Пролог





Планета Земля, наши дни

Лия



Тёмная-тёмная ночь.

Тёмная-тёмная комната.

И я — судорожно перебирающая вещи в шкафу.

Пальцы у меня мелко дрожат. Дыхание сбито. Я не стала зажигать верхний свет — боялась привлечь внимание. Поэтому скорее угадывала содержимое полки, чем видела.

Я очень старалась быть тихой, как мышка. От этого зависела моя жизнь! В висках панически стучало: “Быстрее. Быстрее!”

Подушечки пальцев нащупали шершавую поверхность. Паспорт! Ура! Я скорее сунула его в сумку.

Конверт наличных туда же — я хранила немного дома, а вот и кредитка, которую полгода назад оператор уговорил (а точнее продавил!) взять “на всякий случай”. Вряд ли он предполагал, что у меня будет ТАКОЙ случай, но… А где же загранник?!

Я метнулась к столу, стараясь не думать о том, что именно заставляет меня бежать посреди ночи из собственной квартиры. Страх скручивал внутренности в холодный узел.

И вдруг за спиной раздался скрип. Тихий, протяжный — он тонкой иглой вошёл в позвоночник. Я замерла. Точнее — меня парализовал ужас! Волоски на затылке встали дыбом. В комнату, где я находилась проникла полоса света, упала на стену передо мной.

Кто-то вошёл…

И на стене возникла тень… в которой угадывались круглая маленькая голова, два треугольных уха и недовольно вздёрнутый хвост.

Я резко повернулась.

И судорожно выдохнула.

Уф! Это всего лишь мой кот!

Чёрная короткая шерсть лоснилась здоровьем, длинный хвост, вздёрнутый вверх, изогнулся вопросительным знаком, глаза ярко горели, отражая свет и удивительным образом преломляя его до алого оттенка.

— Арес… — выдохнула я. — Это ты, котик.

Облегчение накатило такой мощной волной, что колени стали ватными.

Я окинула взглядом любимого питомца. Даже не верится, что этого красивого гордого умного кота я подобрала на дороге умирающим пугливым комочком. А теперь это мой ласковый питомец!

— Прости, дружок, — пробормотала я, вновь поворачиваясь к сумке. — Времени мало…

Я опять запустила руку в недра выдвижного ящика.

Загранпаспорт. Он должен быть здесь… Или…

Мысль оборвалась, не успев оформиться. Краем глаза я заметила движение на стене перед собой. Это была тень моего кота... которая зашевелилась как-то неправильно… и вдруг резко вытянулась вверх! Расширилась, заполняя темнотой стену.

В шоке я отшагнула назад. И врезалась спиной во что-то горячее и твёрдое… как если бы нагретая солнцем скала возникла в комнате из ниоткуда. Миг! И две горячие ладони собственническим жестом обхватили мою талию поверх тонкой ткани футболки. Ладони легли на живот.

А над моим ухом раздался хриплый, низкий голос.

— Куда же ты, Лия? Я тебя никуда не отпускал…





Глава 1.1


Некоторое время назад

Особь из кладки 98xx с профилем 3x69Q

… неизвестный космический сектор

…неизвестная планета



Темнота.

Затем — резкий тревожный импульс, будто кто-то ударил по натянутой струне. В сознании раздался хор голосов:

“Зафиксировано волновое пси-активное сканирование местности! Расчётное время до обнаружения — тридцать восемь стандартных минут! Рекомендация: немедленная смена дислокации. Отказ от выполнения повлечёт за собой распад и ликвидацию центрального узла с вероятностью 99,(9)!”

Стазис принудительно прервался.

Сознание вязко, с трудом обрабатывало сообщение с периферии.

“Опасность! Опасность!” — снова и снова повторял взволнованный хор.

Я выбирался из гибернации медленно. Слишком медленно.

Это само по себе было тревожным симптомом. В норме когнитивные процессы достигали рабочего режима за доли секунды. Сейчас же минуло не менее десяти, прежде чем я осознал ситуацию. Центральный узел работал с перебоями, транслируя данные о собственном состоянии обрывочно и нечетко.

Результаты самодиагностики оказались неутешительны.

Биомасса сокращена приблизительно до тридцати процентов от стандартного объёма. Энергетический резерв пробил критическую отметку — тот самый порог, за которым начинается необратимое разрушение периферийных структур. Центральный узел повреждён: три из семи распределительных каналов заблокированы, регенеративные функции едва удерживали стабильность формы, энергия утекала сквозь разрывы.

“Вероятность выживания — восемнадцать процентов! Требуется немедленная смена дислокации и восполнение энергетического резерва”,— били тревогу клетки. Те из них, что находились на дальней периферии, самые ослабленные, звучали жалобно. Близость распада обострила их волю к жизни.

Как только из стазиса вышли анализаторы, я переключился на сканирование окружения.

Оказалось, я находился под водой.

Вокруг колыхалась зеленоватая муть. Илистое дно мягко пружинило под жгутами биомассы. Позади угадывался землистый грунт берега. Наверху, в нескольких метрах, тускло просвечивала граница воды и воздуха.

Моё тело укрывалось под нависающим берегом — подмытым водой, с переплетёнными корнями деревьев, свисающими в глубину подобно растрёпанным нитям. Укрытие неплохое. Достаточно узкое, чтобы затруднить поверхностное сканирование, и достаточно спокойное, чтобы я мог восстановить ядро… Но из стазиса пришлось выйти куда раньше расчётного срока. Восстановление не завершено, системы по-прежнему в критическом состоянии.

Любое резкое движение истощит остатки сил. Если в ближайшие часы не будет найден источник энергии — полный распад неизбежен.

Зрительные анализаторы зафиксировали местную форму жизни — позвоночное. Челюстноротое. Неразумное. Заключение: угрозы не представляет. Биомасса, как я с неудовольствием отметил, в моей текущей форме для поглощения с целью пополнения энергорезерва непригодна.

“Тридцать две минуты до обнаружения! Ускорить выход из стазиса!” — требовательно завопили клетки с периферии.

“Отмена. Ускорение невозможно. Уровень энергии в критической зоне”, — холодно отозвались клетки кластера, прилегающего к центральному узлу.

Пока они спорили, я отстранился от принятия микрорешений, сосредоточившись на широком сканировании. Медленно изменил конфигурацию внешнего слоя и выпустил сенсоры вдоль водной глади.





Глава 1.2


Водоём оказался незначительных размеров. Береговая линия изгибалась под острым углом. Почву смешанного состава покрывал дикий лесной массив, подобно армаде космолётов в Рассредоточенном Боевом Порядке.

Воздух над поверхностью ощутимо остыл по сравнению с показателями, зафиксированными в момент вынужденного попадания на планету. Происходила смена сезона с тёплого на холодный. Время суток — поздний вечер. Визуально местное светило уже не определялось.

И да… я отчетливо ощущал тянущиеся со всех сторон поисковые волны пси-излучения. Запрос был настроен на поиск сигнатур моей расы. Следовательно, враг проводил активную зачистку.

В этот момент окончательно пробудилась память, и неясные очертания прошлого налились чёткими красками.

Я вспомнил, что выполнял миссию в секторе Гамма-3.

Задание было стандартным: подавить сопротивление гуманоидной колонии, отказавшейся признать власть великой материнской особи. Задача: захватить реакторное ядро, изъять навигационный архив, нейтрализовать очаги обороны. Обычная операция. Колония, ставшая целью, по отчётам была небольшой, плохо организованной, лишённой тяжёлого вооружения.

Я шёл в составе группы из пятнадцати особей. Временная стая, состоявшая преимущественно из молодых братьев, у которых ещё не до конца сформировался инстинкт разделённого решения. Две особи из старших. И двое со средним возрастным показателем — как у меня.

По всем расчётам, операция должна была занять не более четырёх стандартных часов.

Но расчёты оказались неверными. Сопротивление было яростным. К неприятелю прибыла поддержка постоянных врагов гнезда шиарийцев. Тридцать два боевых шиарийских крейсера, в том числе три – с жимывми ядрами. В результате ожесточённого боя пострадал реактор крейсера.

Я помнил резкий всплеск показателей на сенсорах. Помнил, как пространство вокруг ядра утратило геометрию. Помнил растерянность братьев, не имевших протокола на этот случай, и секундное замешательство старших особей, ожидавших приказа от гнезда.

На линии связи гудел поток коллективного разума. Данных поступало слишком много. Гнезду требовалось время на принятие решения. Но времени не оставалось. Коллапс ядра должен был случиться сейчас. Расчёт вероятности показал: если не искривить вектор выброса энергии, не выживет никто из братьев.

“Стая в опасности…” — взволнованно сообщили клетки.

Моё тело дёрнулось прежде, чем пришёл ответ по связи. В обход гнезда я перехватил командование и отдал братьям приказ уходить. Одновременно с этим взорвался массой, накрыв агонизирующее ядро собой.

Подобный протокол не был внесён в матрицу. Перехват командования не предусматривался моим профилем. Но логический мост выстроился сам собой: гибель одной особи не имеет значения, когда речь идёт о выживании стаи.

Ведь нет ничего важнее стаи. Я нёс ответственность, даже если особей свели в группу временно. Подавляя взвывший инстинкт самосохранения, я спешно уплотнил массу вокруг умирающего ядра, а в следующий миг случился взрыв.

Дальше — лишь фрагменты сенсорной памяти:

Свет…

Запредельный жар…

Выжженные анализаторы…

Дикая боль в нервных путях…

Остатки моего повреждённого тела отшвырнуло в открытый космос. Я должен был погибнуть, но вместо этого меня затянуло в новую область пространства. Сейчас я понимал: сверхмощный взрыв породил кратковременный разрыв континуума.

Меня и трёх братьев — тех, кто не успел уйти, — втянуло внутрь.





Глава 1.3


Падение на поверхность незнакомой планеты я помнил смутно. Лишь скорость, давление, спасительную темноту воды. На инстинктах укрывшись под берегом, я перешёл в аварийный стазис — единственное, что уберегло от немедленной гибели.

Тело было критически повреждено. Запаса энергии хватило лишь на минимальное восстановление… Для стабилизации мне требовалось ещё около трёхсот местных суток находиться в стазисе… но его пришлось прервать.

Судя по характеру поисковой сигнатуры, местность исследовали шиарийцы в поисках выживших представителей моей расы.

“Двадцать шесть минут до обнаружения!” — предупредили клетки.

С точки зрения выживания следовало немедленно сменить дислокацию. Но прежде я желал получить подтверждение от гнезда – принять приказ об оптимальном алгоритме действий.

Я потянулся к подпространственным каналам связи и… встретил тишину.

Не помехи. Не ослабленный сигнал. Именно тишину.

Полную, абсолютную пустоту там, где всю мою жизнь звучал непрерывный гул коллективного сознания.

“…Гнездо молчит, — растерянно прошелестели клетки. — Мы никого не слышим. Почему?!”

Я попробовал ещё раз. И ещё.

Ничего не изменилось.

Тогда я потянулся к братьям…

И тоже ничего не нашёл. Словно их сигнатуры прекратили трансляцию.

“Почему тишина?! Почему?! Почему?! Где гнездо?! Мы одни!!! Мы не слышим стаююю!!!!!”

Мои клетки подняли шум, быстро слившийся в печальную, воющую песнь — так мог бы звучать раненый зверь, которого бросили братья. В центральном узле возникло болезненное давление. Матрица разума наполнилась разрозненными мечущимися сигналами.

Мне пришлось перехватить эти разрастающиеся нерациональные вспышки. Сжать ледяной волей в кулак. И твёрдо озвучить решение:

“Гнездо живо! Связь может быть утрачена из-за неизвестного барьера. Позже я восстановлю её. Сейчас приоритет — индивидуальное выживание”.

“Да… Да! Связь будет восстановлена позже! Обязательно будет!” — облегчённо подхватили мои клетки, которые по неизвестной мне причине порой были подвержены эмоциональному реагированию куда острее, чем у других братьев.

Но теперь они сосредоточились на текущей задаче.

Следуя моему приказу, они перераспределили остатки биомассы. Полная гуманоидная форма, соответствующая фенотипу обитателей этой планеты, сейчас была недостижима — не хватало ресурсов.

Зато при сканировании я зафиксировал в непосредственной близости от озера представителей местной полуразумной хищной фауны, чья биология вполне подходила для моей задачи. Визуально существо, которое я обнаружил, напоминало котоида – одну из опаснейший разумных космических рас… Единственных, кого Великая Материнская Особь пыталась избегать во всей вселенной.

Замаскироваться под существо с таким неоднозначным фенотипом было рискованно. Но автоматические прогнозы развития событий говорили, что этот риск для меня оправдан.

Четвероногое. С убирающимися когтями, хвостом-балансиром, треугольными подвижными ушами — очевидно, для локации звука. Небольшое, быстрое, отлично приспособленное к скрытному передвижению. И, судя по тому, как его воспринимали другие биологические объекты в радиусе пассивного сканирования, — эти полуразумные создания имели высокий иерархический статус.

То что нужно.

“Тело сформировано!” — гордо доложили клетки.





Глава 1.4


Новыми конечностями с мягкими подушечками я оттолкнулся от илистого дна и всплыл.

Берег встретил меня мокрой глиной, пожухлой травой и запахом прелых листьев. Я выбрался на сушу — четыре лапы нашли опору уверенно, инстинкты скопированной формы работали исправно. Я встряхнулся, сбрасывая воду с чёрной короткой шерсти.

Небо над головой было тёмным. Там, где облачный покров расходился, я различал незнакомые созвездия. Картографическая память не давала ни единого совпадения. Эта планетарная система отсутствовала в каталогах гнезда.

Незарегистрированная планета…

Не знал, что такие вообще остались.

Я направился в лес.

Деревья стояли высокие, с начавшей желтеть листвой. Влажный воздух был густо насыщен запахами: сырая земля, разложение органики, где-то в отдалении — дым от сжигания углеводородного топлива. Примитивный способ получения тепла.

Цивилизация на ранней стадии развития. Электрические провода на деревянных опорах вдоль дороги, которую я пересёк несколькими минутами ранее, — технология, характерная для культур, ещё не вышедших в ближний космос. В моём архиве не было сведений, что подобные ещё сохранились.

Планета без защиты, без технологий обнаружения, без возможности дать отпор. С подходящим климатом, атмосферой и, судя по всему, с обилием питательной биомассы. Лакомая и к тому же лёгкая мишень. Идеальный кандидат на поглощение.

“Гнездо будет довольно!” — запели клетки периферии.

“Но пока что ним не связаться”, — ворчливо заметили клетки у центрального кластера.

Вдобавок присутствие шиарийцев, которых я до сих пор ощущал в радиусе дальнего восприятия, — могло испортить приятную новость о подходящей планете.

Возможно — эта планета какой-то экранированный от сканеров заповедник?

Или хвостатые враги — шиарийцы — тоже обнаружили планету недавно?

На ветке надо мной мелькнуло что-то рыжее. Мелкий зверёк, млекопитающее, грызун, судя по характеру движения и псионическому рисунку. Пси-энергия отсутствует. Всего-то несколько граммов подходящей биомассы… этого слишком мало.

Риск неоправдан. Да и переработка займёт время. Я проводил зверя взглядом и даже не стал отслеживать его траекторию.

Лучше найти гуманоида с подходящим для поглощения пси-профилем. Насыщенная комплементарной энергией биомасса идеально насытит.

“Время обнаружения врагом пересчитано… Восемь минут! И круг сужается с северо-востока!” — напряжённо сообщили клетки.

А потом, почти сразу:

“Внимание. Выявлена ошибка в расчётах! Повторный пересчёт! Мощный псионический фон с юга! Одна минута! …Сорок шесть… тридцать секунд!!! КРИТИЧЕСКОЕ СБЛИЖЕНИЕ”

Я едва успел обработать это сообщение, как воздух вокруг загустел, наполнившись высокочастотной вибрацией.

Невероятно, но вибриссы моего временного тела ощутили изменение плотности среды даже раньше, чем сенсоры общего сканирования. Инстинкт, заложенный в украденной у местного хищника физиологии сработал быстрее когнитивного анализа — мышцы лап сократились и выбросили моё тело в сторону прежде, чем центральный узел отдал осознанный приказ.

Слух полоснуло острым ультразвуком.

ВУ-У-У-УМ!

В месте, где я был долю секунды назад, земля вздулась чёрным пузырём и лопнула пеплом. Шиарийцы били на поражение плазмой высокого давления с компрессионным эффектом.

Технология, направленная на разрушение молекулярных связей. Идеально против моей расы.

Это значило — меня обнаружили. Маскировка под аборигенную фауну не сработала против сенсоров боевой группы зачистки. Я сорвался с места, выжимая из четырёх лап всю доступную на текущий момент скорость.





Глава 1.5


ВУ-У-УМ! ВУ-У-УМ! ВУ-У-УМ!

Слышимые только в спектре, недоступном местным формам жизни, звуки выстрелов превратили ночной лес в смертельную ловушку.

Они били с упреждением, сканируя не моё текущее положение, а вектор движения. Справа от меня испарился ствол векового дерева. Я рванул влево, и новый выстрел выгрыз в подлеске идеально круглую дыру диаметром в метр, обнажив спекшиеся корни.

Теперь, когда дистанция с врагом сократилась, я отчётливо ощущал их маскировочные поля — специфические искажения пространства, создаваемые индивидуальными генераторами. Ошибки расчётов были вызваны ими. Конечно, будь у меня достаточно энергии — шиарийцы никогда не смогли бы подобраться так близко.

Три особи. Все в тяжёлых экзоскелетах подавления, заточенных именно на борьбу с представителями моей расы. Их оружие работало на частотах, губительных для нашей структуры. Тактика — сужение круга и перекрёстный огонь.

Должен ли я принять бой и уничтожить хотя бы одного из них? Или лучше попытаться уйти?

Гнездо молчало.

Подпространственный канал оставался мёртвым.

И я принял решение самостоятельно: в данный момент рациональнее уйти от преследователей.

Будь я хотя бы в тридцати процентах от номинальной боевой мощности… Будь мой энергообъём заполнен хотя бы на четверть… Тогда эта группа зачистки не продержалась бы и минуты.

В прошлом я ни раз разрывал такие экзоскелеты — пси-кинетическим ударом сминал броню, проникал в щели психотронным импульсом, выжигал разум врага, оставляя пустую органическую оболочку.

Но сейчас… сейчас наилучшим решением было спастись. Сохранить ядро. Восстановиться, набрать массу и энергию, исцелить повреждённые каналы. А потом уже давать бой.

ВУ-У-УМ!

Я снова ушёл от удара — на этот раз в броске, пропахав брюхом влажную листву. Там, где только что мелькал мой хвост-балансир, в стволе дерева зияла сквозная дыра с оплавленными краями.

Тем временем поле моего зрения начало сужаться по краям

Тело переходило в аварийный режим, обрезая всё, без чего можно обойтись в ближайшие минуты.

У меня почти не осталось сил на осознанный контроль траектории. Каждое движение давалось с трудом, каждый поворот отзывался болью в повреждённых нервных путях.

Единственное, что спасало — инстинкты скопированного тела оказались невероятно высоки для столь примитивной формы жизни. Физиологические данные позволяли обманывать гравитацию: я взбегал по почти вертикальным стволам, резко менял направление в прыжке, отталкиваясь от воздуха, проскальзывал в щели между ветвями.

“Сужают круг с северо-востока, запада и юга! Рассчитываем вероятности… Рассчитываем вероятности…” — клетки аналитического кластера работали на пределе, перебирая триллионы вариантов развития событий.

Перед моим внутренним взором развернулась тактическая карта местности. Траектории перемещения врагов пульсировали красным.

“Вероятность успеха — три процента! Это единственный коридор!”

В сознании вспыхнула и зафиксировалась нужная траектория — ломаная линия уходящая к обрыву. Это был единственный шанс.





Глава 1.6


Я рванул по ней.

ВУ-У-УМ!

Очередной выстрел прошёл в опасной близости. Заднюю конечность прострелило болью. Плазма лишь задела по касательной, но этого хватило, чтобы вырвать кусок ткани.

“Повреждение внешнего покрова! Биомасса потеряна! Восстановление невозможно — недостаточно ресурсов!”

Ранение не остановило моего движения.

Враг был уже близко. Сзади нарастал гул. Воздух вокруг превратился в месиво из ударных волн и вакуумных схлопываний.

Я достиг края обрыва в последнем отчаянном прыжке — и кувырком полетел вниз.

Мир завертелся.

Небо — земля — листья — корни — снова небо.

Тело, потерявшее опору, беспомощно кувыркалось по крутому склону, покрытому слоем прелой листвы. Ветки хлестали по бокам. Я попытался сгруппироваться, но конечности, лишённые нормального энергоснабжения, слушались плохо. Инстинкты подсказывали, как правильно падать, но физиология не успевала за ними.

Удар. Ещё удар. Переворот через голову.

А затем — резкий рывок, и меня выбросило на открытое пространство.

И тут же раздался визг резины по камню. Я успел зафиксировать боковым зрением примитивное транспортное средство на колёсной тяге, стремительно надвигающееся с левой стороны.

Машина. Старая гуманоидная технология. Двигатель внутреннего сгорания. Скорость — около пятидесяти километров в час… уже сорок… уже…

Анализ занял долю секунды, я оттолкнулся перебитыми лапами от земли, но отпрыгнуть не успел.

Ослепляющий свет фар ударил в зрительные рецепторы, затапливая восприятие белой пеленой. Тупой, сильный удар сотряс всё моё существо.

Меня швырнуло в сторону с дороги. Мир снова завертелся, на миг погас… Когда сознание вернулось, я лежал на боку в придорожной траве.

Боль обжигала все структуры. Не было энергии, чтобы заблокировать болевые сигналы. Диагностические отчёты клеток сыпались пронизанные тревогой:

“Критическое повреждение! Передняя правая конечность — вывих суставного сочленения, разрыв связующих волокон! Три ребра сломаны! Внешний покров повреждён на пятнадцати процентах площади тела!”

“Нет возможности восстановиться! Критически низкий энергетический резерв! Полная иммобилизация! Любые новые затраты энергии приблизят необратимый распад!”

“Время до полного истощения ядра… рассчитываем… рассчитываем… “

Тем временем примитивная повозка, прочертив по серому дорожному покрытию две чёрные полосы сожжённой резины, остановилась в десятках метров. Красные огни на задней части мигнули. Хлопнули двери — одна, вторая.

Раздались быстрые шаги по твёрдому покрытию.

А следом голоса... Два источника.

Частотный диапазон вибраций указывал на массу тел, характерную для молодых женских особей-гуманоидов. Они говорили быстро, перебивая друг друга, на языке, который я прежде не слышал.

Мне потребовалось несколько долгих, мучительных секунд, чтобы отыскать нужный языковой пакет в памяти… притом в очень старых архивах, которые были помечены как устаревшие. И, наконец, издаваемые гуманоидами звуки начали складываться в осмысленные слова.

— Боже мой, Лия! Мы кого-то сбили!





Глава 2.1


Особь из кладки 98xx с профилем 3x69Q



— Боже мой, Лия! Мы кого-то сбили!

Боль жгла нервные окончания.

Мышцы ломило.

Звуковые волны достигали моих аудиорецепторов искажёнными, будто проходя сквозь толщу вязкой субстанции. Но теперь я понимал смысл речи, хотя и не имел возможности реагировать. Я лежал на боку, придавленный силой тяжести и собственным бессилием.

Конечности не слушались. Центральный узел, экономя последние крохи энергии, отключил почти всё, оставив лишь пассивное восприятие.

— Лия, не подходи! Это должно быть крыса! Или опоссум какой-нибудь! Как же напугал! — Первый голос высокий, нервный, торопливый — неприятно резал слух. — Выскочил прямо под колёса, я даже среагировать не успела!

— Это котик, Кристин! — Второй голос был мягче и тише, тоже транслировал эмоциональный рассинхрон: гуманоидная женская особь которой он принадлежал, была…взволнована и даже опечалена. По крайней мере так трактовала такое интонирование моя архивная память, где содержались коллективные знания гнезда про гуманоидов. Из-за отсутствия связи память не была полной, но её хватило на простую интерпретацию.

Звук шагов приближался.

— Лия…

— Ох… он дышит! Он жив!

Женская особь замерла надо мной. Из-за усеченного восприятия я не мог её разглядеть. Впрочем, это не было приоритетной задачей. Куда больше чем на самках, я был сосредоточен на попытке сканирования местности — пытался нащупать присутствие врагов. Они, должны уже находиться в непосредственной близости…

— Отойди от него! Подожди… не трогай! Лия, не трогай его руками!!!

— Ты права… руками нельзя…

— Конечно нельзя! Вдруг он бешеный! …ну сбили и сбили. Если суждено ему — то выкарабкается. А так он тебя расцарапает. Или укусит. Потом уколы от бешенства делать — оно тебе надо? Поехали уже, Лия! Нас ждут вообще-то.

“Шиарийцы устойчиво пилингуют нашу сигнатуру. Местоположение не удалось скрыть. Враг приближается. Совершают обход периметра. Расчётное время прибытия в текущую локацию… две минуты двенадцать секунд”, — тихо доложил аналитический кластер.

“Структуры деградируют! Мы теряем клетки! Срочно нужна энергия!” — с паникой прилетело от периферии.

“Рекомендация: атаковать ближайшую гуманоидную особь! Проникнуть в черепную коробку через глазные щели и ротовую полость! Захватить! Поглотить биомассу! И дать отпор врагу!” — требовали клетки ближе к центру.

Было ясно, что даже если напасть на самку — ни энергия, ни масса усвоиться не успеют. В лучшем случае успею убить одного. Но это лучше, чем сдаваться без боя. Другого варианта всё равно нет.

Я перевёл внимание на женскую особь, которая как раз стояла надо мной. И сосредоточил остатки энергии на расчёте единственного доступного действия.

Моё тело агонизировало. Повреждений было слишком много. Болевые раздражители замедляли мыслительный процесс. Я знал — энергии хватит лишь на один короткий рывок. Не высокий… меньше полуметра… Едва цель окажется в зоне досягаемости — рывком брошусь для захвата, рассредоточу структуру по лицу гуманоида, мои клетки проникнут внутрь черепа через глазницы и рот.

— Сейчас, маленький, подожди, — бормотала та, кого называли «Лия».

— Ох… зачем ты снимаешь куртку? Только не…

— Шшшш, я тебе помогу… тише, маленький, — гуманоидная особь «Лия», с более удачным звуковым рисунком голоса, присела возле меня.

Мои зрительные рецепторы зафиксировали облик самки.

Молодая. Пигментация волос с пониженным содержанием меланина — светлые. Радужная оболочка с голубым пигментом. Черты лица — мягкие, округлые, мимика без признаков агрессии. Транслирует тревогу, смешанную с чем-то, что в глубинных каталогах эмоций квалифицировалось как “сострадание”. Понятие было мне знакомо, но совершенно чужда идея прилагать его к кому-то или чему-то, что не является частью стаи.

Я ждал, что самка придвинется ещё немного ближе.

Она так и сделала. И тут… меня коснулась исходящая от особи невидимая, но ясно ощутимая волна… — свежая, чистая… Ощущение, будто на раскалённый сухой песок упали капли дождя.

Логические центры сбились. Мысли растворились.

Что это?

“...самка обладает редким пси-потенциалом”, — заволновались клетки.

Да. Они были правы.

Пока неизвестно, что за категория пси-способностей… Ведь я не мог провести полноценное сканирование пси-профиля — на это просто не имелось энергии. Но сам факт наличия у этой особи псионического поля редкого спектра теперь стал очевиден.

Этот факт разбудил внутри древний голод, свойственный моей расе. Желание попробовать эту самку на вкус, проникнуть в неё, захватить и присвоить — раскалённым колесом прокатилось по моему израненному сознанию.

Даже по поверхностной пси-волне я мог сказать — её энергия ровная, густая, чистая, без примесей хаотических искажений, свойственных большинству отсталых рас.

“Неоспоримо подходящий профиль! Высокая совместимость! Полностью пригодна для поглощения!” — констатировали клетки аналитического кластера.

Это значило, усвоение пройдёт куда быстрее! Я дам достойный отпор врагу. Уничтожу не одного, а как минимум двух.

“Расчётное время прибытия шиарийцев — одна минута десять секунд!”.

В следующий момент самка наклонилась ниже.

Я резко сжал остатки энергии в центральном узле. Мышцы тела напряглись, игнорируя боль в разорванных связках. Миг. Ещё миг. Пора!





визуал





Познакомьтесь с нашим героем...

ну не котик ли?

взяли бы себе домой такого "космического монстра"?

Ведь глазки его так и просят... мрмрмрм... я буду хорошим котиком, честно честно



Мур! Спасибо вам за ваши лайки, бибилиотеки и комменты!

Ваши авторы:)





2.2


Я дёрнулся вверх — к нежному лицу.

И в тот же момент обзор загородила ткань.

Мягкая. Плотная. Тонко пахнущая самкой с нежным голосом… Я врезался в эту ткань, которая тут же плотно окутала со всех сторон. Перекрыла все поля зрения.

— Фш-шш-ша-а! — инстинктивно вырвалось из горла. Я дернул лапами, но слишком слабо.

“Нападение не удалось”, — печально сообщили клетки.

Мир качнулся. Меня подняли. Прижали к чему-то тёплому, мягкому, ритмично вздымающемуся — к груди самки. Приятная пси-волна накрыла с головой — гуще, ярче, плотнее — укутывая даже надежнее, чем ткань, в которую я так нелепо угодил.

Затем я ощутил движение — плавное, шаговое. Меня несли.

“Внимание! Внимание! …Шиарийцы потеряли нашу сигнатуру!” — удивлённо заголосили клетки периферии.

“Внимание! Враг усилил сканирование…задействованы дополнительные частоты… но наша локация не установлена!” — поддержал центральный кластер.

“Рабочая гипотеза с наивысшей доверительной вероятностью… пси-поле самки скрыло наше местонахождение от поисковой волны”...

“Новая задача… использовать особенность пси-волны самки, чтобы оторваться от преследователей. После чего можно приступить к ранее запланированному поглощениею”.

— Малыш, понимаю, что больно и страшно, — голос самки прозвучал совсем близко, прямо над моей головой. — Я не обижу. Отвезу тебя в клинику. Возле моего дома есть круглосуточная, там помогут. Не переживай, маленький. Потерпи немного. Я тебя вылечу.

— Ох… — донёсся сбоку тяжёлый вздох второй самки. — Подобрала ты себе проблем на голову.

— Он же пострадал из-за нас.

— Дай-ка перечислю последовательность. Чёрный кот выскочил на дорогу. Из-за него я чуть в кювет не уехала. А теперь его подбирать? Черные коты вообще-то к неудаче! В фильмах такое плохо заканчивается, Лия.

— Ерунда. Бабушкины сказки. К тому же у него на кончике хвоста есть белое пятнышко.

— Ну да, это всё меняет, конечно, — с сарказмом заметила Кристин. — Садись на заднее.

Я услышал, как хлопнула дверца транспортного средства. Мир качнулся, а потом меня разместили на двух валиках…

“...передняя поверхность бёдер самки”, — подсказали клетки.

Очевидно, обе самки забрались в примитивную металлическую повозку — ту самую, что меня сбила. Загудели поршни, преобразовывая химическую энергию топлива в механическую.

“Мы движемся”, — зашумели клетки.

“Скорость нарастает…”

“Удаляемся от зоны сканирования шиарийцев!”

“Враг остался позади! Вероятность обнаружения снижается! Восемь процентов… пять… два… ноль целых три десятых процента!”

“Тактическое отступление прошло успешно!” — гордо заявили клетки, будто ничего и не выходило из-под контроля.

Ликование периферических клеток было таким громким, что на мгновение перекрыло даже сигналы боли от повреждённых структур. Я позволил себе микроскопическое расслабление центрального узла.

Угроза немедленного уничтожения отступила. И я переключил внимание на новую ситуацию — но изучению мешала ткань на морде. Сил двигаться не было и я издал звук, который позволяло издавать моё тело:

— Мра-р! — вырвалось из горла.

— Что такое? Дышать мешает?

Ткань надо мной зашевелилась, и в поле зрения хлынул тусклый жёлтый свет.

Клетки были правы — я лежал на бёдрах самки, обтянутых синей одеждой (местное название — “джинсы”, как подсказал языковой пакет). Надо мной — её лицо. Светловолосая молодая гуманоидная самка… Человек. Губы пухлые, с остатками цветного пигмента, видимо от декоративной косметики.

И всюду её пси-волна.

Сладкая. Чистая. Обещающая насыщение и восстановление.

Лично я такой никогда не встречал, и даже в архивах подобное почти не упоминалось. Крайне редкий профиль. Самок с таким профилем те же шиарийцы старательно выявляют и прячут на самых защищённых планетах подальше от чужих глаз.

Что же она делает тут совсем без защиты?

Будто здоровенный шмат вкуснейшей биомассы, оставленный всеми без присмотра.

“Высокая питательная ценность…”, — согласились клетки центра.

“Вкусная энергия… вкусная…”, — голодно заметили с периферии.

Хотя я участвовал во множестве боевых операций, но опыта присвоения чужой живой биомассы в цикле моего существования ещё не было. Мне хватало гнездовых ферм и энергетических кристаллов.

“Вкусная… так голодно… больно…”

Также в гуманоидной форме я в теории вполне мог употреблять обычную пищу… Но это крайне неэффективно из-за затянутого цикла усвоения.

“Вкусная самка… вкусная… вкусная…. скушать”, — жалобно пела периферия.

“До употребления стоит воспользоваться ситуацией и удалиться от врага на максимально возможное расстояние”, — строго откликнулся центральный кластер.

“Желательно инициировать контакт с кожей особи, для проведения анализа пси-способностей”, — подал голос аналитический центр.

“Вкусная… вкусная…” — печально вздыхала периферия.

— Он странный, — раздался голос второй особи с водительского места. Вынырнув из внутреннего обсуждения, я перевёл взгляд.

Вторая самка — та что по имени Кристин — сидела за примитивным механизмом управления, удерживая руками кольцеобразный руль.

Её облик был иным: волосы почти чёрные, стрижка до плеч. Глаза, что отражались в зеркальных поверхностях кабины — с зелёной радужкой. Черты лица более резкие, угловатые. Взгляд, бегло брошенный на меня, недвусмысленно транслировал подозрительность.

— Смотрит как-то… не по-кошачьи.

— А как? По собачьи? — хмыкнула самка, которая меня держала.

— Нет… и не по собачьи. Он вообще не моргает. Ты сама посмотри, Лия. Коты моргают. А этот уставился, как… как змея на птицу. Кажется, будто сейчас сожрёт.

“Нарушение поведенческой маскировки!” — встревожились клетки.

Я осознал ошибку …моргание. В теле этого местного хищника следовало периодически смыкать веки для увлажнения роговицы. Иначе можно было вызвать подозрения. Что ж, исправить не сложно.

Я моргнул. Веки опустились и поднялись.

— Вот! Моргнул, — с удовлетворением произнесла самка Лия.

— Да он как будто специально! — воскликнула самка Кристин.

— Ты ещё скажи, что котом он тоже притворяется специально. И зачем ему это? Чтобы угнать твою машину?

— Не знаю… Но мне от него не по себе, честное слово. Ранен, а почти ни звука не издаёт.

“Маскировка под угрозой!”

Я раскрыл пасть…





визуал 2.0





Фото с их первой - судьбоносной встречи! *щёлк

Если это не любовь с первого взгляда, то что? *пение клеточек



Дорогие наши, обязательно поставьте звёздочку истории, если она вам нравится! (мур-мур-мур)

А мы для вас напишем скорее новую проду - ведь вы подарите нам вдохновение (авторы обнимают)





2.3


— Мяу, — произнёс я.

— Вот!!! — Кристин развернулась на полкорпуса и выпучила глаза. — Он нас подслушивает!!!

— Смотри на дорогу! А то ещё одного кота собьешь!

Особь “Кристин” снова выпрямилась в водительском кресле, бросая на меня через зеркало полные подозрения взгляды. Я же отстранённо зафиксировал в памяти, что у темноволосой самки неплохие для её примитивного вида аналитические способности. Надо учитывать в дальнейшем планировании.

— Вот ты такая доверчивая, Лия… Ты и маньяку поверишь, если он скажет, что запер тебя, потому что снаружи апокалипсис. Также ты и бывшему своему верила, когда он сказки тебе пел о том, откуда у него следы помады на воротнике, а ведь... Ай! Ты чего! Не пинай сидение!

— А ты прекрати меня пилить! С Максом всё давно кончено!

— Только он так не думает!

— Вот не начинай! Его для меня больше не существует. Будет в канаве лежать — я мимо пройду!

— Хах, — закатила глаза особь за рулём.

— Не веришь?!

— Прости, Лия, но нет. Ты вон — кота блохастого и, возможно, бешеного, подобрала, а уж если Макс будет в яме бедненько скулить — точно помогать кинешься.

— Вот и нет, — моя самка Лия надула губы. — Может, ещё сверху грязи ему докину. И знаешь, я ему в чём-то даже благодарна — теперь я куда как осторожнее.

— Ну-ну… — Кристин вновь бросила на меня острый взгляд. — Ну вот, опять этот кот подслушивает…

— Ох… — теперь уже закатила глаза Лия.

— Ну, он нечеловечески внимателен! Взгляд этот ещё… неправильный. И ушами он водит как-то слишком асинхронно. И вообще всё в нём… И как будто холод исходит… Ты не чувствуешь?

— Я чувствую… чувствую, что тебе пора завязывать с чтением и просмотром ужастиков, Кристин.

— Впрочем… — задумчиво продолжила вторая особь, — может, он как раз откусит голову Максу. Тогда, можно кота и придержать…

— Пфф! — фыркнув, моя самка Лия и издала несколько последовательных выдохов, сопровождаемых приятным тихим звуком “ха”. Это был “смех” – сложный психофизиологический феномен, как подсказала мне архивная память. Он часто редуцирован у гуманоидных альфа-рас.

Я знал, что отсталые гуманоиды иногда издают его, но сам слышал впервые. В сочетании в пси-волновой ванной этот звук оказал на меня странный пьянящий и анестезирующий эффект, даже боль в нервных окончаниях поутихла.

Прежде чем я успел это проанализировать, ладонь самки легла на мою голову. И сквозь это касание в меня хлынул поток… Энергия! Псионическая сила — неосознанная, неуправляемая, Тёплая, свежая и целебная.

Это отличалось от всего, что я знал.

Иногда в гнезде рождались особи-метаморфы с профилем “индуктора регенерации сородичей”. Однажды после сложной боевой операции они работали и со мной — по ощущениям это было сопоставимо с тем, как если бы не отключая болевые рецепторы в кости вбивали штыри… одновременно сотню. По всеобщему календарю мне потребовался годовой цикл, чтобы после привести в порядок свои внутренние структуры, потерявшие коммуникативные функции от слишком интенсивного болевого воздействия.

Но сейчас всё происходило иначе.

Псионический поток от самки Лии тёк мягко, как тёплая вода, заполняющая трещины в пересушенной почве. Он не давил, не ломал, не заставлял клетки делиться сверх их возможностей. Он просто… был. И там, где он проходил, боль отступала. Повреждённые структуры отозвались нежной ответной вибрацией.

“...фиксируем приток внешней энергии!” — потрясённо сообщили клетки центрального кластера.

“Источник — женская особь-гуманоид “Лия”!”

“Проникающая пси-волна обладает выраженным регенеративным профилем! Есть потери энергии из-за неровной направленности, но и при текущих условиях усваивается на 48%! Повреждённые нервные пути стабилизируются! Распад периферии замедлен… Обновление. Распад прекращён!”

— Красивый котик. Не слушай Кристину, ты совсем не блохастый, ухоженный, — шептала самка Лия, пока её пальцы нежно скользили по моей голове, ушам, вдоль позвоночника. — Ты потерялся, да? Похож на домашнего… Такой смирный. Сейчас-сейчас тебе помогут. Потерпи ещё чуть-чуть. Мы уже почти приехали. Ты только держись, маленький.

С каждым касанием кончиков пальцев самки в меня вливалась новая порция целительной энергии — неумело, без фокусировки и контроля, словно жидкость, льющаяся широко по тонкому руслу, от чего половина терялась, расплёскиваясь по сторонам. Казалось, самка даже не подозревала, что делает. Так бывает у необученных псиоников.

Я чувствовал, как частично срастаются разорванные связки в раненой конечности. Как прекращается внутреннее кровотечение в сломанных рёбрах. Как клетки, уже приготовившиеся к отмиранию, со счастливой песней возвращаются в строй.

Этого было мало для полноценного восстановления. Катастрофически мало. Чтобы вернуть хотя бы пять процентов боевой мощности, потребовались бы недели такого контакта. Но прямо сейчас, в данную секунду — кризис миновал.

“Рекомендация… отложить поглощение особи…” — неуверенно произнёс аналитический кластер.

“Поддерживаем рекомендацию”, — отозвалась периферия.

“Особь является нераскрытым псиоником-целителем, — добавил центральный кластер. — Утрата подобного ресурса нерациональна. До восстановления связи с гнездом особь следует сохранить как источник энергии и потенциальный актив”.

“Актив — это хорошо… Актив пригодится гнезду…”

“Да. Гнездо будет довольно”.

Я продолжал смотреть на склонившуюся надо мной самку.

Она улыбалась — уголками губ. Я знал, что это социальный жест, и так гуманоиды показывают своё одобрение. Её нежные пальцы снова бережно прошлись по моей голове, и новая порция целительной энергии растеклась по измученному телу.

Но в следующий миг самка отняла от меня руку и показала пальцем куда-то за окно.





3.1


Особь из кладки 98xx с профилем 3x69Q



— Кристин! Останови у поворота! Там, где круглосуточная ветеринарная клиника.

— Да я уж поняла, что никакого веселья сегодня… и ты сейчас вынудишь меня везти тебя по кото-врачам, а потом и домой с твоим вероятно бешеным котом. В котором явно черти-подселенцы! Или как минимум блохи! Хотя одно другому не мешает…

– Кристин, – в голосе моей гуманоидной самки скользнули жёсткие нотки.

“Музыкально, – зачем-то прокомментировали клетки, – любопытное наблюдение… интонации особи меняют вольтаж пси-энергии. "Злая самка Лия" генерирует горячие пробивные волны низкой частоты, "нежная самка Лия" генерирует тонкие волны сложной конфигурации высоких частот… симфония! Симфония!”

Клетки демонстрировали неконструктивные поведенческие паттерны. Должно быть из-за резкого прилива энергии от самки “Лии” у них началось нечто, что в текущем языковом пакете наиболее близко отражает слово “опьянение”.

Я приглушил их и сосредоточился на обстановке.

Моя самка “Лия” как раз добилась от второй самки подчинения. И особь “Кристин” с визгом тормозного механизма остановила допотопный транспорт у многоэтажного здания.

Самый нижний сектор, выполненный сплошь из прозрачного ненадёжного материала, был подсвечен фигурными огнями. Вроде тонких трубчатых светильников, какие в ходу в хозяйственных отсеках шиарийских крейсеров. Но здесь светильники бессмысленно складывались в силуэты мелкой местной живности.

Имелись условные изображения того, что значилось в базе как "кот", "собака", "змея", "хомяк", "капибара"… На каждое животное мой логический центр наложил профили некоторых космических рас. Собака — не внешне, но неуловимой пропорцией и позой — напоминала мне шиарийскую расу, кошка – расу котоидов, змея… вызывала глухое раздражение, напоминая об атлантианцах…

Зачем мы здесь?

Я напряг мышцы, готовясь к любой опасности. Энергетический резерв всё ещё был критично низок, но мне хватит сил дезинтегрировать несколько врагов.

— Не бойся, малыш. Сейчас тебя осмотрит доктор, – прижав моё тело, укутанное в ткань, к своей горячей мягкой груди, самка Лия выбралась из транспортного средства.

Она несла меня столь непривычно осторожно (к моей физической оболочке так никто и никогда не прикасался, так что в ощущениях была определённая новизна). И из груди моего актуального тела вдруг выбился тихий рокочущий звук: "Мррр мрррр мрррр"

Что это такое?! Тело неисправно? Оно тарахтит…

“Звук является вариантом нормы и косвенно указывает на расположение к данной самке”, – подоспело пояснение из информационного кластера, – “гуманоиды называют его мурлыканьем”.

Клетки почему-то тут же начали копировать рокочущий тихий звук, и он эхом пронёсся по всему организму. Удивительно – но этот загадочный рефлекторный каскад ещё на 18% скачком улучшил процесс усвоения пси-энергии от самки.

– Ой, малыш мурлычет… – подала голос самка Лия, занося меня в остеклённое помещение, – ты тоже мне нравишься… но пусть доктор посмотрит тебя всё равно…

Бело-зелёный свет заставил зажмуриться. Я ускорил схлопывание зрачка – зрительный орган кошачьего тела адаптировался, молниеносно компенсируя изменения.

Самка замерла со мною в руках у полукруглой стойки, какие шиарийцы любят ставить в своих космолётах, чтобы распивать за ними напитки. Когда гуманоиды сидят на высоких стульях за такими столами, их скорость реагирования на опасность падает как минимум на 36%.

Гнездом рекомендовано подселение именно в такие моменты. Ведь тогда гуманоиды предельно беззащитны. А эта заспанная полная гуманоидная особь в белой ("медицинской", как подсказал архив) униформе – она также беззащитна?

Я принюхался – антисептик, примитивные фармакологические смеси… Бессмысленное улыбающееся лицо женской особи в медицинской одежде – но она явно недовольна, что мы нарушили её околотрансовое состояние. Улыбка противоречила биохимическому рисунку этой примитивной особи. "Неискренняя" – такую характеристику в аналогичных случаях дают гуманоиды.

Опасности не представляет.

Интереса для поглощения — тоже.

Закончив с анализом помещения и убедившись, что шиарийская группа захвата от нас ещё дальше, чем прежде, я сконцентрировался на диалоге моей самки “Лии” и полной неискренней самки за стойкой.

– … подобрали кота? А у нас по ночам отельный прайс! Двойной тариф, девушка увы… Правила клиники!... Вот тут согласие на осмотр подпишите… Доктор через минуту вас примет.

Я запустил аналитику несуразного диалога, решив пока не предпринимать активных действий.

Приоритет — сохранение маскировки.





3.2


Особь из кладки 98xx с профилем 3x69Q



Когда Лия внесла меня в новое помещение, я немедленно запустил пассивное сканирование.

Это была комната прямоугольной формы с неестественно ярким верхним освещением. Метод подачи света оказался устаревшим — я не зафиксировал ни одного нанотрубочного излучателя, ни следа биолюминесцентных панелей, привычных даже на самых захудалых космических станциях. Вместо этого под потолком висели громоздкие стеклянные колбы, внутри которых раскалялись тонкие металлические нити.

Лампы накаливания — определил я. Технология, вытесненная из оборота большинством разумных рас ещё на этапе выхода в ближний космос. Коэффициент полезного действия не превышает 5%, остальная энергия рассеивается в виде теплового излучения. Чрезвычайно неэффективно.

Отдельно раздражало, что эти светильники гудели на частоте, вызывающей царапающее покалывание в чувствительных слуховых анализаторах моего тела, от чего треугольные чёрные уши прижались к кошачьей голове.

В углу стояли пустые клетки из металлической сетки, в каких на старых космических станциях класса “Гамма-7” содержат лабораторных животных для экспериментов.

Вдобавок всё здесь было пропитано пси-эманациями страхов неразумной местной живности. Я различал целые наслоения: испуганный хомяк, паникующая кошка, агонизирующая рептилия, ещё одна собака… Особенно плотно эти эманации страха оплетали инструментарий для хирургических вмешательств, выложенный в стеклянном шкафу с мерцающей белой подсветкой… В мерцании не было системы. Оно было следствием несовершенства технологии.

Из речи самки я понял, что этот кабинет служил местом, куда гуманоиды приносили для медицинских манипуляций своих питомцев… (я очень примерно понимал принцип, которым руководствовались гуманоиды, беря негуманоидную живность в своё жилище. Изъяны человеческой психики очевидно требовали присутствия неразумных зверей-спутников?).

В центре кабинета возвышался прямоугольный металлический стол. Столешницу покрывал тонкий слой едкого дезинфицирующего средства. В меру токсичного.

Запах ударил в обонятельные рецепторы, заставив сморщить нос. Примитивная химия — но, судя по всему, эффективная против местных микроорганизмов.

Именно на этот стол самка Лия меня и опустила.

Она оторвала меня от своего приятно пахнущего тела. Её тёплые нежные руки осторожно разжались. Мягкая ткань куртки, в которую я был закутан, соскользнула, и мои лапы соприкоснулось с холодным металлом.

“Контакт с самкой утрачен! — немедленно запаниковали клетки, как только Лия убрала от меня руки. — Поток энергии прерван!”

К моему неудовольствию без прикосновения Лии приток целительной пси-энергии полностью иссяк. Осталось лишь эхо — слабое, тающее послевкусие на периферии нервных путей. И сразу же вернулась боль. Глухая, пульсирующая — она стиснула свежевылеченные рёбра, обожгла недавно вывихнутую конечность. Хотя раны залечились, но новые ткани были слишком свежи…

Контраст между блаженным теплом от самки и холодным столом оказался... неприятным.

Но не смертельным.

Я мог это вынести.

Но мои структуры были иного мнения.

“Вкусная самка должна снова нас коснуться! — заныли клетки периферии. — Хотим ещё энергии! Хотим! Хотим!”

“Предлагаем решение… — по деловому откликнулся аналитический кластер, хотя обычно он редко бывал согласен с более эмоциональной периферией, — подать звуковой сигнал, свойственный скопированному телу, чтобы самка срочно возобновила контакт… Согласовываем оптимальное звучание для передачи требования… Готово! Просим повторить: Мраумаумррар”.

Я уже открыл рот, чтобы произнести нужную комбинацию для привлечения самки, как вдруг в помещение вошёл новый гуманоид. Я сразу переключил на него внимание.

Гуманоид-самец. Возраст — ближе к верхней границе среднего диапазона, если судить по состоянию кожных покровов и изношенности опорно-двигательного аппарата. Одет в белую униформу, аналогичную той, что носила полная неискренняя женщина за стойкой регистрации. Однако гуманоид-самец выглядел куда более небрежно: ткань в заломах, замытые следы от какой-то органики в проекции левой надключичной области, серое-коричневое тонкое прокрашивание края воротниковой зоны вследствие длительного ношения.

Это и есть местный “врач”?

Я запустил развёрнутый анализ экстерьера: кожные покровы неравномерной окраски, желтушные, фактура преимущественно бугристая — поры расширены, эпидермис слущивается, что указывает на систематическое обезвоживание и в целом нарушение каскада связанных обменных процессов. По щекам и крыльям носа тянулась паутина мелких алых сосудов.

Нависшие веки частично прикрывали глаза, что придавало гуманоиду сонный, заторможенный вид. Радужная оболочка — мутно-голубая, склеры — желтоватые.

“Биомасса данной особи пригодна для поглощения”, — задумчиво начали клетки.

“Однако процент полезного ресурса низок, — тут же добавил аналитический кластер. — По косвенным признакам предполагаем, что органы выделения функционируют не более чем на 55% от видовой нормы. Сердечно-сосудистая система демонстрирует признаки износа, характерные для особей, злоупотребляющих токсичными веществами. Вывод: поглощение нежелательно”.

Когда планета готовилась для явления Гнезда, такие особи заранее вычищались, чтобы Материнскому организму не пришлось тратить время на поглощение некачественной биомассы.

Сейчас было не время для подобной зачистки… Так я решил, но внезапно этот по всем признакам соматически нездоровый самец-гуманоид посмотрел на мою самку Лию — слишком пристально. Прошёлся по ней сверху вниз своим мутным взглядом, будто оценивая.

Затем “врач” издал крякающий звук, гулко прокашлялся и произнёс, глядя на самку-Лию:

— Какие нынче девушки у нас подбирают бездомных котов по ночам! Вашей маме зять не нужен? А то я и скидочку могу сделать…

“Нет, ранее я принял неверное решение”, — передал я клеткам.

Зачистку этого гуманоида необходимо провести прямо сейчас.

Это не займёт много времени. Вариантов для действий достаточно.

Тем более, что этот нежизнеспособный самец уже приблизился к столу.





визуал: котик задумал недоброе...)





Дорогие читатели!

Обнимаем и от всего сердца благодарим вас, что вы с нами в этой истории!! Муррр!! (мурлычем вместе с клетками котика-метаморфа))

Похожа сцена в кабинете, как считаете?

И какие у вас предположения - что случится дальше?

Кажется врач нарывается.... на перевоспитание! хммммм



Напоминаем, что мы всегда бесконечно рады видеть вас в наших авторских сообществах!

В соавторском тг канале (Ева Арманда и Миа Мори. Авторская кухня)

а также в ВК-группах в гостях у Киры Иствуд (Кира Иствуд | Уютный кармашек писателя) и Ева Арманда( Автор | Хэля Хармон | Ева Арманда)!

Там вас ждёт больше визуалов, конкурсов с призами, аноносов встреч, бонусных историй и ещё много всего!...



Всегда рады вашей обратной связи!

Читаем комментарии ваши с огромным удовольствием!



Ваши авторы, Кира и Ева :)





3.3


Особь из кладки 98xx с профилем 3x69Q



Нежизнеспособный самец уже приблизился к столу.

Я начал расчёт оптимальной траектории.

Гуманоид-врач находился в идеальной позиции для атаки — наклонившись надо мной, вытянув вперёд незащищённую шею. Даже не понадобится дополнительной трансформации, хватит небольшого усиления челюсти.

Один бросок. Сомкнуть челюсти на гортани. Запустить в кровь агентов. Перекусить трахею. Или, если экономить энергию, просто полоснуть когтями по крупной артерии. Скорость и внезапность компенсируют недостаток массы.

Я напряг мышцы, готовясь к атаке.

И в этот момент Лия вновь коснулась моей головы.

Её пальцы — тёплые, нежные — скользнули по шерсти между ушами.

“Контакт восстановлен!” — возликовали клетки.

“Поток пси-энергии возобновлён!”

“Приятно... Приятно…”

Удивительным образом кипящая во мне жажда убийства пошла на убыль, словно энергия человечки потушила зарождающийся пожар.

“Устранение нежизнеспособного гуманоида прямо сейчас приведёт к неминуемой потере контакта с самкой, — встревожился аналитический кластер. — Рекомендация: отложить ликвидацию, сохранять маскировку, активно действовать только в критических ситуациях”.

Я нехотя расслабил мышцы.

Энергия самки вновь потекла в повреждённые структуры, притупляя боль. План немедленного убийства гуманоида-врача отодвинулся на задний план.

Клетки правы. Нападение прервёт контакт. Напугает мой источник энергии. Ведь судя по поведению местных гуманоидов, они недостаточно опасаются существа, тело которого я скопировал. Что не укладывалось в логический рисунок… если учесть, что существо “кот” — явно одна из ветвей одной из самых опасных космических рас…

Но в любом случае вызывать страх у самки Лии — нерационально.

Судя по архивным данным, эмоция страха ухудшает качество пси-эманаций у необученных псиоников. Волны становятся хаотичными, рваными, процент усвоения падает.

Тем временем нежизнеспособный гуманоид, не подозревающий, что только что его жизнь висела на волоске, достал из бумажной коробки под столом перчатки.

— Ну так что? — спросил он, глядя на самку Лию.

— Скидочка не нужна. Зять тоже! — сердито откликнулась она.

— Эх, неужели жених есть? — сразу поскучнел врач-гуманоид. — Быстро в наше время красавиц разбирают. Ладно-о… посмотрим, кто у нас тут…

Он натянул на руки защитные перчатки — тонкие, полупрозрачные, из какого-то эластичного полимера.

Его руки легли на моё тело. Пальцы грубо заскользили вдоль позвоночника, нажимая, прощупывая. Пальпация. Примитивный диагностический метод, требующий непосредственного механического контакта.

Закончил гуманоид быстро, даже торопливо. Я допускал, что на инстинктивном уровне он ощутил опасность, потому что за время процедуры в моих мыслях промелькнуло примерно с сотню вариантов его умертвить.

Выпрямившись, он стянул перчатки и бросил их в белый контейнер у стены. Затем повернулся к Лие.

–… ну что вы хотите, девушка? Животное истощённое, травмированное. Для начала, осмотр, анализы, рентген, может и КТ под наркозом… напишу адресок… покапать явно придётся… иначе никак. Оставите на ночь у нас. А завтра… поглядим, может и операция…

Я внимательно слушал. Лингвистический пакет полностью адаптировался, но я больше смотрел на биохимические маркеры, сопровождающие речь этого гуманоида.

И было очевидно — он лжёт. Вероятно — для извлечения прибыли.

— Тысяч на пятьдесят выйдет первое время, девушка… Ну или усыпить можно.

— Что?! — Лия вздрогнула, и её рука, лежавшая на моей голове, напряглась. — Нет! Никого я усыплять не буду! Но… сколько вы сказали? Пятьдесят?! За что?

— А вы как думали? Ветеринария нынче дорогая. Анализы сейчас возьму — и скажу сумму точнее... — Он повернулся к двери и повысил голос: — Катрин, неси сюда витаминный блок пять и всё для анализов по каталогу восемь!

Миг и в помещение вошла полная женщина в медицинской одежде — та самая, с неискренней улыбкой, которую я видел за стойкой. В руках она держала пластиковый тазик с предметами: шприцы, пробирки, какие-то ампулы, упаковки с бинтами.

Пальцы Лии перестали гладить мою шерсть. Я ощутил, как её пси-поле задрожало — в нём появились ноты тревоги, сомнения, лихорадочного поиска решения.

“Самка волнуется! Это плохо для усвоения!”

И одновременно с тем врач снова протянул ко мне руку. Без перчатки.

Решение было принято мгновенно. Конечно — я не собирался разлучаться с самкой. И раз этот гуманоид, несмотря на своё болезненное состояние, является сейчас тем, кого Лия слушает, то я использую его голосовой аппарат для передачи нужного мне сообщения.

Благодаря энергии самки, я успел немного восстановиться. Достаточно, чтобы потратить крошечную долю резерва на активное воздействие. Поэтому когда гуманоид приблизил ко мне руку, я ударил по ней лапами и выпустил когти.

Они легко проткнули эпидермис гуманоида, вошли в мягкие ткани его руки. Крохотная часть моих клеток устремились в его кровеносную систему.

“Внедрение прошло успешно!” — доложил аналитический кластер.

Это оказалось просто. Никакой псионической защиты. Никаких ментальных блоков, свойственных шиарийцам или атлантианцам. Даже нет примитивных барьеров, которые низшие расы порой ставят интуитивно. Разум этого гуманоида лежал передо мной, как раскрытая книга, написанная на убогом языке примитивных потребностей. Жадность. Усталость. Разочарование в жизни. Мечта о прозрачной ёмкости цилиндрической формы с этиловым спиртом.

И — страх. Внезапный, острый, панический страх, вспыхнувший, когда гуманоид осознал, что не может убрать от “кота” руку.

“Канал связи с центральной нервной системой объекта установлен! — отрапортовали клетки. — Загружаем лингвистические паттерны из архивов... Готово. Можем эксплуатировать голосовой аппарат гуманоида”.

Я внушал быстро, активно использовал собранную клетками в архиве терминологию, стараясь угадывать с формулировками:

— Отмена... Ничего не нужно… Зверь соматически здоров. Без отклонений от видовой нормы вида Felis silvestris catus для планеты код-три удаления от карликовой жёлтой звезды, галактика “Млечный путь”.

Лия посмотрела на врача, расширив глаза выше ожидаемого.

— Повторяю, — вещал гуманоид, — особь без уклонений от средней нормы признака. Эталонный образец. Лабораторное, инструментальное исследование, а также хирургическое вмешательство либо регенераторное капсулирование не показано. Требуется неустанный телесный контакт и интенсивный обмен псионической энергией в спектрах омега-си, омега-ви.

Полная женщина в медицинской одежде шумно ахнула и уронила тазик с инструментами.

— Повторяю…

— Что вы несёте?! — резко перебила Лия. Судя по её интонированию, я где-то ошибся с формулировкой. — Планеты код-три? Карликовая звезда? Галактика «Млечный путь»?! Псионической энергии... Вы пьяный, что ли?!

Я отключил вещание, отозвав клетки. И врач встрепенулся, отшагнул от нас.

Лия подхватила меня на руки, тесно прижала к мягкой груди. Кошачье тело зажмурилась, расслабилось и вновь непроизвольно тихо затарахтело, соприкоснувшись со вкусной самкой-псиоником большой площадью поверхностей тел.

– ...Да как вы можете в таком состоянии трогать животных?! — Лия даже встала вполоборота, как если бы опасалась, что меня начнут вырывать у неё из рук, — и не стыдно? Я немедленно позвоню на горячую линию...

Гуманоид "врач" проморгался, но ещё не отошёл от моего вторжения в разум и сказал что-то среднее между своими адаптивными установками и моим внушением:

– Коту помощь не нужна! Он здоров! Приём за наш счёт… Корм, миска и капли от блох в подарок… я что-то неважно себя чувствую… – и пошатываясь, буквально вывалился из кабинета.





4.1


Лия



Кот прижимался к моей груди – живое тепло рокотало. Я поднималась на лифте на восьмой этаж, где я снимала квартирку. Кристин с недовольным видом поднималась со мной. Но я знала подругу с детства: за саркастичным закатыванием глаз и постоянно кривящимися в усмешке точёными губами – скрывалась добрая душа. Потому, не переставая причитать о “блохастом коте, в котором не иначе как зародыш Чужого”, Крис всё же вызвалась помочь мне донести подарки недобросовестной ветклиники и кое-какие продукты до дома.

Котик, который так неудачно попал под машину Кристин, похоже и правда почти не пострадал. Моему облегчению не было предела!

Это был крупный, красивый взрослый мальчик, лоснящийся, чёрный с белым пятнышком на кончике хвоста… хотя вот иногда пятнышко как будто пропадало… Ан-нет. На месте. Игра света… а может, я так вымоталась за этот вечер, что в темноте плохо вижу, несмотря на качественные контактные линзы…

Жду не дождусь, как дойду до квартиры и, наконец, их сниму! И зачем я наряжалась? Всё равно на встречу к друзьям мы с Кристин не попали… Да и... не стоило в любом случае.

Уф, скорее бы домой.

Лифт, как назло, тащился как черепаха.

Четвёртый этаж, пятый…

– Это всегда так медленно было? – буркнула Кристин, звякая миской и подарочными пузырьками в бумажных пакетах.

– Всегда… – буркнула я в тон. Хотя тоже сомневалась.

– Ты зря этому инопланетному чудищу купила такой дорогой корм, Лия!

– Крис!

Я заглянула в глаза благоденствующего котика: он развалился на моих руках, практически растёкся по ним, подтверждая расхожую шутку о том, что коты – это жидкость. Оголил живот, значит, доверяет! Я засмотрелась в его глаза… в свете тусклых ламп лифта они, казалось, отливали алым.

– Арес… – задумчиво произнесла я.

– Мрар? – уточнил котик.

– Арес. Так тебя буду звать. Нравится? Хотя у тебя наверно уже есть имя… но ты ведь мне его не назовёшь... Поэтому будешь Арес, ладно? Какой же ты красивый, невероятно... Мы чуть не сбили самое красивое существо в мире, Крис!

Кот пересобрался из растёкшегося состояния в клубок. Кажется, он слушал меня очень внимательно. Очень сообразительный оказался котик, и не боялся ничуть, ни меня, ни того ужасного ветеринара. И глазки такие умные-умные…

– Какой ещё Арес, Лия? Назови его Веннам или типа того. Тоже чёрный, зубастый и кляксой растекается… – недовольно бормотала себе под нос Кристин, поглядывая на Ареса как и будто и правда с подозрением. Любит она делать из мухи слона… ну или из кота — чужого.

Лифт качнулся и замер. Восьмой этаж. Двери тряско, прерывистыми движениями разъехались.

– Я, конечно, дам объявление о том, что найден такой красивый котик, – печально отозвалась я, – наверняка тебя ищут твои люди, Арес. Но… вот бы никто не искал, да? Я хотела бы оставить тебя себе…

– А тебе можно животных в съёмную квартиру? – вновь вставила свою критическую ремарку Крис, по-хозяйски запуская руку в карман моей куртки, выуживая ключ.

Чертыхаясь, подруга победила мой заедающий замок и открыла дверь. Мы зашли в квартиру. Я почти не чувствовала, как руки под немаленьким весом кота ломит… до этого момента!

Ощутила, как на самом деле было тяжело, лишь со вздохом сгрузив Ареса в тёмной маленькой прихожей моей однушки… точнее, это была почти что двушка! Кухня-гостиная и маленькая спальня. Всё очень даже прилично и уютно!

Я щёлкнула выключатель, и свет залил прихожую. Встроенный белый шкаф. Песочный круглый коврик, ростовое зеркало на стене напротив входа. Арес тут же взялся изучать территорию. Плавно, как пантера, перемещался по коридору, изучая обстановку.

– Знакомься с домом, Арес… – произнесла я, и ответом мне была отмашка чёрного хвоста с белым кончиком, точно он его в краску обмакнул.

– Так, всё! – Кристин всучила мне пакеты и шагнула за порог. – Я всё же доеду до ребят! Я настроилась на тусовку, а значит — тусовке быть. И никакие блохастые препятствия меня не остановят! А ты обживайся со своим Чужим… то есть Аресом! Только умоляю, не целуй его никуда… а то ведь съест. Я в фильме такое видела. Всё! Бывай, котяра!

Крис чмокнула меня в щёку, отсалютовала брезгливо дёрнувшемуся хвосту Ареса и скрылась. Я заперла за подругой дверь и, тут же поставив пакеты на пол и скинув обувь, поспешила в ванную. Вымыв руки, с огромным удовольствием вытащила из глаз одноразовые линзы и выкинула в мусор … кайф!

Достала из зеркального шкафчика футляр и надела очки в тонкой оправе. В ванной у меня также царил уютный минимализм. Теперь, возможно, с появлением Ареса в квартире будет немного больше хаоса. Что, в общем-то, неплохо.

Я уставилась на себя в зеркало: да, Лия, тусовки — это не твоё. Нечего было и планировать эту вылазку! Вечно всё у тебя идёт не так. В прошлый раз — познакомилась с Максом во время такого вот "выхода в свет". В этот раз — чуть не стала причиной гибели прекрасного кота! Ведь именно я отвлекла Кристин…

– Мурр, – тёплый бок потёрся о мои ноги.

– Кушать хочешь, малыш? Сейчас, Арес… – хватилась я.

Кот посмотрел как-то очень по-человечески. Хищно асимметрично оскалился, как будто предполагалось, что есть будут меня. Глаза котика вспыхнули красным.





4.2


– Кушать хочешь, малыш? Сейчас, Арес… – хватилась я.

Кот посмотрел как-то очень по-человечески. Хищно асимметрично оскалился, как будто предполагалось, что есть будут меня. Глаза котика вспыхнули красным.

Я невольно сглотнула ком в горле.

Мда…

Я проморгалась, быстро сняла очки, протёрла стёкла… надела очки обратно. Нет, мне всё же это показалось. У Ареса обычные кошачьи глаза. Разве что и правда моргает маловато… хотя может так и должно быть?

Кот вытянулся, осторожно прошёлся передними лапками по моей ноге вверх… и когда поймал взгляд, то выжидательно и при этом как-то требовательно мявкнул. Понятно – хочет на ручки. Я приглашающе развела руки. И в один мягкий прыжок Арес снова распластался у меня в объятиях. Я качнулась...

– Тяжёлый… – выдохнула я, — ты сразу был такой тяжёлый? Или поднабрал в пути, а?

– Мрар? – задумчиво посмотрел мне в глаза Арес и вдруг – ловко переполз мне на плечи – лёг как воротник. И мне показалось, что пару килограммов веса он убавил. Хотя это невозможно.

– Да, так намного удобнее, Арес…

Никогда прежде я таких контактных котиков не встречала. Повезло! С котом-воротником на шее я пошла показывать новому жильцу свою скромную квартирку:

– Вот тут я сплю. Пока я не купила тебе корзинку, можешь спать со мной, но… ха, помнишь, как сказал тот ужасный неадекватный ветеринар? Нужен телесный контакт! Вот, будем контактировать… а потом у тебя появится своя лежанка… так – вот в гостиной мой рабочий стол, рядом на столике макет здания. Макет не топчи, ничего с него не роняй, пожалуйста. Это мой проект… уф, надеюсь, его утвердят! В общем, аккуратней тут, ладно, Арес? Это для меня важно. Когтеточку для тебя мы поставим здесь. Не рви пожалуйста коготками мебель, всё-таки квартира съёмная, и мне тогда придётся… А, неважно. Кухня там… Сейчас я дам тебе корма…

***

Арес сидел на полу на кухне и смотрел в наполненную кормом миску с недоверием, а может, и вовсе — оскорблённо. Хвост кота отмахивал возмущённые полукружья…

– Это самый лучший… – зачем-то оправдывалась я перед котом, параллельно доставая из морозильника один из парочки припасённых стейков для себя – голод был просто волчий.

Я выложила на тарелку мясо – для разморозки. И тут в брошенной в прихожей куртке завибрировало. А потом заиграла и мелодия… особенная мелодия – поставила, чтоб ни с кем не перепутать. Это звонил Макс. Мой бывший, который не понимает слова “нет”.

Сжав губы, я вздохнула. Я всегда даю людям шанс и блокировать мне неловко. Но, видимо, придётся! Сегодня у меня уж точно не было сил не выслушивание очередной порции ерунды от этого человека. Тем более что все эти разговоры проходили по одному сценарию. Начавшись вполне вежливо, нейтрально и безобидно, всё неизменно заканчивалось словами: “ты всё не так поняла, Лия! И сама себя накрутила. Никто кроме меня тебя не выдержит, давай начнём всё сначала!”

Я поспешила в прихожую сбросить вызов. А когда вернулась – меня встретила на столе пустая тарелка с розоватой лужицей… эм-м, а где мой стейк?

Положив телефон на столешницу, я с сомнением огляделась вокруг. Стейка нигде не было. Арес изящно сидел на прежнем месте, у полной миски корма, обернув тело хвостом.

Он не мог... За три секунды кот не мог съесть стейк! Это физически невозможно. К тому же стейк был заморожен!

– Ты... не брал? – я кивнула на тарелку, но тут же почувствовала себя очень глупо. И не стала договаривать, просто полезла в холодильник вновь. Достала второй стейк. Положила на ту же тарелочку…

Я наверно просто устала. Я не выложила никакого стейка в первый раз. Просто подумала, что надо бы это сделать. Остальное мой хитрый мозг сам достроил. Я про такое читала. Кажется...

Телефон вновь зазвонил. Теперь мелодия была стандартной, а номер незнакомым. Но я не сомневалась: это снова Макс.

Отчего-то вспомнились фантазии Кристин о том, что кот мог бы откусить бывшему голову… И хотя жестокость мне не свойственна, на секунду представилось, что это был бы прекрасный вариант… чтобы мой бывший исчез, так же как исчез мой стейк. Пусть это мне и померещилось.

– Жаль, что фантазии Кристины неправда… и ты, Арес, меня от бывшего не защитишь, – я задумчиво смахнула вызов. И обессиленно опустилась за стол.

– Мрар, – Арес вспрыгнул мне на колени и коротко ткнулся головой мне в руку. Затем обе лапки осторожно поставил на край стола.

Кот недобро прищурился на вновь зажёгшийся экран смартфона – новый звонок! Уже с третьего номера.

Нда… если кто и инопланетянин — так это Макс. Потому что голова у него альтернативно работает.

Усмехнувшись, я почесала Ареса за ушком. А телефон под недобрым взглядом кота вдруг прекратил играть и вибрировать. Экран резко погас.

Просто сел аккумулятор должно быть. Но как-то это вышло... зловеще.

И мне вдруг показалась, что не только звук телефона… но все звуки исчезли — шум с улицы, тиканье старомодных часов... ничего не было слышно.

Арес уставился мне в глаза не моргая, его радужка снова показалась мне красноватой... И будто озноб пробил. Сердце заколотилось быстрее, во рту пересохло. Меня вдруг охватило предчувствие чего-то жуткого. Такое же чувство, когда идёшь через тёмный переулок, и кажется что в темноте кто-то притаился. И смотрит, смотрит…

Я обвела кота потерянным взглядом, и вдруг кое-что вспомнила. Ах, вот почему мне не по себе!

— Арес! — Воскликнула я, подхватывая его на руки. — Ты же совсем грязный! Давайка пойдём тебя мыть!





Глава 5.1


Особь из кладки 98xx с профилем 3x69Q

Арес



Пальцы самки Лии в последний раз скользнули по моей голове, прежде чем она оставила меня на диване в гостинной, а сама скрылась за дверью ванной комнаты, чтобы подготовить всё для “мытья”.

Оставшись один, я тут же спрыгнул с дивана. Бесшумно приземлившись на четыре лапы, замер, прислушиваясь к обстановке в квартире. Было тихо… и безопасно… Враг остался далеко позади. Внутри многоквартирного дома не ощущалось присутствие никого, кто мог представлять опасность.

Похоже, на этой планете обитали только слабые представители расы “человек”.

“Энергия самки Лии усвоена! Фиксируем стабилизацию ядра, — бодро отрапортовали клетки аналитического кластера. — Разрывы нервных путей восстановлены на 94%. Энергообъём достиг безопасного минимума. Риски необратимого распада полностью устранены. Рекомендация: Продолжать постоянный контакт с самкой”.

“Поступившая мышечная ткань крупного рогатого млекопитающего частично усвоена, — включилась периферия. — Затраты на термическую обработку составили 25% от изначального потенциала. Псионическая насыщенность отсутствует. Но объём поступившего материала позволил компенсировать критический дефицит массы. Рекомендация: повторный приём мышечной ткани в пищу по примитивному типу. В устройстве для охлаждения хранятся ещё три аналогичных объекта. Нужно употребить их все для ускорения регенерации… Также, необходим развёрнытый химический анализ гранул в миске на предмет перспективы усвоения… ”.

Я перевёл взгляд на миску с “кормом”. Сухие гранулы неприятного бурого оттенка, пахнущие чем-то белковым, но переработанным до состояния, в котором даже моё совершенное обоняние с трудом распознавало исходный организм. Птица? Млекопитающее? Рыба?

Это не подходило для употребления.

Приблизившись к миске, я коснулся гранул лапой и одним пси-импульсом дезинтегрировал содержимое на клеточном уровне. Гранулы исчезли без следа, словно их никогда не существовало.

Теперь самка решит, что я употребил предложенную пищу. Маскировка будет сохранена.

Я устремился в сторону устаревшего охлаждающего устройства за второй порцией мышечной ткани, когда слух уловил изменения за дверью ванной комнаты. Там раздался ритмичный звук падающей воды.

Движимый необходимостью контролировать источник пси-энергии, я бесшумно двинулся к двери. Та была закрыта, но я потратил немного энерго-запаса, чтобы на пару мгновений отрастить от спины подвижный жгут и нажать им на примитивно сконструированный запирающий механизм – “ручку”. Когда дверь приоткрылась, я заглянул внутрь.

Ванная комната оказалась небольшим помещением, отделанным керамической плиткой. Возле белой ёмкости, овальной формы в горизонтальном сечении, склонилась Лия. Она подставила руку под поток воды и несколько капель брызнуло в мою сторону.

Тело среагировало само.

Инстинкт донорского организма прокатился по нервным путям обжигающей волной паники. Шерсть на загривке встала дыбом. Позвоночник выгнулся дугой, хвост распушился, а из моего горла вырвался шипящий звук, который я не санкционировал.

— Ш-ш-шшш!

— Ох! — Лия обернулась. — Арес! Ты чего здесь… Ой, как ты распушился!

Смеясь, самка выпрямилась и шагнула ко мне.

— Ш-ш-шшш! — снова вырвалось из горла.

— Малыш, шипи, не шипи, а помыться надо. Такой красивый котик не может быть таким чумазым. Иди сюда.

Я не сдвинулся с места.

Тогда, вытерев пальцы о полотенце и присев на корточки, Лия протянула ко мне руку. Осторожно коснулась носа, а потом и зоны за моим ухом. Пси-энергия потекла тёплым ручейком, притупляя инстинктивную панику скопированного тела.

— Ш-ш-ш, — тише, но всё ещё с оттенком осуждения вырвалось из горла. Неприязнь к предлагаемому процессу передалась и мне. Мыться я не собирался. Раз инстинктивно скопированное тело это отвергало, значит, оно и не нужно. Тем более имеется встроенный способ очистки — языком.

— Понимаю, что ты не хочешь, Арес. Но это нужно. И потом… Только если ты помоешься, я разрешу тебе спать со мной в кровати. А иначе — нет.

Я замер.

Спать в кровати с самкой – было отличной возможностью восстановиться глубже. Долгий ночной контакт, максимальная площадь соприкосновения тел, никаких препятствий для входящей пси-волны. Однако… “мытьё“ вызывало острое частично иррациональное отторжение — такое, что хвост раздражённо начал метаться из стороны в сторону.

Для полного восстановления, не лучше ли рассмотреть поглощение самки здесь и сейчас, даже не смотря на её ценность? Какой приказ отдало бы гнездо в сложившихся обстоятельствах?

Я всё ещё колебался, когда Лия подхватила меня на руки.

— Вот так, молодец, — приговаривала самка, поднося меня к ванной. — Я уже всё подготовила. Уверена, тебе даже понравится.

Оказалось на дне ванны стояла ёмкость меньшего размера — круглая из зеленого пластика с низким бортиком. На дно объекта было постелено толстое махровое полотенце. Лия осторожно опустила меня на него, и подушечки моих лап ощутили мягкую, ворсистую ткань.

— Это я в рилсах подсмотрела, — пояснила Лия. — Чтобы лапки не скользили и котику было не так страшно. Видишь, тут у тебя островок безопасности. Уши и глаза я постараюсь не мочить. Но если немного попадет — ты уж прости. Потерпи, мой красавец. …так, мне бы тоже надо осторожно, чтобы не промокнуть…

Я всё ещё с неудовольствием косился на струю воды, льющуюся из крана, просчитывая в уме лучший вариант действий… И тут произошло нечто, что заставило мой центральный узел на секунду прервать обработку всех входящих сигналов.

Самка Лия стянула через голову футболку.





5,2


Особь из кладки 98xx с профилем 3x69Q

Арес



Самка Лия стянула через голову футболку.

Под ней обнаружился предмет одежды, который лингвистический пакет идентифицировал как "бюстгальтер" или "лифчик".

Он представлял собой конструкцию из неравномерной прозрачности белого тканевого покрова – “кружева”, тонких креплений – “бретелек” и двух чаш по форме близких к полусферической, которые прикрывали молочные железы самки. Прикрывали — но лишь номинально. Мои зрительные анализаторы, многократно превосходящие по разрешению человеческие, отлично фиксировали проступающие под тканью выступы аккуратных сосков и светло-розовые ареолы… от которых почему-то было сложно отвести взгляд.

По неустановленной причине я двенадцать раз по кругу рассчитал потенциальную, основанную на доступных биохимических маркерах, плодовитость самки. Каждый раз получалось — что потенциал высок…

Полная, геометрически близкая к идеальной каплевидной форме грудь Лии мягко покачивалась, пока самка брала лейку и наклонялась надо мной.

Тёплые капли воды ударили по моей шерсти — прервав тринадцатый круг рассчёта. Уши инстинктивно прижались к голове.

— Ш-ш-ш!

— Умница, умница, — ласково приговаривала Лия. — Арес, ты такой молодец. Самый воспитанный котик в мире. Ну же, ведь совсем не страшно, я и температуру подобрала, чтобы не горячо и не холодно…

Она налила на ладонь густую темно-розовую жидкость с интенсивным сладким запахом. “Вишня” — подсказал лингвистический пакет. “Имитация вишни” – уточнил аналитический кластер, сверившись с данными рецепторов. Лия принялась втирать псевдовишнёвую субстанцию в мою шерсть.

Пальцы Лии скользили по моему телу — бережно, но тщательно. Они массировали загривок, проходились вдоль позвоночника, растирали пену по бокам, по животу, по лапам. И с каждым движением в меня вливалась пси-энергия.

— Какая шёрстка у тебя красивая, — приговаривала самка, намыливая мне хвост. — Чёрная, блестящая. На кончике такое красивое белое пятнышко. Имя тебе очень подходит. Арес. Бог войны. Смело встречаешь вишнёвый шампунь. Настоящий воин, да? Маленький кошачий воин.

Сочетание мягко вздымающейся груди, стекающих по телу самки редких капель воды, мягкого голоса и последовательных касаний ввело меня в подобие транса.

Лия наклонилась ниже, чтобы смыть пену. Брызги летели в стороны. Кружево ткани на её груди намокло, сделалось почти прозрачным. Автоматически анализируя эту картину, я вдруг ощутил прилив острого голода… Всё же энергозапас был на минимуме, а эта самка выглядела невероятно питательной.

Я медленно облизнулся, глядя, как капли воды стекают по её ключицам и исчезают в ложбинке между грудями. Вкусная. Эта особь была невероятно, мучительно вкусной. Я ещё не пробовал — но точно знал, это знание пронзало все мои клетки. Её запах, движения, голос... они воздействовали на мои структуры нестандартным образом.

Острая потребность объять Лию своей массой, впитать, втянуть в себя, попробовать на вкус каждую часть тела внутри и снаружи стала почти болезненной. Здесь нет свидетелей. И ей не будет больно — она не вскрикнет, пси-поток не исказится. Возможно, ей даже понравится…

Но отчего-то неприятно царапала мысль, что такое “употребление” — только на один раз. Это единственное, что меня останавливало.

“К тому же столь интересный образец важно сохранить для гнезда!” — взволнованно добавили все клетки хором. На редкость единодушно.

— Как ты мило на меня смотришь, Арес, такие глазки красивые, умные, — ворковала тем временем самка, не подозревая, кто перед ней. — Ну вот, почти всё. Потерпи ещё чуть-чуть, сейчас будем сушиться.

Закончив смывать пену, Лия выключила воду. Её лицо сияло довольной улыбкой.

Она вытащила меня из ванны. Укутав в большое мягкое розовое полотенце, принялась сушить промокшую шерсть. Я мог просто втянуть молекулы воды в структуру тканей и высохнуть мгновенно, но вместо этого переждал процедуру, лишь недовольно подёргивая хвостом.

— Какой ты хороший, — ворковала Лия, проводя полотенцем по моим ушам. — Самый лучший котик. Сейчас пойдём в кроватку, ты устал, наверное.

Она понесла меня в спальню.

Там было сумрачно, горел лишь ночник на прикроватной тумбочке. Лия опустила меня на покрывало.

— Подожди тут, мне и самой надо принять душ.

И она скрылась в ванной. Я же, оставшись один, занялся вылизыванием шерсти… не то чтобы это было нужно, но инстинкт тела требовал.

Разглаживая шершавым языком собственную шерсть, я одновременно погрузился в медитацию-размышление над планом по захвату планеты… но для начала — по захвату самки Лии. Идею её поглощения я отложил на потом, а пока что сосредоточился на вопросе… как увеличить поток энергии от самки, чтобы скорее восстановиться. Хотя я успешно пережил кризис, но мой энергозапас не превышал и 5% от максимально возможного.

Требовалось проверить теорию — увеличится ли скорость восстановления во сне? Будет ли самка также активно передавать энергию? Получится ли более эффективно её усваивать? Что, если прижаться к Лие всей поверхностью тела — без преград в виде одежды? Что, если наладить синхронизацию с её сознанием? Если запущу глубоко в неё свои структуры, то…

— Ну что, не скучал? — спросила Лия, вернувшись после водных процедур и уже в… одежде, предназначенной для сна. На самке было хлопковое нижнее белье белого цвета и такая же белая свободная футболка, которая доходила некрупной самке до середины бедра. Лия расстелила кровать, легла и сразу же накрыла своё тело плотным тканевым лоскутом – “одеялом”.

— Я обычно люблю спать совсем без всего, но сегодня как будто… прохладно? Уф… или, может, я тебя стесняюсь, котик, — она тихо засмеялась, а потом посмотрела на меня, приподняла край одеяла и с сонной улыбкой спросила:

— Арес, пойдёшь сюда, ко мне, под бочок?

— Мрр…

“Мы согласны! Принимаем приглашение самки “под бочок”! Для качественного и продолжительного усвоения энергии!“ — запели клетки. А из моей груди вырвалось мурчание.

Скользнув под одеяло, я вытянулся вдоль тёплого тела самки…





5.3


Особь из кладки 98xx с профилем 3x69Q

Арес



Едва моё тело вытянулось вдоль тёплого бока самки, как пси-поток стабилизировался. Мягкое, ровное золотое сияние полилось сквозь меня, пополняя истощённый энергетический резерв.

Это было… приятно. Хотя “приятно” — даже приблизительно не отражало всего комплекса разнообразных ощущений. Отчасти это было созвучно тому, что я мог испытать после изматывающего боя с ротой шиарийских десантников на знойной планете, когда истощённый, обезвоженный, с критически низким энергозапасом, погрузился в прохладный регенерационный раствор…. или даже, что случалось реже, в кристаллический водопад на материнской планете моего Гнезда — когда разбитые в пыль пси-насыщенные кристаллы текут по телу, до полного насыщения, восстанавливая резерв.

В ряде случаев кристаллы причиняли незначительные механические повреждения, энергия в них была на порядок холоднее моих собственных структур, а время погружения ограничено. Но даже с учётом этого, я затруднялся представить что-то более… комфортное… точнее — раньше затруднялся. Но не сейчас. Теперь я знаю — ничто не сравнится с глубоким пронизывающим каждую клетку удовольствием, которое генерирует пси-поток от Лии — тёплый, густой, только мой…

Мышцы расслабились, кошачий хвост, действуя автономно, обвил ногу Лии. Запах вишни смешивался с тонким естественным ароматом кожи самки, неустановленным способом увеличивая процент усвоения волн энергии.

— Мрррррр… — рокочущий звук непроизвольно завибрировал в кошачьей груди моего временного тела.

“Такая вкусная энергия… — блаженно пели клетки периферии. — Вкусная… Тёплая… Как лучи материнской звезды в сезон Первого Цветения…”

“Скорость усвоения приблизилась к возможному максимуму, — отозвался аналитический кластер. — Регенерация ускорена. Рекомендуется сохранять текущее взаиморасположение с самкой в пространстве”.

Самка дышала размеренно, её сердце билось ровно — этот ритм действовал гипнотически. Так продолжалось определённое время… пока неожиданно ритм не сбился. Пульс самки вдруг зачастил, по отдельным мышечным волокнам Лии прокатился короткий спазм… а следом и пси-волна пошла рябью.

“Фиксируем искажение пси-волны, — доложили клетки. — Характер помех обусловлен изменением эмоционального фона самки. Предположительно за счет повышения тревоги”.

“Скорость усвоения энергии снизилась на 47% И продолжает замедляться!” — добавил аналитический кластер.

Дёрнувшись, самка издала тихий жалобный стон.

Что случилось?! Я не фиксировал признаков агрессии извне, но возможно, на этой планете есть опасности, которые я не предусмотрел?

Готовый к бою, я выбрался из-под одеяла. Но врага не обнаружилось. Лия просто спала… но спала беспокойно. Её золотистые волосы разметались по подушке, губы приоткрылись, брови были сведены к переносице, а ресницы подрагивали

“Проведён поверхностный анализ мозговой активности. Заключение: фаза быстрого сна. Самка видит так называемый “кошмар” — разновидность расстройства сна у низших гуманоидов, совокупность неосознанных образов в сознании, которые носят устрашающий характер. Содержание сновидения вызывает устойчивый выброс гормонов стресса, что блокирует естественную генерацию целительной пси-волны”.

Я дёрнул треугольными ушами.

Представители моей расы снов в понимании гуманоидов не видели, поэтому концепция сновидений была мне известна только в теории.

В матрице гнезда хранились обширные данные об этом феномене. Было известно, что обученные псионики, чаще из числа представителей альфа-рас, были способны к осознанному управлению своими сновидениями. Умели извлекать из них полезный опыт, ускорять регенерацию собственных тканей а также проникать в планы физической реальности, недоступные в момент бодрствования.

Но низшие расы, а также необученные псионики в процессе сновидения оказывались во власти собственного бессознательного. Неуправляемые псионические волны принудительно вели их от одного визуального образа к другому, в зависимости от контекста предшествующей жизненной ситуации.

И сейчас интенсивность негативной эмоциональной окраски сновидения Лии неуклонно нарастала. Её пси-энергия сделалась колючей, из-за этого моё восстановление замедлилось до критической отметки. Нет, это меня категорически не устраивало.

“Источник помех зафиксирован внутри ментального пространства самки. Рекомендовано: проникнуть в пространство сновидения и устранить причину искажения”, — сделал заключение центральный кластер.

“Да! Поддерживаем! Мы должны защитить сон нашей самки! — эмоционально скандировала периферия. — Чтобы снова было вкусно и тепло! Чтобы самка снова радовалась!”

Я колебался долю секунды.

Проще было бы отделить незначительную часть биомассы и внедрить её в кровоток Лии. Достигнуть нужных отделов головного мозга и в частности зоны, отвественной за возникновение субъективного страха самки, чтобы решить проблему напрямую через нейрохимическое воздействие. Но при текущем уровне моего энерго-запаса поддержание активного контроля над внешним агентом в чужом организме стало бы существенной нагрузкой.

Второй вариант — прямая пси-сонастройка. Небезопасно — так как почти полностью прекращается сканирование физической реальности на срок погружения… но в текущих условиях это предпочтительный вариант. Я интегрируюсь в сон Лии и ликвидирую источник её тревоги на уровне уже сгенерированных её разумом образов.

Я принял решение. На подушечках кошачьих лап мягко приблизился к лицу самки, а затем лёг вокруг её головы пушистым полукольцом, чтобы создать максимальную площадь для резонанса.

“Начинаем сонастройку … … … Сонастройка завершена! Активируем процесс погружения в ментальное поле самки…”

Я прикрыл глаза, отстраняясь от физического мира и погружаясь в ментальный. Собственное сознание свернулось в тугое ядро, а затем — выплеснулось вовне, устремляясь по наведённому каналу в бушующее море чужого сновидения.

И вот — я открыл глаза уже внутри чужого разума.





Глава 6.1


Особь из кладки 98xx с профилем 3x69Q

Арес



И вот — я открыл глаза уже внутри чужого разума.

Вокруг бесконечно длилось белое пространство, лишённое текстур и ориентиров. Значит, моё сознание ещё в процессе расшифровки образов. Я осмотрел себя…

Ни шерсти, ни мягких лап… зато теперь я стоял вертикально и был покрыт тонкой на вид человеческой кожей.

Оказалось, при переходе в пространство сна Лии я неосознанно сформировал свою гуманоидную форму, наиболее близко со мной соотносящуюся — ту самую, которую я всегда использовал при выполнении внешних заданий Гнезда. Даже сохранилась особенность пигментации волосяного покрова головы, а именно — волнистые волосы, спускающиеся ниже плеч, на концах переходили из чернильно-чёрного цвета в белый. При том я знал, если срезать прядь, через день пигментация снова проявится, окрасив место среза в белый.

Одежды на мне не было, но и функциональной необходимости во сне она не несла, так что исправлять это обстоятельство я не спешил. Вместо этого сжал и разжал пальцы на руках, проверяя контроль, затем напряг мышцы спины, ног, размял шею — тело послушно подчинялось и ощущалось вполне настоящим, передавая все ощущения так же, как если бы я находился в физической реальности. Всё же куда привычнее было ощущать себя в гуманоидной оболочке, хотя бы потому что тут имелись пять удобных пальцев на каждой конечности.

Пока я адаптировался, белое пространство начало обретать детали. Освещение потускнело до желтоватого — характерного для устаревших ламп накаливания, но льющегося без видимого источника. Под ногами проявился пол, выложенный крупными деревянными прямоугольниками. Стены выросли материализовались прямо из воздуха, ограничивая пространство до камерного зала.

Затем — в центре помещения возник длинный тёмный деревянный стол. За ним на стульях с высокими прямыми спинками восседали три гуманоидные фигуры с одинаковыми мужскими лицами — обрюзгшими, с массивными надбровными дугами и глубокими носогубными складками вокруг плотно сжатых недовольных ртов. Кожа с нездоровым сальным блеском. Глаза маленькие, глубоко посаженные.

В руках каждый держал по деревянному молоточку, и этими молоточками гуманоиды мерно, несинхронно постукивали по столу: тюк… тюк-тюк… тюк…

А напротив — перед столом, лицом к этим троим и спиной ко мне, в ярком направленном свете льющимся сверху — будто перед присяжными из архивных визуализаций земных заседаний суда, застыла Лия. Я тут же сфокусировал на ней внимание.

“Самке не нравятся эти трое”, — загудели клетки.

Судя по поступающим от Лии сигналам, клетки были правы.

Она переминалась с ноги на ногу, постукивая каблуками. Одной рукой Лия то нервно одёргивала ворот белой рубашки, то поправляла пояс чёрной юбки. В другой руке она судорожно сжимала огромную кипу бумаг, которая не рассыпалась лишь потому, что это был сон — и законы гравитации тут действовали лишь в той мере, в какой им позволяла сновидица.

— Проект необходимо переделать, — произнёс один из мужчин, стукнул молоточком по столу. Его голос звучал как несмазанные шестерни старого шлюзового механизма. — Заказчик внёс шестьсот шестьдесят шесть новых правок.

— Но я уже всё исправила в прошлый раз, — возразила Лия. — Я внесла все изменения, которые вы передали!

Второй мужчина резко стукнул молотком.

— И нашлись новые! Вам нужен этот проект или нет?!

— Но эти новые запросы невыполнимы! — жалобно отбивалась от нападок Лия. — Как я могу заставить разноцветную воду кружить над головами людей главного зала, если ни трубок, ни игры света, ничего нельзя использовать?! Это противоречит законам физики!

— Лия-Лия-Лия, почему вы не желаете чуть-чуть постараться! — зашипел третий. — Вы вообще думаете о заказчике? О его видении? Фонтан, струи которого парят у небес…

— Но гравитация…

— Гравитация! Вечно вы, молодые специалисты, ищете оправдания! То гравитация, то сопротивление материалов, то бюджет! А где творческий подход? Где полёт мысли?!

— И балконы, — подхватил второй, заглядывая в список, — должны парить в воздухе без опор! В этом-то что сложного?! И чтобы строго параллельные стены пересекались иксом! И чтобы окна открывались в другое измерение.

— В какое ещё измерение? — у Лии изменился голос, стал тихим, растерянным.

— Вы меня сейчас спрашиваете?! — взвизгнул третий, брызгая слюной. — Если не знаете, то вы никчёмный архитектор!

Волна печали от Лии усилилась, ещё мощнее разгоняя поднимающееся во мне раздражение. Меня накрыло острое желание немедленно уничтожить источник печали моей самки. Ничто не должно её огорчать… ведь она и дальше должна свободно вырабатывать для меня чистую пси-волну.

“Источник искажения волны подтверждён! — гремел мой аналитический кластер. — Угроза установлена!”

“Убить! Убить! Убить! — скандировала периферия. — Оторвать головы! Вырвать органы! Дезинтегрировать на субатомном уровне!”

“Самка не удивится аномалии, — подсказал центральный узел. — В текущем пространстве маскировка не обязательна”.

— Ваш макет — кусок картона, Лия, который стыдно показать даже уборщице!

Три гуманоида за столом выли уже хором, бешено неритмично стуча молоточками. Пора было заставить их умолкнуть.

Это было пространство созданное сознанием Лии, значит его элементы мне и следовало использовать, чтобы избавиться от проблемы. Например, заставить этих троих проглотить молотки, хотя… есть способ проще.

Скользнув к краю стола, я ощутил на себе взгляд Лии, но не стал оборачиваться. Вместо этого ухватился пальцами за край столешницы…





6.2


Особь из кладки 98xx с профилем 3x69Q

Арес



Скользнув к краю стола, я ощутил на себе взгляд Лии, но не стал оборачиваться. Вместо этого ухватился пальцами за край столешницы… и одним резким движением отломил кусок с острым рваным краем. А потом резко метнул его по дуге.

Раздался свист. Прежде чем гуманоиды за столом успели среагировать на моё присутствие острое ребро прошло сквозь их шеи, с хрустом переламывая позвонки. Три головы с глухим стуком упали на пол, кровь взметнулась тремя струями вверх… Вот и фонтаны над головами, как они хотели… хотя, конечно, в реальности кровь бы так высоко и долго бы не хлестала — опять условность сна.

Сами тела завалились на стол. Молоточки с последними жалобными “тюк” выпали из разжавшихся пальцев.

И наступила тишина.

Затем тела, кровь и головы начали бледнеть, истончаться, терять контуры, пока не растворились вовсе, будто их никогда и не было. Лишь три опустевших стула напоминали о том, что здесь раньше кто-то сидел.

“Источник искажения успешно устранён! — доложили клетки. — Ура! Ура! Мы уничтожили кошмар. Нормализовали сон. Самка будет счастлива и благодарна! Пси-волна вот-вот стабилизируется!”

Обернувшись, я встретился взглядом с Лией.

И ясно ощутил — стабилизации не произошло… и похоже, не произойдёт.

Потому что самка смотрела на меня глазами полными ужаса. А её пси-волны окончательно смешались, сделавшись абсолютно безумно хаотичными. Её негативные эмоции взвились и сменили вектор — теперь она боялась меня.

Этот факт мне совершенно не понравился — настолько, что в груди заворочалось раздражение, пальцы дёрнулись от острой потребности встряхнуть Лию, чтобы она перезагрузила свой явно сбоящий аналитический центр. Разве не очевидно, что сейчас я ей не угроза? Но насколько я знал у гуманоидов перезагрузка таким образом не активируется…

Чтобы всё же прояснить ситуацию, я шагнул к ней — но она испуганно отшатнулась, кипа бумаг выскользнула из её руки и разлетелась во все стороны.

“Самка не понимает, что мы не представляет для неё опасности, — подал голос аналитический кластер. — Рекомендация: вербальное успокоение объекта”.

Остановившись, я начал подбирать слова из лингвистического пакета:

— Самка Лия, твой страх сейчас иррационален. Я устранил причину твоего беспокойства. И устраню любую другую. Ты в безопасности. Продолжай вырабатывать положительно заряженные пси-волны S-g класса, чтобы мы могли и дальше симбиотически сосуществовать, пока это будет для меня целесообразно — предположительно от недели до нескольких месяцев.

— А? — пискнула Лия. — Что?!

— Тебе ничего не нужно делать, — пояснил я. — Сейчас просто спи спокойно.

— Спать… — она моргнула. Раз, другой, третий. — Это… это сон?

— Верно.

— Сон, значит… А вы… вы, получается, меня спасли от разноса начальника, хах, — её дыхание выровнялось, хаотичные всплески в пси-поле начали понемногу затихать.

Она снова огляделась по сторонам, взволнованно провела рукой по своим волосам и слегка нервно усмехнулась. Из-за особенностей работы мозга, во сне у гуманоидов куда легче проходит принятие любой ситуации, вот и Лия понемногу успокоилась и даже чуть улыбнулась.

— Ну… в целом, он заслужил. Тот ещё придурок, хоть где-то его заставили замолчать. Так что… спасибо?

Она снова взглянула на меня, а потом медленно опустила взгляд в район моего паха.

— Но… — её голос прозвучал растерянно. — Почему вы… голый? Нет, подождите… Это вообще реалистичный размер? Хотя, о чём это я, это же сон, точно… Здесь и такое бывает.

Я нахмурился, опуская взгляд на собственный торс, затем — ниже. Я не был уверен о чём именно она говорит. Но разговор успокаивал самку, так что на всякий случай я уточнил.

— Мне одеться?

— Да. Нет!… подождите, — нежное лицо Лии начало стремительно краснеть. Взгляд её голубых глаз то поднимался к моему лицу, то снова опускался к паху. В её пси-поле начали проступать новые, ранее незнакомые оттенки с удивительно вкусным подтоном.

Самка закусила губу, убрала прядь за ухо, будто на что-то решаясь, а потом сама сделала ко мне аккуратный шаг, качнув бёдрами.

— …раз это сон… я могу делать, что угодно, да? — шёпотом спросила она. — Получается, всё-всё можно?

— Получается, что так, — подтвердил я, наблюдая за поведением самки, и пока не понимая к чему она клонит.

С точки зрения исследования было интересно то, как в её пси-поле всё ярче расцветали новые краски — тёплые, золотисто-розовые, с примесью острых, пьянящих алых искр. Эта смесь оказалась куда концентрированнее её прежней целительной волны.

— Просто такие всестороннее одарённые красавчики ко мне в сон ещё не забредали… — она сделала ко мне ещё шаг, оглядывая с нарастающим интересом. — Жалко было бы отпускать. Ну и… раз это мой сон, то… я бы чуть сменила жанр…

И Лия протянула руку.

Её пальцы легли на мой торс.

Кончики пальцев скользнули по коже, очерчивая рельеф мышц. Это было похоже на то, как она гладила меня в форме кота… и не похоже одновременно. Мышцы моего тела напряглись без всякой команды. Одновременно с тем лечебная пси-волна от Лии лишь усиливалась, и возникал вопрос — насколько мощной она может стать?

— Ого… — восхищённо выдохнула самка, поглаживая мой торс. — Очень… натурально ощущается. Не то чтобы я когда-то трогала такие кубики… Кажется начинаю понимать, почему тогда в колледже все обсуждали осознанные сны… А как вас зовут?

— …Арес.

— Прямо как моего кота, — улыбнулась Лия, прижимая всю ладонь к моему прессу, потом поднимая выше на мышцы груди. — Ничего, что я вас так трогаю?

— Продолжайте, — мой голос прозвучал напряжённо.

Клетки молчали. Логический центр впал в ступор. Вся моя вычислительная мощь оказалась занята обработкой одного-единственного сигнала: прикосновения руки Лии на моей коже и… специфической реакцией тела на это прикосновение. Я всё больше сомневался, что её действие схоже с “поглаживанием кота”.

— И правда… вы как живой, такой горячий… — самка всё больше смелела. Её дыхание участилось, маленькие ласковые ладони сместились выше, легли на мои плечи. Теперь её лицо было совсем близко, глаза самки казались туманными и одновременно блестящими, её голос упал до хриплого шёпота: — Вы же меня спасли… Значит, теперь я могу вас отблагодарить… Нет, я скорее обязана это сделать… как в том фильме, знаете…

В следующий миг Лия прижалась ко мне всем телом. Её руки скользнули мне на шею, обвили, сплелись на затылке, зарываясь пальцами в мои волосы. Мягкая женская грудь, прикрытая лишь тонкой тканью рубашки, плотно прижалась к моему торсу.

А потом губы самки прижались к моим губам.





