Пролог-аннотация и визуалы.





Четыре года рабства отняли у Ялы все! Теперь она вынуждена учиться жить, преодолевая боль и ночные кошмары. И так день за днем, пока на ее планшет не пришло сообщение с Япета. Спустя несколько лет неизвестности найден первый настоящий след ее потерянной семьи.

Ей не терпится отправиться туда, где прошлое может оказаться совсем не таким, каким она его помнит. И чем дальше ведет ее дорога, тем яснее становится: пока она пытается вернуть тех, кого когда-то потеряла, ее собственное сердце уже давно тянется к мужчине, которому она все чаще позволяет себя обнимать. А он ждет, оставаясь в тени. Верит, что когда-нибудь она поймет, что он не друг, а некто гораздо больший.





Глава 1


Станция ЛНГ-№45

Звездная система Статса

Далам Шейф

— Эй, кто идёт? — Тяжёлый хриплый голос эхом пролетел по причалу. Пришлый обернулся и потянулся к поясу, на котором болталась кобура, но замер. — Сопляк, ты что здесь забыл? Пошёл вон, пока вниз полетать не спустил.

— Ты Арг ТэСтан? — Я в упор смотрел на рыжеволосого тувара.

Услышав вопрос, он усмехнулся и пригладил рыжую бороду.

— Ну, допустим. И что? Ты, сопляк, чего припёрся?

Вместо ответа я вывел руку из-за спины и выпустил в него два залпа из бластера. Отдача дёрнула в плечо, но я не поморщился — привык. Тувар дёрнулся и, сделав два шага назад, рухнул мешком на платформу.

Звук вышел громче, чем хотелось бы.

Убрав оружие в кобуру, я прикрыл его курткой. Приблизился к покойнику и запустил руку в карман его штанов. Нет, мне, конечно, заплатили за его устранение. Но всё же лишние галы никогда не помешают. Я расстегнул его пояс и снял небольшой аккуратный пистолет. Огнестрел у нас на станции не использовали. Рассмотрел его внимательнее. Да, такой редкий ствол загнать хорошо можно было. Обчистив пришлого, я поднялся и отступил.

— Арг? Арг, да где ты запропастился? — раздалось из трюма стоящего на причале корабля.

Не дожидаясь свидетелей, я отошёл от мертвеца и направился в полумрак посадочной платформы.

Заказ я выполнил. Цель устранил — остальное меня мало волновало.

Я шёл домой, кутаясь в куртку. Температура резко падала. Такое бывало — генераторы выходили из строя с завидной периодичностью. Хотя я и слышал лёгкую вибрацию пола от их работающих двигателей. Над головой громко гудели вентиляционные шахты, нагнетая воздух.

Сделав вдох, широко улыбнулся, склонив голову набок.

Туда, откуда я только что унёс ноги, спешил патруль с законниками. Дагары — их многочисленную расу легко можно было узнать по коротким плоским рогам, начинающим расти на лбу и ложащимся на волосы. Тот, что вёл заргар, увидел меня и оскалился.

— Шейф, поганец малолетний, твоих рук дело! — рявкнул он, краснея от злости.

— Ничего не знаю. — Я развёл руки в стороны, изображая паиньку. — Мне только восемь, дяденьки, ну о чём вы?

— Да тебе уже года четыре — восемь! — раздалось гневное в ответ.

— Не расту, дяденьки. — Я выпятил губу и захлопал ресничками. — Питание плохое, болею часто.

— Шейф, допрыгаешься же! Ну, пустят в расход!

— Законник, ты что обо мне переживаешь? — Я громко захохотал. — Ты лучше там трюм проверь — сам в наваре окажешься, дочерям своим сладости притащишь.

Он изменился в лице, побледнел.

— Ты про дочерей моих откуда знаешь? — заорал он, притормаживая. Его напарник и вовсе за рог схватился.

— А ты, законник, меньше нашего брата рассматривай — и мы на тебя пялиться не будем. — Я снова просиял в улыбочке.

Сглотнув, он замер. Его нижняя челюсть мелко затряслась.

— Заказ на меня?

Я покачал головой.

— Тогда насолил кому-то?

Я кивнул. Дальше объяснять не нужно было. Заргар, стремительно набрав скорость, понёсся на платформу на вызов. Естественно, никто ничего расследовать не будет. Кого волнует какой-то пришлый? Сунулся на чужую территорию со своим товаром — сам виноват. Вызвали после убийства законников? Ну и дураки. Они ещё проверку закатят такую, что не улетишь, не вложив кругленькую сумму галов в лапу тех, кто ее протянет. А желающих будет много.

Насвистывая, я свернул в сторону дома.

«Дома»... Я скривился. Борделя, что располагался у грузового кольца на нижнем ярусе. Место, где могли скоротать срок ожидания пришлые залётные.

Меня передёрнуло. Ненависть заполнила душу. Туда являлись отморозки, желающие сэкономить на женщинах. Те, кому годилась абы какая. Пираты и прочая грязь.

Я шёл, кутаясь от холода в вещь, которую недавно снял с покойника. Куртка доходила мне до колен, но под ней можно было скрыть бластер — и не один. Да и теплее так.

Два пролёта — и лестница, ведущая в доки. Яркая неоновая вывеска, половина букв которой давно не горела. Читать я не умел — это было ни к чему. Школа? О ней на нашей станции только слышали.

Знания? Да кому они нужны. Главное — быстро нажимать на курок.

Я вошёл через технический коридор, по которому обычно таскали грязное бельё и контейнеры с отходами. Хозяйка не любила, чтобы дети работниц светились на парадном крыльце.

Мне навстречу попался охранник. Опустив взгляд, он странно поджал губы.

— Далам, там... Мать твоя... — он не договорил.





Глава 2


В моей душе похолодело.

Да он меня с рождения по имени не называл. «Сопляк» — и не более. «Выродок» — иногда. Но чтобы так...

Ноги сами понесли быстрее. Под курткой бил по боку короткий бластер.

Я спешил. Мне нужно было сегодня заплатить за комнату. Я не сделал этого утром. И на еду карточку матери не оставил. Вдруг её выселили и она устроила скандал? Хозяйка такого не потерпит. Придётся подмазываться к ней.

Все здесь знали, чем я занимаюсь и зачем. Не секрет. Хотел скопить гал и увезти мать на приличную планету. Пусть в трущобы — да и ладно. Или найти её родню. Мы же сакали, и у нас родная кровь не пустой звук. Я много раз выспрашивал у матери о её родителях, но она лишь злилась. Всё твердила, что такая жизнь свободная и она может делать что хочет.

Зависимость.

Я знал и о ней.

Но если бы увёз — да хоть бы и обманом — то смог бы найти клинику и врачей. Я бы всё ради неё смог.

Заскочив в общий зал, оценил обстановку. Да, вроде всё как всегда: за столом сидели пришлые. Красномордые наваи. Жмоты, конечно, но хотя бы не калечили работниц. Чуть дальше от них за стойкой — тувары. Возможно, даже с того корабля, чьего капитана я прикончил.

Между посетителями расхаживали женщины. Я всматривался в их лица, но ни одна в мою сторону голову не повернула. Задирая подолы платьев, они пытались приземлиться кому-нибудь на колени и поёрзать там, вызвав желание подняться на второй этаж.

Точно — здесь не было никого с нашего крыла борделя. Неужели мать и правда опять впала в безумие?

Если нас вышвырнут, идти будет уже совсем некуда.

Я рванул наверх.

Ботинки вляпались во что-то. Опустив голову, обнаружил пятна крови. Сглотнул. Побежал дальше, споткнулся, уперся руками в ступени и добрался наверх на четвереньках. Возле одной из стен спала наша соседка, положив голову на колени.

Моргнув, я не понимал, что происходит. Она как будто ждала здесь кого-то и задремала. Распрямившись, я подошел к ней и замер. Она испачкалась в крови: ладони, ноги, подол платья. Разводы на щеках.

Повернув голову в коридор, заметил там еще несколько женщин. Среди них и хозяйка. Большая Мами — так ее принято было называть. Низкорослая женщина из грамаков. Широкая, большегрудая. Она едва доходила ростом остальным до плеча, но гонор имела крутой.

Вести с ней дела было сложно. Она принимала только одну позицию: ты ей должен — и много. И вот теперь она стояла на пороге нашей комнаты, и маму не было слышно.

Мои руки мелко затряслись.

Я шел и ощущал, как нарастает гул в ушах. Они смотрели на меня так странно. С какой-то глупой жалостью. Так смотрят на подранка, которого добивают.

И мне это не нравилось.

— Далам, — выдохнула мамина подруга. На ее щеке виднелся красный свежий след от пощечины. — Там...

Она закрыла рот и отошла к стене. Я прошел мимо нее и взглянул на Большую Мами, преградившую мне дорогу.

— Ты, пацан, только держи себя в руках. Никуда не гоню, всё понимаю. Но и ты не свирепствуй — о нраве мы твоем знаем. Бывает в жизни... бывает.

— Отойди, — выдавил из себя.

— Далам, не надо тебе туда, — всхлипнула соседка за спиной.

Я смутно помнил их имена. Здесь ими пользовались редко.

— Отойди, — повторил я, глядя на хозяйку.

Она тяжело вздохнула, почесала растительность под подбородком и сдвинулась в сторону.

Я сделал шаг и забыл, как дышать. Всё поплыло перед глазами.

Мама лежала поперек кровати, одна нога свисала на пол. Платье разорвано. Я отчетливо помнил, что оно было белым, но сейчас казалось грязно-алым. Кровь... Она была везде. Брызги на стене, на полу. Ее лице.

Она смотрела на меня стеклянными безжизненными глазами.

Я видел покойников каждый день. Но сейчас... Чувства, на которые я еще был способен, отмирали одно за другим.

Продавив ком в горле, повернул голову. Стол. Два стакана. Бутылка. Пластиковые контейнеры с дешевым синтетическим бульоном.

Ужин.

Я подошел ближе и остановился.





Глава 3


— Далам, не надо тебе там ни на что смотреть, — снова заговорила Большая Мами. — Выходи и отправляйся в свободную комнату. Законников еще не было.

— И не вызывайте. — Присев, я поднял любимую мамину расческу из натурального дерева.

Она прихорашивалась перед смертью. А значит, ждала его.

— Отец, да?

Подняв гребень, я убрал его в карман.

— Успокойся, во всем разберутся.

— Да или нет? Я ведь выясню.

— Далам, ты все же ребенок.

Повернув голову, я взглянул на нее как на полоумную, потом отогнул полу куртки и показал бластер.

— Да или нет?

— Да. — Она тяжело кивнула. — Прошу, не устраивай пока ничего. Законникам не понравится...

— Зачем их сюда?

— А что, кремировать за свой счет будешь? — Ее голос стал жестким. — Мозги вруби. Куда ты теперь? А так попадешь в систему как сирота, может, что и выкружится. Не у меня же здесь сидеть будешь. А в подворотне сколько протянешь? Попадешь в разборку — и положат. Не идиот же, вроде.

Нет, дураком я не был никогда.

Подойдя к кровати, опустился на колени. Взял руку мамы в свою. Она была еще теплой. По щеке медленно скатилась слеза. Ладонь сама опустилась в карман куртки — я достал карточки с галами, то, что заработал сегодня. Они скользнули через пальцы и упали в лужу ее крови.

Я так старался, чтобы спасти ее. Так мечтал, что когда-нибудь у нас будет свой дом. Да хотя бы и маленькая квартирка, но своя. Я готов был заботиться о ней вечность. Лишь бы она была живая и счастливая.

Я копил, откладывая всё. Брал любой заказ — опасный или нет, — лишь бы приблизить свою мечту.

А теперь ее бледная рука была в моей.

— Далам, твоя мать сама выбрала этот путь. — За моей спиной стояла Большая Мами. — А ты должен взять себя в руки и жить дальше.

— Зачем? — вопрос сам сорвался с губ.

— Да кто же его знает. Потом видно будет.

Я покачал головой и сжал мамины пальцы.

В душе стало совсем тихо и мертво. Только сердце бешено стучало, разгоняя кровь. Жить дальше... Ради кого?

Потянувшись, я убрал волосы с ее лица. Такие родные зеленые глаза, темные густые локоны — даже сейчас мама выглядела красавицей. Все говорили, что я похож на нее как две капли воды. Но характер отличался. Капризная. Слабая. Она всё время ждала, что кто-то явится и решит все наши проблемы. Копила обиду на родителей, шипела каждый раз, когда я просил рассказать о них. Видимо, они были против ее брака.

Вот только я знал, к чему привел союз с моим отцом. Он бросил нас, перетащив на эту космическими богами забытую станцию. Не помогал, но захаживал к ней сюда — оторваться забесплатно по старой памяти. А она наряжалась ради него.

Всё твердила, что он раскрутится и снова заберет нас к себе.

Я сидел и не мог отвести от матери взгляда. Понимал: через несколько часов комнату освободят, сменят постель, вынесут наши вещи, а завтра сюда, возможно, поселят другую женщину.

Через неделю никто и не вспомнит о ней.

Но я не смогу забыть никогда.

Какой бы она ни была, а я — ее сын, и я любил ее и готов был ради нее на всё.

— Законники идут, — раздалось за моей спиной.

Я не пошевелился. Мой мир рухнул. Хотя осталось еще одно дело, которое нужно было уладить, прежде чем меня отправят в систему.

Еще одно последнее дело.

— Прости, мама, — склонившись, я поцеловал ее запястье. — Надо было порешать его раньше. Но я так боялся, что ты будешь плакать, когда узнаешь, что он сдох. Но теперь это не важно. Больше вообще ничего не важно.

Я встал на ноги и, протянув руку, поправил на ней платье, закрывая грудь.

Развернувшись, направился на выход.

— Он пьян. — Большая Мами покачала головой. — Пошел к дружкам в доки.

— Угу. — Кивнув, я вышел в коридор.

...Через четыре часа меня забрали законники. Я так и стоял у остывающего трупа своего папаши и тихо улыбался. Документов у меня никогда не было. А значит, можно все еще оставаться восьмилетним пацаном, которому по закону ничего не предъявишь. Всё, что можно, — это зарегистрировать его и отправить в ближайший приют.

В этом мире даже со статуса сироты можно было извлечь свою выгоду.





Глава 4


Система ЭстРадна-Л765

Планета Ялвира

18 лет спустя

Азалия (Яла) ТэнГэш

— Азалия, закрой окно, здесь что только не водится! — ворчал на меня отец.

Он с утра был дерганым. Созванивался со своим начальством и требовал срочный перевод в Солнечную систему. Ссылался, что у него там заболел сын и бывшая жена справиться одна не может.

Вот только я прекрасно знала, что с Элашем всё хорошо — да, я вчера вечером с братиком болтала. Так что это была ложь. Но расспрашивать что-либо у отца не рискнула — он слишком быстро выходил из себя и начинал кричать.

Да, характер у него был взрывной. Авантюрист по натуре, он вообще долго нигде не задерживался. Вроде и должность — начальник безопасности участка — престижная, а всё как перекати-поле.

Мама потому от него и ушла, прихватив братика. Устала мотаться по планетам и системам. И меня бы забрала, но Солнечная система была закрытой для регистрации иных рас, а меня при рождении оформили как малайку, потому что расой в папу пошла. Вот и приходилось торчать на этой Ялвире, пока мама там бюрократические вопросы решала.

— Да чтоб тебя! — рявкнул отец.

Перед нашим катером приземлился огромный бутон плотоядной лианы и растопырил лепестки. Я вообще была не сильна в ботанике, но ясно было, что нас желают сожрать.

Приоткрыв окно, папа расстрелял цветочек из бластера.

— Ненавижу эту дыру, — процедил он. — Но ничего, скоро заживем. Хватит спину гнуть непонятно на кого. Буду всю жизнь валяться где-нибудь на берегу моря, потягивая коктейль.

Улыбнувшись, я отвернулась.

А еще папа был мечтателем. Правда, мечта была всего одна — лежать и ничего не делать, и чтобы сверху галы сыпались в его карман. Шмыгнув носом, уткнулась лбом в окно катера.

Природа на Ялвире была уникальная: растения-хищники, животные-жертвы. Если отошел от лагеря поселения — считай, тебя уже нет. Не прихлопнет зверек, так сожрет кустик, затащит наверх лиана. Ну, а если нет, то присосется москит. А здесь они такого размера, что за один укус обескровливали.

И пикнуть не успеешь.

Дорога сужалась. Отец же набирал высоту.

— Папа, а мы вообще куда? — спросила тихо.

— Твое дело какое? Сиди и молчи.

— Хватит на меня ворчать! — возмутилась. — Уж потерпи месяц. Мне пришли документы — я зачислена в медицинскую академию на Вайкарсе. Решится вопрос с общежитием — и уеду.

— Ох ты, у нас в семье будущий хирург, светило медицины?

— Нет, я буду медицинской сестрой, — зная, какая последует реакция, сложила руки на груди.

Засмеет. Я потому и молчала до последнего.

— То есть я тебя в школе учил, репетиторов нанимал, чтобы ты в итоге оказалась даже не врачом? — Он повернулся и смерил меня сердитым взглядом. — Что, ума не хватило выше пробиться? Яла!

— А может, я не хочу выше? — фыркнула. — Мне нравится профессия медицинской сестры. Помогать людям, ухаживать за ними. Особенно за детьми. Это моя мечта, понимаешь.

— Конечно, понимаю. — Он кивнул. — Моя дочь — бесперспективная рохля. В кого только непонятно. Восемнадцать лет стукнуло, а амбиций никаких. Будешь всю жизнь корячиться и света белого не видеть.

Он зло цокнул и схватился за рычаг управления. Наш катер поднялся еще выше.

Мы летели над джунглями. Я отвернулась от отца и молчала. Нет, знала, какая у него будет реакция, но все равно неприятно. Он уважал только то, что приносило большой доход, всё остальное высмеивал. Желание мамы приобрести хоть небольшую квартиру раскритиковал: «Чего мелочиться? Подождем, пока на хоромы денег хватит». Ему предложили должность руководителя отдела безопасности на участке здесь, на Ялвире — ворчал: «Недостаточно перспективная». Вот если бы за всю Ялвиру отвечать... Хотя зачем? Это же дыра. Нет, вот если на Землю — да сразу в генералы.

Да, нельзя было так думать об отце, но порой он действительно раздражал, и я была достаточно взрослой, чтобы понимать маму. Она хотела стабильности и спокойствия. И он ей этого дать не мог.

Наконец впереди показался странный лагерь. Люди в нем копошились в каких-то ямах, выгребая грунт. Выглядели они изможденными. Все в непонятном тряпье. А между ними расхаживали синелицые мужики расы сарнау.

— Папа... — мой голос дрогнул. — Мы вообще где?

— Сиди и молчи. — Он заметно напрягся. — Мне нужно было тобой светануть, чтобы выказать свою лояльность. Раз с дочерью — значит, и опасаться мне нечего. Так что сидишь в катере и никуда не ходишь. Поняла?

Сглотнув, я кивнула.

Отец заглушил двигатель и теперь сидел, не двигаясь. Те, что копались в ямах, поглядывали на нас с каким-то страхом. Обняв себя за плечи, я отвернулась, смутно догадываясь, что мы в одном из лагерей, где используют рабов. Об этих местах в открытую не говорили — только шептались.

Но вот что со всем этим связывало папу? Он как бы должен не допускать подобного, а не дочь свою сюда вести.

— Всё, скоро вернусь. Если выгорит — заживем на славу. — Хлопнув себя по колену ладонью, он взял небольшой металлический кейс, проверил оружие под курткой и вышел.

Я проводила его взглядом до входа в один из бараков, возле которого стояли трое синемордых с длинноствольными бластерами.

Отец во что-то опять ввязался — тут и гадать не приходилось. Но что-то подсказывало, что на сей раз дело серьезное. Мимо прошел мужик и, склонившись, заглянул в катер. На его роже отобразилась похоть — он даже не скрывал этого. Сарнау высунул язык и плотоядно облизался.

Втянув голову в плечи, я вжалась в сиденье.

Мой страх отморозку пришелся по душе. Он продолжал таращиться на меня.





Глава 5


Внутри всё затряслось. Я бросила взгляд на панель управления катерком — дверь заблокирована. Но это ничуть не успокоило. Синемордый обошёл катер спереди и ощерился. Затем положил руку на свою ширинку и показал жест, от которого у меня волоски на затылке приподнялись.

К нему присоединились два дружка. О чём они переговаривались, понять было несложно.

Кто-то их позвал, и, на мою нескончаемую радость, они, наконец, отошли в сторону. Из груди вырвался вздох облегчения. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, я открыла на планшете фото и принялась разглядывать. Отец и мать — ещё до развода. Он — вечно улыбающийся, она — собранная и строгая. На следующем изображении — братишка. Светлые волосы и мамины голубые глаза. Пухленький. Я безумно по нему скучала.

Высветилось сообщение — мне пришло видео. Просияв, я активировала его и засмеялась. Элаш. Братик сидел на матрасике и размахивал ручками.

— Яла... Привет! — Несмотря на возраст, он говорил чётко, не коверкая слова. — Смотри, что мне пришло. Подарок от тебя.

Я закивала. Да, знала, что он не видит, но так радостно было, что игрушка, которую я выбрала ему на день рождения, была доставлена в срок. Рыжий тигр с чёрными полосками.

— Смотри. — Он потряс им перед экраном. — Я назвал его Кот. Красивый...

Странный звук отвлёк. Вздрогнув, я подняла голову и забыла, как дышать. Дверь барака врезалась в стену так, что посыпалась крошка.

Отец...

Он бежал к катеру, но как-то странно, как будто с трудом волоча ноги. Куртка расстёгнута, одна рука прижата к боку. Он открывал рот, но я не слышала его.

Меня будто парализовало от страха.

За его спиной возникли синемордые в чёрной форме. Один из них поднял руку с бластером.

Ужас. Оцепенение.

Выстрел догнал папу в спину. Он качнулся, но удержался на ногах, сделал ещё два шага ко мне. Моргнув, я почувствовала, как по щекам катятся слёзы. Ещё шаг — и папа упал на землю лицом вниз.

Планшет выпал из моих рук. Тихий удар. Мгновение — и я завизжала от страха и паники. Я не понимала, что делать.

Бежать к папе...

Меня трясло, но при этом я не могла шевелиться. Наблюдала за всем, хватаясь за голову. Синемордый дошёл до отца и снова направил на него бластер. Вспышка.

— Готов! — раздался громкий возглас. — А это что за девка там у него?

К катеру подскочили. Я вопила, а они бились в дверь. Треск ломающегося пластика окна — и меня схватили за плечо. Я пыталась отбиться, кусалась и царапалась, но синемордые лишь ржали в азарте.

Щёлкнула дверь, и меня потащили наружу. Бросив на спину на землю, нависли, хлопая себя по ширинке. Я попыталась отползти, но упёрлась в чьи-то ноги. Болезненный пинок — и меня вернули в центр.

Главный сарнау присел передо мной и схватил за подбородок, больно сжал.

— Твой отец кое-что у меня забрал. Где оно? — Усмехнувшись, он провёл дулом бластера снизу вверх по моей щеке, остановившись у глаза. — Где?

— Не знаю, — мой голос хрипел. — Я ничего не знаю.

Рука с подбородка сползла на шею и дёрнула ворот моей кофточки, разрывая его.

— Ещё раз спрашиваю. — Он склонил голову набок. В его серых жутких глазах виднелось что-то безумное.

— Я не знаю, — повторила сухими губами.

— Ну, тебе же хуже. Вспомнишь — позови. — Усмехнувшись, он поднялся. — С тупой малолеткой он бы дела не обсуждал. Попользуете её — и на прииск. Пусть отрабатывает за отца.

Я отмерла и, вскочив, побежала обратно к катеру, непонятно на что надеясь. Меня нагнали очень быстро. Снова сбили с ног и ударили. Первая боль и шок. Закрывая голову руками, я даже не пыталась больше сопротивляться. Они пинали ногами — забивали, чтобы не могла противиться.

Дёргали, срывали одежду. Напротив лежал отец.

Никто не спешил убирать его тело. Через посиневшие от ударов пальцы я смотрела на того, кто должен был защищать меня, и всё чего-то ждала.

Какого-то чуда... Но его не случилось.

Смех, боль, раздирающая тело...

— Папа... — Я тянула руку к нему. — Папочка...

Меня резко повернули на спину, с силой раздвинули ноги.

Я кричала, моля о пощаде. Но...

...Их было много... Они сменялись надо мной один за другим. Хватали за бёдра руками и тянули на себя...

Я больше не думала, не чувствовала. Только лишь существовала.

От боли, казалось, я и вовсе свихнулась.

...К вечеру обо мне забыли, закинув в один из бараков. Сколько я там пролежала — даже не помнила. Потом принесли серую робу, металлическую тарелку и сито. Вывели к ямам и указали на одну из них.

Всё было просто: намывай камни. Если что-то найдёшь — получишь ужин, если нет — накажут.

Первые недели я всё ещё пыталась считать дни.

Потом перестала. Синяки сошли, но нога продолжала болеть. Иногда больше, иногда меньше.

Я быстро научилась смотреть в пол и держаться подальше от охранников, которые приходили выбирать женщин после смены. Получалось не всегда. Но чем дольше я ползала по ямам, тем меньше привлекала их внимание.

Через несколько месяцев одежда стала висеть на мне мешком.

Через год я уже почти не помнила, когда в последний раз ела столько, сколько хотела. Волосы обрезали коротко, чтобы не мешали работать. От постоянного ковыряния в мокром песке на ладонях появились непроходящие язвы. Опухоль на стопе уже не спадала.

Я всё ещё иногда вспоминала Элаша. Брат приходил во снах, как что-то светлое — то, что у меня ещё оставалось. Мама держала его за руку и улыбалась мне. Но молчала. Всегда молчала.

И я жила, отмеряя не сколько пробыла в этих ямах, а сколько брату исполнилось уже лет и сколько подарков от меня он не получил.

Пять лет, шесть лет, семь лет, восемь лет.

К четвёртому году я уже не пыталась представить, что однажды отсюда выйду. Просто вставала, когда открывали двери, шла вместе с остальными и делала то, что приказывали.

Нога постоянно болела. Кожа чернела, и появился стойкий запах гниения. Пальцы на стопе уже не слушались, я всё больше хромала, не способная нормально ходить.

Мне оставалось прожить считаные дни, и даже я это понимала. Калек на приисках не держали — их уничтожали. Я стала расходным материалом, и не более.





Глава 6


Поднимаясь на рассвете после страшного урагана, промчавшегося накануне, я не могла поверить, что жива. Нет, за последние четыре года их было столько, но я так и не привыкла к яростным грозам.

Схватив кусок стебля гласани, я вгрызлась в него, пытаясь унять вечный голод. Нужно было идти в ямы. После таких ночей охранники обычно лютовали, и последнее, что мне хотелось, это чтобы на мне сорвали злость. Они и так раздражались, видя, как я хромаю.

Глотая жесткие волокна, я поплелась из барака на улицу.

...Опустившись в яму, вздрогнула от холода. После ночных ливней вода доходила мне до середины бедра, и если случится оползень, я останусь погребённой здесь. Но даже это работу не отменяло.

Зачерпывая грунт со дна, надеялась найти хоть один стоящий камень, чтобы заработать немного еды. Нога болела нещадно, дёргала, словно кто-то втыкал в неё раскалённые металлические спицы.

Промыв в сите очередную порцию песка, выдохнула. Ничего. Даже каменной крошки нет.

Снаружи раздались женские крики. Громкие, наполненные ужасом. Застонав, я уронила сито и зажала уши.

Забившись в истерике, просто не могла этого слышать.

Зашипев, и вовсе упёрлась лбом в стену ямы. Крики становились громче. Их было двое, и они звали на помощь, называя мужские имена. Слёзы брызнули из глаз.

— Что ты там трясёшься? — раздалось сверху. — А ну, работать, а то вечером к новеньким присоединишься, развлекать нас будешь.

Подняв голову, я уставилась на охранника. Плюнув в воду рядом со мной, он пошёл дальше.

Склонившись, я подняла сито и принялась за работу.

Солнце стояло высоко в небе. Жарко.

Я еле двигалась. От голода кружилась голова. Нога горела от боли. А у меня не единого камня, чтобы просто вылезти из этой ямы и пойти сдать его. Подышать нормально воздухом.

Сверху раздались громкие голоса. Что-то взорвалось. Крики и выстрелы. Подняв голову, я пыталась понять, что происходит. Мимо пробежал охранник. Следом пролетел залп бластера, и послышался удар, как от падения.

Это заинтриговало меня.

Мой воспалённый мозг радостно обрисовал смерть хоть одного подонка.

Я просто желала это увидеть, даже если мне самой это будет стоить жизни. И я поползла из ямы, цепляясь за её края. Подтягиваясь на ослабевших руках. Почти получилось. Упав на землю, я повернула голову и улыбнулась.

Покойник. Тот, что утром обещал мне расплату, теперь лежал мёртвым. Вокруг бегали рабы. Выстрелы, взрывы. А я таращилась на него и пыталась сдержать слёзы счастья.

Хоть один, но сдох.

Рядом пронёсся катер и вдруг резко затормозил. Опустился ниже. Возле меня возникла девушка. Она что-то говорила, но я не улавливала смысл её слов. Снова крик — она позвала мужчину. Возле меня появился настоящий гигант. Орш. Подхватив на руки, он понёс меня к катеру.

— Да что у вас там? — вопил мужской голос из динамиков.

Я сосредоточилась на нём, боясь потерять связь с реальностью.

— Нормально всё, — пробубнила девушка и вдруг, выставив руку, выстрелила. Ещё один охранник рухнул на землю прямо мордой в грязь.

— Убила. — Она, казалось, смутилась.

Я же была готова возликовать от счастья.

— Что? — Всё тот же глубокий красивый голос прогремел на весь катер.

Тот, что нёс меня, обернулся, вздрогнул и рванул вперёд со мной на плече. Через мгновение я уже лежала на заднем сиденье.

— Лукер, твою же...

Я улыбнулась, вдруг представив, как этот мужчина должен выглядеть. Наверное, такой же суровый гигант. В его голосе было что-то, выдающее в нём главного.

Я слегка поменяла позу и привстала. Мужчины переговаривались. Только сейчас я оценила, весь масштаб нападения. По краям металось на корнях гигантское хищное растение. Охранники пытались его испепелить. Рабы, что могли держаться на ногах, нападали на них сзади, отбирая бластеры. А кто-то уже бежал угонять заргары. Во всей этой кутерьме никто бы никогда не обратил на меня внимания.

Никто, кроме этой странной девушки, что сидела с бластером в руках. Наверное, моя ровесница, хотя я ощущала себя древней старухой.

Она поймала мой взгляд и шепнула:

— Скоро улетим.

И тут я уловила суть разговора мужчин. Ключ от клетки, где держали девушек, которых притащили утром. В памяти всплыли цифры:

— Код там, — прохрипела я, едва ворочая языком. — Ключ-код. 07471.

Дальше снова гвалт голосов. Теперь было понятно, ради кого они сюда прибыли — спасали своих. И во всей этой суматохе я отчётливо слышала только один голос — тот самый, громкий и такой уверенный.

Они звали его Далам.

...Мы летели. Это было странно — через столько лет вдруг оказаться вне лагеря. Над нами ползали хищные лианы, разевая бутоны. Я сидела, прижимаясь к спинке, и вслушивалась в их громкие, такие живые голоса.

Пыталась понять, зачем я им? Ради чего они рисковали и останавливали катер, тащили меня внутрь?

Ответа не находила. Возможно, я просто сошла с ума и всё это мне кажется. Или сверху меня накрыло землёй, и сейчас я в яме доживаю последние минуты. Но и пусть. Зато мне было не страшно.

Глаза закрывались сами собой. Сознание меркло.

Очередной выкрик — и я снова разлепила веки. Впереди показался космопорт. И корабль. Я всё ещё боялась, что в какой-то момент они поймут, что я им не нужна, и бросят меня. Пальцы судорожно цеплялись за обивку сиденья.

Но нет. Катера влетели в открытый трюм небольшого клипера и замерли. Двигатели заглохли. Одного за другим наверх поднимали раненых. Огромного мужчину, что спас меня, с ним убежала и, кажется, его жена. Дальше одну за другой унесли и тех, кто был в клетке. В трюме стало совсем тихо, а я продолжала сидеть и таращиться перед собой. Одна.

Страх наваливался. Темнота сгущалась.

Проходили минуты, но никто не возвращался. Прикрыв веки, я тихо рассмеялась. Всё неправда. Это игры разума...

Я осталась там... в той яме...

Шаги. Быстрые.

— Ну, красивая, твоя очередь. Ты уж прости, что так долго.

Голос я сразу узнала. Повернувшись, уставилась на самого красивого мужчину, которого могла вообразить. Высокий, хоть и расы сакали. Яркая зелёная радужка глаз, окружённая чёрной склерой. Густые тёмные брови, прямой нос, волевой подбородок.

Как глупо было сидеть и таращиться на него.

— Ну и чего ты застыла? — Он открыл дверь и потянулся ко мне, но вдруг замер.

Рассмотрел меня и нахмурился.

— Да тебя, малышка, вперёд всех в капсулу нести нужно было. — Он скривился и присел. Его рука потянулась к моей почерневшей стопе. — Вот дрянь-то. Ты как ещё дышишь?

— Счастливо, — прошептала я сухими губами.

— Да уж... до счастья тут ой как далеко. Иди сюда, сейчас я отнесу тебя в медицинскую каюту.

Он осторожно поднял меня на руки и прижал к себе.

— Тебя звать-то как?

— Азалия, — я смутилась. — Яла.

— Яла... Ну что, Яла. Откормим, отмоем — и замуж утащим. Всё хорошо будет, вот увидишь. Ты теперь в моих руках, а я берегу тех, за кого взял ответственность. Считай, что ты теперь моя.





Глава 7


Два года спустя.

Система Ольника

Планета Залфа

Азалия (Яла) ТэнГэш

Стоя у окна, я наблюдала, как у крыльца дома останавливается знакомый катер. Странное чувство сжало сердце — радость встречи и желание исчезнуть. Дверь открылась, и вышел Далам.

Подняв голову, он безошибочно нашёл меня в окне. Приподняв уголки губ, я медленно махнула ему рукой в приветствии и отошла на шаг.

— Яла, к тебе приехали! — прокричала из коридора тетя Роза, матушка той самой девушки Петунии, что спасла меня из плена.

Меня приютили у себя её родители. Выделили комнату в своём доме, но не более. Содержали меня не они.

А Далам.

Я точно знала, что он переводит им на счёт кругленькую сумму ежемесячно на моё питание и одежду. Я же ничего старалась не брать из этого, чтобы не быть должной ещё больше. Мне вполне хватало вещей, что достались от их дочерей. Да и в еде я была неприхотлива.

— Ты слышишь, дочка? — Дверь открылась, и показалась голова тётушки. — Не вздумай отсиживаться здесь и обижать его. Он только с рейса и сразу к тебе. Подарки наверняка принёс.

— Зачем? — Я обхватила себя за плечи. — У меня ведь и так всё есть.

— Да ничего у тебя нет. Мне-то голову не морочь. — Она улыбнулась и укоризненно вздохнула. — Мужик уставший прилетел тебя увидеть, не расстраивай его. Он этого не заслуживает.

Я мелко закивала, не желая продолжения разговора. Послышался звук открывающейся входной двери.

— Жена, накрывай на стол, у нас тут гости! — раздался громкий голос дядюшки Эвана.

Я и не заметила, что его катер подъехал следом.

— А что у нас там на ужин? — заголосил Мити, муж Лолу, одной из тех, кого когда-то доставали из клетки лагеря.

Она и её сестра Лалу вышли замуж за своих спасителей. И полностью оправились — и физически, и эмоционально. Не то чтобы я прямо сдружилась с девчонками, но они часто приезжали ко мне в гости и пытались вытащить погулять.

Но... я старалась из дома не выходить, ссылаясь на боль в ноге, закованной в экзопротез.

Да, я сидела в четырёх стенах, стараясь не покидать комнату. Мне было страшно выходить из укрытия. Жутко от мысли, что я никогда не вернусь под его защиту. Что потеряюсь.

Умом я понимала насколько всё нелепо, но страх настолько глубоко въелся в душу, что стал частью меня.

— А Яла? — раздался голос Лалу. — Она дома?

— Да где ей быть? — за тётушку ответил её муж Дупел. — Её же не выдернешь.

— Поговори мне, — жёстко осадил его Далам. — Идите лучше меню проверяйте.

— Оу, суп! — прокричал Мити из кухни. — По моему фирменному рецепту!

— А ну не лазить по моим кастрюлям! — Тётушку мгновенно смело.

Это было даже забавно — наблюдать, как она сражалась с сакали семьи, доказывая, что женщины человеческой расы — лучшие хозяйки и никакие мужчины их не переплюнут.

Улыбнувшись, я снова подошла к окну. В коридоре галдели мужчины. Мне нравилась эта суматоха. Она оживляла пространство вокруг.

— Что-то ты опять хмурая. — На мою талию легли тяжёлые руки.

Не спрашивая разрешения, Далам откинул меня на свою грудь и прижался к моей спине. Его губы скользнули по волосам — едва уловимо, так, чтобы я не заметила. Но я каждый раз чувствовала и молчала.

— Яла, что-то болит?

— Нет. — Я покачала головой. — Не услышала, как ты вошёл в комнату. Ты на ужин?

— Нет, я к тебе. Соскучился. Думал вытащить тебя завтра в торговый центр — немного пройтись по бутикам. Мы заказ солидный выполнили, разжились неплохо галами. Ну, поедешь со мной их тратить?

— Нет. — Я мгновенно сжалась. — Нум обещал приехать и протез подправить. Я обещала его ждать.

Это было не то чтобы неправда — наш семейный врач и правда говорил, что заскочит, а он своему слову хозяин. Но и время было оговорено. Так что да, я пыталась вежливо отказать.

— А я устал слышать от тебя «нет», Яла. — Его дыхание коснулось виска. — Сейчас свяжусь с братом и обговорю с ним визит. Сам тебя к нему в клинику завезу.

— Нет. — Я вздрогнула и ощутила, как на талии сжимаются его руки. — Зачем его тревожить? Он и так тратит своё время на меня... Неудобно.

— Мне всё удобно, Яла. Ты когда в последний раз гуляла? Только честно, иначе пойду у тэу Розы спрошу.

— А чего спрашивать? — раздалось из коридора. — Неделю даже на крыльцо не выходила. Как ты в рейс — она в комнату и носа оттуда не показывает.

Я оцепенела. Даже не подозревала, что они замечают.

— Тэу Роза, а вы там что делаете? — мило поинтересовался Далам.

— Не даю Мити и Дупелу ворваться к вам и утащить к столу, дорогой. Так что будь спокоен.

— А, ну тогда спасибо. — Он тихо рассмеялся. — Неделя, Яла? Неделя!

— А я серьезным занята. — Я указала на свой планшет. — Взяла подработку — разбираю архив диспетчерской службы нашего космопорта. Систематизирую. Им программу установили, а свободного человека не нашлось для этого. Не хватает рабочих, вот я и пошла к ним как внештатник. Там и образование не нужно, и платят.

— Так получи образование. Я ведь предлагал. Могу устроить тебя в любую академию, ты только специальность мне назови.

— Не нужно. И так ведь зарабатываю.

Он тяжело выдохнул. Мы уже два года ходили по кругу. Он предлагал — я отказывалась. Но правда заключалась в том, что такая, как я, не пара ему.

Бывшая рабыня, калека.

Ни образования, ни былой красоты. Я смотрела на дочерей тэу Розы, своих ровесниц, и ощущала себя рядом с ними кем-то очень древним, грязным, изжитым.

Всё, о чём я теперь мечтала, — найти свою семью. Маму и брата. Обнять бы Элаша хоть раз, и, может быть, тогда я, наконец, поверю в то, что жива.

— Так не годится, Яла. — В голосе Далама появилось раздражение. — Завтра мы едем к Нуму. Хоть сам послушаю, что с твоей ногой и хорошо ли приживается новый протез. Ещё не хватало затянуть и получить снова угрозу ампутации. А после нас ждёт торговый центр. Я ради этого спину гну, Яла. Не ради твоего «нет», а чтобы хоть чем-то тебя побаловать. А сейчас ты идёшь со мной за стол. И отказ я не слышу.

Развернувшись, он крепче обнял меня и повёл из комнаты.





Глава 8


Далам Шейф

Она не смотрела на меня. Взгляд скользил по моему лицу, но никогда не поднимался выше губ. Я терял. Понимание того, что Яла замыкается и уходит всё глубже, не давало расслабиться.

Я и так впустую промотал два года, надеясь, что всё образуется и она отойдёт.

Нет, этого не случится. Нужно было действовать, но я всё не мог придумать как. Нум как врач предлагал тяжёлое медикаментозное лечение. Но я был не согласен. Закрывать её в палате, снова вырывать из привычного окружения — это добьёт.

Ни разговоры, ни забота тоже не срабатывали.

Я сидел рядом с ней за столом, и рука настойчиво искала её ладонь, чтобы сжать. Мои чувства оборачивались в лёгкую одержимость. Ощутив моё прикосновение, Яла замерла. Я нащупал её пальчики, переплёл их с моими. Она и вовсе обратилась в истукана. Сидела, замерев, с куском огурца в другой руке и не дышала.

Страх — понял я выражение её лица.

Убрав ладонь, сел ровнее. Она ожила, сгорбилась и продолжила есть. Аккуратно, но при этом сытно. За её тарелкой уже лежали припрятанные ломтики хлеба. Нет, она не голодала, но не возвращалась в комнату с пустыми руками. Откладывала на вечер и, кажется, сама за собой не замечала эту привычку. Но видели другие. Тэу Роза и вовсе всегда дощечку с хлебом ставила напротив неё.

Это меня раздражало.

Яла должна быть в порядке. Оправиться, как остальные. Но всё становилось дрянь как скверно.

— И какие ближайшие планы? — поинтересовалась тэу Роза у всех разом.

— Опять «Варьяр» ставим на техремонт, — отмахнулся Мити. — Правда, больше отдохнуть. Капитан Хошори к родне улетает на три месяца. Так что и мы решили свозить жён на море — давно мечтали и всё никак. Два года уже обещаем свадебное путешествие.

Услышав мужей, Лали и Лоли заулыбались. Яла же опустила голову. У меня сердце бешено забилось от такой несправедливости. Руки сжали край стола, но я выдавил из себя улыбку.

Тэу Роза открыла рот, но, предвидя, что она скажет, зло покачал головой. Несмотря на видимую простоту, эта женщина была умна. И когда надо, она умела отвести грозу.

Лишь раз она позволила своим эмоциям взять по-настоящему верх, и это чуть не стоило жизни её младшей дочери.

— А ты, Далам, что думаешь в отпуске делать? — Дупел поднял на меня взгляд и быстро стрельнул глазами в Ялу.

— Гулять, — усмехнулся. — Вокруг этого дома, вокруг своего. Кататься на катере в поселение, по торговому центру прошвырнусь.

— Что, один? — к вопросу брата присоединился и Мити.

— Нет, — я осторожно обнял Ялу за плечи и притянул к себе. — У меня будет замечательная компания. Правда? — Я улыбнулся ей, зная, что здесь и сейчас «нет» она мне не скажет. Вынуждена будет согласиться перед всеми вытащить себя из заточения.

А это — хоть маленькая, но победа.

— Да, — как я и думал, она кивнула. — А вы мне привезите что-нибудь красивое и обязательно из моря.

— Я же тебе целую шкатулку ракушек приволок с водной планеты, — напомнил ей. — Вот пока братец с женой там в гонках побеждали, я собирал для тебя всё, что мог. Куда ты дела?

— Ну-у-у, — она поджала губы. — Самое красивое оставила, конечно. Остальное...

— Выбросила? — уголки моих губ опустились.

— Ты что? Нет, конечно. Продала — и очень выгодно. Оказывается, как сувениры они имеют приличную цену. Нет, ну, конечно, ракушки и цветные камни я оставила в шкатулке — они мне безумно нравятся, особенно те, в которых шум океана слышно, а остальное... Так что везите всего и побольше.

Она невинно хлопнула ресничками, и меня отпустило. Я был счастлив в те моменты, когда она становилась озорной, предприимчивой молодой женщиной с невообразимо красивыми глазами цвета апельсина.

— Чтобы притащили, — дал я задание братьям. — И не в последний момент вспомнили, а целенаправленно искали.

Они переглянулись и слаженно кивнули.

Ужин незаметно подходил к концу. Ушли Лалу и Дупел, Мити с женой ещё немного посидели в гостиной. Яла всё время жалась к окну. Я же пытался разгадать, почему она всегда стоит именно там. Почему не может сесть в кресло и вытянуть ноги. Расслабиться.

Что в том окне такого интересного?

Выдохнув, я обтёр ладонью лицо. Некстати вспомнилась мать. Она так же всё стояла у окна и выглядывала отца — этого подонка. Но кого ждёт Яла?

Перед глазами встала комната, постель и растерзанное тело. Потом прошибло, и я вскочил.

— Далам, сынок, ты чего? — спохватилась тэу Роза.

— Нум завтра во сколько здесь будет? — произнёс ровно, несмотря на бурю эмоций, что клокотала в душе. Я до дрожи в пальцах боялся снова потерять. Потерять ту, что дороже всего.

— Так утром собирался, — она пожала плечами. — А у тебя планы?

— Да, на Ялу. Хватит сидеть взаперти. Свожу её на реку — пусть ноги помочит. Лето на исходе. Не море, конечно, но на него нам рановато. Потом завезу её в бутики. Гардероб обновим.

Она прекрасно меня слышала — я видел, как напряжены её плечи. Но «нет» уже не скажет. Потому что она боялась обидеть.

Всегда!

Пыталась быть всем удобной. Незаметной! Тенью, что скользит по стенам. И это так выводило из себя.

— Ты подожди планы строить, — в комнату вошёл Эван с сыном.

Мальчишка что-то вынул из кармана и кинулся к Яле, показывая очередное сокровище. Подозреваю, что он ещё днём украл из теплицы самой старшей сестры цветок и хранил его, чтобы подарить.

Так и есть. Яла подняла сомнительный сорняк и просияла, а после нагнулась и поцеловала его в щёку.

Мне такой благодарности не доставалось, хотя я первое время часто таскал ей эти сомнительные веники, обнося семейные теплицы.

— А что такое? — я вернулся к сути разговора.

— Дождись, что скажет Нум, — Эван поморщился и бросил осторожный взгляд на Ялу. — Возможно, ей придётся ехать к нему в больницу.

Я всё понял и сжал ладони в кулаки. Экзопротез опять не приживался, но мне об этом сказать Яла не пожелала.





Глава 9


Азалия (Яла) ТэнГэш

Далам пробыл у нас весь вечер. Перед уходом он очень быстро вложил мне в руки свёрток и выскочил на крыльцо. А я так и осталась стоять с подарком, не способная даже «спасибо» сказать.

— Совсем ты его, бедного, зашугала. Нет, ну старается же ради тебя. Эван сколько раз говорил, что им взлетать, а он для тебя по рынкам подарок ищет, думает, чем удивить, — за моей спиной тенью совести возникла тетя Роза. — Отомри ты уже, милая. Всё прошло и никогда не вернётся. Дай ему шанс. Он ведь не мальчишка давно. Один из старших в семье. За ним как за стеной.

Выдохнув, я посмотрела, что в моих руках. Красивая тонкая шаль, до того изящная, что восторг охватывал. Развернув, я не удержалась и накинула её на плечи.

— Красавица. Ну обними ты его уже и живите счастливо.

— Ни к чему хорошему это не приведёт, — я покачала головой. — Мне и вас стеснять ни к чему. Давно пора искать свой угол.

— Вот я за такие слова точно в угол поставлю! — из общей комнаты вышел дядя Эван. — Быстро от излишней самостоятельности избавлю. А ну отдыхать по кроватям!

Я улыбнулась. Его строгость всегда была напускной. Наверное, отцы и должны быть такими. Дядя Эван дочерей обожал, трясся над каждой. И уже вроде девочки его все замужем, а он нет-нет да и наведается к их мужьям с проверкой — безопасно ли там его кровиночкам живётся. Это и смешило, и вызывало уважение.

Кивнув ему, я поспешила в комнату. Прикрыв дверь, включила свет и по привычке подошла к окну. Катер Далама всё ещё был там. Он сидел внутри и, кажется, поджидал, когда я появлюсь. Чуть склонившись, выглянул и нашёл меня взглядом. Улыбнулся.

Я не сразу поняла, в чём дело. Пока пальцы не коснулись мягкой шали, что была на плечах. Я приняла его подарок.

Кивнув, он завёл катер и медленно полетел по направлению к своему дому.

...Я спала. Ворочалась на подушке, проваливаясь в вязкую дремоту всё глубже. За окном гремел гром. Небо разрезала молния. Мне слышался гул ветра в щелях барака. И холод. Кутаясь в одеяло, я не могла согреться. Трясло.

Снова раскат, и в окне без стекла мелькнули тени. Иногда в такие ночи голодные лианы спускались с деревьев и искали жертву. Приходилось замирать, чтобы тебя не услышали и не вычислили. Дождь громко гремел по крыше. Рядом капала на пол вода, собираясь в лужу.

К утру барак зальёт. Поэтому спать нужно было сейчас, потом уже никак.

Но я всё ворочалась с бока на бок. Нога нещадно дёргала, но стонать нельзя.

Напоминать окружающим, что ты всё ещё дышишь, опасно.

Ты всего лишь тень. Раб.

Нужно терпеть.

Свет и звук подъёма. До того противный, что уши закладывало. Как-то быстро ночь прошла. Я села и осмотрелась. Солнца из-за тяжёлых туч видно не было. Дождь всё ещё лил как из ведра. Мимо прошёл охранник в чёрной форме и, не глядя, кинул в меня куском лепёшки. Это была роскошь — обычно кормили побегами местных растений. От них постоянно болел живот. Схватив кусок хлеба, я постаралась запихать его в рот целиком и сразу. Потому что отберут. Нет, не синемордые охранники, а такие же рабы — мужчины. Они сильнее и такие же голодные. Я запихивала в себя еду, не боясь подавиться. Слишком ценен был этот момент. Если за день я не накопаю ничего, то ужина можно не ждать.

Ещё один сигнал — начало работы.

Одёрнув на себе вставшую колом от грязи робу, я поплелась на выход.

Размытая земля. Обломки веток деревьев, что рухнули с высоты. Летающие кровососы. Они никогда не нападали. Потому что крови в нас для них было слишком мало. Прохромав до своей ямы, я принялась медленно спускаться вниз. Шаги — и резкий пинок сзади. Сорвавшись, я упала на дно.

— Не отлынивать! — прогремел грубый голос сверху. — Работать!

Я тихо зашипела, ощущая, как боль в ноге поднимается выше. Терпеть её было невозможно. Но я выдохнула и медленно подняла тарелку и сито.

Местные алмазы были уникальны. В их структуру вплетено что-то особенное, что ни одна лаборатория воссоздать не могла. Поэтому мы и копошились днями в этой грязи. Ялвира — заповедник, и никто здесь не позволит ставить полноценные прииски, а вот сотню рабов по ямам вполне можно и не заметить.

Глаза слипались, а я всё вглядывалась в сито. Наконец показался маленький прозрачный камень. Обрадованная, я полезла наверх. Подтягиваясь и помогая себе руками. Поползла и замерла. Вокруг никого не было. Только катер, в нём сидел Далам и кружил над такими же норами, как моя. Он искал. Я закричала, но он меня не слышал и не видел. Пролетал мимо и отворачивался, как будто я не существую.

Закричав в очередной раз, я повернула голову и застыла. На дне моей ямы лежало тело. Бледная светловолосая, состарившаяся женщина с ярко-оранжевыми глазами. Она смотрела в небо, а по мёртвому телу растекалась грязь.

Закричав, я резко села и потянула на себя одеяло.

Гром за окном и вспышка молнии.

Обернувшись, я уставилась на улицу. Дома, простые деревья. И никаких хищных исполинов. Я была на Залфе.

Меня спасли.

Выдохнув, обхватила голову руками и услышала тихий сигнал на планшете. Моргнув, дёрнулась и поспешила его принять. Открыла письмо с бешено бьющимся сердцем. Ответ из Рэи Солнечной системы. Женщина по имени Санэта и мальчик Элаш ТэнГэш там не проживали.

Закрыв лицо руками, я тихо заплакала.

Беда в том, что я не помнила, где поселилась мама. Она постоянно переезжала, и конечная точка осталась для меня неизвестной. Она напрочь вылетела из моей головы. Один из спутников Сатурна — и всё. Всё, что осталось в моих покалеченных мозгах. Вот уже два года я искала семью и получала лишь отписки. Порой накатывало такое отчаяние, что чудилось, будто я выдумала мать и брата. А в реальности их не существовало никогда.





Глава 10


Всё утро я ходила из угла в угол комнаты. Волновалась и ждала Нума. Что делать, если вдруг выяснится, что новый протез совсем не подходит и нужна другая модель? Откуда брать деньги? Он же стоил ого-го. Предыдущий ещё как-то вернули через того же Нума, обменяв на новый, но ещё раз такой финт мог и не пройти. Кожа под металлическими шунтами зудела и белела.

И теперь я ждала вердикта: можно ли подправить всё мазями или пилюлями, или всё же... нет.

За окном остановился красивый серебристый катер, и из него вышел высокий светловолосый орш с косой до поясницы. Нум дар орш Соод был мужчиной красивым и счастливо женатым на самой младшей дочери тэу Розы. Он деловито поправил ворот белоснежной рубашки и двинулся к крыльцу. Иногда этот орш напоминал кусок льда. Он всегда вёл себя сдержанно и контролировал эмоции. Ну, почти всегда.

Рядом с женой он преображался, но всё равно подавлял своим авторитетом и важностью.

Старший в семье — и его слово было законом.

В дверь постучали.

— Иду-иду, зятёк! — заспешила тетя Роза. — А чего это ты без моей доченьки и внучки?

— Лиля с утра шьёт костюмы для девочек из танцевальной группы Камелии, там очередной конкурс намечается. Не стал тревожить, а то увяжется за мной, а потом полночи строчить будет. А мне в это время суток моя жена в постели нужна — рядом со мной. А если соскучились, так только скажите — я быстро вас к своим увезу, чтобы кроить помогали.

Я усмехнулась. М-да, на тетю Розу была только одна управа — любимый зятёк Нум, который порой её в бараний рог тремя предложениями сгибал.

Эта маленькая перепалка в коридоре слегка ослабила моё напряжение.

— Яла тебя уже ждёт. Мается. Прописал бы ты ей что-нибудь от нервов, зятёк.

— Я ей, ара Роза, только Далама прописать могу. Больше там ничего не поможет.

— Согласна с назначением, тут ты прав.

— Я всегда прав, ара, — раздалось в ответ высокомерно. — С вас чай и можно с чем-нибудь вкусным. Я ещё не завтракал. А я — к Яле.

Я снова распереживалась. В приоткрытую дверь в мою комнату постучали, и на пороге возник и сам здоровенный орш. Плечи — с проём, в глазах — сталь.

Он прошёл по мне взглядом и замер, разглядывая стопу.

— Вот скажи мне, Яла: что должно случиться, чтобы ты мне позвонила с жалобами? Не ара моя любимая, не Эван, не Далам! А сама ты! Нога должна почернеть, а пальцы отпасть? И только тогда мой номер наберёшь?

Открыв рот, я не знала, что сказать. Ну, как бы да — это тэу Роза его вызвала, заметив, что я снова хромаю. А я как бы ещё немного подождать хотела, ну, может быть, само пройдёт.

— Я... Ты ведь говорил, что может болеть в первое время.

— Три месяца прошло, — припечатал он меня. — Звать тебя в клинику я даже не рискнул — ещё бы полгода ждал, пока доползёшь. А в ином состоянии ты бы и близко к ней не подошла. Сколько раз говорить, Яла: заболело — позвонила. Я проверил и прописал.

— Да оно пока не сильно, — мой голос дрогнул.

Я понимала, что он прав, но ничего с собой поделать не могла. После приисков на Ялвире мне любая боль казалась незначительной. Ну, подумаешь, побелела кожа — не некроз ведь.

— А надо ждать сильно, да? Чтобы я за голову хватался, не зная — оперировать тебя или к кремации готовить? Яла! Ещё раз — и я не приеду, слышишь, сама ползти будешь. Один раз проучу, чтобы поумнела. Я тебе не Далам — в глазки твои заглядывать и танцы вокруг тебя разводить. Я так понимаю, он ещё не знает, что с тобой что-то не так?

Я и вовсе втянула голову в плечи. Стыдно было перед ним. И сказать совершенно нечего в своё оправдание.

В коридоре послышались шаги, дверь в комнату приоткрылась шире. Бросив на меня взгляд, дядя Эван повернулся к зятю:

— Ты особо на неё не кричи. Твоё раздражение понять можно, но не перегни. Яла — девочка терпеливая и не желает никому быть обузой. Сам такой, так что гонор-то умерь, сынок. Пожалеешь потом о своей несдержанности. Далам уже всё знает. Смотри, при нём не сорвись — мне ещё драки здесь не хватало, а он не стерпит. Её даже словами и даже за дело обижать не даст.

Нет, Нум нисколько не оскорбился на такие слова. Прищурившись, он уставился в окно.

— Он уже едет сюда?

— Естественно, Нум. Он ещё вечером просил сообщить, когда ты у нас появишься. И его недовольство серьёзнее твоего будет. Так что не распыляйся — Ялу есть кому приструнить. Да, доченька?

Я густо покраснела. Вот уж чего не хотелось бы, так это чтобы Нум при Даламе осмотр начал. Тогда мне вообще слово вставить не дадут.

При всей видимой доброте и простоте было в сакали что-то деспотичное. Когда дело касалось серьёзных вещей, он всё начинал решать самостоятельно. И куда там все его положительные черты девались — непонятно. Из-под маски милого улыбчивого мужчины выглядывал серьёзный, жёсткий мужик, который слушал тебя, кивал и делал по-своему.

— А вот и он, — Нум от радости аж в ладоши хлопнул.

Повернувшись к окну, я от досады тихо застонала. Рядом с катером Нума остановился ещё один. Чёрный, с двумя алыми полосами на крыльях. Открылась дверь, и вышел мой сакали.

— У-у-у, как он сегодня мил, — довольно пропел Нум. — Трааса-то на нём домашняя. Спешил.

Сглотнув, я вынуждена была признать, что прав он. Под чёрной плотной курткой, украшенной металлическими цепочками, виднелась обычная традиционная рубаха сакали. Под ней — узкие мягкие штаны, на ногах — тяжёлые ботинки. Кажется, он и правда одевался впопыхах.

— Мне конец, — пробормотала, не сдержавшись.

— Ну, зачем же так обречённо? Наоборот — спасение твоё идёт. Сейчас он сам задерёт твои штанины и всё осмотрит. И не приведи космос, если я обнаружу там хоть малейший очаг некроза. Брат берёт подработки в космопорту, Яла, нанимается на рейсы тягачей помимо «Варьяра», чтобы купить тебе лучшие протезы, а ты скрываешь от него такие серьёзные проблемы. Не простит.

Вот теперь мне стало совсем страшно.





