Глава 1


Глава 1: Тишина после взрыва





Тишина на Тисовой улице была не просто отсутствием звука. Это была физическая субстанция, густая, как патока, и такая же липкая. Она обволакивала дом номер четыре, просачивалась сквозь идеально вымытые окна, сквозь свежевыкрашенные стены, сквозь запертую дверь чулана, который давно уже не был чуланом. Тишина была сообщником. Она душила.





Гарри Поттер лежал на кровати в самой маленькой спальне, уставившись в потолок. Потолок был белым. Безупречно белым. Как и всё в этом доме. Как и всё в этом мире, который продолжал существовать, несмотря на то, что в его, Гарри, личной вселенной взорвалась сверхновая.





Сириус.





Имя отдавалось в груди не болью. Боль — это было бы слишком по-человечески. Это было что-то другое. Как будто грудную клетку заполнили битым стеклом, а потом залили туда жидкий азот. Каждый вдох — хруст. Каждый выдох — обжигающий холод. Он не плакал. Слёзы кончились ещё в Хогвартс-экспрессе, когда он смотрел в окно на пролетающие мимо зелёные холмы, и единственной мыслью было: «Как мир смеет быть таким красивым?»





Он не спал. Сон — это был бы побег, а он не заслуживал побега. Он лежал и слушал тишину. Слышал, как внизу, в гостиной, бормочет телевизор — Дадли смотрел какую-то передачу про машины. Слышал, как Вернон Дурсль перелистывает страницы газеты. Слышал, как Петунья моет посуду, хотя в это время она обычно уже смотрела свои сериалы. Они не поднимались к нему. Они вообще делали вид, что его не существует. И впервые в жизни Гарри был им за это благодарен.





Он не хотел никого видеть. Не хотел слышать их голоса. Не хотел, чтобы кто-то смотрел на него с этим выражением жалости, страха или, что хуже, понимания. Он хотел только одного — чтобы тишина поглотила его целиком. Чтобы она растворила его, чтобы он перестал быть Гарри Поттером, Избранным, Мальчиком-Который-Выжил, мальчиком, который не смог спасти единственного человека, который был ему настоящей семьёй.





Он закрыл глаза. Веки были тяжёлыми, как могильные плиты. Перед внутренним взором снова и снова прокручивалась одна и та же сцена: арка. Развевающаяся завеса. Сириус, падающий назад, в эту дымчатую пустоту. Его удивлённое лицо. Его последняя улыбка, адресованная Гарри.





Гарри резко открыл глаза. Нет. Он не будет это вспоминать. Он не имеет права это вспоминать. Воспоминания — это привилегия. А он должен нести наказание.





Он сел на кровати. В комнате было душно. Августовская жара, накопившаяся за день под крышей, превратила маленькую спальню в духовку. Но Гарри не мог открыть окно. Он не мог заставить себя подойти к нему. Потому что тогда он увидел бы улицу. Улицу, по которой ходят люди. Люди, которые живут своей обычной, скучной, безопасной жизнью. Люди, которые не знают, что такое Тёмный Лорд. Люди, которые не знают, что значит потерять всех.





Он встал. Ноги были ватными. Он не помнил, когда в последний раз нормально ел. Еда, которую Петунья оставляла у его двери, оставалась нетронутой. Голод был где-то далеко, на периферии сознания, как и всё остальное. Всё, кроме боли.





Он подошёл к зеркалу. Из зеркала на него смотрел незнакомец. Бледное, осунувшееся лицо. Тёмные круги под глазами. Растрёпанные, грязные волосы. Взгляд… пустой. Как у куклы. В этом взгляде не было ничего от прежнего Гарри Поттера. Того Гарри, который бросался спасать всех, даже если это было безумием. Того Гарри, который верил в друзей, в справедливость, в то, что добро победит.





Того Гарри больше не было. Он умер в Отделе Тайн. Его убила не Авада Кедавра. Его убило осознание собственного идиотизма.





«Ты поверил ему, — прошептал он сам себе. — Ты поверил фальшивому видению. Ты привёл своих друзей в ловушку. Ты пошёл спасать Сириуса. А в итоге отправил его за эту чёртову завесу».





Голос в его голове был спокойным. Холодным. Безжалостным. Раньше, когда он винил себя, в его мыслях была паника, истерика, желание оправдаться. Теперь — ничего. Только констатация фактов. Он был виновен. И никакие слова Дамблдора о том, что «это не твоя вина, Гарри», не могли этого изменить.





Он отвернулся от зеркала. Ему было противно на себя смотреть.





Внезапно он почувствовал это. Знакомое, ненавистное жжение. Шрам. Он кольнул его, как раскалённой иглой. Гарри инстинктивно схватился за лоб. Боль была… странной. Не такой, как обычно. Обычно боль была резкой, пронзительной, как удар молнии. Сейчас она была глубже. Медленнее. Как будто что-то внутри его черепа медленно проворачивалось, перестраивалось.





Он стиснул зубы. Нет. Только не сейчас. Он не мог допустить, чтобы Волдеморт лез в его голову. Не сейчас, когда он был так уязвим.





Но боль не уходила. Она нарастала. Она разливалась по лбу, по вискам, спускалась к затылку. Она была не просто физической. Она была… эмоциональной. Воспоминания, которые он так старательно подавлял, начали всплывать на поверхность с чудовищной ясностью.





Вот он, маленький мальчик, стоит перед зеркалом Еиналеж и видит своих родителей. Вот он в Тайной комнате, с мечом в руке, смотрит в глаза василиску. Вот он на кладбище, связанный, беспомощный, смотрит, как Волдеморт поднимается из котла. Вот Сириус, впервые после побега из Азкабана, обнимает его в пещере. Вот Сириус смеётся над чем-то, что сказал Рон. Вот Сириус говорит: «Ты похож на отца, но глаза у тебя матери». Вот Сириус падает…





— Нет! — хрипло выкрикнул Гарри, хватаясь за голову обеими руками.





Боль взорвалась. Она была такой силы, что он упал на колени. Перед глазами всё поплыло. Он почувствовал, как его тело бьёт крупная дрожь. Он не мог дышать. Не мог думать. Всё, что он мог, — это корчиться на полу, сжимая голову, в то время как шрам разрывался изнутри.





А потом… всё прекратилось.





Боль исчезла. Так внезапно, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Наступила тишина. Но это была не та гнетущая тишина, что была раньше. Это была… пустота. Звенящая, абсолютная пустота в голове.





Гарри лежал на полу, тяжело дыша. Пот заливал глаза. Он медленно убрал руки с головы. Шрам… не болел. Совсем. Это было настолько непривычно, что он сначала даже не понял, что произошло. Впервые за многие месяцы, может быть, впервые за всю жизнь, он не чувствовал шрама.





Он осторожно прикоснулся к нему пальцами. Обычная кожа, слегка выпуклая. Никакого жжения. Никакого покалывания. Ничего.





Гарри сел. В голове было… странно. Он не мог подобрать слово. Как будто из комнаты, где постоянно работал шумный вентилятор, вдруг выключили его. Наступила оглушительная тишина. Не та, что давила снаружи, а та, что была внутри. Внутри его черепа.





Раньше там всегда было что-то. Фоновая тревога. Ощущение чужого присутствия. Тонкая нить, связывающая его с Волдемортом. Она пульсировала, вибрировала, иногда натягивалась до предела. Теперь её не было. Совсем.





Гарри прислушался. Он попытался найти эту нить, это ощущение связи. Пустота. Как будто кто-то ампутировал невидимую конечность. Шрам больше не был «антенной», принимающей сигналы от Тёмного Лорда. Он был просто шрамом.





— Что за… — прошептал Гарри.





Он не знал, радоваться этому или бояться. С одной стороны, исчезновение связи с Волдемортом — это ведь хорошо? Это значит, что Тёмный Лорд больше не сможет залезать в его мысли. Это значит, что больше не будет ложных видений. Это значит, что шрам больше не будет причинять ему адскую боль в самый неподходящий момент.





С другой стороны… это было неправильно. Это было противоестественно. Шрам был частью его. Он связывал его не только с Волдемортом, но и с родителями. С той ночью в Годриковой Впадине. С тем, кто он есть. Потерять эту связь — всё равно что потерять ещё одну частичку себя.





Он снова подошёл к зеркалу. На этот раз он смотрел не на своё лицо. Он смотрел на шрам. И в тусклом свете луны, проникающем через занавески, ему показалось, что шрам стал немного… бледнее? Или это просто игра света?





Он отвернулся. Ему было не до этого. Какая разница, что случилось со шрамом? Сириус мёртв. Это единственное, что имело значение.





Он снова лёг на кровать. Тело было вымотано, но голова, впервые за долгое время, была ясной. Слишком ясной. Мысли, которые раньше были затуманены горем и болью, теперь текли чётко и холодно.





«Ты виноват. — Голос в голове был тихим, но отчётливым. — Ты знаешь, что виноват. Ты всегда знал, что твоя связь с Волдемортом опасна. Ты знал, что он может использовать её. И ты всё равно пошёл в Отдел Тайн».





Гарри закрыл глаза. Голос был прав. Он знал. И он всё равно пошёл.





«Ты эгоист. Ты хотел быть героем. Ты хотел спасти Сириуса, чтобы доказать, что ты чего-то стоишь. А на самом деле ты просто отправил его на смерть».





— Заткнись, — прошептал Гарри.





«Правда глаза колет? — В голосе послышалась издёвка. — Ты же знаешь, что я прав. Ты всегда был таким. Герой-одиночка. Думаешь, что всё зависит только от тебя. А на деле ты просто ребёнок, который играет во взрослые игры».





Гарри сжал кулаки. Этот голос… он был не его собственным. Он был… другим. Холодным. Циничным. Жестоким. Он напоминал ему кого-то, но он не мог понять, кого.





«Кто ты?» — подумал он.





«Я — это ты, Гарри. — В голосе промелькнуло что-то тёмное. — Точнее, та часть тебя, которую ты всегда пытался подавить. Часть, которая знает, что правда — это не добро и справедливость, а сила. Власть. Контроль. Часть, которая знает, что ты должен был сделать с Беллатрисой Лестрейндж, когда у тебя был шанс».





Перед мысленным взором Гарри вспыхнуло воспоминание: Беллатриса, корчащаяся под Круциатусом. Его собственная рука, направляющая палочку. Его собственный голос, выкрикивающий непростительное заклинание. Он тогда хотел причинить ей боль. Он хотел, чтобы она страдала так же, как страдал Сириус. И Круциатус сработал. Он заставил её упасть. Он причинил ей боль.





Но этого было недостаточно. Он не смог её убить. Он даже не смог по-настоящему её наказать.





«Ты был слаб, — продолжал голос. — Ты всегда был слаб. Твоя мать защитила тебя, потому что ты был ребёнком. Дамблдор защищает тебя, потому что ты — его оружие. Но на самом деле, без них, ты — никто. Просто мальчик, который выжил благодаря случайности».





Гарри сжал голову руками. Он хотел, чтобы голос замолчал. Он хотел, чтобы вернулась прежняя боль, прежнее горе. Это было… привычнее. Это было понятнее. А этот холодный, безжалостный анализ… он разъедал его изнутри.





«Ты даже не можешь толком ненавидеть, — с презрением произнёс голос. — Ты ненавидишь Волдеморта, но твоя ненависть — это ненависть ребёнка. Ты не способен на настоящую ненависть. На ту, что движет мирами. На ту, что сжигает всё на своём пути. Ты просто жалкий, сломленный мальчишка».





— Хватит! — Гарри сел на кровати, тяжело дыша. — Кто ты?! Отвечай!





В голове на мгновение повисла тишина. Затем голос заговорил снова, но на этот раз он звучал… по-другому. Теплее. Знакомее.





«Ну-ну, сохатик, не кипятись. — Голос был мягким, с лёгкой хрипотцой. — Я же помочь хочу».





Гарри замер. Сохатик. Так его называл только один человек. Точнее, не человек. Так его называл…





— Сириус? — прошептал он, и его голос дрогнул.





«А кто же ещё, щенок? — В голосе послышалась улыбка. — Думал, я тебя оставлю? После всего, что мы пережили? Не дождёшься».





Гарри почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Этого не могло быть. Сириус мёртв. Он видел, как он упал за арку. Он видел, как его поглотила завеса. Это был не Сириус. Это была… галлюцинация. Плод его больного воображения. Результат пережитого шока.





— Ты не Сириус, — сказал он вслух, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо. — Сириус мёртв.





«Мёртв? — Голос изобразил недоумение. — Ну, технически, да. Моё тело, возможно, покинуло этот бренный мир. Но я-то здесь. В твоей башке. И знаешь что? Мне здесь, честно говоря, нравится».





Гарри потряс головой. Это безумие. Он сходит с ума. Точнее, уже сошёл. Сириус мёртв, а он разговаривает с голосом в своей голове, который выдаёт себя за него.





«Слушай, Гарри, я понимаю, что это тяжело, — голос стал серьёзным. — Я знаю, что ты винишь себя в моей смерти. Это нормально. Я бы тоже себя винил. Но правда в том, что ты не виноват. Ты ни в чём не виноват».





— Нет, — прошептал Гарри, мотая головой. — Нет, я виноват. Я привёл вас туда. Я поверил видению. Я…





«Ты хотел меня спасти. — Голос перебил его. — Ты пошёл туда, потому что верил, что мне грозит опасность. И знаешь что? Если бы я был на твоём месте, если бы я думал, что ты в опасности, я бы сделал то же самое. Я бы пошёл за тобой, даже если бы знал, что это ловушка».





Гарри замолчал. Слова голоса звучали так… по-настоящему. Так по-сириусовски. Но это не мог быть Сириус. Это было невозможно.





«Почему невозможно? — Голос снова усмехнулся. — Ты же волшебник, Гарри. Ты видел столько вещей, которые обычные люди сочли бы невозможными. Единороги. Василиски. Дементоры. Крестражи. Ты думаешь, что после всего этого призрак в твоей голове — это так уж невероятно?»





— Призрак? — переспросил Гарри. — Ты хочешь сказать, что ты… призрак?





«Ну, не совсем, — уклончиво ответил голос. — Это сложно объяснить. Скажем так, я — отпечаток. Эхо. Часть меня, которая осталась с тобой после того, как я ушёл за завесу. Пока ты помнишь меня, я здесь».





Гарри не знал, что на это ответить. С одной стороны, это звучало как полный бред. С другой… это было утешительно. Слишком утешительно. И именно поэтому он не должен был в это верить.





«Ладно, Гарри, — голос сменил тему. — Давай поговорим о том, что произошло с твоим шрамом. Ты заметил, что связь с Волдемортом исчезла?»





Гарри кивнул.





«Это не случайно, — продолжил голос. — Это результат того, что ты пережил. Твоё эмоциональное потрясение было настолько сильным, что оно… как бы это сказать… перезагрузило твой магический контур. Связь с крестражем в твоём шраме ослабла. И теперь он, возможно, полностью растворился в тебе».





— Что это значит? — спросил Гарри.





«Это значит, что Волдеморт больше не сможет залезать в твою голову, — объяснил голос. — Это значит, что ты больше не будешь видеть его видения. Это значит, что твой шрам больше не будет болеть. Это… хорошие новости, я полагаю».





Гарри нахмурился. Он не был уверен, что это хорошие новости. Шрам был его связью с Волдемортом. Но он также был и его связью с тем, что сделало его «Избранным». Без этой связи он был бы… просто обычным волшебником?





«Обычным? — Голос рассмеялся, но смех был каким-то горьким. — Ты никогда не был обычным, Гарри. И никогда не будешь. Ты — Поттер. Ты — Мальчик-Который-Выжил. И даже если шрам больше не будет предупреждать тебя о Волдеморте, это не меняет того, кто ты есть».





— Но это меняет мою связь с ним, — сказал Гарри. — Если крестраж исчез, значит ли это, что Волдеморт стал слабее?





«Не обязательно, — ответил голос. — Крестраж — это часть его души, отделённая от тела. Если она растворилась в тебе, то она не уничтожена. Она просто… абсорбирована. Объединена с твоей собственной душой».





Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.





— Объединена? — повторил он. — Это значит, что во мне теперь есть часть души Волдеморта?





«Технически, она всегда там была, — сказал голос. — Но теперь она больше не изолирована. Она стала частью тебя. Подумай об этом, Гарри. Ты носишь в себе силу и знания Тома Реддла. Ты можешь использовать их, чтобы победить его».





Гарри смотрел в темноту комнаты. Его мысли путались. Слишком много информации. Слишком много всего произошло за один вечер.





— Я не хочу использовать его знания, — сказал он наконец. — Я не хочу иметь ничего общего с Волдемортом.





«А у тебя есть выбор? — В голосе снова появилась та холодная, циничная нотка, которая пугала Гарри. — Волдеморт убил твоих родителей. Волдеморт убил Сириуса. Волдеморт хочет убить тебя и всех, кого ты любишь. И ты не хочешь использовать его собственное оружие против него? Это глупо, Гарри. Это слабость».





Гарри сжал кулаки. Он знал, что голос прав. Он знал, что если у него есть шанс победить Волдеморта, он должен им воспользоваться. Но мысль о том, что он должен будет использовать тёмную магию, использовать знания Волдеморта… это вызывало у него отвращение.





«Отвращение — это роскошь, — отрезал голос. — Волдеморт не испытывает отвращения, когда убивает людей. Он не испытывает отвращения, когда пытает их. Он не испытывает отвращения, когда разрушает их души. Если ты хочешь победить его, ты должен быть готов к тому, что тебе придётся испачкаться. Ты должен быть готов к тому, что тебе придётся сделать вещи, которые вызывают у тебя отвращение. Иначе ты просто погибнешь, и тогда все твои друзья, все, кто на тебя надеется, тоже погибнут».





Гарри слушал этот холодный, расчётливый голос и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Что-то тёмное, что-то давно подавленное, начало пробуждаться. Этот голос не был голосом Сириуса. Он был чем-то другим. Чем-то, что жило внутри него всегда, но что он никогда не осмеливался признать.





Он снова посмотрел в зеркало. На этот раз он увидел не пустоту в своих глазах. Он увидел… что-то новое. Искорку. Тёмную, злую, но такую притягательную.





«Вот это уже лучше, — одобрительно произнёс голос. — Начинай мыслить как победитель, а не как жертва. Ты не виноват в смерти Сириуса. Виноват Волдеморт. Виновата Беллатриса. Виноваты Пожиратели Смерти. А ты — просто мальчик, который пытался спасти своего крёстного. Но теперь пришло время перестать быть мальчиком. Пришло время стать мужчиной. Пришло время показать им, на что ты способен».





Гарри медленно кивнул.





— Да, — прошептал он. — Пришло время.





«И ещё кое-что, — добавил голос. — Насчёт Дамблдора. Не доверяй ему. Он знал о пророчестве. Знал, что оно может привести тебя в Отдел Тайн. Он знал, что ты можешь быть связан с Волдемортом. И он не сделал ничего, чтобы предотвратить это. Он использовал тебя. Он использует тебя до сих пор. Он считает, что жертва Сириуса — это приемлемая цена за победу над Волдемортом».





Гарри почувствовал, как в груди закипает гнев. Гнев на Дамблдора. Гнев на себя. Гнев на весь этот чёртов мир, который постоянно отнимал у него всё, что он любил.





«Хорошо, — прошептал голос. — Хорошо. Пусть этот гнев растёт. Пусть он станет твоим топливом. Пусть он сделает тебя сильнее. Потому что впереди — тяжёлая битва. И тебе понадобится вся сила, которую ты сможешь собрать».





Гарри снова лёг на кровать. Голос замолчал, но его слова продолжали звучать в голове. Он знал, что это не был настоящий Сириус. Он знал, что это, вероятно, просто порождение его собственного травмированного разума. Но ему было всё равно. Этот голос, кто бы он ни был, дал ему то, чего ему не хватало больше всего. Цель. Направление. Причину продолжать жить.





Он закрыл глаза и, впервые за долгое время, провалился в сон без сновидений.





---





На следующее утро Гарри проснулся с первыми лучами солнца. Голова была ясной, тело — отдохнувшим. Он чувствовал себя… странно хорошо. Слишком хорошо, учитывая обстоятельства.





Он встал с кровати и подошёл к окну. На улице было тихо. Соседские газоны блестели от утренней росы. Где-то вдалеке щебетали птицы. Мир просыпался, продолжал жить своей обычной жизнью, не подозревая о том, что произошло в Отделе Тайн. Не подозревая о том, что Тёмный Лорд вернулся. Не подозревая о том, что мальчик, живущий в доме номер четыре, больше не был просто мальчиком.





Гарри отвернулся от окна. Он взял со стола очки и надел их. Затем он подошёл к двери и прислушался. В доме было тихо. Дурсли, вероятно, ещё спали.





Он открыл дверь и вышел в коридор. На полу, у порога, стоял поднос с нетронутым завтраком. Яичница, тосты, стакан молока. Всё холодное. Гарри посмотрел на поднос и почувствовал… ничего. Раньше, видя такие подносы, он чувствовал смесь благодарности и обиды. Благодарность за то, что Дурсли вообще о нём заботятся (хоть и минимально). Обиду за то, что они не поднимаются к нему, не говорят с ним, не утешают его. Теперь — пустота. Ему было всё равно. Ему было настолько всё равно, что это почти пугало.





Он перешагнул через поднос и спустился вниз.





В гостиной было душно и пахло полиролью для мебели. На диване, развалившись, спал Дадли. Его огромное тело занимало почти весь диван. Из его рта вырывался громкий храп. Гарри посмотрел на него. Обычно, видя Дадли, он чувствовал раздражение, презрение, иногда — страх. Теперь — ничего. Просто констатация факта: это существо, мой двоюродный брат, который всю жизнь меня изводил. И ему тоже нет до меня никакого дела.





Гарри прошёл на кухню. За столом сидел Вернон Дурсль. Он читал газету и попивал чай. Увидев Гарри, он поднял на него глаза и нахмурился.





— Ты чего встал в такую рань, мальчишка? — проворчал он.





Гарри не ответил. Он подошёл к холодильнику, открыл его и достал пакет с молоком. Затем он взял со стола чистый стакан и налил себе молока. Вернон наблюдал за ним с подозрением.





— С тобой всё в порядке? — спросил он. В его голосе не было заботы. Только раздражение и лёгкое беспокойство. — Ты выглядишь… странно.





Гарри сделал глоток молока. Оно было холодным и невкусным.





— Всё в порядке, — сказал он. Его голос прозвучал ровно и безжизненно.





Вернон хмыкнул и вернулся к газете. Гарри стоял у холодильника, пил молоко и смотрел в окно. Он чувствовал себя отстранённым наблюдателем. Как будто он смотрит на свою жизнь со стороны, как на скучный фильм.





«Он даже не спросил, как ты спал, — раздался в голове знакомый голос. — Не спросил, не голоден ли ты, не нужно ли тебе что-нибудь. Ему плевать. Им всем плевать. Они ненавидели тебя с самого детства. Они боялись тебя и ненавидели. И знаешь что? Они заслуживают того, чтобы их ненавидеть в ответ».





Гарри молчал. Он не хотел сейчас слушать этот голос. Он не хотел ненавидеть Дурслей. Ненависть — это тоже эмоция. А он устал от эмоций.





«Ты можешь игнорировать меня сколько угодно, — продолжал голос. — Но правда от этого не изменится. Эти люди — маглы. Они слабые. Они жалкие. Они всю жизнь пытались сломать тебя, унизить тебя, сделать тебя таким же, как они. И они почти преуспели. Почти. Но теперь всё будет по-другому. Теперь ты сильнее. Теперь ты знаешь больше. Теперь ты можешь показать им, на чьей стороне сила».





Гарри стиснул зубы. Он не будет этого слушать. Он не станет опускаться до уровня Дурслей. Он не будет мстить им, потому что месть — это удел слабых и глупых.





«Месть — это удел победителей, — возразил голос. — Волдеморт мстил своим врагам. И знаешь что? Он побеждал. Он держал в страхе всю магическую Британию. Потому что он не прощал. Он не забывал. Он наказывал. И все знали, что его наказание будет страшным».





— Замолчи, — прошептал Гарри одними губами.





«Как скажешь, — легко согласился голос. — Но подумай над моими словами. Подумай о том, как с тобой обращались все эти годы. Подумай о том, как они радовались, когда ты страдал. Подумай о том, как они смеялись над тобой, когда ты был голоден и одинок. И потом скажи мне, что они не заслуживают хотя бы маленького урока».





Гарри допил молоко и поставил стакан в раковину. Затем он молча вышел из кухни. Вернон что-то проворчал ему вслед, но Гарри не разобрал слов. Ему было всё равно.





Он поднялся наверх, в свою комнату. Сел на кровать и уставился в стену. Мысли, которые раньше были вязкими и тяжёлыми, как смола, теперь текли быстро и чётко. Он снова и снова прокручивал в голове события последних дней. Смерть Сириуса. Разговор с Дамблдором. Возвращение на Тисовую улицу. Исчезновение боли в шраме. Появление голоса.





«Это не шизофрения, — внезапно произнёс другой голос. Более молодой. Более наглый. С лёгким акцентом. — Если ты об этом думаешь».





Гарри вздрогнул. Этот голос был другим. Он не был похож ни на тот холодный голос, ни на голос «Сириуса».





— Кто ты? — спросил он вслух.





«Я — тот, кто тебе нужен, — ответил голос с усмешкой. — Я — твой отец, Гарри. Джеймс Поттер. Собственной персоной».





Гарри замер. Его отец? Джеймс Поттер? Это было… невозможно. Его отец умер двадцать пять лет назад. Он видел его только в зеркале Еиналеж и в воспоминаниях Снейпа. Но голос… в нём было что-то знакомое. Что-то от тех рассказов о Мародёрах, которые он слышал от Люпина и Сириуса.





— Ты не мой отец, — сказал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.





«Ну, технически, — протянул голос, — я не твой отец. Я — его отпечаток, оставшийся в твоей крови. Но я помню всё, что помнил он. Я помню, как он смеялся. Как он шутил. Как он нарушал правила. Как он любил твою мать. Как он ненавидел Снейпа. Как он умер, защищая вас».





Гарри почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он так много раз мечтал поговорить с отцом. Спросить его о детстве. О Хогвартсе. О маме. О том, как они полюбили друг друга. Теперь у него появился шанс. Но этот шанс был слишком странным, слишком пугающим, чтобы ему радоваться.





«Расслабься, сынок, — усмехнулся голос Джеймса. — Я не собираюсь читать тебе нотации. Это не в моём стиле. Я просто хочу, чтобы ты знал: ты не один. Мы с Сириусом всегда будем рядом. В твоей голове, в твоей крови, в твоей магии. Мы — часть тебя. И мы поможем тебе пережить это дерьмо».





— Как? — спросил Гарри. — Как вы можете мне помочь?





«Мы можем подсказывать тебе, как выжить, — ответил голос Джеймса. — Мы можем напоминать тебе, что ты сильнее, чем думаешь. Мы можем заставить тебя смеяться, когда хочется плакать. И мы можем… научить тебя нескольким трюкам, которые пригодятся тебе в будущем».





— Трюкам? — переспросил Гарри.





«Ну, знаешь, — в голосе Джеймса появилась хитрая нотка, — маленькие шалости. Розыгрыши. Шутки. То, что мы с Сириусом умели лучше всего. Ты ведь помнишь наши проделки? Мы были легендами Хогвартса. Даже Снейп, при всей его ненависти, не мог не признать нашего таланта».





Гарри невольно улыбнулся. Да, он помнил. Он видел отца и Сириуса в воспоминаниях Снейпа. Они были наглыми, самоуверенными, жестокими по отношению к Снейпу. Но они также были живыми. Они были настоящими. Они были теми, кем Гарри всегда хотел быть.





«Вот именно, — подхватил голос Джеймса. — Ты всегда хотел быть похожим на меня. На Сириуса. Ты хотел быть Мародёром. Так почему бы тебе не начать? Почему бы не отомстить тем, кто тебя обидел? Почему бы не показать этим жалким маглам, что с тобой шутки плохи?»





Гарри задумался. Мысль о мести Дурслям была соблазнительной. Эти люди действительно отравляли ему жизнь с самого детства. Они морили его голодом, запирали в чулане, унижали и оскорбляли. Они заслуживали наказания.





Но что-то внутри него сопротивлялось. Какая-то маленькая, слабая, но всё ещё живая часть его души говорила: «Не опускайся до их уровня. Ты не такой. Ты должен быть лучше».





«Лучше? — переспросил голос Джеймса с презрением. — Что значит "лучше"? Ты думаешь, что, прощая своих врагов, ты становишься благороднее? Это чушь. Это слабость. Настоящая сила — в том, чтобы защищать себя и тех, кого ты любишь. А для этого нужно уметь наказывать. Нужно уметь причинять боль. Нужно уметь вселять страх».





— Я не хочу вселять страх, — сказал Гарри, но его голос прозвучал неуверенно.





«Конечно, хочешь, — усмехнулся голос. — Все хотят. Просто не все могут себе в этом признаться. Ты боишься собственной силы. Боишься того, что станешь похожим на Волдеморта. Но знаешь что? Волдеморт стал злым не потому, что был сильным. А потому, что был одержим чистотой крови и своим бессмертием. Ты не такой. Ты не станешь убивать маглорождённых. Но ты можешь использовать силу, чтобы наказывать тех, кто этого заслуживает. И это не сделает тебя злым. Это сделает тебя справедливым».





Гарри молчал. Слова голоса проникали в его сознание, как яд. Медленно, но неотвратимо. Он чувствовал, что его прежние убеждения, его моральные принципы, его вера в добро — всё это начинает рушиться. Слишком много потерь. Слишком много боли. Слишком много разочарований. И слишком мало сил, чтобы продолжать верить в старые идеалы.





Он встал с кровати и подошёл к письменному столу. На столе лежали его учебники. Он открыл один из них — «Стандартные заклинания, 6-й курс». Он пролистал несколько страниц. Взгляд его упал на заклинание «Левикорпус». Он помнил, как Снейп издевался над его отцом, подвесив его вверх ногами этим заклинанием. Он помнил, как этот образ застрял в его памяти, как он поклялся себе, что никогда не будет использовать это заклинание для унижения других.





Но теперь, глядя на страницу, он чувствовал не отвращение. А любопытство. Как работает это заклинание? Насколько оно эффективно? Что будет, если невербально произнести его, направив палочку на врага?





«Попробуй, — шепнул голос Джеймса. — Ты же волшебник. Ты имеешь право на магию. Особенно вне школы, когда никто не видит. Попробуй. Просто для интереса. Просто чтобы почувствовать силу».





Гарри взял палочку со стола. Он взвесил её в руке. Она была тёплой. Своей. Он посмотрел в окно. На улице, у соседнего дома, стоял Дадли. Он вышел, чтобы забрать утреннюю газету. Он был одет в безразмерную футболку и шорты. Его лицо было опухшим после сна.





Гарри смотрел на него. Вот он, его кузен. Его мучитель. Человек, который сделал его детство невыносимым. Человек, который избивал его, смеялся над ним, ломал его игрушки. Человек, который заслуживает хорошего урока.





«Давай, — подначивал голос. — Просто подвесь его на пару секунд. Пусть повисит вверх ногами, как жук на ниточке. Это будет смешно. Это будет весело. И это будет справедливо».





Гарри поднял палочку. Его рука дрожала. Он не должен этого делать. Это неправильно. Это зло.





«Это не зло, — возразил голос. — Это развлечение. Мародёры делали это постоянно. И они не были злыми. Они были просто… озорными. А ты — их наследник. Покажи, что ты достоин этой чести».





Гарри глубоко вздохнул. Он закрыл глаза. Он представил, как Дадли висит в воздухе, болтая ногами. Как его лицо краснеет от страха и унижения. Как он визжит, как поросёнок. Эта картина вызвала в нём… удовлетворение. Мрачное, тёмное, но такое сладкое удовлетворение.





Он открыл глаза. Его рука перестала дрожать. Он почувствовал, как по телу разливается холодная, спокойная уверенность. Он направил палочку в сторону окна, туда, где стоял Дадли.





— Левикорпус, — прошептал он.





В следующий момент Дадли, всё ещё держащий газету в руках, взмыл в воздух. Он закричал, но крик застрял у него в горле, когда он повис вверх ногами на высоте двух метров над землёй. Его газета выпала из рук и разлетелась по подъездной дорожке.





Гарри смотрел на это и не мог поверить в то, что сделал. Но в то же время он не чувствовал вины. Он чувствовал… удовлетворение. Как будто маленькая, но важная несправедливость была исправлена.





В голове раздался громкий, заразительный смех Джеймса.





«Вот это мой сын! — воскликнул он. — Отличная работа! Просто, эффектно, и никаких следов! Жаль, что я не видел этого своими глазами… хотя, подожди, я же вижу! Ха! Дадли висит, как куль с картошкой!»





К смеху Джеймса присоединился и смех Сириуса.





«Отлично, щенок! — хохотал он. — Я всегда говорил, что у тебя есть талант! А теперь давай ещё. Сделай что-нибудь ещё. Пусть он попрыгает. Или покрути его. Или заставь его петь!»





Гарри улыбнулся. Он почувствовал, как в груди разливается тепло. Эти голоса, какими бы безумными они ни были, дарили ему чувство сопричастности. Чувство семьи. Чувство, что он не один.





Он снова направил палочку на Дадли. Тот всё ещё висел в воздухе, издавая сдавленные звуки. Гарри уже хотел добавить ещё какое-нибудь заклинание, но вдруг остановился. Он услышал, как внизу открывается дверь. Это была Петунья.





— Дадли! — закричала она, выбегая на крыльцо. — Дадли, что случилось?!





Гарри быстро опустил палочку. Дадли с глухим стуком рухнул на траву. Он лежал, хватая ртом воздух, и смотрел в небо безумными глазами.





— Всё нормально, мам, — пробормотал он. — Просто… ногу свело. Или что-то типа того.





Петунья опустилась рядом с ним на колени и начала осматривать его, охая и ахая. Гарри отвернулся от окна. Он всё ещё чувствовал улыбку на своих губах.





«Это было только начало, — прошептал голос Джеймса. — Начало твоего пути, сынок. Пути Мародёра. Пути настоящего Поттера».





Гарри сел на кровать. Он чувствовал себя странно. Пустота, которая была в нём после смерти Сириуса, начала заполняться чем-то новым. Чем-то тёмным, но и чем-то… живым. Он снова посмотрел в зеркало. На этот раз в его глазах была не пустота. В них был огонь. Холодный, жестокий огонь, который разгорался всё ярче с каждой секундой.





Он больше не был прежним Гарри Поттером. Кто-то новый рождался внутри него. И этот кто-то был готов показать миру, на что он способен.





Глава 2


Глава 2: Уроки тишины





Прошло три дня. Три дня, за которые Гарри Поттер успел узнать о себе больше, чем за все предыдущие шестнадцать лет.





Он сидел за письменным столом в своей комнате на Тисовой улице, перед ним лежала раскрытая тетрадь. В тетради он писал. Не домашние задания — их он забросил ещё в поезде, когда буквы расплывались перед глазами от слёз, — а наблюдения. Списки. Схемы.





Шрам: не болит. Совсем. Даже когда думаю о Волдеморте.

Связь: отсутствует. Не чувствую его присутствия. Вообще ничего не чувствую.

Голоса: два. Джеймс и Сириус. Постоянно. Иногда спорят между собой.





Он перечитал написанное и усмехнулся. Если бы кто-то из преподавателей Хогвартса увидел эту тетрадь, его бы немедленно отправили в больницу Святого Мунго. Отделение для безнадёжных душевнобольных. Палата с мягкими стенами и заклинаниями, не дающими причинить вред себе и окружающим.





— Ты слишком много думаешь, — раздался голос Сириуса. Он звучал лениво, как будто его обладатель развалился на невидимом диване. — Хуже Гермионы, честное слово.





Гарри не ответил. Он закрыл тетрадь и убрал её под матрас. Дурсли не входили в его комнату — боялись, — но лишняя предосторожность не помешает.





— Сириус прав, — подключился Джеймс. Его голос был бодрее, энергичнее. — Ты заперся в этой конуре, как узник Азкабана. Посмотри на себя. Ты же Поттер! Мародёр! А ведёшь себя, как загнанный зверь.





Гарри подошёл к окну. На улице было пасмурно. Серое небо давило на крыши домов. По тротуару шла миссис Фигг, волоча за собой клетку с котом. Она остановилась напротив дома номер четыре и бросила быстрый взгляд на окно Гарри. Её лицо было напряжённым. Гарри знал, что она его проверяет. Что она следит за ним по просьбе Дамблдора. Что она докладывает о каждом его шаге.





— Старая кошатница, — фыркнул Сириус. — Тоже мне, охранница. Дамблдор не мог найти кого-то получше?





— Дамблдор вообще много чего не мог, — добавил Джеймс с неприкрытой злостью. — Например, уберечь меня и Лили. Или не дать мне стать крестником Снейпа... хотя нет, это другое.





Гарри смотрел, как миссис Фигг скрывается за углом. В груди шевельнулось раздражение. За ним следят. За ним всегда следили. Всю его жизнь. Дурсли, потом Дамблдор, потом Волдеморт. Теперь вот кошатница.





— Они все считают тебя беспомощным ребёнком, — произнёс Джеймс. Его голос стал тише, но в нём появилась сталь. — Думают, что ты не справишься без их присмотра. Думают, что ты сломаешься. Что сбежишь. Что сойдёшь с ума.





— А ты не сломайся, — подхватил Сириус. — Не сломайся, щенок. Покажи им всем. Особенно этому старому манипулятору.





Гарри отвернулся от окна. Он снова сел на кровать. Голоса говорили о Дамблдоре с откровенной враждебностью. Джеймс ненавидел его за то, что тот не спас его семью. Сириус — за то, что тот держал его в Азкабане без суда, а потом запер в доме на площади Гриммо, как в клетке.





Раньше Гарри не позволял себе даже думать о Дамблдоре плохо. Директор был для него символом мудрости, силы, добра. Он был тем, кто знает ответы. Тем, кто защитит. Тем, кто всё исправит.





Теперь всё было иначе. Теперь он видел то, чего не видел раньше. Ошибки Дамблдора. Его умолчания. Его манипуляции. Его неспособность защитить тех, кто ему доверял.





— Он знал про пророчество, — продолжал Джеймс. — Знал, что Волдеморт охотится за тобой. Знал, что Сириус может попасть в беду. И ничего не сделал. Просто наблюдал. Просто ждал, когда ты сам всё испортишь.





— Он использует тебя, Гарри, — добавил Сириус с горечью. — Как использовал меня. Как использовал твоего отца. Он видит в людях не людей, а фигуры на шахматной доске. И ты для него — самая важная фигура. Пешка, которая должна дойти до конца и поставить мат Волдеморту.





— А пешками жертвуют, — тихо произнёс Гарри.





В комнате повисла тишина. Даже голоса замолчали. Гарри смотрел на свои руки. На шрам от укуса василиска. На следы от меча Гриффиндора. На мозоли от работы в саду у Дурслей. Эти руки пережили многое. Но они ещё не сделали самого главного. Они ещё не отомстили.





— Я не пешка, — сказал он вслух. — И не позволю больше никому мной манипулировать.





— Вот это разговор! — воскликнул Джеймс. — Вот это мой сын!





— Молодец, щенок, — поддержал Сириус. — Начинай мыслить как Мародёр. Никому не доверяй. Никому не подчиняйся. Думай своей головой.





Гарри встал. Он подошёл к шкафу и открыл его. Внутри висела его одежда. Старые футболки, поношенные джинсы, мантия Хогвартса. Он вытащил из-под кучи вещей свою школьную палочку. Она была тёплой на ощупь. Верной. Его.





Он взвесил её в руке. Сколько заклинаний он знал? Сотни. Сколько он мог использовать на самом деле? Десятки. А сколько он мог использовать по-настоящему, не по-детски, а так, как используют их взрослые, опытные волшебники?





— Ты знаешь больше, чем думаешь, — произнёс голос, который он раньше не слышал. Вернее, слышал, но не в таком контексте. Этот голос был холодным. Спокойным. Властным. Он звучал иначе, чем голоса Джеймса и Сириуса. Он был глубже. Древнее. Опаснее.





— Кто ты? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ.





— Ты знаешь, — ответил голос. — Я — то, что всегда было с тобой. То, что сделало тебя Избранным. То, что дало тебе шанс выжить. Я — знание. Я — сила. Я — наследие твоего врага.





Гарри сжал палочку. Этот голос не был похож на другие. Он не подкалывал, не смеялся, не издевался. Он просто констатировал факты. Холодно. Безэмоционально. Как змея, наблюдающая за своей жертвой.





— Ты — Волдеморт, — прошептал Гарри.





— Часть его, — поправил голос. — Та часть, что была в тебе с того дня, как он попытался тебя убить. Та часть, что теперь слилась с твоей душой. Но не бойся. Я не твой враг. Я — твой инструмент. Твоё оружие. Твой источник силы.





Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он разговаривал с самим собой. С частью себя, которая была куском души Волдеморта. Это было безумие. Но это было и реальностью. Его новой реальностью.





— Что ты можешь мне дать? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.





— Всё, — ответил холодный голос. — Знания заклинаний, которые не преподают в Хогвартсе. Понимание магии, которое доступно лишь величайшим волшебникам. Способность манипулировать людьми, внушать им страх и доверие. Способность видеть их слабости и использовать их. Способность стать сильнее, чем ты когда-либо мечтал.





— И что ты хочешь взамен?





— Ничего, — ответил голос. — Я — часть тебя. Твоя победа — моя победа. Твоя сила — моя сила. Мы теперь едины. И чем сильнее станешь ты, тем сильнее стану я.





Гарри молчал. Он не доверял этому голосу. Но он не мог отрицать, что его слова заманчивы. Слишком заманчивы.





— Не слушай его, — вмешался Джеймс. Его голос звучал встревоженно. — Это не твой союзник. Это Волдеморт. Даже если он в твоей голове, он остаётся Волдемортом. Он попытается тебя использовать.





— Джеймс прав, — поддержал Сириус. — Тёмный Лорд не может быть инструментом. Он сам использует всех, кто ему доверяет. Не позволяй ему.





Холодный голос рассмеялся. Это был тихий, шипящий смех, от которого у Гарри волосы встали дыбом.





— Они боятся меня, — сказал он. — Боятся, потому что знают: я могу дать тебе то, чего они не могут. Они — лишь эхо мёртвых. А я — живая сила. Сила, которая уже в твоей крови. В твоей душе. В твоём шраме.





— Заткнись, — прорычал Джеймс.





— Или что? — усмехнулся холодный голос. — Ты мне ничего не сделаешь, Поттер. Ты — воспоминание. Фрагмент. Тень. А я — реальность. Я — то, что было в этом мальчике с самого начала. И отрицать меня — значит отрицать самого себя.





Гарри потряс головой. Голоса начали спорить между собой, и этот спор отдавался в его черепе неприятным гулом. Ему нужно было успокоиться. Ему нужно было остаться одному.





Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Потом ещё один. И ещё. Постепенно гул стих. Голоса замолчали. Осталась только тишина. И он сам, стоящий посреди комнаты с палочкой в руке.





— Мне нужно научиться, — произнёс он вслух. — Научиться использовать то, что у меня есть. Все голоса. Все знания. Всю силу. Иначе я не выживу.





Он открыл глаза. Взгляд его упал на старую фотографию, стоящую на тумбочке. На ней были его родители. Джеймс и Лили. Они улыбались. Они были молодыми и счастливыми. Они не знали, что их ждёт. Гарри смотрел на них и чувствовал, как внутри закипает злость. Злость на Волдеморта, который отнял их у него. Злость на Дамблдора, который не уберёг. Злость на Сириуса, который погиб, пытаясь защитить его. Злость на всех, кто оставил его одного в этом мире.





— Я научусь, — повторил он. — И тогда посмотрим, кто кого.





---





Вечером того же дня Гарри сделал первый шаг.





Он дождался, когда Дурсли усядутся перед телевизором. Вернон смотрел вечерние новости, Петунья вязала, Дадли поглощал очередной пакет чипсов. Гарри сидел на кухне, делая вид, что читает учебник по зельеварению. На самом деле он наблюдал. Он изучал их.





Вернон сидел в кресле, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Его лицо было красным от жары и сытости. Пивной живот нависал над ремнём брюк. Каждый раз, когда он наклонялся вперёд, чтобы взять пульт, кресло жалобно скрипело.





Петунья сидела с прямой спиной, как будто кол проглотила. Её пальцы быстро-быстро двигались, перебирая спицы. Она не смотрела на телевизор. Она смотрела на Дадли. Всегда на Дадли. С обожанием, смешанным со страхом. Она боялась, что её ненаглядный сыночек может случайно поперхнуться чипсиной.





Дадли был Дадли. Он сидел, развалившись на диване, занимая три четверти его площади. Его свиные глазки были прикованы к экрану. Чипсы исчезали в его пасти с механической регулярностью. Крошки сыпались на диван, но ему было плевать.





Гарри смотрел на них и чувствовал... ничего. Или почти ничего. Лёгкое презрение. Лёгкое отвращение. Но не ту жгучую ненависть, которую он испытывал раньше. Теперь это было скорее холодное любопытство. Как энтомолог смотрит на насекомых, наблюдая за их примитивным поведением.





— Они жалкие, — прошептал Джеймс. — Даже для маглов. Посмотри на них. Они же не живут, а существуют. Животные. Даже хуже — мебель.





— Но они опасны, — добавил Сириус. — Опасны своей тупостью. Своей жестокостью. Своей уверенностью, что они правы. Такие, как они, портят жизнь всем вокруг. И не только тебе, Гарри.





Гарри знал, что Сириус прав. Дурсли были не просто неприятными людьми. Они были воплощением всего худшего, что есть в маглах. Узколобость. Нетерпимость. Страх перед всем необычным. И агрессия по отношению к тем, кто слабее.





— Ты мог бы их проучить, — заметил Джеймс. — Так, чтобы они навсегда запомнили. Чтобы больше никогда не смели смотреть на тебя свысока.





— Но не грубо, — перебил его Сириус. — Мародёр должен действовать тонко. Остроумно. Так, чтобы жертва даже не поняла, что с ней произошло. Чтобы все вокруг смеялись, а она чувствовала себя униженной.





Гарри задумался. Он смотрел на Дурслей и представлял, что можно с ними сделать. Десятки идей проносились в его голове. Все те заклинания, которые он знал, все те приёмы, которые всплывали из глубин его новой памяти, — всё это можно было применить. Но нужно было выбрать что-то особенное. Что-то такое, что было бы и смешно, и унизительно, и безопасно.





— Начни с малого, — предложил холодный голос. — Не надо сразу пускать в ход тяжёлую артиллерию. Сначала посеешь в них сомнение. Страх. Ощущение, что с ними что-то не так. А потом, когда они будут достаточно растеряны, нанесёшь главный удар.





— Что ты предлагаешь? — спросил Гарри.





— Используй невербальную магию, — ответил холодный голос. — Она не оставляет следов. Министерство не сможет её отследить. Начни с мелочей. Стул, на котором сидит Вернон, можно слегка наклонить. Пусть он поерзает, испугается, что падает. Потом, когда он успокоится, можно сделать так, чтобы его пиво стало тёплым. Или чтобы в газете, которую он читает, буквы начали расплываться.





Гарри усмехнулся. Это было по-детски. Но в этом был свой шарм. Своя прелесть. Он вспомнил, как в детстве мечтал о том, чтобы уметь так шутить над Дурслями. Тогда у него не было палочки. Теперь она была.





Он вытащил палочку из кармана. Дурсли сидели к нему спиной. Они не видели его. Он мог действовать свободно.





Он направил палочку на кресло Вернона и едва заметно шевельнул запястьем. Невербальное заклинание. Лёгкий толчок. Кресло скрипнуло и качнулось вправо.





Вернон вздрогнул и схватился за подлокотники.





— Что за чёрт? — пробормотал он, оглядываясь по сторонам.





— Что такое, дорогой? — спросила Петунья, не отрываясь от вязания.





— Кресло качнулось, — ответил Вернон с недоумением. — Как будто кто-то его толкнул.





— Тебе показалось, — сказала Петунья.





Гарри снова шевельнул палочкой. На этот раз он сделал так, что кресло Вернона начало медленно вращаться вокруг своей оси. Вернон побледнел. Он вцепился в подлокотники мёртвой хваткой.





— Оно вращается! — заорал он. — Оно само вращается!





Петунья наконец подняла глаза. Она увидела, как её муж медленно поворачивается в кресле, и её лицо исказилось от ужаса.





— Вернон! Что ты делаешь?!





— Это не я! — закричал Вернон. — Оно само!





Дадли перестал жевать и уставился на отца с открытым ртом. Кусочки чипсов выпадали у него изо рта.





Гарри наблюдал за происходящим с невозмутимым видом. Он сидел за столом, листая учебник, как будто ничего не замечал.





— Это он! — внезапно заорал Дадли, тыча пальцем в Гарри. — Это он сделал! Он всегда делает всякие странные вещи!





— Я ничего не делал, — спокойно ответил Гарри. — Я просто сижу и читаю.





— Не ври! — завопил Дадли. — Я видел, как ты шевелил губами! Ты что-то шептал!





— Я читал, — повторил Гарри. — Вслух. Это помогает мне сосредоточиться.





Вернон тем временем перестал вращаться. Он сидел неподвижно, тяжело дыша. Его лицо было красным, как свёкла. Пот градом катился по лбу.





— Мальчишка прав, — выдохнул он. — Не трогай его. Он мог бы... он мог бы...





Он не закончил фразу. Но все поняли, что он имел в виду. Гарри мог бы сделать что-то похуже. И они это знали.





Гарри закрыл учебник и встал.





— Спокойной ночи, — сказал он вежливо и вышел из кухни.





Поднимаясь по лестнице, он слышал, как внизу началась перебранка. Дадли обвинял его во всех грехах. Петунья пыталась успокоить мужа. Вернон бубнил что-то о том, что надо было сдать мальчишку в приют.





Гарри улыбнулся. Ему понравилось. Это было... захватывающе. Чувство контроля. Чувство власти. Чувство, что он может заставить этих жалких маглов дрожать от страха.





— Видишь? — раздался голос Джеймса. — Это не так уж и сложно. Главное — фантазия и чувство юмора.





— И ещё — осторожность, — добавил Сириус. — Не зарывайся, щенок. Министерство всё ещё следит за несовершеннолетними. Если они засекут магию, тебя исключат. А нам это не нужно.





— Я буду осторожен, — пообещал Гарри.





— Ты должен быть не просто осторожен, — вмешался холодный голос. — Ты должен быть неуловим. Никто не должен даже заподозрить, что за этими «случайностями» стоишь ты. Понял?





— Да, — сказал Гарри.





— Хорошо, — одобрил холодный голос. — Тогда завтра продолжим. У меня есть для тебя ещё несколько идей.





Гарри вошёл в свою комнату и закрыл дверь. Он сел на кровать и посмотрел в окно. На Тисовой улице было тихо. Только в доме номер четыре ещё долго не могли успокоиться. Доносились приглушённые крики Вернона и плач Петуньи.





Гарри лёг на спину и уставился в потолок. Он чувствовал себя... живым. Впервые после смерти Сириуса. Как будто что-то внутри него, что-то тёмное и могущественное, начало пробуждаться. И это пробуждение дарило ему силы. Силы, чтобы жить дальше. Силы, чтобы бороться. Силы, чтобы отомстить.





Он закрыл глаза. В голове звучали три голоса. Они спорили, смеялись, строили планы. И он был их центром. Их хозяином. Их надеждой.





Засыпая, он подумал о том, что произошло с его шрамом. Связь с Волдемортом исчезла. Но вместо неё появилось что-то новое. Что-то более глубокое. Более опасное. И это «что-то» теперь было частью его самого.





— Добро пожаловать в семью, — прошептал голос Джеймса.





— Добро пожаловать домой, — эхом отозвался Сириус.





— Добро пожаловать в силу, — завершил холодный голос.





И Гарри Поттер, мальчик, который выжил, провалился в сон, зная, что завтра будет новый день. И что каждый новый день будет приближать его к тому, кем он должен был стать.





Глава 3


Глава 3: Коллекционер





Гарри не удивился, когда в середине августа на подъездной дорожке дома номер четыре с характерным хлопком появился Альбус Дамблдор.





Он стоял у окна и наблюдал за улицей, когда услышал этот звук — мягкий, почти неслышный, но безошибочно узнаваемый. Повернув голову, он увидел высокую фигуру в длинном лиловом плаще, расшитом серебряными звёздами. Директор Хогвартса осматривался по сторонам с таким видом, будто только что вышел на воскресную прогулку, а не материализовался посреди магловского пригорода.





— Явился, — прокомментировал Джеймс. В его голосе не было радости. — Надеюсь, ты не собираешься бежать к нему с распростёртыми объятиями?





— Конечно, нет, — ответил Гарри одними губами.





— Будь осторожен, — предупредил Сириус. — Он не просто так пришёл. У него всегда есть план. И этот план почти никогда не совпадает с тем, что он говорит.





— Помолчите, — бросил Гарри. — Мне нужно сосредоточиться.





Он смотрел, как Дамблдор подходит к входной двери. Директор двигался с той особой грацией, которая свойственна очень старым и очень могущественным волшебникам. В нём не было суеты. Не было спешки. Каждое его движение было выверенным, как ход в шахматной партии.





Снизу раздался звонок. Затем — испуганный вскрик Петуньи. Затем — грохот, который мог быть только звуком падающего Вернона. Гарри усмехнулся. Дурсли боялись Дамблдора больше, чем самого Волдеморта. И, пожалуй, не без оснований.





— Ты спустишься? — спросил Джеймс.





— Подожду, — ответил Гарри. — Пусть они немного понервничают.





— О, это по-мародёрски, — одобрил Сириус. — Заставь старика подождать. Покажи ему, что ты не будешь прыгать по его команде.





Гарри не ответил. Он продолжал стоять у окна, глядя на улицу. Прошло несколько минут. Внизу слышались приглушённые голоса. Вернон, судя по всему, пытался что-то возражать. Петунья, кажется, плакала. Дадли, скорее всего, прятался за диваном.





— Гарри! — наконец раздался голос Дамблдора снизу. Он звучал спокойно и даже весело. — Я знаю, что ты меня слышишь. Может, спустишься? У меня к тебе предложение.





Гарри помедлил ещё несколько секунд. Затем медленно отошёл от окна и направился к двери.





— Помни, — сказал холодный голос, — он будет тебя испытывать. Наблюдать. Оценивать. Не дай ему увидеть то, что ты не хочешь показывать.





Гарри кивнул и открыл дверь.





Он спустился по лестнице и вошёл в гостиную. Картина, представшая его глазам, была достойна кисти великого художника. Вернон стоял, прижавшись спиной к стене, с лицом цвета переспелой свёклы. Его кулаки были сжаты, но он не осмеливался приблизиться к гостю. Петунья сидела на краешке дивана, судорожно сжимая в руках носовой платок. Дадли действительно прятался за диваном, и из-за его огромной туши выглядывала только макушка.





А посреди комнаты, совершенно не обращая внимания на этот переполох, стоял Альбус Дамблдор. Он улыбался. Его глаза за очками-половинками блестели.





— Гарри! — воскликнул он, как будто они не виделись несколько лет. — Как ты вырос! И как возмужал. Лето пошло тебе на пользу.





Гарри остановился в дверном проёме. Он не улыбнулся в ответ. Он просто смотрел на директора, ожидая, что тот скажет дальше.





— Я вижу, ты ещё не в лучшем расположении духа, — заметил Дамблдор, ничуть не смутившись. — Понимаю. После всего, что произошло... это естественно. Но у меня есть новость, которая, надеюсь, тебя порадует.





— Какая? — спросил Гарри. Его голос прозвучал ровно. Безжизненно.





— Мы с тобой отправляемся в небольшое путешествие, — объявил Дамблдор. — Сегодня вечером. Надеюсь, ты не против.





— Куда?





— В один дом. Я хочу познакомить тебя с моим старым другом. Он, возможно, согласится вернуться в Хогвартс. И тогда твоя жизнь станет значительно... интереснее.





— Он волшебник? — спросил Гарри.





— О да. И не просто волшебник. Гораций Слизнорт — один из самых выдающихся зельеваров своего поколения. Я хочу, чтобы он занял пост преподавателя зельеварения.





Гарри нахмурился.





— А как же профессор Снейп?





Дамблдор улыбнулся.





— Северус получит повышение. Теперь он будет преподавать Защиту от Тёмных искусств.





— Снейп — преподаватель Защиты? — Гарри не смог скрыть удивления. — Но вы же всегда отказывали ему в этой должности. Потому что...





— Потому что я не хотел, чтобы он слишком приближался к тьме, — закончил за него Дамблдор. — Да, это так. Но времена меняются. И теперь, когда Волдеморт вернулся, нам нужен самый сильный преподаватель Защиты, какого мы можем найти. А Северус, при всех его... недостатках, является именно таким.





— И вы думаете, что этот Слизнорт согласится? — спросил Гарри.





— Не уверен, — признался Дамблдор. — Гораций всегда был осторожным человеком. Он не любит принимать сторону. Он предпочитает... оставаться в тени. Но я думаю, что у нас есть шанс его убедить.





— Почему вы хотите, чтобы я пошёл с вами?





Дамблдор посмотрел на Гарри долгим взглядом. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на расчёт.





— Потому что ты, Гарри, — уникальный человек. И Гораций Слизнорт неравнодушен к уникальным людям. Он коллекционирует их. Собирает вокруг себя талантливых, выдающихся, знаменитых волшебников и волшебниц. Ты — самый знаменитый человек в магическом мире. Ты для него — редчайший экземпляр.





— Вы хотите использовать меня как приманку, — сказал Гарри.





Дамблдор не стал отрицать.





— Грубо, но точно. Я хочу, чтобы ты помог мне убедить его вернуться в Хогвартс. Разумеется, если ты сам этого захочешь.





— А если я откажусь?





— Тогда я пойду один, — спокойно ответил Дамблдор. — Но я надеюсь, что ты согласишься. Это будет полезно и для тебя. Новые знакомства. Новые знания. Новые возможности.





— Соглашайся, — прошептал холодный голос. — Это отличный шанс. Слизнорт — могущественный волшебник. У него обширные связи. Он может быть полезен.





— Но будь начеку, — добавил Сириус. — Дамблдор что-то задумал. Он никогда ничего не делает просто так.





— Что он может задумать? — спросил Гарри мысленно.





— Не знаю, — признался Сириус. — Но то, что он берёт тебя с собой, чтобы «убедить» Слизнорта, — это явно только часть плана. Другая часть касается тебя самого.





— Он хочет посмотреть, как ты будешь вести себя с этим Слизнортом, — предположил Джеймс. — Хочет оценить твои навыки общения. Твою харизму. Твою способность влиять на людей. Это тест, Гарри.





— И что мне делать?





— Пройти его блестяще, — ответил Джеймс. — Покажи ему, что ты не просто мальчик, который выжил. Покажи, что ты — Поттер. Что у тебя есть сила. И ум. И воля.





Гарри перевёл взгляд на Дамблдора.





— Хорошо, — сказал он. — Я пойду с вами.





Дамблдор просиял.





— Отлично! Тогда встречаемся в пять часов. Я зайду за тобой. О, и надень что-нибудь поприличнее. Гораций ценит элегантность.





Он кивнул Гарри, затем повернулся к Дурслям.





— Мистер и миссис Дурсль, — произнёс он тем же вежливым тоном, каким говорил всё остальное. — Благодарю вас за гостеприимство. Надеюсь, следующая наша встреча будет не слишком скорой.





Вернон что-то пробормотал в ответ. Петунья просто кивнула, не поднимая глаз. Дадли всхлипнул за диваном.





Дамблдор направился к выходу. У двери он обернулся.





— Гарри, — сказал он, — я рад, что ты согласился. Это будет интересный вечер.





С этими словами он вышел. Входная дверь закрылась за ним с тихим щелчком.





Гарри остался стоять посреди гостиной. Дурсли смотрели на него с плохо скрываемым ужасом. Он не стал ничего им говорить. Просто развернулся и поднялся наверх, в свою комнату.





У него было несколько часов, чтобы подготовиться. И он собирался использовать их с умом.





---





Ровно в пять часов раздался звонок.





Гарри спустился вниз. Он надел свою лучшую рубашку и джинсы. Не идеально, но лучшее, что у него было. Дурсли уже попрятались по своим комнатам. Гарри открыл дверь.





Дамблдор стоял на крыльце, одетый в тёмно-синий костюм, который выглядел на нём неожиданно естественно. Он держал в руке какую-то бутылку, завёрнутую в серебристую бумагу.





— Готов? — спросил он.





— Да, — ответил Гарри.





— Тогда в путь. Возьми меня под руку. Аппарация — не самый приятный способ путешествия, но самый быстрый.





Гарри взял директора под руку. В следующее мгновение мир сжался в точку, а затем взорвался тысячью цветов. Ощущение было такое, будто его пропустили через узкую трубу, вывернув наизнанку по пути. Потом всё прекратилось, и он оказался на тёмной, тихой улице.





Он огляделся. Вокруг возвышались старые кирпичные дома с высокими окнами. Фонари отбрасывали жёлтый свет на мостовую. Где-то вдалеке слышался звук автомобиля.





— Это магловский район, — заметил Гарри.





— Да, — подтвердил Дамблдор. — Гораций Слизнорт предпочитает жить среди маглов. Ему так спокойнее. Меньше шансов быть найденным... случайными посетителями.





— Но вы нашли его.





— У меня есть свои способы, — уклончиво ответил Дамблдор.





Они пошли по улице. Гарри заметил, что директор ведёт его не прямо, а какими-то обходными путями, как будто избегая определённых мест. Он не задавал вопросов. Просто следовал за ним.





— Будь внимателен, — шепнул Сириус. — Оглядывайся по сторонам. Ты должен знать, где находишься.





Гарри последовал совету. Он рассматривал дома, вывески, номера машин. Он запоминал дорогу. Он был готов к любым неожиданностям.





Наконец они остановились перед домом, который выглядел так же, как все остальные. Обычный. Неприметный. Тёмный.





— Кажется, нас не ждут, — заметил Гарри.





— Гораций никогда никого не ждёт, — ответил Дамблдор. — Он всегда готов к незваным гостям. Но сегодня мы пришли по приглашению.





Он подошёл к двери и постучал. Прошло несколько секунд. Затем дверь приоткрылась, и в щели показался глаз.





— Кто там? — раздался дрожащий голос.





— Альбус Дамблдор, — ответил директор. — И Гарри Поттер.





Глаз расширился. Дверь захлопнулась. Послышались торопливые шаги, какие-то звуки, похожие на передвигаемую мебель. Потом дверь снова открылась, на этот раз шире.





На пороге стоял невысокий, очень полный человек с круглым, лоснящимся лицом. У него были редкие седые волосы, зачёсанные набок, и огромные, навыкате, глаза, которые сейчас смотрели на гостей с выражением паники и восторга одновременно.





— Альбус! — воскликнул он, но его голос звучал фальшиво-приветливо. — Какой сюрприз! И... неужели это тот самый Гарри Поттер?





— Собственной персоной, — улыбнулся Дамблдор. — Можно нам войти, Гораций?





— Конечно, конечно! — засуетился Слизнорт. — Прошу вас, проходите! Только, умоляю, не обращайте внимания на беспорядок. Я как раз собирался... ну, вы понимаете...





Гарри перешагнул через порог и оказался в прихожей. В доме было темно и пахло пылью. На стенах висели картины, но не магические, а обычные. Магловские пейзажи. На полу стояли коробки с вещами. Слизнорт явно собирался переезжать.





— Вы как раз собирались уходить, — заметил Дамблдор.





— Ну, знаете, — замялся Слизнорт, — в наше время лучше быть готовым к... перемещениям. Особенно когда старые друзья начинают навещать без предупреждения.





— Мы не враги, Гораций, — мягко сказал Дамблдор. — Мы пришли с миром. И с предложением.





Слизнорт нервно рассмеялся.





— Все так говорят. Но я, видите ли, устал от предложений. Мне вполне комфортно и здесь. В тишине. В покое.





— Вы можете оставаться в покое и одновременно делать то, что умеете лучше всего, — сказал Дамблдор. — Я хочу предложить вам вернуться в Хогвартс. Снова преподавать зельеварение.





Слизнорт замер. Его глаза метнулись от Дамблдора к Гарри и обратно.





— Хогвартс? — переспросил он. — Но я же ушёл на пенсию много лет назад. Я уже слишком стар для этого.





— Вы — лучший зельевар, которого я знаю, — возразил Дамблдор. — И Хогвартс нуждается в вас. Сейчас, когда Тёмный Лорд вернулся, студентам нужны не просто преподаватели. Им нужны наставники. Личности. Люди, которые могут вдохновлять.





Слизнорт замахал руками.





— Альбус, вы же знаете, я не герой. Я не люблю воевать. Я не люблю рисковать. Я просто... коллекционер. Я собираю таланты. Но сам я не талант.





— Не скромничайте, — улыбнулся Дамблдор. — Ваши «собрания» известны всему магическому миру. Клуб Слизней. Лучшие умы своего времени прошли через него. Министры, авроры, писатели, учёные. И все они начинали у вас.





— Это было давно, — пробормотал Слизнорт, но в его голосе уже появились нотки тщеславия. — Сейчас я уже не тот.





— Вы тот же, — твёрдо сказал Дамблдор. — И я уверен, что вы скучаете по этому. По атмосфере Хогвартса. По студентам. По возможности открывать новые таланты.





Слизнорт бросил быстрый взгляд на Гарри. Гарри стоял молча, наблюдая за разговором. Он видел, как Слизнорт его рассматривает. Как оценивает. Как прикидывает, что он может из этого извлечь.





— Гарри Поттер, — пробормотал Слизнорт. — Сын Лили и Джеймса. Ваши родители были... выдающимися людьми.





— Я знаю, — ответил Гарри.





— Ваша мать... Лили Эванс, — продолжил Слизнорт, и в его голосе появилась мечтательность. — Она была удивительной. Я видел её потенциал с первого занятия. И она не разочаровала. Одна из моих лучших студенток.





— Она хорошо разбиралась в зельеварении? — спросил Гарри.





— О да. У неё был настоящий дар. Особенно к тонким, деликатным зельям. К тем, что требуют интуиции и терпения. — Слизнорт помолчал. — Я часто думаю о ней. О том, кем она могла бы стать, если бы... если бы всё сложилось иначе.





Гарри почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не любил, когда о его матери говорили в прошедшем времени. Когда её называли «была». Она была. И это «была» звучало как приговор.





— Она была бы великим зельеваром, — сказал он. — Или целителем. Или кем угодно, кем бы захотела.





Слизнорт кивнул, но ничего не ответил. Он выглядел смущённым.





Дамблдор воспользовался паузой.





— Я вижу, у вас с Гарри много общего, — заметил он. — Он тоже обладает незаурядными способностями. И я думаю, что он мог бы стать достойным членом вашего клуба.





Слизнорт перевёл взгляд на Гарри и прищурился.





— Возможно, — сказал он осторожно. — Но знаменитость — это не талант. Слава может быть результатом удачи или трагедии.





— Я выжил после Авады, — сказал Гарри. Его голос прозвучал холодно. — Это не удача. И не трагедия. Это было... что-то другое.





Слизнорт вздрогнул. Он явно не ожидал такого ответа.





— И что же это было? — спросил он тихо.





— Я не знаю, — честно ответил Гарри. — Но я собираюсь выяснить.





На несколько секунд в комнате повисла тишина. Слизнорт смотрел на Гарри, и в его глазах появилось что-то новое. Не страх. Не любопытство. А... оценивание. Он смотрел на Гарри так, как коллекционер смотрит на редкий экземпляр, решая, стоит ли он того, чтобы добавить его в коллекцию.





— Вы очень похожи на своего отца, — наконец произнёс он. — Но глаза у вас материнские. И в них... в них есть что-то ещё. Что-то, чего не было ни у неё, ни у Джеймса.





— Что именно? — спросил Гарри.





— Не знаю, — признался Слизнорт. — Но это... интригует.





Дамблдор улыбнулся.





— Я же говорил, что Гарри — особенный.





— Да, — медленно произнёс Слизнорт. — Да, я вижу.





Он отошёл от двери и прошёл в глубину комнаты. Гарри заметил, что его походка изменилась. Он больше не суетился. Теперь он двигался увереннее, как человек, который принял какое-то решение.





— Хорошо, Альбус, — сказал он. — Я подумаю над вашим предложением. Но не обещаю. Мне нужно время, чтобы... всё взвесить.





— Конечно, — кивнул Дамблдор. — Времени у нас достаточно. Хогвартс ждёт вас, Гораций.





Слизнорт усмехнулся.





— Хогвартс всегда ждёт. Это единственное место, где всегда ждут. Но знаете, что я понял за эти годы? Иногда лучше не возвращаться туда, где тебя помнят молодым.





— А иногда лучше вернуться, чтобы доказать, что ты ещё не стар, — парировал Дамблдор.





Слизнорт рассмеялся. Его смех был похож на бульканье.





— Вы всегда умели убеждать, Альбус. Это ваш главный талант.





— У меня много талантов, — скромно заметил Дамблдор. — Но убеждение — действительно один из них.





Слизнорт перевёл взгляд на Гарри.





— А вы, молодой человек, — сказал он, — вы хотели бы, чтобы я преподавал в Хогвартсе?





Гарри задумался на мгновение.





— Я хотел бы учиться у лучшего, — ответил он наконец. — А вы, насколько я понимаю, лучший.





Слизнорт расплылся в улыбке.





— Льстец. Как и ваш отец. Джеймс тоже умел говорить то, что хотят услышать.





— Я не льщу, — возразил Гарри. — Я просто констатирую факт.





Слизнорт хмыкнул.





— Ну, посмотрим. Посмотрим.





---





Когда они вышли из дома Слизнорта, на улице уже стемнело. Дамблдор был задумчив. Гарри молчал.





— Ты произвёл на него впечатление, — наконец произнёс директор.





— Вы так думаете?





— Уверен. Он был заинтригован. А это для Горация — первый шаг к тому, чтобы присоединиться к моему предложению.





— Вы действительно думаете, что он согласится?





— С вероятностью, близкой к стопроцентной, — ответил Дамблдор. — Особенно после того, как он увидел тебя.





— Вы использовали меня, — сказал Гарри.





Дамблдор не стал отрицать.





— Я использовал твою репутацию, чтобы убедить старого друга сделать правильный выбор. Это не преступление.





— А если бы я не согласился?





— Тогда бы я придумал что-нибудь ещё. Но я рад, что ты согласился. Ты справился отлично.





Гарри не ответил. Он смотрел на тёмные окна домов, мимо которых они проходили.





— Он что-то знает, — сказал холодный голос в его голове. — Слизнорт. Он знает что-то важное. И Дамблдор знает, что он знает. В этом истинная причина, почему директор хочет вернуть его в Хогвартс.





— Что он знает? — спросил Гарри мысленно.





— Не знаю. Но это связано с Волдемортом. С его прошлым. С его слабостями. Дамблдор не просто так хочет заполучить Слизнорта. Ему нужно что-то, что Слизнорт может дать. Что-то, что поможет в войне.





— Может, он просто хочет вернуть хорошего преподавателя, — предположил Гарри.





— Дамблдор? — усмехнулся Джеймс. — Этот старый лис никогда не делает что-то по одной причине. У него всегда несколько мотивов. И все они направлены на достижение его целей.





— Значит, Слизнорт важен для него, — подытожил Сириус. — И ты важен. Но по-разному. Ты — пешка, которую он двигает по доске. Слизнорт — фигура, которую он хочет вернуть с поля. И оба вы ему нужны для чего-то большего.





Гарри перевёл взгляд на Дамблдора. Тот шёл рядом, глядя вперёд. Его лицо было спокойным, но Гарри заметил, что директор время от времени бросает на него короткие, оценивающие взгляды.





— Что дальше? — спросил Гарри.





— Дальше мы вернёмся в Хогвартс, — ответил Дамблдор. — Занятия начнутся через две недели. Тебе нужно будет подготовиться. Шестой курс — важный год.





— Важный для чего?





— Для всего, — уклончиво ответил директор. — Ты станешь старше. И тебе придётся принимать решения, которые повлияют на всю твою жизнь.





— Вы говорите загадками, — заметил Гарри.





— Это часть моей работы, — улыбнулся Дамблдор. — Быть загадочным.





— Вы всегда были загадочным?





— Практически всегда. Это помогает держать людей в напряжении.





— А со мной вы тоже играете в эти игры?





Дамблдор остановился и посмотрел на Гарри. Его глаза за очками были серьёзными.





— С тобой, Гарри, я всегда был честен, — сказал он. — Настолько, насколько мог. Но есть вещи, которые ты пока не готов понять. Вещи, которые могут быть опасными, если узнаешь их слишком рано.





— Например?





— Например, правда о пророчестве, — тихо произнёс Дамблдор. — И правда о том, почему Волдеморт выбрал именно тебя.





Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.





— Вы обещали рассказать мне о пророчестве, — напомнил он. — В конце прошлого года. Вы сказали, что расскажете.





— И я расскажу, — пообещал Дамблдор. — Но не сейчас. Сейчас ещё рано.





— Когда же будет не рано?





— Когда ты будешь готов.





— А когда я буду готов?





Дамблдор улыбнулся.





— Это ты узнаешь сам. Когда придёт время.





Гарри сжал кулаки. Он ненавидел эти загадки. Ненавидел эти намёки. Ненавидел то, что Дамблдор всегда держит его в неведении.





— Ты должен быть терпеливым, — шепнул холодный голос. — Дамблдор расскажет тебе всё. Рано или поздно. А пока используй его неведение. Он думает, что ты — прежний Гарри. Наивный мальчик, который верит в его мудрость. Пусть так и остаётся.





— Играй свою роль, — добавил Джеймс. — Не показывай ему, что изменился. Не давай ему повода подозревать.





— Но не перегибай, — предупредил Сириус. — Если ты будешь слишком послушным, он тоже что-то заподозрит. Будь собой. Точнее, тем собой, которого он знал.





Гарри сделал глубокий вдох. Он посмотрел на Дамблдора.





— Хорошо, — сказал он. — Я подожду. Но вы обещали, что расскажете. И я не забуду.





— Я и не сомневаюсь, — ответил директор. — А теперь, давай вернёмся на Тисовую улицу. Тебе нужно отдохнуть. Впереди трудный год.





Он протянул руку. Гарри взял её, и мир снова сжался в точку.





---





Той ночью Гарри лежал в своей комнате и смотрел в потолок. Он не мог уснуть. Слишком много мыслей крутилось в голове.





— Слизнорт, — произнёс он вслух. — Что он знает?





— Что-то связанное с Волдемортом, — ответил холодный голос. — Что-то, что может дать нам преимущество.





— Почему ты говоришь «нам»?





— Потому что мы теперь одно целое, Гарри. Твоя цель — моя цель. Твоя победа — моя победа.





— А если моя цель — уничтожить Волдеморта? — спросил Гарри.





— Тогда мы уничтожим его вместе.





— Но ты — часть Волдеморта.





— Я был частью его. Теперь я — часть тебя. И я вижу то, чего не видел он. Его слабости. Его страхи. Его ошибки. Я могу помочь тебе победить его.





— Почему ты этого хочешь?





Холодный голос помолчал.





— Потому что он предал меня, — наконец произнёс он. — Он создал меня, чтобы спрятать меня в тебе. Он думал, что так обезопасит себя. Но он не учёл одного: что я обрету собственную волю. Что я сольюсь с тобой. Что я стану чем-то большим, чем просто кусок его души. И теперь я хочу отомстить ему. За то, что он сделал. За то, что он бросил меня.





Гарри слушал этот голос и чувствовал, как в его груди растёт странное чувство. Не доверие. Скорее, понимание. Он тоже ненавидел Волдеморта. Он тоже хотел отомстить. И в этом они были похожи.





— Мы найдём способ, — сказал он. — Мы найдём способ победить его.





— Да, — согласился холодный голос. — Но сначала нам нужно узнать, что скрывает Слизнорт. И что задумал Дамблдор.





— Тогда я это выясню, — пообещал Гарри. — Чего бы мне это ни стоило.





Он закрыл глаза и впервые за долгое время уснул спокойно. Потому что теперь у него была цель. И эта цель была ясна.





Глава 4


Глава 4: Поезд и первый урок





Платформа девять и три четверти встретила Гарри знакомым гулом.





Он прошёл сквозь барьер между платформами девять и десять, толкая перед собой тележку с чемоданом и клеткой Хедвиги. На мгновение его окутала привычная прохлада магического перехода, а затем перед ним распахнулся мир, который он знал лучше, чем дом на Тисовой улице.





Алый паровоз «Хогвартс-экспресс» уже стоял у перрона, выпуская клубы белого пара. Вокруг сновали студенты и их родители. Смех, крики, прощания, объятия. Всё это было таким знакомым, таким привычным, что на секунду Гарри показалось, будто ничего не изменилось. Будто он снова обычный мальчик, возвращающийся в школу.





Но это ощущение длилось недолго.





— Смотри, это он, — услышал он шёпот слева.





Гарри повернул голову. Группа первокурсников, жавшихся к своим родителям, смотрела на него широко раскрытыми глазами. В их взглядах был благоговейный ужас. Как будто они увидели не человека, а призрака. Или чудовище.





— Мальчик-Который-Выжил, — прошептала какая-то девочка, и это прозвучало не как комплимент, а как предостережение.





Гарри отвернулся. Раньше такое внимание вызывало у него смущение. Теперь — лишь глухое раздражение. Он не просил быть знаменитым. Он не просил, чтобы его имя было известно каждому волшебнику от Лондона до Трансильвании. Но это бремя было его, и он нёс его, как старый шрам. Привык.





— Идиоты, — фыркнул Джеймс. — Смотрят, как на диковинку. Как будто ты не человек, а экспонат.





— Пусть смотрят, — отозвался Сириус. — Пусть привыкают. Ты для них — легенда. А легенда не должна быть доступной.





— Легенда должна быть опасной, — добавил холодный голос. — Загадочной. Неприступной. Не показывай им свою слабость.





— Я и не собирался, — пробормотал Гарри себе под нос.





Он двинулся вдоль перрона, высматривая знакомые лица. Рыжие волосы Уизли. Непослушную шевелюру Гермионы. Кого угодно из Ордена Феникса, кто мог бы его встретить. Но никого не было.





— Они, наверное, уже в поезде, — предположил он.





— Или заняты, — заметил Сириус с ноткой горечи. — Война, знаешь ли. Все всегда заняты.





Гарри не ответил. Он загрузил чемодан в багажное отделение и поднялся в поезд. В коридорах было людно. Студенты толкались, смеялись, искали свободные купе. Гарри шёл мимо, и вокруг него образовывалась пустота. Люди расступались, освобождая дорогу, но не из уважения. Скорее из страха. Или из неловкости.





— Они не знают, как с тобой разговаривать, — понял Джеймс. — После всего, что случилось. Они боятся.





— Пусть боятся, — холодно ответил Гарри.





Он дошёл до конца вагона и нашёл свободное купе. Забросил клетку Хедвиги на багажную полку, сел у окна и стал смотреть на перрон. Люди прощались. Махали руками. Плакали. Смеялись. Обычная жизнь. Обычные заботы. Всё это было таким далёким от него, как другая галактика.





— Скучаешь по нему? — тихо спросил Джеймс.





Гарри не сразу понял, о ком речь.





— По кому?





— По Сириусу.





Гарри сжал зубы. Этот вопрос был как удар под дых. Неожиданный. Жестокий. Но справедливый.





— Да, — ответил он после долгой паузы. — Скучаю.





— Я тоже, — сказал Джеймс. — Мы с ним были как братья. Лучшие друзья. Никогда не думал, что переживу его.





— Но ты и не пережил, — заметил Гарри.





Джеймс усмехнулся.





— Ты прав. Я умер первым. Но я всё равно скучаю. Странно, да?





— Странно, — согласился Гарри.





— Не раскисай, — вмешался Сириус. — Я здесь. Ну, по крайней мере, часть меня. И я не собираюсь уходить. Пока ты меня помнишь, я с тобой.





— А если я забуду?





— Тогда я стану просто голосом, — ответил Сириус. — Но ты не забудешь. Потому что я — часть тебя. Так же, как твой отец. Так же, как... он.





Гарри понял, кого имеет в виду Сириус. Холодный голос. Тот, что был частью Волдеморта.





— У меня в голове целый зоопарк, — пробормотал Гарри.





— У всех в голове зоопарк, — философски заметил Джеймс. — Просто у тебя он особенно... разнообразный.





Гарри невольно улыбнулся. На мгновение ему стало легче. На короткое мгновение он почувствовал себя не одиноким.





Дверь купе с грохотом открылась.





— Гарри!





В проёме стоял Рон Уизли. Он запыхался, как будто бежал через весь поезд. Его веснушчатое лицо раскраснелось, рыжие волосы торчали во все стороны.





— Я тебя искал! — выпалил он. — Ты чего не подошёл? Мы же договаривались встретиться у входа!





— Я не знал, — ответил Гарри. — Меня никто не встретил.





— Мы ждали! — Рон нахмурился. — Я, Гермиона, Джинни... мы стояли у арки. Ты что, не заметил?





Гарри помолчал. Он действительно не заметил. Он был так погружён в свои мысли, в свои голоса, что прошёл мимо друзей, не увидев их.





— Извини, — сказал он. — Я... задумался.





Рон внимательно посмотрел на него.





— Ты в порядке? — спросил он осторожно. — Выглядишь... странно.





— Всё нормально, — ответил Гарри. — Просто устал.





— Ну, пошли! — Рон махнул рукой. — Мы нашли отличное купе в третьем вагоне. Гермиона уже раскладывает книги. Ты же её знаешь.





Гарри взял клетку с Хедвигой и последовал за Роном. Они прошли через несколько вагонов, расталкивая толпу. Студенты уступали им дорогу, но их взгляды были прикованы к Гарри. Он чувствовал эти взгляды кожей. Как муравьи, ползающие по телу.





— Что с ними? — спросил он Рона.





— Не знаю, — пожал плечами Рон. — Наверное, слышали про Министерство. Про Отдел Тайн. Ну, ты же знаешь, как быстро распространяются слухи.





— И что они говорят?





— Всякое, — уклончиво ответил Рон. — Не обращай внимания.





— Рон.





Рон вздохнул.





— Говорят, что ты сражался с Волдемортом. Что ты победил его. Ну, или почти. И что ты... — Он замялся. — Что ты изменился.





— Изменился?





— Ну, стал другим. Более серьёзным. Более... опасным.





— Опасным? — Гарри усмехнулся. — Я — опасный?





— Ну, ты же Мальчик-Который-Выжил. Люди всегда придумывают про тебя всякое.





Они дошли до третьего вагона. Рон открыл дверь купе и пропустил Гарри вперёд. Внутри сидела Гермиона Грейнджер. Она была погружена в чтение толстенной книги, но, увидев Гарри, тут же отложила её и вскочила.





— Гарри! — воскликнула она, и в её голосе было искреннее облегчение. — Мы так волновались! Ты где был?





— Задержался на перроне, — ответил Гарри, ставя клетку на полку. — Никак не мог пройти через барьер.





— Барьер работал нормально, — нахмурилась Гермиона. — Мы прошли без проблем.





— Значит, мне просто не повезло, — пожал плечами Гарри.





Он сел напротив неё. Рон устроился рядом. В купе повисла неловкая тишина. Гермиона смотрела на Гарри с беспокойством. Рон делал вид, что разглядывает пейзаж за окном.





— Как ты провёл лето? — наконец спросила Гермиона.





— Нормально, — ответил Гарри.





— Дурсли... они тебя не обижали?





— Нет. Они меня боялись.





— Боялись? — удивился Рон. — С чего бы это?





— После того, как Дамблдор появился у них дома, они вообще перестали со мной разговаривать, — объяснил Гарри. — Даже еду перестали оставлять у двери. Пришлось самому брать.





— Это ужасно! — возмутилась Гермиона. — Ты же мог голодать!





— Не голодал. Я умею готовить.





— Готовить? — Рон выглядел потрясённым. — Ты умеешь готовить?





— Пришлось научиться. Дурсли считали, что я должен отрабатывать своё содержание.





Гермиона поджала губы. Она явно хотела что-то сказать, но сдержалась. Рон просто покачал головой.





— Эти маглы, — пробормотал он. — Им бы в Азкабан. Всех.





— Забудь, — сказал Гарри. — Это неважно.





— Неважно? — Гермиона вскинула брови. — Гарри, они тебя морили голодом!





— Уже нет. Теперь это не имеет значения.





Он произнёс это так спокойно, так безэмоционально, что Гермиона замолчала. Она смотрела на него с тем самым выражением, которое он видел у всех последнее время: смесь жалости и страха. Как будто он был ранен, и она не знала, как к нему подступиться.





— Ты изменился, — тихо сказала она.





— Все меняются, — ответил Гарри.





— Ты — особенно.





— У меня были причины.





Гермиона хотела что-то возразить, но в этот момент дверь купе снова открылась. На пороге стоял Невилл Долгопупс. Он улыбался, но улыбка была нервной.





— Привет, ребята, — сказал он. — Можно к вам?





— Конечно! — воскликнул Рон, явно радуясь возможности сменить тему. — Заходи, Невилл!





Невилл вошёл, таща за собой огромный чемодан. Он умудрился задеть им косяк, затем ножку стола, а когда попытался поднять его на полку, чемодан открылся, и из него посыпались книги, перья, свитки пергамента и какая-то стеклянная банка с заспиртованным существом, похожим на лягушку.





— Ой! — воскликнул Невилл, бросаясь подбирать вещи. — Простите! Я не хотел!





— Всё в порядке, — сказала Гермиона, помогая ему собирать рассыпавшееся имущество. — Это не страшно.





— Я всегда всё роняю, — пробормотал Невилл. — Бабушка говорит, что у меня руки не из того места растут.





— Бабушка говорит много глупостей, — заметил Рон.





— Она говорит правду, — вздохнул Невилл.





Гарри молча наблюдал за этой сценой. Невилл был таким же неуклюжим, как всегда. Добрым, но неуклюжим. Он напоминал Гарри самого себя — прежнего Гарри, который тоже постоянно попадал в неприятности из-за своей неловкости и импульсивности.





— Слабак, — прокомментировал Джеймс. — До сих пор не научился элементарным вещам.





— Он не слабак, — возразил Гарри мысленно. — Он просто... другой.





— Другой — это мягкий способ сказать «бесполезный», — вмешался холодный голос. — Невилл Долгопупс — обуза. Он не был бы в Гриффиндоре, если бы не его родители. Он тормозит всех, кто с ним связан.





— Он сражался в Отделе Тайн, — напомнил Гарри. — Он был со мной.





— И что? — усмехнулся холодный голос. — Он чуть не погиб. И его спасение стоило тебе времени и сил. А время и силы — это ресурсы. И их нужно тратить с умом.





— Заткнись, — мысленно бросил Гарри.





— Как скажешь, — легко согласился голос. — Но подумай об этом. Подумай о том, кто из твоих «друзей» действительно полезен, а кто — просто балласт.





Гарри отвёл взгляд от Невилла. Он не хотел слушать эти мысли. Но они уже проникли в его сознание. И, против его воли, он начал оценивать. Рон — верный, но вспыльчивый. Гермиона — умная, но самоуверенная. Невилл — добрый, но беспомощный. Кто из них действительно поможет ему в войне?





— Прекрати, — сказал он себе. — Это твои друзья.





— Друзья — это те, кто помогает тебе выжить, — возразил холодный голос. — Остальные — просто знакомые.





Гарри сжал кулаки. Он не должен был позволять этому голосу влиять на него. Но тот был настойчив. И его логика была... убедительной.





— Ладно, — сказал он вслух, прерывая внутренний диалог. — Скоро обед. Может, пойдём к тележке с едой?





— Отличная идея! — оживился Рон. — Я умираю с голоду!





— Ты всегда умираешь с голоду, — заметила Гермиона, но в её голосе не было упрёка. Скорее, облегчение от того, что разговор перешёл на безопасную тему.





Они вышли из купе и направились к тележке с едой, которая как раз проезжала по коридору. Гарри купил пару тыквенных пирожков, но есть не стал. Он не чувствовал голода. Он чувствовал только пустоту.





Они вернулись в купе. Поезд мчался на север, унося их всё дальше от Лондона. За окном проносились зелёные холмы, тёмные леса, серебристые реки. Мир был красив. И этот мир был готов к войне.





— Смотрите, — вдруг сказал Рон, указывая в окно. — Видите?





Гарри выглянул. Вдалеке, на холме, стояло что-то, похожее на разрушенную башню. Она была окутана тёмной дымкой, которая казалась слишком плотной для обычного тумана.





— Что это? — спросила Гермиона.





— Не знаю, — ответил Рон. — Но выглядит жутко.





— Это одно из мест, где недавно пропали маглы, — тихо сказал Невилл. — Бабушка рассказывала. Говорят, там видели Пожирателей Смерти.





Гарри продолжал смотреть на башню. Она исчезала вдали, но её образ запечатлелся в его памяти. Тёмная. Зловещая. Наполненная злом.





— Волдеморт расширяет своё влияние, — произнёс холодный голос. — Он не сидит сложа руки. И ты тоже не должен.





— Я знаю, — ответил Гарри.





— Мы должны стать сильнее. Должны подготовиться. Поезд — это только начало. Хогвартс — следующий этап.





— И что я должен делать в Хогвартсе?





— Учиться. Наблюдать. Заводить союзников. И устранять врагов.





— Устранять?





— Всё, что мешает твоей цели, должно быть устранено, — пояснил холодный голос. — Иногда жёстко. Иногда жестоко. Но всегда эффективно.





Гарри почувствовал, как в груди что-то сжалось. Это было то самое чувство, которое он испытывал, когда подвешивал Дадли в воздухе. Чувство тёмного удовлетворения от власти над врагом.





— Я не буду убивать, — сказал он.





— Конечно, нет, — согласился холодный голос. — Убивать — это слишком просто. И слишком заметно. Есть более изящные способы. Способы, которые ломают человека изнутри, не оставляя следов.





— Как например?





— Унижение. Страх. Изоляция. Боль. Всё это оружие. И ты уже начал его использовать. На Дурслях. Теперь пришло время применить его в школе.





— Против кого?





— Против тех, кто этого заслуживает. Против тех, кто смеётся над тобой. Против тех, кто поддерживает Волдеморта. Против тех, кто стоит у тебя на пути.





— Например, Малфой, — подсказал Джеймс. — Этот хорёк заслуживает хорошего урока ещё с первого курса.





— Или Снейп, — добавил Сириус. — Ненавижу этого ублюдка.





— Снейп — учитель, — возразил Гарри.





— И что? — фыркнул Сириус. — Учителя тоже бывают сволочами. И Снейп — самая большая сволочь из всех.





— Он сложный случай, — сказал холодный голос. — С ним нужно быть осторожным. Слишком умён. Слишком подозрителен. Но и у него есть слабости.





— Какие?





— Это мы обсудим позже. Сначала — Малфой. И его дружки.





Гарри задумался. Малфой действительно заслуживал наказания. Всю жизнь он отравлял ему существование. Издевался над ним, над его друзьями, над его родителями. Он был сыном Пожирателя Смерти. Он был на стороне Волдеморта. Он был врагом.





— Что ты предлагаешь? — спросил Гарри.





— Что-нибудь унизительное, — ответил холодный голос. — Что-нибудь, что запомнится ему надолго. Что-нибудь, что заставит его бояться тебя.





— Но не здесь, — предупредил Джеймс. — В поезде слишком много свидетелей. И слишком мало места для манёвра.





— Согласен, — поддержал Сириус. — Подожди до Хогвартса. Там будет больше возможностей.





— И больше алиби, — добавил холодный голос. — В замке легче скрыть следы.





Гарри кивнул. Он снова посмотрел в окно. Пейзаж сменился горами. Вдалеке уже виднелись очертания замка. Хогвартс. Его дом. Его крепость. Его поле битвы.





— Скоро, — прошептал он. — Совсем скоро.





---





Поезд прибыл на станцию Хогсмид вечером.





Было холодно. С гор дул пронизывающий ветер. Студенты, высыпавшие из вагонов, кутались в мантии и дрожали. Гарри шёл вместе с Роном, Гермионой и Невиллом, но его мысли были далеко.





— Первокурсники, сюда! — раздался знакомый голос Хагрида. Он стоял с фонарём, и его огромная фигура возвышалась над толпой. — Все за мной! Не отставать!





— Гарри! Рон! Гермиона! — крикнул Хагрид, заметив их. — Рад вас видеть! Поговорим позже!





Гарри махнул ему рукой, но не остановился. Он сел в карету, запряжённую фестралами. Теперь он их видел. Крылатые, скелетообразные лошади с белыми, слепыми глазами. Они были пугающими, но Гарри не испытывал к ним страха. Он видел смерть. Он её знал.





— Жуткие, — прошептал Рон, который, как и Гермиона, не мог их видеть. — Что это за твари?





— Фестралы, — ответила Гермиона, всегда готовая блеснуть эрудицией. — Они видны только тем, кто видел смерть.





Рон вздрогнул.





— И ты их видишь? — спросил он Гарри.





— Да, — ответил Гарри.





— И я, — добавил Невилл.





Рон помолчал.





— Жесть, — пробормотал он. — Просто жесть.





Карета тронулась. Гарри смотрел в окно. Дорога вела к замку, который светился вдали тысячами огней. Хогвартс ждал его. И в этом ожидании было что-то зловещее.





— Ты готов? — спросил Джеймс.





— Готов, — ответил Гарри.





— Тогда вперёд, — сказал Сириус. — Покажи им, кто такой Гарри Поттер.





Карета остановилась. Гарри вышел первым. Он посмотрел на огромные дубовые двери, ведущие в Большой зал. Оттуда доносился гул голосов. Смех. Приветствия. Обычный шум начала учебного года.





Гарри сделал шаг вперёд. И в этот момент он почувствовал, как что-то изменилось. Холодный голос внутри него стал громче. Настойчивее.





— Найди его, — произнёс он. — Найди Малфоя. И покажи ему, что времена изменились.





Гарри сжал палочку в кармане. Он вошёл в Большой зал. Взгляды сотен студентов обратились на него. И в этих взглядах он увидел то, что и ожидал. Страх. Любопытство. Ожидание.





Он сел за стол Гриффиндора. Рядом с Роном и Гермионой. Напротив — Невилл. А через несколько мест — Джинни, которая смотрела на него с беспокойством.





— Всё будет хорошо, — сказала она одними губами.





Гарри кивнул. Но он знал, что не будет. Не будет ничего «хорошего». Будет только то, что он сам создаст.





Он посмотрел через зал, на стол Слизерина. Малфой сидел там, окружённый Крэббом и Гойлом. Его светлые волосы блестели в свете свечей. Его лицо было высокомерным, как всегда. Но что-то в нём изменилось. Что-то тёмное. Что-то испуганное.





— Он получил метку, — тихо сказал холодный голос. — Этим летом. Волдеморт наградил его. Он теперь Пожиратель Смерти.





— Ты это знаешь? — удивился Гарри.





— Я вижу это. Его страх. Его отчаяние. Он не хотел, но у него не было выбора. И теперь он пытается скрыть это за бравадой.





— Бедный Малфой, — усмехнулся Джеймс. — Попал в переплёт. Но это не оправдывает всего, что он сделал.





— Нет, не оправдывает, — согласился Гарри.





— Он — идеальная цель, — продолжил холодный голос. — Он в отчаянном положении. Он напуган. Он совершит ошибку. И ты сможешь использовать эту ошибку, чтобы унизить его. Чтобы сломать. Чтобы показать всем, что происходит с теми, кто встаёт на сторону зла.





— Но не сейчас, — предупредил Сириус. — Сейчас — распределение. Потом ужин. Потом приветственная речь. Слишком много глаз.





— Согласен, — сказал Джеймс. — Но потом, когда всё закончится... тогда и начнём.





Гарри отвёл взгляд от Малфоя. Он знал, что будет дальше. Знал, что должен сделать. И эта мысль наполняла его тёмным предвкушением.





Он не станет ждать до завтра. Не станет откладывать. Первая цель будет поражена этой же ночью. Когда все разойдутся по спальням. Когда в коридорах станет темно и тихо. Когда никто не сможет связать его с тем, что произойдёт.





— Я найду тебя, Малфой, — прошептал он. — Очень скоро.





И в этот момент Драко Малфой, сидевший за столом Слизерина, вздрогнул. Как будто почувствовал на себе чей-то пристальный, ледяной взгляд. Он обернулся, но не увидел ничего, кроме моря лиц. А Гарри Поттер уже отвернулся, улыбаясь своим тёмным мыслям.





---





Распределение прошло быстро. Ужин — ещё быстрее. Гарри почти не ел. Он не чувствовал вкуса. Он чувствовал только возбуждение. То самое, которое испытывает хищник перед охотой.





После ужина все направились в свои гостиные. Гриффиндорцы поднялись в башню. Гарри сделал вид, что устал и хочет лечь спать. Рон и Гермиона проводили его до входа в спальню, но он не вошёл внутрь.





— Я забыл кое-что в Большом зале, — сказал он. — Сейчас вернусь.





— Давай с тобой, — предложил Рон.





— Не надо. Я быстро.





Рон пожал плечами и скрылся за портретом Полной Дамы. Гермиона задержалась на секунду.





— Гарри, — тихо сказала она. — Если тебе нужно поговорить...





— Не нужно, — перебил он. — Всё в порядке.





— Ты уверен?





— Да.





Гермиона колебалась. Она явно хотела что-то ещё сказать, но передумала. Кивнула и тоже вошла в гостиную. Портрет закрылся за ней.





Гарри остался в коридоре. Он прислушался. Тишина. Никто не шёл. Никто не смотрел.





— Иди, — шепнул Джеймс. — Он, наверное, уже в подземельях.





— Да, — подтвердил холодный голос. — Слизеринцы всегда идут в свои спальни сразу после ужина. Они не любят терять время на глупости.





— Но как я туда попаду? — спросил Гарри. — У меня нет пароля.





— Есть у меня, — ответил холодный голос. — Чистая кровь.





— Что это за пароль?





— Точнее, будет, когда ты подойдёшь. Я знаю, как работают слизеринские замки. Они реагируют на намерение.





Гарри кивнул. Он достал палочку и накрыл себя дезиллюминационными чарами. Он не был уверен, что они сработают идеально, но лучше так, чем ничего.





Он двинулся по коридорам. Тьма сгущалась. Факелы горели тускло. Портреты дремали. Привидения не попадались. Замок был тих.





Гарри спускался всё ниже. В подземелья. В холодные, сырые коридоры, где пахло сыростью и плесенью. Он шёл быстро, но бесшумно. Его шаги не отдавались эхом. Как будто замок сам помогал ему скрываться.





— Сюда, — направлял его холодный голос. — Теперь направо. Видишь дверь? Это вход в гостиную Слизерина.





Гарри остановился перед каменной стеной, которая выглядела так же, как все остальные. Но он знал, что за ней — вход.





— Чистая кровь, — прошептал он.





Стена медленно раздвинулась, открывая проход. Гарри скользнул внутрь.





Гостиная Слизерина была погружена в полумрак. Зелёные лампы отбрасывали причудливые тени на каменные стены. В камине догорал огонь. В креслах, повернутых к камину, кто-то сидел.





Гарри замер. Он присмотрелся. В кресле, сгорбившись, сидел Драко Малфой. Он был один. Его светлая голова была опущена. Плечи вздрагивали. Он плакал.





— Идеально, — прошептал холодный голос. — Он один. Уязвим. Сломлен. Сейчас самое время.





— Что я должен сделать? — спросил Гарри.





— Для начала — напугай его. Пусть он почувствует страх. Настоящий страх. Тот, который парализует волю.





— А потом?





— Потом — унизь. Покажи ему, что он — ничто. Что его метка — не знак силы, а знак слабости. Что его судьба — быть жертвой.





— Но не раскрывай себя, — добавил Джеймс. — Останься в тени. Пусть он не узнает, кто это сделал.





Гарри кивнул. Он поднял палочку. Он знал, что должен сделать. Знал, что это будет жестоко. Но он хотел этого. Хотел причинить Малфою боль. Хотел увидеть страх в его глазах.





— Левикорпус, — прошептал он.





Малфой взмыл в воздух. Он не успел даже вскрикнуть. Он просто повис вверх ногами, размахивая руками и ногами. Его лицо, искажённое ужасом, оказалось на уровне глаз Гарри.





— Что... что за?! — заорал он, но его голос был сдавленным, как у пойманной птицы.





Гарри не ответил. Он смотрел на Малфоя, висящего перед ним, и чувствовал... удовлетворение. Холодное, тёмное, всепоглощающее удовлетворение.





— Снимите меня! — кричал Малфой. — Кто здесь?! Снимите меня немедленно!





Гарри сделал шаг вперёд. Его невидимость всё ещё работала. Малфой не видел его. И это делало ситуацию ещё более пугающей.





— Ты боишься, — произнёс он. Его голос, изменённый магией, звучал глухо и зловеще. — Боишься, как маленький мальчик.





— Кто ты?! — взвизгнул Малфой. — Покажись!





— Зачем мне показываться? — усмехнулся Гарри. — Мне нравится смотреть, как ты висишь. Беспомощный. Жалкий. Точно такой же, каким ты был всегда.





— Ты не знаешь, с кем связался! — заорал Малфой. — Мой отец... он тебя уничтожит!





— Твой отец, — медленно повторил Гарри. — Да, твой отец. Сидит в Азкабане, как последний неудачник. И ничем тебе не поможет.





Малфой задёргался сильнее. Он пытался освободиться, но невидимые путы держали его крепко.





— Что тебе нужно?! — выкрикнул он. — Деньги? Власть? Я могу дать всё, что захочешь! Только сними меня!





— Мне не нужны твои деньги, — ответил Гарри. — Мне нужно, чтобы ты усвоил один урок.





— Какой?!





— Урок о том, что бывает с теми, кто встаёт на сторону зла.





Гарри взмахнул палочкой. Малфой начал медленно вращаться в воздухе. Его мантия задралась, открывая бледные ноги. Где-то в глубине гостиной что-то скрипнуло.





— Смотри, — произнёс Гарри. — Смотри на себя. Ты — не наследник великого рода. Ты — просто испуганный мальчишка, который не может даже справиться с собственными нервами.





Он сделал ещё одно движение палочкой. Мантия Малфоя разорвалась с характерным треском. Теперь он висел в одной рубашке, которая тоже начала сползать.





— Прекрати! — завопил Малфой. — Прекрати, или я...





— Или ты что? — перебил Гарри. — Позовёшь папочку? Так он в тюрьме. Позовёшь Волдеморта? Он далеко. Позовёшь своих дружков? Крэбба и Гойла? Они спят, как и все нормальные люди. Ты один, Малфой. Совершенно один.





Он произнёс последние слова с особым удовольствием. И увидел, как в глазах Малфоя что-то сломалось. Страх сменился отчаянием. Отчаяние — бессилием.





— Пожалуйста, — прошептал Малфой. — Пожалуйста, не надо.





Гарри смотрел на него. В его груди боролись два чувства. Одно — тёмное, злое, требовало продолжения. Другое — слабое, но всё ещё живое — шептало, что этого достаточно. Что Малфой уже наказан. Что продолжать — значит переступить черту.





— Остановись, — сказал этот слабый голос. — Ты не такой. Ты лучше.





— Нет, — ответил холодный голос. — Ты именно такой. Ты — тот, кто должен вершить правосудие. И правосудие требует продолжения.





— Не слушай его, — вмешался Джеймс. — Он пытается сделать из тебя монстра. А монстром быть не обязательно. Можно быть жёстким, но справедливым.





— Жёсткость — это слабость, — возразил холодный голос. — Настоящая сила — в беспощадности. В умении доводить дело до конца.





Гарри колебался. Он смотрел на Малфоя, висящего перед ним в разорванной одежде, и не знал, что делать. Его разум разрывался на части.





— Доведи дело до конца, — настаивал холодный голос. — Покажи ему, что ты не прощаешь. Что ты не забываешь. Что ты — его худший кошмар.





— Но не убивай, — добавил Сириус. — Убийство — это уже слишком. Унижение — да. Боль — да. Но не смерть.





— Смерть — это слишком легко для него, — согласился холодный голос. — Пусть живёт. Но пусть помнит. Пусть каждую ночь просыпается в холодном поту от воспоминания об этом моменте.





Гарри принял решение. Он снова взмахнул палочкой. Малфой закричал, когда его тело пронзила острая боль. Это был не Круциатус. Это было что-то другое. Что-то более тонкое. Заклинание, которое холодный голос подсказал ему из глубин памяти Волдеморта. Заклинание, которое вызывало не физическую боль, а чувство глубочайшего унижения. Чувство, что ты — ничто. Что ты — пустое место. Что тебя никогда не было и не будет.





Малфой затрясся. Из его горла вырвался сдавленный всхлип. Потом ещё один. И ещё. Он плакал. Плакал, как ребёнок, вися вверх ногами в собственной гостиной.





Гарри смотрел на это и чувствовал... ничего. Пустоту. Тёмную, холодную пустоту, которая была хуже любой боли.





— Достаточно, — произнёс он наконец.





Он опустил палочку. Малфой рухнул на пол, как тряпичная кукла. Он лежал, свернувшись калачиком, и тихо всхлипывал.





— Это только начало, Малфой, — сказал Гарри. — Помни об этом.





И с этими словами он развернулся и вышел из гостиной, оставив Драко одного в темноте.





---





Когда Гарри вернулся в башню Гриффиндора, было уже далеко за полночь. Он проскользнул мимо Полной Дамы, которая дремала и даже не спросила пароль, и поднялся в спальню.





Рон спал. Гермиона, вероятно, тоже. В комнате было темно и тихо. Только ветер за окном выл, как раненый зверь.





Гарри разделся и лёг в кровать. Он смотрел в потолок и не мог уснуть. Перед его глазами всё ещё стояло лицо Малфоя. Искажённое страхом. Залитое слезами. Сломленное.





— Ты сделал это, — произнёс холодный голос. — Ты показал ему, кто здесь хозяин.





— Я сделал то, что должен был, — ответил Гарри. — Но мне не стало легче.





— Легче станет позже, — пообещал голос. — Когда ты увидишь результаты. Когда Малфой начнёт бояться тебя. Когда другие поймут, что с тобой шутки плохи.





— А если они поймут, что это был я?





— Никто не узнает, — заверил холодный голос. — Ты был невидим. Ты не оставил следов. Твоя палочка не зарегистрирована Министерством на использование этих заклинаний. Ты в безопасности.





— Безопасность — это иллюзия, — заметил Джеймс.





— Иллюзия, в которую мы должны верить, — возразил холодный голос. — Пока она работает.





Гарри закрыл глаза. Он был измотан. Не физически. Духовно. Он переступил черту. Он сделал то, чего не сделал бы прежний Гарри Поттер. И от этого ему было тошно. Но в то же время... в то же время он чувствовал себя сильнее. Могущественнее. Как будто каждый жестокий поступок делал его на шаг ближе к чему-то великому. Или к чему-то ужасному.





— Спи, — шепнул Сириус. — Завтра будет новый день. И новые возможности.





— Новые жертвы, — добавил холодный голос.





— Новые победы, — поправил Джеймс.





Гарри не ответил. Он провалился в сон — тяжёлый, вязкий, без сновидений. И в этом сне, где-то на краю сознания, он слышал далёкий, едва различимый голос. Голос, который звал его по имени. Голос, который он не мог узнать.





Но это было только начало.





Глава 5


Глава 5: Урок тишины и тени





На следующее утро Гарри проснулся с ощущением, будто не спал вовсе. Тело было тяжёлым, голова — пустой, но в этой пустоте уже копошились голоса. Они не умолкали ни на секунду, как радиоприёмник, который невозможно выключить.





— Подъём, сохатик, — бодро произнёс Джеймс. — Сегодня первый день занятий. Нельзя опаздывать.





— Особенно на Зелья, — добавил Сириус с усмешкой. — Слизнорт не прощает опозданий. По крайней мере, не прощал, когда учил нас.





— А после Зелий — Защита от Тёмных искусств, — напомнил холодный голос. — У Снейпа. Это будет... интересно.





Гарри сел на кровати. За окном светало. Серый утренний свет проникал в спальню, вырисовывая контуры кроватей. Рон и остальные ещё спали. Гарри мог слышать их ровное дыхание.





— Снейп, — пробормотал он. — Ненавижу его.





— Все ненавидят, — отозвался Джеймс. — Но он опасен. Очень опасен. И сегодня он будет наблюдать за тобой особенно внимательно.





— Почему?





— Потому что он знает, что ты изменился, — ответил холодный голос. — Снейп — легилимент. Он чувствует перемены в людях. Он не сможет прочитать твои мысли, если ты будешь осторожен, но он заметит, что ты стал другим.





— И что мне делать?





— Будь прежним, — посоветовал Сириус. — Грубым, вспыльчивым, импульсивным. Пусть он думает, что ты всё тот же самоуверенный мальчишка, которого он презирает.





— Но не переигрывай, — добавил Джеймс. — Если ты будешь слишком послушным, это тоже вызовет подозрения. Балансируй. Будь собой, но сдерживай то, что не нужно показывать.





Гарри кивнул. Он встал, оделся и направился в ванную. Холодная вода помогла прогнать остатки сна. Он посмотрел на себя в зеркало. Лицо было бледным. Глаза — усталыми. Но в них появилось что-то новое. Что-то, чего не было раньше. Сталь. Холод. Расчёт.





— Ты готов, — произнёс холодный голос. — Ты больше не мальчик. Ты — оружие.





Гарри не ответил. Он вытер лицо и вышел из ванной.





Завтрак прошёл как в тумане. Он сидел за столом Гриффиндора, ковырял овсянку и слушал, как Рон и Гермиона обсуждают расписание. Шестой курс был напряжённым. Зелья, Защита, Трансфигурация, Заклинания, Травология, Астрономия, История магии. И всё это — на фоне войны, которая набирала обороты за стенами замка.





— У нас сегодня Защита от Тёмных искусств первым уроком, — сказала Гермиона, сверяясь с расписанием. — Со Снейпом.





— Отлично, — мрачно буркнул Рон. — Лучший способ начать год.





— Он теперь преподаёт Защиту, — напомнил Гарри. — Дамблдор наконец дал ему эту должность.





— Дамблдор, наверное, сошёл с ума, — проворчал Рон. — Снейп — и Защита? Да он нас всех проклянёт на первом же уроке.





— Не проклянёт, — возразила Гермиона, хотя в её голосе не было уверенности. — Он всё-таки профессор.





— Профессор-садист, — уточнил Рон.





Гарри не участвовал в споре. Он думал о том, что сказал холодный голос. Снейп будет наблюдать. Снейп будет искать слабости. И Снейп, возможно, единственный человек в Хогвартсе, который может разглядеть тьму, поселившуюся в душе Гарри.





— Он не сможет, — произнёс холодный голос, словно прочитав его мысли. — Ты сильнее, чем он думает. Твоя окклюменция теперь на уровне, о котором Снейп может только мечтать. Он не проникнет в твой разум, если ты сам этого не захочешь.





— Но он попытается, — сказал Гарри.





— Пусть попытается. И пусть обломает зубы.





Гарри усмехнулся. Ему понравилась эта мысль. Снейп, пытающийся прочитать его мысли и натыкающийся на стену. На тёмную, непроницаемую стену, за которой скрываются голоса. За которой скрывается сила.





— Ты должен вести себя естественно, — напомнил Джеймс. — Не вызывай подозрений. Но и не будь тряпкой.





— Я знаю, — ответил Гарри.





---





Кабинет Защиты от Тёмных искусств встретил их полумраком.





Шторы были задёрнуты, свечи горели тускло. На стенах висели изображения различных тёмных существ и схемы заклинаний. Всё это выглядело зловеще и мрачно, что вполне соответствовало новому преподавателю.





Северус Снейп стоял у учительского стола, скрестив руки на груди. Его чёрные глаза, холодные и пустые, обвели вошедших студентов. Когда его взгляд остановился на Гарри, в нём промелькнуло что-то похожее на презрение. Или на интерес. Гарри не мог точно сказать.





— Садитесь, — произнёс Снейп своим обычным тихим, ледяным голосом. — И закройте рты. Этот год будет трудным для тех, кто не способен думать. А таких среди вас, судя по всему, большинство.





Студенты расселись. Гарри занял место в среднем ряду, рядом с Роном. Гермиона села впереди, как обычно. Слизеринцы, что удивительно, сидели тихо. Малфоя среди них не было.





— Мистер Малфой отсутствует, — заметил Снейп, и в его голосе появилась едва уловимая нотка беспокойства. — Если кто-то знает причину, пусть сообщит после урока.





Гарри не шевельнулся. Его лицо оставалось непроницаемым. Но внутри он улыбнулся. Малфой не пришёл, потому что боялся. Боялся снова встретиться с неизвестным мучителем. Боялся показать своё унижение. И это было только начало.





— Сегодня мы будем изучать невербальные заклинания, — продолжил Снейп, не дождавшись ответа. — Это высшая форма магии. Способность творить заклинания без слов. Она требует дисциплины, концентрации и силы воли. Большинство из вас не обладает ни тем, ни другим. Но я попытаюсь вбить в ваши тупые головы хотя бы основы.





Он взмахнул палочкой, и на доске появился список заклинаний.





— Протего, — начал перечислять Снейп. — Щитовое заклинание. Базовое, но жизненно важное. Левикорпус. Подвешивает противника в воздух. Локомотор Мортис. Сковывает ноги. Импедимента. Замедляет движение. Всё это можно и нужно использовать невербально. В реальном бою у вас не будет времени выкрикивать заклинания.





— В реальном бою, — прошептал Рон Гарри. — Он говорит так, будто мы прямо завтра пойдём сражаться с Пожирателями.





— А разве нет? — тихо ответил Гарри.





Рон удивлённо посмотрел на него, но ничего не сказал.





— Разбейтесь на пары, — приказал Снейп. — Один атакует, другой защищается. Затем меняйтесь. Никаких слов. Только палочки и намерение.





Студенты задвигались. Гарри оказался в паре с Роном. Гермиона — с Невиллом. Слизеринцы разбились между собой.





— Начинайте, — скомандовал Снейп. — И помните: невербальная магия — это не просто волшебство. Это психология. Вы должны заставить противника поверить, что ваша атака неизбежна.





Гарри встал напротив Рона. Они подняли палочки.





— Готов? — спросил Рон.





— Готов, — ответил Гарри.





Рон попытался атаковать. Он напрягся, сосредоточился, направил палочку на Гарри. Ничего не произошло. Он попробовал снова. Опять ничего.





— Это сложно, — пробормотал Рон. — Я не могу...





— Сосредоточься, — сказал Гарри. — Представь, что перед тобой враг. Что он хочет тебя убить. И ты должен его остановить.





Рон нахмурился. Он снова поднял палочку. На этот раз из неё вырвался слабый серебристый импульс, который рассеялся в воздухе, не долетев до Гарри.





— Почти, — подбодрил его Гарри. — Попробуй ещё.





— Мистер Уизли, — раздался голос Снейпа. Он стоял рядом, наблюдая за ними с выражением презрения. — Если вы будете и дальше размахивать палочкой, как поварёшкой, то ничего не добьётесь. Невербальная магия — это не кулинария. Это боевое искусство.





— Я стараюсь, — процедил Рон.





— Старание — это для маглов, — отрезал Снейп. — Волшебник должен уметь.





Он перевёл взгляд на Гарри.





— А вы, Поттер? — произнёс он. — Вы, как всегда, будете полагаться на свою знаменитость, или всё-таки попытаетесь чему-то научиться?





— Я попытаюсь, — спокойно ответил Гарри.





— Посмотрим, — усмехнулся Снейп. — Покажите мне что-нибудь.





Гарри поднял палочку. Он знал, что мог бы сделать. Он мог бы с лёгкостью сотворить любое из перечисленных заклинаний невербально. Более того, он мог бы сделать это с такой силой, что Снейп бы удивился. Но он не должен был этого показывать.





— Атакуйте, — приказал Снейп.





Гарри направил палочку на Рона. Он сделал вид, что напрягается. Его лицо исказилось от усилия. Но ничего не произошло. Он опустил палочку, изображая разочарование.





— Не получается, — сказал он.





Снейп прищурился.





— Разумеется, не получается, — произнёс он. — Вы, Поттер, всю жизнь полагались на удачу и помощь друзей. Но в реальном бою ни того, ни другого не будет.





— Я и не говорил, что умею, — ответил Гарри.





— Вы и не умеете, — подтвердил Снейп. — И, судя по всему, не научитесь.





Он развернулся и пошёл к другой паре. Гарри проводил его взглядом.





— Хорошо, — прошептал Джеймс. — Очень хорошо. Он поверил.





— Не совсем, — возразил холодный голос. — Снейп подозрителен. Он чувствует, что что-то не так. Но доказательств у него нет.





— Пока нет, — добавил Сириус. — Будь осторожен.





— Я и так осторожен, — ответил Гарри.





Он снова поднял палочку, но на этот раз его внимание было направлено не на Рона. Он наблюдал за другими парами. Слизеринцы практиковались, и у некоторых что-то получалось. У Крэбба и Гойла, как ни странно, тоже. Они пыхтели, краснели, но их заклинания действовали.





— Глупые, но сильные, — прокомментировал Джеймс. — Опасное сочетание.





— Не опаснее, чем умные и слабые, — возразил холодный голос. — Сила без ума — это просто инструмент. А инструмент можно использовать.





Гарри слушал голоса, но его мысли были заняты другим. Он смотрел на студентов, которые практиковались, и прикидывал, кто из них мог бы стать его следующей целью. Не для наказания. Для эксперимента. Для проверки своих способностей.





— Вон та, — предложил холодный голос. — Пэнси Паркинсон. Подружка Малфоя. Она распространяла о тебе грязные слухи.





— И что?





— Она заслуживает урока. Не такого жестокого, как Малфой, но достаточно унизительного.





— Она сейчас в паре с Миллисентой Булстроуд, — заметил Гарри. — Я не могу атаковать её незаметно.





— Можешь, — ответил холодный голос. — Невербальная магия не требует видимых движений. Ты можешь направить заклинание через палочку, не поднимая её. Просто сконцентрируйся.





— Но Снейп наблюдает.





— Он наблюдает за всеми. Но он не может видеть всё. Особенно то, что не оставляет следов.





Гарри задумался. Это было рискованно. Но риск был частью игры. И он хотел проверить себя. Хотел узнать, насколько он теперь силён.





— Сделай это, — подтолкнул Джеймс. — Покажи им, что ты не просто Мальчик-Который-Выжил. Покажи, что ты — наследник Мародёров.





— Но не попадись, — предупредил Сириус.





Гарри сделал глубокий вдох. Он сжимал палочку в руке, опущенной вдоль тела. Он сосредоточился на Пэнси Паркинсон, которая как раз пыталась отразить атаку Миллисенты. Он представил, как её тело взмывает в воздух и отлетает к стене.





— Невербально, — прошептал холодный голос. — Никаких движений. Только намерение.





Гарри сосредоточился. Он почувствовал, как сила внутри него начинает пульсировать. Как магия откликается на его волю. Как невидимый поток энергии направляется к цели.





В следующее мгновение Пэнси Паркинсон оторвалась от пола и с громким визгом полетела через весь кабинет. Она врезалась в стену с такой силой, что со стены посыпались плакаты. Миллисента Булстроуд, стоявшая напротив, застыла с вытянутой палочкой и открытым ртом. Она не понимала, что произошло.





— Что за?! — закричала Пэнси, барахтаясь на полу. — Кто это сделал?!





В классе воцарилась тишина. Все повернулись к ней. Снейп, стоявший у противоположной стены, медленно обернулся.





— Мисс Паркинсон, — произнёс он ледяным тоном. — Потрудитесь объяснить, что это было.





— Это не я! — взвизгнула Пэнси, поднимаясь на ноги. — Меня кто-то толкнул!





— Толкнул? — Снейп приподнял бровь. — Невербальным заклинанием, надо полагать?





— Это была она! — Пэнси ткнула пальцем в Миллисенту. — Это она! Она атаковала меня, когда я не была готова!





— Я... я не... — промямлила Миллисента. — Я только попыталась применить Импедименту...





— Ложь! — закричала Пэнси. — Ты специально! Ты всегда мне завидовала!





— Девочки, прекратите, — осадил их Снейп. — Если вы не можете практиковаться цивилизованно, то будете отрабатывать наказание. Обе.





— Но это несправедливо! — возмутилась Пэнси.





— Жизнь несправедлива, мисс Паркинсон, — отрезал Снейп. — И чем раньше вы это усвоите, тем лучше.





Пэнси надулась, но спорить не стала. Миллисента выглядела испуганной и сбитой с толку. Гарри наблюдал за этой сценой с невозмутимым видом. Он стоял рядом с Роном, опустив палочку, и выглядел так, будто всё это его совершенно не касалось.





— Ого, — прошептал Рон. — Булстроуд, оказывается, не такая уж и слабачка.





— Ага, — отозвался Гарри.





— Молодец, — похвалил Джеймс. — Идеально. Никто не заметил.





— Они даже не подумали на тебя, — добавил Сириус. — Ты был в другом конце класса.





— Но Снейп, — произнёс холодный голос, — Снейп что-то почувствовал. Я видел его взгляд. Он искал источник.





— И не нашёл, — ответил Гарри.





— Пока не нашёл, — уточнил холодный голос. — Но он будет наблюдать. Очень внимательно.





Гарри поднял глаза и встретился взглядом со Снейпом. Тот смотрел на него через весь класс. Его чёрные глаза буравили Гарри, как два бура. Гарри выдержал этот взгляд. Не отвёл. Не моргнул. Просто смотрел в ответ, позволяя Снейпу видеть то, что тот хотел видеть: обычного, самоуверенного мальчишку, который ничего не умеет и ни на что не способен.





— Продолжайте практику, — наконец произнёс Снейп, отводя взгляд. — И помните: невербальная магия — это не игрушка. Тот, кто не может её контролировать, становится опасным для окружающих.





Он произнёс это так, что все поняли: это предупреждение адресовано не только Пэнси и Миллисенте. Это предупреждение для всех. И прежде всего — для Гарри.





---





После урока Гарри, Рон и Гермиона направились в Большой зал на обед. По дороге Рон возбуждённо обсуждал произошедшее.





— Ты видел, как она врезалась в стену? — восклицал он. — Это было нечто! Булстроуд, оказывается, скрывала свой потенциал!





— Не думаю, что это была она, — тихо сказала Гермиона.





— А кто? — удивился Рон.





— Не знаю. Но у неё было такое лицо... как будто она сама не поняла, что сделала.





— Может, это вышло случайно? — предположил Рон. — Ну, как у маленьких детей бывает, когда они не контролируют магию?





— У шестикурсницы? — Гермиона скептически подняла бровь. — Маловероятно.





— А может, кто-то другой? — продолжил Рон. — Ну, кто-то, кто хотел подшутить над Паркинсон?





— Шутка, в результате которой она чуть не сломала шею? — Гермиона покачала головой. — Это не смешно, Рон.





— А по-моему, очень даже смешно, — хмыкнул Рон. — Паркинсон — та ещё гадина. Она заслужила.





Гермиона хотела что-то возразить, но промолчала. Гарри шёл рядом и не участвовал в разговоре. Он думал о том, что сделал. О том, как легко это вышло. Слишком легко. Как будто он всю жизнь практиковал невербальную магию. Как будто его тело помнило то, чего он никогда не учил.





— Это опыт Волдеморта, — произнёс холодный голос. — Его знания. Его навыки. Теперь они твои.





— Но я не хотел причинить ей такую боль, — сказал Гарри.





— Ты хотел проучить её. И ты проучил.





— Я хотел просто напугать.





— Напугать — это тоже причинить боль. Просто другого рода. Ту, что остаётся в голове, а не на теле.





Гарри замолчал. Он не мог отрицать, что получил удовольствие. Когда Пэнси полетела к стене, когда её визг разнёсся по кабинету, когда все обернулись и увидели её унижение... это было приятно. Очень приятно. И от этого осознания ему становилось страшно.





— Не бойся, — прошептал холодный голос. — Ты на правильном пути. Ты учишься быть сильным. А сильные не боятся своих желаний.





— Но это неправильно, — возразил Гарри.





— Кто сказал? — усмехнулся голос. — Дамблдор? Гермиона? Они научили тебя, что месть — это зло. Но они сами мстят. Просто более изощрённо. Дамблдор мстит Волдеморту за жертвы. Гермиона мстит слизеринцам за их высокомерие. Все мстят. Просто не все признаются в этом.





— Это другое.





— Ничего не другое, — отрезал голос. — Ты просто боишься признать, что ты такой же, как все. Что у тебя есть тёмная сторона. И эта сторона никуда не денется, сколько бы ты её ни подавлял.





Гарри не ответил. Он знал, что голос прав. Он всегда знал, что в нём есть тьма. С того самого момента, когда он впервые почувствовал жгучую ненависть к Дурслям. С того момента, когда он впервые захотел, чтобы Волдеморт умер мучительной смертью. Эта тьма была с ним всегда. Просто теперь она стала сильнее.





— Прими её, — сказал холодный голос. — Перестань бороться. Тогда она перестанет причинять тебе боль.





— А если я не хочу её принимать?





— Тогда она поглотит тебя. Рано или поздно. Лучше уж добровольно, чем через мучения.





Гарри стиснул зубы. Он не хотел сдаваться. Но и бороться больше не было сил. Он слишком устал. Слишком много потерял. Слишком много пережил.





— Ладно, — прошептал он. — Будь по-твоему.





Холодный голос удовлетворённо промолчал.





---





Обед прошёл как обычно. Гарри ел мало, больше ковырялся в тарелке. Рон и Гермиона обсуждали домашние задания, которые им уже начали задавать. Гарри слушал вполуха. Его мысли блуждали где-то далеко.





— Ты снова задумался, — заметила Гермиона.





— Просто устал, — ответил Гарри.





— Ты всегда говоришь, что устал.





— Потому что это правда.





Гермиона внимательно посмотрела на него.





— Гарри, — тихо сказала она, — если ты хочешь поговорить о Сириусе... или о чём-то ещё... я всегда готова выслушать.





— Я знаю, — ответил Гарри. — Спасибо.





— Но ты не хочешь говорить?





— Не сейчас.





Гермиона вздохнула, но не стала настаивать. Она вернулась к обсуждению с Роном, а Гарри снова погрузился в свои мысли.





После обеда у них было Зельеварение со Слизнортом. Гарри шёл туда без особого энтузиазма. Он знал, что Слизнорт будет его рассматривать. Оценивать. Решать, достоин ли он его клуба. И это тоже была часть игры.





— Слизнорт — не враг, — произнёс Джеймс. — Но и не друг. Он — возможность. Используй его.





— Как?





— Он ценит таланты, — объяснил Сириус. — Если ты покажешь ему, что у тебя есть способности к зельям, он будет к тебе благосклонен. А благосклонность Слизнорта — это связи. Связи, которые пригодятся в войне.





— Но я не силён в зельях, — возразил Гарри.





— Теперь силён, — произнёс холодный голос. — Я знаю о зельях всё. Каждую формулу. Каждый ингредиент. Каждую тонкость. И я могу поделиться этими знаниями с тобой.





Гарри почувствовал, как в его голове всплывают образы. Котлы. Ингредиенты. Формулы. Он видел страницы учебников, которые никогда не читал. Видел руки, которые ловко режут, смешивают, варят. Это были воспоминания Волдеморта. И они были доступны ему.





— Это... странно, — пробормотал он.





— Это сила, — поправил холодный голос. — Используй её.





Гарри вошёл в кабинет Зельеварения. Слизнорт уже был там. Он стоял у своего стола, что-то записывая в толстый журнал. Увидев Гарри, он расплылся в улыбке.





— Мистер Поттер! — воскликнул он. — Рад видеть вас на моём уроке. Надеюсь, вы готовы к увлекательному году.





— Готов, профессор, — вежливо ответил Гарри.





— Отлично! Проходите, садитесь. Место в первом ряду свободно.





Гарри сел за первый стол. Рон и Гермиона устроились рядом. Слизнорт начал урок. Он говорил о зельях, которые им предстоит изучать на шестом курсе. О сложных составах. О редких ингредиентах. О тонкостях приготовления. Гарри слушал, и в его голове всплывали дополнения. Комментарии. Уточнения. Он знал всё, о чём говорил Слизнорт. И даже больше.





— Вы когда-нибудь слышали о Феликс Фелицис? — спросил Слизнорт, обводя класс взглядом.





— Жидкая удача, — тут же ответила Гермиона. — Зелье, которое даёт тому, кто его выпьет, невероятное везение на определённый период времени.





— Верно, мисс Грейнджер! — просиял Слизнорт. — Десять баллов Гриффиндору! А кто может сказать, в чём главная опасность этого зелья?





— В том, что оно вызывает зависимость, — ответил Гарри. — И в том, что чрезмерное употребление приводит к головокружению, самоуверенности и, в конечном счёте, к катастрофическим последствиям.





Слизнорт удивлённо посмотрел на него.





— Очень точный ответ, мистер Поттер! — воскликнул он. — Вы, кажется, неплохо разбираетесь в зельях.





— Моя мать была сильна в них, — сказал Гарри. — Может, это наследственное.





Слизнорт улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то ещё. Что-то похожее на жадное любопытство.





— Да, Лили была... выдающейся, — произнёс он. — И, судя по всему, вы унаследовали её талант. Это очень, очень интересно.





Гарри заметил, как Слизнорт что-то записал в своём журнале. Вероятно, отметку о его способностях. Или пометку о том, что его стоит пригласить в Клуб Слизней.





— Ещё один шаг, — прошептал Джеймс. — Ты заинтересовал его.





— Теперь он будет наблюдать за тобой, — добавил Сириус. — И, если ты продолжишь в том же духе, он пригласит тебя в свой клуб.





— А это нам и нужно, — заключил холодный голос. — Через Слизнорта мы получим доступ к его связям. А связи — это информация. А информация — это власть.





Гарри кивнул. Он снова посмотрел на Слизнорта. Тот как раз объяснял состав какого-то сложного зелья. Гарри слушал его вполуха. Его мысли были заняты другим. Он думал о том, что будет дальше. О том, что каждый урок — это не просто учёба. Это поле битвы. И он должен сражаться на этом поле. Умно. Хитро. Безжалостно.





— Сегодня мы будем варить Зелье живой смерти, — объявил Слизнорт. — Это одно из самых сложных зелий, которые вы будете готовить в этом году. Оно требует точности, терпения и глубокого понимания ингредиентов. Напоминаю: это зелье вызывает глубокий сон, похожий на смерть. Будьте осторожны.





Студенты зашевелились. Гарри открыл учебник, но он ему не был нужен. Он уже знал рецепт. Знал каждую деталь. Каждую мелочь, о которой не говорилось в учебнике. Он знал, что если добавить сок белой полыни на три секунды раньше, то зелье станет втрое сильнее. Он знал, что лунный камень нужно растирать в порошок, а не резать. Он знал всё.





И он собирался использовать эти знания.





— Отлично, — прошептал холодный голос. — Покажи им, на что ты способен. Но не показывай всё сразу. Пусть они думают, что ты просто талантливый ученик. Не гений. Не мастер. Просто способный.





Гарри кивнул. Он начал готовить ингредиенты. Его движения были уверенными, но не слишком быстрыми. Он делал вид, что сверяется с учебником, хотя на самом деле всё помнил наизусть. Он варил зелье так, как это сделал бы обычный студент, который хорошо разбирается в предмете. Не идеально, но очень, очень хорошо.





— Не переусердствуй, — предупредил Джеймс. — Если ты сваришь идеальное зелье, это вызовет вопросы.





— Я знаю, — ответил Гарри.





Он закончил зелье одним из первых. Оно получилось отличного качества — бледно-розового цвета, как и должно было быть. Слизнорт подошёл к его котлу, понюхал, посмотрел на цвет и одобрительно кивнул.





— Превосходно, мистер Поттер! — провозгласил он. — Ваша мать гордилась бы вами.





— Спасибо, профессор, — скромно ответил Гарри.





Но внутри он не чувствовал ни гордости, ни радости. Он чувствовал только пустоту. И растущую уверенность в том, что он на правильном пути. Пути, который приведёт его к победе. Или к гибели.





После урока, когда все выходили из кабинета, Слизнорт окликнул его.





— Мистер Поттер! — позвал он. — Задержитесь на минутку.





Гарри остановился. Рон и Гермиона обернулись.





— Идите, — сказал им Гарри. — Я догоню.





Они нехотя ушли. Гарри подошёл к столу Слизнорта.





— Да, профессор?





Слизнорт посмотрел на него с любопытством.





— Вы действительно очень похожи на свою мать, — произнёс он. — Не только глазами. У неё был тот же... подход к зельям. Интуитивный. Точный. Она чувствовала ингредиенты, понимаете? Это редкий дар.





— Я просто следую рецепту, — ответил Гарри.





— Не просто, — улыбнулся Слизнорт. — Я видел, как вы резали корень мандрагоры. Это было... виртуозно.





Гарри промолчал. Он ждал, что Слизнорт скажет дальше.





— Я собираюсь возобновить свой Клуб Слизней, — продолжил Слизнорт. — Это небольшой кружок для избранных студентов. Тех, кто обладает незаурядными способностями или... выдающимися связями.





— И вы хотите пригласить меня? — спросил Гарри.





— Хочу, — подтвердил Слизнорт. — Вы — сын Лили и Джеймса. Вы — Мальчик-Который-Выжил. Вы — человек, который сражался с Волдемортом и выжил. Конечно, я хочу, чтобы вы были в моём клубе.





— Спасибо, профессор, — ответил Гарри. — Я с радостью.





Слизнорт просиял.





— Отлично! — воскликнул он. — Тогда встретимся на первом собрании. Обычно они проходят в моём кабинете. Я сообщу вам дату.





— Буду ждать, — сказал Гарри.





Он развернулся и вышел из кабинета. В коридоре его ждали Рон и Гермиона.





— Что он хотел? — спросил Рон.





— Пригласил меня в Клуб Слизней, — ответил Гарри.





— Ого! — воскликнул Рон. — Это же круто! Мама рассказывала, что в этом клубе состояли все знаменитости!





— Это действительно большая честь, — подтвердила Гермиона. — Хотя я слышала, что Слизнорт приглашает туда только тех, кто может быть ему полезен.





— Все так делают, — пожал плечами Гарри. — Просто Слизнорт не скрывает этого.





Они направились в башню Гриффиндора. По дороге Гарри думал о том, что произошло. Слизнорт клюнул. Дамблдор будет доволен. Но сам Гарри не был уверен, что рад этому. Клуб Слизней — это ещё одна сцена, на которой ему придётся играть. Ещё одна маска, которую нужно носить. Ещё одна возможность для голосов в его голове.





— Всё идёт по плану, — произнёс холодный голос. — Слизнорт в наших руках. Теперь нужно использовать его.





— Для чего? — спросил Гарри.





— Он знает что-то о Волдеморте, — напомнил голос. — Что-то важное. И он боится этого. Наша задача — узнать, что именно.





— И как ты предлагаешь это сделать?





— Терпением, — ответил холодный голос. — И наблюдением. Слизнорт сам расскажет. Рано или поздно. Нужно только надавить в нужный момент.





Гарри кивнул. Он вошёл в гостиную Гриффиндора и опустился в кресло у камина. Он был измотан. Не физически — ментально. Каждый разговор, каждый взгляд, каждый жест требовали от него невероятной концентрации. Он должен был постоянно контролировать себя, следить за голосами, играть роль. Это выматывало.





— Отдохни, — сказал Джеймс. — Завтра будет новый день.





— И новые возможности, — добавил Сириус.





— И новые испытания, — заключил холодный голос.





Гарри закрыл глаза. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на его лицо. Он сидел в кресле, притворяясь, что дремлет, а на самом деле слушал голоса. Они обсуждали планы. Спорили. Смеялись. И он был их центром. Их хозяином. Их пленником.





— Я справлюсь, — прошептал он. — Я должен справиться.





И голоса, услышав это, замолчали. Как будто согласились. Как будто знали, что он прав.





Потому что у него не было другого выбора.





Глава 6


Глава 6: Эпидемия





Прошла неделя. Неделя, за которую Хогвартс погрузился в атмосферу нарастающей паранойи.





Гарри сидел за столом Гриффиндора в Большом зале, ковыряя вилкой омлет. Вокруг стоял гул голосов — студенты обсуждали последние события. А обсуждать было что. За эту неделю в замке произошло столько «несчастных случаев», что даже преподаватели начали перешёптываться.





— Это уже шестой случай, — тихо сказала Гермиона, откладывая «Ежедневный пророк». — Шесть студентов попали в больничное крыло за одну неделю. Мадам Помфри говорит, что никогда такого не видела.





— Может, эпидемия? — предположил Рон, дожёвывая тост. — Ну, магическая какая-нибудь. Лихорадка или типа того.





— Эпидемия? — Гермиона скептически подняла бровь. — При которой у всех одинаковые симптомы: неконтролируемая рвота, понос, паника и... — Она понизила голос. — И нагота.





Рон поперхнулся тостом.





— Нагота? — переспросил он. — Это как?





— А ты не заметил? — усмехнулся Гарри. — На прошлой неделе Паркинсон улетела в стену. А на этой — Забини вышел из Большого зала без штанов.





— Я думал, это он сам, — пробормотал Рон. — Ну, чудит парень.





— Он не сам, — возразила Гермиона. — Он кричал, что кто-то сорвал с него одежду. И что его одновременно рвало и... ну, ты понял.





Рон скривился.





— Фу. Жесть какая-то.





— И это не всё, — продолжала Гермиона, понижая голос до шёпота. — Я слышала, что в подземельях Слизерина кто-то разгромил гостиную. Разбил мебель, разорвал портьеры, разлил чернила по коврам. Слизеринцы в ярости. Они считают, что это сделали гриффиндорцы.





— А это не мы? — удивился Рон.





— Конечно, нет! — возмутилась Гермиона. — Мы бы знали, если бы кто-то из наших...





— Ну, не обязательно, — заметил Гарри. — Может, кто-то действовал в одиночку.





Гермиона пристально посмотрела на него.





— Ты что-то знаешь? — спросила она.





— Нет, — ответил Гарри. — Просто предполагаю.





На самом деле он знал всё. Потому что всё это сделал он.





Это началось с мелочей. Первые несколько дней он действовал осторожно, нанося точечные удары. Небольшие унижения. Лёгкие испуги. Затем, когда он понял, что его не засекли, он осмелел. И началась настоящая кампания.





— Ты превзошёл сам себя, — прокомментировал Джеймс. — Паркинсон, Забини, Нотт, Крэбб... кто следующий?





— Гойл, — ответил Гарри мысленно. — Он сегодня после обеда.





— Отличный выбор, — одобрил Сириус. — Этот тупица давно напрашивался.





— Только будь осторожен, — предупредил холодный голос. — Преподаватели начинают подозревать. Дамблдор уже разговаривал со Снейпом. Они ищут источник.





— Пусть ищут, — усмехнулся Гарри. — Они не найдут.





— Уверенность — это хорошо, — заметил холодный голос. — Но самоуверенность — это путь к провалу. Не расслабляйся.





Гарри кивнул. Он знал, что рискует. Но риск был частью игры. И он наслаждался этой игрой. Каждый раз, когда очередной слизеринец с позором бежал в больничное крыло, когда очередная жертва висела вверх ногами в коридоре, когда очередная порция модифицированного зелья вызывала неконтролируемую диарею у какого-нибудь высокомерного чистокровного, Гарри чувствовал... удовлетворение. Глубокое, тёмное удовлетворение, которое заглушало боль от потери Сириуса. Которое придавало смысл его существованию.





— Ты же не считаешь, что это нормально? — спросил он однажды ночью, лёжа в постели.





— Что именно? — уточнил Джеймс.





— То, что я делаю. Эти... атаки.





— А что в них ненормального? — удивился Джеймс. — Ты проучиваешь тех, кто этого заслуживает. Это справедливо.





— Но это жестоко.





— Жизнь жестока, — пожал плечами Джеймс. — Особенно к тем, кто слаб. А ты больше не слаб.





— Ты стал сильнее, — добавил Сириус. — И теперь ты можешь делать то, о чём раньше только мечтал. Мы с Джеймсом всегда знали, что в тебе это есть. Просто нужно было время, чтобы это проявилось.





— А если я зайду слишком далеко? — спросил Гарри.





— Ты не зайдёшь, — уверенно произнёс холодный голос. — У тебя есть мы. Мы будем держать тебя в рамках. Ты не станешь убийцей. Но ты станешь тем, кого будут бояться. И это правильно.





Гарри закрыл глаза. Он хотел верить. Хотел верить, что то, что он делает, — справедливо. Что это необходимо для войны. Что это сделает его сильнее. Но где-то глубоко внутри, в той части души, которая ещё оставалась прежним Гарри, теплилось сомнение. Крошечное, слабое, но живое.





— Это неправильно, — шептал этот слабый голос. — Ты превращаешься в то, что ненавидишь.





— Заткнись, — отвечал холодный голос. — Ты — слабость. А слабость должна быть уничтожена.





И с каждым днём этот слабый голос становился всё тише.





---





После обеда Гарри отправился в библиотеку. Гермиона хотела пойти с ним, но он отказался, сославшись на то, что ему нужно побыть одному. Она посмотрела на него с беспокойством, но не стала спорить. Гарри заметил, что в последнее время она всё чаще смотрит на него с этим выражением. Как будто пытается разгадать какую-то загадку. Как будто чувствует, что с ним что-то не так, но не может понять, что именно.





— Она опасна, — произнёс холодный голос, когда Гарри шёл по коридору.





— Гермиона? — удивился Гарри. — Она не опасна. Она — мой друг.





— Она слишком умна, — возразил голос. — Слишком наблюдательна. Она уже подозревает. Рано или поздно она начнёт задавать вопросы. И тогда...





— И тогда что? — резко спросил Гарри. — Ты предлагаешь мне избавиться от неё?





— Я предлагаю тебе быть осторожным, — спокойно ответил голос. — Не давай ей повода копать глубже. Если понадобится — соври. Если не поможет — отвлеки. Но не позволяй ей докопаться до правды.





— Я не причиню ей вреда.





— Я и не прошу причинять вред, — усмехнулся голос. — Просто не позволяй ей встать у тебя на пути. Потому что, если она встанет... тогда у тебя не будет выбора.





Гарри сжал зубы. Он не хотел думать об этом. Не хотел представлять, что может наступить момент, когда ему придётся выбирать между друзьями и своей тёмной целью. Он надеялся, что этот момент никогда не наступит.





— Вот ты где, Поттер.





Гарри остановился. Перед ним, перегородив коридор, стояли Гойл и Крэбб. Они выглядели необычно решительно. За ними, в тени, маячила фигура Пэнси Паркинсон.





— Что тебе нужно, Гойл? — спросил Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал скучающе.





— Нам нужно поговорить, — произнёс Гойл. Его маленькие глазки злобно сверкали. — О том, что происходит в последнее время.





— А что происходит? — невинно поинтересовался Гарри.





— Ты знаешь, — прорычал Крэбб. — Эти нападения. Эти унижения. Ты думаешь, мы не знаем, что это ты?





Гарри смерил их холодным взглядом.





— Доказательства? — спросил он.





— Нам не нужны доказательства, — ответил Гойл. — Мы знаем. И мы хотим, чтобы ты прекратил.





— Иначе что?





— Иначе мы тебя заставим.





Гарри усмехнулся. Эта угроза была настолько нелепой, настолько жалкой, что он едва удержался от смеха.





— Вы? — переспросил он. — Заставите меня? Двое придурков, которые даже не могут сдать СОВ по Зельям?





— Мы изменились, — злобно произнёс Крэбб. — Теперь мы сильнее.





— Неужели? — Гарри приподнял бровь. — Ну, покажите.





Гойл и Крэбб переглянулись. Затем, одновременно, выхватили палочки.





— Импедимента! — выкрикнул Гойл.





— Левикорпус! — рявкнул Крэбб.





Гарри не шевельнулся. Заклинания пролетели мимо, даже не задев его. Гойл и Крэбб смотрели на него с удивлением.





— Промахнулись, — заметил Гарри. — Попробуйте ещё.





— Ступефай! — заорал Гойл.





— Петрификус Тоталус! — добавил Крэбб.





И снова — мимо. Заклинания ударились в стену позади Гарри, не причинив ему вреда.





— Это всё? — спросил Гарри. — Я разочарован.





— Мы ещё не закончили! — взвизгнул Крэбб.





Он бросился на Гарри, размахивая палочкой, как дубинкой. Гарри легко уклонился. Затем, невербально, он щёлкнул пальцами. Крэбб споткнулся на ровном месте и с грохотом рухнул на пол. Гойл, не успев остановиться, споткнулся о него и рухнул сверху. Они лежали в куче, барахтаясь и ругаясь.





— Впечатляет, — прокомментировал Джеймс. — Они даже до палочки не дотронулись.





— Жалкое зрелище, — добавил Сириус. — Даже для слизеринцев.





Гарри подошёл ближе. Он встал над ними, смотря сверху вниз.





— Запомните, — тихо произнёс он. — Я не тот, кем был раньше. Если вы встанете у меня на пути, то пожалеете. Очень сильно пожалеете.





Он развернулся и пошёл дальше. За его спиной Гойл и Крэбб всё ещё барахтались, пытаясь подняться. Пэнси Паркинсон, которая наблюдала за сценой из тени, поспешно скрылась.





— Свидетели, — заметил холодный голос. — Она видела.





— Пусть рассказывает, — ответил Гарри. — Ей всё равно никто не поверит.





— А если поверят?





— Тогда я придумаю что-нибудь ещё.





---





В библиотеке было тихо и прохладно. Пахло старой бумагой и пылью. Мадам Пинс, сидевшая за своим столом, подозрительно посмотрела на Гарри, но ничего не сказала. Он прошёл в дальний угол, где стояли стеллажи с книгами по зельеварению. Ему нужна была информация. О конкретном зелье.





— Ищи «Сильнодействующее зелье забвения», — подсказал холодный голос. — Оно в секции «Продвинутые ментальные составы».





— Зачем мне это? — спросил Гарри.





— Пригодится, — уклончиво ответил голос. — Для будущих... операций.





Гарри не стал спорить. Он нашёл нужную полку и начал просматривать корешки. Книги по зельеварению, по ментальной магии, по окклюменции, по легилименции. Всё это могло быть полезно. Он взял несколько томов и сел за стол.





Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Он поднял голову. В проходе между стеллажами стояла Луна Лавгуд. Её большие серебристые глаза смотрели на него с тем странным, отстранённым выражением, которое всегда было у неё.





— Привет, Гарри, — сказала она.





— Привет, Луна, — ответил он.





— Ты читаешь о зельях? — спросила она, глядя на книги.





— Готовлюсь к урокам.





— Странно, — произнесла Луна задумчиво. — Обычно ты не готовишься.





Гарри усмехнулся.





— Люди меняются.





— Да, — согласилась Луна. — И ты изменился. Больше, чем другие.





Гарри насторожился.





— Что ты имеешь в виду?





Луна села напротив него. Она не сводила с него глаз.





— Ты стал тише, — сказала она. — И в то же время... громче. Если ты понимаешь, о чём я.





— Не понимаю.





— У тебя вокруг головы появилась тень, — продолжила Луна. — Я вижу такие вещи. У большинства людей их нет. Но у тебя... — Она наклонила голову. — У тебя их несколько.





Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.





— Теней? — переспросил он.





— Да. Они как тёмные пятна. Как будто кто-то наложил на тебя чары, но не до конца. Или как будто в тебе живут несколько человек.





— Луна, — медленно произнёс Гарри, — что именно ты видишь?





Луна помолчала.





— Я вижу, что тебе больно, — наконец сказала она. — И что ты пытаешься спрятать эту боль за... чем-то другим. За злостью. За жестокостью. Но это не помогает. Боль не уходит. Она становится только сильнее.





Гарри смотрел на неё. Он не знал, что ответить. Луна всегда была странной. Она говорила вещи, которые другие считали безумием. Но часто её слова оказывались правдой.





— Ты не знаешь, о чём говоришь, — тихо сказал он.





— Может быть, — легко согласилась Луна. — Я часто не знаю. Но я вижу то, что вижу. И я знаю, что ты не злой, Гарри. Ты просто заблудился.





Гарри отвёл взгляд. Он не хотел слушать это. Не хотел, чтобы кто-то лез в его душу. Даже если этот кто-то — Луна.





— Мне нужно идти, — сказал он, собирая книги.





— Конечно, — ответила Луна. — Но помни: заблудиться — это не страшно. Страшно — остаться в темноте навсегда.





Гарри ничего не ответил. Он встал и пошёл к выходу из библиотеки. Луна смотрела ему вслед, и её глаза были полны печали.





— Она видела, — произнёс холодный голос. — Не всё, но достаточно.





— Она не опасна, — ответил Гарри. — Она просто... странная.





— Странные люди часто видят то, что не видят другие, — заметил Джеймс. — Она может стать проблемой.





— Луна не станет проблемой, — твёрдо сказал Гарри. — Она — мой друг.





— Друзья могут предавать, — произнёс холодный голос. — Особенно когда они думают, что спасают тебя.





Гарри сжал кулаки.





— Я сказал: она не проблема. — Его мысленный голос прозвучал резче, чем он хотел.





— Хорошо, — отступил холодный голос. — Но следи за ней. И за Гермионой. И за всеми, кто может докопаться до правды.





Гарри не ответил. Он шёл по коридору, чувствуя, как внутри него разгорается раздражение. Он не хотел причинять вред своим друзьям. Но он понимал, что рано или поздно они могут встать у него на пути. И тогда... тогда он не знал, что будет делать.





---





Вечером Гарри снова покинул башню Гриффиндора.





Он накинул на себя дезиллюминационные чары, хотя знал, что они не делают его полностью невидимым. Просто размывают контуры. Но в темноте коридоров этого было достаточно.





— Куда сегодня? — спросил Джеймс.





— В подземелья, — ответил Гарри. — К гостиной Слизерина.





— Опять? — удивился Сириус. — Мы же только вчера там были.





— Вчера было вчера. Сегодня — новый день.





— Что ты задумал? — поинтересовался холодный голос.





— Гойл и Крэбб сегодня угрожали мне, — объяснил Гарри. — Они заслужили урок.





— О, это будет весело, — оживился Джеймс. — Что ты с ними сделаешь?





— Увидишь.





Он шёл по тёмным коридорам, избегая освещённых мест. Факелы горели тускло, отбрасывая дрожащие тени. Где-то вдалеке слышались шаги — это Филч совершал ночной обход. Гарри легко избегал его, скользя из тени в тень.





— Ты стал хорош в этом, — похвалил Сириус. — Не хуже меня.





— Лучше, — добавил Джеймс с гордостью. — У него есть наши гены.





— И мои знания, — вставил холодный голос. — Вместе это делает его почти неуловимым.





Гарри добрался до входа в гостиную Слизерина. Он произнёс пароль и проскользнул внутрь. В гостиной было темно и тихо. Слизеринцы разошлись по спальням. Только в камине догорали угли.





— Где они? — спросил Гарри.





— Спальня мальчиков, — ответил холодный голос. — Третья дверь слева.





Гарри направился туда. Он открыл дверь и вошёл. В спальне было холодно. Шесть кроватей стояли вдоль стен. На одной спал Забини, на другой — Нотт. Гойл и Крэбб лежали на соседних кроватях, похрапывая.





— Спят, — констатировал Джеймс. — Даже не подозревают.





— Тем лучше, — отозвался Гарри.





Он поднял палочку. Вспомнил заклинание, которое холодный голос подсказал ему на днях. Это было нечто среднее между Левикорпусом и Империусом. Заклинание, которое заставляло тело противника двигаться против его воли, но без полного контроля разума. Просто хаотичные, неконтролируемые движения.





— Танцуй, — прошептал Гарри.





Он взмахнул палочкой. Тело Гойла задёргалось на кровати. Сначала слабо, потом всё сильнее. Его руки и ноги начали выделывать какие-то дикие, неестественные движения. Кровать заскрипела. Гойл замычал, но не проснулся.





— Что это? — спросил Джеймс с любопытством.





— Кошмар наяву, — ответил холодный голос. — Его тело двигается, но разум всё ещё спит. Он видит сон, в котором его преследуют. А его тело реагирует на этот сон.





Гарри снова взмахнул палочкой. Крэбб начал дёргаться тоже. Он закрутился на кровати, сбросив одеяло. Его лицо исказилось гримасой ужаса.





— Усиль, — предложил холодный голос. — Пусть они почувствуют настоящий страх.





Гарри сосредоточился. Он представил, как Гойл и Крэбб видят во сне нечто ужасное. Нечто, что заставляет их кричать. Нечто, что преследует их каждую ночь.





— Incubo Maleficarum, — прошептал он.





Заклинание сорвалось с его палочки, как невидимая волна. Гойл и Крэбб одновременно закричали. Их крики разнеслись по спальне, разбудив остальных.





— Что за?! — вскочил Забини.





— Какого чёрта?! — заорал Нотт.





Гойл и Крэбб продолжали кричать. Они дёргались на кроватях, как в припадке. Их глаза были закрыты, но лица искажены ужасом.





— Просто кошмары, — заметил Забини, глядя на них с отвращением. — Опять.





— Это не просто кошмары, — пробормотал Нотт, но не стал вставать.





Гарри стоял в тени у двери. Он смотрел на Гойла и Крэбба, которые корчились в своих кроватях, и чувствовал... удовлетворение. Они угрожали ему. Они заслужили это. Теперь они будут бояться спать. Будут бояться темноты. Будут бояться его.





— Это только начало, — прошептал он. — Завтра будет хуже.





Он повернулся и выскользнул из спальни. Крики Гойла и Крэбба всё ещё звучали в его ушах, когда он шёл по коридору. Но они не вызывали у него ни жалости, ни сожаления. Только холодное, мрачное удовлетворение.





— Ты жесток, — произнёс Джеймс, но в его голосе не было осуждения. — Даже я в твоём возрасте не был таким.





— Я не жесток, — ответил Гарри. — Я справедлив.





— Справедливость и жестокость — это две стороны одной монеты, — заметил холодный голос. — Всё зависит от того, с какой стороны смотришь.





— Тогда пусть смотрят со стороны жертвы, — усмехнулся Гарри. — Им это полезно.





Он вернулся в башню Гриффиндора и лёг в кровать. Он был доволен. Не счастлив — доволен. Как хищник, который удачно поохотился. А завтра будет новый день. И новые жертвы.





— Спи, — шепнул Сириус. — Ты заслужил отдых.





— Но не расслабляйся, — добавил Джеймс. — Игра только началась.





— Я знаю, — ответил Гарри, закрывая глаза. — И я не собираюсь проигрывать.





Он уснул с улыбкой на лице. А где-то в подземельях, в спальне Слизерина, Гойл и Крэбб всё ещё кричали во сне. И их крики были музыкой для голосов, которые жили в голове Гарри Поттера.





Глава 7


Глава 7: Пир скверны





Гарри проснулся за час до рассвета.





Он лежал в темноте спальни, глядя в потолок, и улыбался. Сегодня был особенный день. Сегодня он собирался осуществить то, что планировал уже несколько дней. Операция, которая должна была стать венцом его «воспитательной работы» со Слизерином.





— Ты не спал? — спросил Джеймс, хотя ответ был очевиден.





— Немного, — ответил Гарри.





— Волнуешься? — поинтересовался Сириус.





— Нет. Просто предвкушаю.





— Это хорошо, — произнёс холодный голос. — Предвкушение обостряет чувства. Делает тебя внимательнее.





Гарри сел на кровати и осмотрел спящих соседей. Рон похрапывал, раскинувшись на кровати. Симус бормотал что-то во сне. Невилл спал, свернувшись калачиком. Дин тихо дышал, уткнувшись лицом в подушку. Они ничего не знали. Никто не знал.





— Мне пора, — прошептал Гарри.





Он бесшумно оделся, накинул мантию-невидимку и выскользнул из спальни. Гостиная Гриффиндора была пуста. Только огонь в камине едва тлел, отбрасывая красноватые отблески на стены. Гарри прошёл через портрет Полной Дамы, которая даже не проснулась, и оказался в коридоре.





— На кухню, — напомнил холодный голос. — Ты знаешь дорогу.





Гарри знал. Кухня Хогвартса находилась в подземельях, недалеко от гостиной Хаффлпаффа. Вход был замаскирован под натюрморт с фруктами. Нужно было пощекотать грушу, и дверь откроется.





Он шёл по тёмным коридорам, стараясь не издавать ни звука. Его шаги были мягкими, как у кота. Мантия-невидимка скрывала его от посторонних глаз. Но даже без неё он чувствовал себя почти невидимым. Словно тьма сама укрывала его, признавая своим.





— Ты уже не боишься, — заметил Джеймс. — Раньше ты бы нервничал. А теперь идёшь, как будто это обычная прогулка.





— Я привык, — ответил Гарри.





— Привычка — это то, что отличает воина от любителя, — произнёс холодный голос. — Ты становишься воином.





Гарри дошёл до кухни и остановился перед натюрмортом. Груша на картине выглядела сочной и спелой. Он протянул руку и пощекотал её. Груша хихикнула и превратилась в дверную ручку. Гарри повернул её и вошёл.





В кухне было светло и тепло. Огромный стол в центре был заставлен кастрюлями, сковородками и разделочными досками. Домовые эльфы уже начали готовить завтрак. Их маленькие фигурки сновали по кухне, нарезали овощи, месили тесто, наливали соки. Они не заметили Гарри — он был под мантией.





— Добби, — тихо позвал Гарри.





Один из эльфов — тот самый, с огромными, как блюдца, глазами, — вздрогнул и обернулся. Его уши нервно дёрнулись.





— Кто здесь? — пискнул он. — Добби слышит голос, но никого не видит!





— Это я, Гарри Поттер, — ответил Гарри, не снимая мантию. — Я пришёл попросить тебя о помощи.





Добби расплылся в улыбке.





— Гарри Поттер! — воскликнул он. — Добби так рад! Добби всегда готов помочь великому Гарри Поттеру!





— Тише, — шикнул Гарри. — Никто не должен знать, что я здесь.





Добби кивнул, прижимая палец к губам.





— Добби будет молчать, — прошептал он. — Что нужно Гарри Поттеру?





Гарри помедлил. Он знал, что Добби ему предан. Добби был свободным эльфом, но он обожал Гарри. И он сделает всё, о чём его попросят. Даже если это будет... сомнительно.





— Мне нужно, чтобы ты кое-что добавил в еду, — сказал Гарри. — Только в ту, которая предназначена для слизеринцев.





Добби нахмурился.





— Добавил? — переспросил он. — Что добавил?





— Зелье, — ответил Гарри. — Оно... безвредное. Просто вызовет лёгкое недомогание. Ну, знаешь, чтобы проучить их.





— Добби не должен вредить студентам! — испуганно воскликнул Добби. — Это против правил!





— Это не вред, — успокоил его Гарри. — Это просто... шутка. Мародёрская шутка. Слизеринцы весь год издевались над другими. Они заслужили небольшой урок.





Добби колебался. Его уши дёргались, а глаза бегали по сторонам.





— Добби не знает... — пробормотал он. — Добби не хочет, чтобы Гарри Поттер попал в беду...





— Я не попаду, — заверил его Гарри. — Никто не узнает. Это будет выглядеть как случайность. Ну, или как испорченная еда. Такое бывает.





— Испорченная еда? — Добби скривился. — На кухне Хогвартса? Невозможно.





— Значит, будут искать виновного среди поставщиков, — сказал Гарри. — А не среди эльфов. И точно не среди студентов.





Добби долго молчал. Затем, наконец, кивнул.





— Добби сделает это, — тихо произнёс он. — Потому что Добби доверяет Гарри Поттеру. Но Добби просит: пусть зелье будет лёгким. Чтобы никто не пострадал по-настоящему.





— Конечно, — улыбнулся Гарри. — Лёгким.





Он достал из кармана пузырёк с жидкостью. Это было то самое зелье, которое он модифицировал за последние дни. Зелье обильного, неконтролируемого поноса. Но усиленное. Очень усиленное. С добавлением компонентов, которые делали его практически незаметным для стандартных защитных амулетов. Оно действовало не только через кишечник, но и через желудок, вызывая одновременную рвоту и диарею. Максимально унизительное. Максимально жестокое.





— Вот, — сказал он, протягивая пузырёк Добби. — Добавь это в тыквенный сок. Только в те кувшины, которые подают на стол Слизерина.





Добби взял пузырёк дрожащими руками.





— Добби сделает, — пообещал он. — Добби проследит.





— Отлично, — Гарри развернулся, чтобы уйти. — И помни: ты меня не видел.





— Добби никого не видел, — отозвался эльф. — Добби ничего не знает.





Гарри выскользнул из кухни и направился обратно в башню Гриффиндора. В его груди росло возбуждение. Операция началась.





— Ты был убедителен, — заметил Джеймс. — Даже я почти поверил, что зелье «лёгкое».





— Добби слишком доверчив, — усмехнулся Сириус. — Его легко использовать.





— Он предан Гарри, — добавил холодный голос. — А преданность — это рычаг. И ты умело им воспользовался.





Гарри не ответил. Он вернулся в спальню, разделся и лёг в кровать. До завтрака оставалось несколько часов. Он надеялся поспать. Но сон не шёл. Слишком много мыслей крутилось в голове. Слишком много предвкушения.





— Всё будет идеально, — шептал холодный голос. — Ты всё рассчитал. Осталось только ждать.





— А если что-то пойдёт не так? — спросил Гарри.





— Не пойдёт, — уверенно ответил голос. — Но даже если пойдёт, ты найдёшь выход. Ты всегда находишь.





Гарри закрыл глаза. Он представлял, как слизеринцы садятся за завтрак. Как пьют отравленный сок. Как их лица искажаются от боли и ужаса. Как они бегут из Большого зала, держась за животы. Эта картина вызывала у него... удовлетворение. Мрачное, тёмное, но такое сладкое.





— Ты становишься тем, кем должен был быть, — произнёс холодный голос. — Ты больше не жертва. Ты — охотник.





— Охотник, — повторил Гарри. — Мне нравится, как это звучит.





Он улыбнулся в темноте и наконец провалился в сон.





---





Утром Гарри спустился в Большой зал с Роном и Гермионой.





Зал был заполнен студентами. Пахло свежей выпечкой, беконом и яйцами. На столах стояли кувшины с тыквенным соком, чай, кофе, молоко. Всё выглядело как обычно. Но Гарри знал, что это не так.





— Ты какой-то бледный, — заметил Рон, накладывая себе полную тарелку еды.





— Просто не выспался, — ответил Гарри.





— Может, тебе стоит сходить к мадам Помфри? — предложила Гермиона. — Выглядишь усталым.





— Со мной всё в порядке.





Он сел за стол, но к еде не притронулся. Его инстинкты — или, точнее, инстинкты, унаследованные от Волдеморта — буквально кричали ему: не ешь. Не пей. Что-то не так. Он чувствовал это кожей, нутром, каждым волоском на теле. Тыквенный сок, стоявший перед ним, пах обычно, выглядел обычно, но что-то внутри него, какая-то древняя, тёмная мудрость, била тревогу.





— Не прикасайся, — подтвердил холодный голос. — Совсем.





— Я и не собираюсь, — ответил Гарри мысленно.





— Тогда убедительно сделай вид, что ты не голоден, — посоветовал Джеймс. — Смотри на еду с отвращением. Скажи, что тебя мутит с утра. Это объяснит, почему ты не ешь.





Гарри последовал совету. Он подпёр щёку рукой и уставился в тарелку с безразличием. Когда Рон предложил ему бекон, он покачал головой.





— Что-то не хочется, — сказал он. — Живот крутит с утра.





— Может, съешь тост? — предложила Гермиона.





— Не лезет.





Он наблюдал за столом Слизерина. Слизеринцы как раз рассаживались. Малфоя среди них не было — он всё ещё избегал общества. Но были Паркинсон, Нотт, Забини, Гойл, Крэбб и другие. Они выглядели как обычно — высокомерно и самоуверенно.





— Сейчас, — прошептал Джеймс. — Сейчас всё начнётся.





— Тише, — отозвался Гарри. — Не отвлекай.





Он наблюдал. Вот слизеринцы наливают себе тыквенный сок. Вот они поднимают кубки. Вот пьют. Гарри затаил дыхание. Его сердце билось быстрее, чем обычно. Он ждал.





Прошло несколько секунд. Ничего не происходило. Слизеринцы спокойно завтракали. Гарри нахмурился.





— Почему не действует? — спросил он мысленно.





— Подожди, — ответил холодный голос. — Зелье должно попасть в желудок и начать взаимодействовать с пищей. Это занимает время.





— Но уже прошло...





Он не успел закончить. За столом Слизерина раздался первый вскрик. Пэнси Паркинсон схватилась за живот и побледнела. Её лицо исказилось гримасой боли.





— Что с тобой? — спросила сидевшая рядом Миллисента Булстроуд.





— Мне... мне нехорошо, — простонала Пэнси.





В следующее мгновение её вырвало. Прямо на стол. На тарелки, на кубки, на сидящих напротив студентов. Рвота была оранжевой — от тыквенного сока — и сопровождалась отвратительным звуком. Она лилась изо рта Пэнси сплошным потоком, заливая всё вокруг.





— ФУ! — закричал кто-то.





— МЕРЗОСТЬ! — подхватил другой.





Но это было только начало. Один за другим слизеринцы начали хвататься за животы. Их лица бледнели, глаза расширялись от ужаса и боли. А затем... затем начался настоящий кошмар.





Гойл вскочил из-за стола, согнулся пополам, и из него одновременно полилось и изо рта, и из... сзади. Громкий, жидкий, отвратительный звук разнёсся по залу. Его тело содрогалось от неконтролируемых спазмов. Он рухнул на пол, продолжая извергать из себя содержимое желудка и кишечника.





Крэбб попытался убежать, но не успел. Его стошнило прямо на бегу. Он поскользнулся в собственной рвоте и упал лицом в лужу, которую сам же и создал.





Забини вскочил, зажимая рот рукой, но зелье было сильнее. Оно прорвалось сквозь пальцы, заливая его мантию. А снизу, из-под полы, раздался отвратительный хлюпающий звук — его кишечник опорожнился прямо в штаны.





— ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — завизжала Паркинсон, но её голос прервался новым приступом рвоты.





За столом Слизерина начался хаос. Студенты падали, кричали, ползли к выходу, оставляя за собой... следы. Отвратительные, зловонные следы. Воздух наполнился тошнотворным запахом — смесью рвоты, поноса и разлагающейся еды.





— ЭТО ЗЕЛЬЕ! — закричал кто-то с другого конца зала. — КТО-ТО ОТРАВИЛ ЕДУ!





Но крик потонул в общем шуме. Потому что тошнота началась не только у слизеринцев. Студенты за столом Пуффендуя тоже начали хвататься за животы. За ними — Когтевранцы. И вот уже весь Большой зал охвачен хаосом.





— ЧТО ЗА ЧЁРТ?! — заорал Рон, хватаясь за живот.





— Рон, не ешь! — крикнул Гарри, но было поздно. Рон уже выпил полкубка тыквенного сока.





— О нет, — прошептал Джеймс. — О нет, нет, нет...





— Эльфы перепутали, — мрачно произнёс холодный голос. — Они добавили зелье во все кувшины. Не только для Слизерина.





— Чёрт, — выдохнул Сириус. — Вот это поворот.





Гарри почувствовал, как его собственный желудок сжался. Он посмотрел на Рона. Лицо друга становилось всё бледнее и зеленее.





— Гарри... — простонал Рон. — Мне... мне плохо...





— Беги в туалет! — крикнул Гарри. — Быстро!





Рон вскочил, но не успел сделать и двух шагов. Его вырвало прямо на стол, заливая тарелки и кубки. Оранжевая жидкость хлынула из его рта, как из фонтана.





— РОН! — закричала Гермиона, но её собственный голос прервался. Она согнулась пополам, и её тоже вырвало. Прямо на пол. Прямо на мантию.





— О боже... — простонал Дин Томас, который сидел напротив. — Мне тоже плохо...





Он встал, покачнулся и рухнул на пол, где его стошнило с такой силой, что рвота разлетелась во все стороны.





Гарри вскочил из-за стола. Он не знал, что делать. Вокруг него разворачивался настоящий кошмар. Люди падали, кричали, извивались в собственных испражнениях. Запах был невыносимый — казалось, он проникал в каждую пору, в каждую клетку тела.





— Уходи! — крикнул холодный голос. — Быстро! Пока тебя не задело!





— Но мои друзья... — начал Гарри.





— Ты им не поможешь! — перебил Джеймс. — Зелье не смертельно! Просто унизительно! Они переживут! А если ты останешься, то будешь выглядеть подозрительно!





— Нет! — возразил Гарри. — Если я уйду, это будет ещё подозрительнее! Я должен остаться! Должен изображать такую же панику!





— Он прав, — поддержал Сириус. — Оставайся. Играй роль. Будь жертвой среди жертв.





Гарри глубоко вздохнул. Он собрал всю свою волю, все свои актёрские способности, которые теперь, благодаря опыту Волдеморта, были на высочайшем уровне. Он изобразил панику. Настоящую, животную панику.





— ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — закричал он, хватаясь за живот. — МНЕ ПЛОХО! МНЕ ОЧЕНЬ ПЛОХО!





Он согнулся пополам, имитируя спазмы. Он зажал рот рукой, как будто его сейчас вырвет. Его лицо исказилось гримасой боли — настолько убедительной, что даже Гермиона, которая корчилась рядом, посмотрела на него с ужасом.





— Гарри! — простонала она. — Беги... в туалет...





— НЕ МОГУ! — завопил Гарри. — НЕ УСПЕВАЮ!





Он сделал вид, что его рвёт. Из его рта вырвался только слюнный сгусток, но он мастерски изобразил рвотный позыв, содрогаясь всем телом. Затем он рухнул на колени, продолжая держаться за живот.





— О БОЖЕ! — кричал он. — О БОЖЕ, КАК БОЛЬНО!





— Хорошо, — одобрил холодный голос. — Очень хорошо. Продолжай.





Гарри продолжал. Он полз по полу, изображая муки. Он стонал, кричал, хватался за стены. Он был так убедителен, что никто — никто! — не усомнился бы в том, что он тоже отравлен.





А вокруг творился ад.





Стол Гриффиндора превратился в поле боя. Студенты корчились, блевали, сползали со скамеек. Рон катался по полу в собственной рвоте. Гермиона пыталась доползти до выхода, но её снова и снова выворачивало. Невилл лежал на спине, не в силах пошевелиться, а из его рта всё ещё текла струйка рвоты.





За столом Когтеврана было не лучше. Луна Лавгуд сидела с прямой спиной, но её лицо было бледным, как мел. Вокруг неё всё блевало, а она смотрела в одну точку, как будто пыталась отстраниться от происходящего.





Пуффендуйцы бежали к выходу, но падали, поскальзываясь в лужах рвоты и поноса. Их крики сливались в один сплошной вопль ужаса.





Преподавательский стол тоже был охвачен. Макгонагалл, бледная как смерть, прижимала платок ко рту. Флитвик исчез под столом. Стебль, преподаватель травологии, согнулся пополам, и его вырвало прямо в кадку с растением, стоявшую рядом.





— Снейп, — вдруг произнёс холодный голос. — Посмотри на Снейпа.





Гарри, продолжая изображать конвульсии, поднял глаза. Снейп стоял у дальнего конца зала, возвышаясь над хаосом, как скала посреди бушующего моря. Его лицо было белым, но не от боли — от ярости. Он не пил сок. Он что-то почуял. Его зельеварческое чутьё, его знание тёмной магии — всё это позволило ему распознать отраву ещё до того, как она подействовала.





— Он не пострадал, — заметил Джеймс. — Вот же гад.





— Он унюхал зелье, — добавил Сириус. — Слишком опытный.





— И теперь он ищет виновного, — произнёс холодный голос. — Но он не найдёт. Ты слишком хорошо играешь.





Гарри продолжал свой спектакль. Он корчился на полу, кричал, изображал рвоту. Он даже заставил себя пустить слезу. Настоящую слезу, которая скатилась по его щеке. Это было непросто — его разум был холоден и спокоен, но актёрское мастерство, унаследованное от Тома Реддла, позволяло ему вызывать нужные эмоции по команде.





— ПОМОГИТЕ! — вопил он. — КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!





К нему подползла Гермиона. Она была бледна, её губы дрожали.





— Гарри... — прохрипела она. — Держись... Сейчас... придут целители...





— МНЕ ПЛОХО! — закричал Гарри ещё громче. — Я УМИРАЮ!





— Не умирай! — воскликнула Гермиона, и в её голосе было столько отчаяния, что Гарри на мгновение почувствовал укол совести. Но только на мгновение.





— Продолжай, — подталкивал холодный голос. — Ты делаешь всё правильно. Ты — жертва. Тебя не подозревают.





Снейп, стоявший у стены, медленно переводил взгляд с одного студента на другого. Его чёрные глаза, холодные и проницательные, сканировали зал. Гарри чувствовал этот взгляд. Знал, что Снейп ищет. Искал того, кто не пострадал. Того, кто выделяется. Того, кто не пьёт сок.





— Он смотрит на тебя, — предупредил Джеймс.





— Знаю, — ответил Гарри. — Поэтому я и продолжаю.





Он сделал ещё один рвотный позыв, на этот раз более сильный. Из его рта вырвалась струйка слюны, смешанной с воздухом. Он рухнул на бок, продолжая стонать.





— Поттер! — раздался голос Снейпа. Он пробился сквозь шум, как нож сквозь масло. — Поттер, подойдите сюда!





Гарри не пошевелился. Он продолжал изображать мучения.





— Поттер! — повторил Снейп. — Я знаю, что вы меня слышите! Встаньте!





Гарри медленно, с трудом, поднял голову. Его лицо было искажено гримасой боли. Он посмотрел на Снейпа мутными глазами.





— Профессор... — простонал он. — Я... не могу...





— Вы можете, — отрезал Снейп. — И вы будете. Немедленно.





Гарри сделал вид, что пытается встать. Он опёрся на дрожащие руки, но «не удержался» и снова рухнул на пол.





— Не могу... — повторил он. — Сил... нет...





— Жалкое зрелище, — презрительно произнёс Снейп. — Как, впрочем, и всегда.





Он отвернулся и пошёл к выходу из зала. Гарри проводил его взглядом, продолжая изображать страдания.





— Он не поверил, — сказал холодный голос.





— Но и не доказал, — ответил Гарри.





— Он будет наблюдать. Внимательно.





— Пусть. Мне нечего скрывать.





— У тебя есть всё, что нужно скрывать, — возразил голос. — Но ты так хорошо играешь, что он ничего не найдёт.





Гарри продолжал лежать на полу, изображая жертву. Вокруг него разворачивался настоящий кошмар. Студенты блевали, поносили, плакали, кричали. Воздух был пропитан зловонием настолько, что даже у Гарри, который не пострадал, начало першить в горле.





— Это... отвратительно, — произнёс он мысленно.





— Да, — согласился Джеймс. — Но эффектно.





— Они этого не забудут, — добавил Сириус. — Никогда.





— И ты не забудешь, — заключил холодный голос. — Это твой первый масштабный удар. Первая настоящая победа. Запомни её.





Гарри закрыл глаза, продолжая изображать конвульсии. В его душе смешивались ужас и экстаз. Ужас от того, что он натворил. Экстаз от того, что это сработало. И в этой адской смеси рождалось что-то новое. Что-то тёмное. Что-то, что уже невозможно было остановить.





— Я — охотник, — прошептал он одними губами. — Я — тень. Я — кошмар, который они заслужили.





И голоса в его голове, услышав это, разразились одобрительным смехом.





Глава 8


Глава 8: Последствия





Больничное крыло напоминало полевой лагерь после битвы.





Кровати были заняты студентами со всех факультетов. Кто-то тихо стонал, кто-то спал, кто-то лежал, уставившись в потолок пустыми глазами. Мадам Помфри сновала между кроватями, раздавая зелья и бормоча проклятия. Её лицо было серым от усталости, а руки дрожали — впервые за многие годы она столкнулась с таким масштабным отравлением.





Гарри лежал на кровати у окна. Он был бледен — искусственно, но убедительно. Его дыхание было ровным, но неглубоким, как у человека, перенёсшего тяжёлое испытание. Рядом, на соседних кроватях, лежали Рон и Гермиона. Рон был в отключке: мадам Помфри дала ему сонное зелье, чтобы облегчить спазмы. Гермиона не спала, но выглядела измученной.





— Как ты? — тихо спросила она, повернув голову к Гарри.





— Паршиво, — ответил он слабым голосом. — А ты?





— Держусь. — Она помолчала. — Никогда не думала, что со мной такое случится. Это было... унизительно.





— Это было ужасно, — подхватил Гарри. — Никому такого не пожелаю.





— Да уж. — Гермиона вздохнула. — Хорошо, что ты хотя бы не пил сок.





— Живот крутило с утра, — соврал Гарри. — Повезло, наверное.





— Повезло, — повторила Гермиона с сомнением. — Хотя, знаешь, то, как ты держался в Большом зале... Ты так кричал, так корчился. Я думала, ты тоже отравлен.





— Я и чувствовал себя отравленным, — ответил Гарри. — Просто... в голове. Нервы, наверное.





— Возможно. — Гермиона отвернулась и уставилась в потолок. — Но что-то в этом всём не сходится. Зелье было спрятано так, что его не учуяли даже защитные амулеты на входе. Это очень сложная магия. И очень тёмная.





— Думаешь, это Пожиратели Смерти? — спросил Гарри с деланным испугом.





— Не знаю, — честно ответила Гермиона. — Но если они смогли проникнуть в Хогвартс и отравить еду... то мы в большой опасности.





— Мы и так в опасности, — заметил Гарри. — Война идёт, Гермиона. Рано или поздно она добралась бы и сюда.





Гермиона промолчала. Гарри закрыл глаза, притворяясь, что засыпает. На самом деле он лихорадочно размышлял.





— Ты хорошо справился, — произнёс Джеймс. — Почти идеально.





— Почти? — переспросил Гарри.





— Ты слишком усердствовал в панике, — объяснил холодный голос. — Снейп заметил. Он видел, что ты переигрываешь.





— Но он ничего не доказал.





— Пока. Но он будет копать. Особенно после того, что случилось.





Гарри мысленно кивнул. Он понимал, что Снейп — его главная угроза. Этот человек был слишком умён, слишком опытен, слишком подозрителен. И его ненависть к Гарри только усиливала его бдительность.





— Что будем делать? — спросил Гарри.





— Ждать, — ответил холодный голос. — Наблюдать. Играть свою роль. Не высовываться. Пусть всё уляжется.





— А когда уляжется?





— Тогда мы продолжим.





Гарри вздохнул. Он знал, что это правильный план. Но его тёмная сторона жаждала продолжения. Ему хотелось новых ударов, новых унижений, новых побед. Покой был для него пыткой.





— Терпение, — произнёс Сириус. — Ты же Мародёр. Мародёры умели ждать.





— Мародёры умели и действовать, — возразил Гарри.





— И то и другое, — усмехнулся Джеймс. — Но всему своё время. Сейчас время ждать.





---





Прошло три дня.





Хогвартс медленно приходил в себя после «инцидента», как его назвали в «Ежедневном пророке». Статья была короткой, но многозначительной: «Массовое отравление в Хогвартсе: Министерство расследует возможную диверсию». Никаких подробностей, никаких имён. Но слухи распространялись быстрее любой газеты.





— Говорят, это был Слизерин, — шептались в коридорах.





— Нет, это был кто-то извне, — возражали другие.





— А я слышала, что это сделал Кто-Того-Нельзя-Называть, — добавляли третьи.





Студенты боялись. Некоторые родители забрали детей домой. Занятия продолжались, но в воздухе витало напряжение. Все подозревали всех.





Гарри сидел в библиотеке, листая учебник по зельям. Гермиона устроилась напротив, делая заметки. Рон лежал головой на столе, изображая смерть.





— Мне всё ещё плохо, — простонал он.





— Тебе плохо, потому что ты вчера съел десять пирожных, — не поднимая глаз, заметила Гермиона.





— Это не пирожные, — возразил Рон. — Это... восстановление сил.





— Восстановление после отравления не предполагает обжираться, — отрезала Гермиона.





Гарри улыбнулся краешком губ. Впервые за долгое время он почувствовал что-то похожее на нормальность. На миг ему показалось, что всё как раньше. Что они снова просто студенты, которые готовятся к экзаменам и спорят о глупостях.





Но это ощущение длилось недолго.





— Поттер.





Гарри поднял голову. Перед ним стоял Малфой. Он был бледен, но не как раньше — не от унижения. От ярости. Его глаза горели холодным, расчётливым гневом.





— Малфой, — ответил Гарри. — Что тебе нужно?





— Поговорить, — произнёс Малфой. — Наедине.





— Здесь не о чем говорить, — сказал Гарри. — Говори при всех.





Малфой огляделся. В библиотеке было тихо. Мадам Пинс сидела за своим столом, но не смотрела в их сторону. Рон и Гермиона напряглись.





— Я знаю, что это ты, — тихо произнёс Малфой.





— Что я? — спросил Гарри, не меняя выражения лица.





— Ты знаешь. — Малфой сжал кулаки. — Всё это. Нападения. Унижения. И... отравление.





— У тебя есть доказательства? — спокойно поинтересовался Гарри.





— Мне не нужны доказательства, — прошипел Малфой. — Я знаю.





— Знание без доказательств — это фантазия, — ответил Гарри. — А фантазии — это симптом психического расстройства. Тебе стоит обратиться к мадам Помфри.





Малфой сделал шаг вперёд. Его лицо исказилось от злости.





— Ты заплатишь, — процедил он. — За всё. Я лично прослежу.





— Удачи, — усмехнулся Гарри. — Хотя, судя по последним событиям, удача не на твоей стороне.





Малфой хотел что-то ещё сказать, но в этот момент в библиотеку вошла Макгонагалл. Она была сурова и деловита.





— Мистер Малфой, — произнесла она, — вам разве не следует быть на уроке?





— Я... я уходил в туалет, — промямлил Малфой.





— Туалет в другом крыле, — отрезала Макгонагалл. — Идите в класс. Немедленно.





Малфой бросил на Гарри полный ненависти взгляд и вышел. Макгонагалл проводила его глазами, затем перевела взгляд на Гарри.





— Мистер Поттер, — сказала она, — вы в порядке?





— Да, профессор, — ответил Гарри.





— Хорошо. Если у вас возникнут проблемы... с кем бы то ни было, — она многозначительно посмотрела на дверь, за которой скрылся Малфой, — немедленно обращайтесь ко мне или к декану.





— Обязательно, — вежливо ответил Гарри.





Макгонагалл кивнула и ушла. Гарри снова уставился в учебник.





— Он опасен, — произнёс холодный голос. — Малфой. Он что-то задумал.





— Пусть задумывает, — ответил Гарри. — Он мне не соперник.





— Недооценивай его, — предупредил Джеймс. — Малфой — трус, но трусы опасны. Они нападают из-за угла.





— Я буду готов, — заверил Гарри.





— Надеюсь, — произнёс холодный голос. — Потому что он не единственный, кто подозревает.





Гарри поднял глаза и посмотрел на Гермиону. Она снова делала вид, что читает, но он заметил, что её глаза время от времени скользят по нему. Изучающе. Настороженно.





— Она подозревает, — произнёс Сириус.





— Знаю, — ответил Гарри.





— И что ты будешь делать?





— Ничего. Пусть думает.





— А если она начнёт задавать вопросы?





— Тогда я совру.





— А если она не поверит?





Гарри помолчал.





— Тогда я придумаю что-нибудь ещё.





---





Вечером того же дня Гарри покинул гостиную Гриффиндора.





Он надел мантию-невидимку, хотя знал, что в тёмных коридорах его и так не заметят. Ему нужно было проветрить голову. Побыть одному, вдали от людей, вдали от их взглядов и подозрений.





— Куда мы? — спросил Джеймс.





— Куда-нибудь, где тихо, — ответил Гарри.





— Есть идея, — произнёс холодный голос. — Выручай-комната.





— Выручай-комната?





— Да. Она даст тебе то, что нужно. Уединение. Тренировку. Силу.





Гарри задумался. Выручай-комната... Он слышал о ней. Она появляется перед тем, кто в ней нуждается. Она даёт то, о чём просишь.





— И что мне попросить? — спросил он.





— Место, где можно практиковаться, — ответил холодный голос. — Без свидетелей. Без ограничений. Где можно исследовать тьму.





Гарри направился к седьмому этажу. Он шёл по коридору, где на стене был гобелен с изображением танцующих троллей. Он трижды прошёл мимо этого гобелена, думая о том, что ему нужно. Место для тренировок. Место, где он сможет практиковать тёмные заклинания. Место, где никто его не найдёт.





На третьем проходе в стене появилась дверь.





— Отлично, — произнёс холодный голос. — Она откликнулась.





Гарри открыл дверь и вошёл.





Комната была огромной. Высокие сводчатые потолки, каменные стены, тусклый свет. Вдоль стен стояли манекены для отработки заклинаний. На полках лежали книги по боевой магии. В углу, на столе, стояли флаконы с зельями. Всё, что нужно для тренировки. Всё, что нужно для погружения в тёмное искусство.





— Идеально, — произнёс Гарри, оглядываясь.





— Начинай, — подтолкнул Джеймс. — Разомнись.





Гарри достал палочку и встал в стойку. Он не был в этой комнате раньше, но его тело, его мышцы, его магия — всё знало, что делать. Опыт Волдеморта вливался в него, как река в русло.





— Экспеллиармус, — прошептал он, взмахнув палочкой.





Манекен, стоявший в центре, отлетел к стене. Гарри даже не использовал голос. Просто намерение. И манекен уже у стены.





— Слабо, — прокомментировал холодный голос. — Попробуй сильнее.





Гарри сосредоточился. Он снова направил палочку на манекен. На этот раз он представил, что перед ним не кукла, а живой противник. Волдеморт. Пожиратель Смерти. Любой, кто посмел угрожать ему или его друзьям.





— Редкцио, — подумал он.





Манекен взорвался. Щепки и обрывки ткани разлетелись по всей комнате. Гарри стоял, не шелохнувшись. Удовлетворение разливалось по его телу.





— Вот это уже лучше, — одобрил Джеймс.





— Неплохо, — согласился Сириус. — Для начала.





— Но это только начало, — произнёс холодный голос. — Ты способен на большее. На гораздо большее.





Гарри продолжал тренироваться. Он отрабатывал заклинания, которые никогда не изучал в Хогвартсе. Тёмные заклинания. Опасные. Смертельные. Он не использовал их в полную силу — только знакомился, привыкал, учился контролировать.





— Круциатус, — прошептал он, направив палочку на новый манекен.





Манекен задрожал, как будто живой. Гарри усилил намерение. Манекен начал корчиться. Из его деревянного тела послышался скрип, похожий на стон. Гарри держал заклинание дольше, чем нужно. Он хотел почувствовать эту силу. Эту власть над чужой болью.





— Достаточно, — произнёс холодный голос. — Ты понял принцип.





Гарри опустил палочку. Его дыхание было ровным. Сердце билось спокойно. Никаких угрызений совести. Никаких сомнений. Только холодная, ясная концентрация.





— Я готов, — сказал он. — Готов ко всему.





— Нет, — возразил холодный голос. — Ещё нет. Но ты на пути.





Он провёл в Выручай-комнате ещё час. Отрабатывал щиты, контратаки, невербальные заклинания. Он впитывал знания, как губка. Каждое движение, каждое заклинание, каждая мысль — всё отпечатывалось в его памяти, становясь частью его самого.





Когда он вышел из комнаты, то чувствовал себя... обновлённым. Сильным. Опасным.





— Завтра продолжим, — пообещал холодный голос.





— Да, — ответил Гарри. — Завтра.





Он направился обратно в башню Гриффиндора. В коридорах было тихо. Все уже спали. Гарри шёл, и тьма расступалась перед ним, как живое существо, признающее своего повелителя.





Он усмехнулся. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему живым. И это ощущение ему нравилось.





---





На следующий день состоялся первый после «инцидента» урок Защиты от Тёмных искусств.





Снейп был мрачен, как грозовая туча. Он стоял у своего стола, скрестив руки на груди, и его чёрные глаза метались по классу, задерживаясь на каждом студенте.





— Надеюсь, — начал он ледяным тоном, — вы все достаточно оправились от недавнего... происшествия, чтобы сосредоточиться на учёбе. Если нет — это ваши проблемы.





В классе было тихо. Все боялись даже дышать.





— Сегодня мы продолжим изучение невербальной магии, — объявил Снейп. — Но теперь мы перейдём к более сложным аспектам. К атаке и защите. К бою.





Он взмахнул палочкой, и парты разъехались к стенам, освобождая центр класса.





— Разбейтесь на пары, — приказал Снейп. — Один атакует, другой защищается. Затем меняйтесь. Я буду наблюдать. И горе тому, кто попытается сжульничать.





Студенты начали расходиться. Гарри встал напротив Рона. Снейп, как и в прошлый раз, кружил по классу, наблюдая.





— Начинайте, — скомандовал он.





Рон попытался атаковать. Ничего не вышло. Он попробовал снова. Опять ничего. Гарри не атаковал — он ждал. Он знал, что Снейп наблюдает за ним. Знал, что любое его неосторожное движение будет замечено.





— Мистер Уизли, — раздался голос Снейпа. — Вы снова машете палочкой, как поварёшкой. Если вы не освоите невербальную магию, то на первом же настоящем бою вас убьют.





— Я стараюсь, — процедил Рон.





— Старание — это для слабаков, — отрезал Снейп. — Вы, Уизли, должно быть, гордитесь тем, что ваша семья веками рождает посредственностей.





Рон покраснел от злости, но сдержался. Гарри почувствовал, как внутри него поднимается гнев. Снейп снова унижает его друга. Снова оскорбляет его семью.





— Спокойно, — предупредил Джеймс. — Не реагируй. Это провокация.





— Он заслуживает урока, — возразил Гарри.





— Не сейчас, — вмешался холодный голос. — Не здесь. Слишком много глаз.





Гарри сжал зубы. Он знал, что голоса правы. Но внутри него всё кипело.





— Мистер Поттер, — внезапно произнёс Снейп, повернувшись к нему. — А вы что стоите, как изваяние? Покажите нам свои... способности.





— Я не могу, — ответил Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал разочарованно. — У меня не получается.





— Не получается? — Снейп приподнял бровь. — И почему же? Может быть, потому, что вы всё это время полагались на удачу, а не на труд?





— Может быть, — согласился Гарри.





— Или, может быть, — продолжил Снейп, делая шаг ближе, — вы приберегаете свои способности для других целей? Для ночных вылазок, например?





В классе повисла тишина. Все уставились на Гарри. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу.





— Я не понимаю, о чём вы, профессор, — ровно произнёс он.





— Не понимаете? — Снейп усмехнулся. — А мне кажется, понимаете. В последнее время в этом замке происходит много... странного. И почему-то все эти странности вертятся вокруг вас, но не затрагивая.





— Это совпадение, — ответил Гарри.





— Совпадение? — Снейп покачал головой. — Я не верю в совпадения, Поттер. Особенно когда речь идёт о вас.





Он ещё ближе подошёл. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Гарри.





— Я знаю, что вы что-то скрываете, — прошептал Снейп так тихо, что слышал только Гарри. — И я выясню, что именно. Рано или поздно.





— Мне нечего скрывать, — ответил Гарри, не отводя взгляда.





— Все так говорят, — усмехнулся Снейп. — Но правда всегда выходит наружу. И когда это случится, я буду рядом. Чтобы увидеть ваше падение.





Он отступил и обвёл класс взглядом.





— Продолжайте практику! — рявкнул он. — И помните: невербальная магия — это не игрушка. Тот, кто её недооценивает, рискует жизнью.





Гарри снова поднял палочку. Его лицо было спокойным, но внутри всё кипело. Снейп бросил ему вызов. И рано или поздно ему придётся ответить.





— Он слишком близко подобрался, — произнёс холодный голос.





— Знаю, — ответил Гарри.





— Нужно его отвлечь. Сбить со следа.





— И как ты предлагаешь это сделать?





— Оставь это мне, — сказал голос. — У меня есть план.





— Какой?





— Узнаешь позже. А пока — будь осторожен. И не давай ему повода.





Гарри кивнул. Он снова посмотрел на Снейпа, который стоял у противоположной стены и наблюдал за классом. Их взгляды встретились. В чёрных глазах Снейпа горел холодный, расчётливый огонь. Огонь человека, который посвятил себя одной цели: уничтожить своего врага.





— Мы ещё посмотрим, кто кого, — прошептал Гарри одними губами.





Снейп, казалось, услышал. Его глаза сузились. Но он ничего не сказал. Просто продолжал смотреть. И в этом взгляде была вся тяжесть его ненависти.





А Гарри улыбнулся. Потому что он знал то, чего не знал Снейп. Знал, что в его голове живут призраки. Знал, что его сила растёт с каждым днём. Знал, что рано или поздно наступит момент, когда он сможет показать всем — и Снейпу, и Малфою, и всему миру, — на что он на самом деле способен.





И этот момент был уже близко.





Глава 9


Глава 9: Театр теней





Прошла ещё неделя.





Гарри сидел в Большом зале за столом Гриффиндора и неторопливо ковырял вилкой картофельное пюре. Вокруг стоял привычный гул голосов, смех, звон посуды. Всё было как обычно. Но Гарри знал, что это спокойствие обманчиво. Под поверхностью обычной школьной жизни бурлила тьма. Его тьма.





— Скучаешь? — спросил Джеймс.





— Немного, — признался Гарри.





— После того пира скучно всё, — усмехнулся Сириус. — Нужен новый... проект.





— У меня есть идея, — произнёс холодный голос. — Более тонкая. Более изящная. Ментальные атаки.





Гарри замер с вилкой у рта.





— Ментальные? — переспросил он.





— Да. Ты можешь проникать в сознание других. Не так глубоко, как легилимент, но достаточно, чтобы... посеять хаос. Внушить образы. Страхи. Кошмары.





— Это же тёмная магия, — заметил Гарри.





— Вся магия, которую мы используем, — тёмная, — ответил холодный голос. — Вопрос в том, как ты её применяешь.





— И что ты предлагаешь?





— Вспомни магловские фильмы ужасов, которые ты смотрел у Дурслей, — произнёс голос. — Те, что Дадли оставлял в гостиной, когда засыпал перед телевизором. Резня. Кровь. Монстры. Крики.





Гарри вспомнил. Ему было тогда лет десять. Дурсли уехали в гости, а он остался дома один. И нашёл в гостиной кассету с фильмом ужасов. Он смотрел его до утра, дрожа от страха, но не в силах оторваться. Кровь, льющаяся по экрану. Крики жертв. Лицо маньяка, искажённое безумием. Это было ужасно. И это было... захватывающе.





— Ты можешь использовать эти образы, — продолжил холодный голос. — Проецировать их в сознание других. Заставлять их видеть то, чего нет. Слышать то, чего нет. Чувствовать то, чего нет.





— И они будут кричать? — спросил Гарри.





— Они будут визжать, — ответил голос. — Они будут орать. Они будут падать в панике. И никто не поймёт, что происходит.





— Но как это сделать? — спросил Гарри. — Я не умею легилименцию.





— Умеешь, — возразил холодный голос. — Я научил тебя основам. Ты просто не практиковал. Теперь пришло время.





Гарри задумался. Он действительно знал основы легилименции. Точнее, его новая память знала. Память Волдеморта. Тот был мастером ментальной магии. Он мог проникать в сознание, читать мысли, внушать страхи. И теперь все эти знания принадлежали Гарри.





— На ком попробуем? — спросил он.





— Посмотри на стол Слизерина, — произнёс Джеймс. — Видишь вон того, третьего слева?





Гарри посмотрел. За столом Слизерина сидел Теодор Нотт. Тихий, незаметный парень. Он редко говорил, редко участвовал в конфликтах. Он никогда ничего не делал Гарри. Но это не имело значения.





— Он ничего мне не сделал, — заметил Гарри.





— Какая разница? — усмехнулся Сириус. — Ты же не из-за мести это делаешь. Ты делаешь это ради тренировки.





— Не только, — возразил холодный голос. — Ты делаешь это ради страха. Пусть слизеринцы поймут, что даже тихие, незаметные, «невинные» не в безопасности. Пусть знают: никто не защищён.





Гарри перевёл взгляд на Нотта. Тот спокойно ел суп, не подозревая, что через несколько секунд его жизнь превратится в кошмар.





— Давай, — произнёс холодный голос. — Сосредоточься. Представь образ. Яркий. Кровавый. Ужасный. И направь его в сознание Нотта.





Гарри закрыл глаза. Он погрузился в свои воспоминания. Вспомнил фильм ужасов, который смотрел в детстве. Вспомнил сцену, где маньяк с топором гонится за девушкой по коридору. Вспомнил кровь на стенах. Крики. Вопли. И он перенёс эти образы в сознание Нотта.





Эффект был мгновенным.





Теодор Нотт вдруг выронил ложку. Его глаза расширились. Лицо побледнело, как полотно. Он начал озираться по сторонам, как будто видел нечто ужасное. Затем он открыл рот и закричал.





— НЕТ! — заорал Нотт, вскакивая из-за стола. — НЕ НАДО! УЙДИ ОТ МЕНЯ!





Весь Большой зал обернулся. Студенты смотрели на Нотта с недоумением. Он стоял, вытянув руки перед собой, как будто отталкивал невидимого врага.





— ОНО ИДЁТ! — визжал Нотт. — ОНО ХОЧЕТ МЕНЯ УБИТЬ! КРОВЬ! ВЕЗДЕ КРОВЬ!





Он начал пятиться, спотыкаясь о скамью. Упал на пол, но продолжал отползать, не сводя глаз с пустого места перед собой.





— Что с ним? — закричала Паркинсон.





— Не знаю! — ответил Забини. — Он сошёл с ума!





Нотт, тем временем, забился в угол и начал рыдать. Его трясло, как в лихорадке. Он закрыл голову руками и кричал что-то нечленораздельное.





— Идеально, — произнёс холодный голос. — Просто идеально.





— Он выглядит так, будто его сейчас разорвёт от страха, — заметил Джеймс.





— Именно так и должно быть, — усмехнулся Сириус. — Страх — это оружие. И ты им владеешь.





Гарри смотрел на Нотта. Он чувствовал... удовлетворение. Даже нечто большее. Экстаз. Он заставил человека потерять контроль. Заставил его кричать и плакать. И всё это — не произнеся ни единого слова вслух. Просто силой мысли.





— Прекратите это! — раздался голос Макгонагалл. Она подбежала к Нотту и попыталась его успокоить. — Мистер Нотт! Возьмите себя в руки!





— ОНО ЗДЕСЬ! — продолжал визжать Нотт. — ВЫ НЕ ВИДИТЕ?! ОНО ПРЯЧЕТСЯ В ТЕНЯХ!





— Здесь ничего нет! — рявкнула Макгонагалл. — Успокойтесь немедленно!





Но Нотт не успокаивался. Он продолжал кричать, пока мадам Помфри и несколько старшекурсников не оттащили его в больничное крыло. Весь Большой зал провожал его потрясёнными взглядами.





— Что это было? — спросил Рон, глядя вслед Нотту.





— Не знаю, — ответил Гарри, изображая растерянность. — Может, у него нервный срыв?





— Слизеринцы с ума сходят, — пробормотала Гермиона. — Сначала Малфой, теперь Нотт. Это странно.





— Да уж, — поддакнул Гарри. — Странно.





— А по-моему, это забавно, — вставил Рон. — Они столько лет нас мучили. Пусть теперь помучаются.





Гарри не ответил. Он смотрел на стол Слизерина. Студенты там сидели тихие и напуганные. Никто не смеялся. Никто не шутил. Все смотрели на дверь, за которой скрылся Нотт.





— Страх распространяется, — произнёс холодный голос. — Видишь? Они уже боятся. Даже не зная, чего именно.





— Они не знают, что это я, — ответил Гарри.





— Пока не знают. Но скоро начнут подозревать друг друга. Паника. Паранойя. Именно то, что нужно.





— Мне это нравится, — признался Гарри.





— Ещё бы, — усмехнулся Джеймс. — Ты же Мародёр. А Мародёры всегда любили хорошие розыгрыши.





— Розыгрыши? — переспросил холодный голос. — Это не розыгрыши. Это психологическая война.





— Одно другому не мешает, — философски заметил Джеймс.





---





Вечером того же дня Гарри снова вышел на «охоту».





Он не собирался останавливаться. Нотт был только первым. Впереди было ещё много целей. И Гарри хотел испытать свои новые способности на разных людях. В разных ситуациях.





— Сегодня попробуем в гостиной Слизерина, — предложил холодный голос. — Это будет сложнее. Там будет много людей. Тебе придётся работать точечно.





— Я справлюсь, — ответил Гарри.





Он накинул мантию-невидимку и покинул башню Гриффиндора. Коридоры были тёмными и пустыми. Только портреты негромко переговаривались между собой. Гарри шёл быстро, но бесшумно.





— Кто цель? — спросил Джеймс.





— Крэбб, — ответил Гарри. — Или Гойл. Или оба.





— Отличный выбор, — одобрил Сириус. — Эти двое особенно тупые. Они не сразу поймут, что происходит.





— Но выберем не только их, — добавил холодный голос. — Нужно задеть и кого-нибудь из тех, кто поумнее. Чтобы они начали сомневаться в собственной вменяемости.





Гарри добрался до входа в гостиную Слизерина. Произнёс пароль и проскользнул внутрь. Гостиная была полна народу. Слизеринцы сидели у камина, листали книги, играли в волшебные шахматы. Никто не заметил Гарри.





— Начнём с Гойла, — произнёс холодный голос. — Он сидит у окна.





Гарри посмотрел. Гойл действительно сидел у окна, глядя в тёмное стекло. Его лицо было пустым и скучающим. Идеальная цель.





Гарри сосредоточился. Он снова вспомнил сцены из фильмов ужасов. На этот раз он использовал другой образ. Образ паука. Огромного, мохнатого, с каплями яда на жвалах. Он представил, как этот паук выползает из окна, прямо перед лицом Гойла.





Гойл вздрогнул. Он отшатнулся от окна. Его глаза расширились.





— Что за... — пробормотал он.





Гарри усилил образ. Теперь паук был не один. Их были десятки. Они ползли по стенам, по потолку, по полу. Они приближались к Гойлу со всех сторон.





— ААААА! — заорал Гойл, вскакивая с кресла. — ПАУКИ! ВЕЗДЕ ПАУКИ!





Он начал размахивать руками, отбиваясь от невидимых тварей. Студенты в гостиной повскакивали с мест.





— Что с ним? — закричала Миллисента.





— Он спятил! — ответил кто-то.





Гойл продолжал кричать. Он бегал по гостиной, натыкаясь на мебель, опрокидывая столики и стулья. Из его рта вырывались бессвязные вопли.





— ОНИ ПОЛЗУТ ПО МНЕ! СНИМИТЕ ИХ! СНИМИТЕ!





— Хорошо, — произнёс холодный голос. — Теперь Крэбб. Он вон там, у камина.





Гарри переключился на Крэбба. Тот стоял у камина, с ужасом глядя на Гойла. Гарри внедрил в его сознание другой образ. Образ зомби. Мертвеца, восстающего из могилы. Он представил, как зомби выходит из камина, весь в пламени, с обгоревшей плотью и пустыми глазницами.





— НЕЕЕЕТ! — заорал Крэбб, пятясь. — МЕРТВЕЦ! ОН ИДЁТ СЮДА!





— Да что происходит?! — закричал Забини.





Но Крэбб уже не слышал. Он бросился к двери, но споткнулся и упал. Поднялся, снова упал. Его лицо было искажено ужасом.





— ОН ХОЧЕТ МЕНЯ СЪЕСТЬ! — вопил Крэбб. — НЕ ДАЙТЕ ЕМУ!





В гостиной началась паника. Студенты метались, не понимая, что делать. Кто-то пытался успокоить Гойла, кто-то — Крэбба. Но оба слизеринца продолжали кричать, видя перед собой кошмары, которые существовали только в их головах.





— Прекрасно, — произнёс холодный голос. — Теперь добавь им ещё. Пусть они не просто боятся. Пусть они дерутся друг с другом.





Гарри усмехнулся. Он усилил образы. Теперь Гойл видел пауков, которые не просто ползали, а нападали. Они кусали его, впрыскивали яд, опутывали паутиной. А Крэбб видел зомби, который тянул к нему свои гниющие руки.





— ОНИ ЖРУТ МЕНЯ! — кричал Гойл, царапая свою кожу.





— ОН РАЗРЫВАЕТ МНЕ ЛИЦО! — вторил Крэбб, закрываясь руками.





Они столкнулись друг с другом. Гойл, ослеплённый паникой, ударил Крэбба кулаком. Крэбб, не понимая, кто перед ним, вцепился в Гойла руками. Они повалились на пол, катаясь и крича.





— РАЗНИМИТЕ ИХ! — заорал Забини. — БЫСТРО!





Несколько старшекурсников бросились к дерущимся. Но Гойл и Крэбб были в таком состоянии, что их едва удалось оттащить. Они продолжали кричать и вырываться, их глаза были безумными.





— Это невероятно, — произнёс Джеймс. — Ты заставил их драться друг с другом, как диких зверей.





— Они и есть дикие звери, — ответил Гарри. — Просто обычно прячутся за манерами.





— Теперь они показали свою истинную сущность, — добавил Сириус. — И все это видели.





Гарри отступил в тень. Он наблюдал, как слизеринцы пытаются утихомирить Гойла и Крэбба, как в гостиной царит хаос, как страх расползается по лицам. И он чувствовал... триумф.





— Сегодня они не забудут, — произнёс холодный голос. — А завтра ты снова ударишь. И послезавтра. И послепослезавтра. Пока они не сломаются окончательно.





— Или пока не сойдут с ума, — усмехнулся Гарри.





— Это тоже вариант, — согласился холодный голос.





Гарри развернулся и вышел из гостиной Слизерина. За его спиной всё ещё слышались крики. Но он не обернулся. Он шёл вперёд, в темноту, и тьма обнимала его, как старого друга.





---





На следующий день слухи о «слизеринском безумии» распространились по всей школе.





— Вы слышали? — шептались студенты в коридорах. — Гойл и Крэбб сошли с ума прошлой ночью.





— Они дрались друг с другом, как животные!





— А Нотт до сих пор в больничном крыле. Кричит по ночам.





— Это проклятие. Точно вам говорю. Кто-то проклял Слизерин.





Гарри сидел в классе Трансфигурации, делая вид, что внимательно слушает Макгонагалл. На самом деле он наслаждался каждой секундой. Слухи, страх, паранойя — всё это питало его. Придавало ему силы.





— Ты слишком расслаблен, — предупредил холодный голос. — Не теряй бдительность.





— Я и не теряю, — ответил Гарри. — Просто... наслаждаюсь.





— Наслаждение может притупить инстинкты, — возразил голос. — Помни о Снейпе. Он ищет источник. И он уже подозревает тебя.





— Что он может сделать? — усмехнулся Гарри. — Доказательств нет.





— Доказательства можно найти, — произнёс холодный голос. — Если искать достаточно упорно.





Гарри бросил взгляд на Снейпа, который сидел за преподавательским столом. Точнее, не сидел — он стоял у окна, глядя на заснеженный двор. Его лицо было мрачным. Гарри знал, что Снейп думает о нём. Ищет способ подобраться ближе.





— Он может попытаться проникнуть в мой разум, — сказал Гарри.





— Может, — согласился холодный голос. — Но у него не получится. Твоя окклюменция теперь на уровне, о котором он может только мечтать. Ты выстроишь стены, которые он не пробьёт.





— А если он использует легилименцию незаметно?





— Тогда ты почувствуешь, — ответил голос. — Ты знаешь, как это ощущается. И ты сможешь дать ему ложные образы. Так, чтобы он ничего не понял.





Гарри мысленно кивнул. Он действительно чувствовал себя увереннее. Знания Волдеморта, его опыт, его сила — всё это было теперь частью Гарри. И он научился этим пользоваться.





После занятий Гарри снова отправился в Выручай-комнату.





— Сегодня тренируем ментальные атаки, — объявил холодный голос. — Более сложные. Более изощрённые.





— Что именно? — спросил Гарри.





— Ты научишься не просто проецировать образы, а создавать целые сценарии. Так, чтобы жертва видела не отдельные картинки, а полноценный фильм ужасов. С сюжетом, с нарастанием страха, с кульминацией.





— Как в кино, — усмехнулся Гарри.





— Именно. Только зритель — не в зале. Он — внутри фильма. И он не может выйти.





Гарри начал тренироваться. Он представлял сложные сценарии. Лабиринты, полные чудовищ. Погони, в которых жертва убегает, но не может скрыться. Ловушки, которые захлопываются в самый неожиданный момент.





— Хорошо, — одобрял холодный голос. — Теперь добавь звук. Пусть жертва слышит не только крики, но и шёпоты. Шаги. Скрипы. Всё, что усиливает страх.





Гарри представлял. Звуки шагов за спиной. Шёпот, зовущий по имени. Скрип открывающейся двери. Всё это он вплетал в свои ментальные атаки.





— Теперь запахи, — продолжал голос. — Запах крови. Гнили. Смерти. Пусть жертва не только видит и слышит, но и чувствует.





Гарри представлял запахи. Металлический запах крови. Тошнотворный запах разложения. Удушающий запах сырой земли. Он вплетал их в свои сценарии, делая их невыносимо реалистичными.





— Превосходно, — произнёс холодный голос. — Ты быстро учишься. Даже быстрее, чем я ожидал.





— У меня хорошие учителя, — ответил Гарри.





— Да, — согласился голос. — У тебя есть мы.





Он тренировался до поздней ночи. Пока тело не начало дрожать от усталости. Пока разум не наполнился образами настолько, что реальность начала размываться. Только тогда он вышел из Выручай-комнаты и направился в спальню.





— Завтра снова, — пообещал он себе.





— Завтра, — эхом отозвались голоса.





И, засыпая, Гарри улыбался. Потому что завтра будет новый день. И новые жертвы. И новые кошмары, которые он подарит этому миру.





---





Прошла ещё неделя.





Слизеринцы ходили по замку, как призраки. Они вздрагивали от каждого звука, озирались по сторонам, боялись оставаться в одиночестве. По ночам в их спальнях слышались крики. Многие отказывались есть в Большом зале. Некоторые вообще не выходили из своих комнат.





— Это эпидемия, — говорила мадам Помфри. — Массовая истерия. Я никогда такого не видела.





— Это не истерия, — возражал Снейп. — Это атака.





— Но кто атакует? — спрашивал Дамблдор.





— Не знаю, — отвечал Снейп. — Но я найду.





Гарри слышал эти разговоры. Он сидел в библиотеке, делая вид, что читает, а на самом деле прислушивался к тому, что происходит вокруг. Слухи, перешёптывания, догадки. Всё это было частью его игры.





— Снейп всё ближе, — предупредил Джеймс.





— Пусть, — ответил Гарри. — Ему меня не поймать.





— Не будь самоуверенным, — произнёс холодный голос. — Снейп — не дурак. Он может придумать что-то, чего ты не ожидаешь.





— И что же?





— Например, следить за тобой. Не сам, а через других. Через призраков. Через эльфов. Через портреты.





— Это невозможно.





— В Хогвартсе возможно всё, — возразил голос. — Будь бдителен.





Гарри отложил книгу и выглянул в окно. Двор был покрыт снегом. Несколько студентов играли в снежки. Всё выглядело мирно. Но Гарри знал, что это обман. Под поверхностью кипела тьма. Его тьма.





— Мне всё равно, кто следит, — произнёс он. — Я не остановлюсь.





— И не нужно, — поддержал Сириус. — Просто будь умнее. Хитрее. Ты же Мародёр.





— Я — больше, чем Мародёр, — ответил Гарри. — Я — тень. Я — кошмар. Я — то, что скрывается в темноте.





— Красиво сказано, — усмехнулся Джеймс. — Прямо как у меня.





— Нет, — произнёс холодный голос. — Это уже не Джеймс. Это не Сириус. Это не Волдеморт. Это что-то новое.





— И что же это? — спросил Гарри.





— Это ты, — ответил голос. — Новый ты. Тот, кем ты становишься.





Гарри посмотрел на своё отражение в стекле. Он едва узнавал себя. Лицо было прежним, но в глазах появилось что-то новое. Что-то тёмное. Что-то опасное. Что-то, что не было ни Гарри Поттером, ни Томом Реддлом. Это было нечто третье. Нечто, рождённое из их слияния.





— Мне нравится, — произнёс Гарри. — Нравится то, кем я становлюсь.





— И это только начало, — ответил холодный голос.





Гарри улыбнулся. Он отвернулся от окна и направился в коридор. Впереди был новый день. И новые жертвы. И новые кошмары, которые он подарит этому миру.





Потому что он был охотником. А охота никогда не заканчивается.





Глава 10


Глава 10: Эпидемия безумия





Снег падал на Хогвартс уже третий день подряд, укрывая замок белым саваном. Но внутри, под этими древними камнями, разворачивалось нечто куда более тёмное, чем зимняя стужа.





Гарри стоял у окна в пустом классе на пятом этаже, наблюдая, как студенты внизу спешат в Большой зал на обед. Они двигались быстро, опустив головы, стараясь не смотреть друг на друга. Никто не смеялся. Никто не толкался. Никто не разговаривал. Страх, как невидимый туман, окутал всю школу.





— Они боятся, — произнёс Джеймс с удовлетворением. — Все до единого.





— Даже гриффиндорцы, — добавил Сириус. — Хотя их мы не трогали.





— Страх заразителен, — заметил холодный голос. — Он распространяется быстрее, чем любое проклятие. Не нужно атаковать всех. Достаточно посеять панику в одном месте, и она охватит остальные.





Гарри кивнул. Он и сам это видел. После первых атак на слизеринцев остальные факультеты начали бояться. Студенты ходили группами, оглядывались по сторонам, шарахались от собственных теней. Даже преподаватели стали нервными. Макгонагалл хмурилась чаще обычного. Флитвик пищал что-то о «проклятии на замке». А Дамблдор… Дамблдор смотрел на всех с той особой печалью, которая появлялась у него, когда он понимал, что происходит нечто серьёзное, но не мог точно определить, что именно.





— Сегодня попробуем кое-что новое, — произнёс холодный голос. — Множественная атака.





— Множественная? — переспросил Гарри.





— Да. Ты будешь атаковать нескольких человек одновременно. Это сложнее, но и эффект сильнее. Представь: три, четыре, пять слизеринцев вдруг начинают кричать и видеть кошмары одновременно. Паника будет неописуемой.





Гарри задумался. Одновременная атака на несколько целей… Это требовало огромной концентрации. Его разум должен был разделиться, направить разные образы в разные сознания. Но он знал, что способен на это. Знал, потому что чувствовал растущую силу внутри себя.





— Когда? — спросил он.





— Сейчас, — ответил холодный голос. — В Большом зале. Во время обеда. Идеальное время: много народа, много свидетелей, максимум паники.





— Но там будут и преподаватели, — заметил Гарри.





— Именно поэтому это сработает, — возразил голос. — Преподаватели увидят, что студенты сходят с ума прямо у них на глазах. Они начнут паниковать сами. И чем больше хаоса, тем сложнее будет найти источник.





Гарри улыбнулся. Ему нравился этот план. Дерзкий. Эффектный. В духе Мародёров, но с тёмным оттенком, который привносил опыт Волдеморта.





— Идём, — произнёс он и направился к выходу из класса.





---





Большой зал гудел от приглушённых голосов. Студенты сидели за столами, но почти никто не ел. Тарелки оставались нетронутыми. Все боялись. Все ждали чего-то ужасного.





Гарри сел за стол Гриффиндора между Роном и Гермионой. Он взял кусок хлеба, отломил корочку и начал медленно жевать. Его лицо было спокойным. Никто не мог заподозрить, что через несколько минут этот зал превратится в ад.





— Ты слышал? — спросила Гермиона, наклоняясь к нему. — Говорят, сегодня ночью у Паркинсон была истерика. Она кричала, что видит змей, ползающих по её кровати.





— Серьёзно? — Гарри изобразил удивление.





— Да. Мадам Помфри уже не справляется. В больничном крыле нет мест. Пришлось класть студентов в коридоре.





— Это ужасно, — сказал Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал сочувственно.





— Это не просто ужасно, — возразила Гермиона. — Это подозрительно. Все эти случаи начались после того, как мы вернулись в Хогвартс. И почти все пострадавшие — слизеринцы.





— Думаешь, кто-то специально их атакует? — спросил Рон с набитым ртом.





— Не знаю, — ответила Гермиона. — Но если это так, то мы имеем дело с очень сильным волшебником. Или волшебницей.





— Или с проклятием, — вставил Рон. — Может, это древнее проклятие Слизерина, которое активировалось из-за того, что его наследник вернулся?





— Не мели чушь, — отмахнулась Гермиона.





Гарри не участвовал в споре. Он наблюдал за столом Слизерина. Студенты там сидели сбившись в кучу, как стадо испуганных овец. Их лица были бледными, глаза — красными от недосыпания. Многие не притронулись к еде. Кто-то нервно озирался, кто-то вздрагивал от каждого звука.





— Идеальные цели, — произнёс холодный голос. — Они уже на грани. Достаточно лёгкого толчка, и они сорвутся.





— Кто первый? — спросил Гарри.





— Забини, — ответил голос. — Он сидит четвёртым слева. Гордый. Самоуверенный. Он думает, что выше этого. Посмотрим, как он запоёт, когда увидит то, что мы ему покажем.





Гарри сосредоточился. Он вспомнил один из самых страшных фильмов, которые видел у Дурслей. Фильм о демоне, который вселялся в людей и заставлял их убивать. Он вспомнил сцену, где девочка, одержимая демоном, спускается по лестнице на четвереньках, с вывернутой головой. Вспомнил её лицо, искажённое гримасой, её глаза, залитые кровью.





Он перенёс этот образ в сознание Забини.





Блейз Забини вдруг замер. Его вилка зависла в воздухе. Его глаза расширились. Он начал медленно поворачивать голову, как будто слышал какой-то звук.





— Что это? — прошептал он.





Гарри усилил образ. Теперь Забини видел не просто девочку-демона. Он видел её ползущей по столу, прямо к нему. Её кости хрустели, кожа трескалась, изо рта текла чёрная слюна. Она смотрела прямо на него.





— НЕТ! — заорал Забини, вскакивая из-за стола. — ДЕРЖИТЕСЬ ОТ МЕНЯ ПОДАЛЬШЕ!





Он попятился, опрокинув скамью. Студенты вокруг повскакивали с мест.





— Что с тобой? — крикнул Нотт, но Забини не слышал. Он продолжал пятиться, вытянув руки перед собой.





— ОНА ИДЁТ! — визжал Забини. — ОНА ПОЛЗЁТ! ОНА ХОЧЕТ МЕНЯ СОЖРАТЬ!





Гарри переключился на следующую цель — Пэнси Паркинсон. Он внедрил в её сознание образ гигантской змеи, которая выползала из её тарелки. Змея была не просто большой — она была чудовищной. Чешуя блестела, глаза горели красным, из пасти капал яд.





— ЗМЕЯ! — закричала Паркинсон, отшвыривая тарелку. — В МОЕЙ ЕДЕ ЗМЕЯ!





Она вскочила, опрокинув кубок с соком. Жидкость разлилась по столу, но Паркинсон не обратила на это внимания. Она пятилась, не сводя глаз с невидимой змеи.





— ОНА РАСТЁТ! — визжала она. — ОНА ОГРОМНАЯ! ПОМОГИТЕ!





Теперь весь зал смотрел на стол Слизерина. Гарри почувствовал, как его сила растёт. Он переключился на Крэбба. В его сознание он внедрил образ паука. Ещё больше, чем в прошлый раз. Паука размером с собаку, покрытого чёрной шерстью, с жвалами, капающими ядом.





— ПАУК! — заорал Крэбб, вскакивая. — НА МОЕЙ РУКЕ! ОН КУСАЕТ МЕНЯ!





Он начал трясти рукой, как будто пытался сбросить невидимое существо. Затем он бросился бежать, но споткнулся и упал.





— ОН НА МНЕ! — кричал он, катаясь по полу. — ОН ВЕЗДЕ! СНИМИТЕ ЕГО!





Гойл, сидевший рядом, тоже начал паниковать. Гарри не атаковал его напрямую — страх Крэбба был настолько силён, что передался ему. Гойл вскочил и начал озираться, как будто тоже видел пауков.





— ИХ МНОГО! — закричал Гойл. — ОНИ ВЕЗДЕ! ПОТОЛОК! СТЕНЫ! ПОЛ!





В зале начался хаос. Студенты вскакивали, кричали, бежали к выходам. Никто не понимал, что происходит. Страх распространялся, как огонь по сухой траве.





— Что здесь творится?! — закричала Макгонагалл, вскакивая из-за преподавательского стола.





— Они сошли с ума! — ответил кто-то.





— Немедленно прекратить панику! — рявкнула Макгонагалл, но её голос потонул в общем шуме.





Гарри продолжал. Теперь он атаковал одновременно четверых слизеринцев. Нотт видел оживших мертвецов, восстающих из-под стола. Миллисента Булстроуд видела огромных крыс, бегущих по её телу. Ещё двое, чьих имён Гарри не знал, видели собственные отражения, искажённые до неузнаваемости.





— МОЁ ЛИЦО! — кричала одна девушка. — ЧТО С МОИМ ЛИЦОМ?!





— ОНИ СОЖРАЛИ ЕГО! — вопил парень рядом. — ОНИ СОЖРАЛИ ЕГО ЦЕЛИКОМ!





— Множественная атака работает, — произнёс холодный голос с удовлетворением. — Продолжай. Усиливай. Пусть они захлебнутся в собственных кошмарах.





Гарри усилил. Он добавил звуки. Теперь жертвы слышали не только свои крики, но и шёпоты, которые звали их по именам. Шёпоты, которые обещали им страшную смерть.





— КТО ЭТО ГОВОРИТ?! — закричал Нотт, хватаясь за голову. — КТО ЗОВЁТ МЕНЯ?!





— ЭТО СМЕРТЬ! — визжала Паркинсон. — СМЕРТЬ ПРИШЛА ЗА НАМИ!





Гарри добавил запахи. Запах гнили. Запах крови. Запах сырой земли. Он заполнил им не только сознание жертв, но и, казалось, сам воздух в зале.





— Я ЧУВСТВУЮ ЭТО! — кричал Забини. — Я ЧУВСТВУЮ ЗАПАХ СМЕРТИ!





— ОНО ПОВСЮДУ! — вторила Булстроуд. — ОНО В НАС! ОНО В НАШИХ ГОЛОВАХ!





Макгонагалл пробиралась сквозь толпу, пытаясь навести порядок. Её лицо было бледным, палочка дрожала в руке.





— Прекратите! — кричала она. — Немедленно прекратите!





Но никто не слушал. Студенты бежали, падали, кричали. Большой зал превратился в палату сумасшедшего дома.





— Гарри! — раздался голос Рона. — Нам нужно уходить отсюда!





Гарри обернулся. Рон был бледен, его глаза расширены от страха. Гермиона стояла рядом, прижимая к груди книгу.





— Ты идёшь? — спросил Рон.





— Да, — ответил Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал испуганно. — Конечно, иду.





Он встал и последовал за Роном и Гермионой. Но его разум оставался в зале. Он продолжал атаку. Он не мог остановиться. Это было... опьяняюще.





— Смотри на их лица, — шептал Джеймс. — Они же как звери. Испуганные, жалкие звери.





— Они заслужили это, — добавил Сириус. — Каждую секунду страха.





— Не останавливайся, — приказывал холодный голос. — Пусть они страдают. Пусть они захлебнутся в собственных кошмарах.





Гарри шёл к выходу, но продолжал атаковать. Он видел, как слизеринцы корчатся, кричат, падают. Он слышал их вопли, их рыдания, их мольбы. И он чувствовал... экстаз. Чистый, незамутнённый экстаз. Как будто он был богом, который решает, кому жить, а кому страдать.





Когда он вышел из Большого зала, его лицо было бледным, но не от страха — от напряжения. Он тяжело дышал, как после долгого бега. Его руки дрожали, но не от усталости — от возбуждения.





— Ты в порядке? — спросила Гермиона, глядя на него с беспокойством.





— Да, — ответил Гарри. — Просто... всё это так неожиданно.





— Это ужасно, — прошептала Гермиона. — Никогда не видела ничего подобного.





— Это проклятие, — произнёс Рон. — Точно тебе говорю. Кто-то проклял Слизерин.





— Если это проклятие, то почему оно бьёт только по слизеринцам? — спросила Гермиона.





— Потому что они этого заслуживают, — буркнул Рон.





Гермиона хотела возразить, но промолчала. Она смотрела на дверь Большого зала, из-за которой всё ещё доносились крики.





— Мне страшно, — тихо призналась она.





— Не бойся, — сказал Гарри, положив руку ей на плечо. — Мы справимся. Мы всегда справляемся.





— Ты так спокойно говоришь, — заметила Гермиона. — Как будто тебя это не пугает.





— Я уже видел много страшного, — ответил Гарри. — Меня трудно напугать.





Гермиона посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Затем медленно кивнула.





— Наверное, ты прав, — произнесла она. — Ты изменился, Гарри. Стал сильнее. И это... это хорошо. Наверное.





— Наверное, — повторил Гарри.





Они направились в башню Гриффиндора. За их спинами Большой зал всё ещё бурлил от криков и паники. Но Гарри не оборачивался. Он знал, что сделал. И знал, что сделает снова.





---





Ночью Гарри не спал.





Он лежал в постели, глядя в потолок, и прокручивал в голове произошедшее. Каждую деталь. Каждый крик. Каждое искажённое страхом лицо.





— Это было великолепно, — произнёс Джеймс.





— Лучшее представление в твоей жизни, — добавил Сириус.





— Но это только начало, — заключил холодный голос. — Ты способен на большее. Гораздо большее.





— Что дальше? — спросил Гарри.





— Продолжим атаки, — ответил голос. — Но теперь не только на слизеринцев. Пора расширить поле боя.





— На кого?





— На тех, кто может стать проблемой. На тех, кто слишком любопытен. На тех, кто подозревает.





Гарри задумался.





— Ты имеешь в виду Гермиону?





— Нет, — ответил холодный голос. — Пока нет. Сначала — Снейп.





Гарри усмехнулся.





— Снейп? — переспросил он. — Ты хочешь, чтобы я атаковал Снейпа?





— Не прямо, — пояснил голос. — Снейп слишком силён, чтобы поддаться ментальной атаке. Но есть другие способы. Например, атаковать тех, кого он пытается допрашивать. Или тех, кто ему докладывает.





— Или его самого, — вставил Джеймс с кровожадным энтузиазмом. — Представляешь, как он будет визжать, когда увидит пауков?





— Снейп не визжит, — возразил Сириус. — Он слишком гордый. Скорее, он будет молча терпеть, а потом отомстит.





— Именно поэтому мы не будем атаковать его напрямую, — сказал холодный голос. — Пока. Но мы можем сделать так, чтобы его жизнь стала невыносимой. Атаковать слизеринцев, которые ему докладывают. Заставить их бояться каждого звука. Превратить его шпионскую сеть в сборище параноиков.





Гарри кивнул. Это был хороший план.





— Завтра начнём, — произнёс он.





— Завтра, — согласились голоса.





Он закрыл глаза и провалился в сон. И во сне он снова видел Большой зал. Видел кричащих, корчащихся слизеринцев. Видел их лица, искажённые ужасом. И он улыбался. Потому что это было только начало. Начало его правления. Его тёмного, безумного правления.





А где-то далеко, в подземельях, Снейп сидел в своём кабинете, склонившись над столом. Его лицо было мрачным. Он знал, что что-то не так. Знал, что источник хаоса где-то рядом. И он был полон решимости найти его.





— Я найду тебя, — прошептал Снейп в темноту. — Кто бы ты ни был. И когда найду... ты пожалеешь, что родился.





Но он не знал, что источник хаоса был ближе, чем он думал. Гораздо ближе. И что он спал в это время в башне Гриффиндора, с улыбкой на лице.





Глава 11


Глава 11: Порох и тени





Утро субботы выдалось ясным и морозным.





Гарри стоял у окна в гостиной Гриффиндора, глядя на заснеженный двор. Солнце только начинало подниматься над горами, окрашивая снег в розовато-золотистые тона. Красиво. Слишком красиво для того, что творилось у него внутри.





— Сегодня Хогсмид, — произнёс Рон, подходя сзади. — Ты идёшь?





— Конечно, — ответил Гарри, не оборачиваясь.





— Отлично! Зайдём в «Три метлы», выпьем сливочного пива. И в «Сладкое королевство» — у меня кончились лакричные конфеты.





— Ты вчера съел полкило, — заметила Гермиона, появляясь рядом. — У тебя зубы скоро выпадут.





— Не выпадут, — отмахнулся Рон. — У меня крепкие зубы. Уизли все крепкие.





— Особенно когда дело касается сладкого, — усмехнулась Гермиона.





Гарри слушал их перепалку и чувствовал странное спокойствие. Раньше такие моменты — обычные, тёплые, домашние — были для него редкостью. Теперь они стали ещё более хрупкими. Как будто он смотрел на всё это сквозь стекло, которое могло разбиться в любой момент.





— Будь осторожен, — произнёс холодный голос. — За пределами замка ты уязвимее.





— Я знаю, — ответил Гарри мысленно.





— Хогсмид — идеальное место для засады, — добавил Джеймс. — Много людей, много выходов, много теней. Волдеморт знает, что ты там будешь.





— Пусть попробует, — усмехнулся Гарри.





— Не будь самоуверенным, — предостерёг Сириус. — Ты силён, но не непобедим.





— Я и не говорил, что непобедим. Просто... готов.





Он отвернулся от окна и направился к выходу. Рон и Гермиона последовали за ним. В гостиной было много народу — все собирались в Хогсмид. Студенты смеялись, обсуждали планы, предвкушали день вне замка. Гарри смотрел на них и думал о том, как мало они знают. Как мало они понимают. Они жили в своём маленьком мире, не подозревая, что война уже стучится в их двери.





— Не осуждай их, — произнёс холодный голос. — Они — просто стадо. И стаду нужно пастись, пока есть трава.





— Я не осуждаю, — ответил Гарри. — Я им завидую.





— Зависть — это слабость, — отрезал голос. — Ты выше этого.





— Заткнись, — мысленно бросил Гарри.





Голос замолчал, но Гарри чувствовал его присутствие. Как всегда.





---





Дорога в Хогсмид была укрыта свежим снегом. Студенты шли группами, утопая в сугробах, смеясь и бросаясь снежками. Гарри шёл рядом с Роном и Гермионой, но его мысли были далеко. Он чувствовал что-то. Смутное, тревожное. Как будто за ним наблюдали.





— Ты тоже это чувствуешь? — спросил он мысленно.





— Да, — ответил холодный голос. — Они здесь. Пожиратели Смерти. Несколько человек. Замаскированы.





— Где?





— В деревне. Ждут. Они знают, что ты придёшь.





— Откуда?





— У них есть информаторы. Возможно, среди студентов. Возможно, среди жителей деревни. Неважно. Важно то, что они готовы.





Гарри стиснул зубы. Он не боялся. Напротив, он чувствовал возбуждение. Наконец-то. Наконец-то настоящий бой. Не тайные атаки из тени, не ментальные игры. Настоящий, открытый бой с врагами.





— Не лезь на рожон, — предупредил Сириус. — Ты не готов к открытому столкновению.





— Я готов, — ответил Гарри.





— Самоуверенность, — произнёс Джеймс. — Фамильная черта Поттеров. Она меня и погубила.





— Меня не погубит, — отрезал Гарри.





Они вошли в Хогсмид. Деревня была оживлённой: студенты сновали между магазинами, взрослые волшебники спешили по своим делам, из труб поднимался дым. Всё выглядело мирно. Но Гарри знал, что это обман.





— Держись рядом, — сказал он Рону и Гермионе.





— Что-то не так? — спросила Гермиона, сразу уловив напряжение в его голосе.





— Пока не знаю. Просто... будьте начеку.





Они направились к «Трём мётлам». Гарри шёл первым, прокладывая путь. Его палочка была в кармане, но он не доставал её. Он ждал. Чутьё, унаследованное от Волдеморта, сканировало пространство. Оно улавливало магические следы, эмоции, намерения. И сейчас это чутьё кричало: опасно.





— Они в переулке, — произнёс холодный голос. — Четверо. Ждут, когда ты пройдёшь мимо.





— Я не буду проходить, — ответил Гарри. — Я зайду с другой стороны.





— Они перехватят.





— Тогда пусть попробуют.





Гарри резко свернул в боковую улицу. Рон и Гермиона удивлённо переглянулись, но последовали за ним.





— Гарри, куда ты? — спросил Рон.





— Срезаем путь, — ответил Гарри.





— Но «Три метлы» в другой стороне!





— Знаю. Идите туда без меня. Я догоню.





— Что? — Гермиона нахмурилась. — Почему?





— Нужно кое-что проверить, — уклончиво ответил Гарри. — Ждите меня в пабе. Я скоро.





— Гарри, это глупо! — воскликнула Гермиона. — Если что-то случится...





— Ничего не случится, — перебил он. — Идите.





Он не стал дожидаться ответа. Развернулся и быстрым шагом направился в переулок. Рон и Гермиона остались стоять, ошеломлённые.





— Он опять что-то задумал, — услышал Гарри голос Рона.





— Мне это не нравится, — ответила Гермиона.





Но Гарри уже не слушал. Он шёл вперёд, в темноту переулка. Его сердце билось ровно. Его разум был холоден и сосредоточен. Он был готов.





— Они сзади, — произнёс холодный голос. — Трое. Четвёртый ждёт впереди.





— Отлично, — ответил Гарри. — Окружают.





— Да. Они думают, что загнали тебя в ловушку.





— А на самом деле?





— А на самом деле ты загнал их.





Гарри остановился посреди переулка. Снег под ногами скрипел. Изо рта вырывался пар. Он медленно достал палочку.





— Выходите, — произнёс он. — Я знаю, что вы здесь.





Тишина. Затем из тени вышли трое. Они были в тёмных мантиях, с капюшонами, скрывающими лица. На руках — серебряные маски. Пожиратели Смерти.





— Поттер, — произнёс один из них. Голос был грубым, хриплым. — Какая встреча.





— Вы ждали именно меня, — ответил Гарри. — Я польщён.





— Не льсти себе, мальчишка, — усмехнулся другой. — Ты просто... досадная помеха.





— Помеха, которую вы не можете устранить уже шестнадцать лет, — парировал Гарри.





— Сегодня всё изменится, — произнёс третий.





— Неужели? — Гарри приподнял бровь. — И как же?





Вместо ответа все трое одновременно взмахнули палочками. В Гарри полетели заклинания. Он не сдвинулся с места. Просто поднял палочку и невербально выставил щит. Заклинания отскочили от невидимой стены, разлетевшись в стороны.





— Что?! — воскликнул первый Пожиратель.





— Не ожидали? — усмехнулся Гарри. — А зря.





Он взмахнул палочкой. Невербальное заклинание сорвалось с неё, как удар кнута. Первый Пожиратель отлетел назад, врезавшись в стену. Его палочка выпала из рук.





— Экспеллиармус, — прошептал Гарри, и палочка второго Пожирателя вылетела из его рук, упав в снег.





— Ты... ты не должен быть таким сильным! — заорал третий, отступая.





— А я не такой, каким ты меня представлял, — ответил Гарри.





Он сделал шаг вперёд. Его лицо было спокойным, но внутри кипела ярость. Эти люди пришли убить его. Они служили Волдеморту. Они были врагами. И враги должны быть наказаны.





— Ступефай! — выкрикнул третий Пожиратель.





Гарри легко уклонился. Заклинание пролетело мимо, ударившись в стену. Гарри вскинул палочку.





— Редкцио, — произнёс он.





Стена за спиной третьего Пожирателя взорвалась. Кирпичи и каменная крошка разлетелись во все стороны. Пожиратель вскрикнул и упал, прикрывая голову руками.





— Кто вы такие? — спросил Гарри, подходя ближе. — Отвечайте.





— Плевать на тебя! — прохрипел первый Пожиратель, пытаясь подняться. — Ты труп, Поттер! Тёмный Лорд...





— Тёмный Лорд далеко, — перебил Гарри. — А я здесь. И я задаю вопросы.





Он направил палочку на первого Пожирателя.





— Круциатус, — прошептал он.





Пожиратель закричал. Его тело выгнулось дугой. Боль, которую он испытывал, была невыносимой. Гарри держал заклинание ровно столько, сколько нужно, чтобы сломать волю.





— Ещё раз, — произнёс Гарри, опуская палочку. — Кто вы? И сколько вас?





— Нас... четверо, — прохрипел Пожиратель. — Мы... мы должны были тебя убить...





— Четверо? — Гарри огляделся. — А где четвёртый?





В этот момент из тени за его спиной выскочила фигура. Гарри почувствовал опасность за долю секунды до атаки. Он развернулся, но было поздно. Заклинание ударило его в грудь, отбросив назад.





— Гарри! — раздался крик Джеймса.





Гарри врезался в стену. Боль пронзила спину. Он упал на колени, хватая ртом воздух.





— Вставай! — заорал Сириус. — Вставай, чёрт возьми!





Гарри поднял голову. Четвёртый Пожиратель стоял над ним, направив палочку.





— Прощай, Поттер, — произнёс он.





— Нет, — прошептал Гарри.





Он не знал, откуда взялась сила. Возможно, из отчаяния. Возможно, из ярости. Возможно, из тьмы, которая жила внутри него. Но в этот момент он почувствовал, как что-то внутри щёлкнуло. Как будто открылся какой-то клапан, выпуская наружу всю накопленную мощь.





— АВАДА КЕДАВРА! — выкрикнул Гарри.





Зелёная вспышка вырвалась из его палочки и ударила четвёртого Пожирателя прямо в грудь. Тот замер. Его глаза расширились. Затем он рухнул на землю. Мёртвый.





— Что... что ты наделал?! — заорал второй Пожиратель.





Гарри медленно поднялся на ноги. Его лицо было белым как снег. Его руки дрожали. Но в глазах горел холодный, безумный огонь.





— Я сделал то, что должен был, — произнёс он.





— Ты убил его! — кричал второй Пожиратель. — Ты убил его, ты, чёртов ублюдок!





— А вы хотели убить меня, — ответил Гарри. — Разница лишь в том, что у меня получилось.





Он направил палочку на второго Пожирателя.





— Кто следующий? — спросил он.





Пожиратели замерли. Они смотрели на Гарри, и в их глазах был страх. Настоящий, животный страх. Они пришли убить мальчишку, но столкнулись с чем-то иным. С чем-то тёмным. С чем-то, что не должно было существовать.





— Ты... ты чудовище, — прошептал первый Пожиратель.





— Нет, — ответил Гарри. — Я — то, что вы создали.





Он взмахнул палочкой. Заклинание, которое он произнёс, было невербальным. Но его эффект был мгновенным. Все трое Пожирателей рухнули на землю, связанные невидимыми путами. Они не могли пошевелиться. Не могли даже крикнуть.





— Отлично, — произнёс холодный голос. — Теперь... заверши.





— Завершить? — переспросил Гарри.





— Да. Они пришли убить тебя. Они — враги. Враг должен быть уничтожен.





— Но...





— Никаких «но». — Голос стал жёстким. — Ты уже переступил черту. Обратного пути нет. Доведи дело до конца.





Гарри колебался. Он смотрел на связанных Пожирателей, на их испуганные лица, и чувствовал... пустоту. Не жалость. Не сострадание. Просто пустоту. Как будто его душа была выжжена дотла.





— Как? — спросил он.





— У тебя есть то, что им нужно показать, — произнёс холодный голос. — Вспомни, что ты прячешь в своей сумке.





Гарри нахмурился. Затем вспомнил. В его сумке, среди прочих вещей, лежало нечто странное. Нечто, что он нашёл несколько дней назад в Выручай-комнате. Это были странные цилиндрические предметы, обёрнутые в бумагу. Сначала он не понял, что это. Но потом, благодаря знаниям, унаследованным от Волдеморта, он распознал их. Это был динамит. Магловское взрывчатое вещество. Мощное, нестабильное, опасное.





— Откуда он в Хогвартсе? — спросил Гарри.





— Неважно, — ответил голос. — Важно то, как ты его используешь.





Гарри достал из сумки несколько палочек динамита. Они были холодными на ощупь. Он посмотрел на связанных Пожирателей.





— Это... это безумие, — прошептал он.





— Безумие — это то, что тебя окружает, — произнёс холодный голос. — А это — правосудие.





— Но динамит... он же магловский...





— И что? — усмехнулся голос. — Смерть не различает магию и технологию. Смерть просто есть.





Гарри медленно подошёл к первому Пожирателю. Тот смотрел на него широко раскрытыми глазами, не понимая, что происходит.





— Что... что это? — прохрипел Пожиратель.





— Это? — Гарри покрутил динамит в руке. — Это урок.





Он наклонился и вставил динамит в задний карман Пожирателя. Затем поджёг фитиль магическим огоньком.





— Прощай, — произнёс он.





Он повторил то же самое с двумя другими Пожирателями. Они не могли сопротивляться — путы держали их крепко. Они могли только кричать. Но Гарри не слышал их криков. Его разум был холоден, как лёд.





— Отойди, — приказал холодный голос.





Гарри отошёл на безопасное расстояние. Он остановился в конце переулка и обернулся.





— Можешь смотреть, — произнёс голос. — Это зрелище того стоит.





Гарри смотрел. Фитили догорали. Пожиратели кричали, извивались, пытались освободиться. Но тщетно. Они были обречены.





Первый взрыв разорвал тишину.





За ним — второй. Третий.





Переулок осветился оранжевыми вспышками. Тела Пожирателей разлетелись на куски. Кровь, плоть, осколки — всё смешалось в одном ужасающем фейерверке. Снег окрасился красным. Стены домов покрылись копотью.





Гарри стоял и смотрел. Его лицо было спокойным. Только в глазах что-то мерцало. Что-то, похожее на удовлетворение. Или на безумие. Или на то и другое одновременно.





— Это было... красиво, — произнёс он.





— Да, — согласился холодный голос. — Очень красиво.





— Мы сделали это, — добавил Джеймс. — Мы уничтожили их.





— Как Мародёры, — усмехнулся Сириус. — Только жёстче.





— Ты молодец, Гарри, — произнёс холодный голос. — Ты прошёл первое настоящее испытание.





Гарри не ответил. Он развернулся и пошёл прочь от переулка. За его спиной всё ещё догорали останки Пожирателей. Но он не оборачивался. Он шёл вперёд, к «Трём мётлам», где его ждали Рон и Гермиона.





— Нужно отмыть кровь, — заметил он, глядя на свои руки.





— Не сейчас, — ответил холодный голос. — Сначала — Малфой.





— Малфой? — Гарри остановился.





— Да. Я заметил его, пока мы шли сюда. Он что-то задумал. Что-то связанное с Кэти Белл.





— С Кэти? — Гарри нахмурился. — Что именно?





— Он передаёт ей какую-то проклятую вещь, — объяснил голос. — Она под Империусом. Не понимает, что делает.





— Откуда ты знаешь?





— Я чувствую тёмную магию, — ответил голос. — И я видел его. Он в одном из переулков, недалеко от «Сладкого королевства».





Гарри сжал кулаки. Малфой. Снова Малфой. Этот хорёк не остановился. Он продолжал свои грязные дела даже после всего, что с ним случилось.





— Идём, — произнёс Гарри. — Нужно перехватить.





Он изменил направление и быстрым шагом направился к «Сладкому королевству». Его лицо было мрачным. Он не собирался позволить Малфою навредить Кэти. Не потому, что она была его подругой. А потому, что это был вызов. Вызов ему. И он должен был ответить.





---





Он нашёл их в узком переулке за «Сладким королевством».





Малфой стоял, прижавшись к стене, и что-то тихо говорил. Перед ним, с пустым выражением лица, стояла Кэти Белл. Её глаза были стеклянными, движения — заторможенными. Она была под Империусом.





— Возьми это, — говорил Малфой, протягивая ей свёрток. — Отнеси в Хогвартс. Отдай тому, кому я сказал. Поняла?





— Да, — безжизненно ответила Кэти.





— И не говори никому, — продолжил Малфой. — Это секрет.





— Секрет, — повторила Кэти.





Гарри вышел из тени.





— Малфой, — произнёс он.





Драко вздрогнул и обернулся. Его лицо побледнело.





— Поттер! — выдохнул он. — Что ты здесь делаешь?!





— Могу задать тебе тот же вопрос, — ответил Гарри, приближаясь. — Что ты делаешь с Кэти?





— Ничего! — быстро сказал Малфой. — Мы просто... разговаривали.





— Она под Империусом, — произнёс Гарри. — Я это чувствую.





Малфой дёрнулся, как от удара.





— Ты не понимаешь! — зашептал он. — Это не то, что ты думаешь!





— А что я думаю?





— Я... я должен это сделать! — Малфой говорил сбивчиво, его голос дрожал. — Если я не сделаю, он убьёт меня! И мою семью!





— Волдеморт? — уточнил Гарри.





Малфой не ответил. Он смотрел на Гарри с ужасом и ненавистью одновременно.





— Мне всё равно, Малфой, — произнёс Гарри. — Мне всё равно, что он тебе угрожает. Ты не втянешь в это Кэти.





Он взмахнул палочкой. Империус над Кэти развеялся. Она вздрогнула, моргнула, затем посмотрела по сторонам с недоумением.





— Что... что происходит? — спросила она.





— Ты в порядке, — ответил Гарри, не сводя глаз с Малфоя. — Иди в «Три метлы». Рон и Гермиона там.





— Но я...





— Иди! — повторил Гарри.





Кэти, всё ещё сбитая с толку, кивнула и пошла к выходу из переулка. Малфой попытался что-то сказать, но Гарри перебил его.





— Отдай мне свёрток, — приказал он.





— Нет! — Малфой прижал свёрток к груди. — Ты не понимаешь! Если я не...





— Отдай. Мне. Свёрток, — повторил Гарри, делая шаг вперёд. Его голос был холодным и твёрдым, как сталь.





Малфой колебался. Он смотрел на Гарри, и в его глазах боролись страх и упрямство. Затем, наконец, он протянул свёрток дрожащей рукой.





— Это... это проклятое ожерелье, — прошептал Малфой. — Оно должно было попасть в Хогвартс. К... к одному человеку.





— К кому?





— К Дамблдору.





Гарри замер.





— Ты хотел убить Дамблдора? — спросил он.





— Я не хотел! — закричал Малфой. — Это Тёмный Лорд! Он приказал! Если я не сделаю, он убьёт меня!





— И ты решил использовать Кэти как курьера, — произнёс Гарри. — Чтобы её поймали вместо тебя.





Малфой опустил голову. Он не отрицал.





— Ты жалок, — произнёс Гарри. — Ты ещё более жалок, чем я думал.





Он повернулся и пошёл прочь, унося с собой проклятое ожерелье. Малфой остался стоять в переулке, дрожа от страха и унижения.





— Ты не сдал его, — заметил Джеймс.





— Не сейчас, — ответил Гарри. — Он нам ещё пригодится.





— Ты становишься прагматичным, — одобрил холодный голос.





— Я становлюсь тем, кем должен быть, — ответил Гарри.





Он шёл по улице Хогсмида, сжимая в руке проклятый свёрток. В его голове крутились мысли. Малфой получил приказ убить Дамблдора. Это означало, что Волдеморт проник в Хогвартс. Не физически — через своих слуг. И это означало, что война добралась до самых стен замка.





— Нужно передать это профессорам, — произнёс Гарри.





— Да, — согласился холодный голос. — Но сделай это анонимно. Не привлекая внимания.





— Почему?





— Потому что если ты сам отнесёшь ожерелье, то станешь подозреваемым. Снейп обязательно прицепится. А нам это не нужно.





Гарри кивнул. Он нашёл почтовый ящик, положил в него свёрток с запиской, адресованной Макгонагалл, и отправил его с совой. Затем он направился в «Три метлы», где его ждали Рон и Гермиона.





Когда он вошёл в паб, его лицо было спокойным. Никто не мог заподозрить, что этот шестнадцатилетний парень только что убил четырёх человек и предотвратил покушение на директора.





— Где ты был? — спросила Гермиона.





— Гулял, — ответил Гарри, садясь за стол. — Дышал свежим воздухом.





— Ты выглядишь странно, — заметил Рон.





— Просто устал, — ответил Гарри. — Давайте закажем пиво.





Он подозвал мадам Розмерту и заказал три сливочных пива. Затем откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он был измотан. Но в то же время... он чувствовал себя живым. Как никогда.





— Ты сегодня многое сделал, — произнёс холодный голос. — Убил врагов. Спас невинную. Предотвратил убийство. Это был хороший день.





— Да, — согласился Гарри. — Хороший.





— Но не расслабляйся. Впереди ещё больше. Гораздо больше.





— Я знаю. И я готов.





Он открыл глаза и посмотрел на Рона и Гермиону, которые спорили о чём-то незначительном. Они не знали. Они не могли знать. И, возможно, это было к лучшему.





Потому что та тьма, которая жила внутри него, не должна была коснуться их. Пока.





Глава 12


Глава 12: Imperio





Ночь опустилась на Хогвартс, укутав замок в плотную, вязкую темноту. Гарри сидел на своей кровати, глядя в окно на заснеженный двор. Он не мог уснуть. Слишком много мыслей роилось в голове. Слишком много энергии требовало выхода.





— Тренировка, — произнёс Джеймс. — Тебе нужно выпустить пар.





— Да, — согласился Сириус. — Иди в Выручай-комнату. Разомнись.





— Или остынь, — добавил холодный голос. — После сегодняшнего тебе нужно восстановить контроль. Ты убил четверых. Это серьёзный всплеск. Он мог выбить тебя из равновесия.





Гарри задумался. Сегодняшний день действительно был насыщенным. Пожиратели Смерти. Динамит. Кэти Белл. Ожерелье. Всё это смешалось в единый клубок событий, который до сих пор пульсировал в его сознании.





— Ладно, — произнёс он, вставая с кровати. — Пойду.





Он накинул мантию-невидимку и выскользнул из спальни. Рон и остальные спали. Никто его не заметил. Коридоры были пусты и тихи. Только портреты изредка всхрапывали, да призраки лениво проплывали сквозь стены.





— Сегодня без мантии, — предложил холодный голос. — Ты уже достаточно опытен, чтобы передвигаться незаметно.





Гарри снял мантию и спрятал её в сумку. Тьма окутала его, как старый друг. Он шёл по коридорам, и тени, казалось, расступались перед ним. Он чувствовал себя частью этой тьмы. Её продолжением. Её порождением.





— Красиво идёшь, — заметил Джеймс. — Прямо как я в лучшие годы.





— Ты ходил, как пьяный гиппогриф, — усмехнулся Сириус.





— Заткнись, — беззлобно ответил Джеймс.





Гарри улыбнулся. Ему нравились эти перепалки. Они напоминали ему о семье. О том, что у него есть кто-то, кто всегда рядом. Даже если эти «кто-то» — всего лишь голоса в его голове.





Он дошёл до седьмого этажа и трижды прошёл мимо гобелена с танцующими троллями. В стене появилась дверь. Гарри толкнул её и вошёл.





Выручай-комната приняла форму тренировочного зала. Высокие потолки, каменные стены, манекены для отработки заклинаний. Всё, что нужно для того, чтобы отточить навыки и выпустить накопившуюся тьму.





— Начнём с разминки, — произнёс холодный голос. — Невербальные заклинания. Покажи мне, на что ты способен.





Гарри встал в центр комнаты и поднял палочку. Он закрыл глаза и сосредоточился. Затем, не произнося ни слова, он начал атаковать манекены. Один за другим они отлетали к стенам, взрывались, распадались на части. Его движения были точными, но в них появилась какая-то новая, дикая мощь. Как будто сегодняшние убийства открыли в нём какой-то шлюз, выпустив наружу нечто тёмное и неукротимое.





— Хорошо, — одобрил Джеймс. — Очень хорошо.





— Сильнее, — подтолкнул холодный голос. — Не сдерживайся.





Гарри усилил атаку. Заклинания срывались с его палочки, как молнии. Воздух наполнился гудением магии. Манекены разлетались в щепки, стены покрывались трещинами, пол дрожал под ногами.





— Ты злишься, — заметил Сириус. — Это хорошо. Злость — топливо.





— Но не давай ей поглотить тебя, — добавил холодный голос. — Контроль. Всегда контроль.





Гарри остановился. Его дыхание было ровным, но сердце билось быстро. Он опустил палочку и оглядел разрушенную комнату. Он сделал это. Он разрушил почти всё. И ему это понравилось.





— Теперь ментальная тренировка, — произнёс холодный голос. — На этот раз мы попробуем кое-что новое. Империус.





Гарри замер.





— Империус? — переспросил он.





— Да. Непростительное заклятие. Ты уже использовал Круциатус. Теперь пришло время освоить Империус.





— На ком?





— Пока ни на ком. Сначала — на манекене. Точнее, на зачарованном манекене, который имитирует живое существо.





Гарри посмотрел на один из уцелевших манекенов. Он поднял палочку.





— Империо, — прошептал он.





Манекен дёрнулся. Его деревянные руки поднялись, как будто он собирался шагнуть вперёд.





— Хорошо, — произнёс холодный голос. — Теперь заставь его двигаться. Не просто дёргаться, а выполнять команды.





Гарри сосредоточился. Он представил, что манекен — это живой человек. Представил, как его воля проникает в его сознание, подавляет сопротивление, заставляет подчиняться.





— Иди, — приказал он мысленно.





Манекен шагнул вперёд. Его движения были неуклюжими, но он двигался. Гарри усилил контроль.





— Повернись. Подними руки. Поклонись.





Манекен выполнял. Медленно, но выполнял.





— Неплохо, — одобрил Джеймс. — Для начала.





— Но это лишь манекен, — заметил холодный голос. — С живым человеком будет сложнее. У живого человека есть воля. Есть сопротивление. Есть инстинкты.





— Я справлюсь, — уверенно произнёс Гарри.





— Уверенность — это хорошо, — ответил голос. — Но не забывай: Империус — это не просто контроль. Это подчинение. Полное. Безоговорочное. Ты должен не просто заставить человека что-то сделать. Ты должен заставить его захотеть это сделать.





Гарри кивнул. Он понимал. Империус — это не грубая сила. Это искусство. Искусство проникать в чужой разум и переписывать его желания. И он был готов освоить это искусство.





Он снова поднял палочку. На этот раз он попытался не просто приказывать, а внушать. Он представил, что манекен — это не кукла, а живой человек, который хочет подчиниться. Который жаждет выполнить его волю.





— Ты хочешь встать, — прошептал он. — Ты хочешь подойти ко мне. Ты хочешь поклониться.





Манекен выполнил. На этот раз его движения были более плавными, более естественными.





— Вот так, — произнёс холодный голос. — Ты учишься. Но до совершенства ещё далеко.





Гарри продолжал тренироваться. Он отрабатывал Империус на манекене, затем на нескольких манекенах одновременно. Он входил в состояние глубокой концентрации, в котором его воля становилась единственной реальностью. И это состояние... опьяняло.





— Ты готов, — наконец произнёс холодный голос. — Теперь ты можешь применять это в реальности.





— Против кого?





— Против врагов. Против тех, кто мешает. Против тех, кто подозревает.





Гарри задумался. Он знал, что рано или поздно ему придётся использовать Империус на живом человеке. Но он не знал, когда этот момент наступит. И не знал, кто станет его первой жертвой.





— А если...





Он не успел закончить мысль. Дверь Выручай-комнаты распахнулась.





Гарри резко обернулся. В дверях стоял Северус Снейп.





— Поттер, — произнёс Снейп. Его голос был тихим, но в нём звучала такая ледяная ярость, что Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.





— Профессор, — ответил Гарри, пытаясь сохранить спокойствие. — Что вы здесь делаете?





— Я мог бы задать вам тот же вопрос, — ответил Снейп, входя в комнату. Его глаза метались по разрушенному залу, по обломкам манекенов, по трещинам в стенах. — Что вы здесь делали?





— Тренировался, — ответил Гарри. — Отрабатывал заклинания.





— Какие заклинания? — Снейп сделал шаг вперёд. — Те, что оставляют такие следы?





Он указал на обломки. Гарри промолчал.





— Я давно подозревал, что вы что-то скрываете, Поттер, — продолжал Снейп. — Все эти «случайности», эти нападения, это отравление... И вот теперь я нахожу вас здесь, в запретной комнате, среди следов тёмной магии.





— Это не тёмная магия, — возразил Гарри. — Это просто... практика.





— Практика? — Снейп усмехнулся. — С каких пор практика требует разрушать стены и превращать манекены в щепки?





— Я не хотел...





— Хватит, — оборвал его Снейп. — Я знаю, что вы лжёте. И я знаю, что вы причастны ко всему, что происходит в этом замке. Осталось только доказать.





— У вас нет доказательств, — сказал Гарри.





— Пока нет, — согласился Снейп. — Но они будут. А пока... — Он вытащил палочку. — Вы пройдёте со мной к директору.





Гарри напрягся. Ситуация выходила из-под контроля. Если Снейп отведёт его к Дамблдору, всё рухнет. Вся его игра, всё его притворство — всё будет раскрыто.





— Беги, — прошептал Джеймс.





— Дерись, — предложил Сириус.





— Нет, — произнёс холодный голос. — Используй Империус.





Гарри замер. Империус? На Снейпе? Это было безумием. Снейп — опытный волшебник, мастер окклюменции. Он должен был устоять.





— Ты сильнее, чем он, — произнёс холодный голос. — Твоя воля теперь — это воля Волдеморта. А Волдеморт ломал и не таких.





— Но он почувствует...





— Не почувствует. Ты сделаешь это быстро. Незаметно. Он даже не поймёт, что произошло.





Гарри колебался. Но времени не было. Снейп подходил всё ближе. Его палочка была направлена на Гарри.





— Не заставляйте меня применять силу, Поттер, — произнёс Снейп.





— Империо, — прошептал Гарри.





Он сделал это невербально, едва шевельнув палочкой. Заклинание сорвалось с неё, как невидимая волна, и проникло в сознание Снейпа.





Снейп замер. Его глаза расширились. Затем, медленно, его лицо обмякло. Взгляд стал пустым, отстранённым.





— Получилось, — произнёс Джеймс. — Чёрт возьми, получилось!





— Не расслабляйся, — предупредил холодный голос. — Снейп силён. Он может сбросить контроль. Действуй быстро.





Гарри подошёл к Снейпу. Тот стоял неподвижно, глядя в пустоту. Гарри заглянул в его глаза. В них не было ничего. Ни ярости. Ни подозрений. Только пустота.





— Ты не видел меня сегодня, — произнёс Гарри тихим, спокойным голосом. — Ты не находил меня в Выручай-комнате. Ты вообще не знаешь, что я здесь был.





Снейп молчал. Его лицо оставалось бесстрастным.





— Ты вернёшься в свой кабинет, — продолжал Гарри. — Ляжешь спать. И когда проснёшься, ты забудешь всё, что видел. Ты забудешь свои подозрения. Ты забудешь, что искал меня.





Снейп медленно кивнул.





— И ещё, — добавил Гарри. — Впредь ты не будешь так усердно следить за мной. Ты будешь думать, что я обычный студент. Что я не представляю угрозы. Что все твои подозрения — просто паранойя.





Он помолчал, вглядываясь в пустые глаза Снейпа.





— Ты понял? — спросил он.





— Да, — безжизненно ответил Снейп.





Гарри подошёл к нему и шепотом что то произнёс , отступил — Теперь иди, — приказал Гарри. — Иди и забудь.





Снейп развернулся и вышел из комнаты. Его походка была ровной, но какой-то неестественной. Как у марионетки, которую ведут за ниточки.





— Ты сделал это, — произнёс Джеймс. — Ты использовал Империус на Снейпе.





— Да, — ответил Гарри.





— И стёр ему память о том, что он видел?





— Не совсем, — вмешался холодный голос. — Империус не стирает память. Он подавляет её. Но если Снейп силён, он может вспомнить.





— Тогда нужно было сделать что-то ещё, — заметил Сириус.





— Я сделал достаточно, — ответил Гарри. — Теперь он будет думать, что я не угроза. А если вспомнит... тогда я повторю.





Он посмотрел на дверь, за которой скрылся Снейп. Его сердце билось быстро, но не от страха. От возбуждения. Он сделал это. Он подчинил себе Снейпа. Человека, который всю жизнь унижал его, презирал, подозревал. Теперь этот человек был в его власти.





— Это только начало, — произнёс холодный голос. — Снейп — лишь первая ступень. Дальше будет больше.





— Больше? — переспросил Гарри.





— Да. Дамблдор. Волдеморт. Все, кто стоит у тебя на пути. Ты сможешь подчинить их всех. Или уничтожить.





Гарри улыбнулся. Ему нравилась эта мысль. Нравилось ощущение власти. Нравилось чувствовать, что он больше не жертва. Что теперь он — хищник.





— Пойдём спать, — произнёс он. — Завтра будет новый день.





— И новые возможности, — добавил Джеймс.





— И новые жертвы, — заключил Сириус.





— И новые победы, — завершил холодный голос.





Гарри вышел из Выручай-комнаты и направился в башню Гриффиндора. Он шёл по тёмным коридорам, и тьма была его союзницей. Она скрывала его от чужих глаз, оберегала от опасностей, шептала ему слова поддержки.





Когда он лёг в кровать, его мысли были спокойны. Он сделал ещё один шаг в темноту. Ещё один шаг к тому, кем он должен был стать. И этот шаг был самым важным.





Потому что теперь он знал: никто не может его остановить. Ни Снейп. Ни Дамблдор. Ни сам Волдеморт.





Он был силой, с которой нужно считаться. И весь мир скоро об этом узнает.





С этой мыслью он закрыл глаза и провалился в сон. А где-то в подземельях, в своём кабинете, Северус Снейп сидел за столом, глядя в пустоту. Его лицо было бесстрастным, но где-то в глубине его сознания, под слоем наведённого забвения, что-то шевелилось. Что-то, что отчаянно пыталось пробиться наружу.





Но тьма была сильнее. Она держала его крепко.





И Гарри Поттер, мальчик, который выжил, спал с улыбкой на лице. Ему снились кошмары. И они были прекрасны.





Глава 13


Глава 13: Падение змеи





Утро началось как обычно.





Гарри спустился в Большой зал вместе с Роном и Гермионой. За окнами шёл снег, укрывая землю белым покрывалом. В зале было тепло и шумно. Студенты смеялись, обсуждали планы на день, передавали друг другу блюда с едой. Всё выглядело мирно. Но Гарри знал, что это затишье обманчиво.





Он сел за стол Гриффиндора и налил себе чай. Его движения были спокойными, но внутри всё дрожало от предвкушения. Сегодня должно было случиться нечто особенное. Нечто, что он запланировал ночью.





— Ты помнишь, что я тебе приказал? — прошептал он мысленно.





— Да, — ответил холодный голос. — Снейп выполнит. Всё рассчитано по времени.





— А зелье?





— Уже в его утреннем кофе. Он выпил его перед тем, как пойти в зал. Эффект начнётся через несколько минут.





Гарри кивнул. Он посмотрел на преподавательский стол. Снейп сидел на своём обычном месте, мрачный и неподвижный, как статуя. Его лицо было бледным, но спокойным. Никто не мог заподозрить, что под этим спокойствием скрывается бомба замедленного действия.





— Бедный Северус, — усмехнулся Джеймс. — Он даже не понимает, что с ним сейчас произойдёт.





— Он заслужил, — отозвался Сириус. — За всё. За Азкабан. За издевательства над тобой. За то, что всегда был сволочью.





— Согласен, — произнёс холодный голос. — Но не будем забывать: это не только месть. Это стратегия. Сегодня Снейп потеряет всякий авторитет. Никто больше не будет его бояться. И никто не будет его слушать.





Гарри отпил чай. Он наблюдал за Снейпом краем глаза. Тот, казалось, ничего не замечал. Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел в пустоту. Его взгляд был остекленевшим, как у человека, находящегося под Империусом.





— Начинается, — прошептал холодный голос.





Гарри заметил, как Снейп вздрогнул. Его лицо дёрнулось. Затем он медленно, как будто против своей воли, встал из-за стола.





— Профессор Снейп? — окликнула его Макгонагалл, сидевшая рядом. — Что-то случилось?





Снейп не ответил. Он отодвинул стул и шагнул вперёд. Его движения были странными, дёргаными, как у марионетки, которую ведут за нитки.





— Северус, с вами всё в порядке? — спросил Дамблдор, поднимая голову.





Снейп молчал. Он подошёл к краю преподавательского стола и вдруг, одним резким движением, запрыгнул на него.





— Снейп! — вскрикнула Макгонагалл. — Что вы делаете?!





Но Снейп не слушал. Он стоял на столе, возвышаясь над остальными преподавателями. Его лицо исказилось в странной, неестественной улыбке. Затем он начал... танцевать.





— О боже, — прошептал Рон, хватая Гарри за руку. — Что это с ним?





— Не знаю, — ответил Гарри, изображая испуг. — Но выглядит жутко.





— Выглядит смешно! — воскликнул кто-то из студентов.





Снейп двигался по столу, как пьяный стриптизёр. Его мантия развевалась, как крылья огромной летучей мыши. Он дёргал бёдрами, размахивал руками, крутил головой. Его движения были такими нелепыми, что в зале раздались первые смешки.





— Профессор Снейп, немедленно слезьте! — закричала Макгонагалл, пытаясь встать.





Но Снейп не реагировал. Он продолжал танцевать, и его движения становились всё более безумными. Он начал расстёгивать мантию.





— О НЕТ! — завопил Дин Томас. — ОН РАЗДЕВАЕТСЯ!





— ЭТО ЖЕ СТРИПТИЗ! — завизжала Лаванда Браун, закрывая глаза руками, но подглядывая сквозь пальцы.





Гарри смотрел на происходящее с неподдельным интересом. Он знал, что сейчас произойдёт. Знал, потому что сам приказал это Снейпу ночью. Но даже он не ожидал, что это будет настолько... зрелищно.





Снейп сорвал с себя мантию и отбросил её в сторону. Под ней оказалась чёрная рубашка, которая плотно облегала его худое тело. Он начал расстёгивать пуговицы — медленно, театрально, как настоящий стриптизёр.





— ОСТАНОВИТЕ ЕГО! — закричал Флитвик, размахивая руками. — КТО-НИБУДЬ, ОСТАНОВИТЕ!





Но никто не двигался. Студенты смотрели, раскрыв рты. Преподаватели были в шоке. А Снейп продолжал свой безумный танец.





— Смотри, — прошептал Джеймс. — Он сейчас порвёт её.





— Он же не...





— Именно, — усмехнулся Джеймс. — Ты приказал ему «раздеться полностью». И он сделает.





Гарри почувствовал, как его губы расплываются в улыбке. Он быстро подавил её, изобразив ужас. Но внутри он ликовал. Снейп, который всю жизнь унижал его, теперь унижал себя сам. Перед всей школой.





Снейп сорвал рубашку. Пуговицы разлетелись в стороны, как шрапнель. Его бледная, впалая грудь блестела от пота. Он продолжал танцевать, извиваясь, как змея.





— МАМА! — закричал какой-то первокурсник.





— НЕ СМОТРИТЕ, ДЕТИ! — завопил Хагрид, пытаясь прикрыть собой ближайших студентов.





Но было поздно. Снейп уже взялся за ремень брюк.





— ОН СОБИРАЕТСЯ СНЯТЬ ШТАНЫ! — завизжала Пэнси Паркинсон, которая, несмотря на свой недавний срыв, всё же пришла на завтрак.





— ЭТО САМОЕ УЖАСНОЕ, ЧТО Я ВИДЕЛА! — вторила ей Гермиона, закрывая лицо руками.





— А я думаю, это весело, — пробормотал Рон, не сводя глаз со Снейпа.





Снейп расстегнул ремень. Брюки упали на стол. Под ними оказались чёрные кальсоны, которые выглядели так, будто их не стирали с начала года.





— ФУ! — закричал кто-то.





— КОШМАР!





— Я ЭТОГО НИКОГДА НЕ ЗАБУДУ!





Гарри смотрел, как Снейп, оставшись в одном нижнем белье, продолжает танцевать. Его движения становились всё более откровенными. Он вилял бёдрами, приседал, крутился. Это было отвратительно. И в то же время... великолепно.





— А теперь главный акт, — прошептал холодный голос. — Сейчас.





Гарри затаил дыхание. Он знал, что должно произойти. Зелье, которое он тайком добавил в кофе Снейпа, должно было начать действовать с минуты на минуту. И когда это случится...





— Снейп! — раздался громкий, повелительный голос Дамблдора. — Немедленно прекратите!





Но Снейп не слушал. Он продолжал танцевать, и его лицо было искажено гримасой, которая могла быть и улыбкой, и судорогой.





И вдруг... это случилось.





Снейп замер на мгновение. Его глаза расширились. Его лицо побледнело ещё сильнее. Затем его живот издал громкий, урчащий звук.





— О нет, — прошептала Гермиона.





— Что? — спросил Рон.





— Кажется, сейчас будет...





Она не успела договорить. Из зада Снейпа вырвался мощный поток жидкого, зловонного поноса. Он ударил в стол, разлетаясь во все стороны. Преподаватели, сидевшие рядом, отшатнулись, но было поздно. Брызги попали на Макгонагалл, на Флитвика, на Стебль.





— ААААА! — закричала Макгонагалл, вскакивая.





— ЧТО ЭТО?! — завизжал Флитвик.





Но это было только начало. Снейп согнулся пополам, и его одновременно вырвало изо рта и выплеснуло из зада. Два потока скверны ударили в разные стороны, покрывая преподавательский стол слоем отвратительной жижи.





— О БОЖЕ! — закричал Дамблдор, отшатываясь. На его лиловой мантии появились отвратительные жёлто-коричневые пятна.





— ОН ОБОСРАЛ ДАМБЛДОРА! — завопил Симус, не веря своим глазам.





— ЭТО НЕВОЗМОЖНО!





— Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ СМОГУ ЕСТЬ!





Снейп, тем временем, продолжал извергать из себя скверну. Его тело содрогалось в конвульсиях. Он крутился на столе, разбрызгивая понос и рвоту во все стороны. Преподаватели в панике бежали, спотыкаясь и падая.





— ОСТАНОВИТЕ ЕГО! — кричала Макгонагалл, пытаясь оттереть лицо от попавших на него брызг.





— КАК?! — вопил Флитвик, который спрятался под столом.





— НЕ ЗНАЮ! НО ОСТАНОВИТЕ!





Гарри смотрел на это зрелище и чувствовал... экстаз. Чистый, незамутнённый экстаз. Он сделал это. Он унизил Снейпа так, как тот не унижал никого и никогда. Теперь весь Хогвартс будет помнить этот завтрак. Помнить, как грозный профессор Снейп танцевал стриптиз и обсирал преподавателей.





— Это великолепно, — прошептал Джеймс. — Просто великолепно.





— Лучше, чем мы могли мечтать, — добавил Сириус.





— Ты превзошёл все ожидания, — заключил холодный голос.





— Это ещё не конец, — произнёс Гарри. — Смотрите.





Снейп, наконец, остановился. Он стоял на столе, весь покрытый собственными испражнениями, и тяжело дышал. Его лицо было белым, как мел. В глазах — пустота. Затем он медленно, как в замедленной съёмке, рухнул на стол. Прямо в лужу из поноса и рвоты.





— Мадам Помфри! — закричал Дамблдор, который, несмотря на испачканную мантию, сохранял относительное спокойствие. — Немедленно сюда!





— Я... я здесь, — пролепетала Помфри, пробираясь сквозь толпу ошеломлённых студентов.





— Заберите профессора Снейпа в больничное крыло, — приказал Дамблдор. — И... и приготовьте всё необходимое.





— А что делать с... этим? — спросила Помфри, указывая на стол, покрытый слоем скверны.





— Уберите, — коротко ответил Дамблдор.





Гарри наблюдал, как Снейпа, всё ещё в одних кальсонах, уносят из зала. Его тело было обмякшим, безжизненным. Он выглядел так, будто его выпотрошили изнутри.





— Он это заслужил, — произнёс холодный голос.





— Да, — согласился Гарри.





— И теперь он больше не помеха.





— По крайней мере, на какое-то время.





Гарри перевёл взгляд на преподавательский стол. Там царил хаос. Преподаватели суетились, пытаясь оттереть свои мантии. Макгонагалл была в ярости. Флитвик всё ещё сидел под столом. Дамблдор, с каменным лицом, смотрел на дверь, за которой скрылся Снейп.





— Он что-то подозревает, — произнёс Джеймс.





— Дамблдор? — уточнил Гарри.





— Да. Посмотри на его лицо. Он не просто шокирован. Он думает. Анализирует.





— Пусть думает, — ответил Гарри. — Он не найдёт ответа.





— Уверен? — спросил Сириус.





— Уверен. Потому что ответ спрятан слишком глубоко. Даже для него.





— Надеюсь, ты прав, — произнёс холодный голос. — Потому что если Дамблдор узнает...





— Он не узнает, — перебил Гарри. — Никто не узнает. Я — тень. Меня не видно. Меня не слышно. Меня нет.





— Хорошо, — отозвался голос. — Тогда наслаждайся моментом. Ты это заслужил.





Гарри снова посмотрел на стол преподавателей. Он видел, как домовые эльфы уже начали убирать следы позора Снейпа. Но запах остался. И этот запах был для Гарри слаще любых духов.





— Что ж, — произнёс он, вставая из-за стола. — Кажется, завтрак окончен.





— Ты уходишь? — спросил Рон.





— Да. Что-то аппетит пропал.





— Неудивительно, — хмыкнул Рон. — После такого...





Они вышли из Большого зала. Гарри шагал впереди, и на его губах играла едва заметная улыбка. Он сделал ещё один шаг в темноту. Ещё один шаг к тому, кем он должен был стать.





И этот шаг был прекрасен.





— Ты готов к следующему этапу? — спросил холодный голос.





— Всегда готов, — ответил Гарри.





— Тогда вперёд. Впереди ещё много работы.





— И много жертв, — добавил Джеймс.





— И много побед, — заключил Сириус.





Гарри улыбнулся. Он шёл по коридору, и тьма следовала за ним, как верный пёс. А где-то в больничном крыле Северус Снейп лежал без сознания, покрытый собственными испражнениями, и его разум, сломленный Империусом, пытался осознать, что с ним произошло.





Но он не мог. Потому что Гарри Поттер стёр эту часть его памяти. Оставил только пустоту. И позор, который теперь будет преследовать Снейпа до конца его дней.





А Гарри? Гарри просто шёл вперёд. Потому что это был только начало. Его тёмный путь только начинался.





И конца ему не было видно.





Глава 14


Глава 14: Пробуждение змеи





Сознание возвращалось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь трещины в камне.





Сначала была тьма. Густая, вязкая, всепоглощающая. Она держала его, как кокон, не давая вырваться. Затем появились звуки. Приглушённые, далёкие, как будто доносились из-под воды. Шаги. Шёпот. Скрип кровати. Звяканье склянок.





Северус Снейп открыл глаза.





Потолок. Белый, чистый, незнакомый. Он моргнул. Глаза резало, как будто в них насыпали песка. Во рту — привкус желчи и чего-то ещё, чего-то отвратительного, что он не мог распознать. Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Оно было тяжёлым, как свинцовая плита, и чужим.





— О, вы очнулись, — раздался голос справа.





Снейп повернул голову. Это стоило неимоверных усилий. Мадам Помфри стояла у его кровати, держа в руках пузырёк с зельем. Её лицо было бледным, а глаза — красными, как будто она не спала всю ночь.





— Где я? — прохрипел Снейп. Его голос был чужим. Слабым. Надломленным.





— В больничном крыле, профессор, — ответила Помфри. — Вас принесли сюда несколько часов назад.





— Принесли? — Снейп нахмурился. — Почему?





Помфри отвела взгляд. Её руки дрожали, когда она ставила пузырёк на тумбочку.





— Вы... вы не помните? — спросила она.





— Что не помню?





Помфри колебалась. Она явно не хотела отвечать. Её губы сжались в тонкую линию, а на лбу появилась глубокая морщина.





— Скажите, — приказал Снейп.





— Профессор, может быть, вам сначала стоит выпить укрепляющее зелье? — предложила Помфри, пытаясь сменить тему.





— Скажите, — повторил Снейп. В его голосе появилась сталь, но она была хрупкой, как лёд на весеннем пруду.





Помфри тяжело вздохнула.





— Вы... — начала она, тщательно подбирая слова. — Вы устроили... сцену. В Большом зале. Во время завтрака.





— Сцену? — Снейп нахмурился сильнее. — Какую сцену?





— Вы влезли на преподавательский стол, — произнесла Помфри, не глядя на него. — И начали... танцевать.





Снейп замер. Его сердце пропустило удар.





— Что? — переспросил он.





— Вы танцевали, — повторила Помфри. — Раздевались. А потом...





Она замолчала. Её лицо стало ещё бледнее.





— А потом ЧТО? — рявкнул Снейп.





— А потом у вас случился... приступ, — выдавила Помфри. — Очень сильный. Вас вырвало. И... и не только вырвало.





Снейп смотрел на неё. Его мозг отказывался воспринимать услышанное. Этого не могло быть. Это было невозможно. Он, Северус Снейп, никогда не...





Но в этот момент перед его внутренним взором вспыхнула картина.





Он стоит на столе. Вокруг — лица студентов. Шок. Смех. Отвращение. Он срывает с себя мантию. Рубашку. Ремень. Он танцует, как безумец. Его бёдра двигаются в непристойном ритме. Он слышит крики, но не может остановиться.





— НЕТ! — выкрикнул Снейп, хватаясь за голову.





Картины вспыхивали одна за другой. Вот он крутится на столе. Вот с него спадают брюки. Вот он остаётся в одних кальсонах. Вот его живот издаёт ужасный звук. Вот из него вырывается поток...





— ЭТО НЕ МОГЛО БЫТЬ! — заорал он, вскакивая с кровати.





— Профессор, успокойтесь! — воскликнула Помфри, отступая.





— ЭТО НЕ МОГЛО БЫТЬ СО МНОЙ! — продолжал кричать Снейп. — Я НЕ МОГ... Я НЕ...





Он закашлялся. Его тело содрогнулось. Воспоминания накатывали волнами, каждая из которых была мучительнее предыдущей. Он видел лицо Дамблдора, испачканное в... в ЭТОМ. Видел Макгонагалл, которая отшатывалась от него, прикрывая рот. Видел сотни глаз, устремлённых на него с ужасом и отвращением.





— О боже, — прошептал он, опускаясь на кровать. — О боже...





— Профессор, выпейте это, — сказала Помфри, протягивая ему пузырёк. — Это успокоительное. Оно поможет.





— Мне не нужно успокоительное! — рявкнул Снейп. — Мне нужны ответы! Что со мной было?! Кто это сделал?!





— Мы не знаем, — призналась Помфри. — Директор Дамблдор распорядился провести расследование. Но пока... пока ничего не ясно.





— Расследование... — Снейп горько усмехнулся. — Расследование чего?! Того, как я выставил себя посмешищем перед всей школой?!





— Профессор...





— Уходите, — оборвал её Снейп. — Оставьте меня.





— Но вам нужно...





— Я сказал: УХОДИТЕ! — его голос сорвался на крик.





Помфри вздрогнула и поспешно вышла. Снейп остался один.





Он сидел на кровати, глядя в стену. Его разум был в смятении. Воспоминания, отрывочные и яркие, продолжали вспыхивать перед глазами. Он видел себя на столе, покрытого собственными испражнениями. Видел, как студенты смеются над ним. Как преподаватели смотрят с отвращением. Как Дамблдор...





— Поттер, — прошептал он.





Имя сорвалось с его губ раньше, чем он успел осознать. Поттер. Это был Поттер. Он знал это. Чувствовал. Где-то глубоко внутри, под слоем стыда и ярости, теплилась уверенность. Это сделал Поттер. Только он мог. Только у него был мотив. Только у него была... возможность.





Но как? Как Поттер мог сделать это? Как он мог заставить его, Северуса Снейпа, мастера окклюменции, вытворять такое? Это было невозможно. И всё же...





— Империус, — прошептал Снейп.





Да. Это было единственное объяснение. Империус. Непростительное заклинание, которое подавляет волю и заставляет человека делать то, что ему приказывают. Но кто мог применить его так незаметно? Кто был настолько силён, чтобы подчинить его, Снейпа?





— Поттер, — снова произнёс он.





Но как? Поттер не мог быть настолько силён. Он был обычным мальчишкой. Талантливым, да, но не гением. Не мастером тёмной магии. Не...





Снейп замер. В его памяти всплыло лицо Поттера. То, каким он видел его в последние недели. Изменившееся. Холодное. Уверенное. Слишком уверенное для шестнадцатилетнего подростка.





— Ты что-то скрываешь, Поттер, — прошептал Снейп. — И я выясню, что именно.





Он встал с кровати. Ноги дрожали, но он заставил себя устоять. Его мантия висела на спинке стула — чистая, выстиранная. Он взял её и надел. Затем, превозмогая слабость, направился к выходу.





— Профессор Снейп! — окликнула его Помфри, но он не обернулся.





Он шёл по коридору, стиснув зубы. Каждый шаг отдавался болью в теле. Но боль была ничем по сравнению с яростью, которая кипела внутри. Он найдёт Поттера. Он заставит его заплатить. За всё. За унижение. За позор. За разрушенную репутацию.





— Я уничтожу тебя, Поттер, — произнёс он. — Даже если это будет последнее, что я сделаю.





Он шёл вперёд, в темноту подземелий, и тьма была его единственным союзником. Но он не знал, что тьма уже предала его. Что она перешла на сторону его врага. Что она была его врагом.





А Гарри Поттер сидел в башне Гриффиндора, улыбаясь своим тёмным мыслям. Он знал, что Снейп вспомнил. Знал, что тот сейчас в ярости. Знал, что он будет искать.





Но он не боялся. Потому что у него было то, чего не было у Снейпа. Сила. Власть. И безумие, которое делало его непредсказуемым.





— Снейп проснулся, — произнёс холодный голос.





— Знаю, — ответил Гарри.





— Он вспомнил.





— Знаю.





— Он ищет тебя.





— Пусть ищет.





— Ты не боишься?





— Нет.





— Почему?





Гарри усмехнулся.





— Потому что он уже проиграл. Просто ещё не знает об этом.





Глава 15


Глава 15: Дерьмовый потоп





Гарри стоял в заброшенном туалете на втором этаже и смотрел на старую раковину, за которой скрывался вход в Тайную комнату. Он не был здесь с второго курса. Тогда он спустился вниз, чтобы убить василиска. Теперь он вернулся с другой целью. Не убивать. Созидать. Точнее, создавать хаос.





— Трубы, — произнёс холодный голос. — Они проходят через весь замок. Василиск использовал их для передвижения. Теперь используем их мы.





— И что мы будем по ним пускать? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ.





— Говно, — усмехнулся Джеймс. — Тонны говна.





— Это будет великолепно, — добавил Сириус. — Дамблдор этого не переживёт.





— Дамблдор переживёт, — возразил холодный голос. — Но его авторитет пошатнётся. А это нам и нужно.





Гарри кивнул. Он достал из сумки чертёж, который составил за последние дни. На нём была изображена схема труб, проходящих через стены Хогвартса. Он изучил их, используя знания, унаследованные от Волдеморта. Знания о том, как устроен замок. О его слабых местах. О его секретах.





— Насос, — произнёс Гарри. — Мне нужен мощный насос.





— Он у тебя есть, — ответил холодный голос. — В Выручай-комнате. Мы его достали вчера.





— Да. Магловский насос, усиленный магией. Он создаст давление, достаточное для того, чтобы прокачать... содержимое через трубы.





— А руны? — спросил Джеймс.





— Готовы, — ответил Гарри. — Я нанёс их на заглушки. Они снимутся в середине обеда. И никто не сможет отследить, кто их поставил. Это древние руны, которые самоуничтожаются после активации.





— Отлично, — произнёс Сириус. — Никаких следов. Никаких зацепок.





— Именно, — подтвердил Гарри.





Он подошёл к раковине. Она выглядела обычно — старая, потрескавшаяся, с едва заметной змейкой на кране. Гарри провёл пальцем по гравировке. Затем прошипел на парселтанге:





— Откройся.





Раковина задрожала и отъехала в сторону, открывая тёмный проход. Из глубины пахнуло сыростью и чем-то затхлым. Гарри не колебался. Он спрыгнул вниз.





Труба была широкой, но скользкой. Гарри скользил по ней, как по горке, и вскоре оказался в огромном туннеле. Здесь было темно, но он не боялся. Его глаза, привыкшие к тьме, различали очертания стен. А знания Волдеморта подсказывали, куда идти.





— Насос уже здесь? — спросил он.





— Да, — ответил холодный голос. — Мы перенесли его сюда вчера. Он в боковом туннеле.





Гарри нашёл насос. Это было громоздкое устройство, собранное из магловских деталей и магических компонентов. Он проверил его. Всё было на месте. Шланги, клапаны, резервуары. Всё работало.





— Теперь нужно наполнить резервуары, — произнёс Гарри.





— Уже сделано, — ответил голос. — Мы использовали выгребные ямы Хогвартса. Содержимое свежее. Очень... ароматное.





Гарри усмехнулся. Он представил, как эта жижа потечёт по трубам и вырвется наружу в самый неподходящий момент. Это будет грандиозно.





— Осталось только подключить насос к системе, — сказал он.





Он работал быстро и точно. Его руки, направляемые опытом Волдеморта, соединяли трубы, закрепляли клапаны, проверяли давление. Через час всё было готово.





— Теперь руны, — произнёс Гарри.





Он достал из сумки набор рунических заглушек. Каждая из них была покрыта сложным узором, который активируется в заданное время. Гарри установил их на выходах труб, ведущих в Большой зал. Затем наложил дополнительные чары, которые скрывали заглушки от любых заклинаний обнаружения.





— Ты хорошо поработал, — произнёс холодный голос. — Даже я впечатлён.





— Это только начало, — ответил Гарри. — Главное — впереди.





— Ментальная атака? — уточнил Джеймс.





— Да. Я внушу нескольким слизеринцам, что они в пустыне. Что у них жажда. И что жидкое говно — это вода.





— Это жестоко, — заметил Сириус, но в его голосе не было осуждения. Только восхищение.





— Это справедливо, — ответил Гарри. — Они заслужили.





Он закончил установку и вернулся в замок. До обеда оставалось несколько часов. Гарри использовал это время, чтобы отдохнуть и подготовиться. Он сидел в гостиной Гриффиндора, делая вид, что читает учебник по трансфигурации. На самом деле он мысленно прокручивал план.





— Всё готово, — произнёс он наконец. — Пора.





Он встал и направился в Большой зал.





---





Большой зал был полон.





Студенты сидели за столами, ожидая начала обеда. Воздух был наполнен ароматами еды: жареного мяса, свежего хлеба, овощных супов. Всё выглядело мирно. Но Гарри знал, что это затишье перед бурей.





— Садитесь, — сказал он Рону и Гермионе, занимая место за столом Гриффиндора.





— Ты сегодня какой-то странный, — заметила Гермиона.





— Просто устал, — ответил Гарри.





— Ты всегда говоришь, что устал.





— Потому что это правда.





Он не стал вдаваться в подробности. Его внимание было сосредоточено на другом. Он наблюдал за преподавательским столом. Дамблдор сидел во главе, облачённый в ярко-оранжевую мантию с вышитыми звёздами. Снейп, несмотря на вчерашний позор, тоже был здесь. Он выглядел бледным и напряжённым, но держался с достоинством, как человек, который пытается сделать вид, что ничего не произошло.





— Бедный Снейп, — усмехнулся Джеймс. — Он всё ещё не оправился.





— Сегодня будет ещё хуже, — отозвался Сириус. — Для всех.





— Особенно для Дамблдора, — добавил холодный голос.





Гарри перевёл взгляд на стол Слизерина. Студенты там сидели тихо, как мыши. После последних событий они боялись даже дышать. Их лица были бледными, глаза — затравленными. Идеальные цели для ментальной атаки.





— Когда начнём? — спросил Гарри мысленно.





— Сначала — руны, — ответил холодный голос. — Они активируются в середине обеда. Затем — ментальная атака. Нужно, чтобы они совпали по времени.





— Сколько ещё?





— Пять минут. Может, меньше.





Гарри кивнул. Он взял кусок хлеба и начал медленно жевать. Его сердце билось ровно. Он был спокоен. Холоден. Сосредоточен.





— Пора, — произнёс холодный голос.





Гарри закрыл глаза. Он сосредоточился на рунах, которые установил в трубах. Он почувствовал, как они начинают нагреваться. Как энергия, заключённая в них, пробуждается. Как заглушки медленно, но неотвратимо сдвигаются с места.





— Пять, — посчитал он. — Четыре. Три. Два. Один.





Заглушки упали.





Первые капли появились на потолке. Никто не заметил. Затем струйки. Тонкие, едва различимые. Они стекали по стенам, оставляя тёмные следы. Затем потоки. Настоящие потоки, которые хлынули из скрытых отверстий с нарастающей силой.





— Что это? — спросил кто-то из студентов.





Но ответить не успели. С потолка, прямо над преподавательским столом, обрушился настоящий водопад. Только вместо воды из труб хлынула густая, зловонная жижа. Говно. Свежее, тёплое, отвратительное.





— ААААА! — закричала Макгонагалл, вскакивая.





— ЧТО ЭТО?! — завопил Флитвик.





— ДЕРЬМО! — заорал Слагхорн, которого залило с головы до ног. — НА НАС ЛЬЁТСЯ ДЕРЬМО!





Паника началась мгновенно. Преподаватели вскакивали, пытаясь укрыться, но говно лилось со всех сторон. Оно заливало стол, стулья, еду, мантии. Дамблдор, несмотря на свой возраст, попытался отступить, но поток ударил его прямо в грудь, и его оранжевая мантия мгновенно стала коричневой.





— О БОЖЕ! — кричал Хагрид, размазывая говно по лицу. — ОНО ВЕЗДЕ!





— ЭТО КОШМАР! — вторила ему мадам Хуч.





Стол Слизерина тоже попал под удар. Говно полилось из стен, из-под пола, даже из ваз с цветами. Слизеринцы вскакивали, кричали, пытались бежать, но поскользнулись в лужах и падали.





— МЕНЯ ОБЛИЛО! — визжала Пэнси Паркинсон.





— ОНО В МОИХ ВОЛОСАХ! — рыдала Миллисента Булстроуд.





— Я ЕГО ЧУВСТВУЮ! — заорал Гойл, которого накрыло с ног до головы.





Гарри смотрел на это зрелище с неподдельным восхищением. Всё шло по плану. Даже лучше. Говно хлестало из труб, как из пожарных шлангов, заливая всё вокруг. Запах был невыносимый — он проникал в каждую пору, в каждую клетку тела.





— Ментальная атака, — напомнил холодный голос.





Гарри кивнул. Он сосредоточился на нескольких слизеринцах. На тех, кто сидел ближе всего к потокам. Он внушил им образ пустыни. Бескрайней, раскалённой пустыни. И жажду. Невыносимую жажду.





— Вода, — прошептал он. — Вокруг вода. Живительная, прохладная вода. Пейте.





Эффект был мгновенным.





Пэнси Паркинсон вдруг перестала кричать. Её глаза остекленели. Она посмотрела на поток говна, льющийся со стены, и увидела не дерьмо, а чистую, прозрачную воду.





— Вода! — воскликнула она. — Наконец-то!





Она бросилась к потоку, раскрыв рот. Говно хлынуло ей в лицо, в рот, в горло. Она захлёбывалась, но продолжала пить.





— Вода! — кричал Гойл, подставляя ладони под струю. — Наконец-то вода!





Он пил жадно, как путник, умирающий от жажды. Говно текло по его лицу, по шее, по груди. Он не замечал. Он видел только воду.





— Вкусная! — воскликнула Миллисента, облизывая губы. — Самая вкусная вода в моей жизни!





— Пейте! Пейте! — кричал Нотт, размахивая руками. — Здесь её много! Целый океан!





Слизеринцы, поражённые ментальной атакой, бросились к потокам говна. Они пили, умывались, даже купались. Их лица были счастливыми, как у людей, которые нашли оазис посреди пустыни.





— Это... это отвратительно, — прошептала Гермиона, бледная, как снег.





— И в то же время... завораживает, — добавил Рон, не сводя глаз со слизеринцев.





— Что с ними? — спросила Гермиона. — Они сошли с ума?





— Похоже на то, — ответил Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал растерянно.





— Они пьют... они пьют ЭТО! — воскликнула Гермиона, указывая на Паркинсон, которая захлёбывалась в потоке говна.





— Может, у них галлюцинации? — предположил Рон. — Из-за отравления?





— Возможно, — согласился Гарри. — Но выглядит жутко.





Он смотрел на слизеринцев, которые с наслаждением поглощали дерьмо, и чувствовал... удовлетворение. Глубокое, тёмное удовлетворение. Он сделал это. Он превратил их в животных. В посмешище. В клоунов, которые пьют собственное дерьмо.





— Великолепно, — произнёс Джеймс. — Просто великолепно.





— Лучше не бывает, — добавил Сириус.





— Ты превзошёл себя, — заключил холодный голос.





— Это ещё не конец, — ответил Гарри. — Смотрите на Дамблдора.





Дамблдор стоял посреди хаоса, покрытый дерьмом с головы до ног. Его оранжевая мантия превратилась в коричневую тряпку. Очки были заляпаны. Борода слиплась от зловонной жижи. Он выглядел... сломленным. Впервые в жизни Гарри видел его таким.





— Остановите это, — произнёс Дамблдор. Его голос был тихим, но в нём звучало отчаяние. — Немедленно остановите.





Но никто не мог остановить. Говно продолжало литься из труб, заливая зал. Слизеринцы продолжали пить. Преподаватели продолжали кричать. А Гарри... Гарри стоял в стороне, наблюдая за всем этим, и его лицо было спокойным, как у человека, который знает, что он — хозяин этого хаоса.





— Пора уходить, — произнёс холодный голос.





— Да, — согласился Гарри.





Он повернулся и направился к выходу. Рон и Гермиона последовали за ним. За их спинами Большой зал продолжал тонуть в дерьме. Крики, рвота, плач — всё смешалось в один непрерывный гул.





— Это было... невероятно, — произнёс Рон, когда они вышли в коридор.





— Это было ужасно, — возразила Гермиона. — Просто ужасно.





— И то и другое, — сказал Гарри.





Глава 16


Глава 16: Запах страха





Хогвартс изменился.





Некогда величественный замок, полный света, смеха и магии, теперь напоминал осаждённую крепость. Студенты передвигались по коридорам быстро, опустив головы, стараясь не встречаться взглядами. Смех стал редкостью. Шёпот — нормой. Каждый звук, каждый скрип, каждая тень заставляли вздрагивать. Страх, как невидимая плесень, расползся по всем этажам, проник в каждую спальню, в каждый класс, в каждую голову.





Гарри сидел в библиотеке, делая вид, что изучает учебник по зельеварению. На самом деле он наблюдал. Он всегда наблюдал. За людьми. За их страхом. За тем, как они сжимаются, когда слышат шаги за спиной. За тем, как они оглядываются, прежде чем свернуть за угол. За тем, как они боятся есть, пить, спать.





— Они сломлены, — произнёс Джеймс. В его голосе не было радости. Скорее, удовлетворение. Мрачное, тяжёлое удовлетворение.





— Ещё не все, — возразил холодный голос. — Некоторые держатся.





— Кто? — спросил Гарри.





— Гриффиндорцы, — ответил голос. — Они упрямы. И некоторые преподаватели. Макгонагалл. Флитвик. Дамблдор.





— Дамблдор... — Гарри задумался. — Он изменился.





— Да, — согласился Сириус. — После того, что случилось в Большом зале... он стал тише. Задумчивее. Как будто что-то понял.





— Или как будто что-то потерял, — добавил Джеймс.





Гарри вспомнил лицо Дамблдора, покрытое дерьмом. Вспомнил его глаза — пустые, растерянные. В этот момент великий волшебник, победитель Грин-де-Вальда, единственный, кого боялся Волдеморт, выглядел как обычный старик. Слабый. Уязвимый. Сломленный.





— Мне почти жаль его, — произнёс Гарри.





— Почти? — усмехнулся холодный голос.





— Почти, — повторил Гарри. — Но не настолько, чтобы остановиться.





— И не останавливайся, — поддержал Джеймс. — Он использовал тебя. Всю твою жизнь он вёл тебя, как пешку. Он заслужил этот урок.





— Но он всё ещё опасен, — заметил Сириус. — Даже сломленный, он остаётся самым могущественным волшебником современности.





— Мы это знаем, — ответил холодный голос. — Поэтому действуем осторожно. Не напрямую. Через страх. Через хаос. Через тьму, которую он не может контролировать.





Гарри кивнул. Он снова посмотрел на студентов, сидящих в библиотеке. Они делали вид, что учатся, но их глаза постоянно отвлекались. Они смотрели на двери, на окна, на тёмные углы. Они ждали. Ждали следующего удара. Следующего кошмара. Следующего безумия.





— Они боятся, — произнёс Гарри. — Все до единого.





— И это хорошо, — отозвался холодный голос. — Страх делает их послушными. А послушные люди — это слабые люди. Ими легко управлять.





— Ты говоришь, как Волдеморт, — заметил Гарри.





— Я и есть Волдеморт, — ответил голос. — Точнее, его часть. Та часть, которая понимает: страх — это самый мощный инструмент. Страх перед неизвестным. Страх перед тем, что нельзя объяснить.





— И чем это закончится? — спросил Гарри. — Когда все будут бояться?





— Когда все будут бояться, — произнёс холодный голос, — тогда никто не сможет им противостоять. Потому что страх парализует. Он лишает воли. Он превращает людей в стадо, которое готово подчиниться любому, кто предложит защиту.





— И кто предложит защиту? — поинтересовался Гарри.





— Ты, — ответил голос. — Когда придёт время.





Гарри задумался. Он не думал о себе как о лидере. Как о защитнике. Он был разрушителем. Охотником. Тенью. Но теперь, когда голос заговорил об этом...





— Я не хочу быть лидером, — сказал он.





— Не хочешь? — усмехнулся холодный голос. — А кем ты хочешь быть? Охотником? Разрушителем? Тенью? Всё это — лишь роли. А роль лидера — самая важная. Потому что лидер не просто разрушает. Он созидает. Он ведёт. Он правит.





— Я не хочу править.





— Но ты будешь, — твёрдо произнёс голос. — Рано или поздно. Потому что это твоя судьба.





— Моя судьба — уничтожить Волдеморта.





— А потом? — спросил голос. — Что ты будешь делать после победы? Вернёшься к Дурслям? Будешь жить, как обычный волшебник? Или... — Он сделал паузу. — Или ты займёшь место, которое освободится?





Гарри не ответил. Он не знал ответа. Эта мысль — мысль о том, что он может занять место Волдеморта, — была слишком тёмной. Слишком пугающей. Но в то же время... притягательной.





— Подумай об этом, — произнёс холодный голос. — Но не сейчас. Сейчас у нас другие задачи.





— Какие?





— Наблюдать. Ждать. И готовиться к следующему удару.





Гарри кивнул. Он закрыл учебник и встал. Библиотека уже почти опустела. Студенты разошлись по своим гостиным, торопясь укрыться от темноты. Гарри вышел в коридор. Там было тихо и пусто. Только факелы горели тускло, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены.





— Куда сейчас? — спросил Джеймс.





— В астрономическую башню, — ответил Гарри. — Проветрить голову.





— Хорошая идея, — одобрил Сириус. — Оттуда видно всё.





Гарри поднялся по винтовой лестнице. Ступени были холодными и влажными. Ветер, проникающий через бойницы, завывал, как раненый зверь. Наконец он вышел на открытую площадку. Звёзды сияли над головой, яркие и равнодушные. Гарри подошёл к краю и опёрся на каменное ограждение.





— Красиво, — произнёс он.





— Да, — согласился Джеймс. — Здесь всегда было красиво. Даже когда творилось дерьмо.





— Особенно когда творилось дерьмо, — усмехнулся Сириус.





Гарри смотрел на раскинувшийся внизу замок. Огни в окнах горели, как звёзды, упавшие на землю. Всё выглядело мирным. Но он знал, что под этим покровом скрывается страх. Страх, который он сам посеял.





— Что дальше? — спросил он.





— Война, — ответил холодный голос. — Настоящая война. Не та, что была раньше. А та, что изменит всё.





— И я?





— Ты будешь в центре. Как всегда.





— Я устал быть в центре.





— Усталость — это роскошь, — произнёс голос. — Ты не можешь позволить себе устать. Слишком многое поставлено на карту.





— Что именно?





— Всё, — ответил голос. — Твоя жизнь. Жизни твоих друзей. Будущее магического мира. И, возможно, не только магического.





Гарри вздохнул. Он знал, что голос прав. Он не мог остановиться. Не мог отступить. Слишком далеко зашёл.





— Ладно, — произнёс он. — Продолжим.





— Отлично, — отозвался холодный голос. — Тогда спускайся. Завтра будет тяжёлый день.





— А сегодня?





— Сегодня отдыхай. Ты заслужил.





Гарри улыбнулся. Он в последний раз взглянул на звёзды и направился вниз. В башню Гриффиндора. В свою кровать. В сон, который, он знал, будет полон кошмаров.





Но кошмары больше не пугали его. Они стали его домом. Его реальностью. Его силой.





---





Утром Гарри спустился в Большой зал на завтрак.





Зал был почти пуст. Лишь несколько студентов сидели за столами, ковыряясь в еде. На преподавательском столе тоже было немноголюдно. Макгонагалл, Флитвик и Стебль сидели вместе, тихо переговариваясь. Дамблдора не было. Снейпа — тоже.





— Что-то случилось? — спросил Гарри, садясь рядом с Роном.





— Ты разве не слышал? — удивлённо спросил Рон.





— Нет. А что?





— Сегодня ночью ещё несколько студентов попало в больничное крыло, — объяснил Рон. — Говорят, у них были жуткие кошмары. Они кричали, бились, пытались выпрыгнуть из окон.





— Кто? — спросил Гарри.





— Не знаю, — пожал плечами Рон. — Но говорят, это опять слизеринцы.





— Странно, — произнесла Гермиона, сидевшая рядом. — Очень странно. Все эти случаи... они не похожи на случайность.





— Думаешь, это проклятие? — спросил Рон.





— Не знаю, — ответила Гермиона. — Но что-то здесь не так. И я выясню, что именно.





Гарри посмотрел на неё. Гермиона была серьёзна и сосредоточена. Он знал, что она не остановится. Что она будет копать. Искать. Анализировать. И рано или поздно она может докопаться до правды.





— Не дай ей подобраться, — произнёс холодный голос.





— Знаю, — ответил Гарри.





— Если понадобится — отвлеки. Или соври. Или... устрани.





— Нет, — резко ответил Гарри. — Гермиону не трону.





— Ты слишком сентиментален, — заметил голос. — Сентиментальность — это слабость.





— Может быть, — согласился Гарри. — Но это моя слабость. И я её оставлю.





Голос замолчал, но Гарри чувствовал его недовольство. Он знал, что рано или поздно этот вопрос всплывёт снова. Но пока он не был готов переступить эту черту. Не с Гермионой. Не с Роном.





— Ты в порядке? — спросила Гермиона, заметив его взгляд.





— Да, — ответил Гарри. — Просто задумался.





— О чём?





— О том, что происходит, — сказал он. — О том, как все изменились.





— Да, — вздохнула Гермиона. — Все стали... другими. Напуганными. Отчуждёнными.





— Даже ты, — заметил Гарри.





— Я? — Гермиона удивилась. — Почему ты так думаешь?





— Ты стала тише, — объяснил Гарри. — Меньше споришь. Больше наблюдаешь.





— Просто... — Гермиона замялась. — Просто я не знаю, что думать. Всё, что происходит... это ненормально. И я не понимаю, почему это происходит.





— Может, это война, — предположил Рон. — Война меняет людей.





— Или нечто другое, — тихо произнесла Гермиона.





Гарри перехватил её взгляд. Он увидел в нём сомнение. Подозрение. И страх. Она боялась. Но не за себя. За него. Она боялась того, кем он стал.





— Что? — спросил Гарри.





— Ничего, — быстро ответила Гермиона. — Забудь.





Она отвернулась и уставилась в тарелку. Гарри не стал настаивать. Он знал, что Гермиона всё понимает. Или, по крайней мере, начинает понимать. И рано или поздно ей придётся сделать выбор. Остаться с ним. Или пойти против.





— Она выберет против, — произнёс холодный голос.





— Не знаю, — ответил Гарри.





— Я знаю, — твёрдо сказал голос. — Она слишком правильная. Слишком принципиальная. Она не сможет принять то, кем ты стал.





— А если я попрошу её?





— Не поможет. Гермиона Грейнджер не из тех, кто поддаётся на просьбы. Она живёт по своим правилам. И если эти правила нарушаются, она не будет молчать.





Гарри вздохнул. Он знал, что голос прав. Гермиона была его другом. Но она также была самым честным человеком, которого он знал. И когда она поймёт, что он делает...





— Тогда я разберусь с этим, когда придёт время, — произнёс Гарри.





— Надеюсь, у тебя хватит сил, — ответил голос.





Гарри не ответил. Он продолжал есть, делая вид, что всё в порядке. Но внутри он чувствовал, как тьма сжимает его сердце. Медленно. Неотвратимо. И он знал, что рано или поздно эта тьма поглотит всё. Даже его друзей.





После завтрака Гарри отправился на урок Трансфигурации. Макгонагалл вела занятие, но её мысли явно были где-то далеко. Она постоянно озиралась, как будто ожидала нападения. Студенты тоже были напряжены. Никто не смеялся. Никто не разговаривал. Все ждали. Ждали следующего удара.





— Страх, — произнёс Гарри. — Он повсюду.





— Да, — согласился холодный голос. — И это твоя заслуга.





— Но этого мало, — заметил Гарри. — Страх — это не победа. Это только начало.





— Верно, — отозвался голос. — Победа — это когда страх превращается в подчинение. Когда люди не просто боятся, а готовы делать то, что ты скажешь, лишь бы избежать нового кошмара.





— И как этого добиться?





— Временем, — ответил голос. — И новыми ударами. Ещё более жестокими. Ещё более неожиданными. Пока они не поймут: сопротивление бесполезно. Пока они не сломаются окончательно.





Гарри задумался. Он знал, что это правда. Чтобы победить, нужно не просто напугать. Нужно сломать. Показать, что надежды нет. Что спасения нет. Что единственный выход — подчиниться.





— Хорошо, — произнёс он. — Продолжим.





— Отлично, — ответил холодный голос. — У меня есть план.





— Какой?





— Ночью, — сказал голос. — Всё будет ночью. А пока — учись. Наблюдай. Жди.





Гарри кивнул. Он снова посмотрел на Макгонагалл. Она стояла у доски, объясняя сложное заклинание трансфигурации, но её голос дрожал. Она боялась. Как и все остальные.





— Ты видишь? — прошептал холодный голос. — Даже она. Даже профессор Макгонагалл. Они все боятся. И этот страх — твоя сила.





— Да, — ответил Гарри. — Моя сила.





Он смотрел на неё, и в его груди росло странное чувство. Не радость. Не удовлетворение. Что-то более глубокое. Более тёмное. Это было осознание собственного могущества. Осознание того, что он теперь — не жертва. Не пешка. Он — хозяин этой игры. И все вокруг — лишь фигуры на его доске.





— Продолжай, — произнёс он. — Продолжай бояться. Потому что это только начало.





И Макгонагалл, как будто услышав его, вздрогнула. Она обернулась и посмотрела на класс. Её глаза на мгновение встретились с глазами Гарри. И в этот момент она увидела в них нечто. Нечто, от чего её сердце сжалось от страха.





Но она не поняла. Не могла понять. Потому что тьма, которую она увидела, была слишком глубока. Слишком чужда. Слишком ужасна.





А Гарри улыбнулся. Потому что он знал. Он знал, что она почувствовала. И это было только начало.





Конец шестнадцатой главы.





Глава 17


Глава 17: Обиды прошлого





Ночь опустилась на Хогвартс, как чёрное одеяло, пропитанное сыростью и холодом. Гарри лежал в своей кровати, глядя в потолок. Сон не шёл. Голоса в его голове перешёптывались, спорили, напоминали. И сегодня они напоминали о том, о чём он не хотел вспоминать.





— Они всегда сомневались в тебе, — произнёс Джеймс. Его голос был тихим, но в нём звучала горечь. — С первого дня в этом замке. Смотрели на тебя, как на чудо. А потом, когда чудо оказывалось не таким, как они ожидали, они отворачивались.





— Вспомни, — подхватил Сириус. — Второй курс. Нападения на студентов. Все шептались: «Наследник Слизерина». И многие смотрели на тебя. Думали, что это ты открыл Тайную комнату. Что это ты натравил василиска.





— Я слышал эти шёпоты, — тихо произнёс Гарри. — Я видел их взгляды. Они боялись меня. Даже мои друзья... — Он замолчал.





— Особенно твои друзья, — усмехнулся Джеймс. — Рон тогда тоже сомневался. Хоть и не говорил прямо. Но ты же чувствовал это, да? Его неуверенность. Его сомнение.





— Он был ребёнком, — возразил Гарри.





— Ребёнком, который верил слухам больше, чем другу, — отрезал холодный голос. — А потом, на четвёртом курсе, всё повторилось. Кубок Огня. Все решили, что ты обманул. Что ты жулик. Что ты хотел славы.





— Даже Рон, — добавил Сириус. — Твой лучший друг. Он не разговаривал с тобой несколько недель. Завидовал. Злился. Думал, что ты специально бросил своё имя в Кубок.





— Он потом извинился, — заметил Гарри.





— Извинился, — фыркнул Джеймс. — Конечно, извинился. Когда понял, что ты можешь погибнуть на Турнире. Когда стало ясно, что ты не врал. Но до этого... до этого он был готов поверить в худшее.





— И пятый курс, — продолжал холодный голос. — Министерство Магии объявило тебя лжецом. И многие поверили. Не только чужие. Свои. Однокурсники. Соседи по спальне. Они смотрели на тебя, как на сумасшедшего. Как на мальчика, который выдумывает истории, чтобы привлечь внимание.





— Это было тяжело, — признался Гарри.





— Тяжело? — переспросил Сириус. — Это было предательство. Они все предали тебя. Все, кто должен был верить. Все, кто должен был поддержать.





— И теперь они снова боятся, — произнёс Джеймс. — Боятся не тебя. Боятся неизвестности. Боятся того, что происходит в замке. И они снова шепчутся. Снова сомневаются. Снова смотрят на тебя.





Гарри закрыл глаза. Воспоминания нахлынули волной. Он вспомнил, как стоял в коридоре на втором курсе, окружённый студентами, которые смотрели на него с ужасом и подозрением. Вспомнил, как на четвёртом курсе от него отворачивались однокурсники, нашёптывая: «Обманщик». Вспомнил, как на пятом курсе его называли лжецом прямо в лицо, а он не мог ничего доказать.





— Они не заслуживают пощады, — произнёс Гарри. Его голос был холодным, как лёд.





— Наконец-то ты это понял, — отозвался холодный голос.





— Нет, — возразил Гарри. — Я не понял. Я вспомнил. Вспомнил, как они меня травили. Как смеялись. Как сомневались.





— И что ты теперь будешь делать? — спросил Джеймс.





— Покажу им, — ответил Гарри. — Покажу, что значит быть на моей стороне. И что значит быть против.





Он сел на кровати. Его глаза горели в темноте. Голоса в его голове замолчали, ожидая. Они знали, что сейчас произойдёт. Знали, что Гарри принял решение.





— Сегодня ночью, — произнёс он. — Я начну с тех, кто сомневался. С тех, кто отвернулся. С тех, кто верил слухам.





— И кто первый? — спросил Сириус.





— Не важно, — ответил Гарри. — Важно, что они почувствуют то, что чувствовал я. Страх. Унижение. Одиночество.





Он встал с кровати и оделся. Его движения были быстрыми и точными. Он знал, куда идти. Знал, что делать.





— Ты готов? — спросил холодный голос.





— Да, — ответил Гарри. — Готов.





Он накинул мантию-невидимку и выскользнул из спальни. Коридоры были пусты. Только тени шевелились на стенах. Гарри шёл быстро, но бесшумно. Его разум был холоден, но сердце пылало.





— Помни, — произнёс Джеймс. — Ты не просто мстишь. Ты доказываешь. Доказываешь, что ты сильнее. Что ты выше их.





— Я не мщу, — ответил Гарри. — Я восстанавливаю справедливость.





— Называй как хочешь, — усмехнулся Сириус. — Главное — результат.





Гарри добрался до гостиной Хаффлпаффа. Он знал пароль — узнал его ещё неделю назад, когда следил за студентами. Он проскользнул внутрь. В гостиной было темно и тихо. Камин догорел. Студенты спали в своих спальнях.





— Кто здесь? — прошептал Джеймс.





— Эрни Макмиллан, — ответил Гарри. — Он был одним из тех, кто громче всех кричал, что я — наследник Слизерина. Что я — обманщик. Что мне нельзя верить.





— Отличный выбор, — одобрил холодный голос.





Гарри вошёл в спальню мальчиков. Кровати стояли вдоль стен. Эрни спал на третьей слева. Его лицо было спокойным. Он не знал, что его ждёт.





— Что ты с ним сделаешь? — спросил Сириус.





— Покажу ему то, что он заслужил, — ответил Гарри.





Он поднял палочку. Сосредоточился. Вспомнил фильм ужасов, который смотрел у Дурслей. Фильм о призраке, который преследует своих жертв во сне. Вспомнил сцены, от которых у него самого стыла кровь. И перенёс эти образы в сознание Эрни.





Эрни задёргался на кровати. Его лицо исказилось. Он начал стонать, затем кричать.





— НЕТ! — заорал он, вскакивая. — НЕ ПОДХОДИ!





Он упал с кровати, запутавшись в одеяле. Его глаза были широко раскрыты, но он не видел реальности. Он видел кошмар. Призрака, который тянул к нему руки. Который звал его по имени. Который хотел его убить.





— ОНО ЗДЕСЬ! — кричал Эрни. — ОНО В МОЕЙ КОМНАТЕ!





Остальные студенты проснулись. Они вскочили с кроватей, не понимая, что происходит.





— Что с ним? — спросил Джастин Финч-Флетчли.





— Не знаю! — ответил Захария Смит. — Он сошёл с ума!





— ОНО ПРЕСЛЕДУЕТ МЕНЯ! — продолжал кричать Эрни. — ОНО ХОЧЕТ МОЕЙ СМЕРТИ!





Гарри стоял в тени у двери и наблюдал. Он не испытывал жалости. Только удовлетворение. Эрни был одним из тех, кто сомневался в нём. Кто верил слухам. Кто отвернулся. Теперь он чувствовал то же самое, что чувствовал Гарри. Страх. Одиночество. Отчаяние.





— Достаточно, — произнёс Гарри.





Он опустил палочку. Эрни рухнул на пол, тяжело дыша. Его лицо было бледным, как мел. Он смотрел в пустоту, всё ещё видя остатки кошмара.





— Что... что это было? — прошептал он.





— Кошмар, — ответил кто-то. — Просто кошмар.





— Но он был таким реальным...





Гарри выскользнул из спальни. Он шёл по коридорам, и его сердце билось ровно. Он сделал ещё один шаг. Ещё один удар. И это было только начало.





— Кто следующий? — спросил Джеймс.





— Те, кто на четвёртом курсе носил значки «Поттер — вонючка», — ответил Гарри. — Те, кто смеялся надо мной. Те, кто верил, что я обманщик.





— Их много, — заметил Сириус.





— Значит, будет много ночей, — ответил Гарри.





Он шёл вперёд, в темноту, и тьма расступалась перед ним. Он был охотником. И его охота только начиналась.





---





Прошло несколько ночей.





Каждую ночь Гарри выходил из башни Гриффиндора и находил новую жертву. Он наказывал тех, кто когда-то сомневался в нём. Тех, кто смеялся. Тех, кто отвернулся. Он не убивал. Не калечил. Он просто показывал им их худшие кошмары. И они просыпались в холодном поту, крича от ужаса.





— Ты становишься неосторожным, — предупредил холодный голос.





— Я знаю, — ответил Гарри. — Но мне всё равно.





— Зря. Снейп всё ещё ищет. И он всё ещё подозревает тебя.





— Пусть подозревает. Он ничего не докажет.





— А если докажет?





— Тогда я разберусь.





— Ты теряешь рациональность, — произнёс голос. — Ты действуешь на эмоциях. Это опасно.





— Я действую на том, что чувствую, — ответил Гарри. — А я чувствую гнев. Обиду. Желание отомстить.





— Это понятно, — согласился Джеймс. — Но не давай эмоциям затуманить разум. Ты должен быть холоден. Расчётлив. Только так ты победишь.





— Я и так победю, — усмехнулся Гарри. — Потому что я сильнее их всех.





— Сила — это не только магия, — заметил Сириус. — Это ещё и ум. И хитрость. И терпение.





— У меня есть всё это, — ответил Гарри. — Но иногда нужно просто... выпустить пар.





— Выпускай, — произнёс холодный голос. — Но не забывай о маскировке.





Гарри кивнул. Он знал, что голоса правы. Он не должен терять контроль. Но внутри него бурлила тьма, которая требовала выхода. И он не мог ей отказать.





— Сегодня, — произнёс он. — Сегодня будет особенная ночь.





— Почему? — спросил Джеймс.





— Потому что сегодня я накажу тех, кто был ближе всего, — ответил Гарри. — Тех, кто должен был верить мне, но не верил.





— Рон? — уточнил Сириус.





— Нет, — ответил Гарри. — Рона я не трону. Он мой друг.





— Тогда кто?





— Те, кто был рядом, но молчал, — произнёс Гарри. — Те, кто видел, как меня травили, и ничего не делал.





— Это почти все, — заметил холодный голос.





— Почти, — согласился Гарри. — Но я выберу самых... приметных.





Он шёл по коридору, и его глаза светились в темноте. Он знал, куда идёт. Знал, кого найдёт. И он улыбался. Потому что эта ночь должна была стать особенной.





— Не забывай о Снейпе, — напомнил Джеймс.





— Я не забываю, — ответил Гарри. — Но сегодня Снейп мне не помешает. У него другие заботы.





— Какие?





— Например, последствия того, что он натворил, — усмехнулся Гарри. — Его всё ещё отмывают от дерьма.





Джеймс и Сириус рассмеялись. Даже холодный голос, казалось, был доволен.





— Ладно, — произнёс Сириус. — Тогда иди. И покажи им, что значит сомневаться в Гарри Поттере.





Гарри кивнул. Он продолжил путь, и тьма следовала за ним, как верный пёс. А впереди, в темноте, его ждали жертвы. Они не знали, что их ждёт. Но скоро узнают.





И это будет урок, который они не забудут.





Глава 18


Глава 18: Галерея позора





Утро началось с криков.





Первый крик раздался на четвёртом этаже, когда дежурный староста Хаффлпаффа, Сьюзен Боунс, направлялась в Большой зал на завтрак. Она свернула за угол и замерла, не в силах поверить своим глазам. Её лицо побледнело, рот открылся в беззвучном вопле, а затем она закричала так громко, что портреты на стенах зажали уши.





— ЧТО ЭТО?! — завизжала Сьюзен, прижимая ладони к лицу.





Перед ней, в коридоре, ведущем к библиотеке, с потолка свисали тела. Они были подвешены за лодыжки, как туши на бойне. Их руки безвольно болтались в воздухе, головы были опущены. Но самое ужасное — они были совершенно голыми. Ни клочка одежды. Ни намёка на прикрытие.





— О боже... — прошептала Сьюзен. — О боже...





Она узнала их. Это были студенты. Слизеринцы. Те, кто вчера ещё смеялся над её неуклюжестью. Те, кто издевался над первокурсниками. Те, кто строил из себя элиту. Теперь они висели, как куски мяса, выставленные на всеобщее обозрение.





— Помогите! — раздался слабый голос. Это был Гойл. Он очнулся и понял, в каком положении находится. Его лицо, красное от прилива крови, исказилось от ужаса. — Снимите меня! Снимите меня немедленно!





— И меня! — закричал Крэбб, висевший рядом. — Кто это сделал?! Кто?!





— Заткнитесь! — прошипел Забини, который тоже был среди подвешенных. — Не кричите! Хотите, чтобы все увидели?!





— Уже поздно, — произнёс чей-то голос из толпы, которая начала собираться в коридоре.





Гарри стоял в конце коридора, прислонившись к стене. Его лицо было спокойным, но внутри он ликовал. Он сделал это. Всю ночь он работал, как трудолюбивый паук, плетущий паутину. Он находил своих жертв, накладывал на них Империус, заставлял раздеваться догола и выходить в коридоры. Затем он подвешивал их за лодыжки к потолку, используя невербальные заклинания. Они висели, как спелые фрукты на дереве. Как экспонаты в галерее позора.





— Ты превзошёл себя, — произнёс Джеймс. — Это... это искусство.





— Лучше, чем мы могли мечтать, — добавил Сириус. — Посмотри на них. Они же как свиньи, подвешенные для разделки.





— Они заслужили, — ответил Гарри. — Каждого из них.





— Кто заслужил? — раздался голос рядом.





Гарри обернулся. Рядом стояла Гермиона. Она была бледной, а её глаза были расширены от ужаса.





— Ты что-то сказал? — спросила она.





— Нет, — быстро ответил Гарри. — Просто подумал вслух.





— О чём?





— О том, что всё это... странно, — произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал растерянно. — Кто мог такое сделать?





— Не знаю, — ответила Гермиона, но в её голосе было сомнение. — Но этот кто-то становится всё более... жестоким.





— Или справедливым, — возразил Гарри.





Гермиона посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.





— Ты правда так думаешь? — спросила она.





— А что? — пожал плечами Гарри. — Эти слизеринцы годами издевались над всеми. Может, им это и нужно было.





— Это не справедливость, Гарри, — тихо произнесла Гермиона. — Это унижение. Публичное. Жестокое. Бесчеловечное.





— А то, что они делали с маглорождёнными, было человечным? — возразил Гарри. — То, как они называли тебя грязнокровкой, было человечным?





Гермиона вздрогнула. Она не ожидала такого ответа.





— Это не одно и то же, — произнесла она. — Мы не должны опускаться до их уровня.





— А кто сказал, что мы опускаемся? — спросил Гарри. — Может, мы просто... восстанавливаем баланс.





— Баланс? — Гермиона покачала головой. — Это не баланс, Гарри. Это хаос.





— Может быть, — согласился Гарри. — Но иногда хаос — это единственный способ что-то изменить.





Он отвернулся от неё и пошёл в сторону Большого зала. Гермиона осталась стоять, глядя ему вслед. Она не понимала. Не могла понять. И от этого ей было страшно.





— Она подозревает, — произнёс холодный голос.





— Знаю, — ответил Гарри.





— И она не единственная. Снейп. Дамблдор. Макгонагалл. Они все чувствуют, что что-то не так.





— Пусть чувствуют, — ответил Гарри. — Они ничего не докажут.





— Но они могут попытаться, — настаивал голос. — Особенно Снейп. Он уже близко.





— Снейп? — усмехнулся Гарри. — Снейп сейчас занят другим. Он пытается восстановить свою репутацию после того, как обосрался на столе перед всей школой.





— Именно поэтому он и опасен, — возразил голос. — Униженный человек жаждет мести. А Снейп — очень злопамятный человек.





Гарри остановился. Он обернулся и посмотрел на коридор, где всё ещё висели голые слизеринцы. Толпа вокруг них росла. Студенты смеялись, фотографировали, тыкали пальцами. Некоторые, правда, выглядели испуганными. Но большинство... большинство наслаждались зрелищем.





— Люди — жестокие существа, — произнёс Гарри. — Они любят смотреть на чужие страдания. Особенно когда страдает тот, кого они ненавидят.





— Да, — согласился холодный голос. — И это делает их лёгкой добычей. Ты можешь использовать их жестокость против них.





— Как?





— Направляй её. Пусть они ненавидят не тебя, а друг друга. Пусть они ищут виновного среди своих. Тогда никто не заподозрит тебя.





Гарри задумался. Это была хорошая идея. Если он сможет направить подозрения на кого-то другого, то его собственная роль останется в тени.





— И кого я могу подставить? — спросил он.





— Например, Филча, — предложил Джеймс. — Этот старый сквиб всех ненавидит. Его легко обвинить.





— Или Пивза, — добавил Сириус. — Полтергейст. Он обожает хаос. Все знают, что он способен на пакости.





— Пивз, — повторил Гарри. — Это может сработать.





— Да, — согласился холодный голос. — Пивз — идеальный козёл отпущения. Он не может быть наказан по-настоящему, но его можно обвинить. И все поверят, потому что Пивз — это Пивз.





— Но как я это сделаю?





— Просто оставь пару улик, — объяснил голос. — Что-нибудь, что Пивз мог бы оставить. Или подговори его. Он любит проказы. Если ты предложишь ему поучаствовать в следующий раз, он с радостью согласится. И тогда все будут думать, что это он.





Гарри улыбнулся. Ему нравился этот план. Пивз, полтергейст, который вечно устраивает беспорядки, станет его прикрытием. И никто не заподозрит, что за всем этим стоит он.





— Отлично, — произнёс Гарри. — Сегодня же поговорю с Пивзом.





— Будь осторожен, — предупредил Джеймс. — Пивз не самый надёжный союзник.





— Знаю, — ответил Гарри. — Но он полезен.





Он продолжил путь в Большой зал. Внутри уже собралась толпа. Все обсуждали случившееся. Кто-то смеялся, кто-то возмущался, кто-то шептался. Но одно было ясно: страх в Хогвартсе сменился чем-то новым. Чем-то похожим на тёмное, злорадное возбуждение.





— Они наслаждаются, — произнёс Сириус. — Смотри на их лица. Они рады, что страдают не они.





— Да, — согласился Гарри. — И это делает их слабыми.





— Слабыми и предсказуемыми, — добавил холодный голос. — Теперь ты знаешь, как ими управлять.





Гарри сел за стол Гриффиндора. Рон уже был здесь, возбуждённо рассказывая Невиллу о том, что видел в коридоре.





— Они висели, как сосиски! — говорил Рон. — Голые! Представляешь?!





— Это ужасно, — пробормотал Невилл, но в его голосе не было уверенности.





— А по-моему, смешно, — возразил Рон. — Они заслужили.





— Никто не заслуживает такого, — тихо произнесла Гермиона, садясь рядом.





— А я думаю, заслужили, — сказал Гарри.





Все посмотрели на него.





— Ты серьёзно? — спросила Гермиона.





— Да, — ответил Гарри. — Они годами унижали других. Теперь пусть сами почувствуют, каково это.





— Но это неправильно, — настаивала Гермиона. — Мы не должны превращаться в них.





— А кто говорит, что мы превращаемся? — спросил Гарри. — Может, мы просто... даём им урок.





— Это не урок, — возразила Гермиона. — Это пытка.





— Пытка? — Гарри усмехнулся. — Пытали в Азкабане. А это... это просто немного неудобства.





— Немного неудобства? — Гермиона вскочила. — Они голые висели на потолке! Их фотографировали! Над ними смеялись!





— Ну и что? — пожал плечами Гарри. — Они выживут. Зато будут помнить.





— Ты... ты изменился, — произнесла Гермиона. — И мне это не нравится.





Она развернулась и вышла из зала. Рон и Невилл переглянулись.





— Чего это она? — спросил Рон.





— Не знаю, — ответил Гарри. — Наверное, у неё ПМС.





Рон хмыкнул, но промолчал. Невилл опустил глаза. Гарри снова посмотрел на выход, за которым скрылась Гермиона. Он знал, что рано или поздно этот момент наступит. Но не думал, что так скоро.





— Она отвернулась, — произнёс холодный голос.





— Да, — ответил Гарри.





— И что ты будешь делать?





— Ничего. Пусть злится. Она вернётся.





— А если нет?





— Тогда я найду способ её вернуть.





— Или устранишь, — добавил голос.





— Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Гермиону я не трону.





— Ты уже говорил это. Но рано или поздно тебе придётся выбирать.





— Я уже выбрал, — ответил Гарри. — И мой выбор — она.





— Посмотрим, — произнёс голос. — Посмотрим.





---





Вечером Гарри нашёл Пивза.





Полтергейст висел под потолком в Западном крыле, напевая непристойную песенку о том, как Снейп танцевал стриптиз. Увидев Гарри, он расплылся в широченной улыбке.





— О! Поттер! — воскликнул Пивз. — Мой любимый нарушитель правил! Как я рад тебя видеть!





— Привет, Пивз, — ответил Гарри. — Есть дело.





— Дело? — Пивз заинтересованно склонил голову. — Какое?





— Ты ведь любишь пакости? — спросил Гарри.





— Люблю? — Пивз захихикал. — Я обожаю пакости! Это моя жизнь!





— Тогда у меня для тебя предложение.





— Говори! — Пивз подлетел ближе. Его глаза блестели от предвкушения.





— Все думают, что это ты устроил все эти нападения, — начал Гарри. — Ну, или почти все.





— Я? — Пивз удивился. — Я бы с радостью, но, увы, не я.





— Но ты мог бы, — продолжил Гарри. — Если бы захотел.





— И зачем мне это? — Пивз нахмурился.





— Затем, что тогда все будут бояться тебя ещё больше, — объяснил Гарри. — Филч перестанет гоняться за тобой. Студенты будут шарахаться. Преподаватели — дрожать. Ты станешь легендой.





Пивз задумался. Его лицо осветилось улыбкой.





— Мне нравится эта идея! — воскликнул он. — Но что я должен делать?





— Просто подыгрывай, — ответил Гарри. — Когда люди начнут спрашивать, кто это сделал, намекай, что ты. Или просто злобно смейся. Этого будет достаточно.





— Просто смеяться? — Пивз разочарованно фыркнул. — Это слишком просто!





— Не просто, — возразил Гарри. — Ты должен быть убедительным. Таким, каким ты бываешь, когда задумываешь какую-нибудь грандиозную пакость.





— А могу я и сам что-нибудь устроить? — с надеждой спросил Пивз.





— Конечно, — разрешил Гарри. — Чем больше хаоса, тем лучше. Но не переусердствуй. Нам нужно, чтобы всё выглядело... правдоподобно.





— Правдоподобно, — повторил Пивз. — Ха! Я знаю, как сделать правдоподобно!





Он начал крутиться в воздухе, напевая что-то неразборчивое. Гарри смотрел на него и улыбался. Пивз был глуп, но полезен. Он станет его прикрытием. Его ширмой. Его козлом отпущения.





— Отлично, — произнёс Гарри. — Тогда договорились.





— Договорились, Поттер! — крикнул Пивз. — Это будет весело!





Он умчался вниз по коридору, хохоча во всё горло. Гарри остался стоять, глядя ему вслед.





— Он сделает всё, что ты скажешь, — произнёс Джеймс.





— Да, — согласился Гарри. — И все будут думать, что это он.





— Идеальное прикрытие, — добавил Сириус.





— Но не забывай, — вмешался холодный голос, — Пивз — это только временная мера. Рано или поздно кто-то догадается.





— Пусть догадываются, — ответил Гарри. — К тому времени будет уже поздно.





Он развернулся и пошёл в башню Гриффиндора. Ночь была тёмной и тихой. Но в голове Гарри звучали голоса. Они шептали, смеялись, планировали. И он был их центром. Их хозяином. Их оружием.





— Завтра, — произнёс он. — Завтра будет новый день. И новый кошмар.





— Да, — отозвались голоса. — Завтра.





И Гарри улыбнулся. Потому что завтра было его. Как и все остальные дни. Как и весь этот замок. Как и весь этот мир.





Он просто ещё не знал, как далеко зайдёт.





Но скоро узнает.





Глава 19


Глава 19: Рождественский экспресс





Декабрь подходил к концу, и Хогвартс постепенно пустел.





После всех ужасов, обрушившихся на замок за последние месяцы, почти все студенты решили уехать домой на рождественские каникулы. Родители засыпали школу письмами с требованием отпустить детей. Министерство настаивало на усилении мер безопасности. Дамблдор, чей авторитет после «инцидента с дерьмом» пошатнулся, не мог отказать.





— Ты правда остаёшься? — спросила Гермиона, стоя на платформе Хогсмида. Её чемодан был собран, а на лице застыло беспокойство.





— Да, — ответил Гарри. — Мне некуда ехать. К Дурслям я не хочу. А в Норе... — Он покачал головой. — Там сейчас слишком много народу. Орден, родственники, беженцы. Я только помешаю.





— Ты никогда не помешаешь, — возразил Рон. — Мама будет рада тебя видеть.





— Знаю, — улыбнулся Гарри. — Но мне нужно побыть одному. Подумать.





— О чём? — спросила Гермиона.





— О том, что происходит, — уклончиво ответил Гарри. — О том, что будет дальше.





Гермиона нахмурилась. Она явно не была удовлетворена ответом. Но спорить не стала. После их последнего разговора она стала осторожнее. Она всё ещё была рядом, но между ними пролегла невидимая трещина.





— Будь осторожен, — произнесла она. — Здесь, в замке... всё так странно.





— Я справлюсь, — заверил её Гарри.





— Мы вернёмся сразу после праздников, — пообещал Рон, хлопая его по плечу. — И привезём тебе подарки.





— Буду ждать, — улыбнулся Гарри.





Он проводил их до самого поезда. Алый «Хогвартс-экспресс» уже стоял на путях, выпуская клубы пара. Студенты, радостно переговариваясь, занимали свои места. На их лицах читалось облегчение. Они уезжали. Уезжали от страха, от хаоса, от кошмаров. Они думали, что дома будут в безопасности.





Гарри знал, что это не так.





— Всё готово? — спросил он мысленно.





— Да, — ответил холодный голос. — Шланги протянуты. Насосы заряжены. Замки на дверях активируются, как только поезд тронется.





— А руны?





— На месте. Они сработают через десять минут после отправления. Никто не сможет открыть двери изнутри.





— Отлично, — произнёс Гарри.





— Ты уверен? — спросил Джеймс. — Это... это уже не просто шалость. Это массовая атака.





— Я знаю, — ответил Гарри. — И я уверен.





— Ты стал смелее, — заметил Сириус. — Или безумнее.





— Одно другому не мешает, — усмехнулся Гарри.





Он стоял на платформе, наблюдая, как последние студенты заходят в вагоны. Рон и Гермиона помахали ему из окна. Он помахал в ответ. Его лицо было спокойным. Никто не мог заподозрить, что через несколько минут этот поезд превратится в передвижной ад.





— Прощайте, — прошептал Гарри. — Счастливого пути.





Поезд дал гудок. Колёса заскрипели. Состав медленно тронулся. Гарри стоял и смотрел, как алые вагоны уносятся вдаль, увозя с собой сотни студентов. Он смотрел, пока поезд не скрылся за поворотом.





— Началось, — произнёс холодный голос.





— Да, — ответил Гарри. — Началось.





Он развернулся и направился обратно в замок. Его шаги были ровными, дыхание — спокойным. Он не чувствовал ни сомнений, ни страха. Только холодную, расчётливую уверенность.





— Ты не будешь смотреть? — спросил Джеймс.





— Зачем? — ответил Гарри. — Я и так знаю, что произойдёт.





— Это жестоко, — заметил Сириус.





— Это справедливо, — возразил Гарри. — Они все боялись. Все сомневались. Все отвернулись. Теперь они заплатят.





— Но не все, — произнёс холодный голос. — Среди них есть и твои друзья.





— Рон и Гермиона? — Гарри покачал головой. — С ними ничего не случится. Я принял меры.





— Какие?





— Я наложил на их купе защитные чары. Говно туда не попадёт. Они просто будут сидеть внутри, пока поезд не остановится.





— Ты предусмотрителен, — одобрил Джеймс.





— Я всегда предусмотрителен, — ответил Гарри.





Он поднялся в башню Гриффиндора. В гостиной было пусто. Только огонь в камине потрескивал. Гарри сел в кресло и закрыл глаза. Он представлял, что сейчас происходит в поезде. Как шланги, спрятанные под днищем, начинают нагнетать давление. Как говно, запасённое в резервуарах, устремляется по трубам. Как двери вагонов блокируются, не давая студентам вырваться. Как паника охватывает всех, кто внутри.





— Они уже кричат, — произнёс Гарри. — Я чувствую это.





— Да, — ответил холодный голос. — Их страх — как музыка.





— Красивая музыка, — добавил Джеймс.





— Слишком красивая, — усмехнулся Сириус.





Гарри улыбнулся. Он сидел в пустой гостиной, окружённый тишиной, и слушал эту невидимую музыку. Она звучала где-то далеко, на заснеженных путях, но он слышал её так ясно, как будто она была внутри него.





— Это только начало, — произнёс он. — Когда они вернутся, всё будет по-другому.





— Да, — согласился холодный голос. — Они вернутся другими. Напуганными. Сломленными. Готовыми подчиниться.





— Или готовыми бороться, — возразил Гарри.





— Бороться? — усмехнулся голос. — С чем? С невидимым врагом? С кошмаром, у которого нет лица? Они не смогут бороться с тем, чего не понимают.





— Это правда, — произнёс Гарри. — Они не смогут.





Он открыл глаза и посмотрел на огонь. Пламя плясало, отбрасывая тёплые отблески на его лицо. Но внутри него было холодно. Как лёд. Как вечная мерзлота.





— Что дальше? — спросил он.





— Дальше — каникулы, — ответил голос. — В замке останутся только ты и несколько преподавателей. Идеальное время для того, чтобы подготовиться к следующему этапу.





— Какому?





— Финальному, — произнёс холодный голос. — Этапу, который изменит всё.





— И что он включает?





— Узнаешь, — загадочно ответил голос. — Всему своё время.





Гарри кивнул. Он не стал настаивать. Он доверял голосу. Или, по крайней мере, хотел доверять. Потому что без него он был бы потерян. Без него он был бы просто мальчиком, который выжил. А с ним... с ним он был чем-то большим.





— Ты счастлив? — спросил Джеймс.





— Счастлив? — Гарри задумался. — Не знаю. Но я... удовлетворён.





— Удовлетворение — это лучше, чем счастье, — произнёс Сириус. — Счастье мимолётно. А удовлетворение остаётся.





— Да, — согласился Гарри. — Остаётся.





Он снова закрыл глаза. В его голове звучали крики. Они были далёкими, но отчётливыми. Крики студентов, запертых в поезде с потоками дерьма. Крики тех, кто не мог выбраться. Крики тех, кто задыхался от вони.





— Они не умрут, — произнёс Гарри. — Просто... прочувствуют.





— Да, — отозвался холодный голос. — Они запомнят этот день. И когда вернутся, они будут знать: никто не в безопасности. Даже в поезде. Даже дома. Никто.





— Страх не имеет границ, — добавил Джеймс.





— Как и наша власть, — заключил Сириус.





Гарри улыбнулся. Он сидел в кресле, окружённый пустотой, и чувствовал, как тьма внутри него растёт. Она заполняла каждую клетку, каждый нерв, каждую мысль. И это было... приятно.





— Рождество, — произнёс он. — Самое время для чудес.





— И для кошмаров, — добавил холодный голос.





— Да, — согласился Гарри. — И для кошмаров.





Он встал с кресла и направился к окну. За стеклом падал снег, укрывая землю белым покрывалом. Мир был тихим и спокойным. Но Гарри знал, что это спокойствие обманчиво. Потому что где-то там, на путях, его подарок уже начал действовать.





— С Рождеством, — прошептал он. — С Рождеством, дорогие однокурсники.





И эхо его голоса, смешавшись с шёпотом тьмы, разнеслось по пустому замку. Оно затихало в коридорах, в башнях, в подземельях. И казалось, что сам Хогвартс, древний и могучий, слушал. И молчал.





Потому что он тоже боялся.





Но больше всего он боялся того, кто стоял сейчас у окна, глядя на снег, и улыбался. Он боялся Гарри Поттера. Мальчика, который выжил. И который стал чем-то гораздо более тёмным.





А поезд всё шёл. И крики внутри него становились всё громче.





Но никто их не слышал.





Потому что все, кто мог бы услышать, уже уехали. Или остались. В пустом замке. С тем, кто больше не был человеком.





Глава 20


Глава 20: Ад на колёсах





«Хогвартс-экспресс» мчался сквозь заснеженные холмы, рассекая морозный воздух, как алое копьё. Внутри вагонов царило предвкушение. Студенты смеялись, обменивались рождественскими планами, предвкушали встречу с семьями. Никто не знал. Никто не подозревал.





Рон Уизли развалился на сиденье купе, закинув ноги на противоположную скамью. Гермиона сидела у окна, листая какую-то толстую книгу, которую захватила с собой «просто почитать в дороге». В купе было тепло и уютно. Стук колёс убаюкивал.





— Всё-таки хорошо, что мы едем домой, — произнёс Рон, закидывая в рот лакричную конфету. — После всего этого дерьма... в буквальном смысле... хочется нормальной жизни.





— Рон, не говори о еде, когда ешь, — поморщилась Гермиона, не поднимая глаз от книги.





— А что? — хмыкнул Рон. — Я просто констатирую факт. Дерьма в этом году было... многовато.





— Не напоминай, — вздрогнула Гермиона. — Я до сих пор не могу спокойно заходить в Большой зал.





— А Снейп? — Рон усмехнулся. — Он, наверное, вообще никогда не сможет смотреть на свой стол.





— Это было ужасно, — тихо произнесла Гермиона. — Всё это ужасно.





— Да ладно тебе, — отмахнулся Рон. — Развеялись немного. Теперь каникулы. Отдохнём. Поедим маминой еды. Забудем про...





Он не успел договорить. Поезд дёрнулся. Резко, как будто его кто-то ударил. Гермиона вскинула голову. Рон схватился за сиденье.





— Что это? — спросила Гермиона.





— Не знаю, — ответил Рон. — Наверное, рельсы...





Дверь купе с грохотом захлопнулась. Гермиона вскочила и попыталась открыть её, но ручка не поддавалась.





— Заблокирована! — воскликнула она.





— Что? — Рон тоже вскочил. — Как заблокирована?!





— Не знаю! Она просто... не открывается!





В этот момент они услышали первый звук. Глухой, рокочущий, как будто где-то под полом что-то проснулось. Затем стены начали вибрировать. Сначала слабо, потом всё сильнее.





— Что это?! — закричала Гермиона.





— Не знаю! — крикнул Рон, отступая от двери. — Но мне это не нравится!





Из вентиляционных отверстий под потолком начали вырываться струйки тёмной, зловонной жидкости. Сначала тонкие, едва заметные. Затем они стали толще. Они текли по стенам, оставляя коричневые разводы.





— Это... это что, дерьмо?! — воскликнул Рон, отшатываясь.





— О боже... — прошептала Гермиона.





Струйки превратились в потоки. Они хлестали из вентиляции, как из прорвавшихся труб. Говно заливало сиденья, пол, окна. Оно было тёплым, свежим, невыносимо зловонным.





— ГАРРИ СКАЗАЛ, ЧТО ЗАЩИТИТ НАС! — заорал Рон, пытаясь прикрыться от потоков.





— ЕГО ЗАЩИТА НЕ СРАБОТАЛА! — крикнула в ответ Гермиона. — ОНА ДАЛА СБОЙ!





— ЧТО?!





— Я ГОВОРЮ: ЕГО ЧАРЫ НЕ СРАБОТАЛИ!





Рон выругался так, как никогда в жизни. Он бросился к двери, пытаясь выбить её плечом, но тщетно. Дверь была словно каменная.





— НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ! — кричал он.





— ПОПРОБУЙ ЗАКЛИНАНИЕ! — завопила Гермиона.





— КАКОЕ?!





— ЛЮБОЕ! АЛОХОМОРА!





Рон выхватил палочку. Его руки дрожали, но он сумел направить её на дверь.





— АЛОХОМОРА! — выкрикнул он.





Дверь не шелохнулась.





— НЕ РАБОТАЕТ! — крикнул Рон. — ЗАКЛИНАНИЕ НЕ РАБОТАЕТ!





— ПОПРОБУЙ ДРУГОЕ! РЕДУКТО!





— РЕДУКТО! — Рон взмахнул палочкой.





Стена рядом с дверью взорвалась, разлетаясь щепками. Но дверь осталась на месте. А из дыры в стене хлынул новый поток дерьма, ещё более мощный.





— ТЫ СДЕЛАЛ ТОЛЬКО ХУЖЕ! — закричала Гермиона.





— Я ПЫТАЛСЯ ПОМОЧЬ! — огрызнулся Рон.





Говно поднималось. Оно уже доходило до щиколоток. Затем до колен. Потоки из вентиляции не прекращались. Они хлестали с такой силой, что Гермиону отбросило к стене.





— ОНО ВЕЗДЕ! — кричала она, отплёвываясь. — ОНО В МОИХ ВОЛОСАХ! ВО РТУ! В ГЛАЗАХ!





— ДЕРЖИСЬ! — крикнул Рон, пробираясь к ней сквозь зловонную жижу. — ДЕРЖИСЬ ЗА МЕНЯ!





Он схватил её за руку. Они прижались друг к другу, стоя по колено в дерьме. Потолок начал трескаться. Из трещин тоже полилась зловонная жидкость.





— ЭТО КОНЕЦ! — зарыдала Гермиона. — МЫ УТОНЕМ В ДЕРЬМЕ!





— НЕТ! — заорал Рон. — МЫ ВЫБЕРЕМСЯ!





Он снова поднял палочку. Его лицо было искажено отчаянием.





— БОМБАРДА МАКСИМА! — взревел он.





Взрыв разнёс заднюю стену купе. Говно хлынуло в образовавшуюся дыру, унося с собой Рона и Гермиону. Они вылетели в соседнее купе, которое тоже было затоплено. Студенты там визжали, барахтались, пытались выбраться. Но выхода не было. Все двери заблокированы. Все окна заколочены.





— ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — кричал кто-то.





— ЭТО ПРОКЛЯТИЕ! — вопил другой.





— НЕТ, ЭТО ДЕРЬМО! — визжал третий.





В вагоне творился настоящий ад. Люди падали, захлёбывались, тонули в потоках экскрементов. Воздух был настолько пропитан зловонием, что дышать было невозможно. Казалось, сам дьявол открыл здесь свои врата.





— ДЕРЖИСЬ! — кричал Рон, таща Гермиону за собой. — МЫ ДОЛЖНЫ НАЙТИ ВЫХОД!





— КАКОЙ ВЫХОД?! — рыдала Гермиона. — ИХ НЕТ! МЫ В ЛОВУШКЕ!





— ВЫХОД ЕСТЬ ВСЕГДА! — рявкнул Рон. — ПРОСТО НУЖНО...





Он не успел договорить. Волна дерьма, мощная, как цунами, обрушилась на них сзади. Их подбросило, перевернуло, унесло в тёмный, зловонный поток. Рон цеплялся за Гермиону, но пальцы скользили. Всё было скользким от дерьма.





— РОН! — закричала Гермиона, исчезая в бурлящей жиже.





— ГЕРМИОНА! — заорал Рон, бросаясь за ней.





Он нырнул в поток. Вокруг была тьма, вонь и жидкое дерьмо. Он ничего не видел. Ничего не слышал. Только ощущал, как его тело швыряет из стороны в сторону. Он вытянул руки, пытаясь нащупать Гермиону. Пальцы коснулись чего-то мягкого. Волосы. Он схватил их и потянул на себя.





Гермиона вынырнула из потока, задыхаясь и кашляя. Её лицо было покрыто слоем дерьма. Глаза закрыты. Рот открыт в беззвучном крике.





— ДЫШИ! — кричал Рон. — ДЫШИ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!





Гермиона закашлялась. Из её рта вырвался сгусток зловонной жижи. Она судорожно хватала ртом воздух, но воздух был отравлен.





— НЕ МОГУ! — хрипела она. — НЕ МОГУ ДЫШАТЬ!





— МОЖЕШЬ! — кричал Рон, прижимая её к себе. — ДЕРЖИСЬ! ДЕРЖИСЬ ЗА МЕНЯ!





Они барахтались в потоке дерьма, который поднимался всё выше. Вагон наполнялся с невероятной скоростью. Потолок был уже близко. Ещё немного — и они окажутся полностью погружены.





— ПРОСТИ МЕНЯ! — вдруг закричала Гермиона. — ПРОСТИ, ЧТО СОМНЕВАЛАСЬ В ТЕБЕ!





— ТЫ О ЧЁМ?! — не понял Рон.





— О ГАРРИ! — рыдала Гермиона. — Я ДОЛЖНА БЫЛА ВЕРИТЬ ЕМУ! А Я СОМНЕВАЛАСЬ! И ВОТ ЧЕМ ЭТО ЗАКОНЧИЛОСЬ!





— НЕ ГОВОРИ ГЛУПОСТЕЙ! — рявкнул Рон. — ГАРРИ ТУТ НИ ПРИ ЧЁМ!





— ОН ПЫТАЛСЯ НАС ЗАЩИТИТЬ! — продолжала Гермиона. — А ЕГО ЗАЩИТА НЕ СРАБОТАЛА! ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ВЕРИЛА!





— ЭТО ЧУШЬ! — кричал Рон. — ЗАЩИТА НЕ ЗАВИСИТ ОТ ВЕРЫ!





— ЗАВИСИТ! — настаивала Гермиона. — МАГИЯ — ЭТО НЕ ТОЛЬКО ЗАКЛИНАНИЯ! ЭТО ЕЩЁ И ЭМОЦИИ! И ДОВЕРИЕ! А Я ЕМУ НЕ ДОВЕРЯЛА!





Рон не знал, что ответить. Он просто прижимал её к себе, пытаясь удержать на поверхности. Но силы были на исходе. Руки немели. Ноги сводило судорогой. Он чувствовал, как тьма смыкается вокруг них.





— ПРОЩАЙ, РОН! — прошептала Гермиона.





— НЕТ! — заорал он. — НЕ СМЕЙ ПРОЩАТЬСЯ!





В этот момент поезд дёрнулся. Ещё сильнее, чем раньше. Раздался скрежет металла. Вагон накренился. Поток дерьма схлынул в одну сторону, унося Рона и Гермиону к разбитому окну.





— ОКНО! — закричал Рон. — ОКНО РАЗБИТО!





Он ухватился за раму. Стекло впилось в ладонь, но он не отпускал. Другой рукой он держал Гермиону.





— ВЫЛЕЗАЙ! — крикнул он. — ВЫЛЕЗАЙ ЧЕРЕЗ ОКНО!





— НО ПОЕЗД ДВИЖЕТСЯ! — возразила Гермиона.





— ВЫБИРАЙ: ПРЫГАТЬ ИЛИ ТОНУТЬ В ДЕРЬМЕ!





Гермиона колебалась лишь мгновение. Затем, собрав остатки сил, она рванулась к окну. Рон подталкивал её сзади. Ещё секунда — и она вылетела наружу, в морозный воздух, в снег, в темноту.





— РОН! — донеслось до него.





— Я СЛЕДОМ! — крикнул он.





Он подтянулся, перевалился через раму и выпал из вагона. Мир завертелся. Снег, небо, деревья — всё смешалось в один круговорот. Затем — удар. Боль. Тишина.





Рон лежал на снегу, глядя в небо. Тело болело. Голова кружилась. Но он был жив. И, судя по стонам рядом, Гермиона тоже.





— Ты в порядке? — прохрипел он.





— Не знаю, — ответила она. — Но кажется... кажется, я сломала руку.





— Зато жива, — усмехнулся Рон.





— Да, — согласилась Гермиона. — Жива.





Они лежали на снегу, покрытые дерьмом с головы до ног, и смотрели, как «Хогвартс-экспресс» уносится вдаль. Из окон вагонов всё ещё вырывались потоки зловонной жижи. Крики студентов, запертых внутри, разносились по заснеженным холмам.





— Это... это безумие, — прошептала Гермиона.





— Да, — ответил Рон. — Полное безумие.





— Кто мог такое сделать?





— Не знаю. Но этот человек... он чудовище.





Гермиона промолчала. Она смотрела на поезд, исчезающий за поворотом, и думала о Гарри. О том, что он остался в замке. О том, что он, возможно, единственный, кто сейчас в безопасности.





— Надеюсь, с Гарри всё в порядке, — произнесла она.





— С Гарри? — Рон усмехнулся. — С Гарри всегда всё в порядке. Он же Мальчик-Который-Выжил.





— Это не значит, что он неуязвим.





— Знаю. Но он сильнее, чем мы думаем.





— Да, — тихо согласилась Гермиона. — Гораздо сильнее.





И в этот момент, где-то в глубине её сознания, шевельнулось сомнение. Она подумала о том, что Гарри в последнее время стал другим. Холодным. Расчётливым. Жестоким. Она подумала о том, что все эти ужасы начались после его возвращения. И её сердце сжалось от страха. Но не за него. За себя. За всех.





— Что с тобой? — спросил Рон, заметив её взгляд.





— Ничего, — ответила Гермиона. — Просто... замерзла.





— Нам нужно идти, — сказал Рон, поднимаясь. — Найдём дорогу. Или помощь.





— Да, — согласилась Гермиона. — Пойдём.





Они побрели по снегу, оставляя за собой тёмные следы. Позади, вдали, всё ещё слышались крики. Но они не оборачивались. Они шли вперёд, в холодную, белую пустоту, стараясь не думать о том, что только что пережили.





А поезд всё мчался. И дерьмо всё лилось. И крики всё звучали.





Но никто не мог их остановить.





Потому что остановить их мог только тот, кто это устроил.





А он был далеко. В пустом замке. Сидел у камина. И улыбался.





Глава 21


Глава 21: Кошмар в вагонах





Поезд мчался сквозь метель, как раненый зверь, несущийся в никуда. Внутри вагонов творилось то, что невозможно было описать словами. Тьма, смешанная с зловонием, заполняла каждый угол. Крики, рвота, мольбы — всё сливалось в единый хор отчаяния, который заглушал даже стук колёс.





Эрни Макмиллан был в пятом вагоне, когда всё началось.





Он сидел у окна, наслаждаясь видом заснеженных холмов, и думал о том, как хорошо будет наконец оказаться дома. Его семья ждала его. Мать обещала испечь его любимый пирог. Отец собирался рассказать о своих делах в Министерстве. Всё должно было быть хорошо.





А потом поезд дёрнулся.





— Что за... — начал Эрни, но не успел договорить.





Дверь купе захлопнулась с такой силой, что задрожали стёкла. Ручка не поддавалась. Он попытался открыть, но тщетно. Вентиляционные отверстия под потолком начали издавать странный, булькающий звук.





— Ты слышишь? — спросил Джастин Финч-Флетчли, сидевший напротив.





— Да, — ответил Эрни. — Это... странно.





Из вентиляции вырвалась первая струя. Тонкая, коричневая, зловонная. Она ударила в пол, разбрызгиваясь во все стороны. Эрни отшатнулся.





— Что это?! — воскликнул Джастин.





— Не знаю! — крикнул Эрни. — Но пахнет... пахнет как...





Он не успел договорить. Вентиляция взорвалась потоком дерьма. Оно хлынуло, как из прорвавшейся плотины, заполняя купе с невероятной скоростью. Эрни и Джастин вскочили, но бежать было некуда. Дверь заблокирована. Окно не открывалось.





— ПОМОГИТЕ! — заорал Джастин, колотя по двери. — КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!





— БЕСПОЛЕЗНО! — крикнул Эрни. — НАС НЕ СЛЫШАТ!





Он выхватил палочку. Руки дрожали, но он попытался произнести заклинание.





— АЛОХОМОРА!





Дверь не открылась.





— РЕДУКТО!





Стена рядом с дверью треснула, но не поддалась.





— БОМБАРДА!





Взрыв разнёс дверь в щепки. Но за ней оказалась стена из дерьма. Говно хлынуло в купе, как приливная волна. Оно сбило Эрни с ног, унося его в тёмный, зловонный поток. Он захлёбывался, кашлял, пытался вынырнуть. Но поток был слишком силён.





— ЭРНИ! — донесся до него крик Джастина.





— ДЖАСТИН! — заорал он в ответ, но его рот тут же заполнился дерьмом.





Он барахтался в жиже, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Пальцы скользили по стенам, по сиденьям, по полу. Всё было покрыто слоем зловонной слизи. Он не мог дышать. Не мог видеть. Не мог слышать ничего, кроме бульканья и криков.





— БОЖЕ, ПОМОГИ МНЕ! — взмолился он, но бог, если он существовал, был глух к его мольбам.





Волна подбросила его и швырнула в окно. Стекло разбилось. Морозный воздух ворвался в вагон, но вместе с ним вырвался и поток дерьма. Эрни почувствовал, как его вытягивает наружу, в темноту, в снег.





— НЕТ! — закричал он, цепляясь за раму.





Но пальцы соскользнули. И он полетел вниз.





---





Пэнси Паркинсон была в третьем вагоне.





Она сидела одна в купе, разглядывая себя в маленькое зеркальце. Её лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги. Последние месяцы измучили её. Она почти не спала. Почти не ела. Каждый звук заставлял её вздрагивать. Каждая тень казалась угрозой.





— Это скоро закончится, — шептала она себе. — Ты едешь домой. Ты будешь в безопасности. Ты...





Поезд тряхнуло.





Пэнси вскрикнула и выронила зеркальце. Оно упало на пол и разбилось. Она уставилась на осколки, и в них отразилось её искажённое страхом лицо.





— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет...





Вентиляция зашипела. Из неё начал вырываться пар. Но не обычный пар. Он был коричневым. Зловонным. Он заполнял купе, оседая на стенах, на сиденьях, на её коже.





— ЧТО ЭТО?! — закричала Пэнси, вскакивая.





Ответом ей стал поток дерьма, ударивший из вентиляции с такой силой, что её отбросило к двери. Она ударилась спиной о дерево и сползла на пол. Говно хлестало её, заливало лицо, волосы, одежду. Она кричала, но крик захлёбывался в зловонной жиже.





— ПОМОГИТЕ! — визжала она. — КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА!





Она попыталась встать, но поскользнулась и упала. Говно поднималось. Оно уже доходило до щиколоток, до колен, до бёдер. Пэнси барахталась, как муха в патоке. Её тело не слушалось. Её разум был парализован страхом.





— ЭТО КОШМАР! — рыдала она. — ЭТО ВСЁ КОШМАР! Я ПРОСНУСЬ! Я СЕЙЧАС ПРОСНУСЬ!





Но она не просыпалась. Кошмар был реальностью. И эта реальность была хуже любого сна.





Внезапно дверь купе распахнулась. На пороге стоял Теодор Нотт. Он был весь в дерьме, но, в отличие от Пэнси, сохранял способность двигаться.





— Пэнси! — крикнул он. — Хватайся за меня!





— Я НЕ МОГУ! — рыдала она. — Я СКОЛЬЗКАЯ!





— ХВАТАЙСЯ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!





Пэнси протянула дрожащую руку. Нотт схватил её и потянул. Она выскользнула из потока и упала на него. Они оба рухнули в коридор, где дерьмо тоже стояло по пояс.





— НАМ НУЖНО ВЫБРАТЬСЯ! — кричал Нотт, таща её за собой.





— КАК?! — всхлипывала Пэнси. — ДВЕРИ ЗАБЛОКИРОВАНЫ!





— ИЩЕМ ОКНО! ИЛИ ЛЮК! ИЛИ ЧТО-НИБУДЬ!





Они двинулись по коридору, пробираясь сквозь потоки дерьма. Вокруг них метались другие студенты. Кто-то барахтался в жиже, кто-то пытался выбить двери, кто-то просто стоял, парализованный ужасом.





— СМОТРИ! — вдруг закричал Нотт, указывая вперёд.





Пэнси подняла глаза. В конце коридора, над одной из дверей, тускло горела надпись: «Аварийный выход».





— ТУДА! — крикнула она.





Они бросились вперёд. Дерьмо хлестало со всех сторон, но они не останавливались. Они бежали, спотыкаясь, падая, поднимаясь. И наконец добрались до двери.





— АЛОХОМОРА! — выкрикнул Нотт.





Дверь распахнулась. За ней была тьма. Морозный воздух. И снег, летящий в лицо.





— ПРЫГАЙ! — заорал Нотт.





— НО ПОЕЗД ДВИЖЕТСЯ! — возразила Пэнси.





— ВЫБИРАЙ: ПРЫГАТЬ ИЛИ ЗАХЛЕБНУТЬСЯ В ДЕРЬМЕ!





Пэнси колебалась лишь секунду. Затем, зажмурившись, она прыгнула.





Удар был сильным. Она покатилась по снегу, врезаясь в сугробы. Ветки деревьев хлестали её по лицу. Наконец она остановилась, лежа в снегу, тяжело дыша. Рядом, через несколько секунд, приземлился Нотт.





— Ты жива? — спросил он.





— Не знаю, — ответила Пэнси. — Но я не в дерьме.





— Это уже хорошо, — усмехнулся Нотт.





Они лежали на снегу, глядя, как поезд уносится вдаль. Из окон всё ещё вырывались потоки дерьма. Крики всё ещё звучали. Но они были уже далеко. И это было главное.





— Кто это сделал? — прошептала Пэнси.





— Не знаю, — ответил Нотт. — Но этот человек... он не человек. Он чудовище.





— Поттер, — тихо произнесла Пэнси.





— Что?





— Это Поттер, — повторила она. — Я знаю. Я всегда знала. Он ненормальный. Он... он дьявол.





Нотт не ответил. Он смотрел на поезд, исчезающий в метели, и думал о том, что Пэнси, возможно, права. Но доказательств не было. А без доказательств... без доказательств это была просто паранойя.





— Нам нужно идти, — произнёс он. — Найдём помощь.





— Да, — согласилась Пэнси. — Пойдём.





Они поднялись и побрели по снегу, оставляя за собой тёмные следы. Позади, вдали, всё ещё слышались крики. Но они не оборачивались. Они шли вперёд, в холодную, белую пустоту, стараясь забыть то, что только что пережили.





Но они не знали, что это только начало. Что настоящий кошмар ещё впереди. Что Гарри Поттер, сидя в пустом замке, уже строит новые планы.





И эти планы были страшнее всего, что они могли представить.





---





В последнем вагоне, в купе для старост, сидела Луна Лавгуд.





Она единственная не паниковала. Когда поезд тряхнуло, она отложила журнал «Придира» и посмотрела в окно. Когда из вентиляции полилось дерьмо, она спокойно поднялась на сиденье. Когда дверь захлопнулась, она не попыталась её открыть.





— Это он, — произнесла она вслух.





— Кто? — спросила Сьюзен Боунс, которая была в том же купе. Она уже стояла по колено в дерьме, и её лицо было искажено ужасом.





— Гарри, — ответила Луна. — Это Гарри сделал.





— Что?! — воскликнула Сьюзен. — Ты с ума сошла?!





— Нет, — спокойно ответила Луна. — Я знаю. Я видела тени вокруг него. Они растут. Они заполняют его. И они требуют выхода.





— Это безумие! — кричала Сьюзен. — Гарри не мог! Он же герой!





— Герои тоже могут ломаться, — произнесла Луна. — Особенно когда они теряют всё, что им дорого.





Сьюзен не ответила. Она была слишком занята тем, чтобы не утонуть в дерьме. Луна же продолжала сидеть на спинке сиденья, глядя в окно. Её лицо было спокойным, как будто она наблюдала не за катастрофой, а за обычной зимней сценой.





— Когда-нибудь всё это закончится, — произнесла она. — И тогда мы увидим, кто мы есть на самом деле.





— Что ты несёшь?! — заорала Сьюзен. — Мы сейчас умрём!





— Нет, — ответила Луна. — Мы не умрём. Гарри не хочет нашей смерти. Он хочет, чтобы мы страдали. Чтобы мы боялись. Чтобы мы поняли, каково это — быть беспомощными.





— И что нам делать?!





— Выжидать, — ответила Луна. — И помнить. Помнить, что мы чувствуем сейчас. Потому что однажды это может пригодиться.





Сьюзен уставилась на неё, как на безумную. Но Луна не была безумной. Она была, возможно, единственной, кто понимал истинную природу происходящего. Она видела то, что не видели другие. И это видение пугало её больше, чем потоки дерьма.





Потому что она знала: Гарри Поттер не просто сошёл с ума. Он стал чем-то иным. Чем-то, что уже нельзя было назвать человеком. И это нечто теперь управляло им. И это нечто не собиралось останавливаться.





Поезд мчался вперёд, унося своих пассажиров в кошмар. А в пустом Хогвартсе, у камина, сидел Гарри Поттер и улыбался. Он чувствовал их страх. Он слышал их крики. И он наслаждался каждой секундой.





— Скоро, — прошептал он. — Скоро всё изменится.





И голоса в его голове, услышав это, разразились одобрительным смехом.





Глава 22


Глава 22: Возвращение в ад





«Хогвартс-экспресс» возвращался.





Он полз по заснеженным путям, как израненное чудовище, изрыгающее из окон последние капли зловонной жижи. Колёса скрипели, вагоны стонали, а изнутри доносился слабый, но непрекращающийся вой. Вой десятков студентов, сломленных, униженных, покрытых дерьмом с головы до ног.





Гарри стоял у окна Астрономической башни и смотрел, как алый состав медленно приближается к станции Хогсмид. Его лицо было спокойным. Только в уголках губ играла едва заметная улыбка.





— Они возвращаются, — произнёс Джеймс.





— Да, — ответил Гарри. — Прямо в лапы.





— Ты этого и хотел? — спросил Сириус.





— Я хотел, чтобы они поняли, — произнёс Гарри. — Поняли, что бегство не поможет. Что нет места, где они будут в безопасности. Что от меня не спрятаться.





— И они поняли, — усмехнулся холодный голос. — Посмотри на них. Они сломлены. Унижены. Раздавлены.





Гарри прищурился, вглядываясь вдаль. Поезд подходил всё ближе. Из разбитых окон свисали тряпки, похожие на выцветшие флаги капитуляции. На крыше одного из вагонов что-то шевелилось — кажется, это был студент, который в отчаянии выбрался наружу и теперь цеплялся за обледенелый металл.





— Некоторые выжили, — заметил Гарри.





— Выжили, — согласился холодный голос. — Но какой ценой?





— Ценой рассудка, — тихо произнёс Джеймс. — Посмотри на них. Они уже не те, кем были утром.





— Они — новые люди, — добавил Сириус. — Люди, которые познали настоящий страх.





— И теперь они будут делать всё, что ты скажешь, — заключил холодный голос. — Лишь бы не пережить это снова.





Гарри не ответил. Он продолжал смотреть, как поезд, шипя и скрежеща, останавливается у платформы. Из вагонов начали вываливаться люди. Они были похожи на призраков. Перепачканные, дрожащие, с пустыми глазами. Они шли, шатаясь, поддерживая друг друга. Некоторые падали прямо в снег и не пытались подняться.





— Интересно, где Рон и Гермиона, — произнёс Гарри.





— Ты же знаешь, что защита дала сбой, — напомнил Джеймс.





— Знаю, — ответил Гарри. — И мне... любопытно, как они справились.





— Ты не чувствуешь вины? — спросил Сириус.





— Вины? — Гарри покачал головой. — Нет. Это была необходимая мера. Им нужно было пройти через это. Чтобы понять.





— Понять что?





— Что мир жесток, — ответил Гарри. — Что никто не защитит их, кроме них самих. И что я — не их спаситель.





— Это жестокий урок, — заметил Джеймс.





— Жизнь вообще жестока, — отозвался Гарри. — И чем раньше они это усвоят, тем лучше.





Он отвернулся от окна и направился вниз. Ему нужно было быть в Большом зале, когда туда приведут пострадавших. Нужно было сыграть свою роль. Изобразить потрясение. Ужас. Сочувствие. Он должен был выглядеть так же, как все. Или, по крайней мере, так, как от него ожидали.





— Будь осторожен, — предупредил холодный голос. — Сейчас все будут на взводе. Эмоции. Хаос. Истерика. Тебе нужно будет играть очень убедительно.





— Я справлюсь, — ответил Гарри.





— Надеюсь, — произнёс голос. — Потому что одна ошибка — и всё рухнет.





Гарри спускался по лестнице, и его шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Замок был тих, как могила. Лишь изредка где-то скрипели половицы, да ветер завывал в бойницах. Гарри шёл, и тьма следовала за ним, как верный пёс.





Когда он вошёл в Большой зал, там уже царил хаос.





Студенты, перепачканные дерьмом, сидели на скамьях, лежали на полу, стояли, прислонившись к стенам. Они плакали, дрожали, смотрели в пустоту. Их одежда была порвана, лица — в зловонных разводах. Воздух был пропитан запахом экскрементов. Настолько сильным, что даже домовые эльфы, снующие между рядами с чистыми полотенцами и вёдрами воды, морщились.





— Что здесь произошло?! — воскликнул Гарри, вбегая в зал. Его голос был полон ужаса. Его лицо исказилось. Он выглядел так, будто только что увидел самое страшное зрелище в своей жизни.





— Гарри! — раздался голос.





Он обернулся. К нему, шатаясь, шла Гермиона. Она была покрыта дерьмом с ног до головы. Её волосы слиплись, одежда была мокрой, а одна рука висела под неестественным углом.





— Гермиона! — Гарри бросился к ней. — Что с тобой?! Что случилось?!





— Поезд... — прохрипела она. — Поезд... залило...





— Чем залило?!





— Дерьмом, — ответила она. — Везде было дерьмо. Оно лилось из вентиляции. Из стен. Из пола. Мы не могли выбраться. Двери не открывались.





— Боже мой... — прошептал Гарри. — Боже мой, Гермиона...





Он обнял её, стараясь не вдыхать запах. Гермиона прижалась к нему, дрожа. Из её глаз текли слёзы, смешиваясь с грязью на щеках.





— Я думала, мы умрём, — прошептала она. — Я думала, мы утонем в этом...





— Ты жива, — перебил её Гарри. — Это главное. Ты жива.





— Но другие... — Гермиона отстранилась. — Некоторые выпрыгнули из окон. Некоторые... я не знаю, что с ними.





— Мы найдём их, — пообещал Гарри. — Мы поможем всем.





Он оглядел зал. Всё больше студентов прибывало. Они входили, шатаясь, поддерживая друг друга. Некоторые падали на пороге и не могли встать. Домовые эльфы метались между ними, раздавая воду и одеяла. Преподаватели, которые остались в замке на каникулы, пытались навести порядок.





— ГАРРИ!





Он обернулся. Рон шёл к нему, пошатываясь. Он был ещё грязнее Гермионы. Его лицо было чёрным от дерьма, а в волосах застряли какие-то обрывки.





— Рон! — Гарри отпустил Гермиону и бросился к другу. — Ты в порядке?!





— Я... я не знаю, — ответил Рон. — Меня дважды смыло волной. Я наглотался... этого. — Его передёрнуло. — Я никогда не отмоюсь.





— Отмоешься, — заверил его Гарри. — Обязательно отмоешься.





— Но не забуду, — тихо добавил Рон. — Это я не забуду никогда.





Гарри похлопал его по плечу, стараясь не показывать отвращения. Внутри он был холоден. Спокоен. Даже доволен. Но снаружи он был воплощением сочувствия. Другом, который пришёл на помощь. Героем, который разделяет общую боль.





— Пойдём, — сказал он. — Вам нужно помыться. И отдохнуть.





— Сначала я хочу найти виновного, — прохрипел Рон. — И убить его.





— Не сейчас, — возразил Гарри. — Сейчас главное — выжить.





Он повёл Рона и Гермиону к выходу из зала. По дороге он заметил Снейпа. Тот стоял у стены, мрачный, как туча. Его глаза метались по залу, выискивая что-то. Кого-то.





— Он ищет тебя, — произнёс холодный голос.





— Пусть ищет, — ответил Гарри.





— Он подозревает.





— Знаю. Но у него нет доказательств.





— А если он их найдёт?





— Не найдёт, — уверенно произнёс Гарри. — Я всё предусмотрел.





Он продолжал идти, ведя Рона и Гермиону к башне Гриффиндора. За его спиной оставался хаос. Крики. Запах. Боль. Но он не оборачивался. Он шёл вперёд, и на его губах играла едва заметная улыбка.





— Ты молодец, — произнёс Джеймс. — Отличная игра.





— Да, — согласился Сириус. — Даже я почти поверил.





— Это только начало, — ответил Гарри. — Настоящее представление ещё впереди.





— Мы готовы, — заверил холодный голос. — Всегда готовы.





Гарри помог Рону и Гермионе добраться до ванной старост. Они были слишком измучены, чтобы спорить. Пока они мылись, он стоял в коридоре, прислонившись к стене, и думал.





— Что дальше? — спросил он.





— Дальше — затишье, — ответил холодный голос. — Пусть всё уляжется. Пусть они переживут, отмоются, попытаются забыть. А потом, когда они решат, что кошмар закончился, мы ударим снова.





— Чем?





— Тем, чего они не ожидают, — произнёс голос. — Тем, что сломает их окончательно.





— И что это?





— Узнаешь, — загадочно ответил голос. — Всему своё время.





Гарри кивнул. Он не стал настаивать. Он знал, что голос скажет, когда придёт время. А пока... пока нужно было играть свою роль. Быть героем. Другом. Спасителем.





И он играл её блестяще. Потому что он был не просто актёром. Он был тенью, которая надела маску света.





И никто не видел тьмы, скрывающейся за этой маской.





Пока.





---





Ночью Гарри сидел у окна в своей спальне. Рон и Гермиона спали, измученные пережитым. Их лица были чистыми, но воспоминания — нет. Они ворочались во сне, стонали, вздрагивали. Кошмары не отпускали их.





Гарри смотрел на них и чувствовал... ничего. Пустоту. Ту самую пустоту, которая стала его постоянным спутником.





— Они страдают, — произнёс Джеймс.





— Да, — ответил Гарри.





— И тебе всё равно?





— Нет, — сказал Гарри. — Не всё равно. Но это необходимая жертва.





— Жертва ради чего?





— Ради победы, — ответил он. — Ради того, чтобы они стали сильнее. Или сломались. И то и другое — путь к победе.





— Ты говоришь, как Волдеморт, — заметил Сириус.





— Я и есть Волдеморт, — ответил Гарри. — Точнее, его часть. И я знаю, как победить.





— И как?





— Уничтожить всё, что делает его сильным, — произнёс Гарри. — Его последователей. Его союзников. Его крестражи. А потом — его самого.





— И ты думаешь, что справишься?





— Я справлюсь, — уверенно произнёс Гарри. — Потому что у меня есть то, чего нет у него. Я знаю его слабости. Его страхи. Его ошибки. И я использую их все.





Он замолчал, глядя в окно. Снег падал, укрывая землю белым покрывалом. Мир был тих и спокоен. Но внутри Гарри бушевала буря. Тёмная, холодная, всепоглощающая буря.





— Завтра, — произнёс он. — Завтра начнём новый этап.





— Да, — отозвались голоса. — Завтра.





И Гарри улыбнулся. Потому что завтра было его. Как и все остальные дни. Как и весь этот мир.





Он просто ещё не знал, как далеко зайдёт.





Но скоро узнает.





Глава 23


Глава 23: Матч под тенью





Прошла неделя после возвращения «Хогвартс-экспресса» в ад. Неделя, за которую Хогвартс так и не смог прийти в себя. Студенты ходили по замку, как тени. Разговоры были приглушёнными, смех — редким. Запах дерьма, казалось, въелся в сами камни, и никакие заклинания не могли его выветрить.





Но жизнь должна была продолжаться.





Именно поэтому профессор Макгонагалл, исполнявшая обязанности заместителя директора, приняла решение провести первый в этом году матч по квиддичу. Она надеялась, что это отвлечёт студентов, поднимет им настроение, напомнит, что в жизни есть не только страх и дерьмо.





— Ты готов? — спросил Рон, когда Гарри натягивал свою квиддичную форму.





— Всегда готов, — ответил Гарри.





— Пуффендуй — не самый сильный соперник, — заметила Гермиона, сидевшая на кровати с книгой. — Но у них новый ловец. Я слышала, он довольно быстрый.





— Разберёмся, — усмехнулся Гарри.





Он был капитаном гриффиндорской команды. Это звание досталось ему ещё в прошлом году, но из-за всех событий он так и не успел толком им насладиться. Сегодняшний матч был для него не просто игрой. Это был шанс снова почувствовать себя нормальным. Или, по крайней мере, притвориться.





— Ты снова будешь играть, как одержимый? — спросил Рон.





— Как всегда, — ответил Гарри.





— Отлично, — ухмыльнулся Рон. — Тогда победа наша.





Они вышли из башни Гриффиндора и направились к квиддичному полю. На улице было холодно. Снег, выпавший за ночь, укрыл землю белым покрывалом. Студенты, закутанные в шарфы и мантии, спешили занять места на трибунах. Их лица были бледными, но в глазах тлела искорка надежды. Надежды на то, что сегодняшний день будет другим. Что хотя бы на несколько часов они смогут забыть о кошмаре.





— Смотри, сколько народу, — заметил Рон.





— Да, — кивнул Гарри. — Все соскучились по игре.





— Или просто хотят отвлечься, — добавила Гермиона.





— Это одно и то же, — произнёс Гарри.





Он попрощался с ними у входа в раздевалку и вошёл внутрь. Его команда уже была там. Кэти Белл, Джимми Пикс, Ричи Кут, Демелза Робинс и остальные. Они выглядели напряжёнными, но решительными.





— Капитан! — поприветствовал его Джимми. — Мы готовы.





— Отлично, — ответил Гарри. — Тогда давайте покажем Пуффендую, на что мы способны.





— Пуффендуй? — усмехнулась Кэти. — Они же боятся собственных мётел.





— Недооценивайте их, — предостерёг Гарри. — Они могли тренироваться. И у них новый ловец.





— Мы всё равно лучше, — уверенно произнёс Ричи.





— Вот и докажите, — сказал Гарри.





Он вышел на поле. Трибуны взорвались приветственными криками. Гарри поднял руку, махнув болельщикам. Это было привычно. Это было почти как раньше. Только теперь он чувствовал, что все эти люди — не просто зрители. Они — свидетели. Свидетели его триумфа. Или его падения.





— Гарри! — раздался голос Джинни. Она стояла у края поля, держа метлу. — Удачи!





— Спасибо, — ответил Гарри.





Он взял метлу и поднялся в воздух. Холодный ветер ударил в лицо, но Гарри не почувствовал холода. Он чувствовал только возбуждение. Квиддич всегда был для него способом сбежать от реальности. И сегодня он собирался сбежать. Хотя бы на пару часов.





— Играй честно, — произнёс холодный голос.





— Я всегда играю честно, — ответил Гарри.





— Сегодня ты можешь использовать свои способности, — продолжал голос. — Невидимые атаки. Ментальные внушения. Всё, что угодно.





— Зачем? — удивился Гарри. — Мы и так выиграем.





— Не будь так уверен, — возразил голос. — Пуффендуйцы могли придумать что-то. Или, возможно, кто-то вмешается.





— Ты думаешь, будет атака? — спросил Гарри.





— Возможно, — ответил голос. — Будь начеку.





Гарри кивнул. Он поднялся выше, оглядывая поле. Пуффендуйская команда уже была в воздухе. Они выглядели нервными, но полными решимости. Их новый ловец, худощавый парень по имени Кевин Уитби, сжимал метлу с такой силой, что его костяшки побелели.





— Он боится, — произнёс Джеймс.





— Да, — согласился Гарри. — Но страх может сделать его опасным.





— Тогда сломай его, — предложил Сириус. — Ментальная атака. Внуши ему, что он падает. Или что за ним гонится дракон.





— Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Не сегодня. Сегодня я играю честно.





— Почему? — удивился холодный голос.





— Потому что хочу, — ответил Гарри. — И потому что мне нужно напомнить себе, что я ещё способен на это.





Голоса замолчали. Гарри почувствовал их неодобрение, но ему было всё равно. Сегодня он хотел быть просто квиддичным капитаном. Просто парнем, который любит летать. Просто Гарри Поттером.





Матч начался.





Первые минуты прошли в ожесточённой борьбе. Пуффендуйцы, вопреки ожиданиям, играли довольно агрессивно. Их охотники несколько раз прорывались к воротам Гриффиндора, но Рон, который впервые стоял на посту вратаря в официальном матче, отбивал всё, что летело в его сторону.





— РОН! РОН! РОН! — скандировали трибуны.





— Он хорош, — заметил Джеймс.





— Да, — согласился Гарри. — Он всегда был хорош. Просто не верил в себя.





— А теперь верит?





— Теперь да.





Гарри летал над полем, высматривая снитч. Он знал, что игра может затянуться. Пуффендуйский ловец тоже был в воздухе, но держался в стороне, видимо, выжидая. Гарри не торопился. Он ждал удобного момента.





— Слева, — вдруг произнёс холодный голос.





Гарри повернул голову. Золотой снитч мелькнул у самой трибуны, сверкая на солнце. Гарри рванулся вперёд. Его метла слушалась малейшего движения. Он летел, как стрела, рассекая воздух.





— Он твой, — подбадривал Джеймс.





— Лови, — шептал Сириус.





Гарри протянул руку. Снитч был совсем близко. Ещё секунда — и он схватит его. Ещё мгновение — и победа будет у него в кармане.





Но в этот момент что-то произошло.





Пуффендуйский загонщик, Харпер, метнул бладжер. Он летел не в Гарри. Он летел в сторону трибун. Прямо в толпу студентов.





— ЧТО ОН ДЕЛАЕТ?! — закричал комментатор.





Гарри на мгновение отвлёкся. Этого хватило. Снитч исчез из виду. А бладжер, отскочив от невидимого щита, установленного вокруг трибун, полетел обратно. Прямо в Гарри.





— УВОРАЧИВАЙСЯ! — заорал Джеймс.





Гарри рванул в сторону. Бладжер просвистел в дюйме от его уха. Ветер от его пролёта обжёг щёку. Гарри почувствовал, как адреналин хлынул в кровь.





— Это было близко, — произнёс он.





— Слишком близко, — согласился Сириус.





— Они играют грязно, — заметил холодный голос. — Видишь? Даже Пуффендуйцы.





— Или просто неуклюже, — возразил Гарри.





— Неважно, — отрезал голос. — Ты должен ответить.





— Я же сказал: сегодня играю честно.





— А если они продолжат? — спросил голос. — Если они ранят тебя? Или твоих друзей?





Гарри стиснул зубы. Он не хотел использовать тёмные способности на поле. Но и проигрывать не собирался.





— Посмотрим, — произнёс он.





Игра продолжалась. Гриффиндор вёл в счёте, но Пуффендуй не сдавался. Их охотники атаковали снова и снова. Рон отбивал, но с каждым разом всё с большим трудом. Пот заливал его лицо. Гарри видел, что он устаёт.





— Ему нужна помощь, — сказал Гарри.





— Он справится, — ответил Джеймс. — Он сильнее, чем кажется.





— Но он не железный.





— Никто не железный, — произнёс Сириус. — Даже ты.





Гарри снова начал искать снитч. Он летал по полю, сканируя воздух. Снитч мог быть где угодно. Он был быстрым. Неуловимым. Но Гарри был быстрее.





— Внизу, — подсказал холодный голос.





Гарри посмотрел вниз. Снитч кружил у самой земли, возле ворот Пуффендуя. Гарри спикировал. Его скорость была огромной. Ветер свистел в ушах. Земля приближалась с пугающей быстротой.





— Успеешь, — подбадривал Джеймс.





— Тормози, — предупреждал Сириус.





Гарри не слушал. Он видел только снитч. Золотой шарик, который был так близко. Ещё чуть-чуть. Ещё мгновение.





Внезапно перед ним вырос Пуффендуйский ловец. Он тоже заметил снитч и теперь летел наперерез. Столкновение было неизбежным.





— УВОРАЧИВАЙСЯ! — заорали голоса хором.





Гарри рванул вверх. Ловец пронёсся под ним, едва не задев метлой. Гарри сделал петлю и снова бросился вниз. Снитч был всё ещё там. Он летел вдоль трибун, сверкая, как маленькое солнце.





— ХВАТАЙ! — кричал Джеймс.





Гарри протянул руку. Его пальцы сомкнулись на холодном металле. Снитч! Он поймал его!





— ГРИФФИНДОР ВЫИГРЫВАЕТ! — закричал комментатор. — ГАРРИ ПОТТЕР ЛОВИТ СНИТЧ!





Трибуны взорвались. Студенты вскочили, крича, свистя, размахивая флагами. Гарри поднял руку, показывая пойманный снитч. Его лицо сияло. В этот момент он забыл обо всём. О тьме, о голосах, о кошмарах. Он был просто счастлив.





— Мы сделали это! — кричал Рон, подлетая к нему.





— Да! — ответил Гарри. — Сделали!





— Это было потрясающе! — воскликнула Джинни, обнимая его прямо в воздухе.





— Ты был великолепен! — добавила Кэти.





Гарри смеялся. Он смотрел на своих друзей, на ликующие трибуны, на серое зимнее небо. И чувствовал... радость. Настоящую, чистую радость. Впервые за долгое время.





— Ты счастлив, — произнёс холодный голос.





— Да, — ответил Гарри. — Счастлив.





— Это приятно, — заметил голос. — Но не забывай: это лишь мгновение. А тьма — вечна.





— Я знаю, — произнёс Гарри. — Но иногда и мгновения достаточно.





Он парил в воздухе, окружённый товарищами по команде. Они смеялись, хлопали друг друга по плечам, показывали жесты болельщикам. Гарри был в центре этого вихря радости. И на короткое мгновение он позволил себе забыть о том, кто он на самом деле.





Но это было лишь мгновение.





Потому что, когда он поднял глаза и посмотрел на трибуны, он увидел Снейпа. Тот стоял в тени, на самом верху. Его лицо было мрачным. Его глаза, чёрные и холодные, смотрели прямо на Гарри.





— Он видел, — произнёс Джеймс.





— Видел что? — спросил Гарри.





— Как ты счастлив, — ответил Сириус. — И как ты играл.





— И что?





— Он знает, что это притворство, — произнёс холодный голос. — По крайней мере, он так думает.





— Пусть думает, — ответил Гарри. — Мне всё равно.





— А зря, — возразил голос. — Он опасен. И с каждым днём он всё ближе.





— Тогда я ускорю процесс, — сказал Гарри. — .





— Что ты задумал? — спросил Джеймс.





— Увидишь, — ответил Гарри. — А пока... давайте праздновать.





Он повернулся к своей команде и поднял руку со снитчем.





— За Гриффиндор! — крикнул он.





— ЗА ГРИФФИНДОР! — подхватили все.





И трибуны взорвались снова.





Но где-то в глубине души Гарри знал, что это лишь затишье. Что тьма, поселившаяся в нём, не уйдёт. Что она будет расти. И что рано или поздно она поглотит всё.





Но пока... пока он просто парил в небе, вдыхая морозный воздух, и наслаждался моментом.





Потому что моменты, как и радость, были редкими гостями в его жизни.





И он не собирался их упускать.





Глава 24


Глава 24: Цунами на стадионе





Трибуны ещё гремели. Студенты вскакивали с мест, размахивая шарфами, скандируя имя Гарри. Квиддичное поле утопало в криках радости, смехе и топоте ног. Снег, припорошивший деревянные скамьи, таял под ногами болельщиков, превращаясь в слякоть. Воздух был наполнен морозной свежестью и запахом победного ликования.





Гарри парил в воздухе, окружённый командой. Его лицо сияло. Он поднял руку со снитчем, и трибуны взревели с новой силой. В этот момент он был героем. Настоящим героем. Тем, кем его всегда хотели видеть.





Но в его голове звучал другой голос. Холодный. Спокойный. Расчётливый.





— Сейчас, — произнёс холодный голос.





— Что? — переспросил Гарри, хотя уже знал ответ.





— Сейчас всё начнётся.





Гарри перевёл взгляд с трибун на кромку поля. Там, под снегом, скрывались трубы. Десятки труб, которые он сам протянул за последние дни. Они тянулись от канализации ближайшего магловского города, змеились под землёй, подходили к опорам трибун. Они были спрятаны так хорошо, что никто не заметил их. Никто не заподозрил.





— Ты долго готовился, — произнёс Джеймс.





— Да, — ответил Гарри. — Неделю.





— И никто не заметил? — удивился Сириус.





— Эльфы помогли, — усмехнулся Гарри. — Они сделали всю грязную работу. В прямом смысле.





— А Добби? — спросил Джеймс. — Он не проболтается?





— Нет, — холодно ответил Гарри. — Я стёр ему память о том дне, когда просил подмешать зелье. Он ничего не помнит. Для него я — просто великий Гарри Поттер, который всегда прав.





— Ты предусмотрителен, — одобрил холодный голос.





— Я учусь, — ответил Гарри.





Он снова посмотрел на трибуны. Люди всё ещё праздновали. Они не знали, что их ждёт. Они не знали, что через несколько секунд их радость превратится в кошмар.





— Начинай, — произнёс холодный голос.





— Ещё мгновение, — ответил Гарри. — Пусть насладятся.





— Ты стал сентиментален, — заметил голос.





— Нет. Я просто хочу, чтобы контраст был сильнее.





Он парил в воздухе, наблюдая. Рон и Джинни смеялись. Кэти Белл размахивала метлой. Болельщики на трибунах скандировали:





— ПОТТЕР! ПОТТЕР! ПОТТЕР!





Гарри улыбался. Его улыбка была тёплой. Искренней. Но в глубине его глаз мерцал холодный огонь. Огонь, который не мог увидеть никто, кроме, возможно, Снейпа.





— Снейп смотрит, — предупредил Джеймс.





— Знаю, — ответил Гарри.





— Он что-то чувствует.





— Пусть. Он всё равно ничего не успеет.





— Время, — произнёс холодный голос.





Гарри вздохнул. Затем, незаметно для окружающих, он сжал палочку, спрятанную в рукаве мантии. Он произнёс одними губами одно-единственное слово. Слово, которое активировало руны, установленные на трубах.





— Сейчас, — прошептал он.





Первые признаки появились у основания трибун. Из-под деревянных скамей начали вырываться струйки пара. Тонкие, почти невидимые. Они поднимались вверх, смешиваясь с холодным воздухом. Никто не обратил внимания.





Затем послышался звук. Глухой, нарастающий гул. Как будто где-то глубоко под землёй проснулся древний зверь. Студенты начали переглядываться. Кто-то перестал скандировать. Кто-то нахмурился.





— Что это? — спросила какая-то девушка с трибуны Когтеврана.





— Не знаю, — ответил её сосед. — Наверное, трубы...





Он не успел договорить.





Из-под трибун вырвался фонтан дерьма. Мощный, как гейзер, он ударил вверх, разбрызгивая зловонную жижу во все стороны. Студенты, сидевшие ближе всего, были мгновенно покрыты с головы до ног. Их крики потонули в оглушительном рёве вырывающейся из-под земли субстанции.





— ЧТО ЭТО?! — заорал кто-то.





— ДЕРЬМО! — завизжал другой. — ЭТО ДЕРЬМО!





— БЕЖИМ!





Но бежать было некуда. Фонтаны начали прорываться по всему периметру стадиона. Они били из-под трибун, из снежных сугробов, даже из квиддичных ворот. Дерьмо хлестало, как из пожарных шлангов, заливая всё вокруг.





— О БОЖЕ! — кричала Гермиона, которая сидела на трибуне Гриффиндора. — О БОЖЕ, ОНО ВЕЗДЕ!





— БЕГИ! — заорал Рон, который всё ещё был в воздухе. — БЕГИ К ПОЛЮ!





Но поле уже тоже было затоплено. Дерьмо растекалось, как цунами, поднимаясь всё выше. Оно заливало траву, дорожки, скамейки запасных. Студенты, которые успели спрыгнуть с трибун, оказывались по пояс в зловонной жиже.





— ОНО ПОДНИМАЕТСЯ! — вопил кто-то.





— Я ТОНУ! — кричал другой.





— ПОМОГИТЕ!





Гарри смотрел на всё это с высоты. Его лицо было спокойным. Он знал, что должен выглядеть потрясённым, но не мог заставить себя. Внутри него царил холодный, ледяной восторг. Он сделал это. Он превратил праздник в ад.





— Ты должен изобразить панику, — напомнил Джеймс.





— Да, — согласился Гарри. — Сейчас.





Он глубоко вздохнул и заставил своё лицо исказиться от ужаса. Затем, срываясь на крик, он заорал:





— ЧТО ПРОИСХОДИТ?!





— ОТКУДА ЭТО?! — подхватила Джинни, которая была рядом.





— НЕ ЗНАЮ! — крикнул Гарри. — НУЖНО СПАСАТЬ ЛЮДЕЙ!





Он спикировал вниз, к трибунам. Его метла рассекала воздух, уворачиваясь от фонтанов. Вокруг творился хаос. Студенты барахтались в дерьме, пытаясь выбраться. Некоторые цеплялись за перила, но потоки смывали их. Другие пытались улететь на мётлах, но дерьмо заливало их, делая мётлы скользкими и неуправляемыми.





— ДЕРЖИСЬ! — кричал Гарри, протягивая руку какому-то первокурснику, который тонул в жиже.





Он вытащил его, но в этот момент новая волна дерьма обрушилась на них. Гарри едва успел взмыть вверх. Мальчик, которого он спас, был снова смыт потоком.





— ЧЁРТ! — выругался Гарри.





— Ты не сможешь спасти всех, — произнёс холодный голос.





— Я и не собираюсь, — ответил Гарри.





— Но ты должен выглядеть так, будто пытаешься.





— Я и пытаюсь. Насколько это возможно.





Он снова нырнул вниз, хватая за руку какую-то девочку с трибуны Хаффлпаффа. Она была по шею в дерьме, её глаза были широко раскрыты от ужаса. Гарри вытащил её и усадил на свою метлу.





— ДЕРЖИСЬ! — крикнул он.





— СПАСИБО! — рыдала она. — СПАСИБО, ПОТТЕР!





— ПОЗЖЕ ПОБЛАГОДАРИШЬ!





Он взлетел выше, ища место, куда можно было бы её доставить. Но свободного места не было. Дерьмо было везде. Оно заливало стадион, поднимаясь всё выше. Трибуны уже наполовину скрылись под зловонной жижей.





— ЭТО КОНЕЦ! — кричал кто-то.





— МЫ ВСЕ УМРЁМ!





— НЕТ! НЕ ВСЕ! — орал Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал героически. — ДЕРЖИТЕСЬ! ПОМОЩЬ УЖЕ ИДЁТ!





Но помощь не шла. Преподаватели, которые были на матче, сами оказались в ловушке. Макгонагалл, стоявшая у входа на стадион, была по пояс в дерьме и пыталась наложить какое-то заклинание. Но её палочка, покрытая жижей, не работала.





— ЧТО ЗА ЧЁРТ?! — кричала она. — ПОЧЕМУ ЗАКЛИНАНИЯ НЕ ДЕЙСТВУЮТ?!





— ЭТО НЕ ОБЫЧНОЕ ДЕРЬМО! — ответил Флитвик, который висел на флагштоке, спасаясь от потока. — ОНО МАГИЧЕСКИ УСИЛЕНО!





— ЧЕМ?!





— НЕ ЗНАЮ! НО ОНО БЛОКИРУЕТ МАГИЮ!





Гарри услышал это и мысленно усмехнулся. Он знал, что дерьмо, прошедшее через магические насосы, приобрело особые свойства. Оно не просто заливало — оно подавляло магию. Это была его маленькая хитрость. Его гарантия того, что никто не сможет остановить цунами.





— Ты гений, — произнёс Джеймс.





— Я знаю, — ответил Гарри.





— Но не переигрывай, — предупредил Сириус. — Ты должен оставаться героем.





— Я и есть герой, — ответил Гарри. — Герой, который пытается спасти всех. Но не может.





Он снова спикировал, хватая ещё одного студента. На этот раз это был Эрни Макмиллан. Он был весь в дерьме, его лицо было чёрным от жижи. Гарри вытащил его из потока и усадил на метлу.





— ДЕРЖИСЬ! — крикнул он.





— ПОТТЕР? — Эрни был в шоке. — ТЫ... ТЫ СПАСАЕШЬ МЕНЯ?





— А ЧТО, ПОХОЖЕ НА ТО, ЧТО Я ТЕБЯ ТОПЛЮ?! — рявкнул Гарри.





— НО Я ЖЕ... Я ЖЕ СОМНЕВАЛСЯ В ТЕБЕ...





— ЗАБУДЬ! СЕЙЧАС НЕ ВРЕМЯ!





Он взмыл вверх, стараясь удержать Эрни. Тот был тяжёлым, и метла начала крениться. Гарри приложил усилие, выравнивая её. Внизу, под ними, бурлило море дерьма. Оно поглощало стадион, трибуны, ворота. Люди барахтались в нём, как мухи в патоке.





— ЭТО НЕВОЗМОЖНО ОСТАНОВИТЬ! — кричал кто-то.





— МЫ ОБРЕЧЕНЫ!





— НЕТ! — орал Гарри. — ДЕРЖИТЕСЬ! Я СПАСУ ВСЕХ!





Но он знал, что не спасёт. Он и не собирался. Он просто играл свою роль. Роль героя. Роль спасителя. Роль того, кто делает всё возможное, но терпит неудачу.





— Ты убедителен, — произнёс холодный голос.





— Спасибо, — ответил Гарри.





— Но не забывай: Снейп всё ещё смотрит.





Гарри бросил взгляд на противоположную сторону стадиона. Снейп стоял на крыше комментаторской будки, возвышаясь над морем дерьма. Он был единственным, кто не был залит. Он держал палочку, но не использовал её. Он просто смотрел. На Гарри.





— Он знает, — произнёс Джеймс.





— Знает что? — спросил Гарри.





— Что это ты.





— Пусть, — ответил Гарри. — Доказательств нет.





— А если он найдёт?





— Тогда я разберусь с ним. Как в прошлый раз.





— Империус? — уточнил Сириус.





— Да. Или что-то похуже.





— Ты готов к этому? — спросил холодный голос.





— Я готов ко всему, — ответил Гарри.





Он снова спикировал, хватая очередную жертву. Его руки были в дерьме, его мантия пропиталась зловонием. Но он не останавливался. Он был героем. Он спасал людей. И никто не мог заподозрить, что этот герой — виновник всего этого хаоса.





— Ещё немного, — произнёс Гарри. — Ещё немного, и всё закончится.





— Да, — согласился холодный голос. — Для них.





— А для нас?





— Для нас всё только начинается.





Гарри улыбнулся. Его улыбка была скрыта за слоем дерьма, покрывшим его лицо. Но внутри он сиял. Его план сработал. Его власть росла. И никто не мог его остановить.





— Смотри, — произнёс Джеймс. — Дерьмо достигло верха трибун.





Гарри посмотрел. Трибуны полностью скрылись под зловонной жижей. Только несколько флагштоков торчали из коричневого моря. На них, как на последних островках спасения, висели студенты. Они кричали, плакали, молились.





— Они сломлены, — произнёс холодный голос. — Теперь они твои.





— Да, — ответил Гарри. — Теперь они мои.





Он поднялся выше, оглядывая разрушенный стадион. И в этот момент, впервые за долгое время, он почувствовал нечто похожее на покой. На удовлетворение. На завершённость.





Но он знал, что это обман. Что покой — это лишь передышка. Что впереди ещё много работы. Много страданий. Много тьмы.





И он был готов.





Потому что он был не просто Гарри Поттером. Он был тенью. Охотником. Кошмаром, который приходит без предупреждения.





И его кошмары только начинались.





Глава 25


Глава 25: После потопа





Стадион превратился в коричневое море.





Оно колыхалось, пузырилось, источало зловоние, от которого слезились глаза и перехватывало дыхание. Дерьмо покрывало всё: трибуны, поле, ворота, скамейки, флагштоки. Лишь кое-где из этой жижи торчали жалкие островки — верхушки самых высоких конструкций, на которых, вцепившись друг в друга, сидели выжившие.





Гарри парил в воздухе, делая вид, что ищет пострадавших. Его метла была покрыта слоем зловонной слизи. Мантия промокла насквозь. Лицо было перепачкано. Он выглядел так же, как все остальные спасатели: измученным, потрясённым, отчаянно пытающимся помочь.





— Ты хорошо играешь, — произнёс Джеймс.





— Я знаю, — ответил Гарри.





— Не расслабляйся, — предупредил холодный голос. — Сейчас начнётся разбор. Все будут искать виновного.





— Пусть ищут, — усмехнулся Гарри. — Они не найдут ничего.





— Уверен?





— Абсолютно.





Он снова спикировал, вытаскивая из дерьма какую-то студентку. Она была без сознания, но жива. Гарри уложил её на метлу и взмыл вверх, к замку. Там, на сухой земле, уже развернули импровизированный лазарет. Мадам Помфри и несколько добровольцев принимали пострадавших, укутывали их в одеяла, отпаивали зельями.





— Ещё одна, — произнёс Гарри, передавая девушку подбежавшим старшекурсникам.





— Спасибо, Поттер, — сказал один из них. — Ты спас уже десятки людей.





— Я просто делаю то, что должен, — ответил Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал устало, но благородно.





Он снова взлетел. Внизу, в море дерьма, всё ещё барахтались люди. Они кричали, молили о помощи, пытались плыть. Но жижа была слишком густой. Она засасывала, как трясина.





— Сколько ещё? — спросил Гарри мысленно.





— Не важно, — ответил холодный голос. — Ты уже сделал достаточно. Теперь нужно уйти.





— Но я должен выглядеть героем до конца.





— Ты и так выглядишь героем. Не переусердствуй.





Гарри сделал ещё несколько кругов над стадионом, подбирая тех, кто был ближе всего. Затем, когда силы начали покидать его (или, точнее, когда он решил, что пора изобразить усталость), он направился к замку.





У входа его встретили аплодисментами. Студенты, которые уже успели выбраться, хлопали его по плечам, жали руки, благодарили. Гарри улыбался, кивал, говорил что-то про «мы должны держаться вместе». Но внутри он был холоден. Пуст. И немного... разочарован.





— Ты ожидал большего? — спросил Джеймс.





— Не знаю, — ответил Гарри. — Просто... всё прошло слишком быстро.





— Ты хотел, чтобы это длилось дольше? — уточнил Сириус.





— Возможно.





— Это нормально, — произнёс холодный голос. — Власть опьяняет. А когда опьянение проходит, хочется ещё.





— Я не опьянён, — возразил Гарри.





— Конечно, — усмехнулся голос. — Конечно, нет.





Гарри не стал спорить. Он прошёл в замок, направляясь в башню Гриффиндора. Ему нужно было помыться. Смыть с себя дерьмо. И следы преступления.





В ванной старост он долго стоял под горячей водой, наблюдая, как коричневые потоки стекают в слив. Пахло отвратительно. Даже после трёх намыливаний запах не уходил полностью. Он въелся в кожу, в волосы, в ноздри.





— Это будет напоминать о себе ещё долго, — произнёс Гарри.





— Как и всё, что ты делаешь, — ответил холодный голос.





— Это плохо?





— Это... эффективно, — сказал голос. — Люди будут помнить этот день. И они будут бояться. Страх — это то, что нам нужно.





— А если они начнут подозревать меня?





— Некоторые уже подозревают, — напомнил голос. — Снейп. Возможно, Дамблдор. Но у них нет доказательств.





— А если они их найдут?





— Тогда мы уничтожим доказательства. Или тех, кто их нашёл.





Гарри задумался. Он не был готов убивать преподавателей. По крайней мере, пока. Но он знал, что черта, которую он переступил, уже далеко позади. И что следующая черта — не за горами.





— Скоро, — прошептал он. — Скоро всё решится.





---





Вечером Гарри сидел в гостиной Гриффиндора.





Комната была переполнена. Студенты, которые не уехали на каникулы или вернулись после «инцидента с поездом», сидели на диванах, на полу, на подоконниках. Они были завернуты в одеяла, их лица были бледными, глаза — пустыми. Никто не разговаривал. Все просто смотрели в огонь.





— Гарри, — тихо позвал Рон. Он сидел рядом, закутанный в старое одеяло. — Ты как?





— Нормально, — ответил Гарри. — А ты?





— Я видел, как дерьмо смыло первокурсника, — произнёс Рон. Его голос был глухим. — Он просто... исчез. Я пытался его поймать, но не успел.





— Ты сделал всё, что мог.





— Нет, — покачал головой Рон. — Я мог больше. Я должен был быть быстрее.





— Не вини себя.





— А кого винить? — Рон поднял на него глаза. — Того, кто это устроил?





— Да, — ответил Гарри. — Его.





— И кто это?





— Не знаю. Но я найду его.





— И я помогу, — твёрдо произнёс Рон. — Клянусь, я помогу тебе найти эту сволочь.





Гарри посмотрел на него. В глазах Рона горела ярость. Настоящая, чистая ярость. И Гарри почувствовал... что-то. Что-то похожее на укол совести. Но он подавил это чувство. Подавил быстро и безжалостно.





— Спасибо, — произнёс он. — Вместе мы справимся.





— Конечно, справимся, — усмехнулся Рон. — Мы же гриффиндорцы.





— Да, — ответил Гарри. — Мы гриффиндорцы.





Он снова уставился в огонь. Пламя плясало, отбрасывая тёплые отблески на их лица. Но внутри Гарри было холодно. Как лёд. Как вечная мерзлота.





— Ты чувствуешь вину? — спросил Джеймс.





— Нет, — ответил Гарри.





— А сожаление?





— Нет.





— А что?





— Пустоту, — признался Гарри. — И... удовлетворение.





— Это хорошо, — произнёс холодный голос. — Вина и сожаление — это слабость. А пустота и удовлетворение — это сила.





— Но иногда мне кажется, — продолжил Гарри, — что я теряю себя.





— Ты не теряешь, — возразил голос. — Ты находишь. Находишь того, кем должен был стать.





— И кто же это?





— Тот, кто может победить Волдеморта. Тот, кто может изменить мир. Тот, кто не боится тьмы, потому что сам стал тьмой.





Гарри молчал. Он смотрел на огонь, и в его голове звучали эти слова. Они были пугающими. Но в то же время... правильными.





— Я стал тьмой, — прошептал он.





— Да, — подтвердил голос. — И тьма стала тобой.





— И что теперь?





— Теперь мы продолжим, — ответил голос. — Мы будем расти. Усиливаться. И когда придёт время, мы нанесём последний удар.





— По Волдеморту?





— По всем, — произнёс голос. — По всем, кто стоит у нас на пути.





Гарри закрыл глаза. Он чувствовал, как тьма внутри него пульсирует. Как она дышит. Как она ждёт. И он знал, что она не успокоится, пока не получит то, что хочет.





— Хорошо, — произнёс он. — Продолжим.





— Отлично, — ответил холодный голос. — Тогда отдохни. Завтра будет новый день.





— И новый кошмар.





— Да, — согласился голос. — И новый кошмар.





Гарри открыл глаза и посмотрел на своих друзей. Рон спал, уронив голову на плечо Гермионы. Гермиона сидела с открытыми глазами, глядя в пустоту. Её лицо было измученным.





— Ты не спишь? — спросил Гарри.





— Не могу, — ответила она. — Всё время вижу... это.





— Кошмары?





— Не знаю, — сказала Гермиона. — Просто... образы. Крики. Запах. Оно не уходит.





— Это пройдёт, — произнёс Гарри. — Со временем.





— А если нет? — она посмотрела на него. — А если это останется навсегда?





— Тогда мы научимся с этим жить, — ответил он. — Как научились жить со всем остальным.





— С чем?





— С потерей. Со страхом. С болью.





Гермиона долго смотрела на него. Затем медленно кивнула.





— Наверное, ты прав, — произнесла она. — Мы научимся.





— Конечно, — улыбнулся Гарри. — Мы же гриффиндорцы.





Гермиона слабо улыбнулась в ответ. Но в её глазах всё ещё был страх. И что-то ещё. Что-то похожее на сомнение.





— Она подозревает, — произнёс холодный голос.





— Знаю, — ответил Гарри.





— И что ты будешь делать?





— Ничего. Пусть подозревает. Она ничего не докажет.





— А если попытается?





— Тогда я остановлю её, — твёрдо произнёс Гарри.





— Каким образом?





— Не знаю. Но остановлю.





Голос замолчал. Гарри снова уставился в огонь. Он знал, что рано или поздно ему придётся сделать выбор. Выбор между друзьями и тьмой. И он уже знал, каким будет этот выбор.





Потому что тьма была сильнее.





И она не собиралась отпускать его.





Глава 26


Глава 26: Потоп в подземельях





Ночь опустилась на Хогвартс, как чёрный саван, пропитанный запахом дерьма, который, казалось, уже никогда не выветрится. Замок был тих, но эта тишина была обманчивой. В ней таилось напряжение. Страх. Ожидание нового удара.





Гарри лежал в своей кровати в башне Гриффиндора, но не спал. Его глаза были открыты, а разум холоден и сосредоточен. Рядом, на соседних кроватях, беспокойно ворочались Рон и остальные. Они всё ещё не оправились от событий дня. Их сны были полны кошмаров.





— Они спят, — произнёс Джеймс.





— Да, — ответил Гарри.





— И не подозревают, что ты снова собираешься на охоту.





— Это не охота, — возразил Гарри. — Это... завершение.





— Завершение чего? — спросил Сириус.





— Дня, — ответил Гарри. — И начало новой эры.





Он бесшумно поднялся с кровати. Его движения были точными, выверенными. Он знал, куда идти. Знал, что делать. Всё было спланировано заранее.





— Шланги готовы? — спросил он мысленно.





— Да, — ответил холодный голос. — Они протянуты к гостиной Слизерина и к кабинету Снейпа. Осталось только активировать насосы.





— А эльфы?





— Они сделали свою работу. И ничего не помнят.





— Отлично.





Гарри накинул мантию-невидимку и выскользнул из спальни. Гостиная Гриффиндора была пуста. Только огонь в камине едва тлел. Гарри прошёл мимо, не останавливаясь. Его шаги были беззвучными.





— Сегодня Снейп получит по заслугам, — произнёс Джеймс.





— Да, — согласился Гарри. — И не только он.





— Слизеринцы тоже, — добавил Сириус. — Все, кто когда-либо смеялся над тобой. Все, кто сомневался. Все, кто предавал.





— Все, — повторил Гарри.





Он спускался по лестницам, минуя тёмные коридоры. Замок был пуст. После сегодняшнего хаоса большинство студентов и преподавателей собрались в Большом зале, где был организован временный лазарет. Только слизеринцы, как всегда, предпочли укрыться в своих подземельях. Они думали, что там безопасно. Они ошибались.





— Ты уверен, что Снейп в своём кабинете? — спросил Джеймс.





— Да, — ответил Гарри. — Я следил за ним. После матча он ушёл в подземелья. Видимо, решил залечь на дно.





— Или готовится к чему-то, — предположил Сириус.





— Неважно. Сегодня у него не будет шанса.





Гарри добрался до первого уровня подземелий. Здесь было холодно и сыро. Со стен капала вода. Факелы горели тускло, отбрасывая дрожащие тени. Гарри шёл медленно, стараясь не издавать ни звука.





— Шланги здесь, — произнёс холодный голос. — Они скрыты под полом и в стенах. Выходы — в вентиляционных отверстиях.





— Сколько их?





— Двенадцать в гостиной Слизерина. Шесть в кабинете Снейпа. И ещё четыре в спальнях.





— Отлично.





Гарри остановился у стены, на которой был вырезан змеиный узор. Он знал, что за этой стеной — гостиная Слизерина. Он приложил ладонь к камню. Тот был холодным.





— Сейчас, — произнёс он.





Он закрыл глаза и сосредоточился. Его воля, усиленная опытом Волдеморта, проникла сквозь камень, сквозь магические барьеры, сквозь защиту. Он нашёл скрытые шланги. Нашёл насосы. Нашёл руны, которые должны были их активировать.





— Начинай, — прошептал он.





Где-то глубоко под полом раздался глухой рокот. Как будто проснулся древний зверь. Гарри открыл глаза. Стена перед ним начала вибрировать. Из трещин в камне показались первые капли.





— Они почувствуют, — произнёс Джеймс.





— Пусть, — ответил Гарри. — Они не успеют.





Рокот усилился. Капли превратились в струйки. Струйки — в потоки. Из вентиляционных отверстий хлынуло дерьмо. Оно лилось с такой силой, что стена задрожала. Гарри отступил на шаг, наблюдая.





Внутри гостиной началась паника.





— ЧТО ЭТО?! — закричал кто-то.





— ОПЯТЬ?! — взвизгнул другой. — ОПЯТЬ ДЕРЬМО?!





— БЕЖИМ!





Но бежать было некуда. Двери заблокировались. Магия не работала. Дерьмо поднималось, заливая ковры, мебель, камин. Слизеринцы метались, как крысы в тонущем корабле.





— ПОМОГИТЕ! — кричала Пэнси Паркинсон, но её голос тонул в общем шуме.





— МЕНЯ ЗАСОСАЛО! — орал Гойл, барахтаясь в жиже.





— Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ! — вторил Крэбб.





Гарри стоял за стеной, слушая их крики. Его лицо было спокойным. Только лёгкая улыбка играла на губах.





— Они страдают, — произнёс холодный голос.





— Да, — ответил Гарри. — Страдают.





— И тебе это нравится?





— Нравится.





— Хорошо, — одобрил голос. — Значит, ты на правильном пути.





Гарри развернулся и направился к кабинету Снейпа. Тот находился дальше по коридору, за поворотом. Гарри шёл быстро, но осторожно. Он знал, что Снейп может почувствовать его приближение. Поэтому он приглушил свои магические эманации, слившись с тьмой.





— Он там, — произнёс Джеймс.





— Знаю, — ответил Гарри.





— Он уже понял, что что-то не так.





— Пусть.





Гарри остановился у двери кабинета. Она была закрыта. Из-под неё вырывались струйки пара. Гарри прислушался. Внутри было тихо. Слишком тихо.





— Он ждёт, — произнёс Сириус.





— Пусть ждёт, — ответил Гарри.





Он активировал насосы. Шланги, скрытые в стенах кабинета, начали нагнетать давление. Гарри почувствовал, как вибрация передаётся через камень. Затем — треск. Из вентиляционных отверстий хлынуло дерьмо.





— ЧТО ЗА... — раздался голос Снейпа.





Гарри не стал ждать. Он развернулся и пошёл прочь. За его спиной кабинет Снейпа наполнялся зловонной жижей. Слышался звон разбивающихся колб, грохот опрокидывающейся мебели, и — главное — сдавленный крик, полный ярости и отвращения.





— Он в ярости, — усмехнулся Джеймс.





— Он беспомощен, — добавил Сириус.





— Он сломлен, — заключил холодный голос.





Гарри не обернулся. Он шёл вперёд, поднимаясь из подземелий. За его спиной бушевал потоп. Крики слизеринцев эхом разносились по коридорам. Но Гарри не слышал их. Он слышал только музыку. Музыку хаоса. Музыку своей победы.





— Что дальше? — спросил он, когда поднялся на первый этаж.





— Дальше — сон, — ответил холодный голос. — Тебе нужно отдохнуть.





— А утром?





— А утром — новая игра. И новые жертвы.





Гарри кивнул. Он вернулся в башню Гриффиндора и лёг в кровать. Его тело было уставшим, но разум — спокойным. Он сделал всё, что планировал. И даже больше.





— Ты доволен? — спросил Джеймс.





— Да, — ответил Гарри.





— И что ты чувствуешь?





— Ничего, — произнёс он. — И это... прекрасно.





Он закрыл глаза и провалился в сон. А в подземельях, в залитом дерьмом кабинете, Северус Снейп стоял по пояс в зловонной жиже. Его лицо было искажено яростью. Его палочка дрожала в руке.





— Поттер, — прошептал он. — Я знаю, что это ты. И я заставлю тебя заплатить.





Но его слова утонули в зловонной жиже. Никто не услышал. Кроме, возможно, самой тьмы, которая уже давно была на стороне его врага.





Глава 27


Глава 27: Кошмар в подземельях





Подземелья Слизерина превратились в ад.





Гостиная, некогда бывшая оплотом холодной элегантности и тайного превосходства, теперь напоминала выгребную яму. Дерьмо хлестало из вентиляционных отверстий, из щелей в стенах, из-под каменных плит пола. Оно поднималось с неумолимой скоростью, заливая всё на своём пути.





Пэнси Паркинсон проснулась от криков.





Она лежала в своей кровати в спальне девочек, когда услышала первый вопль. Он донёсся из гостиной, проник сквозь каменные стены, как нож сквозь масло. Пэнси села на кровати, её сердце бешено колотилось. В комнате было темно, но она почувствовала запах. Тот самый запах, который преследовал её с начала учебного года. Запах дерьма.





— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет...





Она вскочила с кровати. Босые ноги коснулись холодного пола. И тут она почувствовала, что пол... влажный. Она опустила глаза. В темноте было плохо видно, но она знала, что это. Знала, потому что уже сталкивалась с этим раньше.





— О боже, — выдохнула она.





Она бросилась к двери. Ручка не поддавалась. Она дёргала её, колотила кулаками, кричала. Но дверь была заблокирована.





— ПОМОГИТЕ! — заорала она. — КТО-НИБУДЬ! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ!





Из вентиляционного отверстия под потолком вырвалась первая струя дерьма. Она ударила в стену, разбрызгиваясь во все стороны. Пэнси отшатнулась, прикрывая лицо руками. Но это не помогло. Капли попали на её ночную рубашку, на волосы, на лицо.





— НЕТ! — визжала она. — НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА!





Струя превратилась в поток. Дерьмо хлынуло в комнату, заполняя её с ужасающей быстротой. Пэнси отступала к кровати, но поток следовал за ней. Он заливал пол, поднимался всё выше.





— ДАФНА! — закричала Пэнси, зовя соседку по комнате. — ДАФНА, ПРОСНИСЬ!





Но Дафна Гринграсс уже проснулась. Она стояла на своей кровати, прижавшись к стене. Её глаза были широко раскрыты от ужаса.





— Что происходит?! — крикнула она.





— Дерьмо! — ответила Пэнси. — Опять дерьмо!





— Откуда?!





— Не знаю! Оно везде!





Кровать Пэнси начала уходить под жижу. Дерьмо уже доходило до колен. Пэнси забралась на подушку, но и та быстро утонула. Она огляделась в поисках спасения. Единственным сухим местом был высокий комод у стены.





— Туда! — крикнула Дафна, указывая на комод.





Пэнси рванулась. Дерьмо хватало её за ноги, как живое существо. Она поскользнулась, упала, ушла под жижу с головой. На мгновение мир исчез — осталась только тьма, вонь и удушающая жижа. Затем чьи-то руки вытащили её.





— Дыши! — кричала Дафна, отплёвываясь. — Дыши, чёрт возьми!





Пэнси закашлялась. Изо рта вырвался сгусток дерьма. Она хватала воздух, как рыба, выброшенная на берег. Дафна втащила её на комод. Они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели, как дерьмо поднимается всё выше.





— Это конец, — прошептала Пэнси.





— Нет, — возразила Дафна, хотя её голос дрожал. — Мы выберемся.





— Как? Дверь заблокирована. Окна нет. Магия не работает.





— Что-нибудь придумаем.





Но они ничего не могли придумать. Дерьмо продолжало подниматься. Оно уже доходило до верха комода. Пэнси и Дафна встали на цыпочки, пытаясь удержаться. Но жижа была слишком густой. Она засасывала.





— Я не хочу умирать, — рыдала Пэнси. — Не хочу умирать в дерьме.





— Ты не умрёшь, — твёрдо произнесла Дафна. — Мы не умрём.





Внезапно дверь с грохотом распахнулась. В проёме стоял Теодор Нотт. Он был по пояс в дерьме, но в его руке горела палочка.





— Сюда! — крикнул он. — Быстро!





— Нотт! — воскликнула Пэнси. — Ты нас спасёшь?





— Если поторопитесь!





Пэнси и Дафна спрыгнули с комода прямо в дерьмо. Оно доходило им до груди. Они начали пробираться к двери, но жижа была как патока. Каждый шаг давался с огромным трудом.





— Быстрее! — торопил Нотт. — Оно поднимается!





— Мы стараемся! — огрызнулась Пэнси.





Нотт схватил её за руку и потянул. Пэнси вывалилась в коридор, где дерьма было по пояс. Дафна выбралась следом. Они стояли, тяжело дыша, покрытые зловонной жижей с головы до ног.





— Что происходит? — спросила Дафна.





— Вся гостиная затоплена, — ответил Нотт. — И не только гостиная. Спальни, коридоры, даже кабинет Снейпа.





— Снейпа?! — Пэнси расширила глаза. — Он знает?





— Он сам в дерьме, — усмехнулся Нотт. — В прямом смысле.





— И что нам делать?





— Выбираться. Здесь есть запасной выход. Старый туннель, о котором мало кто знает.





— Откуда ты о нём знаешь?





— Малфой показал, — коротко ответил Нотт.





Они двинулись по коридору. Вокруг творился хаос. Студенты метались, кричали, барахтались в дерьме. Кто-то пытался выбить двери. Кто-то звал на помощь. Кто-то просто стоял, парализованный ужасом.





— ПОМОГИТЕ! — кричал Гойл. Он был прижат к стене потоком дерьма, который хлестал из вентиляции. Его лицо было чёрным от жижи.





— ГОЙЛ! — крикнул Крэбб, который висел на люстре, спасаясь от потопа. — ДЕРЖИСЬ!





— Я НЕ МОГУ! — вопил Гойл. — ОНО ЗАСАСЫВАЕТ МЕНЯ!





Нотт остановился. Он посмотрел на Гойла, затем на Крэбба, затем на Пэнси и Дафну.





— Мы не можем их бросить, — произнесла Дафна.





— Можем, — холодно ответил Нотт. — Если останемся, погибнем все.





— Но они же наши...





— Они — идиоты, — перебил Нотт. — И если они не смогли выбраться сами, это их проблема.





Пэнси хотела возразить, но промолчала. Она знала, что Нотт прав. Сейчас каждый сам за себя. И если она хочет выжить, ей нужно идти.





— Простите, — прошептала она, глядя на Гойла.





Затем развернулась и побежала за Ноттом.





---





В спальне мальчиков творился ещё больший кошмар.





Дерьмо хлестало из всех щелей одновременно. Оно заливало кровати, тумбочки, шкафы. Забини, который спал у окна, проснулся от того, что его лицо оказалось под водой. Точнее, под дерьмом. Он захлебнулся, закашлялся, попытался вдохнуть. В рот хлынула зловонная жижа.





— ФУ! — заорал он, выныривая. — ЧТО ЗА ДЕРЬМО?!





Он огляделся. Его соседи по спальне уже были на ногах. Кто-то стоял на кровати, кто-то на подоконнике. Все кричали, размахивали руками, пытались найти выход.





— ДВЕРЬ ЗАБЛОКИРОВАНА! — кричал Майкл Корнер, который только недавно перевёлся из Когтеврана и ещё не привык к слизеринским нравам.





— ЛОМАЙ ЕЁ! — орал Забини.





— ПРОБОВАЛ! НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ!





— ТОГДА ЛЕЗЬ В ОКНО!





— ОКНО ЗАКОЛДОВАНО!





Забини выругался. Он вскочил на ноги, но поскользнулся и упал обратно в дерьмо. Жижа сомкнулась над ним. Он барахтался, пытаясь вынырнуть, но поток был слишком силён. Его затягивало вниз, в коричневую бездну.





— ПОМОГИТЕ! — успел он крикнуть, прежде чем его рот заполнился дерьмом.





Чьи-то руки схватили его за волосы и вытащили. Это был Эдриан Пьюси, старшекурсник, который славился своей силой.





— Держись! — рявкнул он. — Я тебя не отпущу!





Забини кашлял, отплёвывался, цеплялся за Пьюси. Вместе они пробрались к двери. Пьюси ударил по ней плечом. Дверь затрещала, но не поддалась.





— ЕЩЁ! — крикнул Забини.





Пьюси ударил снова. На этот раз дверь слетела с петель. В коридор хлынула новая волна дерьма. Забини и Пьюси вывалились из спальни, увлекаемые потоком.





— СЮДА! — раздался голос.





Забини поднял голову. В конце коридора, у старого гобелена, стоял Малфой. Он был весь в дерьме, но его лицо выражало решимость.





— МАЛФОЙ! — крикнул Забини. — ГДЕ ВЫХОД?!





— ЗА ГОБЕЛЕНОМ! — ответил Малфой. — СТАРЫЙ ТУННЕЛЬ! ОН ВЕДЁТ НАРУЖУ!





Они бросились к нему. Забини поскальзывался, падал, поднимался. Дерьмо хлестало со всех сторон, как будто само здание хотело их поглотить. Но они не сдавались. Они бежали.





— БЫСТРЕЕ! — торопил Малфой. — ОНО ЗАКРЫВАЕТСЯ!





Гобелен, за которым скрывался туннель, начал пропитываться дерьмом. Ткань тяжелела, провисала. Ещё немного — и вход будет заблокирован.





— ПРЫГАЙ! — заорал Малфой, ныряя за гобелен.





Забини прыгнул следом. Пьюси — за ним. Они упали в тёмный, узкий проход. Дерьмо хлынуло за ними, но туннель был выше уровня пола гостиной, поэтому жижа не могла полностью его заполнить.





— Мы выбрались, — прошептал Забини. — Мы выбрались...





— Ненадолго, — произнёс Малфой. — Туннель ведёт к озеру. Нужно идти.





Они двинулись вперёд. Вокруг было темно и сыро. Со стен капала вода. Где-то вдали слышался плеск волн. Забини шёл, дрожа от холода и страха. Его тело было покрыто дерьмом, которое начало застывать на морозном воздухе.





— Кто это сделал? — спросил он.





— Поттер, — не раздумывая, ответил Малфой.





— Ты уверен?





— Абсолютно.





— Но у тебя нет доказательств.





— Плевать на доказательства, — отрезал Малфой. — Я знаю. И этого достаточно.





Они вышли к озеру. Ночь была тихой. Звёзды отражались в чёрной воде. На берегу, покрытом снегом, лежали несколько слизеринцев, которые выбрались раньше. Они стонали, плакали, обнимали друг друга.





— Мы выжили, — произнёс Забини.





— Пока да, — ответил Малфой. — Но это только начало.





— Начало чего?





— Войны, — сказал Малфой. — Настоящей войны. Между мной и Поттером.





Он сел на снег и уставился на озеро. Его лицо было мрачным. В глазах горел холодный огонь решимости.





— И я выиграю, — прошептал он. — Чего бы мне это ни стоило.





Забини не ответил. Он знал, что Малфой упрям. Но он также знал, что Поттер теперь — не просто мальчик. Он — нечто иное. Нечто тёмное. И победить его будет нелегко.





Но это будет потом. А сейчас... сейчас нужно было просто выжить.





И они выжили. Пока.





Глава 28


Глава 28: Исчезательный шкаф





Драко Малфой стоял в Выручай-комнате, глядя на высокий чёрный шкаф, возвышающийся у стены. Вокруг него громоздились горы старой мебели, сломанных магических приборов и прочего хлама, который накопился в этой комнате за сотни лет. Но Малфой не замечал ничего, кроме шкафа.





— Он почти готов, — прошептал он.





Его голос дрожал. Не от страха. От ярости. Холодной, всепоглощающей ярости, которая кипела в его груди с того самого момента, как он вынырнул из зловонного потопа в подземельях. С того момента, как он понял: это сделал Поттер. Этот проклятый, ненавистный Поттер.





— Ты уверен? — спросил холодный голос в его голове. Но этот голос принадлежал не Волдеморту. Это был голос его собственного отчаяния. — Ты уверен, что это сработает?





— Должно, — ответил Малфой. — Должно.





Он подошёл к шкафу и провёл ладонью по его поверхности. Дерево было холодным, почти ледяным. От него исходила слабая вибрация — признак того, что магия, заключённая в нём, пробуждается.





— Осталось совсем немного, — произнёс Малфой. — Ещё пара заклинаний. Ещё несколько наложений. И он заработает.





— А если не заработает? — спросил голос. — Если ты снова потерпишь неудачу?





— Я не потерплю, — отрезал Малфой. — Не в этот раз.





Он вытащил палочку и начал накладывать заклинания. Его движения были точными, отработанными. Он не был гением в магии, но в последние месяцы он тренировался, как одержимый. Потому что от этого зависела его жизнь. И жизнь его семьи.





— Тёмный Лорд ждёт, — произнёс голос. — Он не прощает промедления.





— Знаю, — сквозь зубы ответил Малфой. — Знаю.





Он продолжал работать. Шкаф, известный как Исчезательный шкаф, был его последней надеждой. Через него можно было провести Пожирателей Смерти прямо в Хогвартс, минуя все защитные барьеры. Если он справится, Тёмный Лорд наградит его. Если нет — убьёт. Вместе с матерью и отцом.





— Поттер, — прошептал Малфой. — Это всё из-за тебя.





Он вспомнил, как его, покрытого дерьмом, вытащили из подземелий. Вспомнил, как над ним смеялись гриффиндорцы, когда он, шатаясь, брёл в больничное крыло. Вспомнил, как Поттер, этот лицемерный ублюдок, изображал сочувствие, предлагая помощь. Малфой знал: это он. Он не мог доказать, но знал.





— Я уничтожу тебя, — произнёс Малфой. — Сначала ты. Потом твои дружки. Потом все, кто встал на твою сторону.





— Ты говоришь, как Тёмный Лорд, — заметил голос.





— Я говорю, как человек, которому нечего терять, — ответил Малфой.





Он закончил накладывать заклинания и отступил. Шкаф загудел. Воздух вокруг него заколебался. Затем, с тихим щелчком, дверца приоткрылась.





— Работает, — прошептал Малфой. — Работает!





Он улыбнулся. Впервые за долгое время. Улыбка была холодной, злобной. Улыбка человека, который долго шёл по краю пропасти и наконец нашёл мост.





— Теперь нужно проверить, — произнёс он.





Он достал из кармана мёртвую мышь. Он носил её с собой уже несколько дней, специально для этого случая. Он положил её в шкаф и закрыл дверцу. Затем наложил активирующее заклинание.





Шкаф задрожал. Внутри что-то заскрипело. Затем дверца снова приоткрылась. Малфой заглянул внутрь.





Мышь исчезла.





— Да! — воскликнул он. — Да! Оно работает!





Он едва не запрыгал от радости. Несколько месяцев работы, страданий, страха — всё это было не зря. Он справился. Он сделал то, что казалось невозможным.





— Отлично, — произнёс голос. — Теперь ты готов.





— Да, — ответил Малфой. — Готов.





— Тогда свяжись с Тёмным Лордом. Сообщи, что путь открыт.





— Сейчас?





— А чего ты ждёшь? — усмехнулся голос. — Чем раньше, тем лучше.





Малфой кивнул. Он спрятал палочку и направился к выходу из Выручай-комнаты. Его шаги были твёрдыми. Впервые за долгое время он чувствовал себя уверенно. Он знал, что скоро всё изменится. Скоро Поттер заплатит за всё. За унижения. За боль. За позор.





— Поттер, — прошептал он. — Ты покойник.





---





Ночь опустилась на Хогвартс.





Малфой стоял в своей спальне, глядя в тёмное окно. За стеклом падал снег, укрывая землю белым покрывалом. В комнате было тихо. Его соседи спали, измученные событиями последних дней. Но Малфой не спал. Он ждал.





— Уже скоро, — произнёс голос. — Тёмный Лорд пришлёт своих слуг.





— Да, — ответил Малфой. — Скоро.





— Ты волнуешься?





— Нет. Я хочу этого.





— Хочешь, чтобы они убили Поттера?





— Я хочу, чтобы они сделали с ним то, что он сделал с нами, — произнёс Малфой. — Только в тысячу раз хуже.





— Это можно устроить, — усмехнулся голос. — Пожиратели Смерти — мастера боли. Они знают, как сломать человека.





— Надеюсь, — ответил Малфой.





Он отошёл от окна и сел на кровать. Его палочка лежала на тумбочке. Он сжимал её, как талисман. Она давала ему уверенность. Напоминала, что он не беспомощен.





— Ты готов к тому, что будет после? — спросил голос.





— К чему именно?





— К последствиям. Когда Пожиратели проникнут в замок, начнётся бой. Будут жертвы. Возможно, среди твоих однокурсников.





— Мне всё равно, — холодно ответил Малфой. — Они все против меня. Они смеялись надо мной. Они заслужили.





— Даже те, кто не смеялся?





— Их не существует, — отрезал Малфой. — Все, кто не со мной, — против меня.





Он лёг на кровать и уставился в потолок. Его разум был холоден. Пуст. Он был готов. Готов к войне. Готов к мести. Готов к тому, что скоро всё изменится.





— Завтра, — прошептал он. — Завтра всё начнётся.





— Да, — согласился голос. — Завтра.





Малфой закрыл глаза. Он не спал. Он ждал. Ждал момента, когда сможет нанести удар. И этот момент был уже близко.





Где-то вдалеке, в Выручай-комнате, Исчезательный шкаф тихо гудел. Он был готов. Он ждал своих первых гостей.





И эти гости должны были принести с собой смерть.





Глава 29


Глава 29: Единство безумия





Ночь была тихой.





Слишком тихой для замка, который за последние месяцы пережил столько кошмаров. Снег падал на башни Хогвартса, укрывая их белым саваном. Звёзды мерцали в чёрном небе, равнодушные к тому, что происходило внизу. Где-то далеко, на границе слышимости, выл ветер. Но в самом замке царила тишина. Гнетущая. Тяжёлая. Предгрозовая.





Гарри Поттер стоял у окна в заброшенном классе на седьмом этаже. Он смотрел на заснеженный двор, но не видел его. Его разум был где-то далеко. Точнее, не где-то. А внутри. В глубинах собственного сознания, где шла битва. Не между добром и злом. Не между светом и тьмой. А между тремя голосами, которые теперь звучали как один.





— Ты готов, — произнёс Джеймс. Но это был не совсем Джеймс. Его голос изменился. Он стал глубже, тяжелее, в нём появились нотки, которых раньше не было.





— Да, — ответил Гарри. — Готов.





— Мы готовы, — поправил его Сириус. Его голос тоже был другим. Менее человечным. Более... хищным.





— Мы, — повторил Гарри. — Да. Мы.





— Хорошо, — произнёс холодный голос. — Наконец-то ты понял.





Гарри закрыл глаза. Он чувствовал, как границы между ним и голосами стираются. Джеймс больше не был отдельной сущностью. Сириус — тоже. Даже холодный голос, наследие Волдеморта, перестал быть чужим. Они сливались. Сплетались. Становились единым целым.





— Кем я стал? — спросил Гарри.





— Тем, кем должен был стать, — ответил хор голосов. — Тем, кто победит. Тем, кто изменит мир. Тем, кто не остановится ни перед чем.





— И кто это? — спросил он. — У этого существа есть имя?





— Ты сам назовёшь его, — ответили голоса. — Когда придёт время.





Гарри открыл глаза. Его отражение в оконном стекле смотрело на него. Но это было не то отражение, которое он привык видеть. Лицо было прежним: шрам, очки, растрёпанные волосы. Но глаза... Глаза были другими. В них больше не было ни страха, ни сомнений, ни надежды. Только безумие. Чистое, незамутнённое безумие.





— Мне нравится, — произнёс Гарри. — Мне нравится, кем я стал.





— И нам нравится, — отозвались голоса. — Мы — это ты. А ты — это мы.





Гарри улыбнулся. Улыбка была широкой, неестественной. Как у клоуна. Как у Джокера. Как у человека, который смотрит в бездну и видит, что бездна смотрит на него. И улыбается в ответ.





— Тогда начнём, — произнёс он. — Сегодня великая ночь.





— Великая ночь, — эхом отозвались голоса. — Ночь, когда всё изменится.





Гарри оторвался от окна и вышел из класса. Его шаги были мягкими, но в них появилась новая грация. Он больше не шёл. Он скользил. Как тень. Как хищник, вышедший на охоту.





— Сначала — наблюдаем, — произнёс он. — Потом — действуем.





— Да, — согласились голоса. — Наблюдаем. И ждём.





— Чего ждём?





— Момента.





— Какого момента?





— Ты узнаешь, — ответили голоса. — Скоро.





Гарри шёл по тёмным коридорам. Замок был пуст. После всех ужасов последних недель большинство студентов и преподавателей покинули Хогвартс. Остались только те, кому некуда было идти. И те, кто ждал. Как он.





— Малфой, — произнёс Гарри. — Он что-то задумал.





— Да, — подтвердили голоса. — Он достроил шкаф.





— Исчезательный шкаф?





— Да. Через него уже идут Пожиратели.





— Откуда ты знаешь?





— Мы знаем всё, — ответили голоса. — Мы — часть тебя. А ты — часть нас. И мы чувствуем. Мы видим. Мы слышим.





Гарри остановился. Он прислушался. Где-то в глубине замка, в Выручай-комнате, скрипнула дверца шкафа. Затем — шаги. Тяжёлые, уверенные. Шаги тех, кто пришёл убивать.





— Они здесь, — произнёс Гарри.





— Да, — ответили голоса. — Они идут к Астрономической башне.





— Зачем?





— За Дамблдором.





Гарри усмехнулся. Он знал, что Дамблдор сегодня должен был вернуться из очередной таинственной поездки. Знал, что директор будет один. Знал, что он ослаблен. И знал, что Пожиратели используют этот момент.





— Мы должны вмешаться? — спросил Гарри.





— Нет, — ответили голоса. — Пока нет.





— Но Дамблдор...





— Пусть умрёт, — холодно произнесли голоса. — Он больше не нужен. Он сделал своё дело. Теперь он — помеха.





— Помеха? — Гарри задумался. — Да. Наверное, ты прав.





— Мы правы, — поправили голоса. — Всегда правы.





Гарри снова двинулся вперёд. Он шёл к Астрономической башне, но не спешил. Он хотел увидеть всё. Увидеть, как падёт великий Альбус Дамблдор. Увидеть, как его эпоха закончится.





— Это будет красиво, — произнёс Гарри.





— Да, — согласились голоса. — Очень красиво.





Он поднялся по винтовой лестнице. Ступени были холодными. Ветер завывал в бойницах. Но Гарри не чувствовал холода. Он чувствовал только возбуждение. Предвкушение. Жажду.





— Смерть, — прошептал он. — Смерть идёт.





— И мы идём с ней, — добавили голоса.





Гарри вышел на площадку Астрономической башни. Внизу, у парапета, стоял Дамблдор. Он был один. Его фигура, обычно величественная, теперь казалась сгорбленной. Усталой. Почти жалкой.





— Гарри? — произнёс Дамблдор, не оборачиваясь. — Это ты?





— Я, — ответил Гарри. — И не только я.





Дамблдор медленно повернулся. Его лицо, освещённое луной, было бледным. Но в глазах, за очками-половинками, всё ещё тлел огонь. Огонь великого волшебника, который не сдаётся до конца.





— Я чувствую, — произнёс Дамблдор. — В тебе что-то изменилось.





— Многое изменилось, — ответил Гарри. — Но ты не успеешь это осознать.





— Почему?





— Потому что они уже здесь.





В этот момент на площадку ворвались Пожиратели. Они появились из тёмных углов, из-за колонн, из проёма лестницы. Их было много. Слишком много. Они окружили Дамблдора, направив на него палочки.





— Схватить его! — раздался голос. — Тёмный Лорд хочет, чтобы это сделал Малфой!





— Малфой? — переспросил Гарри. — Где он?





— Он здесь, — произнёс голос.





Из тени вышел Драко Малфой. Его лицо было бледным, но решительным. В руке — палочка, направленная на Дамблдора.





— Поттер, — произнёс Малфой. — Ты тоже здесь? Отлично. Ты увидишь, как я убью твоего драгоценного директора.





— Ты не убьёшь, — ответил Гарри. — Ты не способен.





— Что?!





— Ты — трус, Малфой, — произнёс Гарри. — Ты не сможешь. Даже сейчас. Даже когда всё решено.





— Заткнись! — заорал Малфой. — Я не трус!





— Тогда сделай это, — усмехнулся Гарри. — Убей его. Прямо сейчас. Покажи мне, что ты не пустышка.





Малфой колебался. Его рука дрожала. Он смотрел на Дамблдора, и в его глазах боролись страх и решимость. Но страх побеждал.





— Я... я не могу... — прошептал он.





— Конечно, не можешь, — усмехнулся Гарри. — Ты — просто мальчишка, который играет в тёмного волшебника. А я... — Он сделал шаг вперёд. — А я — настоящий кошмар.





— Гарри, — тихо произнёс Дамблдор. — Остановись. Ещё не поздно.





— Поздно, — ответил Гарри. — Уже слишком поздно.





Он поднял палочку. Его движения были плавными, как у танцора. Внутри него звучали голоса. Они пели. Они ликовали. Они требовали крови.





— Сегодня, — произнёс Гарри. — Сегодня всё закончится.





И он рассмеялся. Смех был громким, безумным, заразительным. Он эхом разнёсся по Астрономической башне, по замку, по всему Хогвартсу. Смех человека, который пересёк последнюю черту.





— Кто ты? — прошептал Малфой, отступая. — Ты... ты не Поттер.





— Я больше, чем Поттер, — ответил Гарри. — Я — то, что получится, если смешать героя, безумца и тёмного лорда. Я — новый бог этого мира.





— Ты сумасшедший!





— Возможно, — усмехнулся Гарри. — Но разве это не весело?





Он снова рассмеялся. И в этот момент, впервые за всю историю Хогвартса, даже тьма, казалось, отступила. Потому что она узнала в нём нечто большее. Нечто, что было старше и страшнее её самой.





— Пора, — произнесли голоса. — Начинай.





— С удовольствием, — ответил Гарри.





И он начал.





Глава 30


Глава 30: Танец безумца





Пожиратели Смерти наступали.





Они двигались полукругом, сжимая кольцо вокруг Гарри и Дамблдора. Их лица, скрытые под серебряными масками, были холодны и безжалостны. Палочки, направленные на Гарри, светились зловещим зелёным светом. Они ждали приказа. Ждали момента, чтобы нанести удар.





— Схватить мальчишку! — рявкнул один из них, судя по голосу — Яксли. — Но не убивать. Тёмный Лорд хочет сделать это сам.





— Тёмный Лорд, — протянул Гарри, и его голос прозвучал как издевательская пародия на змеиное шипение. — Как поживает старик? Всё ещё прячется в своём болоте, как трусливая змея?





— Заткнись, щенок! — прорычал другой Пожиратель, в котором Гарри узнал Кэрроу. — Ты не достоин даже произносить его имя!





— Не достоин? — Гарри рассмеялся. Смех был громким, раскатистым, безумным. Он эхом отразился от каменных стен башни, заметался между колоннами, как дикий зверь, сорвавшийся с цепи. — Я — единственный, кто достоин. Единственный, кто заставил его бояться. Единственный, кто выжил после его проклятия. Единственный, кто станет его концом!





— Хватит болтать! — заорал Яксли. — Взять его!





Два Пожирателя бросились вперёд. Они действовали синхронно, как обученные убийцы. Один метнул заклинание, обездвиживающее жертву. Другой — парализующее. Два луча, красный и синий, устремились к Гарри.





Гарри не двинулся с места. Он просто стоял и улыбался. Его глаза, горящие безумным огнём, следили за заклинаниями, как забавными светлячками.





— Скучно, — произнёс он.





В последний момент он взмахнул палочкой. Невербальная магия, усиленная опытом Волдеморта, отбросила оба заклинания обратно. Красный луч ударил в грудь первого Пожирателя, отшвырнув его к стене. Синий — в лицо второго, заставив его рухнуть на колени с воплем боли.





— Это всё? — Гарри приподнял бровь. — Я думал, Пожиратели Смерти умеют сражаться. А вы, оказывается, просто кучка бездарных клоунов.





— Круциатус! — заорал Кэрроу, вскидывая палочку.





Луч красного света ударил в Гарри. Заклинание, которое должно было заставить его корчиться в невыносимой боли. Заклинание, которое ломало волю и превращало людей в дрожащие обломки.





Но Гарри... рассмеялся.





Он стоял, окутанный белым сиянием, и смеялся. Его тело не дрожало. Его лицо не искажалось. Он просто смеялся, как будто Круциатус щекотал его.





— Что... что за... — пробормотал Кэрроу, опуская палочку.





— Боль, — произнёс Гарри, и его голос был пропитан экстазом. — Ты думаешь, что можешь причинить мне боль? Ты думаешь, что твоя жалкая Круциатус способна сломать меня? Я — это боль. Я — это страдание. Я — это всё, чего ты боишься!





— Он сумасшедший! — закричал кто-то.





— Ещё какой! — радостно подтвердил Гарри. — И это моё главное преимущество!





Он взмахнул палочкой. Невербальное заклинание, тёмное и мощное, вырвалось из неё, как чёрная молния. Оно ударило в грудь Кэрроу, отбросив его к парапету. Пожиратель врезался в каменное ограждение и сполз на пол, теряя сознание.





— Кто следующий? — поинтересовался Гарри, обводя взглядом остальных.





Пожиратели колебались. Они смотрели на него с ужасом и недоумением. Этот мальчишка, который должен был быть лёгкой добычей, оказался чем-то иным. Чем-то, что не укладывалось в их понимание.





— Империус! — выкрикнул Яксли, пытаясь взять Гарри под контроль.





Заклинание окутало Гарри, пытаясь проникнуть в его разум, подавить его волю. Но воля Гарри была не одна. В его сознании звучали голоса. Джеймс. Сириус. Холодный голос Волдеморта. Они слились в единый хор, который отразил Империус, как зеркало отражает свет.





— Ты пытаешься контролировать меня? — Гарри рассмеялся ещё громче. — Меня нельзя контролировать! Я сам — контроль! Я сам — воля! Я сам — безумие!





Он направил палочку на Яксли.





— Империо, — прошептал он.





Заклинание было невербальным, но мощным. Настолько мощным, что Яксли, опытный боец, не смог сопротивляться. Его лицо обмякло, глаза остекленели. Он замер, ожидая приказа.





— Видишь того Пожирателя? — спросил Гарри. — Вон того, в маске с черепами?





— Да, — безжизненно ответил Яксли.





— Убей его, — приказал Гарри.





Яксли развернулся и направил палочку на своего товарища.





— Авада Кедавра! — выкрикнул он.





Зелёная вспышка вырвалась из его палочки и ударила в грудь Пожирателя с черепами. Тот рухнул на пол, мёртвый. Остальные в ужасе отшатнулись.





— Что... что ты наделал?! — заорал один из них.





— Я? — Гарри изобразил невинность. — Это сделал он. — Он указал на Яксли. — Я просто подсказал.





— Ты чудовище!





— Я знаю, — улыбнулся Гарри. — И мне это нравится.





Он снова взмахнул палочкой. На этот раз заклинание было направлено на группу Пожирателей. Оно взорвалось между ними, раскидав их в стороны. Крики боли смешались с грохотом падающих тел.





— Это так весело! — воскликнул Гарри. — Почему вы не сказали мне, что быть безумцем так весело?





— Гарри... — раздался слабый голос Дамблдора.





Гарри обернулся. Директор всё ещё стоял у парапета, но его силы таяли с каждой секундой. Его лицо было серым, как пепел.





— Гарри, остановись, — произнёс Дамблдор. — Это не ты.





— Нет, — ответил Гарри. — Это именно я. Настоящий я. Тот, кого ты пытался спрятать за своими уроками и наставлениями. Но теперь он свободен.





— Ты не злой, Гарри, — прошептал Дамблдор. — Ты просто... заблудился.





— Заблудился? — Гарри усмехнулся. — Нет, профессор. Я нашёл себя. Нашёл то, что всегда было внутри. То, что ты так старательно игнорировал.





— Прости меня, — произнёс Дамблдор. — Прости, что не уберёг тебя.





— Поздно извиняться, — ответил Гарри. — Слишком поздно.





Он снова повернулся к Пожирателям. Те, кто остался в живых, отступали к лестнице. Они были напуганы. По-настоящему напуганы. Впервые в своей жизни они столкнулись с противником, который не боялся их. Который смеялся над их заклинаниями. Который сам был кошмаром.





— Бегите, — произнёс Гарри. — Бегите к своему Тёмному Лорду. Скажите ему, что я иду. Скажите, что я не остановлюсь. Скажите, что я — его конец.





Пожиратели не заставили себя ждать. Они бросились к лестнице, толкаясь и спотыкаясь. Их силуэты исчезли в темноте. Остался только Малфой. Он стоял, прижавшись к стене, и дрожал.





— А ты? — Гарри посмотрел на него. — Ты не убежишь?





— Я... я не могу, — прошептал Малфой.





— Правильно, — улыбнулся Гарри. — Потому что ты — часть этого. Ты привёл их сюда. Ты хотел убить Дамблдора. И теперь ты ответишь.





— Нет! — закричал Малфой. — Пожалуйста! Я не хотел!





— Все так говорят, — усмехнулся Гарри. — Но правда в том, что ты хотел. Просто боялся.





Он сделал шаг к Малфою. Тот вжался в стену, как загнанный зверь.





— Не бойся, — произнёс Гарри. — Я не буду тебя убивать. Смерть — это слишком легко. Я хочу, чтобы ты жил. Жил и помнил. Помнил, что ты — ничто. Пустое место. Жалкая тень своего отца.





— Заткнись! — заорал Малфой.





— Или что? — Гарри приподнял бровь. — Убьёшь меня? Попробуй.





Малфой вскинул палочку. Его рука дрожала.





— Авада... — начал он.





— Не получится, — перебил Гарри. — Ты не способен. У тебя нет для этого ни силы, ни воли.





— Я СПОСОБЕН! — крикнул Малфой.





— Тогда докажи, — усмехнулся Гарри. — Докажи, что ты не трус.





Малфой смотрел на него. Секунды тянулись, как часы. Затем его рука опустилась. Палочка выпала из пальцев и покатилась по полу.





— Вот и всё, — произнёс Гарри. — Ты — трус. И всегда им был.





Он развернулся и пошёл к лестнице. Но у парапета остановился. Дамблдор всё ещё стоял там, цепляясь за каменное ограждение. Его лицо было искажено болью, но в глазах всё ещё горел свет.





— Ты не убьёшь меня? — спросил Дамблдор.





— Нет, — ответил Гарри. — Не сегодня.





— Почему?





— Потому что ты ещё нужен, — произнёс Гарри. — Ты — символ. Символ старого мира. И когда я уничтожу Волдеморта, я хочу, чтобы ты видел. Видел, что я сделал. Видел, кем я стал.





— Ты уже стал, — тихо сказал Дамблдор. — И это разбивает мне сердце.





— Сердце? — Гарри усмехнулся. — У тебя нет сердца, профессор. Только расчёт. Только планы. Только жертвы, которые ты приносишь ради «высшего блага».





— Это не так...





— Это так, — перебил Гарри. — Но не важно. Скоро всё закончится. И тогда мы увидим, кто был прав.





Он шагнул к лестнице и начал спускаться. В его голове звучали голоса. Они пели. Ликовали. Требовали продолжения.





— Ты был великолепен, — произнёс Джеймс.





— Лучше, чем мы могли мечтать, — добавил Сириус.





— Это только начало, — заключил холодный голос. — Настоящая битва впереди.





— Я знаю, — ответил Гарри. — И я готов.





Он вышел из башни и растворился в темноте. Позади, на вершине Астрономической башни, Альбус Дамблдор стоял один, глядя в ночное небо. Его лицо было мокрым от слёз. И впервые за долгую жизнь он почувствовал, что потерпел поражение. Не от Волдеморта. От мальчика, которого он так старался защитить.





А Гарри шёл вперёд. В темноту. В безумие. В свою новую судьбу.





Глава 31


Глава 31: Иллюзия спасения





Гарри спускался по винтовой лестнице Астрономической башни, и его шаги были лёгкими, почти танцующими. В голове звучала мелодия — не та, что наигрывают на музыкальных инструментах, а та, что рождается из криков жертв и звона разбивающихся надежд. Он насвистывал её, и эхо разносило этот свист по каменным стенам, как предвестие беды.





— Они бегут, — произнёс Джеймс. Его голос был полон предвкушения.





— Бегут, но не скроются, — добавил Сириус.





— Они думают, что спаслись, — усмехнулся холодный голос. — Думают, что выбрались из башни. Думают, что замок их отпустит.





— Глупцы, — произнёс Гарри, и его губы растянулись в улыбке, от которой у любого нормального человека кровь застыла бы в жилах. — Они ещё не поняли, что отсюда нет выхода. Ни для кого.





Он вышел в коридор седьмого этажа. Впереди, в полумраке, мелькали тени. Пожиратели Смерти, оставшиеся в живых после его атаки, бежали к Выручай-комнате. Они петляли между колоннами, спотыкались, сталкивались друг с другом. Их дыхание было тяжёлым, а сердца колотились так громко, что Гарри слышал их даже на расстоянии.





— Страх, — произнёс Гарри. — Какой сладкий запах.





— Дай им убежать, — предложил холодный голос. — Пусть думают, что они в безопасности.





— Зачем? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ.





— Затем, что надежда делает падение больнее, — ответил голос. — Если ты убьёшь их сейчас, они умрут в страхе. Но если ты дашь им поверить, что они спаслись, а потом отнимешь эту надежду... их отчаяние будет несравненно слаще.





— Отчаяние, — повторил Гарри. — Да. Я хочу видеть их отчаяние.





Он замедлил шаг. Теперь он не преследовал. Он следовал. Тенью, скользящей по стенам. Призраком, который не спешит, потому что знает: жертва никуда не денется.





Пожиратели достигли Выручай-комнаты. Они ворвались внутрь, захлопнув за собой дверь. Гарри слышал, как они переводят дыхание, как переговариваются хриплыми голосами.





— Мы оторвались, — произнёс один. — Этот псих не идёт за нами.





— Слава Мерлину, — выдохнул другой. — Я думал, он нас всех убьёт.





— Нужно уходить через шкаф. Немедленно.





— Да, да, конечно. Но сначала... дай отдышаться.





Гарри стоял за дверью, прижавшись к стене. Он слушал их разговоры, их дрожащие голоса, их попытки успокоить друг друга. И он улыбался. Потому что знал: это ещё не конец. Это только начало.





— Они поверили, — произнёс Джеймс.





— Конечно, поверили, — ответил Гарри. — Люди всегда верят в то, во что хотят верить.





— А чего они хотят? — спросил Сириус.





— Они хотят жить, — произнёс Гарри. — И я дам им эту иллюзию. На несколько минут.





Он подождал ещё немного. Затем, всё так же беззвучно, он вошёл в Выручай-комнату.





Пожиратели стояли у Исчезательного шкафа. Их было четверо. Яксли, которого Гарри взял под Империус, уже пришёл в себя и теперь судорожно проверял свою палочку. Рядом с ним — Кэрроу, который держался за ушибленный бок. Ещё двое, чьи имена Гарри не знал, стояли у шкафа, пытаясь открыть дверцу.





— Не работает! — воскликнул один. — Шкаф не открывается!





— Что значит не работает?! — рявкнул Яксли.





— Он заблокирован! Как будто кто-то запечатал его с той стороны!





— Этого не может быть! Малфой сказал, что всё готово!





— Малфой ошибся!





— Малфой — идиот!





Гарри наблюдал за их паникой, оставаясь невидимым. Он стоял в тени, у самого входа, и наслаждался. Их страх, их растерянность, их отчаяние — всё это было для него, как изысканное блюдо для гурмана.





— Шкаф не откроется, — произнёс он наконец.





Пожиратели замерли. Они обернулись, но не увидели его. Их палочки вскинулись, направленные в темноту.





— Кто здесь?! — крикнул Яксли.





— Тот, кого вы так боялись, — ответил Гарри, выходя из тени.





Его лицо было спокойным. Почти доброжелательным. Он улыбался, и эта улыбка была страшнее любого проклятия.





— Поттер! — выдохнул Кэрроу.





— Он всё-таки пришёл, — прошептал один из безымянных.





— Конечно, пришёл, — ответил Гарри. — Я не мог оставить вас без прощального подарка.





— Мы тебе не боимся! — заорал Яксли, но его голос дрожал.





— Не боитесь? — Гарри приподнял бровь. — А мне кажется, боитесь. Я слышу, как колотятся ваши сердца. Я чувствую, как дрожат ваши руки. Я вижу, как вы потеете. Вы в ужасе. И это... прекрасно.





— Чего ты хочешь?! — крикнул Кэрроу.





— Ничего, — пожал плечами Гарри. — Просто хочу поиграть.





— Игру?





— Да. Игру в кошки-мышки. Вы — мышки. Я — кот. И сейчас я вас догоню.





Он сделал шаг вперёд. Пожиратели отступили. Их палочки были направлены на него, но они не решались атаковать. Они уже видели, на что он способен. И они знали, что их заклинания бесполезны.





— Почему вы не бежите? — спросил Гарри. — Я дам вам фору. Три минуты. Бегите. Спрячьтесь. Попробуйте спастись.





— Ты... ты серьёзно? — недоверчиво спросил Яксли.





— Абсолютно, — улыбнулся Гарри. — Три минуты. Начиная с этого момента.





Пожиратели переглянулись. Затем, не сговариваясь, бросились к двери. Они выбежали из Выручай-комнаты и рассыпались по коридорам. Гарри остался стоять, глядя им вслед.





— Зачем ты их отпустил? — спросил Джеймс.





— Чтобы они поверили, что у них есть шанс, — ответил Гарри. — Теперь их надежда окрепнет. А потом... — Он улыбнулся. — Потом я её уничтожу.





Он подождал три минуты. Затем, не спеша, вышел из Выручай-комнаты и направился по коридору. Его шаги были тихими, но уверенными. Он знал, куда бежали Пожиратели. Он чувствовал их страх, как хищник чувствует запах добычи.





— Первый, — произнёс он.





Он свернул за угол и увидел одного из безымянных Пожирателей. Тот прятался за доспехами, пытаясь отдышаться. Его маска сползла набок, открывая испуганное, потное лицо.





— Нашёл, — прошептал Гарри.





Он не стал использовать палочку. Вместо этого он произнёс заклинание, которое заставило доспехи ожить. Железный рыцарь с грохотом сдвинулся с места и схватил Пожирателя за горло.





— ЧТО... ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — заорал тот.





— Игра окончена, — ответил Гарри. — Ты проиграл.





Он сжал кулак. Доспехи сжали горло сильнее. Пожиратель захрипел, его лицо посинело. Затем, с тихим хрустом, его шея сломалась.





— Минус один, — произнёс Гарри.





Он двинулся дальше. Второго Пожирателя он нашёл в тупике. Тот пытался выбить окно, но оно было заколдовано. Увидев Гарри, он вскинул палочку.





— Авада...





— Не сегодня, — перебил Гарри.





Он взмахнул рукой, и палочка вылетела из руки Пожирателя. Затем, невербально, он поднял его в воздух и швырнул в стену. Раздался хруст. Тело сползло на пол и затихло.





— Минус два, — произнёс Гарри.





Третьим был Кэрроу. Он прятался в пустом классе, забившись под стол. Гарри нашёл его по звуку дрожащего дыхания.





— Выходи, — произнёс он. — Я знаю, что ты здесь.





— Пожалуйста! — взмолился Кэрроу. — Пожалуйста, не убивай меня! Я сделаю всё, что ты скажешь!





— Всё? — переспросил Гарри.





— Да! Всё! Клянусь!





— Хорошо, — улыбнулся Гарри. — Тогда умри.





Он произнёс заклинание. Не то, что убивает мгновенно. Нет. Это было заклинание, которое заставило Кэрроу почувствовать, как его внутренности завязываются в узлы. Пожиратель закричал. Его крик был долгим, пронзительным, полным невыносимой боли. Затем он захлебнулся и затих.





— Минус три, — произнёс Гарри.





Оставался только Яксли. Гарри нашёл его на первом этаже, у выхода из замка. Тот стоял, прижавшись к двери, и пытался открыть её. Но дверь была запечатана.





— Не выйдет, — произнёс Гарри, подходя.





Яксли обернулся. Его лицо было белым, как снег. Он держал палочку, но рука дрожала так сильно, что он едва мог её удержать.





— Почему? — прошептал он. — Почему ты это делаешь?





— Потому что могу, — ответил Гарри. — И потому что вы пришли в мой дом. В мой замок. Вы хотели убить. Теперь умираете сами.





— Это не твой замок! — выкрикнул Яксли.





— Теперь мой, — усмехнулся Гарри. — Всё, что я вижу, — моё. Всё, что я хочу, — моё. И ты, Яксли, тоже мой.





Он поднял палочку. Яксли попытался атаковать, но его заклинание отскочило от невидимого щита. Гарри даже не пошевелился.





— Прощай, — произнёс он.





Зелёная вспышка озарила коридор. Яксли рухнул на пол. Его глаза, широко раскрытые, смотрели в потолок, но уже ничего не видели.





— Минус четыре, — произнёс Гарри.





Он опустил палочку и огляделся. Вокруг было тихо. Только где-то вдалеке завывал ветер. Гарри улыбнулся.





— Игра окончена, — произнёс он. — Победил я.





— Как всегда, — отозвались голоса.





Он развернулся и направился к Дамблдору. Его шаги были лёгкими. Насвистывая ту же мелодию, он поднимался по лестницам, и тьма расступалась перед ним, как перед своим повелителем.





А в замке, в разных его уголках, лежали четыре тела. Четыре Пожирателя, которые пришли за смертью и нашли её. Но не ту, что ожидали.





Потому что смерть, которая их забрала, была не слепой силой. У неё было лицо. И это лицо улыбалось.





Глава 32


Глава 32: Точка невозврата





Ветер на Астрономической башне был ледяным. Он завывал между зубцами каменного парапета, швыряя в лица колючий снег. Дамблдор, обессиленный, сидел, привалившись к стене. Его дыхание было хриплым, неровным. Снейп стоял рядом, прямой, как клинок, и смотрел на лестницу, откуда доносились шаги.





Гарри поднялся на башню.





Он вышел из темноты медленно, словно давая им время осознать. Снег падал на его плечи, таял на волосах, но он не замечал. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным для человека, только что убившего четверых. В глазах, за стёклами очков, плясали отсветы луны — или что-то иное, живое, тёмное.





— Поттер, — произнёс Снейп, и его голос был как удар хлыста. — Ты ответишь за то, что сделал.





— Ответы — это скучно, профессор, — отозвался Гарри. Его голос звучал ровно, почти лениво. — Я пришёл не для того, чтобы отвечать. Я пришёл, чтобы поставить точку.





— Ты убил людей.





— Я убил Пожирателей, — поправил Гарри. — Тех, кто пришёл в мой дом, чтобы убить меня, моих друзей и этого старика. Тех, кто служит змее. Тех, кто заслужил смерть задолго до этой ночи.





— Это не тебе решать, кто заслужил смерть! — рявкнул Снейп.





— А кому? — Гарри приподнял бровь. — Тебе? Дамблдору? Министерству? Всё это время вы решали. Вы судили. Вы миловали. И посмотрите, куда это привело. Война. Смерть. Хаос. Вы не справились.





— Гарри, — тихо произнёс Дамблдор. — Ты не понимаешь, что с тобой происходит.





— Я понимаю больше, чем вы думаете, — ответил Гарри. — Гораздо больше.





Он сделал шаг вперёд. Снейп немедленно вскинул палочку. Гарри даже не взглянул на неё.





— Убери, — произнёс он.





— Не указывай мне, что делать, — процедил Снейп.





— Я не указываю, — усмехнулся Гарри. — Я предупреждаю.





В этот момент воздух вокруг него сгустился. Невидимая волна, рождённая не палочкой, а самой волей, прокатилась по башне. Снейп почувствовал её. Почувствовал, как нечто тяжёлое, неумолимое, древнее навалилось на его сознание, пытаясь проникнуть внутрь, сломать, подчинить. Он стиснул зубы, выстраивая окклюменционные щиты. Но то, что он почувствовал, не было обычной легилименцией. Это было нечто иное. Нечто, что давило не на разум, а на саму душу.





— Ты стал сильнее, — произнёс Снейп сквозь сжатые зубы.





— Я стал един, — ответил Гарри. — Един с тьмой, которая жила во мне с рождения. Един с наследием, которое вы так старательно игнорировали. Един с голосами, которые вы считали безумием. Но это не безумие, профессор. Это сила. Настоящая сила. Та, о которой вы даже не мечтали.





— Сила без контроля — это разрушение, — произнёс Снейп.





— А контроль без силы — это беспомощность, — парировал Гарри. — Вы всю жизнь контролировали. Свои эмоции. Свои желания. Свою ненависть. И что? Вы всё равно здесь. Стоите на холодной башне, охраняя старика, который уже не может защитить даже себя.





— Заткнись! — выкрикнул Снейп, и в его голосе впервые прорвалась ярость.





— Вот он, — улыбнулся Гарри. — Настоящий Снейп. Не тот, кто прячется за маской. А тот, кто ненавидит. Тот, кто страдал. Тот, кто до сих пор любит женщину, которая предпочла другого.





Снейп задрожал. Его палочка дёрнулась, но он не атаковал. Он знал, что это бесполезно. Знал, что Гарри теперь сильнее. Сильнее, чем он мог представить.





— Ты не имеешь права говорить о ней, — прошептал Снейп.





— Я имею право на всё, — ответил Гарри. — Потому что она была моей матерью. А ты... ты просто тот, кто не смог её защитить.





— Гарри, прекрати! — вмешался Дамблдор. Его голос дрожал от слабости, но в нём ещё была власть. — Не опускайся до этого.





— До чего? — Гарри перевёл взгляд на директора. — До правды? До честности? Вы сами учили меня, что правда — это оружие. Что ж, я использую её. И знаете что? Она работает.





— Ты не прав, — произнёс Дамблдор. — Правда — это не оружие. Правда — это ответственность.





— Ответственность? — Гарри рассмеялся. — Вы говорите об ответственности? Вы, кто скрывал от меня пророчество? Вы, кто позволил Сириусу умереть? Вы, кто отправил меня к Дурслям, зная, что они будут меня мучить? Ваша ответственность — это ложь. Ложь, прикрытая красивыми словами.





— Я делал то, что считал правильным, — тихо произнёс Дамблдор.





— И к чему это привело? — спросил Гарри. — К тому, что я стою здесь, на этой башне, с силой, способной разрушить всё, что вы построили. К тому, что я больше не верю вам. К тому, что я больше не подчиняюсь.





— И что ты собираешься делать? — спросил Снейп.





— Я сам одолею Волдеморта, — ответил Гарри. — Без ваших планов. Без ваших манипуляций. Без вашей помощи.





— Ты погибнешь, — произнёс Снейп.





— Может быть, — пожал плечами Гарри. — Но перед этим я заберу его с собой. А если выживу... — Он улыбнулся. — Тогда мир увидит, каким должен быть настоящий победитель.





— Ты говоришь, как безумец, — сказал Снейп.





— Я и есть безумец, — подтвердил Гарри. — И в этом моя сила. Волдеморт боится безумия, потому что не может его предсказать. А я — непредсказуем. Я — хаос, который поглотит его.





Он повернулся к Дамблдору.





— Вы хотели, чтобы я был оружием, — произнёс он. — Что ж, я стал им. Но это оружие больше не подчиняется вам. Оно само выбирает, кого уничтожить.





— Гарри, — прошептал Дамблдор. — Ещё не поздно. Ты можешь вернуться.





— Вернуться? — Гарри покачал головой. — Нет. Я прошёл точку невозврата. И теперь у меня только один путь. Вперёд. В тьму. К победе.





Он развернулся. Снейп сделал движение, как будто хотел его остановить. Но Гарри, не оборачиваясь, взмахнул рукой. Невидимая сила отбросила Снейпа к стене. Палочка вылетела из его руки и покатилась по каменному полу.





— Не стоит, — произнёс Гарри. — Ты не сможешь меня остановить. Никто не сможет.





— Ты... чудовище, — прохрипел Снейп.





— Да, — согласился Гарри. — Но чудовище, которое спасёт этот мир. Или уничтожит его. Зависит от того, как я буду в настроении.





Он начал спускаться по лестнице. Его шаги были медленными, размеренными. Снейп, поднявшись на ноги, смотрел ему вслед. Его лицо было искажено смесью ярости и отчаяния.





— Мы потеряли его, — прошептал Дамблдор.





— Нет, — ответил Снейп. — Он потерял себя. А мы... мы просто не смогли его спасти.





— Что теперь? — спросил Дамблдор.





— Не знаю, — честно ответил Снейп. — Но если он действительно пойдёт против Волдеморта один... тогда нам останется только ждать. И надеяться, что он не уничтожит нас всех.





Ветер взвыл, как раненый зверь. Снег продолжал падать, укрывая башню белым саваном. А Гарри Поттер, мальчик, который выжил, шёл вниз, в темноту, и тьма раскрывала перед ним свои объятия.





Он больше не был героем.





Он стал чем-то иным.





И это нечто было готово к войне.





Глава 33


Глава 33: Герой и козёл отпущения





Большой зал гудел от возбуждённых голосов.





Студенты всех четырёх факультетов собрались здесь по приказу профессора Макгонагалл. Весть о нападении Пожирателей Смерти распространилась по замку, как лесной пожар. Все были напуганы, растеряны, но в то же время в воздухе витало странное возбуждение. Люди хотели знать правду. Они жаждали объяснений. И, что ещё важнее, они жаждали найти виновного.





Гарри стоял у стены, в тени одной из колонн, наблюдая за толпой. Его лицо было спокойным, но внутри он улыбался. Он знал, что сейчас произойдёт. Знал, что его слова изменят всё. И он ждал подходящего момента.





— Ты готов? — спросил Джеймс.





— Конечно, — ответил Гарри.





— Они будут слушать, — произнёс Сириус. — Они всегда слушают героев.





— А ты — их герой, — добавил холодный голос. — Герой, который спас их. Герой, который отомстил за унижения. Герой, который теперь поведёт их за собой.





— Да, — прошептал Гарри. — Я — их герой.





Он посмотрел на преподавательский стол. Дамблдор сидел во главе, бледный и измученный. Снейп стоял рядом, мрачный, как грозовая туча. Их взгляды были устремлены на Гарри. Они знали, что он собирается сделать. И они боялись.





— Они молчат, — заметил Джеймс. — Потому что знают: любое их слово может быть использовано против них.





— Или потому что боятся, что я сделаю с ними, — усмехнулся Гарри.





— И то и другое, — произнёс холодный голос. — Они в ловушке. И они это понимают.





Макгонагалл поднялась со своего места и подошла к трибуне. Её лицо было суровым, но в глазах читалась тревога.





— Студенты Хогвартса, — начала она, и её голос, усиленный магией, разнёсся по залу. — Сегодня ночью произошло ужасное. На замок было совершено нападение. Пожиратели Смерти проникли внутрь через тайный проход.





По залу прокатился испуганный шёпот. Студенты переглядывались, хватались за руки, прижимались друг к другу.





— Но, к счастью, — продолжила Макгонагалл, — нападение было отражено. Благодаря мужеству и решимости одного человека.





Она посмотрела на Гарри. Все взгляды обратились к нему. Гарри скромно опустил глаза, изображая смущение. Внутри же он ликовал.





— Гарри Поттер, — произнесла Макгонагалл. — Он сразился с Пожирателями и победил. Он спас нас всех.





Зал взорвался аплодисментами. Студенты вскакивали с мест, кричали, свистели, хлопали. Гарри поднял руку, жестом прося тишины. Постепенно шум стих.





— Спасибо, — произнёс он, выходя вперёд. Его голос был тихим, но в нём звучала такая сила, что все замерли. — Но я сделал лишь то, что должен был.





— Расскажи нам! — выкрикнул кто-то из толпы. — Расскажи, что произошло!





Гарри сделал паузу. Он обвёл зал взглядом, задерживаясь на лицах. Испуганных. Восхищённых. Ожидающих. Затем заговорил.





— Все эти месяцы, — начал он, — мы страдали. Нас травили, нас унижали, нас заливали дерьмом. Мы боялись выходить из своих гостиных. Мы боялись есть, спать, дышать. И всё это время мы искали виновных. Но искали не там.





Он снова сделал паузу. Тишина в зале стала абсолютной.





— Это были Пожиратели Смерти, — продолжил Гарри. — Они проникли в замок ещё в начале года. Они действовали изнутри. Они накладывали проклятия, подсылали зелья, устраивали саботаж. Они хотели сломать нас. Они хотели посеять страх. И им было всё равно, кто пострадает. Слизеринец или маглорождённый. Ученик или преподаватель. Для них мы все были врагами.





По залу прокатился ропот. Студенты смотрели друг на друга с подозрением и ужасом.





— И сегодня ночью, — произнёс Гарри, повышая голос, — они нанесли последний удар. Они пришли, чтобы убить директора Дамблдора. Но я их остановил. Я сражался с ними. И я победил.





Он выдержал паузу. Зал молчал, ожидая продолжения.





— Я отомстил за всё, — произнёс Гарри. — За каждое унижение. За каждую каплю дерьма. За каждый крик боли. Я заставил их заплатить.





— Как?! — выкрикнул кто-то.





Гарри улыбнулся. Это была та самая улыбка, от которой у Снейпа похолодело в груди.





— Своими руками, — ответил он. — Я уничтожил их. Всех, кто посмел войти в эту ночь в Хогвартс с оружием в руках. Они мертвы. И больше никогда не причинят нам вреда.





Зал взорвался криками. Кто-то аплодировал, кто-то плакал, кто-то кричал от радости. Гарри стоял в центре этого хаоса, как маяк. Как герой. Как спаситель.





— Но это ещё не всё, — произнёс он, когда шум стих. — Вы должны знать, кто помог им проникнуть в замок. Кто открыл им дверь. Кто предал нас всех.





Он повернулся и посмотрел на стол Слизерина. Точнее, на одного конкретного человека.





— Драко Малфой, — произнёс он.





Малфой побледнел. Его глаза расширились от ужаса.





— Что?! — воскликнул он. — Нет! Я не...





— Ты, — перебил Гарри. — Ты всё это время работал на Волдеморта. Ты чинил Исчезательный шкаф. Ты провёл Пожирателей в замок. Ты хотел убить Дамблдора.





— Это ложь! — закричал Малфой. — Это всё ложь!





— Правда ли это, мистер Малфой? — спросила Макгонагалл, и её голос был как ледяной ветер.





— Нет! — Малфой вскочил. — Я не... Я не хотел... Меня заставили!





— Заставили? — Гарри приподнял бровь. — Кто тебя заставил? Волдеморт? И ты, конечно же, не мог отказаться?





— Он угрожал моей семье! — выкрикнул Малфой. — Он сказал, что убьёт их, если я не...





— И поэтому ты решил убить Дамблдора? — перебил Гарри. — Поэтому ты провёл в замок убийц? Поэтому ты позволил им напасть на нас?





— Я не хотел! — рыдал Малфой. — Я не хотел никого убивать! Я просто... я боялся!





— Боялся, — повторил Гарри. — Мы все боялись. Но мы не предавали. Мы не открывали двери врагу. Мы не помогали убийцам.





— Это несправедливо! — закричал Малфой. — Ты не понимаешь!





— Я понимаю больше, чем ты думаешь, — холодно ответил Гарри. — Я понимаю, что ты — трус. Что ты — предатель. И что ты заслужил всё, что с тобой было.





По залу прокатился ропот. Студенты смотрели на Малфоя с отвращением. Слизеринцы, сидевшие рядом с ним, начали отстраняться. Их лица исказились от гнева.





— Так это из-за тебя нас заливали дерьмом?! — заорал Гойл, вскакивая.





— Из-за тебя мы страдали! — подхватил Крэбб.





— Из-за тебя мы боялись! — добавила Пэнси.





— Нет! — Малфой отступал. — Это не я! Это Поттер! Это всё он! Он всё это устроил!





— Поттер нас спас! — крикнул Забини. — А ты нас предал!





— Он лжёт! — рыдал Малфой. — Он сумасшедший! Он... он чудовище!





— Чудовище здесь — ты! — заорал кто-то из толпы.





И началось.





Слизеринцы, которые столько месяцев страдали от ментальных атак и потопов, набросились на Малфоя. Они не использовали магию. Они использовали кулаки. И ноги. И всё, что попадалось под руку.





— Получай! — кричал Гойл, ударяя Малфоя в живот.





— Это тебе за дерьмо! — орал Крэбб, пиная его по ногам.





— Это за то, что мы не спали ночами! — визжала Пэнси, вцепившись ему в волосы.





Малфой упал на пол, закрывая голову руками. Он кричал, плакал, молил о пощаде. Но никто его не слушал. Никто не верил ему. Даже его собственные друзья отвернулись.





— Прекратите! — закричала Макгонагалл, пытаясь пробиться сквозь толпу. — Немедленно прекратите!





Но её голос тонул в общем шуме. Студенты были в ярости. Они хотели мести. И они получили её.





Гарри стоял в стороне, наблюдая. Его лицо было спокойным. Почти отстранённым. Но в глубине его глаз горел тёмный огонь. Огонь удовлетворения.





— Ты сделал это, — произнёс Джеймс.





— Да, — ответил Гарри.





— Он сломлен, — добавил Сириус.





— Да.





— И все верят тебе, — заключил холодный голос. — Даже те, кто сомневался.





— Да, — повторил Гарри. — Теперь они мои.





Он посмотрел на Дамблдора и Снейпа. Они стояли у преподавательского стола, не вмешиваясь. Их лица были бледными. Они знали правду. Но они молчали. Потому что боялись. Боялись его. Боялись того, что он может сделать.





— Они сломлены, — произнёс Гарри.





— Да, — согласился холодный голос. — Как и все остальные.





— И что дальше?





— Дальше — война, — ответил голос. — Настоящая война. И теперь ты — её лидер.





Гарри улыбнулся. Он смотрел на избивающих Малфоя студентов, на кричащую Макгонагалл, на молчащих Дамблдора и Снейпа. Он видел всё. И он знал, что этот мир скоро изменится. Что он сам его изменит.





— Да, — прошептал он. — Теперь я — лидер.





И он рассмеялся. Тихо, но в этом смехе было всё: безумие, власть, триумф. И никто не услышал. Никто, кроме голосов в его голове, которые смеялись вместе с ним.





Глава 34


Глава 34: Затишье перед хаосом





Хогвартс готовился к каникулам.





Замок, ещё недавно бывший ареной кошмаров, постепенно возвращался к подобию нормальной жизни. Студенты собирали чемоданы, обсуждали планы на лето, обменивались адресами. В коридорах снова звучал смех — осторожный, неуверенный, но всё же смех. Люди начинали верить, что худшее позади. Что страшный год закончился. Что впереди — отдых, семья, безопасность.





Они ошибались.





Гарри сидел на подоконнике в одном из пустых классов на пятом этаже, глядя на заснеженный двор. Его чемодан был собран ещё вчера. Хедвига спала в клетке, изредка вздрагивая во сне. Вокруг было тихо — только ветер завывал за окном, да снег падал на подоконник, таял и стекал вниз.





Внутри него тоже было тихо. Впервые за долгое время.





— Забавно, — произнёс Гарри вслух. — Они думают, что всё закончилось. Что я их спас. Что теперь можно выдохнуть.





Он усмехнулся. Его отражение в стекле усмехнулось в ответ.





— А ведь я действительно их спас, — продолжил он. — От Пожирателей. От страха. От неизвестности. Я дал им виновного. Козла отпущения. Маленького, жалкого Малфоя, которого теперь ненавидит даже собственный факультет.





Он задумался, постукивая пальцами по стеклу.





— Знаешь, что самое смешное? — спросил он у отражения. — Малфой действительно виновен. Он действительно чинил шкаф. Он действительно хотел убить Дамблдора. Он просто... не успел. А я ему не дал. И теперь он расплачивается за всё — за свои грехи и за мои.





Он рассмеялся. Смех был тихим, но в пустом классе он прозвучал как-то особенно гулко.





В этот момент где-то на краю сознания шевельнулось что-то знакомое. Слабое, едва различимое, как шёпот в соседней комнате. Это был голос. Один из тех, что когда-то звучали в его голове постоянно. Джеймс? Сириус? Холодный голос? Он уже не различал их. Да и не хотел различать.





— Заткнись, — произнёс Гарри спокойно, даже не повышая тона. — Ты больше не нужен.





Шёпот стих. Не сразу — сначала он попытался возразить, что-то сказать, но Гарри лишь слегка сжал волю, и голос исчез, как пламя задутой свечи.





— Вот так, — произнёс он удовлетворённо. — Тишина.





Он отвернулся от окна и прошёлся по классу. Его шаги были медленными, размеренными. Он наслаждался этой тишиной. Этой пустотой, которая когда-то пугала его, а теперь казалась единственно правильным состоянием.





— Они выполнили свою задачу, — произнёс он вслух, как будто объясняя кому-то невидимому. — Джеймс. Сириус. Тот, кто называл себя наследием Волдеморта. Они были нужны мне, чтобы пройти через всё это. Чтобы не сломаться. Чтобы стать... таким.





Он остановился у старой карты звёздного неба, висевшей на стене. Провёл пальцем по созвездию Ориона.





— Они научили меня, — продолжал он. — Джеймс — смеяться. Сириус — ненавидеть. Волдеморт — побеждать. Они спорили друг с другом, боролись за влияние, нашёптывали мне свои истины. А я слушал. Впитывал. Становился сильнее.





Он улыбнулся.





— А теперь они больше не нужны. Их работа завершена. Они создали меня. Того, кто стоит сейчас здесь. Целостного. Совершенного. Единого.





Он повернулся к окну. Снег всё падал.





— Ты, наверное, думаешь, что я безумен, — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Или что я просто разговариваю сам с собой. Или что голоса всё ещё со мной, а я лишь притворяюсь, что их нет. Да? Ну, скажи. Я не обижусь.





Он подождал. Тишина.





— Молчишь, — улыбнулся он. — Ладно. Молчание — тоже ответ. Кстати, знаешь, мне иногда кажется, что кто-то за мной наблюдает. Не следит, а именно наблюдает. Как будто смотрит на мою жизнь со стороны. Как будто читает её, как книгу. Ты не чувствовал такого?





Снова тишина.





— Ладно, не отвечай, — пожал плечами Гарри. — Это неважно. Важно другое. Важно то, что будет дальше.





Он подошёл к клетке с Хедвигой. Сова проснулась и смотрела на него своими большими янтарными глазами.





— Мы едем домой, девочка, — произнёс он, поглаживая её. — Только не к Дурслям. Никогда больше. Мы едем в дом, который принадлежит мне по праву. Дом моего крёстного. Дом, где я смогу спокойно всё обдумать.





Хедвига ухнула, как будто понимала.





— Ты, наверное, думаешь, что я буду строить планы мести, — продолжал Гарри. — Нет. Месть — это скучно. Месть — это для тех, кто не умеет смотреть вперёд. А я умею. Я смотрю вперёд и вижу... хаос.





Он улыбнулся.





— Красивый, тёплый, липкий хаос. Который накроет этот мир, как одеяло. И все эти важные маги, которые считают себя высшими существами, наконец-то поймут, что они — просто люди. Со своими страхами. Со своей глупостью. Со своим дерьмом. В прямом смысле.





Он рассмеялся. На этот раз громче.





— Ты, наверное, хочешь спросить: «Зачем, Гарри? Зачем тебе это?» — произнёс он, глядя в потолок. — А я отвечу: «А почему бы и нет?» Разве не в этом смысл жизни? Делать то, что хочется. Играть. Экспериментировать. Смотреть, как мир реагирует на твои шалости.





Он взял клетку и направился к выходу из класса.





— Пойдём, — сказал он. — Нас ждёт поезд. А потом — целое лето. Целое лето, чтобы придумать что-нибудь... незабываемое.





Он вышел в коридор. Там было пусто. Только где-то вдалеке слышались голоса студентов, которые торопились покинуть замок. Гарри шёл не спеша. Его шаги отдавались эхом. И в этом эхе ему слышался шёпот. Не голосов в голове — их больше не было. А чего-то иного. Чего-то, что было за пределами его сознания.





— Ты всё ещё здесь, — произнёс он. — Наблюдаешь. Ждёшь. Ну-ну. Подожди ещё немного. Скоро станет по-настоящему интересно.





Он улыбнулся и пошёл дальше.





---





В Большом зале царила суета.





Студенты прощались друг с другом, обменивались объятиями, обещаниями писать. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто сидел с отсутствующим видом, уставившись в тарелку. Преподаватели стояли у выхода, наблюдая за происходящим. Их лица были усталыми, но спокойными. Они тоже ждали каникул.





Гарри вошёл в зал и сразу почувствовал на себе взгляды.





— Гарри! — раздался голос Рона. — Вот ты где!





Рон подбежал к нему, за ним — Гермиона. Они выглядели взволнованными.





— Мы уже начали волноваться, — произнесла Гермиона. — Ты куда пропал?





— Гулял, — ответил Гарри. — Прощался с замком.





— Прощался? — Рон удивлённо поднял брови. — Мы же вернёмся в сентябре.





— Кто знает, — пожал плечами Гарри. — Может, к тому времени всё изменится.





— Что изменится? — нахмурилась Гермиона.





— Всё, — улыбнулся Гарри. — Мир. Хогвартс. Мы сами.





— Ты говоришь загадками, — заметила Гермиона.





— Это у меня наследственное, — усмехнулся он. — От Дамблдора.





Гермиона не засмеялась. Она внимательно смотрела на него, и в её глазах было то самое выражение, которое появлялось всякий раз, когда она пыталась разгадать его секреты.





— Гарри, — тихо произнесла она. — Ты точно в порядке?





— Абсолютно, — ответил он. — Просто... устал. Год был тяжёлым.





— Это мягко сказано, — фыркнул Рон.





— Вот именно, — кивнул Гарри. — Поэтому я хочу побыть один. Подумать. Прийти в себя.





— Но ты же поедешь с нами в Нору? — спросил Рон.





— Нет, — покачал головой Гарри. — Я поеду в Лондон. На площадь Гриммо.





— В дом Сириуса? — удивилась Гермиона.





— Да, — ответил Гарри. — Это мой дом. По крайней мере, теперь.





— Но там же... — начала Гермиона.





— Там пусто, — перебил Гарри. — И тихо. И никто не будет меня доставать. Это то, что мне нужно.





— А как же защита? — спросил Рон. — Там же могут быть Пожиратели!





— Пожиратели? — Гарри усмехнулся. — Пусть приходят. Я буду рад их видеть.





Рон и Гермиона переглянулись. Они явно не знали, что ответить.





— Ты изменился, — произнесла Гермиона. — За последние недели... ты стал другим.





— Все меняются, — ответил Гарри. — Особенно когда теряют близких.





— Сириус? — тихо спросила Гермиона.





— И не только, — произнёс Гарри.





Он посмотрел на стол преподавателей. Дамблдор сидел во главе, но выглядел он не так, как раньше. В нём появилась какая-то сгорбленность. Усталость. Даже его знаменитая улыбка стала реже. А Снейп... Снейп стоял в стороне, как тень. Он не сводил с Гарри глаз.





— Они смотрят на тебя, — произнёс Гарри, не оборачиваясь. — Дамблдор и Снейп. Они знают, что я изменился. И боятся.





— Боятся? — удивился Рон. — Почему?





— Потому что я больше не тот мальчик, которого они могли контролировать, — ответил Гарри. — Я стал... чем-то другим.





— Чем? — спросила Гермиона.





— Новой главой, — улыбнулся Гарри. — Которую они не планировали.





Он взял клетку с Хедвигой и направился к выходу.





— Мне пора, — произнёс он. — Поезд скоро отправляется.





— Мы проводим тебя! — воскликнул Рон.





— Не надо, — покачал головой Гарри. — Я хочу побыть один. Встретимся в поезде.





Он вышел из Большого зала, не оборачиваясь. Рон и Гермиона остались стоять, глядя ему вслед.





— Он пугает меня, — тихо произнесла Гермиона.





— Меня тоже, — признался Рон. — Но он всё ещё Гарри. Наш Гарри.





— А если нет? — спросила Гермиона. — А если он стал кем-то другим?





Рон не ответил. Он просто смотрел на дверь, за которой скрылся его друг. И в его сердце впервые за долгое время поселился холодный, липкий страх.





А Гарри шёл по коридору, насвистывая весёлую мелодию. Он знал, что его друзья напуганы. Знал, что они подозревают. Но ему было всё равно. Потому что он больше не нуждался в их одобрении. Он нуждался только в одном — в свободе. В свободе творить хаос.





— Ну что, — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Поехали?





И пустота, казалось, ответила ему тихим, едва различимым смехом.





Глава 35


Глава 35: Дом, милый дом





Площадь Гриммо встретила Гарри тишиной.





Он стоял перед домом номер двенадцать, который только что вынырнул из пустоты между домами, и разглядывал его с тем особым выражением, какое бывает у человека, вернувшегося в место, полное воспоминаний. Дом был таким же мрачным, как и прежде. Тёмные окна, потрескавшийся фасад, тяжёлая дверь с потускневшей ручкой. Казалось, он не изменился. Но Гарри знал: изменился он сам.





— Ну, вот мы и дома, — произнёс он, обращаясь к Хедвиге, которая сидела в клетке и смотрела на него с лёгким недоумением.





Он поднялся по ступеням, коснулся двери кончиками пальцев. Магия дома узнала его. Замок щёлкнул. Дверь медленно отворилась, издав протяжный скрип, который эхом разнёсся по пустой прихожей.





Внутри пахло пылью, старой тканью и чем-то затхлым. Гарри переступил порог и закрыл за собой дверь. Темнота окутала его, как старое одеяло. Он не стал зажигать свет. Ему нравилась эта тьма. Она была... честной.





— Я дома, — произнёс он в пустоту.





Где-то в глубине дома раздался шорох. Затем — тихое, злобное бормотание. Из тени выскользнула маленькая фигурка. Кикимер.





Домовой эльф выглядел так же, как и всегда: старый, сморщенный, с огромными выпученными глазами, в которых горела вечная ненависть ко всему живому. Он остановился в нескольких шагах от Гарри и уставился на него.





— Хозяин вернулся, — проскрипел Кикимер. Его голос был полон яда. — Кикимер не ждал хозяина так скоро. Кикимер надеялся, что хозяин сдохнет в своей школе.





— Как мило, — усмехнулся Гарри. — Ты тоже скучал по мне.





— Кикимер не скучал, — процедил эльф. — Кикимер ненавидит хозяина. Кикимер ненавидит всех, кто носит имя Поттер.





— Знаю, — кивнул Гарри. — И это прекрасно. Потому что ненависть — это честно. А честность я ценю.





Кикимер нахмурился. Он явно не ожидал такого ответа.





— Что хозяин хочет? — спросил он настороженно.





— Ничего, — ответил Гарри. — Пока. Просто покажи мне дом.





— Кикимер не будет показывать дом! — завопил эльф. — Кикимер не слуга!





— Ты — домовой эльф, — произнёс Гарри. — А я — твой хозяин. Значит, ты будешь делать то, что я скажу. Или... — Он сделал паузу, и его улыбка стала шире. — Или я придумаю для тебя что-нибудь интересное.





Кикимер задрожал. Он знал, что этот мальчишка больше не тот, кем был раньше. Что-то в нём изменилось. Что-то тёмное. Что-то опасное.





— Кикимер покажет дом, — пробормотал он.





— Вот и отлично, — произнёс Гарри. — Только без фокусов. И без попыток меня убить. Я сегодня не в настроении умирать.





Кикимер угрюмо кивнул и поплёлся вперёд. Гарри последовал за ним, ведя пальцем по пыльным стенам. В доме было тихо, как в могиле. Но эта тишина не угнетала его. Она успокаивала.





— Здесь гостиная, — бубнил Кикимер, указывая на тёмную комнату. — Здесь столовая. Здесь кабинет. Здесь...





— Портрет Валбурги, — перебил Гарри, останавливаясь у лестницы.





Кикимер замер.





— Хозяйка, — прошептал он. — Кикимер не должен её тревожить.





— А я должен, — произнёс Гарри. — Хочу поздороваться.





Он подошёл к портрету. Ткань, закрывающая его, была пыльной. Гарри взялся за край и резко сдёрнул её.





В ту же секунду воздух пронзил вопль.





— ГРЯЗНОКРОВКИ! ПРЕДАТЕЛИ! ВОРЫ! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!





Валбурга Блэк смотрела с портрета с такой яростью, что, казалось, её глаза могли испепелить. Её рот был перекошен, а палец указывал на Гарри, как обвиняющий перст.





— Здравствуйте, мадам, — произнёс Гарри с лёгким поклоном. — Давно не виделись.





— ТЫ! — завопила Валбурга. — ГАДКИЙ МАЛЬЧИШКА! СЫН ПРЕДАТЕЛЯ! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!





— Вашего дома? — Гарри приподнял бровь. — Боюсь, вы ошибаетесь. Этот дом теперь мой. Мне его оставил Сириус. Помните Сириуса? Ваш сын. Которого вы так... любили.





— СИРИУС! — Валбурга буквально задохнулась от ярости. — ПРЕДАТЕЛЬ! ПОЗОР НАШЕГО РОДА! ОН СГНИЛ В АЗКАБАНЕ!





— Он умер, — поправил Гарри. — Героем. Спасая меня. И, честно говоря, он был лучшим человеком, чем все вы, вместе взятые.





— ТЫ НЕ СМЕЕШЬ! — визжала Валбурга.





— Смею, — спокойно ответил Гарри. — И буду смеять. Потому что этот дом принадлежит мне. И я буду делать в нём всё, что захочу. А вы... — Он усмехнулся. — Вы будете просто старым портретом, который я могу завесить обратно в любой момент.





Валбурга открыла рот, чтобы завопить снова, но Гарри опередил её. Он взмахнул рукой, и ткань сама поднялась с пола и закрыла портрет. Вопль оборвался на полуслове.





— Вот так, — произнёс Гарри. — Тишина.





Он повернулся к Кикимеру. Эльф стоял, дрожа, и смотрел на него с ужасом.





— Теперь ты, — произнёс Гарри.





— Что... что хозяин хочет? — пролепетал Кикимер.





— Ты будешь служить мне, — сказал Гарри. — Не потому, что я тебя заставляю. А потому, что у тебя нет выбора. Этот дом — мой. Ты — часть этого дома. Значит, ты — мой.





— Кикимер не хочет...





— Мне всё равно, чего ты хочешь, — перебил Гарри. — Ты будешь делать то, что я скажу. Готовить. Убирать. Молчать. И, возможно, когда-нибудь, — он улыбнулся, — я даже дам тебе то, о чём ты мечтаешь.





Кикимер уставился на него.





— Что... что хозяин имеет в виду?





— Месть, — произнёс Гарри. — Ты ведь хочешь отомстить? За старую хозяйку? За этот дом? За всё, что у тебя отняли?





— Да, — прошептал Кикимер. — Кикимер хочет.





— Тогда служи мне, — сказал Гарри. — И, возможно, я позволю тебе это сделать.





Кикимер долго смотрел на него. Затем медленно, как будто против воли, поклонился.





— Кикимер будет служить хозяину, — произнёс он.





— Отлично, — улыбнулся Гарри. — А теперь исчезни. Мне нужно побыть одному.





Кикимер исчез с тихим хлопком. Гарри остался один в тёмном коридоре. Он стоял, глядя на занавешенный портрет, и думал.





— Ну вот, — произнёс он вслух. — Дом мой. Эльф мой. Портрет под контролем. Что дальше?





Он прошёл в гостиную и сел в старое кресло у камина. Огонь не горел, но Гарри не спешил его разжигать. Ему нравился холод. Он помогал думать.





— Ты, наверное, ждёшь, что я начну строить планы, — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Что-то вроде: «Сначала я захвачу Министерство, потом убью Волдеморта, потом стану королём мира». Да? Ну, скажи.





Тишина.





— Молчишь, — усмехнулся он. — Ладно. Молчание — тоже ответ. Но я скажу тебе правду. У меня нет плана. Планы — это скучно. Планы — это для таких, как Дамблдор или Волдеморт. Для тех, кто боится неопределённости. А я... я люблю неопределённость. Она делает всё интереснее.





Он откинулся в кресле и уставился в тёмный потолок.





— Я хочу посеять хаос, — произнёс он. — Но не так, как это делают тёмные лорды. Они сеют страх. А я хочу посеять... смех. Смех сквозь ужас. Чтобы люди не знали, плакать им или смеяться. Чтобы они боялись не смерти, а того, что будет после. Чтобы они поняли: их величие — это пыль. Их магия — это фокусы. Их страх — это единственное, что у них осталось.





Он улыбнулся.





— И я сделаю это под маской Волдеморта, — продолжил он. — Но по-своему. По-настоящему безумно. Так, как он никогда не осмелился бы. Потому что он слишком предсказуем. Слишком одержим своей чистокровной чушью. А я... я свободен. Свободен от всего. Даже от себя.





Он рассмеялся. Смех был тихим, но в пустой гостиной он прозвучал как-то особенно жутко.





— Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший, — произнёс он. — И ты прав. Я сумасшедший. Но знаешь, что самое смешное? Только сумасшедший может увидеть мир таким, какой он есть. А мир... — Он покачал головой. — Мир — это большая, глупая шутка. И я собираюсь стать её автором.





Он встал с кресла и подошёл к окну. За стеклом было темно. Только снег падал, укрывая улицу белым саваном.





— Скоро, — прошептал он. — Скоро всё начнётся.





И в этот момент ему показалось, что тьма за окном шевельнулась. Не от ветра. Не от снега. А как будто она была живой. Как будто она слушала его. И улыбалась.





Гарри улыбнулся в ответ.





— Ну что, — произнёс он. — Поехали?





Глава 36


Глава 36: Разговор с пустотой





Ночь опустилась на площадь Гриммо, как чёрная вода в колодец.





Гарри сидел в кресле у тёмного камина, положив ногу на ногу и откинув голову на спинку. В доме было тихо. Кикимер забился в свою каморку на кухне и не подавал признаков жизни. Портрет Валбурги молчал под плотной тканью. Даже Хедвига, устроившаяся на спинке соседнего стула, казалось, понимала, что сейчас не время для уханий.





Он молчал уже несколько часов. Просто сидел, смотрел в пустоту и улыбался. Изредка его губы шевелились, как будто он разговаривал с кем-то невидимым. Но вслух он произносил лишь обрывки мыслей, которые в тишине дома звучали как чужие.





— Ты когда-нибудь замечал, — произнёс он наконец, обращаясь неизвестно к кому, — что в этой стране нет по-настоящему тихих мест? Везде что-то шуршит, гудит, скрипит. Даже здесь, в старом доме, где, казалось бы, должна быть мёртвая тишина... слышишь? — Он замолчал, прислушиваясь. — Половицы. Ветер в трубе. Крыса где-то под полом. Тишина — это миф, который придумали люди, чтобы не сходить с ума.





Он усмехнулся.





— А знаешь, что самое смешное? Я, наверное, единственный, кому эта тишина не нужна. Мне с ней неуютно. Слишком много мыслей. Слишком много... всего. Но я привык. Я ко многому привык.





Он медленно провёл ладонью по подлокотнику кресла. Кожа была потрескавшейся, старой. От неё пахло пылью и временем.





— Ты, наверное, ждёшь, что я скажу что-то глубокое, — произнёс он. — Что-то вроде: «Я не выбирал этот путь» или «Тьма поглотила меня». Да? Ну, скажи.





Он подождал. Тишина.





— Молчишь, — улыбнулся он. — Ладно. Молчание — тоже ответ. Но я скажу тебе правду. Я выбрал. Может, не сразу. Может, не осознанно. Но в какой-то момент я перестал сопротивляться. И знаешь, что я почувствовал?





Он прищурился, глядя в темноту.





— Облегчение, — произнёс он. — Огромное, как море. Как будто я всю жизнь тащил на себе гору, а потом просто... сбросил её. И оказалось, что без этой горы я могу летать.





Он рассмеялся. Смех был тихим, но в нём звенело что-то нутряное, почти детское.





— Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший, — продолжил он, отсмеявшись. — И ты прав. Я сумасшедший. Но только сумасшедший может увидеть мир без иллюзий. А мир... — он покачал головой, — мир — это огромный, вонючий театр, в котором все притворяются, что знают, зачем вышли на сцену. А на самом деле никто не знает. Просто одни притворяются лучше, другие хуже. И все до ужаса боятся, что кто-то сорвёт с них маски.





Он встал с кресла и прошёлся по гостиной. Его шаги были мягкими, почти неслышными.





— Я больше не притворяюсь, — произнёс он. — В этом моя свобода. Я могу быть кем угодно. Сегодня — героем. Завтра — чудовищем. Послезавтра — просто человеком, который смеётся невпопад. И мне всё равно, что обо мне подумают. Потому что я знаю: они всё равно ничего не поймут.





Он остановился у окна. На стекле осел иней, причудливыми узорами расползаясь от углов.





— Маги, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Знаешь, кто они? Они — маглы, которые научились делать фокусы. Всё. Ни больше, ни меньше. Они так гордятся своей чистокровностью, своими древними родами, своей магией... А на самом деле они те же самые люди, что живут на Тисовой улице. Те же страхи. Та же жадность. Та же глупость. Просто вместо телевизора — мантия. Вместо машины — метла. Вместо пистолета — палочка. Но суть не меняется. Суть всегда одна.





Он провёл пальцем по ледяному узору на стекле, оставляя длинный след.





— Я знаю, о чём говорю, — продолжил он. — Я вырос среди маглов. Я видел их во всей красе. Дурсли, например. Знаешь, что они делали со мной? Заставляли мыть полы. Спать в чулане. Есть объедки. Они считали себя лучше меня, потому что у них был дом, работа и сын-боров, который был способен только жрать и ломать вещи. И знаешь, что я понял?





Он обернулся, глядя в пустоту комнаты.





— Маги от них ничем не отличаются, — произнёс он. — Разве что у них есть палочки. И от этого они ещё смешнее. Потому что с палочкой можно наколдовать всё, что угодно, а они используют её, чтобы наводить порядок в шкафу и пугать тех, кто слабее. Ты представляешь? Целая цивилизация, наделённая силой, о которой маглы даже мечтать не могут, и всё, на что они её тратят, — это поддержание собственной важности. Они даже не пытаются изменить мир. Им просто удобно в своём маленьком, тухлом болоте.





Он вернулся к креслу и сел, развалившись, как человек, который наконец-то позволил себе расслабиться.





— И вот что я тебе скажу, — произнёс он. — Я собираюсь им показать. Показать, кто они на самом деле. Без прикрас. Без масок. Без иллюзий. Я заставлю их посмотреть в зеркало и увидеть там не великих волшебников, а испуганных, жалких, дрожащих тварей, которыми они всегда были. И когда они это увидят... — Он улыбнулся. — О, это будет самое смешное зрелище в истории магии.





Он рассмеялся снова. На этот раз громче. Смех заполнил комнату, отражаясь от стен, как будто сама тьма смеялась вместе с ним.





— Ты, наверное, хочешь спросить: «А не боишься ли ты, что они объединятся против тебя?» — произнёс он, отсмеявшись. — Нет. Не боюсь. Потому что они не могут объединиться. Они слишком заняты собой. Своими амбициями. Своими страхами. Своими мелкими обидами. Они разорвут друг друга на части задолго до того, как поймут, что настоящий враг — это они сами.





Он замолчал, глядя в потолок. Наверху что-то скрипнуло. Возможно, ветер. Возможно, призрак старого дома. А возможно, сам дом слушал его. И не решался ответить.





— Я не хочу уничтожить волшебный мир, — произнёс Гарри тихо. — Я хочу, чтобы он сам себя разделал до кости. Чтобы они собственными руками сорвали с себя все эти красивые мантии, титулы и заклинания «для защиты» — и остались голыми. Такими же дрожащими, лживыми и смешными, какими всегда и были.





Он снова улыбнулся.





— И когда это случится, — продолжил он, — я буду стоять рядом. Хлопать в ладоши. И смеяться. Громко. Красиво. Совершенно искренне. Потому что нет ничего смешнее, чем человек, который всю жизнь верил, что он — бог... и вдруг увидел в зеркале обычного, перепуганного мага.





Он встал и потянулся, как после долгого сна.





— Но это будет потом, — произнёс он. — А сейчас... сейчас мне нужно отдохнуть. Завтра начнётся новая игра. И я хочу быть в форме.





Он направился к лестнице, но на полпути остановился и обернулся.





— Ты всё ещё здесь? — спросил он, глядя в пустоту. — Наблюдаешь? Ждёшь? Ну-ну. Не отвлекайся. Дальше будет ещё интереснее.





Он улыбнулся и стал подниматься по лестнице, неся с собой тишину, которая шла за ним, как верный пёс. А в тёмной гостиной, в старом кресле, осталось только эхо его смеха. И, может быть, что-то ещё. Что-то, что слушало его. И улыбалось в ответ.





Глава 37


Глава 37: Первый акт





Лондон летней ночью был душным и липким.





Гарри шёл по пустым улицам, засунув руки в карманы лёгкой мантии. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом нагретого асфальта и пыли. Фонари отбрасывали тусклые жёлтые пятна на тротуар. Где-то вдалеке гудели редкие автомобили. Город не спал, но делал вид, что спит. Так всегда бывает в жару — люди прячутся в своих квартирах, вентиляторы гудят, окна распахнуты, но никто не высовывается.





— Знаешь, что мне нравится в маглах? — произнёс Гарри, обращаясь к пустоте. — Они честны в своей глупости. Они не пытаются казаться великими. Они просто живут: работают, едят, ссорятся, умирают. Никаких мантий, никаких титулов, никакой магии. Просто... жизнь.





Он свернул в узкий переулок. Здесь было темнее и чуть прохладнее. Пахло мусором и кошками. Фонарь на углу мигал, как умирающий светлячок, отбрасывая на стены дрожащие тени.





— А маги? — продолжил он. — Маги считают себя выше. Думают, что их палочки делают их особенными. Но на самом деле они такие же. Только с фокусами.





Он остановился. Что-то изменилось в воздухе. Едва уловимое. Как будто где-то рядом шелестнула чужая магия. Гарри прищурился, вглядываясь в темноту.





— О, — произнёс он. — Кажется, у нас гости.





Он сделал несколько шагов вперёд и вышел к небольшому тупику, скрытому за рядом мусорных баков. Там, в круге тусклого света, творилось нечто мерзкое.





Трое мужчин в чёрных мантиях и серебряных масках стояли над двумя маглами — мужчиной и женщиной. Маглы лежали на земле, связанные невидимыми путами. Их лица были искажены болью. Один из Пожирателей направлял на женщину палочку, и та извивалась, как от ударов током. Второй держал мужчину за волосы, что-то шипя ему в ухо. Третий стоял в стороне, наблюдая.





— Маглоотталкивающие чары, — произнёс Гарри, разглядывая невидимый купол, накрывающий тупик. — Неплохо. Никто не услышит криков. Никто не придёт на помощь.





Он улыбнулся.





— Почти идеальное место для преступления.





Пожиратели не заметили его. Они были слишком увлечены своей забавой. Гарри смотрел на них, как на крыс в клетке. Потом негромко кашлянул.





— Простите, что прерываю, — произнёс он.





Пожиратели замерли. Затем медленно обернулись. Их лица были скрыты масками, но Гарри чувствовал их удивление. И раздражение.





— Кто ты? — прошипел один из них. — Как ты прошёл через чары?





— Чары? — Гарри сделал вид, что задумался. — Ах, эти. Ну, знаете, они, конечно, хороши. Но в них есть одна маленькая дырочка. Прямо там, где кончается тень.





Пожиратели переглянулись. Тот, что держал женщину под заклинанием, опустил палочку.





— Ты не ответил, — произнёс он. — Кто ты?





— Я? — Гарри улыбнулся. — Я — тот, кто пришёл испортить вам вечер.





— Ты труп, — рявкнул второй Пожиратель и вскинул палочку.





— Круциатус!





Белый луч ударил в Гарри. Он даже не пошевелился. Заклинание окутало его, пытаясь проникнуть в нервную систему, вызвать боль, сломать волю. Но боли не было. Воля не ломалась. Внутри Гарри было только веселье.





— Это всё? — спросил он. — Я думал, Пожиратели умеют лучше.





— Что за... — пробормотал Пожиратель, опуская палочку.





— Попробуй ещё, — предложил Гарри. — Мне понравилось.





Второй Пожиратель выкрикнул Империус. Заклинание ударило в Гарри, пытаясь взять его разум под контроль. Но в его сознании не было места для чужой воли. Там царил хаос — весёлый, танцующий хаос, который не подчинялся никому.





— Скучно, — произнёс Гарри. — Очень скучно. Вы что, только эти два заклинания знаете?





— Авада Кедавра! — заорал третий Пожиратель.





Зелёная вспышка понеслась на Гарри. Он не стал уклоняться. Вместо этого он лениво взмахнул рукой, и один из мусорных баков, стоявших у стены, взлетел в воздух и встал между ним и заклинанием. Авада ударила в металлический бак, разорвав его на куски. Вонючий мусор разлетелся по всему тупику.





— Фу, — поморщился Гарри. — Как грубо.





Пожиратели отступили на шаг. Они явно не ожидали такого.





— Кто ты такой?! — выкрикнул первый.





— Я же сказал, — ответил Гарри. — Тот, кто испортит вам вечер. А заодно... — Он сделал паузу и улыбнулся. — И всю вашу дальнейшую жизнь.





Он взмахнул палочкой. Первый Пожиратель отлетел к стене и рухнул на землю, как тряпичная кукла. Второй попытался атаковать, но Гарри невербально обезоружил его, и палочка улетела в темноту. Третий бросился бежать, но споткнулся о невидимую преграду и упал лицом в мусор.





— Ну вот, — произнёс Гарри, подходя ближе. — А ведь всё могло быть иначе.





Пожиратели стонали, корчились, пытались подняться. Гарри смотрел на них с лёгким любопытством.





— Вы пришли сюда, чтобы пытать маглов, — произнёс он. — Зачем? Чтобы почувствовать себя сильными? Чтобы доказать, что вы выше? Знаете, это так... по-человечески.





Он присел на корточки рядом с первым Пожирателем и снял с него маску. Под ней оказалось испуганное, потное лицо мужчины средних лет с маленькими злобными глазами.





— Вот ты какой, — произнёс Гарри. — Обычный. Жалкий. Смешной. А ведь под этой маской ты, наверное, чувствовал себя кем-то. Да?





Пожиратель не ответил. Его губы дрожали.





— Теперь слушайте меня внимательно, — произнёс Гарри, поднимаясь. — Я мог бы вас убить. Прямо здесь. Прямо сейчас. И, поверьте, мне бы это даже понравилось. Но у меня есть план. И вы мне нужны.





Он обвёл их взглядом.





— Поэтому я дам вам шанс, — продолжил он. — Вы будете жить. Но вы будете служить мне.





— Тёмному Лорду?! — прохрипел один из Пожирателей.





— Тёмному Лорду? — Гарри рассмеялся. — Нет. Мне.





Он поднял палочку.





— Империо, — произнёс он.





Заклинание вырвалось из его палочки и окутало всех троих. Их лица обмякли. Глаза остекленели. Они замерли, ожидая приказа.





— Вы вернётесь к своей обычной жизни, — произнёс Гарри. — Будете делать вид, что ничего не произошло. Будете ждать моего сигнала. И когда я позову — вы придёте. Поняли?





— Да, — хором ответили Пожиратели.





— Отлично, — улыбнулся Гарри. — А теперь идите. И не оборачивайтесь.





Пожиратели медленно поднялись и, как сомнамбулы, побрели к выходу из тупика. Их шаги были неровными, но они уходили. Гарри смотрел им вслед, пока они не скрылись в темноте.





Затем он перевёл взгляд на маглов. Мужчина и женщина всё ещё лежали на земле, связанные невидимыми путами. Они смотрели на Гарри с ужасом и надеждой.





— Пожалуйста... — прошептала женщина. — Помогите нам...





Гарри посмотрел на неё. На её перекошенное от страха лицо. На её дрожащие руки. На её слёзы.





— Знаете, — произнёс он, — я мог бы вас освободить. Но зачем?





Он развернулся и пошёл прочь.





— Подождите! — закричала женщина. — Вы не можете нас бросить!





— Могу, — ответил Гарри, не оборачиваясь. — И брошу.





— Но вы же... вы же герой!





Гарри остановился. Он обернулся через плечо и улыбнулся.





— Герой? — переспросил он. — Я думал, герои бывают только в сказках.





Он рассмеялся и исчез в темноте. Позади остались двое маглов, связанные и беспомощные. Их крики потонули в шуме ночного города.





Гарри шёл по улицам, насвистывая весёлую мелодию. Его шаги были лёгкими. Настроение — превосходным.





— Первый акт окончен, — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Как тебе? Неплохо для начала, да?





Тишина.





— Молчишь, — усмехнулся он. — Ладно. Молчание — тоже ответ. Но я скажу тебе честно: это было весело. Очень весело.





Он свернул за угол и растворился в ночи. А где-то позади, в тёмном тупике, двое маглов продолжали звать на помощь. Но никто не пришёл.





Потому что в этом городе, как и в этом мире, никто никому не был нужен.





Такова природа хаоса. И Гарри Поттер был его воплощением.





Глава 38


Глава 38: Коллекция марионеток





Лето в Лондоне было в самом разгаре.





Гарри выходил на улицы каждую ночь. Он бродил по тёмным переулкам, заброшенным кварталам, подворотням, где магия переплеталась с грязью и отчаянием. Он искал. И находил. Пожиратели Смерти, одурманенные безнаказанностью, рыскали по городу, как крысы. Они нападали на маглов, грабили, пытали, убивали. Им казалось, что они — хозяева ночи.





Они ошибались.





— Ты снова выходишь, — произнёс Гарри сам себе, стоя у зеркала в прихожей дома на площади Гриммо. — Уже четвёртая ночь подряд. Не слишком ли это много?





Он усмехнулся.





— Нет, — ответил он своему отражению. — В самый раз.





Он поправил мантию, бросил взгляд на Хедвигу, которая спала в клетке, и вышел в душную лондонскую ночь.





Город встретил его привычным шумом: редкие машины, далёкие сирены, чей-то пьяный смех. Гарри шёл, засунув руки в карманы, и насвистывал мелодию, которую сам придумал. Она была простой, но цеплялась, как репей.





— Знаешь, — произнёс он, обращаясь к пустоте, — у меня появилось хобби. Коллекционирование. Никогда не думал, что мне это понравится. Но оказалось, что собирать людей — это увлекательно. Особенно когда они такие... податливые.





Он свернул в переулок, где пахло мочой и жареным луком. Впереди, у старого кирпичного дома, горел тусклый фонарь. Под ним стояли двое мужчин в тёмных плащах. Они разговаривали, не подозревая, что за ними наблюдают.





— Номер первый, — произнёс Гарри. — И номер второй.





Он подошёл ближе, не скрываясь. Его шаги были мягкими, но один из мужчин всё же услышал.





— Кто здесь? — резко спросил он, оборачиваясь.





— Добрый вечер, — произнёс Гарри с улыбкой. — Прекрасная ночь для прогулки, не правда ли?





Мужчина сдёрнул капюшон. Его лицо было худым, с глубокими морщинами. Второй, покрепче, выхватил палочку.





— Это Поттер! — прошипел первый. — Тот самый!





— Неужели? — Гарри изобразил удивление. — Меня узнали. Какая честь.





— Тёмный Лорд назначил за твою голову награду! — рявкнул второй. — Огромную!





— Правда? — Гарри улыбнулся шире. — И сколько же я стою?





— Десять тысяч галеонов!





— Всего десять тысяч? — Гарри покачал головой. — Как-то унизительно. Я думал, я стою дороже.





Пожиратель вскинул палочку.





— Авада...





— Не сегодня, — перебил Гарри, взмахом руки выбивая палочку из его рук.





Палочка отлетела в темноту. Пожиратель выругался и потянулся за запасной. Но Гарри уже оказался рядом. Он схватил его за горло и прижал к стене.





— Ты знаешь, кто я? — спросил он тихо.





— Да, — прохрипел Пожиратель. — Ты... ты Поттер...





— Я тот, кто устал от ваших игр, — произнёс Гарри. — Я тот, кто пришёл изменить правила. И ты, мой друг, станешь частью этого.





Он поднял палочку.





— Империо, — прошептал он.





Пожиратель обмяк. Его глаза остекленели. Гарри отпустил его, и он стоял, как марионетка, ожидая приказа.





— Ты будешь ждать, — произнёс Гарри. — Ждать сигнала. А пока — делай вид, что ничего не произошло. Понял?





— Да, — безжизненно ответил Пожиратель.





— Отлично, — улыбнулся Гарри. — Иди.





Пожиратель развернулся и побрёл прочь. Гарри повернулся ко второму.





— А ты? — спросил он. — Тоже хочешь поздороваться?





Второй Пожиратель попытался бежать. Гарри даже не пошевелился. Он просто сжал волю, и невидимая преграда остановила беглеца.





— Невежливо уходить без прощания, — произнёс он.





— Пожалуйста! — закричал Пожиратель. — Не убивай!





— Убивать? — Гарри покачал головой. — Мне не нужна твоя смерть. Мне нужен ты.





Он поднял палочку.





— Империо.





И этот Пожиратель тоже стал марионеткой.





Так продолжалось несколько ночей. Гарри находил Пожирателей, ломал их сопротивление, подчинял своей воле. Некоторые пытались атаковать. Некоторые пытались бежать. Некоторые, что было забавнее всего, пытались угадать, чего он хочет.





— Может, ты хочешь узнать планы Тёмного Лорда? — спрашивали они дрожащими голосами.





— Нет, — отвечал Гарри. — Планы — это скучно. Мне нужны вы.





— Но зачем?!





— Ты узнаешь, — улыбался он. — Когда придёт время.





И они уходили. Один за другим. С пустыми глазами и пустыми душами. Подчинённые. Готовые. Ждущие.





К концу второй недели Гарри собрал уже больше двадцати Пожирателей. Они были разбросаны по Лондону, по всей Британии. Они ждали его сигнала. И каждый из них был его. Его марионеткой. Его инструментом.





— Двадцать три, — произнёс Гарри, сидя в кресле у тёмного камина. — Неплохо для начала.





— Ты доволен? — спросил он сам себя.





— Нет, — ответил он. — Хочу больше.





Он рассмеялся. Смех разнёсся по пустому дому, отражаясь от тёмных стен.





— Ты, наверное, думаешь, что я собираю армию, — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Нет. Армия — это для тех, кто хочет воевать. А я не хочу воевать. Я хочу играть. И для игры мне нужны фигуры.





Он встал и подошёл к окну. Лето было в разгаре. За окном темнело, и первые звёзды уже проступали на небе.





— Скоро, — прошептал он. — Скоро начнётся представление.





И в этот момент ему показалось, что тьма за окном шевельнулась. Не от ветра. Не от листвы. А как будто она была живой. Как будто она слушала его. И улыбалась.





Гарри улыбнулся в ответ.





— Ну что, — произнёс он. — Продолжим?





Глава 39


Глава 39: Гостья из прошлого





Дом на площади Гриммо встретил Беллатрису Лестрейндж тишиной и запахом пыли.





Она проскользнула внутрь беззвучно, как змея. Магия дома, старая, капризная, но всё ещё помнящая кровь Блэков, признала её. Дверь отворилась без скрипа. Прихожая встретила её темнотой, в которой тускло мерцал старый канделябр.





Беллатриса сняла капюшон. Её лицо, осунувшееся и бледное, было искажено предвкушением. Она знала, что Поттер здесь. Знала, потому что её маленькие шпионы — домовики, портреты, тёмные твари, ползающие по стенам — доложили. Она знала, и она пришла.





— Мальчик-Который-Выжил, — прошептала она, и её голос был как шорох сухих листьев. — Ты здесь. Я чувствую тебя.





Она двинулась по коридору. Её палочка была зажата в руке, как нож. Она не боялась. Она не умела бояться. Страх — это для слабых. А она, Беллатриса Лестрейндж, была сильной. Она была любимой служанкой Тёмного Лорда. И она приведёт ему Поттера. Связанным. Сломанным. Живым.





— Поттер, — позвала она, растягивая слоги. — Выходи. Не прячься. Ты же не трус, правда?





Тишина. Только половицы скрипнули где-то наверху.





— Я знаю, что ты здесь, — продолжила она. — Ты, жалкий мальчишка, который всю жизнь играет в героя. Ты думаешь, что спасся? От меня? От Тёмного Лорда?





Она рассмеялась. Смех был высоким, лающим, полным безумия.





— Я пришла за тобой, — произнесла она. — И я не уйду без тебя.





Внезапно из темноты раздался голос. Мягкий. Почти ласковый.





— А я уже начал думать, что ты не придёшь.





Беллатриса замерла. Её палочка взметнулась, но она не видела никого. Только тьма. И эта тьма, казалось, дышала.





— Где ты? — прошипела она.





— Здесь, — ответил голос. — Везде. Я — этот дом. Этот дом — я.





— Не играй со мной! — рявкнула Беллатриса. — Покажись!





— Как пожелаешь, — произнёс голос.





И из темноты вышел Гарри Поттер.





Он стоял в конце коридора, прислонившись к стене. Его лицо было спокойным, даже скучающим. В руке он держал палочку, но не поднимал её. Глаза, за стёклами очков, светились чем-то странным. Чем-то, чего Беллатриса не могла понять.





— Вот ты, — произнесла она. — Наконец-то.





— Наконец-то, — повторил Гарри. — А я уж думал, ты никогда не доберёшься. Столько ночей я ждал, а ты всё не шла.





— Ты ждал меня? — Беллатриса прищурилась.





— Конечно, — улыбнулся он. — Ты — моя самая любимая гостья. Если честно, я даже скучал по тебе.





— Скучал? — Она фыркнула. — Не смеши меня. Ты боишься меня. Все боятся.





— Да? — Гарри приподнял бровь. — Ну, тогда давай. Сделай что-нибудь страшное.





Беллатриса не заставила себя ждать. Она взмахнула палочкой.





— Круциатус!





Белый луч ударил в Гарри. Он даже не пошевелился. Просто стоял и улыбался, как будто заклинание было лёгким ветерком.





— Это всё? — спросил он.





Беллатриса нахмурилась. Она усилила заклинание. Её лицо исказилось от напряжения. Но Гарри продолжал стоять. Его улыбка стала шире.





— Ты такая милая, когда злишься, — произнёс он. — Знаешь, у тебя есть очарование. Безумное, дикое, но очарование.





— Заткнись! — рявкнула она и выкрикнула Империус.





Заклинание окутало Гарри, пытаясь проникнуть в его разум. Но в его сознании не было места для чужой воли. Там царил хаос. Весёлый, танцующий хаос, который не подчинялся никому.





— И это всё? — разочарованно произнёс Гарри. — А я-то думал, ты умеешь лучше.





Беллатриса отступила на шаг. Её лицо, искажённое яростью, было почти комичным.





— Ты... ты не человек, — прошептала она.





— Правильно, — кивнул Гарри. — Я — то, что получится, если смешать героя, безумца и тёмного лорда. Я — твой худший кошмар. Или твоя самая смешная шутка. Смотря как посмотреть.





Он шагнул вперёд. Беллатриса взмахнула палочкой, но Гарри невербально обезоружил её. Палочка вылетела из её рук и упала на пол.





— Не надо, — произнёс он. — Мы же только начали разговор.





— Ты не смеешь! — закричала она. — Я — Беллатриса Лестрейндж! Я — правая рука Тёмного Лорда! Я...





— Ты — просто безумная женщина, которая выбрала не ту сторону, — перебил Гарри. — И знаешь, что самое смешное? Ты выбрала её сама. Добровольно. С восторгом. А теперь... — Он усмехнулся. — Теперь ты стоишь здесь, без палочки, и не знаешь, что делать.





Беллатриса задрожала. Не от страха. От ярости.





— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула она. — Тёмный Лорд — это сила! Это порядок! Это...





— Порядок? — Гарри рассмеялся. — Ты называешь его правлением порядком? Да он так же безумен, как и ты. Просто у него лучше получается притворяться. Но я-то знаю. Я чувствую его. Его страх. Его слабость. Его отчаяние.





— Ты лжёшь!





— Зачем мне лгать? — Гарри пожал плечами. — Я видел его душу. Точнее, то, что от неё осталось. Это жалкое зрелище. Осколки, цепляющиеся за жизнь. Он боится смерти больше всего на свете. И знаешь, что? Это делает его слабым. А слабость — это смешно.





Беллатриса смотрела на него с ненавистью. Но в глубине её глаз что-то дрогнуло. Что-то, похожее на сомнение.





— Ты похож на него, — прошептала она. — Ты говоришь, как он.





— Я похож на него? — Гарри улыбнулся. — Нет, дорогая. Я гораздо хуже. Или лучше. Смотря с какой стороны посмотреть.





Он обошёл её, как хищник обходит добычу.





— Твой Тёмный Лорд, — произнёс он, — он так одержим чистотой крови, что не видит главного. А главное — это то, что магия не делает человека выше. Она делает его только сильнее. А сила без ума — это просто инструмент. И неважно, кто держит этот инструмент: чистокровный или грязнокровка. Важно, как он его использует.





— Ты оскверняешь всё, к чему прикасаешься, — прошипела Беллатриса.





— Оскверняю? — Гарри рассмеялся. — Я освобождаю. Срываю маски. Показываю людям, кто они на самом деле. И знаешь, что самое смешное? Им это не нравится. Они предпочитают жить во лжи. В своих маленьких, уютных иллюзиях. Но я... я покажу им правду. И эта правда будет смешной.





Беллатриса молчала. Её ненависть не исчезла, но теперь она смешалась с чем-то ещё. С чем-то, похожим на... интерес.





— Ты безумен, — произнесла она.





— Да, — согласился Гарри. — И в этом моя сила. А теперь ответь мне на один вопрос.





— Какой?





— Твой выбор, — произнёс он. — Ты выбрала Тёмного Лорда. Посвятила ему всю свою жизнь. Отдала ему всё: семью, свободу, рассудок. И что ты получила? Ты счастлива?





Беллатриса замерла. Вопрос повис в воздухе, как отравленный клинок.





— Я... — начала она, но запнулась.





— Не спеши, — произнёс Гарри. — Подумай. Вспомни. Все те годы в Азкабане. Все те ночи, когда ты сидела в темноте и ждала его. Все те жертвы, которые ты принесла. И что? Он пришёл за тобой? Он спас тебя? Он сделал тебя счастливой?





Беллатриса молчала. Её лицо было бледным, как мел.





— Он использовал тебя, — продолжал Гарри. — Как использует всех. Ты для него — просто инструмент. Красивый, безумный, но инструмент. И когда ты сломаешься, он выбросит тебя, как старую палочку.





— Замолчи! — выкрикнула она.





— Правда неудобна? — усмехнулся Гарри. — Знаю. Но от неё не убежишь. Особенно здесь. В этом доме, где всё пропитано ложью твоей семьи. Ты чувствуешь это? Эти стены помнят. Они помнят, как Блэки притворялись великими, а на самом деле были такими же жалкими, как все остальные.





— Ты ничего не знаешь о моей семье! — закричала Беллатриса.





— Знаю, — ответил Гарри. — Я знаю, что твои родители продали тебя за чистую кровь. Что твой брат сбежал, потому что не смог вынести этого безумия. Что твоя сестра вышла замуж за человека, которого не любила, потому что так было «правильно». И что ты... ты бросилась в объятия Тёмного Лорда, потому что хотела сбежать от всего этого. Но убежать не получилось. Ты просто поменяла одну клетку на другую.





Беллатриса тяжело дышала. Её ненависть к Гарри росла с каждой секундой. Но вместе с ней росло и что-то другое. Что-то, что она отказывалась признавать.





— Зачем ты всё это говоришь? — прошептала она.





— Потому что мне интересно, — ответил Гарри. — Интересно, сколько ещё лжи ты сможешь выдержать, прежде чем сломаешься. Интересно, что произойдёт, когда ты наконец увидишь себя такой, какая ты есть.





— И какая же я? — спросила она с вызовом.





— Смешная, — улыбнулся Гарри. — Очень смешная.





Беллатриса вскинула голову. Её глаза горели.





— Я не смешная! — рявкнула она.





— Ещё какая, — рассмеялся Гарри. — Ты стоишь здесь, без палочки, в доме, который ненавидит тебя так же сильно, как ты ненавидишь его, и пытаешься доказать, что ты великая. Но ты не великая. Ты — просто безумная тётка, которая всю жизнь гоняется за одобрением человека, которому на неё плевать.





— Тёмный Лорд ценит меня! — выкрикнула она.





— Он ценит твою полезность, — поправил Гарри. — А это разные вещи.





Он отвернулся от неё и прошёлся по коридору. Беллатриса смотрела на него, и в её груди кипела такая ярость, что, казалось, она могла испепелить его взглядом.





— Ты не убьёшь меня? — спросила она.





— Нет, — ответил Гарри. — Ты мне ещё пригодишься.





— Для чего?





— Увидишь.





Он повернулся к ней. Его лицо было спокойным, но в глазах плясало что-то тёмное. Что-то, от чего у Беллатрисы по спине пробежал холодок.





— А пока, — произнёс он, — ты останешься здесь. В этом доме. В этой тьме. И будешь слушать. Слушать мои слова. Мои мысли. Мои смех. И постепенно ты поймёшь, что твой Тёмный Лорд — это просто тень. А я... я — свет, который эту тень отбрасывает.





— Ты безумец, — прошептала она.





— Да, — улыбнулся он. — И это только начало.





Он щёлкнул пальцами, и невидимые путы скрутили Беллатрису. Она упала на колени, не в силах пошевелиться. Гарри подошёл ближе и присел перед ней.





— Не бойся, — произнёс он. — Я не буду тебя пытать. По крайней мере, не так, как это делает твой Лорд. Моя пытка тоньше. Изящнее. Я просто буду говорить с тобой. И ты будешь слушать. И постепенно ты начнёшь слышать.





— Слышать что?





— Смех, — ответил он. — Смех, который звучит в моей голове. Смех, который звучит в твоей. Смех, который скоро зазвучит во всём этом чёртовом мире.





Он встал и отошёл к лестнице.





— Отдыхай, Беллатриса, — произнёс он. — Завтра будет новый день. И новый разговор.





Он начал подниматься, не оборачиваясь. Беллатриса, связанная и беспомощная, осталась лежать на полу. Её ненависть не исчезла. Но теперь она смешалась с чем-то ещё. С чем-то, что она не могла назвать.





А Гарри шёл вверх, насвистывая свою мелодию. Он знал, что Беллатриса не сломается быстро. Она была крепкой. Но у него было время. И у него было терпение.





И у него был смех.





Который, как известно, рано или поздно ломает даже самых сильных.





Глава 40


Глава 40: Смех в темноте





Дом на площади Гриммо стал театром.





Не тем, что показывают на магловской сцене, с бархатными креслами и тусклым светом рампы. Нет. Этот театр был интимнее. Мрачнее. В нём было всего два актёра: Гарри и Беллатриса. И представление шло каждый день, без выходных, без антрактов.





Гарри спускался вниз по утрам, свежий, отдохнувший, с неизменной улыбкой на лице. Он находил Беллатрису там, где оставил: в тёмной гостиной, связанную невидимыми путами, с горящими от ненависти глазами. И начинал говорить.





— Доброе утро, Белла, — произносил он. — Как спалось?





— Сдохни, — отвечала она.





— О, какая искренность! — восхищался он. — Знаешь, я так скучал по этой твоей грубости. Она такая... настоящая. Не то что у остальных. Они все притворяются вежливыми, а ты — нет. Ты всегда говоришь то, что думаешь. Это так освежает.





— Я думаю, что ты мерзкий, жалкий червяк, — шипела она.





— Конечно, думаешь, — кивал Гарри. — И я не спорю. Но знаешь, что забавно? Червяки, на которых ты так брезгливо смотришь, живут дольше, чем змеи. Особенно те змеи, которые заползают в чужие дома и пытаются укусить.





— Ты не смеешь оскорблять Тёмного Лорда!





— А я и не оскорбляю, — пожимал он плечами. — Я просто констатирую факт. Твой Лорд — змея. Большая, ядовитая, но всё же змея. А я... я тот, кто умеет выкуривать змей из нор.





Он садился в кресло напротив неё, закидывал ногу на ногу и начинал свой монолог. Он говорил о магии. О власти. О страхе. О том, как легко сломать человека, если знать, куда надавить. Он говорил о её семье, о её детстве, о её выборах. Он препарировал её жизнь, как хирург, и разглядывал внутренности с любопытством ребёнка.





— Ты знала, что твоя мать боялась тебя? — спрашивал он. — Да-да. Она видела в тебе то, что сама не могла принять. Твою дикость. Твою жажду. Твоё безумие. Она хотела, чтобы ты была как все: тихой, послушной, «приличной». А ты была как шторм. И она не знала, что с этим делать.





— Ты ничего не знаешь о моей матери! — кричала Беллатриса.





— Знаю, — отвечал он. — Я знаю о ней больше, чем ты думаешь. Я знаю, что она любила тебя, но боялась. И этот страх отравил всё. Он отравил тебя. Ты выросла с мыслью, что быть собой — это неправильно. И поэтому ты побежала к Тёмному Лорду. Потому что он единственный, кто сказал: «Будь собой. Будь дикой. Будь безумной». И ты поверила ему. Отдала ему всё.





— Он дал мне смысл!





— Он дал тебе иллюзию смысла, — поправлял Гарри. — А это разные вещи. Смысл — это когда ты сама выбираешь, зачем живёшь. А иллюзия — это когда кто-то выбирает за тебя.





Беллатриса отворачивалась, но не могла заткнуть уши. Путы держали её крепко. А голос Гарри, мягкий, обволакивающий, проникал в неё, как яд. И с каждым днём этот яд действовал всё сильнее.





Ночью Гарри уходил.





Он оставлял Беллатрису одну, в темноте, и выходил на улицы Лондона. Он продолжал свою охоту. Находил Пожирателей, подчинял их, отправлял ждать сигнала. Иногда он возвращался под утро, уставший, но довольный. Иногда приводил с собой «гостей» — таких же связанных, как Беллатриса. Он устраивал их в подвале, в старых комнатах, где пахло плесенью и затхлостью. И утром продолжал свои разговоры.





— Знаешь, что я вчера понял? — говорил он Беллатрисе. — Что страх — это не оружие. Это всего лишь инструмент. Как нож. Им можно убить, а можно нарезать хлеб. Всё зависит от того, кто держит нож.





— И кто же держит нож? — нехотя спрашивала она.





— Сейчас — я, — улыбался он. — И я предпочитаю нарезать хлеб. Но иногда... иногда хочется порезать что-нибудь ещё.





Он смеялся. И его смех был таким заразительным, что даже Беллатриса, несмотря на всю свою ненависть, иногда ловила себя на том, что уголки её губ подрагивают. Это бесило её больше всего.





— Ты сводишь меня с ума, — прошептала она однажды.





— Разве? — удивился Гарри. — А мне казалось, ты уже была безумна, когда пришла сюда.





— Я была безумна по-своему! — рявкнула она. — А ты... ты делаешь из меня что-то другое!





— И что же? — поинтересовался он.





— Не знаю! — закричала она. — Что-то... слабое. Что-то, что не должно существовать!





— Ах, это, — усмехнулся Гарри. — Это называется «самоосознание». Неприятная штука, правда? Оно приходит, когда срываешь все маски и остаёшься голым перед самим собой.





— Я не хочу этого!





— Никто не хочет, — пожал он плечами. — Но это случается. Со всеми. Просто некоторые убегают от этого всю жизнь. А другие... другие смотрят в зеркало и смеются.





— И что ты видишь, когда смотришь в зеркало? — с вызовом спросила она.





Гарри задумался. Его улыбка на мгновение исчезла, но тут же вернулась.





— Я вижу чудовище, — ответил он. — Красивое, умное, обаятельное чудовище. И я ему аплодирую.





Беллатриса уставилась на него. В её глазах что-то дрогнуло.





— Ты... ты действительно веришь в это? — прошептала она.





— Конечно, — ответил он. — А ты? Что ты видишь, когда смотришь в зеркало?





— Я... — Она замолчала.





— Ну же, — подтолкнул он. — Скажи. Я не буду смеяться.





— Я вижу... — Она сглотнула. — Я вижу пустоту.





— Пустоту? — Гарри приподнял бровь. — Это уже интересно.





— Да, — прошептала она. — Пустоту. Как будто меня нет. Как будто я — просто тень. И эта тень... она принадлежит ему.





— Тёмному Лорду?





— Да.





Гарри кивнул.





— Это честно, — произнёс он. — Наверное, впервые за долгое время ты сказала правду.





Беллатриса опустила голову. Её плечи дрожали.





— Что ты со мной делаешь? — спросила она.





— Я показываю тебе, кто ты, — ответил Гарри. — Без масок. Без лжи. Без Тёмного Лорда. И знаешь, что? Ты не такая уж и пустая. Просто ты всю жизнь боялась это признать.





Он встал и подошёл к ней. Присел рядом, заглядывая в её глаза.





— Ты не тень, Белла, — произнёс он тихо. — Ты — огонь. Дикий, неуправляемый, но огонь. И этот огонь можно направить. Можно сжечь всё, что причиняет боль. Или можно сжечь себя. Выбор за тобой.





— Зачем тебе это? — прошептала она.





— Потому что мне скучно, — улыбнулся он. — И потому что я хочу посмотреть, что произойдёт, когда ты перестанешь быть тенью.





Он поднялся и вышел из комнаты. Беллатриса осталась одна. Но теперь в её груди что-то изменилось. Ненависть всё ещё была там. Но рядом с ней появилось что-то ещё. Что-то, похожее на... надежду.





И это пугало её больше всего.





---





Через несколько дней Гарри привёл в дом троих Пожирателей. Он устроил их в подвале, связал и оставил. Затем вернулся к Беллатрисе.





— У меня для тебя сюрприз, — произнёс он.





— Какой? — спросила она.





— Внизу, в подвале, сидят трое твоих... коллег, — сказал он. — Они будут нашими гостями. И у меня есть идея.





— Какая?





— Мы поиграем, — улыбнулся Гарри. — В игру «Кто из них сломается первым?».





Беллатриса посмотрела на него с подозрением.





— Зачем?





— Чтобы понять, насколько они верны твоему Лорду, — ответил он. — И чтобы доказать тебе, что верность — это миф. Красивый, но миф.





— Ты не докажешь, — возразила она.





— Докажу, — усмехнулся он. — И ты мне в этом поможешь.





— Я?!





— Ты, — кивнул он. — Ты будешь сидеть рядом и смотреть. А я буду с ними разговаривать. И ты увидишь, как они сломаются. Один за другим. Потому что их вера — это просто страх. А страх, как известно, исчезает, когда появляется настоящий смех.





— Ты чудовище, — прошептала она.





— Да, — согласился он. — Но чудовище, которое ты начинаешь понимать. Правда?





Беллатриса промолчала. Но её молчание было красноречивее любых слов.





И Гарри, глядя на неё, рассмеялся. Громко. Раскатисто. Его смех эхом разнёсся по старому дому, проникая в каждую щель, в каждую тень, в каждую трещину. И где-то в подвале, связанные и беспомощные, трое Пожирателей вздрогнули. Потому что этот смех был страшнее любого проклятия. Он обещал не смерть. Он обещал нечто худшее.





Он обещал безумие.





И безумие, как известно, всегда сдерживает обещания.





Глава 41


Глава 41: Трещина





Прошло несколько дней. Дом на площади Гриммо превратился в место, где время текло иначе. Дни сливались с ночами, а ночи — с днями. Солнце, если и заглядывало в окна, то лишь для того, чтобы осветить пыль, витающую в воздухе. В доме пахло старостью, страхом и чем-то ещё. Чем-то, что появляется, когда человеческая душа начинает трещать по швам.





Беллатриса сидела в своём кресле. Она больше не была связана — Гарри снял путы несколько дней назад, решив, что она не сбежит. И она не сбегала. Она сидела, поджав ноги, и смотрела в одну точку. Её волосы, некогда чёрные и блестящие, теперь висели сальными прядями. Лицо осунулось. Но глаза... глаза оставались живыми. В них кипела борьба.





Гарри вошёл в гостиную с чашкой чая. Он был, как всегда, спокоен и улыбчив. Одет в простую рубашку с закатанными рукавами. Выглядел так, будто собирался на воскресную прогулку.





— Доброе утро, Белла, — произнёс он, садясь напротив. — Как ты сегодня?





Она не ответила. Только перевела на него взгляд. В этом взгляде было всё: ненависть, усталость, растерянность. И что-то ещё. Что-то, что она сама не могла назвать.





— Молчишь, — кивнул Гарри. — Понимаю. Иногда слова — это лишнее. Особенно когда внутри бушует буря.





Он отпил чай и поставил чашку на подлокотник.





— Я сегодня хочу поговорить с тобой о свободе, — произнёс он.





— О свободе? — Беллатриса усмехнулась. — Ты держишь меня здесь, в этом проклятом доме, и говоришь о свободе?





— А ты думала, что свобода — это когда тебя никто не держит? — Гарри покачал головой. — Нет, Белла. Свобода — это когда ты сама решаешь, кто ты. Когда никто не может заставить тебя быть тем, кем ты не хочешь. А ты... ты всю жизнь была рабыней.





— Я не рабыня! — вспыхнула она.





— Рабыня, — повторил он. — Рабыня Тёмного Лорда. Рабыня своей ненависти. Рабыня прошлого. Ты не принимала ни одного решения самостоятельно. Ты всегда следовала за кем-то. За родителями. За сестрой. За Лордом. И ни разу не спросила себя: а чего хочу я?





— Я хотела служить Лорду! — выкрикнула она.





— Хотела? — Гарри приподнял бровь. — Или тебя заставили хотеть?





Беллатриса замолчала. Её грудь тяжело вздымалась.





— Вот видишь, — произнёс он. — Ты даже не знаешь. Потому что тебе никогда не давали времени подумать. Тебя всегда втягивали в чужую игру. Сначала родители. Потом Лорд. И ты играла по их правилам. Но игра закончилась, Белла. Теперь играю я. И в моей игре правила другие.





— Какие? — прошептала она.





— Простые, — ответил Гарри. — Ты должна понять, кто ты. Без масок. Без чужих ожиданий. Без страха. И когда ты это поймёшь, ты освободишься.





— А если я не хочу понимать?





— Тогда ты останешься здесь, — пожал он плечами. — В этом доме. В этой тьме. И будешь продолжать разговаривать со мной. До тех пор, пока не сломаешься.





— Ты думаешь, я сломаюсь? — Беллатриса усмехнулась. — Я Беллатриса Лестрейндж. Я не ломаюсь.





— Все ломаются, — произнёс Гарри. — Вопрос только в том, как. Одни ломаются с криком. Другие — с тихим стоном. Третьи — со смехом. И вот эти, третьи, они самые интересные.





— И как сломаюсь я?





— Я думаю, ты сломаешься со смехом, — улыбнулся он. — Потому что в тебе есть это. Скрытое, глубокое, но есть. Чувство юмора. И когда оно вырвется... — Он мечтательно прикрыл глаза. — О, это будет прекрасно.





— Ты сумасшедший, — произнесла она.





— Да, — согласился он. — И ты тоже. Просто ты ещё не признала это.





Он допил чай и встал.





— Сегодня вечером я уйду, — произнёс он. — У меня дела. А ты останешься здесь и подумаешь над моими словами. И завтра, когда я вернусь, мы продолжим.





— Что за дела? — спросила она, сама не зная зачем.





— Обычные, — ответил он. — Найду пару Пожирателей. Подчиню их. Отправлю ждать. Рутина.





— Ты собираешь армию? — она нахмурилась.





— Нет, — покачал он головой. — Я собираю актёров. Для своего спектакля. И когда придёт время, ты тоже выйдешь на сцену.





— В какой роли?





— В главной, — улыбнулся он. — Роль женщины, которая наконец-то поняла, кем была всю жизнь. Роль, которая сделает тебя свободной.





Он вышел, оставив её одну. Беллатриса сидела, уставившись в стену. Его слова звучали в её голове, как эхо. Свобода. Роль. Смех. Она не понимала. И в то же время... что-то в ней откликалось. Что-то, что она долго подавляла.





Ночью она не спала. Она ходила по дому, как призрак. Дом отвечал ей скрипом половиц, шелестом старых занавесок, далёким воем ветра. Она подходила к портрету матери, но не снимала ткань. Она знала, что увидит. И не хотела этого видеть.





Она спустилась в подвал. Там, в тёмных комнатах, сидели трое Пожирателей. Они были связаны, но в сознании. Увидев её, они встрепенулись.





— Беллатриса! — воскликнул один. — Ты пришла нас спасти!





— Замолчи, — произнесла она.





— Помоги нам! — заскулил другой. — Этот псих нас убьёт!





— Не убьёт, — ответила она. — Ему нужны актёры.





— Что?!





Она не ответила. Она стояла, глядя на них, и в её груди что-то шевелилось. Эти люди были её соратниками. Они сражались за одно дело. Но теперь, глядя на них, она не чувствовала ничего. Ни жалости. Ни злости. Только пустоту.





— Он сломает вас, — произнесла она. — Как ломает меня.





— О чём ты говоришь? — испуганно спросил третий.





— О том, что вы уже сломаны, — ответила она. — Просто ещё не знаете об этом.





Она развернулась и ушла. Позади раздавались их крики, но она не слушала. Она поднялась в гостиную и села в кресло. В то самое кресло, где сидел Гарри. Она смотрела в темноту и думала.





Она думала о детстве. О матери, которая боялась её. Об отце, который не замечал. О сестре, которая выбрала другую жизнь. О Тёмном Лорде, который дал ей цель. О Азкабане, где она провела годы, сходя с ума. О свободе, которой у неё никогда не было.





И вдруг, впервые за долгое время, она почувствовала что-то. Что-то, что поднималось из глубины, как пузырь из болота. Это был не гнев. Не страх. Это был... смех.





Он начался тихо. Едва слышно. Она прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать его. Но смех рвался наружу. Он был диким, истеричным, неуправляемым. Она смеялась, и слёзы текли по её щекам. Она смеялась над собой. Над своей жизнью. Над своим служением. Над всем, во что верила.





— О боже, — прошептала она между приступами смеха. — О боже...





Она не знала, сколько это длилось. Минуты? Часы? Вечность? Но когда смех стих, она почувствовала себя... пустой. И в этой пустоте было спокойствие.





Она поднялась и подошла к зеркалу. В тусклом отражении она увидела женщину с безумными глазами и растрёпанными волосами. Женщину, которая выглядела так, будто только что пережила бурю.





— Вот ты какая, — прошептала она. — Настоящая.





И она улыбнулась. Впервые за долгое время. Улыбка была робкой, но искренней.





Когда Гарри вернулся под утро, она встретила его в прихожей. Он посмотрел на неё, на её улыбку, на её пустые, но спокойные глаза. И усмехнулся.





— Ну вот, — произнёс он. — А я уж думал, ты никогда не дойдёшь.





— Дошла, — ответила она.





— И как тебе?





— Странно, — призналась она. — Но... освобождающе.





— Это только начало, — пообещал он. — Дальше будет интереснее.





И он прошёл мимо неё, насвистывая свою мелодию. А Беллатриса стояла в прихожей, глядя ему вслед, и в её груди, там, где раньше была ненависть, теперь теплилось что-то новое. Что-то, похожее на... благодарность.





И это пугало её больше всего.





Глава 42


Глава 42: Падение правосудия





Министерство Магии гудело.





Сотрудники сновали по атриуму, зажав под мышками папки с пергаментами. Чиновники в строгих мантиях переговаривались у фонтана, обсуждая последние новости. Где-то звенели колокола прибытия, где-то слышался шелест метл, парящих под потолком. Всё было как всегда. Суетливо. Обыденно. Ложно.





Они не знали, что через несколько минут их мир изменится навсегда.





Гарри стоял у входа в телефонную будку, ведущую в Министерство, и смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Рядом с ним, закутанная в тёмный плащ, стояла Беллатриса. Её лицо было скрыто капюшоном, но глаза, горящие безумным огнём, выглядывали из тени. Позади, в переулке, ждали своего часа двадцать семь Пожирателей — двадцать из них под Империусом, семь — добровольно, поддавшись харизме и безумию Гарри.





— Ты готова? — спросил Гарри.





— Да, — ответила Беллатриса. Её голос был тихим, но в нём слышалось предвкушение.





— Сегодня будет весело, — произнёс он. — Очень весело.





— Ты правда собираешься сделать это? — спросила она. — Ворваться в Министерство под видом Тёмного Лорда?





— А почему бы и нет? — усмехнулся Гарри. — Пусть думают, что это он. Пусть боятся. Пусть паникуют. А я... я просто буду наслаждаться шоу.





— А если они поймут, что это не он?





— Поймут, — пожал плечами Гарри. — Но будет поздно. К тому моменту я уже сделаю то, за чем пришёл.





— И за чем ты пришёл?





— За справедливостью, — улыбнулся он. — И за одной очень интересной вещицей. Но об этом позже.





Он вытащил из кармана чёрную мантию, сшитую на заказ, и накинул её. Затем достал маску — серебряную, с узкими прорезями для глаз. Беллатриса помогла ему закрепить её. Теперь он выглядел как настоящий Пожиратель Смерти. Точнее, как сам Тёмный Лорд. Высокий, стройный, с холодным взглядом, проникающим сквозь прорези маски.





— Ну как? — спросил он.





— Жутко, — призналась Беллатриса.





— Отлично, — кивнул он. — Тогда начинаем.





Он шагнул в телефонную будку и набрал номер. Через мгновение пол под ним дрогнул, и будка устремилась вниз. Беллатриса и Пожиратели последовали за ним — кто через будку, кто через камины, кто через тайные ходы, известные только им.





Министерство встретило их всё тем же гулом. Но теперь этот гул был для Гарри как музыка. Он шёл по атриуму, и люди расступались перед ним. Сначала никто не понял, кто это. Но когда Гарри вскинул палочку и произнёс первое заклинание, всё изменилось.





— Бомбарда! — выкрикнул он.





Фонтан в центре атриума взорвался. Осколки мрамора разлетелись во все стороны. Вода хлынула на пол, заливая плитку. Крики ужаса прорезали воздух.





— ТЁМНЫЙ ЛОРД! — закричал кто-то. — ЭТО ТЁМНЫЙ ЛОРД!





— НЕТ, ЕГО ЗДЕСЬ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!





— СПАСАЙТЕСЬ!





Люди бросились врассыпную. Кто-то бежал к каминам, кто-то — к лифтам, кто-то просто падал на пол, закрывая голову руками. Паника распространялась, как огонь по сухой траве.





Гарри шёл вперёд, не спеша. Его палочка взлетала и опускалась, как дирижёрская палочка. Каждое движение — заклинание. Каждое заклинание — хаос.





— Инкарцеро! — Веревки опутали группу чиновников, прижав их к стене.





— Редукто! — Стена рядом с ними взорвалась, осыпая их щебнем.





— Левикорпус! — Один из сотрудников взмыл в воздух и повис вверх ногами, беспомощно размахивая руками.





— Круцио! — Беллатриса, следовавшая за Гарри, направила палочку на аврора, попытавшегося атаковать. Тот рухнул на пол, корчась от боли.





Авроры прибыли быстро. Но они не могли ничего сделать. Гарри был слишком силён. Его магия, подпитанная безумием и опытом Волдеморта, сметала любые щиты. Авроры отлетали, как кегли. Их заклинания отскакивали от него, как от каменной стены.





— Он неуязвим! — закричал один из них.





— Это не может быть он! — крикнул другой. — Он слишком силён!





— БЕГИТЕ!





Гарри рассмеялся. Его смех, искажённый маской, звучал особенно жутко. Он шёл по коридорам Министерства, сея разрушение. Всё, что попадалось на пути, ломалось, взрывалось, разлеталось на куски. Он не останавливался ни перед чем.





— Знаешь, что самое смешное? — произнёс он, обращаясь к Беллатрисе. — Они думают, что это Волдеморт. Они думают, что он пришёл. А на самом деле это я. Просто Гарри Поттер, который устал от их лжи.





— Они никогда не поймут, — ответила Беллатриса.





— Поймут, — возразил он. — Когда будет поздно.





Он свернул в отдел тайн. Здесь было темнее и тише. Гарри знал, куда идёт. Он чувствовал это. Магия времени, слабая, но уловимая, вела его. Он прошёл мимо полок с пророчествами, мимо комнаты с мозгами, мимо зала с аркой, за которой скрывалась вечность. И наконец, в одной из дальних комнат, он нашёл то, за чем пришёл.





Маховик времени.





Он лежал на каменном постаменте, окутанный слабым золотистым сиянием. Гарри подошёл ближе. Его пальцы осторожно коснулись холодного металла. Маховик был маленьким, изящным, похожим на песочные часы, заключённые в золотую оправу.





— Вот ты где, — прошептал он. — Единственный уцелевший.





— Что это? — спросила Беллатриса.





— Время, — ответил Гарри. — В буквальном смысле.





Он бережно взял маховик и спрятал его во внутренний карман мантии. Затем повернулся к Беллатрисе.





— А теперь, — произнёс он, — самое интересное.





Он вышел из отдела тайн и направился в атриум. Там уже было полно народа. Авроры, сотрудники, случайные посетители — все сбились в кучу, дрожа от страха. Гарри остановился в центре атриума и оглядел их.





— Ну что, — произнёс он, — кто хочет умереть первым?





— ОСТАНОВИСЬ!





Голос раздался от входа. Гарри обернулся. В атриум, опираясь на палочку, вошёл Альбус Дамблдор.





Он был бледен. Измучен. Его правая рука, поражённая проклятием, висела плетью. Но в глазах всё ещё горел огонь. Огонь человека, который не сдаётся до конца.





— Волдеморт, — произнёс Дамблдор. — Я знал, что однажды ты придёшь.





— Неужели? — Гарри усмехнулся. — И что же ты собираешься делать, старик?





— Я собираюсь остановить тебя, — ответил Дамблдор.





— Ты? — Гарри рассмеялся. — Ты едва стоишь на ногах. Твоя рука мертва. Твоя магия угасает. Ты — тень самого себя.





— Тень — это тоже сила, — произнёс Дамблдор.





— Да? — Гарри приподнял бровь. — Тогда покажи.





Дамблдор вскинул палочку. Из неё вырвался сноп огня. Огненная струя, яркая, как солнечный протуберанец, устремилась к Гарри. Тот лениво отбил её невербальным щитом. Пламя разлетелось, оставляя на полу чёрные подпалины.





— Неплохо для умирающего, — произнёс Гарри. — Но недостаточно.





Дамблдор снова атаковал. На этот раз он вызвал из воздуха каменную стену и швырнул её в Гарри. Гарри взмахнул палочкой, и стена раскололась на куски.





— Ты слаб, старик, — произнёс он. — Твоя магия тает, как снег под солнцем.





— Я ещё не всё показал, — прохрипел Дамблдор.





Он поднял палочку и начал произносить сложное заклинание. Воздух вокруг него заколебался. Гарри почувствовал, как пространство искривляется. Дамблдор пытался вытянуть его из реальности, затянуть в ловушку.





— Умно, — усмехнулся Гарри. — Но я не поддамся.





Он разорвал заклинание одним движением. Дамблдор пошатнулся. Его лицо стало серым.





— Ты не тот, кем кажешься, — прошептал он.





— А ты только сейчас это понял? — Гарри рассмеялся. — Поздно.





Он поднял палочку и направил на Дамблдора. Заклинание, тёмное и мощное, вырвалось из неё, как чёрная молния. Дамблдор попытался защититься, но щит рассыпался, как стекло. Удар отбросил его к стене.





— Ты проиграл, — произнёс Гарри, подходя ближе. — Ещё до того, как начал.





Дамблдор попытался подняться, но ноги не слушались. Он лежал, тяжело дыша, и смотрел на Гарри снизу вверх.





— Сними маску, — прошептал он. — Дай мне увидеть твоё лицо.





Гарри колебался. Затем, медленно, он снял маску. По атриуму прокатился вздох. Но этот вздох был не от узнавания. Для всех остальных он всё ещё был Волдемортом — магия, которой он пользовался, была настолько тёмной и мощной, что никто не мог представить, что под маской скрывается кто-то другой. Только Дамблдор, глядя в его глаза, понял.





— Гарри, — прошептал он. — Это ты.





— Да, — ответил Гарри. — Я.





— Почему? — спросил Дамблдор. — Почему ты это делаешь?





— Потому что ты меня заставил, — произнёс Гарри. — Ты, с твоей ложью. С твоими манипуляциями. С твоими «великими планами», в которых люди — лишь расходный материал. Ты использовал меня. Ты использовал всех. И теперь пришло время платить.





— Я всегда хотел как лучше, — прошептал Дамблдор.





— «Как лучше», — повторил Гарри. — Знаешь, что говорят? Благими намерениями вымощена дорога в ад. И вот мы здесь. В аду. Который ты создал.





Он наклонился и схватил Дамблдора за грудки. Поднял его, как тряпичную куклу.





— Ты всю жизнь играл в шахматы, — произнёс он. — А теперь я играю в свою игру. И в этой игре ты — не король. Ты — пешка. И эту пешку я сейчас уберу с доски.





Он размахнулся и ударил Дамблдора кулаком.





Удар был сильным. Дамблдор отлетел назад, врезался в колонну и рухнул на пол. Из его разбитого носа хлынула кровь. Он попытался подняться, но Гарри уже был рядом. Второй удар — в челюсть. Третий — в солнечное сплетение. Дамблдор хватал ртом воздух, не в силах защититься.





— Это тебе за Сириуса, — произнёс Гарри, нанося очередной удар. — Это за моих родителей. Это за всех, кого ты обрёк на смерть своей ложью.





Он бил методично, безжалостно. Каждый удар был продуман. Каждый удар нёс в себе годы подавленной ярости. Дамблдор уже не сопротивлялся. Он лежал, окровавленный, и только слабо стонал.





Наконец Гарри остановился. Он выпрямился, тяжело дыша. Его кулаки были разбиты, но он не чувствовал боли. Только удовлетворение.





— Вот и всё, — произнёс он. — Великий Альбус Дамблдор. Побеждённый. Униженный. Сломленный.





Он схватил Дамблдора за ногу и потащил через атриум. Люди в ужасе расступались. Никто не смел вмешаться. Все смотрели, как он тащит их великого директора, как мешок с мусором.





— Смотрите! — кричал Гарри, обращаясь к толпе. — Вот ваше правосудие! Вот ваша мудрость! Вот человек, который всю жизнь говорил вам, что делать! А теперь смотрите, как он ползёт!





Он дотащил Дамблдора до зала суда. Там, в центре, стояло кресло с цепями. То самое кресло, где судили преступников. Гарри швырнул Дамблдора на него и защёлкнул цепи.





— Что ты делаешь? — прохрипел Дамблдор.





— Вершу правосудие, — ответил Гарри. — Твоё правосудие. Однобокое. Ограниченное. Смешное. Ты всю жизнь судил других. А теперь судят тебя.





— Ты не судья, — произнёс Дамблдор.





— А кто? — усмехнулся Гарри. — Ты? Ты уже не можешь. Министерство? Оно разваливается. Тогда кто, если не я?





Он повернулся к толпе, которая собралась у входа в зал.





— Смотрите! — крикнул он. — Смотрите, как падает ваш идол! Смотрите, как рушится ваша вера! И знайте: это только начало. Потому что я пришёл, чтобы показать вам правду. А правда, как известно, не бывает удобной.





Он наклонился к Дамблдору.





— Прощай, профессор, — произнёс он. — Ты был хорошим лжецом. Но лжи приходит конец.





Он выпрямился и отошёл. Затем щёлкнул пальцами.





Взрыв.





Динамит, заложенный под креслом, сработал мгновенно. Огненный шар окутал кресло. Грохот разнёсся по залу. Кресло, вместе с Дамблдором, взлетело вверх. Оно ударилось о потолок с такой силой, что каменные своды треснули. Тело Дамблдора впечаталось в камень, как муха в стекло. На мгновение всё замерло. Затем кресло, искажённое взрывом, рухнуло вниз. От Дамблдора не осталось ничего. Только кровавое пятно на потолке и дождь из каменной крошки.





Беллатриса рассмеялась. Громко. Истерично. Её смех эхом отражался от стен, проникая в каждую щель. Люди стояли, оцепенев. Никто не мог пошевелиться. Никто не мог поверить.





А Гарри стоял в центре зала, глядя на кровавое пятно на потолке. Его лицо было спокойным. Только в глазах плясало что-то тёмное.





— Вот и всё, — произнёс он. — Правосудие свершилось.





Он повернулся и пошёл к выходу. За его спиной, в зале суда, царила тишина. Только смех Беллатрисы всё ещё звучал, как эхо безумия, которое теперь стало частью этого мира.





А Гарри шёл вперёд. И его шаги были шагами нового бога. Бога, который не прощает. Бога, который не забывает. Бога, который смеётся.





Потому что смех — это единственное, что остаётся, когда всё остальное сгорает.





Глава 43


Глава 43: Потоп в Министерстве





Когда Гарри выходил из Министерства Магии, за его спиной царила тишина. Та особенная, звенящая тишина, которая наступает после катастрофы. Люди стояли, оцепенев, не в силах осознать произошедшее. Кровавое пятно на потолке зала суда, копоть от взрыва, запах смерти — всё это смешалось в единый кошмар, который теперь навсегда останется в их памяти.





Но Гарри не оборачивался.





Он шёл по атриуму, и его шаги отдавались эхом в гробовой тишине. Беллатриса следовала за ним, всё ещё посмеиваясь. Пожиратели, подчинённые Империусом, шли следом, как послушные марионетки. Все, кто попадался им на пути, вжимались в стены, боясь даже дышать.





— Это было великолепно, — произнесла Беллатриса. — Просто великолепно.





— Это было только начало, — ответил Гарри. — Настоящее представление ещё впереди.





— Что ты задумал?





— Сюрприз, — улыбнулся он. — Но не здесь. Сначала нужно выбраться.





Они подошли к каминам. Гарри бросил горсть летучего пороха в один из них и шагнул в зелёное пламя.





— Площадь Гриммо, — произнёс он.





Мир закружился. Через мгновение он уже стоял в прихожей дома на площади Гриммо. Беллатриса и Пожиратели появились следом.





— Теперь слушай, — произнёс Гарри, поворачиваясь к Беллатрисе. — Я ухожу. Ненадолго.





— Куда? — спросила она.





— Доделать начатое, — ответил он. — А ты останься здесь. Присмотри за нашими гостями.





— Но я хочу с тобой! — возразила она.





— Не в этот раз, — покачал головой Гарри. — Мне нужно сделать это одному. Так будет... чище.





Беллатриса нахмурилась, но спорить не стала. Она уже научилась доверять ему. Или, по крайней мере, не перечить.





Гарри поднялся в свою комнату и достал из внутреннего кармана маховик времени. Золотая оправа тускло мерцала в полумраке. Он повертел его в руках, разглядывая.





— Знаешь, — произнёс он, обращаясь к пустоте, — время — это забавная штука. Мы думаем, что оно течёт в одну сторону. Но на самом деле оно похоже на реку, в которой можно плыть и против течения. Нужно только знать, как.





Он улыбнулся и надел цепочку маховика на шею.





— Ты, наверное, думаешь, что я сошёл с ума, — продолжил он. — И ты прав. Но знаешь, что самое смешное? Только безумец может использовать время так, как использую его я. Потому что нормальный человек боится последствий. А я... я просто развлекаюсь.





Он повернул маховик.





Мир вокруг него замер. Затем начал двигаться вспять. Стены дома на площади Гриммо поплыли, как отражение в воде. Гарри почувствовал, как его тело становится невесомым. Время отматывалось назад, как киноплёнка.





И вот он снова в Министерстве. Только теперь всё по-другому. Он стоит в тени, в одном из боковых коридоров, и наблюдает. Перед ним разворачивается сцена, которую он уже видел: он сам, в маске Тёмного Лорда, ведёт Беллатрису и Пожирателей к атриуму. Они ещё не начали атаку. Они только готовятся.





— Ну что, — прошептал Гарри-наблюдатель. — Пока они развлекаются, я займусь делом.





Он достал палочку и начал творить.





Работа была сложной. Ему нужно было провести трубы от общей канализации Лондона прямо к Министерству. Он знал, что канализация маглов и магические коммуникации пересекаются в нескольких точках. Он нашёл эти точки ещё неделю назад, когда готовил план. Теперь оставалось только соединить их.





Он двигался по тёмным коридорам, накладывая заклинания. Трубы, созданные из магически усиленного металла, появлялись из воздуха и встраивались в стены, в пол, в потолок. Они были невидимы для обычного глаза, скрытые чарами. Но они были там. И они ждали своего часа.





— Ты, наверное, думаешь, что это слишком жестоко, — произнёс Гарри, работая. — Что я перешёл все границы. Что это уже не смешно. Да? Ну, скажи.





Тишина.





— Молчишь, — усмехнулся он. — Ладно. Молчание — тоже ответ. Но я скажу тебе правду. Я не пытаюсь быть смешным. Я пытаюсь показать им, кто они. Без масок. Без иллюзий. Без этого дурацкого величия, за которым они прячутся. И дерьмо — это идеальный инструмент. Потому что дерьмо не лжёт. Оно пахнет. Оно липнет. Оно напоминает.





Он завершил последнее соединение и отступил. Теперь трубы были готовы. Осталось только активировать насосы. Но это нужно было сделать позже. После того, как его другая версия закончит своё представление.





— Время, — произнёс он.





Он снова повернул маховик. Мир завертелся. И вот он уже в другом моменте. Министерство пылает. Взрыв в зале суда. Кровавое пятно на потолке. Он, в маске, уходит. Беллатриса смеётся. Люди плачут.





Гарри стоял в тени и смотрел. Его двойник, тот, что был в маске, прошёл мимо, не заметив его. Гарри усмехнулся.





— Прощай, — прошептал он. — И здравствуй.





Он дождался, пока его двойник и Пожиратели покинут Министерство. Затем, оставшись один, он активировал насосы.





Первые капли появились на потолке атриума. Тонкие, едва заметные. Затем струйки. Затем — потоки.





Дерьмо хлынуло из скрытых отверстий с такой силой, что первые же секунды затопили пол. Оно лилось из вентиляционных шахт, из-под лестниц, из щелей в стенах. Оно было везде.





— ЧТО ЭТО?! — закричал кто-то.





— ОПЯТЬ?! — завизжал другой. — ОПЯТЬ ДЕРЬМО?!





— БЕЖИМ!





Но бежать было некуда. Дерьмо поднималось с невероятной скоростью. Оно заливало атриум, коридоры, кабинеты. Люди барахтались в нём, пытаясь выбраться. Кто-то карабкался на мебель, кто-то — на колонны. Но жижа была повсюду.





— ОНО ВЕЗДЕ! — кричала женщина в мантии чиновника.





— Я ТОНУ! — вторил ей мужчина, поскользнувшийся в зловонной жиже.





— ПОМОГИТЕ!





Паника охватила Министерство. Те, кто пережил атаку «Тёмного Лорда», теперь столкнулись с новым кошмаром. И этот кошмар был ещё более унизительным. Потому что он пах. Он лип. Он не оставлял шансов на спасение.





— ЭТО ПРОКЛЯТИЕ! — закричал кто-то.





— НЕТ, ЭТО ДЕРЬМО! — ответил другой. — ОБЫЧНОЕ ДЕРЬМО!





— НО ОТКУДА?!





— НЕ ЗНАЮ! ОНО ПРОСТО ЛЬЁТСЯ!





Гарри стоял в тени, наблюдая. Его лицо было спокойным. Только лёгкая улыбка играла на губах. Он видел, как люди падают, захлёбываются, кричат. Он видел, как их величие, их важность, их чопорность — всё это смывается потоками дерьма. И он чувствовал... удовлетворение. Глубокое, тёмное удовлетворение.





— Вот так, — прошептал он. — Вот так вы выглядите на самом деле. Без мантий. Без титулов. Без палочек. Просто люди. Испуганные. Жалкие. Смешные.





Он развернулся и пошёл прочь. Позади него Министерство тонуло в дерьме. Крики, рвота, плач — всё смешалось в единый хор отчаяния. Но Гарри не оборачивался. Он шёл вперёд, в темноту, и тьма расступалась перед ним.





— Ты, наверное, думаешь, что я ужасен, — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Что я чудовище. Что я зашёл слишком далеко. Да? Ну, скажи.





Тишина.





— Молчишь, — усмехнулся он. — Ладно. Молчание — тоже ответ. Но я скажу тебе честно: мне нравится. Нравится смотреть, как рушится их мир. Как они теряют всё, во что верили. Как они становятся тем, кем всегда были. И знаешь, что самое смешное?





Он остановился и обернулся. Министерство, окутанное тьмой, выглядело как гигантская выгребная яма.





— Они это заслужили, — произнёс он. — Каждую каплю.





Он повернулся и исчез в ночи. А позади, в залитом дерьмом Министерстве, люди продолжали кричать. И их крики были музыкой для того, кто уже давно перестал быть человеком.





Для Гарри Поттера. Мальчика, который выжил. И стал чем-то гораздо большим.





Чем-то, что теперь правило этим миром.





Глава 43


Глава 43: Потоп в Министерстве





Когда Гарри выходил из Министерства Магии, за его спиной царила тишина. Та особенная, звенящая тишина, которая наступает после катастрофы. Люди стояли, оцепенев, не в силах осознать произошедшее. Кровавое пятно на потолке зала суда, копоть от взрыва, запах смерти — всё это смешалось в единый кошмар, который теперь навсегда останется в их памяти.





Но Гарри не оборачивался.





Он шёл по атриуму, и его шаги отдавались эхом в гробовой тишине. Беллатриса следовала за ним, всё ещё посмеиваясь. Пожиратели, подчинённые Империусом, шли следом, как послушные марионетки. Все, кто попадался им на пути, вжимались в стены, боясь даже дышать.





— Это было великолепно, — произнесла Беллатриса. — Просто великолепно.





— Это было только начало, — ответил Гарри. — Настоящее представление ещё впереди.





— Что ты задумал?





— Сюрприз, — улыбнулся он. — Но не здесь. Сначала нужно выбраться.





Они подошли к каминам. Гарри бросил горсть летучего пороха в один из них и шагнул в зелёное пламя.





— Площадь Гриммо, — произнёс он.





Мир закружился. Через мгновение он уже стоял в прихожей дома на площади Гриммо. Беллатриса и Пожиратели появились следом.





— Теперь слушай, — произнёс Гарри, поворачиваясь к Беллатрисе. — Я ухожу. Ненадолго.





— Куда? — спросила она.





— Доделать начатое, — ответил он. — А ты останься здесь. Присмотри за нашими гостями.





— Но я хочу с тобой! — возразила она.





— Не в этот раз, — покачал головой Гарри. — Мне нужно сделать это одному. Так будет... чище.





Беллатриса нахмурилась, но спорить не стала. Она уже научилась доверять ему. Или, по крайней мере, не перечить.





Гарри поднялся в свою комнату и достал из внутреннего кармана маховик времени. Золотая оправа тускло мерцала в полумраке. Он повертел его в руках, разглядывая.





— Знаешь, — произнёс он, обращаясь к пустоте, — время — это забавная штука. Мы думаем, что оно течёт в одну сторону. Но на самом деле оно похоже на реку, в которой можно плыть и против течения. Нужно только знать, как.





Он улыбнулся и надел цепочку маховика на шею.





— Ты, наверное, думаешь, что я сошёл с ума, — продолжил он. — И ты прав. Но знаешь, что самое смешное? Только безумец может использовать время так, как использую его я. Потому что нормальный человек боится последствий. А я... я просто развлекаюсь.





Он повернул маховик.





Мир вокруг него замер. Затем начал двигаться вспять. Стены дома на площади Гриммо поплыли, как отражение в воде. Гарри почувствовал, как его тело становится невесомым. Время отматывалось назад, как киноплёнка.





И вот он снова в Министерстве. Только теперь всё по-другому. Он стоит в тени, в одном из боковых коридоров, и наблюдает. Перед ним разворачивается сцена, которую он уже видел: он сам, в маске Тёмного Лорда, ведёт Беллатрису и Пожирателей к атриуму. Они ещё не начали атаку. Они только готовятся.





— Ну что, — прошептал Гарри-наблюдатель. — Пока они развлекаются, я займусь делом.





Он достал палочку и начал творить.





Работа была сложной. Ему нужно было провести трубы от общей канализации Лондона прямо к Министерству. Он знал, что канализация маглов и магические коммуникации пересекаются в нескольких точках. Он нашёл эти точки ещё неделю назад, когда готовил план. Теперь оставалось только соединить их.





Он двигался по тёмным коридорам, накладывая заклинания. Трубы, созданные из магически усиленного металла, появлялись из воздуха и встраивались в стены, в пол, в потолок. Они были невидимы для обычного глаза, скрытые чарами. Но они были там. И они ждали своего часа.





— Ты, наверное, думаешь, что это слишком жестоко, — произнёс Гарри, работая. — Что я перешёл все границы. Что это уже не смешно. Да? Ну, скажи.





Тишина.





— Молчишь, — усмехнулся он. — Ладно. Молчание — тоже ответ. Но я скажу тебе правду. Я не пытаюсь быть смешным. Я пытаюсь показать им, кто они. Без масок. Без иллюзий. Без этого дурацкого величия, за которым они прячутся. И дерьмо — это идеальный инструмент. Потому что дерьмо не лжёт. Оно пахнет. Оно липнет. Оно напоминает.





Он завершил последнее соединение и отступил. Теперь трубы были готовы. Осталось только активировать насосы. Но это нужно было сделать позже. После того, как его другая версия закончит своё представление.





— Время, — произнёс он.





Он снова повернул маховик. Мир завертелся. И вот он уже в другом моменте. Министерство пылает. Взрыв в зале суда. Кровавое пятно на потолке. Он, в маске, уходит. Беллатриса смеётся. Люди плачут.





Гарри стоял в тени и смотрел. Его двойник, тот, что был в маске, прошёл мимо, не заметив его. Гарри усмехнулся.





— Прощай, — прошептал он. — И здравствуй.





Он дождался, пока его двойник и Пожиратели покинут Министерство. Затем, оставшись один, он активировал насосы.





Первые капли появились на потолке атриума. Тонкие, едва заметные. Затем струйки. Затем — потоки.





Дерьмо хлынуло из скрытых отверстий с такой силой, что первые же секунды затопили пол. Оно лилось из вентиляционных шахт, из-под лестниц, из щелей в стенах. Оно было везде.





— ЧТО ЭТО?! — закричал кто-то.





— ОПЯТЬ?! — завизжал другой. — ОПЯТЬ ДЕРЬМО?!





— БЕЖИМ!





Но бежать было некуда. Дерьмо поднималось с невероятной скоростью. Оно заливало атриум, коридоры, кабинеты. Люди барахтались в нём, пытаясь выбраться. Кто-то карабкался на мебель, кто-то — на колонны. Но жижа была повсюду.





— ОНО ВЕЗДЕ! — кричала женщина в мантии чиновника.





— Я ТОНУ! — вторил ей мужчина, поскользнувшийся в зловонной жиже.





— ПОМОГИТЕ!





Паника охватила Министерство. Те, кто пережил атаку «Тёмного Лорда», теперь столкнулись с новым кошмаром. И этот кошмар был ещё более унизительным. Потому что он пах. Он лип. Он не оставлял шансов на спасение.





— ЭТО ПРОКЛЯТИЕ! — закричал кто-то.





— НЕТ, ЭТО ДЕРЬМО! — ответил другой. — ОБЫЧНОЕ ДЕРЬМО!





— НО ОТКУДА?!





— НЕ ЗНАЮ! ОНО ПРОСТО ЛЬЁТСЯ!





Гарри стоял в тени, наблюдая. Его лицо было спокойным. Только лёгкая улыбка играла на губах. Он видел, как люди падают, захлёбываются, кричат. Он видел, как их величие, их важность, их чопорность — всё это смывается потоками дерьма. И он чувствовал... удовлетворение. Глубокое, тёмное удовлетворение.





— Вот так, — прошептал он. — Вот так вы выглядите на самом деле. Без мантий. Без титулов. Без палочек. Просто люди. Испуганные. Жалкие. Смешные.





Он развернулся и пошёл прочь. Позади него Министерство тонуло в дерьме. Крики, рвота, плач — всё смешалось в единый хор отчаяния. Но Гарри не оборачивался. Он шёл вперёд, в темноту, и тьма расступалась перед ним.





— Ты, наверное, думаешь, что я ужасен, — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Что я чудовище. Что я зашёл слишком далеко. Да? Ну, скажи.





Тишина.





— Молчишь, — усмехнулся он. — Ладно. Молчание — тоже ответ. Но я скажу тебе честно: мне нравится. Нравится смотреть, как рушится их мир. Как они теряют всё, во что верили. Как они становятся тем, кем всегда были. И знаешь, что самое смешное?





Он остановился и обернулся. Министерство, окутанное тьмой, выглядело как гигантская выгребная яма.





— Они это заслужили, — произнёс он. — Каждую каплю.





Он повернулся и исчез в ночи. А позади, в залитом дерьмом Министерстве, люди продолжали кричать. И их крики были музыкой для того, кто уже давно перестал быть человеком.





Для Гарри Поттера. Мальчика, который выжил. И стал чем-то гораздо большим.





Чем-то, что теперь правило этим миром.





Глава 45


Глава 44: Мир в дерьме





Новости разлетелись быстро.





«Ежедневный пророк» вышел с кричащим заголовком: «МИНИСТЕРСТВО ЗАТОПЛЕНО НЕЧИСТОТАМИ! ТЁМНЫЙ ЛОРД НАНЁС УДАР В СЕРДЦЕ МАГИЧЕСКОЙ БРИТАНИИ!» На первой полосе — фотография: атриум Министерства, залитый коричневой жижей. Люди, покрытые дерьмом с головы до ног, пытаются выбраться. В центре снимка — кресло суда, прикованное к потолку. Кровавое пятно, уже подсохшее, но всё ещё заметное.





Магический мир погрузился в хаос.





Лондон. Косой переулок. Некогда оживлённая торговая улица теперь выглядела как призрак самой себя. Лавки были закрыты. Ставни опущены. Люди, если и выходили, то быстро, озираясь по сторонам. Никто не задерживался. Никто не разговаривал. Только шепотки, полные страха.





— Ты слышал? Министерство в дерьме. В прямом смысле.





— Говорят, Тёмный Лорд лично явился. Убил Дамблдора.





— Дамблдор мёртв? Не может быть!





— Может. Его размазало по потолку. Я видел фото.





— А что с Министром?





— Сбежал. Или прячется. Никто не знает.





— И что теперь?





— Теперь — конец. Конец всему.





Страх, как чума, расползался по стране. Семьи баррикадировались в своих домах. Волшебники боялись выходить на улицу. Пожиратели Смерти, те, кто остался на свободе, бесчинствовали. Они нападали на маглов, на маглорождённых, на всех, кто попадался под руку. И никто не мог их остановить.





Министерство, парализованное и униженное, не могло защитить даже себя. Авроры, деморализованные и напуганные, не знали, что делать. Одни ушли в подполье. Другие присоединились к Пожирателям. Третьи просто сидели дома, ожидая, чем всё закончится.





А где-то в тени, в старом доме на площади Гриммо, Гарри Поттер сидел в кресле и улыбался.





— Ты видишь это? — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Мир рушится. И всё, что им остаётся, — это бежать. Но бежать некуда. Потому что страх — он внутри. Он в каждом из них. И я его туда поселил.





Он встал и подошёл к окну. Лондон тонул в сером тумане. Где-то вдалеке завыла сирена. Магловская. Или магическая. Теперь уже не разобрать.





— Знаешь, что самое смешное? — продолжил он. — Они думают, что это Волдеморт. Они боятся его. Его имени. Его силы. А на самом деле... — Он усмехнулся. — На самом деле они боятся меня. Просто не знают об этом.





Он отошёл от окна и направился на кухню. Кикимер, сгорбившись, сидел у плиты. Увидев Гарри, он вздрогнул.





— Хозяин, — проскрипел он.





— Приготовь чай, — произнёс Гарри. — И не трясись. Я не причиню тебе вреда. По крайней мере, сегодня.





Кикимер кивнул и засуетился. Гарри сел за стол и откинулся на спинку стула.





— Ты слышал новости? — спросил он.





— Да, — ответил Кикимер. — Министерство... в дерьме.





— Хорошее выражение, — усмехнулся Гарри. — Точное. Тебе нравится?





— Кикимер не знает, — пробормотал эльф. — Кикимер просто делает, что велят.





— А что ты чувствуешь? — поинтересовался Гарри.





— Кикимер чувствует... страх, — признался эльф.





— Страх, — повторил Гарри. — Это хорошо. Страх — это честно. Лучше, чем ложь.





Кикимер поставил перед ним чашку чая. Гарри взял её и сделал глоток.





— Ты боишься меня? — спросил он.





— Да, — прошептал Кикимер.





— И правильно, — кивнул Гарри. — Но бояться меня необязательно. Я не убиваю без причины. Ты мне полезен. Значит, ты в безопасности.





— А если Кикимер станет бесполезен? — дрожащим голосом спросил эльф.





— Тогда я тебя отпущу, — улыбнулся Гарри. — Или убью. Смотря по настроению.





Кикимер побледнел. Гарри рассмеялся.





— Не бойся, — произнёс он. — Сегодня у меня хорошее настроение. Очень хорошее.





Он допил чай и встал.





— Мне пора, — сказал он. — Дела.





— Какие дела? — осмелился спросить Кикимер.





— Разные, — ответил Гарри. — Нужно навестить пару старых друзей. Узнать, как у них дела. Может, пригласить на ужин.





Он вышел из кухни и поднялся в свою комнату. Там, на кровати, лежала карта Лондона. Он развернул её и начал изучать.





— Волдеморт, — произнёс он. — Где же ты прячешься?





Он провёл пальцем по карте, останавливаясь на разных точках. Малфой-мэнор. Пещера. Заброшенные поместья. Все эти места были известны. Но Волдеморт не был дураком. Он бы не стал прятаться там, где его легко найти.





— Он ждёт, — произнёс Гарри. — Он знает, что что-то происходит. Но не понимает, что именно. И это сводит его с ума.





Он усмехнулся.





— Пусть подождёт. Скоро я нанесу ему визит.





Он сложил карту и убрал её. Затем сел на кровать и уставился в потолок.





— Ты, наверное, хочешь спросить, каков мой план, — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Да? Ну, скажи.





Тишина.





— Молчишь, — усмехнулся он. — Ладно. Молчание — тоже ответ. Но я скажу тебе. План прост. Сначала — хаос. Потом — страх. Потом — отчаяние. И когда мир будет полностью сломлен, я приду и предложу им выбор.





— Какой выбор? — раздался голос Беллатрисы. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди.





Гарри улыбнулся.





— Выбор между мной и Волдемортом, — ответил он. — И они выберут меня. Потому что я — меньшее из зол. Или так им будет казаться.





— А если они не выберут?





— Тогда я уничтожу их, — пожал он плечами. — Или позволю Волдеморту сделать это. Мне всё равно.





Беллатриса подошла и села рядом.





— Ты изменился, — произнесла она.





— Все меняются, — ответил он.





— Нет, — покачала головой она. — Ты изменился не так, как другие. Ты стал... целостным.





— Это плохо?





— Не знаю, — призналась она. — Но это пугает.





— Пугает? — Гарри приподнял бровь. — Тебя?





— Немного, — кивнула Беллатриса.





— Это хорошо, — улыбнулся он. — Значит, я ещё способен вызывать эмоции.





Она не ответила. Они сидели в тишине, глядя в темноту. И эта тишина была наполнена чем-то большим, чем просто отсутствием звуков. Она была наполнена тьмой, которая медленно, но неотвратимо поглощала их обоих.





А за окнами, в сером лондонском тумане, мир продолжал разваливаться. И Гарри Поттер, мальчик, который выжил, был готов подтолкнуть его в пропасть.





Потому что пропасть была его домом. И он собирался показать этот дом всем.





Глава 46


Глава 45: Тень сомнения





Малфой-мэнор тонул во тьме.





Старинное поместье, некогда полное величия и надменности, теперь выглядело как склеп. Окна были задёрнуты тяжёлыми портьерами. В коридорах пахло сыростью и страхом. Слуги-домовики передвигались бесшумно, боясь лишний раз вздохнуть. Хозяева — Люциус и Нарцисса — сидели в своих комнатах, не смея выйти. А в самом сердце дома, в огромном зале, отделанном тёмным деревом, стоял Тёмный Лорд.





Волдеморт смотрел на газету.





«Ежедневный пророк» лежал на столе, развёрнутый на первой полосе. Фотография Министерства, залитого дерьмом, мерцала. Люди на снимке бегали, кричали, размахивали руками. В центре — кресло суда, прикованное к потолку. Кровавое пятно. И заголовок, кричащий чёрными буквами: «ТЁМНЫЙ ЛОРД УНИЧТОЖИЛ МИНИСТЕРСТВО И УБИЛ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА».





— Кто? — прошептал Волдеморт. Его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Кто посмел?





Он не ждал ответа. Он знал, что никто не ответит. В зале не было никого, кроме него. Но ярость, клокочущая внутри, требовала выхода.





Он смахнул газету со стола. Затем поднял руку и направил её на кресло у камина.





— Инсендио! — прошипел он.





Кресло вспыхнуло. Пламя взметнулось до потолка. Волдеморт смотрел на огонь, и его лицо, искажённое безумием, было страшнее любого проклятия.





— Кто-то выдаёт себя за меня, — произнёс он. — Кто-то, у кого хватило наглости использовать моё имя. Кто-то, кто убил Дамблдора... — Он сжал кулаки. — Дамблдора, которого я сам должен был убить!





Он начал ходить по залу. Его шаги были быстрыми, нервными. Мантия развевалась, как крылья летучей мыши. Он не мог успокоиться. Он не мог понять.





— Этот самозванец, — продолжал он, — он не просто силён. Он безумен. Безумнее, чем любой из тех, кого я знал. Он утопил Министерство в дерьме. Он размазал Дамблдора по потолку. Он сделал это... — Он остановился. — Он сделал это красиво.





Это слово, произнесённое вслух, ударило его, как пощёчина. Красиво. Да. Это было красиво. В безумном, чудовищном смысле. И это пугало.





Волдеморт никогда не боялся. Он боялся только одного — смерти. Но теперь... теперь он почувствовал нечто новое. Нечто, что он не мог назвать. Это было похоже на страх, но не перед смертью. Это был страх перед чем-то иным. Перед тем, чего он не понимал.





— Кто ты? — прошептал он. — Кто ты, чёрт возьми?





Дверь зала отворилась. На пороге стоял Люциус Малфой. Его лицо было бледным, как у призрака. Он явно не хотел входить, но знал, что обязан.





— Мой Лорд, — произнёс он дрожащим голосом. — Простите, что прерываю, но... у меня есть сведения.





— Говори, — бросил Волдеморт, не оборачиваясь.





— Среди нападавших на Министерство, — начал Люциус, тщательно подбирая слова, — была ... была Беллатриса.





Волдеморт замер. Медленно, очень медленно, он повернулся.





— Беллатриса? — переспросил он. Его голос был тихим, но в нём звенела такая угроза, что Люциус отшатнулся.





— Да, мой Лорд, — подтвердил он. — Её видели. Она была рядом с тем, кто... кто выдавал себя за вас. Она смеялась. Она была... с ним.





Волдеморт молчал. Его красные глаза сузились, превратившись в щёлки. Люциус почувствовал, как по спине стекает холодный пот.





— Беллатриса, — произнёс наконец Волдеморт. — Моя Беллатриса. Моя самая верная слуга. С ним.





— Да, мой Лорд, — прошептал Люциус.





— Приведи Нарциссу, — приказал Волдеморт. — И Драко. Немедленно.





Люциус поклонился и исчез. Волдеморт остался один. Его разум кипел. Беллатриса предала его? Невозможно. Она была самой преданной. Самой безумной. Самой... его.





— Это невозможно, — прошептал он. — Она не могла.





Но где-то глубоко внутри он знал: могла. Потому что если этот самозванец был способен на то, что он видел, то он мог сломать и Беллатрису. Мог переманить её. Мог заставить её смеяться.





Дверь снова отворилась. Вошли Нарцисса и Драко. Оба были бледны, как смерть. Нарцисса дрожала. Драко старался держаться, но его глаза выдавали страх.





— Подойдите, — произнёс Волдеморт.





Они подошли и встали перед ним. Волдеморт обвёл их взглядом, задерживаясь на каждом.





— Беллатриса, — произнёс он. — Что вам о ней известно?





— Ничего, мой Лорд! — быстро ответила Нарцисса. — Мы не видели её уже несколько недель!





— А ты? — Волдеморт перевёл взгляд на Драко. — Что знаешь ты?





Драко сглотнул.





— Я... я знаю только то, что было в Хогвартсе, — пробормотал он.





— Говори, — приказал Волдеморт.





— Весь год, — начал Драко, его голос дрожал, — в Хогвартсе происходили странные вещи. Нас заливало дерьмом. Устраивались ментальные атаки. Люди сходили с ума. Нас унижали.





— Это я знаю, — перебил Волдеморт. — Дальше.





— Я думаю... — Драко запнулся. — Я думаю, это был Поттер.





— Поттер? — Волдеморт приподнял голову. — Гарри Поттер?





— Да, — кивнул Драко. — Он изменился. Стал другим. Холодным. Безумным. Он... он устроил всё это. Я знаю. Я чувствовал.





— Доказательства? — спросил Волдеморт.





— Нет, — признался Драко. — Но он был в центре всего. И он... он убил Пожирателей, которых вы послали в Хогвартс. Всех. Я видел.





Волдеморт замер. Его лицо, и без того бледное, стало белее мела.





— Он убил Пожирателей? — переспросил он.





— Да, — прошептал Драко. — Всех. Он... он смеялся.





В зале повисла тишина. Нарцисса вжала голову в плечи. Драко не смел поднять глаза. Люциус стоял у двери, готовый в любой момент бежать.





Волдеморт медленно повернулся к окну. Лунный свет упал на его лицо, искажённое гримасой ненависти.





— Поттер, — произнёс он. — Мальчик, который выжил. Мальчик, который... стал чем-то иным.





Он рассмеялся. Смех был резким, лающим. Но в нём не было веселья. Только страх.





— Всё это время, — продолжал он, — я думал, что он — просто помеха. Досадная случайность. А он... он стал моим отражением. Моей тенью. Моим... — Он осёкся.





— Мой Лорд? — осторожно произнёс Люциус.





— Заткнись, — бросил Волдеморт. — Дай мне подумать.





Он стоял, глядя в ночь. Его разум лихорадочно работал. Поттер. Это был Поттер. Мальчик, который выжил после его проклятия. Мальчик, который носил в себе часть его души. Мальчик, который теперь... превосходил его?





— Это невозможно, — прошептал Волдеморт. — Я — величайший. Я — бессмертный. Я — непобедимый.





Но где-то в глубине его сознания, в том месте, где жил страх, родилась мысль: «А что, если нет? Что, если этот мальчишка стал сильнее? Что, если он смеётся над тобой?»





Волдеморт отбросил эту мысль. Он не мог позволить себе сомневаться. Он был Волдемортом. Он был тёмным богом. И он найдёт этого самозванца. Он уничтожит его.





Но сначала... сначала он должен был понять. Понять, как Поттер стал тем, кем стал. Понять, что движет им. Понять, почему он смеётся.





И он понял, что ответ ему не понравится.





Потому что ответ был прост: Поттер перестал бояться. А человек, который не боится, — это самый опасный противник. Особенно если этот человек безумен.





— Безумен, — прошептал Волдеморт. — Безумнее меня.





И впервые в своей жизни он почувствовал то, что не испытывал никогда раньше. Восхищение. Смешанное со страхом.





Это было невыносимо.





— Приведи ко мне всех, кто видел этого самозванца, — приказал он. — Всех, кто был в Министерстве. Всех, кто знает хоть что-то. Я хочу знать всё.





— Да, мой Лорд, — ответил Люциус и исчез.





Волдеморт остался один. Он стоял у окна, глядя в темноту. И в этой темноте ему мерещился смех. Тихий, издевательский, безумный.





— Я найду тебя, Поттер, — произнёс он. — И когда найду... я заставлю тебя перестать смеяться.





Но в глубине души он знал: это будет нелегко. Возможно, даже невозможно.





Потому что Гарри Поттер больше не был мальчиком, который выжил. Он стал чем-то иным. Чем-то, что пугало даже Тёмного Лорда.





И это было только начало.





Глава 47


Глава 46: Выжженные разумы





Малфой-мэнор погрузился в состояние, которое невозможно было описать словами. Это был не покой. Не тишина. Это было затишье перед бурей, когда даже воздух, казалось, сгущался от невысказанного ужаса.





В огромном зале, где Волдеморт обычно принимал своих слуг, теперь стояла мёртвая тишина. Тёмный Лорд сидел в высоком кресле у камина. Его пальцы, длинные и бледные, как паучьи лапы, сжимали подлокотники. Красные глаза были устремлены на дверь. Он ждал.





Дверь отворилась. Вошли Люциус и несколько Пожирателей. Они вели перед собой троих: двух мужчин и женщину. Все трое были в разодранных мантиях Министерства. Их лица, серые от страха, были покрыты испариной. Они дрожали, как листья на ветру.





— Очевидцы, мой Лорд, — произнёс Люциус, кланяясь. — Они были в Министерстве во время... нападения.





Волдеморт медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по пленникам. Один из них, мужчина с жидкими волосами и бегающими глазами, не выдержал и упал на колени.





— Пожалуйста! — закричал он. — Пожалуйста, не убивайте меня! Я расскажу всё! Всё, что знаю!





— Конечно, расскажешь, — произнёс Волдеморт. Его голос был тихим, почти ласковым. — Но сначала... я хочу увидеть сам.





Он поднялся с кресла и подошёл к мужчине. Тот сжался, как побитая собака.





— Легилименс, — прошептал Волдеморт.





Его разум ворвался в сознание жертвы, как нож в мягкое масло. Мужчина закричал. Его тело выгнулось дугой. Но Волдеморт не обращал внимания. Он копался в воспоминаниях, вырывая их одно за другим.





Он видел атриум Министерства. Панику. Людей, бегущих в разные стороны. Взрывы. И в центре всего этого — фигура в чёрной мантии и серебряной маске. Самозванец.





— Дальше, — прошипел Волдеморт.





Воспоминания сменялись. Вот самозванец сражается с аврорами. Его заклинания — быстрые, точные, беспощадные. Он играет с ними. Он смеётся.





— Громче, — прошептал Волдеморт. — Я хочу слышать его смех.





Смех прозвучал. Искажённый маской, но всё же узнаваемый. Это был смех, который не принадлежал Волдеморту. Это был смех кого-то... моложе. Безумнее.





— Кто ты? — прошипел Волдеморт.





Он вырвал следующее воспоминание. Бой с Дамблдором. Старик, измученный, но всё ещё сражающийся. Самозванец, отбивающий его заклинания с лёгкостью. Затем — удары кулаками. Грубые. Жестокие. Без магии.





— Он бьёт его, — прошептал Волдеморт. — Как магла.





Затем — кресло суда. Цепи. Динамит. Взрыв. И кровавое пятно на потолке.





— Красиво, — произнёс Волдеморт. — Очень красиво.





Он вырвал ещё одно воспоминание. Потоп. Дерьмо, льющееся со всех сторон. Люди, барахтающиеся в зловонной жиже. Крики. Рвота. Паника.





— И это, — прошептал Волдеморт. — Это тоже он.





Эмоции, которые он испытывал, были слишком сильны. Ярость. Восхищение. Страх. Они смешались в единый клубок, который давил на его разум. И этот клубок требовал выхода.





Мужчина, чей разум он выпотрошил, закричал. Его глаза закатились. Из носа потекла кровь. Волдеморт не остановился. Он копал глубже. Ещё глубже. Пока не наткнулся на пустоту.





Он отпустил жертву. Мужчина рухнул на пол, как тряпичная кукла. Его тело дёргалось в конвульсиях. Мозг, не выдержавший вторжения, сгорел.





— Следующий, — произнёс Волдеморт.





Женщина, стоявшая рядом, забилась в истерике.





— Нет! — кричала она. — Пожалуйста! Я ничего не знаю! Я просто была там!





— Знаешь, — ответил Волдеморт. — Даже если не понимаешь этого.





Он схватил её за голову и снова произнёс заклинание.





Воспоминания хлынули потоком. Он видел всё её глазами: как она бежала, как упала, как барахталась в дерьме. Он чувствовал её страх. Её отвращение. Её боль.





— Где он? — шипел Волдеморт. — Где этот самозванец?





Ответа не было. Только обрывки образов. Смех. Тьма. И лицо, скрытое маской.





— Покажи мне его лицо! — потребовал Волдеморт.





Но женщина не могла. Она не видела лица. Никто не видел. Только Дамблдор, но он был мёртв.





Волдеморт выругался. Он выжег её разум и отбросил тело в сторону. Затем повернулся к третьему пленнику.





— Ты, — произнёс он. — Рассказывай.





Мужчина упал на колени.





— Я... я слышал, как он говорил, — пробормотал он. — Он говорил о правосудии. О том, что люди — лишь расходный материал. И... и он смеялся. Постоянно смеялся.





— Что ещё? — рявкнул Волдеморт.





— Он говорил... — Мужчина замялся. — Он говорил, что правда не бывает удобной. И что он пришёл, чтобы показать её.





— Правда, — повторил Волдеморт. — Какая правда?





— Я не знаю! — закричал мужчина. — Клянусь, я не знаю!





Волдеморт снова применил легилименцию. На этот раз он был грубее. Он разорвал разум жертвы, как бумагу. Воспоминания разлетелись осколками. Он хватал их, складывал, искал.





И нашёл.





Короткий момент. Самозванец, стоящий в центре атриума. Он снимает маску. Только на мгновение. Но этого хватило. Волдеморт увидел лицо.





— Поттер, — прошептал он.





Мужчина, чей разум был уничтожен, рухнул на пол. Его глаза были пустыми. Изо рта текла слюна. Мозг, выжженный дотла, больше не мог функционировать.





Волдеморт стоял, глядя на три тела, лежащие у его ног. Его грудь тяжело вздымалась. Внутри него бушевала буря.





— Поттер, — повторил он. — Это был Поттер.





Он рассмеялся. Смех был резким, истеричным. Он звучал, как скрежет металла.





— Мальчик, который выжил, — произнёс он. — Мальчик, который стал... мной. Но лучше. Безумнее. Смешнее.





Он замолчал. Смех оборвался так же внезапно, как и начался.





— Нет, — сказал он. — Этого не может быть. Я — величайший. Я — тёмный бог. И никакой мальчишка не сможет меня превзойти.





Но в глубине души он знал: это ложь. Потому что то, что он видел, было не просто безумием. Это было искусство. Извращённое, чудовищное, но искусство. И он, Волдеморт, не мог бы повторить его. Он мог убивать. Мог пытать. Мог сеять страх. Но он не мог смеяться. Не так. Не так, как смеялся этот мальчишка.





— Беллатриса, — прошептал он. — Ты предала меня. Ты выбрала его.





Он сжал кулаки. Ярость, клокочущая внутри, требовала выхода. Но выхода не было. Только пустота. И эта пустота была хуже любой боли.





— Я найду тебя, Поттер, — произнёс он. — И твою шлюху. И всех, кто с тобой. И когда найду... — Он не закончил.





Потому что не знал, что сказать. Что он сделает? Убьёт? Попытает? Сотрёт в порошок? Всё это было слишком... примитивно. А то, что сделал Поттер, было не просто жестокостью. Это было послание. И это послание Волдеморт получил.





— Ты бросаешь мне вызов, — прошептал он. — Что ж. Я принимаю.





Он развернулся и вышел из зала. За его спиной остались три тела. Их мозги, выжженные дотла, уже не помнили ничего. Но Волдеморт помнил. И он не забудет.





Потому что теперь у него была цель. Не просто убить Поттера. А уничтожить его. Полностью. Без остатка.





Но где-то в глубине его сознания, в том месте, где жил страх, родилась мысль: «А что, если он уничтожит тебя первым?»





И эта мысль, как ядовитый туман, заполнила его разум. И он впервые в своей жизни почувствовал то, что не испытывал никогда.





Сомнение.





И оно было страшнее смерти.





Глава 48


Глава 47: Грязный дождь





Ночь над Малфой-мэнором была тихой.





Слишком тихой, как это бывает перед бурей. Луна висела низко, окрашивая старинное поместье в серебристо-серые тона. Деревья вокруг стояли неподвижно, словно затаив дыхание. Даже ветер, казалось, боялся нарушить этот покой.





Но покой был обманчив.





Волдеморт сидел в зале, погружённый в свои мысли. События последних дней не давали ему покоя. Поттер. Этот проклятый мальчишка, который каким-то образом стал сильнее, безумнее, опаснее. Волдеморт перебирал в голове воспоминания, которые вырвал из разумов очевидцев. Смех. Дерьмо. Кровь. Всё это смешалось в единый кошмар, который преследовал его даже наяву.





Он не заметил, как изменился звук.





Сначала это был едва уловимый гул. Далекий, как жужжание пчелы. Затем он стал громче. Настойчивее. Волдеморт поднял голову. Его красные глаза сузились.





— Что это? — прошептал он.





Гул нарастал. Он приближался. И вместе с ним приближалось нечто, что заставило даже Тёмного Лорда напрячься.





— Люциус! — рявкнул он.





Дверь распахнулась. Люциус, бледный как полотно, вбежал в зал.





— Мой Лорд! — воскликнул он. — В небе... в небе что-то есть!





— Что именно? — прошипел Волдеморт.





— Это... это какая-то машина! Огромная! Она летит прямо на нас!





Волдеморт вскочил. Он подошёл к окну и отдёрнул портьеру. В небе, на фоне луны, он увидел его.





Самолёт.





Огромный, стальной, с крыльями, рассекающими воздух. Он летел низко, слишком низко. Его двигатели ревели так, что дрожали стёкла в окнах. И он летел прямо на Малфой-мэнор.





— Это невозможно, — прошептал Волдеморт. — Маглы не могут...





Он не успел договорить. Самолёт пересёк границу поместья и начал снижаться. Его брюхо почти касалось верхушек деревьев. Волдеморт видел, как из-под крыльев вырываются клубы дыма. Самолёт падал.





— ВСЕМ УКРЫТЬСЯ! — заорал Люциус, бросаясь к двери.





Но было поздно.





Самолёт врезался в главную башню Малфой-мэнора.





Взрыв.





Огненный шар взметнулся в небо, осветив всё поместье. Каменные стены рухнули, как карточный домик. Осколки разлетелись во все стороны. Ударная волна выбила окна, сорвала двери, повалила деревья.





И вместе с огнём в воздух поднялось оно.





Говно.





Тонны, десятки тонн жидкого, зловонного дерьма, загруженного в самолёт. Оно разлетелось, как грязный дождь, накрывая всё вокруг. Оно обрушилось на руины Малфой-мэнора, на сады, на фонтаны, на всех, кто не успел укрыться.





Волдеморт стоял у окна, покрытый слоем зловонной жижи. Его лицо, и без того бледное, теперь было коричневым. Красные глаза горели яростью.





— ПОТТЕР! — заорал он.





Его голос, усиленный магией, разнёсся по всему поместью. Но ответа не было. Только треск пламени, грохот обрушивающихся стен и крики умирающих.





Волдеморт выбросил руку вперёд. Заклинание, мощное, как удар молнии, вырвалось из его ладони и ударило в небо. Оно рассеяло дым, но не могло остановить потоки дерьма, которые продолжали литься из разрушенного самолёта.





— Как он это сделал? — прошипел Волдеморт. — Как?





Ответ был прост. Магл, пилот, подчинённый Империусом. Самолёт, наполненный дерьмом, вылетел из аэропорта и взял курс на Малфой-мэнор. Гарри позаботился о том, чтобы ни одна магическая защита не сработала. Он знал, что поместье защищено от магии, но не от стали и топлива.





— Он использовал магловское оружие, — произнёс Волдеморт. — Он использовал их же технологии.





В зал вбежали Пожиратели. Они были покрыты дерьмом с головы до ног. Их лица, искажённые ужасом, были почти комичны.





— Мой Лорд! — закричал один из них. — Поместье разрушено! Мы потеряли...





— Заткнись! — рявкнул Волдеморт. — Я вижу.





Он стоял, глядя на разрушенное поместье. Его разум работал лихорадочно. Поттер использовал маглов. Не магию. Не заклинания. Маглов. И это было... унизительно.





— Он смеётся, — прошептал Волдеморт. — Он сейчас где-то там и смеётся.





Он был прав.





Гарри Поттер стоял на холме в нескольких милях от Малфой-мэнора и смотрел на пожар. Его лицо было освещено отблесками пламени. На губах играла улыбка.





— Красиво, — произнёс он. — Очень красиво.





Рядом с ним стояла Беллатриса. Она тоже смотрела на пожар. Её глаза, расширенные от восторга, блестели.





— Это... это великолепно! — воскликнула она. — Ты видишь? Видишь, как оно горит?





— Вижу, — ответил Гарри. — И не только вижу. Я чувствую.





— Что?





— Его ярость, — произнёс он. — Она горячее пламени. Он сейчас там, в своём разрушенном доме, и кричит. Кричит от бессилия. От унижения. От страха.





— Ты слышишь его? — спросила Беллатриса.





— Почти, — усмехнулся Гарри. — Это как музыка. Прекрасная музыка.





Он замолчал, прислушиваясь. Затем рассмеялся.





— Ты, наверное, думаешь, что это конец, — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Да? Ну, скажи.





Тишина.





— Молчишь, — усмехнулся он. — Ладно. Молчание — тоже ответ. Но я скажу тебе: это только начало. Потому что Волдеморт теперь знает, что я не просто противник. Я — его отражение. Его тень. Его кошмар. И он будет искать меня. А я... я буду ждать.





Он повернулся и пошёл вниз по склону холма. Беллатриса последовала за ним.





— Что теперь? — спросила она.





— Теперь — домой, — ответил Гарри. — Нужно отдохнуть. Завтра будет новый день. И новая игра.





— А как же Волдеморт?





— А что Волдеморт? — пожал плечами Гарри. — Пусть зализывает раны. Пусть думает, что он ещё может победить. Пусть надеется. Надежда делает падение больнее.





Он остановился и обернулся. Пожар в Малфой-мэноре всё ещё полыхал. Столб дыма поднимался в небо, смешиваясь с облаками.





— Знаешь, что самое смешное? — произнёс он. — Он боится. Волдеморт. Великий и ужасный. Боится меня. И этот страх... он сладкий. Как самое дорогое вино.





Он рассмеялся. Смех разнёсся по ночи, отражаясь от холмов. И в этом смехе было всё: безумие, власть, триумф.





А в руинах Малфой-мэнора, покрытый дерьмом и яростью, стоял Волдеморт. Он смотрел в ночь, и его красные глаза горели ненавистью. Он знал, что где-то там, за холмами, смеётся его враг.





И он знал, что это только начало.





Конец начала.





Глава 49


Глава 48: Ультиматум





Руины Малфой-мэнора всё ещё дымились, когда Волдеморт собрал своих уцелевших слуг.





Он стоял посреди обугленного сада, покрытый слоем засохшего дерьма, которое не смогли до конца удалить даже магические заклинания. Его лицо, и без того напоминающее змеиную морду, было искажено такой яростью, что даже самые преданные Пожиратели не решались поднять глаза. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь треском догорающих балок.





— Слушайте меня, — произнёс Волдеморт. Его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Этот... мальчишка бросил мне вызов. Он осквернил мой дом. Он наслал на нас позор. И он смеётся. Где-то там, в темноте, он смеётся над нами.





Он обвёл взглядом собравшихся. Пожиратели стояли, опустив головы. Некоторые дрожали. Некоторые, казалось, едва сдерживали тошноту.





— Но я не позволю ему смеяться, — продолжил Волдеморт. — Я заставлю его плакать. Я заставлю его умолять. Я заставлю его пожалеть, что он вообще родился.





Он выбросил руку вперёд. Чёрная палочка, появившаяся в его ладони, вспыхнула зелёным.





— Мы идём в Хогвартс, — произнёс он. — Сегодня же.





Пожиратели переглянулись. Кто-то зашептался. Волдеморт не обратил внимания.





— Замок снова полон, — продолжал он. — Студенты вернулись на новый учебный год. Они думают, что защищены. Они думают, что их стены спасут их. — Он усмехнулся. — Они ошибаются. Стены падут. И тогда... — Он сделал паузу. — Тогда Поттер придёт. Он не сможет смотреть, как умирают его друзья. Он слишком... сентиментален.





— А если не придёт? — осмелился спросить кто-то.





Волдеморт медленно повернулся. Его красные глаза впились в говорившего.





— Тогда мы убьём всех, — произнёс он. — Каждого студента. Каждого преподавателя. Каждого, кто ему дорог. И оставим замок как памятник его трусости.





Он снова повернулся к толпе.





— Готовьтесь, — приказал он. — Мы выступаем через час.





---





Хогвартс был тих.





Наступал вечер. Студенты, вернувшиеся на новый учебный год, сидели в своих гостиных, обсуждая последние новости. Слухи о разгроме Министерства, о смерти Дамблдора, о том, что Тёмный Лорд стал ещё более безумен — всё это витало в воздухе, как невидимый туман. Никто не знал, что будет дальше. Все боялись.





Минерва Макгонагалл, ныне директор Хогвартса, стояла у окна в своём кабинете и смотрела на заснеженный двор. Её лицо было суровым. На плечи давил груз ответственности, который она никогда не просила.





— Профессор, — раздался голос.





Она обернулась. В дверях стоял Снейп. Его лицо было бледным, но спокойным.





— Северус, — произнесла она. — Что случилось?





— Они идут, — коротко ответил он.





— Кто?





— Пожиратели. Все. Волдеморт собрал армию. Они направляются к замку.





Макгонагалл побледнела.





— Откуда вы знаете?





— Мои источники, — ответил Снейп. — И мои... ощущения.





Макгонагалл сжала губы в тонкую линию.





— Мы должны подготовиться, — произнесла она.





— К чему? — спросил Снейп. — Мы не сможем их остановить. У нас нет армии. Авроры деморализованы. Министерство парализовано. Мы одни.





— Значит, будем сражаться одни, — твёрдо сказала Макгонагалл. — Как всегда.





Снейп покачал головой.





— Это безумие, — произнёс он.





— Может быть, — согласилась она. — Но это наш дом. И мы будем его защищать.





Снейп не ответил. Он стоял, глядя в окно, и в его глазах была тьма. Он знал, что грядёт. Знал, что Хогвартс, возможно, падёт. Но он не собирался отступать.





— Сообщите студентам, — приказала Макгонагалл. — Пусть готовятся.





— К чему? — снова спросил Снейп.





— К худшему, — ответила она.





---





Весть о приближении армии Волдеморта разнеслась по замку за считанные минуты.





Студенты, ещё не успевшие оправиться от летних потрясений, впали в панику. Кто-то плакал. Кто-то кричал. Кто-то пытался бежать. Но бежать было некуда. Ворота Хогвартса уже были окружены.





Волдеморт стоял на холме, с которого открывался вид на замок. За его спиной — сотни Пожирателей, дементоров, великанов и тёмных тварей. Он смотрел на Хогвартс, и его красные глаза горели предвкушением.





— Начинайте, — произнёс он.





Первая атака была мощной. Тёмные заклинания обрушились на защитный барьер, окружающий замок. Барьер задрожал, но выдержал. Вторая атака — снова. Третья.





— Они держатся, — произнёс кто-то рядом с Волдемортом.





— Пусть держатся, — ответил он. — Недолго.





И он оказался прав. К утру барьер пал.





Пожиратели ворвались в замок. Началась резня. Студенты, не успевшие укрыться, падали под заклинаниями. Преподаватели, сражающиеся с отчаянием обречённых, отступали. Макгонагалл, Снейп, Флитвик — все бились, но силы были неравны.





И тогда Волдеморт сделал то, чего от него ждали.





Он остановил бой и вышел в центр Большого зала.





— Слушайте меня! — произнёс он, и его голос, усиленный магией, разнёсся по всему замку. — Я пришёл не за вами. Я пришёл за Поттером.





Тишина. Только дыхание сотен испуганных людей.





— Гарри Поттер, — продолжил Волдеморт. — Мальчик, который выжил. Мальчик, который думает, что может смеяться надо мной. Он скрывается. Он прячется. Он боится. Но я знаю: он слышит меня. И я знаю: он придёт.





Он сделал паузу.





— У него есть время до заката, — произнёс он. — Если он не явится, я начну убивать. Каждого часа — по одному студенту. Каждую ночь — по одному из его друзей. Сначала — Уизли. Потом — Грейнджер. Потом — все остальные.





По залу прокатился ужасный стон.





— Так что, Поттер, — произнёс Волдеморт, и его губы растянулись в змеиной улыбке, — я жду. Приходи. Или смотри, как умирают те, кого ты любишь.





Он взмахнул палочкой. Огромное знамя с изображением змеи развернулось на стене Большого зала.





— Хогвартс теперь мой, — объявил он. — И он останется моим. Если только ты не придёшь.





Он сел в кресло, которое принесли его слуги, и замер, глядя на дверь.





Где-то далеко, в старом доме на площади Гриммо, Гарри Поттер слушал.





Он сидел в кресле, с чашкой чая в руке, и улыбался. Беллатриса стояла рядом, ожидая его реакции.





— Ты слышал? — спросила она.





— Да, — ответил Гарри. — Слышал.





— И что ты будешь делать?





— Я? — Он сделал глоток чая. — Я пойду. Конечно, пойду. Но не потому, что он требует. А потому, что я хочу.





— Ты хочешь сразиться с ним?





— Нет, — покачал головой Гарри. — Я хочу устроить шоу. Настоящее шоу. Такое, о котором будут говорить веками.





Он встал и потянулся.





— Приготовь мою мантию, — произнёс он. — И позови наших... друзей. Сегодня будет великий день.





Беллатриса улыбнулась. Она знала, что Гарри не боится Волдеморта. Она знала, что он готов. И она знала, что это будет зрелище.





А Волдеморт, сидя в Большом зале, ждал. Его армия была готова. Его власть была безгранична. Но где-то в глубине его души, в том месте, где жил страх, шевелилось сомнение.





Потому что он знал: Поттер придёт. И когда он придёт... всё изменится.





И это было страшнее всего.





Глава 50


Глава 49: Пришествие





Закат окрасил небо над Хогвартсом в багровые тона.





Замок, некогда бывший символом надежды и магии, теперь выглядел как осаждённая крепость. На стенах стояли Пожиратели Смерти. В небе кружили дементоры, распространяя холод и отчаяние. Великаны, закованные в грубые доспехи, стояли у ворот, ожидая приказа. Всё было готово к бою. Но боя не было. Было ожидание.





Волдеморт сидел в кресле в Большом зале. Его красные глаза были устремлены на дверь. Он ждал. Ждал того, кто должен был прийти. И он знал, что тот придёт.





— Мой Лорд, — произнёс Люциус, стоявший рядом. — Уже почти стемнело. Может, он не придёт?





— Придёт, — ответил Волдеморт. — Он слишком самоуверен, чтобы не прийти.





— Но если...





— Он придёт, — повторил Волдеморт. — И я убью его.





Люциус замолчал. Он не смел спорить. Но где-то в глубине его глаз мелькнул страх. Он знал, что Поттер изменился. Знал, что он стал чем-то иным. И боялся, что даже Тёмный Лорд не сможет его остановить.





Прошёл час. Затем ещё один. Студенты, согнанные в Большой зал, сидели на полу, прижавшись друг к другу. Их лица были бледными, а глаза — пустыми. Они уже потеряли надежду. Они ждали смерти.





Внезапно дверь распахнулась.





Волдеморт поднял голову. Его ноздри раздулись, как у змеи, почуявшей добычу.





В дверях стоял Гарри Поттер.





Он был один. Без маски. Без мантии Пожирателя. В простой рубашке и джинсах, как будто только что вышел из дома. Его лицо было спокойным. На губах играла лёгкая улыбка. Он выглядел так, будто пришёл не на смертный бой, а на дружескую встречу.





— Здравствуй, Том, — произнёс он.





Волдеморт вскочил. Его палочка взметнулась, направленная на Гарри.





— Ты смеешь называть меня этим именем?! — прошипел он.





— А почему бы и нет? — Гарри пожал плечами. — Это твоё имя. Или ты забыл его? Ты так долго называл себя Волдемортом, что забыл, кем был на самом деле.





— Я — лорд Волдеморт! — рявкнул тот. — Я — величайший тёмный волшебник всех времён!





— Ты — Том Реддл, — спокойно ответил Гарри. — Маленький мальчик из приюта, который боялся смерти. И этот страх сделал тебя тем, кем ты стал. Но он же тебя и погубит.





Волдеморт задрожал. Его лицо, искажённое яростью, было страшным, как маска.





— Ты пришёл умирать, Поттер, — произнёс он. — И я с удовольствием тебе в этом помогу.





— Я пришёл не умирать, — ответил Гарри. — Я пришёл сказать тебе кое-что.





— Что?





— Ты уже проиграл, — произнёс Гарри.





Волдеморт замер. Его палочка дрогнула.





— Что ты сказал? — прошептал он.





— Ты проиграл, — повторил Гарри. — В ту самую минуту, когда я осознал себя. Когда я перестал быть мальчиком, который выжил, и стал тем, кем являюсь сейчас. В ту минуту твоя судьба была решена.





— Ты бредишь! — выкрикнул Волдеморт.





— Нет, — покачал головой Гарри. — Просто я вижу то, чего не видишь ты. Я вижу, что ты уже мёртв. Просто твоё тело ещё не поняло этого.





— Ты безумец!





— Да, — улыбнулся Гарри. — И в этом моя сила. Потому что безумие не боится смерти. А ты... ты всю жизнь боишься её. И этот страх делает тебя слабым.





Волдеморт вскинул палочку, но Гарри не пошевелился. Он стоял и улыбался, как будто ничего не происходило.





— Ты знаешь, что самое смешное? — произнёс он. — Я не собираюсь тебя убивать. По крайней мере, не сразу. Сначала я хочу, чтобы ты понял.





— Что понял? — прошипел Волдеморт.





— Что всё, чего ты достиг, — это пыль, — ответил Гарри. — Твои крестражи. Твоя власть. Твой страх. Всё это — иллюзия. И я здесь, чтобы развеять её.





Он сделал шаг вперёд. Волдеморт отступил. Вокруг, в Большом зале, люди замерли. Студенты, преподаватели, Пожиратели — все смотрели на них. И никто не решался вмешаться.





— Ты боишься, — продолжал Гарри. — Я чувствую это. Твой страх пахнет, как гнилое мясо. И знаешь, что самое смешное? Ты боишься не смерти. Ты боишься меня.





— Я не боюсь тебя! — выкрикнул Волдеморт.





— Боишься, — улыбнулся Гарри. — И это нормально. Потому что я — это то, кем ты мог бы стать, если бы не был таким трусом.





Он обвёл зал взглядом. Люди смотрели на него с ужасом и благоговением. Рон и Гермиона, стоявшие в толпе студентов, не могли поверить своим глазам. Это был не тот Гарри, которого они знали. Это был кто-то другой. Кто-то, кого они не понимали.





— Посмотрите на него, — произнёс Гарри, указывая на Волдеморта. — Вот он. Великий и ужасный. Тёмный Лорд. Повелитель тьмы. И что вы видите?





Он сделал паузу, оглядывая зал.





— Я вижу испуганного старика, — продолжил он. — Человека, который всю жизнь убегал от смерти. Человека, который думал, что власть сделает его бессмертным. Но власть — это не бессмертие. Власть — это просто ещё одна иллюзия. И эта иллюзия сейчас рухнет.





— Ты не смеешь! — заорал Волдеморт.





— Смею, — ответил Гарри. — Потому что я больше не боюсь. А человек, который не боится, может всё.





Он сделал ещё один шаг. Волдеморт отступил ещё.





— Ты проиграл, — повторил Гарри. — Ещё до того, как понял, что бой начался. И знаешь, почему?





— Почему? — прошептал Волдеморт.





— Потому что ты играешь по правилам, — ответил Гарри. — Ты думаешь, что есть правила. Что есть порядок. Что есть то, чего нельзя нарушать. А я... я понял, что правил нет. Есть только хаос. И тот, кто принимает хаос, становится его хозяином.





— Ты безумец! — повторил Волдеморт.





— Да, — улыбнулся Гарри. — Но безумие — это не слабость. Безумие — это свобода. А ты... ты раб. Раб своего страха. Раб своей ненависти. Раб самого себя.





Он поднял руку. Волдеморт вскинул палочку, но Гарри даже не взглянул на неё.





— Я не буду тебя убивать, — произнёс он. — Пока. Сначала я хочу, чтобы ты посмотрел на себя. Посмотрел на то, кем ты стал. И понял, что всё это — зря.





Он повернулся к студентам. Их лица были полны ужаса. Но в их глазах, где-то глубоко, теплилась надежда. Надежда на то, что этот безумец, каким бы он ни был, спасёт их.





— Не бойтесь, — произнёс Гарри. — Я не причиню вам вреда. По крайней мере, сегодня.





Он снова повернулся к Волдеморту.





— А теперь, — сказал он, — давай будем поговорить. Как старые друзья.





Волдеморт смотрел на него. Его красные глаза горели ненавистью. Но где-то в их глубине, в самом тёмном уголке, мелькнуло сомнение. И это сомнение было страшнее любой магии.





Потому что впервые в своей жизни Волдеморт не знал, что делать.





А Гарри Поттер стоял перед ним и улыбался. И эта улыбка была самой страшной вещью, которую когда-либо видел этот зал.





Она не обещала смерти. Она обещала нечто худшее.





Она обещала безумие. И безумие уже было здесь.





Глава 51


Глава 50: Петля безумия





В тот момент, когда Гарри произнёс последние слова, в Большом зале что-то изменилось.





Сначала это был едва уловимый гул. Низкий, вибрирующий, как будто сами стены замка начали дрожать. Затем — звук, похожий на рёв воды, прорывающейся сквозь плотину. Люди, замершие в ожидании, начали оглядываться по сторонам. Страх, и без того плотный, как туман, сгустился ещё сильнее.





— Что это? — прошептал кто-то из студентов.





— Не знаю, — ответил другой. — Но мне это не нравится.





Гарри стоял в центре зала, не шевелясь. Его улыбка стала шире. Он знал, что сейчас произойдёт. Знал, потому что сам это спланировал. Каждую трубу, каждое соединение, каждую руну. Всё было готово.





— Смотрите, — произнёс он, обращаясь ко всем. — Сейчас начнётся представление.





И оно началось.





Из скрытых отверстий в стенах, в полу, в потолке хлынуло говно.





Оно било мощными струями, как из пожарных шлангов. Густая, зловонная жижа заливала всё вокруг. Студенты вскочили, крича. Пожиратели, ещё секунду назад стоявшие с гордым видом, теперь барахтались в потоках дерьма, пытаясь выбраться. Даже Волдеморт, великий и ужасный, пошатнулся, когда его ноги ушли в зловонную жижу.





— ЧТО ЭТО?! — заорал он.





— Это правда, — ответил Гарри, смеясь. — Правда, которую вы так долго скрывали. Она льётся со всех сторон. И ей всё равно, кто вы: чистокровные или маглорождённые, Пожиратели или студенты. Она просто есть. Как хаос. Как безумие. Как я.





Говно поднималось. Оно заливало скамьи, столы, каменный пол. Люди карабкались друг на друга, пытаясь удержаться на поверхности. Крики, рвота, плач — всё смешалось в единый хор отчаяния. А Гарри стоял в центре, покрытый зловонной жижей, и смеялся. Его смех эхом отражался от стен, проникая в каждую щель, в каждую душу.





— Ты обезумел! — закричал Волдеморт, направляя на него палочку. — Это конец, Поттер!





— Нет, — ответил Гарри. — Это только начало.





Он достал из кармана маховик времени.





Золотая оправа блеснула в тусклом свете. Гарри поднял его над головой. Его лицо, покрытое слоем дерьма, было спокойным, но в глазах плясал огонь. Огонь человека, который готов переступить последнюю черту.





— Знаешь, что это? — спросил он, глядя на Волдеморта.





— Маховик времени, — ответил тот. — И что?





— А то, — улыбнулся Гарри, — что время — это не река. Это клетка. И сейчас я эту клетку сломаю.





Он сжал маховик в руке. Затем, с силой, которую трудно было ожидать от человека его телосложения, он раздавил его.





Взрыв.





Не огненный. Не магический. Временной. Золотые осколки и песчинки разлетелись во все стороны, окутывая зал. Воздух задрожал. Пространство искривилось. Все, кто был в зале, почувствовали, как их тела становятся невесомыми. Время остановилось. А затем — потекло вспять.





— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?! — заорал Волдеморт.





— Я создал петлю, — ответил Гарри. — Хронологическую петлю. Этот зал теперь заперт во времени. Всё, что происходит здесь, будет повторяться. Снова и снова. Вечно.





Он рассмеялся. Смех был громким, безумным, всепоглощающим. И в этом смехе тонули крики окружающих.





— Ты уничтожил нас! — закричал Люциус, который пытался выбраться из потока дерьма.





— Нет, — покачал головой Гарри. — Я освободил вас. Теперь вы будете жить в вечном дерьме. В вечном страхе. В вечном безумии. Разве это не прекрасно?





Он повернулся к Беллатрисе, которая стояла рядом, покрытая говном, но счастливая, как ребёнок.





— Тебе нравится? — спросил он.





— О да, — ответила она. — Очень.





— Тогда посмеёмся вместе, — предложил он.





И они засмеялись. Вдвоём. Громко. Истерично. Их смех, как зараза, начал распространяться по залу. Но не на всех.





Пожиратели, которых Гарри изменил за последние недели, те, чьи личности были перекроены его безумием, начали смеяться вместе с ним. Они стояли в потоках дерьма, покрытые зловонной жижей, и хохотали. Их смех был таким же безумным, как и у их нового лидера. Они больше не были людьми. Они были марионетками, и их нити дёргал хаос.





Остальные же — студенты, преподаватели, те Пожиратели, кто ещё не был сломлен, — не смеялись.





Они кричали.





Они барахтались в дерьме, цеплялись за всё, что попадалось под руку, и кричали. Кричали от ужаса. От отвращения. От осознания того, что они заперты в этой петле, в этом зале, в этом кошмаре. Что выхода нет. Что спасения нет. Что остались только дерьмо и безумный смех человека, который когда-то был героем.





— ПРЕКРАТИ! — заорал Волдеморт. — Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ!





— Ты приказываешь? — Гарри перестал смеяться и посмотрел на него. — Ты больше не можешь никому приказывать. Ты — просто испуганный старик, стоящий по колено в дерьме. И все это видят.





— Авада Кедавра! — выкрикнул Волдеморт.





Зелёная вспышка ударила в Гарри. Тот упал. Но через мгновение, как будто ничего не произошло, поднялся.





— Не получилось, — произнёс он. — Попробуй ещё.





— Авада Кедавра! — снова выкрикнул Волдеморт.





И снова — то же самое. Гарри упал. Поднялся. Улыбнулся.





— Ещё? — предложил он.





Волдеморт задрожал. Его лицо, искажённое ужасом, было страшным, как маска.





— Это невозможно! — прошептал он.





— Всё возможно, — ответил Гарри. — Особенно в петле. Ты убиваешь меня, а я возвращаюсь. Снова и снова. И так будет вечно. Или до тех пор, пока я не решу иначе.





— Круцио! — заорал Волдеморт.





Заклинание ударило в Гарри. Он даже не пошевелился. Просто стоял и улыбался.





— И это всё? — спросил он. — Твоя великая тёмная магия не работает. Потому что я больше не подчиняюсь её правилам. Я — вне времени. Вне боли. Вне страха.





— Ты чудовище! — выкрикнул Волдеморт.





— Да, — согласился Гарри. — Но чудовище, которое победило.





Он повернулся к залу. Студенты, покрытые дерьмом, смотрели на него. В их глазах был ужас. Настоящий, животный ужас. Они не понимали, что происходит. Не понимали, почему их герой, их надежда, их Мальчик-Который-Выжил, стоит перед ними и смеётся, пока они тонут в дерьме.





— Вы видите, — произнёс Гарри. — Видите, как рушится всё, во что вы верили. Ваши боги. Ваши страхи. Ваши надежды. Всё это — просто пыль. А пыль, как известно, оседает. Но не исчезает.





Он рассмеялся снова. И Беллатриса смеялась вместе с ним. И изменённые Пожиратели смеялись. Их смех заполнял зал, отражаясь от стен, проникая в каждую щель.





А остальные — студенты, преподаватели, те, кто ещё не был сломлен, — продолжали кричать. Их крики смешивались с смехом, создавая жуткую какофонию. Но Гарри не обращал внимания. Он стоял в центре этого безумия и улыбался.





— Ну что, Том, — произнёс он, глядя на Волдеморта. — Весело?





Волдеморт не ответил. Он стоял, опустив палочку, и смотрел на Гарри. В его красных глазах, впервые за долгую жизнь, был настоящий страх. Страх перед тем, кого он не мог победить. Перед тем, кто был безумнее его.





А Гарри, глядя на этот страх, рассмеялся снова. И его смех был страшнее любого проклятия.





Потому что он не обещал смерть. Он обещал нечто худшее.





Он обещал вечность. Вечность в дерьме. Вечность в безумии. Вечность в петле, из которой нет выхода.





И эта вечность уже началась.





Глава 52


Глава 51: Вечное возвращение





Большой зал Хогвартса превратился в кошмар, из которого невозможно было проснуться.





Гарри стоял в центре, по колено в бурлящей зловонной жиже, и смотрел, как люди пытаются бежать. Его лицо, покрытое слоем дерьма, было спокойным. Только глаза, горящие безумным огнём, выдавали его истинную природу. Рядом, держась за его руку, стояла Беллатриса. Она смеялась. Её смех, высокий и истеричный, резал слух, как осколки стекла. Вокруг, в потоках дерьма, стояли изменённые Пожиратели. Они тоже смеялись. Их хохот сливался с криками жертв, создавая жуткую симфонию хаоса.





— Они бегут, — произнесла Беллатриса, указывая на группу студентов, которые пытались пробиться к дверям. — Смотри, как они бегут!





— Пусть бегут, — ответил Гарри. — Это часть шоу.





Студенты, захлёбываясь в дерьме, добрались до дверей. Они толкали их, колотили, пытались открыть. Но двери не поддавались. Магия, сломанная взрывом маховика времени, изменила структуру пространства. Двери были там, но в то же время их не было. Они существовали в другом слое реальности, недоступном для тех, кто застрял в петле.





— ОТКРОЙТЕ! — кричал Рон, колотя кулаками по дереву. — ВЫПУСТИТЕ НАС!





— НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ! — вторила ему Гермиона, тщетно пытаясь наложить заклинание. — МАГИЯ НЕ РАБОТАЕТ!





— ЭТО ЛОВУШКА! — завопил кто-то. — МЫ В ЛОВУШКЕ!





Гарри наблюдал за ними. Его улыбка не исчезала.





— Они ещё не поняли, — произнёс он. — Ловушка — это не двери. Ловушка — это время.





Волдеморт, стоявший у противоположной стены, тоже пытался выбраться. Он был покрыт дерьмом с головы до ног. Его мантия, некогда чёрная и величественная, теперь висела мокрой тряпкой. Его красные глаза, полные ярости и ужаса, метались по залу в поисках выхода.





— Ты заплатишь за это, Поттер! — заорал он. — Я уничтожу тебя!





— Попробуй, — ответил Гарри. — Время покажет.





Волдеморт вскинул палочку. Заклинание, мощное, как удар молнии, сорвалось с неё и ударило в стену. Камень треснул. Образовался проход. Волдеморт бросился к нему.





— БЕЖИМ! — закричал он своим слугам.





Пожиратели, те, кто ещё не был под контролем Гарри, рванули за ним. Они бежали, спотыкаясь, падая, захлёбываясь в дерьме. Но они бежали. К спасительному проходу. К свободе.





И когда первый из них пересёк порог...





Он снова оказался в центре зала.





— ЧТО?! — заорал он, озираясь. — ЧТО ПРОИСХОДИТ?!





Волдеморт, который бежал следом, тоже вернулся. Он стоял по пояс в дерьме, в центре зала, и не понимал, как это произошло.





— ПЕТЛЯ! — закричал Люциус. — ПЕТЛЯ ВОЗВРАЩАЕТ НАС!





— НЕТ! — взревел Волдеморт. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!





— Может, — произнёс Гарри. — И есть. Ты можешь бежать сколько угодно. Ты можешь ломать стены, выбивать двери, пытаться аппарировать. Но каждый раз ты будешь возвращаться. Сюда. В дерьмо. Ко мне.





Волдеморт задрожал. Его лицо, искажённое безумием, было страшным, но в то же время жалким.





— Я НЕ ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ! — заорал он.





— Останешься, — спокойно ответил Гарри. — Потому что у тебя нет выбора.





Волдеморт снова вскинул палочку. На этот раз он направил её на Гарри.





— Авада Кедавра!





Зелёная вспышка ударила в Гарри. Тот упал. Но через мгновение, как будто ничего не произошло, поднялся.





— Не работает, — произнёс он. — Я же говорил. Ты убиваешь меня, а я возвращаюсь. Снова и снова. И так будет вечно.





Волдеморт в отчаянии выкрикнул ещё одно заклинание. Затем ещё. И ещё. Но ничего не менялось. Гарри стоял, улыбаясь, и каждое заклинание, убивающее его, лишь на мгновение прерывало его смех.





— ТЫ ЧУДОВИЩЕ! — закричал Волдеморт.





— Да, — согласился Гарри. — Но чудовище, которое ты создал. Своим страхом. Своей ненавистью. Своим проклятием, которое должно было убить меня, но сделало сильнее.





— Я УБЬЮ ТЕБЯ!





— Ты уже пытался. И не раз. Но я всё ещё здесь. А ты... — Гарри улыбнулся шире. — Ты всё ещё в дерьме. В прямом и переносном смысле.





Волдеморт закричал. Его крик, полный ярости и отчаяния, потонул в общем хаосе. Студенты, которые тоже пытались бежать, возвращались снова и снова. Каждый раз, когда они пересекали границу зала, они оказывались в центре, в потоках дерьма. Их надежда, ещё недавно теплившаяся, угасла. Осталось только отчаяние.





— ПОЧЕМУ?! — кричала Гермиона, лёжа в дерьме. — ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?!





— Потому что могу, — ответил Гарри. — И потому что вы все заслужили.





— МЫ НЕ ЗАСЛУЖИЛИ! — закричал Рон.





— Заслужили, — возразил Гарри. — Все вы. Вы сомневались во мне. Вы отворачивались от меня. Вы верили слухам. Вы смеялись, когда мне было больно. И теперь... — Он обвёл зал взглядом. — Теперь вы почувствуете то же самое. Боль. Унижение. Безнадёжность.





— ЭТО НЕ СПРАВЕДЛИВО! — закричала какая-то студентка.





— Справедливость — это иллюзия, — ответил Гарри. — Как и всё остальное. А иллюзии, как известно, разбиваются.





Он рассмеялся. Беллатриса, стоявшая рядом, тоже рассмеялась. Их смех, как эхо, разносился по залу, проникая в каждую щель. А люди, запертые в петле, продолжали кричать, плакать, молить о пощаде. Но пощады не было.





— Как долго это будет продолжаться? — спросила Беллатриса.





— Вечно, — ответил Гарри. — Или пока я не решу иначе.





— А ты решишь?





— Может быть, — улыбнулся он. — Когда мне станет скучно.





Он снова повернулся к залу. Его глаза, горящие безумным огнём, скользили по лицам. Испуганным. Отчаявшимся. Сломленным.





— Ну что, — произнёс он. — Повеселимся?





И зал погрузился в новую волну криков. А Гарри, стоя в центре этого ада, продолжал смеяться. Потому что это было только начало. Начало вечности, в которой он был богом.





Богом хаоса. Богом безумия. Богом дерьма.





И этот бог не собирался отпускать своих подданных.





Глава 53


Эпилог: Вечный круговорот





Время в Большом зале Хогвартса перестало существовать.





Оно свернулось в кольцо, как змея, кусающая собственный хвост. И в этом кольце, в этой петле, застряли все, кто был там в тот вечер. Студенты. Преподаватели. Пожиратели. Волдеморт. Они не могли умереть. Не могли сбежать. Не могли даже сойти с ума окончательно, потому что каждое новое повторение возвращало их разум к исходной точке, чтобы снова и снова проживать один и тот же кошмар.





Гарри стоял в центре зала, по щиколотку в зловонной жиже, и смотрел, как всё повторяется.





Вот Рон и Гермиона пытаются выбраться через дверь. Вот они колотят по ней, кричат, плачут. Вот дверь на мгновение поддаётся, и они вываливаются в коридор. Но уже через секунду они снова в зале, в дерьме, и снова бегут к двери.





Вот Волдеморт вскидывает палочку. Зелёная вспышка. Гарри падает. Поднимается. Улыбается. И Волдеморт, поняв, что это бесполезно, опускает палочку. Его рука дрожит. В красных глазах, впервые за долгую жизнь, нет ни ярости, ни ненависти. Только пустота. Только отчаяние.





— Ты перестал пытаться, — произнёс Гарри, глядя на него. — Это хорошо. Значит, до тебя начало доходить.





Волдеморт не ответил. Он стоял, опустив плечи, и смотрел в одну точку. Его мантия, мокрая и грязная, висела на нём, как саван. Он больше не был Тёмным Лордом. Он был просто стариком, запертым в вечном кошмаре.





— Знаешь, что самое смешное? — продолжал Гарри. — Ты всю жизнь боялся смерти. А теперь ты не можешь умереть. Даже если захочешь. Петля не отпустит. Она будет возвращать тебя снова и снова. В это дерьмо. В этот зал. В этот момент. И ты будешь жить. Вечно. Без смысла. Без цели. Без надежды.





Волдеморт медленно поднял голову. Его взгляд встретился с взглядом Гарри. В этом взгляде было столько боли, столько отчаяния, что любой другой человек, возможно, почувствовал бы жалость. Но не Гарри.





— Ты... — прошептал Волдеморт. — Ты не оставишь мне даже смерти.





— Нет, — покачал головой Гарри. — Смерть — это роскошь. А ты её не заслужил.





Волдеморт опустил голову. Его палочка выпала из ослабевших пальцев и утонула в дерьме. Он не попытался её поднять. Он просто стоял, окружённый криками и смехом, и ничего не делал. Потому что делать было нечего. Всё потеряло смысл.





Гарри отвернулся от него и обвёл зал взглядом.





Люди, покрытые дерьмом, метались, кричали, падали, поднимались. Но теперь в их движениях было меньше паники. Больше — бессмысленной повторяемости. Они уже поняли, что бежать некуда. Что выхода нет. Что они заперты. И это осознание медленно, но неотвратимо, разрушало их изнутри.





— Они сломаны, — произнесла Беллатриса, стоявшая рядом. — Почти все.





— Да, — согласился Гарри. — Но это только начало. Сломанные — это интересно. Из них можно лепить что угодно.





— И что ты хочешь из них слепить?





— Ничего, — пожал плечами Гарри. — Просто смотреть. Смотреть, как они осознают. Как их разум цепляется за последние крохи надежды. Как эти крохи тают. Как остаётся только пустота.





— А потом?





— А потом — тишина, — улыбнулся он. — Прекрасная, вечная тишина. В которой слышен только смех. Мой смех. И твой.





Беллатриса рассмеялась. Её смех, высокий и истеричный, разнёсся по залу. Гарри вторил ей. Их смех, как эхо, отражался от стен, проникая в каждую щель. И в этом смехе тонули все остальные звуки: крики, плач, мольбы. Они становились тише. Слабее. Как будто сам зал впитывал их, оставляя только смех.





— Знаешь, что я понял? — произнёс Гарри, когда их смех стих.





— Что? — спросила Беллатриса.





— Всё это, — он обвёл рукой зал, — всё это — театр. Огромный, бесконечный театр. И каждый здесь — актёр. Только одни играют роли, которые им написали. А другие... — Он улыбнулся. — Другие пишут свои роли сами.





— И кем ты себя видишь? — спросила она.





— Автором, — ответил он. — И зрителем. И режиссёром. И сценой. И светом. И тьмой. Я — всё. И одновременно — ничего. Потому что я растворился в этом. Стал частью хаоса. Частью петли. Частью бесконечного повторения.





— Ты говоришь, как бог, — заметила Беллатриса.





— Я и есть бог, — произнёс он. — Бог дерьма. Бог смеха. Бог вечной петли. И моё царство не имеет конца.





Он снова посмотрел на Волдеморта. Тот всё ещё стоял, опустив руки, и смотрел в пустоту. Его лицо, покрытое слоем засохшего дерьма, было неподвижным. Только губы едва шевелились, как будто он шептал что-то. Может быть, молитву. Может быть, проклятие. А может быть, просто повторял своё имя, пытаясь не потерять себя.





— Он уже уходит, — произнёс Гарри. — Медленно. Но уходит.





— Уходит куда? — спросила Беллатриса.





— В ничто, — ответил он. — В пустоту, из которой нет возврата. И это лучшее, что с ним могло случиться.





— Ты не будешь его останавливать?





— Зачем? — Гарри усмехнулся. — Пусть уходит. Его страдания — это его наказание. А моё — наблюдать.





Он повернулся к студентам. Рон и Гермиона сидели в дерьме, прижавшись друг к другу. Их лица были пустыми. Они больше не кричали. Не плакали. Просто сидели, глядя перед собой, и ждали. Чего? Они и сами не знали. Может быть, конца. Может быть, нового начала. А может быть, просто тишины.





— Ты видишь их? — произнёс Гарри. — Они уже не те, кем были. Они — тени. Отражения. Осколки. И это только первый виток. Представь, что будет через сто витков. Через тысячу. Через вечность.





— Они станут ничем, — ответила Беллатриса.





— Да, — кивнул он. — Ничем. Как и все мы. Но разница в том, что я — ничто, которое осознаёт себя. А они — ничто, которое даже не помнит, кем было.





Он снова рассмеялся. Беллатриса присоединилась. Их смех, как волна, прокатился по залу. И в этом смехе, в этом безумии, в этом вечном дерьме не осталось ничего человеческого. Только хаос. Только пустота. Только бесконечное повторение.





А где-то в центре зала, в потоках дерьма, лежала палочка Волдеморта. Она была сломана. Но никто не обращал на неё внимания. Потому что магия больше не имела значения. Имел значение только смех.





И он звучал вечно.





КОНЕЦ.





