Глава 1


2 года спустя…

— Ты уверена? — спрашивает Тим по телефону, пока я перебегаю дорогу. Мы пока в разных городах и единственное, что нам остается, иногда созваниваться.

Машины сигналят за спиной одна громче другой, сегодня весь город стоит в пробке из-за аварии на мосту. Я показываю жест в качестве извинений водителю и улыбаюсь, чтобы сгладить свое нарушение правил дорожного движения. Перехожу в крайне неподходящем месте, но отсюда ближе до редакции.

— Да, все будет путем.

— Я слышал, что шеф в этой компании тот еще мудак.

— Они сами пришли к нам в универ и выбрали практикантов. Грех отказываться… — убеждаю друга и себя. Вообще-то СТР-Медия, действительно, не славится хорошей репутацией. О них всякое ходит. И что внеурочной работы полно. И поднимают по карьерной лестнице “своих”, несмотря на реальные заслуги. И на многие вещи могут закрыть глаза. Но я учусь не в самом успешном вузе, который не предоставляет базу практики. По сути, мне некуда податься. Ребят с нашими дипломами даже не рассматривают где-то в более хороших местах. Поэтому я обрадовалась и ухватилась за эту возможность, как за шанс прорваться дальше.

— Если что…

— Знаю, знаю, — перебиваю я Сотникова, проскакивая мимо очередной иномарки. — Позвоню, и ты пробьешь по своим каналам. Я справлюсь.

— Давай, порви там их всех, Джульетта! — я слышу в его голосе улыбку, и тоже улыбаюсь. Это редкое чувство, когда мне хочется улыбнуться в ответ. Эти два года похоронили ту Киру, которая умела радоваться жизни и видеть в мелочах красоту. Теперь небо надо мной всегда мрачное и серое. Под ногами вечные лужи. Радуга больше не приходит под окна моего дома.

Я проиграла миру и осталась одна…

У огромного светлого здания я торможу. Делаю несколько глубоких вдохов, закрываю глаза и считаю до десяти. Мне нужно войти и забрать опыт, который нигде, кроме как здесь, я не смогу получить. Я всегда мечтала быть журналистом, писать про важные вещи. Я почти исполнила свою мечту. Рада ли я этому? Ни капельки. Мне все больше хочется бросить все и уйти. Но я не могу.

Рома бы не обрадовался… Я стою здесь только из-за него.

— Вперед! — я сжимаю кулак и вхожу внутрь.

Нужный мне этаж встречает шумом и оживленностью. Открытое пространство, столы вплотную, на мониторах — фотографии разных людей, чужие сторис, скрины переписок. На плазме крутят свежий выпуск с заголовком «Звезда сериала снова попалась».

Я оглядываюсь, ощущая себя немного не в своей тарелке. Мне хотелось работать в какой-то более солидной редакции, писать про политиков, ездить на важные мероприятия, так я себе это представляла. А не желтая пресса, где задача — вытащить хайповую новость и поднять просмотры.

— Кира? — ко мне подбегает молодая девушка, на вид ей не больше двадцати пяти. Она одета в плиссированную юбку в горошек, сверху блузка светлая, длинные серьги в ушах и копна темных волос, которые незнакомка завязала в высокий хвост. Она выглядит немного уставшей, хотя еще даже не вечер.

— Да, я, — киваю и протягиваю руку, предполагая, что как-то так нам нужно познакомиться.

— Карина, — она пожимает мою ладонь, скупо и при этом довольно добродушно улыбнувшись.

— А вы…

— Не “выкать”. У нас тут все на “ты” друг с другом. Пошли, — Карина кивает, и мы с ней проходим вдоль шумных коридоров. Я от волнения крепко сжимаю лямку сумки, что висит через плечо, и разглядываю людей, которые заняты свежими выпусками. — Тут у нас отдел, который отвечает за актеров, тут за певцов, эти за блогерской тусовкой следят, эти за разными собственниками больших бизнесов, — рассказывает Карина, показывая на сотрудников.

— Ого, так все строго, — поражаюсь я, что даже темы разделены на отделы.

— Да, у каждого свое и никто в чужое не лезет.

— А я… я в каком отделе буду? — осторожно спрашиваю. На что получаю загадочную улыбку и взгляд, который, с одной стороны, напоминает жалость, с другой, вроде и пытается подбодрить.

Не знаю, как это расценивать. Может, мне стоит начинать волноваться уже сейчас? Может, здесь что-то не чисто? В любом случае, я еще учусь на втором курсе. И практика у меня временная. Всего месяц будет, дальше я буду на основе нее заполнять дневник и делать проект. Может, если все срастется, просто останусь работать. В конце концов, я уже немного устала от кофейни. Хочется светлый офис, удобное кресло и важные обсуждения, а не улыбки с коротким диалогом.

Когда мы входим в просторное помещение, где стоит один большой стол, Карина останавливается.

— Это твое рабочее место, — показывает она.

— А где… остальные? Я буду одна в… кабинете? – с грустью уточняю. Нет, я, конечно, не привыкла жаловаться. Но как-то иначе представляла себе работу в редакции. Думала, что смогу подружиться с сотрудниками. Получать опыт из рук в руки, так сказать. Кто же мне будет здесь советы давать? Стены? Они от меня изолироваться решили? Зачем тогда позвали?

— Там, — Карина жестом указывает на дверь, которую я и не заметила. — Твое непосредственное задание.

— Что ты… имеешь в виду? Я буду сидеть не здесь?

— Здесь, но ты будешь заниматься тем, что скажет наш многоуважаемый шеф.

Я несколько раз моргаю, не особо понимая, к чему она ведет. Тогда Карина наклоняется и уже тише добавляет.

— Он взял тебя личной помощницей. Все твои задания будут крутиться вокруг главы компании.

— А? — я размыкаю губы, но сказать ничего не успеваю, потому что дверь этого самого шефа с шумом распахивается и перед нами предстает он лично…

__



Дорогие читатели! Приветствую вас в истории Киры и Ромы. В этот раз обложку мне пришлось делать самостоятельно, надеюсь, что вам понравится. И конечно, очень жду ваши звездочки, комменатрии. Не оставляйте книгу без внимания!



Обнимаю, ваша Ники.



Первая часть тут:





1.2*


Несколько минут я разглядываю молодого парня напротив. Он держится уверенно, от него прямо исходит эта хищная энергетика. Взгляд высокомерный, лукавая ухмылка, темные, почти черные глаза. Я помню его. Он приходил тогда к нам в университет вместе с другими людьми из этой компании. Мужчина постарше, в галстуке и черных брюках, рассказывал со сцены, как здорово работать у них здесь, и что это отличный шанс для нас в будущем.

Этот же блондин, которому на вид не больше двадцати пяти, сидел в кресле рядом и оглядывал лениво зал. Иногда он не стеснялся брать в руки телефон, кому-то писать и тихо посмеиваться. Он вел себя абсолютно равнодушно к мероприятию, к нам и даже педсоставу. Единственное, чем он выделялся — своей внешностью. Многие девчонки сразу отметили, насколько он привлекательный.

Широкие плечи, волевой подбородок, высокий рост, телосложение, как у скульптуры греческого бога. И себялюбие. Последнее было видно еще тогда невооруженным глазом.

— Доброе утро, — блондин кивает, не сводя с меня заинтересованного взгляда. А мне почему-то становится неловко, будто я забыла одеться.

— Вадим, — голос Карины делается мягче, податливее, словно она очень хочет угодить этому парню. — Это Кира. Твоя личная помощница.

— Я в курсе, — довольно сообщает Вадим, сделав шаг ко мне. Я же, наоборот, пячусь, пока не врезаюсь бедрами в стол. — В конце концов, я же лично ее выбрал. Надеюсь, подружимся, Кира?

А мне и сказать нечего. Ни тон этого так называемого шефа, ни его поведение мне не нравится. И… что? Помощница? Я не собиралась быть чьей-либо помощницей. Вернее, я не против помогать, но я думала, что моя работа будет связана с моим будущим дипломом, а кофе варить я и в кофейне могу так-то.

— Карина, объясни моей девочке все правила работы, — выдает он, а у меня аж уши в трубочку сворачиваются от фразы “моей девочке”. Это что за деловые отношения на минималках? Мало того, что он не соблюдает субординацию, так еще и фамильярничает? Нет, даже больше — переходит границы. Это что вообще… Клянусь, у меня слов настолько нет, что я пребываю в молчаливом ступоре, переводя удивленный взгляд с Карины на Вадима и обратно.

— Поняла. Тогда я ей все расскажу и… — Карина медлит, боковым зрением поглядывает на меня, якобы не уверенная в том, уместно ли вообще о таком сообщать в присутствии новенькой. Затем все же решается. — Твоя мать здесь. Просит аудиенции. Что мне сказать?

— Скажи, что я умер или типа того, — отмахивается он. — Я не готов с утра слушать ее промывку мозга.

Вадим поворачивается и заходит обратно к себе в офис, закрыв за собой дверь. За ним уходит шлейф терпкого парфюма, который переплетается с запахом порошка. Эти ароматы буквально заполняют помещение, будто теперь Вадим повсюду, в каждом сантиметре комнаты. И от этого мне тоже не по себе.

Карина облегченно выдыхает, видимо, ее тоже напрягает шеф, и я, пользуясь моментом, поворачиваюсь к своей коллеге с вопросами.

— Что это значит? Я думала, что буду работать журналистом или хотя бы на подхвате. Мне не говорили, что вам нужна секретарша.

— Ты и будешь на подхвате, — улыбается она, поправляя волосы. — Просто у шефа.

— Сколько ему? — срывается у меня, и я тут же прикусываю язык. Слишком грубо прозвучало.

— Двадцать пять, юный наследник. Раньше тут сидел его отец, но недавно тот слег с сердцем и вот — нам дали Вадима. Так что ты теперь в его полном распоряжении.

— А если… — лепечу я, сжимая лямку сумки. — Если я не хочу?

— Уходи, — показывает она на дверь. — Но я бы не советовала. Насколько я знаю, твой диплом, прости, конечно, то еще дерьмо. Тебе нужны рекомендации, только они помогут прыгнуть куда-то выше. А еще… — Карина подносит палец к губам, словно только что вспомнила. — Точно! Вадим сказал, что берет тебя в штат. То есть с сегодняшнего дня ты не просто на практике, а наша сотрудница и будешь получать зарплату. Очень хорошую. Я даже завидую…

— В смысле? — все это кажется каким-то нелепым сном, который мне не нравится. Сейчас лето. Я через два месяца должна выйти на учебу, начнется третий курс. Как они могли взять меня в штат? Я же на очном. Ничего не понимаю.

— Вадим лично распорядился о твоем жаловании. Наверное, видит в тебе потенциал. Ну… удачи, девочка. Тебе она пригодится.

Карина хлопает меня по плечу и убегает по своим делам. А я так и остаюсь стоять в офисе, смотря на дверь нового шефа…

__

Дорогие читатели! Сегодня скидка на мой завершенный роман 30%

Ты принадлежишь мне

Читать:





Одна порочная ночь и работа мечты превратилась в кошмар. А все потому, что тот загадочный незнакомец, с которым я так безрассудно провела ночь, оказался моим боссом.



Он красивый.

Опасный.

Каждое его слово — приказ. Каждый взгляд — невидимая цепь. Он хочет меня и не скрывает этого. Его методы пугают. Он не остановиться ни перед чем, даже если я буду умолять его на коленях прекратить эту игру.



— Ты будешь моей, Арина. Это лишь вопрос времени...

— Я твоей никогда не буду, Грацкий!

— М-м, детка. Зря ты это сказала...





Глава 2


Я стучу в дверь и вхожу в светлый кабинет своего начальника. Честно говоря, мне до сих пор сложно поверить, что я согласилась и осталась здесь. С другой стороны, нужно же давать шанс всему, верно? Вдруг работа окажется не такой уж плохой? И вообще жалование мне, в самом деле, поставили весьма приличное. Такие деньги я получала, только если работала в полные смены в кофейне с графиком три-два.

— Прошу прощения, я войду? — топчусь в проходе, мельком разглядывая офис. Тут совсем неуютно. Нет, ровным счетом ничего, чтобы могло рассказать о Вадиме. Зато он сидит в кресле в весьма расслабленной позе: закинув ноги на стол. Прямо киношный директор с манией величия. Ох, черт. Кажется, меня заносит. Пора остановиться.

Заметив мое присутствие, Вадим опускает ноги, и его губы растягиваются в улыбке.

— Еще спрашиваешь? Садись скорее, — он показывает жестом на стул напротив, и я, сделав глубокий вдох, выполняю его просьбу. Ладони у меня влажные от волнения, и проклятый стул с трудом поддается, чтобы его подвинуть.

На несколько секунд мы замираем, разглядывая друг друга. Я с блокнотом в руках, как и подобает, наверное, настоящей помощнице. Вадим же со своим странным интересом. Словно я какая-то невероятная картина от знаменитого художника, которую он вечность ждал. Сказать по правде, в его компании мне некомфортно.

— Карина мне толком не объяснила ничего… — говорю тихо, сжимая крепко между пальцев карандаш. Хочется открыть окно и позволить воздуху ворваться в это пропитанное мужским парфюмом помещение.

— Ну а что объяснять? Ты — моя помощница, — довольный то ли собой, то ли мной, сообщает Вадим. — Делаешь все вместе со мной. На встречи всякие ходишь, документы читаешь. Ты разбираешься в разных документальных тонкостях?

Я несколько раз моргаю. Мне даже на мгновение кажется, что этот парень шутит. Какие тонкости? О чем он вообще? Я никогда не работала в офисе. Из всех моих навыков документы относятся, пожалуй, к пункту, что у плинтуса.

— Можно, вопрос? — неуверенно спрашиваю, боясь, что меня пошлют. Но Вадим наоборот кивает. Он подпирает ладонью подбородок, и смотрит на меня с нескрываемым наслаждением. — Почему…

— Почему я занимаю эту должность? — опережает он меня, хотя я планировала узнать другое. — Вся эта журналистская ерунда мне абсолютно не интересна. Если бы мой старик не обладал маниакальной идеей посадить меня на свое место, я бы продолжил заниматься своим блогом, путешествиями и свободным образом жизни. А так… сижу тут, стул его охраняю, пока он отлынивает в санатории на реабилитации.

Я сглатываю, ощущая напряжение в плечах. А вот мой шеф наоборот ничего не смущается. И рассказывает о себе, будто я какая-то его давняя подруга, а не наемный сотрудник. Ладно, нужно искать везде плюсы: теперь у меня в голове складывается определенный образ. Передо мной не настоящий руководитель. Не серьезный, собранный человек. А обычный молодой парень, которого отправили взрослеть. Вот и все… И почему-то меня это прямо скажем не радует. От слова совсем.

— А я… — почти шепчу, продолжая теребить в пальцах карандаш. — Почему вы… выбрали меня?

— Не “выкай” мне. Я же не старый.

— И все же?

Он откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. Улыбка у него все еще такая, словно Вадим готовился заниматься обольщением, а не раздавать приказы секретарше. В какой-то степени, не удивлюсь, если он и не в курсе, чем должна я заниматься, а может и он сам. Куда я попала, мамочки…

— Расскажу вечером. А пока, раз уж ты теперь моя помощница, сделай, кофе, пожалуйста. И забронируй на вечер столик в “ДжеЛатте”.

Я с энтузиазмом берусь записывать поручение. Это хоть что-то. Мне коротать здесь еще целый день. Не представляю, чем я буду заниматься. Так хоть в ресторан позвоню, уже неплохо.

— Что-то еще?

Вадим задумчиво проводит рукой по макушке. Ощущение такое, словно он анализирует меня, мое поведение и в целом обстановку. Теперь он не кажется таким уж глупым и ветреным. Скорее он скрывает хитрость за этим поведением.

— Ты всегда так напряженно держишь плечи? — вдруг спрашивает Вадим, своим вопросом выбив весь воздух из моих легких.

— Что… простите?

— Не “выкай”, — снова напоминает он. Как тут не “выкать”, не понимаю? Все-таки есть деловая субординация. Он — мой шеф. Я должна показывать уважение, несмотря ни на что. А ощущение, что Вадим хочет сократить между нами эту самую субординацию, убрать дистанцию. Только зачем, я никак не соображу.

— В универе, когда мы приходили выбирать сотрудников, ты тоже сидела вся такая колючая, строгая. Будто готовилась в любой момент выйти и защищать диплом.

Я замираю. Карандаш выскальзывает из пальцев.

— Вы… то есть ты… меня запомнил? Было много людей.

— В зале, где все обсуждали шанс прыгнуть к небесам, только ты смотрела на нас, как зритель, который пришел на скучное представление в цирк.

Он говорит это спокойно, без иронии, в его голосе не проступает ровным счетом никакая шутливость. Банальная констатация факта. Удивительно, конечно, другое. Я тогда их предложение, действительно, не восприняла никак. Они говорили какими-то заученными клишированными фразами и мне они казались бредовыми. Я не думала, что кого-то из нас выберут. И взгляда Вадима на себе тоже не поймала. Он все время залипал в мобильник. Так что слышать такое сейчас немного жутковато…

— Поэтому выбор пал на меня? Потому что я… не восприняла вас в серьез?

Вадим наклоняет голову, издав едва слышный смешок.

— Свободна, — звучит не грубо, но довольно властно, как бы ставя точку. Не желая вникать в подробности. — И кофе не забудь, — я поднимаюсь, уже дохожу до дверей, как Вадим добавляет больно ласковым тоном. — Девочка моя.





Глава 3


Вадим стучит костяшками пальцев по моему столу, когда я составляю ему расписание. Мне приходится поднять голову и взглянуть на своего шефа, который присел на край моего стола. Губы его растягиваются в самодовольной улыбке, в глазах искрится огонек. Нет, я, конечно, тоже рада, что рабочий день почти закончился, но, кажется, он рад в разы больше.

— Я почти доделала… — сообщаю ему. Вообще-то там и делать особо нечего. У Вадима абсолютно пустой график. У него почти нет важных встреч, переговоров, он не бегает за сенсацией и не ведет учет планеркам. Так что в таблице буквально парочка окон заняты.

— Ты молодец, я рад.

— Столик тоже забронировала. Что-то еще?

— Да, поехали, — он берет мою сумку со стула и, не дожидаясь моего ответа, вальяжной походкой движется к дверям лифта. Я настолько обескуражена его поведением, что несколько секунд сижу неподвижно и смотрю в спину своего шефа. Как звук от его шагов эхом разлетается по пустому коридору. И только когда мой взгляд цепляется за сумку, я подрываюсь со стула. Бегу к нему и почти забираю свою вещь, как Вадим поворачивается, поднимает руку вверх. Мы останавливаемся друг напротив друга.

Он смотрит на меня, не отрываясь. Каким-то цепким, пронизывающим до костей взглядом. Будто пытается заглянуть дальше и глубже, чем я позволяю. Будто впитывает меня, чтобы не забыть, когда закроет глаза и восстановить по крупицам мой образ.

Клянусь, эта сцена могла бы быть киношной, наполненной романтической ерундой, если бы не вызывала у меня чувство сродни страху. Тому самому, когда к тебе цепляется незнакомый парень на улице и пытается познакомиться, быть хорошим. А ты не хочешь знакомиться, ты хочешь просто продолжить заниматься своими делами. И я бы поняла подобное поведение от мальчишки лет восемнадцати, но Вадиму двадцать пять… Черт… Почему он так себя ведет? Что за детский сад? Мы в офисе для чего вообще?

— Что это значит? — я скрещиваю руки на груди и смотрю на Вадима исподлобья. У меня ни грамма желания играть в его глупости.

— Каждый раз удивляюсь твоей реакции, — говорит спокойно он, затем приваливается плечом к стене, не сводя с меня глаз.

— Зачем тебе моя сумка?

— Мы едем в ресторан. Наверное, за этим?

— Что… прости? — я хмурюсь. За окном еще довольно светло, но через два часа небо окрасит малиновый закат, и мне нужно быть дома. Не потому что мои кеды превратятся в тыкву, а потому что папа вернется с работы. Он устроился в строительную бригаду и каждый день пропадает на объектах. Сперва я была против, но отец настоял. Он сказал, ему нужно выбивать из себя всю энергию, чтобы жить дальше.

Я бы никогда не поняла такого подхода, если бы сама не потеряла любимого человека. Не испытывала ту дыру, которую мой родитель заливал алкоголем два года назад. Теперь он не берет в рот ни грамма.

На мгновение я уношусь мыслями в прошлое. В те дни, когда отказывалась ходить в школу, учиться, есть и пить. Я чувствовала, что мир под ногами провалился, его с собой забрал Рома. Что больше не будет радуги, которую я любила, и луны, которая казалась мне невероятной серебряной призмой вечности.

И вроде прошло уже много времени, но та фраза, которую произнес Тимур, до сих пор отчетливо звучит в моей голове. Слова из нее вонзаются в меня как осколки, оставляя на коже глубокие рубцы. Сначала “Черногория”. Затем “мотоцикл”. И самое страшное, от которого к глазам подкрадываются слезы — “разбился”.

До меня долго не доходило, что Рома больше не придет, не позвонит, не пришлет голосовое сообщение. Мне больше нет смысла ждать его рано утром, выглядывая во дворе машину его водителя. И смех его больше никогда не разлетится эхом рядом со мной.

Губы мои дрожат. Мне приходится заставить себя несколько раз моргнуть, чтобы переступить это состояние и вернуться к Вадиму и лифту, который только что открылся перед нами. Мой шеф не видит мою душу, он что-то говорит, полный энтузиазма, пока я все еще та Кира, которая стоит с черным зонтиком на похоронах любимого человека.

— Ты входишь? — спрашивает Вадим, кивнув на лифт.

— Я… я не совсем поняла, прости…

Боже, как же нелепо это! И почему я отвлеклась? Если честно, я бы бросила все… и работу, и учебу. Уехала бы куда-то в лес и сидела там, пока не отпустит. Я правда хотела. Папа не позволил. Тимур. Илья. Тая. Мои друзья оказались моим плечом.

— Говорю, что мы едем в ресторан.

— Зачем? У тебя там важная встреча? Я… прости, я не внесла в твой план. — Растерянно лепечу, пытаясь вспомнить, может, он говорил мне что-то, а я пропустила. Неловко, конечно.

— Да, важная. С моими друзьями.

— Вот как? Тогда я могу быть свободна? Вернешь мне сумку? — я поднимаю руку ладонью вверх и выжидающе смотрю на него.

— Нет, конечно. Ты поедешь со мной.

— С тобой? Зачем?

— Потому что ты — моя помощница. Личная. И на встречи ходить со мной — твоя прямая обязанность.





3.2*


— Тогда уволь меня и дело с концом, — я разворачиваюсь и ухожу к столу. Да, место, конечно, хорошее, теплое, денежное, но я не девочка на побегушках, которая согласна на все вилять хвостиком. У меня есть кофейня, где я зарабатываю пусть не много, однако мне этого хватает. Стабильность, как говорится, наше все. И если Вадима что-то не устраивает в моем поведении, это исключительно его проблемы. Я не буду держаться ни за него, ни за эту должность.

— Вот так запросто? — он подходит ко мне и кладет мою сумку на стол. Смотрит с легким высокомерием и в то же время с уважением. Словно ему кто-то первый раз посмел отказать. Настоять на своем. Не прогибаться. И это совсем не вяжется с образом жизни испорченного парня.

— Вполне, — сглатываю, взяв сумку. Хочу казаться увереннее, более сильной и смелой версией себя. Телефон активно вибрирует, и когда я достаю его, то на экране отражается фотография Тима. Пожалуй, он выглядит слишком дерзко и круто на ней. Словно даже через экран кричит — пошли все к чертям.

Взгляд Вадима падает на эту фотку, и он нескрываемо хмурится.

— Твой парень? — показывает пальцем на телефон.

— Лучший друг, — зачем-то говорю правду. — Хотя это же не относится к работе. Так что? Увольняешь меня? Или мы все же остаемся в рамках трудовых отношений?

Вадим приваливается бедрами к столу, повернувшись ко мне своей широкой спиной. Он о чем-то размышляет, пока я пишу Тимуру сообщение, что занята и перезвоню позже. Сотников ведет себя как мой настоящий старший брат, хотя сейчас нас разделяет приличное расстояние. Однажды я спросила у него, почему он со мной такой? И поразилась, услышав ответ:

“Я обещал другу позаботиться о тебе. Пока я жив, обещание будет жить со мной. Даже если ты меня бесишь, Джульетта”.

Я тогда разревелась… В моей жизни не было ровным счетом ничего до появления Ромы. А после, когда он ушел, остался даже друг. Тот, на кого я могла положиться в любой ситуации.

— Мои встречи — трудовые отношения, забыла? — Вадим поворачивается ко мне, вырвав из размышлений. Прежде чем ответить, я провожу пальцем по экрану и подношу телефон к губам.

— Алиса, встреча с друзьями босса подразумевает договорные трудовые отношения?

На что на том конце звучит милый голос ИИ-ассистента.

— Нет, сама по себе такая встреча не создает трудовых отношений. Я бы сказала так: дружеская посиделка с боссом — это личное общение.

Мы с Вадимом играем в гляделки. Он не сводит с меня глаз, прищурившись, разглядывает так пристально, словно пытается понять, что же со мной не так. А я банально пытаюсь выстоять. Нужно ли мне это? Вряд ли. Скорее, просто не хочется ударить в грязь лицом. Доказать ему, что мир должен строиться вокруг честности, а не личных предпочтений.

— Понял. Тогда ты можешь идти домой, — наконец, выдает он, улыбнувшись.

— Я…уволена?

— С ума сошла? Конечно, нет, — он даже подмигивает мне. — Было бы глупо увольнять человека за то, что он отстаивает свои права. А вообще, мне уже пора. Друг ждет. Так что… до завтра, Кира.

Он бросает эту фразу так легко и по-дружески, словно мы знакомы целую вечность и у нас в порядке вещей в подобной манере общаться. Словно и не было этих споров про трудовые отношения, и я вообще не его подчиненная.

Когда двери лифта за Вадимом закрываются, в коридоре становится тихо. Настолько, что мне собственное дыхание кажется громким. А ведь это редакция журнала. Пусть и желтой прессы. Разве здесь не должна гудеть жизнь до самого позднего часа? С другой стороны, на моей территории и до этого было одиноко и безмолвно. Никто в здравом уме не желает приближаться к новому шефу.

Я откладываю сумку и опускаюсь в кресло. Снова. Не знаю зачем. Подношу пальцы к мышке, вглядываюсь в экран. Там до сих пор открыто расписание Вадима, такое же пустое, как и наш офис. Несколько минут я смотрю на него, затем беру карандаши и переставляю их из одного отсека в другой. По идее, я могу уходить, но подсознательно понимаю, что рано. Вадим где-то в офисе. А я не хочу с ним лишний раз пересекаться. Дышать одним воздухом. Чувствовать на себе его странный взгляд. Пусть уйдет от греха подальше, а там и я выйду. Мне несложно подождать и тридцать минут, спешить некуда.

Погасив монитор, я досконально проверяю все: положила ли на место блокнот, не упал ли куда карандаш, закрыто ли окно, погашен ли свет в кабинете Вадима. И прежде чем двинуться к лифту, провожу пальцем вдоль стола.

— Вроде получилось, — шепчу сама себе, подбодрив. — Рома бы…

И тут же обрываю себя. Не нужно об этом. Иначе точно расплачусь. У меня дурная привычка плакать, когда вспоминаю Безрукова.

В лифте еду одна. На первом этаже тихо говорю охранникам “до свидания” и прохожу через стеклянные двери на улицу. Вечерний воздух бьет в лицо: теплый, неприятный. Я разлюбила лето. Разлюбила его вайбы и запахи. Скорее бы зима. Вот мрачное и серое однозначно теперь по мне.

Делаю два шага, и, не заметив, врезаюсь в какую-то девушку. Она тоже зазевалась, так мы и столкнулись. У нее из рук выпадает кошелек, у меня сумка. Содержимое наших вещиц рассыпается на асфальте веером: ключи, помада, влажные салфетки, телефон, наушники, какая-то бумажка.

— Простите, — лепечу я, стараясь скорее собрать свое.

— И вы извините.

Ветер не на шутку расходится и подхватывает ее клочок бумаги. Я хочу увернуться, но он почти ударяет им в лицо, и мне приходится поднять голову, чтобы опустить его, заодно поправить распущенные волосы, которые тоже лезут в глаза.

Пальцами ловлю бумажку и замираю, сидя на корточках у здания. Не могу сообразить, что именно вижу. Вернее кого. Силуэт больно размытый, среди толпы, которая по ту сторону дороги ждет зеленый сигнал светофора. А там, сквозь эту самую толпу, проходит парень. Высокий такой. С короткой стрижкой. Руки в карманах держит. Его белая футболка раздувается от ветра. Он то скрывается среди людей, то появляется вновь. Настоящая тень. Призрак среди живых.

Я опускаю голову, решив, что это полный бред. Обман зрения. Помутнение рассудка. Это не… мог быть он. Вот уж точно. Глупости. Зато сердце бьет так неистово в грудную клетку, что совладать с ним теперь сложно. Я тянусь к телефону, наушникам. И подхватываю по ошибку чужую баночку с гелем для губ. Да чтоб его… Соберись, Кира. Вернись на землю. Но мужской образ упорно не отпускает.

Ветер снова трогает мои волосы, и они назойливо лезут в глаза. Я поправляю их, и эта безумная мысль вдруг догоняет меня так резко, словно кто-то с ноги ударил в спину.

А если… не бред? А если…

Я подрываюсь так быстро, как только может человек. Ничего и никого не слышу, только оглядываюсь в обе стороны. Всматриваюсь через дорогу. В толпу у светофора. В незнакомые лица людей. Перевожу взгляд к остановке, фасаду здания, к фонтану у библиотеки.

Но… никого.

Только ветер и чужая баночка в моей ладони.

___

Дорогие читатели! Сегодня на мою завершенную книгу скидка 25%

В плену нашей тайны

Читать:





Когда-то, будучи еще ребенком, я влюбилась в Яна. Доверила ему свою тайну, и открыла душу. Но он рассказал об этом всей школе и сделал из меня предмет шуток, насмешек. Моя жизнь навсегда изменилась, но личный кошмар из прошлого в лице Яна никуда не делся. Он учится со мной в одном классе, он каждый день напоминает мне, какую я совершила ошибку, когда решила, что мы друзья. Но что если... наша вражда с ним - ошибка? Что если он никогда не предавал меня, как и я его? Кажется, я окончательно запуталась.





Глава 4


— Как прошел первый рабочий день? — спрашивает папа, наливая мне в кружку с эмблемой гор травяной чай. — Все получается? Долго ты там будешь работать? Это точно засчитают для практики?

— Засчитают, они же сами типа направление дали, — отвечаю без особого энтузиазма, копошась ложкой в кружке. Маленькие травинки крутятся в разные стороны и выдают мне образ, который никак не уходит из головы. Неужели я настолько отчаялась, что Рома начал мне мерещиться даже на улице? Может, стоит записаться к психотерапевту? Какой-то курс лечения пройти? Я себя ощущаю на грани апатии. Когда ничего ровным счетом не вызывает особых эмоций. Есть и есть.

— Понятно, — голос папы вырывает из размышлений, и я перевожу на него взгляд. Он сильно осунулся за последние два года. На голове почти все волосы седые, на вид ему не меньше шестидесяти, хотя папа моложе. Руки его покрылись темным загаром после месяца на стройке, кости иногда ломит так, что он всегда держит при себе обезболивающее. Кажется, мы оба где-то на грани.

— Когда у тебя выходной? — меняет он тему.

— Как у всех, в выходные. А у тебя?

— А у меня в понедельник, но я могу поменяться, — тут же сообщает он, коротко улыбнувшись мне. — Подумал, мы могли бы поехать на озеро, погулять там. Мы… сто лет уже никуда не выбирались.

Мы с папой переглядываемся: он скупо улыбается, я тоже. Жестокая правда ударяет под дых. Мы, действительно, не были семьей, которая бы проводила время вместе. После смерти Ромы я перестала воспринимать развлечения как что-то необходимое. И даже когда папа предлагал дурость из серии сходить в парк, поесть вместе сахарную вату, всегда отказывалась. Мне казалось, если я начну видеть в жизни краски, то предам так память Ромы. Ведь его больше нет…

Так что и в этот раз я качаю головой и придумываю отговорку.

— Мне нужно еще заполнить дневник по практике за неделю, там очень много. И надо начинать работать с презентацией. Поэтому не получится пока, пап…

Он кивает, решив, видимо, не спорить. Не удивлюсь, если папа отлично видит мою ложь.



***

На следующий день на работе я ловлю на себе странные взгляды, будто людям в целом любопытно, как у меня, получается, ладить с их шефом, но подойти и спросить вслух они не решаются.

Вадим тоже ведет себя необычно, хотя мне сложно назвать его поведение обычным, ведь мы толком незнакомы. Но он раздает мне поручения: позвонить одному, запросить готовность статей у другого, узнать информацию про какого-то блогера, сопроводить его на совещание.

Сегодня, даже нескучно, и время летит незаметно. Я погружаюсь в процесс, и худо-бедно чувствую себя частью чего-то целого.

Ближе к вечеру у нас по расписанию как раз встреча с тем блогером, про которого я узнавала информацию. Не знаю, зачем он Вадиму, но мне пришлось написать ему сообщение и запросить встречу. Реакция парня показалась мне странной, он будто посмеялся с моего запроса, однако не отказал и обозначил время и место. Но хуже всего решение Вадима, конечно…

— Поедешь со мной, — сообщает он, когда я отчитываюсь о проделанной работе, стоя у него в кабинете. Вадим лениво листает планшет, пока я с блокнотом топчусь перед его столом.

— Это… обязательно? — встреча рабочая, конечно, ведь я ее сама и назначила. Более того, она укладывается в рамки моего служебного нахождения в офисе. Но, положа руку на сердце, мне ехать ой как не хочется.

— Конечно, кто будет фиксировать наш разговор? — задает он вполне резонный вопрос. Наверное. Я не уверена, что помощник прямо должен все это записывать по пунктам.

— Ладно, — я киваю и удаляюсь к себе.

Пока иду, не могу отделаться от ощущения, что Вадим провожает меня взглядом. У меня горят лопатки, будто кто-то направил на них солнечные лучи и ждет, пока от кожи останется пепелище. Я аж ежусь. Закрывая за собой дверь, все же оглядываюсь, и в самом деле, Вадим смотрит. Подперев ладонью подбородок, он не скрывает этого: своих заинтересованных и далеко нерабочих взглядов.

Наверное, поэтому все оставшиеся действия у меня выходят какими-то роботизированными, как бы высокопарно не звучало. Я выключаю компьютер, беру блокнот, телефон, сумку. И даже к лифту подхожу, словно неживая, а собранная из частей фигура. Вадим подходит следом. От его присутствия мне не по себе. Он рядом так часто и так много, что я начинаю мысленно отсчитывать дни окончания практики.

Это хорошо еще, что внутри лифта с нами едут люди, хоть немного расслабляюсь, иначе точно бы напряжение вывело из строя. Зато Вадим полон сил и энергии. Он любезно здоровается с сотрудниками, откидывает комплименты молодым девушкам и улыбается женщинам в возрасте.

Когда двери распахиваются, он пропускает всех вперед, меня в том числе. Говорит по делу, а я только киваю или молча слушаю. А напротив его машины и вовсе проваливаюсь куда-то. В ушах шум и грохот собственного сердца. Да чего ж я такая боязливая? Это всего лишь работа. Деловая поездка, не больше. Не стоит себя накручивать.

— Садись, — командует Вадим, и я опускаюсь на сидение. В салоне пахнет так же, как и в его кабинете. Терпкий аромат парфюма и чего-то свежего, словно после дождя. Ни одной пылинки. Стерильная чистота. Стоит отдать ему должное, он весьма чистоплотный.

Прижимаю блокнот к животу, свожу ноги и сдержанно смотрю в окно, пока мы отъезжаем. За нами остается парковка, здание, витрины магазинов и чужие лица. Ничего необычного не происходит. Мы всего лишь едем на рабочую деловую встречу. Сколько мне еще нужно раз повторить себе это? Раз сто?

Вадим ведет одной рукой, второй периодически переключает музыку. Трендовые треки быстро сменяются, под которые Вадим нет-нет кивает в такт головой. Он не спрашивает, нравится ли мне, главное, чтобы ему песня подходила. Словно я не столько живой человек, сколько часть мебели.

— Ты всегда молчишь, когда едешь в машине? — вдруг спрашивает он.

— Собираюсь с мыслями перед рабочей встречей, — нахожусь, что ответить, на что Вадим издает едва слышный смешок.

— Это правильно, на рабочих встречах так и нужно.

Слова звучат странно фальшиво. В них слишком много радости, что меня настораживает.

Когда мы подъезжаем к нужной локации, я и вовсе теряюсь. Ведь ресторан оказывается не тем местом, где обсуждают релизы и охваты. Приглушенный свет, мебель из темного дерева, смех, голоса и звук бокалов, который выдает расслабляющую обстановку. Даже тот факт, что хостес здоровается с Вадимом по имени. Не по фамилии. По имени. Значит, он здесь не первый раз... Значит, я ошибаюсь, и встреча носит не совсем деловой характер…





4.2


Мы проходим к столику у окна. Он находится в светлом месте, и за ним сидит парень. Я иду с осторожностью, Вадим же, наоборот, движется стремительно, расправив гордо плечи. Он как орел, который ничего не боится, а я его пойманная мышь, что уже предполагает, чем закончится вечер. С другой стороны, наверное, я рано делаю выводы. Что может пойти не так в шумном ресторане? Здесь нет вип-кабинок, и ничего не скрывается от глаз людей. Даже если Вадим мне наврал, и мы здесь не совсем по работе, я не должна оказаться в крайне уязвимой ситуации.

В нос врезается запах еды: ароматы жареного мяса, оливок и какой-то пряности витают повсюду и пробуждают аппетит. Давно у меня не было желания съесть что-то вкусное. Обычно я довольствуюсь, чем придется и не шибко разбираюсь, сколько съела за день. Мои сантиметры на талии сузились за эти два года вполне прилично, чудо, что я не страдаю анорексией.

— Димка! Зацепин! — Вадим кричит так громко, что его звонкий голос разлетается эхом по всему залу и заставляет людей обратить внимание. Тот самый Димка поднимается из-за стола и с улыбкой кивает Вадиму, а затем и вовсе они обнимаются по-дружески. Пока я подхожу, то пропускаю момент брошенной фразы в мою сторону, она звучит тихо, замечаю только заинтересованный взгляд.

Дима — фудблогер выглядит вживую так же, как и на фотках в сети. Он коренастый, светловолосый с голубыми глазами. На нем черная майка с эмблемой именитого бренда, потертые джинсы и белые кеды. А смазливое лицо делает его вполне не отталкивающим, хотя меня отталкивает буквально все, что вызывает подозрение.

— Кто наша милая принцесса? — спрашивает Зацепин, совсем не стесняясь разглядывать меня в упор. А мне хочется взять зонтик и спрятаться за ним, ненавижу такое поведение.

— Принцессы живут в замках, — говорю я равнодушно, не следя за тоном. — А я помощница вашего… Вадима, — я осекаюсь, не зная, как вообще его обозначать.

— Помощница? Да ты нынче важная птица, дружок, — подмигивает Дима моему шефу, и оба отчего-то загадочно улыбаются. Затем Вадим отодвигает для меня стул и жестом показывает, чтобы я садилась. Ловлю себя на мысли, что если повторю в который раз о своем обязательном присутствии здесь, то получу выговор. Поэтому просто сажусь. Может, минут через десять они забудутся, и я смогу сбежать.

Вадим тоже садится, берет графин с лимонадом и наливает себе в стакан. За раз осушает напиток с тропическим вкусом, и только после начинает ухаживать зачем-то за мной. Наливает лимонад мне, накладывает с тарелки овощи на гриле. Я смотрю на него в полном недоумении, а он ведет себя так, словно мы с ним друзья на минималках.

— Старик заставил работать в его фирме, приходится быть крутым дядей. Если бы не Кира, я бы точно заскучал в этом ужасном офисе, — поясняет Вадим Диме, а потом и вовсе кладет руку на спинку моего стула. Мы не соприкасаемся никак, но по спине бегут неприятные мурашки от его поведения.

— Ну, жизнь такая штука: иногда приходится оправдывать ожидания родни. Кира, а чем твои родители занимаются? — Зацепин не сводит с меня глаз. А еще они нет-нет с Вадимом переглядываются, словно ведут немой диалог, содержимое которого мне знать не положено.

— Работают, — отвечаю я, ощутив, как от всего этого к телу будто липнут противные пиявки, которые хочется скинуть. Меня передергивает.

— Какое совпадение, — звучит больно иронично со стороны Димы. — Мои тоже работают. Да у нас общего больше, чем мы могли подозревать. Что ты делаешь на этих выходных? Может, вы с Вадимом приедете ко мне на день рождения? Я буду отмечать его на корабле. Музыка, алкоголь, танцы и все такое. Буду рад тебя видеть.

Я перевожу взгляд на Вадима, который вроде и молчит, а с другой стороны, ощущение такое, что он уже обозначил мое согласие. Вон какой довольный. Улыбка от уха до уха. Аппетит поднялся. Одно еду на вилку накалывает и ерзает, словно счастливый ребенок, на стуле, которому вот-вот купят долгожданную конфету.

— Спасибо за приглашение, — стараюсь звучать максимально любезно. — Но вынуждена отказаться. И… мне нужно уехать.

— В смысле? — оживает Вадим, отложив вилку. Да неужели реальность вернулась к его ногам. — Мы только приехали, — в его голосе прямо сквозит раздражение.

— Встреча не носит деловой характер, — поясняю я. — А у меня еще отчет. Поэтому я была рада посидеть, познакомиться. Но уже семь, и мое время закончено.

Я поднимаюсь из-за стола, чтобы скорее уйти, Вадим тоже встает. Он наклоняется ко мне и шепчет на ухо, почти шипящим, змеиным тоном.

— Сядь, это некрасиво.

— Всего хорошего, — я делаю вид, что пропускаю реплику Вадима мимо ушей, и, схватив сумку, все же пытаюсь уйти. Шеф мой, ясное дело, в капитальном шоке. Уверена, будь на моем месте другая, то ни в жизнь бы так себя не повела. Хорошее место. Высокая зарплата. Почти нет работы. Это не мытье полов, к которому я привыкла, и не готовка кофе. В здравом уме девушка себя бы так, полагаю, не повела.

Однако я не могу иначе. У меня есть принципы, пусть и не самые логичные. Есть границы между мной, работой и всем остальным. Я не готова их отодвигать на задний план ради теплого местечка. Поэтому ухожу, не почувствовав за собой ни грамма вины.

По залу передвигаюсь быстро, не оглядываюсь, и в лица гостей не всматриваюсь. Главное — скорее покинуть ресторан, и дело с концом. Свет от ламп неприятно режет глаза, музыка звучит слишком громко. Голоса по сторонам оглушают и выбивают из колеи. Кажется, здесь душновато. Кажется, мне нужно немного свежего воздуха.

В какой-то момент я не выдерживаю и опускаю голову, чтобы не смотреть вообще никуда, только себе под ноги. Ускоряю шаг, хотя слышу за спиной, будто кто-то идет следом. Не удивлюсь, если это Вадим догоняет. Наверное, он хочет меня вернуть за стол любой ценой или высказать свою обиду. Какой же он странный все-таки…

Так погружаюсь в себя, что не замечаю ничего в округе и, в конце концов, в кого-то врезаюсь. Влетаю лбом во что-то твердое. Сперва думаю, наверное, колонну пропустила, но когда поднимаю голову, почва уходит из-под моих ног, а вместе с ней и мое сознание со здравомыслием.

Рука моя так и зависает в области лба, в том месте, которое я только что потирала. Потому что передо мной стоит настоящий фантом. Приведение. Образ, которого быть не может здесь. Стоит и разглядывает наглым, абсолютно невинным взглядом, пока я пытаюсь дышать. Не упасть в обморок. Не задохнуться от собственной боли, что подкатила к горлу.

— Рома… — только и могу вымолвить я, продолжая смотреть на парня, которого так отчаянно любила в прошлом, и которого однажды похоронила…





Глава 5


А он молчит. Только смотрит как-то странно на меня, чужим, незнакомым взглядом. Может, я выгляжу иначе? Или глаза меня обманывают? Может, это вовсе не Рома, а другой человек, в котором я пытаюсь увидеть свое прошлое? В ногах появляется слабость, земля плывет так, что, кажется, она и не земля вовсе, а волны, по которым меня раскачивает в разные стороны. В груди сердце бьется неистово, будто сошло с ума и вырвалось из плена. Пульс так часто отбивает ритм, что будь рядом врач, мне бы поставили неутешительный диагноз.

Губы начинают дрожать, мне нужно узнать точно, кто стоит передо мной. Нужно проверить. Я не пойму, почему человек напротив один в один мой Рома, разве что у него появилась легкая щетина, и он слегка возмужал. Во всем остальном я не могу ошибаться. Только ответа никакого не слышу. Ни да. Ни нет. И это молчание ранит сильнее, чем горькая правда, которую я узнала два года назад.

Руки меня больше не слушаются, да и ноги тоже. Я не успеваю взять тело под контроль, как оно само, словно нашло своего хозяина, тянется прямо к Роме. Еще секунда. Еще один короткий миг, и мои пальцы дотронутся до его плеч, а носом я втяну знакомый аромат парфюма. Я почти верю, что это произойдет. Почти не представляю, что может быть как-то иначе.

Передо мной точно он. Мой Рома Безруков. Тот, кто обещал подарить вечность вместе и встретить тысячу рассветов в его машине. Внутри меня разрывается каждая клетка, но не салютом радости, а отголосками боли. А еще страхом. Что я окончательно сошла с ума. Что жить мне стало настолько невмоготу, и вот пошли фантомные блики. Если он не заговорит, клянусь, я точно потеряла связь с миром…

— Кира! Кира! — голос Вадима, как удар молотом прилетает прямо по моей голове. А его сильная рука хватает меня за кисть. Он заставляет меня повернуться к нему, но не посмотреть. Я не вижу никого, кроме Ромы, который теперь переводит взгляд на моего шефа. Нужно как-то собраться, вернуться в реальность, но как это сделать, я не понимаю.

— О, Рома! Привет! — Вадим отпускает меня. Так же неожиданно, как и схватил. И когда он произносит имя “Ромы”, по спине у меня бегут мурашки. Оно звучит так живо, естественно, буднично, словно это встреча двух близких людей, а не человека, который имеет свою надгробную табличку.

У меня потеют ладони, и воздуха в груди становится нещадно мало. Я почти задыхаюсь. Размыкаю губы, делаю вдох, чтобы не упасть в обморок. Нельзя. Иначе потеряю последнюю ниточку на то, что все реально, а не часть моего воображения. А еще я втягиваю носом запах. Я почти уверенна, что он должен быть на сто процентов тем самым, который был в школе. Однако он другой. И это бьет под дых, как кулак, который попадет в солнечное сплетение.

У него другой парфюм…

Другой взгляд.

Теперь на шее цепочка серебряная.

Поза более расслабленная.

Вроде передо мной и стоит тот самый Рома. А вроде и какой-то чужой человек. Он смотрит на Вадима, только на него. Недолго, небольшой промежуток времени. И только потом переводит взгляд на меня. Я жду вспышку, такое же состояние, от которого мои колени сделались ватными. Но Рома не реагирует на меня, только на Вадима.

— Надо же, — его губ касается очаровательная улыбка. Знакомая до боли и при этом чужая. — Где бы еще встретились, как не вечером в ресторане?

— Точно, ты же у нас не поклонник подобных мест. Забежал на пару минут и смылся, — Вадим бьет Рому по плечу дружелюбным жестом. И я понимаю, что они в довольно неплохих отношениях. И мой шеф знает о Роме больше, чем я… когда-то его девушка. — Задержись хотя бы сейчас на еще пару минут. Стоп! Как я мог не представить! Это же Кира, моя помощница, — показывает он на меня с гордой улыбкой. — Кир, познакомься, это мой хороший товарищ — Роман Безруков.

Я должна сказать «здравствуйте». Должна кивнуть. Должна хотя бы дышать ровно. Вместо этого только кулаки сжимаю, чтобы не свалиться.

— Ро-ма… — произношу по слогам так тихо, что не уверена, реально ли я сказала это вслух. Может, лишь подумала…

Однако судя по тому, как Безруков бросает взгляд в мою сторону — он слышит. Только воспринимает меня иначе. Как инородный предмет. Очередную девушку, которую ему представил друг. И от этого хочется взвыть в голос, ударить кулаком в грудь Безрукова, встряхнуть его или закричать.

Однако я сдерживаю себя, не до конца осознавая, что происходит. У меня тотальный шок и ничего больше.

— Рад знакомству, — наконец, выдает он. Сухо. По делу. Не больше и не меньше.

А дальше все как-то лихо закручивается. Вот Вадим тянет нас к барной стойке за свободные места. Я не сопротивляюсь, иду за ними, словно ведомая призраками. Иду, едва перебирая ногами, спотыкаюсь через раз. Чудом дохожу до нужного места. И все жду. Что Вадим отойдет от нас, и я накинусь на Рому с вопросами. Или что Рома сам это сделает, например, отошлет Вадима и заговорит со мной.

Но из всех моих ожиданий срабатывает только совсем отдаленное: Рома отодвигает для меня стул. И я сажусь, потому что сил стоять уже нет. С одной стороны Вадим, с другой Безруков. Я между ними как закованная в цепи мученица, у которой нет права выбора.

Опускаю руки под стол, снова сжимаю их в кулаки. Пальцы впиваются в кожу ладони, каждый вдох отдает болью в груди. Мне нужно думать о чем-то важном, а я думаю лишь о том, что между мной и Ромой считанные сантиметры, которые сейчас кажутся пропастью.

— Ты когда прилетел? — спрашивает Вадим, облокотившись о спинку барного стула.

— На днях. Еще даже чемоданы не разобрал, — отвечает Рома, даже не глядя в мою сторону. Словно меня не существует здесь. — Мать встретила в аэропорту с такими почестями, что я перекрестился.

— Классика. Моя каждый раз так делает. Небось и планы составила?

— Ага, на год вперед. И ремарка в конце, — Рома театрально закатывает глаза, будто бы изображая свою мать. — Только умоляю, не делай глупостей.

— Наивная, — смеется Вадим. — Уровень Бог.

— Наивность не про нее, дружище.

— Ну тоже верно, особенно после того, как вы с Максом тогда чуть не утопили яхту важного дяди.

Они говорят на своем языке, дружеском. Про перелет, про общих знакомых, про какую-то поездку, где они оба что-то узнали. Им есть что вспомнить, чем поделиться, пока я сижу на стуле и проваливаюсь в яму.

Я смотрю на Рому, не могу не смотреть. Слышу его голос. Вижу легкую улыбку. Замечаю короткий смешок. Все это бьет так сильно, что морально мне делается плохо. Очень при очень плохо.

Клянусь всеми богами мира, это мой Рома. Это же его карие глаза. И стрижка такая же. И голос тот же. Только внутри него будто не тот человек. Там дыра. Или же замок. Темное царство, в которое я не в силах заглянуть.

Он живой, но как будто бы… меня не знает…





5.2


— Раз уж ты недавно приехал, нужно заводить полезные знакомства, — разрывает мои мысли Вадим. Я только теперь замечаю, что он показывает Роме на Диму. — Вон он сидит. Это мой кореш хороший. У него днюха в субботу.

Я перевожу взгляд на Рому, и по его лицу не могу прочитать ничего. Он словно научился мастерски скрывать настоящие эмоции. Только легкая улыбка на губах, и глаза, в которых ровным счетом ничего, кроме банальной любезности. Он берет стакан с соком, когда его успели принести, даже не знаю, и делает короткий глоток. Затем медленно опускает его на барную стойку, скользя пальцами по стеклу.

— Думаешь… это хорошая идея? Мы же не знакомы с ним.

— Будет повод познакомиться, — Вадим хлопает Рому по плечу. Я же склоняю голову, пытаясь придумать, как сплавить своего босса или же, как перехватить после этой встречи Безрукова. Я просто обязана это сделать.

Снова погружаюсь в себя и неосознанно тянусь к очередной салфетке. Вадим вдруг тоже тянется к ней. Наши пальцы случайно касаются друг друга, и от этого легкого прикосновения тело пробивает, словно от противного озноба. Я тут же одергиваю руку, как бы это резко не выглядело, и прячу руки под стол. Остается ли моя выходка незамеченной, не знаю. Да и плевать, если честно.

— Хорошо, тогда я обязательно приду на день рождения, — соглашается Безруков.

— Вот это по-нашему, — радуется Вадим.

У Ромы звонит телефон, он тянется за ним в карман и когда достается, я вижу другой чехол. Два года назад у Ромы был черный с красными полосками, сейчас просто матового темного цвета. Вроде ерунда, старый мог изжить себя, да и телефон у него может быть уже другой. Но это почему-то цепляет, бьет по больному. Словно в жизни этого парня нет ровным счетом ничего, связанного со мной. Тогда как моя — это огромный мир, в котором я вижу только его. В любых мелочах, даже совсем глупых.

Я втягиваю носом воздух, чтобы не разреветься, рано пускать сопли. Пока еще ничего неизвестно. Взгляд Безрукова меняется, когда он смотрит на экран. В нем появляется серьезность, как у делового взрослого человека, а не молодого парня.

— Меня уже ждут, — сообщает он. Его слова режут больнее любого ножа, который мне могли бы вонзить в живот. Я хочу сложить руки в молитвенном жесте и просить задержаться еще хотя бы на секунду. А лучше вытолкнуть Вадима в шею, чтобы мы могли остаться с Ромой наедине. Может, кто-то его все-таки позовет? Может, официант случайно прольет на него сок или вино? Господи, да что угодно… Я не откажусь даже от катаклизмы, иначе как быть дальше…

Однако природа издевается надо мной и не посылает помощи. Рома все-таки встает. Он делает это настолько быстро, что мне уже начинает казаться, будто я сплю. Реальности нет. Все это сплошное видение, морок, что застилает мои глаза. Обман зрения.

— Напиши адрес, Вадим, — просит Безруков.

Мой шеф тоже встает, они обмениваются рукопожатием и кивками. Затем Безруков поворачивает голову в мою сторону. А я и не дышу в этот момент, сжимаюсь вся, аж пальцы покалывает. В горле ни капли кислорода. Легкие горят, сердце готово вырваться из меня и пуститься клубком следом за Ромой. Лишь бы узнать его путь. Лишь бы найти дорогу, которую мы однажды потеряли.

— Обязательно, Ром.

— Рад был знакомству, — обращается он ко мне, при этом, не назвав ни имени, ни сделав какой-то паузы. Не показав, что ему также сложно покинуть меня, как и мне его отпустить. Даже взгляда нет с сомнением. Ничего. Затем разворачивается и начинает уходить. Шаг за шагом. Прочь от меня. От прошлого, за которое я упорно цепляюсь.

Рома обходит встречных гостей, его спина все еще мелькает в тенях незнакомцев, но с каждой секундой она дальше и дальше. И мне ничего не остается, кроме как смотреть ему вслед. Смотреть и не моргать. Потому что если я моргну, кажется, он испарится. Я потеряю его снова, и в этот раз навсегда.

Вадим что-то говорит мне, мужской голос звучит фоном, как навязчивое радио, которое хочется выключить. В конце концов, я не выдерживаю. Стоит Роме коснуться ручки двери, как я спрыгиваю со стула.

— Кира, — зовет меня шеф.

— Мне нужно в туалет, — бросаю равнодушно и где-то раздраженно. А затем мчусь за Ромой. Перехожу на бег, не думая о правилах приличия, и что гости ресторана, да и его сотрудники, поглядывают на меня так, словно видят сумасшедшую. Я упорно продолжаю пробираться к выходу: сквозь столики, задевая чье-то плечо и совсем не извиняясь. В моей голове на повторе крутится только одна мысль: только бы успеть. Лишь бы он еще стоял на улице. Пусть ждет меня. Разве он может так легко уйти? Нет, конечно, нет!

Оказавшись напротив стеклянной двери, толкаю ее и выбегаю. Вечерний воздух ударяет в лицо, встречая меня прохладой и пылью, а еще гулом. Или же это гул в моем сердце… Я спешно начинаю оглядываться. Кручу головой то влево, то вправо. Подбегаю к парковке, которая за углом ресторана. И даже стучусь в стекло такси, которое вот-вот должно отъехать.

— Чего вам? — выглядывает из него тучный дядька.

— Простите… — лепечу я растерянно.

Руки бьются плетями о тело, как немощные и неподвижные. Неужели я потеряла его? Неужели не успела? Неужели он вот так ушел? К горлу подступает ком, и я уже готова сесть на корточки и разреветься в голос, как меня неожиданно со спины дергают за локоть, заставив резко обернуться.

Властно и уверенно, словно мы давние знакомые. Надежда вспыхивает стремительно, губы сами собой уже складывают буквы в любимое имя. Я поднимаю глаза и вижу его…





