взгляда с тростниковых жаб, замерших во втором ряду. — У нас премьера через два дня. У его величества день рождения. Я обещал сюрприз.

Смотритель понимающе вздохнул и скрылся в кустах. Топь вновь поднял камышинку, которая заменяла ему дирижерскую палочку.

— С третьего такта! Ква-ква-ква! Раз, два, три!

Пруд огласился дружным, хоть и слегка фальшивым хором. Генерал прикрыл глаза. Кажется, сегодня пупырчатый жаб Полифем, отвечавший за басовую партию, не соврал ни разу. Прогресс.

Сзади раздалось покашливание, и тот же смотритель робко произнес:

— Ваша светлость, из дворца вести. Император напоминает о необходимости вашего присутствия на праздновании. И просит передать: «Если Топь явится с очередным болотным экспериментом вместо подарка, я лишу его пиявок на год».

Топь, не оборачиваясь, почесал нос.

— Передай его величеству: эксперимент — это и есть подарок. И пиявок моих он не тронет: я их поименно знаю.

Смотритель почтительно замер, но уходить не спешил.

— Еще что-то?

— Да, ваша светлость. Император велел сказать: «И приоденься, ради всего святого».

Топь вздохнул, опустил камышинку и с тоской оглядел стройные ряды хористов.

— Ладно. Репетиция окончена. Полифем, останешься на индивидуальное занятие. Остальные — свободны.

Пруд взорвался радостным плеском.

***

К утру императорского юбилея генерал Топь чувствовал себя так, будто его самого пропустили через лягушачью переподготовку.

Полифем, зараза, басовую партию осилил. А вот мундир, который дворцовые слуги все-таки отыскали где-то в недрах его дорожного багажа, предательски мялся в самых неподходящих местах.

— Ваша светлость, может, все-таки позволите камердинеру… — робко начал слуга, высунувшись из-за портьеры.

— Нет. Я сам. Это всего лишь ткань, — буркнул Топь, без особого успеха пытаясь оправить воротник. — И вообще, на меня будут смотреть только лягушки и драконы. А у них, знаешь ли, другие стандарты красоты.

Слуга тактично промолчал о том, что на генерала, помимо лягушек, будет смотреть еще пара сотен придворных, сам император и, по слухам, какая-то родственница леди Грозы. Но лезть не стал: не по чину.

Глория Горнфельд. Суета сует и всяческая суета

Я думала, что день рождения императора — это торжественно. Что будут речи, тосты, церемониальные выходы и все такое прочее.

Я не предполагала, что «торжественно» — это бежать за сестрой по бесконечным коридорам, прижимая к груди внезапно проснувшуюся Дарру, уворачиваться от слуг с подносами и пытаться не наступить на шлейф какой-то графини, которая явно привезла с собой полгардероба.

— Дыши, — скомандовала Альриана, на ходу поправляя прическу. — Во дворце всегда так. Привыкай.

— Даже не собираюсь привыкать, — пропыхтела я. — Я здесь всего на пару дней.

Сестра лишь усмехнулась и нырнула в очередной проход. Ориентировалась она в императорском дворце на диво уверенно! Мне с трудом удавалось поспевать за ней. Кругом хлопали двери, цокали каблуки и гремели металлическими набойками сапоги. Однако я могла поклясться, что где-то далеко, за толщей каменных стен и цветных витражей, слышу лягушачий хор. Нет, разумеется, мне показалось!

Наконец наш безумный забег завершился: мы оказались в личных покоях генерала Грозы. Здесь, как и в их загородном доме, после рождения Дарры оборудовали детскую.

— Располагайся, — Альриана жестом указала на мягкий диванчик, в который я с облегчением упала, не выпуская, впрочем, из рук сверток с хнычущей Даррой. — Побудете пока тут. Покормишь мелкую, сменишь подгузник. А мы с Грозой — к императору. Там видно будет, сам он сюда поднимется или вам с Даррой придется спуститься пред его светлые очи.

— Надеюсь, поднимется. Вроде еще не стар, песок из него сыпаться не должен, — не удержалась я от едкого замечания и тут же прикусила язык, но Альриана только рассмеялась.

— Ты, между прочим, об императоре говоришь, сестренка. О главном каменном драконе!

— Вот именно. О каменном! — голосом подчеркнула я, уложила Дарру на диванчик рядом с собой и принялась извлекать ее из конверта.

Альриана водрузила корзинку с баночками и бутылочками для дочери на пеленальный столик и умчалась готовиться к приему, который, с ее слов, обещал быть совсем немногочисленным, только для своих.

Я быстро освоилась в новой обстановке, обнаружила и санитарную комнату с умывальником, и небольшую кухоньку, где можно было подогреть еду для малышки. Погрузившись в привычные хлопоты, даже потеряла счет времени. Опомнилась, только когда после негромкого стука в дверь и моего такого же сдержанного «войдите» в детской появились Гроза, Альриана, а вместе с ними — высокий, на полголовы выше Грозы, представительный мужчина с лицом каменного идола, искрящимися живыми глазами и нарядным венцом на высоком лбу.

— Ваше императорское величество, позвольте представить… — давая мне понять, кто соблаговолил посетить нас с племяшкой, заговорила Альриана.

— Ваше императорское величество! — подхватила я, мгновенно вставая со стула, на котором сидела, покачивая люльку с дремлющей малышкой.

— Отставить церемонии! — шепотом приказал император, прежде чем я успела склониться в глубоком реверансе. — Ну-ка, счастливые родители, дайте взглянуть на своего первенца!

Показывать Дарру императору взялся лично гордый папочка. Альриана же встала рядом со мной, сложила руки на пышной груди и с улыбкой наблюдала за мужчинами.

— Красавица! — одобрил пухлощекую кроху его величество и бережно прикоснулся губами к ее лбу. — Да благословит ее Пресветлая Дева!

Дарра только причмокнула губами, не просыпаясь. А император обернулся и с интересом воззрился на меня.

— Так вот ты какая, леди Глория Горнфельд, — протянул он с напускной задумчивостью. — Идем-ка, оставим ненадолго грозовое семейство. Я с тобой лично пошептаться хочу.

Бросив растерянный взгляд на Грозу, потом — на Альриану, я несмело поплелась за императором.

— Не бойся, я не ем тощих рыжих девиц, — заметив мой испуг, хмыкнул его каменное величество, задержавшись у порога и отворяя передо мной дверь.

— Толстых тоже не едите, — со смехом парировала сестра, стрельнув глазами в сторону мужа.

И я вдруг перестала бояться. В самом деле: сестрица вон не только выжила, но и командовать здесь вовсю успевает. Не велика наука.





Визуалы


Все арты созданы в НС (приватный кабинет)

Дорогие мои, давайте познакомимся с нашей героиней, Глорией Горнфельд, которую ее родня ласково называет Рыжей.

1.

Глория отправояется в судьбоносную поездку





Когда-нибудь наши герои окажутся на болоте. Наверное, это будет выглядеть как-то так:





Глава 3


Глория Горнфельд. Предложение, от которого… ну, почти можно отказаться

Император привел меня в малую гостиную, смежную с детской. Это была уютная светлая комната с низким диваном, парой кресел и огромным окном, выходящим в зимний сад. Его величество плавным жестом предложил мне сесть на диван. Сам опустился в кресло напротив. Глядя в его прищуренные цепкие глаза, я вдруг остро осознала: со мной собирается говорить не «добрый дядюшка» из рассказов Альрианы. Со мной намерен говорить правитель огромной империи.

— Ну, рассказывай, леди Глория, — без предисловий начал он. — Чем собираешься заниматься, когда наиграешься с племянницей?

Я моргнула: вопрос застал врасплох.

— В смысле планов на жизнь? — уточнила на всякий случай.

— Именно. Тебе сколько? Двадцать два? Самое время что-то решать. Альриана в твои годы уже драконов в челюсть била, Селестина, хоть и младше, а уже архивы штурмует. А ты?

— Сестрам нужнее… — Я запнулась, но потом расправила плечи. — Да, знаю. Теперь они и без меня справятся. Тогда… Тогда хочу учиться, ваше величество! У меня дар: чувствую живых существ. Понимаю, что им нужно, чего они боятся, чем их порадовать. Я хочу развивать это. Работать с животными, особенно с магическими. Выводить новые породы, улучшать те, что уже есть. Чтобы они были полезнее, выносливее, красивее!

Я осеклась, поняв, что разболталась, как студентка на экзамене перед строгим профессором. Но император не выглядел ни строгим, ни скучающим. Он смотрел на меня с живым неподдельным интересом.

— Выведение пород, значит, — задумчиво протянул он. — Селекция. Это ведь не просто коров доить, верно? Тут и биология, и магическая генетика.

— И ботаника! — подхватила я горячо. — Потому что питание, среда обитания, лекарственные травы…

— И яды, — вставил император.

Я на мгновение замерла.

— И яды, — согласилась осторожно. — Но яды — это скорее для защиты. Или для лечения, если правильно дозировать.

Император кивнул с таким видом, будто я только что подтвердила его самую глубокую мысль. Он откинулся на спинку кресла и вдруг улыбнулся. Не официальной императорской улыбкой, а очень по-драконьи: чуть хищно и очень довольно.

— Знаешь, Глория, — сказал он ласково. — У меня в империи есть ровно один магистр, который разбирается во всем этом на уровне, недостижимом для теоретиков из академий. Который не просто изучал болотную флору и фауну, а вывел полтора десятка новых видов. Который способен одним взглядом определить, чем болеет василиск, и знает, какая пиявка лечит, а какая — убивает.

Он сделал паузу. Я вдруг поняла, что замерла и даже не моргаю.

— Его зовут генерал Топь, — негромко закончил император. — И он, между прочим, до сих пор не взял себе ни ученика, ни ассистента. Говорит, не нашел достойного.

У меня перехватило дыхание. Я уже открыла рот, чтобы спросить, могу ли надеяться на его рекомендацию, но император поднял руку, останавливая меня.

— Есть одна проблема, — вздохнул он. — Завтра стартует отбор невест для Топи. Мероприятие дурацкое, он его ненавидит, я его ненавижу, но по протоколу — надо. И теперь вместо того, чтобы сидеть в лаборатории и делать великие открытия, наш талантливейший болотовед будет изображать заинтересованного жениха в компании двадцати надушенных красавиц.

Он поморщился с таким неподдельным отвращением, что я невольно хмыкнула.

— Представляю этот балаган, — пробормотала я. — Но, ваше величество, вы же не хотите, чтобы я… как Альриана? Боюсь, я не готова!

— О, даже не пытайся представить это безумие, — махнул рукой император. — Твоих северных фантазий не хватит. Там будут стихи, посвященные его глазам, серенады под балконом и, клянусь всеми драконами, уже заказаны три платья, расшитых болотным жемчугом. Болотным, Глория! Топь уже прячется от прибывающих невест в зверинце. Даже поздравлять меня явился в мятом мундире и с хором лягушек за пазухой!

Я представила эту картину: помятый мундир, вечно недовольное лицо и хор квакающих лягушек прямо на пиршественном столе — и не удержалась от улыбки.

— Так какое это имеет отношение ко мне, ваше величество? — спросила осторожно.

Император посмотрел на меня с выражением «наконец-то». Как будто я только что произнесла ключевую фразу в нужном месте сложнейшего ритуала.

— Самое прямое, — сказал он доверительно. — Невест на отборе и без тебя достаточно. Однако, по моему скромному мнению, нашему болотному другу на время отбора нужен женский присмотр. Верная, доверенная помощница, которая проследит, чтобы он являлся на мероприятия более-менее одетым, не сбегал в свое болото после первого тоста и, главное, чтобы не утопил в пруду ни одну из участниц. Даже если очень захочется.

Он выдержал паузу и добавил:

— Официально должность называется «временная горничная». Неофициально… ну, скажем, «специалист по спасению генерала от брачных игр».

Я поперхнулась воздухом.

— Горничная?! — переспросила со смешком, тщетно пытаясь скрыть недоумение. — Ваше величество, я…

— Знаю, знаю, — перебил он примирительно. — Ты не служанка. Ты леди. Ты северянка и вообще собиралась домой. Но давай посмотрим правде в глаза: двадцать надушенных красавиц будут охотиться на этого дракона с упорством, достойным лучшего применения. А он будет прятаться от них за каждым кустом и мечтать о единственном существе, с которым ему комфортно — о своей любимой пиявке. Ему нужен кто-то, кто… не будет в него влюбляться, строить козни, писать стихи про его чешую. Кто просто сделает свою работу и уйдет!

Он чуть склонил голову к плечу, и в его глазах заплясали те самые искры, о которых предупреждала Альриана.

— И, между прочим, этот кто-то мог бы заодно присмотреться к методам работы величайшего болотоведа империи. Если, конечно, у этого человека есть научный интерес.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Вы хотите сказать… — прошептала осипшим голосом.

— Я хочу сказать, — мягко, но очень внятно произнес император, — что должность горничной при генерале Топи — это временная работа. А знакомство с генералом Топью — это пожизненная возможность. Если, конечно, вы с ним сработаетесь.

Он чуть помолчал и добавил совсем уж тихо:

— И, знаешь, я почему-то уверен, что сработаетесь.

У меня в голове с грохотом рушились одни планы и на их обломках стремительно вырастали другие.

— Но я не умею быть горничной! — выпалила я отчаянно. — Я детей умею пеленать, коров доить! Не боюсь лягушек и пиявок, знаю травы и удобрения. Но чепчики крахмалить? Серебро полировать? Нет! Я опозорюсь в первый же день!

Император отмахнулся от моих страданий, как от назойливой мухи.

— Глупости. Кто тебе сказал, что генерал Топь замечает состояние чепчиков и серебра? Он вообще не замечает ничего, кроме своих колб и пробирок. Ему нужна не камердинерша-виртуоз, а живой щит от аристократок. И человек, который вовремя подаст свежих пиявок.

— Пиявок, — повторила я обреченно.

— Именно. Сама говоришь, что с ними на «ты»! Вот и отлично. Будешь при нем экспертом по пиявкам. Это, между прочим, почетная должность в роду Болотных.

Я сидела, сцепив пальцы в замок, и чувствовала, как внутри борется здравый смысл с чем-то другим, более сильным и гораздо более опасным.

Здравый смысл кричал: «Ты нянька, а не горничная! Ты вообще домой собиралась! Ты не умеешь прислуживать драконам!».

А другой голос, подозрительно похожий на голос старшей сестры с ее авантюрным нравом, настойчиво шептал: «Рыжая, это же ТОПЬ! Архимагистр биомагии! И ты будешь рядом с ним и его пиявками… ну же, Рыжая, не дрейфь!».

— Ваше величество, а если он меня прогонит? В первый же час?

Император улыбнулся широко и открыто, как человек, который только что выиграл партию, о которой соперник даже не подозревал.

— Не прогонит, — пообещал он. — Во-первых, я запрещу. А во-вторых… — Он чуть наклонился ко мне, доверительно понижая голос. — Генерал Топь, знаешь ли, до ужаса боится пиявок.

— В смысле? — опешила я. — Он же с ними работает!

— Именно поэтому и боится, — император совершенно по-хулигански подмигнул. — Профессиональный риск. Уважает, но опасается. А ты, говорят, можешь взять пиявку голыми руками и не поморщиться. Так что у тебя уже есть рычаг давления!

Я не выдержала и фыркнула. А потом вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь.

— И когда приступать? — спросила задорно.

— Завтра в семь утра. — Император поднялся, разгладил ладонью мантию и вдруг стал прежним: величественным, слегка усталым и бесконечно далеким. — Временная лаборатория генерала Топи — в восточном крыле, третья дверь от оранжереи. Форма одежды — удобная, но опрятная. Доклады — лично мне, каждую пятницу, по желанию. Спасенные герцогини — в подарок дворцовому хозяйству.

— А если я не справлюсь? — вырвалось у меня.

Император уже взялся за дверную ручку, но на миг обернулся.

— Справишься, — сказал он просто. — Ты же Горнфельд!

Дверь за ним закрылась, а я осталась сидеть в уютном кресле, глядя на зимний сад за окном и чувствуя, как внутри медленно, но верно разрастается предчувствие.

Горничная генерала Топи.

Пиявки. Лаборатория. Возможность учиться у самого…

И никаких герцогинь, серенад и болотного жемчуга.

Я глубоко вздохнула.

Кажется, я только что подписала себе приговор.

Или, может быть, путевку в жизнь.

***

— Ну что, Рыжая, как поговорили? — Альриана встретила меня в дверях детской, сложив руки на груди и с трудом сдерживая улыбку.

Я хлюпнула носом. С чего бы вдруг? Вроде не плакала.

— Кажется, я допрыгалась, — призналась смущенно. — Ищите няньку для Дарры. Я остаюсь.

Альриана моргнула. Один раз. Второй.

— То есть… насовсем?

— Нет. На время отбора. Буду… — я запнулась, но выдавила: — Горничной у генерала Топи.

Тишина длилась ровно три удара сердца. А потом Альриана расхохоталась — звонко, открыто, совершенно неподобающе для леди Грозы в императорском дворце.

— Горничной! — выдохнула она, утирая выступившие слезы. — Глория, ты — горничная?! У Топи! Пресветлая, я бы отдала молочный зуб Дарры, чтобы увидеть лицо нашего генерала-пиявки, когда он узнает!

— Пока не узнал, — буркнула я, но сама уже невольно улыбнулась.

— Все впереди. И знаешь что, Рыжая? — Альриана вдруг перестала смеяться, шагнула ко мне и крепко, по-настоящему обняла, прижав к своей пышной груди. — Не дрейфь. Ты справишься.

Я уткнулась носом ей в плечо.

— Почему ты так уверена? — глухо спросила я.

— Потому что ты Горнфельд.

Я замерла. Та же интонация. Те же слова. Только что их произнес император, и вот теперь сестра.

— Вы что, сговорились? — пробормотала я в ее плечо.

— А вот это, — Альриана чмокнула меня в макушку, — уже неважно. Главное, это правда. Мы, Горнфельды, если чего захотели — достанем. Даже дракона. Даже болотного.

Она отстранилась, подмигнула и добавила:

— А если он тебя обидит — скажешь Грозе. Мы устроим на любимом болоте Топи маленькую, но очень убедительную грозу.

Я фыркнула. А потом вдруг поняла, что улыбаюсь.

— Спасибо, Ри.

— Не за что, Рыжая. Но до утра ты наша. И Дарра уже соскучилась по твоим песенкам!

Не успела я добраться до племянницы, как в детскую бесшумно вошел Гроза. Повел носом.

— Пахнет грядущими приключениями, — в его голосе прозвучало подозрение. — Что произошло за те несколько минут, пока меня не было?

— Глория была… на аудиенции у его каменного величества, — сдала меня сестра. — Кажется, мы остались без няньки для Дарры.

— Император сделал предложение получше, чем я? — глаза Грозы ревниво полыхнули, но губы уже улыбались.

— Он считает, что леди Глории очень придется к лицу платье горничной, — Ри хихикнула в кулак. — Особенно если это форменная одежда рода болотных.

— Альриана, ты можешь изъясняться проще? — Гроза притворно нахмурился.

— Ой, да куда уж проще? — продолжала веселиться сестра за наш с Грозой счет. — С завтрашнего утра Глория заступает на должность личной горничной генерала Топи — на все время отбора!

Гроза взглянул на меня. Потом перевел взгляд на Альриану. Потом снова на меня.

— Горничной, — повторил он тоном, которым обычно уточняют, не ослышались ли. — У Топи.

— Да.

— Добровольно?

— Под давлением императора и собственной глупости, — честно призналась я.

И тут случилось неожиданное: Гроза коротко, хрипло рассмеялся. Не насмешливо, нет — скорее, с одобрением и загадочным блеском в глазах.

— Ну, Рыжая, — сказал он, и в его голосе впервые за все время нашего знакомства мелькнуло что-то похожее на тепло. — Ты либо самая смелая женщина в империи, либо самая безнадежная.

— Я пока не определилась, — буркнула я.

Гроза хмыкнул, обнял жену и вместе с ней опустился на диванчик.

— Ладно. Раз уж ты в это ввязалась, родственница… слушай сюда. Я Топь знаю давно. Если хочешь выжить — запоминай.

— Я лучше запишу. — К счастью, привычка записывать наблюдения привела к тому, что небольшой свиток для заметок у меня всегда был при себе. Его я и раскатала прямо на коленке. — Итак? — вопросительно посмотрела на Грозу.

— Во-первых, не бойся его пиявок. Он это оценит. Во-вторых, не пытайся ему понравиться. Этого он не переваривает. В-третьих… — Гроза чуть помедлил. — Если он начнет ворчать, что все не так и не то — просто делай свое дело. Он отстанет. Рано или поздно.

— Вы так говорите, будто сами проверяли, — не удержалась я.

Уголок губ Грозы дрогнул.

— Проверял. Двадцать лет назад. До сих пор общаемся.

— А поконкретнее? — не отставала я.

— Конкретнее, — Гроза прищурился. — Топь не выносит двух вещей: когда ему врут и когда перед ним лебезят. Он сразу закрывается, как болотная кувшинка на ночь. И если что — месяцами не вылезает из лаборатории.

— А что он любит? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать, уместно ли это.

Гроза посмотрел на меня долгим взглядом.

— Науку, — сказал он наконец. — Толковый разговор по делу. И когда его не отвлекают от этого дела всякой ерундой вроде серенад и болотного жемчуга.

Он поцеловал руку Альрианы и подошел к кроватке Дарры — взглянуть на дочь.

— А если я ошибусь? — прошептала я ему вслед.

Гроза обернулся. И в этот миг на его лице мелькнуло то самое выражение, за которое Альриана, наверное, и вышла замуж.

— Тогда придет Альриана, — сказал он просто. — И лично объяснит Топи, что обижать Рыжую — плохая идея. А я постою рядом. Для убедительности.

Он склонился над люлькой, а я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь.

Нет, ну вы видели? Генерал Гроза только что пошутил. И, кажется, в его шутке была только доля шутки.





Глава 4


Генерал Топь. Поздравления и… пожелания

Генерал Топь, он же герцог Лил Куагмир, к подготовке выступления лягушачьего хора привлек всех, до кого смог дотянуться. Утес соорудил прямо в малом бальном зале — там, где должен был проходить прием — искусственную чашу в форме бобового зерна. Стужа наполнил чашу льдом, Гроза этот лед растопил, а заодно и отделил часть зала от посторонних взглядов завесой из небесного огня.

Самому Топи оставалось лишь поселить в искусственный водоем немного водорослей и рассадить по плавающим на поверхности воды листьям зеленых пучеглазых хористов. Что он и проделал незадолго до начала приема.

Император заметил огненную завесу сразу, едва вошел в зал, где его дожидались гости.

— И что там? — покосился на нее подозрительно, едва успев поздороваться с гостями.

— Мой вам подарок, ваше величество, — сделал шаг вперед и слегка поклонился Топь. — Он… несколько массивен для сюрприза, пришлось просить Грозу временно его прикрыть.

— Думаю, никто не будет против, если с вручения подарков мы и начнем? — мгновенно сориентировался император. — Давай, Топь, показывай, что там у тебя.

Топь кивнул генералу Грозе. Гроза развеял завесу, и потрясенным гостям императора открылось небывалое зрелище: устроенный прямо в покоях дворца пруд, украшенный нежными водяными лилиями, на плавучих листах которых сидели, замерев, надутые от собственной важности лягушки.

— Неожиданное украшение зала… — протянул его величество.

— О, если пожелаете, мой император, пруд можно будет оставить. Но это лишь антураж. Сцена для выступления, — легко махнул рукой Топь.

— И кто же нас порадует выступлением? — Император подошел к бортику пруда и заглянул в воду, пронзая ее толщу до самого дна. — Может, лягушки?

— Вы верно догадались, мой император, — деловито кивнул Топь. — Если позволите, мы начнем.

— Хор жаб и лягушек. Спасибо, хоть не пиявок. — Хмыкнул его каменное величество. — Что ж, приступайте. Мы вас слушаем.

Топь степенно поклонился. Извлек из-за отворота зеленого чуть помятого сюртука тростинку и принялся ею дирижировать.

— Ква-ква ква-ква, ква-ква ква-а!.. — Понеслись по залу с высокими потолками и прекрасной акустикой первые такты залихватской песни.

— О, Пресветлая, я знаю эту мелодию! Это же «Марш болотных огоньков»! Гроза, милый, запоминай — может, на наш юбилей тоже что-то такое закажем? — первой опознала мелодию Альриана.

— Топь, признавайся, ты их неделю нектаром вместо болотной воды поил, чтобы они так спелись? — восхитился император.

— А знаете, у них получается намного лучше, чем у той певички с прошлого приема. По крайней мере, не фальшивят, — продолжала веселиться Альриана.

Лягушки тем временем входили в раж и старались все больше. Особенно удалась басовая партия, которую исполнял пупырчатый жаб Полифем.

— Ква-ква, ква-ква… ква! ква! — прогудел он так, что завибрировал воздух и задрожали усики лиан, обвивающих мраморные колонны.

Слушатели были в восторге. Шутки и смех слышались со всех сторон вместе с аплодисментами.

— А басовая партия — это, видимо, тот самый Полифем, о котором ты мне за месяц все уши прожужжал? — невинно поинтересовался Гроза, обращаясь к другу, который тем временем раскланивался.

— Топь, умоляю, только больше никаких обитателей болот в моем дворце! — вытирая проступившие от смеха слезы, потребовал император. — А то, боюсь, леди начнут требовать соловьиных трелей во время приемов, и мы утонем в птичьем помете!

Тем временем лягушачий хор повторил по просьбам слушателей припев и, повинуясь взмаху дирижерской тростинки, дружно нырнул в воду.

— Полифем великолепен. Передай ему: я растроган! — Император проводил взглядом пупырчатого жаба, который ушел под воду последним, и вернулся к генералу Топи. — А теперь лови ответку, Топь. Я объявляю императорский отбор, где главным женихом будешь ты!

— Отбор! Отбор! — Заахали, зашептались немногочисленные придворные, допущенные на прием, и даже обычно молчаливые до немоты слуги.

— Если кто не понял — это была прелюдия к главному событию вечера. Топь размялся, теперь ваша очередь развлекать его, — перекрывая своим зычным голосом тихие шепотки, добавил император. — Завтра. Отбор. Жду всех!

— Ваше величество, это жестоко. Генерал только что пережил творческий подъем, а вы его — сразу в брачную авантюру! — первой нашлась со словами Альриана. — Я… одобряю. А то совсем одичает наш друг в своих болотах. Мхом порастет, тиной покроется…

— А я думал, хуже, чем моя свадьба, уже ничего не будет, — протянул Гроза, и его взгляд затуманился от воспоминаний.

— Скажи спасибо, что я тебе в челюсть дала, а не серенады пела, — ткнула его локтем в бок Альриана, и Гроза прикусил язык, сообразив, что, кажется, ляпнул что-то неподходящее.

— Топь, друг мой болотный, держись! — поспешил остудить накаляющуюся обстановку генерал Стужа. — Я, конечно, могу заморозить всех участниц, но император меня убьет. Так что… сам как-нибудь.

— Я мог бы предложить убежище у себя в горах, но боюсь, лягушки там засохнут, — решил поддержать усилия Стужи генерал Утес. — Впрочем, Топь не хуже своих хористов умеет сливаться с трясиной и маскироваться в ряске. Без нас справится, если умудрится из дворца выбраться.

Все это сам виновник переполоха и будущая звезда нового императорского отбора выслушал, не издав ни звука. Только щеки его раздулись, а глаза выпучились, как у жаба Полифема. Сраженный в самое сердце болотный генерал то и дело косился на пруд, словно мечтая нырнуть в него, но пруд был слишком мелким для дракона даже в его человеческой ипостаси.

— Молчишь — значит, согласен, — так и не дождавшись возражений со стороны Топи, постановил император. — Ты подарил мне хор — я дарю тебе двадцать женщин, которые будут петь тебе дифирамбы. Чем не равноценный обмен?

После, обведя рукой круг гостей, он пригласил:

— Леди, лорды, прошу за стол! Уверен, у всех вас после прекрасного концерта проснулись отличное настроение и драконий аппетит!

Подав руку своей императрице, которая, как и всегда, не проронила за все время ни слова, великий каменный дракон возглавил строй и повел гостей в обеденный зал, где было накрыто угощение.

— Ваше величество… — окликнул Топь с безнадежным видом. — Может, лучше я вам еще лягушек подарю? У меня там пара новых солистов подрастает…

Но император сделал вид, что не услышал этот отчаянный зов.

— Поздно метаться, Топь! Отбор завтра! — К нему подошли Утес и Гроза. Подхватили под локти с двух сторон. — Все не так страшно, друг, — попытались они поддержать онемевшего от потрясения болотного генерала. — Посмотри на нас: мы обзавелись наездницами, и очень даже счастливы! Так что выше хвост!

— Да у меня не то что хвост, у меня чешуя отвалится, если претендентки начнут мельтешить перед глазами и наполнять воздух ароматами своих парфюмерных вод! — Топь был безутешен.

И оставался таким до конца застолья, которое ему пришлось высидеть, потому что прием был тесным, и исчезновение одной из четырех лап императорского трона не прошло бы незамеченным, а ссориться с его каменным величеством Топи совсем не хотелось.





Глава 5


Глория Горнфельд. Лаборатория генерала Топи

Дарра, племяшка, как всегда, проснулась ни свет ни заря. Огласила детскую громким воплем: выронила на пол любимого зайца и требовала подать. Игрушку, внимание, завтрак — все сразу. Поскольку в комнате спала я, привычные хлопоты легли на мои плечи.

Однако едва я успела поднять с пола плюшевого зайца и сунуть в требовательно протянутые ручки Дарры, как появилась заспанная, но вполне бодрая старшая сестрица.

— Как спалось, Рыжая? — Альриана подхватила дочурку на руки и понесла на пеленальный столик: снимать мокрый подгузник. — Пиявки с лягушками не снились?

— Пресветлая миловала! — Я сложила пальцы домиком и коснулась лба. — Однако предчувствую, что эта беда меня не минует. Спасибо, хор лягушек пока обходит меня стороной.

— Это ненадолго. Ты же помнишь, что заступаешь на должность уже сегодня?

— Забудешь тут… — Я вздохнула. — Как думаешь, мне уже пора или я рискую разбудить его болотное сиятельство, если явлюсь слишком рано?

Альриана ответить не успела: в дверь постучали, и после нашего дружного «войдите!» в спальню заглянул юный страж.

— Велено доставить! — бухнул на пол высокий плетеный короб с ручками. — Для леди Глории от императора.

— Оставьте, молодой человек. Дальше мы сами, — отпустила его Альриана и тут же подмигнула мне: — Ну, чего стоишь? Открывай!

Первым, что я увидела, откинув крышку короба, был свиток, озаглавленный «Список должностных инструкций» и скрепленный малой гербовой печатью империи, что говорило о том, что список составил лично его каменное величество.

— Глория! Читай вслух! — потребовала Альриана. — Это должно быть презабавнейшее чтение! Помнишь, я рассказывала, как заполняла опросник участницы отбора? Уверена, составитель и тут не подкачал!

Повинуясь требовательному блеску в глазах сестры, я озвучила первый пункт.

— Горничная должна обеспечивать своевременную подачу генералу Топи свежих пиявок (не менее трех видов) и чистой одежды — при наличии таковой в зоне видимости.

— «При наличии» — это про тот мундир, что на стуле в кабинете императора с прошлого отбора висит? — захихикала Ри.

Я, стараясь сохранять серьезность, отметила для себя, что придется наведаться в кабинет императора, и перешла к следующему пункту.

— Предотвращать попытки генерала Топи сбежать с мероприятий через окна, запасные выходы, вентиляционные шахты и пруды с декоративными рыбками…

Тут мне пришлось присесть, чтобы не упасть.

— Как его величество это себе представляет? — воскликнула я, начиная обмахиваться свитком. — Мне пиявок под ноги Топи бросать, чтобы он лишний шаг сделать боялся, или самой ему в ноги падать?

— В ноги ему и без тебя упадут, — продолжала веселиться сестрица. — А вот с пиявками — неплохая мысль. Ты ее запомни на всякий случай. Что там дальше?

— Пункт шестой, — я потрясла головой и вернулась к чтению. — В случае если генерал Топь проявит к горничной неслужебный интерес в виде комплиментов, подарков, приглашения на болота — немедленно доложить императору. Особо ценные подарки подлежат изъятию в пользу империи.

Альриана уткнулась лицом в пеленальный столик рядом с дочкой и затряслась от смеха, подвывая и всхлипывая. Я уронила свиток и закрыла лицо ладонями.

— Получается, его величество допускает, что генерал Топь может мной заинтересоваться? — прошептала еле слышно.

Но Альриана не была бы Альрианой, если бы не разобрала мое невнятное бормотание.

— Рыжая, это лучшая работа в твоей жизни! — вытирая проступившие от смеха слезы, заявила она. — Ты должна соблазнить дракона, чтобы он дарил тебе пиявок, а потом сдавать их императору! Я горжусь тобой! Что там еще? Дочитывай же!

Собравшись с силами, я зачитала последний пункт.

— По окончании отбора горничная обязуется вернуть форменную одежду и представить к освидетельствованию самого генерала Топь. Желательно, в целости и сохранности. За разбитое сердце генерала полагаются штрафные санкции. За счастливое обретение наездницы — поощрение.

— То есть его каменное величество надеется, что я буду выступать в роли свахи?! — возмутилась я. — Не дождется! Достаточно пункта с требованием письменных отчетов каждые пять дней! Еще я за генералами не шпионила…

— А ты не шпионь. Пиши отчеты так, чтоб его величество от смеха венец с головы уронил, — посоветовала сестра. — Уверена: претензий не будет. А теперь показывай, чего тебе там прислали.

Отложив свиток в сторону, я полезла в корзину.

«Платье горничной летнее — две единицы. Платье горничной зимнее — две единицы», — значилось на свертках. — «Туфли с войлочной подбивкой — две пары. Сапоги-болотоходы — одна пара. Императорский пипидастр — одна штука…»

— Не знала, что пипидастры императорскими бывают, — заметила Альриана, снова ухохатываясь.

— Императору чего только не дарят, — в детскую вошел аккуратно, но по-домашнему свободно одетый Гроза. — Вы так веселитесь, что спать решительно невозможно.

— Глория сейчас уже уходит, — последний раз хихикнув, махнула рукой Альриана. — Только переоденется в форменное платье и наденет туфли с войлочной подбивкой. Чтобы сразу начать шпионить за нашим генералом-пиявкой. Рыжая, имей в виду: у всех лап трона боевые рефлексы отточены до автоматизма. Подкрадешься к Топи незаметно — он может тебя саму в пиявку превратить нечаянно.

— Спасибо, что предупредили. Пожалуй, туфли от императора пока полежат в коробе. — Я и в самом деле взяла платье и пошла переодеваться.

Судя по инструкциям, моя новая служба начиналась с рассветом, а заканчивалась, когда генерал отпустит. Как говорится, «ненормированный рабочий день». Впрочем, ради возможности стать ученицей генерала Топи я и не на такие жертвы пошла бы!

Платье, присланное императором, оказалось мне не только по фигуре, но и к лицу, а белая повязка с кружевной оторочкой очень даже выгодно оттеняла рыжину моих волос.

— Сестренка! Запомни этот цвет. Он — твой! — объявила Альриана, увидев меня в новом наряде. — А я тебе тоже подарок подготовила: карту дворца с маршрутом от нас до покоев болотного генерала. С ней не заблудишься!

Карту я с признательностью забрала. Распрощалась с сестрой, племяшкой и генералом Грозой, прижала короб к правому боку, в левую взяла карту и отправилась к месту своей новой службы — в покои генерала Топи.

***

Яд и молоко

Идти было недалеко. Его каменное величество проявил заботу и редкостную дальновидность и выделил своим генералам два этажа в одном крыле дворца. Генералу Топи достался еще и небольшой флигель, соединенный с его апартаментами надземным переходом. Там генерал болот обустроил собственную лабораторию.

Спустившись на второй этаж по центральной лестнице генеральского крыла, я миновала пару подсобных помещений и очутилась у дверей в гостиную.

На мой робкий стук никто не ответил. Я постучала еще. Тишина.

— Новенькая? — притормозил возле меня вывернувший из-за поворота слуга.

— Да, назначена горничной к генералу… — призналась я. — Стучу вот, а мне не отвечают.

— Так генерал-то небось уже в лаборатории, — улыбнулся мужчина средних лет, высокий и худощавый, с приятным лицом. — А вообще, горничные на то и горничные, чтобы входить, даже когда не отвечают. Запомни, милая: ты стучишь не затем, чтобы услышать «да», а чтобы предупредить хозяев о своем появлении. Кстати, как тебя звать-то?

— Глория, — я на всякий случай слегка поклонилась.

— Эмброус, — представился слуга. — Будут вопросы — я до обеда вон там, в бельевой. Подскажу и покажу все, о чем спросишь.

— Спасибо! Но мне бы для начала фронт работ оценить, — я нажала на дверную ручку и обнаружила, что дверь в покои генерала Топи не заперта.

— «Фронт», говоришь? — беззлобно усмехнулся Эмброус. — А знаешь, Глория, вы с генералом, возможно, найдете общий язык. Он любит военные словечки. Но и военную дисциплину — тоже.

— Тогда я должна поспешить! Спасибо за подсказки, загляну, если будет минутка! — Я послала новому знакомому благодарную улыбку и скользнула в приоткрывшуюся дверь.

Разумеется, я опасалась встретить генерала и его недовольный взгляд, а потому постаралась войти как можно тише. Однако таиться было не перед кем. Генерала в гостиной не было. Обставлена комната была сдержанно, если не сказать — скромно. Стол, два стула, карта болот на стене. Ничего лишнего. Только мятый мундир на стуле выдавал, что здесь живет не бездушный служака, а живой мужчина, у которого вчера был очень сложный день.

— Ну-ка, что тут у нас с пылью? — Я водрузила короб на низкую тумбу сбоку от входа, извлекла из него белую салфетку, пипидастр и отправилась инспектировать полки, подоконники и подлокотники.

Пыль нашлась. Не то чтобы ее было много, но ощущалось, что дня три ее никто не гонял.

«Вот и нашлось применение императорскому пипидастру», — пробормотала я и принялась смахивать пылинки со всех доступных поверхностей. К счастью, это не заняло много времени, и уже скоро, оставив генеральский мундир до поры украшать спинку стула, я прошла в следующую комнату.

Это была спальня его сиятельства. И она мало чем отличалась от гостиной: все тот же строгий порядок: постель заправлена, окна приоткрыты для проветривания, на комоде пара флакончиков и расческа. С пылью в спальне я разделалась так же шустро, как и в гостиной, а потом направилась в лабораторию. Пора было все же представиться хозяину и поинтересоваться насчет распоряжений.

Пройдя по переходу, я, уже наученная Эмброусом, один раз громко и решительно стукнула в дверь и тут же отворила ее.

Бросила взгляд внутрь — и застыла на пороге.

Контраст был разительный.

Если в гостиной стоял образцовый порядок, то здесь, кажется, прошел ураган. Колбы, склянки, разбросанные записи, на столе — какая-то сложная конструкция из стеклянных трубок. В углу на подстилке из мха важно восседала здоровенная пупырчатая жаба. Судя по размерам и надутому виду, та самая, что вчера, со слов Альрианы, солировала в лягушачьем хоре.

А посреди всего этого великолепия стоял он. Генерал Топь.

В нижней рубашке навыпуск, с распахнутым чуть не до пупа воротом. Зеленые волосы спутаны и торчат в разные стороны, как пучок изумрудных водорослей после шторма. Он склонился над столом и что-то сосредоточенно рассматривал.

— Если ты из этих… невест с серенадами — у меня змеи голодные, — бросил он, не оборачиваясь. — Очень голодные. Они, знаешь ли, на звонкие голоса хорошо реагируют. Как на обеденный колокольчик.

— Я горничная, ваша светлость, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Новая. Глория.

Топь медленно обернулся. Окинул меня долгим задумчивым взглядом.

— Горничная? — переспросил он и вдруг выдохнул с таким облегчением, что с лабораторного стола взвился в воздух одинокий пергамент. — Уф! Я уж думал, ты мне сейчас арию затянешь. Слушай, Глория… Мне тут никто не нужен. Иди в гостиную, в спальню, делай что хочешь — пыль вытирай, мундир погладь, если умеешь. Но в лабораторию не лезь и на глаза мне не попадайся. Ясно?

Я сделала шаг назад, но уходить не собиралась. Так и осталась стоять в дверях.

— А если я хочу помогать? — спросила задиристо.

Генерал Топь фыркнул.

— Помогать? Чем? Ты пиявок хоть раз в руках держала?

— Держала, — пожала я плечами. — На севере у нас свои болота. Мы там не только клюкву собираем.

Топь посмотрел на меня с сомнением. Потом в его глазах мелькнул нехороший огонек. Так охотник смотрит на дичь, которая сама прыгнула в силок.

— Ну раз такая смелая… — Он махнул рукой в угол, где стоял большой стеклянный ящик с мутной водой. — Вон там аквариум с пиявками. Почисти. Только чтоб ни одна не пострадала. А то Полифем без них заскучает и квакать разучится. А у меня, между прочим, отбор. Там, может, лягушачий хор понадобится для поднятия боевого духа.

Чей дух, свой или участниц, он собирается поднимать хором лягушек, генерал не уточнил, а я не стала переспрашивать. Подошла к аквариуму, заглянула внутрь. Пиявки лениво шевелились на дне: штук двадцать, не меньше!

— Чистить? Прямо сейчас? — уточнила я.

— А что, передумала? — Топь скрестил руки на груди и прислонился к косяку с видом человека, который только что выиграл спор, даже не начав его. — Могу проводить до выхода.

Вместо ответа я закатала рукава. Молча взяла сачок, ловко выловила пиявок, пересадила во временную банку, слила воду из ящика и принялась промывать гравий на дне. Пиявки в банке чувствовали себя прекрасно: плавали себе кругами, будто всю жизнь только и делали, что из аквариума в банку переселялись.

Топь наблюдал. С каждой минутой его лицо менялось. Сначала на нем читалось легкое ехидство, потом удивление, потом — нечто похожее на уважение.

— Ты… это… — наконец подал он голос. — Откуда, говоришь, такая умелая?

— Так с севера, — ответила я, не оборачиваясь. — У нас там пиявки — первые помощницы в лечении. Кровь отсасывать, если кто покусает или ноги у стариков отекут. Я с детства привыкла.

Топь подошел ближе, заглянул в банку. Пиявки и правда казались довольными — насколько они вообще способны быть довольными.

— Император, зараза… — пробормотал он себе под нос. — Подослал-таки не просто горничную, а универсального солдата.

— Простите? — переспросила я, расслышав, но не поняв.

— Я говорю: молодец, Глория, — уже громче ответил Топь. — Справилась. Пиявки тебя не боятся. И ты их тоже… Это, знаешь ли, редкость.

Я закончила с аквариумом, вытерла руки ветошью, которая нашлась тут же, на стеллаже.

— Что дальше, ваше сиятельство? — спросила я.

Топь посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул на другую сторону лаборатории, где в террариуме лениво копошились небольшие зеленые змейки.

— Видишь тех гадов? — спросил он. — Редкий подвид болотной гадюки. Мне нужно стабилизировать их яд для сыворотки. Эксперимент сложный, требует точности. Самому некогда: змеи капризные, записи разлетаются, Полифем обижается…

— Если объясните, как стабилизировать… — протянула я, теряя только обретенную уверенность.

Топь покачал головой, словно не веря своим ушам:

— Кто тебе, неумехе, с ядом работать позволит? Вот если возьмешься молоко кипятить и носить мне каждые полчаса — ровно тридцать семь градусов, ни больше ни меньше, — буду должен. Справишься?

Я спрятала улыбку: кажется, лед тронулся. Меня приняли на должность не горничной, а младшего лаборанта!

— Справлюсь, мой лорд, — ответила я. — Я же с севера. Мы там не только пиявок ловим, но и молоко кипятить умеем.

Топь хмыкнул.

— Ну тогда договорились. Кухонька вон там, — он махнул рукой в дальний угол, — молоко в леднике. Плита магическая, регулируй как хочешь. И, Глория…

— Да?

Топь отвернулся, делая вид, что очень занят записями на столе.

— Пиявок больше не трогай. Они тебя и так зауважали. А я… я, кажется, начинаю понимать, почему император тебя прислал.

Я вышла из лаборатории, прикрыла за собой дверь и только тогда позволила себе улыбнуться во весь рот.

Ну что ж, Рыжая. Первый раунд — за тобой.





Глава 6


Глория Горнфельд. Эксперимент

Ледник я нашла легко и просто — благодаря карте, нарисованной Альрианой. Спрашивать себя, откуда сестрице знакомо расположение ледника в апартаментах Топи, я не рискнула. Боялась сделать неловкие выводы.

Пройдя всего десяток шагов, я свернула в узкий, как горный лаз, неприметный коридорчик, из которого открывалась дверца на ледник. И да, молоко на леднике было. В огромном, в половину моего роста, кувшине. Глядя на него, я вдруг сообразила, что на радостях даже не спросила, сколько молока нужно принести и согреть.

«Ладно. Берем все. Что я — кувшинов не носила?» — подбодрила я себя.

Ручка кувшина была ледяной — могла повредить кожу. Я сняла фартук, обернула им кувшин и ручку. Подхватила тяжеленную глиняную посудину и бочком-бочком пробралась через узкий коридорчик, а там уж прямо — насколько хватало сил выпрямиться под грузом — дотопала до лаборатории.

Топь, завидев меня, даже оторвался от своих заметок.

— Эм… Глория? — Он не сразу вспомнил мое имя. — Ты зачем все молоко, что было на леднике, притащила?

— Вы не сказали, сколько… — пропыхтела я.

— Моя вина. Признаю, — вздохнул Топь и… вернулся к записям!

— Мой лорд? Так сколько надо-то? — водрузив кувшин на стул у входа в кухоньку, напомнила я о себе.

— Пять плошек, заполненных каждая ровно наполовину, — генерал, почти не отрываясь от записей, махнул на стеллаж, где на верхней полке и правда стояли высокие чаши из прозрачного стекла. На каждой имелась разметка.

«Хоть на глаз отмерять не придется», — обрадовалась я.

Взяв одну плошку, отыскала на кухоньке кастрюльку и отмерила в нее пять доз молока. Кастрюльку поставила на самонагревающуюся конфорку, тут же отыскала градусник и повесила его на бортик, после чего начала помешивать молоко, чтоб прогревалось равномерно.

Когда оно согрелось до тридцати девяти градусов, конфорку я отключила.

— Где ставить плошки с молоком? — спросила генерала, который, как выяснилось, уже оторвался от записей и последние пару минут с любопытством наблюдал за мной.

— Сюда, на лабораторный стол неси, — указал Топь.

Расставив плошки и наполнив их молоком, я измерила температуру в каждой и с торжеством обернулась к… ну, скажем, начальнику. Или командиру. Хозяином мне Топь все-таки не был.

— Тридцать семь градусов! — доложила со всей серьезностью.

— А с тебя будет толк. Не ожидал, — кивнул Топь.

— Рада стараться, ваше сиятельство! — Я слегка поклонилась, изо всех сил сдерживая ликование. Топь меня похвалил! Если и дальше буду справляться с заданиями — может, позволит стать его ученицей? — А что теперь?

— Теперь, — Топь достал из лабораторного шкафчика большую колбу с мутноватой жидкостью, — мы растворим в молоке антидот, в каждой плошке — свою дозу, а потом будем добавлять в плошки яд. По каплям.

— А… зачем? — Я округлила глаза.

В моем представлении антидота много не бывает. Укусила какая ядовитая тварюшка — пей и лей в рану весь, что есть! Хорошо, что вслух я ничего подобного не сказала. Иначе, наверное, генерал меня выгнал бы. И потребовал бы себе сердечных капель, да побольше.

— Это называется титрование, — тем временем принялся разъяснять Топь. — Понимаешь, мы должны знать, сколько антидота нужно, чтобы нейтрализовать яд. Мало — не сработает, много — организм не выдержит…

— Тит-ро-вание… — завороженно повторила я.

— Именно! Вот смотри. — Топь показал мне длинную стеклянную трубочку. — Это пипетка. Сейчас я буду капать в плошку яд, а ты будешь считать число капель. Как только молоко свернется — значит, антидот весь закончился, и молоко начало створаживаться. Вот, я уже подготовил свиток. В этом столбце — номера плошек, в этом — количество капель антидота в молоке, а этот столбец заполнять будешь ты. Запишешь, сколько капель яда было добавлено прежде, чем молоко свернулось. Готова?

— Да-а! — кивнула я, глядя на генерала, как дитя на мага иллюзий.

— Тогда начали. Считай. Вслух!

— Раз… два… три…

Волшебство быстро развеялось. Оказалось, ставить алхимические эксперименты — дело кропотливое, но совсем не похожее на магические зрелища. Я просто считала капли и записывала их число в свиток. Топь то и дело набирал в пипетку новые порции змеиного яда.

Мы дошли уже до пятой, последней плошки, когда по коридору прогрохотали шаги, дверь после короткого громкого удара распахнулась, и в лабораторию ворвался взмыленный мальчишка-посыльный. Вероятно, чей-то паж. Может, даже самого императора.

— Ваше сиятельство! — заорал он во всю мощь своих легких. — Его императорское величество напоминает, что невесты уже собрались! Ждут только вас!

Пальцы генерала дрогнули, сжали пузырек на конце пипетки чуть крепче необходимого.

— Пять-шесть-семь-восемь… или девять? — Я оторвала взгляд от кончика пипетки и подняла его на лицо Топи.

Лицо медленно темнело. Виски, скулы, носогубные складки словно накрывало зеленоватой тенью. Зрачки генерала, который оглянулся на мой испуганный лепет, медленно, но неотвратимо вытягивались по вертикали.

— Сбилас-с-сь! Она — сбилас-с-сь! — Топь снова повернулся к мальчишке-пажу. — Ис-с-за тебя!

Кожа генерала продолжала темнеть, и я готова была поклясться, что на ней проступает рисунок чешуи.

Ой… Это что — он превращается?! Прямо здесь, в лаборатории?!

— Ваше сиятельство, я… я только передать… император велел… — Теперь уже лепетала не я, а звонкоголосый паж, который глядел на генерала круглыми от ужаса глазами.

— Экс-с-спер-р-римент, — прорычал Топь, и в его голосе появилась низкая, вибрирующая нота, от которой у меня по спине побежали мурашки. — Сорван. И-с-сз-за… ТЕБЯ!

Он сделал шаг к гонцу. Тот на шаг отступил. Топь снова ступил вперед. Гонец отшагнул. Но потом отступать мальчишке стало некуда: его спина прижалась к двери, которая, как нарочно, открывалась внутрь.

— Полгода работы, — шипел Топь, и в его голосе уже явственно клокотало что-то драконье. — Шесть месяцев подбора концентраций. Триста семьдесят три пробы. И все коту под хвост из-за того, что какому-то мальчишке приспичило ворваться БЕЗ СТУКА?!

Мальчик с усилием оторвал взгляд от взбешенного Топи, на скулах которого уже совершенно явственно проступили бледно-зеленые чешуйки, и бросил на меня загнанный, умоляющий взгляд.

«Спасите! Помогите! Я не хотел!» — читалось в нем.

Помочь пажу очень хотелось, но я не знала — как. Мне приходилось видеть драконов в обеих ипостасях: в небе, во дворе сестринского дома, даже на расстоянии вытянутой руки. Но вот как утихомирить взбешенного дракона — я понятия не имела!

Но не позволить же погибнуть ребенку?

— Ваше сиятельство! Лорд Топь! — окликнула я, мысленно проклиная себя за слабоумие и отвагу.

Гонец жалобно всхлипнул и зажмурился.

Его сиятельство герцог Лил, генерал Топь, остановился. Медленно, нехотя развернулся ко мне всем телом.

— Чего тебе, Глория? — прорычал раскатисто.

Вот именно. Чего мне? Да если бы я знала!

Вот только плана, как действовать и что говорить дальше, у меня не было…

В поисках подсказки я бросила испуганный взгляд в сторону и увидела пупырчатого жаба. Он вжался в угол от страха, надул горловой мешок так, что, казалось, вот-вот лопнет…

Снова перевела взгляд на генерала, открыла рот и…

— Квак-ква-а-а-ква!.. — выдала длинную лягушачью трель.

Лица вытянулись у всех. Даже у жаба.

— Квак-квак… — ответил он робко.

Топь замер. Его драконьи глаза, только что горевшие яростью, медленно-медленно моргнули. Чешуя на скулах перестала расти и как будто даже чуть побледнела.

— Ты… квакнула? — переспросил он, будто не поверил своим ушам.

— Детство на болотах, ваше сиятельство, — скромно потупилась я. — А ваш солист, — я кивком указала на жаба, — был сильно испуган. Я… решила его успокоить, а то у певцов от сильных переживаний голоса, бывает, пропадают.

— То есть ты не пыталась посмеяться надо мной, а разговаривала с Полифемом? — В глазах Топи загорелся огонек исследовательского интереса.

— Так точно, — уже смело глядя генералу в глаза и позволив себе легкую улыбку, подтвердила я.

— То есть ты разговариваешь с лягушками. И что же ты ему сказала?

— Что-то вроде «будь безмятежен, как соцветие болотной лилии в лучах восходящего солнца»…

— Ква! — Одобрительно надул мешок Полифем, словно подтверждая каждое мое слово.

— Поэтично, — оценил Топь.

Полифем начал заводиться. Он издал целую руладу, в которой можно было при некоторой фантазии распознать мотив романтической баллады «Стою один среди болот».

Чешуйки на лице Топи почти исчезли. Зрачки вернулись к форме круга.

— Мы еще вернемся к разговору о твоих способностях, — многозначительно пообещал он.

— С удовольствием, мой лорд, — с достоинством поклонилась я и осторожно напомнила: — А сейчас вам бы умыться — и на отбор. Император ждет. Невесты, наверное, все свои серенады перепели…

— Ах, да. Отбор. — Топь скривился, глянул на мальчишку-пажа, который все еще жался у порога, рыкнул на него хрипло, но уже беззлобно: — Брысь!

Паж выскочил из лаборатории, как заяц из силков. По коридору, отдаляясь, прокатилось эхо его торопливых шагов.

Топь же снова обернулся ко мне.

— Я скоро вернусь. Ты… не смей уходить. Дождись меня. Поняла? Мы доведем этот эксперимент до конца. Сегодня же! Это мое условие.

— То есть вы приказываете мне сидеть здесь и ждать, сколько бы отбор ни продлился? — Я отложила в сторону листок с записями, который все еще подрагивал в моих руках, оперлась ладонями о стол, задрала подбородок.

— Да. Приказываю. — Топь с вызовом отодвинул в сторону последнюю плошку с остывшим молоком.

Я медленно выпрямилась.

— Хорошо. Тогда у меня тоже есть условие!

Топь уставился на меня тяжелым давящим взглядом. Он явно не привык, чтобы ему ставили условия. Тем более — горничные.

— Какое условие? — низким, опасным голосом протянул он.

— Вы позволите мне позаботиться о вашем внешнем виде и наденете сюртук, который я поглажу. На отбор нельзя идти в таком виде! — решительно объявила я.

— Так ты не только квакать и считать капли умеешь, Глория? Не перестаешь меня удивлять! — повеселел генерал. Он, похоже, ожидал совсем других требований.

— И белье отпаривать, и императорским пипидастром махать, и вышивать… гладью, — с улыбкой кивнула я.

— Пипидастром?.. Император подарил тебе пипидастр? — неожиданно возмутился Топь. — Так, лаборатория подождет, эксперимент — тоже. А ты сейчас же предъявишь мне этот… дастр. Идем!

Пересадив Полифема со стола в малюсенький искусственный пруд, где плавали другие лягушки, генерал Топь схватил меня за руку и повел в свои покои.

— Ну, показывай эту императорскую штуку! — потребовал он, едва мы миновали порог его гостиной.

— Так вот он, — я указала на рукоять из орешника, к которой крепились пушистые разноцветные птичьи перья.

— И что этой штуковиной делают? — Топь подозрительно покосился на пипидастр, который я оставила на подоконнике.

— Пыль сметают, разумеется, — я чуть пожала плечами.

— А я думал, драконьи хвосты щекочут, — то ли пошутил, то ли озвучил свои тайные фантазии генерал.

— Будем считать, что я этого не слышала, ваше сиятельство, — я нахмурилась и поджала губы, показывая, что не одобряю фривольных шуток в своем присутствии.

Понимая, что генерал уже готов принять мою заботу, я подала ему расческу, а пока он разбирал свои изумрудные пряди, отряхнула от пыли и отпарила его парадный сюртук, принесла свежую рубашку.

— Кажется, я не выглядел так нарядно со времен выпускного в магической академии, — глядя на себя в зеркало, заявил Топь, когда я завязала его шейный бант пышным узлом и поправила аксельбант. — С тобой даже отбор кажется не таким уж страшным бедствием, Глория.

— Это комплимент, ваше сиятельство? — улыбнулась я.

— Это факт. Помни, я рассчитываю, что ты меня дождешься. — Топь посмотрел на меня через отражение в зеркале, и в его взгляде было что-то новое. Какая-то искорка и теплая задумчивость. — Я скоро.

Генерал ушел, а я осталась стоять, глядя на закрывшуюся за ним дверь.

«Кажется, я только что выторговала себе право гладить драконьи мундиры, — пробормотала про себя. — Жизнь удалась!»





Глава 7


Глава 7

Генерал Топь. Знакомство с невестами

Его сиятельство герцог Лил Куагмир, генерал Топь, прекрасно знал, где находится большой бальный зал, в котором его ждали невесты, но предпочел бы заблудиться в коридорах и переходах императорского дворца. Он был не против найти свою наездницу и жениться — когда-нибудь потом.

Однако затея императора с отбором ему не нравилась: он никогда не был публичной личностью. Даже родом Болотных, который возглавлял, Топь предпочитал править практически из тени. Тихо, незаметно, аккуратно дергая за ниточки и сплетая их в замысловатую ловчую сеть.

К сожалению, отказать императору, который вдохновился успехом с женитьбой генерала Грозы, Топь не мог. Оставалось сжать зубы и терпеть. Так, со сжатыми зубами, с моноклем в одном глазу — драконы по своей природе все как один хорошо видели вдаль, но не слишком хорошо вблизи — он вошел в бальный зал и направился к императору.

Его величество уже сидел на возвышении, на своем каменном троне, и с благожелательной улыбкой на губах и веселым огоньком во взгляде наблюдал за собравшимся у его ног цветником.

— Его сиятельство герцог Лил! — торжественно возвестил герольд, стоило Топи показаться на пороге.

Цветник, состоявший из нескольких десятков леди разных возрастов, наряженных в бальные платья самых невероятных оттенков, дрогнул, как от порыва ветра, и плавно склонился в приветствии, утопая в собственных пышных юбках-соцветиях.

Топь молча зашагал по центральной дорожке, по обе стороны которой цвели эти «цветочки», к императорскому трону. Дойдя, поклонился, согласно регламенту, вначале — правителю, потом, развернувшись, — всем невестам разом.

— Прошу вас, встаньте, — обратился он к невестам. Далее ему следовало толкнуть приветственную речь, но вот беда: он ее не подготовил! Слишком увлекся экспериментом. — Я… признателен каждой леди, кто почтил этот отбор своим присутствием. Надеюсь, вы запомните время, проведенное на отборе, только с лучшей стороны. А я… постараюсь, чтобы вы не скучали!

Только дав такое обещание, Топь сообразил, что тем самым подписал себе приговор. Ведь теперь каждая леди будет ждать развлечений с его участием, а он совсем не планировал проводить с ними много времени!

— Смело! — хмыкнул за спиной Топи император. — А делал вид, что против.

К счастью, эту насмешливую реплику слышал только сам Топь: до невест она не долетела.

Топь протяжно вздохнул. Оглянулся на его императорское величество, одарил его полным скорби и немого укора взглядом.

— И что дальше? — спросил одними губами.

— Иди и сядь подле меня, — позвал его император так громко, чтобы услышали все присутствующие. — Мы вместе выслушаем приветственные речи каждой леди и оценим подготовленные ими для тебя подарки.

Топь еле слышно застонал, чувствуя себя выставочным экспонатом в музее, но покорно уселся на довольно удобное кресло, установленное рядом с императорским троном. Более бесполезного времяпровождения он себе представить не мог!

С тоской вспомнил лабораторию, пиявок, плавающих в аквариуме, почистить который у него все не доходили руки, зато дошли у Глории. Вспомнил сосредоточенное веснушчатое личико под рыжей челкой и губы, отсчитывающие капли. Ему безумно захотелось обратно — туда, в родные стены, где все было по-научному четко и внятно. Где даже непредсказуемый в своих результатах эксперимент все равно находился под его контролем.

— Леди Амальтея Трифольди, — прозвучал рядом нежный девичий голосок, вынудив генерала оторваться от теплых воспоминаний. — Я решила, что лучший подарок для вашего сиятельства — написанные мною в вашу честь поэтические строки!

— Читайте, леди, — видя, что Топь не спешит отвечать, милостиво разрешил император.

— Его изумрудные пряди подобны тенетам во мгле… — с легким подвыванием затянула леди Трифольди. — Его изумрудные брови — колосья в сиянии луны!

Дальше Топь не слушал, только кивал ритмично каждый раз, когда девица делала паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. Грудь, выставленная напоказ почти полностью благодаря глубокому декольте, была похожа на подушку и плавно колыхалась, навевая на генерала сон.

— Чудесно! — император захлопал в ладоши, и Топь вздрогнул, очнувшись от дремы.

— Да, очень мило, — подтвердил он. — Благодарю.

Леди Трифольди мило заалела плотными щечками, возложила к ногам Топи свиток с записанными на нем стихами и отошла, шурша шелками.

Следующие три невесты возложили туда же набор носовых платков с изображением болотных кувшинок, вышитых неровными стежками; пучок сушеной мяты, перетянутый атласной ленточкой; брошь-стрекозу из проволоки с нанизанными на нее бусинками из болотного жемчуга.

Топь устало поморгал глазами, отчаянно желая растереть слипающиеся веки.

— Не спи, генерал! Это не сложнее, чем разбить бивак неподалеку от места грядущего сражения! — попытался утешить его император.

— Да лучше б я новую партию с хором лягушек разучивал! — проворчал Топь, но остался сидеть, где сидел: было бы непочтительно оставить без внимания оставшихся невест, которых все еще было больше четырех десятков.

Вскоре у ног бравого генерала возвышалась целая гора подарков: набор лабораторной посуды из горного хрусталя, клетка с экзотической певчей птичкой, чайный прибор, картина авторства самой дарительницы и не менее десятка свитков с одами в честь генерала Топи и его изумрудных глаз и бровей.

Последней невестой, решительной походкой приблизившейся к императору и генералу, оказалась неприлично высокая леди с целой гривой светло-русых волос, на которые, похоже, опрокинули целую коробку блесток.

— Леди Кати Казенбахер, — представилась она, растянув в покровительственной улыбке довольно узкие губы. — Позвольте вручить вам, генерал, редчайший трактат, который называется «Тысяча и один способ украсить ваш пруд»! Уверена, он пригодится вам в обустройстве нашего с вами собственного прудика перед домом, который мы построим в ваших родовых землях!

— О! Вот это деловой подход! — восхитился император, пока Топь пытался отдышаться и задавить рвущийся из горла возмущенный рык: не хватало еще, чтобы эта выскочка что-то за него решала!

— Да! Очень полезный фолиант, ваше величество! — Леди изобразила воодушевление. — Я столько слышала о болотах генерала и решила, что ему это просто необходимо! «1001 способ украсить ваш пруд» — последнее издание! Здесь и плавающие фонарики, и музыкальные фонтаны, и даже инструкция, как высадить кувшинки так, чтобы они цвели в форме сердечка!

«У меня там пиявки, леди. Им плевать на форму кувшинок. Им вообще плевать на все, кроме свежей крови. А фонарики они сожрут!» — прокричал про себя Топь, но вслух произнес совсем другое:

— Благодарю, леди. Очень… познавательно. Возвращайтесь к вашим подругам.

— Я могу заглянуть к вам отдельно, генерал, и показать несколько иллюстраций! У меня есть еще вторая книга — «Садовые гномы: новый взгляд на ландшафт»! — Леди послала Топи многозначительную улыбку, будто намекала совсем не на гномиков.

— Как-нибудь в другой раз… — Топь все же вынул из ноющей глазницы монокль и смущенно потер усталую бровь.

«Глория, где ты? Спаси меня. Или хотя бы квакни!» — взмолился он мысленно.

— Когда же будет объявлена победительница сегодняшнего этапа? — не торопясь уходить, потребовала леди Казенбахер.

— Мне нужно будет подумать. Внимательно изучить подарки каждой леди… — Топь вдруг понял, что снова берет на себя обязательства, с которыми никогда и ни за что не справится. — В общем, точно не сегодня, — закончил он.

Леди Казенбахер недовольно поджала губы, но все же вернулась в ряд невест, над которым возвышалась, подобно маяку над волнами.

— На этом сегодняшний вечер завершен. Ступайте на ужин, леди, — отпустил девиц император. — Следующая встреча с генералом — послезавтра. А пока — отдыхайте, знакомьтесь и готовьтесь: раз генерал обещал, что скучно не будет — значит, вас ждут непростые испытания!

Леди заохали, завздыхали, зашелестели подолами, по одной, по двое выплывая из зала.

Дождавшись, когда последняя из них скроется за дверями, Топь медленно сполз, растекся по креслу, где до этого несколько часов сидел ровно, будто кол проглотил.

— Вижу, ты впечатлен подарками, — делая слугам знак подать напитки для себя и своего генерала, заговорил император. Топь уловил в его голосе смешливые нотки. — А как тебе мой подарок? Доволен?

— Каким подарком, ваше величество? — насторожился Топь.

— Горничной, разумеется. Я слышал, она не только аквариумы для пиявок чистит, но и с Полифемом спелась. Буквально.

Топь помрачнел. Такой вспышки гнева, как при появлении пажа, он сам от себя не ожидал.

— Она... квакнула, — проворчал он.

— Знаю. Мне уже донесли. И что, подействовало? — Император продолжал веселиться.

— Под... действовало, — процедил Топь сквозь зубы.

— Отлично! Значит, не зря я ее с севера выписывал, — генералу показалось, что император готов начать потирать ладони от удовольствия. Вот только чему его величество так радовался — Топь пока не понимал.

Выдержав паузу и окинув опустевший зал беглым взглядом, его величество принял у слуги два бокала с ягодным морсом. Один передал Топи.

— Ну а как тебе вообще, Топь? — спросил тоном заботливого дядюшки. — Тяжело?

— Как на каторге, ваше величество.

— А ты думал, лапы императорского трона — это только почет и привилегии? Это, брат, ежедневный тяжкий труд. Иногда — каторга терпения.

— Я предпочел бы настоящую каторгу. Можно даже на торфяниках.

— Знаю. Но те пиявки подождут, — хмыкнул император. — А эти — нет. Знаешь, сколько мне писем и просьб на проведение нового отбора поступило с тех пор, как Гроза с Альрианой поженились? То-то и оно! Так что терпи.

Топь не ответил. Только надрывно вздохнул, всем своим видом показывая, где он видел этот отбор и его участниц.

— Кстати, — как бы между прочим поднял бровь император, — Глория, говорят, не только квакать умеет, но и считать?

— Умеет, — коротко ответил Топь, снова не понимая, куда клонит его величество. — И молоко кипятить. И мундиры гладить.

— Хорошая девушка. Хозяйственная. Редкость по нынешним временам. Ты это... присматривай за ней. Чтобы не сбежала.

— Куда она сбежит? — Топь пожал плечами. — У нее здесь Полифем, эксперимент не доделан, молоко в леднике…

Император посмотрел на него долгим говорящим взглядом.

— Я не про то, Топь. Я про то, что такие кадры на дороге не валяются. Цени, пока есть. И иди уже, — махнул он рукой. — Терпи. Днем — отбор. Вечером — лаборатория, пиявки и твоя... полезная горничная. Считай, что ты уже выиграл.

Топь пронзил императора взглядом с выражением «я вас обожаю, ваше величество, но сейчас возьму и квакну прямо здесь». Приказал слугам доставить подарки в его рабочий кабинет и сам поспешил уйти, пока император не передумал и не вернул невест ради какого-нибудь нового увлекательного конкурса.





Глава 8


Глория Горнфельд. Подарки — не отдарки

После того как генерал Топь покинул свои покои, я решила вернуться к делу, ради которого меня к нему «приставили» горничной, и отправилась чистить ванну — большую, способную вместить дракона в его истинном крылатом обличье. Однако далеко в этой задаче продвинуться не успела: в покои генерала ворвались сразу четверо дворцовых слуг и объявили, что все сделают сами, а моя задача — лишь руководить и направлять.

Это было очень кстати: в одиночку я бы провозилась до глубокой ночи с одной только драконьей купальней. Но и совсем уж бездельничать я все равно не была готова, а потому, найдя и выделив для каждого помощника фронт работ, решила позаботиться об одежде генерала. Все-таки отпаривать мундир на ходу и в спешке — не лучшее решение.

К ужину покои генерала Топи сверкали чистотой. Нигде не было ни пылинки. Императорский пипидастр гордо покоился в специальной подставке. В шкафах не осталось ни одной несвежей ношеной вещи, а рубашки, штаны и сюртуки в гардеробной висели в строгом порядке в зависимости от цвета и торжественности.

Отпустив слуг, я метнулась в лабораторию: покормить лягушек в прудике и пиявок в аквариуме. Все-таки отбор — отбором, а живность должна питаться по расписанию! С квакающими определилась быстро: банки с личинками мотыля заметила еще раньше, когда бегала на ледник.

А вот кровушку для пиявок отыскала не сразу. И потом еще долго пыталась сообразить, как ее подать этим кровососкам. Не из пипетки же поить каждую? Пакетики с кровью в конце концов отыскались там же, где молоко и мотыль, — на леднике.

Опыт похождений по северным болотам подсказывал, что замороженную кровь пиявки пить не будут, так что пришлось греть пакетик на водяной бане, а уж потом опустить в аквариум и подвесить на специальный крючок. Почуяв тепло, пиявки мигом присосались к пакетику, напоминающему собой маленький кожаный бурдюк, и начали толстеть. К тому времени как последняя пиявка отвалилась от пакета, он был совершенно пуст.

— Вот и ладушки. Значит, его сиятельство расфасовал пищу для вас заранее, — выдохнула я с облегчением и выбросила пакет. Плошки убирать без указаний Топи не рискнула.

Заперев лабораторию, я вернулась в гостиную генерала, присела у стола, гадая, не послать ли за ужином для него или он поужинает вместе с невестами. Не знаю, когда и как я положила на стол согнутую в локте руку, когда уронила на руку голову. Но факт остается фактом: я уснула! И очнулась, только когда в гостиную ввалился, пыхтя и отфыркиваясь под грузом разнообразных пакетов, свертков и коробок, сам герцог Лил своей сиятельной персоной.

— Глория? Ты что — спишь? — отчего-то изумился он.

— А? Да… Нет! Не сплю! Вам помочь? — Я подхватила падающий сверток, положила на стол. — А это что?

Генерал сгрудил свою ношу туда же.

— Подарки, — ответил он с таким отвращением, будто в руках у него были не надушенные коробочки и пакетики, а ведро навоза. Впрочем, подозреваю, навоз такой брезгливости у генерала бы не вызвал.

— Апчхи!.. — изумилась я и бросилась открывать окно: куча подарков благоухала, как парфюмерная лавка!

— Вот именно. Я бы тоже на них начихал с удовольствием, но нельзя. Приказ императора: изучить, оценить, объявить победительницу! — пожаловался Топь.

Я сочувственно вздохнула. Снова подхватила соскальзывающий со стола сверток. Он развернулся прямо у меня в руках.

— Носовые платки с кувшинками? Мило. Вышивка, правда, кривовата… — хмыкнула я, разглядев содержимое.

— Кривовата? Я бы и не заметил. А об этом что скажешь? — Топь протянул мне фолиант в богатом переплете с позолоченным форзацем.

— «1001 способ украсить ваш пруд»? — прочитала я название. — Ваше сиятельство, у вас же там пиявки!

— Вот именно, — Топь довольно улыбнулся. — Я то же самое подумал.

Потом окинул меня задумчивым взглядом, и в его глазах зажегся хитрый огонек.

— Послушай, Глория. Как моя горничная, ты обязана помочь мне разобрать эту кучу, не так ли?

— Наверное… — неуверенно кивнула я.

— Знаешь, будет здорово, если заодно ты поделишься со мной мнением о каждом из подарков, — сделал генерал очередной хитрый ход.

— Вы хотите, мой лорд, чтобы я помогла вам выбрать лучший и определить победителя? — наконец прозрела я.

— Было бы неплохо, — опустил голову Топь, протяжно вздохнул, взглянул на меня жалобно. — Я же сам и за неделю не управлюсь! А мне еще пиявок кормить…

Тут уже настала моя очередь смущенно опускать голову.

— Пиявки уже накормлены, мой лорд. И лягушки тоже, — призналась я.

Топь открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ты накормила пиявок? Как? Чем?! — спросил он потрясенно.

— Обыкновенно. Кровью. Нашла на леднике пакеты. Согрела один на водяной бане и подвесила в аквариуме на специальный крючок. Он ведь там для этого?

— Для этого… — все еще неверяще моргая глазами, подтвердил генерал.

— Ну вот. — Я неловко пожала плечами. — В общем, питомцы сыты. А вы, мой лорд? Вы хоть ужинали?

Топь прислушался к себе, будто спрашивая у собственного желудка, когда тот в последний раз получал пищу, и признался:

— Боюсь, ужин я пропустил. Как и обед.

— Тогда я могу приказать принести ужин! — оживилась я.

— А сама ты ужинала? — проявил неожиданную заботу генерал.

— Нет, — честно ответила я.

— Тогда давай сделаем так. — Топь внезапно взбодрился, повеселел. — Сейчас мы с тобой поужинаем. Вместе, как друзья. Потом ты поможешь мне разобрать подарки. А потом я отпущу тебя до утра. Идет?

— Ладно. Только победительницу выбирать будете сами. В конце концов, невесту император для вас ищет! — напомнила я.

— Глория, не порть аппетит! — взмолился Топь. — Сначала ужин, потом — споры. И вообще, тебе что — трудно поделиться своим мнением? Я же вижу, что ты — девушка разумная, практичная, отчего бы мне не учесть твои суждения?

Обычно разумной и практичной у нас в семье называли Альриану. Мне порой было даже досадно, что моей сметки на фоне более громкой и яркой сестры как-то не замечают. А вот Топь — заметил!

— Мне не трудно, мой генерал, — улыбнулась я польщенно. — Раз вам так важно, я, конечно, подскажу, что смогу.

— Вот и чудно! — Топь повеселел еще больше и взялся лично заказать для нас ужин.

О том, что болотные драконы питаются отнюдь не пиявками и не лягушачьими лапками, я и раньше знала. Но выбор его сиятельства меня все равно слегка удивил. Оказалось, что в быту генерал Топь предпочитает пищу достаточно простую, но вкусную и сытную. Никаких деликатесов. Мясо барашка, зажаренного на вертеле. Свежайший серый хлеб, запеченные коренья и грушевый сидр — вот из чего состоял наш поздний ужин. Правда, для меня его сиятельство неожиданно заказал еще и десерт: меренговый рулет со взбитыми сливками и карамелизированной брусникой.

— Это чтобы подсластить твою нелегкую службу горничной, — подмигнул он, когда я закрыла глаза, наслаждаясь вкусом лакомства. — Будешь мне так же хорошо помогать, как сегодня, — каждый день баловать стану!

— После таких обещаний я из фартука выпрыгну от усердия! — засмеялась я.

Так, смеясь и перешучиваясь, мы и перешли от ужина к разбору подарков. И, если честно, я очень скоро поняла: на пустой желудок, да без помощи, с этой задачей ни один дракон не справился бы!





